Он не верил. Не хотел верить. Но все происходило именно так.

Выдохнул, глядя в потолок. Что он сделал не так? Что с ним вообще происходит? Почему не принял ситуацию раньше? Почему тянул до последнего? Лгал самому себе?

Ответов не было. Вернее, были. Но они не очень нравились Демиду Ирбису.

Молодой мужчина намеренно не включил свет в кабинете. Предпочел сидеть в темноте. Нужно было срочно что-то придумать. А мозги варили плохо. Мысли ежесекундно возвращались к ней.

Дверь медленно открылась. На пороге появилась девушка. Красивая, стройная, изящная.

Демид несколько секунд рассматривал гостью, будто увидел впервые. Или просто уставший мозг подсознательно выискивал сходства с той, другой девушкой?

Гостья подошла к столу и остановилась напротив Демида. Скрестив руки на груди, девчонка смотрела на Ирбиса. Тот отвечал прямым взглядом. Задумчивым.

Молчание затянулось. Стало неловким. А Демид не мог ничего сказать. И сходство двух девушек становилось все более очевидным. Контур рта, носа, пожалуй, даже цвет глаз у сестер был похож.

Похож, но совсем не тот.

– Я – не она, – произнесла, наконец, Тахирова.

– Не понимаю, о чем ты, – сипло пробормотал Демид, но все же отвел взгляд.

– Долго планируешь здесь торчать? – усмехнулась гостья.

– Есть предложения? – хмыкнул молодой мужчина.

– Собирайся. Хватит киснуть в одиночестве, – подмигнула девушка и, оттолкнувшись от стола, двинулась к выходу из темного кабинета, – и да, смени чертов пиджак на что-то более удобное.

– Раскомандовалась, – пробормотал Ирбис, но послушно стянул пиджак с широких плеч.

Из здания спортклуба, где кроме охраны никого из сотрудников не осталось, вышли двое. Молодой мужчина и юная девушка. Спутница весело смеялась, а парень сохранял серьезность на красивом, волевом лице. Но со стороны было сразу заметно, что у этой пары есть общий секрет.

Два года спустя

– Что случилось?!

Света не хотела, чтобы ее голос звучал резко. Не та ситуация. Сейчас нужно было говорить максимально спокойно, иначе Марьяна вообще замолчит и никому ничего не скажет. Света очень хорошо знала характер сестры.

Однако нотки металла все же звенели в голосе девушки.

– Мне кажется, я залетела, – всхлипывала Марьяна.

– В каком смысле, Маш? Залетела – забеременела? Или просто влипла куда-то? – допытывалась Света у младшей сестренки.

На экране телефона Марьяна казалась вымотанной, бледной, хрупкой. Света пыталась не злиться, взять себя в руки. И потом, Тахирова-старшая находилась за тысячу километров от Машки. Как здесь помочь?

– Свет! Все, не могу говорить, – торопливо забормотала сестренка и посмотрела поверх мобильного. Света поняла, что кто-то зовет Машку.

И фоном раздался негромкий мужской голос. Он подтвердил самые страшные опасения Светланы.

– Малышка, ты чего? – знакомый голос заставил мысли Тахировой работать со скоростью звука.

– Это Демид, – шмыгнула носом Марьяна и посмотрела прямо в глаза Светлане.

Что хотела сказать своим взглядом Маша? Света лихорадочно думала. Демид? Чертов похотливый кобель умудрился заделать Машке ребенка?

Вот же скотина! Самая последняя сволочь!

Прежде, чем связь прервалась, Света задала последний вопрос:

– Это Демид? Демид Ирбис? – прищурилась Тахирова.

– А ты знаешь другого Демида? – вздохнула Марьяна и грустно улыбнулась сквозь высохшие слезы. – Я так хочу, чтобы ты была рядом, сестренка.

Связь прервалась. Света с силой сжала рукой свой гаджет. Чертов Ирбис! Как же она ненавидела его в эту секунду! Почти так же сильно, как и любила…. Когда-то. Давно.

Теперь все в прошлом. Теперь у Светы другая жизнь. Полная. Счастливая. Без Ирбиса и его влияния.

– Чертова связь! – выругалась Света и на миг сжала лицо ладонями.

А после девушка поднялась с примятой травы. Что ж, наверное, пришло время навестить родных и вернуться в город, где родилась Светлозара Тахирова двадцать один год назад. Не очень хотелось возвращаться, если уж откровенно. Родители, брат и сестра часто навещали Свету с тех пор, как она решила сменить место жительства и обосновалась в деревне у любимого деда.

Свете все здесь нравилось. Просторно. Красивые места. Но самое главное, не давило имя отца. Никто не знал здесь Тамика Тахирова и Георгия Ирбиса. А потому девушка могла спокойно заниматься тем, что ей нравилось.

Перед глазами Светы так и стояло лицо Марьяны. Младшая сестренка, красавица и умница, отличница, первая на курсе. А теперь Машка рыдала, говоря, что залетела.

Света тряхнула растрепанными кудрями. И как теперь быть?

Это ведь скандал! Нет, звонить отцу, дяде Гоше или крестному нельзя. Поднимется шум. Отец может не выдержать, вспылить. И каковы будут последствия – не угадать.

Старшему брату тоже, наверное, не стоит рассказывать. Марьяна хотела бы, сама бы рассказала. Но нет, сестренка доверилась именно Свете.

Выходит, что помощи она ждет только от нее. Нельзя подводить. Как бы сильно ни хотелось Тахировой остаться здесь, у деда, а вернуться придется.

Света прикидывала в уме все варианты. Да, ехать нужно. Придется.

– Какой же ты все-таки кобель, Ирбис! – бормотала Света, шагая по траве прямо к дому, в котором жили дедушка и бабушка.

Рейс отменили. Погода была нелетной. Пришлось брать билет на поезд и готовиться к двадцатичасовой поездке через всю страну.

Света пыталась держать себя в руках. Выходило плохо. Слишком эмоциональной была девушка. А сейчас, когда волнение за сестру рвалось наружу, и подавно было сложно себя контролировать.

Еще сложнее было говорить с родителями. Как на зло позвонил папа. Приходилось юлить и выкручиваться. Ведь правдоподобную причину своему возвращению Света пока не придумала. А подставлять Машу – девушка не собиралась.

Врать Света не умела. Потому пришлось говорить правду. Разумеется, только ту часть, которую было удобно говорить.

– Жутко соскучилась, па, – улыбалась Света и решила, что нужно говорить то, что на отца действует безотказно: – Я же так тебя люблю. И маму. И Машу. И вон того плечистого верзилу, что стоит за твоей спиной.

– Эй, полегче, я твой брат, если что! Старший! – вмешался в разговор Баграт, широко улыбаясь. – И кстати, когда приедешь, обалдеешь от новостей!

– В тебе проснулась совесть и ты, наконец, женишься? Это не новость, братишка. Так, все, не мешайте мне возвращаться в отчий дом. Встречать меня не нужно! Я сама доберусь, – затараторила Света и сбросила видеозвонок.

Следом Тахирова позвонила младшей сестре. Абонент не абонент. Все зоны покрытия сети. Это очень плохо. Сестра ни разу не отключала свой мобильник.

Но Света понимала, если бы с Машей что-то стряслось, брат или отец уже знали бы. С другой стороны, дополнительная помощь не помешает. А потому Тахирова набрала номер следующего абонента.

Стеша Ирбис была близкой подругой Светы. С раннего детства и до того момента, как Света решилась на отъезд, Стефания поддерживала ее везде и всегда.

Девушки и сейчас общались, часто перезванивались, часами болтали. Пару раз Стеша прилетала в гости. Но все равно Света понимала, что они стали взрослыми, изменились, у них появились свои интересы. Ну и да, был один вопрос, по которому подруги не сошлись во мнениях.

Света предпочитала не вспоминать ту ссору двухлетней давности. Стеша не напоминала. Обещала хранить в тайне. И, судя по тому, что отношения между семьями не изменились, подруга сдержала слово.

Тахирова терпеливо ждала, когда абонент ответит на вызов. Прикрыла глаза, упираясь затылком в стену купе. Боги! Света ведь только села в поезд. Еще ехать и ехать. А злость все сильнее нарастала в мятежной и неспокойной душе.

– Чертов хищный кобель! – пробормотала Света, мысленно посылая Ирбису зуд во всех труднодоступных местах.

Из динамика полился знакомый веселый голос подруги. А Света улыбнулась в ответ. И все-таки, как же приятно возвращаться к родным, которые тебя ждут!

Света не говорила семье о точном времени прибытия. Хотела успеть встретиться с Ирбисом прежде, чем поедет в родительский дом.

Однако даже не удивилась, когда на перроне среди встречающих узнала улыбающееся лицо дядьки Макса.

Максим Воронков был начальником службы безопасности Георгия Ирбиса, по совместительству являлся крестным отцом Светы и другом двух семей: Ирбисов и Тахировых.

Давненько Света не видела дядьку, а потому было вдвойне приятно, что встречает ее именно Макс. И потом, как казалось Свете, Воронков был самым понимающим из всей компании. Ну и да, он мог без особых вопросов отвезти ее домой не сразу. Сделать небольшой крюк. Ведь благодаря Стеше, Тахирова знала, где именно в эту минуту находится Демид Ирбис. А Света отчаянно желала поговорить наедине с этим хищным кобелем.

Пусть женится на Машке, раз уж у самоуверенного говнюка хватило мозгов заделать ей ребенка!

– Дядя Макс! Да ты, смотрю, ни капли не изменился! – смеялась Света, обнимая крестного.

Позади Воронкова маячила пара плечистых охранников. И Света моментально вспомнила, почему именно уехала из города в провинцию к деду. Там все намного проще. Намного.

– Зато ты стала еще красивее, Светик, – подмигнул крестный, обнимая ее.

– Скажешь тоже, – отмахнулась девушка. Не сказать, что Тахирова не следила за своим внешним видом, но, да, Света была редким гостем в салонах красоты. Некогда было. Да и без надобности наводить красоту. Не перед кем красоваться. Разве что перед лошадьми, да коровами.

– Это чистая правда, – подмигнул дядя Макс и, приобняв ее за плечи, повел к выходу на парковку.

– Дядь Макс, мне нужно по пути к родителям заскочить в одно место. Без шумихи. По-тихому, – сказала девушка, когда она разместилась на заднем сиденье авто представительского класса.

Света обвела взглядом салон. Мда, не иначе, а Макс намеренно выбрал крутую тачку, чтобы встретить ее. Крестный всегда считал и называл ее принцессой. И Света не исключала, что делал это намеренно, дабы позлить ее отца. В шутку, конечно. Но Тахиров ревновал к Воронкову, то жену, то дочь. Хотя мужчины крепко дружили вот уже много лет. И эта ревность была скорее поводом поспорить, побесить друга и послушать его ворчание. Ведь Анна Тахирова никогда не давала повода и обожала своего мужа. Да и Света о лучшем отце и не могла бы мечтать.

За последние пару лет Ирбис привык к определенному графику. Жесткий распорядок держал парня в тонусе, а заодно не давал раскисать. Прекрасно чистил мозги от тупых мыслей.

И сегодня Демид спустился в спортзал. Открыл помещение своим ключом, поздоровался с охранником и приступил к тренировкам. Удобно жить в том же здании, где работаешь. Не нужно тратить время на дорогу. В этом был плюс.

Определенно, силовые нагрузки помогали не думать о всяких мелочах, типа предстоящей свадьбы лучшего друга. Угу, такие себе мелочи. Если учесть, что невеста друга – младшая сестра Демида.

Молодой мужчина криво усмехнулся. Не новости, конечно. Радостное и вполне предсказуемое событие.

Намечается грандиозная пьянка. Без вариантов.

Ирбис настолько задумался, что не сразу понял, как на автомате колотит по груше. И когда умудрился сменить снаряд? Походу, тело действовало на автопилоте, пока мозги пытались отыскать хоть какой-то выход.

Приедет? Должна. Стеша не простит, если не приедет. Демид это знал.

А если не приедет? Ну тогда у Ирбиса имелся запасной план «Б». Впрочем, он ему нравился даже больше основного.

Стирая капли пота с шеи и лица, восстанавливая дыхание, Ирбис крепко задумался. А вдруг опоздал? И что тогда?

Черт, знал бы о его мыслях батя, по морде бы настучал!

Погруженный в размышления, Демид не заметил, что в зале появился неучтенный зритель. Юркнув через приоткрытую дверь из коридора, девушка остановилась, замерла, глядя на широкие плечи о склоненную шею. Лица парня не было видно, а потому Света гадала, изменился ли Ирбис. Два года – приличный срок. Вдруг он теперь носит серьгу и козью бородку? Было бы классно, чтобы носил. Выглядел бы тогда по-идиотски. И Свете было бы легче с ним общаться. Не все же ей слепнуть от его очарования.

Тахирова поджала губы. Нет, она ведь ругаться пришла. Скандалить! И уж точно не станет любоваться загорелой кожей и стриженным затылком. Она этому наглому кобелю посмотрит в глаза!

Однако сказать девушка ничего не успела. Сделала резкий шаг вперед и вновь остановилась.

На этот раз наткнулась на ледяной голубой взгляд, будто на непреодолимую стену.

– Света? – голос молодого мужчины звучал глухо, недоверчиво, удивленно.

Тахирова могла бы собой гордиться, застала врасплох Ирбиса, что не каждому удавалось. Вот только триумфа девушка не испытывала. Разве что злость. Лютую и едва контролируемую.

– Ну ты и сволочь, Ирбис! Самый натуральный кобель! Тебе что, сложно было держать своего… свое… свой… подальше!

В первую секунду Демид решил, что у него все же слетела кукушка. Изнурительные тренировки, куча проектов, которые Ирбис сознательно взвалил на себя, чтобы разгрузить отца. Звонки. Переговоры. Словом, парень действительно поверил в то, что Света ему привиделась.

Не могла ведь она оказаться здесь одна, еще и в эту секунду? Во сколько… В восемь утра? Как такое возможно?

Но да, Света была реальной. И, что уж скрывать, гораздо красивее, чем в откровенных снах Демида. Там, да, фантазия молодого половозрелого мужчины разыгрывалась на все сто, даже на тысячу процентов. Вот только сейчас все было во сто раз круче.

Демид выронил полотенце прямо на пол. И каждая мышца будто одеревенела. Он мог только смотреть на девушку, пожирать ее глазами, а сказать ничего не получалось. Впрочем, он и в обычном своем состоянии не особо любил болтать. Сейчас и подавно, будто язык отсох.

Света выглядела охре… удивительно. Прическа изменилась. На последней фотке у девчонки были прямые светлые пряди, теперь же они лежали небрежными кудрями по плечам.

Короткий топ облегал грудь и живот, а шорты просто убивали. Нет, Ирбис ежедневно видел женские фигуры с минимальным количеством одежды. Здесь, в зале никто не ходил в скафандрах. Но Света… Она отшибла ему и без того контуженный мозг.

А потом в сознание Демида все же проник смысл слов, которые яростно выговаривала ему девчонка.

Так. Соберись, Ирбис! Соберись!

Демид мотнул головой, взъерошил мокрые волосы, надеясь, что простые движения вернут ему хотя бы каплю здравомыслия. Отвлекут от шикарной фигурки Светы, и он прекратит, наконец, на нее пялиться. И не сделает какой-нибудь глупости, которую делать нельзя. Нельзя.

– Еще раз и с подробностями, – глухо проговорил Ирбис и все же умудрился отвести взгляд от девушки.

– Это ты мне расскажешь все в подробностях, Демид! – выговаривала Света со всей злостью, на которую, очевидно, была способна.

Ирбис решил, что нужно чем-то занять руки. А потому подхватил бутылку с водой и отвинтил крышку. Рисковал, конечно. Он же так и подавиться может, зная, что Света в двух метрах от него.

А его вело. Он чувствовал, как по разгоряченному адреналином и тренировкой телу мчится жидкий огонь. Благо спортивные брюки, пусть и с низкой посадкой, а были достаточно широкими, чтобы скрыть…. Или нет?

Черт! Ну какого хрена она явилась без предупреждения…. Он же сорвется. Почти сорвался.

А между тем Света продолжила предъявлять странные претензии.

– Как ты мог?! Как?! – повысила голос девушка.

Он решительно туго соображал. Но было плевать. Главное, пусть говорит, кричит, ругается. Так лучше, видеть ее здесь, чем знать, что она за сотни километров.

– Так и будешь молчать?! Скажи хоть что-нибудь! Ты же девчонке всю жизнь испортил! – взвилась Тахирова и с силой развернула Демида к себе, дернув рукой за влажное от пота плечо.

– Восемь утра, Света. У меня мозг не проснулся. Хватит говорить загадками. Я нихера не секу в твоих ребусах, – рявкнул Демид.

Громко рявкнул. Видел, что девушка испугалась. Но ведь и он не железный!

– Моя младшая сестра! Залетела! От тебя! Так понятнее?! – прокричала Света.

Демид все же выронил еще и бутылку из рук. Нет, хорошо, что он не успел и глотка сделать. Так бы захлебнулся в чертовой воде.

Пару секунд он смотрел на поднятое к нему лицо девчонки. Крылья острого носика яростно раздувались. Глаза швыряли молнии. Из приоткрытого рта выбивалось неровное дыхание. А по взгляду Светки Демид понимал, если бы у нее сейчас в руках оказался пистолет, она бы его, без раздумий, пустила в ход и пристрелила бы Ирбиса. Смогла бы. Видно же.

– Та-а-ак! – пробормотал парень и подхватил Свету под локоток.

Нет, шикарные, конечно, претензии. Он их где-то даже, пожалуй, и разделял бы. Сам бы себе пустил пулю в левую ногу, если бы не одно «но». Не те отношения у него были с Машкой.

– Куда ты меня тащишь, сволочь?! – отбрыкивалась Света.

Демид молчал. Так же молча вывел девушку в коридор, дальше – к лифту и, приложив ключ, нажал кнопку нужного этажа.

В кабинке было тесно. Нет, места хватало. Легко уместилось бы еще человек десять. Но все равно было тесно. Дышать нечем. А в нос настойчиво забивался тонкий цветочный аромат.

Когда лифт замер, а дверцы разъехались, Ирбис потащил девушку дальше. Бывало, он прикидывал, как приведет Свету сюда, в свою холостяцкую берлогу. Фантазировал, так сказать, на свободную тему. И вот, Тахирова оказалась здесь, а он ни о чем путном думать не может.

– Не вздумай свалить! – рыкнул Ирбис и разжал пальцы, выпустив девичий локоть из захвата.

Не стал проверять, послушается ли. Не до мелочей оказалось вдруг. Просто понимал, еще пара секунд в замкнутом пространстве рядом с девушкой, одетой в крохотный топ и еще более крохотные шорты, и все, кранты.

Нужен ледяной душ. В срочном порядке!

Демид шагал в свою спальню, оставив Свету в просторной гостиной. Мама, Евдокия Андреевна, отвесила бы ему сейчас знатный подзатыльник за манеры. Не так ведь должен вести себя радушный хозяин. Совсем не так.

Но лучше быть в глазах Светы грубияном, чем насильником. А им он определенно может оказаться, учитывая внешний вид девушки.

Сорвав с себя спортивки и стоя под душем, Демид ни черта не смог с собой поделать. Под закрытыми веками возник образ Светы. Облегающий топ с каплями воды, брызнувшей из бутылки, когда Демид ее выронил. Шорты, из-за которых ноги девушки казались еще более стройными и длинными. И глаза… Глаза у девчонки казались просто убийственными. Впрочем, таковыми они для Демида и были.

Ледяные струи хлестали по спине и плечам. Обжигали. По идее, должны были бы вернуть самообладание молодому мужчине. Но этого чувства в смятенной душе Демида не было и в помине. А вот похоть, жажда, сжигавшая каждую клеточку страсть – хоть отбавляй.

Ирбис понял, что пора выползать из бодрящего душа. Зубы уже стучали от холода. Да и невозможно вечность прятаться здесь, за дверью, от Светы.

Демид начал злиться, вспомнив повод, из-за которого Света ворвалась в его холостяцкую обитель. Выходит, Маша куда-то влипла. Хреново. Но еще более хреново то, почему Ирбис об этом узнает только сейчас. Почему Света, находясь за сотни километров, о проблемах Машки узнала раньше него? Непорядок.

Молодой мужчина вышел из ванной в спальню. Хорошо, что сообразил прицепить полотенце на бедра. Потому что, оказавшись на пороге комнаты, Ирбис вспомнил, что по привычке не закрыл дверь. И теперь из гостиной его было прекрасно видно. А Света, на удивление, оказалась охренительно послушной. Сказали не двигаться, она не двигалась. И теперь стояла, застыв, и смотрела прямо на него.

Ирбис осознал, что ледяной душ ни хрена не помог. Вернее, под вспыхнувшим в удивлении взглядом Светы, волшебные свойства душа испарились быстрее, чем вода с тела Демида.

Нацепив на лицо самое пофигистические выражение, парень протопал к шкафу с одеждой. Что ж, если Светка и дальше планирует смотреть, то пусть смотрит. Ему скрывать и стесняться нечего!

Света не знала, что с ней происходит. Действительно не знала. Она не могла ни пошевелиться, ни отвернуться, ни даже закрыть глаза. Было стойкое ощущение, будто ее загипнотизировали.

Возможно, такими были последствия утихшей вспышки ярости. Силы разом закончились. Получалось лишь стоять неподвижно и дышать.

Демид вышел из ванной…

Тонкий внутренний голосок вопил Светке отвернуться. Человек находится у себя дома, имеет полное право делать все, что заблагорассудится. Даже голышом ходить после душа!

Но отвернуться не получалось. Глаза помимо воли прилипли к широким загорелым плечам и рельефной спине.

Радовало лишь то, что Демид, одеваясь, встал к ней спиной. Но и этого было достаточно. Света видела, как перекатываются крепкие мышцы от каждого движения, когда парень тянется к одной из полок. Подметила, как немного отличается цвет кожи там, где прежде было полотенце. И свет, льющийся из окон, окутывал мужскую фигуру, выгодно подчеркивая каждый изгиб совершенства.

Света тайком рассматривала Ирбиса. Она и прежде знала, что он хорош. Шикарен! А сейчас понимала совсем другое. Никуда ее идиотское, никому ненужное увлечением другом детства не делось. Ее тянет к нему с неменьшей силой. Пожалуй, даже с большей. Определенно, сейчас Света смотрела на Демида совсем не как на друга. А как на мужчину. Красивого, сильного, мощного.

Ирбис всегда выделялся на фоне других парней. Серьезный, хмурый, вдумчивый. Свете казалось, что Демид гораздо старше, опытнее. Он всегда привлекал ее, притягивал ее внимание к себе, чем бы ни занимался, что бы ни говорил.

А сейчас… Свете стало страшно. Ведь теперь помимо симпатии и романтической влюбленности к парню в Свете проснулось и желание, опалило низ живота огнем, скрутило дикой потребностью, неизведанной прежде.

Тахирова задохнулась от мысли, что голый Ирбис пробудил в ней низменные чувства. Свете ведь этого совсем не нужно. Она уладит все дела с Машкой и вернется в свою глухомань. Продолжит помогать деду с бабушкой и рисовать лошадей да коров.

Возможно, ее один из ее холстов кто-нибудь даже купит. А если не купит – не беда. Свете вполне хватало того, что сельские дети приходили к ней на уроки рисования. И для всех она была просто Светой, а не Светлозарой Тахировой. Светлозара! Пф! Ну кто маленьким девочкам дает такие имена?!

Тахирова тряхнула головой. Ирбис уже натянул на широкие плечи футболку, и возился с пряжкой ремня на джинсах.

Так. Стоп. Ирбис и джинсы? Это ведь невероятно! Свете два года назад казалось, что Демид уже родился в рубашке и галстуке. А здесь…. Мир сошел с ума.

Пока Света думала и «зависала», Демид вернулся в гостиную. Выглядел мужчина шикарно. И влажные волосы, вставшие ежиком на макушке, подсказывали, чем занимался их хозяин. Ну а Света безбожно и бессовестно подсматривала. Ну не то, чтобы следила за тем, как моется Ирбис. Слава богу, нет! А вот не отвернулась, когда он вытирался после душа – тут, да, грешна.

– Машка беременна. Дальше, – хмуро изрек Демид.

А Света будто очнулась от гипноза, в котором увязла по самую макушку.

– Ты у меня спрашиваешь?! Тебе лучше знать, Ирбис! – отчеканила Света, вновь начиная злиться. И это было отлично. Нельзя ведь пожирать глазами и мыслями мужчину, который в скором будущем станет мужем младшей сестренки!

– То есть ты ничего больше не знаешь? Так? – прищурился Демид. Света промолчала. – И где сейчас Маша, тоже не в курсе?

Света отрицательно качнула головой. Собственно…. Тахирова считала, что раз уж у Демида и Маши связь, то сестру, скорее всего, можно будет найти здесь, в городской квартире Ирбиса. Однако, судя по идеальному порядку и тишине, кроме Демида никого в квартире не было. К тому же и постель, в которой, как поняла Света, спал Ирбис, была уже застелена. Словом, никаких следов Машки здесь не наблюдалось.

– Ясно, – усмехнулся Демид и прошел мимо застывшей Светы к входной двери. – Ну тогда поехали.

– Куда? – несколько опешила девушка.

Ирбис бросил на нее странный, по мнению самой Светы, взгляд. Хмурый. Тяжелый. От которого хотелось спрятаться.

А дальше все завертелось со странной силой. Тахирова не успевала фиксировать события. Возможно, бессонная ночь в поезде и переживания все же основательно подкосили Свету. Потому что, оказавшись в машине Ирбиса на переднем пассажирском кресле, Тахирова вдруг вспомнила, что привез ее сюда, к Демиду, Макс. И теперь нужно как-то пояснить Воронкову, почему Света не вернулась к нему, а куда-то едет с Демидом.

Объяснять ничего не пришлось. Света вскользь заметила, как Ирбис звонит абоненту «Макс Ворон». Слышала, как парень негромко и лаконично разговаривает с дядькой. И, кажется, лишних вопросов не возникло. По крайней мере, Свету в суть беседы не посвятили.

Демид припарковал свой автомобиль перед крыльцом главного корпуса университета, в котором училась Марьяна. Света мысленно застонала от своей тупости. Ведь действительно, где же еще искать сестру в это время?!

Тахирова не успела взять свой телефон в руки, а Ирбис уже поднес свой гаджет к уху.

А дальше…. Если у Светы и были сомнения в том, что Демид и Маша встречаются, то сейчас любые вопросы отпали.

И да, Тахирова в который раз убедилась, что тогда, два года назад, приняла верное решение. Уехала.

– С добрым утром, малышка, – голос Демида звучал ласково.

И Света почему-то неосознанно провела параллель, что именно вот так, с такими же интонациями звучит голос Георгия Ирбиса, когда тот говорит со своей женой. И не осталось у Светы романтических мыслей и надежд, мелькнувших на несколько сумасшедших минут там, в квартире Демида, когда девушка увидела его голышом. Сейчас спазм на миг перехватил горло, но Света заставила себя дышать. Ничего не произошло. Ни-че-го. Все в порядке.

– Сможешь на минуту выйти? Да. Я здесь. Жду, – тем временем говорил Демид, а Света вышла из машины. Не смогла больше слушать такой голос Ирбиса. В конце концов, она ведь не обязана сидеть в салоне и безропотно ждать сестру.

Тахирова пыталась сосредоточиться на том, что вот сейчас увидит Машу. Младшую сестренку. Любимую и единственную. Золотого человечка с чистым сердцем. Бойкую и славную. А то, что они влюбились в одного и того же парня… Ну, в Ирбиса сложно не влюбиться. Света и прежде прекрасно понимала, что Демид пользуется дикой популярностью у девушек. И дело даже не в том, кто его отец. Не в деньгах. Не в дорогих тачках, на которых предпочитал рассекать Демид.

Дело было в нем самом. В его улыбке. В его глазах. В том, как он говорил, двигался.

Света скрестила руки на груди, только сейчас вспомнив, что оставила в машине Макса рубашку. Было не холодно, нет. И дело даже не в легком прохладном ветерке. Просто хотелось во что-то укутаться, спрятаться, остаться наедине со своими мыслями, пусть даже несколько минут.

И тут на девичьи плечи легла плотная ткань, имевшая знакомый аромат терпкого парфюма. Едва уловимый, но именно он подсказал, что одежда, укрывшая Свету от легкого утреннего ветра, принадлежала Демиду.

Тахирова с трудом сдержала стон возмущения. Простые, хлесткие слова уже готовы были слететь с языка.

«Хватит! Довольно!»

Но на ступени перед выходом из корпуса выбежала Марьяна. Сестренка, увидев Свету, тут же ринулась к ней обниматься.

– Светик! Я так рада! Так рада! – ликовала Маша, обнимая сестру.

– Я тоже, Маша, я тоже, – отвечала Тахирова, не сумев скрыть улыбку.

И вот повисла неловкая пауза. Затылком Света чувствовала, что позади стоит Ирбис. Молчаливый, грозный. От него веяло опасностью и негодованием. А еще злостью. И Света решила, что парень вот-вот выплеснет свое недовольство на Машу. Ну и по привычке Тахирова встала в стойку, собираясь защитить младшую сестру.

Однако вместо своих собственных слов защиты Света услышала голос сестры.

– Нужно поговорить, – негромко произнесла Марьяна.

Света кивнула.

– Наедине, – продолжила говорить Маша, а Света согласно кивнула еще раз и потянула сестру дальше от Демида, к лавочке, освободившейся только что. Однако Маша застыла, не позволив себя утащить, – Светик, подожди, пожалуйста в машине. Пару минут! Пожалуйста!

– Маша! – прищурилась Тахирова, глядя на сестру.

– Так нужно, Свет. Пожалуйста! – взмолилась Марьяна и перевела не менее умоляющий взор на Демида. Тот продолжал стоять неприступной гранитной скалой, убрав руки в карманы брюк и слегка склонив голову, отчего казался чуть ниже ростом. Впрочем, даже оставаясь в таком положении, он был гораздо выше сестер Тахировых. А еще – злее.

– Две минуты, Маша! А потом ты мне все расскажешь! Как есть! – изрекла Света и, чеканя шаг, вернулась к машине. Дверью не удалось хлопнуть. А из-за закрытых окон Тахирова ничего не могла расслышать. Зато, не отводя глаз, смотрела на парня и девушку.

Марьяна была красавицей. Более стройная, изящная, хрупкая. Именно она была маленькой принцессой. Света никогда не ревновала сестру к родителям, не считала, что ее любят меньше, или относятся к ней строже. Не чувствовала себя ущемленной. Никогда.

А теперь…

Марьяна стояла лицом к Демиду. Ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть в лицо собеседнику. Маша что-то неистово, без остановок, говорила. Ирбис хмурился и молчал. Они стояли очень близко друг к другу. Но парень не шевелился, чтобы обнять Машу. Слушал.

Тахирова тряхнула головой, будто тоже начинала злиться. И вдруг Ирбис что-то произнес. Коротко. Но эти несколько слов заставили Машу качнуться вперед. Девушка уткнулась лбом в широкую грудь парня. А мужская ладонь коснулась девичьего затылка, гладя по волосам.

Света должна была отвернуться. Обязана была. Это ведь разговор двоих. И свидетели им ни к чему.

Но не могла. Смотрела, жадно следила за тем, как широкие ладони Демида двигаются по хрупким плечам, спине, затылку.

Света моргнула, прогоняя непрошенные слезы. Плачет? Нет, только не сейчас!

Слезы пришлось торопливо вытирать рукавом мужского свитера, который все еще был на ее плечах. Совсем не помогло. Стало только хуже.

Сквозь слезы Тахирова видела, как Маша поднимает голову и вновь смотрит в лицо Демиду. Как улыбается ему.

И да, судя по всему, конфликт исчерпан. Два любящих сердца пришли к компромиссу. А Свете можно возвращаться обратно. Да, именно так. А еще нужно срочно позвонить деду и бабушке. Срочно придумать супер-важную причину, по которой Свете необходимо вернуться в деревню. Потому что она не выдержит долго. Не сможет искренне радоваться за сестру, за друга, за их общее семейное счастье… за их будущего малыша.

Света и сама не понимала, что пара слезинок превратились в сплошной поток беззвучных слез. Но даже прозрачная влага не мешала девушке смотреть за тем, как молодой, красивый, сильный мужчина наклоняется к хрупкой девушке.

Поцелуй… Света понимала, что мечтала бы оказаться сейчас там, в руках Демида. Мечтала бы… Но, выходит, что Маша более достойная, лучше, подходит больше.

Стирая мягкой тканью свитера слезы с щек, Света в недоумении подметила, что поцелуй Демида пришелся Машке прямо в лоб. Ну что ж, наверное, это норма.

Света поняла, что разговор между Машей и Демидом закончился. И девушка собралась выйти из машины, чтобы, как и договорились, пообщаться с сестрой лично.

Однако Маша, взмахнув рукой, умчалась обратно, вверх по лестнице.

– Маша! – выкрикнула Света, торопливо распахнув дверь автомобиля.

– Вечером, Свет! Я тебя люблю, сестренка! – выкрикнула Марьяна и исчезла в здании.

Демид, слегка хмурясь, вернулся и сел за руль. Света аккуратно захлопнула дверь со своей стороны.

Повисла неловкая пауза. О чем говорить? Слишком много вопросов было у Светы. И слишком много сомнений в том, что она имеет право их задавать.

– Машка не беременна, – заговорил Демид, запустил двигатель и взглянул в зеркала, проверяя нет ли помехи движению.

– Ложная тревога? – уточнила Света.

– Нет. Просто: не беременна, – спокойно ответил Демид, – а ты должна мне извинения и, наверное, крепкий кофе.

– Это уж вряд ли, – фыркнула Света. – К тому же у меня были причины вести себя именно так.

Ирбис лишь усмехнулся, а Света не смогла понять, о чем именно он думал. Сложно читать мысли замкнутого человека. Впрочем, Свету это не касалось.

Но вдруг вместо того, чтобы сдвинуть машину с места, Демид вдруг убрал правую руку с руля. Света боковым зрением видела мужскую ладонь. И не шевелилась.

Кончик указательного пальца едва ощутимо коснулся девичьей щеки. Света не успела отстраниться, не смогла… Должна была бы, наверное. Но не сумела приказать своему телу избежать контакта с Ирбисом.

Света ощутила, как Демид убрал предательскую, незамеченную ею влагу. Затаив дыхание, Тахирова ошарашенно наблюдала за тем, как парень смотрит на прозрачную каплю странным и непонятным Свете взглядом.

– Тебе бы лучше улыбаться, Свет, – приглушенно пробормотал Демид, не глядя на девушку, – а не плакать.

– Я не плакала! – возразила Тахирова.

– Я так и понял, – хмуро изрек Демид и все же сдвинул машину с парковочного места.

Ирбис хотел бы прибить Машку. Вредную девчонку, сунувшую нос не в свое дело. Но друзей убивать нельзя, а тем более – юных девчонок, знакомых с детства. Да и Марьяна была не просто другом, а младшей сестренкой, пусть и не родной. Именно сестренкой он воспринимал Тахирову-младшую. Нес за нее ответственность. Оберегал.

А Света…. Света – совсем другая. В своей душе Демид не смог отыскать и капли родственных чувств по отношению к этой девушке. Он очень старался, видит бог. Очень. Еще когда Света училась в школе, пытался выбить эту ненужную дурь из себя.

Не вышло. Наверное потому отъезд Тахировой Демид сначала воспринял выходом из ситуации. Думал, что это даже к лучшему. Так будет удобнее всем, и Свете, и ему.

Первые месяцы Ирбис позволил себе такую роскошь, как самообман. Пытался жить свободно и без оглядки на одну единственную девушку.

Пока Машка не навестила Свету и не привезла свежих фоток. У Тахировой был полный телефон снимков с сестрой. А сама Машка, не переставая, рассказывала о Свете. Какие у нее успехи, какие холсты пишет, как метко стреляет, как осваивает езду верхом. Словом, разговоры о Светлозаре не сделали жизнь Ирбиса проще.

Но это все в прошлом. Два года он не видел Свету. Это огромный срок. Целая пропасть. У него были причины, тогда. в то время, однако теперь они казались настолько мелкими и ничтожными….

Что ж, Стеша права, называя его тормозом. Но ведь он честно давал Свете шанс построить жизнь без него. Давал, не показывая, как непросто ему было представлять ее счастливой там, за сотни километров от него.

А теперь, когда она приехала, вернулась домой, все изменилось.

За секунды, что Демид шел к машине после разговора с Марьяной, молодой мужчина принял, пожалуй, самое важное решение в своей жизни.

Света молчала. Уже не плакала, и это радовало Демида. Ирбис прикидывал, сколько времени займет дорога от особняка Тахировых до города. Просчитывал, где сейчас Воронков, и кого отправит дядя Тамик за девушкой. Да и отец, очевидно, не останется в стороне.

Но все эти моменты Демид считал преодолимыми, разрулит, однозначно. Понимал, что основные проблемы будут с Багратом. Друг точно не пустит на самотек такой поступок Демиду. Вступится за честь сестры.

Да и плевать. Демид честно все расскажет лучшему другу. Тот поймет. В конце концов, Стеша направит Багу на верный путь. В сестре Демид ни капли не сомневался.

Ирбис резко изменил направление движения. Не станет он больше тянуть. Света нужна ему. Задолбался он уговаривать себя, что Тахировой нужен кто-то получше. Не будет у нее никого другого. Только он.

Мысли вертелись в голове Демида. И, пожалуй, не чувствовал он себя так спокойно на протяжении последних двух лет. Когда уже некуда отступать и решение принято.

– Ты пропустил поворот, – подала голос Света.

– Нет, – мотнул головой Ирбис.

А что ему еще говорить? С чего начать беседу? Как все рассказать? Да и нужно ли?

На очередном светофоре Демид притормозил. А взгляд зацепился за неприметную тонированную тачку, вставшую в соседнюю полосу. И водитель показался знакомым. Совпадение? Ирбис точно не знал. В половине девятого утра встретить в этом районе кого-то из людей Фальковского – сложно назвать совпадением.

– У тебя новая охрана? – уточнила Света.

– Нет. У меня нет охраны, – ответил Демид и рванул тачку с места прежде, чем сигнал светофора изменил цвет.

«Хвост» не отставал. Хреново. Да и не вовремя. Демид не хотел, чтобы Света видела, как он решает свои проблемы. Да и вообще не хотел, чтобы кто-то из недругов видел Свету рядом с ним. Не хотел ставить девчонку под удар.

Ирбис метнулся в проулок. Дождался, когда человек Фальковского подтянется за ним.

– Свет, тачка бронированная. Не выходи, поняла? – отрывисто произнес Демид, не глуша движок. – Я на пару слов. Перетру и вернусь.

– Демид, просто поедем домой, давай? Не нужно без сопровождения лезть, – взволнованно ответила Света.

Ирбис усмехнулся. Да кого ему бояться? Это ведь его родной город.

– Не волнуйся, девочка, я все улажу, – спокойно произнес Демид. Понимал, что ласковое обращение выдаст его с головой, но ему хотелось хоть как-то успокоить Свету. Зря ведь волнуется. Никого он к ней и близко не подпустит.

Демид вышел из машины. С одной стороны его бесил чертов «хвост». С другой – вот он шанс спустить пар. Куда-то ведь нужно деть скопившуюся злость? Такой уж у Демида характер. Заводится с полпинка.

Ирбис, широко шагая, приблизился к тачке. Коротко постучал по стеклу. Прозрачная преграда опустилась.

– Демид Георгиевич, день добрый, – заулыбался водитель.

– Не особо. Чего нужно? – оскалился Ирбис.

– Виталий Олегович передает привет, – выдал мужик, а Демид прекрасно понимал, что произойдет дальше. Был готов.

Демид действовал на инстинктах. Каждое движение было выверенным и эффективным. Спустя пару секунд разоруженный и с выбитой челюстью водила лежал мордой на руле.

Отец, крестный и Макс могли бы Демидом гордиться. Если бы не одно крохотное «но». В пылу потасовки Ирбис заметил, что тачка была не одна. Вторая притерла машину Демида, преградив путь.

– Стой, где стоишь, Ирбис! – раздался хлесткий приказ.

Демид медленно поднял руки вверх и отшвырнул трофейный ствол подальше.

Повернулся лицом к новому персонажу. И уже его-то Демид отлично знал.

– Не оборзел ли ты, Виталя? – усмехнулся Демид, – Ствол убери, пока ненароком ничего никому не отстрелил.

– Иначе что? Папочке пожалуешься? – усмехнулся Фальковский.

– Ближе к сути, – прищурился Демид.

Ирбис рассчитывал, что Света послушается. Будет сидеть смирно и тихо. Ведь в его тачку невозможно попасть. Нужно просто закрыться изнутри и ждать.

Но, разумеется, Света не осталась в стороне. Кто бы сомневался.

Скрипнув зубами, Демид увидел, как Света осторожно выходит из салона. А в руке держит пистолет. Ирбис понимал, что девушка умудрилась порыться в бардачке.

– Все просто, Демид Георгиевич. Твой батя стоит на своем. Поглядим, как изменится его решение, если единственный сыночек поторчит некоторое время у нас в гостях, – заговорил Виталик, а Демид ни черта не удивился.

– Ехал бы ты, Виталя, обратно на свою территорию, – предложил Демид, не опуская рук, держа их на виду.

– Послушай умного человека, – негромко произнесла Света, застыв позади Виталия. И в тишине переулка щелчок предохранителя показался весьма громким.

– Свет, вернись в машину! – хлестко распорядился Ирбис. Он даже думать не хотел о том, что будет, если Виталик вдруг решит поиграть в крутого и направит пистолет уже на Свету. Взор затянуло пеленой ярости. И теперь Демид твердо знал, что до конца дня он Фальковского сотрет с лица земли.

– Пусть сперва пушку уберет! – возразила Света.

– Надо же, какая горячая цыпочка, – хохотнул Виталий, взбесив Ирбиса еще больше.

– Света! В машину! Живо! – отчеканил Демид, медленно ступая вперед и не сводя взгляда с противника.

Фальковский никогда не отличался храбростью. А потому Демид рассчитывал, что утырок просто сбежит. А перед бегством Ирбис переломает ему сперва руки, а затем и ноги.

Фальковский не сбежал по одной простой причине. Он не забывал брать с собой охрану. И Демид об этом знал. Потому и пытался вернуть Свету обратно в бронированную машину.

До Виталика Демид добрался, когда обстановка накалилась. И один из телохранителей приближался к Свете слева. Девушка не видела вооруженного охранника. Все ее внимание оказалось сосредоточено на том, чтобы держать пистолет у затылка Фальковского. А по бледному лицу девушки Ирбис понимал, насколько она сейчас была напугана, пусть и держалась внешне спокойно.

– Сяду. Вместе с тобой, – отчеканила Света и на секунду обернулась туда, откуда надвигалась угроза. – Отзови своих!

Демид видел, как ствол сильнее вжался в башку Виталика. А в голосе Светы звучал металл.

– Замрите, парни! – скривился Фальковский, не делая резких движений. Очевидно начал пониматься, что не стоит недооценивать девушку с пистолетом в руке.

Нет, если бы не сложность ситуации, Ирбис поплыл бы на эмоциях. Ну как вот в такую Свету не влюбиться? Она же удивительная просто. Уникальная. Неприступная, как Снежная Королева. Обжигающая, как Солнце.

– Садись в машину, за руль, – совсем другим тоном проговорил Демид. Он уже встал рядом с девушкой так, чтобы видеть и охранников Виталика и его самого. А рукой осторожно перехватил пистолет, который держала Света у затылка утырка.

Света не стала спорить. Исчезла в салоне и устроилась за рулем.

