Пролог

Вот и пришел конец всему, вот она, смерть, на самом кончике стрелы, нацеленной мне прямо в сердце.

В моей жизни найдется немало поводов для сожалений, но о своих поступках я не жалела никогда. Да и стоит ли? Все, чего я хотела — защитить любимых людей, сделать их жизнь лучше, и цена меня не волновала. А за жизнь платят жизнью. Я и раньше знала об этом.

Перед моим внутренним взором стоит его лицо. И хочу я именно этого, чтобы последняя моя мысль была о нем.

За жизнь платят жизнью. Через секунду мой долг будет уплачен.

И сожалеть нет смысла.

―Элия, что мне сделать, чтобы растопить твое сердце? Скажи мне!

Что ему сделать? Я закусила губу, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Чего он только не сделал за последние месяцы — назначил меня первой горничной, поднял мне зарплату почти вдвое, расточал комплименты, стараясь подкупить лестью, пытался дарить подарки (ткани, украшения, изящные безделушки), а я их не принимала. Нет, правда, понятия не имею, что еще он мог бы сделать.

Его взгляд остановился на моих губах, он подошел ко мне вплотную так, что мне пришлось облокотиться на стол.

―Ты играешь со мной… разве так можно? Скажи честно, чего ты добиваешься? Я назначаю встречи, а ты не приходишь. Ты не говоришь, чего тебе нужно и не даешь мне ни шанса.

―У меня нет никаких скрытых мотивов, господин. И мне ничего не нужно, ―не удержавшись, я откинула голову и соблазнительно улыбнулась, снова противореча своим словам, просто так, из озорства.

Эндур сглотнул, его дыхание участилось, глаза не отрывались от моих губ. Он придвинулся еще ближе ко мне, провел рукой вверх по моему бедру. Я почувствовала его дыхание на своей шее.

―Прошу, останься сегодня в замке, ―проговорил он негромко и сжал мое бедро, ―приходи вечером в мою комнату…

―Это приказ, ваша светлость? ―я взглянула на него, чуть прищурив глаза, усмехаясь краешком губ.

―Нет, пока только просьба, ―мужчина засмеялся, но его зрачки были расширены, и ладонь, подбирающаяся к моей пятой точке, дрожала.

Вывернувшись из рук Эндура, я отклонилась от его лица.

―Ну, в таком случае, дайте мне подумать над этим! Кто знает, может, я и удовлетворю… вашу просьбу, ―сказала я, смеясь.

Помрачнев, он схватил мою руку и с силой сжал запястье:

―Не дразни меня.

В этот момент в комнату вошли сестры-близняшки Леда и Лири, вторая и третья горничные соответственно. Эндур оглянулся на них раздраженно, а потом снова перевел взгляд на меня.

―Не играй со мной, Элия, ―тихо проговорил он, приблизившись к моему лицу, и отпустил руку.

А потом развернулся и быстро покинул помещение для слуг.

Я оправила юбку и несколько раз вздохнула. Может, я, и правда, чересчур жестока с ним? Может, со своим кокетством и непокорностью я уже давно перешла границу, за которой кончается невинная шутка и начинается изысканное женское бессердечие?

―Он снова приставал к тебе? ―сочувственно спросила Лири.

Леда удивленно уставилась на нее.

―Тебя послушать, так это плохо.

―Ну, так, приставал, спрашивал, что ему сделать, чтобы растопить мое сердце, ―не удержалась я от легкого хвастовства.

―А ты что? ―поинтересовалась Леда.

―А я ничего.

Мы, наконец, приступили к чистке серебра.

―Я на твоем месте давно согласилась бы.

―Я тоже согласилась бы на твоем месте, ―я хмыкнула.

―Так чего ты ждешь? ―распахнула Леда огромные небесно-голубые глаза. ―Ты же не думаешь, что он женится на тебе, если ты продолжишь ломаться? Сын герцога? На служанке!

―Конечно, нет, ―произнесла я с расстановкой.

Девушка тряхнула белокурой головой. Видно, все это находится за пределами ее понимания.

Конечно, я не жду, что Эндур на мне женится, предполагать такое было бы наивно и глупо. Он не любит меня, это просто желание, страсть. Может, сильная. Может, я и сама подкинула немного дров в этот огонь, шутки ради. Но не любовь, это точно.

Почему я «ломаюсь»? По простейшей, очевиднейшей причине.

Ни его слова, ни прикосновения не рождают в моем сердце дрожи, волнения, не разжигают пламени на моем теле. Я не то что любовь, обычную его страсть не разделяю. Хотела бы я влюбиться в него? Возможно. Думаю, я бы неплохо провела время в статусе его фаворитки, он бы дарил мне подарки, обеспечивал и, очевидно, горничной мне бы работать больше не пришлось. До тех пор, пока его страсть ко мне не остыла бы.

Может, я и соглашусь, в конце концов, на эту роль — объективно, он довольно привлекателен. Высокий и сильный. Черты лица приятные. Возможно, это и в самом деле лучшее, на что мне стоит надеяться в жизни.

―Я бы точно согласилась, ―размышляла вслух Леда, втирая порошок в серебряную вилку, ―как это было бы здорово, не горбатиться целый день, как проклятая! Не бояться нищеты. Наслаждаться любовью такого человека! А если бы у меня родился ребенок, так вообще всю жизнь можно было бы ничего не делать.

―Продолжай мечтать, может, он и в самом деле отец одного из твоих восьми будущих детей, ―хмыкнула я.

Ага, ребенок-бастард, на которого всякий высокородный дворянин будет смотреть свысока, и его мать, которой он будет стыдиться. Мне не стыдно за свое крестьянское происхождение. Но я не пожелала бы своему ребенку такой участи.

―Смешно тебе? Ты разве не слышала историю Арники из нашей деревни?

―И причем здесь она? ―теперь я действительно смеюсь.

―Ее отец пьет и бьет все ее семейство, даже маленьких братьев. Арника хватается за любую работу, но папаша все равно выбивает из нее всю дурь и отбирает деньги, а потом пропивает. Она теперь обслуживает мужчин в таверне. Думаешь, Арника отказалась бы от работы горничной, даже без привилегий фаворитки?

―Да, когда я окажусь на ее месте, мне тоже придется начать собой торговать, да только вот я не на ее месте, ―я прищурила глаза.

―Построй из себя недотрогу еще немного, и Эндур тебя отсюда вышвырнет.

Да, я уже думала о такой возможности, но, полагаю, дело не зайдет так далеко. Пока он пытается мирно соблазнить меня, просит, а не приказывает. И, наверное, когда-нибудь мне придется уступить его притязаниям. Но на самом деле есть еще одна причина, почему я медлю, дразню молодого человека, но не соглашаюсь стать его любовницей…

Потому, что это не лучшее, на что я могу рассчитывать в жизни.

Потому, что я… убийца Богов.

В нашей стране есть один обычай, очень древний, даже древнее Союза с Богами.

Раз в год, в канун праздника Судьбы (эта дата зависит от лунного, а не солнечного календаря, так что она постоянно меняется), мы водим хороводы вокруг огромного костра, славим Судьбу, просим ее указать нам верный путь. Здесь же возводим палатку-парильню. Перед тем, как залезть в нее, наш шаман долго постится, а потом, в самый последний момент, выпивает чай из особых священных трав и идет париться.

Когда через час палатку вокруг него разбирают, он уже находится в состоянии транса. И вот тут-то и происходит самое важное событие в жизни любого ребенка! Все дети, которым исполнилось семь, выстраиваются в очередь, и шаман рисует метку на груди у каждого.

В этом необычном состоянии он словно бы видит судьбу ребенка, все события, большие и маленькие, которые произойдут в его жизни. И выбирает из них наиболее значимое, то, что сделает этого человека собой, что останется в умах людей после его смерти. То, что определит его.

Потом эту надпись набивают в виде татуировки.

Невозможно преувеличить значение этих меток в нашем обществе. К тебе будут относиться сообразно информации, запечатленной на твоей коже, и от этого никому не уйти. От содержания надписи зависит, будут ли к человеку относиться с уважением, почтением или с пренебрежением и предубеждением.

На груди Леды красуется надпись «Мать восьмерых детей», на груди Эндура — «Погиб за короля», и это неплохие надписи, очень неплохие. Бывает хуже.

К тихой незаметной Лири всю жизнь относились с жалостью, потому, что ее метка — «Умерла молодой». Она ждет смерти с тех пор, как ей исполнилось семь.

А я «Убийца Богов».

Это моя судьба, мое предназначение, то, что всегда делало меня не такой, как все, пробуждало в окружающих суеверный страх, уважение, недоверчивое изумление. И это тоже оказало на меня влияние. Не могло не оказать.

Всю жизнь я тренировалась, училась быстро бегать, метать ножи, стрелять из лука. Каждую свободную минуту я уделяла работе над собой. Что требуется от убийцы Богов? Как вообще можно убить одного из Богов? Я не знала. А потому старалась изо всех сил.

Наверное, такая судьба многих испугала бы или ужаснула, но мне не было страшно. Если когда-нибудь мне придётся убить живое существо — что ж, значит у меня будут на то причины. Да и нужны ли какие-то особые причины для того, чтобы уничтожать, стирать с лица земли существ, веками державших в страхе жителей нашей страны?

Да, этой судьбы я не выбирала. Но и жаловаться на нее не буду. В конце концов, это дело далекого будущего, и как именно это случится никто не знает.

Конечно, вне зависимости от того, что именно заставит меня убить Бога, и как это у меня вообще получится… я не могу не испытывать гордость за такое будущее, не могу не чувствовать себя особенной, хоть у меня и нет желания убивать кого бы то ни было, даже этих нелюдей, о кровожадных деяниях которых сохранилось в веках столько легенд и приданий.

Боги, Небесный народ, элийцы, народ Эл. Ужасные и недостижимые. Кто из живущих хотя бы видел одного из них? И тем не менее земля полнится слухами об учиненных ими зверствах. Они сжигают города, разрушают замки, губят посевы. Они практически всесильны, мало что способно остановить их.

Каждый житель от мала до велика, от короля до простой крестьянки носит оберег-кольцо, хотя бы одно. Кольца покрывают наши пальцы, круглые браслеты — запястья и лодыжки. У меня на шее висит серебряный круг-оберег на тонкой цепочке.

Кругами расписаны наши дома и замки, железные кольца зарыты в наших полях.

Да, когда-то мы молились им, просили о милости, об исполнении заветного желания. Теперь же боимся их, ненавидим. Защищаемся от них, как можем.

Конечно, не всем историям или, скажем прямо, байкам о Богах я верю. Влиянию элийцев приписывают любое мало-мальски негативное событие. Подвернул ногу? Видно, Божье проклятие. Померла корова? Народ Эл постарался.

Ну, не верю я, что Орсана из деревни нехорошей болезнью, передающейся половым путем, наградили Боги. Его жена тоже не верит.

Но нет дыма без огня, в этом я уверена твердо. Легенды, древние сказания да и современные истории не могут быть лживы все до единой.

Они могущественны и неумолимы.

И я буду не против прикончить кого-нибудь из них.

Забавно, но мое полное имя, Элиалар, переводится как «Любимица Богов», «Благоволение Богов». Конечно, это всего лишь имя — одно из немногих, содержащих в себе слово «Эл», так и не вышедших из моды. Другие имена, переводящиеся как «Мудрость Богов», «Слава Богам», «Ближе к Богам» сейчас можно встретить разве что на древних, полурассыпавшихся могилах. В моем имени нет негативного посыла, даже сейчас быть любимицей Богов кажется не таким плохим делом. Любят — значит, не тронут. Вот оно и сохранилось в веках.

Только эти имена да надписи на крепостных стенах, да остатки древних капищ и руины храмов — вот и все напоминания о том, что когда-то мы им, и правда, поклонялись. А теперь… Мы так долго суеверно боялись произносить их имена, что уже забыли их все. Забыли элийский язык. А если и поминаем их народ, то только в виде проклятия или недоброго пожелания.

―Элия, почему не следишь за горничными? Остальные обязанности с вас никто не снимал! Сколько времени вы провозились с этим серебром? Еще пять минут, и приступайте к уборке.

Управляющая Агата вышла из людской, гремя ключами, висящими у нее на поясе, а я осталась распределять обязанности на сегодняшний день. Я стараюсь действовать честно, не допуская дедовщины, но так же стараюсь выделять девушкам посильную работу, принимая во внимание опыт и способности.

Леду я послала наверх с подносом для госпожи. Я герцогиню слегка недолюбливаю, а старшая и наиболее бойкая из близняшек и разговорится с ней, и рассмешит ее. Мы с Лири займемся протиранием пыли, это ответственная задача, не приведи Судьба, новенькие разобьют что-нибудь из хрупких драгоценных вещиц, расставленных в замке повсюду!

Ну, а Лу и Тэе, соответственно, достались мытье полов и чистка уборных.

―Я тоже могу отнести поднос госпоже! ―протестует Лу.

―Какая тебе госпожа? Ты работаешь здесь всего месяц! ―да, со стороны мои распоряжения, и правда, легко принять за дедовщину.

―Так не честно, ―девушка топнула ногой.

―Хорошо, ты возьмешь на себя половину уборных Тэи, а она вымоет половину полов, как тебе такая честность?

Лу тотчас закрыла рот.

―И я не шучу, правда, вперед, распределите между собой отхожие места и полы. И чтобы все сияло, схалтуришь — будешь переделывать, и на этот раз в одиночку, понятно?

Девушка злобно зыркнула на меня, покраснев, но, в конце концов, кивнула. Представляю, что она обо мне сейчас думает! Но я не пытаюсь набиться к ней в подруги.

Мне не нравится ее подход к работе. Ей досталось одно из лучших рабочих мест в нашей деревне, и что же? Она не перестает ныть, жаловаться, лениться, кривить нос, будто это занятие ниже ее достоинства! Мне тоже в свое время пришлось перемыть немало туалетов, но позволяла ли я себе такое? Конечно, нет.

Но то, как герцогиня и управляющая подходят к набору горничных, больше похоже на конкурс красоты, чем на собеседование. Нас всех, без преувеличения, можно назвать самыми красивыми девушками деревни. Так мы становимся чем-то вроде украшения замка. И платья на нас вроде неприметные, но откровенные — из простой серой ткани, но максимально приталенные, открывающие грудь и руки.

Лири и Леда похожи на хорошеньких куколок — изящные, белокурые, голубоглазые, кожа будто фарфоровая, тончайшая, белая. Тэя очаровательна со своими золотисто-рыжими кудрями.

Внешность Лу, пожалуй, самая необычная. Ее черты по отдельности могли бы показаться грубоватыми — большие губы, нос немаленький, лицо чуть вытянутое, как у лошадки, но все вместе это каким-то образом начинает выглядеть необычно, ярко, изящно. Тут-то видно и кроется причина ее самомнения, завышенной самооценки. Наверняка с детства думала, что с такой внешностью должна выйти замуж за принца, не иначе.

А тут я со своими туалетами.

Протирая каминную полку, я посмотрелась в небольшое зеркало в золоченой раме, висящее прямо надо мной. Я тоже красива, хоть и несколько по-другому. У меня темно-каштановые волосы и большие зеленые глаза, вздернутый нос, пухлые губы приятной формы. А когда я улыбаюсь, в моих глазах словно танцуют бесенята — я похожа на эльфа, замыслившего какую-нибудь проказу, и этот вид не совсем соответствует моему характеру.

Я хитро улыбнулась своему отражению. Ну, отчасти соответствует.

Закончив с большой гостиной, я хотела перейти в соседствующую с ней малую, но тут услышала шаги из-за приоткрытой двери: двое шли в мою сторону, о чем-то беседуя. Я подхватила ведро, суконную тряпку и перьевую щетку и уже собиралась выйти через противоположную дверь, но тут до меня долетела часть разговора.

―…а представляешь, каково мне? Соблазнить служанку — казалось бы, проще простого!

Я узнала голос Эндура и тут же мысленно похвалила себя за то, что «соблазнить служанку» у него так и не вышло. Не все девушки одинаковы, избалованный говнюк!

―Крепкий орешек тебе достался! ―засмеялся его собеседник.

А это Раймунд, старший сын Оберона, наследник герцогской короны. Худощавый и болезненный, он, тем не менее, носит на груди метку «Победил виверну».

Я, конечно, уважаю шаманов, как и все в нашей деревне, в нашей стране, но я скорее поверю в то, что они берут взятки, чем в то, что хилый Раймунд сможет убить виверну. Возможно, он сумеет победить на турнире рыцаря по кличке Виверна, но в это мне тоже как-то слабо верится.

С другой стороны, я же как-то стану убийцей Богов. Но никаких взяток я не давала, это очевидно.

―Она отказывается от подарков, не приходит на свидания, но продолжает пытаться обольстить тебя? Может, она думает, что ты женишься на ней, если достаточно распалишься?

―Она не дурочка. Она хитрая, коварная бестия, но не дурочка. Нет, ей просто нравится издеваться надо мной, она играет со мной, наслаждается этим. Клянусь, еще пара таких выходок — и я выдам ее замуж за первого встречного, а потом воспользуюсь правом первой ночи. А потом второй и третьей, ―Эндур рассмеялся. ―Или просто зажму в каком-нибудь углу и не позволю вырваться.

―Да ты, и правда, сходишь по ней с ума!

―Она мне уже во сне снится. Всегда нелегко понять, чего хотят женщины, но именно эта женщина… Чистый огонь, такая оторва! И при этом прилежнейшая горничная! Знаешь, что мне сказала старушка Агата, когда я попросил ее дать Элии повышение? «Отличный выбор, господин, это трудолюбивая и ответственная девушка. Она справится с любой работой!» Как будто я в своем выборе на эти качества ориентировался! Что ж, если не получится по-хорошему, придется по-плохому.

Я закусила губу. Да, видно я, и правда, далековато зашла в своих играх. Ничего не скажу насчет «зажать в углу», но выйти замуж за первого встречного… неприятная перспектива.

Строго говоря, Эндур вовсе не обязан миндальничать со мной. Все мы находимся в вассальной зависимости от его отца, и он имеет право делать с любым жителем герцогства что пожелает. Захочет — казнит, захочет — помилует.

―Ты веришь, что она и правда убьет кого-нибудь из Богов?

―Даже не знаю. В этом у нее шансов не больше, чем у тебя с виверной. А ты слышал когда-нибудь, чтобы предсказания Дня Судьбы не сбывались?

―Было такое пару раз на моей памяти. Это редкость, но да, судьбы не высечены в камне, они изменчивы. Я слышал о женщине, которой было предсказано, что она похоронит троих детей. Ужасная судьба, однако, она сумела избежать ее — покончила с собой до того, как у нее появились дети.

―Думаю, у предсказания больше шансов исполниться, если ты сам стремишься к этому.

―Стремишься или избегаешь, в абсолютном большинстве случаев они сбываются.

И они заговорили о каких-то общих знакомых, упоминая имена и титулы, которые ни о чем мне не говорили. Я снова подняла свое ведро и вышла из большой гостиной.

Весь этот день я одновременно и избегала Эндура, и размышляла, не пойти ли сегодня вечером в его комнату, чтобы не нагнетать ситуацию и не доводить дело до «по-плохому».

Нет уж.

Мотивы моих поступков всегда казались мне предельно ясными. Ему не удалось ни соблазнить меня, ни подкупить. И запугать тоже не получится. Коварная бестия сказала свое слово.

Встречались мне люди, в сознании которых «хочу» моментально превращалось в «получу обязательно». Наивный образ мыслей, детский. Такие люди торгуются до последнего, не понимая, что далеко не все находится в их власти.

Я не уверена, что Эндур принадлежит к этой категории, наверное, он прекратит преследовать меня, как только я перестану водить его за нос (как бы мне ни хотелось продолжить это увлекательное занятие).

Но так ли уж я виновата? Он напирал, а я отшучивалась — да, иногда излишне кокетливо, а иногда с чрезмерным озорством. Но в хитрую бестию меня превратило лишь его воображение и еще мужское самолюбие, из-за которого он не мог смириться с отказом.

Так что, закончив работу и поужинав в людской вместе с другими слугами, я вышла из замка в компании остальных горничных. Увидев Эндура на парадном крыльце, я на секунду присела в шутливом реверансе, улыбнулась и пошла дальше.

―Сколько можно строить из себя недотрогу? Может, «госпожа княгиня» думает, что слишком хороша для сына герцога? ―едко произнесла Лу, даже не пытаясь понизить голос.

―Как думаешь, сколько продлится дежурство Лу по уборным, учитывая, что она сплетничает о главной горничной в ее же присутствии? Может, до конца следующего года? ―говорю я, обращаясь к Леде.

Девушка звонко рассмеялась, и я последовала ее примеру.

―Что это там? ―Лири показывает в сторону деревни.

Мы как раз вышли за ворота, перед нами открылся вид на лес и реку, ниже по холму можно было увидеть светящиеся огоньки в окнах крестьянских домишек. На западе догорала вечерняя заря, бросая теплый отсвет на верхушки деревьев и крыш. Река в свете последних лучей заходящего солнца сияла начищенной до блеска медью.

Я не сразу увидела, на что именно показывала девушка, но, присмотревшись повнимательнее, заметила поднимающийся над одной из построек дым, а затем и пламя.

―Пожар! ―ахнула Тэя.

―Бежим скорее!

Как бы огонь не перекинулся на соседние дома! Да, их стены возведены из камня, но крыши — соломенные, да и надворные постройки, загоны для скота все деревянные.

Мы бегом кинулись вниз с холма и, подбежав к деревне, сразу увидели, какое именно здание охвачено огнем, одно из самых больших в нашем поселении — дом судьи Тобиаса.

Забежав к себе, я схватила два ведра, оставленные мной с утра во дворе, и вернулась к горящему дому судьи, присоединившись к одной из живых колонн, протянувшихся от реки к пожару. Передав пустые ведра по эстафете, я взяла наполненное и постаралась подкинуть воду как можно выше в сторону пламени. Я была первой в своей колонне, стояла близко — очень близко, и едва могла терпеть этот жар.

Вылив в огонь еще пару ведер, я поняла, что пламя ведет себя как-то странно — не шипит и не гаснет от воды, горит ровно, словно хорошо просмоленный факел.

Оно то извивалось змеей, то замирало, искры над ним, вспыхивая, образовывали спираль. Иногда из него словно вырывались горящие птицы и скачущие лошади, и тогда, мне казалось, я могла слышать шелест крыльев и конский топот.

На секунду замерев, я огляделась — неужели больше никто этого не замечает?

Но усталые люди, окружавшие меня, судя по всему, даже и не пытались приглядеться внимательнее. Мне передавали ведро за ведром, и через несколько недолгих минут я уже и сама не могла думать ни о чем, кроме боли в перетруженных руках.

Но вот огонь начал стихать и снова как-то странно — равномерно, быстро и вовсе не в ответ на наши действия. Словно он сам принял решение затухнуть. И в тот момент, когда пламя почти погасло, в его неярком свете среди деревьев я увидела… какую-то бледную, неясную тень.

Одна секунда — и она бесследно растворилась в окружающем мраке.

―Элия, положа руку на сердце, что Богам делать в нашем захолустье? Ты будто что-то увидела — я тебе верю. Но это могло быть что угодно, ―спорила со мной Лана, дочь кожевенника, моя лучшая подруга.

―Я знаю, что видела, ―проворчала я, отчаянно изрезая морковь в мелкую труху.

Деревня готовилась отмечать Середину Лета, праздник веселый, а не священный. Мы с Ланой взялись резать овощи, мужчины наполняли яму дровами, собираясь изжарить на углях целого быка.

―Ты портишь морковь, ―девушка отодвинула от меня разделочную доску. ―Знаю, влиянию элийцев чего только не приписывают, и болезни, и гибель посевов — все, якобы, их работа. Но сама подумай, зачем им все это? Да, они больше не отвечают на наши молитвы. Но, по большому счету, зачем им вредить нам? К тому же дом судьи был защищен от Богов, как и любой другой в нашей стране.

―Мы не знаем, чего они хотят. И ты сама себе противоречишь — если бы они не вредили нам, к чему нам было бы защищаться от них?

―Из предосторожности. Из суеверного страха, ―пожала плечами Лана.

―Если бы ты увидела то же, что и я, ты бы так не говорила.

Лана чрезвычайно разумная девушка — это мне в ней всегда нравилось в первую очередь. Но сейчас скептицизм с разумом затмевают в ней здравый смысл. Я не имею привычки фантазировать и преувеличивать, и она это знает.

―Вся деревня сбежалась тушить этот пожар, почему же кроме тебя никто ничего не заметил? ―приподняла брови подруга.

―Понятия не имею, до сих пор голову над этим ломаю.

Какое-то время мы молчали, продолжая наполнять гигантский таз резаными овощами.

―Вот что я хочу сказать, ―в конце концов, произнесла я, ―в действительности мы понятия не имеем, как работают круги-обереги. Элийцы не могут выбраться из круга или переступить через круг? Или не могут навредить человеку, носящему на себе круг, кольцо? Ты никогда не задумывалась, как эта «защита» работает?

―Задумывалась. Я не знаю. Но оттого в нашей стране все и расцвечено кругами вдоль и поперек. На всякий случай.

―Вот-вот. И поэтому полагаться на них… нужно, как минимум, с осторожностью. Большинство наших домов имеет цилиндрическую форму — и что же? Подожгла какая-то тварь солому на верхушке, всего и делов.

―В чем-то ты права. Но Элия, правда, зачем им поджигать дом судьи? Почему бы сразу Атенрай не разрушить, раз уж им захотелось поиграть в пироманов?

―М-м-м, крыши замка покрыты медью, а не соломой?

Лана засмеялась.

―Точно, именно это их и остановило!

Знаю, мои аргументы звучат не слишком убедительно, но все же… как-то я стану убийцей Богов, этого она не может отрицать! Может, наконец, пришел мой час, и я убью нечисть, оставившую судью Тобиаса без крыши над головой.

―А другие странные события? За последнее время их произошло немало, ―задумчиво сказала я.

―Ты о двухголовом поросенке, родившемся в свинарнике Рисы? Или об исчезнувшем загоне для скота? ―хмыкнула Лана. ―Или о Дарии, искусанном злобными фэйри?

―Да, именно, ―кивнула я, притворившись, что не заметила в ее словах насмешки.

―Двухголовые поросята рождаются, фэйри кусаются, а загон ночью наверняка разобрали ребятишки, просто шутки ради.

―Ты еще скажи, что в предсказания Дня Судьбы не веришь, ―я смотрела на нее, прищурив глаза.

―Ну, ты сравнила! Двухголового поросенка и День Судьбы! ―засмеялась Лана.

Судьба Ланы — стать учительницей, а учитывая, что именно этого она всю жизнь и хотела, ей ли не верить предсказаниям? В нашей деревенской школе она всегда была первой ученицей, а теперь занимается с младшей группой.

―Ну, так вот она я, убийца Богов, какие тебе еще нужны доказательства?

―Может, ты встретишь элийца в каком-то другом месте, не в нашей деревне,―подруга снова пожала плечами.

Ладно, этот разговор надоел мне до невозможности. Все равно мы ничего друг другу не докажем. Я снова вспомнила то странное пламя, мелькнувшую бледную тень. Разве могло все это мне только привидеться?

Нет. Конечно, нет. Я знаю, что я видела. Одного из них.

Одного из бессмертных.

Жареное мясо, хлеб, вино рекой, музыка, танцы — чем отчаяннее ты веселишься во время праздника Середины Лета, тем богаче будет урожай, по крайней мере, так говорят. Это чуть ли не единственный день в году, когда напиваться до поросячьего визга, объедаться, приставать к девкам и буянить не только не возбраняется, но наоборот, всячески поощряется.

А потому в этом празднике участвуют только совершеннолетние. Нет, юные тоже отмечают, но чуть пораньше, до наступления темноты, и поспокойнее.

Я не поверила своим глазам — за стол передо мной уселся Эндур, он оделся по-крестьянски просто и не взял с собой меча. Вот это да! Неужели он пришел сюда ради меня?

―Господин, вас сегодня не узнать, вы тоже пришли внести свой вклад в общее веселье? ―сегодня я улыбаюсь дружелюбно и без обычной насмешки.

Не знаю, почему, но в этой простой одежде он нравился мне куда больше, чем разряженным в бархат и парчу. Я будто говорила с равным, и мне не нужно было каждую секунду защищаться и юлить. К тому же своим появлением он сумел произвести на меня впечатление.

―Почему нет? ―улыбнулся Эндур, поблескивая глазами. ―Крестьяне умеют веселиться, а праздник Середины Лета бывает только раз в году. И не зови меня сегодня «господин», зови по имени.

―Слушаюсь, господин! ―засмеялась я.

Заиграла громкая зажигательная музыка — скрипка и барабаны. Первые пары вышли танцевать. Я думала, Эндур пригласит меня на танец, но он снова улыбнулся и подлил вина мне в кубок.

Вообще-то я почти не пью, до этого в моем кубке был виноградный сок. Почему-то вино совсем не веселит меня, только замедляет реакцию и делает окружающий мир еще более странным, чем он есть. Но я люблю, когда выпивают окружающие люди — с пьяными весело.

Я отпила из кубка, сделала всего один глоток, и как только Эндур запрокинул голову, допивая свою порцию, вылила остальное в траву. Увидев опустевшую чашу, молодой человек тут же опять наполнил ее. Это такой вид заботы, или он просто пытается меня напоить?

Хитро улыбнувшись, я снова сделала всего один глоток.

Второе, однозначно второе. Видно, он вконец отчаялся, раз прибег к этому немудреному способу заваливания девиц!

Вылив в траву очередную порцию напитка, я налила себе виноградного сока и, подмигнув Лане, прижала палец к губам. Подруга со смехом наблюдала за моими действиями.

―До дна, ―провозгласил Эндур, и мы чокнулись кубками.

Я выпила свой сок до дна, как и полагается. Мужчина тут же сделал попытку снова наполнить мою чашу.

―Думаю, мне нужна небольшая передышка… господин, ―я невинно хлопаю глазами, изображая головокружение.

―Сегодня никаких «господинов»! И разве можно не пить в праздник Середины Лета? Ты что же, хочешь, чтобы весь ваш урожай поела саранча?

―Конечно, нет!

―Ну, тогда пей!

Отпив немного из чаши, я все так же дождалась момента, когда он не будет на меня смотреть, и в очередной опустошила ее. Думаю, ему самому уже достаточно — «заботясь» обо мне, он уже выпил четыре полных кубка. Но что здоровому мужчине ерунда, то хрупкой девушке — адское головокружение.

Он, наконец, позвал меня танцевать, и мы закружились в одном из тех крестьянских танцев, в которых партнеры все время меняются. Хоть и не пьяная, движением и всеобщим весельем я наслаждалась от души.

Сменяли друг друга фигуры и незатейливые танцевальные па. Я смеялась и кружилась, пока, наконец, Эндур не увел меня с танцпола через какое-то время.

―Ни с кем не хочу тебя делить.

Мне было весело, мне было интересно, что случится дальше. Даже без вина его тактика, наконец, принесла свои плоды — я чувствовала к нему больше расположения, чем обычно, и общая атмосфера праздника хорошо меня расслабила и настроила на игривый лад.

Обойдя ближайшую постройку цилиндрической формы, он прижал меня к стене. Медленно провел рукой по моей шее, по лицу. До этого я никогда не позволяла ему целовать себя, а тут решила — почему бы и нет? Может, мне понравится.

Он меня поцеловал, а я не стала противиться. Губы Эндура были настойчивыми, наши языки встретились, он запустил руку в мои распущенные волосы, а я обняла его за широкие плечи. Мне, и правда, понравилось — очень даже. Мое дыхание участилось, я вздохнула и слегка потянула его за волосы.

Его губы спустились на мою шею, я чувствовала на своей коже его язык, и это все еще было приятно. По моему телу словно искры проносились, внизу живота сконцентрировался жар.

Рука Эндура потянулась к моему корсажу — слишком резко.

И, в целом, в этот момент его движения стали более резкими, и это меня слегка охладило. А он тем временем уже раздел меня по пояс, схватил за грудь и попытался поднять мне юбку.

Я попробовала отстраниться, но молодой человек не отпускал меня. Попробовала вырваться — с тем же результатом.

Тут от желания, погружавшего мое тело и волю в приятное состояние бездействия, не осталось ни следа. Я ударила его кулаками в плечи, но он продолжал держать меня, проводя губами по моей шее и груди, и не переставая немилосердно лапать.

Ясно, сама виновата — эта мысль мгновенно пронеслась в моей голове. Я же знала, чего он хочет. Я знала, что он собирается сделать — зажать меня в каком-нибудь углу и овладеть мной, не по-хорошему, так по-плохому. Так какого элийца я позволила ему притащить себя в этот самый угол?!

Оценив расстояние до его паха, я поняла, что не достану дотуда — по крайней мере, коленом. Что ж, придется действовать решительно и нестандартно. Прикинувшись, что смирилась с неизбежным, я притворно расслабилась на какое-то время, а потом нащупала ногой его ступню и одним движением, со всей силы вонзила в нее каблук. И тут же, воспользовавшись тем, что он растерялся на мгновение, быстро и резко пихнула его ладонями в грудь, нагнулась под его рукой, подхватила свое расшнурованное платье и дала деру.

Пробежав мимо двух домов, я завернула за третий, села на связку бревен и затаилась в темноте.

―Элия! Вернись! ―крикнул Эндур с того места, где я оставила его.

Вот бессовестная свинья! Конечно, вернусь, да триста раз!

―Элия, слушай, прости меня! Я позволил себе лишнего, ―его голос приближался к тому месту, где я сидела на бревнах, стараясь занимать по возможности меньше места. ―Возвращайся на праздник, я не трону тебя.

Не тронет. Как будто во мне могло остаться хоть какое-то доверие к нему! Правда, зачем ему просить меня вернуться, если не затем, чтобы еще слегка подпоить и повторить свою попытку, может, в этот раз действуя немного осторожнее?

―Элия, возвращайся на праздник, это приказ твоего сюзерена! ―в его голосе прозвучала властная нотка.

«Что ты сказал, сюзерен? Я не расслышала» — подумала я с усмешкой.

Эндур прошел мимо постройки, за которой я пряталась, и скрылся из зоны видимости. Может, пошел в замок, а может, к моему дому, трудно сказать. Конечно, его намерения совсем не обязательно должны были быть дурными, он мог пойти за мной, чтобы извиниться или объясниться, так или иначе, это отлично подождет до утра.

Я верю, что он не хотел причинить мне вреда, в глубине души Эндур благородный человек, во всех смыслах этого слова. Пожелай сын герцога взять меня силой, он мог сделать это в любой момент. Как Эндур верно отметил, он мой сюзерен.

Нет, я не рабыня и не крепостная. Наша собственность за вычетом налогов принадлежит нам. Тем не менее, мы обязаны служить правящему семейству, всем членам семьи, они подчиняются герцогу, а тот — королю. А это значит, мы должны исполнять все исходящие от них приказы, абсолютно все. Неподчинение сурово карается.

И сегодня я не подчинилась.

Нет, не думаю, что буду наказана, и тем не менее, эта мысль доставила мне беспокойство. Я всегда старалась следовать правилам, уважала герцогскую семью — ведь они никогда не злоупотребляли своей властью. Мы хорошо живем под их правлением, далеко не всем в нашем королевстве так повезло.

Я перевела взгляд на свое платье, все еще расшнурованное. Поправила нижнюю рубашку, привела свой вид в порядок. Дотронувшись до губ, я вспомнила, что почувствовала сегодня, этот жар, желание, пробегающие по телу искры… Было хорошо, пока он не начал распускать руки.

Может, я ошибаюсь, но думаю, когда тебя целует человек, которого ты действительно любишь, ощущения совсем другие — сильнее, глубже, тоньше. Но это всего лишь предположение — я никогда не влюблялась по-настоящему.

Тем не менее, сегодня это было хоть на что-то похоже. Может, мне и правда понравится быть его любовницей. Как знать.

Небо на востоке посветлело, летние ночи коротки, солнце взойдет через час или два. В самой глубине леса справа от меня кружились, пританцовывая, крошечные огоньки, зеленые и желтые. Может, светляки, а может — мелкие фэйри. В большинстве случаев они неопасны — они могут заманить тебя в ловушку, в капкан или трясину, если начать их преследовать или чем-то разозлить. Кусачие, злобные фэйри — это редкость, более того, они никогда не летают стаями и, как правило, стараются держаться подальше от людского жилья.

Лана может отрицать это сколько угодно, но случай, произошедший с Дарием, чрезвычайно необычен. Ничего не скажу про поросенка, но то, как исчез загон, тоже событие странное. Пожар был явно вызван магией. Оно где-то здесь, это элийское отродье, играет с нами, смеется, вредит потихоньку, не привлекая к себе особого внимания.

Что ж, мое внимание оно привлекло.

Не знаю, может, дело в том, что я в тот момент думала об этом, но мне снова показалось, что я вижу странную бледную тень невдалеке. Мое сердце пропустило удар. Какое-то время я следила за ней глазами, тень то появлялась, то исчезала, в ее движениях не было логики. На секунду растворившись в одном месте, внезапно она возникла совсем с другой стороны!

Нет, это не человек и не животное.

Вытащив небольшой острый кинжал из сапога (я всегда ношу с собой два кинжала), я встала со связки бревен и медленно, осторожно прошла к тому месту, где видела эту тень в последний раз. Справа от меня что-то мелькнуло, мои волосы поднял легкий ветерок.

Не мерещится…

Я словно услышала чей-то смех, но так же, как топот огненных коней, шелест крыльев птиц в том пламени, он будто прозвучал в моей голове, да и прозвучал ли? Я ощутила чье-то присутствие за своей спиной. Мне хотелось закричать и броситься в противоположную сторону, но я заставила себя остаться на месте. Мое сердце билось как ненормальное, я прижала руку к груди, пытаясь унять его бешеный ритм.

Так… спокойно… Спокойно!

Существо неуловимо, оно дразнит меня. Хорошо. Но и я не так проста. У него должны быть слабости… В какой-то момент оно перехитрит само себя.

Слабости! Конечно, они у него есть, это наверняка. Чуть дальше, ближе к лесу, возле покосившегося сарая я заметила колодец и сразу поняла, что должна делать.

Притворяясь еще более напуганной, чем была на самом деле, я медленно подошла к этому сараю, не оглядываясь по сторонам. Существо действует, как бугимен из детской сказки — нагнетает атмосферу, крадется по пятам, выжидает. Оно наслаждается производимым эффектом, и наверняка не нападет, пока я окончательно не лишусь самообладания от страха. Что ж, ему придется долго ждать!

Снова заметив движение, я замерла. Я смотрела прямо перед собой, мое сердце билось все быстрее. В очередной раз я ощутила его присутствие за спиной и в этот раз не стала медлить. Мгновенно обернувшись, я резко и быстро со всей силы боднула головой это нечто, помогая себе руками.

Существо охнуло и рухнуло в колодец.

Голова гудела от удара, рикошетом меня опрокинуло назад, и я сидела на земле, приходя в себя, пытаясь справиться с головокружением.

Небо надо мной стало еще светлее, окружающие дома, постройки, лес по правую сторону, все словно светилось неярким голубоватым светом. Запели первые птицы.

Неужели у меня действительно получилось скинуть в колодец элийца? Мне все еще не верилось в это. Вот загляну в эту дыру — и никого там не обнаружу. И что тогда? Во что мне тогда верить?

Поднявшись с земли, я подобрала свой кинжал — самую дорогостоящую вещь, из тех, что у меня есть, и осторожно подошла к колодцу. Нет, он не был пустым.

На его дне сидел… за неимением другого слова, скажем, парень — высокий, гибкий, среднего телосложения. У него были длинные темные волосы, убранные назад, его кожа слегка светилась в темноте. Лицо и выражение на нем разглядеть в этом полумраке было трудно.

―Приветствую тебя, человеческая девушка! Вот уж не ожидал от смертной такой скорости, ―сказал элиец непринужденно.

Как он обращается ко мне! Будто не он меня преследовал, и не я скинула его в колодец! Смешно. Хмыкнув, я ответила ему в той же непринужденной манере:

―Опасно недооценивать противника! Для своих злодеяний ты выбрал не ту деревню, ―хищно улыбнувшись, я постучала по своей коже пониже горла, в том месте, где была выбита татуировка.

Я не была уверена, что он сможет разглядеть надпись в этом полумраке и с такого расстояния, но он, присмотревшись, рассмеялся:

―О, так ты убийца Богов! Вот так встреча! И что же, ты собираешься… убить меня? ―в его голосе не слышалось ни малейшего намека на страх, наоборот, все происходящее, казалось, страшно его забавляло.

―А почему нет? ―я небрежно коснулась пальцем кончика кинжала, провернула его пару раз по своей оси. ―Сколько невинных людей ты сгубил за всю свою чересчур долгую жизнь?

Да, думаю, я легко попала бы в него — я способна точно бить и по меньшим мишеням с большего расстояния. Но в данный момент меня останавливали три вещи.

Во-первых, я не была уверена, что Бога вообще можно убить обычным, хоть и украшенным множеством колец, оружием. Во-вторых, тот факт, что этот парень не выказывал страха, меня настораживал. В-третьих, у меня не было доказательств того, что он убивал людей. Даже в том пожаре обошлось без жертв.

К тому же у меня, по сути, просто не было повода его убивать. Он не сделал мне ничего плохого, если не считать этого короткого преследования.

Так что я медлила, продолжая этот, донельзя странный, разговор.

―Меньше, чем ты думаешь, ―хмыкнул элиец.

―А сколько ты уничтожил домов, замков? Сгубил посевов?

―Продолжай слушать сплетни и байки, ведь это так удобно, мозги напрягать не надо, ―сказал парень все тем же непринужденным тоном.

Я чуть было не начала с ним спорить — ведь байкам я никогда не верила и даже слегка гордилась этим. Но вовремя поняла, как по-детски будут звучать мои попытки оправдаться. Вместо этого я перешла в наступление:

―Ну, конечно, я забыла, вы, элийцы — образцы совершенства, и всем людям нужно на вас равняться. Вы слышите наши молитвы, исполняете желания праведников. И как еще не отсохла моя рука, поднявшая кинжал на одного из вас?

Видно, тут я попала в цель, потому что парень, казалось, слегка напрягся:

―Конечно, мы несовершенны. Так же, как и люди.

―Вот в этом я тебе верю.

Наконец рассвело окончательно, и я смогла разглядеть элийца во всех подробностях. На человека он не был похож — это точно. Встав с каменистого дна пересохшего колодца, парень облокотился о его стенку. У него были тонкие, необычные черты лица и темные глаза, контрастно выделяющиеся на фоне светлой кожи.

Его наряд был какой-то необычной модификацией доспеха, но функцию, казалось, нес лишь декоративную. По всей его поверхности шли надписи на элийском и орнамент, похожий на тот, что в своих украшениях используют люди, подражая рисункам на древних предметах, созданных во времена Союза с Богами. На мне самой было похожее украшение, кулон-колечко, расцвеченное причудливым переплетением серебряных нитей. Мне всегда оно очень нравилось, но по сравнению с полудоспехом элийца мое лучшее украшение казалось жалкой подделкой. На самом деле с ним не выдерживали конкуренции даже лучшие из ожерелий и колец герцогской семьи.

А чему тут удивляться? Разве одной из знаменитых способностей народа Эл не является сотворение предметов прямо из воздуха? А людям ничего не дается просто. Мы должны гордиться несовершенством своих изделий.

Внезапно что-то выбило кинжал из моей руки. Не успела я оглянуться, как кто-то схватил меня сзади за плечи. В голове мелькнула мысль, что может быть, меня, наконец, настиг Эндур, и теперь герцогское семейство будет решать, что делать с плененным элийцем, но тут за моей спиной раздался незнакомый голос:

―Эге, да тебя, и правда, скинули в эту дыру! Лей говорил, что мне показалось — ты оборвал мысленный поток до того, как он смог его прочесть. Но я все видел. Нам пришлось тебя поискать, от кого ты защищаешь свои мысли, от этой дикой кошки? ―он слегка меня потряс.

На мгновение я поддалась панике. Два элийца? Как я справлюсь с ними?!

―Ноэль ставил на то, что ты, падая, вогнал в шею свой же меч, ―отозвался второй голос слева.

Три элийца. Мама дорогая.

―Лей. Ноэль. Вы что же, помочь мне пришли? ―недоверчиво спросил парень в колодце.

―Вообще-то мы пришли разобраться в том, что произошло. А еще разобраться с этой девчонкой.

―Ты же ничего не сделаешь беззащитному человеку? ―голос моего знакомого уже не был таким непринужденно веселым.

Я не так уж беззащитна, но сейчас явно было не время обижаться на эти слова.

―Почему же нет? Ты знаешь, что полагается делать в подобных случаях. Поднявший руку на одного из нас, пожнет то, что посеет. Или я ошибаюсь?

