Катя боялась его.

Особенно когда Стас подходил сзади. Клал тяжелые ладони на плечи, и её как будто к земле приколачивало.

Запах его парфюма стойко вызывал в ней рвотный рефлекс.

– Сегодня будет весело, – говорил он вкрадчивым голосом, и у Кати леденело всё внутри. – Сама пойдешь или тащить придется?

У Кати было всего несколько мгновений, чтобы улизнуть. Выкрутиться и броситься к дверям школьного коридора. Она попыталась это сделать, но Стас придавил её, сжал плечи так, что болезненная волна дрожи сковала тело. Тем не менее она пыталась, отчаянно пыталась и не могла. Трещала по швам школьная форма, отлетали пуговицы, растрепались волосы, но вырваться из захвата Стаса Лютного было невозможно.

Фамилию он свою оправдывал. По крайней мере, с ней. За что и почему – никогда не говорил.

Он дотащил её до пустого класса физики. Втолкнул в кабинет, где уже сидели его друзья: Жека, лысый Вадя и самый мелкорослый в этой компании Киря. Хулиганы и балбесы, хвастающиеся тем, что состоят на учете в ментовке.

– Ну что, опять? – заметил Вадя. Обычно он был самым отстранённым, курил и лениво жевал жвачку, иногда снимал на телефон её трепыхания. – Слушай, Стас, а ты часом не втюрился в эту рыжую?

Стас больно толкнул её в спину. Рыпаться к дверям сейчас было невозможно. Катя вцепилась в свой рюкзак, как в щит.

– Втюрился? – усмехнулся Стас. – С любимыми надо по-другому.

– Как это? – поинтересовался Жека. Он любил бить. Хлестал по рукам, по лицу, не жалея сил.

Стас усмехнулся, гадко так и паршиво. Потом резко перехватил Катю и провёл языком по щеке.

– Их нужно жарить, – рыкнул он ей в ухо.

Катя судорожно подскочила на кровати. Липкий сон всё ещё не отпускал и держал в тисках бешено бьющееся сердце. Она посмотрела на часы: половина четвертого. Хреново. Рухнула на подушку, тяжело дыша, и её вновь передернуло.

– Это всё в прошлом, – повторила она в темноту.

Она давно отпустила его и двигалась дальше.

Но всё равно спать уже не смогла.

На работу нужно было вставать через два с половиной часа. Так что оставшееся время Катя потратила на чтение первой попавшейся в сетях книги о душе.

Бесцельно полистав одну электронную страницу за другой, она поднялась по будильнику.

Рабочую униформу она приготовила ещё вчера вечером, поэтому собрала в сумку перекусить и вышла на едва освещаемую улицу.

Кате нравилось дежурить в больнице в выходные. Пациенты в их терапевтическом отделении в большинстве случаев отпрашивались домой, оставались только лежачие и иногородние, палаты становились полупустые. Обстановка была тихой и спокойной, да и врачи не донимали.

В маршрутке тоже никто не лип и не пытался прижаться, чего Катя категорически не переносила.

Отдежурившая смена в эти дни уходила домой лениво. Были девчонки, но в основном студентки, убегали ещё до восьми, а те, кто работал постоянно, оставались – пили чай и делились новостями и слухами по больнице.

Катя приходила как раз к такому чаепитию.

Леонида Григорьевна, старшая медсестра их отделения, очень любила посплетничать о любовных связях и в очередной раз перемывала кости врачу из хирургии, который каждое дежурство спит с молоденькой санитаркой, а у самого дома двое детей, младший инвалид.

Пока переодевалась, Катя успела невзлюбить этого врача, хотя при встрече он не казался ей таким уж плохим. Всегда здоровался и улыбался. Потом решила, ну подумаешь, любвеобильный, так это и не их дело. Жена с ним сама разберётся.

– А вы слышали о вчерашней аварии? – её напарница Вика начала искать в телефоне видео. – Парень с девушкой разбились, жених и невеста. Только поженились и – бац! Девушка-то наглушняк, а парень живой, словно в рубашке родился, даже ничего не сломал. Все говорят, что повезло ему, а я вот не уверена. – Она продемонстрировала выложенные кадры.

Катя, завязывая длинные волосы в косу, тоже глянула через плечо Вики. Зрелище было не из приятных – дорогую тачку покорежило всмятку. Хорошо, что труп девушки не показывали, только кровь на асфальте, битое стекло с осколками пластика и отлетевший бампер.

– Парня в нашу больницу привезли, я слышала, папаша, какой-то там прокурор, договорился, испугался, что у него могут быть серьезные внутренние повреждения.

Катя вздохнула. Не завидовала она девчонкам из реанимации, у них и так полно работы, так теперь ещё и за папенькиным богатым отпрыском бегать и каждую его какашку на анализы сдавать.

– Ладно, Вик, пошли работать, – махнула рукой Катя, – там уже завтрак принесли.

Дежурство в выходные дни всегда обходилось без пятиминутки у начальства, которое Катя не слишком-то и любила. Так что можно было сразу приступать к работе.

Она позвала пациентов на завтрак, отметила, сколько лежачих в палатах, тех, кто может есть сам, и тех, кому нужна помощь. Благо последних не было. А из лежачих было всего две старушки.

– Ты чего такая невыспавшаяся? – подтрунивала Вика, когда Катя накладывала еду в тарелки.

– Не спалось, – кисло улыбнулась Катя.

– Мужика тебе надо, мужика! Тебе уже двадцать четыре, а всё ещё как монашка, – вновь поучительно заметила напарница, за плечами которой были два брака и все болезни, по ее мнению, возникали от недотраха.

– Как появится, сообщу тебе первой, – шуточно пообещала Катя.

– Ох, Катька, ведь всё же у тебя есть: и внешность, и фигура, и волосы, такие, как в сказках, – медные. Так чего жмешься-то, никому не даешь. Или красоту такую никто не удержит?

Катя не ответила.

Она училась и было как-то не до этого. Конечно, парни, которые за ней ухаживали, были, но все не по душе ей. А заставлять себя только для того, чтобы «как у всех было», она не хотела.

– Ты у нас, наверное, ещё и девственница? – не скромничала Вика.

– Вот станешь моим гинекологом, узнаешь, – парировала Катя, беря поднос с тарелками.

Вообще, отделение у них хорошее, дружное, да и пациенты неплохие.

После завтрака они сделали все назначения, что оставил дежурный врач, а потом и обед незаметно подкрался, а за ним сон-час наступил.

И когда они с Викой хотели благополучно отдохнуть, началось непонятное движение.

– Девочки! – раздался не самый приятный зов дежурного врача.

Валентина Григорьевна скверная бабулька, поэтому Вика отказалась идти и говорить с ней, высунула голову из сестринской, глядя, как Катя «принимает удар на себя».

– У нас платная палата свободна есть? – с ходу начала Валентина Григорьевна, отрывая взгляд от заваленного историями болезни стола.

– Да, – кивнула Катя, – все четыре палаты свободны.

– А та, в которой душевая, микроволновка, телевизор?

– И она тоже.

– Я про ту, в которой никто не спал, не мылся?

Катя поняла, что имеет в виду доктор. Иногда дежурившие девчонки там спали, или мылись, и частенько за собой не убирали.

– Я всё проверю, – заверила Катя, предполагая, что, возможно, приведут какого-нибудь блатного «прокапаться».

Вика высунулась из-за дверей, тихо спрашивая, в чем дело, Катя только махнула рукой, открывая платную палату. Вроде всё было чисто, мусора не было, кровать заправлена.

– Так что ты рукой машешь? – зашипела Вика за её спиной.

– Да блатного приведут, откапывать, наверное.

Вика скривилась.

– Ох, я их ненавижу. Представляешь, прошлый этот, от Кузьмы Петровича, я ему иголку без перчаток убирала, а он мне, только когда уходить собрался, шепнул на ухо, что у него гепатит.

Катя понимающе улыбнулась. Да, бывали осечки, но что поделаешь. Закрыв палату, она доложила дежурному врачу, что всё в порядке. Та сразу стала кому-то вызванивать.

Собственно, блатные, если кому-то деньги и платили, то только не им, хотя некоторые, выражая благодарность, оставляли коробку конфет. Поэтому они с Викой даже на руках разыграли, кто будет подключать и чья эта будет палата. Выпало на долю Кати.

Не в восторге от открывающихся перспектив, она всё же принялась за работу.

Но блатной явно не торопился. Так прошёл ужин, когда они с Викой отработали и даже посчитали, что, похоже, всё накрылось.

Дежурство шло очень спокойно, и это только радовало, не хотелось ничего сглазить.

Но всё началось в тот момент, когда они сами решили попить чай. В двери сестринской заглянул врач из реанимации.

– Привет, сестрички, принимайте мальчика.

Катя с Викой переглянулись. Вроде Валентина Григорьевна ничего про такое не говорила.

В коридоре уже стояла каталка, а нетерпеливый врач отстукивал костлявыми пальцами по деревянному косяку дверей.

– Рамиль, зайди ко мне, – раздался голос Валентины Григорьевны. – Девочки, больного в платную палату, пожалуйста.

Катя мысленно чертыхнулась. Уж лучше бы блатной какой-нибудь был. Вика ободряюще махнула ей рукой, а сама включила телевизор, полностью о ней забывая. Надев колпачок, перчатки и маску, Катя показала санитарам палату, куда те закатили смирно лежащего пациента.

Белая простыня накрывала его плечи, но она всё равно видела замысловатые узоры татуировок. Вот уж мода пошла, но Кате было всё равно.

Парни переложили пациента на кровать.

– Что с ним? – удивилась Катя его полной неподвижности. – Он точно спит, а не умер?

– Ему вкололи такую порцию седативки, что он очухается только завтра.

Хорошо, что под маской парни не видели, как её рот недовольно скривился. Не любила Катя этих седативщиков.

А когда вдруг парни с пациента простыню содрали, мол, она их отделению принадлежит, Катя невольно охнула. Мужчина явно увлекался спортом и здоровым питанием, а татуировка была только одна и заканчивалась в области сердца непонятной извилистой загогулиной. Всё тело было в ранах и гематомах. Катя быстро накинула на него одеяло, выдохнув.

– А мочевой катетер что, не поставили?

– Когда очнётся, он тебе расскажет почему, – усмехнулся один из санитаров.

В этот момент в палату зашёл доктор, тот самый Рамиль. Он осмотрел новое место пребывания своего пациента и махнул ребятам на выход, а Катю доверительно приобнял и тихо шепнул, доставая из кармана шприц.

– Здесь снотворное, – заверил он, – часиков в три вколи ему в вену. Ну, сама понимаешь, сон лечит и лучше адаптирует организм, и я тебя умоляю, сестричка, максимально обеспечь ему комфорт. Максимально. Иначе дяди там, наверху, нас с тобой без вазелина… ну ты понимаешь. Валентине Григорьевне я всё рассказал, она сейчас в карту внесет, так что не переживай, не отрава это.

Катя сглотнула, но шприц взяла. Не любила она такое. Но это начальство, против него не попрёшь.

Когда все ушли, Кате стало внезапно страшно. Мужчина ровно дышал.

Катя повернула его голову набок, не дай бог ещё срыгнёт и захлебнётся. Его лицо было в мелких порезах, но ей он кого-то смутно напоминал. Волосы, черные, спутаны и сбриты у висков, щетина явно должна была стать модной бородой.

– Ва-а, какой красавчик, – охнула Вика, неожиданно появившись в палате.

Катя тут же отвела взгляд и отвернулась.

– В следующий раз я на смене, – захихикала напарница.

Валентина Григорьевна долго не отдавала медкарту поступившего больного, так что Катя успела сделать все вечерние назначения и даже поработать с историями болезни. Новый пациент спал, только так тихо, что Кате порой становилось страшно, когда она заходила в палату. Прислоняла палец к его носу и облегченно выдыхала, когда ощущала теплоту дыхания.

Этим реаниматологам только бы от тела избавиться, лишь бы не у них и не в их смену помер.

Перед самым сном они с Викой заполнили все журналы, проверили пациентов и сами сели в сестринской.

– Спать-то как хочется, – зевнула Вика, – мы завтра с Колей и детьми поедем к бабушке в деревню, в баньке попаримся и, может, сексом там займемся.

Она захохотала, видя усталый взгляд Кати.

– Да брось, это дело естественное, между мужем и женой тем более.

– Мне абсолютно неинтересно, чем вы занимаетесь в своей спальне и в других местах.

– Потому что ты, сто пудов, ещё девственница.

Катя шумно вздохнула.

– Если и так, то что?

Вика поставила локти на стол.

– Есть у меня один знакомый, ему около сорока, холост, айтишник, своя квартира, машина и дом в Сочи. Шикарный мужик, надо брать.

Катя скривилась. Вика ей кого только не сватала, был даже какой-то чеченец с рынка, торгующий дынями, а вот теперь айтишник. Может, если продолжить отказываться, дело и до бизнесмена дойдёт?

– Будет время, обязательно спрошу его номер, – изменив голос, жеманно пропищала Катя.

– Ой, Катька, тебе уже детей своих нянчить надо, а не тут за бабульками лужи подтирать.

– Это работа такая…

– Вот и говорю, с твоей внешностью давно бы себе богатого мужика отхватила и не работала бы. Помнишь, в платной палате лежал Гаврил Семеныч, он же тебе предлагал с ним полежать ночью.

Катю передёрнуло от воспоминания об этом пятидесятилетнем дядьке. Огромный плешивый толстяк с отвисшим брюхом и дебильной улыбкой. Да, деньги у него водились, но на фиг они нужны таким способом. Правда, новенькая медсестра из неблагополучной семьи тогда согласилась, и старик исправно платил ей за каждую ночь. Так что у неё появились деньги, и она уволилась и уехала с ним после выписки.

Они её все дружно уговаривали этого не делать, даже Вика орала на неё матом, ведь любви там точно не было, но всё оказалось бесполезно.

Катя не считала себя бедной. У неё хватало денег на съём квартиры, еду и одежду и оставалось на развлечения. А учитывая замкнутый образ жизни, она умудрялась копить еще и на ипотеку. О муже не думала, о детях тем более. Хотелось уверенности в себе и партнёре. Но пока у неё так и не было длительных отношений, зашедших дальше первого свидания.

– Что же ты Галю так отговаривала от этого Семеныча?

– Галя – дура, а ты вроде умная, к тому же я тебя больше люблю, чем её.

– Тогда, может, нам завести отношения? – подмигнула Катя.

– Ой, ты ещё больше дурочка, – засмеялась Вика.

Их веселый настрой быстро сбила Валентина Григорьевна, заглянув в комнату и отдавая медкарту.

– Выпиши все назначения и передай девочкам по смене, чтобы были внимательней.

Катя взяла карту и уверенно кивнула.

Кажется, после этого Валентина Григорьевна пошла в другой корпус к своей подружке. Они, когда вместе дежурили, всегда вечером собирались. Если что-то случится, Катя или Вика ей позвонят. Но вроде особенно тяжёлых и вредных не осталось, исключая новенького…

Вика вдруг вырвала из рук Кати историю болезни.

– Так-так, почитаем. Нашего красавчика зовут Лютный Станислав Сергеевич, он…

Катю будто резко в бок шилом кольнули.

– Что?.. Дай посмотреть.

Сердце бешено заколотилось, где-то словно включился ультразвук, болью ударив по вискам. Она глянула на титульный лист. Действительно Лютный Станислав, двадцать пять лет…

Ноги как свинцовые стали, тянули вниз, и Катя села на стул, чтобы не упасть.

– Эй, ты чего вся побледнела? – забеспокоилась Вика. – Водички?

Кате комок в горле перекрыл дыхание, и она глотала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Что же такое с ней? Она же всё это уже прошла. Она выросла, она…

– Эй! – тряхнула её Вика. – Ты чуть не завалилась.

Катя встрепенулась, чувствуя, как кожа покрылась мурашками, наверняка подскочило и давление, и температура, потому что стало горячо и холодно одновременно.

– Этот… Лютный, мы с ним в школе были не в самых лучших отношениях.

– Да все в школе друг друга ненавидят, – успокаивающе заверила Вика, – я вот своего соседа по парте линейкой по башке била, просто бесил меня.

Катя дрожала.

– Правда?

Вика усмехнулась.

– Честное пионерское.

От слов напарницы стало немного легче.

– И потом, школа – когда это было? – напомнила Вика, закатив глаза. – Я на прошлой встрече выпускников вообще никого из одноклассников не узнала: один лысый, другой как бочка, третий вообще бабой стал. Так что вряд ли этот Лютный тебя узнает. Но если что, ты меня зови, у меня рука тяжёлая, Коля отвечает.

Вика показала кулак, и Катя рассмеялась. Истерически или от шока, но все же стало легче. И правда, чего она? Они уже взрослые, а прошлое… оно давно прошло.

А ещё оказалось, что Лютный – тот самый молодожен, который недавно попал в аварию с новоиспеченной супругой и выжил практически чудом.

Катя подумала, что зря, наверное, но потом постаралась от этих мыслей избавиться. В его палату она теперь боялась зайти. Топталась снаружи в коридоре, потому что необходимо было проверить его состояние, да и наказ доктора выполнить, поставив ещё один укол.

– Всё изменилось, – сама себе говорила она, толкая двери.

Стас просто пациент и теперь ему нужна помощь… а она клятву давала…

В палате Катя оставила включённым свет двух ночников. Он был не таким ярким, как тот, что на потолке, тем не менее всё хорошо освещал.

Лютный спал, не меняя положения, в котором его положили, даже голову держал всё так же на боку. В ушах шумело. Да ладно, когда она не знала, кто это, ведь прикасалась к нему.

Сглотнув, она вновь проверила его дыхание и тут же отдёрнула руку. Вроде он спал как убитый, может, и не нужно ставить укол, к тому же Валентина Григорьевна ничего про инъекцию не написала, а значит, случись что-то, – Катя только себя подставит.

Она вылетела из палаты как ошпаренная, прижав ладони к горящим от температуры щекам. Может, ей отпуск взять?

Вернувшись на пост, Катя стала обдумывать эту идею над выпиской направлений, пока головой не коснулась стола.

– Держи её, держи! – кричал Киря с азартом, обгоняя и оттесняя к стенке.

Катя не удержалась на ногах, завалилась.

– Ну что, рыжая, попалась! – прохрипел Стас в ухо, больно ухватив за косу и потянув так, что Кате показалось, ей сейчас её выдерут.

– Отпусти! – пищала она, брыкаясь.

В этот момент в руках Стаса мелькнул нож. В голове билась мысль, что нож ненастоящий. Но преследователь щелкнул раскладным ручником, и лезвие почти коснулось её кожи. Катя вздрогнула, взвизгнув, и застыла.

Стас усмехнулся.

– Боишься? – спросил издевательски, как будто не чувствовал её дрожи.

– Отпусти, – умоляюще пропищала Катя, – я всё равно завтра перевожусь в другую школу, я никому ничего не скажу…

Холодная сталь коснулась щеки.

– А кто тебе разрешил уходить, м? Ты моя любимая игрушка, ты знаешь?

Он хохотнул, а его друзья гоготали, сплевывали слюну, копируя взрослых, топтались. Жека включил телефон.

– Давай, Стас, наказывай.

Катя боялась. Он растерзает её. Убьёт или лицо изранит?

Но Стас потянул её за косу, и Катя ощутила, как лезвие режет волосы. Но она не дёргалась. Всхлипывала и дрожала, пока длинная коса густых, ярко-рыжих волос не оказалась отчекрыжена.

– А, она теперь как больная, вшивая!

Её обидчики ржали, показывая на нее пальцами.

Стас намотал косу на кулак.

– Ну, как тебе?

Он покрутил перед её носом.

– Себе оставлю, и чтобы завтра пришла, – приказал. – А не придёшь, я сделаю что-то очень плохое.

Катя подскочила, потому что услышала грохот голоса в ушах. Она сглотнула вязкую слюну, которая наждачкой прошлась по сухому горлу, и задышала. Вот приснится же…

И самое главное, Катя уже не помнила, где реальность была, а где вымысел. Но Стас точно тогда ей отрезал волосы. Она действительно ходила как плешивая, хотя он и так от неё всех друзей отвадил.

В школе Катя была изгоем.

Всё началось в выпускных классах. Катя перевелась в «А» из расформированного «В». До этого она Лютного знала только по слухам. Парень богатых и уважаемых родителей, в школу его привозил личный водитель, была даже собственная охрана. Многие девчонки набивались ему в подружки, и даже болтали, что у него был секс почти со всеми одноклассницами, за исключением прыщавых и жирных. Катя тоже, конечно, хотела, чтобы её заметили и при всем классе подарили цветы, встав на одно колено. Необязательно Стас, просто какой-нибудь парень, который давно и тайно в неё влюблен.

Такая глупая и убогая девчачья мечта. Но с момента, как она перевелась в его класс, начался настоящий террор. Лютный оказался не тем зеленоглазым принцем, о котором все говорили, а скорее жестоким эгоистом, под дудку которого плясали одноклассники. Не то чтобы Катя не влилась в его свиту, она бы это сделала, но, как оказалось, все приличные места в его иерархии были заняты и осталось лишь место игрушки. Катя думала, что если даст отпор, то от неё отвяжутся. Но чем больше она брыкалась и убегала, тем сильнее раззадоривала аппетиты школьного принца.

Что-то звякнуло. Катя обернулась и посмотрела на закрытую процедурную. Снова раздался глухой удар, заставивший вздрогнуть. Звук доносился из платной палаты.

Ноги практически отказывались двигаться в ту сторону, поэтому Катя себя заставляла. На ходу она надела шапочку и маску – не хотела показывать лицо. Может, бывший обидчик и не узнает, но стоило быть уверенной в этом.

Снова удар.

Она ускорила шаг, а когда открыла двери палаты, увидела царивший там беспорядок.

Лютный проснулся. Стоял посреди комнаты, дезориентированный, совершенно голый, стул и стол были перевёрнуты, он оглядывался, опирался о стену, будто боялся упасть. Катя замерла на пороге.

– Вам лучше лечь, – она старалась, чтобы голос звучал громко и уверенно, но получилось тихо и пискляво.

Но это привлекло внимание Стаса. Он поднял на неё глаза.

– Подойди сюда, – махнул ей рукой.

Катя и с места не сдвинулась, настолько морозным был у него взгляд.

– Позади вас кровать, сядьте на нее и я подойду.

Немного пошатываясь, Лютный повернул голову, словно убеждаясь в ее словах, и присел. Но Кате все равно с трудом давались шаги. От него шла всё такая же энергетика: давящая, рвущая на кусочки.

Она стала поднимать стулья и стол. Лютный, не отрываясь, следил за ней взглядом, как лев перед прыжком. Нужно было вколоть ему лекарство.

– Ложитесь, – попросила Катя, когда их разделяло пару шагов.

Тот поднял голову, смотрел сквозь неё и вдруг подчинился. Заторможенно повалился на кровать. Катя набрала в легкие воздуха. Вроде всё неплохо. Зверь пока оглушен. Накрыв голое тело одеялом, она достала из кармана жгут, попыталась обвязать им плечо, но на неприятные ощущения Лютный отреагировал резко, подскочив на кровати.

– Какого черта? – прорычал он, одной рукой хватая за голову, словно хотел ухватить ее за волосы, а другой выбивая из ладони шприц.

Катя вскрикнула, рванулась от него, и в кулаке Стаса осталась её шапочка. Он на секунду застыл, и это дало Кате время бежать. Вот только тяжелая поступь и сильный удар дверей прямо перед её носом прервали побег.

Мощные ладони были прижаты к дверям по обе стороны от неё. Катя застыла, как пойманный зверь в капкане. Спиной она ощущала тяжелое, глубокое дыхание Лютного. И будто снова оказалась в своих кошмарах.

– Повернись, – раздался такой глухой и низкий голос, от которого в лёгких завибрировало.

– Отпустите.

Стас развернул сам. Пригвоздил её спиной к дверям, а Катя зажмурилась, чтобы не смотреть в глаза своему страху. Палец скользнул по её переносице, стягивая маску к подбородку.

Узнал?

– Катя… – выдохнул Лютный, прислонясь горячим лбом к её лбу, – а они сказали, что ты умерла.

Катя его даже не слышала. Собрав, наверное, всю силу своего субтильного тела, она толкнула от себя шатающегося Стаса. Тот попятился и, дезориентировавшись, завалился на койку. Он громко чертыхнулся, но у Кати появилось время выскочить из палаты и бежать в сторону сестринской.

Вика в полудреме пялилась в телевизор на скомканных простынях на диване.

– Что случилось? – запаниковала она, когда Катя пулей влетела в комнату.

– Он… он очнулся… там…

Вика поднялась, вышла в коридор, пока Катя металась по сестринской, думая, что она просто дура.

– Пройдите в палату, – услышала она грозный приказ Вики.

– Моя жена… Катя…

– В палату пройдите…

– Руки убрала! Катя! Катя!

Лютный орал на весь коридор так, что другие пациенты начали просыпаться и выражать недовольство, требуя тишины.

Катя, застыв, стояла посреди комнаты. Это Стас к ней, что ли, обращается? Жена?

– Я сейчас бригаду психов вызову, и они быстро вас уложат.

– Катя! Катя!

Но она не могла сделать и шагу. В какой-то момент коридор наполнился другими голосами, мужчины из палат тоже попытались Стаса утихомирить, но он на всех огрызался. Рвался к жене. Потом Катя услышала голоса Валентины Григорьевны и реаниматолога Рамиля.

С глухой возней и громкими матами Лютного всё же успокоили. И Катя не знала, сколько прошло времени, в первобытном страхе кусая губы и ежась от внезапного холода.

Вика появилась значительно позже, хмурилась и вздыхала.

– Похоже, психотерапевта позовут, – сказал она. – А ещё Валентина Григорьевна просит зайти к ней.

Катя кивнула. Собственно, она уже предполагала, что придётся писать объяснительную, по какой причине не оказывала помощь пациенту.

Ноги были ватными, хотя она постоянно напоминала себе, что сейчас ничего плохого не случилось. Все это её страх, который Лютный выработал в ней, как условный рефлекс.

На часах было около четырёх утра. И все к этому времени устали. Проходя мимо палаты Стаса, Катя заметила несколько санитаров и врача. Лютному что-то вкололи, потому что было тихо.

В сложившейся ситуации разумнее всего было срочно писать заявление на отпуск или хотя бы взять пару дней за свой счет.

В ординаторской сидели Валентина Григорьевна с Рамилем.

– Что же ты, сестричка, ему укол не сделала? – устало вздохнул врач.

– Я как раз собиралась, когда…

– Неважно уже, – отмахнулась Валентина Григорьевна, – у нас тут патология нарисовалась. Ты знакома с Лютным?

Катя поежилась. Говорить о школьных годах не стоило, и она отрицательно качнула головой.

– Так ты видел её? – это дежурный врач обратилась уже к Рамилю.

– Ну, что от неё осталось, видел, такая же рыжая, вроде симпатичная, но точно не одно лицо.

О ком они говорили, Катя не понимала, да и в принципе знать не хотела, учитывая, что дальше в разговоре прозвучали такие слова, как «труп».

– Ты, Катя, у нас в отпуск оправляешься, – вздохнула Валентина Григорьевна.

– Я тоже думаю, что девчонке лучше дома посидеть или волосы перекрасить.

Катя и обрадовалась, и немного расстроилась. Но в принципе это то, чего она и хотела. Две недели – это максимальный срок, на который задержится Лютный в их отделении.

В этот момент в ординаторскую зашёл другой врач, Григорий Павлович, психотерапевт, которого среди ночи вызвали в больницу. Он с кем-то говорил по телефону и только кивнул всем. Катя подумала, что ей пора идти и, дождавшись разрешения, закрыла за собой дверь ординаторской.

Ну, отделалась малой кровью.

– Что там у тебя? – спросила Вика, собирая постельное белье.

– Ничего, – пожала плечами Катя, – приказали в отпуск уйти.

Вика удивленно распахнула глаза и цокнула.

– Я так поняла, ты на его жену погибшую похожа, и у него, как тебя увидел, в мозгах переклинило. Его двое мужиков сильных пытались уложить на кровать, а он всё орал, Катю звал, даже имя у вас одинаковое. – Вику передёрнуло.

Кате и самой стало не по себе. Всё же быть призраком покойной не к добру, а уж если это касается Стаса Лютного, так считай, что это черная кошка перебежала дорогу с пустым ведром и разбила зеркало.

– Да уж совпадение, – Катя сглотнула, – в любом случае в понедельник схожу в отдел кадров и напишу заявление.

Казалось, в шесть утра в воскресенье в отделении должно было быть спокойно, но обстановка не утихала. Врачи сменяли друг друга, приходили по очереди все заведующие отделений больницы. Вряд ли какой-нибудь пациент мог похвастаться таким вниманием. Умел Лютный даже тут проявлять свою значимость.

Катя немного успокоилась, и собственная реакция показалась ей до ужаса глупой. Стас же не бить её собирался и вдобавок на ногах едва стоял. Но Кате было его не жалко.

Нисколечко. Возможно, он жестоким был не только с ней, а жизнь, говорят, циклична, и то говно, что выпустил, может сделать круг и вернуться в троекратном размере.

Пока Катя выполняла утренние назначения, в отделении появился отец Лютного собственной персоной. Такой высокий, в костюме, молчаливый и суровый, что на вид, что по походке. Он не зашёл в палату сына, а сразу же направился в ординаторскую.

– О, – шепнула Вика, – ну и достанется же нашему отделению.

Катя тоже была в этом уверена. Там, где появляется Лютный, – наступает апокалипсис. Как хорошо, что она в этот раз его избежит.

Новая смена начала приходить, что означало – работа закончена. Только Кате не удалось ни с девчонками пообщаться, ни просто по-тихому свалить домой. Валентина Григорьевна снова позвала её, и от этого мороз пробежался по коже. Отец Лютного, конечно, прокурор, но она ничего не сделала.

И в то же время она шла к начальству, будто в чем-то провинилась.

В кабинете находились и Григорий Павлович, и главный врач больницы, и сам Лютный, который сидел почему-то в кресле завотделением. Взгляд у него был тяжёлый и уставший.

– Это вы Катерина Михайловна? – спросил он так, словно собрался устроить допрос.

Катя кивнула, а отец Лютного окинул её изучающим взглядом и отвернулся.

– Катенька, у вас был в медколледже курс психиатрии? – спросил первым Григорий Павлович.

– Один семестр, – призналась Катя осторожно.

– Давайте вы не будете устраивать экзамены, – в голосе Лютного звучало раздражение. – Вы, Катерина Михайловна, соврали, что не знакомы с моим сыном.

Похоже, он не умел по-другому. Сразу начал с обвинений.

– Наше знакомство я бы предпочла забыть и никогда не вспоминать, поэтому не хочу знаться с вашим сыном, – Катя тоже не собиралась молчать.

Все собравшиеся переглянулись.

– Знаете, у Стаса посттравматическое расстройство, вы ассоциируйтесь у него с погибшей женой и принимать правду он сейчас не в состоянии. Насколько все серьезно, мы пока не знаем…

– Я уже сказала, что не собираюсь маячить у него перед глазами и ухожу в отпуск.

Катя была с предложением начальства согласна. Лучшее решение.

– Но мы…

– Оставьте нас, – Лютный произнес приказ настолько безапелляционным тоном, что Кате самой хотелось уйти, но ей, как Штирлицу, пришлось остаться.

Она не понимала свою причастность ко всему этому. От Стаса она в прошлом достаточно натерпелась.

Когда ординаторская опустела, в компании с отцом Лютного было так же хреново, как и в компании его сына. Похоже, уметь создавать вокруг себя давящую атмосферу у них в крови.

– Стас у меня единственный сын, – начал вдруг прокурор очень тихо, – и, признаться, его брак мы с женой не одобряли, но вмешиваться не стали. Решили, раз он полюбил, так тому и быть. Я хотел ему всего самого лучшего, и мне он нужен здоровый и живой.

Катя молчала, она стояла, как перед расстрелом.

– А вам, Катя, нужна квартира и спокойная жизнь?

– Что вы имеете в виду?

Катя действительно не понимала, о чем речь. Происходящее напоминало дешёвый сериал по ТВ. Вот только к Стасу она никакого отношения не имела.

– Я хочу, чтобы вы мягко вывели Стаса из его состояния.

– Не понимаю…

– Он видит в вас ту Катю, с которой сочетался браком, поддержите его, но напоминайте, что есть реальность. Он должен вернуться.

– Вы в своём уме? Вы что такое говорите? – Катю затрясло. – Я не собираюсь притворяться покойной девушкой, тем более для Стаса.

– Я не прошу вас быть ему настоящей супругой, – проговорил Лютный по слогам, – на то время, пока он здесь, не отталкивайте его и постоянно напоминайте, где он и что произошло. Пускай ищет в вас различия.

– Вы сумасшедший, – выдохнула Катя. – Я в отпуск ухожу, и я…

– Я бы не хотел вам угрожать, – вновь повторил Лютный.

Его интонация была спокойной и в то же время к земле гнула.

– Чем угрожать? – Катя нервно хохотнула, чувствуя, как ее загоняют в угол. – У меня ничего нет.

– У каждого человека что-то есть, у вас – это репутация. Вы хорошая, исполнительная медсестра, уверен, вас ценят и приглашают делать уколы частным образом. К нам недавно поступило дело, в нем фигурируют такие же медработники. Они тоже на дом ходили, услуги оказывали, а потом у клиентов возникали проблемы со здоровьем. Четверых арестовали, но я думаю, и пятого можно найти. Как считаете?

Катя чуть не упала. В ногах была жуткая слабость.

– Вы что, хотите меня подставить?

– Нет, ни в коем случае. Я лишь рассказывал вам неприятную историю, которая может случиться с невиновным человеком. Это несправедливо, правда? От сумы и от тюрьмы не зарекайся, как у нас говорят.

Катя и не поняла, как слёзы капнули с ресниц. Она быстро смахнула их рукой, до конца не веря в то, что происходит.

– Послушайте, Катя, Стас ничего вам не сделает…

– А вы знаете своего сына? Знаете, на что он способен? – голос Кати дрожал.

Лютный поднялся. Его седая шевелюра напоминала парик, а на дорогом костюме даже после суматошной ночи не было видно ни одной складки.

– Мой сын… ничего не сделает женщине, которую любит.

Катя сглотнула. Определяющее тут действительно «которую любит». Потому что какая «не любовь» Лютного, она на себе познала.

– Я не хочу, – отказалась Катя, но эти слова для прокурора ничего не значили.

– Давайте не усложнять друг другу жизнь, – устало попросил он. – Как только откроется банк, ваша ипотека будет погашена, а вам взамен потребуется открыть глаза Стасу. Своими разговорами и присутствием вы всколыхнете воспоминания, он невольно начнет сравнивать вас с женой, а когда увидит различия, вернется в реальный мир. Мой сын поправится, я хочу всего лишь этого. Как только он покинет стены больницы, уверяю, Стас о вас и не вспомнит, и ни он, ни наша семья больше никогда не будут вторгаться в вашу жизнь.

Лютный то ли успокаивал, то ли принуждал в мягкой манере, если это можно было так назвать. Был ли у Кати выбор? У рядовой медсестры против влиятельной шишки? Определенно, нет.

Стас тоже никогда не оставлял ей выбора. Раньше это была роль игрушки, теперь роль погибшей жены. И как его угораздило полюбить женщину, которая не только волосами, но даже именем походила на неё?

Катя не знала, как до сестринской дошла. Там девчонки уже её ждали, тут же замучили расспросами, но Катя не могла выдать что-то внятное. Она будто и правда побывала на процессе, где обвиняемой была сама.

– Так что, ты теперь не работаешь? – спросила сменщица Надежда, глядя поверх очков.

– Работаю… – отозвалась Катя.

– Что они его в психушку не положат? Там после приема их таблеток он быстро поправится, – возмущалась Вика, – а мы тут должны дерьмо это разгребать, потому что, видите ли, сыну главного прокурора не пристало в психи записываться. А старушек на пешеходах сбивать и тачки крутые разбивать – это можно.

Катя всхлипнула. Вика участливо приобняла её за плечи.

– Ну ты не кисни, мы тебе поможем, – она посмотрела на других медсестёр, – если гад будет руки распускать, смело охрану вызывать будем.

Вика обладала таким жизнеутверждающим нравом и слова её всегда были такими простыми, что в это верилось. Катя снова улыбнулась. Ладно, Лютный-старший не в постель же её к сыну укладывал, да она и не ляжет. Никогда.

В этот момент в сестринскую забежала новенькая Даша. Она работала только неделю, не очень хорошо умела ставить уколы, часто что-то пропускала, порой была несобранной и к тому же всегда сонной.

– Я не могу капельницу поставить пациенту в платной палате, – пожаловалась она, – он агрессивный какой-то. К нему по очереди все главные заходят, а он…

Следом за ней в сестринскую зашёл Григорий Павлович.

– Катя, можно тебя?

Все на неё посмотрели. Катя застыла на мгновение, слыша в ушах пульс. Она медленно поднялась. Вика ободряюще сжала ей руку, мол, всё будет хорошо.

– Ты уже в курсе методики лечения? – спросил доктор вкрадчиво в коридоре.

Катя кивнула.

– Не уверен, что Лютный тебе всё правильно объяснил… – он замялся.

– Я должна заставить его сына перестать верить, что я его жена, – процедила Катя.

– Нет, не все так просто. Но ты не можешь говорить категорично нет и убегать от Станислава. Постарайся, чтобы он не нервничал, иначе это спровоцирует новый приступ. Для начала подержи его за руку, спроси, как его самочувствие, осторожно поинтересуйся, что он помнит о последних событиях.

– Я должна спрашивать его о… личном?

– Не уверен, но со мной он пока не хочет говорить. Думаю, что Стас не помнит дня аварии, поэтому мы должны постараться расшевелить его память.

– Но вы же можете сделать это медикаментами?

– У них много пробочек, его отец не желает давать согласие на подобного рода лечение, – Григорий Павлович умостил пухлые ладони на огромном животе. – Поэтому, Катя, зайди сейчас к Станиславу в палату, успокой. Скажи, что придёшь… когда там у тебя смена? Чтобы он не разнёс всю больницу.

Катя опустила взгляд.

Наверное, началось.

Она медленно побрела выполнять указания. Отец Стаса стоял возле стены рядом с палатой сына, сложа руки на груди. Он посмотрел на неё так, словно напоминал состоявшийся разговор и негласно оглашал ей приговор.

Катя заметила, как дрожат пальцы, когда коснулась ручки двери.

Стас резко поднял голову, и Катя вздрогнула. В его взгляде за секунду промелькнуло отчаяние, злость и радость.

– Катя… – выдохнул он.

Одна рука его была привязана к поручню кровати, и он сидел, спустив голые ноги на пол. Из положительного, ему наконец-то дали одежду. Казалось, синяков стало больше, или это они проявились после аварии?

Катя застыла на пороге, не закрывая дверь.

– Я… – слова застряли в горле, – я… через два дня заступлю на смену и…

– Подойди сюда, – попросил он хрипловатым голосом, – закрой дверь.

Катя сглотнула.

– Не стоит… я устала и хочу пойти домой.

Стас не спускал с неё глаз. Неужели на самом деле видит в ней другую?

– Закрой эту чертову дверь и подойди сюда.

Катя хотела бежать, но вместо этого легонько толкнула дверь, оставляя небольшой зазор, и подошла чуть ближе.

– Ты боишься меня?

«Конечно боюсь» – хотелось сказать Кате.

– Прошу, подойди, сядь сюда, – он указал на место рядом с собой.

– А-а… что ты… Во мне что-нибудь изменилось?

Катя не знала, правильно ли задала вопрос и, вообще, что конкретно нужно спросить и нужно ли делать это сейчас. Из головы всё вылетело.

Стас, не отрывая взгляда, усмехнулся.

– Ну, ты похорошела, в отличие от меня.

У Кати, по ощущениям, сердце в желудок рухнуло и клокотало там.

– Что…

– Подойди.

Катя снова сделала пару шагов, приближаясь вроде не так уж и близко. Но не успела сообразить, как свободной рукой Стас ухватил её, буквально заваливая на себя, и вот она уже сидела у него на коленях, а он крепко удерживал её за талию.

Катя напрягалась. Стас носом прижался к её шее.

– Что они тебе сказали?

– А… что?.. – Катя сама не знала, отчего теряется, почему ничего не может ему сказать, кроме этого несуразного блеяния.

– Не верь им, что бы они тебе ни сказали, не верь.

Катя попыталась подняться, но Стас ещё крепче сжал её талию и заставил поднять голову.

– Верь только мне, слышишь?

Катя, наверное, так близко со Стасом никогда и не была. Чтобы так: лицом к лицу и глаза в глаза. От давления и напряжения перед глазами чуть фейерверк не взорвался.

Что за этим последует, Катя знала, но никогда не думала, что это может случиться между ней и Стасом. Он так резко коснулся её губ своими, что она не успела отвернуться, оставшись в его плену.

Это не было невинным поцелуем, скорее что-то среднее между жестким и страстным, кусачим и мокрым. Стас буквально смял её губы, узнавая, проверяя, исследуя…

Катя опомнилась за пару секунд, охнула и без каких-либо препятствий оттолкнула его, спрыгивая с колен.

– Не смей… больше никогда… – она задыхалась, хватая ртом воздух, с трудом удерживая равновесие.

Стас вначале удивился, потом провел кончиком языка по кромке верхних зубов.

– Не дождусь твоей смены, приходи завтра, – прохрипел он.

Приказывал, как всегда.

– Сиди смирно, – шепнул Стас в ухо.

Катя и без приказа пошевелиться не могла. Его руки крепко удерживают её запястья, спина прижимается к его груди, а ягодицы касаются паха.

Там твёрдо и горячо. Он дышит ей в затылок таким же обжигающим дыханием, только у Кати всё леденеет внутри.

