Никогда бы не подумала, что буду ходить на свидания из тиндера. Но все вокруг так делают, и невольно начинаешь думать, а почему бы и нет…

И вот передо мной за столиком кофейни сидит парень. Приехал на старенькой БМВ. Вроде даже симпатичный, но на нем такие нелепые джинсы и страшный вязаный свитер, что разглядывать его вполне интересные черты лица не возникает ни малейшего желания.

Я заранее настраиваюсь на зря потраченный вечер, смотрю на часы, прикидывая, сколько нужно высидеть времени, чтобы уход в закат не выглядел слишком невежливым.

Но парень заводит разговор и приятно меня удивляет. Он оказывается очень эрудирован во многих областях. Рассказывает мне про оружие, про особенности робототехники, про что-то ещё, чем я сама никогда в жизни не стала бы интересоваться. Но слушать его так увлекательно, что я буквально забываю про время.

– Ну а что ты думаешь о феминизме? – задаю дежурный вопрос. Это как универсальная проверка на интеллект и человеческие качества в одном флаконе.

Чего мне только не отвечали на этот вопрос. Самое распространенное: «О, я надеюсь, ты не из этих, что не бреют ноги и хотят таскать тяжести наравне с мужиками?». Нет, я не из этих. И не совсем понимаю, как такую масштабную вещь можно сводить к бритью ног?

Но, к счастью, мой сегодняшний собеседник меня приятно удивляет.

– Вполне закономерное явление в развивающемся обществе, – небрежно пожимает он плечами.

Я удовлетворенно киваю. Приятно вести диалог с думающим человеком. Однако выяснять подробности его мнения на этот счет не пытаюсь. Потому что все равно не планирую с ним вторую встречу. Каким бы интересным собеседником он ни был.

Не то что бы я такая звезда, что встречаюсь только со стильно одетыми красавчиками на дорогих машинах, но его свитер просто ужасен. Я постоянно ловлю себя на том, что оглядываюсь, осматривая просторный зал кофейни на предмет знакомых. Если кто-то увидит меня в подобной компании, мне будет неловко. Даже такой пофигистке, как я, убить в себе дурацкую зависимость от чужого мнения не так уж легко.

Наше свидание подходит к концу, парень отвозит меня домой и, пока мы сидим в его машине у подъезда, а я уже собираюсь произнести дежурное «Спасибо за вечер, спишемся как-нибудь», вдруг наклоняется и целует меня в губы, в засос. Причём целует так, что все тело пробирает до мурашек.

Он определённо умеет и знает что делает.

Я даже начинаю думать, что не так уж и плох его свитер – настолько мне нравится. А мысли о том, чтобы оттолкнуть и залепить пощечину – даже просто не посещают голову! Определенно, так нагло и дерзко меня ещё никто ни разу в жизни не целовал.

Его баллы взлетают к небесам, когда он отстраняется и смотрит на меня, слегка сузив глаза.

Опьянение поцелуем медленно сходит на нет, и я почти уверена, что сейчас парень быстро все испортит, сказав какую-нибудь пошлость или предложив поехать к нему. Но он молчит. Словно ждёт от меня, что я скажу.

И мне ничего не остаётся. Я медленно облизываю губы и негромко произношу:

– Неожиданно…

Он откидывает голову и мягко смеётся. У него нереально притягательный смех.

– Да, интересный ответ. Встретимся ещё раз?

Ещё минуту назад я была уверена в обратном, но сейчас мои губы растягиваются в кокетливой улыбке, и я совершенно искренне произношу:

– Ну давай встретимся.

Не успеваю я переступить порог квартиры, где имеет честь проживать моя безумная семья, как из кармана доносится треньканье телефона. Достаю гаджет и бросаю беглый взгляд на экран – пришло сообщение.

«Кстати, ты очень красивая»

Мои губы сами собой расползаются в довольной улыбке. Несколько секунд гипнотизирую эти строчки и раздумываю над ответом. Что ему написать – «ты тоже был бы очень даже неплох, если бы переоделся»? Усмехаюсь себе под нос и в конце концов убираю телефон обратно в карман, так ничего и не ответив своему сегодняшнему кавалеру.

– Ляля, это ты?

В прихожую выходит отчим в своих любимых растянутых трениках. Салютую ему рукой и невольно начинаю думать о том, что свитер эрудированного парня из тиндера был не так уж и плох. По крайней мере в сравнении с этими трениками – уж точно.

– Привет, Петь. Мама дома?

– Нет, они с Маришкой к Долгих поехали, там день рождения у их мелкой.

Я делаю глубокий вдох полной грудью и чувствую, как напряжение, всегда сопровождающее меня, пока я нахожусь в одном помещении вместе со своей строгой родительницей, стремительно тает в воздухе.

– А тебя с собой что не взяли?

– Да что мне там делать. Ужинать будешь?

– Не откажусь.

Мы с отчимом перемещаемся на кухню.

– Что-то ты рано. Как прошло свидание? – будничным тоном интересуется он, пока я мою руки и ставлю на плиту кастрюлю с супом разогреваться.

– Ой да какое свидание, я тебя умоляю, – отмахиваюсь я. – Так, встреча.

– Ну и как встреча? – не отстает он.

Вспоминаю крышесносный поцелуй в машине у подъезда и невольно улыбаюсь.

– Знаешь, лучше, чем я ожидала.

– И что за парень? Сколько лет, как зовут, почему не в армии? – строго интересуется отчим, а я начинаю тихонько смеяться.

– Понятия не имею!

Брови Петра удивленно взмывают вверх.

– Это как?

– Ну вот так. Мы на другие темы с ним общались.

– Погоди, но имя-то его ты знаешь?

– Нет, – смеюсь я. – В анкете он был записан как Дастин Хоффман, но сомневаюсь, что это его настоящее имя. А во время нашей встречи я не спросила, мы так увлечённо болтали. Он кстати тоже не знает, как меня по-настоящему зовут.

– О времена, о нравы, – вздыхает отчим, картинно воздевая кисти к небесам. – Ну а если серьёзно, Ляль, не страшно тебе вот так встречаться с непонятными личностями из интернета? Мало ли, вдруг псих какой-нибудь попадётся или извращенец?

– Ну должна же я как-то выйти замуж, – резонно замечаю я. – Где мне ещё знакомиться с парнями, не на улице же к ним приставать.

На плите закипает суп, я разливаю его по тарелкам, усаживаюсь за стол, и мы с отчимом начинаем активно работать ложками.

– Тебе двадцать всего, не рановато о замужестве думать? – с набитым ртом интересуется он.

– Ну это как посмотреть. Мама вот считает, что я уже слишком засиделась в девках.

– Нашла кого слушать.

– Но я правда уже очень хочу серьезных отношений, Петь. Хочу за ручку по вечерам гулять, в кино целоваться на заднем ряду, цветы на восьмое марта получать. Разве это плохо?

– Не плохо, конечно. Но все равно мне кажется, в этом твоём тиндере вряд ли обитают нормальные парни. Ты и сама говорила, что пока ни одного достойного не попалось.

– Ну сегодняшний ничего, – усмехаюсь я.

Достаю из кармана телефон, снимаю блокировку экрана, кладу перед собой на стол и снова разглядываю его сообщение «Кстати, ты очень красивая».

Черт, так приятно. Мне часто делают комплименты, и даже более изысканные, чем этот, но далеко не каждый находит такой отклик в моей душе. Наверное, все дело в поцелуе.

Может, в следующий раз этот Дастин Хоффман соизволит одеться приличнее?

Отправляю в рот очередную ложку супа, закусываю кусочком белого хлеба и, тщательно пережёвывая, указательным пальцем тыкаю в клавиатуру на экране:

«Ты тоже весьма неплох»

Ответ приходит через минуту:

«Приятно, что ты заценила, Белоснежка»

Мои губы снова непроизвольно ползут в разные стороны в безумной улыбке.

«Почему Белоснежка?» – печатаю я новое сообщение.

«Потому что я не знаю твоего настоящего имени. Ну и потому что мой поцелуй разбудил тебя», – отвечает он, добавив в конце подмигивающий смайлик.

Теперь я не только улыбаюсь, словно безумная, но и чувствую, как щеки заливает предательский румянец.

«Давай встретимся завтра?» – приходит следом еще одно сообщение от моего кавалера.

«Завтра я на работе до вечера»

«Отлично, тогда я заеду за тобой после работы»

«Чем займёмся?»

«А чем бы ты хотела заняться?»

«Хм, даже не знаю. Погода такая классная, может, погуляем в парке?»

«Окей»

«Тогда до завтра»

«До завтра, Белоснежка»

– А я смотрю, сегодняшний кандидат и правда ничего, – возвращает меня в реальность насмешливый голос отчима.

– А? – отрываюсь от телефона и перевожу на него слегка растерянный взгляд.

– Ну ты же с ним сейчас переписываешься? Улыбаешься так, будто у тебя лицевой нерв защемило.

– Ой, отстань, – отмахиваюсь я.

Вот завтра встречусь с ним ещё раз, и станет понятно, ничего этот мастер поцелуев или нет. Надеюсь, у него в арсенале все же имеется приличная одежда. И завтра он соизволит надеть её.

– Ты лучше скажи мне, не передумал насчёт своей вахты? – мастерски перевожу я тему.

От этого вопроса отчим сразу делается хмурым. Впрочем, мое настроение тоже начинает стремиться вниз.

– Нет, – скупо отвечает он.

– И что, реально уедешь на полгода?

– Ну а что делать, Ляль? Здесь мне такую работу никогда в жизни не найти. А твоя мама и так уже плешь проела – денег нет, денег нет…

– Ну зарабатываем же. Не голодаем, – возражаю я.

– Маришке на следующий год в школу. Ты хоть знаешь, какие это траты? Или ты, может, хочешь свой универ бросить и проспонсировать младшую сестру?

– Ой, Петя, при желании можно было бы все решить, – с обидой говорю я. – Так и скажи, что просто хочешь сбежать от нас.

– Да что бы ты понимала, сопля зеленая. Все у тебя так просто, – недовольно бурчит отчим.

– Ладно, ладно, молчу, – обиженно отзываюсь я. – Езжай, конечно, если так тебе хочется. Я буду скучать… по твоим растянутым треникам.

– Ляля, – смотрит на меня с осуждением. – У каждого настоящего мужчины должны быть растянутые треники для ношения дома. Они защищают нашу мужскую силу.

– Если мой муж будет носить такие, я его убью! – смеюсь я.

– Будет, будет. Думаешь, тебе попадётся кто-то особенный? Принц на белом коне?

– Может, не принц, конечно, но разумеется, он будет особенным.

– Ну помечтай, помечтай, пока есть такая возможность, – усмехается Петр и выходит из-за стола. – Вроде дылда такая выросла, а сама все еще ребенок ребенком.

Мой новый знакомый из тиндера звонит мне на следующий день ближе к концу рабочего дня и просит сообщить ему место моей трудовой деятельности. Недолго думая, печатаю ему адрес. Офис компании, в которой я имею честь трудиться, выглядит просто шикарно, стесняться мне нечего. Но когда вечером в шесть я покидаю здание вместе с дружной оравой своих коллег, очень сильно жалею о таком опрометчивом поступке.

В центре офисной парковки красуется «БМВ» все заляпанное грязью, будто не так давно эту машину вытащили из болота. А рядом стоит и смотрит на меня с занимательной улыбочкой мой вчерашний кавалер.

Одет он… ещё хуже, чем на свидании. В каких-то уродских штанах и в ещё более ужасном, чем вчера, свитере.

– Господи, это ещё что за чудо-юдо рыбий хвост? – хихикает, прикрыв рот ладошкой, моя коллега и по совместительству подружка Ирка.

Я едва не покрываюсь пятнами от стыда. Чем я вообще думала, когда разрешила этому… «чуду-юду» заехать за собой на работу?!

– Это мой дальний родственник из деревни, – сконфуженно вру я. – Я обещала ему после работы показать город.

– Ааа, сори! – хохочет Ирка без тени сожаления в голосе. – Ну удачи тебе тогда.

Все, завтра весь офис будет говорить обо мне.

– Ладно, пока короче, – бормочу себе под нос, отделяясь от коллег, и подхожу к своему «чуду-юду».

– Привет, – широко улыбаясь, здоровается он, будто приезжать в таком виде на свидание к девушке для него обычное дело.

– Симпатичный свитерок, – скептически хмыкаю я.

А потом опускаю взгляд вниз и прихожу в тихий ужас.

– Боже, что у тебя с ботинками?!

– Да я только с охоты вернулся, – с невинным видом поясняет мой кавалер.

С какой ещё охоты? Кто вообще ходит на охоту в современном мире? Я думала, это делают только старые деды. Неужели ему не жалко бедных зверюшек?

– А заехать домой, принять душ, переодеться, перед тем как идти гулять с девушкой, не судьба?! – интересуюсь я, тщетно пытаясь скрыть степень своего разочарования.

– Да я не хотел терять время, – невинно пожимает плечами он.

Я краснею от негодования, представляя, как мы будем гулять по парку с этим «чудом-юдом» и встречать моих знакомых.

– Ты издеваешься надо мной?

– Нет, – ещё шире улыбается он, но у меня складывается устойчивое впечатление, что реально издевается.

– Стесняешься гулять с таким неопрятным мальчиком? Слишком важно, что подумают люди? Можем поехать ко мне, я переоденусь, и потом гулять, – снисходительно предлагает он.

– А ты недалеко живешь?

– Да нет, тут рядом.

– Что ж делать, поехали, – вздыхаю я.

Сажусь в машину, в любезно распахнутую «чудом-юдом» для меня дверь, и буквально спинным мозгом чувствую на себе насмешливые взгляды коллег. В окно стараюсь не смотреть.

К счастью, мой кавалер не растягивает момент моего позора, быстро занимает водительское место и дает по газам.

Едем мы и правда недолго. Вскоре машина сбавляет скорость у одной из элитных высоток прямо за зданием моего офиса, и на удивление, охранный пункт без вопросов пропускает на территорию комок грязи, в котором с трудом угадывается «БМВ».

Мой новый знакомый паркуется возле подъезда и предлагает мне вместе с ним подняться наверх.

– Спасибо, но я лучше тебя здесь, в машине, подожду.

– А что так? Боишься меня? – насмешливо интересуется он. – Не бойся, я белый и пушистый. Идём, с мамой познакомлю. Она обещала сегодня пирожков мне напечь.

– Твоя мама дома? – удивленно спрашиваю я. Не знаю почему, совершенно не ожидала такого развития событий.

– Да, и младшая сестра тоже, – утвердительно кивает это недоразумение. – Думаю, вы подружитесь. Ну правда, идем. Что ты будешь одна в машине сидеть?

– Ну хорошо… – неуверенно соглашаюсь я.

«Чудо-юдо» вновь решает козырнуть джентльменскими замашками. Обходит машину, открывает с моей стороны дверь, подает руку.

Я вкладываю свою ладонь в его и осторожно принюхиваюсь. Как это ни удивительно, но несмотря на жуткий внешний вид, пахнет мой кавалер вполне себе прилично. Каким-то незнакомым мужским парфюмом, но очень приятным и будто бы дорогим.

Мы поднимаемся в просторном лифте на семнадцатый этаж, и тут меня поджидает очередной сюрприз. Квартира, в которую мне предлагают войти первой, выглядит просто роскошно. Да что там, я таких еще не видела! Огромные комнаты, высокие потолки, мебель, как с картинки модного журнала о дизайне интерьеров.

Мой знакомый с порога стягивает через голову этот свой ужасный свитер, обнажая просто нереально классный накачанный торс, одновременно сбрасывает грязные ботинки. Оборачивается и, к моему стыду, конечно, сразу замечает, как я давлюсь слюной, рассматривая его фигуру.

– Ты раздевайся. Проходи, – предлагает он вкрадчивым тоном, от которого мне становится не по себе.

– А… где твоя мама? – подрагивающим от нарастающего волнения голосом интересуюсь я. – Сестра? Пирожки?

– А их нет. Я тебя обманул. Нельзя быть такой доверчивой, Белоснежка.

Я пытаюсь растянуть губы в подобии улыбки, но лицо стало каким-то непослушным, и складывается такое ощущение, что моя улыбка со стороны выглядит больше как не очень удачная гримаса.

Почему-то сразу вспоминаются слова отчима про всяких психов и извращенцев из интернета. К тому же, этого Дастина Хоффмана нормальным парнем язык не поворачивается назвать. Странный – и это мягко сказано.

– Эм… Я тогда, пожалуй, пойду… – неуверенно произношу, отступая назад. – Я ведь только ради пирожков, собственно, и зашла…

Разворачиваюсь и хватаюсь за дверную ручку, чтобы как можно скорее исправить свою глупую ошибку.

Вздрагиваю, когда сзади меня на дверь, которую я едва успеваю приоткрыть, опускается ладонь (надо сказать, очень красивая мужская ладонь: большая, загорелая, с выпуклыми венами), и с грохотом захлопывает обратно.

Словно в замедленной съемке я вижу, как эта же ладонь тянется к ключу, проворачивает его в замке и вытаскивает из скважины. Совершенно не успеваю среагировать. Зато сердце начинает стучать в груди, как бешеное.

Оборачиваюсь и растерянно хлопаю глазами, наблюдая, как этот наглец с легкой ухмылочкой на губах прячет ключи в карман своих бесформенных брюк.

– Ч..то ты делаешь? – заикаясь, уточняю у него.

– Запираю дверь, чтобы ты не сбежала.

– Но ты не можешь удерживать меня здесь силой!

– Почему? – с невинным видом интересуется он.

– Потому что… это нарушает… мои права… – медленно, с паузами произношу я, слишком поздно осознавая, как нелепо это звучит.

– Вообще-то могу, – самоуверенно заявляет он, хлопнув себя по тому самому карману брюк, куда только что спрятал ключи. – Да не бойся ты так, не обижу я тебя. Только в душ схожу. Кстати… Не хочешь со мной? – предлагает и смотрит на меня так, что пересыхает во рту.

Приходится сглотнуть, чтобы заново запустить процесс выработки слюны.

– Нет, спасибо, – сконфуженно произношу я, стараясь не смотреть на его обнаженный торс.

– Ну как знаешь. Если вдруг передумаешь, дверь в ванную будет открыта, – весело подмигивает он мне.

После чего проходит в ванную комнату и действительно не утруждает себя закрытием за собой двери. Спустя еще минуту оттуда начинает доноситься шум воды.

А я так и стою у порога, потерянная. Сжимаю холодными пальцами свою сумочку и несмело озираюсь по сторонам. Понятия не имею, как мне себя вести в такой ситуации и что делать.

Мой новый знакомый явно не из тех, кто принимает водные процедуры по-спартански. Потому что проходит минута, две, пять, а он все еще плещется себе в душе, и похоже, что даже не думает закругляться.

В конце концов мне надоедает стоять на месте. Я аккуратно стаскиваю со ступней ботильоны, помогая себе пальцами ног, и несмело ступаю по прихожей в направлении большой арки в стене, которая ведет, судя по всему, в гостиную. В сторону ванной намеренно даже не смотрю. Мало ли. Вдруг там прозрачная душевая, или этот сумасшедший не потрудился задернуть шторку на ванной.

Оказавшись в большой комнате, часть которой я уже успела рассмотреть сквозь арку, пока скучала у порога, первым делом подхожу к окну. За ним обнаруживаю просторную лоджию с открытыми окнами. Но о побеге через окно, конечно, не может быть и речи. Семнадцатый этаж. Мне даже вниз посмотреть страшно.

Отворачиваюсь от окна и принимаюсь снова рассматривать квартиру. И чудится мне в ней какая-то неправильность. Что-то не так. Но что именно, я понимаю не сразу. Лишь спустя еще несколько мгновений начинаю соображать – слишком как-то чисто все. Стерильно. Красивая мебель, белоснежное ковровое покрытие. Какая-то очень стильная композиция из картин с абстракцией на стене. Но нет никаких вещей. Ни одного грязного носка, валяющегося на полу. Особенно если учесть, какой в этой квартире живет неряха. Ни фотографий в рамочках на полках, ни торчащей из розетки зарядки от телефона, ни даже стакана с недопитым чаем на подоконнике – ничего! Такое ощущение, что я попала в отель.

Подхожу к изящному навесному комоду, над которым к стене прикручен огромный плоский телевизор, кладу на него свою сумочку и, воровато оглянувшись по сторонам, приоткрываю дверцу шкафчика. Моя догадка оказывается верна – там пусто. Абсолютно девственно чисто. И мне мерещится даже, что оттуда немного пахнет свежим деревом и клеем. Будто мебель совсем новая, и ею еще практически не пользовались.

Немного осмелев, я начинаю заглядывать во все шкафы, которые попадают мне под руку, и убеждаюсь окончательно – в этой квартире явно никто не живет. Либо мой друг из тиндера взял ее в аренду на неопределенный срок. Либо только-только переехал сюда и еще не успел перевезти вещи – что кажется мне ну очень маловероятным, ведь люди, занятые переездом, вряд ли первым делом бросаются заводить новые знакомства в интернете. И поэтому мне становится вдвойне не по себе.

Зачем он снял эту квартиру и обманом заманил меня сюда?

Решаю отправиться на кухню и, может, вооружиться там каким-нибудь кухонным ножом или чем-то другим, подходящим для самозащиты. На всякий случай. Мало ли что на уме у этого странного человека.

Но в тот самый миг, когда я покидаю комнату и вновь оказываюсь в прихожей, шум воды в ванной стихает, заставляя меня неподвижной статуей застыть на месте.

Поскольку дверь в ванную по-прежнему открыта, я не смею сделать и шага. Путь свободен лишь в сторону входной двери и гостиной, где я уже была. А вот чтобы попасть в другие комнаты, нужно пройти мимо ванной. Это кажется мне слишком рискованным, поскольку я могу увидеть то, что видеть не хотелось бы.

Не то чтобы я такая скромница, просто… Вдруг он и правда псих какой-нибудь? Еще не хватало спровоцировать его на какие-нибудь отвратительные действия.

Поэтому я так и продолжаю стоять, как идиотка, не смея двинуться с места. До тех пор, пока объект моих мучений не появляется из ванны сам.

Как я и боялась – одежды на нем больше нет. То есть почти. Белоснежное полотенце вокруг своих узких бедер он все-таки обернул. И на том спасибо.

Я стыдливо опускаю глаза, а этот наглец, не проронив ни слова, проходит мимо меня и скрывается из вида за углом. Словно терпеливо ожидающие девицы, запертые против своей воли у него дома, пока он выполняет гигиенические процедуры, это для него – в порядке вещей.

За ним я, конечно же, не иду, но тут меня посещает гениальная мысль! Поскольку мой странный знакомый покинул ванную в одном полотенце, значит, его бесформенные штаны вместе с ключами от квартиры остались в ванной комнате!

Не теряя зря времени, я врываюсь в ванную. В лицо тут же ударяет пар и приятный запах мужского геля для душа. Штаны бесформенной массой валяются прямо на полу возле душевой кабины, облегчая мне задачу. Я присаживаюсь возле них на корточки и начинаю торопливо обследовать карманы.

– Бог в помощь, – внезапно раздается сзади.

От испуга я ойкаю, подпрыгиваю на месте, одновременно оборачиваюсь и, к своему стыду, неуклюже сажусь на попу.

Этот негодяй откровенно надо мной смеется.

– Не это ищешь? – невинно интересуется он, поднимая в воздух и потрясая передо мной знакомым ключом от квартиры. И добавляет снисходительно: – Я готов, можем ехать.

От досады я на секунду прикрываю глаза и стараюсь восстановить утерянное равновесие. Лицо горит так, что, наверное, я сейчас внешне больше напоминаю синьора Помидор, чем симпатичную девушку.

– Отлично, – произношу как можно более сдержанно, с достоинством поднимаясь на ноги с пола.

