Алиса

– Ты просто смотри, какие там мышцы… М-м-м… – Катя в который раз за сегодня облизывается на двух молодых тренеров.

– Ты неисправима, – закатываю я глаза, но всё же поглядываю на парней.

– А ты монашка, – огрызнулась подруга в ответ.

Никакая я не монашка конечно же, но и груда мышц меня не привлекает… Кого я обманываю? Они на меня даже внимание не обращают, вот и внушаю себе, что мне не нравится такой типаж.

Разве может не нравится? Высокие, с тёмными волосами, лёгкой щетиной, рельефными мышцами и с ослепительной улыбкой. Ярослав Власов и Герман Волков, или Ярый и Волк, как их все называют, хоть и не знаю почему, они вроде мирные парни. На них пускают слюни половина женского пола нашего юридического факультета, в том числе молоденькие преподавательницы. И я со своей подругой Катей не исключение. Только, если она не стесняется разглядывать их в открытую, то я делаю вид, что вообще не замечаю их.

Подруга уговорила меня записаться в этот зал. Не скажу, что мне это нужно, я и так хорошо выгляжу. Но ей фиг откажешь, как сядет на голову, хуже мухи. И если бы я её не любила, никогда бы не согласилась на это. Она, как узнала, что эти двое фитнес-тренеры в том зале, так тут же загорелась идеей хоть одного из неразлучных друзей соблазнить.

– На них можно молиться, – восхищённым взглядом смотрит Катя на Германа.

Я поворачиваю голову, и в этот же момент парень смотрит на нас, точнее – на меня. Тяжелый и в то же время до мурашек пронзительный взгляд не даёт отвести глаза. Тело бросает в жар, а щёки моментально заполыхали огнём.

Герман подмигивает, и я, будто очнувшись ото сна, отворачиваюсь.

– Ого! – восклицает Катя. – Я тут задом верчу, а он подмигивает тебе, – с нотками обиды в голосе говорит она.

– Ничего не мне, – фыркаю и, забрав полотенце с тренажёра, быстрым шагом иду в раздевалку.

– Да, продолжай обманывать себя! – кричит подруга мне в спину.

Ну, подумаешь, подмигнул, я уверена, он тут каждой второй подмигивает, и каждая из них прыгает ему в постель. Была бы я на его месте, то тоже воспользовалась бы тем, что накачала себе такое тело, девушки клюют, как рыба на червя. Какое удачное сравнение, эти ведь тоже на червя клюют, только, уверена, червь там совсем не червь.

Погруженная в свои мысли, врезаюсь носом во что-то твёрдое как камень. Ойкаю и уже готовлюсь к тому, что мою пятую точку ждёт столкновение с полом, но пара сильных рук не даёт пострадать моей попе и, подхватив меня за талию, притягивают к мощному телу.

– Осторожно, детка, – низкий голос отдаётся вибрациями по всему моему телу.

Поднимаю глаза, и из груди рвётся вымученный стон. Слава смотрит на меня и улыбается во все тридцать два. Мне бы извиниться, отойти и продолжить свой путь, но я не могу оторваться, да и кто-то не спешит меня отпускать.

– Эм… Я вас не заметила, – всё же отрываю взгляд от него. – Извините, – говорю и пытаюсь вырваться из стальной хватки.

– Да не проблема, бывает, – подмигивает и отпускает меня.

У них что, один метод подката на двоих?!

Обхожу парня и быстро, внимательно смотря себе под ноги, дохожу до раздевалки. Катя заходит следом и, опершись об соседний шкафчик, скрещивает руки на груди, при этом выжидательно на меня смотря.

– Что? – с выдохом спрашиваю.

– Я всё видела, – играет она бровями.

– Это не то, что может показаться на первый взгляд, – говорю чистую правду.

– Да ну? – наиграно удивляется подруга. – То есть тот красавчик тебя на лапал?

– Нет, не лапал, я споткнулся, и он не дал мне упасть.

Ага, до сих пор чувствую обжигающий след от его рук на талии.

– Ну-ну, – усмехается Катя и, достав полотенце из своего шкафчика, направляется в душ.

Делаю тоже самое, заглушив в себе желание поехать в общежитие так и там уже принять душ. Почему? Потому что не хочу сталкиваться с ходячим сексом в виде двух тренеров.

К моему счастью, Катя больше не поднимала этот разговор, и доехали мы в тишине. Может, из-за усталости, или причина в другом, но подруга молчала. Я же старалась думать о чём угодно, только не о Германе… и Славе.

Боже!

Герман

– Простите, – слышу очередной писклявый голос и, нацепив вежливую улыбку, поворачиваюсь к его обладательнице.

– Да? – изогнув бровь, смотрю на сисястую девицу, что приходит в этот зал, чтобы найти себе жертву.

– Вы не могли бы показать мне, как заниматься на том тренажёре? – Она указывает на степпер, и мне хочется заржать в голос.

То ли они на самом деле такие тупые, то ли так хорошо прикидываются, но…

– Конечно, – лыблюсь и иду с ней к тренажёру.

Показываю, что и как нужно делать, и возвращаюсь к стойке. Вижу, как Ярый сжимает кулаки, слушая вопли какой-то рыжей бабы, усмехаюсь, и он показывает мне средний палец.

Осматриваю зал, и моё внимание привлекают две девушки, что только заходят и направляются в сторону беговых дорожек. Одна, блондинка, ничем не отличается от половины куриц в этом зале. А вот вторая… Закрытая, свободная футболка, длинной ниже округлой задницы, длинные ноги, спрятанные под облегающими чёрными лосинами, на голове пучок каштановых волос, и… ни капли! Ни капли, сука, штукатурки на лице!

Здесь это большая редкость, обычно это либо женщина за пятьдесят, которым врач прописал физические упражнения для укрепления мышц, либо толстухи, у которых желание похудеть, но как выходят из фитнес-центра, то сразу бегут в МАК и жрут больше калорий, чем сожгли.

А тут молодая, красивая… Конечно, я охреневаю. Её подружка, судя по всему, в активном поиске, глаза так и бегают по залу, но она уделяет внимание исключительно дорожке. Удивительный экземпляр.

– Блять, как же они задолбали, – выдыхает подошедший Слава. – Куда ты там пялишься?

– Смотри, – киваю на девушку с пучком.

– Необычно, да, – пожимает плечами, не разделяя моего восторга. – Пошли, подышим, – говорит он и направляется к выходу.

Иду за ним, продолжая пялиться на задницу новенькой, которая так и просится, чтоб ее отшлёпали. Подружка рядом уже замечает меня и улыбается во все тридцать два. Симпатичная, но, как уже говорил, ничем не отличается от половины девиц в этом зале. Топ, что скрывает только сиськи, размером с помидор, задница ничего такая, но с нимфой рядом не сравнится. Отстаю на пару шагов от Славы и, когда выхожу на улицу, вижу, как он прикуривает сигарету.

– Оу! – округляю глаза. – Ты же бросил курить, – смотрю на своего лучшего друга, что выпускает клубок дыма.

– Бросил, – кивает.

– Что стряслось? – подпираю стену.

– Отец напрягает, – сплёвывает на землю.

– Опять про армию? – спрашиваю, зная о желании его отца сделать из него солдата.

– Угу, и отказать не могу, ему и так недолго осталось, – обреченно опускает голову.

– Может, это не так уж и плохо… – говорю ему после небольшой паузы.

– Что? В смысле? – смотрит на меня, будто я глупость сморозил.

– В прямом, если твой отец хочет, чтобы ты служил, как и он, то год – это не так уж и много.

– Тебя по голове ударили? – щурится друг.

– Нет, я серьёзно. Абсолютно, – уверяю его. – Я поеду с тобой.

– Тебе-то это зачем?

– За тем, что мы с детства вместе, так что…

– Охренеть, – искренне удивляется он.

– И не говори, – прыскаю от смеха, и друг подхватывает. – Так, пошли, мы как бы работаем.

Алиса

– Может, десерт? – спрашивает Виталик.

– Нет, спасибо, – вежливо улыбаюсь и мысленно ищу повод, чтобы свалить от него.

И зачем я только согласилась на это свидание?

Как это зачем?! Чтобы была весомая причина не идти с Катей в зал. Потому что там два самца, которые не вылезают у тебя из головы. Разве так бывает? Как могут нравится два парня одновременно? Два парня, которые на тебя и внимание не обращают, когда вокруг них крутятся напичканные силиконом тупые курицы.

Оу, полегче, почему же сразу «курицы», может, они вполне умные создания. Да, умные и смелые, потому что, чтобы так умело изобразить тупую курицу мозги тоже нужны. Жаль, я не могу притворяться и приставать к ним с писклявым голосом: «Извините, вы не могли бы показать мне, как правильно выполнять это упражнение? А я правильно выгибаюсь? А достаточно низко приседаю? А это… А то… А так…» Фу! Идиотки!

И всё это я слышала и видела за два часа, проведённых в зале, а сколько таких куриц задницей крутят там за весь день?! Пальцем помани, и они на ходу трусы снимут.

– …а я учил, – врывается голос моего спутника в мой диалог с самой собой.

Здравствуйте, меня зовут Алиса, и я страдаю раздвоением личности.

– Прости, что? – спрашиваю я парня.

Встряхиваю головой и отгоняю от себя мысли о двух других.

– Да брось, не так уж и важно, – улыбается он.

Ну вот что ты за человек такой, Алиса, а? Ну не нравится тебе парень, зачем мучить его и тратить своё время?

– Ты извини, но я, наверное, пойду, – перекладываю салфетку с колен на стол. – Мне ещё к экзаменам готовиться, – встаю, и Виталик за мной.

– Да, понимаю, экзамены – это святое, – совершено серьёзно говорит он.

Конечно серьёзно. Виталик так-то гордость факультета информатики, зубрить гранит науки – его главная цель в жизни. Не то что некоторые, лишь бы закончить. Не, ну я, что ли, виновата?! Мне юриспруденция никогда не нравилась, но кто меня спрашивал-то? В нашей семье право голоса есть только у папы, и попробуй перечить ему.

Я вообще флюид-артом* увлекаюсь ещё со школьных лет, и как только получу диплом юриста, то брошу его папе в лицо и уйду на курсы рисования. «Брошу в лицо» – громко сказано, естественно я так не сделаю, но суть та же.

Кафе, в котором у меня было что-то напоминающие свидание, находится в двух кварталов от нашего общежития, и я иду пешком, чтобы проветриться и подумать. На улице уже начинает смеркаться, и отовсюду раздаётся смех и музыка. Сегодня пятница, а это значит, что студенты во всю начинают праздновать, то есть напиваться. Учебный год подходит к концу, и все берут максимум от оставшегося времени.

В пару шагов от общежития я застываю на месте. Прямо у входа стоит машина Славы, а рядом, прислонившись о капот, и он сам. Герман в двух шагах от него с кем-то говорит по телефону. Они оба стильно одеты, в рваных джинсах, футболках, что обтягивают их накаченные тела как перчатка. И они явно кого-то ждут.

Судя по тому, как эти двое оживились, то ждут они двух девушек, что только что вышли из общежития. Как там говорится, ноги уже закончились, а юбка ещё не началась? Так вот, это про них. Грудь почти вываливается из декольте, а из-под коротких юбок почти видна задница. Вот как надо одеваться, чтобы привлекать внимание таких парней, как эти кобели.

И я, обиженная на всех и вся, вздёргиваю высоко голову и делаю шаг вперёд.

«Больно надо. Не для вас мама такую девочку родила».

Но моя уверенность сходит на нет, когда я привлекаю внимание этой компашки, и на меня смотрит две пары глаз этих двоих. Слава хмурится, а Герман расплывается в широкой улыбке, от которой я теряюсь. Спотыкаюсь о бордюр и почти что впечатываюсь носом в асфальт, но мне удаётся удержаться на ногах. Что не скажешь о моей гордость, что только что расшиблась в лепёшку, и я сама же на неё наступила. Опускаю голову и быстро скрываюсь за дверями общежития.

– Ты что такая красная? От кого бежишь? – спрашивает Катя, как только я захожу в нашу комнату.

– От своего позора, – бормочу я.

Морщусь, прохожу к своей кровать и прячу лицо в ладонях. Что в них вообще такого, чтобы меня так волновало, как я теперь перед ними выгляжу?!

– Что случилось? – Подруга садится рядом и гладит меня по плечу.

Я рассказываю ей всё, на что она только смеётся, мол, нашла о чём переживать.

– Они наверняка тебя и не заметили, раз были с этими шлюхами с пятого этажа…

– Блин, Катя, ты хочешь растоптать мою самооценку окончательно?! – перебиваю её с визгом.

– Алиска, ты видная девушка, фигура у тебя на зависть другим, и всё натуральное, а они не смеют к тебе подойти, потому что видят, что на таких кобелей такая девушка, как ты, и не посмотрит, – выдала она на полном серьёзе.

Я пару секунд сверлю её взглядом, после чего громко смеюсь. Подруга не разделяет моего веселия, а молча, с округлёнными глазами ждёт, когда я успокоюсь и не буду похожа на психически больного человека.

– Ты их видела? А каком «не смеют» идёт речь? Мне кажется, они вообще не спрашивают, и если чего-то хотят, то просто это берут.

И сейчас я даже не представляю, как скоро лично на себе проверю этот факт.

Поздравления, цветы и громкие восторженные крики означают, что мы теперь больше не студенты. Сдала экзамены не так, как хотел бы мой папа, диплом не красный, но я дипломированный юрист, как он и хотел. После официальной части мы со всей группой отправились в ресторан, где как приличные люди отпраздновали окончание университета. А потом пошли в клуб, где от приличного осталось только слово.

Я посидела на диванчике за столом, пока в меня не было влито достаточное количество алкоголя, что взяло контроль над моим телом и разумом. Проследовав примеру своих уже бывших однокурсников, потопала на танцпол и, не обращая внимания ни на кого, нырнула в объятия музыки.

И не подозревала, что у меня такие таланты и такая пластика, но, заметив на себе хищные взгляды, я только больше распалилась. Неожиданно сильные мужские ладони приземлились на мою талию, чьи-то губы едва ощутимо коснулись моего затылка, и я, закрыв глаза, отдалась во власть чужих рук. Откинулась спиной на твёрдую грудь, и нежную кожу шее тут же обожгло горячим дыханием.

Мужчина медленно опустил руки на мои бёдра и с силой припечатал меня попой в свой пах. Выпуклость, что упиралась между моих ягодиц, я почувствовала сразу и, довольно улыбнувшись, сделала круг бёдрами, ещё не зная, что так только раздразнила зверя.

Меня всегда считали привлекательно девушкой, высокая, симпатичная, грудью, слава богу, мама наградила, округлая попа и тонкая талия. Не скажу, что разделяла мнение других, так как с парнями мне никогда не везло. Те, кто нравился мне, не обращали на меня внимание, а тем, кому нравилась я, ну, в общем… Всё и так ясно, классика жанра. Вспомнить хотя бы двух самцов из фитнес-зала.

Вот сегодня я выгляжу, как одна из тех девиц, что им по вкусу. Короткое тёмно-синее платье без бретелек, чёрные лодочки на высоченных каблуках, крупные локоны, что каскадом рассыпаются по плечам. Именно поэтому, наверное, ко мне и приклеился этот парень.

И когда поняла, что причина выпуклость в штанах у парня являюсь я, то моя самооценка поднялась выше головы. Останавливать его похотливые руки не хотелось. Наоборот, в голове нарисовался план – соблазнить и оставить его со стояком. Такая вот месть всем парням.

Скорее такая вот дура!

Но из неоткуда появился вторая пара рук и нагло стала внедряться в наше пространство. Я, уверенная, что мой внезапный партнёр по танцу отстоит свою территорию, не стала ничего предпринимать. Однако, парень не то чтобы возмутиться, он был не против, что меня лапает ещё один, даже казалось, что он место ему освободил на моём теле.

Я заподозрила неладное, но мой отключившийся мозг после выпитого алкоголя вернуться в строй не хотел, а предательское тело и вовсе желало большего. Я выгибалась навстречу шаловливым рукам, тёрлась задницей о пах одного и вспотевшими ладонями гладила мощные плечи второго.

«Да ты похотливая сучка!» – мелькнуло в голове.

Но как появилась эта мысль, так и улетела. Потому что мне нравилось столько внимания к моей персоне. Мне нравилось слышать, как они рычали и как шумно дышали. Мне нравились их прикосновения, горячие губы на моей шее, плечах, зубы, что кусали мочку уха. Я начала сходить с ума, а между ног уже начало зудеть.

С каждым движением наш танец становился более раскрепощённым, грязным и горячим. Разные голоса шепчут мне пошлые словечки на ухо, и мне это нравится, чёрт возьми. Мне вдруг захотелось большего. Чтобы их шаловливые руки, что мяли моё тело поверх платья, коснулись разгорячённой коже. Ласкали чувствительные места: затвердевшие соски, набухший клитор…

Боже, откуда столько пошлость во мне?!

Но мне было всё равно, лишь бы получить желаемую разрядку. Да и немного сумасшествия в последний день своего студенчества сейчас кажется не такой уж плохой идеей.

Поэтому, когда в мою руку вцепились и потащили к выходу, я пошла, даже не думая отказаться, особенно поняв, кто ко мне прижимается.

Всё такое мутное, будто во сне: посадили на заднее сидение автомобиля, прижали с двух сторон, руки гладили бёдра, пробираясь под полы платья, горячие губы оставляли обжигающий следы на моей шее, плечах и щеках.

Звяканье ключей, звук открывшейся двери, и меня толкают в квартиру. Грубые руки припечатывают к стене, а мощное тело придавливает так, что дыхание перехватывает. Запах морского бриза кружит голову похлеще, чем выпитый алкоголь. Жёсткие губы сминают моих, кусают до сладкой боли.

Что-то не так, я не должна здесь быть. Это неправильно…

– Ты очень вкусно пахнешь, – шепчет хриплый голос, заставляя всё тело дрожать, и выгоняет все сомнения из головы.

И зря, ой зря, но об этом я пожалею потом.

Зарываюсь пальцами в волосы парня и притягиваю к себе, чтобы продолжал целовать, ласкать, заставить потерять голову окончательно. Но его от меня отрывают, а в моё предплечье впиваются и притягивают к твёрдой груди.

Другой аромат с древесными нотками перемешался с сигаретным запахом, и меня несёт ещё больше. Утыкаюсь носом в его грудь и вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю. Как наркоман, что после ломки, наконец, добрался до желаемый дозы.

Он проходится пальцем по моим губам, засовывает большой в рот, и я начинаю его посасывать, закрывая глаза. Глажу вспотевшими ладонями руки с чёткой сеткой вен и мягкими волосками.

– Маленькая сучка, – шепчет низкий голос.

Да! Да! Называй меня так!

На мою талию приземляются вторая пара рук, и ещё одно тело прижимается вплотную ко мне сзади, и я чувствую, как в мою попу упирается твёрдый член.

Мои волосы наматывают на кулак, резким движением запрокидывают голову назад, заставляя выпускать изо рта палец. Жёсткие губы касаются мочки уха, всасывают и спускаются к шее, оставляя обжигающий след.

Я зажата двумя мощными телами, меня ласкают в четыре руки, горячие губы оставляют влажные следы на моей коже, а я горю, таю как свеча. Низ живота стянуло тугим узлом, кружевные трусики промокли насквозь, грудь ноет, желая ласки.

Молнию на платье расстёгивают, и оно скользит по телу ненужной тряпкой к ногам. Кожа тут же покрывается мурашками, а горошины сосков мгновенно твердеют.

Раздаётся громкое рычание, и возбуждённого соска касается влажный язык. Из груди рвётся стон, и я запрокидываю голову назад, шумный вдох возле уха, и полуголых ягодиц обжигает звонкий шлепок.

Сильная рука накрывает влажные трусики, и ноги начинают дрожать, грозясь не выдержать этого испытания. Цепляюсь руками за плечи парня перед собой, чтобы не рухнуть. Не рухнуть на пол, так как я уже давно сорвалась с обрыва. Прыгнула в пропасть порока, пошлость и грязного секса с двумя малознакомыми парнями.

Слава продолжает мять мою грудь, всасывать горошины сосков, играть языком и запускать разряды тока по всему телу. Герман водит пальцем круги по твёрдому клитору, надавливает, дразнит, не давая дойти до пика. А я выгибаюсь одному навстречу и трусь задницей о стояк второго.

Мало. Так их мало.

– Трахните меня уже, пожалуйста, – жалобно скулю севшим голосом.

– Какая ненасытная, – усмехается Слава и впивается в мои губы.

– Вкусная сучка, – хрипит Герман и, оторвав меня от Славы, засовывает в мой рот свои пальцы.

Облизываю их, чувствуя свои вкус и запах на них, мычу и закатываю глаза от нереального кайфа.

Слава подхватывает меня под попу и устраивает спиной на столе, цепляется двумя пальцами за края трусиков и резким движением с треском срывает их с меня. Разводит ноги в сторону, гладит внутреннюю сторону бедра, рассматривает меня томным взглядом. Опускается на корточки, шумно втягивает запах носом и, рыкнув, припадает к моей промежности. Выгибаюсь как кошка от разрядов тока по всему телу.

Слава всасывает набухший клитор, вылизывает и начинает трахать языком мокрую щель. Мою грудь накрывают большие ладони, сжимают и скручивают соски.

– Открой рот, детка, – ухмыляться Герман.

Смотрю на багровую головку перед своим носом, на выступившую каплю, и рот наполняется слюной от желания попробовать ее на вкус. Высовываю язык и кончиком слизываю её, слышу довольный стон и, улыбаясь, открываю и беру в рот головку. Герман кладёт руку на мою голову, сжимает волосы и начинает толкаться в мою глотку.

Из глаз брызгают слёзы, между ног всё горит и тело как в пекле.

Цепляюсь дрожащими руками за край стола, когда Слава входит двумя пальцами в моё влажное лоно, а потом с хлюпающими звуками начинает меня трахать и одновременно ласкать языком чувствительный клитор.

Герман рычит каждый раз, когда головка члена упирается в стенку горла. Чувствую языком каждую венку на его стволе и стараюсь расслабиться, чтобы вобрать его как можно глубже.

– Да, вот так, детка, – рычит Герман и, наклонившись, проходится языком по моей щеке, стирая с неё слезу. – Молодец, девочка!

Влажные пальцы Славы покидают моё лоно, и из моей груди рвётся стон разочарования. Но возмутиться не даёт член Германа, скользящий по моему языку всё быстрее. Чувствую давление на вход в попку и дёргаюсь от неожиданности.

– Тише-тише, – шепчет Слава и гладит меня по бедру. – Расслабься, малышка, – лёгкий укус, которого тут же ласкает горячий язык.

Слушаюсь его и, расслабившись, пропускаю палец Славы в свою девственную попку. Разум покидает меня с первыми медленными движениями. К пальцу прибавляется второй, трахают, растягивают, подготавливают.

А я умираю от наслаждения, от внезапно открывшихся мне новых ощущений. Меня имеют во все отверстия. Герман продолжает таранить мой рот, не сильно заботясь о том, что я с трудом могу дышать. Мнёт грудь, сжимает и скручивает острые соски. Слава ласкает клитор, одновременно трахая мою попку.

Вся напряглась, выгнулась в спине и, выпустив член Германа изо рта, закричала во весь голос. По венам растекается лава, тело бросает в пекло, и я бьюсь в этой агонии, чувствуя, как меня сжигает оглушительный оргазм.

– Какая чувствительная девочка, – как через толстый слой ваты слышу голос Славы, что уже нависает над моим лицом.

– Податливая и нежная, – продолжает Герман.

– Давай, девочка, приди в себя, – гладит по щеке и толкается большим пальцем между искусанных губ.

С трудом разлепляю глаза и вижу перед собой два огромных члена с багровыми головками, синими венами, и они твёрдые как камень. Слава наклоняется, впивается в мою талию грубой схваткой, тянет на край стола, и моя голова свисает вниз. Он целует впадинку пупка, языком очерчивает круг вокруг него и выпрямляется.

– Открой ротик, – шепчет Герман и невесомо касается моей груди.

Выполняю его просьбу и открываю рот, в который тут же входит член Славы. Закрываю глаза и, мыча от удовольствия, сосу его, как самый вкусный леденец.

– Помоги себе ручками, малышка. – Герман кладёт мою руку на свой стояк, и я начинаю дрочить его.

Они имеют меня в рот в два ствола, по очередь входят, взяв меня за волосы и направляя мою голову, куда им нужно. Не так давно, растворившись на миллион частиц, комок внизу живота стремительно начинает вновь тяжелеть. Скрещиваю ноги, чтобы унять обжигающий зуд, но это не помогает.

Хочу их! Во мне! Чтобы трахнули и заставили задохнуться от оргазма.

Члены в моих руках стремительно твердеют, и через секунду на мою грудь выстреливает горячая сперма двух самцов, что рычат над моей головой.

Я остаюсь лежать, раскрытая, на твёрдом, прохладном столе, пока меня вытирают и как куклу поднимают в позу сидя. Влажные от пота волосы прилипают к лицу, и Герман убирает их за ухо.

– Всё нормально? – спрашивает он заботливым голосом.

Я киваю и улыбаюсь одними уголками губ.

– Тогда продолжим, – берёт меня на руки и несет вглубь квартиры.

Бросает на кровать и наваливается сверху, впивается в мои губы, засовывает язык, сплетая его с моим в страстном танце. Между разведённых ног упирается уже вставший член, и я подаюсь ему навстречу, желая, чтобы он наполнил меня.

Но Герман отстраняется, ложится рядом и, притягивая меня, усаживает верхом на себя. Нетерпеливо трусь промежностью о его стояк, впиваясь ногтями в кожу на его груди. Он надевает презерватив и направляет член в мою сочащуюся соком дырку. В ту же секунду я ахаю от переполнивших меня чувств. Застывает, даёт привыкнуть к его размерам, руками ласкает ноющие соски, кожу живота, и наклоняет меня к себе.

Кровать прогибается под нами, и я уже чувствую вторую пару рук на своём теле. Слава гладит ягодицы, и потом кожу обжигает звонкий шлепок. Холодные и влажные пальцы касаются кольца ануса и проникают внутрь, размазывая, видимо, смазку по стенкам. Вытаскивает их, и я чувствую давление головки на вход.

Дёргаюсь от осознания происходящего и поворачиваю голову, чтобы посмотреть назад, но Герман тут же разворачивает мое лицом к себе.

– Не бойся, и расслабь попку, – говорит он тихо и целует.

Я, размякнув в его объятиях и увлеченная его поцелуем, заметно расслабляюсь, и Слава медленно входит в мою попку.

– О, боже…

Закрываю глаза, зажмуриваюсь, опускаю голову на мокрую грудь Германа, пытаясь убедить себя, что боль не такая сильная. И это правда, боли почти нет, Слава очень аккуратный.

Первые толчки, от которых дыхание перехватывает, в крови бушует огонь, а перед глазами разноцветные блики. Голова кружится, как после бутылки «Мартини», хотя весь алкоголь, кажется, уже выветрился.

Это сон?! Разве такое может быть?! Можно почувствовать такой кайф от того, что в тебя два толстых члена?!

Медленные, тихие движения двух членов во мне разрывают. Боюсь, что взорвусь, рассыплюсь на куски и испарюсь с покровом ночи. Но новые толчки, как оголёнными проводами по телу.

Всё ускоряется. Их движения, их руки по всему телу. Сминают. Кусают. Обжигают.

Меня долбят как похотливую сучку, и мне это нравится. Даже больше – не хочу, чтобы это заканчивалось. Завтра умру от стыда, но сегодня я получу удовольствие от двух невыносимо красивых парней. От двух охренённых членов, что так умело таранят мои дырки.

Пальцы Славы входят в мой рот, и я сосу их, как оголодавшая кошка, добравшаяся до пузырька с валерьянкой. Руки Германа сминают грудь, иногда он ласкает её влажным языком. Пошлые звуки наших потных тел становятся всё грязней, мои стоны громче, а их горловые рыки всё глуше, делая их больше похоже на хищных зверей.

Оргазм наступил так внезапно, что я и вправду начала задыхаться. Вытянувшись как струна, я задрожала всем телом между двумя горячими мужчинами. Кажется, я растекаюсь, превращаюсь в воду, настолько размякла. Но сильные руки схватили за волосы и начали остервенело долбить меня. Пока оба тела не одеревенели и, толкнувшись в последний раз, заметно начали расслабляться.

Раскинувшись на кровать, выравниваю дыхание и, успокаивая бешеный стук сердца, засыпаю с улыбкой на лице. Потому что это была самая лучшая ночь в моей жизни. И она никогда не повторится, потому что это грязно, пошло и неправильно для воспитанной девушки – спать с двумя парнями одновременно.

Слава

После того, как сказал отцу, что выполню его просьбу и пойду служить, стало как-то легче. Даже думал, что затупил, когда срался с ним по этому поводу. Он военный, дед был военным, а я даже про армию ничего не хотел слышать. И теперь, когда знаем, что нас ждёт, мы с Германом берём от жизни всё. Последние месяцы в универе самые активные и самые интересные.

После лекций мы в зале, где нас клеят всякие девицы, но Герман подсадил меня на одну особу, что выделяется из толпы своей простатой. И нет, простота не в том, что невзрачная мышь, а в том, что не лезет из кожи вон, чтобы привлечь внимание к своему прекрасному телу, которое она так хорошо прячет под бесформенной спортивной одеждой.

Иду из раздевалки в зал, как вдруг в меня врезается кто-то, и я, среагировав, охватываю тонкую талию.

– Осторожно, детка, – вырывается из меня невольно.

Девушка поднимает взгляд карих глаз на меня и едва слышно издаёт вымученный стон. Улыбаюсь в её испуганное лицо и продолжаю удерживать.

– Эм, я вас не заметила. – Девушка смущённо отводит взгляд. – Извините, – мямлит и пытается вырваться из моей хватки.

– Да не проблема, бывает, – подмигиваю и всё же отпускаю её.

Она быстро убегает в женскую раздевалку, а я смотрю на длинные, стройные ноги и округлый зад. Член в штанах задёргался, посылая мозгу сигналы.

Разворачиваюсь и иду к Герману, спасать его от очередной тупой бабы. Мимо меня проходит подруга девушки, которая по документам Алиса Ивашова, и которая улыбается мне. Но очаровательную улыбку не сравнить с розовыми щеками и смущённым взглядом Алисы.

– Залип? – спрашивает друг со смешком.

– А ты типа нет?! – огрызаюсь в ответ и иду работать.

Время куда-то спешило, экзамены, подработка в зале, посиделки с парнями по выходным и одноразовые девушки. Вот только Алиса не выходила из головы. Ни у меня, ни у Германа. А это становится проблемой, потому что ни одна тёлка не стоит столько лет дружбы, даже если она как с обложки глянцевого журнала.

Поэтому, поговорив с другом однажды, мы решили не приближаться к ней. Она, в свою очередь, не пускала слюни на нас, как половина посетительниц фитнес-зала, чем только повышала интерес к себе. Может, если бы она вела себя как все остальные, нас бы ничего и не удерживало. Подкатил бы один из нас, пару коктейлей и трахнули бы по очереди. Но мы быстро навели справки, и выяснилось, что она девушка приличная. Был у неё какой-то парень, встречались около года, но, по всей видимости, прошла любовь, завяли помидоры. Мы с Герой парни не святые, но нас воспитали слишком строго, и использовать девчонку, лишь бы почесать свое либидо, посчитали неправильным. А хотелось, пиздец, как. И то, что она нам обоим нравилась, мешало сильно.

Герман

– Едем на твоей или на моей? – спрашиваю друга, который только что вышел из ванной комнаты.

– Едем на такси, хочу накидаться в хлам, – отвечает он и заходит к себе в комнату.

Несмотря на то, что он согласился на армию, ему это не очень-то и нравилось, но, я уверен, он свыкнется, и хандра пройдёт. Сегодня у нас что-то типа прощального вечера с друзьями в клубе. И я разделяю его желание напиться.

Через час мы уже сидим за столом в ВИП-зоне, настроение поднимается с каждым выпитым стаканом, и ночь обещает быть весёлой.

– Так какие планы на будущее? – спрашивает Измайлов.

Тут же бросаю взгляд на Славу и вижу, как он кривится. Его не так отталкивает служба, чем то, что это не его желание, а прихоть его отца. Я, если честно, понимаю его отца, когда в семье военные из поколения в поколение, а сына тянет совсем в другую сторону, это не очень приятно.

– Пока не решили, – пожимаю я плечами.

Залпом опрокидываю в себя ещё одну порцию виски и осматриваю танцпол. Моё внимание привлекает девушка, что танцует так, будто здесь никого кроме неё нет. Короткое темно-синее платье облегает изящные и знакомые изгибы. Она с закрытыми глазами двигается в такт музыке и не замечает никого.

Руками проводит по бёдрам, поднимает вверх к талии, груди и вверх, над головой. Выгибается как кошка, взъерошивает длинные волосы, которые я давно мечтал намотать на свой кулак, запрокинуть ей голову, вцепиться в её тонкую шею и долбиться сзади, как оголодавший зверь, кем и являюсь.

Не в моей привычке смотреть со стороны и не взять то, что хочу, но эта девочка, сама того не зная, может разрушить дружбу, которая строилась долгие годы. Поэтому, мы со Славой только смотрим, не рискуя трогать.

Но не сегодня, сегодня за нас решает алкоголь, и через пару минут я прижимаюсь к ней сзади. Девочка подаётся, не отталкивает, доверяется моим рукам и трётся задницей о мой стояк, не понимая, как рискует. Слава долго не ждёт и присоединяется к нам. Мозги отключаются, думаем другим местом, и в конце этого танца мы забираем несопротивляющуюся девочку и едем домой. Как хищники, что, поймав добычу, тащим её в свою пещеру.

Вот только добыча на утро не исчезает из берлоги, а наша свинтила, оставляя только ванильный запах и свои разорванные трусики.

– Сбежала? – спрашивает Слава хриплым ото сна голосом.

– Как видишь, – машу кружевной вещью перед его носом.

– Найти. Поймать и вернуть, – воодушевлённо говорит он.

– Мы не сдержали слово и обещание, данное друг другу, – смотрю в его глаза. – Мы не должны были к ней приближаться…

– Но мы это сделали, мы её трахнули, и я не буду жалеть об этом, – твёрдо говорит он.

– И как ты себе представляешь это дальше? Найдём, привезём и?.. Что дальше?

– Ты на хрена мозг с утра трахаешь? – бесится друг. – Привезём и узнаем, что дальше…

– Не неси хуйню! – повышаю голос. – Она только закончила университет, у неё наверняка есть планы на жизнь, а нас ждёт служба. Что ты ей дашь?

– А что предлагаешь ты? Ты ей дашь больше, лучшее?

– Я не говорю о себе, но и так нельзя…

– С каких пор ты такой правильный? Не замечал раньше, чтобы тебя волновала какая-то девка…

– В том, блять, и дело, что она не какая-то девка. Сам прекрасно это понимаешь. Ты думаешь, раз она легла под нас по пьяни, то будет и дальше раздвигать ноги с удовольствием?! – ору на всю квартиру. – Это что за шведская семья?!

– А ты предлагаешь поставить её перед выбором?! – кричит он в ответ.

– Я предлагаю оставить её в покое. Она уже рассорила нас, не принимая прямого участья. И она не виновата, что у нас обоих на неё стоит…

– Меньше задом крутить надо, – бросает он тихо.

– Не пизди, и давай заканчивать. Вернёмся из армии и решим, – уже спокойно добавляю я.

– Чтобы за год её трахал какой-то задрот вроде её бывшего? – морщится он.

– Блять! – опускаю головой и нервно тру лоб. – Давай успокоимся и обсудим это на трезвую голову.

– Нечего обсуждать, – вдруг выдаёт он. – Ты прав, не стоит её сейчас трогать.

Ни сейчас, ни потом.

Алиса

Первое, что я почувствовала, когда проснулась – это чужие руки на своём теле. Открывать глаза стыдно и страшно. Цепочка из вчерашних событий начала выстраиваться в ряд, формируя полноценный порно фильм. Девушку подцепили в клубе и оттрахали как шлюху.

Молодец, Алиса!

Алкоголь выветрился окончательно, а вместе с ним моя храбрость и раскрепощенность. Собираюсь с силами, открываю глаза, часто моргаю, пока взгляд не фокусируется на белом потолке. Глубоко вдыхаю и поворачиваю голову влево – Слава. Мирно сопит, словно и не вытворял со мной все то безумие прошлой ночью. Поворачиваю голову вправо – Герман, так же спокойно погружен в сон. Красивые, черт возьми!

А эти мышцы так и манят провести по ним ладонями. Хочется почувствовать жар, исходящий от их тел. Хочется прильнуть к груди Германа, закрыть глаза и утонуть в его нежности, ну на сколько он способен на это чувство. Или утонуть в объятиях Славы, где, кажется, самое безопасное место на свете.

Но… Надо встать, одеться и уйти до того, как услышу уже выученную ими наизусть речь, что, скорее всего, они говорят на утро каждой девушке, что побывала в их постели. Ведь нельзя брать всерьёз ту, которую подцепили в клубе, и она без вопросов легла под двух парней.

Ком в горле не даёт нормально дышать. Кем я теперь выгляжу в их глазах? Шлюхой? А кем ещё?! Я профукала самый малюсенький шанс привлечь внимание одного из них…

«Одного? – издевательски спрашивает внутренний голос. – А даже если бы это произошло, ты их представляешь по отдельности?»

Нет, не представляю.

Не стоит строить иллюзии. Я для них очередная девушка на ночь, они для меня…

Какая разница уже?!

Жалею ли я? Да, но только из-за того, что толком не познакомились, а предстала перед ними в плохом свете. Надо уйти и забыть это, как самый прекрасный сон. Они-то уж точно обо мне забудут, одной больше, одной меньше.

Тихо, как мышка, убираю их руки со своего тела, лишь на секунду задержавшись, чтобы в последний раз коснуться их. Встаю с кровати и выхожу из спальни. Собираю свои вещи по всей квартире уже с пеленою слез на глазах. Трусики нахожу на столе, где… где… Я испытала сумасшедший оргазм, но, оказывается, они уже непригодны.

Натягиваю на себе платье в спешке, от чего руки дрожат ещё сильнее, по щекам ручьями текут слёзы, хватаю свой клатч и не помню, как его захватила из клуба, но это не так и важно. Перед самым выходом останавливаюсь, поворачиваюсь и осматриваюсь в последний раз.

Вон тут Слава прижал меня к стене и впился в мои губы, как озверевший. Вон там Герман снял с меня платье… Вытираю слёзы с щёк и выхожу из квартиры. Закрываю дверь и оставляю за ней самое лучшее, что произошло со мной за всю мою жизнь.

Да, это было грязно, пошло и, в принципе, неподобающе. Хорошие девочки так себя не ведут, это неправильно. Но это было лучшее, что со мной случилось.

Нахожу в сумочке телефон, вызываю такси и еду в общежитие. Надо собрать вещи и ехать домой, всё закончилось, мы больше никогда не встретимся, забудем друг друга, забудем, что между нами было, и всё.

Но… никогда не говори никогда.

Проплакала всю дорогу до общежития, не понимая почему. Ну сделала и сделала, всё. Будет что вспомнить, а то за все годы студенчества никаких грандиозных событий не было, таких, чтоб вспоминать об этом с красными щеками. Правда это не то, чем можно гордиться или рассказать друзьям, сидя вечерами у костра.

Захожу в свою комнату, плюхаюсь на кровать и смотрю в потолок. Наслаждаюсь тишиной и пытаюсь успокоиться.

Через несколько минут дверь открывается, и моя растрёпанная подруга влетает в комнату на полном веселье. Но оно сходит на нет, когда она видит меня, такую расстроенную и заплаканную.

– Ты чего? – встревоженным голосом спрашивает Катя и садится рядом со мной.

Я, не так давно с трудом успокоившись, кидаюсь в её объятия и разрываюсь громким плачем.

– Господи, да что случилось-то? – гладит подруга меня по голове.

Давая мне время поплакать, она молчала и успокаивала. А когда слез не осталось, я рассказала ей всё, упустив лишь самые интимные моменты.

– Охренеть, – вздохнула она. – Ты и с двумя мужиками, это… Охренеть!

– Кать, – жалобно скулю я.

– Прости, прости, – поспешно говорит она. – И к чему эти крокодильи слезы?

– Я повела себя как шлюха, что они теперь обо мне подумают? – задыхаясь, отвечаю я.

– Слушай, я видела ни раз, как они пожирают тебя глазами, когда мы в зале. Так что очень сомневаюсь, что они так о тебе подумают.

Но если я вбила себе что-то в голову, меня не переубедить. Ее слова немного успокоили, но своего мнения я не поменяла.

– Я домой поеду сегодня, – говорю я после пары минут тишины.

– Ты же хотела послезавтра? – щурится Катя.

– Передумала. Уеду и оставлю все здесь. Забуду о том, что было, забуду о них, и на этом все.

– Ты уверена? – хлопает глазами подруга.

– Более чем, – твёрдо отвечаю.

– Хорошо, – кивает Катя.

Я встаю с кровати, открываю шкаф и начинаю внимать оттуда свои вещи. Делаю максимально важное лицо, пытаясь доказать больше себе, чем подруге, что я думаю не о двух парнях, с которыми провела ночь. Это было прекрасно, грязно и горячо. Я получила удовольствие… Всё, нечего хандрить! Я уеду, и мы больше никогда не встретимся.

– Алис, не торопись, давай помогу. – Катя присела на пол и начала раскладывать вещи по чемоданам.

Вечером мы уже были на вокзале, обнимались и со слезами на глазах прощались. Я позвонила маме, сказала, что утром буду в Питере. Папа встретит, и я начну новую, взрослую жизнь.

– Ты, наконец-то, дома, – кинулась ко мне с объятиями мама. – Пойдём, накормлю тебя, – взяв меня под руку, повела на кухню.

Папа принёс весь мой багаж в дом и присоединился к нам.

– Я поговорил с Алексеевым, ты можешь пойти к нему в фирму на собеседование, – начал он разговор, которого я боялась. – Но это формальности, он, в любом случае, примет тебя на работу.

Так, Алиска, или сейчас, или никогда!

Кладу вилку на стол, откидываюсь на спинку стула, глубоко вдыхаю и поднимаю глаза на папу.

– Прости, пап, но я не пойду на собеседование, и работать по профессии тоже не буду.

Сердце колотится в груди, мама округлила глаза до размера кофейных блюдец, но молчит, за что я ей безмерно благодарна.

– Я выучилась, так как ты и хотел, получила диплом юриста, так как ты и хотел, но это не моё, и я не хочу тратить свою жизнь, занимаясь тем, что мне не по душе, – продолжила я.

Воцарившаяся тишина за столом отдаётся пугающим эхом в ушах, я, затаив дыхание, смотрю на отца в ожидании. Он у меня очень хороший, но любит, когда всё идёт по его плану.

– И кем ты хочешь работать? – после долгого молчания и осматривания тарелки перед собой спрашивает он.

– Я хочу заниматься флюид-артом, это рисование жидким акрилом…

– Это несерьёзно, – перебивает он, мотая головой.

– Это моя мечта! Я ходила пару раз на пробу в художественную школу, у меня очень хорошо получалось, и учительница говорила, что у меня есть талант, – быстро проговорила я. – И на этом можно заработать себе на жизнь, – добавляю в спешке.

Папа поднимает глаза на меня, изучает лицо, выискивает отголоски вранья, которого он так не терпит.

– Год, – строгим голосом говорит он. – Если ничего не получится, забываешь об этом.

Я, взвизгнув от радости, вскакиваю со стула и кидаюсь к нему, обвиваю его шею и целую в щёку.

– Спасибо, – шепчу радостным голосом.

Да, я взрослая и могу сама решить свою судьбу, но я их единственный ребёнок, они мне дали всё, и я должна считаться с их мнением.

Не желая тратить ни дня, на следующий же день я записалась на курсы в художественную школу, а через полгода устроилась в галерею к известному в нашем городе художнику.

Год спустя

Герман

Обычно дембель проходит по-другому, но у нас со Славой всё не так, как у других. В тот же день, когда мы должны были уехать домой, нас вызвали к главному. Мы с другом опешили и не знали, чего ожидать, но ослушаться не посмели.

– Вызывали, товарищ…

– Не надо, – махнул он на нас рукой. – Садитесь, – указал на стулья по эту сторону стола, и мы синхронно сели. – С вами хочет поговорить один человек. – Он чуть повернул голову влево, и мы только сейчас заметили ещё одного человека в углу кабинета.

Командир встаёт со своего места и выходит. Мы со Славой переглядываемся. Вроде ничего не натворили, вообще были лучшими солдатами. Неожиданно нам понравилось армия и мы не пожалели, что решили служить.

– Добрый день, – человек выходит из тени.

На нём чёрный, идеальный, будто только что из витрины модного магазина костюм, рубашка режет глаза своей белизной, короткая стрижка и серьёзное лицо.

– Меня зовут… Иван Иванов, – говорит он, на что я прыскаю от смеха. – У меня к вам предложение, так сказать, – игнорирует меня он.

– Полагаю, от которой мы не можем отказаться, – хмыкает Слава.

– Почему же? – Иван Иванов, чтоб его, расстёгивает пуговицу на пиджаке и садится в кресло командира. – Вы имеете право отказаться, – совершенно спокойным голосом отвечает.

– Ну и какое предложение? – кладёт руки на стол Слава.

– Наша организация занимается поимкой преступников, – начинает он.

А до меня начинает доходить, о чём речь, кто он такой и что хочет от нас.

– Полиция тоже занимается поимкой преступников, – язвит Слава.

– Не стоит, – поднимает руку Иванов, тем самым закрывая рот моему другу. – Вы прекрасно поняли, о чём я.

– А я вот не понял, – встреваю я.

– Мы занимаемся в основном внедрением в преступные организации…

– Шпионы? – удивлённо приподнимаю бровь.

– В некотором роде, но не настолько глобально. Поверьте, в нашей стране достаточно серьёзных преступлений…

– Так это вербовка?! – больше констатирую, чем спрашиваю.

– Она, и, как я уже говорил, вы можете отказаться.

Смотрю на Славу, он хмурится и смотрит на этого Иванова.

– У нас есть время подумать? – спрашивает он.

– Пять минут, – отвечает Иванов и, встав, идёт на выход.

Дверь за ним закрывается, и я поворачиваюсь всем корпусом к своему другу.

– В чём дело? С чего ты такой агрессивный?

– Это… неожиданно, – задумчиво смотрит перед собой он.

– Согласен, – киваю. – Но как по мне, это интересное предложение. Мы ведь всё равно обсуждали с тобой военную службу, а это ещё лучше.

– Это опасно, – огрызается он.

– Но и мы не пальцем деланы. Что ты так нас опускаешь? – недоумеваю я.

– Мой дядя работал в такой организации, – говорит он, поворачиваясь ко мне. – Его раскрыли и убили, жестоко.