Стас вдруг отпускает её, ведёт ладонью по внутренней стороне бедра, подбираясь к лобку.

– Ты моя жена.

От горячего шёпота, который болью бьёт в темя, Катя подскакивает на кровати.

Некоторое время в панике оглядывается. Нет. Это её квартира, и никакого Стаса тут нет.

В комнате полумрак. Придя домой после работы, она зашторила окна, чтобы спрятаться от яркого дневного света. Вздохнув, Катя взглянула на часы. Поспала не больше сорока минут. Голова была тяжёлой, но сон не шёл. Да лучше бы и не шёл, если мозг продолжит и дальше подкидывать ей такие сюжеты.

Она пыталась отдохнуть после суматошной ночи и жуткого утра, в самом начале которого получила поцелуй от Лютного. Губы словно кислотой облили, так их жгло.

Всё её тело кричало от усталости, но даже привычный матрац показался чересчур жестким и неровным, от лежания на котором каждая мышца еще сильнее разболелась.

Раньше Катя никогда никаких сведений о Стасе не искала. Как только аттестат получила, постаралась вычеркнуть его из памяти. Даже на выпускной не пошла, переехала в другой город к родственникам. Вначале, просыпаясь по утрам, вздрагивала, что придётся идти в школу, а там Лютный со своими мерзкими прихвостнями. Но со временем тревога сошла на нет.

В медколледже всё складывалось относительно спокойно, за исключением сессии: к учебе она относилась серьезно и всегда нервничала на экзаменах. Там у неё впервые завязались отношения с парнем. Хотя их общение трудно было назвать отношениями. Они не целовались и даже за ручку не ходили. Иногда обедали в кафе и вместе делали рефераты, потом парень нашёл куда более сговорчивую подружку из другой группы и они поженились до выпуска.

Катя совсем забыла своё прошлое в суете студенческих дней и общении с новыми друзьями. Но ничто не проходит так просто.

Она взяла ноутбук и на городском сайте открыла сводку происшествий. Там подробно описывалась авария, в которой погибла девушка. Звали её, кстати, действительно Катя, и она была рыжей и веснушчатой. Говорилось, что за рулём автомобиля находился Станислав Сергеевич Лютный и он не справился с управлением, на высокой скорости Volkswagen Phaeton врезался в бетонную стену. В результате ДТП девушка скончалась на месте до приезда скорой, а водитель пытался её вытащить, но из-за полученных травм вскоре отключился.

Они действительно поженились в этот день. Отпраздновали с друзьями и отправились в загородный дом, подаренный отцом жениха.

Как сообщалось в сводке, в крови Лютного не было обнаружено ни алкоголя, ни наркотических средств, что позволяло предположить наличие технических неисправностей в машине. Транспортное средство отправили на экспертизу.

Катя вздохнула, закрыв ноутбук. Значит, Стас всё же видел мертвое тело жены. Неужели он может так любить, что его мозг не хочет воспринимать эту информацию?

Катя отрицательно покачала головой. Лютный точно не умеет любить. Скорее всего, там другое. Когда он удерживал её на коленях, она ощущала только его похоть, не больше. И поэтому ей приснился такой сон.

Она отрыла крышку и продолжила чтение, но дальше о происшествии ничего не говорилось. Была информация о том, что Стас недавно окончил престижный вуз и благодаря связям отца перед ним открывались радужные перспективы на будущее, но он решил связать себя узами брака после головокружительного романа в течение полугода.

Катя нахмурилась. В течение полугода? У Лютного точно крышу снесло. Возможно, невеста была беременна? Хотя Стас не похож на того, кого можно затащить под венец внезапным залетом. И его влиятельный отец этого точно не допустил бы.

И тут до Кати дошло: Стасу она не просто внешне напоминает погибшую супругу, он считает её своей законной женой, а это грозит ей серьезными неприятностями.

При первом удобном случае он завалил её и поцеловал, запросто может потребовать исполнения супружеского долга, а она при сложившихся обстоятельствах даже пощёчины дать ему не сможет.

Катя вскочила на ноги и заметалась по комнате, как только об этом подумала. Но потом отмахнулась. Они же будут видеться только в стенах больницы, а это не отель с номером для счастливых молодоженов.

Но тревога не утихала.

Катя промаялась весь день, даже из дома не выходила, но вымотанная бессонными сутками ночь спала крепко, без сновидений, и проснулась от пиликанья телефона.

Прочитав пришедшее сообщение, она не сразу поняла, о чем в нем говорится. Ей выражали благодарность за сотрудничество, и она решила, что это очередная реклама банка и ей предлагают ещё один кредит. Так оно и было, но в следующей эсэмэске говорилось, что её ипотека полностью погашена.

Катя в кабинете начальства ночью так и не поняла, говорил ли отец Лютного серьезно или нет. Разговор был больше похож на шантаж, и в случае ее отказа рычаги давления у главного прокурора нашлись бы. Посадить бы вряд ли посадил – она нужна была ему на свободе и рядом с сыном, – но жизнь испортить ей мог и волчий билет помочь получить тоже. Поэтому она не рассчитывала на нечто подобное. И не хотела этого. Погашение кредита походило на сделку, в результате которой у неё появлялись обязательства. С другой стороны, её бы всё равно заставили, и, как сказала бы Вика: «Получи бонус за свои страдания».

Но этим не ограничилось. Телефон в руках зазвенел и на экране высветилось имя заведующего отделением.

– Когда ты придёшь? – спросил Коротков, не здороваясь.

Катя взглянула на часы, миновало уже девять утра. И приходить на работу в свой выходной она не собиралась, тем более слушать приказы так называемого мужа.

– У меня дела на сегодня, и я…

– Катя, я уточняю, потому что один проблемный пациент, ты в курсе, о ком я, не даёт жить нашему отделению и, насколько мне известно, именно ты у нас бригада неотложной помощи для него. К тому же его отец велел тебя поторопить.

Катя стиснула зубы. Вот они – обязанности. Взяла деньги – выполняй.

Ну, ладно. Тут главное – настроиться. Не позволять себя трогать, говорить односложно и только то, что просил Григорий Павлович: напоминать и вынуждать сравнивать.

Сейчас в отделении полно народу, так как наступил понедельник, Стас вряд ли что-то выкинет.

Собралась Катя быстро. Надела джинсы и свитер, волосы собрала в хвост и слегка подкрутила растрепанную челку. Никакой косметики и духов – никому нравиться она не собиралась. Да и к тому же так она выглядела почти каждый день, исключая корпоративы.

К своей внешности Катя относилась спокойно. Не считала себя красивой, но страшненькой тоже. Имелись недостатки: например, рыжий цвет волос, но и достоинства присутствовали: кожа без изъянов и веснушек, хотя на солнце быстро обгорала, и Катя тогда выглядела, как вареный рак. С фигурой так же: не высокая, но и не низкая, грудь одно название, зато тонкая талия и плавный изгиб бедер. В общем, не стандарт, до идеала далеко, но Катю устраивало, а что до парней… Они всегда обращали внимание на её волосы и медовые глаза. Так что есть чем привлечь.

До больницы она добиралась долго. Специально пропустила две маршрутки, потом пошла через парк, встретила бывшую пациентку и немного поболтала с ней на лавочке. И только поднимаясь в лифте, ощутила всю тяжесть и неприятность происходящего.

Их терапевтическое отделение находилось на седьмом этаже, выше только платная хирургия, так что пассажиры постепенно покинули кабинку и она осталась в ней одна. Двери медленно разъехались, и Катя чуть не вскрикнула, лицом к лицу столкнувшись со Стасом.

– А ты не торопилась, – с долей раздражения прокомментировал он.

Катя ничего сказать не успела, как он зашел внутрь, сгрёб её в объятия, протащил на весу и прижал к стенке, не разжимая рук. Её собственные лежали поверх, а ладони вцепились в широкие плечи.

Пульс участился, она чаще задышала.

Стас ударил по кнопкам, и лифт двинулся вниз.

– Тебе… нельзя уходить из больницы… – выдохнула Катя, не отрывая от Лютного глаз. – У тебя режим…

Он высокий, приходилось задирать голову.

Стас криво улыбнулся. Похоже, его ссадины ничем не обрабатывали, хотя, может, он и не дался.

– От больничной еды можно сдохнуть, – он лениво цокнул языком, будто вспоминая вкус щей из их пищеблока, – поэтому съездим, пообедаем в приличном месте.

– Но тебе нельзя…

– Кто такое сказал? – Стас изогнул брови. – Ваш главный разрешил мне делать все, что захочу.

Катя удивленно заморгала. Наверное, Лютный за прошедшие сутки всех так достал, что на него махнули рукой. Да и папа явно расстарался, чтобы сыну не перечили ни в чем.

Но это же получается, они выходят за пределы больницы?

Лифт остановился, створки с металлическим лязгом разъехались, и Стас потянул её за руку на выход.

Двигался он без каких-либо проблем. Не считая ран и мозгов, казался здоровым.

Кате с трудом удалось высвободить руку.

– Я никуда не пойду, – остановилась она, – и тебе советую немедленно вернуться в палату.

Стас улыбнулся, слегка сощурившись.

– Да ладно, кукла, не будь такой сварливой.

Как он её назвал? «Куклой»?

– Лютный, ты на лечении, – напомнила Катя возмущенно. – Помнишь, из-за чего ты здесь оказался?

Стас поморщился, нервно дёрнул головой, словно испытал боль.

– Перебрал, наверное, у Жеки на дне рождения, ни черта не помню, как и что произошло. Но, похоже, дело было дрянь, – он посмотрел на свои руки.

Только сейчас Катя заметила на них бинты, которые больше походили на боксёрские ленты.

– Поэтому вернись в палату… тебе нужно лежать…

Они были на улице, в больничном парке. Стас вновь смёл её в свои объятия.

– Кукла, я бы с удовольствием полежал в палате, но только если ты полежишь со мной.

– Я… – у Кати даже дыхание перехватило.

– Но я уже по твоим глазам вижу, что ты мне скажешь «нет», поэтому давай сейчас пообедаем вместе, хочу немного растопить твой лёд.

– Растопить что?

В этот момент звякнул телефон Стаса.

– Такси ждёт, – весело сообщил он и потащил её по дорожкам парка к воротам больницы.

Катя потерялась. Не поняла даже, как оказалась в машине, прижатая к дверце. Всё шло не так, как она рассчитывала и планировала.

И вот они уже с Лютным мчались по главному проспекту города, а он сжимал своей рукой её ладонь.

Катя понимала, что режим больницы и наказание для Стаса пустой звук. К тому же, что ему могли сделать?

Стас внезапно коснулся пальцами её лица, Катя отпрянула, и его рука зависла в сантиметре от её щеки.

– Ты что такая пугливая, кукла? Отец что-то рассказал тебе? Поэтому меня избегаешь?

Катя сглотнула, в тесном салоне отодвинуться больше чем на пару сантиметров друг от друга было невозможно.

– Он лишь просил заботиться о твоём здоровье, и я считаю, мы должны верну…

Стас взял её за подбородок, поворачивая лицо к себе.

– Ты врешь мне.

Катя дёрнулась, но не вышло, он лишь усилил хватку.

– Когда ты стала такой строптивой? – Стас нахмурился, и Катя застыла.

– Мне не нравятся твои действия.

– Тогда не доводи меня до края.

Почему-то Катя чувствовала себя загнанной в ловушку, а не любимой женщиной этого придурка.

Он отпустил ее подбородок, сжал руку в кулак и несильно ударил по пластиковой обшивке двери.

– Мой отец умеет быть жестким, – с чего-то предупредил Стас, – умеет выворачивать людей наизнанку, поэтому я напоминаю еще раз, что бы он ни сказал, не верь и не слушай его.

– А ты… – Катя осеклась, но вдруг само вырвалось, – ты тоже можешь быть таким же, унижать и топтать людей, это у вас семейное.

Стас вздохнул.

– Скажи, когда я с тобой так обращался?

Катя вновь отвернулась к окну. И правда, чего она? Он же в ней не её видит, и вообще, может, если бы понимал, кто перед ним, давно бы её лицо к соседнему креслу припечатал. Может, и радоваться стоит, что всё именно так.

– Давай вернёмся? – вновь попросила она.

Не хотелось оставаться с ним наедине.

– Не начинай, кукла, – страдальчески простонал Стас, – я хочу побыть только с тобой, и не трясись ты так, не съем… только покусаю.

Прозвучало обещание как угроза, заставляя Катю съёжиться.

Похоже, со Стасом ничего нельзя планировать.

Катя считала, что в ресторанах всегда действует дресс-код, но оказалось, спортивный костюм с логотипами «Гуччи» действовал как пропускной билет её унылым свитеру и джинсам. Хотя, вполне возможно, ее пропустили из-за отсутствия клиентов, в столь ранние часы в такие заведения на обед мало кто ходит. Официант, увидев их в дверях, тут же подсуетился, выбрав им и без того уединённое место, услужливо заверяя, если кто подойдёт, их не побеспокоят.

– Кость, мне как всегда, – не заглядывая в меню, сделал заказ Стас, – сегодня не хочу здорового питания, поэтому давай пожирнее и поострее.

– Будет сделано. А вашей спутнице? – улыбнулся светлоглазый Костя, глядя на Катю.

– Ты что, Костян, это же Катя.

Костя непонимающе улыбнулся.

– Воды, если можно, – выдавила из себя Катя, чувствуя себя не просто неловко, а не на своём месте.

Официант поспешно кивнул и удалился.

Стас облокотился на сиденье, склонив голову так знакомо, что у Кати мороз по коже прошёлся. Он порой в школе так на неё смотрел. Как специально вставал или напротив садился и смотрел, словно обдумывая, какую «игру» затеять. Обычно для Кати это ничем хорошим не заканчивалось, если она не успевала убежать. А со временем она поняла, что бегать надо очень быстро.

– Кукла, ты какая-то не такая, – задумчиво произнёс Лютный.

– Потому что я не… не кукла.

Стас усмехнулся.

– Ты не брыкалась раньше, и то, что я называл тебя куклой, очень заводило нас обоих.

Катя судорожно вздохнула, отвернувшись к окну. Не хватало ей еще стать героиней сексуальных фантазий этого ненормального.

– Лютный, послушай…

– Дорогой, – перебил её Стас. – Дорогой муж звучит лучше, не находишь?

Катя стиснула зубы.

– Ты мне не муж, – процедила она, – и давай ты сам подумаешь почему.

Она хотела, чтобы всё закончилось прямо сейчас. Пускай Лютный очухается, возмутится и дожует свой обед в одиночестве.

Стас смотрел ещё пристальней, будто бы уже мысленно её на атомы разложил.

– Мы это уже обсуждали, Кать, – вдруг выдал он, – даже без штампа в паспорте ты моя жена, моя женщина, моя любимая. И мы узаконим наши отношения сразу после…

Он вдруг осекся, прижал пальцы к вискам и поморщился.

У Кати сердце ушло в пятки. Вот оно?

В этот момент принесли еду – нарезку и несколько тарелок с чем-то горячим и вкусно пахнущим. Катя и не предполагала, что закуска на деревянной доске может выглядеть произведением искусства: вяленое мясо и ветчину дополняли соления, оливки, орехи, сыр с зеленью и даже свежие фрукты.

Официант подал Кате воду и поинтересовался, нужно ли ещё что-нибудь, но Стас отрицательно махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху.

– Так что? – спросила Катя не дыша. – После чего мы узаконим свои отношения?

Сейчас он должен вспомнить – осознать и принять это.

Лютный поднял на неё задумчивый взгляд.

– Да хоть сегодня.

– Что?

– Можем пойти в загс прямо сейчас.

Катя непонимающе заморгала и тряхнула головой. Нет, она, наверное, ослышалась. Какой, к черту, загс?

Стас широко улыбнулся.

– Я думаю, нам уже ничего не мешает сделать это.

– Мешает! – вскрикнула Катя так резко и громко, что сама вздрогнула. – Вначале ты должен поправиться.

Она сама не верила, что это говорит. В школе она мечтала, чтобы Лютный хоть на неделю заболел какой-нибудь простудой, но тот отличался отменным здоровьем и даже в дождь на физкультуре бегал без майки. А сейчас она готова молиться о его здоровье.

– Я в норме, – криво улыбнулся Стас, – поверь мне, супружеский долг я вполне могу исполнить.

Катя побледнела.

– Справку вначале принеси.

Лютный засмеялся.

– Определенно, кукла, ты совсем другая, но мне это нравится.

Катя ненавидела бассейн, но это занятие являлось частью программы по физическому воспитанию в их школе. Если у неё будут пропуски, хороший балл в аттестат она вряд ли получит. А запороть всё из-за дурацкого бассейна было бы глупо.

Одна проблема, необходимо было быть в купальнике. Почти голой. Её бы это никак не смущало, если бы не Стас со своими прихвостнями, не упускающими ни единой возможности обратить на неё внимание.

Она накинула на плечи полотенце.

Все девчонки выходили из раздевалки под аплодисменты и восторженный свист. Катю же встретила гробовая тишина, она быстро прошмыгнула между Светкой и Ольгой и села на край лавки.

Их учитель, Петр Семенович, что-то буркнул парням и громко дунул в свисток. Дальше было построение и оглашение нормативов. Для девчонок достаточно было проплыть нужное расстояние, а вот для парней дистанцию требовалось преодолеть за определенное время.

Лютного с компанией на занятии не было, и Катю это обрадовало. Когда он отсутствовал, к ней обычно никто не лез, будто бы её не существовало.

Но длилась её радость недолго. Когда одноклассники приступили к сдаче нормативов, Стас вышел из душевой в одиночестве, без своих парней. Темные волосы были спрятаны под шапочкой, а узкие плавки выгодно подчеркивали достоинства фигуры.

Девчонки заохали, зашептались, Катя же тихо чертыхнулась. Нужно было дождаться, когда все сдадут, потом им вроде дадут время просто поплавать, а желающим сразу уйти переодеваться, так что Катя решила тянуть до последнего, сев на лавку рядом с учителем.

Лютный то и дело посматривал на неё, разминаясь. Словно ожидая, когда появится возможность что-нибудь сделать. Катя была как на иголках. Не хотелось светить своим задом перед ним.

Норматив Стас сдавал где-то в середине очереди. Естественно, уложился и даже превзошёл. Он, когда из воды вышел, как будто специально возле Кати прошёлся, обрызгивая её. Она поежилась, когда капли упали на кожу, и сразу замерзла.

– Синицына, на старт, ты одна осталась, – скомандовал учитель.

Тяжело вздохнув, Катя осторожно подошла к спуску. Нырять с разбегу, как делал это Лютный, она не умела, да и плавала как собачка, а не стилем баттерфляй.

Под пристальными взглядами одноклассников Катя напряглась, руки вмиг одеревенели, да и получилось так, что ступенька лестницы оказалась очень скользкой. Неправильно шагнув с края бассейна вниз, она не успела ухватиться за поручни и плюхнулась в воду. И растерялась: то ли паника взяла верх, когда над головой сомкнулась плотная вода, то ли потому что дно так и не ощутила.

Внезапно кто-то силой потянул её барахтающуюся наверх и прижал к колыхающемуся разделительному шнуру между дорожками.

Она закашлялась, наглотавшись хлорированной воды, дрожащими руками вцепившись в опору.

– Я ногами до дна достаю, – злобно прорычал Лютный ей в ухо, закрытое шапочкой. – Очухалась?

Он был так близко, что, казалось, Катя держалась на воде за счёт него.

Она толком и понять ничего не успела. Тернер обеспокоенно спрашивал о её состоянии, а потом Лютный потащил её обратно к лестнице и практически заталкивая на ступеньки, попутно облапывая за задницу и бёдра. Но она даже подумать об этом не могла, поскольку жутко «драло» носоглотку.

– Ты же вроде говорила, что умеешь плавать, Синицына, – Петр Семенович больше всех испугался.

– Ум-м-мею, – выдохнула Катя.

Шумное дыхание Лютного буквально отдавалось в ней.

– Ладно, поставлю зачет за то, что пришла, но больше не смей лезть в воду.

– Я… я могу идти?

– Свободна, – выдохнул Петр Семенович.

Катя направилась в душевую, стараясь идти медленно и осторожно. От паники всё внутри продолжало гудеть.

– А ты куда, Лютный?

Она оглянулась и обнаружила, что Стас шёл за ней.

– Я… проверить. Беспокоюсь.

Катя нахмурилась.

– Знаю я твоё беспокойство, в душе ещё подглядывать будешь, быстро на дорожку и мячи раздай, сегодня отработаем кое-что.

– Петр Семенович, я…

– По местам!

Раздался громкий свисток, от которого Катя спряталась в душевой, закрыв двери.

Как-то слишком просто она отделалась.

Катя редко предавалась воспоминаниям. Но как оказалось, что о школе, кроме прессинга Лютного, ей и вспомнить нечего, даже получение неудовлетворительных оценок для неё было непримечательным событием.

Стас без особого аппетита поковырялся в тарелке, а потом, как и обещал, поехал с ней обратно в больницу. При этом выглядел не слишком счастливым, но всю дорогу не отпускал её руки. Переплёл пальцы и молчал, глядя в окно. Расплачивался за всё сам, с помощью карты в телефоне. Кате даже стало любопытно, он сам зарабатывает или папаша закидывает ему туда деньги.

– Почему ты не говорила, что работаешь в больнице?

Странный вопрос, на который Катя даже не знала, как ответить.

«Наверное, потому что мы первый раз встретились после окончания школы»: хотелось сказать, но вместо этого она пожала плечами.

– Когда ты исчезала на сутки из моего поля зрения, я жутко ревновал, думал, ты мне изменяешь.

С этими словами Стас завел руку за её спину, обхватывая плечи и прижимая к себе.

Час от часу не легче.

– Изменяю?

Катя попыталась вырваться, но тут же прекратила сопротивляться. Она и забыла, что от этого он только заводится. Лютный грубо обхватил её подбородок, поворачивая к себе.

– Да, твоя близость с Киром меня выводила, – Стас коснулся носом её щеки.

Катя сглотнула. Неужели он продолжает общаться с той компашкой и не расстался с ней? Впрочем, какая разница.

– Скажи, что тебе на работу завтра, иначе не отпущу.

Спрашивает он или угрожает, Катя не поняла. Хотя в последнем она была уверена больше.

– Завтра.

– С утра?

Катя кивнула.

– Надень то, что не жалко, не уверен, что смогу оставить что-то целое на тебе.

Катя была в ужасе. Она перебрала в уме все уважительные причины неявки на работу. Однако сидение дома не решало проблему, поскольку стены больницы Стаса удерживали слабо, и ситуация из плохой могла перерасти в катастрофическую.

Но если хорошо подумать, дежурство в будние дни в больнице мало напоминает отдых, не присядешь ни на минуту. В отделении постоянно находятся врачи и прочий персонал, а ещё приходят родственники и сами пациенты снуют по коридорам и донимают вопросами. Так что место нельзя назвать уединенным, и Стасу придётся утихомирить своё либидо.

Все тщательно взвесив, Катя решила, если что, она Лютного по башке уткой шарахнет, чтобы быстрее мозги в кучу собрал и отстал от неё.

Но решимость таяла с каждой минутой, пока она собиралась на работу.

"И как так получилось?" – сокрушалась Катя, когда чистила зубы.

Её жизнь всего пару дней назад была такой спокойной и размеренной, а теперь сплошная нервотрёпка.

"Но оно и понятно. Это же Лютный".

Видимо, в прошлой жизни Катя сильно насолила создателям, поэтому в этой они издеваются над ней и в качестве кары послали ей Стаса.

На работу она шла как на плаху. Мало того что весь день предстоит провести на ногах, так ещё и ночью придётся бегать от Лютного. Ну и жизнь у неё началась.

Только, к удивлению, с "проклятием" она не столкнулась, выйдя из лифта. Катя быстро прошмыгнула в раздевалку.

– Пой и пляши, – задёргалась в дурацком танце успевшая переодеться Вика.

– Что? – недоверчиво спросила Катя.

– Твоего Лютного выписали вчера вечером.

У Кати сердце пустилось вскачь от волнения и радости:

– Правда? У него восстановилась память?

– Не знаю, что произошло, но девчонки в сестринской рассказали, что приходил главный, потом даже заведующий горздрава прикатил и нашего проблемного пациента выписали. Наверное, папаша куда-нибудь в Швейцарию для реабилитации отправит.

Вика продолжала щебетать, а Катя не верила своему счастью. Неужели жизнь возвращается в привычное русло? Катя решила, если это окажется правдой, в первый же свободный выходной отправится на встречу с тем айтишником, которого Вика ей сватала.

Пора о личной жизни подумать, чтобы никто ей предложение потом не делал, мол, побудь фальшивой невестой. Что за глупость. Пора мужа и детей заводить, а не в дурдом с придурками играть.

И рабочий день пролетел буквально в мгновение ока. Катю ничего не раздражало: ни досадные мелочи, ни ругань врачей, ни недовольные пациенты, ни даже экстренные больные. Она всем улыбалась, и ей отвечали тем же.

Определенно, жизнь становится легче, когда избавляешься от гнетущего балласта. И Катя теперь в полной мере ощутила, как ценен каждый момент душевного спокойствия.

После ужина они с Викой читали в журнале несвежие анекдоты, и если раньше Кате те казались несмешными, то в этот раз веселили прямо до слёз. И ночь выдалась такой спокойной, что удалось поспать.

При передаче смены все медсестры тоже вздохнули с облегчением, что Лютный их больше не будет донимать.

В общем, даже хмурая погода мая порадовала этим утром по-настоящему теплым солнцем. Катя в связи с этим настроила себе кучу планов. Но, кажется, слишком много и нереальных, потому что стоило выйти из дверей больницы, как её ждал сюрприз.

Стас. Прямо возле огромного черного джипа у крыльца, на территории, куда пускают только машины скорой помощи и Тойоту главного врача.

Катя так и застыла и чуть не осела на ступеньки, не веря своим глазам.

Лютный кутался в пальто и смотрел на неё исподлобья, будто бы она в чем-то виновата. Он был такой же растрепанный, а хмурость и раны на лице придавали ему суровый вид.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросила Катя, когда Стас первый сделал пару шагов к ней.

Лютный склонил голову, всматриваясь в её лицо.

– Тебя не было дома, – обвиняюще заявил он.

Катя непонимающе заморгала. О чем он? Она была дома, она всегда дома… Он же не её имеет в виду.

– Дай свой телефон.

Приказной тон вывел из ступора:

– Я не обязана…

Но договорить Катя не успела. Лютный в тот же миг прижал её к себе и бесцеремонно выхватил телефон из кармана. Одной рукой он удерживал её, а второй быстро набирал цифры. Паролем Катя не пользовалась – раньше ей не от кого было прятаться.

– Сменила номер, – процедил Стас, сделав себе звонок с её мобильного.

Катя вывернулась, выхватила телефон, но в принципе это уже было неважно.

– Ты не имеешь права так поступать! – зачем-то рявкнула она, хотя эти слова всё равно ничего не значили.

– Садись и поехали.

Катя судорожно вдохнула, поправила выбившиеся волосы за ухо.

– Я никуда не поеду, я устала после суток, поэтому, будь добр, скрась себе день сам.

Он вдруг схватил её за плечо, больно так, крепко, и потащил к машине.

– Что… что ты делаешь?

Катя охнула, но её практически закинули на высокое сиденье. Стас щёлкнул брелоком, и двери заблокировались.

Сердце бешено колотилось, но Катя уже знала, что тут ничем не поможешь, нужно только бежать.

Стас сел за руль, всё такой же хмурый и раздраженный.

Катя, сжавшись, не шевелилась.

– Пристегнись.

И она не стала его провоцировать, послушно защелкнув сбоку ремень безопасности.

– Куда мы едем?

– Домой.

– К-куда? – заикнулась она.

– Это разве у меня проблемы с памятью? – криво усмехнулся Лютный. – К нам домой.

Катя охнула, зажав рот рукой. Что он имеет в виду под "к нам"? Хотя, вероятно, то и имеет. У него с женой отношения явно были не "за ручку держались", а вечером каждый по своим квартирам не расходился. Они и жили вместе, и… И спали.

– Стас, это плохая идея… – выдавила она из себя, – у меня есть своя квартира, и я хочу домой.

– Хм, – Лютный то ли фыркнул, то ли улыбнулся, – под своей квартирой ты подразумеваешь бывшую комнату в общаге?

– Нет, свою квартиру-студию в новом доме.

Стас как-то странно на неё посмотрел.

– Ты ли это, кукла? Откуда у тебя жилье в новостройке?

Катя, не задумываясь, ответила:

– Заработала.

Лютный приоткрыл рот и рассмеялся, но зло и совсем не радостно.

– Ты у отца деньги взяла?

Катя не ответила. Не взяла, а ей их нагло всучили, но основной взнос был всё-таки именно её, так что…

– Черт, и какого лешего им всем надо? Какого хрена они лезут в нашу жизнь?!

Стас злился, и Кате стало страшно. Они тоже ехали на машине и… всё же может повториться.

Даже имя, даже…

– Успокойся, – попросила она.

– Я спокоен, – процедил Стас, посмотрев на неё, и Катя зажмурилась.

– Не отводи взгляд от дороги, пожалуйста.

Лютный сбавил скорость и чуточку расслабился, но напряженная атмосфера не исчезла.

– Прости… – вдруг выдал он слово, о наличии которого в его лексиконе Катя и не подозревала, – меня бесит, что они лезут, куда не просят.

Катя не ответила. Да и что она могла сказать. Это в её жизнь Лютный залез без всякого стеснения, и куда? На место её парня. Просто прекрасно.

– Стас… давай расстанемся.

– Чего?

Катя поджала губы. Нет, ну а что ей оставалось делать? Не продолжать же участвовать в этом идиотизме. Из больницы Лютного выписали, консилиум светил во главе с высоким начальством из горздрава постановил, что он здоров, а если все-таки болен, пускай лечится, но она тут больше ни при чем. А самое главное, с ненавистными парнями нужно расставаться вовремя.

– Я хочу расстаться. Я тебя не люблю.

"И никогда не любила" – хотелось добавить, но Катя и так много сказала.

Стас притормозил у обочины. Смотрел вперёд, не отрывая рук от руля, и молчал.

– Я пойду.

Катя дёрнула ручку машины, но дверь была по-прежнему заблокирована.

– Чего тебе не хватает?

– Что?

– Я заваливаю тебя дорогими шмотками, дарю гаджеты, вожу за границу, кормлю деликатесами, трахаю исправно каждый день, но ты говоришь мне такие вещи… Что тебе еще нужно?

Стас повернулся к ней.

Катя сглотнула. Такие интимные подробности смущали.

– Мне неудобно с тобой, и я не хочу заставлять себя быть с человеком, которого не люблю.

Стас хохотнул.

– Это Кир, да? Ты была с ним?

Катя сдавленно охнула, когда Стас резко нагнулся к ней и крепко сжал подбородок.

– Нет, – взвизгнула Катя. – Я ни с кем не была!

Лютный шумно дышал. Он явно ей не верил, но вдруг отпустил.

– Ладно… хватит, поехали домой.

Катя всхлипнула, и Стас вдруг потянулся к ней то ли приласкать, то ли рассмотреть свои следы на её щеках, но она оттолкнула его руку.

– Извини, кукла, – тихо произнес он, – готов загладить свою вину любой твоей хотелкой.

Катя вытерла рукой предательские слёзы.

– Я хочу, чтобы ты меня в покое оставил.

Стас не ответил, завел двигатель и плавно вырулил на дорогу, и направился он точно не в её район – он явно ехал к своему дому, где раньше жил с погибшей невестой.

В том, что всё закончится для нее благополучно, Катя перестала надеяться, когда они въехали в элитном районе на закрытую охраняемую территорию и за ними опустился шлагбаум. Стас затащил ее в собственный лифт и через несколько мгновений вытолкнул из кабинки в огромный холл пентхауса на двадцать шестом этаже. И тот оказался по размерам больше всей её студии.

Лютный бросил ключи на тумбу.

– Проходи, – произнес он то ли просьбу, то ли приказ.

Катя сняла туфли, но дальше прошла в куртке и не выпустила из рук сумку.

– Раздеваться не будешь?

Катя отрицательно качнула головой, тогда Стас встал за её спиной, обхватил руками так, что она вся съёжилась. Потом ухватился за собачку замка и потянул вниз. Он так ловко избавил её от верхней одежды, что стало действительно страшно, как он собирается действовать дальше.

– Я не… не хочу, – пробормотала Катя, – не хочу, Стас.

Он прижался лбом к её затылку и тяжело вздохнул.

– Ведёшь себя так, будто я тебя насиловать собрался.

У Кати всё внутри заледенело. А чем еще им в его квартире заниматься?

– Разве нет?

– Я похож на того, кто принуждает?

Катя не знала, каким Лютный стал сейчас, но раньше он мог… Он всё мог. Возможно, интерес такого состоятельного и вполне привлекательного мужчины для кого-то значит очень много, но для Кати всё было иначе. От прикосновений Стаса её бросало в дрожь и явно не от удовольствия, от ощущения его дыхания на шее замирало сердце и не от предвкушения, а от страха. Стас Лютный для неё не был мужчиной мечты, а скорее тем, от кого действительно стоило держаться подальше. Плохие парни её не возбуждали и не тянуло к ним, наверное, потому что для неё не было в этом никакой романтики.

Её молчание затянулось, и Стас отступил.

– Давай что-нибудь закажем и поедим, а потом отдохнём.

Катя судорожно вздохнула.

– Стас, я не кукла, которую можно возле себя держать, – возразила она, не смотря ему в глаза, но отчетливо ощущала на себе его взгляд, – у меня есть свои дела и своя жизнь.

– А я, значит, в неё не вписываюсь?

Катя отрицательно качнула головой, отстранившись, когда ощутила, что Стас ухватился за её косу. Она обернулась, когда он озадаченно смотрел на кончики.

– Цвет выглядит натуральным.

– Он натуральный, – Катя забрала косу и откинула её себе обратно на спину.

– Я проверю, – хрипло заверил он.

Лютный как будто её не слышал, был на своей волне. В этот момент случилось то, что обычно в фильмах либо нагнетает атмосферу, либо разряжает обстановку и спасает её, – раздался телефонный звонок. Катя не сразу поняла, что пищит в её одежде, и стала так лихорадочно вытаскивать трубку, что чуть не порвала карман. В мыслях она уже решила, что даже если это рекламный спам, ответит и отреагирует как на нечто важное, а потом сбежит. Но стоило вытянуть телефон, как он оказался в ладони Стаса.

– Да? – грубо ответил Лютный, а Катя даже не успела посмотреть, кто звонит. – В смысле кто? Я муж Кати.

У Кати заныло в груди. В такое время ей обычно звонил только один человек.

– Мама?

Стас нахмурился, отвёл трубку от уха и посмотрел на экран. Там и правда светилось "мама".

– У тебя есть мама? – озадаченно спросил он, протягивая Кате трубку.

Она выхватила её и прижала к уху, отворачиваясь.

– Катя, что происходит? Ты где и что ещё за муж?

– Да так, ма… не принимай всерьез, это шутка…

– С утра пораньше? У тебя все нормально? Ты же с работы…

Катя ощущала, как Стас прислушивается, не отходит от неё, и это напрягало.

– Мам, я потом перезвоню, сейчас не могу говорить.

Она нажала на отбой раньше, чем мама успела возразить, и резко повернулась к наблюдающему за ней Лютному.

Похоже всё. У неё больше нет терпения чего-то там ждать.

– Стас, – начала Катя, набрав в лёгкие воздуха, – ты не помнишь аварию?

– Аварию? – он отвел взгляд к окну, потом снова на неё. – О чем ты?

Катя несколько раз вздохнула. Плевать, что там говорил доктор, плевать на Лютного-старшего. Деньги она заработает и долг ему до последней копейки вернет. Гораздо важнее собственное спокойствие и спокойствие мамы.

– Я… я не та Катя… я… мы в школе вместе учились. Я Синицына Екатерина, помнишь?

Стас застыл, нахмурился, медленно облизал губы.

– Синицына? – переспросил он недоверчиво.

– Д-да, я… понимаю, что всё это так странно, но, поверь, я тоже не испытываю никакой радости, – затараторила Катя. – Ты попал в аварию со своей девушкой… и…

Она замялась. Стоит ли ей сообщать ему о смерти любимой, да и слова эти никак не давались.

– В общем, я не твоя Катя и… не хочу играть эту роль, что ты мне навязываешь.

Повисло молчание, но Катя выдохнула с облегчением. Она сделала все правильно, и пускай потом никто не обвиняет её во лжи.

Лютный смотрел на неё долго и странно. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул, и то, что ничего не происходило, ещё больше нервировало.

Вдруг он схватил её за плечо и притянул к себе.

– Синицына, говоришь, – процедил он, и Катя буквально ощутила, как он зубами пережевывает её.

– Да, – пискнула она, – отпусти меня, мне больно.

Катя не врала, пальцы Лютного до темных отметин сжимали её плечо.

В этот момент Стаса повело. Он покачнулся, потеряв равновесие. От полного падения его удержала стена, за которую ему удалось ухватиться.

Первой мыслью у Кати было бежать, а второй – помочь. И они никак не вязались друг с другом.

У Стаса губы посинели, он склонил голову и начал задыхаться.

Катя дернулась к выходу, но застыла. А вдруг у него отек мозга или другое серьезное повреждение после аварии, которое проявилось только сейчас? Он помрёт, а её обвинят в его смерти?

От этих мыслей Катя паниковала ещё больше.

Она тихо чертыхнулась, хватая Лютного под руку.

– Присядь, или лучше ляг.

Катя буквально завалила его на диван.

– Я врача вызову, – она потянулась к телефону.

Стас смотрел на неё, а у самого желваки ходили на скулах. Мышцы шеи натянулись, он вдыхал воздух так, словно не мог надышаться. И молчал.

Молчал, когда приехала скорая. Молчал, даже когда приехал его отец и Григорий Павлович, раскрасневшийся и взмокший.

Когда Стаса осматривали, Катя ушла на кухню, в томительном ожидании кусая ногти. Она же всё правильно сделала?

Врач скорой сказал, что жизни пациента ничего не угрожает, только давление поднялось.

И она ни в чем не виновата?

Катя сама не понимала, как угодила в такую ситуацию.

– Катя, подойди, пожалуйста, – позвал Григорий Павлович.

И она на ватных ногах побрела в спальню, куда перенесли Стаса.

Лютный лежал поверх одеял. Рукава рубашки были закатаны, а в вену вставлена игла капельницы. Он смотрел на неё безучастным взглядом, но при этом пристально и цепко.

– Ты помнишь эту девушку? – спросил врач, и сердце Кати пропустило удар.

Ну вот он момент "Х". Её свобода.

Стас ответил не сразу, словно лениво обвёл её лицо взглядом, а потом уголки губ изобразили улыбку.

– Да, это моя жена. Катя.

На неё как скала рухнула, придавив всей тяжестью. Григорий Павлович бегло взглянул на Лютного-старшего, тот громко выругался, а затем вышел. Григорий Павлович поспешил следом, а Катя так и осталась стоять, словно к полу пригвоздили.

И что, у него никакого шока?

Стас поднялся, насколько это позволяла капельница.

– Иди сюда, – позвал он, но Катя не двинулась с места.

– Ты правда не… не помнишь?

Катя хотела убедиться. Стасу не было нужды врать.

Хотя чего это она? Возможно, это только он оставил след в её душе, а она была лишь одной участницей из многих его жестоких игр.

– Подойди и узнаешь.

Катя несколько раз моргнула, подошла к нему. Стас вначале нежно провел ладонью по её холодным рукам, так, что на Катю накатила волна мурашек. Но когда она хотела отдёрнуть руки, Стас резко повалил её на себя. Она охнула, оказавшись придавленной к мягкому матрацу. Игла капельница выскочила из вены, оставив на простыне следы крови.

– Что ты…

Стас поцеловал её. Снова. Неожиданно и сильно.

Его рот был горчим и напористым, а тело твёрдым и сильным. Все попытки сопротивления казались смешными. Стас удерживал её голову, чтобы она не крутилась. Всё было похоже на тот первый раз и в то же время по-другому. Катя не могла объяснить, но чувства эти пугали. Стас сдвинулся к её шее, будто помечая, кусая, втягивая кожу. Он шумно дышал, готовясь её сожрать.

Ей удалось выползти из-под него только потому, что он сам позволил.

Губы горели так, словно по ним прошлись теркой.

Катя бросилась к выходу.

Это уже не её проблемы. Совершенно!

И она не собирала становиться жертвой похотливого негодяя, который видит в ней по какой-то причине покойную жену!

Из-за Лютного домой ей пришлось добираться с тремя пересадками. Кожа на шее чесалась и побаливала, и Катя отчетливо представляла, какие там появились "блямбы". Хорошо, что можно было закрыть их шейным платком, а дома она помажет заживляющей мазью.

Может, на эмоциях, а может, в тот момент Катя не нашла лучшей идеи, кроме как позвонить Вике и попросить устроить ей свидание с айтишником. Прямо завтра, в её выходной.

Вдруг там судьба, которую она глупо игнорирует. И, чем черт не шутит, это поможет избавиться от Стаса Лютного раз и навсегда.

Перед самым выпуском к ним перевели новенькую Лизу, но Катя не думала, что найдёт в ней союзника или подругу по несчастью. Вовсе нет. Лиза отличалась по всем параметрам.

Во-первых, родители у неё, в отличие от Катиных обычных прораба и бухгалтера, были влиятельными бизнесменами, а это уже говорило о том, что шуток с их единственной дочерью они не допустят. Чем значимее шишки, тем более неприкасаемые их отпрыски, и в случае необходимости родители решат любой вопрос. Простым людям доказывать правду и бороться с ними бесполезно, только здоровье и время рискуют потерять.

