Мой медовый месяц длился ровно десять дней, но я и за них была очень благодарна мужу, Георгию. Мы вернулись из свадебного путешествия, и он сразу окунулся в работу, а я в планы новой семейной жизни.

Вот только внезапно все пошло под откос. Хотя удивилась ли я тому, что мой бывший не даст мне шанс насладиться новой жизнью? Нет. Я ждала от него подлости, и она не замедлила прилететь.

Макс, мой сын, остался в Лондоне при отце, перевелся из местного университета, разбив одну из подсознательных надежд, что станет между мной и Арсом, сыном Георгия, такой необходимой прослойкой в непростых отношениях. А с пасынком отношения у меня сложились очень непростые.

В начале лета, когда я подпустила друзей сына очень близко к себе, даже представить не могла, во что всё выльется. Тогда секс с мальчиками казался развлечением. Способом убить время. Глупой дуростью взрослой женщины…

Тогда же мне и прилетела карма за собственную недальновидную распущенность. Я чуть не потеряла всё: дом, деньги, сына. Если бы не Георгий. Отец одного из парней.

Он догадался, сразу раскусил, зачем Арс так часто оказывался в моем доме и чем там занимался. Но Гера никогда не поднимал этот вопрос, никогда не подчеркивал аморальность. Он просто вовремя помог, неожиданно признался в собственной страсти и вытянул меня из пропасти.

Что им двигало? Не знаю. Вряд ли благородство. Страсть – да. Он не раз признавался, что засматривался на меня, считая недостижимой, а я тем временем кувыркалась с его сыном.

Но что было, то было. Теперь я расплачиваюсь за минуты слабости сполна.

Бывший отобрал дом. Деньги зажал. А потом через поверенного известил, что и Макс обратно в Россию не вернется. Моя связь с сыном оборвалась.

– Лена, прекрати. Ты и так семь лет сидела в затворницах из-за сына. Это и так подарок для него! И если отец не способен оценить твой жест – не накручивай себя. Это его проблема – не твоя.

– Ты просто сравниваешь мой поступок с поступком своей жены. И тебе кажется подвигом, что я осталась рядом с сыном. Но так бы поступила каждая мать!

– Не каждая, в том то и дело. Ты осталась, а моя – бросила Арса.

– Арс – хороший мальчик. Ты достойно воспитал его.

Зря я вовремя не могу остановиться. Георгий невесело усмехнулся, в глазах зажегся темный огонек, предвестник скорого секса.

– Ждешь его возвращения?

Уже по тону почувствовала, что на вопрос лучше не отвечать, но Гера клешнями вцепился в бедра, болезненно впечатываясь в мое тело каменным стояком.

– Боюсь…

И я не врала. Теперь, когда Макса точно не будет в нашей странной семье, когда Арса не отвлечь на друга, я не знала, как он будет реагировать на мою близость с отцом. А мы довольно часто и в самых неподходящих местах оказывались близки.

Геру вообще ничего не останавливало в сексе. И не ограничивало. Он требовал рассказывать ему не только мои тайные сексуальные утехи, но и сочинять, как бы я хотела попробовать ещё, заставлял демонстрировать некоторые сексуальные фантазии, покупал всевозможные игрушки и аксессуары.

Я краснела только первое время, а потом поняла, что это суть Георгия. Как и я, он тоже долгое время оставался заложником положения – стараться обеспечить жизнь сыну, дать ему достойное образование, поддерживать бизнес на плаву во время кризисов. У него, как и у меня, были ограничения в сексе, и теперь он отрывался по полной.

– Как это, вогнать в тебя два члена, Лена? Тебе нравилось, скажи? – допрашивал он, уже развернув меня лицом к стене, удерживая за шею одной рукой и поспешно стягивая белье другой.

Я извивалась, оттопыривая задницу, чтобы ему было удобнее вбиваться. Он никогда не сдерживал себя в сексе. Сейчас, вспоминая недолгую прелюдию наших встреч перед свадьбой, я в полной мере осознала, насколько Георгий контролировал свой темперамент.

Боялся меня спугнуть?

Зато сразу после регистрации, уже в самолете, с него словно слетела накинутая маска, обнажив истинное лицо темпераментного мужчины. И он не только ни в чем не уступал Арсу, он в десятки раз превосходил его. Все же Арс, пусть и одаренный, но по сравнению с Герой – мальчик.

Мой муж немного грубый, резкий и часто совершенно неделикатный, каждый раз расширял мои сексуальные горизонты.

– Я вгоню в тебя дилдо и въеду в зад, – шипел он, вдалбливаясь в меня, сдавливая горло и доводя до точки взрыва.

Грязный шепот был обещанием, а все свои обещания Гера выполнял. Я кончала, повиснув на его руке, задыхаясь и сотрясаясь от новых ярких спазмов, и благодарила те обстоятельства, которые так случайно привели меня к нему, тому, кто забрал, поддержал в самую черную минуту моей жизни, кто обеспечил меня пожизненными выплатами из учрежденного фонда.

Имел ли он право на грязные обещания после того, как вернул меня к жизни? Имел. И пока от того, как он меня имел, я становилась только счастливее.

– Моя любимая потаскушка, – обжег мне ухо хриплым шепотом Гера, в последний раз глубоко входя в мое тело и кончая. – Ужин сегодня не готовь, я до ночи в офисе.

Он быстро переключался на другое. И вот, пока я обессиленная сползала по стене, Гера уже приводил в порядок одежду, с томным удовольствием разглядывая мою слабость, и распоряжался по планам.

– Я сменил клиринговую компанию…

– Зачем?

– Там… девочки не такие старательные оказались. Новая компания надежнее и у нее рекомендации от серьезных людей. Приедут сегодня, определишь с ними работы и график. И, малыш, сделай так, чтобы я с ними не пересекался. Идёт?

Я кивнула, счастливо улыбаясь.

– Тогда я уехал, сама постарайся без нужды не выезжать. Продукты доставят на дом. По субботам у тебя будет мой водитель.

– Зачем?

– Я не хочу оставлять тебя без присмотра надолго. Это же очевидно!

Он улыбался, наклонился и поцеловал, но внутрь уже закралась какая-то тревога. Бывший тоже начинал с того, что организовал надо мной круглосуточный контроль, а потом вообще лишил жизни, шантажируя ребенком. И вот я дошла до того, что Макса у меня забрали окончательно.

– Насчет бывшего не переживай, – продолжил Гера, поднимая меня с пола и поддерживая, пока я поправляла халат. – Максу в лондонском колледже будет полезнее получить диплом. Наши ВУЗы не котируются на западе, а он все же наследник, ему пора уже въезжать в дело отца. Он вырос, Лена. Не смотри на него, как на ребенка.

– Конечно.

– В конце концов, они с Арсом ровесники…

И снова муж сделал странную паузу, всматриваясь в мою реакцию. Хочет подчеркнуть, что когда я трахалась с Арсом, то не считала его ребенком? Ну, так он и не вел себя как ребенок! Это с отцом он становился примерным сыном, а наедине со мной Арс всегда был мужчиной.

– Им пора взрослеть.

– Конечно, – повторила я, вздыхая и прижимаясь к мужу.

Как же я благодарна судьбе за мой второй шанс, за достойного мужчину рядом, за новое такое огромное счастье быть с ним!

Я проводила Георгия, а сама закрылась в ванной, наполняя ее водой, пенкой и маслами.

Вряд ли моя семейная жизнь будет безоблачной, судя по тяжелому характеру мужа и его сына, но она точно не будет одинокой, а одиночество меня очень сильно изводило, заставляло чувствовать себя человеком второго сорта – выброшенным, ненужным.

И несмотря на легкую грусть от изоляции Макса, я чувствовала еще и облегчение, что теперь останется только преодолеть неприятие Арса. Но он смышленый, он поймет и примет нас с отцом.

Встреча с клиринговой компанией прошла результативно. Приехавшая менеджер сама помогла составить режим и график уборок, сама предложила комплекты чистящих-моющих средств, осмотрела бытовые приборы, сфотографировала и составила акт. И я на позитивной ноте прощалась с ней, когда вдруг напоследок она озадачила меня странной, но возможно дежурной, фразой:

– В договор не входят другого рода услуги. Если вдруг захотите дополнительный спектр, нужно будет подписать дополнение к договору.

– Что? Какие еще услуги?

Она окинула меня взглядом, потом посмотрела мне за спину, и получила небрежное пожатие плеч:

– Иногда мы предоставляем особые услуги… Ну, вы знаете… Скучающим мужчинам иногда приходит в голову уборка топлесс, или игры втроем, где третий участник служанка, или даже рабыня. Такое мы тоже можем организовать.

– О, понятно, но спасибо, дополнение нам не понадобится.

– Хорошо, – вполне открыто улыбнулась она, – тогда всего доброго.

И только закрыв за ней дверь и развернувшись, я поняла, что она разглядывала за моей спиной. Дверь в спальню осталась приоткрыта после осмотра помещений, и на спинке кровати все еще были прикреплены наручники, а на тумбе лежала анальная пробка с хвостом зайца.

Вот же! Хотя по специфике своей работы она и не с таким наверняка сталкивалась. Я поспешно убрала аксессуары в тумбочку, но в голове засела мысль: «Скучающим мужчинам иногда приходит в голову уборка топлесс, или игры…». Не потому ли Гера сменил клиринговую компанию?

Но уже одно то, что сменил, чтобы я не столкнулась с теми, с кем у него, возможно, были ранее связи, только добавляла блеска моему мужчине.

Вечером я его не дождалась и даже не проснулась, когда он пришел. Утром легонько поцеловала в висок моего уставшего и осунувшегося мужа и на цыпочках пошла на кухню, готовить завтрак. Я помнила, что он вчера пропустил ужин, и сегодня выглядел неважно.

Тогда я еще не знала, что это предвестник плохих новостей, тогда я еще пребывала в эйфории новой семейной жизни.

Гера благодарно съел приготовленные мной брускетты и омлет, а за кофе вдруг обронил, будто случайно, новость:

– Вечером разговаривал с Арсом, он в курсе, что Макс останется учиться в Лондоне.

– Да? И что сказал?

– Что тоже хочет перевестись в Нью-Йорк и остаться с дядей, моим братом. Был чертовски убедителен, что обучение и стажировка в компании брата пойдет ему на пользу.

Георгий прищурился, следя за моей реакцией, а я не могла скрыть облегчения! Нет, кощунственно конечно радоваться, что из-за нашего брака дети разлетелись из гнезда, но я малодушно трусила предстоящим разборкам с Арсом. Так что его решение было только в радость!

– Ну, это разумно, Гер. Ты сам мне вчера говорил, что диплом наших ВУЗов зарубежом не ценится. Так что Арс получит не только отличное образование, но и опыт работы в фирме своего дяди.

– Да-да, – муж допил кофе, улыбнулся мне. – Только говорить такое про твоего сына оказалось легче, чем отпустить своего. Понимаешь? Иди ко мне, обниму.

Я провожала Геру на работу и снова не придала значения его словам, что на ужин он опоздает. У меня были большие планы на этот день и жизнь все еще била радужными фонтанами. Даже грусть от отсутствия Макса померкла на фоне новости, что и Арса рядом не будет. Оказывается, перестать любить сына моего мужа и сделать это достоверно для меня гораздо труднее, чем смириться со взрослением и отдалением собственного сына.

Восстановив за день старые связи со спа, фитнесом и косметологом, я прошвырнулась по бутикам, радуясь, что моя новенькая кредиточка безлимитная, очередной подарок Георгия. Домой вернулась, застав там рассерженного мужа.

– Я просил лишний раз не уходить.

– Конечно, но… Я же не могу сидеть дома на привязи? Договор с клирингом заключила, ты планировал задержаться на работе, не сходить же мне с ума в четырех стенах?

– Да-да, прости…

Он быстро сдал назад, притянув меня и прижав к себе.

– Совершенно вылетает из головы, что ты вынужденно была затворницей. Я не хочу делать из дома очередную тюрьму, но… Пойми, я не смогу совладать с беспокойством. Обещай звонить мне каждый раз, когда куда-то соберешься?

Я послушно кивнула, окончательно теряя радость новых приобретений. С другой стороны, какой бы муж не настаивал на разумном контроле своей жены? Лишь бы контроль был разумным.

– Гер, а какая клиринговая фирма убиралась у тебя до смены? – невзначай уточнила я за ужином.

– Какая разница?

– Просто… Вдруг позвонят, попросят рекомендации?

– Не позвонят.

Так я узнала, что в некоторые дела мне лезть не позволят. Чуть позже выяснилось, что Гер категорически против того, чтобы я пила и курила. И если с сигаретами и кальяном я распрощалась без проблем и даже сожаления, то запрет на бокал вина мне давался тяжело.

– Почему?

– Зачем? Алкоголь и табак вредны. А мне нужна здоровая жена со здоровыми реакциями.

– С чем тебе нужна жена с реакциями?

– Я про твою чувственность. Когда ты напиваешься – ты становишься заторможенной. А я люблю, когда ты раскрываешься полностью, кончаешь от одних касаний пальцами.

– Извращенец!

– И твой муж.

По хитрой расплывшейся по его лицу улыбке, поняла, что сейчас касаний не избежать.

– Хочу, чтобы ты трахнула себя в душе.

– Снова мастурбировать перед тобой? Я же уже показывала…

– Нет. Трахни себя этим.

Гера вытащил упаковочный пакет с коробкой. Очередная игрушка, только теперь двухрожковая. Такие мы еще не пробовали.

– Черт…

– Да, малыш. Сначала ты себя подготовишь, а потом мы трахнем тебя в два члена.

В отличие от меня Гера остался на сидушке унитаза, смотрел на меня и пил вино.

– Потому что меня это расслабляет и я становлюсь более чувственным, – Гер усмехнулся, отсалютовав мне бокалом, как знак к началу представления.

Наши игры мне нравились, это было чуть утонченнее, чем просто секс, и интереснее, чем мои отрывы в Египте в старые времена.

– Заигрывай с собой, не торопись. Попробуй провести между губками сначала толстым дилдо, потом тонким… Скажи, что ты чувствуешь?

Знала, что он подождет, пока я почувствую, и потом сам считает мои эмоции. Такие правила игры.

Штуковина, мягкая и приятная на ощупь, при прикосновении к обнаженной горячей плоти кажется холодной, чужеродной. Ради Геры я не стала морщиться и жаловаться, стараясь абстрагироваться от неприятных ощущений, концентрируясь только на импульсах, пробуждающих чувственность.

Легонько скользнуть утолщенным концом между ног, перевернуть двурогую штуковину и утопить между складок тонкий конец. Он был приятнее, нежнее скользил, на тонкий рог смазки хватало.

– Переверни его, – прохрипел Гер. – Введи в себя.

Глаза сами собой закатились от глубокого бархатного голоса.

– Не могу, – немного капризно протянула я, – еще не готова.

Муж не настаивал, он просто смотрел за моими движениями и иногда руководил ими.

– Макни толстый конец в себя.

– Он холодный.

– Согрей его. Введи кончик и согрей.

И я углубляла утолщенный конец дилдо внутрь, скрывая легкую неприятность от чужеродного неживого тела. Пальцем надавливала на клитор, теребила, чтобы ускорить собственное возбуждение и выделение смазки.

По учащенному дыханию Геры, чувствовала, что он тоже на грани, и если я немного заиграюсь, запросто могу довести его до того, что никакие игрушки больше не понадобятся.

– Давай, давай вводи его в обе дырочки. Покажи мне.

Его голос дрожал, он уже стоял перед душевой платформой на коленях и жадно вглядывался в мои откровенные ласки. Когда я приставила двурогое дилдо к отверстиям, муж не удержался и протянул руки к моим бедрам, лихорадочно наглаживая их и безумно шепча:

– Я трахну тебя, трахну. Вылижу всю… Да, вводи. Не спеши. Ты течешь… Для меня, женщина.

Умышленно замедлила насаживание себя на игрушку, чтобы Гер в нетерпении окунул в меня свои пальцы и зарычал. Был маленький шанс, что его желание пересилит любовь к экспериментам. Но не сегодня.

Он резко подскочил на ноги, развернул меня спиной и наклонил, одновременно забирая дилдо из ослабевших рук.

– Я сам.

Мне ничего не оставалось, как расслабиться и ждать, когда он наиграется с новым фетишем.

Муж таранил меня разными концами, сначала узким, который я почти не чувствовала внутри, потом толстым, и давление от него скорее раздражало, а потом пытался ввести два рожка одновременно.

