Настя

Злость клокотала в груди, как закипающий бульон в котелке. Мне хотелось рвать, метать и убивать. Чем я скоро и займусь. Моему мужу осталось жить совсем недолго.

Во дворе мне невероятно повезло, я сразу нашла свободное парковочное место и лихо втиснула свою машинку между другими.

По сторонам не смотрела. Не хотела отвлекаться, чтобы сохранить в себе просыпающийся вулкан, который все вокруг зальет лавой. Как же я зла сейчас!

Лифт поднял меня на двенадцатый этаж. Сунула ключ в замок, зашла в прихожую и замерла, прислушиваясь к тишине. Я слышала, как в груди грохотало собственное сердце, как под ногами скрипели половицы.

Замерла в дверях гостиной. Вся злость, бурлившая в груди, испарилась, стоило только увидеть взлохмаченный затылок темных волос.

В комнате бардак. На полу небрежно валяются коробки, пакеты, какие-то проводки и толстая книжка, похожая на инструкцию.

На цыпочках прошла в комнату, села на краешек дивана.

Виталий увлеченно играл в новую приставку, которую сегодня купил. И если минуту назад я готова была его убить, то сейчас лишь могла побурчать немного из-за того, что он потратил деньги с нашего накопительного счета.

Мы копили не первый год деньги на собственную квартиру. Мечтали о полноценной семье с двумя детьми, когда будет собственный угол. Это было наше обоюдное решение. Как только поженились, стали копить на первоначальный взнос, чтобы взять ипотеку с минимальным процентом и сроком.

– О, Насть, ты дома! – радостно заметил меня Виталий, ставя на паузу игру. – Привет.

– Привет.

Радость с ноткой горчинки заполнила меня от встречи с любимым после рабочего дня.

Правда, в голове обиженно стучала мысль, почему он так поступает со мной. Но сразу же вопрос потерял свою остроту, когда я оказалась в объятиях мужа.

Он поцеловал меня в макушку и зарылся лицом в волосы. Я вздохнула и прижалась губами к его голому плечу. Кожа пахла гелем для душа с ароматом цитрусов.

– Приставку купил, – признался Виталий, слегка отстраняясь от меня. – Знаю, что ты будешь сердиться, поэтому сразу объясню, почему мне она необходима. В следующем месяце планируется большой проект по написанию игр для вот этой приставки. У меня две недели, чтобы понять структуру и всякие фишки, которые должны зацепить потенциального покупателя.

– То есть увеличить в нашей стране количество игроманов?

– Не забывай, что от их количества зависит моя зарплата. Чем больше они будут играть, тем больше у меня будет работы, – Виталий чмокнул меня в нос. – Хочешь есть? В холодильнике ничего нет, поэтому предлагаю сходить в кафе неподалеку от дома.

– Хочешь потратит еще деньги? – ироничные нотки проскользили шустрее, чем я успела прикусить язык.

Виталий не обиделся, подмигнул мне.

– Я хочу накормить любимую жену. Деньги я заработал, бывшему однокласснику кое в чем помог. Я мигом оденусь и пойдем.

Интересно, Виталий понимает, насколько сексуально выглядит в одних спортивных штанах? Он подобен модели, позирующей для мастеров-скульпторов. Каждая мышца притягивала взгляд, а рельефные кубики на животе будоражили воображение.

Мы вместе уже так долго, что сексуальное влечение должно было давно угаснуть. Однако ничего подобного. Если я не уставшая, мне хотелось мужа каждую минуту, каждую секунду контакта кожа к коже. Я люблю его прикосновения, его ласки. Его страсть сводила с ума, он умел заряжать своим безумием.

– Прежде чем мы пойдем, я хочу получить свой ежевечерний поцелуй, – капризно заявила я, когда Виталий появился передо мной.

Он широко улыбнулся, протянул ко мне руки, чтобы я за них схватилась. Как только мои ладони оказались в его, дернул на себя и сразу же заключил в крепкие объятия.

А потом весь воздух исчез из легких, как только его губы накрыли мои и наглый язык проник в рот. Ноги подогнулись, туман наполнил голову. Мне совершенно не хотелось выходить из квартиры. Мысленно уговаривала мужа изменить маршрут, но мы двигались в сторону выхода.

– Сначала поесть, а потом все остальное… – сладко пообещал Виталий, выпуская меня из своих объятий.

– И никаких игр перед сном? – томно заглянула я в его голубые глаза.

– Сегодня меня ждет более интересная игра, – похотливо улыбнулся он и шлепнул меня по заднице.

Я вскрикнула от неожиданности и возмущенно глянула на супруга.

Ожидая лифт, мы, как влюбленные, переплели наши пальцы. А когда за нами закрылись стальные двери, продолжили прерванный в квартире поцелуй.

Можно ли любить человека больше трех лет? Можно.

Я каждое утро, просыпаясь раньше Виталия, любовалась его красивым лицом и спрашивала себя: за что мне такое счастье? Он, конечно, не идеальный, а мне не нужен правильный. Мне важно, чтобы рядом был тот, от которого сердце сбивалось с ритма и колени подгибались.

В кафе в будние дни людей совсем мало, поэтому к нам быстро подошла официантка и приняла заказ. Виталию кто-то настойчиво писал сообщения в мессенджере. Пока он отвечал, я коварно положила руку ему на колено и вырисовывала замысловатые узоры. Мое внимание отвлекало его, но не сердило, более того, оно его возбуждало. Пару раз задевала ширинку и чувствовала там бугор.

– Шалунья, – шепнул муж на ушко, перехватив под столом мою руку. – Обещай мне, что будешь такой же дерзкой, когда мы вернемся домой.

– Обещаю. А еще… я тебя люблю.

– Сильно?

– Очень. Только давай договоримся, что дорогие покупки мы будем обсуждать, а потом приобретать.

– Я верну потраченные деньги, не переживай, моя любимая жаба.

– Жаба? – показательно возмутилась я, ударила Виталия кулаком по плечу. Он рассмеялся, притягивая меня к своей груди.

– Я же сказал любимая жаба, – поцелуй вышел невинный.

Я улыбнулась от такого целомудрия, голод заставил нас отлипнуть друг от друга и переключить наше внимание на еду. Мне нравились наши посиделки. С удовольствием слушала мужа, хотя не совсем понимала, о чем он говорил. Весь его профессиональный сленг для меня звучал как язык инопланетянина. Постепенно наш разговор сошел на бытовые темы.

Я напомнила, что скоро подойдет день оплаты аренды квартиры. Виталий тяжело вздохнул и без аппетита доел кусок мяса. Потом вспомнила, что у моей машины скоро плановый осмотр и на это тоже нужно выделить определенную сумму. Покупка игровой приставки существенно подорвала бюджет, потому что ежемесячный взнос в копилку в этот раз будет больше, чем планировалось.

Виталий кисло улыбнулся. Его проза жизни совсем не воодушевляла. Игривое настроение, которое было у нас в самом начале ужина, сошло на нет. Из кафе выходили понурые.

– Может, продадим твою машину?

– Шутишь? – удивленно вскинула брови. – Я на общественном транспорте разорюсь. Директор постоянно посылает меня с поручениями в разные концы города.

– А ты пошли его.

– И попрощайся с зарплатой. Может, продадим твою приставку, которую ты купил год назад? Думаю, она в цене не сильно упала.

– Не, – Виталий замотал головой. – Она мне еще нужна, некоторые игры до сих пор на ней проверяю.

– Тогда заработай в ближайшие дни ту сумму, которую сегодня потратил, чтобы я не докладывала деньги, тогда на все хватит, – я выдернула свою ладонь из хватки Виталия и скрестила руки на груди.

– Насть, не начинай!

– А что мне прикажешь делать?

– Я же не считаю твои траты! – обозлился Виталий, повышая на меня голос. – Ты сама ежемесячно до хрена спускаешь денег на себя! Там тысяча на реснички, там тысяча на маникюр. Потом вдруг вспоминаешь, что тебе новая кофточка нужна. И я ни разу тебя этим не попрекнул. А ты сейчас устраиваешь концерт из-за приставки. Да верну я эти долбаные деньги!

Виталий выглядел оскорбленным. Глаза пылали, он дышал часто и поверхностно. Обвинительная речь далась ему тяжело.

Я смотрела на него и чувствовала себя виноватой, что посмела предъявить претензии. Разочарование, подобно нефтяному пятну в море, расползалось внутри, проникая в каждый уголочек моего сознания. Что муж увидел, глядя на меня, не знаю. Тут же потянулся в мою сторону и ласково произнес:

– Насть…

Я не дослушала, развернулась и побежала в сторону дома. Мне нужно побыть одной. Кто-то скажет, милые бранятся, только тешатся, и будут абсолютно правы, но желание отгородиться от Виталия велико. Некоторые представления о жизни у нас не совпадали.

– Насть, постой!

Но я уже выскочила на тротуар и побежала, как будто за мной гналась стая злых волков. Муж меня догнал быстрее, чем я успела задохнуться от бега. Мы стояли перед домом на парковке.

– Насть, постой. Ну не делай из мухи слона!

– Из мухи слона? – взорвалась я, но тут же вспомнила о любопытных соседях, которым будет по душе реалити-шоу под окнами. Только сбавить тон сложно, когда внутри все кипит. Обернулась и попятилась, сверля мужа негодующим взглядом.

– Не ходи за мной!

Развернулась, замечая буквально перед носом капот внедорожника.

Сердце пропустило удар от неожиданности. Водитель пристально уставился на меня. От его взгляда побежали мурашки.

Возникло странное ощущение томления и волнения одновременно. Сегодня у меня эмоциональный хаос внутри.

– Насть!

Голос Виталика привел меня в чувство. Я перестала пялиться на водителя и обернулась к мужу, стоящему неподалеку. Меня раздирали противоречивые чувства. Мне хотелось кинуться к нему, услышать, что он разрулит все, решит проблемы. Сдерживала себя от этого порыва. Я должна Виталию объяснить своим поведением, что в семье эго нужно откладывать в сторону.

Дернулась к своей машине, спиной ощутила, как муж следует за мной.

– Настя! Настя! Стой! Ну куда ты сейчас поедешь? Малыш!

Мне хватило моральных сил не растаять от ласкового тона Виталика. Уверенная в решении, села за руль и успела резко стартануть до того, как муж распахнул переднюю дверцу.

Куда поехать? Все варианты, что приходили в голову, связаны с Виталиком. Мы везде были с ним вместе. Каждое место пропитано нами.

Не решив, куда податься, остановилась у выезда со двора. Бросила взгляд в зеркало заднего вида. Внедорожник, который меня чуть не сбил, занял мое место, где только что была припаркована машина. Жаль, нельзя место столбить за собой, чтобы потом мучительно долго не искать хоть какую-то нишу, куда можно втиснуться через пару часов.

Вспомнила взгляд водителя и свои мурашки. Странная реакция собственного тела на незнакомого мужчину поставила меня в тупик. Я не знала, как ее понимать.

Может, не стоит зацикливаться? Подумаешь, мурашки…

Алексей

Во время парковки к новому дому я чуть не бортанул резвую дамочку.

Как таким права выдают?

Пока я примерялся к свободному месту, она влетела на него, не обращая внимания, что я тут корячусь и разворачиваюсь, чтобы припарковаться.

Зря корячился. Дамочка впихнула свой потрепанный драндулет в свободную дыру парковки, выскочила из-за руля, хлопнула дверью так, что та чудом удержалась и не отвалилась. Крутнула своей очень даже ничего попкой и скрылась в моем подъезде.

Значит, соседка.

Я цокнул языком, делая пометку найти ее и понаблюдать. Если у нее настолько старый драндулет, значит, сама накопила и купила. А он будет ломаться. Бедные барышни ничего не смыслят в автомобилях и автомастерских. Я вполне могу подкатить и помочь. А дальше…

Я мотнул головой, стряхивая посторонние мысли. Не о том думаю, проблем хватает и без соседки с аппетитной попкой.

Лучше вернуться к моим планам и поискать другое свободное место.

Квартира на двенадцатом этаже еще встречала эхом пустых помещений. Мы с дочерью только-только въехали, купили пару матрасов, разложив их в разные спальни. Необходимую кухонную утварь, чтобы сготовить холостяцкие пельмени и сосиски. И стиральную машинку. Она первая заняла свою законную нишу в большой ванной комнате.

При переезде я не пытался экономить на жилье.

Мы оставили вполне обжитой уголок в старом городе и рванули поближе к столице. Варьке еще предстояло доучиться, и я занимался переводом ее с нашего областного ВУЗа в столичный. После этого мне нужно будет вернуться к бизнесу.

Долю старого я продал партнеру, но совершенно не собирался уходить на покой. Для сорока лет рановато лежать на диване, плевать в потолок и планировать рыбалку. Во мне еще бурлил азарт и вызов – смогу ли я с нуля поставить бизнес рядом со столичными акулами?

Я был уверен в себе. Не жалел ни о чем. Лишь бы Варька, моя двадцатилетняя дуреха, забыла своего придурка-хахаля, из-за которого хотела броситься с моста.

Как сейчас помню свое бешенство. Я тогда готов был оторвать тому ублюдку башку. Хотел рвать и метать за Варьку!

Я растил ее с младенчества один, когда ее мать, редкостная тварь, решила, что слишком молода для семьи и детей, и свалила в закат с мимо проезжающим дальнобойщиком. Я еще некоторое время ждал, что опомнится, одумается, даст о себе знать… Захочет вернуться о дочери, в конце концов. Но нет. Она пропала с концами.

После развода я дал себе слово, что моя дочь никогда не почувствует себя в чем-то ущемленной. Что неполноценная семья на ней никак не отразится.

Спустя двадцать лет я не собирался терять свою дочь из-за какой-то там неудачной любви. Я готов был потерять обжитой дом, бизнес, друзей, связи, но не дочь!

Поэтому по совету работающего с Варькой психолога я увез ее из города с плохими воспоминаниями. Как говорят, с глаз долой – из сердца вон.

– Варь? Ты где? Возьми у меня пакеты.

В ответ тишина.

Черт! Мы же договорились, что она сидит и ждет меня дома.

– Варь?!

Я стащил с ног кроссы, и прошел на кухню, оставив пакеты на полу. Стола у нас еще не было.

Дверь на широкую лоджию, опоясывающую квартиру с внешней стороны, открыта. Оттуда вместе со звуками улицы доносился тихий Варькин бубнеж.

Сердце сжалось и понеслось вскачь. Паника накрыла мощной волной. Я даже на секунду забыл, как дышать.

Двенадцатый этаж, ёпт! О чем я думал, подписывая бумаги?!

– Варя! Не делай этого!

Я ворвался на лоджию, в два прыжка подскочил к дочери и сдернул ее с широкого подоконника открытого проема остекленной лоджии. Сердце все еще грохотало в груди. Так и до инфаркта недолго. Не хватало еще оставить дочь сиротой.

– Пап, ты охренел? – взвизгнула Варька, срывая с ушей наушники.

– Что ты делала на окне? – срывающимся голосом допрашивал я, не выпуская ее локоть.

Варька закатила глаза, толкнула меня в грудь и отошла. С характером, да, но проявляет его не тогда, когда надо. Хотелось надавать ей подзатыльников, чтобы в голове все встало на правильные места.

– Музыку слушала. Псих!

– Варь, здесь высоко! Не смей сидеть на подоконнике.

– А где мне сидеть? – Варька развела руками, укоризненно указывая на голую квартиру и такую же лоджию.

– Поехали в маркет. Выберем тебе кресло для лоджии, – кивнул я, принимая справедливый упрек.

– Хочу плетеное, – капризно добавила Варя.

– Хоть качалку, – согласился я, подкидывая в руке ключи с брелоком и обнимая дочь.

Когда-нибудь меня отпустит, и я не буду вздрагивать от страха, что потеряю ее.

Но… может, обнести лоджию решеткой?

Декоративной?

Двенадцатый этаж все же.

– Опять доставка! Задолбало. Спим на полу, жрем на полу, сидим на полу!

Я понимал Варьку, но ничего не мог поделать. Во-первых, мой внедорожник не вместит в себя ни стол, ни кресло. Все, что мы взяли сегодня сами, без доставки, это широкоформатный телевизор. Но даже с ним я сомневался, что в коробке он пролезет в машину.

Все остальное в нашу квартиру делалось под заказ. Кухонная стенка, столы и стулья, мягкая мебель и кровати. И на все нужно было время.

– Ну давай хотя бы кресло возьмем? – ныла дочь.

– Завтра доставят, Варь. Мне некуда его втиснуть, я бы с радостью…

– Бесит!

Я кинул ей ключи, указав на выход, взял тележку с телевизором и поехал за дочерью к парковке.

Шел сзади и разглядывал дочь. Капризы простительны в тринадцать. Тогда я списал бы все на подростковые психи. Но ей двадцать.

А ее возрасте я остался с младенцем на руках и думал, как содержать семью, где, нахрен, взять денег. После побега жены не было времени страдать херней, типа несчастной любви, разбитой семьи.

Ничего. Устрою Варьку на учебу, будет меньше времени сидеть на подоконниках, а больше заниматься за столом с учебниками.

Но приключения этого дня еще не закончились. Вечером найти свободное место у дома оказалось еще проблематичнее.

– Долбаный муравейник, – ворчал я, по четвертому разу пробираясь между припаркованными и просто брошенными кое-как машинами.

И тут на дорогу передо мной выскочила та самая соседка. Я резко надавил на тормоз, клюнув носом внедорожника.

Определенно день говно.

Дамочка ничего не замечала. Она пятилась спиной и орала в сторону подъезда:

– Не ходи за мной!

Потом резко развернулась, наконец-то заметив меня и мой внедорожник, почти наехавший ей на туфли. Вытаращила глаза, и я снова цокнул языком, когда екнуло ниже пояса.

Мордашка у нее была под стать попке – я б такую засосал… И она не тянула на дамочку. Уже не девочка, но еще не женщина… Сколько ей? Двадцать пять?

Внизу с томлением натянулось. Не вовремя на меня накатило.

– Насть!

Девушка перестала таращиться на меня, повернувшись на голос.

Я против воли залип на ее фигуре. Ладненькая. И волосы длинные, самое то намотать их на кулак и…

Тряхнул головой, подавая сигнал.

Глазами проводил незнакомку, торопящую к своей машине. Тихо выругался, чтобы Варя не слышала.

Перед капотом появилось новое действующее лицо. Видимо, ее парень. Или муж.

– Настя! Настя! Стой! Ну куда ты сейчас поедешь? Малыш!

Я раздраженно посигналил еще раз. Мужик повернулся и с досадой ударил по капоту, прежде чем отступить.

На секунду во мне поднялась злость и забурлила вулканом. Чего проще, выйти и дать в морду, но я сдержался. У всех бывают критические дни. А это вроде бы соседи. Вряд ли стоит начинать знакомство с мордобоя.

– Ого! Вот это страсти! – Варька высунула нос между сидений, разглядывая мужика.

– Нас они не касаются, – проворчал я и поехал дальше, наблюдая в зеркало, как девушка села за руль своего драндулета и резко выехала с парковки, освобождая мне место.

Бинго! Милые ссорятся – только тешатся. А мне на руку их семейная ссора, не нужно по двору круги накручивать в поисках места для машины.

Но на душе словно осадок остался. Если соседка замужем, подкатить к ней не получится. Я с замужними не связываюсь. Своего рода табу. Даже на одну ночь.

Я закатил внедорожник на ее место и заглушил движок.

Рядом нарисовался мужик, которому я хотел расквасить морду. Глядя на удаляющиеся красные огни драндулета, прошипел:

– Истеричка…

Варя уже выскочила из машины, даже резво выпорхнула.

– Добрый вечер, – она мило улыбнулась разозленному соседу.

Ее голос просто сочился сиропом, от которого у меня все внутри слиплось. Прищурившись, недовольно выдвинул челюсть.

Сосед-мудак окинул дочь взглядом, который мне сразу не понравился. Хотя тут мы с мужиком квиты, я тоже его девушку оценивал и даже примерялся… М-да…

Один-один, но больше не играем.

Варька-то моя! А я никому ее в обиду не дам. Лично кастрирую, если моя девочка будет рыдать из-за какого-то ушлепка.

– Добрый, – буркнул он, заметив меня, и развернулся к подъезду.

– Прошу прощения, – я успел остановить его. – Не поможешь нам с телеком? Не рассчитал, купил большой, пришлось снять коробку.

Я развел руками, открывая дверь и показывая размер телевизора и мою субтильную дочь, которая, конечно, мне не поможет затащить его наверх. Я вообще против, чтобы девушки таскали что-то тяжелое.

Мужик выругался, тут же извинился перед Варькой и вернулся.

Он помог не только донести до лифта, но и поднялся с нами в квартиру.

– О, так вы наши новые соседи? – удивленно спросил он, протягивая руку. – Виталий.

– Очень приятно, – вмешалась Варька, загораживая меня и перехватывая руку Виталия. – А меня зовут Варвара.

– Алексей, – представился я. – Спасибо за помощь. А вы с какого этажа?

Виталий засмеялся:

– Наша дверь напротив! Так что, если чего понадобится, заходите.

Он шутливо подмигнул Варьке, та захихикала, а я нахмурился. Не нравится мне сосед и его дешевый флирт, но, глянув на дочь, промолчал. Настроение у нее явно улучшилось, а случайное знакомство вряд ли перерастет во влюбленность.

– А та девушка?… – решил напомнить Виталию и заодно дочери, что есть еще одна забытая особа.

– Это моя жена… Как-нибудь познакомитесь. Чай вместе попьем.

– Конечно, – протянул я, расставив точки в отношениях для себя и для дочери. – Еще раз спасибо за помощь.

– Не за что. Я пойду. Обживайтесь.

Он снова улыбнулся Варьке и вышел, оставляя после себя двоякое впечатление.

– Ой, папка, он такой классный! – вдруг зашептала Варька, поворачиваясь ко мне и прижимая кулачки к груди.

Сердце снова сжалось, как перед прыжком.

Ну нет… Я помнил предупреждения психолога о ее впечатлительности и повышенной ранимости. Одно неосторожное слово или поступок, и все повторится вновь. Переживать повторно кошмар не хотелось. Последний ее срыв прибавил мне до хрена седых волос. Никакого хахаля-соседа. Лучше завести кошку, ей-богу!

– Он женат! – отрезал я довольно резко. – Иди лучше разбери сумки, пока я ставлю телевизор.

Варька скорчила мордашку и убежала. Я понадеялся, что секундная симпатия поутру сама рассосется, а имя соседа забудется.

Протяжно вздохнул.

Плохо… Тяжело дружить с соседями, когда дочь положила глаз на Виталия, а у меня при одном воспоминании о его жене встает.

Не получится у нас выпить вместе чая, даже пытаться не стоит.

Виталий

Когда Настя обижалась, она не разговаривала со мной несколько дней, а то и недель. Секса лишала. Завтрак не готовила. Рубашки, правда, гладила, но куда они мне сейчас. С тех пор как работа стала удаленной, я сидел перед рабочим монитором в обычной футболке и трениках.

Наказание от обиженной жены зависело от степени моих косяков. В этот раз я свой промах оценивал как средней тяжести. Вины с себя не снимал, понимал, что позволил своему эго взять надо мной вверх и на время забыл об общих целях. Когда покупал приставку, в голове были мысли о том, какую классную игру я смогу написать. Меньше всего думал о деньгах. Они были, я их потратил, считая, что в будущем эта покупка себя оправдает.

Всю неделю работал не только на основной работе, подрабатывал, чтобы вернуть в копилку деньги. Для себя писал пробную версию новой игры, параллельно думая о том, как удивить любимую.

Настя любила романтические жесты, как большинство девушек. Несколько дней изучал сайт с ювелирными украшениями, выбирал подарок. Остановился на красивых золотых гвоздиках. Когда-то жена жаловалась, что у нее нет маленьких сережек. Накануне выходных заказал столик в приличном ресторане и букет красных роз. Эти цветы всегда у меня ассоциировались с любимой женщиной.

– Упаковать желаете? – спросила флорист, обрезая концы цветов и шипы.

– Нет, хватит ленточки.

Пока без интереса рассматривал стеллаж с разными коробками, корзинами, услышал за спиной звон дверного колокольчика, извещающего о новом посетителе.

Зашедшая девушка лучезарно мне улыбнулась.

Соседка. Имя, правда, вылетело из головы. Я улыбнулся в ответ. Нужно дружить, вдруг дома однажды соль закончится, а к кому за ней идти, как не к соседям?

– Ваш букет готов, – сообщила мне флорист, протягивая розы. – Двадцать пять.

Именно число двадцать пять для нас с Настей символичное.

Двадцать пятого я с ней познакомился, потом через полгода двадцать пятого сделал предложение, именно двадцать пятого была наша свадьба. Было бы замечательно, если наш ребенок родится тоже двадцать пятого.

Путаница у меня всегда происходила с месяцами, но Настя никогда на это не обижалась. Любила меня.

– Здравствуйте, Виталий, – поздоровалась соседка, с интересом рассматривая букет в моих руках. – У кого-то сегодня праздник? – вскинула на меня глаза, приподняла уголки губ в полуулыбке.

– Здравствуйте. Нет, никакого праздника, просто решил порадовать жену, – честно признался я. Покрутил цветы в руках, оценивая размер букета.

– Ого! Как приятно, когда есть кому радовать… А я вот сама себе решила купить цветы для настроения, – девушка бросила взгляд на витрину, где в холоде стояли вазоны. – У меня праздник. День рождения.

– Правда? – я повернулся вновь к флористу. – Девушка, будьте добры, одну гортензию.

Мне быстро передали цветок, я расплатился за него и протянул соседке. Для меня мелочь, а девчонке будет приятно.

Она удивленно округлила глаза, дрожащей рукой приняла гортензию. Осторожно дотронулась до лепестков, посмотрела на меня взглядом, полным восхищения.

– С днем рождения. Крепкого здоровья. Пусть исполняются заветные мечты, и парня тебе хорошего, если его нет, – произнес я стандартные поздравления, широко улыбнувшись соседке.

На мои поздравления она забавно покраснела. Я посмотрел на часы и торопливо вышел, еще раз улыбнувшись на прощанье девушке.

Сколько ни живи с человеком, год или десять лет, бывают моменты, когда испытываешь волнение, как перед первым свиданием.

Именно таким влюбленным и переживающим идиотом я чувствовал себя, ожидая Настю в ресторане, в котором она давно мечтала поужинать. Рядом на стуле лежал букет роз.

Я пристально следил за входом в зал, чтобы не пропустить приход жены. Руки потели, на висках от напряжения выступила испарина. Сердце то грохотало как товарняк, то замедлялось до скорости детского паровозика. Волновался, как при первом нашем свидании.

Наконец в дверях появилась Настя. В который раз поймал себя на мысли, что моя жена невероятная красавица. И если кто-то со мной не согласится, тот в зубы получит.

Настя смело могла претендовать на звание «Миссис Мира», если есть такой конкурс для замужних женщин.

– Привет, – глаза сияли радостью и каким-то предвкушением.

– Чудесно выглядишь. Ты что-то в себе изменила? – я очаровательно улыбнулся, гадая, что не так в жене.

Изменения во внешности Насти точно произошли, но я не понимал какие.

– Всего лишь затонировала волосы, – смущаясь как девочка, пояснила она, дотрагиваясь до кончиков волос.

Я схватил цветы и протянул ей.

– Это тебе, а еще ты сегодня очень красивая, как никогда, – произнес я банальный комплимент, обходя стол.

Выдвинул стул, помог Насте сесть. Проявил джентльменское воспитание. Возле нашего стола появился официант. Он забрал букет, чтобы чуть позже вернуть его в вазе с водой.

– Спасибо, – Настя взяла меню, тут же приоткрыла удивленно рот. Нагнулась в мою сторону и шепотом произнесла:

– Тут так дорого все. Мы можем себе позволить этот ужин?

– Конечно, да, – улыбка усилила мой ответ.

Настя расслабилась и теперь с интересом рассматривала ассортимент блюд. Ради нее я готов на многое, даже напрячься, чтобы сводить в роскошный ресторан. Главное воспоминания. Особенно от второй запланированной части, которая произойдет позже в нашей спальне.

Мы заказали мяса, так как были голодные. Вина, чтобы расслабиться. И обязательную тарелку сыра – первое, на чем в свое время мы с Настей сошлись до того, как оказались в постели.

Жена болтала без умолку. Иногда задевала ногой под столом мою, выразительно на меня смотрела и облизывала губы. Всеми возможными способами без слов Настя давала мне понять, какое у нас будет продолжение после того, как я расплачусь по счету.

– Знаешь, это самый чудесный вечер за последние полгода, – Настя прижалась ко мне, когда мы вышли из ресторана.

Я накинул на ее плечи пиджак, все же поздно вечером прохладно.

– Я рад, что ты меня простила.

Поцеловал в висок, вдохнул запах лаванды с ее волос. Мне нравился этот запах, он расслаблял и успокаивал. Неудивительно, что каждую ночь я утыкался в ее волосы и крепко засыпал.

– Не совсем. Я все еще сержусь на тебя, но не настолько, чтобы не наслаждаться этим вечером. Знаю, что ты стараешься.

– Играть я не перестану, – серьезно предупредил я. – Игры моя отдушина и работа. Классно, когда хобби становится любимой работой.

– Я знаю, но надо как-то дозировано тратить на это свое время. И деньги. А еще лучше обсуждать дорогие покупки, прежде чем принимать решение.

– Договорились.

– Виталь, – Настя подняла голову, я завороженно посмотрел на ее приоткрытые губы, которые так и манили, чтобы их поцеловали. – Я хочу от тебя ребенка, такого же, как ты, с твоими глазами, волосами, чертами. Я хочу частичку тебя.

– Все будет, Насть, – как в бреду пробормотал я, нагнулся и завладел желанным ртом.

Желание и взаимное притяжение разгорелись с новой силой. В ушах шумело, в паху горело. Я хотел трахнуть Настю здесь и сейчас, но еще не место и не время.

Вызвал такси из приложения, которое приехало через три минуты. Нырнул вместе с женой в салон на заднее сиденье и положил руку ей на колено.

Мы встретились с ней взглядами, и весь остальной мир перестал иметь значение. Ее глаза сияли ярче уличных фонарей, они призывали к действиям.

Я не стал себя сдерживать. Рука медленно поползла вверх по колену, задирая подол платья. Настя судорожно вздохнула, слегка раздвинула ноги, прикрывая мою руку букетом. Я оглаживал ее бедра, прижался губами к шее, жадно вдыхая тонкий аромат ее духов.

В этом вся Настя: в утонченности парфюма, его запах никогда не раздражал; ее платья вне времени и вне моды всегда уместны, и она в них выглядела как королева бала; неброские золотые украшения придавали образу завершенность и дороговизну той, кто их носила.

– Ты сводишь меня с ума, – успевал шептать я между поцелуями и вздохами.

Настя неразборчиво что-то прошептала с закрытыми глазами. Я дотронулся пальцами до полоски трусиков и чуть не зарычал от захлестнувшего вожделения.

Моя жена меня жаждет.

В голове щелкнуло, словно рубильник вырубило. Перед глазами сплошная темнота, на первый план вышли инстинкты.

Я уверенно отодвинул влажное белье и бесстыже трахал пальцами жену, заводясь от мысли, что водитель может нас спалить. Возможно, уже спалил, но не обращал внимание.

Когда машина притормозила возле подъезда, член в брюках рвал ширинку. Я дернул жену за руку, ловя ее одурманенный от страсти взгляд. Она облизнула губы и торопливо, словно пьяная, выпорхнула из салона.

Я перехватил у нее букет, приобнял и повел к двери. Мы молчали, не перекидывались глупыми фразочками. Слова казались лишними, хотелось контакта, кожа к коже, глаза в глаза, одно дыхание на двоих.

Через несколько минут, показавшиеся вечностью, мы оказались возле нашей квартиры. Я открыл замок, втолкнул Настю внутрь и прижал к стене, успев пристроить букет на тумбочку.

– Хочу тебя.

– И я, – призналась жена, сдергивая с меня пиджак.

Нет нужды держать себя в узде, когда все взаимно. Задрал подол платья, вклинился коленом между ног и впился пальцами во вздымающую грудь Насти.

Она закрыла глаза, запрокинула голову. Подставляла мне шею для поцелуев, безмолвно разрешая делать с ней что угодно. И я рванул вырез платья. Послышался какой-то жалкий треск рвущейся ткани.

Настя дернулась и раскрыла глаза, из которых вмиг улетучилось страстное опьянение. Словно протрезвела.

– Зачем?! Оно же новое! Ты испортил платье…

Черт, мы снова втыкаемся в деньги. Устроил ей романтический ужин – а хватит ли нам денег? В порыве страсти порвал платье – ах, оно же денег стоит! Она постоянно тычет меня этими деньгами, а ведь могла хоть на время не подсчитывать приход-расход.

– Купим другое! – не желал я сдаваться и пускаться в уговоры.

С наслаждением дорвал лиф до пояса, мстя сразу всем финансовым проблемам, взвалил Настьку на плечо и в три прыжка оказался в спальне.

Она больше не сопротивлялась, но азарт спонтанности прошел. Когда один из партнеров теряет запал, это очень остро чувствуется. Можно ничего не говорить, изображать страсть, но на подкорке сознания все равно чувствуется фальшь. Я с тоской посмотрел на опавший член. Сдержал рвущиеся раздражение.

– Поцелуешь? – с надеждой спросил я, но жена неправильно меня поняла.

Обвила руками шею и прижалась к губам. Ее влажный язычок спокойно проскользнул мне в рот и без особой бушующей страсти там блуждал. Можно плюнуть на все, психануть, уйти из квартиры, но это неправильно.

Я сосредоточился на запахе, на мягкости прижатой груди. Стиснул ладонями подкачанные ягодицы, но этого было мало. Чертовски мало. Бесила безмолвная покорность и податливость. Настя невербально давала мне понять, что подчиняется мне только потому, что так надо.

Вот далось ей это платье?

Лучше бы я ее в такси трахнул. Получили бы вместе удовольствие.

От злости снова завелся. Совсем не нежно я отцепил ее руки от себя, развернул и поставил задом. Да. В такой позе она меня заводила. На секунду залюбовался изогнутой спиной жены. Манящая до судорог. Вот есть в ней что-то мистическое, тянет невообразимо. Может, в свое время к бабкам сбегала да приворожила?

Ударил по ягодицы, а возмущенный возглас заглушил, уткнув ее лицом в подушку. Жестко расправился с трусами, почти как с платьем. Провел ладонью между ног, млея от выделяющейся смазки.

Это для меня. Настьку заводит секс со мной. Всегда заводил и до сих пор реагирует. Горстка нежности, щепотка жести – все внутри полыхало у нас двоих. Я не стал раздеваться и тем более рвать на себе штаны. Высвободив готовый член, провел между влажными складками и резко вошел в нее, заставляя выгнуться и застонать.

Теперь я держался за ее бедра двумя руками и вбивался в горячую текущую, обволакивающую плоть. В ушах нарастал гул, как при взлете или посадке самолета, а тело вибрировало от перенапряжения. Дыхание сбивалось, грудь горела от расширенных легких, капли пота градом текли по лицу. Член увеличивался с каждым движением, тесные стенки влагалища плотно его сжимали.

Я резко входил до самого упора, быстро выходил, выдерживая быстрый темп. Настя внезапно подалась в мою сторону, прижалась ко мне, вскрикнула и задрожала, передавая мне свою пульсацию, от которой у меня возникло помутнение в голове.

Головку сдавило, еле успел выскочить из влагалища и слить сперму на простыню, пытаясь отдышаться и унять неприятное чувство быстрого оргазма. Ощущение, словно тебе дали надкусить сладость, а не съесть целиком.

Настя лениво избавилась от остатков одежды и натянула на себя одеяло, закрывая им влажное пятно от семени. Как кошка потянулась, прикрывая зевоту ладошкой.

– Как хорошо, Виталик… И платья уже не так жалко…

Она улыбнулась и прикрыла глаза. И все? Глухое раздражение вспыхнуло заревом. Саднило изнутри, как содранные коленки. Не больно, просто досадно и обидно.

Я посмотрел на руки, еще сжимающие член, и вздохнул. Еще бы чуть-чуть и мне стало бы наплевать на отваленные деньги за роскошный ужин и примирение. Но Настя опять успела первой. Если она словила первой кайф, потом ее не раскочегаришь. Играешь в одни ворота. Приятного мало. Идиотски хотелось хоть раз одновременно, но за все время, что мы вместе, такое не случалось.

– Пойду цветы в воду поставлю, – буркнул я и направился в прихожую. Настя вдогонку ответила неразборчивым полусонным бормотанием.

Цветы оставил на кухне в прозрачном кувшине, а сам пошел в душ. Включил воду комфортной температуры, постоял под расслабляющими струями и попробовал еще раз прогнать сегодняшний вечер на быстрой перемотке. Хотелось понять, где произошла осечка.

Такси… Моя рука у Насти между ног… Пробегающие огни фонарей за окном и рваное дыхание.

Внизу потянуло. Член дернулся.

Я невольно провел по нему рукой.

Можно, конечно, подрочить, как мальчишка. А можно вернуться в спальню и закрепить примирение с женой медленным сексом, даже если она уснула.

Быстро сполоснулся и побежал к Насте. Но она уже крепко спала, закрутив одеяло между ног так, что не подлезешь. Растерянно смотрел на этот комок из человеческого тела и синтепона.

Вздохнул, лег рядом и прижал ее к себе.

Некоторое время слушал спокойное дыхание Насти, разглядывал белый потолок. Несмотря на то, что между нами только что был невероятный секс с некоторой натяжкой, ощущение неудовлетворенности все еще не отпускало.

Посмотрел на спящую жену, свернувшуюся калачиком возле моего бока, вздохнул и решил выйти на балкон, выкурить сигарету. Нужно отпустить ситуацию.

В моменты дикого стресса и непоняток курение всегда помогало прийти в себя и правильно направить мысли, принять какое-то решение.

Выдвинул ящик стола и прихватив пачку сигарет с зажигалкой. Вышел на балкон и прикрыл за собой дверь, чтобы дым не просочился в спальню. Присел на табурет. Пару секунд понаблюдал за светящимися окнами в доме напротив. Время позднее, но многие еще не спят. Прихватил сигарету зубами, прикурил.

Первая затяжка подарила кайф. Я зажмурил глаза, наслаждаясь наполненностью легких. Медленно сквозь стиснутые зубы выдохнул дым. Еще одна затяжка, приоткрыл один глаз, потом второй, забыл, как дышать. На лоджии рядом во всей красе стояла соседка. Ее ночнушка мало что прикрывала, и я прекрасно видел очертания молодого тела через полупрозрачную ткань.

Красивая. Юная. Ею можно любоваться бесконечно долго и не устать от этого.

Сквозь дым с прищуром разглядывал плавные линии тела соседки, наблюдал, как легкая ткань от дуновения ночного ветра слегка трепыхалась. Я видел упругую грудь с острыми сосками. От этого зрелища член дернулся, кровь снова прилила. Взгляд опускался ниже. Досадливо прикусил губу. И почему у нее панорамный балкон с прозрачными стеклами?

Тем временем Варя подняла руки и распустила свои волосы. Я подавился дымом, приглушенно кашлянул. Она либо меня не заметила, либо не стеснялась. Когда девушка повернулась ко мне спиной и соблазнительно нагнулась, оттопырив свою попку, я понял, что сейчас просто взорвусь. Поспешно затушил сигарету и, не оглядываясь на соседний балкон, вернулся в комнату.

Настя уже скинула с себя одеяло, спала на боку. Ни о чем не думая, оказался рядом.

Я взял ее без прелюдий. Вошел, задыхаясь от тесноты и влажности ее тела, и застонал от удовольствия. Настя дернулась, но быстро оттопырила попку, не просыпаясь, но позволяя входить в нее на всю глубину.

Я закрыл глаза, мысленно вернулся к образу соседки и быстро достиг пика.

Откинул голову и хрипло выдохнул, успев выскользнуть и спустить семя на простыню.

Настя сонно проворчала и накрыла пятно одеялом, поворачиваясь ко мне.

Я откинулся на подушки, чувствуя усталость и расслабление. Поцеловал жену в висок и закрыл глаза.

Все у нас будет хорошо… Все будет…

Но во сне меня тянуло на лоджию, чтобы снова увидеть молодую соседку…

Варя? Кажется, ее зовут Варя…

Варя

Я смотрела в спину удаляющегося соседа и нюхала подаренную гортензию. Теперь она казалась необычной, знаковой!

– Если хотите, можем составить вам букет с этим цветком? – предложила флористка. – В день рождения вам предоставляется скидка в двадцать пять процентов.

С сожалением вздохнув, повернулась к продавщице и буркнула:

– Нет у меня никакого дня рождения. А настроение мне уже подарили.

Развернулась и ушла. Но не торопилась со всех ног бежать домой. Не хотела случайно догнать Виталия и объясняться, почему не купила себе букетище роз, такой же, как он нес своей жене-истеричке. По моему скромному мнению, она ничего не заслужила. Ни букета. Ни мужа.

Во дворе села на детские качели и оттолкнулась ногой. Они противно заскрипели на весь двор-колодец. Тут так много детей гуляет! У каждого есть папа – неужели трудно смазать?

Но мысли тут же снова перескочили на Виталия. Интересно, у него дети есть? Он с ними гуляет? Усмехнулась, представляя соседа с карапузами по обе стороны. Миленько. Или не очень. Истеричка наверняка шантажирует его детьми.

Вот мой папа гулял со мной исключительно в офисе своей фирмы или на очередном объекте. Детские площадки были только тогда, когда я наотрез отказывалась идти с ним на стройку в мой день рождения.

Я лет до семи верила, что кататься на бульдозере, заглядываться на кран – это интересно. А после осмотра объекта мы всегда пили лимонад и трескали конфеты. Папа сидел возле меня, но не выпускал трубку телефона из рук.

Это было увлекательно только первые пять лет, а потом бульдозеры потеряли актуальность, а лимонадом хотелось запить не конфеты, а какой-нибудь бургер из МакДака.

В общем, мой папка был образцовым, но очень занятым. Не думаю, что он стал бы покупать жене цветы просто так, для настроения. Он не скупой, но предпочитает тратить деньги рационально и с пользой.

А Виталий купил.

Интересно, если у него есть дети, он сам с ними гуляет, или доверяет выгуливать истеричке? Я бы ей детей не доверяла. Даже мне доверить детей проще, чем этой психопатке.

Я достала телефон и посмотрела на время. Сосед, наверное, раз сто уже успел подняться и спуститься. Можно и мне домой идти.

Удивительно, что перед лифтом я столкнулась с женой Виталия.

Она смерила меня каким-то невыразительным взглядом, наверное, даже не запомнила при первой встрече. Вошла в лифт и нажала двенадцатый. Я просто встала напротив, разглядывая ее и пытаясь угадать, есть ли у них дети и за что ее выбрал Виталий.

По мне, его жена была совсем непримечательной. Невысокая, ручки-ножки худенькие, зато грудь с задницей неприлично выпирают. Смотреть не на что. К тому же уже старая…

– Вам какой этаж? – наконец-то подала она голос.

– Я ваша соседка. Тоже двенадцатый, – ответила ей, пряча улыбку в подаренной ее мужем гортензии.

Меня распирало от торжества, от осознания, что стою перед ней и держу цветок от Виталия. Я прям чувствовала свое преимущество.

Она удивленно приподняла брови и теперь внимательнее оглядела меня снова.

– Вы одна снимаете квартиру? – голос у нее тоже удивленный.

– Почему снимаю? Папа купил.

– Ага. Понятно. С новосельем.

Она улыбнулась, но как-то дежурно. Вроде поздравляет, но не особо и рада. Очень неприветливая и замкнутая.

– Меня, кстати, Варвара зовут. Варя, – я протянула ей свободную руку.

Она перехватила пакет и пожала своей:

– Анастасия. Можно Настя.

Можно сразу «тетя Настя», но не буду портить ей настроение. Ей посетить салон красоты не помешало бы. В ее возрасте нужно тщательно следить за собой. Хотя Виталий старается принимать ее и такой, еще и цветы купил. Но стоит ли эта истеричка такой заботы – большой вопрос.

Я посмотрела на пакет в ее руке. Не сказала бы, что Настя утруждает себя закупками для семьи. Наверное, еще и полуфабрикатами кормит мужа.

Вот мой папа обычно скупает полмагазина и потом целый час разгружает свою машину. А все потому, что детям нужно питаться полезными, здоровыми и свежими продуктами. То есть мне так надо питаться.

А вот их детям, похоже, можно вообще не есть. Мне даже стало жалко детей Витали, раз их мамаша не кормит нормальной едой.

Двери лифта разъехались на нашем этаже, и мы с соседкой вышли на площадку.

– Приятно было познакомиться, – проговорила тетя Настя.

– И мне. Хорошего вам вечера с Виталием и детьми.

Улыбка сползла с ее лица. Она нахмурилась и стала выглядеть еще старше.

Я что-то не то ляпнула?

– С В-виталием? Вы знаете моего мужа?

– Да. Он папе помогал телевизор разгружать.

– Ах, да… вы же только въехали…

– Мы тихие, – с готовностью продолжила я беседу. – Вам не будем мешать. Во сколько вы укладываете своих спать?

Настя явно не понимала, к чему я клоню, а меня ее тупость начинала раздражать. Дура редкостная, если не понимает простых вопросов.

– У вас же есть дети?

Настроение соседки снова поменялось. Вот теперь я вынуждена согласиться с Виталием, она не только истеричка, но и шизофреничка. Я отлично разбираюсь в таких диагнозах после года лечения у психолога.

– У нас нет детей. Они вам точно мешать не станут. Всего доброго.

Соседка развернулась к своей двери, а я поспешила открыть свою, чтобы меня не спалил Виталий.

Меня перло от радости, что такого классного мужчину с женой связывает только штамп в паспорте. Я больше чем уверена, что он ее не любит, а жалеет. Такие чувства инвалидные. Их нужно безжалостно разрывать. Если человек не может решиться сам поставить на болезненных отношениях точку, значит, ему нужно помочь.

Некоторые сами справляются. Вот как мой папа! Он не стал уговаривать мою мать остаться и сохранить семью, хотя у них уже была я. Папа понимал, что мы втроем будем несчастны от болезненных отношений.

Так и у них. Чем быстрее Виталя поймет, что она ему не пара, тем быстрее оставит ее. И будет свободен для встречи той самой, которая сделает его счастливым и родит детей.

Я подглядывала в глазок, как соседка открывает дверь ключом, надеялась разглядеть ее мужа. Но напрасно. Вот если бы она позвонила в звонок, а он открыл ей дверь, тогда бы я увидела его. А так…

Мне хотелось поймать его еще хотя бы разочек. Потому что когда я на него смотрела, что-то внутри меня щекотало, порхали бабочки. Приятное чувство нервозности и предвкушения.

Он определенно взрослее меня, настоящий мужчина, а не какой-то пацан. Если такой влюбится, то не бросит. Не обманет. Все его поступки и слова будут по отношению ко мне серьезны и искренни. И что-то во мне тянулось к нему…

Я шестым чувством искала того, кто поймет меня. По взгляду, по молчанию, по одному слову. Я скажу, а он закончит. Не будет так плотно опекать, как папа, но окружит вниманием и любовью.

Сегодня, когда я увидела Виталю в магазине цветов, вся встрепенулась. Решила зайти просто так, чтобы немного побыть с ним рядом. А потом узнала, что он купил обалденный букет жене просто так! Разве он не чудо?

Даже мой папа ничего мне просто так не покупает. От всего должна быть польза, иначе это хлам.

Разулась и пошла искать, куда поставить цветок. На него мне хотелось смотреть бесконечно. Трепетно прикасаться к лепесткам.

За эту неделю нам много что привезли и собрали из мебели. Только вот обычных мелочей, которые создают уют и завершенность в обстановке, не хватало. Папа считал, что не стоит захламлять квартиру всякой ерундой.

Ну да, ну да – польза от всего должна быть в первую очередь.

В итоге нашла только большую банку из-под кофе. Вытряхнула остатки в мусорное ведро, помыла и поставила в нее гортензию. Потом отнесла в свою комнату, опустила на пол и легла на застеленный матрас. Кровать еще не привезли, зато шкаф во всю стену собрали.

Перевернулась на бок, протянула руку и коснулась лепестков. Чем больше я смотрела на цветок, тем сильнее росла во мне уверенность в том, что я нашла свою половинку.

Как только его отделить от истерички? Вот если бы у них были дети, я могла бы напроситься няней. А так…

В голове, как пчелы, зудели назойливые мысли.

Ходить и просить соли? Пусть раз попрошу, второй, а потом Виталя покрутит у виска и купит мне пачку соли. Нет, не подойдет.

Попытаться подружиться с его Настей и зависать с ней на кухне, чай пить, кино обсуждать? Но мне эта Настя в хвост не упиралась. Разное у нас мировосприятие.

Я хотела подружиться с Виталием!

Но какие у нас могут быть общие интересы?

Да и кто нам позволит дружить?

– Варюша, ты дома?

Я подскочила, чуть не опрокинув банку с гортензией.

– Да! Пап, я у себя.

– Подойди, помоги мне разобрать пакеты.

Я закатила глаза. Он опять с полными пакетами! Неисправим. Мы же столько даже не съедаем. У нас кухни еще нет, чтобы расставить все эти банки и пачки…

Но папа – это папа.

Выскочила из своей спальни, хмыкнула, увидев на полу пакеты. Папа при виде меня широко улыбнулся, кивнул неопределенно в сторону и пошел к себе. Пока он закрылся в ванной при своей спальне, я вытаскивала всякие вкусности, промывала овощи и фрукты, упаковывала зелень.

– Малыш, ты сегодня ходила в деканат?

Папка вышел из душа, небрежно завернул на бедрах полотенце, другим вытирая мокрые волосы.

– Ну пап!

Я скривилась. Ненавижу, когда он полуголый ходит по квартире. Подружки постоянно залипали на его фигуре, облизывались и расписывали, как отдали бы ему свою девственность! Хватало ума не ляпнуть при мне, что и замуж за него мечтали выйти.

Ха! Дуры! Нужна ему их девственность! Да и осталась ли она при них? В семье папке хватает меня. О жене и о других детях он при мне никогда даже разговор не заводил.

Подружки не скрывали своего интереса, облизывались, как голодные, увидев лакомую добычу. Только их поведение меня дико смущало.

Папка, конечно, подтянутый, следит за собой, бегает по утрам и даже в тренажерку ходит, но…

Он же мой папа! А если полотенце сползет? Мне куда глаза девать? Ослепнуть на миг? Вновь к психологу ходить, чтобы залечить душевную травму?

Папа повесил маленькое полотенце на шею и весело подмигнул.

– Сейчас оденусь, а ты пока ужин сваргань…

– Что?!

Но возмущалась я уже в удаляющуюся спину.

Он же знает, что готовить я не умею, блин!

С тоской посмотрела на горы продуктов. Достала сковороду и два яйца. Яичницу трудно назвать ужином, но папа сам виноват. Нечего мне поручать то, что я из рук вон плохо делаю.

Ладно… Если представить, что мне надо накормить Виталю, то это сильно воодушевляет. Настроение сразу поднялось, мысленно сделала пометку, что пару раз на кулинарные сайты стоит все же заглянуть.

Правда, пока жарила яйца, я представляла не то, как Виталя уплетает мою божественную яичницу, сидя передо мной за столом в моей кухне. Я воображала, как он входит в кухню в одном полотенце на бедрах, как с его груди стекают капли воды, как он откидывает мокрые волосы и подмигивает мне.

Внутри тут же разлилось тепло и запульсировало. Я закусила губу, чтобы предательски не застонать, и перекрестила бедра.

От этого движения все тело прострелил импульс. Дыхание сбилось, закружилась голова. Сразу на кухне стало душно, захотелось распахнуть окно настежь, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Остудиться.

Ох, черт…

Теперь примерно понимаю, что испытывали подружки при виде моего полуголого папки. Я бы тоже свою девственность прямо сейчас отдала Витале, если бы ее сохранила…

– Варь!

Голос папы выдернул меня от сладостных грез, и в нос ударил запах подгоревшей яичницы. Черт!

– Ой…

Папа выругался и отогнал меня, сразу занял место у плиты.

– Я сам. Минут через пятнадцать позову, – глухо проворчал он, снимая с плиты сгоревший ужин.

Минуту наблюдала, как он, подобно шеф-повару, быстро нарезает овощи для салата, достает из холодильника мясо в маринаде.

С папкой с голоду не помрешь. Чувство безмерной любви к нему накрыло с головой. Блин, какой же он у меня классный. Я поднялась на цыпочки и чмокнула его в побритую щеку.

– Люблю тебя!

– Варька, учись готовить. А то ни одного мужика рядом не удержишь, – проворчал он.

Ворчал, но совсем не обидно, потому что в глазах его плескалось обожание.

Засмеялась:

– Так мы с тобой жить будем! А ты готовишь божественно!

Под папкину ругань я скрылась в спальне и закрыла дверь на ключ. Он не войдет без стука, но я подстраховалась. Не хотела, чтобы папа застал меня за неприличными действиями в мечтах о Витале.

Почему-то мне кажется, что он выбирать будет вовсе не по умению готовить. А уж в другом деле я кое-какие штучки знаю. И путь к сердцу мужчины не всегда лежит через желудок.

Облизала пересохшие губы, прикрыла глаза и запустила пальцы под трусики.

Застонала, почувствовав влажность между ног. Дрожь пробежалась по всему телу, каждая клеточка встрепенулась.

Хочу, хочу… Господи, как я хочу почувствовать его там… Как можно глубже!..

Пятнадцати минут мне хватило, чтобы кончить дважды.

Я ковырялась в тарелке, не в состоянии собрать себя в одно целое. Папа надоедал вопросами о деканате, выдавал инструкцию на завтра, а я все пропускала мимо ушей.

– Съезжу сам!

Я встрепенулась:

– Куда?

– В университет, Варь. Не думаю, что возникнут проблемы. Но если возникнут – я заплачу.

– Ой, пап, не надо никуда ничего платить, я тебя умоляю! Я сама устроюсь.

– Ну как скажешь… Варя? Ты хорошо себя чувствуешь?

Он сразу же бросил вилку и потянулся рукой, проверять температуру.

Я уклонилась.

– Все нормально. Просто душно.

Папа кивнул.

– Будешь спать – оставь дверь на лоджию открытой. Будет посвежей.

После ужина я оставила папку с его ноутбуком и закрылась в спальне. Поторчала в телефоне. Попыталась заснуть, но ничего не получалось. Я чувствовала себя глубоко несчастной.

Никому до меня не было дела. Папе только бы устроить меня учиться и вовремя кормить. Но разве это жизнь?! Разве, кроме учебы и еды, человеку ничего не нужно?

Я вздохнула, встала с матраса и открыла дверь на лоджию. Но духота, словно желе, наполнила воздух в спальне и не собиралась развеиваться.

Я стянула с себя футболку и подошла к шкафу, чтобы достать топ. Остановилась на изящных линиях своего тела в зеркале.

Что может подумать мужчина обо мне, если увидит такой?

Я нагло сняла трусы, повернулась влево, вправо. Разглядела все свои выпуклости. Собрала волосы в пучок…

И тут до меня дошло!

Зачем мне знать интересы Витали, если я могу просто вертеться перед ним, показывая все то, что есть у меня и уже никогда не будет у его жены!

От этой мысли настроение улучшилось.

Я нашла красивый короткий секси-халат, накинула его, не завязывая на пояс, и вышла на лоджию. Там действительно было прохладнее, хоть матрас выноси туда. И папка меня полуголую не увидит, его выход на другую сторону дома.

Я запрокинула голову вверх, подставляя лицо вечернему ветерку. Почувствовала, как он игриво забирается под полупрозрачный халат и ласкает обнаженное тело.

Вот тогда сбоку и услышала вдох и почувствовала запах сигарет.

Легкий шок сменился сладкой истомой.

Я краем глаза заметила на соседней лоджии Виталия, который стоял, курил и пожирал меня глазами.

О да!

Это была прекрасная идея, показать ему, что скрыто у меня под обычной одеждой. Мне нравился его голодный и изучающий взгляд. Я снова перестала контролировать свое дыхание, а между ног все отозвалось на немой призыв и запульсировало.

Я продолжала стоять, делая вид, что не вижу мужчину. Но внутри меня бушевал вулкан. Я ничего так не хотела, как оказаться сейчас на его лоджии и позволить ему большее.

Позволить ему все!

Но вместо этого я только откинула полу ничего не скрывающего халатика, закинула руки наверх, чтобы распустить глупый пучок, о котором просто забыла. Распустила его и тряхнула головой, позволяя волосам рассыпаться мягкой волной за спиной.

Сбоку послышался приглушенный кашель. Во мне проснулось желание запомниться ему сильнее. И пока Виталий не смылся, я повернулась спиной и наклонилась вперед, как будто что-то поднимая. При этом выпячивая попу и покачивая ей, как в танце.

Когда я встала и развернулась, чтобы случайно заметить его – Витали на лоджии больше не было.

Что?

Как?…

Что я сделала не так?!

Виталий

– Виталик, я так люблю тебя!

Настя обняла меня сзади за шею и пощекотала своим дыханием, отвлекая от игры.

Мне нужно было дойти до конца, если в этом сюжете вообще есть конец! Создатели не предупреждали и не анонсировали конечной цели игры. Но как можно запускать такое, не обозначив главный выигрыш геймерам?

