Оксана ощутила, что потеряла туфли, когда крохотные обломки сухих еловых веток больно впились в ступни. Проглотив сдавленный крик, она продолжала бежать или, как ей казалось, лететь дальше. Но свет фонариков её преследователей сверкал всё ближе, стискивая надломленный дух страхом и обреченностью.Как сквозь вату она слышала грозные крики и непрерывный лай собак, из-за чего сердечный ритм отплясывал клубный бит.

– Найти сучку!

Как же они были близко! Нужно ускориться, но тело перестало реагировать на всплеск адреналина, и вместо стремительного движения вперед девушка начала спотыкаться и почти плестись.

Колготки порвались, а короткая юбка задралась на бёдра, но о приличиях она беспокоилась в последнюю очередь, главное, добраться до города, попасть в полицию, позвонить маме и в церковь сходить, дать обет, что больше никогда не будет ни лгать, ни обжорствовать, ни лениться. Только бы была возможность это сделать! Оксана уже ненавидела свои ноги, которые отказывались бежать, и, падая, она едва могла подняться.

Лай собак усиливался, и ужас сковывал всё крепче. Но беглянка продолжала двигаться, хотя где-то подсознательно понимала, что не уйдёт. У неё нет для этого ни сил, ни шансов, но для себя она решила: лучше в темноте свернет шею, чем сдастся преступникам так легко, хватило и того, что сама к ним пришла.

Её обманули, но какое теперь это имеет значение. Прочитала объявление в проверенной контактовской группе, мол, состоятельной семье требуется сиделка со статусом омега для ребенка с аналогичным статусом, зарплата более чем приличная. Фото семьи и милого розовощёкого малыша прилагались. В голову никаких подозрений не закралось. По-видимому, от отчаяния.

Омег на работу брать никогда не любили. Поэтому, несмотря на красный диплом, Оксана перебивалась кратковременными заработками. В её знания и умения мало кто верил, а вот в распущенное поведение запросто, хотя даже на работу уборщицей она являлась в длинных юбках и водолазках, с безобразным хвостом на макушке.

Вот и к богатой семье пришла такой же невзрачной и скованной, а пока беседовала с матерью ребёнка, ей налили чай, и она, не задумываясь, выпила, ощутив лишь приятный аромат ванили, но вскоре голова закружилась как на карусели.

Когда же очнулась, поняла, что находится совсем в другом месте и на ней эти ужасные тряпки: короткий черный топ и красная мини-юбка, под которой, кроме тонких капроновых колготок, ничего нет.

Очевидно, похитители не предполагали, что она очнётся так скоро, поэтому не позаботились о должной охране. В конце концов, что могла сделать омега? Правильно – ничего.

Но Оксана живой сдаваться не собиралась. Да, сглупила, повелась на дурацкое объявление, но к тому моменту уже три месяца сидела без работы на шее у родителей и чувствовала себя ужасно. Статус – омега не позволял ей жить полной жизнью, хотя мама уверяла, что все её проблемы решатся, когда она встретит своего альфу. Вот только альфы все сплошь были какими-то далекими, богатыми и там, где бывала Оксана, никогда не появлялись, а беты и омеги-мужчины казались похотливыми кобелями, за её счет желающими поднять свой статус.

Ноги зацепились за толстый корень дерева, и девушка полетела кубарем в овраг.

– Она там! Быстрее!

Оксана глухо вскрикнула, попытавшись подняться. Всё. Не смогла, упала. В правой лодыжке прострелила такая боль, что перед глазами все померкло. Она начала ползти, когда свора собак накинулась на неё, окружила, оскалив морды.

Оксана завизжала, а псы лаяли, пугая злобным рычанием и острыми клыками. Яркие вспышки фонарей ослепили её.

– Она у нас, тащи веревку.

– Нет, нет, пожалуйста… – засипела девушка заплетающимся языком.

Ее трясло от ужаса, холода и боли. Огромный мужик подошёл к ней и рванул вверх на себя, с жадностью смотря на задравшийся топ и юбку.

– Все омеги такие в теле?

Ему не ответили, в это мгновение прозвучал выстрел. Оксана заверещала не своим голосом, а тот, кто её держал, разжал хватку, потому что пуля просвистела между ними. Девушка свернулась клубком, падая на землю, и закрыла голову руками, судорожно всхлипывая.

– Эта частная территория, – послышался спокойный голос, но вот уверенности он не придавал.

Собаки заскулили и как-то вмиг синхронно легли на лапы, и от этой картины Оксану скрутило от паники.

– Это наша добыча, – заявили стрелявшему, – заберём девчонку и спокойно уйдём.

– Я сказал, это частная территория, а значит, всё, что находится на ней, моё, – Оксане послышались рычащие нотки, которые ещё больше устрашали, – вы тоже мои.

Звук свистящих пуль перекрыл шум ветра. Оксана вздрагивала от каждого выстрела и отчаянно выла, боясь поднять голову.

– Мы не хотим ссориться. Сколько ты хочешь за то, чтобы закрыть на это глаза?

Оксана поняла, что ей не выбраться: с ответом внезапный свидетель тянул.

– Я буду считать до трёх, если не уберётесь с моей земли, прикончу всех разом.

Раздался презрительный смех.

– Нас, вообще-то, больше.

– А вы думаете, я один?

Не успел отзвучать вопрос, как псы, лежавшие до этого спокойно, не иначе накачанные чем-то, сорвались с места. Оксана слышала душераздирающие крики, лай и звук рвущейся ткани.

– Пристрели их!

Она закрыла уши ладонями, и молилась, как умела. На неё летели ошметки дерна, комья земли и мелкие камешки. В носу стоял запах перегнившей листвы и крови.

Когда всё стихло, Оксана не поняла, услышала лишь треск веток и тяжелую поступь. Она всё ещё закрывалась руками и дрожала. Ей ткнули в поясницу чем-то острым, как какого-то жучка, ожидая реакции.

Оксана всхлипнула, с опаской приоткрыв лицо. Стоящий рядом человек был огромным, высоким и широкоплечим. Седые волосы, серебряными нитями украшавшие густую шевелюру, как паутина, и борода – самое первое, что она увидела.

– По-помогите, – шепнула Оксана, чувствуя, как заледенели губы.

Мужчина окинул её пристальным взглядом, задержался на груди и вдруг наклонился, втянув носом воздух и сморщившись так, словно она пахла чем-то ужасным.

– Омега, – констатировал он, – дьявол, надо было отдать тебя им.

– Нет, нет… – Оксана пыталась дрожащими пальцами поправить топ и юбку, но тело не слушалось, – прошу, помогите мне…

Незнакомец выпрямился.

– Что я получу взамен?

Оксана сглотнула, утирая ладонью нос и чувствуя, как размазывает грязь по лицу. Она почти ранена, полуголая, замерзшая и напуганная, а этот человек торгуется. У него нет сердца!

– Я не знаю, что могу… я хочу домой… пожалуйста, помогите мне попасть домой.

Мужчина усмехнулся.

– Ты не ответила на мой вопрос, – допытывался он.

Оксана всхлипнула. Она готова была в принципе на всё, даже кредит взять под грабительские проценты, лишь бы эта ночь закончилась.

– Да всё, что захотите.

– Всё, что захочу, – чётко повторил он, – запомни, ты сама это предложила.

Оксана и не поняла, когда сильные руки подхватили её так, будто она весила не тяжелее пушинки. Закинули на плечо, заставляя смущаться и сверкать голым задом, обтянутым капроновой тканью колготок.

– Что, что вы… – слова потонули в горле, вырвавшись наружу каким-то хрипом, потому что в нос ударил терпкий, древесный запах доминантного альфы. – Вы… вы д-д-дикий?

– Да, омежка, он самый, – в голосе альфы звучало веселье, а вот Оксане стало ещё хуже.

Она попыталась протестовать, но незнакомец быстро преодолел овраг и быстрым шагом направился в гущу леса, где постепенно терялся запах дороги и пахло исключительно хвойными деревьями.

– К-куда вы… что?..

В душу закрался липкий страх, о диких Оксана слышала не самое хорошее. Такие альфы гораздо сильнее, чем обычные, неуправляемые и крайне неуравновешенные. И оказаться в его лапах ничем не лучше, чем в плену у недавних похитителей.

– Прошу вас, мне нужен просто телефон.

Оксана просила, умоляла, но альфа был словно глух к её словам. Они удалялись всё дальше от дороги, и если незнакомец таким образом хотел сократить путь, то в этом направлении не было города. Он уносил её, как добычу, на своих плечах, даже не запыхавшись.

Остановился только тогда, когда они оказались на освещаемой луной лесной поляне, возле небольшого дома из почерневших бревен.

Альфа поставил Оксану на землю, но стоило ступням коснуться травы, как она всхлипнула, неуклюже завалившись на задницу.

– Что?

Мужчина присел рядом, посмотрев вначале на её промежность и раздвинутые ноги. Оксана вспыхнула и начала поправлять наряд. Но разве с такой длиной юбки это реально?

– Всё нормально, мне нужен только телефон, – она дрожала, пытаясь одновременно прикрыть и грудь, и ноги, – скажите, где мы, и меня заберут.

Альфа хмыкнул, провёл ладонью по её бедру, и Оксана инстинктивно начала отталкивать его от себя, чувствуя, как из горла вырываются протестующие всхлипы, но такие тихие, что больше походили на мурлыканье. Между тем мужчина потрогал её лодыжку, и Оксана взвизгнула громче.

– Вывих, – вынес вердикт он, как будто был врачом.

– Мне домой надо, пожалуйста, – скулила Оксана на одной ноте.

Тёплая рука легла на её ступню. Отчего-то Оксане казалось, что сейчас он её сломает и она останется без ног, тогда ни за что убежать не сможет, хотя от дикого альфы она вряд ли сможет убежать.

– Не надо, прошу вас, не надо…

Мужчина что-то сделал, резко и со знанием дела, в результате последовали тихий хруст, вспышка яркой боли, её сдавленный крик и в ноге вдруг стало легче.

– Пошевели, – приказал он.

Оксана не смела перечить. Вначале осторожно дёрнула пальцами, а затем и полностью согнула стопу. Осталось ощущение небольшого дискомфорта, но в целом можно было ходить.

Она посмотрела на альфу и не знала, что сказать: «Спасибо» или…

И тут вновь вспомнила про свою юбку и отсутствие белья, а вот альфа, похоже, об этом и не забывал, таращился на её ноги, бёдра, грудь, которую короткий топ нисколько не спасал.

Оксана затрепыхалась, попыталась подняться. Поправляя трикотаж и натягивая юбку на задницу.

– Поздно прятаться.

Она это понимала, чувствовала по терпкому запаху, который стал сильнее и гуще. Девушка посмотрела на альфу. В вечернем свете его глаза сверкали как бледно-голубые искры, чем-то напоминая глаза хаски.

Её волосы растрепались, она стояла босиком и продрогла до костей.

– Чего вы хотите?

Он ведь так не озвучил своего желания. Но дурой Оксана себя не считала, по крайней мере, не полной.

Альфа вздохнул.

– Раз уж ты здесь оказалась, – он пригладил выпавшую из челки длинную прядь, – проведёшь со мной гон.

Сердце Оксаны ухнуло куда-то в желудок.

– Г-гон?

Мужчина склонил голову набок и пожал плечами.

– Я не могу, – запротестовала девушка.

– Это был не вопрос.

– Н-но, я омега, вы альфа, ваш запах останется на мне, а мне… я замуж хочу и хотела своему мужу отдать всё, я…

Альфа прищурился, слушая её дрожащий лепет.

– Замуж? – переспросил он, а потом вдруг схватил за запястье, прижимая к себе.

Его нос уткнулся ей вначале в шею, щекоча усами и бородой, а затем в ложбинку между грудей, втягивая запах.

Оксана судорожно сжалась, пытаясь отстраниться, но незнакомец сгрёб её волосы в ладонь и снова понюхал.

– Твою ж мать, – злобно выругался альфа, – девственница.

Он буквально выплюнул эту новость, оттолкнув ее от себя.

– И как я сразу не… – он то сжимал, то разжимал кулаки, – блядь!

А затем схватил за локоть и потащил в дом. Ноги заплетались, но Оксана с трудом устояла.

Теплое марево комнаты накрыло её сразу, как только альфа втолкнул её через порог.

Оксана понимала, что он не любит ни девственниц, ни омег, а это значит, что, скорее всего, её отпустят.

Хозяин сруба всё ещё злился, чуть ли не рычал, расхаживая по маленькой комнате.

– Ненавижу девственниц, да и ещё омег-баб… Твою же мать!

Оксана не знала, как на это реагировать, стоит ли ждать проявления рыцарства и джентльменства от того, кто закинул ее в дом как мешок с картошкой, поэтому пришлось подниматься самой. Она осторожно присела на мягкий стул возле стены, потому что стоять не могла. Взглядом при этом следила за альфой, надеясь на его скорое решение.

Оксана боялась. Хотя и не так, как в впервые минуты, когда увидела этого мужчину. Сейчас ей оставалось надеяться на его порядочность.

Гон – это не штуки, как и течка у омег. Особый период у каждого вида, когда его представитель выделяет феромоны, чтобы привлечь потенциального партнёра для спаривания, создания пары и семьи, личной метки.

Оксана всегда хотела провести течку с будущим мужем, любимым, единственным. Именно тогда образуется душевная связь, и ничто не заставит их в дальнейшем разлюбить друг друга. Когда она встретит избранника, только тогда вступит в связь.

А провести гон с незнакомым альфой, к тому же диким, представлялось ей ужасным. Она никогда не избавится от чужого запаха, и никто другой на неё не взглянет, кроме бет. А этот альфа явно не собирался ни семью заводить, ни парой её делать. Он хотел максимально комфортно преодолеть неизбежное состояние.

Неожиданно альфа протянул ей телефон. Очень дорогой, Оксана часто видела, как данную модель рекламируют по телевизору. Но в данную минуту её не интересовало, откуда  в такой лачуге продвинутые технологии.

– Звони, – приказал мужчина почти рычащим тоном.

Оксана дрожащими пальцами набирала цифры, то и дело путаясь и понимая, что не помнит номер. Несколько раз ошиблась.

– Чего копаешься? – альфа нетерпеливо стоял над душой.

Оксана молчала, вслушиваясь в гудки. Она поглядывала на мужчину, глаза которого блестели и меняли цвет от нежно-голубого до желтого – волчьего.

– Не отвечают, – пискнула она.

– Блядь, нажил себе проблем.

Оксана повторила попытку, но телефон мамы молчал.

– Простите.

Ей действительно было неудобно, да что там говорить, рядом с ним она жалела о своем существовании.

Третья попытка не увенчалась успехом. Сегодня какое-то звездное невезение, и в том, что это небеса постарались, Оксана не сомневалась. Видимо, в прошлой жизни она так насолила создателям, что теперь они развлекались её жизнью, как игрой в крикет.

Альфа рядом с ней мрачнел с каждым неотвеченным гудком. Глаза блестели, один уже был полностью желтым, а второй ещё сохранял ледяную искру голубого.

Оксана понимала, что если кто-то и ответит, то…

– Не успеют, – закончил за неё мысль мужчина.

Она заледенела, уставившись на него. Сейчас он казался ей в два раза больше. Быть изнасилованной не хотелось, но если сопротивляться, он её точно растерзает.

Альфа смотрел на Оксану пристально, крылья его носа подрагивали, а рот то и дело приоткрывался, будто не хватало воздуха, и он делал глубокий вдох.

Вдруг он схватил её за локоть и потащил куда-то. Оксана начала упираться и визжать, но альфа втолкнул её в комнату и закрыл двери.

– Замок с твоей стороны, запрись, – приказал он и, как точку ставя, шарахнул кулаком о деревянный косяк.

Оксана дрожащими руками повернула язычок, чувствуя себя безумно ужасно. Благодарить этого мужчину или же ругать, она не знала. В конце концов, насиловать он её не хотел, но и тащить в своё логово не стоило. Дай он ей телефон сразу и проводи до дороги – всего этого можно было бы избежать.

– Эй, омега, – позвал альфа вдруг.

– Что? – всхлипнула Оксана, присев на пол возле стены.

Ей не нравилось, когда её звали по статусу, это будто напоминало, насколько она жалка и ничтожна.

– Что бы я ни говорил тебе – не открывай двери, если, конечно, не хочешь се…

– Да кто захочет в таких обстоятельствах? – возмутилась Оксана.

Послышался тихий смешок, ей даже показалось, что альфа потёрся о двери, и вдруг всё стихло. Он словно куда-то ушёл.

Эта тишина была намного хуже, чем если бы Оксана слышала вой, или скрежет, или ещё что-нибудь более пугающее. Правда, она сразу стала думать о другом: почему мама не ответила на звонок? Наверное, они с полицией её ищут? Может, дома телефон забыла?

Друзей у Оксаны не было. Мало кто хочет дружить с омегой. Считалось, они как феромоновые бомбы и если их не повяжет альфа, то до безобразия распутны. Возможно, это и так, по всем каналам то и дело показывали охочих до богатства омег, обвиняющих подходящих кандидатов в изнасиловании и прочих грехах. Конечно, им мало верят. Как можно поверить тому, кто в определенный момент выбрасывает такую порцию феромонов, что встанет у восьмидесятилетнего старика со статусом бета.

Оксана всхлипнула. Голой задницей она чувствовала ворсистый ковёр и впервые обратила внимание, где находится: спальня. Здесь тоже было не слишком много мебели, кровать на двоих, тумба и зеркало. У девушки не было привычки рассматривать чужие вещи и заглядывать в шкафы незнакомых людей. Утерев слезы и сопли, она только щёлкнула выключателем, чтобы стало светло, и взглянула в зеркало. Перемазанная грязью, в спутанных волосах листья, какие-то сучки и даже застрявший в пряди жучок. А одежда… Оксана нервными жестами поправила сползающий топ и ужасную юбку. Главное, дождаться, когда альфа успокоится, и тогда она снова позвонит и попадет домой.

Для омеги она всегда считала себя не слишком привлекательной. Черты лица казались детскими, и в двадцать лет у неё порой требовали документы на сеанс в кино с пометкой «18+». Она не была худой, а вполне в теле, пыталась пару раз сбросить вес, но из этого ничего не вышло, а из-за низкого роста карьера модели ей могла только сниться.

– Эй, омега, – послышался вновь голос альфы.

– Неприлично звать людей по статусу, – буркнула Оксана, – у меня имя есть.

– И выпытывать мне его силой?

Оксана вздохнула. Сейчас она уже немного успокоилась, может, потому что в комнате альфой не пахло, хотя странно, он же вроде как в этом доме живёт, а тут спит, здесь должно быть всё пропитано его запахом.

– Оксана, – чуть помедлив, представилась она.

– Ок-са-на-а-а, – протянул альфа, как будто пробовал её имя на вкус, – странное имя для омеги, простое.

– Обычное имя, – девушка пригладила длинные волосы рукой, вычесывая пальцами мусор. Снаружи слышалось шуршание. – А вас как называть?

– Хочешь со мной познакомиться?

Оксана застыла, это было сказано уже совершенно с другой интонацией. В голосе мужчины слышались рычащие нотки и глубокое дыхание.

– Я домой хочу, – отозвалась Оксана.

– Открой двери и иди.

Оксана сглотнула. Открыть, как он предлагает? Она уже взялась за ручку, но что-то её остановило, может, слова, сказанные альфой, а может, очень жгучий феромон, который просачивался сквозь тончайшие щели в деревянном полотне. Гон.

Она отпрянула, сцепив ладони.

– Я подожду, – зачем-то ляпнула Оксана.

– Чего? – прозвучал тихий смешок. – Открываешь и идёшь, я препятствовать не буду. Терпеть не могу девственниц, даже в гон нет желания протискиваться в их узкие дырки… хм… уздечку только рвать, а потом ещё слушать ор в уши, и кровь эта… нет, увольте.

От его слов Оксана покраснела. В голове наглядно запрыгали картинки, нарисованные чужими словами, и она прижала ладони к щекам.

– Зачем же тогда меня сюда отправили и посоветовали запереться?

– Думал, не смогу себя контролировать, – в голосе альфы звучали небрежность и спокойствие.

Оксане, конечно же, хотелось уйти отсюда, но она медлила. Боялась. Она уже сделала один глупый шаг – и вот к чему это привело. С другой стороны, если альфа сказал, что может себя контролировать, значит, наверное, может.

Девушка от волнения тёрла кисти.

Неожиданно громкий удар в дверное полотно заставил её отскочить и спрятаться за кровать.

– А, черт… – зашипел альфа, тяжело дыша, – черт, черт… выходи уже, не трону.

Оксану вновь сковал страх. Дверь не такая уж и крепкая, пару подобных ударов – и замок не понадобится.

– Ты там испугалась, что ли?

Она слышала, как по дереву скребут то ли ногтями, то ли ножом, и как будто мужчина делал это по её коже. Оксана молчала, не зная, что ему ответить, как вдруг услышала пиликанье телефона. Сердце будто взбеленилось, а руки задрожали.

– Это номер, куда ты звонила, – сказал альфа.

– Мама… – шепнула Оксана, нерешительно подойдя к двери.

– Выходи, омежка, ответишь.

Оксана, не думая, повернула защелку и отворила двери, натыкаясь взглядом на мощную фигуру альфы. Всё бы ничего, но его глаза сверкали желтым светом без какого-либо проблеска холодно-голубого. Он широко улыбнулся, а ноги девушки подкосились от яркого феромона, который душил, лишая рассудка.

– Попалась.

Оксана едва могла подняться, ползком пятясь назад, когда мужчина наступал всё ближе.

– Не надо… – выдохнула она.

От решительного, пылающего желанием и феромонами альфы ей было не уйти и оставалось только подчиниться.

Девушка из последних сил рванула назад, обзаведясь новыми ссадинами на коленях. Чертова юбка опять задралась, а на лице альфы появилось выражение, от которого кровь стыла в жилах.

– Окса-а-ана-а-а, не сопротивляйся, омежка, – хриплым голосом пробормотал он, – в процессе тебе понравится и будешь просить ещё.

Его слова были недалеки от истины. Омега всегда находится под альфой и всегда будет подчиняться ему и желать то, чего хочет он. Это, в сущности, лишало омег каких-либо прав. И Оксана понимала, что бороться бесполезно, ноги дрожали и дать отпор не получилось, когда мужчина раздвинул их. Она судорожно всхлипнула, услышав треск разрывающейся ткани капроновых колготок.

– П-пожалуста, – заикалась девушка, пыталась проглотить слюну сухим горлом.

Альфа шумно дышал, обнюхивал её, шарил руками по голой коже, разрывая тонкий топ по шву.

– Сочная, – шепнул он таким страшным и в то же время глухим голосом, что Оксана невольно охнула.

И взвизгнула, когда его горячие ладони легли на бедра.

– Везде такая мягкая… – альфа лизнул широким мазком её шею, а пальцами настойчиво стал тереть между ногами, и Оксана ощутила выделяющуюся влагу. – Уже течёшь, – усмехнулся он, – чтобы принять меня, тебе нужно ещё больше смазки, омежка.

Это была не просьба и не возбуждающий шепот – приказ. Феромоны окутали так, что Оксана не могла больше соображать, тело реагировало молниеносно.

– Вот так, омежка, вот так.

Смазки натекло столько, что под задницей образовалась лужица.

Говорить Оксана уже не могла, только судорожно глотала ртом воздух, впадая в дикую панику оттого, что не может остановить происходящее. Руки и ноги стали мягкими, как плети, а внутри разгоралось против воли желание. Альфа словно играл с ней пальцами, доводя до болезненной точки наслаждения, от которой перед глазами вспыхивали звёзды. Тёплым и влажным ртом он коснулся её груди, лизнул соски и принялся посасывать их, словно пойдёт молоко.

Потом приподнялся, вжикнула молния на брюках, вызвав в Оксане дрожь от предвкушения и страха. В промежности всё ощутимо ныло и распухло, а влага только раздражала и холодила.

– Ты моя, омежка, – глухо прорычал мужчина, и Оксана почувствовала болезненный укус в плечо.

С этого момента дальше всё происходило как в замедленной съемке.

В доме явились посторонние, в воздухе распространился запах чего-то горького, напоминающего лекарство, он болезненно ударил в нос, а альфу перехватили за горло двое крепких мужчин в черных костюмах, пресекая любые попытки сопротивления. Альфа ревел диким зверем, дергался, а когда в вену на шее вошла игла с чем-то белесоватым, резко замер.

Оксану вытащили из-под его обмякшего тела, усадили на кровать, накрыли теплым пледом и прижали к носу маску с кислородом, чтобы нейтрализовать действие феромонов. Она судорожно вдыхала, видя, как маленькая комната заполняется людьми, одетыми в черное и белое, как в жутких фильмах про эпидемиологические катастрофы.

– Вы в порядке? – склонился над ней, блестя идеально лысым черепом, один из тех, кто удерживал до этого альфу.

Оксана неопределённо мотнула головой, но мужчина своим длинным носом не стал лезть в дело омеги и допытываться дальше не стал. А её буквально трясло от ужаса, в голове царил полнейший хаос.

Альфа между тем продолжал неподвижно лежать на полу, вокруг него суетились медики. Они говорили что-то непонятное об анафилактическом шоке, применении дефибриллятора, о всплеске адреналина… Сыпали терминами на латыни и параллельно оказывали помощь. Верхняя часть тела альфы была освобождена от одежды, в вену установили катетер, присоединили систему, через которую стал поступать раствор с лекарством, а затем в ход пошел этот самый упомянутый в разговоре аппарат с «утюжками». Разряд – и тело альфы дрогнуло, ещё разряд – и на подключенном маленьком мониторе замелькал неровный график.

– Готов! – скомандовал один из врачей.

Всё происходило фантастически быстро, так что Оксана не успевала ни разглядеть ничего толком, ни спросить у присутствующих, что случилось. Альфу погрузили на носилки и потащили к выходу, её под руки повели следом. На огромную поляну перед домом, освещенную мигалками машин, приземлился вертолёт. Пригибаясь под тугим напором воздуха, Оксана было дёрнулась назад, поддавшись проснувшемуся инстинкту самосохранения.

– Всё хорошо, – довольно грубо и совсем не успокаивающе прокричал ей в ухо мужик в черном, волоча к складной лестнице на борт, – мы отвезём вас в больницу.

– Мне домой… – мычала она в маску, которая по-прежнему была у нее на лице.

В конце концов, не спрашивая, ее затолкали на мягкое сиденье, сунув в руки грелку, и закрыли люк. Оглушая шумом, взревели работающие турбины, лопасти, раскручиваясь, подняли вертолет над землей. Оксана судорожно глотала бьющий в лицо из открытой створки кабины летчиков воздух, всё больше и больше не понимая, что происходит. Альфа, опутанный проводами и трубками, лежал на специальной койке в медицинском модуле, а врачи ежесекундно мониторили его состояние.

В вертолёте стоял такой гул, что спрашивать и просить было бы бесполезно. Оксана только плотнее запахнула плед, чтобы не светить вульгарным нарядом и нагим телом. Ерзала на сиденье, чувствуя, как от выделяемой влаги между ногами начинает чесаться. От грелки тепла почти не было или, может, дрожала она не от холода. О том, закончилось всё или нет, Оксана не имела ни малейшего понятия.

Но привезли её, как и обещал лысый, в больницу. Очень дорогую клинику в центре города, о которой она слышала только по телевизору. Провели по огороженной территории от вертолетной площадки в приемное отделение. Оформили поступление без промедления, никаких заполнений документов, очередей и талонов, так что Оксана и не заметила, как уже находилась в светлой палате, а строгая доктор сверлила её взглядом.

– Пользуетесь противозачаточными?

Оксана не сразу поняла вопрос.

– Я… нет… я-я-у меня ещё не… Нет, не пользуюсь.

– Сколько было половых партнеров?

– Ни одного.

Волосы лечащего врача были настолько блестящими и прилизанными, что казалось, в них отражались лампы. Получив ответ, она скептически приподняла брови и что-то записала на листе.

Оксана её понимала. Полуголая пациентка, перемазанная грязью, с мокрой промежностью вряд ли похожа на приличную девицу. К тому же омега.

– У вас есть жалобы на самочувствие?

– Лодыжка немного ноет, но тот альфа, кажется, всё хорошо сделал. И плечо побаливает.

Доктор глянула на её грязные ноги, затянутые порванным светлым капроном. Натянула разовые латексные перчатки, без каких-либо стеснений, шурша кипенно-белым накрахмаленным халатом, присела перед ней на корточки и пощупала лодыжки, а затем осмотрела укус на плече.

– Тот альфа? – спросила доктор.

– Да… его доставили на вертолёте.

Доктор понимающе кивнула и на этот раз сказала, что Оксана может помыться и позвонить родственникам. Когда за ней закрылась дверь, Оксана так и осталась сидеть, не двигаясь с места. Эта палата напоминала больше номер в отелях, какие показывают в фильмах, и единственное, что отличало их, это кровать и наличие различного медицинского оборудования.

Она осмотрелась, обнаружив и телефон, и свёрнутую медицинскую пижаму, даже тапочки и халат, и отчего-то глаза наполнились слезами. Она горько всхлипнула, только сейчас понимая, что с ней произошло. И что лишь благодаря случаю она сейчас здесь, а не в лесу изнасилованная и мёртвая.

Даже стоя под душем и оттирая кожу от грязи, всё равно ревела, и смеялась, и боялась одновременно. Всё может повториться, пока она одна без альфы. И от этого становилось ещё хуже.

Родителям решила позвонить, когда истерика немного отпустила. Снова услышала долгие гудки, а потом взволнованный голос матери, её радостный крик, и слёзы вновь полились рекой.

Проснулась Оксана от шороха в палате, но не подскочила, а застыла под тонким одеялом, не шевелясь и практически не дыша. Затем она услышала звук закрывающейся двери и поднялась. Рядом на тумбе лежал градусник, а электронное табло показывало половину седьмого утра. Оксана вздохнула, чувствуя резь в глазах: она и поспала-то от силы минут сорок, не больше. Долго говорила с мамой, потом появился небывалый подъем сил, и палата претерпела небольшие изменения благодаря перестановке.

Когда в теле начали болеть каждая косточка и каждая мышца, Оксана ощущала чудовищную усталость и только тогда готова была уснуть.

Пока она думала и собиралась с мыслями, в палату вернулась медсестра.

– Ещё не измерили температуру?

Оксана отрицательно качнула головой. В принципе она не понимала, зачем здесь лежит, вроде не болеет, а если они оформили ей карту, то интересно, какой поставили диагноз.

– Давайте я вам помогу.

Медсестра, досрочно пожилая и пахнущая хвоей, в бежевом тёплом кардигане поверх выглаженной медицинской формы смотрелась уютно и по-домашнему. Она действительно по-матерински согнула её локоть и вложила во внутренний изгиб градусник.

– Всего пару минут, – она засекла время на своих старомодных наручных часах.

Оксана сглотнула, чувствуя сухость во рту.

– Простите… а что с тем альфой?

– С альфой?

Оксана смутилась, поняв, что даже имени его не знает, поэтому повторила ранее сказанное врачу, что вчера прилетела с ним на вертолёте.

– С господином Максимовым всё хорошо, из реанимации он переведен в палату.

С этими словами медсестра забрала градусник, мило улыбнувшись, и ушла, оставив Оксану, испытывающую досаду и беспокойство. Максимов?

Девушка вздохнула, не зная, благодарить ли ей этого альфу или ненавидеть. От воспоминаний о произошедшем невольно покалывало кожу с внутренней стороны бёдер. Там, кстати, остались синяки от его пальцев. Это первый альфа, кто трогал её… Она вздрогнула. Лучше об этом не думать. Он всё же её почти спас, а сам…

Что произошло вчера, почему его вначале укололи, а потом откачивали?

Оксана поднялась. Любопытство никогда не было одной из её черт. Получив статус, омеги начинают заботиться в основном о себе, потому что, как оказывается, слишком уязвимы для этого мира.

И всё же сказать спасибо она могла. Дикий альфа оказался не таким страшным, как Оксана себе представляла.

Запахнув халат до самого горла, она с опаской выглянула в коридор. Белоснежный, сверкающий, как зеркало, он был практически пустым. Оксана осторожно пошла по направлению к выходу из отделения, где у одной из палат стояли те самые ребята, что притащили их с альфой в эту клинику. Те недовольно смерили её взглядом, но один всё же открыл перед ней двери, впуская в палату, похожую на ту, где разместили её.

Несколько датчиков монотонно пиликали, а комната была наполнена запахами лекарств. Оксана смотрела на фигуру альфы, который даже здесь казался огромным, но уже не страшным. Максимов спал безмятежным сном, когда посетительница подошла ближе.

Она толком его и не рассматривала. В утреннем рассвете он показался ей моложе, чем тогда ночью. Седина действительно выглядела как паутина, но её было немного. Густая борода явно скрывала лицо без морщин и… приятное. А пахло от него хвоей после дождя.

Оксана покраснела. Всё-таки некрасиво, что она здесь стоит и рассматривает спящего человека, лучше прийти позже.

Она уже хотела уйти, когда услышал насмешливое:

– Твой молочный запах поднимет и того, кто в коме.

Голубые глаза невероятно светлого оттенка смотрели прямо на неё. Оксана стушевалась, покраснела и пригладила и без того прилизанные волосы.

– Простите.

Максимов вздохнул.

– Это ты прости, ночью ты выглядела иначе.

Оксана с ужасом вспомнила свой наряд и почему-то мысли тут же вернулись к моменту, когда чужие руки касались её. Она спрятала лицо в ладонях, чтобы скрыть горящие щёки.

Альфа как будто закашлял, и Оксана спохватилась, налила из графина воды и протянула ему стакан. Мужчина сделал глоток, поморщившись.

– Эм… врач сказал мне, что всё обошлось.

Что он имел в виду под «всё обошлось», нетрудно было догадаться.

– Я укусил тебя? Больно?

Оксана невольно тронула плечо. Рану обработали и заклеили пластырем. Это был просто укус, не метка, но поврежденное место жутко болело.

– Нет, – соврала она, желая сменить тему. – А что с вами случилось вчера?

Альфа поморщился.

– Какая разница, – произнес он, – главное, что всё… прошло.

Оксана поняла намёк, что её это не касалось и на вопросы отвечать альфа не намерен. Действительно, кажется, она забыла своё место. Видимо, ему больше нечего было ей сказать, судя по затянувшемуся молчанию, и девушка натянуто улыбнулась.

– Я пойду, – зачем-то то ли спросила, то ли предупредила его.

Максимов посмотрел на неё, а потом кивнул. На мгновение Оксане показалось, что в его взгляде мелькнул желтый всполох, сердце словно пропустило удар, и она поспешила уйти. Отчего-то плечо жгло огнём.

Она вернулась в палату и просидела там до приезда родителей.

Оксана думала, что ей станет лучше, но, даже оказавшись в своей комнате, не обрела покоя, её ещё больше сковал страх и чувство растерянности. Она словно находилась в подвешенном состоянии и думала, что вот-вот её накроет паническая атака.

– Оксана?

Мама мягко постучала в её дверь. Уютная, пахнущая чайной розой, но даже её запах не успокаивал.

– Ты уже три дня не выходишь на улицу.

– Страшно, – созналась Оксана, выбираясь из-под одеяла.

Мама вздохнула, поправив седую прядь.

– Нельзя так себя загонять, – поучительно сказала она, – будешь сидеть здесь, не найдёшь себе альфу.

– Его нереально найти.

– Естественно, если прятаться лохматой под одеялом.

Оксана усмехнулась. Родители по статусу были бетами, их не мучили страхи, присущие омегам, они не страдали амбициями альф. Они не понимали ни тех, ни других.

Оксана поёжилась.

– Ты помнишь мою подругу, которая работает в ресторане в центре? Так вот, скоро у них будет торжество, я говорила с ней и она сказала, что ты можешь поработать в этот день. В главный зал, разумеется, не пустят, но на сервировку столов и мытье тарелок ты вполне подходишь. Деньги заплатят сразу, мы с папой отвезем тебя и привезём.

– А можно отказаться?

Оксана сама себя за эти слова ненавидела, но отчего-то боялась. Боялась быть обманутой, боялась попасть не в те руки. Не каждый день будет встречаться дикий альфа, который сначала спасет, а потом запрёт в отдельной комнате, да ещё и…

– Отказаться можно, но тебе нужно это пройти, – вздохнула мама, – если не сможешь, позвонишь, и мы сразу приедем.

Оксана вяло улыбнулась. Мама права. Нужно было это переступить, иначе вся жизнь может ограничиться стенами комнаты, да и то, если не будет денег на подавители течки, придётся тоже не сладко, даже хуже, чем сейчас.

– Ладно, – нерешительно согласилась Оксана, попытавшись улыбнуться.

Она прижалась к матери, в надежде, что её объятия успокоят, как раньше придадут уверенности и бесстрашия. Но нет.

Когда мама сказала про ресторан, Оксана подумала, что это будет нечто наподобие их небольшой кафешки неподалёку, где они порой празднуют семейные юбилеи. Обстановка всегда уютная, тихая, тут тебе и хлеб свежий продаётся, и люди заходят с улицы. Но нет, это был действительно ресторан с большой буквы.

Располагался он на первом этаже гостиницы, в которой обычно останавливались знаменитости. Высоченное здание в сине-стеклянном исполнении шпилем упиралось в тёмное небо. Первый этаж горел яркими огнями, отражался в сверкающих, отполированных поверхностях машин. В этом месте отцовский старый москвич смотрелся инородным телом, но он гордо называл это автомобилем.

Оксане было даже страшно заходить внутрь. Они припарковались с торца здания, где было уже не так красиво: мусорные баки и сеточный забор с вывеской «Стоянка запрещена». Мама с кем-то созвонилась, прямо сидя в машине, и вскоре из-за железной двери высунулась женщина в белом колпаке и с завитушками на висках.

– Это Тоня, моя знакомая, слушайся её, – дала наставление мама, тоном от которого веяло спокойствие. – Позвони, когда закончишь, мы с папой заберём тебя.

Оксана вздохнула и кивнула. Действительно, работа совсем не сложная, кроме бет она никого не увидит, а после её заберут.

Родители промахали ей, когда Оксана обернулась, мотор натужно загудел, москвич дрогнул и вскоре скрылся за углом.

– Пойдем, – нетерпеливо махнула рукой Тоня, – не май на дворе.

Они прошли через производственную подсобку, напоминающую свалку, где хранились мешки с бельём, валялись огромные пакеты с мусором и пылились сломанные предметы, расставленные вдоль стен. Дальше по обе стороны располагались какие-то помещения, где сидели рабочие, обслуживающие здание.

– Тонь, кого ведёшь? – раздался крик-вопрос из одной комнаты.

– На подработку, посуду помоет.

– Перчатки дать ей не забудь, а то руки угробит.

Тоня хохотнула. Женщина она вообще была широкой, с розовыми щеками и пахнущая, к удивлению, медицинской ромашкой. Передвигалась, чуть переваливаясь, из-за большого веса.

Когда они миновали коридор, который Оксана мысленно обозначила «грязным», и по лестнице поднялись чуть выше, то попали в просторное помещение, где вовсю бегали официанты в бело-серых костюмах и пахло здесь по-особенному вкусно. Тоня провела её через кухню прямо к мойке, там, не поднимая головы, трудились двое человек. Оксана получила резиновые влажные перчатки, пахнущие кислым, и фартук.

– Постарайся ничего не разбить, а то из оплаты вычтут, фарфор из Франции привезли, так что имей в виду, – тоном учителя предупредила Тоня.

Оксана молча кивнула и принялась за работу.

Монотонная и однообразная, которую можно делать, не напрягая мозги. Те двое, что возились с горами грязной посуды рядом, были бетами и, судя по внешности, – студентками на подработке. Друг с другом не разговаривали, у каждой виднелись наушники в ушах, и Оксана пожалела, что не была таким уж меломаном.

Хотя именно в тишине лучше всего подумать о своей участи, а может, даже помечтать. Оксана улыбнулась, вспоминая Золушку, но, как известно, сказка на то и сказка, чтобы в реальности не сбываться. К тому же Золушка омегой не была.

