В комнате темно. Только тонкие полоски света, проникающие с улицы сквозь портьерные жалюзи, расчерчивают потолок в линейку.

Лежа под одеялом, я в сотый раз пересчитываю эти полосы, но сон все равно не идет.

Не люблю спать не в своей кровати. Даже если голова тонет в мягчайшей подушке, а позвоночник поддерживает ортопедический матрас.

У Греховцевых все со знаком качества. Будь то дом, мебель в нем или их дети. Все идеальные от макушки до кончиков ногтей на пальцах ног.

Мне до идеала далеко, наверное, поэтому и чувствую себя здесь инородным телом. Лжепринцессой на пуховой перине.

Тяжело вздохнув, принимаю вертикальное положение, чтобы выпить воды, предусмотрительно взятой вечером из кухни.

Делаю небольшой глоток и падаю на подушку. Если я не усну в ближайшие полчаса, то завтра весь день чувствовать себя сомнамбулой.

Поворачиваюсь на бок и укрываюсь одеялом с головой. Закрыв глаза, заставляю себя расслабиться и представить, что я дома, на своей узкой кровати в обнимку с тощей подушкой.

Не выходит. Исходящий от постельного белья тонкий аромат лаванды будоражит. В нашей с мамой квартире никогда так вкусно не пахло. Не было так оглушающе тихо. Я привыкла засыпать под грохот двери подъезда, ругань соседей этажом выше, ор котов под окнами, автомобильные сигнализации во дворе нашей пятиэтажки.

А у Греховцевых слышен только шелест листьев огромного дуба, растущего под окнами этой комнаты.

Хотя…

Вытащив голову из-под одеяла, прислушиваюсь к неясному шороху, доносящемуся со стороны двери. Перестав дышать, слышу чей-то быстрый шепот, тихий смех и сладкие стоны.

Черт…

Это же не тетя Рая с Германом Дмитриевичем? Нет?.. Если это так, я рискую получить психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.

Звуки приближаются, кто-то с той стороны начинает дергать ручку, в следующее мгновение дверь распахивается, и в комнату вваливается парочка.

Постанывая и страстно обнимаясь, они какое-то время сосутся у порога, а затем, преодолев расстояние до кровати, падают рядом со мной.

Оцепенев, я смотрю, как на моих плечах веером раскинулись светлые волосы какой-то девицы.

- Саня… Санечка…

- Рррр… - рычит Санечка, - сожрал бы тебя…

- А-а-а… - театрально стонет девка, - Я вся горю, Саня!

Греховцев – младший, а это именно он, задирает подол платья, которое и так заканчивается где-то сразу под ягодицами, до пояса и накрывает рукой ее промежность.

- Где тут наш сладкий пирожок?

- Быстрее, умоляю… - чуть не плачет она, дергая пуговицы на его рубашке.

И тут я понимаю, что, если продолжу молча наблюдать, они станут чпокаться прямо здесь и сейчас. Не уверена, что хочу видеть это собственными глазами, поэтому не нахожу ничего умнее, как деликатно покашлять в кулак.

Оба тут же замирают. Греховцев смотрит на меня ошарашенно, а блондинка, задрав голову, начинает верещать, но, к счастью, он вовремя догадывается зажать ее рот ладонью.

- Простите, а не могли бы вы жрать ваши сладкие пироги в другом месте?

- Ты что здесь делаешь?!

- Эмм… Как бы, сплю!

Его подружка начинает под ним извиваться.

- Саша, кто это?! – взвизгивает так, что у меня уши закладывает.

- Да не ори ты, Алина! – шипит он.

- Я спрашиваю, кто это?!

Морщась, как от зубной боли, парень поднимается на ноги и подает блондинке руку. Она отскакивает от меня как от прокаженной и, не переставая таращиться, тычет в меня пальцем.

- Кто она?!

- Прекрати орать, предков разбудишь! Это родственница… дальняя… Маша.

- Ага, Мария, - поддакиваю я.

Вот же скотина! Он, правда, тупой или специально каждый раз забывает мое имя?

- Тьфу… то есть, Даша, - спохватывается он, - я забыл, что она приехала. Из головы вылетело…

- А почему она спит в твоей спальне?

Он хватает ее за руку и выволакивает из комнаты, даже не подумав извиниться передо мной за эту сцену.

Хм. Интересно, почему она решила, что это его спальня? Он водит ее сюда по ночам и исключительно в гостевую комнату?

Дверь за ними бесшумно закрывается, а я тут же откидываю одеяло и соскакиваю с кровати, словно в ней могут оказаться ядовитые змеи. Сдираю одеяло и встряхиваю его несколько раз. Не хочу утром на лице обнаружить длинные светлые волосы.

Фу!

- Санечка, я вся горю! – шиплю мерзким голоском.

Санечка… от одного только имени в груди поднимается волна глухого раздражения.

Типичный сын маминой подруги.

«Саша у Раи такой красавчик!»

«Представляешь, Саша стал капитаном сборной города по футболу!»

«Сашенька у Раи такой умница, в олимпиаде по физике занял первое место!»

«Золотая медаль, Даша! Как у них получилось воспитать такого умного мальчика?!»

Порой мне кажется, что мама любит их мальчика гораздо больше, чем меня. Потому что красавицей я не являюсь, со спортом меня связывают только треники, в которых я копаю картошку на даче бабушки. Из физики не помню ничего, кроме того, как на голову Ньютона свалилось яблоко, а баллов с выпускных экзаменов не хватило даже на то, чтобы поступить на бюджет в наш захудалый сельхозуниверситет.

Провал по всем фронтам. Конкурировать с Сашенькой все равно, что пытаться затмить Ясное Солнышко.

Но, несмотря на это, мама с каким-то маниакальным упрямством мечтает породниться со своей подругой. Естественно, через меня.

Ее не волнует, что их сынок смотрит на меня, словно я прозрачная, и до сих пор не может запомнить моего имени.

- Дашка, не теряйся, - напутствовала она меня перед отъездом, - Саша - наш с тобой билет в безбедное будущее.

Но мама меня, видимо, плохо знает. Ложиться под того, на кого она укажет я не стану. Даже если от этого зависит ее безбедное будущее.

Потоптавшись на мягком ковре, открываю окно настежь, чтобы проветрить комнату от сладкого запаха чужого пирожка, а сама иду в смежную с гостевой ванную освежить лицо.

Теперь точно не усну до утра.

Умываю лицо, чищу зубы, будто это он меня, а не ее целовал так смачно. Закрываю окно и потом еще долго листаю ленту соцсетей.

Засыпаю только на рассвете, за два часа до будильника. А просыпаюсь с тяжелой головой и красными глазами.

Спасибо, Сашенька!

Дома я сплю дольше, но здесь как-то неудобно, в восемь утра у них уже завтрак. А, учитывая активность младших Греховцевых, днем поспать вряд ли получится.

С трудом поднявшись, принимаю душ, сушу волосы феном и, надев штаны от домашнего костюма и футболку, спускаюсь вниз.

В доме тихо, наверное, все уже позавтракали и разъехались по делам. Заглянув в гостиную, ступая неслышно, направляюсь на кухню. Здесь тоже никого.

Отлично.

Раиса Николаевна сказала, что я могу чувствовать себя как дома и в холодильнике брать все, что захочу. Поэтому, включив чайник, делаю два бутерброда с ветчиной и сыром. Пока он греется, откусываю один из них.

- Доброе утро, - доносится до меня хриплый ото сна голос, я поднимаю голову и едва не давлюсь кусочком ветчины.

Получается только неуклюже кивнуть в ответ. Оправдываю себя тем, что разговаривать с полным ртом неприлично.

И полуголый Греховцев здесь совсем ни при чем.

Тут же потеряв ко мне интерес, он лезет в холодильник и достает оттуда бутылку воды. Отвинчивает крышку и, подперев задницей, упакованной в домашние шорты, столешницу, жадно выпивает сразу половину.

Чтобы на него не пялиться, решаю заварить себе чаю. Встаю, чтобы взять с подставки чашку и судорожно вспоминаю, где же, собственно, искать сам чай.

Тетя Рая мне вчера показывала.

- Верхний левый шкаф, - с ленцой в голосе проговаривает Саша.

Оглянувшись через плечо, снова киваю. Типа, спасибо.

Открываю дверцу и беру первый попавшийся. Делая вид, что читаю состав, долго верчу упаковку в руках.

Долго он еще над душой стоять собирается? У меня с детства в его присутствии мышцы атрофируются.

- Хм… странно, а мне показалось, я вчера голос твой слышал, - хмыкает насмешливо, - наверное, показалось.

Слышу звук удаляющихся шагов, и уже вскоре дышать становится легче.

Какая же я овца! Ну, неужели нельзя было сказать что-нибудь остроумное? Например, поинтересоваться, чем вчера дело закончилось, сожрал он свой сладкий пирог или, пока они укромный уголок искали, он успел скиснуть.

Блин! Со мной всегда так – хорошая мысля приходит опосля…

- Санечка, я вся горю! - вспоминаю ее визгливый голос и брезгливо передергиваю плечами.

Как мне теперь это развидеть и расслышать?

Дожевываю бутерброды, убираю за собой и, вернувшись в комнату, обнаруживаю на телефоне два пропущенных от мамы.

Еще месяц назад меня бы разозлила ее навязчивость, но сейчас с удивлением понимаю, что соскучилась и хочу домой. А ведь не виделись мы всего ничего. Так надолго мы еще не расставались.

- Да, мам?

- Привет, дочь! Как дела? – бодро звучит в трубке ее голос.

- Все нормально.

- Все хорошо? К собеседованию готовишься?

- Да, - отвечаю односложно.

- Чем вчера занималась?

-Эмм. Да ничем особенно… После ужина Маришка знакомила со своими куклами, Кирилл аквариум показывал…

- А Саша?.. – понижает мама голос, - с ним виделась?

Я прикусываю язык. Виделась, мамочка. Более того, ночью лежала с ним в одной постели.

Представив, что сказала ей это вслух, едва сдерживаю смех. Вот бы она обрадовалась! Правда, потом пришлось бы сознаться, что с нами лежала еще одна девушка… Но это ведь мелочи…

- Нет, не виделась, мам, - вру с чистой совестью, - тетя Рая сказала, он теперь в квартире в городе живет.

- Черт! Она мне тоже говорила, но я думала, он туда не раньше, чем через месяц переберется, - слышу в трубке, как мама чиркает зажигалкой, - но рано или поздно вы все равно встретитесь…

- Мам…

- Постарайся познакомиться с ним поближе.

- Мама!

- Он хороший мальчик! Если узнает тебя получше, ты обязательно ему понравишься!

Отбившись, кидаю телефон на кровать и поворачиваюсь к зеркалу во весь рост.

Чем?! Чем я могу понравиться ему?!

Вчера, даже в кромешной тьме, я увидела, какие телочки в его вкусе. Высокие блондинки с длинными худыми ногами и визгливым голосом.

По всем параметрам мимо.

Худеть и перекрашивать волосы ради призрачного шанса быть им замеченной я точно не буду.

Приблизив лицо к зеркалу, растягиваю губы в искусственной улыбке, хлопаю глазами и тоненько пищу:

- Санечка, я вся горю!

Фу, блин! Не представляю, что должно случиться, чтобы я когда-нибудь сказала это живому человеку.

Отвлекшись на робкий стук в дверь, я быстро принимаю обычный вид и впускаю в комнату младшую дочь Греховцевых Маришку.

- Я думала, ты уже уехала, - лепечет малышка.

Присаживаюсь перед ней на корточки и склоняю голову на бок.

- Почему ты так решила?

- Я тебя сегодня не видела, - пожимает она плечиками, - а Саша видел, он сказал, что ты здесь. Только, - хихикает весело Маришка, - он тебя Машей назвал, а я сказала, что ты Даша.

Придурок твой брат, малышка. Зная всех детей Греховцевых, могу уверенно сказать – первый блин комом. Я лучше с Кириллом встречаться начну, когда он подрастет, уж он-то точно не забудет, как меня зовут.

- Привет, секретничаете? – заглядывая в комнату, спрашивает тетя Рая.

Судя по костюму, она только что приехала откуда-то. Наверное, дела в издательстве.

- Мамочка! – радуется Маришка и бежит обнять ее ноги.

Тетя Рая подхватывает малышку на руки и расцеловывает пухлые щечки, оставляя на них следы розовой помады.

- Кирилл чем занимается?

- В компьютер играет.

- Так, понятно. Разберемся…

Переводит взгляд на меня и подмигивает.

- Даш, я за тобой.

- За мной?..

- Собирайся, поедем шопиться, - объявляет она и разворачивается на выход.

- Я?.. Я как бы не собиралась…

Какой еще шопинг? У меня нет на это ни денег, ни желания! Меня и так все устраивает!

И тут меня осеняет.

- Это мама, да?

Тетя Рая изображает недоумение, но не очень профессионально.

- Ты о чем?

- Мама попросила вас?

Конечно, она! Не смогла заставить меня сменить гардероб лично и решила действовать через тетю Раю! Знает, что ей отказать у меня духу не хватит.

- Мама лишь попросила, чтобы я показала тебе, где именно можно выбрать хорошую одежду.

- У меня нет денег, - чувствуя, как краска заливает лицо, отвечаю тихо.

- Твоя мама перевела мне на карту.

Кивая, даю понять, что поверила. Мама в своем репертуаре, сколько я себя помню, она бессовестно пользовалась добротой своей подруги. За ее счет отдыхала в санаториях, когда мы приезжали к ним в гости, все рестораны и выходы в свет тоже оплачивала тетя Рая.

Не стыдясь, принимала дорогие подарки, приговаривая: «А что такого? У них денег куры не клюют. Для них это сущие копейки».

И вот опять.

- У меня все есть, Раиса Николаевна, - делаю последнюю попытку.

Тетей Раей я ее только мысленно называю.

- О’кей. Тогда просто составь мне компанию.

- Хорошо, - вздыхаю я.

Оставшись в комнате одна, открываю свой чемодан. Выудив из него синие джинсы и футболку оверсайз, быстро переодеваюсь, цепляю на нос очки и спускаюсь вниз.

- Готова? - спрашивает ожидающая меня в просторном холле тетя Рая.

- Да.

- Саша, мы готовы, - радостно проговаривает она, и только сейчас я замечаю подпирающего плечом дверной проем ее старшего сына, - поехали?

Класс! Теперь и Сашенька в курсе, что тетя Рая решила сделать меня объектом своей благотворительности.

Уныло плетусь за Греховцевыми и усаживаюсь на заднее сидение его черного Лексуса. Незаметно оглядываясь, ощупываю салон взглядом на предмет длинных светлых волос.

Откуда мне знать, может, они и здесь свои пироги жрут.

- Как дела у Алины? – вдруг спрашивает тетя Рая сына, - давно в гости не забегает.

Машинально вскинув взгляд, встречаюсь глазами с Сашей в зеркале заднего вида. Сощурившись, смотрит на меня. Мол, только попробуй открыть рот.

Я тоже щурюсь, приподняв бровь, намекаю, что его угроз не боюсь.

- Нормально все, как-нибудь заедем, - отвечает матери.

Интересно, значит, Алина у нас официальная девушка и уже знакома с родителями. Тогда какого черта он таскает ее в дом по ночам в тайне ото всех?

Через полчаса Саша высаживает нас на стоянке у огромного торгового центра «Великий каньон». Я, вообще-то, за свою жизнь повидала немало магазинов, потому что мама последние пятнадцать лет занимается торговлей, но очутившись внутри этого – теряю дар речи.

Он спроектирован так, что магазины и бутики расположены по двум, расположенным друг напротив друга стенам высотой в пять этажей. А на дне самого каньона предусмотрена зона отдыха с обилием зелени, фонтанов и маленьких кафе.

- Круто, да? – проникает в ухо голос тети Раи.

- Ага…

- Я в Стамбуле похожий видела, только там водопад прямо из-под крыши льется.

Схватив меня за руку, тащит к панорамному лифту, а затем ведет вдоль длинного коридора, по одну сторону которого расположены бутики, а по другую – потрясающий вид на светящуюся неоном противоположную сторону и дно каньона.

Не успеваю опомниться, как мы оказываемся в магазине, где тетю Раю все знают и встречают как самую желанную гостью.

- Лика, - обращается она к одной из продавцов – консультантов, - нам надо пару платьев на эту красавицу.

И указывает при этом на меня.

- Но…

- Сейчас подберем, - щебечет радостно Лика.

Если бы это была мама, я бы без разговоров развернулась и свалила отсюда подальше. С тетей Раей я такого позволить себе не могу, поэтому, сцепив зубы, молча прохожу в примерочную.

А родительницу вечером ждет серьезный разговор.

Дальше начинается бесконечная карусель из платьев, брюк, костюмов, юбок и блузок. Я не успеваю мерить, сбиваюсь со счету и бешусь, потому что мне ничего не нравится.

Все это, во-первых, мне не идет. А во-вторых – за чужой счет.

Заметив мою кислую мину, тетя Рая расстраивается.

- Тебе не нравится?

- Непривычно…

Я терпеть не могу платья и юбки, стоило мне только их надеть, как мама при посторонних начинала акцентировать на этом внимание.

«Дашенька, какие у тебя стройные ножки!»

«Какая дочка у меня красавица!»

«Повезет же кому-то!»

Поэтому безопаснее и спокойнее я чувствую себя в джинсах и багги.

- Как я тебя понимаю! – с улыбкой качает головой мамина подруга.

Что? Понимает?..

Даже не пытаюсь сделать вид, что поверила. Для меня тетя Рая – икона стиля. Эталон женственности и элегантности.

Она одинаково прекрасно выглядит как в узких брюках – дудочках, так и в вечернем платье. Отлично разбирается в парфюме, косметике и последних веяниях моды.

Как и подобает жене мэра.

- Когда-то я тоже считала, что все это, - обводит рукой вешалки с одеждой, - не для меня.

- Это не всем идет…

- Не всем, - соглашается легко, - но ты, к счастью, в их число не входишь.

- Ну, да…

В итоге, через полтора часа мы выходим из магазина с тремя объемными пакетами. Платье – шифт, юбка с блузкой для учебы и жутко модный костюм, состоящий из узких брюк и укороченного жакета.

Тетя Рая светится от счастья, я тоже делаю вид, что довольна. Скольжу взглядом по витринам и вдруг замечаю бутик с нижним бельем.

На женском манекене, стоящем у входа в соблазнительной позе комплект из черного кружева с чулками на подвязках.

У меня есть почти такой же, только без подвязок.

- Зайдем? – спрашивает она, заметив мой интерес.

Я заливаюсь краской. Зачем я вообще туда смотрела?!

Красивое нижнее белье моя слабость, мама это знает и, наверняка, разболтала Раисе Николаевне.

- Пойдем, - подталкивает она меня к бутику.

Совсем оробев, я послушно переставляю ноги туда, куда она меня ведет.

Оказавшись внутри, ошалело смотрю по сторонам. Такое разнообразие я только в интернет - магазинах видела.

Боди, монокини, корсеты, тедди. Роскошные пеньюары, комбинации и, о, Боже… кэтсьюеты и стрепы!

Чувствуя, как горит лицо, не знаю, куда девать глаза.

В торговом центре, где мама торгует обувью, ее подруга тетя Наташа имеет несколько магазинчиков нижнего белья. Я с удовольствием помогала ей, когда был большой приход товара? Задерживалась допоздна, перебирая тончайшее кружево, развешивая откровенные комплекты и наряжая манекены в соблазнительные пеньюары.

А за это тетя Наташа разрешала бесплатно выбрать что-нибудь для себя. Так в моей коллекции появились трусики – джоги и бюстье, брифы и красные стринги.

Я, наверное, больная на голову, но вместо трех модных платьев выберу одни трусики из черного кружева.

- Смотри, какая прелесть! – восклицает тетя Рая, показывая мне на белоснежный комплект с нежно – розовой оторочкой по краю.

Красиво. Но мне кажется, к ее оливковой коже больше подойдет комплект из бюстгальтера с мягкими чашечками и трусиками – шортиками лимонного цвета. Фигура позволяет.

- Мне этот больше нравится…

- Давай купим! Иди в примерочную!

- Что?.. Мне? Нет, я вас имела в виду. Мне не надо, - отшучиваюсь я.

- Думаешь? – склонив голову, задумчиво смотрит на белье.

На лице мелькает загадочная улыбка, и я вдруг понимаю, о чем она сейчас думает.

О, Господи…

- Я его примерю, а ты пока выбери что-нибудь для себя, - рукой подзывает консультанта и поворачивается ко мне, - пока не выберешь, мы отсюда не уйдем.

Чтобы успокоить ее, я решаю выбрать себе что-нибудь скромное. Трусики слипы и спортивный бюстгальтер, но когда начинаю перебирать все, что мне предлагает продавец, не могу остановиться.

Я точно озабоченная.

Приходится буквально бить себя по рукам, чтобы остановиться только на относительно скромном комплекте из черного кружева.

- Оу, прекрасный выбор, Даша! – всплескивает Раиса Николаевна руками, - у тебя есть вкус!

Я лишь пожимаю плечами, но настроение мое значительно улучшилось.

Позже, сидя в кофейне, она пересылает на мне на телефон мои фото в новых нарядах.

- Маме отправь…

- Хорошо. Спасибо, - бормочу смущенно.

- Платье тебе очень идет, - разглядывая экран телефона, проговаривает она, - можно надеть его на вечеринку.

- Какую вечеринку? – настораживаюсь я.

- А Саша тебе разве не сказал? Он хочет познакомить тебя со своими друзьями.

Мне приходится приложить немалые усилия, чтобы не расплескать кофе на белую скатерть.

- О каком Саше идет речь? – не удерживаюсь от сарказма.

О том самом, что не помнит моего имени? Или который забыл, что я уже почти три недели живу в доме его родителей?

- У них хорошая компания, - как ни в чем ни бывало, продолжает врать тетя Рая, - он познакомит тебя со своей девочкой, вы обязательно подружитесь…

На миг опустив глаза, вспоминаю ее «Санечка, я вся горю!» и невольно морщусь.

Мне кажется, я не хочу с ней дружить. И с друзьями его знакомиться – тоже. Более того, я уверена, что это даже идея не тети Раи, а моей неугомонной мамаши, мечтающей подложить меня под их старшего сына.

Остается надеяться, что сам Греховцев – младший сможет уговорить мать выкинуть эту бредовую идею из головы.

Саша.

Немного пригнувшись к рулю, наблюдаю, как Алинка, эффектно виляя булками, идет к своему дому.

Оборачивается через плечо, подмигивает, посылает воздушный поцелуй.

Усмехнувшись, задираю большой палец кверху.

Класс. Впечатлила.

И это я не о жеманстве, а о виртуозно исполненном только что минете. С каждым разом все лучше и лучше. Осталось ее избавить от привычки сосать так, будто она не ела неделю и вот-вот откусит головку, и будет вообще охрененно.

Ночевать решаю ехать к родителям. Алинкины предки живут всего в трех километрах от моих, так что, тащиться сейчас в город смысла не вижу. К тому же, где накормят лучше, чем на кухне родительского дома?

Паркую тачку на подъездной аллее и захожу во двор.

- Саша!!! – визжит Маришка и несется ко мне со всех ног.

Я всерьез опасаюсь, как бы эта маленькая торпеда не вылетела с траектории полета, поэтому бегу ей навстречу.

- А-а-а!.. Попалась Маринка – мандаринка!!! - подхватываю малышку на руки и подбрасываю вверх.

Она хохочет, кричит «Еще, еще!!!».

Вообще бесстрашная оторва растет.

- А ну, иди к папе! – раздается со спины голос отца.

Я подкидываю Маришку, а батя ловит ее на лету. Обнимает его за шею и тут же лезет с поцелуйчиками. А тот цветет как майская роза.

- Здорово, - жму его руку.

- Привет, в офисе сегодня был?

- Канеш, - хмыкаю я, - кипу доков перелопатил, чуть не ослеп.

- Нашел что-нибудь?

- Нашел, отправил на переделку.

Разворачивается с Маришкой на руках и направляется в сторону дома. Я иду следом.

- Тебе следующую неделю здесь пожить придется.

- Почему?

- Мы с мамой решили на море съездить перед тем, как у Кира школа начнется.

- Малые дома остаются?

- С нами едут, - смеется отец, - расслабься…

Ну, тогда, отлично. Можно будет дома тусу замутить. Алинка будет счастлива.

Целую мамину щеку и поднимаюсь к себе. Стягиваю футболку, а джинсы меняю на домашние шорты.

Падаю на кровать и открываю сообщения, которыми Алина завалила меня, пока я три минуты ехал от нее до дома.

«Уже скучаю»

«Мне все понравилось, на языке до сих пор твой вкус»

«Ммм…»

«Ты такой вкусный»

Пока ломаю голову, что на это ответить, в комнату, стукнув два раза, заходит мама. Поправляет шторы на окнах, аккуратно складывает брошенную мной в кресло одежду, а затем садится на край кровати.

- Что случилось? – спрашиваю с улыбкой.

Очевидно же, что не просто так зашла.

- Как дела? – начинает издалека, - папа говорит, ты хорошо справляешься.

- Нормально…

- С Алиной тоже все хорошо? – прочистив горло, спрашивает она.

Машинально сглотнув, прячу телефон с ее пошленькими сообщениями под подушку.

- Мам… давай, не томи.

Мама поворачивается ко мне полубоком, разглаживает покрывало на кровати.

- Познакомишь Дашу со своими ребятами?

Блин. Опять эта Маша – Даша. Какого черта мать с ней так носится?

У меня уже только при упоминании их семейки кишки сводит. С детства приходилось терпеть лицемерную подружку матери, теперь ее дочурка у нас прижилась.

- Мам, меня не впутывай!

- Саша, девочка безвылазно сидит в своей комнате…

- Кто ее заставляет? Пусть едет в город, гуляет, где хочет и с кем хочет.

- С кем, Саша? Она же никого здесь не знает!

- А я тут при чем?

- Саша! – повышает мама голос.

- Мама! – копирую ее интонацию.

Она тяжело вздыхает и отворачивается, обхватив себя руками. Типа, обиделась.

А я, типа, ведусь.

- Мам, ну как ты себе это представляешь? - сажусь и, придвинувшись, по-щенячьи кладу подбородок на ее плечо, - ты же знаешь, какие у меня друзья. Она им не понравится.

- Это еще почему? Симпатичная приятная девочка…

- Глухонемая…

- Чего?! Если она не хочет с тобой говорить, значит, ты себя так ведешь…

- Как? Я вообще с ней общался от силы пару раз в жизни.

Мама меняет тактику. Разворачивается ко мне лицом и, обняв за шею, легко массирует затылок.

- Ну, Саш, ну, пожалуйста…

Обреченно стону, а мама, почувствовав слабину, усиливает напор.

- Может, получится у нее с Алиной подружиться. Ей же с вами в одном Вузе учиться…

Черт! Черт! Черт!

- Хорошо, но это будет первый и последний раз. Если не успеет ни с кем найти общий язык за этот вечер, это ее проблемы. Нянчиться с ней я не собираюсь.

- Спасибо, сынок! Я в тебе ни секунды не сомневалась!

Я в тебе тоже, мам.

Манипуляторша.

Как только за ней закрывается дверь, я хватаю клубок из носков и швыряю его в стену.

Твою мать! Да нахрена мне это надо?!

Добровольно таскать с собой шпиона матери!

Падаю на подушки и, закинув руки за голову, пялюсь в потолок. Пытаюсь успокоиться и найти выход из ситуации.

Поговорить с этой Дашей и попробовать убедить ее самой отказаться от этой идеи?

Получится вряд ли. Если она хоть немного похожа на свою мамашу, то из кожи вон вылезет, лишь бы оказаться в моей компании. Хотя, попытаться стоит, кажется, она пуглива, как мышь.

С намерением освежиться в бассейне, переодеваюсь в купальные плавки и выглядываю в окно на задний двор. Там никого, если не считать торчащих из-под зонтика ног на шезлонге.

Ну, что ж, на ловца и зверь бежит.

Быстро спускаюсь вниз, распахиваю дверь, ведущую на задний двор, и с разбега ныряю в прохладную воду.

Кайф.

После загазованного городского воздуха и душного салона Лексуса, как глоток свежего воздуха. Доплыв до дальнего бортика, разворачиваюсь на спину и разрешаю себе поболтаться на воде в позе морской звезды.

После этого делаю еще один заплыв, вылезаю из бассейна и иду прямиком к девице, упорно делающей вид, что меня не замечает.

- Загораешь? – усевшись на близстоящий шезлонг, интересуюсь мило.

Изо всех сил стараюсь, чтобы в моем голосе не было сарказма, потому что лежит она под зонтиком, да еще в каком-то длинном бесформенном халате. Напялив очки на нос, залипает в телефоне.

Непонятно, зачем вообще сюда выперлась. С таким же успехом можно было и на кровати в комнате полежать.

- Ага…

Так, спокойно, Саня… Чувствуя, как в груди зарождается раздражение, сдержанно выдыхаю.

- Значит, хочешь познакомиться с моими друзьями?

Маша – Даша, наконец, отвлекается от своего смартфона и, слегка задрав брови, с недоумением на меня смотрит.

Ой, бл@ть, первый раз слышит, ага…

- Я?!

- Ну, ты дурочку-то не включай, - почти по-доброму усмехаюсь я, - я тебя, конечно, могу познакомить, мне не сложно, только будь готова, что ты им не понравишься.

Вижу, как глаза за стеклами очков мгновенно вспыхивают. На шее расцветают алые пятна. Тело словно деревенеет, а пальцы на ногах с перламутровыми розовыми ногтями пожимаются.

Задело ее.

- Это почему же?

Опа! Амеба-то разговаривать умеет! Значит, мне тогда ночью не послышалось.

- Не по формату.

Губы девчонки превращаются в тонкую бледную полоску.

- Так что, скажи моей матери, что сама передумала. Так будет лучше.

С этими словами, уверенный в своем успехе, поднимаюсь, встряхиваю мокрой головой так, чтобы капли забрызгивают ее ноги и, подмигнув, разворачиваюсь, чтобы уйти.

- С удовольствием познакомлюсь с твоими друзьями, - догоняет в спину.

Я ослышался? Обернувшись, напарываюсь на злой взгляд поверх очков.

Бунт?

- Я тебя предупредил, - проговариваю вкрадчиво, перед тем, как зайти в дом.

Возвращаюсь в комнату и звоню Максу, чтобы предупредить, что завтра приду не один.

- Родственница? – переспрашивает с энтузиазмом.

- Дальняя… пятиюродная сестра…

- Да ладно! – ржет он, - первый раз слышу!

- Ага, сам только узнал.

- Красивая хоть?

- Завязывай…

- Ну, какая она?

Какая? Да я даже сейчас, пообщавшись с ней всего пару минут назад, не вспомню ее лица.

- Никакая.

Я точно идиотка.

Кружа по комнате в доме Греховцевых, кляну себя, на чем свет стоит. Сегодня их сынок идет на чей-то там День Рождения, и я должна буду пойти с ним знакомиться с его друзьями.

Черт меня за язык дернул ляпнуть, что хочу пойти! Показала характер? Молодец – огреби по полной!

Что стоило мне просто промолчать, а тете Рае потом сказать, что меня внезапно затошнило или голова разболелась?

Теперь отступать некуда. Говнюк решит, что поставил меня на место.

Услышав шаги за дверью, прыгаю на кровать перед раскрытым учебником по обществознанию, и втыкаю наушники в уши.

Стук в дверь, а следом на пороге появляется Раиса Николаевна.

- Даша?

Последняя призрачная надежда, что, увидев, что я занимаюсь, она позволит остаться мне дома.

Не дождавшись ответа, подходит и касается моего плеча.

- Что?..

- Ты почему еще не собрана?

- Куда? – изображаю искреннее удивление.

Она снисходительно улыбается.

- Давай – давай… Саша уже заждался.

Ну да. Прямо копытом от нетерпения бьет.

- Ну, ты чего?.. Где твое платье?

- Раиса Николаевна, а можно я не пойду на этот День Рождения?

- Нельзя! – категорично мотает головой, - надо развеяться, познакомиться с ребятами. Вам ведь в одном вузе учиться…

- Я еще не поступила…

- Поступишь!

- Я там никого не знаю, - сопротивляюсь вяло, понимая, что шансов ноль.

- Узнаешь.

Ладно.

- Саша не хочет меня с собой брать, - озвучиваю то, что она и сама прекрасно знает.

Может, сжалится?

- И поэтому ждет тебя во дворе? Ничего не хочу слышать, собирайся!

Не сжалилась.

Сдавшись, позволяю ей себя нарядить. Влезаю в новое платье и рисую тонкие стрелки на глазах. А тетя Рая сама укладывает мои волосы и приносит свои новые французские духи.

- Классные, да? – затянувшись ароматом, спрашивает мое мнение.

- Шикарные, - подтверждаю я.

Я в парфюмерных трендах не сильна, но аромат действительно потрясающий. Что-то легкое травяное с цитрусовой ноткой.

Нанеся пару капель за уши, отходит и склоняет голову на бок.

- Красотка!

Ага, глаз не отвести…

Я беру небольшой рюкзачок, потому что подходящей случаю сумочки у меня нет, и мы спускаемся с ней вниз.

Саша действительно ждет меня, стоя у террасы и болтая с кем-то по телефону. По интонации похоже, что со своим сладким пирожком.

Чмокнув мать в щеку и даже не удостоив меня взглядом, направляется к своей, стоящей у дороги, тачке. Мне, чтобы не отстать, приходится буквально бежать за ним.

Он смеется своему собеседнику, обходит Лексус и, щелкнув сигнализацией, садится в машину. А в следующее мгновение, выбивая пыль из-под колес, она стартует с места.

Хватая ртом выхлопные газы, ошарашенно смотрю вслед удаляющейся тачки.

Какого черта?! Он охренел?!..

Внезапно слышится визг тормозов, и черный бампер Лексуса загорается стоп-сигналами. Греховцев переключается на заднюю и давит на газ.

Через пару секунд его машина так же лихо тормозит около меня.

Сначала я планировала сесть на заднее сидение, но сейчас резко передумала. Дергаю хромированную ручку на себя, падаю рядом и оглушающе хлопаю дверью.

- Полегче.

- Обойдешься.

- Я про тебя забыл, - говорит таким тоном, словно это железобетонное оправдание, - из головы вылетело…

- Может, стоит врачу показаться? У тебя явно проблемы с головой.

Не впечатленный моим юмором, презрительно хмыкает. Откидывается на сидение, удерживая одной рукой руль, локтем другой опирается на панель двери.

Я стараюсь на него не смотреть, но рука с развитыми мышцами все равно попадает в поле моего зрения и вызывает ненужные воспоминания.

Тогда в темноте я плохо его разглядела, на следующее утро вообще глаз не поднимала. А вчера, когда он сидел напротив меня мокрый и в одних только купальных трусах, не увидеть его тело было невозможно.

Говнюк красив. Как я ни старалась, не заметила ни одного изъяна. Ни выпуклого живота, ни покатых плеч, ни кривых ног. Даже кубики на прессе имеются.

Посчитать не получилось, очки запотели.

- Значит, так, - подает он голос, а я, изобразив крайнюю степень заинтересованности, поворачиваю в его сторону голову, - мы едем к моим друзьям на дачу.

- Здорово!

- Как ты поняла, прыгать вокруг тебя я не собираюсь, и друзья мои тебя развлекать тоже не обязаны.

- Угу, что еще?

- Мне под ногами не мешаешься, никому не навязываешься, не пьешь, - сузив глаза, смотрит на меня с предостережением, - я понятия не имею, как ты ведешь себя пьяная…

- Нормально веду… Танцую на столе и прыгаю в бассейн…

Сощуривает глаза до щелочек, крайне подозрительно осматривает меня с ног до головы, и, мне кажется, задерживается взглядом на коленях чуть дольше положенного.

Наверное, в шоке, что я умею складывать слова в предложения.

- Пьешь только сок или воду, сидишь в уголке и не отсвечиваешь до конца вечера. Все ясно?

- Предельно! – вложив в голос столько яда, насколько только способна, отвечаю я.

Оставшийся путь мы едем молча.

Его друг живет в пригороде с другой стороны города. В элитном коттеджном поселке с шлагбаумом на въезде, широкими улицами, парковой зоной и очень красивыми домами.

Стараясь вести себя достойно и не выдать нарастающего волнения, держу спину прямо и не глазею открыто по сторонам.

Вскоре машина тормозит у белого высокого забора, подъездная дорожка перед которым уже заставлена разнокалиберными тачками.

Саша паркуется на свободном месте и, выйдя из машины, не оглядываясь, идет к воротам.

Отлично его тетя Рая воспитала.

Тоже выхожу и догоняю быстрым шагом, опасаясь, что я снова уже вылетела из его головы.

Нажав на кнопку на массивной железной калитке, он опирается рукой в кирпичную кладку и в ожидании нервно постукивает носком кроссовка о тротуарную плитку.

- Кто? – раздается девичий голос в динамике.

- Свои.

- А-а-а!!! Сашка приехал! – визжат на том конце, и в то же мгновение калитка с писком открывается.

Мы заходим внутрь, и на него тут же запрыгивает какая-то девица. Повиснув на шее и обвив длинными голыми ногами торс, целует взасос.

Я в шоке. Это точно не Алина, и он ее не отталкивает. Прервав поцелуй, смеется и звонко шлепает ладонью по полуголой заднице.

Девчонка нехотя с него слазит, чтобы уступить место следующей.

Охренеть… Куда я попала? Закрытый клуб для извращенцев?

Вскоре вокруг Греховцева образуется целая толпа. Девицы и парни, все ждут своей очереди, чтобы с ним поздороваться.

- С Днюхой, Макс! – обнимая одного из друзей, проговаривает он, и я понимаю, что и есть его друг – именинник.

- С Днем Рождения! – подаю голос, привлекая к себе внимание.

Вся толпа смотрит на меня. Женская половина – настороженно, парни – с откровенным интересом.

Отодвинув Сашу в сторону, Макс направляется ко мне. Останавливается метрах в двух и, заложив руки в карманы белых шорт, открыто меня разглядывает.

Все остальные тоже.

Я стою, ни жива, ни мертва. Не зная, куда деть глаза и чувствуя, как багровеет лицо.

- Вот, значит, ты какая… - нахально улыбаясь, произносит парень, - сестренка нашего Греха…

- Сестра?! – охает кто-то за моей спиной.

Сестра?! Вот же говнюк!

- Хорошенькая, - прокатывается по мне взглядом и неожиданно подмигивает.

Я краснею еще больше. Не привыкла к такому вниманию. Раньше на меня никто так не глазел, но, очевидно, мнимое родство с сыном мэра добавляет баллов к моему рейтингу.

- Даша, - слышу равнодушный голос Греховцева, - знакомьтесь…

Все, в том числе и он, разбредаются по участку, и я понимаю, что знакомиться со мной пока никто не хочет.

Кроме Макса.

- Пойдем, красавица, я тебе здесь все покажу…

По-свойски взяв за руку, он тащит меня на задний двор, туда, откуда грохочет танцевальная музыка.

Веселье там в полном разгаре. Стоящий за пультом под навесом диджей выдает модные басы, бармен разливает пиво и коктейли, отдыхающие дергаются под зажигательную музыку.

- Что будешь пить? – кричит Макс в ухо.

- Сок!

Парень дергает меня за руку и, хмурясь, заглядывает в лицо.

- Сок?

Смешной. И довольно симпатичный. Чуть ниже Греховцева, стройный жгучий брюнет с черными глазами и яркими губами.

- Я не пью, - смеясь, мотаю головой.

Раздвинув большой и указательный пальцы на два сантиметра, показывает жестом «чуть-чуть», а, я, изобразив указательными пальцами крест, даю понять, что нет, ни в коем случае.

Максим сдается, приносит мне стакан свежевыжатого апельсинового фреша и предлагает присесть в беседку.

- Значит, сестра его?

- Ага…

- Я думал, из сестер у него только Маришка.

- Маришка и я, - отпиваю сок, глядя на него поверх кромки бокала.

Парень замолкает, не стесняясь, осматривает меня с ног до головы, словно решает, нравится ему то, что он видит или нет.

Чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом, натягиваю подол платья на колени и скрещиваю щиколотки.

- Сколько тебе лет? Восемнадцать есть?

- Конечно… почти девятнадцать…

- В гости приехала или насовсем? – продолжает он допрос.

- Я поступать приехала, - отвечаю неохотно, потому что не понимаю, к чему эти все вопросы.

- Да? – оживляется вдруг Макс, - куда? На кого?

- Юридическая Академия…

Глаза парня вспыхивают. Откинувшись на спинку сидения, закидывает руки за голову и играет бровями.

- Значит, вместе учиться будем?

Если Герман Дмитриевич поможет поступить, то да. По баллам на бюджет мне не светит, платно учиться мы с мамой не потянем. Надежда только на Греховцевых, хотя я была согласна и на колледж в родном городе.

- Девчонки приехали! – раздается чей-то голос, и вскоре из-за дома появляется компания девиц, среди которых я узнаю Алину.

В шортах, которые не прикрывают даже половину задницы, ярко-розовом топе и с двумя бутылками шампанского в поднятых над головой руках.

Ее подружки почти копии ее самой. Тот же наряд, те же коровьи ресницы, накачанные губы и сиськи. Разный только цвет волос. Наверное, по нему их и отличают.

- Опа – опа – опа – па!!! – кричит одна из них и тут же вливается в танцующую толпу.

Макс соскакивает и бежит встречать новоприбывших. Нагло лапая, расцеловывает каждую девчонку и склоняется к Алине, когда она у него что-то спрашивает.

Он шарит глазами по толпе и показывает куда-то в сторону. Я тоже туда смотрю и вижу, что Сашенька уже плещется в бассейне в окружении полдюжины русалок. Интересно, как его девушка на это отреагирует.

Меня больше никто не тревожит, поэтому, попивая свой фреш, я наблюдаю за этой странной парочкой.

Выпрыгнув из своих шортиков и топа, Алина эффектно идет к бассейну, аккуратно спускается по лесенке в воду и плывет прямо в центр, туда, где Греховцев пытается посадить на свои плечи пищащую блондинку.

Дернув ту за ногу, под общий смех оттаскивает несчастную от своего парня и, закинув на него руки, присасывается в поцелуе.

Саша тоже смеется, обнимает ее и вместе с ней погружается под воду.

Весело там у них.

- А ты почему не купаешься? – спрашивает меня худенькая брюнетка, садится рядом и закидывает ногу на ногу.

- Купальника нет.

- Я могу дать!

- Нет, спасибо. Я… не очень это люблю и… плавать не умею.

- Понятно, - качая ногой с ядовито-желтым лаком на ногтях, крутит на кончике пальца шлепанец.

Тема для разговора исчерпана, но девушка почему-то не уходит, смотрит на то, как Греховцев подкидывает в бассейне Алину и грызет нижнюю губу.

- Я, кстати, Тина, - говорит она после пятиминутного молчания.

- Даша.

- Ага, я в курсе. Сестра Греха.

- Дальняя родственница, - решаю уточнить.

На случай, если его друзья заметят, как наплевательски он ко мне относится.

Снова повисает неловкая пауза и, Тина, пользуясь тем, что кто-то ее позвал, оставляет меня в беседке одну. От нечего делать я наблюдаю за тусовкой. Разглядываю всех, но взгляд сам по себе каждый раз возвращается к Греховцеву. Тут не поспоришь – у него бешеная харизма и непререкаемый авторитет.

Саша в бассейн – и все остальные, как овцы за пастухом, туда же. Саша из бассейна – все обратно. Саша танцует – и вокруг него тут же образуется пустота, потому что и это делает он неплохо.

Говнюк не только красив, умен и богат – он еще и талантлив.

Все девчонки от него без ума, даже те, кто пришел сюда со своими парнями. Но парни, по ходу, не в обиде. Сами рады в рот ему заглядывать.

Хм, не хотела бы я себе такого популярного парня. Такой, как он, не может принадлежать только одной. Такой, как он должен быть общим.

Когда я встречалась с Игорем, он смотрел только на меня, его не интересовали другие девушки.

Внезапно почувствовав ностальгию, делаю то, что не делала уже давно. Захожу на его страничку в соцсетях и вижу там с десяток новых фото.

На нескольких из них он с симпатичной девчонкой. Наверное, новая девушка.

Немного обидно.

Игорь был моим одноклассником. Отличник, но из обычной семьи. Мы стали встречаться в начале прошлого года, он провожал меня до дома, помогал готовиться к экзаменам, а после выпускного… мы переспали. После этого наши отношения продлились еще месяц, а потом он сказал, что уезжает учиться в Москву.

Мы поговорили и решили расстаться. Без обид и взаимных упреков. Хотя, не скрою, видеть, что он так быстро завел новые отношения, неприятно.

Решительно закрыв его страничку, ищу взглядом моих новых знакомых – Тину или Макса. Дает о себе знать стакан выпитого фреша.

Макса нигде не видно, Саша со своим пирожком тоже куда-то запропастились, а вот Тину я замечаю в толпе галдящих девчонок. Выхожу их беседки и шагаю в их сторону.

Все вокруг тут же замолкают и сворачивают головы вслед мне. Пользуясь отсутствием Греховцева, открыто меня разглядывают. Я иду с гордо поднятой головой и легкой улыбкой на губах, но ноги с каждым шагом становятся все неподъемнее. По спине гуляет озноб, а пальцы мелко дрожат.

Паршивые ощущения.

- Тина, - обращаюсь к брюнетке, кивком головы указывая в сторону.

- Что? Сашу потеряла?

- Нет. Не подскажешь, где здесь…

- Туалет? Пойдем, провожу…

Уверенный шагом идет в дом, я за ней. Проходим через двухстворчатую дверь, минуем небольшой коридор и оказываемся в небольшом холле.

- Вон там, - указывает рукой, - сразу за поворотом.

- Спасибо.

В этот момент открывается дверь и из помещения, очевидно, хозяйственного, вываливаются Саша и Алина. Раскрасневшиеся и довольные. Греховцев удовлетворенно лыбится, а его подружка красноречиво облизывает губы.

Даже не обратив на нас внимания, парочка, обнимаясь, выходит во двор. Тина, застыв, смотрит им вслед, и я замечаю, как в глубине ее темных глаз плещется ненависть.

Кажется, между Алиной и Тиной пробежала черная кошка. А, возможно, это Саша ее обидел, когда предпочел ей сладкий пирожок.

Ловелас, блин.

Сделав в туалете свои дела, возвращаюсь в беседке и нахожу там Макса с тарелкой роллов, пирожным и новым стаканом апельсинового сока.

Заботливый какой. Я ведь и правда проголодалась.

- Грех сказал тебя накормить…

Неожиданно. Я думала, что вылетела из его головы, как только он в первый раз прыгнул в бассейн.

- Почему не танцуешь? - сев напротив меня и положив голову на сложенные руки, спрашивает Максим.

Танцевать я люблю, если честно, но в хорошей компании и под хорошую музыку.

- Не охота… - пожав плечами, подхватываю палочками ролл и окунаю его в соус.

Откусив половину, слизываю капельку с нижней губы. Макс смотрит, не отрываясь.

- У тебя парень есть?

- Есть, - вру, даже не задумываясь.

Зачем, сама не понимаю. Создать видимость востребованности или пресечь возможный флирт на корню?

- И где он?

- Учится в столице.

И встречается там с другой девушкой.

На смуглом лице Макса расцветает широкая улыбка. Он поднимает голову и ложится грудью на стол.

- Столица далеко.

- И что?

- Значит, у меня есть шансы, - низким шепотом проговаривает Макс.

Я смеюсь, а он подхватывает. Оба понимаем, что все это игра и легкий флирт, и ни одного слова, сказанного всерьез. Если откинуть мысль, что интерес Максима связан только с тем, что я якобы сестра Греховцева, мне даже приятно быть объектом его внимания.

Только смех парня вскоре обрывается. Он протягивает руку и касается кончиком пальца моей щеки.

- Мне нравятся твои веснушки.

Блин, заметил. Чтобы скрыть их, за лето у меня уходит не один литр тонального крема.

- Серьезно? - хмыкаю скованно.

Вот уж никогда бы не подумала, что веснушки могут кому-то добавить привлекательности.

К счастью, именинника кто-то зовет, и он, пообещав вернуться, исчезает в неизвестном направлении и в течение следующего часа про меня не вспоминает.

Начинает темнеть, гости понемногу разъезжаются. Щурясь, пытаюсь разглядеть Греховцева и попутно переписываюсь с мамой. Тетя Рая сообщила ей, что я пошла на вечеринку с Сашей. Не знаю, под каким соусом она преподнесла ей эту информацию, но мама явно поняла все неправильно.

Отбиваясь от ее советов, пишу, что у Саши уже есть девушка, и у них все серьезно, на что мама заявляет, что девушка не стена – подвинем. И добавляет: «Я в тебя верю, доча».

- Долго собираешься здесь сидеть? Домой поехали, - отвлекает меня недовольный голос Греховцева.

- Что, уже? Я еще не навеселилась.

- Можешь оставаться, - с этими словами он разворачивается и размеренным шагом идет прочь.

Мне не остается ничего, как, схватив свой рюкзачок, бежать за ним, чтобы он не бросил меня здесь ночевать. Мне кажется, он может.

За воротами на стоянке уже толпа, все вывалили проводить звездного мальчика. Обнимают его, будто это он, а не Макс сегодня именинник. Даже смотреть на это неудобно.

- Уже уезжаешь? – сделав грустную мордочку, прикидывается расстроенным Максим.

- Да, рада была познакомиться…

Неожиданно он меня обнимает за плечи и целует в щеку. Мне неловко, но я почти благодарна ему за эту вольность. Он хотя бы создает видимость того, что на этом празднике я не белая ворона.

- Не против, если я возьму у Греха твой номер?

- Не против, - хмыкаю я, представив, как Саша будет выкручиваться, объясняя другу, почему у него нет номера телефона его сестры.

- Поехали, - бросает через плечо Греховцев.

Макс открывает для меня заднюю дверь, потому что на переднее пассажирское уже уселась Алина.

Класс. Веселенькая предстоит поездка.

Скинув шпильки, девушка закидывает ноги на панель и поворачивается ко мне в профиль.

- Привет. Не успела с тобой познакомиться…

Ну, да, была так занята, что не выкроила для меня даже минутки.

- Я Алина, любимая Саши.

Сам Саша никак на ее болтовню не реагирует, сведя брови к переносице, смотрит только на дорогу.

- А ты Маша?

Собираюсь ее поправить, но не успеваю. Греховцев делает это за меня.

- Даша.

- Ой! – закрыв рот ладошкой, глупо хихикает, - сорри, всегда путаю эти два имени.

Курица безмозглая.

- Ничего страшного, - шепчу ей доверительным тоном, - легкая степень умственной отсталости. Видимо, передается половым путем…

- Не поняла… - хмурится блондинка.

Откинувшись на спинку, я ловлю на себе взгляд Греховцева. Всего лица в зеркало не видно, только глаза, и что в них, в темноте не понять, но мне кажется, в них загорелся огонек интереса.

- Саша, что она сказала? - с вызовом спрашивает Алина.

- Говорит, мы с тобой тупые…

- Чего?! В смысле?!

В ней столько праведного негодования, что еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос.

- Успокойся, Алин, - говорит Саша негромко, - это юмор. Даша шутит.

- Ничего себе шуточки! – продолжает она возмущаться, но Греховцев прерывает ее, врубив музыку на всю громкость.

Больше никто из нас не разговаривает. Блондинка, надувшись, пялится в окно, а я листаю новостную ленту.

Я думала, что сначала он отвезет меня домой, а уж потом поедет жрать сладкие пироги своей Алины, но происходит все наоборот. Машина сворачивает на другую улицу и уже вскоре останавливается у высокого кирпичного забора.

- Ты приедешь ко мне потом? Родителей нет… - тихо спрашивает Алина.

Греховцев выходит из машины, его подружка, бросив мне через плечо сухое «пока» - тоже.

Он провожает ее до ворот и, остановившись под тусклым фонарем, целует в губы. Она обвивает его шею тонкими руками и пытается забраться на него, как обезьяна, но он не разрешает. Смеется, шлепая по упругой заднице, а блондинка, кажется, дует губы и обиженно ему что-то выговаривает.

Похоже, они парочка эксгибиционистов. Извращенцы.

Закрыв за ней тяжелую кованную, с крупными завитушками, дверь, Саша, не спеша, возвращается к машине. Садится и, не говоря ни слова, везет нас домой.

Уже через три минуты мы въезжаем во двор дома Греховцевых. Заглушив тачку, он так же молча выходит и идет к террасе.

- Спасибо за прекрасный вечер, - посылаю в спину.

Собиралась сказать это нейтральным тоном, но вышло немного ехидно. Надо было вообще, язык за зубами держать.

Саша останавливается и медленно ко мне поворачивается. Мне, чтобы в него не врезаться, тоже приходится замедлить шаг.

- Ты чего злая такая? – голос звучит дружелюбно, я бы даже сказала, ласково.

- Тебе показалось, - тон в тон отвечаю я.

- Может, хочешь, чтобы я тебя тоже поцеловал?

- Только, если продезинфицируешь рот, - вылетает прежде, чем я успеваю подумать.

На лице Саши расплывается улыбка. Самодовольная, чуть пренебрежительная.

- Это юмор, Даш. Я тоже умею шутить.

С этими словами он разворачивается и скрывается в доме. А я, сгорая от стыда и безумно на себя злясь, приваливаюсь спиной к колонне, удерживающей крышу террасы.

Боже, зачем я вообще рот открыла? С кем тягаться собралась?

Доковыляв до своей комнаты, стягиваю платье через голову и в нижнем белье иду в смежную с ней ванную. Сначала смываю с лица косметику, а затем, раздевшись догола, встаю под душ.

Я устала и немного расстроена из-за новости, что у Игоря уже новые отношения. Мне не понравилась вечеринка, и… твою мать, я признаю, что, когда Греховцев предложил меня поцеловать, внутри что-то сладко екнуло.

Какого черта?.. Я, что, действительно, хочу с ним поцеловаться? Нет же? Нет!

Все дело в том, что он популярный парень. Наверняка, каждая девчонка втайне представляет, как это – целоваться с таким. Ничего предосудительного в этом нет.

На следующий день утром мне звонят из Академии, с просьбой приехать в деканат факультета Социологии. Туда, куда пообещал помочь поступить Герман Дмитриевич.

У меня трясутся поджилки. От страха слабеют колени. Я знала, что будет собеседование, я готовилась все лето, но сейчас, кажется, все позабыла.

- Даш, на тебе лица нет, - говорит Раиса Николаевна, ставя передо мной чашку с кофе, - зачем так нервничать? Ты все равно поступишь.

- А если нет? У меня по обществознанию мало баллов…

- Ты очень хорошо училась, мне мама твоя рассказывала. Баллы не показатель. К тому же, зубрила все лето.

Я киваю. Да, слышала, как мама врала каждый раз тете Рае, что я чуть ли не отличница. Все к их вундеркинду меня равняла.

Хотя да, я, действительно, зубрила, но вдруг, переволнуюсь и напутаю с ответами?

- Ты поступишь в любом случае, собеседование – лишь формальность, - успокаивает она меня.

Господи, зачем я пошла у мамы на поводу? Я всегда мечтала в Институт иностранных языков поступить, учителя говорили, у меня способность к языкам, но родительница настояла, чтобы я поступала именно в этот Вуз, потому что там учится Сашенька, и он курируется администрацией города. А мама так мечтает, чтобы Греховцев – младший взял меня в жены, а Греховцев – старший к себе на работу.

Я продолжаю кивать, пытаюсь взять себя в руки и настроиться на позитивное.

- Собирайся, Саша тебя отвезет.

Да, блин!.. Двойного удара я не выдержу.

- Я на такси, - пищу еле слышно.

- Зачем? – удивляется она, - Саше по пути…

Затем, что ваш Саша меня не по-детски бесит. Он от меня тоже не в восторге, неужели это не видно со стороны?

Естественно, свои мысли я оставляю при себе. Покапризничаю с мамой.

Иду в комнату, чтобы переодеться в новый брючный костюм и замазать тоналкой веснушки. Подкрашиваю глаза, убираю волосы у лица, собрав их сзади заколкой, на губы наношу матовую светлую помаду.

Стараясь не думать о том, как буду вести себя с Греховцевым после вчерашнего, собираю все свои документы в кейс и спускаюсь вниз.

- Удачи, - обнимает меня тетя Рая, - беги, Саша тебя на улице ждет.

Выбегаю из дома, частыми мелкими шажками пересекаю двор и выхожу за ворота.

Тачка припаркована тут же, сам Греховцев в спортивной майке, драных джинсах и солнечных очках – авиаторах, болтая с кем-то по телефону, задницей подпирает капот.

- Доброе утро, - хриплю, приближаясь к нему. Он поворачивает ко мне голову, большим пальцем левой руки указывает на машину.

Немного помешкав, на переднее или заднее сидение мне садиться, решаю остановиться по втором варианте.

- Вперед садись, - говорит Саша, отключив телефон, - я же тебе не таксист.

Ну, да. Он же мой брат, странно будет, если он станет катать сестру на заднем сидении. В этот раз предусмотрительно держу язык за зубами, молча сажусь вперед и жду, когда он усядется рядом.

Положив папку на колени, сжимаю в руках свой телефон и смотрю прямо перед собой. Саша включает негромкую музыку, в расслабленной манере ведет машину.

- Так значит, социология?

Я настолько зажата и погружена в собственные переживания, что не сразу понимаю, что он обращается ко мне.

- Что?..

- Почему именно социология? – повторяет громче.

Потому что это единственный факультет в твоем Вузе, который мне более или менее подходит. Поступить в другой Вуз мне шанса не дали.

- Нравится, - тем не менее, отвечаю я.

- Чем? Ты хоть знаешь, что это за специальность?

- Знаю. PR-менеджер, специалист по связям с общественностью, аналитик, менеджер по рекламе…

Хмыкнув, Саша уважительно качает головой.

- Молодец, готовилась.

- Готовилась, - подтверждаю с некой долей гордости.

- А чего тогда сама не поступила?

Я давлюсь воздухом. Растерявшись, сижу с открытым ртом, не зная, что сказать.

- Двоечница? Думаешь, потянешь Академию?

- Я не двоечница! – восклицаю эмоционально, - у меня только по обществознанию слабо. А русский и английский я хорошо сдала! Я в Иняз поступать хотела!

- И почему передумала?

Не рассказывать же ему, что мама не позволила. Сказала, если ее ослушаюсь, могу на ее материальную помощь не рассчитывать. Я проявила слабость. Испугалась.

- Так получилось.

- Ну, о’кей, отец тебе поможет поступить, - поворачивает ко мне голову и спускает очки на кончик носа, - но не рассчитывай, что он будет тянуть тебя до диплома. Сдавать сессии будешь сама, я прослежу.

Собеседование действительно оказывается лишь формальностью. Пузатый дядька в пиджаке и клетчатой рубашке знакомится с моими документами, задает тот же самый вопрос, что и Греховцев – знаю ли я, что это за профессия и кем собираюсь работать после получения диплома. После этого просит заполнить бланк заявления на поступление, а когда я выхожу из деканата, предупреждает, что стипендии студентам, обучающимся на коммерческой основе, не полагается.

Только закрыв дверь, я осознаю, что он сказал.

Коммерческой основе?.. Коммерческой?!

На лбу выступает испарина.

Мы с мамой не потянем платное обучение в Академии. Я знаю, сколько оно стоит, и у нас сроду таких денег не водилось.

Растерявшись, кручу головой по сторонам.

- Не подскажешь, где здесь выход? – спрашиваю у проходящей мимо девочки.

- До конца коридора и направо…

Иду, куда она указала, выхожу на лестничную площадку и встаю у окна. Под ложечкой противно сосет. Не сумев справится с волнением, достаю телефон и набираю маму.

- Даша? – отвечает сразу, будто ждала моего звонка.

- Мам, меня приняли, но только на коммерческую основу… - чуть не плача, проговариваю в трубку.

- Приняли? Слава Богу!

- Мама, ты слышишь меня вообще?! На коммерческую основу! Платно!

- Ну, и что?.. – хмыкает она.

- Как что? Откуда мы деньги возьмем? – восклицаю я, не заметив, что по лестнице поднимаются две женщины, видимо, преподаватели.

- Тебе об этом не стоит беспокоиться, дочка…

- Почему?

Но тут меня как обухом по затылку ударяет.

- Подожди-ка… - понижаю голос и вдавливаю телефон в ухо, - ты хочешь сказать, что за мою учебу будут платить Греховцевы?!

В трубке слышится раздраженный вздох.

- Мама…

- Какая тебе разница, кто платит за твое обучение?

- Я не буду учиться здесь!

- Будешь! Даже не вздумай возвращаться!

- Как тебе не стыдно?! – ахаю я.

- Не стыдно! У них денег полные закрома и связи на каждом шагу! Им это ничего не стоит! – чеканит мать, - а у тебя никогда в жизни не будет возможности получить такое образование!

- Мам, пожалуйста, давай я попробую поступить в другое место… - прошу жалобно, особо ни на что не надеясь.

- Даша, дочка… Не будь дурой, жизнь дает тебе такой шанс! Такая семья! Академия! Такой мальчик!..

- Мама!

- Что, мама?! Ты думаешь, я просто так с Раей столько лет дружу? Даша! Я же о тебе думаю, о твоем будущем!..

Это я слышу лет с семи, поэтому, оборвав ее на полуслове, отключаюсь. Несколько минут бездумно смотрю в окно на большой стадион, а затем плетусь на выход. Глядя под ноги, спускаюсь с крыльца и сажусь на лавочку, чтобы вызвать такси до дома Греховцевых.

- Ну, что? Едем? – неожиданно раздается сзади голос Саши, и я от неожиданности подпрыгиваю на месте.

- Ты меня ждал?

- Дела здесь были. Поехали?

Кивнув, я поднимаюсь и, обхватив плечи руками, плетусь за ним через стоянку.

- Ай-яй-яй, Сашенька, - догоняет нас девчачий ехидный голосок, - новая девочка?

Я собираюсь ответить: «сестра», но он меня опережает.

- Не твое дело, Лара.

Оглянувшись через плечо, рассматриваю разноцветную стайку девушек около белого Порше. Лара, красивая блондинка, стреляет глазками в Греховцева, игриво при этом кусая губы.

- Алина знает? – игриво спрашивает она.

Саша усмехается, демонстративно открывает передо мной переднюю дверь и, взяв за локоть, даже помогает усесться.

- Бывшая твоя? – спрашиваю, когда машина плавно трогается с места.

- Типа того…

Можно было, конечно, поязвить на тему его неразборчивости в половых связях, но настроение к этому не располагает. Сложив руки на коленях, я отворачиваюсь к окну. Злюсь на мать, но выхода из сложившейся ситуации не вижу.

У нас дома и так скандалы были из-за этой Академии и того, что мне придется немного у Греховцевых пожить. Знала бы я, что она еще и оплату обучения на них повесит, сбежала бы из дома, но ни за что сюда не поехала!