У меня самого на игры давно выработался иммунитет, в любую минуту я мог спокойно нажать на паузу и заняться своими делами. Особенно когда меня целует жена, мысли моментально сворачиваются с рабочего настроя на личные темы.

– Ммм, – промычал, склоняя голову набок.

Настя поняла намек и поцеловала в шею.

– У меня сегодня день, посвященный себе, поэтому буду пропадать до самого вечера.

– Ммм, ты приедешь гладенькая сегодня? – пошло улыбнулся, поставив игру на паузу.

Резко повернулся, схватил жену в охапку и усадил себе на колени:

– У нас сегодня что-то будет?

– Посмотрим на твое поведение, – со смешком ответила Настя. – И на то, как ты выполнишь просьбу.

– Надеюсь, ты не попросишь меня сегодня достать звезду с неба.

– Нет, все намного прозаичнее. У нас продукты закончились, и тебе партийное задание: купить все по списку, – перед моим носом появился листок в клетку, исписанный по пунктам.

– Ну, Настя-я-я-я!

Ненавижу магазины. Судя по списку, что нужно купить, ехать придется в супермаркет. Если бы не многообещающий поцелуй в губы, я бы еще поныл для приличия.

– Я верю в тебя, мой герой. Обещаю вкусный ужин и… – вскочила быстрее, чем я успел смачно засосать. – Я убегаю!

Я с улыбкой наблюдал, как Настя порхающей походкой покинула гостиную, а через пару минут услышал, как хлопнула входная дверь.

Со вздохом еще раз перечитал список необходимых покупок. Отказаться не успел, для мира в доме нужно поднять свою задницу и поехать в супермаркет.

Сборы длились недолго, мне нужно было всего лишь надеть спортивную куртку. Взял ключи с тумбочки от своей машины и вышел на площадку. Закрыл дверь и, вызвав лифт, посмотрел в сторону соседской двери.

В памяти моментально вспыхнули картинки недельной давности на балконе. Я четко видел перед собой тело юной соседки, ее упругую задницу, темные соски…

Черт.

Тряхнул головой, прогоняя навязчивые воспоминания. Все же Варя хороша! Повезет парню, который будет у нее первым. Или не первым. Противоречивые чувства от этих мыслей раздирали меня изнутри. Какая мне, по сути, разница, девственница она или нет? С такими данными ее точно кто-то давно распаковал. И это предположение обжигало не на шутку.

Когда лифт замер на моем этаже, распахивая створки, я вошел в него и спустился вниз. В голове проматывал как безмолвный фильм и нажимал на «стоп» видение на лоджии. Сам себя накрутил не в ту сторону и с дискомфортом вышел на улицу.

Сделал пару глубоких вдохов, еще раз тряхнул головой и решительно направился к своей машине. Нужно забить голову бытовыми делами, а не думать о соблазнительной соседке.

Неправильно это. И сколько себя ни убеждал всю дорогу до магазина, Варя вдруг стала навязчивой мыслью. На одном перекрестке она мне даже померещилась.

В магазине меня отпустило. Было уже не до соседской девчонки, потому что Настя сильно расстраивалась, если в пакете из списка чего-то не хватало. Нагрузил тележку под завязку и медленно двинулся в сторону касс, как услышал за спиной задорный знакомый голос.

– Ой, здравствуйте, Виталий!

Я оглянулся через плечо и увидел рядом с собой улыбающуюся Варю. Губы сами растянулись в приветливую улыбку. Ну вот как ей не улыбнуться в ответ, когда она подобна сиянию? Невозможно остаться равнодушным.

– Привет. Какими судьбами в супермаркете? – в отличие от меня, в руках Вари всего лишь пачка чипсов и кока-кола. – Не вредно для фигуры?

– Нет, в самый раз.

– Давай заплачу, а то, наверное, тратишь карманные деньги, что папка выдает.

Забрал у девушки ее покупки и выложил вместе со своим товаром на ленте. Затылком чувствовал пристальный взгляд. Интересно, когда она была на балконе, видела меня? Надеюсь, что нет. Убедил себя, что Варя в темноте вряд ли видела подсматривающего соседа, оглянулся на нее.

Она протиснулась мимо меня, взяла два пакета и, пока кассир выбивала чек, ловко расфасовала все покупки.

– Спасибо, – поблагодарил Варю, забирая пакеты. – Ты сейчас домой?

Она сомневалась чуть дольше секунды, видимо прикидывала, что лучше: погулять по торговому центру в одиночку и потом ехать домой на такси или воспользоваться предложением. Согласилась на предложение.

В молчание дошли до машины на парковке.

– Садись, я пока пакеты закину в багажник, – скомандовал, открыв переднюю дверь.

Варя послушно нырнула в салон.

Когда я сел за руль, первое, что моментально почувствовал – чужой запах. Запах незнакомых мне духов. Он ни тяжелый, ни легкий, а какой-то нейтральный.

Вставил ключ в зажигание и посмотрел на Варю. Она на меня. Глаза у нее чумовые. Большие, как блюдца. Ее парню я бы посоветовал надевать спасательный жилет, потому что утонуть в таких можно запросто.

– Ну, поехали.

Машина медленно тронулась с места. В салоне ненавязчиво играла музыка. Я барабанил пальцами по рулю в такт музыки, размышляя о своем. Мысли крутились вокруг списка, выданного Настей. У меня оставалось ощущение, что я что-то забыл купить. Надеюсь, что из-за этой мелочи обещанная жаркая ночь не сорвется.

Краем глаза заметил, что Варя пристально следит за каждым моим движением. Перед светофором, остановившись на красный, я повернулся в сторону девушки.

Красивая, отметил в очередной раз. Чертовски манящая. Как можно быть одновременно такой невинной и порочной? Глаза-блюдца полны доверия и какого-то детского восторга. Так смотрят фанатки на своего кумира. Такое внимание немного льстило, но в то же время накрывало чувством неловкости.

– С подругами встречалась или на неудачное свидание бегала?

– Почему сразу неудачное?

– Потому что ты была в магазине и покупала чипсы с колой. Верный признак заесть стресс. Кто-то кидается на сладкое, кто-то на соленое.

– Я просто люблю чипсы и колу, – просто призналась Варя, смущенно улыбнувшись. – Только не говорите сейчас о вреде!

– И не планировал, – рассмеялся я, озорно посмотрев на свою пассажирку. – Сам иногда балуюсь вредностями, правда, вместо колы предпочитаю пиво.

– Фи! – девушка сморщила нос, при этом по-прежнему осталась милой. – Какая гадость эта ваша заливная рыба!

– Немного не в том контексте говоришь, – со смешком поправил я Варю, она опустила глаза, а щечки покраснели. – Смотрела «Иронию судьбы»?

– В современной интерпретации.

– Вообще я не люблю этот фильм.

– Я тоже. Мне кажется, старые фильмы такие скучно, не то что современные. Особенно восемнадцать плюс.

Восемнадцать плюс? Я попытался вспомнить хоть один фильм с таким цензом. Память услужливо подкинула только отборное порно. Хотя вроде популярные эротические книги сейчас экранизируют. Об этом мне говорила Настя, звала в кинотеатр, чтобы вместе посмотреть. Я отказался. Меня бы на смех пробрало на некоторых сценах.

– Тебе восемнадцать есть? – подозрительно спросил я. – Папа разве разрешает такие фильмы смотреть?

– Мне двадцать, – возмутилась Варя. – Я совершеннолетняя и имею полное право смотреть даже порнушку.

– Ага, – согласился я, пряча улыбку.

Фрагмент порнушки я недавно лично наблюдал со своего балкона. До сих пор не опускало, стоило только вспомнить. Скосил глаза на девушку. Сейчас на ней белая футболка на размер больше, поверх накинула белую рубашку, завязав концы в узел спереди, и мини-юбка. Ножки у Варюшки зачетные.

На некоторое время в машине повисло молчание. Комфортное такое молчание, когда нет нужды поддерживать беседу без какого-либо смысла. Настюха тараторила по поводу и без повода. Она почему-то считала, что мне нужно знать все рабочие сплетни, а я от офисных интриг отвык; интересно слушать планы на следующий год, когда я максимум планирую только месяц.

Мы попали в пробку. Без всяких мыслей смотрел перед собой, потирая пальцами губы. Почувствовал легкое покалывание. Варин взгляд медленно скользил по моему лицу. Она словно впитывала в себя меня. Словно пыталась запомнить. Ее внимание не на шутку взбудоражило. Сглотнул и повернул голову в сторону девушки.

Несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Передо мной самая настоящая бездна, а я ходил по краю, балансируя. Один неверный шаг, и полечу в эту пропасть вниз головой. Никто спасать не будет.

– Ты где-то учишься? – молчать стало невыносимо.

– Да, папа меня пристроил в какой-то универ, – без всякого энтузиазма ответила Варя.

– Что-то радости в голосе не слышу. Не нравится учиться?

– Неинтересно. Хочу бросить, только папка не позволит.

– А что интересно?

– В игры играть. Компьютерные.

Я на мгновение перевел взгляд с дороги на девчонку. Заинтересованно разглядывал ее сосредоточенный вид.

Игры, значит.

– В какие игры играешь?

– Разные, – среагировала немного грубовато Варя, будто заранее огрызнулась на нотации по поводу того, что увлекалась ерундой. Покраснела. Опустила голову, волосы закрыли ее лицо.

– Я недавно купил приставку, если хочешь, можем как-то на выходных состыковаться, вместе поиграть.

– Правда?

В голосе столько радости и неверия, что я против воли благосклонно улыбнулся. Ее восторг искренний. Вообще я в жизни мало встречал девушек, которые действительно увлечены компьютерными играми. Чаще всего за этим хобби расслаблялись мальчишки и взрослые дядьки.

Алексей

– Варя, стой!

Я вылетел за ней на лестничную площадку и остановился.

Варя бесцеремонно толкнула соседку, выходившую из лифта, и юркнула внутрь, издевательски помахав мне пальчиками.

– Простите, – машинально извинился я за дочь перед остановившейся рядом девушкой.

– Это ваша…

– Да, моя, – поспешил ответить я, не дослушав вопроса.

Соседка смутилась, отвела взгляд. Я тут же поправился:

– Моя дочь.

Соседка снова посмотрела на меня с интересом.

– Я не женат.

Зачем я это ей объясняю?

– Вы не очень похожи на ее отца. Очень молодо выглядите.

Я смутился от комплимента, осознавая, что впервые стою к своей соседке так близко, чтобы наконец-то познакомиться. Волнение булькало во мне, как пузырьки шампанского в фужере.

– Алексей. Можно Леша, – я протянул ей руку и вздрогнул, когда она дотронулась до меня своими тонкими пальчиками. По мне прошелся тот самый разряд, которым покойников возвращают с того света.

– Анастасия. Но лучше просто Настя.

Она попыталась вытянуть руку, но я удержал, все еще млея от возможности прикоснуться к ней.

Внизу хлопнула дверь подъезда и тут же отозвалась хлопком двери за спиной.

Я резко обернулся, но было поздно. Дверь в квартиру захлопнулась.

– Твою же срань! – в сердцах выругался я, отпуская соседку и хватаясь за голову. – Твою же… Телефон тоже там… Черт!

– А у вашей дочери есть запасной ключ? – подала голос Настя.

Я медленно повернулся, мотая головой:

– Не уверен. Но я даже позвонить не могу. Телефона нет, и она его, скорее всего, не возьмет. Что за напасть?!

Мы неловко топтались на лестничной клетке. Настя медлила, а мне уходить было некуда.

– Может… У вас есть инструменты? – я кивнул на дверь их квартиры.

– О! – Настя совершенно порнографически округлила губы, и я испытал легкий дискомфорт от враз разыгравшегося воображения.

Так, Леха, держи себя в руках!

– Мы переехали из другого города, мне просто не к кому обратиться, – пояснил я, скромно складывая руки впереди, напротив паха. От напряжения, точнее, неуместного возбуждения взмокла вся спина.

Если ситуация могла стать курьезнее, то куда уж больше?

Настя, кажется, не заметила, иначе не пригласила бы меня к себе.

– Не думаю, что у нас есть слесарный инструмент, но… Я дам вам позвонить в ЖЭК и напою чаем, пока ждете слесаря.

Разве я мог отказаться от помощи? Только не с ее стороны.

Неловко протиснувшись в их прихожую, я огляделся.

Как-то голо, не обставлено, не обжито. Всегда считал, что женщина в любом месте может создать уют.

– Тоже недавно купили? – поинтересовался я, наблюдая, как Настя наклоняется и снимает туфли.

Невольно облизнулся, заглядевшись на ее пятую точку.

– Нет, арендуем, – улыбнулась соседка, взглянув на меня снизу вверх.

Я привалился к двери, скрестив ноги и с силой сдавливая член руками. Какие мне нахрен инструменты, я могу только долбить, долбить, переворачивать и снова долбить…

– Поэтому инструментов нет, – пробормотал я, отвлекаясь на все, что только мог ухватить взглядом из тесной прихожей.

Настя поднялась, вешая пиджак на плечики. Жестом пригласила пройти на кухню.

– После вас, – буркнул я, зная, что и шага не смогу ступить, чтобы не выдать себя.

По пути заглянул в большую комнату. Там, помимо стандартного дивана и телевизора, был оборудован рабочий стол, фундаментально заставленный техникой. На стене перед столом два мощных монитора. Можно было представить, что это уголок хакера, который взламывает банковскую защиту и потрошит богатеев.

Но больше всего меня поразило игровое кресло перед телевизором и несколько игровых приставок перед ним.

Не хреновый такой размах.

– А где Виталий?

Настя обернулась и широко улыбнулась:

– О, в этом он вам не помощник! Так вы действительно с ним знакомы?

Я прошел внутрь светлой большой кухни и сел за стол, максимально придвинувшись к столешнице. Прятал стояк от Насти.

– Сейчас поставлю чайник и принесу телефон, – по-хозяйски распорядилась Настя, но вместе с чайником поставила передо мной несколько розеток с вареньем, блюдо с печеньем и такое же с конфетами.

– Посмею сделать предположение, что детей у вас нет, – пошутил я, но тут же осекся, заметив, как напряглась Настя. Лучше бы откусил себе язык.

– Пока нет, – сдержанно ответила она.

Так, похоже, некоторые темы даже по соседским поводам затрагивать нельзя.

– Просто всей этой роскоши в доме бы не водилось… Сметали бы враз, – неловко попытался загладить я свой промах. Прикусил бы себе язык, зная, что тема детей настолько болезненная.

– Пожалуй, принесу телефон, – натянуто проговорила Настя и вышла из кухни.

И без нее стало как будто бы тусклее. Зря я затронул тему детей… Ну какие им дети, они сами еще не вышли из возраста игрушек! Особенно ее муж, если судить по игровым приставкам.

Пока я ждал хозяйку, прикинул планировку квартиры. Выходит, что их зал и кухня расположены на ту же сторону, что наша кухня и моя спальня. А вот комната дочки и наш зал – по одной стороне с их спальней.

Получается, мы могли бы периодически сталкиваться с Настей на лоджии с кухни.

Когда она вошла, что-то высматривая на экране, я спросил:

– А вы любите готовить? Варенье сами варили?

Она подняла на меня удивленный взгляд:

– Не знаю, люблю ли, но готовлю. Никто от меня голодным не уходил. После работы каждый день готовлю что-то свежее. А варенье покупное… Вот телефон и номер ЖЭКа. Я нашла для вас.

Настя протянула мне свой смартфон, а у меня создалось ощущение, что она уже пожалела, что пригласила меня к себе. Ее смущение физически чувствовалось.

Я набрал номер, объяснил ситуацию, записался в очередь.

– Хм, не думал, что у слесарей так много работы. Видимо, сегодня не только я по неосторожности захлопываю дверь без ключа, – проговорил я, отдавая Насте телефон. – Пообещали прийти до конца рабочего дня. То есть до пяти…

Я развел руками, не зная, что добавить. Но тут закипел чайник, и Настя вспомнила про чай. Пока она разливала по чашкам, я лихорадочно пытался придумать тему для разговора. Чувство неловкости вымораживало. Молчать глупо, а общих тем нет.

– Знаете, если я вам мешаю, то я могу подождать в подъезде.

Настя быстро кинула взгляд на часы:

– Пять часов? Ну нет, даже если бы я была отвратительной хозяйкой, я не выгнала бы вас в подъезд. Но… Я не знаю, чем вас занять…

Она скорчила милую рожицу, что я еле сдержался, чтобы не поцеловать ее в кончик носа. До чего же она милая.

– Меня развлекать не надо…

Не успел я отказаться, как в голове поплыли вполне реалистичные картинки, чем бы мы могли заняться… Точно не в карты мы бы играли друг с другом.

Черт.

Оставаться с ней наедине без дела очень рискованно.

– Так где Виталий?

– Поехал масло менять у своей машины, – Настя опустила взгляд к чашке, а потом рассеянно посмотрела в окно.

– Что-то сломалось? – спросил я.

– Нет, у него плановая замена… Это с моим корытом все плохо, что даже масло можно не менять.

– Почему?

– Вытекает, – пожала она плечами и снова прижалась губами к чашке. На секунду я зависнул между фантазиями и реальностью, разглядывая ее. Без особой надежды спросил:

– А… В машине у вас какой-нибудь инструмент имеется?

Она рассеянно посмотрела на меня, кивнула.

– Может, пойдем посмотрим, насколько там все плохо?

Настя нахмурилась:

– Виталий сказал, мою машину только на помойку выкинуть, – отмахнулась она. Мне тут же захотелось этому Виталию по шее надавать. Лучше бы решил проблему, а не расстраивал жену.

– А если там не так все плохо?

– Вы понимаете в машинах?

В ее глазах и в тоне прорезался интерес. Я начал уверенно лгать, она же все равно проверить не сможет:

– В том месте, откуда мы приехали, я владел тремя автомастерскими. Я о машинах знаю все. Может, дело только в тридцатирублевой прокладке. А вы ее уже на свалку отправляете.

– Это не я, это муж… Но я не согласилась. Мне тогда ездить на работу не на чем будет… Вы правда посмотрите?

Господи, когда у женщины так зажигаются глаза, то нужно костьми лечь, но не позволять им потухнуть!

Я встал, точнее, попытался, когда вспомнил, что дам всегда пропускают вперед. Старое правило неожиданно приобрело новый смысл.

С дикой тоской я понаблюдал, как Настя наклоняется и надевает туфли. Потом она взяла ключи и выбежала из квартиры к лифту.

– Настя?

– Что?

– А ключи от двери? Или вы не будете закрывать?

Я еще стоял на пороге, держал дверь, чтобы та не захлопнулась.

– Вот черт! – Настя мелодично засмеялась и хлопнула себя по лбу. Смешная. Забавная. В груди тоскливо что-то сжалось. – Мы бы с вами вдвоем до вечера сидели и ждали слесаря или Виталика!

– Или Варвару, – улыбнулся я. – Но лучше не будем.

Пока мы спускались на лифте, я стоял близко к Насте и принюхивался к ее тонкому парфюму. Мне в ней нравилось все. И запах тоже.

Хер с ней, с машиной. Я просто обязан помочь этой девушке. Договорюсь с автомастерской, отгоню ее колымагу, пусть заменят все, что там течет. А ей скажу, что поменяли прокладку…

Да ради этой улыбки я что угодно скажу!

Но, заглянув под капот ее развалюхи, еле сдержался от слов. Тут Виталий оказался прав, проще было выбросить эту рухлядь, чем заменить все, что течет, протекает, капает и маслится. Как только Настя ездит на такой машине! Точнее, как ее муж позволяет ей ездить на таком опасном транспорте. Уму непостижимо!

– Эм…

– Инструменты в багажнике, – деловито хмурясь, сообщила Настя.

Я натянуто улыбнулся. Может, покрутить чего для вида? Вряд ли хозяйка что-то поймет из моих действий.

– Тогда тащите.

Закатал рукава, взял у нее ключ и только для вида полез между радиатором и стартером. Я всего лишь постучу, сделаю видимость осмотра. Но одного легонького удара по радиатору хватило, чтобы пробить его.

Тосол оживленным ручейком зажурчал под машину. Удивленно моргнул.

– Твою же срань!

– Что там? – с тревогой спросила за спиной Настя и тут же сунула нос под капот.

– Все по плану, – сообщил я, загораживая от нее течь. – Сейчас вы вернетесь в квартиру, я тут подкручу еще кое-чего, а как только попаду к себе, вызову слесарей, и отгоним вашу машину в мастерскую.

– Сегодня? – она испуганно подняла на меня глаза. – Я не могу. Мне завтра надо рано попасть на работу. К восьми доделать и распечатать отчет! Я не успею!

– К сожалению, на своей машине вы уже никуда не доедете, – глухо оповестил я, отмечая взглядом как из-под капота у ног Насти собирается лужа тосола.

Она тоже посмотрела вниз, и губы ее страдальчески изогнулись. Сразу захотелось ее пожалеть и прижать к груди.

– Как же так?… Я думала, вы можете помочь…

Эти губы, которые манили их целовать, любить, видеть всегда улыбающимися, сейчас дрожали из-за меня.

– Могу. Поэтому уже сегодня отгоню вашу машину в мастерскую, – пообещал я.

И я от слов не отказываюсь.

– Но мне завтра ехать… И как вы ее отгоните, раз она не на ходу?

Барышни в беде ужасно трогательные и глупые там, где касаются сугубо мужских вопросов. Еле сдержался, чтобы широко не улыбнуться.

– На эвакуаторе отгоню. Настя, не переживайте. С работой тоже что-нибудь решим. Где вы работаете?

– В северо-западном округе. В пригороде. Там маршрутки даже не ходят. Только на попутке можно доехать.

Я приуныл. Это было очень далеко. Такси – не вариант, очень разорительно. И добираться часа три без пробок. Наверное поэтому Виталий не предлагает подвозить Настю, зная, что обратно возвращаться часов пять будет. Но и не выкидывает ее рухлядь, до последнего откладывая вопрос о смене машины.

Я мысленно вздохнул и бодро улыбнулся Насте:

– Представляете, я тоже работаю в том районе! И каждое утро встаю очень рано, чтобы до пробок успеть на работу!

Во что я нахрен ввязываюсь? А главное, зачем? Она же замужем! Сам себе создаю проблем, как будто у меня их нет.

– Правда?! И вы сможете меня завтра захватить?

– Конечно! И не только завтра, а хоть каждый день. Мне нетрудно.

Настя снова улыбалась. Все то время, пока я убирал инструмент в багажник, закрывал капот и вытирал руки ветошью, она молча следила за мной. Когда мы возвращались к ней в квартиру, спросила:

– А до скольки вы работаете?

Зачем она это спросила? Заподозрила во лжи?

Я неуверенно пожал плечами:

– По-разному…

– Я до пяти. Если вы заканчиваете в это же время, может, и возвращаться будем вместе?

Красавец! Попал так попал!

Я хохотнул и улыбнулся еще шире:

– По-разному, Настя. Иногда с обеда уезжаю, а иногда допоздна засиживаюсь. Давайте обменяемся телефонами и к концу вашего дня спишемся? Если буду на месте, то обещаю заехать за вами и забрать.

– Было бы чудесно! Спасибо.

Настя чуть не подпрыгивала от такого удачного соседа, который и машину отремонтирует, и на работу отвезет, и с работы, естественно, встретит.

Вот только было бы гораздо приятнее все это делать не из-за собственной вины, а за вознаграждение. Если бы Настя пообещала мне свою благосклонность, я бы ни на секунду не пожалел о данных обещаниях.

– А почему вы квартиру сняли в этом доме? – задумчиво спросил я, допивая третью чашку чая.

– Это же очень хороший дом в хорошем районе, – удивилась Настя. – Вы же вообще здесь квартиру купили!

– Вы тоже будете покупать?

– Ой, нет. Мы с Виталиком не потянем…

– А почему сняли здесь, если вам так далеко добираться? Виталий, насколько я понял, фрилансер? Или чем он занимается?

Настя как раз облизывала ложечку от варения и застыла, продолжая задумчиво ее сосать. У меня самого засосало под ложечкой. Вот прижать бы ее к себе, втянуть в рот пухлую нижнюю губу и пососать… А потом опустить ее на колени, достать пульсирующий стояк и…

– Потому что моя работа в любой момент может смениться, и офис будет уже в другом районе. А такую классную квартиру в хорошем районе по приемлемой цене мы вряд ли найдем. Виталик сказал, что это вопрос цены-качества.

Я кивнул, с трудом улавливая смысл ее ответа. Слишком уж погряз в развратных фантазиях с ее активным участием на коленях.

Кажется, мне пора сбросить пар где-то еще, кроме душа. Иначе Настя станет моей навязчивой нездоровой идеей. Наваждением.

– Хорошая мысль, здравая, – пробормотал я в ответ своим мыслям.

Соседку мой ответ тоже удовлетворил, она не задала ни одного вопроса, который бы заставил меня ее переспросить, чтобы понять, о чем мы ведем беседу. Мысли скакали туда-сюда.

Я не курил, но сейчас дико захотелось затянуться. Пусть меня лучше раздирает дым, чем желание, которое все равно не смогу здесь и сейчас удовлетворить.

– Выйду на лоджию, не возражаете?

– Нет. Конечно, подышите. А я пока пойду переоденусь.

Проводил ее взглядом, оглаживая покачивающиеся бедра и гибкую тонкую фигурку. У меня аж ладони зачесались от жгучего желания схватить соседку и стиснуть ее в своих объятиях. До потери дыхания и здравого смысла. Когда я в последний раз был с женщиной? Уже не помню.

Как начались проблемы с Варькой, мне резко стало не до женщин. Потом врачи, переезд, продажа бизнеса, покупка квартиры… Все закрутило настолько, что я уже не был уверен в утренней эрекции, не то что в здоровой потенции.

И вот тебе на, торчу на соседку.

Замужнюю соседку!

Я даже готов ей заплатить, чтобы она исполнила хотя бы половину моих фантазий. Самых дерзких.

На коленях.

Тяжело выдохнул и оперся на перила.

В отличие от нашей лоджии, их не были застеклены.

А если перебраться по ограждению с их балкона на нашу лоджию? Я это сделаю легко! Вот только как попасть внутрь?

Хватит мне сил выдавить стеклопакет?

А, заодно и проверю на прочность! Мне гарантировали, что немецкий профиль прочный. Чем не повод убедиться лично, прежде чем заказывать решетки?

Я перемахнул через перила, успел сделать пару шагов к краю. Теперь меня от собственной лоджии отделяло полтора метра. Перемахну. Ерунда.

– Алексей! Что вы делаете?!

Я не успел сообразить, как Настя повисла у меня на шее. Тело моментально среагировало на тепло ее тело. А еще запах. Он сводил меня с ума.

– Божечки, не смейте! Прошу вас, забирайтесь обратно. Не прыгайте, не надо!

Она прижималась ко мне, цепляясь за шею, за шиворот рубашки и плакала. Из ее огромных глаз лились слезы. Почему она плачет?

Я пытался ее успокоить, но она была в том состоянии, когда уже ничего не слышат и не понимают. Это страшное состояние. До человека не можешь достучаться, он смотрит на тебя как через призму.

– Пожалуйста… Пожалуйста, – повторяла она, крепко обнимая меня. Сжимала ткань рубашки и не отпускала, словно боялась, что как только разожмет руки, я сигану вниз.

В этот момент она была так похожа на Варьку. Такая же растерянная, как будто потеряла свою любовь. Я словно вновь проживал тот кошмар в настоящем. Вспоминал того мудака, который своим безразличным отношением растерзал душу моей девочке. Оставил ее, предал ее. Я не просто не мог отцепить от себя руки Насти и попробовать прыгнуть. Не вниз, как она думает, а на свою лоджию.

– Хорошо. Я сейчас перелезу. Только вам придется меня отпустить…

Я говорил так, как учил меня психолог: четко, твердо, уверенно и при этом мягко, без давления и угрозы в голосе. Только меня все же не на шутку потряхивало. То ли от забытых пережитых эмоций в прошлом, то ли от близости соседки.

– Нет, я не отпущу. Не отпущу…

Настя немного сковывала движения, но я был не в настолько бедственном положении, чтобы не справиться. Вернулся на балкон и вздрогнул от неожиданности, когда Настя зарыдала и распласталась на моей груди. Сильно ко мне прижалась, словно я ее спасательный круг.

Она идеально совпала со всеми своими выпуклостями и вогнутостями с моими выпуклостями. Последняя тут же налилась и заполнила удобную выемку между ног, насколько это позволяла одежда.

Настя тут же всхлипнула и отпрянула, удивленно заглядывая мне в лицо, потрясенная моей реакцией. Сжал челюсть, судорожно соображая, что ей сказать.

Я не хотел ее напугать. Так она, пожалуй, откажется от моей помощи, и не будет у меня больше возможности выпить чай с соседкой.

– Это просто из-за адреналина, – пояснил я, снова прикрывая жесткий стояк руками.

– А… Вы меня тоже сильно напугали. Больше так не делайте…

– Настя, вы… ты переживала за меня?

Она шмыгнула, вытерла глаза:

– Конечно! У меня машина не на ходу, а вы… ты обещал отвезти. Завтра выезжаем в пять тридцать.

Я присвистнул, а Настя засмеялась. Ее смех немного разрядил обстановку.

Но был сделан важный шаг. Даже два! Во-первых, она идеально мне подходила физически. В отличие от немецкого качества стеклопакетов, Настино я проверил опытным путем. Во-вторых, мы перешли на «ты», и это было обоюдное сближение.

Я улыбнулся, когда Настя отвернулась и не могла видеть мою торжествующую улыбку.

Вряд ли мое увлечение Настей во что-то выльется, но я не могу сопротивляться нашему общению, которое мне приятно.

Виталий

– Вправо давай! – скомандовал я Варе, следя за игровой обстановкой на экране.

Варя сосредоточено работала джойстиком и мило кусала губы от напряжения.

Я каждый раз сдерживал улыбку, когда она выбирала неудачную игровую стратегию. Ни разу за час игры не пожурил ее за ложь. Ни хрена она не игроман, даже не любитель, но за усердие хотелось похвалить.

Суббота обещала быть обычной, но Настя утром в пятницу предупредила, что пойдет на какой-то мастер-класс, а я неожиданно столкнулся с Варей и пригласил ее поиграть. Обещал ведь, а обещания нужно выполнять, чтобы девушка во мне не разочаровалась.

Варя пришла в назначенное время. Мы заказали несколько коробок пиццы, потом выбрали игру, я с самого начала понял, что девушка соврала. Однако это уже было неважно. Ее неподдельный интерес подкупал.

В компании соседки мне было приятно проводить время. Рядом с ней чувствовал себя настоящим гуру в виртуальном игровом пространстве. Обычно я не люблю, когда рядом со мной кто-то находился. Настя знала об этом, поэтому, увидев меня за игрой или работой, тихонько уходила в спальню и не показывала носа.

– Ай! – досадливо воскликнула Варя, когда ее бой оказался проигранным. – Я в эту игру еще не играла, – оправдывалась девушка, а щеки ее алели. От смущения или от вранья, было неважно.

– Верю, я сам не с первого раза разобрался в стратегии. Давай сделаем перерыв и чего-нибудь перекусим.

Поднявшись на ноги, протянул Варе руку, чтобы помочь ей встать. Она с готовностью вложила свою ладошку в мою лапищу. Я сжал ее и не двигался. Какое-то время смотрели в глаза друг друга, позабыв о реальности.

Странное притяжение, толкающее меня к обрыву, вновь стискивало грудь. Последнее время я стал подвисать в своих мыслях, а в них почему-то присутствовала чаще Варя, а не Настя. Одергивал себя, переключался на жену.

Меня напрягало непонятное состояние. Я по-прежнему боготворил Настю, любил ее так же сильно, как и пару лет назад. Только вот мыслей о соседке, как вирусов в программе, становилось все больше.

– Колу или сок? – я отпустил руку Вари, чтобы девушка ничего такого не подумала. – Еще пицца осталась, правда, она остыла, но я подогрею.

– Ты такой заботливый, – соседка мило улыбнулась.

Ее комплимент смутил меня, взрослого мужика. Давненько мою персону не хвалили.

– Да ерунда, – отмахнулся я от ее слов.

Направился на кухню. Пока разогревалась пицца, чувствовал затылком взгляд Вари.

Ее интерес будоражил. Я, подобно мотыльку, тянулся к ней, только вот Варя для меня смертельный огонь. Подлечу ближе, спалю крылья. Оно мне надо? Нет, конечно. Да и…

– Когда мы переезжали сюда, я думала, что не смогу жить в этом городе, – раздался за спиной мелодичный голос девушки.

Оглянулся через плечо, Варя присела на подоконник и смотрела прямо на меня.

– Что-то изменилось?

– Да.

– И что?

– Я встретила хороших людей. Я впервые за долгое время почувствовала себя… живой, что ли.

В ее глазах почему-то мелькнула грусть. Я нахмурился. Мне вдруг захотелось узнать причину этой печали и повеселить девушку. Когда она улыбалась, казалось, что взгляд сиял изнутри.

– Это хорошо.

Достал из микроволновки пиццу, разложил ее по тарелкам. Налил себе и Варе колу. Все это поставил на стол и присел в кресло. Девушка тут же присоединилась ко мне. Наши ноги случайно наткнулись друг на друга, пицца в руке дрогнула. Я вскинул на Варю глаза, она не смутилась и взгляд не отвела.

– Ешь, а то остынет.

– Очень вкусно.

Мне неожиданно кусок в горло не пошел. Глаза то и дело отводил в сторону, но все равно смотрел на Варю. Точнее, на ее губы. Она их так сексуально облизывала, что не вовремя поднялся член. Хорошо, что мы сидели за столом.

Чертовка.

Жарко было не только в паху, но и в горле. Я жадно пил колу, пытаясь утолить жажду сладкой газировкой, только эту жажду питьем не удовлетворишь. Меня словно засунули в печку, подбросили дровишек, настолько все полыхало внутри.

– Как учеба в университете?

Нужно разговаривать. Болтать о погоде, природе, только не зацикливаться на Варе, на ее пухлых губах, таких сочных и манящих.

Твою мать! О чем я только думаю!

– Скучно, – девушка облизнула пальчики, потянулась еще за куском пиццы. – Я хочу его бросить.

– Образование в наше время что-то да значит.

– Прям как папа говоришь.

– Заставляешь почувствовать себя старым.

– Ты не старый, – она устремила взгляд прямо на меня, и я подавился воздухом. – Ты красивый и молодой.

– Комплимент принят.

Дернул рукой и задел Варин стакан с колой. Содержимое опрокинулось на девушку. Взвизгнув, Варя вскочила, я следом. Схватил с кухонной столешницы бумажные полотенца, опустился на колени, торопливо отрывал большие листы и прижимал их к штанам Вари. Пятно не исчезало.

– Все в порядке, – раздалось над головой.

– Извини, так неудобно получилось.

– Бывает… Я сама, – Варя перехватила мои руки.

Несколько секунд мы не шевелились, подобно застывшим статуям. Смотрел на нее снизу-вверх, а она возвышалась надо мной. Я по-прежнему стоял перед ней на коленях.

Варя взволновано дышала. Зрачки ее расширились, глаза стали почти черными. Точно бездонные омуты. Кожу щипало в том месте, где были ее пальцы.

– Надеюсь, пятно можно отстирать, – невнятно пробормотал я, вставая на ноги.

Теперь я возвышался над Варей, а она смотрела на меня, откинув голову назад.

– Не переживай, если не отстирается, выкину и куплю новые.

– Если не отстирается, ты мне скажи, мы поедем в магазин и купим тебе другие штаны.

– Не стоит.

– Я настаиваю.

Варя не стала спорить, кивнула. Я поспешно протер тряпкой пол, ополоснул стаканы и налил нам еще колы. Какое-то время мы молчали, избегая смотреть друг на друга. Первая пришла в себя Варя.

– А ты помимо игр интересуешься еще чем-то?

– Например?

– Картинами, музыкой, может, тебе хотелось побывать на выступлении какого-нибудь артиста?

– В художественной галерее сейчас проходит выставка, правда, я не знаю, каких художников. Можно как-то собраться всем вместе и сходить.

Вспомнил наш недавний разговор с Настей. Она меня уговаривала пойти на выставку, считая, что каждый человек обязан духовно просвещаться.

– Все вместе? – Варя нахмурилась. – Я тебя не поняла.

– Ты можешь пойти с подругой или с отцом, а я с Настей. Кстати, Настя в свое время интересовалась художниками, можно ее попросить провести нам экскурсию. Обещаю, будет интересно, потому что когда моя жена начинает говорить о том, что ей по душе, можно слушать долго и это не наскучит.

– Уже сейчас звучит ужасно скучно, – Варя поморщила носик. – И пахнет словно нафталином. Еще уговори меня пойти в театр на поставку Чехова.

– Театр мимо меня, как и вообще все искусство, но благодаря Насте я могу делать вид, что в чем-то разбираюсь.

– Мне кажется, что ты умный. И если кто-то считает иначе, плюнь тому в глаз.

Варя смешная. Непосредственная и не боится говорить свое мнение. Не нравилось что-то – сразу в лоб. Если чувствует симпатию, тоже не скрывает этого. Она невероятно открытая и такая доверчивая.

Я нахмурился, прикусывая губу.

А ведь какой-то чмырь может воспользоваться Варей, растоптать ее светлые мечты, убить надежду в людей. И нужно ее от этого уберечь. Отцу ее, что ли, сказать, чтобы отстреливал всяких мудаков, не спускал с дочери глаз и при первой же угрозе стрелял на поражение.

– О чем ты задумался?

– О тебе, – честно признался я. – Твоему отцу нужно тебя беречь. Ты невероятная, я даже переживаю за тебя.

– Переживаешь? – ее глаза стали большими, а губы сложились сначала в «о», а потом расплылись в счастливой улыбке. – Это говорит о том, что я тебе небезразлична!

Я промолчал. Тема зыбкая и никому из нас двоих ненужная.

Убравшись со стола, вновь позвал Варю в зал. В этот раз выбрал самую легкую игру начального уровня на одного игрока. Девушка возмущалась минуту-две, а потом увлеченно и самостоятельно играла. Я это время открыл рабочие файл и бездумно пялился на них. Заставил себя все же погрузиться с головой в знакомый мир, очнулся, когда Варя стояла рядом.

– Мне домой пора. Я отлично провела время. Буду всю неделю тренироваться, чтобы в следующую субботу стать тебе достойным партнером. Надеюсь, я тебе не надоела?

– Нет. Мне было приятно провести с тобой время.

Не спеша дошли до входной двери. Варя неожиданно замялась, нерешительно на меня поглядывая. Я терпеливо ждал, понимал, что она хочет что-то мне сказать.

– На следующей неделе обещают привезти мебель. Много мебели. Я боюсь, что папка будет полгода ее собирать, ты бы не мог ему помочь со сборкой?

– Так можно оплатить сборщиков, и они мигом сделают свое дело.

– Не-е-е, – она рассмеялась, махнув на меня рукой. – Папа считает, что он может все сам, но я считаю, что помощник ему нужен.

– Ну, я не знаю, – замялся, совсем не желая находиться в одном помещении с отцом Вари. – Я посмотрю, что у меня будет с работой, и скажу тебе позже.

– Я тебе тогда позвоню, хорошо? – Варя заискивающе заглянула мне в глаза.

Ей невозможно отказать, поэтому я согласно кивнул. С торжественным взвизгом Варя вприпрыжку побежала к своей двери, а я стоял на пороге и смотрел ей вслед.

Варя

Меня категорически не устраивал план иногда залипать в квартире Витали с играми. Что я ему, девочка?

И эти странные разговоры про театры и музеи! Мне что, универа мало?

Я не хотела прожигать свою жизнь, карауля Виталю на лоджии, чтобы призывно ему улыбнуться и наклониться, подставляя жадному загорающемуся взору свое декольте. И не хотела долго ждать, пока он поймет, что Наська ему не пара, я ему подхожу больше.

Он слепой? Не видит, что она его не любит? Почему он делает нас обеих несчастными? Если она не любит – так отпусти ее! Возьми меня, ведь я же с ума схожу от любви! У меня дыхание перехватывает каждый раз, стоит мне просто его представить. А когда я себе фантазирую нашу близость, все внутри болезненно сжимается от неудовлетворения.

Так получилось, что папа сам попросил Виталю помочь с мебелью.

Он у меня упорный, все любит делать сам, доводить до ума, но мебели было много и она оказалась слишком громоздкой, чтобы мой папа справился сам. Требовалась помощь.

– Подержи… Здесь еще. И здесь, – командовал папа мне.

Я сдувала челку, лезущую в глаза, и ныла:

– У меня не десять рук!.. Долго еще? Ой, тяжело… Руки затекли… Ай! Больно!

После третьей упавшей перекладины папе по затылку и мне на ногу, он не сдержал крепкое словцо и пошел звать соседа. К моей радости.

Все же он у меня очень сообразительный!

Я тут же переодела спортивки на ультракороткие шорты, расстегнула рубашку и завязала впереди узлом, чтобы выглядеть максимально эффектно. И, конечно, Виталя заметил с порога. Глаза вспыхнули, но он тут же взял себя в руки.

Я ему призывно улыбнулась и помахала. Но настроение тут же испортилось – он притащил с собой Настю.

Ей-то что тут делать? Если я не справилась, чем она поможет?

Но я знала, его жена пришла за нами шпионить. Наверное, что-то заподозрила, иначе бы сидела дома и не лезла не в свои дела.

Папа тоже разом изменился, стал неловким, постоянно заикался и что-то ронял. Сам на себя стал не похож. А соседушка только глазками хлопала. Раздражала.

Ну неужели она не видит, что лишняя тут?

– Знаете что, я пойду к себе и приготовлю вам бутербродов! – слишком восторженно предложила Наська, улыбаясь неестественно широко.

Хоть сообразила, что проще свалить, помощи от нее никакой.

– Варя, пойдем со мной, поможешь?

Вот еще!

– Я не могу, – надула губы и жалостливо продолжила, теперь обращаясь к Витале. – Пока я папе помогала, три раза руку зашибла. Так больно…

Папа нахмурился, а Виталя ободряюще улыбнулся. Уверена, будь мы с ним наедине, он обнял бы меня и пожалел. Возможно, и поцеловал в знак утешения.

– Настя, зачем уходить к себе? – неожиданно вмешался папа. – У нас в холодильнике есть все необходимое для бутербродов. Если не трудно…

– Ничуть, – сразу ответила Наська, перебивая отца.

А ведь он этого не любит, но ей заулыбался как дебил. Он с ума сошел, что ли, пускать чужую жену на нашу кухню? Я потом с ним поговорю. Раздраженно фыркнула и скрестила руки на груди.

– Тогда Варя покажет, где что, и заодно поставит чайник.

Я сморщила нос, планируя напомнить папе, что вообще-то и ноги у меня тоже болят из-за его деревяшек, но тут заговорил Виталя своим глубоким волнующим голосом. Аж мурашки по коже.

– Отличная идея. Мы обязательно проголодаемся, но хватит ли нам этих бутербродов? Может, закажете пиццу?

Все согласились, а Виталя подмигнул мне. Я от счастья взвизгнула. Обожаю пиццу! Он это знал! Так что пришлось вести Наську на кухню, показывать, где лежит хлеб, ножи и стоит холодильник. Она сама могла бы и не догадаться, судя по ее глупому виду. И что в ней такого, что Виталя женился? Самая обычная.

Весь день я наблюдала за папой и Виталей.

Он был бесподобен.

Не папа. Виталя!

Когда стало жарко, папа извинился, что у нас еще не установили кондиционеры, и снял с себя футболку, играя мышцами.

Перед кем? Перед Наськой, что ли?

Она, конечно, офигела. Покраснела, как будто никогда мужских торсов потных и вонючих не видела. А я пожирала глазами Виталю. Интересно, он разденется?

Разделся. Не сразу за папкой, а через один собранный ящик, но разделся. Я чуть не застонала. Зрительный оргазм. Нельзя быть таким бесподобным!

Боже, какой же он красивый!

Я поедала глазами каждый сантиметр обнаженной кожи, представляя, как это гибкое мускулистое тело нависает надо мной и начинает двигаться во мне.

– Варь, открой окно, дышать уже нечем.

Папа словно подслушал мои пошлые мысли и заставил сделать легкий сквозняк. Охладилась. Наська сразу увязалась за мной, напрашиваясь показать ей квартиру. Она совала свой любопытный нос в каждую дверь! Рассматривала все, что можно рассмотреть.

И очень долго залипала в спальне папы, даже на лоджию вышла. Вот зачем?

Мне не терпелось вернуться к Витале, и я бросила ее, отговорившись, что срочно нужно в туалет.

Не заблудится же она в нашей квартире? Хотя, пусть лучше потеряется. Желательно навсегда.

Меня порадовало, что папа приветливо отнесся к Витале. Во-первых, воспринимает его как равного. Разговаривает с ним серьезно и по-деловому, порой я ловила его оценивающие взгляды. У меня от этого сердце было не на месте. Не будь Настя женой Витали, папа, наверное, расценивал бы его кандидатуру в зятья. Я бы от такого жениха не отказалась. Во-вторых, папа видит его полезность и хозяйственность. Виталя у меня самый лучший, и отлично, что папа это понял.

В общем, Виталя будет мне идеальным мужем! Я так рада, что папа это отмечает, видела по его взгляду. Вряд ли он будет против нас.

После недели сборки мебели мы уже свободно ходили в квартиры друг друга. Виталий помогал собирать, папа что-то ремонтировал у них или одалживал инструмент моему Витале.

Бесило только, что и Наська повадилась таскаться к нам каждый вечер. Припрется то с голубцами, то с домашней выпечкой, хозяюшка такая, аж тошнит. Пока ее стряпню мужчины съедали, она осматривала все, что те за день собрали. Вела себя так, словно находилась у себя дома. Обязательно все откроет, на всем посидит. Осмелилась даже папкину кровать опробовать. Рухнула на матрас, раскинув руки, и смотрела в потолок, не шевелясь…

Звезда, блин! Бесячая до трясучки!

Я вообще слилась. Все чаще отсиживалась у них в квартире с игровой приставкой и повышала свой скилл. Очень хотелось доказать моему Витале, что я могу стать отличным партнером в прокачке и в тестировании игр. Мы будем отличной командой, дополняя друг друга.

Пора было уже решать вопрос кардинально, я ждала только момента. Того самого, который должен все изменить между мной и Виталей.

И он наступил.

Я дождалась, когда папка встал рано утром, собрался и умотал. На мое счастье, он повадился куда-то ездить каждое утро и возвращался только после десяти, и то не каждый день. Наверное, что-то себе подыскал. Его частичная занятость играла мне на руку. Я поднялась с кровати, потянулась и быстренько приняла душ. Стоя перед зеркалом голышом, покусала губы, чтобы они выглядели более соблазнительными, после этого надела на себя короткий сарафан и очень фривольные трусики. На кухне обнаружила завтрак, заботливо приготовленный на скорую руку папой, но есть не хотелось от перевозбуждения. Взяла стакан свежевыжатого сока и постучалась в квартиру соседей. Наська тоже уже смылась на работку.

– Привет. Ты чего как рано?

Виталя только встал, видимо. Весь еще такой взлохмаченный, как плюшевый мишка. Так хотелось повиснуть у него на шее, поцеловать! А еще прижаться к нему и ощутить жар его тела.

Но как только я сделала шаг к нему, он отступил. Боится меня?

Ну ладно. Еще не вечер. А за день подвернется еще случай сблизиться. Нечего сопротивляться тому, чего не миновать.

– Сок тебе принесла, – широко улыбнулась я, вручая ему стакан, – сама выжимала!

– Мм… Спасибо. Заходи…

Он сразу пошел в душ, а я включила игру. Несколько минут никак не могла сосредоточится на игре, все время прислушивалась к звукам из ванной. Но тут же одернула себя. Настало время показать, как я прокачала персонажа. Пусть офигеет!

И Виталя офигел, когда вернулся ко мне.

Я сидела с джойстиком на полу перед диваном и заканчивала поединок с боссом, когда он вошел. Присвистнул и сел позади меня на диван. Его колени оказались по обе стороны от меня. Я даже немного сбилась и чуть не продула. Его присутствие позади будоражило и отвлекало от боя.

– Возьми левее, – тут же подсказал Виталя, – и после блокировки наноси ему контрудар. Да, так… Так… Молодец!

Я победила и расплылась от похвалы моего мужчины. Эйфория захлестывала меня через край. Хотелось выиграть и другой бой.

Не это ли самый подходящий случай, чтобы сблизиться?

Быстро развернулась, встала на колени и оперлась руками на его колени. Виталя замер, вглядываясь в мои глаза. Я заметила, остро он среагировал на меня.

– Варь… что ты… делаешь?

Видела, как расширились его зрачки, как раздулись ноздри. Он хотел не меньше меня!

– Ш-ш-ш, – прошептала я, скользнула к нему, задевая грудью колени, и прижалась губами к его.

Его губы пахли утренним кофе, мятной пастой и немного моим апельсиновым соком. Божественный аромат… Он сводил меня с ума.

Я закрыла глаза и с неспешной томностью изучала его губы своими, примеряясь к их жесткости, легкой колючести. Попробовала языком раскрыть их и почувствовать на себе настоящий мужской поцелуй. Жадный и неистовый, без какого-либо контроля.

Виталя держался до последнего, но я-то грудью чувствовала его твердеющую реакцию на меня. И едва сдержалась от ликования, смелея в своем поцелуе. Его нерешительность только раззадорила.

Я положила ладонь на ширинку и чуть сжала обозначившийся ствол. Такой нереально огромный! Такой твердый. Чувствовала его подергивания через джинсы.

И почему Виталя не носит мягкие спортивные штаны, как мой папа? Все было бы намного быстрее. Просунуть руку под резинку и почувствовать его горячий упругий член. Я бы по-разному его поласкала.

Потом я погладила выпирающую головку, и Виталя охнул, разжав губы. Я воспользовалась моментом.

Ага, попался!

Наш поцелуй стал глубоким и взаимным. У него словно сорвало стоп-кран. Так меня еще никто не сосал! Я подумала, что сейчас делюсь с ним частью своей души. Движения его языка были такими откровенными, что между ног запульсировало и потекло.

Ох, да, я давно не чувствовала такой потребности заполнить пустоту, как сейчас. Наглаживала член, который вполне мог справиться с этим делом. Нужно только чуть-чуть подождать, напереть и…

Вот когда я размечталась о продолжении, Виталя неожиданно отлип от меня, вскочил с дивана. Довольно грубо схватил меня за локоть, заставляя подняться.

Я думала, мы трахнемся здесь, но неужели он поведет меня в спальню? Будет меня сравнивать с женой?

Чуть скривилась, подумав о несвежем белье, на котором спит Наська, но больше подумать ни о чем не смогла. Виталий повел меня… к выходу.

– Уходи и больше не появляйся. Поняла?

Он вытолкнул меня на лестничную площадку и захлопнул дверь. Я изумленно стояла перед соседской дверью, пытаясь осмыслить, что произошло.

Какого черта!

Я в бешенстве топнула ногой.

Что не так-то?! Ведь все шло по плану!

Но Виталя сильно ошибся, если подумал, что так просто от меня избавился. Я не сдаюсь.

Папкины отлучки идеально укладывались в мой план по соблазнению Виталия. Я не спрашивала, где он пропадает, мысли не тем были заняты. Конечно, папа и Наська заметили, что я резко перестала приходить и играть в игры.

Уж не знаю, что наплел Виталя своей истеричке, наверняка она у него уточняла, почему я перестала с ним играть. Папе сказала, что мне некогда играть, что я полностью посвящаю себя учебе.

Мне кажется, он даже немного засмущался, но был доволен моим решением. Однако сам-то обещал еще месяц назад начать подыскивать себе бизнес, а все кружит, кружит по городу с утра до вечера непонятно где, и ничего не находит. Что-то мутит. Это я поняла по мертвому телефону.

Когда папка работает – его телефон обычно не замолкает. Его вечно кто-то хочет, кто-то выносит мозг, а кто-то уговаривает.

Но мне было на руку, что он с утра уезжал, а приезжал только после семи, и почему-то каждый раз с соседкой. По дороге где-то, что ли, подбирал бедное создание.

Я забросила универ, несмотря на то что им прикрылась перед папкой. Оккупировала входную дверь и дверной глазок. На каждый шум на лестничной площадке моментально реагировала. Моей основной мишенью был Виталий. Жаль, выходил он нечасто, работал много или прятался от меня. Приходилось караулить его часами. Но я надежды не теряла. Тот, кто ждет, всегда выигрывает.

Когда папа был дома, я дежурила на лоджии в полупрозрачном халатике, старалась перед ним не светиться. Когда папа уезжал, едва стихали его шаги, я сразу занимала позицию у двери, обкладываясь чипсами, фруктами и газировкой. Мобильный телефон тоже держала при себе, потому что скучно сидеть просто так.

Как только Виталий выходил из квартиры, я выскакивала следом. Мне было плевать, куда он, главное, что я за ним. Он входил в лифт и вынужден был пропускать меня.

Минута счастья спуска с любимым! Старалась часто не дышать, но втягивала в себе воздух полной грудью.

Ради этого стоило ждать несколько часов, чтобы вдохнуть его аромат, постоять так близко, чтобы почувствовать жар его тела…

Но этого было мало! Чертовски мало! Как нимфоманке, мне хотелось вдохнуть больше кайфа, чем есть. Наша встреча в лифте ничем не завершилась. Мы вышли вместе из подъезда и разошлись в разные стороны.

Ночью я гуглила разные способы соблазнения мужчин. Интернет выдавал много разнообразных советов, на любой вкус и любые возможности. Я начала экспериментировать.

В очередной раз подловив Виталия возле лифта, опробовала первый метод: уронила в лифте заколку и присела на корточки, почти упираясь лицом в пах Виталия. Он попытался отодвинуться, но куда, это же лифт. А я не торопилась подниматься с колен, давая ему возможность полюбоваться моими сиськами в огромном вырезе майки. Специально купила.

Я стояла на коленях и смотрела на Виталю снизу вверх, замечая следы возбуждения в его штанах напротив моего лица. Реагирует на меня моментально, по щелчку пальцев. Не смогла сдержать торжествующую улыбку, когда снова выронила заколку, чтобы теперь окончательно прижаться лицом к его напряженному паху.

Но Виталя как будто знал о моих намерениях, действовал на опережение, поднял меня за плечи и сам опустился за заколкой. Молча вручил мне ее в руки и с каменным лицом повернулся к панели с кнопками этажей. Я поблагодарила и вышла из лифта, оставив его хмуриться внутри.

Тем же вечером я поймала его курящим на лоджии, и просто скинула перед ним халат, оставшись голой. Это был второй способ соблазнить понравившегося мужчину. Прохладный ветер обдувал меня со всех сторон. Соски напряглись от пронзительного взгляда соседа.

Он сразу не ушел. Подавился дымом. Пока откашливался, оглядывался на балконную дверь. Наверное боялся, что Наська выйдет и увидит меня во всей красе. Адреналин бурлил во мне убойной дозой. Я не думала о том, что кроме Виталия меня кто-то увидит, стесняться-то нечего. Мне важен был он. Его реакция на меня. Он осуждающе покачал головой, потушил сигарету и ушел.

Я должна была расстроиться, но успела заметить, что перед тем как зайти в спальню, Виталий оглянулся. Его взгляд жадно шарил по моему телу. Он напоминал мне ребенка, которому запретили есть сладкое, а он тайком уплетал его, давясь большими кусками. Уверенность в том, что он теперь будет меня представлять каждую ночь, окрепла во мне. И мысли обо мне будут его возбуждать.

Каждую ночь!

Как меня.

В следующий раз вышел прокол. Виталя вышел с мусорным ведром, а я по инерции выскочила к лифту. Пришлось ехать вниз одной, досадливо жуя губы.

Теперь рядом с входной дверью я поставила и мусорное ведро. Не упускать же случай провести с ним побольше времени?

Третий раз я была в мини-юбке и без трусов. Это было смело с моей стороны, но на что только не пойдешь ради любви.

Следующий мой заход был продуман до мелочей. Я специально уронила телефон. Прислушиваясь к дыханию Виталия, я повернулась к нему спиной, медленно нагнулась. Типа случайно прижалась к мужчине задницей. Сразу расплылась в победной улыбке, услышав приглушенный стон. Через мгновение почувствовала его руки на своих голых ягодицах.

Виталя сильно сжал мои бедра, впечатался потвердевшей ширинкой в мои текущие складки. Теперь я застонала от предвкушения, но тут же взвизгнула и отскочила, разворачиваясь в воздухе, получив удар ладонью по ягодице. Возмущенно пыхтела, потирая горящую задницу.

– Представляешь, что сделает с тобой отец, когда я ему расскажу о твоих выкрутасах? – хриплым голосом пробормотал Виталя, глядя мне в глаза. Они у него потемнели до предгрозового состояния.

– Не скажешь, – самоуверенно заявила я, но он только покачал головой и усмехнулся.

– Прекрати преследовать меня, Варя. Я женатый мужчина. У меня есть жена. Я для тебя слишком… старый!

– Ерунда! Я тебе больше подхожу. С Наськой ты несчастлив, а со мной улыбаешься. Виталя, я сделаю тебя счастливым! Нас сделаю счастливыми. Просто дай мне шанс?…

Ох, не надо было так много трепать языком. Я же гуглила, что все решают не слова, а поступки. Но так хочется его убедить в своей правоте, чтобы перестал избегать меня и сторониться.

Виталя покачал головой, и вышел из лифта, даже не оглянувшись. Я чувствовала, что перегнула палку, но останавливаться не входило в мои наполеоновские планы.