Оксана вздохнула. Ее статус клеймо на всю жизнь. Чтобы найти альфу, нужно очутиться там же, где находятся они. Например, на  банкете, который сейчас проходит в этом ресторане. Но в кругу альф всегда есть омеги в куда более выгодном положении, чем обычная девушка с окраины, перебивающаяся непостоянными заработками. Или поступить как некоторые, такие неперспективные, как и она, – начать охоту за альфой и в нужный момент использовать своё главное оружие – течку. Правда, это могло обернуться и против предприимчивых невест. Чаще против. Альфы такое не любили и даже специальные законы придумали, чтобы оградить себя от таких соискательниц. Так что омега в любом случае проигрывала. Течка и вязка не гарантировали спокойной и счастливой жизни, и Оксане не хотелось попадать в эту категорию.

Но случай с похищением посеял в её душе страх и отчаяние.

– А я всё думал, откуда этот запах?

Оксана обернулась, убирая мокрую налипшую прядь со лба. Увидеть дикого альфу здесь было чем-то нереальным и вместе с тем невероятно приятным событием. Оксана по-дурацки улыбнулась.

– Здравствуйте.

Очевидно, выглядела она глупо, потому что на лице Максимова не было ни улыбки, ни какой-либо приветливой эмоции.

Бороду не сбрил, она аккуратно украшала его лицо, черный деловой костюм смотрелся как влитой, и Оксана нервно поправила серый заляпанный фартук, осознавая, насколько жалко выглядит.

– Да… – протянул он с каким-то разочарованием, – ты выглядела иначе…

Оксана опустила голову, как будто извиняясь. Как она выглядела тогда? Голая.

Альфа больше ничего не сказал и ушёл, а она смотрела на его удаляющуюся мощную фигуру, пока её не подтолкнули.

– Ты бы хоть коленки ему свои показала, авось бы и увёз тебя сейчас, – хихикнула бета.

– И то верно, ты же омега, – вторила другая, – он для этого сюда и пришёл.

– Не для этого,– отмахнулась Оксана, возвращаясь к прерванному занятию.

– Ох, будь я омегой, то сейчас туда пошла и выбрала бы самого богатого, самого сильного и самого красивого.

Девчонки-беты мечтательно засмеялись, а Оксане было не по себе. Они не знали, что это такое – быть омегой. Если бы она туда пошла, то альфы бы её разорвали, каждый по очереди… Чтобы туда пойти и «выбрать», недостаточно быть омегой, нужно находиться под чьей-то защитой. А Максимов не плохой альфа, хотя о диких и ходят ужасные истории, но этот точно другой. Грубый, конечно, но не такой ужасный, как говорят.

– А этот же вроде богач?

Девчонки не унимались.

– Я видела его где-то…

– Да мало ли, там таких альф-богачей собралось сейчас вагон и маленькая тележка, жаль, бетам их трудно привлечь.

Оксана старалась девчонок не слушать, соскребала остатки еды с тарелок, терла их губкой и мечтала, чтобы вечер поскорее закончился. Стало отчего-то обидно при воспоминании реплики «Ты выглядела иначе». Мог бы просто поздороваться, а не выказывать своё откровенное разочарование.

Оксана не считала себя красавицей или кем-то лучше этих студенток-бет, или той же Тони. Обычная.

Может, именно это альфам и не нужно?

Но пока единственный альфа, с кем она общалась, был этот загадочный дикий Максимов. И всё, что ему потребовалось, это чтобы она ноги раздвинула. Так что опыта у Оксаны не было никакого.

От долгого стояния загудели ноги и заныла поясница, хотя вроде и работа несложная, кисти нещадно пощипывало даже в перчатках. Но вскоре её смена закончилась.

Заплатили сразу, без всяких задержек, деньги небольшие, но, в сущности, в ее положении выбирать не приходилось. Вернув Тоне фартук и перчатки, Оксана позвонила родителям.

– У папиной машины что-то с двигателем, чиним уже два часа, – пожаловалась мама, – подожди немного, я перезвоню.

Раздосадованная неприятным известием Оксана вышла на улицу, считая, что топтаться возле выхода, через который выносят мусор, куда что-то привозят, отвозят – некрасиво, да и глупо.

Обогнув здание, она сиротливо встала возле щита парковки, нервно поглядывая по сторонам, на часы, на дисплей телефона. Мама позвонила через минут десять и сообщила, что автомобиль у них сегодня никуда больше не поедет и лучше всего вызвать такси. Оксана судорожно вдохнула холодный воздух, думая, насколько по-дурацки всё получается. Карма, наверное.

Но набрать номер диспетчера не успела, рядом с ней остановилась сверкающая, как серебряная ртуть, машина, марки которой она даже не знала. Черное тонированное стекло съехало вниз.

– Непохоже, что здесь останавливаются автобусы.

От знакомого голоса радостно ёкнуло в груди. Но поняла Максимова Оксана не сразу, подумала, что здесь нельзя стоять, суматошно заметалась, пока не услышала тихий смешок.

Альфа вылез наружу, и ветер тут же растрепал его уложенные волосы, наконец придав ему схожесть с тем, кого Оксана встретила в лесу.

– Подвезти?

– Не нужно, – Оксана качнула головой, – я на такси поеду.

Снова странное стечение обстоятельств столкнуло их вместе. Максимов чуть нахмурился.

– Уверена?

Нет. Оксана не была в этом уверена, но этот альфа хоть и внушал некоторое доверие, всё равно было страшно.

– Да, – соврала она.

– Врёшь, – Максимов смотрел словно в душу своими серо-голубыми глазами. – Садись.

Последняя фраза напоминала больше приказ, и почему-то Оксана не смогла ее проигнорировать.

В салоне было тепло и пахло лёгким бризом висевшего ароматизатора. Тишина немного пугала, а от яркого табло передней панели зарябило в глазах. Оксана чувствовала себя очень маленькой на этом огромном, мягком, кожаном сиденье, и в какую-то секунду ей захотелось бежать.

– Пристегнись.

Оксана щёлкнула замком, перехватив ремень у груди, словно это её  спасёт. Запиликали датчики движения, и широкая ладонь альфы плавно повернула руль в сторону главной дороги. Оксана посмотрела на эти руки, и тут же отвернулась к окну. В голову лезли навязчивые мысли, как эти самые руки касались её кожи. Стало безумно стыдно и неспокойно.

– Не умеешь контролировать феромон?

Оксана покраснела, прикусывая губу.

– Я никогда не… пыталась этого делать.

– Девственница, – в голосе мужчины слышалось раздражение.

– Вы сами предложили подвезти, – Оксана обернулась, – я к вам в машину не напрашивалась.

Максимов криво улыбнулся и вдруг взглянул на неё. Оксана вздрогнула, заметив, как секунду назад спокойный взгляд ледяной синевы сменился на янтарно-желтый.

– А вы… у вас всё ещё гон?

Максимов прищурился.

– Гон?

– У вас глаза изменились, как тогда…

Мужчина глянул в лобовое зеркало, и снова вернул взгляд на дорогу, совершенно не изменившись в лице.

– Может, мне лучше выйти?

Оксана не узнавала свой голос, он был тихий. Почему-то доброта этого альфы казалась теперь искусственной.

– Сиди, омежка, – мужчина усмехнулся, облизнув губы, – не будь такой яркой, и тогда доставлю в целости и сохранности.

– Яркой?

– Да.

Оксана не могла сказать, что ощущает. Этот альфа пугал и будоражил одновременно. Но он дикий, и это всё сводило на нет. Кроме сверхмощного феромона, которому даже животные подчинялись, подобные альфы могли быть только с омегами, подходящими им по определенным критериям. Каким, знали только те, кто приближен к подобным семьям. Другие омеги выдержать их силу не могли – поэтому таких альф назвали дикими.

– А как вас зовут?

Оксана наконец решилась спросить главное, хотя называть альфу по фамилии тоже было удобно.

Максимов усмехнулся.

– До сих пор не знаешь?

Оксана не поняла этого вопроса и соответственно молчала, но потом тихо шепнула: – Нет.

– Откуда ты, с Луны свалилась? – альфа нахмурился. – Девственница, да ещё и про клан Максимовых ничего не знаешь.

Это было похоже на какой-то упрёк, после которого отчего-то стало неудобно. Оксана вообще рядом с ним терялась.

– Я не рассчитывала на новую встречу, – промямлила она.

– Вот как? – процедил мужчина. – Хочешь сказать, ты заявилась в мой отель на один вечер только потому, что тебе была действительно нужна разовая работа?

Оксана удивлённо кивнула, ощутив, как сгущается в салоне запах феромона, полностью вытесняя ароматизатор. От этого сердце гулко стучало в груди.

– Проклятье, – альфа с какой-то досадой стукнул тыльными сторонами ладоней по рулю. – Нет, ну правда… откуда ты на мою голову?

Это был риторический вопрос. Но теперь Оксана понимала, почему диким альфам нужна особенная омега. Омега под стать им. Такая же сильная и гибкая, способная противостоять натиску их сильных чувств, будь то злость или… желание.

Оксана не могла.

Она дрожала сильнее осинового листа и прекрасно понимала, что с ней можно делать всё, что угодно.

Глаза у альфы, который так и не назвал своё имя, всё ещё сверкали, переливаясь от холодного голубого до жаркого желтого. Оксана слышала его тяжелое дыхание и боялась шевелиться.

– Чем сильнее стараешься, тем больше меня это бесит.

Оксана сглотнула.

– Можно я выйду?

– Приехали уже, – рявкнул альфа, затормозив так, что не будь Оксана пристёгнута, точно бы впечаталась в лобовое стекло.

Откуда он знал, где она живёт, Оксана даже боялась подумать. Судорожно пробормотав что-то похожее на «спасибо», она с трудом вылезла из огромной машины. К порогу дома побежала без оглядки и  успокоилась, только оказавшись за дверью, но стоило посмотреть в окно, машины уже не было, лишь сверкали вдали красные фары.

Оксана попыталась унять сбившееся дыхание и успокоить бешено бьющийся пульс. Неужели омегам всегда так с альфами тяжело? Хотя, наверное, это удел диких. Оксане казалось, пробудь она с ним ещё пару минут, точно бы умерла от дыхательной недостаточности.

Роман думал, что в людях разбирается. Особенно в омегах.  Ему никогда не составляло труда определить, кто перед ним: соискатель или наживка. Из всех омега-женщин, что ему встречались, эта первая, в которой он не мог разобраться.

На вид простая, глупая и запуганная, но это всегда и обманчиво. Только проникнись добротой и пониманием к подобным сучкам, как внутри обнаруживается ядовитое жало. В этой, кажется, всё было такое же, вот только она упорно строила из себя «не такую».

И что, что девственница? Такие порой бывают ещё хуже. Есть что продать, и есть чем взять. Но её запах невинности  кружил голову как крепкое вино.

Той злополучной ночью девица действительно выглядела по-другому. И, конечно, как и все омеги, лучше всего смотрелась без одежды.

Роман невольно чертыхнулся, стараясь прогнать мысли о плавных линиях, об удивительной коже, пахнущей молоком, сладким и тёплым, о влаге между ногами, такой горячей и скользкой. Она вне всякого сомнения это знала и понимала. А он не мог перестать об этом думать.

До этого омеги вызывали в нём неприязнь. По-видимому, виноват тот случай, когда ему было всего-то пятнадцать, а новая домработница оказалась омегой, жаждущей родить  от кого-нибудь из их семьи, чтобы шантажировать.

Выбор пал на него: неопытного, молодого альфу, гормоны которого подскакивали до небес. Но отец без труда вычислил соискателя, только их бодигарды растаскивали буквально силой. Именно тогда в гон Роман впервые принял подавитель и чуть не сдох, обзаведясь ранней сединой.

У него оказалась жуткая аллергия на эту химию.

С тех пор гоны он всегда проводил в одиночестве. Оборудовав частную резиденцию. Разумеется, не без охраны. Вот только в ту ночь сама нелёгкая погнала его в лес, когда он услышал звуки погони на своей территории. Гораздо проще было позвонить телохранителям, они бы разобрались. Но инстинкты, древние, как сама земля, были сильнее его – охота! Кровавая охота. Он слышал, что гонят жертву.

В том, что омега была профессиональной шлюхой, он вначале не сомневался, одежда говорила о многом. Роман даже не принюхивался, посчитав, что может вполне неплохо провести время, раз уж так получилось. Азарт, пойманная добыча, всё внутри ликовало от предвкушения.

Профессиональных шлюх всегда стерилизовали, так что получить внезапный сюрприз было невозможно. Только пользоваться услугами продажных омег Роман не любил, бывало, но редко. В гоны он предпочитал находиться один.

Но эта омежка…

«Оксана», как будто в голове прозвучало.

Он её запах учуял даже на тарелке с канапе, хотя наверняка мыла она ее моющим средством и в перчатках. А пахла она одуряюще.

В прошлую их встречу он чуть не сдох второй раз в жизни.  Но лучше так, чем потом быть втянутым в скандал с омегой, который стопроцентно эта девчонка могла раздуть.

Роман глубоко вздохнул, думая, что дорога домой впервые оказалась чертовски длинной.

Не стоило ему к девчонке лезть. Но она стояла на парковке такая вся невинная, одинокая, явно ждала жертву. Или нет?

В который раз Роман себя ненавидел за то, что продолжает думать о ней.

Даже тело предавало. Реагировало на неё.

Поэтому стоило разузнать о омеге побольше. Сучка несомненно не один раз перед ним появится.

Дом встретил Романа шумной компанией. Родители обожали приезжать без приглашения. Он заметил их джип ещё во дворе и уже заранее приготовился к разговорам о свадьбе.

У него претендентов не было, а вот у родителей – полно.

О том, что ему пришлось проваляться в реанимации, он им не говорил, да и сделал всё, чтобы они не узнали, иначе бы девчонке не жить. Вряд ли бы родители стали докапываться до причин произошедшего и выяснять, что Роман сам виноват.

– Милый, ты опять один? – с несказанным разочарованием поинтересовалась мать, Татьяна Максимова.

– Со мной мои тараканы, – Роман обнял её, миниатюрную блондинку-омегу.

Она происходила из очень древней и влиятельной стаи, а свадьба с его отцом была когда-то просто договором.

– Они не согреют ночью, вкусно не покормят и не принесут мне внуков, – обиженно надулась родительница.

Роман усмехнулся. Как только ему стукнуло двадцать семь, не проходило дня, чтобы мать не говорила о невестах.

– А я ощущаю что-то сладкое.

Отец, Евгений Максимов, обладал поистине сильным обонянием, воистину звериным нюхом. Роман был почти его копией, с одной лишь разницей – сединой, но никого это никогда не смущало.

– Сладкое? – обрадованно спросила мать.

Отец подошёл ближе.

– Какой-то детский запах, – нахмурился он, – но точно принадлежит омеге.

Роман отмахнулся, снимая пальто и пиджак на ходу.

– Вы ели?

Хотелось сменить тему.

– Да, у Игоря прекрасные таланты к готовке.

Его домработник – пожилой  бета – всегда умел усмирить нрав родителей и вкусно накормить. Но из-за возраста он уже несколько месяцев искал помощника, только его запросы были весьма высоки.

Стол был накрыт, и Роман отчетливо ощутил, что безумно голоден. На этом чертовом приеме он так и не поел, вынюхивая запах омежки. А потом хотелось сожрать вовсе не еду.

– Я где-то читала, – начала мать, садясь напротив и усилив начатую атаку, – что если не женятся до тридцати, потом очень трудно найти пару.

Роман жевал, а сам почти не слушал.

– Странная статистика, – буркнул он.

– Да, человек  привыкает к одиночеству, и я не хочу, чтобы мой красивый мальчик остался один.

Роман вздохнул, покосившись на отца, который только развёл руками. Маленьким альфа давно не был, а вот красивым – это… у каждого свой вкус.

– Что ты думаешь об Адалине Беркутовой?

Мать тут же сунула ему перед лицо фото с телефона. Адалина была его давней знакомой. Единственная дочь знаменитой семьи, хоть и омега, но очень властная и склочная, любила избивать своих помощников. Как друг она была ему вполне симпатична; высокая для своего «слабого» статуса, та всё время сокрушалась, что не родилась альфой, но видеть её своей женой было бы ужасно.

– Нет, – отрезал Роман, вернувшись к стейку на тарелке.

Мать вздохнула.

– Может, тебя заинтересует Боря Сичников.

Роман тихо рыкнул. Боря, или Борис, был омегой-мужчиной. Кстати, вполне себе приятный парень, не наглый, как многие, но, вероятно, потому что не желал подставляться. А Романа на дух не переносил. Говорил, его доминантный статус дико раздражает. Но Борис никогда Романа не привлекал, даже запах у него был с кислинкой, а ему больше нравились сладкие. Молочные.

Роман шумно вздохнул, отбрасывая салфетку.

– Я сам разберусь, – процедил так, чтобы не обидеть мать.

– Дорогая, судя по всему, этот запах, который я на нём чую, уже завладел мыслями нашего доминанта.

Роман только закатил глаза. Омежка назвала его «диким»,  в народе так и говорят про них. Но на самом деле они доминанты. Этот ген не такой уж и редкий, но встречается не во всех стаях. Ему он передался от троюродного деда.

Роман не говорил с животными, но мог управлять их гневом и направлять. Вдобавок по силе он был мощнее и быстрее обычного альфы. В школе с легкостью собрал все награды, так что соперников вскоре не осталось, да он и сам быстро потерял к спорту интерес.

– Вот именно.

– Ну, может, ты имя скажешь? – настаивала мать.

– Нет имени, – вдохнул Роман, – потому что нет никого.

Тем не менее, они донимали его этим вопросом ещё долго, пока отец чуть ли не силком потащил мать домой. Хоть их свадьба и была обычным договором, они как-то друг друга полюбили. Роман знал, что многие им даже завидовали. Не все такие браки счастливые. А вот родителям повезло, правда, детей, кроме него, у них, к сожалению, не было. Поэтому мать лелеяла мысли о внуках, ей уже безумно хотелось с кем-то возиться.

Роман от их присутствия устал сильнее, чем, наверное, за всё время на состоявшемся приеме.

Поэтому столь поздний звонок его только разозлил, но когда он увидел на дисплее имя детектива, настроение изменилось.

– Полное имя Нестерова Оксана Павловна, статус омега, совершеннолетняя. Пределы страны не покидала, имеет среднее образование – младший медицинский помощник, по профессии не работала. В связях с альфами и бетами не замечена.

Доклад был безумно коротким. Такой, что Роман ещё минуту молчал, ожидая новой информации.

– Всё? – с неким удивлением спросил он.

– Омега, самая обычная. Никакой информации по ней нет. Родители хотят свести с соседом бетой.

Роман нахмурился. Он вздохнул, устало опустившись на кровать. Может, эта авантюристка только начинает свой путь? Всегда бывает первая жертва, а может…

– Ладно, что по тому дому?

– Дом принадлежит стае Севастяновых. Но они уже лет десять сдают его в аренду. Последний заказчик – бета Дмитрий Крутых. У него свой бизнес по продаже импортных автомобилей. Из проверенных источников: порой промышляет продажей омег.

А это уже было интересно. Роман знал, что омегам не так уж и сладко живётся. Они вообще самый обделённый статус. Многие уже сейчас поговаривают, что необходимо позволить этой категории населения нормально работать, наравне получать с остальными зарплату. Беты против, считая, что работы у них прибавится, а альфы впадают в ярость от мысли, что омеги могут занять руководящие должности. Омег боятся. Дать им полную свободу, и они могут выйти из-под контроля. Удел омег, как говорят: киндер, кюхе, кирхе. И возможно, правы. Они слишком непредсказуемы, хитры и могут сделать так, что альфа с ума сойдет, преследуя только одну цель.

С Дмитрием Крутых Роман пересекался пару раз. Толстенный и безобразно лоснящийся бета, но в окружении вполне себе привлекательных омег. Тогда Роман не задумывался, откуда он их берёт. Тугой кошелёк привлечет кого угодно. А бесправным, бедным омегам надо немного.

Роман вдруг снова представил Оксану в той самой мини-юбке, едва прикрывающей зад. Ткань слишком тугая и плотно обтягивала объемные бёдра. Она так легко задиралась, что омега неуклюже её поправляла, а там оказалась только прозрачная ткань капроновых колготок. И Роман совершенно точно знал, как пахнет её кожа, какая она влажная и…

Ох, черт. Пора вообще о ней забыть. Она ничем от других не отличается. Если даже информация по ней скучнее биографии писателей в школьном учебнике. Обычная, серая, та, что составляет толпу. Для таких, как он, эта омега ничтожная пыль под ногами.

Именно так Роман и считал. Именно так заставлял себя думать.

Но даже после душа, после нескольких часов за рабочими документами, в голову то и дело лезло округлое личико с растрепанными волосами, а пальцы так и покалывало от фантомного ощущения влаги и теплоты.

Работать в таких условиях было практически невозможно.

А что до Крутых, он ещё подумает, что с ним сделать. Беспорядка на своей территории Роман не любил, а то, что ему пришлось применять подавитель, как раз таки вина этого проходимца.

Почему-то именно после случая с похищением Оксана стала понимать, что её жизнь – беспросветная тьма. Раньше она была переполнена энергией и думала, что как в сказке, главное – быть трудолюбивой, отзывчивой, доброй и мироздание осыплет благами. Но всё оказалось не так. Розовые очки спали, и мир предстал во всей жуткой серо-черной красе.

Омегам в реальном мире не особо хорошо живётся. Альфы выбирают их себе в пару с четкой выверенной линеечкой, а если контакт произойдёт по вине течки, то проблемы будут только у омеги.

– Сходи на свидание с Димой, он хороший бета, – в который раз уговаривала мама, – у него есть стабильная работа, и получает неплохо, нуждаться ты точно не будешь.

Диме недавно исполнилось сорок. Низкий, с пивным животом, не умещавшимся в футболки, он не привлекал ее внимания. Всегда, правда, улыбался и не делал ничего такого, чтобы Оксана могла его бояться. Но он был бетой.

– Раньше ты говорила, что всё наладится, как только я найду своего альфу.

Мама вздохнула.

– С нынешней ситуацией в мире это сложно, – её теплые руки пригладили растрепанные волосы, успокаивая, – защитник тебе нужен уже сейчас.

Оксана понимала. Бета на роль защитника не тянул. Но замужняя омега за бетой получала хоть какие-то права и могла рассчитывать на защиту у государства.

– А можно ещё подумать?

– О чем? – удивилась мама.

– О своём будущем. Я хочу попытаться ещё раз получить работу. Если смогу…

– Оксана, – голос мамы стал строже, – я беспокоюсь, теперь мы с папой будем переживать каждый раз, когда ты куда-нибудь пойдёшь одна. А находиться всегда рядом мы не в состоянии. Дима не самый плохой вариант. Он точно не обидит и руку на тебя не поднимет, а ты, если будешь умнее, сможешь крутить им как хочешь. И как только родишь детей, твоё положение станет прочнее.

О детях Оксана и не думала ещё.

– Мам…

Та отвернулась и махнула рукой, мол, я всё сказала, теперь очередь за тобой. А Оксана ощущала себя между молотом и наковальней. Важнее всего сейчас вернуть себе былую уверенность.

Смотреть объявления Оксана после происшествия боялась, поэтому выбрала специальную государственную организацию, которая занималась подбором работы для омег и бет. Называлась она «Солнце внутри». На деле организация находилась далеко не в солнечном месте и даже не на главном проспекте, а в жилом доме в цокольном помещении, пахнущем прогнившими половицами и сыростью. Её приходу никто не обрадовался, соискателей в коридорах набралось на целую очередь, среди них толкались и омеги с детьми. Стоял несмолкаемый галдеж, разбавляемый потоками ругани. Когда Оксана подала документы, служащий, не скрывая разочарования, глубоко вздохнул и устало посмотрел на неё.

– Для тебя нет работы.

Так сразу и прямо.

– Неужели нет никакой?.. Я на всё согласна.

– Ты глухая? Я сказал – работы для омег нет.

Оксана не знала, что ей делать после такого резкого отказа.

– Посмотрите, пожалуйста, еще. Я много чего умею, я…

Служащий громко вздохнул, запуская ладонь в седые волосы.

– Послушай, я не против и уверен в твоих умениях, – на последнем утверждении он хохотнул, – но помочь ничем не могу. У меня очередь из таких, как ты, на десять лет вперед. Хочешь, внесу в список ожидающих? Как только что-то появится и подойдёт твоя очередь, тебе сообщат.

Оксана стушевалась. Ей вернули документы, и она как воду опущенная направилась к выходу.

– Родилась бы она в богатом клане, те своих омег защищают, в работе бы точно не нуждалась, – услышала она шепот за спиной.

– Не всем так везёт.

Да, теперь Оксана понимала значение этого слова. Везение.

Пожалуй, она его истратила в момент похищения.

– Эй… послушайте, Нестерова!

Её окликнули. Оксана обернулась, думая, что что-то забыла. Говорившей оказалась женщина, принимавшая посетителей за соседним столом в том кабинете, откуда она только что вышла. На вид и не скажешь, что бета. Выкрашенные в кристально-белый цвет волосы завивались, делая ее похожей на одуванчика. Женщина за локоть отвела её в сторону и тихо шепнула:

– Есть одна работа, но весьма специфичная.

Когда разговор начинался так, у Оксаны холодели руки. Она слышала много разных историй про сферу секс-услуг и сразу приготовилась дать отказ. Уж лучше отправиться на свидание с Димой.

– В очень богатый дом управляющему требуется помощник. В условиях, как обычно в таких случаях, значится бета, но скольких претендентов я ни отправляла, все вернулись обратно. У управляющего в силу возраста скверный характер. Думаю, если вас интересует предложение, вы мог ли бы сходить на собеседование.

Оксана удивлённо уставилась на ободряюще улыбающуюся ей женщину в пушистых кудряшках.

– А вы уверены, что требуется именно помощник?

– Разумеется, мы тщательно проверяем работодателей на лояльность к закону, нам и самим не нужны проблемы между альфами и омегами.

– Почему вы мне прилагаете, раз нужна бета?

– Потому что… – служащая пожала плечами, – думаю, сердце старика смягчится при виде скромной милой омеги, учитывая, что ни одна бета его не устроила.

Она дала адрес и весело подмигнула. Всё это было странно и страшно. Но сердце отчего-то неистово забилось. Попробовать ещё раз? Ведь невозможно, чтобы не везло дважды.

Поехать по указанному адресу Оксана решила сразу. Выяснить всё сейчас. На автобусной остановке она позвонила маме и поделилась планами. Та была категорически против и наговорила кучу ужасов, а ещё сказала, что отправится с отцом на машине за ней. Оксана решила, что пока родители собираются, она успеет познакомиться с управляющим и к их приезду будет знать, есть у неё работа или нет.

Потенциальный работодатель действительно проживал в богатом районе, куда пускали по пропускам. Оксана минут пятнадцать простояла, пока охранник зарегистрировал её, выписал разрешение и предупредил, патрульная машина через час подъедет к указанному дому, если не поступит звонок от хозяев, что всё в порядке.

Беспокоились бдительные стражи, естественно, не об Оксане, а о тех, кто жил в этом фешенебельном месте.

Девушка уточнила нужное направление и отправилась пешком по выложенному плиткой тротуару, любуясь живописной местностью. Тут были маленькие парки, где пары гуляли с детьми, и искусственные пруды с розовыми, желтоватыми и даже красными кувшинками, а магазины, бутики, и салоны красоты поражали воображение красочным оформлением витрин. Настоящая частная территория, клочок спокойной и сытой жизни той прослойки общества, которая щедро платила за свою безопасность.

Оксана могла только позавидовать жителям этого района, хотя если она даст шанс Диме, то тоже сможет жить в таком красивом месте. Вот только от мыслей о соседе-бете её передёргивало.

Нужный особняк оказался если не самым огромным из увиденных, то самым красивым точно. Неподалеку, судя по свежему запаху, раскинулся водоём, поблизости проходила не транспортная магистраль, а проложенная до кованых ворот частная дорога для хозяев. Семья этого альфы, должно быть, принадлежит к могущественным кланам. Почему-то такие пользовались большой поддержкой государства. Но, чтобы войти в клан, нужно в нем родиться.

Оксана сжала сумку и, надеясь, что ей повезет, позвонила в двери. Охранник успел сообщить, что ожидается гостья, потому что ворота открыли сразу, а вот двери с большим опозданием.

Но это и не удивительно. На пороге её встретил седовласый бета с пигментными пятнами на коже, но с удивительно прямой спиной и надменным выражением лица. Только под глазами залегли темные нездоровые круги. Ему потребовалась секунда, чтобы определить её статус.

– Они издеваются надо мной? – голос управляющего был хоть и по-старчески скрипуч, но сохранял властные нотки. – Я же четко дал понять, что нужен бета.

Он уже собирался закрыть перед Оксаной двери.

– Подождите! – чуть задыхаясь от волнения, крикнула она. – Вы же можете хотя бы испытать меня?

Бета тяжело вздохнул. Он держал руку на лацкане с левой стороны, и на секунду Оксане показалось, что ему больно, но старик только поморщился.

– Девочка, не знаю, зачем они прислали тебя, но мне не нужны здесь омеги, – повторил он строго, – не нуж…

И вдруг чуть пошатнулся, хватаясь за дверной косяк. Оксана кинулась на помощь, но управляющий её остановил.

– Не нужны! – закончил он. – Уходи.

Оксана сглотнула, видя, как дыхание старика участилось, а он при этом еще пытался сохранить лицо, не корчась от боли.

– Вам плохо?

Она уже и не думала о работе. Во время обучения на младшего помощника медицинского персонала девушка много читала о сердечных приступах. Пройти настоящую практику ей не удалось и что-то забывалось, но внутреннее чувство не обманывало.

Управляющий болезненно нахмурился.

– Скоро пройдёт, иди.

Он всё пытался её спровадить. Оксана попятилась. Конечно, уговаривать взять ее на работу сейчас было бы бесполезно.

– Позвольте я завтра приду, когда вам станет…

Она не успела договорить, бета протяжно застонал, оседая, и уже не смог её прогнать, когда она оказалась рядом.

– У вас с собой есть необходимое?

Старик понял её, судорожно кивнул, с трудом указав на карман. Извинившись, Оксана залезла туда и вытащила блистер с таблетками нитроглицерина.

– Под язык, знаете?

Бета кивнул, холодными губами захватывая лекарство. Оксана считала, что необходимо вызвать скорую, но старик упорно сводил брови и отрицательно качал головой. Всё это время Оксана сидела возле него на полу, а он то и дело бросал на неё непонятный изучающий взгляд.

– Уже лучше, дай руку, – послышался вдруг приказ.

Оксана помогла подняться и, подставив плечо, сопроводила бету в дом. В просторной гостиной она усадила его на широкий мягкий диван и немного побыла с ним, убеждаясь, что он не грохнется замертво в считаные минуты. Время поджимало, родители вот-вот поднимут тревогу и, похоже, согласия на работу она не получит, так что…

Грустно улыбнувшись, Оксана посоветовала вызвать врача и собралась уходить.

– Не люблю быть обязанным, – буркнул управляющий, – я могу дать тебе работу на месяц, пока не подыщу нужного помощника.

– Я…

– Твоё дело слушать и задавать вопросы, когда я разрешу.

Оксана молча кивнула. В принципе омегам не привыкать к высокомерному отношению.

– Приходишь к десяти, работаешь до четырёх, – инструктировал управляющий, – ни часом раньше, ни часом позже, хозяина в этот промежуток не бывает. Перед приходом пользуешься всеми нейтрализаторами запахов, какие есть в аптеках. Если намечается течка, сообщаешь за три дня. Одна по дому не разгуливаешь, отлучаешься строго по моему приказу. Оплата в конце недели – наличными. Как только я нахожу замену, ты исчезаешь. Поэтому не мечтай, что ты здесь навсегда. Понятно?

– Поняла, – ответила Оксана.

– И ещё, меня зовут Игорь Станиславович, и обращаться ко мне исключительно по имени-отчеству.

– Оксана… Нестерова Оксана Павловна, – опомнилась девушка, представившись.

Игорь Станиславович только нахмурился, словно был недоволен её именем.

– Проверим, что ты умеешь, иди, – он кивнул в сторону выхода, – завтра на проходной тебе выпишут на месяц временный пропуск, оставишь охранникам своё фото.

Оксана даже не знала, что на это сказать. С одной стороны, всё внутри ликовало, с другой – это ненадолго. И снова придётся что-то искать.

Но Оксана иногда отличалась излишним пессимизмом, может, стоит порадоваться и этому, а дальше, возможно, что-то и поменяется.

Роман устал, как настоящий волк. Мало того, что по делам ему пришлось мотаться по всему городу, так под вечер мать затащила его на ужин с кланом Штейнов, давно активно рекламирующих ему свою дочурку. Ей едва стукнуло восемнадцать, училась в закрытой школе,  говорит на четырёх языках, умеет играть на арфе и с хорошей родословной. Собственно, что ещё нужно?

Роман и сам не знал что. А девчонка и впрямь была хороша. И глаза яркие, и волосы чернее ночи, и фигура точеная, вот только запах настолько сладкий и приторный, что Романа чуть не стошнило. Раньше он не был столь привередлив к ароматам.

Ужин был испорчен. Кое-как доев горячее блюдо, Максимов сослался на плохое самочувствие, что, кстати, было правдой, и наконец-то отправился домой.

Игорь как всегда встретил его невозмутимым взглядом, поинтересовался, не хочет ли он чего-нибудь.

Роман хотел. Вот только управляющий вряд ли сможет ночью доставить с окраины девчонку, пахнущую парным молоком.

И самое ужасное: её феромон чувствовался в его доме. Наверное, крыша уже ехала. Казалось, он мог разглядеть её силуэт в шлейфе едва заметного запаха. Роман тихо застонал, массируя сдавившие болью виски.

Игорь поставил перед ним чашку крепкого кофе, но Роман только поморщился. Взглянув на серое лицо беты, он напомнил:

– Надеюсь, врача не забыл посетить?

Максимов знал, что управляющий уже очень стар, в прошлом году даже попал в больницу. За его здоровье он беспокоился. Игорь Станиславович уже третье поколение, которое служит его семье.

– Не беспокойтесь, Роман Евгеньевич.

Игорь никогда не позволял себе называть его Ромой.

– Я же без тебя не смогу, – не соврал альфа.

– Об этом тоже не беспокойтесь. Я нанял временного помощника, но уверен, что найду достойную себе замену.

С этими словами бета чуть склонился и отправился в свою комнату.

Роман потёр усталые глаза и почесал бороду. Так и не сбрил её и выглядел явно как бандит. Тяжело вздохнув, Максимов поднялся и вновь окунулся в младенческий запах молока.

Да что в этой девчонке такого?

Неужели его преследует ее аромат потому, что не сделал с ней то, что хотел?

Роман тряхнул головой. Мысли об этом буквально раздражали. После того случая в его жизни начался хаос. Родители как с цепи сорвались, наперебой предлагая невест, а у него в голове готовый образ невинной проходимки.

«Я… замуж хочу…»

Роман поморщился, вспоминая этот дрожащий голос. Конечно, после того, чтобы он с ней сделал, она вряд ли вышла бы замуж.

И снова мыслями он возвращался к… Оксане.

Она приобрела имя, а не какое-то безликое прозвище «омежка». Максимов до мельчайших подробностей помнил все черты её лица, даже форму губ, когда они складывались в идеальную «о». От воспоминаний об этом хотелось нестись в то захолустье, где она живёт, и…

Может, девчонка этого и добивается?

Роман чуть не взвыл. Собственные мысли и желания пугали. Наверное, «пора жениться», как говорит мать, тогда голова будет занята совсем другим.

Так что Роману пришлось открыть окно в своей комнате настежь, чтобы избавиться от прилипчивого феромона и не наделать глупостей.

Оксана и не подозревала, насколько родители будут против новости о трудоустройстве. Они решили выдать её любыми способами замуж за Диму в ближайшие пару месяцев, а полученная работа оттягивала намеченное событие. Оксана это прекрасно понимала. Их намерение было продиктовано вовсе не желанием от неё избавиться, а скорее защитить.

– Ты пробовала не раз и не два. Знаешь, что ничего путного из этого не выйдет, у омег свое предназначение, пойми ты это. Мы с отцом поддерживаем тебя, но пора взяться за ум. Скажи, зачем тебе эта работа? – настаивала мать. – Она временная, так какой смысл?!

– Смысл для меня, мам, в том, что хочется чувствовать себя не домашней омегой, а частью общества.

Мать только вскидывала руки и вздыхала. Хоть она и не говорила, но Оксана по глазам видела, что ей это не нравится.

А Оксане хотелось бежать. Жаль, от статуса нельзя избавиться никак. Она бы с удовольствием прожила жизнь обычной беты. Трудилась в «улье» социальной системы, безопасно путешествовала по стране и только сердечно вздыхала, глядя по телевизору очередную драму между альфами и омегами.

Она знала, что без феромонов жить проще.

Но Игорь Станиславович дал ей второе дыхание, и противостоять напору родителей стало проще. Да и уверенность, что в этом мире есть место и для неё, окрепла.

Правда, работать с таким управляющим было трудно. Первые дни он следил за ней и ходил по пятам тенью. Но Оксана не отличалась излишним любопытством, её не тянуло в места, куда вход категорически запрещен. Похоже, Игорь Станиславович это понял, поэтому вскоре дал ей больше свободы.

Приходила она ровно к тому часу, как условились, и делала только то, что говорили. О хозяевах никогда не спрашивала, да и некогда было. В круг ее обязанностей входили уборка на кухне, помощь в приготовлении ужина, сервировка стола и проверка качества, будь то доставленные продукты или вымытая посуда. Обычно никаких изъянов управляющий не находил, но требовал быть крайне внимательной.

По характеру бета оказался дотошный. Все его мысли были направлены на благополучие хозяев, а о себе он совсем забывал. Оксана даже позавидовала такой преданности. И как бы ни встретил ее Игорь Станиславович вначале, а вроде они неплохо сработались. Через неделю Оксана могла понимать старика почти без слов, а полученное вознаграждение намного превышало все то, что ей платили прежде.

Для счастья не хватало совсем немного – стабильности. Хотя Оксана надеялась, что Игорь Станиславович все-таки согласится с её кандидатурой на должность помощника, потому что она очень старалась, безукоризненно выполняла обязанности и собственного запаха в течение дня не чувствовала.

Так она думала.

Но омега вряд ли останется незамеченной для дикого альфы.

– А я уже записался к психиатру, – раздалось насмешливое за спиной.

Знакомый до мурашек голос заставил её вздрогнуть, когда она протирала полки в буфетном шкафу, стараясь расставить хрупкий веджвудский фарфор точно на место и не сломать дизайнерские предметы декора. Оксана тихо охнула, ощутив, как от резкого запаха феромонов альфы её повело. Он действительно был острый, как самый настоящий нож, резанул по рецепторам так, что стало по-настоящему больно.

Оксана удержалась, неуклюже слезая с табурет-лестницы.

Максимов и раньше казался ей огромным, а сейчас вдобавок еще и жутко высоким. Он изменился, сбрил бороду, дав возможность оценить, насколько молодо выглядит. Только седина противоречила возрасту, но она придавала изюминку. Хотелось сделать комплемент, что ему так лучше, но язык отчего-то не ворочался. Светлые глаза с тёмным ободком буквально гипнотизировали, казалось, в них переливается лёд.

Альфа вздохнул, сбрасывая пальто на кухонный стол.

– Черт…

– Зд-здравствуйте, – выдавила из себя Оксана, нервно расправляя складки на примявшемся переднике.

Выглядела она не лучше, чем при их последней встрече, зато хоть не голая, как в первую.

Мужчина нахмурился, буквально просканировав ее пристальным взглядом. Оксана сглотнула. Игорь Станиславович в это время принимал лекарства и давал себе отдохнуть ровно пятнадцать минут, и о гостях не предупреждал.

– Я… я позову управляющего, – залепетала она, – хозяев сейчас нет, а он…

– Хозяев? – альфа тихо засмеялся, прикрывая лицо ладонью. – Ты издеваешься надо мной?