Я опускаю голову, в которую тут же прокрадываются воспоминания из прошлого, как мы с родителями приехали к Славе в гости. Но это были не обычные посиделки. Нам было по десять лет, достаточно взрослые, чтобы понять, что произошло, но недостаточно, чтобы узнать всю правду. И, когда мы школу закончили, Славе сказали настоящую причину того, как умер его любимый дядя, а он, в свою очередь, поведал не очень приятную историю мне.

– Это было давно. Сейчас другие технологии, другое время, – говорю я.

– Я знаю, – опускает он голову и шумно вдыхает.

Иванов вернулся в кабинет ровно через пять минут, получил положительный ответ от нас и приказал ждать звонка. С этого дня мы официально на службе.

А через шесть лет нам вручат папку и скажут, что это наше новое дело по поимке хакера, который сливает информацию террористам. Но мы точно не ожидали найти в той папке фотографию нашей старой знакомой, о которой мы вспоминали чаще, чем нужно было бы за все эти годы.

Алиса

Семь лет спустя

Возвращаюсь домой с работы и вижу уже до боли знакомую картинку: гора грязной посуды, всюду коробки от фастфуда и вонь от сигарет. Хочется выть в голос уже, это просто невыносимо, и я в который раз убеждаюсь, что нужно бежать от всего этого.

Ставлю сумку на пол, разуваюсь и иду в ванную, где переодеваюсь в домашнюю одежду. Как песня на репите: «Я начинаю день сурка». Открываю окна, беру мусорный пакет, собираю коробки, бутылки и всё, что находится на полу. После чего мою всю посуду, прохожусь пылесосом и мою полы.

Падаю уже без сил на диван, когда за окном почти полночь.

Как? Как можно так насвинячить в квартире за один день? Нет, у меня есть подозрения, что он специально это делает, чтобы я не донимала его разговорами, а была занята.

Так, не время прохлаждаться, мне ещё ужин готовить. Чувствую себя не хозяйкой, а служанкой. Последний год просто ад какой-то, и я, как половина наших женщин, терплю всё это, будто кому-то должна по гроб жизнь. Или натворила что-то и сейчас расплачиваюсь за это?

Но это ненадолго, я просто жду подходящий день. И нет, не говорю, как все, это так и есть.

Приготовив ужин, раскладываю по тарелкам, беру одну и иду вглубь квартиры. Аккуратно стучу в массивную дверь, что стоит у нас уже полгода, и на ней три замка.

– Что? – слышу недовольный и с недавних пор ненавистный мне голос.

– Я ужин принесла, – отвечаю.

Через минуту дверь открывается, Андрей выходит в коридор, растрёпанный, в трёхдневной одежде и с красными глазами.

– Привет, – нехотя улыбаюсь своему молодому человеку, которого, как я думала, что любила.

– Угу, – кивает он и смотрит на тарелку в моей руке. – Ничего другого нет? – морщится.

– Чем тебя картошка не устраивает? – недовольным голосом спрашиваю я. – Я устала и приготовила то, что было быстрее. Я работаю, если ты не забыл, и мне ещё до полуночи каждый вечер убирать квартиру, из которой ты делаешь свинарник…

– Закрой свой рот! – шипит он, вцепившись мне в горло. – Язык длинный? – наклоняет голову набок и смотрит на меня чужими глазами.

– Отпусти, – хриплю я, пытаясь отцепить его руку.

В ушах звенит, глаза наполняются влагой, а ему хоть бы что.

– Ничему тебя жизнь не учит, – насмешливо бросает он и, забрав тарелку, возвращается в свою комнату.

Я же иду в ванную, закрываюсь на ключ и, прислонившись к двери, глубоко дышу, отгоняя слёзы. Он того не стоит, я не доставлю ему такого удовольствия.

Андрей Жуков был когда-то хорошим и добрым человеком. Познакомились, когда он искал картину в нашей галерее, подарок своей маме. Я проконсультировала его, посоветовала, какая лучше подойдёт, и он пригласил меня в кафе, а дальше всё как в кино: цветы, прогулки и подарки. Через год мы съехались, жили в гармонии. А потом он потерял работу, засел в компьютерных играх, отстранился ото всех и от реальности. Стал холодным, агрессивным и чужим.

А год назад что-то изменилось, он стал закрываться в комнате, почти не выходил оттуда. А через пару месяцев, когда я зашла в комнату, где уже стояли два компьютера, он взбесился, начал орать, ударил меня и сказал, чтобы я больше не смела заходить туда.

Он потом, конечно, извинился, но его агрессия никуда не делась, он продолжал вести себя как скотина и не ставил меня ни во что. Показал своё настоящее лицо, и я поняла, что любви никакой и не было. Мы просто привыкли друг к другу, как-то всё хорошо шло, и нас устраивало.

Но это больше не может продолжаться, его поведение, отношение ко мне и всё в целом мне осточертело. Я не хочу тратить жизнь на нелюбимого человека, которому на меня плевать.

Я уже пыталась от него уйти, за что поплатилась лежанием в больнице. Поэтому, уйти должна по-тихому, а могу я это сделать только в случае его отсутствия дома. Андрей стал куда-то ездить по средам. Уходит рано утром и возвращается поздно ночью. И это мой шанс. Я уже собираю свой вещи, только то, что мне необходимо, деньги у меня есть, потому что работа хорошая. Подруга меня уже ждёт, так что новая жизнь не за горами.

А в долгожданный день я погрузила всё в свою машину и уехала. Из города, из этой жизни, от человека, который терроризировал меня последний год.

Алиса

Глухой удар, и подушка безопасность размазывает весь макияж по моему лицу. Пока прихожу в себя и пытаюсь унять дрожь от испуга, в окно стучат. Прекрасно. Кажется, не видать мне квартиры в нормальном районе и за невысокую цену.

– Выходим, дамочка, – слышу по ту сторону стекла грубый мужской голос.

Смотрю вперёд и вижу чёрный внедорожник. Вот это я попала! Да эта махина стоит как три моих, страховка явно не покроет все расходы. Боже, ну почему всё так плохо? Почему, когда должно пойти всё к лучшему, у меня идёт все в задницу?! Кто украл моё везение, и где эта чёртова белая полоса?!

– Глухая? Выходи, я сказал! Пока я сам не вытащил тебя! – злой дядя снаружи стучит настырнее в моё окошко.

Открываю дверь и, держась за голову, выхожу на улицу.

– Что орать-то так? – говорю я вместо: извините, простите, я не хотела.

– Ты куда прёшь, курица? – вцепившись стальной хваткой в моем предплечье, мужчина встряхивает меня как ветку.

– Отпустите меня сейчас же! – требую я, чуть ногой не топая.

Поднимаю глаза на этот шкаф… Чёрт! Мне бы обороты сбавить. Он раздавит и не заметит. Огромный, с чёрной бородой, плечи как у медведя и такая же лапа. Один толчок, и я встречусь со святым Петром. И уже не понадобится ни квартира, ни новая работа, которую я ещё не нашла, а новая жизнь будет на небесах.

«Какие небеса? – спрашивает дьяволица внутри меня. – Тебе напомнить список твоих грехов?»

Ой, да замолчи ты! Тоже мне, умная какая.

– Алё? Ты в себе вообще? – опять трясёт меня мужик.

Он хочет меня по кускам разобрать или что?! Зачем так встряхивать-то? Я маленькая, хрупкая девушка, развалюсь сейчас как в мультике, и у его ног будет куча костей и платье, что он, между прочим, мнёт своей хваткой.

– Отпустите мою руку и прекратите разговаривать со мной в таком тоне, – требовательно говорю я.

По вспыхнувшему огню в его медовых глазах понимаю, мне жить осталось недолго.

– Не всё так страшно, – слышу другой голос с хрипотцой.

Смотрю направо и вижу… Ещё одного шкафа. Серьёзно? Эй, там, наверху, решили добить меня?

– Тысяч на сто вляпалась, – говорит мужчина в чёрной футболке и подходит к нам.

Ну отлично, я между двух амбалов. Можно уже скорую вызывать, я окочурюсь до того, как они до меня дотронутся.

– Отлично. Деньги на стол, и свободна, – говорит тот, что всё ещё держит меня.

Там, наверное, уже синеющий след от его огромной лапы.

«Деньги на стол». Откуда у меня столько денег-то? Нет, у меня они есть, но я не собиралась расставаться с ними вот так.

– Эм-м-м… – мычу, не зная, с чего начать. – Может, договоримся? – милая улыбка, ресничками хлоп-хлоп. Ну же, должно сработать.

– Договоримся, – кивает бородатый и тянет меня туда, где наши автомобили столкнулись.

Уф, печально. Моей малышке досталось больше, чем этой махине.

– А мы не могли где-то повстречаться? – спрашивает мужчина в чёрном.

Я высматриваюсь в его лицо, вроде… Перевожу взгляд на второго… Чёрт! Может, я ошибаюсь, а? Ну, пожалуйста! Разве это возможно? Семь лет прошло, я надеялась, что никогда не встречусь с ними. Ох, пусть это будут не они.

– Как твоё имя? – наклоняется ко мне бородатый.

Запах его одеколона тут же окутал меня с головы до ног. Захотелось прильнуть к его груди и вдыхать, пока не наступит передозировка. Так! Кажется, я хорошенько головой ударилась, раз такие мысли лезут.

Что он там спросил? Имя?

– Алиса, – говорю, а потом думаю. Ничего нового.

Зачем ему моё имя?

Мужчины смотрят друг на друга, странные знаки глазами.

– Ивашова?! – в один голос.

Это звиздец, товарищи!

Алиса

День с утра не задался, будильник красиво меня подвёл, и я опаздываю на встречу с риелтором. И если не успею в назначенное время, профукаю очень хорошую квартиру по доступной цене. А тут ещё и эти двое сейчас… Просто шикарно! Новая жизнь начинается не по плану.

Так! Думай, Алиса, думай! Ты можешь сказать, что они ошиблись, и всё. Мало ли похожих людей на свете. Да и где это похожи?! Я изменилась так точно, семь лет – это долго. Всё, решено, никакая я не Ивашова.

– Нет, вы меня с кем-то спутали…

– Ты думаешь, мы забыли ту, с кем так хорошо потрах… – начал бы Слава, но Герман толкает его локтем в бок.

Да, да, я помню их имена. Было бы странно и глупо не помнить тех, с кем у меня был лучший секс в моей жизни.

– Алиса, мы очень рады встрече. – Герман встаёт между мной и Славой, улыбается своей с ума сводящей улыбкой. – Не обижайся на Славу, он всегда был прямым человеком.

Да, настолько прямым, что я покраснела, а ладони вспотели. Ох, божечки ж ты мой, ну зачем?! Зачем я их встретила? Да ещё и так…

– Вы простите, я что-то…

– Ничего, – перебивает Герман. – Раз мы выяснили, что не чужие друг другу, то обойдёмся без…

Договорить ему не дали, возле нас остановилась машина ДПС и из неё вышли двое мужчин в форме.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – топаю ногой, забыв про старых знакомых.

– Здравствуйте…

Что было дальше, я не знаю, голова закружилась, ноги стали ватными, только и успела почувствовать, как меня подхватили сильные руки, перед те, как в глазах потемнело.

Розовые облака, разноцветные бабочки летают повсюду, птички поют. Вижу впереди качели, белоснежный стул, и от него тянутся вверх две верёвочки, обвитые цветами. На душе так спокойно, легко, улыбка с лица не сходит, и я шаг за шагом иду к этим качелям. Голые ступни утопают в пушистом и мягком, как вата, облаке. Все так красиво, глаза разбегаются. И когда до качелей осталось пару шагов, раздаётся треск, яркая вспышка, и вместо них передо мной появляются двое полуголых мужчин. На голове ярко-красные рога, на лицах хитрые улыбки, а в глазах огонь. Демоны в виде моих давних знакомых. Вдруг в нос проникает неприятный резкий запах, подо мной разверзается бездна, и под зловещий смех я падаю в темноту.

Распахиваю глаза и вижу перед собой Германа с рогами. Жмурюсь и снова их открываю. Показалось. Надо перестать читать всякую дичь перед сном, приснится же такое…

– Ты в порядке? – заботливо спрашивает Герман.

– Кажется… да, – хрипло отвечаю.

– Мы тебя напугали, извини, – совершенно искренне говорит он, и я вымучено улыбаюсь.

– Все нормально. Это все же я въехала вам в зад, – говорю и тут же прикусываю себе язык.

Перед глазами картинки прошлого, и низ живота наполняется тяжестью. Ерзаю на месте и прокашливаюсь. Давно я не чувствовала такое, очень давно.

– Зато встретились, – усмехается этот чертяка красивый. – Так бы ты проехала мимо.

Да лучше бы мимо проехала, чем вспоминать ту постыдную ночь. Не то чтоб я её забыла. Да, черт возьми, разве можно такое забыть?! Есть те, кто забыли бы? Даже при огромном желании это не удастся.

А самое худшее, что каждый раз, ложась со своим молодым человеком в постель, ждёшь тех же ощущений. Ждешь того взрыва, того водоворота чувств, ждёшь, когда захлебнешься оргазмом. А фиг тебе! Ничего не происходит, и с каждым разом тешишь себя надеждой.

Смотрю вперед и вижу, что Слава показывает какую-то корочку мужчине в форме, и тот, кивнув, возвращается к своей машине. До меня только сейчас доходит, что я в чёрной махине этих двоих.

– Моя машина, – скорее себе, чем ему.

– Её забирают…

– Как это? Куда? Нет! Нет! Она мне нужна, – затараторив, я выхожу на улицу.

Впечатываюсь лицом в твёрдую грудь, в нос проникает его запах. В голове опять проносятся воспоминания. Чёрт! Мне нужно сбежать, пока я сама не попросила их, чтобы они меня… Уф!

– Куда мчишь, детка?

Да, конечно, называй меня так, как тогда, чтобы я вообще растекалась лужей тут перед вами.

Игнорирую его и бегу к своей ласточке, и до того, как её погружают на эвакуатор, успеваю хотя бы взять свою сумку с переднего сидения.

– Всё нормально? – звучит вопрос над моим ухом.

Да, Господи!

– Всё хорошо, спасибо, – улыбаюсь Славе и закидываю сумку на плечо.

– Она не на ходу, – кивает он вслед уезжающему эвакуатору. – Её отвезут в сервис.

– Спасибо, не стоило…

– А давайте кофе выпьем? – предлагает Герман.

Ха! Кофе, потом немножко вина, а потом я окажусь в постели между двумя голыми мужиками. Нет, спасибо.

– Мне пора, я и так опоздала уже, – смотрю на часы на руке.

– Мы отвезём, – тут же говорит Слава.

Да я избавлюсь от них или нет?!

– Эм… – смотрю по сторонам и, к счастью, вижу такси. – Может… В другой раз, – говорю, делая шаг назад. – До свиданья!

Бегу к жёлтой машине и быстро сажусь на заднее сидение, говорю адрес водителю, и он трогается с места. И мне бы успокоить бешено стучащее сердце, что я от них сбежала, но не могу.

Алиса

Откидываю голову назад, закрываю глаза, глубоко дышу и пытаюсь успокоиться. Сбежала как трусиха. Но, чёрт! Я не могла иначе. Мне стыдно, я не была готова, и вообще, не о чём нам говорить. Одна совместная ночь семилетней давности ещё не повод.

Ярослав Власов и Герман Волков, или Ярый и Волк, как их все называли. На них пускали слюни половина женского пола нашего юридического факультета, в том числе молоденькие преподавательницы.

А я не понимала, почему мне всегда нравились высокие парни среднего телосложения и без растительности на лице, а эти двое были как… Всегда казалось, что вот-вот и все их мышцы взорвутся, а сейчас так вообще. Как они одежду по размеру находят?! Футболка на Славе, казалось, сейчас треснет, если он сделает лишнее движение, как, в принципе, и на Германе.

Я сама пошла с ними, даже уговаривать не пришлось. Скорее я бы их уговорила, если бы они начали сдавать назад.

– Девушка! – недовольный голос вырывает меня из мыслей. – Вы что, оглохли? Приехали, говорю!

– Извините, задумалась, – пролепетала я.

Встряхнув головой и выгнав воспоминания, я достаю бумажник и, заплатив таксисту, выхожу из машины.

Поправляю подол платья, чувствую, как намокли трусики, и мысленно даю себе подзатыльник. Одна встреча, а я уже теку, дура неадекватная!

Так, мы ведь тут по делу, всё забыли и…

– Простите! – кричу на весь двор.

Риелтор, с которым я договорилась о встрече, вышел из подъезда и быстрым шагом уходит. Нельзя! Ни в коем случае нельзя отпустить его и профукать такую хорошую квартиру. Сколько я буду мешать подруге и её парню, это некрасиво, в конце концов. Они не могут толком сексом заняться. Ну как, слышно, что они стараются не шуметь, но стены-то тонкие.

– Виталий! – снова кричу и бегу за парнем.

– Нет, девушка! – отмахивается он от меня, как от назойливой мухи. – Я вас прождал час, а моё время деньги, в буквальном смысле этого слова…

– Извините, я по дороге в аварию попала. Мне очень нужна эта квартира, прошу, – второй раз за утро пользуюсь девчачьим способом: реснички хлоп-хлоп, улыбка до ушей.

– Вы понимаете, сколько желающих получить такую квартиру, да ещё и по такой цене? – Парень в чёрном костюме и ярко-зелёном галстуке с логотипом риэлтерской компании смотрит на меня осуждающе.

– Конечно, я всё понимаю, но прошу вас, дайте мне шанс, – делаю глаза, как у кота в мультике, и парень сдаётся.

– Идёмте, – с выдохом говорит он, и я, чуть не хлопая в ладоши от радости, иду за ним.

Пред входом в подъезд я застываю на месте, чувствуя, как спину жжет от пристального взгляда.

Герман

Алиса обернулась, будто почувствовав слежку, и Слава тут же дал по газам.

– Могли бы обойтись и без этого, – бурчу я недовольно, когда мы припарковались подальше от дома, но так, чтобы был виден вход в подъезд.

– Могли, – соглашается друг. – Но чтоб наверняка…

– Раскрыться раньше времени?! – перебиваю его, повышая голос. – Поэтому так тщательно готовились, чтобы запороть всё в первый же день? – и бросаю в него тяжелой взгляд.

– Не кипятись, всё ж нормально прошло, – говорит он, притом пытаясь обмануть самого себя.

– Где, мать твою, нормально?! Когда мы вообще должны были встретиться в другом месте…

– И что теперь? Чего орешь как резаный? Я её заставил врезаться своим металлоломом в нас? – поворачивает голову ко мне, сжимая руль посильнее. – Как случилось, так случилось. Главное, что встреча состоялась.

– Да уж, встреча так встреча, – тяжело выдыхаю и откидываюсь на спинку сидения.

Выглядит она, конечно, охрененно. Фотографии, которые нам предоставили для дела, не передают и половины. Член в штанах дёрнулся, когда я подхватил её на руки, не дав упасть головой на асфальт. Округлые изгибы, тонкая талия и пухлые губы, что так и манили пройтись по ним языком.

Не скажу, что я забыл ту девчонку, что мы со Славой трахнули семь лет назад. Даже больше скажу, я её часто вспоминал. Такой податливой и открытой девочки я больше не встретил.

Делить одну на двоих было не в наших правилах, но она… Не удержались. В то время, да и сейчас достаточно пальцем поманить, и они ноги уже раздвигают. Особенно если трясти перед ними кошельком и дорогими часами, а как тачку увидят, глаза так и загораются. Вот только ни одна из них не сравнится с Алисой Ивашовой.

Мы со Славой больше и не искали женщину, что ляжет под двоих, да и как-то желания не было. Может, не хотелось замарывать воспоминания шлюшками, может, что-то другое, но факт есть факт. И нет, Алису мы никогда не считали шлюхой, скорее неприступной крепостью, которую мы взяли штурмом.

– Надо план изменить, – подает голос Слава, и я возвращаюсь в реальность.

– На хрена? Сам сказал – главное, что встреча состоялась, а дальше…

– Ты видел, как она от нас свинтила?

– Не надо было орать на неё…

– Я, чёрт возьми, знал, что за рулём она?

– Так, всё! – поднял руки в сдающимся жесте. – Срачом проблему не решить. Надо прижать риелтора, а потом по ситуации…

– Хрена с два по ситуации! – возмущается друг, на что я вздыхаю. – Мне нужен план, и чтоб строго по нему идти.

– Лады! План так план… Вот она, – киваю на нашу мишень.

Она вышла из подъезда с опущенной головой, явно расстроенная и уставшая. Ох, малышка, я бы тебя утешил. Так, чтобы ты кричала и расцарапала мне всю спину.

– Ты слушаешь или хернёй занимаешься? – Слава щёлкает пальцами перед моим носом. – Идём! – выходит из тачки и хлопает дверью.

Алиса уже скрылась из виду, а из подъезда вышел нужный нам человек. Встретиться с ним мы должны были час назад, но по известным причинам нам это не удалось.

– Молодой человек, – зовёт паренька Слава.

– Да? – тот поворачивается и щурится. – Чем могу помочь? – осторожно спрашивает.

– Девушка, ты только что ей квартиру показывал, – говорю я, делая шаг вперёд.

– Что с ней? Мошенница какая-то?..

Включил шарманку, мать вашу!

– Я так и знал, что с ней что-то не так! Уж слишком милая показалась, ещё и…

– Закройся уже! – пробасил Слава.

– Вы не переживаете, я квартиру не отдал…

– Переживать будешь ты, если она не получит эту квартиру.

В голосе Славы уже были слышны раздражительные нотки, а это значит, что парень может поехать домой с разбитым носом.

– Эм… Я вас не понимаю, – промямлил парень, сжимая в руках портфель.

– Звонишь девушке и говоришь, что ты передумал, и что завтра можете подписать договор. Ясно?

– Но…

– Донести? – Слава делает шаг к нему.

– Я понял, – в спешке говорит парень и достаёт телефон.

– Оборудование? – спрашивает Слава у меня.

– В машине.

Я остаюсь удостовериться, что риелтор дозвонится до нашей девочки.

Нашей? Она уже наша?

Она мишень, цель, работа. И ни в коем случае ничто другое. Запомни это, Герман!

– Занято, – подает голос парнишка.

– Звони, пока не дозвонишься! – приказываю я.

– А вы кто такие вообще? И с чего я должен делать то, что вы мне говорите?

– Не задавай лишних вопросов, – говорю я, наклонившись к нему.

– Я, наверное, лучше полицию вызову.

– Считай, что она уже тут.

Слава суёт ему под нос удостоверение, и парень, сглотнув, быстро набирает номер Алисы.

– Ключи, – протягиваю я руку к нему.

– Зачем? Я не имею право…

– Ключи! – повторяю я с нажимом.

Поняв, что мы не шутим, он достал ключи от квартиры из своего портфеля, и Слава тут же вырвал их из его рук. Друг зашёл в подъезд, а я остался внизу ждать, когда эта маленькая сучка наговориться, и наконец телефон станет доступным.

– Здравствуйте, Алиса, – слышу голос парня и приближаюсь к нему. – Я хотел сообщить, что, как только вы ушли, мне позвонили и отказались от квартиры, так что она ваша.

Радостный визг по ту сторону услышал даже я, невольно улыбнулся и, опомнившись, чуть ли сам себе по морде не дал.

– Да, завтра утром можем подписать договор об аренде, и я вручу вам ключи. До встречи! – Парень отключил звонок и поднял взгляд на меня. – Всё?

– Всё. Молодец, – похлопал его по плечу, в этот же момент из подъезда вышел Слава.

– Готово? – спрашиваю я его и получаю кивок в ответ. – Отлично, поехали.

– Чтобы всё было как по маслу, иначе… – пригрозил Слава.

– Я понял, – быстро покачал парень головой.

Мы сели в тачку и поехали в сторону дома. Начало положено, дальше будем действовать по плану.

Но всё вышло из-под контроля.

Алиса

– Что-то слишком подозрительно всё это, – говорит Катя, пока я собираю свои вещи.

– Не начинай опять, пожалуйста, – закатываю глаза я в который раз за сегодня.

Уже весь мозг проела своими подозрениями.

– Да как не начинай?! – возмущается подруга. – Сначала этот риелтор показывает тебе квартиру и в это же время сдаёт её по телефону тем, кто якобы приходит вовремя на встречу, а через десять минут он тебе звонит и говорит, что…

– Катюш, послушай, – останавливаю её словесный поток. – Всё хорошо, – беру её руку в свою. – Документы все в порядке, я сама всё проверила, и ты можешь их посмотреть, если тебе от этого будет легче, – смотрю на её серьёзное лицо.

– А я посмотрю, ты не думай, – грозится она.

– Мне просто повезло, – улыбаюсь я.

Мало ли что случилось, передумали люди взять эту квартиру. Мне это только на руку, и вообще, после того, как я увидела всё своими глазами, а не по фотографиям на сайте, профукать такой хороший вариант было верх тупости.

– Да, с твоим-то везением…

– Эй! – возмущаюсь я.

– Ну извини, – вздёрнула подруга подбородок вверх. – Как университет закончили, и ты полезла в эту яму с дерьмом, так и продолжаешь в ней плавать…

– Ты настоящий друг, всегда можно поплакать у тебя на плече, – поддеваю её я.

– Вот именно, что я тебе друг и говорю правду, – материнским тоном говорит она. – Я тебе и насчёт Андрея говорила, а ты меня не слушала, и где ты в конце оказалась?

– Где надо! – огрызаюсь я. – Значит всё так и должно было быть, эти отношения будут мне уроком.

Разворачиваюсь к ней спиной, подхожу к окну и упираюсь ладонями в подоконник. Она права, после университета что-то пошло не так, одна проблема за другой. И достаточно открыть ворота, как они тянутся бесконечным потоком. Теперь ещё и без машины осталась, да, старенькая, но она служила мне два года, и не только как способ передвижения.

– Извини, – шепчет подруга на ухо и обвивает мою талию своими тонкими ручками. – Я просто за тебя волнуюсь.

– Я знаю, – накрываю её руки своими. – И ты меня прости. Но я всего лишь в полчаса езды от вас, и ты в любое время можешь приехать и проверить меня, мамочка, – не удерживаюсь от колкости.

– Дурында! – бросает она и прыскает от смеха.

Катя единственный человек, который знает о моей жизни всё и даже больше. И я на неё не обижаюсь, она всегда высказывала всё, что думала, в лицо. За это я люблю её ещё больше.

– Мне уже начать ревновать? – слышим голос Кости, и мы обе поворачиваемся к нему.

– Ревнуй, тебе полезно, – выдаёт Катя.

– А можно попозже, а то сейчас мне чемоданы таскать? – спрашивает Костя, наклонив голову на бок.

– Так уж и быть, разрешаю отложить это важнейшее дело на потом, – тоном королевы отвечает ему подруга.

Их отношениям можно позавидовать, и желать и себе таких искренних и светлых чувств. Я за подругу могу только радоваться, отхватила самого доброго и хорошего парня. Она как мина на поле, никогда не знаешь, когда может взорваться. Он тихий, спокойный и всегда знает, как обезвредить её, но и не даст огню в неё угасать.

– Всё собрали? – Костя кивает на два чемодана.

– Почти, – отвечает вместо меня Катя. – Можешь вот этих в машину отнести. – Она указывает рукой. – А мы пока соберём остальное.

Костя быстро целует подругу в щёку и, забрав чемоданы, выходит из квартиры. Я кидаю оставшуюся пару туфель в сумку, закрываю её, после чего сажусь на кровать и выдыхаю.

Месяц назад и не подумала бы, что стану жить одна. Но вот я на это решилась, ушла от психическо-нездорового бывшего и начинаю новую жизнь.

Жаль, что все будет не так, как я себе представляла.

Алиса

Сижу на мягком диване и, сжимая ручки сумки, жду, когда меня примут. Если у меня и с работы дела наладятся, то новая жизнь удалась. Неделю как живу в новой квартире, пока обустроилась, пока накупила всё нужное, только позавчера села прошарить сайты с предложениями о работе.

Может удача повернулась ко мне лицом, а может мне просто повезло, но вот сижу и жду собеседование в художественную школу. Не скажу, что мечтала учить новичков рисовать жидким акрилом, но это лучше, чем без работы сидеть. К тому же, эта одна из самых престижных школ рисования в столице, так что, считай, всё на высшем уровне.

Единственное, по чему я буду скучать из прошлой жизни – это моя работа в мастерской. Мне нравилось, когда люди приходили, листали каталог с моими работами, восхищались и не могли выбрать себе картину, потому что все они были красивые.

Но я должна была обрубить все дороги к прошлой жизни. Начать с чистого листа, значить всё заново, с самого начала. И я ни о чём не жалею, такой свободной я не чувствовала себя со студенческих времён.

– Алиса Ивашова? – задаёт вопрос девушка в белой блузке и чёрной юбке-карандаш.

– Это я, – поднимаюсь на ноги и улыбаюсь своей самой милой улыбкой.

– Проходите, – девушка пропускает меня в кабинет.

Переступаю порог и оказываюсь в просторном помещении с большими окнами, из которых льётся дневной свет. По правую сторону от меня на всю стену висят зеркальные картины, от которых трудно оторвать взгляд. Яркие цвета, гармоничное сочетание тёмных и светлых тонов, инкрустированные камушки, что играют бликами в лучах солнца. Невероятная красота.

– Здравствуйте, – слышу приятный женский голос и поворачиваюсь к источнику звука.

– Добрый день, извините, залюбовалась, – улыбаюсь я и делаю шаг к миловидной женщине лет сорока.

– Понимаю, – кивает она.  – Это лучшие работы моих учеников. Я Марина Леонидовна, но можно просто Марина, – говорит женщина и протягивает мне руку, которую я пожимаю.

– Очень приятно, я Алиса, – присаживаюсь на предоставленное место по эту сторону стола.

– Вы раньше не преподавали, так? – спрашивает Марина, листая моё резюме.

– Нет, но…

– Я видела ваши работы на сайте, – перебивает она меня. – И, скажу честно, если бы не они, то вы не получили бы эту работу.

Да, мой картины, несмотря на то, что я уволилась, с интернет-магазина нашей мастерской не убрали. Нет, они давно уже проданы, но в разделе «лучшие работы» мои среди первых.

Так, стоп!

– Это значит?..

– Да, вы приняты, пока на испытательный срок, но это уже мелочи, – с улыбкой говорит мой новый работодатель.

– Так просто? – удивляюсь я.

– Почему же просто?! – Женщина откидывается на спинку кресла. – Мы людей с улицы не берём, как только получили ваше резюме, наши сотрудники тут же изучили и предоставили мне открытую информацию о вас и вашей работе, – поясняет она.

– Спасибо, – пытаясь держать лицо, говорю я.

Обсудив детали с Мариной, через двадцать минут я выхожу из её кабинета с улыбкой до ушей. Жизнь налаживается, дальше только лучшее. Выхожу на улицу, окидываю взглядом ещё раз зеркальное здание и мне хочется кричать на всю улицу от радости.

Достаю телефон и собираюсь набрать номер подруги, чтобы поделиться новостями, но в этот же момент гаджет начинает вибрировать в моей руке. На экране незнакомый номер, и меня пробирает холодок. Прекрасно понимаю, что, если бы бывший захотел, он меня давно вычислил бы, и звонить с чужого номера не стал бы. Но это новый номер, и его мало кто знает. Набираю побольше воздуха и провожу пальцем по зелёной трубке.

– Алло, – осторожно говорю я.

– Ивашова Алиса? – раздаётся грубый голос по ту сторону.

– А кто это? – интересуюсь и почему-то смотрю по сторонам.

– Это из автосервиса. Ваша машина готова, можете приехать и забрать, – говорит мужчина, и я с облегчением выдыхаю.

– Отлично, куда ехать?

Он сказал адрес и отключился. С этим переездом и обустройством я забыла про свою машину. Хороша хозяйка, что сказать. Тогда, неделю назад, сбежала от старых знакомых, даже не удосужившись спросить, куда мой автомобиль отвезли. Это ведь они вызвали эвакуатор и распорядились всем.

Забрали не знаю куда, вернут не знаю когда.

Откуда мужчина взял мой номер, я и думать не хочу. У меня и так паранойя, в новой квартире всё время есть ощущение, что за мной кто-то наблюдает. И если днём от этого неприятно, то ночью почему-то чувствую себя в безопасности.

Здравствуйте, я ваша адекватность, и я от вас ухожу.

Ничего, войду в ритм, и всё станет на свои места. Я просто не высыпаюсь, плохо питаюсь, потому что элементарно забываю. Когда голова начинает кружится, тогда и понимаю, что надо бы организм подкрепить. А так я наполовину состою из воды, а наполовину из кофеина.

Ловлю такси и, назвав водителю адрес, еду за своей малышкой. Без машины как без рук, такси удовольствие недешёвое, а общественный транспорт слово «удовольствие» и не слышал.

Автосервис оказывается недалеко от школы, чему я, несомненно, рада, так как могу проверять её регулярно, когда буду выходить с работы, машинка у меня старенькая, и каждый раз что-то да ломается.

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу, поправляю блузку, провожу ладонями по юбке, разглаживая ее, и захожу в здание, пропахшее автомобильным маслом, сигаретами и много чем ещё.

– Здравствуйте! – кричу в спину одному работнику в бело-синей форме.

– Здравствуйте, – говорит он и поворачивается ко мне лицом.

Да твою налево! Герман!

Алиса

Уж кого-кого, а Германа я точно не ожидала тут увидеть. Он смотрит на меня с довольным лицом, белая футболка в пятнах от машинного масла. Стоит и лыбится. А мне не до веселья, вот вообще.

Это что ж такое-то? Случайность? Очень сомневаюсь.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, смотря по сторонам, лишь бы не на его торс, обтянутый футболкой.

– Работаю, красавица, – делает шаг в мою сторону.

Я пячусь назад, так, на всякий случай. Моё платье, в котором я была, когда случилась та авария, до сих пор его духами пахнет.

Нет, нет, спасибо, уж лучше подальше.

– Работаешь, значит, – киваю как дурочка.

Вдруг меня как ведром ледяной воды обливают. Ну конечно! Они же вызвали эвакуатор, и, если он и правда тут работает, в чём я с трудом верю, логично, что машину пригнали сюда.

– И давно ты тут работаешь? – с подозрением смотрю на него.

– Это так важно? – усмехается он и делает ещё один шаг в мою сторону.

– Да нет, – стараюсь делать вид, что мне фиолетово. – Так что с моей машиной? – задаю вопрос и выискиваю глазами малышку.

– Уже всё в порядке, – отвечает и, вытащив какую-ту тряпку из кармана, принимается вытирать руки. Неспешно, каждый палец по очереди.

А у меня перед глазами воспоминания, что эти пальцы могут вытворять. Как могут растягивать изнутри, ласкать набухший клитор, и доводить до экстаза.

Так, Алиса, мать твою!

Встряхиваю головой, избавляюсь от наваждения и откашливаюсь.

Плохо. Если меня так несёт, это плохо.

– Ты бы уделяла больше внимания своему автомобилю, – говорит Герман, чем привлекает моё внимание к себе.

Будто я до этого о погоде думала.

– Я учту, – не совсем вежливо бросаю я. – Я могу забрать свой автомобиль? – язвлю, недовольная его замечанием.

– Можешь, – прячет тряпку обратно в карман. – Слав! – кричит он, едва повернув голову.

Чёрт! И этот тут. Зачем? Ну вот зачем?! Ну мне нужны эти встречи? Нет, определённо не нужны.

Хочется выть в голос от безысходности.

– Привет, детка, – с ходу говорит Слава, так же улыбаясь, как и его друг.

Цирк с выездом заказывали? Ах, по вызову же припёрлась я. Уф!

«А что ты, собственно, так реагируешь? – внутренний голос тут как тут. – Неужто потому, что ты по ним течёшь? Ты их хочешь, причём обоих, по отдельность ты даже не представляешь каково оно».

«Закройся!» – мысленно даю себе оплеуху.

– Здравствуй, Слава, – невозмутимо приветствую его.

– Прекрасно выглядишь, – окидывает меня взглядом с ног до головы. – Как себя чувствуешь? – заботливо спрашивает он.

С чего такой интерес? И с каких пор Слава, он же Ярый в прошлом, делает комплименты? Пахнет горючим, товарищи!

– Нормально, – сжимаю ручки сумки.

Минуту переглядов, молчание, что уже давит на мозги. Они гипнотизируют своим глазами, а я подаюсь на их чары. В горле пересыхает, и я с трудом отрываю взгляд от них, сделав вид, что меня в данный момент очень интересуют носки моих лодочек.

Господи! Что за дурдом?! И какого чёрта я тут стою и жду у моря погоды?!

– Машина, – напоминаю. – И сколько я должна за ремонт? – спрашиваю и достаю кошелёк.

Мои сбережения стремительно улетают, и я очень удачно нашла работу, а то стану бомжом и буду искать кусок хлеба, чтобы хоть чем-то закусывать после выпитой палённой водки. Такое будущее предсказывал мне бывший каждый раз, когда я грозила ему уходом.

– Алис, что за глупости? Ничего платить не надо, – спокойным голосом говорит Герман.

Подозрительно. Всё это слишком подозрительно. Или я схожу с ума уже, или что-то с ними нечисто. А, может, и после отношений с Андреем мне всё кажется подозрительным?

Здравствуй, паранойя!

– Что значит «не надо»? – возмущаюсь я. – Бесплатно работают только часы, – проговариваю и открываю кошелёк.

– Считай это в знак нашей… дружбы, – влезает Слава.

Я невольно прыскаю от смеха. Какой дружбы, ребят? О какой дружбе идёт речь? Одна ночь сумасшедшего секса дружбой трудно назвать.

– А как же ваша машина? – смотрю на одного, потом на второго. – Там сумма явно немаленькая, и потом, в аварии виновата я. Нет, нет, так не пойдёт…

– Что за женщина? – закатывает глаза Герман и выдыхает. – Сказали не надо, значит, не надо. Нет бы забрать тачку и уехать, стоит тут и возмущается.

Вот, вот он, Герман Волков, которого я знала в студенческие годы, а не тот, кого он из себя строил последние пятнадцать минут. Мне так даже больше нравится… Тьфу ты!

– Эм, хорошо, – мямлю я.

А что, хотят, то пусть будет так, как они хотят. Мне же лучше. А теперь, села в машину и подальше от этих мешков тестостерона.

– Спасибо вам. Тогда я поеду? – протягиваю руку и жду, когда в ней вложат ключи от моей малышки.

– Поедешь, – кивает Слава с серьёзным лицом. – После того, как мы поговорим, детка.

Слава

– Какого хрена ты делаешь?! – рявкает друг за спиной.

– Слежу за нашим объектом, – невозмутимо отвечаю я.

– Серьёзно? – наклоняется он над мониторами. – Ты поставил камеру в спальне?

– Я обязан был это сделать, – говорю и увеличиваю изображение.

– Это неправильно, – мотает Герман головой.

– Неправильно следить за объектом или пялиться на её полуголое тело? – с усмешкой спрашиваю я и бросаю взгляд на него.

– Ты бы ещё в ванную комнату поставил, – уходит он от ответа.

– Совсем за дебила держишь? – спрашиваю я.

Хотя признаться, такая мысль была.

– Что там твой приятель? – спрашиваю и отворачиваюсь от экранов. Член уже колом… Чёрт!

– Договорился, – отвечает друг и, прокашлявшись, выпрямляется. – Дело пойдёт по пизде, если так и дальше будет, – поправляет стояк и выходит из кабинета.

Сам знаю, что будет хреново, не ожидал такой реакций на неё, и, видимо, Гера тоже. Но пути назад нет, у нас задание, а сроки поджимают. Нам надо с ней сблизиться, и как можно скорее.

– Когда едем? – задаю вопрос, переступая порог кухни.

– Сегодня, дай кофе выпить. – Он протягивает и мне кружку с бодрящим напитком.

– Что по Жукову слышно? – сажусь за стол и смотрю на его хмурое лицо.

– Ничего, – кривится он. – Фамилия прям в точку, сука. Засел на дно, как жук. Спустя два дня, как Ивашова от него ушла, он спрятался, и все его дружки тоже, – говорит с неприязнью.

– Думаешь, заподозрил что-то? – настораживаюсь я.

– Нет, – отрицательно мотает головой. – Скорее всего, в делах какие-то проблемы, вот и спрятались по углам.

Наступает тишина, только встревоженное дыхание. И пока неясно, с чем эта тревога связана. Не первое дело, и мы справимся, это даже не обсуждается, мы лучшие в своём деле. Но никогда не шли таким методом и не ожидали такой реакции от встречи с целью. А реакция есть, это и ежу понятно. Германа тоже накрыло, как бы он ни отрицал.

– Не думал, что она вообще ни при делах? – спрашивает друг.

Поднимаю удивлённые глаза на него.

– И не начинай, – тычу в него пальцем.

– Я не начинаю, но ты её видел, какая из неё…

– Нет! – перебиваю его резко. – Два года назад мы уже столкнулись с невинной овечкой, и кем она в итоге оказалась? – смотрю на него в упор.

– Наёмницей, – обречённо кивает Гера.

– Вот именно, – с грохотом ставлю кружку на стол. – Нельзя им верить. Она наша цель. И не стоит вестись на милое личико и длинные ноги, – говорю, скрипя зубами.

Разве можно не вестись на неё?! Особенно, когда знаешь, какая она податливая, как сладко стонет и как выгибается, когда кончает. Мысленно даю себе подзатыльник и встаю со стула. Иду в свою комнату, где провожу следующие два часа за написанием рапорта.

– Выдвигаемся, – говорит друг, открыв дверь.

Забираю всё нужное и иду на выход. Герман уже ждёт у тачки и нервно курит. Понимаю его, сам нервничаю. Вроде взрослые мужики, повидали многое за последние шесть лет, а тут одна девчонка из прошлого… и всё идет по пизде. Не всё, но уже катится вниз.

За руль сажусь я, и в тишине доезжаем до автосервиса, куда отвезли тачку Алисы. Там Герман сел за руль этого драндулета, и мы приехали к его приятелю.

– Что за махинации проводите? – спрашивает Сеня.

– Если мы тебе расскажем, то придётся тебя убить, – с серьёзным лицом отвечает ему Гера.

– Не смешно, – хмыкает его приятель.

– А я и не шучу, – мотает головой Герман.

Я не выдерживаю и разрываюсь громким смехом.

– Иди ты… – толкает тот Германа в плечо.

– Ладно, форму дашь? – спрашивает друг и снимает кожанку.

– Раздевалка там, я приготовил два новых комплекта, – рукой показывает на пластиковую двери.

– Новых… Лучше бы старые дал, – говорю я, смотря по сторонам на других работников.

– Не обязательно, – мотает головой друг и направляется в раздевалку.

Переоделись, и Герман взял машинное масло и подпортил наш внешний вид, после чего набрали Ивашову и вызвали в автосервис. Приехала она быстро, смущенная и удивленная тому, что увидела нас тут. По глазам вижу, что что-то подозревает, но лишних вопросов не задаёт. Правильно делает, один хрен не получит никаких ответов.

– Спасибо вам. Тогда я поеду? – протягивает руку, видимо, чтобы ей вручили ключи.

– Поедешь, – киваю я. – После того, как мы поговорим, детка, – делаю шаг к ней, и она пятится назад.

– О ч… чём?.. – хлопает глазами в недоумении.

– Пойдём. – Герман берёт её под руку и тянет на улицу.

Я усмехаюсь и иду за ними.

– Отпусти меня! – брыкается Алиса. – В чём дело? – застывает на месте.

– Детка, хватит от нас бегать, – говорю я, поравнявшись с ними.

– Я не бегаю…

– Это твоё любимое занятие, – перебивает её Герман. – Что тогда, в молодости, что сейчас.

– Я… – кусает губу и краснеет. – Я опаздывала, и мне…

– Больше не сбежишь, – улыбается Герман. – Мы уже закончили на сегодня, так что давай кофе где-нибудь выпьем.

– Кофе? – щурится она.

– Кофе, – кивает ей друг.

– Зачем так пугать-то? – выдохнула она с облегчением. – Давайте созвонимся…

– Нет, детка, – делаю шаг и нависаю над ней. – Это не пройдёт. Мы едем сейчас.

Алиса

Судя по всему, отмазаться на этот раз у меня не получится. Да и зачем я веду себя как ребёнок? Кофе так кофе.

– Хорошо, – смотрю на наручные часы, создавая иллюзию занятого человека.

– Вот и прекрасно, – говорит Слава. – Мы переоденемся и поедем. К тебе приставить сторожа, или дождёшься? – наклоняет голову на бок.

– Не надо, – улыбаюсь я. – Дождусь.

Мужчины заходят обратно в автосервис, и ко мне подходит парень в такой же форме, как у них.

– Пожалуйста, – протягивает ключи от моей машины.

– Спасибо, – забираю и иду к своей девочке.

Забираюсь внутрь и проверяю всё, не то чтобы я сильно в автомобилях разбиралась, но всё же. Вставляю ключ в зажигание и завожу её, приятный звук мотора радует, и я улыбаюсь сама себе.

Когда мужчины, уже переодевшись, выходит из здания, я так и сижу на водительском сиденье, одной ногой в машине, а второй на улице. Сжимаю руль и не сразу понимаю, почему Герман и Слава застыли на месте.

Опускаю глаза вниз, туда, куда направлены их похотливые взгляды. Чёрт! Юбка бесстыдно приподнялась, являя всему миру край кружева от чулка. Поспешно тяну полы юбки, но всё без толку. Наливаюсь краской и, заглушив мотор, выхожу из машины.

Мужчины, будто очнувшись ото сна, встряхивают головой и переводят взгляд на моё лицо. Совсем не вовремя вспоминаю свою истерику по поводу того, кем я перед ними предстала после той ночи. Подумают ещё, что специально оголяюсь тут перед ними.

– Спасибо, – мямлю я и вижу на их лицах непонимание. – За машину, – киваю на свою девочку.

– Фигня, – улыбается Герман и делает шаг ко мне.

Мне бы сдвинуться с места, но я стою как вкопанная, а он уже в миллиметре от меня и обволакивает своим запахом, от которого голова кружится. Не в силах оторвать взгляд, я смотрю на него, а он то на мои губы, то в мои глаза.

Кладёт руки на мою талию, обжигая и выбивая весь воздух из моих лёгких. Забываю, где я нахожусь, куда собиралась и какой сегодня день, когда он приближает своё лицо к моему.

– Мы… – низко, хрипло и горячо шепчет он, – …оставим твою машину здесь и поедем на нашей, – как куклу поднимает в воздух и переставляет мою оцепеневшую тушку, чтобы открыть себе путь. Наклоняется, выдёргивает ключи и подцепляет мою сумку с переднего сидения.

Ну ты и дура, Алиска! Уже напридумывала себя всякого.

– Эм-м-м… – мычу я. – Это обязательно? – прокашлявшись, спрашиваю и бросаю взгляд на Славу, что стоит на том же месте.