Обдумав ситуацию в лифте, решила немного сменить тактику. Когда Виталя вышел из квартиры, я сразу поднялась, чтобы выйти и успеть на лифт, но в последний момент разглядела ведро. Взяла свое и вышла, когда он уже стал спускаться к мусоропроводу.

Виталий был зол. Он застыл на площадке, поставил свое уже пустое ведро и резко развернулся ко мне.

Я остановилась на ступеньках, покачивая полупустым мусорным пакетом и накручивая кончик хвоста на палец. Жаль, не было во рту жвачки.

– Привет…

– Я же сказал тебе, прекрати меня преследовать.

Я удивленно округлила глаза. Специально репетировала в зеркале, чтобы вид был соблазнительным.

– И не думала! Мусоропровод же не только для вас, – я приподняла и помахала пакетом, в котором болтались два стаканчика из-под йогурта и пустая упаковка из-под чипсов, уничтоженных мной за утро.

– Варя, так нельзя!.. – простонал Виталий.

– Как? – я широко распахнула глаза и округлила губы, зная, что с этого ракурса просто неотразима.

– Так, – прохрипел он, внезапно приблизившись ко мне и схватив за шею.

Через секунду я пришпиленной бабочкой трепыхалась у стены, а Виталя был в миллиметре от моих губ, но даже не пытался поцеловать. На секунду я испугалась, настолько сильно от него исходила волна агрессии.

– Даже трусы не надела, маленькая дрянь? – шипел он мне в лицо, удерживая рукой за шею, а второй неожиданно ныряя под короткую юбку.

Я закусила губу и простонала. Вот черт, в этот раз трусы были на мне, я что-то не подумала… Сжала бедра, прикусив изнутри щеку, чтобы и звука от меня он не получил.

Виталя был удивлен. Настолько, что отпустил меня и отступил. С сомнением и в борьбе с самим собой смотрел мне в глаза.

Ага, вот тот момент, чтобы щелкнуть его по носу, как написано в гугле.

– Я просто хотела выбросить мусор, урод! – рявкнула я, отшвырнула пакет в сторону и наотмашь ударила его по лицу. Этакая маленькая месть за то, что столько времени меня маринует.

И побежала наверх, в безопасное убежище моей квартиры. Прижалась к двери спиной и прислушивалась к звукам на площадке и к своему бешено стучащему сердцу.

Вечером неожиданно (или ожидаемо?) приперся Виталий с Настей на чай, но я принципиально к ним не вышла. Отсиживалась в своей комнате, размышляя, что предпринять дальше.

– Варь, что случилось? – в спальню заглянул папа. – Настя печенье испекла. Идем, попробуешь. Оно изумительное!

– Раз тебя изумляет, то и ешь. А я уроки делаю, – буркнула я, сгорая от желания выйти к Виталию и посмотреть на его реакцию. Не бесчувственный чурбан он все же, ситуация утром явно его встряхнула.

Заодно откусить печенье Наськи и подавиться куском, как Белоснежка. Правда, умирать я не планировала.

«Изумительное»! Откуда папка слово-то такое знает? Толковый словарь, что ли, открыл для разнообразия своего досуга.

Конечно, в тот вечер никуда я не вышла. Виталий, наверное, ушел разочарованный, но так ему и надо. Пусть тоже теперь маринуется, как и я.

Еще два дня я не караулила Виталия у двери. Переживала ощущение ломки. Конечно, я поглядывала в глазок по привычке, но уже не торчала там безвылазно несколько часов подряд.

На третий день он сам подошел к нашей двери и позвонил. Я прижалась к двери, борясь с собой.

Моя душа ликовала!

Он знал, что папы дома нет. Он проводил свою противную Наську, принял душ и пришел ко мне!

Но я, конечно, не открыла. У меня был продуман новый план.

Ближе к вечеру этого дня я вышла на лоджию в новом пеньюаре. Под него надела чулки с поясом. Выглядела бомбически! При взгляде на меня можно запросто подавиться слюной. Жаль, такие фотки нельзя постить в соцсети, неприличный контент, но все же я так оделась не для широкой публики. Я оделась для него. Своего рода награда.

Три дня стоического терпения и ожидания должны быть вознаграждены.

Села на высокий стул, специально принесенный с кухни от бара, достала из пачки сигарету и зажгла. Хочется быть роковой, той, от которой кружится голова и все забывается.

На запах дыма должен был выглянуть Виталий. Я знала, что он дома, мой контроль ни на минуту не ослабевал. Тем более курить он предпочитал с этой стороны. Я льстила себя надеждой, что это из-за меня, из-за возможности увидеть меня, пусть и случайно.

Но на балкон он вышел не из-за дыма, а на звук моего лающего кашля, когда я подавилась дымом. Он раздирал мои легкие на части. Никак не получалось глотнуть свежего воздуха.

В моем воображении я должна быть мегасексуальной. Не раз смотрела ролики, как красиво нужно держать сигарету. Также училась соблазнительно обхватывать губами фильтр. Сидеть на стуле с прямой спиной и задумчиво смотреть в даль, подставляя свое лицо прохладному ветру – эстетика в мелочах.

Реальность оказалась жестокой. Я надрывалась от кашля, скукожившись на стуле. На глазах выступили слезы.

Подняла голову, когда услышала хохот. Это смеялся Виталя.

Я невольно тоже засмеялась, еще поперхиваясь кашлем. Пофиг, что глаза покраснели, в горле першило, макияж поплыл, волосы растрепались. Мы стояли на соседних балконах, разделенные всего парой метров пропасти, и весело смеялись.

– Не кури, Варя, тебе не идет, – с улыбкой произнес он, облокотившись о перила.

– А новый халатик? – я встала со стула, покрутилась. – Он мне идет?

Настала очередь поперхнуться Витале. Он нервно затянулся, выпустив плотное облачко дыма.

– Очень…

Я победно улыбнулась и крутнула задницей, скрываясь от его голодного взгляда в спальне. Голод перед праздничным застольем не помешает.

Мой мужчина почти готов. Осталось случиться какой-то мелочи, знаку, который нельзя спланировать, чтобы он окончательно признал за мной право быть в его жизни. Признал собственное поражение.

Случай получился на этой же неделе. Можно сказать, незапланированный, но я немного помогла Витале очутиться со мной в одном лифте в одно время.

Сначала я громко разговаривала по телефону с учебной частью со стороны кухни, чтобы меня было слышно в большой комнате Виталия, потом перешла в свою спальню и еще раз громко повторила:

– Сегодня? В учебной части? Да, я приеду! Собираюсь! Минут через пятнадцать выхожу! Да… Да.

Если Виталя не выйдет, чтобы наконец-то самому поймать меня в лифте, то я нагло позвоню к нему в квартиру и попрошу отвезти в универ. На самом деле никто меня там еще не хватился и не собирался искать за долги. Виталю пора было срывать, пока он не остыл в желании получить от меня хотя бы кусочек. Когда надкусываешь, пробуешь, а распробовав, хочешь сожрать все сам.

Но на самом деле ему повезет, он получит больше – всю меня! Не только тело, но и душу, как бы это банально ни звучало. Только из-за него я не сплю ночами, страдаю от тоски и желания быть рядом двадцать четыре часа семь дней в неделю.

В дверной глазок я увидела, как Виталя выбежал из квартиры и вызвал лифт. Сама решила немного опоздать, чтобы дать ему попридержать двери. Эффект неожиданности никто не отменял.

Все так и произошло. Он ждал меня!

– Ой, спасибо, – выдохнула я, влетев в закрывающиеся створки. – Так опаздываю… А еще автобусы… Никак не запомню, какие идут к универу и когда.

Все это я выдала на одном дыхании, заправляя футболку в юбку и поправляя выбившую из хвоста прядь. Грудь то опускалась, то приподнималась от частного дыхания.

– Я…

Я жадно поедала глазами Виталия, как заморенный голодом человек. Неделя без него стала настоящим испытанием. Мне не хотелось ничего так сильно, как наброситься на него и поцеловать. Обменяться не только дыханием, но и запахом, теплом.

Он выглядел напряженным и готовым сорваться. Кажется, мы впервые на одной волне.

– Довезу…

Внезапная остановка лифта и выключившийся свет стали для нас тем самым сигналом. Мощным толчком к пониманию неотвратимости сближения. Возбуждение в крови забурлило, как вода при кипении.

Рюкзак выпал у меня из рук, я качнулась в сторону Витали, он рывком подхватил меня и впечатал в стенку лифта. Сжал горло и набросился на меня с поцелуями. Мы неистово целовались, грызя друг друга, как животные в брачной случке. Ни одному из нас не пришло в голову вызывать диспетчера.

Это было наше время. Наши счастливые минуты слияния. То, к чему мы шли с первой нашей встречи.

– Вар-ря…

– Молчи… молчи…

Я жадно целовала его, цепляясь ногами за бедра. Не отпускать. Успеть. Успеть взлететь и одновременно упасть в пропасть, в которую мы вдвоём планомерно двигались.

Виталя задрал на мне юбку, грубо сжимая меня руками. Наверное, завтра обнаружу синяки. Плевать. Мне хотелось помочь ему быстрее оказаться во мне, ведь я вся пылала и текла. Он немного приспустил на себе джинсы. Через минуту я победоносно взвыла, когда он одним рывком вошел в меня до упора. Я закусила губу.

– Больно? – Виталя не шевелился, пристально смотря мне в лицо. Я чуть не зарыдала от промедления.

– Нет, нет… Не останавливайся, пожалуйста.

И он задвигался, вознося меня на вершину счастья. Каждой клеточкой своего тела я чувствовала его. Хотелось прижаться к нему сильнее, ощутить, как под ладонью бьётся его сердце в унисон с моим.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Он кончил и привалился ко мне, уткнувшись носом в плечо. Тяжело дышал. Я прижалась щекой к его виску, почувствовала, как кожа стала влажной. Вспотел, мой сладенький.

Меня изнутри распирало от счастья, я, как маленькая лодочка в большом-большом океане, качалась на волнах полученного удовольствия. Ласково гладила взлохмаченные тёмные волосы, радуясь моменту.

– Черт…

Виталий отстранился от меня, а мне хотелось ещё побыть в его руках, но он меня отпустил, попутно поправляя одежду на себе и на мне.

– Этого не должно было произойти… Черт!

– Почему? – удивилась я. – Разве ты не понимаешь – это знак! Как давно ты смеялся с Настей? Как давно она заводила тебя так, как я? – подошла я вплотную, заглядывая ему в глаза.

– Ты слишком маленькая… Ты ничего не понимаешь, – Виталя нервно провел рукой по волосам.

– Мне уже двадцать. А тебе всего тридцать! Поверь мне, неудачный брак лучше закончить раньше, чем осознать, что вся твоя жизнь прошла не с тем человеком, – убеждала я.

– Варя!..

Я прижала палец к его губам, млея от их мягкости и влажности. Сгорая от удовольствия, от того, каким послушным становился Виталя в моих руках. Пластилин, лепи что хочешь.

– Ничего не делай. Просто следи за знаками. Они все будут указывать тебе на меня, – прошептала я и снова прижалась к его губам.

Нам нужно быть реалистами и немного фаталистами. Я уверена, однажды все встанет на свои места: Виталя будет моим, а Наська исчезнет с нашего горизонта.

С этого дня не проходило и пары часов, чтобы мы случайно так или иначе не сталкивались с Виталей. Он жадно и в то же время хмуро смотрел на меня, пока я улыбалась и подмигивала. Общая тайна сближает.

Когда он разговаривал с папой или Настей, всегда искал меня взглядом. Находил и делал меня счастливой.

Однажды утром я постучала в его дверь со стаканом свежевыжатого сока. Он её открыл сразу, будто караулил. Серьёзно на меня посмотрел, посторонился, пропуская в квартиру. Мы прошли с ним до гостиной, где у меня из рук тут же забрали стакан и повалили на диван. Никаких полумер. Виталий выпивал меня до дна, как дорогое и редкое вино.

Душа ликовала! Он мой! Почти мой!

Осталось решить одно недоразумение: убедить его бросить Наську.

Гугл, к сожалению, не давал никаких внятных инструкций, как развести мужа с женой…

Виталий

Я стоял перед окном и держал кружку с кофе. Меня мало интересовало, что творится во дворе, я больше прислушивался к звукам в квартире. Настя собиралась на работу. Обычно я сплю крепко, хрен кто разбудит, но в последнее время мой сон стал тревожным и часто прерывался. Всему виной была Варя.

– Я сегодня буду поздно, у нас ежемесячная проверка, – раздался за спиной голос жены.

Я почувствовал, как она замерла рядом. Ее ожидание ощущалось физически. С усилием воли я заставил себя обернуться и взглянуть Насте в глаза. Как же сложно смотреть на нее и делать вид, что все в порядке, что все как прежде.

Но все было уже не так.

– Ты не заболел? – прохладная рука Насти потянулась к моему лбу, но я увернулся и выдавил из себя подобие улыбки.

– Все хорошо. Говоришь, что вернешься поздно?

– Да, ближе к девяти. Приготовишь ужин?

– Конечно.

Настя приблизилась ко мне. Игриво провела пальчиком по груди, но я никак не отреагировал. У меня словно выбило пробки чувств по отношению к жене.

– Давай на выходные поедем загород?

– Это лишняя трата денег, – сухо отреагировал я на предложение, отходя от Насти и убирая кружку на стол. – Ты же сама постоянно говоришь о том, что нужно быть экономнее в своих желаниях.

– Ты в последнее время какой-то странный…

– Да? – я опять повернулся лицом к Насте. Чувство вины съедало меня изнутри, как червяк яблоко. Внешне все отлично, а внутри все надкусано. – Просто загружен работой, – в кои-то веки сказал ей чистую правду и выдержал пристальный взгляд жены.

– Ладно, мне пора бежать, – Настя подошла ко мне и поцеловала в щеку. – Не забудь пообедать, твои игры никуда от тебя не сбегут.

– Хорошо.

В этот раз я заставил себя погладить Настю по волосам и даже шлепнул по заднице. Она удивленно распахнула свой красивый рот, широко улыбнулась и торопливо направилась в прихожую.

Когда раздался хлопок двери, я подошел к ней и взглянул в глазок. Именно так Варя меня и отслеживала. Иначе как объяснить ее появление передо мной именно тогда, когда я выходил из квартиры?

На лестничной площадке пусто. Вряд ли соседка сейчас караулит меня, скорее всего, сладко спит. Развернулся и прислонился спиной к двери, прикрывая глаза.

В голове калейдоскопом пронеслись воспоминания, как Варя уверенно штурмовала мою выдержку. Эта девчонка словно одержима, и ее одержимость мной пугала и будоражила. Когда она пришла ко мне утром со стаканом сока в ультракоротком сарафане, я впервые почувствовал, каково это, сдаться без боя.

Сначала я восхищался тем, как Варя виртуозно научилась играть на приставке. Когда был выигран решающий поединок, она неожиданно меня поцеловала, прижимаясь всем своим телом к моему. Она брала свое нахрапом.

Ее желание сносило все на своем пути.

Помутнение рассудка. Только так я смог себя оправдать. Мне хватило сил выставить тогда Варю за дверь, не доводить дело до точки невозврата.

Соседка перестала приходить к нам. Настя как-то мимоходом спросила, чего это мы прекратили вместе рубиться в приставки. Даже выдвинула предположение, что Варя ушла к виртуальным соперникам. Тогда я свернул разговор, увел его в другую сторону, потому что мне было невыносимо стыдно перед женой от одной мысли, что было на диване, на котором мы вместе сидим.

Что чувствует зверь, когда на него открывают охоту?

Никогда не задавался этим вопросом, пока сам не оказался в роли добычи.

Варя меня преследовала по пятам. Она злила меня и одновременно возбуждала.

Потом я никак не мог найти себе места, грызя самого себя, что ведусь на какую-то малолетку. Ее замечание, что с Настей я несчастлив, засело под корку сознания, как заноза.

И каждый раз, глядя на жену, я задавался вопросом: а действительно ли я счастлив?

Заставлял себя вспоминать хорошие моменты семейной жизни, но зернышко сомнений росло во мне.

Выкрутасы Вари все больше и больше распаляли неконтролируемый пожар в груди. Отношения между мной и Настей уже напоминали отношения супружеской пары, прожившей вместе больше тридцати лет.

Общих разговоров становилось все меньше и меньше, придирок все больше, а огонь в постели превратился в тлеющие угли.

Игра в соблазнение развлекала и забавляла меня.

Варя не изменяла своей манере переть напролом. Я увидел как-то ее без трусов, и у меня возникло дикое желание оттрахать Варьку раком до звездочек в глазах. В наказание. Чтобы не смела разгуливать в таком виде.

А потом я сорвался…

Мы столкнулись на лестнице с мусорными ведрами. Меня бесила и заводила соседка. Она уже начала мне сниться в непристойных снах, где я пробовал ее всю на вкус и трахал в разных позах. В редкие моменты близости с Настей у меня начались галлюцинации. Вместо сдержанной на эмоции жены я видел перед собой жаждущую меня Варьку.

Мне казалось, что если я Варю грубо поимею, растопчу ее, она сама будет от меня шарахаться в сторону. И меня отпустит от этого наваждения.

Каково было удивление, когда я ошибся в ее намереньях. Она была в трусах и действительно выносила мусор.

Потом долго игнорировала, не открывала дверь, когда я заходил, пока мы лицом к лицу не столкнулись на балконах. И я увидел ее с сигаретой в приступе удушающего кашля.

Когда человек не умеет правильно курить, то нечего и начинать. Тем более мне не нравились девушки с сигаретами. Халатик на ней будоражил и без того возбужденное воображение.

Но крепость пала. Пал и я.

Нервы уже были расшатаны к черту.

Все словно сошлось в одном месте и в одно время. Остановившийся лифт. Варя с влажными губами и в короткой юбке, прижимающаяся ко мне.

Что произошло?

Это было похоже на солнечное и лунное затмение одновременно. Это как сорвало ураганным ветром крышу. Это оголенные накрученные нервы, которые лопнули от одного прикосновения прохладной руки.

Я еще пытался руководствоваться разумом, но все перестало иметь значение, кроме сладкого запаха Вари, ее податливого тела, нашего неконтролируемого желания.

Все сомнения и какие-то непонятки остались в стороне. Я сатанел от ярких ощущений, которых сто лет не испытывал. Этот спонтанный секс напитывал меня позабытой эйфорией. Меня разрывало от того, насколько Варька оказалась податливой, влажной и чумовой. Это было как умереть и тут же воскреснуть.

Здравый смысл, конечно, сразу же вернулся. Только все привычное в моей жизни я поставил под сомнение. И с каждым днем мрачнел все больше при виде Вари с кокетливой улыбкой. Сравнивал свои ощущения с ней и с Настей.

И сравнение было не в пользу жены.

Прелюбодеяние – грех. Я грешил так, что после смерти мне точно выдадут ролики. Но меня не отпускала мысль… Может, я влюбился? В Варю?…

– Ты опять о чем-то своем думаешь. Поделишься мыслями? – Настя подложила мне на тарелку горячий блин и сверху намазала вареньем.

– О работе думаю, – буркнул я, откусил блин и довольно вздохнул.

Вот готовить Настя умеет, голодным никогда не останешься. Из топора сварит обалденно вкусную кашу.

– Так часто думаешь, что я начинаю ревновать к твоей работе.

Я поперхнулся блином, схватил стакан с водой. Сделал несколько глотков, избегая смотреть на обеспокоенную жену.

Настя заговорила о ревности просто так или чего заметила?

– Ты чего? Постучать по спине?

– Все в порядке, – я остановил Настю жестом. – Слишком вкусно, вот и тороплюсь все залпом проглотить.

– Никто не отнимет, – она ласково взъерошила рукой мои волосы. – Мне тебя последнее время не хватает. Ты не заметил, как мы с тобой отдалились?

– Думаешь? – схватил еще блин и запихнул его в рот, чтобы меньше разговаривать.

Что я могу ей сказать, если сам в себе не разобрался.

– Иногда мне кажется, что пока я пропадаю на работе и трачу время на дорогу, ты тут развлекаешься с другими девушками.

Перестал жевать и посмотрел на Настю. Зачем она опять упоминает других девушек? Неужели я спалился? Знает? Подозревает?

– Чепуха, – я вытащил из кармана мобильный телефон, положил на стол. – Я действительно последнее время много работаю.

Это чистая правда, за это мне не стыдно. Поэтому, открыв приложение банка, показал Насте экран. Она недоверчиво смотрела то на телефон, то на меня.

– Откуда?

– Миллионером я, к сожалению, не стал, но приблизил нашу мечту. Почему бы нам не переехать на другую квартиру? – накрыл своей рукой ладошку Насти и сжал ее.

Тяга к Варе меня пугала. Я головой понимал, что ни к чему хорошему это притяжение не приведет. Если о нас узнает Настя, это будет полный крах нашего брака. Как бы сильно меня ни зацикливало на молодой соседке, во мне все еще остались кое-какие чувства к жене. Мы ведь не первый год вместе. И есть шанс спасти нас.

– Другую квартиру? А чем тебя эта не устраивает?

– Ты сама только что сказала, что много времени тратишь на дорогу. Я только сейчас задумался о том, почему мы так далеко от твоей работы сняли квартиру. Может, рассмотреть варианты поближе к твоей работе? Думаю, так даже дешевле будет.

– Но…

Настя тут же засомневалась. Она всегда такая, сомневается во всем новом. Ей нужно время, чтобы обдумать и потом либо согласиться, либо запротестовать.

– Да я как-то не уверена, что менять квартиру нужно именно сейчас. Тем более вопрос с машиной почти решен.

– А что с твоей машиной?

– Ты забыл? Я же тебе говорила, что она вся течет и нужно на ремонт ее ставить. Вот.

– Эту рухлядь давно пора отправить на свалку. Больше потратишься на ремонт. Бери мою машину и катайся на работу. То я и думаю, чего ты периодически поздно возвращаешься домой, наверное, боишься потерять по дороге запчасти от этого драндулета.

Я слишком много говорил. Но это чтобы приглушить внутри себя вину за то, что я действительно начисто забыл о машине Насти. Она ведь как-то жаловалась, что масло течет, что колодки пора менять, что изолентой все не починишь.

По-хорошему ей действительно нужно купить новую тачку, но собственное жилье в приоритете. Оттого, что забыл о проблеме, о том, что виноват перед ней из-за интрижки с соседкой, предложил свою машину. Раньше мне бы и в голову такое не пришло.

Настя удивленно на меня посмотрела и улыбнулась. Внезапно привстала со своего места и обняла за шею. Горечь от разрастающейся вины отдалась во рту.

– Ты у меня такой милый.

– Есть такое, – глухо пробормотал я, ловя мимолетный поцелуй от жены.

– Не переживай по поводу машины. Меня Леша отвозит и забирает с работы. С ним намного меньше тратится времени на дорогу, ты просто последнее время не замечаешь, что я прихожу домой в половине восьмого. А ведь раньше возвращалась около восьми.

– Леша? – переспросил, не совсем поняв, о ком идет речь. – Какой Леша?

– Сосед же, – Настя невинно раз моргнула, другой, а я разозлился, как бык на корриде.

В голове зашумело так, что я покачнулся, когда вставал из-за стола.

– Я чего-то не понял, каким боком тут нарисовался сосед? – рявкнул я, громыхнув кулаком по столу.

Это что же, пока я испытываю вину за интрижку с Варькой, моя жена наставляет мне рога с соседом?! Они там охренели, что ли? Сверлил жену негодующим взглядом, пряча свои чувства. Противоречия меня не на шутку раздирали в клочья.

Есть проблема. Я не уверен, что с Варей у меня всего лишь интрижка. Она смотрела на меня влюбленными глазами – я летал! Крылья вырастали за спиной. Я сворачивал горы! Подобно Гераклу, мне было все по плечу. Я не боялся брать нереальные заказы и отрабатывать их в срок. Эйфория подгоняла и бурлила во мне, как в котле у ведьмы. И все это она, соседская девчонка, ворвавшаяся в мою жизнь ураганом.

Эти безумные заказы с баснословными суммами появились у меня благодаря дикому желанию доказать миру, себе, Варе и… даже Насте, что я чего-то стою. Не просто чего-то, а охренеть как дорого стою.

Я смог преодолеть внутренний ступор, который тревожил меня некоторое время назад. Я поверил, что могу достичь нереальных высот. С кем?

Может, у меня и нет к ней чувств? Любимых не предают. Мы долго вместе жили, были планы, но все это было каким-то пресным, скучным. Я оставался с ней… по привычке? Из-за чувства вины?

– Виталик… Я не понимаю… Он помог с машиной, – Настя нервно дернула плечом и попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. – Ты чего?

– Ничего! – успокоиться было выше моих сил. Злость съедала меня изнутри, как червяк яблоко. Я взял телефон и снова ткнул им в лицо жены. – Пока я зарабатываю на твои мечты, на квартиру, на ребенка, ты… ты…

Слово «ебешься» никак не хотело срываться с языка. Это как признаться самому себе, что Настя тоже предала меня.

Больно. Пиздец, как больно! Ощущение такое, что осколок вогнали в сердце и еще несколько раз крутанули. Я смотрел отрешенным взглядом на жену, сдерживая внутренних демонов, желающих ее загрызть. Ведь я был ей отличным мужем! Я ее любил! До покалывания в пальцах, а она…

– Виталик, но я…

– Тварь! – все что смог выдавить через стиснутые зубы.

Развернулся, вылетел из кухни. Не сразу понял, что делать, просто схватил куртку с вешалки и ушел из квартиры. Нажал на кнопку для вызова лифта, которая не сразу загорелась. Еще раз нажал и потом кулаком врезал в стену. Костяшки в кровь, а легче не стало.

Настя. Настя. Настя…

Я слишком зациклился на жизни с ней, на ее целях, таких простых и приземленных, что забыл, что сам хотел от своей жизни! Спроси меня сейчас, что хочу, с ходу не отвечу.

Я не хотел квартиру в этом сраном городе. Ведь предлагал уехать ближе к морю. Не хотел детей. Не сейчас. Слишком рано. Мы еще не пожили для самих себя. Может быть, через пять лет самое то стать отцом, а пока…

Да, у Насти тикали биологические часики, и она торопилась. В тридцать лет рожать первого уже рискованно. А в сорок?

Она торопилась… А Варя – нет. Вот Варьке торопиться было некуда еще лет десять. И вряд ли она грезит о розовощеком карапузе. Уверен, что, как и я, Варя захочет увидеть мир, ведь так много чего нужно посетить, узнать, потрогать.

Благодаря Варьке я взял проект, который раньше казался мне не по зубам. Я его сделал. Впервые за долгое время смог заработать большие деньги. С ней я ведь могу дерзнуть и взять постоянный контракт с американской игровой фирмой. А там мы легко переедем в США по гринвизе.

Недолго думая, я вытащил телефон и набрал соседку.

– Выходи. Я внизу, на парковке. Можешь?

На том конце связи послышался радостный возбужденный визг:

– Конечно! А форма одежды какая?

Я ухмыльнулся, поглядывая вверх на окна этой стрекозы:

– Лучше без одежды и до конца дня. Отпросись там у папки.

Варька фыркнула и сбросила звонок. Меня распирало от планов на весь день. Наедине с Варей. С ней всегда все проходит головокружительно. Хоть с одеждой, хоть без нее.

Алексей

Недовольство от ранних пробуждений и многочасовой езды на другой конец города быстро сменилось удовольствием от времени, проведенного с Настей. Разве не кайф провести время с человеком, который тебе нравится, к которому тянет?

Мы успели переговорить обо всем. Затрагивали разные темы, которые можно было затронуть в рамках нашего общения.

Настя рассказала о своей учебе и как она познакомилась с Виталиком. Как устроилась на работу, и как они с мужем решили сначала накопить на квартиру, прежде чем стать настоящей семьей. Разумный подход, серьезность Насти подкупала. Я понимал, что с такой, как она, нельзя шутить, нельзя свести отношения к коротким страстным ночам. Или дням.

– Но накопления немного затянулись, – грустно и как-то виновато проговорила Настя, когда в очередной раз обсуждали ситуацию на рынке недвижимости. – У него очень непостоянные заработки. То есть, то нет. А у нас на работе они настолько постоянные, что в должности меня повышали трижды, а вот в зарплате ни разу…

– Так зачем ты держишься за эту неблагодарную работу? – деликатно спросил я, хотя очень хотел спросить, какого хрена она еще не бросила этого мудака.

Правда, что за мужик, который не обращает внимания, в каком жопе мира работает его жена. При условии, что Виталий работает дома, мог бы все же любимую жену отвозить на работу и встречать после.

– Ну как… Это же стаж, опыт…

– Без денег?

– Мне платят!..

Я понял, что Настя будет тянуть свою ношу до последнего, пока ее по факту не турнут с места, и перевел разговор. Есть такой тип женщин. Они за стабильность. Им страшно в мире без твердой опоры под собой. И я ее могу даже понять.

Каждое утро и вечер мы подолгу ехали по улицам города, стояли в пробках, пробирались по объездным. За это время я успел рассказать ей о своей нелегкой жизни. Впервые мне хотелось довериться. И глядя на внимательно слушающую соседку, рассказывал иногда о том, чего ни с кем не обсуждал. О бывшей жене. О Варе.

– Как она могла?! – возмущалась Настя. – Вот просто взять и бросить маленького ребенка?! Грудного?! Да у таких надо забирать право зваться матерями!

Я горько ухмыльнулся. Пылкость моей соседки умиляла.

– У каждого из нас своя правда, Насть. Это я заставил ее родить. Это мне нужен был ребенок, а она не хотела. Не готова была еще. Понимаешь?

– Нет! – категорично ответила молодая женщина, чем вызвала улыбку от своей наивности.

– Ты сама хочешь стать матерью и судишь всех по себе. Но тебе тридцать, и ты готова взять на себя ответственность за маленького человечка. А Лёльке было двадцать… Мы были слишком молоды. Без квартиры, без постоянной работы, без денег…

– Ты ее не осуждаешь? За то, что она тебя бросила?! – в шоке развернулась ко мне Настя и округлила ротик. Я на некоторое время подзависнул.

Внизу тут же прошило, и яйца с болью застонали. Я поморщился и приспустился в кресле, отводя от Насти взгляд. Как же так у нас получается, что говорим мы вроде о серьезных вещах, а мысли сворачивают на опасную дорожку.

Чертово наваждение. Даже утренняя разрядка под душем ни хрена не помогала.

– Тогда я был зол. Не понимал и не принимал. Но теперь… Время все расставило по местам. Она вышла замуж. У нее другой муж, другая семья, дети… Все пришло тогда, когда она стала готова, – усмехнулся, вспоминая свою бывшую и все, что мне о ней известно.

На душе совершенно спокойно. Ничего не болело, ничего не тревожило. Я перерос те отношения, те яркие и страстные чувства.

– А ты?

В ее голосе было столько участия, что я вдруг почувствовал себя обездоленным, пропащим человеком, жизнь которого слита в унитаз. Неужели ей так хочется меня пожалеть? Вот жалости совсем не приемлю к себе.

– А что я? Я вырастил дочь, поднял бизнес. У нас нет материальных проблем.

– Но ты не женился…

И снова эта щемящая жалость. Немного раздражало настроение нашего разговора.

– Насть, не надо. Ты говоришь так, как будто все счастье заключено в браке.

– А разве нет?

Я не сдержался, засмеялся. Повернулся в ее сторону и обхватил ее за затылок, привлекая к себе и целомудренно целуя в макушку. Ну до чего же наивная! Как можно оставаться такой светлой в тридцать лет?! Она как оранжерейный цветок, который надо прятать от всей грязи мира. И мне самому лично хочется ее защитить.

Я отпустил ее и тронул машину места, когда загорелся зеленый свет на светофоре.

– Нет. Я искренне считаю, что сходиться нужно тогда, когда жизни своей помыслить без другого человека не можешь. Выворачивает наизнанку от одной мысли, что родной человек не рядом.

Настя понимающе молчала. Молчание не тяготило и не раздражало. Мне было приятно помолчать. Каждый из нас был погружен в свои мысли. На следующий день у нас вышел разговор о Варе.

Эта тема задевала меня куда сильнее бросившей меня жены. За Варю до сих сердце болело. Каждый раз переваривая внутри себя страдания дочери, мне хотелось этот неидеальный мир перестроить на идеальный, чтобы моя малышка не боялась в нем жить.

– Мне кажется, она слишком беззащитна, – поделился я, закончив историю неудачной влюбленности Варьки. – Я слишком опекал ее. Я не мог совмещать бизнес и подрастающую дочь, поэтому каждая минута у Вари была расписана: музыкальная школа, изо, хореография. Бассейн, абонемент в театр, в выходные в филармонию. Она очень способная девочка, но очень ранимая.

Настя молчала. В этот раз смотрела перед собой, а не на меня.

– С тем парнем она сошлась в институте. Поступила на дизайнера. Оказалась в среде таких же утонченных натур, как она сама. Я тогда так думал. С головой окунулась в студенческую жизнь, я не сразу понял, что ее лихорадочный блеск глаз совсем не от учебы… И не от новых впечатлений.

– А что дальше?

– Бесчисленные попытки суицида, Насть. Не дай бог это вновь пережить. Не хочу вспоминать. В тот момент я клял себя на чем свет стоит. Мне хотелось весь этот чертов мир стереть в порошок. Нашел того парня. Он оказался обычным молодым обсосом, который трахал все, что к нему налипало.

Я поморщился и в очередной раз пожалел, что бросил курить. Во рту ощущал горечь от воспоминаний. Настя словно поняла мое состояние, взяла с заднего сиденья бутылку с водой, открутила крышку и подала мне.

Продолжать разговор не хотелось, поэтому мы какое-то время молчали. Настя осторожно, словно боялась меня задеть вопросом, спросила:

– Ты не заставил его на ней жениться?

– Зачем?

– Ну… потому что она любила его.

– А он – нет. И что это была бы за семья? А что дальше было бы с Варькой? Нет, Насть. Брак – это не выход.

– И как она теперь?

– Варя? – уточнил я, мельком посмотрев на свою пассажирку.

Настя кивнула и, видимо, машинально положила мне руку на бедро. Наверное, в успокаивающем жесте, но, сука, меня аж подбросило!

Накрыл ее руку своей и чуть сжал, сдвигая ниже, чтобы она не почувствовала каменную эрекцию. Еще бы пережить ощущение нехватки воздуха от ее прикосновения.

– Как…

Голос выдал низкой хрипотцой. Облизнул губы. Вздох и тут же поспешный выдох.

– Мне пришлось там все бросить и уехать сюда. Полностью сжечь мосты, чтобы дать Варьке начать жить заново.

Настя участливо сжала бедро, впиваясь тонкими пальчиками в джинсы. Я еще раз облизал пересохшие в момент губы, еле сдерживаясь от желания ее поцеловать. Дружески, разумеется.

Отвернулся, чтобы не совершить непоправимой ошибки. Не хотелось бы терять ее расположение.

Настя еще верит в единорожков и, конечно, мой интерес истолкует неправильно. Хотя как его еще толковать?! Я именно так и хочу ее – неправильно!

– Думаешь, здесь она придет в себя? Сможет начать новую жизнь?

– Надеюсь. Врач сказал, что это крайняя мера. Иначе придется ее сажать на таблетки и вести постоянный контроль. А я не хочу этого для своей дочери.

– А если ее новые отношения будут такими же болезненными?

Я стиснул зубы. Настя затронула очень неприятную тему. К которой я не был готов. Время притупляет эмоции. Некоторые живут долго, можно сказать, всегда, лишь на время затихают, а потом оглушают снова.

– Пока вроде у нее нет интересов на стороне. Врач предупреждала о временной апатии.

Настя убрала руку и осторожно проронила:

– Знаешь… Если бы ты не рассказал, я бы никогда про Варю не подумала, что она не приспособленная к жизни. Она очень уверено держится, дерзит. Я часто замечала в ее глазах азарт. Она отлично одевается, следит за модой.

Пока Настя говорила, я с удивлением отмечал, что да, после переезда Варька оживилась. Апатия? Нет. Это прошло почти сразу же, как мы въехали в новую квартиру. Почти сразу. Я сейчас даже не смог бы сказать, с какого момента дочь перестала хмуриться.

– Значит, переезд работает! – настроение ко мне вернулось и снова дико захотелось поцеловать Настю.

Она ангел какой-то, а не женщина. Выслушает и на нужные мысли направит. Последнее время мне не с кем было поговорить о том, что гложет изнутри. Решал задачи по мере поступления. Она улыбалась мне в ответ, повергая мои мысли и чувства в адские желания.

Интересно, как она занимается любовью? Окунается с головой в водоворот страсти или качается на волнах нежности?

Кто ты, Настя? Податливая и послушная женщина или жадная и ненасытная искусительница? Хотелось бы узнать ответ. Самому. Лично. Наверное поэтому никогда не задам ей этот вопрос.

– Пока, – выпрыгнула она из машины, когда я остановился на парковке возле ее работы. – До вечера?

– Конечно. Удачного дня, – улыбнулся я, досадуя, что никогда не задам этот вопрос и не узнаю на него ответа.

Сегодня день проведу в автомастерской. С ее машиной мне знатно трахали мозги уже неделю. Будь мы с Настей в более доверительных отношениях, я подарил бы ей другую машину.

– Что сложного в замене неработающего агрегата на работающий? – орал я на ребят.

– А нахрена? – отвечал мне мастер. – Это выйдет вам дороже, чем отдать ей новую машину.

– Не возьмет она новую машину, – нахмурился я.

Потому что это чужая жена! Будет очень странно, если я, а не муж, подарит ей новую тачку. Эта мысль постоянно крутилась у меня в голове. Каждый раз, когда я видел в сервисе ее машину.

– Фифа с принципами? – усмехнулся мастер и чуть не получил по морде.

– Она не фифа, а жена… друга.

И снова эти переглядки. Твою же срань!

– И я ее не трахаю, – огрызнулся я, чем зарыл себя окончательно.

– Ты хочешь, чтобы мы на новые внутренности надели ее старый корпус? Выкинули нахрен кожаные сидушки и обшивку, и налепили старый пластик и подранные кресла?

– Да.

После увиденной сметы на замену запчастей я пошел простым путем. Купил новую машину, пригнал в сервис и просто попросил переодеть.

– Проблема с доками. Это надо ПТС переделывать. Новый номер движка по старым докам, или новый цвет машины и номер рампы по новым.

– Так перепишите, – раздраженно ответил я.

– Босс против.

– А кто у вас босс?

Остаток того дня я провел с боссом автомастерской, выкупил его бизнес и стал новым боссом.

Черт.

Как минимум, я хотел продолжить бизнес по строительству. Все же по стройке я знал больше, чем по ремонту машин, но… Так сложилось. Кто знает, как у меня закрутится этот бизнес.

– Меняйте начинку этого драндулета, – распорядился я. – А с документами в ГИБДД я съезжу сам и договорюсь.

Договариваться пришлось с нижних до самых верхних чинов дня три. К моменту, как я сидел в кабинете главного и пил дорогой коньяк, начальник подкидывал мне новые и новые мысли для расширения. Тачка на прокачку, платная стоянка для конфиската. Аукцион невыкупленных машин и многое другое.

Уходил я из ГИБДД с корочками, по которым меня отпустят не только пьяного, но и проехавшего на красный через сплошную.

Хм… Кто бы мог подумать, что автомобильное дело такое прибыльное?

Но теперь нарисовалась срочная проблема съездить к друзьям в родной город и наладить связи с работой в этом. Заодно и к врачу Вари загляну. Может, порекомендует кого в этом городе.

Я очень боялся осени и обострения. На уровне подсознания меня тревожили всякие мысли и предчувствия, хоть и понимал, что не нужно на них зацикливаться.

– Настюш, – я задержал Настю в машине, когда привез вечером к дому. – Я завтра уезжаю в командировку, утром не смогу подбросить.

Дальше надо было как-то предложить ей денег на такси. Я не хотел, чтобы она добиралась до работы на общественном транспорте и попутках. Еще больше не хотел, чтобы вечером она так же возвращалась. Мало ли что может случится, а темнеет уже рано.

– Ничего страшного, – бодро ответила Настя, хотя я услышал в тоне огорчение. – Я доберусь, не переживай.

– Я переживаю, – моя рука задержалась на ее запястье, мне приятно было держать ее и легонечко поглаживать нежную кожу пальцем.

Настя напряглась, но руку не отнимала.

– Я договорился с мастерской, машину тебе пригонят уже завтра.

Взгляд Насти сразу залучился счастьем. Ее радость невольно передалась мне. Так захотелось притянуть ее к себе. Поцеловать. Но я сдержался. Опять.

Я пиздец какой волевой человек! И это еще один повод уехать ненадолго и установить новую дистанцию с Настей, а то как бы специально не проткнуть ей… в возвращенной машине все четыре колеса, чтобы снова иметь удовольствие подвозить до работы и обратно.

– Ты только не обижайся, но…

– Что ты! Я нисколько не обижаюсь! Я очень тебе благодарна.

С неохотой отпустил ее руку:

– Ты дослушай. Я знаю, что у вас не лучшее положение. Поэтому, вот, возьми.

Я достал пачку денег, достаточную, чтобы неделю ездить на такси до работы и обратно.

– Что это? – Настя снова напряглась, вот только ее внутреннее сияние в этот раз исчезло. – Зачем? Не надо…

– Насть, это просто…

– Алеша, ты не должен… Ты и так не взял с меня ни копейки за ремонт!

– Там ерунда была… Прокладка. Я же говорил.

– Да, но все равно! А теперь… Зачем эти деньги?

– Потому что я уезжаю раньше, чем могу вернуть тебе машину. Это моя ошибка. А за ошибки нужно платить.

Настя обиделась. Она отлично держалась, но вот выражение глаз изменилось. И интуиция вопила, что я ее оскорбил.

– Мне не нужны твои деньги. У меня есть муж.

– Конечно…

– И я вполне справлюсь с проблемой. Доберусь до работы.

– А с работы?

Настя прикусила нижнюю губу, не сводя взгляда с пачки денег. И это был секс! Живой, проникающий в каждую клетку тела секс. Я хотел ее дико. И мне было пофиг, что у нее есть муж…

– Я попрошу встретить меня Виталика. Один день – не переломится.

– Хорошо, – я убрал деньги во внутренний карман куртки. – Тогда… пока?

– Пока.

Вот мы попрощались, но Настя осталась сидеть в машине. Теребила ремешок сумки и смотрела перед собой. Она словно напрашивалась на прощальный поцелуй.

– Что-то хочешь спросить? – отозвался я севшим от возбуждения голосом.

Настя неуверенно дернула плечом, скользнула взглядом по моим губам и открыла свои.

Сейчас? Черт! Боюсь одним поцелуем у нас дело не закончится.

– А Варя останется одна? Я могу за ней присмотреть.

Ага, вот и противовозбудительная пилюля. Варя. Отрезвляет моментально и надолго.

– Буду благодарен, – мягко улыбнулся и замер, когда Настя потянулась ко мне и коснулась щеки мягкими влажными губами.

Сердце чуть не выпрыгнуло из грудной клетки. Мало. Чего мне стоило держать себя в руках, одному Богу известно.

– Спасибо.

Она вышла, а я продолжал сидеть и успокаивать себя после вполне невинного поцелуя. Улыбнулся, качнул головой, трогая пальцами то место, где недавно были ее губы. Настя – искушение чистой воды.

Возвращение в родной город нахлобучило приятными старыми воспоминаниями. Я задержался дольше, чем планировал. Первые дни ушли на встречи с друзьями и пьянки. Знакомые и просто приятели – всем хотелось со мной переговорить, что-то вспомнить, что-то рассказать. Потом я разгребал неожиданно свалившиеся дела по проданному бизнесу.

– Может, останешься? Я нихрена не успеваю, – ныл напарник. – Как ты все это проворачивал? Мне жена разводом грозит, если не перестану спать на работе…

Я только ржал:

– Ты забыл, что я не женат! Потому мог себе позволить жить на работе.

– А Варька как?

Я пожал плечами и слабо улыбнулся. Выводы делать было рано, как и сказал наш врач.

– Пока нормально. Привыкает. И кажется, оживает в новой обстановке.

– Ну и отлично. Дети – наше все, Леха! Береги ее.

– Конечно.

От Вари и Насти ни звонка, хотя я ждал. Наверное, больше даже от Насти. Хотелось услышать ее голос. Единственная весточка, которая прилетела, была от слесаря:

– Босс, она попросила капот открыть.

– Так открой, – удивился я. – Мне-то что по этому поводу звонить?

– Так дамочка увидела новые внутренности и скандалит, что это не ее машина.

Я закатил глаза, зная Настю. Упрямая женщина. Нет бы сесть в свою тачку и уехать, не интересуясь, что сделали, что поменяли.

– Скажи, что все агрегаты чистые, потому что сервис в подарок за задержку сделал супермойку под капотом! И покажи ей какую-нибудь прокладку, которую заменили.

– Есть, босс!

Но через три минуты он позвонил опять:

– Что еще? – рявкнул я, потому что ждал звонка Насти с благодарностями.

– Спрашивает, почему ПТС новая.

– Скажи, что эту прокладку можно было поменять только через запись в ГИБДД.

– Ага, дамочка купится, на супермойку в подарок уже купилась, – заржал слесарь. – Видели бы вы ее пляски вокруг машины! И это она ее еще не заводила.

Я, как дурак, расплылся в улыбке, очень жалея, что не увижу восторга Насти сам. Хотелось быть рядом.

Но благодарностей лично по телефону не дождался.

Она позвонила через день, и как только я ответил, заистерила в трубку:

– Ненавижу! Это ты виноват! Он ушел!

– Кто ушел?

Настя рыдала, и я с трудом разбирал ее слова сквозь всхлипывание:

– Пожалуйста, вернись. Верни мне его!

Настя

Утром я проснулась и по привычке протянула руку к Виталию. Провела рукой по его пустой половине, еще не открывая глаза. Поняла, что мужа нет в постели, и резко подорвалась на кровати. Голова закружилась, перед глазами все поплыло.

Немного пришла в себя, посмотрела на несмятую половину кровати, нервно кусая губу. Он не ночевал дома?

Почему? Может, с ним что-то случилось? Он попал в неприятности? В аварию?

С роем нехороших мыслей я схватила телефон и набрала его номер. Молясь про себя, чтобы он ответил, едва дышала. Пусть все будет хорошо. Пусть…

Рингтон мобильника мужа прозвучал из зала. Облегченно вздохнула и вышла в гостиную. Виталий растянулся на диване, лежа на животе, одна рука и нога свисали, но ему было нормально. Он крепко спал. Его совершенно не разбудил мой звонок.

Подошла к дивану, несколько секунд с улыбкой рассматривала спящего мужа. Похоже, он вернулся поздно, не хотел меня будить, поэтому лег на диване. Заботушка моя.

Нагнулась, поцеловала колючую щеку. Нахмурилась, принюхиваясь.

От мужа пахло незнакомыми духами. Лёгкий такой, задорный запах.

Откуда? Может быть, отдушку в машине поменял?

Я аккуратно подобрала одеяло и накрыла мужа. Едва сдержалась, чтобы не дотронуться до его плеча. Не буду. А то могу разбудить.

Направилась в ванную, приводить себя в порядок. Нанося последние штрихи макияжа, задумчиво разглядывала свое отражение.

Что-то внутри меня тревожило, но никак не могла понять причину беспокойства. Уложив волосы, потянулась к духам. Сразу вспомнила незнакомый запах, исходивший от Виталика. Тряхнула головой. Не время сейчас задумываться, нужно спешить на работу.

На цыпочках, чтобы не разбудить мужа, прокралась в спальню, оделась. Так же осторожно вышла в прихожую, где в последнюю минуту вспомнила о том, что сегодня Леша меня ждать не будет.

Он же предупредил, что уезжает на пару дней. Обещал, что мою машину пригонят только ближе к вечеру. Когда он обещает, я ему верю, потому что Леша такой: сказал – сделал.

Взяла с тумбочки ключи от машины Виталия. Он мне ведь сам предложил ездить на его машине, но чувство неловкости меня не покидало. Когда я села за руль его машины, ощущение усилилось. Осмотрелась, подогнала все под себя и тронулась с места. Удивительно, но до работы добралась без происшествий, хоть мне и казалось, что куда-то обязательно вляпаюсь.

Рабочая рутина затянула с первой секунды, как только я переступила порог кабинета. Меня по-прежнему не покидало какое-то необъяснимое беспокойство. То и дело перепроверяла отчеты, думая, что там допустила ошибку. Но с документами был полный порядок.

Тревога усилилась, когда из отдела кадров принесли свежую сплетню: из-за надвигающегося локдауна грядёт сокращение штата. Все вокруг зашептались и затаились. Каждый дорожил своим стабильным местом в это нестабильное время.

Финальным аккордом под конец рабочего дня стал звонок из автомастерской.

– Дамочка, эта машина ваша? – слесарь продиктовал номер, марку и цвет моей машины.

– М-моя.

Все. Сейчас добьет, скажет, что мой транспорт непригоден к ремонту. Я вся сжалась, готовясь услышать плохие новости.

– Босс сказал сёдня пригнать, но хрен получится. Нам еще дня два надо прокачать все системы и проверить шланги, короче…

От сердца отлегло. Надежда еще есть, что я буду ездить на своей машине.

– Ладно. Качайте.

Пока могу на Виталиной машине поездить. Объясню ему ситуацию. Тем более он все равно работает дома.

– Ну, тогда боссу не звоните. Я предупредил.

Я машинально кивнула, забывая, что по телефону моего кивка никто не увидит. Не буду я звонить боссу. Вообще его не знаю. С ним договаривался Леша, а его все равно эту пару дней не будет, значит, никто никому звонить не будет.

– Виталик, я дома! – с порога крикнула, поставив на пол пакеты с продуктами.

Из кухни появился муж, я приветливо и немного извиняющее ему улыбнулась.

– Голодный? Сейчас приготовлю нам ужин.

– Я не голоден, – довольно грубо обрубил мой энтузиазм муж.

– Какой ты у меня умничка, приготовил ужин сам, – разделась я и повернулась к Виталию. – Разложи продукты, я переоденусь.

– Ты брала мою машину?

– Да, моя еще не готова, а Леша уехал.

– Знаю.

– Откуда? – удивилась я, Виталий как-то странно усмехнулся.

– Варя сказала.

– Она заходила? Снова рубились в приставку?

– Ага, – как-то неопределенно ответил муж, подхватывая пакеты с пола.

Быстро сменила офисную одежду, на домашнюю. Выйдя из спальни, обнаружила мужа за компьютерным столом. Подошла к нему и обняла сзади, уткнувшись лицом в макушку. От волос пахло, как и утром, странным незнакомым запахом.

– У тебя новый ароматизатор в машине? – нахмурилась я, досадуя, что не обратила на это внимание, когда ехала в его машине.

Вот это, видимо, меня и тревожило весь день!

– В смысле?

– От тебя пахнет женскими духами, как и в машине, – я ощутила, как Виталик напрягся. Он поставил какой-то ролик на паузу и повернулся ко мне.

– Как тебе на моей машине катается до работы?

– Непривычно, думаю, что через пару дней уже вернут мою машину.

– Может, посмотрим тебе новую тачку? Все же я беспокоюсь, когда ты ездишь на своей колымаге. Или тебе больше нравится, когда тебя возит сосед?

– Виталик, не начинай, – попросила его, убирая руки в карман халата. – Леша просто предложил помощь, а я не отказалась. Между нами ничего нет, как ты подумал.

– Я не думал.

– Но ты ревновал.

– Ревновал? – скептически приподнял бровь Виталий и усмехнулся. – Я просто не ожидал, что сосед клинья подбивает под мою жену.

– Какие клинья? – я непонимающе посмотрела на Виталия.

Сама в это время вспомнила свои ощущения рядом с Алексеем. Конечно, я ему очень благодарна за то, что он предложил помочь с машиной.

Каждая поездка с ним все больше и больше добавляла теплоты к соседу.

Серьезный, сумевший остаться человеком после предательства жены, замечательный отец, хоть и чрезмерно балует дочь – он определенно чья-то розовая мечта. Не будь у меня обручального кольца на пальце и безумной любви к мужу, я бы непременно потянулась всей душой к этому мужчине.

– Насть, проехали, – отмахнулся от меня Виталий, возвращаясь к прерванному ролику.

Несколько дней подряд у меня вновь возникало ощущение надвигающейся грозовой тучи. На работе тоже все стали угрюмые, молчаливые и временами агрессивные. Каждый боялся что-то лишнее ляпнуть, а начальство зверело и придиралось по пустякам.

Проблеск солнечного света случился в виде звонка от слесаря из мастерской:

– Можете завтра после обеда забрать машину.

– Спасибо большое, – от души поблагодарила я.

На следующий день не стала брать машину Виталия. Проснется, увидит ключи.

Последнее время он много времени зависал у своих мониторов. Работал допоздна. Перестал ложиться со мной в одну кровать, переехал полностью на диван.

Каждый раз, когда я спрашивала его о том, долго ли он будет отлеживать бока на неудобном диване, Виталий повторял, что у него серьезный проект и ему некогда даже спать. О сексе я и не заикалась, на подсознании чувствуя, что ему сейчас не до близости со мной. Лихорадочный блеск любимых глаз пугал и будоражил.

Отпросилась с работы на час раньше, на такси доехала до автомастерской, куда Леша отогнала мою машину. Мастера встретили меня с ухмылками и смешками.

Ну что можно взять с необразованных ребят.

Увидев свою машину, не поверила глазам. Она была как новенькая, словно ее только сегодня пригнали из салона.

– Что вы сделали с ней? – обошла со всех сторон машину, ища знакомые царапины и трещины.

– А что не так?

– Она как новая.

– Вам кажется. Это ваша тачка.

– А где старые царапины? – я ткнула пальцем в бампер, где точно были потертости.

– Так у нас… – мастер покосился на напарника, тот из одного уголка рта в другой гонял зубочистку и что-то бурчал себе под нос, вытаскивая мобильный телефон.

– Это не моя машина! – уверенно заявила я. – Где моя?

– Что вы нас путаете! – мужчина в пропахшем маслом костюме назвал еще раз мои данные, марку.

Да я и сама видела, что на машине, стоящей передо мной, мои номера, но чувство того, что меня водят за нос, не покидало.

– Откройте капот!

– Зачем? Вы как будто там что-то поймете! – ехидничал мастер, открывая все же капот.

Я знала, как выглядели внутренности последний раз, сейчас же все детали блестели, как новые!

– Это не моя машина. Где моя машина? Вы ее угнали? На запчасти отдали? – в голову лезли самые бредовые идеи по поводу того, что сделали с моей машиной.

Боже, это получается, что Лешу обманули! Но как-то странно обманули – подсунули вместо хлама абсолютно новехонькую машину! Да кто вообще так обманывает?

Господи, а если она краденая?!

Напарник в это время с кем-то разговаривал в сторонке по телефону, поглядывая в мою сторону. Наверное, слушал указания, как провернуть махинацию.

– Это ваша машина, – заявил он, подходя ко мне. – Просто из-за того, что мы задержали вам выдачу, наш сервис в качестве подарка сделал вам бесплатно турбомойку двигателя. И поэтому кажется, что детали как новенькие. Мы всего лишь поменяли вот эту прокладку, – мужчину неопределенно куда-то ткнул пальцем, я даже не поняла куда.

– Хорошо. У вас просто отличный сервис. Детали, правда, выглядят так, будто из магазина принесли, – примирительно сказала я. – Тогда верните документы, и я поеду.

– Да, конечно, – мастер нырнул в салон машины, достал документы и протянул их мне.

В свое время я выучила все данные на свою машину. Сейчас я поняла, что держала в руках не свой ПТС.

– Это что? – вскинула глаза на мужчин, стоящих рядом. – Это не мои документы. Что происходит?

– Что происходит? – попугаем повторил мастер, вновь залезая в карман за телефоном. – Одну минутку.

У меня от напряжения и стрессовой ситуации закружилась голова. Я впервые так тесно общалась с работниками сервиса, обычно всем заведовал Виталий. Именно поэтому было страшно, что меня обманут.

– Смотрите, эту прокладку, которую я вам показал, меняется только через запись в ГИБДД. Вы первая, кто обратил внимание на то, что ПТС другая. Те, кто разбираются в машинах, таких вопросов не задают.

– Правда? – я с сомнением посмотрела в глаза мастеру, который выглядел вполне серьезно, объясняя мне причину замены ПТС.

– Конечно, правда. Мы серьезная организации, и нам не нужны проблемы. Нам, наоборот, выгодно, чтобы клиенты доверяли и возвращались.

– Извините, – смущенно пробормотала я, забирая документы и пряча их в сумочку. – Просто я первый раз забираю машину из сервиса и не знаю таких тонкостей.

– Все бывает первый раз, – мне показалось, что механик еле сдержался, чтобы широко не улыбнуться. Глаза отвел и тут же отвернулся, когда я подошла к машине.

Машина действительно была как новая. Даже странно, что это моя, та самая, на которой я боялась ездить и не потерять запчасти по дороге.

Домой я приехала раньше обычного. Во дворе заметила машину Виталия на том же месте, где вчера ее и оставила. Похоже, муж никуда сегодня не уезжал. Радостная от отремонтированной машины поспешила домой. Сегодня отличный повод устроить романтический ужин. Нужно отвлечь Виталика от работы и провести вечер друг с другом.

Вставляя ключ в замок, поняла, что дверь закрыта на верхний. Обычно мы его не трогали. Почему Виталий на него закрылся?