Оксана впала в ступор. Она издевается? Да вроде ничего такого, но она и правда не знала, как ей следует поступать в данной ситуации. Может, предложить незваному гостю чай?

– Только не надо сказки рассказывать, что устроилась на работу в этот дом, не зная, кому он принадлежит, что ошиваешься здесь в этой тугой кофточке, потому что в ней удобно работать, что собираешь волосы и оголяешь шею, потому что жарко, а вовсе не для того, чтобы на ней поставили метку.

Оксана попятилась. В словах мужчины было столько напора, что они как будто приобрели физическую форму. Стало мгновенно душно и жарко. Она глубоко задышала, видя в глазах альфы появившийся жуткий блеск. Синева быстро, как краской, заполнялась желтоватыми прожилками.

– Я… вы ошибаетесь, я всего лишь…

Почему говорить было трудно? Она его боялась?

Сейчас очень, потому что альфа явно был зол. И его глаза…

– Это моя вина.

Внезапное появление Игоря Станиславовича не спасало от недовольства альфы, только помогло немного собраться и встать рядом, спрятавшись за пожилого бету. Почему-то Оксане показалось, что Максимова это разозлило ещё больше.

– Я взял её на работу, зная о запрете, – совсем не заискивая и не сожалея, доложил управляющий, – поэтому наказывайте меня, Роман Евгеньевич.

Так странно было узнать его имя. Хотя Оксане оно ни о чем не говорило, она не слишком интересовалась жизнью кланов, потому что попасть туда невозможно. Но вот как-то так получилось.

Альфа глянул на неё с непонятной свирепостью, потом на своего управляющего.

– Если ты знал, но всё равно принял – это уже о многом говорит, – процедил он.

Оксана сглотнула, не понимая, в чем её обвиняют. Хотя она помнила, как альфа ненавидит «омег-баб».

– Простите, я вызову для неё такси.

Оксана охнула. Похоже, это конец.

– Нет.

От такого резкого возражения Оксана вздрогнула. Мужчина продолжал сверлить её тяжелым взглядом, от которого, по ощущениям, рвались нити кофты.

– На сегодня, Игорь, ты свободен.

– Роман Евгеньевич, вы не должны…

– Я сказал, можешь идти, а с этой… мы побеседуем.

У Оксаны по спине прошелся холодок. Она умоляюще посмотрела на Игоря Станиславовича, который так же, как и она, не понимал происходящего, но слова хозяина были для него законом. Он безропотно подчинился приказу и кивнул.

Оксана смотрела, как фигура управляющего скрывается за дверью, и хотела сорваться следом, но поняла, что не может и пальцем пошевелить.

Максимов дождался, когда шаги в коридоре стихли, и подошёл к ней. Высоченный, широкоплечий, пахнущий терпким древесным феромоном, только сейчас к прежним нотам присоединилось что-то сладковато-горькое и, как ни странно, Оксана ощущала это у себя на языке. Она не поняла, что отступает, пока бедрами не упёрлась в край столешницы кухонного гарнитура.

– Я не знала, что это ваш дом…

Оксана решила, что стоит что-то сказать, но её слова звучали тише, чем она думала.

– Правда? – альфа прищурился, правый глаз у него полностью окрасился в желтый цвет.

– Правда, – Оксане стало страшно до тряски в поджилках.

Она прижала руки к груди, словно защищаясь. Кофта на самом деле была обтягивающей, но закрытой по самое горло, только вот его взгляд словно проникал насквозь. Но мужчина и так знал, как она выглядит без неё.

– Ты пахнешь… – его голос вибрировал, заставлял дрожать, – очень вкусно.

Оксана судорожно дышала, глядя на альфу, который ей казался намного лучше всех остальных. Но, может, она ошибалась.

– Позвольте уйти?

– Не позволю.

– Но…

Руки Романа упёрлись в столешницу по обе стороны от неё. Он чуть склонился, оказавшись с ней на одном уровне.

– Ты так этого хотела, и я это сделаю.

– Что? – Оксана не понимала.

Всё, что она хотела, это уйти сейчас и, наверное, уже не вернуться. Они слишком часто сталкиваются и это действительно похоже на какой-то обман.

– Я хочу овладеть тобой.

От его слов у Оксаны онемели кончики пальцев.

– Но… – её вздох-писк потонул в быстром, напористом поцелуе.

Губы альфы заткнули её рот с такой силой, что она всхлипнула. Горячий, жадный, властный, его рука легла на затылок, не позволяя отстраниться. Он показался ей каменным, потому что Оксана не могла даже пальцем двинуть. Или, может, это происходит из-за чего-то другого?

Феромон дикого альфы окутал её в плотный кокон. Ноги стали ватными, и она всё больше обмякала в его руках.

– Чувствуешь, как будет? – шепнул он.

Губы у Оксаны горели, а шевелиться она всё ещё не могла, да и говорить тоже. Она почти теряла сознание.

– Всё будет по-моему.

Роман чувствовал, как омега в его руках буквально тает, а ведь он использовал свой феромон в малой дозе. Совершенно не устойчивая. И как она собралась штурмовать олимп клановых альф с такой откровенной реакцией.

Максимов сглотнул.

Его реакция была ещё хреновей. В голову раскаленным жалом бил её запах. Мягкий, сладковатый, молочный. Невинный, как у ребёнка.

Роман как ненормальный водил носом по её оголенной шее. Совсем сумасшедшая, оголять её так. Делать столь доступной, когда любой альфа может коснуться её языком.

Мысли возникли гораздо медленней, чем сработали инстинкты. Он давно уже вылизывал нежную кожу омеги, слыша её тихие вздохи.

Максимов всю неделю думал, что реально сходит с ума. Оксана ощущалась повсюду. И голод по ней стал безумно мучительным. Он пытался забыться, навестил знакомые клубы, но даже и часа там находиться не мог. Не те запахи. Не то, что хочется.

А дома ждала адская пытка.

И Роман сам не знал, что за нелёгкая погнала его домой в тот час, когда его здесь быть не должно. Он и не забыл ничего, и вроде  ничего ему было не нужно. Но, похоже, не зря.

Когда её увидел, даже смешно стало. Она стояла на табуретке и протирала что-то с таким серьезным видом, будто увлечена занятием. Дурацкая косынка, подвязанная на затылке, удерживала пышные волосы, открывая белоснежную кожу, плавный изгиб, место для метки.

У Максимова рот наполнился слюной от желания вцепиться омеге в шею зубами. Пометить.

Именно. Роман предельно четко осознал, что эту омегу он хочет и пометить, и оплодотворить.

Оксана сопротивлялась вяло, скорее больше для проформы. Или что это могло означать, когда ладонь упёрлась в его плечо и тут же съехала, что сделало её ещё ближе к нему.

Да куда уж ближе.

– Роман Евгеньевич? – послышался учтивый безэмоциональный голос Игоря снаружи.

Он не входил.

И правильно делал, у Романа едва хватало сил себя сдерживать – постороннего рядом со своей добычей он бы не потерпел.

– Я сказал, ты можешь идти, – Максимов старался, чтобы его голос был спокойным, но сталь в нём отчетливо прозвучала.

– Прошу вас ответить на телефонный звонок.

– Ответь сам.

Альфа не мог отвести взгляд от растерянной мордашки омеги. Моргала, тёрла глаза, облизывала влажные от поцелуев губы. Соблазняла. Дурман феромоном постепенно рассеивался, потому что Роману не хотелось бы обнимать совсем уж безвольную куклу.

– Боюсь, мой ответ вашей матери не понравится и она приедет сюда сама.

– Черт! – выругался Максимов.

Он резко отпустил Оксану и направился к двери. О том, что девушка может сбежать, он не боялся. Не уйдёт. Теперь-то точно.

Игорь по-прежнему был невозмутим, хотя, наверное, даже он ощущал усилившийся запах феромона. Выйдя в коридор, альфа забрал телефонную трубку и раздраженно рявкнул в нее:

– Что-то случилось?

– Это я хотела спросить. – Роман искоса глянул на управляющего. – Игорь что-то непонятное мне рассказывает, так меня обеспокоил, что я, сынок, выезжаю немедленно.

Максимов нахмурился, прикусил губу. Только этого ему ещё не хватало.

– Всё в порядке, – произнес он уже чуть более спокойно, – не нужно никуда ехать, просто… я немного устал.

– Ты так рано вернулся.

– Прилягу, отдохну и перезвоню тебе вечером, а может, это сделает Игорь.

– Не нравится мне твой голос.

– Мам, я сказал, не нужно, мне не пять лет, запомни это.

С этими словами Роман отдал трубку Игорю.

– Зачем? – спросил он у старика. – Из-за неё?

Бета поднял на него пристальный взгляд.

– Из-за вас, – пояснил управляющий, – мне показалось, вы потеряли контроль из-за феромонов омеги.

Максимов тяжело вздохнул. Точно потерял. Уже сейчас ему было намного лучше, сознание прояснилось. Выкинуть девчонку за двери или продолжить начатое?

Ничего не ответив и не решив, он вернулся в кухню. Оксана нашлась, забившаяся в угол. Она подняла на него залитое слезами лицо, и в душе щёлкнуло, Роман будто слышал, как что-то трещит, словно сухие ветки. Не было в ней и доли притворства. В эту секунду он был готов в это поверить. Всё действительно случайность из множества случайностей.

Максимов протянул ей руку.

– Не трогайте меня, – всхлипывая, пробормотала она, обнимая руками согнутые колени.

У Романа на душе стало паршиво. Отчего такое чувство? Оно делало его гадом и насильником не только в её глазах, но и в собственных. Он тряхнул головой, силой поднимая омегу на ноги. Она даже пыталась сопротивляться, чем только усиливала непонятный приступ отвращения к самому себе.

– Я думала… вы не… не такой.

Максимов нахмурился.

– Я обычный альфа, – процедил он.

– Не обычный.

Она сказала это с каким-то придыханием, и Роману как будто дали под дых. Всего за пару мгновений эта девчонка вызвала в нём столько разнообразных эмоций, что становилось не по себе.

– Роман Евгеньевич, – голос Игоря звучал как отголоски его совести, – такси для девушки прибыло.

Оксана всхлипывала, а он понимал, что разжать пальцы на её плечах ему очень трудно. Безумно хотелось провести рукой по её мокрым щекам или ещё хуже – прижать к себе, чтобы успокоить.

Нет, черт возьми!

Похоже, он попался на удочку.

Роману даже больно стало, когда он от неё отстранился. Как там говорят: держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Она хотела сюда попасть.

– Ты принята на работу, – объявил он ей почти по слогам.

Оксана подняла на него непонимающий взгляд. Ресницы стали ярче, склеились от слёз.

– Что?

– Роман Евген…

– Игорь, проследи.

С этими словами Максимов буквально заставил себя уйти, ещё миг – и он был прижимал Оксану к ближайшей поверхности, и плевать на посторонних.

Роман сел в машину, уцепившись в руль с силой утопающего. Сам же понимал, что, оставив её рядом, рискует вляпаться в неприятности под названием "омега–залетела". Держаться от неё подальше не получится, да и не хочется.

Но она смотрела на него так… как будто он ничтожество, а он готов был на колени перед ней встать.

Мужчина тихо застонал, прижавшись затылком к изголовью сиденья.

"Не обычный", – вновь пронеслось в голове.

Сейчас эти слова приобретали другой оттенок.

Да, богатый, да, популярный, будущий глава клана, а может, и всех. Заполучить его хочет каждый.

Вот только его, доминантного альфу, на куски разрывают странные чувства рядом с омегой, на которую при обычных обстоятельства он бы не взглянул.

Но оставаясь рядом, она, наверняка, сама скоро проявит своё истинное лицо. И тогда роли точно поменяются. Максимов был в этом уверен.

Оксана смогла прийти в себя только в такси. Взглянула на дрожащие руки и прижала их к груди.

Страшно.

Обида за себя подкатывала к горлу, грозясь вырваться громким рыданием, но вместо этого она тихо скулила.

Оксана действительно ощущала себя настоящей дурой. Альфа, к тому же дикий, совсем не тот человек, к которому можно относиться легкомысленно. Хотя он появился неожиданно и она растерялась.

Максимов казался ей не таким, как все. Сильным и волевым. Но одно было непонятно: он говорил, что ненавидит омег-женщин, а сам использовал феромон.

И Оксана до сих пор чувствовала отголоски его применения. Мокрое бельё неприятно липло к телу, а на душе было тяжело, словно альфа и на самом деле овладел ею.

Девушка тихо всхлипнула, доставая последнюю крупную купюру из кошелька и расплачиваясь с таксистом возле подъезда. Появляться в таком виде перед родителями не стоило. Они сразу начнут излюбленную с недавних пор песню "мы же тебе говорили".

Найдя в сумке зеркальце, Оксана осмотрела лицо и вытерла платком слезы. Родным скажет, что работа прислугой больше не устраивает, и на этом всё.

Возвращаться в особняк Максимова она не собиралась. Их встречи и самой ей начали казаться странными. Наверное, будь она альфой, подумала бы, что её преследуют. И в том, что Максимов не сдержался, есть доля её вины. Она должна была выяснить заранее, кто работодатель, чтобы в дальнейшем не возникло недоразумений.

Ноги всё ещё дрожали, когда она поднималась по лестнице, не понимая, как ей дальше жить.

– Привет.

Голос Димы, немного высокий, скорее даже женственный, прервал  размышления. Сосед спускался по ступенькам с рюкзаком за спиной, как обычно не стиранным и пахнущим так, будто его недавно вытащили из помойки. Бета умудрялся дорогие вещи в два счета доводить до неприглядного вида и не обращать на это внимания.

– Здравствуй.

Оксана отвернулась, давая понять, что разговаривать не хочет. Обычно на этом всё и заканчивалось, но не сегодня.

– Давай сходим завтра куда-нибудь.

Это был не вопрос, а утверждение, и девушка застыла на месте. Дима предложил так, будто бы у неё выбора не было.

– Не хочу.

Оксана не желала юлить и оттягивать отказ. Дима ей не нравился, поэтому формат общения "привет–пока" вполне устраивал.

Дима сдвинул густые брови и лицом стал походить на угрюмого тролля.

– Ты зря отказываешься, свободные омеги легкая добыча для извращенцев.

"Таких, как ты?" – хотела съязвить Оксана, но промолчала, прикусив язык.

– У меня дела, – сообщила она, поднимаясь на ступеньку выше, давая понять, что разговор окончен.

Горячая ладонь беты властно схватила её за запястье.

– Какие дела?

Оксану это возмутило. Неужели этот наглый сосед думает, что уже всё решено? Она вырвала руку, позволив себе огрызнуться:

– Не твоё дело.

Что было хорошо при контакте с бетами, они не могли пользоваться феромоном и поэтому не влияли на омег, как альфы. И Диме Оксана могла противостоять, хотя видела в его глазах такой же огонь, как и в глазах Максимова.

Она быстрым шагом преодолела лестницу, слыша, как неудавшийся ухажер, недовольно бубня себе под нос, удаляется вниз.

Дома пахло пирожками, и мама сразу высунулась из кухни.

– Ты поздно сегодня.

Оксана сглотнула, пряча лицо и быстро разуваясь.

– Немного задержали, – ответила она немного надрывно, – не беспокойся, я больше не буду там работать.

Мама глубоко вздохнула и улыбнулась:

– Ну, слава богу, мы с матерью Димы уже…

– Хватит, – рявкнула Оксана, сама от себя не ожидая, но настойчивое желание родителей выдать замуж её действительно достало, – почему я должна подбирать то, что не нужно другим?! И почему все думают, что это я?! Потому что я омега, да?

Оксана подняла на маму взгляд, и не сдерживаемые больше слезы потекли из глаз. Та даже попятилась, приоткрыв рот.

– Я не умалишённая, мам, правда, и я всё понимаю!

С этими словами Оксана забежала в комнату. Ей было тяжело.

Быть омегой вообще тяжело, особенно тем, кто хотел жить по совести.

Хорошо, что в этот вечер её больше никто не беспокоил. Только ночью ей снилось, как она задыхается в крепких руках дикого альфы, шепчущего: "Хочу овладеть тобой".

Она проснулась как по будильнику в шесть утра, когда отец обычно собирался на работу. После увиденного сна ныло тело, которое предательски реагировало на эмоции. Неважно, что она этого не хотела, важно то, что это был альфа и запах его феромона отпечатался на её рецепторах.

Оксана прислушалась. Вчера она была слишком измотана как физически, так и морально настолько, что ни с кем не хотела говорить. Родители уже встали и тихо шептались на кухне. Она была уверена, что говорят о ней.

С каждым годом она будет становиться для них все большей обузой. Зарплата отца-беты не столь велика, хотя они никогда её не упрекали и уж точно не прогонят.

– …ты говорила с ней?

– О чем? У неё сейчас в голове какие-то свои тараканы, лучше время выждать.

– А родители Димы согласны ждать?

Оксана слышала их разговор и тяжелый вздох матери.

– Доброе утро, – она появилась в дверях и заметила, как родители напряглись в её присутствии.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался отец, только для того чтобы разбавить неловкость.

– Нормально.

– Раз ты сегодня никуда не идешь, может…

Речь матери прервала трель входного звонка. Все посмотрели друг на друга удивленно. Кто мог заявиться в такую рань?

Открывать двери пошел отец, а Оксана с матерью с любопытством выглянули в коридор.

– Здравствуете, я за Оксаной Павловной.

Отец чуть не заикал, посмотрел на незваного гостя, а потом на Оксану, стоящую возле стены с недоуменным выражением лица.

За ней? Кто?

– Вы кто? – отец озвучил её мысли.

Дверь приоткрылась чуть шире, и Оксана узнала лысую макушку высоченного охранника Максимова. Тот сделал это нарочно, чтобы она увидела.

– Хозяин велел привезти служащую вовремя.

– Я больше не работаю в доме Романа Евгеньевича, – вмешалась Оксана, подходя ближе к отцу.

– У меня не было распоряжений по этому поводу.

– Я вчера уволилась.

Охранник посмотрел на неё нечитаемым взглядом. По его поведению стало ясно, что ему всё равно, – у него приказ и он намерен его выполнить.

– Пожалуйста, Оксана Павловна, не задерживайте меня.

– Моя дочка сказала, что не хочет работать у Романа Евгеньевича, – вмешалась мать, видя растерянность Оксаны. – Что это за хозяин, который не понимает простых вещей?

Охранник скупо улыбнулся:

– Я жду вас внизу, Оксана Павловна.

Оксана ощутила, как дрожат ноги. Она прекрасно помнила, что альфа её не увольнял. Но… не может же он её заставить на него работать?

– Я поеду с тобой, – твердо заявила мать.

– Нет, не надо… – Оксана ощущала, как покрывается холодным потом, – я сама разберусь.

– Что значит сама? Я с тобой.

Мама не терпела никаких возражений. А папа, собираясь на работу, успокаивал их, что он сообщит в полицию, если они не ответят на его звонок через полчаса.

Но даже если и так, от Максимова её это не спасёт.

Ещё Оксана боялась за маму. Ладно она, может, гнева альфы и не вынесет, но не хотела, чтобы унижали её маму.

Та вдруг притихла, как только они сели в огромный джип. В салоне ничем не пахло. До этого мать возмущенно бухтела, а тут как в рот воды набрала. Хотя, возможно, она, как и Оксана, ощущала себя инородной в дорогой машине.

Максимов явно не обрадуется её родне. И наверняка ещё и подумает нехорошее. Оксана сглотнула, совершенно не понимая, зачем альфа делает это. Может, он не понял или не услышал её? Хотя вряд ли.

Только когда их высадили у крыльца, Оксана поняла, как дрожит. У неё зуб на зуб не попадал. А вот мама застыла с отрытым ртом, глядя на дом.

– Это здесь? – спросила она, оглядываясь.

У Оксаны пальцы холодели.

– Да.

Дверь им открыл Игорь, который с ходу получил от мамы холодное приветствие.

– Я, безусловно, понимаю, что такой дом требует сил, но вам не кажется, что моя дочь не рабыня и если она отказалась от работы, то это значит, что беспокоить её не нужно?

Оксана опешила, когда мама начала высказывать Игорю Станиславовичу претензии в её защиту. Бета лишь удивленно приподнял седые брови, потом нахмурился, но молчал.

– Мама… – попросила Оксана, но та лишь закрыла её собой.

– Надеюсь, вы поняли…

– Что за шум?

Альфа, спускавшийся со второго этажа, застыл на середине лестницы. Оксана резко подняла голову, и не подозревая, что сердце может так полыхать внутри. Максимов застёгивал манжеты своей идеально выглаженной рубашки. Казалась, она даже светится в отблесках утреннего солнца.

Идеальный, потянутый, и это касалось не только фигуры. Брюки как на него шили, ни единого сантиметра лишнего. Прическа слегка растрепана, но видно, что достаточно одного взмаха рукой и всё будет лежать как для рекламного снимка в журнале мод.

Альфа без интереса рассматривал застывшую с открытым ртом незнакомую визитершу.

– Роман Евгеньевич, у нас гости без приглашения.

Оксану как будто укололи. Она быстро встала перед матерью.

– Мы просто…

– Я хотела узнать, где работает моя дочь, – быстро исправилась мама, объяснив цель визита на удивление спокойным голосом.

Максимов слегка приподнял брови, но ничего не ответил, под кожей заходили желваки.

– Не буду больше мешать.

Что?

Оксана с удивлением повернулась к матери, которая вежливо улыбнулась и направилась к двери.

– Мама…

– Проводи, – послышался вдруг приказ, и Оксана пошла вслед за матерью с явным намерением уехать вместе  с ней.

– Даже не думай, – отчеканила та.

– Но это… это альфа, он…

– Вот именно, – согласилась мама с каким-то сожалением, – это альфа. Очень богатый альфа.

– Он из клана.

Мать снова огляделась немного с грустным восхищением.

– И это твой шанс.

Оксана скривилась. Какой, к черту, шанс?

– Он ненавидит омег.

– Правда? – она нахмурилась. – По его взгляду на тебя мне показалось, что нет.

– Мам, – прошипела Оксана.

Она не могла поверить в то, что слышит.

– Похоже, я слишком много читала тебе сказок на ночь.

С этими словами родительница ушла, оставив Оксану в полной растерянности. Но всё равно она не собиралась оставаться.

Ей такой шанс не нужен.

Максимов и так думает о ней невесть что.

Скажет сейчас, что не будет работать, вот прямо так.

– Р–р–ро–ом–ман…

Она застыла в тот момент, когда снова его увидела. Он уже надел пиджак и легкое пальто и находился у самого выхода. Вроде и не использовал феромон, а выглядел всё равно завораживающе.

– Сегодня я назначил Игорю консультацию у врача, поэтому на тебе обязанности по готовке и уборке.

– Вы… я не собираюсь работать у вас.

Максимов остановился, подошел ближе, чуть склонившись. Оксана попятилась, отворачиваясь и задерживая дыхание.

– Игорь тебя устраивал по трудовому договору?

Девушка кивнула.

– Тогда, насколько помню, там есть пунктик, что если работника что-то не устроило, он может уйти, но с выплатой полной стоимости последнего месяца работы, как компенсацию за моральный ущерб работодателю.

Оксана округлила глаза.

– Мне платили в конце и я проработала всего неделю с половиной.

– Всё равно.

– Это не…

Она хотела сказать "незаконно", "неправильно", но ни одно из этих слов так и не было сказано, а Максимов будто прочитал её мысли.

– Для омег ещё хуже условия.

– Зачем вам?

Альфа глубоко вздохнул и ответил:

– Могу себе позволить.

Он уже было обошёл ее, когда Оксана решилась, выпалила ему в спину:

– Вы тоже должны… – при последнем слове Максимов обернулся, – не использовать на мне феромон.

Мужчина усмехнулся, но ничего не ответил, закрывая за собой двери.

Роман не мог скрыть улыбки каждый раз, когда вспоминал это серьезное, по-детски наивное, лицо и слово "должен". Ни одна омега ему ещё столь нагло не делала такое замечание. Он "должен". Роман, черт возьми, никому ничего не должен, а уж тем более ей.

Вот только это слово не выходило из головы.

Пожалуй, с Оксаной будет даже забавно. Возможно, она думает, что он у неё на крючке и она может так вольно диктовать ему свои условия?

Даже на совещании Роман не мог отделаться от мыслей о ней. Почему-то осознание того, что она у него дома, было приятно и от этого хотелось вернуться быстрее.

Поэтому звонок матери, что она ждёт его на ужин в ресторане, был воспринят не слишком позитивно.

– У меня дела, – поставил точку Роман после долгих уговоров.

– Какие дела? Ты же всегда соглашался.

Роман не мог объяснить, что у него не было причин отказываться, а сейчас… Собственно, и сейчас тоже нет, но идти всё рано не хотелось. Очередная невеста и долгий список её знаний, умений и возможностей, но это было Роману абсолютно неинтересно.

– Сегодня не могу, извини.

– Мы уже договорились с кланом Шимановых, их девочке весной будет восемнадцать, очень красивая, занимается балетом…

– Мама, я не люблю балет.

– Роман, с таким настроем ты навсегда останешься одиноким и все хорошие партии разберут, а ты к сорока годам станешь жертвой какой-нибудь аферистки.

– На кофейной гуще гадаешь? – усмехнулся Роман, хотя уже устал от этого разговора.

– Хуже, к гадалкам ходит, – услышал он голос отца на заднем плане.

Был за его матерью такой грешок, любила она советоваться со всякими потомственными ведьмами, шаманами и прочими шарлатанами. Отец сквозь пальцы смотрел на невинную прихоть супруги, а Романа это жутко раздражало.

– Я уже ответил, сегодня не могу, так что ужинайте без меня.

Мать фыркнула и отключилась. Обиделась, не иначе.

Роман попытался вернуться к документам, которые проверял уже целых два часа.

– Роман Евгеньевич, – в двери робко постучали, и тут же, чуть согнувшись, в кабинет буквально просочилась, как змея, девушка-омега.

Роман учуял её сладкий феромон мгновенно, и короткие волоски на затылке буквально ощетинились.

Невысокая, с тонкой талией, округлыми бёдрами, красивой копной серебристых волос, уложенной по моде эпохи "золотого Голливуда". Юбка слишком обтягивает, хотя и прикрывает колени, разрез на бедре, каждый раз при шаге открывал чуть больше, чем нужно.

В ней Роман сразу увидел хищницу. Она искусно пользовалась своим феромоном и явно рассчитывала на нечто большее.

– Меня зовут Марина… – правильная пауза, как будто хотела, чтобы он заинтересовался, – я из отела планирования. Николай Александрович не смог передать отчет вам лично и отправил меня.

В её руках была небольшая папка, которую она положила Максимову на стол.

Он взял папку, сразу ощутив, что пластик буквально источает её запах. Марина помялась ещё немного, явно ожидая от него каких-нибудь слов, но Роман только махнул ей рукой. В глазах омеги мелькнула злобная досада, красивый рот всего на секунду уродливо скривился, но тут же улыбнувшись, девушка выпорхнула из кабинета.

Максимов был уверен, что это девушка, скорее всего, как выразилась бы его мать, аферистка. Николай Александрович Губарев был тем ещё дамским угодником. В отделах больших компаний омег не берут, а эта Марина как-то здесь оказалась, а значит, это его заслуга.

Роман набрал секретаря.

– Девушка, что сейчас вышла, Марина, кажется. Уволить. И Губарева тоже… Да, главу отдела, без отработки.

Кажется, секретарь был в неком шоке. Максимова сотрудники боялись, с должности можно было полететь в один миг. Разумеется, он не мог уследить за всем. Но случай, как этот, он не мог оставить безнаказанным.

Папку не захотелось даже открывать и он отправил её в мусорную корзину, всё равно новый начальник отдела планирования подготовит новые документы.

Чертыхнувшись, Максимов помыл руки и накинув пальто на плечи, решил, что всё же пора домой. Надо немного встряхнуть Оксану, она явно там расслабилась.

Он улыбнулся, предвкушая, как окунется в этот аромат, который сейчас витает по его дому. Может, зажмет её где-нибудь между кроватью и своим телом. От этих мыслей Роман поморщился. Похоже, впадал в детство. Размышлял, как подросток в пубертате.

Домой он добрался за рекордно короткое время. И думал, что будет искать омегу в каждом углу, но она встретила его у порога, немного взволнованная и растерянная.

– С возвращением…

Видит Бог, Роман буквально на себе ощутил, как она прикусила язык. Приветствие звучало слишком семейно, тепло и…. Роман тряхнул головой, скинул пальто, подавая ей.

– Мне нужно вам доложить… Игоря Станиславовича положили в больницу, – начала она, набравшись смелости.

Максимов нахмурился. В принципе, он предполагал такое развитие событий. Верный слуга чувствовал себя в последнее время неважно.

– Свяжись с руководством больницы и предупреди, что я оплачу все расходы, Игорю не говори, иначе он не примет.

– Хорошо.

Роман нарочно говорил на ходу, наблюдая, как Оксана следует за ним, но девушка застыла, как только он вошел в спальню.

"Давай же! – мысленно молился альфа. – Покажи свои феромоны. Идеальный момент".

Марина непременно этой ситуацией бы воспользовалась, но Оксана отступила от двери, словно осознав, что сейчас они в доме одни.

Максимов развязал галстук и расстегнул манжеты рубашки, поглядывая на нее из-под длинной челки. Ну, как монашка, честное слово. Невзрачная, с прилизанной гулькой, в темном балахоне-мешке, который только не в своем уме можно назвать платьем. Там, под ним, все очень нежное и мягкое.

Приди к нему Оксана в юбке, как у Марины, он бы в один миг опрокинул её на стол.

Девушка быстро развернулась.

– Я подогрею ужин, – это она уже сказала на бегу.

Роман тяжело вздохнул, с досадой ударяя по дубовой створке гардеробной. С Оксаной всё шло не так, как он рассчитывал. Её хотелось сжимать в руках, покрывать поцелуями пахнущую молоком кожу и… любить. Максимов застонал. Оксана точно не Марина. Она хуже.

У Оксаны дрожали руки, когда она сервировала стол. Перепутала расположение столовых приборов, но быстро исправилась. Уроки Игоря Станиславовича даром не прошли. После ухода хозяина на работу, управляющий четко указывал и показывал, что делать в его отсутствие. Девушка думала, что он будет спрашивать её про вчерашнее происшествие, но нет, тот даже видом не показал, что что-то изменилось. Только перед самым визитом к врачу вздохнул и предупредил:

– Ты никогда не должна употреблять слово «должен» в отношении хозяина.

Оксана вздохнула и покорно кивнула. Она успела пожалеть о сказанном, потому что статус омеги накладывает отпечаток страха за то, что может произойти из-за допущенной вольности.

Хорошо, что приготовление еды было не на ней, а то бы точно Максимов решил, что она его и отравить хочет.

Он появился внезапно, отодвинул стул, сел во главе небольшого круглого стола, не сводя с неё пристального взгляда. Оксана отступила и уже собиралась вернуться на кухню, когда альфа, разложив льняную салфетку на коленях, произнес:

– Уходить не разрешаю.

Оксана сцепила зубы. Но ответить, кроме как «хорошо», ей было не положено. Нужно было бежать отсюда. Но только от дикого альфы убежать очень трудно. А лишних проблем Оксана не хотела.

Максимов ел медленно, его взгляд скользил то по ней, то по комнате, то задерживался на утиной грудке с овощным пот-о-фё  в тарелке. Оксана старалась на него не смотреть, но чувствовала каждой клеткой его внимание.

Приходящий шеф-повар приготовил такие изысканные блюда, картинками которых можно было украшать меню мишленовских ресторанов. Он показал, как правильно оформлять блюда, используя цветовую гамму продуктов, и превращать их в произведения искусства,  попутно предлагая самой попробовать его стряпню. Но Оксана отказалась, помня наставления Игоря Станиславовича, – прислуге полагается питаться отдельно. Сейчас Оксана жалела о своем отказе, хотя тогда действительно есть не хотела. Да и сейчас вроде тоже, но предательский громкий звук выдал ее, нарушив тишину, в которой они пребывали.

Максимов на секунду застыл, поднеся вилку ко рту. Оксана положила руку на живот, но если бы это помогло, желудок, как раненый лев, заурчал снова.

Максимов отложил нож, а Оксана готова была забиться под стол.

– Простите, – промямлила она.

Максимов вздохнул.

– Садись.

– Нет, я не имею права.

Максимов глянул на неё так, что Оксана тотчас села по правую руку от него, где ближе стоял стул. Может, ей показалось, но глаза альфа на секунду вспыхнули золотым светом.

– Я вроде не изверг и в холодильнике всегда есть еда для прислуги, Игорь не говорил тебе?

Оксана с трудом сглотнула комок в горле. Как же стыдно.

– Говорил, я не успела… была не голодна.

– Руками будешь есть?

– Что? – Оксана подняла на него непонимающий взгляд.

Максимов показал на пустую столешницу перед ней.

– Может, принесёшь себе приборы?

Оксана сорвалась с места так, будто её отпустили. Уже у шкафа с посудой она готова проклинала себя. Надо было хоть воды попить. В компании этого альфы она явно ничего съесть не сможет.

Роман сам себе был готов откусить язык. Какого черта он посадил её ещё и за свой стол?

Но на попятную он никогда не шёл. Статус альфы не позволял. Максимов слышал, как она стучит посудой и приборами, чувствовалось, что старалась тихо, но из-за дрожи в руках получалось плохо.

Её феромон источал со сладостью некую горчинку – страх. И Роману это не нравилось.

А ещё не нравилось, что он не мог ей противостоять. Делал всегда то, чего не хотел и не планировал.

Она словно пингвин в своём черном балахоне присела рядом, вернее через два стула.

– Мне самому себе накладывать?

Еда стояли рядом с ним.

Оксана спохватилась, бледная как мел, он видел, что тарелка в её руках опасно качалась. Максимов успел перехватить её запястье, когда всё содержимое чуть не вывалилось прямо на белоснежную скатерть. Оба застыли. Роман готов был поклясться, как бьётся её сердце, – как у кролика, пойманного удавом. И самое ужасное, у него билось так же.

Глаза омеги расширились, то ли от ужаса, то ли от боли из-за силы, с которой он сдавил её руку.

– Я… простите…

Альфа понимал, что контроль летит к чертям. Слишком невинная, слишком сладкая, слишком соблазнительная для его, казалось, бы привычного к обманам.

– Ваши глаза… опять…

Да. Опять.

Он перед ней оголялся, словно нерв. А она делала вид, что не понимает?

– Десерт.

Роман сам не узнавал свой голос. С грубыми, хриплыми нотками.

– Что? – шепнула Оксана.

Вся еда и посуда с громким звоном полетели на паркет, когда Максимов рванул скатерть.  Девушка дёрнулась, да слишком поздно. Нет, он не собирался применять феромон, но хотел заставить её сердце биться не от страха.

– Что вы…

Как часто с ним она заикалась и не договаривала. Роман в который раз убедился её легкости и мягкости, подхватив и посадив на пустой, теперь уже, стол. Под ногами хрустело, должно быть креветки. Альфа их не очень-то и любил.

Руки омеги уперлись ему в плечи.

– Хочу приступить к десерту, – Максимов облизнулся.

– Но… его надо принести.

На её лбу выступила испарина. Роману усмехнулся. Пахла она в этот момент одуряюще вкусно. Он даже не мог понять, соблазняют его или же…

Он придвинулся ближе. Ну, неужели она думала, что он закончит на том, что просто оставит её работать в доме?

– Он уже на столе.

Оксана выглядела испуганной. Щёки раскраснелись. Вот такой она ему больше нравилась. Глаза блестели, а губы вновь изобразили эту идеальную «о», от которой по телу прошла дрожь. Омега его наизнанку выворачивала, как ни одна до неё.

– Нет! Вы не должны этого делать! – прозвучал сдавленный шепот, от которого у альфы чуть в мозгах не закоротило.

Вот таким голосом она будет говорить ему «ещё».

Он придвинулся ближе, вдыхая приятный феромон.

– Разве Игорь не говорил тебе, какие слова под запретом в этом доме?

Она часто дышала, комкала его рубашку, пыталась отодвинуться. Максимов дёрнул резинку с её волос, и они вихрем рассыпались по плечам. Взлохмаченные, слегка волнистые, он с удовольствием запустил пятерню, сжимая их, но не больно, хотя и достаточно сильно. Роман не хотел причинять ей боль. Это тонкой иглой прошло в подсознании. Никакой боли.

– Оксана, – он ощутил, от его шепота по ее телу прошла дрожь, – тебе понравилось целоваться?

– Не надо.

Её руки чуть ослабли, омега дрожала как осиновый лист. В этом вся прелесть девственниц, он  боятся и хотят одновременно. Вот только в последнем Максимов не был уверен. С ней он почти ни в чем не был уверен.

– Можно?

Обычно Роман не спрашивал. Оксана отрицательно мотнула головой.

– Нельзя, вы… и я…

– Альфа и омега, да? Хочешь это сказать?

Максимов коснулся её взмокшего лба своим.

– Нет, каждый из нас хочет разного.

Роман усмехнулся. Да, он помнил. Оксана хотела замуж.

– Как насчёт того, чтобы стать только моей?

Оксана смотрела удивленно и неверяще.

– Вы  издеваетесь?

– Не отвечай вопросом на вопрос.

Максимова это немного бесило. От нетерпения жгло изнутри.

Оксана прикусила губу, отвернувшись.

– Не знаю, что вы задумали, но вы, так же как и я, знаете, что я не смогу вам противостоять. Хотя вы мне не верите, это видно. У меня не было и нет никаких намерений насчет вас. Вы собираетесь наказать меня? Но я не знаю за что!

Её голос дрожал и она всхлипывала. Казалось, вот-вот заплачет. У Романа аж челюсть свело, он ощутил себя маньяком-извращенцем, который поймал на улице девочку и заставляет её снять трусики.

Весь пыл остудило, как будто в лёд окунули. И, черт возьми, альфе это не нравилось.

Он медленно отстранился.

Игра? Или нет.

Максимов вздохнул, борясь с самим собой.

– Убери здесь и можешь быть свободна.

Оксана неуклюже спрыгнула со стола, поправляя растрёпанные волосы. Роман ухватил её за локоть.

– Завтра приходи.

– Зачем? – упорно повторяла она.

Романа и самого этот вопрос волновал. Он хотел видеть её рядом, хотел её чувствовать.

– Хочу, – коротко ответил Максимов.

Оксана отвернулась. Но её ответа он так и не дождался, потому что судорожный вздох и крик его матери заставил обоих обернуться.

– Что происходит?

Она стояла в проёме, в ужасе разглядывая обоих. Нет никаких сомнений, что выглядели они весьма странно.

Следом вошедший отец тоже застыл на мгновение.

– Я вызову полицию, – быстро среагировал он.

Оксана непонимающе посмотрела на Романа, который вдруг оттеснил её за свою спину. Приходу родителей он был не рад. Даже чертовски раздосадован. Не вовремя.

– Всё в порядке, этот бардак моя вина.

Его родители, похоже, были так же обескуражены и взволнованы.

– Она омега, я это с порога почувствовала, – резко воскликнула мать, пытаясь просверлить Романа взглядом.

Он ощутил, как Оксана чуть ближе придвинулась к нему. Омега всегда невольно ищет защиты у альфы.

– Она у меня работает.

– Ты никогда не брал омег на работу. – напомнил отец. – Что-то изменилось?

– Дорогой, что ты ждёшь? Вызывай полицию, ты видишь его глаза, он же под действием её феромонов.

– Я сказал, всё в порядке, – Максимов медленно и предельно четко проговорил эту фразу.

– Ты хочешь повторения того случая?! Хочешь иметь проблемы в виде безродного щенка от этой девки?! – разошлась мать, сорвавшись на визг.

Роман нахмурился и почувствовал, как пробегает по его позвоночнику дрожь от тихого испуганного вздоха за спиной.

– Я сам решу, от кого захочу иметь щенков.

– Дорогой, немедленно вызови полицию!

– Нет, нет!

Максимов даже вздрогнул от голоса Оксаны, которая каким-то чудом смогла выбраться из-под его защиты и теперь стояла посреди столовой.