Демид слышал, как взревел движок тачки. То ли девушка сделала это намеренно, то ли просто на нервах перепутала педали.

Усмехнувшись, Ирбис подтолкнул Фальковского вперед, подальше от автомобиля, в котором ждала Света.

– Лучше сваливай из города, Виталик. Срок до вечера, – посоветовал Демид и устроился на пассажирском кресле. Хлопнув дверью, заблокировал замки нажатием кнопки.

– Весело у вас здесь по утрам, – нервно рассмеялась Света, выруливая из переулка.

– Света, когда я говорю: сидеть в машине, ты сидишь в машине! – негромко и вкрадчиво начал говорить Демид.

– Не ори на меня! – насупилась девушка.

– Я не ору, Свет, – рвано выдохнул Демид, провел ладонью по лицу и посмотрел на девушку, вцепившуюся в руль. – Давай обратно ко мне заскочим. Так нужно.

Света повела плечом, будто говоря, что ей без разницы, куда ехать.

– Отцу будешь звонить? Моему? Или Максу? Это ведь не стандартная ситуация. На тебя покушение было. И вообще, почему у тебя нет охраны? – не унималась Света.

– Пойдешь ко мне в бодигарды, малышка? – вдруг усмехнулся Демид.

– Мои услуги слишком дорого стоят, – фыркнула Света, – и я не малышка. Не путай меня с Марьяной.

– Вас сложно спутать, вы слишком разные, – уже серьезно произнес Демид.

Когда за рулем был Ирбис, он не мог постоянно смотреть на Свету. Пусть и тянуло дико любоваться ею. Не сводить глаз с красивого профиля, подмечая каждую мелочь.

А сейчас все иначе. Возможно, всплеск адреналина стал тому виной. Или же терпение Демида просто иссякло. Но он, не отворачиваясь, смотрел на спутницу.

И чем дольше смотрел, тем сильнее его тянуло обнять хрупкие плечи, прижать к себе, убедиться, что Света цела и невредима. Услышать, как бьется ее пульс, как стучит сердце. Просто чувствовать ее ближе.

– Сверни здесь, – глухо пробормотал Демид.

У него взрывалась голова от мыслей, от фантазий, от соблазнов. И он четко понял, что не доберется до квартиры. Не успеет. Его уже накрывало непозволительными эмоциями. Теми, от которых невозможно спрятаться.

Света была слишком близко. И свитер благополучно сполз с плеч, открывая изящные изгибы.

– Опять гости? – уточнила Тахирова и перевела взгляд на зеркала, а Демид отрицательно качнул головой.

– Так ближе, – пояснил свою просьбу Ирбис и указал на шлагбаум, мелькнувший сразу же после поворота, – второй выезд из жилого комплекса.

Света отлично справлялась с управлением резвой тачки. Демид испытывал гордость за девушку. А еще физически ощущал, как рвется его выдержка. Но не набрасываться ведь на малышку прямо здесь, на парковке перед высоткой. Пусть и не было здесь людно. А все равно – не место для выяснения отношений.

– Пойдем, Свет, – негромко произнес Демид, когда девчонка припарковала машину у входа в парадную.

– Зачем? Я и здесь подожду, – возразила Тахирова, а потом нетерпеливо закончила: – Демид, я устала. Хочу домой. Родители меня ждут. Я по ним соскучилась. И вообще…

Ирбис слышал каждое слово, слетавшее с нежных губ. Слушал и понимал, что все это – про него. Хочет. Ждет. Соскучился.

Он же дико тосковал по ней. Ему не хватало ее. Не хватало простых вещей вроде улыбки, смеха, голоса. Он не стал говорить ничего. Да и не умел он трепать языком.

– Ты что делаешь?! – возмущенно прошептала вдруг Света.

А он… Он и сам не знал ответа.

Его трясло от потребности ощутить ладонями бархат кожи, изучить губами, узнать вкус.

– Ирбис! Ты что…, – сиплый возглас возмущения Тахировой утонул в жадном и стремительном касании.

Демид, ничего не слыша, сгреб Свету руками и притянул к себе. Она была слишком хрупкой, чтобы суметь вырваться или оттолкнуть его.

Безумие какое-то! Чистейшее безумие!

Свету внутри все еще трясло. Она ведь не каждый день держит заряженный ствол у затылка человека! Выстрелила бы? Да, вне сомнений.

Если так нужно будет поступить, чтобы защитить близких, Света смогла бы.

Но все равно, ее внутри телепало.

А вот руки даже не тряслись. Она никуда не врезалась по пути. Даже припарковалась идеально ровно, «мордой» бронированного авто к высокой ограде.

Тонированные стекла автомобиля создавали иллюзию уединения. И Свете так было легче, думать, что никто ее сейчас не видит.

Кроме Демида.

Ее трясло, а Ирбис велел выходить их машины.

И вот здесь нервы Тахирову подвели.

– Я и здесь подожду, – говорила Света, – Демид, я устала. Хочу домой. Родители меня ждут. Я по ним соскучилась. И вообще… Ты что делаешь?!

Света не верила глазам. Уже и не замечала, как ее потряхивает. Потому что в соседнем кресле сидел будто другой человек.

И смотрел на нее странным диким взглядом. Отрешенным. Неконтролируемым.

А Света немного испугалась.

– Ирбис! Ты что…, – Света едва успела задать свой вопрос, а мужчина уже властно прижимал ее к себе. Горячее, обжигавшее огнем тело оказалось невероятно близко.

И горячие губы прижались к ней.

Света искренне считала, что Демид просто ошибся, что виной вспышки безумия минувшая стычка с … как его? Виталик? Вот с ним, да.

И было любопытно. До смерти захотелось проверить, что именно Света испытает во время поцелуя. Ведь все это время Тахирова могла только мечтать и фантазировать.

Реальность оказалась куда заманчивее и красивее вымышленного мира. Там, как представляла Света, у нее подгибались колени, и она падала в обморок от поцелуя Ирбиса.

А здесь, в реальности, Света ощутила, как по венам струится жидкая раскаленная лава.

Так не бывает. Просто не может быть! Не в реальной жизни, точно.

Поцелуй, жаркий, стремительный, уводил Свету совершенно в другой мир. Там, где не было глупых мыслей. Не было никого, кроме нее самой и Демида Ирбиса.

Света не понимала, с какой силой сжимаются ее пальцы на мужском затылке. Не чувствовала, как оказалась прижатой к крепкому телу. Практически оседлала бедра Ирбиса.

Не слышала свои стоны, которые терялись в гортанном мужском приглушенном рычании.

Все происходило слишком стремительно. Света не успевала фиксировать ни свои действия, ни движения Демида.

На задворках сознания кольнуло мыслью, что странный треск – это плохо. Чья-то одежда рвалась по швам. Ее шорты? Топ? Майка Демида?

Все стало неважным. Будто тело Светы утонуло во время цунами. А сил у девушки не осталось, чтобы хотя бы притормозить это безумие. Не говоря уже о том, чтобы предотвратить его!

Тахирова всего на миг вынырнула из охватившего ее безумия. Ярко-голубые глаза, которые она так обожала раньше, смотрели прямо на нее. Были невероятно близко. Разъедали ее душу.

– Свет мой!

Света не видела, как шевелились губы Демида. Наверняка, скорее всего, ей просто почудились эти слова. Не может ведь Ирбис говорить ей такое! Это все побочка после встречи с врагами Демида. Адреналин. Вот и все.

А вот тело юной девушки тянулось навстречу сильному мужчине. Оно признавало Ирбиса, не слушая голос разума.

Свету разрывало от жажды. От потребности. От тоски. От желания. И она устала сопротивляться. Она проиграла себе, миру, Ирбису. Всем вокруг.

Горячие прикосновения обжигали, клеймя, оставляя метки по всему телу. На спине, животе, плечах. Казалось, что руки и губы Демида были везде. А жадное и рваное дыхание опаляло кожу до мурашек.

Света чувствовала, как между бедер становится больно от нараставшего желания. Как невидимая спираль закручивается все туже, а сама девушка готова была умолять о разрядке.

Все случилось мгновенно. Света, точно безумная, двигалась, ерзала, терлась о мощное мужское тело. И вот уже острая боль пронзила ее насквозь, опалила бедра огнем, отрезвила, заставив сжаться.

– Све-е-ет, – судорожное дыхание шевелило влажные волоски на ее виске. А Света закрыла глаза, боясь даже пошевелиться, боясь подумать о том, что именно натворила только что.

Тахирова попыталась отползли. Отстраниться. Просто слезть с Демида.

Это ведь… Она же набросилась на него! Почти изнасиловала! Да, и пусть он начал первым, но ведь она сама стала его раздевать.

Или нет? Боже! Безумие сплошное! Она даже не помнит толком ничего. Все будто во сне. Помутнение рассудка какое-то.

– Не шевелись, малышка, – пробормотал Демид, а его руки только крепче сжимали ее в тисках. Было больно. Но не так, как болела сейчас ее душа. Впрочем, между ног было так же невероятно дискомфортно.

– Твою мать, Свет, я же просил! – пробормотал Ирбис, когда Света все же глубоко и судорожно вздохнула.

Мужские ладони подхватили ее под бедра, удерживая и подстраивая под глубокие толчки. Света не сдержала всхлипа. Боль была адской. Но вместе с тем в теле просыпалась утихшая жажда.

Света цеплялась за широкие плечи, крепкий затылок, шею. Закрыв глаза, двигалась, послушная обнимавшим ее рукам. Они вели ее, направляли, удерживали, подсказывали. И она утонула, растворилась в своих мечтах, в реальности, которая оказалась совершенно не похожей на вымысел.

Тахирова сгорала от стыда, понимая, кто именно стал ее первым мужчиной. И боялась открыть глаза, чтобы увидеть упрек в голубом взоре.

А салон шикарного авто вспарывали протяжные стоны, влажные и порочные звуки слияния двух тел. Именно они подсказали Тахировой, что ее первый секс был без средств защиты.

Света хотела бы спрятаться от всего мира. Но удалось только уткнуться лицом в мужскую ключицу. И дышать. Неровно. Сбивчиво.

Впрочем, Демид тоже не отличался ровным дыханием. Света слышала, как колотится его сердце. А руки, не переставая, гладят ее спину, бедра, ягодицы.

– Я… Мне нужно…, – сипло прошептала девушка, так и не вынырнув из своего укрытия.

– В душ, – подсказал Демид.

– Нет, на вокзал, – возразила Света. – Я уеду. А Маше лучше не знать … Ни о чем не знать.

– Поздно, Свет, – оборвал Ирбис робкую речь девушки. – Не отпущу. Да и при чем тут Машка?

Света не хотела спорить сейчас. У нее просто не осталось сил, ни физических, ни моральных.

А потому даже не противилась, когда Демид принялся натягивать на нее, голую с порванным в лохмотья топом, свой свитер. Благо, тот закрывал ее почти до колен, и можно было не переживать о пострадавшей в пылу безумия одежде.

Застежка на шортах тоже оказалась сломанной. Хорошо, хоть трусики уцелели. Их Света и натянула обратно. Правда до этого пришлось торопливо обтереться салфетками.

– Отвернись! – поджала губы Света, когда Демид протянул ей пачку влажных салфеток. Девушка понимала, что в квартире Ирбиса можно будет искупаться. Вот только до ванной комнаты нужно еще добраться. А как идти, если все бедра испачканы?

И не только ее бедра….

Света с трудом отвела взгляд от Ирбиса. Тот уже привел свою одежду в порядок.

– Малышка, поздно стесняться. Мне пофиг. Я тебя и так отнесу. Лифт идет прямиком на мой этаж. Никого не встретим по пути, – спокойно, будто говорил о погоде, произнес Демид.

Света поджала губы. Да что с ним?! Неужели его не мучает совесть? Он ведь только что Машке изменил!

– Отвези меня домой, – негромко потребовала Света.

– В таком состоянии? Нет уж, – возразил Демид и вышел из машины.

Света последовала за ним. Но стоило ступить ногами на землю, как Ирбис уже подхватил ее на руки.

Света протестующе вскрикнула. Да и между ног саднило. Но больше, конечно же, страдали ее гордость и совесть.

Тахировой пришлось ухватиться за крепкую шею руками. Нет, знала, что Демид не уронит. Но ведь руки куда-то нужно деть.

А тем временем Ирбис уверенно шагал к двери лифта.

Он не мог толком дышать. Показное спокойствие давалось тяжело. Но еще сложнее было разжать руки и отпустить Свету.

Света… Свет… Яркий и ослепительный лучик света, способный держать его намертво.

Демид знал, что дело не во всплеске адреналина. Совсем не в нем. Виной всему, виной срыва и вспышки безумия, была девушка, что затихла сейчас на его руках.

И воздержание.

Ирбис давно понял, что никто не заменит Свету. И пользоваться заменителями – поганое дело. А когда понял – Света уже уехала. Но это в прошлом. Отныне все иначе, по-другому. Теперь Демид не просто не позволит Свете уехать, даже из дома не выпустит.

По крайней мере, пока они не прояснят все.

Это все, конечно, мысли. А вот что касалось чувства – Демида телепало. Он все еще слышал тихие стоны-вскрики, чувствовал ее губы, ощущал, как горела кожа от неглубоких царапин от коротких ногтей.

Прежде Демид бесился, если партнерша пыталась пометить его. Оставить след от помады на одежде, царапины на спине, засосы на шее. На подобные метки у Ирбиса был запрет.

А сейчас – он кайфовал от того, что носил на себе следы страсти малышки. И да, он вновь хотел ее. Хотел больше. Хотел всего. И притормозить было сложно.

А Света затихла. Молча обнимала его за шею руками и не двигалась.

Пришлось выпустить все же Свету из рук, когда лифт добрался до нужного этажа. Но распахнув перед девушкой двери квартиры, Демид вновь поднял Свету на руки.

– Я сама! – запротестовала Тахирова.

Демид упрямо нес ее в ванную комнату, а оказавшись внутри, провернул защелку в замке.

– Выйди! – поджала Света губы, когда Демид опустил ее на пол в центре ванной.

– Свет, завязывай, – едва заметно усмехнулся Ирбис и стянул свою футболку. Отбросив ее в сторону, принялся расстегивать пряжку на ремне, а следом и молнию. – Ты видела меня. Теперь моя очередь.

– Нет, Демид! – Света вскинула руки ладонями вверх, словно пыталась преградить парню путь к себе. А Демид не пытался подойти, просто медленно раздевался, не сводя с девушки обжигающего взора. – Послушай! Это все ошибка. Да, я сама не знаю, что на меня нашло. Ирбис! Да услышь же меня! Маша тебя любит! Я не могу так с ней поступить!

Демид уже разделся и все же шагнул к ней. Привычно серьезный и суровый, но Света видела, что он стал совсем другим. Глаза изменились. И в них появилось что-то, отчего путались мысли.

– Я тебя слышу, Свет мой, – голос Ирбиса звучал глухо, потому что мужчина стоял невероятно близко к ней. Шагнул, разведя руки девушки в стороны так, что теперь касался обнаженным торсом мягкой ткани свитера. А Тахирова даже через одежду ощущала крепкие и напряженные мышцы убийственно красивого тела. – И пока что мне не нравится половина фраз, которые ты говоришь. Не ошибка это. Да и Машка здесь при чем?

– Теперь я ничего не понимаю! – вспыхнула Света и подняла глаза к лицу Демида.

Ирбис воспользовался этим. Обхватил пальцами девичий подбородок, мягко, но властно зафиксировал. А Света смотрела, как к ее губам приближается твердый и требовательный рот.

Безумие какое-то! Все, начиная с разговора с Машей и заканчивая тем, что Тахирова сейчас находилась в квартире Ирбиса. Более того, в его ванной. С ним обнаженным.

– Свет, у меня мозг плывет. Давай примем душ, выпьем кофе, поговорим, – выдал вдруг Демид прямо в ее рот. Света чувствовала каждое слово своими губами. И терялась. Потому что обжигающие руки уже забрались под свитер, нырнули выше, к животу и груди.

Света зажмурилась. Да, она вновь смалодушничала. Подпустила его к себе. Как легкомысленная и падкая на секс девка. Но она ничего не могла поделать с собой.

Демид что-то говорил, шептал ей в губы, а она, безвольная, могла только крепко держаться за широкие плечи.

Ирбиса уносило. Он понимал, что нельзя лезть к малышке. Не сразу. Нужно подождать. Дать время.

А не мог. Его клинило на ней. Корежило от терпкого запаха близости, страсти, желания. От самой Светы, от того, как она прогибалась в спине и неосознанно тянулась к нему навстречу. Тело говорило за нее. И Демид решил, что за полчаса ничего не случится. Все равно Свете не отвертеться от разговора с ним. Позже. А пока….

Демид стащил свой свитер с тонкого тела. И тут же прижал малышку к себе. Света была невероятно хрупкой и изящной. Он всегда любовался ее красотой. Всегда.

А сейчас, когда понимал, что отныне Светлозара принадлежит ему одному, она казалась еще красивее. Потому что его.

Рвано выдохнув, Ирбис нащупал регулятор воды. В первые секунды на их со Светой головы полились ледяные струи.

Света вскрикнула и прильнула теснее. Демид приглушенно рассмеялся.

Одной рукой продолжал обнимать девушку, а свободной перехватил флакон с шампунем. Но Света перехватила его запястье.

– Мне нужно… уединиться. Нужно пару минут, – отвела взор девушка.

Демид не собирался оставлять ее именно сейчас. Видел, как взгляд раздирают паника, смущение и стыд. Но ведь знал, что ничего постыдного между ними не произошло. Осталось только убедить в этом и Свету.

– Хорошо, – кивнул Демид.

Вода теплыми каплями смывала следы страсти с его тела. Но он все равно помнил все, каждое движение, каждый стон и каждый поцелуй. И не собирался делать вид, будто ничего важного не случилось.

А потому Ирбис вернул флакон на место и теперь уже двумя руками обнял Свету. Пальцами зарылся в мокрые волосы, жадно провел ладонью по острым косточкам ключицы, плечу, опустил ниже вдоль позвонков.

Требовательный поцелуй заставил Свету закрыть глаза. Да и так было легче, когда она не видела пронзительного голубого взора. А ловкие пальцы скользили по мокрой коже. Касались таких точек на ее теле, о которых Света прежде не знала и медленно таяла от нежных ласк.

Дикий, убойный контраст. Ведь Света знала, насколько сильными могут быть пальцы Демида. А теперь они ласково гладили ее там, где прежде ее никто не касался.

– Демид! – возмущение утонуло в теплых потоках воды, а жадные губы заскользили по изогнутой шее, спустились к плечу.

Света ухватилась за мокрые волосы на макушке парня. Боялась открыть глаза, потому что понимала, что Ирбис больше не возвышается над ней и теперь оказался в слишком близко, чтобы позволить ей думать.

– Это я, Свет мой, – разобрала сквозь шум воды. Или все же показалось?

Света уже не понимала, что было реальностью, а что всего лишь плодом ее фантазий. А потому, когда твердые губы добрались до ее напряженной груди, и вовсе отключилась.

Ничего не соображала. Только хотела быть ближе, прижаться теснее, чтобы даже вода не могла разделить их.

Демид боялся сделать лишний вдох. Боялся сорваться и навредить. Пришлось собрать все волю в кулак. Но ему и этого хватало. Хватало видеть, как малышка тонет в оргазме. Видеть, как Свету трясет от удовольствия, а мокрая розовая плоть сжимается вокруг его пальцев.

Он старался двигаться осторожно. Гладить, целовать, ласкать. Он ведь никого прежде так не целовал. Никого. Только Свету.

И сам чувствовал, как взрывается окружающий мир. Он только смотрел на любимую, а уже кайфовал. Наверное, люди правду говорят, считая его психом. Он такой и есть.

Он удерживал стройное бедро на своем плече, прижимал Свету к стенке душевой кабинки, жадно дышал запахом страсти и удовольствия и пытался уговорить себя, что нужно бы выйти из ванной. Но рук не разжать, пальцев не убрать, а губ не оторвать от бархата плоского животика.

Ирбис с трудом убрал пальцы. Света всхлипнула и попыталась свести ноги.

– Видишь, это не ошибка, – заговорил Демид, все еще стоя перед Светой на коленях. Он видел, как девушка приоткрыла веки. Мокрые ресницы острыми стрелами вонзились прямо в сердце сурового Ирбиса. А он улыбнулся. – Мой Свет.

– А как ты зовешь Марьяну? Как называешь? – Тахирова отвела взгляд, а на щеках вспыхнул огненный румянец.

– Маша, Машка, – изогнул бровь Демид и медленно поднялся.

Теперь уже Свете приходилось задирать голову, чтобы смотреть Ирбису в лицо.

– Странно. Она ведь твоя девушка. А ты…, – начала Тахирова.

– Света! Какая к херам, моя девушка?! – нахмурился Демид еще больше.

Света не успела договорить. К тому времени Демид вырубил воду. В комнате стало тихо. Но вот из-за закрытой двери были слышны странные звуки.

– Оставайся здесь, не выходи, – четко скомандовал Демид, а сам выскочил из кабинки и принялся натягивать джинсы на мокрое тело.

Света последовала примеру парня, но из одежды был только свитер. Пришлось воспользоваться им.

– Света! – негромко зарычал Демид, бросив на нее недовольный взгляд.

– Что? Я с тобой, – твердо и упрямо прошептала Тахирова.

Демид недовольно покачал головой. Но коротко обнял и мимолетно прижал голову Светы к своей груди. Именно этот жест заставил девушку понять, что Ирбис никого не ждал, а значит, в квартиру вломились.

Демид осторожно распахнул дверь, шагнул вперед так, чтобы Света оставалась за его спиной.

– Без резких движений, Ирбис, – вкрадчивый голос оказался Свете знаком.

– Ты ничего не попутал? В мой дом врываешься. Пушкой размахиваешь, – спокойно произнес Демид, а руку в защитном жесте протянул назад и не позволил Свете выглянуть из укрытия.

– Идите к входной двери. Медленно и без фокусов, – отрывисто скомандовал мужчина. – Прокатитесь с моими ребятками.

– Девчонка останется здесь, – жестко обронил Демид.

– Я что, на идиота похож? Завязывай торговаться со мной, Ирбис, – рассмеялся незваный гость, Света испуганно вскрикнула, когда услышала хлесткий свистящий звук, а Демид дернулся и выругался сквозь зубы. – Следующая пуля прилетит промеж глаз.

– Вот теперь ты точно смахиваешь на идиота, Виталик, – процедил Ирбис, – я ж с тебя за все спрошу.

– Заткнись и тащи свою шлюшку к двери, или о ней позаботятся мои пацаны, – оборвал тот самый Виталий, которого Света едва не застрелила совсем недавно.

– Зря ты так, – обманчиво вкрадчиво и спокойно произнес Демид, а Света чувствовала, как он напряжен, подметила, как начала меняться осанка, словно у хищника перед броском на жертву. – Свалил бы из города. Без проблем. Второго шанса я не даю.

– Слушаю! – голос Георгия Матвеевича звучал хлестко и с угрозой, а потому звонивший не сразу начал говорить.

– Мы все прочесали. По камерам с парковки и на входах в здание никого подозрительного не видно. Телефон девушки в машине. Телефон Демида у нас. Свидетелей нет, – отчитывался сотрудник службы безопасности.

– Дальше, – нетерпеливо рыкнул Ирбис и взял гаджет сына в руку.

– Последним Демида и Светлану видел охранник ночной смены спортклуба, – продолжил докладывать охранник.

– Светлозара, – прервал Ирбис властно, – так зовут девушку.

Георгий Матвеевич еще раз обвел пристальным и цепким взором комнату. Гостиная в холостяцкой квартире сына была наглядным подтверждением того, что сын Ирбиса не сдался без боя.

На светлом полу виднелись капли крови. Немного, но они были. А потому Георгий Матвеевич не собирался медлить и ждать, пока сын выберется из заварушки.

Мебель была сдвинута со своих привычных мест. Декоративные вазы и рамки с семейными фотографиями, которые Евдокия Андреевна собственноручно привезла в квартиру сына и расставила по местам, были разбиты или сброшены на пол.

Сама квартира выглядела так, будто сюда ворвались грабители.

Ирбис нетерпеливо мотнул головой. Кто ж рискнет собственной шкурой ради наживы? Кто вломится на территорию Ирбиса?

– Два часа. Не минутой больше! – рявкнул Георгий Матвеевич и сбросил вызов.

Максим Воронков хмуро кивнул, отправил остальных подчиненных выполнять приказ. В его руке ожил телефон, и мужчина ответил на вызов. И одновременно в квартиру ворвался еще один человек.

– Какого хрена, Гоша?! Что за дела? Почему пацан не отвез Светку сразу домой? Что вообще происходит?! – рычал Тахиров.

– Успокойся, Тамир, – негромко прервал Ирбис, – люди работают. Ищут. Максимум через пару часов все будут дома.

– Брось, Гоша, сам же знаешь, сколько дел можно натворить с девчонкой за пару часов! – гаркнул Тамерлан и на миг сжал лицо ладонями. – Черт!

– Не паникуй. Демид не даст твою дочь в обиду, – возразил Ирбис.

– Ни хрена не успокоил, Гоша! – вспылил Тахиров. – Пацан, конечно, боец отличный, но…

– Никаких «но», Тамик, – насупился Георгий, – не позволит он никому навредить Свете. Гарантировано.

– Поясни, а, – настороженно проговорил Тахиров.

Ирбис, усмехнувшись, кивнул на Макса. Тот передал Тамерлану планшет и мазнул пальцем по экрану.

– Сдается мне, что мой сын и твоя дочь не просто друзья, – прокомментировал Георгий Матвеевич видео, снятое на камеру парковки. Там было четко видно, как молодой мужчина берет хрупкую и изящную девушку на руки и осторожно и бережно несет ее к лифту.

Со стороны – стандартная ситуация. Ну почти. В семьях Ирбисов и Тахировых носить женщин на руках было принято. Вот только выражение лица у Демида было донельзя довольным. Пусть и было заметно, что парень пытался взять эмоции под контроль. Но Ирбис, впрочем, как и Тахиров, прекрасно знали парня. Да и Света выглядела смущенной.

– Вот же сученыш! – выругался Тамир, а потом еще сильнее нахмурился. – Такс, с этим мы разберемся после. Что здесь произошло, в квартире? Сомневаюсь, что они начали крушить здесь все, как только закрылась дверь.

– Выясняем. Спецы будут шаманить над записями. Не может быть, чтобы кто-то вломился сюда и остался незамеченным, – вмешался Макс в разговор двух давних друзей.

– У нас чуть менее двух часов, парни, – угрюмо заметил Ирбис, – ровно столько Дуняша и Анюта будут считать, что поезд Светы задерживается.

– Не реви.

– Я не реву!

– Я так и понял.

Света вздохнула. Сколько раз за последний час в тишине комнаты звучали эти фразы? Не счесть.

Однако несмотря на суровый и жесткий тон, Ирбис держал ее крепко. Здоровой рукой. А ту, куда попала пуля урода Виталика, Света кое-как перебинтовала. Кровь из раны уже не шла. Это радовало. Плохо то, что под рукой не было ни аптечки, ни нужных препаратов.

– Очень больно? – негромко спросила Света, шмыгнув носом.

Демид вздохнул. Сквозь слезы Тахирова видела, как на идеальном, пусть и хмуром лице Ирбиса, мелькнуло подобие улыбки.

– Ревешь же, – с укором пробормотал Демид, а после оставил короткий поцелуй на кончике девичьего носа. – Не больно. Бывало и хуже. Завязывай рыдать. Свет. Скоро выберемся.

Света старательно списывала этот милый и нежный жест Демида на потерю крови и на форс-мажор. Не может ведь суровый Ирбис быть вот таким с ней? Нет, они, конечно, с детства общались. Но никогда прежде ей от Демида не доставалось подобных нежностей. А сейчас….

Ну да, они ведь переспали.

Света судорожно сглотнула. Вопрос «Что делать?» звучал ежесекундно в ее голове. И если еще там, в душе, она думала, что можно решить вопрос парой таблеток, то сейчас ситуация запутывалась все сильнее.

Экстренная контрацепция – не вариант. Сколько они пробудут в логове Виталика – не ясно. Да и своим здоровьем Света хотела рисковать все меньше.

Опять же, Демид. Что думает он насчет рисков? Менее всего Ирбис был похож на человека, который относился к сексу безответственно. Но все же не воспользовался презервативом тогда, в машине.

Света поняла, что, задумавшись, не сводила глаз с мужского лица. И умудрилась подловить гримасу мелькнувшей боли. А потому нахмурилась.

Сколько раз она пыталась отползти с колен Демида и сесть рядом? Сотню! Тысячу! Однако Ирбис только крепче обнимал ее, шикал, велел успокоиться. Света слушалась. Да и в руках Демида было удобнее, чем на твердом, грязном, холодном полу.

Света вновь осмотрела помещение, в котором их с Демидом заперли громилы Виталия. Наверное, здесь раньше была подсобка. А само здание некогда служило складом стройматериалов. По крайней мере, так показалось девушке.

– Ты уже выбрала наряд? – удивил странным вопросом Демид, а Света моргнула.

– Для чего? – уточнила девушка.

– Для свадьбы, – продолжал говорить Ирбис и вновь, прикрыв глаза, откинул голову, уткнувшись затылком в стену.

– Твоей? – зачем-то спросила Света едва слышно. Стало вдруг тоскливо от того, что ее любимый мужчина рано или поздно станет мужем ее младшей сестры.

– К сожалению, я не могу жениться раньше Баги, – усмехнулся Демид, – другу дал слово. Придется держать.

А потом Ирбис приоткрыл один глаз и взглянул на Свету.

– Так. Стоп. Ты не в курсе? Через пару недель Стеша выходит замуж за Багу. Тебе не сказали?

– Я разговаривала с твоей сестрой по телефону, когда ехала в поезде. Она говорила про новости. А насчет точных сроков умолчала, – рассказала Света, а потом не смогла скрыть счастливой улыбки, – они женятся? Класс!

– Угумс, а нам с тобой отведена роль свидетелей, – скривился Демид.

– Ого! – энтузиазм Светы мигом испарился.

– Ну, – хмыкнул Демид, – будем сидеть с тобой, как парочка идиотов. Не поесть толком, не выпить, не потанцевать.

– Ой, можно подумать ты танцуешь! – фыркнула Света, прекрасно помня, что Ирбис никогда не танцевал.

– Ненавижу это дело, – улыбнулся Демид, – но с тобой буду.

– И за что мне такая честь? – негромко рассмеялась Света.

– Ну-у-у, – начал Ирбис и слегка поерзал, словно пытался сесть удобнее, а девушка обнаженным бедром ощутила нечто твердое, – танцы это ведь все равно, что секс. Только в одежде. А у меня, видишь ли, появилась непреодолимая зависимость к сексу с тобой.

– Не говори так! – покраснела Света. – У тебя же есть Маша!

– Свет, уже даже не смешно, реально, – Демид открыл глаза и полыхнул недовольным голубым взором, – почему всякий раз, когда мы начинаем с тобой говорить, ты вспоминаешь Машку?!

– Потому что она твоя девушка! Я же видела, как ты ее обнимаешь! Как говоришь с ней! – едва заметно, но Света повысила голос. Однозначно, нервы сдают. Хотя, неудивительно ведь. Сначала ее ошарашила близость с любимым мужчиной. Потом похищение. И еще ранение Демида. Слишком много событий за такой короткий период.

– Свет мой, – нахмурился Ирбис, а его рука плотнее обхватила девичью талию и притянула еще ближе к обнаженному торсу, но куда уж ближе, – откуда в твоей голове этот бред? Машка, она же как младшая сестра для меня. Мы крепко дружим. И все. Да и девушки у меня отродясь не было. Только ты.

– Секс не повод считать меня своей девушкой, Демид, – прищурилась Света.

– А незащищенный секс? – хмыкнул Ирбис, а Света разглядела в голубом взоре металл и предостережение.

– Давай не сейчас об этом, – отвела глаза Тахирова.

– А когда? – прищурился Демид.

– Когда выберемся отсюда. И потом, у тебя огнестрел. Нужен врач. Антибиотики. Да куча всего! – бормотала Света.

– Тогда давай выбираться, – хмуро изрек Демид и, потянув Свету за руку, помог подняться, а после легко встал на ноги и сам. – Без самодеятельности, солнце. Все делаешь так, как говорю. В точности.

– Раскомандовался, – проворчала Света, одернула свитер и свернула волосы в жгут.

– Привыкай, – обронил Ирбис.

Света вскинула брови, но промолчала. Потому что Демид уже подошел к двери и принялся изучать хлипкий замок. Спустя пару минут, дверь уже не была заперта, впрочем, охрана из двух человек также была обезврежена. А в здоровой руке Демида красовался заряженный пистолет.

– Дай мне! – попросила Света.

Демид коротко стер пот со лба. Света видела, что повязка вновь начала пропитываться кровью. А значит, времени у них мало. Нужно торопиться прежде, чем какая-нибудь зараза попадет в открытую рану. Или Демид истечет кровью.

Ирбис молча передал заряженный «ствол». Света ощутила уверенность в своих силах. Теперь она точно не станет колебаться, если кто-то окажется на ее пути.

– Синяя, или красная? – деловито, шепотом уточнила Света.

– Я глотать ничего не буду, – так же тихо ответил Демид.

– Я про машину, дурачок, – нервный смешок все же сорвался с искусанных губ.

– Берем ту, что с ключами, – подмигнул Ирбис и вынул брелок из кармана брюк. Нажав на кнопку, коротко осмотрелся.

В просторном промышленном помещении ближе всего к распахнутым настежь воротам были припаркованы две тачки. Приветливо моргнула фарами одна из них. Именно этот автомобиль принадлежал охраннику, который должен был следить за пленниками.

Судя по царившей тишине, побег Ирбиса и Светы пока не был обнаружен. Однако Демид понимал, что времени в обрез. От силы пара минут. А потому, невзирая на боль в руке, потянул Свету за собой.

На этот раз, не повезло. Выезд тачки, от которой имелись ключи, был перегорожен соседней машиной. Выходит, без шума не получится уехать. Но попытаться все равно стоило.

– Я за руль! – настояла Света, а Демид не стал возражать. Голова начинала кружиться от потери крови, да и рука плохо слушалась.

– Свет, давно нужно было тебе кое-что сказать, – скривился Ирбис, рухнув на сиденье.

– Пристегнись! – велела Тахирова и провернула ключ в замке зажигания.

– Как же с тобой сложно, а, – усмехнулся Демид, но просьбу проигнорировал. Да и сложно было дотянуться до ремня. Сил после драки с охраной почти не осталось.

Ирбис, конечно, не уронил честь рода. Да и не зря торчал в спортзале почти безвылазно. Вот только «огнестрел» подкосил его знатно.

Всего на секунду Демид закрыл глаза, а следом его почти оглушил скрежет.

– Держись! – предупредила Света. А Демид порадовался тому, что отправленный им в отключку охранник предпочитал пикап, а не легковушку.

Молодой мужчина бросил короткий взгляд на Свету. Та, сидя за рулем, едва заметно злорадно ухмылялась. Девчонке не было жаль тачку, что получала вмятины сейчас. Тараня чужой транспорт, Тахирова будто мстила за похищение. А Демид не собирался отбирать у малышки игрушку. В конце концов, Света имела право на моральную компенсацию.

Вот только и сам Ирбис имел кучу претензий не только к Фальковскому, но и к его парням. Понимал, что сейчас, с простреленной рукой, в одиночку, мститель из него хреновый. Однако и забывать обиду Демид не собирался. Чуть оклемается и за все с Виталика спросит.

Через ворота пикап охранника вылетел, угрожающе рыча движком. В зеркала Демид видел, как люди Фальковского ринулись в погоню, а вот самого Виталия видно не было. Но о нем Демид подумает позже, сейчас было важнее оказаться на безопасном расстоянии от промзоны и связаться со своими.

Света умело вела автомобиль вперед, все быстрее разгоняя тачку по дороге, которая шла меж стройных рядов построек и гаражей. А в отражении зеркала были четко видны машины с людьми Виталика. Конечно, глупо было считать, что охрана так легко отпустит их. Но попробовать стоило.

Здоровой рукой Демид сжал пистолет. Запасного магазина не было. Зато имелось неуемное желание обеспечить безопасность своей женщине.

– На повороте можем попробовать сбросить «хвост», – негромко произнес Демид, а Света кивнула.

Ирбис надеялся, что они успеют нырнуть в лабиринт из заброшенных строений. Так и вышло, сразу же за поворотом дорога разделилась на два направления. Интуиция вопила, что уходить нужно влево.

– Налево, Свет, – скомандовал Демид, девушка послушно отправила тачку в нужную стороны.

Петляя меж построек, пришлось снизить скорость. Но в зеркале кроме пылевой завесы ничего не было видно. А на следующем повороте дорога закончилась, уперлась прямо в распахнутые ворота бокса. Света, не сумев вовремя до конца остановиться, влетела прямо внутрь.

– Черт! – выругался Демид сквозь зубы.

А ворота начали автоматически закрываться, будто радушный хозяин встретил долгожданных гостей и закрывал за ними двери.

Света несколько раз моргнула, чтобы привыкнуть к темноте, царившей в боксе. То ли нервы окончательно сдали, то ли действительно в помещении было слишком темно, но Тахирова не смогла сфокусировать взгляд, чтобы кого-нибудь разглядеть. Смутно понимала, там кто-то есть, но вот кто…

А в стекло со стороны водителя коротко постучали. Девушка очнулась от негромкого голоса Демида, который красочно выругался. А Света никак не могла убрать ногу с педали тормоза. Ведь простое движение. Пара секунд на то, чтобы переключить скорость и вновь попытаться сбежать. На этот раз должно получиться. Демиду нужна медицинская помощь. Жизненно необходима. Света видела, насколько сильно парень побледнел, а меж бровей пролегли морщинки. И губы он постоянно поджимает, словно ежесекундно борется с приступами боли.

Твердая рука накрыла ее ладонь, сжимавшую рычаг коробки передач. Света резко повернула голову к Демиду. Ирбис смотрел прямо на нее.

– Все хорошо, малыш, – негромко произнес парень. – Выдыхай. Ты у меня молодец.

Света не очень понимала, что именно говорит Демид. Но его голос ее успокаивал. Да и хотелось поверить Ирбису в то, что все действительно хорошо.

Дверь с ее стороны распахнулась. Всего секунду Света не дышала, боясь пошевелиться. А потом крепкие, сильные руки вытянули ее из салона в темноту бокса.

– Светка! Ну елки-палки! – бормотал отец, обнимая и держа ее над полом. – Я ж всем бошки оторву! Черт! Мать меня пристрелит, однозначно!

– Папа! Папочка! – отмерла Света, и слезы полились ручьем из глаз.

Прав Демид, теперь все хорошо. Отец никому не даст ее в обиду. Никому.

Света обнимала отца и не сразу смогла обернуться туда, где был Демид. В боксе зажегся свет. И теперь было видно, что помещение, оказавшееся весьма огромным, забито вооруженными людьми и машинами. Позже Тахирова спросит, как отец и дядюшки оказались именно здесь, когда были так сильно нужны. А пока что Свете не удавалось и слова вымолвить.

А еще ей нужно было убедиться, что с Демидом все в относительном порядке. Он ведь ранен. Ему нужен врач!

– Твою ж мать! – раздалось приглушенное шипение Ирбиса, а Света стремительно повернула голову на звук.

– Да в порядке он. Раз уж на мат сил хватает, – фыркнул отец, не позволив Свете выглянуть из-за его плеча. – Расскажи лучше, как вас угораздило так вляпаться? И оперативно же. Только с поезда, а уже в какую-то жо… в жесткий переплет.

– Я не специально, па, – шмыгнула Света и стерла слезы рукавом свитера, который все еще был на ней.

Девушка надеялась, что ее наряд не привлечет внимания отца. Не успела Света придумать достойное оправдание своему гардеробу с чужого плеча.

– Ясен пень, – нахмурился Тахиров, – ты здесь явно случайный пассажир. А вот пацан как такое допустил?

– Пап! – начала Света, собираясь вступиться за Ирбиса.

– Светка, лучше молчи, – качнул головой отец.

И одновременно с негромким предупреждением Тахирова, прозвучал нетерпеливый оклик Демида.

– Свет!

Девушка обернулась. Демид явно собирался подойти к ней. Но отец держал ее за плечи, словно намекая, что никуда он ее не отпустит.

– Все чисто, – издалека донесся голос Воронкова, – парни работают. Нам можно ехать. Фальковского пока не нашли. Свидетелей нет.

Света всего на секунду отвлеклась, чтобы посмотреть на крестного. А когда обернулась, рядом с Демидом уже стоял Георгий Матвеевич. И по лицу отца Ирбиса было сложно что-то прочесть. Но Света по непонятным причинам смутилась.

– Здравствуй, Светлозара, – негромко произнес Ирбис-старший, глядя на нее.

– Здравствуйте, дядь Гоша, – по привычке поздоровалась Тахирова и подметила, что твердая рука Ирбиса сжимает здоровое плечо Демида, словно предостерегает от необдуманных поступков. Наверное, так даже хорошо. Никому ведь не нужно знать, что именно произошло между Светой и Демидом.

Удивительно, но хмурясь и кривясь, Демид послушался. Не сдвинулся с места. Хотя его взгляд не отрывался от лица Светы. А она опустила глаза. Ведь могла бы вырваться из рук отца. Могла бы. Он бы не стал неволить. Света это знала. Отпустил бы.

Но Тахирова отвернулась. Уткнулась лицом в плечо папы и обняла его крепче руками за пояс. Как в детстве, когда ей нужна была поддержка и защита.

А дальше все происходило быстро и стремительно. Света не пыталась искать взглядом Демида. Послушно садилась в машину отца. Не смотрела в окна. Кажется, даже закрыла глаза, чтобы побыстрее забыть весь тот ужас, что они с Ирбисом пережили за последних пару часов.

Но под опущенными веками всплывал красивый профиль Демида. А еще до сих пор были слышны его слова, которые он говорил ей и там, в грязной подсобке, и тогда, в квартире.

Путь до дома длился целую вечность. Света успела задремать, укутанная теплыми руками отца. А когда очнулась, машина уже остановилась на лужайке перед родительским домом.

– Мда, что-то про одежду я не подумал. Ну, что ж, придется рассказывать матери все, что произошло, – чертыхнулся Техиров и тут же подмигнул дочери, – разумеется, усеченную версию. Иначе до утра я не доживу.

Света согласно кивнула. Улыбнулась.

– Да, маму лучше не злить, – произнесла Тахирова.

– Вот, и больше не теряй, – хмыкнул папа и вынул из кармана мобильный телефон.

Света с радостью взяла свой гаджет в ладонь. Порадовалась, что пальцы не тряслись.

И пока отец вел ее к крыльцу, Света умудрилась украдкой взглянуть на экран своего сотового. Батарея оказалась почти разряженной, но прежде, чем телефон отключился, девушка узнала, что девять раз ей звонил «Ирбис Д.», а еще оставил ей несколько сообщений в чате.

– Дома кормят? – зычно и раскатисто, на весь первый этаж, прокричал папа, стоило перешагнут порог.

– Кормят, – донесся ответ мамы, – а еще бьют. Периодически. И по самым больным местам!

Света хихикнула, увидев пустую сковородку в руках мамы.

Демид бесился. Знал, по какой причине. Все прекрасно понимал. Пожалуй, примерно на такой расклад и рассчитывал. Но, твою ж мать! Хотелось все переиграть, пойти против воли отца, не отдавать Свету.

Тряпка! Он, млять, последняя тряпка, раз не сумел настоять на своем!

А сейчас что? Сейчас Света игнорирует его звонки и даже не читает сообщения.

