Дьявол.

Чувство, что меня развели не отпускало. От присланного дедом договора, этот отличался весьма и весьма сильно. Основные пункты по разделу имущества в случае развода, а также управление общими активами были стандартны, но вот остальное… Самое интересное, что они были уверены в том, что я этот хлам подпишу. Этот Кен, с постоянной чесоткой между ног, даже в кафе припёрся. С родителями познакомиться, чтоб его.

— Господин… — Я пощёлкала пальцами, вспоминая имя. — Джон МакАлистер, верно? Господин МакАлистер, я отказываюсь подписывать. Мне непонятно, на что вы рассчитывали, подсовывая это. — Я брезгливо тыкнула в бумагу. — Но в нём определённо отсутствует очень важный пункт.

— И какой же?

— Добровольное согласие.

Высокий старик с натянутой на череп сухой и гладкой кожей, тяжело поднялся с кресла, и стуча тростью с алмазным набалдашником, дополз до стола. Он окинул мою скромную персону с головы до ног заинтересованным взглядом, задержался на сокрытой скромным вырезом груди и удовлетворённо хмыкнул. По-стариковски растянув тонкие губы в насмешливой улыбке, мой будущий бывший свёкор неожиданно громыхнул:

— Подпись не обсуждается. Ты здесь для того, чтобы я оценил будущий вклад в генофонд моей семьи.

— Кажется, мы друг друга не поняли. — Я кашлянула. — Мой дед не имел права заключать брачный договор, и соблюдать условия вашей сделки я не буду. Я была весьма вежлива и пришла сюда лично, чтобы озвучить решение. На этом считаю наш разговор оконченным. Всего доброго.

Я не из робкого десятка. Моё воспитание было весьма суровым, но здесь — в фамильном особняке одной из богатейших семей Америки — я чувствовала себя плохо. Меня тошнило от одного вида дорогих ковров и эксклюзивной мебели, что уж говорить о хозяевах этого дома. Собрав всю волю в кулак, дабы не показывать слабину, а то, чего доброго сожрут и косточки не оставят, я поправила юбку и встала из-за стола.

Выход был прямо передо мной, в каких-то несчастных двух десятках шагов, когда дедок, весьма известный своим скверным характером, ядовито рассмеялся, и пристукнув тростью, крикнул:

— Кейн, она подходит!

— Хорошо.

Из смежной с залом комнаты вышел мой жених. Если бы не знала, какой он на самом деле, то давно бы уже бежала выбирать платье. Но я знала. И чувство гадливости заставило стиснуть покрепче зубы.

Кен.

Он же Кейн МакАлистер, звезда мирового масштаба и наследник этого старика. Единственный. Кейн был старше меня и гораздо… опытнее. Счёт его любовницам перевалил за несколько сотен: манекенщицы, наследницы богатых семейств и даже несколько принцесс. Не наследных, разумеется, иначе он давно бы головы лишился, ну или головки, тут уж как повезёт. Причина, по которой его семья согласилась на брак, была банальна и до страшного проста — мой дед имел некий долг перед Джоном МакАлистером, который в обмен на меня, согласился этот долг списать.

Почему я?

Этот вопрос я задавала своим родителям и тем, кто мог помочь вот уже на протяжении почти года. Первое и последнее письмо от деда я получила в день поступления в академию. В простом конверте лежал только договор и маленький листок бумаги с размашистой росписью Виктора Домогарова. С одним-единственным словом: подпиши. Всё.

Моя мать тогда едва не родила за месяц до срока, отчим поднял все связи, чтобы найти выход, но… Продажу Виктор совершил очень аккуратно, ни единого шанса избежать свадьбы. Он учёл свой прошлый опыт, когда мою маму пытались выдать замуж, тогда ей удалось сбежать и устроить жизнь по своему вкусу. Виктор всегда был успешным бизнесменом и учился на чужих ошибках. Продав меня самому наглому и бессовестному кобелю, которого только можно было представить, он тихо умер. Сволочь. Останься он в добром здравии, придушила бы собственными руками.

Родители защищали мою честь до совершеннолетия, и теперь, когда мне исполнился двадцать один, я должна сама раз и навсегда покончить с этим.

Кейн стоял у камина, рассматривая меня словно товар: ноги, бёдра, грудь, лицо. Да, внешностью меня бог не обидел. Она стала моим личным проклятьем — ни один мужчина не пытался видеть во мне кого-то больше, чем просто красивую куклу. А уж если посчитать мои деньги, то хоровод из женихов прочно обосновался у нашего дома. Мать старалась перевести всё в шутку, но я-то знала ей цену, поэтому и поступила в академию.

Я вспомнила один из пунктов брачного договора: жена Кейна не имеет права тратить время на высшее образование, она должна рожать наследников. Зачем? Это же глупость, в двадцать первом веке и не учиться, но эта семья считала по-другому. Жена — в дом, муж — добытчик. Старик был неумолим, так и только так он видел свою жену и жён его сына и внука. К сожалению, родители Кейна погибли при невыясненных обстоятельствах около года назад, и единственный, кто мог продолжить род МакАлистеров был Кейн. За которого ни одна приличная семья не готова была выдавать свою дочь. Ходили слухи, что Кейн балуется мальчиками. Бред, скорей всего, но подмоченная репутация отсеяла большой процент потенциальных невест.

— Я знаю, — начала я, пока этот ходячий манекен не успел открыть свой рот.

— Что ты знаешь? — Джон повернулся, но у Кейна лишь слегка приподнялась тёмная, изящная бровь.

— Я знаю, что подхожу вам. — Щёлкнув зажигалкой и прикурив, начала загибать пальцы: — Внешность, родословная и, главное, — кольцо дыма скользнуло к потолку, — мой характер. Я наслышана о Кейне. — Мой взгляд задержался на карих глазах, на дне которых вспыхнул огонь азарта. — Ваш внук, господин Джон, любит охотиться на женщин. Он получает от этого невероятное удовольствие, к тому же не каждая разделит его, кхм… вкусы.

— О чём ты? — Голос Кейна буквально пронзал. Да уж, таким бы голосом, да в ушко непотребства шептать…

Ох, о чём это я. Прикрыв глаза, смахнула наваждение и продолжила:

— О том, что Кейн слегка неуправляем в сексе, и не каждая девушка из высшего общества готова на такие… забеги. Знаете. — Я обратила внимание на поджатые губы деда. — Я бы хотела посмотреть на ту идиотку, что захочет стать его женой. А я не идиотка. У меня довольно старомодные взгляды на брак и верность, и ваш внук не подходит на роль моего мужа. Никогда. К тому же, моя семья владеет большим, очень большим состоянием, и в этом замужестве для меня нет никакой выгоды, тем более что я дорожу своей свободой. Денег у меня столько, что можно задницу подтирать. Да и внешность Кейна меня не интересует, в куклы я в детстве наигралась.

— Ого-о, — выдохнул дед, и выпрямившись, двинулся в мою сторону. — Какая женщина!..

Усевшись напротив, Джон откинул крышку шкатулки и вытащил сигару. Прикуривая и одновременно наливая в стакан бренди, он обернулся к помрачневшему внуку:

— Кейн, я передумал. Эта львица должна стать моей женой. Возьми себе одну из моих любовниц, поразвлекайся, а жену я потом тебе подыщу, — помахал он рукой, будто комара прогонял.

— Дед, не шути так. — Темноволосый бог оттянул узел галстука, позволяя как следует рассмотреть прекрасный кадык.

Дьявол, как есть. Опять меня не туда заносит.

— А я и не шучу. — Нахмурил седые брови престарелый жиголо. — Таких женщин, как она, осталось немного. Ты молод, а мне скоро гроб выбирать, будь молодцом и уступи деду. Глядишь, и моего пороха на наследника хватит.

— Ещё чего! — закашлялась я. — Вы в своём уме, дедуля?! Вы себя кем возомнили? Хью Хефнером, что ли?! Да вам сто лет в обед! — Отвращение от услышанного сорвало оставшиеся тормоза.

— Ха-ха-ха, — громко рассмеялся Кейн, откидывая со лба длинную прядь. — Она тебя сделала, дед, так что эта цыпочка моя. Ставь галку и пошли в кровать. — Это уже мне, видимо. — Будем, как ты там выразилась… — Он сделал вид, что задумался. — Ах, да. Забег устраивать будем, заодно и проверишь, правду ли люди говорят. — Усмешка получилась такой же ядовитой, как у деда. Да уж, характер у него точно от Джона.

— Ни за что.

Затушив сигарету, я сдвинула на нос очки средним пальцем и пошла в сторону выхода.

— Стоять! — гаркнул Кейн, которого явно возмутило моё поведение.

— Господа, вы плохо меня знаете, а я дочь своей матери, и если не хочу выходить замуж, то меня даже смерть не остановит. Так что, можете выбросить эту бумажку и забыть обо мне. Я о вас тоже, пожалуй, постараюсь забыть. Не люблю кошмаров.

Хлопнув напоследок тяжеленной дверью, прижалась на мгновение спиной к лакированному дереву и вздрогнула: какова актриса, а? Ай да я, ай да молодец! Осталось только до квартиры доехать и собрать вещи. Отойдя на несколько шагов от дома, остановилась у ближайшей урны и отлепила юбку с пиджаком — одежда на липучках просто мега выдумка. Оставшись в шортах и майке, закинула спрятанный в кустах рюкзак за спину, и побежала к припаркованному за оградой мотоциклу.

Замуж!

Пфф, да за кого они меня принимают? Самодуры чёртовы.

Музыка бахала басами, гулко отдаваясь в груди. Клуб «Мерцающие звёзды», давно известный своим контингентом, на эту ночь стал моим убежищем.

Третий бокал коктейля пошёл явно не туда. Шатаясь, я выползла из-за барной стойки, чтобы выйти проветриться, но была остановлена резким криком в ухо:

— Куда намылилась, стерва?! — Яркая блондинка, чуть выше меня ростом, схватила моё запястье и потянула в сторону туалетов. — Зараза, я за ней по всему городу мотаюсь, а она в баре глушит. Нет, ну не сволочь ли ты?! — Обернувшись, девушка поправила поехавший лиф платья и надула ярко-красные губы. — Нельзя так поступать с лучшей подругой!

— Мэттью, честное слово… — Держась за стенку коридора, я прикрыла рот. — Тебе ещё не надоело?

— Тц.

Смерив меня недовольным взглядом, парень заправил выбившуюся прядь волос из причёски, и толкнул в сторону двери женского туалета.

— Ну уж нет. — Упёршись руками в косяк, я расставила ноги, закрывая собой проход. — Имей совесть! Ты… ты транвст… чёрт, трансвестит, во!

— Я актёр! — возмутился он, и резко добавил: — Ты мне всю игру испортишь, стервоза. Ради тебя стараюсь, неблагодарная!

— Ну конечно, — усмехнулась я. — И тебе вот совсем-совсем не нравится носить женскую одежду?

— Вот проспишься и тебе станет стыдно! — рявкнул друг, пропихивая нас в туалет. Удостоверившись, что в помещении кроме нас никого нет, Мэтт стёр помаду и снял парик, почёсывая короткий ёжик светло-русых волос. — Блин, Тейлор вместо тебя сейчас отдувается.

— Не-ет, — выдохнула со смехом, отфыркивая забившуюся в нос воду.

— Да-а, — передразнил друг, собирая мои волосы в хвост, пока я смывала алкогольное наваждение. — Вот зачем ты нахамила МакАлистерам, а? Мы же так долго придумывали план твоего побега, а теперь Кен не отстанет, пока не добьётся своего уже из чистого принципа.

— Да нихрена он не добьётся! Ненавижу таких выродков, — пробубнила под нос, промокая лицо бумажным полотенцем.

— Ты, главное, ему таких слов не говори, — посоветовал Мэтт, напряжённо разглядывая меня в зеркале. — Одно знаю точно: Кейн собирает на тебя досье. Один чел из его тусовки проболтался Дениз. Лиз. — Друг зловеще растянул губы в улыбке. — МакАлистер официально открыл на тебя охоту, теперь ни один парень из этой тусовки не посмеет к тебе подойти.

— Вот же! — смятая пачка полетела в урну. — Так, Мэттью, нам срочно нужен новый план и желательно такой, чтобы мне не пришлось уезжать из страны, я всё ещё хочу закончить академию. Тейлор сейчас у моих? Набери его, пусть дует к квартире, Дениз тоже позови.

— Не, она сейчас в амплуа жабы, — хохотнул парень, натягивая парик и поправляя искусственную грудь.

— Мне плевать. Твоя сестра ведь хотела познакомиться с Дейвом, правда? Тогда, пусть пошевеливает задницей, или не видать ей его как своих ушей!

— Лады, — вздохнул он, вытаскивая из сумочки телефон и набирая сестру. — Дени? Я сейчас в «Мерцающих огнях» с Лиз, нам нужна твоя помощь. Нет, она обещала познакомить тебя с Дейвом. Ага. Знаешь, где её квартира? Окей.

Отключив мобильник, парень прислонился к зеркальной стене и вздохнул, осматривая меня с ног до головы:

— Милая, ты, часом, не на Бродвей ли собралась?

— Ой, отвали, — отмахнулась я, подходя к двери. — У меня скоро занятия начнутся, так дай мне вкусить немножко свободы без этих ваших наставлений.

— Лиз. — Мэтт придержал меня за пальцы, подойдя вплотную. — У меня есть идея, как тебе избавиться от Кена. Раз и навсегда.

— И как же? — Я резко обернулась и вздрогнула. Лицо Мэтта было настолько близко, что мятное дыхание коснулось моего лица.

— Ты должна выйти замуж. За другого, конечно. Думаю, что в этом случае Кен отстанет, я не слышал, чтобы он интересовался замужними.

— С ума сошёл?!

— А что ты хочешь? — обиделся друг. — Мы, итак, уже с ног сбились, бегая от него по всему Лос-Анджелесу и пряча тебя.

— И кого ты предлагаешь? — Я схватилась за ручку, чтобы не упасть.

— Ну, я бы мог помочь.

— Шутишь, что ли? — Я ушам своим не поверила. — Мэтт, я очень дорожу нашей дружбой и не хочу испортить её этим спектаклем.

— А если это не спектакль? — прошептал он, вдавливая меня в дверь. — Если я скажу, что всё серьёзно и по-взрослому?

— Ох, чёрт, Мэтт, — простонала я. — Только не говори, что ты…

— Влюбился. Да, я люблю тебя, Элизабет.

Пока я лихорадочно размышляла над тем, что делать, Мэтт прижался ко мне и резко поцеловал. Его губы скользили по моим губам, язык вторгался в рот и жар стыда опалял щёки. Я люблю его. Как друга, и сейчас этот поцелуй был сродни тому, как я бы целовалась с собственным братом. Его рука накрыла мою грудь, пальцы забрались под топ, лаская соски.

Твою же мать! Что он творит?!

— М-мэтт, пожалуйста, — задыхаясь, прошептала я. — Остановись, Мэттью. Остановись, иначе возненавижу!

Оторвавшись от моих истерзанных губ, он обвёл языком ухо и прошептал:

— Не верю. Лиз, я могу сделать тебя счастливой, только дай шанс. Дай этот чёртов шанс, слышишь?!

— Я…

Дверь распахнулась и мы полетели вниз. Мэтт успел подставить руку мне под голову и удар смягчился.

— Вот оно что. — Ядовитый смех Кейна резанул по ушам. — А я-то всё гадал, почему ты от меня отказываешься, а ты, оказывается, девочек любишь. Ну ничего. — МакАлистер сбросил с меня притихшего друга и подтянул к себе, схватив за подбородок. — Ничего, я покажу тебе, что может дать мужчина. Сама начнёшь о свадьбе умолять.

— Дьявол, — сорвалось с языка.

— О, нет, крошка, — рассмеялся Кейн. — Я хуже. Мы едем домой, попрощайся со своей любовницей, вы видитесь в последний раз.

— Ме… ган, — вспомнила я одну из ролей Мэтта. — Звони моим родителям! Этот упырь меня похищает!

— Не утруждайся, — поморщился МакАлистер, с отвращением рассматривая обескураженного Мэтта. — Твоя семья приглашена на завтрашний ужин.

— Это в честь чего ещё?!

— Нашей помолвки.

На этом разговор прервался, потому что мы успели выскочить из клуба, точнее, Кейн меня из него выпер и забросил в машину. Когда он занял место водителя и щёлкнул брелоком, перекрывая выход, я процедила:

— Гад. Ты ещё поплатишься за эти выходки.

— Обязательно, — хмыкнул он, поворачивая ключ. — Дома и после свадьбы.

Отвернувшись к окошку, я следила за огнями ночного города, а машина всё неслась вперёд, разменивая километр за километром. Кейн вёл резко, порывисто, постоянно дёргая рычаг скоростей. Через полчаса я взмолилась:

— Послушай, давай поговорим, а? Ну, как взрослые. Ты же взрослый?

Он лишь усмехнулся.

— Кен.

— Терпеть не могу это прозвище.

Неожиданно, но мне насрать, если честно.

— Кейн, я не хочу выходить замуж. Дело не столько в тебе и твоей репутации, а также слухах. — По поджатым губам поняла, что слегка переборщила с откровенностью, но деваться уже некуда. — Дело в том, что я…

— Лесбиянка? — Он бросил на меня короткий взгляд и вернулся к дороге.

Кхм. Может, согласиться?

— Да. Я предпочитаю девочек, желательно девственниц. — Плотоядно облизнулась, внутренне содрогаясь от собственного бесстыдства. — А ты мало на таких походишь, к тому же в твоей кровати не побывала разве что Синтия Хилтон. Так что, давай разойдёмся по-хорошему, а? Ну что там за долг такой, из-за которого меня продали в ваш улей разврата?

— Если не закроешь рот, возьму тебя прямо здесь, — ровно ответил он, сжимая руль до побеления костяшек.

— Осёл упрямый.

— Считаю до трёх. — Машина взвизгнула тормозами, но меня уже несло.

— Да что с тобой такое? Ты мне не нравишься и никогда не нравился! Ты развратник, бабник, содомит проклятый! И… — Я судорожно вцепилась в сумочку, силясь закрыть себе рот, но где там… Я давно уже потеряла тормоза. — И я терпеть не могу тех, кто в задницу долбится!

Машина резко затормозила где-то за городом. Ночь была в самом разгаре, так что плавающая в серых облаках луна давала хоть немного света. Мама всегда мне говорила учиться держать язык за зубами, жаль, что я её мало слушала, считая себя самой умной. Вот прямо сейчас я понимала, что иногда стоит заткнуться, чтобы не навлечь на себя беду. Кейн выглядел страшно, учитывая, что ростом он был выше на целую голову, а то и больше, смотреть, как эта груда мышц вылезает из маленького спорткара было страшно. Молча обойдя машину, он выволок меня наружу и прижал к горячему металлу, просунув ногу между моих ног.

— Знаешь, у тебя очень острый язык, и будь я на самом деле геем, может, и не обиделся. Но я не он. И сейчас ты меня очень оскорбила. Ты наверняка слышала о том, что я делаю с теми, кто меня не слушается? — Он провёл языком по моим губам, сдавливая руками запястья.

— Н-нет, не слышала. — Сглотнув, я зажмурилась и задержала дыхание.

Боже, мне бы испугаться его напора, но от него так пахло… Сердце пустилось в пляску, горло сдавило спазмом и ладошки сильно вспотели, наверняка оставляя следы на покрытой пылью машине. Так, надо собраться и думать о другом. Например, о толстом Патрике, что ухаживал за мной в школе. Эт-то должно было сбавить градус напряжения. Должно, но нихрена не работало. Пока Кейн задирал мне юбку и осторожно гладил кожу бёдер, я старательно вспоминала запах старого ухажёра. Чёрт возьми! Я буду не я, если сейчас поддамся этому змею-искусителю! У меня же есть чувство собственного достоинства! Есть же, да? Я сглотнула, сжимая плотно бёдра. Н-не, я так не играю, он же ходячий афродизиак, я не смогу выиграть на его поле.

Мне нельзя ему поддаваться, иначе он победит и я окажусь одной из нескольких сотен, абсолютно безликой сексуальной игрушкой. Не хочу. Не хватало ещё, чтобы обо мне слухи пошли. Так, чему там учат, когда маньяк нападает? Расслабиться и получать удовольствие? Не подходит. Что же, что же… Мозги лихорадочно работали, придумывая план побега.

Есть. Прочистив горло, я растянула губы в улыбке и как можно небрежнее и томно произнесла:

— Кейн, ты просто сумасшедший. Всех женщин так с ума сводишь?

— Не всех. — Он оторвался от моей груди и облизнулся. — Только самых строптивых.

— Ладно, — сдалась я. — Твоя взяла, только есть условие.

— И какое? — Его глаза хищно блеснули.

— Без презерватива не хочу и не буду.

— Хорошо, — хмыкнул он, подув на торчащий сосок. — Никуда не уходи.

Ну да, куда уж мне. Подвинув меня в сторону, жених открыл машину и нагнулся, заглядывая в бардачок. Попытка не пытка. Наплевав на оставленную в салоне сумочку, пнула его под зад и прижала дверцей, чтоб наверняка. Пока он стенал и тёр ушибленную голову, я обежала машину и выдернула ключи из зажигания. Размахнувшись, зашвырнула их подальше — пусть побегает. Такого отборного мата я давно не слышала, но оставаться, чтобы дослушать и пополнить собственный запас не стала — бросилась к темневшему вдалеке парку. Если повезёт, смогу добраться до безопасного места раньше, чем этот маньяк меня поймает. Страшно представить, что он сделает со мной в этом случае.

Босоножки на высоком каблуке мешали нормальному побегу, так что я сняла их и охая и стеная от острых камней, впивающихся в ноги, побежала в противоположную от машины сторону — на восток.

— Стой, коза шальная! — взрезал воздух яростный крик.

Это я-то коза? Замерла от праведного возмущения, но вовремя вспомнила, что у меня тут побег может сорваться, поэтому просто показала в темноту фак и побежала дальше.

Подонок. Нет, ну я тоже хороша, кто меня просил его так поносить? Ведь Мэтт предупреждал… Ох, ты ж ядрёна мать, совсем забыла о воспылавшем страстью друге. Если от Кейна я могу бегать и прятаться, то как быть с тем, кто практически у меня живёт? Не могу же я выгнать Мэттью только потому, что он признался? Или могу?

— Ах, чёрт! — Я схватилась за лоб, и отступила.

Пока размышляла, не заметила, как добежала до вожделенных деревьев и врезалась в первое вставшее на моём пути. Спрятавшись за широкий ствол, осмотрела местность. Погони нет. И слава богу, наверное, МакАлистер просто сдался. Осталось дождаться утра и добраться до ближайшего пункта полиции. Скажу, что меня ограбили.

Вяло пошевелив ногой в куче пены собравшейся у края ванны, я налила вина и вздохнула. Не нравилось мне это приключение. Кейн притягивал, как магнит и прекрасно знал, как на него реагируют женщины. Обаятельная, кареглазая сволочь. Если в скором времени не решить вопрос с личной жизнью, боюсь, я или сама на него наброшусь, или приму предложение Мэттью. Ни то, ни другое мне не нравилось, но запах Кейна и его дерзкие ласки сорвали тормоза, оголяя давно сидевшие во мне желания.

Да-да, я очень старалась быть примерной девочкой и не вести аморальный образ жизни. К сожалению, отцовские гены дают о себе знать — страсть в моей крови, её не вытравишь даже униформой.

— Бред какой-то. — Мыльный пузырь лопнул, напоследок подмигнув мне радужным боком. — Дразнить Кейна нельзя, иначе пойдёт на принцип, а потом выбросит попользовавшись. Все они такие… — Ленивая мысль утонула в лёгкой эйфории от вина.

В голове крутились мысли одна другой гаже: до начала учебного года осталось полтора месяца, и решить вопрос проблемного брака нужно сейчас. В противном случае я могу потерять лучшего друга. И, главное, каким, мать его образом, мне забрать у этого животного свои вещи?! Там же телефон со всеми моими контактами и адресами клубов, паролями и студенческий, без которого в академию не пустят!

Возмущение утонуло вместе с остатками вина и бокалом.

Ох, чёрт.

Кажется, я успела задремать. Повернувшись, нащупала под ногой чудом уцелевший бокал и чертыхнулась. Из-за этого МакАлистера я вспомнила весь свой запас ругательств, который предпочла похоронить с получением допуска к обучению. Но этот гад вытаскивает на волю все мои самые тёмные и не лучшие стороны характера, будит едва почившую во мне стервозу.

— Э-эх, как развезло-то…

Набросив на плечи халат, я, эксклюзивной походкой мамонта на выгуле, протопала к окну и прищурилась от яркого солнца. Судя по тишине, Тей ещё спал, а Мэтт так и не приходил. Ну и ладно. Полуденное солнце ласкало кожу, заставляя жмуриться от удовольствия. Как хорошо, что дом стоит особняком и я вполне могу себе позволить стоять перед окном голая.

Потянувшись, приоткрыла глаза и взвизгнула. Чудом не упав в ванную, помчалась на всех парах в гостиную:

— Тей! Тей, вставай! Коала ты в спячке! К нам вор забрался!

Потормошив за плечо свернувшегося буквой зю друга, я отдышалась и на цыпочках прошла к раздвижным дверям. Вот прямо сейчас я жалела, что по всему дому панорамные окна, здесь просто негде спрятаться. У бассейна, рядом с лестницей на второй этаж, мелькнули длинные белые волосы.

Вор! А, может, он скрывающийся от полиции убийца, или насильник? — От ужаса у меня похолодели руки. — Что если, он недавно кого-то убил на нашей улице и теперь ищет схрон? Тьфу-тьфу. — Поплевала через плечо, облокотившись о столешницу низкого шкафа. С улицы его уже не было видно. — Повертев головой туда-сюда, я поняла, что это чудовище где-то на втором этаже. А там моя спальня и сейф… Сейф!

— Ах ты, сволочь белобрысая! — Ругнулась, подхватывая полы халата и направляясь к потайному шкафу в кухне. — Я покажу тебе, как вламываться в дома честных граждан, да на добро их зариться!

Вытащив пистолет из тайника, проверила обойму и мельком бросив взгляд на по-прежнему спящего Тейлора, крадучись, попёрлась на второй этаж.

— Я будущий детектив. — Прошептала под нос, переставляя ногу на вторую ступеньку. — Я никого не боюсь, даже вора, даже насильника. У меня есть оружие и я умею им пользоваться. В целях самозащиты имею право стрелять… — Самогипноз не удался. Коленки всё так же дрожали, руки вспотели а живот сводило от страха.

Над головой грохнула разбитая ваза пятнадцатого века.

— Ах, чтоб тебя, козёл! Я за неё пять миллионов выложила!

Плюнув на меры предосторожности, я поскакала сайгаком и прямо в дверях своей спальни столкнулась с преступником. Разноцветные глаза уставились на мою грудь, тогда как я направила дуло на его штаны:

— Лучше бы тебе придумать действительно важную причину для проникновения в мой дом…

Скользнув языком по губам, незадачливый вор выбросил руку вперёд, резко выбивая пистолет, и заломив руки, прижал спиной к себе:

— Превосходный экземпляр.