– У меня даже течки нет, я вовсе не собиралась… У меня не было таких мыслей, я просто работаю.... хотела работать… У меня…

Она заикалась от слёз обиды. Роман видел, как она сжимает руки, трёт их от страха или очень хочет, чтобы ей поверили.

В следующую секунду воздух разрезал звук хлесткой пощечины, которой мать наградила Оксану. Та чуть пошатнулась, хватаясь за щеку.

– Кто давал тебе слово…

Максимов впервые ощутил, как злость на родительницу переполняет его. В клане нет равных. Для таких, как его мать, существует только её уровень и ниже она никогда не опускается. Он перехватил  ее руку, занесенную для очередной пощечины, отталкивая прочь.

– Сынок…

По стечению обстоятельств Роман оказался между ней и Оксаной, и почему-то у него не возникло сомнений, кого он выберет.

– Отец, уведи её, это мой дом и я решаю здесь все проблемы.

Как ни странно, отец послушал его без лишних слов. Максимов слышал, как мать возмущалась, а отец напомнил ей одну истину: "Он альфа и уже не подросток".

Верно. Он альфа. Будущий глава клана. И он со всем разберется.

– Я пойду, – голос Оксан дрожал, она прятала лицо за волосами и закрывала щёку. – Пожалуйста, не нужно присылать охрану за мной завтра.

Она залезла в карман и достала завернутые в целлофановый мешочек деньги.

– Здесь все до последней купюры, что вы мне заплатили, я ничего не потратила ещё.

Роман даже смотреть не стал, перехватил её руку, глядя на покрасневшую щёку, наполненные слезами глаза, но при этом на лице девушки была отчаянная уверенность, от которой у него защемило в  груди.

Он осознал, почему её не понимает. Потому что такие ему не встречались. У неё не было сил, за ней не стоял клан и она отчаянно повторяла ему "нет".

Они оба не привыкли доверять.

Максимов склонился к ней, коснувшись языком  горящей от удара щеки. Оксана охнула и застыла. Раньше он никогда ни для кого этого не делал. Не забирал чужую боль.

Слышал, что это возможно, и действовал на инстинктах. Провел языком, чувствуя соль её слёз, легкое покалывание, а затем как фантомное отражение удара на собственной щеке.

– Что вы?..

Она уперлась тонкими руками ему в грудь. Скорее всего, она и не поняла случившегося, для Романа это тоже было  в новинку.

Странно и волнительно. Это чувство грело в груди и разрывало голову от нахлынувших мыслей.

Самому становилось страшно от своих желаний.

– Я уже сказал, – повторил Максимов, – жду тебя завтра.

Домой Оксану он отправил с охраной. Отчего-то не смог поступить иначе. Усталость взяла его измором, так что, добравшись до кровати, Роман завалился на постель, думая, что мгновенно уснёт.

Но не тут-то было.

Вначале он беспокоился, как Оксана добралась. Сама она, конечно, ему не позвонит, так что пришлось спрашивать с охраны.

Потом его демоны сговорись, заполняя голову различными мыслями, от которых вскоре начало стучать в висках.

Когда задремал, Максимов так и не понял, как и то, поспал или тоже нет. Потому что стоило открыть глаза, как он увидел мать, сидящую на кровати в позе обиженного ребёнка, сложив на груди руки и ожидая его пробуждения.

Роман поморщился, взглянул на часы, которые показывали ровно половину восьмого. Он отбросил одеяло и направился  в душ, напрочь игнорируя мать.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – зашипела родительница рассерженной фурией, следуя по пятам.

– Тебе надо поспать, под глазами морщины.

Та возмущенно охнула.

– Сынок, я всегда была на твоей стороне, но сейчас я тебя не понимаю, – ей было всё равно, даже когда Роман зашёл  в душ, чувствуя, что совершенно не отдохнул.

А если его мать здесь, значит, Оксана не пришла. Иначе он бы давно слышал звуки разбитой посуды и крики. К тому же он не ощущал её феромона.

– Ты об этой проходимке думаешь? Её, к твоему сведению, нет, и хорошо, что она понятливая, в отличие от некоторых. Чувствует, когда пахнет жареным, вот и не появляется.

Максимов включил воду. Настроение от отметки паршиво скатилось до дерьмово.

– Почему тебя так интересует эта девушка? Сплю я с ней или нет.

– Потому что ты будущий глава клана, твоя репутация должна быть кристально чиста, а если у тебя будут незаконнорождённые щенки от какой-то низкородной омеги, это всегда могут использовать против тебя. А что еще хуже, уважать не будут. Ни один клан не захочет породниться, зная, что в роду есть паршивые овцы.

Роман вздохнул. Эта баталия порядком ему надоела. Чем больше на него наседали, тем больше хотелось идти наперекор.

– Хочешь сказать, у меня недостаточно власти?

– Я не хочу, чтобы над моими внуками издевались. Они должны быть достойными нашей семьи и доминантного гена.

Максимов кое-как помылся. Гены, дети, жены, кланы…

Как же они все его достали. Почему именно сейчас всё это начало давить на него, когда он сходит с ума по маленькой невинной омежке?

Он вышел  из душа и посмотрел на мать, которая всё так же задрав нос и сложив на груди руки стояла возле дверей, как будто караулила его здравый смысл.

Конечно, она права и Роман понимал это как никто другой, а ещё понимал, что если кто-то встанет между ним и Оксаной, случится что-то ужасное.

– Значит, ты допускаешь мысль, что будешь любить щенков от низкородной омеги?

– Что?.. Ты же это не серьёзно?

– Всё возможно, мама, – Роман пожал плечами, – она привлекает меня, и пока я не удовлетворю свой интерес, тебе придется смириться.

Мать резко отвернулась.

– Не забывай пользоваться контрацептивами, – рявкнула она сквозь зубы, хлопая дверью ванной.

Наконец-то он остался один. Пока брился, слышал, как мать покидает дом, а запаха Оксаны он так и не ощутил. Не пришла. Смелая или отчаянная? А может, просто глупая или это он идиот?

У охраны выяснил, что это мать приказала им не ехать за омегой, и чертовски разозлился. Похоже, придется отправиться за ней самому.

Оксана не спала.

Она с ужасом ждала, когда в дверь вот-вот позвонят, но стрелки на часах перевалили за девять, а в доме стояла тишина. Девушка слышала, как мама готовила на кухне завтрак, и их уединение никто не нарушал.

Хорошо.

Значит, теперь точно всё. Она судорожно вдохнула, проведя рукой по щеке.

Впервые в жизни Оксана столкнулась с напором альфы. И не простого, а из клана и дикого. Раньше она считала, что всегда можно противостоять и в любой миг сказать альфе «нет», вот только дома на диване чужие феромоны не были над ней властны. И, как оказалось, очень сложно произнести «нет», когда всё естество тянется к альфе: чувства, желания, заглушая даже боль и отчаяние.

Внезапно она поняла, что её сущность омеги – это как пазл или магнит, если подойдёт альфе, тот может дать ей то самое, чего желает каждая омега, – счастье.

Но одновременно с этим Оксана осознала очень страшную вещь – можно не любить. И даже не понимать этого.

Оксана могла ошибочно думать, что влюбилась, каждый раз чувствуя отклик тела в присутствии альфы. Но это всего лишь циклы химической реакции, и Максимов вовсе не тот альфа, которому нужно её сердце.

Единственное, чего девушка не могла понять, почему он медлил. Альфа давно мог сделать с ней всё, что пожелает, но вместо этого ходил вокруг да около. Словно с собой боролся.

И она знала, чего он от неё хочет.

Отдаться ему, наверное, было бы самым правильным решением. Позволить Максимову решать её судьбу, а она заключалась бы в… Незавидной роли его любовницы.

Оксана снова потёрла пальцами щеку. Должна была ощущаться боль от синяка. Но ничего не чувствовалось, будто вчера и не ударяли её.

Родители альфы ясно дали понять, кем она для них всегда будет. Не то чтобы это был секрет, но когда в лицо говорят гадости и открыто демонстрируют собственные предубеждения, становится обидней и страшней.

Мир кланов совершенно другой.

Их даже в школе изучают, и социологи сразу предупреждают, что если вы с рождения не принадлежите клану, то попасть на этот уровень очень сложно. Только в качестве прислуги или сексуальной игрушки.

Оксана согласна работать. Ей несложно. Но работать, и не более того.

– Упустила свой шанс, – вздохнула мама, остановившись в проёме комнаты.

Оксана мотнула головой:

– Ты была бы рада, если бы я продавала себя ему?

– Зато ты была бы в безопасности.

Оксана невесело усмехнулась.

– Сама справлюсь.

– Упрямая.

Или дура. Наверняка мама так и подумала, но не сказала. Оксана прислушалась к себе и поняла, что своего альфу не хотела бы делить ни с кем. Ни в клане, ни вне его. Её альфа должен быть только её.

Тяжело было просматривать объявления о работе. Везде отрицательно относились к омегам.

Мама невесело вздыхала, но ничего ей не говорила.

Утро медленно перетекло в день, полный осознания беспросветного будущего.

С отчаянием, наверное, сталкивается каждый, и кажется, что оно никогда не закончится.

– За хлебом сходи, отец скоро на обед придёт. Деньги возьми в комоде.

– У меня есть… – Оксана запнулась, вспомнив, что вчера оставила все свои заработанные в доме Максимова.

Стало смешно и грустно из-за глупого положения, к котором она оказалась.

Пришлось брать деньги родителей.

Продуктовый магазин находился недалеко на первом этаже десятиэтажного дома. Сетевой в красно-белой «упаковке», один из разбросанных в каждой районе с надписью: «У дома». Идти до него было совсем ничего: следовало перейти дорогу и свернуть в небольшой туннель между домами.

Оксана никогда ещё не чувствовала себя так неуютно. Отчего-то накатывала волна беспокойства. Казалось, пережитая паника вернулась вновь.

Хорошо, что был день.

Зайдя в туннель, Оксана ощутила холод. Скрытое от солнца, это место всегда пахло плесенью и грязью. Звуки здесь отчетливо становились громче. Но она не обратила внимания, как ей навстречу вышел высокий парень. Не сразу поняла, когда ей перегородили путь. Сделала шаг в сторону – преграда возникла снова. Подняв непонимающий взгляд на незнакомца, она съежилась.

Это был коренастый бета. С выбритым затылком и завитком серебряной сережки в ухе.

Он подмигнул ей, и в этот момент, испуганно пятясь, Оксана наткнулась на стену в виде чьей-то широкой груди. Сердце долбилось в бешеном ритме. Щёки опалило жаром. От страха взмокли ладони, и она ощутила, как постукивают собственные зубы. Первой мыслью было, что эта  попытка ограбления. Они собираются отобрать деньги.

– Вкусно пахнет? – шепнули за её спиной.

Оксана вздрогнула.

– Сейчас повеселимся! – гаркнул коренастый бета.

Оксана успела только пискнуть, когда её зажал со спины второй преступник, закрывая рот и нос чем-то мокрым, пахнущим терпко и резко. Феромоном альфы.

Мозг вмиг перестал нормально соображать. Девушка видела, как пожилой мужчина хотел пройти через тоннель, но, заметив возню, развернулся и ушёл. Трепыхалась она, сколько могла, но из-за действия феромонов по телу прошла волна дрожи, мышцы расслабились, а томительное возбуждение нарастало с каждой секундой.

– Сладкая, да?

– Пойдем в местечко получше.

– Нет… – шепнула Оксана, не узнавая свой хриплый голос.

Ноги волочились по скользким плиткам, когда, приобняв за талию, бета потянул её к выходу.

Оксане казалось, что она кричит, но на самом деле она тихо стонала. Между ногами намокло, бельё и коготки уже не впитывали выделения.

– Потекла, даже я ощущаю.

Не течка, но насильственное возбуждение отдавалось грязной похотью, от которой тошнило. Преступники вновь и вновь совали ей под нос платок с феромоном, чтобы усилить и продлить эффект, пока тащили Оксану к машине.

– Я не помню, чтобы давал тебе выходной, омежка.

Голос Максимова был похлеще любого феромона. Она услышала его даже сквозь томный дурман.

Услышала и потянулась, как слепой котёнок.

– Ты кто?..

Её отбросило в сторону, и сквозь шум в ушах доносились звуки ударов, звон разбитого стекла и стоны наравне с визгом. Оксана попыталась подняться, но её шатало так, словно она находилась на корабле во время сильной качки. Хотелось снять промокшие насквозь тряпки, потому что там, внизу, между ногами всё как горело от желания. Она явственно ощущала припухшие складки.

Оксану кто-то попытался поднять, но рычащий, почти дикий бас Максимова отпугнул его:

– Руки убрал!

В глазах всё расплывалось, но когда альфа поднял Оксану на руки, как в самый первый раз при их встрече, ей стало до странного тепло и уютно.

– У меня там…

Зачем Оксана это говорила? Альфа и так всё понимал. Чувствовал.

Его глаза блестели раскаленным золотом, когда он заставил её сфокусировать взгляд  на своем лице.

Роман всегда подозревал, что по части везения с приставкой «не» он мировой чемпион. Вначале его задержала двухчасовая пробка на главном кольце города, потом пришлось заехать в офис, чтобы решить некоторые вопросы и проверить то, что подчиненные успели сделать.

Всё складывалось так, чтобы в этот день он до Оксаны не добрался.

Но Роман был бы не Романом, если бы пасовал перед трудностями.

Ближе к обеду он всё же успел добраться до окраины района, в котором жила омега. Его тачка, которую он приобрел всего пару дней назад, незамеченной не осталась, и Роману не очень хотелось оставить её без колёс. Заручившись поддержкой местной шпаны, закрепленной в денежном эквиваленте, он позвонил в нужную дверь.

Мать Оксаны была удивлена и огорошена его появлением. Она говорила невпопад, то предлагала чай, то подождать снаружи, суетилась, пока в конце концов не выдала нужную информацию: Оксаны нет дома, она пошла в ближайший магазин. Максимов старался быть вежливым, поэтому от чая отказался и предупредил, что заедет позже.

Сам от себя не ожидал, что никуда не уехал. Стоял дурак дураком возле машины, а потом отправился по маршруту к «ближайшему магазину».

Само мироздание в этот день кричало, что ему нужно уходить. Но это уже была не трудность, а прихоть.

И, возможно, он поступил опрометчиво, а по меркам клана глупо, но когда увидел Оксану в обнимку с двумя парнями, его вдруг охватила злость.

Первым делом захотелось разорвать на кусочки всю компанию. А особенно её.

Парней не жалел, хотя до убийства опускаться не собирался. Но беты сдались как-то быстро, даже не пришлось применять полную силу. Его ярость немного утихла, стоило пару раз вмазать по испуганным рожам наглецов, но омега пахла так, будто собралась соблазнить всех извращенцев, находившихся рядом.

Собиралась же.

Здраво рассуждать Максимов больше не мог, включился инстинкт. Он первый увидел омегу и первым её возьмет. Подхватил на руки, одним взглядом пресекая любые попытки посторонних помочь ему. Но вряд ли ему хотели помочь.

– У меня там…

Роман видел, куда тянулись её руки. Туда, где влажно, где всё пульсирует и где… Черт, да он даже сам ощущал, как её смазка пропитала каждую ворсинку ткани.

– Не получилось со мной, решила попытать счастья с другими?

Максимов не знал, зачем задал вопрос. Но это даже не на языке крутилось, а засело ядовитым жалом внутри и рвалось наружу.

Оксана, как в бреду, мотнула головой.

– Платок…

Роман оскалился. На хрена ей платок?

Вот ему бы он точно не помешал. Иначе, чем дольше он будет дышать её запахом, тем большая вероятность, что дойти они смогут только до ближайшей стены.

Тащить её в машину было не вариантом. Он бы никуда не доехал, разбились бы на первом светофоре.

Так что единственным вариантом было вернуть омегу домой. И каких же чертовых усилий ему это стоило.

– Пожалуйста, – просила Оксана, цепляясь за лацканы его пальто.

Она источала свой сладкий аромат, от которого у Максимова медленно, но верно ехала крыша. Он даже шёл, пошатываясь, нервно ощущая горячее дыхание Оксаны на коже шеи.

Как до её дома добрался, альфа совсем не запомнил.

Мать Оксаны что-то ему говорила, когда они оказались в комнате омеги и он попытался положить её на кровать, но горячий шепот, от которого волосы на загривке встали дыбом, не позволял Роману даже руки от неё убрать.

– Не уходи, – прозвучал слабый полустон.

Последние остатки самообладания полетели к чертям. Он её хотел. И обманывать себя не имело смысла.

– Вам лучше остаться.

Роман оглянулся.

– Если останусь, вы прекрасно понимаете, что я сделаю.

– Она глупая девочка, но… лучше, если это будете вы.

Роман криво улыбнулся. Конечно лучше. Он в сто раз лучше каких-либо бет и третьесортных альф. И дело не только в деньгах и статусе.

Максимов услышал, как закрылась дверь. Они с Оксаной остались наедине. Её комната была милой, но жутко маленькой, хотя сейчас Роману было не красоты вокруг. И единственное, что его привлекало, это девушка, вцепившаяся в его одежду.

Он сглотнул, поставил девушку на ноги и слегка отстранился. Хотелось посмотреть, что ему досталось.

Оксана тоже смотрела на него. Господи, эти губы, полные, слегка сухие, сводили его с ума. Волосы растрепались, выбились из тугого пучка, оставалось только щелкнуть несложный замок заколки, и волнистым каскадом они легли на её плечи. Ему нравилось. Длинные, до самой задницы.

Оксана потянулась к нему первой. Коснулась губами в неумелом поцелуе, вызывая легкую улыбку.

– Мне надо чаще целовать тебя, чтобы ты лучше запомнила?

Вопрос не требовал ответа.

Максимов хотел сам ее целовать, смял податливый рот жесткими губами. Действовал, пожалуй, слишком нетерпеливо, как какой-то оголодавший. Но он и правда чувствовал себя таким. Запах феромона становился всё сильнее – Оксана возбуждалась.

Роман потянул чертову водолазку, порвал бы в клочья, но не хотел причинить вред омеге плотной тканью. Он и так сделает ей больно, так что…

Альфа замер, разглядывая полную грудь в недорогом скучном белье. Оксана дрожала, прикусывая губы, и всё тянулась и тянулась к нему, получая порции коротких поцелуев.

Сорвать бы с неё всё и опрокинуть на кровать, вот чего хотел Максимов. Зачем церемонится с той, которая далека от их клановой касты? Тем более она хочет его и неважно, как он будет действовать, грубо или осторожно. Ей понравится всё.

Роман судорожно стянул с себя пальто. Оно мешало, да и вспотел он уже.

Увидел, как у самого руки дрожат, когда боролся с застёжкой бюстгальтера. Щелкнуло как будто в ушах. Оксана, возможно по инерции, прижала руки, сближая мягкие полушария и закрывая соски. Максимов чуть не застонал в голос. Он сам хотел их сжать.

– Пожалуйста…

Оксана просила, такими же дрожащими руками сминая его галстук. Кажется, Роман его порвал, стаскивая с шеи, не понимая, на кой ляд он его надел.

От кожи Оксаны веяло сладким молоком.

Максимов не отказал себе в удовольствии дотронуться до неё языком, там, где выступали ключицы. Омега громко охнула, обняв его голову, и Роману это безумно понравилось. Он усмехнулся, сползая поцелуями ниже, нежно подхватывая грудь и всасывая маленькие розовые соски.

Оксана судорожно вздохнула и, кажется, встала на цыпочки, а вот Максимов впервые в жизни осознал, что стоит на коленях перед омегой.

Он покрывал поцелуями девичий живот, вздрагивающий каждый раз, когда он касался его губами.

– Щекотно…

Роман тихо застонал, его руки добрались до пояса юбки, и он потянул её вниз вместе с бельем, оставляя Оксану совершенно голой. Альфа облизнулся, увидев блестящую дорожку смазки, стекающую по внутренней стороне её ног.

Он посмотрел на неё снизу вверх, ощущая нечто странное, как будто легкое отрезвление. Оксана пошатнулась, но Максимов ухватил её за бёдра, ощущая, как пальцы сводит от желания впиться сильнее. Оставить на омеге больше своих следов.

– Вы…

Она смотрел на него непонимающе, как будто только что проснулась. Роман резко поднялся, толкая её на узкую кровать. Раз в себя пришла – ещё лучше.

Рубашка с оторванными пуговицами полетела в сторону.

– Вы не должны…

Максимов чуть не зарычал, склоняясь к ней, целуя, как будто ставя точку. Сейчас он должен взять её. Взять иначе точно свихнется.

Оксана замычала ему в рот, то ли протестуя, то ли от ощущений, когда он просунул руку между их телами, прошелся ладонью по жестким влажным волосам между ногами, настойчиво раздвинул складки и слегка сдавил пальцами чувствительный клитор.

Сразу ощутил, как смазки стало больше, выделилась новая, теплая, скользкая. Альфа подумал, что хотел бы коснуться её языком. Девственные омеги имели неповторимый вкус.

Он кусал губы омеги, ловя её вздохи, судорожные стоны.

Роман расстегнул ширинку, потянул резинку трусов, ощущая, насколько сдавлена была его отвердевшая плоть. Собственно, бельё тоже было влажным.

– Нет, – устрашал он сдавленный вздох.

Но остановиться сейчас он не смог бы. Слишком долго терпел, слишком часто наступал себе на горло или, точнее, на другое место.

Член болезненно ныл, хоть он и пережимал основание, но узел уже начал набухать.

Оксана была влажной, но тесной. Альфа шумно задышал, проникая в неё с трудом и получая от происходящего максимум удовольствия. Омега жмурилась, прижимаясь лбом к его плечу, впиваясь ногтями в кожу на спине.

Максимов ощутил девственную преграду и отчего-то глубоко выдохнул, улыбаясь.

Тело Оксаны напряглось, она не кричала, только судорожно всхлипывала. Резко толкнувшись вперед, Роман не стал растягивать процесс дефлорации, а вошел сразу полностью на всю длину с раздувшимся наполовину узлом. Вот последнего не надо было бы, тем более для девственницы. Но он не мог себя контролировать.

Оксана забилась под ним, но Максимов прижал её к кровати, ощущая запах крови.

Глядя на заплаканные глаза и припухшие веки.

– Большой, – всхлипнула она, видимо прося, чтобы он вытащил член.

Но он не мог.

Роман не двигался, но понимал, что надолго его не хватит. Тугая и желанная, омега превратила его в сгусток неконтролируемого возбуждения. Он готов был немедленно взорваться, заполнив её своим семенем и запечатать узлом, чтобы точно понесла. Его омега.

Только его.

– Больно, – тихий, хриплый, мучительный шепот прозвучал, когда он сделал первое движение, отразившееся в нём сладкой мукой наслаждения.

– Мне тоже, – отчасти соврал Максимов, глядя в блестящие от слёз глаза.

Прозрачные, чистые и невинные. Оксана смотрела на него, крепко держась за плечи. Дурман течки прошёл, это альфа понимал по слабому аромату. Сам он свои феромоны не применял, но сейчас ему захотелось, чтобы ей тоже было хорошо. Играть в одного не очень приятно.

И она поняла, когда вдохнула полной грудью. Зрачки расширились, тело стало податливым, расслабленным. Роман стал двигаться жестче, слыша вздохи и тихие стоны.

Узел становился больше, мешая и в то же время закрепляя их сцепкой. Оксана взвизгнула, когда ощутила это увеличение, задергалась, то ли пытаясь сняться с него, то ли отползти. Но альфа сильнее сжал её бёдра. Буквально ощущая, как заполняет её спермой.

Он тяжело дышал, навалившись на мягкое, слегка дрожащее тело. Максимову показалось, что он сто лет без резинки не трахался, и вообще-то, если подумать, то никогда. И узла он не с кем не вязал. А тут…

Роман с трудом заставил себя подняться. Были бы они в его доме, он бы отнёс её в ванну…

Узел потихоньку спадал. Весь его пах был измазан кровью, как и штаны.

А она… Она теперь пахла им. Пропиталась насквозь.

Трель звонка в двери раздалась, как болезненный укол у стоматолога. Оксана вздрогнула, судорожно ища, чем прикрыться. Звонок повторился.

Максимов, поднялся, не заботясь о своем внешнем виде.

– Лежи, – приказал и отправился сам открывать двери.

Коридор от комнаты Оксаны до дверей показался ему клеткой для хомячков. Матери омеги не было дома. Роман щёлкнул замком, открывая двери, и наткнулся на две пары удивленных глаз стражей правопорядка.

– Здесь проживает Нестерова Оксана Павловна?

Максимов нахмурился. Его почти не рассматривали, мент смотрел ему прямо в глаза. Сверлил. Тоже альфа, тоже здоровый, как и он, только не доминантный, и оба они это чувствовали.

– А что?

Роман облокотился на дверной косяк, закрывая собой всё пространство, не позволяя увидеть больше.

– Приказ задержать гражданку Нестерову за нанесение ущерба двум гражданам из-за применения ею феромонов.

У Оксаны не было сил, чтобы подняться. Между ногами болезненно саднило и казалось, ощущение отдается где-то в животе. Всё ещё немного потряхивало, и она никак не могла разобраться от чего. Прикрыв грудь, она всё же попыталось встать и охнула. Каждое движение приносило боль, а на простынях остались обильные кровавые пятна. Семя альфы вязкими каплями текло по бёдрам.

– …проживает Нестерова Оксана Павловна?

Оксана прислушалась. Сердце мгновенно помчалось галопом.

– А что?

– Приказ задержать гражданку Нестерову за нанесение ущерба двум гражданам из-за применения ею феромонов.

Она чуть не рухнула, пошатнувшись, всё заболело с новой силой. От волнения и приступа неконтролируемой паники её затошнило.

Прижав ладонь ко рту, она с трудом подавила рвотный рефлекс.

Что происходило дальше, Оксана не знала. В ушах как будто свистнул гудок, и она оглохла. Ей надо идти, объяснить, что не она виновата, а те люди, они незаконно использовали на ней феромон, а ей… Ей никто не поверит.

Снова комок подступил к горлу. От каждого спазма всё тело стало похоже на открытую рану.

Едва сделав шаг, она упала. Её затрясло.

Посадить не посадят, но отрабатывать заставят, каким способом, можно только догадываться. СМИ всегда рассказывали жуткие истории о провинившихся таким способом омегах. На них накладывали неподъемный штраф и… Ей никто не поможет.

И всё именно сейчас, когда она едва могла сделать шаг.

Максимов вернулся в комнату и застыл на пороге. Оксана скомкала простыни, но он и так всё отчетливо видел.

Только сейчас она поняла, что случилось, но почему-то не возникло ощущения, что её постигло жуткое горе, просто теперь у неё совершенно ничего не осталось. Вообще ничего.

– Как себя чувствуешь?

Странный вопрос в сложившейся ситуации. Оксана не подняла на него взгляд. Утёрла мокрые щёки. Между ногами продолжало саднить, кожа горела огнём и пощипывало. А вдобавок на неё свалились проблемы с полицией и, возможно, стоит поблагодарить судьбу, что альфу она познала вот такого – кланового, дикого и богатого. Неизвестно, что ждет впереди.

– Уходите, – голос нездорово сипел.

Альфа вздохнул.

– Оксана…

Её имя прозвучало с глухим стоном.

– Вы получили всё, что хотели, мне больше нечего вам дать, поэтому уйдите.

Отчего-то ещё и в горле болело. Она едва могла унять дрожь, которая то и дело пробегала по всему телу.

Не хотелось показывать свою слабость, но Максимов не торопился никуда уходить. Полиция наверняка ждёт её и нужно привести себя в порядок. Она справится. Справится и в этот раз.

Только ноги отчаянно не слушались. Ощущение накрыло такое, что хоть в петлю лезь. И холодно, и жарко, и болезненно и плохо. Голова кружилась, а в придачу эта дрожь…

Нет, Оксана не упала в обморок, по крайней мере она так думала, только отчего-то оказалась на руках альфы, и что он ей говорил, было совершенно не разобрать.

Неужели ей так страшно?

Обманывать себя не имело смысла. Оксане было безумно страшно.  А ещё это фантомное ощущение защищенности, когда альфа был рядом. К его силе тянуло.

Максимов привык, что обычно после секса следует томный разговор из ничего не значащих фраз или отдых. Но с Оксаной всё всегда шло не так.

Роман не чувствовал ни удовлетворения, ни приятной опустошенности. Только усталость и раздражение. И судя по лицу омеги, та тоже не испытала особенно счастливых эмоций. А окончательно портили картину полицейские. Пострадавшие парни зря затеяли эту канитель. Отлежались бы недельку дома, зализали свои раны и дело с концом, но нет же, им захотелось продолжения. Роман был, в принципе, не против. Но привлекать полицию…

Конечно, блюстители правопорядка рассчитывали застать Оксану одну, собирались показать ей вручную написанную бумажку, пригрозить

громкими фразами в надежде, что она тут же всё подпишет и на всё согласится. Так что наличие альфы в квартире обвиняемой, к тому же доминантного, стало для них неожиданностью. Разговаривать с ними долго Роман не стал, дал координаты своего адвоката, который "поможет" и копам, и предъявившим претензии разобраться в случившемся. Конечно, связываться с доминантным альфой никто не будет, а вот до Оксаны нападавшие наверняка захотят добраться чуть позже.

А она ему с порога заявляет "уходи".

Действительно глупая или цену набивает. Последнее Роман отмел.

Даже сказать ей ничего не успел, когда она буквально на глазах побледнела и стала оседать на пол. У Максимова, без преувеличения, чуть сердечный приступ не случился.

Оксану в его руках потряхивало.

– Черт, – тихо выругался Роман, поднимая омегу и укладывая на скомканную, пропитанную её кровью и его семенем кровать.

И, черт возьми, не так всё должно было быть.

Она сразу очнулась и с трудом завозилась, пытаясь подняться, отталкивая его ладони. Ну до чего же проблемная омега.

– Мне надо идти, п-полиция… – нечленораздельно шептала она.

Роман сцепил зубы. Не это он хотел слышать после секса. Он хватил её за плечи и прижал к кровати и, наверное, она только сейчас взглянула на него. Расширенными стеклянными глазами. И Роман отчетливо ощутил её страх, так, словно бы между ними была связь. Но он не ставил метки.

Её ресницы склеились от слёз, придавая взгляду невинную яркость. Главное, чтобы доводить омегу до слёз не стало его любимым занятием.

– Не бойся, – Роман попытался сказать это как можно более успокаивающе, – я же рядом.

Но в её взгляде он увидел только отчаяние. Оксана мотнула головой.

– Вас надо бояться больше всего.

Её слова как будто врезали Роману наотмашь. Ну, чего он собственно тут распинается? Его боятся? Да он тут за столько времени дважды её спас, можно сказать трижды, если причислять их секс к «спасению».

Отстранившись от девушки, Роман начал одеваться.

– О полиции не беспокойся, – процедил он, понимая, что рубашку лучше выбросить, – я  с ними разберусь.

С этими словами Роман собрал последние вещи, остановившись на мгновение рядом с Оксаной.

Теперь она пахла иначе. Нет, сладковатый запах молока никуда не делся, но теперь он был смешан с его собственным. И отчего-то Оксана не стала менее желанна. Роман понял это в одну секунду, обернулся на неё бледную, дрожащую и чертыхнулся, отбрасывая пальто в сторону, подходя к ней.

Омега вздрогнула, попятилась. И Роман понимал, что она и, правда, его боится. Это не игра. Эта девушка именно такая, какой он её видит.

– Прими душ, – Роман не командовал, он, просто не знал, что сказать.

Она голая, и пятна уже засохшей крови и его семени размазаны по её коленям. Он буквально ощущал её эмоции: боль, страх и отчаяние.

– После того, как вы уйдёте, – её голос был тихим, а взгляд Оксана прятала.

Не было этого благоговения, присущего омегам, когда они видят альф.

Оксана не только альф боялась, но ещё она боялась и себя.

Роман поборол своё желание запустить руку в эти длинные взлохмаченные волосы и поцеловать. Целовать пока она снова не станет мягкой и податливой.

Сглотнув, Роман снова отступил.

Сделает так и уже никогда не увидит в её глазах ту счастливую робость, что он увидел, когда встретил её в отеле.

Оксана подняла на него взгляд, пошатнувшись. Прикрывая нагое тело теми самыми скомканными простынями.

Опять его глаза. Они, как лакмусовая бумага, всегда выдавали его чувства.

Роман не мог это контролировать.

Спас положение посторонний звук. Щёлкнул замок, и мать Оксаны осторожно прошла в коридор, явно хотела забрать что-то забытое, когда увидела Романа.

Хорошо, что у неё было чувство такта, и она не стала задавать дурацких вопросов или ещё хуже – предлагать чай.

Роман остановился прямо перед ней.

– Вы…

– Ни с кем не разговаривайте, тем более с полицией, если будут угрозы, сообщите мне.

Мать Оксаны понимающе кивнула.

На улице, благодаря бдительной охране местной шпаны, его машина не пострадала, так что пришлось накинуть парням ещё сверху, а те и рады были.

Уже в тихом и тёплом салоне Роман устало откинул голову на подголовник.

Всё же?

Омегу поимел.

Что ему ещё от неё нужно?

К счастью, размышлять об этом не получилось из-за телефонного звонка.

– Роман Евгеньевич, вы просили сообщить, как только Крутых объявится. Сегодня у него назначена встреча в клубе «Шейк» с потенциальными покупателями. О предмете сделки пока ничего не известно.

– Дальше я сам.

Роман отключил вызов, массируя виски, надеясь, что это спасёт его от тукающей боли. Хоть на ком-то можно будет отыграться за своё дерьмовое настроение.

Оксана свалилась, как только поняла, что Максимов ушёл.

Прямо там, где стояла.

Ей нечего было сказать матери, которая суетилась вокруг неё, помогла добраться до ванны. В горячей воде Оксана просидела больше часа.

Они почти не разговаривали, а Оксану всё трясло и трясло.

Слёзы сами текли, хотя она и не рыдала. Думать о случившемся уже не хотелось. Не имело смысла, да и обвинять было некого. Она омега, так что… Максимов – это лучшее из того, что с ней могло случиться.

И как сказала мать, надо быть благодарной. Но отчего-то хотелось умереть. К вечеру у Оксаны поднялась температура.

Максимов не был любителем клубов. Для общения он мог найти более приятные места, где свет не мешает разглядывать лица и слышать голоса собеседников. А для снятия напряжения альфам не нужно особых усилий, достаточно выбрать объект и добавить чуточку феромонов.

Так что эти клубы были важны только бетам.

Громкий бит музыки отдавался в рёбрах. Неприятный дым стелился под ногами, и Роман ощутил, что ступает на что-то хрустящее, по размерам похожее на конфетти. Раздраженно выругавшись, он наконец-то обратил внимание на менеджера с прикрепленным к рубашке бейджем «Слава», неотступно следовавшего за ним после пересечения порога клуба «Шейк».

– Место потише и с видом получше, – отдал указание Максимов.

Невысокий молодой бета с кучерявыми волосами дежурно улыбнулся.

Он привёл его в отдалённый уголок, откуда весь клуб был как на ладони. Смотреть, правда, оказалось не на что. Отдельные столики, в центре небольшой танцпол, диджей-установка. Посетители ещё не собрались, или действие предстояло недостаточно интересное.

– Сообщишь, когда появится Дмитрий Крутых, – свои слова Роман подкрепил купюрой, от которой Слава отказываться не стал, а ловко спрятал деньги в карман и услужливо кивнул.

Оставшись один, Максимов ослабил узел шелкового галстука. До чего же было хреново.

Сейчас он жалел, что не унес Оксану домой.

Где-то подсознательно он хотел её наказать. Довела. Но Роман чертовски жалел об этом.

Официант принес воду и положил на стол маску. Черная, блестящая, с золотым витиеватым узором по краю, она совершенно не вызывала интереса. Эти игры Максимов тоже не любил, хотя и видел, что некоторые гости в масках. Обычно их выдавали альфам из кланов, чтобы добавить загадочности к их личностям. Хотя, какая к черту тайна, Роман по кольцам и духам мог безошибочно определить, кто перед ним. Но некоторым этот пафос нравился.

Скрываться Роман не собирался. Он известен всем, так что это было бы глупо.

– Неужели сам Максимов пожаловал, – услышал он удивлённое восклицание, – я уж решила, показалось.

Адалина, как всегдапровоцирующе одетая, в серебряном блестящем мини на металлических бретельках, приблизилась к нему в окружении четверки охранников. Роман устало махнул ей рукой, а девушка восприняла это как приглашение и подсела к нему за стол.

– Слышала, все кланы на ушах стоят, ходят слухи, ты себе невесту ищешь.

Максимов кисло улыбнулся.

– Не ищу.

Адалина усмехнулась надутыми силиконом накрашенными губами. Она утверждала, что это единственное в ней искусственное, всё остальное натуральное, однако, заглядывая в её ничего не скрывающее декольте, Роман бы поспорил. Но прелести Адалины его не интересовали, будь они искусственные или натуральные.

Девушка могла себе позволить ходить хоть голой, если в ее сторону кто-то посмеет косо глянуть, клан за неё порвёт на куски. Чем Адалина и пользовалась. Иногда Максимову казалось, что альф она ненавидит, хотя нет, так оно и было.

– Да ладно, твоя мама как-то звонила моей, и предлагала нам встретиться.

– Я уже ответил – невесту не ищу.

Адалина фыркнула.

– За это тебя и ненавижу, Максимов, с тобой нельзя нормально общаться.

Роман вздохнул. Она тут всего пару минут, а его уже подташнивает от её медового феромона. Адалина быстро поднялась, качнув подолом платья, демонстрируя наличие крохотных полупрозрачных ажурных трусиков.

– Хотела предупредить, на тебя папки и мамки охоту открыли, так что смотри, окольцуют, не успеешь и глазом моргнуть.

С этими словами Адалина его покинула, виляя бёдрами под стать ритму. Определенно, она в поисках жертвы.

Максимов прекрасно был осведомлен, что мать развернула чуть ли не полномасштабную операцию по поиску идеальной для него невесты и матери наследников.

«Идеальная».

Роман знал такую. Оксана.

Для него идеальна от макушки до пяток. Казалось, на своих губах и языке он до сих пор ощущал её аромат. И вот куда ему хотелось вернуться. К ней.

Чертовщина какая-то.

Девчонка со скучной внешностью, с паршивой гулькой на голове, в длиннющих юбках и балахонах буквально за горло его держала. И то, что он стал у неё первым, его не просто радовало – а приводило в бешеный восторг.

– Крутых за пятым столиком, – предупредил возникший рядом Славик, за что снова получил неплохие чаевые.

Максимов поправил пиджак, доставая телефон и включая диктофон. Удобно устроив его в кармане, он направился к столику человека, по чьей вине едва не сдох. Хотя, наверное, этого бизнесмена стоит поблагодарить, всё-таки жертва досталась именно ему, а не кому-то другому.

Крутых с последней их встречи стал ещё шире. Его живот походил на шар, а щёки выдавили пухлые губы далеко вперёд. Рядом с ним сидела молоденькая омега, практически в таком же наряде, в которой он встретил Оксану, только у этой шею украшал ошейник для собак. К нему был прикреплен поводок, которой бета намотал себе на безымянный палец. Кожа у омеги была смуглой, как молочный шоколад, она улыбалась, поглаживая мясистые руки своего «владельца». Пахла девушка жасмином и ещё феромоном альфы, и именно поэтому не вырвалась и даже казалась отрешенной. Она была накачана по самые уши.

Крутых курил сигару, лениво водя взглядом по извивающимся возле шестов телам.

– Дмитрий Крутых?

Роман подошел к его столу, изобразив небольшое удивление. Бета вздрогнул, убирая сигару изо рта. Его взгляд на секунду показался Максимову испуганным, но затем тот широко улыбнулся.

– Максимов, кажется, Роман?

– Да, здорово, что удалось вас увидеть.

Без приглашения альфа подсел рядом с ним.

– У меня назначена встреча, – вежливо предупредил Крутых, – мои клиенты скоро прибудут, поэтому если у вас какие-то вопросы ко мне, – он протянул свою визитку, – давайте созвонимся и встретимся позже.