А Ирбис ведь никому прежде так часто не звонил. Даже Машке, с которой он за последние два года виделся чаще, чем с лучшим другом.

Демид рвано выдохнул. Обвел взглядом комнату. Он намеренно ничего здесь не трогал после того, как вернулся. Ему казалось, что в воздухе все еще витает аромат девушки, которую нестерпимо хотелось увидеть прямо сейчас.

А она была недосягаема в эту секунду.

Умом Ирбис понимал Тахирова. Он бы и сам поступил так же на месте отца Светы.

Но это умом. А сердце и все внутренности требовали отобрать и присвоить малышку. Закрыть ее от всех и никуда не отпускать.

Волшебные уколы от доктора подействовали на Ирбиса. Боли он почти не ощущал. Мог даже рукой свободно двигать. Впрочем, ему повезло. То ли Виталик промахнулся, то ли, наоборот, попал прямо в цель. Но пуля прошла навылет, не задев ничего важного. Хотя, этот факт Фальковского не спасал, и люди Ирбиса-старшего и самого Демида уже работают, ищут.

Демид вновь сжал телефон в руке. Было плевать на то, как все выглядит со стороны. Ему катастрофически, прямо сейчас, не хватало голоса Светы.

Спустя две секунды, механический голос из динамика сообщил Демиду, что абонент находится вне зоны.

Твою ж мать! Это была последняя капля. И парень сорвался с места, собираясь сперва переодеться, а потом уже ехать к Тахировым. И плевать, если Светин отец будет против. В конце концов, у девочки остался его свитер. Нужно бы забрать. Вместе со Светой, разумеется.

Демид шнуровал ботинки, когда в дверь позвонили. Ирбис хмуро взглянул на свое отражение в зеркале. Как правило, он всегда одевался именно так: рубашка, классические брюки и пиджак. По необходимости – галстук. Сегодня такой необходимости не было. Он ведь не на деловую встречу едет, а к своей девушке. Которая до сих так и не включила телефон.

Ирбис понимал, если бы что-то вновь стряслось, то парни уже бы сообщили. Однако это понимание совершенно не успокаивало. Разные мысли крутились в голове. В том числе и хреновые.

Тамерлан Тахиров знал его, как облупленного. Знал все нюансы бизнеса. Знал, что всегда есть риски. Знал, по чьей вине Света оказалась в руках бандитов. А потому Демид, будто наяву, слышал, как Тахиров в подробностях рассказывает Свете, что Ирбис ей не пара. И в идеале от самого Демида девушке стоит держаться подальше.

Ирбис не осуждал Тахирова. Сам бы так же сделал, чтобы уберечь близкого человека от опасности.

Но возникла проблемка. Света не просто близкий человек для Ирбиса.

Демид прикинул, кто мог заявиться к нему. Определенно, кто-то из своих, ведь усиленная охрана у входа, на парковке, в холле высотки, не пропустила бы чужака.

– И куда ж мы намылились, еще и при полном параде? – вместо приветствия, раздался ленивый голос Баги, когда Ирбис открыл двери.

Тахиров послушно ждал, когда радушный хозяин пригласит его в квартиру. Хотя, Демид прекрасно помнил, что у Баграта был запасной комплект ключей от этой квартиры.

Ирбис предпочел не отвечать на вопрос. Баграт прошел мимо, прямиком на кухню, открыл холодильник, принялся изучать содержимое на полках.

Демид молча наблюдал за другом. И ждал. Не просто так ведь Тахиров заявился к нему именно сейчас. Да и виделись они вечером, общие дела обсудили.

– Стеша привет передавала, кстати, – продолжал говорить Бага, хмыкнул, – сдается мне, что моя девчонка скоро начнет прятаться от буйных мам. Им же все нужно выбирать и согласовывать. То платья, то торт. Заколебали, если честно.

Ирбис усмехнулся. Это да, порой их матери весьма деятельны и чрезмерно заботливы, если речь идет о младшем поколении.

Тахиров отыскал бутылку ледяной минералки в недрах холодильника, отвинтил крышку, сделал пару глоткой и вернул воду обратно.

Демид отлично знал характер друга. А потому был готов к любому повороту.

И чувствовал, что прелюдия в исполнении Тахирова подошла к концу. И вот-вот наступит момент предъявления претензий.

И не ошибся.

Бага отошел от холодильника и, скрестив руки на груди и склонив голову набок, открыто посмотрел на друга.

– Ты ведь не силой? Светку? – прищурился Тахиров, не сводя глаз с Ирбиса. – Я видел в твоей машине ее шмотки. Не очень целые. Майка в клочья. А домой сестра вернулась в твоем свитере. И больше шмотья я на ней не наблюдал.

– Я ее люблю, – негромко произнес Демид.

– Это не ответ, брат. Всякие ситуации в жизни случаются, – возразил Тахиров, мотнув головой.

– Нет, брат, – четко произнес Ирбис, – не принуждал. Да и не смог бы. Просто… Черт, у меня же давно никого. А Света… Она же для меня как … Как взрыв башки.

– Ну ты и говнюк, – хохотнул Баграт, – с сестренкой моей замутил.

– Так я пример с тебя беру, – парировал Демид, а потом серьезно, без улыбки, произнес: – Ты видел Свету? Как она?

– Не-не, – вскинул руку Тахиров, – подожди. Я еще не все спросил.

– И кто из нас говнюк, – беззлобно пробормотал Ирбис.

– И что, Светка в курсе? Ну, насчет твоих соплей в ее адрес, – уже в открытую прикалывался друг.

– Шутишь? Она ж не поверит. Или рванет на другую планету, – скривился Демид.

– А, ну да, я бы тебе тоже не поверил, – усмехался Тахиров.

– Бага, будь человеком, а, – уже начал терять терпение и без того нервный Ирбис, – давай уже ближе к делу, подрихтуй мне морду, да я помчался.

– К Светке? Так без меня тебя не пропустят, – уже ржал Тахиров, не стесняясь измываться над терпением друга, – а я, ты ж меня знаешь, пока все вопросы не проясню, не успокоюсь. Так что, терпи, брат.

– Сволочь, – беззлобно обронил Демид и взъерошил волосы на затылке, – давай свои вопросы. Только в темпе.

– А куда тебе торопиться? Светка дрыхнет. Наверняка, до вечера проспит. А потом весь клан отмечает ее приезд у нас дома. Это если ты не в курсе, – ржал Тахиров. – Или тебя не пригласили? Да, точно. Я же должен был передать, что семейный ужин состоится в восемь. Но если у тебя более важные дела, тогда, конечно, никто не обидится.

– И как только Стеша тебя терпит, – скривился Демид.

– Любовь зла, – подмигнул Баграт.

Отвечать на все прямые и каверзные вопросы Баграта пришлось честно и по существу. Да и не смог бы Ирбис соврать Тахирову. А уж насчет Светы – и подавно. Понимал, что дело ведь не только в давней и крепкой дружбе. Дело в отношении Демида к единственной, действительно важной для него девушке.

Бага, разумеется, вдоволь поизмывался над другом. А после, как и обещал, проводил Демида в особняк, где уже собралась вся семья. И со стороны ситуация казалась вполне стандартной. Ведь очень часто в клане случались подобные спонтанные вечеринки, организованные за короткие сроки, в кругу исключительно близких и родных. Однако сейчас Ирбис четко ощущал на себе тяжелый взгляд отца Светы.

Тамик Тахиров, будь его воля, прямо сейчас удалил бы из тела Демида Ирбиса весьма важный орган. Без наркоза и под самый корень. В идеале не подпустил бы Ирбиса к Свете и на пушечный выстрел. Но пока что все было тихо и спокойно. Демид не исключал, что причина спокойствия Тахирова крылась во вмешательства Георгия Ирбиса. Но не суть. Главное, открытого конфликта пока не было.

А Демид скупо улыбался родне и ждал. Света не торопилась появляться перед родней. А он все бесился, уговаривая себя тем, что, по большому счету, девчонке вообще не стоило бы соглашаться на вечеринку. Да, все были рады видеть Свету, любили ее, но Ирбисов и Тахировых были слишком много в эту минуту. Так считал Демид. Слишком шумными они были, собираясь все вместе.

Демид же хотел оказаться наедине с девушкой. Им ведь и поговорить нужно. Прояснить все. И потом, Ирбис должен был убедиться, что Света в порядке.

– Не суетись, – негромко обронил Бага, оказавшийся рядом.

Демид скривился, заставил себя отвернуться от двери, ведущей из гостиной в холл, а дальше – к лестнице.

– Дай девчонкам поболтать. Подружки же. Давно не виделись, – хмыкнул Тахиров.

Ирбис нахмурился еще больше. И ведь, правда, совсем забыл, что Света и Стеша подруги, что им, скорее всего, хочется посекретничать, поделиться новостями. В конце концов у сестры свадьба скоро. И дел с организацией валом.

– Пойду пройдусь, – кивнул Демид на распахнутые настежь окна. Парень прикинул, что поскольку вся родня в доме, то у него будет минутка, чтобы собрать мысли во что-то более логичное, чем та каша, что была у него сейчас в голове.

А еще Демид понял, как ему сложно делить внимание Светы даже со Стефанией. Бред же. Он ведь не какой-то сопливый пацан, считавший, что мир крутится только ради него одного.

Но так и было. Ирбис хотел, чтобы Света была рядом, в его руках, смотрела только на него.

Демида никто не остановил. Оказавшись на террасе, молодой человек вышагивал по тропинке вдоль особняка. Просто двигался, пытаясь вышвырнуть ненужный бред из головы.

И случайно взглянул вверх. Что он ожидал увидеть там? Стену дома? Пустые окна? Охрану?

А столкнулся с растерянными глазами Светы.

Девушка стояла на небольшом балкончике второго этажа, обхватив себя руками за плечи. Теплый день, ни ветерка. А казалось, будто Света мерзнет.

Всего секунду Демид думал. Вернее, он не думал ни о последствиях, ни о том, как будет оправдываться перед всеми. Главное, он видел Свету, чувствовал, что нужен ей.

Неприятная ноющая боль в простреленной руке усилилась, когда Ирбис, с разбега, оттолкнувшись ногой от стены, допрыгнул до нижних креплений балкона, подтянулся выше, и перелез через ограждения.

– Ты дурак? – ошарашенно спросила Света, когда Демид выпрямился в полный рост, оказавшись рядом.

– Замерзла? – вместо ответа спросил Ирбис.

Света неопределенно повела плечами, а Демид уже стягивал пиджак.

– Ты зачем сюда влез? – продолжала возмущаться Тахирова, а Демид криво усмехнулся. Его радовало то, что Света не повышала свой звонкий голосок до крика. А, значит, никто их пока не услышит. Словом, Ирбис решил использовать каждый шанс, чтобы оказаться рядом со Светой.

– Лучше? – уточнил Демид.

Он накрыл своим пиджаком девичьи плечи, но не выпустил из пальцев ткань. Потянул за лацканы так, что Света теперь стояла вплотную с ним, почти коснувшись носом рубашки. И девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на Ирбиса.

Одним жадным взглядом Демид окинул Свету. Она казалась сейчас невероятно хрупкой и изящной. Утонула в его пиджаке. И на щеках вспыхнул едва заметный румянец.

– Не делай так больше! – требовала Тахирова. – У тебя плечо! И вообще…

– Почему телефон отключен? – все еще тихо и настойчиво говорил Демид.

– Села батарейка. А тебе что? Ирбис! Какого черта ты здесь вытворяешь?! – чуть громче, но все так же, почти шепотом, ругалась Света.

– Хочу убедиться, что ты в порядке, – невозмутимо ответил Демид, но рук не разжал, как не позволил и Свете сделать шаг от него.

– Убедился? Возвращайся! – фыркнула Тахирова.

– Свет, не вредничай, а, – вздохнул Ирбис, а его руки поднялись выше, к хрупкой шее и подбородку, и уже тихим шепотом добавил: – Я тебя поцелую сейчас.

– Ты спятил??? – вскинулась Света, а Демид уже склонялся к ней, сокращая расстояние между их лицами.

– Возможно, – мягко усмехнулся Ирбис.

Света, кажется, пыталась его остановить. Но как? Если легче тормознуть локомотив на полном ходу.

Демид уже почти коснулся ртом манящих и сводящих с ума губ. Память подкинула картинки и воспоминания о прошлом поцелуе. О том, какие вкусные и сладкие у Светы губы. Как девушка реагирует на его алчные касания. И, кажется, даже в ушах зазвучали протяжные стоны.

Как вдруг Света толкнула его куда-то. Демид был готов к падению. Думал, что вот сейчас перевалится через перила и даже не успеет сгруппироваться, чтобы избежать неприятных последствий столкновения с землей.

Но Тахирова вновь подтолкнула его руками в грудь, и Демид послушно отступил на шаг назад, по инерции.

Демид, через настежь распахнутые балконные двери, находясь в одной из спален второго этажа, четко расслышал мужские голоса. Кто-то решил проветриться, как и Ирбис пару минут назад.

Выходит, Света услышала и нашла именно такой выход из положения.

– Если тебя здесь увидит папа…, – начала угрожать девушка.

Возможно, она хотела его прогнать. Возможно, так и поступила бы, если бы Демид дал ей шанс произнести хоть слово. Возможно.

Но вместо этого Ирбис стремительно накрыл своим ртом девичьи губы, властно раздвинул их языком и ворвался вглубь.

Света оказалась дезориентирована его поступком. Да и прежде не целовал он ее так. Настолько жадно и неистово. Будто каждый глоток воздуха был последним.

Ирбис не выпускал Свету, не останавливался, пока не ощутил тонкие руки на своей шее и затылке. Пока не почувствовал отклик, робкие ответные касания языка и движение нежных губ.

– Не доводи до греха, Свет, – пробормотал Демид, с трудом оторвавшись от аппетитного рта, – заряди телефон. И сообщения не игнорируй.

– Еще чего! – прошептала Света.

Ирбис крепче обхватил девичий затылок ладонью так, чтобы вредная и строптивая малышка не вырвалась. И вновь потянулся к губам. Не мог ничего с собой поделать. Чувствовал себя зависимым от Светы, от ее запаха, вкуса. Просто не нашел в себе силы, чтобы вернуть самообладание. Будто дорвался до заветной цели, и все, наступила полная эйфория.

Но и Света не вырывалась. Отчаянно цеплялась пальцами за рубашку Демида, легко царапала шею, затылок, перебирала короткие волосы на макушке. И каждое касания заводило Ирбиса еще больше.

– Как думаешь, скоро у них проснется совесть?

– Мне кажется, у кого-то шалят гормоны. Кризис. Период взросления. Совесть здесь не при чем.

– Ну не знаю… Слушай, а тебе не кажется, что все выглядит так, будто твой брат вот-вот загрызет мою сестру. Не пора ли нам позвать на помощь?

– Ой, нет! Давай еще посмотрим? С научной точки зрения. Хорошо же целуются. Вдруг чему новому меня научат.

– Засранки мелкие! – сбивчивый, но со скрытой угрозой голос Демида прервал занимательный диалог двух девушек.

Стеша и Маша, не прячась, стояли у двери спальни Светы и смотрели на то, как хозяйка комнаты отбивается от внимания Ирбиса. Хотя, никто, конечно же, не отбивался. Тахирова и сама была очень активным участником действий со стороны Демида.

Света не хотела признаваться, что умудрилась забыть о присутствии сестры и подруги в комнате. В мозгах была каша. Вернее, казалось, что мозг весь перетек абсолютно в другое место.

– Нет, ну ты нормальный, а? – фыркнула Стеша. – Отгрыз у Светки половину лица, а мы, значит, засранки.

Света поняла, что негромкие нервные смешки переросли в приглушенный хохот. А поскольку Демид так и не отпустил ее, то пришлось уткнуться лицом в широкую грудь парня. Тахирова пыталась взять себя в руки, но плечи тряслись от смеха. Ну и да, смутилась она, что уж скрывать. К тому же, радовала реакция Маши на этот поцелуй. Именно она окончательно убедила Свету в том, что Демид и Марьяна не вместе. Но об этом Света позже обязательно поговорит с сестрой. Но это потом, а сейчас нужно бы спуститься к родне, пока в комнату не пришли остальные домочадцы и не встретили здесь Ирбиса.

– Свет, ты чего? Плачешь? Хорошо же все, – бормотал Демид, поглаживая хрупкую спину и дрожащие плечи горячими ладонями.

– Ой, сомневаюсь. Нервный срыв на лицо, – прокомментировала Маша.

– Искусственное дыхание должно помочь, – хохотнула Стеша.

Света хотела бы ответить что-нибудь заумное, логичное, взрослое. Но вместо этого показала девчонкам язык и принялась аккуратно стирать набежавшие от смеха слезы.

Демид чувствовал, как в его затылке появилась дырка размером с дом. Понимал, что у отцовского друга есть все основания проломить ему черепушку. А все равно, вести себя иначе Ирбис не мог. Пожирал Свету глазами так, словно никогда прежде не видел красивых девушек.

Впрочем, сколько бы женщин не побывало в постели Демида, все они не шли ни в какое сравнение со Светой. Она – особенная. Удивительно красивая, изящная, загадочная, желанная. Он и не помнил, кто был до нее. Никого. А Света… Она была необходима ему. Настолько, что сложно было отвести взор от нежной, умопомрачительной улыбки, от красивых ямочек на щеках, от аккуратного носика.

Демид смотрел на девушку и с трудом мог справиться с диким желанием, потребностью ощутить бархат кожи под пальцами, утонуть в тонком аромате, присущем только Свете, услышать ее смех. И чем дольше Ирбис смотрел на любимую, тем основательнее убеждался в том, что назад дороги нет. Впрочем, об этом он знал еще тогда, в спортзале, когда Света пришла к нему с претензиями.

– Держи свой член в штанах, щегол, – от любования Светой отвлек недовольный голос Тахирова, – подальше от моей дочки.

– Поздно, дядь Тамик, – совсем невесело усмехнулся Демид, так и не пошевелился, даже глаз не отвел, стоял, убрав руки в карманы брюк и глядя на то, как Света болтает с девушками.

– И насколько поздно? – Демид прекрасно слышал, как Тахиров заскрежетал зубами и хрустнул костяшками так, словно мысленно впечатал кулак в морду Ирбиса.

– Светлозара – моя, – твердо заявил Демид.

– А сама Светка в курсе? – набычился Тамерлан.

Демид красноречиво промолчал и перевел взгляд на собеседника, словно бы говоря, что от драки он прятаться не собирался. За все ответит. А вот Свету не отдаст. И держаться подальше от нее не станет.

– Мальчики, пора к столу, – рядом с Тахировым появилась тетя Аня и тут же подхватила мужу под руку, а Демиду приветливо и тепло улыбнулась.

Ирбис отзеркалил улыбку женщины. С самого детства тетушка относилась к нему, как к родному сыну. И если, в разговоре с отцом Светы Демида ничего не смущало, то отчего-то перед Анной Михайловной молодой человек ощутил угрызения совести. Нет, не из-за того, что имел виды на Свету, а по той причине, что втянул малышку в разборки с Фальковским.

– Идем, – пробурчал Тамерлан, взглянув на Ирбиса так, что стало ясно: разговор не завершен.

– А пирог будет, мам Ань? – улыбнулся Демид.

– С мясом? Разумеется! – Анна Михайловна закивала.

– Для него – только с хреном, – скривился Тахиров.

– Не ворчи, любимый, – тетушка похлопала мужа ладонью по щеке, – я слишком сильно люблю крестника, чтобы кормить его всякой ерундой.

Демид против воли улыбнулся еще шире. Да, крестная частенько вставала на его сторону. Да и сам Демид испытывал к маме Ане очень теплые чувства, любил, как вторую маму.

Ирбис все еще улыбался, когда Тахирова настойчиво увела мужа в соседнюю комнату, где был накрыт стол для всего клана.

И так вышло, что здесь, в гостиной, Света осталась одна. То ли нарочно ждала, то ли просто замешкалась. Но Демид воспользовался таким шансом.

Аккуратно перехватил девушку, коснувшись запястья и легко привлек к себе.

– Я зарядила телефон. Включила. Прочитала сообщения, – негромко произнесла Света, не поднимая головы, а глядя прямо перед собой, в центр грудной клетки парню.

– Это хорошо, – хмыкнул Демид.

Мужские ладони легли на девичьи запястья, заскользили к плечам, замерли на шее, а пальцы принялись поглаживать подбородок, скулы, щеки.

– Мне кажется, ты слишком… слишком … ты напираешь!

– Ничуть. Я не собираюсь скрывать наши отношения, – вскинул брови Ирбис, отчего-то чувствуя, как в душе просыпается недовольство.

– Демид, да какие отношения, – негромко возразила Света, – после свадьбы я уеду.

– Нет! – жестко оборвал Ирбис.

Света все же решилась и подняла взгляд выше, к лицу парня. Было сложно смотреть на него и не позволять мыслям путаться. Демид, находясь настолько близко к ней, превращал ее в озабоченную нимфоманку. И Света с трудом преодолевала соблазн раствориться в крепких любимых руках.

Тахирова все прекрасно понимала. Это слабость. Рано или поздно, но наваждение пройдет. Не может ведь Демид всерьез видеть в ней свою девушку? Хотеть с ней серьезных и продолжительных отношений?

Что уж скрывать, да, Света мечтала о том, чтобы эта связь не прекращалась. Но и заниматься самообманом Тахирова не хотела. Так только больнее.

А потому, нужно смотреть правде в лицо. Их отношения с Демидом продлятся ровно столько, пока Света будет ему интересна в плане секса. А после наступит неминуемый разрыв. Следовательно, ей нужно играть на опережение.

– Да, Демид, после свадьбы Баграта и Стеши я уеду, – как можно увереннее произнесла Света, а после уже и сама поверила в то, в чем хотела убедить собеседника: – Меня душит этот город. А там, у дедушки, мне спокойно и безопасно.

Света видела, как изменились глаза Ирбиса, стали колючими, словно ледяной арктический ветер.

– Насчет безопасности, да, претензию принимаю, – хмуро кивнул Демид. – Учту. Остальное обсудим позже.

Света уже открыла рот, чтобы возразить. Ведь спор у них получался бессмысленным. Ирбис, твердолобый и упрямый, совершенно не слушал ее. По глазам видела, что никакие аргументы не помогут.

А молодой человек уже вышел за дверь, оставив Свету в одиночестве. По напряженной спине и чуть наклоненной вперед голове Тахирова поняла, что Ирбис – злится.

Однако начало этой беседе было положено. Света заявила о своих намерениях. Вернее о том, что никаких претензий и прав на Ирбиса предъявлять не станет. И неважно, что душа рвется в клочья от мысли, что придется вновь покинуть город. Но память предательски выуживала из прошлого сцены, где Демид не замечал Тахирову, предпочитая общество других девушек.

Света слегка задумалась. Со всех сторон слышались голоса близких. Они спорили, смеялись, строили планы на будущее торжество. А Света словно пропускала все обсуждения мимо. Улыбалась, кивала, а сама украдкой сжимала в руке телефон.

Беззвучный режим был включен. Но короткая вибрация указывала на входящие сообщения. Было дико любопытно прочесть короткий текст от абонента Ирбис Д. Однако Света пока справлялась с этим желанием.

С каждым часом становилось хуже. Сообщения прилетали чаще, а взгляд, просверливший дыру в затылке, становилось игнорировать все сложнее.

А родня и не думала расходиться по комнатам. Ужин давно закончился, плавно перетек в уютные посиделки в саду. И когда Света готова была малодушно сдаться и прочесть все, что прислал ей Демид, кто-то из молодежи предложил отдохнуть в ночном клубе. Вопрос с охраной утрясли. Само место было безопасным, потому как принадлежало клану. И даже отец без разговоров и вопросов отпустил Свету и Марьяну под присмотром брата, телохранителей и, конечно же, Ирбиса.

Света боялась даже взглянуть в сторону Демида. Ей казалось, что достаточно будет единственного взгляда, чтобы семья поняла все, что у Тахировой на душе. Девушке пока что хватало и того, что Маша и Стеша были в курсе почти всех событий, произошедших перед похищением и во время него, видели поцелуй, слышали обрывки разговора.

Пока Света пыталась не читать сообщения в телефоне, делала вид, что не интересуется присутствием Демида в опасной близости от нее, уговаривала себя даже не смотреть в сторону парня, машина Баграта, в которую сели Маша и Стеша, уже тронулась с места. И Света поняла, что опоздала и теперь ей придется ехать с Ирбисом.

Демид галантно распахнул переднюю пассажирскую дверь для девушки. По мужскому лицу было сложно что-то понять. Ирбис смотрел куда-то поверх головы Тахировой. И Света решила, что ничего страшного не случиться, если до города ей придется ехать с Демидом.

Однако стоило оказаться в салоне автомобиля, как девушка поняла, что ошиблась. Ведь Ирбис делает то, что хочет и где хочет. И что сама она не может противостоять ни напору этого мужчины, ни своим предательским желаниям.

Терпкий аромат парфюма с нотками горечи воскресил в памяти Светы вкус смуглой кожи. А негромкий голос напомнил о том, каким нежным может быть Демид. И пылким. И жадным.

– Мы не поедем в клуб, Свет мой, – словно издалека донеслись до Тахировой слова Демида. – Насчет безопасности не переживай. Я обо всем позабочусь.

Света не могла поставить под сомнения ни голос, ни смысл слов. Ирбису хотелось верить. И, Света знала, ему можно довериться.

Автомобиль рванул совершенно в другую от клуба сторону. Следом двигались машины сопровождения. Да даже если бы их и не было, Тахирова все равно чувствовала бы себя спокойно рядом с Ирбисом, невзирая на то, что еще утром они находились в плену у бандитов.

– И куда же мы едем, если не в клуб? – уточнила Света, понимая, что сама себе же противоречит. Еще час назад не собиралась оставаться здесь дольше необходимого, а теперь, наедине с Демидом не способна ни о чем думать, сопротивляться, принимать серьезные решения, от которых могло бы зависеть ее будущее.

– Туда, где никто не помешает мне раздать цветные карандашики твоим тараканам. И пока они будут рисовать, мы с тобой спокойно обо всем поговорим, – вполне серьезно ответил Демид.

Света фыркнула. Надо же, непривычно слышать, как суровый и серьезный Ирбис шутит. Впрочем, улыбка, едва заметная, промелькнувшая на красивых губах парня, тоже была непривычной.

Дорога, по которой они ехали, была незнакома Свете. Редкие фонари и указатели не подсказывали девушке, куда именно везет ее Демид. Но волнения, или страха не было.

А вот любопытства – валом. И Света решила сосредоточиться именно на этом чувстве. Так было спокойнее и безопаснее для ее сердца.

Спустя час, или чуть больше, весь кортеж свернул и оказался на узкой проселочной дороге, которая уперлась прямиком в высокий забор. Стоило Ирбису остановиться, как автоматические ворота раздвинулись.

– Что это за место? – спросила Света, с любопытством рассматривая одноэтажный дом, рядом с которым припарковал свой автомобиль Демид.

– Здесь безопасно, – только и ответил Ирбис.

Тахирова недовольно фыркнула, но Демид уже вышел из машины, чтобы тут же помочь Свете. Придержал для нее дверь, протянул руку, обхватил пальцами тонкую ладонь, а когда девушка ступила ногами на землю, тут же приобнял спутницу за плечи.

Света не ждала пояснений. У нее был выбор, либо вновь начать спор с твердолобым Ирбисом, либо дождаться, когда они останутся одни. И тогда … что?

Тахирова едва не споткнулась на этой мысли. Понимала все прекрасно. Видела и чувствовала, как Демид, совсем не по-дружески, а властно и требовательно обнимал ее. Как придерживал, позволяя их бедрам соприкасаться при ходьбе.

Света вздрогнула, когда входная дверь закрылась, и они оказались в полной тишине. Охрана, суета, весь мир остались там, во дворе. А здесь, в доме, повисло молчание.

– Чей это дом? – чтобы занять мысли, спросила Света. Она попыталась отвернуться, чтобы не смотреть на Демида.

А парень все же выпустил ее из стальных объятий, щелкнул выключателем, и яркий свет неприятно ударил по глазам.

– Мой, – слегка небрежно ответил Ирбис, – отец помог с покупкой и ремонтом. Здесь еще много чего нужно сделать, но сам дом готов к эксплуатации.

– Красиво, – кивнула Света, ничуть не кривя душой.

– Это ты красивая, а дом – всего лишь дом, – негромко произнес Ирбис, а Света ощутила, как мужчина остановился за ее спиной.

– Не говори так, будто…, – начала Света и осеклась. Она запуталась. Рассудок подсказывал ей совсем не то, о чем кричало сердце. И Тахирова уже не понимала, что говорить и что делать.

Демид, выдохнув, обнял Свету со спины. Девушка видела смуглые запястья и длинные, сильные пальцы. Чувствовала горячее, обжигающее дыхание затылком.

– Свет мой, ты боишься. Это ясно. Не веришь мне. Не доверяешь. Я это тоже понимаю. Я ж тормоз во всем, что касается эмоций, чувств и отношений, – бормотал Демид, а Света застыла. Смысл фраз плохо проникал в сознание девушки, когда любимый мужчина находился настолько близко. Обволакивал ее своим ароматом, обнимал руками, не давал и шанса отстраниться.

– Чувств? – эхом повторила Света.

– А как иначе? Стал бы я набрасываться на тебя тогда, в машине, если бы ничего не чувствовал к тебе? – хмыкнул Демид, но по голосу Света поняла, что Ирбис совсем не смеется.

– Это я на тебя набросилась, – возразила Тахирова и… позволила себе дикую, непростительную (по ее мнению) вольность.

Девушка откинулась на грудь парня так, что теперь затылком упиралась в его плечо. И ладонью накрыла смуглое запястье. Невинный жест, едва заметный. Но Света почувствовала, как Ирбис крепче сжал ее, как жадно вздохнул, словно не мог надышаться ароматом ее волос.

– Свет мой, – еще тише заговорил Демид, – здесь усиленная охрана, полно спецов, электронных примочек, дронов, датчиков, забор такой, что танком хрен протаранишь.

– Зачем мне эти сведения? – усмехнулась Света.

– Это я к тому, что никуда тебя не отпущу, даже если твой батя организует осаду, – продолжил шептать Демид.

– Он может, да, – негромко рассмеялась Света и случайно сдвинулась, чтобы было удобнее стоять перед Демидом. Все же парень был довольно высоким, а она – метр в прыжке.

– Свет, у меня и без того крыша протекает, не усугубляй, – на выдохе зашептал Ирбис, а Света ощутила, как в спину упирается что-то твердое.

– Ты ведь сказал, что дом новый, – подметила девушка.

– Дом, да, а у меня в мозгах каша, когда ты рядом, – говорил Демид, а Света поняла, что улыбается.

– Алек, я ж как лучше хотел с девкой! – невнятно мямлил Виталий, но его никто не услышал. Впрочем, в комнате и свидетелей не было. Никого, кроме алого огонька камеры, зорко следящей за Фальковским. Картинка передавалась в режиме реального времени на мобильный телефон.

Вот и сейчас, кадр за кадром, транслировалось видео, а звук был отключен. Получатель не имел ни желания, ни терпения слушать все, что лилось изо рта Виталика. Алеку хотелось одного: добраться до придурка и придушить его.

Однако остатки родственных чувств не позволяли. Но соблазн был, да. Убить кретина Виталика, который насмешкой судьбы являлся младшим братом, очень хотелось.

Александр Фальковский был на десять лет старше родного брата. И какими бы сложными ни были отношения между братьями, Алек все равно пристроил родственничка под своим крылом. Разумеется, не по собственной инициативе. Матушка слезно умоляла. Александр Олегович не смог отказать.

Вот и свалился на его голову вагон проблем в лице Виталика. Вспыльчивого, высокомерного, зарвавшегося, с гонором и замашками идиота. Убойный коктейль, если принять во внимание слабости Виталика к белому порошку и спиртным напиткам.

В настоящий момент Алека радовало только то, что Виталю удалось спрятать прежде, чем люди Ирбиса вышли на него. И пока Виталик будет смирно лежать под капельницами в частной клинике, Фальковский-старший планировал утрясти проблемы, созданные младшим братом.

Это если в идеале. А на деле – Алек не ждал, что будет просто и легко. Если верить словам охраны, приставленной к брату, Виталя умудрился основательно перейти дорогу важному человеку, подстрелить Демида Ирбиса, удерживать пацана вместе с его девчонкой в сраном ангаре. И все это за каких-то пару часов, пока Алека не было в городе.

– Дебил, – пробормотал Фальковский, сжимая пальцами переносицу.

Алек понимал, что слова не помогут. Придется решать вопрос самому. Воевать с Ирбисом Фальковский не собирался. Да и брата отдавать тоже не хотелось. Жалко придурка, пусть и накосячил.

– На месте, Алек Олегович, – сообщил водитель, а мужчина коротко глянул в окно.

Тонированные стекла приглушали яркий неоновый свет вывески. Но все равно Алек скривился от приглушенной боли в висках и глазах, которая, мужчина четко знал, проявится сильнее через час-полтора. Мигрени порой убивали Фальковского, но пока что он справлялся. Да и не до них сейчас. Люди сообщили, что Ирбис сегодня будет отдыхать в клубе. И Александр рассчитывал на разговор. Трижды он лично звонил Демиду. А тот сбрасывал вызов. Ясно, что это все намеренно, игра «ктокруче». А потому пришлось обращаться к Тахирову. Так себе затея, потому что Бага имел вспыльчивый, в отличие от Демида, характер, но Алек был знаком с Багратом, пусть и шапочно, что позволяло надеяться хоть на какую-то помощь.

– Ждите у входа. Без лишних телодвижений, – распорядился Алек и вышел из машины.

Ясно, что рискует. Но тащиться в клуб Ирбиса с вооруженной охраной Алек не хотел. Стоило показать, что идет, как говориться, с миром, а не с войной.

Ожидаемо, дальше холла его не пропустили. Обшманали на предмет наличия оружия. Велели ждать.

Унизительно, если принять во внимание тот факт, что часть территорий и районов города негласно принадлежит Фальковскому. Пусть Ирбисы на порядок могущественнее, влиятельнее, но и Алек не так прост. И за ним стоят люди. Да и сам не случайно так поднялся.

– Чертов долбодятел, – в который раз послал проклятия в адрес Виталика. Но иного выхода Алек не видел. Рисковал, ясно. Однако рассчитывал на дальновидность Ирбиса.

– Надо же, а я думал, ошиблись ребята. Обознались. Не может же сам Алек явиться в наше захолустье!

Насмешливый и знакомый голос заставил напрячься. Алек не делал резких движений. Чуял, что пара «стволов» направлены на него. Кажется, даже лоб начал зудеть от того, что прямо посредине маячила воображаемая мишень.

– Давно хотел зайти, отдохнуть в приличном месте, – парировал Алек. Протягивать руку Баграту он не спешил. Выжидал, когда Тахиров даст команду своим мордоворотам. Мало ли, нервы у кого подведут. А подыхать в тридцать два Фальковский не собирался, особенно из-за тупости брата.

В этот вечер Марьяна очень хотела расслабиться и отвлечься от мыслей об учебе. А еще о том, как сильно она накосячила несколько дней назад.

Марьяна Тамерлановна всегда была послушной младшей дочерью. Не совершала опрометчивых поступков. Знала цену дружбе и родственным связям. А еще понимала, к какому именно клану относится. Случайно вышло так, что девушка еще в школе всерьез осознала, кто именно ее отец и дядя Гоша.

Это в стенах дома они пушистые и добродушные, а в бизнесе Тахирова и Ирбиса боялись конкуренты и уважали партнеры.

Маше редко удавалось ездить без охраны. Личный водитель и телохранитель у девушки почти всегда были в сопровождении. Раньше Машку этот факт бесил, душил, не давал свободно передвигаться и общаться со сверстниками.

Но однажды случилось так, что к Машке, как принято говорить, подкатили. Охранника не оказалось рядом. И разговор с двумя странными и неприятными незнакомцами, выдававшими себя за студентов, мог бы закончиться плачевно.

Маше повезло. Демид был поблизости. Все уладил, жестко и с переломами конечностей двух отморозков. Наверное, именно тогда и завязалась тесная дружба между Машей и Ирбисом. Впрочем, они всегда находили общие темы для бесед. А здесь, когда Демид не стал рассказывать семье об инциденте, Маша начала доверять парню почти все свои секреты. Так получилось. Просто на тот момент Баграт все свободное время проводил с невестой, Света заговорила об отъезде, а Марьяне нужен был друг и человек, который молча выслушает.

Ирбис был таким. Молчаливым и серьезным. А еще Марьяна знала его тайну. Пообещала не влезать, наблюдала со стороны. И не очень понимала, почему Демид ничего не предпринимал по отношению к Свете. Из них вышла бы чудесная пара, Маша в это верила.

А совсем недавно Марьяне стало не до сердечных терзаний друга и сестры. Со своими бы справиться.

Марьяна Тахирова поступила на первый курс университета. Училась на отлично. Старалась быть в курсе всех сплетен в обществе. Часто посещала разного рода мероприятия. И везде появлялась с охраной, либо с кем-то из родни. Знала, что в клубы на чужой территории лучше не соваться.

Однако месяц назад знакомый пригласил Марьяну на вечеринку. И оказавшись там, Тахирова поняла, что зря согласилась.

Полный зал гостей. Народу битком. Улыбки, приветствия, выпивка. Маша не любила алкоголь. Да и пить не умела. Так, бокал шампанского или один легкий коктейль – на весь вечер.

Незнакомца Марьяна увидела сразу. Сидя за баром, он почему-то не вписывался в общую картину. Слишком серьезным казался на фоне молодежи. Да и был гораздо старше. Пожалуй, даже старше Баги и Демида на пару-тройку лет.

Маша споткнулась о его взгляд. Острый, колючий, изучающий.

Девушка отвернулась. От незнакомца веяло опасностью. И Маша чувствовала, что не стоит даже смотреть в его сторону.

– Через полчаса свалим, – негромко сообщила Маша своему верному охраннику Дмитрию. Дима согласно кивнул и отдал распоряжение водителю, чтобы подогнал транспорт.

Спустя десять минут, Марьяна поняла: просто так уйти не сможет.

– Уверена, что тебе можно пить? – мужской голос влез в Машкины мысли, когда та допивала первый и единственный бокал.

Маша крепче сжала тонкое стекло. Прозрачная терпкая на вкус жидкость лопалась пузырьками на языке, а девушка улыбнулась, натянуто и вежливо.

– Да, вполне, – ответила Маша и повернулась к собеседнику.

Мужчина сидел на высоком стуле. В одной руке он держал низкий стакан, в котором остались лишь кубики льда. Что пил красавчик? Виски? Маша не знала. Да и не хотела знать.

Протянув руку, Марьяна решила поставить свой пустой фужер на барную стойку. И то ли алкоголь все же оказал свое действие, то ли девушка просто не рассчитала расстояние, но стекло звякнуло и посыпалось осколками на ладонь и под ноги Маше.

– Не шевелись! – скомандовал незнакомец.

Маша не любила, когда ею помыкали. Особенно, незнакомые личности. А потому дернула рукой. Пара осколков неприятно вонзились под кожу, проступили капли крови на пальцах. И пока Маша соображала, как достать салфетки из сумочки, собеседник уже извлек белоснежный платок из кармана брюк и развернул ткань.

Маша, возможно, впервые в жизни растерялась. Странный мужчина крепко сжимал ее ладонь, приблизив к своему лицу. Ловко вынул застрявший осколок и приложил чистую ткань.

Крови было совсем мало, но почему-то Машкина рука стала вдруг неимоверно чувствительной. Каждым нервным окончанием девушка ощущала, насколько сильные и теплые руки у незнакомца.

– Не помешало бы промыть и обработать, – пробормотал он и бросил взгляд на Машу.

Той приходилось смотреть снизу вверх, практически запрокинув голову. Мужчины был высоким, широким в плечах, статным. И ладони у него были сухие, теплые, крупные.

И голос странный. Притягивающий.

– Марьяна, все в порядке? – голос Дмитрия сбросил непрошенное наваждение, и Маша моргнула, дернула рукой, высвобождая ту из захвата, шагнула назад.

– Да, Дима, все хорошо. Я на минутку отлучусь и поедем, – распорядилась Тахирова и, не оборачиваясь, направилась в дамскую комнату.

Дима следовал по пятам, обеспечивал безопасность, но волнение нарастало. И носовой платок, испачканный каплями крови, так и остался у Маши в руке.

Через пару минут Марьяна вернулась в зал. Испорченный платок лежал в сумке. А незнакомца не было видно у бара. Маша решила, ну и прекрасно, что мужчина исчез. Так даже к лучшему.

Уже в холле, двигаясь к выходу, Маша ощутила дискомфорт. Словно кто-то пристально смотрит на нее сверху. Пришлось резко вскинуть голову.

Второй ярус заведения был почти пуст. За исключением четверых мужчин никого не было. Трое из них о чем-то беседовали, и только один стоял лицом к перилам так, что Марьяна его отчетливо видела.

И свет падал так, что можно было рассмотреть даже цвет глаз и изогнутую словно в насмешке бровь.

Незнакомец наблюдал за Машей. Пристально и не мигая.

Тахирову было не запугать игрой в гляделки. Уж с упрямыми и твердолобыми мужчинами она привыкла иметь дело, выросла среди них. А потому не отвела взора. И плечи расправила, словно говоря, что ничего не боится. И плевать ей, что у мужика на уме.

А тот не двигался. Маша против воли запомнила все, каждую мелочь. Глаза, фигуру, цвет волос, запонки на манжетах и золотой циферблат наручных часов, блеснувший, когда незнакомец скрестил руки на груди.

Представительный мужчины. Совсем не бедный. Впрочем, деньги не были важны для Тахировой. Девушка больше ценила качества человека, нежели размер его кошелька.

За эту мысль Маша и зацепилась. Не понравилось ей, что этот красавчик выставляет дорогие побрякушки напоказ.

Девушка отвернулась и вышла вслед за охранником. А затылок еще долго кололо от чувства чужого взгляда.

Всю следующую неделю Маше чудился этот взгляд. Мерещилось, будто за ней наблюдают. Но охрана вела себя, как всегда, спокойно и слаженно. Дима уверял, что горизонт чист. А Маша списала все на нервы по поводу грядущей сессии.

– Ну и дура, – прошептала Маша тогда сама себе и велела выбросить глупости из головы.

А потом наткнулась в соцсетях на светские новости. Ничего серьезного или важного, так, рутина. Очередной бизнесмен открывает очередной торговый дом. Сколько их в городе? Да тьма. И Маша уже собралась мазнуть пальцем по экрану, чтобы прокрутить неинтересный паблик. Но наткнулась на те самые глаза.

Алек Фальковский. Так звали незнакомца, сверлившего дыру в Машкином затылке.

И сердечко тревожно дрогнуло в груди. То ли от нехорошего предчувствия, то ли от злости.

Марьяна прекрасно знала эту фамилию. Прекрасно помнила те секунды, когда незнакомец пробудил в ней симпатию. Что уж скрывать, но внешне он очень понравился Маше. Четкие черты лица, прямой нос, волевой подбородок. И глаза. Они больше всего зацепили машу.

Заносчивый, конечно, тип. Если судить по часам и запонкам. Но ведь у каждого свои недостатки.

А тут непрошенные эмоции….

Маша поняла, что от Фальковского стоит держаться максимально подальше. И потом, ничего ведь не случилось. Подумаешь, он дал ей платок. Обычный галантный жест, не более.

И Марьяна практически забыла о том вечере и о случайном знакомстве. Однако судьба внесла свои коррективы.

Обычный будний день. Занятия уже закончились. Дима ждал ее в холле корпуса университета, чтобы отвезти в загородный дом отца, где собралась вся родня. И повод был чудесный – Стеша и Бага должны были объявить родителям о скорой свадьбе. Брат шепнул по великому, всем известному, секрету.