Поднимаю взгляд на наглеца из тиндера и понимаю, что он снова нарядился во вчерашние джинсы и свитер. Но уже даже не расстраиваюсь. Не выкинь он этот номер с мамой, сестрой и пирожками, а потом еще и ключами, я бы наверняка закатила глаза от досады. Но теперь меня уже мало волнует его внешний вид. И этот, ужасный, в одежде, и тот, роскошный, в полотенце вокруг бедер, к слову, тоже.

Все, о чем я сейчас мечтаю – поскорее покинуть пределы этой квартиры. Оказаться в безопасности и отправиться домой. А также завязать к чертям с тиндером. Весь этот экстрим с виртуальными знакомствами, кажется, не моё.

Мой новый знакомый отходит в сторону, выпуская меня из ванной, и терпеливо ждет, пока я натяну обратно свои узенькие ботильоны. Когда мне это наконец удается, он подходит к порогу и отпирает замок. Распахивает передо мной дверь и вновь отходит в сторону, давая мне возможность покинуть квартиру первой. Джентльмен.

На душе как-то сразу становится спокойнее. Я уверенно шагаю через порог и иду в сторону лифтов. Тыкаю в кнопку вызова и слышу, как сзади захлопывается дверь. Вскоре Дастин Хоффман меня догоняет и встает рядом.

Прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что уже совсем не чувствую себя рядом с этим неординарным парнем в опасности. Несмотря на все его возмутительные выходки, кажется, он и правда не собирался делать мне ничего плохого. По крайней мере, интуиция моя молчит, внутри теперь полный штиль.

Но вот здравый смысл подсказывает, что интуиция – вещь неточная, и не стоит на неё полагаться. Кто знает, что у парня на уме? Может он буйно-помешанный в период обострения. Сейчас ведь как раз осень. Сегодня он меня в квартире против воли запер из-за своей прихоти, а завтра в какой-нибудь подвал заманит и расчленит. Брр. От таких мыслей делается дурно.

Нет. Мне однозначно не стоит продолжать это знакомство.

Спускаемся на лифте в тишине, без конца переглядываясь. Он так смотрит на меня, что я начинаю смущаться. И злюсь на себя за это. Решила ведь прекратить общение, к чему эти неуместные эмоции? Ну правда, мне ведь уже не пятнадцать лет, чтобы краснеть, когда на меня парень смотрит.

К тому же этот его некрасивый свитер с джинсами… Ну фу. Где он только их откопал? В шкафу у своего дедушки?

Странный, странный, странный тип.

А квартира эта? Он ведь явно не из тех, кто может себе такую позволить. Даже на сутки взять её в аренду наверняка очень накладно.

Может, он работает в какой-нибудь конторе по аренде элитной недвижимости? И решил воспользоваться служебным положением, чтобы пыль в глаза мне пустить? И спектакль весь этот затеял ради этого. Черт, а ведь и правда похоже на то. По крайней мере, других объяснений его поведению я не нахожу.

И все же это очень странный способ произвести впечатление на девушку. Лучше бы нормально оделся и отвел меня в парк погулять. Там сейчас так красиво, золотая осень. Я была бы счастлива.

А он вместо этого взял и все так безнадежно испортил. Рано я сделала выводы о его интеллекте, выходит. Наверное, правду говорят, что красивая внешность и ум несовместимы. Но мне хочется верить, что сама я – редкое исключение из этих правил. И пусть это нескромно, ха-ха.

Мы покидаем подъезд и подходим к комку грязи, носящему гордое название «БМВ». Мой странный знакомый вновь галантно распахивает передо мной дверь, и я наконец решаюсь.

– Ой, – округляю глаза, стараясь правдоподобно изобразить растерянный вид. – Совсем забыла, я же маме сегодня обещала помочь! Мне срочно нужно домой. Извини, кажется, у нас не получится погулять.

– Хм, а чем именно помочь? – тут же озадаченно сводит брови парень. – Может, поможем ей вместе?

– Боюсь, встречаться с ней – не самая лучшая идея, – совершенно искренне смеюсь я.

– Почему?

– Ну… Потому что она у меня очень строгая. А мы с тобой едва знакомы. Нет, давай лучше как-нибудь в другой раз.

– Что ж, как скажешь, – вежливо улыбается он, взглядом предлагая мне сесть в машину. – Тогда отвезу тебя домой.

Я неуверенно смотрю на раскрытую для меня дверь, невольно ожидая подвоха. Вдруг он снова сейчас хитрит и повезет меня совсем не домой?

– Слушай, мне неудобно тебя напрягать. Ты лучше занимайся своими делами. А я сама доберусь, я все равно это каждый день делаю после работы.

– Да брось, мне совсем не сложно. К тому же я все равно планировал провести этот вечер с тобой.

Я смотрю на него с идиотской улыбкой на губах и не представляю, что на это можно возразить.

В конце концов, с неохотой сажусь в машину. Ругая себя на чем свет стоит.

Есть один очень жуткий эпизод в фильме «Девушка с татуировкой дракона», похожий на мою текущую ситуацию. Там маньяк заманивал своих жертв, просто приглашая их зайти к себе в гости. И жертвы его всегда чувствовали подвох, но все равно шли, потому что им было неудобно отказать человеку, проявившему гостеприимство.

Так вот сейчас я чувствую себя примерно так же. Выходит, и для меня быть вежливой превыше инстинкта самосохранения? И ведь не могу себя заставить встать и уйти, пока еще не поздно. Неудобно мне! Сижу и смиренно жду, пока мой странный знакомый обходит машину, занимает водительское сидение, заводит двигатель и трогается с места.

Утешаю себя тем, что этот парень совсем не похож на маньяка. Даже несмотря на свою странную одежду. Да и что он может сделать мне в машине среди бела дня на глазах у кучи прохожих? Хотел бы, сделал еще в квартире.

Он ведет машину и молчит. Думает о чем-то своем. Я чувствую неловкость из-за этой тишины, но завести разговор не стремлюсь. Все равно мы больше не увидимся, так к чему впустую сотрясать воздух?

Главное, он точно едет в сторону моего района – за окнами автомобиля мелькают знакомые очертания улиц, и это все больше успокаивает меня.

Когда машина тормозит у моего дома, я уже совсем спокойна.

– Спасибо большое, что подвез! – с вежливой улыбкой благодарю его. – Созвонимся, – зачем-то добавляю, хотя планирую первым делом бросить его номер в черный список.

Он глушит двигатель, поворачивается ко мне и безапелляционным тоном заявляет:

– Я тебя провожу.

– Да зачем, не надо… – пытаюсь возразить, но он уже выходит из машины.

Предсказуемо открывает мне дверь, подает руку. Блин, хоть бы не привыкнуть.

Подходим вместе к моему подъезду, поднимаемся на крыльцо. Я поворачиваюсь к спутнику, чтобы наконец попрощаться, но он смотрит мне за спину, не обращая на меня никакого внимания. Очевидно, разглядывает живописно расписанную дверь моего подъезда и не менее интересные стены вокруг нее. На них разнообразные неприличные слова, снабженные схематичными рисунками для наглядности. А в центре всего этого безобразия красуется надпись «Ляля дура», начертанная с помощью складного ножа соседским мальчиком еще лет сто назад.

До сих пор покрываюсь пятнами от стыда и злости, когда на нее смотрю. Дверь уже неоднократно красили после акта вандализма, но буквы так глубоко прорезаны в дереве, что краска их не берет. И кажется, эта надпись останется здесь навеки.

– Миленько у вас тут, – выносит вердикт мой новый знакомый.

– Ага, сплошная милота, – кривлюсь я.

– Ну давай, открывай дверь, – предлагает он. – На каком этаже ты живешь?

Я невольно усмехаюсь.

– Может, тебе ещё ключи дать? От квартиры, где деньги лежат?

Теперь усмехается он.

А потом вдруг так же неожиданно, как в день нашего знакомства, делает шаг на меня, впечатывая спиной в подъездную дверь, и целует в губы.

Я не успеваю воспротивиться или даже подумать об этом. Меня сносит этим поцелуем, как цунами. Ноги подгибаются, все тело охватывает огнём, сердце стучит как бешеное.

Его рука на моей шее, другая на талии. Он держит меня так уверенно и властно, вторгается в мой рот так жадно и бескомпромиссно, будто имеет на это полное право.

И черт, мне безумно нравится это!

Почему раньше никто из парней даже близко так меня не целовал?

Так страстно, волнующе, так круто, что в голове нет ни одной мысли! Я уже забыла, что минуту назад мечтала избавиться от него.

– Давай, открывай подъезд, – нетерпеливо требует парень, на секунду оторвавшись от моих губ.

И я послушно делаю так, как он говорит. Вытягиваю ключи из кармана пальто, прикладываю магнитный ключ к датчику. И меня тут же затаскивают в поддавшуюся дверь.

Мы оказываемся в темном тамбуре подъезда, вдали от посторонних глаз. Этот сумасшедший зажимает меня в углу, лапает и продолжает жарко целовать. А мне только этого и надо.

Я вспоминаю, как видела его сегодня в одном полотенце на бёдрах, нащупываю твёрдые мышцы груди и пресса сквозь вязаную ткань ненавистного свитера. Который сейчас уже не кажется таким ненавистным.

Эти крышесносные поцелуи расплавили мне мозг.

Я могла бы сейчас позволить ему намного больше поцелуев. Если бы он только захотел. О чем потом, конечно, горько пожалела бы. Если бы кто-то из соседей, например, увидел, чем Ляля из тринадцатой квартиры занимается в подъезде, мне бы навесили ярлык на всю оставшуюся жизнь. Я уже не говорю, какими словами назвала бы меня тогда мама…

Но, к счастью, из нас двоих у моего знакомого из тиндера хватает совести остановиться.

Он с неохотой отрывается от моих губ, но продолжает удерживать меня в тесных объятиях. Тяжело дышит. В полумраке подъезда я вижу на его губах довольную улыбку. Ласково заправляет прядь волос мне за ухо и вкрадчиво спрашивает:

– Как тебя зовут?

– Ляля, – тихо отвечаю я, расплываясь в ответной улыбке, и тоже тяжело дышу.

– Серьёзно?

– Да.

– Это сокращение от какого-то имени или…

– Нет, это не сокращение, это полное имя. Меня так зовут.

Эйфория постепенно отступает, и я морально готовлю себя к предсказуемым насмешкам. Почему-то мое имя у большинства парней при знакомстве вызывает странные ассоциации, и меня это невыразимо бесит. Но имя своё я все равно очень люблю.

Однако мой новый знакомый приятно меня удивляет.

– Блин, обалденно, – с восторгом заявляет он. – Тебе очень подходит.

Я мгновенно забываю обо всех переживаниях и снова невольно расплываюсь в улыбке. Чувствуя, как распухли губы от поцелуев.

– А тебя как зовут?

– Даниил.

– У тебя тоже обалденное имя. И тоже тебе подходит.

Он улыбается шире, а я зачем-то уточняю:

– Это не ответная любезность, я искренне говорю…

– Я знаю. Увидимся завтра?

– Давай.

– Ты работаешь?

– Нет, у меня выходные.

– Проведёшь со мной выходные?

Кажется, этот поцелуй ударил мне в голову покрепче лошадиной дозы алкоголя. Потому что я, довольная, как слон, не задумываясь отвечаю:

– Проведу!

– Тогда завтра я заеду за тобой в одиннадцать. Будь готова, – сообщает Даниил, целует меня на этот раз в щеку и уходит.

А я так и остаюсь стоять в углу темного тамбура. И еще долго не могу двинуться с места, пытаясь понять – что это сейчас вообще было?

Открываю дверь, захожу в прихожую и первым делом, как обычно, прислушиваюсь. Из глубины квартиры не доносится ни звука, и никто не выходит меня встречать. Похоже, мне повезло – дома никого нет. И я могу какое-то время побыть одна, в блаженной тишине. Что сейчас для меня, надо сказать, очень кстати!

Ноги до сих пор подгибаются после того, что произошло в подъезде. А с распухших губ не сходит дурацкая улыбка.

Господи, хорошо-то как!

Разуваюсь, подхожу к настенному зеркалу, разглядываю свои ошалевшие глаза, улыбаюсь своему отражению, как сумасшедшая.

Даниил…

Это же надо быть таким! Неоднозначным. Непредсказуемым. Но классным!

Кажется, я влюбилась.

Прикладываю прохладные ладони к пылающим щекам, мысленно приказываю себе остыть. Успокоиться. И включить наконец голову.

Нельзя так плыть, Ляля. Ой, нельзя. Ты же его совсем не знаешь!

Еще и согласилась провести с ним выходные. Даже не спросив, чем мы будем заниматься. И теперь, когда эмоции потихоньку начинают сходить на нет, мне становится слегка не по себе.

Интересно, на что я подписалась? Вполне возможно, что наши с Даниилом представления о романтичных выходных совпадают примерно так же, как вкусы в одежде.

Может, я поторопилась? Может, стоило хотя бы обсудить все для начала?

Ой, да ладно! Что я, в самом деле, так разволновалась? В конце концов, ведь можно в переписке наверстать упущенное и выяснить его намерения.

Начинаю шарить по карманам пальто в поисках своего телефона. Выкладываю на полочку перед зеркалом ключи от дома, какие-то карточки, старые чеки, перчатки. И очень быстро понимаю, что телефона там нет. Проверяю карманы своих джинсов, но в них и вовсе пусто.

И тут меня словно молнией пронзает понимание – я ведь сегодня перед выходом из офиса сунула телефон в сумку. А сумку благополучно оставила в квартире, куда меня привозил Даниил!

Вот блин!

От волнения закусываю губу. Я не могу потерять свой телефон. Он слишком мне дорог. В прямом смысле этого слова!

Совсем недавно я приобрела флагман от известного бренда. Так давно мечтала о нем, так долго копила, да еще и часть суммы пришлось оформить в кредит! Я не переживу, если с моим телефоном что-то случится.

И что теперь делать? Пароль от чертового тиндера я не помню. Телефон Даниила тем более. И социальных сетей у меня его нет, чтобы хоть как-то связаться и попросить вернуть мою вещь. Остается только надеяться на его порядочность. Что он обнаружит мою сумку в той квартире и привезет её мне. Завтра в одиннадцать, как мы и договаривались.

Только вот я, наверное, с ума сойду, пока дождусь!

А что если это и правда не его квартира? И он туда больше сегодня не поедет? И завтра не поедет? Что же я тогда буду делать? В этом телефоне вся моя жизнь! И все жизненно необходимые контакты, и банковские карты, и документы по работе, и курсовые на будущую сессию…

Хоть бери и езжай в ту квартиру прямо сейчас! Только вот меня, скорее всего, даже на территорию дома не пустят, там же охранный пункт. Да и не запомнила я номер той злосчастной квартиры…

Ох, Даниил, мы с тобой чуть больше суток знакомы, а ты уже потратил столько моих нервных клеток!

Пожалуйста, окажись порядочным молодым человеком! Приезжай завтра в одиннадцать, как и обещал, и привези мою сумку с драгоценным телефоном! Умоляю!

Примерно с такими мыслями я провожу остаток вечера и частично ночи, пока мне наконец не удается заснуть.

Утром же я подскакиваю ни свет ни заря и начинаю безотлагательно собираться на свидание, пока мои еще спят.

Принимаю душ, обматываюсь полотенцем и возвращаюсь в комнату. Вываливаю весь свой небогатый гардероб из шкафа на кровать.

Чувствую, как внутри нарастает мандраж, который теперь уже никак не связан с переживаниями о телефоне. Да что там, на какое-то время я вообще забываю о своем ненаглядном гаджете, разволновавшись по поводу своего внешнего вида!

Давно уже со мной такого не бывало. Обычно я всегда уверена в себе.

Вещей у меня не слишком много. Потому что не люблю я некачественные вещи. А качественные позволить себе на свою зарплату не всегда могу. Приходится, как и на телефон, копить и тщательно обдумывать каждую покупку. Но в этом есть и свои плюсы. Зато все мои вещи – самая настоящая ювелирная коллекция. Они сочетаются друг с другом в абсолютно любых вариациях. И пусть их немного, зато комплектов можно создать огромное множество! Никогда у меня с этим не было проблем.

Но сейчас я стою и озадаченно смотрю на свой гардероб, не представляя, что выбрать на свидание с Даниилом. Можно было бы списать это на незнание места, куда мы отправимся, и чем там будем заниматься… Но нет. Я просто так сильно хочу понравиться ему. Смешно, учитывая, что сам он насчет своей одежды вообще не парится. Однако меня это не останавливает.

Пока я ломаю голову, прикидывая свои вещи попеременно друг к другу, до слуха все чаще начинают доноситься признаки жизни из соседней комнаты. Это значит, что моя любимая семья проснулась, и скоро моему спокойствию придет конец.

Так и происходит. Уже через минуту в мою спальню врывается младшая сестра, требуя срочно сделать ей завтрак и включить мультики. А следом заходит и мама. Судя по недовольному выражению лица – без настроения. С Петей, что ли, опять поругались?

Мама опирается плечом на дверной косяк, сложив руки на груди, и сканирующим взглядом осматривает кучу одежды на моей кровати.

– И куда это ты намылилась с утра пораньше в выходной день?

– И тебе доброе утро, мам! – весело отзываюсь я, растягивая губы в улыбку. – Меня парень один на свидание пригласил. Сегодня в одиннадцать.

Она скептически выгибает бровь, будто сам факт такого события маловероятен. Что меня задевает, конечно, но вида я не подаю.

– Я сейчас на рынок хочу сходить, а потом в парикмахерскую заскочу, голову обновить. Посиди с Маринушкой, – кивает мама на сестру, которая уже атаковала мой ноутбук и пытается сама включить себе мультики.

Я непроизвольно напрягаюсь.

– Мам. У меня свидание. Я не могу.

– Подождет твоё свидание, пока я не вернусь.

– Я не могу перенести встречу, у меня телефон на работе остался, – вру я.

– Меня это не волнует, – безапелляционно отрубает мама. – Я сказала, посидишь с ребёнком, пока я не вернусь.

– Ну мама! – всплескиваю я руками. – Пусть вон Петя посидит! Он все равно дома!

– Ты прекрасно знаешь, что ребёнка надо покормить, позаниматься с ней по логопедической тетради… – терпеливо возражает она.

– Так пусть он покормит и позанимается с твоим ребенком! Не переломится же! В конце концов, он ее отец!

Глаза моей родительницы опасно сужаются, ноздри начинают раздуваться, и я понимаю, что перегнула палку. Но уже поздно.

– Ты как со мной разговариваешь, шавка мелкая? – злобно выпаливает она. – И так живёшь тут на всём готовом, раз в год попросить тебя ни о чем нельзя!

– В смысле – раз в год?! – возмущенно выпучиваю я глаза. – Да я постоянно сижу с Маринкой, когда ты просишь!

– Дома срач, когда ты убиралась последний раз? – тут же нападает с другого фронта мама.

– На прошлый выходных! Я тоже вообще-то работаю всю неделю! – привычно защищаюсь я.

Но она, как всегда, даже не слушает. Продолжает обвинять, распаляясь все больше.

– А сколько раз я тебя просила коммуналку оплатить, ты хоть раз оплатила? Работает она! Уже двадцать лет девке! Висишь на моей шее, сил никаких нет! И даже с ребёнком посидеть не можешь, свинья неблагодарная!

У меня на глаза наворачиваются слезы. В груди начинает печь так, что не вздохнуть.

– Мама, ты ведь прекрасно знаешь, что у меня небольшая зарплата, и я сама плачу за свой университет, в отличие от многих моих одногруппников! И одежду себе сама покупаю! И вообще денег у тебя ни на что давно уже не беру!

– Так вот пока ты живёшь в моем доме и ешь мою еду, ты будешь делать так, как я говорю! Раздевайся давай, никуда ты не пойдешь! И иди занимайся ребёнком!

– Мама, я сказала, что я сейчас ухожу, и я уйду! – встаю я в позу.

Она еще сильнее сужает глаза. Смотрит на меня с таким презрением, что становится не по себе. И цедит сквозь зубы:

– Тогда выметайся отсюда к чертям собачьим!

Я хватаю с кровати первые попавшиеся брюки и водолазку, быстро одеваюсь и выбегаю в подъезд. Руки дрожат. Слезы застилают глаза.

По утрам на улице сейчас уже довольно прохладно, и я плотнее кутаюсь в пальто, чувствуя, как ветер пробирает до костей. Иду в соседний двор и прячусь в закрытой беседке подальше от посторонних глаз. С самого детства не могу реветь на людях. Никто не должен видеть моих слез. Никто.

Держусь из последних сил, не обращая внимания на жгучую боль в груди. И лишь когда деревянные стенки беседки надежно укрывают меня от всего мира, даю волю слезам.

Реву долго, получая от этого мазохистское удовольствие. Стараясь при этом не рефлексировать. Все эти вопросы без ответов уже оскомину набили. За что она так со мной? Почему мать меня совсем не любит, ведь я тоже ее ребёнок? Я ведь не виновата в том, что мой отец оказался козлом и причинил ей слишком много страданий. И в том, что я похожа на него и внешне, и по характеру. За что она меня так ненавидит?

Нет, конечно, мама не всегда ведёт себя подобным образом. Иногда она бывает доброй, милой и ласковой. В основном, пока я делаю все, что она говорит. Пока не перечу, предугадываю ее желания и стараюсь угодить – у нас все хорошо. Она даже иногда обнимает меня и говорит, что любит. В такие моменты я ей все прощаю. Все обиды забываю. И тоже всем сердцем ее люблю. Но стоит мне перестать быть удобной… Начинается ад.

Я уже и со счета сбилась, сколько раз меня выгоняли из дому. Но каждый раз больно так, будто это случилось впервые.

Когда слезы наконец высыхают, меня начинает колотить от холода. Ветра в беседке нет, но и солнышко не пробивается сквозь деревянную крышу, а на улице по ощущениям градусов десять, не больше. И пальцы ног в ботильонах начинают коченеть.

Поскорее бы уже одиннадцать. Надеюсь, Даниил не кинет меня.

К счастью, после душа я сразу надела наручные часы вместе с сережками и хотя бы ориентируюсь во времени.

Когда стрелки показывают без четверти одиннадцать, заставляю себя отлепить пятую точку от лавочки беседки, к которой она уже практически примерзла, и с неохотой плетусь к своему подъезду.

Вот будет весело, если он не приедет – крутится в голове.

Но к чести Даниила, его «БМВ» уже на месте. Выходит, даже раньше примчал. Обожаю пунктуальных людей. И даже машину помыл, умница какой, теперь она хотя бы не напоминает жертву взрыва грязевых ванн.

Я подхожу к автомобилю. Не дожидаясь приглашения, дергаю дверную ручку на себя и занимаю пассажирское сидение рядом с водителем.

– Привет, Ляля, – одаривает он меня своей обворожительной улыбкой.

Я млею. То ли от неё, то ли от блаженного тепла в салоне, что мгновенно окутывает меня с ног до головы.

– Привет, Даниил, – мурлычу в ответ, разглядывая его из-под приопущенных ресниц.

На нем снова те бесформенные штаны и такая же куртка из грубой брезентовой ткани. Из-под которой выглядывает уже знакомый мне свитер. Но сейчас меня это почему-то уже не беспокоит, как раньше. Ну нравится ему так ходить – ради бога. Какая мне разница? Разве что не очень хочется, чтобы нас вместе увидел кто-нибудь из моих знакомых… Но в конце концов, даже если такое и произойдет, не так уж и страшно. Я всегда могу наврать, что это мой родственник из деревни, как вчера Ирке. Кому какое дело?

Даниил поворачивается, берет что-то с заднего сидения и протягивает мне.

– Кажется, ты вчера кое-что забыла.

Когда я признаю в его руках свою сумочку, сердце заходится в радостной чечетке.