Максимов вздохнул.

– У меня не много времени, – он забрал визитку, прокручивая её в руках, – хотел бы узнать о возможности получения живого товара.

– Товара?

– Да, живого товара, можно даже с таким ошейником, как на этой прелестнице.

– Живой… – глазки Крутых забегали, на висках выступила испарина, – вы что-то путаете, продажа живого товара в нашей стране запрещена, а я промышляю, уж извините, только не живым. Машины любой марки, новые и исключительно в разработке. Любые к вашим услугам.

– Но меня интересует другое, – Роман вздохнул, – жаль, конечно, цена не является вопросом. Извините за беспокойство.

Поднявшись, Максимов кивнул и направился к выходу.

Он знал, что Крутых так просто не попадётся. И озвученное предложение было лишь прощупыванием почвы. Главное, дать знать, подогреть интерес, а самый убедительный аргумент – большие деньги.  Сейчас Крутых начнёт узнавать про него. Искать, не связан ли он с кем-нибудь. Попасться на продаже омег никому не хочется.

У самого выхода Роман обернулся. Заметил, как к бизнесмену подсели люди, и судя по одеждам – представители южных кланов. Затем они поднялись и скрылись в уединённом кабинете, и не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, одурманенная девушка – живой товар.

Максимов тяжело вздохнул, вновь оказавшись на окраине города рядом с темными однотипными многоэтажками. Светящийся циферблат на панели управления машины показывал около четырех часов утра, а он, черт возьми, торчал под окнами Оксаны.

Битый час сидел, как только из клуба приехал.

Сидел и думал, что он вляпался по самые уши. Мечтал об одном, взять эту омегу, даже не так, под "взять" он понимал другое: быть рядом, вдыхать её феромон, греть её своим теплом. Можно ли хотеть омегу именно так?

Роман сам не подозревал. Он всегда думал, вернее не думал никогда, а только когда мать заводила разговор, что его жена будет как послушная зверушка и аксессуар, их жизнь будет скреплена договором, секс происходить согласно появлению течек и гона, дети строго спланированы в годовом расписании, в результате родители счастливы, они счастливы, кланы благосклонны.

Но сейчас Максимов отчего-то понимал, что может послать всех к черту: и кланы, и счастье родителей. Ради своего. Ради этой девчонки. Потому что хотел видеть рядом только её.

– Ох, черт, – устало выдохнул он, ероша волосы.

Он вновь взглянул на часы, и до чего же медленно тянулось время. Роман вышел на улицу, постоял немного, глядя в тёмные окна. А потом как сорвался, принял неизбежное. Он хотел Оксану во всех смыслах этого слова, но вот она его… только под феромоном. Домофон долго не отвечал, пока не послышалось, хрипло, заспанное: "Кто?"

Максимов не знал, что ответить. Но дверь открыли. Он не стал думать, что наверняка мать Оксаны посмотрела в окно и увидела его машину.

Роман поднялся, и его встречали уже с открытыми дверями. Отец Оксаны, коренастый бета, судя по лицу, не особо был доволен незваному гостю. Роман так и застыл на пороге, пока мать Оксаны не начала разговор первой.

– Понимаете… сейчас очень поздно, дочь спит.

– Для визитов лучше выбирать дневное время, – вторил ей хмурый папаша.

И вроде бы неплохие люди, но Максимова они не на шутку раздражали. Но те это быстро поняли.

– Как она?

Это, пожалуй, всё, что он мог спросить. Безусловно, существовал вариант отодвинуть родителей и пройти в её комнату самому, но он не стал им пользоваться.

– Немного… приболела, но ничего страшного.

– Приболела?

Вот если бы Роман в тот момент пробежал стометровку, он бы на своё учащенное сердцебиение внимания не обратил, а сейчас игнорировать это оказалось сложнее. Он забеспокоился.

– Всё из-за небольшого стресса, ей нужно время прийти в себя.

– Я могу её увидеть?

Кто бы посмел ему возразить?

В доме у Нестеровых было тепло, и аромат омеги ощущался особенно отчетливо. Присутствовали, естественно, и другие посторонние запахи в виде свежей выпечки, сладковатых духов беты и немного сигарет. Но Максимов улавливал только один – отбрасывая всё лишнее.

Он осторожно приоткрыл двери комнаты Оксаны, попадая в полумрак и сразу слыша её тихое дыхание, и на душе потеплело. Хорошо, что его никто не сопровождал.

Роман ещё, наверное, никогда не любовался кем-то спящим. И царапало внутри, что по его вине ей сейчас так хреново.

Обычно ему было наплевать, что с омегами после их случки. Он уходил, забывая навсегда их лица и запахи. И вот теперь его настигла карма в виде маленькой, никчемной омеги, у кровати которой он стоял.

Максимов коснулся её волос, отмечая, что они ещё не высохли. Лямки сорочки тоже были влажными.

Он присел на корточки рядом и, поддавшись инстинкту, припал губами к горячему лбу. Снова забирал боль и жар. Второй раз это было даже привычно, он почти ничего не заметил. А вот Оксана как будто расслабилась. Дыхание стало глубже и ровней.

Роман улыбнулся.

Он огляделся, рассматривая маленькую клетушку. Обои светлые в мелкий цветочек, шторы, тюль, украшения, сделанные своими руками. Книги по медицине, тетрадки, цветы…

В этой комнате чувствовалась жизнь, настоящая и чем-то страшная.

– Зачем он здесь? Его следует выгнать.

Максимов и не прислушивался, но слух у него был гораздо лучше, чем у многих. Разговор родителей Оксаны проходил на кухне, и отец явно мечтал поскорее его выпроводить.

– Он альфа, как ты его выгонишь? А ещё он из клана, с нашей стороны это было бы опрометчиво. Для нашей дурёхи он как щит, лучшего не найти!

– Но… если у них всё так серьезно, следовало бы с его семьёй познакомиться.

– Ох, ну и балда ты, Паша. Где мы, а где они? Так что, не хочу выглядеть сутенершей, но Оксанке лучше быть его постельной зверушкой, чем женой какого-нибудь беты. Альфа теперь ей точно… не светит.

Роман усмехнулся. Разумеется, не светит. Она теперь до конца жизни будет носить его аромат в самой сердцевине своего организма. Сама, может, и не почувствует, но другие обязательно. Это как красный свет для других альф. Изначально природа позаботилась. Раньше. Когда-то. Ещё первобытные. Всегда одна пара. Без договора, без кланов, по зову сердца.

– Вам постелить здесь?

Максимова вопрос обескуражил. Ему было проще Оксану забрать к себе. Вот только её сердце для него закрыто.

– Нет, я, пожалуй, пойду.

Соврал, а самому хотелось забраться под одеяло на эту узкую койку и прижаться к мягкому теплому телу омеги.

Уже у входных дверей Роман обернулся и обратился к матери:

– Как только она проснется, передайте, чтобы приехала ко мне.

– К-конечно, сразу же, но… боюсь, её придется долго уговаривать.

Максимов в этом не сомневался. Оксана упрямая глупышка. Не видит в упор своей выгоды.

– Передайте ей, что я её ещё не увольнял.

Мать нервно улыбнулась. Он прекрасно понимал, что сейчас в голове этой женщины крутится множество вариантов развития сценария между ним и её дочерью.

Роман и сам пока не знал, к чему это приведет. Но теперь эта омега его. Полностью. А от своего он никогда не отступался.

Оксана не могла подумать, что просыпаться будет так легко. Единственное, что могло напоминать о вчерашнем дне, это небольшое саднящее чувство между ногами. Скорее всего, стоит сходить в больницу, чтобы проверить… Но мысли об этом почему-то пугали.

Оксана приподнялась, натягивая одеяло до подбородка. В комнате всё ещё чувствовался запах Максимова, так явственно, будто он ушёл всего пару часов назад. И самое странное, что аромат не пугал. Наоборот, к нему хотелось тянуться.

Оксана вздохнула, убирая с лица волосы. Максимов альфа, а она омега, так природой заложено. Оксана могла хоть сколько дрожать и бояться в его присутствии, она всё равно будет к нему тянуться.

Уже не было страха перед будущим, только обида за себя, что она такая же, как все, и лучшего с ней не случится.

О прошедшем дне Оксана помнила мало, а в голове была каша.

– Уже проснулась, – мама вошла неспешно, неся в руках ароматный чай, – с лимоном и мятой, будет полегче.

Оксана кивнула и забрала напиток. Руки дрожали, в них совсем не было сил.

– Роман Евгеньевич просил передать, что он тебя ждёт.

Оксана с трудом сделала глоток.

– Он приходил?

– Приходил, – вздохнула мама, пряча лицо, – я думаю, он настроен серьёзно насчет тебя, и мы с папой… считаем, что тебе стоит быть к нему… ближе и удержать его внимание.

Оксана понимала и заикающуюся мать, и себя, и в какой-то мере Максимова.

– Я сама собиралась с ним увидеться, так что…

– Только не делай глупости, – мама и правда беспокоилась.

Она села рядом, крепко сжимая ткань ситцевого халата.

Оксана не ответила, медленно отбросила одеяло и поднялась. Да, болело, но не сильно, вполне терпимо. С лишением девственности мир не рухнул, всё шло как и всегда и на примете у неё не было ни одного жениха, так что жалеть можно было только о разбитых мечтах об одном-единственном.

Но теперь она с трудом верила, что когда-нибудь могло быть возможным. Омегам трудно. Очень трудно.

Оксана неспешно оделась. Как обычно в темную наглухо закрытую кофту, широкие брюки. Тугой резинкой стянула непослушные волосы на затылке. Она делала всё, чтобы стать как можно более незаметной. И всегда считала, тот, кто предназначен ей судьбой, полюбит её именно такую. Но мечты и фантазии разрушались и осыпались быстрее, чем содержимое в песочных часах.

– Машина тебя ждёт, – сообщила мама.

Подобное внимание скорее раздражало, чем было приятным. За все блага всегда приходится платить. Оксана стиснула зубы, спускаясь вниз  и видя уже привычного черного гиганта и рядом с ним лысого охранника без единой эмоции на лице.

Охранник ждал от неё распоряжений, но Оксана молча залезла в салон, обдумывая, что скажет Максимову и как ей поступить.

Дорога до дома альфы показалась чересчур короткой. И сердце заходилось в чувстве непонятного трепета, от которого рассыпалась попытка собрать всю силу воли у кулак.

Оксана едва успела дотронуться до звонка, когда перед ней распахнул двери лично хозяин дома.

Он был взъерошенный и не бритый, чуть нахмурился, махнул головой, чтобы она заходила.

– С утра нечего не успел съесть, – пожаловался альфа так, словно это напрямую зависело от Оксаны, – так что накрывай, пока я тебя не съел.

Она немного растерялась, застыв у порога.

– Я… – она откашлялась, – я пришла вовсе не…

Её невнятную речь прервал телефонный звонок. Максимов вдруг мазнул указательным пальцем по её губам, отчего она только шарахнулась к дверям, а он тем временем приложил трубку к уху.

Она не хотела, как-то само получилось, но Максимов этому не придал значения, только нахмурился.

– Да…

И тут он перешел на другой язык. Легко и непринужденно общаясь, если Оксана правильно понимала, на французском. Максимов что-то обсуждал, а она продолжала мяться у порога. Альфа вёл себя так, словно между ними ничего не произошло. Вообще ничего. Но это и к лучшему.

– Почему стол до сих пор пустой?

Оксана несколько раз моргнула.

– Я по этому поводу и…

Снова раздался телефонный звонок.

– Слушаю… Значит, они не первый раз такое проделывают? Хм… договорились.

Максимов задумчиво почесал краешком тонкого телефона подбородок.

– Звонил мой адвокат, – начал он, обращаясь к Оксане, – ублюдки, что на тебя напали в переулке, давно занимаются подобным, но на них ещё никто не заявлял. Мои люди нашли платок со следами феромона, так что тебе нужно заявить на преступников в полицию.

Оксана охнула и отрицательно качнула головой.

– Н-нет, не буду.

– Почему?

Девушка нервно улыбнулась.

– Я… я омега, с этим ничего не сделаешь, меня слушать никто не станет.

Она видела, как темные брови альфы сошлись на переносице. Он подошел к ней и будто бы хотел её коснуться, но вместо этого сложил руки на груди.

– Когда омегу заставляют выделять феромоны и насильственно вызывают течку, это уголовно наказуемое преступление.

Оксана снова замотала головой. Нет. Это проблемы. Для неё так точно. А толк – ей не поверят. Она не слышала ни об одном случае за последние десять лет, чтобы разбирательство решилось в пользу омеги.

– Нет.

– Я буду рядом.

Оксана с трудом сглотнула вязкую слюну.

Рядом?

Как-то незаметно получилось, что их разговор перешел на другой уровень. Она уже и не помнила, что хотела сказать. Но самое странное, что страх ушёл, казалась, Оксана могла поведать альфе все свои сокровенные мысли, нараспашку открыв ему душу.

Но она тут же себя одернула. Это эффект от их… от их совокупления, он скоро пройдет.

– Мне не нужно, чтобы вы были рядом, – твердо заявила Оксана, – я сама могу справиться.

Максимов прикрыл глаза, но ничего не сказал, и девушка решила, что может продолжить. Набравшись смелости, она отчеканила:

– Вы должны нести ответственность, за… свои поступки, – Оксана глубоко вдохнула, – я хочу получить постоянную работу и надеюсь, что вы мне поможете.

Кого она обманывала, вся трясясь внутри? Как будто бы альфа ей что-то был должен. Он вправе сейчас сделать с ней всё, что угодно, и вышвырнуть из дома. Ему-то точно никто ничего не скажет.

– Ставлю тебя в известность, получить постоянную работу тебе будет проблематично. Если сейчас ты не напишешь заявление на этих ублюдков, в лучшем случае со своей просьбой ты сможешь обратиться ко мне через год, после отбывания наказания.

Оксана приоткрыла рот и тут же закрыла. Явно сглупила и чувствовала это.

Альфа не обращал на это внимания, снова достал телефон и набрал всего одну цифру.

– Да, Кость, готовь бланк, мы сейчас приедем.

Оксана судорожно схватилась за ремень своей сумки.

– Нет, вы что…

Максимов вздохнул, снял с вешалки куртку, а её подхватил под руку и потащил к гаражу.

– Ну и дура, – шипел он.

– Может, в вашем мире всё и законно, и всё получается, но в моём…

– В моём мире, как ты выразилась, над законами смеются, и если хочешь чего-то добиться, на жопе ровно сидеть не приветствуется.

– Я-я не сижу…

Раздался писк сигнализации, и если бы Оксана что-то понимала в машинах, она бы, наверное, восхитилась черным матовым феррари с фарами, как у хищника.

Практически затолкав её в салон, альфа сел за руль и, заводя двигатель, несколько раз, наслаждаясь, слушал его грозный рык.

– Знаешь, я чертовски голодный, и если мы не вернемся домой к обеду, – он вдруг склонился к ней, так, что тепло ощущалась сквозь одежду, а его дыхание на щеке, – я точно съем тебя.

Оксана вжалась в сиденье. Больше от неожиданности, чем от страха. Она отчетливо видела этот желтый блеск, как луч яркого солнца,  быстро потонувший в холодных льдинах его глаз.

Роман никогда не думал, что желание положить ладонь на колено омеги может быть таким сильным и таким чертовски возбуждающим. Коробка передач, разумеется, была автоматической, но вот рука так и покоилась на рукоятке переключателя, наверное, чтобы напомнить себе, что он может это сделать, но где вероятность того, что Оксана воспримет подобное спокойно. Не будет его отталкивать, вжиматься в сиденье, смотреть таким взглядом, как будто они только познакомились.

К сожалению, секс человека ближе не делает, а порой, наоборот, отбрасывает очень далеко. И Максимов прекрасно понимал, что производит на Оксану далеко не то впечатление, которое хочет.

Достаточно того, что сегодня она пришла к нему. Когда он увидел её на пороге, первым делом захотелось прижать к себе, утащить наверх и просто поспать. Ему так и не удалось это сделать ночью. Утром предупредил, что не явится в офис и будет управлять дистанционно. Но спать всё равно не хотелось.

А потом пришла она. И Роман облегченно выдохнул. Думал, будет весь день как на иголках ждать, а потом точно сорвётся и наделает глупостей.

– Костя мой адвокат, так что не переживай, от тебя потребуется заявление, всё остальное он сделает сам.

– Сам?

– Да, и с полицией разберётся, и с этими… – Максимов нахмурился, подбирая слова, но решил оставить это дело. Он знал, что больше о нападавших не услышит, если, конечно, они не захотят получить пожизненное, а то и найти вечный покой в обширных лесах страны.

– И что вы хотите за такую помощь?

Роман усмехнулся, стискивая зубы. Интересный вопрос. В его доброту так сложно поверить? Хотя какая к черту доброта, стал бы он делать подобное для кого-то другого? Определённо нет.

– Я уже всё получил, как ты и сказала.

Он отвлёкся от дороги, мельком взглянув на девушку. Та мяла ремень сумки, кусая пересохшие губы. Не верила ему. Максимов это чувствовал.

– Я боюсь… – её голос был тихим, – я никогда с таким не сталкивалась и мне очень страшно.

Роман не понимал её, но только из-за того, что омегой он не был и никогда такого не переживал. У альф другие страхи.

– Я с тобой, – в очередной раз повторил он, но видел, что его слова потонули в каких-то её думах.

Омеги по своей природе слабые, ведомые. Но они и очень удивительные. Максимов никогда об этом не задумывался, хотя много раз слышал. В частности его прадед, обладавший таким же геном доминанта, как и он, рассказывал ему о своей жене. И Роману тогда всё это напоминало сказку. Из уст старика звучали такие странные речи, что омеги удивительные, тёплые, ласковые. Он всегда говорил, что альфа и омега – это не клановый контракт, а единение души и связь. И что кланы совсем свихнулись на соблюдении своей чистой кастовости, как нацисты. Омега для альфы как пазл, который сделает их обоих законченными и идеальными.

Тогда Роман ещё верил в это, но чем старше становился, тем больше понимал, что омеги не такие. Они хоть и слабые, но всегда используют своё оружие – течку, против которого альфа бессилен. Именно поэтому общество прослойку омег «душит», считая, что от них все беды. А те отращивают ещё больший панцирь, прорываясь в жизни всеми законными и незаконными способами, калеча свою судьбу и чужую. Получается бесконечный хаос.

Но рядом с Оксаной слова прадеда приобретали смысл. Ему нравилась её детская внешность, её тихий, робкий голос, нравилось даже то, что она не показывает, насколько бывает прекрасной, надевая эти жуткие тряпки. Почему-то переодевать её у Романа и мысли не возникло. Только раздеть, когда они будут наедине.

Они подъехали в офис Кости, находившийся в огромном здании бизнес-района.

Оксана держалась рядом, но вырвала руку, когда Роман попытался проявить галантность. Это задело. Опустив настроение на десять позиций вниз.

Костя был не намного старше Максимова. В школьные годы они часто соперничали. Высокий широкоплечий альфа, третий сын клана Шамановых, был женат два года и вот-вот ожидал пополнения в семье.

Костя уже ждал их, пригласил сесть и стал пристально разглядывать Оксану, которая вдруг казалась чересчур маленькой в кресле.

– Заполните, пожалуйста, форму: паспортные данные и свои контакты, – Костя протянул ей бумагу и посмотрел на Максимова.

Роман кожей ощущал, как тот собирался что-то спросить, но в присутствии девушки не решался.

Оксана порылась в сумке, достала паспорт и склонилась к столу, нерешительно заполняя строчки бланка и попутно читая содержимое.

– Можно на пару слов? – не удержался Костя, махнув в сторону смежного кабинета. – А вы заполняйте пока, Станислав организует вам кофе и поможет, если возникнут вопросы, – порекомендовал он своего секретаря.

– Нет… спасибо, – кивнула Оксана, нервно сжимая ручку.

Максимов вздохнул, проследовав за другом.

– Кто это?

– Прочитаешь по паспортным данным.

– Я имел в виду не это, – усмехнулся Костя, – по ней видно, что к кланам не относится.

Роман поморщился.

– Моя знакомая.

– Знакомая? Да от неё разит тобой за километр, ты явно территорию пометил.

– Может, и пометил, – улыбнулся Максимов, – так что не доставай, займись делом, заплачу с премией. А этим ребят, если начнут крутить гайки, в красках обрисуй вторую встречу со мной.

– Я эту компанию уже видел, по ним будто поезд проехал.

– Не преувеличивай, бошки и руки я им не отрывал.

– Вот и мне интересно, что это за «знакомая», из-за которой ты себя так ведёшь.

Роман и сам удивлялся.

– Надеюсь на тебя, – он похлопал друга по плечу, возвращаясь в кабинет.

Оксана всё ещё писала, склонившись над листком, судя по написанному – сомневалась.

– Закончили? – громогласно поторопил Костя.

– А… есть возможность без этого всего?

Максимов послал другу немой сигнал, отрицательно качнув головой. Адвокат улыбнулся.

– К сожалению, нет, или вы – или они окажутся за решеткой. Выбирайте.

Оксана вновь покрутила ручку. Понятно, что выбор очевиден. По крайней мере, Роман так думал. И, слава богу, Оксана оказалась не конченой дурочкой и заполнила необходимые графы.

Костя проверил данные, удовлетворенно кивнул и жестом показал, что они могут идти.

– И всё? – остановилась на середине кабинета Оксана.

– Всё. Эту историю вы можете забыть и смело шагать по жизнь дальше, – пафосное изречение из уст друга походило на издёвку.

– Но…

– Пойдём.

Роман крепко ухватил её за ладонь, переплетая пальцы со своими, чтобы уж точно не вырвалась, и быстро увёл из здания.

Уже на улице, когда они подошли к машине, Оксана врывала руку, а Максимов заметил, как покраснела её ладонь. Сильно схватил. И отчего-то разозлился сам на себя.

– Это всё? – зачем-то спросила она.

– А ты хочешь личной встречи с ментами и теми… парнями?

– Я не знаю.

– На этом всё, Костя теперь твой представитель, не переживай, на улаживание этой проблемы он от силы потратит часа три и получит за это неплохие деньги.

– Я верну.

Роман готов был выть. Нет, может быть, лучше было иметь дело с прожженной хищницей, а не…

Максимов подошёл к Оксане, которая отступила на шаг. Он склонил голову набок, пристально глядя в её глаза. Ну и дурёха. Зачем так демонстративно будить в нём инстинкт охотника?

– Тогда, может, начнёшь отрабатывать прямо сейчас?

Роман прекрасно знал, насколько разным может быть смысл этой фразы. Но сказал не поэтому. Просто Оксана так и застыла, вновь чуть приоткрыв губы, делая эту невероятно идеальную и привлекательную букву "о". Если бы она знала, как на него это действует и если бы у неё было чуточку натуры от хищницы, то… он бы положил все к её ногам. И хорошо, что Оксана этого не умела. Роман не привык демонстрировать свои слабости.

– Поехали, пока я не сожрал тебя.

"Я должна с ним спать?"

Этот вопрос постоянно крутился в голове. И всё же Максимов мог сделать с ней всё, что угодно, но не предпринимал ничего, даже феромоны не испускал, но отчего-то именно от его слов сердце Оксаны постоянно замирало.

Хотя, пожалуй, об этом стоит меньше всего задумываться. Если альфа действительно захочет, чтобы она спала с ним, тот тут Оксана совершенно бессильна. Оставалось верить, что Максимов не станет этого делать. В конце концов он альфа из клана, может получить любую омегу, гораздо более интересную, чем она.

Оксана не считала себя такой уж страшной или глупой, но она этому альфе точно не пара. Хотя, какая там пара? Даже думать об этом противоестественно. Единственное, что её может ждать, это роль его подстилки, не любовницы. И Оксана понимала такой исход и самой от себя становилось противно, когда решила просить у него работу. Но другого выхода она не видела.

– Какую кухню ты любишь?

Оксана на секунду задумалась.

– Обычную.

Максимов усмехнулся, расслабленно держа руль, спокойно лавируя между машинами.

– Я подразумевал: испанскую, азиатскую, гавайскую или европейскую?

Оксана эти страны только на картах видела, родители, естественно, водили её и в пиццерию, и в суши-бар, но любимых блюд не было.

– У меня нет каких-либо предпочтений.

И тут Оксана мысленно прикусила язык. Может, Максимов и не про неё интересуется, а про то, какие блюда ей удобно было бы выбирать, он же говорил, что голодный.

– А вам?

Альфа посмотрел на неё и тут же вернул взгляд на дорогу.

– У меня тоже нет предпочтений, что подадут, то и ем.

– Ваш повар очень вкусно готовит, а ещё Игорь Станиславович варит вкусные каши.

– Каши? – уголки рта Максимова тронула лёгкая улыбка. – Я начинаю ревновать, кроме меня он ещё никому не готовил.

– Это вовсе не… не то, я не это имела в виду, – заторопилась оправдаться Оксана, действуя на инстинктивном уровне.

– Я понял, это была в некоторой степени шутка.

Оксана затихла. Ей казалось, что рядом с этим альфой она только всякую ерунду и говорила. Но общение с ним наглядно показало девушке, что без течки альфы никогда ей не заинтересуются. Она слишком много заикалась, говорила тихо и невнятно. Кошмар. И это даже не из-за страха, а от чувства собственной неполноценности.

– Оксана…

Голосом, которым он произнес её имя, можно было ласкать. Все чувства оголились, как спичкой чиркнули. Должно быть, Максимов ощутил усилившийся аромат её феромона, потому что замолк на минуту, глядя перед собой. Оксана охнула, крепче стиснув лямку сумки.

Неловкая ситуация.

– Я… я хочу извиниться за вчерашнее.

Девушка сглотнула. За всё время Максимов вел себя так, словно вчера не существовало, и Оксане считала, что это к лучшему. Не стоит зацикливаться на том, что уже случилось, иначе можно остаться в этой точке навсегда.

Но то, что альфа извинялся перед ней, стало неожиданностью. Оксана кивнула, не зная, что ответить. Любая фраза казалась глупой, все они совсем не будут отражать действительности.

Простить? Тут лучше – не принимать во внимание. У неё нет никакого права в чем-то его обвинять, потому что альфа всего лишь поддался феромонам омеги. А по законам государства Оксана могла за такое и в тюрьму попасть. Так что во многом Максимов её защитил, и не беда, что взял плату натурой. Шанс быть счастливой всё равно оставался, главное, не терять на это надежду. А запах, что теперь до конца жизни будет на ней, лишь отсрочит его – не больше.

"Не зацикливаться" – мысленно повторяла себе Оксана.

В салоне повисло молчание вплоть до приезда к дому альфы.

На часах было около трёх, так что к позднему обеду они вполне успевали.

– Насчет работы…

Максимов сделал паузу, закрывая гараж и поманив её за собой. Вот и настал час истины. То, зачем Оксана пришла.

– Будешь делать, что и раньше, оплата, как условились, и пока Игорь в больнице, придется взять его обязанности на себя.

Оксану на секунду бросило в жар. Нет, она не боялась работы.

– Я согласна.

Максимов вздохнул.

– Ты должна будешь здесь жить.

– Что?

Оксана прекрасно слышала, а альфа не собирался повторять. И это был даже не вопрос, и не предложение. Он не отводил от неё взгляда.

– Не думаю, что это будет правильно, – пробормотала Оксана,– лучше я буду приезжать заранее, а вечером… уезжать домой.

Максимов молчал несколько долгих минут:

– Я буду в своем кабинете, накрой стол для двоих, – бросил он на ходу, скрываясь за дверью.

Оксана судорожно вздохнула.

Жить здесь?

Почему-то когда вроде всё выравнивается, судьба подкидывает новый квест, прохождение которого заведомо обречено на провал.

Оксана чуть не разбила поднос с дорогущим фарфором, пока накрывала, чувствуя, как торопится и совершенно не собрана.

"Успокойся!" – остановила она себя, когда очередная тарелка чуть не выскользнула из её рук.

Несколько раз девушка вдохнула и выдохнула. Не помогало, только ещё больше становилось неудобно. И зачем себя так мучить? Находиться рядом, чтобы постоянно думать о…

"Он не говорил ничего про то, что необходимо будет спать с ним".

Закончив с сервировкой, Оксана расставила закуски и в центре  разместила нарытое серебряным колпаком блюдо с жареным мясом, в надежде, что все-таки сегодня уйдёт до того, как появится гость. Последняя трапеза в этом доме для неё закончилась не слишком приятно.

Неосознанно Оксана погладила щёку и, вздохнув, подошла к дверям кабинета альфы.

Негромко постучала.

– Р-роман Евгеньевич, всё готово.

Ей самой собственный голос показался тихим, поэтому, не дождавшись реакции, она постучала ещё, но и на третий раз ей никто не ответил. Не исключено, что хозяин говорит по телефону. Стоит ли в таком случае врываться? А вдруг он…

Оксана одернула себя и открыла незапертые двери.

Кабинет размерами превышал всю квартиру её родителей. В эту комнату Игорь Станиславович не разрешал ей заходить. Считал, что временному работнику нечего делать в хозяйском кабинете, где вполне могла храниться важная информация.

Оксана ожидала увидеть дорогое дерево, черную или красную кожу, массивную мебель, тяжелые бархатные шторы. Но вместо этого будто попала в аквариум. Огромная стена оказалась окном, за стеклом которого располагался сад. Вся мебель выглядела авангардной, с обтекаемыми линиями и какой-то невесомой. Никаких книг, но множество планшетов и компьютеров, толщина которых не превышала её мизинца.

– Роман…

Она осеклась, заметив его в неподвижной позе на диване.

Альфа спал.

Вот так сидя, с чуть опущенной головой.

Оксана на мгновение застыла, не зная, будить его или лучше уйти. Но удалиться из дома она всё равно не сможет, пока не прибудет гость.

Девушка осторожно подошла к дивану.

– Роман Евгеньевич, – позвала она, но реакции не последовало.

Протянув руку, она положила ладонь на плечо хозяина.

– Роман… ох…

Её неожиданно схватили за талию и затащили к себе на колени. Глаза альфы открылись, как вспыхнули раскаленным золотом, и тут же закрылись. Максимов прижался к ней, крепко обхватывая руками. Он задышал шумно и глубоко, давая Оксана ощутить своё горячее дыхание сквозь одежду. Она же застыла, крепко вцепившись в ткань его футболки.

– Хочу спать, – простонал Максимов.

– Я накрыла на стол, – Оксана не шевелилась.

Так получилось, что длинная юбка задралась до колен, а ноги пришлось раздвинуть, практически оседлав альфу.

Максимов вздохнул.

– Сейчас, ещё немного так посидим, хорошо?

Оксана прикусила губу. Сердце билось как бешеное. Тело альфы было горячим, и пах он очень приятно. Хорошо, что сейчас Максимов не мог видеть её горящее от стыда лицо.

– Во сколько придёт ваш гость?

– Я никого не звал.

– Но… вы приказали накрыть для двоих.

Она ощутила, как Максимов усмехнулся.

– Для тебя, глупая. Я хочу поужинать с тобой.

Максимов знал, что она не откажет. Потому что не может.

Подобная насильственная победа не придавала радости, да и статус альфы не красило. Кому-то было всё равно, что чувствует омега. Хочет или не хочет, главное, получить желаемое любой ценой.

Но Роман не был из числа тех, кому насилие доставляло бы удовольствие. Иногда он использовал агрессивные методы, но лишь в отношении тех, кто, как он считал, этого заслуживают. Что касается омег, то тут всё сложно. Роман ещё не встречал представительницы слабого пола, которой бы не приглянулся, которая бы не лезла из кожи вон, чтобы ему понравиться.

И вот, как говорится, напоролся.

Оксана не была неприступной, нет. Он мог взять её в любой момент, хоть сейчас на этом столе, за которым они, молча, сидят уже несколько минут. Но это не стоит того, чтобы потом натыкаться на стену из отчаяния, страха и отвращения.

Мужчина вдруг понял, что не знает, что нужно сделать, чтобы понравиться девушке. Обычно они добивались его внимания, но не наоборот. Поэтому он пребывал в неком замешательстве.

– Тебе не нравится еда? – спросил Роман, глядя, как Оксана перебирает суп ложкой.

– Я не голодна.

Ответ был очевиден, и прозвучала стопроцентная ложь. Ей неудобно в его присутствии, и это не от смущения.

Максимов вздохнул.

– Знаешь, я не собираюсь на тебя набрасываться прямо сейчас.

Оксана опустила голову, но румянец на её щеках стал ярче.

– Если, конечно, у тебя не начнётся течка… Когда она у тебя, кстати?

Он увидел, как сильно она сжала столовый прибор, не хотела отвечать, но между альфой и омегой это был вполне закономерный вопрос.

– В следующем месяце, – тихо ответила девушка, отвернувшись, – я буду принимать подавители, так что если не дадите выходные, то…

Она замолчала. А Роман точно знал, никакие подавители её от него не спасут, следовательно, к тому моменту нужно расположить её к себе так, чтобы его она ждала ещё до наступления течки.

Оксана была готова сгореть от стыда, говоря о своей течке.

«Я не собираюсь набрасываться на тебя прямо сейчас».

Но девушка не до конца верила словам Максимова.

Перебороть себя оказалось очень сложно. Невзирая на их состоявшуюся близость, она всё равно боялась повторения. Ей не хотелось становиться чьей-то подстилкой, даже если в течку она сама к нему придёт. Не хотелось находиться в этом доме, когда альфа приведёт сюда жену. И что она будет делать, если альфа так и продолжит таскать её в свою постель?

Оксана закончила с уборкой после их позднего обеда или, правильнее сказать, ужина. Напольные часы отбили десять часов, было ещё не поздно, она бы точно успела домой на последнем автобусе.

– Позвони матери, она привезёт тебе всё необходимое завтра, – безапелляционно заявил Максимов, когда девушка вновь пришла в его кабинет, чтобы предупредить, что уходит.

– Я всё же хочу поехать домой, хотя бы сегодня.

Максимов отвлёкся от своих бумаг и откинулся на спинку кресла, которое чуть качнулось.

– Нет, – спокойно отрезал он, глядя на неё.

Это «нет» звучало так, словно она была ребёнком.

– Я теперь буду в клетке? – нерешительно спросила Оксана.

Максимов усмехнулся.

– Нет, – повторил он сказанное ранее, не став ничего уточнять.

Оксана не знала, как ей теперь быть.

– Ты знаешь, где комната для персонала? – Она кивнула. – Можешь пока устроиться, завтра у меня назначена деловая встреча, нужно выбрать костюм и подготовить его. Игорь подавал мне завтрак рано утром. Аллергия у меня… только на подавители, всё остальное я спокойно ем.

Отчеканил альфа указания так, что Оксана немного впала в ступор. Потом собралась: ей предстоит подготовить его одежду и приготовить завтрак. Это несложно.

Она кивнула, собираясь уходить.

– И, Оксана, – он произнес её имя так, что невольно даже короткие волоски на руках встали дыбом, – не запирай двери.

Девушка не ответила. Стало душно. Она дошла до крыла, где переодевался персонал и находилась пара комнат. В принципе условия для проживания тут были лучше, чем в любом общежитии. И она здесь совершенно одна. Игорь Станиславович неизвестно когда вернётся, повар приходит для приготовления ужина на несколько часов, остальные в дом не заходят. Садовник, водитель, охрана проживают в доме для персонала, расположенном неподалеку от этого.

Во что она ввязалась?

Её жизнь перевернулась с ног на голову,  и она пока не имела ни малейшего понятия, как не изменять себе и получить выгоду, не становясь проституткой.

Комната была нежилой, но чистой и гораздо больше её собственной в родительском доме. Никаких излишеств: шкаф, стул, стол, кровать, всё в светлых оттенках, не нарушая общую стилистику особняка.

Оксана присела на краешек кровати, чувствуя, что теперь это её новая жизнь. Судорожно вздохнув, она подумала, что, наверное, всё не так уж и плохо. Не сумей она сбежать от похитителей, сейчас, возможно, её вряд ли бы смогли найти.

Вот в таком ключе надо было мыслить.

Она омега.

И главное, в альфу не влюбляться, чтобы не усложнять ни себе, ни ему жизнь.

Буквы и цифры наползали друг на друга и расплывались перед глазами. Максимов уже битый час пытался прочитать присланные отчеты. Кто бы что ни говорил, а усталость берёт даже диких альф. Он отложил бумаги, потирая усталые глаза и прислушиваясь к тишине. Роман отчетливо слышал шаги Оксаны по дому. Тихие, неспешные. Никогда бы не подумал, что это может возбуждать. Он поморщился, отгоняя навязчивые мысли. Не время на неё забираться. К тому же даже будь они законной парой в клане, ему бы все уши прожужжали, что брать жену после лишения девственности – это зверство. Но вряд ли он бы их послушал. А вот с Оксаной он действительно ощущал себя зверем.

Поднявшись, Максимов вышел из кабинета, слыша, как омега передвигается в его комнате. Его буквально качало от усталости или от осознания того, что зайдя туда, он увидит её.

«Нет. Нельзя», – напоминал он себе, заходя в открытые двери спальни.

Оксана нашлась в его гардеробной, смотрящая на обилие костюмов, рубашек и прочих аксессуаров, как будто находилась в музее. Максимов мог и сам выбрать себе одежду. Он многое мог делать сам, даже сварить что-то простое.

Одинокие пребывания в специальной хижине в лесу во время гона многому его научили. Хотя он всегда готовился к таким дням. Охрану на этот период выставлял как можно подальше от себя и всех сторонился.

Однако Оксане знать об этом пока не обязательно.

Он откашлялся, привлекая к себе внимание. Но Роман знал, что она ощутила его присутствие ещё до кашля.

– Трудно выбрать?

Альфа предпочитал одежду холодных оттенков.

Девушка обернулась.

– Боюсь ошибиться.

Максимов вздохнул, указав на один из темно-серых костюмов. Оксана потянулась за вешалкой и мелькнула перед ним светлыми волосами, затянутыми в тугой пучок. Может, это был порыв или стойкая неприязнь к таким прическам, но Роман привычным жестом рванул тугую резинку, распуская тяжелые пряди.

Безумно завораживающее зрелище, когда волосы рассыпались по плечам, заставило его на секунду перестать дышать. Оксана обернулась, но не дрогнула, скорее была удивлена.

– Так лучше, – хриплым низким голосом заверил Роман.

Оксана не ответила, убрала длинную прядь за ухо и вновь посмотрела на него.

И сдерживаться стало трудно.

Преодолев мизерное расстояние между ними, Максимов положил ладонь на затылок Оксаны, оттеснив её к шкафам.

– Роман Евген…

Она шепнула или застонала его имя, когда он коснулся её губ, мягких, нежных. Толкнул язык в её рот. Сожрал бы точно. Дыхание Оксаны участилось, да и в своих ушах Роман слышал лишь собственный пульс.

Под руками обилие ткани, которую хотелось сорвать немедленно, в голове шум прибоя и марево приятного молочного аромата.

Оторвался сам, когда понял, что ладонью ощущает голую кожу её бедра. Мягкое, тёплое тело. Уверен, что с прошлой ночи на нём его следы. И так хотелось посмотреть…

Оксана судорожно выдохнула, быстро обогнув его, выбежала из комнаты. Максимов втянул воздух сквозь стиснутые зубы, сжал кулаки, несильно постукивая по створкам дубового шкафа.

За ней никто не гнался, хотя Оксана чувствовала, будто хозяин неотрывно за ней следует. Если быть честной, то убежала она больше от стыда, чем от страха. И сейчас, когда она оказалась в комнате, пытаясь унять бешеный ритм сердца, ей всё это показалось глупым.

Если оттягивать неизбежное, потом это может стать не самым приятным  событием и альфа вправе не церемониться. К тому же, придя сюда, она дала понять, что согласна на всё.

Телефонный звонок мамы был как нельзя кстати.

– Ты в порядке? – первым делом спросила она, слыша её взволнованный голос.

– Мам… мне придётся здесь остаться на некоторое время, ты сможешь привезти мне вещи?

Повисло молчание.