―Око за око, верно, ―подал голос, я так понимаю, Лей.

Вот о чем я никогда не задумывалась, строя свои кровожадные планы. О расплате. Не задумывалась, а ведь это лежит на поверхности — что делают Боги с убийцами Богов? Ответ напрашивается сам.

Ноэль повернул меня к себе лицом и одной рукой наклонил над колодцем. Он тоже был красив — длинные бледно-золотые волосы, серебристо-серые глаза. Я хотела достать кинжал из второго сапога, но только и могла, что хвататься за эту самую руку.

―Эй, ты же не станешь скидывать в колодец эту девушку? Я не пострадал.

Мне показалось, или я услышала тень страха в его голосе?

―Может, и она не пострадает, тут неглубоко, ―Ноэль явно наслаждался страхом, только вот моим или парня в колодце?

Элиец толкнул меня в грудь, мои пальцы соскользнули с его доспеха. Все произошло за одну секунду, мой знакомый оттолкнулся от дна колодца, подлетел, взмыл вместе со мной в небо, и в следующее мгновение я оказалась на ступеньках крыльца нарядно украшенного дворца.

―Скорее заходи, ―раскрыв тяжелую посеребренную дверь, парень втолкнул меня в вестибюль.

―Как ты выбрался из колодца? ―мою голову переполняло множество вопросов, но первым вырвался самый глупый.

Ведь все и так очевидно. Все именно так, как я предполагала — защита кругов и колец не всесильна.

―Так же, как попал туда. Идем.

Как бы ни было велико мое замешательство, я не могла не заозираться по сторонам — ничего подобного я не видела никогда, хоть и проработала полжизни в замке герцогов Анделийских. Та башня, покрытая резным элийским орнаментом, которую я едва успела рассмотреть, пока мой «союзник» не втолкнул меня в дверь, изнутри была украшена еще изящнее, необычнее, затейливее. Вестибюль был необъятным, его куполообразный прозрачный потолок поддерживали четыре колонны, оканчивающиеся пышными капителями, похожими на корзины фруктов и цветов.

Это было огромное, светлое пространство, сочетание изысканного декора и настоящих растений, поднимающихся по колоннам, свисающих со стен и балконов было удивительным — причудливым и простым, свежим и торжественным.

Элиец провел меня мимо парадной лестницы сквозь одну из арок, образующих галерею, и мы вышли на крытую террасу, с которой открывался совершенно невероятный вид.

Да, теперь ясно, почему их зовут Небесным народом.

Окружающие горы и высокие скалы были покрыты башнями и башенками, легкими, резными, подобными той, в которую вошли мы. Их окружали леса-сады, полные необычных южных растений. Башни соединялись между собой множеством изящных мостов-переходов, образующих кружевную сеть прямо в воздухе.

―А зачем вам эти мосты, если вы умеете летать? ―следующий мой вопрос был еще глупее предыдущего.

―Башни защищены от полетов и перемещений, пешком из одной в другую переходить проще. Потому я и привел тебя сюда, здесь они нас не достанут.

―Но если это твой дом, разве они не могут догадаться, что я здесь?

―Это не единственный мой дом, так что, думаю, обойдется.

Элиец упал в обитое шелком кресло, а я осталась стоять напротив него. Надо бы поблагодарить его, что ли. Я столкнула парня в колодец, а он спас меня от своих собратьев.

―Спасибо… что не дал ему скинуть меня в колодец.

Элиец равнодушно пожал плечами.

―Как видишь, не такие мы и злодеи. По крайней мере, не все из нас. Ноэль с Леем… придурки. Мне было только в удовольствие оставить их с носом.

Внутри меня поднялось неожиданное раздражение, непонятно чем вызванное. Этот парень… несмотря на то, скольким я ему была обязана, у меня так и чесался язык наговорить ему колкостей.

―Меня зовут Кай.

―Очень человеческое имя. И никаких многочисленных слогов и приставок «эль»? ―я не удержалась от насмешки.

―Вообще-то я Кайэль, если хочешь знать, ―рассмеялся парень, ―можешь звать меня, как тебе хочется.

―А я Элиалар, можешь звать меня Элия. И что дальше? Я имею в виду, долго мне здесь торчать? ―спросила я чуть нахально.

Да уж, снова язык прикусить не успела. И почему мне так трудно вежливо говорить с ним?

―Дальше я научу тебя защищать сознание от нам подобных и перенесу обратно в деревню, ―Кай приподнял брови.

―Защищать сознание? ―точно, Ноэль что-то говорил про чтение мыслей. ―Ты знаешь, о чем я сейчас думаю?.. ―краска начала медленно заливать мое лицо.

Дело не в том, что я боялась, что он прочтет в моем сознании все невысказанные колкости. Просто я уже какое-то время тайком любовалась его лицом, гибким телом, завораживающими темными глазами, воображала вкус губ, представляла, как эти руки обнимут меня. Не знаю, может, поцелуи Эндура неожиданно разожгли во мне интерес к таким вещам. Так или иначе, посвящать в свои мысли этого… слишком острого на язык элийца у меня не было ни малейшего желания.

―Нет, наши дворцы защищены от чтения мыслей, ―Кай задумчиво прищурил глаза. ―Так что в пределах этих стен твой разум в полной безопасности.

Я вздохнула с облегчением. Что ж, отлично, пусть он поскорее научит меня защищать сознание!

―А кольцо-талисман не может защитить мои мысли вне этих стен? ―я уже и так об этом догадалась, но уточнение лишним не будет.

Вытащив из выреза платья витое серебряное колечко, я показала его Кайэлю. Парень встал с кресла, подошел ко мне и, взяв кулон, покрутил его между пальцами.

Необычные черты его лица и темные глаза были так близко от меня, и эта рука, буквально в двух сантиметрах от моей груди — мое сердце чуть не остановилось, по коже пошла жаркая волна.

Проклятие элийцев, да что же со мной происходит, когда я себя в руки возьму?!

―Нет, это просто украшение, оно ни от чего не защитит ни тебя, ни твои мысли. Кольца и круги — просто символ защиты. Символ того, чему я и собираюсь тебя научить.

Подержав мой кулон в руке, Кай отпустил его, украшение упало обратно на мое платье. Я старалась казаться невозмутимой. Надеюсь, у меня скоро пройдет это странное состояние, не хватало еще, чтобы элиец догадался, какой производит на меня эффект!

―Думаешь, дома я буду в безопасности? ―я постаралась произнести эти слова легко, не выказывая ни страха, ни волнения.

―Если бы Ноэль хотел причинить тебе вред, он бы это сделал, ―парень снова вернулся в кресло. ―Нет, он просто пытался развлечься, развеять скуку. А еще хотел посмотреть, что сделаю я. Но преследовать человека по всей деревне, искать, специально вредить — это не в его духе. Да и ниже его достоинства, если уж на то пошло.

Кстати, о преследованиях…

―М-м-м… можно кое-что спросить?

Кай кивнул:

―Спрашивай.

―Это ты заставил исчезнуть загон для овец?

―Виноват, ―рассмеялся парень.

―И это ты натравил кусачих фэйри на целителя Дария?

―На этого мошенника? ―он хмыкнул. ―Да, это тоже был я. Ты знала, что после укуса фэйри человек на какое-то время лишается способности лгать? Вашему «целителю» этого яда на полгода хватит.

Не буду спрашивать, зачем он все это делал — очевидно же, что просто развлекался. Про поросенка тоже спрашивать не буду. Но остается еще один вопрос:

―Пожар тоже ты устроил? ―спросила я, и мое сердце пропустило удар.

Я надеялась, что это не он. Кайэль помог мне, выручил. Мне не хотелось плохо думать о нем.

―Нет, тут я ни при чем, ―улыбка исчезла с его лица. ―Пожар — это просто пожар.

―Я видела этот огонь, помогала тушить его. Он был… очень странным. Может, это твои приятели?

―Ноэль с Леем пришли в вашу деревушку вслед за мной, уже после моего падения в колодец. Да и поджег крестьянской лачуги… на них это не похоже.

―А по-моему очень даже похоже, ―я зло прищурила глаза.

Я снова ощутила раздражение, но постаралась его подавить. Конечно, им, живущим в небесных дворцах, даже Атенрай лачугой может показаться.

И да, я крестьянка. Гордиться тут нечем, но и стыдиться тоже нечего.

―Не важно, ―элиец смотрел на меня без улыбки. ―Если ты готова вернуться домой, я расскажу тебе, как защищаться от нас, и на этом все.

―И тебе не запрещено говорить людям о таких вещах? ―как-то это странно, учитывая, что никто из людей ни о чем таком понятия не имеет.

―Отчасти ты права, но этот запрет не строгий. Ты всего-то сможешь спрятать свои мысли и местонахождение, это никому из нас ничем не угрожает.

Кайэль сказал все это таким тоном, что я сразу поняла — существует информация, которая элийцам очень даже угрожает. Убийца Богов внутри меня живо заинтересовалась всем этим.

―Способ защиты простой, но действенный. Ты не сможешь пользоваться им постоянно, но на какое-то время его хватит. Представь, что тебя окружает защитное кольцо.

Я постаралась представить.

―Твоя энергия, жизненные силы — все остается в пределах этого кольца. Кольцо сужается, сжимается, пока не становится частью тебя. И теперь вся твоя энергия, все мысли принадлежат только тебе. Ничто не выходит за пределы твоего сознания. На этом урок окончен, ―подытожил Кай.

Я и вправду смогла почувствовать это — будто мое сознание захлопнулось с силой. Но не иллюзия ли это?

―Неужели, все так просто?

―Так просто. Да только не выбрасывать энергию в окружающий мир — для людей это не естественно, да и для Богов тоже. Рано или поздно ты прекратишь держать этот щит и будешь, как и все, уязвима. Оттого люди и вздумали поверить, будто достаточно надеть на себя кольцо — и вот, ты уже защищен без труда и усилий воли. А мы не стали разубеждать их в этом.

Да, со времен Союза с Богами прошло три тысячи лет — каких только небылиц не могло возникнуть за это время.

―Пойдем, ―вздохнул Кайэль, ―я верну тебя домой.

Уже на выходе из дворца парень остановил меня:

―Элия… ―Кай чуть нахмурился, на его лице отразились внутренние колебания. ―Если тебе будет угрожать опасность — другие Боги тебя найдут или еще что-нибудь случится… ты всегда можешь позвать меня. Я помогу тебе, если это будет в моих силах.

―Позвать тебя?

―Помолиться мне, ―хмыкнул Кайэль.

―Хорошо, помолюсь, ―я улыбнулась, ―спасибо.

―А теперь защити свое сознание, как я тебя учил.

Мы вышли на крыльцо, я еще успела увидеть красивый сад, разбитый вокруг фонтана перед дворцом, но тут Кай взял меня за руку, и через мгновение мы с ним уже стояли возле того самого колодца, куда я скинула его.

В небе над нами ярко светило солнце, шелестели листья деревьев и кустов, из леса слышалось пение птиц. Со стороны площади не доносилось ни звука — праздник давно закончился, и люди разошлись по домам. На следующий день после празднования Середины Лета у большинства жителей деревни тоже выходной — люди мучаются стыдом и похмельем, отсыпаются, в общем, стараются прийти в себя после разгульной ночи.

Даже не представляла себе, каким необычным может показаться мне этот простой деревенский пейзаж! Прошло всего несколько часов — я напала на одного из Богов и была атакована другим. Побывала в Элирии. Теперь сама себе я казалась совсем другой, а вместе со мной изменилось и все остальное.

―Я провожу тебя до дома на всякий случай, ―сказал Кайэль.

Мне вдруг пришло в голову, что это похоже на возвращение со свидания. Я вообразила себе такую картину — вот Кай приглашает меня куда-нибудь, мы держимся за руки, гуляем по мостам элирийского города, целуемся. Я подавила смешок. Взглянув на него, я попыталась понять по глазам, не слышал ли он моих глупых мыслей — невообразимо глупых.

И тут у меня рот приоткрылся от удивления.

Кайэль выглядел как человек — самый обычный человек! Ни исходящего от кожи сияния, ни длинных волос, ни доспехов. Он был одет скорее как придворный, чем крестьянин, но не слишком броско. Единственной вещью, выдававшей в нем Бога, был покрытый элийскими надписями чересчур красивый меч, пристегнутый с боку к его поясу.

―Ого!.. Это иллюзия или?..

―Нет, не иллюзия. Мы можем выглядеть так, как сами захотим.

Кстати, это объясняет, почему все они так красивы. Как бы предпочла выглядеть я, если бы могла сама выбирать себе внешность? Наверное, и я не отказалась бы от сияющей элийской кожи и какого-нибудь богатого, поражающего воображение наряда. Я перевела взгляд на свое платье — лучшее из тех, что у меня есть, зеленое, шелковое. Уж я постаралась принарядиться к празднику. Нет, лучше не сравнивать свою крестьянскую одежду с нарядами Богов.

По главной улице мы прошли через деревню, мой дом стоял на окраине сразу за небольшой рощицей.

Что-то странное со мной творилось. Взглянув на Кая, я ощутила в сердце укол тоски. Несмотря на то, что большую часть времени он злил и раздражал меня, мне не хотелось с ним расставаться. Может быть, из-за того, что по сравнению со всеми чудесами, виденными мной в том небесном городе, моя жизнь теперь представляется мне серой и унылой? Не знаю, возможно. Так или иначе, моя жизнь такая, какая есть, я крестьянка, служанка, и элийкой мне не стать.

Подойдя к дому, мы посмотрели друг на друга.

―Прости, что скинула тебя в колодец, ―улыбнулась я.

Кай хмыкнул:

―Не извиняйся, было забавно.

Какое-то время мы молчали, просто глядя друг другу в глаза, но потом элиец, вздохнув, сказал:

―Прощай, Элия. Береги себя, ―и в ту же секунду растворился в воздухе.

А я даже не успела с ним попрощаться.

Возможно, я никогда его больше не увижу.

Войдя в дом, я обнаружила на столе записку от отца: «Элия, надеюсь, ты хорошо повеселилась на празднике, и нас ждет богатый урожай. Быков вывел, кур покормил. Люблю тебя, папа». Выглянув в окно, я увидела, что он так же полил и прополол огород.

Папа считает, что староват для праздника Середины Лета, хоть это и не так. Он вполне мог бы позволить себе выходной хоть раз в году.

Несколько лет назад отец спросил меня, не буду ли я против, если он снова женится. Я ответила, что буду только рада, если он обретет счастье. Но он так никого и не нашел, не знаю даже, искал ли. Возможно, папа так и не забыл мою маму. Он очень ее любил, я знаю, хоть мы никогда и не говорили с ним об этом.

Наскоро перекусив (завтрак для прислуги я уже пропустила), я быстро переоделась в платье горничной, причесалась и вышла за дверь.

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как дошла до Атенрая. Проклятие элийцев, каким же все здесь кажется… до отвращения ординарным! Я никогда не жаловалась на свою жизнь, любила работать, была довольна своей судьбой, но сейчас… Умудрились же Боги соблазнить меня своими удивительными дворцами и прекрасными лицами! Ладно, надеюсь, я скоро привыкну ко всему этому и стану той, кем была раньше — довольной жизнью простой деревенской девушкой.

Это было необычное приключение. Одного такого мне должно хватить на всю жизнь.

С неохотой я принялась за выполнение своих обязанностей, распределила работу между горничными. Этой ночью никто из нас не спал, и тем не менее, выходного нам не полагалось. Сил на препирательства не было даже у Лу. Я чувствовала себя слегка подвыпившей от недосыпа.

Двигаясь на автомате, я чистила подсвечники от потеков воска, протирала пыль, убирала в комнатах господ. Я старалась не думать о Кае, держала свое сознание закрытым на всякий случай, но меня так и подмывало мысленно обратиться к нему. Кто сказал, что молитвы предназначены только для просьб о помощи? Может, мы и просто поболтать могли бы.

―Элия, рад видеть тебя прилежно трудящейся.

Обернувшись, я увидела Эндура, он стоял на пороге комнаты, в которой я прибиралась — к слову, его спальни. Если честно, я совсем о нем забыла, а ведь попрощались мы далеко не на дружеской ноте. Да уж, обычно спальни я поручала кому-то из девушек. Вот об этом-то мне как раз и не стоило забывать.

―Господин, ―я сделала реверанс, не улыбаясь и не насмешничая.

―Разве ты не слышала, как я вчера звал тебя? ―Эндур подходит ближе. ―Куда ты побежала? Я бы ничего тебе не сделал.

―Хотела дать вашей светлости немного остыть, ―я все-таки улыбнулась.

―Значит, ты не злишься? Не сердишься на меня за то, что я сделал?

―Как бы я посмела сердиться на вас, господин?

―Прекрати юлить. Скажи честно, что ты думаешь? ―он подошел еще ближе и серьезно посмотрел мне в глаза.

Такая серьезность — это что-то новенькое. Видно, он действительно сожалеет, что был груб со мной. Я вздохнула.

―Я не злюсь. Я знаю, что вы не причинили бы мне вреда.

―Хорошо. Так куда ты убежала? Я искал тебя по всей деревне.

―Убежала… далеко, ―вспомнив, как далеко побывала этим утром, я мечтательно улыбнулась.

Эндур смотрел на меня, его глаза чуть расширились, в их глубине мелькнуло какое-то новое, необычное выражение. Он протянул руку, собираясь коснуться моей щеки, но я отклонилась от его прикосновения.

Внезапно с кристальной четкостью я осознала, что никогда не стану его любовницей. Пусть даже это и было бы лучшим событием моей жизни. Как я могу позволить ему целовать и ласкать себя, когда…

Когда что? Правда, что?

Ну, повстречала я парочку Богов, и что из этого? Почему мысль о поцелуях Эндура вдруг начала внушать мне такое отвращение? Почему идея о том, чтобы стать его любовницей, начала казаться мне кощунственной, невозможной? Ведь еще буквально этой ночью я почти решилась на это!..

―В тебе что-то изменилось, ―Эндур помрачнел, нахмурился. ―Элия, у тебя кто-то есть? Другой мужчина? Ты поэтому не хочешь быть моей?

Несколько секунд я молчала. Просто потому, что не знала, как ответить. Конечно, у меня никого нет… и все же, когда он задал этот вопрос, мои мысли почему-то тут же обратились к Каю.

―Нет… У меня никого нет, ―наконец, произнесла я.

Сделав еще один реверанс, я вышла из его комнаты, не оглядываясь.

Я покачала головой. У меня, и правда, никого нет.

Мечты и фантазии не считаются.

Наконец, рабочий день закончился, мы с остальными девушками пошли обратно в деревню.

―Как же спать хочется! ―пожаловалась Леда. ―Как доберусь до дома, сразу бухнусь в кровать. Элия, а ты успела отдохнуть хоть немного? Вы с Эндуром, вроде, рано ушли? ―и она хитро улыбнулась.

Я пожала плечами, сил отшучиваться не было:

―Нет, я тоже не спала.

―О, как! И поспать не удалось? ―и она рассмеялась.

―Между нами ничего не было и не будет! ―неожиданно взорвалась я.

―Да успокойся ты. Какая нервная! Ты сегодня целый день словно мечтаешь о чем-то, вот я и подумала, что ты, наконец, поняла, что лучше быть возлюбленной сына герцога, чем его прислугой.

―Возлюбленной быть? Ты думаешь, ему это от меня нужно? Думаешь, он хоть что-то чувствует ко мне? Уважает меня? Да он просто хочет меня. На мои мысли и чувства ему плевать с высокой колокольни.

Видно, от недосыпа у меня мозги совсем работать перестали, раз я выложила Леде все свои мысли, да еще и в присутствии остальных горничных.

―А не много ли ты хочешь, чтобы он еще и уважал тебя? ―глаза девушки округлились.

―Я ничего от него не хочу, ―своим тоном я дала ей понять, что наш разговор окончен.

Наверное, вся деревня это обсуждает — когда Эндур, наконец, добьется моей благосклонности и добьется ли. Надоело. По мнению большинства, он своими домогательствами делает мне одолжение, оказывает честь. Нет, у служанки не может быть чувства собственного достоинства, она не может хотеть любви, не может требовать уважения к своей особе. Единственными причинами, почему я «ломаюсь» называют коварство и кокетство.

Надоело, просто не то слово как.

На полпути к моему дому остальные горничные разошлись в разные стороны. Мы с папой живем ближе к полям, немного на отшибе, сразу за рощицей. Вглядываясь в сторону дома, я не увидела никаких следов присутствия отца — не горели огоньки в окнах, не шел дым из трубы. Неужели папа еще не вернулся с поля? Совсем он не бережет себя, мы вполне могли бы жить на одну мою зарплату, ему вовсе не обязательно так себя истязать.

Я вспомнила, как тяжело нам приходилось раньше, как много мы работали, как мало получали. С малых лет я работала в поле и в огороде практически наравне с взрослыми, и тем не менее, в неурожайные годы мы голодали, едва сводя концы с концами. И все равно, то время я вспоминаю с радостью — то, как мы работали бок о бок с отцом — он косил пшеницу, а я убирала, как он по вечерам рассказывал мне сказки, как мы заботились друг о друге. Да, те времена невероятно нас сблизили.

Подойдя ближе к дому, я ощутила запах гари, в мое сердце закралось плохое предчувствие. Последние метры до крыльца я пробежала бегом, но завернув за рощу…

Пожарище.

Мое жилище сгорело, точь-в-точь, как дом судьи. В бледном свете сумерек я увидела, что осталось от него — кольцо фундамента, остатки печной трубы да обгоревшие, развалившиеся стены, кое-где сохранившие оконные и дверные проемы.

Другие постройки огонь не затронул, ни курятник, ни умывальную комнату, ни амбар. Нет, он уничтожил только дом, будто именно в этом и была его цель.

«Мы все восстановим» сказала я себе, стараясь не поддаться отчаянию.

Но почему же никто не попытался остановить этот огонь? Почему я не вижу никаких следов борьбы с пожаром? И отец… Где он, почему не встречает меня возле того, что осталось от нашего хозяйства?

Обойдя кругом обгоревший остов, я заглянула в амбар и курятник. Подавив желание кинуться в сторону поля с призывами к отцу, я постаралась взять себя в руки. Вернувшись к тому, что осталось от крыльца, я несколько раз вздохнула и прошла в дверной проем.

Внутри почти ничего не уцелело, только кое-какие металлические и глиняные предметы — вот почти целый кувшин, а вот сковорода. От стола и следа не осталось. Пытаясь спастись от удушающего запаха гари, я накрутила на лицо свой платок.

Да. Он был здесь. То, что осталось от его тела.

Пошатнувшись, я прижала руки ко рту, пытаясь подавить крик. Ноги отказывались мне служить. Я словно очутилась в кошмарном сне.

Нет. Это не сон.

Выйдя во двор, я прислонилась спиной к яблоне. Снова попыталась взять себя в руки.

В одночасье я стала такой одинокой, какой не была никогда за всю свою жизнь. Что же мне теперь делать?..

―Элия? ―услышав свое имя, я на секунду подумала, что меня зовет папа.

Но, конечно, это был не он.

―Кай? ―мой голос звучал глухо, я все еще чувствовала привкус гари на своем языке.

Обернувшись, я увидела элийца, он не поменял своего облика, его кожа слегка светилась в темноте. На секунду я почувствовала что-то вроде облегчения — теперь мне не было так одиноко. Я поняла, что за всеми этими событиями совсем перестала закрывать свое сознание. Кай прав, это не так просто, как кажется, стоит на секунду отвлечься — и вот ты уже выплескиваешь в мир свое горе, свое отчаяние.

Не говоря больше ни слова, Кай просто обнял меня, я прижалась к нему и закрыла глаза.

Он сказал, что поможет мне, если это будет в его силах…

Мое сердце пропустило удар.

Кое-что может быть в его силах. Я вспомнила древние легенды, повествующие о том, что раньше, в определенных случаях… Боги могли воскрешать мертвых. Конечно, они не делали этого постоянно, даже тогда, три тысячи лет назад. Но они были на это способны.

Если случалось что-то по-настоящему ужасное, несправедливое — погибал единственный ребенок в бездетной семье, умирал кормилец большого семейства… они могли все исправить. Могли вмешаться и все исправить.

Я сглотнула. И мысленно обратилась к нему с этой молитвой…

―Элия, я знаю, что ты слышала о нас, но мы не всесильны. А с некоторых пор мы вообще стараемся не вмешиваться в жизнь людей.

Но кто-то вмешался. Кто-то сжег мой дом, убил моего папу. Да и Кай. Он вмешивался в жизнь нашей деревни, подшучивал над местными. Он вполне может сделать это снова.

―Это не так просто… Я не могу делать все, что захочу. Существуют правила. Помогать людям… запрещено. Если хочешь получить что-то от Богов, ты должен предложить взамен нечто равноценное. За жизнь платят жизнью.

―Возьми мою, ―эти слова вырвались помимо моей воли.

Кай отпустил меня и взглянул мне в глаза.

―Ты с ума сошла?

―Возьми мою жизнь и верни моего отца, ―на сей раз, я произнесла это твердо.

Те необдуманные слова, что вырвались из глубины моего сердца… я поняла, что хочу именно этого.

Отец никогда не узнает, что я сделала. Он справится. Возможно, он снова женится, заведет новую семью. Папа вовсе еще не стар, и не важно, что по этому поводу думает он сам.

Я не хочу умирать… Но я тоже справлюсь.

―Ты действительно готова пойти на это? ―Кай взглянул на меня потрясенно.

―Да, ―я кивнула с преувеличенной уверенностью, стараясь не показывать своего страха.

―Но ведь это безумие. Ты что же, смерти не боишься? ―его лицо стало задумчивым, он покачал головой.

―Конечно, боюсь! ―воскликнула я.

Зачем он мучает меня?

―Но я не передумаю. Пожалуйста… верни его, ― закончила я с мольбой в голосе.

Пару секунд на его лице читалось что-то вроде изумленного восхищения, потом оно снова приняло задумчивое выражение.

―Хорошо, я сделаю это, ―сказал элиец.

Я набрала в грудь побольше воздуха, мысленно простилась с этим миром.

―Скажи вслух: «В обмен на жизнь моего отца, я отдаю тебе, Кайэль, свою жизнь».

Сглотнув, я произнесла эти слова, слово в слово, мой голос звучал твердо — это поразило меня саму.

―Ты такая смелая или просто сумасшедшая? Слава Судьбе, мне не придется убивать тебя. Это хорошая новость. Но теперь твоя жизнь принадлежит мне. А вот это плохая, ―Кай усмехнулся.

Элиец взмахнул рукой, и мой дом возник, словно из ниоткуда, целый и невредимый, нетронутый огнем. Внутри зажегся свет, я увидела силуэт отца в окне.

―Что ж, пришло вам время попрощаться. Прости, но какое-то время тебе придется провести в моей стране.

Я все еще не могла прийти в себя. Ведь всего минуту назад я была на волосок от смерти — и вот я уже переезжаю во дворец Кайэля. Вот это поворот судьбы!

Поломав голову над тем, что сказать отцу, я решила рассказать ему правду. И рассказала.

―Элия, ты пожертвовала собой, чтобы оживить меня? Меня оживил элиец? И теперь ты должна отправиться в его страну в уплату долга?! ―папе довольно трудно было во все это поверить.

―Все не так плохо, как кажется, ―отвечала я преувеличенно веселым голосом, ―этот элиец — мой знакомый. Он вроде… хороший парень. Он не сделает мне ничего плохого.

―И где ты познакомилась с элийцем?

―Это долгая история, ―я вздохнула, ―папа, не переживай за меня. Кай говорит, что мне придется провести в Элирии какое-то время, но, думаю, рано или поздно я вернусь домой.

Мы с отцом обнялись на прощание, у меня на глаза навернулись слезы. Я была готова умереть, ради того, чтобы он жил. И теперь он жив. Жив! Я обняла его крепче. От горя и отчаяния, от страха за свою жизнь — к счастью и надежде. Я вздохнула с облегчением. У меня кружилась голова, все это было… немного чересчур для одного этого бесконечного дня.

Выйдя из дома, я увидела Кайэля, и мое сердце чуть не разорвало от переполняющей его благодарности. А ведь он ничего не получил от этой «сделки» — только обузу в виде меня, проживающей в его поместье. Я пообещала себе сделать все для того, чтобы он не пожалел о своем решении.

Кай взял мою руку, и мы переместились в сад перед его дворцом. Элиец отпустил меня, немного прошел вперед. Я хотела сказать что-то, как-то выразить всю благодарность, разрывающую мне сердце, но не могла найти слов.

―Надолго… надолго мне придется поселиться здесь? ―спросила я и тут же пожалела о своих словах.

Прозвучало так, будто жить здесь для меня тяжкая повинность. Прозвучало чудовищно неблагодарно.

―Не переживай, долго «торчать» тебе здесь не придется, ―Кайэль взглянул на меня, обернувшись.

Парень припомнил мне мои же слова. И что он обо мне теперь думает?

―Дело в том, что магия такого уровня, как оживление, требует очень много энергии. И старейшие, наши правители, узнают об этом. И хорошо, если мне будет чем оправдаться. Я исполнил твое желание и получил взамен тебя, твою жизнь. Кто-то скажет, что сделка не равнозначна. Но если ты останешься жить в своей деревне с отцом… у меня не будет вообще никакого оправдания.

―Понимаю. Спасибо, ―я, наконец, смогла сказать это слово, ―спасибо, что идешь на все это… не получая ничего взамен.

Я смотрела в землю.

―Пожалуйста, ―Кай вздохнул, ―так или иначе, раз уж твоя жизнь — моя, мне и распоряжаться ею. Так что, как только я пойму, что ничто не мешает мне это сделать, я отправлю тебя обратно к отцу. А теперь пойдем в дом.

Войдя через двойные серебряные двери в уже знакомый вестибюль, я снова поразилась его торжественной красоте. Мы вновь прошли через галерею на крытую террасу. Но в этот раз она не была пуста.

Возле парапета стояла безумно красивая молодая девушка-элийка. У нее было изящное тонкое лицо, на котором сверкали миндалевидные темные глаза. Ее длинные золотые волосы спускались до самого пола. Нежная кожа девушки сияла каким-то неземным чудесным светом. На ее голове сверкала удивительная корона — жемчуг и опалы. Несколько ниток жемчуга спускались по ее груди до пояса шелкового платья, расписанного птицами.

Я и сама не дурнушка, но в сравнении с этой девушкой, я похожа на мешок картошки. Никогда я не встречала никого, кто мог бы даже отдаленно сравниться красотой с этой, в прямом смысле, Небесной Богиней.

Переводя взгляд с Кая на девушку, я ощутила… даже не знаю, как это описать. Смесь очень, очень неприятных чувств. Это его подруга, или, может… жена?

―Кай… ―начала говорить элийка, и тут ее взгляд уперся в меня. ―А это еще кто?

На ее прекрасном лице недоумение сменилось отвращением, она смотрела на меня, как на блохастую, плешивую кошку — словно боялась от меня заразиться.

―Человек? Что она здесь делает? ―девица снова перевела взгляд на Кайэля.

Во мне так и вспыхнула неконтролируемая злость. Кто я такая? Я та, кто никому не позволяет так с собой говорить!

Гордо подняв нос кверху, я плюхнулась на кресло, закинула ногу на подлокотник и глянула на девицу нагло и высокомерно:

―Что я здесь делаю? ―я с трудом заставляла себя говорить спокойно. ―Я здесь живу!

Ну, живу я тут, скажем, очень недолго, но тем не менее.

Глаза Богини стали круглыми, как монеты. Взглянув поочередно на нас обеих, Кай разразился громким и очень долгим смехом:

―Мама, познакомься, это Элия, ―переведя дух, произнес парень. ―Я спас ее отца в обмен на служение мне.

Мама?!

Вот это неожиданность, с какой стороны ни взгляни. Я и понятия не имела, что у Богов есть матери и отцы. Ну, по крайней мере, не жена, уже хорошо. И все же, хамить матери Кая у меня намерения не было.

Так или иначе, поворачивать назад было поздно. Я продолжила сидеть, развалившись в этом кресле, стараясь не показывать охватившего меня смущения.

―Спас ее отца? Зачем? ―его мать не могла прийти в себя от изумления.

―А почему бы и нет? ―пожал плечами Кай. ―Мы все еще можем помогать людям, если это в наших силах. Когда-то это было предназначением нам подобных.

―С тех пор слишком много воды утекло! Разве ты не помнишь… ―оборвав себя на полуслове, элийка снова взглянула на меня.

Кай тоже посмотрел в мою сторону:

―Элия, ты можешь подняться наверх. В конце коридора слева ты найдешь свободную спальню. Спокойной ночи.

―И тебе.

Да уж, что мне сейчас точно не помешает, так это хороший сон.

Выйдя в вестибюль, я поднялась по этой впечатляющей лестнице на второй этаж. Он сказал, налево? Я прошла до конца широкого коридора, освещенного необычными фонарями, обрамленными серебряными листьями тонкой работы, испускающими равномерное сияние. По его стенам были развешены картины, написанные в светлых тонах, на небольших изящных столиках стояли вазы, полные свежих цветов.

Интересно, на что способны элийцы? Неужели они могут сотворить подобный дворец просто одним усилием воли и ограничены лишь возможностями своего воображения? Наверное, все-таки, нет. Кай говорил что-то про количество энергии, необходимое для оживления человека. Видимо, и для Богов существуют какие-то ограничения. К сожалению или к счастью, они все же не всесильны.

В конце коридора я нашла несколько дверей. И которая из них ведет в свободную спальню? Я выбрала одну из них наугад. Спальни за ней не было, я обнаружила лишь еще одну лестницу, ведущую наверх. Рискнув подняться по ней, я очутилась в круглой просторной комнате, завершающейся куполообразным потолком, из которой открывался вид во все стороны света. Я подошла к окну. На западе догорал закат, горы были расцвечены множеством огней — и окружающие башни, и соединяющие их мосты были ярко освещены.

Элирия. Небесная страна.

Наконец, оторвавшись от созерцания этого нереалистично прекрасного вида, я оглядела комнату, в которой оказалась. Чересчур роскошно для гостевой, это либо спальня Кайэля, либо его мамаши.

Ну, так или иначе, нашла я эту комнату в конце коридора слева, Кай не уточнил, как именно я должна была попасть в гостевую. Пожав плечами, я скинула с себя платье горничной, оставшись в одной нижней рубашке, и заползла в кровать, наполовину смущенная, наполовину с вызовом. Если это спальня его матери — что ж, пусть выгонит меня отсюда. Пустили в дом блохастую кошку — не удивляйтесь, когда обнаружите ее на своей кровати.

Я так устала, и все же еще несколько минут не могла заснуть, все смотрела на усыпанный звездами потолок, просвечивающий сквозь полог из тонкой серебристой ткани.

Какой длинный день, чего только за это время со мной не произошло! Поцелуи, нападения Богов, знакомство с Каем. Какое-то время мне придется жить в его дворце… а потом он найдет способ выгнать меня отсюда. От этой мысли мне захотелось плакать, трудно сказать, почему.

Наверное, просто сказалось напряжение этого чересчур длинного дня…

Проснувшись, я потянулась и с неохотой открыла глаза. Моя голова все еще гудела — то ли я недоспала, то ли переспала. Повернувшись на бок, я увидела… Кая, спящего рядом со мной поверх одеяла.

Чего и следовало ожидать, конечно, это его спальня. Уж точно не гостевая, оставаясь тут вчера вечером, я понимала, что могу нарваться на неприятности. «Ну, проснуться рядом с парнем своей мечты — большая неприятность», подумала я иронично.

Рядом с парнем своей мечты… Я ощутила, как покраснело мое лицо. Нельзя допускать таких мыслей — это глупо и стыдно. По какой-то невообразимой причине он взялся мне помогать. Может, мы подружимся. А потом я вернусь домой. И хватит этих пустых фантазий!

И все же я позволила себе понаблюдать за ним, спящим. Кто бы мог подумать, что Богам тоже нужно спать! Его лицо было расслабленным, спокойным, он выглядел немного… ранимым, пожалуй, это точное слово. Я ощутила прилив нежности к нему. Сколько же он сделал для меня за последнее время!..

Красивые черты лица. Прямой нос, прямые брови — обычно он немного хмурится, но не во сне. Красиво очерченные губы. Ямочки на щеках. Длинные темные волосы, сияющая кожа. По отдельности его черты могли бы показаться слишком идеальными, но вместе они хорошо смотрелись. Чересчур хорошо.

Я снова вообразила себе, каким мог бы быть наш поцелуй. Сейчас нас разделяло всего лишь какое-то одеяло. Мое тело опалило огнем, и я отвернулась, пытаясь заставить свое сердце биться тише. Это никак не пройдет! Кайэль продолжает производить на меня этот странный эффект, и если честно… он становится еще сильнее со временем.

А затем в моей голове стали всплывать одна нежданная мысль за другой. Конечно, Кай — Бог, элиец, и его окружают разряженные красотки, похожие на его мать. Куда мне до них, я и пытаться не буду тягаться с ними. Но, может быть… он сможет захотеть меня, как хочет Эндур?

Мою голову заполнили образы чудовищной, необоримой силы. Благословенная Судьба! Спаси меня от этих мыслей!

Не выдержав этого напряжения, я откинула одеяло и подобрала с пола свое платье горничной.

―Доброе утро! ―зевнув, Кай сел на кровати.

Нет, я еще не готова говорить с ним! Закусив губу, покраснев, я замерла, сжав платье в руках. Хвала Судьбе, в пределах дома он не сможет прочитать мои мысли, даже случайно!

―Я сказал «наверх, налево до конца коридора», а не «налево, до конца коридора, наверх по лестнице», ―он хмыкнул. ―Но я не против, можешь спать, где тебе хочется.

Мне показалось, или это намек на что-то? Он точно не может читать моих мыслей в стенах дворца, или он сказал это, просто чтоб меня успокоить? Переведя взгляд на Кайэля, я увидела в его глазах легкую насмешку.

―Спасибо за разрешение, ―я тоже усмехнулась, ―у тебя очень удобная кровать. Но в следующий раз, пожалуйста, уточняй, куда мне идти и куда сворачивать, чтобы никого из нас не ждал сюрприз при пробуждении!

Надев платье через голову, я взяла свои сапоги и гордо удалилась из его комнаты. Но спустившись вниз по лестнице, я прислонилась к стене — ноги с трудом меня держали. Прижала руки к груди. Что же он делает со мной?.. В моем сердце в очередной раз что-то дрогнуло, по телу прошла горячая волна.

Плохая идея. Жить под одной крышей — плохая идея.

Как скоро от моего сердца ничего не останется? Как скоро он разобьет его на мелкие осколки?

Да, до этого я никогда не влюблялась, я и вообразить не могла, что это может случиться со мной. Меня окружало немало привлекательных мужчин, но никогда со мной не происходило ничего подобного этому.

Нет, я все еще не влюблена в него, не окончательно. Но это произойдет, и очень скоро. Произойдет легко и быстро.

Я точно знаю. Я почувствовала это.

Наконец, я нашла спальню, о которой говорил Кайэль, в нее вела дверь, соседствующая с той, в которую вошла я. Эта комната была не столь просторна, и вид из нее не был таким потрясающим, но обставлена она была богато и изысканно, в бежево-золотых тонах. Тут и там были расставлены столики, на которых стояли хрустальные вазы, полные бледно-розовых пионов. В углу у окна я обнаружила огромное зеркало, позволяющее оценить свое отражение в полный рост — невиданная роскошь по меркам мира людей. Но Боги, конечно, могут себе позволить и не такое.

Я подошла к зеркалу. Нет, как выяснилось, выглядела я вовсе не так ужасно, как сама думала. Не Богиня, конечно, но вполне симпатичная человеческая девушка. По волосам расческа плачет, платье мятое, но лицо свежее, на щеках легкий румянец, и глаза сияют.

―Прости, в моем доме ничего не подготовлено для проживания человека.

Кай стоял, привалившись к косяку двери, ведущей в мою комнату — я ее не закрыла. Снова он застал меня врасплох! Разве можно так подкрадываться?

―В смысле, не подготовлено? По-моему здесь все очень даже благоустроено.

―Ну, тебе же, наверное, ванная нужна, или что-то вроде того?

―А тебе — нет? ―удивилась я.

―Нет, нам не нужно ничего подобного.

Ну, вот очередной пример того, как далеки друг от друга Боги и люди. Вот уж без чего обойдусь, так это без обсуждения человеческой потребности в гигиене с Каем! Обернувшись к своему отражению, я заметила, что мои щеки еще немного порозовели.

―М-м-м, могу я предложить наколдовать тебе новое платье? Не ходить же тебе все время одетой, как горничная!

Наколдовать платье?

―Ну, если это в твоих силах, то почему бы и нет? ―я решила пропустить его подколку мимо ушей.

Кай взмахнул рукой — я ожидала, что платье просто появится на кровати, но оно возникло прямо на мне — длинное, белое, расшитое цветами и вьющимися растениями. Так же на мне оказалось ожерелье в виде переплетающихся цветущих яблоневых веток и такая же диадема. Ветви были выполнены из серебра или белого золота, а лепестки — из мелких жемчужин. Слишком изысканный наряд, я ничего такого не смогла бы себе даже вообразить. В Кае погиб гениальный портной, или он уже где-то видел это платье, а теперь просто воссоздал по памяти?

―А это не считается исполнением желания? Тебе не влетит за это? ―я насмешливо приподняла брови.

―Это мелочи, так что нет, не влетит, ―хмыкнул Кай.

И тут я поняла, что с моих ног исчезли сапоги, и на их месте появились туфли. Но где же мой кинжал? Неужели он тоже исчез? Приподняв юбку нового платья, я обнаружила его прикрепленным к моей голени подвязкой.

В моей голове промелькнуло несколько диких догадок. Как элиец вообще понял, что в моем сапоге был скрыт кинжал? И каким таким образом он сумел наколдовать мне новую одежду, вплоть до нижнего белья? А что, если он… может видеть сквозь предметы?! Допущение, конечно, очень смелое, но все же…

―Не переживай, твой нож на месте, ―заметил Кай.

―Наверное, мне лучше не спрашивать, как ты вообще узнал, что он там? ―я старалась говорить спокойно.

―Да, уж лучше не спрашивать! ―рассмеявшись, парень вышел из комнаты. ―Жду тебя на террасе, ―долетело до меня из коридора.

Снова обернувшись к зеркалу, я увидела, что мое лицо приобрело малиновый оттенок. Умеет же проклятый элиец вывести меня из равновесия! Его слова меня и выводят из себя, и бесят, и… волнуют одновременно! Кай, несомненно, самый необычный из всех моих знакомых. И в плохом, и в хорошем смысле.

Я дала себе время успокоиться, несколько раз вздохнула, полюбовалась еще раз своим новым нарядом и пошла на террасу вслед за Каем.

Парень сидел в кресле в своей излюбленной позе, невысокий столик перед ним был уставлен разнообразными яствами — чего тут только не было! Яйца, поджаренные в разных видах, корзина свежих булочек, красивейшие пирожные, фрукты, и прочие деликатесы — для некоторых из них у меня даже не было названия. Сильно сомневаюсь, что на Кая работает десяток поварих, наверняка он все это просто наколдовал. Интересно, насколько съедобна подобная магическая пища? И не исчезнет ли мое новое платье в полночь? Вот потехи-то будет!

―Приятного аппетита!

―Спасибо!

Сев в кресло напротив парня, я выбрала себе простую яичницу-глазунью и взяла сырную булочку, обмакнула ее в желток. На вкус — как самая обычная еда, а может, даже вкуснее, отметила я с удивлением.

В моей голове возник интересный вопрос, и я тут же выложила его Каю:

―Вы ведь способны создать из воздуха любой предмет — пищу, одежду, украшения и даже целый дворец, так?

―Ну, в общем и целом, да, ―Кайэль тоже взялся за еду.

―И вам, очевидно, не нужно зарабатывать на жизнь, а значит, и работать не приходится. Чем же вы занимаетесь целыми днями?

«На что вы тратите свою бесконечную бессмертную жизнь?», добавила я про себя.

―Занимаемся тем, чем хотим. Порой бывает скучно, конечно. Я вот, люблю наблюдать за жизнью смертных. Иногда сам человеком притворяюсь — это весело. Но некоторые никогда не покидают Элирию, а занимаются, например, творчеством, общаются, устраивают балы, посещают балы. У всех свои методы борьбы со скукой, ―Кай пожал плечами.

Да уж, обмельчал Небесный народ по прошествии веков, ничего не скажешь!

―Не очень-то много смысла в таком времяпрепровождении!

―А твоя жизнь, конечно, исполнена глубочайшего смысла! ―Кай прищурил глаза.