Где возможно, я терпела, там, где Гер слишком увлекался, отводила руку и хныкала, но не могла не получать удовольствия от процесса. Всё это раздражение фальшивыми членами только разжигали внутри потребность оседлать настоящий и оттрахать так… Или отдаться так, чтобы искры из глаза. И муж дошел до той степени, когда невозможность пристроить игрушку и взять меня сзади, раздражала.

– Кто придумал эту дурь? Куда не воткни, второй отросток мешается!

Я тихо хихикала, грязно прижимаясь и ёрзая по его возбужденному и давно высвобожденному из штанов пульсирующему члену.

– А-ааа! Нахрен! – игрушка полетела на пол, Гер перехватил меня за талию и сразу насадил на член, издав звериный довольный рык, и без паузы стал вбиваться, подбрасывая своей силой, отрывая от пола, заставляя неистово хвататься руками за стекла, стены, выступающие хромированные ручки.

Но это были мелочи по сравнению с накатывающей волной безудержного удовольствия, с нарастающим напряжением между ног, с уплывающим от реальности сознанием.

Я билась в его руках, что-то кричала и требовала ещё, ещё… Гер дал мне дважды упасть в бездну, прежде чем настойчиво приставил свой конец к отверстию в заднице.

– Хочу тебя, Лен.

После моего не самого удачного знакомства с аналом, я не особо поощряла такой секс, но уже то, что он принес особую игрушку и заставил играть с ней в душе, предупредило меня о неизбежности.

Я покорно протянула руку к лубриканту, теперь всегда предусмотрительно находящемуся не только в ящике спальни, но и на полочке в ванной комнате, выдавила гель и ласкающим движением распределила смазку по его стволу, подрагивающему от нетерпения. Остатки геля размазала между ягодиц и приготовилась.

Гер неожиданно достал заготовленный вибратор 3XL. Я обернулась на его жужжание и закатила глаза, а муж словно добрался до запретного, аккуратно ввел в меня до упора, растягивая на весь размер, заставляя немного выпрямиться, и тут же снова пристраивая кончик к анусу.

– Потерпишь ради меня?

Если бы мне действительно приходилось терпеть его закидоны, то я вряд ли была такой счастливой от его игр. Но Геру нравилось, что я немного подыгрываю в жертву, и я пользовалась этой его слабостью, доставляя нам обоим еще больше удовольствия.

Вот и сейчас, растекалась от вибраций между ног и постанывала от настойчивого проникновения в зад, хотя после двух оргазмов и расслабленности, от его вторжения почти не чувствовала давления. И где-то даже была вынуждена признать, что этот неправильный секс чертовски меня заводит.

– Т-во-ю ма-ть! Как это охрененно! – толкался в меня муж, не сдерживаясь ударяясь пахом в ягодицы, постанывая и сминая пальцами мои бедра, чтобы еще теснее слиться со мной.

Вибратор делал своё грязное дело, заставляя чувствовать удары мужа острее, кричать с каждым толчком и просить, просить, просить.

Гер взорвался, матерясь и постанывая. Я кончала вместе с ним, сжимая задницей его дергающийся член и мучительно выдирая из себя огромный вибратор. Освобождение от напора и одновременно глубокая пустота, как у спущенного воздушного шарика, накрыли новой волной спазмов. И я не сдержалась, разрыдалась, как всегда бывает, когда я не могу справиться с рвущимися наружу эмоциями.

– Это было прекрасно… Гер… Мой… Я больше не могу-у-у…

Он целовал меня, шептал слова утешения и любви, гладил, а потом мы стояли под душем, уставшие и довольные, как бывает всегда после полноценного секса с моим мужем.

– Но игрушку я куплю другую. Эта мне не понравилась, – продолжал ворчать Гер в спальне, уже прижав меня к себе и накрыв одеялом. – Я хочу более… натуральных, что ли, ощущений. С вибратором здорово, но я всегда знаю, что это вибратор.

– А натурально – это как? – напряглась я.

– Расширение твоего влагалища без вибраций. Как будто мы берем тебя вдвоем.

– Мы?

Гер чуть сильнее сжал меня и отпустил:

– Это игра. Я никогда не буду делить мою женщину с другим, но… Мне интересно представить, как бы это могло быть. Что бы я при этом чувствовал.

На этом мы всегда обрывали разговоры, чтобы не касаться запретной темы моего секса с его сыном. Да было, и Гер знал это, когда пришел и трахнул меня, когда сделал мне предложение и когда принимал поздравления от Арса. Мы втроем знали, что было между нами и как, но с молчаливого согласия друг друга избегали этой темы.

Вот и сейчас я поскорее закрыла этот откровенный разговор:

– Только не бери гигантский фаллоимитатор, мне не очень приятно, когда такое полено торчит внутри.

Муж снова засмеялся, стискивая меня руками и фривольно поглаживая грудь, сминая чувствительные соски.

– А если куплю меньше – я же его не почувствую через заднюю стенку.

– Почувствуешь, – уверенно ответила я.

– Откуда ты зна… Хорошо. Я возьму поменьше. А лучше куплю два! Но что ты скажешь в ответ на мое признание?

Это стало еще одной нашей маленькой традицией, на откровение одного – поделиться откровением другому. Не помню, кто предложил, но это стало постоянной частью наших отношений – мы старались за короткое время как можно больше узнать друг друга.

– Это не такое уж признание! – возмутилась я. – Ты уже говорил, что хотел бы попробовать двойное проникновение, что завидуешь сыну и его бесшабашной молодости.

Зря я упомянула Арса.

– Завидую, – голос сразу стал на полградуса прохладнее и серьезнее. – Но сегодня я признался себе в том, что нет на свете мужчины, с которым я добровольно смог бы разделить твою близость.

– Серьезно? – тихо переспросила, гоняя в голове мысли, как же он в уме перебирал мужчин, мысленно примерял к моему телу, и кто все они?

– Да, Лен. Я выяснил, что к старости стал ужасным собственником. Я безумно ревнивый. Нам придется выделить отдельную комнату под игрушки. Ты не против?

Гер все свел к шутке, и мы посмеялись, обыгрывая момент создания тайной комнаты с фетишами. Но на фоне прорывающегося его сверхконтроля и откровенного признания в ревности, на сердце мне было не так уж весело. Ведь рано или поздно Арс вернется и тема, которую мы сейчас опускаем в разговорах, снова встанет ребром.

Как тогда поступит муж, когда придется выбирать между сыном и мной?

Я стояла перед администратором и краснела. Она третий раз прогоняла мою кредитную карту через терминал и третий раз приходил отказ.

– Это какая-то ошибка, – уверяла я, уже доставая телефон и набирая мужа, но он как назло скидывал звонок. – Я… Дайте мне несколько минут, сейчас мы уладим этот вопрос.

Черт меня дернул записаться в салон и не проверить лимит кредитки! Но ведь я была уверена, что карта безлимитная. Четыре месяца она без проблем удовлетворяла и обслуживала все мои прихоти, даже очень дорогие, вот как эта песцовая шубка на мне.

Я набрала смс Георгию и нервно ждала, когда он перезвонит. И снова оказалась не готова, что Гер сорвется на меня.

– Что?!

Я вздрогнула от его крика в трубку.

– Я не могу заплатить в салоне по карточке.

– Так заплати наличными.

– У меня их нет, – окончательно растерялась я.

– Какого хрена ты вообще вышла из дома? Мы же договаривались?

– Но маникюр-педикюр…

Он не дал мне договорить, зашипел ругательства и сказал, что пришлет водителя. Оглушенная, я сидела и смотрела на отключившийся телефон, как на предателя. Впервые Гер сорвался на меня, когда я совершенно не чувствовала себя виноватой. Ну, может быть совсем немного, потому что не предупредила о выходе. И еще чуть-чуть за то, что оторвала его от работы.

С момента нашей свадьбы Георгий все дольше и дольше задерживался на работе, все больше нервничал, все поспешнее и грубее брал меня. Но мне нравилась его грубость, поэтому я не особо обращала внимание на озабоченность мужа. А надо было.

И тут меня накрыло: как и куда муж пришлет мне водителя? Ведь он не спросил у меня адрес салона!

Но не успела я набрать номер Геры повторно, как в салон вошел водитель, кивнул мне и сразу прошел к стойке, протягивая несколько крупных купюр администратору. Уже в машине я спросила:

– Как вы нашли меня?

– Георгий Эдуардович дал адрес.

– А откуда у него…

– Это вы уточните у Георгия Эдуардовича.

Меня довезли до дома, где я и спряталась, как в маленькой безопасной раковине. Когда-нибудь я вытравлю это чувство затворничества из себя? Или это останется со мной навсегда?

Гера пришел очень поздно, но я его дождалась.

– Что происходит, дорогой?

– Не сейчас, я устал.

По его лицу видела, что он не просто устал, а выжат до суха своей работой. Он небрежно скинул ботинки, сбросил утепленную куртку и прошел в ванную комнату. Я услышала шум воды, но не помчалась за ним и в кухню, разогревать поздний ужин.

Все что я хотела – объяснений.

Не успел Гер выйти, как я пристроилась в хвост.

– Мы должны поговорить.

– Позже.

– Я же вижу, что с тобой что-то происходит!

Георгий резко развернулся. За это время от ванной до спальни он успел стащить с себя галстук, расстегнуть рукава и рубашку на груди.

– Да неужели? Или ты заметила это, только когда заблокировали все карты?

– З-заблокировали? Все?

– Да, дорогая. Все счета и денежные средства у меня заблокированы. И как же я рад, что Арс на попечение Давида.

Я прислонилась к косяку, потрясенно следя за Георгием, стягивающим рубашку, штаны, швыряющим их в сторону.

– И что ты будешь делать?

– Всё, что я мог сделать – уже сделано, Лен. Теперь только банкротство.

Неприятное, ужасно нищее, голодное слово повисло между нами.

– Не всё, – неуверенно прошептала я. – У нас есть еще мой фонд.

Теперь у Геры выражение лица стало виноватым.

– Что? – уточнила я. – Уже?

– Прости, Лена. Если бы я выкрутился из ситуации, ты даже не узнала бы, что я залезал в твой фонд.

Я сделала только два шага и рухнула на кровать.

– Ладно… Но мы можем экономить. Я сейчас же откажусь от клиринговой службы, мы можем продать эту квартиру и переехать в маленькую…

– Не можем.

Гера тяжело опустился рядом, обнял меня на плечи и прижал к себе, легко целуя в висок.

– Квартира заложена. Срок выкупа заканчивается в этом месяце.

Это конец. Я чувствовала его по обреченному, опустошенному тону мужа.

Он весь вечер пытался объяснить в какую махинацию оказался замешен и как отжали его бизнес, но я не понимала ни слова, кроме того, что муж остался без работы, без денег, а к концу месяца мы оба окажемся на улице.

– Мой стойкий оловянный человечек! – тихо шептал мне на ухо Гера. – Ни истерик, ни угроз, ни шантажа «бросить меня». За это я люблю тебя еще больше… Если это вообще возможно.

Поцелуи мужа стали более настойчивыми. Руки полезли под одежду. Губы покрывали лицо, шею, грудь голодными поцелуями, а я лежала под Герой и безучастно глядела в потолок.

Я совсем не стойкий человечек. Я просто очень глупый и доверчивый цыпленок, которым пользуются все, кто дотянется. Бывший муж, Макс, Арс, теперь вот Гера. И все равно, не могу их бросить и предать, потому что верю, что они искренне не могли поступить по другому.

Тело предательски выгнулось под ритмичными движениями мужа, и сознание поплыло, полностью отдаваясь плотским ощущениям. Я покрывалась мурашками, лихорадочно гладила Гера по телу и стонала, двигаясь ему на встречу, отдаваясь резким толчкам.

Он трахал неистово, вкладывал всю энергию, злую, накопленную поражениями, грубую и безжалостную. Но мне это нравилось, теперь я чувствовала себя изнасилованной не только внутренне, но и внешне. Каждый синяк от его пальцев, каждый шлепок ладонью, воспринимался как заслуженное наказание за излишнюю доверчивость и наивность.

Да, бей меня, терзай, трахай! Вытряси из меня все ядовитые мысли о будущем!

Гера зарычал, коротко толкнувшись в меня в последний раз, и упал, придавив телом. Я все еще плавала в своем экстазе, тихо подрагивая под ним, когда муж отодвинулся, лег рядом и сказал:

– Нам тоже придется поехать к Давиду в Америку.

– Не-е-ет! – выдохнула я, в первую очередь вспоминая, что там Арс.

– Да. Без его помощи я не смогу встать на ноги. А Давид поможет. Пусть и запросит за это цену, но уверен, она будет соизмеримая. Мы сможем заплатить.

Я промолчала, понимая, что для Геры помощь брата это действительно последний шанс.

– Когда? – смиренно спросила я, залезая под одеяло и чувствуя, как сон начинает заволакивать сознание.

– На следующей неделе. Надо позвонить ему, предупредить. Представляю, как Давид обрадуется… Хм, да уж.

– Почему я по тону чувствую, что не обрадуется?

– Мы никогда не радовались друг за друга. Зато жестоко соперничали. А вот теперь у брата появился повод посмеяться надо мной. Конечно, это его обрадует. И помощь его не будет дешевой. Но я выдержу, увидишь. Я верну всё наше с процентами, и мы снова вернемся сюда.

Я ему верила. Цель для Геры священна, клятва нерушима. И я буду с ним до конца.

От Геры я знала, что радушный прием нам вряд ли устроят. Прилетели мы в будний день, когда Давид и Арс должны еще находиться в офисе. Но забота брата порадовала: нас на выходе ждал личный водитель, который моментально сопроводил к машине и взял на себя хлопоты по погрузке багажа.

Незнание языка частично компенсировалось тем, что Гера говорил свободно, успевая не только разговаривать с водителем и носильщиками, но и переводить часть беседы мне.

Со всеми сборами, оформлениями бумаг, упаковкой сумок и чемоданов, слёз прощания с привычной жизнью и вещами, нервное состояние от встречи нового родственника только усиливалось.

Еще и Арс!

Как он встретит нас? Как отнесется ко мне?

Но рано или поздно на все вопросы я получу ответы.

А вот в новом доме нас с мужем ждал сюрприз.

Пыльные и мятые с дороги после долгого перелета и не выспавшиеся, мы сразу попали под навязчивое гостеприимство хозяина.

– Георгий! – воскликнул импозантный мужчина, безусловно похожий на брата, только старше и лощенее. – В такое стечение обстоятельств я бы в жизни не поверил, если бы не знал тебя и твою несгибаемую гордость.

– Добрый день, Давид. И я рад тебе. Позволь представить Елену, мою жену.

И вот тогда взгляд коршуна переместился на меня, и я почувствовала себя серой мышью, подходящим кормом для хищника.

– Здравствуйте.

– Елена, – словно облизал имя Давид, пристальным взглядом ощупывая не только мое лицо, но и каждый сантиметр тела. – Прекрасная Ел-ль-ена…

Его большие ладони обхватили мою кисть и поднесли к ухмыляющимся полным и четко очерченным губам. Я несколько расслабилась, попыталась убрать руку, ведь с дороги я их даже не помыла, но Давид удержал, плотно прижал кисть к губам, глядя при этом мне в глаза. От его взгляда стало жутко неуютно, но я выдавила из себя улыбку брату мужа, и тут же оглянулась на Геру. Он же не видит в этом жесте ничего предосудительного? И в этот момент губы хозяина раздвинулись, и он горячим языком протяжно лизнул мне кисть.

Я дёрнулась, вырвала руку и тут же спряталась за плечо мужа.

– Давид! Она моя жена. Оставь эти штучки для свои приходящих девок.

– Я должен был проверить сам, настолько ли она сладкая, прекрасная Елена. Или Троянская? – его глаза снова вцепились в меня хищным взглядом. – Елена прославилась тем, что развязала войны.

– Я не собираюсь воевать, – пробормотала я, не понимая, к чему клонит Давид, мы же впервые с ним встречаемся.

Неужели Арс ему что-то про меня, про нас рассказывал? Нет… Нет! Он не такой. Он бы не стал хвалиться дяде о своих «победах».

– Отец был прав в своей оценке тебя, Елена, – продолжал мурлыкать Давид.

– Отец? Что он мог про нее сказать? – вмешался Гера.

– Что сладкая, соблазнительная, кружащая голову, – мечтательно перечислял Давид, продолжая щупать меня взглядом. – Такая, которая может свести с ума всех мужчин нашего аула.