Неужели она не понимает, в какое положение меня ставит? Подбросила меня им, как кукушка кукушонка, заставила кормить, одевать, за учебу платить. Теперь что, за каждую оценку, каждый пропуск, зачет, экзамен лично перед Германом Дмитриевичем отчитываться? А если я не потяну? Сессию завалю? Как в глаза им смотреть буду?..

- Так тебя взяли или нет? – проникает в сознание насмешливый голос Саши.

- Взяли.

- Да? Довольной не выглядишь.

Я предпочитаю отмолчаться, и он больше не пристает. Отвечает на входящий на телефон и долго с кем-то болтает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Спасибо, - бормочу под нос, когда машина останавливается во дворе их дома.

Захожу внутрь и быстро поднимаюсь в свою комнату. Не могу успокоиться. От бессильной злости ладони сжимаются в кулаки, от стыда горят уши.

Два тихих стука в дверь, и в проеме появляется голова Раисы Николаевны.

- Как все прошло, Даш?

- Хорошо, спасибо, - выдавливаю я, - меня приняли.

Она заходит в комнату и закрывает дверь. Сев рядом со мной на край кровати, пытается заглянуть в глаза.

- Что случилось? – с тревогой в голосе спрашивает тихо.

Я быстро мотаю головой и, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, закусываю губы.

- Даша?

- Меня взяли платно…

- Ну, и что?

- Кто будет платить? Герман Дмитриевич?

- А что тебя смущает? Ты нам почти как дочь. Мы тебя с рождения знаем.

- Но так неправильно!..

- Почему же? Я ведь на тебя тоже рассчитываю…

- В смысле?

- Иногда мне нужна будет твоя помощь, - успокаивающим тоном проговаривает тетя Рая, - ты же мне поможешь?

- Конечно!

- Завтра мы с Кириллом и Маришкой улетаем на неделю на море. Ты же присмотришь за домом?

- Присмотрю, это не проблема, - часто кивая говорю я, - Саша с вами летит?

- Он остается с тобой.

А вот это проблема.

Хотя… вряд ли он будет днями и ночами сидеть около меня. Друзей и тусовки никто не отменял, так что семь дней как-нибудь продержусь. Твердо решив быть полезной тете Рае, заставляю себя улыбнуться.

- Хорошо.

Вечер я провожу в комнате Маришки. Она просит меня помочь собрать ее чемодан с одеждой и целую сумку с игрушками.

- Может, эту куклу дома оставишь? Она слишком большая, в сумку не влезет.

- Это Лили, она тоже на море хочет…

- Жалко будет с ней расставаться, - вздыхаю горестно, - я хотела с ней у бассейна позагорать…

- Да? – склонив голову, Маришка хлопает длинными ресницами и с сочувствием смотрит мне в глаза, - она тебе тоже нравится?

- Нравится, - смотрю с тоской на куклу, - буду сильно скучать…

Девочка складывает ручки на груди и поворачивается к кукле, едва ли уступающей ей в росте.

- Ну, что, Лили… полетишь на море в следующий раз. А пока побудешь с Дашей.

Позади слышится короткий хмык. Я оборачиваюсь и вижу, как Саша, подперев плечом дверной косяк, крутит на пальце ключи от машины.

- Не переживай Маришка, мы с Лили не дадим Даше заскучать.

Утром в доме Греховцевых начинается суета. Дети, возбужденные предстоящим путешествием, галдят, Раиса Николаевна, проверяет чемоданы и раз за разом носится на второй этаж, то за кремом, то за Маришкиной панамкой. Только Герман Дмитриевич невозмутимо ждет, когда его семейство соберется.

Да, Саша, что преспокойно попивает на кухне кофе.

- Герман Дмитриевич, - прочистив горло, произношу тихо, - спасибо вам…

Голос дрожит, потому что этот мужчина неизменно заставляет меня робеть. Но не поблагодарить его лично я не могу.

- За что?

- За то, что дали возможность получить образование.

- Ты, главное, учись, - отвечает просто.

- Я буду стараться! Спасибо вам!

Он дарит мне скупую улыбку, а я в тот же момент решаю, что наизнанку вывернусь, но стану лучшим социологом города.

Наконец, приезжает водитель Греховцева – старшего, и вся семья вываливает на улицу.

- Даша, Лили уже у тебя в комнате, - шепчет Маришка.

- Хорошо, отдохни там, как следует, - поднимаю малышку на руки и целую обе щеки.

- Даш, про рыбок не забывай… - вклинивается в нашу беседу голос Кирилла, - я Сашке говорил, но он может забыть.

- Не ссы, малой, не забуду, - говорит подошедший Греховцев – младший и, подойдя ко мне, забирает Маришку.

- В прошлый раз забыл… - ворчит Кир.

Отмахнувшись, Саша с младшей сестрой на руках отходит к отцу. Герман Дмитриевич что-то ему говорит, а тот только кивает головой. Только сейчас, наблюдая за ними со стороны, понимаю, до чего же они похожи.

Одного роста, правда, отец несколько крупнее сына, но это временно. С возрастом Саша тоже заматереет и превратится в шикарного мужика.

Хотя, говнюк и сейчас хорош.

После отъезда Греховцевых я сразу поднимаюсь в свою комнату, навожу там порядок и с воодушевлением сажусь за учебники. Штудирую темы по обществознанию и выбираю на вечер фильм на английском языке.

Вниз спускаюсь только к обеду и не обнаруживаю машины Саши во дворе. Уже успел куда-то свинтить.

Ну и ладно! Мне же лучше!

Включив негромко музыку, пританцовывая, разогреваю для себя мясо с овощами. А после обеда позволяю себе немного позагорать и поплюхаться в бассейне, пока не вернулся хозяин.

Вечером, как и планировала, вдеваю в уши наушники и включаю английскую киношку. Я смотрела фильм примерно год назад, сейчас хочу сравнить, углубились мои знания языка или нет.

Отвлекаюсь, когда в монотонный монолог мистера Роджерса вклинивается женский визг.

Что за?..

Выдергиваю наушники и прислушиваюсь. Из-за окна, со стороны заднего двора, доносятся музыка, голоса и женский смех.

Соскакиваю с кровати и подбегаю к окну.

Блин!

Я так и думала! Не успел самолет с родителями подняться в воздух, как он уже притащил домой своих друзей!

Стараясь встать так, чтобы меня, не дай Бог, не увидели, разглядываю компанию.

Их пятеро. Саша, двое парней, одного из которых я на Дне Рождения Макса не видела, девушка с темными кудрявыми волосами и, конечно, сладкий пирожок.

С видом полноправной хозяйки расхаживает по бортику бассейна в мини-бикини. Крутит головой по сторонам, рассматривает участок. Наверное, уже прикидывает, как тут все переделает, когда станет Греховцевой.

Лежащий на подушке телефон пиликает входящим сообщением.

«Иди к нам» - приходит с неизвестного номера.

Забиваю его в контакты, как Шурик и пишу ответ.

«Что-то не охота»

«А что так? Компания не подходящая?»

«Есть дела поинтересней»

«Например? Чем занимаешься?»

Хм… У них там все так уныло, что со мной ему переписываться интереснее?

Подхожу к окну и осторожно выглядываю вниз. Греховцев, лежа на шезлонге, пялится в телефон, видимо, моего ответа ждет. А его подружка, приняв эффектную позу, выпятив сиськи и губы, делает селфи для сторис.

«Смотрю «Старое поместье» на языке оригинала»

«Я восхищен твоими познаниями! Спускайся вниз»

«Зачем?»

«Я тебя с другом познакомлю. Он любит очкариков»

Придурок.

Отключаю звук на телефоне, затыкаю уши наушниками и снова усаживаюсь на кровати перед ноутбуком. Телефон лежит тут же, но сообщений на него больше не приходит, зато с улицы доносится визг пирожка и всплески воды.

Вот и пусть развлекается со своей Барби, а у меня дела поважнее имеются.

Мне все же удается досмотреть фильм до конца, после чего я, предварительно выглянув в окно и убедившись, что все члены компании на месте и сейчас тусуются у мангала, выскальзываю из комнаты и быстро спускаюсь вниз налить себе стакан кефира и стащить яблоко из холодильника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ На кухне бардак. На столе обрезки овощей и грязные разделочные доски и ножи. Полная раковина посуды.

Прелестно. И кто же это все будет убирать? Я надеюсь, он на меня не рассчитывает? Когда я обещала тете Рае присмотреть за домом, я не имела в виду – мыть посуду за друзьями их сына. Пусть его кукла здесь все убирает.

Вернувшись к себе, с грохотом ставлю стакан на стол и снова смотрю в окно.

Греховцев валяется на лежаке в темных очках, а его подружка сидит на нем, широко расставив ноги и медленно поедая банан.

Фу. Пошлятина.

Лучше бы кухню за собой помыла.

Хватаю телефон, намереваясь полистать ленту соцсетей, и вижу сообщение от Шурика.

«Иди шашлыки есть»

«Не забудьте посуду за собой помыть! Я за вами убирать не собираюсь!»

«Боже. Какая ты душная»

Да пошел ты! Душная!..

Зато у тебя чердак хорошо проветривается!

После мини-ужина принимаю душ и ложусь спать. Дискотека за окном, к счастью, прекратилась, слышны только тихий смех да голоса. Еще через час мимо моей комнаты шлепают шаги и, наконец, воцаряется тишина.

Я, немного полазив на страничках бывших одноклассников, отключаю телефон и незаметно засыпаю.

Пробуждение выходит внезапным. Перепугав до смерти, на меня падает чье-то тело.

- О-па, - хрипит незнакомый голос, - кто это тут у нас? Крис?

От ужаса я немею. Расширившимися глазами смотрю на нависающего надо мной парня. В нос проникает запах пива, жареного мяса и табака.

Он тоже смотрит на меня недоуменно. Замедленно моргает, а затем широко улыбается.

- Вот это подарочек! Киса, ты кто?

- Слезь с меня! – взвизгиваю сиреной, - быстро!

- Тшш… - смеется парень, - любишь покричать?

Кто это? Тот друг, с которым Гереховцев меня познакомить хотел? Он, что, его сюда специально отправил?!

Вложив в руки все силы, я толкаю его в грудь. Он немного отстраняется, но не от моего удара, а для того, чтобы вытащить застрявшее между нами одеяло.

Свежий воздух и первобытный ужас пускают по телу крупную дрожь.

- Хуясе… - присвистывает он, оглядывая меня с ног до головы.

Моя страсть к красивому белью сыграла со мной злую шутку. Короткая черная сорочка и выглядывающие в высокий разрез кружевные трусы превращают незнакомца в зверя. Склонившись, он нюхает мою шею.

- Уйди! – выдавливаю сквозь сжавшееся горло, - Пошел вон!

- Ты кто?..

- Отвали!!! – кричу громче, - не трогай меня!!!

От последних слов глохну сама и даже не слышу, как дверь отлетает в сторону и на пороге появляется взъерошенный Греховцев. В следующее мгновение тяжелое тело с меня исчезает и с глухим грохотом валится на пол.

- Сань… Сань, ты чего?.. – хрипит бедолага.

- Ты, бл@ть, что здесь делаешь?!

- Я спать пришел!

- Я сказал спать тебе внизу, Леша!

В комнату заглядывают сонная Алина и ее подружка. Однако лежащий на полу Леша мало их волнует. Обе открыто глазеют на меня и мое белье.

- Саш, пойдем спать, - нежным голоском произносит пирожок.

- Нахер свалил отсюда! – рычит Греховцев, выталкивая друга за дверь.

Но перед тем, как выйти, сам прокатывается по мне тяжелым взглядом.

Саша.

Глаза слипаются. Спать хочу зверски. Если доживу сегодня до вечера, то никаких тусовок. Отбой в девять и до утра.

- Ну, что? Как успехи? – интересуется отцовский зам Михаил Владимирович.

- Вот эти два договора надо перепроверить.

- Что смутило?

- Неточное указание статей Гражданского кодекса.

- Отдай Потапову, его упущение…

Еле отсиживаю положенные пять часов и еду сразу в кафешку, что недалеко от универа. Заметив за дальним столиком Макса, решаю составить ему компанию.

- Здорово, - салютует стаканом с минералкой, - вижу, хорошо вчера погуляли. Хреново выглядишь.

- Не выспался.

- Алинка не дала? – ржет он, - имела тебя всю ночь?

Если бы.

Потешаясь надо мной, Макс вдруг замечает кого-то у входа. Подзывая, машет рукой, а через несколько секунд рядом со мной падает Леха. Основная причина моего хренового состояния.

Выглядит не лучше меня. Лоб в гармошку, на морде черные очки, и убойный перегар.

- Твою мать, смотрю на вас и помираю от зависти. Че было-то? Дом хоть цел?

- Я по ошибке на Сашкину сестренку залез, - мрачно выдает Леха.

На лице Макса еще какое-то время блуждает непонятливая улыбка, но когда до него доходит смысл сказанного, физиономия превращается в оскал.

- Чего?! – проворачивается ко мне, - что он сказал?

Но Лехе плевать на реакцию Макса, закинув руку на спинку диванчика, двигается ко мне ближе.

- Дай ее номерок.

- Дашкин?! – неверяще шипит Макс, - ты охренел, Леша?! Я ее первый застолбил!

- Ты? Когда успел?..

- На моей Днюхе!

Отвлекшись от изучения меню, перевожу взгляд с одного на другого.

Два долбо@ба. Готовы друг другу в глотки вцепиться, и из-за кого? Из-за Стрельцовой? Серьезно?..

- Сань,- обращается ко мне Макс, - ты номер мне обещал!

- А че ты у нее сам не взял? – хмыкает Леха, - не дала?

- Тебя @бет?!

- Э, але! – вмешиваюсь я, - тормозите, придурки! Вам что от нее надо?

- Понравилась! – с вызовом заявляет Леха.

- Мне тоже, прикинь! – тут же вставляет Макс.

Я смотрю на недоумков и охреневаю. А что там нравиться-то может? Я знаю эту девчонку чуть ли не с рождения. Видел не часто, но несколько раз в год они стабильно с ее мамашей появлялись в нашем доме. Не знаю, то ли болтливая и навязчивая подружка матери на себя все внимание перетягивала, то ли мне просто похер было, но эта Даша осталась в моей памяти смазанным пятном.

Просто девчонкой с двумя темными косичками и в круглых очках.

Я не помню, чтобы мы хоть раз с ней разговаривали или играли. Я вообще долго думал, что она глухонемая, но однажды услышал, как она отвечает на вопросы моей матери и сильно удивился.

Что эти двое успели в ней в такого разглядеть, чего не заметил я за все эти годы?

- Я такой кожи сроду ни у кого не видел, - восклицает обычно немногословный Леха, - шелк! А запах? Пахнет так сладко!

- А меня веснушки вставили, - перегнувшись через стол, добавляет Макс, - пи@дец, сексуально!..

Веснушки, кожа… Где они это увидели?.. И главное, когда успели?!

- Номер, Саня! – давит на меня Макс.

- Зачем она тебе? – сложив руки на груди, спрашиваю в лоб.

- Нравится…

- Это я понял. Для каких целей ее телефон? Ты ее на свидание позовешь или как?

- Позову…

- Зачем?

- Да ты задрал! Дай контакт, я сам разберусь, что мне с ней делать.

- Отношения ей предложишь?

- Да че не так-то? Я, может, породниться с тобой хочу! – хмыкает друг, - прикинь, станем с тобой одной дружной семьей.

- Не получится, Макс, она мне не сестра.

- Это как?

- Значит, он это для Алинки придумал, - хохочет сбоку Леха, - да, Сань?

- Возможно…

Макс затыкается. Сидит, насупившись, и буравит меня взглядом. Я тоже. И срать на то, что он там сейчас себе напридумывает.

- Так, может… - тихо, понизив голос, проговаривает он, - ты ее сам… по ночам…

- Да ну, нах… - ошарашенно шепчет Леха.

- Вы дебилы? – перевожу взгляд с одного на другого, - вы ее видели? И Алинку мою?

- А че Алинка?.. Я тощих не люблю. Дашка зачетнее…

- Заткнись! Значит так, - достаю из кармана бумажник и вынимаю из него пятирублевую монету, - бросаем жребий. Орел – Макс, решка – Леха. Кто победит, тому Дашка и достанется.

Подбрасываю монету, ловлю ее на лету и раскрываю ладонь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Все, Леха, умойся, - проговаривает довольный Макс и обращается ко мне, - давай контакт.

Без лишних разговоров отправляю ее номер другу, но предупреждаю:

- Обидишь – урою.

- Не-не, братан, - поднимает обе ладони, - я аккуратно, она же, наверное, целка еще.

Бл@ть. Эта мысль неожиданно царапает. О том, что Даша еще девочка, я не подумал.

Сузив глаза, еще раз прохожусь по Максу взглядом.

- Я тебя предупредил. Если она из-за тебя хныкать станет, мать оторвет мне голову, а я тебе – яйца.

Обедать резко расхотелось. Перекушу дома вчерашними шашлыками и завалюсь спать.

Выхожу из кафешки и щелкаю сигналкой.

- Сань, - догоняет Леха, - можно я с тобой поеду?

- Зачем?

- Извиниться за вчерашнее хочу…

- Думаешь, самый хитрый? – хлопаю друга по плечу, - я сам извинюсь.

Усмехаюсь кислой роже Лехи и выруливаю с парковки. А ведь и правда надо извиниться и уговорить, чтобы матери не наябедничала.

Приезжаю домой, загоняю тачку во двор и сразу иду на кухню.

Чисто, пахнет едой. На секунду появляется мысль, что Стрельцова успела все же нажаловаться маме, и та прилетела домой на сверхзвуковой ракете.

Открываю крышку сковороды – котлеты. В кастрюле – картофельное пюре. Сглотнув обильную слюну, тут же мою руки и наполняю полную тарелку.

Вкусно и выглядит аппетитно.

Алинка на год Дашу старше, а вчера выяснилось, что она не то, что готовить, но даже и посуду мыть не умеет. Говорит, ее маникюр и кухня несовместимы.

Доедаю все до последней крошки и пишу Дашке:

«Спустишься? Разговор есть»

Сообщение улетает, но десять минут висит непрочитанным. Спит, что ли?..

Собираюсь ее набрать, но в этот момент звонит Алина.

- Сашунь, тебя сегодня ждать?

- Нет, давай завтра встретимся.

- Почему? Ты с ребятами встречаешься? Где? – пулеметит она.

- Алин, я дома и никуда не собираюсь. Хочу отоспаться.

- Я могу составить компанию, - говорит игриво.

- Тогда я точно не высплюсь…

- Ну, Са-а-аш…

- Алин, давай без обид, и так после вчерашнего голова трещит.

- И что, будешь там с… этой?..

- Бл@ть, Алина, что за бред?! Я же сказал, лягу спать, а завтра утром тебя наберу!

Отключаюсь и проверяю сообщения. Не прочитано.

Что-то как-то не по себе становится. Кто ее знает, эту Дашу? Может, она барышня впечатлительная, не пережила вчерашнего позора и таблеток наглоталась?..

По коже идет мороз.

Вылетаю из кухни и бегу наверх. На лестнице торможу, потому что до моего слуха доносится идущая из ее комнаты музыка. Если мне не изменяет память – Sub Urban и Bella Poarch.

Меломанка, значит?..

Приближаюсь и стучу два раза. Не отвечает. Повторяю снова, после чего толкаю дверь и захожу внутрь.

Ночка выдалась ужасной, но настроение все равно бодрое. Во-первых, выяснилось, что Греховцев никого ко мне не посылал, его друг – питекантроп сам помещения перепутал, а во-вторых, мне понравилась его реакция.

Не питекантропа, нет. Реакция Саши.

Когда он ворвался в комнату и спас меня от перегародышащего дракона, я действительно почувствовала себя его сестрой.

Повезло Маришке. Это офигенное чувство, когда у тебя такой защитник.

Реакция его друга Лехи тоже была… забавной. Сколько же он выпил, если я ему секси показалась?

Смешной.

Рассмотреть в темноте я его не успела, запомнились только его внушительные габариты, грубоватое лицо и густые черные брови.

Хорошему настроению способствует и то, что, когда я после пробуждения спустилась вниз, в доме уже никого не было, а на кухне царил идеальный порядок.

На заднем дворе у бассейна – тоже. Ни пустых бутылок, ни окурков, ни мокрых полотенец.

Можно было подумать, что все, произошедшее вчера, мне приснилось. Но нет, в холодильнике обнаруживается контейнер с остатками шашлыка и приклеенным к нему стикером «Съешь их».

Заботливый какой!

Думает, я не способна приготовить что-нибудь съедобное?

Нахожу в морозильной камере фарш и решаю пожарить котлет. Мама на работе задерживалась допоздна, поэтому готовить я умею с детства.

Отвариваю картофель и делаю из него пюре, жарю котлеты. А затем иду наверх, чтобы покормить рыбок Кирилла и проведать мою подружку Лили.

Возвращаюсь к себе, пользуясь тем, что в доме я одна, включаю плей-лист и решаю переодеться, потому что шорты с футболкой насквозь пропахли жареными котлетами.

Раздеваюсь до нижнего белья и открываю шкаф. Что надеть? Выбор - то невелик – лосины с туникой или длинный халат.

Вынимаю трикотажный костюм и тут начинается одна из моих самых любимых песен.

«Инферно» Беллы Порч.

Аааа!.. Сто лет ее не слушала!

Прибавляю звук и, встряхнув распущенными волосами, начинаю танцевать. Поднимаюсь на носочки, поднимаю руки над головой и плавно извиваюсь.

Танцевать я люблю, но никогда не занималась этим целенаправленно. Всегда стеснялась. Но наедине с собой, когда мамы не было дома, часто включала музыку и, надев самое красивое платье, танцевала часами.

Закрыв глаза, кручу бедрами, подпеваю Белле. И момент, когда атмосфера в комнате неуловимо меняется, пропускаю. По ногам идет сквозняк, а кислорода становится меньше.

Осознание пронзает молнией.

Распахнув глаза, я резко оборачиваюсь.

У порога, широко расставив ноги и заложив руки в карманы джинсов, стоит Греховцев.

На лице ни единой эмоции, веки приопущены, а в глазах густая тьма. Не шевелясь, он проходится по мне взглядом, как паяльной лампой.

Я столбенею, уронив безвольные руки вдоль тела, смотрю на него широко раскрытыми глазами.

- Продолжай, - велит он глухо.

Его голос звучит как выстрел и вскрывает образовавшийся между нами вакуум. Впиваюсь пальцами в собственные плечи и отступаю назад.

- Выйди, - прошу тихо, почти беззвучно.

Но Саша словно не слышит, глядя куда-то в область моего живота, делает шаг вперед.

Меня кроет паникой. Тело сотрясает крупная, как от мороза, дрожь, а ноги подгибаются.

- Выйди! – повторяю громче.

Греховцев замирает, на краткий миг зажмуривается и, бросив на меня осмысленный взгляд, резко разворачивается и выходит из комнаты.

Я слышу удаляющиеся шаги, стук хлопнувшей двери, слышу, как сменилась в динамике песня, а заставить себя пошевелиться не могу.

Так и стою, обхватив себя руками и трясясь от шока.

Распущенные волосы щекочут спину, посылают по коже новую порцию крупной дрожи.

Запоздало спохватившись, я срываюсь с места, влетаю в ванную и закрываюсь изнутри.

Черт. Черт. Черт!

Боже, какой позор!

Закрыв ладонью рот, безмолвно ору. Выдыхаюсь и начинаю заново.

Он видел меня полуголой!

Развожу руки в стороны и поворачиваюсь к зеркалу в полный рост. Мать вашу! Голой! Он видел меня голой, потому что белье прозрачно!

Смотрю в свои глаза, в них безумие, лицо горит огнем, грудь высоко вздымается и соски, как горошины…

Мамочки… он это тоже заметил?!

Включаю холодную воду и умываю лицо. Начинает отпускать. Дышу все еще часто, но гул в ушах постепенно стихает.

Ладно.

Переживем. Не смертельно.

Но тут вспоминаю его взгляд, и по телу вновь проходит волнительная дрожь.

Он так смотрел… Почему он так смотрел?..

Будто… я не знаю… удивила и разозлила его одновременно.

Вниз, понятное дело, я не иду. Элементарно боюсь там встретиться с Сашей. Как мне теперь себя с ним вести? Сделать вид, что ничего не было или остроумно пошутить? Сказать что-то типа – готовлюсь ко второму туру конкурса стриптизерш или к фотосессии в мужской журнал…

Нет, юмор это не мое. Засмеет.

Решаю сделать вид, что ему все приснилось. Держаться как обычно и не поддаваться на провокации, если они будут.

Когда уже вечером я все же решаюсь высунуть нос из комнаты, ни Саши, ни его машины не обнаруживается.

Наверное, уехал к сладкому пирожку.

Интересно, расскажет ей про сегодняшний инцидент или не станет? Может, расскажет все друзьям, и они вместе надо мной посмеются?

Нет, он так не сделает. По крайней мере, я очень хочу в это верить.

Ночевать Греховцев так и не приезжает, я лежу в своей кровати и прислушиваюсь к звукам, доносящимся извне.

Примерно в одиннадцать на телефон падает сообщение с неизвестного номера.

«Привет, красавица)))»

Перечитываю несколько раз и решаю не отвечать.

«Не узнала?»

«По почерку? Нет, не узнала»

«Богатым буду))) Максим, тот самый с апельсиновым фрешем)))»

Хм. Взял все-таки мой номер у Греховцева.

«Привет, Максим)»

«Как дела? Чем занимаешься? Надеюсь, не разбудил?»

Как ответить? Лежу, жду возвращения домой твоего друга?..

«Собираюсь спать. А ты?»

Повернувшись набок, подпираю голову рукой. Внезапно становится интересно пообщаться с Максом. Что ни говори, а сидеть взаперти в одиночестве очень тоскливо.

«Я тоже. Лежу в постели, вспоминаю твои веснушки»

Вот дурак!

«Это единственное, что ты запомнил обо мне?»

«Нет, еще твою улыбку) Отправь фотку»

Нахмурившись, переворачиваюсь на спину. Фотку?.. Он там совсем офонарел, что ли?

«Я не отправляю свои фото кому попало. Сорри»

«Я не кто, попало. Давай завтра встретимся»

«Зачем?»

«Свидание)))»

Ух ты! Свидание?.. Гашу экран телефона и закусываю нижнюю губу. Меня на свидание зовут. Идти или нет?

Макс прикольный. Смешной, скучно с ним точно не будет. Но не более того…

«Эй, ты куда пропала?» - прилетает от него.

«Можно подумать до завтра?»

Теперь замолкает он. Ответа нет минут пять, но после этого сообщение все-таки приходит.

«Подумай, красавица) Завтра тебя наберу»

В телефоне пять пропущенных от мамы. Пока я завтракала и кормила рыбок Кирилла, она не прекращала до меня дозваниваться.

- Да, мам…

- Ну, наконец-то! Я уж собиралась билет на поезд покупать! – восклицает она.

- Я телефон в комнате оставила. Что-то случилось?

- Да, нет, звоню поинтересоваться, как у тебя дела. Чем занимаешься?

- Эмм… ничем.

В трубке слышится тяжелый вздох.

- Ну, а Саша что? Ты с них хоть видишься?

- Мам, ты опять за свое? – вложив в голос максимум недовольства, проговариваю я.

- Нет, мне просто не понятно! – срывается она, - Неужели так сложно хоть раз засунуть свой характер в задницу и попробовать найти общий язык с нормальным парнем?!

- Общий язык?! Мам?.. Тебе же надо, чтобы я с ним не просто общалась, а чтобы влюбила в себя! Так?.. Ты же об этом мечтаешь?

- Что в этом такого? Он прекрасный мальчик…

- Ой, все!

- А ты найдешь себе какого-нибудь козла…

Говоря это, мама, видимо, себя имеет в виду. А козел – это мой отец, имея официальную жену, несколько лет держащий мою мать в любовницах.

- Мам, у него есть девушка. У них все серьезно.

- Даш, сколько раз тебе говорить…

- Мама, хватит! – перебиваю грубо, потому что знаю, что последует за этими словами.

Для нее наличие у мужчины жены или постоянной женщины вообще не аргумент. Ее любимое выражение: «Если в пару можно влезть, то это уже не пара».

Мне кажется, будь у нее возможность, она бы и Германа Дмитриевича у тети Раи увела. Но, к счастью, она боится его как огня.

- Мудрее надо быть, Даша! Умнее!.. Пойми ты, хороших мужиков разбирают щенками. Доковыряешься – останешься как я…

- Мам, я сегодня на свидание иду! – выпаливаю я в надежде отвлечь ее внимание от Греховцева – младшего.

- Свидание? С кем?

- С Максимом, другом Саши…

- Да-а?.. – ее голос тут же меняет тональность и превращается в медовую патоку, - он богатый?

- Выписки с банковских счетов не показывал, но, судя по дому его родителей, далеко не бедный.

- Так он и с родителями тебя уже познакомил?! Почему я узнаю об этом только сейчас, Даша?

- Тпру… мама, тормози!.. Я была на его Дне Рождения, тогда, с Сашей...

- И вы там познакомились, да?.. – спрашивает с азартом.

- Да. А вчера он написал и пригласил на свидание.

- Господь услышал мои молитвы, отвадил от тебя твоего никчемного Игорешу и послал, наконец, нормального парня! – шепча, как молитву, быстро произносит мама.

- Не начинай, - прошу тихо.

Больная тема.

Она терпеть не может Игоря, а он, в свою очередь, на дух не переносит ее. Она так радовалась, когда мы расстались. Открыла бутылку шампанского и, подшофе, весь вечер внушала мне, что это к лучшему. Что свою невинность надо вручить тому, кто сможет оценить ее по достоинству, а не нищим соплякам, вроде Игоря.

Я так и не смогла ей признаться, что никакой невинности у меня уже нет.

- Господи, дочка, а у тебя есть, что надеть? В чем ты пойдешь?

Об этом я даже не думала. Более того, минуту назад я вообще не собиралась никуда идти. Мама загнала меня в угол.

- Пойду в новом платье, - выдавливаю я.

- Волосы наверх собери, Даша. У тебя такая шейка стройная!

О, Боже… Началось…

- Хорошо.

- И не сиди с кислым лицом! Больше улыбайся, постарайся его заинтересовать.

- Хорошо, мама, - отвечаю механическим голосом, - пока.

Отключаюсь и падаю ничком на кровать. Как бы ни любила я свою родительницу, но иногда она меня бесит до заворота кишок. Поразительно, но все, что ее интересовало в Максе, это богат он или нет. Она не спросила, сколько ему лет, симпатичный он или страшненький, свободен или у него есть девушка.

Если у него есть деньги – он мне подходит. Точка.

Перевернувшись на спину, продолжительно выдыхаю и слышу, как неподалеку хлопает дверь. Мгновенно собравшись, подскакиваю и сажусь на кровати по-турецки.

Сердце, дернувшись, пускается вскачь. Это Саша вернулся, кроме него некому.

Замерев и дыша через раз, слышу за дверью шаги. Приблизившись к моей комнате, они останавливаются на несколько секунд, а затем быстро удаляются.

Ушел.

Внизу хлопает дверь, и тишина.

Я сижу так минут десять, после чего, встав с кровати, на цыпочках выхожу из комнаты и выглядываю в окно, выходящее на передний двор.

Ни Саши, ни его машины там нет. Значит, заезжал переодеть трусы.

В половину шестого звонит Макс. Я уж думала, что он забыл о своем приглашении, поэтому, когда на экране высвечивается его имя, даже облегченно выдыхаю.

- Готова?

- Я же еще не согласилась!

- Как не согласилась? – переспрашивает Максим растеряно, - а я уже подъезжаю…

- Подъезжаешь? Блин… дай мне полчаса, пожалуйста.

- О’кей, - тянет со смехом, и я понимаю, что он меня подловил.

Собрав, как учила мама, волосы наверх, вдеваю в уши серьги – обручи, замазываю веснушки, рисую стрелки и покрываю губы матовым блеском. Очки меня на линзы.

Платье, за неимением выбора, надеваю то же самое, в котором была на Дне его Рождения. Надеюсь, с памятью у Макса проблемы или он тактично этого не заметит.

«Готова?» - прилетает от него сообщение.

«Почти»

«Жду)»

Влетаю в балетки, перед выходом наношу на шею за ушами духи тети Раи и ставлю дом на сигнализацию, как показывал Герман Дмитриевич.

- Привет, - говорю я Максу, подпирающему бедрами красный спорткар.

Даже не удивлена. Что-то подобное и ожидала увидеть.

- Привет, красавица, - широко улыбаясь, делает ко мне шаг и, обняв за плечи, целует в щеку.

Немного смущаюсь. Дико все это для меня. Игорь никогда себя так на людях не вел.

Открыв дверь, приглашает сесть на переднее сидение. Я скупо благодарю и стараюсь залезть в машину так, чтобы не засветить свое белье, потому что посадка в ней очень низкая.

- Куда мы едем? – спрашиваю, чтобы разбавить тишину.

Макс закуривает. Опускает стекло, выпуская наружу первую порцию дыма.

- Хотел пригласить тебя в кафе, - играя бровями, смотрит на меня, - или ты на диете?

- А похоже?

Он выразительно осматривает меня с ног до головы, довольно улыбается, заметив, как я краснею.

- Тебе не надо, ты и так секси.

- Мерси… - бормочу смущенно.

Кафе, куда меня привозит Макс, находится в самом центре, на главной площади. Положив руку на талию, вдруг включает камеру своего телефона и, прижав меня к себе, делает совместное селфи.

Я даже сориентироваться не успею. В последний момент только растягиваю губы в улыбке.

- Наше первое фото, - поясняет он удовлетворенно.

Я его самодеятельность не ругаю, но уже начинаю бояться такого напора. Не успею оглянуться, как окажусь в его койке. А я, как бы, не планировала.

Убрав телефон, обхватывает мою ладонь своими пальцами и, словно мы вместе уже год, уверенно ведет меня внутрь и усаживает за небольшой круглый столик у окна.

Саша.

- А может, мне вообще, к тебе переехать? – прикрыв глаза, спрашиваю Алинку, - пока мои предки не вернутся.

- Переезжай, конечно! – перевернувшись на живот, восклицает она.

А что? Мне здесь всегда рады. Встречают как самого дорогого гостя. Даже сегодня, когда я приехал, мать Алины Анна Витальевна, лишь бы нам не мешать, тут же смылась из дома.

- Подумаю… - бормочу расслабленно.

В теле приятная слабость, какая бывает только после оргазма. Лежа на спине и закинув руки за голову, блаженно улыбаюсь. Алина щекочет волосами живот и пах. Пристроив голову на моих коленях, пальцем выводит круги по коже.

Чувствую, как проваливаюсь в дрему, но в самый неподходящий момент телефон под ухом подает признаки жизни.

- Бл@ть...

Беру его и, еле разодрав глаза, смотрю в экран. Какое-то сообщение от Макса. Пока грузится фото, мысленно его матерю. Наверное, опять какая-нибудь хрень, типа анекдота из ленты.

Зевнув, возвращаюсь взглядом к экрану телефона и вижу… Стрельцову.

Дашу, бл@ть! И приклеенного к ней сбоку сияющего Макса.

Твою мать, она не дома, что ли?!

Сонливость и негу сдувает ветром. Откуда-то взявшаяся злость бодрит не хуже кофеина.

Кто. Разрешил. Ей. Выйти. Из. Дома.

И почему, сука, она об этом не предупредила?! Я ей голову откручу за это!

- Что там? – доносится до меня ленивый голос Алинки.

- Ничего.

Медленно втянув воздух носом, еще медленней его выпускаю и снова смотрю на фото. Приближаю так, чтобы морды Шагурова в кадре не было.

Сучка.

Глаза распахнула, будто не ожидала, что ее сфотографируют. Губы немного приоткрыты. Приближаю еще ближе… у нее на носу реально веснушки. А на щеках румянец.

Еще больше убить охота.

- Саш, может, закажем что-нибудь?

- Давай…

И, куда, он ее, интересно, выгуливать повел?

Двигаю пальцем фото и смотрю другу в рожу. Цветет, будто уже ее…

Стоп. А если, и правда, он ее уже на лопатки уложил? Она девчонка неискушенная, у нее таких ухажеров, как Максимка, отродясь не было.

Пи@дец, мне мать голову оторвет.

«Вы где?» - пишу ему.

«В Меланже»

Долбоеб. Еще бы в Луна-парк повел.

- Ладно, поехали, - говорю я Алинке и начинаю подниматься.

- Куда, Саш?! – показывает мне свой телефон, - я уже суши заказала.

- От них глисты будут. Вставай!

Ничего не понимая, она с меня поднимается, начинает одеваться. Поднимает с пола трусы, прыгая на одной ноге, пытается в них попасть.

Я тоже одеваюсь. Украдкой на нее поглядываю.

Н-да. Красивая Власова, стройная, но жопа подкачана, сиськи тоже не свои. И пластичности в ней нихрена нету.

- Я не поняла, Саш, - продолжает ныть, - куда мы едем-то?

- В «Меланж».

- В «Меланж»?! Есть мороженое?

- Давай быстрей, Алин, - прерываю, кидая в нее ее же кофточкой.

- Блин, но я не хочу мороженое, я хочу суши!

- О’кей, оставайся дома, я поеду один.

Поджав накачанные, опять же, губы, собирается молча. Я выхожу из дома вперед нее, сажусь в тачку и открываю ту фотку.

Всматриваюсь в ее ангельское личико и чувствую, как утихшая было злость набирает обороты.

Неужели сложно было предупредить, что уходишь из дома? Я бы не торчал у Алинки, а, наконец, нормально выспался в своей постели.

- Саш, что случилось-то? – пристает севшая в машину Алинка.

- Ничего.

- Выскочил из дома как ошпаренный, я даже накраситься не успела.

- У тебя же перманент.

Ни разу не видел ее без косметики, даже ночью во сне.

- Много ты понимаешь, - проговаривает важно, со знанием дела.

- Ладно, забей… - болтовня ни о чем сильно утомляет.

Особенно болтовня Алинки.

До кафе мы долетаем за каких-нибудь двадцать минут. Я срезаю путь, проезжая целый микрорайон дворами и, припарковавшись, с облегчением вижу у «Меланжа» красную тачку Макса.

Успел.

Сунув руки в карманы, неспешным шагом, будто никуда и не торопился, иду в кафе. Алинка старается не отставать.

- Здесь, что, Макс? – замечает его спорткар на стоянке.

- Ага…

- С кем? С Лешей?

- С Дашей.

- С Дашей?.. – схватив меня за руку, пытается остановить, - Саша, с твой сестрой Дашей?

Бл@ть, да какая она мне сестра? Бесячая девка со скверным характером.

- С ней.

- Они вместе?

Я иду, не тормозя, а Алина все время пытается меня оббежать, чтобы заглянуть в глаза.

- Они встречаются? Давно?

Надо было ее дома оставить. Приехать одному и утащить Стрельцову за шкирку домой.

- Вот сейчас сама и спросишь…

Заходим внутрь, я пробегаюсь взглядом по залу и нахожу парочку за столиком у окна. Даша сидит неестественно прямо, обхватив пальцами обеих рук креманку с мороженым, натянуто улыбается Шагурову.

Макс же едва не лежит на столе грудью. Опираясь на оба локтя, тянется к ней, как, бл@ть, цветочек к солнышку.

Глубоко вздохнув, беру курс на их столик. Алинка цокает каблуками сзади.

- Здорово, - говорю, как ни в чем, ни бывало.

Выдвигаю стул, на который тут же падает недовольная Власова. Сам обхожу Макса и сажусь между ним и Стрельцовой.

- Привет, - цедит друг сквозь зубы, - какими судьбами?

Задрав одну бровь, сначала смотрит на меня, затем переводит взгляд на Алину.

- Понятия не имею, - пожав плечами, она, тем не менее, незаметно кивает в мою сторону.

Я поднимаю руку, и мне тут же подают карту меню. Откинувшись на спинку стула, делаю вид, что выбираю десерт.

- Что хочешь? – спрашиваю Алину.

- Дай, я сама выберу, - забирает у меня карту, а я, сложив руки на груди, перевожу взгляд на Дашку.

Она сидит как статуя, с плотно сжатыми губами и широко распахнутыми глазами. Увидев, что я на нее смотрю, мгновенно вспыхивает.

Вспомнила свой нечаянный стриптиз?..

Удерживаю ее взгляд, даю понять, что тоже помню.

- Ты почему из дома уехала? – тихо, но с нажимом спрашиваю я.

Даша вздрагивает, в кофейных глазах мелькает испуг. Молчит.

- А что, нельзя было? – вместо нее отвечает Макс.

- Почему не предупредила? – продолжаю на нее давить, игнорируя выпад друга.

- Ты тоже не предупреждаешь, когда уезжаешь, - дрожащим голосом отвечает она.

Ух ты! Смело!..

- Грех…

- Да ты дом-то хоть на охрану поставила? - поставив один локоть на стол, немного подаюсь в ее сторону.

Она шарахается, как от прокаженного.

- Поставила. Мне Герман Дмитриевич показывал, как.

- Ну, смотри, если нас обворуют…

- Сань, ты за@бал... – шипит сбоку Макс.

- Саша, я выбрала! – вдруг звонко восклицает Алинка, - вафля с клубничным джемом и зеленый чай без сахара.

Я сижу как на углях. Желание встать и покинуть эту чудную компанию так велико, что сдерживаю себя только усилием воли. Лицо и шея горят огнем, вкуса лимонного мороженого вообще не чувствую.

Как он здесь оказался?! И зачем приехал?

Алина изо всех сил старается аккуратно есть свою вафлю, выходит паршиво. Крошки сыплются на стол, джем пачкает пальцы.

Макс злой как черт. Буравит взглядом своего друга, скрипит зубами. Одному Греховцеву все нипочем, развалившись в стуле, лениво ковыряется в своем айфоне.

Я рассматриваю стремительно тающее в моей креманке мороженое и мысленно умоляю Максима меня отсюда увести.

Звук входящего сообщения воспринимается мной как звонок с урока. Схватив рюкзачок, достаю из него телефон и тычу пальцем в экран.

«Какое на тебе сегодня белье?»

Чувствую удар в грудь, поперхиваюсь воздухом и делаю жадный вдох.

Никто за столом этого не замечает. Никто, кроме Греховцева. Нет, он не смеется и даже на меня не смотрит, а все так же с невозмутимым лицом смотрит в экран телефона. Его сарказм выдает чуть поднятый уголок полных губ.

Козлина.

Я так и знала, что он не оставит тот случай без внимания. Будет издеваться, пока не надоест.

Только я ему такой возможности предоставлять не собираюсь.

Кладу телефон экраном вниз и подцепляю ложечкой мороженое. Подхватываю губами, вкуса не чувствую. С трудом проглотив, отодвигаю креманку. Не могу.

Смартфон снова пиликает, но я делаю вид, что не слышу.

- У тебя сообщение, - проговаривает с усмешкой Алина, - не слышишь, что ли?

- Спамеры, - отвечаю сипло, - достали уже…

- Так заблокируй номер.

- Наверное, так и сделаю.

«Красное или черное?» - интересуется Греховцев в следующем сообщении.

Сегодня на мне розовое. Мама подарила мне этот комплект на выпускной. Трусики из тонкого кружева бразильяна и бюстгальтер балконет.

«За трусами своей девушки следи»

«Она обычно без трусов ходит»

Кинув машинальный взгляд на ничего не подозревающую Алину, слышу негромкий хмык Саши.

До чего же он мерзкий.

Решив прекратить нашу переписку, обращаюсь к Максиму.

- Может, пойдем уже?

Он словно только и ждал моей команды, кивнув, подзывает официанта и просит у него счет.

- Нам тоже счет, - произносит Греховцев.

Я позволяю Максу оплатить мороженое, Саша тоже оплачивает вафлю Алины и поднимается со мной одновременно.

- Поехали, я тебя домой отвезу.

- Ты?..

- Грех, выйдем на минутку, - касаясь его плеча, тихо говорит Максим, - девчонки, почирикайте здесь пока, мы скоро.

Саша, нагло усмехаясь, пожимает плечами, мол, а чего бы не поговорить?..

Они уходят, а я мешком падаю на стул.

Вот почему я такая несчастливая? Почему мне так не везет? Это ведь первое мое настоящее свидание. С Игорем мы учились в одном классе, виделись каждый день, по кафе он меня не водил, лишь однажды мы были в кино, но тогда с нами пошли еще ребята, поэтому полноценным свиданием это не назовешь.

Все наши встречи проходили у меня или у него, пока родителей не было дома, мы занимались, готовились к экзаменам, кино смотрели, ну и… целовались, конечно.

- Не знаешь, куда мальчики пошли? – отвлекает от грустных размышлений голос Алины.

Я перевожу на нее взгляд, и вдруг на душе становится так спокойно, так хорошо. Если эта недалекая учится в Академии, то ведь я точно смогу, да?

- Покурят и вернутся.

- Саша не курит, - фыркает она, но, тем не менее, вытягивает шею, пытаясь разглядеть что-то за стеклом.

Я, если честно, тоже с трудом себя сдерживаю, потому что внутри точит червячок тревоги.

О чем именно они, собственно говоря, вышли поговорить? Что между ними происходит и как это связано со мной?

Парни возвращаются минут через десять. Греховцев, припечатав меня тяжелым взглядом, забирает Алину и уходит вместе с ней.

Максим, поддерживая мой локоть, ведет к своей тачке.

- Мы куда?

- Погуляем немного.

- Погуляем?

Настроение после появления Греховцева у меня испорчено, поэтому я бы с удовольствием поехала домой, но когда, случайно повернувшись, я встречаюсь взглядом с проезжающим на своей машине мимо нас Сашей, вдруг решаю продолжить прогулку.

Хотя бы потому, что его по неизвестной причине мое свидание бесит.

Максим привозит меня в Центральный парк. Я была здесь когда-то очень давно с мамой, тетей Раей и Кириллом. Ему тогда не больше трех было. С тех пор тут многое поменялось. Вдоль берега пруда появились симпатичные качели и скамейки, а в самом пруду развели уток.

Купив для них корм, Макс, стоя чуть поодаль, наблюдает, как я их кормлю. После приватной беседы с другом он стал немногословным.

- О чем вы говорили с Сашей? – не оборачиваясь, спрашиваю я.

Максим какое-то время молчит, подходит ближе и ставит ногу на бетонный парапет.

- Что у тебя с ним?

- С кем? – не сразу понимаю я.

- С Грехом. Между вами что-то было?

Я высыпаю остатки корма на ладонь и бросаю его в воду. Отряхиваю руки и поворачиваюсь к Максу спиной.

- Отвезешь домой?

- Даш, я же не в обиду… Просто он ведет себя как-то странно.

- Так, может, у него тогда и спросишь?

А я не обижаюсь на Максима, он меня этим вопросом не оскорбил и не обидел, просто у меня самой в голове каша. Сумбур от того, что я не могу найти объяснения тому, что происходит.

Я сбита с толку.

Шагая по дорожке аллеи, слышу размеренные шаги за спиной.

Да уж… свидание не задалось, хоть и начиналось весьма не плохо.

До дома мы едем почти молча. Максим пытается разбавить гнетущую тишину редкими репликами, я односложно отвечаю. Едва спорткар сворачивает на подъездную дорожку Греховцевых, как тяжелая дверь открывается и на улицу выходит Саша. В спортивных хлопковых штанах и майке.

Сложив руки на груди, демонстративно на нас смотрит.

- Сссука… - шипит Макс себе под нос.

Я снова начинаю нервничать. Сцепив пальцы обеих рук в замок, сжимаю их до хруста.

- Я пошла…

- Подожди, я открою, - выбравшись наружу, Максим незаметно показывает Саше фак.

Обходит машину и открывает для меня дверь. Я изо всех сил стараюсь выйти из нее красиво и не опозориться перед обоими парнями.

- Спасибо за кафе и за прогулку… - говорю я негромко, так, чтобы не услышал стоящий неподалеку говнюк.

- В следующий раз можно в кино… - так же тихо отвечает Макс.

- Можно…

После этого парень вдруг обнимает одной рукой мою талию и склоняется, чтобы поцеловать. В последний момент я успеваю отвернуться, и его губы впечатываются в мою щеку.

Нелепая ситуация, но лучше так, чем целоваться на глазах у Греховцева.

Прохожу мимо Саши и слышу, как за спиной с лязгом закрывается тяжелая дверь.

Как в тюрьме, ей Богу.

Стуча каблуками по мощеной дорожке, буквально чувствую, как его взгляд, прожигая ткань платья, пытается разглядеть цвет моего белья.

Боже, хоть бы за дверью дома обнаружилась сейчас его блондинистая подружка. Я до потных ладоней и дрожи в коленках боюсь остаться с ним наедине.

Захожу внутрь, скидываю с ног туфли и опрометью несусь в свою комнату.

Закрываюсь изнутри и даю себе время отдышаться. Снаружи тишина, никто за мной не гонится, в дверь не стучит. Прикрыв глаза, тихо над собой смеюсь.

Ну не дура ли?..

Успокоившись немного, переодеваюсь в домашнее и падаю на кровать.

Вроде, ничего не случилось, а впечатлений от свидания много. И все они не благодаря Максу.

Греховцев, черти бы его побрали! Бесит, пугает и… волнует. Что ему нужно от меня, чего он прицепился? Я и так веду себя как мышка, стараюсь лишний раз на глаза ему не попадаться, не навязываюсь, как он сам меня просил.

Так какого черта?!

Звякнувший телефон заставляет меня сильно вздрогнуть.

Вот, я уже от телефона своего шарахаюсь!

Взяв его осторожно, словно он может ударить током, разблокирую и открываю очередное послание от Шурика.

«Так и будешь в комнате прятаться? Выходи, не съем)»

Мне хочется реветь. Залезть с головой под подушку и не вылезать, пока тетя Рая не приедет.

Что за игры он ведет?! Я не умею в них играть! Я правил не знаю!

Я боюсь его.

«Выходи – пиццу привезли» - прилетает еще через десять минут.

Ааааа!..

Придется ведь идти. Если выкажу перед ним слабость – заклюет совсем.

Смотрю на себя в зеркало – вид какой-то нездоровый. Глаза неестественно блестят, щеки бледные, а губы я сама накусала. Распускаю прическу и заплетаю волосы в рыхлую косу. Поправив на себе одежду, иду вниз.

Сашу нахожу в гостиной. Сидя на диване перед огромной плазмой, пьет сладкую газировку.

- Ты какую больше любишь? Куриную или Пепперони? – как ни в чем ни бывало, спрашивает он меня.

Приближаясь к нему маленькими шажками, нервно растираю ладонями собственные предплечья.

Плотный воздух наэлектризован. Одно неосторожное движение – и здесь все вспыхнет.

Неужели он этого не чувствует?

- Куриную, - выдавливаю я, обхожу диван сзади и присаживаюсь на противоположный край.

- Бери.

Глубоко вздохнув, я начинаю тянуться к журнальному столику и боковым зрением вижу, что Греховцев делает то же самое. Среагировать не успеваю, и в следующее мгновение он дотрагивается рукой моего плеча в легчайшем касании.

Тело прошивает разряд тока. Это не метафора и не моя разбушевавшаяся фантазия. Меня реально пронзает насквозь.

Я вздрагиваю и замираю. Саша тоже, но длится это всего миллисекунду. После чего, взяв себе кусок пиццы, он снова разваливается на диване.

- Как погуляли? – интересуется, когда занимаю свое место.

Начинается…

- Отлично. А где Алина?

- Домой отвез.

- Красивая у тебя девушка.

Внезапно мне начинает казаться это хорошей идеей – расспросами о нем, отвести внимание от себя.

- Красивая, - подтверждает тихо.

- Давно встречаетесь?

- Давно.

Не хочешь разговаривать? Твои проблемы.

- Как познакомились?

- Может, лучше станцуешь для меня? – сделав большой глоток газировки, негромко предлагает он.

Я едва не поперхиваюсь пиццей, но с огромным усилием все же проглатываю кусочек и поднимаюсь на ноги.

Все, с меня хватит. Нарывается на грубость – он ее получит.

- Музыку включить? – нахально улыбаясь, задирает бровь.

- Греховцев, ты… - выдыхаю я, - ты просто конченный!

Он продолжает буравить меня взглядом, но улыбка на красивом лице становится жестче. В глазах сгущается тьма.

Я ожидала дальнейших унижений, пошлых шуточек, но он молчит. Закинув щиколотку одной ноги на колено другой, смотрит на меня с вызовом.

- Еще раз услышу от тебя что-нибудь подобное – расскажу и твоей матери, и Алине.

Огибаю диван и на негнущихся ногах покидаю гостиную. Дойдя до лестницы на второй этаж, неосознанно ускоряюсь и в свою комнату уже влетаю вихрем.

Захлопываю дверь и падаю на нее спиной.

Придурок.

Скорее бы переехать в студенческое общежитие. Видеть его уже не могу! Достал!

Пару часов лежу на кровати и бездумно смотрю в потолок, пытаюсь думать об учебе, вспоминаю наши отношения с Игорем, анализирую сегодняшнее свидание, но мысли на каждом скачке сворачивают не в ту сторону.

В сторону говнюка с серыми глазами. Каждое воспоминание о нем пускает по телу табун мурашек и сбивает сердечный ритм.

Ненавижу! Никогда в жизни никого так не ненавидела! Даже не подозревала, что способна на такие сильные чувства.

И это у нас, по всей видимости, взаимное. Я видела, как он общается с другими девчонками, ни одну не обделит вниманием, каждой подарит сладкую улыбочку, подмигнет, поцелует…

Одна я для него персона нон грата.

«Не по формату» - всплывают в памяти его слова.

Не достойна его расположения. На меня его обаяние не распространяется.

Подкативший к горлу ком душит.

Так обидно, черт возьми!

Он с самого моего детства нас с мамой не любит. Понимаю, что моя родительница выбесит кого хочешь, но я-то тут при чем?..

Заметив, что за окном уже стемнело, решаю принять душ и лечь спать. Утро вечера мудренее. Мне бы завтрашний день продержаться, а там, глядишь, и Греховцевы – старшие вернутся.

Сначала смываю косметику, а затем, раздевшись догола, встаю под душ. Закрываю глаза и даю телу согреться как следует.

Пугает легкий шорох. Распахиваю глаза и встречаюсь взглядом с Сашей. Он стоит всего в метре от меня, по ту сторону запотевшего стекла.

Сердце, ухнув вниз, отпружинивает и подскакивает к горлу. Закрыв одной рукой грудь, другой – лобок, пячусь назад.

Он открывает дверцу душевой, и внутрь врывается холодный, перемешанный с его запахом, воздух.

- Нет, - кручу я головой.

Господи, что он от меня хочет?!

Обхватив пальцами запястье руки, что закрывает грудь, подтягивает меня к себе, а затем хватает второе мое запястье и силой разводит руки в стороны.

Я немею, каменею и впадаю в ступор.

Задыхаясь, смотрю в его лицо, а он, миллиметр за миллиметром глазами исследует мое тело. Медленно, словно растягивая удовольствие, ощупывает взглядом мои шею, ключицы, спускается к груди.

Зависает.

На шее дергается кадык. Я сглатываю вместе с ним.

Дальше взгляд скатывается по животу и останавливается у развилки плотно сжатых ног.

- Не бойся, - хрипло шепчет он, - я только посмотрю.

А я настолько ошарашена, что даже бояться не в силах. По закоченевшему телу прокатывается нервная волна. Мне становится жарко. Огонек вспыхивает внутри, тепло быстро распространяется по всему телу и оседает где-то под пупком.

Когда Саша касается кончиком пальца капли воды на моей груди, до меня доходит, что он уже не держит мои руки, но я почему-то, не закрываюсь и не сопротивляюсь.

Меня простреливает желанием. Это точно оно, и мне от этого дико, потому что впервые.

Коротко глянув в мои глаза, Греховцев обводит пальцем ореолу по кругу. Слегка касается вершинки соска.

Реакция тела не заставляет себя ждать. Я дергаюсь как от удара током. Он шумно выдыхает и двигается на меня.

И тут я вижу это.

Недвусмысленный бугор в домашних трико.

Замираю, а затем, впечатав ладони в его грудь, начинаю толкать. Вкладывая все силы, молча хлещу по плечам и рукам.

- Даша… - просит он.

- Выйди! – бью, куда придется, случайно попадаю по лицу.

Испуганно шарахаюсь, но Греховцев, последний раз прокатившись по мне взглядом, вытирает мокрую щеку, разворачивается и выходит.

- Как дела? Все хорошо? – спрашивает тетя Рая, целуя меня в щеку.

Сама она выглядит потрясно. Загоревшая, румяная, со светящимися от счастья глазами.

- Да, - отвечаю тихо и, не удержавшись, бросаю взгляд туда, где стоит Саша.

Он держит на руках Маришку, которая, высунув от усердия язык, пытается прицепить на его волосы заколки с ракушками. Улыбаясь сестре, вдруг бросает на меня взгляд.

Я не ожидала. Сердце ударяется о ребра и ускоряет ритм. Это первая наша встреча после того случая в душе. На следующий день он прислал мне сообщение:

«Не загоняйся и не дуйся. Я удовлетворил свое любопытство и больше тебя не трону»

Сам он уехал из дома в тот же вечер и вернулся только сейчас, перед самым возвращением родителей.

- Пойдем, я тебе кое-что покажу, - заговорщически подмигивает Раиса Николаевна и увлекает меня на второй этаж, в их с Германом Дмитриевичем спальню.

Ловко распаковывает большой чемодан и, порывшись в нем, достает пакет с изображением известного в Европе бренда нижнего белья. Затаив дыхание, я наблюдаю, как она извлекает из него белоснежную шелковую сорочку.

- Это тебе, держи. По размеру должно подойти.

- Я не могу, - пожирая глазами кружевную драгоценность, мотаю головой.

- Бери, я сказала! – отрезает она и буквально всовывает сорочку мне в руки.

- Раиса… Николаевна… - шепчу благоговейно, - спасибо огромное…

Она отмахивается и хвастает мне покупками, привезенными с югов. Сувениры и подарки многочисленным коллегам, друзьям и, в том числе, моей матери.

- Может завтра на шопинг съездим, - предлагает вдруг она, - прикупим тебе что-нибудь к учебе.

- Нет, у меня же все уже есть. К тому же, я завтра в общежитие перебираюсь.

Тетя Рая заметно расстраивается. Хмурясь, собирает в ящик все покупки, а затем зовет меня на кухню.

- Не нравятся мне эти общежития…

- Почему?

- Шум, гам по ночам. Ни выспаться, ни позаниматься.

- Вы тоже там жили?

- Жила немного, - хитро смотрит на меня, - пока меня Герман оттуда не забрал.

Ну… меня забирать некому. Придется привыкать.

- Саша поможет тебе перевезти вещи.

- Нет! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

- Почему, Даш? Ему не сложно, у него там квартира неподалеку.

- Я сама… на такси…

Тетя Рая сводит брови к переносице и, взяв меня за плечи, заставляет посмотреть в глаза.

- Что между вами случилось? Он тебя обидел?

- Нет, конечно, - изображаю удивление и улыбаюсь, - все нормально, просто неудобно его по пустякам дергать.

- Ладно… я поняла…

Что она поняла, интересно?..

Словно забыв о разговоре, она достает из холодильника большой торт и включает чайник. И пока я разрезаю его на кусочки, достает из шкафа чашки.

- Торти-и-ик!!! – пищит Маришка, влетая в кухню пулей и принимаясь нарезать круги вокруг стола.

- Зови Кирилла, и мойте руки, - командует ее мать, а затем оборачивается через плечо и произносит – Саша, тортик будешь?

Моя рука с ножом замирает в воздухе. Вдоль позвоночника прокатывается жаркая волна.

Откажись, Саш. Ну же, будь хорошим мальчиком.

- Можно, - звучит совсем близко от меня.

Чччерт.

Усевшись на стул, он берет из стопки фарфоровое блюдце и двигает его ко мне. Я делаю размеренный вздох и, выбрав самый большой кусок, кладу в его в тарелку.

- Спасибо, - говорит он тихо.

- Пожалуйста, - отвечаю беззвучно.

Младшие Греховцевы тоже занимают свои места. Приходит и Герман Дмитриевич. Целует жену, садится рядом с ней. Дети наперебой рассказывают, как прошел отдых. Саша задает наводящие вопросы, а Герман Дмитриевич изредка вставляет комментарии.

Раиса Николаевна больше молчит. Улыбаясь, смотрит на своих детей и мужа.

Хорошая семья.

У нас с мамой, кроме, бабушки и друг друга никого не было. А я так мечтала всегда о сестре или брате, но мама так и не вышла замуж. Мужчины были, и не один. Были состоятельные даже и богатые, но все они оказывались по итогу либо женатыми, либо имеющими постоянных женщин.

Хотя, вру… Был один вдовец, мама долго с ним встречалась, почти год. Даже со мной и бабушкой его познакомила, но потом сама бросила его ради более богатого и успешного. А у того позже обнаружились жена и трое детей.

Я же хочу семью, как у Греховцевых. Трое детей и муж, не мэр, но обязательно надежный.

Перескакиваю взглядом с одного лица на другое, дохожу до каменного изваяния справа от себя, и возвращаюсь обратно.

Не могу заставить себя на него смотреть. Никогда не смогу.

- Саш, завтра Даша в общежитие переезжает, ей бы вещи помочь перевезти… - говорит вдруг тетя Рая.

Встречаемся с ней глазами, и она тут же добавляет:

- Но, если тебе сложно, мы вызовем такси…

Какое коварство! В шоке от ее хитрости, я лишь безмолвно хлопаю ртом.

Справа от меня слышится покашливание, а затем скрежет ножек стула по кафелю.

- Мне не сложно.

- Не стоит, - пищу не своим голосом, - я сама.

- Ну, вот и хорошо, - проигнорировав мою реплику, кивает Раиса Николаевна.

Божжже.

Я не смогу.

Я думала, что не буду спать, буду волноваться по поводу переезда в общежитие, но в итоге не сплю и волнуюсь по совершенно другому поводу.

Всю ночь выстраиваю в голове возможные сценарии нашей совместной поездки. Продумываю диалоги и свою линию поведения. Но к утру решаю вести себя как обычно.

Он обещал меня больше не трогать – он не трогает. Значит, и мне больше не стоит возвращаться к тому случаю.

К одиннадцати утра у меня уже все собрано. Три сумки, рюкзачок и папка с документами.

- Скоро у Кирилла день рождения, - напоминает тетя Рая, - он тебя заранее приглашает, да, Кир?

- Да, Даш, приезжай. Папа обещал мне аквариум с морской водой, там будут клоуны и леопардовые груперы.

- Круто, Кир! – восклицаю я, делая в уме пометку погуглить эту тему и выбрать подходящий подарок.

- Полина тоже обещала приехать, - добавляет тетя Рая.

- Мама?..

Я говорила с ней вчера, и она ни слова мне об этом не сказала. Знала, что я буду против, потому что каждое мероприятие с Греховцевыми она умудряется превратить в фестиваль имени меня.

Особенно, если на нем присутствует Саша. Как будто, узнав, какая я хорошая и добрая девочка, как прекрасно готовлю и какая чистоплотная, он тут же влюбится в меня без памяти.