– Ох, спасибо тебе большое! Я, если честно, извелась вся вчера, когда поняла, что сумку у тебя посеяла. И даже позвонить не могла – телефон тоже остался в ней.

– Я так и понял. Он трезвонил вчера весь вечер.

– Надо было отключить звук.

– Я подумал, что не очень красиво будет лазить в твоей сумке. И не стал ее открывать.

– Эм… Понятно.

Смотрю на своего нового знакомого с изумлением. Он сейчас серьезно?

Даниил улыбается и, больше не произнося ни слова, трогается с места.

Я торопливо расстегиваю замок на сумке, нахожу в ней свой драгоценный телефон и, разочарованно вздыхая, бросаю его обратно. Ну конечно – он разрядился. И теперь черт знает где искать зарядку.

– У тебя случайно нет зарядки на айфон? – без особой надежды спрашиваю я.

– С собой нет, к сожалению, – подтверждает мою догадку Даниил, продолжая целеустремленно куда-то вести свою машину.

Смотрю на его руки, крепко сжимающие руль. Смуглые. Красивые. С выпуклыми венами. Совершенно не вписывающиеся в стиль его одежды. Разглядываю длинные пальцы с аккуратно остриженными ногтями без намека на какие-либо заусенцы или грязь. Обожаю красивые ухоженные мужские руки. И кто придумал, что только женщины должны следить за собой?

Усилием воли заставляю себя оторвать взгляд от приятного зрелища и мысленно даю себе оплеуху. У тебя так-то проблемы, Ляля, ты не забыла?

Мне срочно нужна зарядка. Вот только засада – даже наличных нет, чтобы заехать в магазин и купить её. А пластиковые карты я давно с собой не ношу. Все в злосчастном телефоне. И что теперь делать? Не просить же взаймы у Даниила?

– А… куда мы едем? – осторожно интересуюсь.

– Это сюрприз, – с загадочным видом заявляет он.

– Хм, знаешь, я не очень люблю сюрпризы. Может, все-таки расскажешь?

– Не-а.

– Даниил, мне так будет спокойнее. Лучше заранее обсудить место. Мало ли, может, я одета не так.

Он скашивает на меня взгляд и оценивающе скользит по фигуре.

– Да, одета ты так себе, – заключает в итоге со скепсисом.

У меня чуть глаза не выкатываются из орбит. Это я-то одета так себе?! На себя посмотрел бы для начала!

– А что не так с моей одеждой? – интересуюсь сдержанно.

– Не по случаю, – отвечает он.

– Так а что за случай? Ты же не предупредил!

– Не переживай. – Даниил снова поворачивает ко мне голову и одаривает ободряющей улыбкой. – Что-нибудь решим.

– Быстро говори, куда мы едем, – строго требую я.

– Сюрприз, – упрямо повторяет он, отворачиваясь обратно к лобовому стеклу.

– Или ты мне сейчас скажешь, или останавливай машину, я выйду.

Даниил усмехается, не отрывая взгляда от дороги, и в итоге сдается:

– Ну ладно. Только пообещай – без истерик.

– Ты меня уже пугаешь, – настороженно отзываюсь я. – Почему я должна истерить?

– И не забудь, что обещала провести со мной выходные, – с нажимом напоминает он, игнорируя мой вопрос.

– Да говори ты уже! – возмущенно требую я.

– Я решил взять тебя с собой на охоту.

Мои глаза уже второй раз за это утро вылезают из орбит.

– Чего?!

– Ты не представляешь, как красиво сейчас в лесу. Тебе понравится, вот увидишь.

– С ума сошел? Нет, не поеду я с тобой ни на какую охоту!

– Ты обещала.

– Так я же не знала куда!

– Свои обещания нужно выполнять.

Я замолкаю на минуту, чтобы осмыслить происходящее. В какой еще лес он собрался меня везти? На какую охоту? Мы едва знакомы. Еще вчера я опасалась, что он самый настоящий псих. Да и сейчас полностью эту вероятность не исключаю.

– Даниил, я не поеду с тобой ни на какую охоту.

– Ты ведь обещала?

– Я не знала, на что подписываюсь.

И вообще не в адеквате была после того, как ты меня поцеловал.

– Ну и что, – лениво отзывается он.

– Как что?! – выпаливаю я нервно, теряя терпение. – Ты разве не понял? Я не собираюсь никуда с тобой ехать! Останови сейчас же машину, я выйду!

На удивление он слушается. Принимает вправо и тормозит у обочины. Однако оказывается, что я сама совсем не ожидала такого поворота событий.

Поворачиваю голову и растерянно смотрю на него.

– Иди, – предлагает он, указывая взглядом в сторону тротуара.

Мне становится так неприятно.

С одной стороны, чего я еще ожидала, требуя остановить машину и выпустить меня? А с другой… Мог бы и альтернативу какую-нибудь предложить поездке в лес. Если бы я действительно была ему интересна. А если не интересна, тогда зачем вообще целоваться лез и на свидание звал?

И куда мне теперь идти? Ни копейки наличных в кармане, севший телефон. Даже на автобус мелочи нет. Мы уже прилично отъехали от моего дома… Ой, да какой автобус, мне ведь домой возвращаться нельзя!

Из-за этих мыслей я какое-то время медлю, чувствуя, как меня охватывает безысходность. Но в конце концов все же выхожу из машины.

Кутаюсь в пальто и шагаю по тротуару прочь от машины Даниила, горделиво задрав подбородок вверх. Дохожу до первой попавшейся скамейки и без сил опускаюсь на нее.

Обидно так, что слов нет.

А ведь он мне понравился. Очень понравился. Классный такой. Даже несмотря на свои ужасные шмотки.

Разглядываю асфальт и размышляю на тему «почему мне так не везет?».

Но не проходит и пары минут, как обзор мне загораживают мужские ноги. В знакомых до боли бесформенных брюках неопределенного цвета.

Я поднимаю голову и вновь вижу перед собой Даниила. Стоит, смотрит на меня своими внимательными глазами.

Сначала я испытываю мимолетный восторг от того, что он отправился вслед за мной. Но уже в следующую секунду злорадно усмехаюсь.

Вот как, значит. Неужели, выгоняя меня из машины, он на самом деле надеялся, что я включу задний ход? Что ж, дорогой, не на ту нарвался.

– Что тебе еще нужно? Мы, кажется, все выяснили? – с надменным видом интересуюсь я.

– Ты сумку свою забыла. Опять, – невозмутимо отвечает Даниил.

И протягивает мне мою сумку, а я заливаюсь краской от стыда.

Как я могла снова её забыть?! Он наверняка теперь подумал, что я оставила её специально. Хотя на самом деле это далеко не так. Просто, кажется, рядом с этим парнем мои мозги отключаются напрочь.

– Извини, – бурчу поникшим голосом, забирая у него сумку, и опускаю взгляд.

Даниил присаживается рядом со мной на скамейку.

– Слушай, – устало произносит он каким-то новым, необычным для него тоном, – я просто хочу свалить из города. Не могу здесь находиться. Достало все. И один долго не могу. Нужна приятная компания. Я не псих и не маньяк, если ты так подумала. Я нормальный. И насиловать тебя не собираюсь, у меня нет дефицита в сексе, поверь. Ты мне просто понравилась, и я хотел провести с тобой эти выходные. Вот и все.

Я поворачиваю голову и пристально смотрю Даниилу в глаза. Мне отчаянно хочется верить, что все эти слова – правда. Более того, мне отчаянно хочется составить компанию своему новому знакомому в этом его лесу. Чтобы меня ещё хоть один раз так крышесносно поцеловали.

Интуиция подсказывает, что если сейчас откажу – то мы больше, скорее всего, не увидимся. Не знаю, откуда взялось это чувство, но оно такое явственное, что я уже начинаю скучать по этому парню.

– Поклянись, что не обидишь меня, – требую тихо, впиваясь в него взглядом.

Он усмехается.

– Клянусь.

Я тяжело вздыхаю.

– Не верю, что говорю это… но хорошо. Поехали на твою охоту.

Даниил растягивает губы в довольной улыбке. Берет меня за руку, переплетает наши пальцы, крепко сжимая мою ладонь.

– Тогда идем?

– Идем, – отвечаю я.

В конце концов, что я теряю? Даже если он окажется психом и закопает меня в том лесочке. Вряд ли кто-то станет по мне скучать. Мама только вздохнёт с облегчением. Петру на меня всегда было плевать. А Маришка так вообще счастлива будет, что наконец заполучит мою комнату и ноутбук. Балбесина мелкая.

От этих мыслей к горлу подступает предательский ком. Никому я не нужна.

– Ты в порядке? – интересуется Даниил. – Если не хочешь, не нужно никуда со мной ехать. Давай отвезу тебя домой?

От этих его слов почему-то сразу становится спокойнее. Только домой не хочется от слова «совсем».

– Нет, все в порядке, – улыбаюсь я, незаметно смахивая слезинку со щеки. – Поехали на твою охоту. Когда мне ещё выпадет шанс узнать, что это вообще такое?

– Ну хорошо, – вкрадчиво отвечает он.

Когда мы садимся в машину, мой желудок, очевидно, обрадовавшись бесценному теплу салона, выдает громкий, не самый приличный звук. Который отлично слышен даже сквозь мое пальто и играющее в салоне радио.

Я безотчетно прикрываю живот руками и заливаюсь краской от стыда.

– Ты голодная? – тут же интересуется Даниил.

– Забыла позавтракать.

– Давай тогда сначала заскочим куда-нибудь поесть. Ехать далеко.

– Давай. Только у меня нет денег, – зачем-то уточняю я.

Даниил усмехается.

– Я настолько жалко выгляжу?

Поворачиваю голову и с непониманием смотрю на него. А когда до меня наконец доходит, сразу начинает разбирать смех. Выходит, Даниил все-таки сознает, что его внешний вид оставляет желать лучшего.

– Ну на олигарха ты не похож, – отвечаю со смешком.

– А на кого похож? – с любопытством спрашивает он.

– На Николая Дроздова, – давлюсь я смехом.

– На кого? – непонимающе прищуривает глаза Даниил.

– Забей, – отмахиваюсь я, кое-как справившись с приступом веселья. – На самом деле я просто на всякий случай предупредила. Без задней мысли.

С минуту Даниил смотрит на меня так, будто мы поменялись местами, и теперь уже он сомневается в моем психическом здоровье. Потом достает свой телефон из кармана и начинает что-то в нем сосредоточенно изучать.

Я не могу сдержаться, чтобы не подглядеть. Наклоняюсь через консоль, заглядываю в экран его гаджета и снова начинаю давиться смехом – Даниил гуглит, кто такой Николай Дроздов!

Бегло изучив фотографии в выдаче поисковика, он поворачивает ко мне голову и смотрит, мягко говоря, озадаченно.

– Ну спасибо.

– Не обижайся! – примирительно тяну я, продолжая забавляться. – Просто ты одеваешься так специфично. Ну, как старенький дедушка.

Даниил склоняет голову вбок и снисходительно мне улыбается.

– Тем не менее, тебя это не оттолкнуло.

– Знаешь, тебе просто повезло, что я в большей степени сапиосексуал, – весело отвечаю я. – Ты покорил меня своей эрудицией.

– Да ладно? – с сомнением усмехается он. – Мы же оба знаем, что это не так.

– А как же тогда?

– Тебя покорила моя напористость. Девушки это любят. Все без исключения.

Надо признаться, услышать такое неприятно. Значит, мастер поцелуев в курсе, как влияет на противоположный пол, и намеренно использует этот свой скилл. А я, выходит, всего лишь подопытный кролик?

– Хочешь сказать, я такая же, как все? – возмущенно вскидываю брови, не в силах скрыть обиженный тон.

– Все мы такие же, как все, – по-филосовски замечает он. – И в то же время все разные. Уникальные. Попробуй найди замену человеку, которого не стало. Никогда не найдешь.

– Как глубокомысленно, – недовольно хмыкаю я. – Ну хорошо. Допустим, ты прав. Напористый мужчина – это очень круто. Но при условии, что он тебе симпатичен. А самым первым, что меня зацепило в тебе, была твоя эрудиция.

– А как же мое мужественное лицо и проницательные карие глаза? – с невинным видом интересуется Даниил.

Я едва сдерживаю себя, чтобы снова не рассмеяться. Но губы все же расползаются в стороны в широченной улыбке.

– Да за твоим винтажным свитером я это все не сразу разглядела!

Даниил тоже начинает улыбаться, изучая мое лицо каким-то новым загадочным взглядом.

– Вообще я не всегда так одеваюсь, – после небольшой паузы заявляет он.

– Правда?

– Правда, – произносит мягко и вдруг подается всем корпусом ко мне.

Наклоняется все ближе и ближе к моему лицу. Берет двумя пальцами за подбородок. Смотрит пристально в глаза, заставляя дыхание сбиться. А потом целует в губы.

Но не так, как вчера или позавчера. Совершенно по-иному.

Медленно. Чувственно. Осторожно. Словно пробуя их на вкус.

По всему моему телу рассыпаются горячие мурашки. В животе щекочет. Сердце начинает громыхать в груди так, что кружится голова.

Когда Даниил отрывается от моих губ, я все еще витаю в облаках. А он смотрит мне в глаза так проникновенно, что захватывает дух.

Я улыбаюсь смущенно. Медленно выдыхаю. И отворачиваюсь первой.

Не вижу его лица, но уверена, что он тоже улыбается, когда заводит машину и трогается с места.

– Не знаешь какое-нибудь хорошее место здесь поблизости, где можно перекусить? – интересуется Даниил, съезжая с обочины дороги.

– Да, есть тут одно недалеко. На следующем перекрестке сверни направо.

Безумно хочется сейчас уюта. И я решаю показать Даниилу свой любимый бар. Он самый уютный на свете. Для меня. Потому что там я чувствую себя как дома.

И цены по сравнению с другими заведениями там смехотворные. Что, несомненно, плюс.

Показываю дорогу, мой друг из тиндера послушно сворачивает там, где я говорю, и вскоре мы въезжаем в до боли знакомый мне неприметный закоулок.

– «Берлога», – читает Даниил потускневшую от времени вывеску. Поворачивает голову ко мне и удивленно спрашивает: – Здесь?

– Ага, – довольно киваю я.

– Хм, интересный выбор, – озадаченно произносит он.

– Ты не смотри, что тут все так невзрачно. Зато готовят очень вкусно. И недорого, – улыбаюсь ему я.

Он усмехается.

– Ляля, я в состоянии оплатить счет и в более… симпатичном месте. Честно тебе говорю.

– Да я не к этому, – смеюсь я. – Мне правда здесь очень нравится. Это мое любимое заведение в городе.

Даниил второй раз за это утро смотрит на меня, как на ненормальную. А меня почему-то это смешит.

– Ну раз так, идем, – с недоверием произносит он и берет мою ладонь.

Не знаю почему, но мне так безумно приятно идти с ним, держась за руки. Будто мы настоящая влюбленная пара. И уже ни капли не смущает его внешний вид. Наверное, потому что в «Берлоге» работают люди, которым плевать на то, как ты выглядишь. Они ценят душевное общение и судят о человеке не по его кошельку и возможностям, а по тем качествам, которые невозможно купить за деньги.

Мы заходим в бар, и я снова тихо забавляюсь, наблюдая, с каким выражением лица Даниил разглядывает помещение. Здесь темно даже днем из-за затянутых специальной пленкой окон. Массивная деревянная мебель, голые стены, обшитые вагонкой, без какого-либо декора и изысков. Но мне очень нравится. Наверное, потому что это место связано с одним из лучших периодов моей жизни.

Подходим к барной стойке. За ней возится с пивным краном дядя Саша – хозяин этого заведения. А также по совместительству бармен и официант.

– Здравствуйте, дядь Саш, – приветствую его я.

– Здравствуй, Ляля, – дружелюбно отзывается он, оторвавшись от крана и принимаясь вытирать руки какой-то тряпкой. – Давно тебя видно не было.

– Да последнее время то одно, то другое, – улыбаюсь я.

– Тебе как обычно? – спрашивает он.

– Да, картошку и капустный салат, – киваю я и поворачиваюсь к Даниилу: – А ты что будешь? Я бы посоветовала тебе тоже попробовать местную картошку фри. Это не замороженный полуфабрикат, а настоящая картошка, выращенная на даче. И соус к ней подают обалденный. А капустный салат – просто объедение. Я вообще капусту не очень люблю, но здесь делают такую заправку, что пальчики оближешь.

– После такой рекламы как я могу отказаться, – отвечает Даниил с таким выражением лица, будто все сказанное мною вызывает у него большие сомнения.

Я мысленно закатываю глаза. Надо же, какой сноб нашелся. Можно подумать, он в своем дедушкином свитере питается исключительно в дорогих ресторанах. Да, кофейня, куда он меня приглашал на первую нашу встречу, была из недешевых. Но мы и не брали там ничего, кроме двух чашек кофе.

– Тогда нам две порции картошки фри и салата, – снова обращаюсь я к дядь Саше. – И чайник чая со смородиной и мятой.

– Хорошо, Ляля. Сейчас будет, – с улыбкой кивает мужчина и выходит из-за барной стойки, чтобы отправиться на кухню.

А я разворачиваюсь к Даниилу.

– Ты же пьешь такой чай, я надеюсь?

– Пью.

– Отлично. Тогда пойдем присядем?

– Пойдем.

Мы усаживаемся за ближайший к барной стойке стол друг напротив друга. Даниил некоторое время с подозрением разглядывает исцарапанную и обтертую поверхность столешницы, а я снова мысленно закатываю глаза. Кто бы мог подумать, что мы окажемся такими нежными.

– И за что же ты так сильно любишь это заведение? – интересуется мой новый знакомый, отрываясь наконец от своего занятия и поднимая на меня взгляд. – Нет, лучше расскажи сначала, как ты вообще его нашла?

– Ну я просто работала здесь раньше.

Даниил округляет глаза.

– Когда?

– До того, как устроилась в «Монтажлегмаш». Я еще в школе тогда училась.

– И кем ты здесь работала?

– Помогала на кухне, делала заготовки. И посуду мыла. Только не рассказывай никому. Это секрет, – заговорщицки подмигиваю ему я.

Меня снова смешит его изумленное лицо. Да, я совсем не произвожу впечатление девушки, которая способна на такие подвиги. Но мне всегда хотелось красиво одеваться, иметь вещи не хуже, чем у других. И это было мощным стимулом, чтобы начать зарабатывать гораздо раньше своих сверстников.

– А твои родители не возражали против такой работы, когда ты в школе училась? – интересуется Даниил после небольшой паузы, переварив, наконец, услышанную информацию. – Это ведь пивной бар. По вечерам тут наверное… весело?

– Да, по вечерам тут бывает шумно, – улыбаюсь я. – Но я всегда была на кухне, в зал не выходила. И дядя Саша после смены развозил нас по домам. Потому что работали до последнего клиента, иногда и до двух, и до трех часов ночи.

– И родители были не против, что ты так поздно возвращалась домой? Ты вроде говорила, что у тебя строгая мама.

– Да, строгая. Но она не возражала. С пониманием относилась, я все-таки работала, а не просто так где-то гуляла.

– А отец?

– Отца у меня нет.

– Умер?

– Почему умер, жив-здоров. Просто мы не общаемся.

– Почему не общаетесь?

– Слушай, давай сменим тему? – с улыбкой морщу я нос. – Расскажи лучше что-нибудь о себе, я ведь совсем ничего не знаю.

Даниил улыбается одним уголком губ и согласно кивает.

– Хорошо. И что ты хочешь обо мне узнать?

– Где работаешь, с кем живешь, – пожимаю плечом я. – Чем в свободное время занимаешься. Кроме охоты и зависания в тиндере.

– Пока нигде не работаю, я только недавно вернулся. Учился в другой стране. Живу сейчас один. В свободное время, кроме охоты и тиндера, в основном рефлексирую.

– А где же ты берешь деньги, если не работаешь? У родителей?

– Сейчас уже нет. Не беру.

– Воруешь? – интересуюсь я, выгнув бровь.

Он смеется.

– Нет, конечно.

– Но ты ведь ездишь на охоту, заливаешь бензин в свою машину, угощаешь девушек кофе и вот, завтраками?

– Это не моя машина, мне ее одолжили. А свою я продал. Отсюда и деньги на все развлечения.

– М-м-м, понятно. Но ты ведь планируешь искать себе работу? Деньги от машины ведь когда-нибудь закончатся.

– Конечно планирую, Ляля, – отвечает он, глядя на меня так, будто я спрашиваю об элементарных вещах.

– Это хорошо, – со вздохом заключаю я.

– Все? Допрос окончен? – с улыбкой интересуется Даниил.

Мои губы непроизвольно растягиваются в ответной улыбке.

– Нет. Расскажи о своей семье?

– На эту тему я не хочу говорить так же, как и ты, – заявляет он.

– Тоже проблемы с предками? – вскидываю я брови.

– Типа того.

Я согласно киваю и уже собираюсь перевести тему, спросить, в какой стране он учился, но в этот момент дядя Саша приносит наш заказ. И я забываю обо всем. Прикрываю глаза и с упоением втягиваю носом воздух – пахнет жареной картошкой и смородиновым чаем, просто божественно!

– Картошка с капустой и правда неплохи, – признает Даниил, вытирая губы салфеткой, и отодвигает от себя пустую тарелку. – Не обманула ты меня, Ляля.

– Я вообще никогда никого не обманываю, – хмыкаю я с полным ртом, подбирая последние крошки своей порции фри.

– Неужели совсем никогда? – с недоверием интересуется мой новый друг.

– Ну, стараюсь, по крайней мере, – пожимаю я плечом. – Бывают, конечно, исключения, когда это необходимо. В целях самозащиты, например. Или чтобы не обидеть человека.

Даниил подпирает кулаком подбородок и задумчиво смотрит на меня некоторое время.

– Интересная ты девушка, Ляля, – изрекает он в конце концов.

Я принимаю это за комплимент. Проглатываю остатки пищи и кокетливо улыбаюсь:

– Это ты меня еще плохо знаешь.

Он наклоняется всем корпусом ко мне, сужает глаза и, понизив голос, недвусмысленно произносит:

– Хотелось бы… узнать лучше.

– Посмотрим, – с хитрой улыбкой отвечаю я. – На твое поведение.

Даниил лишь усмехается на это. Будто ему прекрасно известно, что я никуда от него уже не денусь. Каким бы ни было его поведение.

– Может, добавки? – предлагает он, бросив беглый взгляд на мою кристально чистую тарелку. – Или что-нибудь другое закажем?

– Нет, ты что! Я и так объелась, сейчас лопну, – довольно улыбаюсь я.

– Ну раз так, тогда поехали. Времени уже много.

– Не забудь рассчитаться с дядь Сашей. На баре, – любезно напоминаю я, указывая взглядом в сторону стойки. – И чаевые не забудь оставить.

Губы Даниила трогает снисходительная ухмылка. Он смотрит на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

Я вскидываю брови и невинно улыбаюсь:

– Что? Я просто на всякий случай напомнила.

Даниил неодобрительно качает головой, встает из-за стола и отправляется к барной стойке.

Пока он рассчитывается, я собираю со стола грязную посуду, ставлю тарелки одну на другую, ловко подхватываю за дужки обе наши чашки из-под чая одной рукой и несу все это на кухню. Перед тем как скрыться в ней, замечаю, что Даниил провожает меня взглядом.

Мы возвращаемся в машину, он заводит двигатель и трогается с места.

После плотного завтрака (или уже обеда, не знаю), я чувствую себя великолепно. Снова хочется жить. А в теплом салоне «БМВ» после прохладного осеннего воздуха так и клонит в сон. Но, разумеется, спать я здесь не собираюсь. Делаю глубокий вздох, пытаясь взбодриться, и располагаюсь на сидении вполоборота. Чтобы удобно было смотреть на профиль красавчика Даниила.