И вот Маша заскочила на минуту на кафедру. После встречи с преподавателем, ринулась к дверям лифта. Кто-то уже нажал на кнопку, а ждать Маша не хотела. Не хватало, чтобы Дмитрий пустился на ее поиски и поднял весь корпус на уши.

Маша мчалась вперед с просьбой придержать лифт. И видела, как мужской ботинок послушно вклинился между сдвигающимися створками двери.

– Спасибо! – искренне поблагодарила Маша, переводя дыхание, когда заскочила в кабинку.

Та тронулась. Маша рукой отбросила волосы с лица, вернула очки на переносицу и поправила лямки рюкзака.

– Тебе идут очки, – раздался мужской голос прямо над ухом.

Маша резко обернулась. За спиной стоял Алек Олегович Фальковский собственной персоной. Один, без охраны, в просторной свободного кроя рубашке в цвет глаз и с нечитаемым выражением на лице.

– Вам тоже, – ответила Маша.

Мужчина хмыкнул. Солнечные очки висели на вырезе рубашки, а потому комплимент явно был сомнительным.

– Учишься здесь? – вопрос от Фальковского был вполне нейтральным, но Маша ведь понимала, что с этим человеком не стоит общаться. Вот только выбора не было. Лифт еще должен был преодолеть расстояние с девятого этажа на первый. Пусть это и были всего несколько секунд, но даже их хватило, чтобы понять: Машка вляпалась.

Голос у Александра был мягкий и обволакивающий. Парфюм – не резкий, а очень приятный. Словом, пахло от собеседника соблазнительно. И одежда ему шла. Запонок, слава богу, не было. Да и часы, судя по браслету, мужчина сменил на более дешевый экземпляр.

– Послушайте, Александр Олегович, я вам признательна за тот платок. Но можно я просто доеду до первого этажа и испарюсь? – прямолинейно и спокойно проговорила Маша.

– Знаешь, кто я? – хмыкнул Фальковский, Маша кивнула.

– А еще знаю, что универ находится не на вашей территории. И охрана меня ждет внизу, – продолжила говорить Марьяна, а спиной вжалась в стену лифта.

– Беги, раз ждут, – кивнул мужчина.

В этот момент двери лифта разъехались, и Марьяна двинулась вперед. Однако невысокий каблук случайно и, как назло, угодил прямиком в щель в пороге, и девушка запнулась.

Широкая и горячая ладонь моментально оказалась на девичьей талии, придержала и тут же выпустила.

– Спасибо, Александр Олегович! – выдавила Машка, стараясь даже не смотреть на Фальковского. И чувствовала себя при этом дико глупой.

– Алек, – негромко произнес мужчина.

Маша не обернулась. Но остановиться все же пришлось.

Девушка совсем не обратила внимания на то, что лифт, миновав первый этаж здания, спустился до подземного гаража, предназначенного исключительно для педагогического состава. И теперь Маше нужно было вернуться в лифт и подняться выше.

Вот только Тахирова не хотела выглядеть перед Александром еще более глупо, нежели сейчас. Потому решила идти вперед, словно паркинг и был местом ее назначения.

Торопливо шагая вперед, Маша не оглядывалась. Узкая юбка не позволяла двигаться быстрее, рюкзак оттягивал плечо, а затылок вновь окатило колючим огнем.

Маша без всяких причин разволновалась. Ей казалось, что Фальковский вот-вот просверлит ее череп взглядом. И оглянуться, чтобы убедиться в верности своих догадок, Маша не могла. Не хотела показывать своего интереса.

– Глянь, какая цыпа! С первого курса что ли? – мужской голос заставил Машку споткнуться. – Эй, красотка, как насчет прокатиться?

Прямо перед Марьяной оказались два ухмыляющихся байкера. Видно сразу, что старшекурсники. Еще и наглые и привыкшие нарушать правила, раз сунулись на преподавательскую парковку, куда был разрешен въезд исключительно по пропускам.

Маша знала таких нахалов. Могла достойно ответить. Да и Дима, в случае чего, примчится и со всем разберется. Вот только Тахирова не успела ничего сказать. Ее спины коснулась сильная ладонь, а после и вовсе, скользнув по талии, крепко обняла, фиксируя.

– Двигайте дальше, парни, – спокойно и невозмутимо произнес Фальковский.

Мужчина говорил так, что даже у Маши не возникло сомнений: нужно сваливать. Нет, угрозы в голосе не было. Скорее констатация факта: не уберутся – пожалеют.

Маша поймала себя на мысли, что от Алека исходит такая же аура, как от дяди Гоши, отца, или от Демида. Уверенность в своих силах и опасность. И да, это очень сильно пугало.

Байки, зарычав движками, благополучно покинули парковку. А Маша стояла, не шевелясь. Кажется, она даже боялась поднять голову к Алеку. Смотрела прямо перед собой, пытаясь сквозь очки разглядеть что-то в пространстве.

А еще, горячая ладонь слишком остро ощущалась через ткань блузки.

– Очки и вправду тебе очень идут, – раздалось прямо над макушкой.

Марьяна вдруг ощутила себя крохотной. Невысокий рост, доставшийся от мамы в наследство, раньше воспринимался Машей легко. А сейчас, когда в затылок дышал человек, выше на целую голову, стало крайне дискомфортно.

– Александр Олегович, уберите, пожалуйста, руки, – негромко, но твердо потребовала Марьяна.

Что она могла сделать против взрослого, сильного, мускулистого мужчины? Разве что защекотать. Но и бездействовать Машка не могла. Не в ее характере.

– Алек, – хмыкнул Фальковский, – зови меня так.

– Александр Олегович, руки! – еще тверже произнесла Марьяна, без истерик и визгов. А в душе Машка начинала дико злиться. Ну что он прилип-то к ней, как банный лист к заднице? Она же торопится. Дима, скорее всего, нервничает. А это очень плохо. Он же может и отцу позвонить, или, что еще хуже, дяде Гоше.

– Или что? – насмешка в голосе взбесила Тахирову. Более того, Фальковский окончательно обнаглел и сдвинулся так, что теперь шептал ей эти слова на ухо.

Маша понимала, что драться с собеседником не сможет. Весовые категории разные. Да и умений Тахировой хватило бы на пару секунд прямого противостояния. Спиной девушка отлично чувствовала каменные мышцы и, скорее всего, идеальные кубики пресса.

Волнительно стало от этих непрошенных мыслей. Но и поддаваться им Маша не хотела.

Злость, кажется, прибавила Марьяне сил. Резко дернув рукой, Маша ударила локтем в живот Фальковскому. По идее и по задумке тот должен был пошатнуться, согнуться пополам, или хотя бы отлипнуть от нее.

Но вышло все наоборот. Алек приглушенно рассмеялся и развернул Марьяну так, что она теперь стояла лицом к нему.

Уткнулась носом прямо в те самые солнечные очки и верхнюю пуговицу на мужской рубашке.

– Такая грозная, – продолжил говорить Фальковский, и пока Маша прикидывала, как поступить дальше, ловкие пальцы отобрали ее очки.

У Маши было не настолько плохое зрение, чтобы не суметь рассмотреть, как к ее лицу стремительно приближается лицо Алека. На самом деле, Марьяна предпочла бы сейчас временную слепоту, чем возможность разглядеть каждую черточку на физиономии этого человека.

Марьяна и прежде целовалась с парнями. Ходила на свидания, у нее даже был бойфренд в школе. Но все равно, опыта было мало. И в девятнадцать лет, когда целует взрослый мужчина, все воспринимается иначе. Острее. Насыщеннее. Слишком сладко, чтобы мгновенно прекратить эту пытку.

Маша неосознанно вцепилась пальцами в тонкую ткань мужской рубашки, чтобы удержаться и устоять на ногах. Пришлось встать на носочки, потому что Алек тянул ее на себя, обнимая крепко. Практически стискивая в своих руках.

Девушка пыталась отвернуться, но сильные пальцы накрыли ее затылок, не дав и шанса отодвинуться и прервать поцелуй. А он был жадным, неистовым, яростным. Твердые губы сминали и терзали. Язык оглаживал и изучал каждый миллиметр ее рта.

Маше не хватало воздуха. Появилась дикая потребность сделать вдох, но вместе с тем все мысли куда-то испарялись, оставляя лишь одну о том, что этот поцелуй – невероятно эротичный и будоражащий.

Маша поняла, что по телу помчались волны возбуждения, появилось вдруг огромное количество эрогенных точек на ее теле. Грудь предательски терлась о мужской пиджак, и тонкое кружево лифчика не могло спрятать острых, ставших непозволительно чувствительными сосков.

И ноги… Маша не была уверена, что ноги способны ее выдержать. Колени подгибались, и она упала бы, если бы Алек не держал.

– Черт раздери, – пробормотал вдруг Фальковский, всего лишь на долю секунды прервав яростный поцелуй.

А Маша не успела отстраниться. В ушах колотился пульс, и все тело стало непослушным.

И вновь возглас ее возмущения потонул в яростных движениях рта и языка. В живот уперлась пряжка ремня мужских брюк и… Маша боялась думать, что именно, помимо пряжки, упиралось в ее живот. Но это «что-то» явно было каменным и огромным.

Тахирова судорожно втянула воздух носом, когда ее губы оказались на свободе. Но этот вдох был очень похож на стон. И непослушное тело жило само по себе, ведомое желаниями мужчины.

Который вдруг принялся целовать ее шею. Маша так и не открывала глаз. Дышала, цеплялась за плечи и затылок Алека. Понимала, что непозволительно поступает. Нужно оттолкнуть его. Влепить пощечину. Убежать. Да что угодно!

Но вместо этого Маша рвано дышала и стонала от откровенных ласк человека, считавшегося врагом и конкурентом ее семьи.

Наваждение какое-то. Морок. Марьяна оказалась неспособна сопротивляться настойчивости и порыву Алека. Он целовал ее. Она уступала.

Резкий звук вернул Машку в реальность. Очень близко вдруг заверещала сигнализация. Фальковский выругался вполголоса и замер.

Маша моргнула, понимая, что смотрит прямо в бездонные темные глаза мужчины. А тот замер в жалком миллиметре от ткани ее блузки. Горячее дыхание окутывало ноющую от возбуждения грудь, а острые соски было сложно не заметить.

Но и это еще не все.

Сигнализация продолжала верещать, и хотелось поморщиться от неприятных звуков. Хуже всего, что источник раздражения был за спиной Марьяны.

Оказалось, что Алек уложил ее прямо на капот первой попавшейся тачки.

И это окончательно привело Машу в чувства.

Стыд и позор. Как? Как она позволила такое проделать с собой?! Как допустила?!

Будто она не воспитанная девушка из приличной и уважаемой семьи, а какая-то… какая-то… шлюха!

– Извиняться не буду, – расслышала Маша сиплый, но спокойный голос Алека. – Это все очки. Очень возбуждают.

Маша оттолкнула Фальковского, ударив ладонями по широким плечам. Тот выпрямился, но и Марьяну потянул за собой, помогая подняться на ноги.

– Идите вы на…, – пробормотала Маша. Но осеклась, не договорив. Столкнулась взглядом с предостерегающими, прищуренными глазами.

– Думаешь, пора? – задумчиво рассматривал ее Алек, а машина за спиной истошно вопила и сигналила.

На парковку ворвались, иначе и не назвать, два черных внедорожника. И Маша поняла, что это охрана Алека. Серьезные парни с оружием и невозмутимыми минами вместо лиц.

Марьяна торопливо обошла Фальковского под его пристальным взглядом. В пару шагов добралась до лифта и нажала кнопку вызова. Двери кабинки моментально распахнулись, словно только и ждали, кода Маша решит вернуться этажом выше.

Последнее, что увидела Марьяна, стоя в тесной кабинке – свои очки в руке Алека и его задумчивый немигающий взгляд, направленный прямо на нее.

Оказавшись на нужном этаже, Марьяна торопливо зашагала к Дмитрию, который уже двигался в ее сторону. По странным и пока необъяснимым причинам Маша не хотела, чтобы Дмитрий доложил об этой заминке отцу или дяде Гоше. Почему-то считала, что така информация не понравится родне.

Одним словом, Машка влипла, переволновалась, перенервничала, была близка к позору, истерике и оргазму всего лишь от поцелуя. И приезд Светы означал, что ей будет с кем поделиться таким секретом. Не Демиду ведь рассказывать, что ей, Машке, нравится мужчина, который считается скорее врагом Ирбисов и Тахировых, нежели другом.

Но как только Света появилась в городе, Маша поняла, что сестре не до ее глупых тревог. Сама разберется. К тому же Марьяна больше не видела Алека. И не рассчитывала с ним встречаться. Никогда. Нигде.

И уж тем более в клубе, принадлежащем клану. Чужаков сюда не пускают.

А потому, когда Маша ощутила то самое, уже знакомое чувство тяжелого взгляда на своем затылке, очень удивилась.

Но да, Алек был здесь. Говорил с Багратом, сидя на диване в кабинке за стеклом. И пусть разговора слышно не было, зато Машка видела очень многое.

Фальковский был вновь одет с шиком. Уверенное и спокойное лицо. Поза не выдавала нервозности. Хотя, Маша не увидела за спиной гостя никого из его охраны. Выходит, пришел один. Что весьма опрометчиво.

А вот глаза у Алека… Дважды Марьяна перехватывала его взгляд. Что она хотела прочесть в мыслях Александра? Не известно.

– А он что здесь делает? – недовольно проворчала Стеша.

– Кто? – уточнила Маша.

– Фальковский! – Стеша практически выплюнула эту фамилию, а Марьяна притихла. – Это ж его тормознутый братец продырявил плечо Демиду и Свету шлюхой обозвал.

– Серьезно? – удивилась Марьяна. – Света не называла имен.

– Бага рассказал. Виталий этот совсем обнаглел. Наверное, старший брат теперь разруливает, – хмыкнула Стеша. – Такой же отмороженный на весь мозг.

– Вроде адекватный с виду, – пробормотала Марьяна.

– Сомневаюсь, – пожала Стеша плечом и отвернулась, чтобы переговорить с официантом. А Маша не успела отвести взор прежде, чем Алек вновь на нее посмотрел.

Короткая дуэль взглядов. Удивление. Немой вопрос. Сомнения. Недоверие.

Марьяна все же моргнула, сгоняя наваждение.

Нет, права Стеша. Братья одинаковые. Не может быть, чтобы один был кретином, а второй нормальным.

И потом, Алек – враг семьи. А тот поцелуй на парковке – всего лишь досадное и нелепое недоразумение.

Марьяна решила уйти. Не нравился ей взгляд Фальковского, направленный на нее. Что он хочет? Что ему нужно? Зачем смотрит на нее, рискуя привлечь внимание охраны или Баграта?

Девушка боялась узнать ответ на эти вопросы. А потому, сославшись на усталость, попрощалась со Стефанией. Уйти получилось не сразу. Слишком много знакомых встретилось на пути к выходу. И Дмитрия пришлось ждать, но уже в холле.

В итоге, Марьяна потеряла терпение и вышла из клуба. Тахирова знала, что никто ее не тронет здесь, впрочем, как и в близлежащих районах. Ведь Маша находилась на территории, принадлежащей Ирбисам.

Дмитрий так и не появился, но зато прямо к ступеням подъехал тонированный автомобиль. Не глядя на номерной знак, Маша приблизилась к двери. Знакомая ведь тачка. Вернее, именно эту машину отец отдал ей для передвижения в сопровождении охраны.

И Маша села на задний диван, не дожидаясь, пока Дима, или водитель откроют для нее дверь.

Негромкий щелчок замка, и автомобиль медленно тронулся с места. А Марьяна Тахирова поняла, что в который раз сотворила глупость. И, скорее всего, вселенского масштаба.

– Держи, это твое, – негромкий голос Алека заставил Машу вздрогнуть.

Мужчина сидел вполоборота к ней. Классический пиджак расстегнут, а галстука уже не было. Белоснежная рубашка оттеняла смуглую кожу. Все это Марьяна подмечала неосознанно, а на Фальковского смотрела крайне настороженно.

И не сразу поняла, что Алек протягивает ей незнакомый продолговатый футляр.

– Нет, не мое, – возразила Марьяна, качнув головой.

– Твои очки. Ты забыла, – мягко, едва заметно усмехнувшись, пояснил Алек.

Маша не сумела справиться с эмоциями. Просто Фальковский застиг ее врасплох. Она ведь убегала именно от него, а попала в его машину. Ну не дура ли? Конечно, дура! Идиотка!

– Они очень идут тебе, Марьяна, – еще тише, будто задумчиво, вновь заговорил Алек.

А Маша затаила дыхание. Чертов Фальковский! Ну до чего ж приятный у него парфюм! Так и лезет в нос, против воли.

А еще Тахирова прекрасно помнила последнюю встречу с Алеком. И то, к чему привели пресловутые очки. Если верить словам мужчины о том, что виноваты именно они.

Потому Марьяна выхватила футляр из руки мужчины и пальцами нащупала дверную ручку. Нужно уходить отсюда. Неизвестно, как поступит Бага, если увидит ее рядом с Алеком в его машине. А Маша не сомневалась, что брат сначала вспылит, а потом уже станет разбираться. И клуб битком набит людьми Ирбисов и Тахировых.

– Александр Олегович, очень надеюсь, что больше не увижу вас. За очки спасибо, – скороговоркой выдала Маша и собралась было выскочить из автомобиля, который уже давно остановился, будто по прихоти Марьяны.

Однако Фальковский перехватил ее ладонь, не позволив спешно покинуть салон. Маша попыталась отвоевать свободу. Кажется, в глубине девичьей души уже зарождалась паника. Но Алек держал Машкину руку вполне невинно, едва ощутимо и не пытался подтянуть девушку ближе. На протяжении пары секунд. А после легко развернул ладонь и огладил чувствительную кожу большим пальцем.

В машине погас свет. Марьяна слышала, как негромко хлопнули передние дверцы за миг до этого, закрываясь. И теперь в темном салоне никого не осталось, только Маша и Алек.

Девушка чувствовала, как вспыхнули щеки алым румянцем, как быстрее забилось сердце и предательски участился пульс. Адреналин взрывал вены, и мозг отказывался логично мыслить.

Тем временем Алек скользнул горячими, обжигающими пальцами по ее запястью, огладил проступавшие венки, будто прощупывал пульс. Наверное, так оно и было, потому что мужчина вдруг произнес:

– Боишься меня?

– С чего бы? – честно возразила Марьяна.

– А стоило бы, – пробормотал Фальковский, а Маша увидела, как он наклоняется к ее руке.

Кожу обожгло прикосновение твердых губ. А следом по внутренней стороне запястья заскользил и влажный язык.

Марьяна приглушенно вскрикнула. Возмущение затопило ее. Но сильнее ее негодования было совсем иное чувство. Порочное и запретное. Такое взрывоопасное, что пришлось свести колени, чтобы хоть как-то успокоить взбунтовавшиеся гормоны.

– Позвони мне. Сегодня, – с трудом разобрала Марьяна требовательный голос. Алек не выпускал ее руки, исследовал кожу губами и языком. А Маша ничегошеньки не могла сделать. Тело становилось непослушным и неподвластным командам собственного мозга. Будто им управлял кто-то другой.

Маша не понимала, что с ней твориться. Все инстинкты кричали, что ей следует бежать подальше от этого человека. Но тело… Оно не слушалось. Подчинялось обволакивающему шепоту, обжигающему дыханию, настойчивым касаниям.

В стекло коротко постучали. Марьяна поняла, что это был сигнал для Алека. Потому что мужчина тут же отстранился и разжал пальцы. Маша моментально выскочила из машины, когда охранник Фальковского приоткрыл для нее дверь.

Не оглядываясь, Марьяна сделала несколько шагов.

– Я перепутала машины, Дима! – нарочито громко проговорила девушка, увидев свою всполошившуюся охрану. Маша понимала, что действовать нужно быстро. Знала, что если Баграт еще не в холле, то наверняка очень близко. Значит, катастрофы и потасовки точно не избежать. – Я хочу домой, Дим! Поехали!

Маша говорила уверенно, твердо. Совсем без капризов и истерик. Не надеялась, что Дмитрий послушается. Ведь пусть всего на пару минут, а она исчезла с его глаз.

– Баграту доложу, – предупредил телохранитель.

– Разумеется, но ведь можно и по телефону? – не унималась Маша и уже сама села в машину. – Едем! Мне правда нужно домой, Дим.

Маша видела сомнения на лице охранника. Но выиграла этот раунд.

И хорошо, что в машине было темно. Потому что, проезжая мимо автомобиля Фальковского, Маше удалось отчетливо рассмотреть мужчину. Он стоял перед распахнутой настежь дверью. Убрав руки в карманы, следил за тем, как Маша проезжает мимо него. Серьезное, сосредоточенное выражение на лице не обещало Машке ничего хорошего, ведь хмурый Алек казался девушке еще более притягательным. Манил ее, точно магнит.

– Придурок… Долбодятел… Тупица…, – бормотал Алек, умываясь ледяной водой.

Поднял голову. Посмотрел на свое отражение.

– Дол***б, – подвел он итог.

Это еще пару часов назад все «лестные» эпитеты Алек бормотал в адрес брата, а сейчас все недовольство было направлено исключительно на самого себя.

Выходит, накосячил он побольше брата. Посильнее. Качественно так накосячил. На ровном месте.

Это ж еще постараться нужно, чтобы вот так.

Алек не стал вытирать капли воды. Вышел из ванной и, не включая света, отправился в кухонную зону. Нет, алкоголь – не выход, а потому Алек сварил крепкий кофе. Полную кружку гигантских размеров. Руки действовали на автомате, а вот в мозгах была каша.

Разговор с Багратом вышел… Можно считать, неплохим. Продуктивным. С перспективами на улаживание конфликта. По крайней мере, Тахиров прозрачно намекнул, что Демид пойдет на диалог. Фальковский примерно прикидывал, сколько ему встанут такие уступки со стороны Ирбисов. Но все было приемлемо. Важнее – не допустить открытого противостояния. Худой мир лучше хорошей войны.

Алек задумчиво помешивал горячий бодрящий напиток, добавляя в него сахар. И чего бы не радоваться, раз уж ситуация может проясниться?

А, нет. Особой радости не чувствовалось, потому что, уладив косяк брата, Алек организовал свой собственный.

Еще днем Фальковский взвесил свое положение. Подумаешь, красивая молоденькая девушка встретилась на его пути. Да сколько их было в биографии Алека? Дохрена.

Подумаешь, у него слегка сдвинулась кукуха, когда девчонка оказалась в его руках. Это же минутная слабость. Так, пустяки. Просто Алек давно не спускал пар.

– Пи**бол, – уличил себя во лжи Фальковский и отбросил ложку в раковину.

А перед мысленным взором – Марьяна. Их первая встреча. Ее удивительный голос и охренительные, просто сразившие его наповал глаза.

Он узнал ее. Не раз видел в сети ее фото. Слышал о ней. Спокойная и хорошая девочка. Младшая дочь Тамика Тахирова. Гордость и радость родителей. Но там интереса не было. Вернее, так, сугубо профессиональный. Алек ведь обязан знать все о конкурентах. Их слабые и сильные стороны.

Узнал. И даже лично познакомился. И даже, как чертов сталкер, пару недель за каким-то лядом ездил в универ, чтобы поглядеть на эту слабость издалека.

А после – как подарок, или же насмешка судьбы. Смотря с какой стороны взглянуть. Но Марьяна сама оказалась с ним в одном лифте. А дальше – вынос мозга прямо на капоте левой тачки. И тонкая оправа очков на память – как напоминание о девушке.

Он смотрел, как она возвращалась к лифту. Как плавно двигалась, торопясь исчезнуть из жизни Алека. А он стоял и смотрел. И между пальцев хрустнули те самые очки, которые невероятно шли Марьяне.

Фальковскому изготовили новые. Почти такие же, но в более дорогой оправе. Он сам выбирал, представляя очки на хорошеньком личике девушки. И даже так заводился.

Маньяк, самый реальный озабоченный придурок.

Когда футляр оказался у Алека в руках, мужчина принял решение. Марьяна Тахирова – не та девушка, не для него. А потому следует передать очки и забыть обо всем.

Таков был план. Поигрался, пощекотал нервишки и хватит. Бизнес важнее. И совать собственный зад в пекло разборок Алек не собирался. Хватит с него. Навоевался в свое время.

План был. Но покатился к чертям. Всего за секунду покатился. Но смачно так, со всем пафосом и последствиями.

Алек увидел Марьяну. Через несколько метров, через бронированное стекло VIP-кабинки, через толпу клубных тусовщиков. Увидел, и мозги посыпались.

А дальше ему просто повезло. Долго ждать перед входом не пришлось. Да и не позволили бы ему тереться рядом с клубом. Организовали бы сопровождение, чтобы убедиться, что Алек покинул район.

Фальковский верил, что Марьяна села в его машину случайно. Тачки действительно были одинаковые, той же модели. И как только Алек увидел Марьяну рядом, с великим трудом сдержался от приказа водителю увозить их из города. К тому же он не хотел ни к чему принуждать девушку. Знал, это его ведет на ней. А она?

Алек сделал глоток черного кофе. Вышел на террасу.

Ждал звонка.

Но телефон молчал. Позвонит?

Алек сунул визитку в тот самый футляр. Личный номер телефона, который мало кто знал. По нему можно было легко вычислить, где находится Фальковский. По сути, многое можно было бы накопать, если телефон оказался бы в нужных и умелых руках.

И Алек дал этот номер Маше.

А она не торопилась звонить. Еще и на «вы» к нему обращалась.

Алек рухнул в плетенное кресло. Чего ж его так корежит? Еще и от кого? От студентки-первокурсницы? Ладно была бы барышня с опытом, с умениями такими, что срывало крышу. А тут…

Марьяна была невероятно красивой. Просто нереальной. Волшебной какой-то.

Алек растер руками лицо. Кофе бодрил, думалось легче, но даже горько-сладкий напиток не стер вкуса тонкой кожи с языка.

Алеку казалось, что он до сих пор слышит, как колотится пульс на хрупком запястье, мерещилось, будто легкие наполнены нежным ароматом дорогих духов, и что Марьяна где-то здесь, в опасной близости, только руку протяни.

Назойливая вибрация мобильного швырнула Фальковского обратно в реальность. Вынув телефон из кармана брюк, Алек на секунду замер. Незнакомый номер на экране. Марьяна?

Стыдно, конечно, признаваться, пусть всего лишь самому себе, что простой телефонный звонок заставил взрослого мужика нервничать. Он ведь давно не пацан, а ведет себя так, будто лет семнадцать вчера стукнуло.

Фальковский выдохнул. Мазнул пальцем по экрану.

– Слушаю, – негромко произнес Алек и откинулся на спинку кресла. И всего одна мысль: пусть это будет девчонка с убойными глазами! Устал он от проблем и разборок. Глубокая ночь на дворе. Хотелось просто выдохнуть и ни о чем не думать. Хотелось почувствовать Марьяну рядом. Пусть даже вот так, на расстоянии.

– Вы соврали. Это не мои очки, – очень тихо раздалось в ответ.

Далеко не сразу Алек осознал, что улыбается. Нет, определенно, либо девчонка ведьма, либо у него в мозгах опилки.

– Марьяна, тебе не кажется, что после поцелуя можно перейти на «ты»? – так же тихо, будто боялся громким звуком нарушить волшебство момента, парировал Алек.

– Я не могу их принять. Сами понимаете, – продолжала упрямиться Марьяна.

– Отлично. Встретимся завтра, вернешь, – хмыкнул Фальковский и услышал точно такой же смешок по ту сторону связи.

– Это неприемлемо, – все же ответила Марьяна.

Ее голос звучал убойно. Он завораживал, вышибал прямым и точным попаданием все, что осталось в голове Алека. Никогда Фальковский не испытывал тяги к сексу по телефону. Какой же это секс, если нужно только слушать партнершу? Но именно сейчас Алеку открылась эта тайна.

Охренительный секс, если представлять Марьяну в той самой блузке с торчащими сосками, осоловевшим взглядом и припухшими губами.

Алек полностью расслабился, позволив магическому голосу уводить его куда угодно. И глаза прикрыл, стараясь не пропустить ни звука. Мужчине нравилось все в этом голосе и в его хозяйке. То, как она произносит слова, как проявляет упрямство, как не боится говорить с ним.

Он балдел от нее. Балдел. Его так и подмывало спросить, в чем она сейчас. Что на ней надето? Удобная домашняя одежда? Пижама? Соблазнительная сорочка? А вдруг она только что из ванной и не успела избавиться от полотенца?

Эта мысль отозвалась жаркой волной, ударила прямиком в пах. Алек с трудом сдержал стон. Это ж надо! Нет. Девочка определенно ведьма. Даже по телефону, одним лишь голосом, превращает его в мозги в кисель.

– Я буду ждать тебя завтра в полдень в итальянском ресторанчике слева от въезда в студгородок, – неожиданно для самого себя выдал Фальковский.

– Будильник в помощь, Александр Олегович, – фыркнула Марьяна и на всякий случай добавила: – Вы же понимаете, что я не приду?

– Ты же понимаешь, что я все равно буду ждать тебя там? – в тон ей ответил Алек.

– Зачем вам это? – совершенно иным, очень серьезным голосом уточнила Маша.

Зачем? Да если бы он сам знал…

А Маша, словно хотела его добить, вдруг вздохнула и сурово, зло добавила:

– Из-за отца? Из-за моей родни? Хотите через меня подобраться к Ирбисам? Вам они нужны?

– Мне ты нужна, – так же зло пробормотал Алек, – буду ждать. Завтра. В полдень.

– Нечего на меня орать! – чуть громче заявила девчонка, а Алеку пришлось крепко зажмуриться. Нет, реально мозги все перетекли в член, если уж он вот так легко срывается.

– Прости, Марьяша, – пробормотал Алек, – с твоей родней я и без тебя все решаю. Это все никак не связано.

– Прощайте, Александр Олегович, – негромко произнесла Тахирова, а Алекс плавно поднялся на ноги. Так и тянуло крикнуть в телефон, чтобы девчонка не смела прерывать разговор. Он ведь не успел ничего… не наговорился еще, не получил согласие на встречу.

Но да, вполне логично попрощаться именно сейчас. Да и сам Алек не представлял, сколько способен выдержать такой сладкой пытки завораживающим голосом Марьяны.

– До встречи, – выдохнул Фальковский, но звонок уже завершился. Маша опередила его, не дождалась слов прощания.

Алек вернулся в кресло. Ситуация ни капли не прояснилась. Разве что он понял одно: теперь не только внешность малышки заводит его с полпинка, но еще и ее голос. Так и до клиники в соседней с Виталиком палате недалеко.

Мысль о брате отрезвила Фальковского. Так, ладно. Все решаемо. Было бы желание. А уж средства у Алека имелись.

Машка смотрела на зажатый в ладони гаджет. И сама не верила, что все-таки позвонила этому мужчине. А ведь не хотела. Уже даже визитку с номером телефона выбросила в урну.

Пришлось лезть и доставать. Потому что было дико любопытно. И волнительно.

А очки действительно дорогие. Марьяна не поленилась и побродила по сайту производителя. Нет, она могла бы, конечно, попросить у отца. Но это же очки. Они должны быть удобными и практичными, а не такими, которые страшно носить, уронить, поцарапать.

– Либо ты совсем не жмот, Алек Олегович, либо подло врешь и ты решил через меня надавить на семью, – задумчиво предположила Маша.

Девушка уже лежала в своей постели в спальне за плотно закрытой дверью, а потому не боялась, что кто-то услышит ее разговор с Фальковским.

Он сказал, что будет ждать. Повторил это не раз. Врет?

Марьяна вздохнула. Как понять? Как разобраться?

Машка взбила подушку кулаком. Рухнула в нее лицом. Громко застонала в бессилии.

Нет. Никуда она не пойдет. И потом, завтра очередной учебный день. А сбегать с занятий девушка не собиралась. Еще не хватало!

Да и как сбежать, если Дима всегда рядом? А Марьяна очень сильно сомневалась, что охрана оставит без внимания встречу с Алеком. Слишком уж он заметная фигура.

А потому – не пойдет Маша на встречу. Однозначно, не пойдет.

Нужно только решить, как вернуть очки Алеку. Не оставлять ведь такой дорогой подарок себе!

Маша едва не проспала. Все валилось из рук. Волосы было сложно привести в порядок, и макияж вышел слишком ярким. Словом, Маша бесилась с самого утра. А потому из своей спальни к завтраку не шла, а бежала. Да и не было времени на завтрак. Хорошо, что понимающая мама собрала ей ланч-бокс в дорогу. Можно было перекусить и выпить кофе по пути в университет.

– Новые очки? Очень тебе идут, – улыбнулась мама, провожая ее за порог.

У машины уже ждал Дима, о чем-то беседовал с водителем. А Маша торопливо кивнула.

Черт! Ну идиотка же! Рефлекторно схватила ту самую пару очков, которые нужно бы вернуть. Однако возвращаться в комнату времени не было. А линзы надевать не хотелось. Так что Марьяна выскочила из дома, клятвенно пообещав себе, что сменит очки на линзы. Обязательно сменит. Не станет она носить такой дорогой подарок.

Но оправа была очень удобной. Даже не пришлось привыкать к ней. Будто сделана специально для Маши.

Без четверти двенадцать Марьяна сверлила недовольным взором приветливо распахнутые двери ресторанчика.

Это просто какое-то дикое и тотальное невезение. Для Маши. Так она считала.

Неожиданно отменили два занятия. Образовалось окно. Уезжать домой, или в город – мало времени, вернуться Маша не успеет. Но для обеда времени хватило бы, если никуда далеко не ездить, а зайти в то самое заведение, о котором говорил Алек.

И Маша все равно не собиралась туда идти. Ни в коем случае. Ни за что!

И что она сейчас делала? Правильно, очередную глупость.

Тахирова расправила плечи и перешагнула порог ресторана. Дима двинулся следом. А Маша сообразила, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы охранник увидел Фальковского здесь.

– Дим, да сто раз здесь были. Никто меня не украдет, – отмахнулась Марьяна.

– У меня инструкции, – проворчал мужчина.

Маша вздохнула. Заняла свободный столик в самом дальнем углу и терпеливо ждала, пока Дима наметанным глазом изучит всю территорию. И пока он исполнял свою работу, Маша листала меню.

– Все чисто, Марьяна, – кивнул Дмитрий, – буду на улице.

Маша пожала плечом. С каждой минутой девушка все сильнее сомневалась в том, что Фальковский придет. Да и как он просочится мимо охраны? Не ясно.

Нет, и все-таки она знатная дура. Приперлась. А он, наверняка, даже и не помнит о своем обещании.

Маша отложила меню. И тут же прямо перед ней на столе появилась чашка с ароматным кофе. Появилась не сама по себе, конечно же.

Марьяна медленно подняла глаза. Ее взгляд проследовал по весьма длинному и непростому пути. От мужских пальцев, смуглого запястья, выше – к подвернутому рукаву черной форменной рубашки, скользнул по фартуку с логотипом ресторана, на секунду замер на верхней пуговице у ворота и, наконец, остановился на темных, загадочных глазах.

– Ты как здесь…? – опешила Маша и сама не заметила, как перешла на «ты».

– Охрана редко смотрит на персонал. Особенно в униформе, – Алек пожал плечом и вдруг заговорщически подмигнул, что было странно, если учесть сферу деятельности и влияния этого мужчины, – я позволил себе сделать заказ. Ты ведь проголодалась?

– Ну, знаете, Алек Олегович, – возмущенно и очень тихо, чтобы не привлекать внимания, начала Маша, – не ожидала от вас такого маскарада.

– А я не ожидал, что ты согласишься прийти. И очки тебе идут, – чуть склонившись, понизив голос, произнес Алек. – Обед подадут в соседний зал, кстати. Прошу следовать за мной.

Маша была возмущена. Нет, ну серьезный ведь человек. Взрослый. А устроил цирковое представление с переодеванием и игрой в шпионов!

Но да, Марьяна пошла за Фальковским. Понимала, что вновь на нее накатывает странный гипноз, который было сложно игнорировать. Еще и Алек, шедший перед ней, выглядел притягательно. Черная рубашка облегала рельефную мускулатуру, подчеркивала широкие плечи и крепкую шею. Маше показалось, что одежда на Алеке была с чужого плеча. На размерчик маловат. Но это совершенно и категорически не портило картины. Скорее, наоборот, подчеркивало спортивно сложенную фигуру.

Маша очнулась от своих запретных и опасных мыслей, когда за спиной раздался щелчок.

Дверь захлопнулась. Марьяна вспомнила, что никакого второго зала в ресторанчике нет. Есть только VIP-кабинка с диванами и плазмой во всю стену. Кажется, здесь даже окон не было. Впрочем, как и видеокамер.

– Ты пришла, – услышала Марьяна прямо над ухом.

– Александр Олегович! – тихонько пропищала Маша, и дышать стало сложно. Будто помещение сузилось до крошечного размера. Настолько, что ощущалось каждое движение, каждый вздох, удар сердца.

– Алек, зови меня так, – еще ближе, почти касаясь мочки, пробормотал мужчина. – Марьяша…

Это какое-то безумие. Сумасшествие. Помешательство.

Иначе не назвать.

А Маша замерла, не смея пошевелиться. Она пыталась сосредоточиться на картине, висевшей на стене напротив. Но ничего не могла разобрать.

Вздрогнула, когда горячие ладони коснулись ее талии. Коснулись и скользнули, обнимая поперек живота.

Марьяна приглушенно выдохнула, когда Алек потянул ее назад, понуждая прильнуть к его груди.

И вновь дьявольский парфюм, аромат которого стойко ассоциировался у Маши только с Фальковским. Незабываемый запах. Девушка робко прикрыла глаза.

Что он делал? Как у него это получалось? Марьяна не понимала. Но уже вновь была безвольной послушной марионеткой в его руках.

А тем временем твердые губы скользили по ее щеке, добрались до уголка рта, замерли. Машу пронзила острая волна возбуждения, когда Алек коротко лизнул ее нижнюю губу.

Да что ж это в самом-то деле?! Чего он ее постоянно облизывает? То руку, то рот!

Эти вопросы Маша не успела задать. Да и не смогла бы.

Алек мягко приподнял ее, развернув лицом к себе.

– Красиво…, – пробормотал мужчина, а Маша распахнула глаза. Прямо над ней нависал Алек. И сквозь стекла очков Марьяна могла рассмотреть каждую ресничку на смуглом лице. – Я не ошибся с выбором…. Оправы.

Маша четко разобрала легкую заминку. А потом и вовсе не думала о ней. Она вообще ни о чем не думала. Ее руки, против воли, зарылись в короткие волосы на затылке Алека, гладили и царапали кожу на шее. И рот Машка послушно открыла, поддавшись воле Фальковского.

Этот поцелуй был не менее яростным, чем тот, в университете. Он заставлял Машу дрожать, цепляться за широкие плечи, всхлипывать, сдерживать ответные стоны.

Тахирова забыла обо всем. Не помнила, что времени очень мало. Что вот-вот принесут обед. Что на улице ее ждет Дима. Что сам Алек Фальковский – прямо перед ней. Что еще ночью она приняла важное решение. Что она должна вернуть подарок и строго-настрого запретить Алеку приближаться к ней. Что…

Негромкий треск должен был бы отрезвить Машу. Но вместо этого девичьи руки нырнули под неожиданно порвавшуюся черную ткань рубашки. Кончики пальцев опалило огнем от того, насколько горячей была кожа на груди Алека.

И его поцелуй стал еще более настойчивым и безжалостным. Он пленил Машкины губы, ворвался в глубины рта, жадно и неистово.

А Маше и самой хотелось больше. Хотелось быть ближе. Хотелось заставить исчезнуть одежду, что мешала прильнуть кожей к разгоряченной коже.

Твердые губы заскользили по тонкое коже на шее. Маша поняла, что уже не стоит, а находится в горизонтальном положении. Но эта мысль не сумела зацепиться в сознании девушки.

Негромкий стон сорвался с припухших от алчного поцелуя губ. Марьяна прогнулась, прижимаясь к мужчине теснее.

А он… Маша чувствовала, как он вклинился меж ее разведенных бедер. Как прижимается, порочно и слишком откровенно, твердой плотью туда, где все изнывало и сладко дрожало. И хорошо, что на Марьяне были легкие летние брючки. Так бы… Маша даже боялась думать, что случилось бы, окажись она сейчас в юбке или в платье.

А вот с выбором верхней части гардероба этим утром Маша прогадала. Об этом Тахирова узнала, когда Алек стащил с нее полупрозрачную блузку через голову, оставив в одном лишь белье.

– Марьяша, это ж нужно законом запретить такую одежду. И очки! – бормотал Алек, беззастенчиво осыпая ее грудь градом поцелуев, прямо через кружева лифчика. – Я же не так собирался… Не то совсем.

Алек бормотал, не переставая терзать ее соски порочным языком и настойчивыми губами. А Маша окончательно перестала соображать. Иначе определенно оттолкнула бы мужчину от себя. Не позволила бы ему всего этого. Не разрешила бы ловко расстегнуть замок на брючках и нырнуть пальцами глубже.

Контроль окончательно был потерян. Марьяна уже стонала громче, царапалась и, наконец, сама впилась приоткрытым ртом в мужские губы.

Сама целовала Алека, пока тот пальцами вытворял невозможное с ее телом. Маша двигалась навстречу порочным, откровенным касаниям. Замирала от каждого прикосновения. Стонала в такт сильным толчкам мужских пальцев, которые растягивали изнутри ее тело, уводили в совершенно иной мир. Мир порочного удовольствия.

Ладонь Алека нырнула еще глубже, ответная дрожь прошила Машку от макушки, до кончиков пальцев. А мужчина не переставал ласково потирать и оглаживать там, где никто Марьяну Тахирову прежде не касался.

Маша чувствовала, как сильные пальцы растягивают ее складочки, изучают, потирают. И когда удовольствие становилось нестерпимым, Алек изменил положение. Теперь уже его пальцы растирали влагу, лаская клитор. А жадный рот, выпустив ее губы из плена, вернулся к ее груди.

Маша старалась не кричать. Не вышло. Слишком острым было наслаждение. Слишком ярким и неизведанным прежде. Маша не была готова к подобным эмоциям. Совершенно не была готова к такой встрече с мужчиной.

Алек накрыл ее рот ладонью, аккуратно, но крепко. И пока Марьяна стонала в его пальцы, он продолжил свои пытки.

Мир Марьяши Тахировой взорвался и рассыпался на клочки крохотных звезд. Дышать нормально никак не получалось. Руки тряслись и дрожали. А щеки залились румянцем. И стыдно было просто открыть глаза и посмотреть на Алека.

Это ведь она только что… Что? Испытала свой первый в жизни оргазм прямо на обеденном столе в ресторане среди бела дня!

Стыд и срам! Позор!

Алек убрал руку, поправил девичьи трусики, следом застегнул Машкины брюки.

И не торопился отстраняться. Маша все еще чувствовала бедрами, как сильно возбужден Фальковский, чувствовала его твердую плоть даже через ткань одежды.

Мужчина уперся ладонями по обе стороны от Марьяны, в столешницу, и навис.

Маше пришлось открыть глаза, чтобы взглянуть на него.

– Ты очень красивая, – прошептал Алек.

– Слезьте с меня, – попросила Марьяна, Алек хмыкнул.

– Ну теперь-то перейдем на «ты»? – так же тихо предположил мужчина и поцеловал Машу в кончик носа, а следом проложил дорожку от уголка рта к ушку. – Сегодня. В клубе, где познакомились. Буду ждать.