В итоге, Саша выдерживает всего несколько минут, после чего сбегает к друзьям, а я же потом до конца вечера обтекаю.

Кирилл помогает вынести мои сумки на улицу, а Саша грузит их в багажник.

- Ты к нам еще приедешь? – хнычет Маришка.

- Конечно, приедет, - отвечает за нее брат.

Я бы села на заднее сидение, но, подумав, что со стороны это будет выглядеть, по меньшей мере, странно, сажусь вперед.

Греховцев обходит машину, открывает дверь и меня буквально вдавливает в спинку сидения его запахом и мощной аурой.

Зажав ладони между коленями, я невольно ежусь. На груди ощущаются его фантомные касания.

Нервно облизываю губы и отворачиваюсь к окну.

Первые минут десять мы едем молча. Он, удерживая руль одной рукой, успевает с кем-то переписываться, я же – просто стараюсь дышать.

- Ты знала, что по твоей специальности есть направление с углубленным изучением английского?

- Я?.. Да.. нет.. – прерывисто вздыхаю, - в смысле, нет, я не знала.

- Всем студентам предлагается тестирование, кто проходит, просто берут дополнительные лекции по языку.

- Это… дополнительно оплачивается?

Повернувшись ко мне, Саша какое-то время молча смотрит. Я не шевелюсь и, кажется, не дышу.

- Нет. Ничего доплачивать не нужно будет.

- Хорошо.

- Три года у тебя будет психология, - продолжает он будничным тоном, - ведет Королева, жесткая тетка, принципиальная. Пропускать не советую, потом не догонишь…

- Хорошо.

- Социолог у вас будет Торканов. Старый дед, еще советской закалки, тоже любит, чтобы его занятия посещали. Садись сразу на первую парту и лови каждое слово. На экзамене зачтется.

Напряжение немного спадает. Я незаметно расслабляю спину и плечи и даже изредка бросаю на Сашу короткие взгляды.

- И еще… как у тебя с русским?

- Нормально.

- В Академии есть что-то типа жур. кружка, пишут там всякие статьи для студгазеты, в конкурсах участвуют. Можешь туда податься…

У меня от обилия информации голова идет кругом. Он все рассказывает и рассказывает. Называет какие-то фамилии, которые тут же вылетают из головы. Дает советы, которые я тщетно стараюсь запомнить. А когда мы останавливаемся у общежития, помогает поднять сумки на четвертый этаж.

- Куда?

- 403 комната.

Я стучусь и открываю дверь.

- Здрасти, - здороваюсь с лежащей на кровати девушкой.

- Привет…

Заметив за моей спиной парня, она пулей подлетает и заворачивается в одеяло.

Поставив сумки у порога, он говорит короткое «пока» и уходит.

- Я Даша.

- Светлана.

Следующие два часа я разбираю свои вещи.

Все непривычно. Комната очень тесная. Между нашими со Светой, стоящими по двум сторонам, кроватями едва помещается маленький стол. Для одежды всего две полки, а для учебников – небольшая тумбочка с покосившейся дверцей.

Такой контраст с домом Греховцевых…

Ну, ничего, привыкну.

К вечеру мы знакомимся со Светой чуть ближе. Она оказывается вполне нормальной девчонкой из соседнего небольшого городка. Из обычной многодетной семьи, с умственными способностями, позволившими ей поступить в Академию на бюджет на юридический факультет. Туда же, где учится Саша.

- А тот парень, что тебя привез, он кто?..

- А… знакомый…

- Твой парень?

- Нет, - смеюсь я, - сын маминой подруги.

- Симпатичный.

- У него девушка есть, - почему-то считаю нужным уточнить.

Она понятливо кивает. Еще бы, такой, как Саша одиноким быть не может.

Уже позже, лежа в кровати и слушая сопение соседки, вспоминаю нашу с Греховцевым сегодняшнюю поездку. Что я после нее чувствую? Облегчение.

Но облегчение с привкусом горечи.

Не знаю, каких действий или слов я от него ожидала после случая в душе, но то, что он делает вид, что ничего не было, неожиданно ранит.

Лично у меня последние дни не получается думать ни о чем, кроме этого. А он так легко взял и все забыл.

Это для меня событие вселенского масштаба, а для него – очередная голая девчонка. Стало интересно – удовлетворил любопытство – забыл.

Круто, че.

Горестно вздыхая, переворачиваюсь на другой бок и вдруг вспоминаю, что даже не сказала ему «спасибо».

Блин.

Ложусь на спину и беру телефон со стола.

«Спасибо за помощь и за консультацию» - пишу и, зажмурившись, отправляю.

«Обращайся» - прилетает через минуту.

И все.

Сглотнув разочарование, гашу экран смартфона. Ну, правильно, а чего я ожидала? У парня девушка вообще-то имеется и, вполне возможно, что прямо сейчас они вместе. Может, даже занимаются… сексом.

Прежде, чем моя фантазия разыграется не на шутку, телефон снова подает признаки жизни.

«Почему до сих пор не спишь?»

На часах полночь, а сна ни в одном глазу. Закусив губы, быстро печатаю ответ.

«Не спится на новом месте»

«Нормально устроилась?» - спрашивает Саша, а я глупо улыбаюсь.

«Нормально. Уже с соседкой познакомилась и в душ сходила» - нажимаю на стрелочку и вдруг спохватываюсь.

Дура! Зачем про душ?!

Трясущимися пальцами тычу в экран, чтобы удалить сообщение, но вижу – поздно. Оно прочитано.

Ответа нет несколько минут. Я задыхаюсь и мысленно себя проклинаю. Он же подумал, что я намекаю! Что я… Господи…

«Там хоть кабинки-то есть?» - наконец, приходит от Греховцева.

«Да, есть. Спасибо еще раз и спокойной ночи» - пишу быстро и решительно отключаю телефон.

1 сентября проходит сумбурно. В корпусе огромная толпа, все толкаются, галдят. Студентов так много, что у меня начинает рябить в глазах от незнакомых лиц и ярких нарядов.

С трудом пробравшись к стенду объявлений, узнаю, в какой аудитории собирают наш курс. Потом так же с трудом поднимаюсь на нужный этаж и тут, к своему счастью, встречаю Тину, девушку с Дня Рождения Макса.

- Привет, не заблудилась? – усмехается она, видимо, заметив мой ошалелый вид.

- Вроде нет, не скажешь, где 320 аудитория?

Она указывает мне направление и, пожелав удачи, убегает. Я добираюсь до места и занимаю первый ряд.

Следую советам Саши.

До конца собрания успеваю познакомиться с несколькими девчонками, получить в библиотеке учебники, а также вступить в чат группы. По окончании мероприятия, выхожу на улицу в прекрасном расположении духа.

Спускаюсь с крыльца и, перекинув через плечо тяжелый рюкзак, шагаю мимо припаркованных автомобилей.

- Вот ты где! – догоняет в спину голос Макса, и я резко останавливаюсь.

Он не один. В сборе почти вся их компания. Невольно шаря по толпе глазами, нахожу тут же и Сашу, и висящую на нем Алину.

- Привет, - здороваюсь сразу со всеми, но смотрю при этом на Греховцева.

Он отвечает кивком.

- Тебе не дозвониться! – тем временем продолжает Шагуров.

- Мне? Почему?

- Ну, не знаю, красавица, - смешно разводит он руками, - общаться со мной не хочешь?

- Нет, ты что?.. – достаю телефон из кармана и тут вспоминаю, - ой, я же на время собрания звук отключила.

Парень, обхватив мое предплечье пальцами, увлекает меня в сторону от толпы.

- Даш, отметим первый день твоей студенческой жизни?

- Как?

- Сходим куда-нибудь. Куда ты хочешь?

Размышляя, как тактичнее ему отказать, я почесываю кончик носа.

- Может, в другой раз? У меня тут полная сумка учебников… - проговаривая все это, бросаю осторожный взгляд на его друзей.

За нами наблюдают все, за исключением Саши. Крутя на пальце брелок от машины, он смотрит пустым взглядом куда-то в сторону. Не знаю, специально или нет, но Макс обходит меня с другой стороны и встает так, чтобы закрыть меня от своих друзей.

Или их от меня.

- Твои учебники подождут в машине, Даш…

- Не знаю…

- Отказы не принимаются, - вкрадчиво проговаривает он и оттесняет меня к своему спорткару.

Я понять не успеваю, как, но уже в следующее мгновение мой рюкзак улетает на заднее сидение. А я сама оказываюсь на переднем.

Только перед тем, как мы уезжаем, я успеваю все же увидеть Греховцева. Стоя в толпе веселящихся друзей, он прожигает меня жутким взглядом.

Саша.

- Алин, потанцуй для меня, - прошу я, когда она в очередной раз пробегает мимо в одних стрингах.

- Станцевать? – остановившись, откидывает светлые волосы за спину, смотрит на меня через плечо, - что станцевать?

- Просто потанцуй…

- С чего вдруг такие желания?

- Бл@ть, да какие желания, Алин? Я просто попросил потанцевать. Ты же умеешь? В клубе же танцуешь?

Настроение дерьмо, еще и Алина тупит.

- Ладно… - поджимает губы и лезет в телефон, видимо, для того, чтобы выбрать музыку.

Я откидываюсь на спинку дивана и закидываю руки за голову. Алинка бесит, долго ковыряется в телефоне, изредка бросая на меня хмурые взгляды.

- Ладно, забей…

- Все, Саш, я выбрала!

Включает клубняк, под который гоу-гоу танцуют и, широко расставив ноги, начинает раскручивать волосы.

Сиськи смешно трясутся в такт движениям головы, задница – с ними за компанию.

Дернув головой, резко разворачивается ко мне спиной и пытается рисовать бедрами восьмерки.

Пи@дец.

Старается изо всех сил, но ощущение, что сейчас заскрипит костями.

Вновь повернувшись, опускается на колени и, пошло облизывая губы языком, ползет ко мне на коленях.

Не то.

Бл@ть! Вообще не то!

Я мучаю ее уже несколько дней, но поймать тех ощущений не могу.

Мелодичная музыка, стройное тело с мягкими изгибами, гладкая кожа и… эти движения. Завораживающие, манящие…

Стоит только представить Стрельцову снова, как вся кровь бухает в штаны. В глазах темнеет.

- Оу, кому-то понравился мой танец?

Я на Алинку не смотрю, положив голову на спинку дивана, закрываю глаза. Пусть делает, что хочет.

Сначала в ноги впиваются острые ногти, царапая кожу, ведут к кромке шорт.

- Мур – мур – мур…

Желание смывает холодной волной.

Мне кажется, Дашка бы не царапалась и не изображала из себя @банутую кошку.

Она была бы другой. Какой?..

Хрен знает. Но точно другой.

- Ладно, завязывай, Алин.

- Что?.. Почему?

Я поднимаю голову и смотрю в ее обиженное лицо. Бедная девочка, пососать не дали.

- Устал.

- Но ты же хочешь! – тянется руку с длинными острыми ногтями к моему паху, но я мягко ее отвожу.

- Не хочу. Мы сегодня уже трахались…

Она непонимающе хлопает глазами, дует губы и, кажется, уже готова пустить слезу.

Только не это. Бл@ть... Дать пососать, что ли?..

- Ну и ладно! – вдруг резво соскакивает на ноги и несется из комнаты, - я домой!

- Я отвезу, - успеваю крикнуть прежде, чем она исчезает за дверью.

Успеваю переодеться и даже посмотреть половину матча «Спартак Зенит», а Алинка все сидит в ванной. А когда, наконец, выходит, я понимаю, что никуда она не собирается. Все в тех же стрингах и короткой майке.

Виновато потупив взгляд, медленно ко мне приближается.

- Ты чего?

Забравшись с ногами на диван, кладет голову на мое плечо.

- Саш, я не хочу домой. Можно я у тебя останусь?

Ремонт в хате только закончился, и я, вообще-то, планировал насладиться самостоятельной жизнью… в одиночестве.

- Дома мать с отцом достали! – всхлипывает жалобно.

- Чем это они тебя достали?

- Достали и все! Мать каждый шаг контролирует! Отец заставляет за каждую копейку отчитываться!

- Ты, вообще-то, за их счет пока живешь…

- Ну, Саша-а-а… можно, я останусь? Пожалуйста – пожалуйста – пожалуйста!!! Я не буду приставать, честно! Тихонечко рядышком посплю и все!

Знаю я эти «тихонечко». Два раза у меня всего была, а успела уже половину вещей перетащить.

- Ладно, оставайся, - вздыхаю я, снимая матч с паузы.

- Уиииии!!! – верещит Алинка и лезет с поцелуями.

- Блин, Алин, хватит… ты обещала не мешаться…

- Все-все, ухожу.

Она действительно убегает в спальню, а когда я прихожу через полтора часа – уже крепко спит.

А я не могу. Прокручиваю в голове прошедший день, планирую завтрашний. После лекций надо к деду сгонять, уже месяц у них не был. А вечером можно с Алинкой к родителям.

Повернув голову, смотрю на ее профиль. Нос тонкий с небольшой горбинкой. Она ее ненавидит и мечтает сделать пластику.

Дурочка…

Прикрыв глаза, отворачиваюсь. А перед мысленным взором снова это – капли воды, стекающие по упругой груди.

Твою ж мать, да сколько можно?!

Резко переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Не помогает. Картинка в голове становится ярче, память подкидывает деталей в виде ее запаха и частого дыхания.

Член, налившись кровью, упирается башкой в матрас.

Сдавшись, беру с тумбочки телефон и, убедившись, что Алина все также крепко спит, открываю фото, что прислал мне тогда Макс.

Ничего особенного. Обычная девчонка, каких в нашем городе тысячи. Чего так заклинило-то?..

Еще раз бросив взгляд на Алинку, пишу Даше сообщение:

«Как свидание прошло?»

«Отлично. Мне все очень понравилось!» - прилетает сразу же.

Хмурясь, пялюсь в экран. В голову закрадывается нехорошее подозрение, что сообщение адресовано не мне. Она, может, с Максом переписывается параллельно? И что же ей тогда очень понравилось?

«Максим меня с Алексеем познакомил» - дополняет она прежде, чем я успеваю написать ответ.

Да, нет, адресатом не ошиблась.

Только вот какого хрена Леха там делал? Я же сказал, держаться подальше!

«Куда ходили?»

«Сначала мы были в кафе, а потом поехали в клуб. Там были все ребята!»

«Саша, там такая музыка! Мы так танцевали!» - строчит Дашка.

Повернувшись к Алинке спиной, опираюсь на локоть и быстро печатаю ответ.

«Пила что-нибудь?» - потому что дураку ясно, что сейчас она пишет под градусом.

Следующее сообщение целиком состоит из смайликов, показывающих язык.

Бл@ть!

«Максим угостил меня коктейлем, но он был безалкогольный».

Значит, он ей водки туда добавил. Убью тварь!

«Приставал? Обижал?»

«Не твое дело, Сашенька! За своим сладким пирожком следи, а меня оставь в покое!»

Точно пьяная.

Экран гаснет, но тут же загорается снова, оповещая о новом сообщении.

Смайлик со средним пальцем.

Фак. Она прислала мне фак.

Кровь моментально вскипает. Соскочив с кровати, хватаю с кресла одежду и вылетаю из комнаты.

- Саш, ты куда? – сонно спрашивает Алинка.

- В туалет.

Я этой сучке сейчас такой фак покажу. Заглотит по самые гланды!

Выхожу в лоджию и набираю ее номер. Сбрасывает. Набираю снова и слышу, что абонент недоступен.

Внутри все бурлит и плавится. Огнем полыхает. Придушу гадину. И Макса урою.

Звоню ему и ору в трубку:

- Ты, урод, что ей в коктейль подмешал?!

- Я?! А ей что, плохо?

Сука, я просто дар речи теряю. Эта гнида даже отрицать не собирается.

- Ты где сейчас? – спрашиваю максимально спокойным голосом.

- Да мы дальше тусить поехали! – воодушевленно восклицает Макс, - ты приехать хочешь?

- Ага…

- Мы в «Фараоне», подруливай!..

Заглянув в спальню, убеждаюсь, что Алинка спит, как сурок, надеваю куртку и выхожу из квартиры.

Обычно приятная мелодия будильника сегодня звучит как набат. Безжалостно выдергивая из муторного сна, долбит в пульсирующие виски.

С трудом разлепив глаза, смотрю по сторонам и не сразу понимаю, где я.

Общага.

- Даш, ты на первую пару пойдешь? – проникает в сонное сознание тонкий голосок соседки по комнате.

Блин. Второе сентября. Первая лекция.

Конечно, пойду! Поползу, если потребуется!

Вместе с головной болью в голову просачиваются воспоминания вчерашнего дня.

Начало было весьма прозаичным. Максим повез меня в небольшой ресторанчик с видом на реку. Кормил блюдами, названия которых я услышала вчера в первый раз. А потом ему позвонили друзья, и он потащил меня в клуб.

Сказал, что там якобы тусуются все первокурсники, но по факту никого со своего потока я в клубе так и не встретила. А вот его друзья были в полном сборе.

За исключением Саши и его сладкого пирожка.

До момента, когда Макс принес мне какой-то безалкогольный коктейль зеленого цвета, я помню все в мельчайших подробностях, а дальше – провал.

Оглушающая музыка, смех, цветные блики на лицах друзей Макса и танцы. Но никакой конкретики.

Как оказалась в общежитии - вообще не помню.

Мне требуется несколько долгих минут, чтобы собрать себя в кучу и заставить подняться на ноги. Во рту зловонная сахара, а в черепной коробке пчелиная свадьба.

Это что, похмелье? От безалкогольного коктейля? Или я отравилась?

Плетусь по коридору в сторону душа и упираюсь в конец длинной очереди. Блин, меня же предупреждали, что по утрам в душевой аншлаг.

Тяжело вздохнув, возвращаюсь в комнату и решаю умыться над раковиной. Взбивая мыльную пену пальцами, несколько минут пытаюсь избавиться от вчерашнего макияжа. Чищу зубы и привожу волосы в порядок.

После незатейливого моциона самочувствие немного улучшается. Звон в ушах исчезает, сознание проясняется. А вместе с этим постепенно возвращается память.

Я вспоминаю, что много вчера танцевала. Очень много. А потом… потом все, как в тумане… кажется, я сильно спать хотела.

Ужас какой! Я так сильно напилась? Да быть не может! Я же только один коктейль выпила, и тот фруктовый. Или потом я тоже пила?..

Выпив стакан воды, закидываю рюкзак на плечо и выхожу из общежития. До начала пары пятнадцать минут, поэтому я прибавляю шагу.

На ходу включаю телефон, чтобы проверить, не было ли важных сообщений в чате группы.

Захожу в приложение и вижу, что последний, с кем я общалась, был Греховцев.

То, что я чувствую в следующий момент сравнимо с толчком в грудь. Резко затормозив, прижимаю телефон к груди. Меня обтекает поток спешащих на занятия студентом, а я врастаю ногами в землю.

Я вспомнила!

И то, как Максим привез меня вчера домой и то, как я потом, лежа в кровати, переписывалась с Греховцевым.

Боже… какой позор…

Макс пытался меня целовать, зажимал у машины, шептал, какая я красивая. И, кажется, трогал грудь. А я сначала смеялась, потому что было щекотно, а потом пригрозила, что закричу, и убежала.

Открыв нашу с Сашей переписку, листаю в самое ее начало и с облегчением выдыхаю. Хорошо хоть, что не первая ему написала!

Пробегаюсь глазами по сообщениям и жмурюсь от стыда, когда дохожу до дурацких смайликов.

Твою мать, он ведь сразу понял, что не трезвая! А что, если успел уже доложить Герману Дмитриевичу?

Обернувшись назад, ловлю себя на мысли, что готова прямо сейчас вернуться в общежитие за вещами и уехать из города первым же автобусом.

- Привет, ты на лекцию? – спрашивает девушка в легкой белой курточке.

- Привет… - лицо знакомо, кажется, она из моей группы и вчера называла свое имя.

- Лена, - смеется девушка, - у меня тоже половина имен из головы повылетало, но твое я помню… Даша.

- Да.

- Идем?

Бросив тоскливый взгляд за спину, я киваю. Вместе мы доходим до корпуса и бежим на лекцию.

Только сосредоточится на том, что рассказывает преподаватель, у меня не выходит. Сердце гложет тревога. Я уверена, что после вчерашнего будут последствия. И за дерзость перед Греховцевым еще придется ответить.

Минут через двадцать после начала лекции дверь открывается и в аудиторию заглядывает девушка. На вид курс 3 – 4.

- Стрельцову в деканат!

Сердце уходит в пятки. В деканат? Меня? Зачем?

Пока я встаю из-за стола и дохожу до выхода, в голове рождается не менее дюжины предположений. От проблем с документами до жалобы коменданта общежития. Ведь кто-нибудь мог вчера видеть меня в невменяемом состоянии!

Но едва я оказываюсь в коридоре, как в мой локоть впиваются жесткие пальцы, а перед глазами появляется разъяренное лицо Греховцева.

Не говоря ни слова, он тащит меня в самый конец коридора, заканчивающегося тупиком. Я, чтобы не растянуться на полу, еле успеваю переставлять ноги.

Бедное мое сердце грохочет в горле, а живот от страха завязывается в узел.

Я не знала, что он так страшен в гневе.

Дотащив меня до окна, резко разворачивает и впечатывает поясницей в подоконник.

Больновато, но я решаю, что безопаснее терпеть молча.

Оперевшись рукой в оконный откос, он давит взглядом. Чего там только нет – злость, презрение, ненависть…

- Ну, что?.. Пустилась во все тяжкие? – едко шипит он, - прямо с первого сентября?

- Нет…

- Ты для этого с моими друзьями познакомиться хотела? Чтобы по клубам шариться и водку хлестать?

- Я не пила!..

Саша шумно выдыхает. Нависнув надо мной, молча смотрит в окно. Злится. Грудь ходит ходуном, на уровне моих глаз под кожей перекатываются желваки.

- Саша, - произношу тихо, - не рассказывай, пожалуйста, родителям.

Он отвлекается от созерцания пейзажа за окном и переводит взгляд на меня. Смотрит на мое лицо. Очень долго на губы, а потом – глаза в глаза.

Мне становится нечем дышать. По телу медленно расползается жар. В низу живота тяжелеет.

С трудом сглотнув, я пытаюсь отвести взгляд. Греховцев не позволяет. Подцепив мой подбородок двумя пальцами, не дает отвести глаз.

- Твоя дружба с Максом отменяется, - с расстановкой произносит он, - с Алексеем тоже.

- Хорошо, – шепчу покорно, хотя этого Алексея почти и не помню.

- С сегодняшнего дня я контролирую каждый твой шаг.

- Что это значит?

- Это значит, что твой телефон доступен для меня каждую минуту. Каждый свой шаг согласовываешь со мной. Каждый вечер отчитываешься, как прошел день и какие планы на завтра…

Слушая, как он перечисляет свои требования, чувствую, как мои брови лезут вверх.

- А ты не перегибаешь, Саш?.. – усмехаюсь несмело.

- Не дай Бог отключишь телефон или сбросишь мой вызов!

Весь мой страх перед ним испаряется как спирт на коже. В груди за минуту поднимается волна глухого раздражения.

- Что, и ночью звонить будешь?

- Каждую ночь, если захочу.

- Даже во время поедания своих сладких пирожков?..

Полные губы растягиваются в саркастической усмешке. Склонившись ниже, он отодвигает пальцем ворот моей блузки и подцепляет кружевную резинку бюстгальтера.

- Уж не ревнуешь ли ты, Даша?..

Я отсиживаю все три пары. На первом ряду, глядя на доску и слушая преподавателей, что-то даже записываю, но когда выхожу из корпуса на улицу, понимаю, что ничего не помню.

Мимо. Первый учебный день пролетел мимо.

Спасибо Сашеньке.

Сначала запугал до смерти, затем довел до белого каления, а напоследок едва не свел с ума своей выходкой.

Иду в общежитие и сама не замечаю, как время от времени, касаюсь пальцами плеча там, где он меня трогал. Кожа до сих пор горит как от ожога.

Бесит. Жутко бесит.

«Не ревнуешь ли ты, Даша?» - проносится в голове.

Нет. Господи, конечно, нет!

Не знаю.

Вчера, когда я согласилась поехать с Максимом в клуб, думала, что Саша с Алиной тоже там будут. А когда поняла, что нет – отчего-то сильно расстроилась.

И потом, когда уже танцевала, неосознанно постоянно шарила по толпе глазами в надежде его увидеть.

Но он не приехал. Кто-то из девчонок сказал, что они решили провести этот вечер вдвоем.

И вот тогда я попросила у Макса еще один коктейль.

Перехожу дорогу по подземному переходу, огибаю еще один корпус вуза и оказываюсь во дворе общежития.

- Даша! – окликают сзади.

Обернувшись, вижу и Максима, и его красный спорткар. Спрятав ладони в карманах джинсов и воровато оглядываясь по сторонам, быстро идет в мою сторону.

- Привет.

- Что ты мне подливал в коктейли? – спрашиваю грубо, но осекаюсь, когда замечаю рассеченную губу и синяк на левой скуле, - кто это тебя так?

- Да так… - отмахивается он, - сцепились вчера маленько…

- С кем?

- Не важно. У нас иногда бывает…

Выглядит парень неважно, наверное, поэтому я его сегодня в Академии не видела.

- Даш, - снова бегло осматривается по сторонам, - это были слабоалкогольные коктейли. Изумрудный город.

- Я же сказала, что не пью!

- Ты была зажата, - пожимает Макс плечами, - я хотел тебя немного растормошить. Простишь?

Обхватив себя руками, я смотрю в сторону. Я не хочу его прощать. И на свидания с ним ходить тоже не хочу.

- Прощу.

Мимо нас проходит компания студентов, поравнявшись с ними, я шагаю к корпусу.

- Даш, только Греху не говори, что я приезжал! – кричит он вдогонку.

- Не скажу.

Остаток дня я пытаюсь разобрать то, что написала за три лекции. В голове немного проясняется. Готовлю на завтра рюкзак и физкультурную форму. Староста написала, что занятие будет на стадионе за корпусом.

После ужина решаю прогуляться по соцсетям и обнаруживаю в телефоне сообщение от Греховцева.

«Отчет»

Вот же упырь! Он что, реально думает, что я стану докладывать о каждом своем шаге?..

«Не провоцируй!» - прилетает следом.

Ну, о’кей.

«В столовой съела пончик с повидлом и выпила чашку какао. Ни то, ни другое не понравилось»

«Дальше»

Злорадно усмехнувшись, продолжаю отчет.

«В туалет ходила один раз»

«Трусы на тебе сегодня такие же, как лифчик?»

По телу катком проходит жар. Облизав сухие губы, устраиваюсь на кровати и печатаю ответ.

«Да. Я всегда ношу комплект»

Сегодня на мне фисташковый.

«Фото»

В самом низу живота происходит несильный толчок. Бросив взгляд на ничего не подозревающую Свету, возвращаюсь в переписке.

«Включи воображение, Сашенька)»

Боже, что я творю? По коже несутся мурашки, пальцы подрагивают, а в кровь проникает адреналин. То, что мы сейчас делаем – запретно и грязно. Но от этого еще более волнующе…

Проходит несколько минут, а он все не отвечает. Отвлекся на пирожок или… включил воображение?..

Сообщение приходит, когда я перестаю его ждать.

«Я запретил тебе общаться с Максом»

Что?.. С чего вдруг такая резкая смена темы? И при чем здесь Шагуров?

Сглотнув разочарование, собираюсь написать ответ, но тут прилетает еще одно сообщение.

«Ты сегодня любезничала с ним около общаги»

«Откуда ты знаешь?»

«Я же предупреждал, что буду контролировать каждый твой шаг»

«За мной шпионят?»

Нас с Максимом видели не менее тридцати проходящих мимо студентов. Неужели кто-то из них теперь будет следить за мной?

«Да»

Машинально оглядев комнату на наличие скрытых камер, смотрю в экран телефона.

Он точно маньяк.

«Максим приезжал извиниться» - пишу я и резко замираю, когда меня пронзает догадкой.

«Это ты его избил?»

«Тебе его жалко?»

Господи!.. Они реально подрались из-за меня?!

«Ты больной психопат!»

«Больше он к тебе не подойдет»

Что происходит? Я прекрасно понимаю, о чем его просила тетя Рая – помочь мне освоиться в вузе и, возможно, проследить, чтобы меня никто не обижал. Но то, что делает Саша – переходит все границы. За мной даже мама никогда так не следила.

Я сама в состоянии решить, с кем хочу общаться, а с кем – нет. Он же не станет выбирать мне друзей?..

Выключив телефон, иду в душ пораньше, до того, как соберется вечерняя пробка. А после включаю новый сезон любимого сериала и надеваю наушники.

Только сосредоточить вновь не выходит. Все мои мысли вертятся вокруг говнюка.

Он раздражает, бесит и злит, но самое паршивое – я не понимаю мотивов его поступков. Даже если предположить, что он действительно пытается оградить меня от плохого влияния, то при чем тут мое нижнее белье? Он троллит меня с тех самых пор, как не вовремя вошел в мою комнату.

Зачем?!

Уверена, у его Алины белье куда более откровенное, чем у меня и выглядит она в нем сногсшибательно. Я видела ее в купальнике.

От меня ему что нужно?

Отчаявшись найти ответы на свои вопросы, я сдаюсь. Вновь активирую телефон и иду на страничку его сладкого пирожка.

Половину фото на аватарке занимают пухлые губы. А статус под фото гласит следующее:

«Не стоит слишком настойчиво интересоваться моей жизнью. Она может оказаться настолько интересной, что вы разочаруетесь в своей».

Уф, как пафосно! Если бы ты, Алиночка, не хотела, чтобы твоей жизнью настойчиво интересовались, не выставила бы на всеобщее обозрение более 1800 фото, ага…

Листая однотипные картинки, убеждаюсь, что весь ее мир состоит из шоппинга, тусовок и, конечно, любимого Сашеньки.

Для него у нее имеется отдельный альбомчик, украшенный розовыми сердечками.

Эту галерею фото я листаю гораздо медленнее. Даже не пытаясь справиться с волнением, отворачиваюсь к стене, чтобы Света не увидела, как я любуюсь чужим парнем.

Хорош. Мерзкий, наглый и самоуверенный, но… такой красивый.

Затаив дыхание, разглядываю многочисленные снимки. Саша в машине, Саша на байке, Саша резвится в бассейне, Саша в черном деловом костюме на каком-то приеме, Саша загорает на белоснежном пляже, Саша с футбольной командой, взъерошенный, но счастливый, держит в руках золотой кубок. И еще не менее сотни таких же и почти на каждом из них рядом блондинка. С одним и тем же выражением лица и в одной и той позе.

«Настоящий мужчина, как волк, либо один, либо с одной волчицей. А бегать за овцами – удел баранов» - написано под одним из их совместных фото. На нем, удерживая голову Алины обеими ладонями, он целует ее взасос.

Погасив экран, откладываю телефон в сторону и прячу лицо в подушке.

И зачем только я туда заглянула…

Сегодня первой парой нам поставили психологию. Как и советовал Саша, я сразу занимаю место в первом ряду и зову с собой Лену. Вдвоем сидеть перед грозной Королевой будет не так страшно.

Она оказывается именно такой, какой я ее себе представляла после рассказа Греховцева. Высокая плотная женщина лет пятидесяти с цепким взглядом и строгим выражением лица.

Первые минут сорок она перечисляет свои требования к студентам и рассказывает, как будет проходить экзамен.

Действительно, чтобы его сдать, нужно будет очень постараться.

Второй парой у нас физкультура. Переодевшись в раздевалке мы с девчонками идем на стадион. Хорошо, что погода сегодня по-летнему теплая, можно даже заниматься в спортивной майке.

Выстроив нас в шеренгу, физрук объясняет задание. Разминка, бег три круга, упражнения на растяжку. Совсем как в школе.

Хихикая, мы с Леной повторяем наклоны и приседы и вдруг слышим свист с трибун.

- Блин… - шепчет она, - старшекурсники стебутся.

Оглянувшись, вижу компанию из парней и девчонок, что, рассевшись на лавках, активно комментируют наши старания. Машинально просканировав толпу взглядом, нахожу среди них и Греховцева. Сидит, широко расставив ноги и опираясь локтями на колени, и смотрит на меня в упор.

Резко отвернувшись, замираю.

- Круговые вращения туловищем по часовой стрелке, - командует физрук.

Я делаю, как он показывает, но ловлю на себе недоуменный взгляд Лены.

- По часовой стрелке, - произносит одними губами.

Вот черт!.. Это все из-за Саши. Когда он так смотрит, я плохо соображаю и теряю контроль над собственным телом.

Занятие длится невыносимо долго, мы заканчивает упражнения и бежим по беговой дорожке вокруг футбольного поля.

Я быстро начинаю выдыхаться, потому что к усталости добавляется сильное волнение от того, что каждое мое движение контролируется Греховцевым.

Лена бежит рядом и даже пытается шутить, я же ни на что, кроме вымученной улыбки, не способна.

Какого черта они там сидят? У них что, пары нет, или они прогуливают?

- Давайте, девочки, поднажмите! – кричит кто-то из них, когда мы пробегаем мимо, - не расслабляем булочки!

- Придурки, - шипит Лена.

Не удержавшись, вскидываю взгляд и вижу, что на коленях Саши уже сидит Алина. Смеется шутке, но при этом смотрит только на меня.

Словно знает, что вчера я гуляла на ее странице.

Мучаясь от стыда и пронизывающего насквозь взгляда Греховцева, еле доживаю до конца пары и, схватив со скамейки свою кофту, шагаю с Леной в корпус.

Переодеваюсь, достаю из рюкзака телефон и вижу входящее сообщение от Шурика.

«Ты в плохой физической форме»

Скотина.

Отчего-то становится так обидно, что горло стягивает спазм, а глаза наполняются непрошеными слезами.

- Даш, ты идешь?.. – зовет Лена.

- Иди, я догоню, - показываю на свой телефон, - срочно позвонить нужно.

Она уходит, следом за ней, раздевалку покидают еще две одногруппницы. Я остаюсь одна. Смотрю в экран, раздумывая отвечать ему или нет. И, если отвечать, то что.

Перед глазами встает картинка, на которой Алина, ерзая на его коленях, открыто надо мной потешается.

Обойдется. Не стану ему писать и вообще внесу его номер в черный список.

С твердым намерением так и сделать, смаргиваю слезы и делаю полный вдох грудью, а затем, закинув рюкзак на плечо, выхожу из раздевалки.

Но успеваю сделать лишь несколько шагов, как сзади налетает чье-то тело и заталкивает меня в темное помещение.

Все происходит так быстро и неожиданно, что я не успеваю сориентироваться, но при этом пугаюсь до ужаса.

Первый вдох приносит осознание. Это Греховцев. Его запах.

Резко меня развернув, впечатывает спиной в стену, а я тут же замахиваюсь и бью кулаком в его грудь. Вкладываю в удар всю обиду, злость и ревность.

Заношу руку для второго удара, но он реагирует быстрее, перехватив запястье, поднимает ее над моей головой. Второй ладонью обхватывает шею и прижимает затылком к стене.

Свободной рукой я вцепляюсь в предплечье Саши, но сдвинуть его не могу даже на миллиметр.

Так и застываем. С ненавистью глядя друг другу в глаза.

В помещении пахнет резиной спортинвентаря, сыростью и Греховцевым. Проникая в нос, запах его кожи и свежего парфюма оседает на слизистой и поднимает во мне волну неконтролируемой ярости.

Ненавижу его! Себя ненавижу! То, что происходит сейчас между нами, ненавижу!

Ненавижу себя за то, что меня это так волнует.

И он ненавидит. Это плещется в его глазах, сквозит в каждом движении и каждом рваном вдохе.

Усилив захват на шее и, не прерывая со мной зрительного контакта, он начинает медленно склоняться, и я понимаю, что сейчас будет поцелуй.

Почувствовав на коже его теплое дыхание, перестаю дышать. Саша посылает немое предупреждение и переводит взгляд на мои губы.

Мне становится жарко. Сердце работает на разрыв.

В следующее мгновение он меня целует. Без прелюдий, сразу жадно. Давит языком на мои сомкнутые зубы и, когда я сдаюсь, врывается в мой рот.

Нагло исследуя новую территорию, проходится по небу, зубам, скользит вдоль моего языка.

Я, оглушенная, напуганная напором и покорная, позволяю все это ему делать.

Более того, несмело отвечаю, потому что… черт, потому что мне это нравится!.. Нравится до безумия!

Саша, видимо, поняв это, освобождает мою руку и вжимается в меня так, что мою грудь буквально расплющивает о его торс, а под ребра врезается металлическая пряжка ремня.

Безумие. Это просто какое-то безумие. Прилипнув друг к другу, мы целуемся, как бешеные. Мне не хватает воздуха, но он мне сейчас и не нужен. Я дышу тем, что он мне дает.

Целуя, жалит, кусает губы, ворует мое дыхание.

Говнюк.

Оторвавшись от моих губ, смотрит на меня с еще большей злостью, чем до этого. Давит в живот своей эрекцией, и ведет себя так, будто только я в этом виновата.

Спускается взглядом по шее, пальцем оттягивает ворот кофты и оголяет мое плечо. Подушечкой большого пальца выводит на нем круги, тянет резинку бюстгальтера. Толкается в меня бедрами.

Меня простреливает желанием. Снова. Как тогда, в душе. По внутренней поверхности бедер расползается жар, колени подкашиваются.

Продолжая гладить кожу плеча, вторую руку запускает под юбку.

Нет… Это слишком…

Да, я почти сошла с ума, но на задворках сознания маячит мерзкая мысль, что он не свободен.

Всего несколько минут назад он целовал Алину и, скорее всего, через несколько минут он снова будет ее целовать.

Упираюсь ладошками в его грудь и молча отрицательно мотаю головой.

Саше не нравится. Рыкнув, он снова впечатывает меня в стену и задирает юбку до пояса.

- Хватит, - сиплю тихо, - что ты делаешь?

- Врешь или нет… хочу проверить.

Опустив взгляд вниз, сначала смотрит на кружевную резинку чулок, а затем – на винного цвета трусики.

Не вру. Я, действительно, всегда ношу только комплекты. Сегодня на мне этот – скромные трусики – слипы и лифчик с мягкой чашкой.

Положив руку на бедро, Саша просовывает большой палец под резинку белья и оттягивает ее, одновременно вжимаясь в меня твердым пахом.

У меня вырывается нечаянный стон. Греховцев грязно выругавшись, внезапно меня отпускает и делает шаг назад.

Мне приходится приложить значительные усилия, чтобы не скатиться вниз по стенке. Ноги как мармеладные змейки.

Судорожно одергиваю юбку, поправляю ворот блузки и поднимаю с пола свой рюкзак.

- Иди.

Безуспешно пытаюсь восстановить дыхание, убираю волосы от лица. На него смотреть не могу.

- Иди, я сказал! – рявкает Греховцев, - пошла!

Вылетаю в коридор пулей, втянув голову в плечи, бегу, словно за мной черти гонятся.

В ушах гул, в горле колотится сердце, а губы полыхают огнем.

На пару я опоздала, поэтому, робко стукнув в дверь аудитории, тенью проскальзываю на задний ряд и прячусь за спинами одногруппников.

Тонкий писк оповещает о входящем сообщении на телефон. Достаю его из рюкзака и активирую экран.

«Это ничего не значит. Не вздумай влюбляться»

Достаю из кармана телефон и, наверное, уже в тысячный раз активирую и гашу экран. Не знаю, что я хочу в нем увидеть, но не перестаю это делать.

- Саш, все в порядке? – отвлекшись от болтовни с Кристиной, спрашивает Алина.

- В полном.

- Тогда убери телефон, мы же с друзьями пришли пообщаться.

- Я общаюсь.

- Саш, убери телефон, - строго проговаривает Алинка, но я посылаю ей такой взгляд, что она тут захлопывает рот.

Проверяю уведомления и только после этого убираю его в карман.

Мы тусуемся в этом кафе очень часто после лекций или… вместо лекций. Кто безлошадный – пьют пиво, а для тех, кто за рулем – здесь неплохой кофе.

- Может, на выходные на базу отдыха у озера рванем? – предлагает Данил.

- Я за! – тут же откликается Леха.

- И мы поедем! Да, Саша? – оживляется Алинка, - там такой банный комплекс!

- Я пас.

- А че так? – интересуется сидящий напротив меня Макс.

Синяки на его морде зажили, а обида осталась. Теперь разговаривает со мной через губу, да и то подъ@бками.

Глаза всех присутствующих направлены на меня. Все ждут ответа.

- У малого Днюха.

- Блин, я забыла!

Усмехнувшись, Шагуров откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

Сука.

Будто что-то знает или догадывается.

- Ребят, может, тогда перенесем поездку еще на неделю? – предлагает Алинка.

- Не надо, - говорю ей тихо, - езжай без меня.

- Я не хочу…

- Да мы че, все под Греха должны подстраиваться? Едем, пока тепло! – говорит Макс, обводя компанию взглядом.

- Езжайте, - киваю ожидающим моего окончательного вердикта друзьям и, встав из-за стола, иду на выход.

- Саш… - зовет Алина, но я ухожу, не оборачиваясь.

Останавливаюсь у выхода, забыл, куда шел.

На автомате вынимаю телефон и активирую экран. Реклама спортмагазина и новые сообщения в чате группы. От нее ничего.

Бл@ть! А чего я жду? Она никогда не писала мне первая. Она вообще неформатная, делает то, что ты от нее ожидаешь, но с точностью до наоборот.

Другая на ее месте прохода бы мне не давала, потому что так было со всеми и всегда! Без исключений!

Но Даша же, бл@ть, у нас особенная! Не такая, как все. Гордая.

Захожу в контакты и делаю то, чего не делал всю неделю после того, как у меня тогда выбило предохранители – набираю ее номер. Два коротких гудка и сброс вызова.

Не понял… это что за…

Черный список?! Меня в черный список?

Да ну… не может быть!

Набираю снова – тот же результат.

Приваливаюсь спиной к стене и неверяще усмехаюсь. Динамит.

Эта мысль внезапно приносит удовлетворение. Пусть ее позицию я понимаю не до конца, но она правильная. Пора завязывать. Хватит ее преследовать, пусть спокойно учится и встречается, с кем хочет.

- Саш, ты чего? – дуя губы, спрашивает подошедшая Алина.

За ее спиной маячит Крис, а там и все остальные подтягиваются.

- Забей, нормально все, - беру ее ладошку и вывожу из кафе.

Нет, все правильно. Мы с Власовой почти год вместе. Меня все устраивает. Красивая, трахается отменно, сосет с каждым разом все лучше, под каблук загнать меня не пытается, налево не смотрит. Что еще надо?

А Дашка… С ней так не получится. Там вся семья в наших отношениях будет, и ее, и моя мать. Да и зацепила она меня чем? Тем, что под ничем не примечательной одеждой охуенное белье носит? Все.

Это точно не стоит того, чтобы становиться зятем ее хитрожопой мамаши.

Так что, нет – мне этот гемор точно не нужен.

Заходим компанией в Главный корпус, сворачиваем в сторону широкой лестницы, начинаем подниматься, и тут я вижу, как навстречу спускается Даша, с ней ее белобрысая подружка, обе тащат по стопке какой-то макулатуры в руках. О чем-то переговариваясь, весело смеются.

- Приветики! – слышу за спиной голос Лехи.

Стрельцова вскидывает взгляд, но не на него, а на меня. Улыбка с лица мгновенно слетает. Холодно смотрит на меня, на Алинку, затем – на наши сцепленные руки.

- Привет, - бросает нам одно на двоих и, спустившись, останавливается, потому что там ее уже ждет Леха.

Сука. Все-таки запал на нее.

Обернувшись, пытаюсь разглядеть выражение ее лица. Улыбается ему, кивает.

- Саш, - тянет меня за руку Алинка, - пойдем, ты чего?

Порыв выдрать руку из ее пальцев, спуститься вниз, схватить Леху за шкирку и впечатать мордой в стену засовываю в жопу. Пусть попытает с ней счастье.

- Са-а-аш! Ты мне сейчас руку сломаешь!

- Прости, - отпускаю Алинкину ладонь и сую руки в карманы.

Но она хватает мой локоть и пытается развернуть меня к себе.

- Может, уже расскажешь?

- Что именно?

- Что у вас случилось с этой… Дашей. Вы поссорились?

- Нет. С чего ты взяла?

- Ты с ней даже не поздоровался!

Вашу ж мать! Мне еще от Власовой истерик не хватало!

- Алина! Не лезь туда, куда тебя не просят! Ясно?

Надув и без того слишком пухлые губы, часто-часто хлопает ресницами.

- Максим сказал, что она тебе никакая не сестра!

Я тяжело вздыхаю. Что же сегодня за день такой? Утром спустило колесо, из-за чего я опоздал на первую пару, потом раздаривающая всем подряд свои улыбочки Стрельцова, а теперь еще и Алина претензию выкатывает.

- И?.. – спрашиваю с вызовом.

- У вас с ней что-то было?..

Оглянувшись по сторонам, обнимаю ее за плечи и отвожу к окну, потому что вокруг нас уже собирается толпа зевак. А я страсть как это ненавижу.

- Я тебе не изменяю, Алина.

- Правда?

- Правда, - отвечаю глухо.

Если только во снах.

- Я тебе верю, - легко верит она, улыбается и повисает на моей шее, - а эта… Даша мне с самого начала не понравилась.

- Чем же?

- Мутная какая-то… Саш, мне кажется, она на тебя глаз положила.

- Не выдумывай. Видела же, она уже с Лехой общается.

- Таким, как она, все равно с кем…

- Так, все! – затыкаю ее, - закрыли тему! И чтобы больше я этого не слышал!

Алина всхлипывает, глубоко вздыхает и прижимается лицом к моей рубашке. Я терплю, потому что терпеть не могу эти женские слюни – сопли.

- Саш, мы созданы друг для друга, - шепчет она, - когда-нибудь я стану тебе идеальной женой.

Ну… это вряд ли. Всю оставшуюся жизнь каждое утро видеть одно и то же лицо? Слышать одни и те же фразы? Спасибо, но нет.

Пусть она станет идеальной женой для кого-нибудь другого.

Сдаю Алину толпе ее подружек и иду навстречу Лехе.

- Я же просил тебя к ней не приближаться.

- Да расслабься, - хлопает он меня по плечу, - отшила меня твоя Даша.

Бл@ть. Первая хорошая новость за день.

- Говорит, что со своим бывшим помирилась.

- Эй! – раздается позади, - стой! Куда пошла?

Закидываю рюкзак на плечо и иду, не оборачиваясь.

Я узнаю этот голос. Это Алина, и она прекрасно знает, как меня зовут. Поэтому, если ей что-то от меня нужно – пусть догоняет.

- Глухая, что ли? – слышу уже ближе, - Даша, подожди!

Я замедляю шаг, а потом, и вовсе останавливаюсь. Развернувшись, наблюдаю, как она и еще две ее подружки бегут ко мне на высоченных каблуках.

Глуша внутреннее волнение, делаю крайне заинтересованное лицо.

- Ты это мне?

- Кому же еще? Здесь никого, кроме тебя нет!

Кручу головой по сторонам и, улыбнувшись, пожимаю плечами.

- Действительно, никого.

Алина, сузив глава и вздернув острый подбородок, проходится по мне оценивающим взглядом, а затем, снисходительно усмехнувшись, обращается к своей группе поддержи.

- Девочки, оставьте нас, пожалуйста.

Подружки отходят от нас на символические три шага и даже не пытаются делать вид, что не собираются подслушивать наш разговор.

- Я про тебя все знаю, - заявляет блондинка.

Видимо, ожидая моей реакции, задирает брови и выпучивает глаза. У меня по ощущениям в животе образуется камень, к горлу подкатывает тошнота.

Что именно он ей рассказал?

- Может, поделишься? – предлагаю с невозмутимым видом.

- Никакая ты Саше не сестра!

Да, ладно! Неужели до нее, наконец, дошло?

Давясь внезапным смехом, закусываю губы.

- И что?

- И я хочу тебя по-хорошему предупредить, чтобы ты держалась от него подальше.

- Иначе что?

- Иначе все твои одногруппники узнают, что ты вешаешься на чужих парней.

- Я вешаюсь?! Я?

Ее слова как пощечина. Все эмоции, что я так усердно прятала в глубине своей души последнюю неделю, срывая все засовы вырываются наружу.

- А кто? Я не знаю еще, какой хитростью ты пролезла в их дом, но учти, Саши тебе не видать! Не твой уровень, девочка!

- Кто тебе сказал, что я на него вешаюсь? Саша?

- Я это и так поняла, - проговаривает с умным видом, - думаешь, я не вижу, как ты его взглядами пожираешь?

- Ты чокнутая! – вырывается нервный смешок, - вы оба больные! И ты, и твой Сашенька!

- Я так и знала! Ты только изображаешь из себя тихоню! На самом деле ты самая настоящая шлюха! И белье у тебя, как у проститутки!

Глаза застилает красная пелена, лицо горит как от ожога. Сама себя не контролируя, я замахиваюсь и влепляю Алине пощечину.

Она пугается, и я пугаюсь. Стоим, глядя друг на друга выпученными глазами. А затем блондинка открывает рот и начинает визжать. Бросается на меня с кулаками, не красиво скалясь, пытается схватить за волосы, но я делаю шаг назад, и она, споткнувшись на своих каблуках, падает на колени.

- Сука!!! Тебе конец!

Я продолжаю отступать назад. Задыхаясь, делаю беспорядочные вдохи, хватаю воздух губами.

- Прости, - шепчу еле слышно.

Ее подружки смотрят на меня как на зверя. Одна из них подбегает к Алине, помогает ей подняться, вторая зачем-то включает камеру на телефоне и снимает, как та ревет и извергает проклятия на мою голову.

- Прости, - прошу еще раз, разворачиваюсь и даю деру.

Останавливаюсь только на входе в общежитие, втянув голову в плечи, проскальзываю мимо вахтера и бегом поднимаюсь на четвертый этаж.

Легкие горят огнем, тело сотрясает крупная дрожь. Я начинаю осознавать, что натворила. Мама всегда говорила, что моя несдержанность и топорная прямолинейность до добра не доведут.

Так и вышло. Я выплеснула на Алину все, что носила в себе последнее время. Разочарование, ревность и обиду на Греховцева, черт бы его побрал!

Что будет теперь? Меня отчислят с позором? Как я Раисе Николаевне и Герману Дмитриевичу в глаза посмотрю? Как домой вернусь?

Боже… какая я непутевая…

- Это правда, что о тебе говорят? – спрашивает ворвавшаяся в комнату Света.

На щеках румянец, в глазах азарт.

- Что говорят? – спрашиваю хрипло.

- Что ты побила какую-то фифу с третьего курса.

Зажмурившись, я болезненно морщусь. Мне конец.

- Правда, да?.. – чувствую, как прогибается матрас, - расскажешь, что случилось?

Закрываю лицо руками и отрицательно мотаю головой. Я не стану оправдываться, пусть отчисляют.

Надо позвонить маме и тете Рае.

В этот момент мой, зажатый в руке телефон, оживает. Номер неизвестный, но и так уже понятно, ничего хорошего мне этот звонок не принесет.

- Ответь, - шепчет Света, глядя на меня с сочувствием.

Я нажимаю на зеленую трубку и подношу телефон к уху.

- Спускайся. Живо! – орет голос Греховцева.

- Нет.

- Хочешь, чтобы я сам поднялся? Я могу, ты меня знаешь!

- Хорошо, сейчас выйду…

- Даю две минуты.

Обреченно вздохнув, поднимаюсь с кровати и, накинув куртку, молча выхожу из комнаты.

На улице уже стемнело. Над широким гранитным крыльцом, качаясь от ветра, тускло светит фонарь.

Кутаясь в собственные руки, я останавливаюсь на выходе и всматриваюсь в темноту в поисках черного Лексуса.

Справа, у въезда на стоянку, вдруг мигают фары, и я, преодолев три ступеньки, иду туда быстрым шагом.

Не знаю, что меня там ждет, скорее всего, Саша приехал с Алиной и сейчас заставит меня перед ней извиняться. Возможно, я извинюсь, но оправдываться точно ни перед кем не стану.

Подхожу ближе и вижу, что в машине он один. Положив голову на подголовник, наблюдает, как я приближаюсь.

Открыв дверь, сажусь рядом. В салоне тепло. Включен подогрев сидения, и в ноги дует теплый воздух. Пахнет, как всегда, кожей и Греховцевым. Вкусно.

Он не орет, я начинаю согреваться, по телу все равно волнами идет озноб.

- Рассказывай, - устало вздыхает он.

- Я не знаю, что тебе сказать. Наверняка Алина тебе уже все рассказала.

- Конечно. В красках. А подружки подтвердили.

- Меня отчислят? – рассматривая свои ногти, спрашиваю негромко.

Саша меняет положение тела. Подается вперед, кладет обе руки на руль и сжимает его до скрипа кожаной оплетки.

- Для начала я хочу выслушать твою версию.

- А что, не доверяешь своей девушке?

Повернувшись ко мне, он проходится взглядом по моим ногам, сцепленным в замок рукам, медленно, заставляя меня затаить дыхание, скользит по груди и, наконец, останавливается на лице.

- Доверяю. Мне не понятны твои мотивы. За что ты напала на нее?

- Напала?.. – переспрашиваю я, - она так сказала?

- Она и все ее свидетели, - он проговаривает это с усмешкой, и я непроизвольно копирую его мимику.

Он ей не верит?

- Рассказывай.

Я наполняю грудь воздухом и начинаю:

- Она догнала меня, когда я шла в общежитие после пар. Сказала, что знает, что мы не родственники.

- И?

Бросив на него быстрый взгляд, впиваюсь ногтями в кожу ладоней. Мне стыдно об этом говорить.

- Она сказала, что я вешаюсь на тебя…

- За это ты бросилась на нее с кулаками?

- Я дала ей пощечину! – проговариваю с нажимом, - и не за это.

- А за что?

В груди давит, в носу начинает пощипывать от подступающих слез. Закрыв лицо ладонями, еле внятно бормочу:

- За шлюху и проститутку.

Услышав тихий смех, я убираю руки от лица, незаметно поглядываю в его сторону.

Барабаня пальцами по рулю и глядя в боковое стекло, он смеется! Смеется! Ему смешно!

У меня сейчас судьба решается, а он ржет!

Страх, занимавший собой всю мою грудную клетку последние часы, быстро испаряется, а освободившееся место так же быстро заполняется гневом.

- Может, скажешь, что тебя так рассмешило? – произношу голосом строгой училки, - посмеемся вместе.

- Не думал, что из-за меня телочки драться будут, - самодовольно улыбаясь, выдает говнюк.

- Во-первый, я не телочка. Во-вторых, я дралась не из-за тебя. А в-третьих, - повышаю тон, - оставьте меня в покое! И ты, и твоя придурочная подружка!

Разворачиваюсь к двери, чтобы выйти из машины, но не успеваю. С тихим щелчком дверь блокируется.

- Открой! – дергаю рычажок, рискуя выбить стекло, стучу в него ладонью.

Собираюсь кричать во все горло, звать на помощь, но замираю от неожиданности, когда чувствую, как его пальцы обхватывают мой затылок.

Берут его в жесткий захват и вынуждают меня смотреть на него.

На лице Саши больше нет дурашливого выражения, улыбки, насмешки – тоже нет. Ноздри раздуваются, в глазах дикий огонь.

- Пусти, - шиплю, пытаясь вывернуться.

- Как ты меня за@бала уже! – вгрызается злым поцелуем, не щадя, дергает волосы, царапает короткой щетиной.

Я толкаюсь, кусаюсь в ответ. Не собираюсь сдаваться. Не в этот раз. Но, похоже, своим сопротивлением завожу его еще больше.

Сдирает второй рукой с моих плеч куртку и, пользуясь заминкой, раздвигает языком мои зубы и углубляет поцелуй.

- Ммм…

Еще пытаюсь бороться с ним. С собой. Но с каждой секундой желания делать это становится все меньше.

Сплетя свой язык с его, я позорно капитулирую. Не могу… Запах Греховцева, вкус, голос, взгляд… все это заставляет мое сердце биться в припадке. Тело – плавиться в его руках.

Это снова повторяется. Как тогда, в инвентарной. Он нагло берет то, что хочет.

- Саша… - молю я.

- Сюда иди! – обхватив обеими руками, перетаскивает меня на себя.

Я упираюсь в его плечи ладонями, отчаянно мотаю головой. Но он действует в своей манере, сразу же пресекает все попытки к сопротивлению, наказывает очередным жестким поцелуем.

А затем, рванув молнию на моей кофте, спускает ее с плеч вместе с курткой. Тяжело дыша, смотрит на грудь, спрятанную в полупрозрачный лифчик. Накрывает горячими руками – меня выгибает дугой.

- Бл@ть... Ну, на@уя я приехал? - стонет он.

Сжимает обе груди, ведет губами по скуле, спускается ниже.

Я пытаюсь не задохнуться, хватаю ртом разряженный воздух и инстинктивно отвожу голову с сторону, чтобы обеспечить губам Греховцева доступ к шее.

Сначала я чувствую на коже его горячий язык, следом – зубы. Вскрикиваю, но жмусь промежностью к твердому паху.

Саша шипит. Дергает обе лямки бюстгальтера вниз и оголяет грудь.

- Нет, не надо… - выдыхаю в панике.

- Даша… - рычит предупреждающе.

Не касаясь грудей руками, двумя большими пальцами одновременно начинает перекатывать твердые соски.

Не сдержавшись, я протяжно стону. Горячие стрелы одна за другой бьют прицельно в низ живота.

Такое со мной впервые.

Откинув голову назад, бесстыдно подставляюсь его рукам.

Боже… Безумие… Нельзя так… Нельзя…

- Саша, зачем?

Он продолжает пытать меня ласками, жадно исследует губами шею, толкается бедрами вперед.

- Твою мать, как я хочу… дрянь сладкая…

Господи… мне кажется, я тоже хочу. Иначе как понять то, что происходит с моим телом. Оно горит, оно плавится и требует большего.

- Я, - толчок бедрами, - запрещаю тебе, - еще толчок, - общаться с Лехой…

Всасывает кожу на шее, прикусывает зубами. Будет засос.

- Я убью любого, кто к тебе приблизится…

Я кусаю губы. Жмурюсь и распахиваю глаза, когда до меня доходит смысл сказанного. От сладких поцелуев во рту остается горький привкус.

- Хватит… - он не слышит, - остановись, Саша!

Не переставая ласкать руками, он поднимает на меня затуманенный взор.

- Алина… ты забыл про нее?..

- Забыл… - кивает замедленно, - рядом с тобой каждый раз забываю…

Он произносит это так просто, так откровенно, что у меня спирает в горле. Это так сильно походит на то, что чувствую я.

Меняясь сбившимся дыханием, смотрим друг другу в глаза. Саша молчит, очевидно, вспомнил о своей девушке и о причине своего визита.

Я, глотая разочарование, начинаю поправлять на себе белье. Прячу грудь, поднимаю бретели. Греховцев помогает, натягивает кофту на плечи, в глаза не смотрит.

- Я извинилась перед твоей Алиной, - произношу приглушенным голосом, - если надо, извинюсь еще раз. Разблокируй двери.

- Сначала из черного списка меня вытащи, - говорит он, гладя руками мою спину.

- Дверь открой, Саш…

Отрицательно качает головой и, порывисто прижав к себе, зарывается носом в мои волосы.

Я снова слабею, но, собрав ошметки воли в кулак, глазами нахожу на панели кнопку блокировки, жму на нее и распахиваю дверь.

- Перестань, мне идти надо… пусти…

Греховцев отпускает, снимает с меня свои руки и откидывается на спинку сидения. Я как можно аккуратнее, чтобы, не дай Бог, не поцарапать обувью дорогой салон, перекидываю ногу и выхожу из машины.

- Даш… Даша…

- Не вздумай влюбляться. Это ничего не значит, - бросаю через плечо.

- Номер мой разблокируй! – летит вдогонку.

Пока иду до общежития, тщетно пытаюсь успокоиться. Восстановить дыхание не получается, в горле давит ком, а по телу еще гуляет то странное тепло.

Как я в комнату пойду? Там же Света. Где спрятаться?

Прохожу через турникет и медленно поднимаюсь на свой этаж. Можно было на лифте, но это очень быстро. А мне нужно время.

Оказавшись на лестничной площадке четвертого этажа, встаю у окна. Смотрю с высоты на его машину. Он все еще там.

Прижимаю подушечку указательного пальца к стеклу, обвожу ее по контуру.

Мне не нравится то, что с нами происходит. Каждая встреча, каждое наше столкновение высекает искры, из которых тут же разгорается пожар.

Не приведет это ни к чему хорошему. Рано или поздно мы окажемся в постели. Эта мысль вызывает волнительный трепет и непреодолимое желание покрепче стиснуть ноги.

Неправильно это – так хотеть чужого парня.

Наконец, зажигаются фары Лексуса, и машина, сдав назад, выезжает со стоянки. Смотрю ей вслед, пока она не исчезает за поворотом, и только потом возвращаюсь в комнату.

Светы нет, наверное, убежала к своим одногруппницам на второй этаж.

Я съедаю яблоко и, немного подумав, решаю вынуть номер Саши из черного списка. Возможно так, поводов встречаться лично у нас будет меньше.

Не знаю, что Греховцев сделал или сказал Алине, но на следующий день она упорно делает вид, что я прозрачная. Проходит мимо со своей свитой, едва не сбивая с ног густым ароматом элитного, парфюма и даже не смотрит в мою сторону.

Зато я успеваю убедиться, что никаких телесных повреждений ей вчера не нанесла.

Слава всем Богам!

Однако ее подружки все же удостаивают меня вниманием, всем видом при этом выказывая свое презрение.

Переживу.

Встречаемся с Леной у кофейного автомата и, купив себе по стаканчику капучино, не спеша идем в аудиторию на первую лекцию. Она, видимо, еще не в курсе вчерашнего инцидента, поэтому ведет себя как обычно. А вот до остальных студентов информация уже докатилась.

- О! Наш Майк Тайсон пришел, – слышу чей-то тихий смех.

- Там, говорят, эпичный махач был…

Моя голова сама втягивается в плечи. От стыда горят уши, в горле пересыхает.

- О чем это они? – шепчет на ухо Лена.

Я неопределенно дергаю плечами. Допиваю кофе и, поставив пустой стаканчик на край стола, вынимаю из рюкзака учебные принадлежности.

Делать, что угодно, лишь бы не ловить на себе насмешливые взгляды.

Своевременный приход Королевой мгновенно прерывает все смешки. На ее лекциях это смерти подобно.

Я немного успокаиваюсь, концентрирую внимание на новой теме, но спустя двадцать минут после начала занятий дверь аудитории открывается и в образовавшуюся щель пролазит голова студента.

- Стрельцову в деканат!

Ну, уж нет! Не пойду я к нему!

Склонив голову над тетрадкой, старательно подчеркиваю термины красной пастой.