— Ч-что? — У меня дыхание перехватило от такой близости.

Дунув в ухо, взломщик коснулся губами мочки и прошептал:

— Идеальная хозяйка. Мы скоро встретимся вновь.

Оставив на шее чувственный поцелуй, преступник освободил мне руки и в мгновение ока исчез, выпрыгнув в окно. Съехав по стене вниз, я сжала колени и вздрогнула. Надо же, всего несколько касаний, а я уже горю. Я определённо становлюсь развратной. Нужно в душ, а думать буду потом, потому что сейчас все мои мысли были об этом разноглазом красавчике. Кто он? Что ему было нужно? И кто будет платить за разбитую вазу?!

Наскоро охладившись под тугими струями холодной воды, я завернулась в махровый халат и встала перед зеркалом. Мрачный взгляд таких же тёмно-синих, как у родного отца, глаз; по мокрым волосам стекает вода, оставляя на халате влажные пятна. Приподняв волосы у корней, сморщилась: пора краситься. Родной цвет волос был как у биологического отца, которого я ненавидела, тёмный почти чёрный. Я уже несколько лет красилась в блондинку, чтобы больше походить на маму, хотя она была натуральной, мне же приходилось отдавать уйму денег за свои косы. Помятое лицо после бессонной ночи требовало ухода. Наскоро соорудив маску, убрала почившую вазу и пошла будить Тейлора.

Друг нашёлся в том же виде, в каком и был оставлен. Чёрт, его теперь до ночи не добудишься, спит как медведь. Надо бы найти телефон Дениз.

Пока я рыскала в контактах Тея, на улице хлопнула дверь машины и в замке завозился ключ.

— Мэттью, слава богам, ты вернулся! — Я обернулась с сияющей улыбкой. Надо же как-то задобрить его.

Но в дверях стоял не Мэтт.

— Мама? Что ты здесь делаешь? А с кем остались Вовка и Лекс?

— С няней.

Бросив сумочку в кресло, мама угрюмо обвела взглядом гостиную и поманила пальцем на кухню.

— Что происходит? — Сев за стол, мама подвинула к себе миску с черешней и оторвала от первой же ягоды хвостик.

— О чём ты? — Сделав кофе, я уселась напротив, подвигая ей чашку. — Я только утром от вас уехала.

— Ты газеты читаешь, новости смотришь? — вдруг рыкнула мама. — Да что с тобой творится Лиз?! Мы столько сил вкладываем в то, чтобы разорвать контракт, а ты… — Махнув рукой, она прошла к встроенному бару и плеснула виски в кофе.

— Ни хрена не понимаю, — вылупилась я.

— Ящик включи, твой жених дал пресс-конференцию.

— Что? Когда это он успел? Ма-ам, — протянула я, судорожно тыкая в кнопки. — Почему ты сказала жених?

— … что вы можете сказать о ваших отношениях с Елизаветой Белоярцевой? — спросила журналистка, поправляя очки. — Ходят слухи, что она следующая жертва в вашей, так называемой, охоте.

— Вы же знаете, что обычно источники таких слухов это неудовлетворённые женщины? — Обаятельно улыбнулся мерзавец, расслабленно поправляя ворот полупрозрачной рубашки, под которой перекатывались литые мышцы груди. — Право слово, я не могу осчастливить всех женщин Земли, но теперь и не буду стараться. — Он хитро подмигнул покрасневшей женщине.

— Почему?

— Елизавета Белоярцева моя невеста, какой смысл устраивать охоту на ту, кто, итак, принадлежит мне?

Шёпот в зале и направленные на МакАлистера взгляды, забивали в мой гроб последние гвозди. Да что же он творит?! Я же не…

— Довольно смелое заявление, — усмехнулась журналистка. — Учитывая, что её с вами сегодня нет. — Она обернулась, словно ища поддержки среди таких же акул пера и разносчиков грязных сплетен.

— Лиз — занятая девушка, — немедленно парировал Кейн. — Вместо себя она оставила подписанный брачный договор.

Всё. Это конец.

Кен открыл папку и выставил на обозрение журналистов тот договор, что я отказалась подписывать, только сейчас там была моя подпись. Моя, чёрт возьми!

— Я ничего не подписывала, — обречённо прошептала я, упав на стул.

— Ты сказала, что оставила свою сумочку в его машине. — Мама взяла с полки шампанское, и открыв с хлопком, прозвучавшим последним выстрелом над моей могилой, разлила по бокалам. — Давай, отметим, что ли.

— Ч-что отметим?

— Похороны твоих мозгов. Где Мэттью? — Опрокинув в себя шампанское, поинтересовалась всегда неунывающая родительница.

— Не знаю, не видела его после клуба. Мам, что делать-то теперь, а? Он же подпись подделал со студенческого!

— Не докажешь. — Второй бокал шампанского исчез в мамином желудке. — Этот жук похитрей Глеба будет, — задумчиво пробормотала она, выстукивая пальцами по столу. — Скажи, чья была идея съездить к МакАлистерам и лично отказать? Я ведь запретила тебе появляться там.

— Мэттью. Он решил, что если я с глазу на глаз поговорю с дедом Кейна, то всё устаканится. Кто же знал, что Джон ещё придурочнее внука!

— Положим, я знала. Именно поэтому тебе и сказали не соваться, но ты же у нас самая умная, — икнула мама. — МакАлистеры не Домогаровы, так просто с крючка тебе не слезть. Я-то смогла просто из страны сбежать, но ты этого делать не станешь, я знаю.

— Мам, ну не начинай, а? — Я всхлипнула, роняя голову на стол. — Конечно, я никуда не поеду, мне хватило приключений на всю оставшуюся жизнь.

— Знаю, родная. Придётся выйти за него замуж и найти веские причины для развода.

— Нет, — выдохнула, отставляя бокал в сторону. — Ни за что! Он же хуже портовой шлюхи! Я со стыда сгорю — выходить замуж за бабника, который трахает всех подряд, да через него весь город прошёл! Мам, он добрался даже до Доротеи! Доротеи! — Воздела я руки к потолку, чтобы подкрепить возмущение. — А ей уже за пятьдесят! Нет, я сказала!

— Во-первых, жена мэра та ещё сплетница и могла придумать их связь просто, чтобы похвастаться. А во-вторых, тебя никто не просит с ним спать, — хитро улыбнулась мама. — Ты можешь стать его женой по паспорту, а не в жизни, он не сможет заставить, только не тебя. Кейн же известный ходок и просто не сможет не изменять тебе, так что мы подготовим дополнение к контракту, в котором будет прописано главное условие для развода — измена. Тебе надо будет только поймать его и запечатлеть на камеру все доказательства. Любой судья разведёт вас по первому требованию.

— Чёрт.

— Кстати, а чего Тей разлёгся средь бела дня?

— Он всю ночь ждал меня вместе с Дениз, они на пару приговорили бутылку бренди.

— Ладно, времени у нас в обрез. Я сейчас поеду к юристу, будем думать, как тебя перестраховать, а ты пока приведи себя в порядок и топай в клуб.

— Это зачем ещё? — Я уставилась на маму, бодро вызывающую такси.

— Ну как же, скоро ты станешь замужней мадам и тебе придётся вести себя очень, очень тихо, чтобы не давать повода мужу. Так что сегодня твой последний шанс оторваться и побыть холостой.

— И это советует мне родная мать, — рассмеялась я истерично.

— А что поделать, — развела та руками, — в конце концов, я не ханжа и девичники законом не запрещали, а уж в каком именно месте он будет проходить — кому какое дело? — Подмигнув, мама пошла к Тейлору и растолкав его, повела за собой.

— Тея-то оставь, мам.

— Нет уж. Мальчикам на девичнике делать нечего. Кстати, можешь захватить с собой Сашку, она прилетела два часа назад.

Нет, только не тётю.

Покачав головой, я привалилась к стене и вздохнула. Девичник с одной гостьей. И смех и грех. Надо Дениз позвонить.

Запасной телефон валялся в кладовке. Набрав найденный у Тейлора номер, я вышла к бассейну, и устроившись на лежаке, нажала на вызов.

— Дениз? Слава богу, я уж боялась, что не смогу найти твоих контактов.

— Чего ты хочешь? — вяло поинтересовалась она.

— Пошли в клуб, мне надо сбросить напряжение.

— Позвони подружкам своим, чего меня-то тормошишь? Мы вроде как не подруги.

— Да ладно тебе, а то ты не знаешь местных дев. У меня горе, Дениз, я хочу нажраться и найти себе мальчика на ночь. Поехали в «Орхидеи», я заплачу.

— А что за горе-то? — заинтересованно прошептала Дениз. — Мэтт сейчас грушу в подвале колбасит под тяжёлый рок.

— Новости смотрела?

— Нет.

— И не смотри, — всплакнула я, затягиваясь сигаретой. — Этот козёл Кейн подделал мою подпись на брачном договоре.

— Ох, ты ж, твою мать! Так вот почему брательник последние полчаса рвёт и мечет, наорал на отца и сломал плазму в своей комнате. Жди, буду через час. Рванём в «Метрополис», там самые лучшие мальчики танцуют, закачаешься.

Сбросив звонок, я пошла собираться. Про разноглазого решила маме не рассказывать, чтобы не расстраивать. Что он там говорил?.. Мы скоро встретимся? Как бы не так, на этот раз я точно всажу в него пулю. Гадёныш и извращенец, хозяйкой назвал… Никак любитель БДСМ.

— Уф.

Открыв гардероб, я вывалила на кровать гору платьев. Если идём отрываться, значит, наряд должен быть максимально сексуальным — платье с закрытой грудью полетело на пол. Если я хочу соблазнить мужчину, оно должно быть выше колен — ещё два платья неподходящей длины спикировали мягко вниз. О, вот это подойдёт. Поправив декольте и послав воздушный поцелуй отражению, я быстро собрала сумочку и пошла вниз — к воротам как раз подъезжала машина.

— Ну красава, — задорно рассмеялась Дениз. — Последняя коллекция, полагаю?

— Что есть, то есть. — Я хмуро осмотрела двор. — Дениз, к тебе когда-нибудь в дом вламывался обалденный красавчик с замашками мазохиста?

— Чего? Нет, конечно. Хотя… — Надув губы, она прижала палец ко лбу. — Был у меня подобный опыт, но всё исключительно по согласию и в клубе. А почему спрашиваешь? — Сев за руль, сестра Мэтта бросила мне визитку. — Набери и закажи столик, скажи от Арлекина.

— А кто это? Впервые слышу это имя.

— Увидишь, — бросила Дениз, выруливая на дорогу. — Потрясный малый. Даже не знаю, кто лучше: Кен или его лучший друг Арлекин.

— Офигела совсем?! — заорала я отстёгиваясь. — Я душу рву в поисках способа избавиться от Кейна, а ты меня с его лучшим другом собралась знакомить?

— Утихни, мелкая. — Она бросила взгляд в зеркало и дала газу. — Если понравишься Арлекину и он захочет тебя себе, то сможешь выиграть время и решить проблему с МакАклистером, хотя по мне, ты просто выделываешься. Любая девушка с радостью бы пошла с ним под венец.

— Что-то очереди не вижу. — Я демонстративно приложила руку козырьком. — Ни одна нормальная семья не выдаст за него дочь.

— Брось. — Дениз приподняла уголок губы. — Те, семьи, что с ними в бизнесе на одной волне, с радостью отдадут дочек. Да только Кен их не хочет, пробует, и всё. Ох, прости.

— Я сама всё это знаю. Подонок он. И чего все от него тащатся?

— Милашка. — Дениз пристально посмотрела и нахмурилась. — Держи язык за зубами, особенно в нашем обществе, и не вздумай при Арлекине такое говорить. Он хоть и соревнуется вечно с Кейном за девушек, но друга обижать не позволит.

В клубе я оказалась с настроением ниже нуля. До выступления стриптизёров оставалось время, так что мы заказали бутылку вина и уселись за свой столик в вип-зоне. Мягкие кожаные сиденья приятно холодили кожу ног, а вино немного расслабляло. Народу было не так много, всё же до основного выступления ещё три часа.

— Дениз, а скоро этот Арлекин появится?

— Да я, собственно, уже здесь, — раздалось вкрадчивое над ухом.

— Эрик! — Дениз подскочила и повисла на ком-то за моей спиной. — Лапушка, я так по тебе скучала!

Погодите-ка. Отставив бокал в сторону, я зажмурилась и задержала дыхание. Этот голос…

— Это ты! — Я ткнула пальцем в разноглазого, со смешком усевшегося напротив меня. — Что происходит? Дениз?!

— А? Вы разве знакомы? — искренне изумилась она.

— Этот… поганец влез сегодня в мой дом, разбил пятимиллионную вазу, ещё и на сиськи мои пялился! — фыркнула я, надув губы и отвернулась. — Ах, да. — Злорадно ухмыльнулась, рассматривая синий и зелёный глаза. — Он меня ещё и хозяйкой назвал, извращенец чёртов!

— Ну же, милая, не стоит так дуться, — рассмеялся Эрик-Арлекин и подмигнул. — Должен же я знать, на ком хочет жениться мой лучший друг, вот и влез, надеялся, что ты спишь.

— В следующий раз без яиц останешься.

— В следующий раз я приду только по приглашению, — поднял он руки вверх. — Обещаю.

— Разобрались?

Дениз подозвала официанта и что-то зашептала ему на ухо. Парнишка одетый только в длинный фартук улыбнулся, и кивнув, куда-то отошёл.

— А теперь специальная программа для Элизабет, — хлопнула в ладоши Дениз, обнимая за шею Эрика. — Выбирай малышка, сегодня тебе можно всё, ведь так? — Вопрос адресовался рассматривающему меня Эрику.

— А? Да-да, — кивнул он не глядя.

— Вот и ладушки. — Дениз махнула рукой и к нашему столу прошли три молодых человека, одетых лишь в стринги.

— Эй. — Эрик свёл изящные брови к переносице. — Вы стриптиз хотите заказать? Тогда без меня.

— Нет, котик. Эти мальчики для Лиз, которую сегодня обвёл вокруг пальца твой друг. Она в паршивом настроении и хочет расслабиться, так что я решила воспользоваться своей картой и подарить ей одного из них. Ты не против?

— Да без проблем, — лукаво улыбнулся Эрик. — Только без рук, Лизи.

— Когда это ты запрещал… — начала было Дениз, но была остановлена крепким поцелуем.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Эрик продолжил:

— Лизи, выбери одного за мой счёт, на третьем этаже есть вип-апартаменты, они твои. Но напоминаю — без рук, он может тебя трогать, ты его нет. Если нарушишь правила, он тут же уйдёт. Согласна?

Молча кивнула, опрокидывая в себя бокал за бокалом. Я же не такая, не сплю с первым встречным, но тело ныло ещё с ночи, требуя разрядки. Может, он просто сделает мне массаж и я усну, а?

— Эрик, могу я взять апартаменты на всю ночь?

— Всю ночь? — присвистнул он, разглядывая меня с восхищением. — На всю ночь с тобой и я пойду.

— Нет, котик, — обиженно надулась Дениз. — Сегодня ты только мой, ты обещал.

— Ну хорошо, в таком случае советую взять Джима, отличный мальчик, тебе понравится.

— Угу. — Я вновь залила в себя вино и подхватив вещи, направилась с прикомандированным к моему телу стриптизёром.

Парень взял меня под руку, помогая подняться — лифтов здесь и в помине не было.

— Джим, да? Приятно познакомиться. — Где-то посреди второго этажа у меня неожиданно проснулась совесть. — Меня зовут Ли…

— Не нужно имён. — Широкая ладонь мягко накрыла мой рот.

Господи, какой шикарный голос. Я едва не застонала от удовольствия. Джим был высок, атлетически сложен, как и все танцоры, и двигался с кошачьей грацией. Пока шли, бесстыдно разглядывала две прекрасно накачанные половинки пониже спины. Очень эротичное зрелище. Сглотнув, я прикрыла глаза, стараясь успокоиться. В конце концов, я не делаю ничего плохого, это просто секс.

Просто секс, повторила, облизывая губы. Всё-таки он красавчик, но не смазливый и изящный, как Эрик, или хищный как Кен, а по-мужски красивый.

Он замер всего на несколько секунд перед богато украшенной дверью. Сунув карточку в электронный замок, Джим толкнул дверь и позволил мне войти первой.

— С ума сойти. — Я тихо выдохнула, складывая вещи на тумбочке. — Я всё-таки это сделала.

— Всё в порядке? — Джим прикрыл дверь и облокотился на неё. — Мы можем выпить, если вы нервничаете. В баре полно алкоголя, я могу смешать коктейль.

— Да. Пожалуй, мне бы не помешал бокал вина или шампанского.

Присев на кровать, я сложила руки на подрагивающих коленках и выдохнула. Ну ей-богу, как малолетка себя веду. Мне двадцать один, я давно не девственница, а нет же… Джим и вправду был красив: перекатывающиеся мышцы на спине приковали мой взгляд, заставляя дышать тяжелее. Короткий ёжик волос с небольшой чёлкой, чёрная серёжка в ухе и припухлые по-детски губы. Чертовски хорош, но я так не могу. Он же не проститутка, чтобы покупать его ночь, а Эрик так спокойно его мне «подарил». Фу.

Стриптизёр вернулся с двумя бокалами, наполненными красным игристым. Пригубив напиток, я с благодарностью выдохнула:

— Спасибо. Джим, на самом деле я не собиралась никого покупать, просто хотела расслабиться.

— Всё в порядке, — легко улыбнулся он. — Ни о чём не переживайте. Если бы вы мне не понравились, я бы просто отказался. У нас за это не наказывают.

— Вот оно что.

Залпом осушив бокал, я отставила его в сторону и вздрогнула. Рука Джима легла на бедро, сминая струящуюся ткань платья. Склонившись, он убрал прядь волос за ухо и едва заметно коснулся губами щеки.

Хах. От него так пахнет, маслом и чем-то ещё… Боже, дай мне силы сохранить рассудок.

— Расслабься, я не сделаю ничего плохого, — вкрадчивый шёпот с трудом пробрался в сознание сквозь пелену охватившего желания.

Опустив руки на покрывало, я прикрыла глаза и прикусила губу. Хорош. Мягкие поглаживания ног сменились лёгким касанием трусиков, одна рука Джима легла мне на грудь, сжимая сосок, вторая стянула трусики, оголяя нежную кожу.

— Ха-а-а… — Я выдохнула, сжимая пальцами шёлк. Он молча перевернул меня на живот и начал делать массаж?! — Что ты делаешь? — Живот свело от вспыхнувшей искрой страсти.

Мне хотелось его почувствовать. После Дилана у меня никого не было, больше полугода без секса.

— Расслабляю, ты слишком зажата, — прошептал он в ухо и повязал на глаза повязку.

— Джим?

— Так тебе будет проще.

Следом мои руки обхватили мягкие путы.

— Ты меня привязал? Джим? — Лёгкий укол сомнения рассеялся, когда тёплые губы накрыли поясницу.

— Не бойся, — прозвучал хрипло его голос.

Шорох снятых трусов вызвал дрожь. Его палец лёг на промежность слегка надавливая.

— Ах. — Я не сдержалась и выгнула спину.

Кровать прогнулась под весом любовника, я чувствовала жар его тела и мягкую кожу между ног. Но он не спешил, хотя я и была готова.

Мне не было стыдно, хоть и реагировала я как мартовская кошка на выгуле. Мне нравилась игра. Повязка позволяла сосредоточиться на ощущениях, а привязанные руки были условием с самого начала. Нежные пальцы пробежались вдоль позвоночника. Подхватив под живот, он приподнял мне бёдра и… поцеловал? Бог мой. Такого я точно не ожидала, и тем желаннее было ощутить всю прелесть подобных ласк.

Горячий язык медленно скользил по губам, раздвигая складки. Напряжение росло с немыслимой скоростью, кровь прилила к промежности, вызывая тянущую боль. Внутри всё свело от ожидания проникновения.

Вцепившись руками в спинку кровати, я выгнулась сильнее и прошептала:

— Пожалуйста, я больше не могу терпеть. Я очень хочу почувствовать тебя.

А он играл. Прижав на мгновение головку члена к клитору, надавил и заскользил, заставляя меня извиваться. Оргазм наступил быстрее, чем я ожидала, а он ещё даже не вошёл. Сжав бёдра, я закусила губу, чувствуя, как с уголков глаз скатываются слезинки, растворяясь в ткани.

— Моя очередь, — раздалось хриплое, и он вошёл.

— Хаа…

Чувствовать мужчину в себе, знать, что он так же, как и ты стонет от удовольствия, знать, что это удовольствие даёшь ему ты… это и есть секс. Феерия секса, симфония двух тел и одновременный оргазм — высшая точка наслаждения.

Джим двигался медленно, плавно, наслаждаясь каждым толчком, а мне хотелось больше, быстрее, сильнее. До самого конца.

— Ещё, — прошептала я не сдержавшись.

Джим задвигался быстрее, будто улавливая все мои потаённые желания, проникал так глубоко, что заставлял чувствовать нас единым целым, пусть и на эту ночь.

Безумство. Я никогда ещё не получала столько удовольствия от секса. Сейчас, я бы позволила ему всё. Согласилась бы на все предложения и позы, всё что угодно лишь бы продлить эту сладкую агонию.

Расслабленно растягиваясь на шёлковом белье, закрывала глаза с мыслью о том, что нашла себе партнёра, пусть и не для близких отношений. Даже так, я не хотела лишаться Джима. Сквозь сон почувствовала, что путы ослабли и меня перевернули на спину.

— Пойдёшь в душ? — проник сквозь дремоту вопрос.

— Хочу спать, — промямлила я и бессовестно уснула.

Утро встретило нас солнцем сквозь светлые занавески. Боже, я выспалась. Впервые за долгое время я выспалась. Потянувшись, слезла с постели и подхватив вещи, пошла в душ. Сонное посапывание Джима заставило обернуться.

— Нет. Это дурной сон, — пробормотала я, вцепившись в косяк. — Этого просто не может быть…

На кровати, свернувшись калачиком, спал Кейн, мать его, МакАлистер!

Споткнувшись, я вошла в душ и тихо прикрыла дверь. Одевшись со скоростью спринтера и наскоро умывшись, вылетела из номера с трясущимися руками, пока эта сволочь не проснулась.

Слёзы застили глаза, пока я бежала вниз.

Грязь… Я чувствовала себя грязной, растоптанной и загнанной в угол. Не позволю. Нет.

На третьем этаже мне не встретилась ни единая живая душа, на втором мелькнул фартук горничной. Запнувшись о ковёр перед очередной лестницей, схватилась за перила и сцепила зубы. Тошнота подступала волнами: также как вчера мне было хорошо, сегодня я себя ненавидела. Даже не Кейна, он-то поступил как обычно. Нет, я ненавидела и презирала себя, и в первую очередь за то, что мне с ним было так хорошо. Вздрогнула вспомнив ласки, и яростно вытерла слёзы с подбородка.

По утрам этот клуб закрыт, так что я пошла на поиски запасного выхода. Около кухни стояла повариха. Вытирая мокрые руки о полотенце, она отчитывала красного как рак Джима. Увидев меня, он радостно взмахнул руками:

— Доброе утро. Выспались?

— Желаю побыстрее сдохнуть, — прошипела я, едва в него не врезавшись.

— Что? — Парень схватил меня за руку. — Кейн вас обидел? Сделал больно?

Повариха поджала губы, но смолчала, предпочитая наблюдать со стороны, лишь презрительно скривилась, рассматривая моё лицо.

Вырвав руку, я двинула ему в челюсть.

— Больше никогда не смей меня касаться, сволочь! Уж поверь, ты сполна ответишь за эту шутку! — Не сдержавшись, я схватила его за футболку у горла и прижала к стене. — Я испорчу тебе жизнь так же, как ты испортил её мне, шлюха клубная.

— Ах ты!.. — вскрикнула женщина, прижимая руки к груди и сверкая ярко накрашенными глазами.

Смерив её и Джима взглядом полным ненависти, я разжала пальцы и выскочила за дверь.

На улице радостно светило солнце, подспудно вгоняя меня в депрессию. Если у нашей ночи были свидетели — мне не отделаться от него. Никогда! Рыкнула под нос и заметила припаркованный ягуар. На серебряном корпусе мелькали солнечные зайчики.

— Хорошая машинка, — протянула я злорадно. — Турбонаддув, триста восемьдесят лошадей. — Я провела пальцем по едва ли не скрипящей от чистоты крыше и зажмурилась от охватившего волнения. — Ты прекрасна малышка, жаль будет портить. Извини, — прошептала, выводя на капоте неприличный рисунок. Художественные навыки у меня тоже прокачаны, так что жест получился весьма правдоподобным. — Идиот, ты даже сигналку не включил из-за собственного раздутого эга.

Фух. Стало немного легче, но надо делать ноги, пока этот дьявол не проснулся. Он мне порчу любимой машины вряд ли простит и спустит с рук. Судорожно ткнув в экран телефона, я набрала Тея:

— Теюшка, будь другом, пригони мотоцикл к кафе рядом с «Метрополисом».

— Ты чего в этом гадюшнике делаешь?! — рыкнул он. — Знаешь, кому принадлежит клуб?

— Знаю. Уже знаю, так что пошевеливай задницей и пригони мотоцикл.

— Мне нужен час, — подумав, ответил он. — Я сейчас не один.

— Чего? — Я хлопнула глазами. — Тейлор, ты с девушкой, что ли?

— Можно и так сказать, — рассмеялся он.

— Нет, тогда не нужно. — Я обернулась и прищурилась. — Поймаю такси. Как освободишься, приезжай ко мне и Мэттью захвати. А если этот придурок начнёт ломаться, скажи, что я приеду сама и грушей уже будет он. Не хватало мне из-за чьего-то спермотоксикоза друга терять.

— Эй, полегче с ним, — буркнул недовольно Тей. — Он же не виноват, что любит тебя.

— Он виноват в том, что не видит дальше своего носа! Всё, я пошла такси ловить. — Отключив телефон, вздохнула несколько раз, и снова повернулась: — Не испытывай моё терпение Джим, что тебе нужно?

— Первое. — Парень глотнул воды из бутылки и вытер рот. — Я не шлюха. Ты первая, кому… с кем я хотел остаться на ночь, и если бы не Кейн, то не ушёл. — Второе, я не знаю, что вас связывает, но вижу, что ты не в восторге и это удивительно, если честно. — Он даже глаз не поднял пока говорил. — И последнее, я виноват.

— Да что ты говоришь, — протянула ехидно, одновременно вызывая такси.

— Да, поэтому хочу сделать для тебя хоть что-то. Кейна привела Дениз.

— Ч-что? — Я отвела телефон от уха и похолодела. — Что ты хочешь сказать?!

Потерев шею, стриптизёр вздохнул и наконец-то поднял глаза.

— Арлекин — это кличка Дениз.

— Зачем ты мне так откровенно врёшь? — нахмурилась я. — Арлекин — это хозяин заведения, разноглазый.

— Эрик? Нет, ты ошиблась, впрочем, как и все. Дениз постоянная партнёрша Эрика и гончая Кейна, именно она помогает ему охотиться, если ты понимаешь, о чём я.