Поэтому, чтобы не втягивать семью в бесполезные разбирательства с главным прокурором города, Кате пришлось соврать, что это был глупый спор и она проиграла, когда мама увидела отрезанные волосы, закатила скандал и начала выяснять, кто это сделал. Родители позвонили классному руководителю, пытаясь выяснить правду, но всё предсказуемо, по словам той, указывало на то, что Катя сама виновата. А ещё перевод не удался. Прихоть ли это Лютного или преподаватели действительно переживали о её успеваемости, но завуч уговорил родителей оставить её доучиваться.

Во-вторых, новенькая Лиза обладала не по годам развитым телом и с успехом демонстрировала его обтягивающей одеждой. Но надо сказать, её появление дало Кате передышку. Лютный со своей компанией обращали внимание на новенькую, но не так, как на Катю. С Лизой мило беседовали, смеялись, сажали на колени, а Вадя, не стесняясь, говорил "наша женщина".

Какой смысл он вкладывал в эти слова, нетрудно было догадаться.

Катя надеялась, это затишье продлится до выпуска.

Но как известно, ничто не происходит так, как хочешь, за редким исключением.

Катя перед последним звонком немного расслабилась. Остался один день, дальше в школу ходить будет не нужно.

Лютный, к слову, был хмурый, как грозовая туча. Рычал и гонял всех в классе, только её обходил стороной. После того как косу отрезал, словно монстр – насытился и теперь требовал свежей крови. Лиза на него дулась, а потом и вовсе куда-то исчезла.

Высиживать время, когда все одноклассники обсуждали наряды на выпускной и куда потом пойдут отмечать, было и скучно, и грустно. Стараниями Стаса друзей у неё не осталось, на выпускной она не собиралась. Даже аттестат договорилась получить в приемной директора, потому что нужно было срочно уезжать. Соврала, конечно, но этот праздник явно не для неё.

С Лизой она никогда не разговаривала и вообще старалась быть незаметной. Поэтому, когда та подошла к её парте, Катя не сразу заметила исходившую от неё угрозу. Она повернулась к однокласснице, думая, что сейчас та что-нибудь ляпнет, но вместо этого в лицо ей выплеснулась дурно пахнущая жидкость из пластикового стаканчика.

Катя вскрикнула, испугавшись, что это кислота. Глаза и правда жгло, но кожу не разъедало, только отвратительный запах был до жути знакомым.

– Какого черта? – гаркнул Стас.

Сдвигались с шумом парты и стулья, он будто шёл, раскидывая всё на своём пути.

– Скажи спасибо, что это моя моча, а не серная кислота, потаскуха! – едко оповестила Лиза.

Катя вскочила, ринулась в туалет под гомон и хохот. Лицо не хотелось даже трогать, но капли мерзкой жидкости впитались в ворот футболки.

Она плакала. Тёрла лицо до красноты. Так унизительно и противно она не ощущала себя даже от нападок Стаса. Говорят, что женщины по отношению друг к другу бывают более жестоки, чем мужчины. Хотя Стас и Лиза друг друга стоили.

Катя просидела в туалете больше часа. Ждала, когда успокоится. Когда боль в груди и жжение в глазах немного утихнут. Да и школа опустеет.

Она вышла в полупустые коридоры. Дошла до класса, не надеясь, что её сумка всё ещё там. Но стоило удостовериться. Потом, если что, попросит охранника тетю Свету поискать вместе с ней.

Но сумка по-прежнему была в классе, как и Лютный. Он сидел за её партой и, увидев, поднялся. Катя застыла в дверях. Глаза снова обожгло, и они заслезились.

– Там всё равно ценного ничего нет, – процедила она, – в кошельке двести рублей и проездной на месяц, хочешь, можешь забрать.

Лютный фыркнул, взял её сумку, будто она была чем-то мерзким, подошёл к ней и уронил возле ног. Он ничего не сказал, обошёл и направился к двери.

Катя присела, подняла сумку и прижала к себе.

Она ушла через пару минут, и Лютный нигде её не караулил.

Вскоре по городу прошёл слух, что бизнес родителей Лизы прогорел, да и прокуратура завела дело.

Но Катя к тому времени уехала.

На свидание Катя вынуждена была отправиться не слишком нарядной. Погода испортилась и не позволяла надеть платье или юбку, а лиловая от синяков шея что-нибудь открытое. Так что Катя напялила черную водолазку и узкие джинсы, волосы распустила, чуть накрутив.

Она очень надеялась, что всё пройдёт хорошо. И зря.

Это Катя поняла, когда пришла в назначенное место, чуть опоздав. Ну, во-первых, внешность айтишника Миши оставляла желать лучшего. Проплешины в редких черных волосах, маленькая челюсть, непропорционально высокий лоб и излишняя упитанность в принципе роли не играли, хотя и создавали первое, не слишком приятное, впечатление. Хотя не это было главным. Гораздо больше раздосадовало Катю занудство мужчины.

Вначале он сделал ей выговор за опоздание таким тонким голоском, что она засомневалась в его ориентации. Потом долго изучал меню, сравнивая цены, а затем весь разговор вылился в монолог про него и в итоге свелся к тому, что Михаил против условностей и за свободу во всем. Он работает дома, порой не надевая никакой одежды, и ему это нравится.

– …и вообще, я получаю столько…

Катя слушал его вполуха, глядя на мерзкую погоду за окном. Нужно было дома остаться и впредь перестать мечтать и грезить о всякой там судьбе.

– …вот сколько ты получаешь, работая сутками?

Катя вымученно улыбнулась.

– Мне хватает, – постаралась быть вежливой она.

– Я в среднем получаю четыреста тысяч, собираюсь довести до миллиона, так что моей будущей жене повезет, к тому же я планирую покинуть страну. Жить в этом сраче, с жидами и ворами, будто отбываешь наказание…

Катя стиснула зубы, придумывая план побега.

Возле себя поборник чистоты развел на столе такой беспорядок, что за границей ему явно будут не рады.

В этот момент, когда Катя уже собиралась бежать, соседний стул со скрежетом проехался по кафельному полу, круто развернулся и рядом с ними сел Стас. Он широко улыбнулся, выставляя напоказ безупречную работу дантиста, посмотрел то на неё, то на Михаила, который на мгновение замялся.

– Приветик, – голос Лютного был хриплым и низким.

– Молодой человек, у нас здесь свидание.

– С чужой женой?

– Стас!

В этот момент Лютный прижал её с силой к себе, оттянул ворот водолазки, демонстрируя следы на шее.

– Если ты парень умный, – с долей иронии произнес Стас, – не встревай в это.

Михаил засмеялся, но быстро поднялся.

– Предупреждать надо, – обиженно произнёс он. – Сами оплатите счет, компенсация за моральный ущерб.

Когда он ушёл, Катя и рада была и в то же время её ситуация лучше не стала. Если партнера по неудавшемуся свиданию можно было откровенно послать, то бывший одноклассник не услышит слов, даже если орать ему в ухо через рупор.

Стас не отпускал её, так что пришлось вывернуться.

– И что? Неужели этот слизняк понравился?

Катя устало посмотрела на него, потом взяла куртку и направилась к выходу.

Она видела, что Стас ринулся за ней, но к нему подошли официант и охранник. Ну что же, не обеднеет.

Наверное, следовало бежать, спрятаться, но раз Лютный нашёл её здесь, всё остальное вопрос времени. Застегнув куртку, Катя зашагала к остановке, то и дело оглядываясь.

Стас вышел следом и догнал за пару мгновений.

– Кать…

Она дёрнулась, чтобы сбросить его руки.

– Я уже тебе сказала, кто я! – крикнула Катя, игнорируя множество прохожих, чьи взгляды невольно притянула. – Я Синицина! Помнишь такую?

Стас поморщился, выдохнул, посмотрел на любопытных, и те сразу отправились дальше.

– Вижу, мое имя тебе ничего не говорит. Прессовать людей, вероятно, твоё хобби и у тебя длинный список из жертв, но вот я хорошо тебя, Лютный, запомнила. Так что и ты, будь добр, покопайся в памяти и вспомни меня, а ещё всё то, что испытал. Вдохновись этим и оставь меня уже в покое!

Стас нахмурился, ухватил её за локоть и затащил в первые попавшиеся двери невысокого старого здания. Они очутились в маленьком тамбуре, и, к счастью, следующие двери оказались закрытыми и обклеены всякими объявлениями. И сюда явно давно никто не заходил и тем более не выходил.

Катя снова дёрнулась, но её остановили. Стас был неприлично близко. Хотя рядом с ней он всегда нарушал границы личного пространства.

– Не думаю, что тебе понравится услышать, что я испытывал к той девчонке, – процедил он.

Катя закатила глаза. И чем он её мог удивить?

– Я испытывала к тебе всё то же самое, если не хуже, – заявила она ему.

Стас усмехнулся, повел бровью.

– Да? Тогда это интересно. Хочешь правду?

Кате уже осточертело стоять так интимно близко, словно они и правда пара.

– Давай, может, я ещё чего добавлю.

– У этой девчонки была особенность меня доводить. – Стас говорил медленно. – Я видел её и зверел. Особенно, когда она улыбалась. Может, гормоны или что-то еще, но страшно хотелось с ней сделать всё то, что в жестком порно показывают.

От его слов у Кати даже ноги похолодели.

– Ч-что?

Сейчас она на Стаса по-другому взглянула, не как на жестокого мажорика, а как на маньяка. Лютный улыбнулся.

– Поверила, что ли?

– Но ты же… говоришь…

Он вдруг склонился к её лбу, ударился своим, но не больно.

– Ту девчонку не помню. Только тебя, Кать. Хочешь, можем школьную форму в прокат взять, не знаю, есть ли мой размер, но думаю, твой найдётся. Я бы не отказался увидеть тебя в ней, особенно эту юбочку в складочку…

Катя отчаянно задёргалась, но опять же всё происходило по его воле. Не захотел бы, не отпустил, самой бы ей точно от него не уйти.

– Извращенец.

– Эй, что вы здесь делаете? Тут запрещено находиться! – раздался вопль старушки в форме охранника, и её голос эхом отразился от старых стен здания. Гулко задребезжали немытые стекла, пока она пыталась изнутри открыть дверь.

Они буквально вывались из тамбура на промозглую улицу, где под ногами оледенелая грязь.

Кате не хотелось находиться рядом с Лютным, особенно после его "шуточек", но у того были свои планы.

Стаса её крики и попытки удрать лишь забавляли. Он всё так же умело посадил её в машину, заблокировав двери, и спокойно вырулил на дорогу.

Прямо дежавю.

– Да не бойся, ничего с тобой не сделаю, – Стас спокойно сидел в кресле, вел одной рукой и это не внушало доверия. – Вот если бы с тем мужиком пошла, тогда бы сделал, но наказать тебя всё равно надо, раз решилась на такое.

– На что? – буркнула Катя, потирая холодные ладони. – У меня, к твоему сведению, вообще-то своя личная жизнь.

– Поправочка, – Стас как будто заигрывал, – наша личная жизнь.

– Ты совсем глухой?

Лютный сделала вид, что чешет в ухе.

– МРТ делали, сказали всё прекрасно.

– Я тебя не люблю.

– Любовь – это химия, Кать, – он странно посмотрел на неё, – я уже в реакции, скоро и ты бомбанешь.

Катя точно собиралась бомбануть. Достать бы в руки что-нибудь тяжелое.

– И куда мы едем в этот раз?

– В одно секретное место, где ты будешь отрабатывать своё наказание.

Словосочетание «отрабатывать своё наказание» из уст деспота из школьного прошлого звучало пошло и отвратительно. В голове Кати крутились всевозможные предположения: от мытья его машины до оральных ласк. За всё можно было подать в суд, если появится возможность и её не закопают раньше, но даже если и получится, папа-прокурор вряд ли даст делу ход.

И выводы из всего этого напрашивались неутешительные.

Оба молчали всю дорогу.

Вопреки ожиданиям, ни в отель, ни к себе домой Стас ее не повез. Он свернул с главного проспекта на однополосную дорогу между невысокими старыми домами. Движение здесь было не таким оживленным. Вскоре повернул к одной из дореволюционных построек с облупившейся покраской, оголявшей красные кирпичи.

– Приехали, – без эмоции сообщил Стас.

Дом был трёхэтажным, с остроконечной крышей, огромными окнами с закруглённым верхом, деревянными, никакой современной пластики, с одиночными балконами с витиевато-узорными железными прутьями.

Стас открыл один из подъездов, где современная железная дверь казалась чем-то инородным, и у Кати перехватило дыхание от ударившего в нос запаха плесени.

Она посмотрела на Стаса, всем видом умоляя отпустить её, но тот и бровью не повел, открывая обитую дерматином дверь на широкой лестничной клетке первого этажа.

Катя ожидала увидеть там всё, что угодно, но точно не подобие мастерской. Небольшой тёмный узкий коридор был завален картинами разных размеров.

Пейзажи, люди, животные. Какие-то были прислонены к стенкам и их скрывали куски светлой холщовой ткани, какие-то лежали кучей, будто их рамки сломались. Коридор вел в огромную комнату с эркером, где было целых четыре окна, занавешенных тёмными шторами.

Катя огляделась: снова картины, завершенные и нет, на полках кругом скульптуры или бюсты… В общем, Катя в этом мало разбиралась. Но это точно была мастерская, учитывая наличие залапанного красками мольберта, огромного количества кисточек в банках и обилие на столе рабочих инструментов скульптора.

Лютный снял с себя пальто и, швырнув на диван в углу, раскрыл все шторы. В комнату хлынул яркий свет, и Катя зажмурилась. Стас сел возле стола на винтовой вращающийся стул с круглым сиденьем, который обычно используют пианисты, и расчехлил незаконченную работу, которая в будущем явно станет бюстом античной девушки. По крайней мере, Катя видела волосы с вплетенными в них цветами, длинную шею, острую линию плеч и выпирающие ключицы, не было лишь лица.

Стас повернулся к ней.

– Будешь позировать мне.

Он не спрашивал и не ждал согласия, а ставил перед фактом. Катя даже рот приоткрыла от удивления. Стас – и художник? Никогда бы не подумала. Боксер или автогонщик, или что там модно у мажоров: пранк-игры?

– Это твоё?

Стас проследил за её взглядом, осматривая помещение по кругу.

– Неожиданно, да? – вопросом на вопрос ответил он.

– Очень, – Катя не стала врать, – с тобой это не вяжется.

– Приятно слышать, – Стас улыбнулся, – подойди ко мне.

И тут до Кати дошло.

– Я не собираюсь раздеваться, – предупредила она.

– Пока не просил.

– Даже если попросишь.

Стас рассмеялся, но явно невесело.

– Мне нужно твоё лицо.

– Моё?

Стас указал на недоработанный бюст.

– Для неё.

Катя не знала, как на это реагировать. Она никогда не была ни чьей-то музой, ни вдохновением. Поэтому своим предложением Стас только ещё больше загонял её в тупик.

– Это будет твоим наказанием.

Катя сглотнула. Он над ней издевался или заигрывал? Вообще, этого Стаса Лютного она не понимала и отказывалась понимать. Но, по крайней мере, нынешний не заставляет делать что-нибудь… неприятное.

– Ладно, – выдохнула Катя.

Она подошла ближе, а Стас пододвинул ей стул, чтобы она села напротив.

Она пустилась на сидушку с прямой спиной и так и застыла. Стас сверлил её взглядом, и это напоминало картину из прошлого, когда он так садился перед ней за соседнюю парту и смотрел.

В ярких бликах едва проглядываемого из-за туч солнца витала, поблёскивая, пыль. Катя следила за ней глазами, лишь бы не смотреть на Стаса.

Скрипнул его стул, когда он одним движением подкатился к ней так близко, что её колени оказались между его ног. И среагировала она довольно бурно, ощутив пальцы Стаса на лице. Катя крупно вздрогнула, отстранившись.

– Мне нужно ощутить тебя.

– Облапать, хочешь сказать, – процедила Катя.

– Тогда я бы начал с другого.

– Это обязательно?

Катя чувствовала себя параноиком.

– Твоё наказание.

Действительно наказание. Катя глубоко вздохнула и уперла взгляд в одну точку, где-то на середину шеи Лютного, то и дело очерчивая взглядом черные линии татуировки.

– Распусти волосы, – попросил он.

Катя осторожно стянула резинку, и тяжелые волосы упали на плечи. Ей показалось или Стас тихо застонал? Но Лютный потирая руки друг о друга, будто грея их.

Катя постаралась отключить рецепторы, но это было невозможно. Она всё равно дёрнулась, когда Стас коснулся её. Но хоть не так, как в первый раз.

Пальцы Стаса были холодными и грубыми. Он трогал её скулы, линию подбородка, нос, веки, губы…

Катя ощущала себя на осмотре у пластического хирурга. Стас делал всё так же осторожно и в то же время… нежно?

Катя зажмурилась, когда большие пальцы легли на её веки и легонько прошлись по ресницам.

– Ты красивая.

Катя открыла глаза, ощутив то ли прилив крови к щекам, то ли и правда в комнате стало слишком жарко.

Стас взял альбомный лист и начал рисовать. Он выводил этими израненными руками невероятно плавные и красивые линии. Руками, которыми резал ей волосы, руками, которыми ставил ей на теле болезненные синяки. Невозможно было поверить, что он мог делать что-то подобное.

Лютный нарисовал несколько набросков. Катя мало что понимала в этом, она просто смотрела.

– И всё? – удивилась она, когда Стас отложил карандаш и бумагу.

– Смотря, что ты имеешь в виду.

Он вновь придвинулся к ней на стуле, только на этот раз положив руки на бёдра. Катя резко поднялась и, видимо, зря, потому что тут же угодила в его объятия и на колени. Рыжие волосы упали прямо на его плечи. Ладони Стаса обхватили её ягодицы, и Катя застыла, чувствуя, как напряжение в ней скручивается в тугой узел. Она смяла его футболку в кулак, стараясь оставаться на расстоянии, но это было из разряда фантастики.

– Стас, отпусти…

Лютный шумно втянул воздух, и его хватка усилилась.

– Зачем так оделась? Обтянулась настолько, что для фантазии и места не осталось.

– О чем ты… говоришь? – Катя не оставляла попыток отстраниться, но получалось это неуклюже, и в конце концов она всё же оказалась прямо на Стасе, который усадил её поверх себя, оттолкнулся ногой и, подкатив на стуле к столу, и уперся спиной о край.

– О том, что ты, наверное, с ума сошла, если думаешь, будто я это на самотек пущу.

Катя охнула, когда Стас резко поднялся и в одно мгновение опрокинул её на диван, очутившись между её раздвинутыми бедрами. Она застыла в прострации, не понимая, как такое произошло.

Стас прижался к ней промежностью, и Катя отчетливо ощутила его стояк. Она широко распахнула глаза, но в горле появились только тихие хриплые бульканья.

Стас тяжело и глубоко дышал, нависая над ней.

– Ка-а-атя-я-я, – протянул он, словно простонал её имя.

Он быстро щёлкнул пуговицей на её джинсах и рванул собачку вниз.

– Нет, – только и успела выдохнуть Катя, прежде чем Лютный потянул её джинсы вместе с бельём, задирая ноги.

В какой-то момент Катя увидела скомканные на щиколотках джинсы и свои колени перед лицом, а сама оказалась, наверное, в самой провокационной и беззащитной позе. Стас удерживал её за бедра.

– Рыжая… – усмехнулся он, явно рассматривая волосы на лобке.

От шока Катя даже двинуться не могла. Она почти задыхалась, чувствуя, как тянет в пояснице от непривычной позы, и от нереальности происходящего. Её руки дрожали.

– Отпусти.

Голос по-предательски был слабым и хриплым.

– Кажется, я забыл, какая ты на вкус.

Катя застыла, ощутив дыхание Стаса возле своего лобка. Она шумно дышала и крупно вздрогнула, когда влажный язык коснулся её губ.

– С-стой… хватит…

Он широкими мазками вылизывал её, и от пошлых звуков стучало в висках. Катя раскраснелась, судорожно всхлипывая, и дёрнулась, когда Стас очертил кончиком кожу вокруг ануса.

– Прекрати, – просила она, – хватит…

У неё ещё не было мужчины. Ни одного.

Она не могла сдержать слёз, закрывая лицо ладонями, и Стас внезапно отстранился. Он опустил её ноги, и она быстро поднялась, натягивая джинсы.

Лютный резко отошёл от неё, повернулся спиной, уперев руки в бока.

Катя вжикнула молнией, дрожащими пальцами продела в петлю пуговицу и рванула к выходу. Но разве от Стаса хоть раз удавалось уйти так просто? Он поймал её ещё в коридоре, прижал крепко, не давая вдохнуть.

– Успокойся, – просил он, – я отвезу тебя.

– Не надо, – упиралась Катя. – Просто отстань.

– Не могу, Кать… прости, я не знаю, что нашло…

Катя прекрасно понимала, что на него нашло.

– Я не твоя жена! Я уже говорила.

– Хорошо, только не плачь, – шептал Лютный ей в ухо. – Не плачь.

Когда Катя услышала его слова про "жарить", её на мгновение сковало ужасом и мелкой дрожью. Ладонь Лютного поползла по её бедру, задирая юбку.

– Ты что, и правда… – не поверил Вадя, но тут же достал телефон, направив на них камеру. – Давай, покажи жаркое порно.

Катя спиной ощущала, как бухает сердце Стаса и насколько тяжелое у него дыхание. Неужели всё случится здесь и сейчас? Пальцы Стаса прошлись по резинке на её трусах, и Катю как будто обухом по голове ударили. Наверное, это было неожиданно, потому что она умудрилась локтем въехать Лютному в глаз. Тот зачертыхался, отступил, прикладывая руки к глазу. Его компания дико заржала над ним, а Катя бросилась к выходу.

– Держи её! – взревел Киря.

И Катя помчалась, не оглядываясь.

Их школа была старой, без современных лабиринтов, скрыться было негде, учитывая, что её подгонял страх. Самым оптимальным было добежать до охранницы, но та отлучилась со своего поста, а входная дверь оказалась закрытой.

– Вот она!

Катя охнула и рванула по этажам на самый верх, задыхаясь и чувствуя слабость в руках. Выхода там тоже не было, кроме дверей на крышу. И будто специально одна из них оказалась открытой.

Катя металась в поисках предмета, чем могла бы запереть ее, и шум от быстрых шагов в ней самой рождал панику.

Компашка Лютного с ней разделается. И, должно быть, очень жестоко.

Дверь чуть с петель не слетела, и от отчаяния Катя ринулась к краю, почти запрыгнула на парапет, когда её остановили на лету железной хваткой и запах духов Лютного ударил в нос.

Она даже дома не могла от него избавиться. Вся насквозь пропахла.

– Куда ты, дура! – процедил Стас, отталкивая от себя, и она упала на разогретый палящим солнцем рубероид.

Обожгла руки и зашипела.

Следом вбежали его приспешники. Вадя снова включил телефон.

– Ну что, продолжим? – издевательски пропел лысый одноклассник.

– Убери мобилу, придурок,– рявкнул Лютный.

– Что, боишься снова стать идиотом? – не унимался Вадя.

– Захлопни пасть.

Катя поняла, что слишком долго валяется на битумном покрытии, но ноги продолжали дрожать, отказываясь подчиняться.

Лютный резко поднял её, удерживая одной рукой.

– Пошла вон, дура, и быстро, пока я не передумал! – гаркнул он ей.

Катя шикнула, наступать на ногу было больно.

– Эй, куда забрались? – крикнули вдруг с противоположной стороны крыши, где ходили охранница и рабочие в спецодежде. – Немедленно спустились!

– Черт, шухер, уходим! – первым опомнился мелкорослый Киря, стоявший на стреме у выхода.

Вся четвёрка дружно ринулась назад.

Стас помедлил, повернулся к Кате, хромающей вслед за обидчиками, но то ли цокнул, то ли фыркнул и быстро ушёл.

Катю, естественно, поймали, потом провели беседу по технике безопасности, напомнили о запрете нахождения на крышах учебных заведений и жилых домов без взрослых и попеняли за плохое поведение. Но она почти не слушала, а когда отправилась домой, её никто по пути не караулил.

То ли Стас так влиял на Катю, то ли весна с присущим ей авитаминозом. Её бросало то в жар, то в холод, но хуже всего оказалось угнетающее чувство ожидания внезапной встречи.

Благо на работе Стас её достать не мог, но это не спасало от присылаемых им эсэмэсок. Катя игнорировала сообщения и не читала их.

– И что? Он всё такой же отбитый? – удивлялась Вика, когда Катя рассказала о том, что произошло.

– Некоторые люди не меняются.

Катя пожала плечами, сбросила очередное смс и продолжила раскладывать послеобеденные таблетки в ячейки на подносе.

– Сказала бы я, что тебе повезло, если бы это не было похоже на… хм, одержимость.

– Одержимость?

– Конечно. Он прессовал тебя в школе, и теперь прессует, только иначе, потому что писюн вырос и требования к тебе у него другого характера, – рассуждала Вика, заполняя журнал процедур. – С другой стороны, факт того, что он сумел остановиться в самый горячий момент, говорит о том, что ты ему небезразлична.

Катя поморщилась. Она вообще не знала, как подобное трактовать. В плане свиданий опыта у неё было немного, а уж до секса тем более дело не доходило. И то, что Лютный будет тем человеком, который прикоснётся к ней в интимной зоне, она никогда не думала.

От воспоминаний об этом до сих пор сжималось внутри, то ли от стыда, то ли от ужаса.

Стас никогда не казался ей одержимым, скорее с придурью. Она порой сама удивлялась, как от его нападок не скатилась в лютую депрессию, но потом поняла, что никогда не считала себя отбросом или кем-то, кто недостоин внимания. Она не такая, какой одноклассники её видели и представляли другим, так что её самооценка не слишком пострадала. К тому же не последнюю роль сыграли выбор профессии и работа, где Катя убедилась, есть ситуации хуже, чем буллинг. Вполне вероятно, именно это её и спасло. Когда видишь людей, чьи сердца перестают биться, своё собственное набирает полный ход.

– Ему жена небезразлична, – обозначила Катя, – а в сложившейся ситуации он проецирует чувства на меня.

– Знаешь, не верю я мужикам, – Вика хлопнула журналом, – особенно в их внезапную амнезию. Они обычно все забывают, когда им это выгодно.

– Какая Лютному выгода со мной? – Катя на секунду призадумалась.

– Твой несорванный цветочек, – шепнула Вика ей в ухо.

– Отстань! – отмахнулась Катя.

Вика заржала. Она была самым лёгким человеком, с которым Кате доводилось работать.

– Поверь мне, некоторые мужики, чтобы быть первым, идут и не на такие ухищрения.

– С чего ты решила, что я…

– Вижу, – пожала плечами Вика.

Кате не хотелось спорить, чтобы не продолжать и дальше мусолить неприятную ей тему.

Тем более Лютный не походил на того, кто не может позволить себе девушку, чтобы испытывать подобный интерес к ней. Так что и притворяться незачем.

Но все равно было странно…

Дежурство выдалось спокойным, что редкость в будние дни.

Сообщения от Стаса перестали приходить около часу ночи, и Катя ни капли не расстроилась. Ей удалось даже немного поспать.

А утром после сдачи смены она, как шпион, кралась по этажам, то и дело просматривая в окна территорию на наличие машины Лютного.

Но то ли Стас обиделся, то ли у него возникли неотложные дела, о которых Катя и знать не хотела, но его нигде не было видно.

Для верности она ещё минут двадцать простояла в фойе пропускного пункта, делая вид, что что-то выискивает по телефону.

Убедившись, что на горизонте всё чисто, Катя побежала к остановке.

Погода на удивление наладилась, было свежо и тепло. Дышалось легко. И Катя подумала, что в выходные стоит съездить к родителям. Их мечтой всю жизнь была покупка дома, и, выйдя на пенсию, они наконец-то осуществили её. Так что каждый отпуск и несколько выходных в месяц Катя дышала чистым деревенским воздухом и наслаждалась треском березовых поленьев в камине, а ещё разговорами матери о том, что соседка успела в третий раз стать бабушкой.

Намёки Катя понимала, но упорно их игнорировала. Ей казалось, она только жить начала, какие там дети.

– Синицына!

Окликнули её так громко, что Катя вздрогнула.

Она обернулась. Навстречу по дорожке от корпуса поликлиники к ней бежал молодой мужчина. Высокий, но нескладный, спортивный костюм на его грузном теле смотрелся нелепо. Седые волосы явно появились раньше времени.

Катя нахмурилась. Вроде это был не их пациент. А может, и их, всех она не запоминала.

– Привет, Синицына, – поздоровался неизвестный ей мужчина более радостно. – Что, не узнала меня?

Катя осторожно улыбнулась.

– Простите… но нет.

– Согласен, я немного не в форме, всё обещаю Натке на диету сесть… – Он вдруг замолчал. – Это я, Вадим Соколов.

И Кате показалось, что прошлое не просто её настигает, оно смыкает руки вокруг шеи.

Вадим или Вадя, любитель съемок, крепкого словца и обладатель гордости за статью по малолетству стоял перед ней и улыбался так, словно в школе они под ручку ходили.

Катя отступила на шаг, чисто по инерции.

– Ясно, – она ничего больше не проронила, отвернулась и пошла дальше.

– Постой, – он догнал её, поравнялся, – я слышал от Сергея Викторовича про Стаса и очень беспокоюсь за него.

– Вот ему и высказывай своё беспокойство, – посоветовала Катя.

– Да я не об этом… В общем, я тебя искал, мы с Жекой с тобой поговорить хотим насчет этого дурака.

Катя глубоко вздохнула. В какой момент она угодила в параллельный мир? Или попала в Ад? В голове так и мелькали заголовки в передаче Малахова: «Встретилась со своими школьными обидчиками», «Заняла место жены своего врага».

Такой жуткий бред, что даже самой смешно.

– Послушай… те, – произнесла она отстранённым голосом, – мне с вами и вашими друзьями говорить не о чем.

– Ой, Кать, ну понимаю, наворотили мы дел в прошлом, идиоты были, сейчас как вспомню, седых волос прибавляется.

Катя фыркнула. Она понимала, для них всё игрой было. Самоутверждение и уважение в своих глазах, и постоянный страх в чужих. Им плевать было, что Катя слабее и угрозы никакой никому не представляла.

– Рада, что с возрастом вы образумились.

С этими словами Катя развернулась и пошла дальше быстрым шагом.

– Кать, ну постой… Послушай, удели всего пару минут и больше мы тебя не побеспокоим. Нужно, чтобы ты знала правду.

Катя грустно усмехнулась, но о настойчивости своих преследователей она знала не понаслышке.

– Всего пару минут? – уточнила она.

– Будет достаточно, – уверенно закивал Вадим, доставая мобильник, – тем более через четверть часа мне Натку и Даню вести на реабилитацию. Если хоть на минуту опоздаю, на диету посадят против воли.

Вадим так просто говорил о посторонних ей людях, будто Катя их знала и доверяла им. Естественно, ни в какую машину Соколова она не села, они зашли в больничный кафетерий.

Катя здесь ничего не покупала: и кофе, и еда тут были отвратные. В чем и Соколов убедился, заказав себе быстрорастворимый, но, сделав один глоток, поморщился, отодвинул стаканчик подальше.

– И что я должна знать о Лютном? – поторопила его Катя.

Ей хотелось побыстрее закончить встречу. Брякнул телефон, но она даже не посмотрела, и так знала, от кого пришло сообщение.

– Стас жуткий озабоченный придурок.

– Как будто это новость, – вздохнула Катя, устало отводя взгляд.

– Но ты кое-что о нем не знаешь. Он тебя ещё в школе любил.

На мгновение Катя застыла, а потом рассмеялась.

– Что?

Соколов развел руками. В этот момент к их столику подошел парень. Этого она узнала. Он остался низкого роста, а вот мышцы подкачал конкретно – Евгений Жильцов или Жека в школьные годы. Соколов крепко пожал его ладонь, и Жека сел рядом.

– Привет, привет, – его голос стал грубее и ниже, – ты, Синицына, не изменилась.

Он криво улыбнулся, втянул воздух сломанным носом. Перекачанную бычью шею украшала тяжелая золотая цепь, невольно цепляющая взгляд.

Катя не выразила никаких эмоций, но видела, как бывшие одноклассники её рассматривают. Для полноты картины не хватает Лютного, чтобы все было прямо как в их прошлом.

– Я тут про Стаса рассказываю, тайны его раскрываю, – весело сообщил приятелю Вадим.

– А-а, – протянул Жильцов, – про любовь его.

– Что за глупость? – Катю это начало раздражать. – Отрезание волос, буллинг, жажда крови – это, по-вашему, любовь? А я-то глупая не догадывалась.

– Ну, может, во всём мы виноваты.

Оба переглянулись.

– Где Кир? Ты ему звонил? – спросил Соколов.

– Бухает уже которую неделю, – кисло ответил приятель, – телефон не берет.

– И что с этим козлом? – задумчиво произнёс Вадим и продолжил: – В общем, в то время мы были без башки, и не спорю, сволочи ещё те.

– Да, – хохотнул Женя, и Катю передёрнуло.

– Стас, он сам не понял, что влюбился в тебя, а мы, хочешь завистью называй, хочешь дебилизмом, его высмеивали, масло в огонь подливали, типа нашел в кого. Мы сначала были уверены, что он прикалывается, ну подумаешь, за сиськи пару раз пожамкает и успокоится. А он нет. Наши подколы становились для него всё больнее, и, наверное, мы сами монстра разбудили. Я даже не помню, кто пустил слух, что ты с каким-то чеченцем шуры-муры крутишь, а однажды он сам увидел и что-то в нём хакнулось. Ну нам насрать было, по приколу всё…

Катя даже рот открыла. Она с чеченцем?

А потом вспомнила Рахима Адамовича. Он действительно был чеченцем, только, наверное, самым честным семьянином, которого она знала. У него было четверо детей, а её он в школу подвозил, поскольку по дороге было. Мужчина он был заметный, но верный своей Фариде. И никаких намеков в свою адрес Катя никогда не слышала и ничего подозрительного в его поведении не замечала.

Он даже Лютного как-то увидел перед школой в окружении прихвостней и предупредил, что парень с виду проблемный и стоит от него держаться подальше.

Но Катя никогда бы не подумала, что у Лютного так ревность проявляется.

– …короче, крыша у братана поехала окончательно. Даже сиськастая Лиза не справилась, а потом нарвалась так, что Лютный её подставил.

– И зачем вы сейчас мне об этом говорите?

Лучше бы молчали. Катя не верила в эту убогую любовь. Любовь – она не такая. То, что у Стаса было, это гнилая сущность и похоть – не более.

– Потому что он зациклен на тебе со школы. Это стало ясно, когда он на Катьке женился, – вздохнул Вадим.

– Да, – согласился Жильцов, – мы думали, всё забыто и похоронено, все выросли, жизнь кипит, а тут бац! – Кирюха девку как-то на гулянку приводит, рыжую и Катей зовут. Мы с Вадькой поржали, а у Стаса с ней закрутилось. Вначале мы решили, что эта нереализованная фантазия, даже у Кира спрашивали, специально ли он всё подстроил, но тот как партизан, да и сейчас отмалчивается. А потом неожиданно свадьба…

– Стас нас на нее не позвал, – пожаловался Вадим, – словно мы ему хоть раз слово поперек сказали. Хотя Катька эта была явно не ты, что-то такое имелось в ее натуре, что не позволяло ей верить. К тому же жадная до денег оказалась, что пипец, подарки требовала с каждым днем все более крутые: сначала тряпки, потом брюлики, а дальше пошло-поехало – хату на море, квартиру за рубежом, тачку, и орала, как сука, что машина не того цвета и не сочетается с сумкой.

Катя слушала и всё больше ничего не понимала. Эти двое будто какую-то мелодраму пересказывали, что недавно по ТВ посмотрели.

– Не уверен, любил ли её Стас или просто наслаждался картинкой…

Катя махнула головой.

– И к чему эта ваша дружеская прелюдия?

– Сергей Викторович рассказал, что Стас путается во времени и в тебе видит жену, ту, другую.

Кате вся эта ситуация напоминала водевиль, только ей не было смешно.

– Если вы собираетесь треснуть его по голове, чтобы он всё вспомнил, я возражений не имею, но если за другим пришли, то ваш рассказ меня нисколько не растрогал, – Катя поднялась. – Пускай Лютный свою любовь в задницу засунет.

С этими словами она покинула кафетерий. Бывшие одноклассники явно решили, что их «шалости» в школе были похожи на дерганья за косички и подглядывания с помощью зеркала под юбку.

Рахим Адамович заехал на своем внедорожнике прямо на территорию школы. От его огромной машины было глаз не отвести, и проходящие пацаны то и дело засматривались на четкие линии черного кузова и широкие колеса.

– Не нужно было, я бы сама дошла, – смущённо пробормотала Катя.

– Я обещал твоей матери, что прослежу, как ты вошла в здание школы, – улыбнулся Рахим Адамович, – а то ещё украдут.

Катя отмахнулась, хотя дядя Рахим часто рассказывал жуткие истории про похищения невест и принудительные свадьбы.

Стоило ей закрыть пассажирскую дверь, как он подозвал её к своему окну.

– Того парнишку знаешь?

Он указал в сторону угла, где всегда собирались самые крутые парни, даже не скрываясь, курили. И среди них, разумеется, был Стас. Который, не вынимая сигареты изо рта, то и дело посматривал в их сторону.

Приметную машину дяди Рахима, видимо, Лютный оценил по достоинству.

– Да, это мой одноклассник, – вздохнув, ответила Катя.

Она только четыре месяца отучилась в новом классе, но с ней до сих пор никто не общался, а друзья из расформированного так неприкрыто завидовали, что общаться с ними стало невозможно.

– Взгляд у него такой… – дядя Рахим почесал густую бороду, – на родине у нас такой бы сразу девку своровал.

– Зачем? – нахмурилась Катя.

Дядя Рахим улыбнулся безрадостно.

– Потом поймешь, а сейчас от него старайся подальше держаться. Если что сделает, скажи мне, дядя Рахим таких быстро ставит на место.

Катя кивнула. Хотя жаловаться, пускай и хорошему соседу, она всё равно не собиралась. У него своих дел полно. Его пацаны умудрялись постоянно

ввязываться в неприятности, так что Катя со своими жалобами тут точно была бы не к месту.

Закинув рюкзак на спину, Катя побрела в школу. Она снова посмотрела на Лютного. В отличие от его окружения, он был без шапки и ветер трепал его волосы, во рту тлела сигарета, а смотрел он на неё таким тяжелым взглядом, как будто четвертовал.

И у Кати было плохое предчувствие.

Катя не сомневалась, мир явно сошёл с ума, поскольку услышать, что в неё столько лет влюблён Лютный, было чем-то из разряда фантастики. Это звучало настолько неправдоподобно, что, придя домой, она ещё долго смеялась, а потом расплакалась. И не было в этом никакого надрыва, слезы текли сами собой, сама физиология подсказывала, как лучше сбросить адреналин.

Она столько времени испытывала постоянные страхи и неудобства, а все, оказывается, скрывалось в банальном «люблю», но не в таком, как у всех. Если бы Катя курила, то непременно сегодня прикончила бы пачку.

Умывшись, она переоделась в удобную домашнюю одежду, но в голове так и кружил рой мыслей, который не давал ни отдохнуть, ни заняться другими делами.

Если Стас иначе проявлял свою симпатию, то, возможно, школьная жизнь для нее сейчас была бы полна самых лучших воспоминаний о первых чувствах.

По статистике, школьная любовь редко переходит во взрослую, и Катя больше чем уверена, с Лютным у них ничего бы не вышло. Но, по крайней мере, не было бы всего этого. Грязи, обид и боли.

В телефоне брякнула смс, и Катя невольно бросила взгляд на экран.

«Открой дверь».

Катя непонимающе моргнула. В принципе, Лютный знал, в каком доме она живёт, после посещения мастерской привез к подъезду, но больше ничего не спросил. Хотя для него…

В дверь глухо ударили, и Катя вздрогнула. Пришло новое сообщение:

«Открой эту долбаную дверь!».

Катя тихо подкралась к порогу и посмотрела в глазок. Стас.

«Я видел, как ты пришла».

Катя чертыхнулась. Открыла не сразу, и стоило щёлкнуть замком, Лютный навалился всем весом, чтобы проникнуть в квартиру. Можно подумать, у нее хватило бы сил его не впустить.

– А ты не любительница отвечать на сообщения, – нетерпеливо обвинил он, захлопнув входную дверь.

– Я находилась на работе. Что я должна была тебе ответить?

– Могла бы что-нибудь банальное, типа не могу гово-о-орить…

Лютный запнулся, смерив её пристальным взглядом с головы до ног, и только сейчас Катя поняла, что нужно было переодеться, прежде чем размышлять, открывать ему или нет. На ней был кружевной бюстгальтер, и белая обегающая футболка его не скрывала. Катя заметила, как сощурился Стас, продемонстрировав тонкие морщины в уголках глаз. Она скрестила руки, прикрывая грудь. Пусть у неё всё в рамках приличий, но не хотелось бы разжигать ненужный огонь. Вот только с короткими шортами была проблема.

– Мне нравится, как ты выглядишь дома, – Лютный криво улыбнулся.

Раны на его лице почти затянулись. Тонкие совсем исчезли, а пару глубоких если оставят шрамы, то совсем незаметные. Стас был гладко выбрит, только волосы спутались на ветру. Благо он не раздевался, так и стоял в лёгкой куртке на пороге.

– А мне неинтересно, что тебе нравится.

Лютный тихо чертыхнулся.

– Так, – обозначил он строгим тоном, продолжая пялиться на её бедра, – выбирай: или мы сейчас уходим вместе, или я остаюсь здесь.

Оба варианта Кате не нравились.

– Давай лучше каждый по своим углам.