Гера фыркнул, вытаскивая меня из-за спины и тесно прижимая к себе.

– Моя! Только моя! – после этого заявления, собственнически обхватил мне подбородок, грубо поцеловал, не стесняясь, а демонстрируя глубокий поцелуй брату.

Давид, прикрыв глаза, с ленивой улыбкой досмотрел представление до конца, после распорядился показать нам комнаты и отнести наверх багаж. Я с облегчением вздохнула, последовав за мужем по лестнице, но уже чувствовала, что нахождение в этом доме легким не будет.

Хозяин неожиданно пошел следом, задержав меня на ступеньке и мазнув влажным шепотом в ухо:

– Не смей кружить голову мне, сладкая… шлюшка…

Последнее слово он словно прошипел. Я не до конца поняла, то ли брат мужа оскорбил меня, то ли сказал что-то, что я приняла за оскорбление. Но выяснять это сегодня сил уже не осталось.

Душ. Переодеться. И в постель. А постель спать, спать и спать так долго, чтобы мир успел перевернуться и все проблемы решились сами собой.

По крайней мере одну проблему я проспала, а точнее отсрочила. За ужином Гера сам объяснялся с сыном, почему мы приехали, и рассказывал про банкротство и состояние дел своему брату.

На утро я вышла к завтраку в общество мрачных и загруженных проблемами мужчин. Это сквозило в сухих приветствиях, скованных жестах, даже у хозяина дома, как он читал и переворачивал страницы свежей газеты. Зато меня обжег один взгляд.

Я чувствовала его и как по углям шла к накрытому завтраком столу.

Арс.

Он скудно поприветствовал меня вначале, как и все, не бросился обнимать, не запустил под кожу едкую насмешку. Он всего лишь не сводил с меня взгляда. И какой это был взгляд!

– Елена, садитесь по правую руку от меня, – вдруг оторвался от прессы Давид. – В этом доме нет хозяйки, и мне будет приятно, если вы будете играть эту роль.

Играть. Ну конечно, в этом доме я не буду хозяйкой, зато делать вид дружной крепкой любящей семьи никто не мешает.

Я посмотрела на Гера, тот следил за сыном, но кивнул мне, и я заняла предложенное место. Муж сидел напротив меня, по левую руку от брата, Арс сидел с ним рядом. Всё весьма чинно.

– Как выспались? Предоставленные комнаты понравились? – продолжил любезничать Давид.

Я кивнула, благодарно улыбаясь девушке, поспешно открывающей передо мной крышку.

– Постель мягкая, спать очень удобно, – мягко улыбнулась я брату мужа. – А вот комнату, к сожалению, рассмотреть не успела. Надеюсь, сегодня будет время. Спасибо вам, Давид, за заботу.

Со стороны Арса послышался нахальный смешок, а вот Давид улыбнулся одной из своих хищных улыбок, обещающих, что за каждую крупицу заботы мне придется заплатить.

Я с жадностью оглядела омлет и две поджаренные сосиски на тарелке, но пока мужчины не увлеклись разговором, приступить к завтраку не смогла. А как жевать и глотать еду под перекрестными жадными мужскими взглядами?

Я всегда считала Геру очень харизматичным и подавляющим. Сама попала под влияние Арса и по глупости думала, что это я держу мальчишку под контролем. Уже по приезду, почувствовала, насколько всех перекрывает в своей доминанте Давид. Но оказаться одной в обществе всех трех мужчин – это как быть бабочкой, пришпиленной к коллекции фанатика-энтонолога, даже на завтрак пришлось потратить неимоверно много усилий.

Зато мужчин мое напряжение не смущало. Давид расписывал ближайшие планы, уже сегодня предлагая Гере поехать в офис и окунуться в американскую деловую атмосферу.

– Я могу остаться с Леной, – тут же предложил Арс.

– Нет, не можешь, – отрезал отец.

– Тебе внезапно отменили лекции? – подхватил Давид. – Если так, то в офисе тебя заждались, сынок.

Арс скривился. Может на дружный отказ, может на обращение дяди. Но меня порадовала отсрочка объяснения с ним.

– Тогда потрачу день на разборку вещей, – ободряюще улыбнулась я мужу, и снова поежилась от скрестившихся на мне взглядах трех мужчин.

Ничего, я привыкну. И не к такому привыкала.

Обед мне накрыли в той же столовой. Только на меня одну и на том же самом месте, что и утром. После обеда девушка убирала со стола, а вторая с улыбкой предложила свои услуги по гардеробу и уборке.

Пожалуй, тогда я впервые обратила на девушек внимание: рослые, фигуристые, очень красивые, и их красота подчеркивалась несколько вызывающей, но форменной одеждой.

– Вы постоянно здесь работаете? – мой английский был очень плох, но еще хуже, что ответ девушки я не поняла, зато уловила странные переглядки и тонкие улыбки между девушками.

Пусть. Вечером спрошу мужа.

Но поговорить нам вечером не удалось. Давид допоздна продержал Геру в кабинете, а чтобы не сталкиваться с Арсом, я просидела в отведенных нам комнатах и отказалась от ужина.

Надо отдать должное Давиду, он со всей серьезностью подошел к нашему переезду к нему. На втором этаже нам выделили две комнаты под спальню и малую гостиную, с отдельной ванной и туалетной комнатой, и небольшой комнатой под гардероб. Но даже в таких апартаментах торчать, ничего не делая, было тошно.

А знакомиться и посещать близлежащие бутики и салоны определенно преждевременно! Мы же приехали к брату мужа за помощью, а не для того, чтобы еще и его разорить.

Но задуматься о своем времяпрепровождении просто необходимо. По дому у Давида работают девушки, обеды-ужины готовит исправно на кухне наемный персонал. Интересно, чем я могу стать полезна в его доме?

Определенно вопрос не срочный, сначала надо понять и поднять положение мужа, прежде чем самой лезть и мешаться под ногами. Но задачу я себе обрисовала.

Следующим днем вышла из дома, чтобы обследовать двор, сад и обрадовалась, обнаружив бассейн. Вот уж пролежать на солнце у бассейна меня учить не надо. Разжиться бы еще солнцезащитным молочком или кремом.

Я беспомощно огляделась вокруг. Чего искала? Стойку с богатым выбором кремов? Но когда действительно припекает, я становлюсь на удивление сообразительной. Вот и теперь, натянув на себя один из трех отвоеванных у Геры купальников, огладила перед зеркалом формы, заметив, что на нервах я все же немного сдала, похудела. И набрала в переводчике на телефоне слова «крем от солнца», подошла к одной из девушек, для которой даже мой вид в халате, прикрывающем купальник, был красноречивым, она тут же ушла и вернулась с корзиночкой всевозможной новой косметики.

– Я всё это могу себе оставить? – удивилась я, но та только улыбалась и качала головой, не понимая вопроса.

Снова выручил телефон. И всё быстро разрешилось. Да, эта корзиночка теперь моя. Как и сланцы, шапочка и салфетки. Вот такой гостевой набор для посетителей бассейна у Давида.

Этот день прошел отлично. Я нежилась на солнышке, плескалась в бассейне, даже перекусила не уходя из сада. А чуть позже появилась одна из девушек, Хэл, и принесла мне бокал с коктейлем. Я удивилась, но приятно обрадовалась, вытягиваясь из бассейна и проводя руками по лифу и бокам, чтобы быстрее стечь.

Вот тогда я и заметила Давида, стоящего в тени веранды и хищно наблюдающего за мной, как за добычей. Сразу стало понятно, откуда и почему взялся коктейль, вряд ли Хэл сама догадалась сделать и принести мне его.

Я широко улыбнулась брату мужа и отсалютовала бокалом. Но радостное настроение притупилось. Раз Давид дома, значит, Гера тоже вернулся и хватился меня. Без удовольствия осушила бокал, обернулась полотенцем и поспешила в дом.

Хозяин вышел на встречу, буквально полшага в мою сторону, но я остановилась как вкопанная. Да, наше положение более чем подчеркнуто. В его доме я даже не гостья. Но мне пока хотелось считать именно так, ведь альтернативы еще не было. Не предлагать же Давиду мыть полы в рамках отработки проживания?

– Понравился напиток?

Он даже говорил, как хищник, с ленцой, чуть язвительно, но всегда на грани, что трудно принять однозначно за шутку или оскорбление. А еще эта манера растягивать слова… Причем так он разговаривал только со мной и своими девушками в доме. С мужчинами Давид общался довольно резко и грубо. Нет, не грубил, но и не растягивал слова, как сейчас.

– Вкусно, спасибо.

– Я думал ты посмакуешь…

Вопрос или приказ?

– Я… Нет. Я хочу уже увидеться с мужем. Вчера мы так и не смогли поговорить.

Давид тихо гортанно рассмеялся, что я невольно почувствовала, как по спине разбежались мурашки от его смеха.

– Георгий занят, Елена. И если он хочет отмыться от дерьма, в которое угодил, занят будет еще о-очень долго.

Теперь я развернулась к Давиду, заинтересованная его прогнозом и желанием поговорить на «мужскую» тему. Он поедал меня глазами: шею, голые руки, виднеющуюся ложбинку между грудей, ноги…

– Давид, может и я чем-то могу помочь?

– Определенно можешь, – хмыкнул хозяин, поднимая на меня черный бездонный взгляд.

Я почувствовала, как начинаю тонуть в нем, как меня влечет его безмолвный зов, как я реагирую на его трепет ноздрей, улавливаю запах парфюма и чего-то еще, хищного, опасного. Но жест рукой моментально снял с меня гипноз, я отшатнулась, обхватив плечи руками.

– Помочь, по дому или Гере?

– «Гере»? – зло передразнил он. – Ему помочь могу только я, а ты учись помогать мне.

И хозяин ушел, запутав меня окончательно. Вроде Давид отказался от помощи, а потом снова намекнул на нее. Но предлагать второй раз? Мне даже в этот показалось, что брат мужа хочет меня, а не моей помощи. Но это же бред! Он же брат моего мужа! Братья так не поступают.

Я просто себя накручиваю. Но возможно, мне стоит поговорить с Арсом и сконцентрироваться не на отношении между нами, а на его дяде. Что он из себя представляет, с кем встречается, к чему категоричен. Да, совершенно точно оставаться в стороне нельзя. И чем быстрее я усвою расположение фигур на доске, тем меньше буду попадать в такие двоякие ситуации.

Моя задача помочь мужу, а не навлечь еще больших проблем.

В этот вечер ужин прошел в напряженном молчании, но каждый кажется размышлял о своем. Сразу после ужина Гера увел меня наверх и без разговоров набросился с порога.

Незабываемый, дикий трах. Таким ненасытным и безумным секс с мужем бывает в двух случаях, как я теперь знала, когда у него всё замечательно или наоборот, всё очень плохо.

Я растворяюсь в его страсти, дрожа каждой клеточкой тела от его грубых, несдержанных ласк. А перед глазами стоит голодный жадный взгляд Давида, и непроизвольно в голову лезут пошлые мысли: так ли грубо трахает он, или растягивает процесс, дегустируя каждое движение?

Закрыв глаза, прижала голову мужа к груди, всхлипнула, почувствовав, как он тянет зубами сосок, и задрожала от накрывающего меня оргазма. Превосходно… Великолепно… Невозможно…

Уснули мы, тесно переплетая руки и ноги. Гера не отпускал меня даже ночью. Но утром я проснулась в одиночестве. Отнесла смятые простыни вниз, в прачечную, одела следующий купальник и отправилась к бассейну. План оставался прежним, поговорить наконец-то с Арсом, пока муж занят, а сама я несамостоятельна.

Я всегда была несамостоятельной, почему только теперь положение стало угнетать? У меня было четкое ощущение, что я попала в клетку и дверца медленно закрывается. Я вроде еще могу выпрыгнуть, но времени остается мало, чтобы найти среди частокола прутьев щель к свободе.

Хэл ближе к обеду оповестила, что его накроют в столовой, так как хозяин обедает сегодня дома. Я кивнула. За эти пару дней я научилась ориентироваться в простых фразах, необходимых что-то попросить у прислуги. А вот неожиданные визиты Давида в дом в рабочее время настораживали. Не из-за меня же? Девушки не выглядели удивленными дневным появлениям хозяина, значит, для него привычно, например, пообедать дома.

Но об этом тоже лучше уточнить у Арса. Если Давид приходит из-за меня, то пора завязывать с пребыванием у бассейна и торчать до вечера в бутиках или гулять по городу.

Я успела принять душ, переодеться и спуститься в столовую перед подачей блюд. Давид ждал меня, помог занять место и улыбнулся. Поинтересовался, как я провела первую половину дня, уточнил про планы на будущее, и когда я растерялась, так как с планами у меня пока был напряг, Давид вдруг сказал другой девушке:

– Хэл, выйди вон. Вернешься минут через пятнадцать.

Мы остались одни. Я не сразу переключилась на этот факт, думая над одинаковыми именами двух девушек. Может это требование такое при приеме на работу?

– Разве тебе не скучно находиться постоянно в доме? Не хочешь куда-нибудь сходить? Посетить маркеты?

Я напряглась, всерьез задумавшись, уж не читает ли Давид мысли?

– Боюсь, я не могу себе позволить такое времяпрепровождение, – осторожно отказалась я.

– Деньги, – отмахнулся Давид, – всё всегда упирается в деньги. Вот.

Он протянул мне банковскую карточку. Неловкая ситуация. Одно дело брать кредитку у мужа, но от его брата? Ведь Давид мог через Геру предложить мне карточку, а вместо этого дает сам, предварительно выгнав прислугу.

– И ч-что я за нее буду вам должна?

– Елена не только прекрасная, но еще и сообразительная, – довольно проговорил Давид.

– Я не понимаю…

Я действительно не понимала, на что намекает Давид. Не на интим же?

– Иногда я буду просить оказать мне знаки внимания, – улыбнулся он. – Небольшие и нечасто.

– Какие? – пусть уж договаривает и произнесет это вслух.

Его ладонь неожиданно легла мне на колено и сжала. Я попыталась скинуть, но Давид только сильнее ухватился.

– Что за ложная скромность, Елена. Не строй из себя девственницу, сладкая шлюшка…

– Давид, прекратите! Это… грязно! Отвратительно! Я жена вашего брата!

– Именно, – теперь улыбка на лице стала хищной, – его жена. И это грязно, что Георгий клюнул на такую шлюху как ты. Но ты манишь… Нездорово манишь не только его и меня, но еще и мальчика. Тебе постоянно надо напоминать, где твое место.

Он убрал руку с колена, а я вздохнула с облегчением, давая себе клятву больше никогда не оставаться с ним наедине.

– Я не буду на тебя давить… Пока не буду. Но ты примешь мое предложение рано или поздно. Так что можешь тратить деньги с кредитки авансом. Я потом заставлю отплатить каждый цент, даже не потраченный.

Давид, не дожидаясь ответа, кинул мне карточку, тщательно вытер губы салфеткой и вышел из-за стола. Я осталась сидеть. Меня потряхивало от его обещания.

Это что же обо меня надо думать, чтобы быть уверенным, что я соглашусь с ним трахаться за спиной мужа?

Выждав лишние полчаса, я пошла на поиски Хэл, которую понимала лучше, чем другую «Хэл». На первом этаже её не оказалось, в подсобных помещениях тоже, и только натолкнувшись на другую девушку, спросила и получила многозначительный взгляд наверх.

Дверь в наши комнаты оказалась открыта. Убирается?

Я без всякой осторожности зашла к себе и тут же застыла от узнаваемых чавкающих гортанных звуков. Уже боясь обнаружить, о чем я подумала, заглянула в приоткрытую дверь спальни, все же сделала несмелые шаги, едва сдержав возглас.

У кровати боком ко мне стоял Давид с приспущенными брюками, а Хэл активно трудилась губами, насаживаясь на его член ртом. Мужчина сжимал её волосы в кулаке, тяжело дыша и откинув голову назад.

Мне повезло, что Давид стоял с закрытыми глазами и не заметил меня. Я тихонько отступила и вышла из апартаментов. Меня колотила нервная дрожь от бессилья.

Что делать? Как откупиться от его внимания?

Ведь это так продумано: трахать служанку в моей спальне. Там, где я сплю и трахаюсь с Герой. А всё потому, что хозяин дома и положения – он, Давид. И может войти в любую комнату, как и вмешаться в любую жизнь.

Он пользуется нашей зависимостью.