– Так проще, – отвечает он.

Хлопает дверь моей машины, и поясницу обжигает ладонь Германа. Он подталкивает вперёд, и на ватных ногах я делаю шаг.

Так дело не пойдёт. Это ненормально. Они просто два мужика, с которыми я по глупости переспала семь лет назад. Какого чёрта веду себя, как не видавшая секса все эти годы девка?!

Бери себя в руки. Ты, в конце концов, взрослая женщина, а не та наивная студентка.

– Поехали, – забираю свою сумку у Германа, а потом прохожу мимо Славы и иду к чёрному джипу.

Щелчок сигнализации слышен как раз тогда, когда я ровняюсь с этой махиной. Не жду джентельменского жеста, а, взявшись за ручку, открываю дверь и забираюсь на заднее сиденье. Слава садится за руль, Герман следом на переднее пассажирское.

Автомобиль трогается с места, а я задумчиво смотрю в окно, будто мне и не важно, в чей машине и с кем. Ох, знали бы они, что на самом деле чувствую…

Сердце бешено стучит, весь салон пропитан их смешанными запахами, можно передоз заработать. Разве можно устоять перед ними?! Мне кажется, если любой из них предпримет более открытые действия, то я сама разденусь и ноги раздвину.

Не припомню такое влияние других парней на себя. Да и каких парней? Серёжа на втором курсе и Андрей – вот и все парни, с которыми у меня было больше, чем пара свиданий. Ни с первым, ни со вторым я не чувствовала и половины того, что эти двое самцов подарили мне в ту ночь.

Напряжение в салоне исходит не только от меня, и это немного пугает. Им то что напрягаться?! Вряд ли они думали на следующее утро так, как я. Да и мне пора забыть, а то заладила «та ночь, та ночь». Сейчас кофе выпьем, вежливо спросим друг у друга, как дела и чем занимаемся, потом каждый пойдёт своей дорогой.

Автомобиль выруливает вправо и заезжает на парковку элитной кафешки. И тут опять вопрос: сколько зарабатывают автомеханики, чтобы ездить на таких машинах и пить кофе в одном из дорогих кафе столицы?

Не успела и моргнуть, как Герман вышел и, открыв мне дверь, протянул руку, чтобы помочь выбраться из этого танка. С неохотой вкладываю свою в его раскрытую ладонь и, опираясь, выхожу на воздух. Там, где не пахнет ими, можно дышать нормально и не вытирать слюну с подбородка.

Слава направляется ко входу, я за ним, а за мной Герман. Прям важная дамочка с охранной. Смешок вырвался сам собой, чем привлёк внимание Славы. Он обернулся и хмуро посмотрел на меня. Хлопаю глазами и мило улыбаюсь, но он, как всегда, непробиваем. Ну и ладно, мне-то какое дело.

Вежливая хостесс провожает нас к свободному столику у окна с мягкими диванчиками. Мужчины садятся напротив меня и, приняв из рук подошедшей официантки меню, стали пролистывать его. Я же осматриваю утончённое изящество интерьера.

Винтовая лестница в центре зала смотрится воздушным завитком шоколадного цвета, панели тёмно-вишнёвого оттенка и нежные, но насыщенные тона велюровой обивки радуют глаз своим светло-голубым цветом. Множество живых растений превращает зал в уютную оранжерею с мягкими диванами и креслами для посетителей. Современная кухня полностью открыта взгляду гостей – стальные поверхности бара и гранитная столешница стойки на удивление удачно смотрятся в нарочито мягком и изысканном интерьере кафе. Очень уютно, дорого и со вкусом.

– Алис, ты с нами? – Слава щёлкает пальцами перед моим носом.

– Да, извините, засмотрелась, – смущённо улыбаюсь.

– Что-то выбрала? – спрашивает он.

– Я буду только кофе, – уверено отвечаю я, ёрзая на удобном диване.

– Может, десерт?

– Нет, спасибо, – перебиваю его.

Девушка-официант приносит три чашки с ароматным кофе, и, притянув свой поближе, я поднимаю взгляд на мужчин.

Герман

Не знаю, как Слава, но мне сложно просто смотреть на неё. Сидит такая, ресницами хлопает, делает вид, что её не волнует происходящее. Её запах сводит с ума, дорога до этого чёртового кафе была длинною в вечность, мать вашу! А ведь она ничего не сделала, не провоцировала, не соблазняла, даже близко. По её лицу видно, что она хочет свинтить от нас и сделать это как можно быстрее. Не знаю, с чем это связано, вроде не обидели её тогда. Даже наоборот, её стоны и крики удовольствия до сих пор в ушах звенят. Да и когда это авария случилась, что с трудом аварией назовёшь, тоже сильно не налегали.

Слава разорался, но он был на взводе, мы шли на дело, на встречу с объектом, а объект сам в руки пришёл, точнее, врезался в наш внедорожник. Мы ведь и квартиру сняли в том доме, чтобы её соседями «случайно» оказаться. Продуманный план был по пунктам, по шагам, и всё пошло по пизде. Как и тогда, семь лет назад, слово друг другу дали не трогать её, в итоге… Чёрт!

Что она?

Сейчас, когда у нас не очень приятные сведения о ней, возможно, она и не такая и хорошая. Может специально в нас врезалась, а может от хахаля своего ушла нарочно? Прочитав его досье, знаем, что он способен на многое. И если он террористам информацию передаёт, то с лёгкостью мог выяснить, что мы сели ему на хвост, и послал её.

Но либо она такая хорошая актриса, либо реально от него ушла.

Это всё не важно, важно то, что стояк в штанах сильно мешает делу. Мозг совершенно не хочет работать, перед глазами чулки на длинных ножках, которых так и хочется закинуть себе на плечи и долбить её тугое нутро.

Так! А ну приди в себя!

Столько лет работы под прикрытьем, а тут одна девушка с лицом ангела, и всё идёт под откос. У нас есть задание: выяснить всё о Жукове, найти как можно больше доказательств его незаконных действий, желательно поймать с поличным и передать нужным органам.

Она – всего лишь путь к нему. Через неё мы должны выйти на него. Мы, конечно же, знаем, где он живёт, и знаем, что обязательно выйдет из своего укрытия, где решил залечь на дно. Но невозможно жить с человеком два года в одном доме и не знать, чем он занимается.

Женщины – они видят и слышат даже то, чего нет, от них невозможно ничего спрятать в доме, в котором они хозяйки. Так что перестань, Герман, вестись на милые карие глазки, они просто маска.

– Так о чём вы хотели поговорить? – подаёт голос Алиса, когда ей, судя по всему, надоело ждать и крутить кофейную чашку в руках.

Мы со Славой переглядываемся, и я, прокашлявшись, возвращаю свое внимание к Алисе.

– Не обязательно о чём-то именно, раз встретились, не находишь, что выпить чашку кофе по старой дружбе это нормально? – смотрю на неё, а она фыркает и глазищами своими нас сверлит.

Бдит.

– Ты сейчас серьёзно? – прищуривается она.

– Ну да, – пожимаю плечами и откидываюсь на спинку дивана.

– Вы из меня дуру решили сделать? – спрашивает возмущённым голосом. – Какие мы с вами друзья, ребят? Один раз потрахались по пьяни, а до этого мы даже не общались. Это называется дружба? Откуда вы вообще взялись? – руки у неё трясутся, нижняя губа дрожит, отчего хочется её обнять и успокоить.

Цель! Она цель, Герман!

– Это было… – начинает Слава.

– Молчи! – почти криком перебивает она его. – Спасибо вам за машину. – Она отодвигает чашку и встаёт с дивана. – Не скажу, что рада встречи, но, думаю, на этом наши пути расходятся, – цепляет свою сумочку и, цокая каблуками, идёт на выход.

Слава тут же подрывается за ней.

– Сиди, – хватаю его за локоть и останавливаю.

– Что, значит, сиди?! – возмущается он. – Она нужна нам!

– Сейчас её лучше не трогать, – говорю я, сверля взглядом пустое место, где минуту назад сидела наша мишень.

– Чёрт! – выругался Слава и сел обратно на диван.

Откидывает голову назад и взъерошивает свои волосы. Вот я всегда удивлялся тому, как мы дополняем друг друга, как эффективность нашей работы зависит от обоих. Бывают моменты, когда он взвинчен и не в состояние здраво мыслить, а бывает, что за адекватность отвечает он.

– И что теперь? – устало спрашивает Слава.

– Будем действовать по плану, – отвечаю я, делая глоток уже остывшего кофе.

– Что-то план у нас коряво идёт, – вздыхает.

– Ты же не думал, что будет просто?! – усмехаюсь я.

– Я понял это по её язвительность, когда она нам зад своим металлоломом помяла.

Вспоминаю случай недельной давности и едва заметно улыбаюсь. И так ясно, что лично мы её плохо знаем, но она каждый раз такая разная. То как испуганная лань, что попала в ловушку браконьеров, то как первоклассная стерва.

Какая ты на самом деле, Алиса?

– Поехали. – Слава достаёт пару купюр и бросает на стол. – Нечего время терять.

Встаю и иду за ним на выход. Сели в машину и поехали в место, что временно является нашим домом. Когда машина уже выруливает на подъездную дорожку, на мой телефон раздаётся звонок – Сеня (автосервис).

– Алло, – подношу трубку к уху.

– Тут это… – отвечает он. – Ваша дамочка тачку забрала, – ставит в известность.

– Что-то сказала? – спрашиваю я, выходя из машины.

– Нет, она на такси приехала, злая как чёрт. Дверью хлопнула и рванул с места, будто за ней кто-то гонится, – ответил Сеня, и я усмехнулся, представив эту картину.

– Ладно, спасибо, – благодарю его и отключаюсь.

Захожу в дом, Слава идет следом.

– Что там? – спрашивает он, делая шаг ко мне.

– Алиса забрала свою машину. Говорит, была злая как чёрт, – усмехаюсь я, но Слава не разделяет моего веселия.

– Надо приступить к следующему шагу, – угрюмо говорит он и, развернувшись, идёт в свою комнату.

Алиса

– И? – нетерпеливо спрашивает Катька.

– И я встала и просто ушла, – отвечаю, разводя руками.

– То есть, когда ты сказала, что твоя машина сломалась, это…

– Ну, она же сломалась, какая разница как? – перебиваю её.

– Две недели прошло, и ты только сейчас мне об этом говоришь? – спрашивает подруга с упрёком в голосе и обвиняющим взглядом.

– Это не так уж и важно…

– С ума сошла?! – пищит она, вставая со стула. – Ты встретилась после семь лет с парнями, с которыми переспала. Потом опять случайно встретились…

– Ничего не случайно, они специально…

– Молчи! – поднимает она руку и затыкает мне рот. – Даже если специально, это ведь… Да ты просто дура! – выдаёт она. – Они явно хотят тебя…

– Катя! – возмущаюсь я.

– Что Катя? Хотят тебя склеить, а ты сбежала от них два раза. Три, если считать утро после вашего… Ну, ты поняла, – многозначительно играет бровями.

– Ты неисправима, – мотаю головой и, встав со своего места, беру чашки из-под чая и иду их мыть.

– Ну вот что случилось бы, если бы ты посидела с ними, выпили кофе, как взрослые люди? Скажи мне, почему ты от них сбежала? – не отстаёт она.

– Потому что мне это не нужно, я хочу, чтобы меня никто не трогал, – поворачиваюсь всем корпусом к ней. – У меня новая работа, и я хочу отдаться ей, тем более что я на испытательном сроке.

– И как работа тебе может помешать? – она откровенно не понимает меня.

– Катюш, я только вышла из токсичных отношений, – мягким голосом говорю я. – Я мужчин вообще не хочу ближе, чем на километр к себе подпускать. А эти двое похотливые самцы. Я для них девушка, которую они оттрахали. Как думаешь, когда мы встретились, о чём они подумали?

– Ну-у-у…

– Я тебе скажу, они подумали: «О, можем повторить, она ведь доступная», – говорю и сама ком в горле сглатываю от обиды.

Обиды на себя, потому что я сама себя так отрекламировала. Раздвинула ноги перед парнями, с которыми даже не общалась, как шлюха. И они мне что-то про дружбу ещё говорили. Я может не блещу умом, но не настолько дура.

– Ты утрируешь, подруга, – говорит она и садится обратно на стул. – Они взрослые мужики уже, думаешь, они…

– Я ничего не думаю и думать не хочу. Встретились, разбежались. Всё! У меня новая жизнь, и мужчинам в ней нет места, – твёрдым голосом выпалила я и вернулась к мытью посуды.

– Скажи ещё, что всё жизнь одна будешь, – усмехается подруга.

– Может и буду. Делаю, что хочу и когда хочу. Ни за кого мусор по всему дому собирать не надо. Слушать приказы и упрёки, терпеть унижения и… – замолкаю, вспоминая синяки на шее от рук Андрея.

– Ладно, я тебя поняла, – сдаётся наконец Катя. – Больше эту тему поднимать не будем, – спокойно и вроде честно, но, зная её, мы обязательно вернёмся к этому разговору. – Костик приехал, – добавляет она.

– Хорошо, – киваю я и разворачиваюсь к ней.

– Встретимся на выходных, как и договорились? – осторожно спрашивает она.

– Конечно, – улыбаюсь, и она выдыхает с облегчением. – Я не обиделась, не переживай, – говорю я, поняв её осторожность. – В твоих словах есть доля правды. Повела я себя как ребёнок, но я правда не хочу ни с кем общаться. У меня есть вы с Костиком и работа. Мне хватает с головой.

Катя подошла ко мне и обняла.

– Всё будет хорошо, – шепнула она на ухо.

Я её проводила и пошла в ванную комнату на вечерние процедуры. Лёжа в ванне с ароматной пенкой, я пыталась отогнать от себя непрошенные мысли о двух мужчинах, что ворвались в мою жизнь. Случайно или нет, это пока вопрос без ответа. Но моя женская интуиция подсказывает, что всё это неспроста. А мой внутренний голос всё твердит, что я параноик, и это всё влияние прошлых отношений.

Спать легла, так и не выкинув из головы этих двоих, а ночью мне приснилось, что они меня подрезали своим внедорожником. Вытащили из машины, сорвали с меня одежду, оставляя от неё только куски тряпок, разложили на капоте чёрного зверя и прямо там отымели у всех на виду. И я буду врать, если скажу, что мне это не понравилось, или что не думала об этом сне весь день.

– Алиса Михайловна, – зовёт меня голос моей начальницы, когда я выхожу из класса.

– Добрый день, – улыбаюсь ей.

– Здравствуйте, – кивает, поравнявшись со мной. – Как работа? – вежливо интересуется.

– Знаете, даже лучше, чем я ожидала, – говорю правду и сжимаю в руках каталоги с образцами.

– Это прекрасно, и ученики довольны. Говорят, вы очень доходчиво объясняете и показываете, – вливает мёд в мои уши.

– Спасибо, мне очень приятно. И я очень рада, что справляюсь.

– Справляетесь, – она едва заметно улыбается. – Если будут какие-то вопросы…

– Да, я знаю, где вас найти.

Она попрощалась и продолжила свой путь, а я вышла из здания и, закинув на заднее сидение своей девочки вещи, села за руль и поехала домой. Вспоминаю, что утром молоко кончилось, и решаю по пути зайти в супермаркет.

На входе беру тележку, потому что одним молоком я не обойдусь, это проверено уже. И, естественно, когда дохожу до кассы, она наполовину наполнена. Ну и нафиг мне всё это? Опять фигню всякую купила. Ну ладно, новая чашка нужна была, мороженое на вечер, у меня сегодня планы на мелодраму со слезами, а без мороженое никак.

Погруженная в свой мысли и рассматриванием своих покупок, я врезаюсь в другую тележку у кассы.

– Извините, – поспешно говорю я, поднимая голову.

– Ничего страшного, – говорит мужчина и поворачивается ко мне. – Алиса?

Господи!

– Привет, Слава, – обречённо выдыхаю.

Герман

Несмотря на весь наш опыт, мы озадачены, эта маленькая засранка расплавила нам мозги. Специально не трогали её какое-то время, не появлялись на глаза, чтобы остыла. Но она всегда под нашим наблюдением. К сожалению для нас, под слишком пристальным наблюдением. Понимаю, почему Слава не может от экрана оторваться и почему торчит столько времени в кабинете. Сам залипаю на неё.

Простые телодвижения, но сколько в них секса, мать вашу! Каждый день, приходя с работы, она снимает с себя строгий наряд, аккуратно вешает на вешалку, а потом в шкаф. А я смотрю на это в экран, и руки чешутся сорвать самому всё с неё. Особенно когда она снимает бюстгальтер и с довольным вздохом, словно она была связана тугой верёвкой до этого момента, кидает его на кровать. Слюни текут, глядя на торчащие коричневые соски, на то, как она массирует грудь без капли пошлость.

Иногда, когда уже ночь, она садится на кровать и рыдает. В такие моменты с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться к ней. Чтобы обнять, поцеловать и утешить. Потому что, блядь, эти слёзы не показушные, не требуют у кого-то жалости, и не вызывают отторжение. Она плачет, когда её никто не видит, а утром снова надевает строгое платье, цепляет на лицо улыбку и выходит из дома с высоко поднятой головой.

Как, чёрт возьми, ставить её в ряд с другими?!

Она ходит на работу, оттуда домой, максимум может зайти в супермаркет. Кроме подружки ни с кем не общается, никуда не ходит.

И тут возникают сомнения и вопросы.

– Мнение не поменялось? – спрашиваю Славу как-то вечером после того, как Алиса спать легла, и наблюдать было не за чем.

Хотя за ней можно смотреть, даже когда она мирно спит. Как ложится на живот, обнимает подушку обеими руками и, согнув одну ногу в колене, вертится с полчаса и наконец засыпает. И, если честно, то нет в этой позе никакой сексуальность, и о ней нельзя сказать, как пишут в слюнявых романах, мол, волосы разлетаются по подушке, ладонь под щёку, и она спит как ангел. Она настоящая, и это возбуждает ещё больше.

Друг шумно выдохнул и опустил взгляд на свои ноги. Мы сидели на ступеньках дома в ночной тишине, курили, что в последнее время из-за нервов бывает часто.

– Не знаю, – мотнул головой он. – А ты не думал, что если её дружок…

– Бывший, – влезаю я.

– Её дружок, – с нажимом в голосе продолжает он. – Узнал, что ему сели на хвост, то всё это театр, игра для двух зрителей? – спрашивает и внимательно смотрит на меня.

Может, он прав, мне хочется верить в обратное, но и ошибаться не имею права. Да, она выглядит сногсшибательно, ведёт себя как невинная овечка, но хрен знает, что у неё в голове.

– Чёрт, – выплёвываю я. – Если это так, то она очень хорошая актриса.

– Надо что-то предпринять уже, – говорит Слава. – Время идёт, и скоро с нас спросят, а у нас ничего. Абсолютно, – встаёт и возвращается в дом.

Каким образом должен один из нас оказаться поблизости к её району и не вызвать подозрения, мы думали долго. Пришли к самому банальному решению.

Женщина, хрупкая с виду, которую можно просто схватить, привязать к стулу и выпытать из неё всё. Но наша деятельность заключается именно в работе под прикрытьем. Да и пытать женщину как-то не по-мужски, особенно ту, к которой влечёт так, что скоро из ушей выливаться начнёт. Член в постоянной боевой готовности как у подростка, и хрен знает, как вообще находиться рядом с ней и не нагнуть.

Сегодня на контакт пошёл Слава, решили пока пробовать мирным методом, если не получится, перейдём к другим действиям. Слава прав, мы знаем о ней только то, что написано в её деле. И судить по несколькими встречами пока рано, а видеонаблюдение вообще ничего не даёт. Кроме стояка в штанах, естественно.

Слава вернулся позднее, чем должен был, и его довольная морда мне совсем не понравилась.

– Как прошло? – спрашиваю я, прищуриваясь.

– Отлично, – отвечает и улыбается.

Неожиданно для самого себя сжимаю кулаки, чувствуя, как непонятное чувство тяжелом комом поднимается к горлу.

– И что мы такие довольные? – спрашиваю я и иду за ним на кухню.

– Считай, контакт налажен, – лыбится этот придурок.

Внезапный порыв стереть его довольную ухмылку с лица я сдерживаю. Бред какой-то.

– Ты сам скажешь, или мне наручники принести? – делаю шаг к нему, уже закипая от злости.

Алиса

Смотрю в тележку Славы и вижу только пару бутылок воды. Серьёзные покупки, ничего не скажешь.

– Привет, – улыбается он.

– Что ты здесь делаешь, Слава? – спрашиваю я с подозрением.

– Мимо ехал и остановился купить воды, – отвечает он.

– Ясно, – киваю.

– А ты? – наклоняется ко мне. – Преследуешь меня? – шёпотом задаёт вопрос.

У меня на языке вертится тот же вопрос, только не в шуточной форме.

«А, может, хватит подозревать всех вокруг?» – звучит голос в голове.

Может и хватит, что-то я и правда слишком подозрительная. Не стоит судить всех мужчин по одному.

– Я живу недалеко, – говорю я. – Заехала за продуктами, – опускаю взгляд на тележку с покупками.

М-да уж, из продуктов тут только молоко, кофе и листья салата, а дальше там кружка, деревянная ложка, прищепки, другие принадлежность для дома, что не так уж и нужны.

– Праздник какой-то? – спрашивает он, осматривая мои покупки.

– Какой праздник? – недоумеваю я и смотрю в тележку. – А-а-а, нет, – мотаю головой, увидев любимый торт «Наполеон». – Это так, к чаю, – отмахиваюсь я.

– М-м-м, и чай, наверное, с бергамотом, – улыбается одними уголками губ.

– Да, с бергамотом… Откуда ты?.. – прищуриваюсь я, опять начиная подозревать неладное.

– А с каким ещё чаем можно насладиться «Наполеоном»? – пожимает плечами, мол, это нормально.

А вообще нет, не нормально, не все едят торт с чаем из бергамота, чтобы не смешивать вкусы.

– Мужчина, вы задерживаете очередь! – кричит какая-то недовольная женщина позади меня.

– Извините, – улыбается он и выгружает бутылки с водой на кассовую ленту.

Оплачивает покупку и выходит из супермаркета. Вот и хорошо, а то эти случайные встречи меня доконают. Мимо он проходил, как же, так я и поверила!

– Картой или наличными? – спрашивает меня девушка на кассе.

– Наличными, – достаю бумажник и прощаюсь с хорошей суммой.

Выхожу на улицу и иду к своей машине, открываю багажник и начинаю грузить пакеты.

– Помочь? – раздаётся голос за спиной, и я подпрыгиваю на месте. – Прости, не хотел напугать, – тихо говорит Слава и кладёт руку мне не поясницу.

По коже побежали мурашки, а к щекам поднялся жар.

– Ничего, – бурчу я. – Нет, спасибо, я сама справилась, – фальшиво улыбаюсь и захлопываю багажник.

– Так что, на чай пригласишь? – подмигивает.

Вот те на, на чай захотел.

– Ты мне чай с тортом, а я поработаю грузчиком и донесу покупки до квартиры, – продолжает он.

Минуту стою неподвижно и думаю. Думаю, дать ему и себе шанс доказать, что я параноик, и эти встречи, действительно, случайность.

– Тут недалеко есть кафе, там отличный чай и очень вкусный торт, – говорю я, понимая, что не готова остаться с ним наедине.

– Ну, раз ты уверяешь, что вкусно, тогда поехали, – соглашается он. – Я за тобой, – кивает на свою чёрную махину, или она Германа, а может общая, фиг их знает.

– Хорошо, – разворачиваюсь и сажусь за руль своей машины.

Всю дорогу до кафе посматриваю в зеркало заднего вида, не передумал ли? Хотя, сомневаюсь, что это может случится. А даже если передумает, не думаю, что даст заднюю. Скорее у меня что-то щёлкнет, и я сверну в сторону дома.

Паркуюсь на свободное место у кафе, закидываю сумку на плечо и выхожу из машины. А ведь мне помощь не помешала бы, пакеты с покупками и журналы с работами современных художников придётся в два захода нести. А я отказываюсь от так удачно подвернувшегося помощника, прям богом послан. Хихикаю своим же мыслям, когда ко мне подходит Слава.

– Чему веселимся? – спрашивает он.

– Да так, ничего интересного, – отмахиваюсь я и, закрыв дверь, нажимаю кнопку блокировки.

– Ну, пойдём. – Он пропускает меня вперёд, и я иду ко входу.

Заходим в кафе и садимся за столик в углу зала. Не элитное кафе, куда они меня водили, но очень уютное. К нам сразу же подошла официантка и предложила меню.

– Мы закажем сразу, – останавливает её Слава. – Два чая с бергамотом и «Наполеон», – делает заказ и обворожительно улыбается девушке.

Кобель!

– Ну, что расскажешь о себе? – сцепив руки на столе, смотрит на меня.

Мне вдруг захотелось запустить в него свечкой, что нашлась на столе, чтобы убрать эту довольную ухмылку с лица. И даже знать не хочу, к чему такие желания у меня появились.

– Нечего рассказывать, – вздыхаю я. – Закончила универ… – замолкаю, чувствуя, как краснеют щёки от воспоминаний последнего дня в университете. – Уехала домой и пошла на художественные курсы.

– А, так ты рисуешь? – удивлённо смотрит на меня.

– Это не совсем рисование, но да, – отвечаю я и сминаю в руке бумажную салфетку.

– А что это? – интересуется Слава.

Девушка-официантка приносит нам наш заказ и, широко улыбнувшись моему собеседнику, удаляется.

Вертихвостка!

– Я занимаюсь флюид-артом, – начинаю я. – Это такая техника рисования жидким акрилом.

– И как это работает? – спрашивает он, даже забыв о чае.

А меня только спроси, я готова говорить об этом часами.

– Жидкий акрил разных цветов поочередно или одновременно выливают на холст, где цвета перемешиваются и формируют абстрактный рисунок, – воодушевлённо рассказываю я. – Всё зависит от выбора цветов и добавок, если сочетать их грамотно, то каждый раз создаются разные уникальные эффекты, и выглядит это потрясающие. Как-нибудь покажу свои работы, – говорю и тут же прикусываю язык.

Что, значит, покажу?! С чего я вообще решила, что мы ещё встретимся?! Кажется, не так давно я от них ушла громко и не совсем красиво. На чай побоялась пригласить, а сейчас почти что сама предлагаю ему встретиться.

Сумасшедшая!

– Я бы с удовольствием посмотрел, – неожиданно говорит он и лукаво улыбается.

– Чай вкусный, – меняю тему, жалея уже о своём предложении.

Не надо мне это всё. Не надо!

– Да, но уверен, ты готовишь его лучше, – продолжает он смущать меня.

Смотрю на него из-под полуопущенных ресниц и ищу подвоха. Но его лицо невозмутимо и расслабленно.

– Да нет, такой же, может быть, даже хуже, – говорю в ответ я.

– Комплименты не воспринимаем, – кивает, усмехаясь. – Буду иметь в виду.

Это тонкий намёк на продолжение?

– Мне пора, – игнорирую его. – Поздно уже, – встаю со стула.

– Не передумала? Я всё ещё могу предложить свои услуги грузчика, – наклонив голову на бок, смотрит на меня хитрыми глазами.

– Нет, не передумала, – весело улыбаюсь ему. – У нас в доме есть такая железная штука, в ней заходишь, дверцы закрываются, нужную кнопочку нажимаешь, и оно несёт тебя наверх. И таскать самой ничего не надо, – рассказываю, едва сдерживая смех.

А вот Слава его не сдерживает и громко смеётся, привлекая внимание других посетителей кафе.

– Шутница, – успокоившись бросает он. – Пойдём, – приобнимает меня за талию и ведёт к выходу, оставив перед этим пару купюр на столе.

Кожа под его ладонью горит огнём, в горле стремительно наступает сухость, а колени подрагивают, всё это в довесок с его запахом настоящего мужчины кружит голову не на шутку.

Поэтому, когда выходим из кафе, я тут же отхожу от него на два шага, он даже прищуривается, пытаясь понять, почему я так отскочила.

– Спасибо за чай… и… за торт, – хрипло говорю я. – Хорошего вечера, Слава, – улыбаюсь одними уголками губ и делаю шаг назад.

– До встречи, Алиса, – усмехается он.

До встречи, значит. И не собирается исчезать из моей жизнь, как я понимаю.

Ничего не отвечаю и иду к своей машине, сажусь за руль и еду домой, желая побыстрее спрятаться за дверью своей квартиры.

Алиса

Спрятаться в своей квартире не очень-то и помогло, образ Славы так и стоял перед глазами до самой ночи, уснуть не давал, зараза. И чуть не проспала работу сегодня, подпрыгнула на кровати словно от пощёчины, сердце забилось в бешеном ритме, я, запутавшись в одеяле, грохнулась на пол.

– Обычное утро Алисы Ивашовой, – бурчу себе под нос, вставая с пола.

Бегу в ванную и в спешке принимаю душ, радуясь тому, что всё же помыла голову вчера и не оставила на утро. Также впопыхах надеваю укороченные брюки бежевого цвета и белую блузку, решаю отказываться от каблуков сегодня и обуваю балетки телесного цвета. Схватив сумку и журналы, которых зря домой потащила, так как даже не открыла их по вине одной заразы, что не выходила у меня из головы, выхожу из квартиры.

В школу приезжаю ровно в девять и, озираясь по сторонам, юркаю в свой класс. Закрываю дверь и, прислонившись к ней спиной, выдыхаю с облегчением. Хочется рассмеяться в голос, давно я так не бегала.

– Доброе утро, Алиса Михайловна, – слышу миленький голос и тут же выпрямляюсь.

– Доброе утро, – улыбаясь во все тридцать два, говорю я и прохожу к своему столу.

Ставлю сумку на стол и вспоминаю, что забыла эти чёртовы журналы в машине. Как ребёнок, ей-богу. Ладно, фиг с ними, после уроков принесу их в кабинет и больше никогда не буду таскать с собой.

– Итак, ребята, – обращаюсь к ученикам и надеваю фартук, чтобы не испачкаться. – Сегодня мы с вами поговорим о силиконе и для чего он нужен в акриловой заливке, – озвучиваю тему урока.

Собираю волосы в конский хвост, открываю шкаф, достаю оттуда все нужные ингредиенты и ставлю их на стол перед всем классом.

– Силикон позволяет создавать характерные округлые ячейки, клетки, которые являются отличительной особенностью техники Флюид Арт, – начинаю свой урок.

Мне казалось, что я не справлюсь с этой работой, всё же с преподавательством ничего общего не имею. Но когда любишь и знаешь хорошо эту сферу деятельности, то не всё так страшно. Ты просто говоришь и показываешь то, что сама делаешь. А за любимым делом и время летит незаметно.

После уроков я, отпустив учеников, собираю всё обратно в шкаф, убираю свое рабочее место и, сняв фартук, иду на парковку за журналами.

– Алиса, – встречает меня у входа Ирина, она у нас преподаёт песочную мультипликацию. – У нас собрание по поводу приезда инвестора, – ставит меня в известность она.

– Хорошо, сейчас отнесу журналы и приду, – говорю я и ускоряю шаг.

Не имея никакого желания опаздывать, я даже не проверяю свой внешний вид, иду в небольшой зал, где, как мне сказали, у нас проводят выставку с работами учеников.

Но если день с утра не задался, то можешь не рассчитывать на его хорошее окончание. Когда захожу в зал, то собрание уже идёт, и, естественно, привлекаю внимание всех присутствующих.

– Простите, – строю виноватое лицо и для пущего результата даже ладонь на грудь кладу.

Вижу Ирину и иду к ней, хваля себя за отсутствие каблуков, иначе бы цокала тут на весь зал.

– Где ты ходишь? – шёпотом спрашивает коллега.

– Не спрашивай, – отмахиваюсь от неё и переключаю внимание на директора и мужчину рядом.

Высокий, с аккуратной тёмной бородой, волосы уложены на левый бок и едва заметно блестят. Широкая улыбка показывает белоснежные ровные зубы. Одет в белую рубашку с закатанными рукавами, узкие брюки подчёркивают ровные, в меру накаченные ноги. От него веет за километр хорошим вкусом и посещением брендовых магазинов. Видно, что мужчина следит за собой, и, наверное, ходит по салонам больше, чем я, к своему стыду.

– Как все помнят, – говорит директор. – Скоро нашей школе исполняется семь лет, и по этому поводу, как и каждый год, мы устраиваем небольшую вечеринку, на которой присутствует наш инвестор – Фабио Росси. – Она поворачивает голову к мужчине и улыбается.

Фабио, значит, итальянское имя, это объясняет его внешний вид и ухоженность.

Дальше, кажется, мало кто слушал, что говорила Марина Леонидовна.

Вся женская сторона, наверное, уже ломает голову, что надеть, и судя по огню в глазах некоторых, главная цель корпоратива будет соблазнение итальянца. А мужчины, которых у нас не так много, сглатывают слюну в предвкушении бесплатного хорошего алкоголя.

Закончив осмотр всех присутствующих, я со вздохом скрещиваю руки на груди и перевожу взгляд вперёд. Дыхание сбывается, когда сталкиваюсь со взглядом итальянца, что пристально меня рассматривает.

От его цепкого взгляда я вся подобралась и даже села ровно. Мне стало некомфортно, но он будто гипнотизировал, задерживая моё внимание на себе. Всё же взяв себя в руки, я отвернулась и до окончания собрания смотрела куда угодно, только не на нашего гостя.

А когда нас отпустили, одна из первых вышла из зала. Отправилась прямиком в свой класс и, взяв свои вещи, собралась на выход. Закрыла дверь ключом и, бросив его в сумку, развернулась и чуть не уткнулась носом в мужскую грудь.

– Здравствуйте, Bella, – протянул итальянец на ломаном русском.

Алиса

Итальянец улыбается своими белоснежными зубами, и вид у него такой, словно передо мной звезда с неба упала, не иначе.

– Здравствуйте, – улыбаюсь я в ответ.

– Я раньше не видел вас в стенах этой школы, – говорит он и осматривает меня с головы до ног, задерживая взгляд на округлостях.

– Я недавно тут работаю, – ставлю его в известность.

В нос проникает запах его одеколона, очень приятный, легкий и ненавязчивый оттенок зеленого чая со сладким послевкусием. Но не впечатляет. У моих давних знакомых запах дурманящий.

«Так, Алиса! Опять они?! Перестань!»

– Прекрасно, – скалится в хитрой улыбке. – Вы уже закончили? Позвольте вас проводить, – приближается ко мне на полшага, слегка наклонив голову набок.

– Спасибо, но я на машине, – быстро проговариваю я и кривлю губы в подобии улыбки.

– Может, тогда кофе где-нибудь выпьем?

Настырный какой! И вот что мне делать в данном случае? Откажусь, и кто его знает, обидится ещё и вышвырнет меня с работы. Уверена, ему это под силу. Приму предложение, и подумает, что я легкодоступная. Уф, что же так сложно всё?!

– Вы очень любезны, – захожу издалека. – Я с удовольствием выпью с вами кофе, – его глаза загораются, но огонь гаснет, когда я продолжаю: – Но, к сожалению, у меня сегодня очень много дел, – строю грустную гримасу, пусть думает, что я сама расстроена.

– Понимаю, – кивает он, но по глазам вижу, что ни фига он не понимает. – В другой раз.

– Обязательно, – поспешно уверяю я его.

Потом что-нибудь ещё придумаю.

– Буду ждать с нетерпением, – протягивает мне свою раскрытую ладони, и я вкладываю свою руку в его.

Подносит её к губам и касается горячими губами тыльной стороны. Ловлю себя на мысли, что никакие мурашки по телу не бегут, дыхание в норме, сердцебиение тоже, и в горле не пересохло.

Реакции ноль, не то что со Славой или Германом, когда от одного только их присутствия у меня коленки дрожат.

Да что же такое-то? Я могу хоть десять минут прожить, не вспоминая о них?

– До свидания, – чуть ли не вырываю руку из его хватки и быстрым шагом иду на выход.

Сажусь за руль своей малышки, завожу мотор, выруливаю с парковки, пристраиваясь в поток автомобилей, и только тогда расслабляюсь. Ну не нравится он мне. Итальянцы вообще те ещё кобели, да, они симпатичные, ухоженные и ухаживают красиво. Но вот лапши на уши навесит, цветочки, комплименты, вдруг влюблюсь? А он тут на неделю-две, мне потом страдать, в подушку плакать и мороженое каждый вечер вёдрами есть под какую-нибудь слезливую мелодраму.

Прыскаю от смеха на весь салон от этих мыслей, в стенд-ап, что ли, податься, такие шуточки пропадают. Влюбляться уж точно не буду. Это не входит в мои планы. В него точно нет.

«А в кого?» – раздаётся голос в голове.

Ни в кого! Любовь…

Я только, когда ушла от Андрея, поняла, что никогда его и не любила. Нет, какие-то чувства были, но это точно не любовь. Увлечение, привыкание, симпатия, но никак не глубокие чувства, о которых так красиво говорят в любовных романах.

Тот внутренний трепет, дрожь и… Так, остановились, а то мне совсем не нравится связь между описанием настоящей любви и тем, что чувствую я к двум всем известным личностям.

Не верю я в любовь, не знаю, что это такое. Всё!

Телефонный звонок раздаётся очень кстати, а то меня как начнёт вести не в ту сторону, буду иметь пищу для размышления на неделю вперёд. Мне только повод дай, чтобы забивать голову всяким бредом, и потом сижу, догадки строю.

– Алло, – отвечаю на звонок.

– Лиска, – голос Кати на том конце провода очень уж весёлый. – Пойдём на шоппинг! – почти кричит она.

Так и знала. Она меня Лиской зовёт, только когда намечается трата денег. А их у меня не так уж и много, но у меня мероприятие, и мне нужно что-то надеть.

– Тебе очень повезло, мне как раз нужно новое платье…

– Это тебе повезло, – перебивает она меня. – Ведь с тобой будет самый лучший консультант.

Засмеялась, не сумев сдержаться, и подруга подхватила.

– Буду у тебя через полчаса, – говорю я, и мы прощаемся.

Давно я по магазинам не ходила, а это занятие успокаивает нервишки, которые у меня в последние время очень шалят. То нежданные встречи с прошлым, то авария, бывший, что очень подозрительно не даёт о себе знать, итальянец этот ещё. И плюс ко всему: два самца, что покоя не дают, заняв слишком много места в моей голове.

Когда подъехала к дому Кати, она уже ждала меня на улице.

– Привет, солнце, – садится на переднее сидение и чмокает меня в щёку. – Газуй, у меня руки чешутся потрогать новенькую вещь, – хихикает она, пристёгивая ремень безопасности.

– А Костик в курсе, что ты собираешься семейный бюджет опустошить? – спрашиваю я и выезжаю на дорогу.

– Во-первых, ничего он не семейный, – фыркает подруга. – А во-вторых, он сам меня отправил. Ему работать надо, а мне скучно стало, и я к нему приставала, – надувает губки она.

– Надо было остаться в офисе работать, – говорю я, остановившись на светофоре.

– И ты туда же, – обижено бурчит она. – Не хочу я на дядю работать, и то, что я консультирую клиентов из дома, меня вполне устраивает. А ещё я могу сама выбирать с кем работать, – завелась Катя.

– Всё-всё, молчу, – на миг поднимаю руки вверх в сдающимся жесте. – На самом деле я тебя прекрасно понимаю, я бы тоже с удовольствием работал дома. Рисовала картины на заказ в тишине и покое, но это нестабильный доход, и я не могу себе этого позволить. Пока, – вздохнула я.

– Найдёшь богатого жениха и будешь заниматься любимым делом…

– Вот ещё, – фыркаю я. – Кстати, о богатых, к нам в школу инвестор приехал, – начинаю рассказывать последние новости и до самого торгового центра я выложила ей всё. Включая встречу и посиделки в кафе со Славой.

– Да ты нарасхват, – смеётся эта язва. – Очередь скоро будет…

– Не начинай, – бросила строгий взгляд в неё. – Иначе ничего больше не скажу.

– Ой, нашла чем угрожать, – говорит она. – Пошли, главное задание на сегодня: найти тебе офигенное платье, чтобы у твоего итальянца челюсть отпала, – подхватывает за локоть, и мы входим в здание.

– Не собираюсь никого…

– И не думай, – закрывает мне рот подруга. – Собираешься – не собираешься, это совсем не важно, ты должна выглядеть лучше всех.

Обречённо мотаю головой, спорить с ней бесполезно.

Два часа бродили по бутикам, перемерила с десяток платьев и в итоге остановились на белом, коротком, с одним рукавом.

– Мне кажется, это слишком, Кать, – смотрю в зеркало и оттягиваю полы белой ткани.

– Ничего не слишком, – подруга крутится вокруг меня, как ребенок вокруг ёлки. – Оно отпадное, к нему бежевые лодочки и клатч, и прям бомба. Сразишь всех наповал, вот увидишь, – восторженно верещит она.

– В том-то и дело, что я не хочу никого сразить, – строю страдальческую мину. – Я вообще хочу, чтобы меня никто не заметил на том корпоративе.

– И слушать ничего не хочу, – угрожает мне пальцем. – Хватит вести себя как мышь серая!

– Да где я мышь? Я же не хожу в хиджабе…

– И слава богу, – она разворачивается ко мне спиной и кричит девушке за стойкой: – Мы берём это!

Подалась на уговоры подруги и потратилась и на туфли, и на новый клатч. После чего решили отметить покупки за чашкой капучино и побаловать себя чем-нибудь сладким. А направляясь на выход, что-то очень увлечённо обсуждая и смеясь, Катя споткнулась и упала прямо в объятия… Германа?

Герман

Выслушал своего друга и чувствую, как меня накрывает непонятное и неиспытанное ранее чувство.

– То есть, – начинаю я. – Когда мы слушали её разговор с подругой, ты говорил, что она специально говорит, что мы хотим её трахнуть, и что ей никто не нужен. Говорил, что это всё по её сценарию, а сегодня ты пьешь с ней чай в кафе? – и не заметил, как приблизился к нему и как руки сжались в кулаки.

– Я не могу верить всем подряд, работа такая, – абсолютно спокойным голосом говорит он, не переставая лыбиться как влюблённый подросток. – И тебе не советую, ты слишком доверчивый, поэтому нас и поставили в пару работать. Я хладнокровный, твоя полная противоположность, – проходит мимо, задевая меня плечом.

– Так, значит, план у нас опять меняется?! – кричу ему вслед.

– Нет, с чего бы? – удивляется он.

– Потому что ты не должен был с ней чаёвничать! – повышаю голос.

– Мы должны наладить контакт, а как, совсем не важно, – говорит со мной как с ребёнком. – Что ты вообще так реагируешь? – поворачивается ко мне.

– Ничего, – бросаю я и возвращаюсь на кухню.

И правда, какого чёрта я так взбесился?

Мысль, конечно, есть, но я старательно её отгоняю от себя.

«Ни к чему это», – так подумал я, но когда снова с ней встретился… Ох, чёрт! Ну почему я рядом с ней начинаю терять голову?

– Привет, – улыбаюсь я и помогаю Алисиной подружки встать ровно.

– Герман, какая неожиданная встреча, – слышу сарказм в её голосе, но не подаю виду.

– Да, не ожидал встретить тебя тут, – говорю я, забывая про подружку.

– Где тут? В торговом центре? Девушка и в торговый центр – и правда неожиданно, – усмехается засранка. – В лесу больше шансов, чем тут, – продолжает издеваться, пока подружка не толкает её локтем в бок.

– Я пойду, меня Костик ждёт, – плохо сдерживая смех, оповещает нас… Катя, кажется.

Алиса бросает в неё удивлённый взгляд, но та только рукой махает и шаг за шагом идёт к выходу.

– Я тебе позвоню! – кричит напоследок.

– Гардероб решила обновить? – спрашиваю, кивая на бумажные пакеты в её руках.

– Вынужденные траты, – говорит она.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

– Корпоратив на работе, – поясняет.

– Ясно, – улыбаюсь, стараясь смотреть на её лицо, а не на белую блузку, что просвечивает очертания кружевного бюстгальтера.

– Ты? Тоже на шопинг? – смотрит на меня с вызовом.

– У меня встреча была, но она отменилась, – отвечаю, а глаза опускаются ниже.

Как подросток, ей-богу.

– Ну, рада встречи, – делает шаг к выходу. – Всего хорошего, – улыбается одними уголками пухлых губ.

– Я тебя провожу, – поспешно говорю я и кидаюсь к пакетам, чтобы помочь.

– Да вы сговорились, что ли? – закатывает глаза она. – На, тащи, раз уж всем только и надо мне помочь, – бубнит она и ставит эти пакеты на пол.

Не понимаю, кто это «все», и что, в принципе, происходит, но забираю ношу и иду за ней.

– Как машина, всё нормально? – спрашиваю, поравнявшись с ней.

– Нормально, – обиженным голосом отвечает она. – Мне бы столько топлива и движок бы такой мощи, – продолжает она надувать губки.

До места парковки, где стоит её драндулет, она только и делает, что ругается и недовольно бурчит себе под нос. Ставлю пакеты рядом и, вцепившись в её предплечье, разворачиваю её лицом к себе и прижимаю своим телом к машине.

– Тебя кто-то обидел? – хрипло шепчу я.

Она смотрит на меня большими глазами, кажется, даже не дышит.

– Н-нет, – едва слышно отвечает.

– Точно? – поднимаю руку и тыльной стороной ладони глажу её по розовой щеке.

Она краем глаза следит за моими движениями, прикусывает нижнюю губу, и мне срывает крышу. Сжимаю двумя пальцами подбородок и впиваюсь в её губы. Ощущения крышесносные, словно глоток воды после вечности в пустыне.

Алиса поначалу стояла истуканом, даже, кажется, попыталась меня оттолкнуть. Но вот уже страстно отвечает на поцелуй, обвивает мою шею своим ручками и притягивает ближе к себе.

Эти её жесты как белый флаг, член в штанах затвердел и упирается в плоский живот девушки. Руки сжимают тонкую талию, спускаясь ниже к округлой попке. Протяжной стон, вырвавшийся из груди Алисы, отключает разум. Не думая ни о чём, уже собираюсь подхватить её под аппетитную попку, но глухой сигнал автомобиля возвращает на землю.

Алиса отпрыгивает от меня, словно ужаленная, и со всей силой влипает мне пощёчину. Усмехаюсь и смотрю на покрасневшие щёки.

– Что ты себе позволяешь? – шипит она мне в лицо.

– Ничего из ряда вон выходящее, – шепчу я, наклонившись к её уху. – Тебе не понравилось? – спрашиваю и кусаю за мочку.

– Нет, конечно нет, – поспешно отвечает она, но дрогнувший голос выдаёт её с потрохами.

– Сделаю вид, что поверил, – говорю я, невесомо коснувшись своими губами её лба, разворачиваюсь и иду к своей машине.

Алиса

Герман давно уже уехал, а я так и стою, словно меня приклеили к машине.