Как он там сказал? Мужественное лицо и проницательные карие глаза? О да. Знает гад, что хорош собой. Наверное, поэтому и о шмотках не парится. Красиво одень его, и девчонки прохода не дадут. Гроздьями будут вешаться.

Мы выезжаем на проспект, и Даниил сильнее давит на газ, ловко маневрируя между лениво ползущими автомобилями. Наблюдать за его руками на руле – отдельное удовольствие.

Но чем дальше автомобиль уносит нас от центра города, тем сильнее нарастает беспокойное чувство в моей груди. Кажется неправильным настолько довериться малознакомому человеку, чтобы согласиться на поездку с ним в лес. Да еще и не имея при себе даже средства связи.

– Давай по дороге заедем куда-нибудь, купим мне зарядку для телефона, – вконец обнаглев, прошу я. Но, спохватившись, поспешно добавляю: – Сможешь одолжить мне на неё денег? Я верну. Сразу, как только заряжу телефон, на карту тебе закину.

И тут он закатывает глаза. Реально закатывает глаза!

– Что? – удивленно спрашиваю я.

– Не смешно уже, – отвечает Даниил, глянув на меня с укором.

– А что я такого сказала?

– Ты всерьез думаешь, что я буду брать у тебя деньги за какую-то зарядку от телефона?

– А что здесь такого? Оригинальная зарядка на мой телефон, между прочим, недешево стоит. А подделку я покупать не стану, потому что она потом будет конфликтовать с устройством.

– Давай договоримся, пока ты со мной – везде и за все плачу я, – заявляет он, плавно вращая руль.

Будь я в другой ситуации – с удовольствием поспорила бы с ним на этот счет. Но поскольку мой телефон не подает признаков жизни, а в кармане нет ни копейки наличных, приходится отложить отстаивание равноправия между мужчиной и женщиной до лучших времен.

– Ну если тебе так хочется, – пожимаю плечами я. – Но имей в виду, меня это ни к чему не обязывает.

– Да у меня и в мыслях не было. Господи, ты откуда взялась-то такая, а? И с кем раньше общалась?

– Лучше тебе этого не знать, – усмехаюсь я.

Мы заезжаем в ближайший салон связи, Даниил любезно покупает мне зарядку для телефона, после чего мы возвращаемся в машину, и я прошу его воткнуть в сеть мой драгоценный гаджет.

– Боюсь, что в этой старушке нет разъёма для зарядки, – невозмутимо заявляет Даниил в ответ на мою просьбу.

Я возмущенно открываю и закрываю рот. Никак не ожидала такого поворота событий.

– Вот блин. Ну давай тогда заедем куда-нибудь, где можно зарядить? В торговый центр какой-нибудь, может?

– Ляль, мы уже и так много времени потеряли. Не хотелось бы приехать на место под вечер.

– Но как я без телефона?

– Ну как-то же люди обходились без них сотни лет и прекрасно жили.

– Зачем ты тогда вообще покупал мне зарядку?

– Ты попросила – я купил.

– А если мы поругаемся с тобой, и ты высадишь меня где-нибудь на трассе? Что я тогда буду делать?

– Я не высажу тебя на трассе, даже если ты меня побьешь. Доставлю домой в целости и сохранности, обещаю. А если тебе нужно позвонить, можешь воспользоваться моим телефоном. Договорились?

– Ну хорошо, – неуверенно отвечаю я. – Давай сюда свой телефон.

Даниил протягивает мне трубку, не отрывая взгляд от лобового стекла. Я некоторое время с любопытством разглядываю стильный гаджет неизвестной мне модели. Странно, ведь я была уверена, что знаю о современных смартфонах все. Еще более странным мне кажется, что на экране все подписи у иконок на английском языке. Но причину решаю не выяснять. Скорее всего, это просто какой-то китайский телефон, купленный на алиэкспрессе, а мой друг из тиндера явно комплексует при любом намеке на сомнения в его платежеспособности.

– Продиктуй, плиз, номер своей машины, – вместо этого прошу я у него.

– Зачем? – удивленно спрашивает Даниил.

– Отправлю одному человеку. Если вдруг сегодня я пропаду без вести, то тебя потом хотя бы найдут.

Даниил усмехается и изумленно качает головой, после чего послушно диктует мне номер своей машины.

Я понятия не имею, кому его отправить. Тем людям, чьи номера телефонов я помню наизусть, ни звонить, ни писать не хочется. Подумав немного, решаю опубликовать его на своей странице в социальной сети. Если со мной что-то случится, кому надо, найдут.

Сделав это, с чувством выполненного долга возвращаю Даниилу его телефон.

– Ты молодец, – говорит мой спутник.

– Почему?

– Никому в этой жизни нельзя доверять.

– Мне можно, – самоуверенно заявляю я.

Он на мгновение отрывается от дороги и смотрит на меня с усмешкой на губах.

– А тебе можно? – спрашиваю я, когда Даниил отворачивается обратно к лобовому стеклу, так ничего и не ответив.

– Мне – нельзя.

– Эй! – возмущенно шлепаю его по плечу. – Тогда останавливай давай машину, я с тобой никуда не поеду!

– Да пошутил я, – мягко смеется он, откинув голову на подголовник сидения. – Обещания свои я держу, не переживай. Лялька.

Его бархатный смех – и то, как Даниил меня сейчас назвал, – приятно резонирует в груди. Губы сами собой расплываются в довольной улыбке.

Я почему-то безоговорочно ему верю.

Откидываюсь на спинку своего сидения, прикрываю глаза. И предвкушаю чудесный день, что мы проведем с этим классным парнем вместе.

Лицо что-то щекочет, и я вздрагиваю, открываю глаза. Даниил очень близко, гладит меня пальцами по щеке, улыбается одними уголками губ.

Это что же получается, я задремала? Выходит, что так.

– Просыпайся, соня. Приехали, – негромко произносит он, подтверждая мою догадку. – Кстати, без макияжа ты еще красивее.

Господи, как же приятно слышать от него такое.

– Врешь, – смущенно отвечаю я, отстраняясь от его руки, и смотрю по сторонам.

Мы и правда находимся на какой-то проселочной дороге в глухом лесу. И совершенно неожиданно за окнами автомобиля идет дождь. Небо серое, разноцветная листва на многочисленных деревьях вокруг вымокла, и даже в теплом салоне нашего транспорта от этой картины становится зябко. Сколько же я проспала, что погода успела так кардинально поменяться?

– Зачем мне врать, – усмехается Даниил, накидывая себе на голову капюшон. – Посиди здесь, я сейчас вернусь. – И выходит из машины.

Я с тоской смотрю в лобовое стекло, по которому туда-сюда скользят черные дворники. И думаю о том, что одета совершенно не по случаю. Мои изящные ботильоны на шпильке хороши для романтичных прогулок по твердым и ровным поверхностям. А на пальто нет даже капюшона, чтобы защитить голову от дождя. Сейчас я выйду из машины, промокну насквозь, замерзну, как Маугли, поскользнусь на мокрой траве и подверну ногу. Чудесная перспективка.

От грустных мыслей отрывает Даниил. Не знаю, куда он там ходил, но вернулся с зонтом. Прежде чем распахнуть дверь с моей стороны, глушит машину, а потом раскрывает зонт, чтобы защитить меня от дождя. От такой трогательной заботы в груди предательски щемит. Кажется, мне очень повезло с этим парнем.

Даниил уже привычно подает мне руку, помогая выбраться из автомобиля, и каблуки тут же проваливаются, увязая в сырой земле.

– Куда мы… – хочу я поинтересоваться, куда по такой погоде идти, но не успеваю договорить.

Оборачиваюсь и вижу позади нашей машины избушку на курьих ножках. То есть ножек у нее, конечно, нет, но в остальном – очень похоже. Ветхий домишко из сруба, обнесенный забором из хвороста, соломенная крыша. Причем домик явно обжитый – из забора кое-где торчат палки, на которых висят какие-то тряпки, перевернутые ведра. Из небольшой трубы на крыше идет дымок. А неподалеку припаркован старый уазик.

– Ой, а что это за прелесть? – с умилением спрашиваю я, обернувшись к Даниилу.

– Сторожка егеря.

– Ух ты!

– Идем, – усмехается он, беря меня за руку.

Крепко держась за его ладонь, я кое-как ковыляю на своих каблуках к сторожке.

Внутри нас встречает сурового вида небритый дядька. В такой же одежде, как у Даниила. Только вместо огромных черных ботинок у него сапоги.

Мужчины молча жмут друг другу руки, и дядька скользит равнодушным взглядом по мне, задерживаясь на секунду на обуви.

– Здравствуйте! – приветливо улыбаюсь я.

– Здоровее видали, – хмуро отвечает он и переводит взгляд на Даниила: – Ты зачем девчонку притащил?

– Потому что с тобой вдвоем от тоски сдохнуть можно, – заявляет Даниил, проходя вглубь сторожки прямо в обуви, не дожидаясь приглашения. – Ты же молчишь все время.

К стене прислонены два ружья, он берет одно из них, вскидывает вверх, придирчиво разглядывает.

– И далеко она уйдет на своих копытах? – недовольным голосом интересуется егерь (или кто он там).

Застывшая на моих губах улыбка медленно сползает с лица. Да уж, приятный дядечка, ничего не скажешь.

– Ну у тебя же есть запасная одежда и ботинки? Вот и подбери ей что-нибудь, – невозмутимо отзывается Даниил, продолжая заниматься оружием.

– Ну пойдем, – с тяжелым вздохом бросает мне дядька. – Ты размер-то какой носишь?

– Эску, – не задумываясь, выдаю я.

– Чего?

– То есть сорок второй.

Егерь неопределенно хмыкает.

– А обувь?

– Тридцать седьмой.

– Пх, золушка, – кривится мужик. – И как ты себе это представляешь, Даня? У меня сапоги самые маленькие – сорок второй!

– Ну носки ей шерстяные дай. Две пары. Или три.

– Пх, – снова фыркает мужик, но больше ничего не говорит.

Я послушно иду за ним вглубь сторожки. Помимо довольно просторной комнаты, куда попадаешь сразу с улицы, в ней есть еще одна маленькая, судя по всему, спаленка, и крошечная кухня с печкой. А возле кухни что-то вроде кладовой, куда меня и заводит мужик. Мы едва помещаемся в этом тесном помещении вдвоем. Стены все увешаны полками, ломящимися от разнообразных вещей. Часть из них валяется даже на полу, так, что не развернуться.

– Меня Ляля зовут, а вас как? – спрашиваю я, пока егерь усердно роется на полках.

Не то чтобы я хочу ему понравиться, просто пытаюсь быть вежливой.

– Федор Михайлович, – с неохотой отвечает он.

– Спасибо вам за хлопоты, Федор Михайлович. Если бы у меня была возможность, я обязательно оделась бы по-другому. Но обстоятельства сложились так.

– Угу, – мычит егерь и сует мне в руки огромный ком из одежды. Ногой подпинывает стоящие у стены необъятные резиновые сапоги. – Переодевайся.

И тут же ретируется, оставляя меня в этой каморке одну.

Я разглядываю врученные мне вещи и тихо злюсь на Даниила. Неужели нельзя было выбрать менее экстремальное место для свидания?

Во-первых, все это огромное и не очень-то приятно пахнет. Во-вторых, теперь я наконец понимаю, откуда у моего тиндеровского друга взялась коллекция его замечательных доисторических свитеров. Потому что мне тоже сейчас выдали нечто подобное. Даже шапку дали в похожем стиле. Ощущение такое, что ее сносили еще задолго до того, как я появилась на свет. Усыпанный катышками черно-белый орнамент на отвороте смотрится просто умопомрачительно. А миленький кругленький помпон выглядит так, будто им еще в советские годы вволю полакомилась моль.

– Эх, спасибо тебе, Даниил… Я же всю жизнь мечтала побродить по лесу под дождем в костюме чудовища… – бурчу себе под нос, принимаясь натягивать на себя все это богатство. Делать-то нечего. В своем прикиде я действительно далеко не уйду.

Приходит мысль – а что если мне вообще с ними не ходить? Посижу здесь, в сторожке, подожду, пока вернутся. Но представляю себе, как буду сидеть тут среди леса совсем одна, и становится жутко. Вдруг медведь в дом вломится, мало ли? Я слышала, бывали такие случаи. Нет уж, лучше с ними пойду.

Переодевшись, чувствую себя примерно как Филипок из одноименного рассказа Льва Николаевича Толстого.

Выхожу из кладовки и сразу попадаю под пристальный взгляд Даниила. А этот гад начинает бессовестно ржать надо мной. Еще бы. Зеркала тут нет, но я и без него прекрасно себе представляю, как шикарно сейчас выгляжу. Одни сапоги чего стоят. Они такие огромные, что ими можно убивать. Но на удивление не тяжелые. И благодаря шерстяным носкам практически не сваливаются с ног.

– Чего смешного-то? – обиженно бурчу я, засовывая руки в карманы своей исполинской брезентовой куртки.

– Ничего. – Даниил подходит ко мне вплотную, с широкой ухмылкой дергает за помпон на шапке и смотрит в глаза. – Просто ты такая забавная в этой одежде.

– Ну да. Зато ты теперь на моем фоне – икона стиля.

Даниил на это ничего не отвечает. Просто обхватывает рукой мой затылок и накрывает губы поцелуем. От которого в животе начинают порхать бабочки и мгновенно подгибаются колени.

– Кхм-кхм, – раздается недовольное покашливание сбоку.

Даниил отрывается от моих губ, и мы оба с неохотой переключаем внимание на Федора Михайловича, стоящего возле нас.

– Идемте уже, голубки, – недовольно бурчит он. – Потом лобызаться будете.

Мы бродим по лесу уже больше часа, и все это время я искренне ненавижу Даниила, а вместе с ним и весь белый свет. Я вспотела, устала, ноги еле передвигаются в огромных неудобных сапогах. Поясница страшно ноет. Противный ветер нещадно бросает в лицо мелкий колючий дождь. Но даже когда он ненадолго прекращается – меня уже ничего не радует. Мечтаю только об одном – чтобы эта пытка скорее прекратилась.

Зато моим спутникам хоть бы хны, прут и прут себе куда-то. И вообще на меня внимания не обращают, даже не оборачиваются! А если я отстану? А если заблужусь в лесу? Хотя, возможно, они и слышат, что я иду следом, по моему громкому пыхтению.

Лишь изредка, когда Федор Михайлович смотрит в бинокль, Даниил оборачивается и подмигивает мне. Я натянуто улыбаюсь ему в ответ. Разговаривать или как-то иначе шуметь нельзя – об этом меня предупредили заранее.

Фиг я еще хоть раз на подобное подпишусь.

Но самое страшное начинается, когда деревья перед нами расступаются и открывается вид на просторную поляну. Мои мучители находят то, что искали. Точнее, кого.

Небольшая стая грациозных животных с тонкими ногами и небольшими рожками пасется у наполовину голых кустов. Довольно далеко от нас, но у меня отличное зрение, и я могу хорошо разглядеть их в мельчайших деталях. Точно не знаю, кто это такие – козлики, лани, может быть, косули – не разбираюсь. Но мое сердце замирает, когда Даниил вскидывает ружье и начинает целиться в этих небесных созданий.

Паника поднимается откуда-то изнутри и вмиг овладевает мной.

– Нет! – громко воплю я, расширив глаза от ужаса.

Животные мгновенно вскидывают головы, замечают нашу троицу и срываются с места.

Но Даниил не прекращает целиться. Ведет дулом вслед за ними, и раздается громкий выстрел.

Мое сердце почти не бьется до тех пор, пока я не понимаю, что он промахнулся. Все животные целы, продолжают быстро бежать и вот-вот должны уже скрыться среди деревьев… Но Даниил начинает целиться снова.

– Нет! – ору я и бросаюсь в его сторону.

Обеими руками хватаюсь за ствол ружья, повисаю на нем, чтобы не допустить еще одного выстрела в удирающих животных.

Мой друг из тиндера наконец переключает внимание на меня. Рывком отнимает оружие из моих цепких пальцев, недовольно сводит брови. Я даже немного робею под его строгим взглядом. А за нашими спинами раздается хриплый смех Федора Михайловича.

– Ну и что ты наделала? – сердито спрашивает у меня Даниил, буквально прожигая своими карими глазами.

– Спасла зверей, – вздергиваю я подбородок, пытаясь изобразить некий вызов, хотя у самой поджилки трясутся.

– Так ты для этого, что ли, согласилась со мной поехать? – возмущенно вскидывает брови он. – Чтобы мою добычу от меня спасать?

– Я же не думала, что ты этих лапочек убивать собирался!

Он изумленно качает головой.

– А на кого, ты думала, я буду охотиться?

– Да откуда я знаю! Я вообще об этом не думала!

– А потому что я всегда говорю – бабе на охоте не место, – назидательным тоном вставляет свои пять копеек Федор Михайлович.

Вот теперь я начинаю злиться по-настоящему. Резко разворачиваюсь к нему.

– Знаете что! – выпаливаю я, захлебываясь от возмущения. – Это называется сексизм, между прочим! Дискриминация по половому признаку!

Он в ответ только морщит лоб, словно не понял ни слова из того, что я сказала. А я хватаюсь за голову обеими руками и поворачиваюсь обратно к Даниилу.

– Офигеть, на какое чудесное свидание ты меня пригласил! Спасибо тебе огромное! Знала бы – сразу тебя в черный список закинула!

Под мою пламенную речь Даниил как-то очень быстро теряет весь свой суровый вид. Уголки его губ снисходительно расходятся в стороны, и выглядит это так, будто парень едва сдерживается, чтобы не заржать.

А меня от этого только еще больше бомбит.

– Что смешного я сказала?! Что ты лыбишься?!

Один смешок все-таки срывается с его губ.

– Хомячок в ярости, – с улыбкой комментирует Даниил, обращаясь к Федору Михайловичу. Который тут же снова начинает хрипло хохотать.

Я с минуту обескуражено смотрю на них. Это я-то хомячок? Да у меня весы максимум пятьдесят килограмм показывают, когда я на них стою! Ну да, во всей этой одежде я, должно быть, выгляжу объемно. Но можно подумать, я сама, по своей воле так нарядилась!

Психую окончательно, разворачиваюсь и шагаю прочь от этих двоих по направлению к лесу.

– Ну и куда ты пошла? – доносится мне в спину насмешливый голос Даниила.

– Куда надо! – злобно выкрикиваю я, не останавливаясь.

– Хомячок, там трясина может быть!

– Отвали!

Злость так и бурлит внутри. Хотя после упоминания о трясине пыла у меня заметно поубавилось. Действительно, ну вот куда я пошла? Дура. Еще только в болото не хватало угодить для полного счастья!

Но из чистого упрямства я продолжаю шагать вперед, не сбавляя скорости. Остановиться, а уж тем более вернуться назад – не позволяет гордость.

От быстрой ходьбы вспотел уже, кажется, даже затылок. Выбившиеся из-под шапки пряди волос прилипают к лицу, лезут в глаза и рот. А в голове так и бьется – ну вот куда я иду? Даже если не угожу в болото, как собираюсь выбираться из леса в одиночку? Я и в городе-то слабо на местности ориентируюсь!

Когда злость окончательно уступает место страху, я останавливаюсь. Медленно разворачиваюсь, надеясь, что эти двое еще не ушли в другую сторону и не скрылись из вида. Но к великому облегчению обнаруживаю, что Федор Михайлович все еще стоит на прежнем месте, опираясь руками на ружье. А Даниил идет вслед за мной.

Ну хоть не бросил, и на том спасибо. Обреченно шагаю к нему навстречу.

– Ну что, остыла? – с усмешкой интересуется Даниил, когда мы подходим друг к другу достаточно близко.

– Я хочу домой, – обиженно бурчу я.

Хоть это и не совсем правда. Домой я не хочу. Но и здесь находиться – тоже.

Даниил обнимает меня за плечи одной рукой и ведет обратно, туда, где остался Федор Михайлович.

– Ладно, охота на сегодня окончена. Вернемся в сторожку, пожарим шашлыки. Ты не против, хомячок?

Шашлыки? Было бы неплохо. Картошка фри из «Берлоги» уже давно переварилась в моем желудке, и при упоминании об аппетитной еде он тут же жалобно сжался.

Тем не менее, выказать свою заинтересованность в еде сейчас мне кажется ниже моего достоинства.

– Мне больше нравилось, когда ты называл меня Белоснежкой, – сдержанно отвечаю я.

– А мне больше нравится Ляля. У тебя офигенное имя.

Изо всех сил сопротивляюсь, но предательская улыбка все же трогает мои губы.

– Тогда называй Лялей. Не надо никаких хомячков, – скашиваю я на него взгляд, пряча улыбку и стараясь выглядеть строгой.

Но Даниил, похоже, уже раскусил меня.

– Хорошо, – нагло ухмыляется он. – Так ты не против, Ляля?

Смотрю на него. На ухмылку эту его. Наглую. Но до неприличия просто очаровательную. В глаза его. Карие. Проницательные. И понимаю, что не могу больше на него злиться. Хоть убей.

Отрицательно качаю головой. И за что только угораздило меня связаться с этим любителем охоты?

– Не против, – отвечаю я со вздохом.

Когда мы возвращаемся в сторожку, все, о чем я мечтаю – это прилечь. Куда угодно, хоть на пол, лишь бы наконец оказаться в горизонтальной плоскости и расслабить мышцы.

Даниил усаживает меня на скамейку и начинает раздевать, словно ребенка. Заботливо стягивает с плеч безразмерную куртку, стаскивает с ног сапоги и любезно провожает в маленькую спаленку.

– Приляг, отдохни пока. Я позову, когда мясо пожарится.

От благодарности за такую заботу я готова его расцеловать. Но сил нет, даже чтобы просто сказать «спасибо».

Он уходит, оставляя меня одну, и в домике воцаряется тишина. Я устало опускаюсь на стоящую у стены кровать, застеленную старым выцветшим покрывалом. Небольшую и с виду неказистую, будто бы Федор Михайлович сам сколотил её из досок. Которые тоже вытесал сам – такими неровными они мне кажутся. Но даже если мои догадки верны, сейчас это не имеет никакого значения. Главное, что мое тело наконец-то может расслабиться и отдохнуть.

За окном становится все темнее, и меня неумолимо тянет в сон. Я страшно устала. Даже есть уже не хочется. Лишь бы только закрыть глаза и уснуть.

Не могу и не хочу с этим бороться. В какой-то момент все-таки засыпаю. Кажется, будто совсем ненадолго, всего на пару минут… И меня снова будит ласковое прикосновение к лицу.

С неохотой открываю глаза.

В комнатке уже совсем темно, но я могу разглядеть знакомый мужской силуэт. На кровати возле меня сидит Даниил в своем свитере. Вижу, как блестят в темноте глаза моего друга из тиндера. Наверняка он тоже заметил, что я проснулась, но молчит. Не произносит ни звука. Ласково проводит костяшками пальцев по моей щеке. Медленно. Вверх и вниз. И мне вмиг вдруг становится очень жарко. Низ живота наполняется волнующей тяжестью. Слишком интимная обстановка вокруг нас двоих.

До моего слуха по-прежнему не доносится ни звука. Может, Федор Михайлович ушел куда-то или вообще уехал? И мы остались здесь только вдвоем?

Даниил, словно угадав или почувствовав мои мысли, наклоняется ко мне, а потом и вовсе ложится сверху, накрывая меня своим телом.

Боже…

К счастью, мы оба в одежде, но даже несмотря на это, от происходящего мне слишком горячо. Я буквально замираю под ним и забываю как дышать. Кожа горит. Спина покрывается мурашками.

– Что ты делаешь? – на выдохе шепчу я.

– Бужу тебя, – так же шепотом заявляет он.

