Тот день, когда Арестовали Мишу я не забуду никогда! Мой первый мужчина, мой любимый человек. Он был ни в чем невиновен, связался со страшными людьми. Они повесили на него кражу крупной суммы и упекли за решетку.

Я не знала, что делать, денег у нас не было, требовался дорогостоящий адвокат, а еще ежемесячная ипотека, и я… безработная. По профессии я – учитель начальных классов, но по факту, не работала в школе ни дня – Миша обеспечивал меня полностью со времен института, а еще полгода назад мы завели кошку. Роскошную чаузи по кличке Буся.

Очень хотели ребеночка, старались, проверялись, ходили по врачам, но те лишь разводили руками – мы оба здоровы, нам рожать и рожать, но долгожданная беременность так и не наступала. И тогда добрая бабушка у церкви посоветовала нам завести котенка или щенка, мол отвлечемся на животину, и ребеночек сам собой появится.

Так мы и поступили. Нам нравились и кошки, и собаки, но увидев в интернете фото Бусинки, мы оба уже не могли рассматривать другие варианты. Чаузи – дорогая порода, но тогда у нас с деньгами был полный порядок.

Миша взял новостройку в ипотеку, мы сделали хороший ремонт, купили Бусю у заводчиков, все было прекрасно… Полгода мы наслаждались жизнью друг с другом, не предохранялись, ухаживали за подрастающим котенком…

Это потом все пошло прахом, после тупых ложных обвинений Миши не пойми в чем. Любимого закрыли в Сизо, а мы с Бусинкой остались с невыплаченной ипотекой и без копейки денег…

Когда я сделала тест, уже после того, как упекли любимого, и увидела на нем все ту же знакомую одинокую полосу, обрадовалась этому факту впервые в жизни: вот сейчас, в такой ситуации, когда я сама ем овсянку на воде, а Бусе покупаю не самый дорогой корм, ребенка я бы не потянула просто физически… Ведь неизвестно, насколько упекли Мишу, и выпустят ли его вообще…

Но даже отсутствие беременности не решало и трети моих проблем. С Мишей мы официально так и не расписались – жили гражданским браком, а теперь вот каждый раз на свиданку я пробиваюсь с боем, доказывая что я – единственный человек, который может приносить ему передачи и видеться раз в месяц.

Я видела его всего однажды, в том месяце. Зрелище было ужасным. Любимый похудел, зарос, пропал блеск в его глазах. Мне было жаль его до слез.

И вот сегодня второе наше свидание. Я красиво одеваюсь для любимого, укладываю светлые волнистые волосы, делаю легкий макияж – лицо заплаканное, вот и пытаюсь косметикой спрятать следы горя.

В Сизо разговоры с противным следаком, который похотливо рассматривает мои открытые коленки. А потом, будто одалживает мне миллион долларов, разрешает увидеться с Мишей.

С собой у меня конфеты, чай, сигареты для любимого: все это, как он мне объяснил – твердая валюта за решеткой. На эти продукты можно обменивать себе другие ништяки.

– Почему так мало?! – вместо спасибо возмущается Михаил.

Смотрю на него: исхудавший, заросший, дерганный весь какой-то. Глаза горят неестественным блеском.

– Денег совсем нет, Миш… – признаюсь я. – Купила все на оставшееся.

– А работать почему не пошла?!

– Куда я пойду, Миша?! Уже середина учебного года. Я ходила, начальные классы полностью укомплектованы. Остается ждать нового учебного года и…

– Т-ш-ш… – Миша проводит указательным пальцем по моим губам. – Тебе не придется работать, прости, я сорвался.

– Нет, Миша, я хочу работать, пойми, я не нахлебница какая! Ну, просто реально. Сейчас в школу не устроиться. Я вот подумала пойти обучиться на бровиста… Обучение всего неделю, а потом можно зарабатывать… – говорю, как заведенная.

– Лерунчик, милая, спаси, иначе меня сгноят в тюрьме… – обрывает меня любимый.

– Что я могу для тебя сделать, Миша? – сама не понимаю, что же он от меня хочет. Если бы я только могла… Если бы у меня только были деньги…

– Есть один шанс, Леронька. Очень хороший шанс. Реальный.

У Миши совершенно безумные глаза на впалом исхудавшем лице.

– Лера, я тут не выдержу! Меня избивают, издеваются. С подачи Беса, естественно.

Бес – Роман Бессонов, полулегальный бизнесмен, миллиардер, и по слухам, он сколотил свое состояние беспредельничая среди конкурентов. В общем, опасный тип, и именно работая на него, Мише впаяли кражу, которую он не совершал.

– Миша, как мне тебе помочь, любимый?

– Бес сейчас в Швейцарских Альпах, прячет свою задницу от наших законников.

– И… какое отношение он имеет…

– Господи, Лера не перебивай! Можешь хоть раз дослушать нормально, тупая ты баба?!

Я во все глаза смотрю на задерганного любимого. Раньше он меня на руках носил, называл самыми ласковыми словами… вот что зона с человеком делает… мне неприятно, прямо до слез.

– Бессонову туда поставляют девок. Наших.

– З-зачем… – снова спрашиваю я, и прикусываю губу. Миша сверкает на меня, но все же поясняет.

– Трахает он их. Жестко трахает, не жалея. Дни и ночи на пролет. Без секса вообще не может прожить мужик. Больше двух недель с одной он не бывает, они ему наскучивают, а он ищет разнообразие.

– А я тут причем? Зачем ты мне это все рассказываешь? – покрывается мой позвоночник мурашками ужаса.

– Проведешь время вместе с Бессоновым, я уже подписал договор на тебя, где указал, что ты первоклассная элитная шлюха.

– Что ты подписал?! – не верю своим ушам.

Почва уходит из-под ног. Не знаю, как я еще не упала от ужаса. Мой любимый человек сдает меня на две недели для утех жестокого незнакомого мужика?!

– Лера, поедешь к Бесу на две недели и станешь его личной игрушкой. За это он освободит меня.

Поверить не могу. Это мне снится. Это – мой дурной кошмар. Сейчас я очнусь рядом с Бусей, обниму ее и расскажу про этот бред. Бусинка всегда внимательно меня выслушивает.

– Лера, это единственный шанс. Всего две недели! И мы заживем как раньше! Вдвоем. Я буду работать, ребеночка заведем, ты же хотела родить, Лера!

– Миша… но… я ничего такого не знаю, никаких постельных штучек. Ты же мой первый и единственный мужчина. Бессонов наверняка догадается, что я далеко не профессионалка…

– Ты справишься, Лера, много ума там не надо. Ноги раздвигать по первому требованию, и брать в рот по щелчку. Дома на бананах потренируешься.

У меня в глазах темнеет. Боже… Минет я просто ненавижу. Хорошо, что Миша нечасто настаивал на именно таком занятии любовью.

– Миша – он чужой мужик… а я люблю тебя. Я хочу быть верной тебе одному, до конца жизни…

– Лера! – обрывает меня Миша, – Мой конец, если ты не уедешь к Бесу, близок как никогда! Я сдохну здесь! Или меня опетушат. Лера, ты знаешь, что мужиков могут изнасиловать на зоне! Как я это переживу?!

– И поэтому ты предлагаешь, чтобы меня насиловали в течение двух недель?!

– Лера, женщины переносят это гораздо легче! – с умным видом заявляет мне Миша.

Я пристукнуть его хочу за эти слова. Все же мужики очень грубые создания. А его фразу о том, что женщина якобы переносит это легче – полная фигня, если не сказать грубее, была у меня подруга, которую… так вот, сейчас бы Миша получил у нее по морде за такое. У меня все кипит внутри от негодования. Это – неправильно!

– И потом никто насиловать тебя не собирается! Это – товарно-денежные отношения. Ты ему свое тело, а он выпустит меня на свободу. Две недели, Лера. Лерочка, любимая, две короткие недели. Я приму тебя обратно и никогда не напомню тебе об этом.

– А ты мне еще это собрался в упрек ставить? – охереваю я еще больше.

– Ну вдруг тебе понравится с Бесом? – глазом не моргнет Михаил, – Говорят, член у него о-го-го какой! Ни одной недовольной девки в его списке нет.

Я просто отказываюсь все это понимать. У меня в голове не укладывается.

– Существует одно важное условие, которое ты должна соблюсти. – продолжает Миша продавливать меня.

– Какое? – плывет у меня все перед глазами.

– МОЛЧИ во что бы то ни стало, МОЛЧИ! Ведь Бес всегда требует немых девушек.

– В смысле немых, которые разговаривать не могут? – окончательно теряю я какую-либо логику во всем этом бреде.

– Именно. Чтобы не смогли рассказать потом, что с ними творилось в стенах его дома.

Выхожу из застенок сизо в холодный осенний день. Голова кружится от всего, что мне наговорил Миша. И от того, что я… согласилась.

А как мне было не согласиться? Ведь Миша обеспечивал меня несколько лет. Когда у него дела шли хорошо. Забрал из университетской общаги в нормальные, хорошие условия. Возил меня на пары, забирал после учебы. У нас с ним были идеальные отношения… Как я сейчас могу допустить, чтобы мой любимый страдал за решеткой?!

Две недели…

Я должна выдержать.

Я выдержу.

Твержу это точно мантру. Я уже не давно не невинная девственница. С Мишей у нас уже скоро два года, как регулярные половые отношения. Не считая двух последних месяцев, что он провел за решеткой. Но если смотреть в целом, то что я там у мужчины не видела такого, что меня может испугать?

Минет я ненавижу, но… две недели можно потерпеть. Анальное проникновение… Бррр… Миша пытался, но каждый раз жалел меня, когда я начинала ерзать или уползать из-под него. А по обычному сексу я даже соскучилась. Важное уточнение – с Мишей. Ведь я хотела любить и быть верной только ему!

И то, что я пошла на все это, еще раз доказывает мою безграничную любовь к гражданскому мужу.

Я не пойму, что мне делать дальше. Я просто дала свое согласие, и Миша предупредил меня, что со мной свяжутся для дальнейших указаний.

Наверно меня увезут в Швейцарию? По логике вещей – да. Господи, я за границей-то никогда не была, а тут сразу в Европу, и не куда-то там, а прямиком в Альпы. Боже, случись это вместе с Мишей, я бы сейчас прыгала от радости и немедленно планировала свой гардероб, пакуя чемодан… Но я туда еду, чтобы две недели удовлетворять громадные сексуальные аппетиты совершенно не знакомого мне мужчины, и я даже не знаю, что мне делать дальше.

На телефон приходит оповещение. Внезапно. Это на карту капнули деньги. Двести тысяч рублей… Стою с открытым ртом и тупо пялюсь на экран. Я суммы такой давно не держала в руках. А в последнее время и подавно. Неужели это сумма от Бессонова? Мне еще за это заплатят? Помимо того, что вытащат Мишеньку из тюряги?

Пока я перевариваю внезапно свалившееся на голову богатство, на телефон приходит смс с незнакомого номера.

«Немая. На твою карту поступили 200к. Купи себе шмот поприличней. Бес любит красивое нижнее белье на девках. На этом не экономь. С тобой свяжутся на счет загранпаспорта. Вылетаешь через неделю. Без глупостей. Мы наблюдаем за тобой.»

Меня всю трясет и колотит. Как ненормальная шизофреничка оглядываюсь по сторонам. Слежки, прямо такой явной все же нет. А скрытой… да кто ж ее знает?!

И потом, если за мной начали следить… то мне уже сейчас надо строить из себя немую? Далее, загранпаспорт… Разве его могут выправить за неделю… А еще, самое главное! Бусинка! Моя любимая кошечка! Как я оставлю ее на целые две недели?!

Руки мои настолько сильно трясутся, что я даже телефон не могу толком в карман пальто кинуть. Он падает мимо. На осеннюю листву. Хорошо хоть не разбивается. Я поднимаю его и явственно понимаю – нужно отвлечься. Не то накручу себя настолько, что нервный срыв заработаю.

Иду в торговый центр. Благо он не далеко отсюда. Бес любит красивые трусы на своих безмолвных жертвах? Отлично! А я люблю шоппинг.

В центре многолюдно и я постепенно успокаиваюсь. Тут точно на меня никто не нападет.

Витрины заманчиво сверкают красивыми платьями и аксессуарами. Господи, я так давно не была в торговых центрах… со дня ареста Миши. Да и до этого дела наши в последнее время шли так себе, и я ничего такого не покупала – донашивала то, что было.

Захожу в известный масс-маркетовый сетевой магазин одежды – известный, но не супер-элитный, средней ценовой категории. Жадно разглядываю вещи. Такое чувство, что сто лет не шопилась.

На самом деле, я стараюсь изо всех сил выкинуть из головы тот факт, что выбираю я одежду для совершенно чужого мужчины… Потому что с ума сойду, если буду думать. Совесть моя каждую секунду поднимает змеиную голову и ехидно колет в сердце: «продалась за шмотки!».

Но это не так!!! Я спасаю Мишу… а магазин – это вынужденная мера и требование заказчика.

Беру понравившееся платье. Требований к верхней одежде не было, только к нижней, и я понятия не имею, что может понравиться Бесу.