Постучалась, нетерпеливо притоптывая ногой. Тишина. Еще раз стукнула по двери, доставая из сумки мобильный телефон. Позвонила. Гудок раз, гудок два.

– Да? – ответил муж, слегка запыхаясь.

– Почему дверь закрыта на верхний замок?

– Закрыта? Ох, наверное, сдуру закрыл. Сейчас.

Я улыбнулась, покачав головой. Отошла на два шага назад, когда услышала возню с замками. Дверь распахнулась, на пороге стоял взлохмаченный Виталий. За его спиной маячила Варя, одергивая футболку.

– Опять в приставку играете? – я зашла в прихожую, а Виталий и Варя переглянулись.

– Ага, – девушка широко улыбнулась. – Я пойду. Завтра обязательно пройдем на второй уровень, – виляя бедрами, она покинула нашу квартиру.

– Удивительно, какими разными бывают дети и родители, – заметила я, закрывая за Варей дверь. Повернулась к Виталику, он вопросительно приподнял брови, как бы требуя продолжения своего высказывания.

– Алексей такой серьезный, твердо стоящий на ногах, а Варя… Варя она как бабочка, порхает красиво, но ничего из себя не представляет.

– Варя не такая. Она очень чуткая и ранимая, несмотря на то что ведет себя порой вызывающе и местами вульгарно.

– Как запальчиво ты ее защищаешь, я так могу и приревновать к ней, – рассмеялась над своей первой мыслью. Виталий как-то натянуто поддержал мой смех.

– Кстати, я забрала свою машину, она выглядит как новенькая. Не верится, что в наше время так классно ремонтирую подержанные машины. Это отличный повод устроить небольшой праздник. Как ты смотришь на то, чтобы заказать суши и вместе посмотреть фильм?

– Я наелся суши, – Виталий посмотрел в сторону пустых коробок.

Я криво улыбнулась, чувствуя, как моя идея романтично провести вечер медленно рушилась.

– Но фильм можем посмотреть, я, кстати, купил подписку на платный канал. Что будем смотреть? Романтику или ужастики?

Радостно подпрыгнула на месте, кинулась на шею к мужу, прижавшись губами к его щеке. Он обнял меня за талию и завалил на диван, разместившись рядом. Удобно устроившись на плече Виталия, счастливо вздохнула.

То, что недавно мы были на расстоянии друг от друга и вели себя как чужие, бывает. Если бы чувства угасли, он бы не стал тянуть резину с признаниями.

К счастью, искорка интереса, которая вспыхнула между нами при первой встрече, переросла в пожар любви и страсти. Пожар постепенно угасал, но костер семейного очага по-прежнему горел у нас.

– Виталик, – задумчиво протянула я, отвлекаясь от фильма на свои мысли, – если что-то случится, ты ведь мне скажешь?

Я почувствовала, как муж напрягся.

– Это о чем ты?

Не хотелось договаривать мысль и сеять тревогу между нами, мы только-только сблизились, так зачем все портить подозрениями?

– Например, ты приревновал к Леше, но я честно призналась, что между нами ничего нет и быть не может. Ты ведь расскажешь мне правду, если я вдруг приревную?

Я задрала голову, чтобы видеть его лицо. Была уверена, что сейчас Виталий все переведет в шутку. Спросит, уж не к Варе ли я ревновать его вздумала, и засмеется.

Но Виталий промолчал.

Варя

Сердце пело!

Я давно не чувствовала себя настолько любимой, как сейчас. Когда уехал папка, я забила на учебу окончательно и практически перебралась в квартиру Витали.

Он больше не гнал меня, наоборот, показывал новые игры, проекты и даже давал мелкие задания. Я не только тестила его игрушки и механики на приставках, но еще делала заказы еды, бегала в магазин за газировкой, варила пельмени.

Нам было так хорошо, что когда приходила Наська, мы оба расстраивались. Мне приходилось уходить к себе, и я чувствовала грустный взгляд Витали, который тоже с удовольствием ушел бы ко мне. Зачем тратить время впустую. Нужно расставлять точки над «i».

Вот тогда и поняла – нечего тянуть! Если нам настолько хорошо вместе, и если нам обоим мешает его жена, пора менять жизнь.

– Виталя, переезжай ко мне, – промурлыкала я после горячих ласк на его диване следующим утром.

Он замер, схватив меня руками за голые бедра.

– Как ты себе это представляешь, Варь?

Он скинул меня с себя и вскочил, расшагивая по комнате с болтающимся как маятник членом. Я чуть не захихикала, но это было бы несерьезно. А я ему предлагала самый что ни на есть серьезный шаг!

– Очень просто! Перенесем твои компы ко мне в комнату, приставки подключим к телеку, папки все равно целыми днями дома не бывает, гостиная стоит пустая… Она вся в твоем распоряжении.

– Варь! – его возглас остановил меня. – Ты думаешь, как отнесется к этому твой отец? А Настя? Мне казалось, мы изначально договорились, что просто проводим время вместе… пока не надоест.

Это меня задело. Я отношусь к нему серьезно, а он… он… развлекается?!

– Мне не надоест! Я же люблю тебя! Или я для тебя ничего не значу?

Виталий замялся. Я вскочила с дивана, подхватила платье, поспешно натягивая его через голову.

Как же я ошиблась! Я же думала, что он тоже меня любит!

– Конечно, ты для меня многое значишь. Варя, не суетись. Сядь… Просто семья – это не решается быстро. У меня есть семья. Я не могу вот так запросто уйти из одной и создать вторую.

– Так разведись с ней! – зло выкрикнула ему в лицо. – Подумай, кого ты любишь? Без кого не сможешь жить?

Виталя молчал. Более того, застеснявшись своей наготы, надел штаны, забив на трусы, а я все никак не могла об этом не думать. Вот он, мой любимый мужчина, без трусов, а мы скандалим, теряем драгоценное время наедине на какие-то разборки.

– Ну хорошо, раз Наська для тебя важнее, я уйду…

Я и правда сделала пару шагов от него в сторону двери, но еще не закончила говорить.

– Ты будешь продолжать торчать дома на маленьких заказах, до пенсии копить на квартиру и потрахивать женушку. Только это не семья! Она не хочет от тебя детей. Если бы хотела – давно бы забеременела!

– Ты не знаешь, – покачал головой Виталя. – Мы просто копим на квартиру. Как купим, сразу заведем ребенка…

– Нет! – закричала я и зажала уши.

Меня выворачивало от боли от таких признаний! Как он может мечтать о детях с этой пегой дурой, которая почти поймала нас трахающихся на диване, но не связала торчащие из всех щелей концы?

Блин, да я даже трусы свои оставила на полу на видном месте! Уж это должно было ее натолкнуть на правду?

По моей задумке, Наська должна была устроить скандал и выгнать Виталю. А я тут же приняла бы его к себе. Уже и историю для папки придумала, как спасла настоящего мужчину от жены-истерички.

Но вечером он так и не вышел. Наська не выбрасывала из квартиры вещи. И вообще, они не скандалили, потому что Настя не поняла, чем мы с ее мужем занимались на диване!

Ну и дура!

Трусы я свои не нашла, у Витали спрашивать не стала, чтобы не заподозрил в подлоге. Но вот сегодняшний его выпад меня задел. Как можно в своем уме выбрать Настю, когда у него есть я?!

– Вы никогда не купите квартиру! Посмотри на моего папу – он смог все, потому что у него на шее не висела жена. Что он достиг бы с мамой? Точно так же, как ты, сидел бы в четырех стенах и менял мне пеленки. А когда она нас бросила, он стал богатым!

Я подошла ближе к Витале и ткнула ему в грудь пальцем:

– За каждым успешным мужчиной стоит женщина. И за неуспешным – тоже стоит. Вот ответь мне, чего ты добьешься с такой, как Наська?

Виталя отступил, с удивлением рассматривая меня, но я еще не закончила.

– Когда я увидела тебя – была очарована. Но ты гнался за своей женой как… как комнатная собачка! Неужели тебя самого устраивает такое положение в жизни? Ты сам говорил, что тебе пора поменять железо в компе, но «Настя не разрешает»!

Последнее я прям интонацией подчеркнула.

– Тебе не противно, что для собственной работы ты не можешь потратить деньги? Что спрашиваешь разрешения у Насти?

Виталя скривился, а я продолжала бить по его болезненным точкам, надеясь, что не переусердствую. Главное, мера.

– А чтобы заняться с ней сексом, ты тоже разрешения спрашиваешь? Может, даже умоляешь, упрашиваешь?

– Прекрати! – Виталя процедил это сквозь стиснутые зубы, но не опроверг.

– Боже, – я реально обалдела, – ты правда заслуживаешь секс с собственной женой?! Тебе не противно?! Виталь, она никогда не приведет тебя к успеху. С ней у вас никогда не будет денег на квартиру! Когда вы в последний раз ездили на море?

Он задумался, но снова не ответил.

– Так ты и на отдыхе экономишь? И до сих пор веришь, что Настя родит от тебя ребенка?

Я засмеялась, и теперь это не было наигранным. Смех щекотал меня изнутри. Меня раздирала жалость к моему мужчине и восхищение его преданностью этой гадкой женщине. Она скрутила его, лишила воли, опутала своими желаниями и мечтами, как паучиха, которая высасывала жизненные соки из моего Витали. Он, подобно бабочке, трепыхается в крепкой паутине и не может самостоятельно выбраться на волю. Я ему помогу.

– Ты же гениальный программист! Я видела письмо от фирмы, которой ты сдал заказ. Они же восхищены результатом! Просили тебя работать с их заказами снова. И ты все это просрешь – ради чего? Ради никчемной Наськи?

– Не называй ее так.

Виталий еще сопротивлялся, но уже не так активно. Еще чуть-чуть осталось, и он будет моим. Я балансировала между добром и злом. Хотелось растоптать его женушку в его глазах.

– Хорошо. Не буду.

Я встала и пошла к двери.

– Ты куда? – встрепенулся Виталя.

– Я ухожу. Ты мне четко обозначил границы. Оставайся с той, которая кормит тебя обещаниями!

– Стой… А ты?

Я остановилась. Ему действительно небезразлична моя судьба? Вот же странный! Как он не понимает, что любит меня?

– А я… Я буду жить с папой, потому что никогда не смогу забыть тебя. Ты будешь смотреть на меня через двойное стекло наших балконов и никогда не сможешь дотронуться до меня и до… нашего ребенка.

Я положила руки на живот, чтобы он понял мой последний намек. Козырь, который я оставила на самый крайний момент. Эта та самая карта, которую крыть нечем.

Быстро вышла из квартиры и захлопнула дверь, сдерживаясь, чтобы злорадно не засмеяться.

Господи, какое потрясенное у него было лицо! Ну почему никто не снимает нашу жизнь со стороны?! Я бы потом эту фотографию показывала ему каждый раз.

– А вот реакция вашего папы, когда он узнал, что у нас будет ребеночек!

Не удержалась и хихикнула.

Черт, как же я его люблю! Он должен понять, что я желаю ему только самого лучшего! И это лучшее будет со мной, а не с Наськой, с которой всегда и везде приходится нянчиться. Ну какие им дети, если она сама еще глупый ребенок?

Закрывшись у себя, я достала заранее купленный тест с одной полоской и дорисовала вторую. Та некрасиво расплылась, но не думаю, что Виталий спец в тестах. И так поверит. А потом, может, я и забеременею.

В дверь раздался громоподобный стук.

– Варя, открой!

Пора.

Все же не зря по телеку показывают всякие шоу. Некоторые идеи можно свистнуть оттуда. Покусала губы, чтобы они припухли немного, попыталась вызвать слезы на глаза. Сейчас кульминация, и все должно быть остро.

Я открыла дверь. Виталя стоял передо мной весь взъерошенный, с огромными удивленными глазами и все в тех же штанах и с голым торсом.

– Ты беременна?!

– Что ты орешь на весь подъезд? – шикнула я и затащила его внутрь.

Закрыла дверь и покачивающейся походкой направилась в спальню. Виталя шел за мной, а я чуть сдерживалась от торжествующей улыбки. Улыбаться победно еще рано.

Изящно наклонилась, поднимая с пола брошенный тест и сунула ему под нос.

– Вот. Две полосочки. Видишь?

– Как?… Когда?

Он ошарашенно разглядывал тест, переворачивая его в руке, как будто там сразу и диагноз и пол будущего ребенка записан.

– Я последние дни чувствовала по утрам тошноту и решила проверить.

– Когда?

– Сегодня.

– Господи… А ты перепроверяла?

Черт… Я не подумала купить и подделать два теста!

– Н-нет… Завтра думала…

– Стой здесь! Сейчас добегу до аптеки и проверим!

Он метнулся к выходу.

– Виталя! Оденься! Не выходи на улицу без трусов! – успела я крикнуть вдогонку и закусила губу.

Ну черт же!!! Он раскусит мое вранье и останется с Наськой. А меня на порог больше не пустит. Ну что я за Варвара такая? Почему сама не додумалась взять тесты с запасом?

Застонала и лихорадочно спрятала один фломастер в карман, второй в туалете. Надеюсь, Виталя не будет присутствовать, пока я писаю на полоски?

Он примчался быстро, сунув мне в руки пять коробок. Минутный шок. Рассматривала коробки.

– Пять-то зачем? – удивилась я.

– Чтобы наверняка. Иди.

Я закатила глаза, но пошла. Только внутри, прежде чем рисовать полоски фломастером, перечитала инструкцию.

– Виталь! Сейчас не получится. Надо делать с утра!

Радостная выскочила из туалета и отдала ему коробку, которая была в руках, чтобы он лично удостоверился.

– Давай я утром сделаю и все тебе покажу.

Согласился. Выглядел немного растерянным. Конечно, не каждый день ему сообщают, что он станет папочкой. Когда за ним закрылась дверь, я захихикала.

Не знаю, как провел вечер Виталя, а я расписывала тесты полосочками. Мочила, сушила и сравнивала, чтобы выглядело правдоподобно. Там, где мог обмануться Виталя, докопается мой папка. Или Наська. С нее станется!

Утром с нетерпением ждала Виталю, и как только он пришел, предъявила все пять тестов.

– Сто процентный результат. Видишь? У нас будет ребенок! – радостно захлопала в ладони. Я чувствовала свой скорый триумф.

– Варь… я не могу.

Я отступила вглубь прихожей, с недоумением глядя на него. Что он такое говорит?

– В смысле, ты не можешь? Виталя, а как же я? Как наш ребеночек? Ты бросишь нас вот так? Одних?

– Варя, просто послушай… Я оплачу, что там надо? Аборт? Лечение?

Я обалдела. Ударила его по рукам, которые он ко мне тянул. Как у него язык повернулся такое предложить?

– Ты с ума сошел?! Я не буду избавляться от ребеночка! Он же твой. Я люблю тебя!

– Я не могу бросить Настю.

– Это еще почему?

– Потому что…

Он не договорил, но я и так поняла. Меня просто затопило злостью и ревностью. Я на мгновения ослепла от переполнявших эмоций, дышать стало трудно.

– Ты любишь ее?

Виталя кивнул. От его молчаливого признания я покачнулась. С сомнением смотрела на любимое лицо, не понимая, как так. Почему? Почему он любит эту простушку, а не меня? Значит, все что происходило между нами – это несерьезно с его стороны?

Я резко развернулась и побежала на кухню. Меня душили слезы. Я не хотела жить! Вообще ничего не хотела. Схватила кухонный нож и развернулась к Витале, прибежавшему за мной:

– Если ты не женишься на мне – я убью себя!

Виталий остановился, вытянув руки в примиряющем жесте. В глазах застыла паника, губы растянулись в извиняющейся улыбке.

– Варя… Ва-аря, тише, моя хорошая, опусти нож, убери его…

– Ты не любишь ее! – орала я, продолжая держать кончик ножа у своего живота. – Если бы любил, то не трахался бы со мной!

– Варь, я прошу… Убери нож. Давай поговорим?

– Как ты мог врать мне, что любишь? Как можно любить двух женщин одновременно? Я же беременна!.. А ты предлагаешь избавиться от нашего малыша?

Я зарыдала. Мои слезы были искренними. Они потоком текли по лицу. Он настолько сильно задел меня, что мое сердце разрывалось.

– А что на это скажет Настя, когда узнает?

Виталя вдруг сник. Взгляд опустил.

– Она не узнает…

– Почему же? Я ей скажу! Я скажу, что ты спал со мной у нее за спиной! Скажу, что заставлял делать аборт! Что и ее ребенок тебе не нужен! Вдруг ты тогда полюбишь другую девушку, а, Виталя? И заставишь Настю сделать аборт! Ведь тебе не нужны наши дети. И мы тебе не нужны! Не-на-вижу!

– Варя! Прекращай этот детский сад! Я люблю тебя, ясно? Люблю. Но я не могу вот так просто бросить Настю. Ее надо подготовить сначала.

– А почему ты переживаешь за нее, а не за меня? А меня подготовить не надо? Ее тебе жалко, а меня нет? Я вообще-то ношу твоего ребенка под сердцем! А что для тебя сделала она?!

– Я решу этот вопрос, а пока убери нож.

– Как решишь? Когда?

– Потом… Как-нибудь… Только убери нож.

– Я ждать не буду, – тихо произнесла я. – Или сегодня же ты переедешь ко мне с вещами и расскажешь своей Наське обо мне. Или…

– Или что? Что ты можешь мне сделать, Варь? Ну кому она поверит, мне или какой-то взбалмошной девчонке?

– Или я покончу собой! А до этого скажу папе, что ты меня совратил и изнасиловал. Настя все равно о нас узнает. Тебе решать как.

– Ты этого не сделаешь! Только попробу…

Я не стала дослушивать, полоснула лезвием по рукам. Я докажу свою серьезность кровью. Виталя еще так мало обо мне знает, если думает, что мной можно просто так попользоваться и выкинуть!

– Варя! Что ты делаешь?!

Но его крик уже потонул в затухающем сознании.

Виталя

Последние дни – это какой-то взрыв мозга.

Никогда не был в таком подвешенном состоянии, как сейчас, когда не знал, а правильно ли поступаю. Правильно ли принимаю решения.

Иногда обстоятельства вынуждают сделать тот или иной выбор, который не совсем находит в тебе отклик.

Я знал, что ходил по краю обрыва, развлекаясь с Варей. Каждая наша встреча напоминала взрыв склада боеприпасов. Потом долго ходил оглушенный и ослеплённый.

Рядом с Варей я пьянел, не выпивая. Варя действительно как игристое шампанское. Ударяла в голову быстро, будоражила и после себя оставляла легкий сушняк и глубокое похмелье.

Сравнивал с Настей. Глядел на жену, и где-то под сердцем привычно сжималось, накрывало знакомой теплотой. Все это длилось недолго, мысли о Варе, подобно вирусу, перебивали все.

Я вновь и вновь думал о соседке, вспоминая под собой молодое упругое тело, полную отдачу девушки. Однако, понимал, рано или поздно наша с Варей история придет к концу. Предчувствие было нехорошее, но, ослепленный соседкой, я ни о чем не думал, не анализировал, да и вообще оттягивал момент окончательного разрыва.

– Виталик, – Настя поцеловала в щеку.

Я приоткрыл глаза, посмотрел на жену сквозь ресницы. Она мне ласково улыбалась, а я чувствовал себя паршиво. Протянул руку, погладил по щеке. Этот жест тоской отдался в сердце.

– Какие планы на выходные? Может, поедем куда-нибудь? Вдруг появилось настроение совершить небольшое путешествие. Хочется развеяться и побыть с тобой.

– Не могу, – прохрипел в ответ, приподнимаясь с дивана.

– Почему?

Настя нахмурилась, встала. Под ее вопросительным взглядом одевался, не смотрел в глаза. Все никак не мог подобрать нужные слова для признания. Оказывается, не так просто начать разговор. Все же мы прожили вместе не один год.

– Насть, – повернулся к жене, поднял на нее глаза. – Я… я ухожу.

– Куда?

Ее непонимающий взгляд раздражал. Как можно оставаться такой доверчивой и наивной?

Я все ждал, когда она устроит мне допрос с пристрастием, когда сложит два плюс два и поймет, что Варя не просто так победно улыбалась при встрече.

Настя словно слепой котенок, ничего не видела, лишь ластилась и была довольна тем, что дают. Ей, выходит, не слишком много и нужно было.

– Никуда. Поддаю на развод и ухожу.

– На развод? Что случилось? Подожди… Какой еще развод? Я не понимаю.

– Я люблю другую.

– Что? Д-другую? Какую другую, Виталик?

Красивые глаза Насти округлились на пол-лица. В них появилось непонимание, потом возникла задумчивость и вспыхнула догадка.

Она недоверчиво тряхнула головой, попятилась назад, пока не уперлась в кресло. Обессиленно рухнула в него, вскидывая руки к губам, прикрывая их.

Прикусил изнутри щеку, отвел глаза в сторону. Гадкое чувство без названия разъедало меня изнутри.

– Варя? Да? Эта малолетка?

– Никакая она не малолетка! – огрызнулся я, услышав в голосе жены осуждение. – Ей двадцать!

– Двадцать? – лицо Насти покрывалось красными пятнами. Глаза гневно засверкали. – А ума как у малолетки! Подожди… Так вы с ней не… играли? Ну да, о чем я! Играли, но не в приставки… Это как у вас получилось? И ты повелся? На что ты повелся?

Настя вскочила на ноги, оказалась рядом со мной и без предупреждения ударила ладонью по щеке. Я рефлекторно схватил ее за запястье и завел руку за спину, сокращая между нами расстояние. Смотрел на нее негодующим взглядом.

Впервые в жизни она подняла на меня руку.

– Так бывает, Настя! – процедил я, отталкивая жену от себя. – Может нам обоим нужна такая встряска.

– Какая еще встряска? Кому она нужна? – переспросила дрожащим голосом жена, вскидывая руки к волосам. – Ты же меня любишь!

– Люблю, – признался и почувствовал себя еще большим дураком. Не рассказывать же ей, как меня развела двадцатилетняя девчонка сначала на секс, а потом и на брак.

Черт! Я сам лоханулся, но соврать Насте, что не люблю, не мог. Люблю. Именно потому развожусь, чтобы не разрушить все окончательно!

Разговор давался все сложнее и сложнее. Я видел, как Настя скатывалась в истерику, а я не умел общаться с людьми, когда они ничего не слышат.

– Нет… Что-то неправильно. Варя ребенок. Ей еще учиться. Взрослеть… Господи, ей еще прийти в себя нужно… Встречаться со своими ровесниками, в клубы ходить, веселиться с подругами. Виталик… Ты… Ты же сказал, что любишь меня. Причем тут Варя? А как же мы?

– Мне кажется, наступил момент, когда нам лучше по отдельности.

– Нет… нет… Постой. У нас же общие мечты! Мы же хотели купить квартиру, помнишь? – Настя кинулась ко мне, схватила за руки, крепко их сжимая.

Я поморщился, но не выдернул.

– Это ты хотела купить. Это твоя мечта, а не моя. Улавливаешь разницу? Я совершенно другого хотел, но ради тебя на все забил, потому что хотел тебе угодить.

Перехватил руки Насти, сжал их, а потом отпустил. Она смотрела на меня наполненными слезами глазами, разрывая этим жалостливым взглядом сердце. Взял в ладони ее лицо, большими пальцами гладил щеки.

– Ты хорошая, Насть, но… мы мечтаем о разном.

– А она? – криво усмехнулась жена. – Мечтает о том же, о чем и ты?

Губы против воли расплылись в кривой улыбке. Не знаю, о чем мечтала Варя, но она уверенно добивалась своей мечты, круша по ходу все чужие. Будет ли она интересоваться, чего хочу я, это мне предстоит узнать на собственной шкуре, но Настя меня не пожалеет. Она просто не поймет…

– Давай расстанемся хорошими друзьями.

– Друзьями? – Настя оттолкнула меня от себя. – Друзьями? Еще предложи ходить друг к другу в гости и мило пить чай за одним столом! Эта шлюшка увела у меня мужа, а я должна улыбаться и делать вид, что ничего не произошло?!

Звон пощечины отрезвил Настю и меня. Настя удивленно смотрела мне в глаза, прижимая ладонь к щеке, а я смотрел на ее покрасневшую щеку.

– Ты меня ударил?!

– Я не выношу истерики, ты же знаешь.

– Я…

– Ш-ш-ш. Лучше молчи. Тебе пора собираться на работу. Я уйду, чтобы не мешать, – сдернул толстовку со стула, за спиной раздался вопрос:

– К ней?

Я обернулся, сжал зубы. Настя плакала. Она не пыталась остановить слезы, выглядеть сильной. Нет. Она сейчас была раздавлена, растоптана и убита.

На мгновение мне захотелось ее пожалеть, по привычке прижать к груди и утешить. Но это лишнее. Моя жалость может дать ей надежду, что все поправимо. А мне сейчас нужно отвести от нее удар, убрать, чтобы Варя не придумала чего похуже, чем отобрать меня.

Я сильный, я переживу и не такие удары от судьбы, а вот Настю бить не позволю. Если только от истерики и сам.

Отвернулся. Торопливо обулся в прихожей, надел куртку и вышел из квартиры. В сторону соседской квартиры даже не посмотрел, лифт не вызывал. Захотелось спуститься по лестнице, заодно подумать, что делать дальше.

Выйдя на улицу, я вдохнул холодный воздух и направился к машине. Прогревая ее, размышлял, куда податься, чтобы убить время. Мне нужно собрать вещи и переехать к Варе. Забрать приставки, рабочий системный блок, мониторы. Когда Настя уедет на работу, все перенести в квартиру Вари.

О том, что будет дальше, не думал. Не представлял, как отреагирует на мое появление Алексей. Явно в восторге не будет, но ради дочери согласится, тем более она в положении. Лишний раз испытывать нервную систему Вари не хотелось.

Вспоминая, как Варя резанула себя ножом, почувствовал дрожь во всем теле, как тогда.

У меня перед глазами пронеслась вся жизнь. Мысли наскакивали одна на другую, пока останавливал кровь и приводил в чувство Варю.

Именно тогда я понял фразу «мы в ответе за тех, кого приучили». Варя зависима от меня. Она реально покончит с собой, если я не останусь с ней. Страх за жизнь ребенка и саму девушку подсказал мне окончательно решение.

Ребенок… В голове крутились тревожные мысли. Пытался представить, как изменится моя и Варина жизнь с появлением малыша.

Представлялось с трудом. Но постоянно думая о нем, я привыкал к его существованию. Более того, мне хватило воображения представить, как я буду нянчиться с малышом в свободное время. Ребенок – не бремя. Мы и с ним покорим Америку.

Достал мобильный телефон и набрал Варю. Захотелось услышать ее сонный голос.

– Да?

– Привет. Спишь?

– А что еще делать в такую рань?

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросил, прислушиваясь к дыханию Вари. Беспокойство за девушку не давало расслабиться.

– А как можно себя чувствовать в моем положении? Тошнит, слабость и хочется спать. А еще у меня совсем нет настроения.

– Я знаю, как тебе его поднять.

– И как?

– Сегодня перенесу все свои вещи к тебе.

– Правда? – недоверчиво переспросила Варя, а потом радостно взвизгнула. – Ты признался Наське?

– Да, я сказал, что люблю другую и подаю на развод.

– Виталь! – замурлыкала Варя.

Я от ее изменившегося тона почувствовал прилив неуместного возбуждения. Вот чертовка, на расстоянии действует на меня.

– Я люблю тебя! Люблю! Когда придешь ко мне?

– Настя уйдет на работу и так сразу. Тебе что-нибудь купить в булочной?

– Круассаны с шоколадной начинкой. Жду!

Улыбнулся. Варя – это нечто. Как можно быть такой нереальной? Не знаю. Думая о ней, я поехал в булочную, где купил пять круассанов с шоколадной начинкой. Теперь нужно кормить двоих.

В приподнятом настроении вернулся через полчаса. Этого времени вполне достаточно, что Настя собралась и уехала. Поэтому когда открыл дверь, не сразу понял, что ничего не изменилось. Застыл на пороге в зал.

– Ты дома?

Не дожидаясь ответа, зашел в комнату.

– Я… Сегодня взяла отгул, – севшим голосом проговорила Настя, наблюдая за мной.

Я чувствовал неловкость, замечая взгляд полный надежды. Выглядела жена неважно. В ее присутствии собираться совсем не хотелось.

– Я заберу свои приставки… А вещи – позже.

– Виталик, ну пожалуйста! Я все прощу. Ошибся, связался с другой… С кем не бывает… Но я люблю тебя!

– Насть, прекрати.

Раздражение с новой силой вспыхнуло внутри. Я надеялся, мне не придется второй раз чувствовать себя свиньей и снова искать слова для разрыва. Внутри и так все натянулось и дребезжало, готовясь лопнуть. Я шел на жестокий компромисс с самим собой и своей совестью.

Ну сколько можно меня мучить?!

Встретились глазами, тут же отвел взгляд. От внутреннего дискомфорта передернул плечами.

Настя постепенно успокаивалась, или, скорее, впадала в апатию. Достала платок и затеребила его. Старался не обращать на нее внимание, собирал в коробки приставки. Мне они нужны для работы. Позже заберу всю остальную технику.

– Виталий, нам надо поговорить.

– О чем?

– Это все случилось как-то очень… Неожиданно. Так резко нельзя. Это ненормально.

– А как можно? Лет двадцать жить и жалеть друг друга, но терпеть?

– Я не понимаю… У нас же все было хорошо!

– У кого было? – повысил я голос, бросив коробку на диван и навис над Настей. – Тебе было хорошо? Или ты врешь себе так же, как и мне?

– Я не вру. Я считала, что у нас все хорошо…

Она блуждала взглядом по моему лицу, что-то пыталась в нем найти. Бесполезно.

– Вспомни, как мы жили?

Отвел глаза и заметил вытащенный откуда-то свадебный фотоальбом. Выпрямился, взял его в руки. Пролистнул пару страниц, внутри все перевернулось и заныло. Отшвырнул от себя. Посмотрел, скрывая вихрь чувств, на Настю.

– Настя, нам давно пора было открыть глаза друг на друга! И Варя помогла нам это сделать.

– Варя? – скептически скривилась жена, а меня накрыло от ее пренебрежения.

– Да, Варя! Двадцатилетняя девчонка оказалась более разумной, чем мы вдвоем! Почему ты не хотела от меня ребенка? Почему постоянно искала причины отложить беременность? Ведь, если бы ты любила меня по-настоящему, задумывалась бы? Нет!

Я бил по самому больному. По Настиной мечте. Да, пусть она почувствует хоть часть той разрывающей боли, которую чувствую я!

– Я… я рожу! – выдохнула Настя, прижимая руки к груди. – Виталий, миленький, я люблю тебя. Если весь вопрос в ребенке, давай не будем тянуть. Я рожу нам маленького!

– Поздно, – как-то обреченно прошептал я, отступая назад.

Без эмоций посмотрел на Настю. Хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть, заставить смотреть на мир без розовых очков. Трезво. Она вдруг вскочила с дивана и потянулась ко мне.

А я смотрел на нее затравленно… Как-то резко понял, что пути назад нет. Ребенок у меня будет, но не от нее… Ребенок, который свяжет меня с другой навсегда. И я не брошу его. Не смогу.

Что увидела Настя в моих глазах, не знаю, но замерла и пошатнулась, тихо спросила:

– Как это поздно?

– И ребенок не единственная наша проблема, Насть, – глухо произнес я.

Настя непонимающе смотрела на меня, хмурилась. Видимо пыталась найти логику в моих словах.

– А какая еще? – дрожащим голосом переспросила она.

Я не ответил сразу, подошел к дивану. Хотелось быть подальше от Насти, от ее молчаливой мольбы, от ее отчаянья в глазах. Проблема? Да их полно. Именно поэтому развел руками в разные стороны, показывая масштаб катастрофы.

– Их много, Насть! Они очевидны. Мы просто настолько зарылись каждый в своем углу, что перестали их видеть.

Настя обняла себя руками и тихонечко качалась из стороны в сторону, как маятник.

– Какие? – прохрипела она.

– У нас пропали мечты… Мы перестали мечтать, творить! Я не мог креативно мыслить, погруженный в гонку за заработком. А все оказалось просто. Мне нужно было вдохновение, чтобы подойти к работе под другим углом! Это заметили, стали поступать заказы. Настя, я за последние две недели заработал больше, чем за последние два года!

– Потому что изменил мне? – еле слышно прошелестела жена.

Прикрыл на мгновение глаза, ответил:

– Потому что нашел вдохновение. В Варе.

– Но… это не проблема. Я пойму… Я все со временем пойму и прощу. Виталий, не делай ошибку, не рушь нашу семью! Варя не станет тебе хорошей женой, ты еще многого о ней не знаешь…

– А ты знаешь? – перебил я, чувствуя, как меня вновь накрывает злость. – Откуда? Уж не от ее ли папочки, с которым разъезжала всю последнюю неделю? Где вы задерживались по вечерам? А? Что это за вкусняшки каждый день для соседей? Почему ты ни разу не предложила съесть пирожки дома, а всегда тянула меня к соседям на чай?

– Ты не особо сопротивлялся, – буркнула Настя.

– Вот именно! – направил на жену указательный палец, словно обвиняя. – Если бы мы были счастливы, мы не искали бы замены друг другу!

Настя безмолвно открыла рот и тут же его захлопнула. Сказать, видимо, нечего в свое оправдание. Думала, что я поверю в бескорыстную помощь соседа возить ее на работу к черту на кулички. Наивная.

– Но я… я не искала! Мы можем быть счастливы! Ты хотел сменить квартиру, помнишь? Давай переедем отсюда, снимем другую квартиру, дом, район… Хочешь, уедем в другой город?!

Стоял на месте, наблюдая, как Настя осторожно кралась ко мне. Она оказалась очень близко. Так близко, что я почувствовал ее запах. Заглянула мне в глаза, схватилась за рукав толстовки.

– Виталик, мы все исправим. Я люблю тебя! Я хочу нашего ребеночка, – умоляла меня Настя, опускаясь на колени. И мне настолько ее жалко, что очень хочется пожалеть, сказать, что я пошутил… Только я не шутил. Варька мне бы такую шутку не простила.

– Пожалуйста. Не бросай меня…

Я слышал в ее голосе мольбу. Я чувствовал, как ее корежило от боли на сердце. Видел, как каждое мое слово бьет ее наотмашь, растаптывает. И на секунду самому стало тяжело от ситуации, от разговора.

Захотелось опуститься рядом, обнять, дать ей выплакаться и уйти. Но это будет неправильно, ее жалеть. Пожалею, Настя будет за меня цепляться, теша себя пустыми надеждами.

– Поздно, – снова проговорил, смотря на жену сверху вниз.

Ее слезы трогали, но я держался, чтобы в последний момент не смалодушничать. Я разжал ее пальцы, отошел в сторону. Она не вскочила на ноги, все так же сидела на полу и смотрела на меня. Подошел к дивану, подхватил коробки и направился на выход. На пороге остановился.

Рано или поздно Настя узнает о беременности Вари. Пусть узнает от меня.

Повернулся и тихо произнес:

– У меня уже будет ребенок. От Вари.

Алексей

Звонок Насти меня встревожил. Я тут же перезвонил Варьке, но та беззаботно щебетала, уверяя, что у нее все хорошо, а что там с соседкой – не знает и знать не хочет.

Я бы остался здесь еще на пару дней, но горе в голосе Насти и какая-то надрывность срывали с места и гнали домой, в новый город, к новым людям, к которым уже начинало привязываться сердце.

Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли и снова сосредотачиваясь на дороге. Приеду уже поздно, неловко будет ломиться в квартиру соседей. Может, напишу ей по мессенджеру? Спрошу, что случилось, сообщу, что приехал. Желание поддержать Настю подталкивало меня поступать не как сосед, черт побери.

Если меня подвел слесарь из автомастерской, вылетит завтра же! Ну что могло так расстроить Настю? Машина же на ходу, иначе не отдали бы.

Но Настя вылетела из головы сразу же, как я вошел домой. Только открыл рот, чтобы позвать Варю, но так и застыл, увидев в проеме такого же удивленного и напряженного Виталия.

– Привет, – протянул я, косясь на часы. – А ты что тут делаешь… так поздно?

Из глубины комнаты тут же выскочила дочь, завизжала и бросилась мне на шею:

– Я так рада, что ты вернулся! У меня для тебя хорошая новость!

Я обнимал дочь и все еще хмурился, наблюдая за Виталием. Что он тут делает? Где Настя? Почему она не вышла? Она с ним? А почему Варька такая счастливая? А в голосе Насти перекатывалось горе, когда она звонила.

Что. Черт побери. Происходит?!

Против логики и воли, в уме уже складывались пазлы, намекая мне на крайне, чрезвычайно неприятную картину. Я сцепил челюсть, чтобы не натворить непоправимого, пока не получу адекватного ответа.

– Папа, – с нездоровым придыханием начала Варя, и снова словно провела ногтем по стеклу, – я нашла мужчину своей мечты!

О. Блять. Нет! Меня на мгновение накрыло темной пеленой. Ничего не видел перед собой.

– Виталий такой чуткий, такой внимательный…

Блять, пусть это будет пьяным сном. Бредом.

– Мы совершенно запутались и были несчастны, пока не встретили друг друга, – заливалась соловьем Варя. – Я так благодарна, что ты привез меня сюда!

– Ты трахал мою дочь? – еще сдерживаясь, пророкотал я, осторожно отстраняя дочуру и выталкивая ее за входную дверь.

– Папа! Папа, не трогай его! Я люблю его! А он любит меня! Папа!

Я захлопнул перед ее носом дверь, слушая заглушенные крики и стук с той стороны. И снова повернулся к соседу.

– Ты, уебок, трахал мою дочь?! – уже другим тоном прорычал я и кинулся на Виталия.

Сшиб с ног, повалил на пол, не сдерживаясь, впечатал кулак в его смазливую морду, пресекая любые попытки закрыться от меня. Убью, мразь! Сука!

– Ты у меня кровью захлебнешься, дебил!

Я наносил удары по корпусу, по челюсти, намереваясь переломать все кости до единой, как вдруг со спины раздался чистый, ледяной голос Вари:

– Убери от него руки, папа. Если ты не дашь нам жить вместе, ты потеряешь меня и ребеночка, которого я ношу.

Ребеночка?

Потрясенный и оглушенный сказанным Варей, я развернулся к дочери и вздрогнул, увидев нож, прижатый к животу, и выставленную вперед полоску какой-то разрисованной фломастерами бумаги.

– Что это? – глухо спросил я, моментально поднимая руки и отодвигаясь от Виталия. Лучше не провоцировать Варю. Мало ли, что у нее в голове.

– Тест на беременность!

Я по тону Вари понимал, что она в пике своего нестабильного состояния. Рядом, кряхтя и отплевываясь, садился сосед, а я не сводил взгляда с ножа в руке дочери. Она им меня просто гипнотизировала.

– Я люблю Виталю. Он разводится со своей женой и женится на мне! У меня будет свадьба, папа, потому что мы с Виталей ждем малыша!

– Конечно, малыш… Как скажешь… А его жена, – я осторожно указал подбородком на соседа, – в курсе?

– Наська? А то! Виталя сегодня перетащил часть вещей, так она компьютеры разгромила! Можешь себе представить? Он же работает на них, а она разбомбила! Истеричка. Ну как Виталя мог жить с ней? Как вообще терпеть такую бесплодную дуру рядом с собой? Я стала его судьбой, папа. Мы просто созданы друг для друга. И ребеночек – доказательство!

Я облегченно выдохнул, когда Варя опустила нож и погладила свой живот, блаженно улыбаясь.

Господи, что же делать? Теперь я понимаю, почему мне позвонила Настя. Она просто не знала, что ей делать в этой ситуации. Сейчас я бы не удивился, узнав, что дочка и перед ней стояла с ножом.

– Варь, вызови скорую, у меня, кажется, нос сломан, – раздался невнятный голос Виталия, и Варя сразу сорвалась к нему, падая на колени, обнимая и охая.

– Виталечка, прости его. Он же не знал… Ой, больно? Сейчас принесу перекись… Сейчас позвоню… Виталя, я подую…

Я не в состоянии был слушать этот детский лепет, похожий на бред. Снова хотелось сорваться и навтыкать ублюдку за то, что сделал с моей дочерью!

Зачем я вытаскивал ее из одной пропасти, чтобы потерять в другой!

Я встал и нетвердой походкой двинулся вон из квартиры. Я не мог находиться сейчас здесь, с ними, слушать эти сюси-пуси. Эти отношения вызывали только желание проблеваться.

Вышел на лестничную площадку и завис.

В это гребанном городе у меня не было ни одного друга, к которому можно было бы завалиться, влить в себя литр водки и вывалить на него охрененные новости, в которые даже сам не в состоянии поверить.

Взгляд остановился на двери в квартиру Насти.

Настя! Не представляю, каково ей. Но будет ли она рада меня видеть, уже не думал. Просто подошел, постучал кулаком.

Когда она открыла, оттеснил к стене и прошел сразу на кухню, спросил на ходу.

– Выпить есть?

Настя, закрыв за мной дверь, поспешила следом. Мы посмотрели друг на друга, она кивнула, открыла дверцу шкафчика и достала одну из бутылок.

Я откупорил и кивнул, когда передо мной на столе тут же появился стакан. Подходящая тара.

– Будешь?

Настя опять кивнула. Понимала меня без лишних слов. Потянулась за вторым стаканом, поставила его на стол и села напротив.

Только когда мы выпили, я осмелился посмотреть на нее и не удивился.

На Насте буквально лица не было.

– Почему ты мне не сказала, что твой козел к моей дочери клинья подбивает? – начал я тяжелый разговор, снова наливая в стакан водки.

– Я не знала! – хныкнула Настя, выхватила у меня из-под бутылки стакан и выпила залпом.

– Не знала, что он тебе изменяет? – удивился я, уверенный, что женщины это каким-то аномальным органом чувствуют.

– Не знала, – Настя зарыдала.

Я молча налил стакан еще наполовину и придвинул к ней. Сам поморщился, одной бутылки явно будет маловато.

– Еще есть?

Она кивнула, тут же вскочила и опасно накренилась. Я придержал, она только кивнула в благодарность, открыла холодильник и достала банку соленых огурчиков и мензурку на пол-литра.

– Спирт?

– Да. Для протираний, банок и так… Для уколов.

– Дело, – одобрил я. – Только воды дай, разбавим.

К моменту, как мы дошли до спирта, Настя пересказала разговор с Виталием. А я еле сдерживался от желания вернуться и добить ублюдка! Хотелось урыть его не за дочь, а за Настю. За ее красные глаза, за грустный голос, за опустошенность внутри, которая ощущалась как собственная.

– Мало я ему врезал, – пробормотал я, ударяя кулаком по столу.

Настя подняла на меня свои огромные удивленные глаза:

– Что ты сделал?

– Набил морду, – буркнул я, – маловато. Размазать гниду надо было…

– Ты… ты с ума сошел?!

Настя сорвалась с места, понеслась в прихожую и выбежала за дверь. Ее реакция меня удивила. Точнее, шокировала. Разве можно так сильно переживать за того, кто тебя предал? Я услышал, как она колотит кулаками в нашу.

– Виталий! Открывай! Откройте же, черт!

Услышал Варин голос:

– Чего приперлась?

Мне тон дочери совершенно не понравился. Я учил ее уважительно разговаривать со старшими. Это что еще за выпады? Откуда у нее это все взялось? Где произошел сбой в ее воспитании?

Встал, покачнулся, но устоял на ногах, и пошел за Настей. Зашел в квартиру. Своя хата, но вмиг ставшая какой-то чужой. Наверное, потому что в ней был совершенно чужой и посторонний для меня человек.

Виталий уже сидел в кресле, запрокинув голову, останавливал кровь, текущую из носа. Возле него суетились Настя и Варя. И это было очень странно наблюдать. Какой-то абсурд. Хотелось сначала одну привести в чувство, потом другую, а придурка окончательно раздавить, как мерзкого таракана. Точнее, паразита.

– А скорую вызвали? – суетилась Настя.

– Вызвала! – огрызалась дочь.

– А перекисью…

– Обработала! Я знаю, как порезы обрабатывать.

Настя кивнула.

– Лед нужен… приложить к ушибам, чтобы отек не начался.

Варя бросилась мимо меня на кухню за льдом.

– Может, ему еще стакан спирта принести, для внутренней анестезии? – язвительно произнес я. – А, Виталик?

Он застонал, мне даже показалось, утвердительно, но Настя не терпящим возражения голосом произнесла:

– Нельзя! Вдруг у него внутренние кровотечения? Алкоголь только усугубит…

Она серьезно?! Вот только что рыдала, что ее любимый Виталенька ушел к другой…

К другой, блять! К моей дочери! Ёбырь хуев!

– Да пошли вы…

Я махнул рукой и вернулся в Настину квартиру, чтобы в одиночку прикончить спирт и огурцы. Конец эпичного вечера прошел мимо меня.

Проснулся утром от дикой головной боли и чьего-то пристального взгляда. Открыл глаза, тут же захлопнул от яркого света и застонал.

– Рассол. Похмеляйся, – тихо проговорила Настя, вкладывая в руку стакан.

Я по звукам определил, как она встала и задернула шторы. Попытался снова прозреть, и в этот раз получилось.

– Спасибо…

Прохрипел, осушая стакан одним жадным глотком.

– А это от головы, – так же тихо и спокойно проговорила Настя, передавая мне второй стакан с водой и таблетку.

На мой удивленный взгляд пояснила:

– Аспирин.

Выпил. Закрыл глаза и снова опустил тяжелую голову на подушку.

Странно, что у них на диване лежит подушка… Или это Настя предусмотрительно положила, когда я отключился? Она может, она вообще излишне сердобольная.

– Как ты? – спросил я, не открывая глаз.

– Я все поняла, Леш. Ты должен мне помочь.

Я хмыкнул. Ну надо же, уже все поняла. А я вот ни черта не понимаю… Мне срочно нужна инструкция, чтобы в ней четко и по делу было объяснено, что за фигня произошла в жизни нескольких людей.

– Помочь?

– Да, – Настя опустилась на колени перед диваном и торопливо зашептала, чтобы успеть сказать все, пока я не прервал. – Он любит меня, понимаешь? Любит! Даже когда уходил, так и сказал: люблю, но надо пожить отдельно. У меня вообще от горя в голове не укладывалось, а потом я поняла! Его же Варька ребенком шантажирует!

Настя замолчала, а я снова приоткрыл глаза.

– Варька никого шантажировать не может – она сама ребенок.

Настя горько хмыкнула:

– Ребенок? Который нагло полез в постель к чужому мужу? Залетел и вынудил бросить жену?

– Что ты говоришь?! – взорвался я, но тут же схватился за голову, опуская ее на подушку. Адская боль вынудила меня заткнуться до того, как бы я ляпнул что-то не по делу. – Варька бы не стала. Это твой муж подкатил к ней. А она слишком доверчивая, приняла его сказочки о любви за правду.

Настя встала, потрясенно разглядывая меня сверху вниз:

– То есть ты позволишь Варе выйти замуж за Виталия?

– Кто тебе это сказал? Нет конечно!

– Вот и я думаю, что нет! Тебе просто надо серьезно поговорить с дочерью и вернуть мне Виталия назад.

Я застонал.

Перед глазами ясно встала картина, как Варя поднесла нож к животу… У меня аж мурашки поползли по коже. Нет, не от похмелья, а все от гребаного пережитого страха потерять дочь. Что она там выкрикивала? Чтобы я не бил козла? А еще?

Вот засада…

– Я не могу-у-у…

Простонал я, пряча лицо в ладонях. Наверное, выглядел как трус, но не знал, как объяснить доходчиво Насте, что есть вещи, против которых я бессилен.

Я же увез Варьку в другой город, порвал все старые связи, надеялся, что единственная дочь начнет новую жизнь! И вот опять… Мужик, болезненное преклонение, еще и ребенок!

– Не могу, – повторил я.

– Что значит, «не могу»?

Я открыл глаза, сел и посмотрел в глаза Насте:

– Вмешаться в их отношения сейчас – значит подписать Варе смертный приговор… Не могу. Не сейчас.

Настя округлила глаза, в шоке рассматривая мое лицо. Наверное, хотела разглядеть признаки шутки. Но я был серьезен. Впереди у меня огромная работа с дочерью, врачами и… Виталиком. От него тоже зависит состояние моей дочери. Мы должны вместе поработать над ситуацией.

– Алеша! Очнись! Виталий – мой муж! Он совершенно не подходит твоей девочке. Господи, да ты сам это понимаешь. Их надо разлучить… Я понимаю, Варя влюблена, Виталий тоже попал под ее очарование, они останутся глухи к нашим доводам… Но… Но пройдет немного времени, они сами поймут, что не подходят друг другу! И очень пожалеют о своем выборе.

Настя металась по комнате, теребя косу, мелькая перед глазами, и говорила, говорила, говорила. Она говорила правильные вещи, но как они сейчас могли помочь?

– Варя второй раз может не пережить разочарование. А я? Прощу ли я Виталику, приму ли обратно? Надо придумать что-то действенное и сейчас.

– Действенное, но очень аккуратное. Если это навредит дочери, то…

– Конечно нет! Мы будем очень осторожны.

– Хорошо, – согласился я, – ведь все равно со всем этим что-то нужно делать.

– Д-да… – поддержала Настя. – Ты сходи… Поговори с Варей. Выясни все. И с Виталием… Тоже поговори, пожалуйста.

– О чем мне с ним говорить? – угрюмо поинтересовался я. – Я когда его вижу, мне прибить его хочется.

– Просто узнай почему он… ушел к ней. Ведь не было никаких предпосылок! Пожалуйста?

Я тяжело вздохнул:

– Ты упорно клонишь к тому, что Варя на него надавила? Заставила уйти от тебя?

Настя смутилась, и это было заметно даже в созданном сумраке.

– Настя, ну не будь такой наивной! Если мужик уходит от жены, то его точно никто не заставляет. Он сам.

– Но он сказал, что любит…

Я разглядел за спиной Насти разгром компьютерной техники. Ничего не уцелело. Хмыкнул:

– И вот так ты ответила на его признание?

Настя оглянулась и всхлипнула:

– Я не знала, что делать. Меня так взбесила эта ситуация, а еще ребенок… Ох, Леша, я так ждала, когда мы наконец переедем в свою квартиру, чтобы мне скорее забеременеть и стать мамой!..

Я похлопал ладонью по дивану рядом с собой, обнял ее за плечи и позволил выплакаться на плече, сам усиленно думая, с чего же начать разматывать чертовый клубок.

Если бы Варька не залетела, было бы проще. Накачал бы ее таблетками, сводил к психиатру, провели бы терапию… Ведь я должен убедиться, что это не очередная одержимость.

И что делать с Виталием?

Он уже пошел навстречу Варе, значит, любит ее? Чувствует ответственность за ребенка?

В этом я его понимал. Чувства чувствами, но ребенок переводит отношения на совершенно другой уровень! Если он готов нести ответственность за малыша, воспитывать его, содержать, то… То я в общем-то не против их союза.

Просто надо удостовериться, что это по любви. У обоих.

С другой стороны, остается Настя… Я видел, что она любит Виталия. И даже после его предательства готова простить и дать шанс.

Что бабы в нем нашли? Я не понимал.

Но для меня в первую очередь важно счастье Вари. Потом все остальное. И если Виталий еще сомневается, я готов подкупить его, чтобы он остался при моей дочери столько, сколько будет нужно для благополучных родов и беременности.

А Настя…

Черт, с Настей тоже как-нибудь договорюсь.

Но когда я поднял на нее взгляд, понял, что не смогу что-то сделать без ее на то разрешения.

– Насть, давай я поговорю. И с Варей, и с ним. Просто поговорю. Узнаю. Приду и расскажу тебе. Тогда мы и решим, как поступим.

Она согласилась. Я видел, что оставаться сейчас одной в квартире ей не хочется, но и пойти со мной она не может.

– Я тогда…

Настя огляделась, поморщилась и договорила:

– Приберусь. Нужно выкинуть все это.

– Отличное занятие! – похвалил я, встал и легко обнял ее за плечи.

Хотелось сильнее, ближе, но у нас у обоих была не та ситуация и не то время.

– Я пойду…

Уже на площадке перед своей дверью я остановился и обернулся на квартиру Насти. Настолько зашился проблемами, что забыл спросить насчет машины. Почему Настя не поехала сегодня на работу?

Я ее спрошу. Вечером. Сейчас надо определиться, что делать с внезапно свалившимся на голову недозятем.

И я вошел в свою квартиру, за ночь пропахшую спиртом, йодом и чем-то еще невкусно-медицинским.

Молодежь, похоже, спала. Вот только мне некогда ждать, когда они проснутся.

Я постучал в дверь и сразу открыл, наблюдая неприятную картину, как Варька сверху развалилась на ублюдке, обнимая его двумя руками.

– Варь, вставай. Выйди, поговорить надо.

– Пап, уйди, мы спим.

– Ты в университет собираться должна! – рявкнул я. – Поднимай за… Поднимайся, жду на кухне.

На подъем у нее ушло минут двадцать. За это время я успел сварить кофе, позвонить в автомастерскую, справиться о делах. И только потом явилась дочь.

– Как давно у тебя с этим?

– Давно, – буркнула она и, не глядя на меня, пошла наливать себе кофе.

– Ты же знала, что он женат! – зашипел я. – Куда ты лезла?

– А тебе какое дело? Это моя жизнь, и я лучше знаю, с кем мне надо быть, – зашипела в ответ Варя.

И нет, она не напоминала ту ранимую девочку, которую надо прятать от всего мира и защищать. Сейчас она, как хищница, отстаивала свое право на мужчину. И я бы гордился дочерью, если бы не знал всех подводных течений.

– Варь… Пока я здесь не оброс связями, не завязал бизнес… Может, уедем? В другой город? Куда-нибудь, где теплее?

– Ты меня так и будешь таскать с места на место, как только у меня появятся отношения, да, пап? Может, это не меня, а тебя лечить надо было? Не у меня, а у тебя болезненная привязанность? Пап! Я беременна! От Витали! И я остаюсь здесь. С ним!

Я сжал виски руками. От ее криков раскалывалась голова.

– Не ори, прошу!

– Что здесь происходит? – от двери раздался голос Виталия, и Варька сразу же метнулась к нему, оставляя свой кофе.

– Просто папа снова хочет куда-то переезжать, – жалобным тоном начала она. – Но я сказала, что мы остаемся. Мы же остаемся?

– Конечно, малыш.

Вот этих слюней я выдержать не смог. Поднял голову и уставился на Виталия. Он не стеснялся ходить с голым торсом по квартире, а Варя не делала ему замечаний, хотя меня всегда заставляла надевать майку!

– Послушай… Я не понимаю, к чему спешить. Ты еще не разведен. Вы с Варей даже жить не пробовали. Куда торопиться? Зачем свадьба, если можно пожить так… без официальной росписи?

Виталий неуверенно посмотрел на Варю, а та сразу ожесточенно бросилась на меня:

– Оставить моего ребеночка без отца? Ты этого хочешь? Исковеркать ему жизнь, как мне?! Нет! Мы женимся. И чем быстрее, тем лучше! Да, Виталечка? Я хочу красивое большое платье и не хочу быть толстой на собственной свадьбе. Ведь женятся один раз!

– Конечно, малыш, – улыбался ей Виталий, а до меня стало доходить, что парень-то под каблуком у моей дочери!

Почему я раньше не замечал у нее этой черты? А вдруг Настя права, вдруг Варька своим ребеночком взяла в оборот всех нас и методично добивается своего?

От этого открытия голова пошла кругом. В горле запершило, дико захотелось запить. Как вчера.

– Варь, ты бы сходила в магазин.

– Зачем?

– За… йогуртом, сыром? Тебе же в твоем положении по-другому питаться надо. Пойди купи, что хочешь, а я с Виталием поговорю.

Варя сразу вышла вперед, заслоняя собой соседа.

– Ну уж нет. Опять бить будешь? Я никуда не пойду!

– Хорошо, – сдался я, поднимая руки и отступая, – тогда иди в свою комнату, мы с Виталием поговорим здесь. Обещаю и пальцем его не трогать!

Дочь смерила меня оценивающим взглядом, нагло взасос поцеловала Виталия и виляющей походкой пошла в спальню.

Я выдохнул.

– Кофе будешь?

Сосед кивнул, занимая место у стола.

Я варил кофе себе и ему и раздумывал, как начать беседу, но в голову лезло все не то.

– Ладно. Я не лезу в то, как получилось у тебя с Варькой, но Настя? Как ты мог так поступить с ней?

Я почти наклонился над ним, опуская на стол чашку с кофе.

– Проще было кинуть твою беременную дочь? – невозмутимо поинтересовался Виталий.

И я понял, что правильно Варька сделала, что не ушла в магазин. Руки чесались с непреодолимой силой, хотя морда Виталика была вся помятая, в синяках и пластырях.

– И что ты думаешь?

Виталий пожал плечами.

– Ничего не думаю. Для меня самого новости свалились неожиданно. Еще позавчера я жил в соседней квартире, а теперь готовлюсь стать отцом. Я… Не знаю…

И вот тут я узнал в нем себя.

Я такой же потерянный в обстоятельствах. Не знаю, защищать мне дочь, или защищаться от дочери. И тоже не понимаю, что происходит.

– А как же Настя?

Виталий выдвинул вперед нижнюю губу, явно демонстрируя обиду на жену.