Цепляясь пальцами за ворот моей водолазки, Даниил тянет её вниз и вдруг целует в шею. Влажно, порочно. Отчего все мое тело простреливает, будто электрическим разрядом. Острым, резким, но очень приятным. Настолько приятным, что колени дрожат и пальцы ног сами собой поджимаются в носках.

Он тянет ворот моей водолазки еще ниже, слышится жалобный треск ткани. Но я даже не придаю значения тому факту, что одна из моих любимых и недешевых вещей сейчас может пострадать. Потому что Даниил целует снова, на этот раз в ключицу. Скользит по ней языком, заставляя пропустить сквозь тело новую сокрушительную волну трепета и шумно выпустить носом воздух.

Настойчивые мужские губы ловят мочку уха, медленно втягивают в себя, и все волоски на задней поверхности моей шеи встают дыбом. А наглые руки Даниила тем временем перемещаются вниз, пытаются высвободить край моей водолазки, заправленной в брюки.

Все тело горит, я возбуждена до предела. Боюсь и одновременно жажду его еще более интимных прикосновений.

И вместе с тем я растеряна. Понимаю, что нельзя так. Мы всего два дня знакомы. По сути, это наше первое свидание, да и то весьма странное. Я же порядочная девушка. Да и парни так устроены – они не ценят то, что достается им слишком легко.

Одному богу известно, чего мне стоит взять себя в руки. Упираюсь ладонью в его твердую, как камень, грудь и тихо выдыхаю:

– Стой…

– Что такое? – интересуется он лениво-сексуальным шепотом, уткнувшись носом в мой висок.

Между тем рука Даниила не останавливается. Всё-таки проникает под мою водолазку снизу и начинает нежно поглаживать обнаженный живот, пуская по телу новую порцию горячих мурашек.

– Ты, это… Я уже проснулась. Хватит, – неуверенно прошу я вполголоса, неловкими движениями давая понять, что хочу выбраться из-под него.

– Уверена? – в такой же безумно притягательной ленивой манере уточняет он.

– Да, – твердо отвечаю я, – на все сто.

С минуту Даниил молчит. Продолжает поглаживать мой живот под водолазкой и трется носом о мой висок, шумно втягивая воздух. Будто ему до ужаса нравится запах моих волос.

Я вспоминаю, как потела сегодня во время прогулки в лесу, и делается неловко. Наверняка от моих волос пахнет сейчас далеко не шампунем. Но Даниил вдыхает снова, так, словно это доставляет ему самое настоящее удовольствие. Шею и плечи щекочут мурашки.

– Пусти, – снова прошу я, мысленно умоляя его послушаться.

Потому что если он будет настойчив, я не смогу устоять. Слишком он нравится мне, слишком остро отзывается мое тело на каждое его прикосновение. Слишком сильно я нуждаюсь в ласке и любви.

Если Даниил будет настойчив, я запросто отдамся ему. А потом буду об этом жалеть. Когда он не позвонит на следующий день.

К счастью, Даниил все же выполняет мою просьбу.

– Хорошо, – с неохотой произносит он и слезает с меня.

Не знаю, как такое возможное, но я испытываю одновременно и облегчение, и разочарование.

– Идем скорее, а то шашлык остывает, – заявляет он, подавая мне руку и помогая подняться с постели. – И Михалыч, наверное, нас уже заждался.

Мои щеки начинают гореть, теперь уже от стыда. Просто прекрасно. Значит, Федор Михайлович никуда не уехал, а где-то здесь, поблизости. Да еще и ждет нас. А Даниил собирался… Господи, как хорошо, что я его остановила.

К моему неудовольствию, Даниил заставляет меня вновь облачиться в вещи, что выдал Михалыч.

– А что, нельзя шашлыки сюда принести? – бурчу я, обреченно разглядывая ненавистные резиновые сапоги.

– Ты что, там снаружи такой воздух, – воодушевленно произносит мой кавалер.

– Да я уже надышалась сегодня вроде.

– Давай не ной. На улице шикарно.

– Там холодно.

– Сядем у костра.

– У костра?

– Ну да. Вечер, лес, костер. Романтика же, – ухмыляется Даниил.

– Хм, ну раз романтика… – сдаюсь я.

Мы выходим на улицу, и Даниил ведет меня за сторожку, где под небольшим навесом дымится мангал. У мангала в раскладном походном кресле расположился Федор Михайлович. Он неторопливо извлекает кусочки маринованного мяса из пластикового контейнера, после чего насаживает их на металлический шампур. А чуть поодаль на открытой площадке и правда потрескивает самый настоящий костер.

Возле костра стоят еще два таких же раскладных кресла, как у Михалыча, а между ними – стол, в центре которого красуется блюдо с уже готовыми шашлыками. Также здесь присутствуют крупно порезанные овощи и зелень, корзинка с ломтями хлеба, какие-то соусы и приправы.

Выглядит все это действительно очень романтично. И я уже почти не злюсь на Даниила за то, что вытащил меня.

Мы подходим ближе, и мой желудок сжимается от невероятно аппетитного запаха жареного мяса.

– Добрый вечер, – вежливо здороваюсь с Михалычем, но тот не отвечает, продолжая сосредоточенно заниматься шашлыком.

– Не обращай внимания, – говорит Даниил, приближаясь сзади и обнимая меня за плечи. – По вечерам из него слова не вытянешь.

– А ты давно его знаешь? – тихонько спрашиваю я, с опаской покосившись на егеря.

– Давненько, а что?

– Ну… Он не того? Не прибьет нас ночью, пока спать будем?

Даниил откидывает голову и мягко смеется.

– Не прибьет, не бойся. Он добрый. Идем к костру.

Как истинный джентльмен, мой кавалер подает мне руку и помогает устроиться в походном кресле, которое на удивление оказывается очень удобным. Затем придвигает блюдо с мясом ближе ко мне и только после этого занимает второе кресло, повернув его таким образом, чтобы мы могли видеть лица друг друга.

Сидеть у костра уютно и действительно тепло. Мой желудок просто сходит с ума от потрясающего запаха, и я с жадностью набрасываюсь на мясо, только сейчас в полной мере осознав, насколько проголодалась.

– Что будешь пить? – интересуется Даниил. – Чай, морс, водку?

– Водку.

– Серьезно?

– Нет, конечно, – усмехаюсь я, глядя на обескураженное лицо своего ухажера. – Чай.

Даниил растягивает губы в ответной ухмылке. Достает откуда-то из-под стола термос, две металлические кружки и наполняет их дымящимся напитком.

– А я уже обрадовался, что ты напьешься и будешь приставать ко мне.

– Размечтался.

Мясо такое классное, что хочется стонать от удовольствия. Твердое, но в то же время не резиновое, отлично жуется, не застревая в зубах. А его вкус… Я не сразу понимаю, что это. Точно не свинина. Говядина? Баранина? Да в общем, какая разница. Главное, что это просто божественно вкусно.

– Нравится? – интересуется Даниил, наблюдая за моим приступом обжорства.

– Очень! – с полным ртом выдыхаю я и, не успев как следует прожевать, вгрызаюсь в очередной кусок.

– А я сначала подумал, что ты веган, – хмыкает он.

– Из-за того, что я не дала тебе убить козлика?

– Косулю. Ну и в «Берлоге» ты заказала только овощи.

Я дожевываю очередной аппетитный кусочек, проглатываю его и к новому пока не притрагиваюсь.

– Я пробовала не есть мясо, – признаюсь, опустив глаза. – Но через три месяца у меня начали лезть волосы, ломаться ногти, кружиться голова. Кожа стала очень тонкой и сухой, губы до крови трескалась. В общем, не получилось у меня.

– Питание надо было сбалансированное подобрать, – с умным видом замечает Даниил.

– Угу.

Можно подумать, я сама не знаю. Только на это деньги нужны немаленькие. Вся полезная растительная еда почему-то жутко дорого стоит. Даже простые орехи.

– Я тоже какое-то время был вегетарианцем.

Поднимаю взгляд и с недоверием смотрю на Даниила.

– Рили? Почему? В смысле, из каких-то убеждений или…

– Да нет. Меня отец как-то на охоту взял с собой, я еще маленький был. И при мне застрелил дикого козла. Но пуля как-то неудачно вошла, и животное сразу не умерло. Тогда отец вышел из машины и свернул ему шею. Мне казалось, что козел в тот момент прямо на меня смотрел, до сих пор помню этот взгляд… В общем, потом я долго никакое мясо на дух не переносил. Тошнило сразу.

– Ничего себе… – потрясенно произношу я. – Но как же ты после такого теперь еще сам охотишься?

Даниил пожимает плечами.

– А ты как с таким аппетитом мясо уплетаешь?

– Я просто проголодалась, – смущаюсь я. – Но я по крайней мере никого не убиваю.

Даниил снисходительно улыбается.

– А ты думаешь, покупать мясо в магазине более гуманно? На охоте у животного всегда есть шанс услышать охотника, обхитрить, убежать. Мы на равных. А у животных, которых выращивают на убой, такого шанса нет.

– Я знаю. Но одно дело, когда охотятся ради еды, и совсем другое – когда ради развлечения.

– А кто сказал, что я ради развлечения?

– Неужели голодаешь?

– Я – нет. Но у Михалыча в деревне трое детей, которых надо кормить.

Я обескуражено хлопаю ресницами несколько раз.

– Ну ладно. Допустим. А что, Михалыч сам не может? Причем тут ты?

– Он просто учит меня.

– Зачем?

– Делает из меня мужчину.

– Ты уже мужчина. Для этого необязательно убивать милашек косуль.

Даниил смеется.

– А кого, как думаешь, ты сейчас ешь?

У меня в горле застревает ком. И лицо вытягивается так, что Даниил тут же смягчается.

– Да шучу я, шучу. Это утка из старых запасов Михалыча.

С облегчением выдыхаю. Не знаю, почему косулю мне до такой степени жалко, а утку – нет. Утка ведь тоже живое существо. Но сейчас думать об этом не хочется.

Беру еще один кусочек мяса и отправляю его в рот. Запиваю умопомрачительно вкусным горячим чаем.

– Значит, мне не стоило вмешиваться, – признаю грустно. – Из-за меня теперь дети Михалыча останутся голодными.

– Да нет, конечно. Думаешь, я первый раз сегодня промахнулся? Уже месяц мажу.

– А Михалыч тебе кто?

– Друг.

– Друг?

– Ну да.

– А как вы с ним познакомились?

– Я как-то давно, ещё ребёнком, в лесу заблудился. Он меня нашёл, можно сказать, жизнь спас. Потом, когда я вырос, разыскал его и с тех пор приезжаю иногда.

Я непроизвольно хмурюсь. Ребенком в лесу заблудился? Это как? Так и хочется спросить, где же были его родители и как допустили такое. Но Даниил просил не трогать эту тему, и я прикусываю язык. Вместо этого решаю задать вопрос, который уже давно крутится на языке.

– А зачем ты меня сюда привез?

– Да ради вот этого всего, – усмехается он, обводя рукой костер и окружающее нас пространство. – Огонь, жареное мясо, задушевные разговоры. Разве не красота?

– Красота, – признаю я.

– Ну и еще чтобы сходить с тобой в баню. У Михалыча знатная баня, он сам её строил.

– Чего? – оторопело переспрашиваю я.

– Я каждый раз, когда там сижу, думаю, как было бы круто, если бы сейчас здесь со мной была красивая девушка.

– Даниил, ты шутишь, надеюсь? Не пойду я с тобой ни в какую баню!

Сидим с Даниилом в бане. На скамеечке.

Здесь божественно пахнет сосной. А еще здесь очень тесно, жарко и почти темно. Тусклая лампочка под потолком едва светит.

Я усердно поправляю на груди любезно предоставленную мне белую простынь. Точнее, не белую, а желтоватую. Но она точно чистая и пахнет свежестью, я проверяла.

Даниил тоже в простыни, но в отличие от меня, он обернул её только вокруг своих бедер.

До сих пор не понимаю, как я подписалась на баню. Мне жарко не только снаружи, но и внутри. Кровь закипает в венах от вида обнаженного торса этого красавчика.

Господи, какой же он роскошный. Еще и смотрит на меня так, что пересыхает во рту.

– Зря ты не сняла белье, – заявляет нахал, буквально пожирая меня взглядом, и поддевает пальцем выглядывающую из-под простыни лямку моего бюстгальтера. – Вымокнет ведь.

Возмущенно округляю глаза, но вовремя вспоминаю – мы же в бане. Конечно, вымокнет, тут кругом пар и вода. Но как он это произнес, подлец! Еще и голос такой сделал… Низкий, бархатный. Сексуальный.

Дергаю плечом, сбрасывая его руку, и безотчетно плотнее свожу бедра.

– Ты обещал не приставать, – строго напоминаю я.

– Да расслабься ты уже, – усмехается он. – Так боишься, будто я тебя сожрать тут могу.

– Кто тебя знает…

– Я белый и пушистый. Потрогай.

Даниил берет мою ладонь и беспардонно прикладывает к своему рельефному прессу. Твердому, горячему, влажному от пара.

Меня бросает в пот. И вовсе не из-за жары в бане. Отдергиваю руку, как от огня, а этот нахал смеется.

– Ну правда, чего ты такая дикая, Лялька? Никогда полуголых мужиков не видела?

Его вопрос заставляет смутиться. Видела, конечно, как не видела. Но не припомню, чтобы кто-то из них волновал меня так, как мой Дастин Хоффман.

– Просто мы с тобой едва знакомы. Давай не будем торопить события, ладно?

– Торопить события? – с ухмылкой переспрашивает он.

А я снова смущаюсь.

– Ну да. Сначала замуж, потом все остальное. Я девушка приличная, – отчаянно пытаюсь я скрыть смущение за шутливым тоном.

– Это что же, мне придется ждать, пока ты выйдешь замуж? – хитро лыбится этот наглец.

Я в ответ неестественно широко растягиваю губы и презрительно морщу нос:

– Ой, подколол так подколол! Молодец, пять тебе. Неси дневник.

Даниил снова беззаботно смеется. Господи, какой же классный у него смех…

– Ну а серьезно, – просмеявшись, наклоняется он ко мне и снова цепляет указательным пальцем черную лямку бюстгальтера, – ты бы вышла за меня замуж?

Его голос при этом делается другим. Слегка хриплым, вкрадчивым. Я смотрю в наглые глаза Даниила и совершенно теряю способность мыслить.

– Вышла бы, – произношу с придыханием. Не специально, это выходит само собой.

Даниил улыбается одним уголком своих соблазнительных губ. Потом медленно облизывает их, закусив ненадолго нижнюю. Продолжая пристально смотреть мне в глаза. А потом обхватывает огромной пятерней мой затылок и засовывает свой язык мне в рот.

У меня захватывает дух. Кружится голова, по телу бегут мириады мурашек.

Его поцелуй, как и всегда – опьяняет. Дразнит, заставляет забыть обо всем.

Я задыхаюсь от страсти. Уже не боюсь трогать руками обнаженный мужской торс, открыто наслаждаясь гладкостью его кожи и упругостью металлических мышц под ней. И позволяю Даниилу трогать меня в ответ. Везде и как только заблагорассудится.

Я ничуть не переживаю, когда он, ни на секунду не прекращая терзать мои губы, пытается стащить с меня простынь. Но ему это все никак не удается – я на совесть обмоталась ею и как следует запрятала конец за краем ткани.

И лишь когда этому сумасшедшему приходит в голову просто задрать простынь вверх и нагло просунуть ладонь между моих плотно сведенных бедер, я вздрагиваю и решаюсь остановить его.

– Ты обещал не приставать, – шепчу я ему в губы, мертвой хваткой впиваясь в мужское запястье.

Но вместо того чтобы убрать руку, Даниил медленно сжимает внутреннюю поверхность моего бедра.

С моих губ срывается тихий стон.

– Да ладно тебе, – выдыхает наглец мне в ухо и тут же впивается языком в чувствительную ямку под ним.

От удовольствия, пронзившего тело, у меня темнеет в глазах.

Всё. Больше не могу и не хочу сопротивляться. Хочу его. Здесь. Сейчас.

Но внезапно приходит помощь. Наверное, откуда-то сверху, не иначе. Потому что как ещё такое объяснить? Именно в этот момент из предбанника доносится трель телефонного звонка.

Даниил не сразу, но отстраняется от меня. Поворачивает голову в сторону двери, тяжело дышит.

– Потом ответишь. – Сама не ведаю, о чем прошу.

Но он все же выпускает меня из своих рук.

– Минуту, сладкая, – бросает Даниил, не глядя на меня, поднимается и идет к двери.

Даниил выходит в предбанник, неплотно притворив за собой дверь. Вскоре оттуда доносится приглушенное «алло». Я стремительно трезвею. Возбуждение сходит на нет, сменяясь сильным смятением. Только что я чуть не отдалась парню, которого знаю два дня! Ай, как нехорошо, Ляля. Ну как же так?

А он ведь сейчас поговорит по телефону и вернется, надеясь продолжить с того места, где мы остановились! Хватит ли у меня сил ему противостоять?

– Номер этот у тебя откуда? – снова раздается из предбанника прохладный голос Даниила, отвлекая меня от трусливых мыслей.

Невольно прислушиваюсь. Таких стальных интонаций я у него еще ни разу не замечала. Становится жутко любопытно, кто же это ему звонит? Я даже поднимаюсь со скамьи и на цыпочках подкрадываюсь к двери, чтобы лучше слышать. Но буквально перед моим носом дверь захлопывается, заставляя вздрогнуть и отшатнуться. Теперь я не услышу ни звука. Что ж, в конце концов, не мое это дело. И вообще – подслушивать нехорошо.

Возвращаюсь назад, сажусь на скамейку, как примерная девочка, сложив руки на коленях. И покорно жду. Заодно поспешно придумываю, какими словами буду объяснять Даниилу, что не собираюсь с ним спать. Почему-то чувствую себя при этом довольно глупо. Я ведь была абсолютно не против еще минуту назад, и даже просила его не отвечать на звонок… А теперь задний ход включила. Но страшнее всего, что он начнет по-новой меня соблазнять, и я просто-напросто не устою.

Дверь распахивается, на пороге появляется Даниил, и я мгновенно забываю о своих глупых переживаниях. Он уже не в простыни. Зачем-то надел брюки и застегивает ремень, не глядя на меня. Лишь покончив с этим, поднимает глаза. И мне становится не по себе. Губы парня плотно сжаты, а взгляд такой стеклянный, что мгновенно становится ясно – что-то произошло. Что-то нехорошее.

– Ляля, – произносит он холодно. – Одевайся, мы уезжаем.

От его тона скулы сводит. Я и представить не могла, что Даниил способен быть таким. Абсолютно серьезным. Не улыбаться, не шутить, не подтрунивать надо мной. Кажется, будто там, в предбаннике, его подменили.

– Конечно, – растерянно киваю я, поднимаясь на ноги. – А что случилось?

– Ничего особенного, просто мне нужно срочно вернуться в город.

Хочется узнать подробности, но у Даниила такой суровый вид, что я робею перед ним и не решаюсь больше задавать вопросы. Просто еще раз киваю.

Он возвращается в предбанник, на ходу снимает с вешалки свитер, натягивает на себя. Уже перед дверью на улицу оборачивается и бросает:

– Поспеши, пожалуйста, я пойду прогревать машину. Буду ждать тебя там.

– Две минуты, – в третий раз согласно киваю я.

Когда он уходит, в спешке выкручиваюсь из простыни, пытаюсь натянуть свои вещи на влажное тело. Дается это непросто, но я управляюсь почти в озвученный срок. К счастью, хоть не успела волосы намочить, но они все равно у корней стали влажными, поэтому упаковываюсь по полной программе – шапка Михалыча, куртка, сапоги.

Семеню к сторожке. После жаркой бани ощущать распаренной кожей уличную прохладу – просто непередаваемый кайф. Но насладиться им как следует я не успеваю. На душе тревожно.

Врываюсь в дом, быстро переодеваюсь и переобуваюсь в свои вещи, с неохотой стягиваю с головы шапку.

– Федор Михайлович! – кричу в темноту, надеясь попрощаться.

Но никто не отзывается. И я с неприятным чувством покидаю сторожку, не желая заставлять Даниила ждать. Торопливо ковыляю к «БМВ», утопая каблуками в земле.

В моем пальто и без шапки снаружи уже не так комфортно, поэтому даже едва прогретый салон автомобиля заставляет выдохнуть с облегчением.

– Ничего не забыла? – сухо интересуется Даниил, не глядя на меня.

– Да вроде нет.

– Тогда поехали.

Он дергает рычаг коробки передач, давит на газ, и машина плавно трогается с места.

Какое-то время едем молча. Машину подбрасывает на ухабах, чувство тревоги все нарастает у меня в груди.

Даниил словно забыл о моем существовании. Смотрит только в лобовое стекло, хмурится каким-то своим мыслям. Я сижу тихо как мышка, почти физически ощущая его тяжелое настроение.

Схожу с ума от догадок, что могло произойти? Кто-то из его близких заболел? Умер? Попал в опасность? Из-за чего еще можно так быстро сорваться практически ночью? Часы на панели автомобиля показывают без четверти двенадцать.

– Даниил, что случилось? Я переживаю, – робко спрашиваю я в конце концов.

Он поворачивает голову, на мгновение оторвавшись от дороги, и выдавливает из себя улыбку. Но эта улыбка разительно отличается от всех предыдущих. Лишь губы растянуты в стороны, а в глазах его по-прежнему лед.

– Не переживай, сладкая. Просто возникли кое-какие дела.

Всю дорогу в город Даниил молчит, я тоже думаю о своем. Судорожно соображаю, где буду сегодня ночевать. Отель сразу отпадает, потому что у меня нет с собой паспорта. Можно, конечно, попросить Даниила снять для меня номер на свои документы и оплатить его заодно. Он же вроде обещал везде за меня рассчитываться, пока я с ним, вот пусть и отвечает за свои слова… Деньги-то на счету у меня есть, но телефон я так и не зарядила, а значит, воспользоваться ими не смогу.

Глянула украдкой на хмурый профиль своего кавалера и с досадой закусила губу. Нет. Не смогу.

Совесть не позволит мне просить его о таком. Да и признаваться, что меня выгнала из дома родная мама, слишком стыдно.

Умом я прекрасно понимаю, что сейчас такая ситуация, когда нужно засунуть свой стыд куда подальше и попросить помощи. Ночь ведь. Куда я пойду? Но я не могу. Кажется, язык себе прокусить и то проще.

Есть, конечно, у меня еще один вариант… Тая, подруга детства. Раньше она меня часто выручала. Но мы отдалились в последнее время, я уже лет сто ей не звонила. Она обижается на меня за это, наверное. И так неудобно появляться именно сейчас, когда у меня случились проблемы… В общем, к Тае идти тоже стыдно. Тем более, вполне может оказаться так, что она не одна.

Когда Даниил тормозит у моего подъезда, я так ничего и не решаю.

– Пойдем, провожу, – говорит он и сразу же выходит из машины.

Я тоже выхожу, не дожидаясь, захочет ли мой джентльмен открыть мне дверь.

У подъезда мы останавливаемся, и мое сердце невольно ускоряет ход. Слишком ярко вспоминается, как вчера Даниил меня здесь целовал. Наверное, сейчас он тоже захочет это сделать.

Поворачиваюсь к нему лицом, чувствуя, как тело постепенно охватывает знакомый трепет.

– Спасибо за шикарный день, – произносит мой спутник.

– И тебе спасибо, – негромко отзываюсь я.

– Жаль, что пришлось прерваться.

Смущенно улыбаюсь.

– Да.

Даниил смотрит в глаза. Делает шаг ко мне, кладет ладонь на талию. Другой касается моей щеки, проводит по ней большим пальцем.