– Такого я не предлагал, – Стас развел руками. – Предоставляешь выбор мне?

Катя замялась. Он совсем не слышит отказы? В его голове кто-то стёр эту функцию?

– Я устала…

Она не успела договорить, как Стас схватил её за талию, одним махом поднимая на руки. Катя в ужасе уставилась на него, крепко вцепившись в куртку.

Лицо Стаса оказалось на одном уровне с её. Он смотрел, не отрываясь.

– Знаешь, то, что меня увидят с девушкой в трусах и без лифчика, репутацию мне не испортит, а вот что подумают о тебе?

Катя не сразу поняла смысл этих слов.

– Я сейчас оденусь, – процедила она сквозь зубы, но Стас не торопился её отпускать.

– Не надевай… – его голос сорвался на шепот, – бельё.

Катя задергалась, и Стас опустил её, но только потому, что чуть не упал.

– Выйди, – попросила она, – не нужно ждать здесь.

Лютный прикусил нижнюю губу и кивнул. Когда за ним закрылась дверь, Катя тихо выругалась.

Ну вот, весь день ей теперь пресекать его домогательства.

Оделась она не по-праздничному и просто, естественно, вопреки желаниям Стаса, и нижнее бельё не забыла, надела даже бюстгальтер с поролоновыми подушечками, чтобы ничего не просвечивало.

Захватив пальто, она быстро спустилась вниз, где Лютный её ждал возле машины.

Он лишь усмехнулся, оценив её внешний вид, и кивнул на пассажирское сиденье, чтобы садилась.

– Надеюсь, ты не забыла о своём наказании?

– А ты разве не получил всё, что хотел?

– Поверь мне, я ещё ничего не получил из того, что хочу.

Катя нахмурилась, глядя на его улыбку. Ничего не получил? И вряд ли получит. Она не собиралась идти у него на поводу, и неважно, кем он её считает: женой или кем-то ещё. Тем не менее Катя отчетливо понимала, что уже едет в его машине, хотя и уговаривала себя, что это только для того, чтобы не оказаться на улице в трусах. Рано или поздно это всё закончится, а она должна остаться самой собой.

Лютный вновь привез ее в мастерскую.

– Только попробуй меня лапать, – предупредила Катя.

Стас пожал плечами, мол, ничего не обещает. Ну и, собственно, что она могла сделать, случись такое? В конце концов, скажут, сама к нему пришла.

В мастерской было всё так же пыльно, но уже, кажется, обжито. На низком столике возле дивана стояла еда из доставки, да и постельное, хаотично сложенное на крае, говорило о том, что Стас и ночевал тут.

– Откроешь плечи.

Снова не просьба, а требование. Кофта у Кати была из тонкого зелёного трикотажа, она вполне могла себе позволить растянуть ворот и слегка приспустить его. Волосы были собраны в небрежный пучок, так что вроде ничего провокационного. Кроме его укусов-засосов. Но она их мазала гелем, и они уже уродливо пожелтели.

Стас придвинулся к ней, и её колени вновь касались его бедер с внутренней стороны. Долгий взгляд он задержал на своих метках, едва заметно приподняв уголок губ.

Катя раздраженно провела рукой по шее.

– Тебе знакомо понятие личного пространства?

Стас вооружился листком бумаги и карандашом.

– Между нами?

– Да, – Катя сглотнула, – оно должно быть у всех.

– Ага, – как будто не услышал её Стас.

Он смотрел на неё, потом чиркал на листке и снова смотрел. Столь пристальное внимание заставляло чувствовать неудобство. Вроде прыщей не было, да и пушистыми усиками она не страдала, но всё равно ощущения были странные.

Казалось, Стас полностью поглощен процессом. Он пробовал карандаши разных диаметров, некоторые закладывал себе за ухо и становился действительно похож на художника.

– Стас, а ты был влюблён?

Катя не знала, зачем спросила. Подумала, а выдала вслух.

– Подобным недугом страдали все, – Стас улыбнулся, – и я не исключение.

– И кого ты любил?

Он отложил альбомный лист, специально перевернув его, чтобы она не увидела набросок.

– Боюсь, ревновать тебе не придётся, потому что по-настоящему я люблю только тебя.

Катя шумно выдохнула.

– Не сейчас… в школе… Ты любил кого-нибудь в школе?

– Любил, – без запинки признался Стас.

– И…

– Что «и»?

– Ну, у вас были отношения?

Лютный хохотнул и глубоко вздохнул.

– Ты этот допрос устраиваешь, чтобы знать на будущее мои больные точки?

Катя отрицательно мотнула головой, а Стас прищурился, словно мог разглядеть нужный ему ответ.

– У меня не было никаких отношений в школе, – ответил он.

И Катя поняла свою ошибку. У них и правда не было никаких отношений. А любовь скорее существовала с приставкой «не».

– Тогда был ли тот, кого ты сильно ненавидел?

– Проще сказать, кого не ненавидел, – уклончиво ответил Стас.

Катю это не устраивало. У Лютного будто память избирательно только на неё отшибло. Он столько её рисовал, неужели не видел разницы?

– Дай посмотреть, – она протянула руку, чтобы взять листок.

Но Стас отодвинул его ещё дальше.

– Потом, это просто набросок.

Но Кате хотелось увидеть. Мало ли, вдруг там не ее лицо, и тогда Лютному нужны не разговоры и воспоминания, а тяжелые препараты.

Катя сделал резкий выпад, совсем не обратив внимания, как упала на Стаса. Схватила не слишком охраняемый листок и развернула к себе.

Это была она.

Может, слишком приукрашена, или у неё на самом деле такие большие глаза и длинная шея. Набросок был черновой и немного грязный, но столь анатомически правильные и художественные линии она видела только в галереях.

Значит, Лютный видит её. Её, а не жену.

– Нравится?

И в это мгновение Катя поняла, что стоит между его ног, а Стас держит ладони на её бёдрах.

Она отпрянула, продолжая держать набросок в руках. Отступила на шаг, а Стас так и остался сидеть на стуле. Да и правильно, куда она от него тут денется.

Катя посмотрела на его лицо.

Может ли быть так, что он притворяется? И как это понять?

– Очень красиво, – отозвалась Катя, – но разве это я?

– А кто? – Стас удивленно приподнял брови.

– Не знаю… твоя одноклассница Синицына Катя?

– Думаешь? – Лютный даже в лице не изменился. – Я её лет сто не видел.

– Но ты же сказал, что её не помнишь.

– Я её не помню и давно не видел. А ты встречалась с ней?

Это напоминало идиотскую игру, и дурой ощущала себя именно Катя.

– Я нет, я… Лютный, ты меня за нос водишь?

Стас наигранно оскорбился, вертясь на своем стуле из стороны в сторону. Он действительно играл с ней. А потом вдруг поднялся, прижался, держа руки целомудренно на её талии, но явно, начни она сопротивляться, мог зайти и дальше.

– Это ты меня за нос водишь, – опроверг Лютный её вопрос, – у меня уже яйца звенят от того, как я хочу тебя.

– Стас… – Катя попыталась отстраниться, но он прижался носом к её шее.

Она невольно вздрогнула, ощущая его теплое дыхание.

– Знаю, ты меня не любишь, – процедил Лютный, – но раньше тебе это не мешало.

– Стас! – крикнула Катя, отвесив ему пощёчину и буквально вырвавшись из плена его рук.

Стас застыл, но с таким видом, словно к прыжку готовился. Потёр пальцами щеку, но Катя ударила несильно, потому что красных следов на коже не осталось. В этот момент зазвонил телефон, и Лютный без раздумий поднял трубку.

– Да? Нашли неисправность? Хорошо… Подъехать сейчас? – он нажал отбой, несколько секунду глядя на экран. – Я заеду вечером, поужинаем.

И снова прозвучал не вопрос. Катя провела ладонью по своим плечам, будто это могло успокоить горящую от его прикосновений кожу.

– Стас, скажи мне правду, – попросила Катя, – я никому не расскажу.

Лютный улыбнулся, подхватил свою куртку и её пальто, подошел, склоняясь к её лицу.

Запах его парфюма ненавязчиво окутывал ароматом мяты.

– Правда в том, что я собираюсь тебя в себя влюбить.

Откровенно и глупо. Катя непонимающе захлопала ресницами. Кого влюбить? Её или жену?

– Так что готовься… – он сместился к её уху, – Синицына.

Катю как будто мощным ударом тока прострелило.

– Ч-что?

Бывший одноклассник не посчитал нужным объяснить, накинул на плечи пальто и повел к выходу.

Он помнит и всё осознает.

Это промелькнуло в мыслях болезненной стрелой.

Катя смотрела на молчаливого Стаса и совершенно не понимала его намерений.

Но не от любви же все это? Или…

Кладбища никто не любит.

И Катя не являлась исключением. Её удручало даже не то, что «все мы там рано или поздно окажемся», а скорее неухоженность и мрачность вокруг. По сути это место памяти, где должно быть светло и спокойно, а оно больше напоминало территорию для съемок фильмов ужасов.

Катя не помнила данные жены Стаса. Знала, что имена у них одинаковые, а что насчет фамилии? Может, у тезки тоже была Синицына?

От этих совпадений мороз пробегал по коже. От идеи позвонить свёкру погибшей Катя категорически отказалась. Он был настолько неприятным, насколько мог быть прокурор.

Но это не давало ей покоя. Благодаря Вике, которая держалась с патологоанатомами на короткой ноге, ей удалось узнать, где девушку собирались похоронить, и фамилия вроде у неё не Синицына была, но точно никто не помнил.

Всё, что оставалось, это самой ехать и выяснять.

Она сама не понимала, как её занесло на кладбище. Но угрозы Лютного, а она расценивала это как угрозы, ей не нравились. И чувство, что он всё помнит, не отпускало. Если её предположения подтвердятся, Катя собиралась выйти из игры. Неважно, что там себе Лютный напридумывал, а она пас. А вот если у него по-прежнему амнезия, тогда… Катя не знала, что тогда делать.

У смотрителя кладбища она узнала, что на прошлой неделе состоялись три погребения, и лишь одна траурная процессия провожала в последний путь молодую девушку. Он даже решился лично сводить ее к месту захоронения, пояснил, что если Катя здесь первый раз, то наверняка заблудится, а ему не хотелось потом перед закрытием бегать и искать её.

Весна, наверное, самое печальное, что может случиться с этим местом. Всё серо и убого, а голые ветки деревьев, похожие на толстую паутину, качались от ветра, навевая тоску и ужас.

Навстречу им попалось несколько посетителей, в основном пожилые люди.

И Катя поняла, о чем говорил смотритель. Кладбище действительно было огромным городом мертвых, с хаотичными дорогами, плотными рядами металлических оградок и цифрами.

– Опять пришёл, – недовольно буркнул её провожатый.

Катя обратила внимание на идущего навстречу мужчину. Он не очень вписывался в окружающую картину. Молодой, достаточно низкий, в наглухо застигнутом коротком пальто с поднятым воротом, закрывающим шею от ветра. Густую бороду и вьющиеся волосы трепал ветер. Когда они поравнялись, он вдруг посмотрел на Катю, и она обратила внимание на его глаза. Красные и какие-то одичалые. Незнакомец слегка нахмурился, но, поправив ворот, не остановился и зашагал дальше.

– Каждый день сюда приходит. Однажды выпивал тут, прямо на могиле, – пожаловался смотритель, – пришлось ментов вызывать, а то ещё бомжей-халявщиков собрал бы, а они памятники оскверняют и воруют цветной металл. Я, конечно, понимаю любовь-морковь, но всё же проходит, а парень ещё молодой…

Катя вымученно улыбнулась, оглянувшись на удаляющуюся сгорбившуюся фигуру. Было в ней что-то знакомое…

– Вот и пришли.

Смотритель сразу её оставил, а Катя застыла, глядя на свежую могилу, заваленную белыми цветами с единственным исключением: ярко-синяя роза красовалась посреди этого, без сомнения, дизайнерского букета. Она не знала, дорогой ли установленный памятник, но не хотелось и узнавать. Она рассмотрела фото, и девушка на нём явно была не рыжей, а блондинкой, и звали её Екатерина Кочергина.

В том, что это та самая Катя, она убедилась по посланиям на венках. А на стебель синей розы была наклеена ленточка «Всегда любимой».

Мог ли это сделать Стас? Определенно мог, раз всё вспомнил.

Катя поежилась от промозглого ветра. Ещё утром казалось, что погода будет хорошей, и вмиг всё испортилось.

Она вздохнула. Наверное, когда работаешь в больнице, склоняешься ближе к атеизму, чем к вере, но Катя перекрестилась и пожелала девушке покоиться с миром.

Только на сердце тяжело стало.

Зато теперь она точно знала, что Лютный её обманывает. Вот только зачем ему это? Влюбить? Тогда что у него было с той девушкой?

Катя сама себе мысленно оплеуху отвесила. Зачем она вообще об этом думает.

Иногда Лютный прогуливал. И эти дни были для Кати как штиль. Даже оценки получала хорошие. Его не было уже три дня и, по слухам, он не заболел, а что-то вытворял и употреблял. Катя не вдавалась в подробности, но об этом не умолкали одноклассники на переменах.

– Я слышала, его отец каждый день прессует.

– Да-да, говорили пацаны, предки чуть ли не мочу его в дурку сдают на анализы и руки на наличие следов от уколов проверяют с лупой.

– Бедный Стасик, мне так его жалко.

Катя только фыркнула. Жалко его. Вот ни капельки.

Она спокойно просидела все занятия и наслаждалась теплой зимней погодой, когда шла домой. Обычно приходилось бегать.

– Эй, рыжая!

Вначале Катя не поняла, что это к ней обращаются.

Как-то мимо ушей пропустила окрик.

– Рыжая, бл…

Катю вздрогнула, осторожно повернулась. Лютный был в десяти шагах от неё. Его расстегнутая куртка выставляла напоказ тёплый свитер. Изо рта вырывались горячие клубы пара, а сам он выглядел так, словно был пьян.

– Иди сюда, рыжая.

Катя нахмурилась и ускорила шаг. Лютный вначале не понял ее намерений, поэтому прилично отстал.

– Не трону, если по-хорошему подойдёшь.

Да кто бы в здравом уме это сделал?

Конечно, не Катя. Она сорвалась на бег, буквально чувствуя спиной дыхание Стаса. Он нагнал её за пару секунд, толкнул под безлюдную арку и прижал к холодной стене.

– Что тебе нужно?

Он смотрел на неё заторможенно. Зрачки были расширены, и дышал он как загнанный зверь.

У Кати под шапкой всё взмокло, длинная челка прилипла к щекам. Стас не ответил, но вдруг склонился низко, словно собираясь поцеловать. Катя едва успела вывернуться. А сердце бухало где-то у горла.

– Не подхожу, что ли… – произнес он, как будто бредил.

Воспользовавшись его прострацией, она выскользнула и со всех ног понеслась к дому, шапка слетела на ходу, да и не до неё было.

Она успела закрыть домофонную дверь как раз перед тем, как Лютный тяжелым ударом впечатался в неё.

Катя слышала его разъяренный крик, град сильных ударов, эхом разносящихся по подъезду, и стало безумно страшно. Этот Лютный точно что-то употреблял, и не поцеловать он её хотел, а унизить, другого объяснения у нее не было.

Катя ждала Стаса, нервно поглядывая на часы. Половина десятого.

Интересно, что означал для него предстоящий ужин? И вообще, работают ли поблизости какие-нибудь приличные заведения?

Потом Катя подумала, что ждёт зря. Лютный уехал по делам и, судя по выражению его лица, всё было очень серьёзно. Она ни капельки не расстроится, если их «свидание» сорвётся. А оно, похоже, завершилось, так и не успев начаться. Значит, придётся с выяснениями подождать. Звонить лично и будить зверя она не собиралась.

Как только стрелка миновала половину одиннадцатого, Катя с чистой совестью начала готовиться ко сну. Конечно, девушки в её возрасте, да ещё и одинокие, в это время только отправлялись гулять, как Вика говорила «на поиск новых эмоций», но Кате эмоций хватало.

Тем не менее она не отрицала возможность, что когда всё закончится, отметить это событие где-нибудь в клубе. Одна её знакомая так себе мужа нашла: пошла праздновать развод и встретила охранника в клубе, с которым они поженились спустя пару месяцев жарких встреч. Чем черт не шутит.

Когда Катя чистила зубы, то напряглась, увидев, как тёмную комнату озарил свет фар. Но тут же мотнула головой. Ей теперь от всего шарахаться? Лютный уже достаточно в её жизни наследил.

Только вот Госпожа Фортуна та ещё тварь, и если от кого-то отвернулась, то назад её вернуть очень сложно.

Это Катя поняла, когда услышала звонок в дверь. Не нужно никакой экстрасенсорики, чтобы понять, кто стоял на лестничной площадке. Катя тяжело вздохнула, для верности накинула махровый халат поверх сорочки. Наглухо завязав пояс двойным узлом, она подошла к дверям.

– Надо же, какая оперативность, – похвалил Лютный, держа в руке телефон, явно готовясь написать ей угрожающее смс.

– Уже поздно, – Катя попыталась придать голосу нотки сонливости, – может, ужин перенесем на обед?

Стас приподнял брови и бесцеремонно оттеснил её в глубь квартиры.

– Протестую, – усмехнулся он. – У тебя есть какое-нибудь платье? Хотя и эта кружевная сорочка сойдет.

Катя не поняла, о чем он говорит, пока не ощутила, как ворот тяжелого халат сполз, оголяя плечо с кружевной лямкой. Быстро поправив предательскую одежду, Катя собрала всю решительность в кулак.

– Ты же всё помнишь, Лютный? – четко выговорила она каждое слово.

Стас посмотрел на неё, сощурился, а потом усмехнулся.

– А если и так?

– Если так, то не понимаю, какого ляда тебе от меня нужно?

Лютный стоял на пороге, подперев спиной двери так, словно они находились в какой-то подворотне и Катя нарвалась на неприятную компанию.

Он снова засмеялся, тихо, и у Кати холодок пробежал по спине. Ситуация складывалась не в её пользу.

Она наедине с ним. Что в этом могло быть хорошего?

– Видит бог, твоя наивность меня поражает.

Катя отступила на шаг. Ну, для большего маневра.

Стас поднял на неё взгляд, слишком пристальный и опасный, прямо как раньше в школе. Он всё помнил и всё осознавал.

– Тогда начнём с того, Ка-а-атя, – протянул он, – что ты объяснишь, за какие такие услуги взяла деньги у моего отца на эту квартиру.

Катя удивленно распахнула глаза. Смысл слов нежданного гостя дошёл до неё с опозданием, очевидно, она не относится к тем людям, у которых мысли прибывают в голову со скорость экспресса.

– Прости, что?

Лютный вздохнул, но повторять явно не собирался. Катя ощутила, как заходится сердце. Её в чем-то обвиняют? Её?

– Так, давай расставим всё на свои места, – предложила она, – я не брала эти деньги.

– Правда? – Стас скептически приподнял брови. – Выходит, внезапно мой папаша решил оказать благотворительность девушке, которая в ней не нуждается? Это странно, не находишь?

– Я не нуждаюсь, я… – Катя сглотнула.

Стас смотрел на неё ухмыляясь, и отчего-то она сама видела себя в его глазах наглой обманщицей, хотя была как раз и ни при чем. И стало понятно, что бы сейчас ни сказала, – он не поверит.

Как-то быстро они поменялись местами.

– Уходи.

Она же имела право выгнать его из своего собственного дома?

Стас не двинулся с места, только перестал улыбаться.

– Я… – Катя опасливо кинула взгляд на телефон, лежащий на столе в кухне, – вызову полицию, если ты…

Стас метнулся так быстро и резко, что Катя не поняла, как оказалось прижатой к стене. С Лютным она вообще терялась и не знала, чего ждать. Вот он кажется хорошим и спокойным, а через секунду уже больной на всю голову, с отсутствующей педалью тормоза. Он встряхивал её эмоции похлеще атомной бомбы.

Катя дышала короткими, неглубокими вдохами, ощущая тепло Стаса всем телом.

А любимым духам он, видимо, не изменял со школы. В эту минуту Кате показалось, что они перенеслись в прошлое, и от этого запаха щипало в носу.

Она с трудом сглотнула вязкую слюну сухим горлом, а Лютный завис, но стоило шевельнуться, как его хватка на плечах усилилась.

– Я не планировал заходить так далеко.

– И… не надо, – выдохнула Катя.

Стас прижался носом к её шее, и она тихо всхлипнула, быстро сжав губы, чтобы не издавать подобных звуков.

– Пахнешь так, что я готов тебя сожрать.

– Стас…

Он провёл носом по её коже, втянул воздух, будто бы она на самом деле могла так ярко пахнуть. Его лицо было буквально в пару миллиметрах от её.

– Что?

Катя и не знала, чего хотела. Вернее знала, но Лютный упорно игнорировал её просьбы.

Она облизнула пересохшие губы и взмолилась тихим голосом:

– Отпусти.

Стас усмехнулся.

– Ты получила от отца деньги за то, чтобы играть роль моей жены.

– Нет, я…

– Моей жены, – повторил он с нажимом. – Моей. Жены.

Катя ощущала, что близка к панике. Наверное, стоило упорно молчать об этом. И Стас бы так и продолжал играть с ней как с «любимой».

– Это не так.

– Уверен, – улыбка Стаса только пугала, – но мне безразличны причины. У меня есть лишь результат. – Он провел носом по её щеке, сместившись к уху, и шепнул: – И он меня устраивает.

Катя ощущала себя дурой. Нет, полной идиоткой. Сама себя загнала в ловушку.

– Я предлагаю не тянуть резину и приступить к консуммации нашего брака, раз сам батя дал добро, щедро присыпав баблом.

– Что?

Катя ни слова не поняла, но этого уже и не требовалось, поскольку, пока её мысли хаотично метались в голове, Стас, как пещерный человек, взвалил её на плечо, а в следующее мгновение опрокинул на кровать. Полы халата разошлись, обнажая ноги, которые ни капли не прикрывала короткая сорочка.

Он навалился сверху, как будто стараясь напугать ещё больше.

– Ты же не собираешься…

Стас криво улыбнулся.

– Собираюсь.

Катя из последних сил уперлась ему в плечи.

– Стас, давай поговорим, – голос дрожал, – ты же не сердишься на меня?

– Я не сержусь, – процедил он, – я немного в бешенстве.

Катя сдавленно выдохнула, когда он потянул халат с её плеч.

– Не делай этого, – она по-прежнему не могла восстановить голос, – не смей меня трогать!

– Да ладно тебе, – Стас цокнул языком, – может быть, я лучше тех, кто у тебя был.

– У меня никого не было, – выпалила Катя в безумном отчаянии.

Лютный недоверчиво скривился.

– Не нужно играть в невинность. Не сейчас.

Возможно, Катя была из тех людей, кто думает медленно, но сила приходит именно в тот миг, когда находишься на грани. В принципе, со Стасом у неё всегда так было. Она заметалась, забилась под ним. Щёки обожгли слёзы.

– Никого у меня не было, придурок! – рыдала она, не ожидая, что ей поверят.

Однако Лютный не торопился лезть к её ногам, он крепко держал её, ожидая прекращения истерики или же полного отключения.

Именно это и происходило, когда выброшенный адреналин заставлял организм работать на износ, в определенный момент рецепторы теряют чувствительность и происходит откат. Катя ощутила его в полной мере, потому что он наступил вместе с безразличием.

Она затихла, глядя стеклянными глазами в глаза Стаса. Тот шумно дышал, как будто пробежал стометровку, а не удерживал её, сидя сверху.

Катя отвернула голову в сторону.

В голове не сформировалось никакой мысли. Да и о чем думать, если сделать она всё равно ничего не могла.

– Не было, говоришь? – прохрипел Лютный.

– Тебе принести справку от гинеколога? – Катя тихо засмеялась, чувствуя соль слёз на губах.

– А как же тот мужик и…

– Не было, я тебе говорю! Не было! – заорала Катя. – Проверь, если хочешь.

Последнее она выкрикнула с вызовом, сглатывая тяжелый комок спазмов. Стас сморгнул, резко отстранился и сел на краю кровати, обхватив голову руками.

Катя не сразу поняла, что её не держат. Медленно натянула халат, спрятала обнаженные колени за теплотой махровой ткани и села.

– Уходи, если закончил, – она не узнала свой голос. – И я не брала деньги, твой отец по собственной инициативе внес их на счет, а я хотела только избавиться от тебя поскорее.

Она не видела лица бывшего одноклассника, сверля выбритый затылок взглядом.

«Хоть бы ушёл», – мысленно молила Катя.

Они, кажется, выяснили всё и даже больше. Им незачем в дальнейшем пересекаться.

Стас вдруг поднялся, стянул с себя куртку, и сердце Кати пропустило удар.

– Сегодня у тебя останусь, – заявил он.

– Ч-что?..

Лютный стянул кроссовки, которые оставались на его ногах, и лёг на кровать в штанах и футболке.

– Ты не можешь здесь остаться.

– Почему?

Катя была обескуражена вопросом.

– Потому что мне неприятно твоё присутствие.

Стас закрыл глаза, спрятав часть лица в сгибе локтя.

– Эта квартира наполовину принадлежит моему отцу, а я его прямой наследник, значит, и мне.

– Я верну тебе деньги.

Катя знала, что об этом когда-нибудь зайдет речь. Подсознательно была готова, и у неё имелись ресурсы, чтобы выплатить долг.

– Они мне не нужны.

– Тогда что?

«Что тебе нужно от меня, черт возьми?» – кричало её подсознание.

Стас не ответил. Он убрал от лица руку и посмотрел на неё долгим изучающим взглядом. Катя пригладила растрепанные волосы, нервно заплетая их в косу.

– Ты как ожившая сексуальная фантазия, – произнес Стас, – только в одежде.

Катя не шевелилась. В её квартирке с Лютным и так было мало места, не хватало тесниться ещё и из-за его фантазий.

– Поэтому, если не хочешь, чтобы я действительно проверил, а проверять я буду не руками, ложись уже спать.

Катя не верила, что Стас останется. Но он никуда не торопился, полноправно заняв одну сторону её кровати.

Катя не встречала людей, которые могли бы спокойно чувствовать себя в клетке со зверем. И неважно, сытый тот или уставший.

Вот и Катя некоторое время металась по квартире, балансируя на грани среди своих мыслей. Стас так и лежал, развалившись на кровати, заняв собой всё место, а потом и правда засопел, будто насмехаясь над ней.

Хотелось вышвырнуть его как паршивого пса, схватив за шкирку. Но Лютный был неподъёмным, да и чревато это было для неё. Она так и осталась в кухонной зоне, с ногами забравшись на удобный стул-кресло, купленный на распродаже в Икеа. Будь она чуть большего веса, ей это вряд ли удалось бы, а так как для неё сделали.

Катя задремала, размышляя над тем, что Стас всё-таки взял её на понт. Не может он ничего ей предъявить. Все документы на квартиру оформлены на неё, а то, что кто-то погасил долг, так будь им хоть сам президент, это ничего не значит, если нигде в договорах не вписан, прав на жилплощадь не имеет. Так она размышляла, чувствуя себя дура дурой. Хотя чему только не поверишь в экстремальной ситуации.

Катя поежилась, видимо, потому что замерзла. Она открыла глаза, не сразу осознав, что Стас сидит перед ней на корточках.

– На кровать иди, – махнул он головой на её половину постели.

– Нет, ты уж один. – Она попыталась шевельнуться, но не смогла, всё тело буквально свело.

Лютный вздохнул, словно устал, а в следующую секунду сграбастал её на руки, в той позе, в которой она сидела. Для Кати это было так ошеломляюще дико, что она даже не успела выразить протест. Стас достаточно бережно уложил её, а Катя подскочила как ошпаренная.

– Ляг уже, – рявкнул Лютный, – не трону.

– Да кто тебе поверит?

Он выдохнул, надув щёки.

– Ты точно девственница, и проверять не надо.

Сказал он это так, словно на ней было проклятие.

– А это уже не твоё дело.

Стас усмехнулся, завалился на край кровати.

– Спи, девственница, не трону. – И как обозначил намерения: – Сегодня.

Катя вновь попыталась уйти, но он её удержал.

– Не советую, – предостерег.

– Ты много командуешь в гостях.

– Так получается, на самом деле я очень послушный.

Катя не поняла, шутка это или издевка. Дремы перебить сон хватило, так что уснуть она вряд ли бы смогла. Оставалось взывать к здравому смыслу Стаса, если, конечно, тот у него имелся.

– У тебя недавно жена умерла, – Катя говорила спокойно, смотрела на реакцию бывшего одноклассника. Стас не шелохнулся и в лице не изменился, только глаза закрытыми держал.

– Девушки, которую ты любил, уже нет, а ты ко мне цепляешься.

Стас не открыл глаза, но ответил:

– Ты об этом ничего не знаешь, так что лучше помолчи.

Катя действительно ничего не знала, но сейчас Лютный буквально насильно втягивал её в свою жизнь.

– Когда ты очнулся в больнице, мне показалось, что ты очень её любил.

– Тебе показалось.

Катя прижалась спиной к стене и посмотрела в окно. Судя по тому, что ей становится известно об его отношении к ней в школьные годы, ей всё всегда кажется. За окном медленно расступались ночные облака, уступая место светлому небу.

Вот бы и у неё в жизни так же наступил рассвет. Почему сейчас всё было таким тёмным и унылым, что впору впасть в депрессию.

– У тебя есть кофе?

Катя вздрогнула, она снова отключилась на пару минут, а комнату уже озарял яркий свет начавшегося утра.

– Может, тебе ещё и завтрак приготовить?

– Не откажусь, – Стас вовсю хозяйничал на её кухне, открывая шкафчики, холодильник.

Он успел поставить чайник на плиту и приготовил себе и ей кружки.

Катя поднялась с кровати и прошла в ванную. Похоже, скоро у неё будет хронический недосып. Она умылась холодной водой и почистила зубы, размышляя, чем прогневала вселенную, потому что Лютный наверняка будет ещё в её квартире, когда она выйдет. Шея от его засосов зудела, значит, всё заживало.

Катя расчесала волосы, собрала их в пучок и, тяжело вздохнув, открыла двери.

Стас сидел за столом, что-то просматривая в телефоне. При её появлении, перевернув экраном вниз, положил мобильный на стол. Отсалютовав ей кружкой чая, он улыбнулся, не спуская с нее пристальных, изучающих её глаз.

Она для верности проверила ворот халата, который был запахнут у самого горла. Но если Стас захочет, его ничего не остановит.

– Приятно просыпаться рядом с красивой девушкой.

Катя не знала, почему этот комплемент её так смутил. Наверное, потому что он был сказан человеком, который в прошлом превратил её жизнь в ад, и она считала, что из-за внешности.

– Я рада, что ты поспал, – буркнула она, демонстративно беря другую кружку и наливая себе воды из-под крана.

– Кровать бы надо сменить, – наигранно пожаловался Лютный, – у меня все бока болят.

Катя поставила кружку на стол так, что та чуть не разбилась.

– Что ещё сделать? Сиськи вставить, зад накачать? – с сарказмом спросила она.

Стас усмехнулся.

– Меня всё устраивает, если только тебе это нужно.

Катя повернулась к нему. Вот бы заехать нахалу по кумполу чем-нибудь тяжелым.

– Стас, мы о чем вообще?

– О твоих буферах.

– Нет, я не об этом, – Катя несколько раз вдохнула. – Послушай, ты тот человек, с которым я бы не хотела иметь никаких дел. Ты мне в школе серьезно попортил нервы, от твоих забав у меня огромный шрам на душе, и мне не хотелось бы снова через это проходить. Я уже стара, чтобы от тебя бегать, и имей совесть позаботиться о памяти той девушки, которую называешь женой.

Стас не ответил, но по лицу было видно, что он её прекрасно понял. Кате уже и знать не хотелось, за что он её так возненавидел, и про любовь его дурную тоже. Только бы исчез из поля зрения.

– Ты же виделась с Вадимом и Женькой?

– Да, – у Кати не было причин врать.

– Что они сказали тебе?

– Глупость.

И это тоже правда. Не верила Катя в любовь Стаса. А если действительно она была, то явно любить этот парень не умеет.

– Я так и подумал, – он поднялся и хоть старался не показывать, но был чем-то недоволен. – Собирайся.

Катя опешила. Ей никуда не хотелось. Да и в конце концов, какое она теперь имеет отношение к Лютному?

– Куда?

– В мастерскую.

Катя благополучно об этом забыла.

– Я не имею отношения к твоим ревностям, так что…

Стас поднял на неё задумчивый взгляд.

– Хорошо, мы можем провести весь день у тебя.

Он снова начал садиться, а Катя быстро поднялась.

– Жди снаружи.

От жизни Кате определенно не приходится получать поблажки. Ей сегодня снова предстоит провести день с этим ненормальным. Наверное, спасение от него ждет её только на работе.

Катя кое-как собралась после «веселой» ночки. И даже не знала, что лучше: делать вид, что она считает Стаса невменяемым, или же то, что сейчас происходит.

Оба варианта её не устраивали.

Но вопреки ожиданиям, всё шло очень гладко. Так спокойно, что в душу закрадывалось гадкое чувство надвигающегося пиздеца.

В мастерской Лютный заказал им еду, и не просто пиццу или суши, а вполне ресторанный завтрак. Катя хоть и отнекивалась, однако с голодухи незаметно съела все сырники с семгой и икрой, и даже полагающуюся к ним свежую зелень и сметану. Он никак не прокомментировал, но сама она себя мысленно четвертовала за слабость духа и схождения с пути самурая.

Стас работал не слишком быстро. В этот раз Кате было позволено сидеть на диване, поскольку там по-другому падал свет. Разрешалось даже покинуть его, только оставаться в поле зрения. Стас её никак не касался. Он надел фартук и в этот раз приступил к работе с материалом. Выглядел он при этом странно. С его развитыми мышцами, придающими фигуре атлетическое очертание, на художника он походил мало. Хотя внешность обманчива.

Катя от нечего делать рассматривала живописные работы Лютного. Знания в данной области у нее отсутствовали, но по её некомпетентному мнению, всё было идеально: и цветовая гамма, и пропорции. Ничего не выглядело уродливым или ненормальным. Это нисколько не вязалось с тем образом, который она помнила.

– Когда ты начал заниматься искусством? – спросила она, неспешно обходя помещение, а потом прикусила себе язык. Подумала и спросила.

И зачем она лезет с этими вопросами? Оно ей точно нужно?

– Сколько себя помню, – ответил Стас, украдкой поглядывая на неё.

– Хм… – протянула Катя задумчиво, – удивительно.

Так давно? Значит, в школе он уже мог скопировать Мону Лизу?

– Почему?

– Я всё думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы ты не испортил мне последний год в школе. Остались бы у меня школьные друзья? Ходила бы я на встречи одноклассников. Какая бы у меня была работа?

Катя посмотрела на Лютного. Его спина на мгновение одеревенела. Выходит, понимал, что ничего хорошего не сделал. Только это уже не радовало. Поздно.

– Тебе не нравится твоя жизнь? – спросил он, возможно желая сменить тему.

– Нравится, – без раздумий ответила Катя, – просто… никогда не думала, что встречу тебя снова. Я даже не понимаю смысла всего, что происходит.

– Иногда что-то случается, и всё, – Стас вытер руки о фартук, – с твоим появлением моя жизнь тоже изменилась.

Катя фыркнула и тихо хихикнула, подавив смех в ладони.

– Уверена, издеваться надо мной тебе было в тягость.

– Гораздо более хреново было то, что я о тебе думал.

– И что ты обо мне думал?

– Тебе лучше не знать, – твердо ответил Стас и вернулся к работе.

Наверное, он был прав. Что от этого изменится? Ничего.

Катя закончила изучение мастерской и села на диван. С этого места она могла видеть лицо Стаса. Раны успели затянуться, только на руках оставались, но он надевал специальные перчатки с отрезанными пальцами.

– Ну, а сейчас зачем тебе всё это?

Лютный снова глянул на неё пристально.

– Я так хочу.

Наверное, самый дурацкий ответ, который можно придумать. Но самый емкий, после которого спрашивать ничего не хочется.

Она и не спрашивала. Достала телефон и стала переписываться с мамой, договорилась, что в выходные поедет к ней. Может, хоть там отдохнёт и выкинет из головы бывшего одноклассника.

Удивительно, что она думала только о нём и что ей с этим делать. Который выходной она уже проводила с ним? За это время несколько раз целовались и даже…

В какой-то момент она ощутила, что телефон вывалился из рук, а сама она вздрогнула, не понимая, как оказалась лежащей на диване, укрытая пледом.

Она не успела подняться, услышала, как зазвонил телефон Стаса. Тот отошёл от дивана, переместившись в коридор, но она отлично его слышала.

– В чем причина, заводской брак или… Нет. Мне нужна полная диагностика… Документы тоже…

Выяснял причину аварии? Разве не он виноват?

Катя приподнялась на локтях, осмотрелась. За окном ещё было светло. Она скинула плед и опустила ноги на пол, чувствуя себя разбитой. А завтра на работу.

– Да, пришлите на почту.

Стас заметил, что она поднялась, и убрал телефон от уха, нажав отбой.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнес он, как будто бы Катя и сама не знала. – Поспи ещё.

Катя поежилась и отрицательно качнула головой. Она хотела домой, и Лютный наконец-то это понял. Или ему нужно было решить свои дела.

Почти всю дорогу Стас молчал, но Катя была даже этому рада. Она действительно ощущала себя неважно. Может, заболела?

– Думаю, твоя жизнь бы изменилась.

Катя нахмурилась, вопросительно взглянув на него. Он все-таки думал о её риторическом вопросе?

Стас взглянул на неё, пожалуй, слишком серьёзно.

– И в чем? – тихо спросила Катя.

Ей было бы интересно, какой сценарий уготовил ей Лютный.

Тот постучал указательным пальцем по рулю и, криво улыбнувшись, ответил:

– Ты бы забеременела от меня ещё в школе.

Катя несколько раз моргнула.

– Прости, что?

– Наш ребёнок, наверное, сейчас ходил бы во второй класс.

– Ставлю десятку, что, как только он сказал тебе о ребенке, ты пулей вылетела из машины, – рассмеялась Вика, когда Катя поведала ей во время сон-часа о случившемся.

– Конечно, – ей и самой почему-то было смешно, – мне что, следовало остаться и дожидаться, когда он решит наверстать упущенное?

Вика чуть не подавилась от смеха, да и Кате уже казалось своё поведение детской выходкой. В тот момент нужно было расхохотаться Стасу в физиономию и послать его куда подальше.

Забеременеть в семнадцать?

Да она бы в жизни ему не дала!

– Вижу по твоему лицу, что ты и не думала в том возрасте о таком, – не унималась Вика.

– Точно, я в то время думала, как избежать его внимания и как перейти на домашнее обучение.

– А он, бедолажка, наверняка все руки до мозолей истер, думая о тебе.

Вика почти высмеивала их.

Хотя, вероятно, не побывавшему в шкуре Кати этого не понять.

– Если тебе так его жалко, могу дать номер, созвонитесь, поболтайте, – язвительно прошипела она.

Вика ещё раз засмеялась, утирая слезы, а потом более спокойно спросила:

– А ты в его чувства действительно не веришь? Он такие вещи тебе говорит, тут явно дело не только в желании галочку поставить за прошлое.

Катя вздохнула, покрутив в руках блистер с таблетками. Она уже и сама не знала, верить или нет. В ответ пожала плечами.

– Помнишь, к нам пришла молоденькая медсестра из дорожной больницы? Хотя… ты же тогда в отпуске была, точно! Так вот, она устроилась сюда из-за скандала на прежнем месте работы. В её больничке начали слухи ходить жуткие: что она стерва, что всех подсидит, на всех кляузы напишет, подставит и без зазрения совести подведет под увольнение. Девчонки с ней отказывались работать, врачи грубо отвечали на её обращения. Слухи они, знаешь ли, такие: дерьмом обольют – и не отмоешься ничем.

Катя помнила тот случай. Хорошо, что она была в отпуске и ей не пришлось участвовать в этом лично.

– Так это я к чему. Девчонка уволилась спустя три недели, и все обрадовались, что избавились от нее. А я потом случайно знакомую санитарку встретила, которая в дорожке работает, – Вика стала шептать, – и та рассказала, что не всё так было. К ним доставили пациента, у которого возникли проблемы с мочеиспусканием, врач приказал ввести катетер, а старичок оказался непростой, бывший номенклатурный работник, взял и жалобу накатал, мол, без моего согласия поставили, вместо того, чтобы таблетками лечить, и в целом обслуживание в больнице плохое, грозил в горздрав написать. Начальство пообещало разбираться, стали изучать документы, а в истории болезни записи нет. Врач быстро умыл руки и заявил, что не в курсе был и что медсестра проявила собственную инициативу, пока он более тяжелыми пациентами занимался. Её и уволили, нашли козла отпущения. А кто уж слух такой пустил… скорее всего, любовница врача из того же отделения, к тому карьерист метил в кресло главврача и для достижения цели ни перед чем не останавливался.

– Надо всегда проверять записи, – согласно кивнула Катя.

– Да и не только, я имела в виду слухи. Если, как ты утверждаешь, твой бывший одноклассник думал о тебе плохое, потому что кто-то сказал, а он видел и не понял, тогда с тобой произошло именно то, что и с медсестрой из дорожной больнички. Не стоит недооценивать силу слухов.

Катя вяло улыбнулась. Она, если быть честной, слова Соколова и Жильцова всерьез не восприняла. Сейчас, с позиции повзрослевшего человека, подобные слухи про неё и соседа ей казались абсурдными. Но тогда…

Неужели Стас и правда был в неё влюблён, да так сильно, что в какой-то момент его любовь перешагнула за черту ненависти и он без ума сжигал её и себя.