– Не надо мне втирать про Настю, ладно? Может, я не безгрешен и залип на твоей дочери, но и ты время не терял, так ведь? Думаешь, я не знаю про машину, которую ты ей ремонтировал, как каждое утро подвозил до работы, каждый вечер встречал? Ты меня за идиота не держи. Я прекрасно понимаю, что вы с Настей в это время делали… Так что…

Виталий встал и ушел в комнату дочери, оставив меня ошарашенным.

Без Насти я в этом точно не разберусь.

Влил в себя кофе и помчался к ней.

Настя ждала.

– Ну что?

– Все сложно. Давай сядем.

С чего ей начать рассказывать?

– Д-дочь… беременна. Ну, ты знаешь. И хочет свадьбу. Если не сделать ей свадьбу – будет срыв. Это я тебе ответственно говорю. А пока можем поиграть на ее эмоциях и желаниях и под видом этих желаний начать посещения врача.

Настя кивнула, одобряя план.

– Дальше, – продолжил я, – Виталий должен пока остаться жить у нас…

– Но… Леша, это невозможно!

– Настя, выслушай, – я сжал ее плечи, удерживая на месте, – он винит тебя… нас в измене.

– Нас? – потрясенно переспросила Настя. – Но… я же ему все объяснила!

– Что все?

– Что у нас с тобой ничего не было!

Я кивнул:

– У них с Варькой тоже ничего не было, пока она не залетела. Понимаешь? А так мы оба, как два болвана, никогда бы и не узнали.

Настя вздрогнула и плечи под моими руками опустились.

– Только не плачь. Я что-нибудь придумаю… Они же совершенно не подходят друг другу. Им просто нужно дать время, чтобы они поняли и разошлись! Мы уедем, а Виталий вернется к тебе.

– Он не вернется, – потерянным голосом проговорила Настя. – Я его знаю. Он не простит и не вернется.

От зашкаливающих эмоций меня начало потряхивать. Я вскочил с дивана и прошелся по комнате, на автомате отмечая, как начисто Настя убрала все следы разрушения. В жизни бы не подумал, что на этом столе еще вчера стояло много дорогой компьютерной техники!

– Я придумала, – прошептала она.

Я повернулся, заглядывая в ее большие бездонные глаза.

Настя встала и подошла ко мне близко-близко, упираясь вершинами грудей в мою.

– Я придумала. Раз он верит, что у нас с тобой была связь, давай притворимся, что была. Мы заключим с тобой фиктивный брак. Нет, не перебивай. Выслушай, прошу.

Настя жестом остановила мои слова, готовые сорваться с губ, прижав их кончиками холодных, даже ледяных пальцев.

– Я буду жить с тобой, но ничего от тебя требовать не буду. Зато смогу доказать Виталику, как он ошибался.

– Докажешь, живя со мной? – с усмешкой переспросил я, не в состоянии понять женскую логику.

– Докажу, как он ошибался, променяв меня на другую, – уверенно закончила Настя.

Я несколько минут ошеломленно смотрел на нее, прежде чем уточнить:

– То есть ты выйдешь за меня замуж, чтобы вернуть бывшего мужа?

– Именно. Прошу, не отказывай. Тебе нужно вернуть дочь, а мне мужа. По-другому, без потерь, мы просто не сможем выйти из этой ситуации!

Насте совсем не надо было меня умолять. Я готов был жениться на ней с первой встречи. Но делая ей предложение, я искренне рассчитывал, что наш брак не будет фиктивным.

– Тогда… Анастасия, ты выйдешь за меня?

– Да.

Настя

Он ушел.

Забрал коробки и ушел.

Я не помнила, сколько пролежала на полу, рыдая от боли, разрывающей сердце. Меня колотило, бросало то в жар, то в холод. Я не жалела легких, когда рыдала. Пока не осталось сил.

И тогда я просто лежала и смотрела в стену напротив. Не думала. Не плакала. Не жила. И в эти моменты мне было хотя бы не больно. А потом взглядом наткнулась на проклятые компьютеры мужа.

Они ему дороже, чем я! Он о приставках и мониторах заботится сильнее, чем обо мне!

Внутри вскипела такая злость! Она перекрыла все другие чувства, и мне стало хорошо. Даже силы появились.

Я вскочила и опрокинула один из мониторов. Тот жалостливо скрипнул, затрещал мелкой сеткой трещин. А внутри словно омыло радостью.

Так ему! Так!

Он думает, мне не больно? Думает, я не страдаю? А раз он не страдает из-за меня, пусть поубивается из-за своих дурацких компьютеров! Которые всегда любил больше меня.

Я не поленилась, разворошила всю прихожую и шкаф, чтобы найти подаренную Виталику биту. Ха! Что же он ее не вынес? Еще пожалеет, что не все подарки забрал.

Подошла к его столу и с силой опустила биту на второй монитор. Тот лопнул и заискрился.

Дальше меня понесло, и я не останавливалась ни на минуту, круша и разнося все, что стояло на столе и под столом. Клавиатуру, приставку, накопитель, блок со всем дорогущим содержимым.

Целым не осталось ничего…

Как и от моей жизни с Виталиком.

И тут я сдулась, как шарик.

Расхреначить компьютеры Виталика – это был порыв от бессилия изменить ситуацию. Никогда не хотела что-то менять в своей жизни, но сейчас мне отчаянно мечталось повернуть время вспять на год назад. Вернуться в тот момент, когда мы решили снять квартиру именно в этом доме.

Будь он проклят!

Слезы текли без остановки. Я не могла ничего делать. Мне сложно было просто дышать, не то что думать. Мысли наскакивали друг на друга.

Эта Варя… Она как черт из табакерки. Появилась из ниоткуда и разрушила мой мир до основания.

Как теперь жить?

И факт, что Виталий изменил, резал без ножа. Я умирала, лежа на кровати, в которой мы были счастливы до недавнего времени. Мы ведь именно здесь вместе мечтали, строили совместные планы. А теперь…

Теперь Виталий будет строить планы с Варей. И их ребенком.

От этой мысли я тихонечко взвыла. Уткнулась в подушку и глухо кричала. Рвала себя на части. В какой-то момент меня вырубило.

Сколько по времени проспала, не знаю, но был момент, когда мне показалось, что в комнате кто-то есть. Открыв глаза, никого не обнаружила. Снова провалилась в беспокойный сон и так в беспамятстве была до самого утра.

На следующий день позвонила на работу и сообщила, что ухожу на больничный. Видеть сочувствующие взгляды коллег, которые поймут по одному моему виду всю драму личной жизни, не хотелось.

Меня не покидала надежда, что все можно как-то разрулить, даже несмотря на то, что Варя беременна. Ну какая из нее мать? Разве она в состоянии воспитать здорового ребенка? Или опять сбросит его на Лешу и будет искать очередного взрослого мужика?

Тогда мы с Виталиком просто заберем у нее ребенка и воспитаем, а позже я рожу нашего общего малыша. На Лешу никого не оставим, ему еще Варю нянчить до конца жизни.

Успокаивая себя бредовыми мыслями, я все же позвонила Алексею. Вместо благодарных слов за машину срывалась на истеричный крик и мольбы вернуть мне мужа.

Вновь накрыла истерика. Хотелось выскочить на площадку и стучаться в соседнюю дверь, зная, что никто ее не откроет.

Мое сознание балансировало между реальностью и забытьем. Я не понимала, что делаю. Не помнила, когда последний раз ела и пила. Были мысли о том, чтобы покончить со своей жизнью, но смалодушничала. Да, жизни без Виталика я совсем не видела, но и умирать мне не хотелось, ведь его можно вернуть…

Вернуть.

И чем дольше я об этом думала, тем быстрее высыхали слезы и охватывал мандраж. Я мерила шагами нашу квартиру, пытаясь подумать о том, как образумить мужа. Крутить голой жопой перед ним мне не по статусу и не по возрасту, а вот заставить его увидеть разницу между мной и Варей – это реально.

А Леша мне поможет. Он сам будет в ужасе от поступка своей дочери.

Окинула комнату взглядом и наткнулась на учиненный вчера разгром.

Что же я наделала?

Я несколько минут пыталась осознать потерю не только для Виталика, но и мою. На убитом мной компьютере остались все фотографии нашей совместной жизни.

Я каждый раз собиралась сходить и распечатать… Наш первый месяц, наш первый отпуск. Первая съемная квартира и первый матрас. Первый романтический ужин и самые безмятежные счастливые дни вдвоем.

А теперь ничего этого не осталось. Даже в памяти компьютера. Только свадебные фотографии, заказанные у профессионального фотографа и оформленные в альбом.

И все.

Вся наша жизнь – обломки стекла, пластика и свадебный альбом.

Неужели семь лет, которые я раскрошила за несколько минут, не имели никакой ценности для мужа?

Это был конец…

Или начало.

Неужели я хуже Варьки?

Я сняла с себя помятое домашнее платье, отбросила лифчик, стянула трусы и подошла к шкафу, чтобы посмотреть на себя со стороны.

Неужели я не могу стать такой же соблазнительной и влекущей, как Варька?

Что она может противопоставить мне, кроме молодости? И теперь уже ребенка?

У меня еще высокая и упругая грудь, тонкая талия и очень выделяющаяся округлая попа. Виталий вначале говорил, что познакомились мы именно благодаря моему заду.

Я повернулась, замечая легкий целлюлит на ягодицах. Поморщилась, но с этим, к сожалению, придется смириться. Под одеждой его не видно, а упругость задница не потеряла.

Покрутилась еще и по инерции стала перебирать одежду в шкафу. Прикидывать на себя. Вот с соблазнительными вещами у меня был дефицит. Я предпочитала покупать недорогую и практичную одежду.

Может, в этом моя проблема?

Своему мужчине нужно нравиться всегда, дразнить его взгляд, вкус, а я?

Эх… Надо было не компьютеры крушить, а вынести на помойку собственные шмотки.

Недолго думая, я выгребла все, что держала в шкафу, сложила три стопки. Рабочая получилась самой внушительной. В стопку «секси» попал только последний комплект белья, подаренный Виталиком, и мое любимое выходное платье. Я его стеснялась надевать, потому что оно всегда привлекало ко мне слишком много внимания.

Ну а в третью стопку полетели все халаты, удобные футболки и вытянутые штаны, платья, которые из рабочих перекочевали в домашние из-за пятен или дырок, но выбрасывать которые было жалко. Теперь не жалко.

За десять минут избавилась от тряпок и осталась в приличном платье, которое обычно носила на работе.

Что еще?

Варя… Виталик… Я.

Я, конечно, лучше, и он это поймет, но ему нужно время и сравнение.

Вот только я не хочу, чтобы он сравнивал меня прежнюю с этой Варей. Хочу, чтобы он по-новому взглянул на меня.

Но как?

Выход неожиданно подсказал Алексей, когда сам признался, что Виталий с Варей совершенно не пара друг другу.

И тогда я озвучила выход для нас обоих.

Пару секунд мы молча смотрели друг на друга. И тут он произнес:

– Анастасия, ты выйдешь за меня?

Внутри неожиданно для себя самой разлилось приятное тепло. Я на секунду перестала дышать, забывая, зачем соглашаюсь на это. От всего сердца прошептала:

– Да.

Алексей как-то неловко взял меня за запястье, потянул на себя, хотя мы и так стояли слишком близко, и наклонился к губам.

– Ой, не надо… Это же фиктивный брак, – отшатнулась я, но Леша удержал.

– Мы же хотим, чтобы они поверили, что у нас все по-настоящему?

Об этом я не думала. Мне казалось, что достаточно просто жить рядом с Виталиком и давать ему сравнивать меня и Варю, чтобы он одумался и вернулся! Я не хотела изменять Виталику и не хотела, чтобы он ревновал меня к Леше.

– Нет, – твердо сказала я и прикрыла пальцами его губы, чтобы он не помышлял о поцелуе.

Леша приоткрыл их, обдал горячим дыханием кончики моих пальцем, кольнул щетиной и поцеловал. Я отдернула руку и нахмурилась.

– Мы же не хотим, чтобы Виталий ревновал меня еще больше? Поэтому не будем давать ему поводов.

– Не хотим? – переспросил Леша со странным тоном.

– Конечно, не хотим. И мы докажем ему, что между нами ничего не было! – уверенно произнесла я.

– И тогда он вернется, – подхватил Леша, но как-то язвительно, вселяя в меня неуверенность.

– Ну да…

– Нет, Настя. Он просто поймет, что мы его разыгрываем. И не будет принимать тебя всерьез. Более того, боюсь, тебе будет неприятно, но… Мужчинам не нравятся девушки, которые, теряя достоинство, всячески пытаются их вернуть. Я мужчина. Я знаю.

Он меня совершенно сбил с настроя.

– Н-но… Если мы с тобой будем разыгрывать парочку, то… Это же измена, Леш!

Он задрал подбородок и расхохотался.

– Так ведь в этом и смысл! Зачем объявлять о фиктивном браке, если мы не хотим, чтобы они поверили? Твой Виталик должен поверить, что он не нужен тебе. Что ты счастлива со мной. Только это заставит его пожалеть. Понимаешь?

Я неуверенно кивнула. По моему мнению, это заставит Виталика ревновать, а Леша сам сказал, что муж меня бросил еще и потому, что приревновал. С другой стороны, если Алексей говорит, что на мужчин это действует, то надо попробовать.

Я отошла на пару шагов от него и спросила:

– Леш, скажи честно, а я тебе нравлюсь?

Немного покрутилась перед ним, как раньше перед зеркалом, только в платье. Взгляд Алексея потемнел:

– Честно?

Я кивнула.

– Очень.

– Тогда целуй, – решилась я и тут же ойкнула от неожиданности, когда Леша резко притянул меня к себе, распластав по своему телу, и прижался губами.

Я думала, что на этом все и закончилось. Как же я ошибалась! Алексей настойчиво раздвинул мои губы и овладел ртом, напрочь выбивая из меня сознание и здравомыслие.

Цеплялась за него, чтобы не упасть, охала от каждого наглого выпада его языка, чувствуя, как эти движения находят отклик внизу живота. Скрестила бедра, когда поняла, что бесстыже теку от его поцелуев.

Ну нет… Если так достоверно притворяться, то в фиктивный брак даже я поверю!

Снова оттолкнула Алексея, но тут же потеряла равновесие и вцепилась в него. Голова кружилась, ноги не держали, и я прекрасно понимала, из-за чего.

– Давай мы не будем так глубоко притворяться, – выдохнула я, отчетливо слыша, как в груди Леши колотится сердце.

– Тогда получится недостоверно. Ну что, пойдем?

– Куда? – я отлипла от Алексея и поправила платье.

– Сообщать радостную новость детям.

Я прыснула от абсурдности ситуации.

– Господи, так Виталик мне теперь почти зять?

Леша скривился, но кивнул.

– Почти, но очень надеюсь, ненадолго.

И я надеялась только на это, когда пошла за Лешей в его квартиру.

У страха глаза велики.

Я едва не повернула назад, когда Лёша подвел меня к двери своей квартиры и взялся за ручку. В голове полный сумбур от ситуации и от того, что я недавно пережила при поцелуе.

Он мельком на меня посмотрел и зашел в прихожую, затащив следом. Я облизнула свои губы, так как они от волнения пересохли.

– Варя! – крикнул Алексей, сильнее стиснув мою ладонь.

Он словно пытался этим сжатием придать мне уверенности в себе.

Варя не выскочила сразу же на зов отца, а лениво выплыла со стороны гостиной. Удивленно приподняла бровь, увидев меня.

– Что она тут делает? – недружелюбно спросила она, скрестив руки на груди.

– Хочу тебе кое-что сообщить, – Лёша притянул меня к себе, смотря прямо в глаза дочери. – Настя согласилась выйти за меня замуж, и теперь она будет жить с нами.

– В смысле? – взвизгнула Варя, моментально теряя над собой контроль. – Папа, ты в своем уме? Жениться? На ней? Серьезно?

На ее истеричный вопль появился Виталик. Он все такой же опухший, помятый. У меня от жалости сжалось сердце, я дёрнулась в его сторону, но Леша не позволил и шагу ступить по направлению к мужу.

– Я не позволю тебе жениться на этой… – Варя не сразу нашлась со словом. Запнулась, наткнувшись на мрачный взгляд отца. – Только через мой труп!

– Моего разрешения ты не спрашивала, когда спуталась с ним, – Леша выразительно посмотрел в сторону еще ничего непонимающего Виталия. – Поэтому твое благословение мне тоже ни к чему!

– Это другое! – кричала Варя, да так громко, что уши закладывало. – Я люблю Виталия!

– А я люблю Настю! – парировал Алексей.

Сразу же повисла гнетущая тишина. Я трусливо спряталась за спину «жениха», выглядывая из-за его плеча. Виталик, кажется, начал складывать два плюс два. Выражение его лица тоже начало меняться: с растерянного на сердитое.

Он злился! Злился на меня!

Когда его взгляд упал на наши с Алексеем переплетенные пальцы, совсем почернел, сдвинул брови и просверлил меня недобрым взглядом.

Пауза затянулась, но никто не спешил ее нарушить. У меня на душе скребли кошки. Я по-прежнему сомневалась в правильности плана Алексея: показывать чувства перед Варей и Виталием, делать фиктивный брак а-ля настоящим.

– То есть ты мне все-таки изменила? – глядя на меня, спросил Виталий. Раздался смешок. Он качнул неопределенно головой. – А строила из себя невинную простоту!

– Виталий! – воскликнула я, не выдержав его обвинений.

– Ой, не нужно сейчас лживых оправданий. Все ясно с вами, – он посмотрел на меня, потом на Алексея. – Не зря катал!

– А ты не зря околачивался возле моей дочери!

– Папа! – вклинилась Варя и сверкнула глазами. – Настя не может тут оставаться!

– Это почему? Моя квартира, кого хочу, того и привожу!

– Но это ненормально! – Варя опять сорвалась в крик. – Как ты себе это представляешь? Как мы будем жить вместе в одной квартире? А?

– Вы можете снять себе квартиру, – заметил Леша, чем сразу же остудил дочку.

Варя хлопала глазами, не веря сказанному. Виталий прищурился и поджал губы.

– Раз решили быть семьей – самостоятельно решайте свои проблемы. У меня тоже новая семья. Хочется почувствовать заботу жены, порадоваться скорому отцовству, – Леша обнял меня за плечи.

Его замечание об отцовстве вогнало меня в краску. Я смущенно опустила глаза.

– Что? Какое отцовство? Папа, она что, беременна?!

Изумленный взгляд Вари впился в мой плоский живот. Она сначала покраснела, а потом побледнела. Я испугалась за ее состояние. Все же она на ранних сроках, каждый стресс может спровоцировать выкидыш.

– Настя не беременна, – успокоил Леша. – Но ты должна понимать, что рано или поздно станешь старшей сестрой. Будет прикольно, если вы родите с небольшой разницей. Я стану и отцом, и дедушкой одновременно.

Алексей заразительно рассмеялся, но мы все не приняли его шутку, стояли с каменными лицами. Веселье ни Варя, ни Виталий не поддержали.

В мои же планы не входило разъезжаться по разным квартирам, и я опередила решение Виталика поменяться квартирами. А ведь он это предложит, чуйка не подводила.

– Кстати, звонила хозяйка, – на ходу придумывала я. – Она очень извинялась, но предупредила, что через месяц квартиру придется освободить. Кажется, у нее сын возвращается раньше срока.

На вопросительный взгляд мужа я пожала плечами и развела руками. Точнее, одной рукой. Вторую все так же крепко держал Леша. Судя по его нервному стискиванию пальцев, волновался он не меньше меня.

– Что ж, раз выбора нет, будем жить все вместе в этой квартире. Места всем хватит, в тесноте да не в обиде. С Настей по поводу кухни как-нибудь договоритесь, – сразу подытожил разговор Алексей.

Варя фыркнула, развернулась и исчезла в своей комнате. Виталий задумчиво двинул челюстью и внезапно направился в нашу сторону. Я шумно втянула в себя воздух, готовясь достойно встретиться с ним глазами, но он прошел мимо. Пошел в другую квартиру… Зачем?

Компьютеры!

У меня душа ушла в пятки. Я обернулась, поспешила за Виталием, на ходу бросив Алексею:

– Пойду соберу необходимые вещи!

Леша не остановил и не навязался, за что я ему была безумно благодарна. Возможно, он понял, что мне нужен разговор с мужем. Главное, не начать оправдываться.

В квартире стояла похоронная тишина. Я на цыпочках подошла к дверям в гостиной, заметила застывшего перед чистыми столами Виталия. Даже стоя ко мне спиной, я ощутила его молчаливую ярость.

– Где?

– Прости, – промямлила я. – На них несколько раз упала бита… Ничего не уцелело. Я выбросила все.

– Прости? – рявкнул муж, обернувшись. – За что ты просишь прощение, Настя? За разбитые компьютеры, которые стояли целое состояние, или за измену с соседом, которую отрицала?

– Я…

– Лучше не оправдывайся! Все и так понятно. Ты изменила, и мы с тобой квиты, но аппаратуру я тебе не прощу. Уничтожить все – это очень малодушно с твоей стороны.

Каждое слово пропитано ядом. Он колол меня ими и отравлял. Отравлял еще его колючий, наполненный презрением и какой-то ненавистью взгляд. Я совсем не готова была видеть его враждебно настроенным по отношению ко мне.

Виталий прошел мимо меня, небрежно задев плечом. Громко хлопнул дверью. Я сразу же как подкошенная опустилась на пол и закрыла ладонями лицо.

Все хорошо. У него эмоции. Да, разбить компьютеры – это как разбить любимую машину. Я сама ведь позже поняла, что нужно было не технику крушить, а гардероб свой пересматривать и думать, как вернуть мужа, как стать лучше, чем его молодая пассия.

Но в тот момент вообще не соображала. И сейчас… Зачем я сюда пришла? Собраться, а не в очередной раз жевать сопли.

Все необходимое для переезда в соседнюю квартиру убралось в одну сумку. Собирала вещи, и меня не покидало гнетущее состояние. С плохим самочувствием и каким-то тягостным чувством в груди написала Леше сообщение, что эту ночь проведу у себя, и легла спать.

Разбудил меня звук входящего сообщения. На часах всего пять утра. До будильника оставалось пару минут. Сонно посмотрела на экран и никак не могла понять смысл сообщения. Прочитала раз, потом второй. Осознав суть, резко села на кровати и потерла глаза.

Виталий поступил подло. Низко. Мерзко.

Он только что без стыда и совести снял все деньги с общего счета, которые мы копили на квартиру. Карты у нас привязаны, поэтому мы знали о приходах и расходах друг друга.

Внезапно закололо сердце. Как пьяная, я поплелась на кухню, чтобы включить чайник и начать собираться на работу. Пыталась осознать поступок мужа, но никак не могла до конца поверить.

Отказывалась верить.

Месть за месть? Вот так подло?

Буквально на выходе меня остановил входящий звонок от коллеги. Мы с ней не подружки, но на работе общались тесно. И пока она мне торопливо вываливала последнюю информацию в отделе, я опустилась на стул и не двигалась. Завершив с ней разговор, смотрела в одну точку.

Моя недавно благополучная, устоявшаяся жизнь рушилась на глазах.

Входная дверь распахнулась, и появился Алексей. Судя по одежде, он тоже собирался на работу.

Зашел в квартиру, опустился передо мной, взял мои руки в свои. Долго-долго смотрел в глаза и ждал, что я ему все скажу сама.

Не сразу у меня появился голос, а на глаза неожиданно навернулись слезы. Мне казалось, что я их всех выплакала.

– Виталий снял все деньги, накопленные на квартиру. А еще сегодня меня сокращают на работе. Леша, что мне делать?

– Сокращают на работе? – Алексей нахмурился.

Я кивнула, чувствуя, как меня придавливал груз свалившихся неприятностей.

– Не переживай. Помни, что это не конец, обязательно будут новые возможности. Я тебя отвезу на работу, сам метнусь в автомастерскую, а потом мы порешаем все твои проблемы. Подумай о том, что раз тебя сокращают, значит, тебе выплатят компенсацию.

О деньгах с работы я не задумывалась. Украденные накопления на квартиру меня больше расстроили. При разводе с Виталием мы бы поделили сумму пополам, и мне вполне хватило бы снять квартиру поскромнее и прожить какое-то время без работы.

– Вечером переезжаешь ко мне.

– Ой, Леш, мне неудобно. Как приживалка, получается, у тебя, раз потеряла работу и мне нечем теперь платить за квартиру.

– Перестань! Ты должна быть сильной ради себя, доказать себе и всему миру, что чего-то стоишь. Уверен, найдёшь круче работу, чем была, и оклад больше будет. Выше нос и держи хвост пистолетом.

Поддержка Алексея была как бальзам на израненную душу. И слова о компенсации оказались правдой. Мне выдали документы: приказ о сокращении и распечатку расчета при увольнении со всеми положенными компенсациями и материальной помощью. Сумма радовала глаз. У меня приподнялось настроение. Если не получится вернуть Виталика, у меня есть на что съехать с квартиры Леши и начать все с чистого листа.

К концу рабочего дня Леша позвонил и предупредил, что у него возникли кое-какие дела, поэтому не сможет меня забрать. Я уверила его, что проблемы нет. Мне не сложно вызвать и доехать на такси.

Вернувшись домой, я собрала необходимые вещи для проживания в соседней квартире. Попутно размышляла, как себя вести с Варей и Виталием. От мыслей о муже у меня в груди возникло неопределенные чувства: смятение, волнение, предвкушение и какого-то азарта.

В дверь позвонили. Я поспешно ринулась ее открывать. На пороге с широкой улыбкой стоял Алексей. Не хватало в его руках только букета цветов. Слишком радостный и счастливый он был.

– Еще раз привет! – Леша оттеснил меня и по-хозяйски зашел в квартиру. – Как настроение? Что с работой?

– Ты оказался прав по поводу компенсации.

– Вот видишь, а ты переживала. Вещи собрала? Это все? – он выразительно посмотрел на одинокую сумку на полу. – Серьезно? А где же огромные чемоданы с тряпками?

– У меня не так много вещей, – смущенно ответила я.

– Это мы позже исправим. Пойдем теперь осваивать мои просторы?

– Постой, – я остановила Алексея, тронув за рукав. – У нас не было времени затронуть эту тему, но я хочу попросить.

– Конечно. Все, что хочешь.

– Давай не будем торопиться со свадьбой?

Леша нахмурился.

– Настя, я думал об этом. Нам всем лучше просто пожить и спокойно все оформить. Развод, регистрацию. Я тоже думаю, что раньше лета свадьбу планировать не стоит.

Я одобрительно закивала, вот только Леша не закончил:

– Но есть еще Варя, – другим тоном заговорил он. – Она ждать не захочет.

Я и без слов поняла, что мы будем плясать под дудку Вари. Устало кивнула:

– Хорошо. Развод оформим, я не буду создавать проблем, к тому же и делить нам теперь нечего… Но давай хотя бы мы с тобой не будем сразу расписываться, чтобы не создавать лишнюю бумажную волокиту.

– Какую? – не понял Алексей.

– Когда я верну Виталика, проще будет ему развестись и снова жениться на мне, чем ждать, пока еще и наш брак расторгнут, – пояснила я Леше, но он как-то странно отреагировал, хотя и согласился.

– Хорошо. Запланируем нашу свадьбу на лето.

Осваивать чужую территорию, на которой мне предстояло разыгрывать из себя хозяйку, было волнительно.

Когда мы зашли в квартиру, нас встретила Варя. Особой радости она не выразила при моем появлении. Недовольным взглядом проводила нас до спальни Алексея. Я спиной чувствовала ее колючесть и злость. Словно я занимала без спроса ее законное место. Ничего, что она нагло заняла мое.

– Тут, конечно, бардак, – Леша спешно сгребал разбросанную одежду на кровати, подошел к шкафу. – Вот! – распахнул дверцы.

Я с улыбкой наблюдала, как он суетливо сдвинул костюмы, рубашки и несколько пустых вешалок в сторону, освобождая для меня место. Тоже самое сделал с полками.

– Леша, хватит! У меня нет столько вещей.

– Мы поправим эту ситуацию. У женщины должно быть много красивых платьев, чтобы радовать своего мужчину. Если потребуется, я куплю еще шкаф, специально тебя.

От его слов у меня покраснели уши. Опустила глаза и затеребила край рубашки, облизывая внезапно пересохшие губы. И тут же услышала смешок.

– Располагайся, пойду поставлю чай. Жду не дождусь, когда кухня пропахнет выпечкой и вкусной едой. Ты в курсе, что готовишь просто божественно? – под мой удивленный взгляд Леша вышел из спальни.

Когда мои вещи были развешаны и разложены, машинально начала наводить порядок в шкафу. Я понимала, что мне нужно выйти из комнаты, показаться перед глазами Вари и Виталика в новом статусе. И пока боролась с собственным волнением, заглянул Леша.

– Насть, выйди. Надо обсудить вопрос с разводом и планы на будущее.

– Хорошо, – пригладив волосы, я появилась в гостиной, где сразу наткнулась на хмурого Виталика.

Удивленно вскинула брови.

– О, ты здесь…

– А где я, по-твоему, должен быть?

– Когда я пришла, тебя не было.

– Я был занят покупкой техники для работы. К счастью, денег хватило, без куска хлеба моя семья не останется, – при этих словах Варя сразу прильнула к Виталию и вцепилась в его руку.

Я застыла, не в силах отвести взгляд от их переплетенных пальцев. Рядом оказался Леша, обнял меня за плечи и прижал к себе. Я отвела глаза в сторону. Мне все еще больно видеть мужа с другой. Боль тупая, ноющая, не проходящая за минуту.

– Вам нужно определиться с разводом. Так как у вас детей нет, – Алексей ласково посмотрел на меня, – ваш развод дело быстрое.

– К счастью, – буркнула Варя.

Непонятно, к чему: то ли к счастью, что развод будет быстрый, то ли к тому, что у нас нет детей. Алексей даже не посмотрел в сторону дочери.

– Что касается свадьбы, предлагаю это торжественное дело назначить на лето.

– Нет! – запротестовала Варя. – У нас с Виталием нет причин тянуть! Я не хочу через полгода пузатой выходить замуж! Хочу красивое платье, красивое торжество и праздник! Ведь замуж выходят один раз!

– Неужели? – я не смогла сдержать усмешку, но тут же отвела взгляд под злым Варькиным.

– Варь, чтобы организовать торжественную свадьбу, нужно время, – вмешался Леша.

– Я не собираюсь с огромным пузом быть на своей свадьбе. И ждать не буду! А рожать без штампа в паспорте не хочу!

Я чуть не рассмеялась от этого ультиматума. Как будто ребенок будет спрашивать, хочет мама его появления или нет, есть штамп в паспорте или нет.

– Окей, – меня крепко сжали. – Раз хотите все быстрее, пусть будет так. Потом меньше возни с документами, когда родится ребенок. Не нужно будет устанавливать отцовство и заморачиваться с прочей документальной возней.

Я скованно улыбнулась. Разговоры о разводе и свадьбе напрягали.

– Тогда и мы с Настей поженимся как можно скорее. Куда тянуть, правда, дорогая? Устроим двойную свадьбу.

Я с удивлением посмотрела на Алексея. Куда он спешит? А как же наша договоренность?

Варя

Я не могла поверить, что эта дрянь нагло обманула моего папку!

Пока я спасала от нее Виталю, она тут же охомутала моего отца. Ненормальная. Я исподлобья наблюдала, как эта дура раскладывает свои тряпки в папкином шкафу, как тот суетится, пытаясь угодить Наське, а та не замечает, только и зыркает на моего Виталю.

– Я знаю, зачем она это сделала, – заявила я ему, когда мы наконец-то уединились в спальне.

– Настя? – переспросил мой любимый, снова усаживаясь за новый большой стол, который он уставил шумной и шуршащей техникой. Комната сразу стала словно меньше в размерах.

Я поморщилась. Надо выселить всю эту приблуду в зал. Завтра папе скажу. Не может же Виталя работать в небольшой спальне. И я не могу спать при постоянно работающей технике. Это как пытаться уснуть в кухне с работающим холодильником.

– Вить, ты можешь повернуться ко мне, когда я с тобой разговариваю?

Он повернулся и смерил меня странным взглядом, который мне не понравился. Какие-то тени в глазах мелькали, смысла которых я не понимала.

– Мое имя – Виталий. Не Витя.

И снова отвернулся к компьютерам, демонстрируя мне свой затылок.

– Ну и пожалуйста! – психанула я и выбежала из спальни.

Вот только теперь в моем доме нигде не было покоя. Не было своего уголка, где можно перевести дух и подумать. На кухне уже хозяйничала Наська, а папа кружил вокруг нее и смеялся.

Чему там смеяться? Ее непроходимой глупости?!

Но запахи уже разносились по кухне нереальные. Я втянула носом и чуть не подавилась слюной. Ненавижу ее! И не буду есть то, что она там готовит.

Демонстративно прошла к холодильнику, открыла его, рассматривая, чего бы перекусить.

Папка с этой дурой примолкли.

– Варь, сейчас ужин готов будет, – осторожно проговорил папка, заметив, что я собираюсь сделать бутеры с сыром.

– Вот и ешьте. А мы с Виталей перекусим бутербродами.

Но тот тоже подтянулся на запах. Как только я открыла дверь спальни и внесла тарелку с хлебом и сыром, Виталя втянул носом, что-то промурлыкал и пошел на кухню.

– Стой! – крикнула я. – И ты будешь есть ее стряпню?

– Ну ел же семь лет, не отравился, – непонимающе пожал он плечами. – Настя вкусно готовит. Пойдем.

– Катись! – взвизгнула я и запустила в него тарелкой с бутербродами.

Полчаса прорыдала, но никто не пришел меня утешать. Никто! Ни папа, ни Виталя! Меня рвало на части от злости, которая теснилась в груди.

Я вышла из спальни в санузел, нарочито громко всхлипывая и хлюпая носом, но на кухне что-то оживленно обсуждали и совсем не обращали на меня внимания. Бесило, что даже Виталя смеялся шуткам, совсем забыв про меня. Прям семейная идиллия!

Я закрылась в ванной и долго разглядывала себя в зеркале. Что со мной не так? Чего они все липнут к Наське? Она медом намазанная, что ли?

Ладно, сейчас, может, у меня от слез опухло лицо и скорее вызывало жалость, а не восхищение, но днем же все равно никто не обращал на меня внимания, все только на нее.

Нечестно!

И я отчетливо понимала, что сейчас, когда папка занят Наськой, любая моя попытка припугнуть его закончится больницей. А я не хочу в больницу. Я хочу свадьбу с Виталей. И счастья! И любви.

Папка просто должен понять, что Наська ему не нужна. Она лишняя, она не впишется в нашу семью. Ведь нам столько лет было так хорошо вдвоем, зачем ему сейчас жена?

Надо с ним поговорить.

Я вышла, твердо решив изменить поведение и быть милой. Настолько милой, чтобы Наська сама сбежала отсюда.

– Приятного аппетита, – пропела я, замечая, что папка достал бутылку коллекционного вина, которое бережно перевез из старого города и запрещал открывать без повода.

– А что за повод сегодня пить? – удивленно посмотрела я на папу.

– Твоя и моя свадьба, – широко улыбался папа.

И ведь улыбался искренне, не как я, фальшиво растягивая губы в улыбке. Папка реально был счастлив! Глаза сверкали, а на губах словно пожизненно приклеилась улыбка. Он верил подлой обманщице. А та пришла, чтобы забрать у меня Виталю. Я видела эту психичку насквозь!

Ох, папа… Ты будешь страдать, когда поймешь, что она тебя всего лишь использовала. Но Виталю ей не видать как своих ушей. Не дождется.

– За свою свадьбу я тоже выпью, – улыбнулась я любимому и протянула бокал папе.

Он переглянулся с Наськой и не стал наливать мне вина.

– Пап, ты чего?

Ну почему им обязательно надо портить мне настроение?!

– Варь, ты беременна. Не стоит пить алкоголь, пока носишь ребенка.

У меня даже челюсть свело от злости.

– Ой, я же первый раз. Что мне еще нельзя? – выдавила я приторным тоном.

Папа напрягся, он знал, что я так в принципе не разговариваю, зато вылезла его Наська.

– Пока будешь кормить грудью из рациона питания тоже придется исключить много вредных для малыша продуктов, – проговорила она.

Папа положил свою руку поверх ее, и Наська заткнулась, но меня уже несло:

– А сексом заниматься можно? Минет мужу делать могу? Или это тоже исключить из рациона? – взвизгнула я, швыряя пустой бокал об стену.

Папка прикрыл от стекла Наську! Наську, а не меня!

Я взбесилась, а Виталя встал, обхватил меня руками и оттащил в спальню.

– Пусти, – шипела я, силясь вырваться. – Я ей еще покажу!..

– Варь, остынь. Настя не сказала ничего такого. Тебе действительно нельзя пить. Я не позволю.

И я сдулась. Теперь меня всегда будет защищать Виталя, а не папа… Папа уже старый, за ним самим скоро ухаживать придется. Вот и пусть этим занимается Наська. А у меня есть Виталя.

Я потянулась к его губам, ломая сопротивление. Впилась, обхватила за шею, повалила на себя.

Мой, мой! Только мой!

Я вылизывала его губы, ныряла языком в рот, выхватывая нотки вина, но пьянела от страсти. Виталя никогда не мог устоять от моего напора. Прошло всего ничего, как он стал отвечать и требовательно сжимать мою грудь.

Я выгнулась и застонала. Он склонился надо мной и прижался губами к животу, оставляя на нем влажные поцелуи.

– Еще, – просила я, – еще… Не останавливайся.

Виталя рывком освободил меня от одежды и лег между моих раскинутых бедер. Я вцепилась в его плечи.

– А сам?

Он смешался.

– Ты чего? – удивилась я. – Раздевайся!

– Варь, я тут подумал… А вдруг тебе действительно нельзя заниматься сексом? Там ведь ребенок.

Я чуть не взвыла.

– У тебя целый стол компьютеров! – рявкнула на него. – И ты не мог погуглить? Все можно. Раздевайся же скорее.

За что я люблю Виталю, он может быть очень нежным, а может быть резким. Но всегда умопомрачительный в страсти.

Я выгнулась, принимая его внутрь, и закрыла глаза, раскачиваясь в его объятиях, принимая его удары в себя. Но он явно умерил пыл и двигался осторожно.

А я не могла расслабиться. С этой беременностью что-то нужно решать. С одной стороны, Виталя больше не пытался предохраняться и я вполне могла залететь. Но с другой – я не хотела сейчас детей! Я хотела пожить для себя. С ним!

Виталя застонал, прижался лбом к шее и задрожал крупной дрожью освобождения. Я чувствовала, как он пульсирует во мне, выплескивая семя.

Пусть будет что будет. Если нам суждено завести ребеночка, значит, стану мамой. Я его не брошу. Никогда. Потому что это же будет сын Витали. Или дочь.

Никогда не поступлю как моя мать.

А вот если не залечу, то во время следующих месячных скажу, что случился выкидыш. И все. Папа, конечно, расстроится, но до этого времени мне нужно как можно быстрее развести Виталю и выйти за него замуж.

Уверена, мой выкидыш очень обрадует Наську.

Но не дождешься!

– Спи, тебе надо отдохнуть, – проговорил Виталя, вставая с меня и вытираясь салфеткой.

– А ты?

– Я еще посижу за компами. Настроить надо, восстановить все доступы. Работы на неделю, – сокрушенно проворчал он. – Пока не сделаю, не смогу взять ни одного заказа. А нам же деньги нужны.

– Зачем? – нахмурилась я.

Мне они были не нужны, к тому же у папы деньги всегда были. Зачем Витале заказы?

– На свадьбу! Разве ты не хочешь шикарное платье и лимузин?

Я взвизгнула, подскочила и повисла у него на шее, осыпая поцелуями:

– Очень хочу! Я так тебя люблю! Ты мой самый-самый!

– Тогда ложись и отдыхай, а я поработаю.

Я долго возилась, раздражаясь шумом компьютеров. Завтра же заставлю перетащить их в зал. Но тогда придется караулить Виталю там, пока Наська, как акула, рассекает по нашей квартире… Как же бесит.

Незаметно для себя уснула. Проснулась в двенадцать, Виталя все еще сидел за компами.

– Ты идешь спать? – пробормотала я, отвлекая его от мониторов.

– Спи. Я еще не закончил.

– Виталь, тебе надо отдыхать. Выключай и ложись.

– Варь, давай я сам решу.

– Ложись, я сказала. Иначе повторю подвиг Наськи и куплю биту.

Виталя развернулся на крутящемся кресле:

– Это сейчас была шутка? – серьезно спросил он.

– Нет, – в тон ему ответила я. – Но я не хочу, чтобы ты весь день спал, а по ночам работал. Это нездоровый режим. Тебе надо отдыхать, и я за этим прослежу.

Виталий закатил глаза, снова потянулся к наушникам, но я надавила:

– Или тебе придется отказаться от компьютеров. Будешь работать на папу. Иди ко мне.

Пусть Виталя и обозлился, но он поймет, что я-то хочу для него только лучшего!

– Сейчас схожу на кухню и вернусь, – проговорил он, наконец-то отключая свою шуршащую технику.

– Зачем? – приподнялась я на локте.

– Попить хочу! – рявкнул он и вышел.

Я легла и уставилась в потолок. Потом полистала соцсети. Потом полопала шарики в игрушке, а Виталя так и не вернулся. Ну сколько можно ходить за водой?!

Я еще надеялась, что раз уж проснулась, то мы еще сможем похулиганить. В отличие от него, я же не кончила.

Пришлось выползать из постели и идти на кухню.

Виталя стоял у стены с пустым стаканом, прижатым к уху, и слушал.

– Ты чего делаешь?

Он вздрогнул, стакан упал и разбился. На звук разбитого стекла из своей спальни выбежали взлохмаченные папа и Наська.

– Что случилось? Вы чего не спите? – пробасил отец, как всегда, разгуливая с голым торсом и в одних боксерах.

Я перевела взгляд на Наську, которая явно впопыхах натягивала на себя пошлый халатик. И тут до меня дошло, к чему прислушивался мой Виталя.

Наська все еще не отпускала его. Он ревновал ее к папке, пока тот кувыркался с ней в постели.

Я чуть не взревела, но сжала кулаки, вонзив ногти в ладони до крови.

Ну нет. Никаких истерик. Я выживу Наську из нашего дома другим путем. Она сама сбежит.

– Все хорошо, – улыбнулась я, сдерживая в себе боль, чтобы не разораться. – Захотела пить, и Виталя пошел мне за водой.

– Стакан уронил… Случайно, – процедил Виталя за моей спиной.

– Ничего, я уберу, – улыбнулась ему Наська, просто лучась счастьем и добротой.

– Идите спать, молодежь, – добавил папка и жестом указал на спальню.

Я повисла на Витале, прижалась к нему всем телом, и, не оглядываясь, потащила в постель. Я так его затрахаю, что у него сил не останется думать о Наське.

Он мой! Только мой! И это был план по спасению Витали. Нужно еще подумать, как вытащить папку из неприятностей. Судя по всему, Наська тоже решила его затрахать, чтобы он ее не выгнал раньше времени.

Ну почему все семейные проблемы решать мне? Почему папка оказался таким доверчивым и клюнул на эту невзрачную Наську?

Надо будет за ней понаблюдать…

– Варь! Ты что делаешь?…

– Тише, – проговорила я, толкая его на кровать и вставая на колени.

Ничего. Некоторое время обойдусь без оргазмов. Потерплю. Но Виталя у меня обкончается. Обещаю.

– Ты же любишь минеты, – облизнулась я, спуская с него штаны.

– Да, но не сейчас же…

– А чего ждать?

Я обхватила его мягкий член и втянула в рот. Ради своего счастья я и не на такое способна.

Алексей

То, что я влез между молотом и наковальней из-за необъяснимого желания обладать Настей, понял почти сразу. В моем доме воцарилась напряженная военная обстановка, где на пределе были все.

Даже я.

И как ни старался сгладить углы, в подобной дробилке это не получалось.

Варя открыто объявила Насте войну. Все мои попытки образумить дочь ни к чему не приводили. Ее капризы и придирки откровенно доставали!

А еще Настя.

Господи, ну как можно быть такой наивной и влюбленной? Не видеть очевидного, что Виталий сначала пользовался ей, теперь пользует Варю!

Вот мне с самого начала это стало понятно. И в ходе нашего соглашения с Настей я рассчитывал выкинуть из дома Виталия, защитив моих девчонок от его пагубного влияния.

Но на его стороне была молодость, красота и чертова харизма. Я его ненавидел всей душой! Но улыбался, потому что с двух сторон его поедали глазами и заглядывали в рот две мои самые дорогие девочки…

Но война между ними мне не нужна. И я рассчитывал за то короткое время, что нам выпало жить вместе, помирить и может даже подружить.

Варька поймет, какая Настя классная, и что Настя может научить ее чему-то женскому. Тому, чего не додал я. А Настя перестанет видеть в Варе опасную соперницу. Ну какая она ей соперница? Ребенок же. Что моей Варьке противопоставить такой шикарной женщине, как Настя?

Выбор Виталия? Ну так я уже выяснил, что он урод.

Кулаки сжимались каждый раз, как он входил в помещение, в котором сидел я.

В первую совместную ночь с Настей я еще ждал, что наши отношения сдвинутся с мертвой точки. Но нет. Она честно начала стелить одеяла на полу.

– Что ты делаешь? – изумился я.

– Ну мы же не можем спать в одной кровати, – мило смутилась Настя.

Я фыркнул:

– А как мы объясним, почему я сплю на полу, если кто-то увидит?

Настя нахмурилась:

– Ты не понял, на полу буду спать я! Еще не хватало сгонять тебя с постели.

Она рассмеялась, а я заслушался переливами ее смеха. Какой же Виталий дурак, что так просто отказался от своего сокровища. Вот я ее не упущу.

– Нет, Настюш, ты не можешь спать на полу. Тем более моя кровать рассчитана на четверых.

Я жестом показал на свой траходром. Хрен знает, зачем я выбирал такую огромную постель, но я в принципе не люблю испытывать тесноту.

– Леш, спасибо, но мне будет спокойнее, если…

Я не дал ей договорить, запулив в Настю подушкой. Она взвизгнула и отпрыгнула. Следом в нее полетела вторая.

– Что ты делаешь?

– Отбивайся, – предложил я, – у меня еще много снарядов!

И мы со смехом устроили подушечный бой, пока я не повалил прекрасного противника на постель. Возбужденного, запыхавшегося и раскрасневшегося.

Ее халат съехал, открывая соблазнительное декольте с часто вздымающейся грудью. У меня внутри сразу натянулась струна, угрожающе зазвенев. Я смотрел в Настины глаза, замечая, как улыбка сходит с ее губ, и она точно так же завороженно смотрит на меня.

Время замедлилось. Я подтянулся на локтях, прижимая Настю телом к матрасу и склоняясь над ее губами.

Может, нам потребуется совсем немного времени, чтобы понять, что мы созданы друг для друга. Может, как раз такие моменты решают все?

Я был в миллиметре от ее губ, когда за стенкой на кухне что-то упало и разбилось.

Момент был упущен, я с сожалением пошел следом за выбежавшей Настей, чтобы увидеть молодежь на кухне.

И чего им не спится?

К моей досаде, после инцидента на кухне Настя не расслаблялась ни на секунду. Я уступил ей постель и лег на пол. Полночи не спал, потом замерз и перелез на кровать.

Полежу с краешка, она даже не почувствует!

Но утром, просыпаясь, понял, что прокололся.

Я нагло прижимал Настю к своему горячему телу, а она еще во сне по-хозяйски развалилась на мне, перекинув ногу как раз через восставший после длительной спячки член. Обнимала и сопела в подмышку.

И мне это так понравилось!

Она и я были словно созданы друг для друга. Когда она это поймет?

Пока Настя не проснулась, я осторожно погладил ее оголившееся плечо. Настя забавно сморщила нос, улыбнулась сквозь сон, явно одобряя.

А я покосился на ее халатик-недоразумение. Его после ночи вообще можно не заметить, он весь съехал и задрался, демонстрируя сладкое женское тело моему голодному взору.

Я судорожно сглотнул и провел пальцами ниже. От плеча по спине до талии.

Настя тихо вздохнула и выгнулась, вдавливая в меня свои упругие груди и раскрываясь между ног.

В голову сразу ударила кровь и тут же отлила к члену. Он дернулся, угрожая порвать боксеры.

Рука сама собой потянулась к Настиной заднице. Я стиснул ее аппетитную ягодицу и застонал, чуть поддавая бедрами вверх.

Нахрен, как же я хочу ее!

Я чуть смелее передвинул ее на себя, с тихим стоном, впечатываясь между ее ног сжатым в боксерах членом.

Настя заерзала, продляя мою сладкую агонию. Губами коснулась шеи и засосала, наверняка оставляя след, но даря просто феерическое удовольствие.

Я почувствовал, как ее пальцы обхватывают толстый ствол и проводят вверх к набухшей головки. Сердце чуть не выскочило из груди.

Я резко перевернул нас и впечатал ее в матрас, раздвигая ноги, открывая ее для себя. В висках стучал пульс, и я ничего на свете не хотел так, как эту женщину.

Сейчас. Здесь.

Она обвила ногами меня за талию, не открывая глаз, потянулась к губам.

– Да, – выдохнула она за секунду, как я ворвался языком в ее рот, напиваясь, как иссушенный в пустыне из родника.

Оторвался от ее распухших губ, подхватил пальцами резинку от трусов, намереваясь снять. Настя поддалась вверх, помогая мне избавиться от белья.

– Виталик, – прошептала Настя и открыла глаза…

Это был очень долгий миг осознания и выбора. Я по выражению лица, по ее глазам читал весь спектр эмоций: от дикого желания, узнавания, удивления и понимания.

Но выбор все равно был не в мою пользу.

Настя отодвинула меня, наглухо перекрещивая ноги и отползая на край постели.

Черт!

– Леша, мы же договорились! Зачем ты так? Я никогда не изменяла Виталику. И не собираюсь.

Я даже не оглядывался на эту святую простоту. Конечно, не собирается. Она скорее в монастырь себя заточит, чем примет то, что Виталий к ней больше не вернется.

– Прости, это все утренний стояк… Не совсем соображал, что делал. Как в тумане, – отговорился я, и Настя ожидаемо поверила.

Потому что так проще. Потому что эта отговорка отлично укладывается в ее картину мира. А мне от этого становилось только печальнее. Вытащу ли я ее из этих пустых мечтаний?

– Пойду в душ и готовить завтрак, – проговорила она, кутаясь в халат.

От меня.

– Ты не должна, – начал я, но Настя перебила:

– Мне не трудно. К тому же пока с работой не определюсь, у меня будет слишком много свободного времени.

Я только кивнул. Пусть. Раз ей домашние обязанности нужны, чтобы чувствовать себя нужной или, точнее, не чувствовать себя обузой, пусть пока занимается.

С утра мы с Виталием дошли до ЗАГСа. Узнали порядок расторжения и сочетания браком. Договорились ускорить оба события, и он вызвонил Настю. Хотел я, но Виталий смерил меня взглядом превосходства и набрал ее номер сам.

– Приезжай к ЗАГСу, сейчас заявление подать надо, что развод – наше обоюдное решение.

Я слышал в трубке Настин голос, но не понимал, что она говорит. Виталий же морщился и торопил ее. Пришлось вырвать телефон и повторить:

– Настя, возьми все документы, его и свои, и приезжай к ЗАГСу. Сегодня нужно подать на развод и сразу выбрать дату на бракосочетание.

– Леш, может, подождем?…

– Нет, пока договорились, надо брать.

Настя, естественно, приехала не одна, а с моей дочерью. Варя как узнала, что мы будем подавать заявление, сразу поехала с ней, чтобы тоже написать заявление. А я еще надеялся отсрочить. Врачу ее нужно сначала показать.

В общем, в ЗАГСе на нас глядели как на выездной цирк с дрессированными зверушками.

– Какую дату будете выбирать?

Настя посмотрела на меня, я на Варю, Варя на Виталия.

– Ближайшую, – буркнул он, глядя на Настю.

Ну, ей-богу, цирк.

– Может, мы все же летом? – тихо спросила Настя.

Я нахмурился.

– Будем экономить. Мне теперь две семьи содержать. На эту дату два заявления.

– Сожалею, на эту дату возможно только одно торжественное бракосочетание. Выбирайте, кто из вас?

Варя тут же запрыгала, как когда-то в детстве, когда видела кучу воздушных шариков в парке аттракционов. Она хватала за рукав то Виталия, то меня.

– Можно, можно мы? Пожалуйста!

Я пожал плечами и кивнул.

– Пусть они. А не торжественный брак можно зарегистрировать в этот день?

– Конечно. Есть время для простой регистрации за тридцать минут до торжественной.

Я посмотрел на Настю, и она обреченно согласилась. Пришлось наклониться к ней и прошептать в ухо:

– Плохо подыгрываешь. Где радость?

Ущипнул за ягодицу, отчего Настя взвизгнула, подпрыгнула и уже в другом настроении повисла у меня на шее и поцеловала. Очень невинно поцеловала, но хотя бы не в щеку.

Дома мы крутились вокруг кухни. Настя готовила обед и пирожки, я уговаривал не тратить столько времени на готовку. Виталий переносил технику в зал, а Варя крутилась возле него, пока не сосредоточилась на свадьбе и подготовке.

– Папа! Мне же нужно платье! И туфли. И прическу! И лимузин. А еще ресторан! Боже, когда я все это подготовлю?! Остался месяц! Боже!

По лихорадочно загоревшимся глазам я понял, что время поговорить с невестой.

– Успокойся. Варя, мы все успеем, торопиться не надо. В ресторане забронируем столик. Гостей же не так много будет. У нас в этом городе никого, по сути, нет, а у Насти…

Я обернулся, а она тут же ожидаемо вставила:

– Только Виталик.

– Ну вот. Виталий точно будет на твоей свадьбе. Видишь? Лимузин найду и договорюсь… А вот платье…

Я нахмурился. С платьем я договориться не смогу.

– Завтра у нас консультация с врачом, – тихо напомнил я, – как только ты с ним поговоришь, я дам тебе кредитку и выберешь себе любое платье.

– Я не хочу к врачу, – сквозь зубы ответила Варя.

– Это не для тебя, а для ребенка, – настаивал я. – Мне не нравятся твои срывы. Малышу это вредно. Тебе просто подберут успокоительные, которые не повредят ребенку. Ты согласилась, помнишь?

Мы с ней проговорили этот вопрос в тот же вечер, когда я сообщил о нас с Настей. Настя тогда ушла ночевать к себе, а вот я поставил Варьке ультиматум, что свадьба будет и развод будет, только если она будет под наблюдением у врача. Она дергалась, жаловалась, пыталась угрожать, но в конце концов согласилась.

Основным аргументом стало неразглашение о ее состоянии Виталию.

А чего тут разглашать, он и сам скоро увидит.

Но переговаривались мы шепотом, так, что даже Настя нас не слышала и только подозрительно косилась.

Поездка к врачу состоялась на следующий день. Мы вышли из поликлиники. Варя в приподнятом настроении, а вот я какой-то неудовлетворенный. Было странно слышать от врача, что Варя довольно устойчива и трезво оценивает жизнь и перспективы.

То есть все ее действия осмыслены? И приставленный к животу нож?

У меня не было оснований доверять этому специалисту, но пока бросить все и везти Варьку к старому я не мог. Пришлось заручиться поддержкой и консультациями этого врача, купить прописанные по рецепту таблетки в аптеке и ехать домой.

– Ты мне обещал кредитку, – напомнила Варя, протягивая руку.

Я выдал, невольно заражаясь ее радостью от процесса подготовки к свадьбе. Но уже вечером, точнее ночью перед сном вспомнил, что Насте тоже нужно платье.

– А ты не думала, что наденешь на свадьбу? – осторожно спросил я наедине в спальне.

Настя смешалась, пряча от меня лицо, продолжая расчесывать волосы и снимать косметику.

– Я не планировала наряжаться. Это не мой праздник.

Меня это задело. Конечно, я слишком рано жду от Насти ответной реакции, привязанности, чувств, но почему она не думает о моих, черт побери, чувствах?

– Мне кажется, тебе все равно придется что-то купить себе. Ведь ты номинально будешь не только моей невестой, но и матерью невесты.

Это даже звучало не очень. Но Настя опустила расческу и прыснула:

– Такой идиотизм! А ты видел лица регистраторов в ЗАГСе? Они чуть удержались, чтобы не отвести меня в сторонку и не выспросить, как так вообще могло случиться!

Конечно, я заметил. И мы минут пятнадцать делились с Настей наблюдениями и смеялись. Потом она спросила про посещение врача, я поделился сомнениями и напомнил ей, что Виталию лучше пока не говорить о шатком психическом состоянии Вари.

Все же мне хорошо с Настей. Когда она была в моей спальне, рядом со мной, когда нагромождала подушки, деля нашу кровать пополам. После той ночи, точнее даже утра, Настя согласилась пустить меня в постель, но спали мы по разные стороны баррикад из подушек.

Меня это совершенно не заботило, потому что как только Настя засыпала, я сдвигал завалы и прижимал ее к себе.

Мучение и счастье одновременно.

Или если я засыпал раньше, то утром просыпался с лежащей сверху на мне Настей. Она кажется тоже смирилась, что каждое утро здоровается с моим стояком, краснеет и сбегает в ванную. А потом туда иду я и полчаса стою под холодным душем.

Вот и в этот раз она затихла раньше, чем я провалился в сон, поэтому я отработанным движением спихнул подушки и придвинул Настю к себе, устраиваясь поудобнее, рядом с ее мягким влекущим теплом.