– Он хорошо с тобой обращается?

Оксана прикусила губу.

В отношении Максимова она вряд ли могла сказать что-то плохое. Он не бил её, не кричал на неё, только… подавлял своей истинной сущностью альфы, но делал это не осознанно, хотя и не применял больше своих феромонов, а вот она…

– Нет, Роман Евгеньевич ничего мне не делает, – она прижала пальцы к горящим от поцелуя губам, а на языке всё ещё ощущала его вкус.

– Тебя можно будет навестить?

– Я здесь не в клетке, – повторила она слова Максимова, – я очень тебя жду.

Последнюю фразу Оксана шепнула.

Мама в трубку шумно вздохнула, чувствовалось и по голосу, и по молчанию, что она переживает за неё.

– Оксана, ты принимала противозачаточные?

– Что?

Оксана даже дышать перестала. О близости с альфой мало что в памяти осталось, а потом температура всё смазала в голове. Но ведь это была не настоящая течка, а значит, процент зачатия весьма низок.

– Постельное бельё после стирки продолжает пахнуть семенем альфы, и если я, бета, его чую, думаю, стоит предохраняться, если ты, разумеется, хочешь.

Оксана прикрыла рот ладонью. Максимов был не обычный альфа, а она, глупая дура, отнеслась к этому весьма легкомысленно.

– Что делать?

– Ещё не поздно, семьдесят два часа не прошло, так что… тебе привезти таблетки?

– Да, – выдохнула Оксана.

Больше они ни о чем не говорили. Мама обещала приехать к трём часам. Время ещё есть.

Почему-то стоило об этом заговорить, Оксана сразу начала ощущать дискомфорт внизу живота. Она даже потрогала себя. Потому что если что-то произошло, то… живот же будет твёрдый?

Паника накрывала медленно поднимающейся волной. А если она не успеет? А если ничего нет? От экстренных противозачаточных на омегу сваливалось много побочных эффектов, и ни один врач не мог сказать, как они «выстрелят». Кто-то отделается недельной мигренью, а кто-то и в больницу загремит, поэтому не каждая омега решалась их принимать.

– О… Господи, – шепнула она, расхаживая по комнате.

Ей не нужно себя накручивать. Ничего не могло произойти. Её организм был не готов. Так что всё в порядке.

Ночью ей не спаслось.

В доме не было холодно, но она дрожала как осиновый лист, забравшись на кровать, даже не раздевшись. Оксана напряженно смотрела на дверь, но альфа так и не пришёл.

Максимов впервые проснулся от запаха еды. Нет, правда, еда у него пахла обычно только в тарелке.

Из столовой до него доносился запах чуть поджаренного хлеба и яичницы, не говоря уже об аромате крепко заваренного кофе.

Часы показывали ровно шесть утра. Вечером после душа, когда голова Романа достигла подушки, он отключился за считаные минуты, даже не подумав воплотить свои фантазии в реальность. И сны, слава богу, предстали для него в виде черного квадрата Малевича.

Максимов поднялся с кровати, разминая плечи. На роботу он мог и не ходить вовсе, как считали некоторые идиоты. Ввиду их узкого кругозора и недалекого ума, до них не доходило, что если хочешь, чтобы всё работало исправно и прибыль только росла, а не наоборот, работать нужно ещё больше и постоянно.

Впервые в жизни Роман позволил себе вчера прогул, да и к тому же девяносто процентов его мыслей занимала омега.

В последнее время.

Даже сейчас.

В душе мысли приняли более плавное течение, так как от утреннего стояка избавляться привычным способом – игнором, не захотелось.

Особенно чувствуя её.

Безусловно, можно повести себя по-свински, затащить Оксану к себе в душ и все фантазии превратить в реальность. Но нет… это Максимов решил оставить для другого раза, когда и тащить не придётся, скорее она сама возьмет его за руку и поведёт в душ.

Альфа сдавленно простонал, представляя эту крошку в той самой красной мини-юбке и коротком черном топе. Она сама наверняка не подозревает, насколько соблазнительно выглядит, а потом в сознание  влезли моменты их близости.

Её тело не пересушено, оно мягкое и нежное, грудь под ладонью упругая с твёрдым соском. Сейчас Роман с удовольствием продлил бы все свои ощущения, медленно перекатывал бы его во рту, посасывал долго, пока кожа не покраснела бы и не припухла.

А потом бы целовал её сладкие губы, толкаясь в сочное, желанное тело, заполняя всё нутро собой, даже мысли.

Кончил Максимов так, что всё рано остался неудовлетворенным.

Добавив слегка холодной воды, быстро взбодрился.

Нет, он нисколько не пожалел, что оставил Оксану в своём доме, теперь стоит сменить кодовый замок, чтобы его родители не имели возможности наведаться без приглашения.

Насколько клану интересна его интрижка с простой омегой, он не знал, да и всё равно было. Роман клан уважал, но по закону вроде нигде не прописывалось, что члены клана должны знать, что он делает в своей постели в собственном доме и с кем. Но его мать явно будет не в восторге. Вот уж кто собирался со свечой стоять в его первую брачную ночь.

Оксана выглядела уставшей, когда Максимов спустился к завтраку. Он сказать ничего не успел, как она исчезла за дверями, не проронив ни слова. Роман сидел так, будто что-то натворил, и есть, к слову, совсем не хотелось.

Он поднялся, и уже хотел пойти за ней, как вдруг застыл. Ну чего он в самом деле? Раньше бы и внимания на подобное не обратил, а уж идти за кем-то… И всё же Роману было неспокойно, вот только как будто само мироздание отталкивало его от Оксаны, в очередной раз остановив телефонным звонком.

Незнакомый номер на дисплее заинтересовал и вызывал подозрения, которые подтвердились.

– Роман Евгеньевич, это Дмитрий Крутых, – услышал он деловой тон беты. – Надеюсь, не отвлекаю в такую рань?

Максимов широко улыбнулся.

– Нет.

Обмен любезностями никогда не входил в список важного для него.

– Я тут подумал насчет вашего предложения…

– Какого?

Повисло молчание. Собственно, Роман и не надеялся, что Крутых выложит ему все о продаже и похищении омег прямо сейчас.

– Думаю, нам лучше обсудить это при личной встрече. У вас свободен вечер на сегодня?

– К сожалению, нет, я предлагаю встретиться в конце рабочей недели, у меня как раз будет свободна вторая половина дня.

– Как вам будет угодно.

– Клуб или ресторан?

– Мой офис, я вышлю вам адрес.

Максимов скривился. Их короткий разговор напоминал утверждение позиций, каждый хотел сам обозначить условия встречи.

Крутых он не доверял. Хотя, возможно, офис – это его способ защиты. Оттуда можно и не уйти. Риски Роман если не просчитал, то вполне понимал.

А ещё знал, что это бизнес и Крутых далеко не первый и не последний, кто использует омег в виде товара. Это как Гидра, сколько ни руби голов, – вырастут новые. Но Крутых не повезло зацепить его, в этом он накосячил.

Адрес встречи пришёл сообщением через час, когда Максимов направлялся к зданию офиса. Судя по карте, это была промышленная зона – судостроительная верфь.

Роман поморщился.

– Этот придурок меня за героя боевика держит, – процедил он.

В любом случае Роман всё равно собирался это сделать – отрубить голову Гидре.

Мама разложила перед Оксаной на столе медикаменты, которые купила в аптеке, а приобрела она, похоже, всё, что только можно.

– Вот, – она протянула две таблетки, – экстренная помощь, выпить нужно сейчас, а вторую завтра, это, – показала розовую упаковку, – провизор уверял, лучшие контрацептивы для омег, практически не дают осечек.

– Мам, – Оксана отчего-то смущалась.

Она понимала всю серьезность ситуацию, но было неловко. К тому же с мамой тему предохранения они обсуждали в основном вскользь. Вроде всё известно и понятно, но…

– Я не знаю, что лучше, – вздохнула мама, смотря на всё, что купила. – Примешь таблетки сейчас?

Оксана прикусила губу, открывая упаковку экстренной помощи.

В учебной программе медицинского колледжа у них был небольшой курс, связанный с медикаментами, и преподаватель предупреждал, что употреблять подобные средства следует в крайнем случае. Побочных эффектов слишком много.

Оксана колебалась.

– Может, ничего и нет, и я зря…

– Для этого я купила тест, – мама протянула ей ещё одну коробочку.

– Рано ещё.

От возникших мыслей девушка сама испугалась. В самом деле, чего она  нервничает? О чем думает?

А не думать о Романе Евгеньевиче почему-то оказалось невозможно. Это был первый альфа в её жизни, и человек, к которому она испытывала целую гамму чувств: от страха до любопытства.

Мать крепко обняла её.

– Ничего не бойся, – успокаивала она слегка дрожащим голосом, – пускай у нас нет клана и мы не принадлежим к этой «голубой крови», но мы есть друг у друга. Поэтому, если что… мы сами о нём позаботимся.

– Мам, – охнула Оксана, сжимая её плечи, – нет ничего, правда.

Её родители обычные беты, без хорошего образования, денег и знакомств. Простые люди, которые произвели на свет омегу. И защитить они дочь-омегу не могли, но их поддержка и ощущение того, что её всегда вот так обнимут и ободрят «не бойся», вселяло надежду на что-то незыблемо светлое в окружающем мире.

Проводив маму до пропускного пункта, Оксана вернулась в особняк Максимова и аккуратно сложила в шкаф те вещи, что та принесла.

В фирменном пакете из аптеки оказался даже охлаждающий гель для интимной гигиены и презервативы для альфы. Оксана покраснела и быстро затолкала их под подушку, оставив тест и таблетки экстренной помощи, срок годности которых скоро заканчивался.

Пока занималась привычным делом, тщательно выполняя обязанности, как учил Игорь Станиславович, девушка постоянно взвешивала все «за» и «против», но так и не сумела определиться.

«Я не могу быть беременной, – разговаривала она с сама собой в мыслях, – даже статистик уверяла, что это происходит в одном случае из ста. И я никак не могу быть настолько особенной. Создатель ни длинными ногами не наградил, ни статусом нормальным, а тут ни с того ни с сего… Многие пары специально течки ждут, чтобы уж наверняка».

Подобные рассуждения успокаивали, но всего лишь на пару минут.

А когда она оказалась в комнате альфы, то сомнения завладели душой  с новой силой, бросая в жуткую панику.

В этих стенах всё пахло им. Как будто ещё вчера она слабо ощущала феромон Максимова, а сейчас он словно въелся ей под кожу, заставляя сердце учащённо биться.

В комнате царил небольшой беспорядок, он касался смятой постели после пробуждения и открытых шкафчиков. Застелить кровать она решила в самую последнюю очередь. И не зря, стоило прикоснуться к  подушке и простыням там, где запах альфы был особенно ярким, и Оксана очнулась только тогда, когда вдыхала аромат, уткнувшись лицом в мягкую ткань.

Феромон альфы, даже отдельно от обладателя, имел странную власть. Оксана могла себя контролировать, но если бы не хотела…

– Ох… – выдохнула она, стараясь побыстрее сменить постельное белье и привести кровать в идеальный вид.

Оксана никогда не предполагала, что может так быстро возбудиться, к тому же если альфы нет рядом.

Из комнаты Максимова она бежала с такой прытью, словно там жили чудовища.

За день отсутствия в компании у Романа накопилось столько работы, что полноценно оторваться от монитора и телефонных переговоров он смог только к вечеру. Сам не заметил, как с закатом в кабинете автоматически включилось искусственное освещение.

Устало откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на блики от ламп на потолке.

Домой хотелось.

Тянуло со страшной силой.

Но двери его кабинета открылись с грохотом, и Татьяна Максимова вошла так, будто собиралась снести тут всё бульдозером.

– Меня к тебе не хотели пускать! – возмущённо оповестила она.

Роман вздохнул.

– Я был занят и попросил меня не беспокоить, не принимай на свой счёт, мам.

Женщина убрала прядь тёмных крашеных волос за ухо.

– Надеюсь, ты освободился?

Максимов сцепил зубы. Этот вопрос не предвещал ничего хорошего и означал ещё один ужин с потенциальной невестой.

– Да, но я очень устал…

– Роман! Не нужно меня позорить. Глава клана Нечаевых сейчас едет в твой ресторан с дочерью, и я обещала ему, что ты лично озаботишься их ужином и присоединишься к ним.

– Я это не планировал.

– Послушай, тебя никто не заставляет мешки тягать или теоремы доказывать, посидишь, полюбезничаешь с Оксаной. Она как раз…

– Оксана?

– Да, так зовут среднюю дочку Нечаевых. Очень милая девушка, лучшая на факультете литературы, сама сочиняет стихи.

Максимов поморщился. Читать наизусть Шекспира он не собирался. Но вот имя Оксана сработало как условный рефлекс, и отчего-то он не смог отказать матери.

Всю дорогу до ресторана Роман выслушивал, насколько Нечаевы влиятельны и о безупречности их генов. Каких-то девяносто лет назад у них в клане тоже был дикий альфа, и это чуть ли не знак свыше.

– К тому же гадалка предсказала, что Оксана счастливое для тебя имя, – закончила мать свои дифирамбы.

Максимов криво улыбнулся, но ничего не ответил, мельком глянув на часы.

Нечаевы получили вип-апартаменты, лучший столик на вершине зеркального небоскреба, в приватной зоне с панорамными окнами, через которые открывался потрясающий вид на горящий огнями ночной мегаполис. Глава клана – Нечаев Федор – словно сошёл со страницы учебника литературы, косплея Толстого, ему только валенок не хватало вместо дизайнерской обуви. А вот Оксана выглядела куда современней, хотя Максимов ожидал увидеть кокошник и толстую косу. Но, пожалуй, одной косы в его жизни достаточно.

Оксана Нечаева была худенькой крашеной блондинкой. Огромные глаза, тяжелые наращённые ресницы делали её похожей на куклу. Мини-юбка демонстрировала тонкие ножки, а пиджак с широкими плечами подчеркивал миниатюрность. Она то и дело опускала взгляд, жеманно улыбаясь, заинтересованно и загадочно поглядывала на него.

И феромон пах приятно, но в голову не бил.

Максимов позаботился о настроении, освещении, о самых изысканных блюдах, мысленно ища решение, как сделать так, чтобы свернуть эту встречу как можно скорее.

– Ты, Ромка, возмужал, – довольно отметил Нечаев, как будто рыкнув, – помню, как ездили с Женькой на рыбалку и он тебя с собой взял, так ты нам всю рыбу распугал.

Максимов, к счастью, таких подробностей не помнил. Но точно, что-то такое было.

– Ты жениться-то не надумал?

Похоже, Нечаев не привык юлить и долго рассусоливать, ведя разговоры о погоде, как его мать, а сразу брал быка за рога. Хорошая черта, уважал.

– Нет, – Роман ощутил тычок в ногу острым мыском лодочки.

– У него так много дел, – начала мать за него, чем переключила внимание зоркого собеседника, – и некогда искать.

– Так чего искать? – перебил её Нечаев. – Вот, Оксанка моя, умница, красавица. Дату назначим хоть на завтра, а сегодня можешь её с собой забрать.

– Ох, Федя, – засмеялась Татьяна, – ты такой прыткий.

– А чего тянуть?

Будущая невеста сидела неподвижно, ничего не говорила, только улыбалась, и если и сделала пару глотков сока, то Роман этого не заметил.

Хороша, спору нет. То что нужно. Вот только не ему.

– Благодарю за честь, однако вынужден разочаровать вас. Знаете, я не против деловых отношений, но связывать себя узами брака ещё не готов. Как созрею, поставлю вас в известность.

Альфа попытался смягчить свой отказ, но судя по грубому фырканью Нечаева, тот нисколько не смягчился. Ужин на этом закончился без каких-либо фамильярных прощаний.

Голос Оксаны Максимов так и не услышал, но он не расстроился.

Недовольной осталась его мать.

– Ты связался с той девчонкой?

Роман в открытую игнорировал потуги матери перейти на эту тему, когда он вез её домой.

– Мне уже далеко не пятнадцать, а ты по-прежнему задаешь мне такие вопросы.

– Когда тебе было пятнадцать, ты хотя бы меня слушал.

– Я и сейчас тебя слушаю.

Мать буквально искрила недовольством, но Максимов не чувствовал себя виноватым. Прощаться и заходить в особняк родителей он не стал, сразу направился домой, испытывая небывалую лёгкость и радость.

Наверное, именно так и должно быть. Он не представлял, как бы спешил к Нечаевой, которая ждала бы его на диване гостиной с застывшей улыбкой манекена.

Когда Максимов открыл двери, Оксана появилась не сразу, шурша длинной юбкой, но благо волосы в пучок не стянула, а только сделала низкий хвост.

Далекая от идеала красоты, наглухо закутанная в форменный наряд прислуги, ни намека на соблазнение, но Романа как будто загипнотизировали.

– Добрый вечер, – поприветствовала его девушка, немного замявшись, – я могу подогреть вам ужин или вы хотите…

"Хочу тебя".

Именно это рвалось с языка, но слова остались невысказанными. В этот момент погас свет.

Причем погасло освещение и за окном. Максимов нахмурился, оглядевшись. Глаза к темноте привыкали моментально. Оксана застыла на месте.

– Что за черт, – выругался Роман.

Он сделал шаг вперед, как и Оксана, которая пока не очень ориентировалась в темноте. Она угодила прямо ему в объятия, как по рывку невидимой нити. Максимов интуитивно обхватил её сразу, прижал к себе.

– Простите… – прозвучал тихий шепот, от которого у него внутри всё дрогнуло.

– Страшно?

Он видел, как она смотрит на него, пытаясь разглядеть.

– Нет, – очень честный ответ.

– Роман Евгеньевич! – послышался стук снаружи и голос охранника.

В этот момент Максимов хотел остаться с Оксаной единственными во Вселенной. Отпустив её, как будто оторвав от себя, он открыл двери, заметив, что охранники прибыли наготове.

– У вас всё в порядке?

– Да, – вздохнул альфа. – Что случилось?

– Вырубило электричество у всех жителей в этой части района. Мы связались с компанией, у них какие-то неполадки, обещали восстановить как можно скорее, – сообщил глава службы безопасности. – Мои подчиненные сосредоточатся по периметру во избежание проблем.

Максимов кивнул, закрывая двери.

– Зажечь свечи?

Честно говоря, Роман подумал о фонарике, но свечи звучали приятнее.

– Хорошо, – согласился он, видя очертание бесформенной фигуры в балахоне.

Оксана осторожно, выставив руки вперед, направилась в сторону кухни, на ощупь находя препятствия.

Она не могла видеть, но наверняка чувствовала, как он шёл за ней по пятам.

Оксана немного побаивалась темноты.

К тому же она бы никогда не поверила, что в таком респектабельном районе не резервной станции и бывают перебои с электричеством. Свечи она нашла в самом нижнем ящике буфета. Игорь Станиславович говорил, что они хранятся на крайний случай. Наверное, аварийное отключение электричества это и есть тот самый случай. Оксана напомнила себе заказать новые, если эти все сгорят.

Несколькими свечами она заправила канделябр на столе, и ещё парочку поставила на камин и тумбы в гостиной. Стало светло и как-то уютно. В их мире, избалованном светом, тьма казалось пугающей.

Альфа как раз переоделся и спускался вниз из своей комнаты, не выпуская из руки телефон. Странно, что его запах становился приятнее с каждой минутой, и, казалось, с его приходом Оксане стало спокойно, а ведь должно быть наоборот.

– Будете ужинать?

– Нет, я уже поел.

Он задержался, каре ягненка с мятным желе и гарниром из овощей гриль всё равно остыли. Было жаль выбрасывать. Домашний повар готовил так, будто Максимов был очень разборчив в еде.

Оксана кивнула, не зная, что ей делать. В отсутствии света, наверное, лучше пойти в комнату.

Но несильная хватка за плечо её остановила.

– Ты сама ела?

Оксана кивнула. С заботливым поваром невозможно остаться голодной, к тому же тот просил дегустировать все блюда.

У альфы не было причин удерживать её рядом с собой, и Оксана видела, что Максимов это понимал. Глаза постепенно привыкли к тусклому свету свечей, и седые волосинки на его голове сейчас блестели серебряными нитями.

– Посиди со мной, – вдруг попросил он.

– А… – Оксана замялась, но отчего-то не видела смысла отказывать.

Она присела на диван, по достоинству оценив его мягкость. За всё время, что она прислуживала в этом доме, никогда без разрешения никуда не садилась. Стало неловко, особенно когда мужчина присел рядом.

– У меня нет телевизора.

Оксана не знала, что ей на это сказать. Может, он имел в виду, что обычно в такое время все что-то смотрят.

– Света всё равно нет.

– Хах, и то верно, – выдохнул Максимов, растрепав идеальную уложенные волосы.

Оксана не знала, можно ли спрашивать о чем-то, поэтому сидела молча, наблюдая, как отражается пламя свечей в зеркальной поверхности журнального столика.

Альфа поднялся и, обогнув диван, направился в столовую. Оксана услышала, что он там что-то доставал, потом вернулся с бутылкой с двумя бокалами.

– Я не пью, – запротестовала Оксана.

Альфа оставил без внимания её слова, снял блестящую фольгу, раскрутил мюзле, извлек пробку и разлил прозрачный шипучий напиток.

– Это почти газировка, – уверил он, разглядывая этикетку, – любимое шампанское моей матери, сладкое и легкое.

– Всё равно нет, – мотнула головой Оксана.

– Слушай, чтобы стянуть с тебя бельё, мне необязательно тебя опаивать, – вздохнул альфа, заставив Оксану густо покраснеть, – согласись, для этого у меня есть куда более быстрый и действенный способ.

Оксана сглотнула. Тут Максимов, разумеется, прав, но…

Он протянул ей бокал, содержимое которого пахло сладкой клубникой, а сам сел в кресло напротив, раздвигая колени так, что она оказалась между ними. И не двинуться, и не сбежать, чтобы не коснуться.

– Это для… того, чтобы немного расслабиться.

Оксана взяла напиток, пригубила, ощущая сладость и действительно слабый алкоголь. Расслабляться она не желала, потому что никогда в жизни не пила.

– Ну как?

– Сладко.

На лице Максимова появилась полуулыбка.

– Ты оканчивала медицинский колледж?

Оксана удивилась, откуда он мог знать, в её анкете данные сведения отсуствовали.

– Да.

– Туда сложно поступить.

– Я попала по программе от школы, но разрешение на работу мне не выдали.

Оксана помнила, как ей было обидно. В их колледже учились одни беты и всего две омеги, такие же, как и она. Но те были уже с семьями и по договоренности с отделом здравоохранения их брали в местные больницы. Она же надеялась на… Господи, на что она надеялась? Сейчас уже понимала, что с её стороны это было очень наивно.

– Тебе нравилось там учиться?

– Весело, – улыбнулась Оксана.

Она иногда вспоминала учебное время. Тогда была наивной дурочкой, которая верила в справедливость и в то, что "она не такая". Но система доказала ей обратное.

– У тебя были отношения?

Оксана посмотрела на альфу, чьи вопросы стали походить на допрос.

– Если бы они у меня были, я вряд ли бы сейчас находилась здесь.

Максимов залпом выпил содержимое бокала, поморщившись.

– А вам как шампанское? – решилась спросить Оксана.

Ей казалось, что у нее голова немного едет даже от его запаха.

– Сладкое, – ответил он, – прямо как ты.

Оксана не сразу поняла сравнение, а когда осознала, ощутила жар во всём теле. Глаза альфы блеснули в полумраке, меняя цвет. Девушка знала, что означает золотистый оттенок, но как оказалось, не всегда это проявление жестокого животного. Это внешний индикатор чувств дикого альфы. Они как на ладони, и почему она не поняла этого раньше?

– До меня ты общалась хоть с одним альфой?

Оксана отрицательно качнула головой, замечая странное радостное ликование, мелькнувшие на лице мужчины.

– Значит, я первый?

Оксана застыла, когда Максимов наклонился к ней. Теперь их лица разделяло всего несколько сантиметров. И он совсем не пугал, даже наоборот, она вдруг осознала, что хотела бы, чтобы альфа её коснулся.

– А ваша седина? Почему она у вас появилась?

Максимов провел по волосам, убирая удлиненную густую шевелюру назад.

– У меня аллергия на подавители гона, и эта седина напоминание моего первого их использования. Еле откачали.

Оксана охнула.

Значит, в их первую встречу он из-за неё подверг свою жизнь опасности? Зачем?

– Простите, – прошептала она.

– Ты ни при чем, – возразил мужчина и без предупреждения положил руку на её колено.

Его ладонь обжигала даже через толстую ткань юбки.

Оксана боялась шевелиться, но Максимов не предпринимал больше ничего.

– Я рад, что не воспользовался тобой в тот момент.

А вот Оксана не знала, радоваться ей или печалиться. Она поставила полный бокал на тумбу рядом с диваном. Хорошо, что пить не заставляют и тот маленький глоток давно выветрился из головы, но всё равно ощущалась какая-то тяжесть в теле.

– А я…

В этот миг свет полыхнул так ярко, что от неожиданности она вздрогнула и заозиралась.

– Свет, – улыбнулась она.

Максимов выглядел хмурым, но изобразил вежливую улыбку.

Оксана, наоборот, даже обрадовалась, пугаясь своих чувств, которые внезапно начали тревожить её.

– Я пойду… – она поднялась, стараясь не касаться его ног, – мне надо закончить работу.

Он отпустил, посторонился и вздохнул, а Оксана быстрым шагом направилась в кухню, пытаясь унять сердцебиение и скрыть пылающие щёки.

Максимов был первым альфой в её жизни. Первым во всём.

Но таблетку она всё же решила принять, потому что стало отчего-то больно осознавать, что она не будет ни первой, ни последней в его жизни. И тешить себя мыслями о "не такой, как все" – только делать себе ещё хуже.

Но если он захочет, она больше не сбежит от него.

Роман ощущал себя Сизифом, который достигнуть желаемой цели никак не может. Вот его та самая вершина, стоит протянуть руку, и он вновь где-то далеко от неё.

Но в глазах Оксаны он заметил уже больше тепла при взгляде на себя. Хотя, возможно, это жалость.

Стоило подумать об этом, как настроение испортилось. Он не нуждается в жалости и сделал в ту ночь то, что считал нужным. И не жалел.

Безусловно, существовала вероятность летального исхода, но, черт возьми, он бы об этом ничего не узнал.

Он просидел в кабинете пару часов, без интереса пролистал присланные на почту бумаги и решил, что это может подождать до законного начала рабочего дня.

Шампанское выветрилось достаточно быстро, оставив ощущение лёгкой усталости. Больше всего его вымотал сегодняшний ужин, и, похоже, пора заканчивать с этим.

А вот с Оксаной он отдохнул. Сам не понял, что между ними такое, какая-то химия, но всё как по волшебству сняло. Было бы, правда, ещё лучше, если бы удалось её коснуться. Он никогда не думал, что будет сжимать бокал так сильно, что ощутит пошедшую по стеклу трещину, только для того, чтобы сдерживать себя.

Максимов поднялся, намереваясь вернуться в комнату и попытаться заснуть. Вот только мысли расходились с делом. Как под действием невидимой нити Роман пришёл в комнату Оксаны. Из соседней двери слышался шум воды, и войти к ней в ванную было очень соблазнительным желанием, но он не решился.

Зашёл в комнату, осматривая её по кругу и понимая, что никогда в жизни сюда не заглядывал. Игорь занимался этой частью дома.

А здесь было очень… пусто. Даже в его лесном доме было намного уютней.

Максимов не имел привычки рыться в чужих вещах, но выглядывающая из-под подушки блестящая упаковка невольно привлекла его внимание. Он рассчитывал увидеть шоколадку, ну или девичью безделушку, а вместо этого обнаружил пачку презервативов и кучу таблеток.

Роман поднял пачку, повертел  в руках, и даже подумать ни о чем не успел, когда услышал:

– Это не то, о чем вы думаете!

Оксана стояла в дверях, закутанная в длинный махровый халат, с тюрбаном из полотенца на голове. Её лицо пылало то ли от горячего пара принятой ванны, или же от смущения.

– Мне малы, – спокойно сообщил Максимов, кладя презервативы на стол и без стеснения рассматривая коробочки, – а для теста мне, кажется, рановато.

Оксана охнула, кидаясь к его находке, сгребла всё в кучу и запихнула  в тумбу.

Мужчина усмехнулся. Это его ошибка.

– Я… и в голову не приходило, что вы…

Он ухватил её за руку, медленно притянув к себе. Оксана была горячей и податливо-мягкой после душа. Альфа с нескрываемым удовольствием вдохнул аромат её медового геля.

– Прости, – шепнул он, прижимаясь к ней, – я не подумал, что тебя это может беспокоить.

– Я… – она не смотрела на него, задевая своим тюрбаном, – хотела подстраховаться, чтобы… не возникло проблем.

Роман стянул полотенце, позволяя мокрым, тяжелым волосам рассыпаться по её плечам.

– Для меня это не проблема.

Оксана приоткрыла рот, и Максимов понял, что ему совсем немного нужно для потери контроля, а целовать её губы, похоже, было навязчивой идеей всё это время, потому что прижался он к ним как голодающий.

К его удивлению, Оксана не сопротивлялась, только тихо взвизгнула от  неожиданности, но тут же затихла. И именно это мужчину остановило. Он на минуту оторвался от её губ, посмотрел в глаза, пытаясь разглядеть отказ или страх, но не увидел ни первого, ни второго.

Роман ощутил нерешительное скольжение её ладоней по своим плечам.

– Ни о чем не думай.

Глаза Оксаны распахнулись, но он поймал её вопрос своими губами, снова целуя, задавая свой особенный ритм.

На кровать они повалились довольно неожиданно, благо Максимов успел смягчить падение, нависая над застывшей девушкой.

– Ты бы хотела от меня детей?

Грубые инстинкты альфа-самца во время случки вырывались наружу.

Оксана закрыла лицо руками и кивнула. Роман улыбнулся, потянув за пояс халата, убирая одну полу и убеждаясь, что под ним ничего нет.

Он нежно обвёл ладонью её грудь, присасываясь поочередно то к одному соску, то к другому. С упоением отмечая, как Оксана вздрагивала каждый раз, когда он отстранялся, и вовсе не от боли.

Она не идеально сложенная красотка из глянцевого журнала, но очень ладная. И полнота, и объёмы, и нежная кожа, и пухлые губы, всё как будто для него создано. Максимов готов был каждому альфе, который видел её, пожать руку, потому что оказались слепцами, и именно ему она и досталась.

– Хочу увидеть тебя во время течки, – шептал Роман, целуя её ключицы.

– Это стыдно…

Мужчина усмехнулся, подув на влажное от своего поцелуя место на коже.

– Очень возбуждает.

Он приподнялся, беря её кисть и направляя к возбужденному паху. Оксана нерешительно потрогала эрекцию, прикусывая губы.

– В прошлый раз ты была очень соблазнительной.

Оксана отвернулась, снова пряча пылающее лицо.

– Мне бы не хотелось делать это в течку первый раз.

– Почему?

– Потому что в тот момент всё равно с кем, лишь бы…

Роман закрыл её рот ладонью.

– Я сделаю так, что даже в течку ты будешь думать только обо мне, – он чуть сдвинулся, раздвигая её ноги.

Оксана по инерции попыталась сомкнуть колени, но Максимов не позволил. Он чертовски хотел её. Войти одним движением, ощутить приятную узкую теплоту, двигаться резко и быстро. Омеги очень чувствительны, собственно, как и альфы.

Но для Оксаны сейчас слишком рано.

Роман лизнул свой большой палец и коснулся маленького бугорка. Оксана охнула, вздрогнула всем телом.

– Не надо, – выдохнула она хватаясь за его запястье.

Максимову понравилось её реакция.

– Почему?

– Не нужно… мне и так будет хорошо.

Мужчина усмехнулся.

– Глупая.

Она действительно была зажатой дурёхой и совсем не понимала, что удовольствие доставляет не просто толкнуть в неё член, но и ласкать глазами, руками, языком.

Роман растирал, сдавливал, ласкал, видя, как выгибается, как дрожит девушка, кусая губы, не позволяя себе кричать, и только шумно дышит. На пальцы текла смазка, густая, скользкая и вскоре вся его ладонь была покрыта ею.

Оксана не позволяла себе расслабиться, отдаться, была напряженней струны, но Максимов и не собирался доводить её до нужной ноты слишком быстро. Ему нравилось, как скользит его палец по чувствительному клитору, нравилось смотреть, как меняется выражение её лица. Оксана то всхлипывала, то дрожала, а на кончиках ресниц собирались слёзы.

– Не-не надо-о…  – выдохнула она, задрожав всем телом.

Её ноги сжались и подрагивали. Сама она издала тихий скулёж, кончая от его прикосновений.

Романа это зрелище заворожило. Он уже ласково и нежно поглаживал её, хлюпая смазкой, проводя пальцем по входу. Сейчас она была чертовски готовой, скользкой, расслабленной. Оксана всё ещё подрагивала и глубоко дышала, отходя от пережитого оргазма.

У Максимова спина взмокла, так что, приподнявшись, он стянул с себя футболку. Отбросив её в сторону, он вновь склонился, поцеловал влажные и горячие губы.

Оксана посмотрела на него мутным взглядом с разметавшимися по подушке волосами. Раздвинутые ноги, торчащие от возбуждения соски сводили Романа с ума. Он сдавленно простонал, сползая губами к её шее. Чувствуя, как инстинкт требовал пометить свою самку.

"Моя".

Альфа смаковал мысленно эту фразу. Никогда не думал, что будет настолько рад этому. Потому что то, что он испытывал к Оксане, отличалось от того, что он планировал в своей жизни.

Своей будущей жене по контракту он бы простил интрижки на стороне, а вот Оксане никогда. Она должна всегда остаться только его.

И это как зависимость.

То, о чем говорил его дед.

Коснулся зубами и ощутил её кисть. Оксана закрылась. Не позволяла. Это немного разозлило. Не хочет ему принадлежать?

– Ты же не считаешь, что на этом всё?

Оксана удивленно распахнула глаза, а Максимов усмехнулся, её невинность его заводила.

Перевернув девушку на живот, он притянул её за бёдра, заставляя встать на колени.

Сам шумно выдохнул от вида открывшейся картины. Идеальная линия песочных часов. Россыпь маленьких родинок на спине напоминало созвездие. Поза покорности и уязвимости.

У Романа член заболел от желания.

Он сжал рукой твердую плоть, унимая свою дикость, склонился, провёл языком по линии крестца. Оксана задрожала, пряча лицо в подушку.

Смазка капала на простыни тягучими, вязкими каплями.

Хочет. Возбуждена.

Максимов провёл длинным мазком вдоль сжатого ануса и влажных складок.

– Не-нет… это грязно, – она попыталась сдвинуться, но мужчина удержал её за бёдра.

Припал губами и языком, вылизывая, целуя, играя с клитором.

– Прекратите…

Она стонала и ёрзала, пришлось держать крепче, до синяков на коже.

Девушка смущалась или боялась своей реакции. Дрожала, стоило ему погрузить язык чуть глубже, раздвинуть чувствительные складки. Оксана сдавленно взвизгивала, крупно вздрагивая, пытаясь отползти.

– Больно… – шептала она.

Роман вновь применил пальцы, быстро, почти безжалостно доводя её до разрядки.

Вот кому действительно было больно, так это ему. Он повернул её, такую мягкую податливую.

Глаза припухшие, влажные, всё ещё дрожащие ресницы.

Максимов стянул брюки, освобождая член, нетерпеливо провел по нему несколько раз, кончая на гладкую кожу её бедер.

Оксана, казалось, этого и не заметила, только закрыла глаза.

А он глубоко дышал, всё ещё возвышаясь над ней. Затем растёр рукой своё семя по её коже. Устроился чуть позади на влажных простынях.

С Оксаной у него тоже всё было впервые.

Впервые он перед кем-то стоял на коленях, впервые заботился о чужом удовольствии больше, чем о своём.

Роман усмехнулся. Он поцеловал влажную кожу на её шее, лизнул место, где точно поставит свою метку. Сделать это – означало отрубить голову Гидре.

Оксана проснулась от тяжести и жара. Вначале даже не поняла, где находится и чья рука прижимает её поперёк талии. Приподнявшись, она посмотрела на альфу, спящего рядом, с чувством нарастающего смущения.

Он остался?

Оксана прикусила губу, вспоминая, что позволила делать мужчине, как бесстыдно открывалась и жаждала его ласк.

В голове царил хаос. Казалось бы, она сама себе обещала «не убегать» и не жалела о случившемся, только поняла, что к этому можно привыкнуть.

Оксана разглядывала альфу и в который раз убеждалась, что он красивый и сильный. А ещё ей нравился его голос.

Но отчего-то стало чертовски страшно.

Максимов ей напоминал огонь, с ним можно было сгореть дотла. Но возникшие чувства…

Оксана никогда ещё не влюблялась и всегда боялась, что за реакцией своих феромонов никогда не узнает это чувство.

Она хотела слезть с узкой кровати, но стоило пошевелиться, как Максимов шумно вздохнул и приоткрыл глаза. Оксана застыла.

Самое страшное, наверное, этот момент. После всего, что случилось.

Его взгляд медленно скользнул с лица на обнаженную грудь, и Оксана быстро прикрылась краем одеяла.

– А… доброе утро, – её голос звучал тихо и невнятно.

Она не привыкла показываться перед кем-то голой, щёки начали гореть помимо её воли, и стало намного жарче. Особенно перед этим альфой.

– Доброе, – его голос тоже был хриплый.

Если честно, сейчас Оксане захотелось, чтобы Максимов ушёл и избавил её от этой ситуации, когда надо что-то говорить. Лучше вообще об этом молчать. И так ясно, что она ему не откажет, так зачем этот взгляд.

– Я приготовлю завтрак.

Она чуть откашлялась, старалась говорить спокойно, насколько это возможно, сидя голой и чувствуя его горячую ладонь на своём бедре.

Максимов приподнялся, и она ощутила его кожей.

– Не хочу есть, – шепнул он, и от его дыхания по телу Оксаны поползли мурашки.

– Вам на работу пора собираться.

Максимов тихо засмеялся, и внезапно коснулся лёгким поцелуем её плеча.

– Все выглядит так, будто ты хочешь от меня избавиться.

– Нет, просто…

– Я понял. «Не трогай меня, я смущаюсь, мне стыдно» – именно это читается на твоём лице.

Сердце Оксаны забилось сильнее.

– Просто…

Максимов снова усмехнулся, уже не убирая губ с её плеча.

– Ты повторяешь это слово, но с тобой всё не так просто, да, Оксана?

Отвечать не имело смысла.

– Тебе понравилось?

– Не нужно меня о таком спрашивать.

Казалось, дыхание перехватило. Зачем ему это?

Максимов резко повалил её на постель, нависая над ней. Глаза пожелтели, немного пугая и в то же время завораживая, словно золото.

– Никогда не думал, что меня будет возбуждать невинность.

Оксана охнула, когда альфа склонился к её шее, мокро целуя.

– Утро же…

– Утро, – простонал Максимов, – ты права, совместим приятное с полезным.

И поднял с лёгкостью на руки. Оксана вцепилась в его шею от неожиданности.

– Нет, что…

Она застыла, когда он пронёс её голую по гостиной и направился в свою спальню. Она прятала лицо, стараясь не думать о том, что кто-то из прислуги мог её увидеть.

Максимов поставил её на ноги в душе, но не позволил и слова вымолвить, прижавшись настойчивыми губами к её губам.

В нём была страсть и дикий напор. Он прижал её спиной к холодному кафелю, чуть приподнимая.

– Больно, – шепнула Оксана.

Максимов утробно рыкнул, крутанув краны. Зашумела вода, попадая на них мелкими каплями, наполняя пространство паром и теплом.

Он повернул её к себе спиной, заставляя слегка прогнуться, и приставил горячий твёрдый член к промежности.

– Вчера я этого не сделал… – прошипел, двигаясь так, что Оксана вздрагивала каждый раз, когда альфа задевал чувствительные места, – но сейчас вряд ли сдержусь.