Это было странно и непривычно. Если бы она хоть на минуту тогда посмотрела на происходящее с такой стороны, возможно, они бы прояснили ситуацию.

«И наш ребенок бы сейчас ходил во второй класс».

От воспоминаний об этих словах у Кати до сих пор мурашки пробегали по коже.

– И что ты думаешь о его предложении? – подначивая, поинтересовалась Вика.

– О каком?

– Он открыто намекнул, что собирается тебе детей заделать. Мой тебе совет, соглашайся, биологические часы на месте не стоят.

– Умоляю тебя, Вика, не нужно давить мне на женское, как моя мать, – вздохнула Катя. – К тому же Лютный не самая лучшая партия, в случае с ним, скорее всего, я останусь беременной и одинокой.

– А я бы попробовала, – кокетливо заметила напарница, – хотя бы ради его генов, такие точно стоят того.

Катя невесело засмеялась.

Остаток рабочих суток они провели в постоянной беготне по отделению, следя за состоянием здоровья особо тяжелых пациентов, и больше поговорить не получилось. Когда около трех Катя всё же прилегла на диване, слыша, как Вика громко храпит, она достала телефон, уверенная, что увидит кучу пропущенных смс от Лютного. Но была только одна, пришедшая после обеда, в которой он предупреждал, что заедет за ней утром.

Катя вздохнула, не зная, стоит ли ей отвечать, но в такое позднее время суток этого явно делать не стоило.

Так она и задремала до рассвета, вскочив по сигналу будильника. Потом началась привычная утренняя рутина, а Лютный не обманул, действительно приехал и, кажется, получил постоянный пропуск на территорию больницы.

На этот раз Катя без всяких угроз и уговоров сама открыла дверь и села рядом.

– Прогресс, – тихо усмехнулся Стас.

Она не ответила, пристегнула ремень и глубоко вздохнула.

– Как дела на работе?

Катя облизнула губы.

– Такие вопросы, словно мы пара.

На этот раз Стас не ответил, завел мотор и покинул служебную стоянку.

Хорошо было бы, если бы он её домой отвез, но вскоре стало понятно, что они едут в мастерскую.

Катя вздохнула, прижимаясь головой к сидению. От монотонной дороги жутко клонило в сон.

– Ты всегда спишь после работы? – услышала она вопрос.

– Я почти не сплю на дежурстве.

– Не думала сменить работу?

Катя отрицательно качнула головой.

– А ты подумай.

– Зачем?

Стас вздохнул и не ответил. Зачем ей менять работу? Платили хорошо, и её всё устраивало. В жизни же всегда главное – найти своё место, и Катя его нашла и менять ничего не планировала, а Лютный не имеет никакого права указывать ей.

В мастерской Стас снова заказал завтрак, и на этот раз Катя с удовольствием, ни о чем не думая, насладилась хрустящими картофельными вафлями с яйцом пашот и крохотными жареными лисичками. Вика бы это одобрила, да и где бы еще такое довелось попробовать.

Катя сидела на диване и клевала носом. Она ощутила запахи чистого нового одеяла, подушки и даже улыбнулась.

– Ложись, – видя её отчаянные попытки перебороть сон, то ли приказал, то ли предложил Лютный.

Катя хотела отказаться, но за последние дни так вымоталась, что сил спорить не было.

Она накрылась с головой, уснув быстро и без сновидений, а когда открыла глаза, увидела, что солнечные тени, падающие на полотна и стены, приобрели ярко-желтый оттенок. День заканчивался.

Катя зашевелилась. Скидывая одеяло, она заметила, что Лютный сидит на диване у её ног и что-то читает.

Она невольно засмотрелась, вспоминая слова Вики про гены. Да, Стасу было, что подарить своим детям, если, конечно, они унаследуют его внешность. Катя невольно покраснела. О чем она думает? Это ей так мозги запудрили, что теперь она примеряет роль папаши для своих детей на этого придурка, который ни много ни мало, а поиздевался над ней всласть.

– Насмотрелась? – Стас не повернулся к ней, перелистывая содержимое папки.

Катя слегка откашлялась и потянулась, сев на диване.

– Я, наверное, долго спала.

– Всё утро и весь день.

Лютный наконец-то отвел взгляд от документов и взглянул на неё. Он, будто сканером, прошёлся от макушки до подбородка.

Извиняться Кате было не за что, да она и не чувствовала себя виноватой. Но в этой повисшей жуткой тишине ей стало неловко.

– Надеюсь, я не храпела…

– Хочу тебя поцеловать.

Стас произнес это таким тоном, что скажи он, сколько стоит картошка, ничего бы не поменялось. Только Катина реакция. Она ощутила, как кольнуло сердце и понеслось на максималках.

– Раньше ты не спрашивал…

Катя поняла, что сморозила глупость, потому что Стас в одно мгновение сократил расстояние между ними, а она вжалась спиной в подлокотник дивана. Вздрогнула, когда ощутила его дыхание на коже.

– Вот именно поэтому и спрашиваю.

Катя застыла.

Это он для того, чтобы она не дёргалась? Или ей нужно ответить? Мысли лихорадочно метались, а сама она молчала слишком долго. Стас сделал выбор за неё, мягко коснувшись губ. Катя тихо охнула и приоткрыла их, чем Стас сразу воспользовался.

Его дыхание пахло яблоками, а от теплоты вмиг закружило. Он не трогал её руками, ухватился за края дивана, крепко сжимая их.

Язык проникал, ласкал, порой зубами Стас прихватывал её губы, не сильно покусывая.

Он целовал мучительно долго, а у Кати в голове так и звенело.

«Это же Стас! Это Лютный» – звучало в подсознании тонкой трелью.

Но напоминания сливались с шумом крови, разносившейся по венам, врывавшейся в загнанное сердце и взрывающейся фейерверком перед глазами.

Стас отстранился первым, и Катя увидела его губы. Припухшие, влажные от слюны, явно такие же, как и её собственные.

Он шумно дышал, зрачки были расширены, а потом поднялся. Оттопыренные штаны не могли скрыть очевидное.

– Да, целоваться было плохой идеей, – Стас прижал ладони к лицу и скрылся в ванной.

Что он там делал, Катя даже думать не хотела.

И её поражала собственная реакция, вернее её отсутствие в той мере, в которой она бы хотела.

Зашумела вода, и Катя вздрогнула. Что вообще происходит? Что с ней?

Сердце предательски щемило, а щёки горели. В горле стоял ком, а губы саднило от укусов.

Это всё от неожиданности, от… Она просто не успела отреагировать. На самом деле она по-прежнему… Ненавидит.

Но даже в голове это звучало скорее отчаянно, чем правдоподобно.

Стас появился с мокрой головой, темные пряди спадали на лицо. Он так и застыл на пороге с полотенцем в руках. Катя сглотнула. Напряжение, будто облако, повисло между ними.

– Мне… я… – Катя попыталась что-то сказать, но сама не знала что.

Стас вздохнул.

– Поедем прогуляемся, – предложил он вдруг.

Катя ничего не ответила, кивнула и быстро собрала свои вещи.

В машине, нагретой на солнце, оказалось очень жарко. Или это всё ещё её прошибал пот от случившегося?

Стас вёл огромный черный джип на удивление ровно и плавно. Он вообще, как казалось Кате, водил очень хорошо.

– К-куда мы едем? – заикнулась Катя.

– Туда, где можно расслабиться.

Катя глубоко вздохнула. Она без понятия была, что это за место, но предполагала, что окажется в каком-нибудь клубе, хотя время совсем не располагало к посещению подобных заведений.

Волосы Стаса были всё ещё влажными, он без труда зачесал их назад.

– Надо было высушить, – зачем-то сказала Катя.

Лютный на секунду повернулся, слегка улыбнувшись.

– Беспокоишься?

Катя отвернулась к окну. Дыхание снова перехватило. Глупые разговоры с Викой и постоянное нахождение рядом с этим козлом делали её слишком мягкой.

«Вот же дура» – ругала себя Катя, но унять бешеный ритм сердца не могла.

Один шаг, и она провалится с головой в Стаса Лютного.

Но всё уже начало меняться. Хотела она того или нет.

Катя действительно мало что понимала в словах Стаса, поскольку расслабляться он привез её в огромный торговый центр.

В построенном по современным стандартам мегаполиса в огромном магазине-городе было всё, даже развлекательные аттракционы.

– Ты за покупками? – не скрывая удивления, спросила Катя.

– А в торговый центр только за покупками ходят?

Катя непонимающе моргнула. Они вроде уже взрослые для таких прогулок. Сама она была здесь всего пару раз: когда покупали матери наряд на свадьбу родственников и когда искала себе красивый столик в квартиру. Ни в кино, а тем более в часть здания, предназначенную для развлечений, она не ходила. Не было ни времени, ни цели. Но там всегда находилось много молодежи, а ещё семей и проводились групповые детские встречи.

– Не знаю, – Катя пожала плечами.

Хотя, может, Стасу что-нибудь здесь и нужно.

Как обычно торговый центр даже в будни, в разгар рабочего дня, был переполнен народом. Большинство посетителей оседали на удобных диванах. Молодежь колесила на глянцевом полу на роликах или на скейтах. Играла западная музыка и создавалось впечатление, что попадал в чужой, непонятный мир блеска, изобилия и приятных запахов. Катя считала это место исчадьем ада, ибо здесь было все для того, чтобы тратить деньги.

Она шла нерешительно за Стасом, который рассекал толпу уверенной походкой и периодически оборачивался, проверяя, не отстает ли она.

Они проехали на эскалаторе, потом спустились в стеклянном лифте, перешли в зону фудкорта, а оттуда, поднявшись на лифте, наконец попали в особый мир развлечений.

Катя мысленно застонала. Ну что за бред, уж лучше бы они торчали в мастерской. Но стоило вспомнить, чем они там занимались, как она прибавила шагу, чтобы не отставать.

Лютный остановился возле входа в зал с вывеской «Прокат костюмов».

Навстречу им выходили люди, одетые в героев мультиков, фильмов и игр. Катя недовольно сжала губы, продолжая молчать. Лютный что-то спросил у продавца, и тот указал в сторону огромной площадки, заставленной длинными металлическими стойками с костюмами.

– Пойдём, – тихо позвал он, и Катя пошла, надеясь, что ей не придется облачаться в костюм кролика из Плейбоя.

Но Стас приберег что-то более шокирующее. Настолько, что Катя не смогла держать рот закрытым, когда они остановились возле вешалок с огромным выбором школьной формы.

– Ты в своём уме? – Катя охнула.

– Можешь расценивать это как психологическую терапию.

– Да тебя самого надо лечить, придурок! – процедила Катя и резко развернулась к выходу, но Стас удержал её, притянув к себе.

– Это всего лишь одежда, Кать, дурацкая одежда.

– Вот поэтому я и не хочу её надевать, я не маленькая и не идиотка.

Стас по-дурацки усмехнулся.

– Это игра, – выдохнул он, – просто сыграй со мной.

Для Лютного всё так просто. Просто сыграй с ним. Просто притворись его женой. Просто целуйся с ним…

Катя попыталась вырваться из объятий.

– Пищу для своих эротический фантазий добывай себе сам, – упиралась она.

– Давай договоримся, – он тихо простонал, как будто не хотел ничего предлагать, – ты выберешь форму, а взамен я дам тебе отдохнуть от себя недельку.

Катя нервно хихикнула.

– Что за бред, Лютный?

– Сделка.

Катя затихла. Неделя – это хорошо. Может, её мозги встанут на место, а то от постоянного нахождения рядом с ним её замыкает.

Она посмотрела в его зеленые глаза, увидела в них свое отражение и отвернулась.

– Хорошо… – нехотя согласилась, – но, если ты не сдержишь своё обещание, я…

Катя не знала, чем его припугнуть и что она может сделать. В конце концов она вдруг осознала, что ей совершенно нечего ему противопоставить.

– Что ты сделаешь? – ожидал продолжения Стас.

Катя не ответила, отвернулась и направилась к зоне с женской школьной формой.

Всё оказалось не так плохо. В основном ассортимент состоял из западной и азиатской униформ в невообразимо дикую клетку и странных матросок. Параллельно с ней форму выбирали несколько девочек и даже клиентка старше неё. Вначале Катя подумала, что та выбирает наряд для дочери, но когда женщина начала примерять узкую кофту, короткую плиссированную юбочку и длинные гольфы – стало неловко.

Катя вздохнула. В их школе форма была свободной, не столь облегающей, и ограниченной в цветах: белый верх, черный низ. Она тогда носила юбку, которая была не просто большая, а огромная, потому что её размеры закончились. Они тогда с мамой аккуратно всё подшили, кроме длины. Поэтому, в отличие от других, Катя не щеголяла в откровенном мини, но ей от этого была только польза. Сверху у неё всегда была белая рубашка, иногда жилет, а зимой свитер.

Лютный же носил темные брюки с белой рубашкой, а пиджак всегда висел на спинке стула. Катя удивилась, как хорошо это помнила.

В конце концов она выбрала всё ту же черную юбку, рубашку и пиджак с эмблемой одного из американских университетов.

Смотрелась она в этом не сказать что молодо, но и не так ужасно, как предполагала. Юбка в этот раз была по размеру и заканчивалась чуть выше колен. Волосы Катя распустила, убрав их с лица черным ободком с крохотным бантиком.

– Катя, ты дура, – простонала она, глядя на себя в зеркало.

Стас, кажется, себе тоже что-то выбирал, потому что, выйдя из примерочной, она его не увидела.

Может, это был её шанс, чтобы сбежать?

Но пока она прикидывала расстояние и время, Лютный появился между стеллажами с одеждой. Он приоделся всё в те же черные брюки и белую рубашку, пиджак держал под рукой и, заметив её, на секунду застыл. У Кати у самой буквально в груди кольнуло. То ли от привычного ощущения опасности, то ли от неловкости.

Что о ней скажут? Взрослая тетка вырядилась как малолетка. Она быстро подошла к Стасу.

– Надеюсь, ты не выжил из ума окончательно, чтобы куда-нибудь в этом идти?

Стас вдруг наклонился к ней.

– Привет, рыжая.

Катя дёрнулась. Это было так чертовски знакомо, что пугало.

Стас выпрямился, протянул ей руку, но Катя её проигнорировала. Дурацкие у него игры.

Пришлось взять рюкзак, чтобы сложить свою одежду, и теперь она и правда выглядела как школьница. И если Лютный чего и добился этим, то только чувство жуткого стыда.

Катя надеялась, что не встретит знакомых, которые точно будут смеяться над ней.

Стас закинул рюкзак на спину и снова протянул ей руку. Катя демонстративно сложила свои на груди. Играть по его правилам она не собиралась.

– Ты всегда была такой вредной? – в шутку спросил Стас.

– Я острожная, – заметила Катя, – твои игры весьма… хм, специфичны.

– Что? – Стас широко улыбнулся. – Ты больше обрадовалась бы, если бы я привел тебя в другую комнату игр?

Катя густо покраснела. Нет, она не читала нашумевший роман, но много о нём слышала, особенно от Вики, которая в тот период была им вдохновлена.

– По крайней мере, мне не пришлось бы надевать на себя форму школьницы.

Стас склонился к ней и шепнул:

– Верно, но там бы на тебе я и нитки из одежды не оставил.

Катя нервно дёрнулась. Сама виновата, что начала разговор на скользкую тему.

– И что будем делать? Разгуливать за ручку и есть мороженое?

Катя прижала ладонь к щеке и мысленно приказала себе заткнуться. Чем больше она говорила, тем больше происходящее казалось ей нелепым.

Стас осторожно отвел её ладонь от лица, крепко и ощутимо беря за руку. Он буквально заставил смотреть на него.

– Представь, что после уроков я пригласил тебя на свидание.

Катя приоткрыла рот и тут же его закрыла.

– Один из моих кошмарных снов, – пробормотала она на одном дыхании.

Лютный тяжело вздохнул, будто осознавая, что будет непросто. Но Катя не понимала, чего он хотел этим добиться.

Ну вырядились они, как два дурака, а дальше что? Разыграют сценку из прошлого, с минимальными перестановками? Кому это теперь нужно?

Но ничего из этого она не спросила.

Стас потянул её за собой, а она уткнула взгляд в пол, чтобы никого не видеть.

Игровая часть торгового центра напоминала сказку для детей. Тут были и волшебные дома со сладостями и игрушками, и бесплатные аниматоры в одеждах принцесс и супергероев. Где-то даже разыгрывались сценки. Всё кругом так шумело и искрилось, что вскоре у Кати начало тукать в висках.

Стас остановился возле тира, хорошо, хоть не возле фургончика со сладкой ватой.

– Любая игрушка в приз за вашу меткость, – рекламировал хозяин, с усмешкой глядя на них.

Хотя Катя видела здесь множество людей в гораздо более нелепых костюмах, чем у них. Так что, скорее всего, причина была в её зажатости.

– Хочешь? – Стас указал на самого большого медведя.

Катя посмотрела на огромную игрушку, потом на Стаса.

– Лютный, ты же можешь его так купить.

– Так неинтересно.

Он отдал сотку за свои десять выстрелов, удобно устроив полу-игрушечный автомат в руках. Катя обреченно вздохнула, пряча лицо в ладонях. Ладно, если самцу нужно станцевать танец победы, чтобы получить трофей, то ей остается только наблюдать.

Она смотрела, с какой точностью бывший одноклассник попадал в цели. Настроение хозяина тира мгновенно начало портиться, а ей внезапно стало любопытно.

Стас делал всё молча. От отдачи его рука вздрагивала, но сам он оставался неподвижен.

Катя придвинулась к нему, когда оставалась лишь парочка выстрелов. Она заметила, как он скосил на неё взгляд и улыбнулся.

Всего несколько секунд – и все цели были повержены. Катя сама от себя не ожила, что так улыбнется. Стас выпрямился.

– Давайте сюда этого медведя.

– Ты же всерьёз не собираешься его забирать? – Улыбка мигом сошла с Катиного лица.

– Почему? Я для тебя старался.

– Мне уже не пятнадцать, и мягкие игрушки я не люблю.

Она ощутила, как сменилось настроение у Стаса: то ли он погрустнел, то ли разозлился. Забрав с прилавка медведя, всучил его ей, а сам пошёл дальше с безразличным видом.

Медведь, несмотря на свою очаровательность, оказался тяжелым и неудобным. Катя кое-как подхватила его поперек туловища и пошла за Стасом.

Он остановился возле огромной карусели с животными и крышей, как у цирка Шапито. Мигали разноцветные лампочки, в зеркалах на барабане отражался свет, и карусель оказалась переполнена детьми.

– Хочешь прокатиться? – зачем-то спросила Катя, иначе чего бы им тут торчать.

– Нет, – безразлично ответил Стас.

И снова направился в другую сторону. Катя ощущала себя идиоткой, таскающейся за ним с неудобной игрушкой в руках.

– Стас, давай закончим на этом! – устало крикнула она ему, надеясь, что он всё же услышит её сквозь шум.

Лютный остановился, повернулся к ней и в следующее мгновение подошел быстрым шагом.

– Ты права, это была неудачная идея.

Катя вымученно кивнула.

– Но я… – процедил Стас, – я наделся немного исправить прошлое, хотел сделать тебе что-то приятное, хотел, чтобы ты перестала шарахаться от меня, и хотел, чтобы ты, когда я протягиваю руку, протягивала в ответ свою. Я делаю к тебе всего один шаг. Всего один. А ты отступаешь на два.

Катя непонимающе смотрела в его лихорадочно блестящие глаза.

– Но это неправильно, – возразила она, – прошлое на то и прошлое, что его никак не исправишь.

На скулах Лютного заиграли желваки. Он схватил её за плечи, и она зашипела от резкой боли.

– Я знаю, но я хотя бы… хочу попытаться. Ты позволишь?

Катя не знала, что ему ответить. Он не просто просил простить его, он просил доступ к её сердцу.

Катя не могла выкинуть Стаса из головы.

Он сделал всё для того, чтобы скрепить эту связь на психологическом уровне.

И условия своей сделки Лютный выполнял. Вот уже четвёртый день он не присылал ей даже смс.

Катя поймала себя на мысли, что постоянно поглядывает на телефон, и сердце предательски замирало, стоило увидеть новое сообщение.

– Что с тобой? – спросила Вика, когда они заканчивали работу и собирались по домам.

Катя пожала плечами. Что с ней было? Да совершенно ничего.

– Все в порядке, вспоминаю, всё ли собрала к поездке.

– К родителям опять едешь, – улыбнулась Вика, – это хорошо, когда они есть.

Да, Катя знала, что ей повезло.

С собой на работу она взяла сумку, чтобы прямиком из больницы поехать на автовокзал. Мама звонила вчера и сказала, что приготовит очень много вкусного и что они с папой очень её ждут с новостями.

Под новостями она, конечно, имела в виду жениха. Иногда Кате казалось, что родители готовы как в старые времена продать её кому-нибудь в жены.

Перед выходом из больницы она ещё несколько раз оглядывалась, но её никто не преследовал и не ждал.

До вокзала она также добралась без приключений. Хотя это только в фильмах озабоченный маньяк кидается вслед за героиней, куда бы та ни направлялась.

От этой мысли Катя сама тихо хохотнула. Она уже сравнивала свою ситуацию с любовным романом. Или она просто эмоциональная мазохистка, которой не хватает чувства тревожности.

В утренние часы площадь вокзала напоминала торговую. Народу здесь почти всегда было много, это как отдельный город, который никогда не спал. Но благо в сторону деревни, в которую она ехала, автобусы ходили полупустые.

Заняв свободное место у окна, Катя смотрела, как автобус выезжает из душного, серого, переполненного людьми города и пейзаж меняется, на пока ещё оголенные деревья и более спокойную дорогу.

Раньше, когда родители только переехали, ей казалось это дикостью, но потом она привыкла. У них, и правда, было как в санатории. Папа много чего построил своими руками, и за землёй они умели ухаживать. А сейчас к тому же была весна. Уже потеплело и дышалось так глубоко и полно, что могла закружиться голова.

Сеть пропадала, но Катя отчего-то продолжала периодически поглядывать на экран телефона.

«Хватит» – приказала она себе.

Не девочка уже.

Но эмоции не зависели от возраста. Лютный сейчас для неё как электрический разряд, бьет, а её трясёт, и оставалось молиться, чтобы не привыкнуть к этому и не получать кайф.

Внезапно её телефон завибрировал. Незнакомый номер сначала сбил с толку, но Катя быстро ответила.

– Екатерина Михайловна, – раздался голос с легкими помехами из-за связи, – это Сергей Викторович. Я могу обсудить с вами состояние сына?

Катя сглотнула. Отец Лютного. Она совершенно забыла о его существовании.

– А… – она не знала, имеет ли право говорить, что у Стаса всё в порядке, да и вообще – это их семейное дело. – Я сейчас не в городе, может, потом?

Наступившее следом недолгое молчание больше походило на потерю связи.

– Как насчет вторника?

Катя нахмурилась, кажется, во вторник она будет свободна, но отец Лютного и сам это знал. Вот только встречаться с ним не было никакого желания. Но, не исключено, он потребует деньги назад. Для Кати это было бы самым оптимальным вариантом.

– Хорошо, – вынужденно согласилась она.

– Договорились.

Больше Сергей Викторович ничего не сказал. А может, он уже знает, что сын в здравом уме и памяти? А если так, то что он от неё хочет?

Катя обнаружила, что её руки немного дрожат, будто ей обвинение в преступлении прислали по почте. Хоть езжай обратно, чтобы разъяснить всё сейчас. Но Катя отбросила ненужные мысли. Она ни в чем не виновата. И самой нужно это не просто знать, но и верить в это.

После звонка Сергея Викторовича Катя не ощущала той легкости, с которой ехала первые минуты. Ну почему эта семейка так на неё влияет?

Конечно, ответ она вряд ли получит.

Дома мама действительно наготовила столько, словно Катя была дальней родственницей, приезжающей раз в пятилетку.

– Откормить тебя надо, Катенька, – сетовала она. – Погляди на себя: кожа да кости.

Катя не думала, что похудела, хотя после встречи с Лютным она едва ли хорошо питалась.

Отец занимался постройкой новой летней кухни, так что они с мамой засели на веранде, где уже можно было пить чай, закутавшись в плед, и наслаждаться первыми тёплыми лучами солнца.

– Так что там у тебя с этим парнем? – нетерпеливо спросила мама.

– Каким?

Катя старалась выглядеть как можно более отстраненной.

– Не притворяйся, с тем, кто взял трубку однажды утром.

– Там ничего нет, мам, я тебе говорила, это была просто шутка.

– Ты уже достаточно взрослая, доченька, и имеешь право на любые отношения, и мы с папой на всё согласны. Только если свадьбу будете играть, хотя бы нас позови. Папа ведь тоже о тебе беспокоится, даже спрашивает, традиционной ли ты ориентации.

Катя засмеялась, отмахнувшись рукой. Почему-то так всегда думают, когда засиживаешься в «девках».

– В современном мире девушка должна быть кем-то, а не чем-то, – стараясь сделать умный вид, начала она.

– Вот когда станешь женой и матерью, тогда и поймешь, кто ты.

– О, так несовременно, мама.

– Это только в журналах и на бумаге истории красивы, а в умах людей всё тот же мезозой.

Они засмеялись, понимая, что всё равно каждая останется при своём мнении.

– Катя! – раздался оклик отца. – К тебе пришли.

Мама посмотрела на неё, приподняв брови в немом вопросе, а Катя в ответ пожала плечами. Она точно никого не ждала, да и никто, кроме Вики, не знал, что она здесь.

Когда Катя шла к воротам, где её ждал отец, она думала почему-то о худшем или о…

Там стоял Стас. Щурился на солнце, руки в карманах. Увидев её, улыбнулся. Катя застыла на мгновение, а отец вдруг спросил:

– Ты его знаешь?

Родители с её одноклассниками из «А» класса были незнакомы, от выпускных альбома и вечера Катя сама отказалась, так что Стаса папа видел впервые.

– Да, – Катя кивнула и вышла за ворота.

Стас молчал некоторое время. Его машина стояла на обочине дороги, нагреваясь под прямыми лучами солнца.

– Извини, я не могу сдержать обещание, – выдал он без приветствия то, что Катя и так видела.

– Я тебе и не поверила.

Стас усмехнулся, огляделся.

– Вас нелегко было найти.

Катя обняла себя руками, хотя было тепло. Почему-то она испытала лишь неловкость и ещё совсем непонятное чувство, от которого что-то в сердце вибрировало.

– Послушай, это дом моих родителей, и я бы не хотела, чтобы ты…

– Нет, я… – Стас прикусил губу, посмотрев вдаль на ровный ряд аккуратных домиков, – просто хотел тебя увидеть.

Катя кивнула. И они снова замолчали. Она бы ни за что не призналась себе, что хотела того же.

В их нелепое свидание Катя так и не ответила ему про новый шанс, а огромный плюшевый медведь нашёл своё пристанище в её комнате в кресле. И занимал там всё место, наблюдая за ней, как личный страж Лютного.

– Катя, пригласи молодого человека в дом, – раздался веселый голос мамы.

– Он уже уходит, не стоит, – быстро ответила Катя, даже не глядя на Стаса.

Родители вышли за ворота. Стас широко улыбнулся, всем видом демонстрируя, что он никуда не торопится.

– Здравствуйте, не обращайте внимания на эту невежественную, меня зовут Тамара, а это Миша, – мама указала на папу, который протянул ему руку.

– Стас, очень приятно, – представился Лютный, вежливо кивнул и крепко ответил на рукопожатие.

– Проходите, у нас как раз и стол накрыт.

– Мама, Стас занятой человек, он…

– У меня есть свободное время, – перебил Лютный, направляясь следом за её гостеприимными родителями.

Катя сцепила зубы. Ну вот, только этого ей не хватало.

Отец отложил стройку и устроил Стасу экскурсию по территории. Он показывал хозяйственные постройки, огромную теплицу, даже грядки, всё, что делал своими руками, потом начал интересоваться родом деятельности гостя.

– Это тот самый «муж»? – тихо спросила не к месту счастливая мама.

Катя кивнула, глядя, как отец оживился, что-то рассказывая Стасу, да и тот, к удивлению, показывал заинтересованность.

– А ничего такой, симпатичный.

Катя вздохнула. Да не слепая она, сама видела. Только внешность Стаса давно перестала влиять на неё так, как влияла на посторонних. И тот, похоже, прекрасно понимал, что ноги у неё от его взгляда не разъезжаются.

– Где вы познакомились?

Катя сглотнула.

– В больнице.

Мать охнула, но Катя не стала больше ничего говорить. Подошла к Стасу, который как раз рассказывал отцу, что лучше использовать другой материал для клумбы.

– Можно тебя на минутку?

Стас виновато улыбнулся, и они с ним спустились к дому, тогда как родители побрели вместе в сторону теплицы, что-то обсуждая, и Катя была уверена на сто процентов, что её и Стаса.

– Я надеюсь, ты не останешься?

– Почему? Меня пригласили.

Стас, как сама непосредственность, дико раздражал, а от этой его улыбочки сердце стучало быстрее.

– Потому что родители не в курсе, кто ты.

– А в этом есть что-то плохое?

Катя так и застыла с открытым ртом и уже хотела поинтересоваться, есть ли в этом что-то хорошее, как Стаса окликнул отец и позвал в баню, чтобы тот посмотрел на обшивку стен и отделку парной липовыми досками и оценил работу печника.

Лютный вдруг коснулся Катиных щёк, слегка ущипнув.

– Поменьше хмурься и намажь лицо кремом, твоя кожа слишком покраснела.

Обогнув её, он лёгким бегом добрался до бани.

– Ты вся покраснела, – тоже заметила мама, подойдя к ней.

Катя коснулась щёк, которые всё ещё будто чувствовали пальцы Лютного. Да уж, она красная точно не от солнца.

– Он понравился папе, а ты знаешь, ему трудно угодить.

– Мама, он его знает от силы пять минут! – возмутилась Катя.

– И что? – мама пожала плечами. – Для единственного ухажера дочери, которая хочет остаться старой девой, этого достаточно.

Катя тяжело вздохнула. Не стоило ей так желать получить весть от Лютного, потому что мироздание не слышит деталей и прислало ей его всего, целиком.

Родителям Стас не просто нравился. Они буквально впитывали каждое его слово. А говорил он правильно и так складно, что будь это их первая с Катей встреча, она бы им заинтересовалась. Ну, а как нет. Выпускник престижного вуза, успел даже в армии отслужить, из хобби живопись и скульптура, знает три иностранных языка, приверженец здорового образа жизни, алкоголь только по праздникам, а сигареты от случая к случаю. Идеальный мужчина.

Такой идеальный, что Катю от этого практически выворачивало.

Она почти не участвовала в общем разговоре, сверлила Лютного тяжелым взглядом, чтобы ощущал, смотрел на время и торопился. Но он долго пил чай, расхваливал домашние пироги с разными начинками, а потом они отправились с отцом ещё и гараж смотреть.

– Очень приятный молодой человек, – в очередной раз рассыпалась мама в комплементах, когда они остались одни.

– Он умеет пускать пыль в глаза, – усмехнулась Катя.

– Чем он тебе не нравится?

Катя не знала, что ответить, молча пожала плечами. Мама тяжело вздохнула и махнула на неё рукой.

– Будешь от всех нос воротить, так и помрёшь в девках.

– Мам, ну при чем здесь это? Мне ему на шею вешаться?

– Да не надо вешаться, он на тебя так смотрит, что стоит тебе его попросить, и он всё сделает.

Катя надулась. Нет, определённо, они с матерью друг друга не понимают. Катя не собиралась оставаться старой девой, но… Не за Стаса же выходить замуж, в самом деле.

– Спасибо за приятную беседу, – Лютный вернулся с отцом, – я, пожалуй, пойду.

При этом посмотрел на Катю так, что она сразу поняла, о чем он просит. Поднялась и пошла его провожать.

Родители чуть ли не с замиранием сердца наблюдали за ними с веранды, должно быть, уже мысленно благословили.

– У твоих родителей очень красиво, – похвалил Стас, когда они шли к его машине.

– Да, они стараются, – согласилась Катя.

– Ты здесь до воскресенья? – Стас нахмурился. – За тобой заехать завтра?

Катя вздохнула.

– Нет, не нужно. Но ты всё равно не послушаешь, да?

– Верно, – усмехнулся Стас.

Их разговор напоминал беседу или двух старых друзей, или давно женатой пары. И надо признать, это никак не коробило. Даже странно.

Они подошли к нагретому солнцем джипу.

– Черт, – выругался Стас, обнаружив спущенные колёса.

Все четыре колеса были зверски проткнуты, не говоря уже о нанесенных специально или ключом, или гвоздём глубоких царапинах на черном лакированном боку.

Кате стало неудобно. Конечно, эта деревня не отличалась безопасностью, но, по крайней мере, с отцовской машиной такого не случалось. Хотя она не была такой дорогой и заметной.

– Ох, что же теперь делать? – Катя смотрела на испорченную покраску.

– У меня только одна запаска, – ответил Стас, опустившись на корточки. – У твоего отца не найдется случайно лишних шин Мишлен в количестве трех штук?

Вопрос, конечно, был риторический, но Катя по инерции отрицательно качнула головой. Стас улыбнулся. Создавалось впечатление, что его машина абсолютно не волновала.

– Ты это подстроил? – с опаской спросила Катя.

– Знаешь, во сколько мне встанет замена шин и покраска? Поверь, если бы я собирался тут задержаться, то выбрал бы менее травматичный и убыточный способ.

Катя изобразила улыбку. Действительно, зачем повреждать автомобиль, когда можно попросить разрешения у её родителей остаться на ночь. Они с радостью согласятся, да и ещё и место выделят в её комнате. Рядом с ней.

Стас набрал кого-то по телефону и договорился об эвакуации джипа.

– Они приедут после шести, – сообщил он, посмотрев вдаль.

– После шести? – удивилась Катя. – Почему так поздно?

– Выходные… загруженность.

Они оба замолчали. В общем, день пошёл наперекосяк с самого начала, так какого черта…

– Можешь дождаться их у нас, – Катя произнесла это быстрее, чем подумала.

Но не слоняться же Лютному в самом деле по дороге.

Стас посмотрел на неё, вмиг оказался рядом, коснулся ладонью её лба, а она отпрянула.

– Просто проверяю, – улыбнулся он.

– Не хочешь, можешь торчать здесь.

Катя отвернулась и зашагала к дому.

Зачем она это предложила? Всего пару минут назад мечтала, чтобы Лютный как можно скорее уехал, а сейчас сама позвала.

Родители, конечно, не показали виду, что очень рады задержке гостя.

– Это судьба, – шепнула ей мама, когда папа и Стас отправились вместе смотреть нанесенные джипу повреждения.

– Это случайность, – опровергла её Катя.

Случайность, в которой она сама виновата.

Но, надо сказать, Стас стирал границы неловкости между ним и её родителями. Он будто всегда их знал, а они его. Наблюдать за этим было странно и любопытно. Если бы кто-то сказал ей в школе, что однажды Лютный будет так болтать с её родителями, она бы ни за что не поверила. Катя всегда считала его мажориком с минимумом ответственности и максимумом дозволенности, но оказалось, что Стаса она совершенно не знала.

Он мог быть… добрым и веселым.

Это открытие её поразило. Катя вдруг поняла, что смотрит на него не отрываясь, на его глаза, которые Стас прищуривает во время смеха, на его губы, которые он иногда кусает, на непослушные волосы, которые то и дело лезут в глаза.

Она буквально ощутила, как всё тело наполняется теплом, вылезающим на щеки красными пятнами.

– С тобой всё хорошо? – обеспокоенно спросила мама, когда Катя убирала посуду.

– Да… наверное, я просто устала.

– Послушай, мы с папой решили предложить Стасу остаться на ночь, не волнуйся, положим в комнату для гостей.

Почему-то Катя именно этого и ожидала. В выходной автобусов после шести не дождёшься, а о такси Лютный, скорее всего, и не думал.

Но Катя не стала припираться.

– Схожу помоюсь.

Она решила не мешать увлеченной беседе мужчин, мама как раз принесла им новую порцию чая. Учитывая, с каким аппетитом тут Стас ел, он вполне мог растолстеть. И это было бы смешно.

Хотя тело Стаса будто высечено из камня и над каждой мышцей отдельно работал скульптор. Катя отчетливо помнила, как выглядит и член Лютного. Огромный даже без эрекции. Не сказать, что ей довелось видеть много членов, но вот…

Катя пыталась остановить поток мыслей. Похоже, у неё скоро критические дни, раз такой скачок гормональной активности.

В бане было умеренно жарко. Катя не любила париться, поэтому всегда ждала, когда температура опустится до комфортного для неё уровня.

Раздевшись, она села на удобную скамейку, вытирая взмокший лоб. Вдохнула поглубже горячий воздух, закрывая глаза, и голова слегка закружилась.

Нет, было для неё всё ещё слишком жарко.

Взяв полотенце, она вышла в предбанник, ощутив холодный воздух по ногам, от которого в голове прояснилось, но на мгновение, потому что в следующий миг мир сжался в крохотную точку.

– …да, мне кажется, я…

Стас открыл двери, впуская уличный холод, и застыл на пороге. Катя стояла к нему спиной, не успев накрыть себя полотенцем. На какую-то долю секунды она и не поняла, что тот пялится на неё. А саму шатало от резкого перепада тепла и холода.

Впору было бы заорать, швырнуть в Стаса расческой, но она посмотрела на него, заметив, как потемнели светлые глаза, а её повело в сторону.

Инстинктивно она подумала, что сейчас ей будет больно встретиться головой с полом, но вместо этого кожей ощутила жесткую одежду Стаса. Его тёплые руки. Его дыхание.

– Катя… – то ли простонал, то ли выдохнул он.

Голова шла кругом, и было непонятно, от того что сосуды сократились или от бешено бьющегося сердца. Она ухватилась за его футболку, хотя учитывая, как тот её держал, Катя никогда бы не упала.

– Голова… – шепнула она.

– Что голова? – Стас шептал в тон ей.

Его лицо было так близко и немного расплывалось в сознании, а сладковатый запах парфюма щекотал рецепторы. Своё тело Катя ощущала, как желе, которое плавилось в его руках.

– Кружится, – отрывисто сказала она.

Стас шумно выдохнул. Его плечи задеревенели, а потом он накрыл её рот своим. Горячие губы впились так, что Катя застонала. Нет, ей не было больно, но всё тело от теплоты будто раскрылось, все клетки оголились и стали чувствительными. Его эрекция упиралась Кате в бедро, и это было завораживающе странно.

Язык Стаса проникал в её рот так, как будто он уже имел её. Осознание этого наполнило тело горячей волной желания, вспыхнувшей болезненным покалыванием между ногами.

– Ты такая сладкая, – выдохнул ей Стас в рот.

Его ладони беззастенчиво гладили её голые бёдра, пока не ухватились за ягодицы. Стас сжал их так сильно, что Катя всхлипнула. Он поглотил ртом её выдох, притиснул к тёплой стене.

– Если не хочешь, – прохрипел Стас, – оттолкни сейчас. Скажи нет.

Она должна была сказать «нет», но даже у себя в голове слышала противоположный ответ.

Катя молчала, крепко комкая футболку Стаса в ладонях.

Прикосновения Лютного становились грубее, он будто не знал, где её касаться, потому что хотел всю и сразу. Катя подозревала, что горевшие места, где он её трогал, были красными.

– Стас! – послышался крик отца.

– Че-е-ерт… – простонал Лютный, тихо ударив кулаком по стене.

Он по-прежнему к ней прижимался. А Катя потихоньку приходила в себя.

Оба молчали. Катя смотрела на него с какой-то долей ужаса и досады. Нет, она не собиралась кричать и вырываться. Сейчас это было бы уже глупо.

Стас с силой от неё отстранился, а через пару секунд открыл двери и вышел.

– Я уж думал, заблудился, – услышала она папу.

– Нет, немного… В общем… о чем мы говорили?

Катя медленно опустилась на пол. Если бы могла хоть чем-то оправдать своё поведение, но даже перепад температур не спас бы. Она этого хотела.

Стас Лютный как будто перестал быть злобным, жестоким бывшим одноклассником. Он был мужчиной, который тоже её хочет.

Эвакуатор не приехал и после шести. Но Стаса никто и не выгонял. Наоборот, он уже договорился с одной компанией, которая с утра обязалась приехать к ним в деревню и забрать машину сразу для ремонта.

– Нам очень жаль, что так получилось, – искреннее сочувствовала мама, собирая новое постельное для кровати в комнате для гостей. – Обычно такого не происходит.

– Ничего страшного, – вздохнул Стас, то и дело поглядывая на Катю.

После того, что произошло в предбаннике, он ничего не делал, чтобы напомнить об этом. А у Кати каждый раз, глядя на его руки, невольно сжималось что-то в груди.

– У нас в доме не холодно, поэтому можешь раздеваться, – посоветовала мама.

Стас кивнул и улыбнулся, но раздеваться явно не собирался.

Катя ощущала себя неловко.

Убедившись, что он расположился, она пошла в свою комнату.

– Боже, у него такие руки… Ты видела его мышцы? – восхищенно шепнула мама.

Видела, ещё и чувствовала. И не только мышцы.

С погасшим светом было нисколько не спокойней. Катя ворочалась в кровати с боку на бок, прокручивая недавние события.

Что она творит? Ей настолько нужен секс, что даже Лютный подойдёт?

Вика часто говорила про её сниженное либидо, но только потому, что у неё ещё ни разу не было секса, а как только получит, она всегда будет этого хотеть. Катя ей не верила. Это глупость. Организм голове подчиняется, а не… эмоциям.

Вообще, к своей девственности она никак не относилась. Просто не было парня, с которым бы ей хотелось это сделать. Хотя, может, не все были такими настойчивыми, как Стас.