Мое сердце уже готово выскочить из груди. Я жду – вот сейчас этот нереальный парень меня поцелует. Я отчаянно жажду этого, и когда Даниил наклоняется, с готовностью закрываю глаза и размыкаю губы. Чувствую, как к ним прикасаются его пальцы – ласково и очень нежно. И наконец следует поцелуй. Но не такой, как я ожидала. Не страстный, не сметающий все на своем пути ураган, а полная его противоположность. На этот раз Даниил целует меня мягко, спокойно и как-то даже целомудренно, что ли. Без языка, без этого своего наглого натиска. Но от такого поцелуя я испытываю ничуть не меньше эмоций. По телу проходит легкая дрожь.

Мужские губы исчезают внезапно, заставляя испытать жестокое разочарование.

Нет, так не пойдет. Я хочу еще.

Вцепляюсь холодными пальцами в его куртку, тяну на себя, но Даниил деликатно останавливает меня.

– Мне пора ехать, Лялька.

– Слушай, а надолго у тебя эти твои дела? Может, возьмешь меня с собой? – с азартом предлагаю я, заглядывая ему в глаза. – Я не буду мешать, честно. Посижу, подожду в уголочке. Могу даже в машине.

Даниил отрицательно крутит головой.

– Нет, Ляль. Боюсь, слишком долго ждать придется. Иди домой.

С досадой поджимаю губы и несколько раз киваю.

– Ну пока, – улыбается он.

– Ты позвонишь мне? – Этот вопрос из моих уст звучит слишком уж жалко. Но я ничего не могу с собой поделать. Такое дурацкое чувство внутри, будто мы больше не увидимся. Не знаю, откуда оно взялось.

Но Даниил заверяет меня в обратном.

– Конечно, – уверенно произносит он.

Достаю из кармана ключи, захожу в подъезд. Поднимаюсь в пролет между этажами и смотрю в узкое окошко, как Даниил садится в машину и уезжает. Меня вдруг охватывает такой тоской. Будто пока он был рядом, все остальное отошло на задний план, куда-то очень далеко, а теперь вернулось и обрушилось на меня с удвоенной силой. Эта ссора с мамой… Ужасное чувство, стоять вот так, в своем родном подъезде, когда твоя квартира совсем рядом, но ты не можешь туда войти. И нужно плестись куда-то среди ночи, искать себе ночлег.

Устало бреду к перилам, опираюсь на них, закрываю глаза. А потом и вовсе усаживаюсь на ступеньку лестницы, рискуя испачкать дорогое пальто.

Упираюсь локтями в колени и закрываю руками лицо. Может, зайти хотя бы за паспортом?

Нет. Она наверняка проснется и устроит еще один скандал из-за того, что я заявилась так поздно. Лучше уж краснеть перед Таюхой. Да. Пойду к ней. Что еще остается? Только бы подруга была дома…

Посидев на ступеньке еще немного, с неохотой поднимаюсь и плетусь вниз. Выхожу на улицу, где меня тут же обдает холодным порывом ветра. Ежусь. Запахиваю плотнее пальто, втягиваю голову в плечи и быстрым шагом иду в сторону дома, в котором сейчас живет Тая. Это не слишком далеко, примерно три квартала от меня. Расстояние небольшое, но ночью и по такой погоде…

Еще и на улице как-то уж слишком темно, ночь какая-то безлунная. Даже фонари не спасают.

С каждой секундой мерзну все больше, с тоской вспоминая куртку и сапоги Михалыча. Сейчас они бы мне ой как пригодились.

Нервно оглядываюсь по сторонам. Хоть у нас и спокойный район, но по ночам всякое случается. Надо было попросить Даниила сразу отвезти меня к подруге, чем я только думала?

К счастью до Таи я добираюсь без происшествий и почти не отморозив себе конечности. С минуту набираюсь смелости и наконец звоню в домофон.

Только бы она была дома. И одна.

Спустя несколько гудков из динамика раздается знакомый сонный голос:

– Ну и кто там еще?

– Тая, привет! Это я, Ляля. Открой, пожалуйста.

– Ляля? – удивленно отзывается подруга, и почти одновременно раздается писк разблокированной подъездной двери. – Заходи…

Когда я поднимаюсь на её этаж, Тая уже ждет, выглядывая на лестничную клетку из тамбура. Она заспанная, взлохмаченная, в длинном теплом халате и тапочках, из чего я делаю вывод, что подруга сегодня ночует одна. Смотрит на меня обеспокоенно. Может, и не обижается вовсе?

Чем ближе я подхожу к ней, тем больше в горле нарастает ком.

– Ну что? – сочувственно спрашивает она. – Опять?

Я всхлипываю и согласно киваю головой.

– Иди сюда. – Тая вытягивает руки, шагает навстречу и крепко обнимает.

Не знаю, что со мной начинает твориться в этот момент. Вроде только что была абсолютно спокойной, а тут вдруг накрывает какой-то тихой истерикой. Слезы градом катятся из глаз.

Подруга крепко прижимает меня, гладит по спине.

– Ну все, все. Идем, – ведет меня к себе домой.

У неё в квартире тепло, красиво и уютно. Мне сразу становится чуточку легче и спокойнее. Я была здесь всего раз, когда Тая только переехала, полгода назад.

– Чай будешь? – гостеприимно предлагает она.

– Ты в курсе, что ты самый лучший человек на земле? – улыбаюсь я сквозь слезы.

– Ой, Лялька, да брось, – смущенно отмахивается подруга. – Разувайся, пойдем на кухню.

Кухня у Таи, впрочем, как и все остальные помещения в квартире, очень стильная и оборудована по последнему слову техники. За чашкой ароматного чая я в общих чертах пересказываю подруге наш утренний диалог с матерью и постоянно ловлю себя на том, что любуюсь интерьером. Когда-нибудь и у меня будет такой.

– Она не имеет права тебя выгонять, это и твоя квартира тоже, – возмущённо комментирует Тая мой рассказ.

– Я знаю, – невесело признаю я, безотчетно помешивая маленькой ложечкой свой чай, – но от этого мне не легче.

– Так почему ты ей об этом не скажешь?

– Зачем? Это только вызовет новую порцию обвинений. Я все равно ничего не добьюсь.

– Ох, Лялька… – тяжело вздыхает подруга, – я даже и не знаю, как помочь… Съезжать тебе нужно. И чем быстрее, тем лучше. Поверь на слово, сразу вздохнешь спокойно.

– Да я бы с радостью, Тай. Вот только куда? Снять квартиру или даже комнату на мою жалкую зарплату не получится. Универ если только бросить. Я думала об этом, но блин… Так жалко! Два года адских усилий и затрат, получается, все зря? Да и высшее образование мне необходимо. Не хочу всю жизнь на звонки отвечать.

– Слушай, ну а если у твоего отца помощи попросить? – воодушевленно предлагает она. – Может, разыскать его как-нибудь, поговорить? Вдруг совесть проснется наконец у человека, оплатит тебе жилье хотя бы, пока не отучишься.

При упоминании об отце в груди начинает неприятно тянуть.

– Нет, ты что. Я не хочу унижаться.

– Почему сразу унижаться? Он задолжал тебе вообще-то! Родители обязаны заботиться о своих детях. Ты наоборот ему шанс таким образом дашь карму свою подлатать.

– Да не могу я, Тай. Я когда его последний раз видела, случайно на улице пересеклись, знаешь что было? Он сделал вид, будто меня не узнал.

– Жесть…

– Ну или правда не узнал, но сути это не меняет. Я ни за что не стану ему звонить и что-то просить. Ничего мне от него не надо.

– Да уж… Папаша, блин. Как таких только земля носит…

– Да забей. Я давно на него забила.

Утыкаюсь в свою кружку невидящим взглядом. На самом деле нет, не забила, конечно. Обида порой так и душит, стоит дать слабину. Но я старательно внушаю себе эту мысль. Если ему на меня плевать, то мне на него – тем более.

– Ну надо же что-то делать, Ляль, – сочувственно произносит подруга. – Нельзя же вечно эти унижения терпеть!

Делаю глубокий вдох, стараясь побороть дурацкое чувство стыда, и поднимаю на неё взгляд.

– Слушай, Тай. Можно я перекантуюсь у тебя денек-другой, если это удобно? А потом что-нибудь придумаю.

– Конечно! Живи сколько хочешь! – благодушно восклицает она, но тут же сконфуженно добавляет: – Только это… Когда мой Игорь будет приезжать, тебе надо будет куда-то уходить…

– Само собой, я понимаю, – несколько раз согласно киваю я, тоже слегка смущаясь. – Спасибо тебе большое, Тай. Ты самый лучший друг.

– Ай, ладно тебе, – поднимается на ноги она и забирает со стола свою опустевшую чашку. – Давай допивай свой чай, да спать пойдем. Устала поди? Завтра выходной, успеем еще наболтаться. Тебе ведь завтра никуда не надо?

– Ну… пока не знаю, – скромно пожимаю плечами я, невольно вспоминая о Данииле.

Может, он до завтра решит свои дела и снова меня куда-нибудь пригласит? Было бы здорово. Потому что, кажется, я уже дико по нему соскучилась. Надеюсь только, что на этот раз мы поедем не в лес!

Замечаю, что Таюха замерла напротив меня с чашкой в руках и внимательно изучает прищуренным взглядом. И вдруг осознаю почему. Прямо сейчас я ведь сижу и улыбаюсь, как последняя дура!

– Никак у тебя кто-то появился? – играя бровями, интересуется подруга. – Точно, ты же с мамой поругалась из-за того, что должна была встретиться сегодня с каким-то парнем! Это он, да? Давай, колись!

Не хотела пока о нём говорить, но моя идиотская улыбка выдает меня с потрохами. Никак не могу усмирить лицо. Радостно киваю головой и закусываю губу изнутри, чтобы не светиться, как новогодняя елка.

– Та-а-ак, – торжественно произносит Тая, усаживаясь обратно за стол, – сон отменяется! Рассказывай давай.

Как ни стараюсь я придать своему лицу серьезный вид – ничего не выходит. Губы так и норовят расплыться в разные стороны, и в конце концов я сдаюсь.

– Ну короче… – Делаю глубокий вдох и начинаю тараторить, как умалишенная: – Мы в тиндере познакомились. Три раза всего виделись, но он просто нереальный какой-то! И знаешь, не в том плане нереальный, что мечта из влажных девичьих грез, нет, на вид он вообще самый обычный, то есть, красавчик, конечно, но одевается как чмошник какой-то, знаешь, но с ним общаться просто безумно интересно! А еще он просто секси, целуется – знала бы ты как! Просто как бог! Я еще ни с кем ни разу даже близко так не целовалась, Тая, поверь! А какая у него фигура! На животе – кубики, рельеф, ты бы, если увидела, офигела бы просто, честное слово. А еще он сама непредсказуемость, предложил мне выходные с ним провести, и знаешь, куда меня повез? В лес! На охоту, блин! Это же надо было додуматься! Я сначала думала, убью его, но потом все было так классно, что…

Тут я спотыкаюсь и замолкаю, глядя в изумленные глаза подруги. Кажется, Тая слегка ошалела от моего безумно-сумбурного монолога.

– Что? – нетерпеливо переспрашивает она.

– Что, кажется, я влюбилась, – выдаю сконфуженно, снова по-идиотски улыбаясь.

А Тая потрясенно качает головой.

– Господи-боже-мой…

– Что? – смеюсь я.

– Даже и не знаю, посочувствовать тебе или поздравить, подруга, – поясняет она, разводя руками.

– Почему сразу посочувствовать-то? – снова смеюсь я.

– Ну так эко тебя накрыло! Ты бы себя видела.

– Да я примерно представляю!

– Ну а он-то что?

– В смысле?

– Ну как к тебе относится? Тоже влюблен?

– Откуда ж мне знать, – весело пожимаю плечами. – Хочется верить, что да. Ну по крайней мере, смотрит он на меня очень даже… заинтересованно.

– У вас что-то было уже? – сузив глаза, интересуется Тая.

Казалось бы, обычный вопрос. Но мне почему-то становится от него жарко.

– Нет, не было. Просто страстно целовались, – смущенно признаюсь я.

– А где кубики увидела тогда?

Вспоминаю, как слабовольно я поддалась на уговоры Даниила пойти с ним в баню, и смущаюсь еще больше. Даже и рассказывать о таком как-то неловко.

– Да… Так вышло.

– Понятно… Удивительно, конечно. Никогда бы не подумала, что на тиндере можно кого-то адекватного найти. Я думала, там одни придурки да извращенцы, – выдает подруга.

Закатываю глаза и смотрю на неё с укором.

– Ну я ведь сижу на тиндере. Но вроде не дура и не извращенка.

– Да я про мужиков говорю!

– А какая разница?

– Да нет, никакой, просто… Ну, ты бы это… Не торопилась влюбляться, в общем. Пообщайтесь сначала нормально, получше узнай его.

– Ну само собой, Тай! – возмущенно цокаю языком я. – Я не в том же смысле влюбилась – что прямо влюбилась! И все, завтра под венец. Нет. Просто он такой классный, хоть и не без странностей, конечно… Но очень понравился мне. Понимаешь?

– Понимаю. Я очень рада за тебя, Ляль. Пусть он окажется хорошим парнем, и все у вас сложится замечательно.

– Аминь, – улыбаюсь я.

– Как его зовут-то? Фотка есть? Покажи хоть?

– Да у меня телефон сел! Кстати, куда можно зарядку воткнуть? – спохватываюсь я и тут же забываю об этом, снова по-идиотски улыбаясь: – А зовут его Даниил. Обалденное имя, скажи ведь?

– Ага, просто огонь, – по-доброму смеется надо мной Тая.

Тая выдает мне комплект чистого постельного белья и свою пижаму, после чего помогает разложить и застелить диван в гостиной.

– Розетка там внизу, сразу за спинкой, – подсказывает она, указывая направление пальцем. – В ванной в шкафчике есть новая запечатанная зубная щетка, можешь взять ее. Свет можно выключать и включать хлопком. Что еще… Вроде все сказала. Ну, пойду я тоже спать. Приятных тебе снов.

– Спасибо огромное, Тай. Не знаю, что бы я без тебя делала, – вздыхаю я.

– Да перестань, Ляля. Ничего особенного. Уверена, ты бы меня тоже на улицу не выгнала в аналогичной ситуации.

Пытаюсь улыбнуться в ответ на это и поджимаю губы. Снова чувствую легкий укол вины.

Подруга подходит ко мне, чтобы поцеловать в щеку, а я заключаю её в крепкие объятия. Какая же она хорошая.

Оставшись одна, первым делом распечатываю купленную Даниилом зарядку и втыкаю её в телефон. Снова ловлю себя на очередном идиотизме. Ласково глажу пальцем новенький белый проводок и улыбаюсь. Это ведь, получается, как бы подарок от моего Дастина Хоффмана. И тут же закатываю глаза, поражаясь самой себе. Какой к черту подарок? Это всего лишь зарядка для телефона, которую я сама же у него и выпросила!

Но все равно. Прикасаться к ней и заряжать ею свой телефон безумно приятно.

Это клиника, да?

Когда на экране наконец вспыхивает изображение батареи с красным индикатором, оставляю шнур вместе с телефоном в покое. Переодеваюсь в предоставленную мне пижаму и забираюсь под одеяло. Хлопаю в ладоши, чтобы погасить свет.

Закрываю глаза и с наслаждением расслабляю мышцы. Диван у Таи очень удобный, постельное белье потрясающе пахнет лавандой. После такого безумного дня что может быть прекраснее? Мне есть где спать. Не нужно тратить деньги из отложенных на университет. А еще у меня появился парень. Наконец-то! Я так давно об этом мечтала. И пусть он не совсем как из моих фантазий, но все равно классный. Не терпится скорее снова увидеть его.

А сна у меня ни в одном глазу. В голове без конца всплывают обрывки сегодняшнего дня. Остроумные фразы Даниила. Недвусмысленные взгляды. Прикосновения. Поцелуи… Грудь щемит от тихого восторга. Скулы уже просто сводит от улыбки.

Тренькает мой телефон, извещая о том, что ожил. Я как безумная бросаюсь к нему, подхватывая с пола. Может, Даниил что-нибудь мне написал?

Но в мессенджере пусто. В тиндере несколько новых сообщений, но все не от него. Сразу становится как-то грустно. Драмы добавляет тот факт, что ни от мамы, ни от отчима также нет ни одного сообщения или пропущенного звонка. Уже глубокая ночь, но их совершенно не волнует, где я.

Что ж, не в первый раз.

Максимальный срок, на который я раньше уходила из дома – четыре дня. И за все четыре дня мне никто ни разу не позвонил и не поинтересовался, жива ли я. Так почему я каждый раз надеюсь, что может быть как-то иначе?

Не хочу снова возвращаться домой, поджав хвост и наплевав на свою гордость. Да, это и моя квартира тоже. Да, по закону я имею право там жить. Но как же противно, кто бы знал…

Права Тая, надо придумывать что-то. Так не может больше продолжаться. Еще несколько лет, пока не закончу универ, я просто не выдержу.

Тяжело вздыхаю, переворачиваюсь на бок и поджимаю колени к груди. От хорошего настроения не осталось и следа.

Что же мне делать?

Допустим, первое время поживу у Таи. Интересно, она из вежливости сказала «живи сколько хочешь», или это действительно её не обременит? Что будет, если узнает её Игорь, вдруг он будет против?

Не хотелось бы создавать подруге неудобства. И спросить её об этом как-то неловко. У меня вообще, как только разговор заходит о Таином любовнике, сразу немеет язык.

Дело в том, что Игорь женат и имеет двоих детей. А еще он некрасив и давно уже не молод. Но зато сказочно богат. Такой вот расклад.

Я не хочу осуждать Таю, не хочу думать о ней плохо. Ведь знаю её с детства. Она хорошая, добрая девушка. Она лучший на свете друг. Но…

Но когда я узнала об этих ее отношениях, между нами словно невидимая стена выросла. Из-за этого мы и отдалились друг от друга. Из-за этого мне сложно было ей звонить. Сегодня впервые за долгое время мы разговаривали как прежде, без этой неловкой натянутости.

Я не считаю себя вправе осуждать подругу, но все внутри меня противится такому её выбору. Да, у нее теперь все шикарно. Двухкомнатная квартира в элитной новостройке, обучение в престижном вузе оплачено на несколько лет вперед и вообще никаких проблем с финансами. Но мне кажется, не стоит оно все того. И можно было как-то по-другому этого достичь. Пусть не сразу… Но Тая заслуживает лучшего. Сердце болит за нее.

Я плохая подруга. Потому что боюсь открыто поговорить с ней об этом. А взамен делаю вид, что все в порядке, и натянуто улыбаюсь. Разве так поступают друзья?

С такими невеселыми мыслями я и засыпаю.

Мне снится Даниил. Такой классный сон, что даже не хочется просыпаться.

Но утро наступает неизбежно. Реальность прогоняет сон. Я разлепляю глаза и первым делом, конечно же, бросаюсь проверять телефон – не писал ли Даниил. Но, к великому разочарованию, от него ни строчки.

Набравшись смелости, пишу ему сама.

«Привет! Как ты? Решил свои дела?»

Жду ответа очень долго, каждую минуту проверяя мессенджер. Но Даниил не отвечает. Отчего я впадаю в страшную тоску.

Не пишет и не звонит он мне весь день, а когда я решаюсь набрать его сама – ответом мне служат лишь длинные гудки и бездушный голос автоответчика.

«Эй, ну напиши мне уже хоть что-нибудь. Хоть смайл отправь, чтобы я знала, что ты там хотя бы живой»

Доставлено. Прочитано. Ответа нет.

Я психую. Злюсь. Ну неужели так сложно пару слов написать? Набираю снова, желая высказать все, что о нем думаю.

А он и вовсе отключает телефон.

Негодую всеми фибрами души. Открываю его контакт и собираюсь бросить в черный список. Но в последний момент отменяю. Не поднимается рука.

Ну что я, в самом деле? Может, занят он. Не может говорить. Важные дела какие-нибудь. Весь день. Всякое бывает. А я тут в истерике бьюсь, как дура последняя. Освободится и позвонит.

Конечно, позвонит! Не может же он взять и вдруг потерять ко мне интерес?

Но Даниил больше не звонит мне. Ни на следующий день. Ни через день. И даже через целую неделю от него никаких вестей.

Я уже больше недели живу у Таи, и меня почти не мучает совесть. Потому что подруга никоим образом не намекает, что мне пора бы задуматься о переезде, скорее наоборот. Постоянно говорит, как здорово и нескучно жить вдвоем. Все вечера напролет мы взахлёб болтаем, обсуждая скопившиеся за последние полгода события. Смотрим фильмы за ужином. Поглощаем сладости. А по утрам плетем друг другу косы и делаем макияж.

Здесь, рядом с ней, я чувствую себя гораздо спокойнее и счастливее, чем в родном доме. И все же понимаю, что вечно так продолжаться не может. Отчего на душе у меня полный раздрай.

Из дома мне так ни разу и не звонили, впрочем, другого и не следовало ожидать. Съездить туда, чтобы хотя бы забрать кое-какие свои вещи, я до сих пор не могу себя заставить.

Как представлю себе убийственный взгляд мамы, так холодок по коже бежит и хочется поежиться.

Обычно после моего возвращения мы еще несколько дней с ней не разговариваем. При этом она при каждом удобном случае смотрит на меня так, что хочется умереть. Будто я пустое место. Несчастный таракан, которого противно видеть, а раздавить не хватает сил. Потому что она слишком добрая.

В общем, пока продолжаю жить у Таи, как самая настоящая беженка. Хорошо еще, у нас один размер, и подруга выделила мне пару своих блузок, чтобы мне было в чем ходить на работу.

О Данииле стараюсь не думать. Конечно, я не ожидала, что он вот так возьмет и кинет меня. Наверное, все, что произошло между нами, было для него всего лишь забавой. Ничего не значащим небольшим приключением. А я уже напридумывала себе всякого…

Сама виновата. Не надо было позволять ему лишнего. Еще после первой встречи в машине следовало пощечину ему залепить, когда внаглую целоваться полез. И в лес с ним ездить не надо было. Какое счастье, что тогда в бане у нас до главного не дошло! Даже страшно представить, как бы я себя сейчас чувствовала, если бы он тогда добился своего.

Я просто слишком влюбчивая. Всегда была такой. Стоит начать испытывать к парню симпатию, я не успеваю опомниться, как уже придумываю имена нашим будущим детям. Знаю, идиотизм полнейший, но это сильнее меня. Наверное, такой уж я родилась.

А может, все дело в том, что в мои двадцать с небольшим лет у меня до сих пор еще ни разу не было серьезных отношений. Максимум месяц. А потом либо я теряю интерес, либо ко мне теряют интерес. Второе, конечно, гораздо обиднее. Потому что очень редко попадаются парни, в которых не разочаровываешься сходу. А мне так хочется любви. Ходить на свидания, держаться за руки, целоваться под дождем. Не знаю, почему именно под дождем, но есть у меня такая фантазия…

Что сказать, теперь моя неумная фантазия полностью принадлежит Даниилу. Как я ни одергиваю себя, как ни злюсь, она так и норовит подкинуть в голову картинку нашей случайной встречи где-нибудь в супермаркете. Или в ночном клубе. И даже схему дальнейших событий, включая жаркие поцелуи, а после – мой жесткий отказ в следующей встрече. Такая вот мечта о маленькой сладкой мести за его поступок. Хотя Даниила вряд ли пустят в ночной клуб, фэйс-контроль он точно не пройдет…

Каждый раз, когда я вспоминаю своего горе-кавалера, в груди начинает неприятно тянуть. Будто я потеряла что-то очень важное. Что-то, чего на самом деле у меня никогда не было.

Нет, ну вот опять я. Господи, да сколько можно уже о нем думать? Все, не хочу больше. Не заслуживает он этого. Очередное разочарование.