– Александр Олегович! – попыталась возразить Марьяна, но тело выдавало ее с головой. Руки все еще не могли разжаться и выпустить широкие плечи на свободу.

– Марьяша! – чуть повысив голос, пробормотал Фальковский.

– Алек, – все же сдалась Марьяна на выдохе. Сложно было сохранять невозмутимость, когда мужчина, заставив испытать оргазм, целовал ее сейчас в чувствительное местечко за ушком и посасывал мочку.

– Буду ждать, – повторил Алек и медленно отстранился.

Маша вновь смутилась, перехватив жаркий и откровенный взгляд, в котором пряталось обещание.

– Я пойду, Марьяша, иначе… – пробормотал Алек, помог Маше подняться на ноги и надеть блузку.

Мужчина не закончил фразу. Было, итак, все предельно ясно. Маша видела, как полыхнули глаза Алека и поспешила шагнуть назад.

В дверь коротко постучали. Вошел официант, внес поднос с тарелками. И, словно бы не замечал Алека, принялся выставлять заказ на стол.

– Приятного аппетита, – прошептал Алек прежде, чем выйти за дверь.

А Маша рухнула на диван.

Нет, это просто катастрофа. Вселенского масштаба! И чтобы не усугублять, Маша ни в коем случае не пойдет сегодня в тот клуб. Ни за что!

Демид открыл глаза, сонно осмотрелся. В постели он был один, однако паники не было. Знал, что из дома Света никуда не денется. И уж тем более, незамеченной, не покинет территорию. Вокруг было столько камер, что Ирбису казалось, будто они сканируют не только двор и все постройки, но и его самого.

Короче, Демид понимал, что его девушка рядом, но все равно, не увидев ее, резко поднялся с постели.

Ночь была… долгой. Разумеется, до разговоров опять не дошло. И не сказать, что Ирбис был недоволен тем, как разворачиваются события. Скорее наоборот.

Игнорируя одежду, Демид зашагал к двери. Наверное, Света решила уединиться на кухне. Знал, что малышке нужно время на раздумья. А потому не рассчитывал на долгое совместное пробуждение. Понимал, что у Светы в голове каша, такой уж у малышки характер, во всем сомневаться и до конца не верить. Однако Ирбис был весьма терпеливым. Ничего, он заставит Свету поверить и принять их отношения.

Но так и не открыв дверь, Демид услышал, как включилась вода в ванной комнате.

Отлично, да. Так даже лучше.

Ирбис осторожно и почти бесшумно приблизился к душевой кабинке. Там, за стеклом, стояла Света.

Запрокинув голову, малышка подставила теплым струям лицо. А парень не мог отвести взгляда от столь прекрасной картины.

Идеальное тело, влажное от воды, сводило Ирбиса с ума, заставляло испытывать неуемное влечение. И ведь этой ночью Демид позволил Свете уснуть только под утро. А все равно в момент завелся так, что сил терпеть почти не было.

Да и зачем терпеть, если Света – вся его?

Демид уже приоткрыл дверцу кабинки, чтобы присоединиться к Свете. Однако Тахирова, повернув голову, смущенно улыбнулась ему.

– Не наглей, Ирбис, я уже выхожу, – фыркнула она.

Демид хохотнул. Дерзкие слова, а вот взгляд слегка растерянный, взволнованный. Ирбис мог бы настоять на близости. Вот только заставлять любимую девушку он не собирался.

– И куда же ты торопишься, Свет мой? – подмигнул Демид.

– Приготовлю нам завтрак, – Света вскинула бровь и вышла из кабинки.

Демид тут же распахнул перед ней большое банное полотенце, обнял, накрыв плечи своими руками. Света была очень хрупкой против него, изящной, стройной. Ирбис всерьез боялся, что если вдруг чуть сильнее сожмет руки, то оставит синяки.

– Тоже верно, – пробормотал Демид в мокрую макушку, а перестать улыбаться никак не получалось. Губы помимо воли растягивались от уха до уха.

Света, кутаясь в полотенце, пряча смущенный взгляд, выскочила из комнаты. А Демид врубил воду похолоднее. Ледяной душ оказался бы весьма кстати. Наступил момент разговора, а беседовать с любимой девушкой в состоянии дикого сексуального возбуждения – сложно.

Света стояла посреди кухни. Девушка успела переодеться. Удивилась, когда обнаружила в одном из шкафов женские вещи подходящего размера. И только новенькие бирки с логотипом производителя спасли Ирбиса от скандала.

И вот, остановив выбор на коротких шортах и футболке, Тахирова пошла готовит завтрак.

Сложная задача, на самом деле. В мыслях был дикий сумбур. В памяти всплывали воспоминания, жаркие и откровенные, о минувшей ночи. И каким нежным, внимательным, осторожным был Демид. И настойчивым. У Светы не было шанса, чтобы остановить этого пылкого и сексуального парня. Да и не хотела Света останавливаться. С каждой секундой ей хотелось большего, хотелось острее и ближе чувствовать Демида. И девичья душа пела от счастья и любви к этому сильному и несгибаемому мужчине.

Света не верила, что все это происходит на самом деле. Подсознательно ждала подвоха. Ждала, что вот-вот очнется ото сна. Это ведь сон? Просто реальность не может быть именно такой. Или может?

Света изучила содержимое холодильника, всех полок и шкафчиков. Вынимала продукты, посуду, приборы на автомате. А в голове творилось что-то дикое. Разнообразные мысли довели Тахирову до того, что она допустила совсем иное развитие событий в будущем. К примеру, такое будущее, где она и Демид – вместе.

И как раз к тому моменту, где Света в мыслях паковала чемоданы в доме деда и возвращалась… в этот самый дом, где находилась сейчас, сильные мужские руки, обвив ее талию, заставили очнуться от мечтаний.

Света не сумела скрыть улыбку, а ее тело моментально отозвалось на близость Демида, на аромат геля для душа, на настойчивый поцелуй, угодивший девушке во впадинку между плечом и шеей.

– Я говорю, ты слушай, Свет, – заговорил Демид, а Света каждое слово чувствовала кожей на шее. И горячее дыхание отправляло целый табун мурашек по спине. – Мы вместе. Если бы ты не вернулась, я бы сам приехал к тебе. Ты моя.

– Фундаментально, однако, – хмыкнула Тахирова. – А, главное, ничего лишнего.

Демид резко выдохнул. А в следующий миг Света ощутила, как перемещается в пространстве. И вот она уже сидела на столешнице лицом к Ирбису. А сам парень вклинился меж ее ног и уперся в стол по обе стороны от бедер Светы.

– Свет, ну ты же знаешь, красиво говорить – это не про меня, – пробормотал Демид, застыв в нескольких сантиметрах от девичьих губ.

Света рефлекторно облизала ставшие вдруг сухими губы. Демид жадно проследил за движением юркого язычка. А девушка вспыхнула от того, каким алчным стал потемневший голубой взор.

– Так, ладно, давай по порядку, – прошептала Света, – я не могу в одну минуту изменить мою жизнь. И у меня куча условий. Во-первых, мне нужно время. Во-вторых, я хочу убедиться, что мы не поубиваем друг друга в замкнутом пространстве. В-третьих, вопрос контрацепции …

– Свет, – перебил Демид, опалив приоткрытые губы своим дыханием, – ты любишь меня?

– Хитрый Ирбис! Хочешь, чтобы я первой призналась?! – возмутилась Света, а голос дрогнул, потому что все серьезно. Потому что она могла бы говорить неделю напролет, а не сказать ничего важного. А Демид… Он слишком хорошо ее знал. И Света это чувствовала.

– Это простой вопрос, Свет мой, – хмыкнул Ирбис и принялся водить приоткрытым ртом по чувствительной коже на шее, щеке, двигаясь к уху, – да, или нет.

– А если я отвечу «нет»? – рвано выдохнула Света и сама не понимала, откуда в ней эта тяга юлить.

– Тогда мы вернемся в спальню, и завтрак наступит не скоро, – пригрозил Демид, а потом вдруг взглянул прямо в глаза Свете, серьезно и без тени улыбки, – Свет мой, я же понимаю, что хрен бы ты подарила мне себя, если бы не любила. Ты у меня девушка серьезная, воспитанная в любви и уважении. Ты любишь меня, я теперь это знаю.

– А ты? Я видела почти всех твоих женщин. И прекрасно знаю, что до меня ты не был монахом, Демид, – прищурилась Света, а признавать поражение не хотелось.

– Не был, Свет мой, – пробормотал Ирбис, – я вообще у тебя тот еще тугодум и тормоз. И только твой отъезд заставил мой мозг встать на место. Именно тогда, два года назад, я все понял.

– Два года назад? – вскинулась Света, удивленно изогнув брови. – Почему не приехал, не позвонил, не написал?

– Дурак потому что, – хмыкнул Ирбис и, наконец, прижался к уголку рта своими губами. – Свет, ну не мучай, а? Да, или нет?

– Точно, дурак, – негромко выдохнула Света, а ее руки уже легли на широкие плечи, стирая капельки оставшейся после душа влаги. – Ты и сам все знаешь.

– Мне нужно услышать от тебя. Это другое, – упрямо бормотал Демид, обнимая Свету крепче.

– Хитрый Ирбис, – парировала Света и подставила шею под легкие скользящие поцелуи. Ну а как иначе, если она не могла устоять перед ласками любимого мужчины?

– Свет! – настойчиво выдохнул Демид.

– Люблю! Доволен? – капитулировала Тахирова.

– О, да, малышка, еще как, – раздалось приглушенное восхищенное бормотание в ответ. – Ты любишь меня. Любишь.

Света не сумела сдержать приглушенного стона, когда ловкие пальцы добрались до застежки на шортах. И колени пришлось сдвинуть, притягивая Демида ближе. Не могла Света устоять перед любимым. Ее тело, получив ночью огромную порцию наслаждения и удовольствия, требовало еще и еще.

Вот только предательские мысли не отпускали. И Света перехватила лицо Демида ладонями. Чуть отстранила от себя, заглянула в глаза.

И ждала. Ждала ответного признания. И была согласна даже на ложь со стороны Ирбиса. Пусть соврет. Пусть. Только бы услышать, что и он ее любит.

– Люблю тебя, Свет мой, – заговорил Демид, прижался своим лбом к ее, повторил: – Люблю.

Света слышала, как колотился пульс Ирбиса. И у нее сердце заходилось от эмоций и волнения.

Любит?

Света тонула в ярком голубом взоре. Тонула и понимала, что это навсегда. Даже если чувства Ирбиса изменятся, потускнеют, исчезнут, она все равно будет всем сердцем любить его – ее единственного любимого мужчину.

Демид медленно улыбнулся так, словно читал ее мысли. Знал и видел все ее сомнения. И не пытался переубедить. Будто обещал, что скоро Света и сама все увидит, убедится в твердости намерений, в силе его чувства.

Света не могла больше выдержать этот взгляд. Потянулась. Прижалась губами к твердому рту. Робко коснулась языком мужских губ. И едва не заурчала от удовольствия, когда Демид, подхватив ее, прижал к себе и понес обратно, в спальню.

Второе пробуждение получилось у Светы внезапным. Только что спала, плавая в ярких радужных пузырьках удовольствия и безграничного счастья, а вдруг что-то вытолкнуло девушку из приятной неги. Открыв глаза, Тахирова поняла, что в спальня одна. Демида не было рядом, однако вокруг – много мелочей, говоривших о том, что Ирбис здесь. Примятая подушка в нескольких сантиметрах от головы Светы. Разворошенная постель и сбитые в комок покрывала. На полу и кресле полотенца, немного влажные после очередного душа, и смятая футболка, небрежно брошенная на пол в центре комнаты.

Света мысленно застонала, увидев свою одежду. А ведь девушка обычно не позволяла себе подобной неряшливости. Но да, у Светы была уважительная причина такому беспорядку – нетерпеливый Ирбис.

Тахирова прикрыла ладонями лицо. Боже, в кого она превращается рядом с Демидом? В озабоченную маньячку! И, что самое ужасное, сожалений на этот счет не было. Впрочем, у Демида тоже.

Света поднялась с постели, торопливо собрала все разбросанные вещи и полотенца, оделась, справедливо решив, что сейчас уместнее будут брюки, нежели шорты. Помнила, каким жадным был Ирбис, шептал комплименты Свете о том, какие длинные и красивые у нее ноги.

Света вновь отвесила себе мысленный подзатыльник. Ну вот о чем она думает, когда еще много вопросов нужно решить?! Но, да, Ирбис, как оказалось, весьма разговорчив в моменты близости. Тот еще пошляк и болтун!

Тахирова поняла, что неимоверно голодна. Да и не помешало бы отыскать телефон и, наконец, связаться с родней. Особенно с отцом. Зная Тамика Тахирова, Света не сомневалась, что тот уже поставил на уши всю охрану.

Света не ошиблась. Уже в коридоре, двигаясь в сторону кухни, девушка расслышала негромкий голос Демида. Тот разговаривал по телефону с невидимым собеседником. И, судя по интонациям, готов был вспылить.

Не сложно было догадаться, с кем именно спорит Демид. А Света, слыша короткие, но категоричные фразы любимого, вдруг улыбнулась. Стало тепло на душе. И легко.

– Нет, не отдам! Я вчера еще все сказал. Люблю. Да. И даже так! Ну а как вы хотели? Любит, конечно!

Света замерла, любуясь Ирбисом. А ведь было на что посмотреть! Широкая спина, рельефная и мускулистая. Крепкая шея. Стриженный затылок. Со стороны казалось, что волосы у Демида жесткие и колючие. Но Света остро помнила, какие они приятные наощупь.

Спортивные брюки держались низко на бедрах, Света покраснела от мысли, что могла бы легко стянуть единственный предмет гардероба с этого удивительного парня. А еще знала, он бы совсем не возражал. Наоборот, был бы только рад такой вольности со стороны девушки.

Свете пришлось сцепить ладони в замок, чтобы не совершить какую-нибудь глупость. И слушала дальше, не забывая подмечать каждую черточку и каждое изменение в Демиде. И чувство голода исчезло, оставив лишь потребность перенести красивую фигуру парня на холст. Или же сделать карандашный набросок. Неважно, главное, сохранить этот момент не только в памяти, но и на бумаге.

– А чего нас искать? Знаете же, где. Просто зря не стоит мотаться. Все равно Свету не отдам, – между тем продолжал Ирбис, усмехнулся, чуть склонив голову вперед, и вдруг обернулся, словно услышал, как в комнату вошла Света, пусть та и ступала практически бесшумно.

И все мысли моментально испарились. Остались лишь пронзительные голубые глаза, смотревшие на Свету прямо и открыто. Демид двинулся вперед, плавно и осторожно, будто боялся напугать. Но Тахирова видела, что парень намеренно сдерживает себя. Видела и знала, что характер у Ирбиса яростный и буйный, и если уж парень шел к цели, то непременно ее достигал. И сейчас целью была Света. Однако этот факт совершенно не пугал девушку. Наоборот….

Демид вынул руку из кармана брюк и, как только оказался прямо перед Тахировой, провел по щеке костяшками пальцев. А Света замерла, глядя в потемневшие ярко-синие глаза.

Голос Ирбиса звучал глухо, но каждое слово отзывалось в сердце Тахировой трепетной дрожью.

– Света? Может, конечно. Она здесь не пленница, а хозяйка, – говорил Демид и подался вперед так, что Света теперь и сама слышала каждое слово, произнесенное отцом. Да и не пытался Тамерлан Тахиров сдерживать эмоции, или шептать. – Да без проблем. Завтра утром.

– Ты охренел, щенок?! Тебе череп жмет? Так я проломлю! – кричал Тахиров в трубку, а Демид подмигнул Свете.

Светлозара чувствовала, что пора вмешаться в сугубо мужской разговор. Не стоило заставлять отца нервничать, и потом, раз уж Демид вслух признался не только ей, но и отцу, то теперь не осталось причин скрывать и свои чувства от семьи.

И вот девушка, улыбнувшись, попыталась перехватить мобильный телефон у Демида.

– Не-а, – одними губами прошептал Ирбис, а в глазах бушевали озорные черти. Света готова была рассмеяться, но ведь дело серьезное.

– Пожалуйста! – так же тихо, одними губами произнесла Света.

Через трубку сыпались угрозы отца, а Тахирова решила, что действовать нужно быстрее. Иначе ведь ее любимые мужчины окончательно разругаются. А потому Света ладонями обхватила лицо Демида и привстала на цыпочки так, чтобы можно было беспрепятственно целовать вредные губы.

Спустя минуту, телефон все же перекочевал в руки Тахировой.

– Пап! Это я, привет, – заговорила Света и удивилась, ведь голос звучал вполне ровно.

Ирбис не упрощал задачи ведения переговоров с разгневанным родителем. Но Света держалась изо всех сил, правда пришлось повернуться к Демиду спиной, чтобы тот не мог дотянуться до ее губ и взять их в плен очередным поцелуем. А, кажется, именно эта задача и стояла перед Демидом.

На самом деле, зря, конечно, повернулась спиной к хищнику. Но выбора не было. И пусть настойчивые и бесстыжие ладони пустились в путешествие по ее телу, зато Света могла разговаривать по мобильному.

А вот глаза сами собой закрылись от удовольствия, когда град поцелуев посыпался на ее шею и плечо.

– Все именно так, дочь? – грозно требовал ответа отец, но Света слышала беспокойство в словах отца, а совсем не гнев. – Щенок правду говорит? Это твой выбор?

– Все так, папочка, – ответила Света без раздумий и взглядом проследила за тем, как Демид перехватил ее ладонь, медленно поднял выше, к своему лицу, прижал пальцы к приоткрытому рту, сделал жадный вдох.

– Ну что ж, – ворчливо пробормотал Тахиров, – чтобы завтра в десять утра были у нас дома. Без опозданий!

– Хорошо, папочка, – ласково отозвалась Света и не успела попрощаться, потому что Демид отобрал у нее телефон.

– Мы непременно опоздаем, Свет мой, – пообещал Демид, спрятал телефон и крепче прижал к себе девушку.

– И зачем ты его провоцируешь? – хохотнула Света и послушно прогнулась в сильных мужских руках.

– Не провоцирую. Заявляю права на тебя. Пусть привыкает, что ты только моя, – заявил Ирбис, а Света громче рассмеялась. – Ох, Свет мой, я же тебя хотел обедом накормить. Вот почему ты такая, а? Я ни о чем другом думать не могу.

Света приглушенно ойкнула, когда Ирбис еще теснее прижался к ней сзади так, что сразу стало понятно, какие именно мысли и намерения в голове любимого парня.

– Маньяк, – хихикнула Света.

– А как ты хотела? Я же тебя ждал. За два года познал все прелести контрастного душа и мастурбации. Теперь вот, – бормотал Ирбис, а Света не поняла, шутит ли парень, или говорит серьезно. Но слова любимого мужчины поразили девушку, и хотелось все же верить, что они правдивы. – Не смотри так, малышка. Сорвусь. И обедать будем позже.

А Света все равно смотрела в голубые глаза. Бесхитростные. Правдивые. И потом, Ирбис никогда не врал. Никогда.

– Правда? – все же шепнула Тахирова.

– А зачем мне кто-то другой, Свет? У меня есть ты, – нахмурился Демид, шумно выдохнул и решительно заявил: – Так, все. Давай есть.

Тахирова не возражала. Ей нужна была всего лишь минутка, чтобы окончательно утрясти в своей голове все стремительно происходящие события.

Но главное – Света начинала верить в их с Демидом общее будущее.

Алек стянул с себя треснувшую по швам рубашку, скомкал, швырнул в урну у служебного выхода из ресторана. Сразу же подкатила тачка с водителем и охраной. Мужчина сел в салон и на миг прикрыл глаза, размышляя.

Бредовая затея, и без подсказок со стороны он это знал. Сам не помнил, когда в последний раз поступал настолько опрометчиво, непродуманно, по-детски.

Ситуация, в которой оказался Фальковский, была, мягко говоря, тупиковой. С какой стороны не взглянуть. Ему ведь и даром не нужны такие заботы, как связь с малолеткой. Зачем ему это? Ему бы чистой механики, снятие напряжение, стресса, чисто расслабиться с опытной шлюхой, чтобы задвинуть хоть на пару часов все свои дела. А в итоге что?

В итоге у Фальковского появилась одержимость девчонкой. Еще и какой! Младшей дочкой Тамика Тахирова. Той, которую нельзя безнаказанно разложить на столе в чертовой забегаловке. А он, сволочь, был в шаге от подобного «подвига».

Алеку казалось, что он до костей пропах ее ароматом. Страсть, жажда, наваждение – это все вспыхивало в нем, стоило пустить Марьяшу в свои мысли. Впрочем, Фальковскому казалось, что Марьяна Тахирова уже несколько дней засела там, в буйной голове, и не получалось вытравить порочные фантазии о девушке.

Он хотел просто пообедать с Машей. Максимум, ограничился бы поцелуями. А очнулся, когда влез девчонке в трусы. Непорядок. Алек чувствовал себя моральным уродом. Но было сладко, да. До боли. И никакой секс с опытной бабой не приносил ему столько удовольствия, как приглушенные стоны Марьяши и доказательства ее оргазма на пальцах.

Алек сжал руку в кулак. До хруста.

Нужно собраться. До вечера стоило уладить много вопросов. Но все мысли остались там, рядом со смущенной и растерянной девчонкой.

– По краю ходим, да, Алек Олегович?

Фальковский открыл глаза. Так и тянуло спустить пар на физиономии личного телохранителя Льва Виткинчука. Но нельзя, потому что давно знакомы, потому что вопросы безопасности и охраны Фальковского входят в обязанности Левы, по прозвищу Ржавый. К тому же, друг. И хороший. А хороший друг херни не посоветует.

А потому Алек лишь усмехнулся. Подхватил свою, оставленную в машине рубашку, и начал одеваться.

– Дочке Тахирова девятнадцать. Исполнилось. Первый курс. Вчерашняя школьница, – уже без ехидства продолжил говорить Ржавый.

Алек понимал, что в машине свидетелей нет, потому Лева и позволяет себе подобный тон и вмешательство в дела шефа. И частично был благодарен другу за промывку мозгов. Но, твою ж мать! После того, что произошло в ресторане, Алек просто не понимал, как ему отступиться от Марьяши. Тут вариантов нет. Только вперед.

– Ты подумай, нужен тебе геморрой такой? Мы полквартала перетрясли, чтобы слиться с обстановкой. Скажи, на хрена нам конфликт на ровном месте, Сань? – бормотал Лева. – Баб же валом кругом. Проверенных. Умелых. Чего ты зациклился на девке сопливой?

А дальше все случилось очень быстро. Автомобиль притормозил на светофоре. Алек молниеносно ринулся вперед. И когда сменился световой сигнал на разрешающий, и машина Фальковского двинулась вперед, Лева Ржавый стирал рукавом струйку крови.

– Не девка, – спокойно произнес Алек.

Виткинчук хмуро глянул в зеркало заднего обзора. Тяжелый взгляд Фальковского сказал больше, чем могли бы это сделать слова. Ржавый кивнул.

– Куплю тебе шикарный веник на похороны, – усмехнулся Лев. – Если что, ты был самым геморным клиентом, Алек Олегович.

– Организуй мне клуб на сегодня. Весь этаж. Чтобы без лишних глаз, – распорядился Алек.

– И фейерверк на поминки. Знаешь, как в новогоднюю ночь. Красиво ж, – задумчиво пробормотал рыжеволосый телохранитель Фальковского, вздохнул и продолжил уже вполне сухим и официальным тоном, – Говорят, охранник малышки Тахировой привязан к стриптизерше одной. Как раз сегодня ее смена. Девка понимающая, все сделает.

– Лады, – кивнул Алек.

На словах все было просто. А на деле? Сколько времени будет у Алека наедине с Марьяшей? Полчаса? Минут сорок? Неважно. Он хотел рискнуть, потому что уже, черт раздери, соскучился. Ему было мало ее. Мало.

И закралась тревожная мысль. А вдруг не придет? Марьяша ведь может легко и просто послать его.

Нет, должна прийти. Должна.

Но на всякий случай для подстраховки Алек вынул телефон из кармана и набрал короткое сообщение новому абоненту. Ответа ожидаемо не пришло. Но фраза была прочитана. Алек будто воочию увидел, как малышка смущенным взглядом пробежала по строчкам.

Фальковский убрал гаджет в карман. Определенно нужно завязывать с эмоциями, фильтровать их. Раньше ведь получалось.

Мобильник ожил, Алек вынул его и взглянул на дисплей.

– В овощной заскочить? Как раз по пути. За лимоном. Слишком палевно скалитесь, Алек Олегович, – сухо заметил Лева, и только благодаря другу Фальковский понял, что действительно лыбится. Даже непривычно как-то.

– Помнишь, тебе кто-то доставал билеты на премьеру в театр? На сегодня сможешь организовать? – удивил Алек охранника вопросом.

– Здрасти, приплыли, – выругался Виткинчук. – Клуб отменяется?

– Все в силе. Но в театр попасть нужно, – спокойно ответил Фальковский.

На самом деле, он плохо представлял себя среди зрителей. Но если Марьяша будет рядом, потерпит. Главное, чтобы Ржавый достал билеты на места повыше и поспокойнее. В идеале – отдельный балкон, ложу, VIP или как там они в том театре называются? Неважно. Важно то, что Марьяна сообщила ему, где будет находиться сегодня вечером. Сама.

Алек бесился. Понимал, что оснований для гнева и раздражения нет, понимал, что девочка все правильно делает, не привлекает внимание, даже толком не смотрит в его сторону. Все понимал. Но бесился. Люто.

Испытывал такую ярость и злость, что, кажется, из ушей валил дым, а из ноздрей – пламя. Огнедышащий дракон, не иначе. Именно так и ощущал себя Фальковский, глядя на Марьяшу.

Драконом, которому неистово хотелось добраться до белокурой принцессы.

Марьяну невозможно было не увидеть сразу. Моментально. Как только она появилась в холле под руку с братом. Признаться, Фальковский удивился, увидев Тахировых почти в полном составе: Тамерлана с женой, Баграта с невестой и Марьяну. Не знал, что Тамик Тахиров может быть ценителем театрального искусства. А потом, когда Маша всего лишь мазнула взглядом по хмурому Алеку, все позабылось.

Фальковский перехватил этот взгляд. Короткий. Робкий. Через толпу народа и суету. И все замерло, застыло, звуки исчезли.

Краем сознания понимал и видел, как напряглась охрана, столкнувшись в здании с людьми враждующего клана. Быть беде, определенно.

Однако Алек, не отводя взгляда от Марьяши, подал знак своим, чтобы и не думали хвататься за оружие. И Ржавый страховал.

Первым подошел Бага. Тахиров не торопился пожимать руку Фальковскому. Но очевидно не был настроен враждебно.

– Какими судьбами? Думал, ты предпочитаешь тусовку другого плана, – хмыкнул Баграт.

– Просвещаюсь культурно, – небрежно пожал плечами Алек и бросил многозначительный взгляд за спину молодого мужчины.

Баграт не сдвинулся с места, будто заслонял собой свою семью. И Алек, что уж скрывать, понимал поступок Тахирова. Он бы и сам не стал знакомить близких с конкурентом и главой враждующего клана.

– Пора занимать места, – хмыкнул Бага и все-таки пожал руку Алеку, – говорят, интересная будет постановка.

Фальковский согласно кивнул. Он не торопился идти в зал. Пусть и маячил сейчас, как бельмо на глазу. Зато удалось перехватить еще один Машкин взгляд. Немного не то, что Алек хотел бы сейчас получить от малышки, но в свете сложившейся ситуации – сгодится.

И вот, уже в зале, под звуки театральной постановки, Алек, пытаясь погасить гнев, смотрел совсем не на сцену.

Марьяша была обворожительно прекрасна. У Алека даже слов таких не было, чтобы описать красавицу. Ему нравилось в ней все: каждый светлый локон, изящная хрупкая шейка, скулы, вздернутый носик, и глаза. Особенно манили глаза. Хотя, от жадного взгляда не укрылось и декольте на вечернем платье девушки.

Потому, откровенно признаться, Алек и разозлился. Кто же надевает такой наряд в театр? Там же все напоказ! Все! И это жутко бесило. И возбуждало.

Точеная фигурка, затянутая в ярко-синий шелк, вызывала в памяти Алека каждый девичий стон, будоражила нервы мужчине, выуживала на свет самые порочные фантазии. Словом, Алек Олегович злился от того, что Маша, сногсшибательно красивая и соблазнительная, находилась сейчас в зоне недосягаемости.

Наверное, ему даже смотреть на нее не стоило сейчас. А он смотрел. Ведь не мог иначе. Пялился, пожирал взглядом, жадно ловил каждое движение в полумраке зала. Злился дико. Потому что Марьяша улыбалась и родне, и охране, и тому самому недоумку, который был ее личным телохранителем. Словом, Фальковский ненавидел сейчас всех, кому улыбалась Марьяна.

Но вдруг девушка, повернув голову, взглянула и на него. Многозначительно. Будто пыталась что-то сказать.

Наверное, Алек уже начал бредить, начал выдавать желаемое за действительное. Кукушка у него определенно слегка сдвинулась с привычного места.

А дальше Марьяна поднялась со своего места и вышла из ложи.

Алек пристально следил за каждым ее движением. И тоже покинул свои VIP-места.

Понимал одно, что ему нужно быть в другом секторе. И максимально быстро. А еще, без свидетелей.

Сложная задача, если учесть, что одну половину театра оккупировали его люди, а вторую – парни Тахирова. Жесткая ситуация, напряженная. По идее, нужно просто сваливать и не нарываться на конфликт.

– Всем остаться здесь! – не терпя возражений, скомандовал Фальковский.

– Алек Олегович! – предупредительно рыкнул Лева.

Однако Алек уже шагал вперед, интуитивно выбирая нужный маршрут. И казалось, что идет мужчина верно, в правильном направлении. К Марьяше. И знакомый аромат духов стойко витал в воздухе.

Фальковский нырнул в служебную дверь, а там – длинный коридор, ведущий вниз. Последняя ступень привела Алека к резной панеле, через которую пробивался свет. Мужчина споткнулся на ровном месте.

Кретин, чего уж. Без охраны. Без оружия. Бери, да убивай, вычеркивай из списка воротил города.

Глупый поступок. Подставляется ведь, Алек это четко понимал.

Но рукой потянул за хлипкую преграду, открывая ее. А за ней – Марьяша. Напряженная поза, скрещенные на груди ладони. И глазища в пол-лица.

– Ты зачем пришел?! – требовательно, очень тихо прошептала Маша.

Алек закрыл панель за собой. Прислонился плечом к деревянному полотну. И ощутил себя пацаном-школьником, которого отчитывала учительница за какой-то прокол.

– Это ведь опасно! Здесь папина охрана на каждом шагу. Я же просто прикольнулась, когда сообщение писала. Ты же понимаешь! – продолжала шептать Маша, а Алек не двигался. Знал, если сделает шаг в сторону девушки, хрен остановится. У него же руки чесались ее обнять, и каждый нерв трещал как оголенный провод под напряжением.

Фальковский отдавал отчет своим действиям. Да и не самое подходящее место – служебный сортир в театре – чтобы общаться с Марьяной.

Алек все это понимал. Еще и слышал, как за входной дверью ржет и переговаривается охрана Тахирова.

По идее – Алек хотел бы навтыкать парням полные карманы звездюлей, потому что работу свою выполняют через задницу. Нет, радовался, конечно, что беспрепятственно сумел попасть к Марьяше через странные, случайно обнаруженные потайные ходы. Но, твою ж мать!

Кто же так охраняет девчонку? Не проверить толком, есть ли другие выходы. Не убедиться, что в комнате Маша будет в безопасности. Словом, эти мысли превращали Алека в параноика, усугубляя положение.

А потому молча оттолкнулся от стены и приблизился. Маша тут же запнулась на полуслове. Вскинула лицо так, что мужчина мог смотреть в широко распахнутые глаза.

Алек не знал, что ей говорить. Повторить, что будет ждать? Что скучал? Что каждую чертову минуту вспоминает и фантазирует о том, что было и что могло бы быть? Да бред, конечно. Марьяша и без его слов все это понимала. Он читал по ее глазам.

– Александр Олегович…, – пропищала Марьяна, когда Алек осторожно обхватил ее лицо ладонями.

– Не нравится называть меня Алеком? – выдал Фальковский первую мысль, мелькнувшую в голове.

– Алек вам не подходит, – так же тихо прошептала Марьяша.

– А что подходит? – пробормотал мужчина, склоняясь все ниже, медленно сокращая расстояние между их лицами.

А голоса за дверью становились громче. И адреналин заструился по венам.

Потому что Алек знал: он играет с огнем.

Потому что видел, как Марьяша не торопилась отстраняться от него. И привстала на носочки, чтобы быть ближе к нему.

Потому что чувствовал, что в любую секунду все может измениться. Но и отпускать Машу – не собирался. Ему требовалась очередная доза близости с этой девушкой.

– Зови, как нравится, Марьяша, только не «выкай».

– Никак не буду звать, – произнесла вдруг Маша и попыталась шагнуть назад. Алек не пустил, двинулся синхронно, продолжая держать лицо малышки, обхватив ладонями. – Это все неправильно. Бесперспективно. И сложно.

– Марьяша! – с угрозой предостерег Алек, но говорил шепотом, однако и этой громкости хватало, чтобы Марьяна его услышала.

– Марьяна? Все в порядке? – голос охранника донесся из-за двери, Алек даже не пошевелился, сверлил девчонку проницательным взглядом.

– Да, Дмитрий! Я сейчас! – торопливо ответила Маша, а следом одними губами шепнула Фальковскому: – Это был глупый поступок с моей стороны. Но вы же взрослый мужчина, Алек Олегович. Все понимаете. Кто вы, и кто я.

– Замолчи, Марьяша, – потребовал Алек, почти касаясь ртом розовых губ. – Я вижу, как ты на меня реагируешь. Как откликаешься. Тянешься. Чувствую.

– И что? Это гормоны. Простое влечение к взрослому мужчине. Адреналин, – возразила Марьяша, а Алек нахмурился.

Ему не понравились слова Марьяны. Звучало так, будто бы на его месте мог оказаться абсолютно любой мужик. И вот так же, абсолютно любого, Марьяша целовала бы в ответ. Была бы мокрой и влажной для него. Кончала бы, сладко постанывая.

Жалящий, жадный поцелуй должен был доказать Машке, что все происходящее с Алеком – не норма, не стандарт, не шаблон. И что у Фальковского срывает крышу от одного лишь вида красивого личика, запаха нежного парфюма, звука голоса Марьяны Тахировой.

Алек отстранился, когда стало нестерпимо сложно держать себя в руках. Когда оставалась секунда до того, как его ладони нырнут под платье и доберутся до заветной цели.

Отстранился и победоносно усмехнулся. Взгляд у Марьяши был осоловевшим. Поплыла девочка от эмоций, он видел это. Вот только не было удовлетворения. Алеку было мало. Да и слова, сказанные Марьяной, грохотали в ушах и больно жалили под ребра.

– В одном, Марьяша, ты права. Все действительно сложно. Нам нужно поговорить. Сегодня. В том клубе. Не придешь, сам тебя найду, – проговорил Алек девушке на ухо, касаясь губами нежной мочки.

Рваное девичье дыхание ласкало слух. Сложно было разжать руки, но пора уходить.

Алек шагнул назад. С трудом. Сдерживая себя. Стараясь не рвануть обратно.

– Ты псих, – потерянно прошептала Марьяна, качая головой.

– Я знаю, где ты живешь, Марьяша, – напомнил Алек. – Не придешь ты. Приду я.

– Думаешь развязать войну между кланами из-за ерунды? Тебе не хватает девушек, Фальковский? Зачем тебе я? – эти вопросы Марьяна задала, отвернувшись от собеседника.

Алек думал всего мгновение. Да даже скорее не думал, а подбирал правильные слова. Ответ он уже давно принял. Как и всю ситуацию. Осталось убедить и Марьяну.

– Ты особенная, Марьяша, – негромко пробормотал Алек и вышел через потайной ход.

Маша смотрела на бежевое полотно, за которым скрылся мужчина.

Это же… Невероятно просто… Немыслимо… А он реальный псих!

Тахирова смотрела в зеркальное отражение. И что теперь делать? О чем Фальковский хочет с ней поговорить? Да и будут ли они говорить, оставшись наедине? Он же обладает каким-то гипнотическим даром. Воздействует на нее так, что Машка обо всем напрочь забывает. Даже свое имя! Какие уж здесь разговоры….

Сколько раз они встречались? Три? Четыре? И сколько раз их встречи прошли без поцелуев? Катастрофа! Конец света! Апокалипсис! Понятно, почему Алек так наседает. Наверняка считает ее легкодоступной! Вертихвосткой! Считает, что она со всеми… вот так?! Будто она каждому встречному позволяет влезть в ее трусы?!

– Черт бы тебя побрал, Саша! – простонала Марьяна, а потом осознала, что в мыслях уже отыскала то самое заветное обращение к этому мужчине.

Фальковский был прав. Алек – не нравится ей. А вот Саша… Ближе, роднее, ласковее.

И через секунду на телефон прилетело сообщение. Два слова, но Машке захотелось стукнуть Фальковского чем-то тяжелым.

«Мне нравится!»

Так он написал. Значит, не успел уйти. Так и стоял там, за резной панелью? Все слышал?

Маша не стала выяснять. Просто вышла из уборной и вернулась в сопровождении охраны в зал. А вот Алек в своей ложе так и не появился. И представление Марьяна досматривала в кругу семьи.

– Все в порядке? – негромко уточнила мама, когда Маша первой подскочила со своего места, стоило занавесу опуститься.

Марьяна никогда не врала родителям, особенно маме. Но сегодня сделала это.

– Да, мам, все чудесно, – натянуто улыбнулась девушка.

Анна Тахирова кивнула, но от проницательного материнского взгляда ничего не укрылось. Ни растерянный и задумчивый взгляд дочери, ни слегка смазанная помада на губах, ни исчезновение странного молодого мужчины, который первую половину спектакля не сводил взгляда с Марьяны, ни недовольства мужа и сына, которое проявилось еще там, в фойе. Словом, Анной Тахировой ничто не осталось незамеченным.

Марьяна ждала. Пусть сама же и опаздывала к назначенному времени. Но ждала, да. Парадокс какой-то. Нарочно оттягивала момент, когда войдет в клуб. И ждала встречи.

Прошло три с половиной часа с тех пор, как Тахировы вышли из театра. За это время девушка многое для себя решила. Продумала стратегию. Набросала план. А главное – пришла к выводу, что клин нужно выбивать клином.

Вернее, странное и необъяснимое влечение к взрослому, суровому, малознакомому мужчине нужно преодолевать путем исключения. И поскольку Маша понимала, что замену Фальковскому искать не стоит, значит, нужно пережить и смириться. Вернее, нужно дать Саше то, что он хочет. Да и сама Маша тоже этого, как выяснилось, хочет. А после – они разбегутся по своим жизням. Вполне возможно, что случайно встретятся, как-нибудь, где-нибудь. Улыбнуться друг другу. Сделают вид, будто незнакомы.

Тахирова понимала, что будет сложно. Ведь впервые с ней такое. Настолько сильно и серьезно. Просто не с тем человеком. А потому, как только… ну… когда они… когда у них случится секс, все пройдет. Не исключено, что Александр и сам разочаруется и перестанет ее преследовать. У нее ведь опыта нет. Не сможет Марьяна конкурировать с опытными женщинами, которых у Фальковского был целый батальон.

– Дура! – прошептала Маша вполголоса и одернула короткую юбку.

Девушка сидела в машине, ждала, когда Дмитрий и водитель подберут подходящее место для парковки. И не торопилась выходить из салона.

А юбку она зря, конечно, надела. И чулки. Их вообще зря. Напрасно.

Но отступать Марьяна Тахирова не собиралась. Раз уж приняла решение, нужно ему следовать.

И потом, чем быстрее она переспит с Сашей, тем быстрее он отвалит от нее.

Саша… Нет, все-таки безопаснее в мыслях звать его Алеком. Да, определенно. А еще лучше – по отчеству.

В клубе было шумно. Маша поморщилась от громкой музыки, стоило пересечь порог заведения. И затея стала казаться еще более ужасной, чем была минуту назад.

Пересекая холл, Марьяна взглянула наверх. На второй ярус, где редко бывал народ, потому что, как правило, весь этаж закрывали по распоряжению хозяина.

Вот и сегодня у подножья лестницы стояли плечистые охранники и никого не пропускали. А Маша заметила движение на верхней площадке. Но решила, что это ее не касается, и двинулась дальше.

Через двадцать минут шума, на протяжении которых Марьяна приветственно обнималась со знакомыми, друзьями, бывшими одноклассниками, натянуто улыбалась и наигранно веселилась, девушка вдруг поняла, что Алек здесь.

Не удивилась, разумеется. Он же обещал ее ждать. Не соврал.

Марьяна отыскала взглядом Дмитрия. И поняла, что парень слишком занят, чтобы контролировать ее передвижения. А потому….

Маша замерла. Фальковский был рядом. Прямо за ее спиной. На танцполе. Не выделялся среди толпы. Но Марьяна остро чувствовала его присутствие. Наверное, она стала шизофреничкой за последние дни. Да, определенно стала.

Горячие пальцы перехватили ее ладонь. Слегка сжали, переплелись с ее дрогнувшими и ледяными.

Марьяна повернула голову. Наткнулась на тяжелый темный взгляд.

У нее не было шанса отвернуться. И вновь Тахирова стала жертвой странного и необратимого гипноза.

Фальковский всего лишь смотрел на нее, пристально и не мигая. А она уже готова была на все, на каждую прихоть этого мужчины. И ненавидела себя за такие желания и собственную слабость.

Непозволительно ведь. Постыдно. Не так, совсем не так ее воспитывали родители. А она…

Стыд и срам!

Мужчина едва заметно подтянул ее ближе к себе, приобнял. Твердые губы скользнули по пунцовой от смущения щеке, замерли над ухом.

– Ты пришла…, – не услышала, а ощутила кожей шевеление мужского рта.

Маша могла лишь кивнуть. А ее пальцы, помимо воли, вцепились в ткань рубашки на груди Фальковского.

А дальше – Алек торопливо потянул ее за руку к черным портьерам вдоль стены. Машка никогда не была за ними, но слышала, что там есть кабинки для привата.

Да и плевать, куда Алек ее тащит. Устала она заниматься самообманом. И потом, решила ведь уже. Переспят и разбегутся. Так будет безопаснее для всех.

За черной тканью начинался узкий коридор с дверьми через каждые пару метров. А в конце – лестница. Именно туда довольно быстро уводил ее Алек.

– Выбрось этот наряд, – хмуро потребовал Фальковский, когда Маша в очередной раз свободной рукой потянула ткань вниз.

– Сейчас? Не могу, – парировала Марьяна.

Алек промолчал. Подтолкнул ее к лестнице. А сам шел следом.

Маша отчетливо разобрала приглушенную брань. И тут же ощутила, как взлетает вверх.

Алек подхватил ее на руки и понес.

– Мои трусы только ленивый не увидит! – возмутилась Марьяна, пытаясь прикрыть ладонью оголившуюся попу.

– Ну хоть трусы там есть! Девочка, ты же в клуб собиралась! Разве нельзя было надеть чуть больше тряпок на себя?! – вспылил вдруг Фальковский, но аккуратно опустил Машу на пол, тут же стянул с себя пиджак и укутал в него девушку.

Маша и пискнуть не успела, как вновь оказалась на мужских руках. Но теперь в еще более невыгодном для себя положении. Руки были зафиксированы рукавами пиджака, и Машка даже ухватиться за шею Алека не могла.

Впрочем, Фальковский не особо огорчился. Нес Машку вперед, не переставая бормотать проклятья в адрес минимального количества тряпок на девушке.