Нормально вообще? Что это только что было? Как он посмел? А ты? Как ты посмела, Алиса?

Размякла, растеклась лужицей, ответила, и более того – мне это понравилось. Молодец! То с одним, то с другим. Господи, о чём я?! Я с двумя переспала одновременно, чего уж там.

Но я поняла – они не исчезнут из моей жизни. С этим нужно либо смериться, либо… Да нет никаких «либо», сама теку как похотливая сучка, думаю о них постоянно, как бы ни пыталась убедить себя в обратном. Но это ещё не значит, что им можно доверять. Доверилась, вон, одному. Спасибо, хватило с головой. Сердце мне не разбили, потому что не любовь то была. Но эти двое, чувствую, сделают это с лёгкостью.

Мужчинам вообще верить нельзя, наговорят комплиментов, наобещают звёзд с небо, а на деле растопчут тебя, одним словом. Любить страшно, а если в человеке не уверен, то и подавно. А я не уверена ни в одном из них.

И если Слава сдержан и холоден, то Герман перешёл границы дозволенного. А я девушка впечатлительная, мужским вниманием обделенная, пару таких вот случаев, и ночные мокрые концерты подушке обеспечены. А мне этого не надо, я ведь собралась новую жизнь построить, а Герман и Слава часть моего прошлого, там и должны остаться.

Отлипнув, наконец, от машины, я сажусь за рули и еду домой. Домой…

Разве можно назвать домом чужую квартиру? Дом там, где тебя ждут, а меня никто не ждёт. Мама далеко, а папа… Папа покинул нас ещё два года назад. Раз, и его нет. В мгновение теряешь близкого человека.

Инфаркт забрал папу, оставляя пустоту в нашей с мамой душе. Мама винила себя и до сих пор винит. Она тогда уехала к подруге и задержалась, а когда приехала домой, папа лежал на полу в гостиной. Она вызвала скорую, но поздно, его уже было не спасти.

Она ночами не спала, не могла находиться в их спальне, успокоительными злоупотребляла. И когда она сама оказалась в больнице, я приняла меры и отвезла её к дяде, старшему брату мамы. Он врач и у него небольшой санаторий на море. Маме стало намного лучше, она ожила и здоровый румянец на щеках вернулся, только теперь видимся редко.

Я сейчас с большим удовольствием бы легла на её колени. Она бы гладила меня по голове и успокаивала просто своим присутствием рядом, своей теплотой и любовью.

Так, всё! Не плакать! Не всё так плохо.

Квартира встретила меня пустотой и тишиной. Может, кошку купить? А что, она будет любить и ждать меня. Поставив пакеты на пол, я пошла прямиком в ванную и встала под тёплый душ. Тело, что было напряжено с тех пор, как Герман оставил меня на парковке торгового центра, начало расслабляться, а ароматный гель для душа смыл запах Германа.

Как только вышла из душа, включила музыку. Пританцовывая и подпевая себе под нос, я подготовила платье для завтрашнего дня и нарезала себе салат на ужин. Звонок Кати застал меня за столом, отвечаю и, включив громкую связь, ставлю телефон рядом.

– Слушаю! – серьёзным голосом говорю я.

– Оу! Как строго, – захихикала подруга. – Ну что, как всё прошло? – с интересом спрашивает она.

– Что прошло? – делаю вид, что не понимаю.

– Свидание, – как ни в чём не бывало отвечает она.

– Не понимаю, о чём ты, – мотаю головой, будто она может меня видеть. – Я поехала с подругой на шопинг, а она бросила меня одну в торговом центре и нагло сбежала домой, – с нотками обиды в голосе говорю я.

– Начинается, – вздыхает Катя. – Ты была не одна, а я была лишней там.

– Нет! Лишним была одна наглая морда, а ты должна была остаться со мной, – возмущаюсь я, забыв об ужине.

– Он тебя обидел или что? Почему ты такая взвинченная? – забеспокоилась подруга.

– Лучше бы обидел, – бурчу я и, зацепив вилкой зелёный лист салата, сую его в рот.

– Так, а ну говори, что случилось? – требует она.

– Он меня поцеловал, – проговорила быстро и затаила дыхание.

– Во как?! – усмехается эта зараза. – А ты что?

– Ничего, – опускаю голову и лениво перебираю вилкой листья салата, потеряв аппетит окончательно. – Поплыла, как подросток на первом свидании, – встаю со стула и выбрасываю салат в мусор, а тарелку ставлю в раковину. – Дура я, вот что!

– Ну не начинай, – протягивает Катя. – Поцелуй – это не так страшно, у вас было и кое-что поинтереснее.

– Да, давай, напоминай мне об этом, – с упрёком говорю я.

Беру телефон со стола и, отключив громкую связь, подношу его к уху.

– Не надо было меня бросать, и ничего бы не было, – обвинительно говорю я ей.

– Всё, что делается, всё к лучшему…

– Нет! – почти криком.

– Не кипятись, ничего страшного не произошло, – успокаивает она меня.

– Тебе легко говорить, это ведь не с тобой происходит, – обижено скорее на себя, чем на кого-то.

– Ты просто драматизируешь, и сама всё усложняешь. Относись к этому проще, – поучительно говорит она. – Завтра расслабишься, сменишь обстановку, а на следующих выходных мы поедем с тобой в клуб и оттянемся, как в старые добрые…

– Ни в какой клуб я не поеду, – перебиваю её.

Клуб, как же, заняться мне нечем или что?

– Отказ не принимается, если ты забыла, то на следующих выходных годовщина нашей с тобой дружбы, а это важное событие, которое надо отпраздновать.

– Хорошо, пойду венок закажу, – киваю я.

– Надпись не забудь, – смеётся она.

– Ладно, клуб так клуб, – сдаюсь я. – Спокойной ночи, надеюсь, тебе будут сниться кошмары, где я медленно и мучительно тебя убиваю.

– Это происходит в каждом моем сне, – серьёзно говорит она. – Иди спать и не забивай голову ненужными мыслями, – добавила, и мы попрощались.

Уснула я, естественно, не сразу. Губы всё ещё горят от столкновения с губами Германа. А при воспоминании об этом пульс зашкаливает и тело в дрожь бросает.

Надо прекращать, иначе ничем хорошим это не закончится. Избегать их, а не в диалог с ними вступать, чай по кафешкам пить и тем более целоваться на парковках.

Но одно дело говорить и другое сделать.

Алиса

Субботний и, по сути, выходной день выдался достаточно суматошным. Сначала сходила в салон, привела ноготочки в порядок, потом зашла в супермаркет кое-что домой купить, и всё время смотрела по сторонам, не дай бог «случайно» кого-нибудь встречу. Но сегодня обошлось без происшествий. Решив, что сама справлюсь с причёской, да и, в принципе, не собираюсь полдня торчать перед зеркалом, я выпрямила волосы и сделала себе лёгкий макияж. Перед тем как одеть платье и вызвать такси, я набираю маму.

– Лиска, – радостный голос мамы теплом разливается по венам.

– Привет, мам, – улыбнулась себе под нос. – Как ты?

– Хорошо, нянчу чужих внуков, раз своих нет, – не забывает уколоть меня.

– Всему своё время, мамулечка, – мягко говорю я.

– Да-да, я это уже слышала, – смеётся, чем, несомненно, меня радует. – Как у тебя дела? Как новая работа?

– Всё хорошо, работа увлекательная и интересная, – боле живым голосом отвечаю я.

Заметно расслабляюсь от теплоты и спокойствия после простого разговора с мамой. Как мало на самом деле нужно, чтобы понять – ничего страшного не происходит. Что не стоит накручивать и придумывать себе трагедию на ровном месте. Ну встретились, и что? Поцеловал? Да и пофиг.

Всё! Будем жить и радоваться мелочам!

Надев новое платье, взглянула в зеркало и, оставшись довольной своим внешним видом, я вышла на улицу, где меня уже ждало такси. До ресторана, где будем праздновать, доезжаю за полчаса. Захожу внутрь и, окинув взглядом всех присутствующих, радуюсь, что я не последняя приехала. Привлекать лишний раз внимание к себе не очень хочется. И так мужские взгляды прикованы к моим голым ногам.

Вижу Ирину в компании двух коллег и подхожу к ним.

– Добрый вечер, – здороваюсь я, улыбаясь.

– Алиса Михайловна, вас не узнать, – протягивает Алла Петровна и осматривает меня с головы до ног.

Боже, что же мне так неудобно-то?! Ну платье почти до колен, там пару сантиметров всего осталось, да и не то чтобы открытое, но всё равно среди коллег чувствую себя как… Прости Господи.

– Спасибо, – мило улыбаюсь.

Схватив бокал шампанского с подноса у мимо прошедшего официанта, мы с Ириной отходим в сторону. В нашей школе все дружные и вежливые, насколько успела их узнать, но общий язык я нашла только с ней. Может потому, что у нас небольшая разница в возрасте, в отличие от других, а может потому, что она кажется открытым и искренним человеком.

– Ты правда хорошо выглядишь, – тихо говорит она и делает глоток игристого.

– Спасибо, но я чувствую себя неловко, – признаюсь ей.

– Ну и зря, – фыркает она. – Первое: мы не в стенах школы, второе: ты вполне прилично одета, так что улыбаемся и машем, – хлопает несколько раз глазами, чем вызывает у меня смех.

Наше веселье прервало появление директора в компании итальянца. У Марины Леонидовны лицо такое, словно она звезду словила. Облачена в красное облегающее платье до колен с разрезом на левом бедре. Гордая походка, прямая осанка, и с высоко поднятой головой она идёт рядом с… Фабио и улыбается всем чуть ли не как королева.

Мы с Ириной остались на том же месте возле широкого окна во время официальной части, где итальянец мучился поблагодарить всех за работу на ломанном русском. Иногда как бы невзначай он бросал взгляды в мою сторону. И если со стороны это было незаметно, у меня было ощущение, что эти перегляды замечают все.

Официанты крутились возле фуршетного стола, всё время дополняя его разными закусками, и следили, чтобы бокалы ни у кого не пустовали. Свет в зале убавили, музыку сделали громче, и вскоре обстановка стала лёгкой и непринуждённой для всех. Но не для меня.

– Алиса, – шепчет мужской голос с акцентом на последнюю букву.

Вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь – Фабио.

– Добрый вечер, господин Росси, – нехотя здороваюсь с ним, сжав бокал в руке крепче.

Не знаю, что в нём такого, но мне он неприятен.

– Вы сегодня… meravigliosa, – говорит он непонятные мне слова и, поднеся к губам три пальца, имитирует поцелуй.

Как дура улыбаюсь и киваю, пока он глазами облизывает меня с головы до ног.

– Вы не подарите мне танец? – он протягивает руку.

– Я не танцую… – пытаюсь отказываться я.

– Один танец, – мягко настаивает итальянец.

Ну танец не так уж и страшно, да и это всё же человек, который спонсирует нашу школу. Даже можно сказать: частично платит мне зарплату.

Ставлю бокал на стол и позволяю ему увести меня в центр зала и закружить в танце. В процессе я даже вхожу во вкус, и его ладони, что слишком много себе позволяют, не мешают уже. На минуту забываю, что на нас смотрят коллеги, директор и обслуживающий персонал. Судорожно пытаюсь вспоминать, когда я последний раз танцевала и вообще куда-то выбиралась. Но в голове только одно, и самое яркое воспоминание о танце… И оно связано с двумя мужчинами.

К концу танца я заметно напрягаюсь, чувствуя на себе чужой взгляд, кручу головой, пытаясь понять, кто прожигает во мне дыру, и натыкаюсь на прищуренный взгляд нашей Марины Леонидовны. Но почему-то решаю, что моя напряжённость не связана с ней, и что, скорее всего, мне показалось.

– Grazie, – наклонив голову вперёд, говорит итальянец и, поднеся к губам мою руку, целует тыльную сторону ладони.

Улыбаясь, я вырываю руку и быстро ухожу в ванную комнату. Всё же чувство, что за мной следят, не отпускает. Я гнала от себя эти мысли, потому что дома, где живу одна, тоже ощущаю, что на меня кто-то смотрит, а это явно ненормально, и я списала всё на свою паранойю.

У меня только одна мысль, кто может за мной следить – Андрей. И не потому, что ему не хватает моего общества, или у него высокие чувства. А потому, что я сбежала. Сбежала от него, не сказав ни слово. Сама. Не он выгнал, не он решил, что нам пора расходиться, а я сама. И он явно не свыкся с этим фактом.

Помыла лицо холодной водой и вернулась в зал.

– Алиса, – зовёт меня Ирина. – За мной муж приехал, можем тебя подбросить, – говорит она.

Понимая, что с меня на сегодня хватит развлечений, а то на первый раз перебор будет, я соглашаюсь.

Утомилась я даже больше, чем в рабочий день, и, оказавшись за дверью своей квартиры, первым делом сняла платье. Бросила его на стул, обещая себе, что никогда его больше не надену. И после ванных процедур упала на кровать как мешок картошки и сразу же уснула.

А в понедельник меня вызвали в кабинет директора сразу, как только я переступила порог школы.

Зря я не предала значения реакции Марины Леонидовны в тот вечер.

Слава

«Он меня поцеловал», – слова Алисы звучат эхом в голове. Этот сукин сын распускает язык, когда я стараюсь держать дистанцию. Пару минут застываю перед монитором, где по ту сторону Алиса ворочается на кровати, и меня это ещё больше бесит. Уснуть, значит, не может, наверное, думая о поцелуе с Германом. И на этот момент меня не волнует, что она каждую ночи ворочается и с трудом засыпает.

Резко встаю с кожаного кресла и выхожу из кабинета, иду на поиски одного идиота. Искал недолго, идиот попивает кофе на крыльце и затягивается сигаретой. Ассоциация у меня не самая приятная, с такой довольной мордой курят после секса.

Сажусь на свободный стул, сцепляю руки над столом и смотрю на друга.

– Как дела? – начинаю издалека.

Выдержка – этому нас учили и в армии, и в ФСБ, но сейчас она у меня хромает.

– Нормально, – отвечает он нейтрально, но уголки губ поднимаются в попытке улыбки.

– Где был? – спрашиваю я, стараясь не зацикливаться на его довольной морде.

– Контакт с объектом налаживал, – смотрит на меня с вызовом.

Ну всё, планка съехала.

– Прям очень тесный контакт, не кажется? – подаюсь вперёд.

– Согласен, – кивает он, всё ещё оставаясь спокойном. – Но в любом плане бывают осечки, – пожимает плечами и делает затяжку.

– Это серьёзная осечка, и от таких осечек весь план может пойти коту под хвост, – поучительно говорю я.

– Слав, – вздыхает друг. – Не преувеличивай, – тушит сигарету и встаёт. – Пойдём лучше спать, нам завтра в штаб ехать, – говорит он и направляется в дом.

– Ты понимаешь, что это плохо кончится?! – повышаю голос я, и Герман останавливается, так и не переступив порог.

– Почему? Что такого произошло? Или тебя волнует, что это был я, а не ты, а?! – в тон мне кричит он. – Я не собирался её целовать, так уж случилось. Ясно?!

– Ты что разорался? – уже спокойно спрашиваю я.

– Того, – нервно протирает лоб. – Ты сам не видишь, что, чем дальше, тем сложнее?

– Вижу, – бурчу я. – Это мешает делу, так что надо решить вопрос, пока не стало поздно, – твёрдо сказал я, и Герман кивает в знак согласия.

Зашли в дом, и каждый пошёл в свою комнату, а на утро загрузились в тачку и поехали в штаб.

Ехали в тишине, вчерашняя стычка не обошлась без осадка. Но дело катится к провалу, а этого нельзя допустить.

Паркуюсь, выходим из машины, так же, не сказав друг другу ни слова, мы идём в здание, по пути пожимая руки повстречавшимся нам коллегам.

– Кто к нам пожаловал, – встречает нас с улыбкой Аверин – работали как-то над одним делом вместе.

– Здорова, – пожал протянутую руку.

– Спросил бы каким судьбами, но не стану, – усмехается он.

– А что? – спрашивает его Герман.

– Краем уха слышал, как Глущенко упомянул вас, – понизив тон отвечает он. – Удачи! – сказал напоследок и зашёл в один из кабинетов.

Мы с Германом переглянулись и оба поняли, что нам сейчас надерут задницы.

– Волков, Власов, входите, – говорит майор Глущенко, после того как я сунул голову в полуоткрытую дверь.

– Здравье…

– Садитесь уже, – останавливает он нас. – Ребят, не буду тянуть кота за причинное место, вы всегда работали слажено и не провалили ни одного дела. Пока что, – смотрит на меня, потом на Германа. – Почти месяц как вам дали новое задание, и на моём столе ничего. В чём дело?

– Мы работаем, – начинает Герман. – Жуков залег на дно, мы ждём…

– Долго ждёте, – перебивает майор. – Что да как меня не интересует, мне нужен результат. Будете тянуть, я отдам дело другим агентам, например, Остапову.

От этой фамилии и у меня, и у Германа хроническая аллергия. Мы недолюбливаем друг друга с первых дней, и если у нас заберут дело и отдадут этому кретину, нам вовек не отмыться от этого позора и его тупых шуток.

– У вас две недели. Всё ясно?

– Так точно! – хором отвечаем мы.

– Свободны.

Мы вышли из кабинета и направились к парковке. Не знаю, как Герман, но меня такой расклад не устраивает, провальных дел у нас не было. Да и отчитывают нас впервые, и всё из-за одной девчонки, что вскружила голову обоим.

– Ты был прав, – говорит друг, когда мы уже сели в тачку. – Надо поставить Наумова следить за Алисой.

Наумов Сергей – молодой парень, что недавно в наших рядах, и он сейчас следит за домом Жукова.

– Да, надо, – соглашаюсь я, завожу машину и выруливаю на дорогу, вливаясь в поток автомобилей.

Через пару часов Наумов сам объявился с хорошими новостями – Жуков вышел из укрытия. Всё более чем удачно складывается. Мы наконец начнём действовать, переключимся с Алисы на Жуков, и дело пойдёт.

Такой был план, и я в нём был уверен, как и Герман. Он был полностью согласен со мной, сам понимает, что Алиса нас отвлекает, что мы оба слишком остро на неё реагируем.

Но эта чертовка неугомонная пнула ногой в наш план и внесла свой коррективы.

Алиса

Аккуратно стучу в массивную дверь и, услышав разрешение войти, открываю и прохожу в кабинет директора.

– Здравствуйте! Вызывали, Марина Леонидовна? – спрашиваю я.

– Вызывала, садитесь, Алиса Михайловна, – холодно говорит она и кивает на стул по эту сторону стола.

Я присаживаюсь, не зная, что от неё ожидать. Но судя по взгляду, ничего хорошего. Работаю я тут не так давно, но она казалась очень доброй и милой женщиной. То ли она так хорошо умеет скрывать истинное лицо, то ли я в людях не разбираюсь, что более вероятно.

– Я просмотрела график ваших уроков, – начинает она, откинувшись на спинку кожаного кресла. – И сделала вывод, что для вашего оклада вы мало работаете, – стуча ручкой по столу, смотрит на меня с вызовом.

– И что вы предлагаете? – спрашиваю я, выдерживая её взгляда.

– Не предлагаю, я ставлю вас перед фактом: с этого дня у вас прибавляются часы, – сцепляет руки над столом и подаётся вперёд. – Было двадцать, теперь будет тридцать часов в неделю.

– Хорошо, – киваю я и улыбаюсь.

– Если вас не устраивает, вы можете уйти, – невзначай говорит она и поправляет стопку бумаг на своём столе. – Вы всё ещё на испытательном сроке.

– Нет, тридцать так тридцать, – улыбаюсь во все тридцать два, не давая ей возможности думать, что она меня расстроила. – Всё? Или что-то ещё?

– Пока всё, – притворно улыбается она в ответ.

– Тогда я пойду? У меня урок скоро, – встаю со стула, сжимая ручки сумки.

– Иди… те, Алиса Михайловна, – кивает эта грымза.

Выхожу из кабинета и направляюсь в свой класс. Всё-таки первое впечатление бывает обманчивым. И что же я ей такого сделала, что она решила нагрузить меня работой?

Я прекрасно знаю, сколько мне причитается, и что за те часы, что у меня были до этого, оклад небольшой. Вот только боюсь, что, если я возмущаться буду, вылечу отсюда как пробка. А этого совсем не хочется, по крайней мере, пока у меня не будет запасного варианта.

Но я в любой момент могу устроиться официанткой или кассиром в супермаркет. Работы я не боюсь и с голоду не помру. Так что нам не страшен серый волк.

– Bella, – навстречу мне идёт итальянец. – Вы как всегда… прекрасны, – лыбится, выставив на всеобщее обозрение свои белоснежные, ставленые зубы.

– Здравствуйте, господин Фабио, – говорю я, собираясь пройти мимо.

Нет у меня настроения на разговоры, да и нечего нам с ним обсуждать.

– Куда вы так бежите? – встаёт он на моём пути.

– У меня урок, – ответ выходит грубым, поэтому, чтобы смягчить, тут же улыбаюсь.

– М-м-м, если я не ошибаюсь, – протягивает он и смотрит на свои сверкающие часы. – У вас есть ещё пятнадцать минут до начала.

– Нет, не ошибаетесь, но мне нужно подготовиться.

– У меня есть для вас небольшой презент, – игнорирует меня и достаёт из кармана клетчатого пиджака квадратную коробочку с белым бантом.

– Это ни к чему, – перевожу взгляд на него. – Не стоит.

– Не обижайте меня, – наклоняет голову на бок и настойчиво протягивает мне эту чёртову коробку.

– Вы всем сотрудникам подарки делаете? – продолжаю упираться.

– Алиса Михайловна! – голос Марины Леонидовны, как гром среди ясного неба. – Вы торопились на урок, – говорит она холодным и недовольным голосом за моей спиной.

– Да, я иду, – почему-то хватаю проклятую коробочку и, проходя мимо итальянца, иду в свой класс.

Прицепились все, у меня что, на лбу написано: «Свободная»? Закон подлости, когда тебе вообще ничего не нужно, они как пчёлы на цветок. Да вот только цветок не свежий, его уже ни раз растоптали и выкинули.

Зашла в класс, начала готовиться к уроку с мыслью, что мне нужно всячески избегать встречи и с итальянцем, и с двумя другими. Надо им чётко дать понять, что меня не интересует ни общение, ни помощь, ни тем более подарки.

Кстати о подарках, мое женское любопытство всё кричит открыть коробочку и посмотреть, что там. И как бы я не била себя по рукам и не утверждала, что её надо вернуть, всё же не удержалась и открыла.

В картонном квадрате на белой шёлковой подушке лежала серебренная брошка в виде розы, инкрустированная камушками Сваровски, как говорит надписи на прилагаемой бумажке, сверкают в дневном свете. Красивая, даже очень, но принимать не собираюсь.

И как по классике, мой план избегать всяких мужских особей не увенчался успехом.

Алиса

Не привыкла к такому графику, и неделя выдалась тяжёлая, я ещё никогда так не ждала пятницы. Нашей «любимой» Марине Леонидовне показалось недостаточно добавить мне по два часа в день.

– Алиса Михайловна, вы заберёте младшую группу после обеда, – сказала она на собрании.

Спасибо, огромное вам спасибо, Марина Леонидовна… Младшую, да ещё и после обеда. Нет, детей я люблю, но они не слушаются. Пока их соберёшь, обратишь внимание к себе, пока поймут, с чего и как начать, вечность пройдёт. Прихожу домой как выжатый лимон. Но фиг я сдамся, пусть эта грымза подавится.

Не понимаю, что на неё нашло, за что она так на меня взъелась, в одно мгновение стала, как Снежная королева, не иначе. Но мы тоже не пальцем деланы, выдержка у нас каменная.

Итальянец, чтоб его, не унимался, всю неделю мне свои подарочки таскал. То розу на столе найду, то коробочку с дорогущей безделушкой. Ну браслет из белого золота безделушкой не назовёшь, но не суть. Мне этого всего не нужно, а он никак не поймёт мои намёки.

Слава богу, что хоть эти двое не объявлялись, ещё и их натиска я бы не выдержала. Хотя, если наступить на свою гордость и честно признаться, то мне не хватает этих случайных встреч.

– До свидания, и до понедельника, – говорю я детишкам.

Они хором со мной прощаются и с радостным видом идут к выходу, где их за дверью ждут родители.

Поставила всё по местам, собрала свой вещи и собралась на выход, но дверь открылась ещё до того, как я до неё дошла.

– Bella, – эхом раздалось по пустому классу.

У меня уже аллергия на это слово и на него тоже. Раздражает его приторно-сладкий одеколон, его яркая одежда. Сам человек раздражает своим напором и тем, что не понимает слов.

– Здравствуйте, господин Фабио, – выдыхаю я.

– Алиса, – протягивает моё имя, будто пробует его на вкус, и мне от этого немного противно. – Как вы смотрите на то, чтобы мы с вами поужинали? – спрашивает он и по привычке поправляет свою шевелюру.

– Фабио, – твёрдо начинаю я. – Вижу, вы не понимаете, поэтому я скажу прямо. Вы очень импозантный мужчина, наверняка пользуетесь успехом у женщин, но на меня ваши «чары» не действуют, – разворачиваюсь и иду к своему рабочему столу. – Я не заинтересована какими-либо отношениями. Спасибо вам за ваше внимание, подарки ваши я принять не могу, – вытаскиваю из ящика стола все его коробочки и ставлю на стол. – Заберите, пожалуйста, и прекратите всё это, – даже прошу, не требую.

Он пару секунд смотрит на меня в недоумении, а потом словно по щелчку пальца меняется в лице, и в его глазах явное недовольство. Ему мой отказ не понравился.

– До встречи, Bella, – говорит он, и звучит это многообещающее.

Фабио вышел из класса, и я выдохнула с облегчением, но оказалось рано. Схватила свою сумку и, только взялась за ручку двери, как она открылась, и передо мной встала Марина Леонидовна. Не успела и вдохнуть, как она меня толкнула, зашла в класс и закрыла за собой дверь.

– Слушай меня внимательно, – зашипела она угрожающе. – Ты или на самом деле такая дура, или так хорошо прикидываешься, – наступает на меня, а я инстинктивно отступаю назад. – Не приближайся к Фабио, если не хочешь остаться без работы. И поверь мне, я могу устроить так, что ты хрен найдёшь другую. В лепёшку расшибусь, но я тебя уничтожу, – разворачивается и уходит, не дав мне и слова сказать.

Так вот оно что, мужика у неё увожу. Господи, да он мне сто лет не сдался, пусть забирает со всеми его подарками, не обязательно же угрожать.

Вытираю пот со лба и, подхватив сумку, упавшую на пол, иду к выходу. Открываю дверь и на всякий случай смотрю по сторонам, путь чист, и я быстрым шагом иду к парковке.

По дороге домой мне звонит Катя.

– Я надеюсь, ты не дашь заднюю вечером? – спрашивает подруга.

– Даже больше скажу, я готова хоть сейчас пуститься во все тяжкие.

Громко сказано, конечно, напиваться я не собираюсь, но выпить мне надо.

– Ого, что случилось? – встревожилась Катя.

– При встрече расскажу, – отвечаю я, уже выруливая в сторону своего двора.

– И как мне дотерпеть? – обиженным голосом пытается она надавить.

– Я приведу себя в порядок, и можно посидеть в кафе до клуба, – предлагаю я, не желая сидеть дома в четырёх стенах.

– Отличная идея, – воодушевлённо говорит Катька, и мы прощаемся.

Несмотря на то, что обещала себе не надевать больше откровенного платья, я всё же выбираю бордовое, облегающее мини платье с V-образом декольте, и не доходящее до колен на несколько сантиметров. Достаю чёрные лодочки на высоком каблуке, которых не обувала несколько лет, маленькая сумочка, в которой есть место только для телефона и банковской карточки, вызываю такси и еду в назначенное место.

– Как скучно я живу! – ахнула Катя, выслушав мой рассказ о том, как прошла эта неделя.

– Радуйся. Мне, видимо, о скучной жизни мечтать только и остается, – говорю я и, присасываясь к трубочке, допиваю свой коктейль.

– М-да уж, – мотает головой подруга. – Ладно, сегодня мы отдыхаем. Ещё по одному «Сексу на пляже», и едем в клуб.

Я соглашаюсь, желая забыться на сегодня, веселиться и расслабиться по максимуму. Но, как обычно у меня бывает, вечер заканчивается не то что неожиданно, а максимально неприятно.

Герман

В автомобиле стоит звенящая тишина, но за эту неделю мы к ней привыкли. Как и было сказано, следить за Алисой поставили Наумова. Доступ к камерам в её квартире по общему с Славой решению ему не дали. Мы прекрасно знаем и уже своим глазами видели, что Алиса любит походить по дому то без верха, то в слишком коротких шортиках.

Сколько раз я смотрел в мониторы и представлял, как срываю с неё эти тряпки. Как зубами стягиваю с неё крошечные кружевные трусики, как разлаживаю её на столе, раздвигаю длинные ножки и вдыхаю запах её розовой щели.

Да, мне рвёт крышу. От одной только мысли оказаться между её ног член стоит колом. Слава хорошо скрывает, но я сам ни раз видел, как он встаёт от мониторов и выходит из кабинета с оттопыренными штанами.

Мы опять, как и семь лет назад, дали друг другу слово, что не приблизимся больше к ней. Неделю мы даже не включали чёртовы компьютеры, на которые идёт трансляция с камер видеонаблюдения из её квартиры. Даже кабинет на ключ закрыли. Всё, что о ней знаем, докладывает нам Наумов.

– Итальянца пробил? – спрашивает Слава, тем самым разрушая тишину.

– Пробил, – киваю я, но в темноте это едва видно. – Ничего незаконного не нашёл. Обычный бабник, – говорю и сжимаю кулаки.

– Тоже мало хорошего, – выдыхает он.

– Да, – соглашаюсь и поворачиваюсь к нему. – Но это больше не наше дело, не так ли? – уточняю я у него.

– Не наше. Её жизни, пусть сама и решает, – отвечает, но я слишком хорошо его знаю, и по голосу понимаю, что ни хрена он с этим не согласен.

– Да, пусть трахатся с кем хочет, – выплёвываю я и поворачиваюсь к окну.

Злюсь на себя, на него и на ситуацию в целом.

– Мы уже всё решили, – продолжает Слава. – Это плохо кончится для всех нас, – убеждает, только непонятно кого, меня или себя.

– Решили, – снова киваю я. – Но меня что-то не радует перспектива, что к ней будет прикасаться какой-то левый мужик.

– Нам надо сконцентрироваться на деле, – говорит он, но я уверен, что его эта мысль тоже беспокоит.

Мы уже час сидим в тачке под окнами Жукова, всю неделю следили за ним и выяснили, что сегодня у него встреча с тем, кому он сливает информацию. Если мы сегодня их возьмём, то, считай, дело сделано, и хрен что Остапову достанется.

Когда Жуков, наконец, вышел из подъезда, на часах стукнуло полночь. Слава приготовился заводить мотор и последовать за ним, я напрягся и глаз с Жукова не спускал. Сегодня должно всё решится, и мы не можем упустить его.

Телефонный звонок был настолько неожиданном, что мы, два здоровых мужика, вздрогнули и переглянулись.

– Кто? – спрашиваю я друга, что смотрит в экран гаджета.

– Наумов, – отвечает он и смотрит на меня.

Мы оба понимаем, что в такое время он звонит не докладывать, что объект спать пошёл.

– Слушаю, – отвечает на звонок Слава и ставит на громкую связь.

– Не знаю, правильно ли делаю, что звоню. Но вашу девку вывел из ночного клуба итальянец, что ошивался возле неё всю неделю. И я видел, как он ей что-то подсыпал в стакан, она не в адеквате.

Герман

Смотрим со Славой друг на друга, потом на Жукова, что всё ещё стоит на месте и с кем-то разговаривает по телефону.

– Ты уверен? – спрашивает Слава Наумова.

– На все сто, – твёрдо отвечает тот. – Я глаз с ней не спускал весь вечер, они с подружкой посидели в кафе, потом приехали в клуб. Выпили немного, через какое-то время этот подошёл к ним, что-то сказал вашей девке на ухо и лично подошёл к барной стойке, заказал два коктейля и в один из бокалов подсыпал какой-то порошок, предполагаю, что наркоту, – отчитался он. – Ваша девка через пять минут уже валялась на диване, и, как только вторая вышла в туалет, этот взял её на руки и вот, уже садит её в свою тачку.

– Нет, – мотает головой Слава, понимая по моему лицу, что я хочу сказать. – Ты понимаешь, что мы находимся на задании? На важном задании, чёрт возьми?

– А ты догоняешь, что он её накачал, и оттрахает её как захочет? – рычу я, не сдерживаясь. – Нашу, блять, девочку, оттрахает против воли какой-то итальяшка.

– Сука! – бьёт кулаком по рулю.

Он бросает телефон мне на колени, заводит мотор, чем привлекает внимание нашего объекта. Жуков смотрит прямо на нас, но рассмотреть явно не успевает, так как Слава даёт по газам.

– Какой приказ будет? – раздаётся голос Наумова.

– За ними езжай, мы скоро будем! – крикнул Слава.

– Понял, – говорит Наумов и отключается.

– Куда ехать знаешь? – спрашиваю я, не переставая дёргать ногой от напряжения.

– Я помню, где остановился этот макаронник, – цедит сквозь зубы он.

Я поворачиваю голову к нему и вижу, как он сжимает руль, как кожаная обивка скрипит под его пальцами. Челюсть сжата так, что желваки играют, лоб нахмурил, и всё это означает только одно – он в бешенстве. Впервые вижу его таким, и, честно, мне это нравится. Нравится, ведь эта реакция доказывает, что к нашей девочке у него не просто похоть.

Несмотря на то, что Слава гнал как сумасшедший, забивая на все правила движения и сигналы недовольных водителей, мне кажется, что мы вечность уже едем. И вот, наконец, на горизонте показывается новостройка, где снимает квартиру это крендель.

На въезде во двор стоит охрана и опущенный шлагбаум. Слава скорость не сбавляет, и я уже думаю, что он собирается сносить преграду к чертям собачьим, но он нажимает на тормоза, и тачка с визгом шин останавливается в считанных сантиметрах от светящейся палки.

– Вы… – пытается возмутиться охранник у поста.

– Подними, – перебиваю я и показываю корочку.

Мужик кивает и, вернувшись в свою кабинку, открывает нам путь. К подъезду мы доезжаем как раз тогда, когда итальянец, считающий себя бессмертным, вытаскивает Алису, что едва перебирает ногами, а голова у нее и вовсе болтается.

Слава первый выскакивает из тачки и, даже не закрыв дверь, двигается их сторону, как бык на красную тряпку.

– Руки убрал! – орёт он.

Я выхожу следом и в пару шагов ровняюсь с ним.

– Вы кто такие? – спрашивает макаронник на ломаном русском.

– Руки! Убрал! – повторяет Слава.

– М-м-м, мои… демоны, – заплетающим языком говорит Алиса.

Я делаю шаг и буквально вырываю свою девочку из лап итальянца, прижимаю её голову к своей груди и глажу спутанные волосы.

– Да что вы себе позволяете?! – пищит он.

– Ты охренел, мужик?! – шипит Слава, замахивается и со всей силой врезает этому по роже.

Тот валится на асфальт, стонет и держится за разбитый нос.

Слава подходит к нам, берёт двумя пальцами подбородок Алисы и поднимает ей голову.

– Ты как, детка? – сочувствующим голосом спрашивает он, но в ответ лишь мычание.

– Охрана! – кричит итальянец, поднявшись на ноги.

Мы поворачиваем голову в его сторону, обращая внимание на двух надутых мужиков, что выходят из подъезда.

– Справишься? – спрашиваю друга.

– Обижаешь, – усмехается он.

Разворачивается лицом к врагам, разминает шею и наступает на них.

Слава лучший боец из нашей конторы, но двое на одного – так себе бой. Рвусь ему на помощь, но Алиса с трудом на ногах держится. И где чёртов Наумов, мать его?!

– Малышка, – поднимаю её голову, и она разлепляет глаза.

– Ге-е-ерман, – протягивает она, и я невольно улыбаюсь.

– Ты можешь постоять тут немного? – спрашиваю я, но умом понимаю, что она не соображает.

– Угу, – всё же отвечает она.

Не хочется её оставлять, но выбора нет, так что усаживаю её на скамейку и иду к другу на помощь.

Эти двое оказываются полны сил, мы со Славой неплохо получаем, но вот уже они слабеют, и вроде как победа уже близка… И тут один из них достаёт карманный нож и вгоняет его Славе под рёбра.

Герман

Я ведь хотел без кровопролития по морде дать и свалить, увести нашу девочку в безопасное место. Нет, так нет.

– А ну всем стоять! – рявкнул я, достав пистолет и направив его в сторону врагов. – Ты как? – спрашиваю друга.

– Царапина, – отмахивается Слава, вставая на ноги.

– Два шага назад! – приказываю двум амбалам и итальянцу.

– Давайте без глупостей, – пищит итальяшка. – Забирайте девушку, не настолько уж она и нужна.

– Тебе слова не давали! – рычит на него Слава. – Мы её, в любом случае, заберём.

Я, всё ещё целясь в них, поворачиваю голову и смотрю на Алису, что уже не сидит, а лежит на холодной скамейке.

– Пошли, – говорю я Славе.

– Что ты ей подсыпал? – игнорирует он меня и делает шаг к итальянцу.

– Это всего лишь сноф… снотворное, – мямлит тот в ответ.

– Всего лишь?! – ору я. – Ты, придурок конченый, хоть знаешь, какая реакция бывает, если употреблять вместе с алкоголем?

– Ничего с ней…

– Рот, сука, закрой! – рявкает Слава и, замахнувшись, припечатает его кулаком.

– Слава, – зову его я. – На хрен его! Идём, нужно ей желудок промыть, – говорю я, и друг разворачивается и идёт к Алисе.

– На месте стоим, если не хотим получить пулю в лоб, – пробасил я и шаг за шагом, не убирая пистолета, иду к машине.

Слава открыл заднюю дверь, и я, взяв Алису на руки, сел с ней на заднее сидение. Слава закрыл дверь и сел за руль.

Я прижал Алису к своей груди и гладил её по волосам. Она уже начала дрожать, и я накрыл её своей курткой.

– Мне плохо, – едва слышно сказала она и протёрлась щекой об мою футболку.

– Потерпи, малышка, – поцеловал её в макушку. – Скоро будем дома.

Слава, бросив обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида, ускорился.

Доехав до дома, я быстрым шагом зашёл в дом, уложил Алису на диван и достал аптечку, Слава приготовил раствор и отнёс девушку в ванную.

Она сейчас как безмолвная кукла, но нам удалось очистить её желудок. Раздели и уложили в гостевую спальню, просидели рядом, пока её дыхание не стало ровным, и она перестала болезненно стонать.

– Нам прилетит, мало не покажется, – пробубнил Слава, когда мы уже сидели на ступеньках дома.

После того, как мы отнесли Алису в спальню, я промыл ему рану, что оказалась и вправду царапиной, когда есть с чем сравнить.

– Мы не могли по другому, – говорю я, прикуривая сигарету.

– Но могли, – выдыхает он.

Пара минут молчания, слышно лишь тлеющую бумагу сигарет и шелест листьев на деревьях.

– Надо ее проверить. Возможно, ее еще вырвет, – говорит друг.

– Я пойду, – встаю и, затушив окурок, направляюсь в дом.

Алиса проспала весь остаток ночи. А мы молча наблюдали за ней, сторожили, беспокоились, как ни за кого и никогда. Не знаю, как Слава, но я ни капли не жалею, что положили хрен на дело и помчался спасать её аппетитную задницу.

Но утром нам придётся поговорить и принять решение.

Алиса

– Я поимел столько женщин, – слышу голос на краю сознания. – По щелчку пальцев падали к моим ногам, – каждое слово, как кусок испорченного яблока. – А ты, русская шлюха, нос воротишь, – тем времен продолжает противный голос. – Кем ты себя возомнила?! За такие подарки ты должна молить, чтобы я свой член достал. Просить меня дать тебе отсосать. Ну ничего, я возьму свое, хочешь ты этого или нет, – обладатель голоса протянул свои руки и коснулся моих голых ног.

Резко распахнула глаза и вскочила, как от тяжёлого удара. Ком в горле не даёт нормально дышать, а сухость во рту просто адская. Сделав усилие над собой, я все же смогла глубоко вдохнуть и осмотреться.

Обнаружила себе на широкой кровати, застеленной серым бельём. Незнакомая комната вселяет ужас, и в голове возникают картинки возможного неприятного завершения вечера. Но в нос ударяет запах, знакомый запах. И он исходит от футболки на мне. Берусь двумя пальцами за приятную на ощупь ткань и подношу к носу – Герман.

Бешено колотящееся сердце начинает успокаивать свои удары. Повторно прохожусь взглядом по комнате и ловлю детали, что подтверждают мои догадки, – я у Германа дома.

Этот факт определённо успокаивает, и я падаю головой на мягкую подушку. Вчерашние события никак не хотят выстраиваться в ряд. Кроме всплывших выше упомянутых фраз в голове ничего. Темнота и пустота. Последнее, что помню, это как возле нашего с Катей стола из ниоткуда появился Фабио. Он попросил прощения и предложил угостить нас коктейлем. А после первого глотка в глазах начало двоиться, а дальше и вовсе ничего.

Вставать из-под тёплого одеяла страшно, но и лежать тут вечно не вариант. Так что я откидываю его и встаю с кровати. Голова закружилась, и мне приходится на пару секунд вцепиться в край прикроватной тумбочки, чтобы не упасть.

Комнатная прохлада окутывает все тело, заставляя кожу покрыться мурашками. Но это ничего по сравнению с тем, что я понимаю – под футболкой, что достает мне почти до колен, ничего нет.

«Давай, детка, в мокром платье спать неприятно», – всплывает в голове голос Славы.

Осматриваю комнату ещё раз, нет никаких признаков Славы. Вон фотография Германа в солдатской форме, на спинке стула висит его кожаная куртка, я ни с чем её не спутаю.

Надо просто выйти из этой комнаты и узнать всё. Главное, что я не у Фабио дома, это радует даже больше, чем то, что я без трусиков.

Подкрадываюсь на цыпочках к двери и прикладываю ухо к твёрдой поверхности, но по ту сторону тишина. Глубоко вдыхаю и открываю дверь, в коридоре прохладнее, чем в комнате. Даже чувствую свежий воздух, что означает, что где-то открыто окно.

Обнимаю себя за плечи и, ступая босыми ногами по холодному полу, направляюсь туда, откуда идёт едва слышное звяканье посуды. Как партизан подкрадываюсь, и звуки становятся всё громче, ближе.

Выглядываю из-за угла и вижу, как Герман суетится у кофейного аппарата. На нём только чёрные треники, и я пару секунд любуюсь широкими плечами и играющими мускулами на его спине. Короткие волосы ещё влажные, видимо, после душа, отчего они кажутся темнее.

Не могу решится сказать простое «доброе утро», а ещё я пока не поняла, какие чувства испытываю от того, что я проснулась у него дома в одной только футболке. Его футболке. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что разделась я не сама. Я даже не помню, как из клуба вышла, не то что самой раздеться. И, вообще, стоит вопрос, как я тут оказалась? И чем всё-таки закончился вечер? Надеюсь, не как в прошлый раз.

Пока я стояла, ёжась от доносящегося из открытого окна холода и не решалась открыть рот, меня опередили.

– Детка?! – прозвучал голос Славы. – Ты почему встала? – спрашивает он, чем привлекает внимание Германа.

Меня раскрыли!

Алиса

Смотрю на Германа, потом на Славу с бумажным пакетом в руках, и будто язык прилип к небу, и слова из себя выдавить не могу.

– Как ты себя чувствуешь, малышка? – спрашивает Герман и делает шаг в мою сторону.

– Голова не кружится? Не тошнит? – интересуется Слава.

Он ставит пакет на стол и подходит к нам с Германом.

– Почему я здесь? – игнорирую их вопросы. – Почему я голая, и что вы со мной сделали?

Нервничаю, из-за этого мой тон немного грубый, но ничего, им полезно.

– Что мы с тобой сделали? – усмехается Слава. – Нет, ты слышал? – толкает локтем Германа.

– Не начинай, – шипит он на Славу. – Малышка, что ты последнее помнишь? – мягко спрашивает он меня.

– Мы с Катей в клуб поехали, а потом Фабио к нам подошёл, коктейль принёс и… проснулась тут, – выдала я, как по заказу.

– Ответ на вопрос получила? – спрашивает Слава и едва заметно улыбается.

– Он тебя опоил и повёз к себе, а мы твою аппетитную попку буквально вырвали из его лап, – говорит Герман, и его глаза опускаются к моим голым ногам.

– С-с-спасибо, – шепчу я и, подцепив полы футболки, пытаюсь прикрыться ею, но поздно, их взгляды давно под ней.

– У тебя талант, детка, влипать в… ситуации, – в очередной раз усмехается Слава, но уже как-то по-доброму.

– Где мои вещи? – смотрю на Германа.

Поток лёгкого ветра из открытого окна заставляет обнять себя руками, но это мало чем помогает, потому что меня откровенно знобит и… тошнит.

– Извини, принцесса, нам пришлось их снять, – отвечает Слава. – Мы промыли тебе желудок, и твоё платье было бы не спасти, если бы оставили её на тебе…

– Что сделали? – прищуриваюсь я.

– Очистили твой организм от дряни, что подсыпал тебе в стакан твой… ухажёр, – скривился Герман на последнем слове.

– Он не мой ухажёр, – тихо говорю я. – Где… ванная комната? – спрашиваю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

– По коридору, налево, – говорит Слава.

Я разворачиваюсь и иду, куда мне сказали. Успеваю только дверь закрыть и падаю на колени над унитазом.

– Детка, ты в порядке? – слышу обеспокоенный голос Славы за дверью.

Этого человека не понять, то он грубит, то вежлив до тошноты.

– Алиса! – принялся стучать, судя по всему, Герман.

– Всё нормально, – хрипло отзываюсь я.

Встаю на ноги и подхожу к раковине, включаю холодную воду и начинаю мыть лицо. Смотрю в зеркало и прихожу в ужас. На меня смотрит бледная как смерть девушка со спутанными волосами и потёкшим макияжем.

Господи, как стыдно-то! Что они там сказали? Желудок промыли? То есть волосы держали, пока я… ужас какой. Но с другой стороны, мало мужчин, кто бы так сделал. Да и вообще, они приехали меня спасать. Так, подождите! Откуда они знали, где я и с кем? Тем более, как они узнали, что Фабио меня опоил?

Привожу себя в божеский вид, приглаживаю волосы ладонями, но их спасёт только шампунь, и желательно маска.

– Алиса? – вновь стучится Герман.

Берусь за ручку и резко тяну дверь на себя. Герман, что стоял, прислонившись к стене, выпрямляется и осматривает меня с головы до ног.