Стою растерянная посреди магазина. Толпа праздно-шатающихся молодых беззаботных девиц плавно обтекает меня. Нет, так дело не пойдет. Я даже не знаю, как именно будет выглядеть мой будущий любовник. А вдруг он страшный горбун из Нотр-Дамма? Ведь не зря же немых требует! Ох не зря.

Трясущимися руками вешаю платье обратно. Миша-Миша, во что ты меня втянул? Но я все сделаю ради тебя, любимый. Только бы вытащить тебя из этого ужаса.

Выхожу из магазина, сажусь на скамейке, прямо в галерее торгового центра. Вытаскиваю телефон. Пополняю счет, чтобы войти в интернет – все было заблокировано за неуплату. Дожидаюсь восстановления с сетью.

«Роман Бессонов» – вбиваю в поисковик.

Тут же выскакивает множество ссылок с выделенным жирным шрифтом этого имени. Так же выскакивают его снимки.

С экрана телефона на меня смотрит довольно симпатичный мужчина.

«Роман Бессонов» – глава корпорации бла-бла-бла… – скроллю эту информацию за ненадобностью. А вот это интересно: возраст – тридцать пять лет. (Взрослый мужчина). Рост Бессонова составляет метр девяносто шесть сантиметров, вес около ста килограмм.

Нервно сглатываю. Как представлю себе, что эти сто килограмм навалятся на меня и хорошенько отымеют, так все и холодеет внутри. У него наверно и член при таких параметрах должен быть чудовищных размеров… А если он проткнет меня им? Повредит мне влагалище? Или… захочет взять меня в запретную дырочку?

От этих мыслей становится жарко. Щеки, уши пылают, а трусики странным образом намокают. Чего это со мной? Никогда раньше такого не было. Если фотография Романа вызывает во мне такие эмоции, представляю (нет), что будет, когда мы встретимся вживую…

Трачу почти все деньги на нижнее белье, как и было потребовано заказчиком. На оставшееся покупаю переноску для Буси и дорогие кошачьи консервы. Раз оставить моего Бусеночка не с кем, то заберу кисоньку с собой. Ну реально, не бросать же животное на полмесяца в закрытой квартире?!

А если этот товарищ хочет именно меня, то пускай и Бусю принимает в нагрузку.

К вечеру поступает новое сообщение, а следом за ним, в квартире раздается звонок – мелкий мужчина самого задротского вида сканирует мой паспорт и прочие необходимые документы. Все это происходит в полной тишине, ведь я должна изображать из себя немую.

– Загранник будет готов завтра – сообщает мне щуплый очкарик.

А я, вовремя прикусив язык указываю на трущуюся об ноги Бусю.

– Кошку не с кем оставить? – интересуется задрот, нагибается, чтобы погладить урчащую Чаузи. – Давайте ее документы, выправлю и ей разрешение.

Я отдаю мужчине ветпаспорт, радуясь в глубине души, что перед покупкой котенка мы сделали все необходимые прививки и анализы нашей красавицы. А то бы сейчас и для нее пришлось бегать.

Мужчина уходит, а я кидаюсь разбирать пакеты из бутиков – чемоданы-то собирать надо. На самом деле, я делаю все возможное, только бы отогнать от себя мысли о предстоящей поездке и близости с незнакомым мужчиной куда подальше.

В дУше вспоминаю, что неплохо бы шугаринг пройти перед… двухнедельным марафоном. А деньги все потратила…

Но волосатой же тоже к этому любителю молчаливых барышень не пойдешь?! Пересиливая себя, беру телефон и набираю смс в ответ на предыдущие сообщение.

«Возникли непредвиденные расходы. Мне нужно еще двадцать тысяч».

Минуты не проходит, как на карту капает пятьдесят. Молча, без приписок.

Вот это оперативность… Видимо для Беса пятьдесят тысяч рублей – вообще не деньги, раз его сотрудники так легко переводят подобные суммы, даже особо не интересуясь, на какие нужды они понадобились… Либо они следят за мной, и за всеми левыми тратами… Но ни на что другое я тратиться не собираюсь. Так что тут я спокойна.

На следующий день записываюсь в салон красоты на шугаринг, маникюр, педикюр, и стрижку – слегка освежить кончики. Думаю о наращивании ресниц, но это уже через чур. Денег хватает на все. Из меня делают красавицу, куколку а я не могу избавиться от чувства, что готовлю себя точно вещь в красивой подарочной упаковке, и что меня будут использовать именно как вещь, наплевав на то, что я живой человек со своими чувствами и эмоциями.

Накануне отлета я готова полностью. На теле ни единого волосочка – прическа свежая, как и ноготки на руках и ногах. Машина должна приехать за мной через несколько минут, чтобы отвезти в аэропорт, а я иду в душ. Надо хоть немного снять напряжение, иначе просто нервы лопнут, как натянутые канаты…

Думаю про Мишу. Я очень по нему соскучилась. Как по мужчине соскучилась… У нас с ним было все хорошо в сексе. Я даже иногда оргазм получала. Правда очень редко, и от дополнительной стимуляции клитора.

Теперь же мне предстоит две недели беспробудно трахаться с чужим мужиком. Выдержу ли я это?! Не порвет ли он меня? Только ли вагинальными и оральными проникновениями это все обойдется? Ведь моя запретная дырочка девственна и невинна, несмотря на несколько лет отношений… И ведь в случае несогласия «нет», я Бессонову сказать не смогу, ведь по сценарию я немая…

От этих всех мыслей меня бросает в жар. Я наливаю на ладонь немного ароматной пены для интимной гигиены. Кто знает, вдруг Бес набросится на меня сразу в аэропорту? А в плане гигиены я очень заморочена. Пальцы, обильно вымазанные в пене легко скользят по складочкам, и я даже начинаю получать удовольствие. Подушечки пальцев, точно по трапу то и дело соскальзывают в отверстие. Как же узко там у меня! Так же как у девственницы! Я не рожала, а у Миши член небольшой, аккуратный, поэтому у меня там априори нечему растянуться. Это то и пугает меня. Ведь по легенде я должна быть опытной в этом деле, и организм мой должен это подтверждать.

А на деле выходит, что я два месяца вообще не пользовалась своей дырочкой по назначению, и все там стянулось обратно как у девственницы… Что будет, если Бес поймет, что у меня кроме Миши никого не было, и что вообще давно никого не было?!

– Ало, Миш, привет, меня слышно?! – перед отлетом звоню любимому.

Потому что с ума схожу от переживаний. Ведь это же – измена. Как ни крути, а я совсем не такая.

И вот накрутила себя на столько, что позвонила следователю и слезно умоляла того дать трубку любимому. Не за бесплатно конечно. Но я готова была заплатить все оставшиеся деньги, чтобы только понять, правильно ли поступаю, и не передумал ли Миша таким способом решать свои проблемы.

– Зачем ты мне звонишь, Лера?! – глухо интересуется любимый, – Вдруг твой телефон прослушивают, и узнают, что ты не немая?!

Не вот таких слов я ожидала услышать, но Мишу понять тоже можно: у него стресс.

– Миш, мне страшно… ты уверен, что мне надо спать с Бесом?

– Конечно! – не раздумывая отвечает любимый, – Я полностью уверен в этом, не говори глупостей!

– Мне страшно, Миш… я не хочу… – всхлипываю я.

– Ты должна, Лера! Ради меня! Ради наших отношений. Мы обсудили с тобой уже все. Зачем эти разговоры?!

«Ты должна» – тоже режет слух. Ну почему я должна жертвовать своим телом, своей безопасностью, своей психикой в конце концов…

– Миша, давай встретимся перед отлетом? – прошу я.

– Зачем еще?

– Я так соскучилась по тебе… у меня там все сузилось до неприличных размеров… Бес точно поймет, что у меня мужчины не было уже долгое время…

– Ты дура?! – как рявкнет на меня Миша. – Замолчи! Встречаться со мной не нужно! И две недели покувыркаться с Бесом тоже много ума не надо! Ничего он не поймет! И ты себя не накручивай, а то смотри, уникальную п*зду из себя корчит, а тебе всего лишь надо раздвигать ноги и расслаблять горло, уж потерпишь ради меня! А может и кайфанешь, пока я будут тут мучиться за решеткой!

Я вздрагиваю. Миша бросает трубку. И чего он так разозлился? Что плохого я сказала? Просто поделилась своими страхами и сомнениями. С моей точки зрения это не выглядит, как просто «покувыркаться две недели с Бессоновым», это… это большая травма для меня. Миша буквально рушит мои моральные принципы, устои и так далее. А еще и обижается.

На телефон приходит смс: «за тобой заедут в двенадцать. Будь готова с вещами и документами».

Не могу предать любимого. А посему, запихиваю все свои сомнения куда подальше и начинаю собирать вещи.

В полдень за мной заезжает такси. С собой у меня небольшой чемодан, набитый в основном нижним бельем и кошачьим кормом, да переноска с Бусей.

Киска ведет себя на удивление хорошо. Она вообще очень послушная и милая девочка. Самое главное, не начать с ней миловаться, чтобы Бес и его приспешники не поняли, что я – самая обыкновенная говорящая девушка.

Сказать, что меня потряхивает – это ничего не сказать, меня бьет крупной дрожью, но я понимаю, что все это ради возлюбленного и потому я должна через это пройти.

Две недели рядом с незнакомым опасным мужчиной.

Я выдержу.

Я должна!

В аэропорт прибываю вовремя. Буся в переноске ведет себя хорошо. Она у меня вообще очень разумная девочка.

В зале ожидания меня встречают несколько бритоголовых парней самого бандитского вида. Высокие, накаченные, тату выглядывают из всевозможных, непокрытых одеждой участков кожи.

– Давай чемодан и переноску. – требуют парни.

Чемодан отдаю, а вот переноску прижимаю к груди, показывая тем самым, что свою драгоценную киску я никому не отдам. Тем более этим бандитам.

– Ну и неси сама! – обиженно буркает один из типов.

Меня ведут в обход толпы и очередей. На зоне пограничного контроля мне молча ставят штамп в новенький паспорт и пропускают в зону вылета.

Частный самолет! Удивлена ли я данному факту? Нет. Вот, ни сколечко. Бессонов – миллиардер и может себе позволить такую роскошь, как доставку элитных шлюх на собственном частном бизнес-джете.

Самолет – маленький, да удаленький! Внутри роскошь, кожа, все дорого-богато!

Сажусь на супер-удобное кресло. Переноску с Бусей ставлю к себе на колени. До этого на самолетах я не летала, и немного волнуюсь перед полетом. Вот намного больше я волнуюсь по причине того, почему я вообще куда-то лечу!

Что он со мной сделает? Будет ли грубым? Наверно будет, ведь не зря же немых шлюх себе подбирает… что он там делает такого с девушками?!

Чем больше я думаю на счет всей этой ситуации, тем сильнее у меня встают дыбом мелкие волоски – я вообще в чужой стране! Если Бес убьет меня или замучает досмерти, то меня даже никто искать не будет… Миша? Да бросьте, Миша в тюрьме! И в случае моей гибели, никто его не выпустит. А если и выпустят, то откуда у него такие деньги, чтобы лететь в Швейцарию на мои поиски?!

Боже, а если меня… продадут в сексуальное рабство какому-нибудь шейху?!

Все замирает в груди.

Какая же я дура, что на это все согласилась…

А еще и Бусю с собой потащила, идиотка! Хотя кому бы я ее оставила?

Кошечка чувствует, что со мной полный ахтунг. Она начинает мурчать и ластится к пальцам через решетку.

Мы взлетаем, а после взлета, я поднимаю решетку и выпускаю Бусю на свободу. Надеюсь она не обкакает салон со страху…

Но нет, у меня очень воспитанная, интеллигентная кошка.

– Бля! Филин, первый раз шалаву с котярой вижу! – толкает один бандит другого в бок.

– Экзотика, епта! Эй, Мурка! – зовет он Бусю. – А ну иди сюда, поглажу по морде.

Буся мгновенно соображает, что ее сейчас затискают двое бритоголовых чужих мужиков, шипит на них, как газировка:

– Ш-ш-ш!!! – и лапой замахивается.

– Пиздец! – восхищенно комментирует Филин поведение моей девочки. – Ты еще пошипи на меня, шалава пушистая!

Буся грациозно запрыгивает ко мне колени, и издает утробное:

– У-у-у!!! – в сторону мужиков.

Я глажу кошку, чтобы успокоить ее, но сама волнуюсь не хуже Буси. Просто мне сообщить об этом – никак! Если открою свой ротик, то все пойдет крахом: я же «немая»!

В полете меня кормят, предлагают шампанское. Пью. Один бокал поможет мне расслабиться, а то нервы от напряжения лопнут.

Кормлю и пою Бусю – взяла с собой ее корм и воду в салон.

– Прилетаем через пять минут – сообщает мне Филин, – хочешь ссать или срать – делай сейчас, потом мы сразу по джипам и едем к хозяину!