До самого вечера я пряталась в саду, погруженная в невеселые мысли. Я не могла уехать и бросить мужа. Мне просто некуда было ехать. Ни дома, ни семьи, ни якоря. О бывшем даже вспоминать нечего – он давно вычеркнул меня из жизни.

Стать обузой сыну? Тайком жить на его содержании? Тоже не вариант. Именно это будет последним, что я сделаю.

Поговорить с мужем? И что? Его безусловно взбесит поведение Давида, но что он может? Задавит свою гордость и лишь скажет, что предупреждал, брат падок до его вещей? Или свалит от Давида подальше, но куда?!

У нас безвыходное положение, и правильнее всего дать Гере встать на ноги и молчать о непристойном предложении Давида. В конце концов, пусть он и дальше удовлетворяется с Хэл в нашей спальне, если ему, мудаку, такое вставляет.

Я дождалась времени, когда Арс предположительно приходит из университета, подошла к его спальне и постучала.

Сын мужа почти сразу открыл дверь и очень удивился, увидев меня. А я покраснела, как девчонка, залипнув взглядом на его обнаженной груди и наспех натянутых после душа джинсах.

– Лена? – он не удержался и выглянул в коридор, озираясь.

– Хотела поговорить… если ты не против.

– Поговорить? – усмехнулся Арс. – О чем нам с тобой говорить? Ты с момента приезда избегаешь меня.

– Прости.

Арс окинул мою «донельзя» смущенную позу и кивнул, приглашая войти. Дверь за мной закрылась, а Арс так и остался стоять, слишком близко.

– Ты скучала по мне?

Тихий вопрос с кучей ощущаемых подтекстов: тоска, надежда, злость и ревность. И хочется прижаться к нему, и оттолкнуть, чтобы ни на что не надеялся больше. Хочется разреветься и найти успокоение в его руках. Как было бы хорошо, если бы стало просто. Ни условностей, ни обстоятельств, ни выбора…

– Я не о том хотела поговорить, – сделала над собой усилие и отошла. – Помоги мне понять Давида, чтобы я могла помочь отцу.

– Ах, это…

Тон и голос Арса резко переменились. В них снова сквозили холодная надменность и сарказм. Я понимала, зачем он натягивает броню, но сама перед ним все равно оставалась беззащитной. Как тогда, когда он играл со мной во взрослые игры, так и сейчас, когда отстранялся, словно между нами ничего и не было.

– Давида тебе не понять, потому что ты сразу не разобралась в отце. Я же предупреждал тебя, он совсем не такой, каким хочет показаться тебе.

Я пожала плечами. За полгода мне казалось, что Геру я узнала достаточно, в нем не было ничего такого, что могло меня напугать.

– Но Давид еще хуже, – продолжал Арс. – У него вообще нет границ. Ни в развлечениях, ни в морали.

– Он сможет помочь Гере?

– Если захочет, сможет. Но захочет он тогда, когда отцу будет чем заплатить. А пока Давиду нечего забрать у брата. Отец умудрился просрать всё.

– У Геры не было другого выхода, – всхлипнула я, вставая на защиту мужа.

– Я знаю, – устало произнес Арс. – Постарайся не привлекать внимание Давида – это будет лучшей помощью отцу.

– А если я уже?… – не стала договаривать, чувствуя, что приговор себе уже подписала.

– Уже? Тогда тебе поздно помогать, Лена. Просто остерегайся и молчи, чтобы не сделать всё еще хуже.

Но попав в прицел Давида, стать незаметной теперь не получалось.

За ужином, успев только парой слов перекинуться с мужем, Давид неожиданно втянул меня в разговор.

– Елена, могу я тебя попросить об одолжении?

– Меня? – удивилась я казалось бы обычному вопросу, если не знать всей подоплёки бесед с Давидом.

– Да, тебя. Думаю, Георгий будет не против.

Давид даже не оглянулся на брата, зато я видела, с каким напряжением муж смотрит на нас.

– Ты не могла бы взять на себя составление меню в нашем доме? Это все же больше подходит тебе, чем заботит меня или парней.

Я всё еще сидела потерянная, переводя взгляд с Давида на мужа и обратно, когда Гера улыбнулся и незаметно кивнул, ободряя.

– Я… Да. Хорошо. Это я могу, – неуверенно улыбнулась Давиду.

– Уверен, ты можешь не только это.

Моя улыбка погасла. Надеюсь, только я уловила двусмысленный намёк?

Но быстро взглянув на противоположный конец стола, поняла, что Арс тоже правильно понял выпад дядюшки.

Петля вокруг шеи затягивалась.

За месяц всё более-менее устаканилось. Я почувствовала себя увереннее, когда взялась помогать по кухне. Теперь помимо разработки и утверждения меню, я контролировала закупки продуктов, запасы и хранение.

Загадка с Хэл разрешилась с помощью Арса. Он объяснил, что ни одну девушку на самом деле не зовут «Хэл», так удобно дядюшке, менять и не запоминать имена новеньких, Давид всех одинаково звал Хэл.

– Это так странно, – пробормотала я, не зная, как самой теперь обращаться к девушкам.

– Для дяди нормально. Зачем запоминать всех, кого он трахает? Они все просто марионетки для удовлетворения похоти.

– Отвратительно.

– Хм… Ты так и не поняла с какой семьей связалась?

Я уже научилась ненавидеть этот его нравоучительный сарказм, а Арс словно нарочно вворачивал свои язвительные реплики.

Гера все больше проводил время на фирме, зато становился более уверенным, хотя планы на будущее пока не строил. А вот Давид все чаще стал появляться в рабочее время в доме. Еще раз предложил взять кредитку, на что я более твердо отказалась.

В очередной раз мы столкнулись в среду. Давид перехватил меня за руку в гостиной, когда я попыталась побыстрее проскочить мимо него и спрятаться где-нибудь в кухонных лабиринтах.

– Не торопись, у меня к тебе разговор.

Он рассмеялся, видимо заметив мою недовольную мину. И еще громче захохотал, когда вытащил всё ту же кредитную карту и посмотрел на нескрываемое мной презрение на лице.

– В пятницу в доме организуй прием. Кредитка понадобится для закупки продуктов и оплаты организаторам.

Я все еще недоверчиво смотрела то в глаза Давиду, то на протягиваемую мне банковскую карту.

– Все должно быть на высшем уровне. Я приглашаю многих с Уолл-стрит. Они элита бизнеса. Устрицы, гребешки, крабы. Проследи, чтобы всё было свежим и приготовлено отменно!

Я кивнула, забирая кредитку. И тут же Давид придвинулся ближе, схватил меня рукой за задницу, рывком прижимая к себе.

– Этот прием важен не мне, а моему брату. Я ради него собираю важных людей. Познакомить, ввести в круг.

Я застыла. Меня раздирало желание сбросить его руку, нагло вжимающуюся между ягодиц, и страх, что Давид незамедлительно отомстит мужу.

На мое счастье, он сам отпустил и отодвинулся, доставая из внутреннего кармана пиджака визитку и протягивая мне.

– Это агентство нашей диаспоры. Они говорят по-русски. Найми их и проследи, чтобы к пятнице всё было готово.

Я кивнула. Давид развернулся и ушел, оставляя меня в растерянных чувствах.

Уже вечером, перед сном, я расспрашивала Геру про работу и прием.

– Перспективы огромнейшие. Брат готов отдать мне восточный рынок под управление! С такими возможностями лет через пять мы сможем безбедно жить в Америке, если захотим остаться.

– А пять лет будем жить у Давида? – ужаснулась я.

Гера рассмеялся, опрокидывая меня на кровать и придавливая своим весом:

– Скорее всего съедем раньше. Может через год. Хотя…

– Что?

– Давида, по его словам, мы совершенно не стесняем. Ему даже нравится, что ты взяла хозяйство на себя.

Я покраснела, пряча от мужа взгляд:

– Ну не все хозяйство, а пока только кухню. И вот теперь организацию приема…

– «Пока», – подчеркнул муж. – Это «пока». Уверен, скоро ты легко будешь заправлять здесь всем. Да и раз мы брату не мешаем, не вижу смысла в дополнительных тратах. Пока мы их себе позволить не можем.

– Ты уверен, что не стесняем? Ты знаешь, что Давид нанимает на работу девушек, только согласных на секс с ним?

Гера нахмурился и скатился с меня.

– Хм… Ну, его можно понять. Он очень много работает, времени на отношения совершенно не остается, а разрядка любому здоровому мужчине необходима.

– Со служанками? – скептически уточнила я.

– С подчиненными, – замял разговор муж, отводя глаза и как-то быстро собираясь лечь спать и отвернуться.

– С… подчиненными? То есть, он и в офисе сотрудниц трахает?

– Лена…

– Но ведь это Америка! Здесь в любой момент могут подать в суд за сексуальное домогательство!

– Лена, вот именно, это Америка. Здесь свои законы и свои пути обходов. Он берет на работу иммигрантов, по гринвизе или нелегалов. Кто из них пойдет жаловаться, если потом ни одна контора на работу больше не возьмет? Давид в обеих диаспорах занимает важную роль. И давай оставим уже разговор о его моральном облике. Хорошо? Он взял нас, поселил у себя, помогает снова встать за ноги. Я буду последним, кто ткнет в него пальцем за плохое поведение.

Договорив всё это, Гера отвернулся и выключил прикроватный светильник. А я погрузилась в невеселее размышления.

По всему получается, что мы обязаны Давиду глубоко и надолго. Я невольно стала ему подчиненной, а муж ради шанса вернуть утраченное, даже слова поперек воли брата не скажет.

Глупо жаловаться Гере на откровенные предложения со стороны Давида и на приставания. Я сделаю только хуже, встав между братьями. В конце концов, от того, что Давид ущипнул меня за задницу, я не умерла.

Четверг оказался очень насыщенным. Я все утро провисела на телефоне с организатором мероприятия. Потом звонила Давиду и согласовывала цены с надбавкой за срочность. Потом кусала ногти, слушая с двух сторон препирательства, и под конец уже просила Давида самому позвонить в агентство и напрямую обговорить сумму за прием.

– Нужно еще столько купить, приготовить… Я не успею, если обращаться в другое агентство.

– Хорошо. Закупки оставь, я сейчас передам их секретарю.

– Ох, но карточка у меня…

– Пусть останется у тебя. Тебе же тоже нужно подготовиться к приему? Купить себе подходящее платье, туфли…

– Давид, я…

– Хозяйка вечера, жена моего брата – ты будешь стоять рядом с ним, будешь в центре приема. Ты не можешь выглядеть дешево.

Об этом я как-то не подумала.

– Хорошо.

– Хорошо, – глухо повторил Давид и повесил трубку.

А уже через десять минут меня набрала организатор и сообщила, что вопрос цены улажен, уже завтра с утра приедут сотрудники и всё обустроят по высшему разряду. Еще через полчаса приехал Давид и позвал меня в кабинет через новую девушку Хэл. Старая, видимо, перестала его возбуждать, или отказалась выполнять дополнительные услуги.

– Давид! Спасибо, что позвонил в агентство, – возбужденно затараторила я, не успев войти в кабинет. – Завтра с утра они всё начнут подготавливать… Ой!

Брат мужа оказался не за столом и даже не на диване, а очень близко к двери кабинета. Поэтому его резкий перехват меня за талию и грохот захлопнутой двери, напугали.

Но не успела я спросить, что случилось, как оказалась прижата грудью к столу. Бедра Давида тесно вжимались в задницу, и я ей чувствовала крепкий стояк.

– Да-ави-и…

– Тише, шлюшка, – по сдавленному рокоту я прекрасно догадалась в каком он состоянии.

Я знала этот рокот по Гере, слышала его от Давида, когда случайно оказывалась свидетельницей его траха со служанками, но почему сейчас здесь я, а не Хэл?!

– Давид, прошу…

– Проси. И благодари меня. Мне нравится, когда твой ротик открывается для правильных слов, моя шлюшка.

Я взвизгнула и попыталась подняться со стола, когда почувствовала, как Давид задирает мне подол и срывает трусы.

– Прекрати! – зашипела я, сражаясь с рукой, придавившей меня к столешнице.

– Нет, я слишком долго ждал. Слишком. А теперь либо ты делаешь, как захочу я, либо вы катитесь с моим братом в гетто. И никакого приема. Так что, Елена? Будут возражения?

Я прекратила сопротивляться, слушая его угрозы и чувствуя, как его горячая головка проникает мне между ног и касается складок.

– Раздвинь ноги.

А есть ли у меня выбор? Почему я не подумала, как вести себя в такой вот ситуации? Сейчас меня накрывает паника, и я не могу принять правильное решение. Если я раздвину ноги, как мне потом объясняться с Герой? Если пошлю Давида нахер, как тогда объясняться с Герой?

Что для мужа будет убийственнее – предательство жены или брата?

Давид не ждал моего решения, он ногой раздвинул мне ноги и вошел сразу резко и до упора. Я вскрикнула и дернулась, но мужчина перехватил меня за волосы, натянув так, что стало трудно дышать, и стал вбиваться, сквозь тяжелое дыхание, иногда издавая рокочущие хрипы.

Ну, хоть в чем-то они с братом были похожи. Я не могла отключиться от процесса, прекрасно понимая происходящее и где-то даже возбуждаясь от того, как меня имеют против воли. Мне не хотелось терзаться мыслями, что теперь будет. Об этом я смогу подумать позже, когда сбегу из кабинета, спрячусь в доме или в саду и порыдаю.

Но чтобы в голову не лезли мысли о хреновой со всех сторон ситуации, я сосредоточилась на том, что чувствует мое тело. А оно чувствовало. И ему было приятно. Я не могла зацепиться ни за одно болезненное или раздражающее ощущение.

Давид трахался с упоением, входя и выходя с полной амплитудой, чтобы я всеми внутренностями могла прочувствовать его размер и толщину. Он выгнул меня так, что задница оттопырилась, как у кошки в течке. И я, блядь, текла как кошка, чувствуя приближение оргазма.

От принудительного секса.

От ебли с братом мужа.

И я не хотела думать об этом сейчас… Это единственное, что было больно…

Приближающуюся разрядку Давида я почувствовала заранее, когда его конец стал нестерпимо большим, а удары более сильными, как и у Геры. И только тогда поняла, что сдерживаю собственный оргазм, чтобы кончить вместе. Как привыкла это делать с мужем.

А теперь делаю это с Давидом.

И как бы не хотела отменить своё удовольствие, но в момент разрядки мужчины, я вздрогнула, и пружина, сжатая им до упора, выстрелила мощными волнами удовольствия, распластав меня на столе, заставляя стонать и плакать от ощущений, грязно тереться пульсирующей промежностью о член Давида и снова содрогаться на столешнице от приливов коротящей тело дрожи.

– Сладкая шлюха… Я бы такой делиться не стал.

Его голос немного отрезвил, заставляя сползти со стола на ближайшее кресло.

– З-зачем? – я обхватила себя руками, бессмысленным взглядом охватывая место моего морального падения.

Мужчину, довольного, поправляющего брюки и рубашку. Валяющиеся под столом трусы, столешницу, на которой минуту назад извивалась от оргазма.

Нет, я и сейчас не хотела об этом думать… Я хотела умереть, провалиться сквозь землю.

Наверное, мое настроение отразилось на лице, потому что Давид холодно заговорил:

– Приём завтра будет. Для Георгия. Ты ради него постаралась. Умница. Но этот прием лишь начало. Без меня – он никто. А у тебя в этой стране только один путь. Так что смирись – лучше ублажать меня за хорошие возможности для Георгия, чем отсасывать черным в гетто за косяк марихуаны.

– Ты… ты ему скажешь? – наконец-то я смогла поднять на него глаза.

– Что имею его жену, пока он поправляет свое финансовое положение за мой счет? Пока нет.

– Пока? А когда?

Давид прищурил глаза и наклонил голову:

– Пока ведешь себя, как хорошая девочка, он не узнает.

Давид вышел, оставив дверь открытой. Я воровато подняла трусы и спряталась в своей спальне. Не думать, не думать, только ни о чем не думать…

Господи, какой ужас!

Гера заметил моё подавленное настроение, но я отмазалась усталостью от приготовлений к приёму. Он поверил.

На утро, несмотря на то, что я специально встала как можно позже, пропустив совместный завтрак, меня ждал личный водитель Давида.

– Хозяин велел отвезти вас в бутик, где много модных платьев.

Давид полностью брал под контроль мою жизнь. Я кивнула, потому что спорить с водителем или истерить, когда мне действительно нужно платье к приему, глупо. Дождавшись организаторов и договорившись о месте проведения фуршета, я уехала, до самого конца рабочего дня эксплуатируя выделенного мне помощника.