―Ну, я много работаю, зарабатываю на жизнь — какой-то смысл в этом все-таки есть. Но вы же… Боги! Когда-то вы занимались куда более важными вещами, чем посещение балов! Что же произошло? В какой момент вы решили «Хватит помогать людям, хватит отвечать на молитвы. Займусь-ка я лучше рукоделием»?

Кай рассмеялся:

―Точно подмечено! Действительно, раньше наша жизнь была совсем другой и служила куда более высокой цели. Но, как верно отметила моя мама, с тех пор утекло много воды. Что-то да произошло. И в этом виноваты не только мы, но и вы. Люди были жадными, ненасытными, люди хотели стать равными нам по силам и могуществу. Это… долгая история. Одно событие повлекло за собой много жертв, как с нашей, так и с вашей стороны. Так и возникли правила, а так же… наказания за их нарушение, ―закончил элиец зловеще.

Внезапно мне стало холодно, я вздрогнула. Но как бы мне ни хотелось узнать больше о временах Союза с Богами и понять, что именно послужило расколом между нашими расами — я видела, что он не станет распространяться на эту тему. Более того, мне показалось, что он и не смог бы рассказать подробнее — возможно, ему было не разрешено говорить об этом.

―И сколько же у вас этих правил?

―Много. Больше, чем хотелось бы нам самим. Как ты уже знаешь, нам нельзя отвечать на молитвы, и если людям что-то от нас нужно, они должны отдать взамен нечто равноценное. Нам запрещено вредить друг другу, а если смертный попробует сделать нам что-то, его ждет соответствующая расплата. А еще… нам запрещено рассказывать людям о том, о чем им знать не положено, ―последние слова Кай произнес с нажимом, как бы предупреждая возникновение возможных вопросов.

Да, я уже догадалась о чем-то таком. Снова во мне взыграло былое любопытство — что же такого скрывают элийцы? О чем людям не положено знать?

―А что это за наказания?

―О, они разнообразны — от простого выговора до лишения свободы, магии… жизни.

Я немного помолчала, переваривая услышанное. Нет, я не хочу, чтобы Кая наказали за нарушение какого-нибудь правила, тем более из-за меня. Придется мне проглотить свое любопытство.

―А ничего, что ты так и не скинул меня в тот колодец? Это не считается нарушением правила?

―Нет, ―Кайэль улыбнулся, ―ты же не сделала мне ничего плохого. И все-таки некоторые правила можно трактовать по-разному, ты и сама знаешь.

―Это ты про то, что моя жизнь теперь тебе принадлежит? ―я тоже улыбнулась.

―И про это тоже!

Моя жизнь принадлежит Каю… Внезапно эта мысль привела меня в странное волнение. Мое сердце забилось чаще, и я почувствовала прилив нежности и благодарности к нему. А еще… ощутила удивительное чувство защищенности.

Моя жизнь в его руках, и я точно знаю, что могу ему доверять.

И тем не менее, я не могу не думать о том, как такое вообще произошло:

―Так кто же все-таки устроил все эти пожары в моей деревне?

―Не знаю, Элия, правда. Даже не представляю.

―Я видела, как сгорел дом судьи. Я видела… как из пламени вырывались горящие птицы, скачущие лошади, казалось, я могу услышать топот копыт и шелест крыльев. И то, как огонь вел себя…

―Магическими способностями обладают не только элийцы. Правда, я понятия не имею, кому все это могло понадобиться.

―Я думала, это был ты. Когда я открыла охоту на тебя, я думала, что это ты устроил пожар. И теперь… даже не знаю, мне по-прежнему кажется, что все это как-то связано одно с другим. Два сверхъестественных существа одновременно появились в нашем мирном краю и начали издеваться над людьми независимо друг от друга? Маловероятно.

Я снова ощутила страх за отца, за Лану, за всех жителей моей деревеньки. Она все еще там, эта неведомая тварь, пытавшаяся убить моего папу…

―Ты говорил, что вам запрещено вредить друг другу… А людям? Какое-нибудь из этих правил запрещает вам вредить людям?

―Нет. К сожалению, людям нам вредить не запрещено.

Я немного помолчала, собираясь с духом.

―Кай… помоги мне выяснить, кто это сделал! ―сказала я, наверное, немного решительнее, чем стоило бы.

―Помочь выяснить? Чем я тут помогу? ―удивился элиец.

―Не знаю. Сходи со мной в деревню, осмотри дом судьи, прочти чьи-нибудь мысли! ―мне, что ли, учить его пользоваться своими способностями?

―Ты что-то путаешь. Твоя жизнь принадлежит мне, а не наоборот! ―ехидно заметил парень.

На миг я ощутила былое раздражение, но постаралась успокоиться. А потом сменила тактику:

―Оно где-то там, это существо. Оно снова убьет кого-нибудь. Пожалуйста! ―я взглянула на него умоляюще.

Кай вздохнул и отвел глаза.

―Ладно. Я не знаю, чем смогу помочь тебе тут, но ладно, попытаюсь, ―он снова вздохнул. ―В конце концов, наблюдение за вашей деревенькой и так было моим основным развлечением в последнее время, ―добавил элиец в заключение.

―Спасибо, ―произнесла я немного сконфужено.

«Пожалуйста» сработало и умоляющий тон тоже. Ну, надо же.

Кто бы мог подумать.

Наша деревня называется Пепельный Берег, этим названием она обязана огромному количеству деревьев-арний, произрастающих по обоим берегам реки Атении — их мелкие белые лепестки похожи на частички пепла, во время весеннего цветения все вокруг сплошь усыпано ими.

Материализовавшись в густой роще арний, мы с Каем прошли вдоль реки по направлению к деревне. Дошли до того, что осталось от дома судьи.

―М-м-м, а ты не можешь почувствовать, что здесь произошло? ―спросила я элийца. ―У тебя нет способности… не знаю, видеть прошлое?

―Ты меня за шамана принимаешь? Я не могу видеть ни прошлого, ни будущего, но согласен, это было бы удобно.

Кай снова принял людское обличие — приглушил исходящее от кожи сияние, поменял прическу и одежду на более подходящие для человека. Мне эти перемены пришлись по душе — так разделяющее нас расстояние перестало казаться таким непреодолимым.

―Откуда мне знать, на что вы, элийцы, способны? Я могу опираться только на древние легенды и современные страшилки, ―хмыкнула я.

―По большей части ты уже и так все о нас знаешь. Основные наши способности — слышать мысли и влиять на окружающий мир, создавать предметы из ничего, а все остальное просто продолжение этих двух способностей.

―Полеты, перемещения в пространстве, изменение внешности, оживление людей?..

―Да-да, это все влияние на окружающий мир.

―Но вы же обладаете какими-то магическими способностями? ―спросила я с удивлением.

―Ты назовешь это магией, но это просто использование скрытых сил природы.

Магия, силы природы — разве от того, что их способности назвать иначе, поменяется хоть что-нибудь? Они все равно до жути могущественны.

Снова взглянув на остов дома судьи Тобиаса, я вздохнула:

―Ну, и что ты об этом думаешь?

―Мне тут одна мысль в голову пришла… Если этот поджег как-то связан с моим появлением в деревне… Как думаешь, могли здесь поработать колдуны? У них не было причин вредить судье или, может, твоему отцу?

―Колдуны? ―произнесла я с сомнением. ―И при чем здесь твое появление?

Так называемые «колдуны» — это группа отшельников, проживающих в лагере посреди леса в тридцати минутах ходьбы от деревни. Иногда они приходят к нам сюда, сопровождая свое появление дымом, спецэффектами и различными трюками. Показывают «магические» фокусы, развлекают детишек иллюзиями. Деревенские девчонки покупают у них «приворотные заклятия» и талисманы на удачу, но лично я всегда считала их мошенниками.

―Может, и ни при чем. И тем не менее, колдуны пользуются магией, схожей с нашей, элийской.

Вот это неожиданность!

―Неужели они, действительно, способны колдовать? А я их мошенниками считала!

―Конечно, «способны колдовать», громко сказано. Но они собирают и используют человеческую жизненную силу, энергию, которую люди в огромном количестве выбрасывают в окружающий мир. Но у них это выходит с огромным трудом, а Боги этим мастерством владеют в совершенстве!

―Вот оно как! Очень интересно, ―задумчиво протянула я, ―то есть, если бы все люди в одночасье закрыли от вас свое сознание, Боги мгновенно лишились бы всего своего могущества?

Кай изумленно уставился на меня.

―Я никогда об этом не думал с такой стороны, но… наверное, да.

―Ничего удивительного, что вы не стали разубеждать человечество в пользе кругов и колец в качестве талисманов, ―хмыкнула я.

Элиец рассмеялся:

―Что за коварные мысли тебе в голову приходят! Нет, люди не смогли бы закрыть от нас свое сознание все одновременно, ты представляешь, как сложно было бы организовать что-то подобное?

―Сложно, но возможно, ―хитро улыбнулась я.

Кай посмотрел на меня с сомнением, прищурив глаза:

―Неужели ты все еще надеешься когда-нибудь убить одного из нас?

Я пожала плечами:

―Это моя судьба.

―Элия, ты хоть представляешь, что они сделают с тобой, если ты даже просто попытаешься кому-нибудь из нас навредить? А уж если ты действительно убьешь кого-то из Богов… они от тебя мокрого места не оставят, можешь не сомневаться. А попробуешь скрыться — будут преследовать до последнего, и я никак не смогу им в этом помешать. Так что выкинь из головы эти кровожадные мысли!

―Я своей судьбы не выбирала, это пророчество, разве оно может не сбыться?

―Может. Предсказания Дня Судьбы не исполняются куда чаще, чем вы, люди, думаете.

Миновав площадь, мы с Каем пошли по главной улице в сторону леса. Было довольно странно наблюдать за жизнью деревни как бы со стороны. Поймав на себе несколько удивленных взглядов, я вспомнила, что все еще разряжена, как принцесса. Да, Каю стоило наколдовать мне наряд попроще! И что я скажу людям, когда окончательно вернусь домой?

―Так какое отношение колдуны могут иметь к пожару, и причем здесь твое появление? ―я вспомнила, с чего начался наш разговор.

―А притом, что Боги тоже выбрасывают в мир энергию, и в куда большем количестве, чем люди. С моим появлением магия колдунов вполне могла окрепнуть.

Я с сомнением покосилась на Кая. Все это… крайне маловероятно. Я снова вспомнила бледную тень, растворившуюся в воздухе в тот момент, как догорел дом судьи. Мог это быть один из колдунов? Вряд ли. Скорее уж Ноэль или Лей, или какой-нибудь другой чокнутый элиец-поджигатель.

Нам навстречу из соседнего переулка вышли Леда и Лири. Точно, у них сегодня выходной, в отличие от меня — за всеми этими событиями я совсем забыла о работе! И это я, прилежнейшая горничная, ответственная и трудолюбивая! Ну, что ж, видно, по возвращении домой мне придется искать новое место, это за мной держать не станут, дожидаясь, когда я, наконец, соизволю вернуться из Небесной страны.

Девушки с изумлением разглядывали мой наряд и моего спутника, к слову, выглядящего все же не совсем как простой, самый обыкновенный человек. Нет, выглядел он, как слишком красивый и одетый с чрезмерным изяществом молодой придворный. Обычным он мог показаться разве что мне, привыкшей к его впечатляющему элийскому обличию.

К какому выводу могли прийти близняшки, глядя на мое платье и украшения? Вероятно, девушки решили, что я нашла себе любовника, не менее богатого, чем Эндур, и теперь меня будет обеспечивать он. Логичное предположение, жаль, неверное.

―Привет, Элия, ―Леда улыбнулась, покосившись на Кая, ―работу прогуливаешь… или совсем уволиться собираешься? Какое красивое платье! Познакомишь нас со своим другом? ―девушка улыбнулась еще шире.

―Кай, это Лири и Леда, мы вместе работаем горничными в замке Атенрай. Девочки, знакомьтесь, это Кай.

―Приятно познакомиться! ―Леда кокетливо взмахнула длинными ресницами и снова перевела взгляд на меня. ―Так как с работой? Место главной горничной теперь свободно? ―в глазах девушки зажегся огонек личного интереса.

Я посмотрела на Кая, а потом пожала плечами.

―Ну… видимо, да.

Леда рассмеялась:

―Ясно! Поздравляю! Эндур будет по тебе скучать! ―задорно подмигнула мне девушка.

Близняшки продолжили свой путь, а мы — свой. Да уж, наверняка весть о том, что меня видели в компании богатого и красивого придворного мгновенно облетит всю деревню — уж Леда об этом позаботится. И Эндур, конечно, тоже обо всем узнает. Плакала моя работа.

―И кто это Эндур? ―прищурил глаза Кай. ―Твой парень?

―Нет, никто! Нет у меня никакого парня! ―слишком поспешно ответила я.

Я покраснела. Почему-то мысль о том, что Кай может узнать о притязаниях и домогательствах Эндура, о поцелуях и том немногом прочем, что между нами было, мне дико не понравилась. Хвала Судьбе, я хоть любовницей его не стала! Понятно, конечно, что Каю нет никакого дела до моих любовников, и тем не менее, меня эта мысль порадовала.

По неширокой лесной дороге мы дошли до поселения колдунов. Лично мне эта версия изначально правдоподобной не показалась, но отказываться от прогулки по лесу в компании Кая я, конечно, не стала. Я наслаждалась теплой летней погодой, щебетом птиц, видом ярко-голубого сияющего неба и сочной зеленой травы. Вдыхала свежий воздух, наполненный запахами природы, любовалась золотистыми искрами солнца, пробегающими по трепещущей на ветру листве деревьев.

Присутствие Кая кружило мне голову, и тем не менее, на него самого я старалась смотреть пореже. Могла бы я ему понравиться? В обычное время я всеми силами старалась не давать воли этим мечтам, но этот прекрасный теплый денек и его человеческий облик невольно зародили во мне надежду на что-то, прибавили оптимизма.

Я вздохнула.

Кай желает мне добра — вот и все, что я могу сказать с уверенностью. Ни в его словах, ни во взглядах я не видела признаков какого-то особого расположения. Обычно он, наоборот, так и норовит меня подколоть.

Мы постояли на опушке возле разбитого колдунами лагеря, элиец задумчиво замер на несколько минут, читая мысли местных поселенцев.

―Что-то не ощущается среди этих людей признаков присутствия поджигателя, ―наконец произнес он.

Кто бы мог подумать.

―А других идей у тебя нет?

―Нет, ―Кай пожал плечами. ―Уж прости, я изначально говорил, что толка от меня будет немного.

―Ладно, спасибо, что попытался, ―сказала я, пытаясь не показать своего недовольства.

―Ну, что теперь? ―сев на ствол поваленного дерева, Кай похлопал по месту рядом с собой. ―Мы можем вернуться в Элирию или еще куда-нибудь отправиться.

―Куда-нибудь еще? Это куда же, например? ―спросила я, садясь возле него.

―Не знаю, известно ли тебе, но на свете существуют и другие страны, помимо вашей Лиссанделии, ―насмешливо сказал Кай, ―и вообще, на свете есть немало интересных мест, в которых мы могли бы побывать.

Неужели это… приглашение на свидание? Я несколько раз вздохнула, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшим волнением.

―О других странах я слышала, ―наконец ответила я, ―а ты, наверное, побывал во всех, со своим умением перемещаться?

―Ну, не во всех, конечно, но во многих. А кое-куда вход заказан даже бессмертным, например, в Выжженных Землях полно драконов и виверн.

―Ого! Звучит очень интересно!

Кай хмыкнул.

Я снова перевела взгляд на окружающий нас лес. И вовсе это никакое не приглашение на свидание. Всего лишь предложение провести еще немного времени вместе, просто по-дружески. А я так и не ответила на его вопрос, по-прежнему продолжая медлить, неуверенная и смущенная. Я до одури боялась хоть одним словом или жестом дать ему знать, как сильно он мне нравится.

Трусиха. И какой момент я перестала говорить, что думаю, где мои обычные смелость и решительность? Ну, узнает он, что я с ума по нему схожу, что тогда случится в худшем случае? Может, он посмеется надо мной или подкалывать начнет. Или вежливо скажет, что мы просто друзья. Разве это так страшно?

Внезапно мою лодыжку пронзила сильнейшая боль, я даже охнула от неожиданности. Переведя взгляд вниз, я успела заметить мелькнувшее в высокой траве длинное извивающееся чешуйчатое тело.

―Меня… укусила змея! ―проговорила я в шоке.

―Что?..

―Меня укусила змея! ―приподняв полу своего платья, я взглянула на свою лодыжку, уже начавшую краснеть и отекать.

―Час от часу не легче!

Не теряя даром времени, Кайэль поднял мне юбку, схватил кинжал и сделал надрез на моей коже чуть выше по кровотоку от места укуса. Прижимаясь губами к ранке, он высасывал яд и сплевывал его на землю. Закончив с этим, он провел рукой над моей лодыжкой, и ранка сразу же затянулась.

―А зачем тогда были все эти манипуляции с кинжалом, если ты умеешь исцелять с помощью магии? ―да, видно от шока я еще не совсем отошла, если вместо того, чтобы выразить благодарность, я снова полезла к нему с глупейшими вопросами.

Элиец посмотрел на меня с удивлением.

―Я бы не смог убрать яд из твоей крови, по крайней мере, это было бы нелегко, ―он покачал головой. ―В твоей жизни всегда творится такой бардак? Нападения, пожары, змеиные укусы?

―Нет, только в последнее время, ―проговорила я. ―И… спасибо, что спас меня. Снова, ―мой голос дрогнул.

Я чувствовала, как вместе с отступлением шока, из меня уходят жизненные силы. Нога все еще болела, несмотря на заживляющие чары элийца, и все тело сковала непривычная тяжесть.

―И снова, пожалуйста, ―взгляд Кая смягчился.

Немного помолчав, он вздохнул:

―В твоей крови наверняка еще остался яд. Перенесу-ка я тебя обратно во дворец.

Вернувшись в свою комнату, я сразу легла в кровать — у меня начался жар, я чувствовала слабость во всем теле. Уткнувшись головой в подушку, я постаралась скрыться от бьющего в окна света, усиливавшего мою головную боль.

Нападения, пожары, змеиные укусы. Нет, в моей жизни никогда ничего подобного не происходило. А может и этот укус — не случайность? Мой дом был сожжен, меня укусила змея. Может ли в этом быть что-то личное? Могла ли именно я разозлить кого-то сверхъестественного?

Понятия не имею. Ни о чем таком понятия не имею. И отталкиваться в своих рассуждениях мне не от чего.

Весь день и половину ночи я провалялась в постели с лихорадкой, в бреду мне мерещился пожар, меня преследовали змеи и бледные, неясные тени. Но ближе к утру мне, наконец, полегчало. Проснувшись около полудня, я почувствовала себя совсем хорошо, жар прошел, слабость отступила, голова перестала болеть.

Еще вчера я заметила кое-какие изменения, произошедшие с моей комнатой — в шкафу появились новые платья и украшения, в противоположной от окна стене возникла дверь, ведущая в просторную туалетную комнату. Видно, кто-то наколдовал все это, пока нас не было дома.

Наполняя себе огромную мраморную ванную размером с небольшой бассейн, я размышляла о том, что видела в бреду этой ночью и о своих предположениях.

Может, конечно, змея — это всего лишь змея, и то, что пожар произошел именно в моем доме — случайность. И тем не менее, все это — повод насторожиться и впредь быть внимательнее. В следующий раз Кая рядом может не оказаться.

Помывшись и высушив волосы, я выбрала себе платье под цвет глаз, светло-зеленое, шитое серебром, и подобрала к нему украшения.

Все-таки интересно, долго ли продлится мое пребывание в этом сказочном дворце? Нет, я не жалуюсь, конечно, хоть подобная роскошь и кажется мне чрезмерной, незаслуженной и странной. Но я привыкла всего добиваться тяжким трудом, и все это, если честно, только увеличивает в моем воображении пропасть, разделяющую нас с Каем. Здесь я чувствую себя не на своем месте, и это совершенно понятно. А Кайэль принадлежит Элирии, недостижимой, величественной, праздной. Равнодушной к сложностям жизни смертных.

Выйдя из своей комнаты, я прошла знакомым путем на террасу, надеясь, что найду парня там. Так и вышло, наверняка это его любимое место во дворце — нет ничего лучше прохладной, овеваемой свежим ветерком террасы в жаркий летний день.

―Как ты себя чувствуешь? ―спросил меня элиец.

―Уже лучше, спасибо!

Устроившись на диване у парапета, я взяла из вазы с фруктами гроздь винограда.

―И еще раз спасибо, что спас мне жизнь, я перед тобой в неоплатном долгу, ―как обычно, благодарность далась мне с большим скрипом.

Почему мне так сложно говорить ему «спасибо»? Может, потому, что я ощущаю, что слова не выражают всей силы владеющих мной чувств. Или, быть может, стыжусь того, что никогда не смогу с ним расплатиться. Или смущаюсь оттого, что в очередной раз вынудила его себе помогать. В общем, смесь комплексов бесконечно благодарной, но гордой крестьянки.

―Был рад помочь, ―сказал Кай. ―Но надеюсь, теперь ты прекратишь влипать в неприятности, и мне больше не придется тебя спасать!

Во мне было начало возникать возмущенное раздражение, но я тут увидела улыбку на его лице и невольно тоже улыбнулась:

―Я тоже надеюсь!

До этого Кай читал какую-то книгу, но с моим приходом положил ее на стол. Я не смогла понять, о чем она, название было написано на элийском.

Чем бы он занимался, не поселись я в его дворце? Наблюдал бы за жителями моей деревни, притворялся человеком, или еще что-то подобное? А чем теперь будет заниматься?

―Какие у тебя планы на сегодняшний день? ―спросила я как можно более легким тоном, чтобы он не подумал, что я вознамерилась обязательно поучаствовать в его планах.

―По большей части никаких. Ну, разве что сегодня мне придется сходить кое-куда, мне нужно встретиться с другом. Он придет на бал, который устраивает моя мама. Можешь сходить туда со мной, если хочешь.

―Твоя мама устраивает? А она разве не здесь живет? ―удивилась я.

―Нет, не здесь.

Ну, конечно, стали бы Боги жить всей семьей в одном доме, учитывая, с какой легкостью они способны возвести новый дворец.

―Будет интересно посмотреть, что из себя представляет бал Богов!

―С точки зрения человека это и правда будет интересное зрелище, ―улыбнулся Кай, ―но сам я не большой любитель таких мероприятий.

―Подшучивать над смертными тебе больше нравится?

―Да, это одно из моих любимых хобби, но у большинства бессмертных другие предпочтения, сама увидишь.

Познакомлюсь с другими бессмертными в мирной обстановке бала, без угрозы для жизни и всего прочего в таком духе. Звучит и правда интересно. Хоть и немного пугающе.

Раз уж мне сегодня предстоит побывать на балу, я решила выбрать что-нибудь понаряднее, так что, закончив обедать, я вернулась обратно в свою комнату.

Я выбрала длинное сияющее белое платье, украшенное золотой вышивкой по краю, простое, но облегающее — в плане фигуры мне есть чем похвастаться. Татуировку на шее прикрыла роскошным золотым ожерельем в несколько рядов изумрудов (ни к чему привлекать внимание Богов к моей необычной судьбе).

Трудно сказать, насколько мой наряд соответствует местной моде, мне остается только довериться в этом Каю и его пониманию таких вещей. Ему или тому, кто наколдовал мне все эти платья и драгоценности. В правилах местного этикета я тоже совершенно не разбираюсь, надеюсь, элийцу не придется краснеть за меня.

Подойдя к зеркалу, я даже присвистнула — вот это зрелище! Увидел бы меня в этом платье Эндур — точно зажал бы где-нибудь и вырваться уже не позволил. Тонкий материал облеплял мое тело, будто был смочен водой. Закусив губу, я подумала о том, что об этом наряде скажет Кай. Что ж, если ему понравится… надо будет одеваться так почаще!

Так или иначе, это платье, даже если и было неуместным, отлично сумело поднять мой боевой дух — я была готова бросить вызов кому угодно. И Кайэлю и любому из его могущественных высокомерных дружков.

Расчесав волосы и надев на голову золотой обруч, украшенный изумрудами, я вышла из комнаты, стараясь сдерживать озорную улыбку, так и норовившую появиться на моем лице. Вернувшись на террасу, я обратилась к элийцу как можно более непринужденно:

―Так где живет твоя мама?

Подняв на меня глаза, Кай на секунду задержался взглядом на моем лице, потом оглядел тело. Моргнул. Снова посмотрел на лицо. И снова на тело.

Я старалась не рассмеяться. Ну что ж, отлично! Не ему одному кружить мне голову! Но при мысли о том, что Кай может найти меня желанной… я почувствовала, как земля начала уходить у меня из-под ног. Возможно, это и не такая уж хорошая идея, учитывая, как мне сложно держать себя в руках в его присутствии…

―Что ты сказала? ―Кай, наконец, сосредоточил внимание на моем лице, но ему определенно было не так уж просто это сделать — внутри меня все так и всколыхнулось от радости и волнения.

―Я спросила, где живет твоя мама, ―присев на кушетку, я слегка откинулась на ее спинку, приняв непринужденную, но соблазнительную позу.

―Здесь, совсем недалеко, мы можем перенестись туда или пройти по мосту — как тебе больше нравится.

―Я давно хотела прогуляться по здешним мостам!

Кай уже окончательно взял себя в руки, как я с досадой отметила. Да, непродолжительное время я радовалась его вниманию и своей над ним властью! Он так хорошо собой владеет, или я совсем ненадолго сумела произвести на него впечатление?

―Тебе идет это платье, ―спокойно заметил Кайэль, когда мы проходили по галерее к началу ближайшего моста.

―Спасибо, ―так же спокойно поблагодарила его я.

Да уж, спасибо ему за эту невозмутимость!

Я вспомнила все комплименты и домогательства Эндура — и почему Кай не ведет себя так же? Он слишком уважает меня или же просто не хочет?

За этими мыслями я едва не пропустила всю прогулку, а посмотреть здесь было на что! По неширокому мосту мы шли над покрытыми пышной растительностью холмами и скалами, над другими дворцами, расположенными на склонах чуть ниже, над узкими улочками и площадями, над садами и фонтанами. Оглянувшись, я заметила водопад, срывающийся вниз с одной из гор, в облаке крошечных брызг над ним зависла радуга.

Потрясающе! Как много смертных могут похвастаться, что видели то же, что и я?

Пройдя по прямой до другого дворца, похожего на тот, в котором жил Кай, мы вышли на открытую площадку, засаженную разнообразными растениями, прошли по длинному коридору, образованному арками, увитыми цветущими розами. На нашем пути встречалось все больше элийцев. Пройдя дворец насквозь через галерею, мы оказались во втором саду, побольше.

Здесь играла негромкая, восхитительно прекрасная музыка, исходящая непонятно откуда. Среди фонтанов и шатров из цветущих растений стояли уставленные едой столы. На открытой площадке в центре сада элийцы ставили что-то вроде представления — декорации постоянно сменяли друг друга, Боги и Богини танцевали среди облаков и парящих птиц, кружащихся длинных лент и сверкающих водяных струй. Их завораживающие движения были плавными и неторопливыми, танцоры взлетали вверх и кружились в воздухе под музыку.

Глазея на окружающие чудеса, я не сразу заметила обращенные на меня удивленные взгляды, но приглядевшись внимательнее, заметила, что привлекла к себе куда больше внимания, чем могла предположить изначально. Нет, я и до этого прекрасно понимала, что, будучи человеком на балу Богов, я буду выделяться и не в очень хорошем смысле. Но честное слово, элийцы смотрели на нас с Каем так, будто он привел с собой на праздник верблюда!

Две великолепные Богини, увидев нас, принялись перешептываться между собой, я узнала в одной из них маму Кайэля. Я распрямила плечи и с вызовом приподняла подбородок — тушеваться и смущаться я не собиралась. Наоборот, мне было трудно держать себя в руках по другой причине, меня так и подмывало вытворить что-нибудь дикое, экстраординарное. Что-нибудь, что оправдало бы все эти шокированные взгляды, обращенные в мою сторону. И сдерживалась я, если честно, только ради Кая.

Роль официантов здесь выполняли живые ледяные скульптуры. Я хотела было взять стеклянный кубок, наполненный разноцветной танцующей жидкостью, с подноса одной из них, но Кай придержал мою руку:

―Не советую это пить, слишком крепкий напиток для человека.

―Слишком крепкий? Чистый алкоголь? ―хмыкнула я.

―Не алкоголь. Чистое счастье, ―пояснил элиец.

―Звучит неплохо, ―я снова протянула руку к кубку.

―Пей, если хочешь, но я тебя предупредил, ―хитро улыбнулся парень.

Меня так и подмывало осушить этот кубок полностью, но я все же решила не рисковать. Я и так с трудом удерживала себя от странных безумных выходок, не хватало еще потерять голову от счастья ко всему прочему.

Подойдя к группе Богов и Богинь стоящих у большого фонтана, Кай передал одному из них какую-то продолговатую коробку и представил им меня.

―Это Элия, я спас ее отца в обмен на служение. Элия, это Офелия, Касдэя, Амориэль и Нэй. Ноэля и Лея ты уже знаешь.

И девушки и парни были потрясающе красивы, как и положено элийцам. У Офелии были длинные бледно-золотистые волосы с розовым оттенком и кружевное, расшитое по верху стеклянными бусинками платье, тоже розовое, как и волосы, но немного светлее. На Касдэе было похожее, бледно-голубое, ее черные волосы были уложены в сложную высокую прическу и перевиты нитями таких же стеклянных бусинок. Парни были одеты в сияющие доспехи.

―Да, Кай, твои поступки, как всегда, оригинальны, ―засмеялась одна из Богинь.

―Если не сказать, чудаковаты или что похуже, ―прищурила глаза вторая.

―Ну, не знаю, Касдэя, это может положить начало новой моде! Каждый из нас может завести себе человеческого раба.

―Я — пас, ―Касдэя посмотрела на меня с отвращением.

―А ты что скажешь, Нэй? ―в руке у Офелии возникло белое перышко, она провела им по щеке одного из парней. ―Хотел бы ты завести себе… человеческую наложницу?

Ноэль рассмеялся, а Нэй возмущенно замахал руками:

―Скажешь тоже! На большинство человеческих девушек страшно взглянуть! И я далеко на такой оригинал, как Кайэль.

Я посмотрела на Кая, пытаясь оценить выражение его лица. Его глаза были прищурены, казалось, он с трудом сдерживался от ругательств. Понятия не имею, о чем о думает. Вероятнее всего, жалеет, что притащил меня сюда. Злится, может быть, или стыдится? Не знаю.

Сама я о чем в этот момент только не думала.

―Так значит ты спас отца Элии, ―хмыкнул Ноэль. ―Это было до или после того, как она скинула тебя в колодец?

―После, ―коротко ответил Кай.

―Альтруистический поступок истинного Бога, ―губы Ноэля растянулись в гнусной улыбочке.

―И с каких это пор тебе не плевать людей? ―засмеялся Лей.

―Готова поспорить, ему и сейчас нет до них никакого дела, ―присоединилась к его смеху Офелия. ―А ты что скажешь? ―она обратилась к до этого молчавшему Амориэлю. ―Хочешь завести себе человеческую рабыню? Кай может подыскать тебе парочку в людских землях.

―Нет, спасибо. Человеческие девушки похожи на гоблинов, ―поморщился парень.

―Язык придержи! ―не выдержал Кай.

―Прости, дружище, я не имел в виду твою… подопечную, ―Амориэль поднял руки в протестующем жесте. ―Она довольно… миленькая, ―произнес он с сомнением.

―Если вам такое нравится, ―фыркнула Касдэя.

―О вкусах не спорят, ―примирительно заключил Нэй.

―Ладно, нам пора идти, ―положив руку мне на плечо, Кай потянул меня к выходу.

Мы начали проталкиваться обратно через окружившую нас толпу. «Так что это за история с колодцем?», долетел до меня вопрос Офелии. Ноэль принялся в красках описывать произошедшие с нами события.

Кай довел меня до моста и только после этого отпустил мое плечо.

―Прости, что тебе пришлось выслушать все это, я надеялся, они будут вести себя приличнее.

―Да, ничего.

Если честно, эта ситуация в какой-то момент достигла такого уровня абсурдности, что совсем перестала меня оскорблять. И тем не менее, в моей голове все еще звучали слова каждого из Богов.

Их слова, их реакция не столько обидели и задели меня, сколько… еще четче обозначили эту пропасть между мной и Каем во всей ее кошмарной непреодолимости. И чувствовала я себя, будто кто-то столкнул меня в эту пропасть. Со мной и раньше такое бывало, когда случалось что-то плохое, что-то, чего я ждала. Я будто парила отдельно от тела, ощущая себя одновременно опустошенной и смирившейся с неизбежным.

―Как видишь, обменяв жизнь твоего отца на твою, я совершил необычный поступок. Если честно, мне это только тогда в голову и пришло, до этого я не слышал, чтобы кто-нибудь делал что-то подобное, ―Кай улыбнулся, пытаясь сгладить эту неловкость.

―Вижу. И еще раз спасибо тебе за все это, ―ответила я странным, отстраненным голосом.

Остаток пути мы молчали.

«Человеческая наложница». Друзья подтрунивали над Каем, но вроде это его не особенно оскорбляло, просто немного злило. И тем не менее, мне было безумно неприятно думать о том, во что ему обходится помощь мне.

«Человеческие девушки похожи на гоблинов», трудно не согласиться с такой оценкой, ведь внешность даже самых красивых из нас редко бывает совсем лишена недостатков. Внешность же Богов и Богинь не просто идеальна, нет, она исключительно великолепна. Людям ли тягаться с кем-нибудь из них?

Я произвела своим появлением на этом балу настоящий фурор. Точнее, Кай произвел, или скорее скандализировал местное общество своим появлением в компании человека. Видно ему нет никакого дела до мнения окружающих, и, если честно, на меня это произвело впечатление, внушило уважение к нему.

Посмотрев на Кая, я всем сердцем захотела выразить свою благодарность, симпатию, захотела извиниться за то, сколько проблем и сложностей я ему создала. Захотела сказать, как он мне дорог. Дорог уже сейчас, и становится дороже с каждым днем.

Но я не смогла. Как обычно, что-то помешало мне сделать это. Гордость или страх. Или нежелание демонстрировать свою уязвимость. Что-то, как обычно, не позволило мне быть с ним откровенной.

Когда-нибудь я преодолею это. Не сегодня, но когда-нибудь я точно это сделаю.

Больше Кай не делал попыток ввести меня в местное общество, может, боялся, что его друзья будут оскорблять меня, а может, сам насмешек опасался. Так или иначе, больше он никуда меня с собой не брал.

Нет, мы проводили немало времени вместе, как было и до этого. Прогуливались по садам и мостам Элирии, играли в настольные игры на террасе, пару раз он брал меня с собой в человеческий мир. Но когда ему нужно было отлучиться куда-нибудь, где можно было встретить кого-то из Богов, он оставлял меня во дворце.

Так у меня образовалось много свободного времени.

―Мне же можно ходить по всему дворцу? ―спросила я у Кайэля. ―Здесь нет какой-нибудь запретной зоны, вроде, «Не открывай ту каморку или наткнешься на трупы семи моих бывших жен»?

―Можешь ходить, где хочешь, ―хмыкнул элиец, ―запретных зон тут нет и трупов тоже. Но все-таки не советую тебе выходить из дворца в одиночестве. Не думаю, что тебе грозит большая опасность со стороны других Богов, но ты человек и ты беззащитна. Сама понимаешь.

―Дай мне какое-нибудь оружие, и я не буду так беззащитна, ―хитро улыбнулась я.

―Хорошая попытка, но нет! ―засмеялся Кай. ―Я не приду в восторг, если тебя казнят за убийство кого-нибудь из нас, так что поумерь свою жажду крови, убийца Богов!

И так я оказалась заперта в этом роскошном поместье.

Праздная жизнь поначалу давалась мне нелегко, меня все время тянуло что-то делать, мне было необходимо куда-то выплескивать скапливающуюся энергию. Я бродила по дворцу и окружающему его саду, рассматривала предметы искусства и необычные южные растения, любовалась прекрасными пейзажами Элирии, сидя в одиночестве на террасе. И от скуки и полной бессмысленности подобной жизни я готова была лезть на стену.

Я уже собиралась попросить Кая позволить мне вернуться на работу — это не было бы так уж трудно, ему всего лишь пришлось бы переносить меня туда утром и обратно вечером. Но тут во время своих скитаний по дворцу я наткнулась на библиотеку.

Хоть читать и писать меня в школе и научили, за книгами проводить досуг я не привыкла. Дома у меня на дела времени не хватало, не то, что на чтение. Хоть теоретически, я и могла бы брать книги в библиотеке Атенрая.

Здесь же чтение позволило мне скоротать время за полезным занятием, и вдобавок я получила доступ к источнику ценнейшей информации. В первую очередь меня интересовали, конечно, сами элийцы, их способности, возможности, слабости. А так же времена Союза с Богами, раскол между народом Эл и людьми, их происхождение, в общем, история. Ну, и в целом, традициями и особенностями культуры элийцев я тоже живо интересовалась.

Трудно сказать, что в большей степени толкало меня на эти изыскания — моя кровожадность, мое стремление узнать как можно больше о своих врагах (а я так и не перестала считать Богов врагами) или простое любопытство. Или желание узнать как можно больше о Кайэле, понять его, стать ближе к нему. В общем, все это вместе взятое.

Половина книг была написана на языке элийцев, половина — на лиссанделийском. И на моем языке были написаны, в основном, книги для легкого чтения, романы, поэмы, сборники рассказов, стихов и древних легенд. А меня, в первую очередь, интересовала история. Но ничего такого на своем языке я не нашла.

Зато нашла элийско-лиссанделийский словарь.

При одной мысли о том, какая мне предстоит работа, я умирала от усталости и скуки. Чего стоит прочесть названия каждой книги библиотеки, а затем полностью перевести какой-нибудь древний трактат по истории! Но глаза боятся, а руки делают, заняться мне все равно было особо нечем. Так что я взялась за дело, а любопытство и желание докопаться до истины неплохо помогли мне в борьбе со скукой.

Так продолжалось, пока Кай не застал меня за этим занятием. Нет, в тот день он ничего не сказал, только просмотрел листы, на которых я записывала названия книг, взглянул на меня задумчиво и загадочно и предложил прогуляться. А на следующий день словарь исчез, и мои записи тоже.

―Это ты забрал словарь? ―я старалась говорить спокойно, но на самом деле я была в бешенстве.

Столько усилий — и все коту под хвост! Плакала моя надежда во всем разобраться!

―Да, это был я, ―коварный элиец даже не подумал это отрицать.

―Может, вернешь его? ―спросила я сдержанно.

―Нет.

Я ожидала каких-то объяснений, но Кай ничего больше не добавил. Мне хотелось наговорить ему колкостей, но я сдержалась, как обычно, помня о том, скольким ему обязана. Поэтому я просто сделала несколько вдохов и выдохов, стараясь утихомирить поднявшуюся во мне волну злости и раздражения.

―Почему мне нельзя читать книги на вашем языке? ―спросила я уже почти спокойно.

―Ты и так отлично знаешь, почему. Я мог забрать у тебя словарь или убрать из библиотеки книги, которые тебе нельзя читать. И я сделал так, как было проще. А мог забрать книги, предоставив тебе переводить те, что остались. Могу так и сделать, если хочешь провести еще немного времени за этим веселым занятием, ―хмыкнул парень.

Какое-то время Кай смотрел на мое покрасневшее от злости лицо.

―Элия, ―вздохнул он, ―тебе, правда, о многом просто нельзя знать. Это не мое решение, я бы обо всем тебе рассказал, если бы мог. Прекращай это. Если ты узнаешь что-то не то, проблемы будут у нас обоих. Читай книги на своем языке.

―Ладно, ―неохотно согласилась я.

Теперь я поняла, что заставляло героинь сказок нарушать обещания, идти туда, куда им было запрещено, рисковать жизнью ради утоления праздного любопытства. Сейчас я оказалась в точно такой же ситуации. Казалось бы — живи и радуйся, наслаждайся роскошью и бездельем. Но нет, ради того, чтобы узнать, что же все-таки скрывает злосчастный элийский народ, я готова была рисковать головой. Так или иначе, особого выбора Кай мне не предоставил, куда он дел словарь, я не знала, да я и не смогла бы снова им воспользоваться, если бы нашла.

По совету Кайэля я начала читать книги на своем языке, и, хоть о временах Союза с Богами и таинственном событии я ничего не узнала, зато нашла массу новой полезной информации.

Я была права, обычное оружие не способно навредить Богам. Оно может лишь слегка оцарапать их кожу, чтобы убить элийца, нужен меч или кинжал с особыми магическими свойствами, способный вытянуть из них жизненную силу. Такой, как меч Кайэля, например.

Насколько я помнила из уроков географии, наша страна, разделенная на семьдесят два герцогства Лиссанделия, занимала большую часть Атолийского полуострова, на юге граничила с Дорой и Лаконией и омывалась двумя морями.

Что же касается Элирии, то она располагалась в горах далеко на юге, за Внутренним морем, и кажется, не граничила и не имела отношений ни с одной из человеческих стран. Тем удивительнее для меня представлялся тот факт, что элийцы говорили именно на лиссанделийском, да, с акцентом, но именно на нашем языке. Почему не на элийском? Что вообще связывало Элирию и Лиссанделию?

Я задала этот вопрос Кайэлю.

―Лиссанделийский и есть наш язык, а то, что вы называете «элийский» — это эоланийский. Когда-то Древняя Эолания была великой страной и в культурном, и в магическом плане. Но с тех пор прошло слишком много лет. Да и территориально Эолания находилась далеко от вашей страны, вот вы и приписали все ее влияние нам, элийцам. Но наш народ не такой древний, чтобы иметь собственный язык. Да и культура не возникает из ничего.

―И насколько древний ваш народ? ―поинтересовалась я.

―Тысяч пять лет.

―И как возник народ Эл пять тысяч лет назад? ―продолжила я допрос, пытаясь скрыть жадное любопытство.

Кай, казалось, наконец, понял, что со мной ухо надо держать востро:

―Элия, я тебе говорил, прекращай эти расспросы! Я не могу тебе ответить. Уж извини.

И тем не менее, какие-то выводы я сделать успела. Когда-то мы поклонялись Богам именно в нашей стране, и именно в нашей стране их народ и появился. Но каким образом — это так и осталось для меня загадкой.

В целом, я много узнала о Богах, и самый главный вывод, который я сумела сделать — они не так уж сильно отличаются от нас, людей. Они обладают теми же достоинствами, недостатками, слабостями, что и люди, ими владеют те же желания. Да, элийцы могущественны, они обладают магическими способностями. Но, в конечном счете, они такие же, как мы.

На днях я прочитала роман, повествующий о запретной любви элийца и простой смертной. Героиня, добрая, нежная девушка, красивая и естественная, как цветок незабудки, продолжала поклоняться Богам, хоть никто из ее окружения этого больше и не делал. Каждый день она приходила молиться на заброшенное, поросшее бурьяном капище. Элийцам она поверяла все свои мечты, надежды, страхи, говорила с ними так искренне, как ни с кем и никогда. И молитвы девушки были услышаны. Молодой Бог, приходивший на капище послушать ее, все сильнее проникался симпатией к ней и в итоге беззаветно полюбил.

Но народ Эл не принял этот необычный союз, и в итоге влюбленным пришлось бежать на край света, и они прожили вместе вечность и вероятно живы и по сей день — по крайней мере, так говорилось в романе (трудно сказать, как простая смертная смогла прожить столько лет, вероятно, влияние элийца, ее возлюбленного).

Конечно, это всего лишь история, сочиненная какой-то не в меру романтичной элийкой. И все равно, после того, как я ее прочитала, мои собственные романтические мечты расцвели пышным цветом, и унять их было выше моих сил. Я не сомневаюсь, если бы Кай полюбил меня, он бы смог бросить вызов обществу, наплевал на правила и традиции — он уже и так все это сделал, поселив меня в своем дворце. Если бы только полюбил…

Сама я уже не могла продолжать цепляться за мысль, что только начинаю влюбляться в Кая. О нет, я давно влюбилась в него, даже больше. Я по-настоящему полюбила его. И точно знаю, что это не пройдет. Мы столько времени провели вместе, разговаривая, споря, болтая и смеясь, подкалывая друг друга, рассказывая друг другу о своей жизни, о важных вещах и пустяках. И каждый такой день словно отрывал кусочек от моего сердца и передавал Каю до тех пор, пока все оно полностью не перекочевало к нему.

Его присутствие безумно волнует меня, я вся горю, я не сплю ночами, думая о нем, его темных глазах и насмешливой улыбке, о его словах, обращенных ко мне, и мечты заставляют мое сердце таять, кажется, оно просто не способно вместить столько нежности, благодарности, симпатии… любви!..