- Стрельцова есть в аудитории? – гремит голос Королевой.

- Есть, есть… - слышится ото всюду.

- Стрельцова, на выход!

Делать нечего. Закрыв тетрадь, встаю и быстро прохожу вдоль стенки на выход. Толкнув от себя тяжелую дверь, выхожу в коридор.

Сразу напротив стоит Саша. Опираясь на стену спиной и заложив руки в карманы.

- Я же вынула тебя из черного списка.

- Не знал… Поговорим?.. – оттолкнувшись, подходит и обхватывает мою ладонь пальцами.

Оба вздрагиваем и смотрим на наши сцепленные руки. Я пытаюсь выдернуть свою, но Греховцев усиливает захват. Бесполезно.

Мы проходим до конца коридора и сворачиваем в тупиковый «аппендикс», заканчивающийся дверью с надписью «Архив».

- О чем ты хотел поговорить? – спрашиваю негромко.

- Я поговорил с Алиной, она больше к тебе не подойдет.

- Ух ты! Здорово! Спасибище! – проговариваю без энтузиазма.

Саша вздыхает, припав плечом к стенке, складывает руки на груди. я смотрю в сторону, на ту самую табличку «Архив». Пауза затягивается, и воздух вокруг нас заметно тяжелеет.

- В субботу у Кира День Рождения.

- Да, я помню.

- Поедем вместе, - предлагает он.

- Алина с нами поедет? – перевожу взгляд на его грудь, выше смотреть не осмеливаюсь.

- Она не приглашена.

- Жаль… но у меня с тобой поехать не получится. Мама приезжает, мы договорились встретиться с ней здесь. Приедем на День Рождения вместе.

- Класс… - бормочет парень, а у меня складывается впечатление, что эта реплика относится напрямую к моей маме.

Он ее не любит. Никогда не любил и не скрывал этого. Как, впрочем, и Герман Дмитриевич.

- Даша…

В этот самый момент дверь Архива открывается и из нее выходит полная старушка в очках с толстыми стеклами. Спустив их на кончик носа, строго на нас смотрит.

- Почему не на занятиях?

- Клавдия Петровна, мы уже идем, - подарив сладкую улыбку, касается ее плеча.

- Ох, Саша, Саша, - укоризненно на нее глядя, качает она головой.

А затем, развернувшись, снова скрывается за дверью.

Как только Клавдия Петровна уходит, улыбка на лице Греховцева тает.

- Я пойду…

- Подожди, - обхватив мое лицо руками, он прижимается губами прежде, чем я успеваю что-либо понять.

На этот раз действует без напора. Втянув нижнюю губу, проходится по ней языком. Этого оказывается достаточно, чтобы мое тело превратилось в кусок мягкой глины, а мозг размяк до состояния клубничного желе. Положив руки на его грудь, я слабовольно сама к нему льну.

Саша глухо стонет, дергает меня рывком на себя, пальцами впивается в поясницу.

Я не хочу его отталкивать, не хочу, чтобы поцелуй прекратился, но… так нельзя.

- Саш, хватит…

- Давай, переспим!

- Что?..

Уткнувшись в мой лоб своим, он тяжело дышит. На лице мука.

- Давай, переспим, Даш… Я не могу думать ни о чем другом.

Я быстро облизываю губы. Во мне схлестываются два противоположных желания. Уступить ему и согласиться или бежать, сверкая пятками.

Если секс случится, он мне понравится. Я чувствую это каждой своей порой, каждым рецептором. И тогда я окончательно в него влюблюсь. А он – нет.

- А дальше что будет? После того, как мы переспим?

Греховцев молчит. Смотрит мне в глаза и молчит.

Ничего дальше не будет.

Выбираюсь из его объятий и поправляю на себе одежду. Саша больше меня не трогает, встав ко мне полубоком, достает из кармана жужжащий телефон.

Я успеваю увидеть имя на экране.

«Алина»

Сбросив вызов, он прячет айфон в кармане.

- Увидимся завтра, - говорю прежде, чем уйти.

Выхожу из закутка и шагаю вдоль коридора.

- Даш, дай мне время, - догоняет голос Саши, - я все решу.

Не знаю, что он там собирался решить, но уже вечером на странице Алины появляется новое фото, на котором она обнимает Греховцева со спины, с подписью ниже: «Люблю любимого любимку»

Этой ночью я не сплю. Отвернувшись к стенке, беззвучно глотаю слезы. Кажется, я тоже люблю ее любимку. Не понимаю, как у него это получилось – занять собой все мои мысли. Разве так бывает? За такое короткое время.

Игоря я пять лет знала до того, как мы стали встречаться. Мне нравилась его внешность, мне нравились его умственные способности, чувство юмора, импонировали черты характера. У нас были общие интересы, нравились одни и те же фильмы и музыка. Мне было с ним спокойно.

А Греховцев что? Да мы с ним даже не общались толком! Ни я о нем, ни он обо мне ничего не знаем! Так откуда взялось это влечение? Почему я рядом с ним задыхаюсь? Почему он набрасывается на меня с такой жадностью? И зачем я каждый раз позволяю ему это делать?

Уже ближе к полуночи от него приходит сообщение.

«Тоже не спишь?»

«Нет»

«О чем думаешь?»

«О том, что нам нельзя видеться»

«Это не поможет. Я пробовал»

«Может, мне забрать документы и уехать домой?»

«А может, все пройдет после того, как мы переспим?»

«И потом ты скажешь – не вздумай влюбляться, это ничего не значит»

«Ты уже влюбилась, Даша»

Саша.

Нет ничего унылее Дня Рождения 11-летнего пацана. Сам Кир и все его приглашенные друзья ходят по дому с важными лицами, типа взрослые уже, аниматоры бесят, конкурсы дебильные.

Даже Маришкина Днюха отвязной вечеринкой казалась по сравнению с этим праздником.

Усаживаюсь на качели – диван и отталкиваюсь ногами. Поглядывая за снующей туда-сюда малышней, пишу Дашке сообщение:

«Ты скоро?»

«Едем на такси»

Сердце в груди неожиданно дергается.

Желание видеть Стрельцову даже перевешивает мою неприязнь к ее мамаше. Зацепила она меня. Сильно. Ни о чем другом думать не могу. Сутками придумываю повод написать ей. Дожил, бля…

- Сашка! А ну, иди сюда! – зовет колдующий над мангалом дед.

Направляясь к нему, замечаю, что он в последнее время сдал. Никак не может оправиться от перенесенного в прошлом году инфаркта.

- Давай-ка, шампуры переворачивай, - командует он, - а я вместо тебя на качелях покачаюсь.

- Да без проблем, пост сдал – пост принял.

Дед хлопает по плечу и направляется под большой зонт, где бабуля возится с малышней. Ставит стул рядом и, усевшись, обнимает ее за плечи. Идиллия, хотя, по случайно услышанному разговору, знаю, что так было не всегда.

Подмигнув бабушке, отворачиваюсь и вижу Дашу. Она и ее мать обнимаются с моей мамой. Полина как обычно в образе роковой женщины. Короткая стрижка, яркий макияж и короткое красное платье. Дашка на ее фоне теряется, и только сейчас я понимаю, почему никогда ее не замечал. Со стороны она кажется лишь бледной тенью своей матери. Увидишь и в следующий раз уже не вспомнишь.

Если не знать, какая она на вкус и ощупь.

Бл@ть!

От одного только воспоминания в штанах становится тесно. Ведьма! Своими пюрешкой с котлетами меня приворожила, что ли?

Стоит вся такая скромная, улыбается робко, но я-то вижу, что она кожей мой взгляд чувствует. Знает, что я на нее смотрю, вижу по порозовевшим щекам. Знает, но делает вид, что меня здесь нет.

Буравлю ее взглядом, жду ответного, но, сука, именно в этот момент меня замечает ее мамаша.

- Сашенька! Боже мой! Как повзрослел, как возмужал! – расталкивая гостей, идет ко мне с распростертыми объятиями.

Твою мать! Неужели по моей морде не видно, как мне противно? Но, поймав настороженный взгляд матери, все-таки позволяю себя обнять.

- Здрасти.

- Такой красавец вырос! Рая, у меня в голове не укладывается, еще вчера наши детки вместе в песочнице играли, а сейчас – только посмотри – жених и невеста!

На Дашке лица нет. Глядя куда угодно, только не на меня, она судорожно оглядывается по сторонам.

- А где Кирилл?

- Я его позову, - говорит мама.

- Я сама, - останавливает ее Даша и, не оборачиваясь, уходит к дому.

- Как дела с учебой? – продолжает наседать Полина.

- Нормально.

- А у Даши?

- Так спросите у нее.

- Саша, - она берет меня под локоть и тянет в сторону.

Никуда идти я с ней не собираюсь, поэтому стою на месте, как вкопанный. Ее это не смущает, глядя на меня с неправдоподобной теплотой, продолжает.

- Саша, я хотела попросить тебя лично.

- О чем?

- Присмотри, пожалуйста, за Дашей. Она у меня девочка скромная, неиспорченная, я очень боюсь, что ее кто-нибудь может обидеть.

Тут в памяти всплывает момент, когда Алинка в слезах и соплях кричала мне в трубку, что Стрельцова ее избила.

Вырывается невольный смешок, который я своевременно маскирую приступом кашля.

- Она так хотела учиться с тобой в одном вузе, - доверительно шепчет на ухо, - ты для нее с детства образец для подражания.

Ну, пи@дец! Стошнит сейчас!

- Я присмотрю, - избавляюсь от захвата на локте и возвращаюсь к мангалу.

Сука, не успела явиться, а у меня уже желание бежать из дома, сверкая пятками.

Глядя в спину удаляющейся Полине, не могу отделаться от ощущения зловонной липкости. До чего же мерзкая тетка.

Стол накрывают на улице под большими белыми зонтами, и место мне отводится, ой, как неожиданно, рядом с Дашкой. Я проглатываю только потому, что сам этого хочу.

Расставив ноги, касаюсь под столом ее бедра. Не убирает. Сидит, словно шпагу проглотила, короткими ногтями скатерть царапает, но ногу не отодвигает.

Я наполняю тарелку себе и Маришке, что сидит слева от меня. Она, стоя коленками на стуле, показывает пальцем, что ей положить, пробегается по столу глазами и требует мясной рулетик.

- Подашь? – спрашиваю у Даши, потому что тарелка с ними стоит как раз справа от нее.

- Да, - отвечает глухо.

Тянется за блюдом, а в это время запускаю руку под стол и накрываю ладонью ее бедро. Стрельцова замирает, шумно вздыхает, но рулет до Маришкиной тарелки все же доносит.

- Мариш, может, ты с Сашей местами поменяешься, а я за тобой поухаживаю, - вдруг предлагает она.

Глаза малявки вспыхивают интересом, но затем она, видимо, вспоминает, что с другой от нее стороны сидит мальчик, в которого она давно и бесповоротно влюблена. Качнув отрицательно головой, отказывается.

Дашка падает на стул, а мне приходится все же прекратить увлекательное путешествие моей руки, потому что Полина не сводит с нас глаз.

- Рая, посмотри, как наши детки смотрятся вместе! – сложив руки в молитвенном жесте, восклицает она.

Мама молча улыбается. Наверное, уже привыкла к этому, а я, бл@ть, нет! Неприкрытая лесть, навязчивое внимание и подобострастие неизменно поднимают во мне волну протеста.

- Я прямо не налюбуюсь! Какая красивая пара!

- Мама! – слышу справа от себя.

- Что, мама?.. Лучше за парнем поухаживай, предложи ему вон тот салат…

- Поль, он же не маленький, - вставляет мама реплику.

- Я в Даше воспитала уважение к мужчине, мне перед зятем краснеть не придется!

Так, все! С меня хватит! Если я сейчас не свалю, буду выслушивать эту х@йню до конца вечера.

Отодвигаю стул и поднимаюсь.

- Саш…

- Приятно было повидаться, - обращаюсь к гостям, - мне пора.

- Куда?

- К девушке своей, - глядя в глаза Полине, проговариваю четко.

Только оказавшись за воротами, понимаю, что наделал.

Черт. Вот долбоеб!

В венах бурлит злость. Желание разъ@башить тут все к херам почти непреодолимое.

Сажусь в машину и бью по рулю, а затем достаю телефон и пишу Дашке сообщение:

«Поедешь со мной?»

«К девушке твоей? Нет, спасибо»

«Даша, давай поедем вдвоем куда-нибудь. Без Алины» - отправляю и жду ответа, но сообщение висит непрочитанным.

Абонент не в сети.

За@бись!

Следующие двадцать минут сижу и гипнотизирую входную дверь глазами, глупо надеясь, что сейчас она откроется и ко мне выйдет Дашка. Не выходит, зато звонит Алинка.

- Саша, ты где сейчас? – голос на высокой ноте, звенит от слез.

- Я у своих. Что случилось? – интересуюсь устало.

- Мне сказали, что у твоего брата сегодня День Рождения.

- И? Я, вроде, предупреждал.

- Я забыла! Почему ты меня с собой не взял? – всхлипывает обиженно.

- Потому что, помнится, ты говорила, что дети тебя раздражают. А детский День Рождения это дети, Алина, - говорю вкрадчиво, чувствуя, что готов выплеснуть на нее свое дерьмовое настроение, - здесь нет дайкири и кальяна, мужского стриптиза тоже не запланировано.

- Почему ты со мной так разговариваешь?! – взвизгивает она, - ты там с этой?..

- Алина…

- Ты с ней спишь?!

- Алина! – выкрикиваю в трубку, - давай возьмем паузу.

Выслушав ее словесную истерику, отключаюсь и вздыхаю полной грудью. Кажется, даже воздух свежей стал.

Правильное решение, потому что не хватает меня сейчас на Алинку. Не могу с ней. Ни разговаривать, ни видеться, ни, тем более, трахаться. Безвкусно стало, серо. Секс с ней стал похожим на серию механических фрикций и оргазм, не приносящий удовлетворения.

Противно.

Настроение ниже плинтуса. Больше всего бесит мать, которая делает вид, что совершенно не понимает, с чего вдруг Саша сбежал с праздника.

«К девушке своей» - в сотый раз прокручивает память его слова.

Я тоже выхожу из-за стола, как только он уезжает. Не могу сидеть под прицелом нескольких десятков глаз. Под предлогом того, что хочу еще раз полюбоваться новым аквариумом Кирилла, ухожу в дом.

Присаживаюсь перед ним на корточки и зажимаю рот руками, чтобы не разреветься. Следя взглядом за плавающими разноцветными рыбками, клянусь себе, что никогда больше я не приеду к Греховцевым с мамой.

Сегодня утром, когда я встретила ее на вокзале, она первым делом поинтересовалась, не как у меня дела в Академии, а что у меня с «тем самым Максимом». Я честно ответила, что с ним больше не общаюсь, и теперь жутко об этом жалею.

Может быть, иначе, она не подкладывала бы меня под Сашу так откровенно?

Пытаясь контролировать беспорядочное дыхание, стараюсь успокоиться. В конце концов, ничего непоправимого не случилось, подобная выходка матери далеко не первая и, скорее всего, не последняя. Жаль только, что реагировать на них я стала болезненней.

Обидно до чертиков! Двойной удар – от мамы и от Саши.

Еще вчера просил у меня время, а сегодня – во всеуслышание заявил, что у него есть девушка.

Пусть даже не пытается больше ко мне подкатывать и вешать на уши розовую лапшу. Хватит – наелась!

Услышав музыку из детского мультфильма, подхожу к окну и вижу, что начались конкурсы. Надо идти, я обещала аниматорам помочь.

Развлекательная программа продолжается до самого вечера. Я без конца переодеваю детишек в различные костюмы, пару раз сама участвую в юмористических сценках и немного отвлекаюсь от грустных мыслей.

Когда по итогу заключительного конкурса среди девочек за право обладания титулом Принцессы вечера корона достается Маришке, она подбегает ко мне и водружает ее на мою голову, при этом шепча на ухо:

- Саша сказал, что ты здесь самая красивая.

- Саша? Он здесь?

- Уже давно, - поворачивается и, выдавая меня с потрохами, указывает пальчиком в сторону крытой беседки, - он там.

Блин, я так увлеклась с детьми, что даже не заметила, как он вернулся. И как давно, интересно? Неужели, наблюдал, как я, наравне с пятилетками, участвовала в дурацких конкурсах?

Позорище.

Опасаясь столкнуться с ним нос к носу, ретируюсь в комнату, где я жила до начала учебы. Мы с мамой сегодня ночуем у Греховцевых, и мне снова предоставили ее для ночлега.

Пока я переодеваюсь и смываю косметику, шум за окном стихает. Гости разъезжаются, а специально нанятые люди быстро приводят территорию в первозданный вид.

Принимаю душ и ложусь в кровать, но перед сном по привычке включаю телефон, чтобы проверить мессенджер.

«Даша, давай поедем вдвоем куда-нибудь. Без Алины» - всплывает тут же на экране.

Успокоившаяся было моя нервная система снова в боевой готовности. В груди закручивается вихрь из самых разных чувств. Удивление, обида и, стыдно признаться, удовлетворение.

Погасив экран, я бросаю телефон на одеяло и закрываю ладонями лицо.

Что будет?

Что-то обязательно произойдет, потому что наше влечение набирает обороты. И самое главное – что будет после того, как это произойдет?

Мне страшно.

Вдруг, он остынет. Вдруг, секс со мной для него не более чем навязчивая идея? Вдруг, после этого он остынет ко мне, как Игорь. После первого и единственного раза наши отношения сошли на нет. Что, если с Сашей будет так же?

Плавая в мрачных мыслях, незаметно для себя самой начинаю проваливаться в дрему и легкий шорох всерьез не воспринимаю. Просыпаюсь в тот момент, когда за спиной проседает матрас.

- Тшшш… - шепчет в ухо Саша, - только не кричи.

Перевернувшись на спину, я оказываюсь в капкане его рук. Нависнув надо мной, он кружит глазами по моему лицу. Окружает запахом собственной кожи и порока.

- Это плохая идея.

- Других идей нет.

- Саша, это неправильно…

Он немного отстраняется, но лишь для того, чтобы сдернуть с меня одеяло.

- Я не могу спать, зная, что ты так близко.

С моим дыханием снова что-то происходит. Легкие работают в усиленном режиме, а кислорода все равно катастрофически не хватает. Тело опаляет жаром. Не осмеливаясь смотреть ему в глаза, скольжу взглядом по крепкой шее с выступающим кадыком, гладкой коже торса, выступающим грудным мышцам, темным скукожившимся соскам.

- Даша…

- М?..

- Я не уйду.

- Моя мама за стенкой.

- Мы тихо, - обещает он и, склонившись, целует.

Поцелуй этот не похож на предыдущие, он наполнен предвкушением, обещанием большего.

Я выставляю ладони, но оттолкнуть его не могу, они сами взлетают вверх и обнимают его шею. Поцелуй тут же меняет свою окраску – давление сильнее, язык настойчивее, кислорода меньше.

Немного отстранившись, Саша быстро задирает подол моей сорочки до пояса и, опустив голову, смотрит на мои трусики из черного кружева.

Я же, плавясь как от пожара, смотрю на то место, где его, прикрытый белыми боксерами, вздыбленный член прижимается к моему бедру.

Это длится всего пару секунд, после чего, положив обе ладони на мою талию, Греховцев ведет ими вверх, задирая при этом сорочку еще выше.

Оголяющаяся кожа тут же покрывается мурашками. Глаза застилает легкая пелена. Я прогибаюсь в пояснице и стискиваю бедра.

- Даш… Даша, я, пи@дец, как хочу тебя… - поднимает дикий взгляд, - но, если ты не захочешь, ничего не будет.

Но забывает при этом добавить, что сделает все, чтобы я захотела.

Запускает обе ладони под сорочку и накрывает ими груди. Ласкает, внимательно при этом следя за моей реакцией.

Жар накатывает волнами, как морской прибой. Мне стыдно и хорошо одинаково сильно. Желание продолжает нарастать, но на затворках сознания противным молоточком стучит одна мысль.

- Алина… - да, именно так она и звучит.

- Мы не вместе, - отвечает Саша без запинки, я сразу же верю и прячу молоточек в чулан.

Поднимаюсь на локтях, чтобы помочь ему снять с меня сорочку и откидываюсь на простынях, когда он принимается ласкать языком мои соски.

Обводит по кругу, мягко втягивает в рот.

- Ох@енная... – бормочет тихо и переключается на вторую.

Я, закусив губы до крови, изо всех сил пытаюсь не опозориться стонами. Слишком остро, слишком сладко.

Спускается ниже и, запустив руку под мою поясницу, дергает бедра на себя и припадает ртом к животу. Ощущения на грани, по нему идут легкие судороги, мне страшно от того, что не могу это контролировать.

- Саш…

- Тшшш, не говори ничего, дай мне тебя попробовать…

Целует кожу живота, зубами подцепляет резинку трусиков.

- Боже мой…

- Даша, я все понимаю… тебе страшно.

- Да…

Он поднимает голову, пьяным взглядом смотрит мне в глаза, нежно улыбается и, подтянувшись, накрывает своим телом.

- Не бойся, - не прерывая зрительного контакта, ползет рукой вниз и кладет ладонь на низ живота, - расслабься.

Мои ноги все так же плотно сжаты, Саша пытается просунуть между них хотя бы два пальца, но у него не выходит.

- Даш, - мягко целуя в губы, просит он, - посмотри на меня. Я не обижу. Дай мне тебя потрогать.

Саша.

Дашка дрожит. В больших влажных глазах столько неуверенности и затаенного желания, что меня выкручивает наизнанку. Хочется прижать к себе, пожалеть, зацеловать и оттрахать как следует.

Но понимаю, с девочкой так нельзя. Держусь, хотя у самого в трусах кувалда. Дурею от нее, от ее кожи, сладкого запаха ведет. Никогда ни с кем такого не было.

Целую сочные губы и не могу насытиться. Хочу расслабить ее, избавить от смущения, но Дашка зажимается, хоть и трясется от желания.

- Даш, посмотрит на меня. Я не обижу. Дай мне тебя потрогать.

Она кивает. Делает глоток воздуха, как перед нырком в воду и, вцепившись в мои плечи, немного разводит ноги.

Бля-а-а-ть…

Так робко и так эротично.

У меня самого руки как у заправского алкаша трясутся, боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы в трусы не спустить. Поэтому, уставившись в стенку над ее головой, даю себе небольшую передышку, а затем медленно, чтобы ее не напугать, ныряю рукой под черное кружево.

Дашка тонко стонет.

Мокрая. Такая мокрая, что по моим пальцам сочится влага.

Мать вашу… да простят меня предки и ее спящая за стенкой мамаша, но я ее сегодня трахну. А там хоть потоп.

Скользнув пальцем вдоль влажных складок, нахожу клитор и, плавно на него надавливаю.

Девочка моя выгибается, распахнув рот, смотрит на меня полубезумным взглядом.

- Даш, я не могу больше, - шепчу, лаская ушную раковину языком, - я хочу тебя.

- Я тоже…

Все. Стоп-кран сорван. Сдираю с нее белье и расталкиваю коленом ноги.

- Будет больно… немножно… я постараюсь аккуратно.

- Я не девственница, Саша.

Я словно в прорубь проваливаюсь, когда до меня доходит смысл сказанного.

Шутит? Зачем?..

Отстраняюсь в надежде увидеть лукавую улыбку на ее лице, но ее нет. Смотрит на меня растерянно.

- Что?..

- Я не девственница, - повторяет Даша, и в следующее мгновение я вгоняю в нее член до упора.

Она хрипло стонет, а я ее не жалею. Это вторжение со вкусом разочарования. Остро-сладкое, крышесносное, но наполненное ядом.

Тесно, да… но она не девственница!

Как так, бл@ть?! Когда успела? С кем?

Тараню ее в бешеном темпе. Ярость в нее свою вбиваю. Нравится ей, закатив глаза, вспарывает кожу ногтями, извивается подо мной, имя мое шепчет на репите.

- Саша… Саша… Саша…

Ненавижу ее в этот момент. Обхватываю шею пальцами, вдавливаю в подушку. А у самого пред глазами все плывет. Резь в груди невыносимая, как от удара ножом.

Стрельцова распахивает глаза и подается бедрами мне навстречу. Протяжно стонет. Чувствую, сейчас кончит.

Хрен тебе…

Вынимаю член и грубо разворачиваю ее на живот.

- На колени.

Она смотрит на меня через плечо. В невинных глазах похоть и страх.

Не верю. Ни одному слову ее, жесту не верю.

Дергаю ее бедра на себя, заставляю принять удобную позу и снова врываюсь под обоюдный стон.

Сука… Охренеть, как ох@енно и как паршиво.

Замахнувшись, бью по ягодице. Больно? Это хорошо.

Дашка хнычет, подаваясь ко мне тазом, просит о разрядке. Я не хочу ей поддаваться, наказать хочу за свое разочарование. Но, представив, каково это – быть в ней, пока она кончает, чувствовать ее оргазм, едва не еду кукухой.

- Сама, - рычу ей.

Ее рука тут же ныряет между ног и через несколько мгновений ее сотрясает оргазм. Она гортанно стонет и ритмично сжимает стенки влагалища.

Бля-а-а-ть… Кайф неземной…

Я тоже на грани. Чувствуя, что уже вот – вот, быстро вытаскиваю член и разворачиваю Дашку к себе лицом.

- Рот открой!

- Что?.. Саш…

Договорить ей никто не дает. Нажав пальцами на щеки, вынуждаю разомкнуть губы и толкаюсь в рот.

- Глотай!!! – изливаясь, хриплю я.

Дашка захлебывается, ревет, но послушно проглатывает все до последней капли.

Лицо мокрое от слез, по губам и подбородку стекает моя сперма.

Вот так, сука, да!..

Опрокидываюсь на спину и закрываю глаза. Слышу, как Дашка сразу убегает в ванную.

Я лежу трупом – в башке вакуум, тело не чувствую, но в груди неприятно тянет.

Зря я с ней так жестко, но коротнуло меня не хило.

Через несколько минут до слуха доносятся тихие шаги, а следом ощущаю, как продавливается матрас.

- Макс? – спрашиваю я.

- Нет.

- А кто?

- Игорь. Одноклассник мой. Мы встречались.

Кишки скручивает в узел. Ладони сами в кулаки сжимаются.

- Почему не сказала?

- Ты не спрашивал, - отвечает еле слышно.

Да, не спрашивал! Потому что, бл@ть, я был уверен на сто процентов, что она нетронутая. С чего я это взял? Да со всего! Не увидел я в ней ничего, что свидетельствовало бы о том, что она знает, что такое секс.

Вообще, ничего!

Растираю ладонями лицо, резко поднимаюсь и влетаю в свои боксеры.

На Дашку даже не смотрю. Она сейчас где-то на периферии, сидит на краешке кровати, сжавшись в комочек.

Я головой понимаю, что урод, обидел не заслуженно, наказал за неоправданные ожидания, но успокоиться пока не могу. Завтра.

- Прости, - бросаю отрывисто и выхожу из комнаты.

Спускаюсь на кухню, наливаю себе сто грамм батиного вискаря и опрокидываю в рот одним махом.

Как засыпаю, не помню. Почти сразу, как голова касается подушки, сплю без сновидений, а просыпаюсь на следующий день ближе к полудню.

- Мама, спрашивает, ты живой вообще? – язвит заглянувший в мою комнату Кирилл.

- Живой, - хриплю, уткнувшись мордой в подушку.

- Тогда вставай, скоро обед.

Хлопает дверью, и я переворачиваюсь на спину. Прокручивая в голове события прошедшей ночи, лежу так с закрытыми глазами минут двадцать.

Дашка оказалась не девственницей. Она спала с каким-то хером до меня, и мне по какой-то причине этот факт сильно неприятен.

Бесит до заворота кишок. До сих пор, даже после выпитого и крепкого сна не отпускает.

Алинка мне тоже не девочкой досталась, но я этому даже рад был. Сколько их там до меня было, как она с ними кувыркалась, меня вообще не волновало. А со Стрельцовой все с точностью до наоборот.

Ее придушить, а одноклассника – кастрировать.

Облизав сухие губы, тихо смеюсь. Представляю, как выглядел со стороны. Долбоеб! Нежничал с ней, напугать боялся, хотел, чтобы в первый раз понравилось ей.

А Даша у нас стрелянной птичкой оказалась.

Ладно, чего уж там? Как-нибудь переживу.

Заставляю себя подняться и тащусь в душ. Приведя себя в более или менее божеский вид, спускаюсь вниз и иду на кухню чего-нибудь сожрать.

Замираю на пороге, когда вижу за столом Дашку. Волосы кое-как в косу собраны, сама бледная, глаза красные от слез.

Бл@ть. Чувствую в грудь укол вины.

Мать ее тут же хозяйничает у плиты. Перехватываю ее победный взгляд и понимаю – она все знает.

- Доброе утро, Сашенька, - произносит елейно.

- Доброе.

- Как спалось?

Перевожу взгляд на Дашку и вижу, как ее огромные глаза наполняются ужасом. Кожа становится еще белее.

- Нормально спалось, - не глядя на Полину, отвечаю я.

- Мама, пожалуйста… - шепчет Даша беззвучно.

- У нас с дочкой нет секретов, Саша, - ласково улыбаясь, качает она головой.

По ощущениям, я за мгновение покрываюсь острыми шипами. В крови вскипает гнев. Тетенька решила поймать меня в аркан? Ну, что ж, пусть попробует…

- И?..

- Вы провели эту ночь вместе.

- И?.. – подталкиваю ее.

Дашка тихо ахает.

- Я верю в твою порядочность, Сашенька. Тебе посчастливилось стать ее первым мужчиной…

Сука, вот умора! Закинув голову, я громко смеюсь.

- Вы, наверное, сильно удивитесь, тетя Поля, но до меня там посчастливилось кому-то другому!

Лицо этой идиотки вытягивается, приобретает багровый оттенок, глаза наливаются кровью. Кажется, еще один миг, и она с кулаками набросится на Дашку, которая забилась в угол между столом и стеной и смотрит на мать безумным от страха взглядом.

- Саша, как ты мог?! – слышу за спиной голос мамы, невольной свидетельницы безобразной сцены.

Так плохо мне не было еще ни разу. Последний час я мечтаю об одном - чтобы под моими ногами разверзлась земля, и я провалилась в ад. Уверена, там мне было бы комфортнее.

Мне казалось, после того, как Саша ушел, хлопнув дверью, хуже быть уже не может. Но, когда дверь снова открылась и в комнату, шурша халатом, как змеиной чешуей, вползла моя мать, я поняла – самое плохое только начинается.

Она, оказывается, все это время за нами следила. Учитывая то, что она застала меня сидящей на кровати голой, отвертеться не получилось.

Самое ужасное случилось утром, когда она решила разыграть перед Греховцевыми козырь в виде моей невинности. Конечно, если бы я об этом знала заранее, я бы созналась, что этот козырь скинула еще в предыдущей партии с Игорем. Но мама меня в свои планы не посвятила.

- Лучше бы я тебя вообще не рожала, - сокрушается она, сидя в такси рядом со мной.

Я тоже сейчас ее ненавижу. Мерзкая, алчная, беспринципная.

Закрыв ладонью горящее от ее пощечин лицо, я отворачиваюсь к окну.

- Вырастила доступную девку…

- Хватит!

- Хватит?! – вскрикивает она, - ты опозорила меня перед ними! Подставила родную мать!!!

От ее криков даже таксисту не по себе, втянув голову в плечи, бросает на маму опасливый взгляд.

- Ты сама себя опозорила, - тем не менее, отвечаю я.

Она вцепляется в мое плечо и подтягивает к себе. Лицо бесцветное, она сегодня не успела накраситься, в глазах ненависть.

- Откуда ж мне было знать, что моя дочь шлюха?!

Я бью ее по руке и толкаю в грудь. Застрявший в горле ком прорывается слезами.

- Откуда мне было знать, что ты решишь торговаться моей девственностью? – шиплю в ответ.

В этот момент водитель такси деликатно покашливает, и мы обе прикусываем языки и отворачиваемся в разные стороны.

Задыхаясь, безмолвно давлюсь слезами.

Шлюха… точнее не скажешь. Именно ею я себя ощущаю после секса с Сашей. Использованной грязной тряпкой, в которую сморкаются. Оплеванной и униженной.

Изнасилованной.

Мать продолжает тихо бухтеть, сыпать в мой адрес оскорблениями, проклинать Игоря, Сашу и его родителей до кучи.

Я же мечтаю умереть. Исчезнуть с лица Земли, словно меня тут никогда и не было. Потому что я не представляю, как после такого можно жить. Ходить с Греховцевыми по одной земле и дышать с ними одним воздухом.

От мысли, что мне придется встречаться с Сашей в стенах вуза и вовсе хочется открыть дверь и выпрыгнуть из машины на ходу. Представляю, как он меня презирает.

Сделав судорожный вдох, машинально прикрываю рукой лиловый засос на шее. Единственный из дюжины, который не удалось прикрыть одеждой.

Вскоре такси останавливается недалеко от общежития и я, толкнув дверь, молча выбираюсь из машины.

- Даша! – зовет мать, - без глупостей. Это единственный шанс получить образование.

После того, что произошло в кухне Греховцевых, я заявила ей, что бросаю Академию. И бросила бы, если бы не тетя Рая. Как ни странно, но именно она пожалела меня в этой ситуации. Успокоила и убедила не бросать учебу.

А потом они, уединившись, долго о чем-то говорили с моей мамой. Не знаю, о чем именно, но после этого разговора мать совсем озверела. Как только мы оказались за воротами их дома – надавала мне пощечин.

Молча закрыв дверь машины, закидываю рюкзак на плечо и, нехотя, тащусь в общагу.

Оказавшись в комнате, здороваюсь с соседкой и мешком валюсь на кровать.

- Что с лицом? – интересуется она в своей манере, - пацану подарок твой не понравился?

Понравился. Я заказала для аквариума Кирилла специальную светодиодную лампу в интернет – магазине, спустила на нее почти все свою сбережения и угадала. Кир остался доволен.

- Ааа!.. – подмигивает Света понятливо, - похмелье?..

- Да, - выдавливаю я.

Похмелье от любви. Перелюбила так, что теперь тошнит от одной только мысли об отношениях и сексе. Как ни крути, но именно произошедшее в спальне между мной и Сашей – основная причина моего теперешнего состояния.

Даже думать об этом больно, не то, что анализировать и пытаться проследить логику в его поступке. Не хочу его видеть, не хочу с ним говорить, потому что я заранее не хочу слышать все, что он скажет. Я не хочу ничего, связанного с ним.

Я хочу закрыться, отгородиться от всего внешнего. Закрыть глаза и никогда не просыпаться. Спустя какое-то время я проваливаюсь в вязкую тьму. Сказываются бессонная ночь и эмоциональная опустошенность. Сплю крепко, но сон мой тяжелый, муторный. Я то куда-то падаю, то задыхаюсь, то кричу, срывая голос, то тихо плачу.

Просыпаюсь только утром следующего дня за два часа до начала занятий. Голова действительно трещит как от похмелья. Выпиваю таблетку обезболивающего и, пользуясь тем, что все еще спят, плетусь в душ.

Раздеваюсь и, трясясь от холода и чего-то еще, долго жду, пока из душевой лейки побежит теплая вода.

Мое тело все в его отметинах. Грудь, живот, бедра. На ягодице – сочный отпечаток большой ладони. Шагнув под теплые струи, закрываю лицо руками и даю волю слезам. Плачу от обиды и жгучего стыда. Он унижал меня, а я стонала и просила еще. А ведь должна была остановить его и выгнать из комнаты.

Но вместо этого впервые в жизни испытала оргазм!

Мне точно к психиатру надо.

Когда я возвращаюсь в комнату, Света уже пьет чай с печеньем.

- Будешь?

- Нет, спасибо.

Кусок в горло не лезет. Там до сих пор ком стоит.

Быстро скидываю в рюкзак учебники, туда же бросаю выключенный со вчерашнего дня телефон и, в надежде проскользнуть в аудиторию до наплыва студентов, пораньше выхожу из общежития.

Покупаю в автомате стаканчик кофе и, зайдя в аудиторию, занимаю свое место. Пробую вникнуть в то, что написала на прошлых лекциях – не выходит. Скольжу расфокусированным взглядом по рукописному тексту и ничего не вижу.

Черт!

Захлопнув тетрадь, достаю из рюкзака и включаю свой телефон. Пусто. Совсем ничего. Ни звонка, ни сообщения.

Больно, но так лучше. Ампутировать, так одним махом.

По привычке захожу в соцсеть, бездумно листаю ленту, а затем по инерции захожу на страницу Алины.

У нее сменилась аватарка. Теперь она в соблазнительной позе сидит на широком подоконнике на фоне ночного города. Грустно смотрит в окно.

Красиво. Ощущение, что фото делал профессиональный фотограф. Статус под снимком гласит: «Тоска на сердце, в душе грусть…»

Невесело усмехнувшись, гашу экран и снова выключаю телефон.

Не грусти, Алинка. Прибежит твой Сашенька, никуда он от твоего пирожка не денется. Скоро будет все, как прежде.

После моего позора проходит неделя. Напряженная от ожидания встречи и неприятного разговора с Греховцевым, но, вопреки опасениям, спокойная. Потому что в вузе он так и не появился.

Алина и ее подружки смотрят на меня как на таракана, Макс делает вид, что мы незнакомы и только простодушный Алексей не упускает ни одной возможности, чтобы ко мне подойти и пообщаться.

- Привет, пойдем в кофейню. Я тебя настоящим Американо угощу.

- Привет, я бы с удовольствием, - улыбаюсь извиняюще, - но у меня психология сейчас.

- Тогда у меня для тебя просто отпадная новость – Королева заболела!

Блин! Вот непруха!

Я бы лучше десять лекций Королевой отсидела, чем шляться по кафе с друзьями Греховцева. Потому что, как ни крути, со стороны все это выглядит пошловато – с одним другом по свиданиям бегаю, со вторым по кофейням, с третьим – сексом занимаюсь.

- Ну, так идем?

Я тяжело вздыхаю, перекидываю рюкзак на другое плечо, поправляю лямку и совершенно случайно замечаю, как в корпус заходит Саша.

Толчок в грудь вышибает из легких весь воздух. Лицо ошпаривает кипятком.

Не ожидала. Я просто не ожидала сегодня с ним встретиться.

- Слушай, - прочистив горло, говорю быстро, - мне идти надо… я тут вспомнила, что мне в библиотеку заскочить нужно. Увидимся позже.

Последние слова я бросаю уже через плечо и, глядя себе под ноги, торопливо шагаю к лестнице. Понимаю, что рано или поздно нам придется встретиться лицом к лицу, возможно, даже, поговорить. Но, пожалуйста, пусть это будет не сегодня!

Целую пару я отсиживаюсь в читальном зале библиотеки, готовлюсь к практическому занятию по социологии, а затем иду на третью лекцию по истории.

Ее преподает аспирант кафедры, молодой высокий парень в очках и с непропорциональным для его узкого лица массивным носом. Говорит нудно, когда начинает торопиться или волноваться – часто заикается, отчего отчаянно краснеет.

Примерно на середине лекции открывается дверь, и появившаяся на пороге студентка с юридического факультета звонко проговаривает:

- Стрельцову в деканат.

У меня внутри все обрывается. Не пойду, хоть на аркане меня тащите – не пойду.

Уткнувшись в свои записи, я не шевелюсь.

- Даша, - толкая локтем, шепчет Лена, - тебя в деканат.

- Стрельцовой нет в аудитории? – спрашивает аспирант – историк.

Все смотрят на меня. Староста кивком головы указывает на дверь.

- Я не пойду, - заявляю громко.

- В деканат? Почему?

- Никто меня не вызывает. Это старшекурсники так шутят. Уже не в первый раз.

Вокруг раздаются смешки. За спиной кто-то шепчет: «Да-да… помнишь, ее уже вызывали».

- Если не верите, позвоните в деканат и спросите сами, - набравшись смелости, предлагаю я.

Максименко, молодой преподаватель, только пожимает плечами и, поправив очки на носу, возвращается к лекции. А мой телефон, оповещая о входящем сообщении, беззвучно моргает экраном.

«Выйди»

Порывисто схватив смартфон, зашвыриваю его в рюкзак.

Не выйду и разговаривать с ним не буду! Пусть катится со своими разговорами к черту!

Остаток лекции я сижу как на иголках. Сердце барабанит в висках, из-за чего я не всегда понимаю и без того невнятную речь Максименко. Но все равно усердно записываю все, что получается услышать. Без конца вытираю влажные ладони о колени и со страхом поглядываю на большие настенные часы.

А когда лекция подходит к концу, я еще минут пятнадцать сижу в аудитории. Жду неизвестно чего, но в итоге все же покидаю свое убежище, бегом преодолеваю расстояние до гардероба и, забрав свою куртку, вылетаю из корпуса на улицу.

Слава Богу, никто меня не ждет!

На ходу одеваясь, быстро шагаю вдоль здания по тротуару, перебегаю дорогу и пешеходному переходу и вдруг вижу, как рядом со мной тормозит черный Лексус, из открытого окна которого свешивается локоть Греховцева.

- Садись.

Я затягиваюсь воздухом, поправляю на плече рюкзак и ускоряю шаг.

- Села, я сказал!

- Отвали!

- Сядь – поговорим, и я от тебя навсегда отстану!

Оглянувшись по сторонам, перебегаю узкую встречную полосу и сажусь в машину. Его агрессивная аура и концентрированный запах делают свое дело – к горлу снова подкатывает комок.

- Говори!

Саша поднимает все стекла в машине, выключает музыку и включает кондиционер.

- Неудобно получилось, да? – спрашивает негромко, как бы, между прочим.

- Ты о чем?

- О том, что ты забыла предупредить свою мать, что на твою девственность меня уже не поймаешь.

Машина плавно трогается и вливается в общий поток автомобилей.

- Представляю, как она расстроилась, - усмехаясь, продолжает Саша, - такой облом, да?

Я снова задыхаюсь. Сидя с напряженной до боли спиной, впитываю унижение каждой порой своего тела.

Не думала, что разговор получится именно таким. Мне казалось, за неделю он должен был успокоиться, но, очевидно, я ошиблась.

- Молчишь?.. Нечего сказать?

- Нечего, - подтверждаю тихо, - если это все, то останови машину, я выйду.

- Это не все, - берется за руль двумя руками и стискивает его до белых костяшек, - то, что я приперся тогда в твою комнату – самая большая моя ошибка в жизни. То, что там произошло – тоже.

- Я поняла…

- Я жалею, ясно?

- Ясно.

- Если обидел – прости.

- Хорошо.

- То, что случилось утром – не моя вина.

Я молчу. Отвечать даже односложно становится тяжело. Если я начну говорить – рискую разреветься.

- Предлагаю забыть обо всем, что произошло. Я живу своей жизнью, ты – своей, и они никак не пересекаются.

- Я не собиралась… - продавливаю через спазм в горле.

- Надеюсь, - перебивает он, паркуясь во дворе общежития, - этот инцидент останется между нами.

Просит таким образом не рассказывать Алине? Я и не думала.

Открываю дверь и ставлю одну ногу на землю, как слышу:

- И еще – личная просьба – пусть следующий лох будет не из числа моих друзей. Иначе я молчать не буду.

Я замираю. Лежащий на коленях рюкзак скатывается по ногам на пол. Облизав сухие губы, я оборачиваюсь к Саше.

- Знаешь, почему я не стану перед тобой извиняться?

Левая бровь Греховцева слегка поднимается.

- Я перед тобой ни в чем не виновата. Можно было бы извиниться за выходку моей мамы, но будем считать, что мы квиты тем, что ты вылил на меня ушат помоев.

Выхожу из Лексуса, поднимаю рюкзак.

- Если ты думаешь, что мы с мамой заранее все спланировали, то ты придурок! – и добавляю перед тем, как хлопнуть дверью, - секс с тобой – это худшее, что случилось в моей жизни. Меня от тебя тошнит!

Едва я разворачиваюсь к нему спиной, машина с визгом стартует с места.

Все хорошо. Все просто замечательно. Разговор, которого я боялась больше всего, состоялся. Пусть даже он получился не совсем таким, как я ожидала. Главное, все позади.

Обменялись оскорблениями и разошлись, как в море корабли. Все прекрасно, по лицу неконтролируемо бегут слезы, но это пройдет.

Саша.

Закончив с делами в офисе отца, прыгаю в тачку и еду домой, чтобы оставить ее в гараже. А оттуда на такси – в клуб. Сегодня планирую нажраться в хлам. Пацаны все уже на месте. Разлили коньяк, ждут только меня.

Клуб принадлежит хорошему знакомому, поэтому для меня всегда открыт черный вход. Рисоваться мордой в подобных местах мне лишний раз нельзя. Поэтому, зайдя с тыла, быстро поднимаюсь на третий этаж и иду в нашу постоянную випку.

- Сань, че так долго?

Здороваюсь со всеми за руку, а когда подходит очередь Макса, тот специально заставляет меня ждать. Будто нехотя подается вперед и протягивает клешню.

- Рожу сделай проще, - говорю ему.

- Куда уж проще? – ворчит он, но лапу все-таки дает.

Так и не смог простить меня за тот мордобой, говорят, зуб пришлось у стоматолога чинить. Ну, ничего, зато урок получил на всю оставшуюся жизнь. Мое трогать нельзя.

Я долго не пьянею. Жека с Костяном уже в сопли, Макс свалил вниз искать себе жертву на сегодняшнюю ночь. Леха, глядя на меня расфокусированным взглядом, пытается что-то сказать.

- Чего? – переспрашиваю я.

Кто-то прибавил громкость музыки, ни хрена не слышно.

- Ты че от Алинки свалил?

В груди начинает ныть, становится тошно, потому что я знаю, куда сейчас свернет наш разговор. А я сильно не хочу бить морду еще и Лехе.

- С какой целью интересуешься?

Он пьяно вращает головой, пытается играть бровями. Получается потешно.

- Она сказала, что ты ее из-за сестры, - изображает пальцами кавычки, - бросил.

Сука, так и знал! Зверею моментально, даже не успеваю вспомнить, что я сюда душой отдохнуть пришел, расслабиться с друзьями. Нигде от этой Стрельцовой не спрятаться!..

- Тебя @бет?!

Леха невесело усмехается, но любопытство свое придерживает. Ссыт против меня. Откидывается на спинку дивана и закуривает.

Я наливаю нам коньяка на палец. Выпиваю залпом и закусываю лимоном. Кажется, торкнуло.

- Найди себе кого-нибудь попроще, - даю дружеский совет, - зубы об нее сломаешь.

- И ты сломал?

- Сломал.

Потом меня уносит. Помню, как ржали, как Макс нам своей новой, выдернутой с танцпола, подружкой хвастал, помню, как на такси домой ехал. Дальше - амнезия.

Утром просыпаюсь дома голый в своей постели с Алиной под боком. Башка трещит, тошнит жутко, хочется убиться об стену, а тут еще Власова в ухо дует.

- Сашунь, может, тебе аспирина принести?

- Принеси.

Она соскакивает с кровати, проносится мимо, и я успеваю заметить, что она в моей футболке.

Трахались, значит? Или нет?

Вообще, не помню. Как я домой приехал, как Алинка тут оказалась, чем мы занимались…

- Ты что здесь делаешь? – спрашиваю, принимая из ее рук две таблетки и стакан с водой, - как в квартиру попала?

Она ведет неопределенно плечами, в глаза при этом смотреть избегает. Я бы ее додавил, если бы не было так хреново.

- Ты сам позвонил… я и приехала…

- Не помню.

- Еще бы, - выдавливает смешок, - ты вчера такой пьяный был, что, наверное, имени своего не вспомнил бы.

Я съедаю лекарство и падаю на подушку, всем своим видом показывая, что нуждаюсь в одиночестве. Но Алинка не из понятливых. Устроившись под боком, забрасывает на меня руку и ногу.

- Алин, бл@ть, не надо…

- Саш, мы же снова вместе? Пауза закончилась?

Молчу. Жалею, что тогда смалодушничал, не расставил сразу все точки над i. Не хочу я больше никаких отношений, ни с Алиной, ни с кем-то еще.

- Саш, мы же помирились вчера?

- Н-нет.

- Нет?! – вскрикивает Власова, чем вызывает у меня приступ острой головной боли, - Саша, как нет?.. Ты же сам говорил, что соскучился…

- Не может быть… - врет и не краснеет.

- Почему нет?

Я хватаюсь за пульсирующие виски.

- Потому что… - бл@ть, что сказать-то? – потому что… мы разные, Алина. Я тебя не достоин.

- Ты бросаешь меня? – начинает она всхлипывать, - из-за этой?.. Или из-за кого?..

- Не из-за кого. Не обижайся, дело не в тебе. Мне просто пока не надо никого…

- Может, тебе еще время дать? – спрашивает она с надеждой, - сколько? Неделю? Две? Саша, ты скажи, я подожду.

Мне становится стыдно. И Алинку жалко - сильно расстроилась. Но надежду давать ей тоже нечестно.

- Я все решил. Не жди меня.

- Скотина! – взрывается Власова, хватает подушку, пуляет ее в меня, - урод! Ненавижу!

Ну, Слава Богу. Сейчас проорется и свалит, наконец.

- Ты понимаешь, как ты меня позоришь?! Что обо мне люди скажут?! Что я брошенка! Надо мной все смеяться будут! Даже подруги!

Охренеть. Я-то, дурачок, думал, Алина из-за меня убивается, любит всем сердцем, от тоски сохнет. А она по статусу девушки сына мэра плачет. Боится насмешек и жалости, а не потерять меня.

- Как я родителям скажу, ты подумал?! – одеваясь, продолжает истерить, - меня мама убьет!

- Скажи, что сама меня бросила.

- Ты придурок?!

- Скажи, что у меня член маленький или, что я жадный…

В злых глазах Алинки мелькает подобие мысли. Продолжая натягивать свои шмотки, видимо, судорожно придумывает причину, по которой меня бросила.

- Можешь выдвинуть знакомым любую версию, - разрешаю я.

- Я скажу, что ты импотент, - усмехается она зловеще перед тем, как выйти из комнаты.

Пох@й. Вообще насрать. Главное, чтобы не прискакала вскоре с положительным тестом на беременность, потому что я в упор не помню, предохранялись мы сегодня ночью или нет.

Хотя… этот вариант развития сценария скорее подойдет Стрельцовой и ее ушлой мамаше. Представив, как посвящаю Полину в подробности нашего с Дашкой секса, хрипло усмехаюсь, но вместе с тем чувствую прилив жгучего желания.

Ссука!

Резко перевернувшись на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Перед мысленным взором встают огромные сверкающие глаза и влажные приоткрытые губы.

Тварь лживая. Такая ох@енная, такая красивая, сладкая. Они с ее мамашей на пару еще ни одного лоха так поймают. В итоге кто-нибудь на ней да женится.

Лежу так еще не менее часа, жду, когда пройдет головная боль и колупаюсь в уже опостылевших мыслях. Занимаюсь тем, что в очередной раз пытаюсь найти ей оправдание.

И в очередной раз прихожу к неутешительному выводу – не получается. Не сходятся паззлы.

Видимо, девчонка с рождения под влиянием Полины, идею выйти удачно замуж любой ценой впитала с молоком матери. Даже могу предположить, что все было спланировано заранее, и тот невинный стриптиз в том числе.

Не похожа Дашка на жертву, не верю я, что мать могла подложить ее под меня без ее на то согласия. Сама она так решила! Сама этого хотела! Вместе с матерью, разумеется. Иначе как объяснить то, что уже утром Полина знала, что я оприходовал ее дочку?

А тот мифический одноклассник? Был ли он вообще?.. Или до меня были еще неудачные попытки удачно пристроиться?

Вдруг вспоминаю, как Леха мне про какого-то бывшего ее рассказывал. Якобы она с ним помирилась. Это он? Одноклассник ее или еще кто-то?

Сломав себе и без того весь поломанный мозг, соскребаю себя с кровати и тащусь в душ. После него становится чуть лучше. Найдя в кармане куртки свой телефон, ставлю его на зарядку и вижу несколько пропущенных от мамы. Звонила час назад, значит, уже едет ко мне.

- Да, мам?

- Саша, что у тебя с телефоном? – спрашивает строго, но в голосе сквозит обеспокоенность.

Я болезненно морщусь. Ненавижу ее расстраивать.

- Разрядился.

- Я так понимаю, тебя домой сегодня не ждать?

- Нет, мам. Я на неделе заскочу.

В трубке слышится протяжный вздох.

- Сынок, я с тобой поговорить хотела. Обсудить то, что произошло тогда…

- Не надо. Ты снова свою подругу защищать станешь.

- Не стану. Я никогда ее не защищала и не оправдывала!

- Ну, конечно, - хмыкаю с сарказмом.

- Я прекрасно понимаю ее мотивы и амбиции, - проговаривает она, - я с тобой о Даше поговорить хотела.

- Ооо… Только не это! Избавь меня, пожалуйста, от этих разборок!..

Мама замолкает. Ни горестных вздохов, ни всхлипов, ничего..

- Мам, ты только в это не лезь, о’кей? Я большой мальчик, разберусь сам.

Выхожу из торгового центра в приподнятом настроении.

Офигеть! Меня только что приняли на работу. Да, работать придется после лекций и на выходных и зарплата мизерная, но я отчаянно нуждаюсь в деньгах.

После скандала объем материальной помощи от мамы существенно снизился, мои личные сбережения вскоре закончились, и однажды я поняла, что мне не хватает денег элементарно на питание.

- Я не миллионерша, - сказала она тогда мне, - я шубу себе в кредит купила.

Так как надеяться больше не на кого, пришлось идти на сайт с объявлениями. К сожалению, для таких, как я, студенток – очниц без опыта работы вакансий очень мало. Мне пришлось обойти не менее восьми кафе, нескольких магазинов и даже сауны, где требовалась ночная уборщица, прежде чем найти должность продавца в небольшой бутик нижнего белья в торговом центре. Правда, находится он в соседнем районе, но это не проблема. Если ехать на работу сразу после третьей лекции, то я буду успевать.

На следующий день последней парой у нас социология, и, как по закону подлости, именно сегодня Торканов попросил остаться после занятий, чтобы раздать нам темы докладов к зимней сессии.

Эта процедура затягивается, потому что каждый начинает искать для себя тему попроще. Я, если честно, уже согласна на любую, но, пока доходит очередь до моей фамилии, проходит не менее получаса.

Класс. Опоздать на работу в первый же день – как раз то, что мне сейчас нужно!

Вылетаю из корпуса, на ходу натягиваю на себя куртку, шарф, скомкав, пихаю в рюкзак и бегу на автобусную остановку. Приехать вовремя поможет только чудо.

Нервно переступаю с ноги на ногу, всматриваюсь вдаль, но автобуса с нужным номером не вижу.

Черт! Что делать-то?!

Пешком бежать или такси вызвать? Боюсь, что ни то, ни другое уже не спасет.

Представив, как меня сегодня же и уволят, в отчаянии закусываю губы. И в этот же самый момент вижу, как со стоянки вуза на проезжую часть выруливает спорткар Максима.

Остановить или нет?

Пока я думаю, Шагуров останавливается около меня сам. Опускает стекло и, перегнувшись через сидящую рядом с ним девушку, спрашивает.

- Привет, тебе куда?

- Привет, - киваю в ответ и ему и застывшей брюнетке, - на Курчатова. Это соседний район.

- Я знаю, - говорит мне Макс и обращается к девушке, - доберешься до дома сама?

Я заливаюсь краской. Сгораю от стыда, словно это он меня, а не ее выгоняет из машины.

- Нет! – вскрикиваю громко, - нет, спасибо, езжайте, я сама доберусь!

Максим меня словно не слышит, продолжает смотреть на бедняжку, пока та не покидает салон его спорткара.

Бросив на него обиженный взгляд, она забрасывает на плечо сумочку, запахивает поплотнее меховой жилет и, не оглядываясь, идет туда, откуда они сейчас приехали.

- Садись, Даш, - сияя, врубает он обаяние на всю катушку и тут же забывает о несостоявшейся пассажирке.

Мне так неудобно, что в иной ситуации я бы ни за что с ним не поехала, но сейчас выбор не велик – проехать с неприятным парнем несколько кварталов или быть уволенной, так и не начав работать.

- Зачем ты так с девушкой? – спрашиваю я, усаживаясь в теплое кресло, - я бы назад села.

- Забей, - отмахивается он, разочаровывая меня еще больше.

Как так можно? Ни за что обидел девчонку, а завтра подкатит к ней как ни в чем, ни бывало. Ну и нравы!

- Тебе куда там, на Курчатова?

- В «Мегатаун». Это торговый центр.

- А че так далеко? – удивляется он, - ближе, что ли нет?

- Я там работу нашла, - отвечаю, не успев подумать, как следует.

Зря я, конечно, это рассказала. Не хочу, чтобы до Греховцева дошло. Не хочу, чтобы он знал обо мне хоть что-нибудь.

Не хочу думать о нем и, чтобы он думал обо мне, тоже не хочу.

Ничего общего. Никогда.

- Работу? Какую работу? Зачем?

На его лице такое явное недоумение, что у меня даже улыбнуться получается.

- Куча свободного времени. Не знаю, чем занять свой досуг.

- Серьезно?.. – еще больше округляет глаза.

- Нет, конечно! Все банально - нужны деньги, вот и устроилась на работу.

- Тебе? Деньги?

- Ну, да, - хмыкаю я, - я тоже кушать хочу, что в этом странного?

Максим на какое-то время замолкает, улыбаясь своим мыслям, чешет затылок.

- А что же Греховцевы? Уже не помогают? Благотворительная акция закончилась?

Воздух застревает где-то в горле. Не найдясь сразу с ответом, царапаю ногтями свой рюкзак.

- Эй, - кинув на меня взгляд, спохватывается Макс, - ты чего? Обиделась, что ли?

- Какая еще благотворительная акция? - спрашиваю осипшим голосом.

На самом деле, больше всего боюсь услышать, что Саша рассказал своим друзьям, как я поступила в Академию. Он обещал ни с кем меня не обсуждать.

- Ну, они же помогали тебе. Разве нет?

- Кто тебе такое сказал?

- Никто, - пожимает он плечами, - ладно, не заводись. Просто я думал, что ты не из этих… ну… простых…

- Бедных?

- Ну, да! Зачем работать-то? Что, все так плохо?

- Я хочу иметь свои деньги.

- Попроси у Греха. Он тебе не откажет.

Смотрю на него искоса и понимаю, что никогда мне не стать одной из них. А вот моя мама смогла бы. Безвозмездно брать у людей деньги только потому, что у них их много.

- Спасибо, я как-нибудь сама, - говорю, выходя на стоянке у торгового центра, - и огромное спасибо за то, что подвез.

- Даш, - тянется через салон, чтобы схватить меня за руку, но не успевает, - подожди, может, сходим куда-нибудь?

- Эмм…

Конечно, нет! Никуда я с ним не пойду. Ни с кем из них! И вовсе не потому, что Саша сам меня об этом просил.

Но сказать это прямо не дает моя тактичность. Парень только что спас меня от увольнения и отказывать прямо сейчас как-то не удобно.

- Давай, позже созвонимся, - предлагаю я.

- Давай! Я тебе позвоню. Или напишу!

Вот и отлично. А там я что-нибудь придумаю. Например, сошлюсь на занятость на работе или учебу.

Бутик работает до девяти вечера, поэтому к концу моего первого рабочего дня я просто валюсь с ног. Я в шоке от того, какая проходимость в этом торговом центре. Совсем не то, что у нас в городе. Помогая маме в обувном магазине или в бутике ее подруги, я могла по несколько часов сидеть без единого покупателя. Бесцельно ходить вдоль стеллажей, обновлять ценники, переставлять с места на место, смахивать пыль.

А тут даже в туалет сбегать некогда, не то, что присесть! Хорошо, что со мной работают еще два консультанта. Девчонки помогли мне сориентироваться, благодаря чему я быстро влилась в рабочий процесс.

Телефон свой я достаю из рюкзака только когда выхожу из центра. Активирую экран и вижу пропущенный от тети Раи. Закусив нижнюю губу, останавливаюсь. Сердце ухает вниз. Я не разговаривала с ней с того самого дня, но перезвонить надо.

Сглотнув тревогу, я ее набираю.

- Даша, здравствуй, - звенит ее голос в трубке, и я невольно улыбаюсь.

Он всегда на меня так действует, в отличие от маминого.

- Здравствуйте.

- Как твои дела? Все хорошо?

По привычке настораживаюсь. Она что, уже знает про мою работу? Откуда?

- Да, все отлично.

- Даша, мы с Мариной на днях хотим по городу прогуляться. Не составишь нам компанию?

Я бы с удовольствием с ними встретилась, но боюсь. Мне все еще ужасно стыдно.

- Я… в общем…

- Маришка так по тебе соскучилась, - тут же наступает тетя Рая, - да, Мариш?

Слышу в трубке тонкий голосок: «Да, Даша, идем гулять с нами! У меня для тебя подарок!»

Я сильно зажмуриваюсь. Отказаться не получится.

- Завтра сможешь?

- Послезавтра, - вздыхаю обреченно, - послезавтра после лекций.

Мы договорились встретиться в семейном кафе на Октябрьской площади. Мне снова приходится задержаться после занятий, поэтому я опаздываю на десять минут.

- Здравствуйте! – говорю, запыхавшись, - извините за опоздание!

- Мне мама мороженку заказала! – восклицает Маришка, - мам, закажи Даше тоже!

- Привет, - тихо смеется тетя Рая, - Даша, тебе какое?

- Мне? Эмм… клубничное.

- Я тоже клубничное выбрала! – хлопает в ладошки малышка.

Сняв куртку, вешаю ее на вешалку, туда же пристраиваю рюкзак и, наконец, занимаю место напротив Раисы Николаевны.

Выглядит она шикарно. С каждой нашей встречей все моложе и моложе. Заслуги косметологов это или генетика, я не знаю, но мечтаю в ее возрасте выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо, как она.

Подозвав официантку, она просит добавить в заказ еще одно мороженое и обращается ко мне:

- Как твои дела, Даша?

Я готовилась к этой встрече, поэтому, лучезарно улыбнувшись, отвечаю:

- Все отлично.

- С учебой как? Все успеваешь?

- Да.

Понимая, куда сейчас свернет наш разговор, я начинаю нервничать. И чтобы скрыть волнение, с преувеличенным интересом слушаю болтовню Маришки о ее детсадовских буднях. Однако надолго ее не хватает, поклевав мороженое, она соскакивает со стула и уносится в детскую игровую зону.

- С Сашей как? – все-таки звучит тот самый вопрос, - вы общаетесь?

- С Сашей?.. - переспрашиваю, стараясь придать своему голосу нотку беспечности, - нет, не общаемся.

Вряд ли тете Рае стоит знать о том неприятном разговоре, поэтому о нем я предусмотрительно умалчиваю.

- Мне так жаль.

Я пожимаю плечами, мол, ерунда какая, было бы, о чем жалеть. Но по глазам Раисы Николаевны, вижу, что моей браваде она не верит. Печально улыбаясь, ковыряется ложечкой в креманке.