Зато вечером я стояла у подножия лестницы, как королева. Встречала гостей, знакомилась, держала под руку мужа и ловила восхищенные взгляды Арса. А вот голодное жаждущее внимание Давида меня напрягало.

Но это же официальный прием, не будет же он портить мне настроение во время важного публичного мероприятия?

Зря я на это надеялась. Когда Гер отошел с группой каких-то очень солидных мужчин-бизнесменов, его брат перехватил меня, вцепившись пальцами в талию, обтянутую тонким шелком.

– Ты такая аппетитная, – хрипло прошептал он мне на ухо, крепко прижимая спиной к себе.

Я нервно пискнула, почувствовав, где конкретно пробудила его аппетит.

– Не здесь, – зашипела я, пытаясь отодвинуться, – не сейчас.

– Это решаю я. Пока брат занят, поднимемся наверх. Я приготовил для тебя подарок.

– Нет. Пожалуйста?

Но по горящим глазам Давида понимала, что он уже всё решил.

Только секунду позволил мне замяться на пороге своей спальни, быстро втолкнул внутрь, закрыл за нами дверь и с силой прижал к стене. В этот раз Давид был резким и грубым от нетерпения. Я больше переживала останется ли платье целым, чем хватится ли меня муж и когда.

Давид грязно лизал мне шею, задрал подол до талии и резко вскинул вверх, заставляя обхватить его ногами. Его жесткие губы скользнули по декольте, нетерпеливым движением руки мужчина высвободил мою грудь и с облегченным стоном приник к соску.

Я выгнулась от прострелившего удовольствия, вцепилась Давиду в плечи и уперлась затылком в стену. Мужчина совершенно точно уловил мое состояние, хищно улыбнувшись, быстро освободился от брюк и насадил меня на крепкий член.

Взвыла, почувствовав, как он концом уперся в стенку влагалища, растягивая под себя. Но Давид уже брал меня с жадностью оголодавшего зверя, терзал соски зубами и вбивался, вбивался, пока я не вскрикнула и не задрожала, чувствуя, что он тоже в моих объятиях напрягся и тихо зарычал, уткнувшись в шею.

Что я творю? И есть ли у меня шанс отказаться?

Я поправляла платье, отмечая, что нежный шелк все же помялся, демонстрируя складки там, где их не должно быть, но от поспешного бегства к себе, меня остановил Давид, приятным, хриплым баритоном напомнив про подарок.

– Ничего не нужно, – пробормотала я, пытаясь вытащить свою руку из его и уйти.

– Это мне решать, что нужно моей женщине, – нагло усмехнулся он, надавливая большим пальцем мне на нижнюю губу, и провел по ней, размазывая помаду.

Я замолчала, уже начиная понимать правила игры в полное подчинение и послушание. Если хозяин чего-то хочет, то мне придется подчиниться. Или будет наказание.

Давид отошел к кровати, взял с тумбочки коробочку и подошел вплотную ко мне.

– Что это?

– Парфюм. Я так и знал, что ты не догадаешься купить себе запах. И мне это льстит. На тебе будет мой запах.

Он рассмеялся, а потом пояснил, нанося на шею и запястья капли духов.

– Внутри тебя моё семя, а на тебе мой запах. И ты упорно будешь настаивать, что все еще женщина моего брата? Не-е-ет. Ты – моя шлюшка. Моя!

На прием я спустилась только после того, как заново отпарила платье и поправила макияж. Гера меня искал, но я объяснила отсутствие, и он с улыбкой поцеловал меня в губы.

– Мммм… Новые духи? Побаловала себя? Очень аппетитный запах.

Я напряглась, когда муж положил мне ладони на живот и прижал к себе, легко проводя носом по шее и покрывая ее легкими поцелуями.

– Это мой подарок, – раздался насмешливый голос Давида. – Рад, что тебе понравился выбранный аромат. Всё же у нас с тобой удивительно схожие вкусы, брат.

Гер поднял лицо, но все еще удерживал меня рядом.

– Не надо делать моей жене подарки. Я сам в состоянии…

Он резко осекся, Давид поморщился, передавая ему принесенный с собой бокал виски.

– Мы семья, Георгий, а не соперники. Расслабься. Мне приятно делать Елену счастливой. Не лишай меня этого удовольствия.

Пожалуй, это оказался самый острый момент на приеме, но братья на то и братья, чтобы сгладить острее углы и переключиться на действительно серьезные темы.

Но вечер для меня не закончился.

Я не ожидала, что ко мне в душ зайдет Гера, и без лишних предисловий возьмет сзади, прижимая к холодной влажной плитке грудью. Второй раз за вечер отдаваясь мужчине, я испытывала саднящий восторг, чувствуя, как искусанными Давидом сосками трусь о мраморную плитку, как внутри меня поршнем ходит член Геры, и испытывая при этом все те же искрящиеся ощущения от близости мужчины. Всё также, но по другому. Остро и резко, но не так. Грубо и собственнически, но не с тем.

Может, это в моей голове что-то повернулось, но я по-настоящему чувствовала себя шлюхой, теперь еще и с мужем.

Но кончала я с ним, для него, совершенно искренне!

К позднему субботнему завтраку Давид спустился позже всех. Немного помятый, но судя по выражению лица, довольный. Он обошел мое кресло, приветствуя Арса и Геру, и вдруг неожиданно наклонился к моей шее, громко втянув носом воздух.

Я замерла, во все глаза следя за реакцией мужа. Тот отставил чашечку кофе и заметно сжал зубы, так что желваки заиграли на скулах. А Давид словно подливал масло в огонь, оставил на шее легкий поцелуй, поглаживая кожу пальцами с другой стороны.

Под тяжелыми перекрещивающимися взглядами мужчин я сидела и боялась пошевелиться. Обстановку разрядил Арс:

– Кажется, только я еще не оценил новый парфюм мамы?

Давид расхохотался, оставив меня в покое и сев во главе стола. Гера перевел тяжелый взгляд на сына и отбрил:

– Хватит, нанюхался уже.

Я покраснела, а Давид не поняв намёка брата, поправил его:

– Нанюхается еще! Сколько впереди будет женщин у парня.

– Но не Лена.

– Хм…

И снова все взгляды скрестились на мне. Я выше задрала подбородок, взяла вилку и вонзила её в омлет с беконом:

– Приятного аппетита.

После памятного приема и не менее запоминающегося завтрака, атмосфера в доме стала меняться. Гера становился всё более подозрительным, но выливалось это только в обостренные знаки внимания ко мне.

Чуть раньше я бы только радовалась новой волне страсти, когда Гера, несмотря на усталость после многочасового рабочего дня, старался довести меня до пика, удивить, порадовать, если бы я параллельно не удовлетворяла ненасытные аппетиты его брата.

Давид словно сорвался с цепи, всех своих Хэл заменил мной. Часто задерживался после завтрака, приезжал обедать почти каждый день, и даже вечерами создавал неловкие, пикантные ситуации, но при всём моем нервяке, что нас застанут, кончала я ярко, в отрыв, как последний раз перед казнью.

Чертов Давид! Он в очередной раз перевернул мою жизнь с ног на голову.

Но благодаря стараниям обоих мужчин, такой затраханной я себя никогда еще не чувствовала. Наверное, моё расслабленное и переудовлетворенное состояние послужило тому, что я выпустила из внимания Арса, и каким он стал незаметным сразу после приема.

В очередное утро, когда Арс с Герой покинули дом, Давид жестом подозвал меня, отодвигаясь от стола и нажимая на плечо, ставя перед собой.

– Встань на колени и отсоси. Хочу сегодня почувствовать твой язычок на моем члене.

Послушно склонилась над его ширинкой, замечая готовность сейчас же заняться сексом, без всяких оральных прелюдий. Но за пару недель отношений с Давидом я поняла и приняла, что послушание воле хозяина обязательно, непререкаемо, необсуждаемо.

Давид сразу закатил глаза и откинул голову на спинку кресла.

– Да, Лена, да… Обведи его язычком.

Полупьяными от страсти глазами, он следил за моим лицом, за тем как я обхватываю губами его головку и глубоко беру член в рот. Давид запустил пальцы мне в волосы, нежно массировал и хрипло стонал, словно шепотом рычал от удовольствия.

– Жена брата, – пробормотал он. – Брат никогда не любил и не умел делиться…

Я продолжала порхать языком по его концу, не вникая в слова. В моем положении не обдумывать происходящее оказалось самым простым выходом. Пусть недолго, пусть грязно и аморально, но я не чувствовала себя несчастной.

Терзая уздечку члена, натягивая кожу на головку и звучно выпуская её изо рта, создавая искусственный вакуум с тянущим ощущением на конце, я вовлеклась в процесс, возбуждаясь от собственных действий, от скручивающегося внизу живота желания.

Я скользнула свободой рукой в расстегнутую ширинку и с наслаждением сжала Давиду яйца, выдавив из него шипение сквозь зубы.

– Еще. Поласкай их. Твою мать… Сладкая шлюшка…

От тянущего ощущения внизу живота, я ждала, когда Давид потеряет терпение, прервет минет и развернет меня, трахнет на столе. Я уже успела привыкнуть, что с Давидом всегда кончаю, уползаю удовлетворенная. Но он не спешил.

Я протяжно и разочарованно выдохнула. Давид остановил меня, опустил вниз руку и провел между ног. Я тут же почувствовала насквозь намокшие трусики, а мужчина удовлетворенно заурчал.

– Хочешь, чтобы я натянул тебя, Лена? Трахнуть жену брата так, как твой муж никогда тебя не трахал?

Плевав на гордость, я готова была просить его об этом. Трахни, трахни, трахни меня! Если он сейчас кончит и уедет, оставит меня в заведенном состоянии, я сдохну до вечера, буду находить глазами все продолговатые предметы, примеряя их для проталкивания внутрь себя. Если не опущусь до того, чтобы испробовать это на практике.

Пошлая и похотливая?

Да, сейчас я была именно такая. Но к действиям Давида оказалась не готова.

Он действительно развернул меня к себе задом и уложил грудью на стол, задрал платье и спустил трусы, но ткнулся головкой не в текущее влагалище, а в анус.

Я дёрнулась, зная, каким болезненным может быть анальный секс, особенно когда без лубриканта, но Давид вцепился в шею и удержал на месте. С облегчением выдохнула, когда он погрузил член во влажное место, моментально всасывающее его напряженный большой орган глубже, обнимая горячими пульсирующими стенками, посылая дрожь нетерпения по моему телу.

Но он сразу вышел, оставив после себя сосущую пустоту. Я захныкала, поддавая попой назад, прося, или требуя, вернуть член назад, в меня, на всю охуительную длину!

И вот тогда подлый братец мужа засадил мне огромную головку в анус!

Я заорала и отпрянула, насколько позволяло пространство между столом и бедрами Давида.

– Тише ты! Не зажимай так задницу… Бля-я-ядь, – протянул Давид, грубо шлепая мне по ягодицам и заставляя выгнуться, задрать задницу выше.

Я надеялась, что он отступит, выйдет и отпустит меня, но Давид надавил корпусом, глубже погружая член в задний проход. Крик вырвался непроизвольно! Пусть я изредка практиковала с Герой анал, но у меня всегда, везде лежал лубрикант. Неужели теперь и тут для Давида придется везде раскладывать тюбики с ним? Или носить всегда с собой?

– Больно, – заныла я, когда мужчина начал двигаться.

– Потерпи, – сквозь зубы выдохнул он. – Если не ради моего удовольствия, то ради моего брата.

Тут он снова резко вошел в меня, заставляя вскрикнуть и выгнуться, чтобы облегчить ему движения и самой сгладить ощущения от его выпадов.

– Ты же хочешь… ему… вернуть… положение.

Давид долбился мне в зад, а я кричала при каждом ударе, плевав, что нас услышат. Меня спас страстный минет перед аналом, когда я почти довела Давида до разрядки, но невольно переключила внимание на свое неудовлетворение. Он довольно быстро догнал себя до пика, стиснул мне бедра и последний раз впечатался внутрь, победно зарычав.

Закусив губы, я просунула руку между ног, сжала набухший клитор и мучительно вскрикнула в последний раз, дергаясь в накрывшем меня оргазме.

Именно в этот момент в столовую ворвался Арс, подлетая к Давиду, оттаскивая его от меня и впечатывая кулак в изумленное и все еще расслабленное лицо.

Момент раскрытия моей грязной тайны и насильного рассоединения с Давидом, взорвало болью.

Вот и всё. Теперь пора подумать о том, как я буду смотреть в глаза мужу, и что при этом буду блеять в оправдание.

Давид тяжело поднялся, вытирая хлещущую из носа кровь, и зло поглядывая на взъерошенного племянника.

Арс презрительно смерил дядю взглядом, сплюнув, когда дошел до висящего из ширинки поникшего члена. А потом повернулся ко мне. Сердце сжалось и бешено застучало в груди.

Вот и минута расплаты за отсутствие ума и гордости. Вряд ли другая женщина попала бы в такую ситуацию, как я. Слёзы моментально навернулись на глаза, и я разрыдалась.

Арс подскочил ко мне, обняв за плечи и прижимая к себе. Меня так тронула его отзывчивость, что я стала задыхаться, цепляясь за лацканы его куртки и заглушая рыдания, пряча лицо у него на груди.

– Ты чего-то попутал, щенок? Забыл, за чей счет живешь, гаденыш?

Давид уже пришел в себя, поправил одежду, остановил кровь, безнадежно испачкав рукав пиджака.

Арс посмотрел на дядю, крепче прижимая меня к себе.

– Тебе мало трахать всех шлюх в доме и на фирме, решил отыграться на жене моего отца?

– Не твое дело, щенок.

– Или моё, или моего отца. Ты с ним предпочтешь обсудить свои грязные дела?

Давид не подходил к нам, но презрительно фыркнул, показывая свое отношения к словам племянника.

– А ты предпочел отыметь еще и гордость своего отца, мальчишка? Как думаешь, он сможет проглотить, что я пялил его женушку? Или ему проще будет свалить из дома с одной гордостью за пазухой?

Арс промолчал.

– Прежде чем врываться в мой дом и оттаскивать меня от женщины, научись думать, Арс.

Я заглушила рыдания, понимая, что без объяснений не обойтись. Но следующими словами Давид меня оглушил.

– Думать, прежде чем делать, Арс! Одно из первых правил. Мой брат женился на шлюхе, она на первой же неделе за кредитку раздвинула передо мной ноги.

Арс застыл, а я вскочила и в два прыжка оказалась около Давида, занесла руку для пощечины, но он оказался быстрее, перехватил запястье, заломил руку и поставил меня на колени, поливая презрительным, даже брезгливым взглядом.

– Не правда! Не правда!!! – кричала я, пытаясь вырваться и убежать от его наглой грязной лжи.

– Почему ты сразу не рассказал об этом отцу? – раздался безэмоциональный холодный голос Арса. – Он не простил бы ей измену. Выкинул из семьи.

– Мальчик мой, ты видишь своего отца? Сломленный, подавленный. Это добило бы его! От женщины ждешь поддержки, а не предательства, сынок. А эта сучка сразу показала, чему она отдает предпочтение.

– Прекрати, – снова влезла я, борясь со слезами и причиняемой мне болью.

– Отпусти её, – отреагировал Арс, и Давид отшвырнул меня. – Знаешь, я воспользовался твоим советом и подумал. Если бы ты заботился о брате, то не стал бы трахать его жену. Если бы Лена думала о деньгах, она не осталась бы с отцом после банкротства. А вот если бы ты ее заставил, ради папы она вполне могла бы пожертвовать собой. Она у нас вообще любит роль жертвы.

Арс усмехнулся, заставив поднять на него глаза, и добавил:

– Хотя роль шлюхи ей идет больше. Но она верная своему выбору. Так что, дядя? Правильно я подумал?

Давид запрокинул голову, осторожно трогая разбитый нос, потом, всё так же не замечая меня, словно я в момент стала пустым местом, обратился к племяннику совершенно изменившимся тоном. Впервые увидела в Давиде хладнокровного прожженного бизнесмена, такого, каким был мой первый бывший муж.

– Молодец, Арс. За правильные выводы прощаю тебе разбитый нос. Но тебе придется задержаться. Ведь ты не хочешь уничтожить отца, прервав моё развлечение?

Мне не понравился его взгляд. Так смотрят убийцы на будущих жертв: ни чувств, ни жалости, ни вины. Но больше всего напугало, что Арс смотрел на дядю таким же циничным, хладнокровным взглядом.