– Всё в порядке? – спрашивает он.

– В полном, – грубо отвечаю я. – Поговорим? – наклоняю голову на бок и, пройдя мимо него, направляюсь на кухню.

Слава как раз ставит чашки с ароматным кофе на стол, и рука уже тянется к бодрящему напитку, но я тут же её одёргиваю.

– Откуда вы узнали, где я? – задаю вопрос, сверля этих двоих недовольным взглядом.

Они переглядываются между собой.

– Откуда? – требовательно повторяю я.

– Мы были в том же клубе, детка, – отвечает Слава, и на его лице нет и тени вранья.

– Я вас не видела, – продолжаю я возмущаться.

– Неудивительно, – улыбается Герман. – Была увлечена подругой и напитками на столе.

– Ясно, – киваю, горько усмехаясь.

Не верю я им, клуб не такой уж и огромный, и, если бы они там были, я бы их увидела, в этом уверена, но спорить не стану. И спрашивать больше ничего не буду, потому что правду они не скажут. И я не понимаю, к чему это враньё.

– Я поеду, – говорю я. – Где я могу найти свои вещи?

– В комнате, где ты спала, – отвечает Слава.

Вот же дура! Не могла лучше осмотреться, а не выйти в этой футболке. Но, в принципе, она скрывает даже больше, чем моё платье.

Я разворачиваюсь и собираюсь в сторону спальни, откуда вышла несколько минут назад. Но у меня к ним последний вопрос.

– Платье бы было не спасти, а что насчёт белья? С трусиками, что могло случится? – скрещиваю руки на груди и смотрю на них в ожидание ответа.

– Всё просто, – пожимает плечами Герман.

– Они намокли, – играет бровями Слава.

– В каком смысле… намокли? – прищуриваюсь я.

– В прямом, пока личико твоё милое мыли, – усмехается это похотливое животное Слава.

«А ты о чём подумала, Алиса?» – звучит в голове.

И кто ещё из нас похотливый.

Словно собираясь скрыться от них, я быстрым шагом иду в комнату. Платье нашлось на спинке стула в углу комнаты, трусики лежали рядом. И как только я их надела, всё тело в жар бросило от мысли, что они держали в руках кусок кружевной ткани, что я напялила на себя.

Так! Надо убраться подальше от них. Чем скорее, тем лучше. Прихватив сумочку с того же стула, пошла к выходу.

– Тебя Герман отвезёт, – говорит Слава, как только я выхожу из комнаты.

– Спасибо, но я лучше на такси, – вежливо отказываюсь и прохожу мимо него.

– Алиса, не веди себя как ребёнок, – рычит он вслед.

Игнорирую его и продолжаю идти к выходу, но меня останавливает Герман, что вцепился в мой локоть стальной хваткой.

– Мы не отпустим тебя одну, – шипит он мне в лицо.

– Я вас не спрашиваю, – огрызаюсь в ответ. – Отпусти! – требую я, пытаясь вырвать руку.

– Алиса! – пробасил Герман. – Не доводи до греха!

– Отпусти, и дайте мне уйти, – поворачиваю голову и смотрю на Славу. – Пожалуйста, – прошу уже.

К моему удивлению, Герман отпускает мою руку и делает шаг назад. Я пару секунд стою, убеждаюсь, что мне дают уйти, и выхожу из дома.

Спускаясь по каменным ступенькам, достаю телефон из сумочки. На глазах уже пелена слёз, а в груди жжёт от обиды. От обиды на себя, что явно испытываю к ним чувства, иначе не объяснить жгучее желание прильнуть к груди Германа, вдохнуть его запах и утонуть в крепких объятиях Славы. От обиды на них, что не дают ни малейшего шанса довериться им.

Выйдя за ворота, до меня доходит, что я понятия не имею, где нахожусь. Но, слава богу, что мы живём в мире технологий, и мне не придётся возвращаться в дом.

Такси-приложение быстро всё выяснило, и мне послали машину. Стою как дура на дороге и чувствую, как затылок свербит от пристального взгляда. Но я не сдвинулась с место до самого приезда машины. Простояла с гордо поднятой головой, иногда вытирая бежавшие по щекам слёзы.

Такси я ждала недолго, хоть мне и казалось, что прошла вечность. И как только жёлтая машина затормозила возле меня, я юркнула на заднее сидение. А оказавшись, наконец-то, дома, смогла выдохнуть с облегчением.

Первым же делом пошла и набрала себе ванну, окунулась в горячую воду, и начала успокаиваться, ещё не зная, что поход в клуб только начало моих проблем.

Алиса

Плохое предчувствие преследует меня с того момента, как открыла глаза этим утром. Старательно гоню от себя плохие мысли, но тщетно. Чем больше приближаюсь к школе, тем сильнее бьётся моё сердце.

Вчера я весь день провела в позе лёжа как овощ. Телефон выключила, после того как ответила сообщением на десятки пропущенных звонков от Кати. Написала ей, что со мной всё в порядке, и я объясню всё при встрече.

Не хотелось ничего: ни есть, ни пить, ни тем более с кем-то говорить, провалялась весь день в постели наедине со своими мыслями. Это было малоприятно, так как думать о Славе и Германе мне хотелось в последнюю очередь. Но мозг никак не хотел закрыть эту дверь, всё подбрасывая моменты из прошлого и настоящего. А самое худшее, что сама додумывала, чем бы день закончился, если бы я осталась у них.

Думала весь день. О их поступке, о том, что я, возможно, слишком остро отреагировала, они всё же спасли и вывели из меня ту дрянь. Но они мне врут, я чувствую. Откуда они знали, где я? Или куда Фабио поехал, и, вообще, откуда они знают про него?!

«Твой ухажёр», – сказал Герман, а значит, они в курсе, что он всю неделю ко мне подкатывал.

Допустим, они на самом деле были в клубе, и я каким-то образом их не заметила, что маловероятно. Потому что я хорошо осмотрелась, и этих двоих уж точно бы узнала. А про Фабио… Всё происходило в стенах школы, а их там уж точно не было.

Миллион вопросов, и ответ только один – они мне врут. Зачем?

Так всё вчера думала и пришла к выводу, что правильно сделала, что ушла. Сегодня новый день, рабочий день, так что всё лишнее: кыш из головы!

Выдохнула и вышла из машины, направилась ко входу в здание. И только успела переступить порог школы, как меня встретили.

– Алиса Михайловна, – сделала шаг в мою сторону секретарь Марины Леонидовны. – Прошу вас пройти со мной к директору, – говорит она, указывая рукой в сторону коридора, ведущего к кабинету грымзы.

Кивнула и пошла за девушкой, уже понимая, чем закончится разговор с директором – очередными угрозами. Как же я устала от всего этого. Кому я так насолила, что на меня льётся как из ведра?! Уехать бы куда-нибудь, в горах, например, спрятаться ото всех хоть на какое-то время.

Я всё-таки женщина, хрупкая и чувствительная, и если улыбаюсь, то это не значит, что счастлива. Да к чёрту счастье, достаточно просто спокойствия. Это то, на что я рассчитывала, когда собралась начать новую жизнь.

Найти жильё, новую работу и пожить спокойно вдали от прежней жизни. А что получила?

– Проходите, она вас ждёт, – говорит девушка и уходит на своё рабочее место.

Не сомневаюсь, что ждёт, ногти, наверное, грызёт.

– Доброе утро… – начала было я, но запнулась, обнаружив в кабинете нашего итальянского инвестора.

– Доброе, – бросила Марина Леонидовна. – Садитесь, Алиса… Михайловна, – указала она на стул напротив.

И я бы села, если бы могла оторвать взгляд от разбитой губы и синяка на лице Фабио, что, закинув ногу на ногу, сидел на диване как у себя дома и сверлил меня злым взглядом.

Значит, они не просто вырвали меня из его лап, они его побили. Не знаю, радоваться этому или нет.

– Алиса Михайловна, – недовольный голос директора заставил оцепенеть. – У меня нет времени ждать, пока вы насмотритесь на ваши проделки.

– Извините, – на автомате бормочу я и сажусь.

– Надеюсь, вы понимайте, зачем вы здесь? – сцепив руки на столе, спрашивает она.

– Уже догадываюсь, – киваю обречённо.

Пожалуй, просто угрозами сегодня не обойтись.

– Вот и прекрасно, – фальшиво улыбается она. – Не придётся объяснять, за что вас уволили, – говорит и бросает взгляд за мою спину, где сидит Фабио.

А вот увольнение я не ожидала. Выговор, лишение премии…

«Какая премия? – звучит голос в голове. – Ты и месяца не проработала».

Первый порыв завалить её вопросами и возмущаться я подавила, бросив на него свою гордость, что всё ещё в тяжелом весе. Не буду унижаться перед ними. Виноват тут только один человек, и он за моей спиной.

– Хорошо, – улыбаюсь гордо этой грымзе. – Полагаю, про две недели отработки и спрашивать не стоит.

– Не стоит, вы на испытательном сроке… были, – лицо

Марины Леонидовны озаряет победная и довольная улыбка.

Конечно, она победила, теперь может прыгать в постель этого идиота, и её даже поить не надо. Тут скорее наоборот, потому что интереса к ней как к женщине у Фабио я не заметила. Да он на секретаршу Марины Леонидовны и то смотрит с большим интересом, чем на неё.

– Отлично, – говорю я, вставая со стула. – Всего хорошего! – бросаю и, не желая находиться здесь ни секунды, выхожу из кабинета.

От внезапного удушающего дискомфорта я поспешила выйти из стен школы. Направилась к своему автомобилю на парковке, опустила голову, не обращая внимание на идущих коллег по коридорам. Злость на ситуацию наполняла с каждым шагом, как и обида, что тяжелом комом поднялась к горлу.

Желание закрыться дома и никого не видеть, начало подкрадываться, когда я села в машину. Дрожащие руки никак не давали ключу попасть в скважину и убраться подальше отсюда. И когда, наконец, мне это удалось, я нажала по газам и, вырулив с парковки, вклинилась в поток спешащих водителей на своих машинах.

Слёзы можно уже не сдерживать, и я дала им волю. Моя бедная нервная система не выдержит, разорвёт меня на куски и отправит на лечение для душевнобольных. Чёрная полоса никак не отдаст права белой, держит меня крепко на месте, не разрешая перейти эту линию, что разделит на «до» и «после».

Вдруг осознаю, что закрыться дома я всегда успею, как и поплакать в подушку и пожаловаться ей на несправедливую жизнь. Паркуюсь у небольшого парка и выхожу из машины, громко хлопнув дверью. Обняв себя руками, медленным шагом иду ко входу в парк и по каменной дорожке, цокая чёртовыми каблуками, дохожу до зелёной деревянной скамейке.

День сегодня солнечный, и, откинувшись на спинку, я закрываю глаза и подставляю лицо солнцу. Вокруг слышны пение птиц, визги детей и голоса их родителей, что иногда бросают им пару слов, чтобы не давать им спуску и создавать иллюзию контроля.

Не заботясь о том, что это неприлично, я сбрасываю с ног туфли и шевелю пальчиками ног, разминая их. Открываю глаза и смотрю по сторонам, взгляд цепляется за девочку трёх лет. На голове два хвостика, стянуты лиловыми бантами, в маленькой ручке держит мороженое и морщится на маму, когда та говорит ей не торопиться, потому что будет болеть горло. Улыбаюсь этой картинке, и от понимания, какая эта женщина счастливая, к горлу снова подкатывает ком.

Мне тридцать лет, а за моей спиной ничего, кроме нарисованных мною картин. Отдала пару лет мужчине, что просто издевался надо мной, не создала семью, не обрела свой дом, не добилась ничего. И винить в этом стоит только себя.

Никто не встаёт у тебя на путь, сама решаешь поступить так или иначе. Всё зависит от тебя самой. И корень всех проблем тоже зарос в тебе.

Сама решила построить отношения с Андреем, сама терпела его поведение столько времени. Бросила диплом юриста в ящик и пошла на курсы художника, вместо того чтобы построить карьеру. Сама легла под парней, о которых грезила ночами, и сама врезалась в их машину семь лет спустя.

Это не жизнь не справедлива, это у меня мозгов нет, раз я позволяю себе всё это. Что стоит взять себя в руки и пойти по головам?! Почему я просто промолчала в кабинете Марины?! Ведь я могла высказать своё мнение, могла сказать итальянцу, какой он козёл. Нет, я просто молча ушла. Гордость? Нет, скорее трусость.

Вернула ноги в туфли и, встав на ноги, воинственно пошла в сторону своей машины. Сидя, унывая и жалея себя, ничего не изменишь. Надо встать и с гордо поднятой головой протолкнуться через толпу вперёд. Работу потеряла? Ничего, найду другую. Счастья нет? Не страшно, спокойствие меня вполне устраивает.

Хватит только думать, пора действовать.

Села в машину и поехала домой, депрессия отменятся, прямо сейчас сяду и начну искать новую работу, и мешать мне никто не будет. Но, как всегда, мои планы ломают.

У подъезда меня ждал Герман. Наши глаза встретились, когда я вышла из машины. Я выдохнула, понимая, что просто обойти его не выйдет, и пошла в сторону дома.

– Малышка, – улыбается он.

– Не называй меня так, – огрызаюсь в ответ и останавливаюсь в метре от него.

– Я приехал узнать, как ты, – говорит он, опять игнорируя мою просьбу.

– Лучше всех! – восклицаю я. – Меня уволили с работы, и я видела, что вы сделали с Фабио.

– Он этого заслужил и ему мало досталось…

– Спасибо, конечно. Но, пожалуйста, исчезните, наконец, из моей жизнь. Я не хочу видеть ни тебя, ни Славу ближе, чем на километр, – выдал я на одном дыхании и, пройдя мимо него, зашла в подъезд.

Алиса

Стою как вкопанная на своей кухне и в пятый раз читаю письмо из риэлтерской компании. Не знаю, когда я успела так провиниться, что на меня обрушиваются столько проблем.

Нахожу свой телефон и дрожащими пальцами набираю номер Виталия.

– Алло, – слышу мужской голос после долгих гудков.

– Здравствуйте, Виталий, – спокойно говорю я, несмотря на желание поорать во весь голос. – Это Алиса Ивашова. Скажите, пожалуйста, что мне за письмо пришло?

– Уточните, пожалуйста, – вежливо просит он.

– Я сегодня нашла в почтовом ящике письмо, в котором сказано, что мне предоставляется неделя, чтобы освободить квартиру, – на одном дыхании проговариваю я, всё ещё надеясь, что это какая-то ошибка.

Вероятность, конечно, очень маленькая, сама юрист, и, несмотря на то, что по профессии я не работала ни дня, годы в университете не прошли зря.

– Всё правильно, – отвечает он мне. – На вас поступили жалобы от соседей…

– Что? – недоумеваю я. – Какие ещё жалобы?

– Шум, непристойное поведение…

– Что за бред? Меня и дома почти не бывало, я музыку не включаю, телевизор тихо и то редко…

– Алиса Михайловна, – выдыхает мужчина в трубке. – Я дам вам совет, и, надеюсь, вы его услышите.

– Попробуйте, – сажусь на стул и второй рукой протираю уставшие глаза.

Полночь искала работу, с утра была на собеседование, но, к сожалению, неудачно, вернулась домой, а тут сюрприз.

– Раз вам пришло письмо, то исправить или доказать что-то уже не получится. И лучше вам съехать, пока дело не дошло до суда…

– Суд меня устраивает, – оживлённо перебиваю его я. – Я ничего этого не делала и меня не в чем винить…

– А ведь я просил, чтобы вы меня услышали, – с каким-то разочарованием говорит он. – Вы проиграйте, потеряете время, нервы и средства. Вам это нужно? – спрашивает, чем заставляет меня задуматься.

Работы нет, собственно, и средств не будет. Да, есть время, но я могу тратить его с толком, а не ходить по судам. Это не уголовное дело, чтобы так бороться за свою правоту, а нервов мне не хватит, я и так на грани срыва.

– Я начну собирать вещи, – обречено отвечаю я.

– Вот и хорошо. До встречи, Алиса Михайловна, – мужчина попрощался и отключился.

– До свидания, – шепчу я в пустоту и кладу телефон на стол.

За что? За что мне всё это?

Я не верю во всякие штуки про порчу и так далее, но сейчас мне кажется, что на мне явно стоит какое-то проклятие. Как можно столько всего на одного человека вывалить?! Я что, камень, чтобы выдержать такой моральный груз?!

Так, не время ныть, проблемы сами собой не рассосутся. Беру телефон и набираю Катю. Не хочу опять их теснить, но выбора нет.

– Алиса, – отвечает на звонок подруга.

– Привет, – хотела бодро, но не вышло.

– Что с голосом? Что случилось? – тут же просекла неладное Катя.

– Меня выселяют из квартиры, – не стала ходить вокруг да около.

– В смысле, выселяют? За что? – спрашивает она.

Я вдохнула, рассказала ей всё и, не сдержавшись, заплакала в конце.

– Они не имеют право! – завелась подруга. – Мы их засудим, докажем, что это шарашкина контора, они ещё компенсацию тебе выплатят и квартиру получше дадут! – воскликнула она в трубку.

– Не стоит оно того, – всхлипывая, говорю я.

Поговорили ещё полчаса, за которые я пыталась убедить её, что не будем ничего предпринимать, и я просто без скандала уйду.

– Ладно, – соглашается со мной подруга. – Если тебе самой это не надо…

– Не надо, мне хватает забот, – говорю я, вставая со стула.

Наливаю себе стакан воды и жадно его выпиваю, после чего подхожу к окну и смотрю, как за стеклом хлещет дождь. Даже погода против меня, своей сыростью только ещё сильнее угнетает ситуацию.

– Я поживу пока у вас? – спрашиваю подругу, следя за капельками дождя, стекающими по стеклу.

– Конечно, Алиска. Я даже помогу тебе вещи собрать, и твоего Виталия пошлю в дальние края, – воинственным голосом говорит Катя.

Я рассмеялась через всхлипы и вытерла мокрые от слёз щёки.

– Спасибо, ты самая лучшая, – прошептала я.

– Да брось, – отмахивается она. – Иди, прими ароматную ванну, закажи себе что-нибудь вкусное и ложись спать, а завтра я приеду, и мы заберём тебя из этой квартиры, – тоном заботливой мамы проговорила она.

Дождавшись моего обещания, что я именно в таком порядке выполню её указания, мы попрощались. Я послушалась подругу и, забив на всё, устроила себе расслабляющий вечер. А на следующий день начала собирать вещи.

Мне вдруг квартира стала неприятной, неуютной и всё вокруг стало раздражать. Может, находясь под эмоциями, что наконец стала свободной, я не замечала этого раньше. А может просто не обращала внимания на мелочи, но мне захотелось не то что уйти, а убежать отсюда.

За три дня я собрала всё нужное, и Катя с Костиком забрали меня к себе. Подруга выполнила своё обещание и высказала Виталию всё, что думает о нём и о его риэлтерской конторе. Мужчина белее снега стоял с выпученными глазами и вместе со мной и Костиком офигевал от потока слов, что выливала подруга на него. Я и не знала, что она такие слова знает.

– Твоя комната знаешь где, – говорит Катя, как только мы зашли в квартиру.

– Спасибо, – кивнула и едва заметно улыбнулась ей. – Я начну сегодня же искать себе другое жильё, только на этот раз пойду к частникам.

– Нет уж, на этот раз мы будем искать вместе и никуда не торопясь. Мы уже выяснили, что ты в людях не разбираешься…

– Ну спасибо, – бросила в неё обиженный взгляд.

– Всегда пожалуйста, – рассмеялась подруга.

Поиски не увенчались успехом, то что-то не нравилось мне, то Кате. Но мне стало намного лучше в их компании, чем одной в пустой квартире. Проблемы начали казаться мелкими, всё решаемым, и жизнь прекрасной.

Пока в дверь не постучал мужчина, что не покидает мои сны.

Герман и Слава продолжают жить в моей голове, не давая спокойно спать по ночам. Даже перестала бороться с собой и пытаться не думать о них. Это попросту нереально.

И нет, я не могу их разделить, они как одно целое, не вижу одного без второго, и они оба мне одинокого нравятся.

Так я думала до сегодняшнего дня и случившегося в прихожей.

Слава

Шанс взять Жукова и его заказчика мы профукали, а новая возможность появится через месяц. Как мы выяснили, встреча с заказчиком в один и тот же день, в одно и то же время. Меняется только место, и, к сожалению, узнать его мы не можем. Одно хорошо, что мы не доложили об возможном задержании начальству. Собственно, поэтому нам и не прилетело по самое не хочу.

Алису мы тогда отпустили, но оба поняли, что это просто временно. Что ей нужно время обдумать, решить, чего от жизни хочет. Правда мы особо ей выбора не дадим. Она девушка гордая и нерешительная. А судя по её разговорам с подругой, она ещё и никому не верит. Особенно нам.

С одной стороны, правильно делает, мы трахнули её семь лет назад, после того как пускали на неё слюни каждый раз, когда она появлялась в зале. Тогда, в клубе, как её увидел, мозг перестал работать. Было только желание и звериный инстинкт взять, обладать, сделать своей.

И на тот момент, да и в принципе после, не думал о том, что разделить её с Германом, неправильно. Наоборот, это казалось нормальным, словно по-другому и быть не могло. Возможно многим это не понять, но ты смотришь на ситуацию со стороны и не видишь другого расклада.

И в том, что она нам не доверяет, полностью наша вина. Мы тогда выбрали другой путь, нелегкий. И если бы мы решили в то утро по другому, то это усложнило бы в первую очередь её жизнь. Наши путь всё равно опять пересеклись, хоть и в печальных обстоятельствах, но это мелочи.

Мы уже выяснили, что Алиса ничего о делишках бывшего не знает. Как выяснили, что он мразь редкостная, и что заставил нашу девочку страдать. За это он тоже ответит.

То, что она осталось без работы, только большой плюс. Не придётся вмешиваться, хотя это и так наша заслуга. Итальяшка обиделся и не нашёл ничего, кроме как выгнать её с работы. Макаронник чёртов!

Во всей этой ситуации бесит только то, что наша девочка страдает. Но это для её же благо, мы потом окунем её в ласку, и она быстро всё забудет.

Когда она ушла, мы с Германом поговорили и пришли к одному выводу.

– Мы больше не должны её отпускать, – сказал Герман тем утром несколько дней назад.

– Согласен, – кивнул я. – Больше скажу – она должна быть рядом с нами и под нашим присмотром, – уверено говорил я.

Герман посмотрел на меня и по моему лицу понял, что я уже что-то придумал.

– Докладывай, – потребовал он.

– Ты понимаешь, что просто так она не согласится переехать в наш дом? – спросил я его.

– Понимаю, она попросила нас исчезнуть из её жизни, не то что жить с нами, – проговорил друг.

– Вот именно, но у меня есть план, и нам нужен Виталий, – сказал я и посмотрел Герману в глаза.

– Это жестоко, – качнул он головой, после того как я выложил ему всё.

– Выбора нет, и времени ухаживать за ней тоже, – аргументировал я. – Ты видел сам, она к нам неровно дышит, но она упёртая как баран и гордая…

– Ты прав, но мы её и так ломаем…

– Мы ей нужны не меньше, чем она нам, – и этим я его убедил.

А дальше дело осталось за малым: копнуть под этого риелтора, найти маленький, но достаточно, чтоб он потерял работу, компромат. Напугать и заставить его сделать так, как мы хотим.

Но наша девочка птица гордая и не пришла к нам за помощью, а вернулась к подружке, и они вместе уже несколько дней судорожно ищут жильё.

За Жуковым следят поставленные люди и докладывают всё, что он делает, и до следующей встречи с заказчиком у нас есть время на Алису. И терять его впустую не собираемся. Сегодня вечером мы должны обсудить план по заманиванию Алисы к нам в берлогу.

Герман уехал в город на встречу с одним из наших сотрудников и должен был вернуться часа два назад. Я начинаю настораживаться, потому что он и на телефон не отвечает, а это совсем не в его стиле.

И когда в окно посветили фары его тачки, я вышел на улицу.

– Где, чёрт возьми, тебя носит? – рычу на него, пока он идёт к ступенькам, что ведут в дом.

– Задержался, – бубнит он под нос, не поднимая глаза на меня.

– А телефон? Я звонил…

– В машине забыл, – отвечает он.

– Всё нормально? – прищуриваюсь я, задаваясь вопросом: что с ним не так?

– Более чем, – говорит он и проходит мимо меня.

Ловлю знакомый сладкий запах ванили и свожу брови к переносице. Герман скрывается в доме, а я всё ещё стою и пытаюсь понять: померещилось или нет.

Алиса

Привычный за эту неделю день принял неожиданный поворот, когда, после того как я проводила подругу на встречу с клиентом, на всю квартиру прогремел дверной звонок. Полдня с Катей сайты мониторили, а после обеда она уехала до самого вечера. Я собиралась продолжить поиски работы и нового жилья – это моё занятие двенадцать часов в сутки. И всё что мне удалось за эти дни – пустая трата времени. Чувство, что по всему городу висит объявление, где стоит моя фотография и надпись «преступница», отчего я не могу найти ни работу, ни квартиру.

Я уже подумываю сменить город, вот честное слово. Ну не выходит у меня ничего. Поеду к маме с дядей и буду им помогать в санатории. Свежий воздух, загородная тишина, и никаких потрясений, только спокойствие. Отличная идея, но то на крайний случай, если уж совсем туго станет. Пока буду бороться за место под солнцем в столице.

Иду к двери, думая, кого там принесло. У Кати и Костика есть ключи, и они некогда не звонят, значит, точно не они. Почему-то, выйдя в прихожую, я начинаю подкрадываться на цыпочках и, стараясь не шуметь, смотрю в дверной глазок.

Сердце совершает кульбит и затихает, когда я чётко вижу по ту сторону Германа. Прислоняюсь спиной к двери и дышу через раз, чтобы, не дай бог, обнаружить себя, и в надежде, что он сам уйдёт.

– Алиса, – раздаётся голос Германа, и я вздрагиваю. – Я знаю, что ты дома, открой, пожалуйста, – просит он, но в его тоне чувствуются приказные нотки.

С минуту всё ещё стою неподвижно. Я ведь просила его, просила исчезнуть, не усложнять и без того мою непростую жизнь. Почему он меня не услышал?! Я просила невозможного?

Вот открою и задам ему эти вопросы. Закроем тему, расставим точки над «i». Пару раз глубоко вдыхаю и, взявшись за ручку двери, поворачиваю, тяну на себя и открываю.

– Здравствуй, Герман, – говорю я. – Зачем пожаловал? – смотрю на него укоризненно.

– Поговорить, узнать, как у тебя дела, – отвечает он, пройдясь взглядом по мне.

– Всё хорошо, даже отлично, – язвлю я, при этом фальшиво улыбаясь. – Мне показалось, мы уже выяснили, что встречаться нам лучше не стоит…

– Нет, не выяснили, – перебивает меня, бессовестно переступает порог квартиры и закрывает за собой дверь.

Я ошарашенно делаю шаг назад, задыхаясь от возмущения. Он своей огромной тушей всю прихожую оккупировал. Его никто не приглашал войти, так какого чёрта?!

– Ты что?..

– Хватит вести себя как наивная дурочка, – говорит он и делает шаг ко мне.

Дыхание перехватывает, и пальцы рук начинают подрагивать, когда Герман упирает руки в стену по обе стороны от меня и перекрывает путь к отступлению.

– Почему ты сопротивляешься? – спрашивает он, окутывая меня своим запахом. – Для кого ты это делаешь? – шепчет и взглядом пожирает мои губы.

– Для себя, – хрипло отвечаю я.

Смотрим друг другу в глаза, дыхание учащается, а температура вокруг нас поднимается на несколько градусов. Герман шумно дышит, его обтянутая белой футболкой груди часто поднимается и отпускается.

Меня как лавиной накрывает осознание, что я очень его хочу. Жажду его рук на моём теле, его губ, и ту безумную страсть, что я испытала несколько лет назад. Разум отключается, всё отходит на второй план, остаётся только похоть.

– Герман…

Алиса

Напряжение вокруг такое, что дышать нечем, а от мужчины напротив исходит испепеляющий жар, что испепеляет мой здравый смысл к чертям. Хищный взгляд изучает моё лицо. Не успела опомниться, как сильные руки схватили за талию, притянули к горячему телу и заставили обнять ногами твёрдый торс.

– Ты сводишь с ума, – прохрипел Герман и коснулся губами моей шее в том месте, где пульсирует венка. – Твой запах дурманит, – говорит он и, вцепившись пальцами в мою шею, смотрит в глаза.

– Герман… – выдыхаю я. – Не надо… – жалобно пытаюсь оказать сопротивление.

Но я сама уже теку, как последняя сучка, и всё, что мне хочется – это его член во мне.

Домашнее и так короткое платье задралось до неприличия, и я чувствую, как в мою промежность упирается твёрдая плоть. По спине стекает капля пота, когда я неосознанно толкаюсь бёдрами ему навстречу.

– Не ври, Алиса, – шепчет он мне в губы. – Ни мне, ни тем более себе, – выдаёт он и впивается страстным поцелуем в мои губы.

На секунду замираю, но сдаюсь быстро, и, закрыв глаза, обвиваю его шею руками и притягиваю ближе. По телу разливается тепло, а сердце бьётся где-то в горле.

Герман опускает руки, сжимает мои ягодицы, вдавливая меня в себя. Не разрывая поцелуя, он разворачивается и, сделав пару шагов, усаживает меня на высокую тумбу в прихожей, предварительно смахивая с неё всё.

Раздвигает мои ноги и просовывает руку между нами, накрывает своей ладонью мои мокрые кружевные трусики, и меня словно током бьёт. Стону ему в рот, вонзая короткие ногти в его плечи.

Продолжая страстно целовать меня, Герман медленно отодвигает тонкий кусок ткани и невесомо касается пальцем разбухших лепестков. Играет, дразнит, не касаясь изнывающего клитора. Толкаюсь вперёд, призывая его к действиям, на что получаю усмешку в губы.

Не желая оставаться в долгу, я опускаю руку к его паху, глажу стоявший колом член через плотную ткань джинсов, сжимаю и одновременно кусаю его язык.

– Сучка, – шипит Герман, оторвавшись от меня, и в тот же момент с размахом вставляет средний палец в мою влажную промежность.

Громко ахаю и запрокидываю голову назад от накатившегося возбуждения.

– Какая ты мокрая, – шепчет он и кусает мочку уха.

Палец внутри меня замер, а я настолько возбуждена, что мне хочется плакать, умолять его сделать уже что-то. Хочу его, хочу, чтоб он поставил меня раком и отодрал как последнюю шлюху. Вдалбливался сзади, намотав мои волосы на кулак, и грубыми, резкими движениями таранил меня на бешеной скорости.

Господи, какая я пошлая.

– Герман… – скулю я, двигая бёдрами.

Он усмехается и надавливает большим пальцем на клитор. Вздрагиваю, будто получила удар плёткой, и прислоняюсь спиной к стене. Цепляюсь руками за края тумбы и раздвигаю ноги ещё шире, давая ему полный доступ.

Отдаюсь в его власти.

Герман не заставляет долго ждать и начинает трахать меня пальцем, а вторую руку просовывает под платье и пробирается к ноющей груди и твёрдым соскам.

Большая, влажная ладони накрывает чувственную горошину, гладит, сжимает двумя пальцами, запуская разряды тока по венам. Уши заложило, а пред глазами пляшут чёрные точки, пока Герман ласкает набухший клитор. Не в силах сдержаться, я мычу от удовольствия ему в рот.

Моё тело начинает дрожать, оповещая о приближение оргазма, но Герман вынимает палец из меня и отрывается от моих губ. Я всхлипываю и, открыв глаза, смотрю в его помутневшие омуты. Он хитро улыбается и, облизав свои губы, опускается на колени.

Сердце ускоряет ритм, когда я понимаю, что он сейчас сделает. Едва сдерживаюсь, чтобы не поторопить его и получить наконец желаемую разрядку. Но он не торопится, за что хочется его по голове стукнуть.

Смотрит, словно изучает, шумно вдыхает исходящий от меня запах возбуждения, и меня в жар бросает от происходящего. Терпеть нет сил, и я опускаю руку между своих ног.

– Убрала! – грубо прозвучало, и я отдёргиваю руку словно от огня. – Сними, – приказывает он, головой указывая на платье.

Покорно выполняю, берусь дрожавшими пальцами за полы серой ткани, тяну её вверх через голову и бросаю на пол.

Бросив в меня недовольный взгляд, он подносит руку к моей промежность, просовывает два пальца за тонкую ткань и резким движением срывает трусики, превращая их в ненужную тряпочку.

Ахаю от неожиданности и чувствую, как к щекам приливает кровь. Чувственных лепестков касаются два пальца, разводят в стороны, открывая доступ к клитору. Герман приближает своё лицо, опаляет своим горячем дыханием, и я, закрыв глаза, кусаю губу в нетерпении.

Влажный язык проходится по изнывающему клитору, и я вздрагиваю, чувствуя, как начинаю падать в пропасть. В горящий огонь, что сожжёт меня дотла. И оргазм накрывает меня как лавина, бьюсь в конвульсиях, сжимая края тумбы до онемения пальцев.

Не успеваю отдышаться, как слышу щелчок ремня, звук расстёгивающейся молний, шуршание фольги, а через секунду он наполняет меня своим внушительным размером. Замирает, впивается в мою шею, притягивает ближе и рычит мне в губы.

– Ты такая горячая, податливая, – шепчет он, начиная двигаться во мне, растягивая изнутри.

У меня нет сил и слова из себя выдавить, поэтому, просто обнимаю его и целую. Для него это словно белый флаг, движения ускоряются, а шлепки ударяющихся друг о друга тел, становится громче, пошлее.

Герман запускает руку в мои волосы, сжимает до сладкой боли и заставляет запрокинуть голову назад. Тут же присасывается к моей шее, кусает, и ласкает языком. Опускается к ноющей груди, всасывает соски, играет губами, лишая меня разума окончательно.

Вторая волна оргазма поднимается, грозясь утопить меня в своих порочных водах. Я прижимаюсь всем телом к Герману, цепляюсь за него, словно он спасёт меня. Но он сам меня толкает в эти воды. Заставляет прочувствовать всю прелесть крышесносного оргазма, который только он может подарить.

Он рычит, шепчет какие-то пошлые словечки, только сильнее распаляя меня. Сжимает кожу, оставляя свои отметины на моём теле. Хочется кричать, орать в голос, как мне хорошо, как долго я этого жаждала. Но частица разума всё же осталась, и она подсказывает быть тише, чтобы весь подъезд не узнал, чем я тут занимаюсь.

– Я бы трахал тебя вечно, – хрипит Герман мне в ухо. – Без остановки, – кусает мочку уха и отстраняется.

Хватает меня сильнее за бёдра и начинает вдалбливаться в меня как озверевший. Достаёт до точки кипения, и я взрываюсь громкими криками, забывая о стыде и о возможности быть услышанной. Не в силах себя контролировать и, в принципе, думать, кричу, кончая и теряя голову.

Несколькими резкими движениями Герман достигает пика и со звериным рыком насаживает меня на свой член последний раз, после чего падает головой на мою мокрую грудь, не упуская шанса взять в рот один сосок.

Жар медленно спадает, возвращая здравому смыслу своё законное место. Начинаю приходить в себя и осознавать случившееся. Первым делом захотелось оттолкнуть Германа, накричать на него, обвинять в совращении. Но быстро мозги заработали, и я мысленно дала себе оплеуху.

Сама ноги раздвинула, сама захотела и получила огромное удовольствие. Виноваты оба!

А «вина» – это именно то слово, что нужно применять в данном случае?

Герман отлипает от меня, вытаскивает полуобмякший член, снимает презерватив и, наклонившись к щиколоткам, понимает брюки вместе с бельём.

Я спрыгиваю с тумбы и, закрываясь руками, хватаю своё платье с пола и поспешно одеваюсь.

– Алиса…

– Не надо, – останавливаю его. – Пожалуйста, – прошу я.

– Так больше не может продолжаться…

– Согласна, я уже просила вас исчезнуть и… – замолкаю.

А хочу я на самом деле, чтобы они исчезли? Кажется, нет. Мне от них не сбежать. А главное – мне не сбежать от самой себя и своих желаний. Эти мужчины засели в моём сердце много лет назад. Только я старательно это отрицала. Не хотела признать, чтобы не тешить себя надеждами и не страдать ночами в подушку.

– Давай не сегодня, пожалуйста, – умоляю его со слезами.

– Нет! – он мотает головой и делает шаг ко мне. – Надоело! Хватит бегать, как мышь от кота…

– Уходи, пожалуйста, – смотрю ему в глаза.

Он замолкает и, видимо, прочитав что-то в моём взгляде, разворачивается и выходит из квартиры, громко хлопнув дверью. А я сползаю по стене и взрываюсь громким плачем.

Герман

По нормальному мне надо было вернуться, закинуть Алису на плечо и, не обращая внимание на её сопротивление, затащить к себе домой. Но мне придётся это как-то объяснить Славе, а я и так сделал то, что не должен был.

Как эта женщина вернулась в нашу жизнь, всё пошло под откос. Планы, планы, планы, только и делаем, что строим их, а она всё ломает. Я ведь собирался просто узнать, как она, потому что, мать вашу, волнуюсь за неё. А что сделал?! Трахнул, не дойдя до кровати.

Нет, я не жалею, но, опять же, запланировали со Славой одно, а вышло другое. Детский сад, ей-богу! Была бы другая на её месте, давно бы… Хрень! На её месте никто не может быть. Она одна такая. Хочется спрятать её от всего мира, держать рядом и не позволять ни одной мразь её обидеть.

На улице уже темно, и по приезду домой меня наверняка ждёт допрос. Я поехал на встречу, там делов-то на полчаса, а я не хило так задержался.

Заехал во двор, и Слава тут же на крыльце появился. Ответил на его вопросы, но он явно понял, что я что-то скрываю, так как несколько дней ходит и подозрительно на меня щурится.

Вина съедает изнутри, ощущение, что я увёл у него девушку, которая моя. Пиздец какой-то! Но из-за этого я отстранился, провожу больше времени в своей комнате за бумагами и отчётами о проделанной работе. По крайней мере, старался это делать, потому что мысли всё возвращались к тесной прихожей и девушке на старой тумбе, которая чудом не развалилась под нами.

Её сладкие стоны до сих пор в ушах звенят, а следы её ногтей красуются на моих плечах, отчего нужно ходить по дому в футболке – редкое явление для нас.

Выйдя тогда из квартиры подруги Алисы, я не смог упустить шанс, не прихватить валяющиеся на полу кружевные трусики. Как озабоченный достаю их и кручу в руках, фантазируя о том, как я буду трахать её снова и снова.

А вот как отреагирует Слава на то, что я это уже сделал, понятие не имею. Несмотря на то, что знакомы с этим человеком почти всю жизнь, в данном случае я не знаю, что от него можно ожидать.

Чёрт! Опять сижу в кресле с разложенными бумагами на столе и ни хрена не делаю. Мысли в кучу, навалилось всё сразу. Этот чёртов итальянец, профукали Жукова и его заказчика, начальство мозги трахает. Надо проветриться.

Выхожу из комнаты и иду на кухню, делаю себе крепкий кофе и топаю на задний двор, где расположена зона отдыха в виде плетёного стола и таких же кресел.

Слава сидит там же и задумчиво сморит в никуда. Застываю у выхода из дома и смотрю на него. Мы столько всего вместе прошли, столько лет уже рука об руку. А я тут как мальчишка несколько дней скрываюсь от него в своей комнате, не зная, как признаться лучшему другу, что трахнул девушку, которую мы решили делить на двоих.

Оба неровно к ней дышим, как и она к нам, почему кто-то из нас должен оставаться в стороне, если нам хорошо втроём?! Правильно, причин нет.

Сажусь рядом с ним, настроен на разговор. Я просто обязан признаться ему.

– Я поеду в город, – опережает он меня.

– Зачем? – спрашиваю, прищуриваясь.

Встреча у нас через два дня и других дел в городе у нас нет. Кроме одной – Алисы.

– Дела, – говорит он и, бросив в меня короткий взгляд, всем своим видом даёт понять, что он отвечает мне той же монетой.

– Ладно, – пожимаю плечами и прикуриваю сигарету.

Пожалуй, сегодня обойдёмся без душевных разговоров. Но Слава окажется честнее меня.

Алиса

Убедив подругу, что со мной всё в порядке, и я просто не голодная, я закрылась в своей временной комнате. Слезы высохли ещё час назад, когда меня от нытья отвлекло сообщение на электронную почту. После прочтения моё уныние как рукой сняло, и настроение сразу достигло шкалу «отлично».

Ладно, не настолько у меня плохое настроение и было. Я получила такую разрядку, что едва на ногах стояла, хоть и старалась это скрыть от Германа. Заплакала? Ну так дура я! Сама себе сопротивляюсь, своим чувствам и лишаю себя такого сумасшедшего удовольствия.

Жизнь ведь такая короткая, проснёшься завтра, а тебе уже восьмидесяти, а ты толком ничего от жизни не взяла.

Ну допустим, Герман и Слава хотят только моё тело, что мешает мне хотеть тоже самое? Обоюдное желание и всё.

Кому легче от того, что я строю из себя правильную и хорошую девочку? Может, я хочу подстричься, волосы в зелёный покрасить, набить себе татуировку и проколоть пупок. Почему я не должна это сделать? Потому, что меня люди вокруг не поймут? А какое им до меня дело? И кто они вообще такие? Меня не должно волновать чужое мнение. Моя жизнь, что хочу, то и делаю.

Надоело плакать ночами в подушку, потому что скучаю по горячим губам Германа или по сильным рукам Славы. Я испытываю одинаковые чувства к обоим. Они разные, но тем и притягивают. Я нуждаюсь в нежности Германа и в упорстве Славы. У меня и так жизнь сплошная чёрная полоса, так почему я должна отказаться от возможного женского счастья?!

В том письме было приглашение на собеседование в одну из галерей столицы. Опыта у меня нет, но о современном искусстве я знаю почти всё. К тому же, в преподавательстве у меня опыта тоже не было, но я справилась. Да, уволили, но не из-за непрофессионализма, а потому что кому-то растоптали огромное эго, и он не смог это пережить и поступил именно так, как поступают мужчины. Козёл!

Настроение с утра на высоте, а для улучшения я включила весёлую музыку и, подпевая себе под нос, готовлюсь к предстоящему собеседованию.

– Ты и не представляешь, как я рада видеть тебя такой, – говорит Катька, войдя в комнату.

– Какой? – улыбаясь, спрашиваю я.

– Живой, – отвечает она и отлипает от косяка двери. – Не знаю, что послужило этому, но, пожалуйста, оставайся всегда такой, – шепчет она и, обняв, чмокнула в обе щёки.

– Спасибо, я постараюсь, – обняла её в ответ.

Секс – вот что на меня повлияло.

– Срази там всех, – сжимает мои плечи, предавая уверенности.

– Так и сделаю, – подмигиваю я.

Смотрюсь последний раз в зеркало и, оставшись более чем довольной, хватаю сумочку и иду на выход, цокая каблуками бежевого цвета лодочек.

Надела сегодня закрытое платье до колен цвета кофе с молоком, волосы собрала в конский хвост, и выгляжу я отпадано, что скромничать.

Погода сегодня радует солнцем, и я выхожу на улицу, по пути открывая такси-приложение, но моё внимание привлекает чёрная махина возле подъезда. Автомобиль знаком, но мало ли сколько таких же в городе. Однако, дверь со стороны водителя открывается, и из машины выходит Слава.

– Подвезти? – спрашивает он и оценивающим взглядом проходится по мне.

Так, я ведь решила, не отказываться от своего возможного счастья, даже если оно будет длиться не до конца жизнь, значит, надо согласиться. Да и с ним явно лучше, чем на такси.

– Не откажусь, – с улыбкой отвечаю я.

– Прекрасно, – улыбается в ответ и обходит машину. – Прошу, – говорит он, открыв пассажирскую дверь.

Выдыхаю и, сжав ручки сумки покрепче, делаю шаг к нему. Сердце волнующе бьётся в груди, но я не подаю вида.

Слава протягивает мне свою руку и помогает устроиться на переднее сиденье, затем закрывает двери и возвращается на своё место. Не сказав больше ничего, он заводит мотор и даёт по газам.

– Куда? – всё же спрашивает, перед тем как вклиниться в поток спешащих машин.

– Галерея «Арт-вижен», – отвечаю я, на что он просто кивает.

Всю дорогу не могу оторвать взгляда от него. От его сосредоточенного лица, от сильных рук с чёткой сеткой вен, что так уверено управляют автомобилем. Его с ума сводящий запах витает в воздухе и уже проник в мои лёгкие.

А моё предательское тело реагирует соответствующе, низ живота приятно тянет, а между ног зудит от желания.

Слава

Алиса зашла в здание, а я открыл все окна в машине, чтобы глотнуть воздуха, пока не взорвался тут от напряжения. Я хрен знаю, как она это делает, но член стоит колом с тех пор, как она в эту тачку села.

Такая красивая, нежная и так заманчиво кусающая нижнюю губу от волнения. Переживает по поводу собеседования, как я понял из нашего маленького диалога.

Я, конечно, скотина, но надеюсь, что её не возьмут на эту работу. Иначе придётся вмешаться, потому что у нас другие планы на неё, и её новая работа или, в принципе, работа в них не входит.

Герман последнюю неделю ведёт себя странно, и, зная его столько лет, то могу с точностью сказать, что он что-то скрывает. Меня это злит, потому что у нас никогда не было секретов друг от друга. Мы как один и тот же человек, понимаем друг друга с полуслова, а иногда достаточно и просто взгляда. Это большой плюс, а главное, что очень облегчает нашу работу.

Дело затянулось, мы никогда не позволяли себе тратить столько времени на поимку преступника. Дело важное и весьма серьёзное, утечка данных военных действий и планов к врагу – это не шутки.

Герман всегда был спокоен, когда я могу психовать по любому поводу, но в этот раз мы вроде на одной волне. Первое время после случая с итальяшкой я винил себя, что не подумал и не совместил. Могли отправить других людей на спасение Алисы или только Германа. Можно было поймать двух зайцев одновременно, если бы было время. Но его не было, и мы сделали выбор не головой. И как бы я этого не отрицал и не говорил про себя, что это для сопливых пацанов, но это факт – мы поехали за Алисой, думая сердцем.

Алиса вышла через полчаса, и по её лицу я понял, что собеседование прошло не очень. Медленным шагом направляется к машине, больше не сияет, как когда мы только сюда приехали, от улыбки не осталось и следа. Она застывает в пару шагов от тачки, пустым взглядом смотрит в никуда. Не раздумывая, я открываю дверь и выхожу.

– Алиса? – обращаюсь к ней.

Чувствую себя подонком. Да, я не хотел, чтобы её взяли на эту работу, но сейчас, видя в каком она состоянии, у меня в груди давит.