Максимов гладил её по бокам, поочередно сжимал грудь, бёдра. То сильно, то нежно.

Оксана приподнялась на цыпочки, будто могла избежать проникновения, но альфа не дал привыкнуть. Вошёл со стоном на всю длину. Оксана взвизгнула.

– Не сжимайся… черт, – скрипнул он зубами, – порву же тебя.

Порвёт?

Оксана охнула. Он огромный.

У неё ноги задрожали.

– Только не плачь, – шептал альфа, поворачивая её лицо, поглаживая щёку, – тебе нужно привыкнуть ко мне…

Оксана молчала, позволяя целовать лицо, губы, щеки. Максимов держал её крепко, двигался не спеша, прижимаясь всем телом, пока оно не начало плавиться.

Альфа использовал феромон, и Оксана вдыхала его полной грудью, чувствуя, как сознание уплывает, а сама она становится невесомой.

– Не уходи, – Максимов до боли сжал её, – чувствуй меня.

Шум воды перебивал пошлые хлюпающие звуки каждый раз, когда они соприкасались. Оксана дрожала. Её тело, будто оголенный нерв, реагировало на каждое касание болью и одновременно сладкой истомой.

Она стонала, не справляясь с голосом, балансируя на грани сознательного и бессознательного.

– Прости, – шепнул Максимов.

Но за что извинялся, Оксана так и не поняла. Она приняла его узел, его семя и не успела отстраниться, когда острая боль пронзила кожу, принимая метку альфы.

Оксана судорожно вздохнула и полетела в бездонную пропасть.

Роман провёл пальцами по метке. Небольшие ранки начали затягиваться и покрываться корочкой. Только кожа в этом месте слегка покраснела. Но скоро это исчезнет.

Секс вышел спонтанным, но он не мог больше сдерживаться. И так едва уснул с каменным стояком, успокаиваясь лишь запахом омеги, спавшей в его объятиях. А потом отключился. Как будто гон начался, единственно, что в голове билось неразрывной цепью: пометить, оплодотворить.

Роман не считал себя таким уж ревнивцем, но теперь понимал, что до этого никто его по-настоящему не зацепил.

Стал бы он применять феромон только для того, чтобы облегчить ощущения для омеги? Никогда.

Оксана теперь его. Причем полностью. Осталось увериться, что она сама это понимает и принимает. Что до клана и родителей… Он никому не позволит обижать свою самку.

Оксана открыла глаза в тот момент, когда Роман одевался на работу. Он увидел в зеркале, как она пытается подняться, с опаской дотрагиваясь до шеи.

– Если больно, я закажу специальную мазь,– участливо заметил Роман.

Оксана посмотрела на него и отрицательно качнула головой.

– Что для вас это значит?

Роман нахмурился.

– Ты о чем?

– О метке, – Оксана отвернулась от него, вероятно пряча слёзы, – зачем вам всё это? Недостаточно, что я… сплю с вами?

Роман подошёл, взял лицо за подбородок и повернул к себе. И самого пронзило её чувство обиды.

– Недостаточно, – честно ответил он, – с этой меткой тебя никто не тронет, а если попытается, будет иметь дело со мной.

– Я же… не состою в вашем клане, я…

– Ты моя, – твёрдо произнес Роман и добавил чуть задумчиво: – А ты хотела найти другого?

Эта мысль посетила внезапно, и как будто под дых дали. В глазах Оксаны застыл невысказанный страх. Она отрицательно качнула головой, но явно соврала. И Роман решил поставить все точки над «i»:

– Ты теперь в моём клане, ты моя женщина.

– А как же любовь?

– Любовь? – Роман скривился от эфемерной боли в груди. – А ты её не чувствуешь?

Он аккуратно убрал прядь с её лица, а она вновь отвернулась, не ответив ни да, ни нет.

Да уж, чертова любовь.

Роман поднялся, на ходу надевая пиджак, стараясь не оглядываться.

Между альфами и омегами всегда сложно. Их чувства порой это лишь реакция тел и феромонов.

Весь день на работе Романа преследовало неприятное чувство незаконченности. Что-то всё время мешало сосредоточиться, и это даже не мысли об Оксане, а о его упущении.

Любовь.

Максимов никогда это чувство всерьез не воспринимал. Удовлетворение потребностей – всё, что нужно обычному альфе двадцать первого века. А вот любовь…

Он вновь поморщился.

Но перестать об этом думать не мог. Так что предложение Кости пропустить по стаканчику в поздний обеденный перерыв воспринял вполне положительно, учитывая, что встреч на вторую половину дня не планировал.

Они выбрали ресторан в центре города. В заведении никакой помпезности и шума, приятная музыка, исполняемая одиноким пианистом, и всего пара человек у барной стойки, включая его друга.

Костя махнул ему рукой, но мог бы этого не делать. Роман различал всех благодаря острому обонянию.

– Черный, без сахара, – сразу обозначил он пожелание бармену.

– Я рассчитывал, ты составишь мне компанию и выберешь что-то покрепче, – друг покрутил в руках бокал с янтарной жидкостью.

– Нет желания.

– Эх, а я чертовски вымотался с этими разводами, – пожаловался Костя. – Очередная истеричка, унюхавшая на муже чужие духи, жаждет отсудить у него всё имущество, только потому что беременна.

– Омега?

– Омега, – Костя поморщился и сделал глоток виски, – как цыганка, всё оплачивает картой мужа. Не удивлюсь, что скоро все омеги будут ассоциироваться с чем-то грязным, наглым, жадным.

Максимов усмехнулся.

– И тем не менее они нужны альфам, без них дети не появятся.

– Я слышал, в конгрессе упорно протаскивают закон, который решит эту проблему. Если его примут, всех омег после выявления статуса поместят в специальные питомники, а альфа приходит, выбирает понравившуюся кандидатуру, оплодотворяет, после родов забирает ребёнка и счастливо живёт дальше.

– Не радужная перспектива для омег.

– Это самый лояльный закон, поверь мне. Депутаты некоторых фракций предлагают вообще ввести омег в вегетативное состояние, а дальше всё то же, что я тебе озвучил. По их мнению, так гуманнее, поскольку омега ничего не поймёт и не узнает, а потом так же тихо скончается во сне.

– Мерзость, – Роман скривился.

– Но это будущее, – пожал плечами друг, – лет через пятьдесят возможно. Если ничего не изменится, тогда я, наверное, перейду на уголовщину.

– Не сбрасывай со счетов всех подряд, клановые омеги будут против, а их немало.

– Кто бы их спросил, – усмехнулся Костя, – ходят слухи, эксперимент уже проводится в Южной Африке. Там омег очень мало и, поговаривают, в их пищу добавляют специальные вещества, от которых они впадают в сон, их увозят в специальные заведения, где разработаны спальные места с оборудованием для поддержания их жизнедеятельности и постоянной подачи этой сонной херни. А потом продают. Хочешь, можешь раз покувыркаться, а хочешь, можешь забрать вместе с кроватью, и всем типа хорошо.

– Это ужасно, не представляю, как можно хотеть жить с куклой.

– Хех, ты не был на месте того альфы, которого я развожу с этой истеричкой. Уверен, он бы не отказался от такой кровати. Кстати, ты собираешься жениться? Советую сразу составить брачный контракт.

– Нет, не собираюсь.

Костя глубоко вздохнул.

– И я так понимаю, из-за той девчонки?

Максимов тихо засмеялся, делая маленький глоток кофе.

– Не знаю… – честно признался он.

– Слушай, ты всегда был каким-то нереальным, мне порой казалось, что у тебя есть сверхспособности и ты мне поддаешься, поэтому и жена твоя должна быть необычной… ну минимум из влиятельного клана, но никак не… хм, омега с окраины. Подумай, это даже звучит странно.

Роман тяжело вздохнул. Правду же говорил Костя. Вот только все думы о других омегах как отрезало. От мысли о том, что в его постели будет лежать другая, передергивало. Может, эта та самая связь, о которой говорят после метки? Или любовь?

Но с Оксаной Роману хотелось не только сексом заниматься.

– Мне плевать, – признался он, – что за ней нет клана, что она не владеет тремя языками и не занимается балетом, не посещает оперы и вряд ли разбирается в художниках-импрессионистах. Я знаю одно, рядом с ней мне хорошо. Этого вполне достаточно.

– Да ты романтик, – усмехнулся друг, – а мне порой кажется, что я сам бы не отказался от той кровати… если ты понимаешь, о чем я.

Максимов понимал. Любовь была не для всех. Всё чаще стратегия и планы. Сам мир отодвинул её на второй план, заменив потребительством. И всё устраивает, но до поры до времени.

И Роман отчетливо осознал, что не хочет однажды оказаться на месте друга, которого будет тошнить от своей пары.

– Запишитесь к психологу, – всё, что мог посоветовать он, – говорят, помогает, а если нет… переезжай в мой отель, тебе будет десятипроцентная скидка.

– Жлоб, – буркнул Костя.

На том и распрощались. Максимов прямиком направился домой, наконец-то поняв, что его глодало. Он не поведал о главном – о своих чувствах, из-за которых собирался встряхнуть этот мир.

Оксана не думала, что будет терзаться подобными мыслями. Она вообще видела свою жизнь совершенно иначе. И в том, что ей повезло, сказать было трудно.

Метка почти не болела, только отзывалась лёгкой пульсацией, если повернуть голову. И будто ничего не изменилось.

Она провела ладонью по метке, чувствуя, как покалывает пальцы от корочки.

Отчего-то было страшно.

«Ты в моём клане. Ты моя женщина».

Оксана никогда не думала, что может стать частью такого общества. И сейчас не верила. Возможно, Максимов имел в виду что-то другое?

Привычка сразу думать о плохом пришла, наверное, с осознанием своего статуса омеги. Лучше ожидать худшее, чем потом горько разочаровываться. Оксана не хотела обнадёживать себя.

В любом случае ко всему можно привыкнуть.

Звонок Игоря Станиславовича, который усталым и всё же обеспокоенным тоном интересовался её делами, выбил из колеи. Нет, она не забыла о нём, только вот что старый бета о ней подумает, увидев метку. Пришла за работой, а получила вместо этого бонусы «одним местом». Ей никогда не хотелось, чтобы о ней так думали. Они больше говорили с управляющим не о его самочувствии, а о хозяине.

– Я делаю всё так, как вы учили, – обнадежила его Оксана,– дом к вашему возвращению точно не рухнет.

– Рад это слышать.

– Когда вы вернётесь?

– Не раньше чем через два месяца.

Оксана кивнула, пробормотав «угу». И повисло молчание, вопрос, которого следовало ждать, так и не был задан. Игорь Станиславович понимал, что альфа и омега вряд ли могут держаться друг от друга на расстоянии.

– Вас не обижают?

Что он имел в виду, Оксана так и не поняла, но сразу ответила:

– Нет… Роман Евгеньевич неплохой альфа.

Послышался тихий вздох и за ним требование медсестры закруглять общение и прощаться.

Оксана и сама путалась в своих чувствах к альфе. Противиться ему она не могла, да и осознала, что не хотела. К его теплоте и силе шло невероятно быстрое привыкание.

И из всего пакета, что купила мама, ей теперь нужен был только тест на беременность.

Услышав гул двигателя автомобиля и звук закрывающихся ворот, Оксана вновь провела рукой по метке, ощутив секундную дрожь во всём теле.

Она встретила Максимова у порога, с каким-то нереальным осознанием, что она по нему соскучилась. Его присутствие вмиг согрело, а в ледяных глазах альфы мелькнула желтизна опаляющего солнца.

Он по-хозяйски притянул к себе, и пришлось задирать голову, чтобы смотреть на него. Мужчина глубоко вдохнул, едва касаясь её шеи, слегка улыбнувшись, а Оксана поежилась от мурашек и дёрнула плечом.

– Не нужно выбегать меня встречать, если у тебя есть дела.

Оксана смутилась. Это на самом деле выглядело…

– Я-я сама хотела… увидеть вас.

Альфа облизнул губы. От него пахло кофе и его собственным древесным феромоном. Таким тяжелым и глубоким, что захотелось прижаться, уткнувшись носом в его рубашку.

От этих мыслей–желаний сердце забилось быстрее.

Ладонь Максимова легла на её лицо, убирая прядь её за ухо. Она не собирала волосы в пучок, как он и просил, но в косе они быстро растрепались.

Потом он коснулся свой метки, сжимая её шею и склоняясь к губам.

Максимов поцеловал грубо и властно и в то же время нежно. Оксана отвечала. Приоткрывая рот, позволяя их языкам соприкасаться. От таких поцелуев подкашивались ноги и не хватало воздуха.

Оксана отстранилась в тот момент, когда подумала, что через миг потеряет сознание. Максимов не удерживал, но только потому, что не рассчитывал, что она будет вырваться.

Оба шумно дышали. Оксане нужно было время, чтобы прийти в себя. Все эти чувства походили на снежную лавину, к которой она оказалась совершенно не готова.

– Вы проголодались…

Она не успела договорить, когда альфа вновь рывком привлёк к себе.

– Очень голодный, но еда ни при чем.

Оксана глубоко вздохнула. Такого напора она не ожидала. Может, она слишком долго молчала или на альфу подействовал её испуганный взгляд, но тот, усмехнувшись, отпустил.

– Мне кажется, это будет звучать глупо в нашей ситуации, если я скажу прямо сейчас.

Оксана сглотнула, отчего-то страх сковал душу в жесткие тиски.

– Я люблю тебя, – Максимов посмотрел на неё пристально, радужка глаз мерцала, будто играя.

Оксана не ожидала подобного признания и отступила не веря. Действительно глупо. Но кольнуло в сердце, и растеклось по венам тёплое, нежное.

– Это может быть… неправдой.

– А если правда?

Оксана не знала. Никто не мог знать наверняка, любовь это или иллюзия. Было страшно.

Оксана пожала плечами, не зная, что ответить.

– Я рассчитывал услышать ответное признание, – альфа нервно провёл рукой по волосам.

– Я…

Альфа прижал указательный палец к её губам.

– Если не можешь ответить сейчас, я подожду, – он вновь поцеловал лёгким быстрым поцелуем в щеку, – теперь можно и поужинать.

С этими словами он поднялся к себе, оставив Оксану с бушующими чувствами, которые она едва сдерживала, чтобы не выпалить: "И я тоже…"

– Ваша просьба была весьма необычна.

Максимов снова посмотрел на омегу в очках перед ним. Она казалась весьма щуплой и маленькой. На лицо он дал бы ей не больше тридцати, но если информация о ней правдива, то женщине было за сорок.

Надежда Иштвановна, одна из самых влиятельных омег из клана со звучной фамилией Король. Не замужем и явно не собирается связывать себя узами брака. Поддерживает множество музыкальных организаций и связанных с искусством центров, продвигает омег и имеет собственный канал на телевидении, пользующийся огромной популярностью.

Они встретились за ланчем, в его ресторане, после того как Роман изучил информацию о ней и решил, что неординарная омега идеально подходит для его затеи.

– Да, я нечасто даю интервью, – согласился Максимов, улыбнувшись.

– Поэтому и необычно, – Надежда вздохнула, – понимаете, если это информация о вашей свадьбе, то она не слишком интересна моим зрителям.

Роман усмехнулся. Его мать постаралась распространить весть так, что теперь каждый спрашивал его о свадьбе. Собственно, это сыграло ему на руку.

– Это не о свадьбе, – заверил Максимов.

– Тогда мне уже любопытно.

– Я хочу предложить вам один проект, но он не слишком безопасный, поэтому всё должно происходить в прямом эфире.

Надежда Иштвановна скептически приподняла брови, мгновенно позабыв о заказанном десерте.

– Если не безопасно, то лучше привлечь полицию, вам так не кажется?

– К сожалению, полиция не свяжется с этим делом, а если и попытается, всё прикроют так быстро, что я не успею добраться до дома.

– Хм, – женщина длинными ногтями простучала по белой скатерти замысловатый ритм, – я вас слушаю.

– Завтра я встречусь с одним человеком, который занимается весьма тёмными делишками касательно омег. Я хочу, чтобы вы засняли нашу встречу и сделали видео вирусным в сети.

– Подобное может обойтись дорого моему бизнесу.

– Поверьте, если вы сделаете, как я скажу, вы впишите своё имя в историю, и не как меценат и незамужняя леди, а как борец.

Роман улыбнулся, видя, как морщины и скептическое выражение пропадает с лица собеседницы.

– А если не выгорит?

– Тогда я лично покрою ваши потери.

Надежда задумчиво прищурила тёмные глаза и, наконец, согласилась.

– Что от меня нужно?

Разговор принял тот самый оборот, на который Максимов и рассчитывал.

Он прекрасно понимал, что Крутых не будет идиотом и наверняка давно в курсе, кто напал на них в день похищения Оксаны. Манера говорить, место встречи, всё напоминало западню.

Связываться с полицией было бы сложно. Гораздо проще привлечь общественность.

В век камер, смартфонов и баллистических ракет гораздо эффективнее транслировать информацию сразу людям в мозг, и тогда происходит тот самый взрыв, который не остановит ни одна полиция.

Положение с омегами в их мире очень зыбкое. Не хватало встряски, чтобы что-то изменилось. Телевидение заполонила однообразная информация , что омеги – охотники, омеги – насильники, омеги –попрошайки. Образ непорядочного омеги навязывали так явно, что даже Романа, который не слишком их любил, это раздражало.

Домой он вернулся рано, поехал сразу после того, как обговорил с Король все детали завтрашней встречи. С охраной тоже провёл инструктаж. Начальник только хмурился и качал головой.

– Вам не кажется, что это рискованно? – спросил он позже.

Альфа усмехнулся.

– Я два раза чуть не сдох, и поверь мне – это была не пуля.

Риски существовали всегда, и по сути Максимов уже больше не о себе думал. Если истерия насчет омег достигнет пика, даже он не сможет уберечь Оксану от законов новых порядков.

А вот в дом зашёл и застыл на пороге. Мало того, что почувствовал постороннего, так ещё и услышал смех.

Тяжелое, вязко чувство ревности расползалось по телу ядовитым плющом, подступило к горлу, перехватив дыхание.

Его личный повар Луи когда-то доказывал Роману, что настоящий француз, но он-то знал, что запах цыганских трущоб навсегда въедается в кожу, особенно у тех, кто там родился. Луи был говорливым, веселым и готовил так, что можно отдать душу дьяволу.

Максимов застал их на кухне даже не в пикантной ситуации. Оксана сидела на другом конце стола, а Луи замешивал тесто, путая слова по-французски и по-цыгански, при этом что-то рассказывал, да так, что Оксана слушала, не перебивая, и при этом улыбалась и даже хохотала, прикрывая рот ладонью.

И именно это кольнуло так, как будто он их голыми застукал. Девушка встрепенулась, подскочила, когда увидела его хмурый взгляд.

– Хозяин, – без смущения поздоровался Луи, – на ужин будут булочки…

– Спасибо, Луи, но можешь на сегодня быть свободен.

Тот растерянно стёр муку с рук.

– Но тесто…

Он замолк, когда Максимов посмотрел на него так, что Луи собрался в считаные минуты.

– Мы ничего не… – зачем-то стала оправдываться Оксана.

– Я знаю.

И так понятно. По запаху. По метке.

Роман подошел к ней, почти загоняя в угол между собой и столом. Никогда бы не подумал, что улыбка другому мужчине может вызвать такой жгучий приступ ревности. Оксана еще ни разу ему не улыбалась так.

Он склонился к её шее, шумно втянув воздух, словно в очередной раз убеждаясь: его.

– Тогда почему вы злитесь? – дрогнувшим голосом спросила Оксана.

– Злюсь?

Девушка кивнула, с долей испуга глядя на него.

– Тебе кажется.

Роман рывком усадил её на стол, в каком-то бреду шаря по широкой кофте, под которой ни изгибов, ни очертаний, ничего не видно. Нити поддались напору очень быстро, тонкая трикотажная ткань разъехалась в стороны, обнажая тело. Оксана охнула, по инерции вскинув руки к груди, но альфа быстро отвёл их, прижимая к столу.

На белоснежной коже ещё сохранились синяки от его засосов. Скучный бюстгальтер, крепко на толстых бретелях держал полную грудь. Максимов ощутил, как пересыхает в горле. Потянулся к краю мягкой ткани, оттягивая, давая доступ к розовой ареоле с втянутым соском. Он прижался к ней ртом, посасывая, слыша, как омега в его руках тихо всхлипывает и стонет.

– Не злитесь, – шепнула она, вздрогнув, когда Роман чуть сильнее втянул нежную кожу в рот и отпустил.

То же самое он проделал и со второй.

– Не могу, – выдохнул он ей в губы перед тем, как поцеловать, грубо и быстро, – я хочу запереть тебя  в этом доме, в своей комнате, лишить тебя всей одежды и не выпускать из постели.

Максимов буквально чувствовал, что не говорит, а рычит, озвучивая свои безумные, разрушающие мысли.

Определенно, это то, чего хочет любой альфа от своей омеги. Это обратная сторона отношений, чтобы сделать омегу полностью бесправной: дикая страсть и собственничество.

Он вздрогнул, когда ощутил тепло её пальцев на своей щеке.

– Я не убегу,– заверила она, как будто могла это сделать.

– Потому что не выйдет.

Максимов себя почти не контролировал, когда подхватил Оксану на руки и отнёс в спальню. Разорвал на ней одежду, словно оживляя свои фантазии. Страсть, говорят, передаётся воздушно-капельным путём, быстрее чем ОРВИ. Оксана горела так же, как и он, только в силу неопытности движения её были робкими и неуклюжими.

Но Роману и этого оказалось достаточно: сжимать её, доступную, мягкую, вкусную, в своих руках. Брать её тело, клеймить своим запахом и семенем. Делать своей от макушки до кончиков пальцев.

Он совершал это так как, будто это их последний раз.

Максимов себя не обманывал: всегда существует вероятность того, что фортуна повернется спиной.

Показалось, что ночи и не было вовсе.

Оксана осторожно поднялась с постели. Они засыпали вместе уже не первый раз, да и со стороны казались парой.

– Полежи ещё, – услышала она хриплый голос Максимова и ощутила голой спиной его тёплую ладонь, – сегодня не спеши.

Оксана поджала губы, слегка нахмурившись. Она не знала, откуда это чувство, но оно появилось совсем недавно, монотонное жужжание – беспокойства.

– Вы не пойдите на работу?

Максимов редко позволял себе прогулы. В основном из-за неё.

– Пойду, но чуть позже.

Он улыбнулся, так спокойно и нежно, что Оксана даже не поняла, как склонилась к альфе, прижалась голой кожей к его и коснулась губами шершавой, от щетины, щеки. Ей захотелось это сделать. Максимов слегка улыбнулся, обхватывая ее сильными руками и заваливая на себя.

У Оксаны сердце забилось чаще, и самое странное, ей показалось, что она ощущает и сердцебиение альфы.

– Хочешь, чтобы я остался?

Он широко улыбался, поглаживая её спину, бёдра.

А Оксана чувствовала что-то странное за этой улыбкой. Неспокойное. Она не могла понять, в чем дело, и задала вопрос быстрее, чем поняла:

– Вы что-то задумали?

Максимов нахмурился, словно не понял, а потом попытался успокоить:

– Не беспокойся, не о чем.

– А стоит?

Альфа улыбнулся, убирая волосы с её лица.

– Тебе нет.

Звучало не слишком радостно. Оксана всё равно беспокоилась. Она положила голову на грудь Максимову, закрывая глаза и слыша его дыхание и сердцебиение. Мужчина медленно поглаживал её спину, ничего больше не говоря. Наверное, в именно в такой момент можно быть к партнеру куда ближе, чем при самом горячем сексе. Он не заменит простого и понимающего прикосновения.

– Что бы вы ни задумали… не нужно этого делать.

Оксана боялась, что предстоит потеря, по крайней мере, чувство было именно таким. Когда-то она хотела не видеть Максимова, а теперь боялась отпустить.

– Это похоже на признание в любви.

Шутка или нет, но Оксане стало неловко. Что она обращается как мать-наседка с альфой втрое больше неё, из клана, да ещё и диким.

Максимов вздохнул, так и не дождавшись определенного ответа, а Оксана вновь его поцеловала. Он перевернул её на спину и теперь уже сам находился сверху, перехватывая инициативу в поцелуе.

Запах альфы успокаивал и стал роднее материнского. Он брал неистово, жадно и словно отчаянно. Казалось, его движения должны были причинять боль: рваные, быстрые, грубые. Но Оксане почему-то и не хотелось нежности в этот момент.

Засыпать не хотелось, казалось, что если чувствовать альфу всем телом и смотреть на него, он никуда не уйдёт. Но даже не поняла, как уснула,  а когда открыла глаза, Максимова рядом не было.

Оксана поднялась с кровати, натягивая свой безразмерный свитер, единственное, что оказалось под рукой. Она ощущала, что находится в доме совершенно одна.

Ушёл.

Чувство тревоги только усилилось.

Альфы могли не только вызывать желание у омег, но и успокаивать их.  Феромоны действовали в обоих направлениях, но почему-то альфы предпочитали забывать об этой особенности. Ведь гораздо приятнее осознавать, что омегу от тебя ведёт и между ногами у неё всё мокрое, чем то, что её клонит от тебя в сон.

Роману потребовалась вся сила воли, чтобы оставить Оксану спящую. Он не видел рядом с собой никого, кроме неё, поэтому держать её в качестве любовницы и прислуги Роман не собирался.

Эта новость больно ударит по самолюбию матери, но Роман был уверен, рано или поздно она свыкнется.

Он усмехнулся своим мыслям, когда свернул к судостроительной верфи. Даже запах тины и мазута мозги на место не вернул. Максимов упорно думал об Оксане, о родителях, о клане и совсем не беспокоился о том, что происходит сейчас.

Наверное, у психологов есть какое-нибудь мудреное название этой защитной реакции. Роман не ощущал страха или волнения, скорее раздражение от желания, чтобы это скорее закончилось.

Оставив машину у моста, где его заранее встречали трое огромных охранников, Роман поправил воротник и пуговицу, в которой была вмонтирована маленькая камера.

«Если ты меня обманул, я тебя прикончу, – вспомнил он слова Надежды Иштвановны, – никаких скучных бизнес-бесед».

Роман вздохнул. Скучно уж точно не будет.

Дмитрий Крутых явно подготовился.

Трое экипированных охранников обыскали его ещё у моста. Убедившись, что оружия у него нет, проверили машину и, только удостоверившись в отсутствии в багажнике военного конвоя, соизволили проводить его, попутно переговариваясь по рации.

Нет, они правда думали, что он придёт сюда с пушками на изготовку и поспевающим следом отрядом морских котиков?

Крик чаек в ушах был похож на отчаянный вопль. Максимов поморщился, вспоминая, что выпил всего лишь чашку кофе, который теперь как мазут, по краю бетонного моста, жег стенки желудка.

Шла стройка, гудели станки, двигались краны, отовсюду доносились разговоры рабочих. Слишком шумно, чтобы услышать любые другие звуки. Роман огляделся и наткнулся на хмурый взгляд одного из местных охранников. Тот молчал, но, казалось, если бы не приказ, давно пустил бы ему пулю в лоб.

Они прошли узкий коридор из разноцветных контейнеров к причалу, где стояла огромная баржа для перевозки. Несуразная, старая, по палубе сновали рабочие не первой свежести, с глазами голодных шакалов. И было полно вооруженной охраны.

Как только Максимов ступил на звонкую стальную палубу, сразу ощутил пробивающийся сквозь запахи гнилой рыбы, работающего сварочного аппарата и мазута тонкий, цветущий, сладкий и одновременно горький аромат.

Роман глянул на высокие контейнеры, которые почему-то заваривали, и понял, что там, скорее всего, находится «товар».

– Туда, – хрипло указали ему на капитанский мостик.

Максимов поднялся по узкой лестнице и попал на палубу управления, где бдительная охрана открыла перед ним другую дверь в помещение, уже больше похожее на каюту. С мягким диваном, круглыми, как иллюминаторы, окнами и странным зелёным растением, которое, даже не сведущему в фен-шуй альфе показалось, в интерьер совсем не вписывающимся.

– Удивляюсь, что пришли, – Дмитрий, держа в руках сигару, вальяжно раскинулся на кожаном диване, выставив на обозрение огромное пузо, обтянутое жаккардовой рубашкой.

– Мы же договорились.

После этих слов Романа грубо усадили напротив бизнесмена, который спокойно делал очередную затяжку.

– Собственно, я всё ставил на то, что вы не придёте, – в голосе беты чувствовалось веселье, – вы же понимаете, я не могу это так просто оставить.

– Не понимаю, о чем вы, – Максимов дёрнул плечами, чужое присутствие сзади без его контроля напрягало.

– Не будем играть. Я в курсе, что вы сделали с моими ребятами, как и в курсе, что вы об этом знаете.

Роман помолчал всего секунду.

– Как бы в противном случае я узнал о том, что вы продаёте украденных омег?

– Боже упаси, что за слова! – отмахнулся Крутых. – Мы ничего не продаём, только доставляем заказ, и, я так понимаю, та наша доставка пришлась вам по душе, раз девчонку вы из дома не выпускаете.

Максимов приподнял брови.

– Вы за мной следите?

– За вами трудно углядеть, но иногда предоставляется возможность.

Роман усмехнулся, глубоко вздыхая.

– И что теперь будем делать?

– Вот и я всё думал и думал. Почему вы пришли? Какую выгоду мне это принесёт? И что мне делать?

– И?

– Я пришёл к выводу, что вы не мой человек.

Повисло молчание. Максимов не видел смысла кидаться в драку сейчас. Нужно получить побольше информации.

– В тех контейнерах омеги?

Крутых широко улыбнулся.

– Зачем нам эти статусные обозначения, там обычный товар, как расческа или телевизор.

– Думаю, омеги не обрадуются такому сравнению, – процедил Роман.

– Ну, так во всём виновата сама природа, – Дмитрий погасил в хрустальной пепельнице сигарету, – вы же в курсе, что представляет из себя цепочка выживания: если кто-то находится в самом конце, значит, большая вероятность, что его сожрут.

– Мне всегда было интересно узнать размышления беты на эту тему.

– Бета на то и бета, чтобы мыслить широко и рационально. Мы не поддаёмся вашим феромонам и дурацким брачным играм, мы те, кто строит этот мир, кто владеет им, позволяя вам, альфам, тешить себя мыслью о безграничной власти. Но на самом деле вы в правах давно ограничены.

– Любопытно, – Роман тоже удобней устроился на мягком диване. – Хотите сказать, что беты выше альф?

Крутых рассмеялся, раздвинув жирные полные губы.

– Хочу сказать, что вскоре ни омег, ни альф не останется, а нам придётся восстанавливать этот мир.

– Вы, наверное, плохо изучали генетику в школе. Вам не рассказывали, что альфы и омеги никогда не «выведутся», от союза бет может родиться и омега, и альфа, потому что альфа и омега могут произвести на свет бету?

– Всё это решаемо, уважаемый господин Максимов. Другой вопрос, что вы как будущий глава уважаемого клана так бесславно подставились ради тугой киски невинной омеги. У меня не было целью убивать изначально. Ладно, повздорили на вашей территории и забыли вы о нас, мы о вас. Но вы пришли сами. Вы пришли ко мне. Я сомневаюсь, что вас интересует «товар», поэтому уверен, что вас интересует другое. Но выяснять, что именно, не хочу, понимаете, есть другие дела.

Крутых вытащил правую руку, до это всё время покоившуюся в кармане, доставая маленький пистолет, который умещался в его толстой ладони, и направил его в грудь Роману.

– И как же вы объясните данный инцидент? Не боитесь моего клана.

Крутых снова широко улыбнулся.

– Я поставляю товар кланам и на востоке, и на западе, и на юге, так что  у меня тоже есть «заступники» и «крыша», и не надейтесь, что… ч-что… ч-чт-т-то…

Нет, Максимову точно надоело это слушать. Глупость, да и только. Он свободно поднялся, видя застывший в глаза беты страх, дрожащую руку, испарину на лбу. Оглядел охранников, которые так же застыли, кто-то так вообще свалился с мокрыми штанами, а значит, был омега, выдающий себя за бету.

Все вокруг него как будто впали в паническую кому. Расстегнув пуговицу с видео, он свернул ворот рубашки, чтобы скрыть дальнейшее, точно зная, что так никто ничего не увидит и не услышит.

Подошёл к Крутых, глядя, как тот наблюдает заплывшими глазками со страхом и ненавистью за его действиями, но ничего не может сделать, полностью подчинившись инстинктам.

– Феромон альфы действует не только на омег, – тихо произнес Роман, – они действуют на всех, только в отношении бет альфам запрещено их использовать. А знаешь почему?

Крутых что-то пискнул, но уже обмочился и, кажется, был близок к истерике.

– Потому что это негласный закон самих альф, неписаный, но о нём знают все. Он древний, как сама земля, и передаётся из уст в уста от альфы к альфе. И это не потому, что мы позволяем вам чувствовать себя значимыми, занять места повыше или сложить на вас свои обязанности. Нет. Это для того, чтобы вы могли взять заботу о наших детях и о нас самих в час феромоновой течки и гона. Это наше доверие вам, а не разделение власти. Альфа потому на вершине жизненной цепочки, что он ведёт за собой всех, и именно от него зависит жизнь как омеги, так и беты. И сожрать он может всех независимо от статуса.

У Крутых пузырились слюни на губах, он так старался ему противостоять, что выглядело это смешно.

Максимов отстранился, марать руки о такое дерьмо самому было противно. Поправив воротник и вернув камеру на место, он вышел из каюты, где на него поглядывали с удивлением и непониманием. Нет, героем Роман не был, но капитанский мостик обладал отличной визуализацией благодаря широким окнам, поэтому первая пуля вырубила небритого капитана, тот с тихим сапом свалился, а за ним последовали его помощники.

– Работаем, босс, – раздался четкий доклад в маленьком микрофоне от начальника службы безопасности.

Максимов спустился вниз, где так же удостоился удивлённых взглядов. Ему не препятствовали, когда он подошёл к одному из контейнеров, который не успели заварить.

Разумеется, будет смешно, если там на самом деле окажутся телевизоры да расчески, но запах омег ни с чем не спутаешь. Он с силой оттолкнул двери и услышал тихие всхлипы и охи.

Омеги жались другу к другу, укрываясь от яркого солнца. Самой маленькой на вид было лет шесть. Они прятались друг за друга, напуганные и грязные.

– Босс, объект уходит.

– Задержите.

Роман вовсе не был героем, но Дмитрию Крутых откровенно не повезло встать на его пути.

Вместе с шумом верфи он слышал приближающиеся звуки сирен. Рабочие разбегались в стороны, старясь удрать как можно дальше от этого места.

Роман ощутил лёгкое прикосновение к ладони. Маленькая девочка смотрела на него огромными голубыми глазами, в которых, казалось, застыло само небо.

– А можно мне к маме?

Другие омеги постарше слишком боялись и даже шагу не сделали из своей темницы. Роман улыбнулся, присаживаясь на корточки рядом с малышкой. Девочка ещё совсем не пахла, и в ней не было всех тех ужасов, о которых твердят СМИ. Она ещё никого не предала и не оболгала. Она была просто ребёнком, обычным, того, кого украли у матери ради своих извращенных потребностей.

– Не беспокойся, я отведу тебя домой.

Этим глазам нельзя было врать.

Оксана не находила себе места. Попыталась выйти из особняка, но охрана её остановила, объяснив, что приказ хозяина сегодня её не отпускать.

Сердце неспокойно ныло.

Она переделала все дела за пару часов, прислушиваясь к звуку машин. Но Максимов не появился даже в самый поздний час, в который мог возвратиться домой.

Телефонный звонок обрушился громом. Оксана подхватила трубку и разочарованно вздохнула, увидев на дисплее "Мама".

– Оксана, что происходит?

Странный вопрос.

– Я не знаю… Ты о чем?

Послышались вздохи и странные удаленные звуки, похожие на взрывы петард. Оксана буквально физически ощутила, как мама вздрогнула. Теперь действительно стало страшно.

– Включи телевизор… там происходит что-то странное. У нас здесь люди собираются на протест, твой альфа что-то сделал… Да сколько они там стрелять-то будут?

Оксана охнула.

Единственный телевизор висел в комнате Игоря Станиславовича. Тот хоть и говорил, что его не смотрит, но искал украшение на стену, которое не надоест. Телевизор подошёл под его запросы идеально, в особом режиме на дисплее менялись изображения картин и живописных уголков планеты.

На первом же канале, который ей попался, показывали съёмку, напоминающую хронику с места происшествия. Желтая лента огораживала железные доки, непрерывно щелкали аппаратами фотографы, репортеры вели трансляцию, их микрофоны пестрили логотипами всех известных каналов. Сотрудники спецподразделения выводили с причала изможденных детей, подростков, девушек в таком спешном режиме, словно спасали. Пострадавших окружали медики, кого-то сразу укладывали на носилки и несли к машинам скорой помощи. Слышались крики и вой родителей, вылавливающих из толпы своих детей.

Оксана никак не могла соединить предложения в голове, только улавливала обрывки фраз, что полиция бездействовала, в то время как омег похищали и отправляли за границу в рабство. Похищенными оказались не только асоциальные и брошенные молодые люди, но и те, кто просто гулял по улице, шёл в школу, сидел в кафе или пришёл на собеседование по работе. И все это были омеги: мальчики, девочки, те, кто подходил под запросы клиентов.

Оксана вздохнула. С ними произошло, совсем как с ней.

А затем на экране мелькнуло милое лицо чумазой девочки, но с пронзительно-голубыми глазами.

– А можно мне к маме?

И от голоса, который ей ответил, волна дрожи прокатилась по позвоночнику.

– Не беспокойся, я отведу тебя домой.

"Твой альфа".

Только сейчас до Оксаны дошёл смысл этой фразы, которую сказала ей мама. Она так просто сказала, что в голове пронеслось:

"Мой альфа".

Всецело её.

Затем кадры вновь начали меняться. Показывали клан Максимовых, фотокорреспондентов возле дома родителей Романа, диктор рассказывал об их семье. Но она уже этого не услышала, потому что огни подъезжающей машины сверкнули в окнах.

Оксана выключила телевизор и бросилась навстречу.

Максимов появился в дверях замученный и уставший. Они оба застыли, глядя друг на друга, а в глазах обоих пронесся такой ураган, что Оксана буквально врезалась в альфу, крепко вцепившись в лацканы пиджака.

С ним всё в порядке. Он пришел. Она жадно вдыхала его феромон с примесью мазута и болотной тины.

– Что вы натворили?

– То, что должен был, – тихо ответил он, срывая с её волос резинку и сжимая длинные пряди в кулак, будто бы они были чем-то ценным, – не хочу, чтобы что-то отняло у меня тебя.

– Не отнимет, никогда.

Максимов усмехнулся, запечатлев на её губах нежный и продолжительный поцелуй. Оксана знала, что сегодня снова будет спать с ним в одной кровати, и всегда будет.

Всегда.

Тот, кто первый произнес фразу "инициатива наказуема", наверняка имел немалый опыт в этом вопросе. Вот и Роману посчастливилось столкнуться с проблемами своего "дела", как это назвали полицейские. Вместо того чтобы сейчас распутывать цепочку похищений, возвращать пропавших их семьям, они занимались тем, что осаждали его телефон и присылали к его дверям копов всех мастей от высших чинов до самых низших, задавая неуместные вопросы и пытаясь приписать ему какое-то временное психическое расстройство.

Так что Роману пришлось оккупироваться и всё скинуть на Костю.

– Слушай, в следующий раз, когда решишь надеть на себя трусы и плащ Супермена, давай ты это со мной вначале обсудишь, – умоляюще попросил друг, когда Роман честно предупредил по телефону, что теперь все переговоры с ним будут вестись через него.

– К сожалению, – усмехнулся Роман, – и плащ, и трусы очень жмут.

– Наверное, шею, перекрывая кислород к мозгу, иначе я не понимаю, какого черта ты во всё это ввязался.

Роман невесело усмехнулся, когда нажал отбой.

Он устал повторять одно и то же, потому что никто не понимал смысла его поступка. Честно говоря, он и сам не понимал, но когда смотрел в чистые глаза Оксаны, когда вдыхал её аромат, тогда будто открывались все тайны вселенной.