Телефон выпал из рук, но я даже не обратила внимания. Получается, что эта сука пасла меня всё время? Я вспомнила разговор в машине: «Набери и скажи, что от Арлекина».

Теперь понятно.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Я подняла телефон с земли, сжимая со всей силы.

— Я не люблю быть в долгу, — просто ответил парень. — И мне не нравятся принципы охоты Кейна.

— Что, девушку твою увёл, а ты теперь мстишь, сдавая? — Скривила я рот.

— Неважно. — Сунув руку в карман, он выудил визитку и бросил мне. — Мой номер, если понадобится помощь — звони. Помогу, но лишь один раз.

Я смотрела вслед удаляющейся фигуре и думала о том, что в нашей жизни доверять нельзя никому. Та же Дениз, хоть и сестра моего лучшего друга, но не побрезговала так со мной поступить. Вот почему у меня нет подруг, а теперь и не будет.

Махнув рукой подъехавшему таксисту, я села в машину и назвала адрес. По пути домой продумывала возможные варианты и остановилась на одном, пусть и самом хреновом, но так, я хотя бы смогу отомстить.

— Мам, — устало позвала я, когда на экране вспыхнуло фото абонента. — Я заеду через два часа, надо поговорить.

— Что ещё ты успела натворить, Лизи?

— Пока ничего, но очень скоро обязательно натворю, — хмыкнула я.

— Ладно. Не задерживайся, мне тоже есть, что сказать.

Сбросив разговор, набрала тётку.

— Саш, привет. У тебя остались связи в местных центрах?

— Смотря, что именно ты хочешь получить, — осторожно начала она.

— Мне нужно, чтобы в кратчайшие сроки мой дом превратили в крепость.

— То есть?

— Замена окон на пуленепробиваемые, смена сигнализации, защита на всю электронику.

— Ты к войне готовишься? — рассмеялась она.

— Замуж выхожу, и мой муж не должен попасть в мой дом ни под каким предлогом.

— МакАлистер?

— МакАлистер, — подтвердила едва сдерживая тошноту.

— Лизок, возможно, мы нашли выход и тебе не придётся выходить за него замуж.

— Да ты что?! — вскрикнула я радостно. — Чёрт возьми, это всё меняет! Буду через двадцать минут! Готовьте стол, есть хочу зверски.

Радостно отключившись, смахнула невидимую слезинку и улыбнулась. Моя тётка по отчиму даст сто очков любому мужику. Боже, как я её люблю. Постучала по перегородке и радостно возопила испуганному водителю:

— Мистер, мы меняем пункт назначения!

— Мам! — крикнула я со второго этажа, чтобы лишний раз не бегать. — Паола уже приехала?

— Ещё нет.

Мама поднялась до моего уровня, тяжело оперлась о витую боковину лестницы и устроила игру в гляделки. Пока я не взмолилась:

— Ну что? Что ты хочешь услышать?

— Зачем всё это? Давай отменим. Старик, конечно, не простит такой изменчивости, но мы справимся.

— Мамуль, ты же знаешь, что если я что-то решила, то уже не пойду на попятную. Всего год. Это очень маленький срок. Ну правда, мам, не переживай, ничего со мной не случится. — Я коснулась губами её лба, отодвигая бледно-золотые пряди за ухо.

Ну вот опять, глаза мамы потемнели, как море в сильный шторм. Подростком я переживала, что мне влетит, когда замечала эти изменения, но сейчас начала понимать их причину. Мама просто волновалась.

— Дай-то бог, родная, дай-то бог. А с волосами что?

— Ну, он же должен знать на ком женится. — Я усмехнулась, наматывая пока ещё белую прядь на палец. — Паола справится за два часа?

— Справится. — Мама улыбнулась и потянула меня наверх. — Пошли пока платье выбирать.

— Ай! Вы мне сейчас весь зад булавки обколете! — Я выдернула из рук швеи кусок почти готового платья и спустилась с постамента.

— Прошу прощения, мисс, — потупилась швея. — Прошу вас, вернитесь на место, платье должно быть готово к сроку.

Бросив недовольный взгляд на немолодую женщину, я вздохнула и поплелась обратно.

— Да кто, вообще, придумал этот торт с розовым кремом? Что за фасон?!

— Мистер Кейн дал ясно понять, какое именно платье желает видеть на своей невесте, — пролепетал швея, возвращая кусок ткани на своё место.

— Кейн? Подождите, придержала руку, оборачиваясь. — А когда это господин Кейн успел выбрать мне платье? Свадьба только через две недели, ещё помолвки даже не было!

Женщина вздохнула, и опустившись в стоящее поодаль кресло, сложила чинно руки на коленях:

— Мисс, это платье на помолвку, на свадьбу висит вон там. — Она показала пальцем на манекен.

Открыв рот, я подошла поближе, чтобы рассмотреть это золотое чудовище в пайетках и стразах, ну или бриллиантах, чего уж там. Глаз дёрнулся раз, второй… на третий я обмахнулась рукой и попросила ведро воды.

— Чудовище, я буду похожа на чудовище… Кто это заказывал? Дата свадьбы была назначена три дня назад, вы бы не успели сшить так быстро, тем более без примерок.

— Мисс, прошу вас, не усложняйте мне жизнь. — Швея подала стакан воды и состроила гримасу. — Это платье было передано специально для вас, господин Кейн его одобрил. Мы просто подошьём по вашим размерам…

— Не-ет, — протянула я утробно, роняя стакан на пол. — Ни за что… Никогда я не напялю на себя эту мерзость! Да оно же напрочь лишено вкуса!

— Согласна, — неожиданно кивнула она. — Но госпожа Дениз просила именно его.

— Ч-что? — Нащупав позади стул, я уселась со всего размаха и вскрикнула от вонзившихся иголок. — Вы же сказали, что его одобрил Кейн.

— Одобрил по телефону, а госпожа Дениз выбирала. Мисс, у вас такая добрая подруга, взявшая на себя обязанность по организации свадьбы, вы должны благодарить её за то, что она освободила вас от стольких хлопот.

— Это платье тоже она выбирала? — процедила я, подцепив край ткани.

— Да.

— Сжечь нахрен. Я никогда не выйду в свет в этих тряпках.

— Но мисс! — вскрикнула побледневшая женщина. — Тогда мы никак не успеем к сроку!

— Значит, я найду себе другую швею.

— Мисс Элизабет, я прошу вас, пожалуйста. — Швея села напротив, прижимая кусок розовой ткани к глазам. — Моя семья много поколений шьёт для МакАлистеров.

— Вот как? Тогда вы должны быть в курсе всех использованных ранее фасонов, ведь так?

— Так.

— И вы найдёте способ ускорить отшив, я права? — Я хитро посмотрела на присмиревшую женщину.

— Правы, — всхлипнула она.

Ох, чёрт, чувствую себя Круэллой де Виль. Нет, так не пойдёт.

— Мадам, прошу прощения, не знаю вашего имени.

— Миссис Робинсон, дорогая.

— Хорошо, миссис Робинсон, прошу меня простить за резкие высказывания, но вы и сами должны понимать абсурд этих платьев.

— Понимаю, — кивнула она. — Но госпожа Дениз ближайшая подруга господина Кейна и…

— И?

— Ваша?

— Нет. Значит, вот, что мы сделаем. Помолвка через два дня, поэтому с этим платьем надо что-то делать. Лиф можно оставить, только бога ради отпорите эти пайетки, а вот с юбкой придётся поработать. Уберите все рюши, шлейф, а также рукава. Оно должно быть строгим и лаконичным, надеюсь, на это времени вам хватит?

— Да, мисс, спасибо.

— Так, теперь с золотым чудовищем. Вот его просто сжечь. — Брр, меня передёрнуло от блеска полудрагоценных камней, в сочетании с пышным низом из тяжёлого бархата.

— Мисс, если позволите, у меня есть несколько идей, как его перешить.

— А времени достаточно?

— Мне хватит десяти дней, найму ещё двух помощниц. Только вам придётся раз в два дня на примерку приезжать.

— Не страшно, — вздохнула я поднимаясь. — Помогите снять, пожалуйста.

— Я тебе куда сказал приехать? — Кен схватил моё запястье, выворачивая руку.

— Отпусти, придурок, мне больно. — Произнесла-то ровно, но в душе колыхнулся страх. Это что же, он ещё и рукоприкладством будет заниматься?

— Извини. — Задержав на мне взгляд, он отвернулся и разжал пальцы. — Я не хотел делать больно. Правда, извини. Но это не значит, что мне сейчас не хочется надрать тебе задницу, ну или выдрать, чего уж там, — усмехнулся он. — Почему не приехала, и зачем тебе понадобился старик?

— Как мой будущий родственник, он вызвался помочь в одном деле, — вздохнула я, не желая ябедничать.

Всё равно ведь не поверит, что его подружка мне гадости делает. За спиной Кейна раздался цокот, и из тени вышла Дениз. А как же без неё-то. Я усмехнулась своим мыслям. Как собачка верная бежит за хозяином, не дай бог, он найдёт себе новую игрушку. Впрочем, уже нашёл.

Значит, Дениз личная гончая моего жениха и та, кто будет меня подставлять. Скользнув по девушке взглядом, я ослепительно улыбнулась. Врага нужно знать в лицо и держать при себе.

— Надо же, и ты здесь? — Я сделала вид, что удивлена. — И какими же судьбами вы оба здесь? — Правильно, прикинусь дурочкой, авось прокатит.

Дениз переглянулась с Кейном и пожала плечами:

— Решила проследить, чтоб твой женишок не нашёл по дороге развлечение.

Ага, а говорит она эти гадости лишь из лучших побуждений. Что ж, не будем разочаровывать:

— Да ты что! Вот спасибо, я как раз собиралась на примерку платья ехать, так что на яхте отдохнёте без меня.

— А разве ты уже не была на ней? — со смехом спросила Дениз.

— Была, да не на той. Дениз, милая, спасибо, конечно, что озаботилась моими нарядами, но мне с детства прививали хороший вкус, так что воспользоваться твоей помощью я не могу.

— Чем тебе платье не угодило? — выступил Кейн, защищая подругу. — Дени описала мне всё по телефону, очень красивые, да и вкус у неё есть. Не морочь голову и надевай, что выбрали, на отшив других платьев нет времени.

Стерва победно улыбнулась, делая вид, что её очень уж обидели мои слова. Смотри-как как вцепилась в руку Кейна, почти висит уже. Печально вздохнув, я натянула улыбку и ласково потрепала жениха по щеке.

— Лапушка, тебе не стоит влезать в дела невесты. По традиции, платье жених не может видеть до свадьбы, а также он не может знать, как оно выглядит. Чтобы наш брак был полноценным и крепким, мне придётся выбрать другое.

Дениз аж перекосило. Пальцы судорожно сжались и устрашающе длинные ногти едва не прорезали нежную ткань костюма Кейна. Сделав шаг вбок, я склонилась к ней и прошептала:

— Милая, если будешь так нервничать, ненароком порвёшь рукав. Ты же не хочешь, чтобы Кени злился?

— К-кени? Он тебе что, игрушка, что ли? — рыкнула она, освобождая его от цепкой хватки.

— Ну что ты, не горячись, иначе морщины появятся тут и тут. — Я показала пальцем на глаза и лоб. — А нет, извини, уже всё есть. Можешь смело морщиться, хуже не будет.

— Ах ты сука!

— Да уж не дворняжка точно, — хмыкнула я обходя парочку по дуге. — Кейн, мне надо заехать по делам, так что можешь возвращаться на вечеринку. Я сегодня уже никуда не поеду.

— Окей. Поеду домой, всё равно надо кое-какие документы просмотреть.

Что-то он легко согласился. Я аж развернулась, чтобы посмотреть, не ржёт ли он. Но нет, он просто засунул руки в карманы и привалился плечом к колонне, зато Дениз кривила морду, кипя как чайник. Бросив на меня уничижительный взгляд, завистливая курица прошипела:

— Кейн, ты слышал, как она со мной разговаривает?! Заткни пасть своей новой игрушке, иначе это сделаю я.

Ого, вот это номер. Стоя вполоборота, я ждала, что же ответит этот доморощенный дьявол, и была вознаграждена усталым:

— Дениз?

— Да, котик? — Тьфу, корова мармеладная.

— Заткнись.

Захлопнув рот, она ошарашенно смотрела на своего хозяина, щёки гончей побагровели, руки то и дело сжимались в кулаки. Я же помахала ручкой жениху и послав воздушный поцелуй, вышла наконец из здания.

— Так, — пробормотала я вертя телефон перед глазами. — И как этот гад умудрился маячок засунуть?

Поймав такси, по пути вытащила симку и выбросила телефон на проезжую часть. По бедняге сразу же проехался автомобиль. Вот так хорошо, просто замечательно.

Дом мод «Ферраджо» встретил меня холодом и пустотой, время приближалось к одиннадцати, и вероятность наткнуться на кого-то из персонала стремилась к минус ста. Таксист неуверенно кашлянул, и обернулся:

— Мисс, вы уверены, что вам нужно сюда? Давайте, я вас подожду?

— Не беспокойтесь, всего хорошего.

Расплатившись, я вышла из машины и прикурила. Что-то многовато я стала курить, пора завязывать. Вот только докурю и сразу брошу. Огонёк сигареты мелькнул перед носом и сизый дым с лёгкой ленцой проплыл в сторону пляжа. В окне второго этажа, там, где мелькал чей-то силуэт, послышался вскрик и маленькая, тёмная фигура перегнулась через балкон. Отставив сигарету в сторону, я напряжённо вгляделась в росшие под ним кусты, и облегчённо выдохнула: тот, кто сиганул, был явно жив.

Вечернюю тишину взрезал высокий голос, ругающийся как минимум на пяти языках одновременно. Я смогла вычленить: русский, французский, арабский и английский. Пятый был мне незнаком.

— Эй! — осторожно позвала я, боясь спугнуть самоубийцу. — Вы там не умерли?

А в ответ тишина. Через две минуты раздался шорох и на подъездную дорожку вышла высокая девушка, в штанах и майке. Босые ноги были испачканы в грязи, видимо, недавно эту землю под балконом поливали. Прижав руку к затылку и щёлкнув шеей, она остановилась в двух шагах впереди.

— Ты кто?

— Это мне тебя надо спрашивать. — Я затушила сигарету и выбросила окурок в ближайшую урну. — Ты как, жива?

— Ещё одна, — мрачно процедила модель и сплюнула. — Видимо, мне на лбу надо написать, что я не баба, а мужик. Хотя вариант с отсутствием штанов тоже подходит. Ты одна из этих, да? — Он кивнул на балкон с которого недавно сверзился.

— Я клиентка, — медленно протянула я, всматриваясь в фигуру. И правда парень. Худой, что глиста во фраке, но кадык и большие руки с длинными пальцами явно не женские.

— А, ну тогда топай. Если этот жмот спросит, скажи, что никого не видела.

— Сказать-то скажу, но про какого жмота ты говоришь? — Меня всё больше распирал смех.

Прохладный ветер взъерошил короткие волосы незнакомца, под майкой отчётливо встали торчком затвердевшие соски. Красив, даже очень. Тонкие черты лица, большие миндалевидные глаза стального оттенка, тёмные волосы, но явно светлее, чем у шатенов.

Эхе. Какой милый мальчик, однако. Вздохнув об унылой участи жены МакАлистера, я кивнула и пошла своей дорогой. Не следует дольше, чем нужно глазеть на других мужчин, несварение может случиться. А то и язва откроется. Зависть к потерянной свободе жгла душу, ненависть к почти мужу разрывала на части, и как вишенка на торте: желание иметь другого мужчину. Плохо выходить замуж с такими мыслями, очень плохо. Пусть и ненадолго и почти понарошку, но я сознательно съедала себя завистью к свободным женщинам.

Замерев у входной двери, я почти сделала шаг назад, чтобы сбежать. Я могу скрыться в Лондоне, могу вернуться в Россию и забыть обо всём, как о страшном сне, но тогда, грош цена моему слову и силе воли. Я обещала самой себе, что не буду убегать, как в своё время поступила мама, и встречу своего врага лицом к лицу.

— Но, бог мой, целый год быть женой этого демона выше даже моих сил, — невольно шепнула я под нос.

Вспомнив, что за спиной остался незнакомый парень, я гордо вскинула голову и закусив щеку, дёрнула ручку двери на себя.

Я сильная.

Я справлюсь.

Только оказавшись внутри, поняла, насколько мне страшно, насколько я не хочу быть женой этого человека. Не хочу быть его грелкой ночной, не хочу каждодневных скандалов, а они обязательно будут. Не хочу тихо сходить с ума от безысходности и понимания, что сама, сама совершила эту ошибку. И плевать теперь на академию, бог даст, снова поступлю.

Хочу исчезнуть.

Сев на гостевой диванчик, я опустила голову на колени и разрыдалась.

— Не хочу-у… Я не хочу выходить замуж, не хочу видеть его наглую рожу, не хочу носить его фамилию. Не хочу…

Всхлипнув, шмыгнула и вытерла нос. Тушь потекла.

— Эй, — раздалось тихое от двери. — У тебя всё в порядке?

Вздрогнув, я наспех вытерла лицо платком и повернулась.

— Нормально. Сейчас проревусь и всё опять будет пучком.

— Ты так сильно не хочешь замуж? Прости, я нечаянно подслушал. — Парень сел рядом, сложив пальцы в замок. — А зачем нужна нежеланная свадьба? Люди, вступающие в брак под давлением обстоятельств или родни, почти всегда несчастны. У тебя есть время отказаться и жить так, как хочешь этого ты. Свадьба же не завтра, да? — Повернувшись, он улыбнулся и подмигнул.

— Нет, — снова всхлипнула я. — Послезавтра-а-а.

— Оу. И всё равно всё поправимо, слышишь? — Он несмело похлопал меня по плечу и откинулся на спинку. — Хочешь сбежать?

— Что? — рыдая, я оторвала руки от лица.

— Давай сбежим.

— Сбежать? — Я открыла рот.

Да разве могла я допустить хотя бы мысль об этом? Что скажут люди? Что будут говорить о моей семье, стоит мне только сбежать? У отца наверняка начнутся проблемы с партнёрами после такого скандала. Общество, чёртово высшее общество, как осьминог просунуло свои щупальца туда, куда можно и нельзя. Везде сплетники, зависть гложет одних, ненависть разрушает других. Мы давно уже разучились просто жить, не оглядываясь на чужое мнение. Так жила моя мама, таким был отчим до свадьбы. А потом появились обязательства, от которых просто так не отмахнуться, и ношу ответственности за чёртову репутацию взвалили на себя дети.

— Но я не могу всё бросить.

— Ты хочешь замуж?

— Нет, конечно, нет.

— Тогда бросай. Бросай сейчас, пока есть возможность, потом может быть поздно.

— У нас договор, — хмыкнула я. — Женитьба всего на год.

— А ты уверена, что тебе дадут развод, когда ты попросишь? — Парень склонился к моему лицу и всмотрелся в заплаканные глаза. — Тебе дали гарантии, прописали в этом самом договоре, что ровно через год ты получишь развод?

— Нет, но старик же дал слово!

— Ты выходишь за старика?! — По его лицу проскользнула тень пополам с брезгливостью.

— Да нет же! За дьявола этого, Кейна, чтоб его бесы забрали!

— За МакАлистера? — тихо прошипел парень. — За эту сволочь?!

— В точку, — подняла я палец. — Слушай, а это не тебя он спас на вечеринке, когда тебя пытались… ну… того самого.

— Ты хочешь сказать изнасиловали? — горько усмехнулся он, вернувшись в прежнее положение. — А что если я скажу, что именно Кейн сначала устроил всю эту травлю?

— В смысле? — Я отодвинулась на всякий случай.

— В прямом. По договору с агентством я не имел права разглашать свой пол, выступал на подиумах как модель андрогин, все считали, что я женщина, притворяющаяся мужчиной. Вот Кейн и устроил на меня свою охоту, а когда загнал в угол и выяснил, что между ног у меня яйца, а не женские прелести, решил побыть героем и спасти от своих собратьев, которые ждали своей очереди, чтобы оприходовать новую жертву.

— Оприходовать по очереди? — выдавила я ошарашенно. — Нет. Да быть такого не может! Кейн, конечно, дьявол, гад, подонок и, вообще, дрянная личность, но не настолько же.

— О, так ты его ещё и защищаешь? — Теперь уже он от меня отодвинулся. — А, знаешь, что? Вали давай к нему и выходи замуж. Надеюсь, он тебе развода не даст.

— Ты нормальный? — У меня даже слёзы высохли от этой тирады. — Что за истерика на пустом месте?

— Посмотрел бы я на тебя в тот момент, когда мужик шарит в твоих штанах, пытаясь член просунуть в задницу! Насухую! — Психанув, он резко подскочил и едва не снёс дверь.

— Насухую? — пробормотала я поднимаясь. — Это он, вообще, о чём? Ладно. Хрен с ним, сейчас надо платье заказать.

Поднявшись на третий этаж, я осторожно шагнула в тёмный коридор. В самом конце одна дверь была открыта, и оттуда доносились звуки какой-то попсы.

— Ла-ла-ла, я тебя не отдам, нее-е-ет, — раздался вой, от которого я подскочила. — Ла-ла-ла, я тебя залюблю да-да-да…

Фу, ну что за гадость он поёт? Это же он?

Быстро дойдя до заветного прохода, я осторожно заглянула и застыла как вкопанная: посреди большой комнаты стояло оно, то ли женщина, то ли мужчина. Человек был невысокого роста, но с крепкой задницей, обтянутой малиновыми трико. На голове стоял такой хаер, что волосы пришлось бы сбривать, расчесать просто нереально. С ушей свисали длинные серьги с большими рубиновыми камнями, спину обтягивал топ. Оно прыгало на одной ноге, тоже босой, и пришпиливало золотую полупрозрачную ткань к манекену.

— Простите. — У меня даже голос охрип. — К вам можно?

— Ла-ла-ла, я тебе засажу, я тебя залюблю… — продолжало вопить это чудо.

Осторожно войдя, я на цыпочках дошла до модельера и осторожно тронула костлявое плечо.

Комнату наполнил такой визг, что пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть. Чудо повернулось, сверкая гладковыбритым, но всё же мужским подбородком.

— Не разбери какого пола дяденька, — прошептала я, делая шаг назад. — Кажется, я ошиблась дверью. Простите.

— А ну стоять! — гаркнул он нормальным голосом. — Ещё раз услышу не разбери какого… и всё остальное, — помахал он надменно рукой, — останешься без платья на свадьбу. Ты от Джона? Ничего так мордашка, правда, с весом беда. Ай-яй. — Прижав палец к подбородку, мужчина качнул головой. — Тебе бы сбросить килограмм семь, даже восемь. Сколько ты весишь?

— Ш-шестьдесят.

— Плохой ответ, — сморщил он нос. — После свадьбы сядешь на диету.

— Ни за что. — Осмелев, я сложила на груди руки. — У меня рост почти сто восемьдесят, если буду весить меньше, меня ветром сдует.

— Ладно, в конце концов, такая корова не моей женой должна стать. — Вздохнув с облегчением, это чучело ткнуло пальцем в золотую ткань. — Вот твоё платье, завтра вечером будет готово, а сейчас мы снимем мерки. Раздевайся догола.

— С ума сошли?! Да ни за что! — Я отпрыгнула от протянутых рук. — У меня свадьба, а не поход в бордель.

— Милочка, или делаешь, как я скажу, или эта прелесть отправится на помойку. — Схватив ножницы, модельер приставил их к ткани.

— Чёрт с тобой, — прошипела я тихо.

Скинув всю одежду, я осталась в чём мать родила, закрывая ладошками низ. А этот… человек спокойненько помог мне одеться и повернул лицом к зеркалу.

— Ну вот, красавица.

— А недавно коровой была, — хмыкнула я, разглядывая витой узор половины платья.

— Коровы тоже могут быть красивыми, всё зависит от производителя, запомни это.

— Хам. Но платье красивое.

— Это тебе за не разбери какого пола дяденьку, — улыбнулся он во весь рот и хлопнул в ладоши. — Меня зовут Даная, а ты, стало быть, Элизабет.

— Странное имя, — пробормотала я, не отрывая взгляда от зеркала. — Приятно познакомиться, Даная.

— Ма-ам! — Подхватив полы платья, я пронеслась по лестнице, не заботясь о том, что могу грохнуться. — Я не могу найти туфли!

— Милая, они здесь, — спокойно ответила мама, держа в руках классические лодочки.

— Нет, не эти. — Я отмахнулась, чувствуя, как вскипаю. — Мне нужны босоножки на шнуровке, я вчера их оставила в прихожей на тумбе, даже коробку не открывала.

— Ну не могли же их украсть, — приложив палец ко лбу, мама сморщилась. — Давай поищем.

— До выхода осталось десять минут… Десять, понимаешь?

Присев на узкий диван, я обмахнулась руками и поёжилась. Платье было очень красивое, но открытое, а если учесть, что я была голая и под ним у меня не было даже трусов… В общем, чувствовала я себя развратной невестой, что придавало моему взгляду некую загадочность, особенно когда мне надо было куда-то присесть.

Со стороны общей гостиной послышались крики и напряжённый голос няни, которую отчитывал Вовка? Вздохнув, я поднялась и пошла на вопли. Представшая перед глазами картина была бы смешной, если не одно но: шнурки моих новых, красивых и таких дорогих босоножек были во рту маленькой проказницы. Лекса с упоением мусолила золотые полоски, запихивая в рот всё большие куски кожи.

Вова, как истинный рыцарь, пытался победить моего собственного дракона и отобрать у мелкой козявки обувь, на что раздавался новый вскрик, и Лекса, этот пухлый, рыжий ангел с рожками отползала подальше, продолжая своё варварское нашествие.

— Тина, как это понимать? — Устало прислонившись к косяку, я потёрла виски и зажмурилась. — Вас наняли, чтобы Лекса всегда находилась под присмотром и таких вещей, как это, — я показала пальцем, — не происходило.

— Простите, мисс, — покраснела женщина. — Я отлучилась на две минуты, а когда вернулась, она уже сидела с вашей обувью. При любой попытке отобрать туфли, девочка рычит и начинает кричать. Я надеялась, что у Вовы получится забрать.

— Так, ладно.

Я подошла к сестре и присев на пол, погладила её по голове. Смешные кудряшки. Алексе всего год, и назвали её в честь тёти, поэтому и растёт такой пакостницей.

— Лекси, милая, отдай сестрёнке обувь, мне она очень нужна.

Насупленный взгляд каре-зелёных глаз получился таким смешным, что я едва не оставила ей босоножки. Но, нельзя. Даная меня просто убьёт. Объездив вчера большую часть магазинов, я так и не нашла подходящей к платью обуви, и тогда модельер пришёл на помощь, аки принц в малиновых подтяжках и красных перьях на голове. Мановением руки он вытащил коробку с обувью и строго-настрого пригрозил пойти в них.

— Но почему ты мне сразу их не дал? — устало выдохнула я, разглядывая подарок.

— У меня настроения с утра не было.

— Вот же…

— Тихо. — Он прижал палец к моим губам. — Я слышу Муза, моего милого… Так, всё. Собирайся и отчаливай, я пошёл творить.

— Спасибо.