– Знаешь, – вдруг заговорила она, а я напрягся, понимая, что выдал себя с головой, – я тут подумала, что ты прав.

Меня немного отпустило. Мне ужасно нравилось быть правым!

– Мне тоже нужно платье и прическа. Это же и мой праздник, в конце концов! И я тоже хочу быть красивой!

Она повернула ко мне возмущенное лицо, требуя подтверждения.

– Насть, ты красивая, – прошептал я, балдея, что она даже не делает попытки отодвинуться. – Очень красивая.

Я наклонился и поцеловал ее.

Она не сопротивлялась. Знала, с кем целуется, но не отталкивала.

Вот только когда я чуть смелее развернул ее к себе и обхватил ладонью грудь, она выдохнула мне в рот и остановила:

– Уже поздно. Давай спать. Завтра решим, как быть с нарядами. Я бы еще пару вещичек прикупила. За семь лет, кроме рабочих костюмов, и не покупала ничего для души.

– Конечно, – согласился я, отстраняясь и снова укладываясь рядом, прижимая ее к себе.

Что ж, пусть на сантиметр, но мы стали ближе. А впереди еще столько времени, что рано или поздно я все равно окажусь в ней.

С этими мыслями я и уснул, во сне таки добираясь рукой до ее манящей груди. Просто она идеально ложилась в мою ладонь и защищала от кошмаров.

За завтраком я поглощал сосиски, когда вспомнил про платье и кредитку.

– Варя, Насте тоже нужно выбрать платье.

Дочь тут же хлопнула ложкой об стол.

– Она тоже собирается на мою свадьбу вырядиться в платье невесты и фату?

Опять эти всплески! Ну как врач не видит, что Варя нестабильна? Это даже мне, неспециалисту, заметно!

– Настя сидит рядом с тобой. Не смей о ней говорить в третьем лице.

Дочь перевела ненавидящий взгляд на Настю. Та отреагировала спокойно:

– Нет, Варя, я не хочу свадебное платье и фату, но у меня в гардеробе нет никаких подходящих вашему торжеству вещей.

– Пусть выбирает, – оборвала ее Варя, снова начиная поглощать кашу с ягодами.

– Вот и отлично, – проговорил я. – Тогда поедете вместе и поможете друг другу.

– Я с ней не поеду!

Ложка снова полетела на стол, а со стола соскочила на пол, разбрызгивая молочные капли.

Настя сразу подорвалась за тряпкой, но я ее остановил.

– Варя уберет. Сиди.

Но и дочь не двинулась с места. Тогда меня поддержал Виталий:

– Варь, подними ложку и не психуй. Сначала выслушай.

– Чего тут слушать? – зашипела она, но за ложкой все же нагнулась. – Я не пойду с ней выбирать платье! И не собираюсь ждать, пока она найдет что-то, что на нее хотя бы влезет!

Настя покраснела и пыталась высвободить руку, намереваясь уйти. Я удержал.

– Принеси кредитку, – тихо приказал я дочери.

– Зачем?

– Встань и верни мне кредитку, – повторил я.

– Ты пытаешься сорвать мою свадьбу? – заголосила Варя. – Ты же специально не хочешь, чтобы мы с Виталиком поженились! Тебе не нужна я и не нужен мой ребенок! Я не знаю, что с собой сделаю!

В любом другом случае я уже искал бы отходные пути и умолял дочь одуматься, успокоиться, винил бы себя, что довел ее до криза.

Но сейчас я неожиданно вспомнил обвинение Насти в шантаже. Потом вспомнил ультиматум Вари для меня. Теперь смотрел холодными глазами на точно рассчитанную истерику.

А может, заключение врача не так уж далеко от истины? И Варя все четко осознает и пользуется обстоятельствами? Попросту шантажирует.

Виталий попытался унять Варю, и действовал он с ней как с обычной капризной девчонкой. Ведь он понятия не имел о прошлом Вари. Виталием она манипулировать не могла. Только мной.

А что если ей показать, как это работает в обычной жизни?

– Если ты не сможешь держать свои эмоции в узде, – твердо произнес я, – то я упеку тебя в психбольницу под наблюдение врачей. Прежде чем бросаться словами – вспомни мои.

Варя моментально замолчала, перестала заламывать руки и плакать.

– А теперь верни кредитку.

Ей потребовалось пару минут, чтобы принести ее и передать мне. Я демонстративно положил карточку перед Настей.

– Купи себе, все что пожелаешь. Если захочешь взять с собой Варю, я буду благодарен. – Потом перевел взгляд на дочь и договорил: – Хочешь платье – найди общий язык с Настей. Кредиткой распоряжается она.

У Вари затряслись губы, а я прищурился. Насколько коротка ее память? Устроит очередную истерику?

Но нет. Она быстро поймала мой взгляд, убрала тарелку в раковину и ушла в свою комнату.

– Очень советую не давать ей денег на платье, – предупредил я Виталия.

– У меня их пока нет. Я технику купил на все сбережения.

– Вот и отлично.

Когда мы остались с Настей одни, я повернулся к ней и произнес:

– Не уступай ей. Когда она будет угрожать и ломать комедию, помни, что именно она увела твоего мужа.

Губы Насти тут же сжались в узкую полоску.

Жестоко? Возможно. Но иногда нужно проворачивать и такое в воспитательных целях.

Настя

«Помни, что именно она увела твоего мужа».

Более отрезвляющих слов Леша и не мог сказать. Именно они заставили меня не заискивать перед Варей, когда мы все же собрались за покупками в торговый центр.

Падчерица.

От такой падчерицы хотелось держаться подальше. Она явно характером пошла не в своего отца, скорее всего, в мать. Уверена, та тоже манипулятор по призванию, дочери это передалось на генном уровне.

– Куда поедем сначала?

Я все еще до конца надеялась, что у меня получится с Варей поладить. Ради мира в доме, в котором мы сейчас все вместе вынужденно живем. Благоприятный климат положительно сказывается на психическом состоянии будущей матери.

Нужно помнить, что Варя в положении, и требует внимания. Может быть, истерики, которые она то и дело закатывала, это последствия стресса от новых обстоятельств: собственная свадьба и свадьба отца. Все же ей нужно привыкнуть к мысли, что папа принадлежит не только ей, но… и мне.

Вспыхнула от мыслей, которые тут же заполнили мою голову. Я подумала об утре.

Каждое утро я просыпалась на Леше, чувствуя его эрекцию животом. Конечно, он здоровый мужчина и организм требует свое. Смущала собственная реакция на него. Каждый раз мне уже не хочется, как девственнице, сбегать из кровати. Каждое утро мое нахождение рядом с Лешей продлевается на одну минуту. А однажды…

– Будь моя воля, я бы с тобой никуда не поехала.

– Тем не менее ты слышала слова папы.

– Папа пытается тебе угодить, хотя ты этого совершенно не заслуживаешь!

Слова Вари задели за живое, я удержала улыбку на своем лице, хотя было неприятно. Вновь сделала скидку на положение Вари.

– Тогда поедем в торговый центр, в котором я часто бываю.

– Где продают старческие наряды? Зачем искать платье? Надеть мешок из-под картошки, он по любому на тебе лучше будет смотреться, чем платье из магазина за баснословные деньги. Сэкономишь бабло.

У меня зачесались руки. Захотелось залепить оплеуху этой мерзавке.

Может, она нагулянная дочь? Ну как у Алексея может быть такая грубая, невоспитанная девочка? Или мало лупил ремнем, ибо она совершенно не умеет держать язык за зубами и говорит все, что вздумается.

Может, она просто хочет завести меня? Не дождется. Я покажу этой соплячке, что умею выбирать образ, который сразит всех наповал.

Проигнорировала выпад Вари, забила в приложении адрес торгового центра и вышла из квартиры. Я даже рассчитывала, что эта истеричка останется дома, но услышала за спиной цокот каблуков.

Оглянулась. Варя держалась на расстояние, но шла следом.

Осуждающе глянула на каблуки. В ее положении нужно беречь себя, ведь так легко оступиться. Конечно, мой взгляд проигнорировали.

Я завела свою машину, с удовольствием слушая урчание отлично работающего двигателя. Как музыка, в самом деле.

Через полчаса мы были в центре, не спеша бродили по первому этажу. Варя со скучающем видом разглядывала витрины, иногда отвлекалась на мобильный телефон.

Я примерно представляла, что хотела, но на глаза ничего подобного не попадалось, поэтому мы как бы бесцельно бродили из бутика в бутик.

Варя злилась. Она ничего не говорила, но все ее лицо было перекошено от сдерживаемой злости и желания уйти. Ее останавливала кредитка Леши, которая была в моей сумке. И ей очень хотелось платье. Я ее даже понимала в этом желании. Первый раз всегда хочется красивого наряда.

– Да выбери ты себе что-нибудь! – сквозь зубы шипела мне в спину Варя, когда я на вешалке перебирала платья. – Какая разница, в чем будешь ты, это моя свадьба!

– И моя, – тихо заметила я, останавливая взгляд на изумрудном платье с открытой спиной.

Нужно примерить!

– Не твоя! – завелась Варя. – Это мой праздник! Слышишь? Мой! И я буду на нем звездой!

– Конечно, я не собираюсь затмевать тебя, но вот это платье хочу померить, – прихватила еще черное платье такого же фасона, как и изумрудное.

– Чтобы вам было удобно полноценно оценить платье, в примерочной стоят туфли, – предупредила меня девушка-консультант, я поблагодарила ее улыбкой.

Варя фыркнула и направилась к стеллажам с кофтами.

Фасон мой. Я никогда не выглядела настолько утонченной и… дорогой, что ли. Оказывается, в связи с последними событиями в жизни я заметно похудела. Живот вдруг стал плоским. К счастью, попа и грудь не пропали.

Собрала волосы, приподняла их и залюбовалась собой.

Красивая.

Что-то есть в моем взгляде такое, что не отпускает. Я все смотрела и смотрела, и не могла насмотреться на себя.

– Эй, ну ты скоро там? – раздался недовольный голос Варьки.

Она без предупреждения и спроса внезапно отдернула шторку и зависла, разглядывая меня.

Я успела даже заметить огонек ревности. Она меня ревнует?

– Красиво, правда? – я склонила голову набок, довольная своим выбором.

– Ничего подобного, – Варя скрестила руки на груди и прислонилась. – Выглядишь вульгарно! Как шлюха.

Последнее я пропустила мимо ушей.

– Вульгарно, говоришь? – улыбнулась. – Значит, нужно брать.

– Серьезно? – взвизгнула она. – Ты в этом собираешься идти на мою свадьбу?

– В первую очередь я в этом собираюсь идти на свою свадьбу, а потом уже на твою.

Варя схватила черное платье, висящее на крючке, и глянула бирку.

– Оно стоит как четыре несчастных заплаты в твоей шарашкиной конторе!

– Насколько я помню, мне ограничение по сумме не ставили.

Воинственно встретилась взглядом с Варей. Ее глаза пылали огнем и готовы были сжечь меня дотла. Иронично приподняла бровь, а затем отвернулась к зеркалу, вновь собирая волосы, чтобы их приподнять. Меня слегка потряхивало от своей смелости в разговоре с Лешиной дочерью.

– Нужно еще купить к нему туфли.

– И после этого мы пойдем покупать мне платье? – как-то неожиданно спокойно спросила Варя.

Я быстро глянула на нее в отражении зеркала. Как-то она подозрительно покладиста.

– Посмотрим на твое поведение.

Варя в итоге хранила молчание.

Я поймала себя на мысли, что лучше бы она возмущалась, критиковала, язвила, чем молчала. Ее молчание пугало и вызывало подозрение. А когда она даже улыбнулась, мне совсем стало не по себе.

– Как тебе эти туфли? – попыталась завязать диалог.

Варя закатила глаза и отвернулась. Значит, туфли самое то. Расплатилась за обувь, и меня потянуло в отдел нижнего белья.

Зачем? Захотелось посмотреть.

Варя оживилась, увидев тонкое кружево и атлас. Ее ручки тут же потянулись к полупрозрачным бюстгальтерам и трусикам-ниточкам, которые ничего не прикрывали и совсем не давали волю фантазии. Я сжала зубы, представляя, как она в этом наряде будет щеголять перед Виталием. Ревность вспыхнула и тут же воплотилась в месть.

– Не думаю, что тебе стоит покупать такие вещи.

– Это почему? – сразу же взъелась Варя, прищурилась. – Витале придется по вкусу. Ему нравится эротическое бельишко.

– Я знаю, что ему нравится, но беспокоюсь о тебе. Ты беременна, грудь постепенно будет увеличиваться в размере. Когда родишь, придет молоко, прежнего размера у тебя никогда не будет. Поэтому я не буду оплачивать эту покупку.

Варя неожиданно побледнела, а я испугалась. Сразу схватила ее под руки и вытащила из магазина, нашла ближайшею скамейку.

– Все хорошо? Выглядишь бледной.

– Нормально все, – она вырвала руку и отвернулась.

Я вздохнула. Похоже, Варя до конца не осознает, какие изменения ее в будущем ждут. Решила приподнять ей настроение. О беременности и ребенке мы поговорим позже.

Я прекрасно понимала, что Варя, по сути, сама ребенок в определенных моментах, хоть и спит со взрослым мужчиной и строит из себя коварную соблазнительницу. Некоторые вещи прошли мимо нее в связи с отсутствием матери. Школа, интернет, подружки никак не могут заменить живое общение на интимные темы с мамой.

– Варь, пойдем выберем тебе свадебное платье.

– И ты оплатишь мне эту покупку? Боюсь, что оставшихся денег не хватит.

– Не говори чепухи.

– А я и не говорю чепуху! – она полностью развернулась ко мне. – Я хочу пышное платье с корсетом, с вышитым подолом и стразами, и длинную-длинную фату из тонкого кружева, чтобы она еще волочилась позади меня. Ты представляешь, сколько это будет стоить?

– Я думаю, нам хватит на все, что ты выберешь.

– Да? Ну, пошли! – Варя резво вскочила на ноги и зашагала в сторону свадебного бутика. Я поспешила за ней.

В магазине нас сразу встретили консультанты. Варю уволокли в одну комнату, где было много разных платьев, меня усадили на диванчик и даже принесли чашку чая с печеньем. Одна из девушек разложила передо мной каталоги, сообщив, что все новинки представлены у них в салоне.

Когда я открыла первую страницу, мне захотелось тут же этот каталог захлопнуть и вытащить отсюда Варю.

Цены пугали. Не просто пугали, они вводили в состояние транса. Я сразу прикидывала в уме, сколько полезного можно купить на такие деньги.

– Ну, как? – послышался голос Вари.

Я подняла голову и обомлела.

Что сказать?

Она была восхитительна в белоснежном платье с пышной юбкой, как у принцессы. Корсет от переизбытка камней слепил глаза. Фата метра три минимум, наверное. И зачем ей такая длинная? Ведь будет всю пыль и грязь собирать. Вспомнила свой первый свадебный наряд. Он был в сто раз скромнее и бюджетнее.

– Еще у нас к нему есть туфли, – консультанты принесли туфли на высочайшем каблуке.

Каблук был полностью обклеен стразами, а нос вышит бусинками.

Я покачала головой, предупреждающе глянув на Варю. Она откровенно проигнорировала мой взгляд.

– Хочу!

Варя расплылась в улыбке и тут же обулась в эти ужасно опасные туфли. У меня сердце зашлось от страха. Это же запросто можно упасть в них даже на ровном месте. Не дай бог что-то случится с малышом, да и ноги проще простого в них переломать.

– Мы все покупаем! – радостно заявила Варя, подхватила юбки и унеслась обратно в примерочную.

Я тут же решила набрать Леше, но в последний момент передумала. Кредитка у меня, значит, балом правлю тоже я. Пока Варя переодевалась, я подошла к консультантам, сказала, что мы подумаем до завтра. В качестве гарантии оставила за платье и фату залог. Дружелюбные консультанты тут же закивали в понимании и прислали на номер телефона пару фотографий, чтобы было над чем думать. Оказывается, Варя несколько платьев мерила, но почему-то остановилась на самом дорогом.

Когда она вышла из примерочной и не увидела никаких пакетов, сразу же помрачнела. Мне показалось, что закатит истерику прямо на людях, как какой-то пятилетний ребенок, которому не купили желанную игрушку.

Сдержалась, но всем своим видом показывала, как меня презирает и ненавидит.

Я нагнала ее возле лифтов. Грубо схватила за руку и дернула на себя.

– Послушай меня внимательно, Варя, – строго глянула ей в глаза. – Ты прекрасно выглядишь во всех платьях, которые померила. Мне тоже понравился твой выбор, но по мне корсет слишком туго на тебе сидит, юбок много. Это слишком большая нагрузка на организм, который и так испытывает стресс из-за беременности. А туфли! Это прямая угроза ребенку! Ты совершенно не думаешь о беременности!

– Зато ты о ней думаешь каждую минуту! – Варя разжала мои пальцы у себя на руке. – Но это мой ребенок! Слышишь? Мой! И ни капельки не твой! Как ты можешь умничать тут, когда сама ни разу не была в моем положении?

Я покачнулась как от удара, опуская руки, а Варя продолжала бить словами:

– Теорию я тебе сама могу рассказать. Папочка зря надеется, что ты подаришь ему ребенка, потому что, сдается мне, что ты пустышка внутри, – она ткнула пальцем мне в живот и усмехнулась. – В отличие от меня.

Ее слова как пощечины. Болезненные. Хлесткие.

Вернулись домой в тягостном молчании. Леши еще не было. От своих неприятных мыслей я решила отвлечься за приготовлением ужина. Не сразу заметила, что несколько раз перекрутила фарш. Зато котлетки будут мягкими.

Когда по квартире потянулся аппетитный запах, на кухню пришел Виталик, по привычке встав за моей спиной, приглядываясь к тому, что можно схватить. Я словно вернулась в прошлое, где нет никакой Вари и ее отца.

– Вкусно, – прочавкал мне на ухо бывший муж. Когда потянулся за следующей котлетой, я хлопнула его по руке. – Ну ты чего, Насть? – удивленно округлил он глаза.

– Тебе пусть готовит новая жена, а эти котлеты моему мужу.

Виталий сразу помрачнел, еле проглотил застрявший кусок в горле и, громко топая, ушел. Сначала мне захотелось помчаться за ним и всучить эти проклятые котлеты. Варя все равно ничего съедобного не приготовит. Однако сдержалась.

Леша приехал к шести вечера. Сразу в его присутствии мне стало как-то легче дышать в этой неуютной квартире.

– М-м-м, как вкусно едой пахнет, – протянул носом и тут же поймал меня в свои объятия.

– Леш! – возмутилась, поглядывая на дверь спальни Варьки. – Нас могут увидеть!

– Кто? Дети? – усмехнулся. – Они и не такое видели, а я соскучился!

Чмокнул меня в кончик носа. Забавно и мило. Я в ответ тоже чмокнула. Леша рассмеялся.

– Кушать будешь?

– Голодный как волк, готов целого быка съесть.

– Быка нет, а вот свиные котлетки и пюре с овощным салатом я могу тебе организовать.

Пока Леша уходил мыть руки, накрыла стол на двоих. Вернувшись, он удивленно приподнял брови, сев за стол.

– Варя опять бунтует?

– Не знаю. Решила, что раз они семья, пусть сами себя и обслуживают. В служанки к ним не нанималась, – я сама услышала, как в голосе прорезалась обида на сказанные Варькой слова по поводу моей бесплодности.

– Что-то случилось? – сразу среагировал Леша. У него словно антенна на меня настроена, улавливает изменения моего настроения.

– Ничего такого.

– Поругались по поводу платья?

– Скорее, по поводу туфель.

– Туфель? – недоуменно вскинул брови он. Видимо, пытался понять логику. – А что с ними не так?

Я не стала долго ему объяснять, что не так, просто показала фотографию на мобильном телефоне. Леша внимательно все посмотрел, чему-то покивал головой и хмыкнул как-то неопределенно.

После небольшой паузы я все же объяснила суть конфликта. В итоге Леша поддержал меня, а не дочь, о чем тут же после ужина сообщил Варе.

Я не прислушивалась к разговору, который велся на повышенных тонах. Не обращала внимание на крики Вари. Как-то уже привыкла к такой манере ее общения. Вернулся Леша ко мне на взводе, буркнул, что платье и туфли он купит сам, только попросил прислать фото того платья, которое выбрала Варя.

Конфликт был урегулирован.

Теперь осталось считать дни до нашей с Лешей регистрации. И до торжественной свадьбы Виталия и Вари. Мне бы все это пережить за один день.

Ночь перед свадьбой самая длинная. Душная. Нервная.

Хотя чего мне переживать, второй раз не страшно, но все равно волнительно. Будто это мне утром придется наряжаться в свадебное платье, принимать визажиста и крепить фату.

Варька потребовала у Леши снять на ночь перед свадьбой гостиничный номер. И не просто какой-то стандарт, а люксовый, чтобы фоточки были красивые, по ее словам.

Как я и ожидала, платье купили самое дорогое, фотографа наняли самого известного в городе, ресторан сняли на пятьдесят человек. Казалось, Варя только недавно в новом городе, никаких подружек и знакомых нет. Но народ набрался.

Даже со стороны Виталика пригласили несколько человек.

И смех и грех! Он позвал своих друзей, которые гуляли еще на нашей свадьбе, а вот родственников почему-то не позвал. Видимо, в глаза стыдно смотреть.

Я убедилась, что Леша крепко спит, выскользнула из кровати и на цыпочках вышла из спальни. Не пить я вышла, а прямиком направилась в комнату Вари, где сейчас спал Виталик.

Дверь не скрипнула, а я замерла на пороге. Мой бывший, без пяти минут чужой муж, спал на животе, положив одну руку под подушку, вторую по живот. Он всегда так спал. И от этого зрелища у меня болезненно и одновременно тоскливо сжалось сердце.

Что мы, черт побери, творим? Почему все происходящее кажется бредовым сном? Ведь каких-то полгода назад не было ни Вари, ни Леши. Зато были мы. Была наша семья. А сейчас от нее остался лишь фундамент, который я надеюсь спасти от разрушения.

Ради спасения я затеяла всю эта ерунду со свадьбами. Боже, кому рассказать, что мы придумали с Лешей, никто не поверит. А если и поверит, то покрутит у виска. Нам всем место в психбольнице, потому что нормальные люди не довели бы ситуацию до такого абсурда.

Приглушенно всхлипнув, я подошла ближе к кровати и опустилась на пол, любуясь спящим Виталием.

Я так люблю его.

Все еще люблю, несмотря на предательство. Люблю так же отчаянно и безгранично, как в первый год наших отношений.

Протянула руку, чтобы коснуться волос мужа, но так и не дотронулась до него.

Нельзя. Нужно быть сильной, довести задуманное до конца. Виталий сравнит меня с Варей и поймет, какую совершил ошибку. Вернется ко мне.

Завтра я ненадолго сменю фамилию, стану женой другому. Потом все будет как прежде.

Прикусив губу, я поднялась и покинула спальню, которая насквозь пропитана Варей. Меня от ее запаха чуть не замутило.

Когда легла в кровать, Леша как-то протяжно вздохнул, но не проснулся. Я несколько минут прислушивалась к его ровному дыханию, не заметила, как сама уснула.

– Волнуешься? – спросил Леша, притормаживая на светофоре.

– Есть немного. Понимаю, что у нас все формально, а сердечко все равно часто стучит, – улыбнулась я, сжав в руках скромный букет из белых хризантем. Я не хотела цветы, но Леша настоял.

А еще я испытывала странное волнение, которое до сих будоражило меня от взгляда Леши, когда он увидел меня в платье. Его взгляд вместил в себя весь калейдоскоп эмоций, от восторга до обожания. Я никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке оттого, что на меня смотрели как на богиню.

И это ощущение придавало мне немного храбрости и поднимало настроение. Грусть от значимости дня съедала изнутри, но я всеми силами старалась показать всем вокруг, что меня совершенно не волнует свадьба Вари и Виталия. Улыбалась и смеялась. Надеялась, что кто-то мне верил, потому что казалось, что актриса из меня никудышная.

Перед центральным ЗАГСом ожидало много наряженных машин, разодетых гостей и обилие невест с женихами на каждом квадратном метре. Суббота по-прежнему пользовалась огромным спросом.

Леша взял меня по локоть и повел ко входу, чтобы в холле поймать суетливую регистраторшу и сообщить о времени нашей росписи. Нас сразу провели в небольшой зал, где зачитали короткую торжественную речь. Когда спросили, согласна ли я выйти замуж, меня охватила дрожь от происходящего. Еле слышно выдавила из себя «да». Леша сообщил о своем согласии более громко и уверенно, словно женился раз и навсегда.

Когда нас попросили подойти и расписаться, у меня подогнулись ноги и я рефлекторно схватилась за руку Леши. Он ободряюще мне улыбнулся, сжал мои пальцы и повел к столу. Меньше минуты, и вот я уже не под своей привычной фамилией.

Интересно, почему мне не пришла мысль ни в первом браке, ни сейчас оставить свою девичью фамилию? Было бы меньше мороки с документами, но это лирика. Я всегда знала и считала, что так правильнее, когда жена и дети носят фамилию мужа и отца.

– А тебе идет моя фамилия, – улыбнулся Леша, когда мы расписались в журналах.

– Непривычно.

– Это пока.

Он обезоружил меня очаровательной улыбкой. Нам напомнили, что нужно обменяться кольцами.

Обручальные кольца покупал Леша сам, лишь узнал мой размер. Когда я увидела наши обручалки, покачала головой. Они были явно дороже Вариного платья и колец самих молодожёнов.

– Теперь ты моя, – тихо промолвил Леша. – Моя жена.

Я вскинула на него глаза.

– Фиктивная, – напомнила ему, но он снова только улыбнулся и ничего не ответил.

Прохладный металл холодил кожу пальца. Я сглотнула, дрожащей рукой взяла второе кольцо. Теперь оно заняло свое место на безымянном пальце Леши. Смотрелось уместно.

– Мой муж, – прошептала я, пробуя на вкус знакомые слова к другому мужчине.

Звучало непривычно.

Леша шумно втянул в себя воздух. Когда я подняла голову, увидела, как странно заблестели его глаза. А еще я в них тонула. Тонула в океане его нежности. Той самой нежности, которая залечивает самые глубокие раны.

Он нагнулся ко мне, легонько коснулся сухими губами моих губ. Мы перестали дышать.

Внутри меня все стянулось в тугой узел, а когда Леша крепче поцеловал, я почувствовала, отпрянула. Неловко улыбнулась ему, регистраторше и напомнила:

– Леша, нас ждут! У тебя же дочь сейчас замуж выходит.

И мы побежали к тем, ради которых затеяли весь этот спектакль.

Но я снова обернулась и посмотрела на Лешу. Теперь моего мужа.

Он целовался совсем не для отвода глаз регистратора. Нет. Леша целовал меня по-настоящему. Надеюсь, он понимает, что фиктивный брак не подразумевает первую брачную ночь?

Виталий

Мандраж, который должен присутствовать, когда ты женишься на любимой женщине, отсутствовал. Не было того волнения, будоражащего кровь, как было в прошлом с Настей. Тогда я не мог сомкнуть глаз от переполнявших эмоций, сейчас я чуть не проспал подъем, если бы не будильник.

Поправив рубашку, улыбнулся своему отражению. Чувак, смотрящий на меня, счастливым женихом не выглядел. Выдавали глаза. В них не было того влюбленного огня, который должен гореть.

Черт!

Услышал, как хлопнула входная дверь. Выглянув из комнаты, обнаружил Настю в гостиной. Она сосредоточенно что-то рассматривала в своем телефоне. Схватил со стула галстук и направился к ней. Она подняла голову и не моргала.

– Поможешь?

Поднял руку, показывая ей галстук. Настя поменялась в лице. Мне показалось, что сейчас оттолкнет, однако ошибся. Она положила телефон на журнальный столик и подошла ко мне. Я уловил цветочный запах духов.

Внимательно разглядывал ее лицо, которое неожиданно показалось мне прекрасным как никогда. И родным. До такой степени родным, что у меня в груди что-то болезненно сжалось.

– Ты красивая.

– Так не у одного тебя сегодня свадьба, – заметила Настя, туго затянув узел на шее.

Я усмехнулся. Злится, значит, есть еще чувства ко мне.

– Могла бы и не устраивать этот цирк с Алексеем.

– Какой цирк? – непонимающе посмотрела на меня Настя и отшагнула.

Я сдержался, чтобы не схватить ее за руку и не притянуть к себе.

– Я никогда не поверю, что у вас типа любовь.

– А у тебя с Варей типа любовь или любовь?

– Я первый задал вопрос! – рявкнул я, сжимая кулаки. – Ты совершаешь ошибку.

– Поживём и увидим, кто из нас совершил ошибку, – Настя дерзко посмотрела мне в глаза.

Повернулась ко мне спиной, и я чуть не задохнулся от возмущения. Ее платье, такое скромное спереди, оказалось откровенной провокацией сзади.

– Эй! – на мой окрик бывшая жена не обернулась. Я сорвался с места и схватил ее за руку, дёргая на себя. – Ты в таком виде собралась выходить замуж?

– Отпусти меня! – Настя попыталась вырваться. – Не твое собачье дело, в чем я собираюсь замуж и за кого! Главное то, что моему будущему мужу мой наряд по вкусу!

Я ошеломлённо отпустил Настю, потрясенно попятился назад.

Как-то до конца не осознавал, что вот-вот моя милая, такая наивная и ласковая Настюха будет принадлежать другому. И не абы кому, а тестю!

От этой мысли закружилась голова. Вся правда происходящего обрушилась на меня мощным ударом, как неожиданное цунами.

– Я ушла! Встретимся возле ЗАГСа. – Настя подхватила телефон, положила его в сумочку и, накинув пальто, выскользнула из квартиры.

Я хотел побежать за ней, остановить от ошибочного шага. Но тряхнул головой, заскрипел зубами от досады и злости на самого себя.

Поезд ушел, но он имеет свойство возвращаться по расписанию.

За Варей в гостиницу отправился в подавленном и угрюмом настроении. Мысль о том, что Настя именно сейчас, когда я ехал за своей невестой, выходила замуж, душила как удавка.

К счастью, в отеле никаких глупых конкурсов и выкупа не было. Так как мы с отказались от свидетелей, я самостоятельно поднялся в номер, где находилась Варя. Когда увидел ее в свадебном платье, в таком воздушном и пышном, на мгновение остолбенел.

Она была подобна ангелу, который спустился на грешную землю. И ее очаровательная улыбка сразила наповал.

С трудом верилось, что это та самая девушка, которая виляла голым задом у меня перед глазами. Сейчас она выглядела невинно и мило.

Как в замедленной съемке я подошел к ней, протянул букет, не сводя восторженных глаз с ее счастливого лица. Варя сияла. Ее глаза блестели от счастья.

Мы смотрели друга на друга, совершенно позабыв о фотографе и видеооператоре, которые, подобно двум крупным шмелям, кружились вокруг нас.

– Я люблю тебя, – прошептала Варя, когда я сжал ее ладонь.

Я улыбнулся, но промолчал.

Есть те, кто любит, а есть те, кто позволяет себя любить.

В ЗАГС мы приехали ко времени. Я помог невесте выйти из машины, поправил пышное платье. Без конца улыбаясь, отчего начинало подташнивать.

Когда мы подошли к крыльцу, я заметил Алексея и Настю.

Глаза сразу же опустил на пальцы бывшей жены. На безымянном красовалось обручальное кольцо. Это меня царапнуло. Все не понимал, как Настя, недавно утверждавшая, что любит меня до гробовой доски, осмелилась выйти замуж за другого.

Медленно поднял взгляд на нее. Она улыбалась, словно действительно счастлива. Алексей выглядел довольным и по-хозяйски обнимал Настю за талию.

Мою Настю лапал на законных основаниях.

Я скрипнул зубами и стиснул руку Вари, не обращая внимания на ее недовольный писк.

Регистрация проходила как в тумане. Я улыбался, отвечал на вопросы, смотрел на Варю. Но все это было как будто со стороны. Как будто не со мной.

Когда после росписи в журналах нам преподнесли на подносе обручальные кольца, я посмотрел на Настю. Она вытирала слёзы костяшками. Казалось от умиления, но наверняка от понимания, что я теперь женат на другой.

– А теперь жених может поцеловать невесту.

Повернулся к Варе.

Та светилась. Если вырубят свет, Варька вполне сойдет вместо лампочки.

Улыбнулся ей, обхватив ладонями лицо и целомудренно прижался к ее губам.

Теперь другой этап жизни.

Ресторан утопал в цветах. Варя хотела обилие цветов и обязательно живых.

Первые два часа мы приветствовали гостей, обменивались рукопожатиями, объятиями. Приглашенные друзья удивлялись изменениям в моей личной жизни, но увидев Настю, округляли глаза. Еще больше изумлялись, заметив рядом с ней Алексея и их парные обручальные кольца на пальцах. Он ни на шаг от нее не отходил.

– Перестань пялиться на Наську! – прошипела Варя.

Видимо, поймала мой взгляд, устремленный на бывшую. Та заливисто над чем-то смеялась, положив ладонь Алексею на плечо.

Провоцировала меня? Проверяла мою реакцию?

– Можно подумать, что ты ревнуешь.

Повернулся к Варе, смерил ее холодным взглядом. Она всего пару часов жена, а уже указывала мне, куда и на кого смотреть. Когда Варя взяла бокал, я его перехватил. Она сердито на меня глянула.

– Ты совершенно не думаешь о ребенке. Пора взрослеть, малыш.

– Говоришь как Наська.

– Она всегда говорит разумные вещи. Как бы это странно ни звучало, Варя, но у Насти есть жизненный опыт, и я бы на твоем месте прислушался к ее советам.

– Ага, разбежалась! Из-за нее папка купил мне совершенно не те туфли, которые я хотела! – Варя продемонстрировала мне белую туфлю на низком каблуке. – Я хотела высокий каблук, со стразами.

Я покачал головой.

Иногда у меня создавалось впечатление, что Варе наплевать на малыша, которого носит под сердцем. Не раз замечал, что она до сих пор предпочитала питаться фаст-фудом, вместо правильной еды. Много пила газировки. Совершенно мало гуляла и не заботилась о себе.

– Я хочу танцевать! – воскликнула Варя, когда заиграла ритмичная музыка.

Она задорно выскочила из-за стола и оказалась в центре танцпола. Ее окружили подружки и просто знакомые. Сегодня Варя была в центре внимания.

Я опять перевёл взгляд на Настю. В этот раз она сидела одна и со скучающим видом попивала шампанское. Недолго думая, вышел из-за стола молодоженов и подсел к ней. Она сначала опешила, потом отвернулась. Я нашел под столом ее руку и сжал.

Настя удивленно оглянулась.

– Ты красивая.

– Ты говорил мне уже об этом.

– Я даже немного завидую Алексею, ему только предстоит тебя узнать, а ты полна сюрпризов.

– Кто полон сюрпризов, – Настя усмехнулась, – так это она, – кивнула в сторону веселящейся Вари.

– Варька? Да она простая как ребенок.

– Ты думаешь? – опять странная улыбка. – Тебе предстоит много интересного о ней узнать. Не боишься за настоящего ребенка?

– Не нагнетай, дай ей повеселиться.

Я сжал ладонь, когда Настя попыталась выдернуть руку. Потом посмотрела мне за спину. Я оглянулся. К столу приближался Алексей, угрожающе прищурив глаза. Благоразумно отпустил руку жены.

Бывшей.

Скандала на свадьбе не хотелось.

– Веселись, – пожелал Насте и слинял из-за стола, направляясь к Варе.

Ди-джей, увидев, что я около невесты, сразу после ритмичной музыки врубил какой-то медляк. Я обнял Варю и закачал в своих руках. Она доверчиво ко мне прильнула. В какой-то момент я заметил, что Настя и Алексей тоже на танцполе. Мне стоило огромных усилий не пялиться на них, но взгляд то и дело возвращался к парочке. Когда рука Алексея поднялась с талии выше и коснулась обнаженной спины Насти, я шумно втянул в себя воздух.

– А они еще трахаться будут. Ты так же станешь реагировать, когда услышишь за стенкой охи и ахи? – со сладкой улыбкой процедила Варя. Ее глаза ревниво на меня смотрели. – Вить, хватит пялиться на бывшую. Мне это не нравится!

– А мне не нравится, как ты коверкаешь мое имя. Просил же.

– Буду называть тебя как хочу! Она, – Варька метнула в сторону Насти ненавидящий взгляд, – подстилка отца.

Я стиснул ее руку до хруста. Зрачки новоиспеченной жены расширились, красивый рот искривился. Вот, ей богу, она отлично им делала минет и очаровательно улыбалась. А теперь всякую ересь несет.

– Мне больно! – зашипела Варя, продолжая сохранять улыбку. – Отпусти!

– Еще раз скажешь что-то гадкое в адрес Насти, я тебя…

– Что ты сделаешь? Что? – Варя вплотную прижалась ко мне. Ее лицо было очень близко, я чувствовал ее дыхание на своих губах. – Ты мой! Запомни! Еще раз посмотришь в ее сторону, можешь попрощаться с ребенком и со мной!

Перед глазами всплыла картинка, как Варя держала нож возле живота. Такого стресса, как тогда, я никогда не переживал. Мне после этой выходки снились кошмары, кидало то в жар, то в холод, когда Варя оказывалась на кухне. Я чувствовал, что с Варей я как на минном поле. Один неверный шаг, и все взлетит к чертям.

– Не нервничай, – обманчиво ласковым голосом прошептал Варе. – Тебе нельзя нервничать, малыш будет беспокойным.

– Вить… – с угрозой прорычала Варя.

– Конечно, я твой. Не сомневайся, – засмеялся, дотрагиваясь до розовой щеки своей жены. – Ты у меня такая ревнивая.

Варя сначала нахмурилась, но постепенно расплылась в улыбке, превращаясь в очаровательную невесту.

Какой же она бывает переменчивой. Как погода.

Вот только секунду назад выглядела как фурия, готовая всех уничтожить, а сейчас милашка. Все же это ненормально, быть такой импульсивной.

И что там Настя говорила про сюрпризы? Что мне предстоит узнать о Варе?

Варя

Примерно о такой свадьбе я и мечтала!

Вечер портила только Наська, виснущая на шее моего отца. А тот, как назло, не замечал никого, кроме нее. Пару раз станцевал со мной, сделал несколько фотографий и снова кружился возле Наськи.

Та не поздравила.

Не подошла и не пожелала мне счастья.

Да и не очень-то хотелось. Я выкинула ее из головы, как только отвела от нее Виталю.

Он был бесподобным. Самым красивым и мужественным. Ему необыкновенно шел черный костюм и галстук. Вот как в такого не влюбиться?

– Поцелуй меня, – потребовала я, когда мы кружились в танце в центре зала.

Он склонился и скользнул по губам. А мне хотелось страсти, дикости, азарта! Всего того, что было между нами, пока он не ушел от Наськи.

Я вцепилась в его шею и всосалась в губы.

– Теперь я твоя жена! Я буду твоим миром, твоим счастьем и твоим домом.

– Как скажешь, малыш.

Но он витал мыслями где-то в другом месте, а не здесь, не со мной. Это было видно по глазам.

– Тогда поцелуй так, чтобы я задохнулась от любви, – требовала я.

Виталя сжал сильнее и впился в губы, глубоко засовывая язык мне в рот. Я застонала в ответ, зарываясь пальцами в волосы и взлохмачивая моего мужчину.

– Идем со мной, – шепнула я и хихикнула.

– Куда?

– Идем, говорю!

Я потянула Виталика прочь из зала. На ходу нас останавливали, желали счастья, детишек, еще какую-то ерунду, а я уводила моего мужа… Боже, как волшебно звучит! Мой муж! Уводила из ресторана на парковку, в нашу машину.

– Садись на заднее сидение, – шепнула я.

– Варь, послушай, сейчас не вре…

– Садись, я сказала.

Ну почему его постоянно надо подталкивать? Вот и сейчас Виталя вздохнул, но послушался. Я, облизываясь, залезла на четвереньках, ругаясь на пышное платье, и схватила ремень на брюках.

– Варь, перестань, не надо…

– Молчи. Я хочу тебя. Меня дико возбуждает этот костюм. Будь моим строгим начальником.

Его глаза заблестели, сразу выдавая интерес. Вот в этом весь Виталя. Сопротивляется, отказывается от сладкого, а потом срывается, и нас несет! Меня всегда накрывает эйфория, когда нас так несет. Навстречу друг к другу, совершенно без тормозов и ограничений.

– Я отшлепаю тебя по попке, – выдохнул муж, и я счастливо засмеялась.

– Не наказывай меня, – капризно простонала я, включаясь в игру, – я тебе отсосу. Мой начальник хочет минет?

– Варька! Черт! Что ты со мной делаешь?…

Но я почти уже достигла цели. Наклонилась над его ширинкой и вобрала набухший член в рот.

– Ш-ш-шикар-р-рно, – простонал Виталя, ломая мне прическу.

Я дернулась, чтобы остановить его, но он не дал, удерживая меня за затылок. И тут же мне прилетело по заднице.

Вот не думала, что Витале понравится играть во властного начальника. Мысленно улыбнулась и, старательно причмокивая, вылизывала его невероятный большой член.

– Садись сверху, – прохрипел Виталя, помогая мне задрать подол и оседлать его.

Я приняла его сразу на всю длину и тут же понеслась вскачь, балдея от растянутости и наполненности. Внутри все пенилось, как пузырьки в шампанском.

– Варь, давай осторожнее, – зашипел муж. – Ребенок…

– Все нормально, – оборвала я, – я же чувствую!

Больше мы не разговаривали, наслаждаясь близостью друг друга. Я целовала мужа, он сжимал ягодицы и насаживал меня все глубже и глубже, пока не закричал и не взорвался внутри.

Я обхватила лицо мужа руками, упиваясь его оргазмом. Сжимала мышцы влагалища, чтобы продлить его удовольствие, и чувствовала себя на седьмом небе от счастья, что могу доставить удовольствие моему самому красивому мужчине.

Если Наська еще надеется его вернуть, то обломится. Я по глазам папки видела, что он ее не отпустит, пока не поимеет. Ну а после этого Витале Наська станет не нужна!

– Поехали в отель? – промурлыкала я. – Я уже устала. А там нас ждет шампанское, мороженое и клубника.

Виталя еще не совсем очухался, продолжая сжимать мои голые бедра под пышным платьем.

– Подожди… А гости? А твой отец?

– Он взрослый, сам со всем разберется. Поехали. Позвоним ему из отеля.

Алексей

Мне не нравилось, что Настя постоянно оглядывалась на Виталия. И тот, как падальщик, постоянно кружил около моей жены.

Моей… Как давно я мечтал найти ту, от которой будет кружиться голова и внутри все сворачиваться от счастья! Даже представить не мог, что это будет чужая жена.

У меня не было ни одного шанса, пока Виталий не накосячил. Дебил!

Я нашел его взглядом и улыбнулся. Он влип в мою дочь по самую макушку. Я, наверное, вообще не разбираюсь в чувствах молодых, но она помыкала им только так. А он, как большой теленок, послушно исполнял все, что Варька захочет.

Нужно будет поговорить с ним, что ли… Женщинам нужна твердая рука, иначе они сядут на шею и свернут.

Но это потом. Для меня сейчас главное – Настя. Хочется, чтобы сегодня она поняла, кто я для нее, и приняла это. Приняла меня без оглядки на прошлое.

– Потанцуем? – прошептал ей на ухо, подходя ближе.

Она вздрогнула и развернулась. Невероятно красивая и влекущая. Манила меня к себе и с каждой секундой привязывала все сильнее. Она даже не представляла, какую имела власть надо мной.

– Леша… Конечно.

Я обхватил ее руками, сдерживаясь, чтобы не сжать сильнее и не заорать от счастья, что эта невероятная женщина теперь моя! Но я очень культурно вел ее под музыку, с каждым тактом прижимая к себе ближе, обнимая все теснее, пока практически не разложил жену на своем напряженном теле. Пальцы безумными шмелями кружились по ее оголенной спине, касаясь нежной кожи, посылая гудящие заряды по всему телу, которые сосредотачивались внизу.

– Я безумно хочу тебя, – прошептал Насте в висок.

Она, конечно же, вскинула голову и посмотрела на меня своими большими глазами:

– Леш, мы же договорились…

– Конечно, – прервал я, – договорились… Но это не отменяет того факта, что я хочу тебя. И ты просто сносишь мне крышу. Очень красивая… Моя… Жена…

– Горько! Горько! Горько!

Кричали не нам, но ведь это и наша свадьба, поэтому я наклонился и поцеловал жену.

Настя старалась быть безучастной, но чем дольше я терзал ее губы, чем настойчивее требовал ответа, тем больше она раскрывалась. Сначала просто подчиняясь моей инициативе, потом отвечала языком и под конец сдалась, обвивая шею руками и полностью отдаваясь мне в поцелуе.

Шикарная женщина. Мягкая, влекущая, без острых непредсказуемых выходок.

Я так устал от Варькиной извращенной фантазии, что Настино спокойствие и равновесие подпитывало силой и уверенностью.

Мне ничего так не надо, как быть с ней рядом.

– Насть…

– Мм?…

– Давай сбежим?

– Куда?

– Домой. Молодые сегодня ночуют в отеле и вся квартира в нашем распоряжении.

Она отклонилась, пытаясь сфокусироваться на мне немного опьяневшими от страсти глазами. Я продолжал удерживать ее в своих объятиях, поглаживая кожу, покрывшуюся мурашками.

– Я так устала, – призналась Настя, – что могла просто не выдержать до конца вечера. Пожалуйста, уйдем?

Я заулыбался, сразу уводя ее через веранду на улицу, к машине. Когда сели внутрь и я завел мотор, мы заговорщицки переглянулись и засмеялись, как дети, сбегающие от родителей.

– А как же Варя? – спросила через минуту Настя.

– Ну, у нее теперь есть муж. Пусть он о ней заботиться, – не подумав ляпнул я, но заметил, как нахмурилась жена. – Я позже позвоню и предупрежу, что мы уехали.

По пути я заскочил в магазин, купил Насте цветы, шампанское, клубнику и шоколад. Хотелось закончить вечер на романтической ноте.

Она засмущалась, принимая букет.

– Это лишние расходы, – тут же отметила она.

– Настя, сегодня наша свадьба. Не считай хотя бы в этот день.

Она улыбнулась, и я повез ее домой. Мне безумно хотелось, чтобы сегодня мы стали с ней близки. Но все очень зависело от настроения и момента. Настаивать я просто не имел права.

– Я в душ и переоденусь, – буднично сообщила Настя, подхватила халат и исчезла за дверью ванной.

Но я хотел праздника. Поэтому, пока она смывала с себя усталость, зажег свечи, накрыл стол, разлил шампанское. Немного подумал и принес цветы из кухни в спальню. От них шел легкий приятный аромат, разбавляющий густой запах свечей.

– Ой, как красиво, – ахнула Настя сразу как вышла из ванной.

Я встал и повернулся к ней. Только сейчас понял, что не хватает музыки. Но я настолько устал от шума, что тишина казалась даже уютнее.

Я протянул Насте фужер, мы не спеша выпили шампанское, я снова улыбнулся и предложил:

– Потанцуем?

Она хихикнула как девчонка, и уже отлаженным движением скользнула ко мне в объятия.

Мы танцевали под тишину. Пиши шампанское. Ели клубнику и шоколад.

И целовались…

Все началось с невинного касания губ, но мне хотелось большего, а Настя перестала сопротивляться после первого настойчивого поцелуя.

Я отчаянно тянулся к ней. Мне не хватало близости, принятия.

Моя, но не до конца. И от этого становилось больно.

Я вжимал ее податливое тело в себя. Не скрывал, как схожу по ней с ума. Хочу, желаю, горю…

Я гладил ее скулы, тонкие черты лица и целовал, стараясь пальцами, губами сохранить ее образ в памяти. Она закрыла глаза, приоткрыла рот и дышала слишком часто.

Возбуждена. Хотела меня, но все еще цеплялась за прошлое. А мне важно, чтобы она первая сделала шаг. Я уже… Я давно подошел к ней и протянул руку. Ну же, возьми!

И тут ее рука накрыла мой член и сжала через брюки.

Мир поплыл.

Я протяжно застонал, немного теряя контроль.

Лишь бы не напугать ее своим порывом…

Но пока расплавленные желанием мозги соображали, тело действовало. Я прижал Настю к стене, впечатываясь твердым членом в ее тело. Инстинктивно, не думая, но обещая поднять ее на такой уровень наслаждения, который она еще не видела.

Мы не говорили, нам просто не хватало дыхания. Рвано дыша, мы целовались как безумные, стягивали друг с друга одежду. Я подхватил Настю за бедра, приподнял и насадил на член.

Время остановилось, пронзая миллионами разрядов и не испытанным ранее удовольствием обладания. Потом тишину разрезал ее стон, и я задвигался. С каждым ударом выбивая из нее прошлое и перенося в настоящее.

В ее новой жизни буду я. Каждое утро и каждую ночь.

Именно ее нежные руки будут готовить мне завтраки, обеды и ужины.

Именно ее я хочу слышать первой, когда вхожу в дом после работы.

А потом снова будет наша ночь, когда вместо снов в нее буду входить я. Вот так, до упора, выбивая стоны и тихие вскрики.

В момент, когда Настя задрожала, я понял, что больше наш мир не будет прежним. Мы оба с ней так решили.

Финальным толчком я позволил себе расслабиться.

Впервые за долгие-долгие годы одиночества.

Виталий

Я с трудом разлепил глаза, чувствуя влажные губы Вари на своем перетрудившемся члене.

– Давай отдохнем.

– Не-е-ет, – капризно протянула она и снова вцепилась зубами в головку и втянула в рот.

Я зашипел, хватая ее за волосы.

– Отпусти. Немедленно. Ты делаешь мне больно.

– Ай! Ты тоже выдираешь мне волосы! Отпусти!

Мы одновременно откатились друг от друга. Я быстро нашел плавки и натянул.

– Я есть хочу-у-у!

– Одевайся, – буркнул я, – сейчас вернемся домой и что-нибудь перекусим. Настя наверняка из ресторана салаты и нарезку забрала.

На завтрак при отеле мы благополучно забили.

Варя фыркнула:

– Да уж, у твоей Наськи ничего просто так не пропадет.

– Давай поуважительнее! По идее, она сейчас твоя мать.

– Мачеха. Но это ненадолго. Папка натрахается и отпустит, – легкомысленно заявила Варька, а я заскрипел от злости и ревности. Мне терзала мысль, что Настю могут обидеть. Хватит и того, что сделал я.

Всего месяц, а во что превратилась моя жизнь?

– Я в туалет и в душ. А потом можем ехать.

– Иди.

Голая Варька демонстративно прошла мимо меня, соблазнительно покачивая бедрами и дразня высокими грудями с торчащими вишенками на вершинках. Я от души шлепнул жену по ягодице и заулыбался, услышав визг и бурчание.

Возвращение в квартиру стало потрясением. Шоком. Я сначала услышал беззаботный смех Насти и подшучивание над ней Алексея, прежде чем увидел их.

И все понял.

Это было неприятно. Да что там говорить. Это было чертовски больно! Почему-то сейчас в голову пришло, что раньше Настя мне не врала. Их тогда действительно с Лешей ничего не связывало, а теперь связь есть. Она невидимая, но связывает их многими мелкими подробностями, непонятными нам, посторонним. Это можно было отследить по взглядам, по улыбкам, по молчанию, в конце концов.

Варька тоже остановилась рядом, во все глаза наблюдая за веселящимися родителями.

– О, молодые вернулись! – громогласно заметил Алексей.

Настя вздрогнула и перестала улыбаться. Виновато посмотрела на меня, а я сжал челюсть, чтобы не нагрубить. Не сорваться бы. А так хотелось ей высказать все в лицо. В это красивое лицо, черты которого намертво отпечатались в моем сердце.

Улыбаешься, тварь? Раздвинула ноги перед другим мужиком и надеешься, что прощу? Не дождешься! Смотри на меня и каждую минуту чувствуй свою вину.

Я молча развернулся и ушел в комнату. Варя зашла почти сразу же и прикрыла дверь.

– Надо же… папка счастлив. Она такая неподходящая, а он счастлив. Не верю, что ему именно Наська нужна…

– Замолчи! – сорвался я.

Вскочил и вышел на лоджию. Нервно закурил.

– Не ори на меня! Никогда не ори на меня! – ворвалась Варька.

Я развернулся и прижал ее к стене, удерживая за шею. В голове шумело. Гнев на Настю вылился на Варю:

– Я тебе не папа, – зло проговорил ей в напуганное лицо. – Нянькаться с тобой не буду. Я сказал – ты сделала. Поняла?

– Да… Пусти, Виталь…

– Уйди. Мне надо побыть одному.

Я отвернулся и снова затянулся.

– Это все из-за нее? Из-за Наськи?

– Свалила, – рявкнул я. – Быстро!

Варя резко развернулась и хлопнула дверью так, что задрожали стеклопакеты.

Руки тряслись, и я никак не мог успокоиться. Нужно съезжать отсюда… Я сойду с ума, если каждый день буду видеть счастливую Настю, воркующую с тестем. Сама мысль резала без ножа.

Но прежде чем съехать, нужно заработать. Без денег уезжать и увозить беременную жену не дело.

Я вернулся в комнату, Варьки не было. Сел за компьютер и прошерстил почту и свои личные кабинеты на сайтах заказов. На всех было пусто. Из базы крупного заказчика не найти, тратить время на мелочевку не хотелось. Нужно, чтобы был сразу крупный проект.

Пробежавшись по списку, увидел интересное предложение. Почему никто его еще не забрал? Стало интересно. Сумма небольшая, но отмечено, что планируется серия заказов.

Я щелкнул по заказчику и почти сразу же закрыл. Рейтинг в самой жопе. Это какая-то левая контора по заказу порноигрушек. С такими свяжешься, и вся репутация коту под хвост пойдет. А я не готов хоронить свои амбициозные планы.

Что ж… Если придется некоторое время пожить рядом с Настей и наблюдать, как она без меня устраивает свою счастливую жизнь, так и быть, потерплю.

А потом заработаю, заберу Варьку и съеду.

Я вышел из комнаты, чтобы сварить себе кофе, когда из туалета раздался истошный Варькин крик.

Я помчался в ванную комнату. Сердце бухало у меня в горле. Какое-то необъяснимое мрачное предчувствие связалось в тугой узел. Влетел в ванную и замер.

Варька сидела на унитазе, широко расставив ноги, и смотрела на красное расплывшееся пятно крови на белоснежных кружевных трусиках.

Что за черт?

– Кажется, у меня выкидыш, Виталь… Прости…

Она рыдала. Слезы градом катились по ее лицу. Хватала ртом воздух и задыхалась. Я рухнул перед ней на колени и протянул руки, не зная, что делать, как успокоить. Гладил по голове, пытаясь проглотить возникший ком в горле. И пока Варя убивалась, медленно пытался сообразить, что делать в такой ситуации. Везти в больницу? Звонить в скорую? Кто может подсказать?

– Собирайся, сейчас поедем в больницу, – глухо сказал я, вставая с колен.

Варя подняла на меня заплаканные глаза и замотала головой.

– Я не поеду!

– Да, ты права. Я вызову скорую! С мигалками тебя быстро довезут.

– Виталь, прекрати! – истерично попросила Варя.

Я застыл перед ней. Она протянула ко мне руку.

– Просто побудь со мной. Врач говорил, что такое может случиться. Но я не думала, что мы… что с нами…

Я опять опустился на колени, она прижалась ко мне и снова зарыдала у меня на плече. Я мог думать только о том, что надо позвать Настю и спросить, что мне делать.

– Ты меня, наверное, винишь, что я не уберегла нашего ребенка? – рыдала Варя.

– Что ты… Конечно, нет… Я люблю тебя, слышишь? Все будет хорошо… Но нам надо показаться врачу… – я обхватил лицо Вари, нежно посмотрел ей в глаза.

За спиной в дверях послышалось шуршание. За беспокойством о Варьке я забыл, что крик слышали и Настя с Лешей. Оглянулся. Настя ушла, а Леша остался, и его трясло так же, как и меня. Мы встретились глазами.

– Едем, – сорвался Леша, и я поднял Варю, помогая ей собраться.

В прихожей столкнулись с Настей.

– Я с вами.

– Мы справимся, – остановил я, не желая, чтобы бывшая жена нервировала нынешнюю. Я помнил, что Варя каждый раз злилась, если рядом оказывалась Настя.

– Но…

– Настя, останься. Не надо.

Я вывел зареванную жену мимо Насти к лифту. Сильнее прижал к себе Варю, чувствуя спиной провожающий взгляд Насти. Когда мы вышли, Алексей уже завел машину и подкатил к подъезду. Всю дорогу я держал Варю за плечи и укачивал, как ребенка, шепча на ухо успокаивающие слова. Она протяжно вздыхала, иногда всхлипывала.

– Такое бывает, ты же сама сказала. Главное, чтобы с тобой все было в порядке.

Приехали в больницу, на посту объяснили ситуацию. Нам подсказали, куда направиться. Мы с Лешей проводили Варю в кабинет и беспокойно стали метаться по коридору. Жутко хотелось курить. От переживаний потряхивало, нервы натянулись до такой степени, что тронь, лопнут. Метался из угла в угол, пока Леха не остановил меня.

– Спасибо, – он протянул мне руку и сжал крепко, на манер дружеского особого пожатия.

– За что?