- Даш, я понимаю, тебе неприятно об этом говорить, но… - вскидывает взгляд, - как твоя мама узнала о том, что… ты и Саша…

Мне не по себе. Сохранять невозмутимое лицо и беспечно улыбаться все сложнее и сложнее.

- Она видела, как он пришел и… как потом выходил – тоже видела.

- Так я и знала! – хлопает раскрытой ладонью по столу, - я ни на минуту не поверила в ваш заговор.

- Никакого заговора не было. Я не хотела ничего такого… - проговариваю глухим голосом, чувствуя, как в груди усиливается давление.

- Я не думала, что у вас с Сашей так далеко все зайдет.

- Я тоже не думала… - отвечаю тихо.

- Он тебе нравится?

Внезапно мне становится холодно. Откинувшись на спинку стула, я складываю руки на груди и, стараясь не встречаться с тетей Раей глазами, наблюдаю, как Маришка прыгает в бассейне с шариками.

- Можно я не буду отвечать на этот вопрос? Мне неприятно.

- Даш, ты не обижайся, пожалуйста, - подавшись вперед, говорит она негромко, - но я поступком твоей мамы не удивлена.

Что она хочет этим сказать? Повернувшись, фокусирую взгляд на ее хмуром лице.

- Ее мотивы, амбиции… они все давно мне известны. Я ведь знаю ее очень много лет.

Теперь к сковывающему тело холоду добавляется стыд.

- Зачем же вы с ней дружите?

- Затем, - улыбается она мягко, - что ты мне очень нравишься.

Меня пробивает на слезы. Часто моргая, я принимаюсь грызть нижнюю губу.

- Вы мне тоже… очень – очень нравитесь, - шепчу сбивчиво, - вы мне как мама.

Раиса Николаевна резко выдыхает, а затем протягивает обе руки и накрывает ими мои ладони.

- Даша, я, к сожалению, сейчас повлиять на Сашу не могу.

- Не нужно!

Я меньше всего хочу, чтобы она стала заставлять его со мной общаться.

- У него характер его отца, - усмехается она, - чем больше на него давишь, тем больше он сопротивляется и в итоге может от нас закрыться.

- Не говорите ему ничего, не надо! – восклицаю я, - тут уже ничем не помочь, только хуже сделаете.

- Но также я знаю, что умеет анализировать и делать выводы. Мне кажется, ему нужно время.

Мне остается лишь покачать головой. Боюсь, никакого времени не хватит, чтобы наладить между нами то, чего, собственно говоря, никогда и не было.

- А, знаешь, что? – вдруг предлагает Раиса Николаевна, - а приезжай к нам на выходные! Сауну накочегарим, попаримся!..

- К вам?..

- Саша теперь у нас редкий гость, - словно прочитав мои мысли, говорит она, - переживать не о чем.

- Я все равно не смогу, - отвечаю с сожалением.

- Почему?

- Я на работу устроилась и по выходным теперь работаю.

- На какую еще работу? – подхватив вернувшуюся Маришку и усаживая ее к себе на колени, хмуро спрашивает тетя Рая.

- Продавцом в торговый центр, там можно по полдня работать. Мне очень удобно.

- Тебе денег не хватает? - понижает она голос.

Опасаясь, что мне сейчас настойчиво начнут предлагать финансовую помощь, я беззаботно улыбаюсь.

- Хватает, конечно! Просто… я сама хотела…мне нравится там работать, там коллектив дружный и…

- Я тебя поняла, Даша, - перебивает со смехом тетя Рая, - я переживаю за тебя, потому что сама в студенчестве работала и знаю, как это нелегко.

- Ерунда, - отмахиваюсь я и решительно вкладываю в счет деньги за свое мороженое.

Мы еще немного болтаем, а затем выходим из кафе на улицу. Маришка, чувствуя скорую разлуку, вцепляется в меня обеими руками, тараторит без умолку, рассказывая все мало-мальски значимые новости.

Я заслушиваюсь подробностями ее насыщенной детской жизни и, случайно скользнув взглядом по парковке, вдруг замечаю Сашу. Заложив руки в карманы брюк, он размеренным шагом идет в нашу сторону.

Меня подбрасывает на месте. Не сразу получается собраться и нацепить на лицо маску равнодушия.

- Я не знала, что он приедет, - заметив мое смятение, быстро шепчет тетя Рая, - я бы не стала так делать, Даша.

- Угу…

- Саша! Саша мой любимый! – визжит Маришка мне в ухо.

Тут же потеряв ко мне интерес, слазит и несется брату навстречу.

- Соскучилась, - комментирует ее мама тихо.

Судя по ее сияющему лицу – она тоже.

Надо уходить. Не хочу мешать их встрече. И видеться с ним не хочу тоже. Боюсь до подкашивающихся коленей.

- До свидания, Раиса Николаевна, - закидывая рюкзачок на плечо, говорю ей, - очень приятно было повидаться.

Саша уже близко. Чувствую, как между лопаток бьет его взгляд, и воздух вокруг становится разряженным. Никак не получается надышаться.

- Пока, Даш, - изображает пальцами трубку телефона, - не забывай звонить.

- Привет, - голос густой, низкий.

Проникнув через уши, тут же проносится по всему телу, вызывая волну дрожи.

С кем он поздоровался? Только с тетей Раей или со мной тоже?

- Привет, - отвечаю, разворачиваясь к нему лицом, но внимание сосредоточиваю только на сидящей на его руках Маришке, - пока, малыш!

- Пока, Даша! Приезжай к нам в гости.

Помахав ей рукой, я поворачиваюсь к ним спиной и, расправив на плече скрутившуюся лямку рюкзака, иду на автобусную остановку.

Саша.

Выхожу из корпуса и, найдя глазами толпу на стоянке, направляюсь в их сторону. Погода сегодня полный пи@дец, всю ночь валил снег, к утру он растаял, а сейчас снова похолодало, и все лужи покрылись ледяной коркой. Хорошо, хоть успел переобуться на зимнюю резину. Макс, например, сегодня догнал кого-то в жопу.

Похрустывая подошвами ботинок, подхожу к ребятам и, поздоровавшись с теми, кто на лекциях появиться не соизволил, снимаю свою тачку с сигналки и закидываю сумку на заднее сидение.

- Привет, Саша! – жизнерадостно произносит Алинка.

- Привет, - отвечаю, не отрывая взгляда от экрана телефона.

У нее своей машины нет, поэтому каждый день после занятий она трется здесь в надежде с комфортом доехать до дома. Несколько раз я ее подвозил, когда мотался к родителям за город. Сегодня не повезу – планы другие.

- Саш, ты случайно, к родителям не едешь сегодня? – приблизившись, спрашивает Алинка.

Я морщу нос от ее сладких духов и, все так же глядя в таблицу на экране телефона, отрицательно качаю головой.

- Не еду.

- Печально, - вздыхает она, - придется ехать на такси.

Уверен, у нее там целый табун извозчиков, только пальцем щелкни. Сама мне в прошлый раз хвастала, что от парней отбоя нет. Можно домой каждый день с новым ездить и ни разу не повториться.

Так что, как она сегодня до дома доберется, не моя забота. Меня другое волнует – Стрельцовой сегодня на занятиях не было. А у нее, между прочим, социологии две пары.

Первый раз пропускает. Почему? Что такое у нее должно случиться, чтобы она важные лекции пропустила?

- Ладно, - хлопает по плечу Сорокин, - я погнал. Вечером увидимся…

- Ага…

Толпа незаметно рассасывается, а я за каким-то хреном еще добрые полчаса всматриваюсь в лица выходящих из корпуса студентов. Дожидаюсь, пока выйдет мой стукачок с ее потока, подзываю его пальцем.

Леня. Совсем коротышка, маленький щуплый очкарик, еле до плеча мне достает. Рад оказывать услуги за простое «спасибо».

- Здрасти, - выдыхает клубок пара, шмыгает носом и неаккуратно поправляет на носу очки, - не было ее сегодня.

- Это я уже понял. Почему не было?

- Ленка говорит, заболела она. Температура под сорок. Простыла, что ли…

Бл@ть. Нашла время болеть. Скоро сессия и ей, вообще-то, на работу сегодня!

- Я могу вечерком к ней в комнату заглянуть, - предлагает вдруг он, - позвонить, если будут новости?

- Позвони, - открываю дверь Лексуса и сажусь в машину, - в любом случае позвони.

- Хорошо.

Киваю в знак благодарности и поворачиваю ключ зажигания. Сразу включаю печку и дую в холодные ладони.

Дотаскалась по автобусам да по метро? Добегалась без шапки? Вот теперь будешь знать, каково это - гореть в такой температуре.

Твою мать, а! Лежит, наверное, в этой обшарпанной общаге пластом, и никому дела нет.

Че делать-то?!

Достаю из кармана телефон и тупо смотрю в экран. Затем открываю контакты и нахожу ее имя. Заношу палец, чтобы нажать на вызов, но… сука… не решаюсь. Сразу спалюсь, что слежу за ней, как маньяк.

Ну, нах…

В итоге звоню матери.

- Мам, привет… Как дела?..

- Здравствуй, сынок, - отвечает она удивленно, - что случилось?

- Ничего, - хмыкаю я, - нормально все.

- Да, ладно… Дай-ка вспомнить, когда ты последний раз звонил поинтересоваться, как у меня дела…

- Мам… ну прости, некогда мне…

- Так что случилось-то?

Набираю в грудь побольше воздуха и спрашиваю:

- Мам, ты с Дашей давно разговаривала?

- С Дашей?.. О, Боже… на прошлой неделе, а что?.. Она пропала?!

- Нет, не пропала, успокойся, - смотрю на себя в зеркало заднего вида и невольно морщусь. Самому от себя тошно, - я тут случайно услышал, что она болеет вроде, на учебу не ходит…

- Болеет?! Господи… сейчас такой вирус страшный гуляет!

- Ага… позвонишь ей?

- Конечно!

- Узнай, может, надо чего… лекарства там, витамины…

- Сейчас позвоню.

- Мне только потом перезвони! – успеваю крикнуть в трубку, прежде, чем в ней раздаются гудки.

Бросив телефон на пассажирское сидение и, обняв руль обеими руками, принимаюсь ждать ее звонка.

На хрена мне это надо? Этот вопрос я задавал себе сотни, если не тысячи, раз. Ответа нет, поэтому и голову ломать смысла нет.

Надо и все!

Незаметно для себя за последние полтора месяца я наизусть выучил расписание ее лекций и дни, по которым она работает в своем всратом магазине нижнего белья. За каким-то хреном для меня это важно – каждую минуту знать, где находится Стрельцова и чем она там занимается.

Размышления прерывает деликатный скрежет о стекло машины. Опустив его, смотрю на Таню.

- Привет. Ты как здесь?

Странно, учитывая, что она здесь не учится, и вообще закончила вуз уже несколько лет назад.

- Курьером подрабатываю, - шутит она, кутаясь в пальтишко от пронизывающего ветра, - договоры вашему ректору на подпись привозила.

- Я же говорил отцу, что сам завтра отвезу.

Она пожимает плечами, мол, понятия не имею, как так вышло и склоняется, чтобы заглянуть в машину.

- Саш, ты не занят? Может, подкинешь меня обратно?

Чудно все это. Отправили сотрудника, который к курьерской службе никакого отношения не имеет, без водителя и даже не на такси?

Скрипнув зубами от досады, все же киваю на пассажирское сидение. Таня радостно улыбается, и быстренько оббегает капот моей тачки.

Она в городской администрации работает, секретарем зама отца. Там мы и познакомились. Старше меня года на три, красивая, ухоженная, неглупая и свободная.

Пару раз уже проводил с ней время. Первый – сразу после окончательного разрыва с Алинкой, мы тогда случайно в клубе пересеклись. А может, и не случайно…

Второй – всего несколько дней назад, на прошлых выходных. Она сама позвонила и пригласила в гости. Я согласился.

- Как дела? – спрашивает она, потирая озябшие ладони.

- Нормально.

В этот момент мама мне перезванивает, и я, сделав знак рукой Тане, принимаю вызов.

- Саш, Даша действительно заболела. Температура сейчас почти 39.

- Лекарства нужны какие-нибудь?

- Она говорит, ничего не надо, но я все равно переживаю… Предложила ей к нам приехать – так она ни в какую. Боится детей заразить.

- Ясно.

- Я позвоню ей завтра утром, если состояние не улучшится, приеду за ней сама.

- Хорошо, я понял.

Отключаюсь и везу Татьяну в Администрацию. Она громко вздыхает, не знаю, на что намекает или не намекает. Вообще, не до нее сейчас.

- У тебя кто-то заболел? Мама? – спрашивает, наконец.

- Нет.

- Сестра?

- Нет.

Таня начинает обиженно пыхтеть. Обнимает себя руками и снова громко вздыхает.

- Саш, а приезжай ко мне сегодня. Мне вино испанское подарили.

Гашу внезапную вспышку раздражения и поворачиваю к ней голову.

- Я не приеду, Тань.

- Дела? А завтра?..

- Ни завтра, ни послезавтра. Прости, если обидел.

Девушка отворачивается к окну, часто прерывисто дышит, но молчит, пока я не останавливаюсь на парковке у здания Администрации.

- Приехали…

- У тебя кто-то есть?

Бл@ть, ну, начинается! Какие могут быть обиды после двух трахов? Я ничего не обещал, не звонил и не писал. Даже в губы не целовал ее ни разу.

- Тань, мне не нужны отношения.

- Я разве предлагала?

- А разве не на них ты надеешься? – спрашиваю тихо, - честно?..

- Нет, конечно, - восклицает она очень неправдоподобно.

Делаю вид, что верю.

- Ну, о’кей! Если мне приспичит, я тебя наберу.

- Придурок! – выскочив, хлопает дверью, а еще несколько секунд смотрю ей вслед.

Может, и придурок. Может, у меня после Стрельцовой паранойя развилась?.. Не знаю.

Но веры нет никому.

Сразу после этого еду в аптеку. Набираю целый пакет лекарств, потом еще заезжаю за фруктами и возвращаюсь к общежитию.

Я почувствовала неладное еще вчера. На физкультуре вдруг разболелась голова, и начался сухой кашель. Кое-как добралась до общаги, легла отдохнуть и сразу уснула. Проснулась уже поздно вечером с жаром. Позаимствованный у комендантши градусник показал 39,8.

Капец. В ближайшие дни очень важные лекции, темы, по которым будут гонять на экзамене.

Сегодня самочувствие чуть лучше. Голова болит не так сильно, но температуру удается сбить лишь на пару часов, после чего она снова взлетает до 38 – 39 градусов. Ломит тело, и совершенно нет аппетита.

- Держи, - говорит Света, протягивая мне кружку с какой-то мутной жидкостью.

- Что это?

- Лекарство от температуры, я у своих девчонок взяла.

- Спасибо, - шепчу благодарно и принимаю широкую горячую кружку.

В дверь кто-то стучит, и мы обе на нее смотрим.

- Кто? – отзывается соседка.

- Это я, - смущенно мямлит появившийся на пороге Леня Сахнов с моего курса, - привет.

Наверное, староста Катя послала его меня проведать. Приятно.

- Проходи, Лень, - зову жестом руки, а сама быстро привожу себя в порядок.

Собираю прилипшие к лбу пряди в косу, облизываю потрескавшиеся губы. Даже представить боюсь, как я сейчас выгляжу.

- Ты как? Говорят, заболела? – спрашивает, останавливаясь от меня в трех метрах.

- Да, немного…

- Температура?

- Ага.

- Высокая?

Мы со Светой усмехаемся в унисон. Она весело, я – хрипло, как заправский бомж.

- Тебе зачем такие подробности, юноша? - интересуется соседка.

Она, вообще-то, довольно скромная, парней стесняется, но на Лене, видимо, решила потренироваться.

- Да так, - пожимает плечами и, немного покраснев, торопится уйти.

- И что это было? – глядя на закрывшуюся дверь, задумчиво спрашивает Света, - поклонник твой?

- Что?! – прыскаю лекарством, - Леня?! Нет, конечно. Его Катя отправила меня проведать.

Обжигая небо, заставляю себя выпить жидкость с лимонным вкусом и захожу в мессенджер, чтобы написать старосте лично.

«Привет, Катя. Спасибо за беспокойство. Мне уже лучше, к понедельнику буду огурцом)))»

«Привет. Я рада))) О каком беспокойстве идет речь?»

Напряженно всматриваюсь в экран. Перед глазами появляется черные мушки, которые, кружа хороводы, сливаются в бордовые круги. Наверное, снова заболит голова.

«Леня приходил. Я решила, это ты послала. Сорри)»

«Не посылала. Но собиралась сама тебе позвонить. Правда – правда – правда))))»

Странно.

Ложусь на подушку и прикрываю глаза рукой. Ненавижу болеть. Я отвыкла, потому что в последний раз серьезно болела еще в начальной школе.

Иммунитет у меня крепкий, что с ним сделалось сейчас – вообще не понятно. Что-то поломалось внутри меня.

Лекарство Светы начинает действовать. Температура снижается. На коже выступает испарина, дышать становится легче. Я, прикрывая глаза, пытаюсь уснуть. Соседка выключает свет и тихим голосом долго с кем-то говорит по телефону.

Окончательно вырубиться не выходит, вскоре дверь открывается, и в комнату снова входит Леня.

- Даш, - шепчет еле слышно, - это тебе… передали.

Услышав шуршание целлофана, я несколько раз моргаю и приподнимаюсь на локтях. В руках Лени два объемных пакета, на одном из которых логотип известной сети аптек.

- Что это?

- Лекарства и… - сует нос во второй, - вроде, фрукты.

- Откуда? Ты купил?..

- Нет, - он несколько тушуется, быстро вращает глазными яблоками, - передали…

- Кто?

- Греховцев… - произносит благоговейно, - сын мэра…

Пока я усваиваю полученную информацию и, прижимая руки к груди, пытаюсь вымолвить хоть слово, он ставит пакеты мне в ноги и быстро убегает.

- Греховцев? Тот самый, который тебе типа родственник? – уточняет Света, спрыгивая со своей кровати.

Подходит и бесцеремонно заглядывает в пакеты.

- Ого! Он всю аптеку скупил?! Тут же на целую поликлинику лекарств.

- Это не он, это тетя Рая.

Это не может быть он. Ни за что в это не поверю. Его Раиса Николаевна попросила, и я в шоке, что он согласился.

Продолжая цокать языком, Света тем временем опустошает пакеты. Противовирусные, от кашля сироп, капли, таблетки и пастилки, целый набор препаратов от температуры, капли и спрей от насморка, витамины, электронный градусник, перцовый пластырь, банки…

Банки!!!

Соседка, читая к ним инструкцию, ржет на всю комнату.

- Все, Дашка, переворачивайся на живот, я тебе банки ставить буду! – хохочет она.

Мне тоже смешно. Не думала, что такое еще продают в аптеках. Наверное, тетя Рая попросила купить его лекарства, но не уточнила, что именно, и Саша решил купить все от простуды.

Пока Света заваливает стол всевозможными фруктами, я решаю поблагодарить Раису Николаевну.

- Спасибо огромное, но зачем так много? – смеюсь я в трубку, - этих лекарств мне до пенсии хватит.

- Саша привез тебе лекарства? – уточняет ее голос, - я его не просила, Даша.

Внутри в этот момент что-то лопается, и грудь затапливает чем-то терпким. В воспаленном мозгу тут же, как по заказу, вспыхивают воспоминания.

«Самая моя большая ошибка», «Я жалею»…

Это не мог быть он. Тетя Рая зачем-то меня обманывает. Если хочет приободрить меня во время болезни, то прямо скажу, идея фиговая. Так нельзя.

- Даш… как ты себя сейчас чувствуешь? Тебе легче?

Я прокашливаюсь, машинально облизываю сухие губы и застываю взглядом на куче лекарств на столе.

- Зачем вы сказали ему, что я болею?

- Это он мне сказал, я от него узнала.

- Откуда он узнал?.. – спрашиваю скорее у себя, чем у нее.

- Я не знаю.

Я спешно с ней прощаюсь, обещая позвонить утром, отключаюсь и с головой залажу под одеяло.

Хотя бы так побыть наедине со своими мыслями. Они разбушевались, скачут в черепной коробке, как резвящиеся дети. Притупившаяся было головная боль снова дает о себе знать.

Не могу думать. Ничего не понимаю. Не мог он проявить заботу по отношению ко мне! Не мог и все! Он меня ненавидит всеми фибрами души. Презирает.

Зачем это все? Теперь, когда я уже почти успокоилась?

Света уже изучила инструкции и, когда я снимаю с себя одеяло, дает мне вечернюю порцию лекарств.

- Противовирусное и от сухого кашля. На ночь еще от температуры вот эта таблетка.

- Спасибо.

Сашу, наверное, тоже поблагодарить нужно. При мысли о том, что мне придется написать ему первой, сердце заходится, и бросает в жар.

Боюсь нарваться на грубость. Боюсь игнора. И боюсь, что он ответит.

Боюсь так, что пока ищу в списке его контакт, прижигает подушечки пальцев.

Нашла. Что писать?

Скосив взгляд на Свету, какое-то время наблюдаю, как она чистит апельсин.

Написать просто «спасибо» и все? Что еще? Вежливо и нейтрально.

«Спасибо, Саша. С таким набором рассчитываю поправиться уже завтра)))»

Нажимаю на ОТПРАВИТЬ и трусливо пихаю телефон под подушку. Пока едим со Светой по половинке апельсина, приходит сообщение. Я внутренне вся сжимаюсь, жую тщательно и медленно, но вкуса не чувствую.

Наконец доедаю и, набравшись смелости, вынимаю телефон.

«Мама попросила. Выздоравливай, иначе сессию не сдашь»

Врет! Врет же, говнюк!

Смешно и обидно одновременно. И немного приятно… Обо мне даже мама так никогда не заботилась.

Настроение заметно повышается, просыпается аппетит. Мы со Светой съедаем еще по киви, а когда я засыпаю, вижу во сне Греховцева. Мы занимаемся тем, чем никогда больше не займемся. Он нежный, ласковый, смотрит на меня влюбленными глазами, вжимается в мое тело и что-то тихо шепчет на ухо. Не разобрать, что именно, но эти слова делают меня счастливой.

К понедельнику я совсем поправляюсь. Во многом, благодаря лекарствам, что купил Саша. Все воскресенье у меня уходит на то, чтобы восстановить пропущенные лекции, а на следующее утро я уже иду на занятия.

Первую пару отсиживаю как положено, а на физкультуру, что по расписанию следующая – идти пока не решаюсь. При быстрой ходьбе еще беспокоит кашель. Вместо этого покупаю себе какао и пончик и коротаю время в студенческой столовой.

- Даша? Привет! – окликает меня голос Тины, - выздоровела уже?

- Привет, да…

Она оказалась самой приятной из всей Сашиной компании. Иногда списываемся с ней в мессенджере, реже – созваниваемся. На мгновение мелькает мысль, что это она рассказала Греховцеву о моей болезни, но потом я вспоминаю, что сама написала ей только на следующий день после того, как он скупил для меня всю аптеку.

Остается только Леня. Уж слишком подозрительно его поведение.

- Я присяду? – спрашивает Тина, выдвигая для себя стул.

- Да, конечно!

Выглядит она потрясно. В неформатном, но очень ей подходящем, стиле.

Черные узкие джинсы, массивные кожаные ботинки, белая майка оверсайз и тяжелый серебряный браслет на запястье. Образ брюнетки завершает стильно – небрежная прическа и макияж с акцентом на глаза.

- Как дела?

- Отлично, - указываю на раскрытый конспект, - настраиваюсь на сессию. У тебя как?

- Путем все, - запускает пальцы с черным перстнем в волосы, привычным жестом ерошит прическу.

Я немного робею. Мы ведь не близкие подруги, особо тем для разговоров нет. До этого общались только на тему учебы, несколько раз она спрашивала, как дела у родителей Саши. Я так понимаю, она знакома с ними лично и интересуется только из вежливости.

Я не очень коммуникабельный человек, она, по все видимости – тоже. Зачем решила составить мне компанию, не понятно.

- У Саши как дела, не в курсе? – произносит с ноткой пренебрежения, словно о погоде спрашивает.

- Вы же с ним на одном курсе учитесь, тебе лучше знать, как у него дела…

- Да, я так спросила, - хохотнув, взмахивает ладонью, - говорят, он с Алинкой порвал. Слышала?..

Слышала. Он сам мне сказал об этом перед тем, как мы занялись сексом. Только я была уверена, что он вернется к ней сразу после того скандала.

Не вернулся, значит?..

- Она всех вокруг пытается убедить, что она сама его кинула, но кто ей поверит? - беззаботно смеется Тина, но глаза пытливо ощупывают мое лицо.

- Может, помирятся еще?

- Да у нее уже несколько леваков было! Кто ж ее обратно примет?

У Саши тоже левак был. Один – точно. Не смогли друг другу простить?

Чувствую, как щеки печет. Стыдно и больно вспоминать. А тут оказывается, я причастна к их расставанию? Еще один минус к моей карме.

- Интересно, из-за чего расстались, да? – подавшись ко мне, заговорщически шепчет Тина, - они же год встречались.

- Я не знаю, - качаю головой и, пытаясь спрятаться от ее пронизывающего взгляда, отпиваю из стаканчика остывший какао.

- Может, у него появился кто? Не знаешь?..

- Не знаю! – повторяю с нажимом, - Тина, с чего ты взяла, что Саша делится со мной подобными вещами?

- Ну… я не знаю… - разводит руками и закатывает глаза, - вы же родственники или… типа того.

- Мы не родственники, и отношения у нас с ним не близкие.

- Да?

- Да. Мы общаемся иногда, потому что наши мамы дружат. Не более того…

Я говорю ей все это, потому что не хочу, чтобы впредь она донимала меня допросами. Одновременно внутри зарождается нехорошее подозрение.

Она влюблена в Сашу?

Еще на дне рождения Максима я заметила, какие взгляды она бросала на тискающихся Греховцева и Власову. Не придала значения, а потом и вовсе выбросила из головы.

Поставив стакан с какао на стол, смотрю на Тину. На этот раз более внимательно, как на, возможно, бывшую девушку Саши. Не верится. Он блондинок любит, с большими сиськами и маленьким мозгом. Не вписывается Тина.

Мысленно усмехаюсь. И я не вписываюсь.

И все-таки, откуда такой интерес к подробностям его личной жизни?

И не спросишь ни у кого. Жалко.

- Ладно, сорян, если что! – шумно вздыхает Тина, - я думала, ты в курсе. Интересно же…

Поднимается, потягивается и, подмигнув мне на прощание, уходит.

Только после ее ухода я понимаю, как была напряжена все это время. Расслабляю спину, плечи, оседаю в стуле. Немного ежусь от озноба.

Она общается со мной только из-за этого, да?..

Осознание коробит, но не ранит. Плакать из-за этого я точно не стану, но липкое чувство омерзения хочется чем-нибудь смыть.

Достаю из рюкзака телефон, чтобы посмотреть, сколько осталось до конца пары и к огромному удивлению вижу в нем сообщение от Игоря.

Серьезно?! Он не писал и не звонил с тех пор, как уехал учиться. Теперь–то что? Вспомнил, что оставил у меня свои носки?

«Здравствуй, Даша. Как ты? Как твои дела? Как учеба?»

Тихо усмехаюсь. Я, в общем-то, зла на него не держу. Обиды тоже. За что? Повстречались, лишили друг друга девственности и полюбовно разошлись. Претензий нет.

Немного неприятно было, что он так быстро завел новые отношения в столице и ни разу обо мне не вспомнил… до этого момента.

«Привет. У меня все прекрасно. Спасибо»

Ну, допустим, не прекрасно, но повода грустить нет.

«Нравится учиться?»

«Очень! А тебе?» - пишу я и вдруг понимаю, что не вру.

Не такая уж и скучная эта социология, какой показалось мне летом.

Вначале прилетает грустный смайлик, а затем и сообщение.

«Надо было соглашаться на твою Академию(((«

Мы, правда, думали об этом. Когда мама в ультимативной форме заявила, что я буду учиться или здесь, или нигде, я уговаривала Игоря поступать со мной. У него высокие баллы – он прошел бы на бюджет даже на юрфак. Но он мечтал о столице, сказал, что окончит там вуз и обратно никогда уже не вернется.

«Учеба трудно дается?» - предполагаю я.

«Нет, с этим все в порядке. Я по тебе тоскую» - и снова грустный смайлик.

Чего, блин?! Он там пьяный что ли? С утра?

И, в конце концов, где его новая подружка? У него же целая галерея ее фото.

Все? Прошла любовь – завяли помидоры?

Я даже что ответить, не нахожу. Размышляя, складываю в рюкзак конспекты, выбрасываю в урну одноразовый стаканчик, а когда возвращаюсь к столу, в телефоне еще одно сообщение.

«Даш, ты не против, если я иногда писать и звонить тебе буду?»

Чешу пальцем переносицу, потом печатаю ответ.

«Пиши, пообщаемся»

Прячу телефон в карман и иду на третью пару.

Пусть пишет, жалко, что ли?

Я Лехе, чтобы он отвязался, ляпнула, что помирилась с бывшим. Накаркала.

Встречаю раскрасневшуюся после физкультуры Лену в фойе первого этажа и протягиваю ей протеиновый батончик. Специально для нее купила, знаю, как она их любит.

- Спасибо, - хватает меня за локоть и тащит к лестнице, - нас с тобой Катюха на День Рождения пригласила! Круть, да?!

- Ага… Когда?

- В субботу.

- Я работаю в субботу допоздна. Не получится.

- Ты работаешь до девяти, - проговаривает укоризненно, - в клубе в это время веселье только начинается!

- В клубе?..

- В клубе! – восклицает воодушевленно.

Саша.

Всем махнув рукой, прыгаю в заледеневшую тачку. Завожу движок и сразу врубаю печку и сидение на максимум. Так можно и яйца отморозить. Благо, Лекс у меня сообразительный, сразу понимает, что требует от него хозяин. Через пару минут в салоне Африка.

Можно ехать. Но я, почему-то не еду. Колупаюсь в телефоне, потом решаю навести порядок в бардачке. Нужное складываю аккуратно обратно, хлам – в мешок.

Пустая пачка от презервативов, Алинкина расческа, помада, матирующие салфетки, ее вейп.

Бл@ть... Надо было давно ревизию здесь провести и все продезинфицировать.

Навожу порядок, а сам на крыльцо поглядываю, жду, когда Стрельцова соизволит на улицу выйти. Это у меня уже ритуал. Каждый день жду, как упоротый, пока она в общагу не пойдет.

Дверь в очередной раз распахивается, и на крыльцо вываливает целая толпа первокурсников. Дашку замечаю сразу, глаз уже наметан. В светло-голубой короткой куртке и белой шапке, волосы красиво рассыпаны по плечам. Даже отсюда вижу, как блестят на солнце.

Сегодня она в юбке и колготках. Ножки из-за объемной куртки кажутся длинными и тоненькими. Смешная.

Но в такой мороз могла бы утеплиться, забыла уже, как с температурой под сорок валялась?..

Наблюдаю, как она, переговариваясь с подружками, спускается вниз. Закидывает рюкзак на плечо, снова останавливается…

Рюкзак, кстати, новый. В отличие от прежнего, более девчачий. Ей идет.

Снова собирается толпа. О чем-то сговариваются, смеются, толкаются. Это хорошо, наверное, что она окончательно в коллектив влилась, маме можно не волноваться, что ее Дашу здесь обижают, но…

За@бало это вечное «но».

С каждым днем меня эта картинка раздражает все больше. Мне кажется, каждый день я что-то теряю. Мне, сука, нихрена не нравится, что из нас двоих мне одному не все равно.

Я смотрю на нее ежедневно. В будни своими глазами, в выходные – глазами ботана Ленчика. Она всегда на прицеле. Она всегда в моей голове и хрен пойми где еще. В печени, наверное.

Этот надзор сводит с ума. Но отказаться от него еще сложнее. Мне кажется, стоит ослабить бдительность, как с ней сразу же какая-нибудь хрень приключится. Например, найдет себе кого-нибудь.

Спустя несколько минут, Даша и ее подружка отделяются от толпы и направляются в сторону общаги. Традиционно провожаю взглядом ее спину и вдруг вижу, как их догоняют какие-то два ушлепка. Тоже первокурсники. Причем, одни из них налетает на Стрельцову сзади и, обхватив ее талию, отрывает от земли.

О-па… впиваюсь глазами в смертника и буквально слышу, как хрустит его нос от столкновения с моим кулаком.

Моя рука сама тянется к рычагу двери, но в этот момент Дашка вырывается, и я со злорадством жду, что сейчас она заедет ему ботинком между ног, но нет…

Обернувшись, она игриво толкает сопляка в плечо, поправляет съехавшую набок шапку и смеется так весело, что даже я, находясь в машине в сотне метров от них, слышу отголоски ее смеха.

Убираю руку с рычага. Снимаю ручной тормоз и включаю передачу. В груди ворочается что-то темное и скользкое. Ревность, наверное. Эта х@йня просыпается только из-за Стрельцовой.

Больше на них не смотрю, проезжаю мимо, даже не повернув головы. Еду к отцу в офис попрактиковаться с договорами муниципалитетов. Тусуюсь в администрации до самого вечера, а ночевать решаю к родителям поехать. Все равно завтра годовщина смерти деда, маминого отца, надо будет на кладбище смотаться.

Сутки пролетают незаметно. В кругу семьи это обычное дело. Вечером с Киром и отцом рубимся в Монополию. На следующий день утром едем всей семьей на кладбище.

Дед пять лет назад умер. Стыдно признаться, не смог выйти из запоя. Сколько себя помню, мать с отцом постоянно его лечили, то реабилитационные центры, то санатории. Хватало на несколько месяцев – потом по новой. Вот в очередной раз сердечко и отказало.

- Саш, останешься сегодня? – спрашивает мама после обеда.

- Останусь, - соглашаюсь легко.

Что ни говори, а в родительском доме спится всегда лучше. И подушка мягче, и борщ наваристей. И Стрельцова в башке не маячит.

Про нее, кстати, мама ни разу не спросила. А я жду, бл@ть! Не знаю, что именно хочу услышать, но был бы не против обсудить тот случай еще раз, потому что моя первоначальная версия трещит по швам.

Не вписывается Дашка в придуманный мной образ. Не тянет на роковую стерву.

Я много думал. Да че уж там… только об этом я и думаю последние два месяца. Наблюдаю за ней и думаю, думаю, думаю…

Не похожа она на свою алчную мамашу. Хоть убей – не похожа. Скромная, тихая, живет себе спокойно в общаге, учится неплохо, я узнавал, по клубам – кабакам не шастает. В вузе ни на кого не вешается и не навязывается. Скорее, наоборот.

Меня игнорит.

Взять, хотя бы, случай, когда я ей куль лекарств притащил. Чем не повод возобновить общение?

Хрен тебе, Сашенька, на постном масле.

Спасибо, и на этом все.

Гордая и очень обидчивая.

Приняв душ, валюсь на кровать, собираюсь посмотреть новую серию сериала про викингов, но тут оживает мой телефон.

- Да, Леха…

Фоном долбит музыка, слышится женский смех и выкрики в микрофон. Опять где-то бухает.

- Сань, ты че, не приедешь?

- А я обещал? – отвечаю вопросом на вопрос.

- А… ну, ладно, отдыхай… Если че, тут твоя псевдосестренка тусит.

- Кто? Стрельцова? Где?

- Ага… - зевает в трубку, - отдыхай, не буду мешать.

Сука! Вот тебе и скромница!

Быстро захожу в геолокацию и по ней нахожу и Дашку, и Леху. Оба в клубе «Фараон».

Заебись – отдохнул и выспался!

Влетаю в джинсы, напяливаю первую попавшуюся футболку, кубарем скатываюсь вниз и в прихожей надеваю куртку.

- Ты куда? – спрашивает удивленно мама.

- Надо, мам…

- Случилось что-то?

Пока нет, но, жопой чую, вот – вот случится. Опять кто-нибудь напоит и приставать начнет.

- Ничего не случилось, - подмигиваю, улыбаясь, - я к ребятам.

Мама цокает и поджимает губы, а я целую ее в щеку и выскакиваю на улицу. Пока лечу с превышением скорости, звоню Лехе.

- Вы еще там? - спрашиваю расслабленно.

- Бу-га-га!!! – ржет в трубку, - так и знал, что ты сорвешься. Приезжай, а то к ней какой-то хрен долговязый уже клеится.

- Бл@ть... Отгони!

- Как? Они за одним столом сидят. Вроде, Днюха там у кого-то…

- Смотри, чтобы он ее никуда не увел. Я скоро буду!

- Бу-га-га…

Долбоеб! Отключаюсь, бросаю телефон на панель и давлю на газ.

В клубе сразу иду наверх, встаю так, чтобы не палиться, ищу компашку первокурсников глазами. Теперь понятно, о чем вчера они сговаривались. Она находится за самым большим столом, их там не меньше двадцати человек, и среди них Дашка. Сидит рядом с ушлепком, который ее за талию хватал.

Я издалека вижу, что он уже вдатый, шарит глазами в ее декольте.

Пздц!

Достаю телефон и, не раздумывая, пишу ей сообщение.

«Приличнее платья не нашлось?»

Экран ее, лежащего на столе, телефона мигает. Она берет его в руки, читает и резко выпрямляет спину. Поднимает голову и наши взгляды встречаются.

Глаза большие, растерянные. Губы нервно облизывает. Я тоже.

Я не сильно разбираюсь в клубах, так как никогда в них не была, но тут мне нравится. Красиво, весело, хорошая музыка.

И компания хорошая. Это первый выход нашей группы вместе. Староста пригласила нас всех на свой День Рождения.

Пришлось отдать первую зарплату на новое платье и скинуться на подарок.

- Ты почему не пьешь? – возмущенно спрашивает меня Никита.

- Пью. Сок, - показываю на бокал в моей руке.

- Давай водки добавим…

- О, нет!

- Чуть – чуть! – изображает пальцами полсантиметра.

- Нет! У меня на алкоголь аллергия!

Парень делает кислую мину, я бы тоже сделала, потому что, если откровенно, то он меня уже утомил. Мы учимся на одном потоке и живем в одном общежитии. До поры, до времени он меня не замечал, а потом мы случайно столкнулись в коридоре общаги и разговорились, пока я ждала своей очереди в душ.

Вроде, прикольный, с чувством юмора все в порядке, но слишком уж навязчивый. Не люблю таких. Ходит по пятам и говорит, говорит, говорит…

Душный тип.

- Даш, а можно я тебя на танец приглашу?

Мне хочется хныкать, а всем за столом весело. Они в открытую потешаются над нами. Я бросаю на Лену тоскливый взгляд и вдруг замечаю входящее сообщение в телефоне.

- Секундочку… - говорю Никите и утыкаюсь в экран.

«Приличнее платья не нашлось?»

Я вздрагиваю, кровь бросается в лицо, в груди становится тесно. Поднимаю голову, и мы с Сашей врезаемся взглядами. Он стоит наверху, опираясь обеими руками в парапет, и смотрит на меня в упор.

Такой… безумно красивый говнюк!

Высокий, статный, подтянутый.

Около него тут же появляются две девицы, и я ни капли не удивлена. Его энергетика тянет как магнитом. Аура заставляет подчиняться. Это чувствуют все.

Его бесшабашность, внешние легкость и поверхностность напускные. Камуфляж для недалеких умом. Внутри он другой. Принципиальный и волевой. Такого не прогнешь, скорее сам сломаешься. Лидер по натуре.

Весь в своего отца.

Я слабая против него, поэтому взгляда тяжелого не выдерживаю. Кладу телефон экраном вниз и хватаю бокал с апельсиновым соком. Делаю глоток, смотрю на однокурсников, включаюсь, когда Никита легонько толкает плечом.

- Потанцуешь со мной?

- Нет, я не танцую, извини.

Взгляд сам поднимается наверх, но Саши там уже нет. Девиц тоже.

Настроение безнадежно испорчено. Ни о каком веселье речи быть не может. Друзья быстро хмелеют, голоса звучат громче, смех и шутки становятся откровеннее. Только я выпадаю из общей картины. Улыбаясь, пытаюсь поймать нить разговора, вернуться в состояние до злополучной эсемески, но внутри все взбудоражено дрожит, мышцы спины и живота напряжены до предела.

Зачем он это сделал? Мог бы развлекаться со своими друзьями и подружками сколько влезет. Я бы даже не узнала, что он здесь. Вряд ли его компания спускается вниз к простым смертным. Зачем он обозначил свое присутствие?

- Даш, повернись немного, - просит сидящая справа от меня Соня, - мне не видно.

Только сейчас я замечаю, что на круглой сцене посреди зала появились танцовщицы. Пользуясь тем, что Никита куда-то пропал, я встаю из-за стола и пересаживаюсь к самому краю, чтобы всем было видно.

Танец красивый, не пошлый, но очень чувственный, что, кажется, не на шутку заводит наших парней. Незаметно на них поглядывая, замечаю, как блестят их нетрезвые глаза.

- Ооо, началось! – комментирует именинница, заметив, как один из них расстегивает верхние пуговицы рубашки, - но у меня для вас, девочки, тоже сюрприз будет. Никуда не расходимся.

Пропустив реплику Кати мимо ушей, снова смотрю наверх. Там тоже зрители, узнаю среди них даже Макса, но Саши там нет. Наверное, нашлись дела поважнее.

Музыка меняется на более завораживающую, свет становится более приглушенным, и я вдруг глохну от девчачьего визга. Закрыв уши руками, сначала смотрю на наших девчонок, а затем, следуя их восторженным взглядам – на сцену.

О, Боже…

Мужской стриптиз.

Порочно извиваясь, всего в пяти метрах от меня танцуют три стриптизера. В высоких черных ботинках и золотистых трусах.

Только теперь до меня доходит, о каком сюрпризе говорила староста.

Парни притихли, зато девчонки пищат, свистят и прыгают на месте. Не пойму восторга. Танцовщики, бесспорно, красивы и тела у них привлекательные, но что они делают на сцене, мне не нравится категорически.

Это пошло. Они трясут задницами и трогают собственные гениталии. Фу.

- Мальчики, мы здесь! – слышу за спиной пьяный голос Сони.

Один из них, повернувшись в нашу сторону, демонстративно осматривает компанию. Задрав одну бровь и закусив нижнюю губу, скользит взглядом по лицам девчонок и вдруг… останавливается на мне. Я вжимаюсь в спинку стула.

Интимно улыбнувшись, он начинает двигаться в мою сторону.

Что?! Зачем?..

Сделав вид, что не заметила этого, я опускаю взгляд, разглядываю колени и собственные, переплетенные в замок, пальцы. Не спасает, потому что уже в следующее мгновение мужская рука обхватывает мое запястье и выдергивает меня из стула.

- Присоединишься к нам, куколка? – спрашивает неестественно для своего облика, высоким голосом.

- Нет – нет – нет! Простите, пожалуйста! Я это не люблю, а вот девочки были бы не против! – изображая смех, быстро тараторю я и оборачиваюсь к столу, - да же, Соня?

- Иди! – хохочут девчонки, - тебя выбрали!

Я сильно нервничаю. Злюсь безумно на Катю и на Соню, за то, что так меня подставляют, и совершенно не вижу выхода из сложившейся ситуации.

Тем временем, парень подводит меня к стоящему на сцене стулу и, видимо, заметив панику в моих глазах, шепчет в ухо:

- Расслабься, куколка, тебе ничего не придется делать. Просто сиди на стульчике и все.

Ничего себе, расслабься! От того, что на меня устремлены взгляды всех присутствующих в клубе, к горлу подкатывает тошнота.

Мне давят на плечи и вынуждают опуститься на белый стул. В этот момент музыка резко меняется, и на меня направляют свет прожектора. Ослепленная, дезориентированная, я щурюсь и по мелькающим перед глазами бликам понимаю, что шоу началось.

Не представляю, как все это действо выглядит со стороны, но вблизи все гораздо противнее, чем до этого. Двое из них что-то изображают по бокам, третий, встав так, что мои колени оказываются между его ног, трясет пахом прямо перед моим носом.

Все в зале орут, девчонки визжат, слышу, как Катя подбадривает:

- Работайте, мальчики, еще, еще!..

А мне совсем дурно, меня натуральным образом трясет от отвращения. От них воняет потом, автозагаром и еще чем-то мерзким. Я прикрываю глаза, но когда он берет мои руки и кладет их себе на ягодицы, срываюсь. Грубо отталкиваю и, соскочив со стула, убегаю.

Представление на этом не завершается. Голос в микрофон хрипло посмеивается.

- Ууу, какая скромняшка нам попалась. Девчули, кто хочет занять место глупышки?

Судя по выкрикам, желающих больше, чем достаточно. И отлично! Я же, не оглядываясь, почти наощупь, пересекаю зал и быстрым шагом направляюсь в сторону туалетов. Нахожу свободный, забегаю внутрь и закрываюсь изнутри.

Я провожу в кабинке не менее получаса. Все никак не могу успокоиться. Приходил кто-то из девчонок, звал меня, но я не откликнулась. Не могу сейчас никого видеть. Я обижена и разозлена на них до ужаса.

Убью и Катю, и Соню, и Лену, которая даже не подумала заступиться за меня. И ни за что в жизни никуда больше с ними не пойду!

Остужаю ладони в холодной воде и прикладываю их к горящим щекам. Становится немного лучше, но вид у меня все равно диковатый. Губы сжаты, глаза злые.

Открываю дверь и, выглянув, осматриваюсь по сторонам. Никого из знакомых. Быстро выхожу и иду к нашему столику, за которым почти никого, если не считать Никиту и еще пары совсем пьяных парней, потому что стриптизеры уже оттанцевали, и теперь на танцполе под музыку дергаются все посетители клуба.

- Ты где была? – лениво интересуется Никита.

- Нигде, - нахожу на столе свой телефон, беру сумку, - остальным скажешь, что я домой.

- Тебя здесь все искали… - и тут спохватывается, - как домой?! Эй, ты чего? Вечер только начинается!

- Голова разболелась, - говорю на прощание и, пока меня не заметил кто-то из девчонок, быстро иду на выход.

Сворачиваю в холл и забираю в гардеробе свою куртку. Зажав ее подмышкой, активирую экран телефона, чтобы заказать такси и обнаруживаю в нем очередное сообщение от Игоря и… пять пропущенных от Греховцева.

Это о нем Никита говорил? Он меня искал? Он, что… он видел то шоу?!

Твою мать! Закусив от бессилия губы, чувствую, как подкрадывается истерика. Осталось только позорно разреветься.

Оформив заказ такси в приложении, прячу телефон в куртку и быстро начинаю одеваться. Подожду машину на улице. Лучше еще раз заболеть, чем встретиться сейчас с Сашей.

Пока я застегиваю молнию и клепки, достаю из-за воротника волосы, сбоку открывается дверь с табличкой «Служебное помещение», и оттуда выходят чертовы стриптизеры.

Я в панике отворачиваюсь к зеркалу. Надеюсь, не узнают.

Как бы не так!

Двое из них нахально подмигивают и проходят мимо, а третий останавливается около меня.

- Скромняшка, ты чего убежала?

- Терпеть не могу, когда перед лицом трясут гениталиями.

- И часто с тобой такое бывает? – смеется весело, - часто трясут?

- Не ваше дело! – огрызаюсь я.

- Бука! – гримасничая, надувает губы и пытается приобнять меня за плечи.

- Не трогайте меня! – скидываю его руку и разворачиваюсь, чтобы уйти, но взглядом напарываюсь на Греховцева.

Два шага, и в следующий момент его кулак врезается в лицо стриптизера. Я успеваю отскочить в последний момент. Вцепившись в собственный шарф и затыкая им рот в ужасе смотрю, как парень падает спиной на зеркало, а затем по нему съезжает вниз.

Глаза в ужасе расширены, из носа течет кровь. Но замешательство его, как оказалось, временное. Он быстро поднимается с пола, откидывает в сторону спортивную сумку и бросается на Сашу. Тот реагирует молниеносно, делает шаг в сторону, а когда стриптизер пролетает мимо цели, хватает его сзади, заламывает руки и впечатывает лицом в зеркало.

То жалобно дрожит, но остается целым.

Несчастный пытается выбраться, но Саша наносит ему удар ногой и тот падает на колени.

Набегают люди. Их принимаются разнимать, я вижу и Макса, и Леху, что безуспешно пытаются растащить дерущихся по разным сторонам.

Греховцев будто озверел. Скалясь, продолжает методично бить парня. Вскоре к разнимающим присоединяется охрана клуба, их растаскивают в разные стороны, но Саша все равно вырывается, чтобы ударить еще раз.

Я стою с вросшими в пол ногами и не дышу. На меня никто не обращает внимания, мне кажется, даже Греховцев уже забыл о моем присутствии.

- Сань, ты че творишь?! – сокрушается Леха, - проблемы будут!

Максим только усмехается, почесывая подбородок, переводит взгляд на меня.

- Уведи ее! – слышу рык Саши, - быстро!

То, что речь обо мне, я понимаю, когда Леша подходит и, обхватив мой локоть, тянет за собой. Мы идем быстро, я еле успеваю переставлять слабые от волнения ноги, запинаюсь, едва не падая.

- Осторожнее!

Сначала мы минуем длинный коридор, а затем поднимаемся по винтовой лестнице на третий этаж и вскоре оказываемся в какой-то комнате.

- Здесь жди! – велит Леха.

- Подожди! – прорезается мой голос, - а ты куда? Я одна боюсь!

- Чего? Сюда никто не придет, это частная випка.

- А с Сашей что будет? Ты про проблемы говорил.

- Щас будем решать. Сиди и никуда не уходи, поняла? А то он из меня тоже котлету сделает.

Я остаюсь одна. Несколько минут не могу заставить себя пошевелиться. Застывшим взглядом смотрю в закрытую дверь. В кармане пищит телефон, оповещает о том, что такси прибыло. Отменяю заказ и разворачиваюсь.

И правда, комната для гостей. В центре низкий квадратный стол, на нем закуски и алкоголь, как будто посетители только что отсюда вышли. По двум сторонам от него широкие кожаные диваны. В воздухе витает сладковатый запах. Наверное, кальян.

Медленно обхожу комнату по периметру, подхожу к одному из диванов и сажусь на подлокотник лицом к двери.

Напряженно жду и вздрагиваю от каждого шороха. Но все равно не слышу его шаги. Дверь резко распахивается, и в комнату врывается запах агрессии, адреналина, крови и Греховцева.

Он проходит мимо меня и достает из встроенного в стену шкафа пачку влажных салфеток. Выдернув одну, принимается обтирать разбитые костяшки.

Я смотрю на него через плечо. В ушах снова шумит, внутри все застывает. Мне кажется, он сдерживается, чтобы не наорать на меня.

- Спасибо, что заступился, - говорю робко, - но, наверное, зря?.. Проблемы теперь будут…

- От тебя всегда одни проблемы. Я уже привык.

Отворачиваюсь. Опустив голову, смотрю на сцепленные в замок руки. Неприятно, но отчасти он прав.

- Прости, - шепчу тихо, - но я не просила…

В комнате повисает тишина. Вонзаю ногти в кожу ладоней, проклиная свой длинный язык. Я не слышу его шагов, но отчетливо понимаю, что он приближается по сгустившемуся вмиг воздуху.

Обойдя диван, Саша встает передо мной. Опираясь одной рукой на спинку, нависает. На голубых джинсах брызги крови, на серой футболке – тоже.

Страшно.

- Не просила? – переспрашивает обманчиво спокойным голосом, - они тебя втроем там чуть не изнасиловали, а ей попросить сложно!

- Ты видел? – вскрикиваю истерично, - почему не помешал им?!

- Потому что, меня там не было, Даша. Я отвлекся на разговор с отцом, а потом мне показывают это видео…

Класс! Еще и на видео сняли! Теперь я звезда!

Я поднимаюсь на ноги, закрываю лицо руками и опускаю голову.

- Мне не понравилось. Было противно, - шепчу еле слышно.

- Я видел… - отвечает со вздохом.

А затем обнимает и трепетно к себе прижимает. Это выбивает почву из-под ног.

Сдают нервы. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы не заплакать. Делаю частые вдохи и кусаю губы.

- Бедовая, - шепчет Греховцев, целуя в висок.

Я делаю первый полноценный вдох. Зная, как мои рецепторы слабы перед его запахом, не щадя, их обнажаю.

По венам растекается тепло. Прикрыв глаза, поднимаю лицо и чувствую легкое прикосновение к губам.

Поцелуй получается почти невесомым.

Вдох. Выдох. Еще один, такой же легкий, но более продолжительный. Сашины губы сухие и горячие, руки, меня обнимающие, напряжены до дрожи.

Он все еще на взводе. От него фонит адреналином и яростью, но он держит себя в руках. Мне хочется забрать себе часть его напряжения, успокоить, но я не знаю, как это сделать.

Не сопротивляться?

Чуть склонив голову, Саша углубляет поцелуй. Медленно, словно смакуя, скользит вдоль моего языка, задевает зубы, небо, помечает каждый уголок.

Он целует так нежно, будто не было драки всего несколько минут назад, будто не сбиты кулаки в кровь, будто он не ненавидит меня.

Эта неприятная мысль зудит в голове, но мне сейчас настолько идеально, что это ощущение не дает ей развиться в отказ. Только поцелуй, я позволю только поцелуй, и ничего больше.

- Поедем? – спрашивает он, чуть отстранившись.

- Да.

Пусть увезет меня в общежитие. Надо как-то все это обдумать и пережить.

Взяв с дивана черную куртку, Саша быстро ее надевает и смотрит на меня.

- Шарф надень.

Он торчит из кармана куртки.

- Зачем?

- Шарф надень, - повторяет твердо.

Ладно. Пожав плечами, вынимаю его и обматываю вокруг шеи.

- Застегнись.

Застегиваю молнию и все до единой кнопки.

- Шапка?

- Я без шапки сегодня, - рука взлетает к волосам, - не хотела прическу портить.

Он поджимает губы, но больше ничего не говорит. Берет мою ладонь и выводит из випки.

Снаружи никого нет. Пока мы идем по коридору, спускаемся вниз и доходим до выхода, на пути нам никто не попадается. Последствий драки тоже не видно. Все убрано и помыто.

Снова сворачиваем в какой-то коридор и выходим на улицу с другой стороны, на стоянку для служебных машин или Вип-клиентов, я не совсем понимаю.

Мы подходим к его, встретившему нас миганием фар, Лексусу, Саша открывает для меня дверь, после чего, садится сам.

- Холодно? – бросив на меня короткий взгляд.

- Немного.

- Сейчас согреешься.

Он нажимает кнопки, и вскоре в ноги и на лицо начинает дуть теплый воздух. Сидение подо мной тоже нагревается.

Машина выезжает со стоянки и ловко вливается в общий поток. Играет тихая музыка. Мы с Сашей молчим.

Я прижимаю к животу сумку, украдкой на него поглядываю. Сосредоточенный профиль, руки, надежно удерживающие руль. Подсохшие корочки на костяшках.

В груди неожиданно колет.

Мы целовались. Совсем как в том самом сне. Нежно, глубоко, интимно.

Облизываю губы и стискиваю колени. Подумаю об этом ночью, в темноте, лежа в своей кровати.

Повернувшись к окну, замечаю, что Саша проехал поворот к общежитию.

- Саша… общежитие…

- У меня переночуешь, - заявляет спокойно.

- Почему? Мне в общежитие надо, меня же там потеряют.

Никто, кроме Светы, конечно, меня там не хватится. Но лучше аргумента я не придумала.

- Кто? Твои пьяные однокурсники? Уверена, что хочешь продолжить с ними веселье в общаге?

Об этом я даже не подумала. Из присутствующих сегодня в клубе, как минимум, четверо живут в общежитии. И, да, иногда они устраивают там ночные тусовки. И, вполне возможно, станут настаивать, чтобы я присутствовала.

Но, как по мне, безопаснее с пьяными приставучими одногруппниками, чем с Сашей наедине в его квартире.

- Я не хочу к тебе ехать, - повернув в его сторону голову, проговариваю твердо.

Он отвечает долгим задумчивым взглядом, а затем спрашивает:

- Почему? Боишься?

- Просто не хочу.

Греховцев отворачивается. Хмурит густые брови, молчит, но упорно продолжает вести меня к себе.

- Саша, ты слышишь, что я говорю?

- Я не собираюсь тебя насиловать. Ты этого боишься?

- Не этого! – восклицаю я, - я просто не понимаю, зачем это все. После того, что было…

Машина сворачивает с дороги в переулок, а затем останавливается у шлагбаума, который тут же начинает подниматься.

- Мы просто поговорим, - успокаивающим тоном проговаривает Саша.

- О чем?!

- Просто поговорим, а потом ты, если захочешь, сможешь уехать.

- Давай поговорим в машине.

- Я руки обработать хочу, - указывает глазами на ладони, - и посмотреть, что там под футболкой.

- А что там? – по телу проходит волна неконтролируемой дрожи.

- У@бок немного зацепил…

- Зацепил? Тебе больно? – машинально смотрю в область его живота, но, естественно, ничего не вижу, - может, в больницу?

- Не думаю, что там что-то серьезное, - въезжает в подземный гараж и ловко паркует тачку, - сейчас вместе посмотрим.

Я в панике оглядываюсь, будто у меня есть возможность сбежать. И будто я бы ей воспользовалась, если бы она у меня была.

Дверь с моей стороны открывается, там с протянутой рукой стоит Саша.

- Идем.

Я выхожу без его помощи. Закидываю ремешок сумочки на плечо, руки прячу в карманы куртки.

- Я уеду сразу после разговора, - предупреждаю его.

- Как скажешь.

Он меня заинтриговал этим разговором. Только поэтому я иду рядом с ним, послушно захожу в лифт и становлюсь в противоположный от него угол.

- О каких проблемах говорил Леша? – этот момент не дает мне покоя. Меньше всего на свете я хочу, чтобы у Греховцевых из-за меня были какие-то проблемы.

- Все решаемо.

- Это может повредить репутации Германа Дмитриевича?

- Я все решу, Даша.

Киваю. Пытаясь замаскировать собственное волнение, рассматриваю кабину лифта. Просторная. Чистая. Современная. В нашей старой девятиэтажке лифт совсем старый, даже не каждый день работает.

Когда электронное табло показывает цифру 15, двери с тихим щелчком разъезжаются.

- Ты высоты не боишься, да? – нервно усмехаюсь.

- Не боюсь, - говорит Саша, который все время, пока мы поднимались, открыто на меня смотрел.

Номер его квартиры, по совпадению или нет, 115. Красивая черная дверь. Пока Саша достает ключи, оглядываюсь. Хотя, здесь все двери красивые. Здесь все красивое и чистое. Я в таких домах не была ни разу.

- Проходи, - тихо зовет Греховцев.

Он держит дверь открытой и ждет, когда я войду внутрь. Затем заходит следом, включает свет и начинает раздеваться. При этом не перестает бросать на меня короткие взгляды.

Я, держа сумочку перед собой, стою у порога.

- Разденешься?

- Ты хотел поговорить…

- Ну, не здесь же.

- Ну, да…

Он сам забирает из моих рук сумку, ставит ее на пристенную тумбу и, подойдя ближе, пытается расстегнуть молнию моей куртки.

- Саша, - шепчу предупреждающе, - перестань, я сама.

Я абсолютно дезориентирована. Мне не понятно, что у него в голове. Слишком резкая метаморфоза, да?

Он убирает руки и отходит на пару шагов назад. Раздраженным или разочарованным не выглядит. Скорее, довольным.

Раздевшись и разувшись, я прохожу вглубь квартиры. С интересом кручу по сторонам головой, как это положено вежливому гостю, одобрительно улыбаюсь.

На самом деле, мне действительно все нравится. Квартира просторная, включает в себя прихожую, совмещенную с кухней гостиную и спальню. Весь интерьер выполнен в едином, чисто мужском, стиле. С преобладанием цветов дерева и холодного металла. Мебель в стиле хай тек. Я такую в интернет - журналах видела.

- Нравится? – звучит за спиной.

От неожиданности вздрагиваю.

- Круто. Ты посмотрел, что у тебя там? – показываю глазами в область его живота.

- Давай вместе посмотрим, - проговаривает он и одним движением снимает с себя футболку.

Саша.

На самом деле, стрипушка в золотых трусиках почти не тронул меня. Задел малость, сейчас уже не болит, но пришлось немного приукрасить, чтобы затащить Дашку к себе.

Я видел, как она противилась, думал, на ходу выпрыгнет, вот и пришлось импровизировать.

- Небольшая ссадина, - отчаянно краснея, говорит Даша, - больно? Может, у тебя ушиб внутренних органов?

Ага, сотрясение почки.

Ее волнение и смущение, как бальзам на душу. Переживает за меня, пи@дец, как приятно.

- Фигня, - отмахиваюсь я, отметая соблазн изображать смертельно раненого рыцаря, - до свадьбы заживет.

- Руки все равно обработай.

- Ага. Я тогда быстро в душ. Подождешь?

Дашка мнется. Посматривая в сторону прихожей, нервным движением заправляет прядь волос за ухо. Похоже, душ отменяется. Сбежит, как пить дать, сбежит! Но и начать разговор прямо сейчас тоже боюсь. Она напряжена вся как пружина. На примирение явно не настроена.

- Даша… посмотри на меня.

Смотрит. В глазах упрямство и обида. Говном меня считает, не простила.

- Дай мне пять минут. Мне помыться надо, - демонстративно осматриваю одежду в крови, - и переодеться. Подождешь?

- Только пять минут, - чеканит она, но в голосе сквозит неуверенность.

- Хорошо, - отвечаю, пристально глядя в глаза, - пройдись, осмотрись… Только не уходи, о’кей?

Кивнув, она отворачивается и идет к окну, а я залетаю в комнату за чистой одеждой и лечу в душ.

Наскоро моюсь, прислушиваясь, боюсь услышать хлопок входной двери. Обтираюсь, надеваю хлопковые штаны и иду ее искать.

Стоит там, где оставил. Обхватив себя руками, смотрит в окно на ночной город.

- Уложился в пять минут, - отчитываюсь шутливо, - как и обещал.

Медленно приближаюсь, встаю за ее спиной. Сантиметрах в пятидесяти. Ближе пока рано.

- Как красиво! – выдыхает восторженно.

Перевожу взгляд на ночной город за стеклом и пытаюсь увидеть ночной пейзаж ее глазами. Я уже привык, но, когда видишь это в первый раз, сильно впечатляет.

Река, ярко освещенный мост, набережная. А на противоположном берегу целый район подсвеченных иллюминацией небоскребов.

Смотрю на Дашкин хрупкий затылок и копну темных волос. Она на фоне ночного города – вот это красиво.

Делаю микрошаг, буквально на десять сантиметров ближе. Втягиваю носом ее запах и шумно выдыхаю.

Даша еле заметно вздрагивает, обернувшись, смотрит через плечо куда-то в область моей шеи.

- Говори.

Срываюсь. Подаюсь вперед и рывком прижимаю ее к себе.