Кай умеет и вывести меня из себя, и взбесить, и взволновать, и заставить чувствовать нежность к нему — и все это одновременно! Я пытаюсь разгадать тайный смысл его слов, и будто даже вижу в его глазах какое-то ответное чувство… или я просто пытаюсь убедить себя в этом? Я собираю по крупицам все брошенные им намеки, все двусмысленные подколки и проявления заботы обо мне — и возвожу из них что-то вроде храма надежды на ответную любовь. И не мечтать я не могу. Это, и правда, выше моих сил.

Раз десять я порывалась признаться ему в любви, но каждый раз меня останавливали те же причины — нежелание демонстрировать уязвимость, страх быть отвергнутой и, самое главное — страх за нашу дружбу. Что, если я расскажу ему о своих чувствах, и это положит конец всем нашим разговорам и прогулкам, и играм в шахматы на террасе? Нет, я готова преодолеть свою гордость, и даже готова положить конец всем этим надеждам, расцветшим в моем сердце буйным цветом. Но я не готова так рисковать.

Я не хочу, чтобы в наших отношениях что-то изменилось, только не в худшую сторону.

Только не так.

И все же недавно кое-что сделало мои колебания еще мучительнее и полностью лишило меня душевного покоя.

На днях, проходя из библиотеки на террасу, я услышала голоса за одной из приоткрытых дверей и остановилась послушать по своей старой привычке, усвоенной за годы службы горничной. Разговор вели Кайэль и его мама (ее зовут Латэя). Я не знала, что Кай уже вернулся во дворец — обычно по возвращении он сразу приходил ко мне, и мы находили какое-нибудь общее занятие.

Мне не составило труда понять, о чем шел разговор между ними:

―Ты же знаешь, что о тебе говорят? ―задала вопрос Латэя.

―Мне никогда не было дела до сплетен и слухов. И ты переставай сплетничать.

―Так это всего лишь сплетни? И ты не поселил в своем доме человеческую рабыню? Не проводишь с ней большую часть времени? Ты же в курсе, как все ее называют?

―Ее называют моей наложницей, ―хмыкнул Кай.

―И тебе все равно? Но вы же с ней… не вместе?

―Нет, не вместе, ―сдержанно ответил парень.

―Ну, так и отошли ее, хватит зазря позориться! Я говорила со старейшими, они, конечно, не пришли в восторг от твоего поступка, но все согласны, что в Элирии этой девушке нечего делать. И ты сам знаешь, почему отношения между элийцами и людьми не приветствуются.

―Не приветствуются, но и не запрещены. Да и нет между нами ничего.

―Я им так и сказала. Тем более ты должен ее отослать. Дай ей какое-нибудь задание, собирать травы для зелий, например, искать предметы, отмеченные человеческой энергией, что-нибудь такое. И отправь домой, отец уже заждался ее.

―Собирать травы и искать артефакты? Заставить ее на меня работать? Как-то это не особо человеколюбиво.

―Она перед тобой в долгу ―фыркнула Латэя, ―пусть поработает. И с каких пор ты таким гуманистом заделался?

―А с каких пор Боги стали совершенно равнодушны к людям и их страданиям?! Каждый день мы игнорируем сотни молитв, сотни просьб о помощи! Люди по-прежнему продолжают обращаться к нам, отчаявшиеся, страдающие, сломленные. Мы могли бы помочь им за секунду, но продолжаем сами связывать себе руки. Ты можешь слышать эти голоса, полные боли и отчаяния? Я не могу.

―Кай, мы же ничего не можем сделать для них. И не смогли бы, даже если бы законы не запрещали нам вмешиваться в их жизнь.

―Кому-то мы можем помочь.

―Ты уже сделал для этой девушки больше, чем должен был. Пусть живет своей жизнью. А насчет других людей… Мы вовсе не обязаны исполнять их желания и решать проблемы, пусть разбираются сами. Судьба поможет им всем.

―Мне бы твою веру, ―хмыкнул Кай.

―Дорогой мой сын! Не переживай о том, чего не можешь изменить. Лучше подумай о том, что ты изменить можешь. Например, о своей репутации. Ты давно не устраивал приемов во дворце и друзей к себе не приглашал. И что они должны о тебе думать?

―Я думал, ты прекратила пытаться наладить мою социальную жизнь! ―застонал парень.

―С тобой прекратишь! ―рассмеялась его мама. ―Выгони отсюда девчонку или оставь, если тебе так неймется. Но сделай так, чтобы ее присутствие ничего в твоей жизни не усложняло. Приказ матери!

―Я подумаю об этом! ―Кай тоже засмеялся.

Латэя начала рассказывать Каю последние элирийские новости, а я тихонько отошла от двери.

Произошло то, чего я и опасалась все эти дни — Кай нашел способ отправить меня отсюда. Я, конечно, заметила, что ему не особо пришлась по душе эта идея. И все же теперь ничто не мешает ему вернуть меня домой.

Мне снова захотелось плакать. Уж лучше бы мы попрощались до того, как я окончательно в него влюбилась. Что со мной станет без него? Вернуться домой… что я буду там делать? Работать в поле, вспоминая лучшие дни своей жизни. Вспоминая Кая…

Вместо того чтобы расположиться на террасе с книжкой, я отправилась рыдать в свою комнату. Мне было стыдно за эти слезы — я никогда не была плаксой и, если честно, всегда немного презирала девчонок, разводящих сопли по любому поводу. А сейчас предавалась отчаянию, как какая-нибудь брошенная парнем малолетка. Но, как верно отметил Кайэль, между нами ничего нет и не было.

Я твердо решила рассказать ему о своих чувствах. Я хочу, чтобы он знал — я люблю его и буду думать о нем даже в разлуке. И если он не чувствует того же… все равно, пусть знает, что на свете существует человек, которому он очень дорог. По-моему это ценно даже при отсутствии взаимности.

Каждый день на протяжении следующей недели я просыпалась в страхе от мысли, что возможно именно сегодня Кай, наконец, решит вернуть меня домой. Но дни уходили один за другим, а о моем скором отъезде парень ни разу даже не заикнулся. Я, конечно, эту тему тоже поднимать не собиралась.

Вместе со страхом, усиливающимся с каждым днем, во мне росла надежда. Неужели, Кай тоже не хочет прощаться со мной? Он просто боится потерять хорошего друга, не хочет заставлять меня работать на него или же… тоже что-то чувствует ко мне?

За этими мыслями я совсем извелась, мои нервы уже не выдерживали, и сердце вытворяло со мной всякие скверные штуки — то замирало, то начинало бешено биться, то обливалось кровью без особой на то причины. По нескольку раз на дню я давала себе слово признаться Каю в любви и всякий раз в страхе замолкала. Называла себя трусихой и размазней, но продолжала молчать, сходя с ума от беспокойства.

Что должно случиться, чтобы я, наконец, решилась рассказать ему о своих чувствах? И смогу ли я пересилить себя хотя бы в последний момент, перед тем, как нам придется распрощаться навсегда?

Я искренне надеюсь, что смогу.

Интересно, какие дела заставляют Кайэля так часто покидать дворец? Он мне не рассказывал ни о чем таком. Какие-то элийские секреты.

Я закрыла книгу в богатом переплете, тисненом золотом, которую только что закончила читать. Это был сборник правдивых рассказов о древних чудовищах — драконах, вивернах, кракенах, василисках, химерах и прочих устрашающих созданиях. Сомневаюсь, что хотя бы половина из них основана на реальных событиях.

Один из рассказов повествовал о девушках, раз в десять лет приносимых в жертву дракону. Девушка обязательно должна была быть красавицей, умницей и девственницей, и вызваться должна была добровольно. И только такая жертва принималась драконом. Добровольная.

Реальные истории? Скорее уж сказки. Я зевнула.

Поскорее бы Кай вернулся во дворец, надоело сидеть тут в одиночестве.

Взяв из вазы с фруктами персик, я поднялась с заваленного шелковыми подушками дивана и подошла к парапету террасы, полюбовалась видом освещенных полуденным солнцем гор Элирии. Во дворце я давно освоилась и к праздной жизни привыкла — теперь по возвращении домой мне, наоборот, придется заново привыкать работать. Конечно, пугает меня вовсе не перспектива вернуться к жизни, полной тяжелого ежедневного труда.

Но, может быть, мы с Каем сможем остаться друзьями, даже если я не буду больше жить с ним под одной крышей? К сожалению, если мне придется работать, о прогулках можно будет забыть, рядом с Каем я буду разве что в своих молитвах, и это будет игра в одни ворота, он меня будет слышать, а я его — нет.

Увидев далекую фигурку, приближающуюся по мосту по направлению к дворцу, я, было, подумала, что это Кайэль, и мое сердце радостно забилось в груди. Но почти сразу поняла, что это не он, к сожалению. Развеваемые легким ветерком длинные волосы посетителя были светлыми, бледно-золотистыми. От серебряных доспехов элийца вспышками отражалось солнце.

Пришедший ступил с моста на галерею и прошел на террасу, я узнала в нем Ноэля. Посетители во дворце были редкостью, тем более в отсутствие Кая. И что ему могло здесь понадобиться?

―Привет, Элия! ―весело поздоровался парень. ―Прекрасный денек, ты не находишь? ―он слегка прищурил глаза, словно под этой простой фразой подразумевал что-то другое.

―Привет. Кая нет дома, ―доев персик, я швырнула косточку с террасы как можно дальше, в тайне надеясь, что она попадет в кого-нибудь из элийцев.

―А я к тебе, ―улыбнулся Ноэль.

―В самом деле? И чего ты хотел?

Я повернулась к нему, не скрывая своего недоумения.

―Хотел узнать, как тебе живется в Элирии. Не скучно сидеть во дворце целыми днями? Кай больше не берет тебя с собой на балы?

Ноэль приблизился ко мне настолько, что мне пришлось слегка отступить назад.

―Бывает скучно. Но, кажется, борьба со скукой — смысл жизни элирийцев. Прости, но мне нужно вернуть книгу на место, ―я воспользовалась этим предлогом, чтобы еще увеличить расстояние между нами.

―Я тебя провожу, ―парень открыл передо мной дверь, ведущую во дворец.

Мы прошли по коридору, ведущему в библиотеку, вошли через двойные двери в огромное помещение, все стены которого полностью занимали книжные стеллажи от пола до потолка. Солнечный свет, льющийся из больших полукруглых окон, играл на красном дереве резной мебели тонкой работы, рассыпался блестками, отражаясь от хрустальных подвесок огромной люстры, висящей в центре высокого сводчатого потолка, поддерживаемого четырьмя богато украшенными мраморными колоннами.

Дойдя до раздела, посвященного книгам на лиссанделийском, я поставила на место сборник рассказов о чудовищах и начала присматривать себе новую книгу, может, какой-нибудь роман.

―Видно, в своей борьбе со скукой ты во всю проигрываешь, если у тебя дело до чтения дошло, ―облокотившись о стеллаж, Ноэль протянул руку, чтобы заправить прядку мне за ухо.

―Я люблю читать, и мне не так уж и скучно, ―я попыталась отклониться от его прикосновения, но мне это не удалось.

―Вижу, ты все еще не простила мне эту выходку у колодца? ―хмыкнул парень. ―Я не собирался ничего тебе делать, просто хотел немного подразнить Кайэля. Но все равно, прошу прощения, что напугал тебя тогда.

―Ничего, я не испугалась.

―Конечно, нет, ―Ноэль поставил руки с обеих сторон от меня так, что я оказалась зажата между ним и стеллажом. ―Знаешь, я понимаю, что Кай нашел в тебе, почему поселил тут и не хочет отпускать. Ты девушка с характером, смелая, боевая, это я понял еще тогда.

―Спасибо, я польщена, ―хмыкнула я.

Сомнений в его намерениях у меня быть не могло, и все же меня не покидало ощущение, что именно со мной его заигрывания никак не связаны. У него определенно было что-то другое на уме. Не знаю, это как-то читалось в его взглядах и движениях. Ноэль явно не был мною увлечен.

―Знаешь, тебе совсем не обязательно так часто оставаться тут одной. Можешь приходить ко мне во дворец, я смогу тебя развлечь. И если хочешь, Кайэлю можешь об этом не говорить, ―он провел по моей щеке тыльной стороной руки.

Мне все это надоело. Не знаю, чего он добивается — пытается самоутвердиться, соблазнив «наложницу» Кая, или хочет выманить меня из дворца, что бы вся их компашка могла всласть поиздеваться над беззащитным человеком, но меня его общество ничуть не прельщает. Пора с этим заканчивать.

―Прости, но ты не в моем вкусе, ―сказала я насмешливо.

Ноэль убрал руку, его ноздри чуть раздулись, он зло прищурил глаза. Я постаралась не рассмеяться. Что, Ноэль, удар по самооценке получил? Отвергнутым быть неприятно, даже если попытка соблазнения и была продиктована лишь спортивным интересом.

―А кто в твоем? Кайэль, твой доблестный защитник? ―спросил парень с иронией в голосе.

Не ответив, я смерила его пренебрежительным взглядом, развернулась и пошла к выходу из библиотеки. Элиец нагнал меня в коридоре.

―Не хочу тебя разочаровывать, смертная девушка, но сдается мне, ваш роман продлится недолго. Знаешь, со сколькими Богинями Кай встречался до тебя? Я потерял им счет. Если сейчас он и увлечен тобой, то только потому, что ему захотелось чего-то нового и необычного. И что ты будешь делать, когда он тобой окончательно пресытится? Жизни смертных коротки до жалости и скучны до отвращения.

―Очевидно, отправлюсь домой, доживать свою короткую скучную жизнь, ―фыркнула я.

―Да, ничего другого тебе и не останется! ―издевательски рассмеялся Ноэль.

Мы уже вернулись на террасу, я не знала, как заставить парня убраться отсюда. И тут заметила Кая, идущего по галерее в нашу сторону.

―Здравствуй, Ноэль. Ты давно пришел? ―он переводил взгляд с меня на своего гостя.

―Ну, какое-то время назад. Но я не скучал, твоя подруга… развлекла меня, ―он подмигнул мне. ―Но мне уже пора. Еще увидимся!

Ноэль плотоядно улыбнулся мне напоследок, кивнул Каю и прошел к началу ближайшего моста.

―И чего он хотел? ―спросил у меня Кай, когда его приятель скрылся из зоны видимости.

Я пожала плечами. Действительно, понятия не имею, чего он хотел. Я представила такую картину: вот я прихожу во дворец Ноэля по его приглашению, а там меня поджидает засада, элийцы поят меня напитком счастья, избивают и оставляют в лесу в одиночестве в лучших традициях издевательств школьных хулиганов. Ну, может ничего такого он и не хотел и просто собирался немного поглумиться над Каем, соблазнив его подругу, но этот вариант не намного лучше.

―Будь с ним осторожнее. Он может быть опасен, ―элиец смотрел на меня, раздумывая о чем-то.

Хотелось бы мне верить, что он ревнует, но по выражению его лица, как обычно, ничего нельзя было понять наверняка.

―Опасен? Парень, который хотел скинуть меня в колодец? Спасибо, что предупредил! ―я рассмеялась.

Кай тоже засмеялся, его лицо едва уловимо разгладилось. А я добавила предположение о его ревности в мысленную коробочку, в которой храню все, что хоть отдаленно напоминает проявление его чувств ко мне.

Видно, Кай все-таки прислушался к настоянию матери, раз решил устроить в своем дворце небольшую вечеринку. Он предупредил меня, что к нам придут гости, и ближе к вечеру я пошла к себе, принять ванну и выбрать какой-нибудь наряд покрасивее.

Я уже предвкушала, как его мерзкие дружки будут насмехаться над нами обоими весь вечер. И почему Кай не рассказал им, что мы не встречаемся? Своей маме сказал, а Ноэль, да и все остальные, видимо, тоже, по-прежнему считают, что между нами что-то есть.

Я надела бледно-розовое очень открытое платье с вышивкой в виде поднимающихся снизу вверх серебряных побегов и крошечных листков. Подобрала к нему диадему и ожерелье из белого золота, бриллиантов и жемчуга. И в этот раз даже не стала скрывать свою татуировку — пусть знают, с кем имеют дело. Не так уж я и безобидна.

Спустившись к ужину, я обнаружила сидящих в непринужденных позах на диванах и креслах уже знакомых мне Богов и Богинь — Офелию, Касдэю, Ноэля, Лея, Нэя и Амориэля. Красота элийцев резала глаза и сердце, их длинные волосы сияли в свете свечей, необычные, поражающие воображение наряды и украшения удивляли своей продуманной сложностью.

Стараясь не смотреть на них, я села на свободное кресло ближе к Каю и взяла со столика бокал шипучего напитка.

Терраса была украшена свежими белыми и розовыми цветами, в воздухе над нами парили свечи, откуда-то доносилась приятная музыка — Кай постарался придать этому вечеру праздничную атмосферу, но я все равно нервничала и чувствовала себя не в своей тарелке.

Начало вечеринки прошло именно так, как я и предполагала, элийцы подкалывали нас, кто по-доброму, кто — нет. Ноэль с Касдэей были особенно ехидны.

Интересно, в чем проблема Ноэля? Может, Кай у него девушку в свое время отбил, и теперь он из кожи вон лезет, пытаясь что-то кому-то доказать?

Офелия попыталась уговорить меня попробовать напиток счастья:

―Такого ты еще не испытывала! Неужели тебе не любопытно? Сразу повеселеешь, мрачные девушки никому не нравятся!

―Не приставай к ней, ―покачал головой Кай.

Элийка очаровательно сморщила носик.

―Мрачные парни ничуть не лучше. Раньше с тобой было веселее, где твое былое чувство юмора? Разве не ты все время подшучивал над смертными и нас на это подбивал?

―Теперь Кай не издевается над людьми, а спасает их. И с чего, интересно, такая перемена? ―рассмеялся Нэй.

Касдэя раздраженно передернула плечами. А в чем ее проблема? Просто не любит людей или, быть может… ревнует Кая ко мне? Почему-то именно так я и подумала. Надо будет приглядеться к ней повнимательнее.

Мне очень не понравилась мысль, что какая-нибудь из Богинь может быть влюблена в Кая. Конечно, Ноэль говорил, что он встречался со многими из них, и до сих пор меня это не особо беспокоило. Но одно дело знать о каких-то мифических бывших девушках и совсем другое — видеть их прямо перед собой, во всем блеске, изяществе, во всей их сияющей недостижимой красоте.

В этот раз Касдэя распустила свои шелковистые черные волосы, блестящим водопадом они спускались почти до самого пола. На ней было серебристое газовое полупрозрачное платье, украшенное необычными драгоценностями в виде бабочек и стрекоз. Наряд простой и сложный одновременно. Вероятно, чтобы научиться так одеваться, нужно прожить в Элирии ни одну сотню лет.

Что я могу противопоставить такой красоте? Хотелось бы верить, что характер. Однако в умении вести светскую беседу Богини так же меня переплюнули. И особым образованием я похвастаться не могу. И магических способностей не имею.

Что ж, надеюсь, Кайэль, и правда, именно так оригинален, как о нем говорят. Потому что предпочесть Богиням смертную — просто верх оригинальности.

В конце концов, элийцам надоело подкалывать нас с Каем, и они переключились на другие темы, хвала Судьбе. Мы перешли в столовую, где был накрыт ужин на восьмерых. Здесь тоже царил интимный полумрак, горели свечи, благоухали цветы, сквозь огромные окна открывался прекрасный вид на сияющие огнями элирийские горы. Стены посверкивали искусственным инеем, посреди стола стоял фонтан полный какого-то светлого искрящегося напитка.

Я ела по большей части молча, а вот Кайэль, кажется, вполне неплохо проводил время. Он, конечно, говорил, что не большой любитель таких мероприятий, но проводить время в узком кругу друзей ему, по-видимому, нравилось.

После ужина большинство гостей сели играть в карты, ставя вместо денег магические предметы и пузырьки зелий. Кай к ним не присоединился, я хотела было подойти к нему, но меня опередила Касдэя. Богиня негромко заговорила с ним, он что-то ей ответил, и они прошли вместе по коридору в сторону гостиной.

От ревности у меня свело дыхание, в моем животе словно заворочался скользкий клубок противных кусачих змей. Возможно, мне не о чем беспокоиться, но все же… На меня никто не обращал особого внимания, так что я тихонько встала со своего места и неслышно проследовала за ними.

В коридоре их не оказалось, но за дверью гостиной я услышала голоса.

За привычку подслушивать под дверью я никогда себя не осуждала, хоть это занятие и считается недостойным. Обычно люди говорят о чем-то таком, о чем можно рассказать кому угодно. А если нет — это их проблемы, сплетничать и злословить за чьей-то спиной их никто не заставляет.

Разговор шел на повышенных тонах — я отлично все слышала даже за закрытыми дверьми.

―…и теперь ты посадил это… существо за один стол с нами! Это такой способ досадить мне? ―голос Касдэи дрожал от злости и возмущения.

―И при чем здесь ты? ―спокойно спросил Кай. ―Я пригласил тебя из вежливости. Если тебе не нравится такое соседство, могла бы и не приходить.

―Как будто это бы что-то изменило! Это все равно оскорбительно… и отвратительно! Ты поселил в своем доме, затащил в свою постель… это подобие комнатной собачки или ручной обезьянки! Не знала, что ты такой извращенец! ―Касдэя попробовала рассмеяться, но дрожащий голос все равно выдал ее истинные чувства.

Кай какое-то время молчал, я не представляла, о чем он думает. Все обвинения этой мерзкой ведьмы были совершенно беспочвенны, но станет ли он оправдываться перед ней? Я с волнением ожидала его следующих слов.

―Думаешь, чужая жизненная энергия делает тебя хоть чем-то лучше этой девушки, лучше хоть кого-то из людей? ―голос Кайэля стал еще спокойнее, он произносил слова медленно, с расстановкой. ― Или в тебя вселяет чувство превосходства эта симпатичная внешность, которую ты сама же себе и наколдовала? Изнутри ты так же уродлива, как красива снаружи. Встречаться с тобой — вот что, и правда, было извращением.

Кай пошел в мою сторону, его шаги звучали все ближе и ближе ко мне. Я заметалась, не зная, куда мне деваться. Дернув ручку соседней двери, я влетела в какую-то темную комнату и едва успела прикрыть за собой створку, как элиец вышел в коридор. Вздохнув с облегчением, я прижала руку к груди, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Да уж, чуть не попалась!

Парень прошел обратно в столовую, а я неслышно вышла из комнаты.

За дверью гостиной послышался сдавленный крик, смешанный с шипением, а затем звон стекла.

―Ублюдок! ―прорычала Касдэя.

Снова послышался звук удара и звон какого-то хрупкого предмета, разлетевшегося на куски от столкновения со стеной.

―А-а-а! Негодяй!

Касдэя продолжила громить гостиную, а я пошла в сторону столовой кружным путем, беззвучно посмеиваясь про себя. Говорят, тот, кто подслушивает, ничего хорошего не услышит, но мне услышанное очень даже понравилось. Пройдя через главный холл, я присоединилась к остальным гостям, все еще играющим в карты в дальнем конце помещения.

Ко мне подошел Кай:

―Не скучаешь?

―Нет, все хорошо, ―я улыбнулась ему.

Улыбнувшись мне в ответ, парень вернулся к своим друзьям, сел за карточный стол. Присоединяться к игре я не стала и, присев на кушетку, погрузилась в свои мысли, раз за разом прокручивая в голове этот необычный диалог.

Так значит, Кай и Касдэя раньше встречались. То-то она разозлилась, как же, ее, великолепную Богиню, променяли на простую смертную! «Симпатичная внешность, которую ты сама же себе наколдовала», да, в такой трактовке Боги, и правда, словно лишаются своего ореола превосходства. Но это, конечно, ничего не значит. Что с того, что их магия основана на сборе чужой энергии? Они безумно могущественны и способны на поразительные вещи. Людям до них далеко.

«Изнутри ты так же уродлива, как красива снаружи». Я снова посмеялась про себя.

С детства я слышала немало легенд об элийцах, величественных и мудрых, жестоких и кровожадных. Реальность оказалась немного другой. Подобно людям, Боги и Богини скучали в салонах, вели светские беседы, устраивали истерики бывшим парням. Любили и ревновали. Трудно поверить, что когда-то они служили объектами поклонения, считались образцами совершенства. И все же, глядя на Кая, в это было уже легче поверить. Даже если его гуманизм и проснулся совсем недавно под влиянием дружбы со смертной (как отмечают его друзья и близкие), все равно, он прекрасный… чуть было не сказала «человек».

Проигравшись в пух и прах, Ноэль вышел из-за карточного стола и подсел ко мне на кушетку:

―А ты все молчишь, убийца Богов? Сидишь в засаде, думая, кого бы из нас прикончить первым?

―Ага, именно так, ―хмыкнула я.

Они с Касдэей, определенно, были бы моим выбором номер один.

―Знаешь, скажу тебе по секрету… ―элиец слегка понизил голос, ―я слышал, что совсем скоро Кай собирается отправить тебя домой.

―И где ты это слышал? ―я приподняла брови.

―Да, так, слухами земля полнится, ―неопределенно махнул рукой Ноэль. ―Так что вот тебе мое предложение. Если ты придешь ко мне во дворец до того, как наш доблестный рыцарь окончательно тебя отсюда выдворит, я позволю тебе остаться в Элирии.

―И зачем мне это?

И, самое интересное, зачем ему это?

―Может, ты предпочтешь жизнь в роскоши работе в поле, ―пожал плечами элиец.

Значит, отказавшись от попыток соблазнения, он решил попробовать просто подкупить меня?

―Спасибо за щедрое предложение, но я, пожалуй, откажусь, ―усмехнулась я.

―Ну, смотри сама! ―парень встал с кушетки и насмешливо посмотрел на меня сверху вниз. ―Счастливой дороги обратно в родную глухомань! ―рассмеялся он.

Наскоро попрощавшись с остальными гостями, Ноэль покинул вечеринку одним из первых.

Я постаралась выкинуть его слова из головы. Где он мог слышать что-то подобное? Не сам же Кай рассказал ему о своих планах! Наверняка, Ноэль просто хотел меня припугнуть. К сожалению, у него это получилось. Его слова ударили меня в самое уязвимое место, пробудили мой давний тайный страх.

За этими мыслями я не заметила, как вечеринка подошла к концу. Кай отправился провожать гостей по домам, а я пошла в свою комнату, по-прежнему погруженная в тяжкие беспокойные размышления. Нет, уверена почти наверняка — Кай не стал бы говорить Ноэлю о моем скором отъезде. И все же… он мог рассказать о принятом решении своей матери, а Латэя, в свою очередь, была способна разнести этот слух по всей Элирии.

К концу этой логической цепочки я почти убедила сама себя, что именно так все и было.

У меня снова выступили слезы на глазах, я кинулась на свою кровать, не раздеваясь. На несколько минут я позволила себе полностью погрузиться в черное отчаяние.

А затем начала потихоньку восстанавливать свой былой оптимизм.

Кай не хочет прощаться со мной, если бы хотел, давно отправил бы меня домой. Я сделала глубокий, очищающий вдох. Может быть, он тоже любит меня, но не делает первого шага по тем же причинам, что и я — потому, что не уверен, что его чувства взаимны.

Я снова сделала вдох и выдох.

Я столько раз повторяла этот мысленный монолог, перебирала в голове все доказательства его чувств, все его слова, содержащие хоть намек на любовь, ревность, нежность, желание, вспоминала, как он спас моего отца и меня саму, размышляла об уверенности его друзей в том, что между нами что-то есть. И, тем не менее, со временем эти аргументы не становились сильнее. Наши отношения стояли на одном месте с тех пор, как я здесь поселилась.

Тяжко вздохнув, я встала с кровати, сняла с себя колье и диадему, и уже собиралась положить их на туалетный столик, но тут мой взгляд наткнулся на небольшую голубую коробочку, перевязанную серебристой лентой, лежащую на комоде среди других украшений. Сверху к ней была прикреплена записка «Надеюсь, тебе понравится. К.»

Недолго думая, я развязала ленту и открыла подарок. Внутри коробочки лежал сияющий золотой браслет. Несколько секунд я любовалась отблесками пламени свечей, пробегающими по граням и изгибам причудливого орнамента тонкой работы.

Обычно новые украшения просто появлялись в моем шкафу и на туалетном столике, поэтому меня немного удивила эта торжественность — с чего бы Каю раздувать событие из такой мелочи, каким бы красивым ни был этот браслет?

Но потом я увидела надпись… на украшении была гравировка «Кай и Элия». У меня закружилась голова, сердце в груди забилось, как сумасшедшее.

Эта надпись… что она означает? И означает ли что-то? Наши имена вместе на этом браслете — признание в любви… или прощальный подарок?

Дрожащими руками я вытащила украшение из коробки, но не успела я надеть его на свое запястье, как браслет превратился в тонкую, извивающуюся золотую змейку. Вывернувшись из моих пальцев, она за мгновение проникла мне под кожу и поползла через руку по направлению к сердцу. На осознание того, что произошло, у меня ушла секунда.

Нет, это не подарок от Кая!..

Я почувствовала, как змейка переместилась от моей груди к животу, жаля внутренности, вгрызаясь в мою плоть изнутри. Я согнулась почти вдвое от невыносимой колюще-режущей боли, из моего рта хлынула кровь.

«Скорее, нужно найти Кая!», мелькнула мысль в моем охваченном паникой мозгу.

Превозмогая боль, я кинулась к выходу из комнаты, открыла дверь, выбежала в коридор. Перед моими глазами все поплыло, но я все еще пыталась идти прямо. Далеко… слишком далеко. Кай уходил из дворца, я даже не знала, вернулся ли он обратно. Только бы успеть выйти наружу, обратиться к нему с молитвой!..

Я врезалась животом в один из изящных столиков, стоящих вдоль стен коридора, сбила на пол вазу и упала сверху на смесь из осколков и цветов. Впиваясь в мои легкие, прошивая их насквозь, змейка внутри подбиралась к самому сердцу. Я не могла дышать, мой рот наполнился кровью, в глазах потемнело, шум в ушах становился громче с каждым мгновением.

Кайэль… Я люблю тебя!..

Мысль о нем на секунду вспыхнула в моем сознании ярко, как солнце, но очень быстро покинула меня, как и другие мои чувства и ощущения. Я будто падала и падала в бездонный колодец. Парила в пустоте, обескровленная, потерянная.

С каждым мгновением я все глубже погружалась в непроницаемый мрак.

Мне было хорошо. Спокойно. Ничего не болело. Вздохнув, я потянулась на кровати, сонная и безмятежная.

Но в этот момент мою голову наполнили воспоминания о событиях предыдущего дня. Открыв глаза, я взволнованно оглянулась по сторонам, в моей крови снова забурлил страх.

―Тихо, Элия. Все хорошо! ―Кайэль дотронулся до моего лба прохладной рукой.

―Кай, ―выдохнула я.

Повернув голову, я отыскала его глазами. Конечно, это был он. Он снова спас меня, он всегда меня спасал.

На нем не было доспехов, только легкий красный бархатный костюм. Длинные темные волосы были убраны назад, кожа слегка светилась в полумраке. Сколько времени я была без сознания? Уже почти наступило утро. Все это время он был здесь, со мной.

―Элия, как же ты меня напугала, ―покачал головой Кай. ―Когда я увидел тебя, лежащую в крови… ―его голос дрогнул, и он замолчал.

―Спасибо, ―сказала я просто, без моих обычных мук смущения и стыда.

Сейчас эти чувства казались такими мелкими, совершенно незначительными. Я люблю его, я жива, и я с ним. Сейчас только это и казалось мне важным.

Кай снова провел рукой по моему лбу, закрыв глаза, я вздохнула и улыбнулась. Поймав его руку, я прижалась к ней губами, растворившись в этих теплых чувствах, в своей любви к нему, в бесконечной благодарности.

―Теперь поспи, ―Кайэль коснулся губами моего лба. ― Моя дорогая.

Его голос был полон любви и нежности. В этот момент, казалось, все в мире встало на свои места, обрело гармонию и целостность. Засыпая, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Защищенной, любимой. Я жива и я с Каем.

Больше ничего в жизни мне и не нужно.

Окончательно проснувшись следующим утром, я какое-то время лежала в кровати, проворачивая в голове события предыдущих дней. Вспомнив, как золотая змейка резала изнутри мои внутренности, я вздрогнула и покрылась холодным потом.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому я была обязана этим подарочком. «Надеюсь, тебе понравится. К.» Бесстыжая ведьма даже подписалась — «К» значит «Касдэя». Психованная бывшая Кая пыталась убить меня. Это она, больше некому.

Но больше всего меня в этот момент волновало другое.

События этой ночи, словно неясные видения, рассыпались и кружились в моем сознании. Кай был со мной, беспокоился обо мне, и в его голосе было столько любви, столько боли! И в тот момент я была абсолютно уверена в том, что он тоже любит меня!..

Было это или не было? Мне все это не приснилось?

Встав с кровати, я подошла к зеркалу, осмотрела свои руки, лицо, одежду. Ни крови, ни синяков видно не было, и вместо моего вчерашнего розового платья на мне красовалась белая атласная ночная рубашка. Видно, Кай наколдовал ее мне, прежде чем уложил в постель.

Кай вылечил меня, позаботился обо мне, сидел рядом со мной большую часть ночи. Мое сердце защемило от нежности, признательности, я была тронута до глубины души. Но мной уже начало завладевать мое обычное волнение.

Я должна признаться ему в любви. Должна сказать ему, как он дорог мне. Обязана сказать. Сегодня же!

Я ходила взад и вперед по комнате, сжимая и разжимая руки, нервное волнение овладевало мной все в большей степени. Расскажу ему о своих чувствах и узнаю, взаимны ли они. Рискну всем. Разрушу эту стену недомолвок, которую мы сами же и возвели между нами. Потому что в глубине души я знаю… он тоже любит меня! Это кажется совершенно невероятным и неправдоподобным, и странным, но другого объяснения просто быть не может!

Сколько можно позволять страху стать уязвимей руководить собой? Это мелкое и недостойное чувство. И я отказываюсь подчиняться ему!

Надев простое зеленое платье, я снова посмотрелась в зеркало, пытаясь взять себя в руки. Мое лицо было бледно, тело била мелкая дрожь. Я провела по лицу руками, но так и не смогла успокоиться, даже чуть-чуть. Благословенная Судьба! Помоги мне! Я произнесла короткую молитву, призванную наполнить сердце чувством смирения перед мудростью Вселенной.

И в этот момент в мою дверь постучали.

Открыв, я увидела Кая, он стоял совсем близко ко мне, и на его лице читалось такое же волнение, как и на моем.

Вглядываясь в его глаза, я пыталась без слов рассказать ему о своих чувствах, о любви, которую я устала скрывать, о страсти, которую он пробудил во мне с первой встречи, о дружеской симпатии, становившейся сильнее с каждым днем.

Прошло всего лишь мгновение.

Кай сделал еще один шаг, и как-то я сразу оказалась в его объятиях. Наши губы встретились, естественно, правильно.

Мне казалось, мое сердце вот-вот остановится, я почувствовала слабость во всем теле. Если бы не он, я не смогла бы удержаться на ногах. Вздохнув, я обняла Кая за плечи.

Он продолжал целовать меня, его язык коснулся моего, и в моей голове сразу все смешалось, мое тело сотрясла дрожь.

Слишком сильные… слишком сильные ощущения!

Кайэль целовал меня с все возрастающей страстью. Его губы перешли на мою шею, я не смогла сдержать стон.

―Кай… ―прошептала я, умоляя его пощадить меня… умоляя не останавливаться.

Ноги давно перестали меня держать, как-то он довел меня до кровати. Расстегнув мое платье, Кай медленно стянул его с моих плеч, и я осталась в одной прозрачной нижней сорочке. На несколько секунд он остановился, словно не решаясь окончательно меня раздеть. Я закусила губу. Больше всего я боялась, что он прекратит касаться моего тела, перестанет целовать.

Дрожащими руками я расстегнула пуговицы его костюма, стащила с него бархатную куртку. Рубашку он снял с себя сам. И снова поцеловал меня, провел губами по моей шее, спустился еще ниже. Развязав завязки моей сорочки, Кай позволил ей соскользнуть с меня. Наши тела больше ничто не разделяло.

Почувствовав его губы на своей груди, я издала негромкий стон. Я не могла переносить эти ощущения, слишком сильные, пьяняще яркие. Он провел рукой по внутренней части моего бедра снизу вверх, по животу, по груди. Лежа в окружении распущенных волос, я видела перед собой его темные глаза, эти слишком красивые черты. Проведя рукой по его щеке, я притянула к себе его лицо и снова погрузилась в поцелуй, сладкий до боли, до головокружения. Его язык проникал глубоко в мой рот. Мое тело плавилось, как свечка в жарком огне.

Едва Кай вошел в меня, все мое естество сотрясла дрожь, по телу пошла одна горячая волна за другой. Он продолжил двигаться во мне, ласкать меня. Сила и сладость этих ощущений временами погружали меня в состояние беспамятства. Я не хотела, чтобы это кончалось…

Я чувствовала себя его, по-настоящему его.

Я, и правда, принадлежу ему. Только ему, раз и навсегда…

Реальность превзошла все мои ожидания. Это было… невозможно передать, как хорошо. Я вспомнила все ночи, проведенные в мечтах и фантазиях о Кае. Но разве я могла знать, какими сладкими будут его поцелуи, какими жаркими объятья? Одни его прикосновения доводили меня до экстаза, а то, что происходило после… просто невозможно описать!

Я провела ладонью по груди и животу Кая, положила голову ему на плечо. Он обнял меня одной рукой, а другой убрал прядь волос с моего лица.

―Я мечтал об этом с тех пор, как увидел, как тебя целует тот бугай, ―рассмеялся элиец.

―Что? ―я подняла на него глаза, мне показалось, я ослышалась. ―Судьба благословенная! Ты это видел? ―застонав, я закрыла лицо руками.

―Ага. Я уже собирался вмешаться, но ты и сама отлично разобралась с ним. А потом и со мной! ―он снова засмеялся.

Я все еще была смущена оттого, что Кай видел меня целующейся с Эндуром, и одновременно меня приводила восторг мысль, что он тоже хотел меня, давно хотел, так же, как и я его!

Отправить, что-ли, благодарственное письмо Касдэе? Если бы не то неудачное покушение, мы с Каем все еще тянули бы со своим воссоединением, ходя вокруг да около, слишком гордые и нерешительные, чтобы выразить свое желание… выразить любовь.

―Элия, ―Кай провел губами по моей щеке, ―ты самая потрясающая девушка на свете!

Мое сердце забилось как сумасшедшее. Благословенная Судьба! Неужели все это происходит наяву?.. Мне все еще не верилось в это.

―Кай… ―я посмотрела ему в глаза и не нашла слов, способных выразить чувства, наполняющие мою душу, разрывающие сердце.

И я просто поцеловала его. Целовала и целовала, проводя руками по его лицу, груди, животу. Наши языки сплелись, я ощутила руки Кая на своей талии, на бедрах. Слегка потянув меня за волосы, он провел губами вниз по моей шее. Мое дыхание участилось, внизу живота вспыхнул жаркий огонь.

Снова ощутив его в себе, я застонала. Те места, которых касался Кай горели, мне было тяжело это терпеть, но одновременно мне хотелось вечно чувствовать себя именно так… Мы двигались в такт, наши тела переплетались, и каждую секунду я чувствовала его по-новому, каждый раз эти ощущения становились для меня откровением.

Слишком хорошо. Я слишком сильно его люблю. Слишком ярко горю, скоро я сгорю без остатка. Изгибаясь в экстазе, я не помнила себя, эти ощущения были непереносимыми, непередаваемыми.

Слишком сильно люблю. Слишком — это тоже плохо.

Я согласна, пусть будет плохо, мне уже все равно…

Мы провели в постели весь день и всю ночь, но проснувшись следующим утром, я почувствовала настоятельную и безотлагательную потребность принять ванну.

Сегодня все казалось совсем другим.

Кайэль спал рядом со мной, его лицо было расслабленным и спокойным, ресницы чуть подрагивали, он тихо вдыхал и выдыхал воздух через неплотно сомкнутые губы. Его элийская красота по-прежнему резала мне сердце. Положив свою ладонь рядом с его, я сравнила их по цвету кожи. Рука Кая сияла неярким внутренним светом, а моя… была самой обычной человеческой рукой.

Вздохнув, я поднялась с кровати и прошла в ванную, включила воду. Пока ванна набиралась, я подошла к зеркалу, оценила свое отражение. Мои губы чуть припухли, на голове творился какой-то кошмар, на шее горел кровоподтек. Да… прекрасная картина. Только Бог может провести весь день в постели, занимаясь любовью, а следующим утром проснуться свежим, как весенняя роза. Мне такого точно не светит.

Сегодня все, и правда, казалось другим. И дело не только в различных последствиях бурного дня и не менее бурной ночи для меня и Кая. И, пожалуй, даже не в разнице между нами, в этой пропасти, так никуда и не исчезнувшей. Хотя и в ней тоже.

Дело в том, что сегодня все его слова и действия представились мне немного в другом свете. Конечно, Кай хотел меня, но… любил ли он меня? Вот в этом я как раз и не была уверена. Мало ли чего можно наговорить под влиянием страсти! Все это время мы с ним словно были отравлены каким-то сладким, кружащим голову ядом. Но повторит ли он свои слова, протрезвев поутру? Не знаю.

Возможно, он просто пожалел меня тогда, ведь я чуть не умерла. Вот в его голосе и глазах и появилось немного больше нежности ко мне.

А возможно, я просто сама себя накручиваю. Надеюсь, что это так.

Тщательно вымывшись, я расчесала свои влажные волосы и накинула на тело тонкий шелковый халат. Что же касается кровоподтеков и припухших губ — если Кая будет что-то в этом смущать, пусть исцелит меня, ничего не имею против.

Выйдя из ванной, я увидела, что парень уже проснулся. Он сидел на кровати, скрестив руки на груди. Встретившись с ним взглядом, я почувствовала, как от моих щек отхлынула кровь.

Мы смотрели друг на друга немного настороженно — вот уж верх иррациональной глупости! Весь прошлый день мы с ним были безумно близки и физически, и духовно. Так откуда снова взялась эта стена между нами?

―Что-то не так? ―спросил элиец.

―Нет, все хорошо, ―пробормотала я.

Я скинула с себя халат и вернулась в постель. Лежа рядом с ним обнаженной, я чувствовала себя… уверенней, что ли. Так было проще, я словно мысленно вернулась во вчерашний день, безумный, жаркий, отчаянно страстный.

Кай задумчиво меня разглядывал, мне было от этого не по себе. Проклятие элийцев! Почему мы не можем просто расслабиться и насладиться друг другом? Откуда взялись все эти сложности?

―Можешь сказать мне, если тебя что-то беспокоит, ―наконец произнес парень.

Вздохнув, я провела кончиками пальцев по его предплечью сверху вниз:

―То, что ты говорил мне вчера… ты по-прежнему так думаешь? ―пересилив себя, я, в конце концов, задала вопрос, который не давал мне покоя.

На его лице возникло сложное выражение, смесь из удивления, волнения и облегчения:

―Да, Элия, именно так я и думаю. И по-прежнему могу подписаться под каждым словом! ―он провел рукой по моему лицу.

На мгновение мне стало трудно дышать от счастья. Значит, он и правда любит меня! Невероятно!.. Закрыв глаза, я прижала его ладонь к своей щеке.

―А что думаешь ты? ―спросил он, поколебавшись. ―Все это не было просто… благодарностью за спасение твоей жизни?

Распахнув глаза, я взглянула на него с удивлением. Мне казалось, мои чувства были очевидны, и если я и не призналась ему в любви до сих пор, то только потому, что одних слов мне казалось недостаточно, чтобы выразить всю силу и глубину эмоций, владеющих мной.

―Нет, конечно, нет! Кай… ты не знаешь, как ты дорог мне.

Вздохнув, он закрыл глаза и прикоснулся лбом к моему лбу. Закусив губу, я обняла его, прижалась к нему всем телом.

Те слова, что я носила в себе все эти месяцы, совершив усилие над собой, я все-таки произнесла:

―Я люблю тебя, ―мой голос дрогнул. ―Я так давно хотела сказать тебе об этом!

―Элия… ―прошептал Кай, ―я тоже тебя люблю. Люблю! ―его голос зазвенел от эмоций.

Стена, стоящая между нами, рухнула, разлетелась на куски, исчезла навсегда. С каждым поцелуем, с каждым прикосновением мы становились все ближе и ближе друг к другу. Мы продолжали шептать слова любви, но они уже и не были нужны — мы с Каем стали единым целым.

Чем-то большим, чем просто мы двое.