А Марьяна притихла, озираясь по сторонам. Поняла, что они оказались на том самом закрытом для посетителей этаже. Здесь было тихо и безлюдно. А еще через огромные окна открывался удивительный вид на ночной город.

Алек опустил ее на пол, плотно прикрыл дверь, через которую они вошли. И застыл, сверля Марьяну жадными глазами.

– На самом деле, у тебя очень красивое платье, Марьяша, – произнес вдруг Алек.

Маша кивнула, принимая комплимент.

– А у тебя красивый … пиджак, – нашлась с ответом Марьяна.

– Ты пришла…, – продолжил говорить мужчина и, точно привязанный, шагнул вперед, когда Маша попыталась увеличить между ними расстояние. Нет, не хотела сбежать, просто ей нужна была минутка, чтобы сбросить наваждение.

– Так. Стоп. Всякий раз, когда ты произносишь эту фразу, начинаешь меня целовать. Не годится. Я пришла поговорить, – торопливо вскинула ладони Марьяна, чтобы притормозить надвигающуюся на нее лавину по имени Алек Фальковский.

– Ты права. Да. Нужно поговорить, – кивнул мужчина и подошел к столу, сервированному закусками, фруктами и напитками. – Что будешь пить?

– Ничего. Мне нельзя. Я слишком быстро пьянею, – качнула головой Марьяна, не сводя глаз со светлой ткани рубашки, обтянувшей широкие плечи.

Алек оглянулся. Марьяна готова была поклясться, что во взгляде Фальковского промелькнули черти. Хитрые и коварные.

– Чем не выход? Напою тебя. Украду. Спрячу. Никто не найдет, – проговорил вдруг Алек, а Маша прищурилась. Врет? Угрожает? Ставит в известность?

– Зря вы так не смешно шутите, Александр Олегович, – спокойно ответила Маша.

– Давай начистоту, Марьяша, – пробормотал вдруг Алек, после того, как залпом влил в себя порцию крепкого алкоголя.

Отставив бутылку и стакан на место, Фальковский повернулся к девушке. Убрал руки в карманы брюк и чуть склонил голову. Маше казалось, что сейчас Алек похож на дикого хищника, который выбрал жертву. И этот хищник был невероятно опасным. Смертельно опасным. А потому девушка замерла, внимательно слушая Фальковского.

– Я не сопливый пацан. Не садист. Не педофил. У меня нет тяги к беспорядочным связям. У меня нет свободного времени. Совсем. Есть бизнес. И прочие дела, о которых не стоит знать такой хорошей девочке, как ты. И я совсем не влюбчивый человек. Я вообще тот еще сухарь. И проблем с кукушкой у меня нет, – заговорил мужчина, не двигаясь и не пытаясь приблизиться к Маше, мотнул головой, продолжил: –Вернее, не было проблем с кукушкой, пока тебя не встретил. Я тебя хочу. Настолько, что рвет башню, Маш. Я начал действовать необдуманно. Рискую в делах. Людей подставляю своих. Меня клинит всякий раз, стоит только приблизиться к тебе. Это какой-то трындец. Честно. И я не знаю, что с этим делать. Тебя хочу. И больше ни о чем не могу думать.

Маша смотрела в его глаза. Прямо и, кажется, не моргала даже. С одной стороны, было страшно слышать такие признания. С другой – остро необходимо. Теперь она хотя бы знала, что не одна сходит с ума. А в компании, коллективно, – не страшно.

– Я все понимаю. И возраст твой юный. И из какой ты семьи. И вражда эта. Спорные территории. Да все разом! – выпалил вдруг Алек более эмоционально. Пожалуй, даже с нотками отчаяния. – Марьяша, у меня ни черта не выходит. И гарантий никаких нет.

Марьяна моргнула. Она ничего не понимала. Вроде бы все слова ясны и знакомы, а общий смысл сказанного будто оставался за кадром.

А потому Машка бесстрашно шагнула вперед и сгребла ткань мужской рубашки в пригоршни.

– Заткнись, Саш, – прошептала она в самые губы Фальковскому.

– Уже, – так же, в губы, шепнул он.

А Машка поняла, что летит прямиком в пропасть. Яркую. Обжигающую. Пропасть.

Жалящие поцелуи превращались в жадные поцелуи-укусы. Марьяна отвечала на каждое движение твердых и требовательных губ не менее жадно и жарко. Повторяла каждое прикосновение, каждый стон, каждый жест.

Ее пьянило все в этом мужчине. Его едва отросшая щетина. Его терпкий аромат парфюма. Его яростные и жадные пальцы, которые незаметно пробрались под одежду. Его бессвязное и неразборчивое бормотание. Маша не понимала, что именно говорит Алек, простоя тянула его на себя, прижимала крепко и неистово. Перестала контролировать себя. Царапала смуглую кожу ногтями. Кусала в ответ.

В прошлый раз, там, в ресторане, Маша испытывала стыд. И удовольствие. А сейчас ей хотелось большего. Хотелось получить все и сразу. Хотелось ощутить твердые мужские пальцы в себе. Там, где они уже были. Глубоко.

– Марьяша… Ну ты что… малышка…, – разобрала вдруг Тахирова и поняла, что твердые губы жадно скользят по ее щекам, вместе с косметикой снимая и капельки влаги.

Плачет? Она ведь даже не заметила этого.

– Я остановлюсь, девочка… Ничего не будет… Не здесь же… Просто мне нужно…. Как тогда, помнишь? Хочу увидеть, что тебе хорошо… Как кончаешь со мной… – сладко, порочно и запретно шептал Алек, а Маша судорожно выдохнула и потянула мужскую ладонь ниже, туда, где было жарко и горячо.

И застонала, громко, протяжно, когда ласковые и требовательные пальцы нырнули в ее глубины.

– Смотри на меня, Марьяша! Смотри! – скомандовал порочный и ласкающий голос, а Маша послушно распахнула глаза.

Алек нависал над ней, придавливая всем телом к стене, устроив ее ногу на своей талии, а руки… Маша предпочла не думать об этом. Главное, что он давал ей сейчас именно то, в чем она так остро нуждалась.

– Это я… Видишь? Ты со мной! Видишь? – повторял он, лаская ее изнутри, оглаживая и уводя в мир удовольствия.

– Да-а-а, Са-ша… – стонала Тахирова, двигаясь в такт требовательным ласкам.

– Вот так, да… Моя девочка, моя…, Марьяша…, – бормотал Алек, ловя ртом всхлипы и стоны и вновь потребовал: – Повтори!

– Саша…, – послушно выдохнула Марьяна, повиснув в крепких руках.

Ноги не держали. А все тело била крупная дрожь наслаждения. И в ушах будто вата. А все чувства обострились. И пульс колотился с убийственной скоростью.

– Все верно, верно, – жадно дышал в ее шею мужчина, скользя приоткрытым ртом по чувствительной коже.

Маша прикрыла глаза. Она не падала исключительно потому, что Алек крепко ее держал.

Все, на что ее хватило – опустить ногу и сжать колени.

Запредельно просто. Невероятно. Настолько удивительно, что Маша готова была рухнуть. Если не в обморок, то просто кулем сползти на пол. Хорошо, что Алек ее крепко обнимал.

А за широкой мужской спиной, закрывшей ее от всего мира, раздался шум шагов и незнакомый голос.

– Сань, время, – негромко произнес он.

– Понял, – отозвался Алек.

Шаги удалились и стихли. Фальковский выпрямился, подтягивая и Машу выше. Девушка вцепилась пальцами в широкие плечи. Алек обхватил ладонями раскрасневшееся лицо.

– Это Лева Ржавый. Моя охрана и совесть, – пояснил мужчина и вдруг вынул из кармана брюк ключ. Один единственный, без брелока. Простой ключ, каких миллионы. – Марьяша, так нельзя больше. То в забегаловках, то в кабаках.

– То на парковке, – подсказала Маша, хмыкнув.

– Верно. Умная моя девочка, – негромко хохотнул Алек и вложил ключ в девичью ладонь: – Чистая хата. На нейтральной земле. Куплена на честного работягу. По документам не придраться. Поняла?

– Зачем мне это? – шепнула Маша.

– Марьяша, если я тебя приведу к себе, будем воевать с твоими. Я же не отдам тебя, Маш, – признался Алек без намека на улыбку. – Адрес скину в сообщении. Сможешь завтра? На пару часов. По времени выбирай сама. Я вырвусь.

– А говорил, что дела и бизнес, – хмыкнула Марьяна.

– Так. Все. Я передумал. Едем ко мне, – психанул Алек, а Машка перестала смеяться. Крепко сжала ключ.

– Не думала, что стану любовницей взрослого дяди, – фыркнула Маша.

– Надеюсь, под взрослым дядей ты имеешь ввиду меня, – прищурился Алек.

– А кого еще? – хлопнула ресницами Машка.

– Об этом тоже завтра поговорим, – предупредил Фальковский.

Маша открыла рот. Хотела было возмутиться. Что вообще за наезды в ее адрес? Разве она давала повод для такого тона?

Но тут же фыркнула, когда Алек тщательно расправил ее одежду, максимально прикрывая бедра.

– Буду ждать, Марьяша, – уже совсем другим тоном, вновь срываясь на поцелуи, зашептал мужчина, – в квартиру два входа. Неприметный двор.

– Далеко от моего универа? – спросила вдруг Марьяна, а пальцы уже привычно нырнули в волосы на мужском затылке.

Алек выдохнул, потерся носом о ее висок. Простой жест. Но настолько открытый, что Маша уже приняла решение.

Конечно же придет. А как иначе?

– Нет. Рядом, – ответил Фальковский, оттолкнулся ладонью от стены, отступая. – Хочу проводить тебя до машины.

– Не нужно, Саш, – робко улыбнулась Марьяна. – Полный клуб народа. Знакомых. Слухи пойдут.

Маша видела, как Алек нахмурился. Но кивнул. Понимал, что прощаться нужно именно сейчас.

– Я буду ждать, Марьяша, – без намека на улыбку произнес Фальковский.

– В полдень? Прогуляю пару занятий, – несмело предложила Маша.

– Буду ждать, – повторил Алек, пальцам слегка сжал девичью ладонь, в которой был зажат ключ от квартиры. – Беги, Марьяша. Иначе и вправду украду тебя.

Угроза не казалась смешной или невыполнимой. Совсем. Потому что Марьяна Тахирова уже успела достаточно хорошо узнать Алека Фальковского. Если он обещал что-то, то выполнит.

– До завтра, – кивнула девушка и сделала два шага, не отводя глаз от мужчины.

Алек стоял неподвижно. Глаза в глаза, в которых сквозила горечь расставания. А на губах – вкус дикого поцелуя.

Маша отвернулась. Торопливо преодолела лестницу. Вышла в холл через танцпол. И уже у самого входа столкнулась с Димой.

Покидая клуб, Марьяна чувствовала пристальный взгляд темных глаз. Дико хотелось оглянуться. Но девушка не позволила себе подобного. Села в машину и только после этого взяла в руки телефон.

Короткое сообщение от абонента, не сохраненного в списке контактов. Но комбинацию цифр Марьяна выучила наизусть. Знала, кто именно ей пишет в столь поздний час.

Не обманул Алек. Квартира действительно располагалась неподалеку от университета. Если верить навигатору, в нескольких минутах ходьбы через университетский сквер. Маша уже знала, что пойдет пешком. Так быстрее. Осталось придумать, как объяснить Дмитрию, что завтра днем ей не нужна охрана.

Алек Фальковский, взрослый, половозрелый, уравновешенный мужчина тридцати двух лет, чувствовал себя сейчас сопливым юнцом.

Он волновался. Или как еще назвать то чувство, когда ждешь девчонку, а она не приходит? Почему не приходит? Уже полдень. Марьяша обещала прийти в полдень.

Он приехал раньше. Опять один, без сопровождения. Леву можно не считать. Ржавый выклевал весь мозг, но остался в тачке, за рулем.

Алек поднялся в квартиру. Оставил пакеты из ресторана на кухне. Предположил, что время как раз обеденное, и Маша будет голодна. Впрочем, он и сам бы не отказался перекусить.

Но это потом, после. А пока что Алека волновала причина, по которой Марьяна опаздывала.

– Так. Все. Ладно, – пробормотал Фальковский, оттолкнулся от подоконника, перед которым торчал, высматривая Машу во дворе, и собрался лично отправиться на поиски девушки.

Остановил телефонный звонок от Левы. Алек поднес мобильник к уху. Если Ржавый звонит, значит, что-то важное. По пустякам не стал бы беспокоить.

– Твоя красотка у подъезда, – сообщил Лева.

– Одна? – уточнил Алек.

– По всей видимости, – хмыкнул Ржавый.

Фальковский сбросил вызов и отложил гаджет на стол.

Два шага по направлении к двери. И замер. Минуты потянулись мучительно долго.

Марьяна открыла квартиру своим ключом. Вошла. Прикрыла дверь за собой. И качнулась назад, упираясь в нее спиной.

Ну вот они и оказались наедине, закрывшись от всего мира и проблем. Разве не этого Алек ждал? Разве не испытывал острую потребность увидеть Марьяшу, прикоснуться к ней по-настоящему, забыться, потеряться в ней?

А он не двигался. Будто ноги вросли в пол. Прав Ржавый, Марьяша – красотка.

Мужчине казалось, что Марьяна стала вдруг еще красивее. Хотя, куда уж больше? Она ведь итак умопомрачительная просто. Шикарная. Волшебная.

И пока Алек жадно следил за каждым движением малышки, она сбросила туфли и выпустила лямки рюкзака из тонких пальцев. Тот приглушенно ударился о пол, именно этот звук заставил Алека очнуться от транса.

Пара шагов, и Марьяша уже влетела в его объятия. Какой же хрупкой и тонкой она была! Алек пытался не сжимать свои руки настолько сильно. Боялся навредить Марьяше, что-то сломать, оставить синяки. Но было сложно хоть на мгновение сбавить обороты, чтобы отстраниться, выдохнуть.

– Ты пришла…, – наконец пробормотал он.

Длинные светлые локоны рассыпались по плечам. Алек с наслаждением вплел свои пальцы в шелковые пряди. И никак не мог перестать целовать нежные губы, распахнутые для него. Сладкие на вкус. Необходимые ему.

– Я же обещала, – между градом поцелуев сбивчиво ответила Марьяна.

Девичьи руки гладили его плечи, шею, затылок. А под его ладонями колотилось сердечко Марьяши. Он слышал этот стук, чувствовал остро, пронзительно.

Он вообще не знал, что способен на такие эмоции. И близко с ним подобного не случалось прежде. Будто и не жил до сих пор. Не дышал. Не чувствовал. Родился, только встретив эту невероятную девушку.

С Марьяшей… Все с нуля. Новая жизнь. И сам он изменился. Стал другим.

Кто первым потянулся к одежде, Алек уже и не знал. Все смешалось, соединилось, сплелось в один яркий фейерверк. Вся суета осталась там, за дверью, которую плотно закрыла Марьяна Тахирова – его запретное наваждение, его потребность, его тайна. Та, которую необходимо прятать от всего мира.

– Ты пришла! – повторил он и все же нашел в себе силы отстраниться. Ровно настолько, чтобы заглянуть в удивительные глаза.

Он терял голову от этих глаз. От того, как прямо и открыто смотрели они на него. Будто в самую душу.

Что могла рассмотреть там Марьяна? Алек не знал. Но девочка улыбалась. А указательным пальцем коснулась его лица, провела между бровей, по переносице, обвела контур губ.

Алек легонько прикусил любопытный пальчик. А Марьяша улыбнулась еще шире.

– Раздевайся, Саша, – хмыкнула девушка, – хочу рассмотреть моего взрослого любовника.

Веселая вроде бы фраза, и малышка, говоря это, хитро улыбалась. Вот только Алеку было совсем не до смеха. Потому что воспаленный мозг швырял много чего нехорошего в его мысли. К примеру, Марьяна Тахирова, красивая, молодая, здоровая девушка. Без изъянов. Идеальная. На нее заглядываются парни. И молодежь нынче чрезмерно раскрепощенная. А гормоны, любопытство, юношеский максимализм никто не отменял. Выходит, Марьяне будет с кем сравнить Алека.

Нет, он не боялся, что посрамит мужскую честь и достоинство. Весьма приличный опыт у Фальковского имелся. Алек прекрасно знал, как довести Марьяшу до оргазма. Регулярный секс давно и прочно стал важным компонентом в жизни Фальковского.

Но, твою ж мать! Он возненавидел сейчас весь прошлый Машкин опыт, всех, кто был до него, кому Марьяша вот так же открыто и очаровательно улыбалась, целовала, для кого стонала.

– Я же пошутила, Саш, – негромко произнесла Маша, а красивая улыбка померкла.

Алек смотрел на девушку, лежавшую под ним. Упираясь в матрас руками, пытался уговорить себя, что прошлое не изменить. Но будущее – можно. Что Марьяша теперь вся только его. И никому он не позволит и пальцем ее коснуться. А все прошлое – в прошлом.

Помогало плохо. Уговоры не действовали. И мужчина сцепил зубы, чтобы не вспылить. Не время сейчас. И не место.

У них всего пара часов на встречу. Он итак с трудом вырвался. Ради Марьяши. И он соскучился. Дико. Слишком давно не слышал, как она зовет его по имени. Как стонет ему в рот. Как царапает его кожу короткими ноготками в моменты оргазма.

– Я все поняла, Александр Олегович, – произнесла вдруг Марьяна и попыталась выбраться из-под него. Он не позволил, лишь крепче вжался бедрами в девичий живот, а Маша продолжила говорить, – Нечем мне вас удивить. Малолетка ведь.

Маша надавила на его плечи сильнее. А он рвано дышал, подмечая каждую мелочь.

Распахнутую блузку темно-синего цвета. Кружево лифчика в тон. Молочные полушария. Тонкую золотую цепочку, скатившуюся к шее. Плоский, подрагивающий живот. Тонкий поясок на темной юбке, которая уже задралась настолько, что было видно и кружево трусиков. Вроде бы Маша была все еще одета, но от жадного мужского взгляда и рук ничто не укрылось. А острые соски так и молили вобрать их в рот.

И глаза… В них просыпались гнев и негодование. Отчего Алека шибануло новой волной возбуждения. Но мужчина все еще не двигался. Смотрел. Тонул в ней.

– Опыта нет. Хреново. Слезь с меня! – с обидой в голосе потребовала Марьяша, а Алек, наконец, очнулся.

– Повтори, – сипло приказал Фальковский.

Он видел, что Маше не понравился тон. Но мужчина не мог ничего с собой поделать. Едва справлялся с эмоциями, незваными и совершенно неожиданными.

– Слезь с меня! – зло повторила Марьяна.

– Не то, – Алек тряхнул головой и приподнялся еще выше, чтобы иметь возможность рассмотреть Машу всю, целиком. Невероятно красивую и растрепанную. Всю его. Желанную и идеальную.

– Хреново? – несмело предположила Маша, но все еще обижаясь.

Алек вновь тряхнул головой. Кончиками пальцев коснулся румяной щеки. И дальше, ниже, порхая по девичьему телу.

– Опыта нет? – продолжила говорить Маша вопросительно и неуверенно.

– Это правда? – глухо спросил Алек, а его рука уже легла на плоский живот. Подрагивающий и напряженный. Однако мужчина не торопился. Невесть откуда взялись и силы, и терпение. Темные властные глаза жадно сверлили растерянные и обиженные. И Алек сам же ответил без капли сомнения, – Правда.

Маша попыталась отвернуться. Какие мысли витали в ее хорошенькой юной головке? Алек толком не знал. В своих бы разобраться. Но это все после. Потом. Сейчас были дела поважнее. Гораздо важнее. Жизненно-важные.

– Помоги мне с твоим нарядом, Марьяша, – сипло попросил Алек и все же склонился ниже, коснулся ртом плоского живота, втянул носом дивный аромат своей идеальной и удивительной девушки, – иначе порву что-нибудь случайно.

Маша промолчала. Но как только Алек отстранился и позволил ей сесть на краю постели, девушка медленно начала расстегивать оставшиеся пуговицы на блузке, рукавах, юбке.

Алеку казалось, что Машка мстит ему. Тянет время. Испытывает его терпение.

Нет, ну это же караул просто. Так и до срыва недалеко.

Дрогнувшими руками Алек подхватил свой телефон со стола, быстро щелкнул фото бирки с указанием размера на блузке Марьяши, скинул фотку Ржавому, надеясь, что друг все правильно поймет и со всем разберется.

– Ты что творишь?! – возмутилась Марьяна, когда Алек, нетерпеливо зарычав и выругавшись, дернул девушку на себя.

Спустя миг, Тахирова уже вновь лежала под ним. В одном белье. С растрепанными по подушке волосами. Недовольством в глазах. Пунцовыми щеками.

– Моя любимая юбка, – фыркнула она, – была.

– К черту ее, Марьяша! – пророкотал Алек и перестал играть в благородство.

Его руки, наконец, добрались до заветной цели. Его рот пленил девичьи губы, глотая стоны.

Алек судорожно и жадно выдохнул, только когда окунул пальцы в тугое, влажное лоно. А Марьяна задрожала в ответ. Горячая, невероятно тесная, отзывчивая. Она убивала его каждым стоном, каждым поцелуем – прицельно метким выстрелом прямо в голову. И в сердце.

– Саш! Са-ша! – стонала Марьяша, когда он обхватил ладонями упругие ягодицы. И воздух наполнился ароматом ее удовольствия. И страсти.

Марьяша извивалась в его руках, царапала, пыталась притянуть за шею ближе. Но Алек продолжал дарить ей удовольствие, от которого и сам летел в бездну.

Она дрожала в его руках. А он жадно и алчно отбирал каждую каплю, что она дарила ему. И когда стоны переросли во всхлипы, Алек понял, что и сам уже на пределе. Пусть и был все еще в белье. Отчего испытывал дикий дискомфорт. Член пульсировал и требовал лишь одного – оказаться там, глубоко, где только что были его пальцы и язык.

На самом деле, сложная задача. Марьяша была невероятно хрупкой, миниатюрной, узкой, а он – половой, мать его, гигант.

– Маленькая моя, – жадно выдохнул Алек прямо в губы, а Маша крепче обвила его своими тонкими и нежными руками. Обняла, окутала собой.

Алек медленно толкнулся, безошибочно отыскав максимально удобное положение. Марьяша удивленно вскрикнула. Прогнулась в его руках, подстраиваясь под первое проникновение. И шире развела бедра, с готовностью принимая его в себя.

– Марьяша…, – судорожно выдохнул, простонал и замер, а хотелось рвануть глубже, до предела, хотелось отпустить себя, хотелось со всей дури вколачиваться в податливое тело единственной нужной ему женщины.

– Хорошо…. Все хорошо… Саша…, – шепнула она в ответ и ласково, несильно, едва ощутимо прихватила зубами его нижнюю губу. Укусила.

Он охренел от этого. Ведь ничего особенного не случилось. А его … уже…

Он не помнил, что было дальше. Его трясло так, что весь мир дрожал перед глазами. И только Маша была четким ориентиром в той бездне, где он оказался.

Жадные руки стискивали, ласкали, сжимали упругие ягодицы и тонкую талию. Алчные губы упивались острыми сосками и молочными, нежными полушариями. Он хотел больше, быть глубже, теснее. А Марьяша стонала в ответ. Позволяя ему все, чего бы он ни захотел.

В какой-то момент Алек понял, что распластал свою малышку на постели. Заставил упереться ладонями в матрас, приподнял ягодицы, покрывал жадными поцелуями точеную спину, тонкие косточки позвонков, узкую талию.

Он глубоко, до самого основания, до влажных шлепков вновь и вновь погружался в обожаемое им лоно. А Маша, распластанная под ним, все громче стонала. И, кажется, ругалась на него. Что именно она кричала ему, Алек не знал. Видел только, что и Марьяша сходит с ума. И ей хорошо так же, как и ему. Невероятно хорошо.

Она тесно и плотно обхватила его собой. Он захлебывался от этих ощущений. Охренительных настолько, что, скорее всего, он попал в рай. Просто не может ведь быть в реальности так хорошо в постели с женщиной? А если эта женщина – та самая, любимая и единственная?

Алек знал ответы на все свои вопросы. И когда все его тело вспороли волны оргазма и нестерпимого удовольствия, мужчина крепко стиснул Марьяшу руками, тесно переплел свои пальцы с хрупкими девичьими и рухнул на постель.

Марьяша негромко пискнула, очевидно, протестуя. Но, кажется, у малышки не осталось сил, чтобы говорить или возмущаться.

Алек перекатился на бок, сгреб Марьяшу в охапку и уткнулся лицом в спутанные волосы. И затих. Боялся даже начать переваривать все, что с ними только что произошло.

Охренительный, самый крутой, офигенский, улетный секс в его жизни. Да, примерно так, пожалуй. И даже не секс. А что-то большее. Гораздо более значимое, чем набор механический движений. Далеко не секс. Совсем не он.

– Кажется, меня выпотрошили наизнанку, – прошептала вдруг Марьяна. – А Стеша говорила, что все это совсем не больно.

– Прости меня, малышка, – голос все еще плохо подчинялся Алеку, впрочем, как и эмоции. Улыбка, непрошенная и непривычная, намертво приклеилась к губам. Хорошо, что никто его не видит. Даже Марьяша.

– Только, знаешь, ты… ну это… не нужно меня больше туда целовать, – пробормотала вдруг Марьяна, удивив Алека своей просьбой-требованием.

– Не понравилось? – напрягся Фальковский, судорожно прикидывая в памяти, что же он умудрился сделать не так.

– Как раз наоборот, слишком понравилось. Потому и не надо, – туманно ответила Марьяна.

Алек молчал. Что было в голове у Маши, он не понимал. А спросить пока не рискнул. Он же вроде как гораздо старше, опытнее, мудрее. Должен и сам разобраться.

Марьяшу отпускать не хотелось. Но девушка взглянула на браслет наручных часов, повернув запястье Алека к своему лицу.

– Пора? – с сожалением догадался Фальковский, а руки сами собой крепче стиснули хрупкие плечи.

– Да, нужно бежать. Через сорок минут меня будет ждать Дмитрий на парковке, – сообщила малышка.

– Успеем в душ, – решил Алек и ловко поднялся с постели, подхватил Марьяну на руки и, открыв дверь в ванную ногой, закрылся в комнате.

Спустя четверть часа, они вышли из ванной. Марьяша возмущенно пыхтела. Краснела. Косилась на Алека. А тот широко и довольно улыбался.

Потому что, как бы громко и сильно ни возмущалась девушка, а там, под теплыми струями в душевой кабинки, Алек частично загладил свою вину перед ней. Стоя на коленях и лаская малышку так, как ему безумно нравилось.

– Завтра? – в коридоре, стараясь не сорваться, держа руки в карманах, произнес Фальковский.

Маша стояла перед ним. Одетая в свой костюм, который чудом не пострадал. Внешний вид у девушки был в точности таким же, как и до появления в этой квартире. Разве что вместо контактных линз на тонком носике малышки красовались очки. Те самые, подаренные Алеком.

– Я не знаю… Если получится. Завтра по расписанию у меня нет занятий. И я Стеше обещала шоппинг. И со Светой нужно посекретничать, – виновато, на одном дыхании выпалила Марьяша.

– Света это…? – уточнил Алек.

– Моя сестра. А Стеша – невеста Баграта, – пояснила Тахирова.

– И дочка Гоши Ирбиса, – подсказал Алек.

Он стоял, опираясь плечом в стену. Пришлось и виском прижаться. Потому что лучше уж крушить стену, чем обнимать Машку, которая пыталась выйти из квартиры. И которую совершенно не хотелось отпускать.

А тут – Ирбис. Эта фамилия будто вернула Фальковского обратно, из того рая с Марьяшей где он оказался, в суровую реальность.

– Верно. До встречи, Саша, – коротко шепнула Маша.

– До завтра, Марьяша, – произнес Алек, будто давал малышке установку.

Ничего. По телефону они все решат. Ночью.

Света чувствовала себя непривычно. Нет, ей не было плохо или дискомфортно. Просто стала другой, изменившейся. Казалось, что Тахирова отныне совсем не та девушка, которая сидела рядом с Демидом на этом же самом месте еще сутки назад.

Времени прошло совсем немного, а вот событий в жизни Светлозары случилось столько, что голова шла кругом.

Хотя, нет. Голова у Светки шла кругом не от событий, а от мужчины, что держал сейчас ее за руку. И бросал такие взгляды, что щеки вспыхивали румянцем.

Демид привычно и ожидаемо молчал. Он вообще говорил мало и строго по делу. Именно по этой причине, Света безропотно и безоговорочно верила каждому слову Ирбиса. Училась верить. Пусть и было до дрожи страшно уступить ему.

– Все хорошо будет, Свет мой, – веско и коротко произнес Демид, а ее руки так и не выпустил. Лишь крепче сжал тонкие пальцы своей ладонью, переплетая.

– Зная характер папы, сомневаюсь, – честно призналась Света.

– Да нормальный у тебя батя, – хмыкнул Демид.

Света красноречиво промолчала и поняла, что, погрузившись в мысли, не сразу заметила, как Демид свернул совсем не на ту дорогу, что вела в особняк Тахировых. И получается, что Ирбис вез ее сейчас к своим родителям!

Нет, она, конечно же, была всегда рада встретиться с Ирбисами. И тетя Дуня, мамина подруга, была удивительной женщиной, мировой и понимающей. Но! Черт раздери, сейчас все иначе! Сейчас Света уже не просто девочка, выросшая на глазах четы Ирбис. Света Тахирова – девушка Демида. И они ведь встречаются. Кажется.

Словом, Светлозара ощутила, как липкое и неприятное паническое чувство неуверенности медленно и необратимо накрывает ее мысли. И сотни тысяч «А что, если…» принялись роиться в ее голове.

– Я не могу к твоим родителям… вот так сразу…, – принялась говорить Света, а Демид лишь вскинул брови.

– Почему? – уточнил он.

– Ну как же… – начала было Света, но поняла, что автомобиль Демида уже благополучно пересек границы закрытой огороженной высоким забором территории, принадлежавшей Ирбисам.

– Давай по порядку, Свет мой, – после минутного молчания заговорил Демид, заглушил двигатель и повернулся к девушке, – ничего не изменилось. Они знают тебя с рождения. Любят и ценят тебя такой, какая ты есть. А хотя…

Демид широко и по-мальчишески улыбнулся, сверкнув красивыми ямочками.

– Что? – поторопила Света.

Ирбис, игнорируя ее вопрос, вышел из салона, обошел автомобиль и открыл дверь со стороны пассажира. Света не торопилась выходить. Ждала и нервничала все больше.

– Определенно, кое-что все же изменилось. Думаю, они начали искренне тебя жалеть. Досталось же тебе такое наказание, как я. Вредный и деспотичный, – фыркнул Демид и помог Свете выбраться из машины, однако из крепких объятий так и не выпустил.

– И упрямый, – дополнила девушка характеристику Ирбиса.

– И это тоже. Но ты ведь меня таким любишь? – допытывался Демид.

А Света не смогла устоять перед таким взглядом, от которого мурашки по телу и все мысли куда-то испарились. Зато проснулись определенные потребности.

– Люблю, – негромко шепнула Тахирова, очень тихо, настолько, что и Демид, застыв вплотную к ней, скорее прочел по губам, нежели расслышал.

– И я тебя очень люблю, Свет мой! – а вот ответил парень весьма громко, а Света вздрогнула.

За спинами молодых людей замерла хозяйка семейного гнездышка Ирбисов и непосредственно сам Георгий Матвеевич. Тактичное покашливание заставило Свету напрячься и вцепиться пальцами в рубашку Демида. Но спасаться бегством было поздно.

– Мам, пап, вот, жену в дом привел, – совершенно серьезно продолжил говорить Демид, благо, хоть громкость поубавил, и охрана не стала свидетелем их беседы.

– Женились, значит? И в кого у нас такой нетерпеливый сын, Дуняша? – задумчиво произнес Георгий Матвеевич.

– В меня он упрямый. Стало быть, в тебя, Гошенька, – весело ответила Евдокия Андреевна. – А вот насчет свадьбы без гостей, это нужно исправить.

– Да мы как бы…, – растерялась Света, но потом поняла, что Ирбис подозрительно крепко обнимает ее со спины. Наверняка, чтобы не вырвалась. – Демид?! Ты не оговорился?

– М-м-м? – донеслось в ее затылок.

– Если ты все решил без меня…, – с угрозой начала Тахирова.

– А чего там решать? И потом, ты сама призналась, что любишь меня. И не раз. Я помню. На память не жалуюсь, Свет мой, – говорил Демид, не позволяя ей обернуться, наоборот, крепче обнимал руками так, что Света спиной чувствовала развитые напряженные мышцы мужской грудной клетки.

– Ну, знаешь ли, Ирбис! – прищурилась Тахирова и все же умудрилась выпутаться из наглых рук.

Света не понимала, почему настолько разозлилась. На пустом, практически, месте. Но ее обуяла такая ярость, что даже дышать было сложно.

– Свет мой! – донеслось в спину, однако Света упрямо шла вперед, к дому. Хорошо, что тетя Дуня вовремя сориентировалась и догнала ее. А после, приобняв, повела на второй этаж.

Света плохо соображала, куда ее ведут. Чувствовала заботливые тетушкины руки и с трудом сдерживала слезы обиды.

– Ну все, все, – шептала тетушка Дуня, а Света вдруг громко разрыдалась.

– Что он за человек такой, а? Разве нельзя было спросить? Я бы не отказалась! Я же люблю его! – всхлипывала Света. – Ой! Тетя Дуня… То есть Евдокия Андреевна!

– Ну какая я Евдокия Андреевна, солнышко, – ласково говорила мама Ирбиса, а улыбка никак не сходила с красивого лица.

– Теть Дунь, как думаете, он не шутил? Теоретически мог бы все провернуть без моего участия? – шмыгнула носом Света, а сама не знала, плакать дальше и обижаться, или радоваться очередному кардинальному изменению ее жизни.

– И практически тоже мог, – кивнула женщина и улыбнулась еще шире, – Демид звонил ранним утром. Просил Гошу помочь.

– А папа знает? – уточнила Света.

– К счастью, пока нет, – громче рассмеялась Ирбис, – Света! Ты даже не представляешь, как мы с Гошей рады за вас с Демидом! Он правда любит тебя. Очень. Эти два года сам не свой ходил. Мы же с Аней все понимали. Только вмешиваться не стали. Хотя, можно было бы.

– Но все равно, зря он за меня все решил, – вздохнула Света.

А в дверь тихонько постучались. Евдокия Андреевна снисходительно улыбнулась. Света принялась лихорадочно стирать слезы и приводить лицо в порядок.

– Свет мой, давай поговорим, а? – приглушенный голос Демида звучал без намека на раскаяние, а Тахирова вздохнула.

– Что я папе скажу? – обратилась Света к Евдокии Андреевне шепотом.

– А это пусть мужчины сами между собой решают, – подмигнула тетушка. – Важнее сейчас придумать, кто будет подружкой невесты у Стеши. Вот здесь у Демида точно будут проблемы с сестрой. Раз вы официально женаты, то, выходит, нужны другие свидетели на свадьбу.

– Маша согласится, наверное, – предположила Света, а стук в дверь повторился.

– Вот видишь, и здесь мы нашли выход, солнышко, – ласково приободрила тетя и отступила к двери, – пойду спрячу хрупкие вазы и хрусталь. Скоро приедут твои родители.

Света, вздохнув, кивнула. Умеет, конечно, Демид Ирбис вывести ее из равновесия своими поступками. Но выбора не осталось. Нужно принимать ситуацию, как есть.

Евдокия Андреевна вышла из спальни, негромко то ли отчитала сына, то ли похвалила, Света не слышала. Стоило ей столкнуться взглядом с Демидом, как все вдруг стало мелким и незначительным вокруг.

А взгляд Ирбиса горел огнем.

Демид кивал матери, стоя в дверном проеме и не сводя глаз со Светы. А девушка даже не слышала слов тетушки. Зато видела, как потемнели голубые глаза, стоило парню заметить влажные щеки на девичьем лице.

– Я же не мог иначе, Свет мой, – пробормотал Демид, сократив расстояние между ними.

Света запрокинула голову, чтобы смотреть в любимые ярко-голубые глаза.

– Нужно было меня спросить, Демид, – с укором произнесла девушка.

Ирбис вздохнул, осторожно погладил влажную после слез щеку, обхватил ладонями подбородок, огладил контур губ.

– Ты бы согласилась? – приглушенно спросил Демид. – Выйти за меня?

Света не успела ответить. Где-то там, внизу, на первом этаже просторного и красивого дома Ирбисов поднимался скандал. Прибыли Тахировы. И самый старший представитель семейства явно был не в настроении.

– Где этот щенок?! – рычал Тамик Тахиров.

– Демид, умоляю, без фанатизма! У тебя ранение! – взмолилась Света и крепко обняла любимого за талию, прижавшись щекой к груди.

– Все будет хорошо, Свет мой, – пообещал Ирбис, а потом, настойчиво и упрямо: – Ты бы согласилась? Выйти за меня.

– Конечно, – выдохнула Света.

Демид ощутимо расслабился. Света чувствовала, как исчезло напряжение, сковавшее Ирбиса. И молодой мужчина, придерживая Свету одной рукой, свободной нырнул в карман пиджака.

– Вот, Свет мой, надевай и помни: ты лучшее и самое важное, что есть у меня. Без тебя мне ничего не нужно, – негромко говорил Демид, а Света слышала, что голос отца становится громче.

– Сбежим? – с надеждой в голосе предложила Света, взглянув на огромные окна, ведущие на балкон.

– Еще чего, – фыркнул Демид и жадно поцеловал Светлозару.

Кольцо, спрятанное в футляре, село на безымянный палец Светы идеально. Пара к женскому украшению лежала там же. А Демид терпеливо ждал, пока Света сообразить, что делать с ней.

И когда Тамик Тахиров, наконец, добрался до второго этажа, Демид Ирбис самозабвенно целовал свою избранницу. А на руках обнимавшихся молодоженов красовались обручальные кольца.

– Ни стыда, ни совести, – ворчал Тахиров, потягивая крепкий напиток из своего стакана.

За столом, накрытым по случаю внезапного семейного торжества, остались одни мужчины. Прекрасная половина семейства отделилась, чтобы обсудить свадебную подготовку. Но поскольку женщины оставались в той же комнате, то разговор был слышен и им.

– Даже не сказал! – с укором и досадой поддержал Бага своего отца.

– Он даже мне не сказал! – вмешалась Света, а Демид, услышав фразу любимой, перехватил ее взгляд и подмигнул.

Света вздохнула. На скуле и под глазом Ирбиса имелись внушительные «фонари». И от девушки совсем не укрылось то, как Демид едва заметно кривился, стоило ему слишком резко пошевелиться. И даже несмотря на побои, Ирбис пребывал в отличном настроении, пожалуй, даже было несколько непривычно Свете видеть любимого вот таким: довольным, улыбающимся, расслабленным.

Света и дальше обменивалась бы с Демидом смущенными (с ее стороны) и многозначительно бесстыжими (со стороны Ирбиса) взглядами, если бы домой после занятий не вернулась Марьяна.

Светлозара ощутила мимолетное чувство неловкости. Оно кольнуло девушку, когда Маша в приветственном жесте обняла Демида. Бред, конечно же. Света прекрасно видела, да и верила любимому, понимала, что между ним и Марьяшей нет ничего, кроме крепкой дружбы и взаимопонимания. А потому девушка постаралась прогнать эти непрошенные и ненужные эмоции.

И внезапно Света поняла, что ей необходимо задать младшей сестренке несколько вопросов. Без свидетелей. Гостиная отчего дома совершенно не подходила для подобных бесед, а потому Светлозара, обнимая Марьяшу, коротко шепнула:

– В твою комнату. Живо!

И чтобы Машка не спорила, Света будто случайно поддернула ворот на легкой блузке сестры, закрывая оголившийся участок светлой кожи.

Марьяна лишь кивнула и ускользнула из комнаты, сославшись на то, что после учебы хотела бы быстренько освежиться и сменить наряд.

– Маша, что происходит? – потребовала Света ответа, когда закрыла дверь спальни младшей сестренки.

– У меня тот же вопрос, – хохотнула Марьяна, – ты теперь Ирбис. Я, кстати, очень рада за вас. Но за Демида больше. Он классный. А ты вредная.

– Ну, спасибо, сестренка, – в шутку обиделась Света, но тут же вернулась к вопросу, оставшемуся без ответа. – Маш! У тебя засос на шее. Странно, что родители не заметили. И странная ты, Маш! Не похожа на себя.

– Глупости, – фыркнула Марьяна, вот только Света прекрасно видела, как растерялась сестренка.

– Рассказывай, Машка! – не сдавалась Света. – Я помню наш разговор про «залет». Колись!

– Светка, ты даже не представляешь…, – очень тихо прошептала Маша, а Света внимательно следила за тем, как меняется лицо, взгляд, улыбка младшей и любимой сестренки. – Я сама до конца не верю во все, что произошло со мной.

– Давай по порядку, Маш, – предложила Света, а сестра кивнула.

– Несколько дней назад я случайно встретилась с мужчиной. Правда, случайно. Потом еще раз. И еще. И в итоге…, – негромко тараторила Машка, сбиваясь, потому что мысли летели вперед слов. – Светка, он такой… Он шикарный! Обладенный просто! У меня от его взгляда все внутри замирает. Никогда еще такого со мной не случалось, Свет.

– Это я уже поняла, – понимающе улыбнулась старшая сестра. – И кто же этот счастливчик?

– А вот тут, Свет, засада, – скривилась и грустно вздохнула Маша. – Да что уж, не засада, а полная задница. Иначе не сказать.

– Он женат? – предположила Света, нахмурившись.

– Ох, если бы. Тут другое, – еще раз вздохнула Марьяна. – Он Фальковский.

– Машка! Я в шоке! – всплеснула руками Света. – Он же полный придурок. Отмороженный на всю голову. Демид говорил, что Виталий Фальковский связан с наркотиками. Маш, ты уверена? Это же он в Демида стрелял. Нас держал в плену.

– Уверена, Свет, – твердо ответила девушка, – Я правда его люблю. Только это не Виталий. Это его старший брат. Алек.

– Ну елки-палки, Машка! – воскликнула Света и тут же прикрыла ладонью рот, а потом тише, – Маш, обалдеть! Алек Фальковский? Маш, ты уверена, что все серьезно? Ты ведь и раньше встречала красивых парней.

– Мы сегодня переспали, – поставила Марьяна жирную точку в сомнениях сестры насчет ее отношений с избранником. – И Алек совсем не такой, как о нем говорят, Свет.

– Машуля, это катастрофа, – негромко прошептала Света, обнимая сестру.

– Знаю, – шмыгнула носом Машка, – я даже представить боюсь, что будет, если наши узнают. А Алек, он такой… Свет, ты даже не представляешь, какой он!

– Верю, – грустно улыбнулась девушка, – а он что? Маш, всякое ведь может быть. Ты же умная девочка, должна все понимать.

– Свет, мы говорили с ним. Я же знаю, кто дядя Гоша, и кто папка. Алек знаешь, что ответил? Сказал, что я его свела с ума. И я вот прям чувствую, что так и есть. По глазам вижу, Свет, – делилась своей тайной Марьяна Тахирова.

Света лишь вздыхала. Младшая сестренка выросла. У нее появились взрослые секреты. И по-женски Светлозара радовалась за Машу. Вот только тревожно было на душе. Очень тревожно. И дело даже не во вражде между серьезными людьми. А в том, стоило ли верить Алеку Фальковскому. И Света чувствовала, что ему нет оснований доверять.