Я вскакиваю с места, чтобы быстрей выполнить свои дела. Кто знает, сколько ехать нам еще предстоит?! Буся тоже делает свои делишки в унитаз – она уже досталась нам приученной данному хитрому трюку. Именно поэтому я смело взяла ее с собой – уж унитаз у Беса имеется по любому, а Бусеньке даже лотка не нужно.

Садимся. После полета у меня трясутся ноги. Буся тоже затихает в переноске. Нетвердой походкой выхожу, конвоируемая двумя бритыми бандитами. У меня точно так же отбирают паспорт, ставят штамп о прибытии, и… ведут не к центральному выходу, а к чёрному. Мой конвой состоит аж из двух новеньких черных джипов, самых последних моделей.

Вглядываюсь в водителей. Вроде никто из них не напоминает по внешности Романа. Да и не царское это дело, Бесу лично за шалавами приезжать!

Нас с Бусей везут около часа. Сначала по трассе, потом переходим на заснеженнный серпантин. То, что я в Швейцарии – меня кончено радует! Тут и Цюрих, и Женева, и много других европейских городов… Альпы, в конце концов… но не покидает мысль, что все, что я увижу в этой стране, так это член Беса…

Мы проезжаем несколько аккуратных деревень, засыпанных снегом, точно на рождественских открытках, потом дорога все отчетливее забирается в гору. Мне страшно – а вдруг трасса обледенела, и джип не сможет вовремя затормозить?! Но все напрасно – и водители машины прекрасно справляются с дорогой.

По мере продвижения в гору меня охватывает ледяная паника – меня завозят совсем в глушь. А что если я не угожу Бесу? Что он сделает со мной? Ему достаточно будет просто скинуть меня с ближайшего обрыва, и меня никто не найдет в этих безлюдных горах…

Наконец, из-за очередного поворота выступает вилла. Небольшой двухэтажный особняк, в бежево-желтых тонах. Он обнесен воротами, за которыми скрываются ели, запорошенные снегом, а с обратной стороны сразу начинается лыжня – идеально ровный спуск, на котором сейчас ни одного лыжника!

Бес – предпочитает уединение. Тут я тоже не удивлена.

Открываются ворота, мы въезжаем на территорию виллы. Хмурые охранники в крутой чуть ли не полицейской форме и солнцезащитных очках скупо приветствую нас, наглухо закрывая ворота от внешнего мира.

Ну все. Мышеловка защелкнулась, и глупая мышка, то есть я, теперь полностью во власти огромного котяры Беса. Как символично…

Еще раз смотрю на сплошной высокий забор. Выйду ли я когда-нибудь отсюда живой и здоровой?!

– Приехали! – хрипло сообщает водитель.

Я запахиваю куртку посильнее, ежусь на ветру. Стараюсь руками оградить ветер от переноски Буси. Но долго на холоде нас никто не морозит. Тут же распахивается дверь, и я попадаю в теплый рай.

Как же красиво и аутентично все на этой вилле! Дерево повсюду. И пахнет сладким срубом, теплым и каким-то домашним. Над входом оленьи рога, гостиная располагается сразу направо. Весело потрескивают дрова в камине. Большой дубовый стол прикрыт скатертью с северным орнаментом. Несколько скульптур животных – оленей и медведей, на стенах живопись из лесной живности – лисы, волки, зайцы. Современная плазма в полстены как ни странно отлично вписывается в интерьер. Большой диван и плетенные кресла. Имеется даже кресло-качалка и кресло-качели. Роскошная лестница ведет на второй этаж.

Первым делом ставлю переноску на пушистый ковер и выпускаю Бусю – освоится в новом доме.

– Ну, здравствуй! – раздается хриплый баритон за спиной.

Поспешно оборачиваюсь, и вижу … его!

Бес – огромен! Два метра ростом, под футболкой бугрятся мышцы, все украшенные татуировками. Спортивные штаны обтягивают его узкие бедра и… внушительный бугор спереди. Сколько раз я наблюдала Мишину эрекцию в одежде… так вот – у Миши никогда не было такого огромного холма, так, небольшая кочка. А тут мне прям дурно становится… это что же за питон там притаился?!

– Оставь киску в покое. Тут ей не грозит опасность. – на устах у Беса ироничная усмешка, а вот глаза остаются холодными. – Пойдем.

Слегка кивает мне наверх, указывая на лестницу.

Потупив глаза в пол, и накрепко прикусив язык, я, оставив Бусю и чемодан иду за этим страшным человеком.

Бес пропускает меня вперед. Типа джентльмен. На самом деле не спускает взгляда с моей задницы, в которой сейчас дыру прожжет. Благо куртка хоть немного прикрывает пятую точку.

Наверху сплошная спальная, плавно переходящая во вторую гостиную. Кровать огромная – просто для оргий каких-то. Имеется дверь в гардеробную и санузлы. В жилой части комнаты большой бильярдный стол, глядя на который меня просто бросает в жар, едва стоит представить, что он нагнет меня на нем и спустит вниз джинсы…

Огроменный диван, полюксовей, чем внизу, кресла, большой книжный шкаф. Так же имеется рабочий стол с офисным креслом, ноутбук, плазменная панель. Из окна, помимо потрясающего вида на снежные горы, торчит круглая параболическая антенна.

Воровато осматриваюсь вокруг. Ежусь под его колючим взглядом.

– Куртку хоть сними! – приказывает Бес.

Мужчина засовывает руки в карманы. Ткань на бугре натягивается, обозначая очертания величественного члена еще явнее.

Поспешно расстегиваю молнию. Руки трясутся. Молния заедает. Отчаянно дергаю ее вниз, но никак.

Так, надо взять себя в руки. По легенде я опытная проститутка. Вот и надо вести себя соответствующе.

Выдыхаю. Молния поддаётся.

– А ты странная. – замечает Бес.

Он поймет! Он сразу меня расколет. Боже, во что я ввязалась?

– Давай, дальше раздевайся!

Он что, прямо с ходу хочет меня отыметь? А с дороги переодеться? Душ принять? Перекусить…

Угу. Конечно. Тебя зачем сюда привезли? На потрахушки. Вот изволь и соответствовать ожиданиям.

Стою в джинсах и свитере. Боюсь поднять взгляд, на Беса. Белокурые волосы мои падают на глаза.

Бес шумно сглатывает. Делает ко мне шаг. Стремительно сокращает расстояние между нами.

– Нахера свитер напялила?!

Меня всю обдает жаром. Действительно, зачем я так оделась? Ведь доступ к моему телу должен быть беспрепятственным. Тянусь быстрей исправить оплошность. Стягиваю свитер через голову. Волосы тут же рассыпаются по плечам, скрывая дорогой кружевной бюстгальтер.

Мужчина шумно втягивает воздух рядом со мной.

– Вкусно пахнешь, Солнце! – комментирует он. – Точно! Будешь Солнцем, потому что мне похер, как тебя зовут.

«Хорошо, что не Говняшкой» – проносится в голове ни к месту иронично.

Тем временем Бес не дремлет. Его огромная теплая ладонь ложится на мою грудь. Сдавливает поролон.

Я дергаюсь. Задыхаюсь. Жест слишком хозяйский, будто я вещь какая. Хотя так оно и есть. Я – вещь. Секс-игрушка, купленная Бессоновым за свободу любимого.

– Тебе что, не нравится? – поднимает густую черную бровь Роман.

И тут я вспоминаю, что должная вести себя как опытная шлюха.

Улыбаюсь. Натянуто. Как могу.

– Сними лифчик! Командует тем временем Роман. – Я хочу смотреть как они колыхаются, когда ты будешь сосать.

Я изгибаюсь, стараясь расстегнуть лифчик. У меня трясутся руки, но наконец, я снимаю его. Но все равно продолжаю прижимать его ладонями к груди.

Бес накрывает мои ладони, и опускает их вниз. Лифчик летит на ковер.

– Темные! Люблю темные! – глаз Романа горит, сосредоточившись на вершинках.

А я чувствую, как легкий сквознячок трогает соски, и как они съеживаются, твердеют под жадным взглядом мужчины.

Бессонов немедленно сжимает грудь, уже без защиты бюстгальтера. Властно. Твердо. Безжалостно.

Я задыхаюсь. Очень боюсь взвизгнуть или простонать. Черт, а это становится все труднее и труднее.

Бес накрывает вторую мою грудь и начинает массировать обе, сдавливать, прокручивать соски меж пальцев. У него шершавые горячие пальцы. Мои соски твердеют, точно камушки. Или вишневые косточки. Грудь вся наливается из-за стимуляции, и в трусики протекает сочащаяся смазка.

Мое тело откликается на эти грубоватые ласки?! Что еще за новости? Миша очень любил забавляться с моими девочками, но делал это так топорно, что я еле терпела. А тут… увлажняюсь непонятно зачем.

– Я обязательно трахну тебя в сиськи! – хрипло сообщает Бессонов, – А пока… давай на колени!

Я не шевелюсь. Что? На колени? А зачем? Прощения просить? Но я еще не накосячила вроде.

Но когда его тяжёлая ладонь властно ложится мне на затылок, и слегка направляет вниз, я все понимаю. Его оттопыренный бугор говорит сам за себя.

– Ты не только немая, но и глухая? – ухмыляется Бес.

Поспешно опускаюсь к нему в ноги. Мужчина встает поудобнее, расставив ступни по шире.

В комнате много мебели, куда бы он мог присесть или прилечь, но нет. Он сразу с порога демонстрирует, что он хозяин положения, а я, стоя на коленях перед ним должна обслужить его собственным ртом.

– Давай, Солнце, не тормози! – в нетерпении покачивает он своим бугром перед моим носом.

Он даже сам штаны снять не соизволит? Ну да, не царское это дело. Рабыня сама стащит брюки, сделает ему хорошо, проглотит все его дары до последней капли, и оденет все обратно. Я правильно его поняла?

Делаю глубокий вдох. Поверить не могу, что все это со мной происходит. Что сейчас моим ртом овладеет прибор чужого незнакомого мужика. Но это все ради Миши. Я должна пойти на это, чтобы любимого выпустили из Сизо.

– А тебе объяснили, кто я, и зачем ты здесь? – косо смотрит на меня Роман.

Поспешно киваю. Вымученно улыбаюсь.

– Давай, покажи высший класс. Я уже три дня без минета. Порадуй дядю!

Так, Лера, соберись. Ничего тут сложного нет, Миша прав. А если закрыть глаза и представить на этом месте Мишу… то и вообще все должно быть нормально.

Тянусь к резинке его спортивных штанов. Трясущимися руками вожусь с тесемками. Ослабляю их. Бес облегчает мне задание только тем, что задирает футболку наверх.

Пресс! Вот это кубики! Вот это мощь! Он весь забит татуировками. А еще покрыт короткими черными волосами.

Дотрагиваюсь до его бронзовой кожи. Он – точно из железа отлит. Сплошь стальные мышцы, ни грамма жира. Вспоминаю рыхлый животик Миши, и вновь вздыхаю.

Но Бес этого вздоха не замечает, потому что сам судорожно ловит воздух ртом, вздрагивая от моих прикосновений.

Опускаю его штаны. Понимаю, что заодно захватила и белье. С каждым миллиметром обнажается низ его живота. Такой рельефный. Такой мужественный. Вот уже и обозначается четкая кудрявая дорожка, убегающая вниз, где меня ожидает главный рабочий агрегат на две ближайшие недели.

– Приласкай меня, ну же! – отрывисто хрипит Бессонов.

Я, понимая, что уже накосячила через край, тянусь к этой дорожке губами, утыкаюсь носом. Низ живота у мужчины горячий. Терпкий, чуть солоноватый, пряный запах ударяет по рецепторам.

Веду носом вниз, одновременно сдвигая ткань, опуская ее все ниже и ниже. Наконец, подбородок упирается во что-то неимоверно твердое, точно гранит. И длинное. Бессонов дергается.

А я, зажмурившись, стягиваю спортивки, наконец освобождая его достоинство.

Миша, прости меня пожалуйста, но это ради тебя!

Приоткрываю глаза. Огромный, покачивающийся член гордо торчит из копны густых черных волос. Помню, как носила в портфеле тридцатисантиметровую линейку. Так вот этот питон нисколько ее не короче. А по толщине с мое запястье. Как же это чудовище принять в свой рот? А во влагалище?! А если он любитель запретных дырочек… да он же пришпилит меня своим копьем, как бабочку проткнет.

– Давай, детка, обслужи меня сладким ротиком как следует! – Роман с нетерпением толкается крупной темно-малиновой, раздувшейся головкой мне в губы. Капелька смазки, выступившая на ней, размазывается по моим губам. На рефлексе слизываю ее языком. Терпко. Солоновато. Совсем не противно. У Миши вкус был… скажем так, другим.

Бес, тем временем, надавливает членом сильнее, и я размыкаю губы, пропуская этого монстра к себе в рот. Его головка моментально заполоняет все пространство, от верхнего неба до языка. Как бы челюсть не свело от такого размера…

Бес, дав мне передохнуть секунду, более не хочет ждать. Он начинает двигаться бедрами, пробираясь в меня все глубже и глубже. Я в шоке. Боюсь, что он меня просто задушит.