— Да-да, ты мне благодарна, будешь должна. А теперь прикрой прелестный ротик и уходи.

Вспомнив, с каким благоговением он смотрел на эту пару, мне стало нехорошо от мысли, что он может сделать, если я приеду не в них.

— Лекси, отдай. — Я осторожно потянула измусоленные беззубым ртом шнурки.

— Ня-а-а, — разнёсся по комнате вой.

— Нет, Лекси, только не сопли. — Я отпрянула, стискивая босоножки. — Не надо их ещё и соплями заливать. Что я за невестой такой буду?!

— И-и-и…

— Мам! Иди сюда!

Пока мама отнимала у Алексы обувь, я прошла к окну и с тоской в последний раз окинула взглядом двор. Жить мне придётся у МакАлистеров, но если надо, смогу укрыться и в своём доме, который продавать я наотрез отказалась. Вместо этого, я создала из моего любимого дома, моей отдушины, крепость, в которую просто так не попасть. Теперь повсюду там стояли пуленепробиваемые окна, новые замки и камеры наблюдения по всему периметру, в том числе и во дворе.

Да, кто-то может сказать, что я делаю всё слишком много, слишком сильно, но такова моя натура. Если что-то нужно, то я из последних сил буду выкладываться, как сейчас. Вроде бы надо сидеть и рыдать, а вместо этого я стараюсь сделать всё настолько хорошо, насколько возможно. Самоуважение и гордость в моём случае гипертрофированы, видимо, сказались походы к тому психологу-шарлатану.

— Лиза, я забрала! — победно вскрикнула мама, потрясая босоножкой. — Сейчас протрём и можно надевать.

— Хорошо. — Я улыбнулась ей в стекло, проводя пальцем по подоконнику.

Жаль оставлять этот дом вот так, вынужденно. Я поправила золотую накидку, скрывшую левое плечо, оттянула выбившийся локон, и выдохнула. Пора.

На выходе из дома меня задержал Вовка. Строго осмотрев меня с головы до ног, он поджал губы и скривился:

— Ты слишком красивая для него.

— Спасибо. — Я пригладила рыжие вихры, поправила бабочку, понимая, что ещё немного и пущу скупую слезу.

— Лиза. — Вовка ухватил меня за руку и с силой сжал пальцы. — Если он тебя обидит, я его убью.

— Не надо, Вовочка. — Я всё-таки не сдержалась. Сморгнула набежавшую влагу и натянуто улыбнулась. В который раз за это утро. — Не говори таких слов. Кейн, конечно, не подарок, но он неплох, где-то в глубине души. Я верю, что и у него есть хорошие качества и постараюсь их найти. Не переживай, твоя сестрёнка не даст себя в обиду.

— Смотри мне, — погрозил он пальцем. — Если что, ты всегда можешь вернуться домой. Если бы папа был здесь во время заключения сделки, он бы точно порвал этот брачный договор и не позволил тебе выходить замуж вот так.

— Откуда ты знаешь про сделку? — нахмурилась я.

— Подслушал, — буркнул брат и пошёл к лимузину.

— Спасибо, — прошептала ему вслед. — Я тоже тебя люблю.

— Пристегнись, — коротко бросил новоявленный муж и утопил педаль в пол.

— Ты на тот свет торопишься? — прошипела я на одном из поворотов.

Ягуар практически занесло, но в самый последний момент, Кейн сумел выправить машину.

— Я хочу знать, — скрипнул он зубами. — Что происходит в твоей премилой головке. Зачем сдвинула свадьбу на две недели? Тебе ещё повезло, что благодаря моей репутации гости приняли это за шутку.

Расхохотавшись, я стёрла слёзы и повернулась:

— Благодаря твоей репутации я вышла замуж за шлюху.

Резко завизжав тормозами, машина дёрнулась в метре от тротуара. Как назло небо разверзлось и хлынул ливень, поэтому выйти из машины, чтобы избежать драки у меня не получилось. Ну как драки. Я так думала. Грубо сказала, знаю, но стресс и натянутые словно струны нервы, уже не выдерживали.

— Шлюху?! — прорычал Кейн. — Ты хоть отдаёшь отчёт, что говоришь, женщина?!

Удушливый запах сладких духов, нервы, взбешённый муж и перекошенное яростью лицо добили меня по всем пунктам. Скривив губы, я ткнула пальцем ему в грудь и крикнула:

— Да я задолбалась улыбаться каждой второй, что поздравляла меня с обретением лучшего члена Америки! Меня тошнит от рассказов твоих любимых поз и того, как ты предпочитаешь удовлетворять женщин! Я устала улыбаться этим стервам, которые за глаза смешивали меня с грязью, считая, что я погналась за вашим богатством и отняла у них драгоценного и всегда, мать твою, всегда безотказного Кейна! И теперь, мне предстоит греть постель подонку, который в охоте за удовольствием забывает поинтересоваться желанием очередной жертвы! Я считаю, что ты хуже шлюхи, которая этим зарабатывает на жизнь!

Кейн слушал молча, лишь желваки ходили на его острых скулах. После того как я прооралась и выдохлась, он сжал руль до белых пальцев и процедил, тяжело дыша:

— Выметайся.

— Обойдёшься. — Я вжалась в кресло, понимая, что переборщила и сейчас он готов меня убить. — Сегодня первая брачная ночь и репортёры дежурят у отеля. Так что кончай строить оскорблённую невинность и вези.

— Ты попала, Лиз. — Внезапно усмехнулся он, по-звериному оскалившись.

Сердце зашлось в бешеном ритме — а ведь действительно попала.

Совершенно расслабленно он повернул ключ, лениво переключил передачу и вырулил на полосу, больше не превышая скорость. Медленная езда оказалась ещё большей пыткой, чем молчание. С каждой секундой я понимала всё отчётливее, что вот этих слов он мне не простит. Я задела не только его гордость, но и мужское достоинство. За это и убить можно.

Включив радио, он качнул головой в такт песне и присвистнув, запел. Охренеть. Кейн поёт рок. Округлив глаза и затаив дыхание, я слушала глубокий голос мужа, удивляясь тому, как хорошо он поёт. Вспомнив десятки наград в разных конкурсах и зачёркнутое маркером последнее награждение, сжала пальцы и откинула голову, постукивая ногой в такт. Наверняка, то был музыкальный конкурс.

Так мы и доехали: он — подпевая и ничуть не заботясь о моём душевном равновесии, а я тихо постукивая в такт и стесняясь своего озарения.

Как я и говорила, репортёры дежурили у входа. Увидев машину, они бросились вперёд, тыча микрофонами нам в лица, задавая глупые вопросы и заставляя вымученно улыбаться на камеру. Кейн подхватил меня на руки и, гордо вздёрнув подбородок, внёс в холл. Журналистам перекрыли доступ охранники, вставшие непроходимой стеной перед дверьми. Когда мы оказались у лифта, он грубо сбросил меня на пол и потёр плечи.

— Тебе надо сбросить вес.

— Хамло.

Я отвернулась к дверям, наблюдая за сменяющимся светом на каждом этаже. Кейн только хмыкнул в ответ, но когда мы вошли внутрь и лифт понёс нас на последний этаж, в пентхаус, прижал меня лицом к стенке и сжав бёдра, выдохнул в ухо:

— Готовься, милая жёнушка, я намерен сполна получить за твой длинный язык.

— Нашёл чем испугать, — прошептала я зажмурившись.

Снова рассмеявшись, он испугал меня ещё больше. Странная какая-то реакция, честное слово. Уж лучше бы пощёчину дал. Вдруг вспомнились досужие слухи, ходившие среди нескольких тусовок: Кейн МакАлистер — любитель БДСМ и предпочитает грубый секс. Вот уж точно попала, ахнула я, когда мы вышли из кабины и оказались в номере.

На глаза сразу попалась гигантская кровать с прозрачным балдахином, усыпанная лепестками роз. Столик с тремя бутылками шампанского, вином, виски и прочими алкогольными изысками. Овощи, фрукты и сливки, цветы и снова цветы. Весь номер был уставлен большими корзинами цветов, но несмотря на это, сильного запаха не было.

Щёлкнув замком, Кейн прижался спиной к двери и окинув меня плотоядным взглядом, облизнул губы.

— Ты сегодня необычайно красива, Лиз.

— Не сомневаюсь, — буркнула я, сбрасывая босоножки и откупоривая бутылку вина. — Будешь? — Качнула бокалами.

— Валяй, — вздохнул муж и ушёл в ванную.

Кейн справился быстро, я даже не успела допить второй бокал. Появившись из ванной в чём мать родила, он вытер волосы полотенцем и, бросив его на пол, прошёл к столу.

— Ты не хочешь одеться? — вежливо спросила я, стараясь не смотреть на дьявольское богатство и завлекательную стрижку.

Учитывая, что я сидела, а он стоял, то можно понять степень моего смущения, когда он резко повернулся, оказавшись перед моим носом.

— Нет, не хочу. — Прищурившись, улыбнулся муж и сделал большой глоток. — Тебя что-то смущает? — И бёдрами так повёл, раскрываясь побольше.

— Эм. Он. — Ткнула пальцем. — Перед моим носом и мешает мне пить.

— И совсем не заводит? — вздёрнул Кейн идеальную бровь, делая новый глоток.

Блин, мы что, в магазине товар смотрим, что ли?!

— А должно?

— Пф. — Фыркнув, Кейн прыгнул на постель рядом со мной. — Странная ты женщина. Обычно, этого выхода хватает, чтобы партнёрша была уже готова.

Проглотив едва не сорвавшийся с губ мат, я поставила бокал и поднялась:

— Я в душ.

Заходя в ванную, заметила в большом зеркале странный прищур мужа и довольную ухмылку. Что он там задумал? Может, напиться и отключиться?

— Не-е. — Пробормотала я раздеваясь. — Он этого точно так просто не оставит. Лучше потерпеть и сыграть свою роль примерной жены.

Приняв душ, я обмоталась полотенцем и вышла. Кейн разглядывал дисплей телефона и, едва хлопнула дверь, тотчас спрятал его в карман пиджака. Снова баба. Передёрнув плечами, я прошла к кровати и села, уставившись в окно.

Не знаю, что делать. Будто плохая игра в покер и вместо роял-стрит мне выпал обычный фул-хаус. Время приблизилось к девяти вечера, Кейн сидел не шелохнувшись, я же успела замёрзнуть.

— Давай поиграем в игру, — внезапно подал он голос.

— В какую?

— Я завяжу тебе глаза, как тогда в клубе и сделаю массаж. Если после этого ты не сможешь расслабиться, так и быть, перенесём брачную ночь на другой день.

— Зачем тебе это? — Я усмехнулась, кусая губу.

— Я не насильник, Лиз, что бы ты обо мне не думала. Мне не нужен твой фальшивый оргазм, и я не хочу, чтобы во время секса ты думала о том, как бы поскорее его закончить. Секс — это ритуал, который помогает двум людям стать ближе, стать единым целым.

— Надо же, — скривила я рот. — Ты, значит, любитель множественных ритуалов и хочешь стать единым целым со всеми женщинами, так?

— А тебе не всё ли равно? — Он повернулся, сверкнув странным взглядом. — Дед сказал, что ты хочешь через год получить развод, так какая тебе разница, чего и как я хочу?

— Ты прав. — Протянула я покосившись. — Мне плевать.

И что-то такое мелькнуло в его глазах, что у меня дыхание спёрло и сердце забилось в бешеном ритме. Медленно поднявшись и не отводя взгляда, Кейн обогнул кровать и уложил меня на живот, одновременно стягивая полотенце. В какой-то момент его дыхание прервалось, но он быстро взял себя в руки и повязал мне на глаза ткань.

Из динамиков полилась спокойная музыка, на спину потекло что-то тёплое. Растирая мне плечи и спину, Кейн мурлыкал под нос какой-то напев. Его руки двигались медленно, осторожно, точно выведывая все тайны моего тела. Каждое прикосновение пальцев отдавалось приятной негой. Сама не заметила, как задремала, а проснулась от настойчивых поглаживаний бёдер. Горячие пальцы скользнули между ягодиц и надавили на клитор.

— Хах. — Я прокляла себя за этот голос, но муж лишь довольно хмыкнул и продолжил.

Кейн делал массаж, но чего! Он, он… Я открыла рот, чтобы протестовать, но быстро захлопнула, когда его палец, медленно скользя по набухшей коже, достиг точки и вернулся. Так и не войдя. Потом снова и снова, и проникнув, наконец, начал вытворять невероятное. Нежно растирая кожу и массируя точки, Кейн практически довёл меня до оргазма, но в самый последний момент остановился и хрипло спросил:

— Можно?

Я не смогла сказать да, просто кивнула. Выразить словами своё согласие мне не позволила чёртова гордость, и чего уж там, смущение.

Резко войдя, Кейн задвигался нарочито медленно, словно пробуя меня на вкус. Потом темп сменился на быстрый и снова медленный. Его руки тем временем сжимали мою грудь, лаская соски и заставляя извиваться от желания, и стонать от удовольствия.

Просто демон секса.

А потом мне прилетел первый шлепок, за ним сразу второй. Сглотнув, я замерла, боясь пошевелиться, а ну как ещё прилетит. Но Кейн больше так не делал, только яростно вошёл и начал меня буквально трахать. Быстро, глубоко, сильно и до умопомрачения приятно.

Сдаюсь. Оргазма достигли одновременно.

Когда мы упали на подушки, он снял повязку и улыбнулся:

— Не так уж и плох секс с собственным мужем?

— Ладно, — запыхавшись, ответила я. — Но не рассчитывай больше, чем на раз в неделю.

— Чего?! — взревел он, моментально вскочив и потрясая естеством над моей головой. — Ты сдурела, женщина?! Дважды в день и ни разом меньше!

— Охренеть. — Я заползла повыше, устраивая подушку под головой. — Я тебе не секс-машина. Два раза в неделю.

— Хрен тебе, — осклабился он, соскакивая с кровати и наливая себе виски. — Согласен на раз в день, но долго.

— Три раза в неделю. Последнее слово, — насупилась я и тут же добавила, увидев, что он снова открыл рот: — А начнёшь торговаться, вообще ничего не получишь. Будешь сидеть на голодном пайке весь год.

— Стерва.

— Придурок.

— Засранка безмозглая, — парировал он, отчего-то счастливо смеясь.

— Кобель, — прошипела я, метая глазами молнии.

— Коза шальная. — Кейн прищурился, залпом добивая виски.

— Ещё слово и станешь монахом, — предупредила я поёжившись. — Я в душ и спать.

Больше мы не разговаривали этим вечером. Наскоро помывшись, я накинула банный халат и улеглась прямо в нём, завернувшись в одеяло словно в кокон. Через полчаса удалось уснуть, а утром меня ждал сюрприз: мало того, что я была голая, с привязанными руками и ногами, так ещё и в позе младенца. Так Лекса спала до года, на животе и поджав ноги.

Вот и представьте: я лежу в этой позе с привязанными руками и ногами, и чем-то в заднице! Ну, не совсем там, но близко. Дёрнувшись, я освободила из лёгких путов руки, и обернувшись, простонала. Кейн стоял с фотоаппаратом-минуткой и быстро меня щёлкнул. Забрав фотку и бросив фотоаппарат в кресло, он схватил пиджак и шмыгнув в лифт — исчез!

Зарычав, я изогнулась и покраснела: между полупопиями стояла роза. Красная роза на длинной ножке в заднице, на его фотографии!

— Кейн МакАлистер, — крикнула я яростно. — Ты труп!

— Лиз, это мама. Папа… Он… В общем, я лечу в Мюнхен, ты могла бы присмотреть за Лексой и Вовой?..

Этот звонок раздался через два дня после свадьбы. Состояние холодной войны с мужем тщательно скрывалось от прислуги и Джона. Этот старикан несколько раз подходил и спрашивал, странно улыбаясь:

— Всё ли у вас в порядке и как прошла ночь? — Удивительно настойчивый старик.

Кейн старательно делал вид, что всё хорошо и даже сразу согласился на выделение для меня отдельной комнаты. По легенде, это был мой кабинет, который примыкал к спальне Кейна, но между ними была дверь, на которую я навесила тяжёлый, амбарный замок и поставила небольшую кушетку. Спать не особо удобно, но всё же лучше, чем ночевать в одной комнате. В полноценной комнате на другом конце коридора мне отказали. Я помотала головой, прогоняя воспоминание разговора, и переключилась на замолчавшую маму. Присев в ожидании продолжения на стул у рабочего стола, перекатила карандаш, и вздохнула:

— Мам, всё так плохо? Можешь мне сказать, я знаю, что тебе тяжело скрывать это от всех.

— Н-нет. Всё нормально, мы с отцом справимся, — преувеличенно бодро ответила она. — Забери ребят к себе на недельку, ладно?

— Неделя? Ты уверена, что не задержишься на более долгий срок? — Я машинально зарисовала в блокноте больничную койку и поморщилась. Этот бы талант, да в правильные руки.

— Лиз. — Мама как будто улыбнулась. — Я сейчас скажу одну вещь, а ты внимательно послушай, хорошо?

— Ладно.

Прижав плечом телефон, я с усердием вырисовывала балкон и двух людей, склонившихся головами.

— Папа умрёт. Не сейчас, нет, — поспешно добавила она, после того, как я закашлялась. — Врачи сделают всё возможное, чтобы ему помочь, но опухоль неоперабельна. Вероятность выздоровления пять процентов из ста, это очень мало. У него нет сил бороться. Папа сдался. И я ничем не могу помочь, кроме того, чтобы быть с ним рядом.

— Он не мог сдаться, — прошептала я, обалдевшая. — Только не он.

— Лизок, папа сильный, но даже у него бывают слабости, и пока он сам не захочет поправиться, все усилия врачей будут впустую. Я лечу, чтобы подбодрить его и быть рядом, но хочу, чтобы ты была готова ко всему. Бизнес отца я возьму на себя, но за Вовой и Лексой тебе придётся присматривать, особенно за Вовкой, он слишком сильно привязан к отцу, да и возраст сейчас такой, что любые изменения могут плохо отразиться на поведении.

— Мам. — Я сжала пальцами карандаш и резко выдохнула: — Полечу я. Я хочу посмотреть ему в глаза.

— Нет. Вылет через два часа, забери Вовку и Лексу. Няню тоже, чтобы было полегче. Все режимы кормления и прочего я написала и прикрепила листок к холодильнику. Люблю тебя.

Договорив, она отключилась.

В недоумении уставившись на пиликавшую трубку, я перевела взгляд на открытую дверь. Кейн стоял прислонившись к косяку в одних трусах. Взгляд говорил о том, что он всё слышал и теперь знает о наших проблемах.

Выключив телефон, я медленно обошла стол и направилась в спальню, чтобы одеться. Муж задержал в дверях, положив руку на плечо.

— Лиз, что с Романом?

— Ничего.

Дёрнув плечом, я обошла Кейна и начала собираться, старательно сдерживая слёзы. Нельзя. Если сдался отец, то я никогда не сдамся и даже мама меня не сможет остановить.

— Элизабет МакАлистер, — неожиданно тихо, но очень опасно прошипел Кейн. — Теперь ты моя жена и я имею право знать всё, что происходит с твоей семьёй.

— Ты прав только в одном. — Я бросила безучастный взгляд в окно и выбрала тёмные джинсы с лёгким джемпером. — Это моя семья, и к тебе она не имеет никакого отношения. Мы справимся и без вашего с Джоном участия. Я еду за Вовой и Лексой, они поживут с нами некоторое время, ты не против?

Подняла голову и нахмурилась. Кейн выглядел очень опасно. Словно тучи сгустились над его головой, а глаза, того и гляди, начнут молнии метать.

— Если ты хочешь, чтобы твой брат и сестра здесь поселились, то скажешь, что происходит. В противном случае я отказываю.

— Вот, значит, как. Ладно. Останусь в родительском доме. В конце концов, это на неделю. Потерпишь.

Я покидала документы в сумку и собрав волосы в хвост, вышла в коридор.

— Какая ещё неделя? — выглянул он в дверь.

— Мама улетает на неделю и мне надо посмотреть за ребятами. Возможно, неделю, может дольше. Если ты против, чтобы они жили здесь, значит, я останусь с ними только и всего. Но ты не сможешь появляться там ради секса. Только не там.

— Эй! У нас договор!

— И что? — усмехнулась я, разглядывая вылезшего во тьму коридора мужа. — Во всех договорах есть пункт о форс-мажорах. Считай, это именно он.

— Подожди меня в машине, — буркнул Кейн. — Я еду с тобой.

— Это ещё зачем?

— Тебе понадобится помощь, чтобы собрать мелочь для переезда.

Договорив, он ушёл, а я захлопнула рот и сделав круглые глаза, пошла вниз.

— … коляска, манеж, кресло, Лекса, Вова… Вовка! А ну марш в машину! — Выглянув из салона, я грозно помахала кулаком ржущему брату и продолжила пересчёт, боясь, что могла что-то забыть. — Так. Коляска, кроватка, манеж… тьфу. Коляска, манеж, сумка, Лекса, Вовка. Вовка! Ну ядрёна мама, — простонала я, наблюдая, как он тащит здоровенный велосипед из гаража. — Ты понимаешь, что он не поместится?

— А Мэтт обещал, что сложит. — Надул губы несносный ребёнок, бросая велик на гравий.

— С ума сошёл? Испортишь же!

— Да плевать, — перекатил брат жвачку. — Родаки новый купят.

— Не купят. — Я вздохнула, поправляя ремни на кресле сестры.

— Купят!

— Не купят.

— Ещё как купят! — крикнул обиженно Вовка, строя гримасы. — Тебе же купили новую тачку, когда ты первую в овраг спустила. А мотоцикл? После той аварии отец тебе не только новый мот купил, ещё и тренера-гонщика нанял!

— Не сравнивай божий дар с яичницей. Машина разбилась из-за придурка на дороге, а мотоцикл, итак, был старый. Всё, кончай ныть и садись в машину, нам ещё дома устраиваться.

— А вот не поеду, — взбрыкнул брат, отходя в сторону. — Дома останусь.

— Он всегда так себя ведёт? — Удивлённо поднял брови муж, выходя из машины.

— По большей части сносно, за исключением редких просветов доброты и хорошего поведения. Вова, садись в машину, Алексу надо спать укладывать в обед. Имей совесть.

— Вот и валите куда хотите, а я дома останусь. Не хочу с этим дегенератом жить! — Ткнул он вдруг пальцем в ошарашенного Кейна.

— Во-ова, — протянула я, медленно приближаясь. — Или ты закроешь рот и сядешь, наконец, в машину, или же я тебя насильно затолкаю и кляп в рот вставлю! Ты не имеешь никакого права разговаривать так с Кейном. Он тебе ничего плохого не сделал, разговаривает с тобой вежливо, вот и ты, будь добр, веди себя как мужчина, а не истеричка.

— Ненавижу. — Поджал губы брат. — И тебя, и этого козла богатенького ненавижу!

Сжав переносицу пальцами, я зажмурилась и отдышалась. Нельзя к нему в таком состоянии подходить. Прибью просто.

— Дай я.

Кейн спокойно захлопнул дверь, сунул одну руку в карман, другой схватил за шкирку Вовку и пошёл за угол дома.

Вот блин! Нельзя их одних оставлять, но Лекса…

— Чёрт.

Я судорожно отстегнула сестру и прижав к себе, помчалась следом. Едва завернув за угол, остановилась и уронила челюсть: Вовка плакал. Тихо шмыгая носом и стыдливо вытирая рукавом влагу со щёк. А Кейн просто сидел рядом на земле и молчал. Я на цыпочках вернулась к машине и, посадив в который раз бедного ребёнка в кресло, сложила велик и кое-как запихала в багажник. Что-то меня ждёт в эту неделю… Почему Вовка плакал? Давно он себя так не вёл, последний раз лет в семь-восемь, после первого класса. Через пятнадцать минут они вышли сторонясь друг друга. Я молча завела машину и пристегнулась.

— Извини, — буркнул Вова и украдкой вытер слёзы.

— Всё нормально. — Я обернулась и подмигнула. — Предлагаю дома поесть мороженого и заказать пиццу.

— Не хочу. Лиз, а ты можешь приготовить мясо, как мама? — не поднимая глаз, спросил он.

Поперхнувшись, я нахмурилась и состроила гримасу Кейну. Мол, чего это он. Тот лишь головой мотнул и отвернулся.

Приехали.

— Какое именно?

— В маринаде. Мама его иногда готовит, когда папа сильно попросит.

— А-а-а, его. Ну ладно. Только чур, больше не ругаться.

Братишка только кивнул и отвернулся. Лекса начала засыпать, а Кейн упёрся подбородком в кулак, разглядывая что-то на стекле.

Да уж.

Вырулив на дорогу, я включила тихо музыку и погнала домой. Голова просто раскалывалась и почему-то мне казалось, что через неделю мама точно не вернётся. Не знаю почему. Предчувствие какое-то, что ли.

Голливудские холмы нависали над Лос-Анджелесом, сверкая свежевымытыми стёклами домов. Где-то там затерялся и мой домик, моя крепость, в которую придётся впустить врага. Я не питала иллюзий насчёт Кейна. Да, не спорю, его поведение после свадьбы стало чуть спокойнее, но и только. Каждый день он пытался склонить меня к внеочередному сексу, подлавливая в тёмных коридорах, на лестницах и закоулках. В туалете ещё не зажимал, но боюсь, такими темпами и там достанет.

Почему я рвалась домой и сама не знала. Может, это было последней возможностью побыть ещё собой, той Лиз, что страстно желала закончить академию, любила шумные встречи с друзьями, шутки Тейлора и до слёз смешные представления Мэтта. Теперь всё будет не так. В груди кольнуло от нахлынувших воспоминаний. Не реветь. Хорошо, что есть академический отпуск, благодаря которому у меня появилась передышка с нависающими над головой проблемами.

Мой дом — моя крепость. Единственное место, где я была собой. Каждый коврик, ваза или просто стакан для щёток были выбраны лично мной. Этот дом хранил моё тепло, но с этого дня всё будет иначе. Я пущу в свою кровать человека, которого приходится терпеть из-за контракта, я заставлю себя улыбаться при детях, я запру свою боль и страх за отца так глубоко, чтобы не дай бог ни Вовка, ни Лекса не почувствовали себя отрезанными от семьи. Особенно Вова, он так сильно любил отца… Я сжала руль и скрипнула зубами. Не реветь. Сейчас важны только они, вот вернётся мама, и можно будет приниматься за свою жизнь.

— Что готовишь? — В кухню заглянул Тей и повёл носом, принюхиваясь.

Он приехал спустя час после звонка. Весь взмыленный, с расстёгнутой на груди рубашкой и мокрой шеей.

— Ты бежал кросс? — Был мой первый вопрос, на что он только махнул рукой и залпом выпил два стакана воды.

Сейчас Тей занимался детьми, а я готовила. На удивление, он быстро нашёл общий язык с Лексой, оказалось, что ей очень нравятся сказки, которые читает мужчина, особенно та, где большой дракон стал другом маленькой девочки. И кто только пишет подобные вещи? Вова всё время крутился рядом и задавал вопросы на свои, мужские темы.

Настоящая семейная идиллия. Если игнорировать сидевшего словно сыч мужа.