А в это же время на первом этаже дома Тахировых состоялся короткий разговор между двумя старинными друзьями. Короткий, немногословный, однако собеседники отлично поняли друг друга.

– Димон сторона заинтересованная, – в итоге нахмурился Тамик.

– Макс присмотрит, – кивнул Гоша, а после вздохнул, – будем надеяться, что просто все так совпало.

Тахиров хмыкнул. Не верил он в совпадения. Впрочем, как и сам Георгий Матвеевич.

Марьяна старательно придумывала, чем бы занять руки и голову, только бы не думать и не вспоминать о том, что случилось вчера.

Сложная задача. Невыполнимая. Особенно по той причине, что Саша не переставал писать короткие сообщения. Поздней ночью. Ранним утром. Днем. Теперь вот, перед самым ужином.

Всего несколько слов, а Машка уже поняла, что шансов у нее нет. Не сможет девушка отказать Фальковскому во встрече, пусть не сегодня, то завтра. И от этих мыслей у Тахировой задрожали руки. А бесстыжие, порочные и очень непристойные картинки замелькали в воображении.

У Маши была вся ночь и весь день, чтобы проанализировать то, что случилось с ней. Обдумать. Решить что-то. И самым рациональным выходом было бы просто забыть все, уехать на время из города, спрятаться от Саши. Не самая сложная задача, ведь и возможности, и средства у Тахировой имелись.

Но ведь не только в Алеке дело. Дело в самой Маше. В том, как сильно и прочно она влипла в него. За короткий срок влипла. И теперь нет сил, да и желания нет, сопротивляться чарам этого мужчины.

Нет, убежать Марьяна не сможет. Да и как? Если каждую минуту Маше хочется оказаться рядом с этим сильным и красивым мужчиной.

Марьяна была в полушаге от того, чтобы сбежать из дома. Однако не весь Машкин мозг превратился в кашу. И та часть, что все еще была способна мыслить здраво, настойчиво советовала девушке быть осторожной.

И как назло телефон вновь ожил. Марьяна решила, что это Саша пишет ей очередное сообщение. А сигнал настойчиво повторялся, привлекая внимание семьи. Ведь время семейного ужина, все собрались за столом.

– Ответь, если это срочно, – вскинул брови отец, а Марьяна подскочила со своего места.

– Извиняюсь! – виновато улыбнулась девушка и пулей умчалась на террасу.

Звонил действительно Саша. А сердце тревожно замерло. Ведь он знает, что звонить нельзя. Что она – дома, и отец рядом. Что она не может бросить все и просто сбежать к Фальковскому. Не может…

Вот только голос у Алека звучал странно. И Маше вдруг показалось, что с мужчиной не все в порядке. Что-то стряслось!

– Что случилось?! – негромко потребовала Маша вместо приветствия.

– Скучаю по тебе, Марьяша, – пробормотал Алек, а Маша нахмурилась. Там, где находился сейчас мужчина, было тихо, но все равно что-то было не так. Маша это чувствовала.

– Ты где? – не задумываясь о том, как именно звучит ее голос, потребовала ответа Маша.

– Совсем не там, где хотел бы, – хмыкнул Алек.

Маша зажмурилась. Ласкающие нотки в голосе любимого мужчины превращали девушку в озабоченную нимфоманку. И, казалось, что Машка вот-вот взорвется от переизбытка эмоций.

– Я приеду через полтора часа, – решительно заявила Маша. – Ключ у меня есть.

– Я не успею сегодня, солнышко, – спустя минуту, виновато пробормотал Алек.

Маша вскинула брови. Что значит, не успеет??? Он ведь ей весь день писал сообщения о том, что ждет, скучает. А теперь вот, сам позвонил! И что? Подразнил, и в кусты?! Вот уж нет!

– Через два часа, максимум! Не успеешь, я подниму весь город на уши, – очень тихо пригрозила Маша и сбросила звонок, не удостоив собеседника словами прощания.

Маша дрогнувшей рукой сжала телефон. Боже! Она сама от себя не ожидала ни подобного тона, ни ультиматума. И потом, кто она такая для Фальковского? Просто очередная любовница, к мнению и словам которой не очень-то нужно прислушиваться…

Марьяна зажмурилась. Как же все стало вдруг сложно….

– И с кем это ты собралась воевать, дочка? – негромкий голос мамы заставил Машу замереть.

Нет, ничего ведь секретного Маша вслух не произнесла, ни имен, ни фамилий. Вот только маму было сложно обмануть. Марьяна это твердо знала.

– Ма…, – вздохнула Маша.

– Пообещай, что будешь осторожна, – ласково шепнула мама, обнимая ее за плечи, – так куда ты направилась? Грозная такая и воинственная.

– Мам, я пока не могу сказать. Но я там буду в безопасности. Честно, – призналась Маша.

– Назови адрес, Маш. Ты ведь понимаешь, что я буду волноваться, не зная, где ты. И я очень надеюсь, что ты никому не позволишь делать с собой то, чего не хочешь, доченька, – говорила мама.

– Конечно, – кивнула Маша, – не переживай. К тому же, мам, я ношу твой талисман в сумочке.

– Заряженный? – подмигнула мама, а Марьяна кивнула. – На всякий случай, Машуль, продиктуй адрес, где тебя искать. Если утром не вернешься домой.

– Утром? – повторила девушка, а мама многозначительно кивнула.

– Я ведь все понимаю, солнышко. Если тебе нужно, то езжай. А с отцом я сама переговорю, – пообещала мама.

– А с охраной? – спросила Маша.

– Нет, ну ты уж сильно не наглей, дочь, – фыркнула Анна Михайловна.

– Ладно, разберусь по ходу дела, – пожала плечом Марьяна и на прощанье крепко обняла маму, – Мам, спасибо. Мне правда очень важно съездить.

– Если все настолько серьезно, Маш, пригласи его на свадьбу Баграта и Стеши. Заодно и познакомимся, – предложила Тахирова.

– Я попробую, – пообещала Маша, хотя и понимала, что затея провальная.

Спустя полчаса, Марьяна Тахирова уже мчалась в своей машине в город. У девушки было около двадцати минут, чтобы придумать достойный и благовидный предлог для охранника. Ведь явиться с сопровождением в квартиру Алека Марьяна не могла.

– Здесь живет моя подруга Виктория. Ты ее знаешь. Останусь на ночь у нее. Обещаю не выходить из квартиры, – спокойно сообщила Марьяна, когда Дмитрий остановил автомобиль.

– Провожу до двери, – упрямо парировал охранник.

– Дим, это лишнее. Понимаешь, у Вики сердечная травма. Я бы не хотела, чтобы подруга еще больше заистерила после твоего обыска, – примирительным тоном уговаривала Маша. – Короче, Дим. Здесь спокойный квартал. Кругом одни бабули. Можешь спокойно выдохнуть. А утром заберешь меня здесь же. Идет?

Марьяна видела, что Дмитрий непреклонен. Прекрасно знала, что мужчина просчитывает все риски. А еще, зная Тамика Тахирова и его буйный нрав, последствия, если вдруг Дима оплошает.

– Дмитрий, да даже мама в курсе! Если хочешь, позвони ей и спроси, – заговорила Маша и бросила взгляд на часы.

По ее подсчетам, отведенное Алеку время уже истекало. Если Дима и дальше будет торчать у подъезда, то вполне возможно, что он встретит Фальковского здесь.

– Окна куда выходят? – коротко обронил мужчина, а Маша поняла, что победила в этом небольшом споре.

– Я помашу из окна, как только поднимусь в квартиру, – пообещала Марьяна.

– Анне Михайловне все равно позвоню, – проворчал Дмитрий и придержал для подопечной дверь автомобиля.

– До завтра, Дим, – улыбнулась Маша и, взмахнув рукой, нырнула в приветливо распахнутую подъездную дверь.

Сердце колотилось в груди, вот-вот выскочит. Уровень адреналина в крови подпрыгнул до критической отметки. И Маша с трудом попала ключом в замочную скважину, так сильно тряслись руки.

Квартира встретила Марьяну тишиной и приятным полумраком, который разбивал лишь свет уличного фонаря. Знакомый аромат мужского парфюма и кофе тут же защекотал ноздри. Этот запах, казалось, пропитал всю квартиру и прочно ассоциировался у Маши с любимым мужчиной, крепкими руками и жарким шепотом.

Маша провернула ключ в замке, плотно и надежно закрывая дверь. И прижалась спиной к прохладной поверхности, переводя дыхание.

Сбросив туфли, Марьяна нырнула в гостиную. Окна выходили во двор, где ждал Дима. И Тахирова понимала, что охранник, верный своему слову, может начать полномасштабные поиски. А Маше они совершенно не нужны.

Выглянув в окно, Марьяна взмахнула рукой. Дмитрий, застывший у машины, хмуро кивнул. Маша задвинула тяжелую портьеру и обернулась. И только сейчас заметила, что дверь, ведущая в спальню, распахнута.

В первую секунду Марьяна действительно испугалась. А потом обозвала себя круглой дурой и отправилась на разведку.

В спальне так же был приглушен свет, а на постели в одних пижамных брюках лежал Алек. И даже при неярком освещении оказалось заметно, каким бледным было лицо Фальковского, а на лбу – мелкие капельки пота. Рядом на прикроватной тумбе дымилась большая кружка черного кофе, от которого шел терпкий аромат.

Маша двинулась вперед, а Алек приоткрыл глаза.

Мужчина молчал, а Маша медленно приближалась. И хмурилась. Чувствовала, что-то идет не так, как должно. Но видимых повреждений на теле любимого не нашла. Это радовало, вот только чувство тревоги никуда не исчезало.

– Ты пришла, – едва слышно пробормотал Саша и попытался сесть.

Марьяна успела первой. Присела на край постели, надавила на широкие плечи ладонями, заставила Алека лечь.

– Что случилось? – так же тихо спросила Марьяша, а ее ладони уже порхали по влажному лбу и вискам.

– Пустяки. Теперь все шикарно. Ты здесь, – криво улыбнувшись, ответил Алек и рукой перехватил тонкие пальцы, чтобы прижать их к своим губам.

– Вызвать доктора? – не унималась Марьяна.

– Ради обычной мигрени? Глупости, солнышко, – бормотал Алек и привлек Марьяну ближе, а потом и вовсе устроил свою голову на девичьих коленях.

Тахирова, несмело и нерешительно, коснулась пальцами мужских темных волос. Но когда Саша, выдохнув, прижал ее к себе еще ближе, принялась уже двумя руками гладить кожу головы, перебирая волосы на макушке, затылке, висках.

– Волшебная моя девочка…, – на выдохе шепнул Алек, а Марьяна улыбнулась, рассматривая каждую черточку мужественного лица. Подмечая, как напряженные складки между бровей разглаживаются, да и сам Алек стал дышать глубже и спокойнее.

Марьяна устроилась удобнее, откинувшись спиной на изголовье кровати. Было спокойно, тихо, а тревожные мысли больше не беспокоили. Маше казалось, что здесь, в полумраке спальни, царит настолько уютная атмосфера, что весь мир и все проблемы словно остались там, за порогом. А здесь, в комнате, остались лишь они двоем.

– Сколько у нас времени? – негромко пробормотал Алек, когда Марьяна ощутила, что и сама вот-вот уснет под размеренное дыхание любимого мужчины.

– До утра, – пробормотала Маша.

– Правда?

Маша осторожно кивнула, утонув в темном требовательном взгляде. Алек лежал, глядя на Марьяну так, словно она только что доверила ему очень важную тайну.

– Это самая охренительная новость за последние сутки, Марьяша, – разобрала Тахирова приглушенный шепот.

Алек, говоря, уткнулся лицом в ее живот, перевернувшись на постели. А крепкие руки до хруста сгребли девушку в объятия.

Марьяну разбудил звук мобильного телефона. Открыв глаза, Маша поняла, что ее гаджет, оставленный на прикроватной тумбе, молчит. И виной внезапного пробуждения стал сотовый Алека.

Девушка притихла, чтобы не мешать разговору. И не забывала внимательно рассматривать сонного и взъерошенного Сашу.

Таким он и был сейчас. Растрепанный и милый, всклокоченные волосы ежиком торчали в разные стороны. На щеке даже через легкую щетину виднелся отпечаток, оставшийся от Машкиного браслета. Во сне Алек так и не выпустил девичьей руки, а Маша и не противилась. Ей было удобно и уютно лежать вот так, крепко прижавшись к любимому.

Невольно Марьяша сравнила Сашу, каким он был сейчас, и того сурового и хмурого Фальковского, с которым она познакомилась, кажется, вечность назад.

Будто два разных мужчины. Будто в другой жизни. Сто лет назад.

Алек хмурился, отвечал односложно, и Маша поняла, что мешает разговору. А потому осторожно поднялась с постели и укрылась в ванной комнате, прихватив с собой рюкзак.

Весьма кстати Тахирова вспомнила, что так и не переоделась, уснула в джинсах и рубашке, которая сейчас оказалась изрядно помятой.

Сменив одежду на домашнюю тунику, Марьяна взглянула на часы. Полночь. А казалось, будто они с Сашей проспали всю ночь.

Маша собрала волосы в пучок и решила, что Фальковскому не помешает поздний ужин. Девушка сомневалась, что Алек успел перекусить до того, как приехал к ней на встречу.

Маша глупо улыбнулась, взглянув на свое отражение. Выходит, у нее с Фальковским роман. Свидания. Как у обычных пар. Жаль, конечно, что не выйдет у них походов в кино, рестораны, театры, но и вот так, запереться от всего мира в тишине, Маше нравилось.

Открыв дверь в спальню, Маша собралась незаметно проскользнуть в коридор и дальше – на кухню. Однако Саша ждал ее прямо у двери.

– Привет, – пробормотал мужчина, когда Маша угодила прямо в его крепкие объятия.

На Алеке не было рубашки. И щекой Машка тут же прижалась к обнаженной коже на гуди. И сразу же испарились мысли о позднем ужине, о свиданиях, обо всем прочем.

– Привет, – эхом повторила Тахирова.

– До утра, Марьяша? – прижавшись приоткрытым ртом к виску, прошептал Алек. А его пальцы жадно вплелись в длинные пряди, разрушив пучок, собранный Машкой минуту назад.

– До утра, – так же тихо шепнула Маша и повернула голову.

Ее губы несмело прижались к твердому мужскому рту. И дышать спокойно уже не получалось. А в голове – невероятно порочные и горячие мысли, от которых плавилось ее тело.

И, кажется, Саша прочел их все. Марьяша видела, как изменился его взгляд потемнел. Стал тягучим и обжигающим.

– Ты пришла…, – пробормотал Алек, а Марьяна уже прекрасно знала, что именно последует за этой фразой.

Марьяна не возражала. Послушно подняла руки вверх, когда Алек рывком снял с нее одежду, оставив в одном лишь белье.

Обвила руками широкие плечи, крепкую шею, а ногами – узкие бедра, на которых все еще чудом держались пижамные брюки.

Алек отступил к постели и сел, удерживая Марьяну на своих коленях. А Машка осмелела. Ну а как иначе, если такой шикарный мужчина смотрит на нее с восхищением? Более того, смотрит так, словно она – Марьяна Тахирова – самое желанное, что могло оказаться у Фальковского. То, к чему он так отчаянно стремился.

Широкая ладонь спустилась к округлым ягодицам, стискивая и сжимая. А Марьяна прижалась всем телом к мощному торсу. А в развилку между ног уперлась напряженная плоть.

Маша ощутила физическую боль от того, как сладко, требовательно и стремительно просыпалась в ней жажда близости с Сашей. Как сильно она хотела ощутить его твердую плоть глубоко в себе. А еще понимала, что в прошлый раз ее любимый мужчина был осторожен и деликатен. Но сейчас все будет иначе. И Марьяна была готова к этому.

И чтобы ни у кого, ни у Алеке, ни у нее самой, не осталось сомнений, Марьяна вдруг надавила на широкие плечи ладонями, повалив Сашу на спину.

Фальковский усмехнулся. В его взгляде читалось одобрение и предвкушение. А Марьяна, осмелев, села верхом удобнее так, чтобы видеть Алека.

А ведь было на что посмотреть!

Машка, выросшая в семье, где все мужчины занимались спортом, умели драться и постоять не только за себя, но и за своих женщин, привыкла к красивым мышцам и рельефам.

Да, Алек слегка уступал в ширине плеч Демиду или Баге. Но для Марьяны не было мужчины красивее.

Девушка и сама не поняла, как начала изучать ладонями смуглую кожу на плечах, груди, животе. Мышцы пресса тут же задрожали, напряглись, стоило Маше провести по ним кончиками пальцев.

Марьяша, будто зачарованная, не могла отвести взора от мужского тела, послушно застывшего под ней.

Волнительно и остро чувствовалось все и воспринималось. И Маша неосознанно пошевелилась, сменив позу, чтобы было удобнее.

Но Саша протяжно и глухо застонал, сжав ладони на Машкиных ягодицах.

Маша вновь пошевелилась и поняла, что тонкая ткань одежды больше не мешает. Брюки сползли с мужских бедер, обнажив твердую возбужденную плоть.

Марьяша бросила смущенный взор вниз. И негромко протестующе пискнула, когда поняла, что крепкие пальцы направили ее ладонь именно туда, к возбужденному члену.

Марьяна, разумеется, прекрасно знала об особенностях строения мужчин. Но одно дело знать, а совсем другое – прикасаться.

А еще Машка боялась сделать что-то не так. Ошибиться. Боялась не оправдать ожиданий этого опытного и взрослого мужчины.

Ее пальцы несмело и бережно огладили бархатистую кожу, ставшую влажной. Провели вверх и вниз, изучая.

Саша вновь что-то глухо и неразборчиво пробормотал. А Марьяна слегка увлеклась. Ей нравилось видеть, как ее пальцы ласкают твердую плоть, как они двигаются по всей длине, как заставляют Сашу рвано и сбивчиво дышать.

– Все, маленькая, хватит… Черт! – бормотал Алек, а Маша облизала пересохшие губы.

И мысль появилась порочная. Ведь Саша не раз целовал ее там. Пожалуй, и она смогла бы. Ведь нужно только наклониться и…

Алек рывком подтянул ее ближе, жадно впился ртом в ее губы, оглушая страстью. Маша не сопротивлялась, целовала в ответ. Гладила затылок, шею, виски.

И громко и протяжно охнула, когда поняла, что Саша избавил ее от трусиков и вернул на свои бедра.

Маша широко распахнула глаза, чувствую, как тугая влажная плоть упирается в нее, а потом медленно погружается. Алек держал ее, не позволяя шевелиться. А Машке хотелось ощутить любимого глубже, сильнее. Хотелось, чтобы он заполнил ее собой до конца. Чтобы она вновь ощутила то чувство единения, которое испытала в прошлый раз.

– Не торопись, Марьяша, я же взорвусь…, – шептал Саша, а Машка готова была захныкать от досады, пожалуй, даже умолять, только бы получить то, чего ей так отчаянно хотелось.

Ее руки все сильнее сжимались на крепких плечах, царапая кожу. Обжигающие ладони порхали по ее телу, даря наслаждение и заводя еще больше.

Хотя, Машка уже не представляла, как можно сильнее хотеть Алека. Она и без того, кажется, вот-вот сойдет с ума. Или уже сошла?

– Саша… Саш! – шептала она, закрывая глаза от тягучего и яркого удовольствия.

Оно разрывало Машку изнутри. Вспарывало каждое нервное окончание. Заставляло кричать и стонать, запрокинув голову. А длинные волосы рассыпались по плечам и спине.

– Моя волшебная девочка! – разобрала Марьяна хриплый и жаркий голос.

А следом влажный рот заскользил по ее груди и шее. А внутри… Маша почувствовала, как Саша изменил положение. И закричала, ощутив твердую горячую плоть глубоко внутри. Именно так, как ей и хотелось. До боли. До наслаждения. До умопомрачения.

Маша уже плохо понимала, что происходит. Она двигалась, ведомая крепкими руками и жарким шепотом. Чувствовала, что вот-вот ее тело разлетится на сотни тысяч крохотных частиц. Но прежде, чем утонуть в удовольствии, Марьяна широко распахнула глаза.

Алек смотрел на нее, не мигая. И этот взгляд проникал в Марьяну так глубоко, что возврата не было.

Марьяна понимала это. Видела по глазам. Читала в темном взоре.

Они вместе. Он не отпустит ее. И все, что происходит между ними, не просто секс.

Марьяна замерла. Она помнила, как мама еще в детстве рассказывала историю знакомства Анны Ларимановой и Тамика Тахирова. Помнила слова мамы о том, что нельзя скрывать своих чувств от любимого. Что даже самые простые слова могут сотворить чудо.

Маша верила маме, ведь их любовь вернула папе возможность свободно передвигаться.

А с Сашей…. Марьяна вдруг подумала, что если двое любят друг друга, то любые препятствия преодолимы. Любые.

Машка подалась вперед. Замерла, затаив дыхание. Их с Сашкой лбы соприкоснулись, а глаза оказались невероятно близко. Настолько, что было больно смотреть.

– Я тебя люблю, Алек Олегович, – выдохнула вдруг Марьяша и тут же прикрыла глаза.

Хотелось бы обозвать себя тупой курицей. Они ведь знакомы с Алеком катастрофически мало. У него опыт. А у нее что? Сплошные юношеские сопли и романтизм.

Однако Марьяна не собиралась извиняться за свои слова.

Да и не успела бы. За доли секунды Саша опрокинул ее на спину, навис сверху, все еще оставаясь глубоко внутри. И толкнулся вперед. А Марьяша чувствовала, как пульсирует твердая плоть, скользя, обжигая горячей влагой.

Тахирова прогнулась навстречу, принимая Алека еще глубже.

А жадные губы прижались к ее уху, лаская сбивчивым дыханием.

– Люблю! Обожаю! Как увидел, так и влип, Марьяша…, – бормотал Сашка, а Марьяна с силой вцепилась руками, обнимая мужчину за голову.

Кажется, Марьяна уснула. Или провалилась в полудрему. Вроде бы и чувствовала все, но пошевелиться не было сил. Даже глаза не открыть.

Но зато улыбалась, ощущая, как ласковые губы лениво и медленно скользят по ее плечу, щеке, виску.

А руки… Маша предпочла не думать о том, где оказались ловкие и бессовестные пальцы самого Алека Фальковского. Иначе сгорела бы со стыда.

А между тем настойчивые прикосновения заставляли Марьяну все глубже утопать в приятной неге и наслаждении.

– Я тебя испачкал, малышка, – донеслось до девичьего слуха. – основательно так испачкал. С последствиями.

Маша хотела бы открыть глаза, но не могла. Испачкал? Не страшно, она ведь может принять душ и…

– Фальковский! – испуганно воскликнула Марьяна, когда поняла, о чем именно говорит любимый.

– Марьяша, я тебя люблю, – чуть громче пробормотал Алек.

– Саша, я тоже тебя люблю, но можно же было как-то… Сашка! – взвизгнула Марьяна, когда поняла, что Алек пригвоздил ее к постели своими широкими и сильными ладонями. – Мне срочно в душ! И в аптеку!

– Марьяша…, – Алек говорил приглушенно, потому что целовал нежный бархат кожи на груди Машки, спускаясь к животу. – Люблю тебя!

Машка приглушенно застонала. Нет, ну что он творит?! Что он творит?! Зачем??? Она же перепачканная там… И вообще…

– Да-а-а…, – выдохнула Тахирова, позабыв все, что хотела сказать Алеку.

А он, не стесняясь и не оставляя ей возможности вырваться, целовал и ласкал ее плоть мучительно нежно и осторожно, раздвигая языком влажные складочки.

Маша не могла сопротивляться. Даже думать не могла. Из ее груди вырывались лишь стоны. А тело, послушное рукам и желаниям Саши, тонуло и взрывалось в удовольствии.

Алек не мог уснуть. Он лежал, крепко прижимая к себе свое сокровище. Ему казалось, что стоит закрыть глаза, как реальность вернется. Ведь не может Марьяша всерьез любить его?

Или может?

Алек повернул голову. Растрепанные волосы опутали его, будто прочно связали с хозяйкой. А тонкие ладошки покоились на его груди. И сердце билось гулко.

Он был счастлив. Пожалуй, впервые в своей одинокой и обеспеченной жизни. Не понимал он раньше этого слова. Что такое счастье?

А теперь понял. Счастье, это когда Марьяша спит, уткнувшись носиком в его плечо. Когда смотрит на него своими волшебными глазками. Когда говорит, что любит его, Алека Фальковского. Когда стонет его имя. Это все счастье. Машка – его счастье.

Заслужил ли? Алек точно знал ответ. Не заслужил. Потому что такой девушке, как Марьяна Тахирова, нужен совершенно другой мужчина. Порядочный. В ладу с законом. Без ежедневных разборок. А не Алек Фальковский.

Но фишка в том, что Марьяша любит его. А он. Нет, не любит. Он обожает ее. Боготворит. Готов весь мир бросить к ногам малышки. Готов… Да на что угодно он готов.

В дикий поток мыслей ворвалась вибрация телефона. Алек после прошлого звонка вырубил звук, чтобы не будить Марьяшу.

Звонил Ржавый.

– Сань, походу выходной закончился, – недовольно произнес друг. – Парни доложили. Виталик свинтил из клиники.

– Вот же сука! – пробормотал Фальковский.

– Согласен, – хмыкнул Ржавый. – Слышь, понимаю, что не в тему. Но мне бы кофейка. Пока собираться будешь.

Алек вскинул бровь. Хотелось послать друга в… ближайшую ночную забегаловку. Но друг ведь. Да и времени не было. Если Виталий сбежал из охраняемого места, то с минуты на минуту наткнется на людей Ирбиса. А Алеку пока не удалось утрясти все настолько, чтобы младшему брату-придурку можно было бы вернуться в город. По-хорошему, ему бы вообще свалить заграницу. Но матушка уже звонила, умоляла не отсылать идеального сыночка.

– Не шуми только, – пробормотал Алек и отключился.

Марьяша сладко спала. И перед Алеком встала сверхсложная задача. Нужно каким-то чудом подняться и уйти от малышки. А как? Фальковский пока не знал. Понимал, что даже от мысли уехать сейчас, его корежило. И хотелось лишь одного: оставить Марьяшу рядом. Чтобы не прятаться и не скрываться. Чтобы все знали, кому она принадлежит.

Мелкий обдолбыш спрятался так, что поиски шли туго. Радовало то, что Ирбисы со свой стороны тоже молчали. Выходит, Виталя не у них.

И как назло, дел валом. Не продохнуть. Даже Лева Ржавый перестал украдкой кидать едкие замечания. Приуныл.

Что уж до самого Фальковского, то его знатно ломало. Сложно было сосредоточиться на прежнем графике. И каждую минуту хотелось все послать к чертям и позвонить Марьяше.

Неделю они не виделись. Долбанную неделю! Прежде Алек и не знал, что может быть настолько зависим от кого-то. Казалось, что мобильник прилип к руке. И каждое входящее сообщение было прочитано по сотни раз. Не всегда выходило писать ответы, но Алек надеялся, что Марьяша все поймет. Не может не понять.

На восьмые сутки разлуки у Алека сорвало тормоза. Все просто и понятно. Либо он увидит Марьяшу, либо случится что-то весьма хреновое.

– Алек Олегович, не нравится мне этот взгляд, – кашлянул Ржавый в кулак, когда Фальковский подхватил пиджак и начал медленно его надевать. – Сань, не время для глупостей. Сам знаешь, в городе атмосферу. Один шаг и встрянем.

– Лева, отойди, – спокойно произнес Алек.

Но по взгляду было понятно, что это со стороны Фальковский невозмутим, а внутри кипит вулкан. И все он понимает, просто без Марьяши ему дышать тяжко. Нужно увидеть. Хотя бы со стороны. На расстоянии. На пару секунд. Вживую, а не по телефону.

– Сань, подставляться по глупости не нужно, – настойчиво произнес Лев, но хмурый и злой взгляд Алека заставил охранника сменить тему: – Если без шума и незаметно можно попробовать пересечься в ресторане на углу въезда в студгородок.

– Едем, – кивнул Алек.

Фальковский знал, что у Марьяши как раз есть полчаса на обед. И с однокурсниками они будут там, где Алек прикинулся официантом. Мелькнула мысль, что можно и повторить трюк. Вот только времени на подготовку не было. Да и чутье подсказывало, что второй раз не прокатит.

Потому Алек решил внаглую зайти и сесть за столик.

Места как раз были. А охрана, по команде, осталась в одном квартале от ресторанчика. Только Лева увязался, но с ним Алек даже спорить не хотел. Не стал терять время.

Марьяшу он увидел моментально. Только вошел в заведение, а взгляд так и застыл на красивом личике. За стеклами прозрачных очков сверкнули удивлением яркие глаза.

Хорошо, что Ржавый подпихнул Алека в спину, понукая пройти дальше и сесть за стол. Так бы Фальковский и стоял, пялясь на свою красавицу.

А Марьяша – умничка. Ни жестом, ни словом не выдала себя. Только села так, чтобы видеть и самого Алека, и собеседников. Пила чай, обхватив ладонями чашку. И смотрела на Фальковского.

О чем она думала? Алек не мог угадать. Даже не пытался анализировать. Просто смотрел, любовался, вспоминал.

– Нам кофе и чего перекусить по-быстрому, – сделал заказ Ржавый, а Алек не двигался. – Сань, млять, ты отвисай уже. Палим контору.

Алек и сам осознавал, что даже слепцу все видно и понятно. Но отвернуться и не смотреть на Марьяну не мог. Жадно смотрел, ничего не замечая вокруг, словно боялся, стоит моргнуть, и он пропустит что-то важное.

– Саш, ты чего? Ну нельзя же так! – возмущалась Марьяна негромким шепотом.

– Не понимаю, о чем ты, солнышко, – хмыкнул Фальковский.

Утром нового дня, после той встречи на расстоянии в ресторане, Марьяна прогуляла три занятия. Просто сбежала, написав Алеку короткое сообщение. А он, кажется, все эти дни провел в их квартире. На столе в гостиной Марьяна заметила папки с бумагами и ноутбук, а холодильник был забит продуктами. Да и вещей в спальне и шкафах заметно прибавилось.

Марьяна не решилась спрашивать, перебрался ли Саша в эту квартиру. Главное, что у них получилось встретиться сегодня. Ведь Машка за дни разлуки успела напридумывать себе всякого, нафантазировать. И теперь просто наслаждалась близостью и терпким ароматом любимого парфюма.

– У меня из группы перевели двоих парней на заочку. А одного отчислили. Хотя, я точно знаю, «хвостов» у Стаса не было, – продолжила свои возмущения Марьяна.

– Ты именно сейчас хочешь поговорить о каком-то Стасе? – насупился Алек.

Марьяна взвизгнула, когда Алек ловко перевернул ее на спину и навис сверху.

– У нас полчаса осталось. Какой уж здесь Стас, – улыбалась Марьяна.

– Полчаса… Марьяша, я ж свихнусь, если завтра тебя не увижу, – выдохнул Фальковский прямо в приоткрытые губы. – Маленькая моя, нам нужно что-то с этим делать. Не могу я так. Вдали от тебя.

– И что ты предлагаешь, Саш? Допустим, моя семья обо всем узнает. Дальше что? – нахмурилась Марьяна. Она провела ладонями по щекам Алека, вздохнула. – Я знаю характер отца. Он ни за что не поверит нам. Решит, что у тебя свои мотивы. Вспылит. А я не могу позволить, чтобы из-за меня гибли невиновные люди.

– Я что-нибудь придумаю, Марьяша. Обещаю, – уверенно шепнул Алек и прижался в жадном поцелуе к уголку рта. – Давай сбежим? Бросим все и исчезнем.

– Бред, Саш! – горько усмехнулась Марьяна. – Я не могу бросить семью. И универ. К тому же, у брата свадьба.

– Когда? – вскинул брови Фальковский.

– В эти выходные, – грустно улыбнулась Марьяна и крепче обняла Алека за шею. – Знаешь, я бы очень хотела, чтобы и ты был там. Мы бы танцевали с тобой. Целовались бы при всех. Классно, да?

– Любишь танцевать? – подмигнул Алек.

– И целоваться тоже, – кокетливо взмахнула ресницами Тахирова.

– Надеюсь, только со мной? – прищурился Алек, а Марьяна тут же ощутила, как мужчина напрягся.

– Боюсь, что другого кандидата на эту роль у меня нет, – подметила Марьяна и указательным пальцем разгладила морщинки, возникшие меж темных бровей. – Спокойно, Саша. Я тебя люблю.

Алек перехватил девичью ладонь, расправил, жадно прижал ко рту, выдохнул.

– Прости, малышка. Я придурок. Знаю. Просто ты же у меня красавица. А мне каждому, кто хоть мельком на тебя взглянет, охота морду расквасить, – признался Фальковский.

Марьяна смущенно заулыбалась. Было приятно слышать, как взрослый и серьезный мужчина говорит ей о своих чувствах. Тахирова уже открыла рот, чтобы ответить, убедить, что не интересен ей никто, кроме Алека Фальковского. Но сказать ничего не успела. В дверь позвонили.

– Твоя охрана? – уточнила Марьяна.

– Нет. Ржавый торчит в машине. Вряд ли бы поднялся без предупреждения, – мотнул головой Алек, перекатился, встал с постели и принялся торопливо одеваться.

Марьяна последовала его примеру.

– Оставайся здесь, малышка, – распорядился Алек.

– А если там Дмитрий? Он же думает, что моя подруга здесь живет, Саш, – спохватилась Марьяна.

– Достали меня эти прятки, Марьяша! – выругался Алек. – Если за месяц ничего не решится, Маш, пойду к твоему отцу. Похрен на все!

– Ну, конечно! – повысила голос Тахирова. – А если он тебе пулю прямо в лоб пустит?!

– Плевать! – отмахнулся Алек.

– А мне – нет! – парировала Марьяна.

Маша и дальше бы спорила с Фальковским, но в дверь вновь позвонили.

Тахирова видела, как лицо Алека стремительно меняется. Это с ней он ласковый и нежный. А в отношении других вполне оправдывает свою репутацию.

– Если там Дмитрий, то говорить буду я, – негромко произнесла Марьяна, торопливо поправляя одежду и следуя за Фальковским в коридор.

К двери ни Алек, ни Маша подойти не успели. Коридор вспороло звуками выстрелов.

Распахнув глаза в ужасе, Марьяна смотрела, как в двери появляются уродливы рваные отверстия. Понимала, что всего пара секунд и дверь сметут с петель.

– В спальню, Маша! – приказал Алек, дернул девушку за руку, заставляя спрятаться. – Там в гардеробной дверь в соседнюю квартиру. Жди меня, или Ржавого. Дверь никому не открывай. К окнам не подходи! Поняла?

– Я никуда не уйду, Саша! – возразила Марьяна и, схватив сумочку, вынула небольшой пистолет – подарок от мамы.

– Марьяша! Не глупи! – рявкнул Алек, а в дверь продолжали стрелять, пытаясь снести замок и попасть в квартиру. – Времени нет совсем. Беги!

– Только с тобой! – возразила Марьяна.

Алек думал всего секунду. Заряженный пистолет, не такая игрушка, как у Маши, мощнее и больше, оттягивал руку. Но рисковать любимой девушкой Алек не собирался.

Потянул Машку за собой обратно в спальню, дальше – в гардеробную. Ловко открыл потайную дверь и впихнул Машку в соседскую квартиру.

– Я люблю тебя, солнышко! – пробормотал Фальковский и на секунду прижался к розовым губам.

Алек слышал, как испуганно колотится юное сердечко его любимой девочки. А потому поступить иначе мужчина не мог.

– Если я не приду, звони своим, – приказал Алек прежде, чем закрыть дверь прямо перед Марьяной.

На секунду Алек прижался лбом к показавшейся ледяной стене. Закрыл глаза. Всего на миг.

А после вернул перегородку на место, прикрыл одеждой, вернулся в спальню, едва успев прикрыть двери за собой.

Вовремя. В длинном коридоре уже появились незваные гости.

– Руки в гору! – четкий приказ и наставленный прямо в грудь Алеку автомат не оставлял шанса ослушаться.

– Демид, прекрати!

– Я ничего не делаю.

– Еще и врун! – вздохнула Света, а потом строже, глядя на мужскую макушку. – Я серьезно, Ирбис! Прекрати! У тебя плечо, и…

– Зажило еще на прошлой неделе! – фыркнул Демид, и удобнее устроился в своей, как узнала Света за последние несколько дней, излюбленной позе. Между ее бедер. Целуя живот и спускаясь ниже. А там… Света дико смущалась всякий раз, когда Ирбис будил ее таким вот способом.

– Не ври! Я вижу, как ты хмуришься, когда тебе больно! – уличила парня во лжи, а тот лишь медленно склонился, сверкнув своими убийственно порочными глазами.

Света сдалась. Ну как ему сопротивляться, когда он такой? Никак.

– Обожаю тебя, Свет мой! – разобрала девушка, дико смутившись.

А как иначе? Если Демид и сегодня разбудил ее столь интимными ласками? И ведь уснули они глубоко за полночь. Все-таки ненасытный у нее муж, и упрямый. Но Свету все вполне устраивало. Даже не так. Светлозару Ирбис устраивало все на сто, даже на тысячу процентов! Она была счастлива.

Света слышала, как ласково и нежно что-то шепчет ей Демид. Но не могла ответить. Тело, послушное напору и натиску любимого, отказывалось слушаться ее. Реагировало только на Демида и его просьбы-приказы.

– Дааа, девочка моя, вот так…, – мурлыкал Ирбис, не сводя глаз со Светы. Он старался не упустить ни единой мельчайшей подробности. Как она стонет в его руках. Как прогибается навстречу плавным толчкам. Как выкрикивает его имя.

А после – затихает, сжимая его собой настолько плотно, что Ирбис моментально последовал за ней в их рай на двоих.

– Люблю тебя… – разобрал Демид легкий прерывистый шепот.

Света, невероятно соблазнительная, растрепанная, смущенная, но счастливая, лежала рядом в их общей постели. А Демид совсем некстати вспомнил, как лично подбирал эту кровать. Тогда он даже не надеялся на то, что Света станет его женой, даже и мечтать не смел о таком счастье.

Но все случилось так, как случилось. Демид Ирбис оказался счастливчиком судьбы. И теперь сделает все, чтобы Светлозара была счастлива с ним. Уж он постарается.

Ленивые мысли нарушил звук телефонного звонка. Демид нахмурился. Отец на правах непосредственного начальства предоставил ему внеплановый отпуск на неделю. Да и Бага пообещал присмотреть за делами вместо самого Демида.

Выходит, стряслось что-то реально важное, раз Демида беспокоят во время медового месяца.

Взглянув на экран, Ирбис нахмурился еще больше. Тревожное чувство неприятно царапнуло.

– Кто там? Маша? Что случилось? – пробормотала Света, очевидно почувствовав напряжение Демида.

– Сейчас узнаем, – хмурился Ирбис. – Да, Машка. Чего стряслось?

Света села на постели. Она молчала, пытаясь разобрать, что именно говорит сестра Демиду. Но тщетно. Марьяна говорила слишком тихо. И волнение за сестренку в душе Светлозары поднималось удушливой волной.

– Сиди там. Давай точный адрес! Все. Знаю где, – сыпал распоряжениями Демид, рывком поднялся на ноги и принялся торопливо одеваться. – Спрячься где-нибудь. И не высовывайся! Поняла? Мне плевать, что он там! Сиди тихо, я сказал!

Ирбис сбросил звонок и тут же принялся кому-то звонить. После короткого разговора с Багратом, с дядей Максом, а после и с самим Георгием Матвеевичем, Света поняла, что Марьяна попала в серьезный переплет. А потому Светлозара не собиралась оставаться в стороне. Тоже торопливо оделась и уже собирала волосы в хвост, когда Демид остановил ее.

– Времени нет. Машку нужно выручать. Димон не отвечает. По словам мелкой, она прячется в хате, соседней с той, что принадлежит ее парню. Черт! Вот на недельку упустил ситуацию, и все, попала в какую-то жопу. Что там за парень такой! – ворчал Демид. – Ты остаешься здесь, Свет мой. Дом под охраной. Мне будет спокойнее.

– Я с ума сойду! – возразила Света. – Я с тобой! Там же будет тьма охраны. Я тихонько в машине посижу. И потом, если с Фальковским что-то случилось, то будут и его люди. Столько охраны в одном месте. Ничто мне не угрожает. А Машу поддержать нужно.

– При чем здесь Фальковский?! – прищурился Демид, когда они уже выбегали из дома.

– Он и есть Машкин парень, – ответила Света. – Алек Олегович Фальковский.

– Пи… Трындец! – выругался Демид. – Ну, мелкая! Нихрена себе, начудила! Будто в городе нормальных мужиком мало! Всыплю ей по заднице!

– Непременно, но после, – кивнула Света.

– Свет мой, тогда ты точно со мной не едешь. Охрана доставит тебя к моим. Все, не обсуждается! – нахмурился Демид, заметив, что Светлозара собирается спорить с ним. – Если там еще и Фальковский, разборки будут.

– Демид! Какие разборки! – взвизгнула Света.

– Света, в машину! Время идет, – хмуро скомандовал Демид, но Света не обиделась ни на тон, ни на приказ. Понимала, что сейчас важна каждая минута.

– Я люблю тебя, муж! – прежде чем захлопнуть дверь, произнесла Света.

Демид кивнул. Коротко прижал ладонь к стеклу с внешней стороны и кивнул, приказывая водителю ехать вперед.

А сам запрыгнул в свой автомобиль. Времени действительно катастрофически мало. Дорога до города займет около получаса. Но парни клана уже стягивались по нужному адресу. К тому же, повезло, что Макс Воронков был в том же районе. Приедет первым, изучит ситуацию на месте.

Хреново, что Дмитрий не выходит на связь. И у Ирбиса имелись предположения, что личного охранника Машки по-тихому «сняли». Хреновый расклад, если целью была Машка.

А если Алек? Тут еще хреновее, если Маша попала под раздачу.

Были и другие проблемы. К примеру, Демид даже не представлял, как поступит его новоиспеченный тесть, когда узнает о том, с кем именно встречается его младшая дочка.

– Хорошая у тебя квартирка, Сань, и район тихий, – скалился Виталя, глядя на старшего брата.

– Поговорить пришел? – ровным голосом обронил Алек.

Численный перевес был не в его пользу. Тупой, но наглый младший братец окончательно зарвался. И нужно решать этот вопрос сейчас. Впрочем, Фальковский понимал, что уже опоздал. Вариантов особых нет. Выход остался всего один.

– Ну почему же. Не просто поговорить, а решить дела по-братски, – Виталий вальяжно устроился в том кресле, где Алеку нравилось работать по вечерам, когда Марьяша не могла оставаться на ночь. Но сейчас не в кресле было дело, а в том, как смело вел себя мелкий придурок. И Алека это дико бесило.

Очень медленно, не убирая пистолета, Алек сделал два шага к брату.

– Не рыпайся, братишка, – подмигнул Виталя. – У меня друзья нервные.

– У тебя друзья такие же обдолбыши и идиоты, как и ты! – рявкнул Алек и резко пнул Виталика в коленную чашечку. Хруст заставил Алека улыбнуться.

Виталя из кресла скатился на пол, матерясь и держась за поврежденную ногу. А сам Алек сел в кресло, свое любимое.

– Кто следующий? – ледяным тоном поинтересовался Фальковский, но приятели Виталика разом отбросили «стволы». – Так я и думал.

– Да мы не хотели… Думали, плевое дело… не знали, что придется вот так… Алек Олегович, нас заставили! – хором оправдывались ребятки, но Алек был дико злым.

Прекрасно помнил, как испугалась Марьяша. А ведь шальная пуля, пробившая входную дверь, могла бы запросто попасть и в малышку.