– Расслабься, дыши носом. – советует Бес, почувствовав, что мне не по себе. – Вот так, обхвати ствол ручками, приласкай яйца.

Чтобы отвлечься, я и правда обхватываю гигантский ствол ладошками. Он едва ли помещается в моих руках. Очень приятный на ощупь. Горячий. Рельефный, а за счет переполненных вен, что перевивают ствол, точно корневища, еще более объемный.

Я начинаю ласкать его вверх-вниз, головка же пробивает себе дорогу к моему горлу. Он попросил приласкать его… Дотрагиваюсь до двух кожаных мячиков. Они твёрдые, наполненные семенем. Тяжёлые. На ощупь тоже очень приятные. Слегка сдавливаю их, за что получаю небольный шлепок по щеке.

– Полегче, Солнце!

Я тут же прекращаю давление, просто перебирая их в ладони.

Но когда головка уже на одну четверть заполняет мое горло, мне становится не до чего больше. Горло распирает в разные стороны, мне едва ли хватает воздуха, а Роман все продолжает поступательные движения.

Уже на рефлексах я стараюсь отвести голову, отпрянуть от него, но Роман понимает, что я задумала, и фиксирует мою голову в одном положении ладонями.

– Какого хера у тебя горло не разработано? – хрипло интересуется он.

На глазах выступают слезы. Стараюсь максимально расслабиться, чтобы принять его как можно глубже. Миша никогда не делал ничего подобного. Я и понятия не имела, что эту штуку возможно запихнуть так глубоко.

Наконец, я просто закрываю глаза, внушая себе, что я – не человек, а просто вещь. Хорошо растягивающаяся вещь, и что я смогу вытерпеть до конца. А потом нечто терпкое, вязкое, солоноватое, тягучее и горячее выстреливает мне прямо в горло. Семени так много, что я едва ли успеваю глотать.

Убедившись, что я проглотила все до последней капли, Роман, наконец отпускает мою голову и выходит из моего рта.

– Иди умойся, Солнце. Гинеколог уже должен быть внизу.

– Давай, Солнышко, ложись сюда! – женщина, назвавшаяся гинекологом мило улыбается мне, указывая на расстеленную на диване одноразовую пеленку.

Ее ассистентка в белом халате расставляет какие-то хирургические приборы.

Что они собрались делать?! Как страшно, и спросить нельзя. Миша, ты во что меня втянул, а?!

Беспомощно гляжу на Бессонова.

– Не бойся, Солнце, – усмехается он, не отводя от меня взгляда, – Сейчас все анализы возьмут, чтобы мне разрешили трахать тебя без презов. Ненавижу резинки, знаешь ли.

Я сглатываю. А у него самого хорошо ли все со здоровьем, чтобы я с ним без презервативов?! Но кого это волнует? Я – безмолвная игрушка и должна до конца выполнять свою роль.

Расстегиваю джинсы, снимаю, оставаясь в одних кружевных трусиках.

– Их тоже снимай, – улыбается гинеколог. – Ложись, ноги в разные стороны.

Сгорая от стыда выполняю приказ. Бес даже не думает выйти вовремя медицинских процедур, наоборот с видимым любопытством изучает мою промежность.

Гинеколог надевает перчатки, проводит визуальный осмотр.

– Чисто визуально, все замечательно, Роман. Никаких воспалений, неприятного запаха и видимых деформаций. Но все равно, до завтрашнего утра секс строго в презервативе.

– Я понял тебя, Моника. – усмехается мужчина. – Буду осторожен.

Далее, с помощью ассистентки и у меня берут мазок, соскоб, кровь на анализ, и из вены и из пальца.

– Держи, солнышко! – протягивает мне улыбающаяся гинеколог пластиковый контейнер.

Я удивленно смотрю на нее.

– Иди, пописай в баночку. Нам тоже нужно для анализа.

Киваю, в знак того, что поняла. Через пару минут отдаю контейнер обратно.

– Вот и славно, а теперь, солнышко, ляг еще раз.

Послушно снова расставляю ноги перед женщиной. Она достает голубую коробочку с каким-то препаратом. Вытаскивает фольгированный прямоугольник на манер презерватива. Надрывает его. На ладонь ей падает тонкое прозрачное кольцо.

– Это – противозачаточное кольцо – поясняет мне врач. – Я сейчас установлю его, а ты запоминай день. Ровно через три недели вынешь, и никаких проблем с беременностью у тебя не будет. Поняла?

Я киваю. У меня и так не будет проблем с беременностью и без этих ваших колец. Я – бесплодна, к сожалению. Но сказать об этом не могу, конечно же.

– Расслабься.

Врач вводит кольцо глубоко внутри меня. Неприятных ощущений почти нет.

– Ну вот и все. Роман, завтра утром скину все результаты анализов на твою почту. До этого, без защиты, чтобы ни-ни! Помни про СПИД, гепатит и прочие «прелести» скрытых инфекций.

– Да, – ухмыляется Роман, подмигивая врачу, – ты всегда на страже моего члена!

– Я все еще не теряю надежды познакомиться с ним поближе! – подмигивает ему женщина игриво.

– Ну нет, Моника, я тя сто лет знаю. Трахнуть тебя – все равно что трахнуть лучшего друга, а я не по этой части, так что без обид!

Роман уходит проводить врача и ассистентку, а я молча надеваю джинсы обратно. Ну и ну… куда я только попала?!

Ищу глазами Бусю. Кошечка странно обнюхивает первые ступени лестницы, ведущие на второй этаж. Ну хорошо, вроде чаузи осваивается в новом доме. Хоть не орет и не бегает, срывая шторы, смахивая статуи и чучела на своем пути.

– Чего это ты оделась, Солнце? – раздается сзади охрипший голос.

Оборачиваюсь.

– Нет, стой прямо так.

Роман подходит ко мне сзади, сминает ягодицу через джинсы. Вздрагиваю. И снова очень хозяйский жест, будто я ему принадлежу, точно вещь. Хотя, так оно и есть.

Роман шумно дышит мне в макушку, жадно вдыхая аромат с моих волос. Прикусывает мочку уха, отчего я дергаюсь. По телу бегут мурашки.

Осторожно указываю ему на чемодан глазами – мол, может хоть покажешь куда вещи отнести?

– Успеешь, – щекочет своим дыханием мое ухо, – Я специально сегодня все дела отменил, новое Солнце ждал, чтобы хорошенько прогрела мою постель! Так что сегодня даже не надейся на сон и отдых!

Ну да, могла бы догадаться, что меня будут пользовать все четырнадцать дней и в хвост, и в гриву, не спрашивая моего мнения.

Роман утыкается носом мне в шею, собирает запах с пульсирующей венки.

– Вкусная! Свежая! Ты – другая, не похожая на обычных шалав. Недавно в этом деле?

От его голоса и прикосновений к моему телу, а точнее к некоторым его частям приливает жар. Грудь наливается, соски восстают, твердеют, готовые продрать кружевную ткань лифчика.

Бессонов точно чувствует это. Его руки лезут под мой свитер, обминая грудь, исследуя ее. Одно ловкое движение мужчины, и мои девочки на полной свободе. Лифчик безвольно болтается расстегнутый и ненужный.

Мужская рука жадно сжимает мою грудь, налившуюся от его манипуляций, точно спелое яблоко.

– Какие твердые! – обводит мужчина мои соски загрубевшими пальцами.

В попу мне тоже упирается кое-что очень твердое и внушительное. Член Бессонова снова полон сил и рвется в бой.

Мне не по себе. Во-первых, мы в гостиной, на первом этаже. Из стеклянных стен видны заснеженные пики. Светло. И хотя в доме мы словно бы они, но мало ли кто может приехать и Бесу и застать нас кхм… за этим делом.

Властная мужская рука, наигравшись с девочками, лезет вниз моего живота. Мне щекотно. Я лишь вздрагиваю и изо всех сил стараюсь не стонать. Он ловко расстегивает мои джинсы, отодвигает кружево трусиков.

Еще раз радуюсь своей догадливости пройти шугаринг, ибо ни на какие кусты Бес там не наткнется.

– Какая гладенькая! – ласкает он нежную кожу. – У тебя очень красивый цветок!

Я краснею. Уж лучше бы молчал, чем так…

– Если будешь хорошей девочкой, я возможно стану ласкать твои лепестки время от времени.

Его пальцы подбираются к лепесточкам. Осторожно раздвигают их. Там внутри все пылает, и жаждет его прикосновений. Стоп, что это со мной? Я не должна испытывать ничего подобного. Я здесь только ради свободы любимого.

Шершавые пальцы беса дотрагиваются до моей пылающей горошины. Я дергаюсь и выгибаюсь, будто он меня через пальцы током ударил.

Чувствую, как он размазывает какую-то влагу по горошине и лепесткам. Это что? Я потекла? Как последняя сучка?! Как же стыдно! Тело предает меня, хотя разум вопит: нельзя! Нельзя получать удовольствие от этого! Это – не нормально!

– Ладно, Солнце, в следующий раз кайфанешь!

Бессонов резко убирает свои руки из джинсов, а я невольно тянусь за пальцами, и он это замечает:

– Сейчас получишь в себя кое-что побольше!

И я понимаю, что вот он: настал тот миг. Я приму в себя чужого мужчину, хотя хотела всю жизнь принадлежать одному единственному.

Бес резко стягивает с меня джинсы, рвет насквозь промокшие трусики. Жадно рассматривает мою попу. Затем перекидывает меня через спинку дивана, ставя на четвереньки и коленом широко разводит бедра. Возится со своими штанами. Надрывает один из фольгированных прямоугольников, что насыпала ему гинеколог прямо на стол. Раскатывает латекс по мощному стволу.

– Ненавижу резину! – чертыхается, когда презерватив рвется.

Оно и не мудрено, ведь там размер такой, что надо самые гигантские доставать.

Второй раз более удачливый. Уже через секунду чувствую нечто твердое огромное и горячее у своих лепестков.

«Прости, Миша» – крепко зажмуриваюсь в ожидании болезненных растягивающих ощущений.

Он входит в меня, заполняя собой, растягивая вперед и во все стороны одновременно. От страха, я приподнимаюсь на коленках, чтобы убежать от гиганта, не допустить полное проникновение, но две тяжелые руки крепко держат, фиксируют мои плечи, чтобы я никуда не убежала от неизбежного.

– Как узко, – хрипло произносит Бессонов, – расслабься, ну же! Пусти меня!

Я стараюсь, я в панике, наоборот все мышцы сводит в попытках вытолкать этого наглого вторженца из моих узких стеночек.

– Солнце, ты меня сейчас раздавишь! Давай, не вредничай!

Опускаю голову вниз, лбом упираюсь в спинку дивана, оттопыривая попу к нему навстречу. Максимально расслабляюсь, насколько это возможно в этой ситуации.

– Умница! – хрипло поощряет меня Бессонов, – Скоро привыкнешь к моему размеру, и будет полегче. Дыши, главное.

Мужчина начинает осторожные поступательные движения бедрами. Меня трахает чужой, абсолютно незнакомый мужик. В чужой незнакомой стране. А я даже стонать от обиды не – могу, должна изображать из себя немую.

Стискиваю зубы, чтобы не охать, а потом и вовсе прикусываю свою ладонь. Потому что Бессонов разгоняется. Увеличивает ритм и амплитуду поступательных движений. Вскоре он вообще забывает делать мне хоть какую-то скидку на свой размер и длину. Кажется, что он долбится прямиком в матку, плотно держа меня за загривок, точно самку во время спаривания.

Сколько это продолжается? Я теряю счет времени. Лишь бесконечные толчки, сдавленное мужское рычание, да пошлые хлопки наших тел друг об друга.

Наконец мужчина пригибает меня ниже некуда, входит на самую глубину, так что я чувствую его мошонку у себя на бедрах, и бурно сотрясается в конвульсиях оргазма, изливаясь в презерватив.

Крепко прижимается ко мне. Еще с полминуты пытается восстановит дыхание. Наконец отпускает, выходит из меня. Семени в резинке столько, что сейчас через край прольется.

– Быстро в душ! – командует Бессонов, глядя на мои раскрасневшиеся лепестки. Его же достоинство при этом, огромное, наполовину возбужденное, дергается и наливается новой силой прямо на глазах.

Санузел примыкает прямо к гостиной – далеко ходить не надо.

Я еле иду. Мне тяжело сомкнуть ноги после бурного соития.

– Через две недели встать не сможешь – довольно произносит Бес.

И я ему почему-то верю.

Ванная комната – огромна. Стоит белоснежная джакузи, в углу унитаз и биде, Душевая больше похожа на капсулу космического корабля. Тут запросто можно помыться вдвоем, не толкаясь локтями.

Бессонов деловито снимает с себя использованный презерватив, завязывает его ловким движением и бросает в мусорную корзину с расстояния пяти метров. Попадает точно в цель. Открывает шкафчик под зеркалом, достает тюбик с мазью.

– Подойди сюда, – раздается приказ.

Выдавливает на два пальца густую прозрачную субстанцию.

– Раздвинь ножки, смелее.

Мне жутко неловко, но я не могу не подчиниться.