Проводив мрачным взглядом Тейлора, он соскочил с барного стула и встал рядом, нависнув над плитой:

— А мне ты не сказала, что готовишь.

— Ты не спрашивал. — Я отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и добавила в мясо овощи и устричный соус.

— Спросил.

— Нет.

— Да!

— А я говорю — нет. — Я раздражённо стукнула лопаткой по сковороде и плеснула соевого соуса.

— Вредина. — Надул губы Кейн и, ухватив кусок скворчащего мяса, отошёл подальше. — Фу, гадость, — шикнул он тут же, выплёвывая на салфетку остатки. — Я не ем острого!

— Привыкай. — Посмеиваясь, я пожала плечами и незаметно показала язык.

— Ни за что, — упрямо ответил он. — Я не буду это есть. — Он ткнул пальцем в блюдо, брезгливо поджав губы. А потом демонстративно высунул язык и хорошенько потёр его полотенцем.

Вот гад же, как есть гад. Хоть бы спасибо сказал, что вообще на него готовлю. Сжав посильнее лопатку, я набрала в грудь воздуха и отрешённо сказала (кто бы знал, чего мне это напускное равнодушие стоило):

— Ходи голодный, тоже мне проблема. Нам больше достанется.

— Я твой муж, ты обязана меня кормить!

Правильно, давай ещё ногой топни, как малолетняя истеричка.

— В договоре этого не прописано. — Я продолжила помешивать, стараясь сильно громко зубами не скрежетать. — Или ты ешь, что дают, или…

— Что?!

— … или, — продолжила как ни в чём не бывало, — в морозилке лежат пельмени.

— Пель… мени? Это что ещё за гадость?

— Кусочки мяса, обёрнутые тестом.

— Ты хочешь моей смерти? Чтобы я, да ел полуфабрикат?!

— Нет проблем. — Я наконец обернулась и сложила руки на груди. — Можешь ехать к себе в поместье, там повар приготовит тебе какую-нибудь французскую соплю.

Захлопнув только открывшийся рот, он сжал кулаки и, громко топая, дошёл до плиты. Поведя носом, скривил рот в гримасе и подцепив двумя пальцами кусок сладкого перца, отправил в рот. Медленно пожевав, прикрыл на мгновенье глаза и выскочил из кухни.

Спустя секунд двадцать я услышала как в гостевом туалете спустили воду. Выплюнул всё-таки. Значит, нам больше достанется.

Сделав яичную подушку, я расставила приборы на столе и сообразила еду для Лексы. Жить с ребёнком непросто, всё время, в той или иной степени подчинено этому маленькому человеку ещё не умеющему ходить. Спать, есть, даже в туалет теперь только по расписанию.

Когда все расселись по местам, а сестра получила бутылку со смесью и овощное пюре, я открыла вино и, подняв бокал, пафосно сказала:

— За новую жизнь, за старых друзей, за то, чтобы дорогие нам люди жили долго и желательно счастливо.

— За то, чтобы папа вернулся домой, — вдруг тихо произнёс Вова, пряча глаза.

— О чём ты? — Улыбнувшись, я потрепала его по всклокоченным волосам и добавила: — Папа по работе задержался, а мама ему помогает.

— Не ври. Я знаю, что отец болен раком и ему недолго осталось. — Брат отбросил мою руку и громко стукнул стаканом с соком по столу. — Два дня назад мама достала из сейфа бумаги и пока бегала к Алексе, я их прочёл. Не всё, но первой страницы хватило.

Мой маленький брат, такой большой и серьёзный. Украдкой вытерев слезу, я вздохнула и выпила вина. Ему всего двенадцать, по себе знаю, что такое терять родителя, так что сейчас ему не позавидуешь. Наверное тогда, больше десяти лет назад, я смогла отрастить толстую кожу, настолько толстую, что никогда не влюблялась, боясь потерять. А сейчас этому маленькому человеку предстоит пройти через то же самое, и я не знаю, как это отразится на нём.

Кейн отложил в сторону вилку, которой ковырял салат и поманил меня пальцем в коридор. Когда мы вышли, он прикрыл дверь и потёр лицо:

— И когда ты собиралась мне сказать, что твой отец при смерти?

— Никогда. — Я дошла до ванной и умылась холодной водой, стремясь скрыть следы переживаний. — Моя семья — это моя семья.

— Нет, Лиз. Твоя семья, теперь и моя. По крайней мере, на этот год, — поспешно поправился он. — Такие серьёзные вещи ты должна обсуждать со мной, потому что пресса. Сама знаешь. Я должен знать всё и немного больше, чтобы суметь вас защитить от нападок недоброжелателей деда. Да и моих, чего греха таить.

— А зачем? — Искренне удивилась я, обернувшись с полотенцем в руках. — Зачем тебе это?

— Как это зачем? Я же уже сказал…

— Вот только не надо строить из себя мать Терезу с яйцами! Я прекрасно знаю, какой ты из себя, Кейн. Я тебе не только не верю, но и не доверяю. Поэтому я никогда и ничем с тобой делиться не буду. Моя жизнь — это только моя жизнь. Я вышла замуж не по любви, даже не по дружбе, это просто сделка. Пусть сделкой и останется.

Бросив полотенце на раковину, я поправила волосы и вышла не оглядываясь. Через пять минут после того, как я вернулась к столу, со стороны двора послышался рёв машины.

Кейн уехал.

Раздражающе едкая головная боль заполнила сознание, толчками вытаскивая из эротического сна. Почему-то, главным героем в нём был Кейн.

— Это всё проделки подсознания, точно тебе говорю, — промычала я собственному лохматому отражению и тяжело сползла с кровати.

Кто-то отнёс меня в комнату, и это точно была не Мила. Пышечка няня хоть и блистала выдающимися размерами, но поднять шестьдесят килограмм не смогла бы даже с домкратом. И этот смутный осадок в памяти от запаха парфюма не давал покоя. Я его раньше уже нюхала, и он не принадлежал ни Кейну, ни Мэттью, ни тем более Тейлору. Первый пользовался туалетной водой с горьковатыми нотками, второй с запахом цитруса и чего-то ещё, а Тей, вообще, был не любителем всяких бутыльков. Исправно пользовался только дезодорантом. Так кто?

Завернувшись в халат и сбив набок наспех завязанный пучок, я пошла вниз. Наверняка Мила сейчас с детьми. И она должна была видеть, кто тот джентльмен, что отнёс меня наверх и переодел. На этой мысли зубы скрипнули, но я поспешила отогнать раздражение: у меня есть няня, Кейн вернётся только послезавтра, а это значит, что я свободна на целых два дня.

Два дня, мысленно простонала я, предвкушая поездку на пляж и тягучий привкус любимого коктейля. — Целых два… дня.

— Эрик? Какого лешего ты здесь делаешь?!

— Как некрасиво, — усмехнулся блондин, уплетая тазик варенья с блином. — Я, между прочим, тут о тебе беспокоюсь.

Разноцветные глаза сверкнули озорством, Мила хохотнула и, поставив перед братом стакан молока, поправила нагрудник у Алексы. Ей-богу, робот. Всё успевает.

— Я тебя не приглашала, — процедила я с отвращением. — Ты мне ещё за вазу не отдал денег, поганец.

— Простите, что прерываю. — Няня повернулась с половником и стрельнула глазами в сторону детей. — Я прошу прощения, что без дозволения усадила вашего гостя завтракать. Если бы не инструкция господина Кейна, я бы никогда не пустила в дом постороннего.

Брат молча дожевал завтрак, растягивая губы в улыбке. Когда на тарелке осталась лишь вилка, Вовка громко отпил молока и, опустив на стол пустой стакан, со скрипом отъехал на стуле в сторону. Проходя мимо Эрика, он резко ушёл вниз и рыгнул.

— Простите, — хихикнул мелкий засранец и выскочил за дверь.

Висящий кусок блина на вилке шлёпнулся на тарелку, обдав хозяина розовыми брызгами варенья. Блондин скривился и прошипел:

— Твой брат всегда себя ведёт так… так невоспитанно?

— А тебе какое дело? Повторяю, я не звала тебя в гости. — Сунув за щёку кусочек рафинад, я зарядила кофемашину и протиснувшись мимо Милы, поцеловала весело улюлюкающую сестру.

— А, но…

— Я слышала вас, Мила. Вопрос не в том, что Кейн дал вам ценные указания, а в том, что это мой дом и хозяйка здесь только я.

— Простите, — покраснела она. — Больше такого не повторится.

— Так что? — Усевшись напротив с дымящейся чашкой капучино, я покрутила в пальцах маленькую ложечку и уставилась на горе-домушника. — Ты мне за вазу когда денег вернёшь? Или желаешь найти такую же? Хотя это вряд ли. Подобного раритета больше нет, она была последней!

Откинув за спину прядь волос, нежеланный гость моего дома демонстративно доел завтрак и сложил на столе руки.

— Я не уйду. Пяти миллионов хватит, чтобы покрыть расходы на эти древние никому не нужные осколки?

— Пять миллионов, шестьсот двадцать три тысячи и пятнадцать центов. Я тоже умею быть гадкой.

— Номер счёта, — по-деловому потребовал Эрик, вытаскивая из кармана пиджака телефон.

— Прямо сейчас? — Я закашлялась, отставляя пустую чашку в сторону.

— Есть проблемы? — усмехнулся белобрысый гад.

Продиктовав требуемое, я откинулась на спинку стула и сложила на груди руки, незаметно прикрывая грудь. Знаю-знаю, куда он пялился последние пять минут.

Что же он за человек? Разве обычный стриптиз-клуб, пусть и высокого уровня, способен приносить такие доходы?

— Клод, будь добр, переведи на этот счёт шесть миллионов. Да нет, ничего не покупаю. Отдаю долг, так сказать, — хохотнул Эрик и, попрощавшись, уставился на меня своими разноцветными глазами: светло-голубым и карим. — Пошли, поговорим, — вдруг сказал он, резко выходя из-за стола.

— А? — Каюсь, я не ожидала, что он сможет отдать деньги.

Мы пошли в гостиную, и теперь я точно знала, кто отнёс меня в комнату. Вся комната пропахла Эриком.

Растянувшись на своём лежбище, друг Кейна поправил майку и широко улыбнулся, приглашающе взмахивая изящной рукой.

— Я хочу заключить сделку.

Не успев сесть, я с размаху бахнулась на ковёр и уставилась на него глазами, полными ужаса и непонимания: во что эта троица пытается меня втянуть? Кейн заключил брак исходя из личных мотивов, кстати, ещё не известных мне; Дениз плетёт интриги, изящно, словно паучиха, вплетая меня и моих близких в свою сеть. Лучший друг Кейна, невзирая на всю новую суперсовременную защиту, свободно шляется по моему дому. Мне кажется, или где-то, что-то пошло неправильно?

— Эй. — Эрик помахал перед моим носом пятернёй. — Ты нормально себя чувствуешь?

— Нормально, — процедила я мрачно. — Что тебя от меня нужно?

— Переспи со мной, — буднично сообщил он.

— Ты спятил?! — В душе поднялась волна гнева. Да за кого он меня принимает?!

— Не надо сразу начинать с истерики, Элизабет, — поморщился он. — Я знаю об условиях сделки и брачного договора с Кейном, и не надо делать такие большие глаза. Мы лучшие друзья, и поверь мне, я знаю обо всём, что с вами происходит, — подчеркнул он свою осведомлённость, доводя до бешенства. — Я предлагаю тебе переспать со мной только раз, после чего я сделаю так, что ты поймаешь мужа на горячем. И вуаля. — Развёл он руки в стороны. — Вы сможете развестись. Разве это не наилучший выход для всех?

— Убирайся, — прошипела я, не владея голосом. — Пошёл вон из моего дома! Не смей здесь больше не показываться, иначе, я прострелю тебе задницу, гадёныш!

— Ну-ну, милая, не надо так быстро отказываться, — рассмеялся он, не веря, что я могу причинить ему вред.

А вот это зря, между прочим.

— Поднимайся.

— И что ты мне сделаешь? Я мужчина, Лиз, тебе со мной не тягаться.

Настороженно следя за мной, он медленно поднялся и встал ровно напротив. То, что надо. Удар по челюсти с разворота получился бы очень эффектным, если бы Эрик не перехватил мою руку. Очень легко буквально смеясь, и даже не прилагая усилий, но кто сказал, что мне это не было нужно? Растянув губы в ехидной усмешке, я со всей дури пнула его по яйцам, а потом под дых. Шумно выдохнув, Эрик согнулся пополам и покраснел. Но молча. Ни единого звука не выдал.

Силён.

— Вон. — Я указала рукой на дверь. — Я знаю, что ты гей, и если вы с Дениз ещё раз попробуете провернуть подобную шутку, я так просто этого не оставлю.

Быстро разогнувшись, Эрик облизнулся и выдал:

— Хорошая девочка, как я и думал. Мы ещё встретимся, Лиз. Очень скоро, и обещаю — тебе понравится.

Сглотнув, я молча открыла дверь и выпустила его наружу. В дверях, подлец обернулся и оставил лёгкий поцелуй на моей щеке.

— Самородок, я бы сказал. Мне начинает нравится эта игра. Определённо, ради тебя я бы стал бисексуалом. Чао, кроха.

Мудак, выругалась я мысленно и хлопнула дверью. Избави бог от таких поклонников.

Кабы знала, для чего нужен этот спектакль — ни за что бы не выпустила придурка из дома.

На следующее утро все газеты пестрели заголовками:

Измена после скорой свадьбы

Элизабет МакАлистер, недавно вышедшая замуж за наследника корпорации Кейна МакАлистера, была замечена с лучшим другом собственного мужа. Эрик Морган, больше известный в тусовке как Арлекин, был замечен выходящим из особняка миссис МакАлистер в десять часов утра. В это время её супруг давал пресс-конференцию по вопросам безопасности нефтяных платформ. Что это? Любовная интрижка за спиной друга и мужа, или сговор двух близких Кейну людей с целью разрушить репутацию известной семьи?

Апофеозом этого бреда стала фотография, с запечатлённым на ней поцелуем. Благодаря умению фотографа, лёгкое касание щеки стало сексуальным и романтичным поцелуем.

Но в то утро я ещё этого не знала и, вернувшись к семье, продолжила прерванный завтрак.

Меня трусило. Честно говоря, это враньё, мне было очень страшно. Я не могла найти нужных слов для Вовы, не знала, как сообщить о смерти любимого отца и лучшего друга.

Они всё делали вместе.

Походы в горы, спуск на байдарках, первый велосипед и первые коньки. Футбольный матч и кричащий с трибун отец, так сильно гордящийся сыном. Это всё принадлежало им двоим, а теперь этого нет. Не будет сумасшедших праздников на Рождество и отца в костюме Санта-Клауса. Отец не увидит первой девушки Вовы, не сможет поддержать его по-мужски и порадоваться за сына, когда тот найдёт спутницу. Ничего не будет.

Злость на Кейна помогала не скатиться в истерику, но тяжёлые мысли всё равно, как непрошеные гости, терзали душу, изматывали и оставляли раны в сердце. Я выпила для храбрости коньяк, скурила полпачки сигарет и всё равно не могла решиться на этот разговор. А Вовка тем временем уже проснулся и скакал во дворе на батуте.

Время неумолимо отсчитывало минуты и часы, стрелки замерли на отметке пять. Больше нельзя ждать. В кухню заглянула Мила, чтобы узнать, что готовить на ужин. Но увидев меня в слезах, молча закрыла дверь. Я услышала её тихий голос: няня заказывала еду из ресторана. Святая женщина. Я бы с ума сошла без неё.

Сидя на широком кухонном подоконнике, я безучастно смотрела вдаль. Мимо садовой мебели, скачущего брата и забора. Туда, где небо встречало землю, сливаясь в безумном танце света и тени.

Смяв пустую пачку, я в последний раз выглянула в окно и пошла во двор. Время вышло. Надеюсь, что нужные слова найдутся сами, а если нет, то Вове всего лишь будет чуточку больнее, чем может быть.

— Вов, спустись, пожалуйста.

Я встала напротив батута, ожидая брата. Его глаза сверкнули озорством, он лишь растянул губы в ехидной усмешке и продолжил прыгать. Устало вздохнув, я поёжилась и села в плетёное кресло.

— Вов, мне мама звонила. Спустись, пожалуйста.

— Мама? — Брат резко остановился и подлетел ко мне. — Отцу лучше, да? Слава богу. — Мой любимый маленький мужчина сел рядом и поболтал ногами. — Я знал, что отец никогда меня не бросит, он обещал вернуться…

— Вовочка, нет. Папа не вернётся. — Слова дались с большим трудом.

Боль от вида опешившего брата, расширившиеся зрачки и дрогнувшие губы привели меня в замешательство. Взъерошив волосы, он замер и прошептал:

— Что ты хочешь сказать? Ему нужно время на восстановление, или лечение не даёт нужного результата?

— Нет. — Положив руку на его колено, я слегка сжала пальцы и выдохнула: — Этой ночью у отца остановилось сердце. Врачи не смогли ему помочь.

— Не-ет, — простонал Вова, покачиваясь. — Ты врёшь. Отец не мог так поступить. — Голос брата дрогнул и он сорвался на крик: — Какой же он предатель! Он меня бросил! Бросил!

— Нет, маленький. Нет.

Я прижала плачущего ребёнка к груди, а потом и сама разревелась, то и дело шепча:

— Папа боролся до последнего, Вов. Он бы никогда по собственной воле тебя не оставил. Никого из нас. Никогда.

— Как он могу так поступить… — стонал брат, растирая ладошкой по щекам горячие слёзы. — Как мог…

— Тише, тише. — Я целовала горячую макушку и медные вихры, такие же, как у отца, и шептала, шептала, шептала.

Через час Вова перестал плакать и задремал. Укрыв его пледом, я пошла выпить воды и захватить еды для брата. Когда вернулась, во дворе было пусто. Вовы не было ни у батута, ни у бассейна. Его комната так же была пуста. Бросившись в гараж, я трясущимися руками открыла дверь и осела: его велосипед исчез, как и большой походный рюкзак, всегда готовый на случай быстрых сборов.

— Мила! — заорала я дурниной, срываясь с места. — Мила!

— Что? — Няня выскочила на улицу, прижимая испуганную Алексу к груди. — Лиза, что с вами?

— Вова. Вова сбежал. — Забежав в дом, я наскоро оделась и схватила ключи от машины.

— Батюшки святы, — всплеснула няня руками, усаживая сестру в ходунки. — Но почему?

— Отец умер ночью. Вова сильно к нему привязан. Я поехала искать, если кто-нибудь будет звонить, давайте мой сотовый.

Набросав на бумажке несколько цифр, я схватила документы и едва поставила ногу за порог, как была остановлена цепкой хваткой.

— Вы выпили алкоголя. Вам нельзя за руль.

— Совсем немного. Координация в порядке, ничего не случится.

— Но вас могут остановить и лишить прав. Разве это поможет найти мальчика? — пытливо спросила она. — А если вас посадят в обезьянник или случится авария? У Алексы и Вовы кроме вас никого нет. Пожалейте детей.

— Но что же мне делать? — всхлипнула я не выдержав.

— Попросите мужа или друзей. Возьмите такси, у вас много вариантов.

Кивнув, я набрала Тейлора. У Мэтта сломана рука и к тому же он в поездке с родителями.

— Тей! Тей, прости, что беспокою. Знаю, что рабочий день в разгаре. Вова пропал. Нет, просто сбежал взяв велик и походный рюкзак, — сцепив зубы, призналась я. — Тей, папа умер. Часа полтора назад я сказала об этом Вовке. Он улучил момент и сбежал. Помоги, пожалуйста.

Вытерев нос, я кивнула в пустоту и отключила связь.

— Ну, что? — Мила всё время была рядом.

— Приедет через пятнадцать минут. Сказал звонить в полицию.

— И правильно. Звоните.

А дальше начался сумасшедший дом: пока я звонила в участок, приехали Тейлор с Мэттом. Уже на выходе из дома нас поймал Кейн, которому позвонили из отделения и рассказали о поисках шурина.

— Помоги мне…

Запыхавшись, я подтянула Кейна к изголовью кровати и поправила подушку. А после упала в кресло и вытянула ноги, страшась смотреть ему в лицо. После ухода Мэттью и Тейлора мне пришлось на себе тащить почти сто килограмм живого веса. Мила приготовила воду с чистыми полотенцами, перекись и пластыри, но воспользоваться этим по назначению мне не хватило сил. Пока.

— Осёл. Самый настоящий осёл, — буркнула я под нос, прижимая костяшки пальцев ко рту.

Смотреть в лицо избитому мужу не хотелось. Что он пытался доказать? Буря эмоций немного улеглась, но злость от бессилия и страха за брата раздирала на части. А тут ещё эта драка…

— Полегче, детка, — кисло улыбнулся муж, тут же сморщившись: разбитая губа и ссадины на скулах мешали нормально говорить.

По крайней мере, я надеялась, что ему было больно. Может, в этом случае он начнёт думать головой, а не задницей. Я же на самом деле испугалась, что Мэтт его убьёт или покалечит. Мне было физически плохо от звуков ударов и упрямо молчащего Кейна.

— Ты должен был сопротивляться. — Я подняла голову, рассматривая полностью заплывший левый глаз. Под вторым была рассечена кожа. — Мэттью боксёр, он мог тебе челюсть сломать, или того хуже — совсем без мозгов оставить.

— Не сломал же. — Пожал Кейн плечом, стараясь не двигаться. — Послушай, сейчас должна приехать одна женщина, Джейми Уорд. Она лучший детектив Лос-Анджелеса и моя старая знакомая. Покажи ей комнату брата и расскажи всё, что знаешь. Джем найдёт пацана меньше чем за три часа. В этом возрасте он может натворить глупостей. Отдай ей всё, что сможешь найти, расскажи, что думаешь и назови места, куда он мог бы уехать.

Джем.

Понятно.

Почему-то, после такого интимного прозвища я мало, что слышала. В голове встал образ знойной красотки с ногами от ушей и сиськами пятого размера. Неосознанно скривившись, я заметила странный взгляд мужа.

— Что? — Он привстал, чтобы лучше меня видеть.

— Ничего. Спасибо за помощь и прости за это. — Я повела рукой вдоль тела. — Мэттью очень вспыльчив, поэтому и занимается боксом, чтобы спустить пар, особенно после репетиций в театре. Не понимаю, что на него нашло. Раньше он никогда не давал повода думать, что хочет чего-то большего, чем дружба… Да мне никогда бы в голову такое не пришло, мы росли как брат и сестра.

— Весьма красивая сестра, — вставил свои пять копеек Кейн. — Элизабет, позволь заметить, дружбы между мужчиной и женщиной быть не может. Со временем кто-то из них наверняка разглядит в друге нечто большее. Что-то, чем хотелось бы обладать.

— Ты странный. — Я с удивлением окинула грязного, как поросёнка Кейна. — Ты всего на пять лет меня старше, но рассуждаешь как старик. К тому же, мне кажется, что у тебя раздвоение личности. На людях ты ведёшь себя совершенно по-другому, да и я помню нашу первую и вторую встречу так ясно, что твоё поведение сейчас никак не вяжется. Будто… будто ты… — Слово никак не шло на язык, но сказать необходимо, иначе я сойду с ума от предположений.

— Будто я играю? — тихо рассмеялся он. — А ты сама, что думаешь?

— Да, — бросила я с вызовом. — Я считаю, что ты играешь.

— И когда? — Кейн подался вперёд, говоря так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать. — Когда именно я играю, Элизабет? Ну же, девочка, скажи мне.

Засранец.

Ну, погоди. Я тоже так умею.

Я подалась навстречу, оказавшись нос к носу с ним. Напряжение в груди усилилось, сердце сбилось с ритма.

Тук. Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук.

К парфюму примешался запах крови и опасности. Между нашими губами осталось всего два сантиметра, я не смела поднять глаз, поэтому просто смотрела перед собой. Ладошки вспотели, так что мне пришлось перехватить подлокотники кресла поудобнее. По спине сползла капля пота.

— Когда? — хрипло спросил он.

— Всегда, — прошептала в тон ему. — Ты играешь всегда: в нашу первую встречу ты выглядел праздным аристократом, который устал от жизни; во вторую, когда выволок меня из клуба — ты смотрелся диким, опасным животным, охотником; в день помолвки ты был плейбоем, которому покоряется всё, даже волны; в день примерки платья ты был гневным, ревнивым парнем; в день свадьбы — любящим женихом, и сейчас, ты снова хищник. Хищник, — повторила чуть громче я, с трудом отодвигаясь и поднимая глаза. — Ты хищник Кейн, а я твоя добыча.

В глазах мужа промелькнула искра радости. Он что, серьёзно?

— Неплохо, — раздалось мелодичное от двери и кто-то хлопнул в ладоши. — Мало кто может отличить его состояния.

Дёрнувшись, я обернулась, во все глаза рассматривая гостью. Девушка улыбалась открыто. Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы сосчитать все тридцать два идеально ровных зуба. Чуть наклонив голову вбок, она внимательно нас рассматривала. Потом оттолкнулась плечом от косяка, по-прежнему держа руки в карманах, прошла до кровати и сев вплотную к Кейну, легко поцеловала его в нос:

— Привет. Я скучала.

— Джейми, — тепло произнёс Кейн, аккуратно пожимая пальцы её рук. — Давно не виделись. Спасибо, что приехала.

Нет! Посмотри на меня! Посмотри же!

Чувство собственности и задетая гордость кричали во мне, бились в груди рваными ударами сердца, навязывая ревность. Как только в дверь вошла Джейми Уорд, я для Кейна исчезла. Он больше не смотрел на меня, не слушал и не спрашивал. Его внимание полностью захватила миловидная шатенка с рваным каре, и большими серо-зелёными глазами. Под джинсовой курткой, небрежно наброшенной на плечи, угадывался рельеф небольшой, аккуратной груди.

Она была обычной, каких тысячи, и всё же отличалась. Детектив Уорд буквально сияла, сжимая в ответ руки Кейна.

Ооо, дошло до меня. Они не просто старые друзья. Я бы сказала, что они бывшие любовники или того хуже — возлюбленные. Образ аристократичного придурка с огромным самомнением никак не вязался с простой девушкой, у которой даже рост был стандартным, не больше ста семидесяти, но на фоне меня и мужа она смотрелась Дюймовочкой в просторных джинсах и кедах.

Сжав пальцами край кофты, я напряжённо смотрела на переглядывания мужа с этой… Джем. Детектив мягко высвободила свои пальцы и, отодвинув нависшую прядку волос над здоровым глазом Кейна, обернулась ко мне:

— Я так понимаю, что вы и есть та самая жена?

— Что? — опешив, выплюнула я. — Ах, да. Вы правы. — Выдохнув, я поднялась и показала на дверь. — Муж сказал, что вы должны осмотреть вещи Вовы.

— Что вы… — запнулась Джейми и, осознав, тут же отодвинулась от Кейна. — Простите, вы не подумайте ничего такого, мы с ним давно уже просто друзья.

— Джем, — предостерёг Кейн, но было поздно, поток слов было не остановить.

— Нет-нет, Кейн. Она твоя жена и должна знать правду, чтобы потом не возникло проблем.