– Иди к себе, и пока мы не уедем – не спускайся, – отдал приказ Давид, и я не посмела возражать.

Не знаю, о чем он собирался говорить с Арсом, но вечером для меня всё решится. И, кажется, именно сейчас стоит приготовить сумку, пересчитать накопленные для бегства средства и посмотреть по карте ближайшие мотели.

В общем, мой план Б состоял в скором побеге, пока Гера не убил меня, пока Давид не продал в гетто, пока я сама не потеряла решимость уйти, сохранив хоть частицу растерзанного этой семьей достоинства.

Почему у меня так сложно складываются отношения с мужчинами этой семьи? Ведь на других я не набрасываюсь, не теку, стоит кому-то обратить на меня внимание. Но отказать или напустить на себя равнодушие, когда меня касается Арс, или Гера, а теперь еще и Давид, я просто не могу!

Вечером я наглоталась успокоительных, скрыла макияжем опухшие от слез глаза и спустилась вниз в ожидании приговора. Сумку с вещами, деньгами и кредиткой, которой я надеялась воспользоваться до того, как Давид её заблокирует, оставила у гардероба, прикрыв плащом.

Первым вернулся Гера. Спокойный, уставший, но благодушный. Обрадовался, думая, что я его жду, встречаю.

– А… Где Арс? Давид?

– Дэв задержался в офисе. Арс позвонил, сказал, что останется у друга.

Муж подмигнул мне:

– Но скорее всего он скрывает от нас подружку. Как думаешь?

Ах, вот оно что! Вот почему у Геры такое хорошее настроение. Он продолжал ревновать меня к Арсу, не замечая, что меня всё это время уже имеет его брат…

Черт!

Как же я люблю его. Как же не хочу делать ему больно! И не понимаю, как этого избежать.

– Покормишь меня ужином? Или будем ждать Давида? – спросил он.

И я кивнула, предпочитая отужинать с мужем пораньше и скрыться с ним в спальне, не сталкиваясь сегодня с его братом.

После секса, я настояла, что сделаю мужу массаж, и воспользовавшись его расслабленным состоянием, решила прощупать почву.

– Гер, скажи, есть вещи, которые ты никогда не сможешь принять и простить?

– Конечно, – вздохнул он, – всегда есть неприемлемые вещи у каждого человека.

– А своей женщине? – уточнила я, затаив дыхание в ожидании его ответа.

Гера почувствовал мое напряжение, но не развернулся, не остановил ни массаж, ни расспросы.

– Есть, к сожалению. Бывшей я так и не простил, что она бросила меня и… сына.

О, я знала, насколько эта тема болезненна для мужа, но сейчас его ответы были для меня очень важны!

– А мне? Что ты никогда не сможешь простить мне?

Гера не отвечал. Потом перехватил мою руку, опрокинул на постель рядом с собой и повернулся набок.

– Почему ты спрашиваешь? Уже что-то натворила?

Я промолчала, не желая врать ему, и не в состоянии сказать правду.

– Лена, ты снова трахалась с Арсом?

– Нет, ты что!.. Но, ты бы мне такое не простил?

Гера пожал плечом:

– Я уже простил тебе это. Да, мне было бы больно и неприятно. Но я решал бы такие дела с сыном, не с тобой.

Я кивнула, немного сбитая с толку. Получается, что если бы встал выбор между мной и сыном, Гера все же остался бы со мной? За что мне такая любовь и преданность? Почему после этих его слов я себя чувствую еще большей шлюхой?

Так хотелось спросить прямо «А брата ты бы мне простил?», но я понимала, что это стало бы признанием, а у меня сегодня уже не осталось сил оправдываться.

– Лена, не знаю, почему ты сомневаешься в себе, когда должна быть недовольна мной. Это я тебя подвел, не смог обеспечить, не смог удержать стабильность, сохранить дом… Но ты не представляешь, как я ценю, что ты остаешься со мной, несмотря на все трудности. Поддерживаешь, ждешь и веришь в меня. Я не смогу простить тебе только одного.

– Что?

– Если ты сбежишь, если бросишь меня.

И тут я разрыдалась, тесно прижимаясь к моему самому лучшему, самому любимому мужу, уже точно зная, что никогда не сбегу от него тайком. Пусть убьет, когда узнает правду, пусть прогонит, или пусть сбежит вместе со мной, но сама я его не брошу. Не теперь, после его слов, его признания.

Так что рано утром, пока Гера принимал душ, я без стука уверенно вошла в спальню Давида. Он еще лежал в кровати и просматривал планшет со сводками по бирже.

– Ого, секс с доставкой в спальню? – хмуро пошутил он, откладывая планшет и откидывая одеяло, демонстрируя утреннюю, очень крепкую эрекцию.

– Я хочу знать, о чем вы договорились с Арсом.

– Лучше бы ты хотела мне отсосать, – поморщился Давид, но сел в постели, свесив ноги и не провоцируя меня своим видом. – Почему у Арса не спросила, а пришла ко мне?

– Арс не ночевал дома.

– Ссыкун, – прокомментировал мужчина. – Мы договорились. Он, как и ты, очень трепетно относится к душевному и финансовому благополучию отца.

Я облегченно выдохнула. Значит, в ближайшее время казнь отменяется.

– Но знаешь?.. Мне стало скучно, – неожиданно добавил Давид.

А я, уже немного изучив его, вздрогнула, совершенно точно уловив, что освобождения от секс-услуг мне не видать.

Но не втянет же он в игру еще и Арса?!

Господи, только не это!

Поведение Давида изменилось. Я не могла скрыть напряжение, когда попадала под его провокации. А попадала я постоянно!

Уже этим утром в холле я провожала мужчин на работу, поцеловала мужа и с улыбкой отступила на шаг назад, столкнувшись с подступившим слишком близко Давидом. Он тут же обхватил меня за талию, развернул к себе и интимно обнял, практически распластав меня по своему телу, втиснув колено мне между ног.

И все это на глазах моего мужа!

– Удиви нас сегодня вечером, дорогая. Хочу вкусный, необычный, торжественный ужин!

Давид приятно рокотал мне на ухо, так что мурашки побежали по спине и по бедрам, и достаточно громко, чтобы Гера слышал каждое слово.

Гера слышал, и пусть он хмурился, глядя, как брат лапает меня, но все началось и закончилось так быстро, что отреагировать ни один из нас просто не успел. А довольный произведенным эффектом Давид быстро покинул дом и сел в машину.

Вечером вернулся Арс:

– Как ты? – спросил он.

Я неопределенно пожала плечами:

– Не уходи никуда, сегодня будет «торжественный ужин». Давид захотел.

Арс кивнул и ушел к себе.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как парень отдаляется от меня. Но может так к лучшему?

После ужина Давид пригласил всех в большую гостиную. Уже через полчаса приехал пианист в сопровождении девушки, играющей на скрипке, и полтора часа мы слушали импровизированный концерт, выпивая игристое вино и заедая клубникой.

Но и тут брат мужа смог подколоть. Перед тем как разойтись по спальням, приехала доставка цветов с огромным букетом нежных весенних цветов.

Я не могла остаться равнодушной и не могла скрыть свои чувства. То что я бросилась на шею Давиду, рассыпаясь в благодарностях, могу списать только на повышенную эмоциональность.

Давид был доволен, а вот муж зол.

Я искренне верила, что в спальне мы помиримся, и я подниму ему не только настроение, но Георгий сразу после душа отвернулся от меня, коротко приказав вынести букет на балкон, потому что навязчивый запах цветов его раздражает.

На балконе я задержалась, перебирая бутоны пальцами, улыбаясь и прикрываясь пеньюаром от легкого ночного ветерка.

– А поблагодарить за цветы не хочешь?

Я вздрогнула, поднимая глаза на соседний балкон и на стоящего на расстоянии пары метров от меня Давида.

– Я уже поблагодарила, – ответила тихо, как и он спросил.

– Разве это благодарность? Я ждал чего-то большего.

На губах мужчины змеилась насмешливая, чуть подрагивающая полуулыбка.

– Сейчас?

– Хочу сейчас.

А вот теперь его тон стал серьезным и нетерпеливым. Я оглянулась на спальню, на пытающегося заснуть Георгия, и кивнула:

– Попробую.

Лучше я сама попробую, чем заставлю Давида действовать.

Подхватила вазу с цветами и поспешно пересекла спальню. Только у двери пробормотала оправдание:

– Не могу оставить их на балконе. Спущу в гостиную.

В коридоре меня сразу же перехватил Давид и нетерпеливо проводил до гостиной. Накинулся, смял руками тело, потянулся губами к шее. И я нетерпеливо выдохнула, зная, какое удовольствие сейчас получу.

Во мне нигде даже не шевельнулось чувство вины. Я действительно благодарна Давиду за внимание. Я зла на Геру за его обидчивость. Если бы он меня не выгнал с цветами на балкон, я сейчас не извивалась бы под выверенными ударами его брата.

А я не только извиваюсь, я прошу еще, сильней, жестче. Чтобы Давид выплеснул на меня весь свой голод и бешенство. Чтобы я получила свое маленькое восхождение на небеса, раз уж мне все равно суждено разбиться о землю, как грешнице.

Я вскрикнула и тут же впилась зубами в ладонь Давида, которой он зажал мне рот. Неистовые толчки, мучительный стон на пике и я почувствовала его пульсирующий, извергающийся конец во мне.

На пару минут мы притихли, не размыкая переплетенных тел, не открывая сомкнутых глаз, все еще оглушенные стуком сердца.

– Жаль, что я не могу забрать тебя к себе в спальню, – вдруг сказал Давид, поднимаясь с меня. – Пока не могу.

– Не надо, – устало проговорила я, вставая, поправляя пеньюар и чувствуя, как по бедрам течет сперма и смазка.

– Я бы хотел…

– Что?

– Неважно. Иди к брату.

Давид ушел, а я сначала зашла в подсобные помещения и вытерла следы грязной страсти. Но стыда так и не испытала.

Может, я уже смирилась?

На дня два Давид, казалось, забыл обо мне. Я пробовала застать его в кабинете и поговорить по поводу его грязных слов и обвинений, но он только рассмеялся, заявив, что как захочет, так и будет думать обо мне, вытолкнул меня из кабинета, запретив заходить, пока он работает. Больше я его компании не искала.

С Герой тоже помириться не удалось, он допоздна стал задерживаться на работе, и я два вечера подряд засыпала, не дождавшись его.

А вот на третий вечер, когда мужчины вернулись неожиданно рано, Гера обнял меня, закружил по холлу и многообещающе поцеловал в губы.

– Что-то случилось?

– Всё хорошо!

И вот тогда Давид неожиданно отстранил Геру, перехватил меня от него и тоже поцеловал. В отличие от мужа, быстро, сухо, но впервые! Мы с Герой удивленно смотрели на Давида, но тот только улыбался, выпустив меня из объятий.

– Можешь поздравить нас. Мы подписались на серьезный тендер! Если его возьмем, мой брат уже через год станет обеспеченным человеком даже по американским меркам.

– Поздравляю, – пробормотала я, переводя взгляд на мужа.

Но он словно не заметил выходки брата, смотрел на меня и улыбался.

Могу ли я уже надеяться, что моему двойному положению придет конец?

Это был отличный вечер. Гера очень много общался за ужином с братом по поводу планов на этот самый золотоносный тендер, потом продолжил в спальне рассказывать нюансы мне. Но я мало что поняла, кроме того, что Давид поручился за новую компанию Георгия для участии в тендере, и что у мужа появился реальный шанс стать партнером каких-то влиятельных бизнесменов.

Гера на волне воодушевления не отпускал меня часа три. Я люблю долгий секс и всё такое, когда он начинается с прелюдий, разогрева. Но сегодня муж был настроен только брать, покорять и завоевывать. И как всегда в такие моменты, он хотел феерично кончить мне в зад.

Я дёрнулась, но муж удержал и тихо напомнил на ухо про наши игрушки:

– Как думаешь, нам пора возобновлять арсенал пошлых штучек?

– Да! И начать лучше с лубриканта, – немного раздраженно ответила я, все же выползая из-под Геры.

– Лен? Ты же течешь. Я давно не трахал тебя в зад, будет только немного дискомфортно… Ну давай?

Да, он то не трахал, а вот его брат оказался любителем и извращенцем. Теперь, даже просто трахая меня сзади, всегда вставлял палец в анус и надавливал, чтобы острее чувствовалось, как вбивается его член.

Я вздохнула и покачала головой.

– Давай я посмотрю, что у меня есть на гелевой основе.

Гера кивнул, но коварно проник за мной в ванную и затолкал в душевую, когда я нашла подходящую основу.

Нет, я определенно ничего не имею против анального секса с тем, кто знает как надо толкаться в меня, как и куда нажимать, чтобы мое возбуждение нарастало и рвануло в ту же секунду, как взорвется он.

Гера был лучше, мягче, восприимчивее к моим реакциям, а отличие от Давида. Тому словно нравилось выдавливать из меня крики и ставить меня в неудобное положение.

Но не успела я расслабиться после секса и душа в объятиях мужа, как на телефон пришло пустое сообщение. От Давида.

– Что там? – завозился Гера, пытаясь заглянуть в экран.

– Ничего. Спам… Слушай, мне нужно спуститься и… принять таблетку. Отдыхай, не жди меня. Голова разболелась, я немного посижу внизу и приду.

Врать я научилась виртуозно. Самой от себя противно. Но я понимала, что раз Давид зовет – придется идти.

В коридоре второго этажа его не было, в спальню, разделенную стеной с нашей, я не пошла. Спустилась вниз, полагая, что Давид или снова отправит сообщение, и тогда я отвечу, или догадается и спустится сам. Но в гостиной столкнулась с Арсом.

– Ты не спишь? – за вопросом я постаралась скрыть испуг.

– Как видишь, – усмехнулся он, откладывая планшет.

– Почему?

– Не спится. А почему ты не с отцом?

Я не успела ответить, когда в гостиную вошел Давид.

– А-а-а… Понятно.

Губы Арса скривились, и он с ненавистью посмотрел на дядю. Не на меня, хотя именно я достойна презрения, а на дядю!

– Тебе не нравится, что Елена всё еще хочет быть полезной брату? Или смущают мои методы ему помочь?

Давид пластичным хищным движением скользнул ко мне, обнял, пристраиваясь сзади, склонился, целуя в шею. Арс все также сидел на месте, не двигаясь, с неприязнью наблюдая за дядей.

– Мне не нравится, что ты используешь людей, не предупреждая о последствиях.

– Так живут все, мой мальчик.

– Нет, не все! – Арс не сдержался и повысил голос.

– Соглашусь. Не все. Только сильные. Сильные всегда используют слабых.

– Мой отец никогда никого не использовал.

– Неужели? – фыркнул Давид. – А что он делает сейчас со мной? Со своей женой? С тобой? Или думаешь, он так слеп, что не догадывается о моих особых отношениях с его семьей?

Арс промолчал, а вот я вывернулась и посмотрела в лицо Давиду.

– Он не знает, – уверено прошептала я. – Если бы он знал…

– То что? Ну же, пораскинь мозгами, прекрасная Елена. Что бы мой брат предпринял, если бы узнал, что я тебя трахаю?

Я замотала головой. Что? Что бы Гера сделал? Или выгнал меня с позором, или ушел сам, или увел меня отсюда…

– А я тебе скажу, дорогая моя. Он знает и молчит, потому что его всё устраивает! Он имеет меня, получая деньги и возможности, я имею тебя, морально компенсируя вероломство брата, а Арс, единственный наш наследник, смотрит за всем и учится, чтобы потом отыметь нас всех. А? Ну не гениально ли?

Мы молчали, а Давид хохотал:

– Не будьте такими наивными. Никто в здравом уме не полезет в мутную воду проверять глубину, пока на берегу созданы все условия.

– Я тебе не верю! – выкрикнул Арс.

– Хорошо. Ради тебя я сниму нимб с твоего отца. У тебя будет шанс увидеть, кто из нас двоих пал ниже. А теперь иди наверх и прикрой плотнее дверь. У меня еще намечен разговор с твоей мачехой.

– Мне тошно от тебя, – скривился Арс, но даже не сделал попытки встать.

– Хочешь остаться и присоединиться? – усмехнулся Давид, а я похолодела.

Арс застыл, перевел на меня тлеющий запрятанным желанием взгляд, потом схватил планшет и быстро вышел из гостиной.