Его пальцы с охлаждающей мазью опускаются на мои пылающие лепестки. Ах, какое блаженство! Борюсь с собой, чтобы не застонать в голос.

– Вот так, сейчас легче станет. – Роман тщательно размазывает живительную субстанцию по натруженным лепесточкам и горошине.

Кровь немедленно приливает к низу живота. Я ощущаю сладко томление.

– Горячая, узкая девочка! – одобряет реакцию моего тела мужчина.

Его же орудие угрожающе торчит колом, пока он снимает мою красноту.

– Не стой столбом, ручками приласкай, видишь же, что требует твоего внимания!

Киваю, в знак того, что поняла. Пальцами тянусь к возбужденной мужской плоти.

Какая она огромная, эта плоть! Твердая и горячая. А еще приятная на ощупь. Я щекочу орудие пальчиками, обвожу контур каждой венки, ногтем не сильно задеваю головку.

– Поаккуратней там! – возмущается Бес.

Я тут же заглаживаю свою вину в прямом смысле слова. Головка дергается от такой неприкрытой стимуляции, а Роман рычит нечто нечленораздельное.

– Стоп, Солнце, – отстраняется он от меня, когда его жезл напряжен до невозможности. – Я еще раз тебя в дырочку твою узкую хочу. Сейчас не будет больно, сама кайфанешь.

Подхватывает меня под попу, закидывает на плечо, точно добычу, и несет к капсуле душа.

– Давай немного остынем, чтобы удовольствие продлить! Вымой меня! – приказывает мужчина.

Я сглатываю. Никогда у нас Мишей не было ничего подобного.

Роман включает душ. Его красивое бронзовое натренированное тело начинает блестеть от влаги. Он закладывает руки за голову, и откидывается на стенку, в сторону от душа, предоставляя мне возможность вымыть его крепкое тело.

Я беру жесткую мочалку. Гель для душа мужской. С очень вкусным запахом хвои и свежести. Щедро лью его на мочалку, взбивая в густую пену. Мне страшно прикоснуться к нему. Все –таки это слишком интимно, как по мне, но его красноречивый взгляд сообщает мне, что он вне терпения. Выдыхаю. Прикасаюсь мочалкой к его кубикам пресса. Начинаю осторожно намыливать.

– Сильнее, Солнце, мужика моешь, а не посуду! – поощряет меня Бес.

Вскоре все его мощное дело покрывается густой пеной. Я тщательно мою мочалкой его раскаченную грудь, покрытую татуировками и волосами. Вообще Роман очень волосатый мужчина – наверно потому что тестостерон зашкаливает, а вот подмышками у него чисто, и это мне нравится. Миша обычно брился и там, и внизу живота, но вот у Романа там все натурально, и очень органично вписывается в его красивое тело. Я аж любуюсь им. Еще бы из этой копны не торчал угрожающе колосс, то совсем хорошо было бы.

Интересно, Роман хоть когда-нибудь бывает в спокойном состоянии? По-моему он постоянно возбужден и всегда готов трахаться.

Когда с мужской грудью и животом покончено, я опускаюсь на колени, чтобы намылить мужские бедра. Удивительно крепкие. И мощный член покачивается прямо перед моими губами. Из головки выступает матовая бусинка смазки. У меня возникает шальное желание слизать ее немедленно. Я прикрываю глаза и дотрагиваюсь языком до горячей шелковистой головки.

Терпко. Немного солоновато. Роман дергается, и поощрительно на меня смотрит.

– Молодец, Солнце! – гладит меня по голове, как отличницу. – Еще пососешь леденец, и не раз, но сейчас все же закончи с мытьем.

Мне так стыдно, что я даже краснею. Что я наделала?! Добровольно лизнула незнакомому мужику… я что, превращаюсь в настоящую шлюху?! Миша, прости меня, пожалуйста. Не понимаю, что со мной творится.

Тем временем Роман разворачивается широкой спиной. Спина так же бугриться мышцами. Мне приходится встать на цыпочки, чтобы достать мочалкой до его плеч. И тут я неловко поскальзываюсь и падаю ему прямо на спину. Чувствую, как мои напряженные, точно камушки соски царапнули его кожу, а животик уперся в крепкую мужскую задницу.

Снова не охаю лишь чудом, накрепко закусив язык.

Роман реагирует молниеносно. Разворачивается, подминает меня под себя, и вот уже я оказываюсь прижатой сосками к стене, а к моей пятой точке прижимается разгоряченное орудие.

– У тебя же нет болезней, Солнце? – порыкивает Роман мне в ушко.

Отрицательно мотаю головой.

– Ну и отлично, а то за резинкой неохота идти.

Вот дура, зачем только это сделала?! Лучше бы сходил… С другой стороны, во мне противозачаточное кольцо. Хотя бы нежелательной беременностью не залечу.

Роман, тем временем его, время, не теряет. Уже вовсю растягивает мое узенькое отверстие своим богатырем. От мази головка проскальзывает лишь с небольшим сопротивлением, и вскоре я чувствую, как заполнена до отказа вновь.

Роман начинает поступательные движения, держа меня за плечи, чтобы я не привставала на цыпочки и тем самым не разрешала использовать себя на полную длину. Он любит именно полное проникновение, как я уже успела прочувствовать на себе.

Теряю счет времени бесконечный фрикций. Лбом и ладонями упираюсь в мокрую плитку. Мазь облегчает мою участь, но пока особого кайфа я не чувствую. Лишь иногда простреливает удовольствием, от его движений, и это просто моя отдушина.

– Щас кайфанешь, Солнце! – прикусывает меня за мочку уха Бессонов.

А потом, вдолбившись до предела, так что я едва не взвизгиваю. Резко выходит из меня. Что-то кругленькое и прозрачное падает с его члена, и, влекомое водой из душа весело плывет к сливу.

Кольцо!!! – обдает меня кипятком осознания. Он вытащил своим агрегатом из меня кольцо!!! И даже не заметил этого. Оно уплыло – наверно никакой решетки там нет, и теперь мне его не достать… А я даже сказать не могу об этом…

Роман стремительно разворачивает меня к себе и впивается в губы долгим страстным поцелуем. Он целует меня впервые, после трех полноценных соитий… Продолжая насиловать мой рот языком, Роман закидывает мою ногу к себе на бедро, и насаживает на колосс. В этой позе проникновение еще глубже, но Роман не спешит жестить. Он пропускает руку между нашими телами, пальцем нащупывает горошину. Я вздрагиваю, и невольно выгибаюсь к нему. Получив одобрение от моего тела Бессонов продолжает ласкать жемчужину, ритмично вколачиваясь в мою пещерку и не прерывая ожесточенного поцелуя.

Этот мужчина везде, повсюду, на каждом миллиметре моего тела. Меня трясет от чистейшего удовольствия, что дарит его палец, не прекращающий забавляться с моей горошиной. В итоге я сосредотачиваюсь на этой малюсенькой точке нескончаемого потока удовольствия, а Роман усиливает стимуляцию. И в какой-то момент трение, как и удовольствие становится невыносимым, и я чувствую, как меня накрывает мощнейший взрыв удовольствия.

Вспышка настолько яркая в моем мозгу, что мне кажется, ее видно из космоса. Мое тело становится легким-прелёгким, а в крови будто веселящий газ. По венам растекается удовольствие, а потом я чувствую, как глубоко во мне, где-то чуть ли не в самой матке раздается новый взрыв, и мощный потоп вязкой густой жидкости переполняет меня, продолжая извергаться лавой в моих тесных стеночках.

Никогда со мной не было ничего подобного! Значит вот какой оргазм на самом деле… Прости, Миша, что первую свою Нирвану я испытала не с тобой…

После яростного соития в ванной Бес отпустил меня, заявив, что хочет прокатиться на лыжах. Мне же предоставляет время разобрать свой чемодан и заняться кошкой. Кстати на кошку он отреагировал совершенно нормально. Видимо его предупредили заранее, что приеду сюда с кошачьим «довеском».

Еле шевелясь и переставляя ноги, наблюдая как в закатном блеске по склону быстро мчит мужская фигура, я открываю Бусеньке привезенные с собой консервы и пересыпаю в чистую миску. Кошечка, предварительно сделав свои дела в унитаз, радостно уплетает ужин. А вот у меня из меню на ужин только одно блюдо: агрегат хозяина.

Но, честно говоря я не голодна. Я вижу, где у него кухня и могу спокойно залезть в холодильник, но предпочитаю разобрать свои вещи, пока он снова не набросился на меня и не отымел хорошенько.

Буся мирно заканчивает трапезу, садится облизывать длинные красивенные усы. Я тоже перетаскала почти все свои вещи на второй этаж в спальню миллиардера. Уже раздумываю осуществить набег на холодильник, как вдруг, стукает входная дверь и веет арктическим холодом.

Я тут же поворачиваюсь на стеклянные прозрачные стены. Нет, Бес все еще покоряет альпийские склоны. Кто же тогда зашел?!

И тут, цокая когтями по дорогому паркету, в гостиную входит… волк!!!

Пара нереально снежных голубых умных глаз уставляется на меня. Мощный нос втягивает воздух, чуя чужеродный запах. Красивая белая шерсть со светло и темно-серыми разводами, тоже отливает голубым.

Буся, доев последний кусочек, пригибает уши к черепу, пригибается к земле. Короткая шерсть ее встает дыбом, а хвост распушается, как у белочки. У моей кошечки стресс, и я ее очень хорошо понимаю.

– Гав! – переводит волк взгляд на Бусю.

– Ш-ш-ш…!!! – как шампанское угрожающе шипит моя киска.

Никогда в жизни я не видела ее в подобном состоянии.

Волку не нравится поведение непрошенной гостьи.

– Гав-гав!!! – волчара со всей силой бросается на мою кошку. Та, мышей не ловит, со всей кошачьей грацией отпрыгивает на диван, оттуда вскакивает на спинку.

– Ш-ш-ш…! – снова обнажает белоснежные клыки. Маленькая тигрица, а не кошка.

Волк запрыгивает на диван. Кошка угрожающе размахивает лапой с когтями у него перед носом.

А я стою окоченевшая от страха, не знаю, как на это реагировать. Жизнь меня к такому не готовила. Вообще, жизнь, как выясняется, много к чему меня не готовила, но вот к такому, и подавно.

– Гав-гав!

Буся прямо со спинки дивана прыгает на занавесь. Та чудом не срывается с карниза.

– Ш-ш-ш!!!

Волк перемещается за ней, и раскрыв огромную пасть, словно ждет, что киска ему, как сыр лисе прямо в рот перепадет.

Но, Буся, чувствуя, что пропарывает ткань острыми когтями и съезжает вниз, группируется, и с диким мяуканьем перепрыгивает на оленьи рога.

Рожки, мирно висевшие до этого хрен знает сколько времени, надламываются под тяжестью киски, и летят аккурат на бошку волка.

– Га-а-а-ав!!! – взвывает волк от боли, Буся же забивается под диван, не забывая отчаянно шипеть оттуда, словно бутылка закатившегося игристого.

– Вольф! Фу! – раздается с порога властный голос Бессонова. – Ах ты ж мой Бемби! – ржет он в голос, снимая рога с башки волка. – Что, наставила тебе киска уже рога? Вот так эти бабы, им только волю дай.

Волк тихо скулит, жалуясь мужчине на свою тяжёлую волчью жизнь.

– Ладно, Вольф, хороший мальчик, прекращай. Мужчины не плачут. Надо баб лаской, понимаешь?

Вольф начинает часто дышать, на морде его появляется подобие улыбки. Он утыкается мордой в объятия Беса и виляет хвостом, будто верный пес.

Наобнимавшись со зверем, Бессонов, наконец замечает меня. Я все так же в оцепенении стою, прижав руки к зашедшемуся сердцу.

– Солнце, иди сюда, знакомься – это Вольф. Мой хаски. Вообще-то он милый, вот только кисок никогда не видел. Надеюсь твою не съест.

Я тоже на это надеюсь, – сглатываю ком. Хотя моя Буся, в отличие от меня, явно умеет за себя постоять.

Позже курьер привозит нам доставку из какого-то ресторана.

Бес заказал рыбу, овощи на пару, салат с морепродуктами и фрукты на десерт. Мы запивали ужин розовым вином. Ужин вышел легким, но в то же время сытным.

– Засунь посуду в посудомойку, – приказывает Бес, наливая себе полный бокал вина. – Я отпустил прислугу, чтобы нам сегодня никто не мешал.

Я киваю. Мне не трудно. Выкидываю остатки пищи в мусор, подготовленную посуду засовываю в камеру.

Животные носятся по гостиной. Бессонов выходит проконтролировать, чтобы Вольф не съел Бусю.

Я доделываю все быстрее, чтобы посмотреть, что происходит. Но в тот момент, когда хочу выйти, дверной проем заполоняет собой Роман.

– Включила посудомойку? – я киваю. – Хорошая девочка. – обхватывает он меня за талию, приподнимает, заставляя бедрами обвить его бедра. – Как горячо у тебя между ножек, и… должно быть сладко!