Моя жизнь стала похожа на сказку, в моем сердце цвели розы, каждое мгновение, проведенное с Каем, было сладким, как мед. Мы с ним теперь почти не расставались, он совсем перестал отлучаться из дворца. Я словно погрузилась в сладкое розовое облако, я была пьяна его присутствием, была пьяна от счастья!

Мы никак не могли друг другом насытиться, мы постоянно занимались любовью, казалось, во дворце не осталась такой комнаты, где мы бы не сделали «это». Не осталось такой кровати, кушетки, стола, напольного ковра, которые бы мы не приспособили под это дело. Много раз страсть заставала нас и за пределами поместья.

Да, мы перешли все границы приличия, я и сама себе, если честно, казалась чересчур распущенной. Но я ничего не могла с собой поделать, едва он касался меня, целовал, от любви и желания я теряла волю, мое сердце таяло, как шоколадка в жаркий полдень. Я и не пыталась с этим бороться. Да и зачем? Он — это все, что мне нужно.

Я окончательно переехала во дворец Кайэля, и спала теперь в его комнате. На днях мы с ним снова посетили мою деревеньку, я познакомила Кая со своим отцом и объявила ему, что домой уже не вернусь. Прощание было скорее счастливым, чем грустным, папа был рад за меня, а элиец наколдовал ему небольшое состояние. Просто сюжет из сказки какой-то!

По возвращении в поместье я спросила у Кая, правда ли то, что он собирался отправить меня домой в скором времени, еще до нашего воссоединения. Мы по своему обыкновению сидели на террасе вдвоем. Закинув ноги на диван, я положила голову ему на плечо.

―Да, собирался. Каждый день давал себе слово, что поговорю с тобой насчет возвращения домой, и никак не мог решиться! ―покачал головой парень. ―Я презирал себя за это, ведь, по сути, я держал тебя здесь против воли. Но ничего не мог с собой поделать. Успокаивал себя тем, что тебе здесь, вроде, неплохо жилось. И все же в тот день, когда я тебя поцеловал… я уже почти решился поговорить с тобой о переезде. Слишком многого стоило тебе проживание в моем доме. Хвала Судьбе, так и не поговорил! ―рассмеялся элиец.

―Хвала Судьбе! ―с чувством повторила я, обнимая Кая, зарываясь лицом в его волосы. ―А я каждый день просыпалась в страхе, что вот-вот ты решишь вернуть меня домой. Ты не представляешь, как я этого боялась!

―Элия, ―проговорил Кай, прижимая меня к своей груди, ―я и представить себе не мог, что ты тоже любишь меня! И я думал, ты знала о моих чувствах. Ведь это было так… очевидно!

―Знала? Очевидно? ―подняв на него глаза, удивленно переспросила я.

―Конечно, очевидно! Стал бы я спасать твоего отца, помогать тебе, если бы не был в тебя влюблен?

Какое-то время я пораженно молчала.

―Я думала, ты это делал из человеколюбия!

―Это была отговорка, в которую только моя мать и могла поверить. Разве ты не слышала, что думали друзья о моем так называемом «человеколюбии»? Уж им-то ничего не нужно было объяснять, они отлично поняли с самого начала, какими мотивами я руководствовался!

Я вспомнила все подколки элийцев — а ведь Кай и не пытался с ними спорить! Когда сгорел дом моего папы, я его даже позвать не успела — он был мне нужен, и он пришел. Все те слова, все проявления чувств, которые я складывала в свою мысленную коробочку — теперь они обрели новый, и впрямь совершенно очевидный смысл. Я почувствовала себя идиоткой. Выходит, все это время наши отношения тормозила именно я? И все мои страдания не стоили и выеденного яйца?

Нет, ничего подобного, его слова и поступки можно было трактовать по-разному!

―Ну, в таком случае, мои чувства тоже должны были быть очевидны! ―сказала я просто, чтобы поспорить.

Парень скептически выгнул бровь.

―Ладно, своих чувств я старалась не показывать! ―рассмеялась я. ―Но ты и сам мог догадаться, какой производишь на меня эффект!

―Догадался только в тот самый день, и то не был уверен до конца, ―проговорил Кай, целуя меня в шею, медленно проводя губами от моего подбородка к уху.

Мое дыхание тут же сбилось, я почувствовала себя совершенно беспомощной, слабой. Как только он поцеловал меня в губы, мысли в моей голове закружились и рассыпались, по телу прошла горячая дрожь.

Как обычно, я не смогла и не захотела сопротивляться этим ощущениям, слишком сильным, головокружительно сладким.

Как же мне с ним было хорошо! Каждый день стал для меня праздником. И наши обычные прогулки, и настольные игры на террасе, и болтовня ни о чем, и разговоры по душам, и даже споры — все это обрело для меня новый смысл.

Еще в тот далекий день несколько месяцев назад Кай упоминал о других странах и необычных местах, которые мы могли бы посетить. И сколько же удивительных мест мы в последнее время посетили! Проплавав целый день в озере посреди живописного южного леса, мы с Каем могли устроить пикник на вершине горы, и поужинать, наслаждаясь видом заката над холмами и долинами. Удивительные дворцы и замки, невероятные природные ландшафты, иные культуры и поражающие воображение города. Я ничего подобного даже и представить не могла!

Некоторые народы даже владели магией, почти такой же впечатляющей, как магия элийцев. Например, народ фэйри. В нашей стране так привыкли называть мелких крылатых светящихся лесных человечков и некоторые другие лесные создания, к которым лучше было не приближаться. Но это была другая раса богоподобных существ.

Сколько же я еще не знаю об этом мире! И у меня будет сколько угодно времени на то, чтобы узнать о нем все — Кай сказал, что может сделать так, чтобы я перестала стареть, легко, без малейших усилий.

В то утро я неожиданно проснулась в прекрасном маленьком дворце на берегу океана, пока я спала, Кайэль незаметно перенес меня сюда.

В открытые окна врывался бриз, воздух был влажным, теплым, тяжелым. И пах он как-то по-особенному, солью, водорослями, солнцем, свежестью! Я захотела поскорее искупаться в океане, и после завтрака на веранде мы с Каем прошли к самому побережью, и при виде этого бесконечного простора у меня захватило дух! Бледно-золотистый песок был непередаваемо мягким, прозрачная, зеленовато-синяя вода так и манила в нее окунуться. Океан был спокоен, волны были совсем небольшими.

Сняв с себя тонкую рубашку, я кинула ее на песок подальше от прибоя и, недолго думая, плюхнулась в воду тут же, возле берега. Мое тело подхватило течением, пенный барашек волны закружил меня и чуть снова не вышвырнул на берег. Поднимая брызги, бултыхаясь, я смогла-таки зайти чуть поглубже, где меня, наконец, перестало швырять туда-сюда. Не такие эти волны и маленькие! Океан вовсе не так невинен и безопасен, как кажется.

―Ты что, не умеешь плавать? ―весело крикнула я Каю, так и оставшемуся на берегу.

―Умею, ―парень с улыбкой наблюдал за моими барахтаньями.

―Ну, тогда присоединяйся ко мне! ―я брызнула водой в его сторону, но он стоял слишком далеко, и на него ничего не попало.

Раздевшись, элиец грациозно нырнул в волну рыбкой и в одно мгновение оказался возле меня.

―Отлично плаваешь! Хм… а ты мог бы отрастить себе жабры, чтобы дышать под водой? ―снова мне в голову полезли всякие глупости.

Кай засмеялся:

―Не знаю, я никогда так не делал, может и мог бы!

―Но ты ведь мог бы превратиться в дельфина? Или отрастить себе крылья? ―продолжила я находить разные дурацкие применения для элийской магии.

―Мне и в человеческом теле неплохо живется, а летать я и без крыльев умею.

―И то верно!

Уйдя под воду с головой, я пару раз перекувыркнулась и вынырнула уже возле Кая. Я провела ладонями по его животу, груди и плечам, обняла за шею. Человеческое тело — это, и правда, именно то, что нужно! Кайэль положил руки мне на талию. Хоть сейчас мы оба и были полностью обнажены, под водой прикосновения чувствовались немного иначе. Я наслаждалась близостью с ним, любовалась его серебристой кожей, освещенной солнцем, но при этом не теряла голову от желания, не жаждала все новых и новых ласк и прикосновений. В этом было что-то особенное.

Мы обнимались, шутливо гонялись друг за другом на мелководье, брызгались водой, заплывали вместе на глубину, и просто спокойно лежали друг рядом с другом на воде, любуясь бесконечным голубым небом, расцвеченным тонкими перышками облаков.

Плавали мы так, наверное, часа три, не меньше. Вода была одновременно теплой и прохладной, небо — необъятным, а воздух таким чудесным, восхитительно-свежим, что на сушу нам вылезать не хотелось совершенно. Но, в конце концов, наплававшись вволю, я все-таки решила немного отдохнуть от солнца, соли и течений.

Дождавшись, когда очередная волна с шумом и брызгами опустится на берег, я оценила расстояние до следующей и спокойно вышла из воды, отжала и приподняла от корней влажные волосы. Еще какое-то время я любовалась солнечными искрами, пробегающими по изумрудным гребешкам волн. Когда очередная из них достигла моих ног, я поразилась тому, каким мягким и ласковым может быть прикосновение океана.

―Тебе когда-нибудь говорили, что при одном взгляде на тебя любой мужчина сразу поймет, что ночь с тобой будет незабываемой? ―Кай пристально посмотрел на меня и покачал головой.

Я радостно рассмеялась. Я не могла не приходить в восторг от таких слов, меня все еще поражало, что Кай, великолепный, несравненный Кай находил меня настолько желанной! Чудеса, да и только!

―Не в таких словах!

Я вспомнила, как Эндур когда-то сказал, что не может смотреть на мои губы, не воображая, каким невероятным будет наш поцелуй. А один из моих школьных воздыхателей однажды выразил мнение, что меня нужно посадить в темницу, потому что то, как я двигаю бедрами при ходьбе — это оружие массового поражения. Но я их словам не придала ни малейшего значения, мне даже особо лестно не было. Видимо, я не так уж и тщеславна. Комплименты приятнее выслушивать от тех, чье мнение тебе действительно важно!

Кайэль тоже вышел на берег, наколдовал себе легкий костюм из тонкой ткани, а я накинула свою рубашку. Пройдя по пляжу в тень пальм, я в полный рост растянулась на большом шелковом покрывале и сладко потянулась. Как же хорошо! Вода вытянула из меня немало сил, но и невероятно расслабила одновременно. В пестрой тени резных пальмовых листьев было прохладно, приятно и комфортно.

―М-м, Элия, это, конечно, не мое дело… но можно у тебя кое-что спросить?

Открыв глаза, я села на покрывале. Кай смотрел на меня немного напряженно.

―Конечно, спрашивай, ―слегка насторожено ответила я.

―Сколько у тебя было мужчин до меня?

Я улыбнулась с облегчением и порадовалась тому, что могу сказать ему в ответ:

―Нисколько, ты первый, кого я полюбила.

―Это приятно слышать, но я спросил не об этом! Со сколькими у тебя была… физическая близость? ―поколебавшись, он повторил свой вопрос.

―Мой ответ тот же. Ни со сколькими.

На его лице отразилось недоверие, в глубине глаз возникло какое-то странное новое выражение.

―Но со мной у тебя не было крови.

―Я слышала, что крови может и не быть. Видимо, мне повезло, ―я пожала плечами.

Или не так уж и повезло, и теперь я ничего не могу доказать своему первому молодому человеку. Судя по задумчиво прищуренным глазам, Кай так до конца мне и не поверил.

―Ладно, ―вздохнув, парень сел на покрывало рядом со мной.

Нет, мне, конечно, не было бы приятно рассказывать ему о своих бывших любовниках, но и врать я тоже не стала бы. И что, интересно, значила его реакция?

Он сказал, что при одном взгляде на меня любой мужчина сразу поймет, что ночь со мной будет незабываемой. Любой, да не любой! В своей деревеньке, конечно, у противоположного пола я пользовалась большой популярностью. А вот среди Богов поклонников, кроме Кая, у меня не нашлось. Если не считать Ноэля и его поползновений, а их можно не считать, мне всегда казалось, что у его заигрываний были какие-то другие причины, никак со мной не связанные.

Хм… Касдэя, Ноэль, Лей, да и остальные из этой элийской своры. Что у Кайэля могло быть общего с ними? Меня всегда интересовал этот вопрос.

―Кай, а почему ты общаешься с этими… хотела сказать «людьми», ―я хмыкнула, ―с этой компанией. С Ноэлем, Леем и этой… Касдэей, ―я чуть было не назвала ее мерзкой ведьмой и с трудом сдержала гримасу отвращения на лице. ―Ты же сам их придурками называл!

―Ну, мы Боги одного поколения. Привыкли как-то общаться компанией. Когда-то мы вместе прошли через обряд Дня Судьбы, и как-то это… не знаю, связало нас, что ли.

―Обряд Дня Судьбы?

Я подняла брови в удивлении и уставилась на его гладкую грудь — татуировки на ней не было.

―У Богов обряд проходит не так, и татуировки нам не делают.

―Но в Судьбу вы верите?

Я слышала от него выражения вроде «Хвала Судьбе!», но думала это, может, такой речевой оборот.

―Еще как верим, наверное, даже в большей степени, чем люди.

Ну, да, он же говорил, что Боги когда-то появились в Лиссанделии. А в наших местах Судьбу чтут.

Я проследила взглядом за косяком морских нимф, выскакивающих из воды не так далеко от берега. С дельфинами бы я еще поплавала, но то, что здесь водятся эти существа, меня как-то смутило. Нет, наяды не опасны, по-человечески они не говорят и моряков не топят, кто бы что про них ни говорил. Но они странные. Морские нимфы похожи на людей и рыб одновременно. Кто знает, что у них на уме?

Что касается магических существ, среди них не так-то много по-настоящему опасных. В нашем королевстве больше всего боятся, конечно же, элийцев. Но в книгах я читала и о других созданиях, о тех же драконах, например.

―Помню, ты говорил, что драконы все еще не вымерли окончательно? А почему же тогда я никогда их не видела? ―я знала, как наивно прозвучал мой вопрос.

Кай хмыкнул:

―Потому что они водятся на другом континенте и до нас долететь не могут. А в наших местах мы их всех поубивали. Драконье пламя как эоланийское оружие. Убьет даже бессмертного, и воскрешению после него ни Бог, ни человек подлежать уже не будет.

―Вы поубивали?.. ―переспросила я с недоверчивым восторгом.

―Мы самые. Элийцы, ―рассмеялся Кай.

Да, это производит впечатление!

―Ты так и продолжишь задавать мне разные вопросы на самые отдаленные темы? А то мы могли бы заняться еще чем-нибудь!

Кайэль провел рукой по моему колену, по внутренней поверхности бедра. Приоткрыв губы, я прерывисто вздохнула. Я хотела было спросить у него, не увидит ли нас тут кто-нибудь, что это вообще за пляж, насколько он уединенный, но стоило ему продвинуться рукой еще чуть выше, как я забыла все свои вопросы.

Сняв с Кая легкую тунику, я позволила ему окончательно раздеть себя. От него пахло океаном, и его кожа была соленой на вкус. Перестану ли я когда-нибудь таять, как воск в жарком пламени от одного его прикосновения?.. Кайэль чуть прикусил мою шею, провел ладонью по груди, затем на мою грудь переместились его губы, и я застонала. Он ласкал языком мою кожу. Я совершенно ослабела задолго до того, как он овладел мной.

Нет, пусть это не кончается… Пусть я буду вечно гореть в этом огне, пусть я потеряю разум и волю, лишь бы это продолжалось!

Дойдя до вершины удовольствия в его объятиях, я на какое-то время впала в прострацию, но через несколько недолгих минут мое сознание снова заработало, и я вспомнила, как громко кричала во время нашей близости, особенно в самом конце. И что со мной происходит в такие моменты? Я будто одновременно и перестаю быть самой собой, и наоборот, наконец, собой становлюсь. Ощущаю себя по-настоящему живой.

―А что это за пляж? Есть тут поблизости еще кто-нибудь, кроме нас?

―Это остров, так что нет, мы с тобой здесь одни.

Значит, я напрасно беспокоилась, да и кричать могла столько, сколько вздумается! Впрочем, я и так не переживала, по крайней мере, точно не самом в процессе.

―Кай, перестану ли я когда-нибудь сходить с ума от одного твоего прикосновения? ―я провела рукой по его животу, положила голову ему на грудь.

―Не знаю, со мной самим такое впервые. Но очень надеюсь, что нет! ―он рассмеялся и поцеловал меня в макушку.

―Значит, ты никогда раньше не влюблялся? Но ты же встречался с девушками до меня?

―Встречался. Но ни с кем у меня не было ничего серьезного, да я и не чувствовал ничего ни к одной из них.

―А зачем тогда встречался? ―спросила я удивленно.

Вопрос прозвучал несколько наивно, но какое-то здравое зерно в нем все-таки было. Зачем встречаться с теми, к кому ничего не испытываешь? К чему все эти бессмысленные, ни к чему не ведущие отношения? Настоящие эмоции приходят только с настоящими чувствами. Лично я ряда, что так и не стала любовницей своего сюзерена.

―Ну… ―Кай на секунду задумался над моим вопросом, ―не знаю. Ради новых ощущений. Ради веселья, удовольствия. В конце концов, я на этом свете живу уже больше ста лет. Откуда мне было знать, когда я встречу свою любовь, когда я встречу тебя?

Меньше всего мне хотелось слушать о том, чем он занимался с какими-то девицами ради веселья и удовольствия. Но, в конце концов, я сама начала его расспрашивать, никто за язык меня не тянул.

―Значит, я твоя первая любовь? ―я снова вернула наш разговор в романтическое русло.

―Да, самая первая. Я и представить себе не мог, что такие чувства вообще возможны! ―закрыв глаза, он прижался губами к моему лбу и обнял меня еще крепче.

На мгновение мне стало трудно дышать от счастья, восторга, нежности, эти чувства переполнили мое сердце, мне казалось, оно вот-вот лопнет. Нет, мне никогда не надоест слушать такие слова!

Мы провели в этом маленьком дворце на берегу океана еще два дня, и пообещали себе вернуться сюда в скором времени. Прекрасных мест на свете много, но и времени у нас много. Мне не хотелось покидать этот пляж, этот остров, но и спорить я не стала. С ним мне будет везде хорошо!

В этом бесконечно счастливом, розово-медовом состоянии, я, казалось, совсем потеряла способность здраво рассуждать. Будущее представлялось мне сияющим, радужным, совершенно великолепным. Ничто не могло огорчить или напугать меня, я не думала больше о разделяющей нас с Каем пропасти, не переживала о том, что его народ не сможет принять нашу пару, не беспокоилась о возможных грядущих покушениях на мою жизнь со стороны Касдэи. Хотя кое-какие опасения у меня все же остались, конечно.

Я так и не решилась рассказать Каю о подслушанном мной разговоре.

―Змейку мне прислал кто-то из твоих друзей, кто-то, кто пришел тогда на эту вечеринку, ―только и смогла сказать я.

―Да, думаю, кто-то из них, ―кивнул элиец, ―расскажи мне, как это произошло!

―Я пришла в свою комнату после праздника, Ноэль «по секрету» сообщил мне, что ты собираешься выставить меня из дворца, и я была расстроена. На комоде лежала коробочка, подписанная «Надеюсь, тебе понравится. К.», внутри был золотой браслет… с гравировкой «Кай и Элия», ―я с трудом заставила себя произнести эти слова.

Мне все еще было стыдно — Касдэя сумела одновременно и взволновать меня этими словами, и поймать в ловушку с их помощью.

―Я взяла его в руки, а дальше ты все знаешь.

Кай смотрел на меня, задумчиво нахмурившись, по его лицу трудно было что-то понять наверняка. Надеюсь, он догадался, откуда исходит эта опасность? Не мог не догадаться.

―Может, этот же элиец и мой дом спалил, и натравил на меня змею в лесу, ―внезапно вырвалось у меня.

―Не уверен, ―покачал головой парень. ―Не уверен даже, что это было покушением на твою жизнь.

―О чем ты? ―возмутилась я. ―Как это «не было покушением»?

―Мне ясно одно — тебе хотели причинить боль. И причинили, ―вздохнул он, ―но, строго говоря, твоя жизнь не была в опасности, я легко исцелил тебя, и легко… оживил бы, если бы до этого дошло.

Вот об этом я как раз и не подумала. И правда, эта змейка жалила меня изнутри, прошивала легкие, из-за чего я не могла дышать, но не трогала сердце. Не пыталась быстро убить меня.

―И со змеей в лесу было то же самое!

―По-моему у тебя паранойя, ―приподнял брови Кай.

Я покраснела от злости. Давненько он не выводил меня из себя, и все же не разучился этого делать! Парень рассмеялся, оценив выражение моего лица. Но потом снова вздохнул:

―Элия, я просто не хочу, чтобы ты зазря беспокоилась. Выкинь из головы эти мысли, не бойся! Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, ―сказал Кай уже совсем другим голосом.

Я крепко обняла его. У меня, и правда, получилось выкинуть все негативные мысли из головы — это было совсем не сложно. Мы с ним вместе, он сумеет меня защитить.

―Ты говоришь, Ноэль тебе сказал, что я собираюсь вернуть тебя домой? ―внезапно спросил парень.

―Да, мне, правда, показалось, что он просто хотел напугать меня этим. Ты никому не говорил о своих планах? ―я снова подумала о Латэе.

―Только своей маме.

Ну, теперь все ясно! Что ж, по крайней мере, Ноэль сказал мне правду.

―Так чего от тебя хотел Ноэль? Зачем тогда приходил во дворец? ―снова в его голосе проскользнуло что-то похожее на ревность.

Разжав объятия, я взглянула на него с озорством. Сказать или нет?

―Именно за тем, зачем ты подумал, ―хмыкнула я, ―он меня клеил. Боюсь, никакой он тебе не друг и даже не приятель!

На его лице мелькали разные эмоции. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

―Я знаю, что он мне не друг, ―наконец произнес Кай, ―а почему ты… ―и он замолчал, пытаясь сдержать эмоции в себе.

―Почему, что? Почему не кинулась в объятия Ноэля? ―насмешливо спросила я.

Он с шумом выдохнул воздух сквозь неплотно сомкнутые губы. Эге, да он ревнивец, оказывается! Не то чтобы я имела что-то против!

―Почему ты не пожаловалась мне на него? ―спросил парень, сдерживая ревнивую ярость. ―Тебе же не были интересны его ухаживания?

―Не были, не переживай! ―я засмеялась. ―Я ему отказала, и все. Зачем мне было жаловаться тебе?

Кай вздохнул, успокаиваясь.

―Хорошо! Прости мне эту подозрительность. Просто одна мысль о тебе и о ком-то другом… ―он потряс головой, пытаясь стряхнуть с себя остатки этих эмоций.

―Можешь мне не объяснять, я знаю, что такое ревность!

Я не могу не радоваться, что пробуждаю в нем такие чувства. И до сих пор, словно не верю, что мне, в самом деле, так повезло. Однако, похоже, он из той породы ревнивцев, что многократно преувеличивают в своей голове мнимую угрозу, и готовы кричать «пожар», когда кто-то чиркает спичкой. Занятно!

Сняв со своей руки браслет, простой, тонкий, сделанный из какого-то блестящего металла, Кай протянул его мне.

―Выглядит он не очень изысканно, но обладает волшебными свойствами, нейтрализует негативную магию. Носи его, и будешь защищена от проклятий.

Повернув браслет на своем запястье, я увидела надпись «Кайэль», выполненную по-эоланийски. Я провела по гравировке кончиком пальца.

―Спасибо!

Жаль, мне было нечего подарить ему в ответ, все мое и так принадлежит Каю. Все, включая мою жизнь — его. Во всех смыслах этих слов.

Как обычно, страсть накрыла нас внезапно, без предупреждения, в неположенное время, в неположенном месте. Только что мы разговаривали, сидя в гостиной, и вот уже стаскиваем друг с друга одежду, не в силах провести ни минуты порознь друг от друга.

Кай едва успел снять с меня платье, я осталась в тонкой нижней рубашке. Я не могла оторваться от его губ, проводила руками по его животу, груди. Ощущение его кожи, соприкасающейся с моей, было… потрясающе возбуждающим! Ослабевшая, я лежала на ковре в гостиной, Кай обнимал меня, гладил мои бедра, с моих губ срывались негромкие стоны. Его распущенные волосы щекотали мою щеку. Мне было мало его, мне хотелось все больше и больше.

Поцелуй был глубоким, страстным и одновременно очень-очень нежным. Его язык ласкал мой, губы были шелковистыми, бархатными. Горячими. Все нервы в моем теле были накалены, я едва могла выносить этот жар, но мне нужно было больше…

Раздвинув ноги, я подпустила его как можно ближе к себе. Я хотела, чтобы он овладел мною, сейчас же, немедленно!

―Кхе-кхе, ―раздалось над нами недовольное покашливание.

Я надеялась, что мне это только послышалось. Но, увы.

Оторвавшись от меня, Кай встал с ковра и подал мне руку, воспользовавшись его помощью, я тоже поднялась на ноги. Желание все еще кружило мне голову, я тяжело дышала, и все же, мало-помалу приходя в себя, я начинала осознавать, что произошло.

В дверях гостиной стояла Латэя. Ее руки были скрещены на груди, она смотрела на нас, осуждающе прищурив глаза.

―Стучаться надо! ―произнес Кай одновременно возмущенно и сконфужено.

―Уединяться надо! ―не осталась в долгу его мама.

Я подобрала с пола платье, прикрыла им тело, слишком хорошо просматривающееся сквозь прозрачную нижнюю рубашку. Мои щеки покраснели от стыда. У меня не получалось пробудить в себе свойственные мне дерзость и наглость. Я представила себе эту сцену со стороны… и покраснела еще гуще. Мать Кая, эта Небесная Богиня, видела меня лежащей на ковре, раздвигающей ноги под ее сыном… Мне захотелось провалиться под землю.

―Врываешься сюда, как к себе домой — будь готова к неожиданным сценам, ―сказал парень уже совсем спокойным голосом.

―Учту на будущее. Я так понимаю, переезд этой девушки откладывается? ―приподняла брови Латэя.

―Не откладывается, а отменяется. Мама, ―торжественно провозгласил Кайэль, ―мы с Элией любим друг друга и будем теперь жить вместе!

В его голосе звучала такая радость, что я тут же забыла о своем смущении. Посмотрев ему в глаза, я счастливо улыбнулась и, переведя взгляд на Латэю, гордо подняла нос кверху.

―Ясно, ―на лице Богини застыло странное, трудно идентифицируемое выражение.

―М-м, так ты пришла сюда просто так или с какой-то целью?

―Я пришла напомнить тебе, что сегодня состоится прием по случаю моего дня рождения. Надеюсь, ты придешь. Можешь взять… Элию с собой.

―О-о! Конечно, мы придем. С днем рождения! ―смущенно улыбнулся Кай.

―Спасибо, дорогой мой сын, ―фыркнула Латэя.

Богиня развернулась и вышла из комнаты, не прибавив больше ни слова.

―Она меня недолюбливает, ―сказала я очевидную вещь.

―Да, нет. В смысле, не совсем. Она просто думает, что встречаться с человеком мне не на пользу, ―пожал плечами Кай, ―лично против тебя она ничего не имеет. По-моему ты ей даже нравишься, честно.

Я недоверчиво хмыкнула.

―Нравишься, нравишься. А если и нет, ее не сложно понять — из-за тебя я напрочь забыл про ее день рождения! Совсем ты мне голову закружила! ―засмеялся парень.

―Прости! ―хихикнула я.

―Не извиняйся… ―прошептал Кай, проводя губами вниз по моей шее.

Мы продолжили нашу любовную схватку на том, на чем остановились. И я даже не стала переживать о Латэе, которая могла снова ворваться сюда и застать нас за этим занятием, не предназначенным для чужих глаз.

Со мной ее сын счастлив.

И стыдиться нам нечего!

Для приема Кай наколдовал мне новый наряд по последней элирийской моде — длинное платье со шлейфом из тонкой газовой серебристой ткани, на плечах и у пояса скрепленное застежками в виде цветущих роз и бабочек из белого золота. Чем-то оно напомнило мне платье Касдэи с той вечеринки, но оно было немного другим, хоть по красоте ничуть тому и не уступало.

Вечером мы перенеслись в сад перед дворцом Латэи — он был ярко освещен снаружи и изнутри. Фонтаны, журчащие среди цветов и южных растений, были подсвечены, так же как и дорожки, ведущие к парадному входу. Со всех сторон к нему подходили элийцы. Через огромные широко распахнутые двойные двери мы с Каем вошли во дворец вместе со всеми.

Сегодня я привлекала куда меньше внимания, чем в прошлый раз — видно, жители Элирии уже привыкли к мысли, что среди них теперь есть человек. Но мне в любом случае не было никакого дела до их мнения. Кай не стыдится появляться в обществе в компании смертной, а значит и мне стесняться нечего.

Изнутри дворец Латэи был декорирован куда пышнее, пафоснее и претенциознее, чем тот, в котором жили мы с Каем. Нет, он был оформлен со вкусом, ничего вульгарного и кричащего в здешней обстановке не было. И все же, боюсь, от обилия позолоты у меня скоро должна была начаться мигрень.

По краям просторной гостиной группками стояли элийцы, общаясь, смеясь, распивая веселящие напитки. В центре зала было освобождено место для танцев, Боги и Богини изящно двигались в такт музыке, кружились и грациозно кланялись друг другу, сходились вместе и расходились в разные стороны. Сложные танцевальные фигуры сменяли одна другую — какое-то время я не могла отвести взгляда от этого удивительного зрелища.

Трепетали шлейфы платьев из тонкой ткани, сверкали парадные доспехи Богов-мужчин. Красиво и торжественно. Сложно. Изысканно. Пожалуй, теперь я смогла понять, чем такая жизнь, состоящая из вереницы балов, пикников и маскарадов, привлекает большинство местных жителей. Но сама я, так же, как и Кай, вряд ли смогла бы до конца оценить прелесть подобного времяпрепровождения. Тем более что я не умею танцевать, если не считать простеньких крестьянских танцевальных движений, разученных мной в моей деревеньке. И не могу пить веселящих напитков, не теряя напрочь головы. Не знаю карточных игр. А значит, большая часть удовольствий этого бала пройдет мимо меня.

Но мне и не нужно ничего из этого. Мы с Каем вышли через галерею на террасу, огибающую гостиную, подошли к парапету. Я завороженно смотрела в его темные, безумно красивые глаза, он обнимал меня за талию, нежно поглаживал по щеке кончиками пальцев, тыльной стороной ладони. Мною завладевало волшебство этого праздника, и тому причиной был он. В конце концов, чем этот, да и любой другой вечер был бы для меня, если бы не любовь, первая, невероятно сильная, взаимная? Правильно, ничем! Ни в чем тогда не было бы смысла.

―Кайэль, оторвись на секунду от созерцания своей… спутницы и посмотри, что мы приготовили в подарок твоей маме!

К нам со спины незаметно подошли Ноэль с Леем, один из элийцев хлопнул Кая по плечу в дружеской манере.

―И что же вы такое приготовили? ―приподнял брови парень.

―Идем с нами, увидишь, ―захихикал Ноэль, ―если тебе понравится этот подарок, можешь войти с нами в долю, без проблем!

―Нет, спасибо.

―Не будь занудой! Идем, оставь свою подружку в покое хоть на одну секунду, ―закатил глаза элиец.

Кай взглянул на меня, я улыбнулась ему, показывая, что ничего не имею против — пусть идет, но поскорее возвращается.

Оставшись одна, я перевела взгляд на горы Элирии — как раз в этот момент начался салют, зрелище было поразительным, красочным, волшебным. Но в отсутствие Кая этот пейзаж словно бы поблек, утратил большую часть своей яркости. Красота лишилась своего глубинного, тайного смысла. Музыка стала набором звуков.

Хвала Судьбе, парень очень быстро вернулся обратно.

―Фух, наконец-то вырвался от них, ―переведя дух, Кай подошел ко мне, обнял меня за плечи одной рукой.

―И что же они решили подарить твоей маме?

Элиец покачал головой:

―Ничего такого, о чем можно было бы сказать в присутствии дамы. Ноэль настоящий псих!

―Было бы любопытно взглянуть, ―хмыкнула я.

Кай улыбнулся немного натянуто. В его глазах застыло странное выражение, словно бы он что-то скрывал от меня. С чего вдруг такая перемена?

―Что-то случилось?

―Не то чтобы… Не знаю, как тебе сказать… ―в его голосе прозвучало необычное волнение.

―Что такое? Не пугай меня!

Парень явно нервничал. Но было не похоже, будто он собирался предложить мне руку и сердце или что-нибудь еще в этом роде. Это больше напоминало «На другом конце Лиссанделии у меня есть жена и трое детей» или «Мать лишит меня наследства, если я продолжу с тобой встречаться», ну, или что-то вроде того.

―Я должен тебе кое-что рассказать… но не знаю, как ты это воспримешь.

―Рассказывай, ―вздохнула я.

―Не здесь. Пойдем туда, где потише, ―элиец показал рукой на двойные двери, ведущие из большой гостиной в какую-то другую комнату.

Пройдя за ним в маленький зал, оказавшийся чем-то вроде выставочной комнаты, украшенной разнообразными произведениями искусства, я спросила у Кая:

―Ну, что это еще за секреты?

―Нет никаких секретов.

Элиец обернулся ко мне, в это время его внешность начала меняться, и через мгновение это был уже не он.

Передо мной стояла Касдэя.

Богиня сжимала в руках лук, серебряный наконечник ее стрелы был направлен в мое сердце. Двери за моей спиной с шумом захлопнулись.

―Вот что я хотела тебе сказать. Ты не представляешь собой абсолютно ничего. Ты ничто и скоро станешь ничем совершенно. Я не представляю, что мог найти в тебе Кайэль. Могу только предположить, что это часть его игры, попытка выделиться из толпы. Маленький бунт против общественных норм и традиций. Но твое присутствие здесь — оскорбление для любой Богини. Плевок в лицо любой элийки, с которой он когда-либо встречался!

Касдэя прищурила глаза с ненавистью, ее голос дрогнул, от спокойствия, с которым она начинала свою речь, не осталось и следа. Она с трудом перевела дыхание и снова посмотрела на меня холодно, бесстрастно.

―Тебе пришелся по вкусу мой подарок? А как тебе понравились костры, которые я разожгла на вашем Пепельном Берегу? ―ее губы изогнулись в жестокой улыбке. ―Поверь, это были еще цветочки. То, что я приготовила для тебя сегодня, намного хуже. Если ты думаешь, что Кайэль сможет снова спасти тебя, как после того змеиного укуса, или оживит, как твоего отца — не надейся. Он не сможет. Не после того, что я сделаю с твоим телом!

Я не отвечала ей, не спорила, не оскорбляла, и уж конечно, не пыталась умолять о пощаде. Я уже чувствовала ледяное дыхание смерти, оно заморозило мою кровь, превратило сердце в лед. Я готовилась умереть. Мне было нечем защититься, было нечем попытаться… убить одного из Богов. Предсказания Дня Судьбы не всегда сбываются.

В жизни не всегда все кончается хорошо, как бы мы на это не надеялись. Но моя доля не так тяжела. Я люблю, и буду любить до последнего вдоха!.. Я любима.

Мне лишь до боли не хотелось покидать Кая. Мне не хотелось… оставлять его одного!

―Приготовься встретить свою судьбу, смертная! ―Касдэя натянула тетиву лука и прикрыла один глаз, прицеливаясь.

От моих щек отлила кровь, страх перед смертью, которого я так отчаянно пыталась избежать, пронзил все мое существо, и одновременно мое сердце наполнилось любовью до краев.

Кай… прости меня!

В этот момент двери распахнулись. Касдэя отпустила тетиву, в это же мгновение в ее сердце вошел кинжал, и стрела прошла в миллиметре от моей шеи.

Бледный как мел Кай стоял на пороге комнаты, вытянув перед собой руку, метнувшую смертельное оружие.

Касдэя схватилась за грудь, попыталась вытащить кинжал, но ее руки уже ослабели. Оружие загоралось белым светом в такт затихающему биению ее сердца. Изо рта Богини тонкой струйкой текла кровь. Она упала сначала на колени, затем на бок, длинные черные волосы разметались по полу вокруг нее.

В конце концов, кинжал погас окончательно, так же как взгляд девушки. Касдэя лежала на полу в неестественной позе, под ней уже образовалось целое озеро крови.

Я стояла посреди комнаты, прижав руки к груди, и не могла двинуться с места. Шок превратил мое тело в камень. Кому-нибудь стоило дать мне пощечину — может, тогда бы я пришла в себя.

Через распахнутые двери в зал заглядывали Боги и Богини, на их лицах были написаны недоумение и ужас. Они переглядывались и перешептывались друг с другом, но ближе не подходили. Кроме нас с Каем да трупа Касдэи на полу, в комнате больше никого не было.

Но вот, пробравшись через толпу, прибывающую с каждой секундой, в дверной проем вошли двое элийцев. Они встали по обе стороны от Кая, их лица были бесстрастными, а глаза — пустыми.

―Кайэль, тебе придется пройти с нами, ―сказал один из них напряженным голосом.

Кай кивнул. Ему на руки надели светящиеся кандалы.

Я смотрела на все это, не веря своим глазам. Не может быть… Не может быть! Неужели они уведут его? Как такое возможно? Ведь он не сделал ничего плохого! Он просто защищал меня.

Но его повели сквозь толпу, стражники-элийцы попросили всех разойтись. Я, наконец, обрела контроль над своим телом и тут же кинулась вслед за Каем, но это не было просто, со всех сторон меня обступали гости вечеринки. Они не собирались уступать мне дорогу.

Увидев среди собравшихся свою маму, Кай крикнул ей:

―Позаботься о ней! ―но его уже подвели к одному из мостов.

Латэя была бледна как смерть. Она молча наблюдала за тем, как ее сына уводят, не пытаясь ничего сделать. Мне хотелось закричать на нее, я готова была умолять ее сделать хоть что-нибудь. Но я не могла произнести ни слова.

Стражники и их пленник уже скрылись из зоны видимости. Остальные гости стали расходиться — одни перед уходом выражали Латэе сочувствие, другие спешили поскорее убраться из дворца матери преступника.

Я слышала, что говорили окружающие меня Боги и Богини — жители Элирии и так считали Кая немного странным, и теперь все они наперебой пересказывали друг другу всякие необычные истории, выставляющие его в дурном свете. Выставляющие его убийцей, опасным и неуравновешенным. И даже не пытались говорить тише в моем присутствии. Сплетничали прямо под крышей Латэи, не потрудившись для начала покинуть дворец.

Но вот зал опустел.

Я подошла к матери Кая, сидевшей на кушетке в дальнем конце комнаты. Плечи Латэи поникли, она спрятала лицо в ладонях, и ее вид лучше всего демонстрировал всю серьезность сложившейся ситуации.

―Что с ним будет?.. ―мой голос дрогнул.

Латэя подняла на меня взгляд, полный лютой, уничтожающей ненависти.

―За убийство Богини? А ты как думаешь? ―тихо и зло прошептала она. ―Его казнят. Моего сына казнят из-за тебя! ―ее шепот перешел в рычание, смешанное с болью.

Я почувствовала, как из-под моих ног начала уходить земля.

Не может быть… Не может быть!..

―Мы должны что-то сделать. Что-то же можно сделать!..

Богиня вскочила с кушетки, сжав руки в кулаки:

―Убирайся отсюда. Скройся с глаз моих, пока я тебя не уничтожила!

Я смотрела на нее, пытаясь что-то сказать, как-то повлиять на нее, заставить действовать. Ведь только она одна и может как-то остановить их, выручить Кая.

Но у меня опустились руки. Латэя его мать. Если бы она могла что-то сделать, сделала бы, не дожидаясь моей просьбы. Развернувшись, я вышла на террасу, а затем в сад. Прошла к ближайшему мосту.

Я чувствовала себя оглушенной, опустошенной, но я знала, что боль еще придет. Так же, как и страх. Сейчас все мои чувства притуплены шоком, я словно до конца не верю во все это. Но рано или поздно до меня дойдет весь кошмар, весь ужас, весь чудовищный смысл произошедшего.

И тогда я не смогу жить.

Как-то я умудрилась найти дорогу обратно во дворец. Здесь было пусто. Пусто и темно. Огромные залы рождали эхо, по их углам притаились зловещие тени. Мне не верилось, что еще каких-то несколько часов назад мы с Каем жили счастливо здесь. Все в поместье было мне до боли знакомо, каждая комната хранила сотни воспоминаний о проведенных здесь чудесных днях, наполненных любовью. Но знакомая обстановка не успокаивала меня. Наоборот. Сами стены дворца словно осуждали меня за то, что я посмела вернуться сюда одна, без него.

Пройдя темными коридорами до нашей с Каем спальни, я не узнала ее — комната показалась мне чужой. Мой взгляд наткнулся на доспехи Кая, сложенные в одно из кресел. Мое сердце пронзила острая боль. Отвернувшись, я несколько раз вдохнула и выдохнула. Сняла с себя одежду, легла в кровать. Уставилась на серебристый полог невидящим взглядом.

Чувство опустошенности быстро отступало. Боль накатывала на меня волнами, я тонула в ней, я не могла вздохнуть от невыносимого чувства вины. Мое сердце раздирал безумный страх.

Благословенная Судьба, прошу, возьми мою жизнь, но пощади Кая!

Я шептала молитвы и вроде даже верила в них. И все же, я чувствовала, что прошу Судьбу не о том. Ведь Кай убил Касдэю, чтобы спасти меня. И это был его выбор. А значит, я не имею права просить Судьбу обменять свою жизнь на его. Он бы не хотел этого. Он бы предпочел умереть сам…

Нет! Я задыхалась. Нет, я не могу этого допустить! Только не это! Нет!!!

И я продолжила молиться. Продолжила просить Судьбу пощадить Кая.

Спасти его любой ценой. Даже ценой моей жизни.

Не может все закончиться так. Я ведь… убийца Богов! Я что-нибудь придумаю. Я убью кого-нибудь, но спасу его!

Я пыталась не то успокоить себя этими мыслями, не то побудить к действию. Но я была совершенно беспомощна. Мне некого было просить о помощи, некуда было идти.

Бродя кругами по саду, я обращалась с молитвами к друзьям Кая, к старейшим, кем бы они ни были, к Латэе. Но они то ли не слышали меня, то ли игнорировали — скорее всего, второе.

Я ходила из комнаты в комнату, размышляя о том, что я могла бы сделать — и ничего не могла придумать. Чувство вины точило мое сердце постоянно, непрерывно. Время от времени меня накрывало волной черного отчаяния, и тогда меня начинали душить рыдания. Я презирала себя за эти слезы сильнее, чем когда-либо — Кай нуждается во мне, если не в моей помощи, так хоть в присутствии духа! И я снова и снова принималась раздумывать, чем я могу помочь ему. И снова не могла найти ответа.

Мне его не хватало. Как же мне его не хватало! Я никогда не испытывала ничего подобного. Эта боль была… многогранной, многоликой, выворачивающей. До невозможности мучительной. Я задыхалась без него, отчаянно нуждалась в нем каждое мгновение. Но при этом… я не могла смотреть на его вещи. Не могла заставить себя вернуться в нашу спальню.

Так прошло два дня. Почувствовав физическую слабость на третий день, я поняла, что все это время ничего не ела. Я и не помнила о еде, однако… мне было неоткуда взять ее, даже пожелай я поесть. Интересно, как скоро я умру от голода? Этот вопрос нисколько меня не напугал. Умру и умру. Кому какое дело?

Каю есть дело. Я не имею права сдаваться! Выйдя в сад, я осыпала Латэю мысленными ругательствами. Мои претензии были потоком бессвязной злобы на себя, на нее, на весь мир. И все же что-то разумное в них было. Кай просил ее обо мне позаботиться. Если ей дорог сын, то она должна ценить то, что так много для него значило. Даже если она меня ненавидит. И я сама должна поступать так же. Должна ценить свою жизнь вопреки ненависти к самой себе.

По возвращении во дворец я обнаружила там стол, накрытый на одного. Что ж, видно, мои молитвы кто-то да слышит.

Я сидела в гостиной у окна, невидящим взглядом уставившись на знакомый пейзаж.

Прошло уже две недели.

Как скоро… это случится? И когда случится, даст ли хоть кто-нибудь себе труд рассказать мне об этом?

Я и в самом деле ничто. И я чувствовала себя ничем совершенно. За один день моя жизнь перевернулась с ног на голову и лишилась какого-либо смысла. Если первое время я и старалась возродить в себе присутствие духа ради него, то теперь… с каждым днем я все глубже и глубже погружалась в состояние странного оцепенения.

Мне случалось слышать о вдовах, умерших от тоски. Они переставали есть, переставали двигаться и просто постепенно угасали, не пытаясь и не имея возможности бороться с охватывающей их меланхолией.