– Ты тоже считаешь, что брат не в курсе, зачем ты выбегаешь каждый вечер из спальни, зачем я каждый обед один езжу домой?

Голос Давида изменился. Стал более мягким, усталым. Но слова все равно больно били по мне. Себя я уже приняла: грязной, опустившейся и распущенной. Но перевернуть в голове образ Георгия, из обнищавшего рыцаря в расчетливого дельца, который сдал меня за чеканную монету, как последнюю имеющуюся ценность, я не могла.

Может он, как и я, боялся взглянуть фактам в глаза и осознанно встать перед решением? В этом я бы его поняла. Проще делать вид, что ничего не происходит, чем своими руками мешать себя с грязью, или ставить крест на будущем.

Итак, я это понимала, муж это понимал, Давид не только понимал, но и манипулировал нами. Один только Арс еще сопротивлялся.

– Не впутывай во всё это Арса, пожалуйста?

– С чего бы мне его жалеть, Лена? Чем быстрее розовая пелена слетит с его глаз, тем быстрее он повзрослеет.

Давиду было легко принимать решение в отношении племянника. Ведь пусть он ему родной, но не сын же. А вот Гера смог бы так обрушить правду на Арса? Вряд ли. Даже в отношении меня Гера очень деликатно решил ситуацию. Мог оставить меня любовницей, но всегда бы вставал вопрос не сплю ли я еще и с его сыном. Поэтому моральную сторону он перед Арсом подчеркнул моим статусом. Одно дело если бы Арс и дальше домогался любовницы отца, другое, домогаться его жены и своей мачехи.

Но в насмешку судьбы, мой статус совсем не помешал брату.

– А если бы Арс был твоим сыном, ты все равно открыл ему глаза на свои грязные дела?

Давид отпустил меня, отошел и сел на диван, где ранее сидел Арс.

– Хм, – даже усмешка теперь выглядела грустной. – А ты умеешь давать пощёчины, Лена… Нет, я не хотел бы, чтобы мой сын знал обо мне такие вещи. Не хотел, чтобы сталкивался с этой стороной моей натуры.

– Тогда и Арсу не стоит кое-что знать про отца. Уже достаточно, что он видит это от дяди.

Давид похлопал ладонью рядом с собой, подзывая меня ближе. Я подошла и села, морально готовясь к следующему акту, теперь с братом мужа. Надеюсь, он сегодня на анальный секс не настроен.

– Поцелуй меня.

– Ч-что?

– Хочу, чтобы ты целовала меня, как брата. Давай.

Я медлила. Почему мне казалось, что целоваться не в угаре страсти, а сознательно – это уже другой уровень отношений? И готова ли я к таким отношениям?

– Ну же! – подогнал меня Давид, в момент пересаживая с дивана к себе на колени и приближая губы к моим.

С ним мы не целовались даже во время секса. Единственный раз случился как раз этим вечером.

– Зачем?

– Я хочу. Этого мало?

Покачала головой, не зная, что ответить. Но Давид ждал только однозначного ответа. Притянул меня рукой за затылок к себе и неуверенно дотронулся до губ. Замер. Приоткрыл рот и осторожно прихватил мою верхнюю губу. Отпустил. Посмотрел мне в глаза.

Я удивилась, заметив его расширенные зрачки и участившееся дыхание. Господи, это же всего лишь поцелуи! Сам-то он снял ли розовые очки до конца?

Обхватила его лицо ладонями, легко облизала губы и на его выдохе скользнула в рот языком.

Давид стиснул талию руками, гортанно застонав мне в рот. Но недолго инициатива была в моих руках, или точнее уж, в губах. Мужчина быстро вошел во вкус и атаковал мой рот. Целовался Давид так же нагло и самоуверенно, как и трахался. Никакого своеволия, никакой пощады, только приказ и подавление. Но мне это нравилось.

Похоже, мне всегда нравилось, когда за меня решали что и как будет.

Уже через какое-то время, я села на него поудобнее, оседлав колени и теснее прижавшись к нереально возбудившемуся Давиду.

– Твою мать…

Он снова овладел моим ртом, цепляясь руками за бедра и насаживая на стиснутый домашними брюками член. Снова и снова, распаляя меня и заставляя от нетерпения просить, умолять между поцелуями трахнуть меня…

– Как он вообще… додумался…

– Кто? – задыхаясь, спросила я.

– Брат.

Мы даже разговаривали рваными фразами, между высасывающими душу поцелуями.

– Я бы тебя… к себе… не привез.

Ну, я бы тоже не поехала, зная заранее, кто такой Давид и что меня с ним ждет.

На очередном пике вожделения, Давид оттянул пояс брюк и рывком насадил меня на член. Я откинулась и взвыла, чувствуя, что накроет меня сегодня раньше, чем хозяина. Но он тоже это почувствовал и толчки стали другими, невыносимо сладкими, терзающими, от которых я окончательно теряла самообладание.

– Да, моя прекрасная, да… Давай же! Так, та-ак…

Под его ударами я взорвалась и распалась в калейдоскопе осколков, сжимая мужчину дрожащими стенками внутри, бедрами за талию. Цепляясь в его плечи, чтобы удержаться хоть за что-то в этом мире.

И не успевая прийти в себя, я снова принимала сотрясающие удары. Резкие, нетерпеливые, требовательные. Теперь Давид хотел кончить сам, брал своё удовольствие свои руки.

А когда он кончил, прижимаясь к моей груди и снова целуя в губы, только теперь с трепетом, благодарностью, я вдруг поняла, что Давид впервые сделал еще один непредсказуемый поступок. Подарил мне оргазм. Впервые думал обо мне, а не о себе.

Со следующего дня всё изменилось. Арс настороженно ждал выпада дяди. Я исподтишка наблюдала за Георгием, чтобы понять, знает он о моих изменах или нет. Муж же с головой ушел в работу. Моментами был очень возбужденным и вдохновленным, тогда по вечерам у меня был насыщенный эротический день. Иногда возвращался замкнутым, подавленным и я оставляла его одного, чувствуя, что мое присутствие только еще больше угнетает мужа.

Давид.

Его я перестала понимать окончательно. Секс стал чаще. Стал другим. Порой он налетал на меня как петух, брал не спрашивая, ставил на колени, мог без предупреждения сразу начать с анала, чего я ненавидела больше всего! Но все чаще он просто мог заставить спуститься в гостиную, или в столовую, или на кухню, которая все чаще становилась местом наших свиданий, и час-два просто разговаривать обо всем, целоваться, заниматься любовью.

Не знаю, в какой момент я употребила именно этот термин, помню, что Давид рассмеялся и жестко выебал меня за такое определение своего отношения ко мне. Зато уже на следующий день притащил огромную корзину цветов и коробочку из ювелирного бутика.

Он вообще все чаще оказывал мне знаки внимания при муже и Арсе, переставая прятаться от них и даже замечать. Пусть до откровенных поцелуев дело не доходило, но даже слепой не понял бы, что между мной и Давидом что-то есть. Но муж держался, только изредка хмурился и одергивал брата, когда тот совсем уж зарывался.

А еще через неделю пришло приглашение на прием, мужу и Давиду, и оба решили, что идут в сопровождении меня.

– У вас два приглашения с сопровождением. На четыре человека.

– Я хочу пойти с тобой, – невозмутимо парировал Давид.

Муж только фыркнул, стискивая меня:

– С чего бы? Со своей женой иду я.

Давид нахмурился и промолчал, но вот собирать меня на этот важный прием поехал именно он. Сам. Лично. И начал с бутика нижнего белья. Я примеряла выбранные им комплекты и вертелась перед ним, пока не довертелась и не оказалась дважды взятой Давидом в примерочной.

Я опиралась на стену по обе стороны от зеркала, пьяными от страсти глазами смотрела в отражение Давида, вбивающегося в меня сзади, и старалась не кричать, чтобы не вспугнуть девушек-консультантов. Зато Давид ничего не стеснялся.

Он смотрел мне в глаза и резко входил до упора, заставляя меня содрогаться и прикусывать губы, чтобы не застонать. А я первый раз увидела лицо Давида, когда он кончает. И между нами снова всё стало по другому… Потому что моё отношение к нему стало меняться.

На приеме оба брата стояли с двух сторон от меня, не стесняясь обнимать. Когда муж обхватывал за плечи, Давид тут же клал горячую ладонь на талию. Если Гера обнимал за талию, его брат тут же брал меня за руку и переплетал пальцы.

– Я думал, хоть на этот вечер ты пригласишь себе эскортницу, – проворчал Гера.

– Я не хочу шлюх. У меня на них не стоит.

И я почувствовала искрящиеся молниями взгляды над моей головой. Ведь это же почти признание открытым текстом! Спроси Гера: «Ты спишь с моей женой?», ответь Давид: «У меня стоит только на твою жену» и тайное стало бы явным.

Но между ними повисло тяжелое молчание и я.

– Ой… Отпустите!

Оба в мгновение разжали руки, которыми вцепились в меня.

– Я позвал Арса, – сдался Давид. – Здесь он обзаведется интересными знакомствами. Вон, видишь того высокого мужчину?

Гера повернулся в указанном направлении:

– Придерживающего миниатюрную блондиночку?

– Да, его. Игорь Кельмер с супругой. Крайне редко выбирается на светские рауты. Алмазный рудник в Африке и три рудника самоцветов в Камбоджи.

Гера кивнул, а я чуть не присвистнула. Ого, какие тут воротилы собрались! А Давид между тем продолжал:

– Рядом его брат. Сам он ноль с хуем, но женат на дочери американского магната.

– Ммм, сланцевая нефть? – предположил Георгий.

– И химия, да.

– Тогда было бы перспективнее обработать жену того хуя.

– Не согласен. Кельмер сотрудничает с Бергером, но как подкатить к нему, понятия не имею… Говорят, он вообще по мальчикам…

Муж удивился. В отличие от прожившего довольно долго в Америке брата, для Геры свободные отношения воспринимались как безнравственные.

– Но Бергер же… женат!

– Для прикрытия, – неуверенно предложил Давид.

– И дети для прикрытия?

– Может, они не его? Или он бисексуал.

Тут подошел Арс, облапал меня взглядом, одобрительно кивая, и разговоры про геев и бисексуалов резко прекратились. Зато продолжилось заочное знакомство с гостями под ироничные и серьезные комментарии Давида.

Мы пили шампанское, точнее пила я, а парни мне постоянно подносили, добавляли, обновляли. Захотелось пúсать и я вцепилась в руку Арса, почему то подозревая, что попроси я одного из братьев проводить меня до туалетной комнаты, все кончилось бы пьяным трахом на унитазе.

Вот только когда я вышла из туалетной комнаты, отведенной для дам, меня ждал не Арс, а Давид. Хотя, чему я удивляюсь? Выпивала не только я, но и мои мужчины.

– А где Арс?

– Отправился к отцу. Не отвлекайся… Задери платье. Да, так… Нет не поворачивайся задом, хотя твой зад я люблю. Хочу трахать тебя и целовать.

– Здесь? А если кто-то войдет?

– Войдет и выйдет. Иди ко мне.

Голова кружилась. Не знаю от чего больше, от выпитого шампанского или от несдержанных поцелуев Давида. За последний месяц я с ним трахалась наверное чаще, чем с мужем, знала как мужчине нравится, когда я немного развязанная, или немного жертва… Но больше всего Давиду нравилось, что я жена его брата. А в это мне даже играть не приходилось.

Он усадил меня на широкий подоконник, встал на колени между ног и… Серьезно? Давид хочет целовать меня там?

Я уже представляла, как закончится этот вечер, когда дверь распахнулась, и вошел мой муж, с удивлением переводя взгляд с брата на меня.

– Что здесь происходит?

– А вот и наш святой Георгий! – раздраженно выдохнул Давид.

Вскочил с колен, но мне встать не позволил, прижимая к своему напряженному телу. Зато внимание сосредоточил на моем муже.

– А у тебя есть предположения, что именно я делал между ног твоей жены?

– Отойди от нее.

– Даже не подумаю.

А когда Гера сделал шаг к нам, Давид резко остановил его:

– Стоять! Ты всё испортишь. У тебя на кону сделка века. Или прекрасная Елена. Что ты выберешь?

Георгий остановился, растеряно всматриваясь в брата. Тот лишь казался спокойным, но я то чувствовала, насколько он напряжен!

– О чем ты, Давид?

– Не притворяйся. Это было забавно первые полтора месяца, а потом ты фактически отдал мне ее. Так зачем сейчас цепляться?

Я умоляюще смотрела на мужа. Скажи, что это неправда! Но он молчал. Хоть что-нибудь скажи?

– Я думал, тебе нравится эта игра – отнять у меня сначала сына, потом любимую женщину…

Я тихо застонала, чувствуя, как на глаза наползают слёзы.

– Нравилась, ага. С детства любил учить тебя делиться, но ты всегда был жадным братцем.

Георгий промолчал, а мой мозг всё никак не хотел соединять разрозненные паззлы. Между тем Давид продолжал добивать нас своим наступлением:

– Мне удалось бы проучить тебя. Ты сам приполз ко мне после своей неудачи. И я растоптал бы тебя на глазах Арса. Но…

– Что? С чего ты стал помогать мне, если мог размазать?

– Ты привёз её…

Давид обернулся на меня, и я не поняла его грустный, тоскующий взгляд, скользнувший по моему лицу, губам.

– Я мог вывернуть тебя наизнанку, отымев её…

Гера судорожно вздохнул, отвернулся, нервным движением потер лицо ладонями. Я видела, что он не в себе, но разобрать, какие чувства испытывает муж, не могла.

– Нет… Не-е-ет!

– Отдай мне её, – вдруг спокойно закончил Давид.

– Заткнись! Она моя! Моя!

Георгий резко подошел к нам и за руку сдернул меня с подоконника, но притянуть к себе не успел, с другой стороны в меня вцепился Давид:

– Так просто не отцепишься?

– Нахрена тебе моя женщина? Тебе всегда нужен был я. Вот и бей в меня, а её отпусти.

Гера снова дернул меня к себе.

– Не могу, – глухо отозвался Давид.

Мне показалось, что пора заканчивать с перетягиванием меня:

– Давид, прекрати. Почему ты даже меня не спросил – хочу ли я, надо ли мне? Как ты себе представляешь? Что я откажусь быть женой Гере, ради того, чтобы стать твоей шлюхой?

Давид вздрогнул, словно я его ударила словами. Потом покачал головой и тихо спросил:

– Я об этом не подумал. Но ты права, хочу спросить: выйдешь за меня замуж?

По-моему я так и осталась стоять с открытым ртом от удивления.

– Нет? – недобро усмехнулся Давид, снова становясь тем, кого я узнала по приезду в Америку. – И не надо. Можем обойтись без этих формальностей. Фамилия то у тебя уже моя.

– Давид, отступись по-хорошему, – раздраженно вступился Георгий.

– Не получится уже по-хорошему, брат. У меня есть деньги и связи, которые хочешь ты. У тебя есть Елена, которую хочу я. Тебе придется поделиться.

– Как ты себе это представляешь?

Давид усмехнулся.

– Будем делить её на двоих. Или уступи.

– А давайте вернемся на прием! – излишне воодушевленно вмешалась я. – Мне кажется, мы слишком надолго оставили Арса одного.

Я вырвалась из рук мужчин и стремительно пошла к выходу. Братья молча последовали за мной.

Были у меня в жизни сложные ситуации, не спорю. Но никогда настолько неразрешимой еще не было. Ну что ж, похоже мне суждено пройти через трудно представляемые препятствия, чтобы стать счастливой.

Вот только с кем я буду счастлива?

И снова в семье завертелось. Давид теперь не скрывал своих порывов, чем доводил Геру до бешенства. Гера не мог мне спустить обмана, хотя сам косвенно стал причиной затянувшейся измены. Я злилась на обоих, зная теперь, что смело могу послать что одного брата, что другого.

Странное какое-то состояние, когда меня снова добиваются двое мужчин с серьезными намерениями. А главное мое собственное неуверенное сопротивление им обоим. Ведь мне и с тем и с другим до одури хорошо! Ну почему нельзя было оставить так подольше? Почему я должна выбирать? Не бред ли?

Ситуация взорвалась как всегда неожиданно.

После ужина, довольно напряженного, надо сказать, когда Арс быстро поел и ушел к другу, сказав, что вернется поздно, а я только и ждала возможности улизнуть, настолько тяжелая атмосфера повисла в столовой, Давид неожиданно повернулся ко мне:

– Задержись, – и красноречиво посмотрел на брата.