Он делает два шага вперед со мной на руках, опускает прямо на обеденный стол. Расстегивает мои джинсы, и спускает их вместе с трусиками, слегка приподняв меня за попу.

– Чтобы завтра никаких джинсов! – рычит мужчина. – Только юбки и платья короткие! Чтобы доступ был удобный ко всему!

Я киваю, сглатывая. Кухонная поверхность холодная, я на самом пределе контролирую себя, чтобы не издать ни звука. Низ живота тем временем наоборот пылает, и простреливает отголосками пережитого ранее мощнейшего оргазма.

Роман широко разводит мои бедра в стороны, носом и бородой ласкает, чуть царапает внутреннюю поверхность бедер. Кожа покрывается мурашками. Я уже чувствую, что он собрался делать и мне не по себе. Хотя в душе я была час назад и уверена в своей гигиене, но все же это так… интимно. Миша никогда не делал мне приятно языком в том местечке. А вот меня наоборот не раз склонял приласкать его подобным образом.

Но тут Роман добирается до самого главного, и любые мысли тут же улетучиваются из моей головы.

Роман целует мои гладкие, без единого волоска складочки и они раскрываются к нему на встречу, точно тугой бутон роз, решивший расцвести во всей своей красе.

Кончик его языка дотрагивается до горошины. Меня подбрасывает и выгибает к нему на встречу.

– Какая чувствительная, – с одобрением комментирует мужчина. – А так?

Он подключает к губам и языку, большой и указательный пальцы, введя их неглубоко в мое узенькое отверстие.

Я тяжело дышу. Перед глазами все плывет, складочки пульсируют, горошина замирает после каждой стимуляции и отдает острым удовольствием прямиком в мозг.

И тут я чувствую еще один большой палец. Только вот в необычном месте. В самом запретном. Туда, куда я и помыслить не могла… Роман набирает сочащуюся из меня прозрачную влагу на палец и предпринимает вторую попытку.

Он увлажняет моей же смазкой запретное колечко, водит вокруг, дразнит, играет, смотрит, как оно стыдливо сжимается от стимуляции, не забывая при этом уделять внимание горошине и лепесткам. Я просто пребываю на седьмом небе от этого блаженства.

Тогда Роман собирает еще больше смазки и уже более настойчиво пытается ворваться в запретное колечко. Пока пальцем. Я вся напрягаюсь.

– Расслабься! – обжигает дыханием мою пылающую плоть мужчина. – Это всего лишь палец. Попытайся пропустить его.

Я не могу расслабиться по щелчку пальцев. Напрягаюсь еще больше, и тогда Роман усиливает стимуляцию горошины и складочек. Я перенаправляю все свое внимание именно туда, расслабляясь в нужном для мужчины месте. Его палец проскальзывает на сантиметр и тут же сжимается моими мышцами.

– Для первого раза не плохо, – одобрительно хлопает меня по попе Бессонов.

Как бы в благодарность за предыдущее проникновение он усиливает свои старания. Обводит языком клитор, перекатывает его, точно горошину, вылизывает по всей длине складочки, и снова возвращается к жемчужине. Я снова на вершине блаженства. Не могу выдержать эту сладкую пытку дольше, и взрываюсь в оргазме.

Роман удовлетворительно смотрит на то, как сокращается моя нежная разрумянившаяся плоть, добирая последние мгновения отголосков яркого взрыва удовольствия. Затем резко встает, спускает штаны с боксерами, и за несколько яростных движений вверх-вниз своего богатыря, направляет его на мой обнаженный впалый животик и орошает его перламутровым потоком семени, точно из брандспойта. Семя горячее, густое и вязкое. Роман немедленно окунает два пальца в лужицу на моем животе, и ведет их к моему рту, проникая внутрь. Солено, терпко, необычно. Но у меня уже совсем не остается сил, и тогда Бессонов подхватывает меня на руки.

– Пойдем в кроватку, Солнце!

Утро встречает нас снежной белизной. Я чувствую себя на удивление хорошо. Как-то умудрилась выспаться, несмотря на то, что Бес продолжал тискать меня в постели, полусонную и вялую.

Я прижималась к его горячему телу, вдыхала его уютный мужской запах, чувствовала его колючую щетину на своем затылке и мне… было хорошо. Будто Миша снова вернулся ко мне обратно, и впереди нас ждет счастливое будущее. Но потом я просыпалась и понимала – этот мужчина не Миша, а абсолютно чужой человек, которому я прислана на две недели в качестве живой игрушки для мужских утех.

Утром Роман первым делом отправил меня в душ, а когда я свежая, и проснувшаяся вышла оттуда, немедленно предложил свой требующий утренней ласки ствол. Я сделала все, как он хотел, а потом мы спустились вниз завтракать.

Пока кофеварка варила нам кофе, Роман покормил Вольфа и отпустил того побегать на снегу. Я же открыла корм Бусе, поменяла ей водичку в миске и осмотрела, не причинил ей вреда волкоподобный хаски. Но нет, Буся выглядела целой и почти счастливой.

Роман, сидевший за ноутбуком, с энтузиазмом захлопывает его.

– Молодец, Солнце! Не соврала! Ты – чиста и здорова.

Смотрю на него вопросительно.

– Анализы пришли, я в этом смысле.

Значит теперь он без зазрения совести будет драть меня без защиты, а учитывая то, что гормональное противозачаточное кольцо уплыло в канализацию… а чего я волнуюсь? Сколько я пыталась зачать с Мишей ребенка? Миллион раз. И не получилось, хотя Миша здоров как бык. Значит проблема во мне, и я не забеременею от Романа за две недели непрерывного траха.

Вместе с мужчиной готовим сэндвичи, разливаем кофе по чашкам. Я добавляю молока, Рома же пьет черный, без сахара.

Вообще я понемногу расслабляюсь со вчерашнего вечера. Видно, что мужчине я нужна только для секса. Причем, более-менее традиционного. Он не рвет меня специально, аккуратен и даже заботлив. Вчера вообще сделал мне приятно языком, хотя Миша до этого никогда не опускался до такого…

Он не обижает мое животное. Даже сегодня нагнулся и погладил Бусинку, хотя она редко кому дается в посторонние руки. Своенравная киска. А в Бессонове видимо сильного самца почуяла, раз глазки свои желтые прикрыла от удовольствия, когда он ее за ушком чесал.

Похоже, что Роману и правда жутко одиноко в этих горах прятаться постоянно. Он элементарно скучает по женскому теплу, ласке, по женскому телу, поэтому такой ненасытный до секса. Делать плохо он мне не собирается. Не знаю, правда, зачем ему именно немые девушки? Лишь только это обстоятельство немного настораживает на фоне всеобщей идиллии.

Едва мы успеваем позавтракать, как в дом приходят две женщины среднего возраста. Тихие и незаметные. Тоже небось с проблемами с речью.

– Это – горничная и повариха, – объясняет мне Роман, – Пошли, покатаемся, пока они дом освежат.

Я – ни разу не лыжник. И вся эта зимняя романтика со снегом и льдом – совсем не для меня. Я быстро простужаюсь, замерзаю… в общем, я бы сейчас с большим удовольствием оказалась на берегу теплого океана, ну да кто меня там спрашивает? Никто. А я и возразить-то не могу. Поэтому молча следую за Романом.

Он вручает мне новый, запакованный женский лыжный костюм, маску, очки, сами лыжи и палки. Все снаряжение оказывается мне в пору. Я облачаюсь в тянущийся эластик, а Бессонов пожирает меня глазами. Неужели еще так и не насытился мною за вечер и предыдущую ночь?!

Выходим на улицу. Не холодно. Свежо, морозно. Легкие бодрит чистейший кислород.

– Солнце, ты не умеешь что ли? – Роман с усмешкой смотрит на то, как я трясущимися ногами осторожно ступаю в лыжах по льду.

Мотаю головой.

– Тогда постой тут, а я разомнусь на склоне.

Я киваю, Роман вихрем несется вниз. А я пытаюсь раскататься на вершине склона, где небольшая пологая удобная площадка.

Невольно любуюсь, залипаю на мужчину. Сильный, натренированный, полностью уверенный в себе, один на снежном склоне, точно вихрь. Но тут же одергиваю себя. Миша там сейчас совсем один. На зоне. Где его могут в любой момент изнасиловать твари… а я тут. На крепкую задницу чужого мужика любуюсь. Фу, такой быть, Лера!

– Давай ко мне! – машет мне руками Роман, приглашая спуститься вниз.

Я отчаянно кручу головой в знак протеста. Хоть склон и не очень крутой, но все равно страшно.

Роман быстро поднимается ко мне. Веселый, раздухаренный от скорости и свежего ветра.

– Давай вместе! Знаешь, как классно? Один раз попробуй, тебя потом за уши не оттащишь.

С сомнением перевожу взгляд с Романа, на низину. Ой, сомневаюсь… не мое это все, ох не мое!

– Готова?

Роман властно обхватывает мое запястье. Я сглатываю.

– Это почти как секс!

Он подводит меня к самой кромке края склона.

– Давай, Солнце! Я тебя поймаю, если что.

Я зажмуриваюсь. Чего я собственно говоря теряю? В швейцарских Альпах не только на мужском члене покатаюсь, но и на лыжах. Будет о чем вспомнить в старости…

Отталкиваюсь палками. Лечу вниз. А-а-а-а…. – ору, естественно про себя. Кричать-то нельзя. Вдруг в голове как просвет молнией: это он так проверяет, немая ли я на самом деле. И это очень похоже на правду.

С трудом держу равновесие. Ветер в лицо, адреналин в крови закипает. Круто. Весело. Жаль, что орать нельзя…

Роман раскрывает объятия и на самом деле ловит меня.

– Понравилось? Я же говорил – чистый секс!

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Я тяжело дышу, а в следующее мгновение, Роман целует меня. Властно, сминая губы, забыв о том, что мне нужно время отдышаться.

Резко оборвав поцелуй, он спускается вниз, отстегивая лыжи от моих ботинок. Отбрасывает их, а меня же увлекает из трассы в сторону, где растопырилась всеми лапами засыпанная снегом ель.

Опускает руки мне на затылок, давит вниз. Неужели хочет прямо тут?! Холодно же… А в доме две посторонние женщины, вряд ли они успели все убрать и приготовить так быстро.

Покорно опускаюсь на колени. Его бугор топорщится и натягивает ткань спортивных штанов. Приспускаю их. Роман начинает тяжело дышать. Член пружинисто выпрыгивает из боксеров, покачиваясь на уровне моих губ.

Мужчина облокачивается на ствол дерева, руки устраивает на моих плечах. Я покорно открываю рот, и пропускаю пурпурную головку меж губ. По телу Романа проходит дрожь. Мне нравится, как этот огромный сильный мужчина трепетно реагирует на мои ласки.

Я перекатываю нежную терпкую головку на языке, щекочу дырочку, стараясь просунуть туда острый язычок. Мужчину бьет крупная конвульсия удовольствия. Он гладит меня по затылку и макушке в знак одобрения.

Я стягиваю перчатки и начинаю помогать себе руками, ибо мой маленький ротик явно не в силах справиться с агрегатом подобного размера. Я слегка сдавливаю твердокаменный ствол, перевитый венами, пытаюсь принять головку глубоко в себя, но очень глубоко с таким размером получается не очень, поэтому я усиливаю трение и скольжение языка по твердой горячей мужской плоти, чтобы ублажить его хотя бы таким образом.

Я так увлечена процессом, что не сразу замечаю, как вокруг кружат крупные белоснежные хлопья снега. В общем, романтика зашкаливает… никогда не думала, что буду заниматься «этим», холодным снежным утром прямо у горнолыжного склона Швейцарских Альп.

Роман порыкивает, натягивает мои волосы на кулак, тем самым возвращая к реальности. Я зажмуриваюсь и несусь во все тяжкие, ожесточенно работая губами и ладонями. Долго такого напора мужчина выдержать не может. В мое небо бьет горячая струя солоноватой вязкой жидкости. Я глотаю, чтобы не запачкать ни свой костюм, ни его.

– А теперь, Солнце, домой. Греться. – удовлетворенно усмехается Роман. – Вечером у нас будут гости. Тебе надо продумать, как выглядеть.

Дома Буся уже спокойно лежит на диване, с величественностью, присущей древнеегипетским кошкам и жмурится на огонь, потрескивающий в камине. Хаски Вольф лежит неподалеку, поглядывает на Бусю неоднозначно. Вроде звери еще не подружились до конца, но нейтралитет соблюдать уже начали. Отличное начало!

Долго на животных любоваться не приходится.

– Наверх, Солнце! – командует Бессонов, хватая меня под локоток.

Иду за ним. Из кухни доносятся умопомрачительные запахи запечённого мяса, жаренной картошки и свежих овощей. Кухарка старается на полную катушку.

Горничная быстро заканчивает с уборкой наверху, протирая кий и биллиардные шары суконной тряпочкой.

– Свободна! – рявкает на нее Бессонов.

Девушка с поклоном, опустив голову вниз быстро покидает второй этаж.

– Итак, Солнце, надень что-то сексуальное. Хочу, чтобы на тебе был только красивый комплект кружева. Мои друзья придут со своими девушками, иногда мы меняемся партнёршами.