И теперь я поняла, что именно вводило их в это состояние. Невозможно постоянно чувствовать невыносимую боль и вину, и ненависть к себе. Невозможно гореть такими чувствами слишком долго. И когда ты перегораешь, от тебя мало что остается. И в тот момент, когда твои силы кончаются, тебе уже нечем их возродить.

―Теперь я вижу, что ты и в самом деле любишь моего сына.

Я перевела отсутствующий взгляд на Латэю. И когда она успела прийти сюда?

―Я могла бы подумать, что это просто чувство вины, но я слышала это в твоих молитвах — ради него ты пойдешь на что угодно. Все это время я тоже размышляла, что мы могли бы для него сделать. И кое-что придумала.

Мое сердце вздрогнуло, встрепенулось, волнение мгновенно привело меня в чувство. Она что-то придумала? Значит, надежда все еще есть?..

―Что ж, скажи мне, смертная, на что ты готова пойти ради Кая!

Я не медлила с ответом ни секунды:

―На все! Вы и сами отлично это знаете. Что я должна сделать?

―Он не согласится.

―Так заставь его согласиться! Уговори его, пригрози чем-нибудь. Это единственный выход. Неужели ты оставишь его гнить в тюрьме, позволишь им казнить его, и это после всего, что он для тебя сделал?

―Конечно, нет! Но Кай… просто на это не пойдет.

―Пойдет, если ты будешь убедительна.

Мы с Латэей приближались к тюремной башне — выглядела она немногим менее нарядно, чем любая другая. Только не имела окон, и выход здесь был только один.

Мы уже обсудили план вдоль и поперек, хоть он и был до нелепости прост. И все же Латэя не упускала случая повторить мне его еще разок-другой, на всякий случай — видно, она не самого высокого мнения об умственных способностях людей.

―Башня защищена от магического воздействия изнутри и снаружи. И колдовать в ее пределах тоже нельзя — стены тюрьмы не пропускают внутрь человеческую энергию. Впрочем, Кай уже все равно лишился большей части магической силы, так что на его помощь и так рассчитывать не приходится.

―Я все это помню, можете мне не повторять! Сейчас нам лучше сосредоточиться на том, как убедить Кая согласиться на это.

―Скажи ему, что твоя жизнь и так немногого стоит, а без него будет и вовсе лишена смысла. Разве это не так? ―фыркнула Латэя.

Я раздраженно выпустила воздух из легких. Мамашу Кая выносить нелегко. Нелегко согласиться подчиняться во всем женщине, Богине, которая нисколько не уважает тебя, ни в грош не ставит твою жизнь. Но ничего другого мне просто не остается.

Войдя в башню, мы оказались в длинном коридоре, облицованным светлым камнем, испещренным эоланийскими символами. В дальнем его конце можно было увидеть начало винтовой лестницы. В передней части скучал, сидя на диване, одинокий стражник.

Тюрьму Боги охраняют не так тщательно, как могли бы — на это Латэя и рассчитывала при составлении своих планов. Два вооруженных элийца стерегут заключенных, приносят им воду и еду, пропускают посетителей. И, что самое главное, не стремятся выполнять все свои обязанности как должно — дежурство в тюрьме тоже своего рода наказание. А еще в пределах башни они лишены магии, точь-в-точь как заключенные. Все это дает нам хоть и небольшой, но шанс.

―Вы к кому? ―стражник неохотно поднялся на ноги.

Латея назвала имя Кайэля, и нас провели по коридору до винтовой лестницы. Я чувствовала, как в моей крови закипает сумасшедшее волнение — ведь согласно правилам, нас необходимо было обыскать. Но это простая формальность. К тому же, мы обе, и я, и Латэя, надели максимально облегающие платья из тонкой ткани — зачем нас обыскивать, если наши тела и так на виду.

Стражник повернул ключ в замке тяжелой двери, окованной железом.

―У вас сорок минут.

Кай стоял в дальнем конце небольшой, просто обставленной комнаты без окон. Едва я увидела его, внутри меня что-то надломилось, и из моих глаз хлынули слезы. Все чудовищное напряжение последних дней, последних часов, дало о себе знать, и в одно мгновение я совершенно потеряла над собой контроль.

Кай протянул руки навстречу мне, я бросилась в его объятия, и он прижал меня к груди. Я никак не могла перестать плакать, и одновременно мне становилось легче, я словно очищалась от какого-то страшного яда, пропитавшего все мое тело за время разлуки. Мне, наконец, удалось почувствовать себя самой собой — и даже больше.

Я подняла голову, и Кай поцеловал меня, и в этом поцелуе была вся любовь, вся боль, все отчаяние последних дней, проведенных порознь. Ему не хватало меня так же, как мне его. Я прижалась к нему всем телом. Как же мне было плохо без него!..

Мы продолжали целоваться, забыв обо всем на свете, и, в конце концов, Латэе это надоело:

―Не хочу вас прерывать, но нам дали не так уж много времени! ―сказала она не очень любезным тоном.

Оторвавшись от моих губ, Кай еще раз легко поцеловал меня и подвел к кровати. Мы вместе сели, продолжая сжимать друг друга в объятиях — мне казалось, я физически не смогу разжать их, не смогу отпустить Кая. Мне все еще безумно не хватало его, а этот недолгий поцелуй только разжег мою отчаянную потребность в нем еще сильнее.

―Итак, ―начала Латэя нелегкий разговор, придвигая стул к кровати и садясь напротив нас, ―Кай, мы пришли вытащить тебя отсюда. Ты сам знаешь, что тебя ждет после суда. Мы не можем этого допустить!

―Вытащить? Каким же образом? ―удивился парень.

―Элия, посвяти его в наш план!

Я сделала глубокий вдох, мое сердце снова забилось быстрее от волнения. Мне придется быть убедительной!

―Кай… нам нужно поменяться местами. Я останусь в тюрьме, а вы с Латэей сбежите, она поможет тебе скрыться. С помощью этого амулета мы обменяемся внешностью, ―я вытащила из выреза платья небольшой розовый кристалл на серебряной цепочке.

Элиец несколько секунд молча смотрел на меня, удивленно приоткрыв рот.

―Ни за что на свете! Исключено! ―наконец, сказал он, отойдя от первого изумления.

―Кай, подумай сам! ―попробовала вразумить его Латэя. ―Элия человек, они ничего ей не сделают. Может, подержат в тюрьме год-другой, а потом выпустят. Мы же с тобой тем временем…

―Ты сама-то в это веришь? ―перебил мать Кайэль. ―Кто она, что она для них? Да они даже думать не станут и просто уничтожат ее! Как ты могла допустить хоть на секунду, что я на это соглашусь? Невысокого же ты мнения обо мне!

Латэя выразительно на меня посмотрела — пришла моя очередь уговаривать Кая.

―А что будет, если ты останешься в тюрьме? Думаешь, я смогу жить, если по моей вине тебя… ―мне не удалось закончить предложение, в моем горле встал ком, и я с трудом сдержала новый поток слез.

―Элия, в этом нет ни капли твоей вины! Во всем виноват я один. Это я оставил тебя одну на вечеринке, я недооценил кровожадность Касдэи. По моей вине она чуть не убила тебя! Я виноват, мне и расплачиваться.

―Нет! ―я все-таки начала плакать.

Кай снова прижал меня к груди, и начал успокаивающе поглаживать по спине.

―Кайэль, послушай меня! Ты не знаешь, что они сделают с Элией, может, вообще ничего. А я точно знаю, что они сделают с тобой!

―Даже если они просто оставят ее в тюрьме… думаешь, я смогу забыть о ней, смогу спокойно жить на другом конце света, как ни в чем не бывало? Прости, но я предпочту казнь.

―Упрямый осел! ―произнесла Латэя с чувством.

Вытерев слезы, я постаралась взять себя в руки, напрягла всю свою волю и снова попробовала убедить его. Я должна его убедить!

―Кай, прошу тебя, ―я с мольбой заглянула ему в глаза. ―Я хочу этого! Ты не знаешь, как мне было плохо без тебя. Если тебя казнят, я не смогу с этим жить! Пожалуйста, позволь мне тебя спасти! ―я вложила в голос всю свою любовь.

Лицо Кая перекосилось от страданий:

―Элия, я… не смогу. Прости! ―его голос дрогнул.

Все кончено. Погасла последняя надежда. Я почувствовала слабость во всем теле, если бы Кай не поддерживал меня, я бы упала на кровать. Мне не вынести этого. Не снова. Я не смогу снова вернуться в пустой дворец. Не смогу проводить день за днем в ожидании его и своей смерти…

―Самоубийца! Упрямый идиот! Ты не оставляешь мне выбора, ―Латея вытащила из выреза платья кристалл, похожий на тот, который был на мне. ―Я останусь в тюрьме, а вы сбежите. Уж мне-то они точно ничего не сделают, законы им не позволят. Да поможет вам Судьба!

―Ты уверена? ―Кай смотрел на амулет, не решаясь взять его.

―Нет, дракон тебя подери! Не уверена! Не уверена, что у тебя хватит магии хотя бы на то, чтобы перенестись куда-нибудь, когда вы окажетесь за пределами тюрьмы! Не уверена, что вы сможете скрыться, не уверена, что они не найдут вас, беспомощных, за одно мгновение! Но это твой единственный шанс, ―закончила она с болью в голосе.

Кайэль протянул руку, и Латэя передала ему кристалл. Мы прислушались к тому, что происходило за дверью темницы — стражник мог прийти с минуты на минуту. Он должен был отвести нас назад к выходу из тюрьмы.

Должен был вывести из тюрьмы нас с Каем.

Кай и его мама крепко обнялись на прощание. А мне самой было стыдно за те мысленные ругательства, которыми я осыпала Латэю на протяжении всего этого времени.

―Останься в живых, Кайэль, приказ матери!

―Я постараюсь!

―Не старайся, а сделай это. Если ты умрешь, я тебе во век этого не прощу, ―Латэя вытерла набежавшие на глаза слезы тыльной стороной ладони.

Кай с чувством сжал ее руку.

―Спасибо вам, ―я обязана была это сказать, хоть и знала, что моя благодарность его матери даром не нужна.

―Ты у меня в долгу, смертная. Береги его, заботься о нем, и может, когда-нибудь ты сможешь со мной расплатиться.

Я кивнула.

Наконец, на лестнице послышались шаги, мы взволнованно переглянулись. Кай должен был надеть амулет в последний момент, энергии в нем было не так уж много, и новую нам было взять неоткуда — человеческая жизненная сила, питающая магию элийцев, не могла пройти через барьер стен тюрьмы.

В замке двери повернулся ключ, Кай быстро надел на шею цепочку амулета и тут же принял вид своей матери, а она — его. И это была самая что ни на есть настоящая иллюзия, на истинное превращение сил кристалла просто не хватило бы. Но и этого должно было быть достаточно. По крайней мере, мы на это надеялись…

―Время вышло, прощайтесь, ―равнодушно обронил вошедший в камеру стражник.

Кай ненадолго сжал свою маму в объятиях, и мы прошли к выходу из темницы. Мое сердце стучало быстрее с каждой секундой, ладони покрывал холодный пот. Мне хотелось поскорее выбраться наружу, я с трудом заставляла себя идти медленно, будто спешить нам было некуда — а это было далеко не так. Латэя понятия не имела, на какое время хватит заряда амулета, опробовать кристалл в условиях магической изоляции у нас не было возможности.

Вслед за стражником мы дошли до подножия винтовой лестницы, вышли в вестибюль. В самом конце длинного коридора уже можно было увидеть выход на улицу. Вот он — единственный шанс на спасение для нас с Каем! Только бы успеть добраться до двери, только бы у него хватило магической силы на то, чтобы перенестись куда-нибудь еще!..

Переведя взгляд на Кайэля, я похолодела. Энергия в амулете явно была на исходе, внешность элийца менялась ежесекундно, и даже в те моменты, когда он походил на Латэю, было очевидно, что это просто иллюзия. Стражник шел, повернувшись к нам спиной, но стоило ему хоть один раз взглянуть на «посетителей»…

Кай все понял по моим расширенным от ужаса глазам. Он взглянул на свою руку — мерцая, она меняла свои очертания, попеременно становясь то мужской, то женской. Я несколько раз вздохнула, стараясь не поддаться панике. Еще несколько метров, несколько шагов — и мы выйдем из этой проклятой тюрьмы!..

Стражник довел нас почти до самой двери и уже собирался вновь завалиться на диван, но в этот момент его взгляд уперся прямо в Кая. Одно мгновение он изумленно смотрел на него, не понимая, что происходит, но очень быстро пришел в себя и выхватил из ножен сверкающий меч, покрытый эоланийскими символами — оружие, способное убить бессмертного.

Не теряя времени даром, я распахнула дверь и потянула Кая за собой. Стражник взмахнул мечом, элиец уклонился от прямого удара, но не до конца. Пройдя по касательной, лезвие рассекло его грудь от плеча до бедра. На секунду меч вспыхнул белым светом, на пол упали первые капли крови.

Мы с Каем вывалились на улицу через дверной проем. Я не знала куда бежать, что мне делать. Вцепившись в его руку мертвой хваткой, я просто ждала, что произойдет дальше. Сверкнуло солнце на обагренном кровью лезвии меча. Смертельное оружие должно было обрушиться на нас через долю секунды…

И в следующее мгновение мы оказались в чаще леса далеко за пределами Элирии.

Кай опустился на засыпанную опавшими листьями землю, его лицо смертельно побледнело. Спереди на его куртке расплывалось огромное темное пятно свежей крови.

Он потерял сознание.

Я не могла оторвать взгляд от его раны, мой разум был охвачен паникой, мне хотелось кричать и плакать. Каким-то чудом я смогла сдержать рвущийся наружу крик. Возьми себя в руки! Возьми себя в руки, никчемная тряпка!

Я дала самой себе пощечину, резкая боль помогла мне прийти в себя.

Несколько раз вздохнув, я принялась за дело — оторвала от своей юбки два больших лоскута, спустилась вниз к неширокой лесной реке, которая протекала совсем близко от того места, где мы материализовались. Намочила один из кусков ткани водой. Вернувшись к лежащему без сознания Каю, я осторожно сняла с него пропитанную кровью одежду, и начала промывать его рану, стараясь не сделать еще хуже.

Не знаю, как я еще сама не потеряла сознание — смотреть на истекающего кровью Кая было… невозможно. Каждую секунду я боролась с паникой, подступающей к моему сердцу, со страхом, с нерешительностью.

Я чувствовала себя беспомощной, слабой. Никчемной.

Я — жалкий человек. Что я могу? Ничего!

Почему же он не сбежал с Латэей? Она исцелила бы его за секунду! Мое сердце сжалось от невыносимого чувства вины.

Нарвав подорожника, я вернулась к берегу реки, ополоснула листья в воде, промыла от крови кусок ткани и снова подошла к Каю. Стерла с его груди новую порцию крови, полностью засыпала рану измельченным подорожником и туго забинтовала широким лоскутом своей юбки.

Вот и все, что я могу сделать для него.

Все это время я держала свое сознание закрытым, хоть это и было нелегко. Нелегко было сдерживать в себе эти эмоции, всю эту негативную энергию, так и рвущуюся наружу. Но сейчас от этого зависела наша жизнь. Элийцы будут искать нас.

Латэя говорила, что без труда смогла бы сотворить убежище для них с Каем, дом, защищенный от чтения мыслей, в котором они были бы в полной безопасности.

Кай, почему ты не позволил мне спасти тебя?..

Нас окружал промозглый осенний лес, ветви деревьев были почти голыми, землю покрывал густой ковер из желтых и оранжевых опавших листьев. Осень наступила давным-давно — в южной солнечной Элирии этого совсем не ощущалось. Я насквозь продрогла в своем легком летнем платье.

Соорудив рядом с Каем что-то вроде лежанки из тонких веток и сухой листвы, я легла на нее, свернулась в комочек и прижалась к его боку, накрыла нас обоих бархатной курткой. Раз в несколько минут я проверяла, дышит ли Кай, бьется ли у него сердце.

Уткнувшись в его плечо, я, наконец, дала волю слезам. Я плакала и плакала, и никак не могла остановиться. Что с нами теперь будет? Сможем ли мы скрыться от преследования? Сможем ли… прожить еще хоть один день?

Одинокая, потерянная, я тряслась от холода, лежа на земле среди стылых голых деревьев. Скоро начнет темнеть. Нам не выжить в одиночку в этом лесу. Не давая себе спать, я молилась Судьбе, просила ее о помощи, просила указать нам верный путь.

Только бы Кай очнулся. Только бы нам удалось прожить еще один день!.. После всего, что произошло… есть ли шанс, что все закончится хорошо? Сможем ли мы снова стать счастливыми? Я изо всех сил пыталась возродить в себе надежду на благополучный исход.

И я по-прежнему не собиралась сдаваться!

На закате Кай, наконец, открыл глаза. Я возблагодарила за это Судьбу! Сходив к реке, я принесла ему пригоршню воды в ладонях и осторожно напоила его.

―Как ты себя чувствуешь?..

―Бывало и получше, ―попробовав привстать, Кай поморщился от боли и повалился обратно на землю, побледнев еще сильнее.

Я подавила тяжкий вздох.

―Нас еще не нашли. Ты защищала свое сознание все это время?

―Да, конечно, ―кивнула я и задала вопрос, ответ на который был для нас жизненно важен. ―Кай, ты не можешь… исцелить себя?

―Нет. Нет, сейчас я вообще ни на что не способен. Прости…

Мной снова начала завладевать паника, у меня задрожали руки. Все это время частью своего сознания я смутно надеялась, что этот кошмар закончится, как только Кай придет в себя. Что у него хватит магии на то, чтобы мы смогли выжить в этом проклятом лесу!

Так, спокойно! Не все еще потеряно. Мы есть друг у друга, и это самое главное.

―Кай, что нам теперь делать?

Я произнесла эти слова достаточно твердо, и это меня порадовало — не хватало еще снова зарыдать или забиться в истерике. Присутствие духа нам сейчас нужно, как никогда.

―Нам придется позвать кого-нибудь из Богов. Это рискованно, но, боюсь, иначе мы здесь просто замерзнем насмерть. Нас найдут либо элийцы, либо дикие звери, ―поморщился парень.

Позвать кого-то из Богов?.. Мне эта идея, мягко говоря, не понравилась.

―И ты можешь доверять кому-нибудь из них? ―с сомнением произнесла я. ―Все те дни, что ты был в тюрьме, я кому только не молилась! Ни один из твоих друзей и пальцем не пошевелил, чтобы помочь тебе!

―А что они могли сделать пока я сидел в тюрьме? То ли дело сейчас. Я знаю, ты их не очень любишь, но не все они такие мерзавцы, как Ноэль с Касдэей. Позови… Нэя. Открой свой разум на секунду, позови его и сразу закрой. Может быть, и обойдется.

―Звучит обнадеживающе, ―проговорила я с горькой иронией в голосе.

Но он прав, особого выбора у нас нет. С наступлением сумерек температура воздуха упала еще ниже, от холода у меня уже зуб на зуб не попадал. Может, Кай и смог бы разжечь костер с помощью магии, но все равно, пока он ранен, из этого леса нам не выбраться.

Я сидела, обхватив руками колени, мое тело била крупная дрожь. Этот холод был так мучителен, что я готова была пойти на все, лишь бы это прекратилось. Точнее, была бы готова, если бы от наших действий зависела только моя жизнь. Но рисковать снова потерять его… нет, уж лучше насмерть замерзнуть, чем снова пройти через этот кошмар!

―Но… что если пока мое сознание будет открытым, нас засекут другие элийцы?

―Не буду тебя обманывать, такая возможность есть, ―Кай снова поморщился от боли.

Ладно, хватит тянуть время, как будто от разговоров эта затея станет безопаснее! Встав с земли, я прошла несколько раз до реки и обратно, растерла руками заледеневшие плечи. Вдохнув и выдохнув, я постаралась подавить страх, так и норовивший завладеть всем моим существом.

Открыв разум, я обратилась с молитвой к тому, кого Кай считал своим другом: «Нэй! Кай ранен. Пожалуйста, помоги нам! Прошу тебя!..». Снова защитив сознание, я оглянулась по сторонам и внимательно прислушалась. Если нас найдут другие элийцы, бежать нам будет некуда.

Это будет конец.

Я вернулась к Каю, раздумывая, не попробовать ли снова позвать Нэя, но в этот момент он материализовался на том месте, где я стояла еще секунду назад.

―Привет, дружище! Да твои дела еще хуже, чем я думал!

Элиец взмахнул рукой, и Кай сразу пришел в себя — его лицо уже было не таким бледным, он легко поднялся с земли. Развязав повязку, он стряхнул с груди слипшиеся от крови кусочки подорожника.

―Не знаю, как тебя и благодарить!

Они сердечно пожали друг другу руки, Нэй хлопнул Кая по плечу.

―Я не мог не откликнуться на ваш зов. Но что и говорить, я сильно рискую, помогая вам, беглым преступникам! Твою мать посадили в тюрьму, через три недели будет суд.

Глаза Кая расширились:

―И… какое ее ждет наказание? Что об этом говорят? ―спросил он, поколебавшись.

―Тут случай особый. Ее либо посадят в тюрьму на несколько десятков лет, либо лишат магии.

―Но ведь ни один закон не запрещает того, что она сделала! ―Кай задохнулся от изумления и возмущения.

―Старейшие хотят представить дело так, будто выпустив тебя, она нанесла вред всему элийскому народу, ―пожал плечами Нэй. ―Сочувствую, но… неужели ты ждал чего-то другого?

Элиец сжал зубы в бессильной злобе. Не представляю, каково ему сейчас — даже я чувствовала вину перед Латэей, жалела ее, а ведь мы совсем не любили друг друга. Она его мать. И она пошла на все это, чтобы спасти его…

―Но это еще не все. После ваших выходок старейшие собираются поднять вопрос о запрещении отношений между элийцами и людьми. Вечно Боги творят всякие глупости, влюбляясь в людей. Так происходило издревле, и теперь они намереваются покончить с этим.

Переведя взгляд на меня, Нэй увидел, что я уже посинела от холода. Взмахнув рукой еще раз, он наколдовал мне платье из плотного шелка и бархатный плащ, отороченный мехом. Мне мгновенно стало тепло — видно он так же согрел меня с помощью магии.

―Спасибо! ―произнесли мы одновременно с Каем.

Продолжив колдовать, элиец изменил внешность Кая на человеческую и создал для него теплый костюм по лиссанделийской моде.

―Что-нибудь еще? Пока я не вернулся в Элирию? ―спросил парень.

―Немного человеческих денег нам бы не помешало, ―улыбнулся Кай.

―Неужели… все настолько плохо? Неужели ты совсем лишился магии?

Кай вздохнул:

―Боюсь, что да.

Наколдовав ему большой кошель золота, элиец покачал головой:

―Не буду спрашивать, стоила ли она того, ―он взглянул на меня. ―Я все видел в твоих мыслях. Дорого же тебе обошлась эта увлеченность миром смертных! Полюбил человеческую девушку и лишился… буквально всего!

―Приобрел я еще больше, ―подойдя ко мне, Кай обнял меня за плечи.

―Как скажешь, друг. Как скажешь, ―Нэй вздохнул. ―Но, на мой взгляд, старейшие правильно делают, меняя законы. Запрещая подобные отношения.

―А на мой взгляд в изменении нуждаются другие законы. Те, что не разрешают нам помогать людям. И те, что делают их абсолютно беззащитными перед нами!

―Мы такие, какие есть. И времена Союза с людьми никогда не вернутся. Ты и сам это знаешь.

Кайэль снова вздохнул, словно бы мысленно соглашаясь с другом. Я чувствовала здесь какую-то недосказанность, но понимала, что при мне элийцы о многом говорить просто не могут.

Нэй открепил от пояса кинжал вместе с ножнами и передал его Каю.

―Тебе он нужнее.

―Спасибо. И еще раз спасибо за все! Мы обязаны тебе жизнью.

Они с Каем крепко обнялись на прощание. Переведя взгляд на меня, Нэй улыбнулся и вытащил из рукава еще один небольшой кинжал.

―А этот для убийцы Богов, ―парень вручил его мне. ―Удачи вам, ребята! Я буду защищать свои мысли и постараюсь не думать о том, что видел вас здесь, но все же… всякое бывает. Советую вам поскорее отсюда убраться.

―Именно так мы и сделаем.

Нэй растворился в воздухе. С его исчезновением окружающая темнота сгустилась вокруг нас еще сильнее — человеческая кожа Кая не испускала своего обычного сияния. Я убрала кинжал под полу плаща.

―Нэй настоящий друг. Хвала Судьбе, он тебя услышал!

Я ничего не ответила.

Чувство облегчения, ненадолго завладевшее мной после нашего чудесного спасения, отхлынуло, и мою душу переполнили все те же эмоции — страх, вина… и злость.

Я злилась с каждой минутой все сильнее и сильнее. «Дорого же тебе обошлась эта увлеченность миром смертных! Полюбил человеческую девушку и лишился… буквально всего!» Кай, что же ты сделал со своей жизнью?!

Я понимала, что мои чувства неразумны, глупы и непоследовательны. А может, и преступны. За что я злюсь на него? За то, что он любит меня больше магии, свободы, безопасности… больше жизни? Получается, что так. И все равно, я не могла простить Каю, что из-за меня его жизнь превратилась в кошмар. Что из-за меня он каждую секунду рискует снова попасть в тюрьму, рискует отправиться на плаху!..

Мы двинулись вдоль русла реки по направлению к ближайшей человеческой деревушке. В мрачном молчании мы прошли около двадцати минут, я куталась в плащ, поминутно нащупывая кинжал сквозь тонкую подкладку. От этого мне каждый раз становилось немного легче, и я не чувствовала себя такой слабой и беззащитной.

―О чем ты так напряженно размышляешь? ―спросил Кай легким, веселым тоном.

Это стало для меня последней каплей.

―А о чем еще я могу размышлять?! ―взорвалась я. ―Ты лишился магии, дома, семьи, друзей! Ты каждую гребаную секунду подвергаешься смертельной опасности! Ты должен был дать ей убить меня!!! Ты должен был оставить меня в темнице! И не говори, что это того стоило! Не говори, что что-то приобрел, потеряв абсолютно все и всех в своей жизни! ―я кричала, выплескивая на него всю скопившуюся злость, весь страх, все неподъемное чувство вины, тяжким грузом лежащее на моем сердце.

―Может, позволишь мне самому судить о том, что чего стоило?!

На его лице удивление быстро сменилось злостью и возмущением. Мы смотрели друг на друга, как два врага. Я тяжело дышала, слезы злобы и отчаяния кипели в моих глазах, но не могли пролиться.

Но уже через мгновение на лице Кая отразилась боль:

―Элия, разве я мог позволить ей убить тебя? Если бы ты умерла… думаешь я смог бы жить с этим? ―его голос снова дрогнул, ему было трудно произнести эти слова. ―Потеряв тебя, я бы потерял все. И не смей даже думать, что это не так!

Я опустила голову. В моей душе что-то с треском надломилось, и злость покинула меня. По щекам потекли слезы — в последнее время я плакала чаще, чем когда бы то ни было в своей жизни.

Подойдя ко мне, Кай прижал меня к груди, нежно вытер слезы с моего лица:

―Мы вместе. Это самое главное!

―Кай… ― я обняла его крепче. ―Я люблю тебя. И одна мысль о том…

―Тихо, тихо. Мы прорвемся, у нас все получится! Не может не получиться. Я люблю тебя больше всего на свете. Пока у меня есть ты, мне больше ничего не нужно, ―убрав прядь волос с моего лица, он прикоснулся губами к моему лбу.

―За что же ты так полюбил меня? ―неожиданно спросила я.

До этого я никогда не спрашивала его об этом, да и сама этим вопросом не задавалась. Для меня его любовь была чудом, чем-то, что нельзя ни понять, ни объяснить. И я принимала ее как данность. Розы и мед… В то время я не рассуждала, а просто была бесконечно счастлива.

Наступила осень, отцвели розы. Но его любовь по-прежнему со мной, вот она, реальная, очевидная. Бесконечная. Как она зародилась, откуда появилась? Как я стала столько значить в его жизни?

―Как же мне не любить тебя? ―негромко засмеялся Кай. ―Ты самая смелая, самая добрая, самая сильная, самая… потрясающая девушка на свете! Ты ни в чем мне не уступаешь. Ты пробуждаешь во мне все самое лучшее. С тобой я — это не просто я, а уже что-то другое. Нечто большее. Ты все для меня. Никогда об этом не забывай!

Ну, надо же!.. Моя любовь действительно взаимна!.. Нет, я все еще не могу до конца поверить в это. Но все-таки… понемногу начинаю верить.

―Спасибо тебе за это.

Кай рассмеялся чуть громче.

―Пожалуйста! А могу я поинтересоваться, почему ты полюбила меня?

Я призадумалась. Нет, таких красивых слов, как он, мне точно не сказать. А значит, просто скажу, как есть:

―Иногда ты выводишь меня из себя, но это потому что… твои слова очень много значат для меня. Сразу попадают в самое сердце. С тобой я становлюсь уязвимой. Я так долго скрывала свои чувства… потому что боялась твоей власти над собой. Но я твоя. Потому что ты — это ты. Кай, мой любимый!

Вздохнув, он провел губами по моей щеке, поцеловал меня. Моим телом тотчас начал завладевать привычный жар, я провела руками по его лицу, мой язык скользнул в его рот и я тихонько застонала. Но внезапно Кай оторвался от моих губ и разомкнул наши объятия.

―М-м, вынужден тебе напомнить, что мы стоим посреди ночного леса, на нас объявлена охота, и перемещаться я больше не умею. Не самое удачное время для одной из наших игр!

Я попыталась унять бешеное биение сердца и успокоить учащенное дыхание.

―Да, уж. А я и забыла!

Мы продолжили путь к ближайшему человеческому поселению, но теперь наше молчание не было мрачным, наоборот, между нами установилось удивительное взаимопонимание. Мы держались за руки и чувствовали себя единым целым.

Но тут я вспомнила его слова, и мной снова начал завладевать страх — надолго избавиться от него я не смогла. Да и как иначе? Наше счастье могло быть разрушено в любое мгновение.

―Кай, ты говорил, что больше не умеешь перемещаться. Но ведь сюда же ты как-то добрался!

―Добрался… с большим трудом. И это чуть не стоило мне жизни. Больше такого мне не повторить — просто не получится. Теперь в магическом плане я слабее ваших колдунов, ―вздохнул парень.

―Они лишили тебя магии? И это навсегда? ―спросила я, боясь услышать ответ.

―Нет, они не лишили меня ее, а просто… не знаю, как объяснить. Заблокировали ее, что ли, лишили меня возможности черпать энергию извне, по крайней мере, в прежних объемах. Но свою роль так же сыграло ранение, меч вытянул из меня слишком много моей собственной жизненной силы. Рано или поздно я восстановлюсь, хотя бы частично, ну, а пока… Пока побуду человеком. Меня всегда привлекал человеческий мир, непредсказуемо хаотичный, своеобразный. И вот теперь я человек. Видимо, мечты сбываются! ―хмыкнул Кай.

―Ничего смешного, ―я покачала головой.

―Да, веселого мало.

Он снова вздохнул.

А ведь в свое время я и сама мечтала, чтобы Кай стал человеком — так он не был бы столь недостижим для меня, и мы во всем были бы с ним на равных.

Видимо, мечты, и правда, сбываются.

Мы дошли до старинного каменного моста, украшенного двумя небольшими цилиндрическими башенками с обеих сторон. Каждую из них покрывал орнамент из колец и кругов. Мое сознание наполнили воспоминания о жизни в человеческом мире — сейчас они казались такими далекими, а ведь я прожила в Элирии меньше полугода.

Да, жизнь смертных непроста. Мы не умеем создавать из воздуха еду, предметы одежды, украшения и целые дворцы. Не умеем летать и перемещаться в пространстве. И теперь для нас с Каем начинается новый жизненный этап, так непохожий на беззаботное проживание в сказочном элирийском поместье. Надеюсь, мы справимся.

Пройдя по мосту, мы направились в сторону горящих в темноте огней деревни, расположенной на холме где-то в часе пути от того места, где мы находились.

―А что это за деревня? Мы же находимся в Лиссанделии?

―Это твой родной Пепельный Берег, ты его не узнала?

―О!.. ―я удивилась. ―Нет, не узнала.

Значит, эта лесная речка — Майна, приток Атении.

Что сейчас происходит в моей родной деревне? Отец живет безбедно, но одиноко, я навещала его еще несколько раз после того дня, когда мы с Каем рассказали ему, что любим друг друга. Это было несколько недель назад. Мы могли бы и сейчас зайти к нему… но, боюсь, это будет слишком опасно. Возможно, именно оттуда элийцы и начнут нас искать. К тому же, мне не хотелось бы волновать его и расстраивать.

Герцог Анделийский с Эндуром наверняка давно вернулись в столицу — лето закончилось, и в нашей деревне им было больше нечего делать.

Мы с Каем пошли по проселочной дороге, пролегающей по краю герцогского леса. Пшеница с полей была собрана, часть из них оставили под паром, одну сторону засеяли с осени озимой пшеницей, другую — луговым клевером, весной и летом там будет пастись скот. Следующей осенью луг и поле поменяют местами — так можно долго избегать истощения земли.

Я почувствовала легкое отвращение ко всем этим крестьянским делам. Вот уж не думала, что столь недолгое пребывание в Элирии превратит меня в избалованную изнеженную белоручку! И где мое былое трудолюбие, где любовь и уважение к земле? Выходит, теперь я элирийка, привыкшая к тому, что все в жизни ей достается даром? Пора от этого отвыкать.

Прекрасный сон закончился. Мне пора проснуться.

―Придется купить лошадь, ―сказал Кай на подходе к поселению.

―А куда мы отправимся?

―В Руавель — нам необходимо убежище. В Лиссанделии большинство древних построек защищено от чтения мыслей и перемещений, точь-в-точь как наши дворцы. Ваш Атенрай тоже защищен. Поживем какое-то время в королевском замке, там меня знают как графа Камбрийского, это одно из моих человеческих воплощений, ―улыбнулся Кай.

Вот оно как! Значит эоланийские росписи, покрывающие древнюю часть Атенрая — это не просто украшение? Интересно.

―А это не слишком опасно? Элийцы не догадаются, где нас искать?

―Не хочу тебя пугать, но сейчас для нас везде опасно. Замок защитит наш разум, там мы затеряемся среди других придворных. О том, что я разыгрывал из себя графа, никто из элийцев не знает — никто этим просто не интересовался. Да это и не единственный мой человеческий двойник. Так что… может, и обойдется.

Снова он произнес эту фразу, от которой у меня так и застыла кровь в жилах! Может, и обойдется? Меня не устраивает это «может»! Я несколько раз вздохнула, пытаясь справиться с паникой.

В детстве мы с деревенскими ребятами играли в одну игру, она называется «Собаки, кошки, мыши». Правила таковы: собаки ищут кошек и мышей, кошки скрываются от собак и ищут мышей, мыши пытаются скрыться ото всех. Играют на заранее заданной территории. Если время вышло, а мышей так никто и не поймал — значит, они выиграли. Если собакам и кошкам удалось изловить противников — значит, выиграли они.

И я была непревзойденной собакой — никто не мог скрыться от меня. Я бегала быстрее всех, я была хитра и проворна. Я отлично умела предсказать действия противников. Но вот роль мыши была не для меня. Страх преследования парализовал мои умственные способности, я делала глупейшие ошибки, и заканчивалось все тем, что я забивалась в какую-нибудь дыру под амбаром или пряталась в стоге сена, где какая-нибудь кошка тут же меня и находила.

И вот теперь происходит то же самое, и в этот раз ставки высоки, как никогда! Я вынуждена прятаться и ждать, когда меня, наконец, схватят. Схватят меня и Кая!..

Парень купил лошадь у владельца таверны, вывел ее под уздцы на дорогу и уже собирался вскочить в седло, но я его остановила, дотронувшись до его руки.

―Кай, что с нами теперь будет? Есть ли шанс, что все закончится хорошо?..

Взглянув в мои расширенные от страха глаза, он сразу все понял и снова крепко обнял меня.

―Конечно, есть! Все будет хорошо, не сомневайся в этом! Рано или поздно я восстановлюсь, и тогда мы с тобой переместимся на наш остров, защитим с помощью магии тот маленький дворец и будем там счастливо жить. Мы будем друг у друга. Что еще нам с тобой нужно от жизни? ―он нежно прикоснулся губами к моему лбу.

Вздохнув, я прижалась к нему еще сильнее. Я поверила ему. Все, и правда, будет хорошо!

Иначе и быть не может.

―А ведь я никогда не бывала в столице!

Я сидела на лошади впереди Кая, мы приближались к Руавели по северной дороге. На горизонте как раз показались самые высокие из башен королевского замка.

―Это огромный, древний, неказистый, вонючий город. В такое место я бы не позвал девушку на свидание!

Я хмыкнула. А потом с тоской вспомнила все те прекрасные места, куда он брал меня с собой: водопад посреди густого южного леса, парящие сады восточных стран, волшебные города фэйри. Сколько их было, этих потрясающих необычных мест, где мы наслаждались невероятной красотой, наслаждались друг другом!

Я одернула себя. Не время горевать о былых деньках! Да, это было здорово. Но сейчас для нас самое главное — выжить. Даже если мы никогда больше не будем путешествовать, так ли это важно? Рядом с ним мне будет везде хорошо.

―Чем же ты здесь занимался? Зачем притворялся придворным короля Лиссанделии?

―По большей части тем же, чем и обычно. Развлекался за счет людей, ―засмеялся Кай.

Вспомнив все его былые проделки, я тоже засмеялась. А потом задала вопрос, который давно меня интересовал:

―Ты говорил, что хотел бы снова помогать людям, как это делали элийцы во времена Союза с Богами. И считаешь, что законы должны быть изменены в пользу человечества. И как это у тебя сочетается со всеми этими… шутками и издевательствами, порой граничащими с жестокостью? Давно хотела спросить.

―Ну, во-первых, я не праведник, ―хмыкнул парень, ―и признаться честно, совесть совсем меня не мучает. Точно не из-за шуток и мелких издевательств. А во вторых… раньше я был куда равнодушнее к судьбам людей. Не то чтобы мне было совсем плевать на них, нет. Но, как и большинство элийцев, я считал, что не обязан решать человеческие проблемы. Но с тех пор, как я встретил тебя и полюбил… я стал воспринимать намного ближе к сердцу людскую боль. Теперь мне стало куда сложнее игнорировать молитвы отчаявшихся. И всякий раз, наблюдая за страданиями невинных… я не могу не представлять на их месте тебя. И каждый раз в мое сердце будто нож вонзается! ―закончил Кай с болью в голосе.

Неожиданный поворот принял наш разговор! Повернувшись в седле, я нежно дотронулась до его лица. Он поцеловал меня в макушку и обнял, а я положила голову ему на плечо.

Давным-давно, еще до нашего воссоединения, я задавалась вопросом, помогает он мне из доброты и человеколюбия или из симпатии и любви лично ко мне? А потом он сказал, что не стал бы мне помогать, если бы не был в меня влюблен. Теперь же выяснилось, что вообще все проявления его доброты к людям были вызваны любовью ко мне.

Нет, я не стала думать о нем хуже после этого признания. Совсем даже наоборот!

Мы приблизились к высокой крепостной стене, окружающей Руавель со всех сторон, и проехали в город через северные ворота. Что ж, Кай не преувеличивал, называя столицу неказистой и вонючей.

Большинство домов здесь были сооружены из темного камня, их крыши были покрыты позеленевшей от времени медью. Помимо неизбежных кругов, покрывающих стены каждого здания, дома так же украшали статуи, выполненные в виде драконов, виверн и грифонов, а так же барельефы, изображающие героев древних мифов и легенд. Осенняя пасмурная погода только добавляла темных красок мрачноватому виду узких кривых улиц и переулков этого города.

Что же касается вони, то она была просто удушающей! Я всю жизнь провела в деревне и привыкла дышать свежим воздухом. Как же они здесь живут? С реки доносился запах тухлой рыбы — мы как раз проезжали мимо рыбьего рынка. Канавы, вырытые по обеим сторонам дорог, были заполнены нечистотами до краев. Здесь же местные торговцы продавали прохожим уличную еду с передвижных лотков, и запах жареных в масле пирожков примешивался к вони помоев и гниющих фруктов.

Королевский замок занимал большую часть острова одноименной реки Руавель, на которой этот город и был построен. Чем ближе мы подъезжали к резиденции короля Лиссанделии, тем чаще нам на пути попадались дворцы его подданных. Точнее то, что можно было так назвать, с легкими изящными башнями Элирии местные сооружения не выдерживали никакого сравнения. Их стены были украшены изысканнее, чем дома простых горожан, но это были постройки из того же темного камня. Реже можно было увидеть какую-нибудь облицовку — темный гранит, красный и зеленый мрамор. Такие дворцы выглядели немного повеселее, но и только.

Впрочем, меня вряд ли можно было назвать беспристрастным критиком — я слишком избалована всеми виденными мной в последнее время чудесами. Не сомневаюсь, раньше этот город произвел бы на меня большее впечатление.

―А у тебя здесь нет дворца? ―спросила я Кая.

―Нет. Зато у меня есть личные покои во дворце его величества Венсана IV.

―Ого! И в каких вы с ним отношениях?

―Можно сказать, в дружеских. Здесь меня считают великим путешественником, во дворце я появляюсь не так уж и часто, зато когда приезжаю, привожу с собой диковинки из разных стран, приношу их в дар королю и его подданным и так становлюсь всеобщим любимцем!

Я хмыкнула.

―Ну, путешествовал ты, и вправду, немало!

―Ага, с помощью магии! А здесь меня считают авантюристом, большим искателем приключений. Преодолевая немыслимые опасности, я достигаю на своем корабле другого конца света, чтобы привезти в подарок королю зачарованные фэйрийские доспехи, драгоценные восточные масла и шкуры редких животных. Ничего удивительного, что он во мне души не чает! ―рассмеялся Кай.

Я присоединилась к его смеху.

Так или иначе, сейчас доброе отношение короля нам только на руку. Я в очередной раз проверила защиту своего сознания — о ней нельзя было забывать ни на секунду.

Мы выехали на набережную Руавели, и нам открылся отличный вид на королевский замок — самые высокие из его башен терялись в облачной дымке настолько далеко от земли, что в это было просто невозможно поверить!

―Ну, ничего себе! Впечатляющее зрелище!

―Скажу тебе по секрету, что несколько тысяч лет назад этот замок возвели Боги с помощью магии.

―Ого! Неужели когда-то вы помогали людям строить города? В наших легендах ничего об этом не говорится.

―Э-э, потому что не помогали. Это долгая история, ―Кай, как обычно, ничего мне толком не объяснил.

Хм… а ведь теперь он может все мне рассказать! Мы же преступники — одним законом больше нарушим, одним меньше. Внутри меня поднялась волна радостного предвкушения. Наконец-то я во всем разберусь! Наконец я узнаю, что такого скрывают элийцы, чего люди не должны знать! Я едва сумела сдержать поток вопросов.

Проехав через реку по длинному каменному мосту, мы попали в замок через подъемный, висящий над водой на толстых цепях шириной в руку. Миновав небольшую площадь, мы проехали несколько переулков, и оказались в закутке перед конюшней. Здесь сильно пахло лошадиным навозом, повсюду валялось сено.

Кай спешился, и я, кряхтя, последовала за ним. У меня с непривычки болели руки, спина, внутренняя поверхность бедер. Да, на лошади несколько часов подряд трястись — это не то же самое, что переноситься в мгновение ока с помощью магии!

И когда я прекращу жаловаться на отсутствие магического подспорья в быту и в жизни? Точно не в ближайшее время.

―С возвращением в Руавель, господин граф! ―поприветствовал Кая конюх.

Господин граф. Я улыбнулась.

―А как тебя здесь зовут? Не Кайэль же? ―спросила я, когда мы прошли дальше в сторону от конюшен.

―Просто Кай, а имя Кайэль лучше даже не произноси, ―покачал головой элиец.

―Об этом я как-то догадалась. Я, если ты не забыл, и сама человек, и отлично знаю, как мы, люди, относимся к Богам.

Кай хмыкнул:

―Ты-то быстро к нам привыкла. Но при первой встрече угрожала мне кинжалом, это верно!

Я рассмеялась.

―Как давно это было, кажется, в прошлой жизни!

Старые добрые деньки. А ведь я почти сразу влюбилась в него — и как, интересно, происходят подобные вещи? Чудеса, не иначе.