— О чём вы говорите? — нахмурилась я, отодвигаясь к двери.

Детектив Уорд подошла ко мне вплотную и вытянув шею, тихо призналась:

— Я за правду в любом виде, поэтому считаю неправильным молчать: мы с Кейном жили вместе, но в силу некоторых причин, нам пришлось остаться друзьями. Ну, теперь он женат на вас, так что всё в порядке, да? Мы же можем стать подругами? — Джейми улыбнулась так открыто, что съязвить у меня не хватило духу. А ну как, Кейну не понравится и он мне потом это припоминать начнёт.

— Д-да, конечно, — озадаченно пробормотала я, и на всякий случай отодвинулась снова.

— Ну вот, — воскликнула она радостно и повернулась к мужу. — А ты переживал.

— Дже-ем, — простонал Кейн, прижав ладонь к глазам. — Иди работай. Пацана нельзя одного надолго оставлять, а мы, итак, время потратили.

— Да-да. Элизабет, да? — обратилась она ко мне, подталкивая на выход. — Покажите мне комнату вашего брата.

Едва мы ступили за порог и дверь закрылась, милая девушка преобразилась. Щелкнув жвачкой, она встала напротив и ткнула в меня пальцем.

— Послушай меня, девочка, не дай бог, ты причинишь ему боль…

— Какого хрена?! — возмутилась я.

— Я предупредила. Кейн за свою жизнь настрадался, если и ты ему добавишь, я тебя не прощу. Ты у меня небо в алмазах увидишь и забудешь собственное имя. Мы расстались три года назад именно потому, что не могли пожениться. Не знаю, что поменялось, но если ты его предашь, пожалеешь, что родилась.

Фурия. Самая настоящая: глаза горят, рот кривится, ноздри раздуваются как у взбесившегося оленя.

— Ты его любишь? — неожиданно для себя задала я вопрос.

— Не твоё дело, — с вызовом бросила она. — Показывай, куда идти.

— Любишь, — злорадно подтвердила я за неё. — И тебя бесит, что приходится возиться со мной из-за пропавшего брата? Потому что у меня есть то, чего хотела бы ты?

— Ты идиотка. В первую очередь я детектив, и лишь потом женщина. Моя работа всегда на первом месте. Но да, я действительно всё ещё люблю Кейна.

— Развелось тут вас, — пробормотала я злобно, распахивая дверь комнаты Вовы. — Сначала Дениз, теперь ты. Интересно, к концу контракта, со сколькими мне придётся бодаться, чтобы просто спокойно жить?..

— Дениз? — Джейми резко повернулась, сжав пальцы на косяке. — Эта жаба снова рядом с ним?

— Жаба? — хохотнула я. — Да, ей вполне подходит это определение. Дениз — его гончая, поставляла мясо для охоты.

— Неужели, снова? — глухо простонала она и отвернулась.

— Ты о чём?

— Ты его любишь? — вернула она мне вопрос.

— Нет. Это брак по соглашению. — Я прошла к рабочему столу и открыла все ящики, вываливая содержимое на кровать.

— Вот как, — задумчиво пробормотала она. — В таком случае беру все слова назад. Можешь сделать ему больно.

— А? Послушайте, — начала я, перебирая бумажки, обёртки от конфет и смятые листовки. — Мне кажется, что я та самая Алиса из Страны Чудес, которая попала на чай к Шляпнику. После того как в моей жизнь появился МакАлистер, она перевернулась с ног на голову и наискосок. С каждым днём я лишь убеждаюсь в том, что всё его окружение слегка того.

— Это ещё что, — рассмеялась Джейми. — Вот когда он снимет все свои панцири и покажет, кто же скрывается в толще брони — вот там можно сходить с ума. — Выхватив из стакана карандаш, она почирикала на пустом листе, показывая мне свою находку. — Санта Анита. Твой брат отправился в поход.

— Подожди. — Я придержала её за руку уже в дверях. — О каких панцирях ты говорила?

— Лиз, могу я тебя так называть? Кейн не тот, кем кажется, и кем хочет казаться. Поверь мне и моему опыту — ты сорвала джекпот, главное, не угробь свой выигрыш, и держи от него подальше Дениз с Эриком. Эти двое только на первый взгляд друзья. На поверку они оказались самыми ужасными притворщиками. Просто поверь мне.

— Я уже сказала, что наш брак…

— Да-да, я слышала. Но если он выбрал тебя, значит, посчитал достойной. — Горько усмехнувшись, девушка вышла в коридор и пошла мимо комнаты с Кейном.

— Ты не зайдёшь?

— Нет. Рядом с ним больше нет для меня места. — Быстро скользнув мимо, она махнула рукой. — Я привезу твоего брата домой. Не волнуйся.

— Погоди! — крикнула я вдогонку. — А как ты его узнаешь?

— На твоём комоде стоит его фотка. Я запомнила. Позаботься о Кейне!

Прокричав последнюю фразу, она выскочила из дома и, взвизгнув шинами, укатила на шикарном кабриолете.

Я вернулась в комнату в полнейшем раздрае. Что вообще происходит с моей жизнью? Где моё любимое болото, в котором не нужно было думать о завтрашнем дне и принимать решения? Почему я чувствую себя рыбой, выброшенной на берег в период эволюции? Тут либо отрастишь ноги и зубы с когтями, либо тебя сожрут.

— Я подарил ей эту машину на день рождения, — не смотря на меня тихо сказал Кейн. Он уже стоял у окна, прикладывая лёд к глазу. — Мы с Джейми жили вместе почти три года. Я ушёл, потому что она отказала мне.

Молча плюхнувшись в кресло, я во все глаза разглядывала такого знакомого и чужого мужчину. Всё. Сдаюсь. Я ни хрена не понимаю в людях.

— Смешно, да? — Он повернулся и тяжело опустился на кровать. — Кто бы мог подумать, что мне могут отказать и кто? Обычная серая мышка, офисный работник без гроша за душой.

— А почему она отказала?

— У неё была такая же мечта, как и у тебя — стать детективом.

— Разве это плохо следовать за мечтой? — Я подобрала ноги, сворачиваясь в клубок.

— Нет. Только для Джейми её мечта стала смыслом жизни. У неё всегда на первом месте была работа, а мне хотелось просто семью.

Выдохнув, я подскочила и бросилась вон из комнаты.

— Ты куда?

— Ненавижу тебя, Кейн МакАлистер. Ненавижу! — выкрикнула я дрогнувшим голосом, и быстро скрылась за дверью, чтобы он не видел моих слёз.

— Уходи.

Я отвернулась и показала на дверь комнаты. Лучше так. Чем сильнее я сделаю больно, тем выше шанс оставить всё так, как есть.

Кейн отвернулся от окна и качнул головой.

— Нет.

Хриплый голос, разбитое лицо и перетянутая эластичными бинтами грудь печалили. Запах мужа, не дававший покоя с самой первой встречи, кружил голову. Так не должно быть, я не люблю. Я ненавижу. За то, что пришлось выйти замуж. За то, что он решил, что сможет покорить меня, как и десятки других женщин. За то, что посчитал такой же, как все. Ненавижу.

Руки дрожали, так что я сцепила их в замок и подняла глаза:

— Уходи, Кейн. Так будет лучше для всех.

— Нет.

Вот, настырный.

— Когда детектив Уорд привезёт Вову, я заплачу сама.

— Ей не нужно платить. Я сам разберусь и никуда не уеду, — спокойно отозвался муж. — Ты моя жена, Лиз, и мы будем вместе, хочешь ты того или нет. Можем собраться и поехать в имение, но только все.

— Свербит? — усмехнулась я для пущего эффекта.

— В смысле? — приподнял Кейн брови.

— Секс. Тебе настолько нужен секс, что ты даже в таком состоянии готов остаться?

— При чём тут он? — Сев в кресло, он тронул разбитый глаз и поморщился. — Ты только что потеряла отца, твой брат сбежал, в конце концов, я не могу в таком виде из дома выйти. Скажут, что в нашей семье домашнее насилие. Тебя могут привлечь. — Муж искоса взглянул и улыбнулся.

— Не смешно, — поджала я губы, прижимаясь к стене.

— А по-моему, даже очень.

Кейн медленно поднялся и не отрывая от меня взгляда, двинулся вперёд. Сердце ухнуло в груди, сознание слабо запротестовало, ссылаясь на нормы собственной морали, но сделать шаг в сторону и уйти я не могла. Стояла и смотрела как кролик на удава.

Он гипнотизировал, подавлял и не оставлял шанса. Чёрт. Я ущипнула кожу на тыльной стороне ладони, чтобы отвлечься, но руки Кейна уже опустились на мои бёдра. Медленно приблизив голову, он несмело коснулся губ.

— Нет, — отвернувшись, прошептала я. — Ты же весь побит. Рёбра наверняка треснули, да и глаз один не видит.

— Рёбра беспокоят меня меньше всего, — прошептал он, поглаживая мне спину. — Даже с закрытыми глазами я вижу тебя как наяву. Могу показать любую родинку.

— Ты врёшь, — прошептала я в ответ, едва разлепив губы. — Ты меня почти не знаешь, мы едва ли знакомы месяц.

— О, нет, моя дорогая. Я знаю тебя давно, очень давно. Так давно, что самому тошно. А вот ты меня совсем не помнишь, это, знаешь ли, злит.

Его пальцы сжали ягодицы, причиняя боль, но мне было всё равно. В ушах звенело: ты меня совсем не помнишь… Страшно. Оказывается, ко всему прочему, Кейн ещё и псих. Мы познакомились год назад, когда он пришёл знакомиться с нами в кафе.

Сглотнув, я отодвинулась, стараясь не нажимать на рёбра.

— Мы с тобой познакомились год назад. И поверь, с той фееричной встречи я тебя помнила, как самовлюблённого засранца, собравшегося на мне жениться.

— Да уж, сильно тебя тогда тряхнуло, — печально рассмеялся муж и, подняв руки, отошёл к кровати. — Я сдаюсь.

— О чём ты говоришь? — нахмурилась я.

— Около пяти лет назад ты отдыхала с семьёй на Барбадосе, да?

— Ну, да, — осторожно согласилась я, всё ещё не понимая, к чему он ведёт. — Ездили вчетвером отметить мой день рождения. Ты что, рылся в наших документах?! — выпалила я возмущённо. — Хотя нет, вряд ли. Детектива нанял? — Пришло озарение. Ну надо же, какой скот!

— Да брось, — скривился Кейн. — Я что, похож на того, кто может нанимать детектива для слежки? Мне казалось, что я выставил себя в лучшем свете, чем ты могла бы подумать, — пробормотал он озадаченно.

Округлив глаза, я молча упала в кресло. Кажется, Мэттью слишком сильно бил его по голове.

— Ты сейчас думаешь, что я слегка того? — Он постучал себя по голове и улыбнулся.

— Ты что, мысли читаешь? — буркнула я обиженно.

— Нет, на твоём прелестном личике всё давно написано. Лиза. — Кейн сложил руки в замок и откинул голову на подушку. — Что ты помнишь с той поездки?

— Да ничего особенного, — пожала я плечами. — Солнце, море, пляж, снова солнце и снова пляж.

— А ещё сёрфинг, да?

— Ну да, я тогда только училась стоять на доске. Волны были маленькие, поэтому ничего особенного я не почувствовала. Никакого кайфа.

— Так. А вот это уже совсем несмешно. — Он уселся по-турецки и смешно нахмурился одной стороной лица. — Лиза, на Барбадосе в тот год был сильнейший шторм. В день его начала ты каталась на доске, а семья была дома. Ты обещала вернуться через полчаса, но тебя всё не было и не было.

— Я не помню этого, — протянула я с открытым ртом.

— Не удивлён, если честно, хотя надеялся, что ты запомнишь чуть больше, чем ничего, — скривился Кейн. — Ты попала в шторм и потеряла доску. Я нашёл тебя на берегу с разбитой головой. Слава богу, что течением тебя вынесло на песок.

— Не поняла…

— Чёрт, Лиз! — Стукнул он кулаком по постели. — Я сделал тебе искусственное дыхание и массаж сердца. Я спас тебе жизнь!

— Охренеть… — простонала я, опрокидываясь навзничь вместе с креслом и продолжая смотреть во все глаза, только теперь уже на потолок, а не на мужа.

— Ты в порядке?!

— Нормально. Перевариваю.

— Ну ок. Я пока подремлю, — сквозь смех простонал Кейн.

— Ты не врёшь? — Я взлетела с пола, подбегая к кровати. — Нет, серьёзно? Такое вообще возможно, чтобы я забыла?

— Ну, я не думал, что ты всё забудешь, — смущённо пробормотал он.

— Что, всё? — с ужасом прошептала я.

— Наш поцелуй и мои руки на твоей груди, к примеру…

— Идиот. Нет, погоди. — Я нахмурилась. — Ты точно врёшь, я помню какого-то патлатого, тощего задрота с кривыми зубами.

— Ну примерно так ты тогда и сказала, — кивнул Кейн, незаметно подсаживаясь ближе.

— Как?

— Кто этот патлатый, тощий задрот, что мусолил мои губы и мял сиськи…

— Не-е-е. Я не могла, — щёки вспыхнули моментом.

— Ты сказала это при мне, брезгливо показывая тонким пальчиком с кроваво-красным маникюром. Ты была ещё той штучкой. — Кейн состроил рожу и рассмеялся, тут же поморщившись.

— Н-но я бы всё равно тебя узнала.

— Нет, детка. В тот день меня впервые макнула в грязь малолетка. А ведь я считал себя королём мира из-за происхождения. Девки вешались на меня со школы, и тут какая-то малявка, едва вернувшаяся с того света, строит рожу и тыкает пальцем, словно я бомж с помойки. Обидно, между прочим.

— Шестнадцать, да? — Я поболтала ногой в воздухе. — Это был очень сложный период моей жизни. Мне жаль, если я тебя обидела. Извини.

— Да ладно, — махнул он рукой. — Благодаря той встряске я привёл себя в порядок, как видишь.

— А, ну да. Конечно. То есть… — Я задумалась. — Эй! Ты врёшь! Ты же сам сказал, что вы с Джем расстались около трёх лет назад и жили вместе почти три года.

— Ну… — Кейн провёл пятернёй по волосам и смутился. — Это неправда.

— Вы жили вместе не три года, или расстались только недавно?

— Нет. Мы с Джем вообще никогда не встречались, и не жили вместе само собой. Между прочим, Джем старше меня почти на десять лет.

— Не может быть, — простонала в который раз я. — Ах, ты гадёныш! — выкрикнула я свирепо и развернулась. — Ну какой же ты гад! Да ещё и Джем мне угрожала, мол любит тебя до сих пор… Значит, всё враньё?!

— Нет. Она меня действительно любит, но скорее как старшая сестра. Хотя, я и вправду подарил ей машину, — улыбнулся муж. — Мы познакомились восемь лет назад, она поймала меня на воровстве и отвезла в участок.

— Ты воровал? — У меня упала челюсть. — Но зачем?!

— У меня был очень сложный период в жизни. Когда-нибудь я тебе расскажу.

— Зачем вы соврали?

— Это была идея Джем, малышка, прости. — Голова Кейна упёрлась мне в плечо. — Правда, прости. Не знаю, зачем согласился на это, но честно говоря меня просто выбесила твоя потеря памяти. Я думал, что ты просто прикидываешься. Ну а три года назад, когда старик показал мне брачный договор, я увидел твою фотку и решил, что Елизавета Белоярцева станет моей женой.

— Почему?

— Я влюбился, — смущённо признался он. — Ещё тогда, на острове. Когда одна соплячка обозвала меня задротом и упрямо делала вид, что меня не существует.

Внутри всё похолодело. Нет. Не может такого быть, слишком хорошо для правды. Неужели, он таким образом, пытается расположить к себе?

— Не смей, — прошипела я поднимаясь. — Не смей говорить, что любишь, когда этого нет на самом деле! Ты снова включил охотника, да? Сволочь. Так врать… правду о тебе люди говорят, Кейн МакАлистер!

— Лиза…

— Нет! — взвизгнула я отскакивая. — Не смей меня трогать! Можешь остаться до вечера, но когда стемнеет — собирай манатки и проваливай домой!

Вылетая из комнаты и собирая углы, я отчётливо расслышала — твою мать — и глухой удар о стену.

В следующие три дня меня ждал ад в прямом смысле этого слова. Через два дня после стычки с мужем, который, кстати, дома больше не появлялся и даже не звонил, прилетела мама.

Встречая её в аэропорту, я ужаснулась мёртвым глазам и почерневшему от горя лицу. Она будто была пустой. Совершенно.

Похоронное бюро, в которое мне посоветовали обратиться, организовало похороны и всё, что требуется в этом случае. Саша с Тау и детьми прилетели через пять часов после мамы. Это была пятница, похороны должны были состояться в субботу. Разместив всех гостей в родительском доме, вернув Алекс и Вову под крыло мамы и упросив Милу помочь нам ещё немного, до тех пор пока, мама не сможет адекватно реагировать на всё, я с чувством почти выполненного долга, взяла Тея и поехала на гонки. Мне срочно нужно было отвлечься: скорость, опасность и толпа среди ночного отсвета фонарей благоприятно влияли на мою потрёпанную психику.

Чего уж врать — перегнула я палку с Кейном и Джем. В четверг, на следующий день после скандала, я звонила мужу, чтобы извиниться и узнать, как он себя чувствует, но ни дома, ни в офисе его не оказалось. Наверняка зуб где-то на меня точит. Номер Джем мне не удалось достать, надеюсь, доехали до дома они нормально. По рассказу Тея я поняла, что дома Мэттью досталось от отца. Оказалось, что Мэтт ни много, ни мало решил принять предложение отца и стать его наследником. До этой драки ничего подобного не было, Мэтт всегда был против взваливания на себя обязательств по фирме и обеспечению родных. Предпочитал идти своим путём и выбрал театр.

— В нём что-то сломалось, — сказал мне Тей, протягивая шлем.

— Четыре ребра и рука в нём сломались, — хмыкнула я, заводя мотор. — А ещё мозги набекрень встали.

— Не будь столь суровой, Лиз. Что с тобой происходит? Ты стала сварливой как та бабка в аэропорту, что не хотела тебя пропускать вперёд.

— Сейчас получишь. — Пригрозила я, натягивая перчатки.

— Я серьёзно. Последние дни Мэтт сам не свой, он ушёл из театра и врезал Дениз.

— Чего? — У меня упала челюсть. — Как это ушёл из театра? Там же была вся его жизнь!

— Просто. — Тей натянул свой шлем и убрал подножку, проворачивая газ. — Забрал документы и официально устроился к отцу. А то, что он Дениз врезал, тебя совсем не волнует? — усмехнулся друг.

— Поделом этой дряни, — рассмеялась я, захлопывая щиток. — Кто последний, тот дурак. На этот раз, я буду первой, Тей. Ты никогда меня не догонишь!

Взвизгнули шины, раздался рёв мотора и запахло жжёной резиной. Я сорвалась с места, оставляя чёрные полосы на асфальте.

Ужас от того, сколько боли я причинила Мэттью, мог исчезнуть только в скорости. Только здесь, на дороге, среди машин и знаков, я могла освободить свой разум и сердце.

Ранним утром, задолго до семи часов, в тишине родительского дома раздался дверной звонок. Сонная экономка открыла дверь и тут же отпрянула.

— Миссис! — О боже, это же мне. — Госпожа Элизабет, здесь полиция… — Энни ошарашенно обернулась, молча спрашивая, что делать дальше.

— Полиция? — Запахнув халат, я вдела серёжку в ухо и подошла. — Зачем?

Мужчина стоявший за порогом, вытащил удостоверение личности со значком ФБР.

— Специальный агент Томас Янг. Я могу увидеть Белоясейву Мелани?

— Белоярцева, — машинально поправила я, хотя не он первый искажал фамилию на английский манер.

— Простите? — Мужчина поправил чёрный галстук и, шагнул внутрь, отодвигая Энни.

— Ничего. Мама сейчас спустится. Какие-то проблемы? — поинтересовалась я будничным тоном, хотя мои коленки подрагивали от напряжения.

— Это мы сейчас и выясним.

Подойдя к книжному шкафу, он снял с полки семейное фото и пристально вгляделся. Ох, не нравится мне это. Очень не нравится. Отослав за мамой экономку, я подошла ближе и, сцепив руки в замок, кивнула.

— Агент Янг, что происходит?

— Вы ведь старшая дочь Мелани? Следовательно, погибший Роман Белоя… — запнулся он на мгновение, — …рцев приходится вам отчимом?

— Да, — нахмурилась я. — Отец умер от рака в госпитале, какое это имеет отношение к ФБР?

— Вашего отца убили, мисс Элизабет.

— Миссис, — снова поправила я. — Погодите. Это невозможно, палата отца охранялась, с ним всё время была мама. Мне сказали, что у него остановилось сердце и врачи ничем не смогли помочь.

Вернув фотографию на место, агент вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку.

— Как бы вы охарактеризовали отношения ваших родителей? Они много ссорились?

— О чём вы говорите? — обомлела я. — Вы что, подозреваете мою мать?! Вы в своём уме?!

— Полегче, девушка, — поморщился агент Янг и, обойдя меня по дуге, уселся на диван. — Ваша мать главная подозреваемая в деле об убийстве генерального директора и основателя компания «Кайнем» Романа Белоярцева. У неё было время, возможности и мотив.

— Какой мотив? — Я упала в кресло по соседству. — Да она в отце души не чаяла, любила его больше всего на свете!

— Ваша мать получила в безраздельное пользование почти полмиллиарда долларов. Я считаю это мотивом. Она скоро спустится? Прошло уже десять минут. — Он бросил взгляд на дешёвые наручные часы и постучал ручкой по блокноту.

— К-какие полмиллиарда?.. — прошептала я, оборачиваясь на шум.

Мама стояла на нижней ступеньке лестницы и сжимала обеими руками перила. Чёрные круги под глазами и наброшенный наспех халат поверх сорочки говорили о том, что она почти не спала. А когда легла — её разбудили.

Бедная мамочка. Подскочив, я быстро подошла к ней и помогла дойти до дивана. Маму шатало от перенапряжения. Наклонившись, я почувствовала слабый запах алкоголя. Неужели, она всю ночь пила? Это совсем на неё не похоже.

— Мам, о чём говорит этот человек? — Я присела на корточки и заглянула в опущенное к коленям лицо. — Мамуль?

— Отец продал компанию, Лиз. Все акции, все вложения он перевёл в деньги за несколько дней до смерти. Я узнала об этом только вчера.

— Я прошу вас проехать со мной. — Агент Янг поднялся и бросил взгляд на дверь. — Господин МакАлистер? Какими судьбами здесь?

— Я приехал к семье, — спокойно отозвался муж и переступил порог. — А вот что вы здесь делаете?

— Семье? — Томас Янг нахмурился и убрал блокнот с ручкой обратно в карман. — Я не понимаю.

— Элизабет моя жена, следовательно эта семья — мои родственники, — расслабленно отозвался Кейн, здороваясь попутно с мамой. — Если у вас нет ордера, то прошу вас покинуть дом или вызывайте нас официально. Только вчера мы похоронили главу этого дома, имейте хоть каплю уважения.

Кейн говорил спокойно, расслабленно, практически не смотря на агента. А там было на что посмотреть: лицо Янга стало землистого оттенка. Оттянув галстук, он спешно попрощался и выскочил за дверь.

— Офисная крыса, — сморщился муж, смотря мне в глаза. — Прекрасно выглядишь, Лиз. Только тебе следует одеться, там, куда мы едем будет прохладно в одном халате.

— Мам. — Я машинально кивнула, повернувшись к сидящей в прострации маме. — Кому отец продал акции? Что, вообще, происходит? Мам!

— Мне. — Кейн подошёл к столику и налил стакан воды, протягивая маме. — Я купил все принадлежащие вам акции.

— Нет… — Поперхнувшись, я словно полетела вниз с большой высоты. Весь мой мир рушился на глазах, за каких-то двадцать минут моя прежняя жизнь исчезла. — Зачем отец это сделал?

— Чтобы защитить, — вздохнул Кейн. — В одиночку управлять всем бизнесом вы бы не смогли. Вова ещё мал, за это время вас могли обанкротить.

— Мы бы справились, мама всё время отцу помогала, я бы тоже могла…

— Не могла бы, — грубо отрезал Кейн. — У тебя нет образования, и, вообще, не ты ли собиралась стать детективом? Мелани много лет не вела дела, она лишь помогала. У тебя есть ещё брат и сестра, твоей матери надо заботиться о них, а не разгребать бизнес, в котором она ничего не понимает. Роман поступил мудро.

— И что нам теперь делать? — содрогнулась я.

— Жить, — пожал он плечами. — Просто жить, этих денег вам хватит не на одно поколение. Вы можете путешествовать, да всё что угодно, в конце концов. Отец сделал вам щедрый подарок.

— Мам?

— Лиза, ты куда-то собиралась? — вдруг спросила она, подняв голову, и устало улыбнулась.

— Мы хотели позавтракать, Мелани. Пойдёте с нами? — Кейн протянул маме маленький ключ. — А это лично для вас.

— Что там? — Она повертела в руках невзрачный ключик без надписей и бирок.

— Прощальный подарок от мужа. Здесь адрес. — Кейн вложил ей в руки маленький прямоугольник с витыми буквами, скачущими по всей поверхности.

Почерк отца. Было видно, что каждое слово давалось с трудом, но он всё же нашёл в себе силы написать.

— Подарок… — эхом отозвалась враз постаревшая мать и расплакалась. — Кейн, этот человек сказал, что Рому убили.

— Я разберусь. Не волнуйтесь ни о чём. — Муж похлопал маму по плечу и обернулся. — Лиз, ты ещё здесь? Иди одевайся, нам надо выезжать. Мелани, я заберу вашу дочь на весь день, если вы не против. Если же вам нужна помощь, то мы можем остаться.

— Нет-нет, Кейн. Спасибо тебе большое. Здесь моя сестра с мужем, няня и экономка. Мы справимся без вас. Поезжайте.

— Значит, решено. Лиз?

— Иду, — вздохнула я, украдкой улыбаясь.

Почему-то я ждала чуда, хотя новости об убийстве отца тяготили сердце. Кто мог так поступить? Неужели те, кто желал получить нашу компанию?

Красная сухая земля и зелёная вода ручья с синими проплешинами заняли всё моё время. Я ещё никогда не бывала в походах, не выезжала в такие места, предпочитая городской образ жизни. Колючие кусты и высокие тёмно-зелёные стебли травы, похожей на осоку, любовно окружали с двух берегов стремительную реку, в которой то и дело, по пути нашего следования, появлялись небольшие пороги.

Щёлк фотоаппарата раздавался каждые два-три метра. Через пятнадцать минут Кейн рассмеялся.

— Дорогая, так никакой карты памяти не хватит.

— Извини, — стушевалась я. — Никогда не видела такой красоты.

— Поэтому я и привёз тебя сюда. Давай. — Он забрал фотоаппарат и велел встать поближе к берегу. — Щёлкну на память. Дальше начнутся водопады, так что смотри в оба и не зевай. Один из водопадов много лет назад исчез, после того, как ручей изменил русло.