Я в ужасе округляю глаза. Что?! Это получается, что сейчас к Бесу заявятся его дружки, с такими же безвольными куклами типа меня, и у них тут будет…

– Не дрожи, Солнце – это обычная практика. – Роман элегантно снимает с себя лыжный костюм. – Неужели никогда не пробовала? Смена партнеров, это интересно. Если тобою заинтересуется кто-то из мужчин, ты будешь такой же покорной и ласковой, как со мной! Ясно?!

Глаза мои бегают из стороны в сторону. Нет, не ясно… Я на одного Бессонова сколько соглашалась, договаривалась с собой, со своей совестью, а тут сейчас придут чужие незнакомые мужики, перед которыми я, по щелчку пальца, по первому зову должна опуститься на колени, а потом раздвинуть ноги и… нет, это ужасно… но разве у меня есть выбор?!

А еще Бес говорил про их девушек… Значит и их он может так же иметь, как и меня его дружки. Ловлю себя на мысли, что последнее меня тревожит куда больше, чем первое. Я что… ревную его? Серьезно?! Нет, он – никто! Он – мужчина, купивший меня на две недели за свободу моего мужа, он – монстр, подкладывающий меня под своих дружков… я должна его ненавидеть, а не ревновать.

– Иди сюда, Солнце! – Бессонов уже полностью обнажен.

Он привлекает меня к себе, разворачивает спиной. Отбрасывает мои волосы и нежно целует каждый позвонок на шее. Забываю обо всем от этой неожиданной, умопомрачительно ласки.

Он медленно тянет бегунок моей спортивной куртки вниз, освобождая от верхней одежды. Тут же начинает мять грудь, через спортивный лифчик ласкать ее, распалять, не забывая при этом прикусывать мочку уха. Я тяжело дышу… в трусиках очень горячо, и уже начинает мокреть. В попу мне упирается нечто твердое и длинное. Вот это у Бессонова аппетиты! Похоже, он готов трахаться двадцать четыре на семь, и никогда не устанет, и не надоест ему.

Роман задирает мне футболку, запуская руки в лифчик. Осторожно выкручивает и сжимает между пальцев твердокаменные соски. Еле сдерживаю себя, чтобы не застонать в голос… ибо уже искры из глаз сыплются от удовольствия.

Одно руку Бессонов запускает мне в штаны, а точнее в трусики. Ласкает низ живота, отчего я теку как ненормальная. Пальцами он раздвигает лепестки, безошибочно находя горошину клитора.

– Хорошая девочка! – хрипит мне в ухо. – Мокренькая. Готова для меня.

Массирует горошину горячим пальцем, отчего я полностью растворяюсь в его руках. Я остаюсь на ногах только благодаря тому, что он меня поддерживает, а так бы давно стекла лужицей.

Бессонову надоедает игра в одни ворота. Он подтаскивает меня к биллиардному столу, распластывает на нем грудью и рывком сдирает штаны вместе с промокшими трусиками.

Его хорошо эрегированный член немедленно приставляется к моим влажным лепесткам. Понемногу, сначала медленно, а потом резко, до упора, его горячий стержень пронзает мои стеночки, наполняя меня, раздвигает их неумолимо и безжалостно жестоко. Я кусаю свою ладонь, чтобы позорно не заскулить от такого сладкого вторжения.

Роман жестко имеет меня на дорогом сукне биллиардного стола. Он крепко держит мои ягодицы, чтобы у меня не было возможности уползти от него, чтобы я принимала его в себя целиком, без остатка, на всю его огромную длину. Он насаживает меня с явным удовольствием, с рычанием хищника, а мне остается лишь принимать его в себя, и потихоньку наслаждаться его мощью, скоростью и сладкому скольжению наших органов друг в друге.

По моему телу разливается очень правильное тепло. В коленках же наоборот, прохладное покалывание, а внизу живота сладкая тягучая волна, которая набирает свои обороты с каждым мощным толчком мужчины. Я чувствую, как оргазм накрывает меня мощным цунами удовольствия. Меня всю трясет под натиском мужчины, а он продлевает мою кульминацию, не останавливаясь ни на секунду. Следом заканчивает и он, орошая меня изнутри семенем, точно из брандспойта.

Покрытый испариной жаркого соития, Бессонов опускается на меня и хрипло произносит:

– В душ! Быстро! Они сейчас придут!

Он заставляет меня одеться как шлюху.

Кружевное полупрозрачное бюстье на черном гипюре, стринги, противно впивающиеся в попу, чулки, пояс и шпильки… Чувствую себя меганеудобно во всем этом, а еще, несмотря на жар, исходящий от камина, все мое тело покрывается мурашками от страха того, что вот-вот должно произойти.

Я не хочу никакой тройничок! Ни более многоугольную фигуру. Я на Беса-то еле как согласилась, а теперь Роман собирается разделить меня со своими дружками…

– Надень платье! – видит мое состояние Роман. – Вон то, шерстяное, типа чулка. А то вся синяя уже.

Дважды приказ мне повторять не надо. Я подскакиваю к вешалкам, где покачиваются мои малочисленные наряды, и благодарю судьбу за то, что прихватила не то удлиненный, типа туники свитер, не то укороченное вязанное платье. В общем, в обычной жизни я бы носила его с джинсами, ну или на худой конец с теплыми легенсами, но сейчас надеваю с тонкими чулками и рада этому обстоятельству невыносимо!

За секунду до мелодичного звонка начинает лаять Хаски. Вольф почуял приход посторонних и заливается, как ненормальный. Буся шипит на него, и предпочитает скрыться за плотными шторами.

Сглатываю и растерянно смотрю на Романа. Во всем этом чужеродном недружелюбном мире я знаю только его, только он кажется мне знакомым и надежным. Но и он решил отдать меня… разделить со своими дружками.

Роман спускается, чтобы открыть дверь, я же остаюсь наверху, не в силах переступить ногами. В голове отчаянно бьется: «беги»! Но куда?! Я даже считай полуголая! С голой жопой, едва прикрытой платьем-свитером, а за окном минус и снег…

– Роман!

– Приветствую, дорогой!

– Заходите, все готово, располагайтесь! – наполняется гостиная мужчинами и девушками…

Всего приходит три пары: лысый коренастый качек и пышногрудая блондинка в шубе, выскользнув из которой остается в таком же неглиже, как и я. Только ее лифчик и полоски крохотных трусиков пожарно-красного оттенка, красные же туфли, косящие под известный бренд, а может и не косящие, может и оригинал, черт его знает.

Вторая пара состоит их длинноволосого худого неврастеника и пышнотелой огненно-рыжей девицей. Про таких говорят: кровь с молоком.

А третий мужчина, какой-то сявый, совершенно отмороженный на вид. Накаченный, весь в татуировках, будто сидел, а с ним в эскорте мулатка с большим выдающимся бампером внизу. Все понятно. Сразу видно какой типаж женщин предпочитает местная элита.

Я не подхожу ни под одну из них. У меня ни первых девяносто толком нет, ни вторых. И я единственная из этих девиц, кто хоть как-то одет.

– Идемте к столу! – радушно зовет друзей Роман. – Солнце, спускайся к нам, я познакомлю тебя.

Я сглатываю. Все взгляды друзей Беса и эскорт устремляются на меня. Я стою наверху, платье-свитер едва прикрывают мои ягодицы, оформленные стрингами, и взгляды всех мужчин до единого устремляется к моим ногам. А Сявый даже присвистывает, подходя ближе к лестнице и бесцеремонно ловит точку, чтобы заглянуть мне под платье.

Последнее смущает и пугает меня до нельзя. Беспомощно смотрю на Романа. Тот бросает на Сявого красноречивый взгляд, а потом решительно поднимается ко мне. Берет за руку. С ним я чувствую себя более уверенно. Он шагает впереди, закрывая меня от плотоядного взгляда Сявого и остальных.

– Какой экземплярчик отрыл, Бес! – восхищенно присвистывает Сявый, – Поделишься?

– Посмотрим. – сухо кидает Роман.

Я вздрагиваю.

– Бля буду, какая фифа! – не унимается противный мужик, – в зад даешь, детка?

Вцепляюсь в руку Романа, точно утопающий в спасательный круг. Только бы он не оттолкнул меня в открытое море на растерзание скопившимся акулам-извращенцам.

Стол ломится от деликатесов и вин. Друзья Беса пируют на славу. Эскорт молчит. Видимо такие же «глухонемые» как я, а может и правда лишены способности разговаривать. Впрочем, это не мешает им кокетничать, гримасничать, пошловато улыбаться и пить.

Потому что вино лохматых урожайных годов, безумно дорогущее так и льется рекой в бокалы и рты прелестниц. Мужчины же пьют не менее дорогой вискарь или джин.

А мне кусок в горло не лезет. Еще и Сявый просто не сводит с меня взгляда. То моргнет, то воздушный поцелуй пошлет, то жест какой неприличный покажет…

Мужчины обсуждают политику, положение Беса в Швейцарии и его невозможность вернуться пока домой, бизнес… много заумных разговоров, в которых ни я, ни эти жеманные девицы ничего не смыслим…

Наконец мясо, икра, морепродукты и прочее перестают перетягивать на себя все внимание. Мужчины наелись, и жаждут развлечений.

– Партию в бильярд? – предлагает Роман.

Мужчины полностью поддерживают его, не забывая при этом своих прелестниц.

– Пошли, Солнце! – зовет меня Рома с ними.

Глазами показываю ему на стол, и знаками объясняю, что хочу прибрать тут немного.

– Какая ты хозяйственная! – хмыкает Бес, – Не замечал раньше. Что ж, убирай, а потом подходи наверх!

– Пусть остальные шалавы ей помогут, чтобы побыстрее было! – требует Сявый, вновь облизываясь на мои ноги. – Страсть как охота выебать Бесову новенькую!

Мне жуть как страшно. Это был мой план: зависнуть в столовой как можно дольше, лишь бы только не попасть в лапы этого уголовника. А с тремя помощницами мы сделаем это очень быстро. А может они специально оставляют этих соглядатаев, чтобы я ноги не дала с намечающейся оргии?!

– Тоже немая? – хмыкает полненькая рыжая, отпивая шампанское прямо из горла.

На бутылке остается противная каемочка от губной помады. Меня передергивает.

– Тише ты, Машка! – шикает на нее блондинка в красном. – Еще орлы наши услышат, что мы потрещать горазды.

– Точно! – немного с акцентом подтверждает мулатка с бампером, – мой Севка узнает, заебет, и так мне уже всю попу ох…

Из этого полилога я выношу для себя три вещи: во-первых, девицы не немые, просто хорошо претворяются, во-вторых, они боятся себя обнаружить, что наводит на нехорошие мысли по поводу мужчин, и в-третьих, сявого противного мужика зовут Севой, и он реально делает больно даже подготовленной к анальному сексу девушке, а меня, девственницу в том смысле, разорвет по полам!

– Че реально немая? – не унимается рыжая, Маша.

Я уже хочу было произнести хоть какой-то звук, но вдруг мне в голову приходит мысль: а если это проверка от Беса? Провокация, так сказать. Нет, этих женщин я вижу в первые в жизни, и доверять им не могу.

Утвердительно киваю головой. Несколько дней мне удавалось успешно изображать из себя немую, и сейчас не вижу в этом никакой проблемы.

– Нихера ж себе, Бес немую нашел! – восхищается блондинка, до этого у него цыпочка была, ох трындели мы с ней от души во время встреч, а тут получается, и не поболтаешь.

Равнодушно жму плечами. Не очень-то и охота общаться с незнакомыми шлюхами.

В четыре пары рук мы убираем все очень быстро.

– Кошечки, вы скоро? – орет сверху Роман, – Давайте к нам, быстро!

– Ох как не терпится скотам члены свои нам заправить! – Маша хоть и ворчит, но в словах ее слышится предвкушение.

Похоже, ей это только в кайф.

– Ох! – хватается за пышный зад мулатка. – Севка тебя первой хочет! – указывает на меня шоколадным пальцем с колечком, – моя задница хоть передохнет немного!

– Пошлите, пошлите! – Маша решительно идет первой. – Ромочка, говорят о-го-го в постели! Такое вытворяет, что каждой в кайф, это так, немая?

Мне почему-то обидно. Мне казалось, что Рома на эти две недели принадлежит только мне, а я ему, а теперь выясняется, что он имеет каждую первую и о нем слухи, как о любовнике, чуть ли не у всех эскортниц.

Три девицы споро поднимаются по лестнице. Я же застываю внизу. В животе закручивается неприятный холодок. Я не хочу этого! Я не хочу ни одного чужого мужчину, кроме Романа. И я физически не могу заставить себя подняться наверх.

Я хочу спрятаться, скрыться, залезть под стол, очутиться дома, в конце-концов!

Я не хочу, чтобы меня имели в анал, да еще такой зверь, как Сева.