Путь до покоев Кая занял минут тридцать. Мы проходили через залы и коридоры, поднимались по многочисленным лестницам, миновали длинную открытую галерею, ведущую из одной башни в другую. С такой высоты вид на город был прекрасен. Дома и дворцы под медными зелеными крышами, замысловатая сеть улиц и переулков, стальной блеск реки под серым пасмурным небом — все это обрело свой необычный, яркий шарм.

Комната оказалась маленькой и тесной. Большую ее часть занимала огромная кровать под красным бархатным балдахином, на стене висел пейзаж, в котором я без труда узнала Элирию. Из небольшого полукруглого окна открывался вид на реку.

―В ближайшее время нам придется пойти на поклон к королю. Но сейчас мы можем отдохнуть.

Сняв плащ, парень повалился на кровать — я первый раз видела его уставшим. Да, точно, он же теперь почти человек…

Я была рада скинуть с себя большую часть запыленной жаркой одежды. Сев на кровать рядом с Каем, я начала ласково перебирать его волосы.

―М-м, Кай, может, ты расскажешь мне, что элийцы скрывают от людей? ―без всяких предисловий я выложила ему вопрос, который не переставал меня мучить все это время.

Открыв глаза, парень удивленно взглянул на меня:

―Я же говорил, что не могу рассказать.

―Раньше не мог. А теперь ты и так приговорен к смерти!

В его глазах появилось сомнение.

―Элия, если я все тебе расскажу, то словно… нарисую мишень на твоей спине. Если нас схватят, меня казнят. А тебя… кто знает, может быть, и пощадят.

―Ты и сам в это не веришь. Я помогала тебе бежать из тюрьмы, я твоя сообщница! К тому же, они и так решат, что ты все мне рассказал, в любом случае.

―Ты права, ―удивленно сказал Кай, садясь на кровати.

Парень закусил губу в нерешительности, но я видела, что он уже обдумал мои слова, и вот-вот все мне расскажет. Я сидела, сцепив пальцы в волнении. О да, я готова рискнуть жизнью, ради того, чтобы узнать, наконец, эту страшную тайну!

―Хорошо, ―элиец вздохнул, ―только пообещай мне…

―Никому никогда не передам твоих слов и даже думать обо всем этом не буду! ―выпалила я в нетерпении.

―Я не об этом! ―рассмеялся парень. ―Обещай, что если нас схватят, ты скроешь свои мысли, притворишься, что тебе ничего не известно.

―Само собой, ―я была готова лопнуть от любопытства.

―Ладно… слушай, ―он немного помолчал, собираясь с духом. ―Мы скрываем от людей то… что все мы когда-то были людьми. Буквально все. Даже я.

У меня приоткрылся рот, пару секунд я не могла прийти в себя от изумления.

―Но как же… ведь твоя мама Богиня!

―Это не передается по наследству.

Вот это да. Вот это да! Выходит, вовсе и нет между нами с Каем какой-то непреодолимой пропасти? Он когда-то был человеком! С ума сойти!

Но в таком случае… неужели и я смогу стать Богиней? Это же просто… невероятно! О таком я даже и не мечтала!..

―А как можно стать…

―Не спрашивай, этого я тебе точно не скажу, ―перебил меня Кай. ―Все равно мы не сможем сделать тебя Богиней, не в нашей с тобой ситуации.

Я, было, решила рассердиться, но тут вспомнила второй интересующий меня вопрос:

―А как произошел раскол между Богами и людьми? Что это за событие, о котором ты тогда упоминал?

―Это довольно долгая история.

―Тогда начинай рассказывать! ―я улыбнулась.

Кай хмыкнул.

―Какая ты любопытная! Ладно, слушай. Итак, ты знаешь, что несколько тысяч лет назад люди поклонялись нам, Богам, а культ Судьбы возник еще раньше, и мы, элийцы, так же, как и вы, все еще верим в нее. Благодаря этому культу в Лиссанделии и возникли первые Боги. Они были праведными, они были мудрыми. Они хотели изменить мир к лучшему. И они были настоящими Богами, в полном смысле этого слова. Слыша молитвы, элийцы могли помочь отчаявшимся, исправить допущенную несправедливость. Боги отличали злых от праведных, все мотивы людей были перед ними как на ладони. Ты помнишь старинные легенды о нас? Они правдивы. Новые Боги избирались из лучших людей, из настоящих праведников, сильных духом, добрых, справедливых.

―Но, если они были такими справедливыми… как же все умудрилось пойти под откос?

―Вот так и умудрилось. Богиня, служившая при дворе короля Лиссанделии, влюбилась в него и раскрыла ему ту самую тайну. Рассказала, как стать Богом.

―Ту самую тайну, которую ты так мне и не раскрыл, ―хмыкнула я.

Элиец рассмеялся:

―Я не из недоверия не раскрыл ее, можешь мне поверить!

―И что же было дальше? Король стал Богом и?..

―И он, конечно, не стал рассказывать всем подряд, как сравниться могуществом с сильнейшими из наделенных магией. Но он возвел этот дворец и создал собственную армию, и к тому времени, как остальные элийцы спохватились, было уже поздно. Началась продолжительная кровавая гражданская война. В конце концов, элийцы победили, но слишком большой ценой. Затем они начали чистку. Они уничтожали всех людей, что имели хотя бы отдаленные сведения о нас и о том, как стать нами.

―Это же просто немыслимо!

―Вовсе нет. Ты хоть представляешь, что бы началось, если бы люди узнали, что могут обрести вечную жизнь и невероятную силу? Начался бы хаос. Более того, чтобы Боги оставались достаточно могущественными, их должно быть немного относительно людей, ты же знаешь, нашу магию питает человеческая энергия.

Кай вздохнул.

―Далее элийцы решили установить законы с незамедлительным наказанием за их нарушение, ―продолжил он свой рассказ. ― И все под ними подписались, взяли на себя магическое обязательство. Так, нарушивший предписания терял свою магию и становился беззащитен перед судом Богов.

―То есть, получается…

―Да, Элия. Я потерял магию в тот момент, как убил Касдэю. В тот момент, как преступил закон. Ее можно восстановить, но для этого элийцы должны помиловать меня. В ином случае я навсегда останусь… чем-то вроде колдуна из вашей деревни. Буду способен на жалкие трюки, вместо настоящей магии.

Мы какое-то время молчали. Я обдумывала все, что только что услышала.

―Но ведь древние Боги были человеколюбивыми, мудрыми, праведными, ―наконец, сказала я. ―Как же они пошли на все это? И почему перестали помогать людям?

―Они были праведными, в том-то и дело. И они положились на Судьбу, перепоручили ей человечество. Решили больше не вмешиваться. И их можно понять — сколько людей пострадало в результате гражданской войны, сколько элийцев погибло! Ничего из этого бы не произошло, если бы наши расы не имели дел друг с другом. И теперь новыми Богами становились дети элийцев, и так, поколение за поколением, мы и стали теми, кто мы есть. Людьми с необычными способностями, равнодушными и эгоистичными. От наших идеалов ничего не осталось, мы забыли о своем предназначении. Позже старейшие приняли новые законы, запрещающие бескорыстную помощь людям. Но современные Боги и не хотели этого. Времена Союза с людьми никогда не вернутся, потому что элийцы уже не те. И святая святых, наша религия, наша вера в Судьбу стала отличным предлогом для того, чтобы игнорировать все просьбы и молитвы. Судьба позаботится о человечестве, все происходит к лучшему — так зачем напрягаться? ―Кай недобро усмехнулся.

―Это… все объясняет. Все сразу встало на свои места. И все же, почему люди начали считать вас врагами? И почему через столько лет мы так и не перестали бояться вас?

―Ты же слышала мой рассказ. К тому времени, как элийцы закончили чистку, человечество уже несколько столетий тонуло в крови — сначала война Богов, а затем все остальное. И люди не забыли нам этого. А затем мы стали удобными козлами отпущения для ваших правителей! Неурожай, голод, природные катаклизмы, войны, неудачные политические решения — они во всем стали обвинять элийцев. Страх перед внешним врагом отлично помогает объединить народ, и о восстаниях, о недовольстве королем и герцогами люди уже не думают!

―Теперь мне все понятно, ―задумчиво протянула я.

―Нет, думаю, еще не все. Твои слова натолкнули меня на одну мысль… Элийцы не успокоятся, пока не отыщут нас, потому что теперь мы с тобой не просто беглые преступники. Они наверняка решат, что я захочу сделать тебя Богиней, и если у меня это получится, мы станем угрозой всему элийскому народу. Богиня, не связанная словом с народом Эл и убийца, находящийся вне закона — жуть берет от одной мысли. Мы для них — угроза начала новой гражданской войны. Нам нужно быть очень осторожными, потому что искать нас будут везде и всегда.

―Но мы же не собираемся развязывать новую войну! От этого никому пользы не будет.

―Одной угрозы достаточно, чтобы старейшие потеряли сон.

Несколько минут я обдумывала все, что услышала, а потом высказала то, о чем так и не перестала думать:

―Кай, я хочу стать Богиней! Нам это нужно, если я обрету силу и магию, мы с тобой сможем скрыться от преследования!

―Не думай, что мне самому это в голову не приходило! Но я тебе уже говорил, это не в нашей власти. Этот способ не так прост, как ты думаешь. У нас нет тех ресурсов, что нужны для исполнения магического ритуала.

Он все время это повторяет, но так и не рассказал мне, в чем именно этот способ заключается — я видела, что и не расскажет. Снова тайны и секреты! Я раздраженно выпустила воздух из легких.

―Не сердись! Может, когда-нибудь ты все и узнаешь. А пока нам лучше сосредоточиться на проблемах, которые мы можем решить. Теперь я человек, и проблем у нас прибавится! Например, чтобы предстать перед королем, нам нужна приличная новая одежда, ―хмыкнул элиец.

―Отлично сменил тему, ―я фыркнула.

―Тему, и правда, пора сменить. Мы с тобой живы, мы вместе — разве это не повод для радости? Ты не хочешь это как следует отпраздновать? ―Кай стянул край нижней рубашки с моего плеча и прижался к нему губами.

Вздохнув, я закрыла глаза, по моему телу побежали мурашки от удовольствия. Мы так давно не были вместе, я так по нему скучала!.. Если жить нам осталось недолго — оставшиеся дни нужно провести с пользой. Я сняла с него тунику и рубашку и позволила тонкой сорочке соскользнуть с моих плеч и груди.

Сегодня он выглядел как человек и чувствовал себя человеком. И для меня в этом было что-то особенно… теплое и близкое. Но для меня Кай навсегда останется собой, кем бы он ни был.

Он вел губами по моей коже и его прикосновения, как всегда, становились для меня откровением и рождали невероятные ощущения в моем теле. Кай уложил меня на кровать, спустился губами вниз по моему животу. Почувствовав его дыхание, его губы и язык между своих ног, я изогнулась в экстазе, застонала, по моей коже пошла одна волна горячей дрожи за другой.

―Кай!.. ―выдохнула я.

Сжав в пальцах покрывало, я произносила его имя. Огонь, овладевавший всем моим естеством, лишал меня разума. Но это, конечно же, было не просто желание.

Любовь делала с моим сердцем что-то. Это чувство трудно было описать словами. Оно было бесконечно тонким и нежным, многогранным, возвышенным, невероятно сильным.

Если есть на свете Судьба, она будет на нашей стороне. Им не удастся разлучить нас!..

Я не просто верю в это. Я просто это знаю.

Жизнь в резиденции короля шла согласно определенному распорядку. За пробуждением его величества следовал завтрак, затем он присутствовал на государственном совете, после него обедал и так далее, и так далее. Весь день короля сопровождала толпа придворных, готовых биться насмерть за любую милость со стороны его величества Венсана IV.

Кай сказал, что мы с ним не имеем права участвовать в придворной жизни, пока официально не приклонили колени перед престолом, а это необходимо было сделать в положенное время в тронном зале и никак иначе.

В ожидании церемонии мы посетили портного, заказали несколько новых нарядов для меня и Кая. Новая жизнь лишенного магии очень его напрягала, он с большим трудом привыкал ко всем сложностям жизни смертных.

―И как ты это выдерживаешь? Столько энергии уходит на разные бытовые мелочи и глупые необязательные занятия! Это какой-то кошмар! ―смертельно уставший Кай тяжело повалился в кресло в конце своего второго дня в качестве человека.

―Ты и нескольких дней не провел без магии! ―я насмешливо приподняла брови. ―Да и чем ты тут таким утомительным занимался? Вот поработал бы в поле — тогда бы я на тебя посмотрела!

Парень сердито зыркнул на меня.

―Могла бы мне и посочувствовать! Особенно, учитывая…

Во мне так и вспыхнула неконтролируемая злость:

―Учитывая, что? Что во всем этом я виновата?!

Кай приоткрыл рот, собираясь мне возразить, но я не дала ему такой возможности:

―Будь добр не обвинять меня в последствиях своих же поступков! Я всего этого не просила!

Выйдя из комнаты, я с шумом захлопнула за собой дверь. В моих глазах кипели злые слезы, я шла по коридорам замка, не разбирая дороги. Снова мной завладело невыносимое чувство вины — и за то, что я поставила Кая в такое положение, и за то, что ему сейчас наговорила.

Я и правда всего этого не просила. А он не просил устраивать ему истерики на пустом месте.

Это была наша первая ссора. Вообще самая первая за все время нашей дружбы и отношений.

В одном из коридоров я увидела кушетку, стоящую в небольшой нише за ширмой. Сев на нее, я уткнулась лицом в ладони и дала волю слезам обиды, злости и вины. Поплакав вволю и, наконец, выплакавшись, я смогла немного прийти в себя.

Нет, мы не должны причинять боль друг другу. Кто знает, сколько нам осталось жить на этом свете? Не хватало еще тратить это время на ссоры и обиды.

Да, теперь это мое самое уязвимое место — то, что Кай проходит через все это из-за меня. Мне и раньше, в те времена, когда меня называли его наложницей, немало беспокойства причиняла мысль, чего ему стоит мое проживание в его дворце. Но теперь это чувство вины приобрело просто чудовищные размеры, а моя уязвимость и болезненность достигли своего предела.

Но это мои проблемы, мои комплексы — не его.

Встав с кушетки, я пошла искать нашу с Каем комнату, но, поплутав по коридорам и залам, быстро поняла, что совсем заблудилась и не могу найти дорогу назад. На пути мне попадались какие-то придворные, я никого из них не знала, а они не обращали на меня особого внимания.

В конце концов, отчаявшись, я остановила одного из них, какого-то молодого расфуфыренного парня:

―Простите, вы не могли бы мне подсказать, как пройти в покои графа Камбрийского?

―А зачем вам? ―придворный окинул меня слегка высокомерным взглядом. ―Кто вы вообще такая?

―Я его… ―начала было говорить я, но замолчала в нерешительности.

А кто я, собственно, графу Камбрийскому? Я имею в виду, официально. Мне известно, кем прихожусь Богу Кайэлю — девушкой, возлюбленной. А кем одному из придворных короля? Этого мы с ним еще не обсуждали.

―Я его любовница, ―сказала я, с трудом сдерживая смех.

Что ж, если этот ответ чем-то не подходит нашей с ним легенде, Каю стоило сказать мне об этом заранее!

Молодой франт ухмыльнулся, но вопросов больше задавать не стал:

―Не знал, что Кай вернулся в Руавель. Пройдите до конца коридора, поверните направо в предпоследнюю арку, ―придворный указал мне направление, ―дальше поднимитесь по лестнице, пройдите через галерею, и вы на месте.

―Спасибо!

Вернувшись в покои, я никого там не обнаружила. Элиец куда-то ушел, может, отправился разыскивать меня, а может, нашел себе еще какое-нибудь занятие — эта мысль меня не порадовала.

Нет уж, пусть эта ссора станет первой и единственной в нашей жизни! Надеюсь, он простит меня. Понятия не имею, что он обо мне сейчас думает. Я с нетерпением ожидала его прихода, мне хотелось поскорее помириться с ним.

Кай появился на пороге комнаты минут через тридцать. Мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно сказали:

―Прости меня!

Встав с кровати, я протянула к нему руки, Кай подошел ко мне, обнял меня. Я провела руками по его волосам, непривычно коротким, постриженным по человеческой моде. Его кожа больше не испускала сияния и на ощупь не была такой непередаваемо гладкой. И пахло от него тоже непривычно — не плохо, на самом деле мне даже нравилось. Но раньше от него вообще ничем не пахло.

―Прости меня, ―повторила я, ―тебе сейчас нелегко. И я не должна еще сильнее усложнять тебе жизнь.

―Ты ничего не усложняешь. И ты права, мне нужно меньше ныть и жаловаться, ―он хмыкнул. ―И еще… я не хотел ни в чем обвинять тебя, но все же говорил так, будто ты мне чем-то обязана.

―Я действительно обязана тебе.

И хотелось бы мне усмирить как-то свою крестьянскую гордость, вынуждающую меня вести какой-то счет даже с любимым человеком, заносить в мысленную копилочку все, что он сделал для меня, и надеяться в будущем расплатиться с ним. Потому что я никогда не смогу по-настоящему расплатиться.

Подняв голову, я нашла губы Кая и погрузилась в поцелуй, глубокий, нежный, страстный. Нет, мне с ним не расплатиться — но ведь от меня этого и не требуется. Моя жизнь и так принадлежит ему. Какой же тут может быть счет?

Я стояла возле одной из колонн, поддерживающих высокие своды обширного тронного зала лиссанделийских правителей. К золоченому престолу вела красная ковровая дорожка, неровный свет множества свечей, горящих в напольных золотых подсвечниках, с трудом разгонял вечернюю тьму в этом грандиозных размеров величественном помещении.

Церемониймейстер объявлял имена, придворные подходили ближе к трону, и король Венсан IV обращался к ним с приветственным словом. С минуты на минуту должна была подойти очередь Кая, а я стояла в стороне, ожидая, когда он представит ему меня.

Я, Элиалар, горничная, крестьянка, вот-вот буду представлена его величеству королю Лиссанделии! Даже не верится, честно. Почему-то это событие взволновало меня даже сильнее, чем в свое время встречи с Богами. Наверное, так на меня подействовала зашкаливающая торжественность этой обстановки.

Король был плотным мужчиной средних лет, черноволосым, статным. У него был немалых размеров орлиный нос и выдающийся подбородок. С детства я была воспитана в уважении к короне, и не зря — именно благодаря политике Венсана IV мы так хорошо и мирно жили. Если не считать нескольких стычек с Лаконией из-за когда-то принадлежавших ей островов Саракино и Тиос, настоящей войны не было уже более пятидесяти лет.

Кай улыбнулся мне через зал со своего места, и я ответила ему тем же.

―Люди говорили, что перед тем, как ты сбежала из деревни, никому не сказав ни слова, тебя видели с каким-то придворным. Так значит, это был граф Камбрийский, наш отважный путешественник? И в этот раз диковинкой, привезенной им издалека, будет моя горничная?

Оглянувшись, я увидела, что ко мне незаметно подошел Эндур. Он смотрел на меня с улыбкой, но его руки были скрещены на груди, и в глубине глаз будто читалось какое-то мрачное осуждающее выражение.

Вот уж не думала, что когда-нибудь снова его увижу! Мне казалось, эта глава моей жизни давно подошла к концу. Но, учитывая, что мы с Каем переехали в королевский замок, встреча с Эндуром была делом времени.

―Да, это был он, ―улыбнувшись, ответила я.

―Когда я давал тебе повышение, я рассчитывал на более ответственное поведение.

―Простите, что не сказала о своем уходе! ―я закусила губу, пытаясь не рассмеяться.

С тех пор, как мы с Эндуром виделись в последний раз, в моей жизни произошло столько невероятных событий, столько крутых поворотов, а он будет отчитывать меня за безответственность? И притом с таким видом, будто встретить бывшую горничную в тронном зале лиссанделийских королей — самое обычное дело! Вот смех!

Эндур рассматривал мой наряд — яблочно-зеленое, шитое серебром платье, диадему и колье из серебра и жемчуга. По меркам элийцев платье было громоздким и неоригинальным, а украшения — слишком простыми. Но по людским меркам я была одета, как придворная дама, и даже изящнее многих.

―От него, значит, ты подарки принимаешь.

―Как видите, ―я пожала плечами.

―Знаешь, что при дворе говорят о графе Камбрийском? Говорят, будто в его жилах течет кровь элийцев и он способен приворожить удачу и наложить проклятие.

―В самом деле? ―я рассмеялась от неожиданности.

―А ты, судя по всему, в это не веришь?

―Почему же, очень даже верю! ―я засмеялась еще веселее.

Еще бы не верила!

Переведя взгляд на Кая, я увидела на его лице плохо сдерживаемую ревнивую ярость. Я вспомнила, что когда-то он видел нас с Эндуром целующимися. Видно, мне не стоило так весело смеяться в его обществе!

Тем временем церемониймейстер громко назвал его имя:

― Кай, граф Камбрийский!

Элиец прошел вперед и преклонил колено перед престолом. Король чуть привстал с трона, выражая этим свое к нему расположение.

―Мой дорогой граф! С возвращением в столицу! Расскажи нам, в каких краях ты побывал, что видел и что привез из дальних стран?

―Ваше величество, в этот раз я не уезжал далеко. Разве любая другая страна может сравниться по красоте с нашей прекрасной Лиссанделией? ―мне показалось, что я услышала в его словах легкую иронию.

Что ж, даже я, коренная лиссанделийка, не смогла бы всерьез назвать нашу страну самой красивой на свете. Но даже если не учитывать города, возведенные народами, владеющими магией, такими как элийцы и фэйри, пожалуй, самым красивым из тех, что я видела, можно было бы назвать древний город Нувару, известный своими садами и искусственными водопадами.

―Из уст такого выдающегося путешественника слышать такие слова приятно вдвойне! ―король иронии не заметил или предпочел сделать вид, что не заметил.

―Значит, Кай был пленен красотами нашего герцогства? ―усмехнулся Эндур. ―Как это лестно!

―В наших краях есть на что посмотреть, вы так не считаете? ―хмыкнула я.

―И в самом деле, наши края прекрасны, а наши девушки еще прекраснее, ―тут Эндур так и впился взглядом в мое лицо. ―Элия, что он дал тебе такого, чего не мог дать я? ―казалось, эти слова вырвались у него помимо воли.

Мне не хотелось быть жестокой по отношению к нему. Если по прошествии стольких месяцев он так и не смог забыть меня… может быть, его чувства ко мне глубже, чем я думала? Я открыла было рот, чтобы сказать правду, сказать, что я люблю Кая, и это единственная причина, почему я предпочла его Эндуру.

Но тут сам элиец в своей беседе с королем дал даже чересчур исчерпывающий ответ на вопрос моего сюзерена:

―Ваше величество! В этот раз я не привез вам даров, и все же вернулся из своих странствий не совсем с пустыми руками. Я хотел бы представить вам мою невесту! Мы будем счастливы, если вы благословите наш брачный союз.

Взглянув на меня, Кай протянул руку мне навстречу. Я подошла к нему, стараясь казаться спокойной и невозмутимой, хоть на самом деле была ошеломлена и сбита с толку.

Он представил меня королю как свою невесту! Нет, ни о чем таком мы с ним не договаривались, видимо Кай решил сделать мне сюрприз. И он удался! Этот брачный союз — часть нашей с Каем легенды, или он попросил моей руки таким необычным образом?

Подойдя к трону, я сделала реверанс и подняла глаза на его величество Венсана IV. Я здорово нервничала, мои ладони покрывал холодный пот, и дыхание сводило от волнения. Вот уж странная реакция организма! Разве король не такой же человек, как и все остальные?

―Как тебя зовут? ―обратился ко мне Венсан IV.

―Элиалар, ваше величество, ―улыбнулась я.

Голос не выдал моего волнения — это меня порадовало.

―Красивое имя, подстать своей обладательнице. Что ж, я даю вам свое благословение и разрешение на брак. Твоя невеста будет прекрасным украшением двора!

―Благодарю вас, ваше величество!

Кай снова преклонил колено, а я присела в реверансе. Пятясь, мы отошли от престола, прошли в левый неф тронного зала, отделенный от центрального рядом колонн, и встали у стены чуть в стороне от остальных придворных.

―Ну, вот ты и представлена королю! И как тебе церемония? ―хитро улыбнулся парень.

Я хмыкнула:

―Церемония была полна сюрпризов!

―Наверное, мне стоило выразиться иначе, ―Кай все еще улыбался, но на его лице отразилось сильное волнение, кажется, он даже слегка побледнел. ―Элия, ты выйдешь за меня замуж?

―Конечно, выйду! ―я тоже улыбнулась и опустила глаза вниз, немного покраснев, мое сердце было полно невыразимых эмоций, они сменяли друг друга каждую секунду, приводя меня в необычное состояние радостного смятения.

Кай с чувством поцеловал мою руку, я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он выглядел таким счастливым! Волнение на его лице уже успело смениться облегчением.

Нашел о чем переживать! Разве он не знает, как сильно я люблю его?

―Ты же не думал, что я могу ответить как-то иначе?

―О таких вещах нельзя знать наверняка!

Но я и сама понимала, о чем он — Кай попросил меня стать его женой, и все во мне так и расцвело, душа словно удвоилась, и сердце затрепетало от радости! Если мне суждено умереть в ближайшее время, я умру счастливейшей из смертных!

Кай прижался лбом к моему лбу, я закрыла глаза, позволив этому океану эмоций поглотить себя целиком. Мы стояли так какое-то время, наслаждаясь этим удивительным волшебным мгновением.

Вздохнув, Кай улыбнулся и заправил мне за ухо прядь волос, выбившуюся из прически.

―А в остальном как тебе прием у короля? ―поинтересовался он.

―Я до сих пор, словно не верю, что была ему представлена. Это так необычно! Я думала, у меня голос пропадет от волнения!

―Не знаю, отчего ты так разнервничалась, ты ведь и до этого была знакома с разного рода высокопоставленными особами. Например, со вторым сыном герцога Анделийского. Это ведь с ним ты говорила перед началом церемонии? ―снова вспомнив об этом, парень ревниво прищурил глаза.

―Да, с ним. Ты же знаешь, я раньше служила горничной в замке герцога, ―ответила я с деланно невинным видом.

―И что же тебя так насмешило? О чем вы говорили? ―продолжил допытываться Кай.

Я рассмеялась:

―Он сказал, что здесь все считают, будто в твоем роду были элийцы, и ты способен наложить проклятие и приворожить удачу! Чем же ты себя выдал, о, так называемый граф Камбрийский?

―Да, такие слухи обо мне ходят! ―парень тоже засмеялся. ―По правде говоря, я и сам немало поспособствовал их появлению! И все? ―он снова вернулся к предыдущей теме. ―Чего еще хотел от тебя Эндур?

―Он пожурил меня за то, что я бросила работу, не сказав никому ни слова, спросил, не тебя ли видели рядом со мной в нашей деревне, а еще поинтересовался, что такого дал мне ты, чего не мог дать он, ―насмешливо улыбаясь, я выложила Каю весь наш разговор.

Элиец с шумом выдохнул воздух из легких. Несколько секунд от ярости он не мог произнести ни слова.

―Больше с ним не говори! ―внезапно выпалил Кай. ―Приказ будущего мужа!

―Что-то рановато мой будущий муж начал приказами разбрасываться! ―я округлила глаза в шутливом возмущении.

А парень все никак не мог успокоиться:

―Элия, ты хоть представляешь, как мне было неприятно видеть вас вместе? Ты со всеми мужчинами так себя ведешь?

Так-так, это уже что-то новенькое. Если раньше его ревность мне льстила и, на самом деле, очень даже нравилась, то сегодня… Что это еще за претензии и обвинения?

―Как же я себя веду? ―прищурила глаза я.

―Ты… словно нарочно завлекала его! Смеялась, улыбалась, кокетливо кусала губы! ―с каждым словом Кай, казалось, распалялся все больше и больше.

Меня не на шутку разозлили его слова, и я, было, открыла рот, чтобы выразить ему все свое негодование. Но потом вспомнила свое обещание больше не ссориться по пустякам — нам не следует обижаться друг на друга, по крайней мере, до тех пор, пока над нами висит эта смертельная опасность. Так что я проглотила свое возмущение и сделала глубокий очищающий вздох, прежде чем начала говорить.

―Тебе так показалось, ―сказала я, по возможности, спокойно. ―Я просто привыкла отшучиваться в разговорах с Эндуром. Мне никогда не были интересны его ухаживания!

Кай вздохнул, провел руками по лицу, пытаясь успокоиться.

―Хорошо. Но все-таки больше с ним не говори!

―И часто ты теперь приказывать мне будешь? ―приподняла брови я. ―Как бы это у тебя в привычку не вошло!

Элиец рассмеялся, уже вполне придя в себя:

―Долг любой честной жены — слушаться хотя бы половины приказов мужа!

Я тоже засмеялась, но потом обратилась к нему уже серьезнее:

―Кай, разве ты не знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен? Откуда тогда вся эта ревность?

―Это чувство разума не слушается и логике не подчиняется, ―элиец сокрушенно покачал головой. ―Как представлю тебя в объятиях другого, шепчущей чужое имя… даже самая малая возможность этого способна свести меня с ума! ―он сжал зубы с силой и снова провел по лицу ладонями.

―Нет такой возможности! Запомни это и никогда больше не тревожься, ―я взяла его за руки и поцеловала их. ―Разве моя жизнь не тебе принадлежит?

―Было бы все так просто!

―Все именно так просто, ―улыбнулась я.

Ох, боюсь, мы оба еще намучаемся с этой его ревностью!

Сама я не страдала ни маниями, ни иррациональными страхами, а вот Лана, моя лучшая подруга, безумно боялась воды. Летом девушка никогда не купалась в реке и совсем не умела плавать, с трудом заставляла себя подходить к колодцам, и побаивалась даже наполненных до краев бочек для сбора дождевой воды.

Помню, в детстве я никак не могла взять в толк, как можно бояться чего-то столь безопасного и предсказуемого, как колодец или река. Можно бояться шторма, бури, наводнения — чего-то, что представляет собой реальную опасность. Но трястись при виде бочки с водой — вот уж совершенно ненормальная реакция, на мой взгляд!

И как-то мы с ребятами сговорились бросить Лану в реку, туда, где неглубоко, просто веселья ради. О, мне не забыть ее криков! Это было ужасно. После этого она не разговаривала со мной целых две недели. Я просила у нее прощения до бесконечности и, в конце концов, она смогла меня простить. И рассказала, что почувствовала, когда оказалась в воде по нашей милости.

Такого рода страх не поддается контролю, его невозможно ни перебороть, ни преодолеть. Это чувство хуже смерти. Одна мысль о воде была способна причинить девушке невыносимую боль. Я тогда спросила Лану, что же так пугает ее? Она ответила, что не может думать о том, что скрывает в себе глубина. Да, скорее всего там нет ничего, кроме рыб и водорослей. А что если есть? Что если там притаилось нечто, чего там быть не должно? Даже если миллион шансов против одного — там нет ничего, этот один-единственный шанс был способен свести Лану с ума.

Я не смогла до конца проникнуться ее чувствами, зато, наконец, поверила ей — в моих ушах все еще звучали ее дикие, совершенно нечеловеческие крики. До безумия бояться того, что никогда не произойдет, сходить с ума от одной мысли о чем-то совершенно невероятном и даже невозможном — это и правда, иррационально. Но так бывает, и с этим ничего не поделаешь.

И Кай точно так же иррационально боится увидеть меня в объятиях другого. Я думаю, он знает, что может доверять мне, и все же не может не бояться той самой невероятной возможности, одного шанса из миллиона.

А это значит, мне придется щадить его чувства.

Ладно, чего не сделаешь ради любимого человека! Придется мне послушаться его приказа, хоть это и чистой воды идиотизм. В конце концов, не велика потеря, я прекрасно обойдусь и без разговоров с Эндуром!

Хоть это и не в моей натуре — безропотно подчиняться чьим-то неразумным приказам.

―Тебя что-то беспокоит?

Кайэль лежал на кровати, уставившись в полог невидящим взглядом. Мне пришлось второй раз повторить свой вопрос, потому что в первый он явно не услышал моих слов. Переведя взгляд на меня, парень какое-то время молчал.

―Элийцы послали мне мысленное сообщение. Если я не сдамся по доброй воле, мою маму приговорят к ста годам тюремного заключения, ―его лицо исказилось.

―Кай… ―ахнула я, ―ты же не собираешься?..

―Нет, конечно, нет. Она бы этого не хотела. Для нас нет пути назад.

Присев рядом с ним, я ласково провела рукой по его лицу:

―Мне очень жаль. Но ты прав, больше всего на свете она хотела тебя спасти, защитить.

―Я знаю, Элия. Я знаю, ―он закрыл глаза, ―но не могу не думать о том…

―Я все понимаю, ―я крепко обняла Кая, пытаясь своей любовью разогнать все тучи над его головой, облегчить ему эту ношу.

Еще бы я не понимала. Глядя на его страдания, я и сама страдала и, конечно же, во всем винила себя.

―Не все еще потеряно, ―внезапно сказал Кай вполне бодрым голосом, ―будет честный суд с голосованием при участии всего народа Эл. Старейшие могут угрожать мне сколько угодно, но на самом деле, так далеко их власть не распространяется. Может, они и смогут убедить элийцев наказать ее так сурово, а может, и нет. Хоть она и освободила из тюрьмы убийцу, сама при этом ни одного правила не нарушила. Мама Богиня, а это в нашем обществе значит очень много.

―Будем надеяться на лучшее!

Но что-то мне не верилось в благополучный исход этого дела. Если элийцы, и правда, боятся того, что мы с Каем можем развязать новую гражданскую войну… едва ли они будут милостивы к Латэе, организовавшей его побег.

―Ты все еще можешь слышать их мысли?

―Не очень четко. Но эту мысль они постарались донести до меня, ―вздохнул парень.

Не могли же они всерьез верить, что он сдастся, стоит им только пригрозить ему? И все же… я видела, как нелегко далось Каю решение оставить свою маму в тюрьме, видела, как мучает его мысль о наказании, которое ждет ее.

Обратившись к нему, элийцы ничем не рисковали, это не стоило им ни малейших усилий. К тому же, могло сработать. И уже выбило Кая из колеи, я видела это.

―Я знаю, тебя воспитывала мама. А твой отец? У тебя ведь был отец?

До этого я его об этом не спрашивала, мне не хотелось лишний раз проявлять нескромное любопытство.

―Был, как и у всех, ―хмыкнул Кай. ―Но он давно умер.

―Сочувствую…

―Не стоит. Он был перекати полем, в Элирии появлялся редко, а когда появлялся, они с мамой все время ссорились. Мы были чужими друг другу. Он не интересовался моей жизнью, а мне не особо было нужно его внимание и одобрение.

Я в его словах засомневалась. По-моему всем детям нужно внимание и одобрение родителей. Я вспомнила своего собственного папу, ближе него у меня никого не было, по крайней мере до того, как у меня появился Кай.

―А что с ним случилось?

―Его убил в поединке темный эльф. Отец был большим искателем приключений.

―Как ты? ―я улыбнулась.

―Отчасти, да, думаю, я больше похож на отца, чем на маму. Но его всегда особенно привлекали опасные для жизни предприятия. Рискуя жизнью, он чувствовал себя живым. А мне хватает более спокойных приключений.

―Ну, одно опасное предприятие само тебя нашло, ―заметила я невесело.

―Думаю, в других обстоятельствах, я действительно смог бы оценить всю прелесть риска быть казненным в любую минуту!

―В других обстоятельствах?

―Если бы ты не рисковала вместе со мной, ―пояснил парень с улыбкой.

Я обняла его.

Слова Кая одновременно тронули меня, но так же лишний раз напомнили, что я — его уязвимое место. Не будь меня в его жизни, он бы не оказался в этой ситуации.

И хотелось бы мне верить, что ему повезло, что он встретил меня и полюбил. Да как-то не верится.

В последнее время мне приснилось немало самых ужасных кошмаров, и я не могла не думать о них наяву: вот нас хватают элийцы, Кая ведут на казнь, а меня держат, заставляя смотреть на его муки. И я кричу, кричу и плачу, и ничего не могу сделать для него!

Эти сны так подробны, так реальны, чудовищны! Они оставляют такой глубокий след в моей душе, отравляют мне жизнь, делают мои страхи еще реалистичнее, еще мучительнее!

Недавно я спросила у Кая, когда он окончательно восстановится, когда мы сможем уехать отсюда.

―Еще где-то месяца три.

―Но потом ты сможешь перемещаться? Мы с тобой будем в безопасности?

―Думаю… да, ―ответил он немного неуверенно.

Его неуверенность оптимизма мне не прибавила. Я походила по комнате, сжимая и разжимая руки:

―Как это вообще работает? Почему ты один раз смог переместиться, а теперь не можешь? И что, если переместившись во второй раз, ты снова потеряешь эту способность?

―Это работает не так, ―уверенно сказал Кай. ―Душа человека, душа Бога — сгусток жизненной силы, текучей, способной трансформироваться. Чем ярче горит душа, тем сильнее существо в магическом плане. Я нарушил договор с народом Эл, и теперь мой огонь не намного ярче человеческого. А меч сделал с моей сущностью нечто совсем иное. Он вытянул из меня часть души, сделал меня слабее по-другому. Это не навсегда, я смогу восстановиться со временем. Что же касается перемещения… я использовал на это часть своей души.

―Что ты сделал? ―ахнула я.

―Взял часть своей души и стал еще слабее, так же, как после ранения. И если я попытаюсь это повторить, я умру.

Я уставилась на него в ужасе.

―Но если я восстановлюсь, то смогу снова использовать чужую энергию, может, не в прежних объемах, но буду способен колдовать и перемещаться… наверное.

―То есть, ты не уверен?.. ―прошептала я.

―Гарантии нет, но все-таки, думаю, буду способен. Некоторые колдуны из вашей деревни умеют перемещаться, а ведь они люди, и не могут пользоваться энергией в том же объеме, что и Боги.

Я вспомнила, как порой колдуны возникали на площади прямо в разгар какого-нибудь праздника, запускали дымовые шутихи и подлетали в воздух под общие аплодисменты. Так вот что они делали. Перемещались, так же, как элийцы.

―А я не могу этому научиться? ―спросила я без особой надежды.

―Нет, для тебя это будет слишком сложно.

―А если бы стала Богиней, смогла бы?

―Да, тогда ты бы многому научилась сразу или почти сразу.

Я выразительно посмотрела на него.

―Если бы я мог, я бы это сделал. Если бы у меня осталась прежняя сила, может, я и попробовал бы… сделать нужные приготовления для ритуала. Но, к сожалению, это слишком сложно.

Почему он не говорит мне, что для этого нужно сделать? Ради моей безопасности? Он же не думает, что узнав о том, как это делается, я тут же пойду всем подряд рассказывать об этом способе?

Что ж, нам остается только ждать и надеяться, что за эти три месяца нас не найдут и не схватят. Верить в лучшее и постараться не поддаваться страху.

Всего три месяца, и мы вернемся на наш остров, мы снова будем счастливы как прежде!

Всего три месяца. Это ведь не так уж и много, наверное.

Мы с Каем старались по возможности меньше выходить из замка, а если покидали его безопасные пределы, тщательно следили за тем, чтобы наш разум был закрыт, защищен. Жизнь при дворе шла своим чередом, большую часть времени Кайэль сопровождал короля, совершающего свои ежедневные обязанности и ритуалы, а я присоединилась к сонму придворных дам, окружающих королеву.

Как-то так весть или скорее сплетня о том, что Кай, граф Камбрийский, решил жениться на бывшей горничной из простолюдинок, очень быстро облетела весь замок. Куда бы я не пошла, всюду меня сопровождали любопытные, шокированные, осуждающие, завистливые взгляды. Примерно так же ко мне относились Боги в Элирии, так что подобное отношение придворных не могло сильно удивить или взволновать меня.

Кай есть Кай. Тогда он привел человека в Элирию, а теперь горничную — в резиденцию короля.

―Ты получаешь какое-то удовольствие, скандализируя общественность? Или тебе все-таки бывает хоть немного неудобно или стыдно за свои поступки и действия? ―как-то поинтересовалась я у него.

―Чего мне стыдиться? ―пожал плечами парень. ―Нет, я поступаю так, как сам пожелаю, и мне все равно, кто что об этом думает. Не знаю, наверное, я никогда не считал нужным что-то кому-то доказывать. Но ты в чем-то права, определенное удовольствие в этом есть! ―рассмеялся он. ―Когда нарушаешь чьи-то правила, пересекаешь какие-то нелепые границы, чувствуешь себя свободным. Тогда-то остальные и осознают, что сами загнали себя в рамки, но осознав, только и могут, что злиться и завидовать тем, кому по этим правилам играть не приходится.

Наверное, ему так же помогает то, что он Бог, элиец, существо привилегированное изначально. Оттого он и не чувствует потребности кому-то доказывать свою состоятельность как личность. Я тоже не нуждалась в чем-то подобном, по крайней мере, до того, как попала в Элирию. Там же я не могла не сравнивать себя с Богинями, красивыми и изящными, образованными, обладающими утонченным вкусом, владеющими магией. И все из-за Кая, я все еще время от времени задаюсь вопросом, а пара ли я ему?

Что же касается придворных короля, то со своим мнением по этому вопросу они определились. И все же из уважения к титулу Кая вели они себя куда приличнее тех же элийцев. Думаю, свою роль так же сыграло милостивое отношение короля к нам. Никто не решался напрямую оскорбить нас, выразить нам свое недовольство или пренебрежение.

Тем не менее, для меня стало неожиданным новое отношение Эндура ко мне. Больше он со мной заговаривать не пытался, наоборот, стоило ему только увидеть меня, как на его лице возникало выражение сильнейшего отвращения, презрения. Он явно старался держаться от меня подальше, и даже смотреть в мою сторону не хотел.

Поломав голову над тем, что все это могло значить, я пришла к единственно возможному выводу — он решил, что я пыталась с помощью своего кокетства и непокорности женить его на себе, но с ним просчиталась, а с Каем преуспела.

И все же, почему это вызывало у него такие эмоции? Он же спасся, счастливо избежал приготовленной для него ловушки! И его самолюбие пострадать вроде не должно было.

И хотелось бы мне все объяснить своему сюзерену, сказать, что я люблю Кая и не пыталась никем из них манипулировать, но все же… да пусть думает обо мне, что хочет!

Возможно, именно Эндуру и его мнению обо мне я и была обязана своей новой репутацией роковой красавицы, коварной соблазнительницы, ловкой хищницы и отъявленной мошенницы — примерно такие слухи обо мне и ходили, как я узнала немного позже.

Где-то через неделю после нашего представления королю, я поймала на себе взгляд Кая, мне в нем почудилось что-то странное.

―Что случилось?

Парень какое-то время ничего не говорил, но потом все-таки ответил мне, тщательно взвешивая каждое слово:

―Поскольку ты крестьянка… король спросил меня, не буду ли я против, если он воспользуется своим… правом первой ночи, в качестве моего сюзерена.

Я какое-то время смотрела на Кая, приоткрыв рот от изумления:

―Не будешь ли ты против? Он решил, что ты можешь не быть против?!

―Он сформулировал этот вопрос в виде шутки и ни на чем не настаивал. Просто поинтересовался моим мнением. Может, решил, что я буду рад угодить ему таким способом. В этот раз я не привез ему даров… зато привез тебя.

―А ты что ему ответил? ―я все еще не могла прийти в себя от шока и удивления.

―Я с трудом удержался от того, чтобы врезать ему… но, к сожалению, такая роскошь нам сейчас не по карману, учитывая, что мы во всем от него зависим. Я ответил ему, что решать тебе, ―его взгляд стал настороженным.

Традиция передавать право первой ночи наиболее знатным и уважаемым людям в стране, феодалам и королям, была связана с суеверным страхом мужчин перед первой кровью девственницы. К слову, если невесту в день свадьбы почтил своим визитом герцог и, тем более, король, это считалось очень лестным для обеих семей брачующихся. И все же, у меня не укладывалось в голове, как король посмел обратиться с такой просьбой к графу! Это правило касалось только крестьян, да и то применялось не повсеместно.

―А ничего, что я не девственница? ―вырвался у меня ну совершенно неуместный в данных обстоятельствах вопрос.

―Если хочешь, я спрошу у него об этом, ―Кай холодно прищурил глаза.

Я взглянула на него спокойно и твердо:

―Не надо ничего спрашивать. Я не хочу спать с королем!

На его лице промелькнуло облегчение, но он явно так и не смог до конца прийти в себя:

―Уверена? А то ты так волновалась перед встречей с ним, так нервничала! Разве это не польстило тебе? Не показалось… соблазнительным? ―в его взгляде снова проскользнул холод.

―Может, ты уже успокоишься? Я не хочу спать ни с кем, кроме тебя! Не хочу, не хотела и никогда не захочу! ―так и набросилась я на него.