Интересно, если получит от неё желаемое, он отстанет?

Катя самой себе мысленно отвесила оплеуху. Как она вообще могла о таком думать. Лучше даже в мыслях пока никаких планов не строить.

Она насторожилась, слыша, как скрипнула входная дверь. Катя ещё немного полежала, пока под эмоциональным давлением не поднялась. Надев носки потеплее и завернувшись в пуховую шаль, она тихонько прокралась к двери и тоже вышла.

Стас сидел на лавочке возле самих ворот и курил.

В темноте его тлеющая сигарета отбрасывала практически мистический свет.

Катя подошла к нему и села рядом.

– Замерзнешь, – сказал он ей, бросив взгляд на её голые ноги пускай и в носках.

– Ты тоже, – она указала на то, что он вышел в одной футболке.

Глаза привыкли к темноте, и она могла увидеть его улыбку.

– Значит, ты не заядлый курильщик?

Катя спросила это только для того, чтобы что-то сказать.

– Я считаю, зависимости у меня нет, но… день такой, нужно успокоиться.

– А в школе ты часто курил.

– Не поверишь, даже не затягивался, только дым во рту держал.

Катя усмехнулась и замолчала. В школе она многого не замечала в Стасе. Но и некогда особо было на него смотреть.

– Что означает твоя татуировка?

– Думаешь, она что-то означает? – вопросом на вопрос ответил Стас, сделав пару сильных затяжек.

– Наверное, это же несмываемый рисунок на теле, он всегда должен что-то значить.

Хотя Катя могла и ошибаться. Рисунок напоминал извитые круги и линии, и мог быть набит как дань моде, а может скрывать что-то.

– Хочешь посмотреть?

– Я уже видела.

– Нет, – Стас перебил, затушив бычок, и внимательно спросил: – Хочешь посмотреть, что она означает?

Катя не знала, нужно ли ей это, но согласилась.

Лютный огляделся, кивнул в сторону бани, которая наверняка ещё не остыла окончательно.

Идти туда снова было так глупо, но Катя не могла сопротивляться. И было бы ребячеством корить себя за это.

В бане и правда всё ещё было тепло. Стас включил лампочку, которая тут же их ослепила. Катя ощущала запах влажности и затухших дров. Стас стянул через голову футболку и повернулся к ней.

Его кожу всё ещё портили небольшие царапины и пожелтевшие гематомы. Но всё это не скрывало красивого тела.

Катя опустила взгляд.

Стас подошёл к ней ближе, взял её ладонь в свою и приложил указательный палец к самой высокой части татуировки на шее. Она ощутила, как бьётся его пульс.

– Веди по линии ниже.

Катя посмотрела на застывшего Стаса. Её рука была холодной, а он до жути горячий, и его кожа покрылась мурашками.

Неуверенным движением Катя скользнула по въевшейся черной линии ниже.

– Стоп, – отдал приказ Лютный, – видишь угол, теперь выше.

Катя делала, как он велел, будто следуя по лабиринту. Вначале художественные линии казались ей бессмысленными. А потом на очередном завитке она вдруг поняла – это буквы.

– Последняя линия, – тихо комментировал Стас, и Катя медленно провела по завитку, который оканчивался прямо в области сердца. Четко в проекции его середины.

– Ну что? – спросил Стас, когда её палец застыл на одном месте. – Что она означает?

Катя сглотнула, подняв на него глаза. Ритм сердца сам сбивался на галоп, а щёки горели.

– Когда ты набил её?

– В девятнадцать, когда понял, что не смогу… Так что ты прочитала?

– «Катя».

Стас сжал её ладонь.

– Верно.

У Кати в ушах отдавался бит пульса, а воздуха катастрофически не хватало. Её затрясло мелкой дрожью.

– Мне погреть тебя?

Она посмотрела на Стаса, и его предложение вкупе с горящими глазами мало походило на «просто обниму».

– Думаю, я лучше пойду.

Она убегала. Отчетливо это осознавала. Но нужно было свое состояние осознать и понять: похоть это или действительно чувства.

Катя сделала шаг назад, но Лютный ухватил её за запястье, дернул к себе, а через секунду уже поднял на руки.

Тапочки у Кати свались с ног, а сама она крепко ухватила Стаса за шею.

Он молча донёс её крыльца дома, поставив для того, чтобы открыть двери.

Они зашли в тёплый коридор, и Катя поежилась, глядя в блестящие глаза Стаса.

– Знаешь, я не самый хороший парень, – шепнул он, словно на изломе, – у меня дерьмовый характер, и делать я могу ужасные вещи. Даже тебе.

– Я знаю, – Катя кивнула.

Она-то лучше всех это знала.

– Я не железный, Кать, – он вдруг склонился к ней, столкнувшись с её лбом своим.

– Знаю, – снова повторила она, практически ощущая волну жара, исходившую от Стаса.

– Ты поедешь со мной завтра?

Катя задержала дыхание.

– Мы не…

– Просто ответь, поедешь или нет.

Катя сглотнула. Все её мысли, чувства сейчас были в хаосе. Стас вернулся из прошлого и кинул в её жизнь гранату. И теперь уже точно ничего не будет как прежде.

– Да.

Будто не она ответила.

Стас же улыбнулся как пьяный.

Легла в кровать Катя, как будто в прострации. Что ответила?

Да ладно, может, всё совсем не так, как она думала. И поехать с ним вовсе не означает переспать с ним. Но кого она, черт возьми, обманывала?

Спросонья она услышала, как поднялись родители, а Стас, несколько не стесняясь их и не смущаясь, присоединился к ним в утреннем чаепитии. Катя накрылась одеялом с головой, жалея, что у неё не получится раствориться. За столом на кухне велась непринужденная беседа, а потом папа со Стасом вышли и ожидаемо мама пришла будить её.

– Вставай, уже девять, – мама открыла шторы в её комнате.

Катя тихо застонала, высасывая лицо из-под одеяла.

– В общем, ты как знаешь, а мы с папой хотим видеть Стаса нашим зятем, и чтобы непременно троих внуков – погодок.

– Тебе не кажется, что это уже принуждение? – вздохнула Катя.

– Эта забота и желание видеть рядом со своей дочерью достойного человека.

Катя скривилась. В голове жуткий сумбур, возможно, от недосыпа и дурацких мыслей до рассвета.

– А он, по-вашему, достоин?

Мама глубоко вздохнула.

– Мы не заставляем тебя, и если ты не видишь в нём те качества, что видим мы с папой, то и не пытайся. Но мы хотим видеть тебя счастливой и уверены, что Стас может тебе это счастье дать.

Катя тоже этого хотела. Но не знала, стоит ли делать этот шаг к Лютному. Может, он принесет ей ещё больше боли, а после этого она вряд ли сможет так быстро восстановиться.

– На автобусах никогда… – Стас посмотрел на слегка загрязненный «хендай», который, должно быть, был списан в Южной Корее ещё лет десять назад, а у нас с любовью реставрирован, – на таких ещё ни разу не ездил.

Кате отчего-то было смешно. Вот сейчас Стас отчетливо напоминал того самого мажорика, которого отправили в деревню. Хоть приглашай репортёров и снимай новое реалити-шоу.

– Представь, что ты в Южной Корее, – посоветовала ему Катя, забираясь в автобус.

– Скорее, в Северной, – тихо заметил он, идя следом.

Мест было полно, но они заняли свои согласно билетам, в середине салона. Рядом друг с другом. Стас с подозрением посмотрел на обивку сиденья, но ничего не сказал.

Наблюдать за его настороженностью было даже забавно.

– Если не нравится, можешь вызвать такси и подождать меня на вокзале.

Стас решительно поправил куртку.

– Чувствую, если оставлю тебя тут, то никогда потом не дождусь, – он повернулся к ней и широко улыбнулся, – поэтому не буду спускать с тебя глаз.

В чем-то Лютный был прав. У Кати возникало желание сбежать.

Пассажиров было немного: двое студентов, которые, заняв места, тут же заткнули уши наушниками, несколько говорливых бабулечек и семейная пара. Автобус тронулся с задержкой в пару минут, и салон наполнился запахом бензина.

– Стас, скажи… – Катя не знала, стоит ли спрашивать, в принципе затевать этот разговор, но не спросить не могла, – а когда ты влюбился в меня?

Этот вопрос казался жутко глупым. Но Катя должна была понять, в какой момент его напора он проявил больше «симпатии», чем обычно.

Тот как будто на секунду задумался.

– Ты училась в параллели, когда твой класс ещё не расформировали, кажется, летом ты была в голубом платье и стояла с подружками. Я помню, что не мог отвести взгляда от твоих волос.

Катя не помнила этот момент и платья тоже. Может, это вообще не она была?

– Значит, когда я перешла в ваш класс, ты уже?..

Стас кивнул.

– Тогда ерунда получается, – Катя нахмурилась, – подкатить нормально было не судьба?

Стас усмехнулся.

– А не помнишь, что ты сделала, когда я подошёл к тебе, чтобы попросить запасную ручку?

– Не особо.

– Ты сказала: «Отвали».

Катя удивленно приподняла брови. Что-то такое припоминала, но и Лютный не выказывал дружелюбия. Склонился над её партой так, будто бить собирался и ручка ему абсолютно не нужна.

– И ты на это обиделся?

– Нет, – Стас улыбнулся, – тут было всего намешано: и слухи о тебе, и то, что сам видел, друзья и семья. В тот период я просто с ума сходил и сам не понимал, что творю.

Катя вздохнула. Подростковая жизнь намного сложнее взрослой. В этот период со всех сторон кто-то долбит: то гормоны, то ответственность, которую не хочешь брать, то родители, требующие выбирать свою судьбу. И очень много посторонних факторов, которые влияют на восприятие действительности. В этом легко запутаться и пойти совсем не той дорогой, которой хотел.

Катя не оправдывала Стаса, но и понять могла. Он был сыном прокурора, и его даже учителя побаивались, судя по сплетням, да и по тому, что Катя видела, его отец умеет давить и выкручивать, при этом не делая больно физически. С друзьями Стасу тоже не повезло, а она… Она была слишком глупенькой, чтобы заметить в его частом пристальном взгляде тот сжирающий огонь.

– Ты мне тоже нравился, – призналась она, – но, когда я ещё была в параллели. Потом ты сделал всё, чтобы эти чувства извратились.

Стас горько усмехнулся.

– Тебе не повезло со мной.

– Почему?

– Потому что, если уйдешь от меня, я тебя убью.

Это было сказано так серьёзно, что на мгновение стало страшно. Стас определенно не тот человек, с которым стоило связываться.

– Ты это серьёзно?

Стас облизнул губы.

– Абсолютно, Кать, я не выношу вранья и предательств, но отпустить я тебя точно не смогу.

– Мы столько лет не виделись, а сейчас ты вдруг включаешь властного собственника, – возмутилась Катя. – Не много ли на себя берёшь, Лютный? К тому же женился ты всё-таки не на мне.

Стас усмехнулся.

– Ты права, но эта история тебя не касается.

– Как так? Ты меня практически изнасиловал, видя во мне свою жену.

– А ты не задумывалась, что я мог видеть в ней тебя.

– Что? – нахмурилась Катя.

Стас резко повернулся, приближая вплотную своё лицо к её лицу.

– Я всё время не мог отделаться от мыслей о тебе. В девятнадцать предпринял попытки тебя разыскать. И узнал, что ты живёшь у родственников. И даже где. Я наблюдал за тобой.

От его слов кожа ощетинилась каждым волоском. Катя заморгала, попыталась Стаса отстранить, но тот не двинулся с места.

– Ты помешанный?

– Только на тебе, – он подмигнул и вернулся в своё кресло.

Сердце Кати стучало как бешеное. Похоже, ей действительно не повезло.

– Но я… ни разу тебя не видела.

– Зато я тебя видел. И очень хорошо. Твоя улыбка другим парням каждый раз как ножом меня ранила. Потом ты стала ходить с каким-то придурком, и ты была счастлива. Тогда-то я, наверное, и совершил свою самую глупую ошибку – решил оставить тебя в покое. Как видишь, справился я с этим не очень.

– Ты…

Катя не знала, что ему сказать. Его признание выбивало из неё дух и сжимало сердце.

– Придурок ты, вот кто.

– Да, – он вдруг сжал её ладонь, – я знаю.

– Что ты знаешь? Может, у меня ничего и не получалось… только из-за твоей ауры, которая как проклятие на мне.

Стас рассмеялся, придвинулся ближе, горячо шепнув:

– Я сниму это проклятие сегодня.

Катя резко отстранилась, но играть в «недотрогу» было уже поздно.

Пытался ли Стас забыть её с той девушкой, на которой женился? И правдивы ли его чувства к ней?

Катя поняла, что не уверена в желании узнать ответы на эти вопросы.

Они ехали ещё около часа, а на вокзале поймали такси.

– К тебе или ко мне?

Кате захотелось смеяться. Не так себе она всё это представляла.

– В мастерскую, – предложила она, чувствуя, как краснеют не только щёки, но и уши.

Не хотелось быть у себя дома и тем более в той квартире, где он жил с той девушкой. И чем больше Катя думала о его жене, тем больше рождалось вопросов.

А ещё её смущали собственные чувства. Они вводили её в диссонанс, когда ей жадно хотелось ощутить внимание Стаса, его поцелуи и нежность, и в то же время хотелось бежать от него без оглядки.

В мастерской было светло, когда они вошли. Стас явно здесь проводил больше времени, чем в собственной квартире.

Катя застыла в коридоре, оглядываясь на творческий беспорядок, а когда повернулась, наткнулась на почти по-звериному голодный взгляд.

Она отшатнулась, не потому что испугалась, а потому что не ожидала этого.

Кадык Стаса дёрнулся, он сделал шаг к ней.

– Если я обниму тебя, ты не будешь вырываться? – зачем-то спросил он.

– Нет… наверное.

Стас глубоко вдохнул и резко притянул её к себе. Катя уткнулась ему в грудь, всё ещё пахнущую дымом очага её родного дома.

– Боишься?

Его вопросы вгоняли в краску.

– Для двадцати четырех слишком поздно бояться.

Стас усмехнулся, склонился, кладя руку на её затылок.

Но Катя врала. Она боялась и хотела этого.

– Я не сделаю больно, – то ли обещал, то ли уговаривал Стас.

Катя ему не особо верила и не знала, как отреагирует её тело.

Он поцеловал жадно и нетерпеливо, глотая их шумное дыхание и рождая тихие стоны. Раздевал умело, быстро, так что Катя вскоре стояла перед ним топлес.

Стас слегка отстранился, чтобы посмотреть, потрогать маленькую грудь с торчащими от возбуждения сосками. Катя дрожала, когда ощутила прикосновение горячей ладони.

Стас судорожно выдохнул и поднял её на руки, дотащил до стола, одним движением ладонью сметая всё, что на нём было, и усадил её, а затем навалился, укладывая, попутно осыпая плечи и грудь поцелуями.

– Твои краски… – Катя не узнала свой стонущий голос.

– К черту их, ты моя палитра.

Катя охнула, когда Стас начал расстёгивать её джинсы. Его глаза при этом блестели, и этот лихорадочный мандраж передавался и ей. Она помогла ему, приподняв ноги и позволяя стянуть всё, оставшись перед ним совершенно голой.

Стас застыл на мгновение. Рассматривая её жадными глазами.

– И что, ни один из тех придурков не заходил так далеко? – спросил он хрипло.

Катя отрицательно мотнула головой.

– Идиоты, – победно усмехнулся Стас, начиная снимать с себя одежду, – хотя нет, побольше им здоровья и поменьше мозгов, успей они, мне бы не досталось.

– Это ты идиот, – выдохнула Катя.

Стас только качнул головой. Теперь он стоял перед ней обнаженный. Раньше она бы и не помыслила о таком. Но сейчас это происходило на самом деле.

Катя хотела подняться, но Стас раздвинул её ноги, потянул на себя, так, что она съехала по столешнице, упершись промежностью прямо в его пах. Она охнула, ощутив его стояк. Влажная головка скользнула по её плоти.

Но Стас не торопился. Провёл головкой, задевая клитор, дразнил. Катя шумно дышала, закрывая глаза, вздрагивая каждый раз, когда он давил на чувствительную точку сильнее.

– Черт, – прорычал Стас, – боюсь, что войду и сразу кончу.

– Да сделай уже это, – может, её слова прозвучали с нетерпением, но больше с каким-то отчаянием.

Стас удерживал себя на одной руке, а второй попробовал толкнуться.

– Расслабься, – попросил он.

Катя не специально напрягалась, пыталась расслабиться, но выходило плохо.

– Мать твою, – выдохнул Стас, прижимаясь к ней.

Он был горячим и слегка влажным. Взял её лицо в ладони, заставляя смотреть ошалевшим взглядом на себя.

– Дыши глубже, – успокаивающе попросил он, – вместе со мной.

Он показывал ей как, делая вдохи и выдохи. И Катя сосредоточилась, совсем пропустив момент, когда он медленно проник в неё головкой.

Непроизвольно Катя взвизгнула и снова напряглась.

– Тугая такая… – несвязно бормотал Стас, – ты меня наказать хочешь?

Катя всхлипнула.

– Ещё немного.

Он не двигался, но это давалось ему с трудом. Он прижал голову к её щеке, ухватившись рукой за бёдра, и сделал резкий рывок. От внезапной боли Катя выгнулась под ним, проехалась ногтями по коже.

Стас выругался, слегка приподнялся.

– Всё, – вымученно улыбнулся он.

У Кати слёзы так в глазах и застыли. Она сдерживала болезненные стоны. Главное, не развертеться как дурочке.

– Тише, – шепнул Стас, – всё нормально, всё хорошо.

Катя понимала. Он хотел успокоить, и то, что они не двигались, делало процесс вполне терпимым. Но Стас не мог так находиться вечно. Катя не понимала, но ей казалось, она ощущала, как пульсировал в ней его член.

Она была так уязвима и так раскрыта перед ним, и в то же время это было безумно интимное единение. Самое глубокое и доверительное.

– Двигайся, – подтолкнула его Катя.

Стас загнанно дышал, посмотрел на неё, а она попыталась прикрыться.

– Не надо, – он убрал её руки, пригвоздив их к столу своими, – позволь мне смотреть на тебя.

Катя зажмурилась, чувствуя его в себе, его медленные движения, тягучие, болезненные. Но это было правильно.

– Катя… – простонал Стас, – посмотри на меня.

Она с трудом разлепила глаза, уставившись на него. Его лоб взмок, и капля пота скользнула по переносице, повисла на кончике носа.

– Я люблю тебя, – признался Стас, и у Кати дух перехватило.

Она часто заморгала, потянулась к нему, прижимаясь к его губам своими. Мокрым, страстным поцелуем, как будто дышала им.

Толчки Стаса стали резкими, частыми, приносили уже притупившееся ощущение боли, новые мучения. До оргазма было очень далеко, но в этот первый раз он Кате был и не особо нужен. Она держалась за плечи Стаса, измазывая его кожу своими предательскими слезами. И ей отчего-то было просто хорошо. Хорошо с ним.

Она ощутила, когда он кончил. Стас глухо зарычал, крепко вжимаясь в неё, стискивая бёдра.

Без защиты, прямо в неё. Смешав своё семя с её кровью.

Катя не сразу осознала, что из неё что-то вытекает. А потом как молотком по виску ударили.

Лютный кончил в неё.

– Ты в своем уме? – выдохнула она.

Стас поднял на неё слегка расфокусированный взгляд.

– Что?

Но сам всё понял, посмотрев вниз. Катя судорожно вздохнула, сжимая колени, тем самым отстраняя его от себя.

– Да ладно, ты же видела мою медкарту, у меня каких только анализов не брали, – он развел руками, – я чист.

Катя прикусила губу. Нет, она, конечно, не верила, что забеременеть можно от одного раза. Это скорее исключение, чем правило. Но всё же… Она оттолкнула Лютного, поднимаясь, чувствуя, как жутко саднит между ногами, а поясница немного тянет.

– Кать… – позвал растерявшийся Стас.

Она старалась не смотреть ему на пах, и так понятно, что там все в крови измазано. И почему так стыдно? Лучше бы это случилось в восемнадцать, тогда можно было бы за произошедшее испытывать гордость. Но явно не в её случае.

– Мне надо в душ, – пробормотала Катя, осторожно делая шаги в сторону ванной.

– Я помогу, – отчего-то голос Стаса звучал виновато.

– Не надо… я сама, поделись только полотенцем.

Когда Катя закрылась в ванной, то на секунду прикрыла глаза. Наверное, она что-то не так сделала. Но, видимо, романтика не была ей присуща, и вместо долгих объятий она вдруг испугалась, что забеременеет, потому побыстрее отправилась мыться.

Как глупо.

Она быстро приняла душ, а затем, вывернув краны до предела, забралась в ванну, тихо постанывая от пощипывающих ощущений, когда соприкоснулась с тёплой водой. Когда стало терпимо, она выдохнула, опустив голову на колени.

В общем-то, ничего такого не случилось. Насчет оргазма Катя не переживала: не все девушки в восторге от первого раза и она, должно быть, входила в их число. Хорошо, что это произошло по обоюдному согласию, Лютный вряд ли вытерпел бы ещё неделю.

Вода заполняла ванну, поднявшись по самые Катины бедра, и стало немного легче.

Что делать дальше? – крутилось в её голове. Они теперь пара или это что-то другое.

Стас сказал, что любит, но отчего-то поверить в это было сложно.

В двери постучали, и Катя подняла голову, вытерев лицо. Стас, не дожидаясь её ответа, вошёл, положил полотенце на маленькую тумбу с шампунями. Он всё ещё был голый, но уже чистый.

– Ты в порядке?

Стас пристально смотрел на неё.

– Нормально, – отозвалась Катя.

Действительно, всё очень даже неплохо.

Стас тихо выругался, а потом начал залезать к ней в ванну.

– Что, что ты делаешь?

– Разве непонятно?

Он занял место напротив неё. Из-за его присутствия, вода поднялась до груди.

– Здесь тесно вдвоём, – Катя прижалась спиной к противоположному бортику.

Спутанные волосы прилипли к мокрым плечам.

– Если будешь пытаться жаться по углам, естественно, тут не хватит места, – ответил Лютный. Указывая взглядом на то место, где ей полагается быть.

По его мнению, она должна находиться на нём.

Катя округлила глаза. Нет, она совсем не робкая стеснительная девушка, но подобное поведение было непривычно и чуждо ей.

– Я… я… – она не знала, что сказать, чтобы отказаться.

– Кать, я хочу, чтобы ты меня не стеснялась, – серьёзно предупредил Стас, – я ничего не сделаю плохого, но реально будет лучше, если ты используешь меня как кресло. Поверь, я и мягче, и теплее.

Кате вдруг стало смешно.

– Я не… просто это как-то… странно, – она прикусила губу, вслушиваясь в тихий шум набирающейся воды. – Всё очень быстро. Совсем недавно я была уверена, что ненавижу тебя, а сейчас… ощущаю тебя в себе, всё так горячо… и мне неловко, потому что я не планировала всё это и…

Она запиналась, не зная, как выразить мысль.

– Я понимаю, – твёрдо ответил Стас и раскинул руки на края ванны, будто приглашая.

Катя не решалась, но он её и не торопил. Потом она осторожно притиснулась к нему, оказавшись тут же захваченной в объятия.

Стас не соврал: он оказался горячим и мягким.

Ощущать его было чем-то из ряда фантастики.

Поток в кране шумел и, падая в воду, нарушал неподвижную поверхность, дополняя её пузырями. Стас гладил её плечи, потом откинул тяжелые волосы, оголив шею, и склонился, коснувшись губами. Катя задрожала, поежившись.

Стас медленно целовал изгиб её плеча, а руками гладил грудь, теребил крупные затвердевшие соски.

– Ты хочешь ещё?

– Хочу, – честно признался Стас, – но думаю, на сегодня с тебя достаточно.

Катя усмехнулась и охнула, ощутив пальцы Лютного на промежности.

Она резко соединила ноги.

– Что ты делаешь?

– Ты не кончила.

– Это неважно…

– Это важно.

Катя сглотнула, прикусила губу, умоляюще посмотрела на Стаса.

– Стесняешься меня?

Безусловно.

Но Катя не стала этого говорить.

– Мне и так было нормально, не нужно сейчас…

Стас не убирал руки, почти лениво поглаживал, а Катя не шевелилась.

– Я хочу, чтобы ты ничего не боялась и была откровенна со мной.

– Насколько откровенной?

Стас коснулся губами её виска.

– Насколько это возможно, чтобы ощущать себя комфортно в моём присутствии абсолютно голой.

Его дыхание было горячим, а голос завораживающим. Катя, разумеется, была в курсе, что в современный век наглядной информации интимная жизнь пар весьма разнообразна и в постель ложатся не только для того, чтобы детей сделать. Однако для неё всё это было ново.

И то, что мужчина так сильно её хотел, и то, что сказал, что любит.

Катя подумала, что стоит попробовать, хотя и нерешительно развела ноги в стороны.

– Вот так, – шепнул Стас, не переставая ласкать её.

Катя вздрогнула, когда он задел клитор, сжал, ласково мазнул пальцами, что отозвалось невольной дрожью во всем теле.

– Ты знаешь, что делать? – зачем-то спросила Катя, ни на что не намекая, но Стас, кажется, понял иначе.

– Знаю, сладкая, не переживай за мой опыт.

Катя хотела что-то ответить, но от тех ласк, которые Стас усилил, её бросило в какую-то безумную агонию.

Он действительно знал, что делает, наполняя тело болезненным огнём, от которого хотелось избавиться.

Катя застонала, прикусывая губы, потому что получалось слишком пошло.

– Громче, – шипел ей на ухо Стас, то ли целуя, то ли кусая её щёки.

– Я… ах… стой, я сейчас… – просила Катя, практически выгибаясь и царапая ногтями кожу его рук.

Ей было безумно горячо, и чувство жара нарастало в геометрической прогрессии, сдавливая крепкими тисками все естество.

Она громко застонала, ощущая тот самый взрыв, о котором часто говорят и пишут. Это действительно было подобно свободному падению, и наслаждение пронизывало электрическим импульсом от макушки до самых пяток.

Горячая волна растеклась по всему телу, лишая каких бы то ни было сил.

Катя немного подрагивала, медленно возвращаясь к реальности, в которой Стас мягко поглаживал её грудь, целуя мокрые плечи.

Она ощутила его эрекцию, и хотела отстраниться, но Лютный удержал.

– Это не твоя проблема, Кать, – усмехнулся он.

– Но ты…

– Моё привычное состояние рядом с тобой.

Катя залилась краской, полуобернулась к нему. Стас провел рукой по мокрым волосам, мягко улыбнувшись ей.

И почему-то в этот момент Катя внезапно осознала, насколько Стас симпатичный. Может, дело в оргазме, отголоски которого её ещё не отпустили?

– Купи презервативы, – попросила Катя, отвернувшись.

Она услышала тихий смешок и короткое: «Хорошо».

И этот день, и вечер были тягуче медленными, полными страстных поцелуев, открытий собственного тела, без единого предмета одежды.

В мастерской не было ни одного места, где бы Стас её не зажал. Он будто наверстывал упущенное, а Катя сгорала в его страсти дотла, чувствуя изменения в своём сердце, над которыми она оказалась не властна.

На грешную землю пришлось возвращаться в понедельник. И самое удивительное: ничего не изменилось. Улицы, как и прежде, были переполнены народом, на дорогах пробки, а солнце наконец-то стало припекать так, что пришлось снимать куртку.

– Что мне теперь делать? – Катя смотрела в зеркало на засосы на шее. – Я всё-таки с людьми работаю, что обо мне подумают?

Она скорее сетовала и не требовала ответа.

Стас подошёл сзади, приобнял, прижимая к себе.

– Позавидуют, – шепнул он в ухо.

Катя засмеялась, съёжившись от щекотливого дыхания.

– Вряд ли, скорее подумают, что я шлюха.

Стас повернул её к себе, очень серьёзно сказав:

– Ты не шлюха.

Катя вздохнула и улыбнулась. Странно, что он подумал, будто её будет это беспокоить. За прошедшие сутки запах Стаса стал ей немножко родным. Она уткнулась ему в грудь, шутливо пободав.

– Мне надо идти.

– Я отвезу, – Стас повел ладонями по её плечам, – во вторник заберу.

Катя слегка напряглась. Она не говорила, что встретится с его отцом и, наверное, не стоит, учитывая реакцию…

– У меня во вторник дела, я позвоню, как освобожусь.

Стас удивленно приподнял брови:

– Что за дела?

– Ты же не думаешь, что я тебе расскажу? – Катя улыбнулась, отстранившись, и намотала на шею платок.

– Вообще-то, думаю, – голос Стас стал твёрже, – расскажи, что за дела, Кать?

– Ничего особенного… – она посмотрела на него, – хочу немного отдохнуть и… сходить к гинекологу.

Стас непонимающе улыбнулся, но больше не стал задавать вопросов.

Это плохо начинать с вранья. Но встреча была назначена ей, а не Стасу.

У Кати ничего с собой не было, но в отделении точно имелся запасной костюм, так что она не переживала.

Только по её внешнему виду всё становилось понятно. И, конечно, Вика не упустила возможности выразить искренние поздравления.

– Лучше бы помогла следы на шее скрыть, – буркнула Катя, заметив, что вырез рабочей рубашки достаточно широкий.

– Могу тоналку дать и бинтом замотать, – смеялась Вика, – но это ещё больше внимания привлечет.

Катя и не сомневалась.

Густо намазала всё предложенной тоналкой, по крайней мере, было не так заметно.

– Ох, если Валентина Григорьевна увидит, она может меня уволить? – почему-то эта мысль только сейчас посетила её.

– Я тебя умоляю, – отмахнулась Вика, – если в медицине увольнять за секс, то тут никого бы не осталось. Ты лучше скажи, как тебе? Я видела вы вместе приехали, а ещё ваш страстный поцелуй в машине.

Катя глубоко вздохнула.

– Пойдем работать.

У неё не было настроения делиться подробностями, к тому же Вику явно интересовала техническая часть, а не её чувства. Поэтому весь рабочий день её то и дело донимали вопросами, какого цвета, сколько сантиметров, как в силе и сколько раз довел до оргазма.

– Это личное, Вик, – в очередной раз отнекивалась Катя.

– Судя по твоим ответам, вы занимались сексом с закрытыми шторами и под одеялом, ища друг друга на ощупь.

А вот и неправда, но Катя, разумеется, об этом не расскажет. Она сама до конца не понимала, что сделала.

Свои чувства будто накручивались на лопасти, которые пропахивали всю её душу. Никогда бы не подумала, что позволит Лютному коснуться себя. И не только коснуться, казалось, на её теле не осталось ни одного сантиметра кожи, которые бы не ощутили на себе его губы.

– Явно что-то неприлично-хорошее вспомнила, – подъебнула Вика в очередной раз. – Вон как лицо румянцем светится, а мне стесняется рассказать.

Катя махнула головой.

Стас не донимал звонками и смс. За весь рабочий день они перебросились лишь парой фраз и одним телефонным звонком, где особо ничего друг другу не сказали.

Так что свадьбы не будет?

Наверное, чем дальше находишься от объекта своей внезапной привязанности, тем отчетливее становятся несовершенства отношений.

– Думаю, вряд ли это случится, – задумчиво ответила Катя.

– Почему?

Катя не знала, как ответить на этот вопрос. Может, потому что их отношения вообще сложно назвать чем-то обычным…

Она вздрогнула, когда услышала звук пришедшей смс. На экране высвечивался незнакомый номер и довольно странное и жуткое сообщение:

«Стас ненормальный. Хочешь жить – держись от него подальше».

Катя перечитала его несколько раз и отправила отвертку с вопросом, кто это, но обратно ничего не пришло. И это заставило нервничать.

За весь оставшийся рабочий день от анонима больше ничего не приходило. Будто кто-то удочку закинул, чтобы выбить из-под её ног почву.

И надо сказать у него отлично получилось, потому что Катя и так ни в чем не была уверена, так ещё и это.

«Стас ненормальный».

Да кто бы сомневался. Катя с этим утверждением была полностью согласна.

«Хочешь жить – держись от него подальше».

На что этот намек? Катя снова, утром послала сообщение аннону, но не дождалась ответа. В конце концов, просто удалила. Жаль, что нажатием пару команд нельзя удалить тот страх, что поселился в голове.

Возвращаясь, домой она коротко ответила Стасу на телефонный звонок, что отдохнет немного.

– Ты в порядке? – не унимался Лютный, хотя, когда он отставал так просто.

– Устала, – вздохнула Катя.

– Хорошо… – повисло недолгое молчание, – я буду ждать твоего звонка.

Катя что-то промычала и нажала «отбой».

Она действительно ощущала себя безумно уставшей, после всплеска тех эмоций, которые вывернул из неё Стас.

Катя успела помыться и выпить пару глотков кофе, прежде чем на её телефон вновь позвонили, но на этот раз это был отец Стаса. Он сообщил, что машина за ней приедет через час.

Катя тяжело вздохнула. Главное, чтобы не приехала какая-нибудь прокурорская машина с решетками и парнями в форме.

И этого не случилось.

Обычная белая иномарка с запоминающими номерами в виде нулей, молчаливый водитель и полный штиль внутри самой Кати. Привезли её в дом Лютного-старшего. При въезде их встречал фонтан с античными скульптурами, и Кате, показалось, что она заметила знакомый почерк Стаса. Большой коттедж состоял из трёх этажей, с мансардой на последнем, где удалось разглядеть зону отдыха. Всё, естественно, охранялось.

Открыл двери, понятное дело, не сам Сергей Викторович, а нанятый для этого человек.

Интерьер Катя не рассматривала, это было бы неприлично, да и не на дружеской беседе она. Только увидела женщину, сидящую в гостиной с телефоном. Очень молодую, с прилизанно ровными волосами, струящимися по плечам как шелк, и явно не тянущую на роль матери Стаса. Та тоже проводила её заинтересованным взглядом.

Сергей Викторович находился в своём кабине, что-то изучал в очках, глядя на экран лэптопа.

У Кати сердце буквально в пятки свалилось, когда тот поднял на неё уставшие глаза.

– Садитесь, – он указал на кожаное кресло напротив.

Её будто снова привели на допрос.

Сергей Викторович окликнул её беглым, но пристальным взглядом, явно подмечая все изменения в её внешности. И Катя надеялась, что тональник не сильно отпечатывается на вороте кофты. Хотя, кого она пыталась обмануть.

– Будете кофе или чай? – отец Лютного как будто специально медлил.

– Спасибо, нет.

Сергей Викторович вздохнул, скрестил пальцы на столе и внимательно посмотрел на её лицо.

– Что вы можете сказать о Стасе?

– Он в порядке, – Катя сглотнула.

– Я не об этом, – Сергей Викторович сделал паузу, – вы помните о нашем договоре?

Катя посмотрела на глянцевый стол, где отражались их лица.

– Я… слежу за его выздоровлением.

– Выздоровлением, верно, – согласился мужчина, – а ещё, вы должны были вытравить из его головы влюблённость в его… Катю.

– Это уже не в моих силах.

Сергей Викторович хмыкнул.

– Должно быть, мой сын обладает умением укладывать девушек в постель со скоростью света, учитывая состояния вашей шеи.

Катя не дернулась, только положила ладонь на ворот кофты. Он пытается пристыдить её?

– Знаете, я думал вы умнее, но вам, похоже, нужны проблемы…

– Я ничего не сделала, – выдохнула Катя, – всё случилось… под влиянием эмоций.

– Понимаю, – Сергей Викторович кивнул, – но эмоции меня мало волнуют. Совсем недавно на вашем месте сидела и другая… хм Катя и тоже говорила о чувствах и эмоциях. Но мы же с вами понимаем, что единственное, что у вас их вызывает это деньги.

Катя даже не поняла вначале, что этот человек с благородной сединой на висках её говорит. Деньги? Вот уж нет. Это точно не про неё.

– Я не просила вашей помощи в ипотеке, – Катя решительно стиснула зубы, – я могу вам всё вернуть.

– Не кипятитесь, девочка, – голос Лютного был полон острой режущей стали и холодного спокойствия, – все вы не такие, я в курсе. Поэтому давайте оговорим сразу, я сделаю всё, чтобы мой сын от вас избавился. Он не будет с вами, чтобы вы не сделали. И я вам советую, оставить эту игру и…

– Да я вовсе и не пыталась! – Катя от возмущения даже резко вскочила.

Она знала, что ничего хорошего её здесь не ждёт, но чтобы настолько унижать её. Превращать в какую-то охотницу за чужим богатством. Они же, черт возьми, возьми не в мелодраме на федеральном канале!

– Мне не нужны ни деньги Стаса, ни ваши! И не нужно меня запугивать! Стас уже взрослый, сам решит что делать и если захочет уйти, то уйдёт, а сели нет, … мы попытаемся быть счастливыми. Вот и всё.

Сергей Викторович глянул на неё тяжелым взглядом, таким, что Катя подумала, вряд ли ей удастся уйти из этого дома живой.

В этот момент дверь с грохотом открылась. Катя резко обернулась, увидев на пороге Стаса, в куртке нараспашку, в обуви, и с таким же взглядом как у отца.

Катя застыла. Стас за пару секунд приблизился к ней, больно схватил за руку и потащил на выход.

– Стас! – громко окликнул его отец.

Катя остановилась вместе с Лютным. Тот обернулся, на его лице читалась злость и раздражение.

– Что тебе нужно? – процедил он, – опять будешь втирать свою правду. Да мне насрать, отец! Я тебя просил не вмешиваться. Ни тогда, ни сейчас.

– Значит, ты помнишь, – Сергей Викторович широко улыбнулся, – эти отношения – твоя болезнь, она погубит тебя. Ты уже однажды висел на волосок от гибели, не повторяй этого.

Стас хмыкнул.

– И это говорит человек, бросивший мою мать одну бороться с онкологией и притащить в дом шлюху, когда она ещё была жива.

Сергей Викторович замолчал, его черты лица заострились.

– Нечего сказать, да? – Стас шумно вдохнул. – Если ещё раз приблизишься к ней, я гарантирую, что проблемы будут у тебя.

С этими словами Стас потащил Катю на выход. По дороге та женщина, что сидела в гостиной, опасливо стояла подальше, и смотрела со страхом потерять насиженное место.

Катя почти бежала за Лютным, путаясь в своих же шагах.

– Подожди! – попросила Катя.

Стас толкнул её к машине, прижимая своим телом. На неё он тоже смотрел свирепо, и это пугало.

– К врачу пойдёшь, говоришь, – процедил он, ударив рукой по машине.

Катя сглотнула. Знала, что глупо получилось. Она глубоко дышала.

– Прости, я не подумала…

Он рванул двери, заталкивая её внутрь.

Катя буквально сжалась на сиденье, чувствуя, как аура Стас полыхает огнём ярости.

Он завёл мотор, резко выезжая из дома.

Крепко сжимая руль, Стас вырулил на дорогу, и почему-то именно сейчас Катя вспомнила слова той смс, что если она хочет остаться жива, то лучше держаться от Лютного подальше. И это, действительно, обретало смысл.

– Почему ты злишься? – спросила Катя, – я не сделал ничего плохого.

– Ты соврала мне, – грубо процедил Стас.

Он не сбавлял скорости и Катя вжалась в сидение вцепившись обеими руками в ремень безопасности.

– Я не хотела… – вот в этом Катя тоже врала.

Делала всё осознанно, и Стас это знал. Она по глазам видела, по сжатым губам, по колючему взгляду.

– Ты хоть понимаешь, что он за человек?

– Такой же, как и ты.

Стас быстро посмотрел на неё, тихо чертыхнулся.

– Он опасен.

Кате хотелось повторить свою же фразу она не решилась. Лютный сбавил обороты на светофоре. Ждал те секунды и снова погнал, но уже мягче и ровнее. Катя выдохнула, посмотрела в окно.

– Да, что бы он со мной сделал в своём собственном доме, – тихо прокомментировала Катя не надеясь на ответ.

– Тебе лучше не знать, – хмыкнул Стас.

– Ну, правда, он что кровь девственниц пьёт? Или младенцев режет? – возмутилась Катя, – не нужно к простейшей ситуации применять демонические нотки. Я явно не устраиваю твоего отца, но его, похоже и та Катя не устраивала. И в этом нет ничего странного…

– Он что-нибудь сказал тебе?

Катя заметила, как Стас крепче сжал руль.

– Сказал, что я нарываюсь на проблемы, оставаясь рядом с тобой.

– Козёл, – процедил Стас.

Катя это и без него знала. Но её возмущало, то, что Сергей Викторович подумал о ней. Да, она легла к Стасу в постель, но не за деньги. И ничего ей от них не нужно.

– Нужно было сказать мне.

– И что бы ты сделал?

– Дал бы ему понять, что манипулировать мной: себе дороже.

Катя понимала, что у них с отцом проблемы взаимопонимания. Но решать их никто не хочет. Катя, кстати, тоже не хотела бы лезть к ним.

– А как ты узнал, где я?

Стас кисло улыбнулся.

– Следил, – ответил и будто самому стало неудобно. – По твоему лицу было видно, что что-то не так.

Больше они ни о чем не говорили друг с другом. Как будто оборвали тему на неприятном для обоих месте.

Стас привез их в мастерскую, которая, похоже, стала для него родным домом.

Стоило переступить порог, как Лютный перехватил её поперек прижимая к себе.

– Не недооценивай мои чувства, – жарко шепнул он.

И это будто заклятие перекинулось на неё схватывая в тиски. Она не недооценивала, просто привыкла сама со всем справляться.

– Ты думаешь я не серьёзно?

– Я не знаю, о чем думать, – Катя склонила голову, давая доступ к своей  шее.

Стас прошёлся губами, а затем развернул её к себе. Катя положила свои руки ему на плечи, скомкав футболку.