Чтобы хоть как-то отблагодарить Таю за гостеприимство, я почти каждый день готовлю что-нибудь вкусненькое. Повар из меня тот еще, получается через раз, но я стараюсь изо всех сил, тщательно выискивая в интернете лучшие рецепты для «чайников».

А сегодня я замахнулась на борщ. Старательно раскладываю на столе заранее купленные продукты, рядом с ними помещаю телефон с открытым рецептом. Разминаю пальцы, настраиваясь на подвиг. Но тут раздается хлопок входной двери – Тая вернулась домой. Бросаю все и бегу ее встречать.

– Привет! Ну как дела в универе? – целую подругу в щеку, помогая ей снять пальто.

– Да все нормально, – улыбается она. – А у тебя как рабочий день прошел?

– Да тоже как обычно. Я тут борщ собралась готовить.

– Ого! Ну ты просто огонь, Ляль. Вот же повезет твоему будущему мужу!

– Ой, и не говори, – усмехаюсь я.

Тая разувается и идет в ванную, а я возвращаюсь на кухню. Сосредоточенно перечитываю рецепт, соображая, как к нему подступиться. В конце концов решаю начать с чистки и подготовки овощей.

Подруга заходит на кухню, когда я уже вовсю воюю с картошкой. Всегда ненавидела ее чистить, еще со времен работы в «Берлоге». Это пытка какая-то просто.

– Ляль…

– А? – поворачиваю я голову и смотрю на подругу.

Я знаю ее слишком давно, чтобы сходу определить – что-то не то.

– Сейчас Игорь звонил. Он хочет приехать сегодня, – смущенно произносит она, подтверждая мою догадку.

– Да, хорошо, – с готовностью киваю я, быстро поднимаясь со стула. – Я тогда сейчас соберусь и уйду.

– На всю ночь или только на вечер, не сказал. Я позвоню тебе, когда он уедет.

– Ага.

Я торопливо убираю чашку с водой и плавающими в ней очищенными клубнями в холодильник. Туда же начинаю перемещать остальные овощи со стола.

Подруга ненадолго уходит с кухни. Но потом возвращается и сует мне в руки несколько свернутых пополам купюр.

– Возьми вот, это на гостиницу, если он вдруг решит остаться на ночь.

– С ума сошла? – возмущённо округляю я глаза. – У меня есть деньги!

– Я ведь знаю, что ты откладываешь на университет. А для меня это ерунда. Возьми, пожалуйста, Ляль.

– Нет, Тай, я не могу. Ты и так много для меня делаешь.

– Да господи, что я делаю? Выгоняю тебя на ночь глядя непонятно куда. Возьми деньги, так мне будет спокойнее.

– Тая, ты гонишь, что ли? Ты наоборот меня приютила, выручила очень. Не возьму я твои деньги, успокойся, пожалуйста.

Подруга открывает рот, явно собираясь снова мне возразить, но в эту минуту на столе звонит мой смартфон. Я как ошпаренная бросаюсь к нему.

На экране светится короткий номер «900», и я с разочарованным вздохом сбрасываю звонок. Снова из банка, наверняка хотят предложить очередной «выгодный» кредит. Как же они достали…

– Что, ты всё ещё ждёшь, что он позвонит? – с жалостью разглядывая меня, спрашивает Тая.

– Да нет…

– Ну я же вижу.

– Да знаешь, просто осадок остался, ничего не могу с этим поделать. Обидно, конечно, что меня так кинули. Наверное, я недостаточно интересная девушка, чтобы со мной встречаться, – скатываюсь до самобичевания я.

– Ну зачем ты так, Ляль, – сочувственно произносит подруга. – Ты офигенная девушка. Не девушка, а мечта. Что? Я серьезно. Если бы я была парнем, женилась бы на тебе сразу. А у Даниила этого твоего, может, проблемы просто какие-нибудь серьезные нарисовались. Ты сама говорила, ему кто-то позвонил, и он сорвался. Мало ли, какие у него могут быть дела? Ну либо он совсем дурак.

– Знаешь, раньше, когда мне парни не звонили, я тоже постоянно думала – наверное, что-то случилось. У него просто какие-то проблемы. Но это всегда оказывалось не так.

– А давай я ему позвоню со своего телефона? Ну просто проверить, правда он тебя в черный список добавил или просто трубу потерял?

Хлопаю глазами, с глупым видом уставившись на подругу. И зачем только она это предложила? Сердце мгновенно забилось тяжелее от вновь вспыхнувшей надежды. Но с другой стороны, лишний раз убедиться, что он говнюк, мне ведь не помешает? Если сейчас окажется, что телефон Даниила на самом деле включен и работает исправно, я получу подтверждение, как была права на его счет, и возможно, это позволит мне быстрее забить…

– А давай! – выпаливаю с азартом, пока не передумала.

Диктую номер Тае, она быстро его набирает, подносит к уху гаджет. Я практически не дышу.

– Телефон отключен, – с победным видом изрекает подруга через пару мгновений и показывает мне экран, предлагая самой убедиться. – Ну, что я тебе говорила? Он просто потерял по ходу свою трубу. Или разбил. Или украли. Потому и позвонить тебе не может. А пароль от тиндера стопудово забыл!

– Думаешь? – с сомнением спрашиваю я, чувствуя, как замирает сердце в груди. – Господи, а если с ним и правда что-то случилось? Блин, я сейчас с ума сойду! И что теперь делать?

– Погоди, Ляль, успокойся. Давай поступим так. Я Игоря попрошу, чтобы он пробил твоего Даниила. Кто такой, где живет, чем дышит. И мы тогда точно узнаем, достоин он твоих переживаний или нет. И все ли с ним в порядке.

Я изумленно смотрю на Таюху.

– Даже не знаю, удобно ли это… Зачем твоему Игорю искать какого-то парня твоей подруги?

– Это уже мои проблемы, Ляль. Я найду способ его убедить. К тому же для него это раз плюнуть, у него везде куча связей.

– Ну если у тебя получится, если это удобно… – неуверенно отвечаю я. – Я буду тебе очень благодарна. Очень. Вдруг и правда с ним что-то случилось?

– Скинь мне на телефон всё, что знаешь о нём. Имя, фамилию, номер телефона.

– Фамилию не знаю, только имя и номер телефона. О, я знаю еще номер машины!

– Отлично, подойдёт.

– Спасибо тебе огромное, Тай!

– Да пока не за что. Возьми деньги, – вспоминает она, предпринимая новую попытку сунуть купюры мне в руки.

– А вот это нет. Даже не думай, – снова начинаю отнекиваться я.

От Таи ухожу в смешанных чувствах. Её деньги я все-таки не взяла. Она обиделась, кажется. Ну как я могла взять, просто не знаю? Неправильно это как-то. Подруга и без того много делает для меня.

Нахожу в тугисе ближайшую местную кофейню и отправляюсь туда.

Без труда отыскиваю отдельно стоящее одноэтажное здание с яркой вывеской, толкаю стеклянную дверь. Внутри меня встречает очень приятный, располагающий к отдыху интерьер. Вот только в зале пусто, несмотря на вечернее время, что немного меня настораживает. Но зато очень красиво и уютно. Чем-то напоминает то место, куда меня приглашал на первую встречу Даниил. Кажется, это одна и та же сеть. Да, точно! А я еще думаю, название такое знакомое…

За стойкой меня приветствует улыбчивая девушка бариста в идеально отглаженной форменной рубашке, я дружелюбно улыбаюсь в ответ. Заказываю кофе, не глядя в меню, и чуть не падаю в обморок, когда мне озвучивают счёт. Кофе здесь стоит как ужин в недорогом ресторане! Но отказываться от заказа и уходить – слишком поздно. Я лучше провалюсь на месте от стыда. Поэтому, скрипя зубами, подношу телефон к терминалу для оплаты.

Забираю свой драгоценный латте и располагаюсь за столиком у окна. Бросаю пальто на спинку соседнего стула и впадаю в рефлексию.

Надеюсь, что с Даниилом все хорошо. От одной мысли, что с ним могло произойти какое-нибудь несчастье, становится дурно. Уж лучше пусть окажется, что он действительно меня продинамил! Мда, наверное, впервые в жизни я мечтаю о таком. Ну в идеале, конечно, чтобы все оказалось так, как говорит Тая – Даниил просто потерял свой телефон, а номер восстановить пока не успел или не смог. Вот только чудес не бывает, за свои двадцать лет я это четко уяснила и на такой исход надеюсь слабо. Но все же надеюсь.

А еще я надеюсь, что Игорь сегодня всё-таки не останется у Таи ночевать. Потому как подруга права – деньги из своих накоплений на университет тратить мне крайне нежелательно. Интересно, как часто он вообще к ней приезжает? За прошедшую неделю не появлялся ни разу. Но что если та неделя была исключением? Пару раз в месяц переночевать в недорогом отеле я еще могу себе позволить, но вот если подобное будет повторяться чаще… Что же тогда мне делать? Тупик какой-то получается.

Тяжко вздыхаю, кручу в руках чашку. С жильем надо что-то решать. Может, попробовать поискать себе еще одну работу?

Телефон брякает в кармане, отвлекая от невеселых мыслей. Достаю и читаю сообщение от Таи – Игорь остается на ночь. Снова тяжко вздыхаю.

Пью свой кофе, который, к слову, вполне неплох, но ничего сверхъестественного за такие деньги я в нем не нахожу. Открываю приложение букинга на смартфоне и начинаю подыскивать себе недорогой отель на сегодняшнюю ночь. Внимательно вчитываюсь в отзывы, желая в этот раз избежать сюрпризов.

Наконец, отель найден и забронирован, а дорогущий кофе допит. Я вызываю себе такси.

Надеваю пальто и иду на выход, уткнувшись в экран своего смартфона – пытаюсь запомнить марку и номер подъехавшей машины в приложении такси. И уже в дверях налетаю на какого-то мужчину, который тоже был слишком увлечен своим телефоном, чтобы заметить меня. Мы с ним буквально врезаемся друг в друга, чуть не сшибая с ног, и от столкновения – о ужас! – мой телефон вылетает у меня из рук и через мгновение с грохотом приземляется на гранитный пол. Мое сердце ухает вниз вместе с ним.

Не дай бог разбился, я этого не переживу!

Пока я пялюсь расширенными от ужаса глазами на свой драгоценный гаджет, не решаясь поднять его с пола и проверить степень нанесенного урона, мужчина наклоняется за ним вместо меня.

– Виноват, – произносит он с вежливой улыбкой и протягивает мне трубку.

Я бегло осматриваю её и выдыхаю с облегчением, убедившись, что никаких трещин и сколов на корпусе нет.

Поднимаю глаза на мужчину и натыкаюсь на очень пристальный встречный взгляд. На мгновение мне даже становится не по себе от того, как этот незнакомец на меня смотрит. То есть, я понимаю, что просто понравилась ему, но все же есть что-то такое в его глазах, что-то опасное, заставляющее меня неосознанно шагнуть назад.

– С телефоном все в порядке? – с участием интересуется мужчина, и мне даже становится немного неловко за свою странную реакцию на него. – Проверьте, работает ли.

Вообще-то он довольно симпатичный, этот незнакомец. Высокий, темноволосый, приятные черты лица. Конечно, не такой симпатичный, как Даниил… И взрослее. Существенно взрослее. На вид лет тридцать, наверное. Но зато у него есть преимущество – одет ну очень круто. Явно недешевый костюм, классическое кашемировое пальто, начищенные до блеска изящные мужские туфли. А еще солидные часы на запястье и идеальная стрижка. Хоть сейчас на обложку «Men's Health».

– Да все в порядке, спасибо, – тактично произношу я. – Главное, не разбился, а значит, точно работает. Это надежный телефон.

– Отлично, – задумчиво кивает он и внезапно предлагает: – Тогда позвольте угостить вас кофе в качестве извинений за мою неловкость?

На миг я теряюсь от неожиданности, но быстро нахожусь с ответом.

– Спасибо большое, но… мне нужно ехать. Такси уже ждет.

– Тогда, может, в другой раз?

– Боюсь, не получится, – смущенно отвечаю я. – Извините.

– Жаль, – произносит он, впрочем, без тени сожаления в голосе. Но все еще продолжает изучать меня заинтересованным взглядом.

– Всего доброго, – вежливо прощаюсь я и тороплюсь покинуть кофейню. Такси ведь и правда уже ждет.

– И вам, – отвечает мужчина, учтиво придерживая для меня входную дверь.

Сажусь в машину и еще долго не могу себе объяснить, почему я отказалась от кофе с ним? По идее, подобное знакомство – большая удача. Такой солидный мужчина, наверняка очень успешен и богат. К тому же внешне красив. С таким не стыдно и на людях показаться, в отличие от некоторых. От кого-то, кто даже не звонит. Так в чем дело?

На самом деле ответ я, конечно, знаю. Только он до такой степени мне не нравится, что даже в мыслях формулировать его не хочу.

В Таину квартиру я возвращаюсь только на следующий день вечером, после работы.

Денек выдался тот еще. Наши доблестные снабженцы недавно сменили поставщика фурнитуры на более выгодный вариант, а товар у этой компании оказался некачественным. И я весь день имела удовольствие общаться с негодующими клиентами. Настроение у меня соответствующее – чувствую себя так, будто меня переехал танк.

Подруги дома еще нет, она звонила накануне, предупреждала, что пары сегодня по расписанию будут до позднего вечера. Делать мне без неё ничего не хочется совершенно, но в холодильнике шаром покати, и я все же решаю домучить борщ.

Процесс готовки успокаивает меня, но физических сил не добавляет. Когда в кастрюле начинает побулькивать аппетитно пахнущая красная жижа, я уже просто валюсь с ног.

Тая застает меня в полубессознательном состоянии на диване в полной темноте.

– Эй, привет, – тихонько зовет она, заглядывая в комнату, – спишь?

– Нет, – отзываюсь я, кое-как перемещаясь в сидячее положение, – просто отдохнуть прилегла. Ты голодная? Я все-таки сварила борщ.

Тая проходит в комнату, хлопает в ладоши, зажигая свет. Он болезненно бьет по глазам, отчего я тут же морщусь.

– А я это еще с порога учуяла, – плюхается рядом со мной на диван подруга. – Даже не знаю, как тебя благодарить, Ляль. Я домашней еды уже лет сто не ела. Самой себе готовить лень.

– Да мне не сложно, кот. К тому же я живу у тебя. Должна же я приносить хоть какую-то пользу?

– Ну началось… – закатывает глаза Тая. – Ничего ты мне не должна, сколько раз повторять. Лучше расскажи, как в отеле переночевала? Все нормально было?

– Да, все отлично, не переживай.

Поджимаю губы и смотрю на подругу, никак не решаясь спросить о том, что мучило меня весь день (помимо разъяренных клиентов, конечно). Попросила ли она Игоря узнать что-нибудь о Данииле? И согласился ли он?

Но спрашивать об этом так и не приходится – Тая понимает меня без слов.

– В общем, я попросила вчера Игоря, чтобы он пробил твоего потеряшку, – деловито сообщает она, развернувшись всем корпусом ко мне и облокотившись на спинку дивана. – И сегодня он мне скинул инфу, которую удалось найти. Ну и картинка вырисовывается какая-то не очень понятная, Ляль. Номер телефона, который ты мне дала, оформлен на одного человека, а машина на другого. И оба эти человека – не Даниил. Одного зовут Юра. Работает консультантом в салоне сотовой связи. Фотка его есть, сейчас покажу…

Подруга достает из кармана свой телефон и начинает сосредоточенно тыкать в него пальцем, после чего показывает мне экран. На нем изображен какой-то молоденький курносый парень со светлыми кучерявыми волосами.

– Порошин Юрий Викторович. Знаком он тебе?

– Нет, не знаком, – кручу я головой.

– Ну я так и подумала почему-то. – Подруга забирает телефон обратно и начинает снова водить по нему пальцем. – А второй, на которого машина оформлена, вообще – Федя. Точнее, дядя Федя. Егерь какой-то, в области прописан. Шестьдесят восьмого года рождения – ну наверняка тоже не твой Даниил. И среди близких родственников этих двоих никаких Даниилов нет. Можно, конечно, лучше поискать. Но Игорь дал мне понять, что для этого уже потребуется приложить некоторые усилия… Ну то есть что без острой необходимости ему бы не хотелось этим заниматься.

– Погоди, Тай. А фотка второго, на которого машина оформлена, есть? Кажется, я могу его знать.

– Да, есть фотка, сейчас, – кивает Тая и вскоре снова протягивает мне свой смартфон.

На этот раз с экрана на меня смотрит хмурый немолодой мужчина в клетчатой рубашке. Его лицо исполосовано мелкими морщинами, волосы неаккуратно острижены, но подбородок и скулы гладко выбриты. Однако приглядевшись, я все-таки узнаю в нём Михалыча. Это он, только без шапки и бороды.

Мое сердце без спросу начинает биться быстрее.

– Да, я знаю его, – взволнованно произношу я, переводя взгляд на подругу. – Даниил нас знакомил. Это Федор Михайлович, он действительно егерь. И не родственник Дане, они просто дружат. Помнишь, я же тебе рассказывала, что он меня на охоту с собой возил?

Брови Таи удивленно взмывают вверх.

– Помню… Ух ты, слушай, ну прикольно! – обрадованно восклицает она. – Интересные, конечно, увлечения у твоего Даниила.

– Да он вообще неординарный человек, – хмыкаю я.

– Ну да, смотри, Митрофанов Федор Михайлович, все правильно ты говоришь, – подтверждает Тая, сверяясь с данными в своем телефоне. – Может, ты позвонишь тогда этому Федору Михайловичу? Поинтересуешься, куда пропал его друг? Потому что заставить Игоря искать дальше будет сложновато, честно говоря, Ляль. Не будет он просто так людей своих напрягать. Мне придется объяснять ему, зачем мне это понадобилось, и он, скорее всего, пошлет меня куда подальше. Я могу, конечно, попробовать что-нибудь придумать…

– Да конечно, я понимаю, Тай, – перебиваю я её. – Не вздумай ничего придумывать больше, ни в коем случае. Я и правда сама позвоню Михалычу да спрошу. Что здесь такого? Мне ведь главное узнать, что Даниил жив-здоров. А номер Михалыча у тебя, получается, тоже есть, да?

– Да, конечно, Ляль. Сейчас… Вот. – Подруга снова протягивает мне свой телефон, на котором теперь красуется незнакомый набор цифр. – Давай на громкую связь?

Я послушно тыкаю вызов и следом в иконку с динамиком. Тишину, на миг повисшую вокруг нас, разрезают громкие длинные гудки. Это продолжается довольно долго, я откровенно нервничаю, хоть и стараюсь не показывать вида подруге. И когда уже решаю, что Михалыч не ответит на звонок, по комнате наконец разносится знакомый хрипловатый бас.

– Алло!

– Фёдор Михайлович, здравствуйте! – взволнованно произношу я неестественно высоким голосом.

– Вечер добрый, – неприветливо гаркает в трубку мужчина.

– Извините, пожалуйста, за беспокойство, это Ляля, – сбивчиво говорю я. – Вы меня наверняка помните, я с Даниилом приезжала к вам на позапрошлой неделе на охоту…

– Ну.

– Извините ещё раз, что я вам звоню, просто Даниил говорил, вы с ним близко общаетесь… И я хотела спросить, давно ли он выходил с вами на связь? Он просто пропал куда-то, уже неделю мне не звонит, и телефон все это время отключен. А я очень переживаю, вдруг с ним что-то случилось.

– Всё нормально с ним, не переживай, – снова гаркает в трубку Михалыч.

– А почему же тогда он мне не звонит? – растерянно спрашиваю я.

– Откуда ж мне знать? Наверное, другую Лялю себе нашёл. Дело молодое.

– Но почему телефон у него всю неделю отключен?

– А черт его разберёт, сколько у него этих телефонов. То с одного звонит, то с другого.

– Понятно, – сдавленно отвечаю я после небольшой заминки. – Спасибо. Передавайте тогда ему привет.

Михалыч же больше не утруждает себя ответом. Звонок разъединяется.

Я ловлю на себе сочувственный взгляд Таи и медленно сползаю по дивану вниз, на пол. Подтягиваю к себе и обхватываю руками колени.

– Ну ты чего скисла-то сразу? – легонько толкает меня в бок подруга. – Может, он как раз с твоим контактом телефон и потерял. Федор Михайлович передаст ему, что ты звонила и номер твой заодно. И объявится твой Даня.

– Не объявится, – глухо отзываюсь я, сгорая от стыда.

И зачем я только поддалась на Таюхины уговоры и начала искать его?

– Ну-у-у, прекрати. – Подруга тоже сползает на пол, устраиваясь рядом со мной, и обнимает за плечи. – Не объявится и фиг с ним. Сам же счастье свое прохлопает, неудачник. Ты умница и красавица. И найдешь себе еще в тысячу раз лучше!

– Не найду, – тяжко вздыхаю я. – У меня такое ощущение, что я никогда никого себе не найду!

– Ну прекрати, кому сказала! – начинает сердиться подруга. – Знаешь, тебе просто нужно развлечься. Бывают такие периоды в жизни, когда кажется, все не так. А давай я тебя с кем-нибудь познакомлю?

– Да с кем… – снова тяжело вздыхаю я.

– Знаешь, что? – воодушевленно произносит она. – В субботу я иду на одно мероприятие… Игорь меня пригласил. Там соберется очень интересная публика! Сливки общества, можно сказать. Пойдем со мной?

– Да как я пойду, Тай, ты что, – смущенно отвечаю я, скашивая на неё взгляд. – Я там никого не знаю, да и вообще… Игорь твой что скажет.

– Да ничего он не скажет, – смешно морщит нос Тая, – я же не с ним туда иду, ему вообще нет никакой разницы. Я с одной своей знакомой договорилась пойти, но позвоню ей, скажу, что отбой. А вместо нее тебя лучше возьму.

– Погоди, я ничего не поняла. Ты же сказала, Игорь тебя пригласил?

– Понимаешь, он просто предложил мне благотворительностью начать заниматься. Я давно ему как-то говорила, что хочу. А для этого нужны знакомства, связи. Вот он и знакомит меня с нужными людьми, вводит в круг избранных, так сказать. Но вместе мы выходить в свет с ним не можем, ну, сама понимаешь, он же женат. А так типа случайно пересеклись, я для всех его дальняя родственница.

– Ясно, – киваю я. – Ты молодец, Тай, что таким хорошим делом заняться решила. Но мне-то что там делать? Пока тебя Игорь будет с кем-нибудь знакомить.

– Да то же, что и все, – пожимает плечами подруга. – Отдыхать, тусоваться, знакомиться с людьми. Там закуски будут, алкоголь элитный. Может, даже звезды какие-нибудь заглянут. Серьезно, пойдем. Будет классно, отвечаю тебе! Не пожалеешь.

– Ну не знаю, Тай. Я как-то не представляю себе даже, как я там буду. Да мне и надеть нечего.

– Ой, это не проблема точно. Наденешь какое-нибудь из моих платьев. У меня есть несколько новых, я даже этикетки еще не отрывала.

– Тай, ну правда, я не знаю, как там себя вести, и вообще…

– Да Лялька, ну что ты в самом деле? Ну представь, что мы идем в ночной клуб? Там все то же самое практически. В клуб же ты не боишься ходить?

– Не боюсь.

– Ну и все тогда! – Тая хлопает меня по плечу и поднимается на ноги. Смотрит на мою жалкую фигуру сверху вниз: – Тебе нужно развеяться, Ляль. Серьезно. А если повезет, познакомлю тебя с каким-нибудь красавчиком-богачом, и быстренько забудешь своего Даниила.

– Да не хочу я ни с кем знакомиться, Тай, – грустно вздыхаю я.