— Водопады?! — вскрикнула я. — Серьёзно? — Подскочив к мужу, я схватила его за руку и потрясла. — Честно?!

— Ты как ребёнок, — громыхнул Кейн, показывая за спину. — Вот они. Верхний и нижний водопады Навахо появились после пересыхания старого Навахо. Собственно, каждый год грозит исчезновением одного или двух, природа постоянно экспериментирует.

Пробежав до первого водопада, я тряхнула волосами и уставилась на бурлящие потоки воды, падающие с небольшой отвесной скалы. Вода бежала мимо кустов на вершине, раздвигала ветви и низвергалась вниз по десятку путей. Это как подставить ладошку под сильный напор в кране.

— Здесь почти пятнадцать метров, — подошёл Кейн.

— Невероятно…

— Я рад, что тебе понравилось, но это ещё не всё, — довольно хмыкнул он. — О, гляди, мы не одни.

Повернув голову вбок, я увидела группу туристов, с таким же наслаждением смотревших на потоки воды, как и я.

— Пойдём, — окликнул Кейн. — У нас не так много времени.

Буквально вырвав фотик из его рук, я бросилась щёлкать всё подряд. Когда сделаем привал, посмотрю, какие фото можно удалить, а какие оставить.

Дальше был нижний Навахо, высотой десять метров и шириной почти тридцать. Дорога оказалась достаточно лёгкой. Правда, из-за того, что мы не взяли шляпы или кепки, макушку напекло очень сильно. Приходилось останавливаться и умываться холодной водой, чтобы не упасть в обморок. Вода в ручье на всём протяжении пути менялась то на сине-зелёный, то на серо-чёрный или изумрудный цвета — всё зависело от водорослей и порогов.

Через полчаса пути я простила Кейну всё. Даже выходку с Джем у меня дома. Серьёзно. Сомневаюсь, что я когда-нибудь приехала бы сюда, если бы не он. Чистый горячий воздух, прохладные брызги воды и сумасшедшая синева над головой, всё это сделало меня счастливой почти сразу. Я уже забыла, что значит жить наедине с природой. А Кейн подарил мне небольшой миг чистоты в городской суете.

Посмотрев на мужа под таким углом, я преисполнилась чувством благодарности и, не ожидая от самой себя подобных выпадов, подскочила и подтянувшись, звонко его поцеловала.

— Спасибо.

— Поймал, — прошептал Кейн, обхватывая меня с двух сторон.

Его голос звучал низко. Он вибрировал, заставляя сердце биться с неистовой силой. Прижав меня к себе, муж дал понять, чего именно он хочет прямо сейчас. Недвусмысленный намёк в штанах, гулко бьющееся сердце, и пальцы с силой сжимающие мою попу.

О да.

Я прекрасно его понимала.

— Я хочу тебя, Лиз. — Кейн зарылся носом в мои волосы и шумно втянул воздух. — Очень хочу. Но из уважения к твоему горю и обстоятельствам, я подожду. Хотя видит бог, даётся мне это с большим трудом. — Резко оттолкнув меня от себя, он поправил рюкзак и пошёл вперёд, бросив через плечо: — Не отставай.

И что это было? Прижав руки к щекам, я помотала головой, чтобы сбросить наваждение. В джинсах стало неуютно, в животе свернулся тугой узел, который по-хорошему следовало бы развязать одним очень приятным, и естественным путём. Но обстоятельства…

Ошарашенная эмоциями и собственными желаниями, я даже не сразу заметила, когда цвет ручья изменился на лазоревый. Со стороны нашей тропинки кустов почти не было, а вот берег напротив утопал в зелени невысоких деревьев и чахлых кустов. Через несколько минут раздался новый шум падающей воды.

— Водопад Хавасу, — подсказал Кейн. — Иди сюда. — Он подозвал меня поближе и, показав вниз, улыбнулся. — Ну что, ты меня уже простила?

— Да давно уже, — отмахнулась я, разглядывая маленькие бассейны под водопадом, в которых плескались туристы. — Я вообще не умею долго обижаться. Так что тебе очень повезло с женой.

— Правда простила? — удивлённо протянул он.

— А? — До меня дошёл смысл слов. Вот же чёрт, ну кто тянул меня за язык? — В общем, да. Простила, но это не значит, что мы теперь счастливые молодожёны, — погрозила я кулаком. — Брак почти фиктивный, не обольщайся. Я всё ещё намерена развестись через одиннадцать месяцев и две недели.

— Почти фиктивный? — Муж сделал шаг вперёд, оказываясь передо мной. — Что это значит?

— Ну, мы же должны выполнять супружеские обязанности, — прошептала я краснея. — В настоящем фиктивном браке этого нет. Так что у нас он — почти фиктивный.

— Или почти настоящий, — поправил Кейн, отходя и улыбаясь. У него даже глаза смеялись.

— Можно и так сказать, — кивнула я, обходя его по дуге. — Но это ничего не значит.

— Конечно, — охотно подтвердил он с сарказмом в голосе. — Совсем ничего не значит. Пошли дальше.

Снизу послышались счастливые голоса и смех. Вздохнув, я сунула руки в карманы и пошла за Кейном. Не буду признаваться, что хочется купаться. Не буду, и всё. Через несколько шагов, муж замер и обернулся:

— Хочешь спустимся?

— А можно? — Я даже не сразу поверила в такую удачу. Он же не умеет читать мысли, верно? Или умеет?..

— Можно, но если ты будешь только вздыхать, то ничего не увидишь. Как я узнаю, чего тебе хочется, если ты всё время молчишь? Всё время приходится идти на ощупь.

— Ну, — замешкалась я, — мне и в голову это не приходило.

— Мне вот интересно. — Кейн подошёл и нахмурившись, заглянул в глаза. — Ты кем меня видишь? Монстром, извергом? Лиз, серьёзно, я же не просто так купальник тебе положил. Или ты притворяешься, что тебе всё понятно?

— Чего обзываешься? — Я отошла на два шага и бросила новый взгляд вниз.

— Просто невероятная логика, — качнул головой муж. — Я же и слова тебе не сказал плохого.

— Ты намекнул, что я глупая, — бросила я с вызовом.

— Я никогда не намекаю. — Он устало потёр лицо и, выдохнув, прислонился спиной к камню. — Запомни это раз и навсегда. Я всегда говорю прямо, чего жду и от тебя. Это существенно упростит мне жизнь.

— Что, так сложно просто сказать: Лиза мы идём к водопаду, где можно будет искупаться?! — негодовала я, злясь на свой длинный язык.

— Я хотел сделать сюрприз, — развёл он руками. — А чего ты злишься-то?

— Да ничего! — ответила в сердцах и отвернулась. — Сказал бы прямо, так я хотя бы купальник взяла.

— Так ты злишься на меня, потому что сама оставила его в домике? — рассмеялся в голос Кейн. — Как ребёнок, честное слово, мне иногда кажется, что я в детский сад забрёл нечаянно, а не женился на взрослом человеке.

Распахнув глаза, я обернулась, не веря своим ушам. Это я-то веду себя по-детски?! Сжав руки в кулаки, я отчеканила шаг и подошла вплотную.

— Я. Не. Ребёнок.

— Самый настоящий, — покатился он со смеху. — Ты посмотри как пыхтишь от возмущения.

— Не ребёнок! — выкрикнула отчаянно, кусая губу.

— Ребёнок, — уже спокойно повторил Кейн, и приблизил своё лицо к моему, выдыхая в губы: — Ре-бё-нок.

— Нет.

Получилось слабовато, но мне было всё равно. Его губы были слишком близко, рвавшаяся наружу мысль так и осталась где-то в глубине мозга.

— Докажи, — снова выдохнул он, опуская взгляд и следя за моими губами.

Мои пальцы вцепились в его кофту, дыхание сбилось лишь на секунду, когда я поцеловала мужа, впечатав свой рот в его. Зло и грубо. Одновременно натягивая ткань джемпера и вжимаясь в его грудь. Когда воздуха перестало хватать, я отодвинулась тяжело дыша.

— Доказала?

Глаза Кейна потемнели, но он хитро улыбнулся и кивнул.

— Да. Но не то, что хотела. Пошли купаться.

Дьявол.

А ведь мне теперь совсем неудобно идти. Хлопнув с досады по лбу, я прикусила язык и пошла следом. Нам нужно было спуститься. Так что моим вниманием всецело завладела тропинка. А Кейну будто было всё равно, он даже насвистывать начал какой-то очень простой и прилипчивый мотив.

Когда мы спустились, он провёл меня на тонкую полоску земли между двумя бассейнами и, сбросив рюкзак, вытащил тонкий коврик.

— Садись.

Послушно опустившись, я прикрыла глаза и принюхалась: запах воды был просто одуряющим. Тихий плеск соседок, шум падающей воды и стрёкот насекомых уносили в воспоминания. Последний раз я так отдыхала с мамой и Ромой, когда мелких и в помине не было. Точнее, мама уже была беременна Вовкой, но не догадывалась об этом. Это был первый уик-энд после ареста Бориса.

В памяти вспыхнули синие глаза и наглая ухмылка моего кошмара. Даже треклятая серёжка отпечаталась в памяти. Вздрогнув, я открыла глаза и едва не закричала: лицо Кейна было прямо напротив моего. Я не сразу поняла, что это уже муж, а не Борис.

Надо успокоиться.

Я обхватила колени руками и сжала пальцы в замок: дядя мёртв, и больше никогда не сможет причинить нам вред. Никогда.

Фух.

— Ты чего? — Рука Кейна опустилась на мой лоб. — Испарина. Что случилось, Лиз?

— Ничего. Просто вспомнилось кое-что. Ты… напоминаешь мне одного человека, которого я хотела бы никогда не знать.

— Вот как. — Он упал рядом и отвернулся. — И чем же насолил тебе тот человек?

— Он… А знаешь, неважно. — Я вымучила улыбку. — Нельзя позволять даже воспоминаниям портить мне жизнь. Забудь. Так как мы будем купаться, если купальник я оставила в деревне?

— Для этого у тебя есть я. — Он изобразил барабанную дробь и вытащил из рюкзака купальник.

Он другой. Кейн не они.

Не они.

Пока муж держал полотенце, я быстро переоделась и села подъедать остатки божественных роллов. Когда последний кусочек исчез, над головой послышался вздох:

— Лиз, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Сказать? Что? — Я удивлённо повернулась, скользя взглядом по тренированным ногам с кучей мелких кудряшек на икрах.

— Например, — начал отстранённо муж, — почему ты не доверяешь мужчинам, кроме тех, что значатся твоими друзьями. Или, почему ты держишь в доме целый арсенал и потратила несколько миллионов на защиту дома, где из драгоценностей только подвеска, что тебе подарил Джон. Разбитую вазу не берём в расчёт, — отмахнулся он от моей попытки сказать. — О том, что она стоит больше трёх миллионов знают только коллекционеры. Я бы хотел знать, для чего тебе оружие на кухне, если вся коллекция собрана в подвале? У тебя есть причины для твоего… хобби?

— Есть, — глухо ответила я и поднялась. — Но это не твоё дело, Кейн.

Мы встали у дома, чтобы покурить и обговорить план действий. Стрелка часов уверенно двигалась к полуночи. В родительском доме все спали, поэтому мы поехали ко мне. Известие о том, что Борис жив оглушило на несколько часов. Нет, я, конечно же, предполагала, что так оно и есть. Но одно дело быть параноиком с манией преследования, а другое — получить подтверждение того, что враг жив и ищет.

Это уже по-взрослому.

Опасно.

И смертельно.

— Предлагаю переехать ко мне. — Огонёк сигареты мелькнул в темноте и погас.

— Прямо как предложение руки и сердца, — хохотнул Кейн.

— Не дождёшься, — вяло улыбнулась я. — Я из практичных побуждений.

— Это каких же?

— Ты будешь меня охранять, — несколько удивлённо подсказала я. — Разве самому неясно? — Конечно же, в темноте ему было не видно моей улыбки, но от этого было ещё веселее.

— Слушай, я жить ещё хочу, — подыграл муж. — А ты как бомба замедленного действия. Давай разбежимся по-тихому, и я найду себе девочек поспокойнее.

— Я лучше. — Я подошла вплотную, прижимаясь бёдрами и шепча: — Ты и сам это знаешь, не то не женился бы так просто.

— Ты заноза в заднице, Элизабет, — доверительно шепнул Кейн склоняясь. — Коза шальная, которая не знает, когда можно остановиться. Ты абсолютно без тормозов, наглая, самоуверенная выскочка…

— Ещё, — с придыханием попросила я. — Мне нравится, как это звучит в твоих устах…

— Дура, — рассмеялся Кейн, отодвинув меня за плечи. — По сценарию тебе нужно было разрыдаться и влепить мне пощёчину, сообщая, что я козёл, который ничего не понимает в женщинах.

— Точно. — Я прижала палец к губам и качнула головой. — А ведь и правда козёл.

— Эй! — нахмурился Кейн.

— Ну, серьёзно. — Кажется, бутылка пива опьянила больше, чем я ожидала.

Да я её даже допить толком не смогла, а вот нате ж, язык развязался, да и страх куда-то ушёл. Было легко и приятно. Думать о Борисе или отце совсем не хотелось, а вот подразнить мужа…

— Ну, сам посуди. — Я прошла к плетёному креслу и уселась, водрузив ноги на стол. — За последний год у тебя было больше двадцати любовниц. Ты явно плохо разбираешься в женщинах. Очень плохо.

— Кто сказал? — Кейн сел напротив и усмехнулся. — Я был трофеем, желанной добычей, подарком, в конце концов.

— Но двадцать женщин, Кейн. Двадцать! — Я потрясла руками в воздухе, делая вид, что возмущаюсь.

— Я мужчина, Лиз. И люблю секс, разве это плохо? Я и сейчас хочу.

— Озабоченный, — скривилась я, рассердившись на улетучевшееся настроение.

— Твой озабоченный, — намекнул он подмигивая.

— Неа, — рассмеялась я в голос. — Нахрен мне такой озабоченный муж сдался. Не хочу жить, всё время оглядываясь на возможную любовницу. Не хочу и не буду. Я себя люблю Кейн. — Я убрала ноги, чтобы лучше видеть его лицо и продолжила: — Очень люблю. Мне, знаешь ли, хватило гадостей в прошлой жизни, и совершенно не хочется тащить всякую каку в новую.

— Это я-то кака? — вылупился муж.

— Не ты лично, а твоё поведение. Такая распущенность не может оправдываться только лишь озабоченностью. Мы не звери, чтобы подчинять свою жизнь инстинктам. Поэтому, когда я выберу себе спутника жизни, это будет сделано осознанно, с учётом всех возможных вероятностей. Не хочу сюрпризов через несколько лет.

— Что значит выберешь? Я твой муж, им и останусь. — Откупорив новую бутылку, Кейн залпом выпил половину и рыгнул. — Извини.

— Нормально, — махнула я рукой. — Ты мой муж на год, Кейн. Даже меньше, чем год. Хочешь скажу, почему согласилась выйти за тебя?

— Это потому что я такой привлекательный мерзавец? — Поиграл Кейн бровями. — Любая бы с удовольствием встала на твоё место.

— Нет, — ответила я, офигевая от его самомнения. — Конечно, нет. И Кейн, такая самовлюблённость не делает тебе чести. Я вышла за тебя замуж из-за давления твоего отца.

— Майкла?

— Ой, да брось врать. Джон твой отец, а Майкл был старшим братом.

— Давно знаешь? — напрягся он.

— Не очень. Да и не суть важно, давно или нет. Главное, что Джон меня фактически вынудил.

— И каким же образом? — рыкнул муж, что мне совсем не понравилось.

Лиза, Лиза… Ну кто тебя за длинный язык тянул?

— Джон сказал, что если ты не женишься в течение месяца, то он от тебя откажется, потому что ему надоели твои выходки. А ещё уточнил, что ему-то всё равно, кто станет твоей женой, но ты, якобы, желал видеть в этой должности только меня. Он дал нам год. И сказал, что если за это время мы не сможем ужиться, то так и быть, он даст разрешение на развод.

— Пожалела, значит, — вынес угрожающий вердикт Кейн.

— Ну да, — пожала я плечами. — Конечно, этот брак с какой-то стороны был выгоден и мне, я хотела дать время отцу поправить здоровье. — Тут голос дрогнул, но я всё же закончила: — Поправить здоровье и вернуться к нам. А дополнительное соглашение сделала назло тебе, — продолжила, боясь остановиться. Потому что знала, больше к этому разговору я не смогу вернуться, а расставить все точки над i и выяснить, как на самом деле обстоят дела очень хотелось.

И тут Кейн рассмеялся в голос. Даже по коленкам себя похлопал и едва не завалился вместе с креслом на гравий.

— Ты извини. — Он вытер выступившую влагу в углу глаза. — Но старик тебя одурачил, впрочем, он одурачил и меня. Ну каков, чёрт, а?! — И новый взрыв хохота совсем меня ошарашил.

— То есть, как одурачил?

— Он никогда, никогда от меня не откажется, — сквозь смех признался Кейн. — Никогда. Я единственный наследник, а старик чтит родственные связи и ни за что не оставит состояние в чужих руках. Так что, он тебя облапошил. Старый чёрт.

Отсмеявшись, он качнулся на стуле и, резко вернувшись в нормальное положение, стукнул раскрытыми ладонями по столу.

— Дерьмо.

— Что?

— Получается, что ты вышла за меня не из-за моих качеств, а из жалости. А мне это совсем не нравится. Очень не нравится. Ещё ни одна женщина меня не жалела.

— Просто смирись, — фыркнула я. — Тебе никогда не стать лучше, чем ты есть в моих глазах.

— О-о-о, нет-нет, дорогая. — Исподлобья взглянул он и облизнулся. — Ещё никто не смел меня жалеть, и тебе не позволю.

— Да ладно, чего взъелся-то? — расстроилась я. Больше на себя, за длинный язык. — Ты лучше скажи, почему ты согласился на брак? И только не надо петь про любовь до гроба со школьной скамьи, ну, или с пляжа. Никогда не поверю.

— И правильно, — кивнул он. — Джон сказал, что твой дед — Виктор — просто умолял его взять тебя в семью, потому что наша фамилия защитит тебя от Бориса.

— Дедушка знал? — опешила я. — Он знал, что этот выродок жив и ничего не сказал маме с отцом?!

— Видимо, так.

— То есть ты… — Я скосила глаза, сморщив нос. — Тоже из жалости согласился?

— Ну да. — Кейн замер. — Получается так. Но твоя причина просто ужасна.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом покатились со смеху. Наверное, так и происходит — совместный смех сближает людей, даёт свободу и чувство полёта. Пусть и причина для смеха ужасает своей наивностью, предвзятостью и лёгкой злостью на одного старого, лысого засранца, любителя шикарных женщин и дорогого табака.

— Давление падает!.. — раздалось где-то над ухом.

Какое-то странное мельтешение, промелькнула вялая мысль. Просто оставьте меня в покое, хотела я сказать, но слова почему-то не шли. Кажется, я летела… Или, это каталка?

Стало холодно.

— Позовите Тревора!

Что за Тревор?..

Кто кричит?

Устала…

Разбудил противный писк аппаратуры. Левая рука была зажата, всё тело болело, будто по мне катком проехались. Особенно сильно ныл живот. Губы слиплись, так что я даже сипеть не могла, только мычать. Повернув голову вбок, увидела причину обездвиживания руки: Кейн уснул и его голова лежала аккурат на моей ладони.

Слабая попытка вырваться лишила его сна.

— Ты очнулась, — прохрипел он закашлявшись. — Я позову врача.

— В-воды, — попросила я, соображая, что же случилось.

В памяти остался только последний разговор. Вроде бы я в дом шла, а что потом?

Пока Кейн держал стакан с трубочкой, а я жадно глотала живительную влагу, удалось как следует его рассмотреть. Щёки, заросшие щетиной, впали, бледная кожа только оттеняла лихорадочный блеск глаз.

— Кейн?.. — Я попыталась приподняться, но тут же упала назад от невыносимой боли. — Что случилось?

— Ты была ранена в живот. — Он отвернулся, ставя стакан на тумбочку.

— Почему ты не смотришь на меня? — Я хотела взять его за руку, но он отдёрнул её как ошпаренный.

— Позову врача, — резко сказал Кейн и практически вылетел из палаты.

Стало обидно. Через несколько секунд в палату вошёл доктор и медсестра. Врач был молод, лет тридцати пяти, может. Симпатичный. Тёмная кожа резко контрастировала со светло-голубыми глазами. Пухлый рот улыбался, когда он довольный присел на краешек кровати.

— Ох, и напугали вы меня, Элизабет.

— Чем же? — хрипло спросила я, ища глазами Кейна, но того даже за пределами палаты не было.

— У вас дважды останавливалось сердце. А ваш муж едва не убил, медливший, по его мнению, персонал больницы.

— Что со мной? — Как-то не вязалась реакция Кейна с его отстранением сейчас.

Не нравилось мне это.

— Всё хорошо, Элизабет. — Врач проверил капельницу и улыбнулся. — Вы выжили и это главное.

— Доктор, вы чего-то не договариваете? — удивлённо спросила я поворачиваясь. — Что происходит? Я калека?

— Нет, конечно же, нет, — поспешил он заверить. — Вы молоды и ваш организм справится с этим. К сожалению, пуля прошла со смещением, нам не удалось спасти плод.

— К-какой плод? — замерев от ужаса, промямлила я. — Доктор, какой плод?!

— Вы не знали? — Он приспустил очки и протёр их краем халата. — Вы были беременны, Элизабет. Две-три недели, срок маленький, так что вы можете сильно не переживать.

— Беременна, — эхом отозвалась я, откидывая голову назад. — Вы говорили об этом мужу?

— Да. Он первый узнал обо всём, что с вами произошло.

— Ясно. Как долго мне нужно здесь находиться?

— В целом, вы весьма неплохо справляетесь, так что, недели через две можно будет выписываться. — Улыбнулся Тревор Филипс, как подсказал мне бейдж.

— Спасибо. Я бы хотела поспать, доктор.

— Конечно, конечно. — Он суетливо подскочил с постели и уже в дверях обернулся. — Миссис МакАлистер, вам очень повезло, что муж среагировал так быстро. Промедли он хотя бы на несколько минут, вы могли умереть от потери крови.

Кивнув, я отвернулась. В моей палате было окно и так кстати раздвинутые занавески. Следя за одинокой птицей, планирующей над позолотившимся деревом, я прикрыла глаза и сглотнула ком. Я носила ребёнка. Его ребёнка.

Сомнений в отцовстве быть не могло. До той ночи в клубе у меня не было секса почти полгода. Почему он так реагирует? Не смотрел на меня совсем, как будто неприятно. Наверное, Кейн не хотел детей.

Ну и ладно. Всё к лучшему, в любом случае, мы не были готовы к такому повороту. А вот кто в меня стрелял? Наверняка Борис. Эта сволочь решила после Ромы взяться за меня?

Ничего. Я откинула голову на подушку. Ничего. Подожди немного, скотина. Я тебе за всё отвечу. И за маму, и за отца. Ты пожалеешь, что выбрался из… псих…

Глаза закрылись сами собой. Непонятная усталость, вроде и спала долго, а всё равно веки поднять невозможно. И снова противный писк аппаратуры…

В конце декабря мы впервые вышли в свет как пара. Благотворительный бал, устроенный Марго Майерс, собрал все сливки общества. Полученные на вечере деньги должны были пойти на помощь беженцам, потерявшим всё во время Гражданских войн.

Она сама когда-то была одной из них. Её семья вынужденно покинула дом и чтобы добиться таких высот, Марго вкалывала как проклятая, и в конце концов нашла своё счастье в лице отца Тейлора.

Эта женщина многие годы восхищала меня своей работоспособностью и желанием жить. Она не копила заработанные деньги, а пускала их в оборот, наращивая собственную сеть. Каждый год несколько миллионов, собранных на таких вот вечерах, Марго отправляла в фонды помощи.

Она всегда жила здесь и сейчас, беря от жизни всё, что могла. Этому учила и детей. Не оглядываться на мнение большинства, жить сердцем, управляя всеми происходящими событиями с умом. Тейлор вырос потрясающим молодым человеком, я даже жалела, что он играет за других.

Лишь изредка, Марго тихонько сетовала, что не дождётся внуков от любимого сына, но потом её взгляд падал на маленькую Киару, и всё возвращалось на круги своя.

Приглашение получили мы все, но мама осталась с Вовкой и Лексой. После похорон, она всё больше времени проводила с ними, стараясь хоть немного сгладить рваные края раны, что оставила после себя смерть отца.

Кейн больше не отходил от меня. Удивительно, как иногда одно событие может сблизить людей. Мы остались жить в моём доме, что само по себе было неплохо, но только не для мужа. Он всё чаще заводил разговор о том, что нам нужен свой дом.

Этот бал был грандиозен, ибо посвятили его Рождеству. Блеск драгоценностей, тихий шелест платьев и стук каблуков, вместе с десятками разных ароматов кружили голову. Отойдя к окну банкетного зала, выполненного в стиле позднего барокко, я обмахнулась рукой и глотнула вина. Со стороны входа послышался шум, обративший на себя внимание многих и моё в том числе.

В зал вошла ослепительная пара: синеволосый Тейлор с кучей металла на лице, татуировкой на шее и под левым глазом и… Джем, в потрясающе красивом, изумрудном, и откровенно пугающим своей дороговизной платье. Они держались за руки и шли сквозь удивлённую толпу, искусно лавируя между фраками и платьями. Добравшись до меня, Джем скривилась:

— Теперь сплетни пойдут.

— Ну и пусть. — Тейлор удостоил спутницу поцелуя в висок и обнял меня. — Я соскучился, зараза. Нельзя столько дома сидеть, замужество плохо на тебя влияет.

Машинально кивнув, я всё же выдавила:

— Вы… вместе?! Но, как?..

Джем тихо рассмеялась, принимая бокал вина из рук Тея.

— Сама не знаю, — пожала она плечами. — Он первый начал. — Лёгкий толчок в бок заставил Тея смутиться.

— Ты? — Я заглянула в глаза друга. — Но почему? Ох, извини, Джем, я не имела в виду…

— Да всё в порядке, — махнула она рукой, на которой переливался тонкий, изящный браслет в тон платью. — Я всё понимаю, сама также отреагировала. Кейн где? Я бы хотела с ним поздороваться.

— У сцены, — вздохнула я. — В последнее время вижу только его спину.

— Не расстраивайся. Не думаю, что ошибусь, сказав, что Кейн посвятил свою жизнь тебе.

— Это-то и пугает, — призналась я. — Ты иди, а то его снова кто-нибудь уведёт.

Когда мы остались вдвоём, я схватила Тея за рукав, возмущённо шипя.

— Как ты мог?!

— А в чём дело? — удивлённо спросил друг. — Ты радоваться должна, что я примкнул к вашим рядам.

— Да нет, я рада, — кивнула, почему-то не веря самой себе. — Но почему Джем?

— А чем плоха Джем? — Тей облокотился спиной о широкий подоконник.

— Но, она… она же меня подставила!