– Ты пугаешь, создаешь в моей жизни хаос и в то же время, не могу отделаться от тебя, – это прозвучало как капризная жалоба.

Стас мягко улыбнулся.

– Я уже прошёл эту стадию, и не борюсь с собой.

– Так просто?

– Зачем сопротивляться тому, что неизбежно.

Катя посмотрела на горящий огнём взгляд Стаса, его руки выписывали замысловатые круги на её бедрах. Неизбежно?

Возможно он и прав.

«Хочешь жить – держись подальше».

Неужели это смс прислал его отец? Какая-то глупая шутка.

Вряд ли. Сергей Викторович из тех, кто мог всё это высказать в лицо и ни один мускул не дрогнул бы.

Катя хотела жить. Но, к хорошему можно быстро привыкнуть и, кажется, без Стаса уже не получится.

Она сама пылко прижалась к его губам, страстно и открыто целуя. В переполненной светом комнате слышалось их шумное, нетерпеливое дыхание.

– Я не хотел трогать тебя сегодня, – Стас лихорадочно стискивал с себя и с неё одежду.

– А что хотел?

Катя ощутила, как её подняли, а в следующее мгновение они оказались на диване, при чем она сидела верхом на Стасе.

– Хотел побыть чутким парнем и дать своей девственнице время на восстановление.

На Кате остался лишь бюстгальтер, который Стас снял за пару секунд. Его горячие ладони тут же накрыли грудь поглаживая большими пальцами соски.

– Чуткость и ты не совместим.

Катя наклонилась к нему снова поцеловала. Она уже не стеснялась своего голого тела перед ним. Ей нравилось видеть восхищение и желание в глазах Стаса. Пожалуй, это заводило гораздо больше, чем просмотр порно.

Она гладила его татуировку ровно по тем линиям, которые он ей указал, видела, как мутнеет его взгляд, как пальцы сильнее впиваются в её бедра.

– Боюсь я не смогу себя сдерживать.

Катя улыбнулась одними уголками губ.

– А я разве просила?

– Нет.

Стас резко развернул её, и вот уже она лежала на спине, а он возвышался над ней. Всё происходило быстро и неуклюже. Но когда ощутила его горячий, твердый член в себе как будто всё замерло. Катя выгнулась уперевшись в его грудь рукой.

– Медленнее…– выдохнула.

Стас застыл, какое-то мгновение не двигался, целовал её губы, будто отвлекая от неприятных ощущений.

Первое движение было не смелым, пробным. Ресницы Кати затрепетали, но всё было не так уж и плохо.

– Ты без презерватива?

Брови Стаса выгнулись.

– Черт, мы все тогда использовали…

Катя тихо засмеялась. Эта ситуация как раз для пошлых шуток для стендапа на тв. Но черт  с ним, с этим презервативом. Сейчас она хотела только Стаса.

Коснувшись ладонями его небритого лица, Катя ощутила колючую щетину.

– Что ты там говорил про сдерживание?

На губах Стаса появилась кривая усмешка.

Он начал двигаться, медленно, а потом быстрее. Катя ухватилась за его шею, не сдерживая своих стонов. От соприкосновения кожи к коже, по комнате раздавался пошлый звук шлепков. Между ними хлюпало так будто кто-то налил целый тюбик смазки.

– Я, блядь, сейчас кончу.

Слова Стаса прозвучали отрывисто и тяжело. Катя только притянула его к себе ближе.

– Не останавливайся.

Катю затопило странное чувство, болезненного наслаждения. Казалось, Стас так глубоко в ней, что уже почти стал с ней одним целым. Он резко вонзался, до тех пор пока шум в голове Кати не взорвался оглушительным фейерверком.

Не было сил кричать  и она застыла в немом крике, хватая ртом воздух, которого как будто стало не хватать.

Внутри было безумно горячо, а от прилившей крови будто всё распухло.

Стас не долго мучил её своей тяжестью, не отпустил в душ, а вновь затащил на себя, лениво поглаживая поясницу.

– Ты понимаешь, что это не гигиенично, – буркнула Катя ощущая как из неё всё вытекает прямо на Стаса.

– Ты уверена, что нужно говорить это человеку, который ласкал тебя между ног губами?

На лице Стаса была умиротворенная улыбка.

Катя поставила подбородок на свои ладони всматриваясь в этого незнакомца. Интересно,  они мог ли бы быть такими  в школе?

– А тебе… действительно, нравится это делать?

Стас шутливо нахмурился.

– С тобой я готов делать и куда более грязные вещи.

Как будто в доказательство своих слов, он провел пальцами между её ягодиц. Катя отбросила его руку, густо покраснев.

Ещё некоторое мгновение они лежали молча. Катя ощущала как бьётся его сердце и вздымается грудь, почти засыпала от лёгких поглаживаний на своей спине.

– Отец всегда желал всё контролировать.

Услышала она тихий голос Стаса.

– Не удивлюсь что даже моё появление на свет было поставлено у него в расписание.  Но дети для него как престижный кубок, который так же несет за собой признание и грамоты.

Катя молча слушала, ощущая как Стас перебирает её волосы, будто релаксирующие четки.

– Он всегда желал, чтобы я подчинялся. Не жалел никаких сил и методов. Были моменты, когда я старался соответствовать ему, оправдывать его ожидания. Но он хотел безмозглую куклу, полностью на ручном управлении. С возрастом единственный рычаг давления, что у него остался,  был в моей матери.

Её звали Люба. Ты бы ей понравилась.

При воспоминании матери даже голос у Стаса сменился, стал теплее и мягче.

– … у мамы обнаружили рак головного мозга,  лечение сильно её измотало. Она держалась, слабо, но очень старалась. Чтобы соответствовать ему. А этот козёл, привел в дом свою подстилку, как будто в насмешку, когда мама ещё всё понимала, когда ходила, после этого она быстро сдала и умерла.

Катя не знала как выразить Стасу свои соболезнования.

– Мне очень жаль… жаль. что мы  с ней не были знакомы.

Стас глубоко вздохнул.

– Она о тебе знала.

– Знала? – удивилась Катя.

– Помнишь… твои волосы, я отрезал?

Катя нахмурилась. Не хотелось это вспоминать.

– Я думала ты хотя бы их сжег.

Стас хохотнул, а потом поднялся. Катя завернулась в одеяло озадаченно глядя как он ходит голый по комнате, и что-то ищет. Потом Стас достал откуда-то коробку и подал ей.

Коробка была небольшой, деревянной и старой, не слишком красивой, но явно ручной работы. Катя открыла крышку в виде маленького засова и не моргая уставилась на содержимое

Волосы. Её коса. Аккуратно спаенная чтобы не расходилась у отрезанного конца, на противоположном была её розовая  резинка. Скрученная будто змея. Волосы уже потеряли натуральный цвет и стали более красными.

– Я сохранил, – Стас сел рядом, – мама увидела это пришлось ей рассказать.

– Всё? – Катя тронула косу, провела осторожно пальцами по изгибам и отдернула руку будто она кусалась.

– Нет не всё, только о своих чувствах.

Катя посмотрела на Стаса. Она даже уже не знала кому из них было хуже в тот период.

Положила голову на его плечо.

– А что с твоей женой? – спросила Катя, не выпуская коробку из рук.

Стас можно сказать был ей так одержим, но женился на другой девушке и его явно не заставляли.  И чувства он  к ней испытал, совсем не поддельные. Это ставило в тупик.

– С ней совсем другая история, –  Стас не изменился ни в голосе, ни в поведении, будто ожидал этого вопроса.– Я расскажу тебе когда-нибудь.

– Почему не сейчас?

– Потому что ты ещё не влюблена в меня по уши, чтобы простить мне то, что я сделал.

Мысли в голове появились не вполне радужные, но Катя решила пока не наседать. В конце концов, Стас не сказал нет и это «когда-нибудь» всё равно наступит.

– У сына Вади день рождения через пару дней и он пригласил нас.

Сменил Стас тему за пару секунд.

– Именно нас?

Катя удивилась.

– Да, тебя и меня.

Она отпрянула от Стаса. Но это было естественно. Их отношения углубляли, обрастали чувствами и затрагивало другие отрасли их жизни. Только вот…

Катя взглянула на косу в своих руках.  По-девичьи тонкую и слегка растрепанную. Даже по ощущениям она кололась и сохраняла страх, и ненависть. Катя не хотела бы вновь испытывать это.

– Хорошо, – немного неуверенно, но она улыбнулась, – только давай сожжем эту косу, как символ того, что прошлое остаётся в прошлом.

Стас несколько секунд молчал, потом провёл рукой по ей волосам, как будто проверяя, что у него есть запасной вариант и кивнул.

– Как скажешь.

Катя была уверена, что это правильно, и им нужно идти вперед, раз уж они всё это начали. Не оглядываясь назад.

Катя впервые состояла в таких постоянных отношениях.

Они всё делали вместе, и это было наполняло безумной радостью. Особенно Катя любила вечера, даже не полные секса, сколько «домашнего спокойствия». Стас продолжал работу над бюстом девушки, попутно делая наброски в своём альбоме, а Катя что-нибудь читала или слушала. Иногда она наблюдала за Стасом и отчего-то сравнивала со зверем. Сытым и довольным.

В какой-то момент их взгляды пересекались, и начиналось сумасшествие.

Руки Стаса, которые в её памяти, всего были сильными и причиняли боль, сейчас дарили невероятную нежность и наслаждения.

Она почти не возвращалась в свою квартирку, а Стас порой намекал, что пора перевозить вещи.

Пока зверь был спокоен её жизнь напоминала сладкий сериал.

Совместные походы за покупками делали их похожими на настоящих молодоженов в период бурного медового месяца. И Катя не видела  в этом никакой проблемы. Даже страх той смс притупился, недосказанность, и какая-то повисшая тягость от прошлого полностью стиралась из нового бытия.

– Сколько исполняется лет ребенку Вадима? – Стас катил тележку, когда они зашли в детский отдел.

Катя даже не знала, что дарить и до сих пор сомневалась, стоит ли ей вообще идти.

– Восемь.

– Уже большой, наверное, какую-нибудь приставку или химические домашние опыты.

– Это вряд ли, – уклончиво произнёс Стас, без интереса разглядывая машинки и прочие детские игрушки.

– Они так строги  с ним?

Кате, показалось, это странным.

– Нет, у Данила… так зовут мальчика, – пояснил Стас, – ДЦП, он не ходит и не  очень умеет говорить.

– Ох, – сочувственно протянула Катя.

Но такое случалось и не слишком редко. Вообще тех детей, что она видела на практике в больнице, ей всегда было безумно жаль, а родителей, не бросающих их и продолжающих бороться  с этим настоящими героями.

К тому же, Катя вспомнила, что Вадим говорил про какую-то реабилитацию.

– Да, – с сожалением кивнул Стас, – печальная история.

Они медленно шли между стеллажами с пестрыми детскими игрушками.

– Когда Вадик влюбился, он пришёл ко мне и сказал, что только теперь понимает меня, – Стас улыбнулся, – у них с Наташей не было ни свадьбы по правилам, ни вообще нормальных отношений.

– И это ты говоришь о «нормальных отношениях» – с улыбкой вздохнула Катя, чувствуя, на мгновение, что стало  душно.

– Поверь мне, – заверил Стас, – там настоящая пороховая бочка, чуть, что не так, бух – взрыв.

– И я так понимаю, что взрывается не Вадим.

Катя слегка приостановилась. На улице со вчерашнего дня погода не радовала. Заливал дождь, как будто смывая остатки не успевшего растаять снега. И в любом помещении становилось невыносимо жарко и душно.

Но не только это беспокоило Катю. Приступ внезапного головокружения на мгновения напугал.

– Что с тобой? – поддержал Стас, приобнимая её.

– Жарко, – выдохнула Катя, но ухватилась за его куртку, – так что там с Вадимом?

– Меня не волнует Вадим, ты вся бледная.

– Тебе кажется, – отвернулась Катя, – этот свет кого угодно превратит в вампира. Давай просто выйдем отсюда.

Катя вдохнула жадно свежего воздуха, когда они вышли на улицу. Пахло промозгло и сыро, но она словно ожила.

Катя не сразу осознала, что полностью использует Стаса как свою трость, да тот и не возражал.

– Может из-за того, что не поела сегодня с утра, – пробормотала Катя.

На смене она жутко вымоталась с тяжелыми пациентами и вредным начальством, который порой сам не знал, что им делать.

Стас вздохнул.

– Вот я и говорю, – подумай о другой профессии.

Катя не любила эту тему. Ей нравилась медицина, но она стала задумываться над тем, чтобы повысить свой статус от медсестры до врача. Но для этого нужно было идти заново учиться. Эти мысли начали посещать её после встряски с отцом Стаса.

В конце концов, будь она уважаемым врачом, он бы не посмел так с ней разговаривать.

Но скорее всего Стасу эта идея не понравится.

Они так и стояли, под навесом торгового центра, обнявшись, и Катя не ощущала никакого дискомфорта. Этот приступ прошёл также быстро, как и появился.

– Так что ты собирался подарить? – тихо спросила Катя, – и что подарить мне.

– Ничего не надо, ты же со мной идёшь.

– Нет, это не слишком красиво, – отрицательно качнула головой Катя.

– Я собирался оплатить им полный курс реабилитации, это им важнее.

Катя, конечно, не могла похвастаться такими финансами, но рациональность Стаса оценила.

– Тогда я подарю что-нибудь вкусное.

Лютный только одобрительно улыбнулся.

После неприятный приступ дурноты появился у Кати ближе к вечеру от запаха вареного мяса. Но всё вскоре прошло, не нагнав паники. Вот только всё это натолкнуло Катю на уж очень внезапную и шоковую мысль – ей нужен тест на беременность.

Хотя осечек у них было всего две, потом у Стаса всегда была пара пачек презервативов в запасе.

Но лучше было проверить.

Детские дни рождения не проходили вечерами, но тут их пригласили ближе к пяти. Катя немного волновалась, сжимая в руках торт, который она купила на заказ специально для детей. Хотя мандраж, больше был больше вызван её состоянием, чем волнением. Потому что ожидание и тайны нервировали.

В машине, когда они подъехали к одной из многоэтажек, Катя посмотрела на Стаса спросив, как будто, не могла найти времени лучше.

– А что ты думаешь о детях?

Стас отстегнул ремень безопасности, немного нахмурился и пожал плечами.

– Ничего не думаю, а что?

– Ну… хочешь ты и не хочешь… – осторожно спросила Катя.

Стас широко улыбнулся, склонился к ней, проведя рукой по лицу, и удержал за подбородок.

– Я настаиваю на их появлении и желательно такие же рыжие как ты.

Кате отчего-то стало смешно. Правда это или нет, но вдруг стало совершенно не важно. Она Стасу верила.

Он крепко запечатлел на её губах поцелуй, который обещал гораздо больше, но не было времени.

Стас разочаровано простонал, когда она не позволила залезть себе под юбку.

– Мы и так на час опоздали, – шепнула она ему.

Это было правдой, и Катя вряд ли смогла бы объяснить их растрепанную одежду и поплывший макияж, если бы Стас продолжил.

Когда они, наконец-то, достигли квартиры Соколова, тот открыл двери в каком-то непривычном для него образе папы, и Катя в который раз удивилась его переменам.

– Ну, наконец-то, ей богу Лютный, тебя надо таблетками с понижением либидо кормить, иначе Катька от тебя сдохнет.

Он сказал это таким дружеским тоном, будто Катя всю жизнь была с ним лучшей подружкой.

– Отрезать бы тебе язык, – шутливо произнес Стас, подталкивая её в квартиру.

К ним навстречу вышла жена или девушка Соколова, потому что история их свадьбы так и осталась для Кати секретом.

Низенькая, чересчур полноватая, но миловидная с аккуратным макияжем и длинными черными волосами. Она приветливо улыбнулась, забирая из рук Кати торт.

– Проходите, не обращайте внимание на этого дурака, он просто завидует.

– Любимая, ну не позорь меня.

Катя посмотрела на Стаса, который в знак поддержки подмигнул ей. И всё начиналось неплохо.

Из знакомых за столом Катя видела только Женю. Тот приветственно кивнул, казалось, из-за его габаритов одного стула ему было мало.

Вадим показал им их места, а потом подвёл к Дане. Мальчик был в специальном кресле и заинтересованно их разглядывал. Его волосы были такими же черными, как и у матери, а вот светлыми глазами он пошёл в Соколова.

Стас на удивление, не вел себя зажато или безразлично. Он, по-мужски, пожал тонкую руку мальчика, присел рядом, что-то рассказывал, про то что скоро его родители покатают его на пони. Катя стояла рядом и только кивала, видя на горящие радостью глаза ребёнка.

За столом тоже все говорили только о детях, и Катя невольно возвращалась к мыслям о тесте. Может это и ложная тревога? Потому что в этом полном запахе помещений её ничего не раздражало.

– А где Кирилл? – спросил, наклонившись Женя.

– Я звонил ему, он сказал, что занят, – ответил Вадим.

Стас молчал, посмотрел то на одного друга, то на второго.

– Не просыхает, – снова продолжил Вадя, обеспокоенно покачав головой.

Катя не знала в чём проблема Кирилла, но раньше он всегда был самым ведомым и злым в их компании.

Жена Вадима, Наташа оказалась очень приятной женщиной, которая старалась угодить всем и никого не оставить без внимания. Так что вскоре Катя перестала чувствовать себя напряженно, особенно в момент, когда Стас положил ей руку на колено ладонью вверх. Она не сразу поняла его жест, но потом, вложила свою руку, переплетая пальцы.

Наверное, уходить нужно было именно в этот самый момент, потому что, глядя друг на друга, оба понимали, чего хотят.

Но они задержались на последний десерт, хотя ни Стас, ни Катя есть его не хотели. И когда свечи были погашены, в двери позвонили. По шуму из прихожей сразу стало понятно, что хаос начался с порога.

Стас ощутимо напрягся, когда в комнату вошёл тот самый парень, которого Катя видела на кладбище. Сейчас он, показался ещё более запущенным. Значит, она была права, и это был Кирилл.

Тот мазнул пьяным взглядом по всем лицам, поймав её и широко улыбнулся.

– Ты… – он было ринулся к ней, но Вадим ухватил с резким:

– Не устраивай цирк в моем доме.

– Да ты же меня сам пригласил, брат, – как ни в чем не бывало заметил Кирилл и ринулся к имениннику, – Данечка, с днём рождения… дядя только без подарка, но… он за мной…

Он буквально запнулся о свои ноги и завалился на одного из гостей. Вадим резко отдёрнул его. Все начали подниматься, Данил плакать, а хозяйка материться так, что Катя никогда бы не подумала, что Наташа так умеет. Вот только Стас, так крепко вцепился в её руку, что ей показалось, она онемела.

– Я не просил тебя приходить вдрызг пьяным.

Вадим тащил его на выход, но Кирилл упирался.

– Я не пьян, я справляюсь с депрессией… кстати, ты же ублюдок, в порядке? Как тебе спится после всего этого?

Без сомнения эти вопросы он бросил Стасу. К тому временем, Наташа увезла ребенка в другую комнату, пригрозив ментами, если он не испариться через минуту, и все, кто не был приближен к этой троице друзей, тоже постарались быстро ретироваться со своих мест.

Стас вскинул голову и поднялся:

– Хочешь мне что-то сказать? – процедил Лютный, и Катя ухватилась за его рубашку, в слабой попытке успокоить.

Кира держал и Вади, к и Женя, словно пьяным шатанием он мог что-то сделать, твёрдо стоящему на ногах, Стасу.

– Хочу, ублюдок! – Кир сделал резкий выпад, но сильной ладонью Женя откинул его назад, только тот, к удивлению, быстро пришёл в равновесие. – Ты же увел её у меня, а уговор был девчонок друзей не трогать… Сам так говорил, помнишь?

Взгляд Стаса стал тяжёлым, его руки сжимались в кулаки.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – его голосом можно было резать сталь.

Катя поднялась, беря Стаса за руку, вернее его кулак, не ощущая никакой реакции.

– Стас…– своим голосом она будто привлекала внимание Кирилла

Он посмотрел на неё с какой-то сумасшедшей агрессией.

– А вот и она. Эта твоя сучка, – прошипел Кирилл, страшно оскалив рот.

Стас дернулся, но Катя удержала. Нет, ей не было обидно, даже плевать. С пьяными лучше не связываться.

– А мою ты угробил! Ты рассказал ей? Рассказал, как убил её! Её и моего ребенка!

В этот момент Стас не выдержал, ринулся, заехал Кириллу по морде.

Катя закричала. По полу началась возня, Женя оттаскивал разъяренного Стаса, на рубашке которого появились красные пятна крови.

– Ты не черта не знаешь! – орал Стас, дергаясь Киру навстречу, но встречая кольцо рук Жени.

– Так просвети, тварь! – гоготал, наверное, уже бывший друг.

Его лицо заливала кровь. Вадим пытался оттащить его к выходу.

– Ты получила мою смс? – внезапно дёрнулся Кир, в сторону Кати.

Она застыла, обнимая себя руками, не зная, стоит ли отвечать.

– Знаю, получила, так вот и не поняла ещё, кто этот ублюдок? Он убийца! Грёбаный убийца!

Кирилл продолжал кричать это, даже когда Вадим захлопнул за ним двери. Сам он с Женей пошли с ним, оставив Стаса и Катю одних во внезапно ставшей, холодной комнате.

Лютный медленно поднял на неё взгляд. Его лицо тоже было разбито. В частности, губа и нос.

И Катя почему-то не решалась сделать шаг в его сторону.

– Ты получала от него смс? – вопрос Стаса прозвучал глупо, но с такой интонацией будто она в его собственном владении и провинилась.

Катя сглотнула, погладила свои плечи и скрестила на животе.

– Это уже не важно.

– Важно, черт возьми! – он рявкнул так резко, что его голос словно приобрел форму, отрекошетив от стены и оседал в её звенящей голове. – Мы же договорились…

Стас сделал резкое движение в её сторону, а Катя, вздрогнув, отступила. Заметив это, Стас и сам застыл в беззащитной нерешительности.

Лютный был зверем. Сытым и спящим зверем, только потому что его добыча была рядом, не сопротивлялась и полностью подчинялась. Но стоило оступиться хоть раз и становилось понятно, что гнев зверя никуда не ушёл. И он может иметь катастрофические последствия.

– Я хочу домой, – Катя глубоко вздохнула и уточнила:

– К себе домой.

Больница была идеальным местом, чтобы убежать о собственных демонов. Работы всегда навалом, что и думать порой нет времени. Место почти изолированное, вход по пропускам или по-знакомству, да и мало кто хочет лишний раз посещать больницу, кроме самих её работников.

Всю смену Катя и Вика провели «в мыле», а когда смогли присесть, даже говорить не было сил.

– За такие дерьмовые смены, должны молоком доплачивать.

– Лучше деньгами, – согласилась Катя, медленно заполняя последние журналы.

Все цифры расплывались, да и голова почти на плечах не держалась.

– Слушай, то, что ты мне утром рассказал, и я весь день об этом думала.

Катя не могла не поделиться с Викой произошедшим на дне рождении, она как никто другой позволяла увидеть ситуацию с другой стороны. Да и, просто не с мамой же, делиться своими страхами и заставлять её волноваться.

– От твоих происшествий, мне хочется курить, хотя я в жизни сигарету в руки не брала, – делилась впечатлением Вика.

– Ты не представляешь, что твориться со мной.

Подруга хмыкнула, открывая свой наборчик для маникюра.

– Давай по порядку, – она ткнула указательным пальцем на стол, будто обозначая отправную точку. – То есть ты, приревновала Лютного к мертвой бабе?

Из уст Вики это звучало особенно ужасно и глупо. Катя поморщилась, но если озвучивать то, что она испытала, можно назвать и так. Ревность. Это лишь поверхность. На самом деле Катя вдруг поняла, что Стас скрывает от неё всё, что касалось той Кати, а она была его женой пусть и не долго, была беременна, уж от кого это точно не понятно.

И он так просто вычеркнул её из своей жизни, что даже становилось страшно.

Это действительно ненормально. И Катя должна была об этом подумать, прежде чем действовать дальше.

– Мне страшно за его чувства, – ответила она Вике.

– Знаешь, убийцей его друг правильно назвал, в конце концов, тот за рулем был и что произошло, то произошло. Вот что он у друга увел девушку это, конечно, не красиво. Но если девушка хочет увестись, она уведётся. Мы же не безмозглые телки. Другое дело, что теперь с тобой.

Вика не спрашивала, а Катя только и не знала, что с ней.

– Он как-то пытался с тобой объясниться?

– Это вчера произошло, и я поехала домой.

Уже в машине Катя, сама испугалась своей реакции, но Стас и не пытался с ней поговорить. Во время работы ни разу не позвонил.

Так что Кате не нравилось, что это может значить.

– Нужно было за грудки его и вытрясти всё, что было, тогда бы у тебя не было этого банального страха неуверенности в себе, – Вика показательно сжала руки в кулаки.

Катя нахмурилась.

– Разве я не уверена в себе?

– Конечно, – Вика развела руками, – если бы тебе было восемнадцать, ты бы не думая кинулась за Лютным в омут головой, ещё бы и сама его защищала от взбесившегося дружка. Но с годами ко всем чувствам присоединяется мозг. Не знаю, как так получается, но я вот мозги всегда отключаю, а ты тот тип людей, который этого сделать не может. На каждое любою, у тебя десять вопросов почему и за что. И не получив хоть один начинаешь думать, думать. А нужно, всего -то отключить мозг и сделать один шаг к любви, и всё сама поймешь.

Катя устало улыбнулась. Вика воодушевляла. Действительно, чего она ерундой страдает. Сделать шаг, сделать шаг… ей уже ни один раз это говорили. Но все-таки все они лукавили. Шагов тут не один нужно сделать, а целый километр.

Закончив с заполнением журналов, Катя взяла свой телефон и вышла в коридор отойдя подальше от палат.

Она позвонила Стасу, и даже секунды гудков не прошли, как она услышала торопливое:

– Да?

– Встретишь меня завтра?

– Конечно… а ты… ты…

– Хочу поговорить лицом к лицу, а не по телефону.

Повисло молчание.

– Хорошо, – такое твердое и грубое, что Катя удивилась.

– Пока…

Стас не сразу попрощался и так хотелось заглянуть ему в голову, чтобы понять, что там происходит.

Хорошо, что в отделении выдались очень тяжелые сутки, а ночь прошла вполне спокойно. Вика права, не только прошлое нужно пережить, но и то, что происходит в настоящем. Всегда хорошо и радостно быть не может, а именно в горе и обидах закаляются настоящие чувства.

Утро встретило Катю не радостно. Во-первых, от духов Валентины Григорьевны её жутко замутило, а во-вторых, на пятиминутке предупредили, что грядёт апокалипсис. Со всем тем, что Стас навел в её жизни хаос, она даже новости не включала, а в мастерской не было и радио.

–… да, боюсь скоро и нас всех накроет карантином, – вещала Валентина Григорьевна. как назло сев рядом с Катей.

– Надо сказать спасибо, что хоть в зомби не просвещаемся, – шутила Вика.

Карантин в больнице: дело привычное. Каждую зиму во время гриппа или вдруг если что-то где-то «вспыхнуло», та, что работать с этим не впервой.

– Катя ты, кат-то бледна, может ты уже заразилась?

Катя поняла, что ей трудно ответить.

– Да, заразилась, через девять месяцев выздоровеет, – с шуткой прикрыла её Вика.

– Что?

Катя резко поднялась глухо промычала что ей надо выйти и ещё никогда так быстро до туалета не бегала.

Правда ничем её не вырвало. Как будто отпустило сразу же.

В раздевалку она вернулась, когда все ушли, а новая смена работала. Медленно собираясь, Катя думала, что в аптеку нужно сходить немедленно.

Стас ждал её на улице и у Кати сердце будто всколыхнулось, больно цапнув рецепторы как струны. Под глазами Стаса залегли темные круги, судя по щетине, не брился он с того самого дня.  Руки снова наспех перебинтованные, а пахло так будто сигареты он не курил, а проглотил по целой коробке.

Стас вяло улыбнулся.

– Я без машины, – голос был хриплый, – не думаю, что в таком состоянии мне стоит садиться за руль.

Катя вздохнула, коснулась пальцами его щеки и тот вдруг накрыл её руку своей. В этом жесте было больше чувств, чем в словах.

Вызвав такси, они приехали в мастерскую, где царил настоящий хаос. Катя вначале подумала, что к Лютному забрались воры и что не могли унести, разрушили.  Но потом поняла, что это всё сделал он сам.

Катя охнула, когда Стас обхватил её сзади, словно она была спасательным кругом.

– Ты безумно напугала меня своим «не телефонным разговором».

– Почему?

Катя полуобернулась ощутив, как Стас положил голову на её плечо.

– Подумал, что ты снова скажешь это «давай расстанемся».

Катя тихо засмеялась, высвободилась из его захвата, взяв лицо Стаса в свои ладони.

Его взгляд был измучен бессонницей, а душевное состояние явно оставляло желать лучшего.

– Я не хочу расставаться, – заверила Катя и в глазах Стаса, как будто вспыхнул огонек.

– А я уже боялся, что придется заставлять…

Катя нахмурилась. Ей было не до шуток, если это можно было так расценить.

– Стас, не хочу расставаться, – вновь повторила она, – но я не хочу бояться ни прошлого, ни настоящего, не будущего. Я хочу знать, что произошло, к тому же твоей «темной стороны» я не уже не боюсь, и я в курсе, что она у тебя есть.

Лютный вздохнул, убрал её руки от своего лица и отошел к столу, который был завален уже не красками и рабочими материалами, а выпивкой. Однако, наполнив стакан, но пить не стал. Поставил на стол, так что желтая жижа начала раскачиваться в разные стороны.

– Это правда, я убийца, – выдохнул он, как будто подписал себе приговор.

– Ты был за рулем, я знаю.

Катя подошла и обняла его со спины.

– Когда Кирилл привел Катю, я и не планировал ничего такого… не уверен, насколько доверительными были их отношения, но похоже он выболтал ей всё, потому что однажды она пришла, покрасив волосы в рыжий.

– В рыжий? – удивилась Катя, – зачем?

Стас погладил её руку, его пальцы были холодными.

– За тем, чтобы привлечь мое внимание.

Для Кати эти уловки, казались, полной ерундой. Но…

Стас повернулся, заключая её в свои объятия.

– Хочешь, сказать Кирилл рассказал ей обо мне?

– Он мог рассказать ей, что я повернут на рыжих сучках, как фетиш или ещё чего.

Катя уже знала об этой особенности Стаса, и она действительно или болезнь или мания. Но если только она станет его лекарством, то Катя была не против.

– Вначале мне, показалось, это забавным, в тот период я как раз привыкал к тому, что от тебя нужно отстать. А она приходила всё чаще и с каждым разом я ловил себя на мысли, что мне очень просто видеть в ней тебя. Может из-за волос или…

– Женского обаяния? – не удержалась Катя.

Стас виновато усмехнулся.

– Я всего лишь мужчина, а не Супермен

Он взъерошил волосы и продолжил.

– Но она не была похожей на тебя, ничем. Я себя не оправдываю, может и нужно было вывернуть её наизнанку, чтобы показать Кириллу, насколько она была гнилой, но я предпочел быть ублюдком, к тому же она прекрасно знала, чего я хочу и мне было удобно. Она готова была играть твою роль и меня это устраивало. Естественно все были против, особенно мой папаша, даже Жека и Вадя… все видели, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Но со временем я настолько наложил на неё свои чувства к тебе, что перестал видеть свою же ложь. Я её ревновал, опекал, боготворил… Но я упорно не мог вырезать её лицо на той скульптуре и только она мне показывала, что я погряз в своем же обмане.

– А ребенок? – голос Кати дрогнул.

– Катя она… это был ребенок моего папаши.

Если до этого Катя думала, что всё, о чем Стас говорил было не сколько ужасно, сколько грустно, то вот с этого момента у неё даже холодок пробежал по спине.

– Но…– она поняла, что шепчет, – как?

– Отец позвал её на разговор… а она сказала, что он её изнасиловал, но тот это отрицает, говорил, что та сама его соблазнила, решив как паразит, сменить носителя.

Катя поняла, что почти не дышит. Поэтому Стас был так зол, когда она пошла на ту встречу. Но она бы никогда…

– Прости, – шепнула Катя, ощутив в полной мере страхи Стаса.

– Ты это не она, – он улыбнулся, вновь прижимая её к себе.

– Но почему Кирилл думает, что ребенок от него и почему ты женился тогда, если всё было так плохо?

– Она периодически спала с Киром, ей нужен был преданный обожатель. Рыцарь, видевший в ней невинную деву в беде. А я… мне было плевать, я хотел тебя, но не мог получить. Поэтому я захлебывался в своем же дерьме и ничего не делал, просто потому что это был мой выбор. Но в тот день Катя, похоже, хотела стать вдовой. Я не понимал, почему она не хотела ехать со мной ссылаясь на какие-то медицинские процедуры. Потом она начала орать, и я сказал ей, что если она и дальше хочет иметь то, что имеет ей лучше заткнуться… В общем, мы поругались, а сцепление не сработало, по диагностике что я выяснил машина недавно была в ремонте, подпись на приемке принадлежала Киру.

– У вас общие машины? – Катя удивилась.

– Ну хоть не женщины, – кисло улыбнулся Стас.

Действительно.

Катя потянула Стаса на диван, устроившись на его коленях, и обнимая за шею.

– Ты полный идиот, Стас, – вынесла она свой вердикт, чувствуя его горячие ладони на своей спине. – Мог бы купить цветы и подойти ко мне на перемене.

Стас уткнулся лбом в её плечо.

Порой в жизни действительно можно избежать разных проблем выбрав один правильный путь. Но тогда жизнь не была бы такой трудной.

– Что скажешь?

Катя вздохнула, перебирая его волосы в руках.

– Считаю тебе нужно помыться и почистить зубы.

Стас поднял на неё полный мольбы взгляд.

– Я серьезно.

– И я, – Катя улыбнулась, она понимала, о чем спрашивал Стас, – когда я читала про твое дтп я даже представить себе не могла, что за покореженной машиной и жизнью человека настоящий детективный триллер.

Стас снова крепко обнял её и, кажется, они так просидели молча некоторое время.

– Но тебе нужно поговорить с Кириллом, – тихо напомнила Катя, – расскажи ему как всё было.

– Он мне не верит, – Стас вздохнул, и отстранился, – кажется, ты права, мне нужно принять душ, пойдёшь со мной?

Перспектива была приятная, после работы она бы, и сама не отказалась, но есть хотелось тоже очень сильно.

– Я закажу нам еду, а потом присоединюсь, – поцеловала его в губы и тут же скривилась, напоминая о его запахе сигарет.

Стас снова крепко обнял её и через мгновение скрылся за дверью ванной комнаты. Зашумела вода, а Катя набрала пару сайтов с доставкой. Закончив с заказом, она некоторое время посидела на диване, ощущая неприятный приступ тошноты и немного осмысливая то, что рассказал ей Лютный.

У неё не было причин ему не верить, хотя он и не пытался выглядеть в ней жертвой, скорее человеком, который просто течет по течению.

В дверь постучали. Хотя работал и звонок и был домофон. Катя удивилась насколько быстра оказалась доставка, и пошла открывать. За дверью в тусклом свете маячила фигура и Катя без какой-либо настороженности крутанула замок. На пороге стоял Кирилл.

И Катя даже улыбнулась, не сразу осознав, что он держит в руках.

– Зайди, – хрипло скомандовал он и только тогда Катя заметила-ка кон крепко сжимал в руках пистолет, дуло которого направлял ей в живот.

Холодок прошёлся по телу, сковав неповоротливым спазмом.

– Не надо, Кирилл…

Но тот только грубо втолкнул её в квартиру и хлопок закрывающейся двери был похож на выстрел.

Катя вскрикнула, а тот зажал ей рот рукой, больно стискивая щёки

– Не беси меня раньше времени.

От Кирилла несло перегаром. Он толкнул Катю на диван, а сам шумно дышал, оглядываясь.

Катя застыла, боясь пошевелиться, да черт возьми, даже дышать. Во время учебы им рассказывали, что большинство убийств совершается на почве алкогольного опьянения.

– Кирилл… – Катя судорожно вздохнула, ощущая, как напряжена каждая мышца в её теле, – опусти пистолет и просто поговорим.

Кир вытер рукой нос, посмотрел в сторону ванны и, кажется, его рука дрогнула. Люди не рождаются убийцами.

В этот момент щёлкнул замок в ванной, и Кирилл метнулся, хватая Катю и прижимая к себе как щит. Холодное дуло пистолета уткнулось её в щеку. Она взвизгнула.

Появившийся Стас, застыл на месте и повисло молчание. Кирилл шатался, а Катя смотрела на немигающий взгляд Стаса.

Она не знала, что ей делать. Жесткая хватка Кирилла и страх делали её неповоротливой куклой, а суставы обездвиженными.

– Отпусти, – голос Стаса был на удивление твердым, – отпусти её.

Кирилл шмыгнул, его рука больно сдавила горло.

– За что…– бессвязно мычал Кирилл, – тебе всё, мне ничего?

– Хочешь поговорить – поговорим. Но её отпусти. Это нас двоих касается.

– С ней веселее.

Стас было дёрнулся, но Катя судорожно всхлипнула от того с какой силой Кирилл вдавил в неё пистолет.

– Спорим, пуля быстрее чем ты?  – Кирилл, как будто, издевался.

– Это не игра, Кирилл, – голос Стаса дрогнул.

– Я, черт возьми, в курсе, – процедил, и капли его слюны попали Катке на руки. – Это ты не догоняешь! Круто быть сыночком прокурора, где даже дело не заведут на убийцу, да? А ещё охуенно таких друзей иметь как мы, которые с радостью свою жопу подставят… он говорил, а?

Кирилл дёрнул Катю за шею, обращаясь к ней.

– Говорил, что в школе всю вину за его проступки брали на себя мы? И в ментовке на учете стояли, а всё по его вине. Жека потом едва отмылся, чтобы спортом заниматься, а Вадя… все мы знаем, чем аукнулось Вадику и его несчастной жене….

– Кир! – Стас почти прорычал. – Пистолет на меня наведи, а её отпусти, или ты труса?

Кирилл шумно вздохнул. Катя вздрогнула, потому что его хватка немного ослабла, но он вновь стиснул её так, что вздохнуть стало проблематично.

– Я трус, что не отстоял её, – истерично крикнул Кирилл, – видел, как ей плохо, как она страдает из-за тебя…

– Она тебе врала…

– Заткнись! Не смей говорить о ней так… Не смей.

Руки у Кирилла тряслись, и Катя вдруг подумала, что шанс вырваться есть. Если она рухнет вниз, то он вряд ли успеет что-то сделать. Она посмотрела на Стаса, который тоже не сводил с неё глаз. Он будто подбадривал и почти незаметно кивал.

– И знаешь, что теперь больше всего меня бесит? Что ты ни хрена не понимаешь мою боль, лучший, мать твою, друг.

– У меня есть выпивка, – Стас указал в сторону бутылок, – отпусти её, и мы обсудим все твои обиды.

Кирилл засмеялся, пистолет царапал кожу, а сердце Кати как будто замерло.

– Я хочу сделать тебе больно, – процедил он, – хочу, чтобы каждый день для тебя был агонией, чтобы ты понимал, какого это, не иметь возможности видеть ту которую любишь, не ощущать её духов, не слышать голоса, потому что всё, что остаётся это удалить её номер, потому что тебе больше там никогда не ответят.

Его эмоциональная речь отдавалась безумным эхом раздавалась в Катиной голове. Хватка ослабла, пистолетом Кирилл больше размахивал. И Катя посмотрела на Стаса. Она не знала, прощаться ей или…

Но он кивнул.

Катя сглотнула. Нужно было лишь действовать быстро. Очень быстро. У Кирилла заторможенные реакции, но шансов всё равно было поровну.

Для Кати всё происходило молниеносною Она резко толкнулась, освобождаясь из захвата, и ничком упала вниз.

– Сука! – разъярённо заорал Кирилл.

Катя закрыла голову руками, будто это могло её спасти.

Она услышала шум и возню.

Обернувшись, увидела, как Стас и Кирилл сцепились. Борьба была недолгой, два оглушительных выстрела, от которых Катя закричала. Он отчего-то увидела широко распахнутые глаза Стаса и в следующее мгновение он осел на пол.

Кирилл попятился, и вдруг бросился бежать.

У Кати не было намерений преследовать его, да и не смогла бы. Она подползла к Стасу, темная футболка которого начала пропитываться кровью.

– Просто царапина, – шепнула Катя, в какое-то мгновение подхватывая заваливающееся тело Стаса. – Стой, стой…. Я сейчас…

Она ринулась за телефоном, который, как назло, не хотел срабатывать из-за крови, в которой были её руки.

Катя схватила простынь, упала рядом со Стасом на колени, пыталась остановить кровотечение.

–… огнестрельное ранение… да… скорее, – несвязно она назвала адрес, а у самой руки дрожали.

– Стас, – Катя звала его, – посмотри на меня.

Он реагировал, но слабо, а может ей просто казалось. Сейчас после стольких лет работы в медицине, она вдруг поняла, что совершенно ничего не может сделать.

– Скажи мне что-нибудь, – просила, или умоляла, – скоро приедут и помогут… Стас…

Кате, казалось, что время бежало с невероятной скоростью, даже появление медиков и полиции было для неё в каком-то ускоренном режиме. Её о чем-то спрашивали, но она толком ничего не могла ответить, только крепко сжимала руку Стаса. Её нужно было ощущать его, иначе боялась потерять. Если отпустить, он точно уйдёт.

Но чтобы он выжил, нужно было отпустить, и позволить другим людям, делать, то, что она делать не могла.