Стрельцова трепыхается, пыхтит, пытаясь избавиться от моего захвата, а я, как наркоман, зарываюсь носом в густые волосы и жадно ей дышу.

- Саша, ты меня обманул, да? – обиженно звенит ее голос.

- Нет, не обманул… Я просто сильно соскучился, Даша.

- Врешь!

Трусь об нее лицом, целую все, да чего могу дотянуться. Волосы, висок, ушко. Она подозрительно затихает, и тут в отражении я вижу, как блестят ее глаза.

Плачет, что ли? Напугал, долбоеб.

Беру себя в руки и немного отстраняюсь, не переставая при этом прижимать ее к своей груди.

- Прости…

- Я так и знала, что никакого разговора не будет!

- Прости за то, что наш первый раз был ужасным. Я урод.

Дашка закусывает губы и судорожно всхлипывает. Ловлю ее взгляд в отражении – она плачет.

- Даш, я не знаю, что мне сделать, чтобы ты простила. Я ревную…

- Ревнуешь? – усмехается неверяще, - меня?

- Смешно, да? Сам в шоке.

Дашка не верит. Смотрит на меня в отражении настороженно, будто подвоха какого-то ожидает. Но хотя бы больше не плачет.

- Ты мне нравишься… Не получается о тебе не думать.

- Почему? – спрашивает тихо.

- Приворожила?

- Если только мама… - хмыкает она.

Упоминание ее мамаши как нельзя кстати. Объясниться надо.

- Ты прости меня за мое поведение… тогда… на кухне, - тяжело вздыхаю, потому что говорить об этом пи@дец, как трудно, - просто… твоя мама… она…

- Невыносима?.. – подсказывает Даша.

На языке вертится «конченная», но пусть будет невыносимой.

- Да. Я тоже язык за зубами держать не умею…

- Почему ты поменял мнение обо мне? Или не поменял?..

- Я много думал, - пожимаю плечами, не отпуская ее взгляда в отражении, - ты не похожа на нее.

Мы замолкаем. Дашка о чем-то размышляет, глядя в окно, я неотрывно смотрю в её лицо и невероятным усилием не даю волю рукам. Хочу ее трогать, касаться ее всем телом, вжиматься, врезаться…

Бля-а-а-ть!..

Член в штанах дергается, аж в глазах темнеет.

- Это все? Я могу идти?

- Куда?.. – не сразу понимаю.

- В общежитие.

Инстинктивно сжимаю ее крепче. Какое, нахрен, общежитие? Я вообще не хочу, чтобы она там жила.

- Нет, не все!

- Что еще?

И тогда я решаю задать вопрос, который не дает мне покоя уже в течение двух месяцев.

- Расскажи о нем.

- О ком? – спрашивает недоуменно.

- Об однокласснике своем.

Эта тварь не выходит из головы. Я постоянно думаю об их отношениях. Представляю все в мельчайших подробностях – как они общались, гуляли, целовались, трахались…

Как часто и в каких позах. Что она при этом чувствовала. Нравилось ей или нет.

- Зачем тебе?

- Просто расскажи и все. Я хочу знать… Какой он, как долго встречались, почему расстались. Только честно…

Дашка часто дышит, немного краснеет и, кажется, снова готова заплакать.

Вспоминать больно? Все еще любит?..

- Любишь его? – выдавливаю я.

В груди режущая боль, но я клянусь себе держаться. Что бы она сейчас не сказала.

- Игоря?.. Нет.

- Правда?

- Мы дружили, - начинает она негромко, - почти год. Сначала он провожал меня со школы, потом мы вместе на дополнительные занятия стали ходить. Потом – вместе готовиться к экзаменам.

Вообще не похоже на то, что я себе успел напридумывать. Я представлял ее возлюбленного в образе дерзкого мальчика, возможно, на папиной тачке. Который таскал ее по клубам и задаривал подарками.

А она мне ботана какого-то описывает.

- Он мне нравился, - продолжает Дашка тем временем, - он симпатичный, умный, веселый. А вот мама Игоря совсем не любила.

Ну, хоть в чем-то у нас с Полиной есть согласие, потому что мне Игореша тоже очень и очень не нравится.

- Она ругалась, когда видела нас вместе, - грустно улыбается, - приходилось встречаться тайком.

- И где же вы встречались? – спрашиваю, с трудом изображая добродушие.

- Пока мамы не было, у нас, а когда не было его родителей – у него.

Ох, Даша, что ж ты маму свою не слушала?

- Как же он тебя в постель затащил?

Даша дергается, и я понимаю, что перегнул. Психую я.

- Прости… мне, правда, надо знать, чтобы самому ничего не додумывать. У меня богатая фантазия.

- Я заметила, - отвечает ворчливо.

- Долго вы встречались перед тем, как… ну…

- Переспали? Почти год, я же говорила.

- Год?..

Дашка, наверное, незаметно для себя самой расслабляется. Дышит размеренно, и голос звучит спокойно.

- А почему ты удивляешься? Все как у нормальных людей. Сначала гуляли, общались, потом первый поцелуй…

- Понравилось тебе?

- Что?.. – поднимает брови.

Снова меня несет. Переоценил я свои силы. Зачем мне это знать? Было и было… Главное, что до меня, тогда, когда я даже имени ее запомнить не мог.

- Целоваться понравилось с ним? – спрашивает за меня ревность.

- Это личное, - после секундной заминки сухо отвечает Дашка.

Саша снимает с меня руки и, отвернувшись, отходит. Я смотрю на его спину через отражение в окне. Он стоит, широко расставив ноги и ероша пальцами волосы. Даже так я чувствую его состояние.

Он кипит. Пытается себя контролировать, но, очевидно, не справляется.

- Мне не с чем было сравнивать, - проговариваю еле слышно.

- Ты голодная? - вдруг переводит Саша тему, - у меня шаром покати, но могу заказать. Ты что любишь?

Развернувшись ко мне, растирает лицо руками. Хочет изобразить беспечную улыбку, но она выходит похожей на оскал. В глазах лихорадочный блеск.

- Я поеду, ты же обещал.

- Нет, Даш… Останься, ночь уже, тебя не пустят.

- Я Свете позвоню, она попросит, чтобы мне открыли.

Обходя его по дуге, выхожу в прихожую и достаю из сумки телефон, чтобы вызвать такси. Мне срочно нужно уехать. Срочно! Саша столько наговорил, что мне и за месяц этого не переварить.

У меня буря внутри сейчас, в голове вакуум. Я напугана. Боюсь его такого до чертиков.

За спиной слышатся тихие шаги, а в следующее мгновение мои плечи накрывают его ладони.

- Даш, я серьезно. Оставайся, я лягу на диване, ты меня даже не увидишь.

Я упрямо молчу. Глядя в экран телефона, стою, как истукан.

- Если хочешь, я маме позвоню, скажу, что ты ночуешь здесь…

- Зачем?

- Бл@ть, Даша, да потому что я уже не знаю, что сказать и что сделать, чтобы ты поверила! – восклицает он, резко меня разворачивает и прижимает к себе так, что выбивает из легких весь воздух.

- Са-а-аш… - успеваю вымолвить перед тем, как он затыкает меня поцелуем.

Жадным, на грани грубости. Совсем как в старые добрые времена. Впечатав меня спиной в стену, одновременно врывается языком в рот.

Запрещенный прием.

У меня не получается не реагировать, я же живая. Ловлю ритм его языка и чувствую, как нас обоих затягивает в омут. Там, где не хватает кислорода и здравого смысла. Но мои руки сами его отталкивают.

- Ты что творишь?! – спрашиваю, жадно хватая воздух губами.

- Я по-другому объяснять не умею! – заключает мое лицо в ладони и впивается взглядом, - давай отмотаем назад! Начнем с самого начала! До того пи@деца!

- Я не хочу ничего!

- Даш, дай шанс…

- Я не собираюсь переживать это снова! – вырывается с надрывом, - я не шлюха, ясно!

- Я знаю.

- Я на тебя никогда не охотилась! Мне от тебя ничего не нужно! – продолжаю выкрикивать, - и с мамой я ничего не планировала и ничего ей не рассказывала!

- Я это понял.

- А ты меня… Ты меня… - судорожно всхлипываю, - я не заслужила! Понятно тебе?!

- Да, - кивает Саша, - я сильно виноват, Даша. Прости. Но просто так отпустить тебя я тоже не могу.

Вот же баран упрямый!

- Влюбился я, понятно?!

- В кого?

Он выразительно закатывает глаза и усмехается. Я, неосознанно копируя его мимику, тоже. Все еще не веря в услышанное, кружу по его лицу глазами.

- В тебя, Даша. Прикол, да?..

- Угу…

Напряжение между нами ощутимо спадает. В Сашиных глазах больше нет дикого огня, да и мне дышать легче становится. Только от слов его в груди печет и лицо пылает.

- Дашь мне еще один шанс?

- Что это будет значить? Если соглашусь…

- Сделаем вид, что только познакомились. На свидания будем ходить…

- На свидания? – переспрашиваю со смехом, - ты?

- Ну, да… Давай попробуем, Даша.

- А… что на счет… ммм… - сглатываю я, - интима?

- Тут сложнее, - играет он бровями, - но я клянусь держаться. Ничего не будет, пока ты к этому не будешь готова.

- Верится с трудом… - бормочу под нос.

- Даш… - Саша приближает свое лицо, целует в лоб, висок, - я представляю, что ты обо мне думаешь после того раза…

- Даже не представляешь.

- Такого не повторится. Обещаю, - скользнув губами по скуле, коротко целует в губы, - я умею быть нежным. Шанс только дай.

- А как же «самая большая ошибка в жизни»? – вспоминаю его же слова.

- Считай, что у нас будет работа над ошибками.

Я отвожу взгляд, смотрю в сторону, давая себе небольшую паузу на приведение мыслей в порядок.

Я не могу так сразу дать Саше ответ. Вернее, могу, конечно, но не хочу. Опасаюсь. Не до конца доверяю, все подвох какой-то мерещится. Да и обида вот так, по щелчку пальцев, никуда не денется.

Но.

У меня тоже не получается о нем не думать. Не получилось вытравить его из сердца. Не счесть, сколько раз он мне снился, и сколько раз я потом в подушку ревела.

- Дашунь, - вдруг говорит ласково, - я не тороплю, думай.

- Хорошо, я подумаю.

- Только в общагу я тебя сегодня уже не отпущу. Четвертый час уже…

Берет мою ладонь и ведет в спальню. Я же, немного отупевшая от такого количества эмоций, послушно иду за ним.

Он бьет по выключателю, и комнату заливает яркий свет. Я не заглядывала сюда, пока Саша принимал душ, и зря. Не стояла бы сейчас, раскрыв рот.

Интерьер и цветовая гамма такие же, как во всей квартире. Панорамное окно – тоже. А вот черный глянцевый потолок сражает наповал.

Задрав голову, я рассматриваю в нем собственное отражение, а затем, опомнившись, возвращаюсь взглядом к Греховцеву.

Он улыбается.

- Нравится?

- Красиво… необычно.

На несколько секунд мы зависаем, смотрим друг другу в глаза, а потом я первая отворачиваюсь. Не представляю, сколько должно пройти времени, чтобы я избавилась от скованности в его присутствии. Слишком много внутри всего происходит в такие моменты. Я пока не научилась это контролировать.

Отодвинув в сторону черную дверцу встроенного шкафа, Саша берет с полки белую футболку.

- Держи.

- Зачем?

- Спать в ней будешь.

Я прижимаю ее к груди и машинально смотрю на кровать. Она большая. Идеальный квадрат, застеленный темно-серым покрывалом.

По телу проходит волнительный трепет. От мысли, что придется спать на белье с запахом Сашиной кожи.

- В душ пойдешь? – отвлекает его голос.

Я молча киваю и так же молча иду за ним в ванную. Тут тоже все идеальное. Большая кабина с современной прямоугольной лейкой над головой, стоящая отдельно от стены большая ванна, белоснежный гранитный теплый пол.

- Даш, - слышу у уха, - ты сама не своя. Расслабься.

У меня даже улыбнуться выходит. Потому что ситуация на грани абсурда. Ощущение, словно попала в параллельную реальность.

- Легко сказать, расслабься. Я сейчас в общежитии должна была десятый сон смотреть, - делаю взмах ладонью, - а не вот это все.

Саша, задумчиво усмехнувшись, согласно кивает.

- Я от тебя все равно не отстану. Придется привыкать.

По-хозяйски достает из шкафа чистое полотенце, а затем с полки – новую зубную щетку.

- Ты будто готовился…

- Готовился, - подтверждает, как ни в чем ни бывало и выходит из ванной.

Оставшись одна, поворачиваюсь к зеркалу. В руках зажатый еще с момента вызова такси телефон, белоснежное полотенце и щетка в упаковке. Щеки ярко – розовые, в глазах – шальной блеск и растерянность одновременно.

Что происходит?

Мы встречаемся? У нас отношения теперь? Я согласилась или нет? Даже не поняла…

А потом вспоминаю его слова «Я влюбился» и резко втягиваю воздух.

Сашина футболка мне почти до колена, поэтому выгляжу я вполне прилично. Как в платье.

Свернув свою одежду, прижимаю к груди, как до этого полотенце, и выскальзываю из ванной для того, чтобы столкнуться нос к носу с Греховцевым.

Он стоит у двери, подпирая спиной стену и глядя в экран своего телефона.

- Ты чего? – вздрагиваю от неожиданности.

- Боялся, что сбежишь.

- За футболку свою переживал? – разведя руки в стороны, пытаюсь свести все к шутке.

Остановив взгляд в области моей груди, Саша быстро облизывает губы.

Черт. Соски выделяются.

- Я спать, - бросаю, метнувшись в спальню.

Захлопываю дверь и наваливаюсь на нее всем телом.

- Спокойной ночи, - слышу приглушенный голос, а следом удаляющиеся шаги.

Ночи. Ага. Скоро рассвет.

Гашу в комнате свет и забираюсь под одеяло. Подтянув колени к груди, пытаюсь абстрагироваться, представить, что я в доме тети Раи, но не могу успокоить сердцебиение. Запах Саши будоражит. Мне кажется, еще мгновение, и матрас позади меня снова прогнется, и я услышу его хриплый шепот.

«Тшш, только не кричи…»

Но время идет, небо за окном постепенно светлеет, а Саша никак меня не беспокоит. Спит, наверное…

Постепенно расслабляюсь и успокаиваюсь. Проходит еще полчаса, и усталость берет свое – я выключаюсь. Сплю крепко, как никогда, и без сновидений.

Просыпаюсь резко, от незнакомой мелодии. Распахиваю глаза и рывком поднимаюсь. Первое, что я чувствую – паника.

Где я?

Но потом, когда вместе с сознанием в голову просачиваются воспоминания вчерашнего дня, начинаю ползать по необъятной кровати в поисках телефона.

Двенадцать! Полдень уже!

Соскакиваю на ноги и, собрав в охапку свою одежду, бегу в душ. Шлепая босыми ногами, пересекаю прихожую, дергаю на себя дверь ванной и слышу насмешливое со стороны кухни.

- Доброе утро, соня!

- Доброе!

Закрываю изнутри. Быстро умываюсь, чищу зубы, привожу в порядок волосы, переодеваюсь в свое платье и только после этого решаюсь показаться Саше на глаза.

- Иди на кухню, - зовет он, едва я покидаю ванную.

Кухню я вчера рассмотреть не успела. Она достаточно просторная и, конечно, обустроена по последнему слову техники. Как и все в этой квартире. Требующие особого ухода глянцевые поверхности, черный мрамор и никакой кухонной утвари. Как в мебельном магазине.

Сам Саша стоит у барной стойки и опустошает бумажный пакет с эмблемой ресторана доставки.

- Проголодалась? – спрашивает, прокатываясь по мне внимательным взглядом.

- Немного.

Скоблю зубами нижнюю губу, принципиально не глядя ниже его лица. Он без футболки. Только во вчерашних, держащихся на честном слове, штанах. Они сидят так низко, что при желании можно разглядеть, куда ведет дорожка из темных коротких волос.

Черт… Я все-таки туда посмотрела.

- Я не знаю, что ты любишь, поэтому заказал всего понемногу… - говорит Греховцев, поднимая со стула второй пакет.

- Так много?

На столе лапша Вок в коробках, два супа, два салата, сырные крокеты и картофель фри. Круассаны, бельгийские булки, несколько видов джема в крохотных стеклянных баночках.

- Какой кофе?

- Любой.

- Американо?

- Да, спасибо.

Пока он отвлекается на кофе-машину, я усаживаюсь на высокий стул и расправляю на коленях платье.

- Как спалось? – интересуется будничным тоном.

- Крепко.

Действительно, я не помню, когда в последний раз так долго спала. В общежитии обычно даже в воскресенье с утра начинается гам.

- А ты?

- Нормально, - пожимает одним плечом, а я, как завороженная наблюдаю, как это простое движение приводит в действие мышцы широкой спины.

Мне кажется, или за последние пару месяцев он стал крупнее? Будто не вылезал из спортзала и питался одним протеином.

Я же, наоборот, похудела на несколько килограммов. Старые джинсы на мне теперь болтаются, а ноги в ботинках смотрятся как карандаши в стакане.

Вскоре передо мной появляется чашка горячего кофе и, собственно, сидящий напротив Греховцев.

В этот самый момент лежащий тут же телефон Саши начинает звонить. На экране «Отец».

- Накаркала, - хмыкает он и принимает вызов, - привет, пап!

Мне становится не по себе. Если Герман Дмитриевич звонит, значит, до него уже дошли слухи. А это очень и очень плохо.

Глядя на Сашу во все глаза, стараюсь понять, о чем речь.

- Уверен, да… Достойная девушка…

Взглядом показав мне на еду, сам выходит из кухни. И пока его нет, я не нахожу себе места. Вскрываю баночки с джемом, откусываю круассан, делаю глоток кофе, но при этом натянута как струна.

- Что?! – спрашиваю, едва он появляется в кухне.

По виду ни капли не расстроен, на лице умиротворение и добродушие. На губах легкая улыбка.

- Я же сказал, все нормально. Ты чего дергаешься?

- Тебе влетело?

- Я че сопляк, чтобы от отца пи@дячек выхватывать? Он мне доверяет, Даш. Знает, если я это сделал, значит, были на то веские основания. И разрулю все сам.

Я неожиданно успокаиваюсь. Тон Саши внушает уверенность, что все именно так и будет, остается только один момент, который меня очень тревожит.

- Ты же не сказал ему, что… это из-за меня?

- Что мы теперь вместе? – уточняет он, отправляя в рот ложку супа.

- Да. Не говори, пожалуйста! Потому что, если дойдет до моей мамы…

- Так мы вместе? - выгнув бровь, перебивает Саша.

- Эмм…

В горле вмиг пересыхает. Декольте и область шеи постепенно заполняются жаром.

Подловил, говнюк.

- Вместе, Даш? – немного подается вперед, смотрит цепко, - попробуем заново?

Я молчу, словно проглотила язык. Отказать не могу, потому что… потому что не хочу, а если соглашусь, то не представляю, как буду сопротивляться его напору. Он как танк, прет напролом к цели, а я сильно не готова. Страшно мне.

- Я не собираюсь тебя принуждать, - проговаривает мрачно, - этого ведь боишься?

Опустив глаза, кручу чашку вокруг своей оси. Не знаю, как правильно ответить ему. Я вижу, что Саша чувствует мое состояние и понимает, какие меня одолевают страхи. Вижу, что раскаивается и хочет все исправить.

Что касается его «влюбился» - так хочется поверить, но так не хочется потом снова штопать свое сердце!

Что, если не получится? Как я жить после этого буду?

- Саша. Давай не будем торопиться, - вздыхаю, делаю глоток кофе, - я даже не знаю, как сказать…

- Говори, как думаешь. Не хочешь больше со мной? Противно?

- Да! В смысле, нет… не в этом дело… - поднимаю и быстро опускаю взгляд, - я не хочу близости… если тебя это устроит, то давай попробуем…

- Совсем не хочешь или не хочешь со мной? – тихо спрашивает он, спустя несколько долгих секунд.

- Совсем не хочу… пока.

Это правда. Не скажу, что он тогда нанес мне психологическую травму, но о сексе мне пока даже думать не хочется.

- Я согласен. Буду безропотно ждать, пока не услышу от тебя «я готова».

- И давить на меня не будешь?

Меня немного отпускает. Узел в животе развязывается, и получается дышать полной грудью.

- Ты имеешь в виду, приставать? – спрашивает, доедая с аппетитом суп, - под юбку без твоего согласия не полезу.

Говорит шутливым тоном, но глаза серьезны как никогда. В них ожидание и… что-то похожее на надежду.

- Тогда ладно, - в тон ему, беспечно отвечаю я, - мне такси вызвать или… ты меня отвезешь?

- Отвезу, только чуть позже, я тебе кое-что показать хотел.

- Что?

- В прошлом году мама мне на день рождения подарок сделала. Оцифровала все мои фотки с рождения и поместила их в электронную фоторамку.

- Классный подарок.

- Ага, правда, я только недавно решился их посмотреть…

- И что там?

- Пойдем, покажу.

Саша идет к стоящему у дальней стены узкому шкафу и достает оттуда фоторамку. Садится на диван и зовет меня. Немного мешкая, я подхожу и сажусь в полуметре от него.

Попросить, чтобы надел футболку? Или не стоит? Наверное, нет, не стоит переводить тему в эту плоскость.

Саша тем временем включает гаджет и сам двигается ко мне ближе. Так, что каждый вдох наполняет легкие запахом его кожи, но при этом тактильно меня не касаясь.

- Так, здесь я еще совсем мелкий, - листает фото, - тебе неинтересно будет…

- Почему? Интересно, - не соглашаюсь я, - дай посмотреть…

Саша придвигается еще ближе и невзначай касается меня плечом. Не отстраняюсь, потому что очень уж хочется увидеть его карапузом.

- Такой смешной, - смеюсь тихо, - щекастый.

- Я был толстый…

- Пухлый, - поправляю я, - я тоже булкой была.

На фото Саша сидит в коляске и с важным видом сосет соску. Такой милый, что я таю, как леденец на солнце. Обожаю деток. Листая дальше, наблюдаю его постепенный рост. Полгода, годик. Один в манеже, на полу среди игрушек, на руках тети Раи и Германа Дмитриевича.

А следующее фото – видимо то, что он хотел мне показать. На нем мы оба сидим на коленях Раисы Николаевны. Саше года три, мне – примерно полтора.

- Эту хотел мне показать?

- Да, эту тоже.

- У нас такая тоже дома есть.

Представляю, как бы он отреагировал, если бы увидел, что подобными фото у нас забита вся квартира. Мама развешала их на стенах, поставила в рамках на комоде и в комнате на окне.

- Листай дальше.

Дальше снова целая череда фотографий, где Саша уже постарше. Первые занятия футболом, выпускной в детском саду, первый класс. Среди них попадаются и те, где мы вместе. Я помню, как делались некоторые из них. Меня ставили в кадр, потом долго бегали за Сашей и только после этого фотографировали.

Однако следующий снимок я вижу впервые, хотя момент, когда он был сделан, не забуду никогда. На ней нам по 6-8 лет. Саша обнимает меня за плечи и хмуро смотрит в объектив. Я – немного от него отпрянув, тоже гляжу исподлобья.

- Я уже и позабыла, что нас тогда все же заставили сфотографироваться.

- Ты помнишь тот момент? Я нет, - удивляется Греховцев.

- Конечно, помню! Ты мне губу разбил! Забыл уже?! – тычу указательным пальцем в экран, - видишь, зеленкой уголок рта замазан.

- Я?! Не помню!

- Ну, если б тебе разбили, ты бы запомнил, - хмыкаю я.

Это был день рождения тети Раи. Было много гостей и все с разновозрастными детьми. Я никого из них не знала, поэтому коротала вечер за столом с взрослыми, пока маме не приспичило втолкать меня в компанию давно знакомых друг с другом детей.

Я и так-то не особо общительной была, а когда меня начинали принуждать с кем-то разговаривать, при всех рассказывать стишки или петь песенки – и вовсе закрывалась. В тот раз случилось точно так же, но мама схватила меня за руку и потащила туда, где под предводительством Саши играли мальчишки и девчонки.

Он в тот момент как раз стоял в центре и громко, махая руками в разные стороны, разъяснял правила игры. Меня мама поставила прямо за его спиной так близко, что, когда Саша в очередной раз вскинул руки, локтем попал мне прямиком в уголок нижней губы.

Она треснула, и тут же хлынула кровь. Перепугались все – я, дети, Саша, родители. Тетя Рая, не видевшая, как все случилось, стала его ругать. А моя мама стала ругать меня за то, что лезу ему под руку.

Кровь бежала ручьем. Запачкала новое, купленное специально по этому случаю, платье, белые колготки и бежевый ковер Греховцевых.

Я ревела. Больше от страха, нежели от боли.

Потом кровь остановилась, и тетя Рая замазала мне ранку зеленкой. Позже, когда гости разъехались, Сашу заставили извиниться передо мной и обнять для примирительного фото.

- Больно было? – прерывая воспоминания, тихо спрашивает он.

- Я не помню. Но страшно было точно.

Протянув руку, он увеличивает снимок так, чтобы в кадре было только мое лицо. Долго на него смотрит, а затем касается кончиком пальца того места, что замазано зеленкой.

- Тут, да?

Мы оба склоняемся над рамкой и не замечаем, как прижимаемся друг к другу плечами.

- Да.

Саша поворачивает голову и смотрит на мои губы. Наши лица так близко, что я кожей чувствую его теплое дыхание. Сердце, пропустив удар, пускается вскачь.

Встречаемся глазами, а потом он, приблизившись, целует в уголок рта. Всего одно, наполненное нежностью касание, и меня бросает в жар. Саша пристально смотрит в глаза и, получив мое молчаливое согласие, повторяет.

- Прости. Я с детства тебя обижаю.

В ответ улыбаюсь и решаю перевести тему на более нейтральную. Не хочу его провоцировать.

- Перешлешь мне эту фотографию? У меня такой нет.

- Не вопрос.

- И… - возвращаю ему рамку и поднимаюсь на ноги, - мне пора, я хотела позаниматься, скоро зачетная неделя.

- О’кей, - соглашается Саша, - я тебя отвезу.

От его дома до общежития всего несколько кварталов, в светлое время суток пройти их пешком для меня не проблема, но я с ним не спорю. Хочет везти – пусть везет.

- Саша…

- М?

- Ты не против, если мы пока не станем афишировать, что… ну… общаемся?

- Почему?

- Мне бы не хотелось, чтобы наши родители узнали.

- Ну, рано или поздно, они все равно узнают, - резонно замечает Саша, останавливаясь перед шлагбаумом.

- А вдруг, у нас ничего не получится?

- Получится, Даша! Даже сомневаться не смей, поняла!

Припечатывает тяжелым взглядом и сжимает руль до жалобного скрипа кожаной оплетки.

Машина въезжает во двор общежития и останавливается у самого крыльца. После чего Саша разворачивается ко мне всем корпусом и задумчиво молча смотрит.

- Если хочешь, мы ничего им не скажем.

- Да, так будет лучше…

- Пока не скажем, - добавляет он, - мне бояться нечего, но я понимаю и принимаю твои страхи.

- Саш, я не из-за твоих родителей переживаю, пойми…

- Понимаю, - морщится он, видимо, вспомнив мою маму.

- Спасибо, - поднимаю с колен сумку, прячу телефон в карман, - ну… я пошла?

- А поцеловать своего парня на прощание?

Я смущенно смеюсь, а Саша заключает мое лицо в ладонях и целует губы. Поочередно – верхнюю и нижнюю, а потом сразу обе.

- Все, беги, я вечером напишу.

А чуть позже приходит сообщение «Я влюблю тебя обратно».

Саша.

Все хорошо.

Все просто за@бись! Все наладится. Дашка простит со временем и снова мне доверится. Останется только найти и кастрировать Игорешу, и можно жить спокойно.

Сам понесу любое наказание, которое она мне назначит.

Все оказалось проще и сложнее, чем я думал. Больше всего я боялся, что она вообще меня слушать не станет, но, как оказалось, трудность заключается в другом. Ее обида ничто по сравнению с тем, что я потерял ее доверие.

Она слушает, смотрит внимательно, но отношений со мной теперь хочет гораздо меньше, чем я с ней. Как буду реабилитироваться в ее глазах, пока точно не знаю, но уверен, что еще не все потеряно. Она меня не отталкивает, и это уже хорошо. Значит, есть шанс.

Придется, правда, избавляться от собственнических замашек и своей ревности, потому что умом понимаю, что ревновать к прошлому не имею права. Жаль, что инстинктам это так просто не объяснишь.

Вернувшись домой, пишу ей сообщение:

«Я влюблю тебя обратно»

Пока жду ответа, раздеваюсь, прохожу в кухню и включаю чайник. Все это время держу телефон в руке. Он приходит, когда чайник уже закипает.

«Ну, попробуй)))»

Твою мать, да!!!

Чувствуя всплеск адреналина, разворачиваюсь и на эмоциях впечатываю кулак в стену. Совершенно забыв про сбитые костяшки. Корочки, все, как одна, слетают, а на их месте тут же выступают капельки крови.

Глядя на них, как психопат, улыбаюсь во весь рот.

Ну, держись, моя девочка, ты сама согласилась.

Наспех выпиваю чашку чая и заваливаюсь спать, потому что ночь лежал на диване и представлял ее в своей постели. В итоге нихрена не выспался.

Просыпаюсь уже затемно, на часах восемь. В телефоне пропущенный от Ленчика. Он всегда звонит сам, если есть информация, касаемая Стрельцовой.

- Привет, звонил?

- Ага, привет, Сань. Даша сегодня не ночевала в общаге, - предвкушающе произносит он.

Еле сдерживаю смешок.

- Я в курсе.

- Да?.. Ну, тогда ладно… Думал, вдруг ты не знаешь…

- Знаю.

- Ммм…

- Пока, Леня. Набери мне, если к ней ваш одногруппник клеиться начнет.

- Никита? Марченко? – сразу соображает он, - о’кей, договорились.

Расстроился ботан. Рассчитывал, как минимум, на сенсацию. Надеюсь, я теперь про Дашку от самой Дашки все буду узнавать. Если все сложится, Леня скоро пойдет в отставку.

В прекрасном расположении духа умываюсь, потом достаю из холодильника остатки нашего с Дашкой обеда. Пока микроволновка их греет, решаю ей позвонить.

- Привет.

- Привет, - отвечает тихим голосом, от которого у меня все волоски дыбом встают.

- Как дела? Получилось позаниматься?

- Да, я к зачету по английскому готовилась.

- Он же еще не скоро, - я даже точную его дату знаю, как и даты всех ее экзаменов и зачетов.

- В следующем месяце… я хочу заранее подготовиться, боюсь потом все не успеть.

Дашка ответственная. Успел понять это за те несколько месяцев, что она учится. Старается изо всех сил, библиотекой, в отличие от многих, не брезгует.

- Сложности есть? Могу помочь. У меня с языком нормально…

Слышу в трубке смущенное покашливание и понимаю, как двусмысленно выразился. Оба молчим. Я жду, что она скажет, и уже готовлюсь извиниться, как слышу:

- Да, я уже поняла. Но я сама хочу подготовиться, - говорит она обыденным тоном, - сейчас практикуюсь в переводе с русского на английский. Слушаю тексты.

- Молодец, - хвалю я искренне, потому что мне есть с чем сравнивать.

Алина и ее подружка Крис, например, все зачеты получают посредством звонка отца последней в деканат. Он у нее главный прокурор города.

- Даш, завтра администрация рассматривает проекты договоров с муниципалитетами на следующий год. Мне надо присутствовать. Не теряй, если успею, подъеду к концу занятий.

- Х-хорошо… - отвечает обескураженно.

В шоке, наверное, что посвящаю в такие подробности, но мне, пи@дец, как хочется, чтобы она была в курсе моей жизни так же, как я - в курсе ее.

Мы говорим еще какое-то время, в основном я задаю вопросы, а она отвечает, смеется над моим любопытством, а мне становится интересно, как бы она отреагировала, узнай, что уже давно находится под моим пристальным наблюдением.

Наверное, испугалась бы.

- Целую, - говорю в трубку, завершая разговор.

Дашка упрямо молчит, а я и не собираюсь требовать «целовать» меня в ответ. Сначала приручить ее надо.

Поужинав, решаю следовать ее примеру, и тоже сажусь за курсовую. До нее еще два месяца, но, если у нас с Дашей все срастется – будет не до нее.

Едва успеваю набросать вводную часть, как меня отвлекает телефонный звонок.

- Саш, привет, - раздается в трубке веселый голос Тины, - приезжай к Максу, тут все наши!

- Не, я пас. Курсовик пишу…

Тинка громко хохочет, и меня осеняет – она пьяная в стельку.

- Са-а-аш… Сашенька-а…

Бл@ть... Опять двадцать пять. Только не это!

- Тин, давай завтра поболтаем.

- Хочешь, я приеду? – произносит хрипловато, - помогу с курсовиком.

- Завязывай. Бери такси и езжай домой, а то опять какой-нибудь дичи натворишь.

В прошлом году она так же напилась в клубе, угнала со стоянки мой Лексус и только по счастливой случайности никого не сбила, и сама осталась цела.

- Саш, ну пожалуйста…Тебе нравится, когда я перед тобой унижаюсь, да?

- Нет, меня это раздражает, Тина. Хватит, где твоя гордость?

- Гордость?! – в трубке слышится пьяный смех, - ты же знаешь, я за тобой на коленках поползу, если скажешь…

Я сбрасываю вызов. Сил нет слушать этот бред. Жалко дуру, завтра протрезвеет, будет от стыда сгорать. Она девка гордая, независимая, а как напьется – в тряпку превращается.

У нас было с ней всего раз, еще на первом курсе, до Алинки. Я продолжения не планировал, а Тина все никак не успокоится. Но, так как пьет она крайне редко, подобные выходки случаются не чаще раза в год.

При этом в остальное время она ведет себя адекватно, общается со мной ровно, и только мне начинает казаться, что она выкинула бред относительно меня из головы, как случается ее очередной срыв.

Закрыв ноут, решаю все же набрать Лехе. Пусть проследит, чтобы эта пьяная дурочка нормально добралась до дома.

- О! Саня! Ты приедешь? – судя по голосу, он тоже уже в хламину.

- Леха, у тебя печень запасная, что ли, есть? Как в тебя лезет?

- Бу-га-га!!! – отвожу телефон от уха, пока он дико ржет.

- Тинке такси вызови, ей домой пора…

- Лады… - снова смеется, а затем спрашивает, - А ты где? Со Стрельцовой своей?

- Не твое дело! И… Леха, язык за зубами держи, понял?..

- Понял – понял…

Хотя, учитывая то, что свидетелями вчерашнего моего махача из-за Дашки были почти все наши, тайны не получится. Уверен, завтра будут в курсе все остальные.

Мой вечер, правда, проходит плодотворно. Несмотря на насыщенные выходные, у меня получается сосредоточиться на английском. Зачет по нему лишь допуск к экзамену, но и его я хочу сдать отлично.

После звонка Саши я позволяю себе немного отвлечься. Падаю головой на подушку и закрываю глаза. До сих пор не верится, что мы помирились и, более того, стали встречаться.

Я его простила. Сразу, как он признал свою вину. Он говорит, что много думал о нас и о том, что тогда случилось. Я тоже. Думала, анализировала, искала ему оправдания. В итоге, решила, что его предложение жить каждому своей жизнью лучший выход.

Сейчас его мнение поменялось, а мое – нет. Я не верю, что у нас что-то получится. Я не смогу стать его девушкой в полном смысле этого слова, а он – не сможет долго ждать. Не в его это характере.

Я лишь хочу, чтобы Саша сам это понял. Понял и добровольно отказался от меня. А я снова это переживу.

Мои размышления прерывает телефонный звонок. Тина звонит, наверное, дошли до нее слухи о моем вчерашнем позоре.

Морщась от нежелания с ней это обсуждать, все же принимаю вызов.

- Дашуня… дела как у тебя?.. – голос принадлежит ей, но звучит очень странно, я сразу напрягаюсь.

- Нормально, а у тебя?

- Лучше всех! – смеется как-то с надрывом, и тут до меня доходит, что она пьяна.

- У тебя все в порядке?

- В полном, Даша! Звоню, чтобы счастьем своим поделиться, - то ли плачет, то ли хохочет, - а то его так много, боюсь, не унесу!

У меня от ее слов и голоса внутри холодом все сковывает. Потому что я совершенно не знаю, как вести себя в подобных ситуациях. Она явно не в себе и очень расстроена, а я понятия не имею, как ей помочь.

- Тина… успокойся, пожалуйста… Расскажи, что случилось.

- Ничего не случилось, все, как обычно, - всхлипывая, проговаривает устало, - я снова сорвалась и позвонила ему, а он снова меня послал.

- Кто? Парень твой? – спрашиваю участливо.

Она, кажется, немного успокоилась. По крайней мере, больше истерически не смеется и не кричит.

- Саша, - отвечает тихо, - родственничек твой.

Неприятные ощущения в груди усиливаются. Холод перебирается на плечи и по рукам добирается до кончиков пальцев. Я их почти не чувствую.

Молчу и дышу через раз.

- Я думала, он из-за Власовой на меня не смотрит… все ждала, когда они расстанутся…

Тина хрипло смеется, а потом громко шмыгает носом.

- А оказывается, я ему в принципе не нужна.

Слышать это неприятно. Я чувствую себя мерзко и гадливо. Хочется требовать, чтобы она замолчала, перестала выворачивать передо мной душу наизнанку. Заявить, что никакой он мне не «родственничек» и что она не имеет права ему звонить.

Безумно хочется бросить трубку, но что-то меня останавливает. Я продолжаю малодушно слушать.

- Не могу я его забыть, понимаешь… Я сразу в него влюбилась, с первого взгляда… - голос ее звучит все тише и тише, паузы между словами все длиннее.

- Даша…

- Что?..

- Он говорил хоть раз обо мне?..

Ни разу от него не слышала. Сказать об этом Тине – жестоко, солгать – у меня язык не повернется.

- Мы с ним мало общаемся, я же говорила… Очень редко.

- Помню – помню… - в динамике прерывистые вдохи, словно она еле сдерживается, чтобы снова не расплакаться.

- Ладно… забей… Забудь все, что я сказала. Мне просто не с кем поделиться больше.

- Ничего страшного, - мямлю еле слышно, а когда она отключается, еще с минуту сижу, не шевелясь.

Чувствую себя ужасно. Будто поковырялась грязными руками в чужой ране. Стыдно за нее и за то, что я позволила ей так передо мной обнажиться.

А еще я ревную. Это чувство похоже на едкую желчь, что, растекаясь в груди, разъедает все на своем пути. Я даже не стала спрашивать, было у них что-нибудь или нет, потому что не хочу знать подробностей.

И общаться с ней тоже больше не хочу, потому что все мои догадки относительно ее ко мне симпатии подтвердились. Я ее интересую только как «родственница» Саши.

********************************

С самого утра понедельника я резонно ожидаю шквал шуток про мое участие в мужском стриптизе. Готовлюсь выдержать испытание с достоинством, но ничего не происходит.

Одногруппники ведут себя так, словно получили коллективную амнезию. О произошедшем в клубе вспоминает только Катя.

- Привет, Даш, я извиниться хотела, - мнется она, виновато улыбаясь.

- За что?

- Дурацкая идея была стриптизеров позвать…

- Ну, да, - киваю согласно, - Кать, говорят, кто-то видео снял, ты не могла бы попросить, чтобы удалили.

Староста делает страшные глаза и поджимает губы.

- Нас уже заставили все удалить, - шепчет в ухо.

- Заставили? Кто?

- Старшекурсники с юрфака. Покровители твои, да? – спрашивает шутливо, но с опаской в голосе.

Саша? Конечно, потому что, кроме него, некому.

В груди неожиданно теплеет, а настроение становится на градус выше. Что ни говори, а приятно, когда есть тот, кто может решить твои проблемы.

- Знакомые, - отвечаю уклончиво.

- Мне б таких знакомых…

После занятий я ненадолго забегаю на кафедру за материалами социологических исследований в нашем городе за прошлый год для доклада, а затем, перескакивая через две ступеньки, лечу в гардероб за курткой.

Я сегодня работаю, и, если немного опоздаю, знаю, что девчонки прикроют. Но такой возможностью я стараюсь не злоупотреблять. Одеваюсь перед зеркалом и, помахав Лене рукой, выбегаю на улицу. Спустившись с крыльца, пробираюсь сквозь толпу студентов и вижу на стоянке прямо напротив входа Лексус Саши.

Сам он тут же, стоя в компании друзей, возвышается над всеми почти на полголовы.

Стоит мне оказаться на переднем плане, как он тут же меня замечает. Замираем оба. Глядя друг другу в глаза, будто ведем безмолвный диалог. А не приснилось ли нам все, что произошло накануне. И не жалеем ли о принятых решениях.

А потом губы его вздрагивают в улыбке, а лицо ощутимо расслабляется. Отделившись от компании, он начинает идти в мою сторону.

Я тоже медленно иду навстречу. Греховцев сегодня одет иначе, чем обычно. В строгие черные брюки, классические ботинки, тонкую парку с воротником – стойкой и выглядывающую из-под нее белую рубашку. Выглядит сногсшибательно.

- Привет.

- Привет, - машинально смотрю туда, где около его машины стоят его друзья, - мне на работу сейчас надо.

- Знаю. Я тебя отвезу.

Дующий в спину Саши легкий ветерок обволакивает меня запахом его парфюма. Нервно сглатываю. Этот запах ассоциируется у меня с опасностью.

- Тебе удобно?

- Удобно, Даш… идем.

Помня о моей просьбе не афишировать наши отношения, он идет рядом, не касаясь меня. Но это мало помогает. Взгляды всех присутствующих, а их здесь не менее десяти человек, тут же вонзаются в мое лицо.

- Всем привет, - улыбаюсь приветливо.

- Привет… здорово…

- Привет, Даш, - раздается совсем рядом голос Макса, - ты же работаешь сегодня? Давай, подвезу! Я как раз в ту сторону еду…

Тон его легкий, доброжелательный, но в сощуренных глазах сквозит пошлое ехидство. Как намек на что-то грязное.

Я инстинктивно отшатываюсь и ударяюсь плечом в грудь Саши.

- Я сам отвезу, - холодно отвечает он за меня.

Открывает для меня дверь, ждет, когда я сяду и, склонившись, спрашивает:

- Дашь мне минутку? Я сейчас…

Минутка растягивается в десять. Саша с Максом, стоя чуть в стороне от компании, о чем-то долго разговаривают. В боковое стекло мне видны только спина и заложенные в карманы руки Саши. Но иногда в нем мелькает и скалящееся лицо Максима.

Кажется, у них не дружеская беседа.

В машине тепло, в ноги и грудь дует приятное тепло. Поясницу и попу ласково греет подогрев сидений. А я все равно не могу перестать дрожать. Волнение усиливают и косые взгляды остальных членов компании. Девчонки, скучковавшись, о чем-то шепчутся, одна из них, поглядывая на меня, кому-то звонит.

Выдохнуть получается, когда с водительской стороны открывается дверь, и в машину садится Саша. Ловко сдает назад и выезжает со стоянки.

- Ты поссорился с Максимом? – спрашиваю в лоб.

- Нет… - смотрит на меня внимательным взглядом, - откуда он знает, когда и где ты работаешь?

Голос его звучит спокойно, изгиб губ напоминает улыбку, но я чувствую, что он на взводе.

- Он подвез меня однажды…

- Жизнь ничему тебя не учит, да, Даша? – усмехается он невесело, - ты еще не поняла, что Макс последний, с кем тебе стоит дружить?

- При чем тут дружба? Я сильно опаздывала в самый первый день работы, а он предложил подвезти…

- И что? На этом все? Скажешь, что он тебя никуда не звал после этого?

- Звал…

Максим звонил потом пару раз, звал в кино, но я нашла повод отказаться.

- Я никуда не ходила с ним, - проговариваю негромко, - я же знаю, что с ним… нельзя…

- Нельзя, Даш, - подтверждает Саша, - я его предупредил, но и ты будь осторожна.

- Хорошо.

Греховцев, затянувшись воздухом, продолжительно выдыхает. Я знаю его эту привычку. Он так делает, когда пытается успокоиться. Распрямляет плечи и начинает контролировать свое дыхание.

- Как прошел твой день? Все договоры подписали? – интересуюсь, чтобы отвлечь его от неприятных мыслей.

- Да, почти… Пару завернули, но они после доработки вернутся на подписание.

Я почти не понимаю, о чем идет речь, но мне безумно интересно, потому что вижу, с каким энтузиазмом Саша занимается делами отца.

- Нравится тебе?

Повернув ко мне голову, он вдруг улыбается. Я тоже.

- Нравится, иначе не пошел бы на юрфак.

- После диплома пойдешь в Администрацию работать?

- Ну, я и сейчас там работаю… на полставки.

- Круто.

- Думаю, там остаться.

Припарковав машину на стоянке «Мегатауна», Саша тянется ко мне, якобы для того, чтобы расстегнуть ремень безопасности, а на самом деле – чтобы мазнуть губами по моей щеке.

Я не дышу. Смотрю, как его глаза исследуют мое лицо, и всерьез опасаюсь, как бы он не услышал, как грохочет сердце в груди.

- Даша… боишься меня, да? Обидел тебя…

- Я не боюсь.

- Не веришь…

Горячие губы на краткий миг прижимаются к моим, а затем Саша возвращается на место.

- Спасибо, что подвез, - бормочу, выбираясь из машины.

- До вечера, - подмигивает он.

Я киваю. Шагаю к входу, спиной чувствуя его пристальный взгляд. Это действительно похоже на отношения, по крайней мере, со стороны. Наверное, так же он возил Алину до дома и по ее делам. Встречал и целовал на прощание.

Так странно.

Интересно, надолго Сашу хватит или нет? Быстро сдуется, когда поймет, что я не собираюсь с ним спать? Или возьмет меня в осаду из чистого упрямства?

Поднимаясь на эскалаторе, прокручиваю в голове наш разговор о Максиме и вдруг вспоминаю, что Саша привез меня сюда, не спрашивая адреса. Я ведь не говорила ему, по каким дням и где именно работаю. Откуда он знает?

Макс ему сказал? Скорее всего, да, потому что других объяснений нет.

Обычно начало недели в бутике более или менее размеренное, в понедельник мы оформляем приход, меняем комплекты на манекенах, оформляем заявки. Но с сегодняшнего дня у сети наших магазинов «Bustier» начинается акция 2 = 3.

Покупателей неожиданно много. Кто-то по акции покупает подарки уже на Новый год, кто-то радует себя. Мы с девочками крутимся как белки в колесе, не прерываясь даже на чашку кофе. А к вечеру вообще не чувствуем ног.

- Надо себе что-нибудь выбрать, - говорит Алена, - а то через пару дней все разберут.

Я бы тоже купила, но боюсь, тогда денег не хватит до аванса. Обойдусь старым бельем, благо, запас у меня хороший.

Переговариваясь с девчонками, одеваемся, спускаемся на эскалаторе по опустевшему центру и выходим через главный вход. За Александрой приехал муж, а мы с Аленой привычно идем на автобусную остановку. Проходим вдоль здания центра, сворачиваем на аллею и, обсуждая сегодняшний день, шагаем к ярко-освещенной фонарями, проезжей части.

- Даша! – неожиданно окликает Сашин голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как он быстрым шагом меня догоняет. В распахнутой куртке и без шапки. Выглядит встревоженным и расстроенным.

- Что с твоим телефоном?

- Ой! Он на беззвучном.

Я всегда отключаю, чтобы не отвлекал во время работы. Девчонки научили.

Спохватившись, представляю Сашу и Алену друг другу. Они вежливо кивают, а потом Греховцев берет меня под локоть и разворачивает в обратную сторону.

- Пока, Ален…

- Даш, я же сказал, что вечером заберу.

Я поднимаю голову и натыкаюсь на его хмурый взгляд. Вырвавшееся из его рта облако пара делает его похожим на злого дракона.

Закусив губы, прячу смешок.

- Ты сказал «до вечера», ты не говорил, что приедешь за мной.

- А это не одно и то же? Нет?

- Нет, - усмехаюсь весело, - может, ты имел в виду, что позвонишь вечером?..

Порывисто дернув меня на себя, прижимает к себе одной рукой так, что мой нос оказывается расплющенным о меховой воротник его куртки. Мех вкусно пахнет – Сашиным парфюмом, салоном Лексуса и самим Сашей.

- В следующий раз держи телефон включенным, - говорит в ухо назидательным тоном.

- Постараюсь.

Я так привыкла не ждать чьего-либо звонка, что в последнее время часто напрочь забываю о телефоне. Поставить его на зарядку, включить звук или вообще взять с собой.

Сегодня я не забыла о Саше, это не реально, но очень четко помнила его слова «до вечера». Поняла их, как «созвонимся вечером», мне и в голову не могло прийти, что станет встречать меня с работы.

Направляюсь вместе с ним к его машине и ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Мне приятно.

Щелкнув сигнализацией, открывает для меня дверь. Обходит Лексус и садится рядом.

- Голодная?

- Ага, сегодня даже кофе выпить не успела, столько покупателей было…

Саша посылает мне недовольный взгляд.

- Поедем, я тебя накормлю.

- Куда?

- В ресторан, здесь недалеко…

- Саш, может не надо? Я с ног валюсь, честно. Съем в общежитии бутерброд и спать.

Не нравится ему. Сведя брови к переносице, крутит головой, словно разминает шею.

- И много платят? – интересуется обманчиво спокойным тоном.

- Мне хватает. А что?

- Не считаешь, что твоя работа мешает учебе?

- У меня нет выбора, Саш. Стипендии нет, мама тоже не особо…

При упоминании моей мамы его аж передергивает.

- Она не дает тебе денег?

Не дает. С тех пор, как узнала, что я работаю – ни копейки.

Саша все же привозит меня в ресторан с французским названием. Игнорируя мое недовольное бухтение, за руку тащит к столику у панорамного окна.

- Мы быстро перекусим, и я тебя отвезу, - обещает он, выдвигая для меня стул.

Я сдаюсь, потому что и правда, очень голодна. В меню выбираю для себя самое простое – куриные биточки с тушеными овощами и сок.

- Десерт будешь?

- Нет, спасибо, - хлопаю себя по бокам, - боюсь разжиреть.

- Ты похудела, - произносит Саша серьезно.

Смотрит при этом на меня пытливо, будто в мозг мой пробраться хочет. Он теперь всегда так смотрит, я пока не привыкла не краснеть под его взглядом.

- Я иногда про еду забываю, - отчасти это правда.

Сложив руки на столе и подавшись ко мне, Саша тихо проговаривает:

- Я прослежу, чтобы больше не забывала.

Отвожу глаза первой. Отвернувшись, наблюдаю, как официантка несет напитки и хлебную корзинку.

Если Саша продолжит в том же духе, я начну его избегать. Он сильно меня смущает, боюсь, как бы не развилась тахикардия.

- Даш, я серьезно. Знаешь, что такое гастрит? Очень неприятная штука.

Сделав глоток апельсинового сока, облизываю губы и беру из корзинки маленькую лепешку.

- Перестань так смотреть на меня, - прошу я, заметив, что он снова буравит меня взглядом, - ты меня смущаешь.

Улыбается. Взгляд почти такой же, как в том моем сне. Почти влюбленный, почти счастливый.

- Саш…

- Мне кажется, ты не до конца понимаешь серьезность моих намерений.

- Это правда. Я не понимаю.

Он откидывается на спинку и отводит глаза. Смотрит в экран телефона, потом – в окно на проходящих мимо людей. Губы по инерции еще улыбаются, но черты лица заостряются.

- Поймешь со временем, - отвечает после непродолжительной паузы.

Приносят еду. Греховцев ест мало, нехотя. Сложив руки на столе, расспрашивает меня про учебу и говорит, что при условии, если я сдам сессию на отлично, есть возможность перевестись на бюджет. А значит, получать, стипендию.

Меня эта идея так захватывает, что я забываю про ужин. Задумавшись, просчитываю, какие шансы у меня есть. Английский, если напрягусь, сдам на пять. Психологию – тоже. Социология интересный, но очень сложный предмет, надо много учить.

- Даш, я же просто так сказал, с ума не сходи.

Продолжая витать в своих мыслях, смотрю на него расфокусированным взглядом.

- К тому же, сдать отлично сессию, работая – нереально. Ты загонишься, - указывает пальцем в мою тарелку, - ешь.

Отправив в рот кусочек баклажана, уже прикидываю в голове, что мне нужно будет подтянуть в первую очередь.

- Зря я сказал, - ворчит Саша, оплачивая счет.

Расплатиться самой он не разрешает мне категорически. Подает мне куртку и заставляет надеть шапку. Все это время я сама не своя. В мозгу красной лентой кружит мысль «бюджет, бюджет, бюджет».

Я должна, я просто обязана сдать сессию на отлично!

- Даша, - зовет Саша, поворачивая ключ в зажигании, - твоя учеба оплачена полностью. Тебе не о чем волноваться.

- Я не волнуюсь…

- Ты думаешь, я не слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове? – смеется он.

Заставив себя отложить обдумывание этой идеи на потом, вздыхаю и поворачиваюсь к нему всем корпусом.

- Спасибо за ужин. Не дал помереть с голода.

- Планирую откормить тебя до прежних размеров, - подмигивает он.

- Зачем? Я думала, тебе худышки нравятся, - осознанно намекаю на Алину.

- Мне ты нравишься, - говорит просто, - такой, какой была раньше.

- А такая, как сейчас, значит, не нравлюсь?

- Нравишься, - смотрит на губы, потом на колени, - хочешь, докажу?

Атмосфера в салоне меняется всего за мгновение. Не до смеха становится. Жарко и холодно одновременно. Молчу, обхватив себя руками.

Саша это замечает. Заметно помрачнев, возвращает взгляд к дороге.

- Спасибо! – говорю, когда машина тормозит у общежития.

- Не торопись, - паркуется, отстегивает ремень безопасности и подается ко мне.

Вжимаюсь в спинку кресла. Не моргая, наблюдаю, как его лицо приближаются к моему. Будет поцелуй.

- Если неприятно, ты скажи… - просит Саша тихо.

- Мне… не неприятно.

- Правда? - краткое касание губ.

Киваю. Моему телу приятно, но разум с ним не согласен. Они теперь все время конфликтуют. Саша обещает быть нежным, я знаю, он может и хочет этого. Так же, знаю, что мне это понравится. Но я все равно чувствую барьер по отношению к нему.

Боюсь довериться, потому что не верю, что у него это навсегда.

Он снова целует. Неторопливо ласкает губы, раздвигает их языком и проникает в рот.

Я отвечаю, не получается не реагировать. Потому что целоваться с ним в сто раз вкуснее любого десерта! Кладу руку на его грудь и чувствую, как учащается дыхание. Поцелуй становится глубже, порочнее… Не хватает кислорода и тактильных ощущений.

- Даша… - бормочет еле слышно.

Оторвавшись от губ, целует щеку. Заведя руки за мою спину, дергает на себя и припадает ртом к шее. Дразнит языком и горячим дыханием.

Я задыхаюсь. Инстинктивно отвожу голову в сторону, пусть целует еще. Шапка соскальзывает с головы, падает на плечо, а потом и вовсе сваливается куда-то между сидением и дверью машины. Волосы рассыпаются каскадом.

Запустив в них пальцы, Саша загребает в кулаки. Царапая мою кожу короткой щетиной, продолжает целовать.

Все… Стоп. В мозгу включается сигнальная лампочка. Пора остановиться. Не понимаю, как, но Саша это чувствует. Замирает и, уткнувшись носом в мою шею, восстанавливает дыхание.

- Все… все… я понял…

Потом долго друг на друга смотрим. Синхронно сглатываем, облизываем губы. Улыбаемся.

Выхожу из Лексуса немного пьяная. Надеваю шапку, потому что повалил хлопьями снег, вешаю на плечо рюкзак и на ослабших от эмоций ногах иду в общежитие.

За спиной слышится хлопок двери и быстрые шаги. В следующее мгновение Саша догоняет, хватает за плечи и, развернув, впечатывает в себя.

- Еще один поцелуй…

Мы целуемся минут пять. Стоя под снегом, который усиливается с каждой минутой, не можем друг от друга оторваться.

- Даша… тот одногруппник твой… Никита… он не пристает к тебе?

- Никита?.. Нет, а что?

Он оказался не очень настойчивым ухажером, чему я несказанно рада. После случая в клубе, он только здоровается.

- Расскажи мне, если начнет, хорошо?..

- Хорошо.

- Обещай, Даш. Я должен знать, если кто-то решит тебя обидеть…

- Меня никто не обижает.

- Обещай, Даша! – повторяет настойчиво, - только так я смогу тебя защитить.

- Обещаю…

Саша снова целует, на этот раз легко. Смотрит в глаза и кивком головы указывает на дверь общежития.

- Беги… Спокойной ночи.

Несмотря на позднее время, долго не могу уснуть. Мысли скачут с возможности перевестись на бюджет на эмоции, которые я сегодня пережила.

Впечатлений так много, что я кручусь с бока на бок полночи. Сама себе улыбаюсь, потом ругаю за то, что не могу держать между нами дистанцию. Потом вспоминаю его жадные губы.

Следующий день начинается суматошно. Я едва не проспала первую пару. В итоге собираюсь бегом, на ходу дожевывая бутерброд с сыром, выбегаю из общежития.

- Ты где? – спрашивает Саша в трубку за десять минут до начала лекций.

- Проспала, уже почти в корпусе… - запыхавшись, дергаю дверь на себя.

Захожу в вестибюль, не останавливаясь, расстегиваю куртку, шапку сую в карман. Бегу к лестнице и вдруг вижу около нее Сашу. Сложив руки на груди, с претензией во взгляде смотрит на меня.

- Проспала немного, - повторяю торопливым шепотом.

- К черту работу.

- Не-а… не обсуждается, - мотаю головой.

Он обнимает одной рукой мои плечи, пальцами второй подцепляет подбородок и жестко целует в губы. Пахнет офигенно. Свежим гелем для душа и кофе. А я, наверное – бутербродом с сыром.

- У меня есть деньги, чтобы содержать свою девушку, - шипит в губы.

- Шутишь? Думаешь, я соглашусь?..

Саша снова целует, легко прикусывает нижнюю губу, и тут же проводит по ней языком.

- Хватит, Саш… я опоздаю, пусти…

- У тебя первой парой история, к нему можно не ходить.

- Ну, конечно…

Вижу по его взгляду, что он кого-то заметил. Смотрит за мою спину, сощурив глаза.

- Привет.

- Привет, - слышу совсем рядом голос Тины.

Черт! Че-е-е-рт!!!

Вырываюсь из Сашиных объятий и впиваюсь глазами с затылок Тины. Она, вбивая подошвы ботинок в ступени, быстро поднимается по лестнице, даже не думая оборачиваться.

На сердце тяжело. Чувствую себя предателем, сволочью последней. Что она подумает обо мне?!

- Ты чего, Даш?

- Ничего… я пойду…

- Звук на телефоне не выключай больше! – напутствует Саша, когда я миную первый лестничный пролет, - я тебя наберу!

Вхожу в аудиторию как раз перед Максименко. Пробегаю вдоль стены и сажусь на задний ряд, планируя почитать лекции по социологии. Лена оглядывается назад и, сильно хмурясь, вопросительно на меня смотрит, а следом от нее прилетает сообщение.

«Почему туда села? Ты с похмелья, что ли?»

Отправляю ей хохочущий смайлик.

«Нет. Занимаюсь более важными делами»

«Ладно. Потом поговорим»

Ерзает на месте. То и дело, бросает на меня недовольные взгляды. Значит, случилось что-то, есть какие-то новости.

Полтора часа штудирую материал, накидываю примерный план доклада. Хочу сразить Торканова наповал.

Время от времени, вспоминая о Тине, невольно ежусь. Нехорошо вышло. Наверное, не захочет больше со мной общаться.

Едва заканчивается лекция, Лена взлетает ко мне с первого ряда и ложится грудью на стол.

- Слу-у-у-шай, я тут кое-что услышала…

- Что же? – спрашиваю, складывая тетради в рюкзак.

- Поговаривают, у тебя роман с Греховцевым.

Блин, так быстро! Даже недели не получилось держать все в тайне. Мозг судорожно вырисовывает возможные сценарии развития событий. Ищет каналы, по которым новость может добраться до моей матери.

- Реально?! – выдыхает она, не услышав опровержения.

- Мы просто общаемся…

- Я думала, он тебе чуть ли не брат… ты же сама говорила…

- Лен, я не говорила, что он мой брат, я сказала, что знаю его с детства.

- То есть, вы вместе?

- Мы просто общаемся, - повторяю упрямо на одной ноте.

- Странная ты, - проговаривает Лена задумчиво, пока я с рюкзаком наперевес огибаю ее и спускаюсь вдоль стены к выходу.

- Ты на физкультуру идешь?

- Я бы на твоем месте, на каждом углу орала, что встречаюсь с сыном мэра.

Ну да, а потом на каждом углу будут шептаться, что сын мэра попользовал и бросил очередную дурочку.

- Так ты идешь или нет?

- Иду! – обгоняет меня, чтобы забрать свою сумку и равняется, когда я выхожу из аудитории.

Занятия у нас теперь проходят в спортзале. Чаще всего, парни играют в баскетбол, а девчонки отсиживаются на скамейках. Так и в этот раз. Листая ленту новостей, краем уха слушаю болтовню одногруппниц. Иногда они переходят на шепот и поглядывают при этом на меня. Делаю вид, что не замечаю.

Стараюсь относиться к этому философски – всем рты не заткнешь.

Телефон в моих руках издает звук входящего сообщения от Тины. Сердце проваливается в пятки.

«Выйдешь? Я около раздевалки»

Гашу экран и переворачиваю телефон. Несколько мгновений бездумным взглядом смотрю на парней, носящихся по залу туда – сюда.

- Ты чего? – пихает локтем в бок Лена, - побледнела.

- Я сейчас вернусь, - бросаю, выходя из спортзала.

Прохожу через раздевалку и оказываюсь в коридоре.

Тина стоит, подпирая стену спиной, водит пальцем по экрану телефона.

- Привет, - здороваюсь тихо.

Надувает огромный пузырь жвачки, а когда он лопается, языком собирает его в рот.

- Круто ты меня опустила, Даша.

В глазах ее ненависть и застывшие слезы. Но по лицу вижу, что она лучше руку себе отрежет, чем станет плакать передо мной.

- Прости, Тина, - проговариваю глухо, - представляю…

- Хорошо надо мной поржали, да? – перебивает она.

Вытащив изо рта жвачку, катает ее между пальцев, а затем клеит на рамку с фотографией вузовских спортсменов.

- Ты ошибаешься, Тина… никто над тобой не смеялся.

- Ты крыса, Стрельцова. Ты понимаешь это?

Она начинает раскачиваться из стороны в сторону, мотает головой, словно пытается с нее шапку стряхнуть. Кривит рот, обнажая верхние зубы и хрипло смеется.