– Роман Евгеньевич, к вам пришли.

Оксана по-прежнему называла его по имени-отчеству, хотя они вроде должны были эту стадию уже пройти. Роман её не поправлял, но слышать подобный официоз было не слишком приятно.

– Подойди, – протянул он ей руки.

Сейчас Оксана уже не дёргалась и не вздрагивала, только слегка розовели щеки и чувствовалось, как запах феромона стал гуще.

Она подошла к нему, встав между его раздвинутых ног, а Роман смог обнять её, прижавшись лбом к животу.

Кто бы сказал ему, что это так приятно: держать в руках свою самку, слышать гулкое сердцебиение и тихое дыхание. Он бы искал её с момента своей половой зрелости. Хотя, наверное, тогда Оксане едва исполнилось восемь.

Она мягко перебирала его волосы, поглаживала затылок, словно он ребёнок.

– Установили камеры, вам надо переодеться.

Роман тяжело вздохнул.

Из-за всей этой кутерьмы ему приходилось работать дома, потому что офис превратился в осаждаемую башню и выбираться оттуда стало проблемой. Главные улицы затопили демонстранты, по телевизору раз за разом крутили видео со спасением проданных в рабство невольников и им в главной роли. Но плюс в этой истории определенно был: наконец-то омег стали приглашать в более серьёзные передачи, чем скандальные, и к их голосам начали прислушиваться.

А у Романа был эксклюзивный контракт с Надеждой Иштвановной, которая, благодаря этому событию, попала в сенат. Поэтому ему приходилось давать интервью её каналу без возражений.

Гостиная в особняке превратилась в студию со множеством тянущихся по паркету толстых проводов, осветительных приборов и камер. Омеги, без каких-либо запахов, с весьма серьёзным видом сверяли свои записи. Романа усадили на диван, хотели припудрить лицо, но он отмахнулся от гримера.

– Приступим, – командным голосом дал операторам отмашку к началу съемки журналист, имя которого Роман так и не запомнил.

После короткого представления он принялся задавать Максимову стандартный набор вопросов, о том, как всё случилось и каково его мнение по этому поводу.

Роман к ответам не готовился, отвечал, как думал, потому что искренность – именно то, что сейчас нужно людям, вранья им и так нальют в уши.

– Вы никогда не хотели быть героем, даже в детстве?

– Если только в период, который не помню. Воспитание в клане не позволяет мечтать об остром мече и верном напарнике, у нас другие приоритеты.

– Это правда, что вы обладаете геном доминантного альфы, их ещё «дикими» называют?

– Да, но, поверьте, сквозь стены не прохожу, дома не поднимаю, с животными не разговариваю.

– Но именно этим обусловливают ваше «сверхъестественное везение» в стычке с бандитами, другой альфа на такое не пошёл бы.

Роман поморщился, посмотрел в сторону, где стояла Оксана. Из-за света, который был направлен на него, казалось, она находится в тени и её почти не видно.

– Нет, не это, – он не отрывал взгляда от своей омеги, – пули от меня не отскакивают, именно поэтому у меня есть специальные люди, которые за этим следят. Феромоны любого альфы действуют так же, как и мои, вопрос лишь в том, для кого и для чего их применять. А сделал я это всё ради того, чтобы защитить… – он выдержал паузу, – свою невесту.

Повисла тишина, потом по помещению прошелся волной шепот: «Сенсация». Оксана не шевелилась, застыла изваянием.

– Невесту… – повторил журналист, – неужели в клане…

– Оксана, подойди ко мне, – перебил его Роман, чтобы не было ненужных вопросов.

Оксана вздрогнула, медленно, как призрак, вышла из тени, потом будто опомнилась и отрицательно качнула головой. Но все взгляды были уже обращены на неё, поэтому прятаться было бы глупо.

Роман взял её за руку и усадил рядом с собой. Не привыкшая к публичности Оксана растерялась и так крепко сжала его пальцы, что Роману показалось, он услышал хруст.

– Это моя невеста, Оксана Павловна, – представил он её.

Собравшиеся переглянулись, а Оксана занервничала, начала отворачиваться, опустила взгляд себе на колени. Роман провёл пальцам по её ладони, затем поднёс руку к своим губам, поцеловал и, взглянув прямо в камеру, добавил:

– Не смейте это вырезать, потому что именно она причина всего произошедшего. Как альфа я схожу с ума от её феромонов и готов бороться со всем миром, если потребуется, чтобы защитить её. Знаю, звучит слишком пафосно, но… – Роман вздохнул, вновь взглянув на Оксану, – мой дед говорил, что омеги уникальны, и теперь я ему верю. Когда-то я столкнулся с теми, кого называют «соискателями», и чуть не умер, это надолго привило мне отвращение и пренебрежение к омегам. Весь негатив хорошо сдабривался порциями постоянного информационного давления, где омег преподносят как нечто ужасное. На самом деле, омеги ничем от альф или бет не отличаются. Пора обществу понять, что статус в характере человека роли не играет. Дерьмо встречается среди всех, и статуса это не касается, потому что он всего лишь химический маркер, который позволяет найти среди всех своего партнёра, того, кто подойдёт именно нам.

В тишине гостиной отчетливо прозвучало тихое: «Настоящий мужик».

Оксана слушала его, не шевелясь, а потом вдруг сорвалась и побежала  в сторону кухни. Все как будто отмерли, зашуршали, а Романа это начало раздражать.

– Рейтинг, я думаю, программе обеспечен, а сейчас попрошу всех уйти.

Спорить с ним никто не стал, поэтому журналисты исчезли из его дома очень быстро.

Роман нашёл Оксану в закрытой ванной комнате, стоял под дверь некоторое время, пока не услышал тихий всхлип. Беспокойство накрыло с головой.

Он громко постучал.

– Открой.

– Можно потом? – попросила Оксана.

– Открой или я её вышибу.

Послышалось лёгкое шуршание бумагой, полотенцами, зашумела вода. Роман никогда не думал, что эти звуки могут вызывать такое жуткое беспокойство.

Щёлкнул замок, и Оксана слегка приоткрыла дверь, позволяя увидеть своё бледное лицо и дрожащие губы. Роман привлёк её к себе.

– Прости, я не подумал, что тебе может быть это неприятно.

Оксана всхлипнула.

– Нет, ничего… я просто перенервничала, и мне стало плохо.

– У тебя странная реакция на мои слова, обычно девушки не так реагируют.

Он впервые услышал тихий смешок, ощутил, как тело Оксаны расслабилось в его руках.

– Вам не следовало говорить обо мне.

– Прятать я тебя не собираюсь, хотя порой очень хочется, но…

Идиллию всегда нарушает что-то или кто-то. В целом Роман ощущал перемены в отношениях с Оксаной, но до сих пор так и не услышал от неё какого-либо признания.

И  почему-то именно  в этот момент чертов телефон в его кармане завибрировал?

Он бы проигнорировал звонок от кого угодно, но только не от Кости.  Тяжело вздохнув, Максимов в который раз подумал, что в покое его явно оставят не скоро.

Оксана чувствовала себя плохо уже несколько дней. Хотя и понятно почему. Дом Максимова напоминал дом президента. Здесь за день появлялось столько знаменитых людей, которых она видела только по телевизору или в журналах.

А теперь это признание, которое увидит миллион, если не больше зрителей, неудивительно, что ей стало плохо. Тошнота душила вместе с  взвинченным настроением. Спокойно Оксане было только, когда Максимов обнимал её. Ночью она старалась прижаться к нему плотнее, а тот будто рад этому был.

Поэтому сейчас, стоя, прижавшись к нему, она испытывала настоящее разочарование, когда Максимов всё же ответил на телефонный звонок.

– Да? Когда? Зачем? – выпустив ее из объятий, устало и с раздражением спрашивал он.

Оксану вновь немного замутило, но, к счастью, ей удалось справиться с позывами. Она услышала, как Максимов что-то прорычал, несильно жахнув кулаком по двери, и с чем-то согласился.

– Надо идти, – вздохнул он, подойдя к ней, – подождёшь меня?

Оксана кивнула, по правде говоря, выходить ей не хотелось.

После ухода альфы, ей вновь стало нехорошо. И вот тут уже закрались нерадужные подозрения.

Может, беременность?

Эта мысль полоснула яркой вспышкой эмоций, от которых её вновь замутило.

А может, все-таки стресс?

Отдышавшись и выпив немного воды, Оксана решила, что лучше проверить. В конце концов статистику не с потолка берут, и если сказано, что без течки беременность наступает в исключительных случаях, то стоит убедиться.

Она вскрыла тест, внимательно прочитала и сделала всё, как сказано в инструкции.

Отчего-то было волнительно и страшно, но она сама себя успокаивала,  чтонапридумывала слишком много. С другой стороны, Максимов назвал её своей невестой…

От этой мысли она впала в ступор.

Невеста.

И снова разволновалась. Вначале и не поняла значения этого слова, а теперь осознала и засмеялась. Тихо, почти истерично.

Она невеста будущего главы клана Романа Максимова. Это звучало так странно и нереально, что казалось плодом воображения.

Привычка всегда думать о плохом, чтобы не разочаровываться, действовала и сейчас, но Оксана внезапно себя одёрнула. Максимов из-за неё уже несколько раз подверг жизнь опасности, а значит, стоит довериться.

– Мой альфа, – шепнула она себе в зеркало, совсем забыв о тесте, который случайно выпал у неё из рук.

Охнув, она подняла его, побоявшись, что нужное время ещё не прошло, только вот долго всматривалась в две ярко-красные полоски.

Вначале мозг даже не хотел интерпретировать этот результат, но…

– Беременна, – озвучила быстрее, чем поняла.

Она вскинула голову, не сразу осознав, что за её спиной появилась тень.

Оксана не успела даже крикнуть, только сильно испугаться, когда стальная хватка зажала ей рот и нос с чем-то медицинским и пахучим. Голова стала как не своя, закружилась, конечности ослабли, и она больше ничего не чувствовала.

– Ты же знаешь, я могу решать любые проблемы, – виновато оправдывался Костя, торопливым шагом идя рядом, – но главы кланов и слушать меня не хотят, им нужен ты.

Максимов тяжело вздохнул. В принципе он и не надеялся, что лидеры кланов закроют глаза на его действия. Так что рано или поздно его бы всё равно призвали к ответу.

Они быстро прошли звенящий тишиной холл элитной гостиницы. Здесь всегда было немноголюдно.

Возглавляли кланы самые старшие по возрасту альфы. На этом собрании наверняка присутствовал и отец Романа, жаль, что не он ему позвонил, а друг, которого отчего-то, стоящего рядом, трясло так, словно это он виновник хаоса во всём мире.

Они поднялись в вип-ложу на безумно неспешном лифте. Максимов сцепил зубы, успев наизусть выучить дурацкую джазовую мелодию. Понятно, почему это место обходят стороной: не из-за дороговизны, а из-за чувства, словно попал в прошлый век. Хотя Роман именно так себя и ощущал. Не хватало только лаптей и бумазейной рубахи.

На самом верху располагался конференц-зал – излюбленное место собраний всех власть имущих.

– Как думаешь, сколько у тебя шансов не потерять их расположение?

– У меня никогда не было их расположения, – процедил Максимов, когда закрытая кабинка лифта наконец-то остановилась на нужном этаже.

– Ну как же, они не трогали тебя, твой бизнес, а сейчас могут всё разом уничтожить.

Роман усмехнулся.

– Веришь в эти сказки?

– Я верю в деньги.

В чем Максимов не мог с ним не согласиться. Каждый отдельный клан очень богат и влиятелен. Если захотят, то жизнь подпортят. Но кто сказал, что Роман позволит это сделать?

Костю секьюрити остановили у дверей, так что тот беспрекословно поднял безоружные руки и взглядом пожелал ему удачи. Роман вздохнул, толкая стеклянные створки, и сделал шаг в огромный зал, где за круглым столом в удобных креслах расположились альфы и сверли его такими взглядами, будто он пришёл голым.

Своего отца Максимов увидел в весьма хмуром расположении духа, и тот не удостоил его даже взглядом, что-то обдумывая, глядя на свои сцепленные в замок руки.

– Приветствую всех присутствующих, – начал Роман первым. – Надеюсь, взбучка закончится по-быстрому, – не скрывая раздражения, процедил он. Всё выглядело так, будто старики собрались пожурить  внука-хулигана, разбившего окно в школе.

А судя по лицу Нечаева, так тот собирался его прилюдно четвертовать.

– Роман! – рявкнул отец. – Придержи язык.

Нет, в самом деле, как ребёнка его хотят отчитать.

Первым грубо откашлялся один из самый старших альф Федоров. Ему, если источники не врали, исполнилось сто лет, и выглядел он при этом вполне неплохо, учитывая, что недавно снова женился, после того как овдовел, на омеге вдвое младше себя.

– Надеюсь, ты знаешь про закон насчёт наших феромонов.

– В той ситуации стоял выбор: или я, или они. И к первому я склонялся больше.

Федоров снова откашлялся, хмуря густые седые брови.

– Нас не интересуют причины, это закон, благодаря которому мы держим в узде альф. Пойми, если каждый начнет делать, как ты, то мир погрязнет в хаосе и беспределе.

– Защищать свою жизнь – это беспредел?

– Беспредел, когда альфа, не одарённый твоим умом и не имея дамоклова меча над головой, захочет совершить переворот.

– Если захочет, то идиота никто не остановит, – констатировал Максимов, – даже ваш дамоклов меч.

Он снова посмотрел на отца, который отворачивался, поджимая губы. Похоже, поддержки ему не дождаться.

Федоров продолжил поучительным и спокойным тоном:

– Мы не можем оставить случившееся безнаказанным, неважно, какую цель ты преследовал своими действиями.

Роман понимал. Никаких поблажек. Из-за закостенелых в мышлении старейшин у них в кланах всё меняться будет гораздо сложнее и позже. Они привыкли чтить устаревшие традиции и устои, сидеть на месте, соблюдая свои закоренелые древние правила.

– Предлагаю разделить контрольный пакет акций младшего Максимова между нами, – предложил Нечаев в качестве наказания.

– Ещё скажи, что следует отобрать у него дом, машины и слуг, – недовольно буркнул Федоров.

– Пускай отдаст свою омегу, – предложил один из участников сборища с  неприкрытым ехидством в голосе, – он же за нее так борется, а забирать омегу у проштрафившегося – это один из старых законов.

Роман до боли сжал кулаки, подойдя к краю стола. Ударил со всей дури, так, что покрытие столешницы пошло трещиной, а с его стороны и вовсе откололся кусок. Никто и не вздрогнул, но все насторожились.

Он их в клочья порвёт, если тронут Оксану.

– Можете забрать дом и автомобили, забирайте компанию, но на мою омегу не смейте даже взгляд поднимать. Если кто-то не согласен, прошу выйти ко мне, и я забью ему его мнение в глотку.

Повисло напряженное молчание, все смотрели на него, а Максимов ждал, кто же из этих ссыкунов готов.

– Ладно, хватит свою удаль демонстрировать, – начал Федоров по праву старейшины, – никто никого отдавать никуда не будет.

– Но… – раздались возмущённые возгласы.

– Не будет, – Федоров поднялся, – наказание Максимова-младшего заключается в нашем бездействии. Какой бы стороной ситуация ни обернулась, ему никто не поможет.

Старик, опираясь на трость, медленно побрёл к выходу. Остановившись возле Романа, посмотрел на него и усмехнулся. Потом повернулся к остальным:

– И если кто-то решит, что это означает, что Максимов – мишень, то он ошибается. Полезете к его семье, к его… – он сделал небольшую паузу, – омеге, за этим также последует наказание.

С этими словами Федоров гордо покинул зал, а за ним к выходу потянулись и остальные, будто и не интересно им было всё это. Хотя, похоже, собравшиеся готовились к показательной казни, а не к этой детской взбучке. В открытых дверях Максимов встретил вопросительный взгляд Коли, на что кивнул ему, друг изобразил вздох облегчения и сразу начал кому-то звонить.

Отец подошёл последним.

– Ты легко отделался.

– К сожалению, без твоей помощи.

Отец вздохнул.

– А ты не спрашивал моего совета, влезая в это дерьмо.

Роман кисло улыбнулся. Что верно, то верно, но мог бы и подбодрить.

– И что теперь будешь делать?

– Я не помню момента, чтобы мне нужна была помощь других кланов.

– Ты никогда и не ввязывался в проблемы такого масштаба.

Роман задумался. Возможно.

– А это проблемы?

– Не понял?

– Я просто показал уродливую сторону нашего общества. Все об этом знали, но боялись сказать. Это не проблема, это толчок для её решения.

Отец ничего не ответил, молча кивнул. Похоже, в жизни он никогда не задумывался, насколько правильно было его решение заключить договорной брак. Это хорошо. Ему повезло, чего не скажешь о многих других.

– Так, значит, у тебя есть омега?

– Невеста, – поправил Роман.

– Та, с молочным ароматом? – зачем-то спросил отец.

– Не смей её обнюхивать, от моей ревности не спасёшься даже ты.

– Мама не обрадуется, – усмехнулся отец.

Роман тоже был в этом уверен.

Оксана очнулась от боли в шее, не сразу поняв, где находится. Взгляд фокусировался пару минут, привыкая к полумраку. Место было знакомым: дом альфы, в который он принёс её во время гона, и мозг не сразу сообразил, как она здесь оказалась.

Она была дома, проверяла тест… Господи!

Тёмный мужской силуэт, сидящий возле неё на стуле, заставил быстро прийти в себя.

Оксана дёрнулась, попыталась двинуться, но поняла, что сидит на полу, а спиной упирается в стену. Не связана, но и бежать при нём было бы глупо. Она медленно провела по животу рукой, сосредоточившись на своих ощущениях. Кроме головы ничего не болело, да и одежда вся осталась на месте.

Мужчина крутил в руках тонкий телефон, пока яркая вспышка на экране не озарила комнату.

– Да, я привёз её, как и просили.

Сердце Оксаны гулко забилось, она судорожно задышала, крепко стиснув руки. Мужчина нажал отбой и, вздохнув, продолжил сидеть.

Их молчание будто обрело форму, угнетало и, как бетонная плита,  накрывало Оксану, не давая воздуха.

В голову забрались жуткие мысли, что это дело рук того беты, которому Максимов наступил на горло, или ещё кого-то, такого же… Но как похититель пробрался в дом на охраняемой территории, как они оказались здесь?

– Отпустите меня, –  дрожащим голосом прошептала Оксана, и сама себя едва услышала.

Незнакомец не говорил с ней, даже не смотрел в ее сторону, словно не слышал.

Оксана, обуреваемая страхом, медленно погружалась в панику и тихо-тихо шептала: «Отпустите, пожалуйста».

Не хотелось никого провоцировать. Поэтому даже не шевелилась.

– Я никому не расскажу, прошу, дайте уйти…

Эта фраза даже самой показалась глупой.

Мужчина никак на неё не отреагировал, встрепенулся, когда услышал шум за окном. Оксана тоже насторожилась. Почему-то так страшно ей не было даже во время её побега и встречи с Максимовым.

И сейчас ей безумно хотелось вновь его увидеть. Нужно только подождать. Им вдвоём. Им нужно его дождаться.

Похититель открыл двери, и Оксана обомлела, увидев мать Максимова. Взвинченную, резкую, с исказившейся гримасой раздражения и злобы на лице.

– Выйди, – скомандовала она мужчине, и тот, склонив голову, оставил их наедине.

Не сказать, что ситуация стала лучше, а она определённо была не лучше.

Женщина огляделась, поправляя накинутый на плечи белый пиджак, чуть поморщилась, а потом взглянула на неё, будто Оксана была если не собакой, то чем-то неприятным, судя по лицу Татьяны Максимовой.

– И почему ты такая настырная? – сокрушаясь, вздохнула она. – Я к подобным ухищрением не прибегаю, но мой сын буквально стену возвёл возле себя, скрывая тебя от моих глаз. А ты лезешь и лезешь, уже берегов не видишь.

Оксана сглотнула, не зная, что ответить.

– Отпустите, – тихонько повторила она.

– Чтобы ты вновь взяла под контроль моего сына?

– Это не так.

Женщина громко фыркнула.

– Будешь убеждать меня в своей невинности и светлых чувствах? Со мной этот номер не пройдёт. Однажды я чуть не потеряла сына из-за такой жадной шлюхи, как ты, а сейчас у него проблемы куда серьёзней, и всё из-за тебя.

Казалось, она хотела её ударить, и Оксана инстинктивно закрылась, но Татьяна сдержалась.

– Из-за тебя мой сын может лишиться будущего статуса главы клана, может остаться без поддержки. Ты понимаешь, что это значит для нашей семьи?!

Оксана судорожно вздохнула. Что она могла ей сказать? Любое её слово сейчас могло вызвать только буйный протест со стороны омеги и ещё большую злобу. Да и вряд ли она услышит её, скорее возненавидит ещё больше.

– Простите, – зачем-то извинилась Оксана.

– Думаешь, это можно простить?

Оксана нашла в себе силы приподняться. От снотворного ещё немного шатало, и стена стала своеобразной опорой.

– Нет, – отрицательно качнула головой она, – но я надеюсь на ваше великодушие.

Мать Максимова манерно вздохнула.

– Я вообще-то не болтать с тобой собиралась, а сделать предложение: или ты оставляешь моего сына в покое, исчезаешь, растворяешься, меня не волнует, как ты это сделаешь, или я прикажу своему человеку убить тебя, и ты растворишься и исчезнешь – уже точно.

Оксана всхлипнула. Можно было догадаться об этом. Но убивать? Она не шутит?

– П-прошу вас…

– Ещё разревись тут, – раздраженно вздохнула женщина, и в этот момент у неё зазвонил телефон.

Татьяна взяла трубку, сразу изменив интонации голоса на приветливые и нежные:

– Да, дорогой, а… задержалась у подруги после маникюра, не переживай, скоро буду дома, как всё улажу.

Она нажала отбой, задумчиво смотря перед собой, а затем повернулась к Оксане.

– Так что?

Оксана терялась. Наверное, это только в фильмах в этот момент в комнату врывается главный герой и заключает в объятия героиню, а в действительности время идёт, а никто не спасает.

Везёт всегда раз в жизни.

– Я… пожалуйста, не нужно этого делать.

Она не знала, может ли мать любимого мужчины говорить серьёзно об убийстве, но в её глазах Оксана видела такую жгучую ненависть, что поверила.

Странно, что её жизнь изменилась в этом доме. Должно быть, круг замкнулся.

Стоило об этом подумать, как в двери ударилось что-то тяжелое, заставив их обеих вздрогнуть.

Первое, что ощутил Роман, когда вернулся домой, это то, что он не чувствовал присутствия Оксаны. Это настораживало.

Обычно подобное было недобрым знаком, да и ощущал он себя так, будто его башкой приложили к асфальту.

Он позвонил начальнику охраны и получил весьма тревожный рапорт, что Оксана пределы дома не покидала. И вместе с этим узнал, единственным посетителем был племянник Игоря, служащий его матери.

Димка, как и Игорь, был бетой и служил в третьем поколении, молодой, а мать и отца Максимова слушался как верный пёс.

– Зачем приходил?

– За вещами для Станиславовича.

Роман сцепил зубы. Ну, ладно, возможно, нервная дрожь означает не самое ужасное. Возможно…

Телефон Оксаны тихо заскрипел тягучей мелодией в его комнате, а шлейф четкого аромата сконцентрировался в ванной.

Он осмотрел ванную комнату, на инстинктивном животном уровне рисуя образы того, что здесь происходило. Сквозь молочный аромат проступал ещё один, почти не заметный и медицинский.

Снотворное? Наркоз?

Шумно вздохнув, он провёл руками по жестким волосам.

Роман огляделся, зацепившись взглядом за кончик упавшей пластиковой палочки. Он не сразу понял, что это, когда поднял, а потом, рассмотрев, чуть не осел, хватаясь за раковину.

Положительный. Тест на беременность положительный.

Романа буквально холодный пот прошиб. Он с силой сжал края умывальника, глядя на себя в зеркало. Казалось, в его глазах мелькал желтый огонь.

Он позвонил отцу, потому что его звонки до матери не доходили. Должно быть, заблокировала, но отец прислал её гео-данные и, к удивлению, «подружка» находилась в его лесном домике. Отличное место.

Максимов чертыхнулся.

Вот уж не думал, что его мать может опуститься до такого. Неужели она думает, что если что-то сделает с Оксаной, он её простит?

Вряд ли.

Скорее всего, она уверена, что он не в себе, и будет гнуть свою линию.

От одной мысли, что с Оксаной могла случиться беда, его полоснуло горячей яростью и безумием. Роман мчался к месту нахождения омег на предельной скорости, выжимая из своего спорткара все доступные лошадиные силы.

Он едва разбирал дорогу, уворачиваясь и обгоняя машины. Кто-то даже специально съехал на обочину, уступая ему место.

Максимова трясло от злости и собственной глупости, когда, бросив автомобиль перед воротами гаража, он бежал к тусклым окнам своего домика.

«Верный пес» Димка встретил его удивлённым и растерянным взглядом, даже попытался остановить. Но как бы сильно бета ни качался, дикого альфу ему не одолеть. Роман сейчас напоминал бульдозер, идущий напролом и готовый смести всё на своём пути.

– Роман Евгеньевич, прошу вас…

Максимов оттолкнул его, буквально врезаясь в запертую дверь. Пара ударов, и замок не выдержал, вылетев из пазов, а дверной короб разлетелся в щепки.

Оксана жалась у стены, бледная и испуганная, а мать, вздрогнув, смотрела  в его горящие желтым пламенем глаза. У Романа в один миг испарилась вся злость. Его омега в порядке.

Даже не хотелось знать, что здесь происходило. Главное, ощутить тепло Оксаны и отвезти её домой, убедиться, что с ней все в порядке. С ними.

– Сынок, ты болен?

– То же самое могу сказать о тебе, – процедил Максимов.

Он подошёл к Оксане и прижал дрожащую девушку к себе.

Мать всплеснула руками.

– Ты что, не видишь, что она пользуется тобой?

– И пусть. Я разрешаю.

Роман не хотел говорить с матерью на эту тему. Раз она не верила собственному сыну, значит, переубеждать и что-то говорить ей бесполезно. Он повёл Оксану к выходу, чувствуя, что та едва плетется за ним.

– Ты пожалеешь, – истерично крикнула мать, – она испортит твою жизнь!

– Её испортишь ты, если будешь лезть в неё.

Вдогонку Татьяна сыпала на них проклятиями, такими фразами, про которые Роман никогда бы не подумал, что они могут сорвать с губ интеллигентной женщины. Но это лишь подтверждает теорию о том, что все мы одинаковы, что царь, что холоп.

Повезло, что отец подоспел вовремя, практически преграждая путь своей жене. Она плевалась, как разъяренная фурия.

– Дорогой, почему ты мне не помогаешь?! Я стараюсь для него, для вас…

Роман вдруг остановился, вытащил из кармана тест и сунул его застывшей матери.

Та непонимающе моргала, вопросительно поглядывая то на мужа, то на него.

– Что… что это?

– Твой внук, которого ты так хочешь, – объявил Максимов, как будто бросив пищу для размышления.

Конечно, его мать не подарок, но и не совсем уж негодяйка. Причинять вред ребёнку, внуку, она никогда не станет.

Усадив Оксану рядом, а сам заняв водительское место, он заметил, как подрагивают его пальцы, благо длилось это всего секунду. Затем Роман снова сжал руль и вывернул спорткар на главную дорогу.

В темном салоне, озаряемом фарами встречных машин, каждый из них боялся нарушить молчание и произнести хоть какую-то фразу.

Оксана тихо всхлипывала, пока Роман не протянул руку, коснувшись её щеки. Кожа была мокрой от слёз.

– Она тебя не тронет, – пообещал Максимов не только ей, но и себе, – никто не тронет.

Оксана кивнула, вытирая ладонями лицо.

– Я доставляю проблемы, – виновато шепнула она.

– Не ты доставляешь, а другие, – заверил Роман.

Она вымученно улыбнулась.

– Просто… может, ваша мама права и, скорее всего, права, вам нужен рядом кто-то вашего уровня, кто-то, кто может помочь вам, а не приносить один лишь вред, – тараторила Оксана.

Интересно, сама-то поняла, что сказала?

Максимов молчал, сцепив зубы.

– Я… мне лучше уйти…

– И далеко собралась с моей меткой и моим ребенком?

Оксана всхлипнула, прикрывая лицо руками.

– Не знаю…

– Вот и не говори глупостей. Я никуда тебя не отпущу.

– Правда?

– Не веришь?

Роман притормозил, чтобы иметь возможность сосредоточиться на Оксане. Она испугалась. А мать растормошила её демонов, вытащив на свет все статусные неравноправия.

– Я уже говорил, что люблю тебя, и надеялся, что ты поверишь моим действиям, раз слова тебя не убеждают.

– Я верю, – торопливо ответила Оксана, – и это ещё больше меня угнетает.

Роман совсем остановился, съезжая на обочину. Угнетает? Черт возьми, он совсем не этого добивался.

– Вы идеальный во всём, а я ничего не могу вам предложить.

Максимов тяжело вздохнул. Действительно, менять в умах людей что-то очень трудно.

– Всё, что омега «должна» альфе, это её сердце. Скажи, ты доверяешь мне?

Оксана шмыгнула носом, проскулив:

– Я… у меня…

– Только да или нет.

Повисла тишина. Роман смотрел в окно, не хотел смущать или видеть на лице Оксаны тени нерешительности. Без доверия никакие чувства не спасут отношения, а вечные сомнения будут разрушать жизнь обоих.

– Доверяю.

Только после этих слов он обернулся. Посмотрел на неё. В подчеркнуто рельефном сиденье с высоким подголовником Оксана выглядела совсем маленькой, ни грамма косметики и искусственной бутафории. Настоящая, с эмоциями без прикрас.

– Я без вас теперь не смогу, и это вовсе не из-за вашего статуса или клана… Вы…

Максимов резко ухватил её за затылок, потянулся и поцеловал, прекращая поток ненужной болтовни.

Доверяла, верила и альфа не смел её обмануть.

– Ты любишь меня? – настойчиво шепнул он в её губы.

– Да, люблю…

Это всё, что Роман хотел знать. Это то, на чем он собирался строить их будущее.

«Ровно четыре года назад произошла революция, благодаря которой на омег посмотрели иначе. В нашей студии женщина, что стояла у истоков, та, благодаря которой мир прекратил молчать. Наша Надежда. Наш Король…»

Оксана выключила звенящий телевизор над ухом, доваривая кашу для Леры. Дочка подросла и не хотела сидеть в маленьком стульчике, а предпочитала сам стол.

Эти передачи о «революции» порядком надоели. Казалось, об этом не говорил только ленивый.

– Вот и готова наша кашка-малашка, – весело пропела Оксана, ставя тарелку в виде лошадки рядом с Лерой, которая захлопала в пухлые ладошки и начала сама кушать.

Она улыбнулась, глядя на то, как дочка старается, порой пронося порцию мимо рта или теряя содержимое ложки в процессе, пачкая разноцветную майку.

Телевизор в кухню они приобрели совсем недавно, поскольку дети хотели смотреть мультики во время еды, а не слушать скрипучий голос Игоря Станиславовича, читающего частушки.

Леру он называл исключительно «принцесса», порой Оксане казалось, что дочка, и правда, похожа на нарисованных героинь из сказочного мира Диснея. Маленькая, пухленькая, без сомнения будущая омега, со светлыми кучеряшками и курносым носом. Роман говорил, что она её копия и что будущему альфе придётся серьёзно постараться, чтобы он его принял.

А пока его принцесса кушала, Роман умывался вместе с Виктором, тот отчего-то не хотел делать это в одиночку, и ему нравилось наблюдать, как бреется отец. Оксана подозревала, что они больше дурачатся с этой самой пеной.

Так оно и было, Виктор выбежал первым с мокрой головой и весь пахнущий отцовской пеной.

– Фу-у, каша, – скривился он, глядя на то, как Лера уплетает её за обе щёки.

– Кто не ест кашу, тот не получит десерта, – командным голосом сообщил Роман, появляясь в кухне.

Он привлек Оксану для быстрого поцелуя в губы, а она дрогнула всем телом, ощущая его терпкий феромон. До начала её течки оставалось совсем немного, и она ощущала, как её ведёт.

Роман же жарко шепнул: «Хочешь?».

Оксана не ответила, оттолкнувшись от мужа и возвращаясь к детям. Зачем он спрашивал, если и так знал ответ.

Виктор надул губы, залезая на своё место, и начал медленно елозить ложкой по тарелке.

Как-то получилось, что в гостиной они есть перестали и дружно облюбовали кухню. Повар теперь приходил только по приглашению или когда у Оксаны не было времени.

– Игорь уже уехал?

Роман прислонился к столешнице, беря готовый для него кофе.

– Да, ещё рано утром.

– Хм, надеюсь, не забудет проконсультироваться у врача, всё же с его операцией он давно неисполнительный.

– Он долго пробыл в больнице и не хочет туда возвращаться.

Оксана и сама понимала, что их старый управляющий больше беспокоится о них, чем о себе.

Лера доела кашу быстрее брата и попросила добавки, когда как Виктор просто мучил себя, потихоньку на кончике облизывая ложку.

Но Роман и Оксана всё равно дали ему заслуженный, хотя бы за старания, десерт.

После завтрака они собрали детей и, загрузив их в машину, отправились к родителям Романа. Оксана не очень любила туда ездить, по крайней мере, по той причине, что ни её, ни Романа его мать не простила и из-за капризов не разрешала заходить к ним в дом, но на внуков это не распространялось.

Вначале, когда впервые привезли Виктора знакомиться с родителями Романа, Оксана боялась, что его мать может что-то с ним сделать, но на удивление малышу очень понравились проведенные с бабушкой выходные. Его вернули в целостности и сохранности, правда с чемоданом новой одежды, роскошным детским электромобилем с седушкой для взрослых, если они захотят покататься с ребенком, и настоящим пони.

Родители Оксаны не могли похвастаться такими дорогими подарками, зато еда внукам нравилась больше у этой бабушки.

И вообще Оксана была рада, что её детей любят, а это самое главное.

Ворота особняка Максимовых натужно, медленно открылись. За ними их уже встречал отец, как всегда с широкой улыбкой. Евгений Максимов Оксану сразу принял и совсем не обращал внимания на ворчание супруги. Он единственный со стороны жениха присутствовал на их свадьбе.

– Деда-а! – кинулся к нему Виктор, стоило отстегнуть ремень. – Помнишь, что ты мне обещал?

Виктор принялся с ходу «ковать железо».

Старший Максимов что-то шепнул ему на ухо, и глаза Виктора загорелись. В прямом смысле. Как и Роман, он тоже унаследовал ген доминантного альфы и менял цвет радужки в зависимости от испытываемых эмоций. Говорили, что этот ген передаётся очень редко и проявляется через поколения, так что Оксана и Роман были безумно удивлены, когда Виктор впервые осознанно посмотрел на них, сверкнув на радостях желтыми бликами.

– Где мои волчата?! Где мои родные?! – послышался певучий возглас матери Романа.

Она тут же схватила Леру и Виктора, не удостоив Романа и Оксану даже взглядом, попутно говоря, что на сегодня забронировала целый корпус игровой площадки для малышей и после обеда они туда поедут.

– Когда-нибудь она смирится, – пообещал отец, похлопав Романа по плечу и подмигнув Оксане.

– Уверен, что уже, но гордость не позволяет признать, – заверил Роман.

Оксана улыбнулась, ей было достаточно и такого общения, но она предпочитала об этом молчать.

– Куда-нибудь поедете?

От этого вопроса Оксана покраснела. Роман глянул на неё и улыбнулся.

– Посмотрим, – расплывчато ответил он, садясь в машину.

Оксана действительно была не в курсе, поедут они куда-нибудь или нет. Обычно в период её течек они оставались дома и отправиться куда-то вдвоём не получалось.

Оксана вдруг подумала, что они наедине почти и не были. Вначале им не давали покоя журналисты, потом её токсикоз, затем её огромный живот, а позже и не до этого стало после рождения Виктора. И всё как-то урывками с тихим шуршанием под одеялом.

– Закажем еду на дом? – поинтересовался Роман, быстро поглядывая на неё.

– У меня не сейчас течка начинается, можно и сходить куда-нибудь.

Роман скривился.

– Лучше дома, потом сходим.

– Ты всегда так говоришь, и в итоге мы никуда не выбираемся.

– А разве мы не приятно проводим время?

Оксана засмеялась, смущённо пряча лицо в ладонях.

Нет, она была не против оставаться всё свободное время в кровати, но последствия в виде детей упорно их оттуда вытаскивают. В этот раз они договорились предохраняться. Лера и Виктор ещё маленькие, а футбольную команду никто из них заводить не собирался.

– Что? – весело спросил Роман. – Я и так полгода сплю в комнате Виктора.

Лера заняла его место в постели и вертелась так, что Роману не осталось выбора, как спать в комнате сына.

– Она скоро подрастет.

Оксана смотрела на профиль мужа и, может, это из-за того, что гормоны шалили, но насколько она помнила, то всегда испытывала к Роману эти чувства: желание и нежность.

Она до сих пор не верила, что ей так повезло.

И всё случившееся привело к этому моменту. Оксана была счастлива с Романом и не представляла без него своей жизни уже и, не помня, как существовала без него, без своих детей.

Даже самое страшное время – их совместный первый год – как-то стерся из памяти, наполненный страхом и преследованием, оставляя только радость от рождения их сына здоровым и невредимым.

Сейчас Оксана тяжело вздыхала каждый раз, когда об этом думала.

Мир жаждал сделать из Романа героя, а её некоронованной королевой, не спросив их желания. Возле особняка постоянно толпились репортёры, они преследовали их, куда бы Оксана с супругом не пошли. Так что становилось страшно.

Последней каплей стало то, что кто-то выкрал из больницы медицинские сведения о её беременности и обнародовал их в одной из передач.

Все как с ума посходили в жажде узнать о ней нечто интересное.

И всё спасло только время. Постепенно находили всё больше свидетелей преступления Дмитрия Крутых, сильнее распутывался клубок криминального сообщества по торговле и истреблению омег. Были арестованы так же чиновники, занимающие кресла на самых верхах.

Чтобы избежать беспорядков, правительство страны было вынуждено принять новый виток событий и дать омегам больше прав.

Конечно, всё не так гладко, но теперь омеги могли получать работу со всем соцпакетом и оплачиваемым отпуском на дни течек.

– Может, съездим к морю? Помнишь, мы были там в прошлом году с детьми.

– Разумеется, помню, я ещё не такая старая, – засмеялась Оксана. – Нужно вернуться домой за купальником.

Ей очень понравилось это место и тот дом, что они сняли. Роман даже думал купить его, но что-то всё никак не мог договориться с риелтором.

Они остановились на светофоре, где прямо перед ними мелькала яркая реклама выборов в сенат. Большую часть кандидатов составляли омеги.

– Он тебе не нужен, я возьму тебя прямо на пляже, и от него ни хрена не останется, – услышала Оксана жаркий шепот, а тело зазвенело словно струна.

Она повернула голову, отвечая на нежный, медленный поцелуй. Рука Романа скользнула на её колени, задирая лёгкую шифоновую юбку. Их разделило друг от друга только то, что раздались нетерпеливые сигналы стоящих позади них машин.

– Черт, – шепнул Роман, сжимая руль чуть крепче.

Оксана вся раскраснелась. Пора бы уже и привыкнуть. Хорошо хоть стёкла в автомобиле тонированные, а то она бы со стыда умерла.

Роман свернул с главной дороги на серпантин.

И, к счастью, за ними больше не следовали вездесущие репортёры, а СМИ нашли куда более интересных персонажей: продажных чиновников, извращенцев у власти, всё меньше показывали омег «соискателей», а больше интересных, сообразительных, умных. Освещая и рассказывая всё сбалансировано, порциями, чтобы не вызвать очередного гнева населения.

Мир медленно менялся, и Оксана была уверена, что к лучшему.