Действия Фальковского были размеренными. Три одиночных выстрела вспороли тишину квартиры. А после остался лишь скулеж Виталика.

– Что ж, теперь поговорим по-братски, без свидетелей, – усмехнулся Фальковский. – Зачем приперся? Как нашел эту хату? И где Ржавый?

– Он и сдал. А сам слинял, – мерзко рассмеялся Виталий.

Алек прищурился. Стрелять в брата он не хотел, но руки чесались. Тем более, свидетелей не осталось. А матери Алек расскажет грустную историю о том, как Виталя погиб в автомобильной катастрофе.

– Врать ты так и не научился, – вскинул брови Фальковский, когда в проломленном дверном проеме нарисовалась рыжая макушка. Кровавые следы на лице, испачканная белая рубашка на груди и злой взгляд Левы подсказали Алеку, что друг только что пришел в себя и добрался-таки до квартиры.

– Саня, дай я его. Сам. Суку эту мелкую! – прошипел Ржавый, оценив расклад.

– Лева, лучше к Марьяне. Успокой пока, – мотнул головой Алек в сторону соседней квартиры. Ржавый тут же вышел из квартиры. Алек знал, что ключи есть у Левы. Потому открыть входную дверь Ржавый мог и сам. Не нужно «палить» тайный ход, всякое может случиться в будущем. Подстраховаться не помешает.

– Марьяна Тахирова! Хороша девка. Видел в кабаке, как ты на нее включился, – усмехнулся Виталий. – Поделился бы, по-братски.

– Так. На два вопроса ты ответил. Остался последний, брат,– ровным ледяным тоном произнес Алек и на всякий случай убрал пистолет. А ведь в мыслях он уже нажимал на курок, приставив «ствол» к виску ушлепка. Но нельзя.

– Ты все и сам знаешь. Сидишь здесь, половину города крышуешь! А меня запихал в чертову дыру! Не по-пацански это! Не по-братски! – сорвался Виталя.

– И ты решил пристрелить меня? Подвинуть? Так? – хмыкнул Алек.

– Я этот город знаю! Людей нужных знаю! А ты никто, понял?! Высокомерный ублюдок! Все, что я делал для района, все не так было! Не нравилось тебе! Да я, чтоб ты знал, ради клана старался. А тебя ничего не устраивало! – заныл Виталя.

– Долб**б ты, Виталя, все мозги в наркоте утопил, – вздохнул Алек.

– Какие у вас теплые братские отношения! – раздался насмешливый голос нового гостя, однако ни тон, ни ухмылка не обманули Алека. Бага Тахиров был настроен на хорошую потасовку. Да и вооруженная охрана за спиной молодого парня говорила о многом.

Алек благоразумно устроил руки на подлокотниках кресла, показывая, что не вооружен.

– Вот, проводим воспитательные мероприятия, – кивнул Фальковский на брата, все еще лежавшего на полу.

– А ногу ты ему сломал, чтобы не убегал больше? – уточнил Баграт. Алек неопределенно пожал плечами. Бага окинул взором три бездыханных тела подельников Виталия. – Умеешь ты, Алек, кардинально решать вопросы.

– Не люблю незваных гостей, – ответил Алек.

– Слушай, Фальковский, давай начистоту, – Баграт пристально смотрел на собеседника, а Алек видел, что парень теряет терпение. Впрочем, Алеку и самому хотелось оказаться не здесь. Но сорваться и убежать к Маше он пока не мог. Не был уверен, насколько нервные вооруженные люди Тахирова.

– Ну раз начистоту, то ладно, – ответил Алек и медленно встал со своего места, кивнул на брата. – Пусть ребятки твои приглядят.

– Интересный расклад, – вскинул брови Баграт, а Алек вдруг подметил, что и у Марьяши бывает вот такой же взгляд.

– На пару минут. А потом перетрем, – предложил Алек.

Бага медленно кивнул, а Алек тут же резко сорвался с места. В несколько шагов оказался в спальне, дальше – в гардеробную, и уже оттуда добрался до Маши. Так было короче. И уже никакая конспирация не нужна. Потому Алек знал, что люди Тахирова контролируют периметр, и Марьяше ничего больше не угрожает. Даже если придурок Виталя не всех своих подельников притащил в квартиру, а кого-то оставил «на стреме».

Марьяшу он увидел в первой же комнате, куда вел потайной ход. Небольшое пространство, которое должно стать кухонной зоной, но строительная бригада не успела закончить работы.

Марьяша сидела на какой-то коробке. Рядом Ржавый, в руках он держал бутылку воды и, очевидно, пытался напоить малышку, а сама девушка, бледная и взъерошенная, крепко сжимала телефон руками.

– Ты меня бросил! – выкрикнула Марьяна. – Обманул!

– Нормальный расклад, – раздался злой голос Баграта за спиной Алека.

– Здесь было безопаснее, чем там со мной, – мягко произнес Алек, а сам уже оказался рядом с Машей и сгреб ее в объятия.

– Я не догоняю, Машка! Что за дела?! – взревел Бага. – Руки свои убрал, Фальковский!

– Баграт, не кричи! – обратилась Марьяна к брату, но Алека обняла в ответ. – Вот, знакомься, мой парень Саша.

– Саша?! Какой он, к чертям, Саша?! – орал Тахиров, а Алек решил, что терять уже нечего. Все карты раскрыты. Осталось идти ва-банк.

Потому Фальковский, приподняв Машу над полом, жадно прижался к нежным, искусанным от волнения губам.

Мужчина слышал, как матерится и ругается Бага. Кажется, он даже чувствовал, как в затылок упирается холодный ствол пистолета. Но на все было плевать. Главное, Марьяша отвечала на его поцелуй, крепко обнимая за шею.

– Да что он о себе возомнил? Думает, можно вот так легко заявить права на мою дочь?!

Тамик Тахиров мерил комнату размашистыми шагами, точно тигр в клетке. Сколько километров намотал друг, Георгий Матвеевич не считал. Много. Признаться, изрядно надоел своим мельтешением. Однако Ирбис давал Тахирову возможность выговориться и излить недовольство.

– Вот скажи мне, Гоша, ты что, не мог состругать еще одного сына? Для Машки! Нам теперь вон, этот, ущербный достался в избранники! – наконец упрекнул Тамик Ирбиса.

– Нормальный расклад. То есть мы с Дуняшей еще и виноваты, – усмехнулся Ирбис. – Ладно, завязывай с истерикой. Пора решать вопрос.

Тахиров хмуро вынул пистолет из кобуры.

– Ну не так же кардинально, – рассмеялся Георгий Матвеевич. – На сегодня стрельбы хватило.

– Пусть скажет спасибо, что не в дурную башку целился, – проворчал Тамерлан. – А плечо заживет.

– Заживет. А с Марьяшей как думаешь мириться? – допытывался Ирбис.

– Накажу. Запру. Вышлю из города! – рыкнул Тахиров, но аккурат в этот момент дверь в кабинет распахнулась и на пороге застыла разгневанная Анна Михайловна Тахирова.

– Слушай меня внимательно, Тахиров! Повторять не буду. Сейчас ты оставишь пистолет здесь, пойдешь в комнату нашей младшей дочери, извинишься за то, что стрелял в ее парня и пригласишь Алека на свадьбу нашего сына! – гневно заявила хозяйка дома.

– Извиняться? Не буду я ни перед кем извиняться! Еще не хватало! – рявкнул Тамир. – Пусть радуется, что башку не проломил. А хотя, вот пойду и пущу ему пулю промеж оборзевших глаз!

– Тахиров! – прищурилась Анна.

– Анюта! Ты ведь даже не знаешь, что за человек этот Фальковский! – кричал Тахиров.

– Не хуже тебя, Тахиров! Твоя дочь не могла влюбиться в недостойного! – упрямствовала Анна Михайловна.

– Да какая там любовь! Так, ерунда сплошная! – неосторожно обронил Тамерлан.

– На самом деле, союзник в лице Алека нам бы не помешал. Родство с Фальковским нам только на руку, Тамик, – вмешался Ирбис в спор Тахировых. Вот только Анну Михайловну абсолютно не остановили слова Георгия. Женщина уже услышала то, что ей категорически не понравилось.

– Значит, любовь для тебя ерунда? – вкрадчиво уточнила Анна.

– Так, стоп. Я не это имел ввиду, любимая! – спохватился Тахиров.

– Скажи еще, что мои чувства к тебе тоже ерунда? И годы нашей совместной жизни тоже, по-твоему, ерунда? Иди ты, знаешь, куда, Тахиров, со своей логикой!!! – воскликнула Тахирова и хлопнула дверью.

– Вот как с ней разговаривать? Все перевернет с ног на голову! Никакого терпения не хватает! – устало вздохнул Тамик и рухнул в кресло. – Мда, теперь еще и с Анютой придется мириться.

– Косяковый ты, Тамик, – рассмеялся Гоша.

– Угумс, такая вот у меня карма, – вздохнул Тахиров, – Но этого упыря ни за что не приму! Ноги его в моем доме не будет! Через мой труп!

– Да что ты! – уже громче рассмеялся Ирбис.

А через несколько дней один из самых престижных и дорогих ресторанов заполнился гостями. Бага Тахиров женился на дочери Георгия Ирбиса. Свадьба была организована с размахом. Судя по заголовкам местных газет и пабликов, это событие было одним из самых знаковых за последний год.

Особую пикантность атмосфере придавал тот факт, что наследник главы клана Ирбисов, как выяснилось, был уже женат на дочери Тамика Тахирова. Что же касалось личной жизни младшей дочери Тамерлана Бекзатовича, то девушка была все еще одинока.

И удивительно красивая, хрупкая девушка, печальная и неприступная, большую часть торжества провела за столиком, отказывая всем, без исключения, кавалерам, осмелившимся пригласить ее на танец.

Желающих оказалось довольно много. И Марьяна Тахирова, будь ее воля, давным-давно сбежала бы подальше от шума и веселья. Но не могла. Роль подружки невесты не позволяла исчезнуть с торжества.

– Не надоело тебе, Тахиров? – негромко процедила сквозь зубы Анна Михайловна, держа мужа за локоть, когда очередным уважаемым гостям было предоставлено поздравительное слово. – Упрямством ничего не решить. Машка вся в тебя. Так и будете бодаться?

– А что такого? Меня все устраивает, чего уж! – огрызнулся Тамерлан.

– Серьезно? – усмехнулась Анна Тахирова, многозначительно стрельнув в мужа проницательным взглядом. – Нравится спать на диване в гостевой? Мне продлить наказание?

– Суровая ты женщина, – пробормотал Тамик.

– Ты на Машу погляди. Я серьезно, Тамик, – как-то вдруг очень тихо и печально произнесла Анюта, – она действительно любит Сашу. Страдает. Не ест ничего. Не улыбается. Похудела за несколько дней, будто год сидит на диете. Это ведь серьезно, любимый.

– Думаешь, не заметил? – мотнул головой Тахиров. – Анют, а вдруг он поиграется и бросит? Вдруг мы ошиблись? И Машка ошиблась?

– А если нет? – осторожно проговорила Анна, заглядывая мужу в глаза.

Тамерлан несколько долгих секунд смотрел в любимые глаза супруги. Он читал во взгляде беспокойство за дочь, надежду и любовь к нему и к их детям. Он и сам не находил себе места все эти дни, пусть и проявлял ослиное упрямство.

– Пока не проверим, не узнаем, так? – вздохнул Тамик, обнимая Анну крепче. – Кажется, мне нужно сделать один звонок.

– Кажется, ты немножко опоздал, – мягко усмехнулась Анна Михайловна и кивнула на массивные двери, ведущие в банкетный зал и распахнутые в настоящий момент.

– И кто у нас такой бесстрашный? Кому бы уши открутить? – беззлобно возмутился Тахиров.

Ответ чета Тахировых узнала моментально. К высокому и статному молодому мужчине тут же подошли виновники торжества – молодожены Баграт и Стефания.

Бага протянул руку гостю для крепкого приветственного пожатия, которое длилось несколько секунд.

– И когда это они успели подружиться? – фыркнул Тамерлан, глядя на то, как его сын беседует с Фальковским.

– Говорят, что Саша не сидел без дела. Предприимчивый молодой человек, между прочим, – подмигнула Анна Михайловна.

– Надо же, какой Сашенька хороший мальчик! – съехидничал Тахиров, но все же, повинуясь несильному тычку в плечо от жены, пошел к столику, за которым сидела младшая дочь.

Марьяша не теряла надежды побыстрее сбежать со свадьбы брата и подруги. Ее раздражало всё и все, без исключения. И музыка слишком громкая. И гости слишком улыбчивые. И повод слишком торжественный.

А ведь еще пару недель назад Марьяна прыгала от счастья, узнав о свадьбе брата. Теперь же девушку ничего не радовало.

А хуже всего было то, что отец отобрал у нее телефон. Любые звонки были под запретом. Впрочем, Маша и сама объявила бойкот отцу и его тирании.

Хотя, вечерами девушке все же удавалось тайком звонить с телефона Светы. Сестра проносила свой мобильник, так сказать, контрабандой. Но коротких телефонных разговоров Машке было катастрофически мало.

Радовало лишь то, что Саша убеждал ее, будто бы пулевое ранение практически зажило, не болит и не доставляет неудобств. Угу, как же! Так она и поверила! Можно подумать, что за пару дней дырка в плече Саши зарастет.

Машка не могла простить отцу такого. Он ведь стрелял в ее любимого мужчину! Стрелял! Да, попал в мягкие ткани. Да, намеренно метился именно туда, куда был ранен Демид. Да и кровь почти сразу остановили, обработали, зашили. Но! Отец СТРЕЛЯЛ в ее любимого Сашу!

Такое Маша забыть не сможет никогда. Не Алек же виноват в том, что его брат кретин. И по мнению Машки, Алек пострадал незаслуженно. Так что, Тахирова не то, что говорить с отцом не собиралась, но и даже смотреть в его строну не планировала. В ближайшее время.

Однако папа вдруг оказался довольно близко. И даже сел на соседний стул, не оставив Машке выбора.

– Значит, серьезно у тебя с этим…? – пробухтел папа.

Маша насупилась, прищурилась. Девушка понимала, что зал ресторана – не место для скандала. Но очень уж хотелось его устроить, побить посуду, покричать, наверное, даже сломать пару стульев.

Однако Тахирова понимала, что ничего этого делать не станет. Впрочем, как и не сможет уйти сейчас.

– У него есть имя! – прошипела Машка, она так и сидела, глядя в одну точку прямо перед собой, где-то на сцене, где сейчас выступали артисты.

– Машуль, давай мириться, а? – чуть понизив тон, предложил вдруг отец. – Мать весь мозг склевала. Грозится пристукнуть сковородкой. А тебе оно надо, контуженный отец, а?

– Не смешно! – фыркнула Марьяша.

– Да и мне не до смеха, – вздохнул Тахиров.

И в этот момент за широкой спиной отца Марьяши раздалось негромкое покашливание, а следом – глубокий, любимый Машкой, голос:

– Тамерлан Бекзатович, разрешите вас отвлечь на пару слов!

Тахиров недовольно скривился и бросил через плечо:

– Ну, говори, раз явился.

А Марьяша, распахнув глаза, с нескрываемой радостью, жадно, стараясь не пропустить ни единой мельчайшей подробности, смотрела на Алека.

– На самом деле, я к Марьяше. Но сперва обращусь к вам, – вновь заговорил Фальковский, – разрешите просить руки вашей младшей дочери.

– Сватаешься? – хмыкнул Тахиров и скрестил руки на груди. – А калым принес?

– Папа! – возмущенно прошипела Машка.

– Молчи, дочь, вдруг он жмот! Будешь с ним всю жизнь потом маяться! – насмешливо подметил Тахиров.

– Ну, папа! – прошептала Маша, не зная, что ей делать, плакать или смеяться.

– Подготовился, гляжу, – хмыкнул Тахиров, когда Алек, сдвинув тарелки, положил перед мужчиной небольшой черный кейс и, набрав нужную комбинацию на кодовом замке, поднял крышку. – Мдааа. Не жмот, выходит. Ну что, Машуль, разрешим Саше просить твоей руки?

Имя Фальковского Тамик произнес нарочито небрежно, будто хотел подчеркнуть, что Сашей звала его только Маша, а для всего города Фальковский был Алеком.

А Марьяна… Девушка уже влетела в руки любимого, крепко оплела ледяными ладонями, прижалась щекой к черной ткани смокинга. И затихла.

Алек улыбался, точно сопливый пацан. Наверное, он впервые в жизни так открыто и искренне проявлял свои эмоции на людях. Но молодого мужчину ни капли это не заботило. Главное, что Марьяша была в его руках.

– Люблю тебя, Марьяша! – шептал он, прижимаясь губами к девичьей макушке, и даже резкая боль, пронзившая простреленное плечо, не была помехой. Сашка был счастлив.

– Свадьба через год! Не раньше! – Тахиров ухмылялся, глядя на собеседника через весь стол.

Почти все гости уже разъехались. Молодожены благополучно отправились в свадебное путешествие. А в зале ресторана остались лишь самые близкие. Уютно устроились за одним столом и, кажется, не собирались расходиться.

– Зря надеетесь, Тамерлан Бекзатович. Я не передумаю, – выдал Алек.

Фальковский, как и все мужчины за столом, сбросил пиджак, вальяжно откинулся на спинку стула и обнял Марьяну. На почти законных, так сказать, правах.

– Ну ты глянь на него, Гоша! Еще и огрызается! – недовольно пробухтел Тамик, но Марьяша видела, что отец ворчит не всерьез. Так, скорее для вида и имиджа.

– Папа! Прекрати спаивать Сашу! У него ранение! – возмутилась Тахирова, когда увидела, как отец подливает алкоголь в опустевший бокал Алека.

– Да твой раненый Саша вылакал уже два литра и трезв, как стекло! И куда в него столько влезло? Только добро зря перевел! – ворчал Тахиров. – Вот скажи мне, Саня, какого хрена ты запал на мою дочь? Совести у тебя нет! Совсем грядки попутал.

– Так не ко мне претензии, Тамерлан Бекзатович, – хмыкнул Алек, обнял Марьяшу крепче, уткнулся носом в девичий висок, пошептал что-то не очень разборчивое для Марьяны, а после уже громче, для ушей будущего тестя, добавил: – Вы же сами виноваты. Такую красавицу родили. Я был обречен. С первого взгляда пропал.

– Видишь, Анюта, какой у нас с тобой генофонд! – загоготал Тахиров, за что и получил от жены ощутимый тычок под ребра. – А свадьба все ж через год!

– Через год у вас внук родится, Тамерлан Бекзатович, – самоуверенно произнес Алек, даже не думая убирать своих рук от Марьяны. Впрочем, Марьяша и не возражала. Ей было уютно в крепких и надежных объятиях. И было радостно от того, что можно ничего не скрывать и не прятаться. – Так что жениться мы будем раньше.

– Борзый какой, да, Гош? – вскинул брови Тахиров.

– С тобой иначе нельзя, – хмыкнул Ирбис в ответ. – Чего тянуть со свадьбой? Ясно ж все. Связи есть. Поможем, да, Дема?

Демид согласно кивнул. Света почти уснула, устроив голову на его плече. А потому Ирбис не особо участвовал в споре, да и старался не делать резких движений. За вечер малышка устала. Впрочем, ночью он ей тоже не особо давал выспаться. И сейчас, видя сонную и до боли родную свою девочку, испытывал отчаянное желание оказаться с ней в спальне. Но и уйти из ресторана пока не мог. Нужно было прояснить все вопросы с Алеком, отцом и тестем. Словом, пока что было ясно одно: территории Ирбисов и Фальковского объединятся. И былой вражды в городе уже не будет. Это радовало.

– Раз дорогой тесть не возражает, то распишемся завтра. А Марьяшу я прямо сегодня и забираю. Домой, – смело заявил Алек, а будущий дорогой тесть поперхнулся, неосмотрительно сделав глоток из своего бокала за секунду до слов Фальковского.

– Ну ты и шустрый, Фальковский! – откашлявшись, рявкнул Тахиров, в то время, как собравшиеся за столом громогласно рассмеялись, разбудив Свету.

– И борзый. Сами же сказали, – хмыкнул Алек, а потом обратился к Марьяне, которая, кажется, слегка растерялась. – Марьяша, что скажешь? Ты же мне уже жена? И кольцо вон, на пальце.

Маша проследила за тем, как Саша, перехватив ее ладонь, нежно целует пальцы. А на безымянном действительно красовалось дорогущее, шикарное кольцо.

– Машка! Не соглашайся! – насупился строгий отец.

Алек же обхватил вдруг девичье личико ладонью и зашептал Машке что-то на ухо. Никто не слышал, что именно сказал Фальковский, но Марьяна Тахирова с каждым словом улыбалась все счастливее. И смущалась.

– Свадьба через две недели! – произнесла вдруг Марьяна Тахирова, когда Алек замолчал и с ожиданием во взгляде посмотрел на любимую.

– Послезавтра! – выдвинул свое предложение Фальковский.

– Через неделю. Не раньше! – строго возразила Марьяна.

– Через неделю, так через неделю, – согласился Алек.

– Подкаблучник, – рассмеялся Тахиров.

– Гляжу, тебе понравилось спать на диване, – Анна Михайловна изогнула бровь и взглянула на мужа.

– Чудесные, говорю, у нас зятья. Все, без исключения! – моментально исправился Тамик Тахиров под общий смех семьи.

– Спишь, Свет мой?

– М-м-м?

– Спи, спи, родная, – бормотал Демид.

В спальне некогда холостяцкой берлоги Ирбиса было темно и тихо. И сама квартира осталась прежней. Как бы сильно не настаивал Демид, а Света ничего не захотела изменить здесь. Впрочем, Ирбис давно понял, что вкусы у них схожи. Это очень радовало.

Молодой мужчина, не раздевшись, осторожно присел на край постели. Света спала, будить девушку Ирбис не стал. Просто любовался на то, как безмятежно и трогательно спит любимая.

Нужно бы принять душ, сменить шмотки, ведь пропитались запахом табака и алкоголя. Но двигаться Демиду было лень.

– Ну как ваш мальчишник? Успешно? – сонно поинтересовалась Света, а Демид негромко фыркнул. Решил все-таки прилечь, на секундочку, поверх одеяла. Но зато рядом со Светлозарой.

– Да отлично, как же еще, – зевнул Демид и притянул тонкую ладонь ближе, оставил короткий поцелуй на запястье, расправил пальчики, прижался губами к центру ладони. – Знаешь, Саня на самом деле зачетный мужик. Вписался в нашу компанию.

– И Машу любит, да? – поделилась своими мыслями Света, пусть так и не смогла открыть глаза.

– Думаю, да. Время покажет, – согласился Демид и понял, что вот-вот уснет.

– И Маша его очень любит, – безмятежно, сквозь сон, улыбнулась Света и продолжила, – Знаешь, а я ведь ревновала тебя к Машке.

– Глупости какие, – фыркнул Ирбис, – мне же кроме тебя никто не нужен.

– Это я теперь знаю, а вот тогда очень ревновала. Кстати, а сегодня в клубе стриптиз понравился? – вкрадчиво поинтересовалась Света, и, да, даже проснулась. Сонливость отступила. Зато на смену ей пришли совершенно иные потребности и желания.

– Свет мой, да какой стриптиз! Мы с мужиками в випке в карты перекинулись, и по домам, – оправдался Демид, а Света уже ловко взобралась на Демида, оседлав его бедра. – Нужен тот стриптиз, когда дома у меня молодая и красивая жена!

– Подхалим! – мурлыкала Света, а пальцы ловко стянули развязанный галстук и принялись расстегивать пуговицы на рубашке. – И кстати, я бы не отказалась от стриптиза.

– Светлозара! – насупился Демид, возмущенно открыв глаза, но, встретив смеющийся и коварный взгляд любимой, тут же уточнил: – Хочешь посмотреть в моем исполнении?

– А в чьем же еще! – хохотнула Света и рывком стянула тонкую ткань рубашки с широких плеч. – Раз уж ты меня разбудил среди ночи, требую компенсации.

– Свет мой, во мне куча вискаря. Боюсь, танцевать не смогу, – повинился Демид.

– Я верю в твои силы, любимый! – коварно зашептала Света прямо на ухо Демиду, подхватила губами мочку, лизнула, прикусила. И когда в ответ послышался негромкий приглушенный стон, девушка поняла, что сегодня ее ждет не только стриптиз в исполнении мужа, но и жаркие часы супружеского долга.

Демид попытался удержать Свету на своих бедрах. Однако девушка была настроена весьма решительно.

– Ты обещал исполнять все мои желания, муж! – кокетливо напомнила Света.

Ирбис лишь наигранно тяжело и разочарованно вздохнул. Но делать нечего – обещал, нужно выполнять.

– Тыц-тыц-тыц! – невпопад и негромко пропел Демид.

– Надо же, еще и с серенадой? – расхохоталась Света. – Ну, давай, избавляйся от штанишек. Я жду.

– Светка, весь настрой портишь! – упрекнул Ирбис, не скрывая улыбки. Демид, пошатнувшись, уже встал с постели и смотрел на Свету, закутанную в полупрозрачное безобразие. Теперь, когда одеяло сползло с хрупкой изящной фигурки, Демид понял, что Света ждала его возвращения.

В смеющуюся Свету полетела рубашка. Девушка хихикнула. Ирбис усмехнулся.

Мужские пальцы легли на пряжку ремня, а Света моментально перестала хихикать. Даже в полумраке спальни было видно, насколько Демид соскучился. Впрочем, Светлозара тоже. Так уж получилось, что день выдался суматошным, полным забот и последних приготовлений. Завтра Марьяна и Алек женятся. А поскольку времени на подготовку было катастрофически мало, то все делали в спешке. Боялись что-то упустить, забыть, не досмотреть.

Словом, сегодня с самого утра и до позднего вечера Света толком не видела Демида. Соскучилась. А сейчас осознала, что не сможет вытерпеть долгих прелюдий. Какой уж стриптиз?! Она же умрет вот-вот, через секунду! Если не почувствует Демида глубоко внутри.

А потому Света плавно поднялась с постели и потянулась к мужскому ремню.

– А стриптиз? – пробормотал Демид прямо в нежные губы.

– Потом. В другой раз! – шептала Света. – Быстрее! Не могу! Умру сейчас!

Демид задержал дыхание. Тонкие пальцы любимой обхватили его член, едва Ирбис избавился от брюк и белья.

– Свет мой…

– Быстрее! – умоляла Света, а чувствовала себя мартовской кошкой, озабоченной, взбесившейся, но ничего не могла с собой поделать.

– Сейчас, маленькая, сейчас…, – уговаривал Демид, прекрасно помнил, что должен быть осторожен, что Света хрупкая и нежная, а он слегка пьян и плохо контролирует ситуацию.

Света сама прогнулась навстречу мощным толчкам, обхватила собой, оплела руками широкие сильные плечи, впилась жадным поцелуем в твердые губы.

– Я так тебя люблю! Так люблю! – всхлипывала, на грани безумия и удовольствия, Света.

– И я тебя, Свет мой! – в унисон любимой шептал Ирбис. – Моя девочка! Моя!

Вспышка удовольствия настигла их одновременно. Света забилась в мощном оргазме в надежных и крепких руках любимого мужчины. Демид с трудом соображал, что нужно перекатиться, освободить малышку от тяжести своего тела. Но удавалось лишь вдыхать обожаемый им аромат, слушать, как стучит любимое сердечко, наслаждаться короткими жадными поцелуями нежных губ.

Позже Ирбис все же сменил положение. А Света послушно устроилась под его боком, никуда не торопясь.

– Нужно в душ, – сонно шепнула Света.

– Лежи. Беременней. Душ подождет, – возразил Демид.

– Ты правда хочешь ребенка? Не рано нам? – осторожно спросила Светлозара.

– Свет мой, мы ни разу не предохранялись. Нам в самый раз, – хмыкнул Ирбис. – Родишь мне дочку? А лучше сразу две!

– Ты серьезно? – смущенно шепнула Света.

– Очень даже. Только учти, тесть из меня будет похлеще твоего бати. Всем ухажерам ноги повырываю! – пригрозил Демид, а Света рассмеялась. – Нет, ну правда же! Саня еще легко отделался. Я не такой добрый, как твой батя.

– Врешь ты все, Ирбис, – хмыкнула Света. – Ты у меня самый добрый и самый замечательный! И самый красивый!

– Мне нравится ход твоих мыслей, Свет мой, – промурлыкал Демид и ловко перекатился, меняя положение. Упираясь локтями в матрас, Ирбис легко поцеловал кончик носа, скользнул к уголку рта. – Люблю тебя!

– Саш, а ты что здесь делаешь? – тихий шепот звучал едва различимо, но Фальковский разобрал каждое слово.

– Лежу, – так же тихо шепнул в ответ. Улыбнулся, потому что соскучился невозможно сильно.

– Сашка! Мы ведь договаривались! Ты после мальчишника домой. К нам. А не к моим родителям. Сегодня я сама ночую у родителей, – чуть громче произнесла Маша, однако Алек даже и не подумал отодвинуться от своей маленькой женщины.

– Это прекрасно. Могу ведь и я поночевать у твоих родителей. Представляешь, как все совпало. Ты здесь. И я здесь. Случайно разумеется, – посмеиваясь, заговорил Алек и ладонями принялся изучать родные изгибы. – Пижама? Марьяша, не вздумай эти шмотки брать с собой. В нашей постели спишь только голенькой.

– Са-ша! – возмутилась Марьяна, пусть и улыбалась от уха до уха, и хорошо, что темно в спальне, и Саша ее не видит. – А если папа узнает? У нас завтра свадьба! Не хватало еще, чтобы вы опять поцапались! Только-только все наладилось.

– Мой горячо обожаемый тесть в данный момент не в состоянии скандалить, маленькая, – хмыкнул Алек и зевнул. – Давай спать. Завтра важный день. А невеста уставшая. Непорядок.

– Саша! – обреченно вздохнула Марьяна, понимая, что жених никуда не уйдет. Хотя, откровенно признаться, Тахировой не спалось без большой и горячей грелки. За неделю Маша настолько привыкла спать в их с Алеком постели, что банально ворочалась с боку на бок, страдая от бессонницы. – Твоя рука у меня в трусах. Я же так не усну.

– Если уберу, то не усну я, – буркнул Алек, уткнувшись в девичий висок, – и не в трусах, а в стремной пижаме. Выкинь ее прямо утром. Не пижама, а скафандр.

– Так, все, Фальковский! Сил моих больше нет! – возмутилась Марьяна и, протянув руку, включила прикроватный ночник.

Девушка строго взглянула на растянувшегося в постели мужчину. Фыркнула, а после негромко рассмеялась.

Машке вспомнилось вдруг, каким Алек был в их первую встречу. Во вторую. В третью. Как они целовались на парковке, в ресторане, в клубе.

Как Марьяна Тахирова с каждым часом все сильнее влюблялась в этого сильного и загадочного человека.

И как же его прогнать сейчас? Невозможно ведь это сделать! Немыслимо просто.

Саша, закинув руку за голову, смотрел на Марьяну. Она видела, как лукаво блестели любимые глаза.

– Я все продумал. Зачем терять время на дорогу от нашего дома сюда. Утром позавтракаем и в ЗАГС, – сообщил наглый Фальковский.

– Серьезно? А на регистрации ты будешь в одеяле? – хмыкнула Марьяна, кивнув на обнаженный мужской торс.

– Если тебе так хочется, могу в чем угодно. Но на всякий случай свой костюм жениха я оставил под надежной охраной, – подмигнул Алек.

– У мамы? – догадалась Маша.

– Угумс, – кивнул Алек. – У меня вообще мировая теща.

Машка только покачала головой, не зная, ругаться, или смеяться.

А тем временем Саша окинул жадным и горящим взглядом пижамку Марьяши.

– А, хотя, бери эту вещичку с собой. Милые медвежата, – задумчиво пробормотал Алек.

– Это зайцы, – хихикнула Маша.

– И их тоже бери, – пробормотал Алек.

Фальковский уже перетянул Машку ближе, усадил на свои бедра и нырнул ладонями под одежду.

– Конечно же, без секса ты не уснешь, да? – догадалась Маша.

Алек всерьез нахмурился, недовольно взглянул на девушку, а у Тахировой улыбка исчезла с губ. И стало вдруг тревожно.

– Мы никогда не занимались сексом, Марьяша. Только любовью, – негромко произнес Саша.

А Марьяна подалась вперед, обняла, поцеловала.

– Я глупая, да? Прости меня, Сашенька, – торопливо говорила Машка. – Я тебя очень люблю. Очень-очень!

– И я тебя, девочка моя, – жадно целовал в ответ и не мог унять проснувшийся голод по любимой женщине.

А после, когда дыхание и биение сердец вернулось к нормальному ритму, Алек, перебирая пальцами длинные локоны Марьяши, прошептал в темноту:

– Хороша пижамка.

– Не подарю, и не проси! – хихикнула Маша. – И потом, я люблю, когда ты спишь голым.

– Серьезно? А я и не знал, – изогнул бровь Алек.

– Угу, – сонно прошептала Маша, засыпая.

Фальковский лежал, стараясь не двигаться, чтобы не потревожить сон любимой. Уснула его девочка. Его малышка. Его Марьяша.

Впрочем, и сам Алек готов был вот-вот отключиться. Завтра важный день. Их с Марьяшей свадьба. Будет куча гостей. Пресса. Важные люди. И все они будут глазеть на Марьяну Тахирову и Алека Фальковского. Потому что их свадьба – скандальная сенсация. Потому что в городе есть много недовольных тем, что отныне между районами Ирбисов и Алека стерты границы. Потому что мало кто верил, будто Алек женится не по расчету.

А Фальковскому было глубоко плевать, кто и что думает на этот счет. Главное, что Маша его любит. А завтра станет законной женой. Хотя, Алек с самой первой близости, пожалуй, даже с самой первой встречи всецело принадлежал этой хрупкой и удивительной девушке. Весь. Целиком. Ей одной. И он был счастлив рядом с ней. Был счастлив исполнять любой ее каприз, делать ее счастливой. И, как пацан, радовался тому, что Маше ничего не нужно от Алека, только он сам.

Саша уже почти уснул, когда на телефон пришло небольшое короткое сообщение. От матери. Поблагодарила за приглашение, но не приедет.

Это было на руку Алеку. Пусть Маша и хотела познакомиться с ней ближе, но мать, ожидаемо, держалась максимально подальше. У нее был Виталий. Память о нем. И ее личное горе.

Алек не собирался ее переубеждать, не собирался быть для матери идеальным сыном. Да и зачем? Если у матери был единственный идеал, который, по официальным сведениям, разбился в автокатастрофе, находясь в состоянии наркотического опьянения.

– Я с тобой, – едва различимо прошептала Марьяна, почувствовав даже во сне тревогу Алека.

Мужчина улыбнулся. У него теперь новая жизнь, в которой есть Марьяна, ее дружная семья и планы на будущее.

– Я тестю обещал внука через год. Успеем? – негромко прошептал Алек в темноту. Не был уверен, что Марьяша его услышала. Но главное, он спросил.

– Угу, Сашенька, – выдохнула Маша. – Спи. Завтра у нас свадьба.

Алек лишь крепче обнял невесту. Да, все верно. Пора спать. И потом, раз пообещал, значит, внук будет. Он же не трепло какое-нибудь. Слово держать умеет.

– А у нас тут что, Евдокия Андреевна?

– А у нас тут… гм…судя по всему, вечеринка, Георгий Матвеевич, – осторожно ответила хозяйка особняка.

Дом и вправду гудел, наполненный гостями, шумной музыкой, смехом молодежи.

– А по какому поводу? – уточнил Ирбис, озадаченно и хмуро разглядывая незнакомых подростков, которые собрались рядом с бассейном и не замечали, что домой раньше времени вернулись хозяева особняка.

– Дедуль! Бабуль! А мы тут … это… решили отметить поступление в вуз, – из толпы вынырнули три здоровенных лба с одинаковыми улыбками от уха до уха. На этом внешнее сходство парней заканчивалось. Внешне совершенно разные, но с самого рождения была настолько неразлучна, что посещали один детский сад, потом учились в одной школе, и вот, выбрали один вуз.

Дуня Ирбис торопливо прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. За внуков она не переживала. Грозный Георгий Матвеевич стал мальчишкам превосходным дедушкой, и даже Роберт Фальковский, сын Марьяны и Алека, который по факту не был кровным внуком Ирбисам, тоже считался родным в этом доме.

– Тихон, поясни! – прищурился громогласный дедушка, глядя на самого старшего из троицы парней.

Впрочем, Тихон Демидович Ирбис был старше всего на несколько дней. Однако именно он считался главарем небольшой, но шумной банды из трех человек.

Тиша Ирбис почесал в затылке. Евдокия Андреевна читала на растерянном лице мальчишки выражение крайней задумчивости и, наверное, раскаяния.

– Деда, ну вы же вроде только завтра должны были вернуться. Мы бы все убрали. Честное слово! – пришел на помощь сын Стеши и Баграта. Ильнур Тахиров переключил на себя внимание недовольного дедушки.

– Мы только своих позвали. Никого чужого, деда Гоша! – повинился Роберт Фальковский, на что грозный Георгий Матвеевич лишь хмыкнул.

– Разгоняйте этот балаган, – скомандовал Ирбис и добавил: – пока родители не приехали.

– Как? И они? Все вместе? Так завтра же! – опешили мальчишки и обреченно заговорили одновременно: – Вот же влипли!

– Часа два у вас есть, – подсказала Евдокия Андреевна и увела мужа в дом, подальше от раздражавшей его шумной молодежи.

Из окна кабинета Ирбисы смотрели за тем, как по саду носятся трое ребят. Всех гостей внуки благополучно выпроводили из дома. А вот весь мусор пока не разгребли. Но успеют, да. Дуняша не сомневалась в успехе столь важного мероприятия. Уж кто-кто, а отцы у мальчишек весьма суровые. И за такую незапланированную вечеринку спросят с сыновей по полной программе.

– Ты погляди, какие шустрые, – хмыкнул Ирбис, созерцая то, как парни оперативно сгребают всю одноразовую посуду и пустые бутылки в мусорные пакеты.

– Знаешь, иногда мне кажется, что Дема, Бага и Саша слишком суровы к ребятам, – поделилась своими мыслями Евдокия Андреевна.

– С этими обормотами по-другому нельзя, – вздохнул Георгий и уже по привычке, выработанной годами, обнял, привлек и поцеловал жену. – То ли дело с девчонками.

– Наши красавицы еще с пеленок научились вить веревки со своих дедушек, любимый, – хохотнула Дуня.

– Нам с Тамиком только в радость, – заулыбался Гоша. – Кстати, где носит Тахировых? Вроде бы из аэропорта вместе выехали.

– С минуты на минуту приедут, – пожала плечом Дуня. – Пойду распоряжусь насчет обеда. Проголодался?

– Ты же знаешь, Дуняша, я всегда голодный, – подмигнул Ирбис, а Евдокия Андреевна, как юная девчонка, хихикнула. Столько лет вместе, а Гоша не меняется. Впрочем, Дуня была только рада такому поведению мужа. Пусть и вел себя он так только наедине с ней. А для чужих был по-прежнему суровым и хмурым Ирбисом, хоть и отошел от дел много лет назад, передав все полномочия младшему поколению.

Когда Дуня вышла из кабинета, Георгий Матвеевич продолжил смотреть за внуками. Достойная смена, он это понимал. И пусть парням по восемнадцать, а порода чувствовалась. Впрочем, и мозгами, слава богу, никто из ребят обделен не был.

Гоша улыбнулся своим мыслям. Внуки – это прекрасно. Внуки – это замечательно. Продолжение рода. Есть чем гордиться.

Нет, и все-таки не зря они с Тамиком сорвались раньше времени из отпуска. Еще и с подарками для пацанов. Обрадуются, когда увидят новенькие тачки в гараже.

Но после, когда разгребут весь беспорядок.

Георгий Матвеевич, пристально следя за тем, как убираются в саду парни, заметил вдруг, что не все гости покинули дом в срочном порядке. Кое-кто остался.

Присмотревшись, Ирбис улыбнулся. Ну, здесь все ясно. Да и Тихон, убираясь, посматривал в ту сторону, где на удобных качелях, с книгой в руке и огромными наушниками на голове, раскачивалась девчушка.

И как она оказалась здесь? Вопрос, конечно. Потому что девочка не вписывалась в компанию подростков, с которыми дружили внуки. Фрося Виткинчук интересовалась только учебой, мечтала поступить в престижный зарубежный университет и не была прежде замечена на тусовках. К тому же сама девочка казалась ничем не примечательной. Незаметной даже. Разве что огненно-рыжие кудряшки Фроси привлекали внимание.

– Интересно, правда? – негромко проговорила Дуняша, вернувшись в кабинет. – А Даша с Милой говорили, что Тихон оказывал знаки внимания совсем другим девушкам. Не раз видели в школе.

– Поглядим, – неопределенно пожал плечом Георгий Матвеевич, однако со стороны было видно, как Тихон то и дело оборачивается и смотрит на рыжеволосую Фросю.

– Ирбисы однолюбы, – на всякий случай напомнила Дуняша мужу на ухо. – Иногда до них долго доходит, но если уж влюбились, то на всю жизнь.

– Думаешь, дочке Ржавого нужно посочувствовать? – хмыкнул Георгий.

– Через пару лет поглядим. Пока что рано говорить. Девочка еще школьница, а наш лоб здоровенный уже студент. Важный. Взрослый, – негромко рассмеялась Евдокия Андреевна, встав рядом с мужем.

А в саду разворачивались весьма интересные события. Рыжеволосая девчонка, погрузившись в чтение интересной книги, не сразу заметила, как к ней со спины подошел Тихон и что-то проговорил. Фрося испугалась, потеряла равновесие и упала с качели прямо в траву.

Что именно выкрикивала девушка, пытаясь дотянуться до Ирбиса и ударить его той самой книгой, никто не слышал. Но Тихон смеялся, легко и ловко уходя от ударов крохотных, в сравнении с его, ладошек девчонки.

Фрося топнула ногой и, потеряв интерес к обидчику, зашагала к беседке. Схватив лежавший на столе рюкзак, убрала в него книгу и почти бегом помчалась к дверям, ведущим в гараж.

– Эй, стой! Да стой же ты! – попытался остановить ее Тихон, однако девчонка уже опередила его. А спустя пару минут ловко вырулила из гаража на велосипеде.

– Она ему язык показала, да? – посмеивалась Евдокия Андреевна, наблюдая за внуком и Фросей.

– Угу, – кивнул Гоша. – Судя по физиономии нашего внука, обида была смертельной.

– Это точно! – Дуня рассмеялась громче, а Тихон, который так и не догадался, что за ним наблюдают бабушка и дедушка, смотрел в след уезжавшей от него дерзкой рыжеволосой девчонке. И улыбался.

Дом Ирбисов вот уже во второй раз, медленно наполнялся громкими голосами и смехом. Только сейчас это были не гости, а родные и близкие. Они решили собраться без особого повода. И каждый знал, что его ждут и ему рады в просторном доме Георгия Матвеевича и Евдокии Андреевны.

Женщины занимались угощениями, а мужчины заняли места за уютным столом. Многое обсуждалось. Демид, Саша и Бага – негромко переговаривались о последних событиях в городе, делились своими мыслями и планами. Знали, что никакая даже крохотная часть важной информации не выйдет за пределы особняка.

Старшее поколение обсуждало менее важные темы. Но самыми громкоголосыми стала компания младшего поколения. Роберт и Ильнур громко хохотали, подначивая Тихона. Кажется, общение Тиши и Фроси не осталось незамеченным и для них.

Но это уже совсем другая история…