На миг появляется мысль, что она не трезва или под действием каких-то препаратов, потому что поведение ее как минимум странное.

- Я душу перед тобой обнажила, а ты туда плюнула!

- Я не рассказывала Саше…

- Сука… чмо последнее, вот ты кто…

Я дышу прерывисто, поверхностно. Кожа лица горит огнем. От стыда, обиды и злости внутри все кипит.

- Я к тебе, как к подруге, а ты…

- К подруге? Ты?.. Ты же ни разу не позвонила мне просто так… Каждый раз выспрашивала о Греховцеве.

- И что? – выкрикивает Тина.

- А то, что ты общалась со мной только из-за того, что я близка с его семьей. Так ведь?

Брюнетка, сцепив зубы, молчит. Смотрит на меня исподлобья, как на врага. Задели ее мои слова.

- Мразь… я думала, тебе доверять можно… поделилась самым сокровенным.

- Я не просила, ты сама захотела, - напоминаю ей.

- Гори в аду! – выплевывает Тина, отталкиваясь от стены, - вместе горите в аду, ублюдки!

Смотрю ей вслед, пока она, чеканя шаг, доходит до конца коридора и скрывается за поворотом. Только потом приваливаюсь плечом к стене и закрываю лицо руками.

Кажется, начинается откат. Тело сотрясает крупная дрожь, а горло стягивает спазмом. Чувствую, вот-вот побегут слезы.

- Даша? – из дверного проема появляется голова Лены, - ты чего?

Качаю отрицательно головой. Сознательно дышу медленно и глубоко, закусываю нижнюю губу, чтобы не сломаться.

- Даш, ты плачешь, что ли?.. – она обхватывает мои запястья, пытается отвести руки в стороны.

Сопротивляюсь. Поворачиваюсь к ней спиной, но она не отстает.

- Да что случилось-то?..

Влетаю в раздевалку. Вываливаю из кабинки свои вещи и быстро начинаю переодеваться. Не пойду на третью пару, не смогу.

- Даша…

- Голова болит… я домой…

Лена, конечно, не верит. Ошарашенно на меня глядя, молча наблюдает, как я пихаю в рюкзак форму и выбегаю из раздевалки.

Саша.

В вузе приходится сильно задержаться. Консультация относительно курсовика. А когда освобождаюсь и решаю набрать Дашку, вижу, что мое сообщение, отправленное еще два часа назад, висит непрочитанным.

Не понял…

Сажусь в машину, завожу двигатель и, набрав ее номер, слушаю длинные гудки.

Трубку не берет. Даже нехорошо как-то становится. Вдоха не сделать – будто грудь ремнями сдавили.

Тут же перезваниваю Ленчику.

- Она на третью пару с физкультуры не вернулась, - воодушевленно отчитывается он.

- Ясно.

Доезжаю до общаги и, нагло минуя вахтера, поднимаюсь сразу на четвертый этаж. Два стука в дверь и ее тихое: «Кто там?»

Сидит на кровати по-турецки. На коленях раскрытый учебник, а на бледном лице слезы.

В два шага оказываюсь около кровати, присаживаюсь на корточки, смотрю в испуганные глаза.

- Рассказывай, что стряслось.

- Н-ничего…

- Даша!

Нижняя губа жалобно трясется. Еще немного, и заплачет.

Бл@ть!

Тяжело вздохнув, решаю не давить. Успокоить для начала нужно. Поднимаюсь на ноги и оглядываюсь. В прошлый раз внимания не обратил на обстановку. Не интересно было. Сейчас все кардинально поменялось.

Очень убого. У меня в хате прихожая в два раза больше, чем эта комната на двоих. Две узкие кровати с продавленными матрасами и крохотный старый стол, заваленный учебниками и тетрадями, между ними.

С Дашкиной стороны стоит полстакана чая и недоеденный бутерброд с дешевым сыром. Понятно теперь, куда недостающие килограммы девались.

- Поехали.

- Куда?

- Ко мне. Поешь нормально и выспишься.

- Я и здесь нормально… - начинает привычно упрямиться.

- Даша, не доводи до греха! Утащу силой, ты меня знаешь…

Дует губы и отворачивается к стене. Чувствую себя последним терпилой, но держусь. Пусть капризничает… пока. Как только успокоится – нас ждет серьезный разговор на тему пропущенных звонков и неотвеченных сообщений.

Дашка нервничает, даже злится немного, но хотя бы больше не собирается лить слезы.

- Даш, - снова опускаюсь на корточки, чтобы заглянуть в ее глаза, - я не буду приставать… обещаю.

- Секса не будет! – тут же вставляет она.

- Не будет.

Подрочу в душе. Привыкать, что ли?..

Я помогаю ей собраться. Закидываю в рюкзак учебники и тетради, зарядник для телефона, планшет. Дашка собирает одежду, косметику в другую сумку.

Не охота пугать, поэтому молчу, что рано или поздно я заберу ее отсюда насовсем. Пусть на моей кровати со своими учебниками сидит, и трусы ее сушатся пусть в моей ванной.

Спускаемся на первый этаж и по очереди проходим через турникет.

- Владимир Иванович, я сегодня ночевать не приду, - отчаянно краснея и глядя на носки своих ботинок, мямлит она.

Мужик ворчит себе под нос и, поправив на носу очки, возвращается к кроссворду.

Я еле сдерживаю смех. Детский сад, бля. Будто есть ему дело, кто и где будет ночевать.

Снимаю машину с сигнализации и ставлю Дашкины сумки на заднее сидение, потом открываю дверь для нее.

Она молчит, наверное, сомневается в решении ехать ко мне. Только передумать ей никто не даст. Поздно, девочка.

Включаю подогрев сидений, печку и ободряюще ей улыбаюсь. Она тоже, правда, немного печально.

- Теперь рассказывай!

- Не отстанешь, да?

- Если не ты, значит, расскажет кто-нибудь другой. Давай, лучше ты.

Даша обреченно вздыхает. Снимает с головы белую шапку с помпоном, аккуратно кладет ее на колени.

- Я с Тиной поссорилась.

Твою ж, сука, мать!

Не даром мне ее злобный взгляд не понравился, когда утром она нас с Дашкой в вестибюле универа увидела.

- Что она тебе сказала?

- Много чего…

- Конкретно, Даш, мне знать надо, - давлю голосом, - может она меня в чем-то обвиняет, а ты ей веришь.

- Ни в чем она тебя не обвиняет. Ты вообще не причем.

- Что тогда?

Дашка насуплено молчит. Протянув руку, кончиком пальца ведет вдоль панели, немного прибавляет громкость музыки. Я не на шутку завожусь. Что за характер, а?..

- Даша, ты мне совсем помогать не хочешь, да? Мы же, вроде, отношения пытаемся строить… Я о доверии просил.

Резко выдохнув, она вскидывает на меня решительный взгляд. У меня аж сердце заходится от того, какая она в этот момент красивая. Глаза почти черные, блестят как камни драгоценные, а волосы как шелк.

- Тина призналась мне, что влюблена в тебя! Доволен?

- Не доволен. Дальше что было?

- Она рассказала мне это несколько дней назад. Позвонила пьяная… плакала…

- Почему тебе? Вы дружите?

- Нет. Мне кажется, она думала, что мы с тобой часто общаемся, потому что едва ли не родственники. Все время про тебя расспрашивала.

- Ясно. Дальше?..

- Что дальше? – хмыкает Даша, - дальше она увидела, как мы зажимаемся в универе, и решила, что я ее предала.

- Бред.

- Может, ты ей это объяснишь? Почему она так страдает по тебе? Ты ее бросил? Из-за Алины? Или уже после Алины?

Я довольно улыбаюсь. Нажав на пульт, жду, когда поднимутся автоматические ворота в подземный гараж. Тем временем касаюсь рукой ее распущенных волос.

- Вот эти все вопросы, солнышко, ты должна была задать мне сразу после того, как Тина позвонила тебе пьяной. А ты вместо этого несколько дней молчала как партизан. Доверие, Даша!

- Ну так, что? Были у вас отношения?

- Не было. Был один раз еще на первом курсе. Все.

- На первом? Хочешь сказать, она два года уже сохнет по тебе?

- Дурью мается она, а не сохнет. С Максом у нее тоже было и к нему она тоже иногда пьяная пристает, - заезжаю на парковку и занимаю свое место, - ко мне, правда, чаще.

Даша задумчиво молчит. Вижу, что успокоилась, даже щечки порозовели и колени не так напряжены.

- Есть еще вопросы?

- Есть, - несмело смотрит мне в глаза, - один.

- Ну?..

- Почему с Власовой расстались? Ты ей про нас рассказал?

- Думаешь, она бы меня не простила за это? Простила бы, Даша, - снова касаюсь волос, пропускаю прядь между пальцами, подношу к носу и затягиваюсь, - но я ей не рассказывал. Никому не рассказывал…

- Почему же тогда? – спрашивает совсем тихо.

Пожимаю плечами. Что сказать? Что расставание с Алинкой стало закономерным итогом после нашего с Дашкой секса или то, что она мне опостылела еще задолго до этого?

И то, и то – правда.

- Я не хотел с ней больше отношений. Ни с кем не хотел.

- Что сейчас изменилось?

Прижимаюсь губами к ее волосам, пахнут Дашкой.

- Понял, что хочу только с тобой.

Она улыбается. Снисходительно и недоверчиво. Все еще сомневается, дурочка, что мои намерения серьезнее некуда.

В квартиру поднимаемся молча. Дашка грызет губы, а я, глядя на нее, кайфую. В нужном направлении движемся, товарищи. Никуда она от меня не денется. Приручу, влюблю обратно, приклею к себе намертво.

Заходим в прихожую. Я раздеваюсь, а она снова топчется на пороге.

- Тебя раздеть? Как Маришку?

- Я сама.

Пока разувается, я заношу ее вещи в спальню и открываю приложение, чтобы заказать кучу еды.

- Мороженое хочешь?

- Хочу.

- Клубничное?

- Да. Откуда знаешь? – удивляется Даша.

- Маришка шепнула.

- Я больше не могу есть, меня уже тошнит!

Саша снова заказал целую гору еды и теперь пытается впихнуть ее всю в меня. Я съела Цезарь, кусок приготовленной на гриле рыбы и мороженое. Но ему это, явно, кажется недостаточным. Требует, чтобы я захомячила еще и хачапури по-аджарски.

- Съем перед сном, - обещаю я, принимаясь убирать со стола.

- Чем займемся?

Напрягаюсь, потому что это звучит двусмысленно.

- Кино посмотрим? – поясняет он.

- А… нет, у меня завтра тест по методологии. Я планировала подготовиться.

- Не вопрос. Готовься, - тут же соглашается Саша, - я тогда курсовиком займусь.

В итоге я располагаюсь с конспектами и учебниками здесь, на кухонном столе, а Саша садится за стол с ноутбуком в гостиной. Читаю, украдкой на него поглядывая. Он расположился ко мне полубоком, штудирует какие-то статьи, быстро печатает в Ворде. Время от времени тоже оборачивается, чтобы на меня посмотреть.

Мне приятно, что он не забывает о моем присутствии, и нравится, что реально дает возможность позаниматься. Переживала, что станет приставать с поцелуями, но он держит обещание.

Повторив весь материал на два раза, я закрываю учебники и тетради и, стараясь не отвлекать Сашу, тихонько выхожу из кухни. Медленно прохожу по прихожей, сворачиваю в спальню, чтобы осмотреть все внимательней. В прошлый раз не успела.

Остановившись на пороге, зажигаю в комнате свет и задираю голову. Не потолок, а огромное зеркало с подсветкой. Очень красиво. Просторная спальня, благодаря отражению, выглядит еще больше.

Подхожу к кровати и трогаю гладкое покрывало, потом скольжу пальцем по стеновой панели и останавливаюсь у окна.

Мне нравится его квартира. Мне тут уютно.

Полюбовавшись ночным городом, возвращаюсь в кухню – гостиную и подхожу к Саше. Отвлекшись от экрана ноутбука, вопросительно на меня смотрит.

- Саш, можно я душ приму?

- Конечно, зачем спрашиваешь?

- Спасибо! – склонившись, быстро чмокаю его в щеку и разворачиваюсь, чтобы уйти.

- Я тебе купил там… всякого девчачьего… пользуйся… - посылает в спину.

- А?.. Хорошо… спасибо…

Не совсем понимая, что именно он имеет в виду, достаю из своей сумки чистое белье, сорочку и захожу в ванную. Закрывшись изнутри, ищу взглядом то, о чем он говорил.

И нахожу на полке целую серию косметики дорогого французского бренда. Он скупил сразу всю линейку. Шампунь, бальзам, маска для волос, лица и тела, пена для ванны и гель для душа, молочко, масло и еще не менее дюжины бутылочек.

Стою, борясь с ураганом внутри меня. Никак не могу решить, как к этому относиться. Принять с благодарностью или обидеться. Зачем он это купил? Приятное хотел сделать или ему не нравится, как пахнет мой дешевый шампунь на волосах?

Долго разглядываю красивые баночки и, наконец, решаю воспользоваться его подарком.

С удовольствием наношу на тело ароматный гель, промываю волосы ванильным шампунем, потом вскрываю банку со скрабом. В общем, провожу за приятными процедурами не менее часа, а когда выхожу из ванной, сразу заглядываю в гостиную, проверить, занимается еще Саша или нет.

Занимается, листая старые газеты, делает пометки карандашом.

Я тихо приближаюсь и становлюсь за его плечом. Он замирает.

- Саша…

- М?..

- Спасибо за косметику… А зачем ты ее купил? У меня же своя есть.

Повернув голову так, что мне становится виден его профиль, он спрашивает:

- Тебе не нравится эта фирма? Давай купим другую.

Я делаю шаг вперед и разворачиваюсь к нему лицом. Он, озадаченно хмурясь, смотрит в мои глаза.

- Конечно, нравится! Но… но она очень дорогая! А ты накупил столько всего!

- Тебя только это смущает?

- Ну, да…

- Что еще?

Я тяжело вздыхаю. Прерываю зрительный контакт и пускаю взгляд гулять по гостиной, попутно обдумывая, как правильно сформулировать свои мысли.

- Иди сюда, - отъезжает на кресле от стола и, обхватив мое запястье, тянет к себе на колени.

- Саша! - только и успеваю воскликнуть.

Он усаживает меня боком и обвивает руку вокруг талии. Смотрим друг другу в глаза и молчим. Саша даже чуть-чуть растерянным выглядит, так, словно сам от себя такой вольности не ожидал.

- Что не так, Даша?

- Все так…

- Говори! Почему я должен вытаскивать из тебя клещами?

- Я хочу знать, зачем ты мне купил это на самом деле, - набравшись смелости, проговариваю я.

- Приятное хотел сделать. Тебе не понравилось?

- Правда?

Саша прижимает меня к себе, кончиком носа касается щеки.

- Какие еще могут быть варианты, Дашунь?..

Уже второй раз он называет меня так. Мне нравится, как это звучит из его уст.

- Я не знаю, - шепчу одними губами, - спасибо…

- Я никогда никому ничего не дарил… вот так, без повода… Я не знаю, как это делается… Что вы, девушки, любите?

- Думаешь, я знаю? – смеюсь тихо, - мне тоже не дарили подарков.

- Даже Игореша?

Немного отстранившись, я смотрю в его лицо. Не ожидала, что вновь поднимет эту тему.

- Прости, Даш… не сдержался.

- На День рождения он подарил мне розу и плюшевого медвежонка.

- Мило.

По глазам вижу, что он так не думает. А мне действительно кажется это милым. Роза быстро завяла, а игрушка до сих пор у нас с мамой в квартире. Если, конечно, она ее не выбросила.

- Он меня бесит, - признается Саша, зарываясь лицом в мои волосы.

Целует шею, посылая по моему телу табун мурашек. Он делает это умело, так, что от каждого его касания или поцелуя у меня подкашиваются колени. В низу живота приятно тянет.

- Даш…

-М? – поворачиваю голову, а он тут же ловит мои губы.

Целует с языком, обеими руками сжимая мое тело. Вдавливает в себя, пока я не начинаю чувствовать упирающуюся в ягодицы эрекцию.

- Саша.

- Не готова еще? – спрашивается охрипшим голосом.

- Нет.

Страшно мне. Только представлю, как мы будем этим заниматься, внутри все холодом сковывает. Я не боюсь, что он причинит мне боль или будет грубым, нет. Я боюсь того, что почувствую сама.

Вдруг, мне будет неприятно. Вдруг, я почувствую омерзение, как после того нашего секса.

Саша кивает. Хмурится, но целует мое лицо, оголенное плечо, рукой гладит волосы.

- Беги спать.

Я поднимаюсь с его колен. Пока поправляю на себе сорочку, краем глаза вижу, как топорщатся его штаны в области паха.

Боже…

- Иди, Даша.

- Спокойной ночи, - лепечу тихо и быстро выхожу из гостиной.

Закрываю за собой дверь спальни и приваливаюсь к ней спиной. Сердце колотится как сумасшедшее. Дыхание сбитое, рваное, словно пробежала дистанцию.

Это так остро. В такие моменты мы ходим с Сашей по грани. Знать бы, что там ждет за этой гранью – падение в пропасть или взлет.

Поставив телефон на зарядку, ложусь спать. Закутываюсь в теплое, пропитанное запахом Саши, одеяло и долго смотрю в окно, в подсвеченное неоном небо.

Думаю и прислушиваюсь к доносящимся из квартиры звукам. Сначала слышу, как открывается и закрывается дверь ванной, потом – приглушенный звук телевизора за стенкой.

А потом, незаметно для себя самой, засыпаю.

Саша.

Пишу Дашке сообщение, что жду ее на стоянке и вижу, как ко мне направляется Леха. За его спиной маячат девчонки с нашего потока, в числе которых и Алинка.

Почувствовав укол раздражения, тем не менее, жму ему руку и здороваюсь с остальными.

- Ты чего здесь? – спрашивает он, - дела?

- Дела, - подтверждаю, не переставая смотреть на входную дверь корпуса.

Меня сегодня на лекциях не было. У отца намечается годовой отчет у губернатора области, моя помощь оказалась как нельзя кстати. Работы невпроворот, еще дня на три, не меньше, но отец эксплуатирует меня только до обеда.

- Саш, ты случайно, не к родителям сейчас? – интересуется Алина.

- Нет.

- А, ну, ладно… я тогда с Сереней поеду, - отвечает беспечным тоном и поворачивается ко мне спиной, - Сережа, отвезешь одинокую симпатичную девушку домой?

Серега, перец с параллельного потока, трущийся со своей компанией неподалеку, похабно ржет, а друзья его подхватывают.

В этот момент открывшаяся дверь корпуса выпускает мою девочку. С ней, конечно, подружки какие-то выходят, но я вижу только ее.

Они смеются, а Дашка взглядом ищет меня. А когда находит, улыбается. Гораздо уверенней, чем три недели назад, когда мы только возобновили общение.

Почесывая подбородок, наблюдаю, как она медленно спускается с крыльца и еще медленней движется в мою сторону. Я сознательно не двигаюсь, хочу, чтобы набралась смелости и перестала шугаться косых взглядов моих друзей.

Мне вообще похер, кто и что там о нас думает, хочу, чтобы ей тоже было наплевать.

Вешает рюкзак на плечо, пальчиками машет своим подружкам и, сфокусировав на мне взгляд, идет на стоянку.

- Ты за ней приехал, что ли? – догадывается Леха, глядя на Стрельцову оценивающим взглядом.

- Не твое дело.

- Любовь, да? – смеется друг, пряча смешок в кулак.

- Заткнись, Лех, я тебя умоляю!

Не хватало, чтобы он своими пизданутыми шуточками мне ее сейчас засмущал.

- Все. Я нем и глух.

- Свали.

Он отходит за мою спину, но сваливать никуда не собирается. Более того, периферийным зрением вижу, что толпа сгущается. Справа Алинка со своей свитой и компанией Сереги, слева, у тачки Макса, Сорокин, Тина и хрен пойми кто еще.

Заметив, как ко мне идет Даша, все смотрят только на нее.

Она же держится взглядом только за меня. Закусив нижнюю губу, идет на меня, как на маяк в ночи.

Я отчего-то волнуюсь. Держусь из последних сил, чтобы не шагнуть ей навстречу, но силой воли сам себя торможу. Пусть сама подойдет, интуиция шепчет, что будет ответный шаг с ее стороны. Тот, которого я так отчаянно жду.

Даша уже близко, на расстоянии не более двух метров. Легкий ветер доносит до меня тонкий аромат ее кожи и волос.

- Привет, - говорит только мне, смотрит только на меня.

- Привет, - сиплю в ответ.

Даша подходит совсем близко, робко улыбнувшись, поднимается на носочки и тянется ко мне губами.

Пздц. Потрясение, которое я испытываю, сбивает с ног, наизнанку меня выворачивает.

Ловлю ее губы на полпути. Обхватив двумя руками за талию, отрываю от земли. Похер на всех, на присвистнувшего за спиной Леху, на притихших Макса и Тину, на неестественно громко смеющуюся Алинку.

Меня Дашка только что поцеловала. Сама.

Еще одна ступенька к взаимному доверию пройдена.

- Поедем? – спрашиваю в смеющиеся губы.

- Ага…

Открываю для нее дверь в прогретый салон, бросаю одно на всех «пока» и сажусь за руль.

- Куда поедем? – спрашивает воодушевленно.

Глаза сверкают, на губах улыбка, а сама трясется от пережитого. Об этом свидетельствуют зажатые между коленей ладони и красные пятна на щеках.

- Я говорил тебе, что ты красавица?

Даша замирает, слегка подняв брови, облизывает губы.

- Не говорил.

- Ты среди них, - обвожу глазами столпившихся на стоянке девчонок, - самая красивая.

Говорю чистую правду. Чтобы придать еще больше уверенности и сделать приятное.

- Я думала, ты блондинок предпочитаешь.

- Не-а… мне брюнетки – очкарики теперь нравятся…

- Я не очкарик! - возмущается притворно, - я очки только на занятия надеваю.

- Тебе идут.

- Ну, конечно… - тянет скептично, но по глазам вижу, комплименты мои приняты, - так, куда мы едем?

А сейчас самое сложное. Это еще один шаг к нашему сближению.

- Даш, ты как к моей маме относишься?

- К Раисе Николаевне? Очень хорошо, ты же знаешь...

- Знаю, - выезжаю со стоянки и вливаюсь в автомобильный поток, - ты ей доверяешь?

- Конечно, - проговаривает настороженно, словно чувствуя подвох, - а что?

- Давай съездим к ней, - внимательно слежу за ее реакцией, - вместе.

Поняла. Часто задышав, отворачивается к окну.

Бл@ть!

- Даш, ты же не собираешься скрывать это вечно? Рано или поздно придется рассекретиться.

- Я боюсь, - вырисовывая пальцем узоры на стекле, шепчет тихо.

- Чего?

- Если у нас ничего не получится…

- Получится, Даша! - не сдержавшись, повышаю голос, - что у нас может не получится?

- Вдруг ты передумаешь…

- Я не передумаю! Я это знал еще тогда, когда просил у тебя шанс!

Она молчит. Морщит лоб, о чем-то долго думая.

- Даш, ты в себе не уверена, да? Не хочешь со мной? – озвучиваю то, что не дает покоя все это время, - ты скажи, я пойму…

Закрыв глаза, Дашка качает головой. Если сейчас скажет, что я ей противен, я застрелюсь.

- Не в этом дело, Саш… Я просто… я боюсь снова почувствовать себя грязной… мне кажется, я не смогу, - закрывает лицо руками, - Господи, что я несу…

Мне этого достаточно. Я услышал главное. И это пздц!

- Прости, я не это хотела сказать…

- Все правильно ты сказала…

- Нет!

- Знаешь, тогда ты сказала, что секс со мной – это худшее, что случилось в твоей жизни.

- Мы тогда ругались… - вставляет Дашка.

- Ты сказала правду, - бросаю на нее короткий взгляд, - а вот я тогда соврал…

- Что именно?

- Что жалею, - тяжело сглатываю и, взглянув на нее еще раз, замечаю в глазах заинтересованность, - единственное, о чем я пожалел, это то, как с тобой обошелся. Тот секс был лучшим в моей жизни. Мне ни с кем не было так охрененно, как с тобой. Это правда.

Девочка моя заливается краской, пряча глаза, смотрит на свои колени.

Молчание растягивается на пять минут, я проезжаю перекресток, ведущий к выезду из города, еду прямо, куда глаза глядят. Жду ее вердикта.

- Хорошо, поехали к тете Рае, - вздохнув, выдает, наконец.

- Серьезно? Ты правда этого хочешь?

- Какая, думаешь, будет ее реакция? – спрашивает с опаской.

Я лыблюсь, как придурок. Хочется включить музыку и подпевать во весь голос.

- Думаю, она обрадуется. Мама от тебя без ума.

- Да?.. Только давай попросим ее не рассказывать моей маме. Пожалуйста!

- Она и сама не станет этого делать, - заявляю уверенно.

Доезжаю до первого перекрестка и ухожу на разворот. Поглядывая на притихшую Дашку, мысленно себя матерю. Долбоеб. Давно надо было поговорить по душам.

По пути заезжаем в супермаркет за тортом. Потом идем в магазин игрушек за куклой для Маришки и в зоомагазине покупаем Киру нового питомца в аквариум.

Остановившись у ворот родительского дома, делюсь с Дашкой уверенностью через поцелуй.

Моя ладонь зажата в руке Саши. Он держит крепко, уверенно ведет меня в родительский дом в качестве своей девушки. Посмеивается, глядя на мое перепуганное лицо.

У нас с Раисой Николаевной прекрасные отношения. Она сама не раз говорила, что я ей как дочь. А примет ли она меня в качестве пары своего старшего сына, я не уверена.

Он открывает дверь, пропускает меня вперед и начинает разматывать мой шарф. В этот момент в прихожую выглядывает Кирилл.

- О, Сань, привет, - подходит, здоровается с ним за руку, - привет, Даша.

Я молча протягиваю ему пакет с новой рыбкой.

- Клоун? Мне? – удивляется он, - в честь чего такая щедрость?

- Спасибо, Саша! Спасибо, Даша! – со смешком подсказывает ему старший брат.

- Спасибо, Саша, спасибо Даша! – проговаривает Кир послушно, любуясь новой рыбкой, - я его Юриком назову.

- Саша и Даша приехали!!! – вскрикивает вылетевшая в прихожую Маришка, - ура-а-а!!!

С разбегу оказывается на Саше, зацеловывает его лицо, потом перебирается на мои руки.

- Даша, у нас клубничное мороженое есть! Ты будешь?

- Буду! – киваю с готовностью.

Ни она, ни Кир не придают значения тому факту, что мы приехали вместе. Кирилла никто в подробности наших отношений не посвящал, а Маришка совсем еще мала.

- Где мама? – спрашивает Саша, снимая куртку и разуваясь.

- Мама!!! – верещит Марина так, что я на несколько мгновений глохну, - Саша и Даша приехали-и-и!!!

На лестнице слышатся легкие шаги, и вскоре перед нами появляется тетя Рая в белоснежном домашнем костюме из брюк и блузки с запахом.

- Привет, - тянет она, поочередно глядя на нас с Сашей.

Кажется, догадалась. С затаенной улыбкой принимает из рук сына торт.

- Мы на чай приехали, - говорит он, забирая у меня куртку.

- Молодцы. Кирилл, включи чайник, пожалуйста.

Я не знаю, куда девать глаза. Вовремя вспоминаю про купленную для Маришки куклу. Вынимаю ее из пакета и отдаю малышке.

- Какая калесенькая, - по-детски коверкает слова, прижимая к себе подарок, - спасибо!

Уносится знакомить ее со своими «дочками», а мы с Сашей остаемся стоять напротив Раисы Николаевны.

Закусив губы изнутри, я с надеждой смотрю на Греховцева. Он ободряюще улыбается, обнимает одной рукой мои плечи и прижимает к своему боку.

- Значит, мне не показалось? – тихо проговаривает тетя Рая.

- Нет, не показалось, мам. Мы с Дашей вместе.

Вдох, выдох. Набираюсь смелости и смотрю на Раису Николаевну. Она не улыбается. Она ошарашена новостью, но пытается этого не выдать.

- Удивили, ребята, - разводит руки в стороны и пожимает плечами.

Саша прижимает меня крепче. Трется подбородком о мою макушку.

- На это и был расчет, - шутит он беззаботно.

И тут она начинает тихо смеяться, быстро подходит и обнимает нас обоих. Целует в щеку сначала Сашу, потом меня.

- Серьезно все, да?

- Да, мам…

Я тоже киваю. Оказывается, да, серьезно. Обнимаю пояс Саши обеими руками и прячу лицо на его груди.

- Я рада, правда… Жаль, папы дома нет, хотела бы я посмотреть на его лицо.

- Мне кажется, он догадался уже, - говорит Саша, не переставая меня в себя вжимать.

- Как? Когда?

- Он сегодня слышал, как я с Дашей по телефону разговаривал.

- Блин, сюрприза не получится! – сокрушается она и ведет нас в кухню пить чай с тортом.

Мы остаемся до вечера. Дожидаемся с работы Германа Дмитриевича, чтобы, так сказать, получить официальное благословение еще и от него.

Он приезжает ближе к семи, уставший, голодный, но с букетом белых роз для тети Раи. Она принимает их так, словно это в порядке вещей. Будто он не розы ей подарил, а булку хлеба домой принес. Ставит цветы в вазу и принимается греть для него ужин.

- А тут… - кивает на нас головой, - Саша со своей девушкой приехал.

Герман Дмитриевич если и удивляется, то виду не подает.

- Здравствуй, Даша.

- Здравствуйте.

- Саша говорит, дела в Академии у тебя хорошо.

- Хорошо, - подтверждаю я, бросая на своего парня вопросительный взгляд.

Значит, с отцом он больше делится, чем с матерью. Раиса Николаевна, демонстративно закатив глаза, тоже это подтверждает.

Мы задерживаемся еще на час. Я поднимаюсь, чтобы посмотреть, как новый питомец Кира чувствует себя в аквариуме и немного поиграть с Маришкой в модельное агентство. А Саша уединяется с отцом в кабинете, чтобы обсудить рабочие моменты. Как я поняла, он завтра будет занят в Администрации весь день.

- Даша, - заглянув в комнату дочери, тихо зовет меня тетя Рая.

Я выхожу в коридор и иду за ней в малую гостиную.

- Ты знаешь, я хоть и удивилась, но почему-то этого ждала…

- Чего?

Она садится на диван и жестом предлагает мне сделать то же самое.

- Того, что вы начнете встречаться.

- Правда? Почему? – опускаюсь в кресло напротив нее.

- Потому что я видела, как он переживает после того, что произошло. Я ждала, когда он созреет до окончательного принятия собственных чувств. Ты простила его?

- Да, - отвечаю, не задумываясь.

- Он тебе нравится? В прошлый раз ты не ответила на мой вопрос.

- Нравится, - отвечаю осипшим голосом, - очень…

Нервничаю я. От волнения сводит живот и немного морозит.

- Это тоже видно невооруженным взглядом, Даша… я рада за вас…

- Спасибо.

- Вы уже вместе живете?

- Нет… мы не торопимся…

Я не тороплюсь. Будь воля Саши, он уже давно перевез бы мои вещи к себе.

- Ладно… думаю, вы сами разберетесь.

- Раиса Николаевна, можно вас попросить?.. – решаюсь я.

- Конечно. О чем?

- Вы… могли бы не рассказывать моей маме… хотя бы пока…

Тетя Рая внимательно на меня смотрит, не спеша расправляет на коленях брюки, заправляет прядь волос за ухо.

- Ты боишься, что она все испортит? Поэтому не хочешь ей рассказывать? Или этого не хочет Саша?

- Нет, Саша здесь не при чем! – восклицаю эмоционально, - я сама не хочу.

- Я тебя понимаю. Но, если у вас все всерьез и надолго, вы должны научиться сосуществовать с твоей мамой. Ты же не перестанешь с ней совсем общаться, - заглядывает мне в глаза, - родителей не выбирают.

- Конечно, не перестану!

Об этом не может быть и речи. Какая бы она не была, она единственный родной мне человек.

- Мы сейчас очень редко созваниваемся с твоей мамой, но если она позвонит, я ей ничего не скажу.

- Спасибо!

- Сделаете это сами, когда сочтете нужным. Хорошо?

Я облегченно выдыхаю, но в глубине души понимаю, что она права. Находить общий язык с мамой рано или поздно все равно придется.

Сидя рядом с Сашей в его машине на обратном пути я окончательно расслабляюсь. Настроение прекрасное, на душе, наконец, тишь да благодать. Что ни говори, а реакции его родителей на наши отношения я боялась.

- Может, у меня переночуешь? – спрашивает Саша, искоса на меня глядя.

Мы оба понимаем, какой смысл вкладывает он в этот вопрос.

- Не сегодня… - извиняюще улыбаюсь, - может, завтра?

- Я завтра до вечера работаю, - выглядит немного расстроенным, но держит себя в руках.

- Я тогда вечером позанимаюсь, а ты за мной потом заедешь. Хорошо?

- Открой бардачок.

- Зачем? Что там?

- Ключи.

Тяну рычажок на себя, жду, когда дверца плавно опустится. В нем действительно лежит связка ключей.

- Это от твоей квартиры?

- Твой комплект. Можешь приходить в любое время.

Саша.

Работы в офисе отца выше крыши. Я третий день пропускаю лекции, работая в паре со штатным юристом. За чистоту договоров муниципалитетов отвечаю головой. Дело это муторное, непростое, но мне нравится. Видимо, пойду по тропе деда и отца.

Закопавшись с головой в работу, все же периодически возвращаюсь мыслями к своей трусишке. Сегодня у меня собирается ночевать, наверное, нервничает, все губы себе изгрызла.

Попросив секретаря отца сделать мне чашку кофе, выхожу из кабинета, чтобы ей позвонить. Удостовериться, что планы на вечер не поменялись.

- Привет, ты уже освободился? – спрашивает сходу.

Слышу в трубке ударную музыку. Будто она на концерте рок-группы.

- Ты где сейчас, Даша?

- В нашей комнате, - хмыкает она, - даже ты ее слышишь, да?

- Это что за концерт там у вас?

- Это парни с пятого этажа, у них комната прямо над нами… второй день что-то отмечают. Мы со Светой полночи вчера не спали.

- Пздц!

- Мы комендантше жаловались уже, их хватает на пятнадцать минут, потом все по новой начинается.

Чувствую, как в венах вскипает кровь. Желание поехать туда прямо сейчас и скинуть меломанов с пятого этажа.

- Даша. Послушай меня. У тебя есть ключи от квартиры. Вызывай такси прямо сейчас и жди меня там. Поняла?

- Я могу тебя здесь дождаться… Ты же не долго?

- Ты меня поняла? – давлю на нее голосом, - Даша, вызывай такси и езжай ко мне.

Дашка молчит, дышит прерывисто в трубку, видимо, думает. Я жду.

- Хорошо, - отвечает покорно.

- Умница. Все, давай, дуй домой. Как приедешь, отзвонись.

Я сознательно называю квартиру домом. Пусть привыкает.

Она прыскает со смеху.

- Хорошо, дорогой. Буду ждать тебя к ужину.

Бл@ть! Звучит заманчиво. Ужин и встречающая меня с работы Дашка. От этой яркой картинки дыхание перехватывает.

- Целую, - бормочу в трубку, прежде чем отключиться.

Сижу с бумагами до вечера, постоянно поглядывая на часы. Девять уже, а работы еще минимум на час.

- Устал? – спрашивает отец, - давай еды закажем…

- Нет, я сейчас быстро все перепроверю и домой.

- Даша ждет?

- Ага…

- Тогда поторопись, - усмехается он.

Я действительно ускоряюсь. Дочитывая последний договор, завожу машину с автозапуска.

Но перед тем, как поехать домой, решаю последовать примеру отца. Забегаю в цветочный магазин, чтобы купить Даше букет. Выбираю эустому белого и сиреневого цветов. Продавщица клянется, что девушки от нее без ума. Проверим.

До дома добираюсь уже около одиннадцати. Стараясь не шуметь, тихо вхожу в квартиру и сразу проверяю шкаф на наличие Дашкиных вещей.

Куртка висит, ботинки на месте. Разуваясь, прячу букет за спиной. Не умею я их дарить, опыта нет.

- Даша, - зову негромко.

Не отвечает. В квартире ни звука, из света только торшер в прихожей.

- Даш…

Заглядываю в спальню – кровать застелена. Прохожу в гостиную и вижу ее, свернувшуюся калачиком на диване. Экран плазмы застыл титрами какого-то фильма, в комнате полумрак.

- Даша, - шепчу, присев около нее на корточки.

Сопит, вытянув губы уточкой. Похоже, дрочить сегодня Сашеньке снова. Склонившись, оставляю на щеке легкий поцелуй – она даже не шелохнулась. Крепко спит.

Горестно вздохнув, смотрю на букет в моей руке. Надо в воду поставить. Иду к кухонным шкафам, понимая, что вазы-то у меня нет.

Долбоеб.

Положив цветы на стол, шарю глазами в поисках подходящей по размеру посуды. Кастрюля у меня всего одна, но и та занята приготовленным моей хозяюшкой супом. А потом вдруг вспоминаю про графин, достаю его из навесного шкафа и, наполнив его водой, пристраиваю букет.

Утром увидит – обрадуется.

Сняв с кастрюльки крышку, затягиваюсь ароматом куриного бульона и чувствую, как рот наполняется слюной. Жрать хочу, пиздц.

Быстро переодеваюсь, мою руки и наполняю для себя полную тарелку. Съедаю и наливаю добавки, потому что супчик божественный.

После позднего ужина снова иду к Даше. Спит в том же положении, что я ее и оставил. Неудивительно, учитывая, что половину прошлой ночи они с соседкой по комнате воевали с меломанами.

- Даша, - шепчу тихо.

На диване спать неудобно, хочу ее в спальню отправить, но она даже не думает просыпаться. Вздохнув, продолжает сопеть дальше. Я какое-то время просто любуюсь ей спящей. Ресницы густые, длинные. Кожа как персик, а на чуть вздернутом носу действительно россыпь веснушек. Не удержавшись, наклоняюсь, чтобы чмокнуть в самый кончик.

А затем очень осторожно пытаюсь ее поднять. Завожу одну руку под спину, другую – под сгиб колен, двигаю немного на себя и медленно поднимаюсь.

- Ммм… - вздрогнув, открывает глаза, смотрит на меня пустым взглядом. Не проснулась.

- Спи – спи… - шепчу я, двигаясь с ней на руках к выходу из гостиной.

Глаза закрываются, тело обмякает. Ну и соня!

Вношу Дашку в спальню, но заставить себя отпустить ее не могу. Касаюсь губами лба, спускаюсь к виску, прижимаюсь лицом к ее щеке. Горячая, пахнет сексом. Пах ожидаемо увеличивается в размерах. Хочу ее до одури, до белых мушек перед глазами. Яйца нахрен взорвутся скоро от постоянной эрекции.

Но жду. Обещал же…

Приблизившись к кровати, осторожно, пытаясь не разбудить, опускаю ее на покрывало. Она тихонько стонет, что-то лепечет во сне. И, вдруг открыв глаза, смотрит на меня вполне осознанно.

- Саша? Я уснула, да?..

- Уснула…

- Ты иди на кухню, ага?.. Я сейчас встану… я суп сварила… - проговаривает еле внятно и снова отрубается.

Стою над ней еще несколько минут, шарю голодными глазами по изящной фигурке и стройным ножкам с ярко-розовыми ноготками. Сам довожу себя до исступления. Воображение разыгрывается не на шутку.

Ну, нахер…

Накрываю ее второй половиной покрывала и отхожу от греха подальше. Весь, покрывшись испариной, смотрю на ночной город с высоты птичьего полета. Контролирую дыхание, а дурман не отпускает.

В штанах невыносимо ноет член. Запустив туда руку, сжимаю его у основания. Не помогает.

Выхожу из комнаты, не оглядываясь. Иду в душ и, встав под прохладные струи, быстро достигаю разрядки. Только после этого мыля тело, тихо сам над собой смеюсь. Дожил, бля… Дрочу на понравившуюся девчонку как четырнадцатилетний задрот.

Представляю, какой фурор произвела бы эта новость среди моих знакомых.

Расправив диван, заваливаюсь спать. Думаю о работе, о курсовике, что почти закончил, о том, что масло в двигателе пора менять и не забыть оплатить интернет в конце месяца. О чем угодно, только не о том, что за стенкой сонная, горячая и такая желанная Дашка…

Свихнусь, сука!

Не знаю, сколько времени я так маюсь, но, наконец, усталость берет свое, и я проваливаюсь в тяжелый сон, в котором вижу Стрельцову. Голую. Ее сладкий запах сносит крышу. В паху снова все болит и ноет. А Дашка смеется, кусает губы и нежно гладит меня теплыми ладошками. Целует мое лицо, дразнит языком.

- Саша… Са-а-а-аш… - шепчет тихо на ухо, - я готова.

Просыпаюсь резко. Так, будто меня хорошенько толкнули. Резко сев, оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, где я нахожусь. Сознание постепенно проясняется.

Я у Саши. Приехала, пока его не было дома. Приготовила ужин, приняла душ и включила фильм. Почувствовав сонливость, прилегла на диван, а потом – провал.

Уснула.

Как попала в спальню – не помню. Сама пришла или Саша принес?

Блин! Я же его с работы ждала! Суп сварила, хотела ужином накормить!

Соскочив с кровати, на цыпочках подхожу к двери и, приоткрыв ее, выглядываю в коридор. Тихо.

Ступаю дальше и заглядываю в гостиную. В комнате темно, но падающий из окна свет луны очерчивает силуэт на диване.

Саша спит.

Почувствовав в груди укол разочарования, какое-то время топчусь босыми ногами на пороге, а затем неслышно к нему приближаюсь.

Он лежит на спине. Одна рука заброшена за голову, вторая покоится на плоском животе. Кожа груди в сумраке кажется глянцевой.

Красивый. Какой же он красивый! Не усну же теперь.

Опустившись коленями на белый ворс ковра, ладонями упираюсь в диван. Делаю полный вдох, вбирая в себя как можно больше его запаха. Зажмурившись, чувствую, как тело медленно заполняет тягучее тепло.

Саша вздыхает. Я вздыхаю вместе с ним.

Жадно впитываю глазами то, что вижу. Гладкую кожу, мощную грудь с маленькими темными сосками. Волевое лицо, чуть приоткрытые полные губы, ровный профиль.

Поцелую и пойду спать.

Скрутив волосы в жгут, чтобы не мешали, склоняюсь и касаюсь его губ в легком поцелуе. Они вздрагивают.

Улыбнувшись, повторяю. Но на этот раз целую более основательно.

- Даша… - бормочет он во сне еле внятно.

Меня во сне видит, да? Подавшись вперед, порывисто прижимаюсь лицом к его размеренно вздымающейся груди.

Он что-то бормочет, но не просыпается.

Я покрываю кожу быстрыми поцелуями. Добираюсь до шеи, веду по ней носом, а потом делаю то, о чем давно мечтала – языком пробую ее на вкус.

Матерь Божья!

Прокатившаяся по телу горячая волна бьет в промежность. Кожа вмиг покрывается мурашками, и майка становится мала в груди.

- Саша…

- Ммм…

- Са-а-а-аш…

Он открывает глаза, дышит прерывисто, но смотрит на меня непонимающе.

- Я готова, - шепчу, глядя ему в глаза.

- Это сон, да? Я сплю? – охрипшим ото сна голосом спрашивает он.

Отшутиться бы, но знаю, что не получится. Не до смеха сейчас. Меня трясет от страха и желания. От желания больше.

Саша растирает лицо руками, снова на меня смотрит. Протянув руку, кончиками пальцев касается лица.

- Не сон…

Откидывает одеяло и, принимая вертикальное положение, садится на диване. Я пытаюсь смотреть на его лицо, но взгляд сам, как намагниченный сползает по крепкой груди, плоскому животу к прикрытому черными боксерами вздыбленному члену.

Чувствуя, как кожу обдает жаром, не могу перестать на него смотреть. Положение спасает Саша, обхватывает мой локоть ладонью и мягко тянет на себя. Предлагает оседлать свою эрекцию.

Ставлю колени по обе стороны от его бедер и медленно опускаюсь до ощущения давления в промежность.

Оба громко выдыхаем. Замираем, глядя друг другу в глаза.

- Ты уверена?

Мысли путаются, между ног все пульсирует и ноет, в глазах пелена. Но я решительно киваю головой. Да, я уверена, как никогда. У него получилось, он использовал полученный от меня шанс по максимуму. День за днем в течение месяца снимал по чешуйке броню с моего сердца. Он смог убедить меня в своей искренности.

- Даша… - касается моих губ быстрым поцелуем, - я буду нежным…

Обещание свое Саша держит. Углубляет поцелуй и мучительно сладко, ритмично двигая языком, доводит меня до тихих стонов. Ласкает шею, вдавливаясь в меня пахом.

Задыхаюсь. Царапаю его шею и затылок ногтями, выгибаюсь дугой, кусаю губы в кровь. Но мне все равно мало. Хочу больше… еще больше его…

Подцепив пальцами низ майки, снимаю ее через голову и отбрасываю в сторону. Понятный намек, да?.. Хочу его рук и губ на своей груди. Хочу так, что соски болят от нетерпения.

Саша на секунду зависает. Каменеет, пожирая грудь глазами. Дышит тяжело, опаляя меня горячим дыханием, а потом хрипло шепчет:

- В кровать пойдем…

Облизываю губы и киваю.

Саша поднимается, а я, держась за его шею, обвиваю его ногами. Не переставая целоваться, мы медленно курсируем в сторону спальни.

- Даш, это точно? – спрашивает в губы, остановившись на пороге, – ты не передумаешь?

- Точно, Саша… я сама хочу…

Повалившись на кровать, мы сплетаемся в единое целое. Трогаем и целуем друг друга так, словно от этого зависят наши жизни.

- Саша-а-а… - выдыхаю, почувствовав его губы на своей груди.

Он лижет, посасывает, мягко втягивая в рот соски, перекатывает их между зубами. Доводит ласками до безумия. Сам весь трясется от напряжения, мучает, наблюдая за мной почерневшим взглядом.

Спускается вниз, чтобы зацеловать живот. Вырисовывая на нем узоры языком, проходится вдоль резинки шорт.

- Даша?..

- Боже… да… пожалуйста…

Приподнимаю таз, когда Саша аккуратно стягивает с меня белье. Бросает на пол и, пока я не успеваю засмущаться, прижимается губами к гладкому лобку.

- Саш…. Саша… не надо… потом…

Это… слишком. Я не готова к такому пока.

Он подбирается выше и накрывает меня своим телом.

- Если что не нравится, сразу говори. Поняла? Страшно или больно…

- Хорошо.

- Что нравится, тоже говори, Даша…

- Да…

Делая беспорядочные вдохи, смотрим друг на друга. Вздрагиваю, он касается меня там, но взгляда не отвожу. Он не отпускает. Ловит глазами каждую мою эмоцию, скользя пальцем вдоль половых губок.

Я вскипаю. Пытаюсь сдвинуть ноги, но он снова раздвигает их коленом.

- Нравится так?

Горячий шепот придает ощущениям остроты. Прогибаюсь в поясе. Жмурюсь.

- Даша…

- Да… нравится…

- Приятно?

- Приятно… очень…

Это безумно. Крышесносно. Нереально.

Палец давит на клитор. Дает крохотную передышку и очень медленно начинает его массировать.

Срываюсь на стоны. Плакать хочу. Кричать.

- Саша, мне нравится, - хнычу, глядя в окаменевшее лицо, - нравится…

- А так?

Вводит в меня два пальца, давит ими на стенки влагалища.

- А-а-а-х!..

- Нравится так?..

- Да-а-а-а… еще…

- Даша-а-а-а… - стонет, упираясь влажным лбом в мой, - это пздц...

Согласна. Пздц.

Я вижу, что он уже на пределе. По виску бежит капля пота, подбородок дрожит от напряжения. Вижу, что от желания его крутит. Но эгоистично хочу, чтобы он закончил то, что начал.

Я хочу своего оргазма!

Он видит это. Понимает по движению моих бедер и глубине вонзившихся в его кожу ногтей.

Ритмично врезается в меня пальцами, подушечкой большого пальца не переставая ласкать клитор.

Все. Финиш.

Чувствуя взрыв наслаждения между ног, едва не сгибаюсь пополам. Прижимая к себе его за шею, безмолвно рыдаю и целую лицо, пока он устраивается между моих ног.

Он входит медленно. Не торопясь, дает прочувствовать каждое мгновение. Погружается в меня полностью и целует. Глубоко, влажно, горячо.

Я все еще плаваю в остатках экстаза, но с готовностью принимаю каждый его новый толчок. Саша контролирует каждое движение, ловит губами мое рваное дыхание и ритмично вдавливает меня в матрас.

Обнимаю его, целую скулы и вдруг вижу нас в зеркальном отображении на потолке. Меня, раскинувшуюся на постели, в облаке черных волос. И Сашу, что плавно во мне двигается.

Это красиво. Перекатывающиеся под кожей спины мышцы и напрягающиеся с каждым толчком ягодицы. Красиво выглядит и чувствуется.

Внизу живота снова зреет сладкий ком. Напряжение нарастает пропорционально количеству толчков. Все мои ощущения стекают вниз, в место, где ударяются наши тела. Туда, где нагнетая новый взрыв, скользит во мне его член.

- Господи… - срывается с губ, - мне хорошо, Саша… мне кажется… снова…

- Давай, Даша… девочка… - обхватив ладонью мою шею, подушечкой большого пальца, с силой проводит по нижней губе, словно стирая губную помаду.

Я касаюсь ее кончиком языка и чувствую, как после сильнейшего спазма, улетаю. Прикусываю зубами его палец, чтобы утянуть за собой в обрыв.

- Бл@ть... Да-да-шка-а-а…

Рывком вынимает из меня член и, содрогаясь всем телом, падает на меня мешком.

Хрипит, грязно ругаясь, вдавливается лицом в основание моей шеи. Дышит, опаляя жаром.

Молчим, приходим в себя, думая каждый о своем. Для меня это потрясение и откровение одновременно. Я сейчас наизнанку вывернута, обнажена перед ним в самом полном смысле этого слова.

Ни с кем и никогда я не была такой.

- Почему молчишь? – поднимает голову и смотрит мне в глаза.

В них еще плещется огонь. Остатки нашего общего безумия.

- Я… немного в шоке…

- Я тоже… - усмехается тихо, - не ожидал…

Саша ложится на спину и привлекает меня к себе так, что моя голова оказывается на его плече. Я обнимаю его рукой и тянусь, чтобы поцеловать подбородок.

- Не думала, что так бывает, - проговариваю, прижимаясь к нему щекой.

- До этого… не так было?

Снова про Игоря спрашивает. Никак успокоиться не может, Отелло.

- Саш, - после минутной паузы говорю я, - у нас с Игорем всего один раз было. Мы оба девственниками были. Вот… решили стать друг у друга первыми.

Саша не шевелится. Молчит, видимо, ожидая продолжения моей исповеди.

- Мы оба сильно волновались.

- Не понравилось?

- Нет, конечно… Было стыдно и больно… Он, когда кровь увидел, испугался, побледнел весь… На этом все и закончилось.

Чувствую поцелуй в лоб. Улыбнувшись, поднимаю лицо и встречаю его губы. Целуемся неторопливо, как пресытившиеся любовники. Как люди, познавшие друг друга в сексе.

- Зачем ты согласилась, Даш? Я все равно не понимаю…

Этот же самый вопрос я задаю себе с того первого своего раза. Я не чувствовала к Игорю даже сотой доли того, что чувствую к Саше. Не задыхалась и не краснела перед ним. Меня не будоражили его запах, голос и взгляды. Не думала о нем ночами напролет. Не любила я его.

Ответ нашелся совсем недавно, и он мне сильно не понравился.

- Мне кажется, это был мой протест маме, - выговариваю сдавленно.

- В смысле? Переспала с одноклассником на зло ей? – переспрашивает Саша неверяще.

Вслух это звучит еще ужаснее, но, кажется, так оно и есть. Мама так часто и так навязчиво читала нотации о том, как важно отдать свою невинность с умом, не первому попавшемуся ничего из себя не представляющему парню, а достойному и обеспеченному, что у меня со временем выработалась стойкая ненависть к собственной девственности.

- Сам же понимаешь, что мама хотела использовать мою невинность, как крючок на тебя.

Саша глубоко затягивается воздухом и продолжительно выдыхает. Впивается пальцами в мое плечо.

- Я бы с удовольствием на него попался.

- Тогда ты так не думал…

Вместо ответа Саша резво переворачивает меня на спину и нависает сверху.

- Ты простила?

- Конечно, - отвечаю, не задумываясь.

Я, вообще, не умею обижаться на людей долго. Забываю все плохое сразу, как только вижу раскаяние.

- Веришь мне?

- Верю.

- Поверишь, если скажу, что люблю?

Я машинально облизываю губы. Кружу глазами по его лицу, ища подтверждения его словам. Саша смотрит цепко. Лоб нахмурен, скулы напряжены.

- Даш… поверишь?

- Поверю, - отвечаю беззвучно, - говори.

- Я тебя люблю, - лицо расслабляется, полные губы выгибаются в улыбке, - первый раз произношу это вслух… Можешь не отвечать мне тем же, я подожду.

- Я тебя тоже…

Улыбка застывает.

- Я тоже впервые говорю это кому-то…

Взгляд Саши спускается к губам, а потом он меня целует. Так, как умеет только он. Нежно, трепетно, но интимно и порочно. До микроспазмов в низу живота, до мурашек по всему телу. Добавляет к искусному языку руки, что вытворяют что-то нереальное с моими сосками. Пощипывают, перекатывают между пальцами, оттягивают. А затем обеими руками разводит мои ноги в стороны и сгибает их в коленях.

Смотрит туда.

- Саша, - обнимаю его за шею, тяну на себя, пытаясь отвлечь от разглядывания моего естества.

- Не стесняйся… Дай мне посмотреть на тебя.

- Боже, зачем?..

- Мне нравится, - шепчет возбужденно, - ты вся красивая с головы до ног.

Обхватив член рукой, он проводит головкой по моим раскрытым лепесткам. Взглядом считывает мою реакцию и повторяет.

- Как? Приятно?

- Да…

Шлепает членом по клитору.

- А так?

- И так, - выдавливаю сквозь зубы.

Там, внизу, все полыхает огнем. Невыносимо терпеть. Саша повторяет эти движения раз за разом, удовлетворенно наблюдая, как от наслаждения закатываются мои глаза.

- Еще?

- Да… пожалуйста… мне приятно, Саша.

Я и не подозревала, что такие ласки существуют. Не думала, что они могут мне так понравиться.

Греховцев сам на взводе. Лицо напряжено, верхняя губа нервно подрагивает. Ударив еще раз, он быстро достает из прикроватной тумбочки фольгированный квадратик, вскрывает его зубами и раскатывает презерватив по члену. А затем приставляет головку к входу и, не отрывая взгляда, медленно в меня погружается.

Шипим в унисон. Замерев, друг друга чувствуем. Он смотрит на меня вопросительно.

- Мне все нравится, - отвечаю на невысказанный вопрос.

Это правда. Ощущения на грани взрыва. Приятное распирание и неспешное скольжение с легкой стимуляцией чувствительного бугорка слишком быстро приближают меня к оргазму.

- Саша-а-а… еще… только не останавливайся…

- Ох@еть... ох@еть...

Пружина внизу живота максимально сжимается и со следующим Сашиным толчком выстреливает. Я глухо стону. Сжимаю его бедра коленями и чувствую, как меня накрывает его тело.

Он грязно ругается, потом шепчет нежности и снова переходит на мат. Царапая щетиной мою кожу, сокращает амплитуду движений и увеличивает их мощность. Врезается часто и сильно так, что с каждым ударом меня подкидывает вверх.

Кончает бурно, хрипя и содрогаясь, сгребает меня в медвежьи объятия.

- Ты живая? - спрашивает спустя долгие пять минут.

- Кажется, да.

- А мне кажется, я умер и попал в рай.

На следующий день мы вместе приезжаем в Академию. Вернее, Саша привозит меня, а сам собирается в офис отца закончить какие-то важные дела.

Сидя в машине у въезда на парковку вуза, целуемся в течение двадцати минут.

- Я на лекцию из-за тебя опоздаю, - сопротивляюсь вяло.

- Сейчас отпущу, - присасывается в поцелуе, заставляющем задыхаться.

Я стучу ладошками по его груди, потому что знаю, не останови Сашу сейчас, увезет обратно в свою квартиру.

- Блин… Саша, у меня губы болят…

Оторвавшись, смотрит на них замутненным взглядом. У самого с губами то же самое. Припухшие и неестественно яркие. А еще утром на его спине и плечах обнаружились красные царапины. От моих ногтей. Я чуть со стыда не сгорела, когда увидела, как с довольной улыбкой он их разглядывает в зеркало, и пообещала себе сегодня же обрезать ногти под корень.

- Вернусь к третьей паре, телефон не отключай.

- Хорошо, - открываю дверь и буквально силой выдергиваю из его ладони свою руку.

Посылаю воздушный поцелуй, закрываю дверь и бодро шагаю к вузу. Оборачиваюсь у крыльца и вижу, как Лексус, стоя на том же месте, мигает мне фарами.

Закусив губы, машу Саше рукой и лезу в карман за телефоном, посмотреть, что за сообщения пришли на него, пока мы с Греховцевым целовались в машине.

Два непрочитанных еще со вчерашнего дня сообщения от Игоря и одно из банка. Мама впервые за последние два месяца перевела деньги на мою карту. И не символическую сумму, а половину моей зарплаты в магазине.

Странно. Уже рассчиталась за шубу? Так быстро? Она говорила, что взяла кредит на год.

Сдаю куртку в гардероб и ищу укромный уголок, чтобы позвонить ей. Встаю у окна, выходящего на задний двор со стадионом, и сразу ее набираю.

- Мам, привет.

- Привет, дочка, - отвечает ласково, чем вводит меня в еще большее замешательство, - пришли денежки?

- Пришли. Спасибо. А откуда они?

- Из моего кошелька, - беззаботно смеется она, - откуда ж еще?

Я напрягаюсь. Что-то здесь не так. Фантазия включается по щелчку пальцев. Вариантов всего два: первый – мама выиграла джек – пот в лотерею, и второй – она как-то узнала, что мы с Сашей вместе и решила меня за это поощрить.

- А как же шуба? – спрашиваю приглушенным голосом.

- Я за нее уже рассчиталась. Она полностью моя!

- Откуда деньги?

В трубке раздается веселый смешок. Мама, похоже, впервые за очень долгое время в превосходном расположении духа.

- Ой, Дашка!.. – вздыхает она, - у меня же новости для тебя!

- Какие?

- Помнишь Виталия Викторовича?

Помню, конечно. Потому что это единственный из всех мужчин мамы, который мне понравился. Тот самый вдовец, которого она сама бросила, заведя интрижку с очередным женатиком. Неужели, он решил вернуться?

- Помню…

- Мы снова вместе, Даш! – выговаривает с придыханием.

Молчит, видимо, ожидая моих поздравлений, но я даже не нахожусь, что ей ответить. Мне искренне жаль этого приятного мужчину.

- Это он дал тебе денег, чтобы ты отправила мне?

- Он взял на себя все мои расходы и хочет, чтобы я помогала тебе. А ты же знаешь, я не против, если… есть деньги.

- Ясно. Спасибо, мам. Ты мне больше не отправляй, я же работаю теперь.

- Я знаю – знаю, Даша. Купи себе сапоги или платье…

Моего плеча касается чья-то рука. Обернувшись, замечаю Лену, что протягивает мне стаканчик кофе. Благодарно кивнув, принимаю его.

- Значит, у вас все серьезно, мам?

- Надеюсь, что да, - хихикает она в трубку, - Виталик говорит, что так и не смог меня забыть. Судьба он моя, наверное…

- Я рада, правда, - говорю ей и добавляю перед тем, как отключиться, - глупостей не наделай только.

Болтая ни о чем, идем с Леной в аудиторию на первую пару. По пути встречаем Алину, целующуюся со своим новым ухажером, Тину, припечатывающую меня убийственным взглядом, похабно ухмыляющегося Максима. Только ни один из них никак не влияет на мое настроение.

Потому что в душе у меня покой, сердце и мысли заняты только Греховцевым. Никому, кроме него, нет там места.

Второй парой у нас физкультура. Помня, что Саша обещал успеть к третьей, быстро переодеваюсь и раньше других девчонок выбегаю из раздевалки.

И сразу же попадаю в капкан его рук.

- Попалась? – усмехнувшись, тянет меня в ту самую инвентарную.

Пихает внутрь и закрывает за нами дверь. После чего, как голодный зверь набрасывается на меня с поцелуями.

- Помнишь это место? Наш первый поцелуй?..

- Помню.

Такое не забывается. Помню все в мельчайших подробностях. Темноту, запах пыли и резины. Наше сорванное дыхание, хриплый шепот и жадные касания.

- Я тоже.

Поддев меня под попу, вынуждает обвить ногами свой пояс. Вдавливает спиной в стену в том же самом месте, что и в прошлый раз, и целует.

Мои губы снова ноют, а в животе вновь собирается приятная тяжесть.

- Даш, поедем домой… - шепчет, вдавливаясь в меня твердым пахом.

- Не-а… я же работаю сегодня.

С мучительным стоном зарывается лицом в мои волосы. А я целую его шею, накрываю губами пульсирующую венку, снова не удерживаюсь и пробую его кожу на вкус.

- Даша-а-а… давай ты уволишься… пожалуйста…

- Нет-нет-нет, - проговариваю скороговоркой, - ни за что…

- Зачем тебе работать, у тебя же теперь я есть?..

Отрицательно мотаю головой. С некоторых пор я помешана на независимости. С того самого момента, когда получила свою первую зарплату и поняла, что ни от кого финансово не завишу. Мне нравится быть самостоятельной.

Саша тяжело вздыхает. Давит в меня вздыбленный членом, надеясь, что потеряю голову и соглашусь на все, что он от меня хочет.

Тяжело, но я держусь.

- Саша… я на пару опоздаю…

- Дождись меня после нее. Я отвезу тебя на работу.

Я дарю ему целомудренный поцелуй и, выскользнув из объятий, выхожу из инвентарной.

Иду вслед удаляющимся девчонкам, улыбаясь во весь рот, изо всех сил стараясь устоять на подрагивающих ногах.

Все хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Порой ловлю себя на мысли, что боюсь проснуться и понять, что все это не более, чем сон. Незаметно щипаю собственные плечи и, чтобы убедиться, что не сплю.

Последней парой философия. Ведет пожилой дядька, позитивный весельчак. Усаживаюсь за первый ряд, достаю тетрадь и кладу на стол телефон, который в это же самое мгновение мигает оповещением о входящем сообщении.

Активирую экран, надеясь, что это Саша, но вижу сообщение от Игоря.

«Привет, Даша. Почему не отвечаешь? Некогда или общаться не хочешь?»