— Когда придумала розыгрыш в твоём доме, да? Я знаю об этом, она рассказывала. Не думал, что ты такая злопамятная. — Он легонько качнул головой. — В конце концов, ведь ничего плохого Джем в итоге не сделала, правда? Неудачно разыграла. Джейми говорила, что хотела извиниться после того, как вернёт Вову, но ты тогда накинулась на неё, денег зачем-то пихнула, — как бы невзначай напомнил он.

— Я вела себя нормально.

Хорошее настроение вмиг улетучилось. Ревность к Джем набирала обороты. Ну почему именно она? Век бы её не видеть!

— Лиз, я тебя люблю как подругу, честно, — отчего-то рассмеялся Тей, — но иногда ты ведёшь себя как полная задница. Джем нормальная женщина, хорошая, добрая, ответственная. Это она нашла связь между твоим ранением и Дениз, и помогла Кейну решить с ней вопрос. И это она нашла твоего брата. Уже за одно это можно простить ту выходку. Я буду благодарен, если ты всё же найдёшь в себе силы относиться к ней нормально. Не прошу дружить, но и не исходи на яд. Мне неприятно.

В тот самый момент, когда я открыла рот, чтобы ответить, к нам подошла виновница раздора. Растянув губы в улыбке до ушей, она попеременно осмотрела нас и усмехнулась:

— Неужто обо мне шла речь?

— Нет. Прошу меня извинить. — Я осторожно обогнула новую пару. — Мне надо в туалет.

— Лиз, — позвал Тей.

Но я сделала вид, что не слышу и скрылась между очередной стайкой охотниц за мужьями и их потенциальными жертвами.

Сполоснув шею в раковине, я прижала пальцы к горячим щекам. Налицо банальная ревность.

Тей всегда был геем, но как человек устраивал меня во всём. Сколько раз я думала о том, что будь он натуралом, то замуж вышла бы за него. Он идеальный кандидат в мужья и отцы.

А тут…

Ну, почему не я?!

Бесит.

Хлопнув ладонями по тумбе, я поправила причёску и контур губ. Зеркало сказало, что я очень даже ничего. Так почему же переделать его смогла эта пигалица, а не я?! Да у неё и сисек-то нет. Хотя о чём это я — Тейлору на грудь точно наплевать.

Постояв ещё с полминуты, я скорчила гримасу отражению и пошла в кабинку. Противна самой себе. На Джем злюсь потому что увела друга, на Тейлора за то, что оказался бисексуалом. И вместо того чтобы получить себе в мужья такую лапушку, я вынуждена коротать дни с эгоистичным мерзавцем, который вечно тащит еду из моей тарелки!

Закрывшись, я только приподняла платье, как услышала голоса:

— Ты уверена, что он придёт? — Грубый голос кого-то смутно напоминал.

Вспомнив десятки подростковых фильмов, я влезла на унитаз, стараясь не свалиться и, прислушалась. Видел бы сейчас меня Кейн, до конца жизни ржал. И почему я прячусь? Идиотка.

Выдохнув, спустила одну ногу и замерла:

— Кейн точно придёт, — радостно мурлыкнул до боли знакомый голос. — Он не сможет мне отказать. В прошлом месяце, мы дважды ездили в коттедж. Я бы и домой приехала, но у этой курицы по всему периметру камеры натыканы.

Лайла.

Одна из подружек Дениз и бывшая любовница Кейна, если верить слухам. Сердце зашлось в груди от страха, что вот, опять я была права и верить этому гадёнышу не стоило.

В ноябре Кейн ездил несколько раз на переговоры и оставался в отеле… Так вот, кто грел его постель. Прикусив зубами кулак, я задержала дыхание и продолжила подслушивать.

— Лайла, а ты не думаешь, что можешь нарваться на эту пиявку?

— Да плевать. Кейн обещал, что подаст на развод сразу после Рождества. Его задолбали тараканы этой ненормальной, — усмехнулась Лайла. — Он мне признался, что поначалу его даже заводил её характер, но сейчас уже тошнит, поэтому он стремится при каждом удобном случае улизнуть из дома.

После спуска воды в соседней кабинке, послышался смех и цокот каблуков. Свалившись с унитаза, я согнулась пополам, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Грудь сдавило и хотелось кричать. Кричать от боли. Из глаз побежали слёзы, оставляя мокрые дорожки на щеках.

— Нет… ха… хах… Нет, только не это…

Судорожно вдохнув носом воздух, я с шумом выдохнула сквозь зубы стараясь удержать слёзы.

— Нет.

Из груди вырвался безмолвный вопль.

Почти упав на раковину, я бросила взгляд в зеркало и ужаснулась — всё лицо перекосило, в глазах застыла такая тоска, что стало тошно.

Схватив сумочку, я наскоро стёрла слёзы и быстрым шагом пошла на выход, стараясь не привлекать к себе внимания. На парковке я увидела мужа, разговаривающего с Лайлой. Он улыбался.

Боль снова пронзила грудь. Отвернувшись, я побежала к машине, то и дело проваливаясь в снег.

Сбежать! Мне надо сбежать отсюда как можно дальше.

Хлопнув входной дверью, я кинула мокрую сумочку в угол и сбросила туфли, потирая натёртые пятки. Чёрт бы побрал всех этих девиц и Кейна вместе с ними. Из-за бега по снегу в одном платье, я замёрзла и даже подогрев сидений не помог. Захватив с дивана в гостиной плед, я завернулась в мягкую ткань и босая прошла на кухню, чтобы сварить себе чашку горячего шоколада.

Взрыв и первая истерика прошли, оставив после себя только чувство стыда за недоверие к мужу и некрасивый побег с вечеринки. Надеюсь, меня там никто не видел.

Пока шоколад растворялся на водяной бане, я достала бутылку рома и уселась за ноутбук, нужно было ещё выполнить несколько заданий для академии. Когда шоколад был готов, я плеснула в него немного алкоголя, чтобы согреться и, забравшись с ногами на кресло в гостиной, сжала чашку двумя руками. Мои глаза смотрели точно на дверь. Интересно, Кейн заметит моё отсутствие или нет? Как он объяснит то, что я слышала? Уже в дороге я поняла, что Лайла могла и соврать. Лучшая подружка Дениз, она могла это сделать по её просьбе, чтобы отомстить мне за высылку из США.

Кейн проследил за её отъездом, и когда рассказал мне куда же сослал гадину Кристофер Коулман, смеялась несколько минут. Дениз на целых пять лет отправилась в Питерсберг, на Аляску. Учитывая, что население там всего три тысячи человек и никакого высшего общества, ей придётся потратить очень много времени на привыкание. Меня вполне устроила такая кара за ранение. Это самое большое, что мы бы могли с ней сделать. К сожалению, в богатстве есть и обратная сторона — всё, что случается в высшем обществе, там же и остаётся. Деньгами закрываются все рты и дыры.

Представив сестрицу Мэттью в таком антураже, я хихикнула и залпом допила шоколад. Стрелка часов приблизилась к десяти вечера. Что ж, вечеринка ещё в самом разгаре, так что ждать мужа не нужно. Скорей всего, он даже не заметил моего отсутствия. Мысли потекли вяло, и через несколько минут глаза сами собой закрылись.

Разбудил меня шорох и щелчок замка. Бросив взгляд на часы, я удивилась: прошло всего двадцать минут с тех пор, как я заснула.

— Кейн? — Я потёрла глаза и сильнее завернулась в плед. — Это ты? — Спать хотелось неимоверно, веки то и дело слипались, так что я буркнула: — Извини, что ушла, — и попыталась вновь заснуть. Но дверь почему-то не стала дальше открываться.

— Кейн? — Сон как рукой смахнуло.

Медленно поднявшись, я посмотрела в окно и застыла: через стекло на меня смотрели тёмно-синие глаза. Сердце ухнуло куда-то вниз. Запутавшись в ногах, я едва не свалилась, но успела подскочить раньше, чем Борис распахнул дверь, и вновь закрыла замок.

Как? Как он смог открыть дверь?.. У меня охранная система, несколько замков и камеры.

Почему?

Отойдя к дивану, я вцепилась в его спинку и следила за двором, но там уже никого не было. Что за чёрт?! Это точно был дядя. Я узнала бы его среди тысяч похож лиц. За столько лет он постарел, но ненависть, горящая в его глазах, нисколько не померкла.

Схватив телефон, я набрала Кейна и вслушалась в гудки. Секунды текли неимоверно медленно, наконец, послышался щелчок:

— Да.

— Кейн, я дома.

— Я знаю, что тебя нет на вечеринке, — устало ответил муж. — Почему уехала?

— Неважно, — отмахнулась я и продолжила шептать, как будто Борис мог меня услышать. — Здесь Борис.

— Где?!

— У дома, Кейн. Он здесь. — Голос дрожал и ладони вспотели. Мне стало очень, очень страшно. — Ты можешь приехать?

— Буду через десять минут. Лиза, спрячься где-нибудь, выключи свет и возьми оружие. Стёкла он выбить не сможет…

— Он дверь открыл, — всхлипнула я. — Ключом!

— Твою мать! Лиза, прячься! Я еду, — рявкнул он в трубку и добавил: — Детка, ты только держись, я скоро буду. Слышишь, Лиза?

— Слышу, — промямлила я, понимая, что от страха уже ноги немеют. — Я спрячусь. Я-я в подвале буду, там двери железные.

— Хорошо. Не отключайся, говори со мной.

— Д-да. — У меня зубы клацнули. — Я уже в коридоре, сейчас в подвал спущусь.

— Давай.

Я слышала его тяжёлое дыхание и хлопки открывающихся и закрывающихся дверей. Потом пискнула сигнализация на машине.

Лестница в подвал показалась бесконечно долгой, и вдруг, погас свет.

— Кейн, — шепнула я в трубку, едва не упав. — Он вырубил электричество.

— Еду.

Поставив ногу на последнюю ступеньку, я прислушалась. Сверху раздался звон стекла.

— Он стёкла бьёт.

— Сука. Они же бронированные!

— Если долбить молотком и топором по одному месту долгое время, то даже такое стекло сломается, — шепнула я сжавшись.

— Где ты?

— В подвале. Мне надо на ощупь найти дверь в хранилище.

— Шевелись, — приказал он.

— Сама знаю! — возмутилась я его чёрствости.

Через две минуты по потолку кто-то грохнул. Треск дерева подсказал, что этот маньяк крушит пол в гостиной. Совсем с катушек съехал. Нащупав рукой ручку, я потянула дверь на себя и забралась в хранилище оружия, закрывая тяжёлый замок. Помимо электронного, на который нельзя было надеяться, я поставила засов. Так, на всякий случай.

Паранойя, оказывается, бывает полезной.

Прошло уже пять минут с тех пор, как Кейн выехал, и три минуты, как Борис проник в дом. Я села на пол, сжимая горячую трубку и пистолет. За дверью кто-то шкрябнул по металлу.

Бах!

Я вздрогнула и сглотнула ком — Борис пытался сломать дверь.

Бах!

Наставив пистолет на дверь, я старалась держать руку прямо, но адреналин и страх мешали сконцентрироваться.

Бабах!

Дверь содрогнулась и с потолка посыпалась штукатурка. Это плохо. Кейн молча дышал в телефон, отказываясь повесить трубку. В какой-то момент, в телефоне раздался новый хлопок двери, потом быстрые шаги и скрип стекла под подошвой.

— Я уже здесь, — шепнул он в трубку и отключился.

Включив экран, я подошла к двери и бегло её осмотрела. Так и есть, у косяка, сверху, металл вогнулся внутрь. Всё-таки топор.

— Лиза-а. — Страшный голос из кошмаров растягивал буквы. — Девочка моя, я знаю, что ты здесь. Открой. Лиза.

— Пошёл вон, маньяк конченный, — буркнула я под нос и схватила второй пистолет.

С обратной стороны послышалась возня и сдавленный вскрик. Это точно был голос Кейна. Пожалуйста, затряслась я. Пусть с ним всё будет хорошо. Вновь послышались удары, но теперь уже глухие, будто кого-то швыряли на дверь, снова и снова.

И снова…

Стоны и мат вкручивались в мозг с нечеловеческой силой. Странное сравнение, но больше ничего на ум не пришло. Как ещё объяснить пульсирующие вены на висках, шум в ушах и стоны, перемежающиеся матом? Кто кого? Сможет ли Кейн обезвредить Бориса или нет? И почему я всё ещё молча прижимаю руки с оружием к груди, вместо того, чтобы помочь мужу, который пришёл на помощь мне?

Когда в подвале воцарилась тишина, я с трудом отодвинула засов и посветила телефоном. Первое, что бросилось в глаза — это ноги.

Нет…

— Лиза, — послышался хрип справа. — Лиза.

— Кейн? — Я переступила через ноги и медленно приблизилась к ничком лежащему человеку.

— Беги! — раздался крик слева.

Поздно.

Борис рассмеялся с хрипом и, извернувшись, сбил меня с ног. Один пистолет вылетел из руки, второй оказался подо мной. Сверху кто-то сел и схватил за волосы, поднимая голову.

— Лиза, Лиза, Лиза, — всё повторял и повторял дядя, заводя голову назад так сильно, что я уже дышала с трудом.

— Отпусти её, сволочь, — рядом раздался голос мужа.

Видимо, он ударил Бориса, но тот всё равно не отпустил моих волос. Закашлялся, сплюнул кровь, но не отпустил.

— К-кейн, — едва выдавила я, понимая, что всё. Если он не отпустит, я прямо здесь и сдохну. Во цвете лет.

— Отпусти её! — зарычал муж, пытаясь вырвать меня из рук психа.

— Лиза, — повторил Борис и закаркал, хрипло, со стоном. — Лиза.

— Отрежь… — выдохнула я сипло.

Через несколько долгих, мучительно длинных секунд моя голова получила свободу. От силы удара об пол из носа хлынула кровь, зато я была свободна. Раздался надсадный крик и Борис бросился на Кейна. Я лишь видела мельтешение тел в темноте.

Стук, хлопок и тяжёлый удар тела об пол. Хриплый стон, бульканье крови и тишина.

— Кейн. Кейн, ты где?

Тишина в ответ пугала больше самой схватки с Борисом. Ни за что… Нет… Покачиваясь, я поднялась с пола и побрела на ощупь в ту сторону, где хрипели.

Кейн сидел на полу, привалившись к стене, из его груди торчала рукоятка ножа. Первые секунды ступора я пыталась выдавить хоть слово, но получилось лишь невнятное бормотание. Что там из курса неотложной помощи я помнила? Присев на корточки, проверила пульс. Он был, но прерывистый и едва заметный.

— Не умирай, слышишь? — Я закусила губу, вызывая девять один один. — Не умирай, Кейн МакАлистер, иначе я тебя на том свете убью, — шептала я, отсчитывая гудки. — Да! — крикнула, когда диспетчер, наконец, ответил на вызов. — Макапа драйв, семь тысяч. Ножевое ранение в грудь. Пожалуйста, быстрее.

Следующим звонком я вызвала полицию. А потом всё завертелось и едва ли я могла вспомнить, что нужно звонить Джону и маме.

Полицейские приехали быстро, всё оцепили и вынесли тело Бориса со сломанной шеей. Бригада врачей с трудом вынесла мужа из подвала, но когда удалось, я схватилась за стул, чтобы не упасть: Кейн был весь в крови. Из-за отключённого электричества, оперативникам пришлось использовать фонари и свет фар.

— Имя, фамилия, — буднично уточнил кто-то из приехавших.

Но я просто прошла мимо, следом за носилками с мужем.

— Девушка! — Меня придержали за локоть, требуя внимания. — Имя, фамилия?

— Лиза, — прошептала я, следя за погрузкой Кейна в машину скорой. — Элизабет МакАлистер. Прошу прощения, я обязательно отвечу на все вопросы, но только после того, как удостоверюсь, что муж жив. — Выдернув руку, я бросилась к медикам и запрыгнула в машину.

— Стабилизировать давление.

— Измерить пульс.

Слова пролетали мимо, едва задевая сознание. Кейну поставили капельницу и маску с кислородом.

— Аллергия есть?

— А? — Я оторвалась от созерцания торчащего ножа и перевела бездумный взгляд на медбрата. — Вы что-то спросили?

— Аллергия у него на что-нибудь есть? — терпеливо переспросил мужчина, держа бланк с вопросами.

— Я не знаю, — отвернулась к Кейну.

— Имя, фамилия.

— Кейн МакАлистер.

— Ваша.

— Элизабет МакАлистер.

— Возраст.

— Двадцать один.

— Возраст мужа, — вновь терпеливо уточнил он.

— Двадцать шесть, кажется.

— Кажется?!

— Я не знаю дня его рождения, — ответила я, повернувшись, и смотря, но не видя.

— Кто вы ему?

— Жена.

— И не знаете даты рождения мужа? — скептично спросил он.

— Нет. Я ничего о нём не знаю… Хотя нет, он любит сладкое. У нас дома всегда есть мармелад и леденцы. По утрам он пьёт чёрный кофе без сахара и жарит блинчики, любит спать под простынкой в любое время года и знает удивительные факты из разных областей наук. После пробуждения он бегает полтора часа и идёт в душ, а потом будит меня, дразня ароматом блинчиков. — Рот кривился от нахлынувших чувств, и каждое слово давалось с большим трудом. — Он любит смотреть юмористические шоу после работы, и всегда смеётся в голос. А ещё он хотел купить рыбок, потому что в доме без животных одиноко…

Слёзы полились градом. Я рыдала в голос, сжимая руку врача и растирая по лицу влагу.

— Не дайте ему умереть, прошу вас, — всхлипывая, шептала я. — Я отдам все деньги, только спасите его, пожалуйста.

— Дайте ей успокоительное, — приказала женщина, следящая за приборами.

Через минуту я почувствовала укол и расслабилась. Наступило полное отупение. Нас выгрузили из машины, меня отвели в какой-то кабинет, а Кейна повезли на срочную операцию.

— Так что ты намерена делать? — спросила мама, помешивая в кастрюле глинтвейн.

— Не знаю. — Зубочистка, которой я тыкала ароматное мясо, сломалась, так что я взялась за новую, с неистовой силой терзая бифштекс. — Есть идеи?

— Лиза. — Мама отложила ложку в сторону. — Подумай как следует. Может, не стоит решать всё так кардинально?

— Я не вижу другого выхода, мам. — Мой взгляд метался с одного сугроба за окном на другой. — Слишком всё… стало сложно, а я ненавижу сложности. Проще сковырнуть этот нарыв и жить дальше.

— А чего ты этим добьёшься?

— Свободы?

— А она нужна? — задала встречный вопрос мама. — Лиз. — Её тёплые пальцы коснулись моей заледеневшей руки. — Я знаю, что мы не были близки, как тебе бы того хотелось. Но так случилось. В своей жизни я наделала много ошибок, но твоё рождение не стало одной из них. И я всегда желала тебе счастья, каким бы оно ни было. Я поддержу любое твоё решение, даже если оно мне не нравится, но не хочу, чтобы остаток жизни ты провела в слезах и сожалении. Подумай ещё раз. Я точно знаю, что у вас есть шанс, не пренебрегай им.

— Тебе легко говорить, — усмехнулась я, ковыряя пальцем рождественскую салфетку. — У вас с Ромой сразу всё было хорошо.

— О, нет, милая, — рассмеялась в голос мама. — Ты была маленькой, так что ничего не помнишь, у нас с Ромкой была настоящая война. Точнее, не так, это я вела бои, а он лишь защищался, но знаешь что? Я благодарна ему за терпение с каким он встречал каждый мой выпад. Только благодаря этому мы сохранили отношения, и я никогда об этом не пожалею.

— А если бы ты знала заранее, что ваш брак не будет любовью до гроба? Что в один момент ты его потеряешь? Что тогда?

— Я бы всё повторила, — серьёзно ответила мама и села напротив, сверля меня намеренно-хмурым взглядом. — Он позволил мне быть счастливой, показал, что такая любовь существует, и я никогда бы не променяла эти мгновения на спокойную и долгую жизнь. Никогда.

Аккуратно высвободив руку, я натянула горло свитера на нос и поджала ноги. Прошло всего три дня после разговора с Джем. Три дня, которые показались мне вечностью. Я успела привыкнуть к Кейну и это пугало. Что если я потеряю себя? Что тогда?

— Мам, — начала я, но в дверь кто-то позвонил отвлекая. — Ты кого-то ждёшь?

— Нет. Саша с Тау и детьми прилетят на каникулы. Да и сейчас уже поздно для гостей. Интересно, кто бы это мог быть? — буркнула она под нос, идя к двери.

Вздохнув, я сделала глоток чая, наблюдая за рождественскими огнями на соседнем доме, видимыми даже здесь. Сосед явно не поскупился на все эти гирлянды, хохочущего Санта-Клауса и оленей.

— Лиза. — Мама заглянула в кухню, странно косясь. — Тут к тебе пришли. Я вас оставлю и побуду с ребятами. Будь паинькой, — добавила она, распахивая дверь и впуская Джем.

Сестра Кейна выглядела неважно. Чего уж там. Тёмные тени залегли под глазами, делая их ещё больше. Бледные губы были обветрены и покусаны. Джем куталась в кардиган, но явно не от холода.

— Заходи, — ровно сказала я. Надеюсь, с Кейном всё хорошо.

Кивнув, она прошла и села напротив, на место мамы. Приглядевшись, я заметила красные прожилки в глазах и сеточку морщин, усыпавшую веки. За эти три дня она постарела лет на десять.

— С Кейном всё хорошо?

— Да, да, — поспешно закивала она, пряча руки под столом. — Я не по этому поводу приехала.

— А зачем? — удивилась я. — Мне казалось, что ты не хочешь со мной общаться.

— Так и есть… было, — поправилась она. — Лиза, прости.

— Чего? — Я вылупилась от неожиданности и едва не свалилась со стула.

— Н-не заставляй, пожалуйста, повторять. Мне, итак, тяжело признавать свою неправоту. Я не должна была вмешиваться в ваши отношения.

— Ну, ты не сильно-то и мешала, — хмыкнула я поднимаясь. — Чай будешь, или, может, глинтвейн? Безалкогольный.

— Давай глинтвейн. — Джем немного расслабилась и прекратила дёргать кардиган.

— Так что произошло? — уточнила я не глядя.

— Мне… пришлось переосмыслить своё поведение. — Она отвернулась к окну. — Знаешь, — помолчав, начала она, смотря по-прежнему в окно. — Он ведь мне больше сын, чем брат. Разница в возрасте у нас большая, да и я старалась заменить ему на какое-то время мать. Но это было ошибкой, нужно было быть просто сестрой и другом, — горько признала Джем. — Из-за его выходок, мне пришлось забить на личную жизнь, нет, я не виню его, это было только моё решение. Просто… когда в его жизни появилась ты, я стала совсем не нужна. Это больно. Очень больно. Кроме Кейна у меня больше нет родных, и отдать его какой-то девице, было выше моих сил.

Всё время её монолога я стояла спиной, держа на весу кружку и не зная, что делать. Но Джем, казалось, совсем не замечала моего смущения. Она всё говорила и говорила, выливая на меня чувства.

— Я знала, что он влюбился, но не могла в это поверить, потому что никогда прежде он не ставил своих женщин выше меня. Это эгоистично, я знаю.

Её голос был сух, как шум ветра осенью. Печаль тонкой каймой украсила горечь и боль. Мне чудилось, что эта женщина очень одинока. Повернувшись, я всмотрелась в отрешённое лицо. А ведь и правда, ей уже за сорок. Ни семьи, ни детей, только работа и брат. Серые глаза, ещё недавно пылающие жизнью и задором, потухли, скулы заострились, между бровей спряталась морщинка, будто она все последние дни только и делала, что хмурилась.

— Он всё время о тебе спрашивает.

— А?.. — Последняя фраза вырвала меня из размышлений.

— Лиза, он тебя любит, как бы ни горько было это признавать, но это так. Он… — Тут она замялась и посмотрела мне в глаза. — Он хороший. Я не обманывала, когда говорила, что тебе очень повезло. Не убегай от него, пожалуйста.

Медленно опустившись на стул, я упёрлась кулаком в щеку и задумалась.

— Я… — открыла я рот, но была перебита.

— Пожалуйста, я не буду больше вмешиваться. Обещаю. — Она бросила на меня умоляющий взгляд и схватила за руку. — Лиза, сегодня Рождество, не оставляй его одного в больнице.

— А как же ты? — В груди шевельнулись сомнения.

— У меня заказ. Я должна уехать из города. — Она отвела взгляд.

— До скольки разрешены посещения?

— Как жена, ты можешь там ночевать.

— Хорошо. Мне нужно собраться.

— Спасибо. — Джем поднялась и заторопилась. — Я могу тебя ещё кое о чём попросить?

— Валяй, — усмехнулась я её находчивости.

— Извинись за меня перед Тейлором. Он хороший мальчик, но…

— Возраст? — улыбнулась я.

— Да, — понурила она голову. — Двадцать лет разницы слишком много. Я сама не смогу это сказать, духа не хватит. — В её глазах блеснули слёзы. — Он такой добрый…

— Да-да, я всё знаю Джем. Поезжай, я поговорю с Теем и съезжу к Кейну.

— Спасибо, — выдохнула она и поспешила на выход. — Меня некоторое время не будет в городе, пусть Кейн не волнуется.

Запрыгнув в ботинки, она натянула шапку и выскочила на улицу.

— Спасибо за Рождественский подарок, — прошептала я, наблюдая за отъезжающей машиной.

Через час я была в больнице.

Шесть месяцев спустя

— Кейн, ты готов?! Пора выходить! — Я выглянула из кухни, где наскоро дожёвывала бутерброд, хотя от волнения и подташнивало.

— Успокойся. — Муж возник за спиной. — У нас ещё есть время, выпуск из академии не пройдёт без тебя.

— И всё же, я не хочу быть последней. — Сделав глоток чая, я бросила в сумку документы и пошла во двор.

После выписки из больницы мы вернулись ко мне, а через два месяца Кейн повёз меня показывать новый дом. Он был не так далеко от родительского, и слава богу, потому что жить рядом с Джоном я бы не смогла. Он дядька хоть и толковый, но вереница любовниц надоела даже Кейну. Что удивительно.

Тейлор спокойно воспринял разрыв с Джем, вернувшись к прошлому образу жизни, рыдала только Марго, что не помешало ей познакомиться с новым сердечным другом Тея. С Мэттью, к сожалению, мы так и не смогли помириться. Я ездила в их имение дважды, но каждый раз меня не пускали даже на порог. Пришлось смириться. Хотя рана и ныла от нашего расставания ежедневно, я всё же желала ему счастья. Несколько раз я замечала его на приёмах, но едва увидев меня, он исчезал.

— Кейн, ну давай же! — Запрыгнув в машину, я то и дело бросала взгляд на часы.

— Всё, я готов.

Отдав распоряжения экономке и охране, Кейн сел на место водителя и повернул ключ.

— Мне нравится твоя форма. — Его взгляд красноречиво прошёлся по моей груди, обтянутой тёмно-синим кителем. Фуражка лежала на коленях.

— Ещё бы, — хмыкнула гордо я.

— Предлагаю опробовать её в спальне. — Нагнулся Кейн, щекоча дыханием щёку.

— Сначала дела, а потом развлечения. — Я щёлкнула его по носу. — Поехали уже!