Господи, даже я знала, что каким бы кобелем не был Давид, но сразу после ужина никто не лезет трахаться!

Но это знала я, а вот Георгий подумал по другому:

– Она нужна мне наверху.

– Позже придет к тебе.

– Нет, мы поднимемся вместе.

Градус раздражения повышался.

– Знаете… Я пойду одна! А вы можете и дальше препираться.

– Сядь!

Братья одновременно переключились на меня и одновременно гаркнули. Я села. Давид тут же поднялся, зашел мне за спину и положил руки на плечи.

– Чего ты добиваешься? Я же всегда получаю то, что хочу. А я хочу её.

– Я не отдам Лену тебе. Перебьешься.

– Думаешь? Напомни-ка, что ты просил сегодня для тебя сделать?

Гера нахмурился, а Давид стал легко поглаживать и массировать мне плечи, шею…

– Собственно, можешь не уходить. Останься и смотри. Может, я научу тебя, как правильно надо трахать жену.

Это было сказано больше с насмешкой, чем с оскорблением, но реакцию Геры увидеть не успела. Его брат резко поднял меня, развернул и, содрав скатерть вместе с посудой и остатками ужина, посадил на стол, вклиниваясь мне между ног.

– Ты же не будешь делать это при нем? – с ужасом спросила я, задерживая его приближение руками.

– Буду. А он досмотрит, насколько у него хватит терпения.

Больше он не дал мне сказать ни слова, в своей манере впиваясь в губы поцелуем.

Пока голова не отключилась, я отчетливо констатировала, что ужаснее положения у меня просто не было. Если не считать момента с порванным анусом и передачей свечей для заживления Георгием в день первого знакомства.

А теперь мой муж наблюдает, как его брат разделывается с женой на обеденном столе. Я застонала от безысходности и беспомощности, но Давид мой звук принял за другой. Опрокинул на спину и согнул ноги в коленях.

Теперь я лежала на столе, видя перед собой возмущенного Геру с потемневшим взглядом и раздувающимися от бешенства ноздрями. Рука сама собой потянулась к его лицу, в попытке успокоить, отвернуться, не смотреть. Но он перехватил запястье, дотронулся губами до запястья и закрыл глаза.

Я снова переключилась чувствами на Давида. Не знаю, смотрел ли он на нас, но его ласки стали слишком откровенными. Он высвободил из корсета мою грудь, сжал её и тут же опустил руки вниз, чтобы раздвинуть бёдра и провести пальцами между ног. Я уже текла. Вся эта ситуация вымораживала, но под горячим напором братьев я таяла.

Тихо заскула от жалящих внутреннюю часть бедра поцелуев, я не сразу сообразила, что удерживаемое мужем запястье покалывает щетиной и тут же щекотит мягким прикосновением влажного языка.

Я распахнула глаза, поднимая их на Геру, и ахнула, отметив, что ранее перепутала возбуждение с бешенством. Нет, мой муж не был взбешен, он был очень заведен происходящим в столовой. Настолько, что не удержался от маленького участия в представлении брата.

Черт, а ведь он никогда не скрывал, что хотел бы поучаствовать в оргии, другое дело, не представлял с кем мог бы делить меня, а тут, вынужденно, терпел мой адюльтер с братом и в конце концов смирился. Теперь он не просто может наблюдать, но и присоединиться… Если я помогу. Без ущерба для гордости.

Я даже улыбнулась своим распутным мыслям. Хотя… Лучше уж на чистоту – я никогда не была слишком скромной и особенно чистой. А обстоятельства сложились так, что я хочу этих двух мужчин. Так почему нет?

Осторожно погладила кончиками пальцев по щеке мужа и потянула его к себе. Гера только на долю секунды застыл, а потом наклонился и впился в мои губы собственническим голодным поцелуем. И тут я выгнулась, застонав ему в рот, от другого наглого поцелуя намного ниже, но тоже в губы. Давид так точно подгадал момент, чтобы всосать клитор, а потом запустить язык между складок!

И вот я верчусь и извиваюсь на кончиках двух языков, горячих, скользких, влажных. Чувствую, как руки накрывают напряженную грудь, грубые пальцы сжимают слишком чувствительные соски, но не понимаю, кто из них двоих делает это со мной.

Я задыхаюсь, принимая в себя Давида, и почти плачу, отпуская отстраняющегося Геру, но уже в следующий момент ослепшими от нахлынувших эмоций глазами, вижу, как муж освобождается от мешающейся одежды и снова приближается ко мне.

И да, я знаю, что мне нужно делать. Я знаю, как он любит, чтобы я делала.

Напрягаясь, приподнимаясь, я губами ловлю подрагивающую головку, не дотрагиваясь до члена руками. Давид только сильнее впивается в мои бедра и возвращает на место, насаживаясь до упора и рыча. А член мужа выскальзывает изо рта, и я смеюсь, снова пытаясь поймать его губами.

Во всей этой вакханалии много стука, тяжелых хрипов, учащенного дыхания и рваных грязных словечек. Но это моя любимая музыка, под которую я становлюсь восковой куклой, послушной в руках моих мужчин.

Давид рычит, выходит из меня и отдергивает от Геры. Я хнычу – ну что опять? Ведь было всё так волшебно! Но вот он переворачивает меня, кладет грудью на холодный стол и резко входит, начинает вбиваться, удерживая за бедра, чтобы я не скользила от него к Гере.

Муж подходит ближе, упирается бедрами в край столешницы и тычется налившейся плотной головкой мне в губы.

Да, любимый, мой сладкий… Да… Я так хочу тебя!

И я беру его глубоко, выдавливая из него протяжный стон и тут же кричу в ответ, чувствуя палец Давида в той дырке, которую он так любит, и которую так ненавижу с его пальцами внутри.

Но уже в следующую секунду оба брата синхронно долбятся в меня, что все мысли из головы ускользают, и я проваливаюсь в сумасшедшие ощущения, которые думала невозможно повторить. А оказывается еще как можно!

Я задыхалась от напора Геры, но по увеличившемуся размеру знала, что он сейчас кончит. Меня саму закручивал приближающийся оргазм, и я все сильнее и сильнее стискивала член Давида влагалищем. По доносившимся сзади стонам, чувствовала, что и второй на грани.

Вдруг Гера обхватил мне голову обеими руками, стиснул и коротко вошел до упора, с рыком выстреливая в гортань солоноватую, вязкую жидкость, и в ту же секунду меня пронзил Давид, с матом впечатываясь и еще глубже насаживая на член Геры.

И тут меня накрыло. Я не могла кричать, не могла двигаться, насаженная с двух сторон на их стволы, все еще изливающихся в меня. Тройной оргазм? Это реально нереально! Можно ли такое вообще повторить?

Оказалось, что можно. И не один раз.

В столовой мы несколько минут приходили в себя, потом Давид взвалил меня на плечо и парни не сговариваясь понеслись наверх.

Сначала это произошло в душе. Двойное проникновение. Они держали меня в сильных руках и насаживали на обе дырки. Я кричала, не сдерживая эмоций. Очень положительных эмоций, ведь лубрикант то я давно приобрела и на всякий случай рассовала во все комнаты заначку. Мало ли где такое могло произойти? Если вообще произошло бы.

От невозможной истомы я то ложилась на грудь Геры, то откидывалась на грудь Давида, берущего меня сзади, и дрожала от немного странных ослабляющих ощущений, но черт, на силе оргазма это ничуть не сказалось.

Когда мы оказались на широкой кровати в спальне Давида, мне позволили минут на пятнадцать провалиться в полудрему, пока сами суетились. Давид бегал в подвал за марочным вином, Гера принес с кухни фрукты и сливки, а я лежала на безупречно заправленном шелковом покрывале абсолютно голая и беспомощная. Не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Да и не хотела.

Бежать? Зачем? Куда? Если я у преддверия рая? Пусть немного извращенного, но ведь у каждого свой рай. Пусть я потом жестоко упаду с небес на землю, пусть провалюсь в ад, но даже там мне будет, чем заткнуть чертей – моим необъятным, необъяснимым счастьем.

– Вино?

– Ага.

– Клубнику?

– Да…

– Ложись на меня… Да, вот так. Что ты вздрогнула? Он хочет тебя…

С легким смехом Давид вошел в меня, готовый снова и снова доводить меня до взрыва. А потом я почувствовала пальцы со смазкой между ягодиц и вывернула шею, чтобы заглянуть в темные глаза мужа.

– Ты простишь меня? – еле слышно прошептала.

– Я люблю тебя, – также тихо ответил он, прижимаясь губами к виску и медленно вводя тугую головку в анус.

Я расслабилась, насколько могла, чтобы принять всю его немаленькую длину и вот тогда, из этого положения, почувствовала, что значит принадлежать двум мужчинам.

Они не торопились, растягивали меня, менялись местами, крутили, разворачивали и не прекращая целовали, лизали, терзали и трахали, трахали…

Я честно старалась запечатлеть в памяти каждый момент нашего единения, но соскользнула в сон быстрее них.

Утро снова началось со сладкого… Или уж быть честной, с соленого. Я вылизывала два гордо торчащих члена и принимала их извержение, зная, что ответная благодарность не заставит себя ждать.

Так и случилось. Сразу после душа и крепкого кофе, принесенного заботливой Хэл, которую уже пару месяцев все звали по имени Хэлен, парни атаковали меня, заставив умолять о пощаде уже после второго оргазма.

Я целовала Давида, потом Геру, потом снова Давида и тайком опять Геру, провожая их в офис на какую-то судьбоносную встречу, а сердце трепетало, ведь интуиция подсказывала, что так хорошо быть не может, что обязательно все рухнет.

Но мне хватило оптимизма распорядиться о самом изысканном ужине, попросить Хэлен как можно тщательнее прибрать в спальне хозяина, поменять бельё и принести третью подушку. Хотя я её слабовольно спрятала в шкаф, все еще не до конца веря, что братья не разругаются до вечера.

А потом ко мне в спальню ворвался Арс, втащил два чемодана, раскрыл гардеробную и стал хаотично срывать мои вещи и бросать их в чемоданы.

– Арс… что ты делаешь?

– Спасаю тебя. Собирайся! У нас не больше трех часов, чтобы исчезнуть. Улетим на самолете в другой штат, а там затеряемся на автобусе в соседнем.

– Арс! Стой! Я никуда не поеду. Зачем?

Он замер, медленно развернулся.

– Эти… гандоны используют тебя – неужели ты не видишь?

Я кивнула, опускаясь на край кровати.

– Вижу. Мне сорок лет, Арс. Я много что вижу.

– И ты позволяешь им вытирать о тебя… члены?!

– Ты слишком вспыльчив и поспешен в суждениях. Но… ты жалеешь меня? Думаешь, жалость достойнее использования?

Арс бросил шмотки и отступил от меня на два шага.

– Лена, я предлагаю тебе начать жить сначала. Со мной. Я люблю тебя, а не жалею. Ты не видишь разницы?

Я покачала головой, пожала плечами и призналась Арсу в том, в чем наверное боялась признаться себе:

– Иногда жить изворачивается так, что целыми можно стать только соединив половинки. Ты ведь тоже так считаешь? И многие в этом уверены. Но бывает, что люди не являются половинками, а только дольками от них. Есть Давид, у которого никогда не было семьи, жены, сына. Есть Гера, который всегда терял больше, чем получал. Зря брат обвинял его, что он не умеет делиться. На самом деле Гера всегда отдает больше, чем даже имеет. Есть я…

– Сейчас ты скажешь о козле-муже и отнятом Максе?

– Нет. Арс, я всегда считала себя пустым местом. Тебе не понять, но я всегда была бесполезной, никому ненужной и неважной. А сейчас я чувствую себя сердцевиной целого. Я в равной степени нужна Давиду и Георгию. И не знаю, как объяснить это тебе, но они в равной степени нужны мне. Я никуда не поеду, я только что нашла предназначенное мне место.

– Быть растянутой между братьями? – презрительно фыркнул Арс.

– Стать связывающим звеном для братьев.

– Ты второй раз отмахиваешься от моей любви. Больше я навязываться не стану.

Я кивнула, отпуская его. Ведь я никогда даже мысленно не возвращалась к мальчику, давно отпустив его в другую судьбу.

– Но если вдруг… Если они обидят тебя, ты всегда можешь прийти ко мне.

Арс вышел, а я вздохнула.

Да, рано или поздно мы устанем друг от друга, и наше трио распадется. Но я сама выбрала этот путь, по нему и пойду сама.

– Взбалмошный глупый ребенок! – рычал Гера над моей головой.

Я неторопливо высаживала герань у парадной террасы и кивала головой, большего Гере и не требовалось.

– Нет, я понимаю, что в двадцать он уже кажется себе взрослым и самостоятельным, но сопляк же!

– Он поумнеет, – осторожно вставила я.

– Как бы не было поздно, – вдруг раздался голос Давида.

Я обернулась и улыбнулась ему, моему второму гражданскому мужу, хотя Давид настаивал, что по возрасту он первый!

– Уверена, Арс скоро перебесится и вернется.

– Если ему не понравится жить одному.

– А может и к лучшему – жить четвертым с нами, такое себе удовольствие.

Гера кивнул, ведь мы до сих пор не рассказали Давиду, что Арс вообще хотел бы быть единственным у меня, а никак не третьим.

– Ну всё. С цветами на сегодня покончено. Я в бассейн.

– В бассейн? – тут же откликнулся Давид. – Вот же черт, как раз тоже хотел понырять.

– И я, – подхватил Гера, а я только закатила глаза.

Знаю, в кого они хотят понырять. Несмотря на прошедшие пару месяцев, им еще не надоело играть со мной на двоих. Пусть это уже не было так резво и изматывающе, но иногда я поражалась фантазии братьев в постановке мини-сценок на троих.

Все чаще они вывозили представление на публику и ставили меня в неловкое положение каждый раз. Но это заводило только еще больше.

Примерочные, театр, кинозал и колесо обозрение. Ресторан и кабина лифта в бизнес-центре. Я не знаю о чем они думали, но в такие моменты я думать ни о чем уже не могла. А вот отдаваться им и получать своё удовольствие – очень даже.

– Я вычеркну его из завещания!

– Только попробуй – Арс единственный наш преемник. Его просто нужно вразумить и объяснить, что так дела не делаются.

– Он единственный наследник! Вот в чем проблема. Не чувствует конкуренции. Надо её создать. Елена!

– А я тут при чем? Давид, я не собираюсь быть преемником и наследницей.

– Нет, конечно. Но ты можешь родить наследника мне! А Георгия уже есть, а у меня никогда не было детей.

Я взвизгнула и спряталась за Геру.

– Давид! Ты с ума сошел?! Мне сорок лет.

– Почти, – тут же поправил меня смеющийся Гера.

– Неважно, так поздно не рожают. Да я и не хочу!

– Странно, а я хочу, – невозмутимо отозвался Давид, вытягивая из брюк ремень. – И я найму тебе лучших врачей, акушеров, сиделок… Тебе понравится.

– Нет-нет-нет! Давид, пожалуйста, не надо! Гера, скажи ему!

– Что сказать, любимая?

– Что это плохая идея! Лучше вернуть Арса.

– Брат, лучше не вмешивайся. И давай пока определимся с предпочтениями. Минет, анал – за тобой, от этих способов не беременеют.

– Не согласен.

– Ну наконец-то! – воскликнула я. – У кого-то проснулся здравый смысл!

– У меня сын от первой жены, от Лены детей у меня нет.

Тут я заголосила и бросилась прочь от них.

Черт, конечно, подозревала, что нас ждут кризисы, но никак не думала, что такие!

И только после довольно продолжительного марафона у бассейна, в бассейне, потом немного в душе и под конец в постели, я лежала между моими мужчинами, обессилено смотрела в потолок и гладила пальцами их наконец-то расслабленные достоинства.

– Я не хочу, чтобы Арс возвращался.

Гера промолчал, наверное, по-своему поняв мою фразу.

– Почему? – задал вопрос Давид.

– Не хочу, чтобы мы портили его представление о нормальной семье.

– А мы ненормальная?

– Думаешь, у нас есть шансы? Прожить долго и счастливо?

Давид вздохнул и прижал меня к себе, с другой стороны, закинув бедро мне на ноги, придвинулся Гера.

– Почему нет? Я счастлив. А ты, брат?

– Да. Если б я просто отдал ее тебе – мы поменялись местами, жил бы один и скрипел зубами от зависти и злости.

– А ты, Лена, ты счастлива?

– Очень.

Пусть это какое-то неправильное счастье, но оно моё!