Черт! Откровенно не хочу! Он пишет почти ежедневно. Без всякого повода, видимо, от скуки. Раньше я отвечала, интересовалась, как дела, как успехи в учебе и вообще…

Но после того, как его послания изменили тональность, переписываться с ним настроения резко поубавилось. Игорь стал писать, что тоскует, вспоминает, как мы встречались, пересылает наши старые совместные фото, которые я в своей галерее уже давно удалила. Предлагает встретиться на зимних каникулах.

Я поначалу отшучивалась, потом стала игнорировать сообщения, надеясь, что он поймет намек, но Игорь непробиваем. Придется проявить жесткость.

«Игорь, ты прости меня, но боюсь, моему парню не понравится, что я с тобой общаюсь».

«У тебя есть парень? Кто он?»

Мысленно усмехаюсь, представив, как бы он отреагировал, узнай, что встречаюсь я с Греховцевым. В свое время, я жаловалась ему, что мама мечтает меня с Сашей свести.

«Неважно. Пожалуйста, не пиши и не звони мне больше» - пишу ему и решительно удаляю с телефона все сообщения.

Саша.

Отвожу Дашку на работу, а сам, после пары незначительных дел, еду позаниматься в зал.

- Здорово, - бросаю Максу, проходя мимо него в раздевалке.

Тот бормочет что-то невнятное в ответ, но я на этом не зацикливаюсь. Понятно, что, как прежде, дружбы уже не будет. Все никак мне сломанный зуб не простит. Более того, в последнее время у нас все чаще случаются стычки на ровном месте. То випкой в клубе не дали попользоваться, то Лексус я на его место на парковке перед Академией поставил.

Складывается ощущение, что сознательно ищет повод для серьезной ссоры.

Разогревшись на беговой дорожке, иду в зал поколотить грушу.

Макс тоже здесь, машет перчатками всего в паре метров от меня.

- Сдаешь, Саня, - усмехается ехидно, - как баба руками работаешь.

- Иди нахер, - отзываюсь беззлобно.

Шуточка, уже набившая оскомину. Нового ничего его мозг выдать не в состоянии, видимо.

- На тренировки забил, да? Весь в семейной жизни…

Встав в стойку, концентрируюсь и отрабатываю новую серию ударов. Макс подбирается ближе, упав спиной на канаты, складывает руки на груди.

- Как тебе Стрельцова?.. Лучше Алинки? Слаще?

При упоминании Дашки врубается сирена. Действую на инстинктах, подлетаю к Шагурову и одним ударом валю того на мат. Он не теряется, будто готовился к такому исходу, замахивается и наносит удар в челюсть.

И в следующий миг получает ответку.

- Еще раз заговоришь о ней, стоматологом не отделаешься.

- Распечатал целочку уже? – не унимается урод.

У меня перед глазами красная пелена встает. Поднявшаяся волной ярость движет мной сама. Макс получает апперкот в нижнюю челюсть, а затем – удар лбом в нос, из которого фонтаном начинает бить кровь.

- Я предупреждал, - хриплю, поднимаясь.

Намереваюсь уйти с ринга, но тут кое-что вспоминаю и возвращаюсь.

- Долг мне когда отдашь? – интересуюсь, склонившись над скорчившимся телом, - занимал на месяц, уже год прошел.

- Сука…

- Жду до конца недели, потом звоню твоему папаше.

В прошлом году он взял у меня две сотки на байк. Не хватало ему на подарок к Новому году для себя любимого. А вернуть все время забывает.

Дохожу до раздевалки, снимаю шорты, закидываю перчатки в кабинку и иду в душ. Встав под теплые струи, закрываю глаза. Не отпускает. В крови еще бурлит адреналин, замешанный на ярости.

Все, вежливые разговоры закончились. Макс словами не понимает, значит, буду объяснять по-другому.

- Это ты его так? – спрашивает, ожидающий меня в раздевалке Ромыч.

- Я, - отвечаю ровно.

- За что?

- Не твое дело.

- Ты ему зуб выбил, - проговаривает он осторожно.

Пожав плечами, начинаю одеваться. До того, как Даша закончит, надо будет еще успеть ей телефон новый купить. Хотел на Новый год, но на ее смартфон уже сил нет смотреть. Вернее, на то, как она с ним мучается. Памяти ни на что не хватает и батарея совсем слабая.

- Сань, - догоняет уже у выхода Ромка, - Макс сказал, заяву писать не станет…

- Похер…

- Сказал, у него другие способы есть.

Сажусь в Лексус и сразу врубаю печку на максимум. Сегодня больше двадцати и колючий ветер. Пока он греется, гипнотизирую взглядом дверь клуба.

Пусть, сука, только попробует к Дашке сунуться. Я не знаю, что с ним сделаю. Урою.

Еду в «Мегатаун», центр, где она продавцом трудится. Выбираю ей крутой современный телефон, долго таскаюсь по торговым рядам, а потом решаю подняться этажом выше, туда, где находится бутик, в котором она работает. Хотя бы издалека на нее посмотрю.

Но сначала, чтобы не испортить сюрприз, уношу подарок в машину.

Поднимаюсь на нужный этаж и, встав напротив бутика, издалека за Дашей наблюдаю. Она как раз покупательницу обслуживает. Лучезарно улыбаясь, выкладывает на витрину труселя. Крутит в руках каждую модель и что-то, не замолкая, говорит.

Я улыбаюсь. Смотрю на нее, и так в груди тепло становится. Когда полностью удовлетворен тем, что видишь и чувствуешь. Не было у меня такого ни с кем, чтобы от одного только взгляда горло перехватывало.

Дождавшись, когда довольная тетка с покупками выйдет из магазина, направляюсь прямо туда. К симпатичной продавщице, на бейджике которой «Дарина» написано.

Не Дарья, как я думал, а Дарина. Красивое имя у моей девочки.

- Даша, - заметив меня, шипит ее подружка.

Дашка поворачивается, и наши взгляды встречаются. Карие глаза вспыхивают, а щеки моментально розовеют.

- Ты рано… - быстро сверяется с настенными часами, - еще сорок минут.

- А я не за тобой, - заявляю с вызовом, - я за покупками.

Девчонки тихо хихикают, а Дашка вдруг сильно хмурится. Подается через прилавок ко мне и, протянув руку, касается пальцами челюсти.

Бл@ть. Я и забыл уже.

- Что это? Ты подрался?

В голосе столько тревоги, что мне не по себе становится.

- Удар пропустил… мелочи жизни, - отвечаю беспечно.

- Больно?

- Нет, Даш, - демонстративно заинтересованным взглядом осматриваю представленный ассортимент, - ну так, что, поможешь мне с выбором?

- С выбором?.. – прослеживает за моим взглядом и недоуменно вскидывает брови, - что ты хочешь купить?

- Подарок любимой девушке.

На удачу, в магазин входят еще покупатели, и обе Дашкины коллеги переключают внимание на них. Я могу быть уверен, что никто нас не подслушивает.

- Давайте попробуем выбрать, - облизав губы, включается в игру, - что она носит? Знаете ее вкусы?

- Эмм… Она любит кружево.

- Это все? Слишком мало информации. Мне нужно знать, какие модели она предпочитает, какой у нее размер…

- Модели? – разглядывая витрину, чешу подбородок.

Мне кажется, Дашке любая модель подойдет. В любой из этих тряпок она будет выглядеть, как ходячий секс.

- Это, - указываю на манекен.

- Этот пеньюар?

Киваю. Красивая вещица. Кружево на тонких бретельках, собранное под грудью резинкой и с разрезом по центру. Представив в ней Дашку, чувствую, как тяжелеет в паху. Сглатываю и смотрю в ее глаза. Она думает о том же, пробегается язычком по нижней губе и прикусывает ее зубами.

- Размер какой нужен? – спрашивает приглушенно.

- Как у вас… - выразительно смотрю в грудь, - Дарина.

Дашка часто моргает. Смущается нещадно, но игра ее эта завела. Хочет и боится.

- Поможете мне? – опираясь на руки, подаюсь вперед.

- Саша… - выдыхает она, но попавшись на мой пристальный взгляд, решается, - конечно.

Поворачивается ко мне спиной и, присев на корточки, открывает один из многочисленных шкафчиков. Достает оттуда черную, с золотым тиснением коробочку и вынимает из нее кружевную вещицу.

- Этот размер должен подойти… вашей девушке.

- Может, вы примерите на себя, а я посмотрю?.. – предлагаю шепотом, - и трусишки подберите… к пеньюару.

Дашка как-то дергано кивает. Метнувшись к шкафу, достает коробку с бельем в тон сорочки. Выкладывает несколько упаковок на стол и начинает их распаковывать.

- Есть стринги, есть бразильяна, - разворачивает и одни за другими мне их демонстрирует, - это обычные слипы…

- Конкретно вам, Дарина, какие нравятся?

- Мне? А при чем тут я?.. – хлопает невинно глазками.

Продолжает вскрывать упаковки, разворачивает очередные трусы, но спохватившись, быстро зажимает их в кулак.

- Ой… это не то…

- Покажите-ка… - подцепляю пальцами кусочек ткани и вытягиваю из ее руки.

Раскладываю на столе и… дар речи теряю. В верхней части они как обычные женские трусики, а снизу, вместо критической их части, всего две параллельные тонюсенькие тесемки.

Я думал такого рода наряды только в секс-шопах продаются.

- Саш, дай сюда, - нервничает Дашка, - это не белье… вернее, не то, что тебе нужно!..

- Уверена?

По пылающему лицу и горящим лихорадочным блеском глазам вижу, что нет, не уверена.

На миг представляю ее в этом пеньюаре и этих… трусиках и… мать вашу… вся кровь бурным потоком устремляется в штаны.

- Я их возьму… заверните.

- Может, доставку на дом закажем? Или ты в кафе хочешь? – спрашивает Саша, поглядывая на меня с водительского места.

Даже не спрашивает, где я ночевать буду. В общежитии или у него. Для него это вопрос уже давно решенный.

Опустив взгляд на лежащий на моих коленях пакет «Bustier», чувствую, как сердце сбивается с ритма. Мне стыдно за то, что я хочу надеть этот комплект для Саши.

Сглотнув обильную слюну, судорожно вздыхаю.

- Даш… - снова смотрит на меня, - домой едем?

- Я уже неделю в общаге не появляюсь.

- Да, ты права, - вдруг соглашается он, - завтра нужно будет остальные твои вещи перевезти в квартиру.

Я только качаю головой. Он неисправим.

- Открой бардачок, пожалуйста.

- Зачем?

- Не помню, клал туда паспорт или нет…

- Сейчас.

Ставлю пакет в ноги и дергаю рычажок. Дверца медленно опускается, и я, вытащив оттуда белую прямоугольную коробку, ищу среди прочих документов паспорт Саши.

- Как он выглядит? Какая у него обложка?

- Белая… - говорит со смешком.

Вынимаю документы на машину, страховку, сервисную книжку обслуживания автомобиля, брошюрку об установке сигнализации, но конкретно паспорта там не нахожу.

- Саш, нет паспорта. Вспоминай, когда пользовался им последний раз.

Лично мне этот способ всегда помогает.

- На коленях еще раз посмотри…

Перебираю бумажки снова. По одной складываю их обратно.

- Нет.

- А это что? – указывает глазами на белую коробку.

Беру ее в руки и разворачиваю картинкой к себе. Телефон новый. При чем тут паспорт?

Подношу коробку к его глазам.

- Это телефон.

- Ага, - говорит ровно, не отрывая взгляда от дороги.

- А мы паспорт ищем…

- Ну да…

Уголок его губ тянется вверх, брови вздрагивают.

Я снова смотрю на коробку в моих руках, и тут в голове мелькает подозрение, которое у меня даже мысленно не получается оформить в слова.

- Саша-а-а… не молчи, пожалуйста.

Греховцев, глянув на коробку, начинает смеяться.

- Дашка, ты самая странная из всех, кого я знаю.

- Почему? – смеюсь вместе с ним.

- Открой, - кивает на коробку, - это тебе.

Руки слабеют, я больше не смеюсь, но губы по инерции улыбаются. Горло перехватывает спазмом.

- Зачем?

- Открывай, Даш, это подарок!

Осторожно подняв крышку, вынимаю упакованный в целлофановую матовую пленку смартфон.

Дышать все сложнее, язык прилипает к небу, в носу свербит.

Вытаскиваю его из пакета и зажимаю в ладони.

И как мне на это реагировать? Я знаю, сколько он стоит, и никогда в жизни не позволила бы сама себе такой купить. А Саша купил и теперь хочет, чтобы я с легкостью его приняла?

- Не нравится?

- Ты с ума сошел? – спрашиваю тихо.

- Тебе нравится или нет?

- Нравится, конечно, но…

- Ну и ладушки! Завтра на него чехольчик купим.

- Саш…

- Это подарок, Даша! – перебивает он, - мне приятно их тебе делать, тебе приятно их принимать. Договорились?

Напитавшийся теплом моей руки гаджет приятно оттягивает ладонь. Я уже давно собираюсь поменять свой старый телефон. Видимо, Саша заметил, как я с ним постоянно мучаюсь, но этот такой дорогой…

- Даша.

- Договорились. Но за белье я тебе деньги верну.

- Нет.

- Для чего я тогда работаю, если ты не разрешаешь мне тратить мою зарплату?

- Понятия не имею.

- Я не уволюсь, - предупреждаю сразу, поняв, куда он ведет.

Уже не в первый раз намекает на то, что с радостью станет меня обеспечивать. Только это совсем не предел моих мечтаний. Моя мама не раз попадалась на эту удочку – увольнялась с работы, когда находила очередного богатого любовника. К счастью, последние лет пять она смотрит на вещи куда более трезво, держит свой обувной бутик, не надеясь на мужчин.

- Я и не заставляю, - соглашается подозрительно легко, - но права дарить подарки любимой девушке ты меня лишить не можешь.

- Хорошо, - сдаюсь, поняв, что подарок он обратно не примет, - спасибо…

Машина въезжает в подземный гараж и встает на свое место. Я укладываю телефон обратно в коробку, отстегиваю ремень и тянусь к Саше. Он даже среагировать не успевает, как я прижимаюсь губами к его рту.

- Спасибо, Саша, - шепчу проникновенно, - мне нравится.

Он отмирает и, обвив меня руками, вдавливает в себя.

- А мне нравится, как ты произносишь эти слова. Скажи еще раз.

- Мне нравится. Мне нравится, Саша…

- Бл@ть!.. Не могу, - хрипит он, хватает мою ладонь и накрывает ею свой пах, - пойдем домой, Дашунь… видишь, как плохо мне…

Мы выбираемся из машины и, хохоча, бежим к лифтам. Целуемся, пока он едет на пятнадцатый этаж и, обнимаясь, вваливаемся в квартиру.

- Я в душ!

- Даша! Какого хрена?! – ревет, указывая на вздыбленную ширинку.

- Подарок, - поднимаю пакет из бутика на уровень его глаз.

Он замирает. Одним только взглядом запускает под кожу теплую вибрацию и заставляет дрожать от предвкушения.

Хватая воздух маленькими глотками, медленно, не разрывая зрительного контакта, двигаюсь в сторону ванной. Не уверенная, что он не догонит и не возьмет меня прямо здесь, в прихожей.

- У тебя пять минут, - успеваю услышать предупреждение, прежде чем захлопываю дверь.

Останавливаюсь у зеркала, сама себе посылаю ободряющую улыбку.

Спокойствие, только спокойствие. Пора привыкнуть к тому, чем мы с Сашей ежедневно занимаемся, но каждый раз для меня – шквал эмоций и приступы тахикардии. Каждый раз мы оба проваливаемся в омут из новых ощущений и новых граней удовольствия.

Что будет сегодня?..

Снимаю с себя всю одежду и встаю в душевую кабину. Освежаю пылающую кожу, промокаю ее полотенцем и, наконец, вынимаю наряд из пакета. Черный кружевной пеньюар и трусики с открытой промежностью.

Кровь, разгоняясь по венам, устремляется туда, где это белье ничего не прикроет.

Делаю полный вдох через нос и очень медленный выдох.

Натягиваю лоскуток на бедра, надеваю пеньюар, волосы собираю наверх, чтобы не мешались и, мысленно сплюнув три раза, выхожу из ванной.

В квартире тишина. Ступая босыми ногами на цыпочках, заглядываю в спальню, не обнаружив там Сашу, так же неслышно, прохожу в гостиную.

- Пятнадцать минут… - говорит он, сидя ко мне полубоком на диване, - иди ко мне…

Я прохожу по мягкому ворсу несколько метров и останавливаюсь перед Сашей, сгорая от смущения.

Он в домашних трико и с голым торсом сидит, широко расставив ноги и закинув руки за голову. Прокатывается по мне тяжелым взглядом, тормозит на груди, а потом – у развилки ног. Сглотнув, подается вперед и тянет ко мне руку.

Я подаю ему ладонь и уже в следующее мгновение оказываюсь сидящей на его коленях. Обнаженной промежностью на скрытом тканью трико каменном члене. Дергаюсь, потому что чувствую, как то место пронзает горячим острым жалом.

- Поцелуй, так же, как в машине, - шепотом просит Саша.

Я редко проявляю инициативу, но каждый раз он реагирует на это очень бурно, приветствуя каждую из них.

Не тороплюсь выполнять просьбу. Обвив его шею руками, даю себе возможность как следует им полюбоваться. Люблю смотреть на него. Раньше делала это тайком, сейчас – не таясь.

- Даша… смерти моей хочешь?

Я довольно улыбаюсь. Вхожу во вкус, нравится испытывать его терпение.

- Ты красивый, - склоняюсь и касаюсь губами его лба.

- Еще…

Легко целую скулы, кончик носа. Саша на пределе. Кладет обе ладони на мои бедра и, явно намекая на то, чтобы я поторопилась, впечатывает в себя.

У меня вырывается глухой вскрик. Греховцев шумно втягивает воздух через стиснутые зубы и дергает бедрами.

- Потерпи, Саш…

- Терплю.

Я целую его губы. Прохожусь по ним языком, втягиваю в рот нижнюю, мягко ее посасываю.

Нравится ему. Тело подо мной каменеет, пальцы на моих бедрах мелко дрожат.

Воодушевленная его реакцией, немного меняю угол наклона и погружаю язык в горячий рот.

Он тихо мычит, но держится, однако руки его живут своей жизнью. Параллельно друг дружке двигаются по направлению к груди. Накрывают холмики, осторожно сжимают и тянут обе лямки пеньюара вниз.

Бог мой… Откуда он знает, как мне нравится?

Оголив грудь, щекочет ее кончиками пальцев, время от времени прихватывая соски.

Я меняю темп поцелуя, действую языком жестче, прикусываю зубами его губы. Даю таким образом понять, как нравятся мне его ласки. Двигаюсь всем телом, порочно извиваясь, трусь о твердый пах.

- Тшшш… дай передышку, Даш, - стонет хрипло, - такая горячая… отзывчивая…

Мы ненадолго замираем, прижавшись друг к другу щеками, шумно дышим. Саша приходит в себя первый. Глянув мне в глаза, ныряет рукой под подол сорочки и, приподняв его, смотрит вниз.

- Поднимись немного.

Делаю, как просит, и чувствую, как он касается меня там. Тело прошивает током. Боясь потерять равновесие, хватаюсь за его плечи и застываю.

- Нравится?..

- Нравится… очень…

Скользнув пальцами вдоль губок, вводит их в меня на всю глубину. Массирует изнутри, растягивает и начинает ритмично ими двигать.

- Говори…

- Да… хорошо так… нравится.

- А так? – увеличивает темп.

- Боже… Саша…

Мне офигенно, но я хочу, чтобы он перестал думать только обо мне. Хочу, чтобы ему тоже было приятно.

Запускаю руку вниз и, оттянув резинку трико вниз, выпускаю член наружу. Смотрю, как он под собственной тяжестью падает на живот Саши. Твердый, подрагивающий от напряжения.

Вынув из меня пальцы, Греховцев прожигает взглядом. Я понимаю и принимаю немой посыл. Обхватываю ладонью ствол и провожу ею от основания до вершины.

- Такая кожа гладкая, - произношу удивленно.

- До этого не трогала?

Отрицательно качаю головой.

- Ни разу…

- Правда? – переспрашивает с затаенным восторгом.

Киваю и повторяю движения. Вверх – вниз, вверх – вниз. Он, откинув голову на спинку дивана, стонет.

- Даш, сядь на него… пожалуйста…

Приставляю головку к входу и, по ободряющему взгляду понимая, что все делаю правильно, медленно опускаюсь.

Меня разрывает от эмоций и новых ощущений. В такой позе все чувствуется совершенно иначе. Теснее, горячее, приятнее.

- Кайф, Саш, - говорю вслух, зная, как важно для него это слышать.

Он подхватывает полы пеньюара и снимает его с меня через голову.

- Давай сама, Даша… - шепчет сбивчиво, - двигайся, как тебе нравится…

- Я не умею…

- Тоже в первый раз?

- Да.

Он обхватывает меня руками и набрасывается с поцелуями. Шея, рот, грудь – ничто не остается без внимания.

- Са – ша…

- Двигайся, Даш, давай, сладкая…

Я держусь за его плечи и начинаю осторожно раскачиваться. Вперед – назад под углом 45 градусов. Поначалу получается не очень хорошо, я сбиваюсь ритма и быстро выдыхаюсь. Но видя, как, откинув голову и закрыв глаза, кайфует Саша, решаю последовать его примеру.

Расслабляюсь и концентрируюсь на собственных ощущениях. Начав с малой амплитуды, постепенно наращиваю темп. С каждым движением опускаюсь на Сашу так, что головка члена давит в определенную очень чувствительную точку. Немного изменив угол, достигаю максимально ярких ощущений.

Греховцев закидывает руки на спинку дивана и, подняв голову, смотрит на меня из-под полуопущенных век.

- Тебе хорошо? – интересуется глухим голосом.

- Да… а тебе?..

Я продолжаю двигаться в заданном ритме. Немного отвожу голову в сторону, обеими ладонями поддерживаю подпрыгивающие с каждым моим движением груди. Тело искрит, бегущий по венам огонь воспламеняет кожу, низ живота схватывает микроспазмами.

- Боюсь кончить раньше тебя…

Хорошо, значит. Вижу это по вздувшимся венам на шее, сжатым челюстям и потемневшему взгляду.

Сдается. Подается ко мне, обхватывает одной рукой мою спину, вторую опускает вниз, к месту, где соединяются наши тела и держит ее таким образом, что с каждым моим движением клитор касается кончиков его пальцев.

Резко выдохнув, сбиваюсь с ритма. С такими ощущениями мне не справиться.

- Не останавливайся, - шепчет в губы.

- Не могу…

- Еще немного, Даш, ты уже близко…

Облизываю сухие губы. Держась за его взгляд, продолжаю. Всего три приседа, и меня сгибает пополам. Содрогаясь всем телом, падаю на Сашу и с головой погружаюсь в океан наслаждения.

- Люблю… - вырывается из меня неосознанно, - люб - лю…

Он кончает почти сразу после меня. Вбивается снизу мощными толчками, хрипит как раненый зверь и, резко из меня вынув член, орошает лобок белесой жидкостью.

- Презерватив… забыли… - произношу одними губами.

- Ага… он здесь, под подушкой… - хмыкает он.

Потом мы долго сидим, не шевелясь, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Молчим, восстанавливая дыхание. После этого Саша заказывает все – таки еду на дом, и мы вместе принимаем душ.

Я под его насмешливым взглядом любовно стираю в мыльной воде подаренное белье и развешиваю его на полотенцесушителе.

- Правильно, - комментирует он, облачаясь в трико, - пригодится еще, и не раз…

- Конечно… думаю, завтра эти трусики на экзамен надеть… - подначиваю я, - вдруг на пятерку сдам?..

В следующее мгновение я оказываюсь прижатой животом к стиральной машине.

- Несмешная шутка, Даша, - проговаривает, впечатываясь в меня сзади, - эти трусики ты будешь надевать только дома и только для меня.

- Тебе понравилось?

- Понравилось, ты же видела…

Я поворачиваю к нему голову, а он тут же ловит мои губы.

Не знаю, чем закончились бы наши тисканья, если бы не доставка еды. Саша, успевший выучить мои предпочтения, заказал куриные крылышки и салат из пекинской капусты.

- Давай, я перекину на новый телефон всю инфу со старого, чтобы тебе переустанавливать ничего не надо было, - предлагает он, доедая мясо.

- Давай, - соглашаюсь с радостью, - а я пока еще раз по вопросам перед экзаменом пробегусь…

Он забирает мой телефон, вынимает из коробки новый и усаживается с ними на диван. А я устраиваюсь на кухне за барной стойкой. Это место облюбовано мной для занятий. Очень удобно, и Саша всегда на виду.

Минут пятнадцать я листаю лекции и убеждаюсь, что готова хорошо. Все термины от зубов отскакивают, все темы понятны. Должна сдать на отлично. Просто обязана, чтобы перевестись на бюджет.

- Даш… - отвлекает меня безжизненный голос Саши.

- Что?..

- А это что за хрень?.. – не глядя в мою сторону, поворачивает мой старый телефон экраном ко мне, - ты до сих пор о нем думаешь?

- Ты о чем?..

Встаю с высокого стула, быстро подхожу и выхватываю телефон из его руки.

«Не могу не думать о тебе, Даша. И знаю, что ты тоже обо мне думаешь, потому что то, что между нами было, забыть невозможно».

- О, Боже… какой бред…

Саша продолжает сидеть ко мне спиной, а когда я обхожу диван и встаю перед ним, вижу, что на нем нет лица. Безжизненная маска и мертвые глаза.

- Саш, ты чего? – изобразив смешок, сажусь рядом с ним на диван.

Он моего веселья не разделяет. Почесывая языком верхние зубы, задумчиво на меня смотрит. Лицо словно заморожено, на нем ни единой эмоции, в глазах холодная пустота. Я даже не вижу, что он дышит…

И тут у меня внутри все леденеет. В нем сейчас доверие умирает.

- Саша… не молчи!.. – вскрикиваю истерично, - говори что-нибудь! Ничего я к нему не чувствую! Я не знаю, с чего он так решил!

- Все предыдущие сообщения удалены…

- Господи… я их удалила, да! – трясу перед собой рукой с зажатым в ней телефоном, - зачем они мне здесь? Я не хотела больше с ним общаться, поэтому удалила!

Саша смотрит мне в глаза. Не верит. Вижу, чувствую, что не верит. От его застывшей фигуры сквозит холодом. Я сама растеряна, ума не приложу, как вести себя и что говорить, потому что ни разу в жизни не была в подобной ситуации.

И еще я дезориентирована его поведением. Либо вот – вот рванет, либо я очень плохо его знаю.

- Саша, я умоляю тебя, скажи что-нибудь, только не молчи! Я не знаю, как оправдаться…

- Я тебя внимательно слушаю, Даша, - тихо шелестит бесцветный голос, - успокой, заставь меня поверить тебе.

- Как?! Я не знаю!.. – выкрикиваю с отчаянием, - тебе недостаточно моего слова?!

- Расскажи мне все.

- Он… Игорь написал примерно полтора месяца назад. Спросил, как дела, предложил переписываться… по старой дружбе. Я согласилась.

- Зачем?

- Эмм… я не знаю, Саш… Мы с тобой тогда не общались, я не увидела в этом ничего плохого.

- Доверие, Даш… Ты забыла? Мы же столько об этом говорили…

У меня была мысль рассказать ему о том, что Игорь мне пишет, но, помня его на него реакцию, так и не решилась. О чем, конечно, сейчас очень жалею.

Он отводит взгляд и, встав с дивана, направляется в кухню. Я за ним. Остановившись у стола, наблюдаю, как он наливает для себя стакан воды и выпивает его залпом.

- Он хочет тебя вернуть? – спрашивает тихо.

Ставит стакан в раковину и, стоя ко мне спиной, опирается обеими руками в столешницу.

- Саш, - подхожу сзади и обнимаю его за талию, - мне все равно на его желания.

- Не трогай меня, Даш… пока… - произносит он глухо, и я отскакиваю от него, словно обжегшись.

- Хорошо…

Выбегаю из кухни и несусь в спальню. Закрыв дверь, прижимаю обе ладони ко рту.

Так больно. Каждый вдох только усиливает боль. И холодно, словно кто-то настежь открыл окно в декабре.

Открываю шкаф и достаю с нижней полки свою сумку. Быстро скидываю в нее немногочисленные пожитки. Переодеваюсь в джинсы и свитер. Стираю с лица первые слезинки и выхожу в прихожую.

Нужно со стола в кухне тетради с лекциями забрать. Завтра последний экзамен.

Ступая неслышно, захожу внутрь и вижу, что Саша стоит все там же, все в той же позе. Уронив низко голову, не шевелится.

Забираю тетрадки и, прежде, чем выйти, негромко к нему обращаюсь.

- Мне лучше уйти… позже созвонимся…

Быстрым шагом иду к встроенному шкафу, сдергиваю куртку, надеваю. Присев на корточки застегнуть ботинки, уже откровенно реву.

Шапка… шапка где-то здесь была… Надеваю ее на голову, шарф сую в карман сумки и вдруг вижу боковым зрением, как ко мне стремительно приближается Саша.

Успеваю только уронить сумку на пол, как оказываюсь прижатой к его телу.

- Нет! Никуда не уйдешь!

Я плачу уже не стесняясь, в голос. Пытаюсь выбраться из его объятий, но Саша лишь усиливает захват.

- Саш, пусти… пожалуйста… давай потом поговорим.

- Нет.

- Успокоимся оба и все обсудим.

- Нет, Даша, - голос его приобретает окраску, пусть мрачную, но он хотя бы больше не напоминает механический, - успокаиваться мы будем вместе, рядом друг с другом.

- Я хочу уйти, - всхлипываю жалко.

Это правда. Переживать душевные муки я привыкла в одиночестве, с головой под одеялом.

- Я не знаю, что мне сказать, чтобы ты поверил.

- Я верю, - говорит отрывисто, - немного не в себе сейчас, но я верю.

- Правда?

- Не уходи только… - просит, глядя на меня исподлобья.

Я пытаюсь успокоиться, облизываю соленые губы, но слезы бежать не перестают. Саша хмурится еще больше, побелевшие ноздри нервно раздуваются, дыхание рваное.

Рывком притянув к себе, прижимает лицом к своему плечу. Я обнимаю его руками, впиваюсь пальцами в обнаженную кожу спины.

Конечно, я не ухожу. Заторможено снимаю с себя куртку, отдаю Саше. Он вешает ее обратно в шкаф, в комод прячет шапку и опускается на колени, чтобы снять с меня ботинки.

Я умываюсь, и мы почти сразу после этого ложимся спать. К душевным беседам никто из нас, видимо, не готов. Поэтому, лежа в кровати, каждый думаем о своем.

Саша заканчивает настройку нового телефона и молча мне его передает.

- Спасибо.

Он лежит на спине, закинув руки за голову. Смотрит в потолок. Я - на боку, разглядываю его профиль.

- Ты должна была мне рассказать, - наконец, произносит охрипшим от долгого молчания голосом.

- В последнем сообщении я сказала ему, что у меня есть парень и попросила больше мне не писать. Удалила все сообщения… думала, он все понял.

- Настырный… я его понимаю…

- Саш… я не думала, что это так важно… поэтому не хотела рассказывать.

- Я так и понял.

- Но ты прав. Если бы я узнала, что ты тайком от меня переписываешься… допустим, с Алиной, мне было бы больно. Прости…

Греховцев продолжительно выдыхает. Перевернувшись на бок, лицом ко мне, касается моей щеки костяшками пальцев.

- Спи. Успокаивайся и засыпай. Завтра экзамен сложный.

Я как кошка трусь лицом о его руку.

- Я люблю тебя…

- И я люблю, Даш… Спокойной ночи.

Мне кажется, я засыпаю раньше, потому что сквозь сон слышу, как он ворочается, крутится… иногда ходит по комнате. Потом все стихает. Спину греет его тепло, в волосах гуляет его теплое дыхание.

Утром мы чуть не опаздываем. Со всеми этими переживаниями я накануне совершенно забыла про будильник.

Собираемся второпях. У Саши зачет и дела в офисе отца, у меня – экзамен по Социологии.

Вчерашнее мы не обсуждаем. Некогда, и я чувствую, что Саша еще переживает, хоть и старается не подать виду. Доезжаем до вуза, уже традиционно целуемся и разбегаемся по аудиториям.

Меня так колбасит от предстоящего испытания, что все волнения, связанные с вчерашним инцидентом, уходят на второй план. Если сейчас у меня получится сдать на отлично, я буду учиться в этой Академии как полноправный студент, а не как протеже мэра.

Вопросы мне достаются с подвохом, но я, Слава Богу, не обошла их вниманием при подготовке. Отвечаю уверенно, точно зная, какие именно мне зададут дополнительные вопросы и выхожу из аудитории с заслуженной пятеркой.

Все еще не веря собственному счастью, стою с прижатой к груди зачеткой.

Сессия на отлично. Бюджет!

- Привет, - раздается за спиной насмешливое, - поздравить или посочувствовать?

Обернувшись, вижу Тину. Мириться подошла?

- Поздравить, - улыбаюсь я.

- Поздравляю, - быстро оглядывается по сторонам, - поболтаем?

От досады едва не скриплю зубами. Во-первых, я не имею ни малейшего желания с ней общаться, во-вторых, я хочу прямо сейчас позвонить Саше, чтобы сообщить ему результаты экзамена.

- Все еще дуешься? – задрав бровь, интересуется Тина.

- Я?.. Нет, даже и не думаю.

Я о ней вспоминаю только, когда мы встречаемся в стенах вуза. Мы не были с ней настолько близки, чтобы я всерьез страдала после той ссоры.

- Да, я… в общем, извиниться хотела…

- А… ты про тот случай?

- Ну, да. Если бы знала, что ты с Грехом, не стала бы тебе изливать душу.

Понятливо качая головой, игнорирую намек на то, что она снова обвиняет меня. Демонстративно смотрю на циферблат часов, оглядываюсь назад.

- Вы же вместе, да?

- Да, вместе.

Она невесело усмехается. Глядя на свои ноги, поднимает носок ботинка и ведет углом подошвы по стене, оставляя жирную черную полосу.

- Рада за вас.

- Ага, спасибо, Тина. Я пойду? – показываю кончиком пальца на свои часы, - тороплюсь очень.

- А, ну, давай, пока.

Я разворачиваюсь и, облегченно выдохнув, шагаю по коридору.

- Рада, Даш, что ты нашла в себе силы его простить после того, что он сделал, - догоняет в спину.

Чувствую боль между лопаток, как от резкого удара тупым предметом. На автомате прохожу еще несколько шагов, а потом, проявив слабость, останавливаюсь.

А вот и причина, по которой Тина решила со мной «помириться».

Я не смогу уйти, не узнав ее. Просто не смогу и все. Если сейчас она скажет, что в курсе того, что между нами с Сашей произошло, я… умру, наверное.

- О чем это ты?

Тина, не вполне правдоподобно изобразив удивление, приближается.

- Ну, про то, как парни жребий на тебя тянули…

Почувствовав небольшое головокружение, встряхиваю головой. Пол под ногами становится зыбким. Поворачиваюсь к ней всем корпусом и пытаюсь сфокусировать взгляд.

- Какой жребий?

- Так… Саша же тебя разыграл между парнями, - охнув, закрывает рот ладошкой, - ой, ты не знала, да?..

- Разыграл?.. Как это?

- Ладно, забей, - отмахивается она, приобняв мои плечи одной рукой, - было и было! Сейчас же у вас все хорошо.

- Тина, - дернув плечом, скидываю ее руку, - что за жребий?

- Да, фигня. Макс с Лехой спорили из-за тебя, а Саня, чтобы их примирить, бросил монетку… Макс выиграл, и Грех отдал тебя ему…

- Отдал? – повторяю эхом.

- Ну, да…

- Пока… - бросаю через плечо и решительным шагом иду к гардеробу. Одеваюсь и на автобусе еду на вокзал за билетом до дома.

Новый Год там встречу. Хотела до этого провести с мамой 2-3 предновогодних дня, а потом вернуться сюда, но сейчас передумала. В телефоне два пропущенных от Саши, я отвечаю только на третий.

- Сдала? – спрашивает сходу.

- Сдала. Отлично. А ты?

- Поздравляю! Я тоже. Уже к отцу уехал. Ты где?

- В общежитие иду.

- Зачем? – голос меняет тональность, становится чуточку настороженным, - оставшиеся вещи собрать? Я помогу.

- Нет, Саш… я… я билет купила, завтра утром домой уезжаю.

- Не понял.

- На Новый год.

В трубке повисает тишина. Я шагаю по заснеженному тротуару, изо всех сил стараясь не заплакать.

- Я приеду вечером, Даш. Поговорим.

Отключившись, какое-то время блуждаю дворами, чтобы успокоиться и не появиться в общежитии с видом побитой собаки. Звоню маме предупредить о приезде, она, вроде, рада.

Потом поднимаюсь в нашу комнату. Стараясь вести себя непринужденно, болтаю со Светой, попутно собирая свою сумку. Она на взводе, потому что ее экзамен только завтра, поэтому ей не до меня и не до моих душевных травм.

Саша звонит вечером, когда за окном уже непроглядная тьма.

- Я у общаги, - говорит он в трубку, - выйдешь?

- Выйду.

Надеваю ботинки, набрасываю на плечи куртку и иду на выход. Лексус мигает фарами, едва я появляюсь на крыльце. Запахнувшись, быстро к нему бегу.

Саша выходит мне навстречу, открывает пассажирскую дверь.

- Ты снова без шапки, - проговаривает недовольно.

Садится рядом и прибавляет температуру в салоне. Я сижу молча, спрятав нос в воротнике куртки.

- Что происходит, Даша?

- Я решила домой поехать… Новый год с мамой встречу.

Саша сильно хмурится. Сложив обе руки на руле, смотрит в лобовое стекло.

- Нормально же все было. Что изменилось?

Кусаю губы изнутри. Я весь день думала о том, что рассказала мне Тина. Успела поплакать, потом успокоилась, понимая, что произошло это, скорее всего, давным-давно, еще когда Максим только-только начинал проявлять ко мне интерес. Но внутри снова поселились сомнения.

- Я с Тиной сегодня разговаривала.

- С Тиной? – повернув ко мне голову, сощуривает глаза, - и что же она тебе такое сказала, что ты решила сбежать от меня?

- Она рассказала, как вы бросали жребий, решая, кому я достанусь.

- Бл@ть!

- Ты бросал… - уточняю тихо.

- Макс сука, - усмехается Саша.

Меня не волнует, от кого Тина узнала подробности, потому что тошнит от этого. Представив себе, как это происходило, как они смеялись, споря на меня, чувствую, как становится дурно.

- Это сто лет назад было, Даш…

- Ну, было же…

- Было, - подтверждает глухо, - но я даже забыл об этом… у нас с тобой тогда еще не было ничего…

- Доверие, Саш! Ты же просил его! А сам?!

- Да я после вашего первого и единственного свидания запретил ему к тебе приближаться!

- То есть, то свидание было с твоего благословения, да? – выкрикиваю, чувствуя, как меня захлестывает обида.

- Даша! – пытаясь меня перекричать, тоже повышает голос, - парни ссорились из-за тебя, они собирались осаждать тебя оба одновременно. Поэтому я и предложил подкинуть ту монету. Чтобы проигравший к тебе даже не подкатывал.

- Спасибо!

- Ну, прости ты меня!

Я судорожно вздыхаю. Это не катастрофа, конечно, и трагедии из этого делать не собираюсь, но после вчерашней нашей первой ссоры – вторая выбила из колеи.

- Я домой поеду, я уже маме сказала.

- Не уезжай, Даш… не нужно нам сейчас расставаться.

- Наоборот… надо побыть раздельно… чтобы все обдумать и успокоиться. К тому же, я маму давно не видела.

- Маму? – он хватает обе мои ладони и немного тянет на себя, - зачем тебе ехать? Ты реально хочешь видеться с ней?

- Хочу, Саша! Она мама моя!

- Она тебя использовала! – проговаривает, неверяще глядя мне в глаза.

- Она. Моя. Мама. – повторяю по слогам, - другой у меня нет.

- А как же моя мама? Она тебя любит.

- Саша… ты не понимаешь…

- Не понимаю, - качает головой.

Горло стягивает спазмом, грудь – словно ремнями. Его отношение к моей маме неожиданно ранит сильнее, чем я ожидала. Он никогда не сможет общаться с ней. Он даже не скрывает свое к ней презрение.

- Отпусти меня, - шепчу еле слышно, борясь с подступающими слезами, - я приеду после Нового года и… мы встретимся.

Порывисто прижавшись лицом к моим ладоням, Саша долго молчит. Дышит часто, выдавая его волнение, грудь ходит ходуном.

- Я не одобряю твое решение. Но если ты хочешь поехать – езжай. Я завтра утром отвезу тебя на вокзал.

Целует мои руки, а потом, обхватив затылок, прижимается к моим губам. Поцелуй без подтекста, наполненный отчаянием и горечью.

Саша.

Следующим утром я не успеваю. Приезжаю к общаге к восьми часам, а Дашка, оказывается, в это время уже в автобусе едет. Говорит, забыла предупредить, во сколько рейс. Врет, конечно.

Возвращаюсь домой, отключаю телефон и ложусь спать, потому что ночью нихрена не выспался. Просыпаюсь уже после обеда, убеждаюсь, что от нее ни звонка, ни сообщения, перекусываю и сажусь за подготовку к экзаменам.

Страдания страданиями, а сессию никто не отменял.

Макс вчера утром вернул мне деньги, которые занимал. И про проценты в виде пакости не забыл. Я подумал и решил, что рожу бить ему больше не буду. Тинке тоже слова не скажу. Все, на что они были способны, они уже сделали. А мы с Дашкой это разгребем и пойдем дальше. Вместе.

На следующий день успешно сдаю заключительный экзамен и, затарившись подарками, еду к родителям. Стрельцовой эти два дня не звонил и не писал. Она просила время успокоиться и подумать - она его получила. Но сегодня моя выдержка заканчивается. Терпение не моя сильная сторона, к тому же никак не могу избавится от мысли, что там, у себя дома, она может встретиться с Игорешей.

Припарковавшись у ворот родительского дома, набираю ее. Долгие гудки как раздражающий скрежет по стеклу. В груди начинает ныть. Когда я уже почти уверен в том, что Даша не хочет со мной общаться, она отвечает.

- Саша? Прости, мама рядом была…

Ее тихий голос выталкивает из глубины на поверхность. Хватаю воздух ртом, понимаю, что все это время не дышал.

- Привет… Ты как?

- Все хорошо. У тебя? Сдал экзамен?

- Сдал. Отлично.

- Поздравляю!

Мне кажется, или голос ее повеселел с тех пор, как она уехала. Видимо, чувствует себя намного лучше, чем я.

- Как сама? Чем занимаешься? – интересуюсь, сглотнув горечь.

- Да, ничем особо… Мама решила нынче елку нарядить, вот, ходила в магазин за елочными украшениями и…

- Мне тебя не хватает! – перебиваю на полуслове.

Дашка замолкает. Слышу, как часто дышит в трубку, и в этот момент понимаю, что не смогу ждать ее возвращения. Сорвусь к ней даже ради одного единственного поцелуя.

- Мне тебя тоже.

- Вернешься?

- После Нового Года, Саш…

- Я за тобой приеду, хочешь?..

Она смеется. Я беззвучно - тоже.

- Я сама. На первом же рейсе первого января.

- Я люблю тебя, - говорю, уже точно зная, что никакого первого января я дожидаться не буду.

- И я тебя. Люблю.

Домашние в коллективном шоке. Никто не ожидал увидеть меня раньше вечера 31 декабря. Маришка весит на мне обезьянкой. Кир, тыча в лицо телефоном, пытается показать какой-то ролик. Отец учебой интересуется. Только мама бросает на меня задумчивые взгляды. Она всегда чувствовала меня лучше других.

- Я зеленый чай с манго заварила, - говорит она после ужина, - будешь?

- Буду, - соглашаюсь сразу, отлично понимая намек.

Мама хочет разговора по душам. Я готов, более того, мне самому не терпится услышать ее мнение.

- Ты без Даши приехал…

- Без Даши, - подтверждаю, отламывая кусочек маминого печенья.

- Поссорились?

- Она к матери уехала.

- На Новый год? Ты поэтому такой хмурый?

Я вздыхаю. Встречаюсь глазами с маминым встревоженным взглядом и слабо улыбаюсь.

- Мы действительно немного поругались перед ее отъездом. Сейчас уже все хорошо, но возвращаться раньше первого января она все равно не хочет.

- Обиделась?

- Не знаю… По ней вообще это сложно понять, она никогда не закатывает истерик и не дуется.

- Любишь ее, да? – упав грудью на стол, тихо спрашивает мама.

Быстро слизываю с губ крошки, делаю глоток чая.

- Да.

Мама поднимается со стула, ополаскивает свою кружку, убирает ее в шкаф.

- Знаешь, твой отец два раза забирал меня из деревни.

- Ты от него сбегала?

Повернувшись ко мне, с ностальгией улыбается.

- Первый раз уехала хоронить деда. Он приехал сразу, как только узнал. А второй раз сбежала, да.

- Вернул?

- А ты сомневаешься? Вернул, конечно.

- Я тоже хочу за Дашей поехать. Заберу ее сюда.

- Она не поедет, - заявляет мама уверенно.

- Почему? Ты же поехала…

- Меня там никто не держал, а у Даши там мама…

- Мама? – переспрашиваю, демонстративно скривившись, - у меня язык не поворачивается Полину назвать ее мамой.

- Но, тем, не менее… - пожимает она плечами.

- Я никогда не смогу общаться с этой особой.

Мысль меня эта в последнее время посещает все чаще. Гнетет. Как бы я ни хотел, не смогу перерезать родственную связь Дашки и Полины. Игнорировать сам факт наличия у нее матери тоже невозможно. Прямо тупик.

Я хочу со Стрельцовой долго и счастливо, но не хочу иметь ничего общего с ее мамашей. Понимаю, что так не получится, но выхода из ситуации не вижу.

- Знал бы ты, какие отношения были у меня с твоим дедом по отцу, сильно бы удивился, - проговаривает мама, склонив голову набок, - ты знал, что твой отец был женат до меня?

- Че – го?!

- Того! – передразнивает, копируя ошарашенное выражение моего лица, - твой дед подобрал ему невесту по статусу. Он женился в тайне от меня.

- То есть, - уточняю неверяще, - папа женился, будучи с тобой в отношениях?!

- Да, на тот момент, мы уже вместе жили.

Чувствую, как отваливается челюсть и выкатываются глаза. Это что за бразильские страсти?! Как такое возможно? Отец всю жизнь молится на маму, как он согласился на такое?!

- Что было потом?

- Потом твой дед спрятал меня в другом городе под новым именем, - отвечает обыденным тоном, так, словно это самое обычное дело.

Пребывая в шоке, я лишь молча на нее таращусь.

- А через девять месяцев явился с новостью, что твой папа давно развелся и с ног сбился меня искать.

- И ты простила?!

- Я его очень любила…

Охренеть! Охренеть, бл@ть!

- Родителей не выбирают, Саша, - продолжает тем временем мама, - впуская в свою жизнь человека, ты вместе с ним впускаешь и всех, кто ему дорог.

- Ясно…

- Ты не имеешь права ставить Дашу перед выбором, - подходит ближе и, опустившись на свой стул, пытается поймать мой взгляд, - любовь этого не подразумевает…

Я потрясенно молчу. Родители отца, сколько я себя помню, всегда были без ума от мамы. Кто бы мог подумать, через что им пришлось пройти, чтобы достичь такого взаимопонимания.

- Ты думаешь, твой папа был в восторге от моего отца? Уважал его, как мужчину?

- Нет?

- Нет. Но, тем не менее, он делал для него больше, чем я того просила. Потому что он мой отец. И потому, что он меня любит.

- Я понял тебя, мама, - проговариваю тихо, спустя несколько минут.

На следующий день, доделав кое-какие дела в офисе отца, я вбиваю в навигатор адрес дома Даши и отправляюсь в дорогу. Путь недолгий, занимает всего три часа, но в городе этом я ни разу не был.

Дом Стрельцовых располагается в спальном районе, рядом с поликлиникой и школой. Обычная панельная девятиэтажка, коих в нашей стране десятки тысяч, с разномастными балконами и продуктовыми магазинчиками на первом этаже.

Пытаясь успокоить бешеный стук сердца, смотрю в лобовое стекло на светящиеся окна. Где-то здесь моя девочка.

Гуляя между прилавков супермаркета, сверяясь со списком продуктов к новогоднему столу, постепенно заполняю тележку. Оливки, горошек для «Оливье», майонез и крабовые палочки для салатов. Еще нужно будет купить свежей сметаны и масло для торта. Испеку свою фирменную «Черепаху».

Телефон в кармане начинает звонить. Вынимаю и сразу отвечаю.

- Да, мам?

- Дочь, я желатин забыла написать… купи, не забудь.

- Желатин? Зачем тебе?

- Хочу язык заливной сделать, - посмеивается она, - Виталика удивить.

- Думаешь, его этим удивишь?

- Цыц! Не перечь матери! – ругается шутливо, - если не получится, скажем, что ты делала.

- Ладно, куплю. Срочно вспоминай, что еще нужно, а то завтра некогда будет по магазинам бегать.

В этот момент слышу в трубке трель нашего дверного звонка.

- Ой, к нам кто-то пришел, - говорит она, - давай, пока… если что вспомню – наберу тебя.

- Хорошо, – отключаюсь и иду искать желатин.

Виталий Викторович крайне положительно влияет на мою мать. Она словно помолодела рядом с ним, несмотря на то, что немного прибавила в весе и изменила прическу. Постоянно смеется, чирикает с ним по телефону и строчит сообщения. Но это, когда они не вместе, что в последнее время случается нечасто.

Она почти перебралась в его квартиру, домой вернулась в честь моего приезда. Хотя вчера он почти до полуночи тусовался у нас. Нравится мне, приятный мужчина, видно, что с серьезными намерениями, принимает маму со всеми ее недостатками и ко мне, в отличие от предыдущих ее любовников, относится с теплотой.

Закончив со списком, останавливаюсь у витрины с елочными украшениями. Мы так давно не ставили в квартире елку, что я даже не предполагала, что в этом сегменте праздничных товаров сейчас такое разнообразие. Раньше елку украшали шишками, сосульками, да шарами, а сейчас от изобилия игрушек глаза разбегаются.

Олени, ведьмочки на метлах, балерины, герои мультфильмов и… о, Боже… даже эмблемы автомобилей и сами уменьшенные копии машин.

Бегая глазами по заинтересовавшей меня полке, машинально ищу Лексус.

Нашла! Черный, глянцевый, почти такой же, как у Саши. Взяв коробку с витрины, какое-то время верчу ее в руках, а затем решительно кладу в корзину.

Я скучаю.

Держалась огурцом до вчерашнего его звонка. А вечером совсем расклеилась. Закрылась в ванной и даже немного всплакнула. Мама, со свойственным ей эгоцентризмом моего состояния не замечает, а вот Виталий Викторович сразу обратил внимание на мое мрачное настроение.

- Она всегда такая, - отмахнулась мама, - себе на уме.

Ну и ладно! Зато она со своей любовью не донимает меня больше расспросами о Саше. С тех пор, как она снова с Виталием Викторовичем – ни разу не поинтересовалась наличием у меня личной жизни. Показывая тем самым, что она ее не волнует, если со мной рядом не Греховцев.

Пока стою в длинной очереди на кассе, встречаюсь с Лизой, девочкой из параллельного класса. Она поступила в местное театральное училище. С воодушевлением рассказывает об учебе, делится новостями об общих знакомых, зовет на встречу одноклассников, назначенную на длинные новогодние выходные.

Я отказываюсь, конечно. Меня Саша первого января ждет.

Потом еще минут двадцать болтаем на улице, после чего я, распределив объемные пакеты в двух руках, медленно иду домой.

Темно уже. Тепло, ветра нет, начинается снег. Поднимаю лицо к небу и, жмурясь, наслаждаюсь ощущением легкого покалывания на щеках.

Пересекаю наш двор, останавливаюсь у подъезда, чтобы погладить мопса нашей соседки Ираиды, отвечаю на ее стандартные вопросы и только после этого иду домой.

Сердце сбивается с ритма уже на нашей лестничной площадке. Еще до того, как я вставляю ключ в замочную скважину. А когда переступаю порог – и вовсе пускается вскачь.

Я понимаю, что он приехал, еще до того, как вижу у двери его обувь и висящую на крючке куртку.

Чувствую его каждой клеткой своего тела.

Мамин смех на кухне обрывается, а затем она выглядывает в прихожую.

- Дочка?.. Дашуня пришла, - обернувшись, сообщает тому, кто в кухне.

Идет ко мне быстрым шагом и стискивает в объятиях. Часто-часто целует в щеки и, немного отстранившись, смотрит на меня огромными сияющими глазами.

- Саша приехал, - говорит просто.

- Я знаю.

- Он все рассказал. Что любит тебя и что у вас отношения.

Сглотнув, я киваю, боковым зрением заметив высокую фигуру в дверном проеме.

- Ты почему не рассказала, Даша?! – шепчет сбивчиво, - ты мне хотела сюрприз устроить, да?.. У тебя получилось… Я так рада! Он мне цветы даже подарил!

У меня внутри все дребезжит, нижняя губа мелко трясется, в горле ком размером с елочный шар.

Мама продолжает трясти меня, что-то быстро говорит, смеется, переводя взгляд с Саши на мое лицо и обратно. Я же ничего не понимаю, мой разум в ступоре, он отказывается верить в то, что видят мои глаза.

Он с мамой моей мириться приехал.

Видимо, заметив мое состояние, Саша подходит и, мягко отстранив маму, прижимает меня к себе.

- Привет, - шепчет в макушку.

Я лишь сильнее к нему жмусь, обхватываю руками его талию и утыкаюсь носом в тонкую ткань черной рубашки. Слышу, как мама поднимает с пола пакеты из супермаркета и уходит в сторону кухни.

- Ты сумасшедший… - бормочу тихо.

Дышу его запахом, ладонями жадно впиваюсь в поясницу.

Сашина грудь мелко подрагивает. Тихо посмеиваясь, снимает с моей головы шапку и вплетает пальцы в распущенные волосы.

Меня душат эмоции. Закинув руки ему на шею, встаю на носочки и целую в губы.

- Ты мой герой, Саш… мой рыцарь…

- Нет, Даша, - шепчет, вдруг посерьезнев, - я просто не могу без тебя.

Расстегивает молнию куртки, снимает ее, потом опускается на корточки, чтобы снять ботинки.

- Ты скучал?

- Эта хрень как-то по-другому называется… когда ни есть, ни пить, ни спать не можешь…

- У меня так же было.

Беру его за руку, веду в свою комнату и закрываю дверь изнутри.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, словно не до конца осознавая, что это реальность, а потом Саша меня целует. До звезд перед глазами и нехватки воздуха в легких. До покалывания кожи и ощущения жара в животе.

- Ты простила меня? - спрашивает приглушенным голосом.

- Конечно… а ты меня?

- Блин, Даш… это такая ерунда… неприятная, да, но расставаться из-за нее, это бред…

- Согласна.

- Я больше никуда тебя не отпущу.

Он запускает руки под мой свитер и, добравшись до застежки бюстгальтера, ловко ее расстегивает. А затем, сдвинув чашечки в сторону, накрывает ладонями грудь.

Шиплю сквозь зубы и, уткнувшись лбом в Сашину грудь, разрешаю немного приласкать себя.

- Мама дома, - шепчу, когда он решает снять с меня джинсы.

- Бл@ть.. Забыл…

- Ты останешься на ночь?

- Я на Новый Год приехал.

- Правда?! – восклицаю я, - здесь? Со мной и… моей мамой?! Ты уверен?

- Уверен, Даш… пора найти общий язык с будущей тещей и бабушкой моих детей.

3,5 года спустя.

Опираясь спиной на стену в прихожей, наблюдаю, как Саша, стоя на коленях у моих ног, надевает на меня туфли на низком каблуке. Из-за большого живота мне видна только его спина.

- Спасибо, - благодарю, когда он поднимается на ноги и подает мне сумку.

- Нормально все? Как поясница? Больше не тянет?

Сегодня утром я проснулась от неприятных ощущений в спине. Испугалась, что роды начинаются, но через несколько минут все прошло. Срок, который ставили врачи, истек еще позавчера, поэтому мы ожидаем начало схваток со дня на день.

- Все хорошо…

Муж недоверчиво хмурится. Не нравится ему, что я наотрез отказалась перенести защиту диплома на осень.

Закинув руки на его шею, подтягиваюсь, насколько это позволяет огромный живот и целую его в губы.

- Если я начну рожать прямо перед комиссией, я думаю, защиту мне зачтут.

- Ее зачтут в любом случае, Дашунь. Даже если на защиту ты не придешь.

Охотно верю. С тех пор, как я стала Греховцевой, отношение ко мне студентов и преподавателей кардинально поменялось. Порой даже неловко становится.

- Поехали, - вздохнув, командую я, - хочу защититься первой.

Саша ведет автомобиль, не переставая бросать на меня пристальные взгляды, а когда паркуется на стоянке перед Академией, привычно тянется за поцелуем. Потом традиционно кладет руку на живот.

- Как Кнопка?

- Притихла, спит, наверное…

- Что-то я волнуюсь… - проговаривает Саша с тревогой в голосе.

- Все нормально, успокойся.

Кивает. Смотрит мне в глаза, потом – на живот. Медленно водит по нему рукой, и я чувствую толчок внутри.

- Ну, вот, разбудил…

- Проснулась, да? – улыбается муж, - папочку почувствовала?

- Конечно. Теперь ее пару часов не успокоить…

Продолжая довольно ухмыляться, Саша выходит из машины и, обойдя ее, открывает дверь и помогает мне выбраться. Я прошу минуту отдышаться, потому что даже это незамысловатое действие для меня серьезная физическая нагрузка.

- Пожелай мне удачи, - прошу, ловя его губы.

- Удачи, любимая…

Ставит машину на сигнализацию и, взяв меня за руку, ведет в корпус.

- Ты куда?

- С тобой.

Остается только покачать головой. Саша такой… Саша. Ему жизненно необходимо держать руку на пульсе. Он опекает меня как слепого котенка. Поначалу это сильно напрягало, меня раздражал его контроль, потому что я привыкла быть сама по себе. Но потом, со временем, я успокоилась, и даже вошла во вкус. Раиса Николаевна поведала мне историю их с Германом Дмитриевичем отношений, и я поняла, что страсть Саши к контролю – это не психическое расстройство, а генетическая предрасположенность.

Меня ожидаемо вызывают первой. Встав за трибуну перед комиссией, уверенно представляю свою работу, готовлюсь отвечать на вопросы и вдруг чувствую прокатившуюся по низу живота волну дискомфорта.

- Дарина, с вами все в порядке? – интересуется Торканов, мой научный руководитель.

Замерев, делаю несколько поверхностных вдохов. Ощущение не повторяется. Живот в тонусе, но это в последнее время случается часто.

- Все, хорошо, спасибо, - улыбаюсь ему.

Прочистив горло, он предлагает членам комиссии задать мне вопросы.

Звучит первый из них, я начинаю отвечать и чувствую еще один спазм. На этот раз, скользнув по животу, он затрагивает и поясницу.

Прервавшись на полуслове, испуганно хлопаю глазами.

Торканов подлетает со стула. Смотрит на меня, потом на комиссию и сообщает мне, что я могу идти.

- Как идти?.. Это все?

- Да, идите, Дарина, к мужу.

Я закрываю лежащую передо мной папку, беру ее в руки, взволнованно на них смотрю.

- А… на какую отметку я защитилась?

- Отлично, - Торканов подходит ко мне и, осторожно взяв под локоть, доводит до двери, - идите к мужу.

- Спасибо, - лепечу тихо и, обернувшись, обращаюсь к членам комиссии, - до свидания!

- До свидания… Всего доброго… Удачи! – летит в спину.

Оказавшись в коридоре, встречаюсь с Сашей глазами. Он стоит у окна и говорит с кем-то по телефону. Заметив меня, сразу же отключается.

- Ну?..

- Отлично.

Муж быстро подходит и, не обращая внимания на присутствующих, смачно меня целует.

- Поздравляю, Греховцева!

Я прощаюсь с ребятами и иду с мужем по коридору. Он, держа в руке мою ладонь, шагает медленно, знает, что передвигаться быстро я не могу.

- Отпразднуем? – спрашивает он.

В этот момент меня опоясывает боль. Зажмурившись, я замираю.

- Даша?!

- Давай отпразднуем чуть позже… Кажется, я рожаю!

- Твою мать! Так и знал!

Обнимает меня двумя руками, просит, чтобы держалась за его шею. Когда схватка, а я уверена, что это именно она, проходит, он выводит меня из корпуса и ведет к машине.

- Саша, мы в больницу?

- Да.

Мне становится страшно. Сковывает паника. Мы столько готовились к этому, столько посмотрели видео и прочли статей, что я была уверена, что все пройдет, как по учебнику.

А сейчас, когда все началось, жутко испугалась.

- Ты будешь со мной? Ты же меня не оставишь там одну?..

- Даша, - зовет он, держа мои ладони, - посмотри на меня.

Я встречаюсь с его спокойным, уверенным взглядом и сразу прихожу в себя.

- Я буду с тобой. Мы пройдем это вместе от начала до конца.

Быстро киваю и пытаюсь улыбнуться.

Роды длятся шесть часов. Все это время муж рядом. Мы вместе дышим, пережидаем схватки, слушаем сердцебиение дочки. В коротких перерывах он поит меня водой и массирует поясницу. По видеосвязи дает пообщаться с мамой, которая вместе с Виталием Викторовичем на его машине уже едут к нам. Отвлекает пустой болтовней от раздирающих тело болей.

Мать моя женщина! Как же это больно – рожать! Готовясь к родам, я думала, что смогу пережить их достойно. Но уже несколько раз срывалась на мат и слезы.

Наконец, мы дожидаемся потуг, и уже на третьей схватке из меня выскальзывает наша дочка.

Я смотрю на нее и смеюсь от счастья, а Саша, присев около меня на корточки, упирается лбом в мое плечо.

- Папаше поплохело, что ли? – спрашивает чей-то насмешливый голос.

Он отрицательно качает головой, поднимается на ноги и идет перерезать пуповину.

На всю палату вопит наша Маша, а ее ошалевший папаша смотрит в мои глаза и шепчет одними губами «Спасибо».

*********************

- Она прекрасна, - повторяет он в сотый раз, целуя малышку в щечку.

После родов прошло три часа, меня уже успели навестить родители Саши и моя мама. Все как один утверждают, что дочка похожа на меня.

- Родим ей братика? – подтруниваю над мужем.

- Ты мазохистка? Лично я еще не скоро приду в себя после пережитого, но… если тебе нравится…

Я лукаво улыбаюсь. Это выражение понятно только нам двоим.

- Тебе нравится, Даш?..

- Мне нравится, Саша.

- Значит, родим.