Я не хочу, чтобы Роман и остальные мужчины видели все это, да еще и отпускали шуточки и комментировали по ходу дела. Я не прощу этого Роману. Я не прощу этого себе. Я и так замаралась выше некуда. Даже не представляю, как меня теперь примет Миша после всего этого…

А если он узнает про третьих, или возможно четвертых мужчин в моей жизни?! Если он узнает, что мне пришлось пойти на анальный секс?! Он же будет считать меня грязной и недостойной, шлюхой, давалкой… А я ведь не такая. Я – скромная, запутавшаяся девушка, решившаяся пойти на отчаянный шаг ради любимого.

Застываю внизу, а после и вовсе ныряю под лестницу. Наверху слышны одобрительные свисты мужчин. Так, шоу начинается.

– Ох, рыжуля огненная! – раздается сочный шлепок и восхищенный голос Романа.

Маша явно решила проверить орган Романа в деле, узнать, так ли он хорош в этом деле, и можно ли верить сплетням.

Мне противно и гадко на душе. Ну и пусть Роман спит с кем хочет! Только меня своих дружкам-извращенцам не кидает.

– А где же наша тихоня? –слышится противный голос Сявого.

Лестница сотрясается под тяжелыми мужскими шагами. Меня саму всю трясет. Беспомощно озираюсь по сторонам. Куда же можно забиться?

– Где наша сладкая попочка, а? В прятки решила с дядей Севой поиграть? А я ведь найду, да, найду! И насажу твою девственность по самые помидоры. И выдеру тебя так, что пару дней садиться не сможешь! Ну что, готова?

Дверь в гостевой туалет! Точно! Нужно метнуться туда и закрыть дверь. Не помню, есть ли там окно, надеюсь, что есть, и я смогу вылезти. Пофигу, что я практически голая, самое главное – это спасти свою честь и целостность. Не хочу, чтобы меня порвал страшный мужик на британский флаг ради своего извращенного удовольствия…

– Где же ты, девочка? Смотри, я начинаю злиться. А дядю Севу лучше не злить – его голос совсем рядом. – у меня уже член дымится. Смотри, на сухую натяну! Знаешь, как в первый раз больно? Даже со смазкой! А я сейчас разозлюсь, и смазку вряд ли буду пользовать!

Фу, противный, вонючий мужик!

Раз-два-три! Беги! Я со всех ног срываюсь в заветную дверь туалета.

– Ах вот ты где, сучка! А ну иди сюда!!! – ревет мужик, бросаясь за мной.

В ушах бурлит кровь, в висках булькает пульс. Захлопываю дверь, прямо перед бугристым носом Сявого.

Руки трясутся, не слушаются, но я каким-то чудом запираю замок.

– Открой, тварь!!! – ревет ублюдок.

Наверху же музыка, смачные шлепки разгоряченных тел, звуки стука кия о шары, кто-то играет в биллиард, а кто-то в это время предается любви. Не кто-то, а Роман с рыжей.

Но мне сейчас вообще не до него. У меня за дверью разъяренный бугай, жаждущий раздолбить мою попу в особо извращенном виде. И никто не поможет. Никто не спасет. Роман сам это допустил. Для него это в порядке вещей.

Оглядываюсь под мощные сотрясания двери и крепкого мужского мата. Есть окно! Маленькая форточка, выше зеркала! Я в него не помещусь… только если обращусь Бусей. А это невозможно, ведь я в реальной жизни, а не в фентези каком…

– Открой, тварь! Сука!!! – ревет Сева.

Я в ужасе смотрю на то, как ходит ходуном хлипкая дверь, под мощным напором громилы. А потом раздается приглушенный «чпок» и замок разносит на куски. Часть его чудом не попадает в меня, размозжив рядом кафельную плитку.

Дверь срывается с петель мощным ударом ноги, и я вижу, что у Сявого в руках пистолет с глушителем. Ой, мамочки… Наверху такая какофония, что никто не услышал ни выстрела, ни выломанной двери.

Тяжело дыша, мужчина идет на меня.

– Ну все, с-с-сука!!! Тебе не жить! – рычит.

Кидается на меня. Грубо скручивает, выламывает руки. У него такая силища… Господи, никогда в жизни не испытывала еще такого страха. Такой сдавливающей боли. Такой безнадеги.

Он хватает меня за зад, сдавливает так, что искры из глаз летят.

Надо кричать. Иначе мне крышка. Он меня изуродует! Может инвалидом оставит. Неужели Роману потом будет приятно разорванный кусок мяса использовать?!

Набираю побольше воздуха. Настолько, насколько это позволяет мне сделать навалившаяся на меня бетонная плита бугая.

– Помогите!!!!! – отчаянно воплю.

– Ах ты сука, разговариваешь еще!!! – отвешивает мне оплеуху.

Гад, прямо по лицу. Из носа кровь течет.

– Рома!!! Роман!!!!

Из гостиной доносится отчаянное мяуканье, а затем лай собаки.

Буся и Вольф поняли, что мне грозит опасность и подняли вой. Какие молодцы! Чтобы я без них делала?

– Заткнитесь, шавки!!! – рычит Сявый, направляя на животных пистолет.

– Нет!!! Не смей!!! – ору я в ужасе.

Просто не могу позволить, чтобы он причинил вред еще и животным.

– Что тут происходит! Вольф! Кошка! А ну молчать!!!

– Рома!!! – кричу я, – Рома, у него пистолет!!!

– Сева, какого хуя?!

Вижу за спиной у бугая Беса.

Бугай тут же отпускает меня. Вольф и Буся бегут ко мне, трутся у ног, я опускаюсь к животным, и плачу навзрыд, размазывая кровь, струящуюся из носа.

– Сева, бля, ты что с девочкой сделал?

– Я? Да я ничего. Она говорящая у тебя! Ты прикинь?!

– Он хотел меня… изнасиловать… – всхлипываю я, ничего не соображая.

– Пиздец. Приехали. А ну вставай!!! – Роман бесцеремонно хватает меня за руку. Дергает на себя.

Но у меня трясутся ноги. Подкашиваются. Не держат. Я лечу снова вниз, но Роман придерживает меня, встряхивает.

– Не ожидал от тебя! – потрясенно повторяет Роман. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Мне что теперь тебе язык вырвать?! Или голосовые связки?

Вот тебе, и «Рома, помоги…». Он такой же мудак, зверь и изверг, как остальные. И если он занимался со мной нежным сексом, не порвал в первые дни, то это не значит, что он друг.

Куда же я влипла??? На что же ты меня обрек, Миша???

– Так, пошли! – дергает меня Бес на себя, тащит за собой, не парясь, успеваю ли я, или волокусь за ним.

Идем мы не далеко. Роман открывает дверь какой-то кладовки, или подсобного помещения. Чулан, в общем. Грубо толкает меня внутрь, так, что я лечу куда-то на инвентарь для мытья полов.

– Сиди здесь, пока я не решил, как поступить с тобой! – запирает чулан снаружи.

Я остаюсь в кромешной тьме. На полу очень холодно. Гуляет сквозняк. Сидеть тут, полуголой, в ожидании его решения, отрезать ли мне язык, или вырезать связки? Отличная перспектива.

Нет.

Надо уносить ноги.

Как можно быстрее.

Тьма немного рассеивается – глаза привыкают к темноте.

Я уже могу разглядеть очертания подсобки. Какие-то ведра, швабры, тряпки и бутылки с дезинфекцией. А что это там дальше? Полки. А на них? Глазам своим не верю! Ключи.

Хватаю связку. Не факт, что они подойдут конкретно к этому замку. Хотя… скорее всего домработница забыла впопыхах комплект внутри, а Бес имеет свой собственный, которым закрыл меня сейчас.

Боясь поверить в собственное феерическое везение, я все же берусь за ключи. Это – мой единственный шанс выжить. Выйти из передряги целой и невредимой.

Прислушиваюсь. Раздаются лишь голоса, да музыка наверху. Вроде Сявый с Бесом тоже ушли от руин. Небось уже и думать забыли об инциденте, уроды!

Осторожно вставляю каждый из ключиков в замочную скважину. Их восемь. Ну и конечно, по классике, нужный мне оказывается самым последним. Приободряюсь. Мог бы и вообще ни один не подойти – попадись мне просто рандомная связка ключей домработницы.

Очень осторожно, стараясь не шуметь, я открываю дверь. Ко мне тут же бегут со всех лап Буся и Вольф.

– Тише, пожалуйста! – умоляю я их.

Буся яростно мурлыкает и трется о мои ноги. Вольф виляет хвостом.

– Хороший мальчик! – наклоняюсь к нему, обнимаю могучую шею пса. – Как жаль, что твой хозяин оказался конченной мразью. Я буду скучать по тебе!

Хаски тихонечко скулит и лижет меня в щеку.

– Ну все, Бусенька, пошли отсюда!!!

Я хватаю первую попавшуюся мужскую объёмную куртку, облачаюсь в свои сапоги. И пусть у меня голые ноги, капроновые чулки не в счет, но хотя бы сапоги и пуховик должны помочь.

Беру Бусинку под куртку. Ей точно не замерзнуть. А бросить тут я ее не могу. Ведь она мне – верная подруга.

Выбегаю в снег, метель и минусовую погоду.

Уже стемнело. Куртка черная, и я не должна быть сильно заметна из окна. Но меня могут вычислить по следам. Хотя, по каким?! Метель такая, что все заметет через пять минут. Погода мне тоже благоволит.

Сначала, на адреналине, я даже не замечаю, как холодно вокруг. Но потом, по мере того, как лес становится непроходимей от сугробов, и темней, по мере того, как Буся начинает оттягивать мои руки, я понимаю, как чертовски замерзла и намокла от этой метели.

Ноги давно загребли снег в ботинки, он начал таять от тепла ступней и вымораживать их. В мужской пуховик, хоть теплый и объёмный, задувал сильный ветер, и я тряслась от холода. Чулки давно намокли, и грозились замёрзнуть в лед, когда температура моего тела опустится еще ниже.

Вот тут мне сделалось по-настоящему страшно. Я уставшая, продрогшая, обессиленная. Я заблудилась. Я не разбираю дороги. Хуже того, я не знаю совершенно, где я сейчас. И меня никто никогда не найдет тут, ведь мое тело просто заметет снегом. Ну, может к лету и найдут мой скелет, обглоданный волками, но мне уже будет все равно.

Бусинка прижалась ко мне и притихла, спрятав мордочку на моей груди. Она проживет чуть дольше, чем я. Но потом тоже замерзнет в этом чертовом лесу.

На этой страшной мысли я спотыкаюсь о какую-то корягу, и падаю в снег. Сил выбраться нет. Да и смысла, тоже. Под корягой оказывается какой-то настил из веток и палок. Типа землянки с крышей из сырых еловых лапок. Интересно кто его построил?

Хотя, нет. Неинтересно. Я проваливаюсь туда, и оказывается, что у меня теперь есть крыша над головой. Земляные стены не дают ветру заморозить меня окончательно. Я сворачиваюсь клубочком прямо там, на земле. Снег не проникает сюда. Тут относительно сухо. Буся теплой печкой греет меня на груди. Или я ее. Там непонятно. Мы обе засыпаем в обнимку, понимая, что вряд ли проснемся когда-нибудь.

– Гав! Гав!!! – лает кто-то будто издалека.

Я совсем не понимаю, что происходит, где я, и что со мной.

Мне жарко. Я вся горю и жутко хочу пить.

– Солнце! Солнышко… – зовет меня знакомый голос. Но мне так плохо, что разлепить глаза или откликнуться не могу.

– Солнышко, что же ты наделала, глупая девчонка!

Меня подхватывают на руки, и я куда-то лечу. Наверно, мне все это кажется. Наверно, я умерла.

– Хорошо, что Вольф взял след. – продолжает нежно мужской голос. – Я думал, ты замерзнешь! Он быстро учуял твою кошку. Хорошо, что ее с собой взяла.

– М-м-м… – пытаюсь я что-то ответить, но мне так плохо, что могу лишь мычать.

– Все, моя хорошая, не говори, побереги силы. Ты вся горишь. Пневмония тебе обеспечена!

– М-м-м…

– Сейчас на вертолет тебя и в госпиталь.

– Б…. бу… – пытаюсь выговорить я имя своей любимицы.

– Бусе повезло больше. С ней все в порядке. Я пригляжу за ней, не переживай.

Мы идем еще какое-то время. Бес продолжает подбадривать меня, но общаться с ним у меня нет ни сил, ни желания.

Потом какой-то громкий звук. Точно крутятся лопасти огромного вентилятора.

Неужели и вправду вертолет?

– Бес, девка тут незаконно находится.

– И что? Ее лечить не надо теперь?

– В Москву ее надо вернуть, понимаешь? Если она тут крякнет у всех будут проблемы.

– Давай в Москву тогда, срочно! И проследи, чтоб откачали ее! На ноги поставили!

– Да не вопрос. Починим девку. Потом снова к тебе? До конца отрабатывать?

– Не. Хватит. Отработала свое.

– Мужика ее выпускать?

У меня все замирает в груди. Это они сейчас о Мише. Сейчас все решиться. Напрасной ли была моя жертва, или все же не зря я прошла через весь этот ужас.

– Выпускайте. – тихо проговаривает Бес. – Пусть живут.