– За Варьку. Она немного безбашенная, но очень беззащитная. Я всю жизнь оберегал ее от внешнего мира. Но сегодня… Я вдруг понял, что она попала в надежные руки. Что ты любишь ее и сможешь защитить не хуже меня. За это спасибо.

Я пожал плечами. Не говорить же ему, что я сам напуган до усрачки. Что если бы я не трахал Варьку в брачную ночь как в последний раз, если бы не наорал на нее из-за Насти, то может, ничего бы не случилось? Может, мы бы не потеряли ребенка?

А как сейчас?

Я не могу вернуться к Насте и сказать ей: «Дорогая, это была ошибка, я ушел только из-за ребенка»… Настя тоже ушла… Уже… У нее другой муж, который, похоже, тоже не на шутку запал на мою, то есть на бывшую, жену.

И я не могу сейчас бросить Варьку. Взгляд ее больших глаз раненого ангела до сих пор резал сердце ножом.

Я виноват! Виноват, что соблазнил девчонку, что не предохранялся, а поверил ей, дурехе. Виноват, что защищал недостаточно! Что она из-за меня, урода, потеряла малыша! Чувство вины разъедало изнутри кислотой.

Только через полчаса из кабинета вышла Варя. Бледная, потерянная.

– Как ты? – кинулся я к ней.

– Что сказал врач? – следом спросил ее отец.

– Ничего. Все нормально. Она осмотрела и выписала таблетки. Через несколько дней кровотечение пройдет и все вычистится само. Но врач посоветовала сделать укол, чтобы снова не забеременеть и дать организму восстановиться, – ровно сообщила Варя.

Похоже она еще не догнала, что произошло, поэтому выглядела такой спокойной. Наверняка ночью ее накроет. Ведь женщины всегда переживают потерю ребенка, даже если он был размером с пуговицу.

– Я с ней сам поговорю! – Леха попытался протиснуться мимо дочери в кабинет, но та не пустила, схватив его за руку.

– Зачем? Я же все тебе рассказала. Не раздувай из мухи слона.

– Из мухи? – ужаснулся он. – У тебя выкидыш! А если будет осложнение? А если это будет иметь последствие?!

Варя уперлась руками отцу в грудь.

– Она все посмотрела и сделала чистку, понимаешь? Мне двадцать лет! Могу я хотя бы раз сходить к врачу без папы?!

Леха примирительно поднял руки вверх и отступил. Но Варя продолжала давить:

– Пообещай, что не пойдешь к ней и не будешь звонить!

– Варь, я…

– Пообещай! – она почти кричала, едва не топая ногами.

– Обещаю, – вынужден был пообещать Леха, так как на нас уже начали странно посматривать присутствующие в коридоре.

Варя тут же повернулась ко мне и на глазах сдулась, опустила плечи и растеряла весь боевой пыл. Меня одолел приступ нежности. Захотелось ее укрыть от всех и вся, дать время пережить случившиеся без посторонних глаз.

– Виталь, я так устала… Поедем домой? Полежим, посмотрим кино, съедим мороженое? А?

Я обнял ее и прижал к себе, бросая вопросительный взгляд на Леху. Тот кивнул.

– Конечно, малыш, поехали.

Настя

Ужиться с новой семьей было трудно. Все скрипело, искрилось и порой выводило из себя. Это было похоже на старую проводку, которую вот-вот могло замкнуть, и вспыхнул бы пожар, сжигая все вокруг себя.

Я пыталась объяснить Леше, что секс между нами просто ошибка, шампанское вскружило голову, я не отдавала отчета, что делаю… Но кому я вру? Себя-то не обманешь! До сих пор по коже пробегали мурашки, стоило только вспомнить прошлую ночь. Нашу первую в статусе мужа и жены.

Как-то раньше я не понимала, чего меня так торкало, стоило Леше дотронуться, улыбнуться по-особенному, а потом осознала.

Я его хотела как безумная. До той ночи, особенно в ту ночь и во все следующие. И все, что он творил со мной в ночь после свадьбы, лишало сил бороться за Виталика. Терялся смысл. Зачем бороться за кого-то, когда тот, кто рядом, возносит до небес?

Мне нравилось все, что делал со мной теперешний муж. Я давно так не кончала и не чувствовала себя богиней в руках мужчины.

Но была загвоздка, мешающая мне принять настоящее. Это же я настояла, что наш брак будет фиктивным, и сама же подводила Алексея. Зачем-то подпитывала его несбыточные мечты.

После моего отказа на следующую ночь Леша разозлился. Вспыхнул и только из-за давней привычки контролировать себя лишнего не сказал. Глаза, правда, говорили о многом. Они пылали и жгли меня. Спрашивали и требовали ответа. Я молчала, не в силах что-то внятное подумать про себя, а сказать вслух подавно.

День был тяжелый. Мужчины только-только вернулись с Варькой из больницы. Она сразу демонстративно прошла мимо меня в спальню, уводя Виталика, как будто он привязанный к ней, а я осталась в прихожей с Лешей.

– Как она?

– Тяжело, – вздохнул он. – Но держится. Пытается не показать свою боль от потери. Ты же понимаешь…

А я не знала, как реагировать! На меня ступор какой-то напал.

Часть меня радовалась, что Виталика с этой меланхоличкой больше ничего не связывает. Ну, кроме свежего штампа в паспорте.

Другая часть меня искренне сочувствовала молодой девчонке, потерявшей маленького… Трудно представить, что сейчас творилось в голове у Варьки. Внешне можно быть невозмутимой, а внутри страдать от горя, которое ничто не в силах унять.

Я никогда не испытывала этого, но думаю, мое сердце разрывалось бы от боли. От такого можно запросто скатиться в глубокую депрессию. Я только надеялась, что у Вари не будет нервного срыва.

Алексей тоже искал утешения. Я видела по его лицу, взгляду, что он с радостью бы пошел к дочери и провел с ней все время, успокаивая ее, отвлекая и развлекая.

Но сейчас с ней был муж, и Леша почувствовал себя лишним. Внезапно он оказался в стороне от беды дочери, потому что сейчас она нуждалась не в его утешении. Привыкший быть на первом месте для Вари, Леша, похоже, еще до конца не принял позицию второго.

– Виталик позаботится о ней, – тихо сказала я, пытаясь успокоить его. – Он очень хорошо умеет заботиться…

Алексей усмехнулся, и мы вдвоем пошли в большую комнату. Не сговариваясь, он открыл вино, я принесла фужеры и легкий салат, нарезанный сыр и открытые оливки.

Мы включили какой-то незатейливый фильм и постарались отвлечься от неприятной, напряженной атмосферы, давящей со всех сторон.

В сгущающихся сумерках Леша полез ко мне, но я отстранилась.

– Что не так?

Наверное, было не время и не место, но я сказала, что секс был ошибкой. Алексей разозлился.

– Что должно произойти, чтобы ты поняла, что он – перевернутая страница? Я до сих пор не верю, что он сможет быть мужем Вари, но уж твоим точно не будет. Он уже доказал!

Леша приглушал голос, но все равно, говорил как-то слишком громко. Каждое сказанное слово словно впивалось мне в мозг. Я мотала головой, отгоняя от себя его правду, но внутри неприятно звенело.

В Лешиной правде скрывалась и часть моей. Виталий мне изменил, предал, бросил, обокрал! Он даже не пытался меня вернуть, полностью переключившись на новую жену.

Так зачем я так упрямо за него цепляюсь? По привычке? Или люблю?

А люблю ли я его? Тут нужно сначала себе ответить на вопрос, потом другим.

– Мне… нужно… время, – все, что смогла выговорить в свое оправдание и сбежала в спальню. Трусливо, как проигравшийся с поля боя.

Алексей в эту ночь не пришел, остался спать на диване. И в следующую не пришел, и на следующую отказался возвращаться в спальню. Чувство вины перед ним разбухало и давило на совесть. Даже трудно было дышать. Ведь Леша ни в чем не виноват! Зачем я его мучаю и мучаюсь сама?

Но решить проблему с ним никак не выходило, к тому же и отношения с Варей обострились.

Она спокойно врывалась в мое личное пространство и наводила хаос.

Я пыталась приготовить ужин, Варя демонстративно начинала толкаться на кухне, делая вид, что готовит для Виталика. Отбирала все продукты, постоянно мне мешала, даже если я пыталась держаться на расстоянии. Капризничала, закатывала истерики и всегда звала Виталика, чтобы тот убедился, что я ее обижаю!

Виталик поджимал губы, всем своим видом осуждал мое поведение, толком не пытаясь разобраться в ситуации. Обнимал Варьку, качал головой, молча укоряя, что я не в состоянии уступить бедной девушке, потерявшей ребенка. Уводил ее прочь до следующей эпической стычки. А я каждый раз чувствовала себя без вины виноватой.

Если я шла стирать белье, тут же нарисовывалась Варя, и скандал повторялся. Схема действий не менялась.

Когда я нарезала сыр, фрукты, разломала шоколадку, чтобы с вином подкатить вечером к Алексею и помириться, Варя врезалась в меня на выходе. Оценив содержимое подноса, присоединялась к вечеринке, портив все своим присутствием.

– Налейте и мне! Я уже не беременная. Мне пить можно!

В другой раз я разложила в вазочки шарики мороженого, и Варька бесцеремонно отобрала поднос, нагло поблагодарив и скрывшись в своей спальне.

В такие моменты Виталик не выходил из спальни, а Варя загадочно поясняла: «Работает».

Объяснять, как именно он работает, мне не нужно. Я с ним долго жила и знала, что в такие моменты для него реальный мир потерян, или, точнее, он потерян для реальности.

С Виталиком тоже отношения становились напряженными. Словно с каждым днем кто-то прибавлял между нами вольты. Он выходил к ужину на запах, но демонстративно жарил себе яйца, хотя я каждый раз предлагала ему присоединиться и поесть нормальный суп и мясное блюдо.

Кофе по утрам варил отдельно и уносил в спальню. Если мы случайно оказывались наедине в квартире, сразу сбегал в спальню.

И да, я несколько раз пыталась с ним поговорить без свидетелей. Я хотела окончательно принять для себя решение. Подходила к двери, заносила руку, чтобы постучать, и отходила, не находя в себе сил спросить – а нужны ли мы друг другу?

Леша с каждым днем все больше мрачнел. Он не делился со мной своими проблемами, но я видела, что они были. Он все чаще обрывал Варю, когда та пыталась при нем закатить мне скандал.

Нет, это не было защитой, хотя я в такие моменты испытывала к нему бесконечную благодарность. И не было попыткой ее перевоспитать. Он просто требовал, чтобы она развернулась и ушла в свою комнату, подумала над своим детским поведением.

Их отношения были для меня загадкой. Но я же сама отказалась быть Лешиной семьей, поэтому он и не пускал меня дальше того, что я видела.

Чуть позже Леша заговорил с Виталиком о том, что Варя обязана восстановиться в университете и продолжить обучение. Варя сразу же закатила истерику отцу, но Виталик ее остановил:

– Ты обязана получить образование. Ребенок был незапланированным, но теперь давай думать над нашим будущим и своими поступками. Без образования ты не сможешь найти работу за границей.

Я видела, как Варя моментально изменилась, глаза загорелись, улыбка расцвела на лице, и она буквально потянулась в Виталику:

– Тогда дизайнерский диплом мне очень поможет!

– Конечно, – одобрил Виталик, открыто улыбаясь ей.

От его улыбки у меня все внутри перевернулось. Настолько она была нежной, почти интимной.

– И мне нужен английский! Папа…

Леша, до этого в таком же изумлении наблюдавший за дочерью и ее мужем, встрепенулся:

– У тебя есть муж. Все вопросы к нему.

Варька, конечно же, надулась, но ненадолго. Ее настроение вообще было изменчивым, но дурой она не была. Варя переметнулась к мужу, села к нему на колени и заворковала, уговаривая оплатить ей курсы иностранного языка.

А потом увела его в спальню. Я проводила их взглядом и вздохнула.

Алексей посмотрел на меня с немым вопросом в глазах.

Но что я могла ему сказать?! Что надежда потеряна? Что я вижу, что Виталика не вернуть?

Да, вижу. Да, не верну. Но и уходить сейчас от Алексея я была не готова…

Куда мне идти?

– Знаешь, наверное, я завтра начну искать работу. И так засиделась у тебя на шее, – неудачно пошутила я, криво улыбнувшись.

– Мне не в тягость.

Я сразу покраснела, поймав его голодный взгляд, пробежавший по моему телу. Внутри сразу все отозвалось, запело. Я смутилась таким явным откликом.

– Я… Мне нужно белье закинуть в стиралку, пока молодые заняты. А то Варя как выскочит, как выбежит…

Мы засмеялись, но напряжение между нами никуда не исчезло. Взгляд Леши обжигал, я плавилась под ним.

Я неловко сняла фартук и вышла из кухни. В ванной наклонилась, чтобы закинуть в бак рубашки Алексея и заодно Виталика, когда за спиной закрылась дверь, и защелкнулась щеколда.

Я вскочила, развернулась и уставилась на Алексея.

– Ты чего? В душ? Так я сейчас запущу машинку и выйду…

– Запускай. Я просто зашел… помочь.

Он проворно засыпал порошок, выставил режим и нажал кнопку. Стиралка завибрировала.

– Вот и все, – улыбнулась я и сделала шаг к двери, налетев на Лешу. Точнее, это он так подстроил, что я на него налетела.

– Не все, – хрипло отозвался он и обнял меня.

Когда прижал к своему твердому напряженному телу, я задрожала. Наверное, я этого хотела. Я совершенно точно этого хотела. Просто решение, как всегда, не успевало за реакцией тела.

Леша подхватил меня под зад и усадил на машинку, вклиниваясь между ног с явно выделенным желанием своего тела.

– Может, хватит бегать? – тихо спросил он, и я кивнула, обхватывая шею, подставляя губы.

– Больше не буду, – согласилась я и первая его поцеловала.

Алексей

Все выходило из-под контроля. Мне не нравилось соседство моей жены с ее бывшем мужем, но и от дочери отказаться я не мог! Обдумывал варианты, как разрулить ситуацию.

Выбор между своим счастьем и счастьем Вари оказался мучительным. Иногда я ловил себя на мысли, что чересчур связан с дочерью. Разрывать эту эмоциональную связь морально тяжело, но и видеть метания Насти, ее сомнения, ее борьбу невыносимо.

Спустя пять дней после выкидыша Вари на телефон пришла странная эсэмэс. С моей карты сняли тридцать тысяч наличкой. Только Варя знала, где лежат карты. Она знала к ним коды. И она же знала главное правило – мы пользуемся кредитками только в самом крайнем, безвыходном случае.

Сейчас явно не тот случай. Никто ведь не умирает, жизненно не нуждается в деньгах.

Неужели Варя полезла в кредит из-за Виталия?

Как он меня бесил! Словно малолетний пацан с молоком на губах, не в состоянии отвечать за благосостояние своей семьи. Он портил настроение мне, тянул за нервы Настю и тянул бабки с моей дочери! Если бы я мог!.. Если бы я мог! Я бы придушил его. И за городом в лесополосе закопал.

Но вместо этого я позвал Варю на разговор.

– Зачем тебе понадобилось тридцать тысяч из энзэ?

Варя занервничала. Руки заломила, глаза забегали. Я так хорошо ее знал, что видел те эмоции, которые она пыталась скрыть. Варя для меня как открытая книга, правда, текст порой там труднопереводимый и непонятный.

– Мне нужно было… на укол. Я же говорила. Я ездила к гинекологу, ты забыл? Мне нужно было купить лекарства и заплатить за прием.

– Тридцать тысяч за укол?! – охренел я и чуть не оповестил об этом весь стояк многоквартирного дома.

Варя поморщилась.

– Я еще заплатила за УЗИ, и витамины, и… В общем, там много за что пришлось заплатить.

Она легкомысленно отмахнулась, но у меня засел червячок. Я все больше сомневался в правде Вари.

– Насть, ты ведь предохраняешься? – спросил я жену в один из вечеров, вспомнив отчет дочери о тратах.

Настя сразу напряглась, вскинула на меня испуганный взгляд, потом осторожно ответила:

– Да, а что?

– Уколом?

– Таблетками. Привыкла так.

Я кивнул, но продолжал допытываться:

– Ну, а если сделать тебе укол?

– Зачем?

– Просто узнай, сколько стоит, какие гарантии. Это же надежнее. Один укол и полгода не надо пить гормональные. Ты же хочешь ребенка?

Она кивнула:

– Хочу…

– Тогда зачем травить себя таблетками? Проще сделать укол, а через полгода, когда в твоей жизни все утрясется, забеременеешь… от любимого мужчины.

Закончил я неловко, потому что каждый из нас думал о разных мужчинах. Переглянулись и поспешно отвели глаза друг от друга. Я всё же надеялся, что любимым мужчиной стану я, а не этот паразит в соседней комнате.

Настя согласилась и через пару дней сообщила, что, наверное, так и поступит. И что это определенно выгоднее, потому что со всеми процедурами стоит две с половиной тысячи.

Две! Пусть с половиной, но не тридцать же!

Подловил дочь, вывел Варьку на лестничную площадку и поставил точку:

– У тебя теперь своя семья, и я не хочу обслуживать еще и твоего Виталия. Я могу помочь деньгами в случае непредвиденных проблем, но в остальном пусть на все зарабатывает твой муж. Ведь это ты его выбрала.

С каждым моим словом глаза Вари расширялись и расширялись, в них росло неверие происходящего.

– Пап, ты не можешь…

– Могу. И скажи спасибо, что не выгоняю вас из квартиры, плачу за коммуналку, за свет, интернет и затариваю холодильник.

Я не стал дожидаться ее ответа. Развернулся и ушел домой. Пора было решить еще один вопрос. С учебой Варьки. Ее бездельничество ничем хорошим не кончится. И тут, на счастье, Виталий меня поддержал.

– Я сам проконтролирую, чтобы она восстановилась на курсе, – проговорил он, когда мы остались на кухне одни. – Просто с беременностью смысла не было заставлять ее учиться.

– Согласен.

Возложив заботы о дочери на Виталия, я занялся своими проблемами. Но главной задачей и заботой оставалась Настя.

Как же моя Настя наивна, как цепляется за старые привычки и обманывает себя, что может начать заново. Я в это не верил.

Прожив с ней какое-то время, понял, что Настя создана для того, чтобы наводить уют в доме, чтобы главной заботой было, какую скатерть постелить на стол, а не то, как достать денег на съем квартиры и съехать от меня. Ведь она ни черта не самостоятельна во многих вопросах, хоть и имеет за плечами неудачный брак, увольнение по сокращению.

Как переубедить ее?

Я знал только один верный способ – секс. Но все мои попытки сблизиться Настя отбривала на подлете. Ни один подкат не заканчивался фееричным сексом.

А потом у меня закрутился бизнес. Обо мне вспомнил начальник ГИБДД, вызвонил, назначил встречу, передал документы тендера:

– Ты должен его взять, Леха. Будем через тебя реализовывать угон, конфискат и прочий убой. Сертифицируешь свой автосервис и станешь нашим главным представителем.

Он показал мне примерные цифры, и внутри приятно завибрировало. Адреналин в крови сразу же забурлил. Это была не стройка, а быстрые сделки купи-продай, но от количества автомобилей и спецтехники, которые будут проходить через меня, просыпался азарт охотника. От предполагаемого дохода кружилась голова.

В этот момент я готов был горы свернуть, и заявление Насти, что она пойдет искать работу, стало решающим звоночком. Я прекрасно понимал, зачем ей работа. Это независимость от меня. А я не хотел ее отпускать! Нужно связать ее по рукам и ногам со мной.

Но она тоже, кажется, передумала от меня уходить. Это озарение случилось внезапно для меня.

Тогда из ванной мы переместились в спальню, и я не отпускал ее два часа. Потом, правда, добросовестно помогал развешивать белье на лоджии кухни. Мы смеялись и подшучивали друг над другом, зная, что сейчас опять закроемся в спальне и не будем спать до утра.

Я наслаждался каждой секундой нашей близости. Было как-то все острее. Нежнее. Нетерпеливее.

Охрененно.

Я открывал для себя близость этой женщины и понимал, что жадность только растет. Не хотел ее делить ни с кем даже мысленно.

Настя стонала, обвивала меня руками, ногами, прогибалась, подставляя свои восхитительные ягодицы, а я, как мальчишка, не мог насытиться. Будет ли у меня чувство насыщения? Вряд ли. Брал ее снова и снова, заполнял собой и вбивался как зверь.

Оставлял засосы, чтобы все видели, что она моя! Не отдам!

К утру мы выдохлись и заснули, тесно прижимаясь друг к другу. Кожа к коже.

Почти сразу заиграл будильник на телефоне Насти.

– Ой… уже завтрак готовить надо.

– Оставь, – я вернул к себе ее теплое, расслабленное после секса тело и провел носом по коже, вбирая в себя аромат любимой женщины. – Пусть хоть раз Варька подежурит по кухне.

– А знаешь… Пусть подежурит! – мстительно пробормотала Настя, прижимаясь ко мне и закрывая глаза.

Я любовался ее красивым лицом и не мог налюбоваться. Божественная. Невероятная. И главное, что моя. Родная.

И тут меня осенило:

– Ты ведь в бухгалтерии работала?

– Угу, а что? – Настя приоткрыла глаза, сонно глядя на меня.

– Пойдешь ко мне работать? Мне как раз бухгалтер по учету автомобилей нужен.

– В сервисе? Там так много машин, что оператор посчитать не может? – удивилась Настя, подпирая голову рукой.

Я только ухмыльнулся, провел пальцем по нежной щеке, легонько щелкнул по кончику носа. Как она еще удивится, когда ведомости проходящих через нас тачек увидит!

– А сколько платить будешь? – меркантильно заговорила женушка, прищурившись.

Я озорно улыбнулся.

– А сколько ты получала?

– Мало. Я хочу с повышением! Назначишь главбухом? – она улыбнулась, подвинувшись ко мне.

Я почувствовал ее дыхание на своих губах.

– Согласен, но…

– Что?

– Тебе придется еще ублажать босса в обеденный перерыв и по вечерам, – грозно пообещал я.

Настя хитро улыбнулась в ответ:

– Согласна, босс.

Виталий

Я взял тот заказ от порносайта… Сделаю анонимно, не подставляясь. Просто меня так заело, что Алексей постоянно тыкал в мою несостоятельность перед Варей… Перед Настей. Выставлял меня перед ним каким-то незрелым мальчишкой. Это очень злило и бесило.

Зачем он так? Неужели думает, что я в свои тридцать не смогу заработать столько, сколько он в свои сорок?

Меня заело. Мне хотелось доказать. Или вообще, срубить столько бабла, что хватило бы купить квартиру и съехать нахер от этого доброго папаши. Если бы не Настя…

Мне по сердцу словно когтями скребли, когда я видел, как она старается для Лехи. То кофе ему сварит и несет в спальню. То завтрак приготовит, как он любит. А я? Я для нее больше ничего не значу?! Как она так легко и быстро переобулась и сменила свои ориентиры!

Меня бесило все, что она для него делала. Как завязывала галстук, как гладила рубашки, особенно как целовала перед уходом на работу. Смотрела на него нежным взглядом, от этой нежности хотелось удавиться.

Меня она не целовала. Почему? Я вспоминал годы нашей жизни, и не было ни одного дня, чтобы она меня поцеловала перед уходом!

– Почему? – я все-таки не смог сдержать вопроса и задал его, когда мы были в квартире одни.

Она смотрела на меня удивленно:

– Так ведь ты никогда не уходил, – Настя развела руками. – Это я каждый день рано вставала, собиралась, чтобы тебя не разбудить, и уходила даже толком не позавтракав. Виталий, мне ехать на другой конец города надо было. Каждый день. Я вечером приползала не в состоянии даже ужин приготовить, а ты…

– Я иногда готовил, – невольно стал оправдываться. Ее замечания имели под собой почву. – Или суши заказывал. А помнишь, мы иногда ходили в кафе?

– Помню, – Настя мягко улыбнулась, почти мечтательно. Ее взгляд расфокусировался, словно она перенеслась в те дни. – Это были самые счастливые дни. Иногда. Спасибо тебе за них.

А дальше она чмокнула меня в щеку как старого друга и ушла к себе.

Это тоже не укладывалось в голове, что у нас теперь разные комнаты. Между нами словно незримо появилась стена. Стеклянная стена, за которой мы видим друг друга, иногда общаемся, но приблизиться друг к другу не можем.

Я не могу завалиться к ней, когда мне что-то нужно спросить. А ведь на все мои вопросы Настя всегда находила ответы.

Она не зайдет и не спросит, как раньше: «Виталь, сделать что-нибудь? Не проголодался?» А ведь даже просто бутерброды от нее имели особый вкус. Варька вообще никогда не предлагала мне даже печенье.

Настя уходит и не говорит мне, куда и зачем. Я не знаю, где она бродит, чем занята, когда вернется. И я не могу от нее требовать ответа. Не имею права. Потерял его.

А я все еще дергался. Мне было ужасно неуютно, что Насти нет дома, и я не могу позвонить ей, как Варьке, например.

Но Алексей бесил больше. Он настойчиво интересовался моим заказом и когда будут деньги. Предлагал заехать с Варькой в магазин и купить продукты к ужину. Всячески старался подчеркнуть мою несостоятельность.

– Я тоже поклонник яиц, но даже при моей любви к ним я не в состоянии покупать по сотне яиц каждые две недели. Может, вам вообще свой холодильник поставить? А?

Я пытался поговорить с Варькой о готовке, стирке. Ведь однажды мы съедем, домработницу нанимать не будем, значит, это ее прямые обязанности. Но больше хотелось доказать Алексею, что мы можем самостоятельно со всем справиться. В общем, поднял вопрос обо всем том, что должна делать нормальная жена.

– А я ненормальная! Понял? И я не собираюсь толкаться задницами с твоей Наськой на кухне!

– Хорошо, давай не будем толкаться. Давай съедем на съемную квартиру.

– Виталечка, я не могу, – Варя сделала большие глаза, которые моментально наполнились слезами, а губы задрожали. – Мне учиться надо, курс догонять, а ты хочешь взвалить на меня готовку, уборку, коммуналку, стирку… Виталя, у нас даже денег столько нет, чтобы купить свой холодильник! А нужна еще стиралка, пылесос, посудомоечная машина, мультиварка. Все нужно. Но мне некогда этим заниматься, я учусь. И тебе некогда, ты должен зарабатывать. Давай лучше останемся у папы.

– Настя работала и как-то успевала, – пробормотал я.

– Потому что Настя – лошадь, а я нет! – взвизгнула Варька, и я предпочел ретироваться. Очередной громкой истерики не хотелось.

Но в моей жизни Вари стало меньше, а Насти больше. Варя все больше времени пропадала в университете, домой приходила поздно и сразу отрубалась. Вечерами я звонил ей, но она отговаривалась, что сидит у сокурсниц в общаге и переписывает лекции. Ведь она так много пропустила, а впереди сессия, и ей придется закрывать хвосты.

Но на заднем плане я слышал музыку, смех парней, визги девчонок, и понимал, что если она и занимается лекциями, то исключительно дома по выходным. Мы отдалялись друг от друга маленькими шажками. Все, что внезапно сблизило, теряло актуальность, чувства тускнели.

Зато дома все снова стало привычно. После отравления яйцами Настя выходила меня и настояла, чтобы я перестал выпендриваться, ел полноценно вместе с ней и ее мужем.

Я старался не вылезать из спальни. Не хотелось никого нервировать. Усердно работал. У меня была цель, которую хотелось достигнуть как можно скорее. Работал над заказом. Пока они проверяли первый этап, взял следующий и продолжал прописывать фрикции, моделированные ситуации, текстуры под локации. Работа грязная, дотошная, но за нее реально обещали хорошие деньги. Я терпел, дрочил и делал. Пока Настя не вырывала меня из вязкого болота порнографии и не звала обедать или ужинать.

Все переменилось, когда меня позвал Алексей и сунул под нос распечатку старого чека.

– Варя брала с кредитки наличку для своих нужд, – тут он хмыкнул, – нужно закрыть лимит, пока конские проценты снимать не начали.

Я посмотрел в чек на сумму и присвистнул:

– Не помню, на что она могла потратить тридцать тысяч.

– И мне любопытно, – уже без шуток проговорил Леха. – Мне она сказала, что это за укол и анализы. Но я узнал, что дороже пяти тысяч все это не стоит.

Рука тестя легла мне на плечо, и он проникновенно добавил:

– Я только надеюсь, что ты найдешь, чем закрыть кредит. Срок до конца месяца.

Вечером я хотел поговорить об этом с Варей. Ее не было дома, она впервые проигнорировала мой звонок, отписавшись сообщением, что с ней все «ок», и впервые не пришла домой ночевать.

Утром снова прислала сообщение, что на лекциях, а переночевала у подруг. Откуда они только взялись? Ведь совсем недавно у нее никого не было. Я отправил ей эсэмэс, что сам заберу ее после пар. Поехал заранее, чтобы добраться без пробок, и заехал в ту самую клинику. Нужно было узнать, куда все же Варя спустила такую «скромную» сумму.

Гинеколог очень удивилась, увидев меня в своем кабинете.

– Я по поводу жены, – объяснил ей и положил на стол чек на тридцать тысяч. – Администратор дала мне распечатку счета по всем процедурам в тот день, и сумма не совпадает.

– Так спросите вашу жену, куда она потратила такую сумму, – нагловато ответила врач, пытаясь выставить меня из кабинета.

– Я спросил. Она сказала, что расплатилась этими деньгами здесь.

Врач хмыкнула.

– Дурочка ваша жена. Пыталась подкупить меня, чтобы я молчала, но я взяток не беру.

– Молчала о чем? – не понял я.

– Вы ведь привезли ее с выкидышем, кажется? – прищурилась она, словно с трудом припоминая.

– Да.

– Это были обычные критические дни, причем строго по графику. Ваша жена не была беременна. Она здорова. У вас все впереди.

– Что?

Ошарашенного, потерянного и дважды нагретого меня выставили из кабинета. Все привычное вдруг покачнулось в моей жизни.

Когда я вышел из больницы, мне потребовалось время прийти в себя. И все равно в голове никак не укладывалась правда.

Как? Как так получилось, что меня развели как малолетнего придурка?

Вспоминал все Варькины выкрутасы и меня пробирал истерический хохот. Я молотил кулаками руль от злости на самого себя. Винить в принципе некого, по сути, я сам повелся на Варю, на ее легкость и доступность, на ее желание обладать мной.

И как красиво все разыграла! Пять баллов! Да по ней театральный плачет.

Встретил Варьку после занятий, посадил в машину и заблокировал двери. Смотрел на оживленное лицо жены и никак не мог до конца поверить, что она играла не только моими чувствами, но и чувствами других людей этой драмы.

Взять ту же Настю. Она ведь искренне переживала за Варю, когда у той случился выкидыш. Типа выкидыш.

– Привет, любимый, – беззаботно щебетала Варя. – А ты чего такой хмурый? Что-то случилось? Виталь? Мне не нравится, как ты на меня смотришь…

– Нам надо поговорить, – выдавил я и повез жену мимо жилых кварталов за город.

Желание придушить и закопать было настолько велико, что мне оставалось только глубоко дышать.

– Ты приготовил сюрприз? Мы едем на турбазу?

Она захлопала в ладоши, как-то ненатурально выражая эмоции. Наигранно. Может она и раньше так себя вела, только я не замечал? И слезы были выдуманные, и стоны подо мной имитированы.

Я с трудом сдерживал себя, чтобы не начать разговор в машине на ходу. Внутри все бурлило, трещало по швам. Хотелось схватить ее за шиворот и вытрясти из нее душу!

За городом отъехал километров на двадцать, свернул на боковую проселочную дорогу, и там у лесополосы остановился.

– Выходи.

– Зачем?

Вид Вари был испуганный. Вот испуг реальный. Зрачки расширились, губы задрожали, сама побледнела.

– Выходи, говорю. Нам нужно кое-что прояснить. Лучше на свежем воздухе.

– Сначала ты выйди, – с вызовом заговорила она.

Я вышел, дождался ее и закрыл машину на сигнализацию. Достал из кармана сигареты и прикурил, разглядывая Варю сквозь дым.

– Зачем все это, Виталь? Ты злишься, потому что я одну ночь не вернулась домой? Да я клянусь тебе, что уснула у девчонок! Так устала, что вырубилась мертвым сном!..

Ее оправдания до меня не долетали. Я прислушался к себе и понял, что не ревную. Варька снова могла врать и даже не спать всю ночь, перетрахав всех парней в общежитии, во мне не встрепенулся ни один червячок ревности. Полная пустота по отношению к ней.

А если бы так поступила Настя?

Внутри тут же заклокотал гнев. Уже не такой праведный, потому что я сам лоханулся и потерял Настю. Сам фактически отдал ее в руки Лехи…

А может, это был заговор? Может, Леха специально подсунул мне Варьку, чтобы забрать Настю? Ведь не просто так он таскался с моей женой по утренним пробкам к черту на кулички, возился с ее рухлядью, полностью все внутри поменяв. Машина из автосалона, и то проигрывала перед Настиным драндулетом после ремонта.

– Я все знаю про ребенка, – начал я с главного.

– О каком ребе… А, ты про нашего малыша…

– Прекрати! Я знаю, что его не было.

Варя на секунду застыла. Тут же губы у нее задрожали, на глаза набежали слезы, и она снова стала топить меня во вранье:

– Не знаю, кто на меня наговорил, но… А! Я знаю, опять Наська? Ей наше счастье покоя не дает?

– Заткнись! Ты ничего не знаешь о Насте. Ты ногтя на ее мизинце не стоишь! – вспылил, сильно затягиваясь дымом от сигареты. В груди жгло.

– Виталь, – заскулила Варька, – не кричи. Я все-все объясню!

– Попробуй, – сквозь зубы процедил я.

– Просто… Я думала, что беременна, понимаешь? Меня тошнило, кружилась голова. И я сделала тесты! Ты же сам видел!

Я кивнул. Именно тестам я и поверил. А как не поверить, их было пять штук, и все как один положительные.

– Виталечка, я была уверена, что жду ребенка!

Варя медленно подошла ко мне и обняла, заглядывая в глаза. И вроде все сходилось, но внутри все переворачивалось от наглого обмана. Я ей не верил. Просто не верил. А если доверия нет, наши отношения однажды сойдут на нет. Вопрос времени.

– Я же люблю тебя. Я хотела, чтобы мы были вместе и растили нашего ребеночка…

Что-то не сходилось.

– Когда пошла кровь, я так испугалась! В душе я его потеряла, понимаешь? Я же верила, что ношу твоего малыша под сердцем!

Варя зарыдала, а я провел в уме нехитрые подсчеты.

– Она сказала, что твой цикл в норме.

– Кто? – сразу отреагировала Варя. Слезы по-прежнему стояли в глазах, но выражение в них было далеко не печальное. – Наська?

В ее голосе звучала неприкрытая злость. Я взял ее за плечи и встряхнул:

– Врач. Врач в больнице, к которой мы тебя возили, сказала, что у тебя все по графику. А значит, это не первые месячные! Почему ты мне не сказала?

– Сука она! Специально так выставила! Она подставить меня хотела!

– Прекрати. Мне. Врать!

Я еле выдавил слова сквозь стиснутые губы. Злость просто затапливала. Теперь понимал, как люди в состоянии аффекта совершают убийства. Я тряс Варьку как тряпичную куклу, не в состоянии остановиться.

– Ты влезла в мою семью. Ты вертела пиздой перед моим носом. Ты развела меня с женой. Обманом женила на себе! Сука!

Рука сама поднялась и наотмашь ударила Варьку по щеке.

Та вскрикнула и упала мне под ноги. Хотелось ударить ее посильнее, но остатки благоразумия еще оставались.

– Ненавижу, тварь, – процедил я, пытаясь отдышаться.

– Виталечка, не надо, – рыдала она, даже не пытаясь подняться на ноги. Размазывала слезы по лицу. – Я люблю тебя. Всегда буду любить. Я рожу тебе самого лучшего ребенка на свете! Я здоровая, а твоя Наська дефектная. Она даже забеременеть не может.

Я нагнулся, схватил ее за волосы, чтобы смотреть этой лживой суке в глаза. Варя ойкнула, но я сильнее стиснул и угрожающе прошипел:

– Не смей своим грязным языком пачкать ее имя!

– Прости, прости, я больше не буду… Не уходи, Виталя, я люблю тебя!..

Варька выла, пока я отошел от нее и от машины и закурил новую сигарету.

С каждой затяжкой становилось все тяжелее и тяжелее. В голове не укладывалось, как я мог променять Настю на эту безмозглую куклу. Так легко клюнул на шантаж! Сейчас, оглядываясь назад, понимал, что должен был бывшую носить на руках, целовать ей не только руки, но и землю, по которой она ходила. Настя та, ради которой переворачивают мир с ног на голову, горы сворачивают, моря разводят в разные стороны.

Может, я просто недостоин Насти?

Но я готов раскаяться. Вот только…

Простит ли она меня?

Километров пять я заставил бежать, потом плестись Варьку за машиной. Затем остановился на обочине, дождался, когда она, зареванная, дойдет и сядет внутрь. Дышала тяжело, волосы слиплись, но жалости совсем не вызывала.

– Я хочу, чтобы ты поняла, я тебя не люблю. И враньем мою любовь не получить.

Варька только всхлипывала, но молчала. И хорошо, что молчала, одно неверное слово, и я бы закопал ее.

– Если будешь врать, мы разведемся так же быстро, как и поженились. Поняла?

– Почему ты меня не любишь?

– Потому что ты врешь.

– Но я же лучше нее!

– Докажи.

Варя шмыгнула носом:

– Докажу! – и полезла мне в штаны.

Я от неожиданности вильнул рулем и чуть не улетел в кювет. Наорал на нее, так что она сжалась и снова зарыдала. Ее слезы еще больше злили.

– Мне в хуй не упиралось твое блядство! Любят не за это, пойми!

– А за что тогда? Что я должна делать?

Я слышал отчаяние в ее голосе, но не мог сказать. Как Варе объяснить элементарные вещи? За что любят? За что я любил и люблю Настю? Почему, зная, что она спит с другим, я все еще люблю ее?!

Это не за что-то одно. Не за что-то, что можно перечислить. Я люблю за все сразу. И за количество, и за сочетание. За неповторимость. За уникальность. За веру в то, что никогда больше не встречу такую, как она!

– Н-не знаю, – пробормотал я. – Присмотрись к Насте. Ведь я ее любил, и твой отец ее любит. Значит, есть за что.

– Мой отец и меня любит, – надула губы Варя.

– Это не считается. Но если ты хочешь, чтобы я любил тебя как ребенка, что ж…

– Нет. Я не хочу этого! Мне надоело, что папка считает меня маленькой!

– Вот видишь, – подчеркнул я. – Ты хочешь другой любви, но даже не стараешься стать взрослой, чтобы к тебе относились как к равной.

– Я могу, – прошептала Варя.

– Я дам тебе шанс, – пообещал я, но при этом сильно лукавил.

Не было у Варьки никаких шансов. Просто я отдавал себе отчет, что без денег податься мне некуда. И без Насти уходить я не хочу! А значит, и мне нужно время, чтобы вернуть Настю. Чтобы доказать, что я люблю только ее…

Настя

Мне все больше нравилась моя жизнь. Я чувствовала себя спокойной и счастливой. Леша замечал мою работу и хвалил. Просто так и по пустякам. Замечал он и мое настроение. Не жадничал на ласку и нежность. Я таяла от такого отношения мужа к себе. И новая жизнь приносила намного больше счастья, если бы не Виталик.

Их отношения с Варей резко изменились. Я не узнавала Варю. Она стала тихой, не задиралась, вызывалась мне помогать по хозяйству. А по вечерам мы вместе готовили ужин.

Мое изумление разделял и Леша. Более того, он гордился и мной, и дочерью.

– Только ты могла так повлиять на нее, – говорил он, крепко обнимая меня за дверью спальни. – Настюш, как я благодарен судьбе, что ты появилась в моей жизни! Варьке всегда нужен был пример. Ей нужна была мать, а я не понимал, почему…

– Что?

– Почему у нее все через жопу. Я винил только себя. Что недоглядел, недодал ей чего-то. А с тобой она меняется.

Мне было неловко от его незаслуженной благодарности. Хоть Варя и старалась сблизиться со мной и во всем подражать, я интуитивно чувствовала, что она меня не принимает. Возможно, терпит, но не любит.

– Леш, это не только я. Ты забываешь, что она вышла замуж. Тут не столько мое влияние, сколько Виталия.

– Нет, – резко оборвал он. – Не верю, что он мог благотворно на нее повлиять. В тебя верю. В него – нет.

И я не спорила. Смысл? Хоть я и не исключала вероятность того, что бывший муж провел с Варей воспитательную беседу. Виталий, если нужно, умел разговаривать и добиваться своего. Правда, редко использовал это умение.

Обычно после долгого рабочего дня и расслабляющего приятного вечера мы с Лешей уходили к себе и занимались весь вечер еще более приятными и расслабляющими делами.

Он был невероятным мужчиной. Очень нежным и чутким. Мы занимались любовью, и он отдавал всего себя мне. Не стеснялся просить и сам предлагал. Мне нравились его эксперименты, когда можно было попробовать что-то новенькое. С Лешей близость стала особенной, он расширял границы и удивлял. Приятно удивлял, ни разу не дал повода усомниться в нем. Я доверяла Леше безгранично.

Почему ничего этого не было у нас с Виталиком?

Нам было некогда? Неинтересно? Скучно? Или мы слишком уставали?

Я задохнулась от боли, когда Алексей прикусил сосок, и тут же застонала от удовольствия, когда выпустил и сразу зализал. Контраст будоражил, я то падала вниз, то резко взлетала. И все благодаря одному человеку.

– Слишком сильно? – прошептал он.

– Нет, терпимо. Хочу еще.

Он тут же перевернул меня и, прикусывая зубами кожу от плеча двинулся вниз, немилосердно терзая ягодицы. А потом шлепал по ним и сразу покрывал легкими поцелуями.

– Я люблю тебя, – простонал Леша и вошел в меня до упора, заставляя выгнуться и вцепиться пальцами в простыни. Такой наполненной я никогда не была.

Я уставала, не высыпалась, но давно не чувствовала себя такой живой и счастливой. Но всегда неприятным осадком оставалась недоговоренность между нами.

Ведь я была с ним ради Виталия. И сейчас предавала их обоих. Но ничего не могла с собой поделать. Я хотела жить и чувствовать это беззаботное счастье снова и снова, оправдывая себя тем, что Виталик мне тоже, в конце концов, изменял.

Неприятности начались в пятничный вечер.

Я с Варей только что вернулась из магазина, где, мне так показалось, мы вполне по-дружески поболтали, планируя весеннюю уборку и перестановку в комнатах.

Я прекрасно понимала, что учиться и спать в комнате, где работает Виталик, невозможно. Он постоянно шелестит клавишами, его блоки постоянно подвывают и слишком нагреваются, создавая нездоровую атмосферу. Логично было переставить его технику в зал, как это было в нашей съемной квартире.

– Только папа не согласится, – убивалась Варя. – Может, ты поговоришь с ним? Попроси за нас? Тебя он послушает.

– Варя, ну что за глупости! Он и тебя послушает. Это же глупо, заставлять учиться тебя в таком адском шуме!

– Он скажет, что лучше мне переставить стол в гостиную, чем каждый раз ходить мимо Витали. Он его ненавидит.

– Ерунда, – неуверенно рассмеялась я, но не могла не согласиться.

Леша терпел Виталика. Ради меня. Ради Вари. Но всегда на грани своих возможностей. Нас всех очень выручало, что Виталик почти не выходил из комнаты. Его переезд в зал мог раскачать и так неустойчивую лодку нашей семьи.

– Я поговорю, – пообещала я и удивилась, когда Варька с детской непосредственностью взвизгнула, повисла у меня на шее и чмокнула в щеку. Было так странно получить от нее капельку радости, что стало немного не по себе.

– Спасибо, Настенька! Ты говори не только про учебу, но и про сон, про отдых напомни. Ладно? Ведь спать он меня не переселит на диван? Это же ненормально!

Так что вернулись мы в квартиру почти подругами.

Алексей тоже приготовил сюрприз.

– Девчонки, сегодня отмечаем!

Мы с порога переглянулись, но причину не знала ни я, ни Варя.

– А что за повод, пап?

– Мой первый продажный контракт!

Я завизжала так же, как до этого визжала Варька. Знала, как Алексей ждал этой сделки, как нервничал и боялся, что все сорвется в последнюю минуту. Зато теперь первый заказ станет постоянным источником его нового бизнеса. Большого бизнеса, как я лично успела убедиться.

– Я знала! Знала! У тебя все получилось! Ты лучший, Лешка!

Мне было плевать на Варьку рядом, на вышедшего из спальни Виталика, сейчас я могла только искренне радоваться за успех Алексея! Я поцеловала его, потом еще раз, потом просто расплакалась от бури эмоций, и обняла его так крепко, как только могла. Он обнял меня тоже, и мы стояли так в обнимку, наслаждаясь теплом друг друга.

– Так что, обмываем? – улыбался Леша, стирая подушечкой пальца мои слезы.

– Конечно, мы сейчас с Варей быстренько сообразим на стол.

– Да-да, конечно, – подхватила Варя и толкнула в кухню Виталика. – А вы с папой стол в гостиной разложите. Мы же не на кухне будем праздновать папкин первый контракт!

За столом Леша после первого фужера вроде в шутливой форме стал цепляться к Виталику:

– Ну, зять, а когда мы твой первый контракт обмоем?

– Пока никаких стоящих заказов нет, – буркнул Виталик, даже не пытаясь скрыть раздражение поднятой темой. Мне на мгновение стало его жалко, захотелось ущипнуть Лешу под столом, чтобы он не лез к зятю. Одно неверное слово или косой взгляд, и благодушная атмосфера за столом сразу испарится.

– Очень жаль, очень жаль…

Варя вдруг решила, что поднятой темы достаточно, чтобы попросить Лешу уступить Виталику гостиную под технику. Я ей взглядом, жестами замаячила, что не вовремя! Не надо! Но было поздно. Лешу понесло.

– Может, мне Витале квартиру уступить? Машину ему поменять? Что еще Виталя хочет? Жену мою не хочет?…

Это была очень опасная тема. Я видела, как Виталик начал кипятиться. Глаза вспыхнули злостью, крепко сжал вилку, казалось, что сейчас ее просто согнет пополам. Похоже, стычки не избежать.

– Леш, не надо. Виталий… Мальчики, прошу вас! – запричитала я, но было поздно.

– Хочу, – ответил Виталий, резко вскочив на ноги. Тут же полетел стол и вся еда с него.

Зазвенели фужеры, рассыпаясь на миллион осколков. Завизжала Варя, только подогревая градус. Я бросилась к Леше, загораживая собой Виталика. Тот поднял стул, замахиваясь на Лешу. Леша увернулся, закрывая меня своим телом.

Потом выпустил, развернулся и со всей дури впечатал Виталию в лицо. Полетела кровища, с новой силой заверещала Варька. А я, видя, что Леша не собирается на этом останавливаться, хоть Виталик уже не держится на ногах, обхватила мужа за ногу и со всей силы укусила за бедро. Впиваясь зубами так, чтобы пробиться сквозь охватившую Алексея ярость.

Он зарычал, оттащил меня за шкирку, но почти тут же пришел в себя, обнял, шепча:

– Прости, прости… Я больше не буду…

Но я была зла! Меня достали все в этом дурдоме!

– Клянись, что ты больше пальцем не тронешь мужа своей дочери! – заорала я, чувствуя на губах кровь Леши.

Ничего, потом умоюсь и обработаю ему рану. А если он будет плохо себя вести, еще и уколы от бешенства сделаю. Чтобы знал, как со мной связываться!

– Настюш…

– Клянись! Это ненормально, что вы срываетесь друг на друга! Мы все здесь страдаем из-за вашего неумения найти общий язык!

– Насть, – с другой стороны подал голос Виталик.

– Молчи! – рявкнула я. – С тобой потом разберусь. Леша?

– Хорошо. Я погорячился.

– Этого мало, – настаивала я. – Клянись, что больше никаких подколок, мордобоя.

– Клянусь, – сдался Леша, поднимая руки вверх.

– Что ты будешь помогать ему. Где-то советом, где-то связями. Я знаю, у тебя они есть, и тебе проще выйти на нужных людей, чем Виталику.

Леша поморщился, но кивнул. Ради меня согласился. Уверена, попроси Варя, он бы отказал.

– Обещай, что не будешь против, если Виталий займет гостиную и переоборудует под кабинет. Это в первую очередь нужно твоей дочери. И Виталию проще будет сосредоточиться на работе, не отвлекаясь на жену.

– Насть, ну это слишком…

– Клянись! Ты второй раз разбил ему нос. Тебе не стыдно?!

– Хорошо-хорошо. Пусть переоборудует, если это поможет в его работе, и он заработает достаточно, чтобы начать жить самостоятельно! – гаркнул Леша, развернулся и ушел в спальню. Градус в гостиной немного снизился.

Только тогда я выдохнула, понимая, что, наверное, перегнула из-за желания сделать всем лучше.

– Спасибо, Настенька, – где-то рядом причитала Варя, подползая к мужу и осматривая его разом опухшее лицо.

– Я сейчас помогу Леше, потом принесу тебе аптечку. Варя, возьми веник, убери стекло с пола.

Я пошла в спальню, уверенная, что гнев Леши теперь выльется на меня.

Но нет. Он сам взял аптечку, обработал место укуса и заклеил пластырем.

– К Виталику побежишь? – как-то грустно уточнил он. – Раны его залечивать?

– Я… – растерялась, не сразу нашлась с ответом. – Да. Варя не сможет. Она крови, кажется, боится.

Он кивнул и передал мне аптечку, сам отвернулся и вышел на лоджию.

Я не знала, что тут сказать. Пошла к Виталику, надеясь только, что Леша поймет и простит. В душе у меня сцепились черти. Я понимала, что должна сделать выбор. Что не могу цепляться за двух мужчин.

Раньше я ненавидела Варьку, но теперь отношение к ней изменилось, и сама она изменилась. Я видела, как она смотрит на Виталика, как горят ее глаза от любви к нему.

Раньше верила, что наши отношения с Лешей можно оставить дружескими, но чувствовала его особое внимание ко мне и сама невольно испытывала больше, чем хотелось.

Кажется, я всерьез влюблялась в него.

Но разве можно любить двух мужчин одновременно? Мне казалось, я еще не разлюбила Виталика. И я не знала, когда уже это пройдет…

Три дня мы жили в очень напряженной атмосфере.

Леша уходил в спальню сразу после ужина, а когда я освобождалась, он уже спал. Утром больше не было приятных поглаживаний, переходящих в секс. На работе он не забегал ко мне в кабинет на чашечку кофе, придерживаясь сугубо рабочих отношений. Между нами как будто пробежала кошка.

Зато Виталий стал более внимательным, везде старался помочь. Ничего глобального не делал, по мелочи, но именно эти мелочи бросались в глаза. Да и сталкивались мы теперь чаще, когда он полностью перебрался в гостиную со своими компьютерами. Уходил к себе в спальню только под утро, когда Варя вставала и собиралась в университет.

Следующая неприятность случилась как раз из-за Вари.

Она прилетела из универа радостная, даже какая-то возбужденная, махая перед нами зачеткой.

– Я сдала все хвосты! Виталя! Я смогла! Я не вру!

Он вышел из гостиной, обнял Варьку и взял протянутый ею документ.

– Молодец, – прокомментировал он. Раньше бы ее поцеловал, а сейчас лишь чмокнул в лоб, как младшую сестру.

– И все? – Варя надула губы. – Разве не стоит это отметить? Насть, поддержи меня!

Я улыбалась. Видела, как ей важно снова стать успешной, любимой, папиной дочкой, какой она и привыкла всегда быть. Лучшей. Только теперь не для отца, а скорее для Виталика.

– Конечно. Сейчас позову Лешу.

– Я сама! – крикнула Варя и, не раздеваясь, помчалась к нашей спальне.

– Я ее не люблю, – прошептал Виталик, хмуро глядя на меня.

– Зачем ты это говоришь? – спокойно ответила я, стараясь не поддаться на эмоциональный шантаж.

Мы смотрели друг на друга, словно стояли по разные берега одной реки. Сердце екнуло, потом сжалось. Стиснула руки, стараясь выглядеть невозмутимой.

Я еще сама металась в сложном выборе между старой любовью и новой. Между Лешей и Виталиком. И я не хотела, чтобы выбор становился еще труднее. Не хотела, чтобы выбор был сделан под воздействием эмоций.

– Чтобы ты знала.

– Но ты женился на ней.

– Из-за ребенка, которого не было.

– Что?…

Мне показалось, что я ослышалась, но Виталик повторил четче:

– Она обманула меня. Никакой беременности не было.

Покачнулась, Виталий хотел меня подхватить под локоть, но я его остановила жестом руки. От шока я не нашлась, что ответить… В голове проносились тысяча и один сценарий, когда можно было остановиться и не сжигать все напалмом.

Он мог отвезти ее на консультацию. Я могла не предлагать фиктивный брак. Мы могли просто поговорить друг с другом и принять самое правильное решение для нас! Но…

Появилась счастливая Варька, за ней Алексей. Его улыбка несколько поугасла, когда он увидел меня и Виталия рядом. Представляю, что он подумал, когда увидел мое лицо. Интересно, он знает, что Варя не была беременна? Или она обманула всех?

Я не могла сейчас спросить, но у меня точно состоится разговор с Лешей позже. Из-за мыслей о Вариной фальшивой беременности я не всегда вовремя отвечала.

Снова открыли шампанское, под счастливый смех Вари выпили и поздравили.

– Теперь хочу курсы английского! – глаза Вари горели. – Диплом дизайнера я обязательно получу. Думаю, могу уже брать мелкие заказы на фрилансе, да, Виталь?

– Угу.

– И параллельно оплачивать и учить английский.

Леша улыбался, видно было, что он гордился дочерью. Она действительно стала более уравновешенной, собранной и спокойной. У нее появились цели и планы. Если бы она была изначальной такой, мы бы сейчас не сидели за одним столом.

– Представляю вашу семейку, – подколол Леша. – Один из-за компьютеров не вылезает, и вторая будет жить там.

Он рассмеялся, крутя в руках бокал, но никто его не поддержал.

– Не смешно. Ладно. Ты сама предлагала помогать Виталию. Я пытаюсь. Могу предложить тебе, – Леша от меня повернулся к Виталику, – место моего заместителя в новой компании. Там как раз работа для компьютерщика.

– Я не компьютерщик, а программист.

Не сговариваясь, мы с Варей укоризненно посмотрели на Виталия.

– Если папе нужна помощь, может, посмотришь? – осторожно заговорила Варя, но Виталий смотрел на меня.

– Это серьезный контракт, по которому Леша выиграл тендер, – стала объяснять я. – И к нам поступают автомобили и спецтехника не только со всех уголков России, но и из-за границы. С японских аукционов. Утопленники из Америки. Понимаешь, там надо с компаниями согласовывать, с таможней, развозить по сервисам и делать техобслуживание. Потом Алексей оформляет документы и выставляет уже готовые машины на продажу. Работы много, а специалистов реально не хватает.

Леша кивнул и добавил:

– Я думал, это будет маленький бизнес, но уже подключил всех своих знакомых и партнеров из старого города, а все равно не успеваем. Объем огромный. Раньше этим никто не занимался, а тачек… Реально крутых и навороченных тачек много! Это деньги, Виталий.

Я видела интерес Виталия и его внимание. Он впервые за долгое время улыбнулся, хотя с синяками под глазами и еще опухшим после драки носом это выглядело комично.

– Надо посмотреть, – согласился он и вдруг предложил: – А что, если Варьке на права выучиться? А? И подгоним ей ко дню рождения новую тачку? Что думаете?

Мне идея очень понравилась! Я поддержала, но Леша нахмурился, а настроение Вари в момент испортилось.

– Ей нельзя, – тихо сказал Леша.

– Почему? – спросил Виталий.

– Она не сможет получить справку от психиатра. Варя же тебе объяснила?

Я видела, как задрожали губы Вари. Она испуганной ланью переводила большие глаза с меня на папу и обратно. Праздник внезапно превратился в траур. Варя заплакала. Тихо, с каким-то непередаваемым томлением в груди. Как воют смертельно раненые звери.

– Варь, ты чего? – не на шутку заволновался Леша. – Ты же ему сказала? Ты должна была…

– Что сказала? – не выдержал Виталий.

– За что? Папа, за что? Если я один раз в жизни совершила ошибку и влюбилась не в того парня, ты теперь до конца жизни будешь мешать мое счастье с дерьмом?!

Варя вскочила и бросилась в спальню. Алексей инстинктивно кинулся за ней, а мы с Виталием остались на кухне.

– Я уже начинаю ненавидеть шампанское, – грубо пошутила я, но Виталий взял меня за руку, заставляя посмотреть на него, слегка нахмурившись.

– Что она должна была мне сказать? – тихо спросил Виталик.

– Она под наблюдением у психиатра. Лечилась после попыток суицида. Ты не знал? Она не сказала?

– Нет.

Алексей вернулся. Хмурился, всем своим видом заранее отмахиваясь от вопросов.

Виталий молчал. Он долго и как-то потерянно смотрел в пустой фужер из-под шампанского, а потом расхохотался. И от его жуткого смеха стало не по себе, а по коже пробежали мурашки.