– Не взяли, – дрогнувшим голосом говорит она. – Я им не подхожу, – едва слышно произносит и по щекам стекают слёзы.

Чёрт!

– Ну и хрен с ними, – подхожу к ней. – Они идиоты, раз упустили такого специалиста, – пытаюсь подбодрить её.

– Да какой я специалист?! – она горько усмехается. – Так…

– Самый лучший, – перебиваю её и, обняв за талию, притягиваю к себе. – Поехали настроение тебе поднимем чем-нибудь сладким, – улыбаюсь я.

Она несколько секунд думает, судя по нахмуренным бровям, борется сама с собой.

– Поехали, – говорит она в итоге.

Знаю, что её нужно отвлечь, но разговоры по душам не моя лучшая черта. Я вообще закрытый человек, не трогай меня, и я не буду трогать тебя. Но с Алисой всё по-другому, хочется её обнять, выслушать, зарыться пальцами в шелковистые волосы и сказать ей, что всё будет хорошо. Но мне не удаётся пересилить себя и открыть рот, так что дорога до кондитерской проходит в тишине.

Доехав до нужного места, я не спрашиваю, что бы она хотела, а беру на себя ответственность за заказ. Решаю взять ей мороженое, украшенное всяким разноцветными штуками. Девушки, вроде, любят всё цветное и блестящее. Но не уверенный в этом, беру ещё две порций попроще и не так бросающиеся в глаза. Женщина за стойкой упаковала всё красиво, и, расплатившись, я возвращаюсь к машине. Алиса меня замечает и, опустив голову, старается незаметно вытереть мокрые щёки.

Чёрт, что ж мне так хреново-то?!

– Подержи, пожалуйста, – вручаю ей коробки, сделав вид, что не заметил её слёз, чтобы не акцентировать на это внимание.

– Куда мы едем? – спрашивает она, когда я выруливаю с парковки.

– В одно место недалеко отсюда, – с улыбкой подмигиваю ей.

– Я думала, мы в кафе посидим, – с какой-то насторожённостью говорит она.

– В кафе скучно, – бросаю взгляд на неё. – Ты ведь доверяешь мне?

Она морщит нос и неуверенно кивает. Ну ладно, с этим ещё поработаем, главное, начало положено.

Выезжаем за пределы города и поднимаемся на высокий холм, откуда виден город. Торможу и предлагаю Алисе выйти, встаём впереди машины, и я, впившись в её тонкую талию, усаживаю её на капот автомобиля.

– Удобно? – интересуюсь я, на что она опять только кивает. – Отлично, – усмехаюсь и вручаю ей коробку, где три разных вида мороженого.

– О боже, – хихикает она. – Зачем так много?

– Не знал, какое тебе нравится, – пожимаю плечами я.

– Тебе придётся помочь мне, я больше одной порции не съем, – с серьёзным видом говорит она.

– А ты постарайся, – смеюсь я.

Посидели достаточно долго, пока солнце не начало спускаться к горизонту, вокруг ни души, одна только тишина и мы. Говорили мало, я больше шутил и старался заставить её забыть о неудачном собеседование. А когда она вздрогнула, а нежная кожа покрылась мурашками, я предложил отвезти её домой.

– Да, пожалуй, пора, – слегка улыбнувшись, ответила она.

Открываю ей дверь и помогаю сесть на переднее сидение. Обхожу машину и устраиваюсь на водительское место. Завожу мотор, но, бросив взгляд на Алису, замечаю, что она не пристегнулась. Наклоняюсь к ней и тянусь к ремню, Алиса вздрагивает и поднимает голову.

Посмотрел в её глаза, опустил взгляд к пухлым губам и забыл, что собирался сделать. Первобытные инстинкты взяли вверх, её сладкий запах затуманил разум, а смущённый взгляд забрал последние крупицы самоконтроля. Впился в её губы, чувствуя только звериный голод и огромное желание.

Алиса выгнулась в спине и глухо застонала мне в губы, обвила мою шею руками, пока я своими пробирался под тонкую ткань её платья.

Слава

Пальцы покалывает, словно я касаюсь оголённых проводов, мозги плавятся и превращаются в жижу. Сжимаю кожу на внутренней стороне бедра Алисы, и она глухо стонет, зарывшись пальцами в мои волосы. Сама раздвигает ноги, открывая путь к уже влажным трусикам.

Осторожно касаюсь рукой её промежность, сдерживая себя из последних сил, чтобы не сорвать чёртову преграду в виде куска ткани и не сожрать нежные складки. Рисую круги вокруг твёрдого клитора, предвкушая, как проведу по нему языком. Алиса жалобно всхлипывает и толкается бёдрами навстречу, сжимая мои волосы и укусив за губу.

Моя девочка!

Нетерпеливая, страстная и горячая. Исходящий от неё жар испепелят к чертям здравый смысл. Животный инстинкт кричит взять её, а член рвёт штаны от напряжения.

Впиваюсь в её тонкую талию и сажу её на свои колени. Провожу руками по мягкому шёлку платья, спускаясь вниз к округлой попе. Сжимаю ягодицы и притягиваю ближе, пожирая её взглядом.

Томные от возбуждения глаза изучают моё лицо, и, сексуально закусив губу, Алиса кладёт руки на мою часто вздымающуюся грудь. Медленно спускается ладонями вниз и, приподняв полы футболки, пробирается под неё. Касается горячей кожи, царапает ногтями, заставляя кровь бурлить в венах.

Дыхание сбивается, когда она ёрзает и трётся о стоящий член. Поднимаюсь руками по талии вверх к полушариям груди. Накрываю их ладонями и сжимаю, чувствуя острые соски. Алиса запрокидывает голову назад и стонет, впиваясь ногтями мне в кожу.

Нахожу молнию на платье и, взявшись за язычок, тяну его вниз. Подцепив за края мягкой ткани, оголяю плечи и девичью груди с торчащими сосками. Алиса вздрагивает, когда я касаюсь её, а загорелая кожа покрывается мурашками.

Наклоняюсь и прохожусь языком по коричневому соску, всасываю его в рот, и крышу рвёт от сладкого вкуса. Опускаю руку между её ног, отодвигаю трусики и ввожу один палец во влажную промежность.

Алиса цепляется за меня, как за спасательный круг, сжимает мои плечи трясущимися руками и подаётся навстречу. В машине становится душно, а запах возбуждения наполнил салон до запотевших окон.

Моя нескромная девочка опустила руки к моему паху и, расстегнув брюки, выпустила мой член из плена тесных боксеров. По телу прошёл электрический ток, когда она обвила мою плоть своим тонкими пальцами и провела по нему от головки до основания.

Терпеть уже нет сил, или я трахну её сейчас же, или кончу в штаны как пацан. Поднимаю её платье, оголяя полуголые ягодицы, и бесцеремонно отодвигаю кружевную ткани трусиков так, что они затрещали. Направляю член и толкаюсь в готовое принять меня лоно. Застываю, наслаждаясь этим моментом, этим запахом и головокружительным кайфом.

Впиваюсь в бёдра Алиса и начинаю задавать темп. Моя девочка хватается за кресло по обе стороны от меня и двигается мне в такт. Припадаю ртом к торчащим соскам, играю языком, всасываю их в рот по очередь и дурею. От всего, блять!

Алиса наклоняется и целует меня, засовываю язык ей в рот по самые гланды, зарывшись пальцами в её волосы. Наматываю их на кулак и заставляю запрокидывать голову назад. Прохожу языком по пульсирующей венке на шее, кусаю нежную кожу, оставляя красный след.

Она стонет, выгибается как кошка, продолжая скакать на мне. А я наслаждаюсь открывшемуся виду.

– Не останавливайся… пожалуйста, – хрипло шепчет она.

Разве может что-то взбудоражить сильнее? Нет. Опускаю руки к округлым бёдрам и, сжав покрепче, наращиваю темп и насаживаю Алису на себя всё резче, жёстче.

Быстрые, остервенелые движения, страстные поцелуи и приятные слуху стоны сносят башку вместе с мозгами. Алиса сжимает меня изнутри, выгибается в спине и, впившись ногтями в мои плечи, сладко кончает. Я догоняю её в нескольких резких толчков, рычу ей в шею, балдея от сумасшедшего кайфа и наполняя её нутро своей спермой.

Алиса обессилено опустила голову на мою грудь, и я обнял её, притягивая ещё ближе. Сейчас мне по хрен на всё: на задание, которую мы, кажется, провалим, на Германа, что ждёт меня дома, на окружающий мир. Важна она, её стоны, её удовольствие и её безопасность.

Я просто идиот, что сомневался в ней, в её честность, искренности. Должен был приехать, забрать, запереть, спрятать ото всех. А лучше бы догнал её тогда, семь лет назад, не слушая Германа. Мы бы справились, и она бы не прошла через все это дерьмо.

На этом всё, я должен её забрать и больше не отпускать.

Дорога до дома Алисы прошла в тишине, решил не усложнять, не пугать её своим натиском. Кто знает, что у неё в голове, не дай бог, ещё сбежит. Да и мне надо поговорить с Германом, признаться в том, что случилось сегодня, и обсудить ещё раз план захвата этой девочки, что сидит рядом.

– Спасибо, что… поддержал, – шепчет она, опустив голову.

Так мило смущается, бросить бы её на плечо и унести домой.

– За это спасибо не говорят, – улыбаюсь я.

– Угу, – кивает она и поворачивает голову ко мне. – Правда, ты мне очень помог, и я не о… – запнулась, губу закусила и глаза забегали. – Не о том, что произошло, а о твоей поддержке.

– Не за что, – наклонившись к ней, шепчу я. – До встречи, Алиса, – говорю, перед тем как взялся двумя пальцами за её подбородок и, приподняв её голову, поцеловал на прощание.

Она ничего не ответила, вышла из машины и быстрым шагом зашла в подъезд. А я завёл мотор и тронулся с места. Всю дорогу думаю, как бы сделать так, чтобы провернуть всё тихо и мирно.

Во-первых, если начальство узнает, что мы трахаемся с объектом, то нам кабзда. А во-вторых, как уже говорил, Алиса упёртая и вредная. Но слушать её никто не будет. Я так точно. Ей придётся свыкнуться, не было бы чувств, не дала бы себя трахнуть. Так что не фиг бегать от неизбежного.

Герман ожидал на крыльце дома, как я его неделю назад. Только в его случае он отсутствовал несколько часов, а я почти весь день. Заглушил тачку и пару секунд сижу и смотрю на Германа, что так же сверлит меня взглядом.

У нас два варианта: либо мы принимаем ситуацию, либо дружбе пизда. И второй вариант меня совсем не устраивает. Он мне больше, чем друг, и даже больше, чем брат. Он был рядом всегда, больше половины моей жизни, даже с семьёй я не так близок, как с ним. Я и представить себя без него не могу.

Вдыхаю побольше воздуха, открываю дверь и выхожу из тачки. Поднимаюсь по ступенькам и сажусь рядом с ним за плетённым столом, где стоит полная пепельница. Кто-то нервничал?

Только собираюсь открыть рот и сказать всё, что крутилось в моей голове всю дорогу, как он сам начал.

– Нам надо поговорить, – серьёзным тоном.

– Надо, – кивнул я больше себе, чем ему.

– Я переспал с Алисой.

– Я переспал с Алисой.

Мы посмотрели друг на друга ошарашено и несколько секунд просто молчали, а потом Герман усмехнулся.

– Вот где ты был, – помотал головой он.

– Так не может продолжаться, – выдыхаю я.

– Согласен, её надо забрать!

Поговорив ещё полчаса, мы зашли в дом. Оба со спокойной душой и в предвкушении событий и новой жизни, в которой будет присутствовать нежная девочка. Наша девочка.

А на следующий день мы, не желая тратить время, сели в тачку с утра пораньше и поехали за ней. Вот только маленькая и упёртая, но такая дорогая вредина устроила нам скандал и выбила из нас правду. Почти правду.

Знать всё ей не надо, это лишнее, и в её головке будет каша, которую не сможет расхлебать никто, даже она сама. Но как мы с Германом решили: спрашивать её никто больше не будет. Мы приняли решение, и оно не подлежит рассмотрению. Хочет или не хочет, решать не ей. Мы и так наломали дров, отпустив её семь лет назад.

Но эти дрова окажутся ничто по сравнению с тем, что нас ждало впереди.

Алиса

Утро у меня выдалось… с сюрпризом. В мою дверь постучали, когда я ещё крепко спала. После вчерашнего я уснула мертвым сном, и мне с трудом удаётся разлепить глаза.

– Алиса, – тихо обратилась ко мне Катька.

Она присела рядом со мной на кровати и коснулась моего плеча.

– К тебе там… пришли, – прокашлялась она с плохо скрываемой улыбкой.

– Что? Кто? – не поняла я, о чём она говорит.

– Ну, выйдешь и увидишь, – подмигнула и встала с кровати.

Не до конца понимая, что происходит, я встала и, накинув на себе коротенький халат, вышла из комнаты. Сонная, на голове кавардак и с помятым лицом. И вот стою с выпученными глазами и смотрю на двух мужчин.

Первая мысль была, что они пришли разбираться, сказать, какая я шлюха, что сплю с одним, а через неделю со вторым. Но их довольные, как у чеширского кота, лица отбрасывают эти мысли.

– Что вы здесь делаете? – шиплю я на них, чтобы Катя с Костиком не слышали.

Это ж надо было додуматься явиться к моей подруге домой. Могли ведь позвонить, я бы вышла на улицу, а не так. Зачем надо было заходить в квартиру?!

– Мы пришли за тобой, – делает шаг ко мне Герман.

– В каком смысле, за мной? – прищуриваюсь я.

– В прямом, детка, – отвечает Слава. – Мы забираем тебя.

И сказано это было так, словно я только этого и ждала всю свою жизнь, и, наконец-то, это свершилось.

– Куда? – продолжаю тупить на глазах.

Дали бы хотя бы лицо помыть, я ещё не до конца проснулась, и по утрам я, в принципе, плохо соображаю, пока кофе не выпью.

– К нам, – закатывает глаза Герман. – Хватит задавать вопросы!

– Алис, – просовывает голову в гостиную Катя. – Мы… В магазин, – говорит она и хитро улыбается.

Зараза такая, оставляет меня с этими двоими. Я ей устрою поход в магазин, мало не покажется. Когда это они в магазин по утрам ходить начали?! Лучшая подруга ещё называется.

Я смотрела туда, где только что стояла Катя, пока не хлопнула входная дверь, и я, вздрогнув, вернула своё внимание к мужчинам.

– Я никуда не поеду! – твёрдо выдала я.

Ишь ты, что удумали, забрать меня.

– Малышка, ты не поняла, – скалится Герман. – Мы тебя не спрашиваем, – встаёт ко мне вплотную и нависает сверху как скала.

Его запах проникает в нос и в голове проносится картинки нашего безумия на тумбе в коридоре. Краснею до самых пяток, в горле мгновенная сухость, а воздуха в лёгких катастрофически не хватает.

Нет! Нет! Нет!

Не поеду я никуда! Зачем? Чтобы они трахали меня, когда им захочется?! Я что, их игрушка?!

Да, сама виновата, что отдалась им, но разве можно перед ними устоять?! Нет, это невозможно. Одна мысль о сумасшедшем оргазме, и трусики мокнут, не говоря уже о том, что со мной происходит, когда один из них меня касается.

– Детка. – Слава наклоняет голову на бок. – Давай ты не будешь усложнять и просто сделаешь то, что мы говорим…

– Что «вы» говорите? – истерическим тоном спрашиваю я. – Кто вы такие? Откуда взялись на мою голову и что хотите от меня? – в горле образовывается ком, а на глазах наворачиваются слёзы.

Я устала. Устала от всего, ничего не хочу.

– Мы… – начал было Герман, но запнулся.

Что и требовалось доказать. Они сами не знают, чего хотят. Меня или моё тело? Хотели бы, добивались бы этого. Достаточно рот открыть и сказать. А я не слышала от них ничего, ни слово о каких-то чувствах. Только похоть, которую они не могут утихомирить. А от их «то хочу», «то не хочу» страдать мне.

Кому-то важны мои чувства? Какого мне было тогда, семь лет назад, и какого мне сейчас, когда они по очередь сводят меня с ума? Я не резиновая, чтобы меня тянуть в разные стороны. С этим они определились?

– Сказать нечего? – горько усмехаюсь я. – Что, так сложно в нашем мире найти девку, которая будет трахаться с двумя? Плохо ищите, ребята, – говорю я.

– Алиса! – шипит Герман.

– Что Алиса? Что Алиса? Вы то прохода не даёте, то вы на каждом углу, якобы случайно. Ходите за мной по очереди и мозги мне пудрите. Я вам кто? Скучно живётся? Или вам заняться нечем?! Что вам надо?! И какую цель преследуете?! – ору на всю квартиру, не видя границ уже.

– Детка…

– Никакая я вам не детка! – топаю ногой, как капризный ребёнок, но мне уже всё равно.

– Я просила оставить меня в покое, просила дать спокойно жить. Нет, вы продолжайте приходить и пользоваться моей слабостью. Уходите и не возвращайтесь, – требую я и собираюсь показать им, где выход.

– Стоять! – рычит Слава, сжимает моё предплечье и рывком тянет к себе. – Слушай и запоминай: нам не нужна другая девка, – шипит он мне в лицо. – Ты мозги нам обоим проела, поселилась там, впилась как клещ, под кожу засела, и хрен тебя оттуда вытащишь. А знаешь, что самое главное? – Я отрицательно мотаю головой, ошарашенная его словами. – А главное, детка, это то, что мы не хотим тебя вытаскивать. Так что собрала свои вещи и без лишних разговоров поехала с нами.

Он развернул меня и, шлёпнув по попе, легонько подтолкнул в сторону моей комнаты.

– У тебя пять минут! – кричит довольным голосом Герман. – Иначе поедешь в чём есть.

Алиса

Захожу в свою комнату с улыбкой до ушей. «Под кожу им влезла» – разве это, не признание в чувствах? Или это мне так хочется думать? Нет! Они пришли за мной, не ушли, когда я начала истерить, настояли на своём и сказали мне всё это, значит, я им не безразлична.

К тому же, дом у них большой, а я не могу пользоваться добротой Кать и Костика вечно. Работу так и не нашла, как и новую квартиру, я этих двоих… люблю? Не знаю, возможно, это громко, но чувства к ним есть и большие.

Я потому и бешусь на них, что они ходили вокруг да около, ничего не говорили, только намёки на секс… Так, всё! Хватит забивать голову, в любом случае, терять мне нечего. И если быть честной с самой собой, то я этого ждала. Ждала день, когда меня не будут спрашивать, а поставят перед фактом. Ещё семь лет назад я мечтала, что они придут и заберут меня.

– Алиса! – прогремел голос Славы на всю квартиру. – Поторопись! Пожалуйста, – добавил мягче.

А мне что, чемоданы так и не распаковала, только пара вещей на стуле валяется, да и всё. Одеться только надо, а то в халате и с двумя мужиками по подъезду шляться… Такой сериал бабки напридумывют, что бразильские сценаристы будут нервно курить в сторонке.

Поспешно заправляю кровать и вспоминаю, в каком из чемоданов лежит мой спортивный костюм оливкового цвета. Достав его, одеваюсь, бросив на его место халат, пижаму и домашние тапочки. Собираю ноутбук в его сумку и пишу на листе бумаги сообщение для Катьки, что я уехала и объясню все потом, не забыв поблагодарить её за всё.

Поднимаю чемоданы, но вспоминаю, что я больше не одна, и мне не обязательно таскать их самой. Закинув сумку с ноутбуком на плечо и взяв телефон с прикроватной тумбочки, выхожу в гостиную, где два мужика сидят на диване и нервно дёргают ногами. Смотрю на них и улыбаюсь как дурочка.

– Я готова, – обращаю на себе внимание, вернув себе хмурый вид лица.

Пусть не думают, что им будет просто, я им по приезду ещё и допрос устрою.

– Это всё? – спрашивает Герман, кивнув на сумку.

– Нет, конечно, – отвечаю я. – В комнате мои чемоданы, или мне самой их таскать? – вопросительно выгибаю бровь.

Герман закатывает глаза и встаёт с дивана. Слава следом за ним идёт в сторону комнаты и бубнит что-то себе под нос, мотая головой. Такие забавные, когда злятся. Высокие, широкие и с хмурыми лицами, но горящими глазами. Красота!

Они выходят их комнаты с чемоданами в руках. Слава направляется прямиком к выходу и открывает дверь.

– Давай, детка, – кивает он, намекая, чтобы я вышла.

Внезапно меня словно водой облили, и до меня только доходит, что собираюсь делать. Но Герман не даёт мне засомневаться в правильности выбора. Да и вряд ли он у меня был.

– Малышка, взяла свою шикарную попу в руки и зашагала к выходу, пока я не закинул тебя к себе на плечо, – с улыбкой во все тридцать два говорит он.

И я, не сомневаясь ни секунды, что он это сделает, в который раз делаю первый шаг к новой жизни. И что-то подсказывает, что я впервые делаю правильный выбор и в правильную сторону. Может я ошибаюсь, может быть я пожалею. Но тут как в той пословице: лучше попробовать и жалеть, чем жалеть, что не попробовал.

Мы либо построим отношения, либо же ничего не выйдет, и каждый пойдёт своей дорогой. Не сомневаюсь, что я со своей повышенной привязанностью буду убиваться от тоски, если всё же нам не удастся понять друг друга. Но в моей жизнь было достаточно дерьма, и попробовать быть счастливой я просто обязана.

Кто же знал, что убиваться я буду не от тоски, а попаду в самый страшный кошмар.

Алиса

Едем в машине, мужчины сидят впереди, а меня усадили на заднее сидение, вежливо подав руку. Выглядят они весьма спокойно, даже как-то расслабленно. А я всё ещё нахожусь в напряжении, но впервые чувствую себя в безопасности. Вот по-настоящему. Не знаю, откуда это чувство, но кажется, что теперь у меня всё будет хорошо. А вот им, не уверена. Я мигом сотру их спокойствие своим допросом. Устрою им скандал, чтобы жизнь мёдом не казалась. Они меня помучили, теперь моя очередь.

Свернув на просёлочную дорогу, Слава посмотрел в зеркало заднего вида. И взгляд был такой, словно он хотел убедиться, что я и вправду с ними в одной машине.

Заезжаем в посёлок, и я, глядя по сторонам, понимаю, что в прошлый раз не заметила роскоши домов. Я тогда вообще ничего, кроме своих слёз и жалость к себе, не видела. А когда машина останавливается у закрыты высоких ворот, то в мою копилку добавляется ещё один вопрос, который я задам в первую очередь.

И что-то не припоминаю, чтобы я тогда выходила через ворота, может, они были открыты?!

Слава нажимает кнопочку на маленьком пульте в руке, и ворота расходятся в разные стороны. Передо мной открывается двор, где стоит огромный дом, и только сейчас до меня доходит, что была я не здесь.

Автомобиль заезжает во двор, и мужчины выходят, а я так и остаюсь с открытом ртом и пялюсь на двухэтажный коттедж из белого кирпича с мраморными ступеньками и колонами.

– Приехали, малышка, – говорит Герман, открыв дверь с моей стороны.

– Угу, – всё, что смогла из себя выдать.

Вложила свою руку в его открытую ладонь и вылезла из машины. Ступила на каменную дорожку и стала осматриваться, пока мужчины доставали мои чемоданы из багажника.

По левую сторону от меня расположено место под автомобили, и там припарковано ещё две машины, одна точь-в-точь как та, на которой мы приехали, а вторая поменьше. А по правую сторону расстилается зелёная трава, и лишь от ступенек дома идёт такая же каменная дорожка к большой стеклянной беседке. По периметру возле высокого забора растут деревья и цветы. Видно, что этим кто-то занимается, всё очень ухожено и аккуратно.

– Прошу, – жестом руки Слава приглашает в дом.

С одним чемоданом в руках он идёт к дому, звякая ключами, я за ним, а Герман за мной. Комичная ситуация, из-за чего из меня вырывается тихий смешок. Но, видимо, это мне показалось, что тихий, так как Слава повернулся и посмотрел на меня.

– Что смешного? – строгим голосом спрашивает он, но в глазах какая-то радость.

– Ничего, – мотаю головой, но, кажется, неубедительно.

Поднимаемся по ступенькам, и я залипаю на упругую попу перед моим носом. И, только услышав тяжелый вздох позади себя, понимаю, что у Германа вид не хуже.

Слава открывает дверь и, как только заходит в дом, сразу же подходит к левой стене и, судя по всему, отключает сигнализацию. Я аккуратно переступаю порог и попадаю в… «Прихожей» это помещение язык не повернётся назвать.

Широкий коридор, в конце которого винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Светло-серые стены и чуть темнее пол создают контраст. По правую сторону встроенный большой шкаф и комод с зеркалом, а чуть дальше широкие арки друг на против друга.

Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я всё же прохожу вперёд и заглядываю вправо, где нашлась большая светлая кухня, и, судя по всему, готовили тут… никогда. Пройдясь беглым взглядом, успела заметить, что тут есть вся возможная техника.

Развернувшись и пройдя во вторую арку, попала в гостиную, где стоят два больших дивана, огромная плазма на стене, обеденный стол, библиотека, и в углу что-то вроде барной стойки. Отсюда есть две двери, куда они ведут, пока не знаю.

– Спальня наверху, – раздаётся голос Германа.

– Спальня? – выгибаю бровь, развернувшись к нему. – Одна? – уточняю я.

– Нет, конечно, – усмехается он. – Три спальни и две ванные комнаты, ещё одна ванная здесь, на первом этаже, в конце коридора, – поясняет он.

– Это хорошо, – киваю я с умным видом.

Мне нужна своя комната, я не собираюсь жить с кем-то из них.

– Поднимемся? – спрашивает он, отойдя от выхода, тем самым приглашая.

– Конечно, – соглашаюсь и выхожу из гостиной.

Когда мы начинаем подниматься, Слава уже спускается, видимо, отнёс мои вещи наверх. Он пропускает нас и продолжает свой путь вниз.

Герман ведёт меня к одной и трёх дверей, та, что посередине, и откуда есть выход на большую террасу. В комнате есть вместительная кровать, огромный шкаф, где поместятся все мои вещи, кресло у окна, а рядом маленький журнальный столик.

– Ванная там, – говорит Герман, указывая на дверь по правой стороне.

Здесь стены в бежевых тонах, дверь такого же цвета, и она практически сливается, сразу её и не заметишь. Пройдя во внутрь, первое, что радует – это ванна, не люблю душевые кабинки, и, естественно, большое зеркало и много света.

– Я пойду вниз. Ты пока обустраивайся, – сказав это, он выходит из комнаты.

Обустраиваться буду потом, сейчас нужно принять душ, потому что мне не дали даже зубы почистить, к своему стыду. А потом я спущусь, и мы поговорим.

Герман

Оставил Алису в комнате и спустился вниз, Слава нашёлся на кухне, стоял, оперившись руками о столешницу.

– Как она? – спрашивает он, глядя в пустоту.

– Вроде неплохо, – отвечаю и встаю напротив него. – Надо бы продуктов купить, и что там ещё нужно?

– Наумов, вроде, всё купил, – говорит Слава и, оттолкнувшись, подходит к холодильнику.

Открывает его, и мы видим, что он забит продуктами, на очередь пошли кухонные шкафы, и там тоже обнаружилось всё нужное.

Ещё вчера ночью мы вызвали к себе Наумова и, дав ключи, поручили устроить в этом доме видимость, что в нём кто-то живёт. И судя по тому, что мы видим, с заданием он справился. Всё чисто как в аптеке, и никаких подозрений вызывать не должно.

Дом наш. Наши родители дружили, и когда моему отцу сделали предложение приобрести этот коттедж по низкой цене, он не смог отказаться. Но на тот момент у него была только половина суммы, и он обратился за помощью к отцу Славы. Он купил его, и через какое-то время отец Славы пришёл к моему и предложил не возвращать ему долг, а записать половину дома на Славу. И если вдруг повзрослевшие мы не захотим его, то продадим и деньги поделим поровну.

Но мы со Славой продать его не захотели, так что сделали ремонт, и он уже несколько лет стоит без дела. В тот дом мы Алису привести не могли. Во-первых, это корпоративный дом, а во-вторых, там оборудование, документы, улики и кабинет напичкан мониторами с записями из её квартиры.

– Ну что же, – выдыхаю я. – Пока всё нормально.

– Пока да, – усмехается Слава. – Мне надо выпить кофе, как этот аппарат работает? – спрашивает он, подойдя к кофемашине.

– Тебе инструкцию найти? – подкалываю его и начинаю шарить по шкафам в поисках чашек.

– Да пошёл ты! – бросает друг и толкает меня в плечо именно тогда, когда я зацепил три чашки.

Естественно, я их уронил, и по кухне раздался звон разбитого стекла, а на полу растелился ковёр из осколков.

– Ты идиот? – смотрю на Славу, что выпучил глаза.

– Сам виноват, – пожимает плечами он и возвращается к кофемашине.

– Что у вас тут происходит? – раздаётся голос нашей девочки.

– Стой там, – тут же останавливает её Слава. – Герман сейчас уберёт и…

– Герман? – развожу руками я.

– У тебя же руки из ж… одного места растут, – как ни в чём не бывало говорит он.

– А ничего, что ты…

– А, может, вместе уберёте? – прерывает нашу стычку Алиса. – И не будете искать виноватых?! – говорит она, сверля взглядом то меня, то Славу.

Не знаю, что произошло, но мы без слов стали убирать осколки с пола. И когда путь был очищен, Алиса подошла к кофемашине, быстро нашла другие чашки и приготовила ароматный напиток на всех.

Пока она крутилась, мы с другом наблюдали и улыбались тому, как она смотрится на этой кухне. В спортивных коротких шортах, белом облегающем топе, и, зараза, без бюстгальтера.

– Не поможете? – поворачивается она к нам.

Мы вздрогнули от неожиданности, но и не стали скрывать, что пялились на неё.

Слава оказывается шустрее и берёт поднос, на который она поставила чашки с кофе. Алиса направляется в гостиную, и мы идём за ней.

– У меня есть к вам пору вопросов, – говорит она с деловым видом и садится на диван.

Мы со Славой устраиваемся напротив Алисы и выжидательное смотрим на неё.

– Откуда у вас этот дом? Вы ведь вроде как работаете в автосервисе, или это не так? – спрашивает и внимательно смотрит на нас.

Но мы бы не были такими хорошими агентами, если бы не умели врать.

– В каком-то смысле это так, – отвечает Слава, и уверенности столько, что я сам ему верю.

– В каком таком смысле? – прищуривается наша девочка.

– Это наш автосервис. И иногда, когда мы устаём от бумажной работы, то копаемся в тачках, – говорю я, откинувшись на спинку дивана.

– И вы живёте вместе, здесь? – крутит пальцем в воздухе.

– Да, – кивает Слава. – Мы привыкли друг к другу, что такого?! —пожимает плечами.

– Ясно. Так, вы за мной следили? – задаёт следующий вопрос.

– Конечно, нет, – убедительно отрицаю я. – С чего ты так решила?

– Я не верю, что вы просто так оказывались там, где была я, – окидывает нас обвинительным взглядом. – Как и то, что вы были в том же клубе, что и я с Катей, когда… – замолкает, сглатывает ком в горле и опускает голову.

– Удачное стечение обстоятельств, детка, – помогает ей Слава.

– Допустим, – кивает и выпрямляет спину, дав нам возможность пускать слюни на её грудь. – А тот дом, где я проснулась тем утром?

– Мы там временно жили, – отвечает Слава.

Допрос с пристрастиями, не иначе.

– Для тебя этот дом лучше…

– Для меня? – удивляется она.

– Для нас троих, – подтверждаю я.

Алиса несколько секунд смотрит на нас, видимо, ищет признаки лжи на наших лицах. Но их нет, нас долго этому учили. И когда твоя работа заключается исключительно в том, чтобы врать, то через время сам веришь в то, что говоришь.

Вот только от вранья так паршиво ещё никогда не было, и чувство вины уже начинает грызть изнутри. Потому что, одно, когда просто недоговариваешь или увиливаешь от ответов, а тут оно прямо ей в лицо.

Мы со Славой договорились, что будем говорить сейчас, а вот как будем выкручиваться потом хрен знает. Она нам яйца оторвёт, и это в лучшем случае.

– Ну, вроде, правду говорите, – наконец открывает свой милый ротик она. – Я тогда пойду свои вещи по местам разложу, потом спущусь и приготовлю обед.

– Отличная идея, малышка, – улыбаюсь я.

– Мы пока будем работать из дома, но иногда нам придётся уезжать, – говорит чистую правду Слава.

– Хорошо, – кивает Алиса и встаёт с дивана. – Я продолжу поиски работы…

– Не-не, – мигом встал на ноги Слава. – Никакой работы, детка!

– Что? – округляет глазки наша девочка.

– Что слышала, – подхватываю я. – Ты работать не будешь! – твёрдо говорю и скрещиваю руки на груди.

– Я вас не спрашиваю… – пытается возразить она.

– Ты. Работать. Не. Будешь, – процедил сквозь зубы Слава, сделав шаг к ней.

– Да, малышка, – влезаю я между ними, иначе Слава сейчас взорвётся. – С сегодняшнего дня твоя работа – это радовать наши глаза своим присутствием в этом доме, – улыбаюсь, чтобы смягчить ситуацию.

– Да вы… – краснеет от злости Алиса. – Вы…

– И спать ты будешь в другой комнате, – не даёт ей договорить Слава.

– В какой ещё комнате? – удивляется она.

– В нашей общей комнате, – отвечаю я вместо друга.

– Но мои вещи…

– Свои вещи можешь разложить, где тебе удобно, хоть на крыше дома, и проводить время ты можешь в любом уголке дома, но спать ты будешь между нами.

Её щеки покрылись румянцем, а под белым топом затвердели две заманчивые горошины. И это подействовало как кнопка обратного отсчёта. Кровь мигом собралось в паху, и в области ширинки стало заметно теснее.

– Я… – хрипло начинает она и кусает нижнюю губу.

Ох, малышка, не играй с огнём.

– Разговор окончен! – пробасил Слава и, развернувшись, быстро вышел из гостиной.

Значит, его накрыло не меньше, чем меня. И взять её прямо здесь и сейчас нам ничего не стоит. Но лучше дадим ей привыкнуть и свыкнуться с новыми правилами.

Алиса

Я поднялась на второй этаж, в какой-то прострации присела на край кровати, и так и сижу бог знает сколько. Пытаюсь осмыслить то, что сказали мне мужчины, и понять своё отношение к этому.

На приказы и правила я заработала аллергию ещё в отношениях с Андреем. Мне этого абьюзера хватило с головой, и я не хочу больше опускать голову, и, стиснув зубы, выполнять, что требовали.

Но с другой стороны, это и не выглядит как приказ. Скорее желание, но сказанное в твёрдой форме, чтобы я не смела перечить. И из их уст мне это даже понравилось.

Надоело самой решать свои проблемы, искать выходы из ситуации и думать о будущем. Нет, о будущем явно думать надо, но в другом смысле. А вот быть спокойной и знать, что завтра всё будет хорошо, потому что есть те, кто не дадут тебя в обиду, и будут решать любую твою проблему, совсем другое чувство. Мужчины внизу уже доказали, что они могут, когда вырвали меня из лап итальянца, но это ещё не показатель. Посмотрим, что будет дальше.

Не стану врать, что одна только мысль о том, что я буду спать вместе с ними, вызвало во мне невероятный трепет и волнение. Зная, какие они страстные и что могут вытворять в постели, спать мы вряд ли будем.

И если вспомнить, каково это, когда они вместе, а не по отдельность, так между ног горит всё огнём.

Уф, и зачем я сейчас об этом подумала?!

Руки затряслись от волнения и ноги стали ватными. Тогда я была пьяна, и мозги не работали, а сейчас… Страшно.

Так, не будем паниковать раньше времени, а лучше займусь полезным делом. Например, распаковкой вещей… А, может, не стоит спешить с этим делом?! Вдруг ничего хорошего не выйдет?! Я и так поспешила с решением переехать.

Всё! Хватит о плохом, надо отпустить и плыть по течению. Как будет – так будет, главное, не остаться потом у разбитого корыто, а самое печальное – с разбитым сердцем.

На разгрузку всех вещей я всё же не решилась, вытащила самое необходимое, остальное по обстоятельствам. И, несмотря на это, я всё же провела достаточно много времени в комнате, которая непонятно – моя или не моя.

Спускаюсь в спешке вниз и, чувствуя вину за задержку обеда, чуть ли не сбиваю Германа с ног. Но этого шкафа фиг собьёшь, скорее нос себе сломаешь о его каменную грудь.

– От кого бежишь, малышка? – хмурится он, глядя мне за спину.

– Ни от кого, – мотаю головой испуганно. – Я опоздала с приготовлением обеда, – оправдываюсь поспешно.

– И что с того? – Герман смотрит на меня с удивлением.

– Ну… – замолкла, не зная, что ответить.

– Мы закажем что-нибудь, это не проблема, чтобы носиться со всех ног. А если навернёшься и повредишь себе что-нибудь? – говорит спокойно, но я слышу нотки заботы.

Пришло моё время округлить глаза в удивлении. Обычно, если я не подавала Андрею обед или ужин вовремя, то день заканчивался скандалом, и это в лучшем случае.

И то, что я сейчас так разволновалась – отголоски прошлого, на автомате как-то вышло, ведь я первый раз в одном доме с мужчиной. С мужчинами, если точнее.

– Алиса! – врывается голос Германа в мои мысли.

Когда он зовёт меня по имени, значит, разговор серьёзнее некуда.

– М? – поднимаю глаза на него.

– Ты в порядке? – прищуривается он.

– Д-да, – прокашливаюсь и выпрямляю спину. – В полном порядке. Заказать ничего не надо, я сама приготовлю, если вы не сильно голодные?

– Мы подождём, – улыбается он.

– Так я пройду? – спрашиваю, кивая, чтобы он меня пропустил.

– Пройдёшь, – шепчет.

И вместо того чтобы отойти, он поднимается на одну ступеньку и ровняется со мной. Кладёт руки на мою талию, впиваясь пальцами в кожу и вызывая табун мурашек по телу.

Мозги отключились, махая ручкой напоследок, когда Герман посмотрел на меня похотливым взглядом. Собралась открыть рот и возмутиться, придумать причину сбежать, но не успела. Герман накрыл мои губы своими в страстном поцелуе.

Алиса

Земля ушла из-под ног, а голова приятно закружилась. Обвила руками шею Германа и прижалась к нему всем телом. Чувствую исходящий от него жар и медленно начинаю таять в умелых руках, что без остановки ласкают изгибы моего тела.

– К-хм, – раздаётся где-то внизу. – Я вам не мешаю? – спрашивает Слава.

Я отпрыгиваю от Германа как ужаленная и, потерявшись в пространстве, протискиваюсь мимо него и быстро спускаюсь вниз. Но Слава ловит меня на ходу и, впившись в мою талью, отрывает от пола.

– Не так быстро, детка, – хрипло шепчет он, вызывая табун мурашек по коже.

Поднимаю глаза и смотрю в затуманенные от похоти омуты. Теряюсь в их черноте, чувствую, как низ живота тяжелеет. Он ставит меня на пол, и я едва устояла, чтобы не рухнуть. Не успеваю одуматься, как сзади ко мне прижимается другой.

– Мне… – пытаюсь я заговорить, но в горле сухо как в пустыне, и, облизав губы, продолжаю: – Мне надо обед приготовить. Вы же, наверное, – поворачиваю слегка голову к Герману. – Голодные.

– Голодные, – кивает Слава.

– Тобой, – шепчет Герман в ушко, опаляя горячим дыханием.

От этого заявление я теряю дар речи, и всё тело будто током бьёт. Сжимаю руки в кулаки, впиваюсь ногтями в кожу, чтобы убедиться, что это не очередной сон, которых я часто видела по ночам. Но это не требуется, Слава чуть наклоняется и, просунув руки под мои коленки, подхватывает на руки. Я взвизгиваю от неожиданности и хватаюсь за его шею.

– Ты больше подойдёшь на десерт, – говорит он. – Но, когда зверь голодный, ему плевать на то, что первым съесть.

Хихикаю как дурочка, пока он несет меня в гостиную. Опускает из своих объятий на пушистый ковёр, и я утопаю босыми ногами в мягком ворсе.

Продолжаю держаться за его плечи, глядя в глаза, что, кажется, никогда так на меня не смотрели. В них столько желания, похоти и… нежности, что я млею.

– Вы очень возбуждающе смотритесь, – хриплый низкий голос Германа разрывает зрительный контакт между мной и Славой.

Он подходит к нам, кладёт руки на мои бёдра, не мешая Славе ласкать верх моего тела, и нежно целует меня в плечо. Зацепив двумя пальцами лямку топа, освобождает себе место и делает дорожку из едва ощутимых поцелуев к шее. Касается влажными горячими губами местечка возле уха, и из меня рвётся стон удовольствия.

Запрокидываю голову назад на плечо Германа, давая ему возможность продолжать эти нежные ласки. Но у Славы другие планы, он ловит мой подбородок и впивается в мои губы.

Мир вокруг начинает уплывать, как и моё приличие и воспитание.

Герман продолжает мучать меня, рисуя языком незамысловатые узоры на моей шее, Слава ведёт руками по моей талии, нежно и очень сдержано, а я вдруг понимаю, что мне не хочется этой сдержанности. Не хочется нежности или осторожности.

Я хочу их как тогда, семь лет назад. Хочу, чтобы они управляли мной, подчиняли, заставляли задыхаться от их напора.

И куда делась краснеющая от смущения Алиса?! Утонула в умелых руках. Осталась там, наверху, или, наверное, в квартире Кати. Здесь и сейчас другая Алиса. Другая я. Девушка, что вспоминала ту роковую ночи на выпускном все эти семь лет. И мне эта открытая и порочная девушка нравится больше, чем молчаливая и правильная Алиса.

К чёрту её!

Открываю глаза и, пользуясь тем, что мои мужчины не ожидают никаких подвохов, выскальзываю из их рук и отхожу на шаг. Они оба ошарашено поворачиваются и смотрят на меня. Я опускаю взгляд ниже, там, где штаны рвутся от внушительных бугорков. Кусаю губу и сглатываю образовавшуюся слюну во рту.

Их надо раззадорить, раздразнить, разбудив в них хищников, что разорвут меня в клочья. Чтобы они перестали осторожничать и не вели себя со мной как с фарфоровой куклой. Отымели так, чтобы искры из глаз летели, и я горела ярким пламенем порока.

Поднимаю руки вверх и снимаю резинку с волос, они волной рассыпаются по плечам. Медленно берусь пальцами за полы топа и тяну его вверх, оголяя грудь с затвердевшими сосками. Кожа моментально покрывается мурашками, и нет, не от холода, а от их взглядов.

Разгоревшийся огонь в их глазах и дёрнувшиеся кадыки означают, что моя выходка произвела нужный эффект. Стоят как статуи и заворожённо смотрят на полушария грудей.

– Вы так и будете только смотреть? – спрашиваю я взволнованным голосом.

Они подняли глаза выше и, сглотнув ком в горле, синхронно двинулись ко мне походкой хищника. Вот они, мои ненасытные мужики.

Слава хватает меня за волосы, наматывает их на свой кулак и запрокидывает мою голову назад.

– Не стоит играть с нами, рискуешь пожалеть, – шипит мне в лицо.

– А я хочу… пожалеть, – с вызовом отвечаю я.

Хищный взгляд, звуки расстёгнутого ремня, звериный рык, и меня ставят на колени, а по обе стороны от меня на уровне лица оказываются два, увитые синими венками, члена.

– Тогда будь уверена, малышка, – наклоняется надо мной Герман. – Ты пожалеешь! – говорит он и, нажав на мои щёки, заставляет разомкнуть губы и проникает большим пальцем в рот.

Провожу языком по подушечке пальца и, закрыв глаза, довольно мычу. Волосы на моём затылке сжимают, и мою голову поворачивают. Палец из моего рта исчезает, и на его месте оказывается багровая головка.

Охватываю рукой твёрдую плоть и, подняв глаза на её обладателя, высовываю язык и слизываю прозрачную каплю. Вижу, как на лице Славы играют желваки, и понимаю, что он сейчас в моей власти. Не выпуская из руки его член, поворачиваюсь к Герману, смотрю в его затуманенные омуты и накрываю второй рукой его каменный ствол.

Желая посмотреть на его реакцию, проворачиваю тот же манёвр, что и со членом Славы. Шумно выдохнув, Герман сжимает челюсть до скрежета зубов.

Переключаясь с одного на другого, я вскоре забываю о их удовольствие и наслаждаюсь своим. Ласкаю два твёрдых члена, словно кошка, добравшаяся до любимого лакомства. Давлюсь слюной, не имея желания прекратить. Теку как похотливая сучка, и шорты вместе с трусиками стали сильно мешать.

Возбуждённый до невозможности клитор требует ласки, и я невольно начинаю ёрзать, чтобы хоть как-то снять невыносимый зуд между ног.

Внезапно мою тушку поднимают на ноги, лишая меня любимых игрушек. Груди накрывают большие вспотевшие ладони, сжимают до сладкой боли, крутят соски, вырывая из моей груди глухой стон.

– Вижу, ты успела соскучиться по нашим членам, – хрипит в ушко Слава и покусывает кожу на шее.

– Голодная кошечка, – говорит Герман и всасывает твёрдую горошину соска.

Ноги подкашиваются, и я цепляюсь за своих мужиков, чтобы не рухнуть на пол. Но никто и не собирается дать мне упасть. Снова подхватив на руки, Слава делает пару шагов и бросает меня на диван. Наклоняется и, куснув за губу, просовывает пальцы за резинку шортов и снимает их вместе с трусиками.

Садится на колени, разводят мои ноги в стороны, смотрит горящими глазами на влажные складки. Сердце бросается вскачь, когда он проходит языком по изнывающему клитору. Впиваюсь ногтями в обивку дивана, запрокинув голову на спинку и тлея от кайфа.

Герман не остаётся в стороне и, устроившись рядом со мной, поворачивает мою голову к себе и накрывает мои губы своими. Просовывает язык в рот, сплетая его с моим в страстном танце. Сминает грудь, сжимает и крутит острые соски.

Вскрикиваю Герману в рот, когда Слава просовывает два пальца в мою промежность, продолжая ласкать языком клитор. Я настолько возбуждена, что ему требуется всего лишь несколько движений внутри меня, чтобы я взорвалась мощным оргазмом.

– Да, малышка, кричи, – низким голосом шепчет Герман.

Остыть или отдышаться мне никто не собирается дать. Подхватив как куклу под подмышки, поднимают с дивана и садят сверху.

Не знаю, когда они успели полностью раздеться, но промежностью чувствую твёрдую, горячую плоть. Моргаю часто, чтобы сфокусировать взгляд, вижу перед собой довольное лицо Германа. Он поднимает руку и отбрасывает с потного лица мокрую прядь волос.