Кай вздохнул, окончательно приходя в чувство:

―Не знаю, Элия, мне кажется, не успокоюсь, пока мы с тобой не уедем отсюда. Все эти мужчины находят тебя привлекательной. И они продолжат проявлять неуважение к тебе.

―И ты будешь так реагировать на любого, кто найдет меня привлекательной? Или, может, начнешь, наконец, доверять мне?

―Я тебе доверяю, ―Кай улыбнулся примирительно.

―Оно и видно.

Я легла в кровать и отвернулась в другую сторону от него.

Выходит, он по-прежнему будет ревновать меня, даже если я сама не буду давать ему для этого ни малейшего повода? От обиды у меня выступили слезы на глазах.

―Элия, прости меня, ―Кай лег рядом, обнял меня, поцеловал мое плечо, ―я обещаю тебе больше так не реагировать!

―Хорошо. Больше не оскорбляй меня так! ―я повернулась к нему.

―Наверное, я так и не поверил до конца, что такая девушка как ты, смогла меня полюбить, ―сказал он совершенно безумную в моем представлении вещь, ―и будто жду, что у тебя это вот-вот пройдет.

―Такая девушка как я? ―переспросила я в крайней степени изумления.

―Да, такая невероятная девушка как ты.

―А я все это время так же думала о тебе!

―И все еще думаешь, даже зная, что моя божественность — качество приобретенное, а не врожденное? ―Кай вглядывался мне в глаза, будто мой ответ на его вопрос был для него очень важен.

―Поверишь или нет, но твоя божественность к моим чувствам не имеет никакого отношения! Когда ты человек, мне наоборот становится проще, мне нравится, когда нас с тобой ничто не разделяет. И ты тоже самый невероятный парень в моей жизни, ―я улыбнулась, произнося слово «парень», слишком простое, никогда по-настоящему ему не соответствовавшее, ―ты самый забавный, самый остроумный, самый сильный, самый любящий, самый… родной! И ты сделал для меня столько, что мне с тобой вовек не расплатиться.

―Мне всегда казалось, что ты слишком благодарна мне, а ведь все, что я делал для тебя, я делал и для себя тоже. Можешь в этом не сомневаться! Я самым эгоистичным образом хочу, чтобы ты была счастлива!

Кай поцеловал меня, за поцелуем последовали другие ласки, и я сразу же забыла обо всем дурном. Как обычно, ссорились мы недолго, а помирились быстро.

И все же, я осознала, что то розово-медовое время прошло окончательно и больше уже не вернется. Такими беззаветно счастливыми, как в тот период нам никогда уже не стать. Мы продолжим бояться потерять друг друга, и этот страх не сможет не отравить наше счастье.

Но разве любовь обязана быть сплошным медом для влюбленных? Я слишком сильно люблю его. Я слишком уязвима. И я всегда знала, что в его власти меня уничтожить, вознести на небеса и ударить о землю так, что я вовек не смогу собрать свои останки.

Нет, я не буду думать об этом! Пока он со мной, я не буду думать об этом! Я отказываюсь в страхе ждать того, что никогда не случится, отказываюсь верить дурным предчувствиям!

Нет, я не склонюсь перед подводными чудовищами, существующими только в моем воображении!

Говорили, что когда-то королева была очень красива — изящная, хрупкая, нежная, она вошла в этот замок шестнадцатилетней принцессой Доры, небольшого, но воинственного королевства, соседствующего с нашим. И вроде как после свадьбы король по-настоящему полюбил ее. Трудно сказать, осталось ли что-то от этой любви через тридцать лет, во всяком случае, от былой красоты его жены мало что осталось.

Если король носил метку «Мудрый государь» (кстати, его уже сейчас называют Венсан IV Мудрый), то у королевы, как у иностранки, ее вообще не было, а к таким людям с Лиссанделии относятся с каким-то странным недоверием. Как будто от них можно ждать чего угодно. Это, конечно, всего лишь предрассудки, но почему-то в обществе ее величества мне и самой было некомфортно. А если бы она носила на груди татуировку «Королева», например, как часть фрейлин, носящих метку «Фрейлина», мне было бы легче? Ох уж эти глупые предубеждения!

Окруженная придворными дамами и камеристками, королева Аурелия представляла собой малоприятное зрелище. Ее руки были сухими и узловатыми, шея — дряблой, пятна на коже не могли скрыть лучшие белила, желтовато-коричневые глаза были тусклыми, а волосы — тонкими и редкими. Взгляд же ее при этом был живым, цепким, в нем читался немалый ум, однако, так же было очевидно, что добротой эта женщина не отличалась. Какое-то едкое, желчное выражение застыло на ее лице, отпечаталось на нем в сотне мелких морщинок.

Присев перед ее величеством в реверансе, я приняла простодушный доброжелательный вид — когда-то с его помощью я пыталась одурачить герцогиню Анделийскую, та тоже не отличалась ни добротой, ни приятными манерами. В ее присутствии мне было сложно сдерживать свой острый язык. И все же у меня это получалось, хоть и с большим трудом. Так что, я надеялась, что и сейчас получится.

―Как тебя зовут? ―улыбнувшись одними губами, королева окинула меня пытливым проницательным взглядом.

―Элиалар, ваше величество.

―Элиалар, а дальше? ―ее улыбка стала чуть шире.

―У меня нет родового имени, ваше величество. Мои родители — крестьяне, ―мне не сложно было признаться в этом, своего происхождения я никогда не стеснялась.

―Вот как. Очень интересно. Как же ты попала в королевский замок, Элиалар, дочь крестьянина? Расскажи нам об этом!

Я нисколько не сомневалась, что королева отлично знала, как я попала в замок — с какой стати иначе она стала бы уделять мне столько внимания? Но я ответила ей, налепив на лицо скромное, слегка наивное выражение:

―Его величество король благословил наш брак с Каем, графом Камбрийским. Я его невеста.

―Видно, ты совершенно особенная девушка, раз смогла привязать к себе этого искателя приключений. Половина моих придворных дам сходит по нему с ума, а кого он им предпочитает? Крестьянку! ―королева рассмеялась сухим шелестящим смехом. ―Вот ты, ―внезапно она обратилась к одной из фрейлин. ―Скажи, видишь ли ты что-то особенное в Элии, невесте графа Камбрийского? Попробуй разгадать эту загадку!

Девушка, к которой она обратилась, была красива и изящна, ее белое платье было украшено маленькими кусочками зеркал и перламутра, в густых блестящих каштановых волосах сверкала корона из белого золота, похожая на рыбий плавник, так же инкрустированная перламутром и зеркалами. Фрейлина сидела на пуфике по левую руку от королевы и смотрела на меня примерно так же, как когда-то Касдэя. Еще одна бывшая любовница Кая? Королева поэтому спросила именно ее?

―Она красива, ваше величество, ―неохотно ответила девушка.

―И это все твои догадки? Негусто. Лично я вижу в этой девушке ум и проницательность, сильный характер, а так же гордость, совершенно несоответствующую ее происхождению. И все это она пытается прикрыть ложной скромностью и простодушием. А так же я не могла не заметить ее необычную метку. Убийца Богов! Милая Дениза, ты когда-нибудь встречала убийцу Богов? Это невероятно! ―королева снова рассмеялась своим странным сухим смехом.

―Не встречала, ваше величество. Так же, как и самих Богов, ―фрейлина недоверчиво покосилась на мою татуировку.

Ну, одного-то точно встречала. Я с трудом сдержала насмешливую улыбку, так и норовившую появиться на моем лице. Все эти девушки, заполнившие гостиную королевы, смотрят на меня с любопытством, но высокомерно. Но они не знают и половины того, что знаю я. Мне есть чем гордиться!

―Надо бы дать этой необычной девушке какую-то должность при дворе, как думаете? ―Аурелия оглядела своих подданных.

―Может быть, должность фрейлины? ―спросила придворная, сидевшая по правую руку от своей госпожи.

У нее было бледное лицо и тонкие светло-каштановые волосы — чем-то она неуловимо походила на королеву, но взгляд имела мягкий, кроткий и несколько наивный.

―Чудесная мысль, моя дорогая Делайн, может, отдать ей твою должность? ―желчно улыбнулась королева. ―Нет, нужно дать ей такую работу, которая будет максимально соответствовать ее способностям. Милая Элия, что ты думаешь о должности помощницы костюмерши? Уверена, эта работа окажется тебе по плечу!

Судя по ухмылочкам, появившимся на лицах придворных ее величества, в этой должности не было ничего почетного. Я склонилась перед королевой в реверансе:

―Я приму любую должность, которой ваше величество сочтет меня достойной!

―Ты ее достойна, моя дорогая, не сомневайся в этом! ―Аурелия снова рассмеялась, и придворные дамы последовали ее примеру.

Это она меня на место так ставит? «Не зазнавайся, крестьянкой ты была, крестьянкой и останешься», так что ли? Было бы оскорбительно, если бы я принимала мой новый статус графини за чистую монету. Если бы это было важно для меня.

Я спокойно улыбнулась ей и снова сделала реверанс.

В мои обязанности помощницы костюмерши входила чистка, глажка и починка нарядов королевы. И эта работа действительно была мне по плечу — я справлялась с ней ловко и быстро, и выполнять ее мне было совсем нетрудно, на самом деле наоборот. Я и забыла, как когда-то любила работать, это и правда было моим естественным состоянием, бездельничать мне нравилось значительно меньше.

Большую часть времени я проводила в просторной гардеробной, соседствующей со спальней короля и королевы, в нее вела вторая дверь из широкого коридора, ведущего в покои королевской четы.

Из прачечной мне принесли несколько корзин домашних нарядов ее величества, мне предстояло тщательно выгладить их и разложить по полочкам вместительного встроенного шкафа. Положив внутрь тяжелого чугунного утюга пригоршню горящих углей, я разложила гладильную доску и расправила первое платье, сделанное из тончайшей шерсти горных коз определенной породы — оно сияло, как шелк и было непередаваемо мягким.

У герцогини Анделийской было несколько похожих платьев, но, на самом деле эта шерсть была слишком дорогой, чтобы шить из нее домашнюю одежду. Но королева, конечно же, могла себе это позволить. Я провела рукой по птицам, вытканным шелком и серебром на лифе этого нежно-розового наряда. Неужели Аурелия думает, что может позволить себе носить такие цвета? Тем не менее, ее гардероб был полон платьев нежных и ярких цветов, правда, можно было подумать, это наряды молодой девушки на выданье, а не женщины, выглядящей лет на двадцать старше своего возраста.

Я брызнула воды на утюг — нет, еще не раскалился, придется подождать еще немного. Склонившись над корзинами с одеждой, я перебирала королевские наряды, откладывая в сторону те, что нуждались в починке. Услышав звук закрывшейся входной двери, я подняла голову и так и замерла на пару секунд, оторопев от изумления. В гардеробную вошел король Лиссанделии Венсан IV.

―Ваше величество! ―встав на ноги, я склонилась перед ним в реверансе.

Теперь, видя короля перед собой с близкого расстояния, я поняла, что вызвало у Кая такое беспокойство на его счет. Он был привлекательным мужчиной в полном расцвете сил, ему было сорок шесть, так же, как и королеве, но, скажем так, сохранился он значительно лучше своей жены. В его глазах, в величественной осанке чувствовалась привычка командовать. Волевой подбородок, широкие плечи, сильные руки, уверенность во взгляде — не сомневаюсь, он пользуется большой популярностью среди придворных дам и вовсе не из-за своего статуса повелителя.

Что же касается меня, то я не уверена, что пала бы жертвой его чар, даже если бы у меня не было Кая. Примерно то же самое я могла сказать в свое время об Эндуре — да, привлекателен, да, красив, и власть ему идет. А я почему-то ничего не чувствую. Видимо я однолюбка и одна из тех женщин, что хотят только тех, кого по-настоящему любят. Каю, и правда, не о чем беспокоиться.

―Элиалар, верно? ―улыбнулся король. ―Я ожидал встретить тебя здесь. Могу я звать тебя просто Элия?

―Как вам будет угодно, ваше величество, ―я тоже улыбнулась.

―Как тебе жизнь в замке? ―он прошел чуть дальше вглубь комнаты. ―Если тебе не нравится эта должность, я мог бы освободить тебя от нее. Разве это работа для будущей графини?

―Благодарю вас, ваша милость, но этой должностью я вполне довольна. Бездельничать я не привыкла, и работа эта не слишком тяжелая.

Король подошел ближе ко мне, совсем близко. Он был значительно выше меня, и уж точно во много раз сильнее физически. Его глаза были светло-серыми, с темной окантовкой по краю, они сияли, как сталь на солнце. Немного смуглая кожа, орлиный нос, черные волосы. Правда, он был очень даже красив, только для меня это не имело значения, да и иметь не могло.

―Убийца Богов… ―он дотронулся кончиком пальца до татуировки на моей шее. ―Конечно, ты необычная девушка, иначе и быть не могло.

―Во мне нет ничего особенного, ваша милость, ―я улыбалась, глядя ему в глаза.

Я уже далеко не так нервничала, находясь рядом с королем — вне тронного зала он снова из богоподобной фигуры превратился в простого смертного. И все же, я волновалась и испытывала потребность защищаться, а потому, боюсь, в моем поведении снова начало проскальзывать какое-то лишнее кокетство, просто как защитная реакция на присутствие человека, наделенного властью. К тому же я понятия не имела, что ему от меня нужно. Наверняка он привык к повышенному вниманию со стороны девушек, так что мое легкое невинное кокетство едва ли могло быстро вскружить ему голову.

―Что-то точно должно быть, раз ты смогла покорить сердце графа Камбрийского. В чем же твой секрет? ―он вел пальцем по моей коже вдоль татуировки.

Я хотела отодвинуться от короля, отклониться от прикосновения, но не решалась. Правда, что ему нужно от меня? Скорее всего, он просто наслушался сплетен, выставляющих меня роковой женщиной, искушенной соблазнительницей. К тому же, по человеческим меркам я считаюсь красивой, может, поэтому король решил включить меня в список своих побед? Но мне почему-то все еще не верилось, что именно я была удостоена этого повышенного внимания к своей особе.

―Секрет прост, ваше величество. Это любовь. Что для одного — сокровище, другому не нужно и даром, ―я чуть прищурила глаза и расправила плечи.

Король мягко рассмеялся — представляю, как этот обаятельный смех действует на других девушек!

―Не нужно и даром — я бы так не сказал, ―он окинул взглядом мою фигуру, но не бесцеремонно, а скорее, словно бы отдавая мне должное. ―Возвращайся к работе, Элия. Но если тебе что-то понадобится, можешь обращаться лично ко мне, ―король снова улыбнулся мне.

―Благодарю вас, ваша милость, ―я присела в реверансе.

Король вышел из гардеробной, я еще какое-то время смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Наверное, многие женщины, привыкшие покорять и разбивать мужские сердца, приняли бы такое внимание, как должное. А меня оно не переставляло удивлять.

Дело в том, что до того, как я встретила Кая, я ничего не чувствовала ни к одному мужчине, вообще ничего и никогда. А потому я не могла понять до конца, что двигало окружающими, когда они пытались добиться моего внимания. Влюбленность ли, желание развлечься или похоть? Я что-то осознавала разумом, делала какие-то выводы, но по-настоящему не могла проникнуться их чувствами. Просто потому, что сама ничего не знала об этих чувствах.

И вроде бы, полюбив, я должна была начать лучше разбираться в таких вещах, но увы. Я продолжаю задаваться тем же вопросом, «Вы не нужны мне, а я зачем вам понадобилась?», и не нахожу на него ответа.

Я снова принялась за глажку платьев королевы, и в процессе так глубоко задумалась, что внезапно увидев Кая, стоящего перед дверью с грозным видом и скрещенными на груди руками, я схватилась за сердце.

―Судьба благословенная! Ты меня напугал!

―Чего тебе бояться, ты же ничего не сделала. Или сделала? ―так и уставился на меня парень.

―О чем ты? ―я прищурила глаза.

―Ты говорила с королем, ―заявил Кай.

―Да, говорила, ―я снова занялась глажкой.

―И о чем ты с ним говорила?

Кай подошел ближе ко мне. Подняв на него глаза, я увидела, что он еще сильнее помрачнел.

―Пожалуйста, не начинай снова! ―взмолилась я.

―О чем ты с ним говорила, Элия?

―Тебе весь наш разговор пересказать? Хорошо. Король поинтересовался, как мне живется в замке, спросил, как мне работа и не хочу ли я с нее уйти. Сказал, что я, должно быть, необычная девушка, раз смогла покорить твое сердце. Он спросил, в чем мой секрет, а я ответила, что мы с тобой любим друг друга, и нет тут никакого секрета! Все, ты доволен, наконец? Я могу вернуться к работе? ―я с силой поставила утюг на гладильную доску.

Я понимала, что не сказала ему правды, оставила за скобками все эти улыбки, взгляды, прикосновения и даже собственное кокетство. Но одновременно… я же знала, что для меня это ничего не значило. Вообще ничего. Если я и заигрывала с королем и улыбалась ему, то только потому, что нервничала и так защищалась. И это же… король! Разве могла я не быть с ним любезной? К тому же у него могло и не быть намерений на мой счет — просто стало любопытно, что я за девушка, что за человек.

―Если все так невинно, как ты говоришь, то почему он спросил у меня, когда наша свадьба?

―Э-э, потому что хочет присутствовать на ней? ―я округлила глаза в удивлении. ―Почему тебя смутил этот вопрос?

―Потому что он явно имел в виду что-то другое. И почему он спросил меня, когда я уеду из замка и снова отправлюсь в путешествие?

―Потому что хочет получить, наконец, обещанные дары. Кай, серьезно, откуда мне знать, почему он задал тот или иной вопрос?

―Поклянись мне, что здесь не происходило ничего, о чем я не знаю, и о чем мне следовало бы знать!

Я пару секунд смотрела на него нерешительно, но потом нашла нужные слова:

―Я клянусь, что скорее умру, чем предам тебя! Клянусь, что люблю тебя одного! Ты же обещал мне не ревновать! Обещал не обвинять и не оскорблять меня! Почему мне снова приходится оправдываться перед тобой?

На его лице снова проступило облегчение — он поверил мне.

―Я ничего не могу с собой поделать. Я вижу, как мужчины смотрят на тебя, а когда вспоминаю, как ты завлекала Эндура…

―А теперь вспомни, как я от него сбежала в день Середины Лета.

―Ну, целовать-то ты ему себя позволила!

―Я и в этом теперь виновата?!

Неся в руках стопку новых носовых платков с королевской монограммой, в дверь гардеробной вошла костюмерша.

―Господин граф, ―она присела перед ним немного неуклюже.

Кай постоял секунду, словно собираясь что-то сказать, но в следующий момент развернулся и вышел из комнаты, так и не проронив ни слова.

―Вас было слышно на весь замок, ―покачала головой моя начальница. ―Мой вам совет — скандальте за закрытыми дверями своих покоев.

Ничего ей не ответив, я пошла менять угли в утюге. Я вообще не хочу скандалить! Но с тех пор, как мы приехали в Руавель, ссоры между нами не прекращаются. Когда мы уже уедем отсюда?

И все-таки не стоит винить во всех проблемах наше окружение. Как будто от того, что мы уедем, что-то изменится!

Да и я не без греха. Наверное, мне, и правда, польстило внимание короля. Думаю, я смогла бы вежливо держать его на расстоянии, не заигрывая с ним. Но, видимо, мне хотелось немного продлить эту игру, не знаю.

Сейчас я уже ни в чем не уверена.

Вернувшись вечером в наши покои, я обнаружила, что Кай не только не успокоился, но, кажется, еще сильнее разозлился. Вздохнув, я начала расшнуровывать верхнее платье, тесное и неудобное. Оставшись в нижней рубашке, я взялась за расческу, затем умылась над тазом водой из кувшина, и только потом перевела взгляд на своего жениха.

―Кай, тебе не кажется, что ты поступаешь со мной несправедливо?

―Возможно. А теперь посмотри сюда.

Парень достал из-за спины букетик фиалок, вытащил из него какую-то бумажку и прочитал вслух, то, что там было написано:

―«Каю повезло с такой прекрасной невестой. В.»

―Король прислал мне цветы? ―я с трудом смогла сдержать смех, так все это было нелепо.

―Не король. Венсан! Вы успели так сблизиться за то короткое время, что говорили в гардеробной или я не знаю еще о каких-то ваших встречах?

―Клянусь тебе, не было больше никаких встреч! ―я подняла руки в протестующем жесте. ―И он же пишет, что тебе со мной повезло!

―А еще к букету прилагался вот этот браслет. Элия, ты что-то мне не договариваешь! Зачем бы ему понадобилось дарить тебе украшения, если бы он не рассчитывал на что-то большее, чем разговоры? ―внезапно лицо Кая исказилось от боли.

―Кай, прошу тебя, не переживай так! ―подойдя к нему, я села рядом на кровать. ―Так ли уж важно, чего он хочет и на что рассчитывает? Поверь в мою любовь, я никогда не буду с другим! Если хочешь, мы вернем ему этот браслет.

Его лицо прояснилось, он вздохнул:

―Нет, подарки короля нельзя возвращать. Я поблагодарю его от твоего имени… как бы мне не было сложно сдерживать свое желание, как минимум, хорошо избить его, за то, что он посмел даже просто подумать о тебе в таком ключе! И его, и этого Эндура. Да и любого другого мужчину, хоть раз взглянувшего на тебя без должного уважения. И сдерживаюсь я, если честно, только ради твоей безопасности. В такие моменты мне особенно не хватает моих прежних способностей! С каким удовольствием я обратил бы их всех в пыль! ―сверкнул глазами Кай.

По его голосу я поняла, что он вовсе не шутит. Прозвучало… чересчур кровожадно. Кайэль кажется таким человеколюбивым, добрым и мирным рядом со мной, а ведь он элиец, один из Богов, привыкших ни во что не ставить человеческую жизнь. Я постаралась выкинуть из головы образ Кая, обращающего в пыль Венсана IV, Эндура, и других придворных.

―Как у короля вообще хватает наглости делать такие вещи в твоем же присутствии? У вас же вроде дружеские отношения?

―Ну, он же король. Он считает, что имеет право на всех своих придворных, со всеми их невестами и женами. А еще мне кажется, ему нравится выводить меня из терпения и проверять границы моей верности. И моя ревность забавляет его!

Он поморщился и покачал головой.

―Кай, почему же ты продолжаешь устраивать мне эти скандалы? Ты говоришь, что доверяешь мне, и все равно ревнуешь, как безумный! Это когда-нибудь закончится?

―Наверное, нет, ―сконфуженно улыбнулся парень. ―И я хочу сразу попросить у тебя прощения за все те прошлые скандалы и будущие, что я тебе устрою!

―Честный ответ, ―я засмеялась, ―я это ценю!

Да уж, видно, мне и правда придется просто смириться с этой его чертой, другого выхода я не вижу. Люди несовершенны, так же, как и Боги. Видимо, во время нашего медового месяца я успела забыть эту простую истину.

Шла на исход третья неделя нашего с Каем пребывания в королевской резиденции, мы готовились к свадьбе, которая должна была пройти в замковом святилище Судьбы. За всеми хлопотами, связанными с церемонией, время шло незаметно.

Всего через какую-то неделю мы с Каем поклянемся принадлежать только друг другу перед лицом Судьбы, перед всем народом Руавели! Я о таком и мечтать не могла!

Я вспоминала то давнее время до нашего воссоединения, когда жила в его дворце на правах гостьи. Я дорожила нашей дружбой и безумно боялась хоть одним словом или жестом дать ему понять, как глубоки мои чувства к нему, боялась той безграничной власти, которой он обладал над моим сердцем. Мечтала об одном поцелуе, о проведенной вместе ночи, но продолжала молчать, опасаясь стать еще уязвимей, еще ранимей и слабей. А теперь я выхожу за него замуж! Нет, это просто что-то невероятное!

В последние дни между нами с Каем, наконец, установилось согласие.

―Элия, неужели это случится? Неужели ты, наконец, станешь моей и только моей? ―шептал он, проводя губами по моей шее и ключицам.

―Я и так только твоя… ―едва успела ответить я, прежде чем его прикосновения окончательно лишили меня способности рассуждать.

О да! Счастлива я была безмерно, мечтала о свадьбе ежесекундно, и если бы не подспудный страх, что все это может в любой момент пойти ко всем элийцам в самом прямом смысле, я была бы и вовсе на седьмом небе.

Зал, в котором должно было пройти торжество, раньше был храмом Богов, но, так как он находился в самой древней части замка, был присоединен к нему, именно этот храм избежал разрушения и стал святилищем Судьбы. Хоть на самом деле все ритуалы, связанные конкретно с Судьбой, было положено проводить под открытым небом, на открытой территории — даже капища для этого не годились. Зато в этом зале можно было проводить свадебные церемонии, отпевания покойников, да и просто прийти помолиться в тихом красивом месте, наполненном ароматами благовоний.

Стены здесь покрывало множество ячеек — когда-то в них стояли позолоченные фигурки конкретных Богов и Богинь. В пол были вделаны большие каменные плиты разных цветов — могилы королей и королев Лиссанделии разной степени древности, надписи на некоторых из них уже было трудно различить.

В конце зала стояла большая статуя, изображающая Судьбу, выполненная в виде молодой красивой девушки с распущенными волосами, позолоченная, инкрустированная полудрагоценными камнями. В протянутых руках она держала венок-кольцо, символизирующий не то бесконечность Вселенной, не то все ту же пресловутую якобы защиту от элийцев.

Эта статуя — единственная в своем роде. Судьбу не принято как-то изображать, она не имеет лица и находится повсюду. Она бесконечно милостива ко всем, но умеет идти на жертвы ради всеобщего блага. Все происходит к лучшему, эта идея — основа основ нашей веры. Смерти, страдания, природные катаклизмы неизбежны, но, в конечном итоге, они приведут к светлому будущему для всех людей. Все происходит именно так, как должно, по воле Судьбы с большой буквы.

Все мы верим в это, потому что не раз убеждались в правдивости этой идеи, видели множество доказательств реальности существования судеб. Предсказания Дня Судьбы — это только самое очевидное из этих доказательств.

И все же вера на то и вера, чтобы принимать что-то как истину, не имея никаких гарантий. А потому, когда с тобой случается что-то по-настоящему плохое, утешаться тем, что это пойдет во благо всему человечеству довольно трудно, а то и вовсе невозможно. Именно поэтому, видимо, люди в свое время с таким остервенением взялись поклоняться Богам, способным изменить к лучшему жизнь конкретного человека.

Я полюбовалась нарядно украшенным храмом — вдоль прохода к статуе были расставлены большие букеты роз, ярко-розовых, перемежающихся с мелкими белыми цветочками. Вдоль окон были вывешены белые с золотым шелковые флаги.

На церемонии должен был присутствовать сам король и большинство его придворных. Это очень большая честь, на самом деле, даже учитывая, что Кай — граф и один из приближенных его величества.

На время подготовки к свадьбе от обязанностей костюмерши меня освободили, да и вряд ли я уже вернусь на эту работу, став графиней Камбрийской. Уж во всяком случае, я не смогу находиться в подчинении у своей нынешней начальницы, не имеющей титула.

Граф и графиня Камбрийские. Я хмыкнула. Нет, я не могу относиться к этому титулу всерьез, особенно учитывая, что это всего лишь наша легенда, прикрытие для Бога Кайэля и его человеческой возлюбленной.

Я шла в наши с Каем покои, сегодня он целый день провел на охоте вместе с королем, но уже должен был вернуться, по крайней мере, я на это надеялась. Но проходя мимо тронного зала, я услышала крики и звон оружия — совершенно неожиданные и даже странные звуки. Заглянув в помещение через арочный проход, я прижала руки ко рту, пытаясь сдержать крик.

Мое сердце обратилось в камень.

Произошло то, чего я боялась все это время — они нашли нас…

Не меньше двенадцати элийцев наступало на группу придворных, пытающихся защитить короля, вывести его из зала. Силы были не равны. Я увидела, как один из них взмахом руки обратил оружие Эндура в ничто, и в следующий момент всадил в его живот собственный меч, на секунду вспыхнувший белым.

Несколько мгновений я в ужасе смотрела на разворачивающуюся передо мной сцену, и в этот момент один из Богов отдал остальным какой-то приказ, они перегруппировались, разделились и небольшими группами двинулись в разных направлениях из тронного зала.

И один из них пошел в мою сторону.

Я прижалась к стене за аркой, пытаясь совладать с душившей меня паникой. Вытащив кинжал, тот самый, что дал мне Нэй, я провела пальцем по его лезвию, покрытому эоланийскими надписями. Вздохнула. Мое сердце пропустило удар.

Элиец вошел в арочный проход и, заметив меня краем глаза, начал было поворачиваться в мою сторону, но в этот момент я всадила свое оружие в его шею, не защищенную доспехами. Он даже вскрикнуть не успел. Кинжал засиял ослепительно-ярким белым светом всего на мгновение, погас, снова вспыхнул, чуть тише, и померк уже окончательно.

Вытащив его из раны, я какое-то время смотрела на растекающуюся по полу кровь распростертого у моих ног Бога. Неужели это оно, то самое судьбоносное событие, то, что сделает меня самой собой, то, что останется в памяти людей после моей смерти? Что-то не верится. Как-то это все… слишком просто и незначительно. Убила Бога. Но разве это значит хоть что-то? Разве это событие может сравниться с другим, самым важным в моей жизни — с тем, что я стала возлюбленной Бога, любимой Кайэля, его единственной?

Мысль о Кае, наконец, привела меня в чувство, и я перестала неподвижно пялиться на кровь убитого мной элийца. Подхватив юбку одной рукой, я побежала в сторону покоев, отчаянно молясь Судьбе, чтобы у меня получилось найти его раньше, чем у Богов, пришедших в замок за нашими жизнями.

Меч! Почему я не подобрала меч убитого мною Бога? Что творится с моим разумом, так редко меня подводившим? Я не могу себе позволить совершать такие промахи, только не сегодня, не сейчас!

Но повернув, было, назад, я услышала восклицания элийцев, нашедших труп своего товарища, из того коридора, из которого я только что выбежала. Нет, вернуться за ним я уже не смогу, более того, мне нужно убираться отсюда как можно скорее!

Что есть духу я помчалась по лестнице, ведущей в сторону нашей комнаты. Найти Кая. Выбраться из замка! Нет, еще не все потеряно. Пока мы живы, еще ничего не потеряно!

Вбежав в дверной проем, отделяющий лестницу от открытой галереи, я на полном ходу врезалась прямо в своего жениха. Рикошетом меня отбросило в противоположную сторону, и он поймал меня, не дав упасть на пол.

―Элия? ―Кай вглядывался в мое лицо, искаженное от страха.

―Они нашли нас! Кай, они нашли нас! ―выкрикнула я, переводя дыхание после быстрого бега. ―Они убили Эндура и еще нескольких придворных!

Его лицо помертвело, он ахнул:

―Это из-за меня!

―Как, почему?..

―Сегодня состоялся суд над моей мамой. Я пытался читать их мысли… Ее приговорили к ста годам, как они мне и обещали. Я злился, был рассеян…

Был рассеян во время охоты с королем вне замка. Потерял контроль, возможно, всего на минуту.

―Теперь это уже не важно. Кай, нам нужно уходить, скорее!

―Это кровь?.. ―элиец перевел взгляд на мою руку, сжимающую кинжал.

―Да, я убила одного из них! Они скоро будут здесь!

Кай уставился на меня в ужасе, казалось, эта новость испугала его даже больше, чем то, что нас обнаружили элийцы. Схватив мою руку, он помчался по лестнице вниз, ведя меня за собой.

―Подвесной мост они наверняка охраняют, но я знаю, где найти лодку. Может быть, мы сможем выбраться отсюда по реке.

Спустившись на пару пролетов, мы прошли через арку в длинный коридор — раньше я здесь не бывала. Хвала Судьбе, Кай хорошо ориентируется в королевском замке! В ином случае у нас не было бы ни шанса.

Мы пробегали через залы, коридоры, лестницы, и каждый раз, когда нам нужно было завернуть за угол или пройти через дверь, мое сердце чуть не останавливалось. Но на пути нам никого не попадалось, ни Богов, ни придворных, как ни странно.

―Большинство грузов в замок доставляют на лодках и паромах. Пристань совсем близко, мы почти пришли. Возможно, об этом выходе из резиденции элийцы не знают. Теперь вниз, ―Кай указал на следующую арку, ведущую к винтовой лестнице, занимающей, кажется, целую башню.

Я хотела было спросить его, что мы будем делать, если и этот выход тоже охраняется, но не решилась.

Не успели мы дойти до подножия лестницы, как услышали топот шагов, приближающихся в нашу сторону. Слышался негромкий звон доспехов. Шедших явно было не меньше десяти человек, а может, и больше. Прижав палец к губам, Кай выглянул в небольшой проем, создающий между лестничными пролетами что-то вроде узкого вертикального сквозного коридора.

Переведя взгляд на меня, парень снова приложил палец к губам и поднял его выше, указывая направление вверх. Мы неслышно начали подниматься все выше и выше и, в конце концов, очутились перед люком в потолке, ведущим на крышу.

Поднявшись по вертикальной каменной лестнице, Кай открыл люк, пролез в него и подал мне руку. Оказавшись на открытой площадке, окруженной невысокой оградой, я оглянулась по сторонам. Вокруг нас раскинулась вся Руавель, с ее медными зелеными крышами и кривыми узкими улочками. По-зимнему серое небо роняло на наши головы и плечи мокрый снег, попав на землю, он тут же таял, не образуя ни луж, ни сугробов.

Кай неслышно закрыл проход на лестницу.

―Сколько их? Ты знаешь еще какой-нибудь путь из замка? ―прошептала я.

Я вгляделась в его лицо, пытаясь понять, насколько все плохо. И не увидела на нем надежды.

―Их слишком много. Путь из замка только один — через перемещение.

―Но ты говорил, что это убьет тебя… Ты успел восстановиться?

―Нет, не успел.

Кай смотрел на меня, словно не слыша. Он протянул руку к моей щеке, погладил ее тыльной стороной ладони. В его взгляде светилась бесконечная нежность. И бесконечная грусть.

Этот взгляд напугал меня больше, чем что бы то ни было в моей жизни. Он смотрел на меня… словно прощаясь!..

―Кай… ты же не собираешься переместить нас ценой собственной жизни? ―мое горло перехватило от страха, я с трудом смогла произнести эти слова.

―Нет, даже если я перемещу нас ценой жизни, они все равно очень быстро найдут тебя. Ты убила одного из них. Теперь ты приговорена к смерти, так же как и я. Одна ты будешь беззащитна.

На секунду эти слова успокоили меня — он не сделает этого, не оставит меня в одиночестве. Но Кай продолжал смотреть на меня этим взглядом, полным любви и боли, невыразимой тоски, мучительной нежности.

Он готовится потерять меня. Он не надеется спастись.

―Это единственный выход… ―прошептал он, словно думая вслух.

―Какой выход?

Я смотрела на него, надеясь на что-то, надеясь, что Кай, и правда, сможет найти какой-то выход вопреки всем преградам и препятствиям. Мои волосы раздул ледяной ветер, смешанный со снегом, но я не обращала внимания на холод.

―Ты станешь Богиней. Ты спасешься.

―Я стану?.. ―от удивления я не смогла закончить фразу.

Если это так просто, если он мог дать мне магические способности в любой момент…

―Чтобы стать Богом, нужно убить другого человека. Убить того, кто согласится отдать за тебя свою жизнь. Это единственный выход. Добровольная жертва, ―тихо сказал Кай.

Эти слова с трудом дошли до моего сознания, но когда дошли… На несколько мгновений я потеряла способность ориентироваться в пространстве, голова закружилась, к горлу подступила тошнота.

Мне хотелось кричать. Мне хотелось сказать ему, что это невозможно, абсолютно невозможно, но я не могла произнести ни слова, горло было сжато спазмом, тело перестало меня слушаться.

―Давным-давно, во времена Союза с Богами люди жертвовали собой добровольно, молили элийцев об этом, и они принимали их жертву, сознавая важность своей миссии. А позже… мы стали предлагать им сделку, оживлять их близких, взамен отданной нам жизни. Потому нам и запрещено оживлять людей бескорыстно. Когда-то ты спросила меня, сколько невинных людей я сгубил за свою чересчур долгую жизнь… Одного. Одного человека, согласившегося умереть ради меня. Женщину, которая хотела воскресить своего сына. Я принял в себя ее дух, ее жизненную энергию, и мой собственная душа загорелась в несколько раз ярче. Я живу уже больше ста лет, потому что отнял жизнь. И теперь… пришла пора вернуть этот долг.

За жизнь платят жизнью…

―Нет! ―я, наконец, смогла заговорить.―Нет, нет! Я не стану! Я не стану этого делать! Мы сразимся с ними! Мы спустимся вниз и убьем их всех!

―Их слишком много, мы умрем, у нас нет ни шанса.

―Тогда умрем вместе! Умрем, сражаясь! ―сжимая руки Кая, я яростно смотрела ему в глаза.

―Если ты примешь в себя мой дух, я навсегда останусь рядом с тобой. Ты сможешь спасти нас обоих, ―негромко произнес он, и в глубине его глаз я видела, что для него значило спасти меня.

Нет, он говорит так… будто я уже согласилась на это! Но я никогда не соглашусь!

―Но тебя не будет рядом со мной! ―запальчиво сказала я и только тогда смогла себе это представить… ―Тебя не будет рядом со мной, ―прошептала я потрясенно. ―Ты не заставишь меня. Ты не заставишь меня жить без тебя!..

Кай обнял меня, и я прижалась к нему крепче. Моя любовь, моя половинка, мой муж! Нет, он не заставит меня отказаться от этого! Пока мы живы, будем вместе. И умрем тоже вместе.

―Элия, прошу тебя, ―шепнул Кай, зарываясь лицом в мои волосы. ―Я хочу этого! Так я навсегда останусь частью твоей души. Я родился в тот день, когда встретил тебя. Что я знал о жизни, о любви, о доброте, о людях до встречи с тобой? Ничего. Я начал жить рядом с тобой, и я хочу остаться рядом с тобой. Пожалуйста, позволь мне тебя спасти!

И тут я вспомнила… Он произнес почти те же слова, что и я, когда умоляла его оставить меня в тюрьме, умоляла позволить мне спасти его жизнь.

Я хотела этого больше всего на свете. Спасти его жизнь. И если я люблю его…

Внезапно я это поняла. Осознала. И пришла в ужас от этой мысли. Голова снова закружилась, и я почувствовала онемение во всем теле.

Если я люблю его, я обязана согласиться.

Если я люблю его, я должна позволить ему спасти себя, даже если это уничтожит меня. Я не хочу и не могу жить без него!.. Но Кай больше всего хочет именно этого — спасти мою жизнь, а значит, у меня нет выбора.

Даже если это окажется выше моих сил. Даже если я предпочла бы умереть сама миллион раз, но не жить без него, жить с осознанием того, что я сделала…

―Я не смогу… ―выдохнула я.

―Я помогу тебе.

Кай вытащил свой кинжал, покрытый эоланийскими символами, и я задохнулась при виде его. Нет, нет, нет… Я не смогу, не смогу… Не смогу!

Он взял мои руки, положил на кинжал и накрыл сверху своими.

―Я, Кайэль, добровольно отдаю свою жизнь, свою душу, свою энергию тебе, Элиалар. Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить.

Кай смотрел на меня, стараясь вобрать глазами весь мой образ, меня всю. Наклонившись ко мне, он поцеловал меня. Целовал и целовал, будто мои губы были самой жизнью.

А затем направил кинжал в свое сердце. Я застыла. Я не верила в это. Я не могла дышать. Мой рот раскрылся в беззвучном крике.

Он посмотрел в мои глаза. А затем вонзил кинжал себе в грудь.

Оружие загорелось белым светом, я почувствовала, как что-то невыразимо теплое прошло через мои руки к самому сердцу.

Я успела увидеть, как погас его взгляд.

А потом с моим сознанием начали происходить странные вещи. Оно росло, разрасталось до тех пор, пока не расширилось до размеров Вселенной. Я была одновременно всеми людьми, что живут на свете, когда-то жили и когда-либо будут жить. Я видела переплетение нитей их судеб.

Я видела абсолютно все. Я была всем.

И я увидела, почувствовала ту энергию, наполненную светом, любовью, ту, что заботится обо всех и желает всем только добра. Ту, что готова до бесконечности исправлять чужие ошибки. Ту, что из добровольных решений каждого отдельного человека выстраивает для всех лучшее будущее из тех, что только возможны.

А затем я снова оказалась на промозглой крыше королевского замка. Я стояла на коленях рядом с его телом. Я все еще сжимала в руках кинжал. Снег продолжал падать. Он падал и тут же таял от соприкосновения с теплом наших тел.

Я не знала, сколько времени я так просидела. Может, несколько секунд, а может, целый год.

Я не знала, что чувствовала в этот момент, и чувствовала ли хоть что-то. Мыслей в моей голове не осталось.

Открылся люк, ведущий из замка на крышу, и на площадку начали выходить элийцы. И это помогло мне собраться, хоть, казалось, что я на это уже не способна. Встав с колен, я сжала кинжал в кулаке, отошла к зубчатому парапету, ограждающему площадку.

Элийцев было не меньше дюжины, и еще больше толпилось внизу, на лестнице. Я услышала мысли некоторых из них, и слышала, что они могли читать мои мысли, в этот момент я их не защищала. Они были поражены открывшейся им картиной. Они считали меня опасной, но еще опаснее было мое знание. Они считали, что он предал свой народ, дав мне эти способности, открыв тайну, которую обязан был защищать. И они желали мне смерти.

―Элиалар, тебе придется пойти с нами, ―выступил вперед один из Богов.

Я сжала свое оружие до боли в пальцах руки.

―Положи кинжал и вытяни руки перед собой, ―он сделал еще один шаг по направлению ко мне.

В сознании одного из элийцев мелькнул только намек на мысль — я не обязана слушаться приказов. Я не связана словом с народом Эл, а значит, могу делать, что угодно. Убивать. Открывать людям величайшую из тайн. Оживлять мертвецов. Собирать армии.

И я могу переместиться в любой момент.

Часть меня желала сдаться. Требовала сдаться. Ведь мне не нужна эта жизнь.

Но я не сдамся!

Я поняла это со всей силой своего отсутствующего, разбитого сердца. Во мне поднималась волна какого-то нового чувства, которое было мне не подвластно, оно затопило мое сознание, оно было сильнее меня. Нет! Нет, не сдамся!!!

Остановившись на секунду, я окинула взглядом эту толпу убийц, виновных в его смерти, и в смерти людей, что были вынуждены отдать им свои жизни. Если в этот момент я чего-то и хотела, так это возмездия…

Но я позволила себе исчезнуть, бесследно раствориться в облаке мокрого снега в небе над Руавелью.

Я шла, не разбирая дороги. Шла, падала и снова поднималась. Продиралась через дебри, голые ветви деревьев царапали мое лицо и руки. Я ничего вокруг себя не видела.

Я не знала куда иду, но продолжала идти. Продолжала двигаться. Продолжала что-то делать. Продолжала жить.

Даже если каждый вздох дается с трудом, даже если сердце кровоточит так, что его хочется вырвать из груди, даже если жизнь превращается в бесконечную череду мгновений, наполненных виной, ужасом и болью… я все равно буду жить.

Я не сдамся!..

Я держу свое сознание закрытым, но эти чувства раздирают меня изнутри. И я кричу. Кричу, и мой крик оглашает голый зимний лес, и птицы разлетаются в страхе от моего голоса.

Я ненавижу тебя!!! Ненавижу за то, через что ты заставляешь меня пройти. Ненавижу, и ненависть к тебе прожигает мою грудь изнутри.

И люблю!.. Люблю за то, что ты готов был всем пожертвовать ради меня и пожертвовал всем. Люблю за то, что ты любил меня больше, чем что бы то ни было в твоей жизни.

И просто люблю, и любовь к тебе не может поместиться в моем сердце, оно будет изодрано в клочья этой любовью.

И я не сдамся, я клянусь тебе в этом, Кай! Ведь пока жива я, жив и ты. Жива твоя душа, твоя энергия, твоя любовь ко мне.

Ты где-то здесь, рядом с моей душой.

Ты жив, и только это заставляет меня продолжать что-то делать, заставляет цепляться за эту невыносимую, ненужную жизнь изо всех сил.

Я обойду весь свет, но я найду способ воскресить тебя. Я уверена, что это возможно. И ты будешь со мной, пусть мне придется ждать этого тысячу лет.

Я найду способ вернуть тебя к жизни. Я готова заплатить за это любую цену. Я оживлю тебя, и ты вернешься ко мне.

И в этом я тоже клянусь тебе, Кайэль!..

Читайте следующую, завершающую книгу серии "Единственная любовь. Метка убийцы Богов"

Сундтреки к книге:

Agnes Obel - Words are dead

Agnes Obel - The Curse