– Как ловко меня обставили! – воскликнул он. – Подсунули психичку и увели из-под носа жену! Какой гениальный план, тесть! – оскалился он, устремив на Лешу яростный взгляд.

– Виталий! – одернула я, приходя в ужас от его слов.

– У тебя тоже истерика? Еще раз в морду дать? – буркнул муж, смотря на Виталия исподлобья.

– Алексей! – второй раз пришлось одернуть мужа.

– Скажешь, не так? – нарывался Виталик.

И я его даже понимала. Понимала его гнев.

– А трахать ты ее полез, тебя справка от врача не волновала? – ощетинился Леша, и в каждом слове слышался упрек.

Я встала и развела их руками.

– Пожалуйста, прекратите… От того, что вы переломаете друг другу носы, ничего не изменится! Этим вы ситуацию не решите!

Пока они бычились друг на друга, я искала правильные слова:

– Виталий, каждый может совершить ошибку. Варя была слишком молодая, доверчивая, и ей воспользовались. Неужели от этого она перестала быть человеком? Неужели она перестала быть достойной любви?

– Любви? – процедил Виталий, а потом усмехнулся. – Ты знаешь, как она меня заставила уйти от тебя? Приставила нож к животу!

У меня внутри все вздрогнуло от сказанного, нервы стали тугими струнами. Сердце кровоточило. Я не находила слов. Получается, Виталик пожалел Варю? Не любил? Ушел, спасая?

– А как она тебя заставила трахнуть себя? – зарычал Алексей. – Нож к яйцам приставила? Ты спасал свое достоинство?

– Леша! – вскрикнула я.

Мне хотелось зажать уши и никого не слышать.

– А не ты ли ее под меня подложил, – зашипел Виталий, – чтобы расчистить путь к Насте?

– Виталий! Это я… Это я предложила Леше фиктивный брак. Не он!

– Фиктивный?

Виталик покачнулся, нахмурился, отошел от стола:

– Фиктивный?… Между вами ничего нет?

Я покраснела и опустила глаза в пол. Внутри меня все смешалось. Мне было стыдно. Я сама не знала, какие у нас сейчас с Лешей отношения. И он тоже выжидающе смотрел на меня. Ждал ответа?

– Все не так просто, – выдавила я под перекрестными взглядами мужчин.

– Куда уж проще, – с досадой протянул Виталий. – Ты с ним спишь. И вряд ли кто-то тебя заставлял.

Виталий развернулся, направился в прихожую, сдернул с вешалки куртку и ушел. Сердце требовало броситься за ним, догнать и объяснить, но я стояла рядом Алексеем и ждала. Не знаю чего… Укора? Упрека? Обиды?

– Похоже, тебе самой нужно время, чтобы разобраться в себе в отношении нас двоих, – тихо произнес Алексей. – Я заберу Варю и отвезу на консультацию к лечащему врачу, у которого она наблюдалась до переезда сюда. Она ему доверяет. Он ей поможет разложить в голове все по полочкам. А я за это время сделаю свои рабочие дела.

– Леш, не уезжай, – попросила я, цепляясь за его рукав.

Меня душило отчаяние и какое-то дурацкое предчувствие.

А еще я боялась! Очень боялась, что без него, без его поддержки могу принять неверное решение.

Но Леша только покачал головой:

– Есть такие вопросы, на которые найти ответ можно только самостоятельно, Насть. В этом вопросе я тебе уже не помогу.

И он тоже ушел, оставив меня наедине с собой.

Чтобы занять себя хоть чем-то, пока Алексей с Варей отсутствовали, я взялась за генеральную уборку. Ранее Леша был против, настаивал на найме клининговой фирмы. Сейчас я от переживаний не могла усидеть на месте.

Перемыла всю посуду, вазы и люстры. Перестирала все белье, занавески. Заставила Виталия вынести и выбить ковры. Снять паутину в углах и протереть верх шкафов.

Он старался. Как в старые времена, помогал мне и не ворчал. Подшучивал и отвлекал, ни разу не затронув тему Вари и Леши. Мы словно были в параллельной реальности. Только однажды, когда поддерживал меня на стуле, чтобы я не упала, вешая занавески, прижался лицом к низу живота и сжал ягодицы. Вздрогнула от неожиданности и застыла с поднятыми руками.

Сердце ухнуло в пропасть и понеслось вскачь…

– Я люблю тебя, Насть, – он поцеловал через халат.

Откинул голову назад и посмотрел на меня глубоким взглядом, от которого сразу же подогнулись колени. Я судорожно вздохнула, нагнулась и оперлась ему на плечи:

– Не надо, Виталь. Это неправильно…

– Неправильно было отпускать тебя, – выдохнул он, снимая меня со стула.

Я не успела ему возразить, остановить, когда его губы нашли мои. Я встретилась со своим когда-то счастливым прошлым.

Голова закружилась. Я зажмурилась, хваталась за Виталия, как за якорь, чтобы не упасть. Отвечала ему, продлевая момент близости. Это было упоение воспоминанием.

Которое прошло…

Я оттолкнула его:

– Нет.

Мы стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Оба неровно дышали, пытались восстановить дыхание и ритм сердца. На нас обоих сильно действовала близость. Так странно вновь было почувствовать Виталия, трогать его, целовать. Мы были словно на границе между прошлым и настоящим. Так легко оступиться. Закрыть глаза и представить, что никакой измены не было, никаких выяснений отношений, никакого предательства. Так легко сейчас было бы обмануться!

Но между нами стояли еще двое уже близких нам человека.

– Мы не можем поступить так с Варей и Лешей, – прошептала я и убежала, закрывшись в спальне. Нужно было пережить эту бурю в душе.

Их не было уже три дня. Сколько еще ждать возвращения Алексея?

Может, он прав? И я сама избегаю окончательного решения вопроса? Я жду его возвращения, чтобы снова спрятаться за него и ничего не решать? С Лешей мне действительно удивительно легко и спокойно.

А что с Виталием?

Привычно? Или это любовь, которая не отпускает? Она по-прежнему живет во мне, трепыхается?

Все эти мысли крутились в голове и не давали спать. Из-за них я чувствовала себя разбитой.

Утром развела раствор для мойки стекол, запаслась тряпками, газетами и начала мыть окна и лоджии. Сначала в спальне, потом на кухне.

Все это время Виталий не выходил из своей комнаты, но когда я дошла до гостиной, он тоже оказался там.

– Я не помешаю? – спросила я, указывая на окна.

– Нет, – спокойно ответил Виталий. – Ты мне никогда не мешаешь.

Я смутилась, почувствовала, как запылало лицо, но не стала комментировать. А тревожащие мысли продолжали жужжать в голове. Иногда поглядывала на бывшего мужа и пыталась понять себя и свои чувства.

Что если я зря отворачиваюсь от Виталия? Если именно он моя любовь, а попытка спрятаться за Лешу всего лишь трусость? Ведь изначально план был заставить Виталия вернуться ко мне, и вот я почти добилась желаемого!

Но с каждым днем я привязывалась к Алексею все сильнее и сильнее. Я стала замечать, что ревную его к дочери. К тому, что тот всегда внимателен к ней и в любую минуту готов все бросить и кинуться на выручку. Работа, дела, даже я отодвигаемся на второй план, стоило Варе только заикнуться о своих проблемах.

Однажды я поняла, что мне хочется быть для него единственной. Притягивать все его внимание без остатка! Моя привязанность к Алексею становилась такой же болезненной, как психическое заболевание Вари. Мое настроение, мое самочувствие, мои мысли и просто планы полностью были сосредоточены на Леше. Ведь и Варя скорее всего чувствовала к Виталию тоже самое – болезненную тягу, потребность, влечение, если уж пошла на обман и шантаж.

Я не заметила, как замерла у окна, переставая оттирать стекло щеткой. По другую сторону стоял Виталий и задумчиво смотрел на меня через стекло. От его взгляда в груди стало привычно тепло. Я шумно втянула в себя воздух и задержала его в себе.

О чем он думал? О том же, что и я?

Или он уже все решил и ждет, когда решусь я?

Виталий посмотрел вниз, потом приложил свою ладонь к моей через стекло, и меня обожгло.

Это был знак? Предопределение?

Мы стояли с ним рядом и далеко…

Разделенные стеклом навсегда или на секунду?

Если все оставить как есть, я до конца своих дней буду через стекло смотреть на его жизнь с Варей. Мучиться, что упустила свой шанс с ним, что второй раз позволила нам разойтись, не попытавшись исправить ошибку. Всегда задаваться вопросом, а что если?…

А если я исправлю? Как я буду смотреть в глаза Алексею?…

Хотя зачем? Он сам сказал, что мне пора разобраться в себе и принять решение. А значит, я могу сблизиться с Виталием и не терзаться из-за вины. Мы можем уехать с Виталиком в другую квартиру, на другой конец города, или вообще в другой город!

Алексей отпустит. Он ничего не скажет. Словом не упрекнет. Я в нем уверена…

Может, и для него это проверка. Ему тоже надо принять решение насчет меня. Выбор всегда делать мучительно, даже если все давно определено.

Губы Виталия шевельнулись, и я прочитала по ним свое имя.

– Настя.

Мои пальцы побелели от попытки проникнуть сквозь стекло, дотронуться до Виталия. Хотелось прикоснуться к нему, ощутить под ладонью, как горит его кожа. Почему наши отношения стали для меня клеткой, из которой я не могу вырваться?

Мы почти одновременно шагнули к двери. Виталий схватил меня за плечи и жадно прижался ко рту. Его поцелуи иссушали. Он пытался получить все и сразу. Он напирал на меня, обрушивая все свое желание и свою жажду по мне. А я не успевала соображать, хочу ли идти дальше, нужно ли мне это.

Все произошло слишком быстро.

Я просто позволила ему взять себя. Как позволяла всегда. Семь долгих лет.

Виталий, не прерывая поцелуя, стянул с меня свитер и обхватил ладонями грудь. Я задохнулась от напора, все еще немного опьяненная мыслями и чувствами. А еще памятью.

Тело привычно откликнулось. Не так как раньше, но тянулось к его рукам. Мое тело помнило его прикосновения. Его поцелуи. Его нетерпение. Сопротивление если и возникало где-то внутри, то тут же тонуло под более знакомыми чувствами узнавания и привычки. Я барахталась в этом чувственном омуте, не понимая, то ли тону, то ли выплываю.

Через секунду я уже сидела на подоконнике, а Виталий с азартом продолжал напирать на меня, не делая пауз, не давая мне хоть немного прийти в себя и остановить это безумие. Под натиском Виталия мой разум сдавал позиции, и в конце концов капитулировал.

Я цеплялась за него, забывая злость, обиду, предательство. Сейчас я снова была в том времени, когда Виталий был моим мужем, моим единственным, моей любовью…

– Настя… Настя… – шептал он, освобождаясь от штанов и задирая на мне подол.

Секунда и останавливать его было уже поздно.

Виталий был во мне и задвигался в привычном ритме, впиваясь в шею жалящими поцелуями, бесстыдно кусал, словно метил. А меня словно огрели пыльным мешком. Я как будто отключилась от происходящего, медленно начиная осознавать, что натворила!

– Да, Настя, да…

– Виталь, пусти…

– Еще немного… да… Люблю тебя… Да…

Я не думала, что все закончится так быстро. Все происходило на бешеных скоростях, тормозить было слишком поздно. Я вообще не думала, что так далеко зайдет. Виталик кончил, прислонился лбом к прохладному стеклу, тяжело дыша мне в ухо.

– Ты обалденная, Насть. Ты лучше всех… Какой я был дурак. Прости меня, Настя.

К горлу подступали слезы. Я душила в себе всхлипы, желая всей душой сейчас оказаться в своей спальне. Неужели нужно было совершить тотальную ошибку, чтобы понять, кого на самом деле я люблю?!

Я уперлась руками в плечи Виталия, отодвигая его от себя, отталкивая, испытывая к себе сильнейшее презрение, граничащее с отвращением.

– Пусти, – прошептала я сквозь зубы.

Сползла с подоконника, поправляя подол поспешными движениями, и побежала в спальню без оглядки. Заскочила в душ и начала отскребать от себя следы уже чужого мне мужчины.

Я сдирала кожу мочалкой и рыдала… Кусала губы до крови.

– Дура… Дура… Не люблю…

Наверное, я ничего не знала о любви все это время. Виталий удобно пользовался мной всю нашу совместную жизнь. А я заглядывала ему в рот, рвала жилы и все ждала, ждала, когда же у нас будет настоящая семья. Квартира, ребенок, совместные прогулки вечерами с коляской, общие планы на будущее.

А он… Он просто переключился на молодую и доступную. И это не про любовь. Это про удобство Виталия и про его привычку быть всем обеспеченным.

Думал ли он обо мне, когда кончал? Нет. Это я теперь понимала, что тот секс, который был в нашей спальне, не удовлетворял ни меня, ни его. Хотя тогда казался неплохим, но нам не хватало. Сейчас я это отчетливо понимала, так как у меня был Леша.

Я сползла по плиточной стене на поддон душевой и закричала. В голос!

Был…

Выла, рвала на себе волосы и мечтала умереть, точнее уснуть и проснуться, понять, что произошедшее всего ли кошмарный сон.

Я ненавидела себя за то, что позволила Виталию снова расковырять свою боль! За то, что не оттолкнула раньше! За то, что оказалась такой же грязной предательницей, как и бывший муж.

Я изменила Леше…

Он не простит меня…

Виталий караулил меня, когда я выйду из спальни. Я в какой-то степени была ему даже благодарна, что не заходил, а ждал. Столкнулись как бы случайно и застыли друг напротив друга.

– Насть…

Я помотала головой. Не хотелось лишних слов и каких-то объяснений. Прошла мимо него на кухню и поставила чайник.

– Настя, выслушай меня, – его ладони легли на плечи, но я дернулась, сбрасывая их.

Мне были неприятны прикосновения, снова хотелось броситься в душ и оттирать себя, сдирать с себя кожу.

– Мы можем начать все сначала, – шептал он, а я продолжала качать головой. – Мы уедем. Хочешь, прямо сейчас. Сбежим!

– Нет, Виталий!

Он замолчал, поняв все по моему тону.

– Серьезно? – презрительно процедил он. На его лице одна эмоция сменяла другую. – Ты останешься с ним и его полоумной дочкой?

– Не наговаривай на Варю, – поморщилась я. – Такой диагноз, как у нее, можно ставить каждому второму. Только, в отличие от других, она лечилась.

– Ты ее не знаешь!

– Но я даю ей шанс… А ты – нет. Хотя ты ее муж и должен вставать на ее защиту без всяких сомнений.

Я видела по глазам Виталия, что он уязвлен, но ищет повод оправдаться.

– Я ее не люблю!

– Но ты на ней женился! И передумать теперь, что ты ее не любишь – это предать. Как и меня.

– Тебя я люблю, – упрямо буркнул Виталий.

– А когда бросил и ушел к ней, не любил? Ты так запросто включаешь и выключаешь любовь, что она перестает быть ценной.

Я задыхалась от его непонимания такой простой истины! Так не бывает, чтобы сегодня любовь была, а завтра ее не стало, а через неделю снова появилась.

– Это не настоящее чувство, – проговорила я, – иначе бы оно так быстро не пропадало и не появлялось.

– Много ты понимаешь в чувствах, – отозвался Виталий. – Или ты уверена в чувствах своего Леши? А что он скажет, когда узнает о твоей измене?

Его удар попал в цель… Такой оплеухи я никогда не получала. Пусть и словесной, но лучше бы меня ударили по щеке. Физическая боль не такая сильная, как душевная. Я не знала, насколько Леша любит меня, чтобы простить. Но я хорошо знала Виталия.

– Если ты меня любишь, – медленно сказала я, стараясь не показать, насколько болезненный для меня вопрос, – докажи.

– Люблю! Докажу. Давай, уедем…

– Нет, Виталий. Докажи свою любовь, отпустив меня. Хватит ли твоей любви, чтобы не сделать гадость напоследок? Не плюнуть мне вслед?

Виталий отшатнулся. Похоже, он совершенно не этого от меня ждал. Наверное, сейчас я его ударила так же сильно, как он это сделал при нашем разрыве.

Но я не торжествовала… Мне было больно не меньше, чем ему.

Сейчас я прощалась со своей прошлой жизнью окончательно и бесповоротно, несмотря на то что дверь в будущее еще закрыта.

Вне зависимости от решения Виталия я тоже его отпускаю. Больше не хочу возвращать ни его, ни нашу прежнюю жизнь. Я уйду, даже если Алексей не простит меня.

Но я еще не решила, признаваться ли Леше в предательстве.

Я так боялась его потерять!

Алексей

Я скучал. Я рвался домой, чтобы снова обнять Настю, почувствовать ее рядом с собой. Ощутить ее теплую ладонь у себя на щеке и увидеть радостную улыбку.

Но когда вошел в квартиру, сразу понял, что-то случилось… Настя улыбалась, была рада меня видеть, но что-то в ее взгляде, в ее улыбке настораживало. Она была словно оледеневшая внутри.

– Привет, – прошептал я и протянул к ней руки.

Она сразу сорвалась с места и повисла у меня на шее. Вцепилась, вжалась, будто боялась, что оттолкну. В дверях гостиной появился хмурый Виталий. Он не скрылся в комнате, стоял и смотрел на нас.

От него дружелюбия я и не ждал, но и озлобленность его мне не понравилась.

– Настюш, все в порядке? Как себя чувствуешь? – шепотом спросил я, руками по привычки ощупывая ее тело.

Если на ней найду хоть один синяк – выброшу зятя из окна нахрен!

– Да, все хорошо, Леш, – она улыбалась, заглядывала в глаза, но по тому, как они бегали, я чувствовал, что-то не так. – Сделала генеральную уборку. Увидишь – обалдеешь!

Тревога стала уходить из ее глаз, улыбка наконец-то стала искренней, и Настя потянула меня за собой.

– Подожди, – рассмеялся я, – дай хоть обувь сниму!

– Где Варя? – раздался вопрос Виталия.

Очухался, заметил. Я-то думал, что уже не застану его в своей квартире. Боялся, что он свалит с Настей, но нет. И сам остался.

Что же здесь произошло?

– Варвара совместно с консультирующим врачом решила остаться в клинике на укрепляющий курс терапии.

– Почему она мне не позвонила?

Я пожал плечами:

– Наверное, она тебе не доверяет. Спросишь ее, когда вернется.

За локоть тут же ухватилась Настя:

– Но с ней все в порядке? Никаких срывов? Леш?

Я обнял Настю, целуя в висок. Почему о здоровье Вари интересуется моя жена, а не ее муж?

– Все хорошо, но ей тоже надо разобраться с чувствами…

Договаривал я уже в спину Виталия. Хотелось схватить его за шкирку и потрясти, выбить хоть какие-то эмоции по отношению к Варе. А иначе… Иначе зачем он ей такой холодный и бесчувственный нужен?

Квартира сияла. Настя удивила своим рвением в уборке.

– Не надо было… – начал я.

– Я не могла сидеть без дела. Нервничала. Жалела, что не поехала с тобой.

– Правда?

Я соскучился. Больше всего мечтал закрыться с ней в спальне и смести все преграды между нами. Я постоянно прижимал ее к себе, целовал, снова тискал.

– Есть хочешь? Голодный?

– Да… Хочу съесть тебя, – тихо прорычал я и прикусил за ухо.

И вот тут Настя отстранилась, смутилась, отвела взгляд. Я сразу же почувствовал какой-то барьер между нами, о котором интуитивно догадывался.

– Что случилось? – не выдержал я.

Она быстро взглянула в сторону спальни Виталия, потом посмотрела на меня и дернула плечом:

– Ничего.

Я не стал давить, понимал, что для разговора Настя должна настроиться. Ей всегда нужно чуть больше времени, чтобы принять решение и рассказать все самой.

Мы пообедали, я вытащил ее в магазин, закупить продуктов и затарить холодильник. Настя расслабилась, рассказывая, как провела четыре дня за уборкой и достала Виталия, требуя помочь. Расспрашивала про Варю и про рабочие дела, а я отчитывался, продолжая прижимать и обнимать жену по ходу.

Я не выпускал ее руку, переплетая пальцы, потому что интуиция вопила, что произошло что-то непоправимое. Что-то, что снова разведет меня с Настей, теперь окончательно. Чувствовал между нами какой-то холодок, сквознячок, который возникает, когда есть какая-то трещина в стекле.

А я был не готов. Я любил ее. Настолько, что готов был простить многое, если не все.

Вечером она очень долго тянула время. Сначала убирала после ужина, потом закрылась в душе. Надеялась, что я усну?

Да, спать хотелось. Дорога и беспокойство вымотали меня основательно. Но я не хотел спать без Насти! И когда она скользнула рядом, я молча прижался к ее телу, обхватывая руками и устраиваясь поудобнее.

Она напряглась, но я только прошептал «спокойной ночи» и закрыл глаза.

Утром взял ее сонную, податливую, толком еще ничего не соображающую.

Самое сладкое время на рассвете, когда ее кожа в лучах восходящего солнца начинала светиться изнутри.

Я проверенным способом проложил дорожку поцелуев, улыбаясь тому, как Настя раскрывается мне, неосознанно прося большего. Потеребил губами ее соски, млея, как они морщатся и топорщатся маленькими камушками. Отодвинул край белья, окуная палец в сладкую влагу, выделившуюся и заблестевшую на складочках.

Застонал и не смог удержаться. Лизнул, погружаясь в ее тепло и умопомрачительный вкус. Настя заворчала и неожиданно подскочила, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки.

– Ты чего? – улыбнулся я, слизывая с губ ее сладость.

Она всхлипнула, вскочила и попыталась скрыться в ванной. Я успел перехватить. Прижал ее спиной к себе, успокаивая.

– Тише… Тише… Все хорошо. Настюш, тшшш…

Она тихо плакала, разрывая мне сердце своим горем. Я ничего не понимал. Меня трясло от бессилия, от того, что не знал причину ее слез.

– Ты меня не простишь, – наконец проговорила Настя.

– А ты попробуй сначала сказать, – предложил я, осторожно отпуская ее и подводя к краю постели.

Мы сели. Настя прятала лицо ладонях, продолжая всхлипывать.

– Леша, я тебе изменила.

Дыхание перехватило. Я застыл рядом с любимой и пытался не оглохнуть от сказанной правды.

Нет, чего-то подобного я ждал… Но, наверное, надеялся, что так далеко не зайдет.

– С Виталием? – спросил я, стараясь не выдавать тоном собственный горький привкус от правды.

Настя кивнула.

– И ты хочешь вернуться к нему? – продолжал расспрашивать я.

Настя отчаянно замотала головой.

– Нет! Нет, я не вернусь к нему, даже если ты не простишь!

Меня наконец-то отпустило. Я ждал и боялся другого ответа. Что моя любимая наивная дуреха не сможет разобраться в своих чувствах, пока не сделает то, ради чего вышла за меня замуж.

– То есть если я прощу, ты останешься моей женой? – осторожно прощупывал я почву.

Настя насторожилась, внимательно разглядывая меня в поисках подвоха.

– Я очень хочу… Да. Если ты захочешь… Если сможешь простить.

Я нахмурился.

– Мне больно, Настя. Я не стану врать, что мне легко это принять, но я знаю, что ты для меня важнее одной ошибки, – я сделал паузу. – Если она будет только одна.

Настя старательно закивала, а я закончил:

– Мы все ошибаемся. Не бывает абсолютно безгрешных людей. Главное, научиться делать выводы сразу, не повторяя ошибки снова.

– Я с тобой согласна. Поэтому, прежде чем ты меня простишь… – тут она подняла на меня свой вопросительный взгляд, но я только нейтрально улыбнулся. – Я должна тебе кое в чем признаться.

Она порывисто выдохнула и затаила дыхание.

Внутри неприятно заныло. Я надеялся, что мы обойдемся одной правдой.

– Я должна сказать, что…

В голове пронеслась сотня самых страшных сценариев…

– Что люблю тебя. И только тебя. Никого, кроме тебя.

Варя

Я запретила отцу звонить. Несмотря на то, что у обоих нервы были ни к черту, мы оба знали, что оставляя Виталю с Настей, рискуем потерять их. Я ненавидела отца, что он оторвал меня от мужа в такой ответственный момент. Осталась бы дома, не допустила Наську к мужу.

Но по дороге мы с папой поговорили.

Я обвиняла его в том, что он за мой счет решает свои проблемы.

– А ты бросила учебу, повесила мне на шею своего мужа, отжала половину моей квартиры – за чей счет? Или думаешь, я что-то обязан? Так вот тебе, может, и обязан помочь, а ему – нет!

Папа злился не меньше меня, наверное поэтому я постаралась понять его.

– Тебе не жалко будет потерять Наську? – спросила, глядя на проносящиеся голые от только что сошедшего снега поля.

Папа некоторое время молчал, видимо, раздумывая над ответом.

– Знаешь, какой на самом деле стоит выбор?

– Какой?

– Отпустить ее или получить только себе.

– И ты готов отпустить ее? – удивилась я.

– Я не готов делить ее с кем-то еще всю жизнь.

Вот над этими словами я думала две недели, на которые осталась в своем старом городе. Сначала не понимала всей глубины отцовского признания, а потом догнала.

Мы много разговаривали с врачом, сравнивали мои чувства к первому парню и к моему мужу. Она хвалила меня, говоря, что я стала более ответственно подходить не только к своим чувствам, но и считаться с чужими.

– Это неправда, – остановила я ее. – Виталия я вынудила жениться на мне. Я ему соврала и шантажировала.

После такого признания пришлось рассказывать и каяться во всех совершенных мной под влиянием эмоций поступках. Врачу это не понравилось. Но я готова была к осуждению. Я не готова была потерять Виталия из-за собственных ошибок.

– Помогите мне все исправить! – попросила я. – Я не хочу больше строить наши отношения на лжи и шантаже.

– Варя, а что ты сделала для того, чтобы изменить его мнение о себе?

– Я восстановилась в университет и сдала все зачеты.

– Это сделало вас ближе?

– Нет.

Я расстроилась, вспоминая реакцию Витали.

– Но еще я подружилась с его Наськой…

Пришлось рассказывать моему врачу еще и про брак папы с бывшей женой Витали.

– Он тебя в открытую сравнивает со своей бывшей женой? – врач держалась из последних сил, проявляя профессионализм, но я-то видела, как она ошарашена нашей непростой ситуацией.

– Да. И я убей не понимаю, что в ней такого особенного!

– Давай поговорим об этом. Тебе что нравится в Насте?

Я задумалась. Вспоминая бывшую жену своего мужа, я могла бы с ходу начать оскорблять ее, но если копнуть глубже, то получится, что я больше придираюсь, цепляюсь к тому, что она лучше меня. Что бы ни случилось, она остается в выигрыше, а не я.

– В принципе она неплохая. Но нравится мне в ней только то, что она отвлекает внимание папки на себя. Я устала чувствовать себя дочкой, которой ничего нельзя сделать без разрешения.

– Варя, а ты можешь разделить свои поступки на взрослые и детские? Может, причина кроется как раз в том, что ты во многом поступаешь как ребенок?

Две недели разборов моих поступков, целей и желаний, привели к тому, что возвращалась я еще более потерянная, чем уезжала. То, на что я раньше опиралась и считала правильным, вдруг стало очень зыбким и неправильным. Мои ценности совсем не совпадали с ценностями близких мне людей.

В голове нон-стопом крутились слова папы:

– Я не готов делить ее всю жизнь… Не готов делить… Делить…

И теперь я тоже была не готова делиться Виталей с Настей. Если он выбрал ее, пусть уходит.

Я не готова к боли и потери, но переживу. Папка и не такое переживал. Значит, я тоже смогу. Повторяла про себя, что смогу преодолеть все, если Виталий уйдет, но в глубине души во мне тлела надежда, что если перед ним встанет выбор, то он выберет меня.

Открыв дверь квартиры, первое, что я почувствовала, его запах. Или он не выветрился, или мой муж…

– Привет! – воскликнула Настя, появившаяся в коридоре из кухни. – Леш! Варя вернулась! Иди скорее!

Я смущенно улыбнулась, впервые чувствуя дикую неловкость перед Настей. В один из дней психолог заставила меня встать на ее место. На место жены моего мужа. Заставила почувствовать ее желания и мечты, ее любовь к Виталию и ожидания от появления в их семье ребенка. Все внутри меня перевернулось от этой практики. Было больно.

– А теперь представь, что в жизни твоего мужа появляется другая женщина.

Представь, что она беременна от твоего мужа. Не ты, Варя, а она! Опиши, что ты чувствуешь.

Я бы не пережила. А Настя как-то выдержала.

Сейчас я смотрела на нее совсем другими глазами. И я поняла бы ее, если бы она вернула себе Виталю. Но Настя была тут. И папка был дома…

– Привет, пап, – я обняла его в ответ на распахнутые объятия.

А Витали нигде не было.

Ушел?

– А где…

Не смогла договорить, спазм сдавил горло от подступающей боли, надвигающейся пустоты, которая появилась только от одной мысли, что Виталий ушел. Внутри снова вспыхнула детская злость и обида: чему эти радуются, почему счастливы, когда я одна и мне плохо? Нужно, чтобы всем было плохо, как мне!

Но я тут же в зародыше подавила эти несправедливые чувства. Варе-ребенку тут не место. Я повзрослела и готова доказать.

– Варька?

Меня словно облили из ведра радугой!

– Виталя! – завопила я, плюнула на взрослое поведение и растолкав папку с Наськой, бросилась ему на шею. – Любименький, как я скучала!

Я покрывала его лицо поцелуями, отказываясь анализировать что, почему и зачем. Меня распирало от того, что Виталий обнимал меня, улыбался мне. Мне!

Он здесь, он со мной, он остался, а со всем остальным как-нибудь разберемся.

– Я тоже… скучал.

Теперь в его голосе, интонации я слышала ложь, но ведь я тоже врала ему. Это нормально, что нам придется начинать все сначала. Я готова, а он?

– Пойдем в спальню? – тихо попросила я, подушечками пальцев разглаживая ему морщинки в уголках глаз. Какой же он родной.

– Я опять там работаю… Я перетащил все компы обратно в комнату, – словно извиняясь, проговорил муж и скосил взгляд в сторону родителей.

– Ну ничего, – улыбнулась я, – привыкну.

– Тогда идем.

Он спустил меня с рук и утянул в комнату. Но я не стала с порога расстегивать на нем брюки. И не стала снимать с себя одежду, чтобы сосредоточить на себе все его внимание.

Психолог показала мне, что это не тот способ, чтобы влюбить в себя мужчину. Любовь не возникает из горизонтальной плоскости, там только страсть, похоть, жажда обладать. Любовь – это другое. И это другое мне нужно узнавать.

– Виталь, покажи, над чем ты работаешь?

Он покраснел.

– Это… Это немного не тот проект, которым можно гордиться.

– Я горжусь всем, что ты делаешь, – я заглянула ему в глаза и взяла за руку. – Мне ты можешь показать все-все, я пойму.

Но это действительно оказался слишком спорный проект. Я кусала губы, разглядывая движущиеся модельки мужчин и женщин.

– М-м… А это поможет нам уехать в Америку?

Виталя покачал головой.

– Нет, Варь, это исключительно чтобы заработать.

– Это тоже хорошо, – я отвернулась от мониторов, не в состоянии больше сдерживать возбуждение от порнографических картинок. – С деньгами мы можем съехать от папки и начать самостоятельную жизнь.

Виталя понял мою улыбку правильно. Обнял, притянул к себе, прижимаясь носом к шее и вбирая воздух, так что по коже побежали мурашки.

– Это моя большая мечта! Свалить отсюда побыстрее.

И повалил меня на постель, придавил своим весом, а я и рада была задохнуться под ним. Ладно, взрослой я и потом успею побыть. А сейчас я слишком соскучилась по Витале.

Виталий

Меня подмывало сказать Алексею про нас с Настей. Меня выбешивало, что они счастливы! Злило и хотелось нагадить.

Но вот это и останавливало. Что изменится в моей жизни, если я сделаю подлость?

Изменится в Настиной, ей станет не до веселья. Возможно, Леха даже выставит ее из квартиры, разведется. А дальше что?

Я что с этого получу? Или другой вопрос, простит ли Настя меня после такого?

Смогу ли я подойти к ней, после такого?!

Нет.

И я молчал.

Меня воротило от их счастья, но я понимал, что в нем есть частичка и моей любви, или скорее уж признательности Насте. За то, что она была рядом. За то, что любила. За то, что ей хватило сил расстаться со мной по-человечески.

Настя осталась верна себе: в любой ситуации не поливала противника говном, не пыталась втоптать его в грязь. В ней столько благородства, что я сам понимал, моей любви слишком мало для нее.

Тогда остается вопрос – а кто же я? Для кого? Зачем?

Две недели прошли как в угаре, пока не вернулась Варя.

Моя маленькая звездочка.

И все снова стало… нормальным. Никто, как она, не вселял в меня уверенность в свои возможности и в то, что мечты будут реализованы.

А еще я плавился, когда она смотрела на меня своими влюбленными глазами, не ставя под сомнение ни одного моего слова.

С Варькой я и сам сбрасывал десяток лет, и становился бодрым и живым.

Все, что теперь хотелось, это получить деньги за заказ, послать порнофирму на хрен, снять квартиру и съехать от Лешки с Настей, чтобы уже не топтаться на скелетах друг друга.

Но все планы пошли к черту, когда порнофирма вместо оплаты по счетам за заказы исчезла, подтерев за собой все контактные данные.

– Вот суки! – заорал я, чуть не разбив клавиатуру о монитор.

– Что случилось?

Варька подняла голову с подушки. Сонная, взъерошенная, такая теплая и родная. Я бросил взгляд на часы. Четыре утра.

– Прости, – зашептал я. – Разбудил? Все нормально. Утром разберусь. Спи.

– А ты?

– Уже иду к тебе.

Я скинул футболку, вырубил комп и нырнул под одеяло к моей нежной теплой жене.

– Все хорошо? – сонно пробормотала она.

– Завтра будет. Уверен.

Но ни завтра, ни через пять дней я не смог выйти на заказчика, подняв бучу во всех фрилансерских базах и в чатах программистов. Мне самому было стыдно, что я связался с такими заказчиками и с этим грязным заказом, но найти их и выбить свои деньги стало задачей номер один.

Как я посмотрю Лехе в глаза и скажу, чем занимался последние пару месяцев?

– Да, Лех, я сидел на твоей шее, потому что заказчик меня кинул с деньгами.

– Нет денег – нет хлеба, – ответит он, завуалированно ткнув носом, что я опять нахлебник в его семье.

Мне было стыдно!

Но это не шло ни в какое сравнение с тем, когда в дверь квартиры постучались, попросили меня выйти и арестовали, предъявив обвинении в производстве и распространении порнографии на территории страны и за ее пределами.

– Погодите, – возмутился я, – никакой порнографии не было! Это не я! Вам нужен мой гребаный заказчик!

– У нас есть ордер на обыск. Мы изымем ваши компьютеры, а в следственном отделе разберутся, имели вы отношение, или нет.

Меня уводили в наручниках, с заведенными за спину руками.

Настя вцепилась в Леху и еле сдерживала слезы. Зато Варька рыдала и цеплялась за меня:

– Виталь, мы все докажем. Виталь, я люблю тебя. Мы тебя вытащим…

А у меня сердце обрывалось от несправедливости.

Я же слово дал, что буду жить по-другому! Вот как сдам этот чертов заказ, так сразу начну с чистого листа, не оглядываясь на прошлое.

Но прошлое все-таки накрыло.

Алексей

В моей жизни стало как-то слишком много женских слез.

Сначала рыдала Варя. Спасибо Насте, она взяла на себя утешение. Я же по просьбе дочери пытался выяснить, во что вляпался долбаный зять. Очень хотелось сложить руки и наблюдать со стороны, как он тонет, захлебывается, не в силах всплыть без посторонней помощи. Только дочь могла заставить меня делать то, чего мне совершенно не хотелось.

Встречу не разрешали. Пришлось нанять адвоката, чтобы как-то иметь связь с Виталием. Тогда и выяснили, что на него скинули все хвосты по каким-то порносайтам и порноиграм так, что на него вышел Интерпол.

Вся доказательная база была в его компьютере. Адвокат только разводил руками.

– Если бы ему заплатили за заказ деньги, можно было бы заключить сделку. А так… Выходит, что он стоит за всеми этими махинациями.

Дома я ничего не говорил, боялся пошатнуть Варьку окончательно. Та канючила каждый день, что должна увидеть мужа, что она дождется его. Дуреха. Не хотелось бы, чтобы дочь лучшие годы провела в ожидании мужа с зоны. Какой он вернется оттуда и вернется ли, большой вопрос.

Настя металась между нами, пытаясь утешать Варю и поддерживать меня.

– Проще было бы его убить, – однажды не выдержал я, а Настя неожиданно стала заваливаться набок.

Я еле успел подхватить ее, чтобы не упала.

Ее обморок окончательно отрезвил.

– Кончай изводить себя из-за Варьки, – выговаривал я, прикладывая ей ко лбу влажные салфетки. – Ты угробишь себя из-за беспокойства. Или ты…

Тут у меня ком встал в горле. Не хотелось озвучивать мысли, но все же.

– Или ты переживаешь за Виталия?

Настя закатила глаза:

– Ну как я не могу беспокоиться о нем? По-моему, мы все тут сходим с ума из-за его делишек. Но поверь, я не собираюсь бросаться ему на шею или ждать из тюрьмы. Я от своих слов не отказываюсь.

Она улыбнулась и поманила меня к себе. Сердце екнуло. Оно уже давно не принадлежит мне.

– Ты уверена? Пять минут назад ты упала в обморок.

– Сейчас я лежу, – засмеялась она, – дальше падать просто некуда.

Около месяца Виталий стал для меня бездонной ямой. Я давал взятки, платил адвокатам, подмазывал всем, кто как-то мог помочь. Кто-то как-то помогал, кто-то разводил руками, а кто-то кормил «завтраками», но никто ничего конкретного обещать не мог, как и благополучного исхода этого дерьмового дела.

Отдельно душу рвала Варька. Пока не устроили ей свидание с мужем, не переставала рыдать. Зато после пятнадцати минут свидания ее словно подменили. Она была полна решимости перевернуть весь мир с головы на ноги.

– Пап, я не могу больше оставаться безучастной. Он мой муж. Я люблю его. И тоже буду помогать.

Я не совсем понял, что она имеет в виду, пока Настя после бурной ночи в спальне не поделилась:

– Варька просто чудо-дизайнер! Видел бы ты, какие она баннеры готовит! Как с буклетами работает. Я уже свела ее с нашим рекламщиком.

Я нахмурился.

– Нашим, который делает рекламу нашей фирме?

Настя закивала.

– Слушай, наш рекламщик один из ведущих в федерации. И он ее взял?

– Куда он ее возьмет? – шлепнула Настя меня по руке. – Он на коленях ее уговаривал взять заказы от его компании. Недешевые заказы, Леш.

И буквально на следующий день дочь положила передо мной на стол за завтраком банковскую карту. Я вопросительно посмотрел на свое серьезное чадо, а она заявила:

– Вот. Тут пять тысяч долларов.

Я обалдел. В моей голове не укладывалась реальность. Варя – моя дочь, и Варя, которая стояла сейчас передо мной – две разные личности.

– Это честные деньги, пап. Помоги освободить Виталю.

Я оглянулся на Настю, но та только загадочно улыбалась, пряча улыбку за чашкой чая.

– Сделаю что смогу, – пообещал я.

Мне нравилось, что Варя с Настей нашли общий язык и вроде даже стали подружками. Они вместе о чем-то болтали, иногда куда-то ходили. Напряжение, которое было несколько месяцев в доме, исчезло. Но возвращение Виталия снова разрушило бы нашу маленькую семью.

Я этого не хотел. Умом понимал, что Варя уже взрослая, что нужно ее отпустить, но сердцем не мог. Она до сих пор казалась мне не способной защититься, не самостоятельной. Для меня Варя все же маленькая девочка, которую я воспитал сам без матери, с которой учился быть отцом.

Хотя сейчас на столе передо мной лежала карта с пятью кусками. И это отрезвляло.

Вечером я привез первые утешительные новости. С Виталием все же подписали сделку. Он помогает выйти на заказчика и его отпускают, снимая все обвинения.

Варька визжала от радости как сумасшедшая. Зато Настя стояла в дверях спальни и на ней не было лица. Привидения, видимо, были ее родственниками.

Спровадив дочь в комнату, я взялся за Настю.

– Эй, ты чего?

Ее жалкая улыбка пробила солнечное сплетение.

– Что случилось?

Настя всхлипнула.

– Черт. Говори.

– Ты меня не простишь, – прошептала она опухшими губами.

Она поманила меня в спальню, я шел за ней следом, пытаясь понять, за что я ее не прощу. Настя подошла к тумбочке, что-то взяла с нее и сунула мне в руки.

Бумажная тонкая полосочка.

– Что это? – непонимающе я посмотрел на жену.

– Тест, – одними губами прошелестела Настя.

А я повертел бумажку между пальцами.

– О чем? – спросил я, чувствуя себя идиотом.

Нет, я уже сообразил, что это медицинский тест на беременность, но это нормально, что он пустой. Ведь Настя должна была сделать укол…

– Я беременна, – всхлипнула она и расплакалась.

– Как?… – я еще раз посмотрел на чистенькую бумажку с невзрачными полосками. – А укол?

– Я забыла сделать укол, – теперь Настя разрыдалась сильнее.

– Подожди… То есть как?

– Леш, там укол делают в определенное время цикла. А я бросила таблетки и сразу побежала. Велели прийти, когда начнутся дела, а я забыла.

До меня стало кое-что доходить, но я все же уточнил:

– Насть, а может, тест испорчен? Смотри какие бледные полосочки. У Варьки были толстые, заметные…

– Варя не была беременна, – тихо ответила Настя.

– Что?…

– Варя подстроила беременность, чтобы вынудить Виталика уйти к ней и жениться.

– Зачем?

Настя пожала плечами.

– Наверное, любила сильнее, чем я. Хотела больше, чем я. Желание быть с ним оказалось сильнее, чем у меня.

– Он знает? – потрясенно спросил я.

– Да. Он мне и сказал.

– А потом ты… он… вы…

Язык не поворачивался произнести слово, но Настя помотала головой.

– Нет. Не тогда. Но… это все равно было.

Я молча обнял ее, прижимая к себе, пытаясь осознать самую глобальную новость в моей жизни после рождения Варьки.

Я стану отцом.

Снова!

Внутри бурлила какая-то непонятная радость.

Черт, это будет совсем по-другому, потому что теперь со мной и малышом будет Настя. В этом я не сомневался! Пока я прижимал Настю, в голове уже роились планы. Нужна детская, кроватка, коляска…

Все же Витале с Варей придется обживать другой угол. Покупая эту квартиру, я не рассчитывал на прибавление в семействе.

И все меня распирало, а Настя продолжала всхлипывать.

– Ты чего? – заметил я и поднял ее лицо, зажимая в ладонях. – Ты же хотела малыша! Насть? Почему ты плачешь?

– Леш… Я не знаю, чей он.

И это выбило почву из-под ног…

Ребенок мог в равной степени быть как моим, так и Виталиным.

– И что ты думаешь делать? – спросил я, снова оказываясь на зыбкой почве. В груди сердце бухало тяжелым молотом.

Настя пожала плечами.

– Я буду рада, если он наш… А если нет… Леш, я не хочу, чтобы Виталя даже допустил, что ребенок может быть его! Наверное, мне лучше уехать.

– Куда? – растерянно спросил я. – Почему?

– Куда-нибудь. Я не хочу разбивать семью Вари. Я все равно не приму Виталика обратно. Уж лучше сама воспитаю ребенка. Он будет только моим.

Я секунду соображал, а потом все понял:

– А если он будет еще и моим? Ты и от меня сбежишь?

– Но ведь мы не знаем!..

– Насть, какая разница… Хотя я не прав, разница есть. Я безумно хочу, чтобы у нас был наш ребенок. Но если тебе будет спокойнее вдали от Виталия, давай… уедем вместе? Поверь мне, вместе воспитывать ребенка гораздо проще. Ты не представляешь, сколько тебе предстоит узнать о малышне. Ты не знаешь о бессонных ночах и постоянных болячках. У них то газики, то режутся зубки, то понос, то потница. Поверь мне, я тебе нужен.

Настя смотрела на меня во все глаза. Наверное, я выглядел идиотом, но ничего поделать не мог, потому что женщину, которая стояла рядом, я терять не хотел.

– Даже если… он не твой?

– Ты ведь все еще моя? – тихо спросил я, прислоняясь губами к ее лбу.

– Я всегда твоя.

– Значит, и ребенок мой. А теперь иди умойся, успокойся, а я… Мне надо поговорить с Варварой. Кажется, девочка уже повзрослела.

Разговор был неприятным, но Варя держала удар. Побледнела, несколько минут молчала, но не орала как припадочная. За несколько месяцев замужества она действительно повзрослела. Стала дерзкой, уверенной и прекрасно понимала границы ответственности свои и чужие.

– Ну и что? Что изменилось? – ворчала дочь после моих обвинений. – Виталий же не побежал к Насте, а остался со мной. Это была проверка.

– Уши бы тебе оторвать, – опустошенно погрозил я.

– В итоге моя ложь обернулась для всех счастьем. За это не наказывают, пап!

– Но извлекают уроки, – веско произнес я.

– Какие? – насторожилась дочь.

За годы жизни со мной она знала, что я с наказаниями никогда не шучу.

– Завтра узнаешь.

Утром я готовил девчонкам сюрприз. Не думал, что он опять будет так не вовремя.

Из заключения вернулся Виталий.

Варя не отходила от него ни на шаг, даже в ванной с ним сидела, пока он мылся и брился, и пересказывала ему все новости. Выглядел зятек не айс, вел себя ниже травы тише воды. Даже не по себе было от его такого покладистого поведения.

Настя ходила очень настороженная. Она не отказалась приготовить сытный ранний обед, чтобы накормить страдальца, но при этом была крайне неуклюжей. Пришлось остаться с ней на кухне и помогать.

– Давай не будем говорить им о беременности, – попросила она. – Чем дольше он не узнает, тем лучше.

– Как скажешь, – согласился я, ловя очередную тарелку, выскочившую у нее из рук.

– Спасибо.

– Расслабься. Тебе понравится, – улыбнулся я и легонько поцеловал. – Знаешь, я не думал, что переезд в этот город настолько изменит свою судьбу.

Настя прислонилась ко мне:

– И я не знаю, что было бы с нами, со мной, если бы вы не приехали.

Я обнял ее, аккуратно вынимая из рук нож.

– Я счастлив, что все так случилось. Наверное, могло бы по-другому, в более легкой форме. Но я чувствую, что ты должна была стать моей женой!

– А Виталик – Варькиным мужем?

Я поморщился, зная, что жена не увидит, и уклончиво ответил:

– Не факт, может, она нашла бы кого-нибудь в университете. Но от судьбы, как говорят, не уйдешь.

– Вот уж точно. Идут!

Мы быстро отпрянули друг от друга, как будто занимались чем-то противозаконным. Виталий неловко сел за стол.

Бледный, осунувшийся и окончательно раздавленный.

– Что же ты не рад? Насколько я понял, скоро все закончится?

Зять кивнул. Глаза отводил, смотрел в сторону или в пол. Похоже, его воспитанием там хорошо занимались.

– Да, обвинения снимут, но технику не отдадут. Они, кажется, ее до винтика разобрали в поисках улик. И деньги за заказ тоже ушли мимо меня.

Настя ойкнула, Виталий тяжело вздохнул, и только Варька сияла как начищенный рубль.

– Это ерунда, любимый. У меня есть пара заказов. Как сдам сессию, возьму больше. И мы сразу же купим тебе новую технику.

Виталий ел молча. Я тоже ждал. Когда он положил вилку возле дважды опустошенной тарелки, поднял глаза и тихо проговорил:

– Я не брошу вашу дочь. Может, мы начали не с того, но теперь все изменится. Я найду деньги. Я заработаю. И мы съедем на съемную квартиру.

Это был тот момент, когда молодых надо было известить о наших планах.

– Варя, Виталий, мы с Настей решили сами уехать.

– Куда? – встрепенулась дочь.

– В наш город. Оттуда мне удобнее вести бизнес. И напарник готов снова вернуть мне долю за бесценок. Я надеюсь прикупить уютный большой дом для нашей семьи…

Тут я посмотрел на Настю и осекся. За своими счастливыми планами чуть не проболтался.

– Заведем собак. Да, Насть?

Она тихо засмеялась.

– А как же мы? – проговорила притихшая Варька.

– А вам пора начинать жить самостоятельно, – я посмотрел на Виталия. – Решать свои проблемы. Планировать свою жизнь. Зарабатывать на свои планы. Справитесь?

Зять кивнул и обнял Варю. Я протянул ей ключи:

– Вот ключи от квартиры. Настя покажет, где лежат квитанции и когда передавать показания счетчиков. Теперь это твоя забота.

– Так вы сейчас уезжаете? – в ужасе заговорила дочь.

– А чего нам ждать? Вы же соскучились друг по другу? Так не будем вас задерживать. Я только на неделе перевозчика пришлю. Заберем у вас нашу кровать. Вам же две не нужно?

Варя ошалело помотала головой.

– А нам пригодится, да, Настюш? Может, мы тебе еще сестричку заделаем или братика.

Варя переводила удивленный взгляд с меня на Настю, а Виталий помрачнел.

– В гости не зову. Нам еще обустроиться надо. А вот к Новому году приезжайте, – закончил я и поднялся. – Насть, ты готова?

Моя любимая кивнула и с улыбкой вышла с кухни.

Уже через час мы ехали с ней по дороге в наш новый город, к нашей новой жизни.

Алексей

Я стоял под окнами роддома и ждал. Ноги замерзли, руки заледенели, кончик носа отмерз. Но все это была ерунда! Вот-вот я должен увидеть своего сына.

– Невероятно, – раздалось ворчание сзади, – я где угодно ожидал увидеть тестя в Новый год, но точно не под окнами роддома.

Зять.

У него дар поднасрать в самый радостный момент жизни.

– А ты чего здесь потерял? – не очень любезно поздоровался я с Виталием.

– Так мы же предупредили, что собираемся к вам в гости.

– Я оставил запасные ключи. Могли бы ждать в доме.

– Варька на стол готовит. А меня послала тебя проверить и в магазин заскочить.

Я скосил взгляд на зятя. Он вытащил горлышко дорогого коньяка из пакета.

– Замерз? – спросил Виталий.

– Я за рулем.

– Я отвезу. А авто завтра отгоним. Грейся.

Коньяк перекочевал ко мне в руки, и я успел пару раз приложиться, принимая из рук зятя кружок сырокопченой колбасы из вскрытой вакуумной упаковки.

– Как она? – Виталий кивнул на окна роддома.

– Не знаю. Жду.

И мы стали ждать вместе. Могли, конечно, дома ждать, но уходить не хотелось. Я хотел быть рядом с Настей, сжимать ее руку, а приходилось лишь мысленно ее поддерживать.

Я не мог прогнать Виталия. Наверное, где-то в подсознании еще сверлила мысль, что на пятьдесят процентов у него есть право быть здесь и видеть сына первым. Вместе со мной.

Мы с Настей условились, что не будем больше поднимать эту тему, не будем делать анализы. Так нам было спокойнее. Но у меня все равно горела потребность знать, чей это сын.

Почему-то было важно, чтобы мой.

Шторы на окне дрогнули. Показалось счастливое лицо моей Насти. Я закричал, размахивая замерзшим букетом роз.

Ее улыбка потускнела, когда она разглядела рядом Виталия. Зато тот не обращал на ее настроение никакого внимания. Орал, как и я, и требовал показать ребенка.

– Надо же! Моя Наська родила! Она так хотела!

Он чуть не приложился к коньяку, но я вовремя выдернул из его рук бутылку.

– Дома выпьешь.

Настя жестами показала, что сейчас принесут малыша.

Рядом с женой появилась акушерка и развернула сверток к окну.

Я ничего не видел, но знал, точно знал – мой. Это мой сын и Настин! Этот миг самый ценный, он будет теперь всегда в моем сердце. Мой сын! Мой мальчик.

Глаза застилали слезы. Мы стояли, разделенные стеклами роддома, и оба плакали. От счастья. От полноты чувств. От того, что наша семья стала еще больше, а значит, счастливее.

И нам никто не мешал быть сейчас ближе, как никогда. Я чувствовал только ее, а она только меня. И рядом билось маленькое сердечко нашего сына.

Настя

– Да он вылитая я в детстве! – воскликнула Варька, разглядывая маленький пищащий комочек в новой люльке. – У тебя остались фотографии? Покажи Насте! Покажи! Я красивая, значит, и он будет неотразимым. Правда, Виталь? Посмотри на него. Какие пальчики. Какой носик. Крохотка.

Виталий тоже склонился над кроваткой и с удивлением смотрел на маленького человечка. Я смотрела на двух взрослых балбесов и на своего маленького сына. В груди горело.

– Какой хрупкий. Как его в руках-то держать. Он как на шарнирах!

Я рассмеялась. От детского ворчания грудь сразу потяжелела, наливаясь молоком.

– Время кормить, так что идите в гостиную, а мы с сыном уединимся.

Я наклонилась над моей радостью.

Заворковала, меняя подгузник и плотно сворачивая сына в пеленку. Стоило только приложить маленький ротик к соску, раздался осторожный стук в дверь и заглянул муж.

– Можно?

– Конечно, – прошептала я. – Чего ты спрашиваешь? Тебе всегда можно!

Леша любил присутствовать при кормлении. Не знаю, о чем он думал, но его лицо было абсолютно безмятежное и довольное в эти минуты. Мы молчали и наблюдали, как причмокивает наш сын.

– Варя с мужем останутся на Новый год? – спросила я.

– Да, – с досадой протянул Леша. – Я по Варьке соскучился. И Виталий наконец-то готов обмыть свою первую большую сделку.

Я улыбнулась. Пусть Леша скрывал, но он гордился, что за восемь месяцев молодые неплохо устроили свой быт практически без нашей помощи.

Да и помогать им было некогда, мы вовсю устраивали свой.

– Знаешь, – прошептал муж, – мы договорились не обсуждать, но… Я думал, что найду в сыне хоть какие-нибудь черты, сходство, чтобы отбросить сомнения.

Я ждала этого разговора. Он не мог нас не волновать. И я понимала Лешу, хотя именно он настоял, что никаких тестов на отцовство делать не будем.

– Нашел? Варя вот сразу сходство с собой заметила, – засмеялась я.

– Да что ты! Малыши все на одно лицо… Я думал по цвету глаз хотя бы, но они у него странные.

– Цвет изменится.

– И по волосам не понятно, – перебирал Алексей. – Может, поискать родинки? Родимые пятна? Ведь что-нибудь может быть от меня?

– У него все от тебя, – остановила я мужа. – Прости, что без спроса, но я попросила сделать анализ в роддоме. Леш, это твой сын. Моя история с Виталием закрылась окончательно и бесповоротно.

Я смотрела на меняющееся лицо мужа. Весь калейдоскоп эмоций отразился на его лице. Засмеялась, ласково улыбаясь Леше. Я не могла передать все то счастье и любовь, что чувствую к нему.

– Настя, я… Это самый лучший подарок мне на Новый год! Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Он нашел мои губы своими и вложил в поцелуй все чувства, которые пьянили, как вино. Снизу заворчал наш сын. Леша отодвинулся, поглаживая малыша по головке.

– Кстати, у меня для тебя тоже есть подарок на Новый год, – проговорил муж.

– Какой?

– Выходи и поищи заветную коробочку под елкой.

И с самым загадочным видом он вышел из комнаты. Я качнула головой, мне нужно еще время, пока мое солнышко не уснет. Словно услышав мои мысли, сын выпустил сосок, засопел на руках. Переложила его в кроватку, настроила радионяню, и прихватив рацию, вышла из спальни.

У меня от нетерпения чесались ладони. Что за подарок он мог приготовить? У меня уже есть все, о чем только может мечтать счастливая женщина! Год назад я даже представить не могла, как круто изменится моя жизнь.

Но я залезла под елку и достала небольшую коробочку.

Кольцо? Зачем?

Потрясла и внутри звякнуло что-то металлическое.

Леша продолжал стоять и смеяться надо мной, пока я открывала подарок.

– Ключи! – ахнула я. – От машины?!

– От твоей новой машины, Настя, – подтвердил муж. – Готова попробовать нового скакуна?

Под хохот Леши я в нетерпении накинула шубу и выбежала во двор нашего частного дома. Перед ним стоял огромный черный джип и мигал фарами.

– О, какой он большой! – от восторга у меня чуть голос не пропал.

– Не боишься? – поддел Леша.

– Я и не такого укрощала!

Муж засмеялся, а я под его счастливый смех забралась в свою новую машину. Леша сел рядом и повернулся ко мне:

– Нравится?

– Очень. Любимый, – горло перехватило, – без тебя у меня ничего бы этого не было. Спасибо тебе за мое счастье.

– У меня бы тоже ничего этого не было, – серьезно признался муж. – Я понял, что нас что-то связывает, в ту же секунду, как увидел тебя впервые через лобовое стекло. Уже тогда готов был взвалить на плечо, закинуть в багажник и увезти в берлогу.

Я улыбнулась и поцеловала его.

– Как хорошо, что стекла бьются и позволяют осуществить задуманное.

– На счастье, – добавил он и поцеловал.

Дворники неожиданно сработали, мы посмотрели на стекло. Пошел снегопад, засыпая все вокруг новым снегом.

Конец