Стас был жив. По крайней мере, когда его привезли в больницу. Даже невзирая на то, что она там работала, и все её знали, всё равно не пустили дальше. И она осталась сидеть в приемном покое.

Как говорят, у каждого медика своё кладбище за спиной и Катя боялась, что слишком медлила, что плохо зажимала рану, что она опоздала… Все эти мысли разрывали её голову и сердце.

– Иди домой, Катюш, – упрашивала её медсестра, – сделают операцию, сразу позвонят, ты же знаешь Рамиля, он ничего не забывает.

– Нет, мне нужно подождать…

– Я тебе говорю, его часа два, а то может и три оперировать будут.

В голове не смолкал вой сирены, с которым их везли, и Катя даже не поняла, что в какой-то момент отключилась.

Очнулась, узнала гулящие яркие лампы над головой и ощутила, что находилась на кушетке, в смотровом кабинете.

– Как Стас, – первым делом спросила она у медсестры, но та лишь покачала головой.

Оказывается, всего пара минут прошло, а поднявшись, Катя едва ли могла стоять на ногах.

Домой её отвезла скорая. Но оказавшись в четырех стенах, Катя готова была выть раненым волком. Несчастный медведь смотрел на неё такими же стеклянными глазами. Телефон молчал и через час. Нужно было ехать самой.

Неожиданная трель мобильного словно выбило почву из-под ног Кати, она, не смотря на экран, тут же ответила.

– Кать, это Вадим, – услышала она торопливое и обеспокоенное, и в душе всё разочарованно рухнуло, – что случилось? Ко мне приходил Кирилл, болтал какую-то околесицу, потом его менты скрутили прямо у меня на глазах, что вообще происходит?

Катя судорожно сглотнула.

– Он Стаса подстрелил… – выдавила она из себя, – он сейчас в больнице и…

– О черт, – выругался Соколов, – твою же мать! Сейчас приеду…

– А ты, можешь меня из дома забрать? – спросила она дрожащим голосом.

– Конечно, адрес давай.

Кто бы что ни говорил, а Катя хотела, находится там.

Вадим приехал с Женей и даже ни о чем не спрашивал. В больнице им позволили пройти гораздо дальше, чем обычному посетителю, при условии бахил и прочей атрибутики стерильности.

И Катя даже не удивилась, встретить там Сергея Викторовича, разговаривающим с врачом на повышенных тонах. Вернее, это ожидаемо. Потому он его семья, пускай и только в документах.

–… я говорю, состояние вашего сына критическое, его нельзя трогать, как только станет лучше везите, куда хотите.

– Я хочу, чтобы вы сделали его состояние стабильным для перевозки, все нужные бумаги я подпишу.

Катя застыла, глядя на Лютного-старшего. Доктор только махнул рукой будто этот человек ни слова не слышал, о чем он говорил.

Сергей Викторович обернулся, прожег её ледяным взглядом и Кате стало безумно мерзко от этого человека.

Тот медленным шагом прошёл мимо них. Вадим попытался заговорить, но тот его проигнорировал.

Катя поняла, что Лютный хочет увести Стаса из этой больницы. И посчитала его ненормальным, который действительно портит своему сыну жизнь.

– У этого парня очень назойливые родственники, – буркнул тот самый хирург, который якобы изменял жене.

– Извините, – голос Кати звучал тихо, она буквально умоляла медсестёр снова позвать его.

Но в ординаторскую её пустили одну, а Соколов и Жильцов остались ждать в приемном покое.

Врач вздохнул.

– Тяжелый он ещё, в реанимации, делаем всё, что можем.

– А увидеть его можно?

– Нет, нельзя, ты же сама тут работаешь, знаешь, что родственники совершенно по-другому воспринимаются нежели посторонние люди.

Катя понимала. Мозг в такие моменты странно работал. Неадекватно.

– Позвоните мне, пожалуйста, как что-нибудь изменится.

Доктор посмотрел на номер телефона, который Катя быстро написала на маленьком стикере, и приклеил его на край компьютера.

– А ты ему кто будешь?

Катя на секунду задумалась, а потом ответила:

– Любимая.

Доктор как-то невесело улыбнулся, но кивнул.

Пускай думает, что хочет.

Женя и Вадим ждали её внизу. По её лицу, всё поняли и даже не стали ничего уточнять.

– Даже не верится… – вздохнул Женя, – Кирилла папаша Стаса точно закапает живьем, даже боюсь, что до приговора не доживет.

– Он сам виноват, – буркнул Вадим устало, потерев переносицу, – давай, Кать, отвезу тебя домой, а я по своим каналам выясню, что Сергей Викторович задумал.

Катя кивнула. По крайней мере, Стас был жив, это уже вселяло надежду.

Правда вернувшись домой, она поняла, что не может тут находится. То ли отвыкла, то ли наоборот, было одиноко. Она вернулась в мастерскую и начала убираться.

Стирала пятна крови хлоркой, от которой щипало в носу.

С уборкой в голову не лезли никакие мысли, и она не корила себя.

В этот день она почти ничего не ела, а когда задремала на диване очнулась от того, что ощутила тепло на своей щеке. Но в комнате было уже темно и никого не было. Катя подтянула одеяло и остаток ночи провела, глядя на потолочные тени. Прошлое уже не теснилось в её голове, она с замиранием сердца ждала будущего, которое, казалось, призрачным и туманным.

Телефон зазвонил утром, и она тут же ответила.

– Кать, – торопливо начал Вадим, – Стаса, отец забирает в Швейцарию.

– Что? Он… он очнулся?

– Насколько мне известно нет, знакомый сообщил в авиационной компании, что перевозят сына прокурора на лечение.

– Но… но это невозможно.

Катя прикрыла рот рукой. Стас на данный момент не транспортабельный и Сергей Викторович его просто угробит, желая лучшего.

– Я поговорю с ним.

От мысли что придется вновь столкнуться с Лютным старшим лицом к лицу, после всего что рассказал Стас, Катю уже не посещал страх или трепет, скорее ощущение мерзости и отвращения. Но с этим она вполне могла справиться.

Катя ощущала дежавю, вновь оказавшись возле ворот дома Лютного. Она думала, что, наверное, её даже не пустят, да и отчего-то засомневалась, что глава дома на месте. Но вопреки ожиданиям, стоило нажать на звонок, ей открыли ворота и впустили в дом.

На этот раз Сергей Викторович не приглашал её в кабинет, а сложа руки на груди смотрел, исподлобья не пропуская дальше коридора. Свои красноречивым взглядом он давно сжег её на костре святой инквизиции.

– Зачем вы пришли? – спросил Лютный таким тоном, по которому стало понятно, что ответ его не слишком интересует.

В принципе, свою ошибку Катя тут же и осознала. Вряд ли он будет её слушать. Такие люди верны только себе.

– Я хочу, чтобы вы дали Стасу время, на его здоровье. Если у нашей больницы не будет нужных ресурсов, тогда и повезете.

Она сказала это спокойно и твердо. Но самой это вдруг, показалось, детским лепетом.

– Это вы мне сейчас как медицинский работник говорите или, как женщина моего сына?

– И то и другое, – ответила Катя, – я не меньше вашего беспокоюсь о нём.

Лютный криво усмехнулся.

– Почему-то я вам верю, Екатерина Михайловна, но ваша порядочность и прочие положительные качества меня не трогают. У Стаса таких как вы было вагон и маленькая тележка, я не знаю… может у него слабость к бедным-несчастным девочкам, но из-за них он только попадает в неприятности, а так же его, так называемые, друзья, угрожают его жизни. Надеюсь, вы понимаете меня, что я как отец, не могу смотреть, как мой сын бездарно тратит своё время и силы, а ещё рискует своим здоровьем. Поэтому, я хотел бы расставить все точки над «i», для этого и впустил вас.

Он сделал небольшую паузу, как будто давая Кате осознать сказанное.

– Стас уже как час находится в небе на пути к здоровью и новому будущему, которое я для него приготовил.

Сердце Кати екнуло, и как будто хрустнуло внутри.

– Поверьте, мне, после всего он вряд ли вернётся сюда, а вы, как и многие другие останетесь лишь прекрасным воспоминанием. И давайте сделаем эту встречу действительно последней. Вы хорошая девушка Катя, но вы не для моего сына, и я просил вас с самого начала просто отшить его, а не влюбляться. Так что ваши чувства – это ваша вина.

Он говорил много и четко, с нажимом, будто выносил приговор, обвиняя её в чем-то, что, Катя никак не могла понять.

– Может, Стас сам решит.

– Все его решения привели к тому, что он схватил пулю от убитого горем и ревностью, лучшего друга. Вот если бы вы были матерью, это был бы ваш сын, вы бы позволили ему продолжать общаться и жить в этом городе?

Он давил на точки, которые призывали к сомнительным чувствам. Наверное, это его работа. Профессиональная деформация. Он привык так со всеми.

– Я бы выслушала, своего сына. К тому же после восемнадцати, я уже вряд ли смогла бы влиять на его жизнь и сила родителей в том, чтобы в нужный момент отпустить своих детей. Стас не трофей и не медаль, который выгодно показывать и продавать. Просто не вмешивайтесь в его жизнь.

Сергей Викторович только улыбнулся и указал на дверь.  Собственно, это и следовало ожидать.

– А если с ним что-то случиться? – не выдержала Катя, высказав свои опасения.

– С ним теперь ничего не случиться.

Его уверенность и непреклонность поражала. Он, действительно, страшный человек и Стас так похож на него. Но одно их отличало – способность чувствовать по-настоящему.

И Катя безумно боялась его потерять.

Это так глупо. Она столько времени хотела избавиться от Стаса и вот, когда это всё стало реально, она не могла без него. Он забрался ей под кожу и надёжно обжился в её сердце.

В мастерскую Катя вернулась подавленной и растерянной. Правда, наконец-то, купила тест и сделала его. Результат её почти не удивил, только вызвал неконтролируемые слёзы.

Положительный.

Успокоилась Катя только к вечеру. Такая оплошность могла случиться только с ней и Стасом. Потому что как никто умеют внести коррективы в жизнь друг друга.

Наверное, это судьба, которые они отсрочили на несколько лет.

На работе Катя плохо концентрировалась. Что-то пропускала или забывала, Вика, конечно, была на подхвате, но явного удовольствия не испытывала.

– Ну, что ты так переживаешь, – закатывала Вика глаза, – Швейцария идеальное место для поправки здоровья, к тому же, как только твой ненаглядный очнётся, тут же тебе сообщит.

Катя и сама так думала, просто ощущение, что она не могла ничего узнать о его состоянии, не внушали спокойствия. К тому же если он уже очнулся, хотелось сообщить ему эту новость. Он же должен обрадоваться? Или нет…

На аборт Катя не собиралась, даже если Стас будет против. И возраст у неё уже не тот, да и хотела она этого малыша. Такого внезапного, зачатого как по-юношески наивности. Родителям пока не сообщала, может потом вместе со Стасом…

Чем больше она думала об их будущем, тем призрачнее оно становилось.

– Ты знаешь, что действительно страшно, – сообщила Вика, когда они готовились к отдыху, – предстоящий карантин.

У Кати так и не было возможности об этом узнать. Что-то происходило, что-то гудело вокруг, но всё это шло шумом мимо неё.

– Не думаю, что это серьёзно, – не особо вникая ответила Катя, – неделька, другая и всё на свои места встанет.

– Да, вот что-то нет… слышала за отсутствие масок в общественных местах будут штрафовать.

Катя пожала плечами. Возможно. Не до этой заварушки ей было.

Но утром, на пятиминутке сообщили, что всё действительно очень даже серьёзно. Со следующей недели вводили меры: кто постарше, будут отправлять на больничный, всех кто с симптомами простуды, тоже на больничный и на анализы. И всем, по возможности оставаться дома.

– Ну, а ты, Кать, беременная? – слишком строго спросила Валентина Григорьевна.

Обманывать не было смысла в новых условиях. Да и Вика не умела держать такие новости за зубами.

Женщина горько вздохнула.

– На учет встала?

– Ещё нет.

– Что же с тобой делать… – Валентина Григорьевна постучала ручкой по столу, – быстро вставай на учет и на больничный, нечего беременным в разгар карантина тут делать.

Катя так и собиралась сделать. Конечно, её напарницы этому не обрадовались, но как уж случилось.

Соколов позвонил как раз, когда она закончила переодеваться.

– В общем, доставили его в клинику, там информацию узнать, как будто в военный штаб пробираешься, – жалуясь, сообщил Вадим, – пока вроде стабильный, но не очнулся, вроде как специально в искусственной коме держат.

Катя кивнула. Так бывает.

Но расслабляться пока было рано. Всё могло измениться в одну минуту.

– Слушай, Кать, ты приходи к нам сегодня, мы не кусаемся, посидим поболтаем, может к вечеру новости ещё узнаю.

Катя вежливо отказалась. Всё равно это были друзья Стаса, а не её, да и не знала, о чем с ними говорить кроме него.

Но Катя надеялась на скорые новости. И очень хорошие новости, а пока оставалось только ждать.

Она, наконец-то, узнала о новом карантине и всё действительно оказалось очень серьёзно.

Катя из своих проблем как будто в другой мир попала. Но каждый день её больше интересовала жизнь только одного человека, от которого по –прежнему почти не было вестей.

Приехав домой внезапно не на выходные, её родители очень удивились. Конечно, они ожидали Катю не одну, и даже немного расстроились. Родители интересовались её работой, карантином, как будто старательно избегая темы про Стаса.

Но любопытство матери не выдержало, а и отец настороженно прислушивался, хотя сидел лицом к телевизору.

– Так что у тебя с этим парнем? Когда уезжали отсюда, нам показалось, что у вас всё слажено.

Катя невесело улыбнулась.

– С ним случилась… – она замолкла, – травма и он сейчас на лечении.

– Боже, надеюсь не серьёзно.

– Я тоже, – Катя кивнула, – а ещё… кажется вы станете бабушкой и дедушкой.

Послышалось как отец поперхнулся и тут же повернулся в её сторону, мать тоже сидела в минутном ступоре.

– Это от него? – спросила она с каким-то придыханием.

Катя кивнула.

Она не знала радость её переполняла и больше печали. Слёзы обжигали кожу щек и вместе с тем руки матери, которые обнимали её, успокаивали. И Катя как будто за всё это время, наконец-то, смогла выреветь всё, что в ней накопилось. Свои страхи и боль.

Она осталась у родителей ещё на неделю, а со следующей решила сдавать все анализы.  Всё это время никто ей не звонил, хотя она вздрагивала от каждого сообщения, в надежде хватая телефон.

С Вадимом Соколовым они вновь встретились спустя десять дней полного молчания. Тот повез ребенка на реабилитационное лечение и ждал их с женой в больничном кафе.

– Извини, Кать, но совершенно никаких новостей, с этим карантином теперь ещё больше проблем, – Соколов сидел в маске, опускал только, когда глоток делал.

– Понятно, – вздохнула Катя, – а его отец?

– Он выехал в Швейцарию неделю назад, могу сказать, где он остановился, но какой от этого прок.

Но ты не переживай. Там врачи самые лучшие работают, мы своего Даньку как-то возили, отменный сервис.

Катя невесело усмехнулась. Она своим врачам доверяла, а то, что там, где она ничего не знала, как-то сомнительно.

– А что известно про Кирилла?

– Следствие, десятка светит, но думаю Сергей Викторович постарается на все двенадцать, а то и больше засадить.

Катя прикусила губу. Она не испытывала к Кириллу ненависти, но наказание он заслуживает.

– Когда Кирилл держал меня на мушке он рассказывал, что вы пострадали из-за Стаса в школе, – зачем-то начала Катя.

Вадим снял маску, громко выдохнув.

– Ну, было дело, – признался он, – без башки были все, думали круто. Стас же, он многое назло отцу делал, а тот его от всего отмазывал и на нас списывали, за ништяки, за гаджеты и прочую хрень. Я ещё когда Натку свою встретил всё ещё этой хернёй баловался. С отморозками дело имел, думал Сергей Викторович шутит и всегда запишет, но потом вытащит, с новой тачкой или ещё чем. Но нет. Заигрался я бандита и Натку мою беременную избили.

Катя охнула.

– Но это не из-за Стаса, это по дурости моей, он то как раз и пытался меня тогда вразумить, а я… – Вадим вытер подбородок, будто сказать ему больше нечего.

Катя и не спрашивала больше, и вообще пожалела, что это сделала.

Похоже жизнь всех наказала, кто издевался над ней в школе, самое ужасное, что и её тоже.

Через пару дней, все границы закрыли. Ни въехать, ни выехать было невозможно. Но Катя надеялась на хотя бы один телефонный звонок, ведь даже заключенные и смертники имеют на него право.

Только ничего не было. Соколов только через месяц узнал, что Стас очнулся и переведен в другую больницу, а в какую, осталось загадкой.

Катя терялась, не знала, что и думать. Почему он не давал о себе знать?

Со временем, слова Сергея Викторовича, которые он посеял в день их последней встречи стали давать ростки. Они разъедали сердце и душу ревностью и обидой. Истерики сменялись апатией.

Всё становилось кристально ясным, о том какая она дура.

Живот Кати постепенно рос. Она уже перестала обращать внимание на звонки, потому что отчаялась услышать того, кого хотела.

Да, наверное, и не стоило этого делать.

Стас не захотел возвращаться, это она поняла к пятому месяцу ожидания.

– Это что? Это вот оно такое? – Вика внимательно разглядывала сделанный снимок с УЗИ.

В её голосе слышалось умилительное восхищение.

– Прям настоящий человечек.

Катя улыбнулась. Форма на неё уже не налезала, но новую покупать не стала, попросила у старшей сестры что-то старое и большое. Благо такого было на складе навалом и вполне приличное.

Он погладила выпирающий живот. Сама она точно уже ощущала этого человечка.

– Так жаль, что это наше последнее дежурство, – действительно грустно заявила Вика, – хотя с тобой в последнее время было и сложно работать, но не с кем мне не было так комфортно.

– Ты так говоришь, как будто я скоро исчезну, – отмахнулась Катя.

– Ну, помнится, ты хотела попробовать поступить в медицинский университет.

Хотеть-то Катя хотела, но этот год ей точно ничего не светит. Сейчас главное было доходить нормально и разродиться без последствий, а там уже действовать по обстоятельствам.

– Так это когда будет, может ещё ничего и не выйдет.

– Да всё у тебя получится, – не громогласно пожелала удачи Вика, – я в своё время продинамила возможность, сейчас жалею, но не сильно.

– Многие и в пятьдесят идут учиться.

– Не в медицину, – засмеялась Вика.

Последнее дежурство, как на заказ, было спокойным. Даже пациентов было немного. Обычное дело для осеннего периода. Все на грядках собирают урожай или готовят детей к учебе. Некогда людям было болеть. А как всё закончат, так сразу и мест не останется.

– А про твоего ничего не известно?

Вика редко спрашивала про козла Стаса Лютного, но каждый раз, Катя ощущала будто её надрезали острым ножом. Особенно это «твоего». Стас был не её. Совершенно не её мужчина.

Около месяца назад она не смогла попасть в мастерскую, потом поняла, что сменили замки. Сменили, когда она была на смене. Кроме Стаса никто не мог бы это сделать. А это была единственная надежда, что Стас всё же вернётся и поговорит с ней. Хотя она уже перестала ждать, мастерская была оплотом маленькой веры в то, что всё не так как она думала. Но всё оказалось иначе.

Наверное, самое ужасное расставаться по смс и так, без какого -либо слова. Последнее можно было списать на смерть. Но Стас был жив.

Катя принесли новости девчонки, работающие в реанимации, да и Соколов говорил об этом. Значит всё сводилось к банальному «не хочу», потому что даже в карантин можно было подать весточку.

И с закрытием для неё мастерской, всё стало на свои места: Стас ушёл из её жизни.

– Нет, – Катя пожала плечами.

Вика тяжело вздохнула.

– Жаль, что всё случилось как ты и говорила.

Да, Катя помнила свои слова: останется одна и беременная. Как в воду глядела.

В любом случае, Катя почти ни о чем не жалела, кроме возможности заехать Стасу кулаком в морду.

Да, пожалуй, именно этого ей и не хватало для полного счастья.

На утро после смены, её провожали так как будто она действительно в отделение больше не вернется. На пятиминутке ей подарили комплект для выписки, таких нейтральных цветов. потому что Катя никому не называла пол малыша. Потом даже успели все попить чай с приготовленным к случаю пирогом от раздатчицы. Кате даже уходить расхотелось, но на седьмом месяце быть такой раньше быстрой уже не получалось.  Да и пациенты, завидев её живот даже пугались ещё больше.

Выйдя из больницы Катя, даже не сразу поняла, что теперь у неё будет очень много дней, которые она может посвятить себе. Вообще, она собиралась уехать к родителям и пожить пока с ними. Осень в деревне очень красивая, да и свежий воздух и частые прогулки на природе ей сейчас очень нужны.

Может Катя слишком задумалась или действительно не заметила, хотя вроде и делала всё, чтобы избежать столкновения, но в какую-то минуту её буквально ударили в плечо.

– Ай, – охнула она, ощущая, что мужчина не двинулся с места, – вы…

Катя вскинула голову, чтобы этого придурка облить руганью. Сейчас ей можно. Сейчас она в том положении, когда ей всё можно. Вот только любые слова застряли на уровне горла, вырвавшись наружу только хриплым выдохом. Её взгляд невольно распахнулся шире.

– Стас… – это прозвучало как свист, который оглушил и её саму.

Он возвышался над ней, и казалось ни капельки не изменился. Похудел, да, но ему это даже шло. Волосы явно были сбриты, потому что сейчас они отрастали в хаотичном порядке без этой модельной укладки. Лицо, правда серое словно и не в Швейцарии прохлаждался, а прошёл военный лагерь. Между губ тлела сигарета, а глаза как будто впалые смотрели, не моргая на неё такую широкую и необъятную.

Первый порыв был прижаться к нему. Ощутить его запах, тепло. Как бы это не было глупо, но Катя только сделал шаг назад.

– Рада, что поправился, – её голос дрогнул.

Стас сглотнул, выкинул сигарету проследил взглядом от лица, до живота и обратно. Он протянул руку, попытался потрогать, но Катя отпрянула. Стас на секунду застыл в нерешительности.

– Я безумно скучал, – это были его первые слова.

Катя судорожно хохотнула.

– Уверена, прям не было минуты позвонить, написать… а в прочем, зачем. С возвращением.

Последнее Катя процедила, обошла Стаса стороной и направилась в сторону остановки.

Лютный торопливо догнал её, вновь загораживая путь собой.

– Я могу объяснить, – он выставил свою руку вперед практически ловя Катю.

– Уже не интересно, – она оттолкнула его.

– Но, Катя… если выслушаешь я…

Она повернулась, и, наконец-то, сделал то, о чем мечтала: залепила ему звонкую пощёчину. Ладонь зажгло от удара мгновенно, а Стас только слегка дернулся.

– У тебя было очень много времени, чтобы сказать мне, а ещё и…

Катя не хотела вспоминать про мастерскую. В конце концов, это были её чувства и желания, так что Сергей Викторович был прав, это были её проблемы и об этом её никто не просил.

Она всхлипнула и так тяжело стало, в груди, в животе… Но если Стасу снова поверить, то он посчитает это нормой, так с ней обращаться. Эта дура всё примет, всё стерпит.

Стас схватил её за руку.

– Ну, всё ударила? Успокоилась? Теперь поговорим?

– Кем ты себя возомнил? – Катя попыталась вырвать руку, но не получилось.

Их вошканья привлекали внимание.

– Мужчина, может отпустите беременную женщину, – попытался вмешаться проходящий мимо молодой парнишка с рюкзаком, явно студент.

Но близко он не подходил. Стас резко глянул на него, на скулах заиграли желваки.

– Это моя жена, так что свали.

Парень понимающе кивнул и растворился в толпе идущих к больнице.

– Жена…– Катя презрительно выдохнула это, – да никогда в жизни, ею не стану! И вообще, Лютный, возвращайся туда откуда пришёл.

Ей было больно и трудно его слушать. Нет приди он через три месяца, она бы даже спрашивать ничего не стала, но не почти через полгода. За эти полгода её эмоции просто распахали и сейчас это всё как открытая рана.

Катя вырвалась, хотя это только потому, что Стас её отпустил. Разжал пальцы, и она смогла отшатнуться.

Лютный молчал, казалось, будто чего-то ждал. Катя отвернулась и зашагала прочь, вытирая на ходу предательские слезы, которые как соль разъедали глаза. Вот только бы совсем не разрыдаться при нём. Дома да, там можно. Уткнуться в мягкую шёрстку медведя, которому она тоже дала имя Стас, которого то пинала, то обнимала как лучшего друга. Только он поймёт, потому что был с ней всё время.

А Стаса не было.

Катя понимала, что стоило бы выслушать, но не хотелось. Слишком долго ждала и уже, казалось, обратной дороги нет.

Катя чувствовала, что Лютный идёт за ней. Стоило обернуться и точно, шёл как приклеенный, не отставал, но и не дышал в затылок.

В автобус зашёл тоже следом за ней, сел позади неё через сидение, как будто специально. чтобы она лишний раз не бегала по движущемуся транспорту.

Из-за этого преследования было неспокойно, но Катя всё равно старалась не оборачиваться.

Вышла на своей остановке с каким-то дедушкой, который всю дорогу на неё странно пялился.

– Ты б, молодушка брюхатая, одна бы не ходила, время сейчас неспокойное, – то ли предостеречь, то ли напугать, обратился к ней этот противно сркипучий голос.

Такие люди были Кате неприятны, хотя по лицу его была видна старческая деменция. Некоторые старички становились безобидными одуванчиками, а другие агрессорами недовольные всеми вокруг и осыпали проклятиями на каждом шагу.

– А она не одна, – голос Стаса был твёрдым грубым, – какие-то проблемы, батя?

Старичок даже вздрогнул, посмотрел на него и скрючившись зашагал быстрее в противоположную сторону.

Катя тоже не сбавила шага, подняла ворот пальто, чтобы прикрыть шею от ветра, слыша, как Стас не оставляет её в покое.

– Мне полицию вызвать? – она на секунду обернулась.

– Вызови, если легче будет.

Стас не торопился, но и не отставал. Его пальто было распахнуто, а руки в карманах.

Катя вспомнила, что он говорил, о том, что долгое время следил за ней, а значит для него не в- первые преследовать её и угрозы на него явно не действовали.

Он практически поравнялся с ней у её дома, ухватил за руку, прижимая к себе.

– Ну, что ты как дурочка, себя ведёшь, – горячо зашептал он, – пожалуйста, выслушай и позволь…

Он взял её руки прижал к своим щекам, одна из которых всё ещё была немного красной от её удара. Стас был безумно тёплый, пахнущий сигаретами и туалетной водой с древесными нотками. Такой знакомый родной и далекий.

Катя чувствовала, как дрожит. Нельзя было давать слабину, и она собрала шаткую волю в кулак. Отдёрнула руки.

– Не хочу, – твёрдо ответила она.

Стас стиснул зубы.

– А что с ребенком-то делать будешь? Он же мой.

Он спрашивал или утверждал, катя так и не поняла, но. в любом случае, её это оскорбило.

– Я его мать, и я решаю, что с ним делать, – возмутилась Катя.

– Да я не…– Стас с шумом втянул воздух, – думаешь я отстану? Брошу тебя что ли?

– Уже бросил, Стас, или отсутствие больше полугода, для тебя как командировка?

Лютный непонимающе моргнул, тихо выругался и снова пристально посмотрел на неё.

– Ни секунды не бросал. Ты моя и я к тебе стремился, каждый день и… не думал, что вас уже двое, я…

– Заткнись, Стас, даже слушать это, мне противно. Просто уходи сейчас иначе… я просто не выдержу.

Может он испугался или просто послушал её. Несколько мгновений не разжимал рук, а потом сам отступил. Достал из внутреннего кармана какой-то конверт, у кати даже сердце дернулось. Неужели деньги? Неужели он так о ней думает?

– Это не деньги, – он протянул ей конверт.

Катя нерешительно взяла его.

– Отдохни сегодня, – как будто разрешил, – но не смей не впускать меня, потому что я никуда не денусь, а если все двери закроешь, нахрен с петель сорву.

Угрожал и обещал. Вновь отступил на шаг, давая Кате возможность уйти.

Она забежала в квартиру практически задыхаясь от душивших её эмоций. Жгло в груди.

Она столько времени привыкала к мысли, что Стаса теперь с ней не будет, а он снова врывается буквально с ноги и требует от неё какого-то понимания.

Да не хочет она ничего уже понимать. Ей он нужен был, руки его, ласки… Любовь… И терпение как у русалочки у неё нет. Каменным изваянием она не станет дожидаясь его. Ей жить нужно. Дальше.

Катя всхлипнула, открыла конверт, обнаружив там билет на выставку. Даже смешно стало. Жутко смешно.

Стас, наверное, установил дежурство возле её дома или слежку. Но ему не в-первой. Катя видела его каждый раз, когда смотрела в окно. Тот её тоже видел.

Он курил и очень часто. В приступы слабости, Кате хотелось выбежать обнять его и завести в дом. Но стоило коснуться холодной ручки двери, как отрезвляло. Она дала ему очень много времени объясниться. А Стас не воспользовался ни единой минуты. Зато организовать выставку, успел сменить замки… В общем, сделал всё, а своё объяснение решил оставить на потом. И почему Катя теперь должна его слушать?

«Открой двери».

Катя прочитала смс и удалила его. Их как будто снова отбросило на год назад, и они словно в прошлом. Катя сделала глоток сладкого чая, когда появился сигнал оповещения.

«Открой или я сам открою».

И потом как будто окончательно добить её:

«У меня ключи есть, хочешь проверить?»

Катя прикрыла глаза. Как же это её раздражало. Хотя, чему она удивлялась, могла бы и догадаться. Лютный её персональный сталкер. И он вполне, может быть опасным, если не накинуть на него поводок. Никаких положительных эмоций.

Она подошла к двери, крутанула замок и открыла её. Стас стоял, покручивая на пальце связку похожих, как у неё, ключей.

– И когда ты это сделал?

– Когда остался у тебя ночевать, я подумал, что мне нужно свои, а то рискую не попасть.

Катя тяжело вздохнула, впуская его на порог. От его близости её бросило в жар. Он снова тут. Пред ней. И предательское сердце рвалось к нему, в эти руки… Чертовы гормоны!

– Ладно, хочешь поговорить, давай, – она махнула рукой, – только знай, будешь давить на жалость о том, какой деспот твой папочка, можешь проваливать.

Катя не была дурой, она вполне понимала, что его отец многое сделал для того, чтобы отсрочить время их встречи. Но Стас же не маленький ребенок, он вполне мог дать отпор…

Стас смотрел на неё, то на живот.

– Расскажи мне о нём?

– О ком? – Катя притворилась дурочкой.

– Ты всё поняла, – испытывающий взгляд, от которого било по нервам.

– Мы в порядке, рожать ещё не скоро, устроит?

Стас поджал губы, потом посмотрел на её волосы. Катя и сама знала, что они сильно отросли. То ли из-за гормонов, то ли ещё чего, но теперь она практически постоянно ходила с длиннющей косой, кончик которой доставал ей до бёдер. Стас как будто захотел что-то сказать, но промолчал.

Катя ждала, когда он начнет свою пламенную речь, но Стас медлил.

– Ты пойдешь?

– Куда?

– На выставку…

– У меня нет желания поддерживать независимых художников и вообще… ох…

Катя скривилась, ухватилась за живот. Наверное, в этот момент Стас стал бледнее обычного. Он дёрнулся, в попытке дотронуться до неё, но Катя отшатнулась. У ней периодически такое бывало. Врачи говорили, что всё в порядке, просто её организм так реагирует на беременность. Неприятные, конечно, моменты.

– Что…

– Ничего, – процедила Катя, – просто уходи сейчас…

Стас помялся на пороге.

– Я могу помочь.

– Поможешь, если уйдёшь.

– Это не то, чего я хочу.

– Зато я хочу, – Катя снова скривилась, потянуло так, что хоть сейчас рожай, похоже порог боли у неё совсем низкий, – не понимаешь, что из-за тебя это?

Она соврала, но это определенная точка давления. Мужчины этого боятся.

– Когда я могу зайти?

– У тебя же ключи есть… заходи, когда захочешь.

Стас тихо чертыхнулся, видно, что сжал кулаки до белых костяшек, но ровным счетом ничего не сделал. Развернулся и ушёл, закрыв за собой двери.

Когда Катя смогла ровно дышать, она осторожно осела на пол. Погладила живот, как будто успокаивая.

– Твой отец художник и идиот… но ты его полюбишь, я уверена.

Она не знала означают ли эти слова её полную капитуляцию и в следующий раз она даже оставит Стасу запасную зубную щётку или всё же… Катя не решила.

Билет на выставку так и остались лежать в кармане её пальто и Катя не собиралась туда идти. Что там было делать? Она не была любителем живописи и скульптуры в сферу её интересов не входили… И что она там могла увидеть? Катя уже видела всё в мастерской. У неё было много времени чтобы изучить каждую деталь.

Но Катя пошла. Вначале в магазин, удостоверилась, что Стаса на горизонте не было, может и был. но хорошо скрывался. Ничего не купила, только потом воды выставочного зала.

Сама не поняла зачем ей это было надо. Зачем пришла. Может и правда под гипнозом, а может душу побередить захотелось. Всё-таки те картины – это её боль.

Но потом Катя решила, что всё же стоит. Посмотрит – вспомнит и снова Стаса возненавидит. Свою ненависть нужно подпитывать, а то она затухнет и растает.

Катя немного удивилась, что в будний день в галерее всё же был народ. Хотя экскурсии никто не отменял. Многие были в масках, кто-то даже в перчатках. Школьники, с кислыми минами смотрящие в никуда на очередную мазню современно экспрессиониста. Пожилые дамы, в шляпках а-ля Елизавета, с чувством прекрасного застывшие возле полотна с природой.

– Вам помочь? – обратилась к ней сотрудник выставки.

– Нет, спасибо, – Катя чувствовала себя неловко, – я просто осмотрюсь.

– Вы можете примкнуть к какой-нибудь экскурсии, это бесплатно.

Катя сдержанно улыбнулась. Нет, не хотелось изучать историю каждого полотна. Она вдоль знаменитых картин., потом нашла стенд с современниками, ещё около двадцати минут блуждала, в поисках знакомых картин, пока её взгляд не выхватил отдельный стенд с поразительно знакомой цветовой гаммой.

Рыжий…

Катя застыла, видя издалека свой портрет. Он писался не с натуры, а по памяти. Некоторые черты плавали, но в целом… Катя засмотрелась. Это была целая серия картин с ней. Как она расчесывала волосы, сидя у Стаса на диване, как читала книгу, подогнув колени, как спала на подушке с разметавшимися волосами, как смотрела в окно сидя на том стуле позируя ему.

А ещё бюст античной девушки, чье лицо он взял с неё было готово. Стояло в центре стенда как будто объединяя все картины. Словно живая или наоборот подтверждая, что её не существует.

– А это уже наш современник. – услышала она поставленный голос экскурсовода, – художник пожелала остаться неизвестным, а его картины не продаются, и очень зря… Серия этих картин называется «Любимая» и показывает нам…

Катя охнула, развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Её будто плеткой гнали.

Она не хотела думать о том, что увидела. Потому что если начнёт, то…

– Катя…– её крепко ухватили за руку, и она застыла.

Конечно же Стас преследовал её и знал, что она тут. Он смотрел так словно ожидал её слов. Какую-нибудь фразу, чтобы понять её мысли. Но Катя сама не знала. Всё навались в жуткую кучу и превратилось в кашу, которую осознать было очень трудно, не то, чтобы и сказать.

Она шмыгнула носом и в этот момент Стас притянул её к себе.

– Всё хватит, – сказал он так, будто потерял терпение.

В одно мгновение подхватил её на руки. От страха упасть, Катя вцепилась в его шею.

– Что ты делаешь?

– То, что нужно было сделать с самого начала.

Он усадил Катю в свою машину.

– Куда ты меня везёшь? – всхлипнула Катя из-за не к месту разыгравшихся гормонов.

Хотя, наверное, не стоило всё валить на них.

Стас был серьёзен и, кажется, немного зол.

– Домой, – коротко ответил.

Катя знала куда: в мастерскую.

Она немного запустела, а ещё всё снова покрылось пылью, она ощутила её сразу, как только Стас открыл двери.

Ходили тут явно в обуви, а шторы вновь плотно закрывали все окна.

Стас крепко прижался к ней, оттеснив её к дивану, где она ощущала первые движения малыша. Воспоминания этих жутких дней наваливались разом. Когда Катя не знала жив ли он, а если да, то почему молчит. Неужели бросил, разлюбил…

Стас стянул с ней пальто и шарф, а Катя так и застыла, глядя в его глаза, которыми он её гипнотизировал. Снял шапку из-за чего закреплённая шпильками коса, тяжелой плетью упала её на плечо. Стас провел по зигзагу волос рукой.

– Собираешься в книгу рекордов попасть по длине волос?

Такой идиотский вопрос мигом развеял повисшее напряжение.

– Нет.

Катя усмехнулась, и вдруг накинула косу ему на шею.

– Чтобы так сделать.

Стас застыл, а потом прижал к себе, впился губами в её и целовал так жадно, покусывая и вылизывая, что, Катя в полной мере ощутила его тоску.

Как будто в первый раз, губы ощутимо засаднило, но останавливаться не хотелось. В ногах как-то сразу испарилась вся сила и Катя запросто могла свалиться. Она держалась за Стаса очень крепко, чтобы никогда больше не отпускать.

Катя ощутила руки на своём животе, и жаркий шёпот в губы.

– Кто?

– Не хочешь сюрприза?

Стас улыбнулся как пьяный, мазнул горячими губами ей щёку.

– Обожаю сюрпризы.

Но Катя не стала его томить. Ей и самой натерпелось рассказать обо всём.

– Девочка.

Стас нежно коснулся её губ и от этого защемило сердце.

– Если бы я знал, что вас уже тогда двое…

– То, что?

Стас не ответил, только шепнул одними губами «извини».

Они снова целовались как последние идиоты посреди комнаты, глотая дыхание друг друга и срывая остатки одежды.

Когда на Кате осталась лишь лёгкая сорочка, которая она привыкла одевать под платье Стас застыл, подхватил её будто она была пушинкой и усадил на диван.

У Кати бешено колотилось сердце. Она безумно скучала по нему, по его рукам, по его поцелуям… В чем-то Вика была права, но хочется не просто секса, хочется тепла.

– Ты не представляешь, сколько раз я мечтал об этом моменте.

Стас сел между её ног, поглаживая бёдра и задирая сорочку.

– Наверное, в мечтах, я была худее, – решилась пошутить Катя.

– Знаешь…– голос Стаса чуть дрогнул, – я не ожидал увидеть тебя беременной, но когда увидел, понял, что это то, чего я всегда хотел.

Кате стало смешно и грустно одновременно. Хотел?

– А я думала ты сбежал.

Стас изогнул брови, и скривил губы.

– Если бы захотел сбежать, прихватил бы тебя с собой.

– Твой отец говорил, что сделает всё, чтобы ты сюда не вернулся.

Стас нахмурился, придвинулся к ней вплотную, чтобы ощущать кожей к коже.

– Он и сделал. Я первые месяца два не мог понять, где нахожусь, не пошевелиться нормально, не поговорить с кем-то. Телефоны запрещены. Только он приходил, а медперсонал как оказалось не понимал моих слов и общался только по средствам мониторинга моего состояния.

Потом до меня дошло, что я вообще не в своей стране нахожусь, когда начал более-менее ходить. И тут грянул этот карантин. У меня все тесты положительные, заперли чуть ли не в одиночку. Я там на стену лез. А отец приходил лишь сухо проверить живой я ещё или нет.

– Он беспокоится о тебе.

Катя прикусила губу, даже ей это, казалось, не беспокойством, а контролем.

– Уверен, – процедил Стас, – только мера у него своеобразная. У него ещё была что-то типа психологической чистки, когда приходил, снимал свою маску и скафандр и говорил, мол вот я не боюсь умереть с тобой.

– И как он отпустил тебя?

Стас криво улыбнулся.

– Я попросил привести мои инструменты, после того как несколько тестов не подтвердили инфекцию. Для реабилитации меня перевели в другую больницу. Где всё так же сохранялся жесткий карантин и новые тесты, тесты. В этом безумии я и сам начал ощущать себя психопатом. А потом доставили её…

Стас прикоснулся к её щеке, ласково провёл вдоль скулы, по линии подбородка.

– Я смотрел на её лицо и понимал, что вернусь к тебе…– он склонился к её животу, запечатлев сентиментальный поцелуй, – к вам.

Катя поежилась.

– И когда папаша увидел заваленную палату твоими портретами, пожалуй, он действительно решил, что его сын больной… к тому же его шлюха, наконец-то, забеременела. Теперь у него будет новая игрушка.

Катя взъерошила его волосы прижимая голову к груди. Все они больные, своими чувствами, но Катя уже устала от этого. Ей хотелось спокойствия, и чтобы Стас был рядом.

– Я люблю тебя.

Она сказал ему это впервые. Стас отстранился, посмотрел на неё, как будто ушам своим не верил. А потом обнял ладонями её лицо, поцеловал нетерпеливо, от чего дыхание сбивалось. Губы горели огнём и завтра точно будут как пельмени.

Катя вновь впитывала запах Стаса своей кожей, своим сердцем. Они всегда были в одном шаге от своих чувств, от любви… И с самого начала, нужно было нырять с головой и не думать, потому что что-то в жизни бывает неизбежно, а они со Стасом именно такие, как две разрозненные половины, где законченным и целым ощущаешь себя только вместе.

Их настоящие испытания только начинались, но Катя была уверена, что в старости будет держать его руку, и целовать его губы. Как и сейчас.

Конец