– Ты нечто, малышка, – говорит он, улыбаясь.

Кусаю губу, немного смущенная его словами, и приподнимаюсь, чтобы, наконец-то, почувствовать его член в себя. Герман просовывает руку между нами и направляет ствол в моё нутро.

Медленно опускаюсь, задыхаясь от переполняющих меня чувств, пока он не входит в меня полностью. Подаю лбом на грудь Германа и выравниваю дыхание.

Миг, он дал мне на это лишь миг, потому что через секунду он впивается в мою талию и, приподняв, толкается несколько раз, вырывая из меня крик неожиданности и кайфа.

Так же резко останавливается и, погладив мокрую спину, заставляет лечь на его грудь. Подаюсь его манипуляциям и чувствую, как кольца ануса касаются прохладные пальцы, размазывают смазку круговыми движениями. Дёргаюсь и впиваюсь ногтями в плечи Германа.

– Тише-тише, – гладит по голове успокаивающе.

Расслабляюсь, и в тугую дырочку проникает палец, медленно входит, подготавливая и распределяя смазку по стенкам. Кусаю губу, чтобы не вскрикнуть от навалившихся чувств.

Герман сжимает ягодицы, массирует и гладит, когда пальца Славы заменяет его член. Головка надавливает на вход, и я напрягаюсь, но ласковые слова Германа в ушко успокаивают, и я, размякнув, даю Славе возможность войти на всю длину.

На глазах наворачиваются слёзы, и не от боли, а от переполняющих невероятных чувств. Чувство наполненность и острого, как конец меча, кайфа.

– Ты чего, малышка? – спрашивает Герман и вытирает большими пальцами влажные дорожки с моих щёк.

– Я в норме, – улыбаюсь и тянусь к нему за поцелуем.

Слава обнимает меня поперек груди и прижимает спиной к себе, таким образом оторвав от Германа. Поворачивает мою голову и накрывает мои губы своими, сделав при этом первый толчок в задний проход.

За ним следует ещё один, ещё и ещё. Герман не отстаёт и подхватывает ритм, двигаясь во мне. Кровь в жилах не бурлит, а кипит, грозясь сжигать меня изнутри. Каждый новый толчок тянет меня ко дну. Ко дну порочной бездны, и выхода оттуда нет.

Попробовав раз вкус порока, возврата нет. Жизнь не будет прежней. Ты останешься навсегда в том водовороте незабываемых чувств и взрывных эмоций. Превращаешься в зависимого человека, и единственное, что приносит тебе радость – это новая доза.

В моём случае – двойная.

Четыре руки ласкают моё тело, два члена таранят моё нутро, не давая возможности вдохнуть воздух полной грудью. А я задыхаюсь, горю и таю в умелых руках. Растекаюсь и сливаюсь с ними. С моими мужчинами.

Оргазм обрушивается на меня, захватив в свои лапы и разрывая моё тело на атомы. Запрокинув голову на плечо Славы и впившись ногтями в грудь Германа, я кричу, срывая горло, не слыша себя от безумного, огненного кайфа. Сгораю, как тонкая бумага в синем огне.

Звериный рык в ухо, протяжной стон, и меня заполняют своим семенем два моих мужчин. Любимых мужчин.

Слава

С полноценным появлением Алисы в нашей серой жизни всё изменилось до неузнаваемости. Ну, или мне так кажется. Но нам стало тяжелее вставать по утрам с постели, когда рядом так мило спит женщина, что свела нас обоих с ума.

Как можно оторваться от её аппетитной попки и свалить куда-то?! С тех пор, как мы вместе в этот дом переехали, мы с Германом ведём себя как озабоченные подростки. Никак не насытимся ею, где поймаем, там и возьмём. Не засыпаем, пока не потрахаемся, и всё равно ходим и пускаем на неё слюни.

Третью неделю мы наслаждаемся тем, как она готовит на кухне, как хозяйничает по дому, отчитывает нас как детей, когда мы вещами разбрасываемся. Она выглядит до тошноты милой, когда злится, и вдвойне приятно эту её злость стереть страстным сексом.

Сегодня мы подготовили ей сюрприз, всю последнюю неделю суетились в садовом домике, и было весьма сложно не выдать всё раньше времени.

– Привёз? – спрашивает Герман, как только я заезжаю во двор и выхожу из тачки.

– Привёз, – киваю я, довольный собой. – Алиса где? – смотрю на окна в нашу спальню.

– Спит ещё, – отвечает друг и открывает багажник. – Давай быстрее, – раздражённо говорит он.

Волнуется. Меня и самого, нет-нет, да потряхивает. Никогда никому ничего подобного не делали, и, кажется, даже к спецоперациям не готовились так тщательно.

Что эта девочка с нами сделала?!

– Не стой истуканом, – шипит Герман на меня. – Шевелись, иначе не успеем.

Он вытаскивает большую коробку из машины и направляется по каменной узкой дорожки к заднему двору. Я беру букет белых роз с заднего сидения, увесистый бумажный пакет и иду за ним.

Последние штрихи, и готово, можно будить нашу красавицу и привести сюда.

– Идём? – спрашиваю Германа, пока тот осматривается вокруг, дабы всё было идеально.

– Пошли, – поспешно отвечает.

Заходим в спальню и замираем у кровати, где обнаженной, попкой кверху, спит наша девочка. И красивая зараза, даже когда спит. Волосы разметались по подушке, милый ротик приоткрыт, и иногда морщит нос, как хомяк.

Ну всё, ещё немного и я превращусь в розового пони. Да и Герман недалеко ушёл, стоит, пялится на неё, и чуть ли радуга из ушей не течёт.

Кабзда нам, товарищи!

Пихаю друга локтем в бок, он вздрагивает и выходит из оцепенения. Подходит к окну и отодвигает плотную штору, пропуская утреннее солнце в комнату.

Алиса, так и не открыв глаза, морщится и прячет лицо в подушку. Сожрал бы её с потрохами вот такую сонную и растрёпанную. Ложимся по обе стороны от неё и начинаем будить так мило, что старые Герман и Слава стояли бы и блевали в сторонке от этой ванили.

Алиса постанывает, потягиваясь на кровать и, перевернувшись на спину, манит нас торчащими сосками. Тянет руки и находит Герман, а потом и меня, улыбается довольно и резко открывает глаза, когда сжимает футболку на моей груди.

– В чём дело? – спрашивает обеспокоенно хриплым ото сна голосом, только взбудоража нас ещё больше. – Почему вы уже одеты? – часто моргает и протирает глаза.

– Ни в чём, – мотает головой друг. – У нас для тебя кое-что есть, – шепчет он и, наклонившись, целует её в голое плечо.

– Что? – не понимает она и смотрит то на меня, то на него.

– Вставай. Покажем, – говорю я, взяв её руку в свою и прикоснувшись губами к тонким пальцам.

– Вы меня пугаете, – бурчит Алиса и выбирается из кровати, переступив через меня.

Едва сдерживаюсь, чтоб не впиться в её бёдра и не насадить её на свой уже стоящий колом член.

– Если вы что-то натворили, я вас прибью, – продолжает ворчать, надевая шёлковый халат.

Нас с Германом пробирает смех, за эти три недели вместе мы поняли, что она не такая пушистая, как может показаться на первый взгляд.

– Ты очень сексуальная, когда злишься, – говорит подошедший к ней Герман. – Но сегодня нет повода, – убирает ей прядь волос за ухо. – Пошли, – берёт за руку и ведёт к выходу.

Встаю и иду за ними. Спускаясь по лестнице, Алиса всё озирается по сторонам и бросает хмурый взгляд на меня через плечо. А когда выходим на задний двор, наша девочка замедляет шаг.

– Детка, – ровняюсь с ними, обнимая её за талию. – Не будь такой подозрительной, расслабься, – подмигиваю я.

Она кусает нижнюю губу и продолжает идти, ничего не говоря. Доходим до содового дома и останавливаемся у входа.

– Готова? – спрашивает Герман, за что мне хочется его стукнуть.

Видит же, что она и так взвинчена, какого чёрта дразнит её?!

– Нет, – уверенно отвечает она, отрицательно мотая головой.

Делаю шаг вперёд и распахиваю двери, отхожу и жестом руки приглашаю её войти. Она неуверенно проходит вперёд и переступает порог дома.

– О боже! – слышим восторженный голос, и входим следом.

Наша девочка крутится вокруг своей оси, осматривая всё вокруг.

– Это… – прикрывает рот рукой, а глаза наполняются влагой.

– Детка, давай только без слёз, – говорю я.

– Это от счастья, – всхлипывает она. – Вы сделали это для меня? – спрашивает, глядя на нас своими глазками.

– Конечно, – кивает Герман.

– Невероятно, – шепчет Алиса и, чуть ли ни прыгая от восторга, подходит к нам и обнимает за шею. – Спасибо вам большое, вы не представляете, что это для меня значит, – давясь слезами, проговаривает она.

– Представляем, детка, – сжимаю её одной рукой, оставляя место и Герману. – Поэтому и сделали.

Она приподнимается на носочки и целует нас по очереди, после чего подходит к приспособлениям и внимательно осматривает всё. Трогает рукой, наклоняется, проверяет, улыбается. Красота.

Мы особо в этом не разбираемся, но в спец магазине купили самые лучшие холсты, краски и всё, что нужно, и, наверное, и не нужно для рисования. Она этим живёт, а мы живём ею.

Герман

Нас вызвали на ковёр, и, предполагаю, не для того чтобы по головке погладить. Сказав Алисе, что сегодня у нас дела в автосервисе, мы поехали с утра сначала в корпоративный дом, где мы встретились с Наумовым, и сейчас едем к начальству.

– Думаешь, нас вычислили? – спрашиваю я Славу, пока тот, вцепившись в руль, делает вид, что абсолютно спокоен.

– Конечно, – усмехается он нервно. – Забыл, в какой конторе мы работаем?

– Забудешь, – бурчу и отворачиваюсь к окну.

– Детали, думаю, не знают, а остальное, уверен на сто процентов, что выяснили, – добавляет он.

В машине воцарилось молчание, что только усилило напряжение, исходящее от нас обоих. Несмотря на то, что службой я дорожу, и отдали мы достаточно лет этой «работе», но сейчас меня больше волнует Алиса. Не хотелось бы, чтобы она пострадала из-за наших прихотей.

Было весьма опасно втянуть её в нашу жизнь в разгар операции, что связано и с ней. Но сидеть и ждать окончания то же не вариант. Могли её потерять насовсем, а этого мы допустить не могли. Надо было брать, пока теплая, что мы и сделали, чтобы не упускать момента, как семь лет назад.

Знаю, для Славы, что когда-то был категоричен насчёт армии, а потом и работы в органах, сейчас это стало важнее, чем для меня. Служба у него всегда была на первом месте, и это напрягает.

Доехав до штаба, места, что снаружи кажется обычным старым зданием, и только мы знаем, что тут камеры на каждом углу. Да и охрана внутри такая, что и муха не пролетит. Но никто из нас не спешит выходить, собираясь с мыслями.

Раньше нас не отчитывали как нашкодивших пацанов, но, видимо, это задание изначально было провальным. И тянется оно уже хрен пойми сколько, а мы с мёртвой точкой не сдвинулись. Осталось немного до следующей встречи Жукова с заказчиком, и на этот раз мы его захватим. Должны, иначе нельзя.

– Пошли, – хлопает себя по бёдрам Слава и, открыв дверь, выходит из тачки.

Выхожу следом, и мы направляемся ко входу в здание. К нашему счастью, по пути к кабинету начальства нам встречается немного людей. Почему-то постоять и ржать над каким-нибудь случаем у коллег охоты нет. Хочется получить уже по спине и уехать домой, туда, где нас ждут.

Постучав в массивную дверь и получив разрешение войти, Слава открывает, и мы входим, закрыв за собой.

– Власов и Волков, – смотрит на нас начальство.

– Здравье желаем…

– Вольно, – перебивает нас и знаком руки приглашает присесть. – Скажите-ко мне, ребята, почему вы покинули корпоративное жильё, и почему у вас в доме живёт подозреваемая по делу Жукова? – спрашивает, сцепив руки в замок на столе.

– Ивашова ничего не знает про дела Жукова… – спешит с ответом Слава.

– Это она вам так сказала? – смотрит на нас как на идиотов.

– Нет, но… – пытаюсь я что-то сказать.

– Вы меня очень сильно разочаровали, ребят, – говорит он, прожигая нас таким взглядом, что хочется под землю провалиться. – Вы были лучшими в своём деле, выполняли задание в кратчайшие сроки и независимо от сложности…

– Мы прогадали…

– Не перебивай, когда я разговариваю, Власов, – бросает в Славу тяжёлый взгляд, и тот поджимает губы. – Я уже сказал вам, что отдам это дело другому, но в этот раз скажу: мне до лампочки, где вы живёте и с кем, но… Не справитесь с заданием, отправитесь в Сибирь, – ошарашивает нас этим заявлением. – Свободны, – бросает он, не давая нам и слово, и возвращается к содержимому папки на его столе.

Не остаётся ничего, кроме как встать и выйти из кабинета. Быстрым шагом и в ещё большем напряжении, чем когда сюда зашли, мы направляемся на выход из здания. Садимся в тачку и уезжаем, лишь кивком поздоровавшись с встретившимися людьми по пути.

До дома едем также в тишине, каждый думая про себя, и, уверен, у Славы такие же мысли, что и у меня – нам хана, если не справимся.

И, только заехав во двор и увидев нашу малышку на скамейке возле дома, которая вся в краске с головы до ног с кем-то беседовала по телефону и заливисто смеялась, мы заметно расслабляемся. Но окончательно унять наше напряжение сможет только она.

Переглянулись со Славой и, прочитав друг у друга в глазах одно и тоже, двинулись к нашей девочке. Я вырываю телефон из руки и отключаю звонок, а Слава забрасывает её к себе на плечо.

Алиса

Обычно люди запоминают хорошие мгновения своей жизни. Я, к сожалению, почему-то зацикливаюсь на плохих моментах. Они словно клещ впиваются в кожу и оставляют невидимые шрамы. У меня много этих шрамов, но они начинают исчезать один за другим. Мои мужчины стирают их своей заботой, лаской и позитивными эмоциями. Я с уверенностью могу сказать, что счастлива.

За этот, по сути, короткий срок, они показали мне, как можно любить. Отдать и получать взамен только хорошее. Их внимание ко мне до сих пор удивляет. Не хочу ни с кем сравнивать, но выходит на автомате. И каждый раз, когда они дарят мне цветы, подарки и буквально носят на руках, я понимаю, что у меня это впервые.

Как первая любовь в школе, такая чистая и трепетная.

Они обустроили мне домик в саду под студию, и, когда я сижу там часами, Герман приносит мне перекусить, зная, что я погружаюсь в мир рисования и забываю обо всём. Слава приходит и тихо сидит в углу, наблюдает за мной, пока я не замечу его.

Эти их приходы иногда заканчиваются бурным сексом, после чего приходится всем принимать душ, потому что измазаны краской с головы до ног.

И если бы мне пришлось ещё раз проходить через те испытания, что встретились на моём пути, я бы прошла, лишь бы оказаться в этом доме, окружённая заботой и любовью.

– Какое буйство красок, – раздаётся за моей спиной, и я, вздрогнув, поворачиваюсь.

Слава сидит, как всегда, в плетённом кресле и с горящими глазами смотрит на меня.

– Решила запечатлеть на холсте свои яркие чувства, – говорю я и, прикусив деревянный конец кисточки, смотрю на картину.

– С цветами попала в точку. – Герман, прислонившись к стене, улыбается одними уголками губ.

– И ты тут, – прикусываю губу, чувствуя, как краснеют щёки.

Почти месяц живём вместе, а я на них реагирую как в первый день.

– Зашёл за этим прохиндеем, – кивает на Славу. – Он торчит тут, кажется, больше, чем ты.

Слава закатывает глаза и встаёт на ноги. Он не такой открытый человек, как Герман, не показывает все свои чувства, душу на изнанку не выворачивает, но я знаю, что внутри он даже мягче Германа.

– Поехали, – говорит ему Герман.

– Вы куда? – встрепенулась я.

– У нас дела в… автомастерской, – отвечает он.

– Вы стали чаще туда ездить, всё нормально? – интересуюсь я и подхожу к ним, снимая перчатки.

– Всё нормально, детка, – улыбается Слава и убирает мне прядь волос за ухо. – Тебе не о чём волноваться, – наклоняется и целует меня в губы.

– Мы будем к ужину, – добавляет Герман и, впившись в мою руку, забирает меня у друга.

Взвизгиваю и смеюсь, когда он сгребает меня в охапку. Оставляет на моих губах не менее чувственный поцелуй и отпускает.

– Поехали, а то придётся задержатся, – хлопает его по плечу Слава.

Они развернулись и вышли, а я смотрела в их широкие спины, пока они не скрылись из виду. Хочется кричать на весь двор, какая я счастливая, но только улыбаюсь и возвращаюсь к холсту.

Беру большую кисти и только подношу к баночке с фиолетовой краской, как раздаётся трель телефона. Наверное, Катька звонит и опять будет выпрашивать у меня детали нашей совместной жизнь. Я понимаю её интерес, ведь не так часто встретишь случаи, когда девушка живёт с двумя парнями.

Подхожу к полке, где оставила телефон, и на экране неизвестный номер. Провожу пальцем по зелёной трубочке и подношу телефон к уху.

– Алло, – говорю в трубку.

– Здравствуй, Лис.

Сердце рухнуло в пятки, кисти выпала из руки, а ноги стали ватными, и я поспешила присесть на рядом стоящий стул.

– Андрей? – выдохнула я.

– Он самый, – с недавних пор неприятный голос по ту сторону вызывает страх. – Соскучилась? – спрашивает он.

– Зачем звонишь? – игнорирую его вопрос.

– А ты думаешь, свалила от меня по-тихому, и всё закончилось? – усмехается, и перед глазами его лицо стоит.

– Я надеялась, что ты осознал…

– Что ты тварь конченая? – перебивает он меня. – Я это и так знал.

– И что сейчас хочешь? – сглатываю ком в горле.

– Не торопись, ты узнаешь, что я хочу. Во-первых, свернуть тебе шею руки чешутся с того дня, когда я вернулся домой, а тебя и след простыл. Я сказал тебе давно, и повторю сейчас: от меня не так просто уйти, Лис.

– Прошло так много времени….

– Да, много, я искал тебя. А ты плохо спряталась, потому что я нашёл твою подружку на третий день, – в его голосе слышатся нотки гордости.

– Чего ждал? – спрашиваю я и тут же прикусываю язык.

На кой чёрт я с ним вообще разговариваю? Надо отключить телефон и вытащить симку. Но мои мужчины будут волноваться, если позвонят и не найдут меня.

– Я был занят. Я зарабатывал. Последние два года я только и делаю, что зарабатываю тебе на красивую жизнь. Задницу свою подставляю, с серьёзными людьми связался, а ты свалила…

– Тебе на меня плевать всегда было, так что не вешай мне лапшу на уши…

– Плевать? – горько усмехается. – Теперь да, плевать. Но мне не плевать на то, что ты свалила втихаря, и ты мне за это ответишь. Так что, Лис, жди следующего звонка.

Телефон отключился, а я осталась сидеть в оцепенении. Андрей настроен воинственно, и мне страшно не столько за себя, сколько за своих мужчин. Нет, они, конечно же, смогут дать ему отпор, но у Андрея с головой не всё в порядке, неизвестно, что может выкинуть.

– Что же теперь делать? – шепчу я, и на экран телефона подает прозрачная капля.

Не заметила, как из глаз потекли слёзы, вытираю мокрые щёки, всхлипывая. Может, он просто решил меня попугать?! Есть шанс, что не будет ничего предпринимать?! А если он вздумает Катьке с Костиком как-нибудь навредить?!

Так, всё! Он просто злится, что я ушла от него, ничего не сказав. Сбежала, бросив его одного с его бардаком вокруг. Ему просто некому готовить и убрать срач из квартиры. Я ему сто лет не сдалась. Он решил подпортить мне настроение, на этом всё. Не надо брать в голову его слова и всё.

Встаю и возвращаюсь к мольберту, закончу картину и пойду заниматься ужином. Всё, о чем я должна думать – это мои мужчины, что придут голодными домой. У меня прекрасная новая жизнь, а Андрей пусть давится там своей злостью.

Но я не я, если не забью голову всякими глупостями, и любимое занятие мало помогает. Сконцентрировалась на картине, но мысли всё равно возвращают в прошлое и к звонку, что открыл дверь туда.

Вышла из студии, когда на улице начало смеркаться, побежала в дом и сразу под душ, смыть с себя краску, а в первую очередь напряжение. Кое-как успокоилась и спустилась вниз, собрала мокрые волосы в пучок, надела фартук и принялась за ужин.

Моих мужчин ещё нет, и я успею приготовить всё до их приезда. А когда они вернутся и окутают своей лаской, я забуду о том звонке, как о страшном сне.

Так я думала.

– Мы дома, – раздался голос Герман, когда я уже ставила приборы на стол. – Привет, малышка. – Он зашёл на кухню и подошёл ко мне.

Обнял так крепко, словно чувствовал, что мне это очень необходимо.

– Как ты? – спрашивает он и смотрит в мои глаза.

– Нормально, – сухо отвечаю я и отворачиваюсь, но попадаю в объятия Славы.

– Выглядишь встревоженной. Точно всё в порядке? – тут же спрашивает, всматриваясь в моё лицо.

– Всё хорошо, – выдавливаю из себя улыбку. – Ужин готов, – сообщаю и отхожу от мужчин.

Наклоняюсь к духовке и достаю противень с запечённой индейкой и овощами. Пока мужчины переодеваются, я накрываю на стол и, сняв фартук, сажусь на свою законное место за столом.

Ужин проходит как обычно, мужчины что-то обсуждают и хвалят мою стряпню. А у меня кусок в горло не лезет, потому что мучает вопрос: сказать им про звонок или нет?!

Скажу, а это окажется пустой угрозой, и только зря буду их тревожить. Не скажу, и, не дай бог, он что-то выкинет, и изменить будет поздно.

Господи, ну почему он не продолжил жить, а решил до меня докопаться?! Его ведь ничего кроме своих компьютеров не интересует, с чего решил выйти из зоны комфорта и заморочится из-за девушки, что от него ушла.

Наши отношения всё равно было не спасти уже, они изначально были обречены, только ни один из нас не понял этого.

– Алиса, – моих пальцев касается рука Славы.

– Что? – фокусирую взгляд на нем.

– Где летаешь? – улыбается он.

– Да так, задумалась, – вру я.

– Как картина, закончила её? – интересуется у меня, но бросает взгляд на Германа.

– И почему ты ничего не ешь? – спрашивает Герман, кивая на мою нетронутую тарелку.

– Я не голодна, – улыбаюсь ему. – Картину закончила, – говорю Славе.

– Алиса, – обращается Герман ко мне.

– Простите, я не очень хорошо себя чувствую, пойду прилягу, если вы не против, – встаю со стула и собираюсь убрать тарелку.

– Оставь, мы сами уберём, – останавливает меня Слава.

Кивнула, едва заметно улыбнувшись, и вышла из кухни. Поднимаюсь по лестнице и думаю о том, чтобы лечь сегодня в другой комнате. Но в таком случае я вызову ещё больше подозрений. Да и не смогу я спать без них, ведь мне очень нужно чувствовать их тепло.

Уснула я быстро благодаря успокоительным, что проглотила в ванной комнате. Спала крепко, но почувствовала, когда рядом со мной легли мои любимые мужчины и, по привычке поцеловав виски, обняли меня.

Проснулась позднее обычного и рядом уже никого не обнаружила. Разбудила вибрация телефона на прикроватной тумбе, и, увидев вчерашний номер, я спрыгнула с кровать как ужаленная.

Подхожу к двери, приоткрываю и прислушиваюсь к шуму внизу. Убеждаюсь, что оба моих мужчин находятся на первом этаже и отвечаю на звонок.

– Доброе, Лиса, – раздаётся по ту сторону. – Соскучилась?

– Нет, – выплёвываю я.

– Кто бы сомневался, – усмехается он. – Когда трахаешься с двумя ёбарями, одного уже маловато, да? – оглушает меня своим заявлением.

Он знает!

Алиса

Ноги онемели, и я поспешила присесть, чтобы не упасть. Сжимаю телефон в руке и сглатываю ком в горле.

– Что ты от меня хочешь, Андрей? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Ты стала шлюхой? Они тебе платят? – игнорирует мой вопрос.

– Что ты несёшь?..

– Ты всегда строила из себя святую невинность, а оно во как, – начинает громко смеяться. – Без меня дела совсем плохи?

– А с чего ты решил, что с тобой дела были не плохи? – усмехаюсь я.

Это же надо иметь столько самоуверенности.

– Я тебя в люди вывел, хорошую жизнь показал…

– Господи, что за чушь?! – устало протираю глаза. Он точно умом тронулся.

Собираюсь отключить звонок, заблокировать его и закончить всё это, как он продолжает:

– Знаешь, на хрен мне сдалась такая шлюха. Но и так просто отпустить не могу. Не позволяет моё эго…

– Я уже ушла, ты меня упустил. О чём ты вообще говоришь? Совсем головой тронулся в своих компьютерах? – возмущаюсь я.

– Не перебивай меня, Лис, – противным тоном говорит он. – Я знаю, где ты живёшь и с кем, найти хорошего стрелка и прострелить бошки твоим ёбарям большого труда не составит, – говорит он всё это, словно мы обсуждаем погоду.

Сердце пропускает удар, и я замираю в ожидании его дальнейшего бреда. Но дело в том, что у него явно проблемы с головой, это и пугает, так как больной человек способен на что угодно.

– Так что, Лис, у меня есть условие, – делает большую паузу. – Ну, не спросишь какую? – голосом психа из триллера спрашивает он.

– Какое условие? – выдыхаю я.

– Конечно же встреча, – отвечает, и я слышу, как щёлкает зажигалка.

– Нет, – тут же говорю я, мотая головой.

– Ты подумай. Хорошо подумай, а я буду ждать. И ты жди, – последнее прозвучало как угроза.

Звонок отключился в тот момент, когда в комнату зашёл Герман.

– Доброе утро, – говорит он и смотрит на меня, будто что-то ждёт.

– Доброе утро, – улыбаюсь чтобы не показать своего состояния.

Смешанные чувства остались после этого разговора, не знаю, что и думать. У Андрея нет таких больших связей, он не связан с криминалом, он вообще мало с кем контактирует. Живёт в виртуальном мире компьютерных игр, иногда вылезая на балкон. По крайней мере, так было, когда я жила с ним. Можно и не предавать его угрозам значения, решил напугать, чтобы поиграть со мной. Но всё же какая-то часть меня переживает, что он может что-то выкинуть.

– Слава там что-то типа завтрака намутил на кухне, – говорит Герман и подходит к кровати. – Так что ждём тебя внизу, – наклоняется и целует меня в висок.

– Надеюсь, кухня не выглядит как поле после войны? – прищуриваюсь я, пытаясь вернуться к своей жизнь и не думать о психованном бывшим.

– Э-эм, – мычит он в ответ и глаза прячет.

– Дорогой, – встаю на ноги и походкой гордой кошки приближаюсь к нему. – Если на моей кухне будет хоть одно пятно, я вас оставлю без сладкого, – угрожаю ему.

– Да что ты, милая, никаких пятен, – поднимает руки в сдающемся жесте.

Это просто забавная игра, потому что в этом доме все знают, что «сладкое» я люблю не меньше, чем они, как и то, что мои мужчины спрашивать не будут, они просто берут. И даже если я поначалу строю из себя жертву, сопротивляясь, то через пять минут уже стону и извиваюсь в их объятиях.

Мне удалось вытиснить из головы мысли об Андрее и вернуться в мир, где я счастлива и любима. Он перестал звонить, и я сделала вывод, что ему, наверное, от скуки заняться нечем. Но я ошиблась, он действительно дал мне время подумать и позвонил через неделю опять с угрозами.

– Я пришлю сообщение с адресом, – сказал он мне тогда.

Но я, как прирождённая дура, решила не ждать и пойти к нему, попробовав поговорить с ним, пока мои мужчины заняты в своём автосервисе. Он ведь не чужой, и было в наших отношениях и хорошее, и я думала, что смогу до него достучаться. Но никак не ожидала того, что произошло.

Слава

Наша цель переходит границы дозволенного, и это с делом не связано. Жуков стал названивать Алисе, и наехать на неё из-за её молчания меня сдерживает Герман.

Естественно, мы залезли в её телефон и слушаем всё разговоры. Не потому, что не доверяем, а ради её безопасности. В ней мы уверенны, она не та, кто предаст, или будет ходить налево. От этого нам обоим ещё паршивее на душе, потому что мы её обманываем. И у нас только два пути – либо говорим правду и теряем её, либо скрываем всё до конца.

В первом случае… Она не простит. Не простит слежку за ней, видеонаблюдение, махинации с квартирой и работой. Мы напрямую связаны с тем, что её новая жизнь разрушилась. Квартиру она получила с нашей подачки, но и потеряла её тоже не без нашей помощь. С работой сильно не напряглись, там и без нас всё разрешилось. А вот найти новую мы помешали. В конце концов, она не простит вранья.

Второй вариант самый оптимальный. Ничего не знает и спит спокойно. А мы сделаем всё возможное, чтобы она не узнала ни от нас, ни от посторонних.

Мы долго это с Германом обсуждали, и оба боимся её потерять. Да, два здоровых взрослых мужика трясутся из-за девочки. Мы слишком многое сделали, чтобы сейчас её терять. И если она решит уйти, а именно так и будет, когда она узнает правду, то силой мы держать ее не будем. Не хватало ещё чтобы она нас возненавидела ещё сильнее.

Наша жизнь словно вышла из-под вечной серости, ведь постоянные задания, преступники и убийства стали частью нашей жизни, а Алиса внесла изменения. Домой хочется вернуться не только, чтобы принять душ и отдохнуть.

Мы пропитались её запахом, её эмоциями, и она, как вода в пустыне, питает нас словно энергетический генератор. Чего стоит только наблюдать, как она рисует: вся в краске, такая красивая и сексуальная.

Помешались на ней. И, несмотря на то, что ни один из нас этого не произносит вслух, нам обоим это понятно. И любит она обоих одинаково, в голове даже мысли нет, чтобы разделиться или заставить её сделать выбор.

Не знаю, когда стал единорогом на радуге, но мне это всё чертовски нравится, и ни за что бы не отказался от такой жизни. Мы помучили её, виноваты, но всё было не зря.

– Этот урод перешёл на угрозы, – говорит мне Герман, пока я пытаюсь сделать что-то похожее на завтрак.

– Опять позвонил? – поворачиваюсь к нему лицом.

– Только что, – шипит он, и я вижу, как он бесится.

И я прекрасно его понимаю, только из-за того, что он пугает нашу девочку, хочется ему руки сломать и в одно место засунуть.

– И что на этот раз? – спрашиваю друга.

– Пригрозил всадить нам по пуле в башку, – отвечает он, скривив губы.

Хочется заржать в голос. Чтобы ему это выполнить, придётся хорошенько попотеть, мы не пальцем деланы.

– Хочет с ней встретиться, – продолжает Герман.

– Она ведь не согласилась? – порываюсь на выход.

– Стой! – преграждает мне путь. – Нет, но и не отказалась. Сказал, что отправит ей сообщение, в котором напишет место и время.

– Хорошо, – киваю я. – Смотри, не упусти, – пригрозил ему пальцем.

Разговор закончили, и он пошёл наверх за нашей девочкой. Девочкой, у который вместо мозгов каша, судя по всему.

Не прошло и пара дней, как Герман ворвался в мой кабинет со словами:

– Алиса поехала к Жукову.

Алиса

Врать самой себе, что мне не страшно, не буду. Страшно, ещё как, и уже не раз подумала, что делаю большую глупости, но жизнь моих мужчин важнее. И нет, я не строю из себя героиню, просто хочу поговорить с Андреем по-человечески. Мы ведь были парой, как-то находили общий язык и у нас были взаимные чувства.

Правда, по сравнению с тем, что я испытываю сейчас, то понимаю, что тогда это был самообман. Придумала себе любовь, которой никогда не было. Увлечение и желание не быть одинокой, вот что у меня было.

И, стоя сейчас под дверью квартиры, что считала когда-то своим домом, я сжимаю ручки маленькой сумочки и переминаюсь с ноги на ногу. Два раза уже подняла руку, чтобы нажать дверной звонок, но одёргивала её, словно она ядовитая.

Так, Алиса! Зашла, поговорила, объяснила, что всё в прошлом, что ваше будущее хромало на обе ноги, и нет смысла воротить сейчас делов. Мирно разошлись и построили свою жизнь отдельно.

«Всё просто», – подбадриваю сама себя и нажимаю чёрную кнопочку.

Тишина по ту сторону сменяется шагами, точнее, шорканьем тапок по полу. Всегда бесило это, так трудно ноги поднимать?!

Вместе с щёлканьем замка дрогнуло и моё сердце. Пути назад нет.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – шипит Андрей, округлив глаза.

– Поговорить пришла, – сиплым голосом говорю я.

– Чёртова дура! – выплёвывает он.

Делает шаг на лестничную площадку и озирается по сторонам, после чего хватает меня за руку и с силой тянет к себе, заставляя зайти в квартиру.

– Ты охренела?! – орёт он, после того как дверь за нами закрылась. – На кой чёрт ты сюда явилась? Ты хоть понимаешь, как меня подставляешь?! – продолжает орать как бешеный.

А я не понимаю, чем его подставляю и что такого сделала.

– Андрей, – выдохнув, начинаю я. – Давай спокойно поговорим…

– Да пошла ты на хрен! – размахивает руками, и я делаю шаг назад. – Я тебе чётко сказал, что пришлю адрес, кто тебя сюда звал?

– Я…

– Ты сука! Это они тебя послали? С ними работаешь? – несёт какой-то бред, и я понимаю, что разговора у нас не получится.

– С кем? Я не работаю, и никто меня не послал…

– Ты хоть знаешь, с кем трахаешься? – наклоняет голову на бок и хмурится.

– Это тут не причём, я пришла чтобы…

– Какая же ты дура, – усмехается и мотает головой.

– Хватит меня оскорблять! – повышаю голос на него.

– Я буду делать то, что посчитаю нужным. Ты меня подставила, явилась сюда, не думая о последствиях, и если тебя кто-то увидел и мне это выйдет боком, то, поверь, ты пожалеешь.

– Что ты несёшь? Кто меня увидел? Бабка с первого этажа? И что она тебе сделает? Ведро с мусором под дверью поставит? Кому ты сдался?

Андрей делает шаг ко мне и сжимает мою шею.

– Вот сейчас рот закрой! – шипит он мне в лицо. – Кому я сдался, не твоё дело. А ты зря сюда явилась, ты от меня ничего не узнаешь. Как была тупой, так и осталась. Думаешь, что красивая мордашка может открыть тебе любые дверь? Ошибаешься, Лис. Всё, что она тебе может открыть – это дорогу на панель.

Я слушаю всё это, выпучив глаза, и знаю, что он просто обижен, злой и пытается меня задеть, но всё равно слушать гадости о себе неприятно.

– Прекрати! – требую я, впившись ногтями в его руку.

– Скоро я буду богатым, ты бы могла иметь всё, что хотела, о чём мечтала, жить в любой точке мира. Но ты свалила, пошла по мужикам. Что тебе не хватало?

Вот сейчас меня пробирает истерический смех, и я едва сдерживаюсь, чтобы не разозлить его сильнее.

– Ты сейчас серьёзно? – осмелев, я набираюсь силами и отталкиваю его. – Я не буду перечислять причины моего ухода, пальцев не хватит. Да и не нужно мне это, как и тебе. Я пришла с тобой поговорить, надеялась, что ты всё же адекватный. Всё закончилось, давно причём. Живи своей жизнью и не мешай мне строить свою.

– Ты слишком борзая стала, Лис. И мой тебе совет – свали отсюда, пока я не свернул тебе шею, – на его лице заиграла маньяческая улыбка, а глаза заблестели.

Картинки прошлого выстроились в ряд, и, вспомнив, кто передо мной и на что способен этот человек, я поспешила на выход.

И не столько потому, что я его боюсь, но потому, что, если на моём теле будут синяки, я не смогу объяснить откуда они появились двум мужчинам, что наверняка уже ждут меня дома.

– Шлюха! – крикнули мне вслед.

Плевать. Пусть думает, что хочет. Зря я сюда припёрлась, с ним нормально уже не поговорить, он давно не тот парень, с которым я познакомилась. Но частичка надежды, что он оставит меня в покое, всё же есть.

Герман

С каждым днём всё сложнее скрывать от Алисы нашу деятельность, особенно после её похода к Жукову. Вот, вроде, девочка умная, а как натворит какую-нибудь глупость. Ходим со Славой и сдерживаемся, чтобы не дать ей по попе за такую фривольность.

Когда мы подъехали к дому Жукова, она выходила из подъезда. Цела и невредима, даже не плакала.

– Вот она, – встрепенулся я и порывался выйти из машины.

– Сиди, – впился Слава в мой локоть.

– Что, значит, сиди? – округляю глаза я.

– Она в порядке, а нам лучше не светиться в этом районе, мы и так рискуем сейчас, – ответил он, а мне хотелось ему двинуть.

– Ты нормальный? – истерически усмехаюсь, сбрасывая его руку с своего локтя.

– По сравнению с тобой я рассудительный, – спокойным тоном говорит он, продолжая следить за тем, как Алиса переходит дорогу. – Мы и так едва тянем это задание, не усложняй.

– Я усложняю? Скажи ещё, что я виноват в том, что мы ещё не взяли Жукова до сих пор, – уставился на него, забыв про наше место нахождения.

– Отчасти, – оглушает меня ответом.

– Ты охренел, Ярый? – хмыкаю и мотаю головой.

Слава предпочёл не комментировать и остался таким же спокойным, пока Алиса не села в такси, а потом дал по газам, и машина тронулась с места.

Дома Алиса вела себя как обычно, это и бесило больше всего. Как никак она была у бывшего, что звонил и угрожал ей. И тут вопрос: это он на самом деле только языком молоть способен, или они вспомнили былое?

И если я сомневаюсь во втором, то Слава нет, и это заметно по нему. Стал отстранённом и больше времени проводит в корпоративном доме. Я и сам там торчу, потому что близится день встречи Жукова с заказчиком, и нам нельзя его упускать.

Алиса будто чувствует нас и пропадает в мастерской с утра до вечера, и только по ночам всё как обычно. Правда секс стал грубее, и всё потому, что наказать её за самодеятельность по-другому не можем. Но, честно говоря, это наказание даже лучше.

– Наумов позвонил, – врывается в мои мысли голос Славы. – Требует срочно встретится, – говорит он, и я отрываюсь от списка звонков с телефона Алисы.

– Поехали, – встаю с кресла и направляюсь на выход из кабинета.

– Не звонил больше? – спрашивает он, кивнув на экран компьютера.

– Нет, – коротко отвечаю и уже знаю, что сейчас последует.

– Если она снова с ним спелась…

– Херню не неси, – прерываю я его. – Уж теперь-то ты в ней сомневаться не должен. Она под боком столько времени, жизнь нашу круто изменила…

– Я не сомневаюсь, но мы не знаем, что там было.

– Не знаем, но это не повод подозревать её.

– Поехали уже, – махнул рукой и вышел.

Думали зайти к Алисе в мастерскую, сказать ей, что мы уходим, но она нашлась на кухне.

– А вы куда? – выпучила глазки.

– На работу, там запчасти привезли, и что-то не так, – отвечает Слава.

Всё это враньё в горле стоит уже, но выбора нет. Мы со Славой вроде как решили не говорить ей правду, но я не уверен в этом решение. И, думаю, по окончание этого задания признаться ей во всём. Иначе мы не сможем объяснить, куда пропадем, когда нам дадут новое дело. Локация всегда разная, сегодня мы в нашем городе, а завтра можем оказаться на Камчатке. И тут уже автосервисом не отмажешься. Объясним ей спокойно, и она поймёт. Будет на нас дуться, но поймёт.

– К ужину вернётесь? – спрашивает она и обижено морщит нос.

– Конечно, будем, – отвечает Слава и подходит к ней.

Словно и не было никакого разговора в кабинете, он обнимает её и оставляет поцелуй на её губах, после чего выходит на улицу. Не остаюсь в стороне, тоже подхожу потискать её и вдохнуть уже родной запах.

У ворот корпоративного дома припаркована машина Наумова, а он нервно ходит из стороны в сторону. Мы со Славой переглядываемся и понимаем, что что-то не так. Открываю автоматические ворота, и заезжаем во двор. Выходим из тачки, и, как только Наумов заезжает следом, закрываю ворота.

– В чём дело? – спрашивает Слава нашего подчинённого.

– Я точно не знаю, но что-то происходит. Встречи с заказчиком не будет. Ваша баба наворотила дел, – поспешно отвечает Наумов.

– Во-первых, ещё раз её бабой назовёшь, я тебе нос сломаю. А во-вторых, почему встреча отменилась?

– Жуков узнал, что за ним слежка, и, опять же, из-за вашей…

– Вот тут осторожно, – прерывает его Слава.

Чтобы не случилось, Алиса нам очень дорога. Обоим. И оскорблять её, даже в простой и незначительной форме, мы не позволим.

– …Женщина, – продолжает Наумов, скривив губы. – Он вычислил её место нахождения, с кем живёт и чем занимается. А залезть в незащищённый компьютер для него как два пальца об асфальт. Так что, вас раскрыли.

Алиса

Не знаю, сработало то, что пошла к Андрею, или он сам пришёл к выводу, что зря тратит время, но он перестал звонить и угрожать. В любом случае, я не жалею, что пошла к нему, хоть какой-то толк из этого вышел.

Мои мужчины в последнюю неделю какие-то встревоженные, пропадают на своей работе целыми днями. Дома стало скучно, особенно, когда меня начало тошнить от запаха красок, и рисовать у меня не получается. Не знаю, в чём причина, может, я слишком много времени провожу в мастерской, но это большая проблема. Рисование – это моё любимое дело, и как жить без этого, я не знаю.

Дома уже делать нечего, я нашла себе кучу занятий. Сначала убрала дом до блеска, потом пошла в сад и помогала садовнику, который приезжает раз в неделю, чтобы поддерживать красоту вокруг нашего дома. Накупила цветов, кусты роз и посадила перед домом и у беседки.

А сегодня решила развеяться, Катя позвонила и пригласила в СПА, у неё какой-то подарочный сертификат на двоих, так что сегодня у нас что-то вроде девичника.

Вызываю такси и еду в город, своим мужчинам я ещё вчера сказала про сегодняшние планы, так что лишний раз тревожить не буду, мало ли какие у них проблемы на работе.

На самом деле как-то тревожно мне в последнее время, и тошнота эта от красок, и слабость, и спать всё время хочется. С тех пор, как мы съехались, я почти никуда не ходила, видимо, утомил этот ритм жизни. Нет, я определённо счастлива, и мне безумно нравится моя новая жизнь, но другое объяснение своему состоянию найти не могу.

Когда подъезжаю к салону, Катька уже ждёт меня на улице. Расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины.

– Я уже заждалась, – говорит подруга и кидается меня обнимать. – Я сто лет тебя не видела, как эти варвары тебя у меня украли, так всё. Скажи честно, они тебя в плену держат? К батарее пристегнули? А нет, у них есть красная комната, как у Кристиана Грея, да? – затараторила она так, что у меня даже уши в трубочки свернулись.

– Нет у них никакой комнаты, – смеюсь я. – И вообще, они не по таким делам.

– Да ладно? – откровенно удивляется она. – А мне показалось, что они доминанты от рождения. Как они тогда тебя перед фактом поставили: «Пойдёшь и всё!» – Катька кривится и пытается изобразить Славу, чем заставляет меня смеяться на всю улицу.

– Пошли уже, – говорю я и направляюсь ко входу в салон.

Два часа блаженства прошли быстро, и вышли мы совсем в другом состоянии. Надо нам почаще такие походы в СПА устраивать, словно заново родилась.

– Пойдём в кафе? – спрашивает подруга, когда мы выходим. – Или тебе надо вернуться к своим…

– Кать, я не в плену там, – прерываю новую порцию колкостей. – Просто так получилось, всё как-то закрутилось, и не заметила, как время прошло.

– Ладно, но, если что, дай мне знак, – подмигивает она, и я, рассмеявшись, толкаю её в плечо.

Присели в ближайшее кафе, не желая ехать куда-то, отсюда потом можно взять такси и прямиком домой. Катька заказала себе капучино и пирожное, что по цвету похожа на болото. Я предпочла только кофе, как-то неаппетитно выглядят блюда тут у них.

– Эй, ты что кривишься? Весь аппетит мне портишь, – возмущается подруга, когда я морщу нос на её десерт.

– Извини, просто выглядит… не очень, – сдерживаюсь, чтобы не сказать, на что оно похоже, и окончательно испортить ей наслаждение.

– Это фисташковый крем, мой любимый, – зачерпывает кусок вилкой и кладёт в рот.

А меня даже затрясло, как только приставила его вкус.

– Ты побледнела, всё хорошо? – взволнованном тоном спрашивает Катя.

– Не знаю, если честно, – признаюсь я. – Последнее время не очень хорошо себя чувствую.

– Подруга, а ты случаем не беременна? – она играет бровями, а меня словно по голове ударили.

Перед глазами моментально нарисовался календарь, последняя красная отметка, и наш незащищённый секс. Кажется, приехали.

– Кать, – поднимаю глаза на подругу.

– Спокойно, – мгновенно просекает моё состояние. – Это пока только предположение, да и если это так, ничего же страшного. Ребёнок – это всегда счастье…

– Я живу с двумя мужчинами, мы не обсуждали детей, как и наше будущее…

– Ты давай, не начинай мне тут, – откладывает ложку и предупреждающее смотрит на меня. – Пусть только попробуют обидеть тебя, я им такое устрою…

– Кать, – останавливаю поток её слов. – Я ведь даже не знаю, от кого, а что если они против?

– Вот с чего ты решила? Они тебя любят и ребёнка любить будут. Родишь этого, а потом ещё одного, чтобы всё по-честному было…

– Иди ты, – тихо посмеиваюсь я.

– Давай для начала ты запишешься к врачу, и когда будем знать наверняка, тогда и думать будем, – успокаивает она меня. – Договорились?

– Да, сейчас же позвоню своему врачу и запишусь на завтра.

Под внимательным взглядом подруги я набрала номер своего гинеколога и записалась на утро. Говорить своим мужчинам о своём подозрении я не собираюсь, и как объяснить поездку в город с утра, пока не знаю. Главное, чтобы ни один из них не захотел меня отвести.

У Кать фантазия разбушевалась, и остальное время, пока мы в кафе сидели, она уже покрестила, садик нашла и на первый звонок в школе проводила. Я сидела и смеялась, хотя на самом деле мне было тревожно и одновременно радостно. Разве может быть что-то лучше, чем родить от любимого мужчины. Вопрос только от кого из двух. Надо же было так вляпаться.

Удача оказалась на моей стороне, мои мужчины уехали сразу после завтрака. И как только они вышли из дома, я словно партизан собралась и уехала в город.

– Доброе утро, – просовываю голову в кабинет врача.

– Алиса, ты давно ко мне не заходила, – Светлана Витальевна встаёт со своего кресло и приветствует меня.

– Да всё хорошо было, вот и не приходила, – смущённо улыбаюсь ей.

– А сейчас? Что-то беспокоит? – спрашивает она и садится на своё место, знаком руки предложив мне присесть напротив.

– В каком-то смысле. Кажется, я беременна, – отвечаю, чувствуя, как быстро забилось сердце.

– Кажется? – выгибает вопросительно брови.

– Угу, – киваю и нервно ёрзаю на стуле.

– Ну тогда раздевайся и пройди за ширму, будем развеивать твои сомнения, – усмехается она.

Ещё никогда осмотр не проходил в таком напряжении, но я терпеливо жду, когда Светлана Витальевна скажет мне результат.

– Ну что же, поздравляю, шесть недель, – говорит она, и я не могу сдержать улыбки.

Получив указания, как дальше быть, что есть можно, а что нельзя, больше отдыхать и не нервничать, я поблагодарила её и, взяв рецепт на витамины, вышла из клиники на ватных ногах.

Присаживаюсь на скамейку и набираю номер подруги.

– Что там? – нетерпеливый голос по ту сторону.

– Беременна, – выдыхаю я.

– Да! – кричит она так, что мне приходится убрать телефон от уха. – Я так и знала. Поздравляю!

– Спасибо, – благодарю её и на автомате кладу ладони на живот.

– Так, не вздумай тянуть и не рассказывать своим самцам…

– Катя, – усмехаюсь я, мотнув головой.

– Что? Я тебя знаю, будешь ждать подходящее время, и пока это время придёт, ты уже родишь. Так что обещай, или я сама им расскажу…

– Не надо, – встрепенулась я. – Сегодня же скажу.

– Смотри у меня, я проверю, – угрожающее произнесла она.

– Хорошо. Вечером позвоню.

– Договорились.

Мы с ней попрощались, а я решила зайти в магазин подарков и купить коробочку, чтобы поместить туда снимок УЗИ, что дала мне Светлана Витальевна.

Когда приезжаю домой, то вижу машину Славы, на которой они утром уехали. Так даже лучше, скажу сразу и не буду мучить себя догадками о их реакции.

Захожу в дом и иду в сторону кабинета, откуда доносятся голоса моих мужчин.

– А если она узнает? – услышав голос Германа, я застываю у полуоткрытой двери.

– Значит, надо сделать так, чтобы она никогда не узнала, – отвечает ему Слава.

Не в моей привычке подслушивать чужие разговоры, но, во-первых, они мне не чужие, а во-вторых, речь определённо обо мне.

– Она не поймёт, – со вздохом говорит Герман.

Я их не вижу, но, зная Германа, он сейчас взъерошивает свои тёмные волосы.

– Хватит! – рявкает Слава.

Слышу тяжёлые шаги и задерживаю дыхание, чтобы не выдать своего присутствия.

– Она уже наша, и, если не поймёт, значит – заставим, – уверенным тоном продолжает он. – Никуда не денется.

– Не надо было через неё действовать. Я говорил это изначально…

Чем дольше я слушаю, тем сильнее в груди давит.

– Не надо было с ней спать… Снова.

Его слова как битой по голове. Жалеет. Не любит. Всё враньё.

На глазах наворачиваются слёзы, сжимаю коробочку в руках, понимая, что я им ничего не скажу. Ноги ватные, но я собираюсь с силами и тихим шагом иду к выходу. Они тоже никогда не узнают.

Алиса

Стою на крыльце и глубоко вдыхаю, пытаюсь успокоить бешеный стук сердца и подавить непрошенные слёзы. Я была права? Изначально всё было лишь игрой, просто я неплохой вариант. Удобная девушка, что легла под двух?

Нет! Не верю!

Я ведь вижу, чувствую их отношение ко мне. Когда нет чувств – это заметно, а тут они есть. Я ведь не настолько слепая дура, чтобы не видеть разницы. Этого просто не может быть, я, наверное, не так поняла.

Сейчас вернусь в дом, сделаю вид, что только что пришла, и буду вынюхивать правда это или нет. Раз уж они об этом говорили, значит, они либо от меня устали, либо… Либо не знаю.

Прячу коробку в сумку, делаю пару глубоких вдохов, изображаю фальшивую улыбку и открываю двери.

– Я дома! – кричу с порога.

В горле всё ещё стоит ком обиды, но я должна сдержаться и сделать вид, что всё как прежде, что я ничего не слышала. У меня под сердцем ребёнок и мне вообще нельзя волноваться. А если нашему папе (знать бы ещё кто из) мы не нужны, то нам надо это выяснить сейчас.

Вдруг этот ребёнок никому кроме меня не нужен, и меня отправят на аборт? Нет уж, мы себя в обиду не дадим, лучше уйти и вырастить его самой, чем знать, что его никогда не полюбят.

– А ты где была? – Герман выходит ко мне навстречу.

– На плановый осмотр, – говорю я, и это наполовину правда.

– А почему не сказала? – в прихожей появляется и Слава.

– Я должна о каждом шаге докладывать? – выгибаю вопросительно бровь.

Ещё вчера я бы ответила по-другому, но сегодня всё изменилось.

– Не докладывать, а поставить в известность, – делает шаг ко мне Слава.

Смотрю на него и вижу, что он зол. И в чём дело? Тебе же плевать, Слав? Так на что ты злишься? Что не всё под твоим контролем?

– Ну вот ставлю, я была на плановый осмотр…

– То есть ты решила сейчас об этом сказать? – и Герман туда же.

– Какая разница когда? – пожимаю плечами и, просочившись между ними, иду к лестнице.

– Алиса! – рявкает Слава мне в спину.

– Я переоденусь и спущусь, – бросаю я через плечо.

Захожу в комнату, что якобы моя, закрываю дверь и прислоняюсь спиной к твёрдому дереву. Сердце бьётся где-то в горле, руки трясутся, а ноги едва меня держат.

Хорошо. Всё хорошо. Я справилась, не выдала себя.

Правда, мча домой, я по-другому представляла себя этот день. Но не страшно, как говорится: мы дерьма уже хлебнули, вкус помним, опыт есть.

Переодеваюсь в домашнее максимально медленно, пусть ждут. Правда делаю я это больше из-за того, что мне страшно спуститься вниз. Страшно услышать: «Нам надо разойтись». Хотя это было бы лучше, чем держать меня за дуру и играть моими чувствами.

Когда выхожу из комнаты, Герман уже поднимается по лестнице, но, увидев меня, спускается обратно.

Значит так, Алиса, будь собой и никаким образом не показывай, что что-то не так. Если ваши отношения были временными, и они решили положить этому конец, то они сами об этом скажут. Просто наберись терпения и жди.

– Вы голодные? – спрашиваю я их и захожу на кухню. – Я очень, сейчас приготовлю что-нибудь, – продолжаю говорить и открываю холодильник.

– Алиса, сядь! – приказывает Слава.

– Зачем? – округляю глаза я.

– Пожалуйста, – добавляет он и смотрит на меня своими красивыми омутами.

Вот разве так смотрят на женщину, на которую тебе плевать? Или я на самом деле дура и вижу то, что мне хочется, или они так хорошо играют.

Закрываю дверцу холодильника, подхожу к столу и сажусь на стул. Они следуют моему примеру и садятся напротив меня. Лица такие серьёзные, и меня начинает трясти. Вот сейчас они скажут мне собрать вещи и уехать из их дома.

– Ты пойми, – начинает Слава. – Мы волнуемся за тебя, поэтому, будет лучше, если мы будем знать, где ты.

– В этом нет ничего за гранью, – говорит Герман. – Это нормально, знать о планах друг друга.

Я на автомате нервно усмехаюсь. Вот как заговорили, меньше чем полчаса назад они жалели, что связались со мной, а теперь они обо мне волнуются. Актёры.

– Просто за ранее ставишь нас в известность, что у тебя дела, и всё, – раскидывает руками Герман.

– И нам спокойно, и тебе, – ставит точку Слава.

– Я поняла, – киваю я. – Это всё? – спрашиваю, глядя на одного, потом на второго.

– Да, – уверенно отвечают хором.

– Ясно, – снова усмехаюсь. – Тогда пойду готовить?

– Да, если хочешь, – пожимает плечами Герман. – Можем заказать, если…

– Не надо, – перебиваю я его. – Я сама.

Мне нужно чем-то заняться, и лучше проведу время на кухне, чем с ними. Я встала и занялась обедом, а мужчины, которые уже непонятно мои или нет, ушли в гостиную.

Время шло, а они молчали, вели себя как всегда. Герман только ходил задумчивый, и, казалось, что он хочет мне что-то сказать, но нет, он ничего не говорил. Слава так вообще дома почти не бывает, уходит утром, возвращается вечером.

И меня это начало раздражать, гормоны шалят. Чего они ждут? Чего хотят? Для меня сейчас период, когда я должна быть уверена в завтрашнем дне. Думать мне надо не только о себе уже, и эта ситуация выбивает из колеи. Потому что я не знаю, что меня ждёт завтра. Поэтому я пошла им навстречу.

– У вас всё хорошо? – спрашиваю я за ужином.

– Да, – сухо бросил Слава.

– Ничего мне сказать не хотите? – продолжаю я.

– Нет, – мотает головой опять Слава.

Герман сидит, уткнувшись носом в свою тарелку, и молчит.

– Разве что ужин сегодня вкусный, – обыденным тоном говорит Слава.

Ну что же, я дала им шанс. Не хотят, и не надо. Меня эта неопределённость не устраивает, так что, простите, но ждать, когда вы решитесь сказать мне свалить на все четыре стороны, я не буду.

Герман

Не знаю, в какой момент это случилось, но наши отношения стали напряжёнными. У нас проблемы на работе, никак не выясним, кто заказчик и как его взять. Слава на взводе, а Алиса ведёт себя… иначе. Кровь из носу надо закрыть это дело и уделить ей больше внимания. А то уходим рано, возвращаемся поздно, выжатые как лимон, как и сегодня глаза слипаются уже.

– Свет выключен, – говорит друг, и я смотрю в окна нашего дома.

– Может, спит уже? – устало бросаю я.

– Она всегда ждёт нас, – голос его обеспокоен, это вселяет и в меня страх.

Вот живёшь своей жизнью, работа, которая не самая безопасная, отпуск, где ты отрываешься как можешь, трахая всё, что двигается, а потом появляется она – женщина, которая переворачивает твой мир. Тебе плевать на других баб, ты не оглядываешь на них, ты спешишь домой и всё свободное время проводишь там. Потому что рядом с ней место лучше нет. Но минус в том, что наша жизнь непредсказуема, и ты можешь вернуться домой и найти труп. И вот тут ты начинаешь испытывать страх, тот, что не испытывал никогда.

Слава и толком не паркуется, как мы оба выходим из машины и бежим к дому. Перед тем как открыть двери, достаём спрятанное за поясом брюк оружие и только после это подкрадываемся.

От гробовой тишины звенит в ушах, и только от стука моего сердца в висках пульсирует. Если с Алисой что-то случилось, я не знаю, что сделаю. В первую очередь, с тем, кто её тронет, а потом с собой, потому что не уберёг.

Подав со Славой друг другу знаки, которых только мы понимаем, мы разделяемся и осматриваем каждый уголок дома.

– Пусто, – говорит друг, вернувшись на первый этаж.

– У меня тоже, – включаю свет и тяжело вздыхаю.

– В спальне Алисы отсутствует вещи и её документы, – посвящает он.

– Телефон выключен, – махаю гаджетом перед его лицом.

– Значит, сама ушла, – делает очевидный вывод Слава.

– Звони Зуеву, он должен знать, где она, – говорю я и иду в гостиную.

Ну что с этими женщинами делать?! Чуть что – в кусты. Напридумывают себе проблем, а нам потом расхлебывай.

– Как, мать твою, ты не знаешь?! – раздаётся рявканье Славы из коридора.

Я в миг встаю и направляюсь к нему.

– Ты идиот, Зуев? Какого чёрта? Тебе сказали не отходить от неё… Что значит приказа не было? Возле ворот стоишь и ждёшь, вдруг она выйдет… Я тебя убью! Клянусь, при встрече я тебе ноги вырву! – выплёвывает он и отключает звонок. – Он не знает.

– Я уже понял, – киваю и сжимаю кулаки, чувствуя, как гнев наполняет каждую клетку. – Это ты виноват! – бросаю я и отворачиваюсь.

Достаю телефон и вновь набираю номер Алисы.

– А я не понял? – вцепившись в моё плечо, Слава разворачивает к себе. – Что, значит, я виноват?

– Я тебе сказал, что надо ей правду сказать…

– И почему не сказал? – нервно усмехается, и мне хочется ему врезать.

– Тебя идиота послушал, – рычу на него, продолжая слушать голос робота в трубке.

– А я говорил, что рано, и сейчас так же считаю! – орёт он в ответ. – Разобрались бы с делом Жукова и рассказали бы. А так она бы обиделась и сбежала…

– А она и сбежала!..

– Хватит вылить на меня свою злость, – выдыхает он. – Мы оба виноваты, и ссорой сейчас проблему не решим, – спокойным голосом говорит друг.

– Ты прав, – киваю и возвращаю телефон в карман, всё равно никаких изменений. – Поднимай всех, пусть вычислят, где она.

Слава позвонил куда надо и отдал указания, но сидеть и ждать новостей никто не собирается. Я пошёл в кабинет и прослушал записи с телефона Алисы. Всё как-то не до этого было, да и она рядом всегда была. А мы следили только за тем, чтобы ей не названивал Жуков. А о чём она там с подругой своей говорит, не интересовались.

Около двадцать минут слушал женский трёп, и я бы слушал и дальше, если бы в кабинет не ворвался Слава.

– Она уехала к матери. Поехали, – с едва заметной улыбкой говорит он.

– Она в порядке? – спрашиваю я и выключаю записи.

– Жива и здорова. Давай, шевелись, – суетливо носится по кабинету.

– Мы никуда не поедем, – выдыхаю я, и он замирает.

– Что? – прищуривается и смотрит на меня, как на идиота.

– Главное, что узнали, где она, пусть побудет наедине со своими мыслями хотя бы день, заодно и мы ускорим процесс и, может, наконец приблизимся к завершению этого дела, а то меня уже тошнит. А через день-два мы поедем и заберём Алису домой, – привожу, как мне кажется, хорошие аргументы.

Слава продолжает смотреть на меня, как на умалишённого, и часто моргает.

– Мы что, ролями поменялись? – в итоге спрашивает он, скрестив руки на груди.

– Нет, просто я подумал, что ты прав. Давай бросим все силы на дело, к Алисе отправим человека, пусть присмотрит за ней издалека. И освободимся наконец-то.

Слава несколько минут наматывал круги по кабинету, размышляя, а я терпеливо ждал, когда он скажет, что на этот раз я прав. Так будет лучше. Мать её живёт у брата своего, там природа, людей много, и Алисе смена обстановки не помешает, и мы не будем трястись, что она здесь в опасности.

– Ладно, – твёрдо говорит Слава.

– Вот и решили.

Знал бы я, чем обернётся это решение, никогда бы не пошёл на это.

Алиса

Никогда не думала, что можно настолько привязаться к человеку, а когда их два, то и тоска по ним вдвое больше. Я уехала, сбежала как трусиха. Была так зла на них, что не хотела даже им в глаза смотреть, не говоря уже о разговорах. Но это выше моих сил, не могу без них, но и возвращаться не собираюсь. Я приехала к маме, в это живое место, чтобы разобраться со своими мыслями и найти покой, но не нашла. Тоска сжирает меня изнутри, а сердце рвётся назад.

– Доченька, – мягкий голос мамы, словно мёд, разливается по моей душе. – Я принесла тебе поесть, – она ставит тарелку на столик передо мной.

Я почти весь день провожу на террасе маленького домика, где она живёт. Дядя дал маме небольшую работу на кухне, так как она всегда любила готовить, да и без дела сидеть не может.

– Спасибо, мам, но я не хочу, – вымучено ей улыбаюсь и укутываюсь в плед по самое горло.

– Может, расскажешь, что у тебя случилось? – сев рядом со мной на скамейку, она касается моего плеча. – Ты приехала неделю назад, и на тебя лица нет, – смотрит на меня с сожалением, и мне становится стыдно за своё молчание.

Правду я ей сказать не могу, не готова пока, оно немного… нестандартное, мягко сказать. И про ребёнка ничего не сказала, боюсь за её здоровье. Внуку она, конечно, обрадуется, но и начнёт спрашивать про его отца, а я сама не знаю, кто он.

А мне так хочется выговориться, лечь головой к ней на колени и разрыдаться. Выплеснуть все эмоции, и она своей ладонью погладит меня по голове и скажет, что всё будет хорошо. И боль уйдёт, как в детстве.

Только боль не физическая, и её не унять, даже маме это не под силу своей любовью.

– Всё хорошо, мам, – и снова неестественная улыбка. – Я просто устала, решила отдохнуть у вас, – частично это правда.

Я на самом деле устала от недосказанности своих мужчин, от их холода в последнее время, от вранья.

– Я вижу, что это не так, и у тебя что-то произошло, – серьёзным тоном говорит она. – Но я не буду настаивать, и буду ждать, когда ты сама решишься.

Я не выдерживаю, ком в горле невероятных размеров, и я разрываюсь громким плачем.

– Девочка моя, – мама меня обнимает, и я утыкаюсь носом в её шею. – Ничего не стоит твоих страданий, нет проблем, которых нельзя решить, – тихо шепчет и гладит меня по спине. – Поплачь, тебе станет легче.

За эту неделю они никак не дали о себе знать. Да, я выключила телефон, и ни раз собиралась его включить и проверить пропущенные звонки и сообщения. Я не уехала за тридевять земель, не скрыла своё место положения. Но, видимо, им всё равно, что, почему и как. Может они ждали, когда я сама уйду, мужество же не нашлось, чтобы самим сказать правду.

Я просидела долго в объятиях мамы, солнце уже близилось к горизонту. Мне на самом деле стало немного легче, и даже аппетит проснулся. Встала прямо и притянула тарелку ближе к себе.

– Давай я разогрею, – предлагает мама.

– Не надо, и так вкусно, – улыбаюсь уже искренне.

Мы не нужны нашим папам и они нам не нужны, прекрасно, проживём и без них. Не я первая, не я последняя. Справиться бы с этой сжигающей тоской и научиться спать одной, и всё будет хорошо. Мне есть ради кого жить, и я не должна убиваться по двум бесчувственным мужчинам. Им плевать, и мне должно быть плевать.

На словах так всё просто, а на деле…

– Я пойду прогуляюсь у пруда, – оповещаю маму, закончив с ужином.

– Только недолго, уже прохладно, – материнским тоном говорит она, на что я киваю с улыбкой.

Оставляю плед на скамейке и забираю шерстяной кардиган, что мама принесла, и иду к пруду. Спускаюсь по каменным ступенькам вниз к песчаному пляжу и прозрачной воде. Осень уже всё захватила в свою власть, жёлто-оранжевые тона отражаются в воде, а тишина леса успокаивает. Дует лёгкий ветерок, развивая мои волосы, и я, застегнув кардиган доверху, кладу руки на пока что плоский живот.

– Нам и вдвоём хорошо будет, – шепчу, утопая ногами в песок. – Останемся в это прекрасном месте, тебе тут есть куда бегать, играть, свежий воздух, в конце концов. И бабушка рядом, которая с радостью с тобой будет нянчиться…

Не успеваю закончить мысль, как мне кто-то рот прикрывает, и перед глазами всё темнеет.

Слава

Потребовалось немного больше времени, чтобы найти заказчика, но мы не могли больше ждать. Ворвались в дом Жукова и схватили его вместе с драгоценными компьютерами. Пока мы допрашивали его, не забыв напомнить ему про угрозы Алисе и разбить его лицо, специалисты занялись его аппаратурой. Нашлось много интересной и важной информации, этот урод не такой тупой как кажется. Он сохранил всё, каждый разговор, каждое сообщение с местом встречи, и всё, что он нарыл на заказчика и его окружение. Теперь мы знаем имя, на каких машинах ездит, с кем контактирует и что ест на завтрак. Но как только мы взяли его подельника Жукова, он скрылся и нам не известно его место нахождения.

Не было известно.

Час назад нам позвонили и сказали, что одна из его тачек засветилась, и направляется она в сторону нашей Алисы. Нет, возможно, у них какие-то дела в той стороне, но это маловероятно.

– Давай быстрее, – шиплю нервно на Германа.

– Я делаю всё возможное! – рычит он в ответ.

У обоих крыша едет, мы сорвались с места в тот же момент, как только узнали. Всё идёт к концу, и, не сомневаюсь, что о нас тоже навели справки, и нашли наше слабое место. А оно у нас только одно – Алиса.

– Ты дозвонился до Мухина? – спрашивает друг, продолжая гнать по трассе.

– Отключён, – мотаю головой и на всякий случай снова набираю его номер, но опять ничего.

– Сука! – орёт Герман и бьёт кулаком по рулю. – Я его прикончу, если он её тронет.

– Мы успеем, – пытаюсь успокоить его, хоть и сам не знаю, куда себя деть от злости.

Герман гонит по трассе на максимальной скорости, но мне всё равно кажется, что мы двигаемся как улитка. Дорога длинною в жизнь. Её жизнь. Потому что по приезду мы можем найти уже… Чёрт! И думать не хочу.

И вот уже впереди показывается этот чёртов пансионат, уже готовлюсь выпрыгнуть из тачки, как только Герман притормозит, но мы видим машину у ворот.

– Какого хрена?! – орёт друг.

– Жми давай! – рычу на него.

Едем и смотрим, как нашу Алису двое грузят в тачку, а третий на это смотрит. Внутри просыпается зверь, и кулаки сжимаются до хруста костяшек. Не успеваем, нас заметили, эти трое прыгают в чёрный внедорожник, и машина трогается с места, оставляя за собой клубы пыли.

– Он там! – кричу я, узнав в одного из них того, кого мы ищем.

– Вижу, – шипит Герман и вжимает педаль в пол.

– Вот сука, решил сам на дело пойти, – бью кулаком себя по бедру.

Выходим на трассу, и начинается чёртова погоня, мать её! А у меня в голове долбить начинает. Этот сукин сын испортил нам всё, сколько нервов потрачено, сколько моментов упущено, и всё он. Или сейчас, или никогда!

Достаю пистолет и, открыв окно, стреляю в противника.

– Ты что творишь, мать твою?! – орёт Герман и ведёт тачку в сторону.

– Нам надо его взять, – говорю я и снова стреляю.

– Прекращай, идиот, там Алиса! – кричит друг и врезает мне кулаком по плечу.

– Я знаю, что делаю, – огрызаюсь в ответ. – Иначе мы его не поймаем.

– Не тупи, Слава, я сам тебя пристрелю, – угрожает он.

– Я не первый раз пистолет в руке держу, – выплёвываю я и в очередной раз прицеливаюсь. – Давай ближе…

– Пошёл на хрен! – продолжает возмущаться. – У тебя совсем крыша поехала, они её убьют.

– Хотели бы, то убили бы ещё там, а они взяли её живой. Давай ближе…

– Я выкину тебя из машины, если ты сделаешь хоть ещё один выстрел! – грозится он.

– Нам, сука, надо его поймать! – ору на вес салон, размахивая пистолетом перед ним.

– Но не так, мать твою… – Он хватает меня за руку и смотрит на меня предупреждающее.

– Другой возможность не будет, – отбрасываю его руку.

Замечаю впереди поворот и высовываюсь в окно. Прицел, выстрел, попадание в переднее левое колесо. Машину перед нами выносит мордой вперед на полосу встречного движения, перебрасывает через нее и срывается вниз.

Сердце рухнуло в пятки вместе с тачкой.

Герман

Полиция, скорая, наши коллеги… и я на земле с Алисой на руках. Не помню, как доставал её из машины, не знаю, кто вызвал подмогу, врачей, ничего не понимаю, кроме того, что она лежит без чувств. Внутри что-то оборвалось, всё стало неважным, бессмысленным. Держу руку на её пульсе и считаю каждый удар сердца.

– Позвольте? – раздаётся незнакомый голос над головой.

– Нет! – отрезаю я и прижимаю хрупкое тело к себе.

– Герман, ей надо в больницу…

– Закрой рот! – рычу на виновника этой аварии. – Не подходи к ней!

Отдаю Алису в руки врачей скорой помощи и встаю на ноги. Слежу за каждым их шагом, чтобы, не дай бог, что-то пошло не так.

– Господин Волков, – кто-то пытается меня остановить.

– Не сейчас…

– Нам надо задать вам пару вопросов, – настаивает мужик в форме.

– Вот он ответит на все твои вопросы, – киваю на Славу и сажусь в машину скорой.

До самой больницы я не отпускал руки Алисы, боясь, что, если отпущу, то потеряю её. А приехав, врачи забрали мою девочку у меня, и следующие несколько часов я сходил с ума.

– Как она? – слышу голос уже бывшего друга.

– Тебе какое дело? – делаю шаг к нему и едва сдерживаюсь, чтобы не врезать ему. – Ты её чуть не убил, кретин!

– Я…

– Ты, мать твою, чем вообще думал? – толкаю его в грудь со всей силы. – У тебя крыша поехала? Поймал его? Доволен? Оно того стоило?

– Нет, – уверено отвечает он, и я немного теряю ориентир. – Я идиот, ясно! – рычит мне в лицо.

– Да, ты идиот. А теперь вали отсюда! – выплёвываю я и разворачиваюсь к нему спиной.

– Я никуда не пойду, – говорит и демонстративно садится на один из стульев, что стоят в коридоре.

Это окончательно выводит меня из себя, и, схватив его за шиворот рубашки, поднимаю и со всей силы бью его по лицу. Гнев застилает взор, и, не видя себя от злости, я впечатываю его в пол, и удар за ударом выплескиваю всё накопленное на него.

– Ответь мне, сука! – ору во весь голос, продолжая превращать его лицо в кровавое месиво. – Какого хрена? Как ты мог подвергать её такой опасности? Тебе на неё вообще наплевать?

Слава молчит, принимает каждый удар и не смеет вернуть мне хоть один. А я теряю контроль, остановиться не могу, страх, что я потеряю свою малышку, захватил каждую клеточку моего тела. И, возможно, я бы убил своего друга, если бы не охрана больницы, что оторвала меня от него.

– Если она… если с ней… Я тебя живьём закопаю, несмотря на годы дружбы! – ору на Славу, пытаясь вырваться.

– Я сам себя закопаю, – едва слышно говорит он и сплёвывает кровь.

– Что здесь происходит?! – гремит на весь коридор голос мужика в голубом костюме, что забрал Алису. – Это больница!

– Простите, – опускаю голову и выдыхаю. – Отпустите, – вырываюсь из рук охраны. – Как она? – спрашиваю врача и краем глаза вижу, что Слава не без помощи встаёт с пола и подходит к нам.

– Её жизни ничто не угрожает, но ребёнка нам спасть не удалось, мне жаль, – отвечает он и смотрит на меня с сочувствием.

– Какого ребёнка?! – в один голос со Славой.

Алиса

Кто-то когда-то сказал, что смерть не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря – это то, что умирает в нас, когда мы живем.

Знала бы, что меня ждёт после пробуждения, никогда бы не проснулась. Тупая боль в груди не позволяет нормально дышать, по телу словно катком прошлись. Слышу знакомые голоса и, сделав над собой усилие, открываю глаза. Оглядываюсь и вижу белые ровные стены, чувствую запах лекарств, а звуки пикающих аппаратов режет слух.

– Закрой свой рот, мы оба виноваты, и с этим надо что-то делать, – раздаётся голос Славы.

– Надо было раньше думать, – шипит на него Герман.

Мужчины говорят шёпотом, но я прекрасно их слышу.

– Что происходит? – сдавленным голосом спрашиваю я, и на меня обращают внимание.

– Детка, – подбегает Слава. – Ты как? – садится на кровать и берёт меня за руку.

В груди теплеет от его прикосновения, я ведь так по ним скучала.

– А по ней не видно, блять? – ругается Герман.

Слава бросает в него злобный взгляд, а я не понимаю, что на них нашло. Почему ругаются?!

– Давай не сейчас, – шипит Слава.

Словно тяжёлым ударом по голове меня накрывают последние событья.

Я на скамейке у пруда, внезапный противный запах, темнота, а потом пробуждение в чужой машине среди незнакомых людей. Выстрелы, крики мужчин, громкий хлопок, и машину ведёт.

– Боже, – шепчу и закрываю лицо руками. – Что случилось?

Герман поворачивает голову и сжимает губы в тонкую линию, Слава следует его примеру, еще и прячет глаза. Мне это уже не нравится, и чувство тревоги нарастает с каждой секундой их молчания.

– Нам нужно кое-что тебе сказать, – говорит Герман и, схватив откуда-то стул, присаживается рядом с кроватью. – Мы агенты, работаем на правительство. Несколько месяцев назад нам поручили дело Андрея Жукова…

Сердце начинает обеспокоенно биться, и я уже знаю, что мне не понравится то, что услышу.

– Он сливает важную информацию врагам. Нам было поручено следить за ним, и мы… в принципе, не важно…

– Вышли на меня, – договариваю я за него, вспомнив их разговор в доме. – Вы решили подобраться к нему через меня? – прищуриваюсь и наблюдаю за их реакцией.

– Мы виноваты…

– Вы… – замолкаю, потому что не нахожу слов. – Я была для вас заданием? – горький привкус обиды вызывает тошноту.

Не могу поверить, что я для них никто. Даже мои предположения о их появлении в моей жизнь были куда лучше.

– Нет, – поспешно мотает головой Герман. – То есть поначалу да, но…

– Хватит мне врать, – перебиваю его. – Хотя бы сейчас будьте честными, – прошу я со слезами на глазах.

– Это правда, мы не смогли тебя забыть после той ночи. И, встретив тебя вновь, наши чувства ожили…

Нервно усмехаюсь и отвожу взгляд.

– Прости, – тихо говорит Слава и поглаживает меня по руке. – За всё прости… И за ребёнка, – его слова снова удар ножом.

– Что… Что с моим ребёнком? – дрожащим голосом спрашиваю и обнимаю живот.

– Ты получила тупую травму грудной клетки с переломом седьмого ребра слева, тупую травму живота, повлекшую за собой потерю ребёнка, – поясняет Герман.

– Его не удалось спасти, – добавляет Слава и кусает губу. – Если бы я знал…

– Нет, – шепчу. – Нет, – глаза застилает пелена слёз, и меня начинает всю трясти. – Это вы стреляли? – в горле застрял ком, и слова даются с трудом, но я должна это знать.

– Да, но… – пытается сказать что-то Герман.

– Вы знали, что я в машине? – продолжаю расспрашивать, несмотря на режущую боль.

– Знали, – кивает Слава.

– Вы убили моего ребёнка!

– Алиса…

– Уходите! – отрезаю я.

– Послушай…

– Уходите, оба! – кричу, давясь слезами.

– Детка…

– Вон! – указываю на дверь, сверля их взглядом, полным ненависти.

Проследила, чтобы они закрыли дверь с той стороны, и только потом свернулась калачиком на кровати и разрыдалась.

Алиса

Никакая боль не сравнится с той, что я чувствую сейчас, от потери ещё не родившегося ребёнка. Я не справляюсь. Не могу. Эта боль сжирает меня изнутри, и я сама чувствую, как угасаю. Я всегда была слишком чувствительна, ранимая и не такая сильная, как видят меня другие. Но потеря ребёнка сломало меня окончательно. Не знаю, какой сегодня день, какая за окном погода и сколько времени я тут лежу.

С тех пор, как из больницы выписали, я закрылась в комнате у мамы дома и больше не выходила. Она каждый день просит меня поесть, выходить хоть на пять минут на свежий воздух, но я не могу. Не хочу.

– Ты похожа не тень, дочка, – с сожалением смотрит на меня мама. – Так нельзя, надо жить дальше.

А зачем? Зачем мне жить? Любимые мужчины меня предали. Они врали мне с самого начала, я была игрушкой, куском мяса, который они делили на двоих. А потом они меня добили, убив нашего ребёнка.

Я им больше никогда не поверю, ни одному слову. А они пытались переубедить меня в тот день, когда меня выписали. Я вышла из больниц, под руку с мамой, дядя Витя – брат мамы, шёл за нами с небольшой сумкой, где были мои вещи.

Слава и Герман стояли недалеко от ступенек, на капоте их машины лежал огромный букет роз, и как только они меня увидели, вышли на встречу.

– Детка, – шустрее оказался Слава, не забыв схватить этот веник. – Ты как? – спросил он заботливым голосом и протянул букет.

Я демонстративно спрятала руки в карманы спортивной ветровки.

– Алиса, – подошел и Герман. – Добрый день, – поздоровался с моей мамой и дядей. – Мы можем поговорить? – аккуратно спросил он.

Я смотрела на них и искала в себе отголоски той безумной любви, что я к ним чувствовала. Но кроме жгучей ненависть я ничего не нашла.

– Пошли, – послышался голос дяди.

– Но, Витя, – возмущалась мама.

– Им надо поговорить, – сказал он, и они с мамой отошли на несколько шагов.

Я рассказала маме обо всём, задыхаясь от слёз в её объятиях, потому что не могла больше держать в себе. Не знаю, поняла ли она меня на самом деле или же просто не хотела усугублять и так непростую ситуацию, но она ничего не сказала, кроме слов утешения.

– Алис, поехали домой, мы тебе всё объясним, – быстро проговорил Слава и сделал шаг ко мне.

– Мы очень виноваты перед тобой, но мы исправим свою вину, – подхватил Герман.

– Я и так еду домой, – хриплым голосом сказала я. – Ваш дом никогда не был моим…

– Что ты такое говоришь? – устало вздохнул Герман.

– Это наш дом, без тебя он пустой, – умоляющим взглядом посмотрел на меня Слава.

– Красиво сказано, было бы это правдой…

– Не веди себя как ребёнок.

Его слова возбудили во мне новую порцию слёз, и они ручьями потекли по щекам.

– Идиот! – фыркает Герман и мотает головой. – Прости, малыш, мы просто нервничаем…

– Вы нервничаете? – горько усмехнулась я. – Вы знаете каково мне? Вы чувствуете эту боль? Знаете, каково это, когда пусто в душе, когда по сердцу острыми лезвиями проходятся, снова и снова по открытым ранам? – захлёбывалась слезами и чувствовала, как ноги слабеют. – Я носила этого ребёнка, да, недолго, но он был частью меня, а вы его убили. Лучше бы я умерла вместе с ним, – выплюнула им в лицо и, развернувшись, подошла к маме.

С того дня я их больше не видела, и спасибо им, что не отбивают порог и не достают меня каждый день. Я бы и их натиска не выдержала.

Время ни хрена не лечит, боль не проходит и желания жить с каждым днём всё меньше. Последние дни мама и дядя Витя шушукаются между собой. Я слышу, что они беспокоятся обо мне, и я чувствую себя виноватой, что заставляю их со мной нянчится. И только мама останавливает меня от фатального поступка.

Андрей со своим абьюзом, неудавшееся карьера, переезды с одной квартиры на другую, озабоченный итальянец и двое мужчин со студенческих лет, что добили мою психику, убив моего ребёнка и всё живое во мне.

Я сломалась.

И полжизни не прожила, но столько дерьма нахлебалась, что сыта по горло. Почему? Где, когда и что я сделал не так, чтобы получить всё это?! За что?!

– Доченька, – мама присаживается рядом со мной и касается моего плеча. – Повернись на спину, Витя поставит тебе капельницу.

– Не надо, – не своим голосом говорю я.

– Алиса, ты себя угробишь, – говорит дядя.

Я им благодарна за помощь и заботу, но хочу просто лежать, и чтобы меня никто не трогал.

– Доченька, у меня сердце разрывается. Я уже не могу смотреть, как ты угасаешь с каждым днём всё больше и больше. Ты бледная как смерть, не ешь, не пьёшь, на улицу не выходишь. Нельзя так, если о себе не хочешь думать, подумай обо мне. Что со мной будет? Ты единственное, что у меня осталось…

Она говорит, а я заливаю подушку слезами. Я никогда не прощу себе, если с мамой что-то случится. Она не виновата, что дочь у неё такая дура, и которая спуталась с двумя мужиками, что просто выполняли свою работу.

Повернулась лицом к маме, привстала и обняла её за шею.

– Прости меня, мама, – прошептала и разрыдалась у неё на плече.

– Это ты меня прости, – гладит меня по спине и плачет вместе со мной. – Когда твой отец умер, я думала только о своём горе, забыв о том, что я нужна тебе. Прости!

Дядя Витя взялся за мою реабилитацию, и через пару недель я уже была похожа на человека, а не на старую женщину при смерти. Прогулки на свежем воздухе и правильное питание позитивно повлияли на моё здоровье.

На великие поступки я готова не была, но, когда я впервые за долгое время улыбнулась, мама расплакалась. Врачи говорят, что я здорова и смогу родить в будущем. Это меня обрадовало и в то же время не очень.

Мне страшно.

Выкидыш оставил свой отпечаток, и не знаю, смогу ли я забеременеть когда-нибудь. Всегда, когда вижу молодую мамочку с коляской, по щекам текут слёзы. Как и когда вижу влюблённую парочку. Не смогу никому больше довериться и полюбить. В моём сердце нет места, но я поняла, что по-прежнему люблю своих мужчин. Люблю так же сильно, как и ненавижу. И не знаю, смогу ли простить.

Сижу на веранде и попиваю ромашковый чай, когда подходит мама и, накинув мне на плечи тёплый плед, целует меня в макушку и садится рядом со мной на диван.

– Прекрасный вид, – тихо говорит она и смотрит на лес.

Там, внизу, пруд, тот самый пруд, где меня похитили. Я больше не спускалась к нему, хотя здешний психолог настоятельно советует сделать это. Свои страхи надо побороть – говорит она. И когда я спущусь к чёртовому пруду, то отпущу свои боль и страдания. Но я не готова.

Меня грызёт червячок сомнения. Спущусь к пруду и навсегда порву связь, оставлю в прошлое то чувство. А я не хочу.

– Знаешь, доченька, – заходить издалека мама. – У дяди Вити есть домик в горах, в городе Церематт, на юге Швейцарии.

– Я не знала, – говорю и смотрю на неё.

– Есть, – кивает поспешно, продолжая смотреть перед собой. – Мы подумали, может, ты поедешь туда? Отдохнёшь…

– Я и так отдыхаю, мам, – улыбаюсь ей, наклонив голову на бок. – И не хочу оставлять тебя…

– Я не одна, это уже мой дом. Мне здесь хорошо, а тебе будет полезно поменять обстановку, и горный воздух пойдёт на пользу.

Не знаю, что меня подтолкнуло, но я согласилась, не без уговоров дяди Вити. Они вдвоём с мамой привели предостаточно аргументов, чтобы убедить меня, подключив ещё и психолога.

– Я предупредил там, тебя встретит Хенрик и отвезёт до дома, – говорит дядя перед посадкой на самолёт.

– Обязательно позвони, когда прилетишь, – со слезами на глазах мама не выпускает меня из объятий.

– Если ты так будешь плакать, я никуда не полечу, – шепчу маме.

– Всё, – отстраняется и вытирает слёзы. – Никаких соплей, – улыбается через силу.

Мы попрощались, и я пошла на посадку. По приезду меня встретил мужчина средних лет и отвёз в райское место. Маленький городок с небольшими, но очень красивыми домами, чистые улицы, ровные дороги и невероятно чистый воздух.

Дом, где я буду жить, находится вдали от остальных. С одной стороны лес с высокими деревьями, с другой открытый вид на горы, во дворе клумбы с разными цветами и каменные дорожки. Дом снаружи кажется небольшим, а когда заходишь, оказываешься в уютном и просторном помещении. Гостиная с камином, мягкий диван и пушистый ковёр на полу. Кухня словно из старых фильмов, но очень хорошо вливается в интерьер. Ванная комната с огромной ванной и небольшим окном, откуда можно любоваться горами, пока лежишь в тёплой воде. Спальня в светлых тонах и минимальном количестве мебели. Небольшой шкаф вдоль стены, комод и большая кровать с балдахином посередине комнаты.

Да, я не пожалею, что приехала сюда.

Обустроилась я быстро, Хенрих показал окрестности, магазины, ресторанчики и красивые места, и сказал, что он всегда в моём распоряжении. Но тревожить его по мелочам я не стала, с удовольствием гуляю сама до магазина, по дороге останавливаюсь в ресторане и пробую местные сладости.

А самое главное – это то, что я наткнулась на лавку с картинами и всякими побрякушками для туристов. Руки зачесались взять вновь кисть в руки и запечатлеть на холсте прекрасные пейзажи. С помощью Хенриха я договорилась с пожилым продавцом, и он привёз мне всё нужное, и я начала снова рисовать. Мама очень обрадовалась этой новости.

За время, проведённое в пансионате дяди, я привыкла, что вокруг меня много народу, а сейчас я в полной тишине, и у меня есть возможность подумать о своей жизнь. Сидеть без дела я не могу, рисование пока только хобби, несмотря на то, что я профессионально этим занималась и когда-то на этом зарабатывала. И за два месяца в этом месте ещё не смогла понять, хочу ли я вернуться или же остаться здесь.

Возвращаясь с прогулки, и осматривая окрестности, понимаю, что отказаться от этого места будет верх тупости и лучше обустроиться здесь на долгое время. Только поворачиваю к своему дому и вижу у ворот незнакомую машину, а рядом с ней два до боли знакомых силуэта. Сердце ускорило своё биение, когда мужчины повернулись ко мне лицом, и я увидела своих любимых.

Задний двор нашего дома, я в тени на кресле-качалке наблюдаю за тем, как мои мужчины играют с нашими детьми. Да, я смогла побороться со своим страхом, победить его и родить двух здоровых детишек.

Тогда, четыре года назад, когда у ворот моего временного жилья в Швейцарии появились Слава с Германом, я не знала, что делать. Откровенно растерялась, увидела их, и словно кто-то шепнул: вот они, ты ведь ждала этой встречи, глубоко в душе ты мечтала снова их увидеть.

Только в тот момент я поняла, что всё это время старалась закопать свои чувства к ним. Спрятать свою любовь в самой дальней комнаты своего сердца и закрыть её под семью замками. Им нет оправдания, их поступок непростителен, но я не смогла. Не смогла отказать себе в заслуженном кусочке счастья.

– Привет, малышка, – сказал Герман, осматривая меня с головы до ног.

До боль родной голос вызвал поток слёз, которых я с трудом сдержала.

Слава виновато смотрел на меня, не решаясь следовать примеру Германа и подходить ближе. А я и вовсе не могла и шага сделать, приросла к земле словно дерево. Переводила взгляд с одного на другого и боролась сама с собой. С желанием пройти мимо них, скрыться в доме, или же прыгнуть им на шею и почувствовать себя дома, в родных объятиях.

– Алиса, пожалуйста, дай нам возможность всё объяснить, – будто почувствовав что-то, сказал Герман.

– Хорошо, – выпалила я на автомате.

Нашла силы и сделала шаг, прошла мимо них к дому и, открыв дверь, встала у порога, тем самым приглашая их зайти. Долго не думали и тут же сдвинулись с места.

Поместились на кухне, и, сцепив руки в замок на столе, я внимательно смотрела на них, изо всех сил строя из себя глыбу льда.

– Мы… – начал Герман, но, выдохнув, устало протёр лоб.

– Мы больше не можем жить без тебя, – выдал Слава и протянул руку, чтобы взять мою.

Не дала ему возможность сделать это, спрятав руки под столом.

– Мы ушли в отставку, – продолжил Герман. – Нас бы всё равно выперли, так как нарушили законы, и… Это всё не важно, мы и сами хотели уйти, потому что важнее тебя нет ничего, – они говорили искренне, я видела это в их усталых глазах.

И глубоко в душе я верила им.

– Мы заплатили за всё сполна, прожив все эти месяцы без тебя, – взял слово Герман. – Всё не так, дом этот словно склеп, без тебя он мёртв. Как и мы…

– Прости нас, – сказал Герман, и я уже не выдержала.

По щекам потекли первые дорожки слёз, мужчины в тот же миг встали со своих мест, подошли ко мне и обняли, а я разрыдалась в голос.

Я так люблю их. Обоих одинаково, и жизни без них не будет никогда. Никто не вызовет во мне таких чувств, никто не сможет сделать меня счастливой, потому что я никогда больше не полюблю.

С того дня мы больше не расставались. Как выяснилось потом, они всегда были рядом. Мама призналась, что они сторожили у её дома, и убивались сами, пока я лежала и тухла там, в той комнате. Но дядя настоял на том, чтобы они не попадались мне на глазах некоторое время. Задача нелёгкая – как говорили они сами, но ради моего блага они это сделали.

Домик в Швейцарии они купили и подговорили маму и дядю отправить меня туда. Сами жили поблизости, наблюдали и охраняли меня и мой покой.

Андрея посадили на пожизненное, моих похитителей тоже, один из них только скончался в больнице после аварии.

Мы купили дом побольше и остались жить в Швейцарии, тут на нас не бросают косые взгляды. Семейка-то у нас нестандартная. Мама долго этого не понимала и до конца ждала, что я выберу кого-то одного. Но разве я могу это сделать?! Как можно выбрать одного из них, когда я не могу без обоих.

Мои мужчины занялись бизнесом и открыли автомастерскую не только на словах. Покупают, ремонтируют и перепродают. Собираются в будущем открыть большой автосалон. Я продолжаю рисовать и выставить свои картины в местной лавке, их разбирают очень быстро. А не так давно на меня вышел галерист из Цюриха и предложил выставить несколько работ в его галерее.

Через год после того, как на моём пороге появились Слава и Герман, я родила мальчика. О тесте на отцовство и речь не шло, но Эрик, так мы назвали нашего первенца, вылитый Слава. Такой же серьёзный и всё время хмурится, а если что-то не так, как он хочет, то крушит всё вокруг, не одна игрушка пострадала от его рук. Ещё через год родился Максим, и он копия Германа: спокойный, веселый и добрый. У нас два папы, и я очень рада, что это на выглядит странно со стороны. Мы здесь не одни такие.

А скоро в нашем доме будут уже две девочки, и мы все с нетерпением ждём дня, когда наши малышки появятся на свет. Нас есть кому защитить, четверо мужчин, которые будут любить и лелеять нас.

В нашей семье царит любовь, понимание, и страсть по ночам. Я через многое прошла, но, если бы время вернулась вспять, и я знала бы, что меня ждёт в конце, ни разу бы сомневалась идти той же дорогой.

Я очень счастлива, и оно того стоило.