– Аппетит приходит во время еды. Всё, мы идем, Ляля, даже не хочу больше ничего слушать. И кстати о еде, пойдем уже есть твой борщ? Я умираю с голоду!

Разглядываю себя в зеркало и не узнаю. Тая нарядила меня в одно из своих новых шикарных платьев. Оно черное, приталенное, с прямой длинной юбкой в пол, полностью закрытое, но с экстравагантными прозрачными вставками. Идеально подчеркивает все мои достоинства. Все же есть свои плюсы в том, что я экономлю на еде – талия просто осиная.

А еще подруга сделала мне профессиональный макияж и завила мои волосы в мягкие локоны. Все-таки что делает с человеком красивая одежда, прическа и мэйк!

Нет, вообще я всегда тщательно слежу за своим внешним видом, но сегодня… Сегодня я совсем не похожа на обычную Лялю. Я просто звезда с обложки! Принцесса. Или скорее Золушка, если учесть все обстоятельства моей непростой жизни. Золушка, которая собирается на бал… Да уж.

Мое настроение меняется за секунду. Все еще не по себе, как представлю масштабы и пафос предстоящего мероприятия. Что я только там забыла?

Если бы Тая не настаивала, ни за что бы туда не пошла. Просто не хочется обижать подругу. Все-таки я чувствую себя ей обязанной…

Интересно, а почему Золушка так отчаянно мечтала попасть на бал? Не помню, что в сказке об этом говорилось. Она планировала найти там себе жениха или просто хотела потанцевать, развлечься? Как бы там ни было, ей очень повезло. Нашла сразу и друга, и любимого, да еще и сказочно богатого красавца в одном лице. Жаль только, неизвестно, что у них происходило дальше. Счастлива ли была Золушка со своим принцем? Чем занималась после того, как вышла за него замуж? История умалчивает. Но мне почему-то под фразой «жили они долго и счастливо» представляются её полные скуки будни за вышиванием или прогулками в саду возле дворца. Пока ее муж занимается важными делами, управляя государством.

Наверное, я какая-то неправильная девушка, но я ни за что не хочу себе такой жизни. Мне тоже хочется заниматься важными делами! Быть самостоятельной личностью, влиять на происходящее в мире и делать его лучше. И мужчину хочется встретить такого, с которым мы будем на равных. Чтобы он не только любил меня, но и уважал, считался с моим мнением. Чтобы мы поддерживали друг друга и вместе добивались успехов, шли рука об руку по жизни.

Наверное, у меня слишком большие запросы…

Но во всяком случае, встретить своего принца на балу, как пророчит мне моя фея-крестная Тая, я и не надеюсь. С моим-то везением о каком принце может идти речь? Если уж даже с обычными парнями не складывается…

– Ох, ну какая же ты все-таки красивая, Лялька, я не могу! – влетает в комнату Тая.

Она тоже уже при полном параде. В пышном красном миди, с настоящими бриллиантами в ушах и на шее и высокой элегантной прической.

– Ты тоже шикарная, Тай, – с восхищением разглядываю её я.

– Да, мы обе сегодня королевы! – широко улыбается подруга. – Ну все, ты готова? Идем? Водитель Игоря уже подъехал.

– Идем, – киваю я, чувствуя, как все тело прошивает легким ознобом от нарастающего волнения.

В прихожей обуваю любезно предоставленные мне подругой туфли на высоком каблуке, накидываю на плечи изящную шубку. Ловлю свое отражение в зеркальной поверхности шкафа и расправляю плечи.

Да, сегодня я и правда королева. Королева красоты.

У подъезда нас ожидает роскошный автомобиль. Мужчина в строгом костюме учтиво распахивает перед нами дверцу на заднее сидение.

Меня преследует ощущение какой-то нереальности происходящего. Даже волнение прошло. Будто все так, как и должно быть.

Всю дорогу Тая что-то увлеченно щебечет мне на ухо, но я с трудом улавливаю смысл её слов. Прислушиваюсь к своим новым необычным ощущениям. Мне нравится быть такой. Красивой, роскошной. Особенной. Ехать в дорогом комфортабельном автомобиле на мероприятие для избранных. Быть в числе избранных. Оказывается, это очень круто. Хоть бы не привыкнуть.

Но самые сильные впечатления ждут меня впереди, когда мы наконец прибываем на место. В первые мгновения я теряюсь от ослепительности окружающей обстановки. На парковке у высокого здания горят яркие прожектора, одна за другой подъезжают дорогие машины. Из них появляются важные, изысканно одетые люди. Элегантные мужчины и роскошные женщины.

А когда мы с подругой заходим внутрь, я и вовсе замираю от восхищения. Помещение выглядит еще более внушительным, чем казалось снаружи. Стены украшены резными золотистыми арками и узорами. С высоченных потолков свисают массивные сверкающие люстры. Длинные фуршетные столы ломятся от разнообразных, художественно оформленных угощений. Между гостями туда-сюда снуют официанты во фраках, разносящие на подносах напитки.

Ничего подобного я в жизни раньше не видела, даже по телевизору.

Чувствую себя немного скованно, но стараюсь не показывать вида. Держу осанку и бесстрастное выражение лица, словно вокруг меня в эту минуту не происходит ничего особенного.

Зато Тая, кажется, ощущает себя здесь как рыба в воде. Здоровается с кем-то, кому-то кивает, обворожительно улыбается направо и налево. И таскает меня везде за собой, как карманную собачонку.

– Вот, держи, выпей, – вручает она мне бокал с искристой жидкостью, стащив его с подноса у проходящего мимо официанта. И заговорщицки подмигивает: – Расслабься, вечер только начинается. Будет весело!

Я делаю пару глотков, не чувствуя вкуса, но уже через несколько минут ощущаю себя значительно лучше и раскованнее. Начинаю осознавать, что вокруг меня обычные люди. Да, они все вхожи в мир больших денег. Но в остальном ничем не отличаются от других.

Когда мой бокал пустеет, неловкость отступает окончательно. Теперь я, как и Тая, чувствую себя в своей тарелке. С любопытством разглядываю окружающих. Шепчусь с подругой, обсуждая чью-то нелепую прическу или чрезмерно чопорный вид.

– А вот и мой Игорь, – внезапно сообщает подруга, указывая взглядом на тучного мужчину в десяти шагах от нас. – Как хорошо, что жены его нигде не видно. Ты не обидишься, если я ненадолго оставлю тебя одну?

– Нет, конечно, Тай. Не переживай, – добродушно улыбаюсь я.

Она удаляется от меня грациозной походкой, а я, чтобы не стоять истуканом посреди зала, иду к фуршетному столу. Возле него меня перехватывает какой-то низкорослый мужчина преклонного возраста, пытается завести знакомство.

– Прекрасный вечер сегодня, не правда ли, – медленно и как-то тягуче произносит он, складывая губы в приторную улыбку.

– Да, вечер чудесный, – вежливо отвечаю я, теряясь.

Не знаю, как правильно себя вести. Знакомство с пожилыми олигархами в мои планы не входило.

– А мы с вами случайно раньше не встречались? Такое знакомое у вас лицо, – так же нараспев заявляет он.

– Нет, мы с вами точно раньше не встречались.

– Странно, я вас определенно где-то уже видел. А вы случайно не актриса?

Наверное, пузырьки выпитого напитка ударили мне в голову, потому что несуразный подкат этого дядечки с медовым голосом начинает меня веселить.

– А вы случайно не режиссер? – с невинным видом интересуюсь я, мысленно прыснув.

Он улыбается, очевидно, оценив мою шутку, и, изменив интонацию на более человеческую, отвечает:

– Нет. Я продюсер. Георгий Литвинов.

Судя по выражению его лица, наверное, это имя должно было мне о чем-то сказать. Но оно ровным счетом ничего мне не говорит.

– Очень приятно, – сдержанно киваю я. – Ляля Старовойтова. Не актриса.

– Какое у вас интересное имя. А чем вы тогда занимаетесь, Ляля? – снова возвращаясь к своей тягучей манере, интересуется он. – Если не секрет?

– Эм… – Я вновь теряюсь, не зная, как правильно ответить. На этот счет никаких инструкций Тая мне не давала.

Сказать ему правду, что работаю оператором в компании по изготовлению окон? Но тогда наверняка у старика возникнет резонный вопрос, что я делаю в этом пафосном месте среди всех этих пафосных людей и как попала сюда.

– А вы с какой целью интересуетесь? – сконфуженно улыбаюсь я, скользя взглядом по залу в поисках подруги.

Ну где ты там, Тая? Давай выручай меня.

– Просто у вас такая яркая запоминающаяся внешность. Я определено видел вас раньше. И если вы утверждаете, что мы не встречались, значит, скорее всего, я заметил вас на телевидении. Признайтесь, вы ведь наверняка медийная личность? Если не актриса, то может быть, певица? Или модель?

Вот же привязался.

– Нет, вы не угадали, – отвечаю я, продолжая рассеянно искать взглядом подругу и одновременно думать, как бы вежливо отделаться от этого продюсера. Который что-то снова начинает мне говорить, но в этот самый миг мой взгляд цепляется за статную мужскую фигуру в ярко-синем деловом костюме, мелькнувшую в противоположном конце зала.

Сердце как-то странно подпрыгивает и замирает в груди. Потому что обладатель этого костюма очень похож на Даниила.

Я отворачиваюсь, краснею, злюсь на себя.

Мало того, что этот гад ночами снится, так он теперь еще и мерещиться мне будет?

– Извините, я прослушала, что вы сказали? – впиваюсь глазами в своего дядечку.

– Я спросил, не думали ли вы стать актрисой? Я как раз собираюсь продюсировать один фильм…

– А, нет, – невежливо перебиваю я его, – это мне не интересно. Извините.

Слишком резко разворачиваюсь и ухожу от приставалы-продюсера. Наверное, он поражен моей грубостью, но сейчас мне на это уже как-то плевать. Все мысли занимает мужчина в ярко-синем костюме, и я уверенно шагаю в ту сторону, где видела его.

Но незнакомца уже нигде нет. Жадно скольжу взглядом по фигурам, облаченным в дорогие одежды, не отдавая себе отчета, зачем делаю это. Снова злюсь на себя и решаю посетить уборную. Немного охладиться. Поворачиваюсь и буквально врезаюсь в какого-то мужчину.

– Извините… – скомкано произношу я, поднимая на него глаза… и чуть не открываю рот от удивления. – Вы?

Передо мной тот самый незнакомец из кофейни. Который предлагал мне выпить кофе, а я отказала. Судя по взгляду, он тоже меня узнал.

– Вы что, преследуете меня? – с неловкой улыбкой интересуюсь я, отступая на шаг.

– Я хотел задать тот же вопрос, – мягко улыбается в ответ мужчина.

– Ну я уж точно оказалась здесь случайно, – кокетливо отвечаю я.

– Как бы там ни было, я очень рад, что снова вас встретил, – проникновенно произносит он.

– Я тоже, – после секундной заминки говорю я.

– Стас, можно тебя на минуту… – раздается сбоку.

Мы с незнакомцем одновременно поворачиваем головы на звук, и в то же мгновение мое сердце делает кульбит.

– Одну минуту, Данила Сергеич. Сейчас подойду, – отвечает мой кавалер.

Данила Сергеич, кажется, недоволен таким ответом. Взгляд до боли знакомых карих глаз будто с неохотой перемещается на меня, и мужские брови начинают медленно ползти вверх. У меня в эту секунду наверняка тоже не менее изумленный фэйс.

Выходит, мне не показалось. Это действительно Даниил.

Но… какого черта?

Я просто не верю своим глазам. Это действительно он!

Но… его не узнать. Этот костюм. Сидит на нем как влитой. Наверняка стоит бешеных денег – такой идеальный. Под пиджаком – ослепительно белая рубашка. Настолько белая, что кажется, будто её подсвечивают изнутри тысячи микроскопических светодиодных лампочек. А сам он… Просто гребаная звезда в таком прикиде. Настолько красив, что у меня дыхание перехватывает и покалывает в левой половине груди. Нет, он и в своих дедушкиных шмотках был красив, но теперь… Как будто сам Господь Бог спустился ко мне с небес и предстал собственной персоной.

Смотрю на него в упор и соображаю с трудом. Что же это получается? На самом деле Даниил какой-то богатей? А иначе что он забыл здесь? Не в лесу же заблудился!

А еще, несмотря на целую какофонию витающих в воздухе изысканных парфюмерных композиций, мое обоняние удивительным образом улавливает именно его духи. Которые, к слову, с нашей последней встречи не изменились. До боли знакомые ноты. У меня даже голова начинает кружиться. И пальцы рук подрагивают от нарастающего волнения. Аромат мгновенно пробуждает ассоциативную память, вызывая в мозгу картинки из наших предыдущих встреч. Улыбки, взгляды, прикосновения. Жаркие поцелуи. Все так классно начиналось. Но Даниил почему-то передумал продолжать. А возможно, и с самого начала не собирался. Сердце щемит от несбывшихся надежд. От того, что я поверила ему, а он…

А он, выходит, просто развлекался со мной? Или как это еще объяснить? Сейчас на нем шикарный костюм, мой знакомый из кофейни обращается к нему по имени-отчеству. Данила Сергеевич, блин. Как это все может сочетаться со страшными дешевыми шмотками, в которых он приезжал ко мне, и убогой доисторической тачкой?

Данила Сергеевич скучали и решили потешить себя клоунскими шуточками с простолюдинкой из Тиндера?

А я все удивлялась, как можно быть таким неординарным! Так вот какое всему объяснение?

Господи, какое счастье, что мы хотя бы не переспали!

– Ляля? – удивленно выдает этот чертов Дастин Хоффман.

Шок понемногу начинает сходить, и я не без злорадства замечаю, как жадно Даниил разглядывает меня с ног до головы. Должно быть, впечатлен моим внешним видом. Еще бы – простолюдинка выбилась в люди. Наверное, не ожидал.

– Даниил? – с издевкой зеркалю я его.

– Что ты здесь делаешь? – с любопытством интересуется он.

– У меня тот же вопрос.

– О, вы знакомы? – вклинивается в наш диалог мужчина из кофейни, которого, как выяснилось, зовут Стас.

– К несчастью, да, – произношу я, скорбно поджимая губы, и переключаю все свое внимание на него.

– Почему к несчастью? – недовольным тоном интересуется Даниил.

Но я мстительно игнорирую его вопрос.

– Стас, – улыбаюсь я, вкладывая в голос все очарование, на которое только способна, – ты не возражаешь, если я оставлю вас? Поговорим позже.

Еще и дотрагиваюсь рукой до его предплечья для пущей убедительности.

К моему удовольствию Стас начинает мило улыбаться мне в ответ. Кажется мой резкий переход на «ты» ему весьма и весьма зашел.

– Конечно, Ляля. Я освобожусь и найду тебя, – доброжелательно отвечает он.

Меня так и подмывает посмотреть в этот момент на реакцию Даниила. Но я не делаю этого. Пусть думает, что мне на него плевать.

Ой, да мне и так на него плевать! Чертов обманщик.

Быстро шагаю прочь от них, едва не задевая плечами праздно шатающихся по залу богачей. Меня как будто слегка потряхивает. Злюсь на себя за то, что так сильно разволновалась. И в то же время злорадствую. Конечно, моя маленькая месть Даниилу – это всего лишь комариный укус по сравнению с тем, как он со мной поступил. Но хотя бы что-то.

А я еще думала, что влюбилась в него, дура.

Адреналин продолжает поступать в кровь, никак не давая мне успокоиться. Дохожу до конца зала и не знаю, что делать дальше. Беру с подноса проходящего мимо официанта очередной фужер и осушаю его практически залпом.

Черт, неужели Даниил и правда богач, который таким изощренным образом развлекается? А я была для него кем-то вроде подопытной крысы?

Блин, ну как же я на такое повелась! Ведь чувствовала какой-то подвох, с самого начала понимала: с новым знакомым что-то не так. И все равно позволила запудрить себе мозги… Хорошо еще, он ничего плохого мне не сделал. Ну, если не считать, что по самолюбию проехался танком. Но это ладно, как-нибудь переживем.

Вот до чего могут довести знакомства в интернете. Сегодня же снесу этот Тиндер к чертовой матери!

Я смотрю по сторонам. Где шляется Тая, черт ее подери? Но вместо подруги ко мне приближается знакомый дяденька-режиссер.

– Ляля, вы так быстро убежали, – заводит он своим тягучим голосом еще издалека. – Прошу меня извинить, если я вас чем-то обидел.

Мне хочется возвести глаза к потолку и застонать. Но вместо этого я натянуто улыбаюсь.

– Ну что вы, все в порядке. Просто нужно было отойти в уборную, нехорошо себя почувствовала. И сейчас мне снова пора идти, извините.

– Позвольте проводить вас?

– Спасибо, не нужно.

Георгий делается таким грустным, что мне даже становится его немного жаль. Во второй раз за вечер я от него сбегаю.

На этот раз сразу целенаправленно иду в уборную. Чтобы не дай бог больше никого не встретить.

Покидаю банкетный зал, сворачиваю в длинный коридор, что ведет к туалетным комнатам. Здесь гораздо меньше людей, приглушенный свет, льющийся от ряда филигранных настенных бра, и это благоприятно влияет на мою нервную систему. Так и слышу, как она тихонько шепчет мне «спасибо», вздыхая спокойнее.

Я тоже вздыхаю спокойнее. Не торопясь шагаю к своей цели и не дохожу до неё буквально каких-то пару метров, когда сзади меня вдруг бесцеремонно хватают за локоть.

– Ляля, подожди.

Резко разворачиваюсь. Даниил.

– Руки убрал, – холодно требую я, выдергивая локоть из его хватки.

– Ты обиделась на меня? – невинно интересуется он. – За то, что я не звонил, да?

– Ой, да плевать я на тебя хотела, не звонил и не звонил, – с пренебрежением произношу я. – Извини, мне идти надо.

– Подожди…

Он снова хватает меня, на этот раз за предплечье. Вторую ладонь кладёт на талию и теснит назад, вынуждая попятиться. Стремительно заводит за выступ в стене так, что мы теперь скрыты от посторонних глаз.

Все это происходит настолько быстро и неожиданно, что я не успеваю даже возмутиться.

– Лялька… – произносит он, придвигаясь вплотную ко мне, практически вжимая собой в стену. – Ну не обижайся. Я собирался позвонить тебе позже.

От него потрясающе вкусно пахнет. И костюм этот проклятый на ощупь такой приятный! Не сравнится с тем колючим свитером.

Я начинаю задыхаться, то ли от этой такой долгожданной близости с ним, то ли от возмущения.

– Руки убери от меня, – шиплю я, упираясь ладонями ему в грудь. Пытаюсь оттолкнуть.

Но куда мне. Он словно бетонная стена неподвижен.

– Ты такая сексуальная, когда злишься… – понизив голос, нагло заявляет Даниил.

Мужские пальцы еще сильнее впиваются в мою талию, крепко сжимают, посылая по телу легкую дрожь.

– Да пошел ты… – огрызаюсь я, снова пытаясь вырваться.

Но он не пускает.

– Я правда не мог позвонить. И правда собирался сделать это позже.

– Да пофиг мне. Отпусти.

– Не могу. Ты такая красивая…

Эта фраза на мгновение дезориентирует, гипнотизирует меня.

А Даниил наклоняется еще ближе, к самым губам, так, что я чувствую его теплое дыхание. Он выразительно смотрит в глаза. Мои мышцы обмякают, по телу разливается приятная нега.

Но обида все еще клокочет внутри, заставляя взять себя в руки.

Я задираю подбородок вверх и вжимаюсь затылком в стену, стараясь хоть немного увеличить дистанцию между нами, насколько это возможно. Смотрю свысока и язвительно спрашиваю:

– Только заметил?

– Нет. Я тебе и раньше это говорил, – невозмутимо замечает Даниил и переводит взгляд на мои губы. – Откуда ты знаешь Стаса?

– Не твое дело.

Даниил неделикатно хватает двумя пальцами мой подбородок и заставляет опустить его вниз, так, что мы снова оказываемся лицом к лицу.

– Может, я ревную.

– Это твои проблемы. Отпусти, я сказала.

Его красивые губы изгибаются в хитрой ухмылке.

– Ты по мне сильно скучала, да, сладкая?

Нет, ну это уже ни в какие рамки… Самовлюбленный придурок!

Я высокомерно вздергиваю бровь и едко усмехаюсь.

– Я о тебе даже не вспоминала.

– Скучала… – сузив глаза, медленно повторяет Даниил.

Как же этот гад меня бесит! Очень хочется внушить ему, что он глубоко заблуждается. Но я понятия не имею, как это сделать. Пристально смотрю в его бессовестные карие глаза, пытаясь транслировать эту мысль взглядом.

– Слушай, а где же твой дедушкин свитер? – интересуюсь я с издевкой. – Или тот прикид был эксклюзивно для меня?

– Я просто люблю этот свитер, его мне Михалыч подарил.

– Так что же ты тогда сегодня его не надел?

– Меня бы сюда не пустили.

Логично. В таких кругах не принято носить подобные шмотки, дабы не травмировать чувствительную к прекрасному психику высшего сословия. А ради какой-то простолюдинки из Тиндера зачем наряжаться? Можно и как чучело огородное на свидание явиться.

– Ясно, – холодно произношу я. – А теперь отпусти меня и дай пройти.

Даниил устало вздыхает, качает головой и смотрит на меня с немым укором.

– Ну что ты разобиделась, как маленькая? Я тоже скучал по тебе. Ты мне даже снилась.

Как ни враждебно я сейчас настроена по отношению к Даниилу, услышать такое чертовски приятно. На мгновение я даже ему верю. И собственная обида начинает казаться мелкой, незначительной. Может и правда зря я себя накрутила?

У него такой выразительный взгляд, такие красивые глаза… Такие чувственные губы. Так хочется поцеловать их…

И почему я на него так сильно злилась?

Память услужливо подкидывает напоминание о причинах. Как я ждала его звонка, как писала и звонила сама, а он игнорировал мои сообщения и попытки выйти на связь.

– Не верю ни единому слову, – заявляю я жалким голосом.

Даниил улыбается, продолжая пристально смотреть в глаза. Чертов дьявол. Снова наклоняется ближе.

– А ты поверь.

Щекочет дыханием шею, нежно прикусывает зубами за скулу. Я вся с ног до головы покрываюсь мурашками. Сердце так и молотит в груди.

Даниил кладет ладонь мне на шею, касается языком мочки уха, отчего мое тело мгновенно пронзает электрическим разрядом. И следом окутывает приятной истомой. До дрожи в коленях.

С губ срывается тихий вздох. Сознание затуманивается. Господи, как хорошо…

Он снова делает это. Сводит меня с ума. Своим нечеловеческим обаянием. Поразительной настойчивостью. Знанием женских слабостей. Прет напролом, как танк.

Он ведь нарочно делает это!

Усилием воли я заставляю себя собраться и изо всех сил бью ладонями ему в грудь.

– Я сказала, отпусти, – зло цежу я сквозь зубы, сверля его взглядом исподлобья. – Я в твои игры больше не играю. Найди себе другую дурочку.

Даниил отстраняется. Но продолжает крепко удерживать за талию. Смотрит уязвленно.

– Я не играл с тобой.

И снова это чувство. Безумно хочется поверить ему.

Но ведь это так глупо! Я уже проходила что-то подобное. Верить нельзя ни в коем случае. Ему плевать на меня. Плевать на мои чувства. На всё. Для него это просто игра. Сейчас я поверю, а он потом снова не позвонит.

– Руки от меня убери, я сказала! – требую я почти на грани истерики.

И он наконец отпускает. Отступает на шаг назад, примирительно поднимая вверх ладони.

Я мечу в него острый взгляд, обхожу по широкой дуге и скрываюсь в уборной.

Оказавшись в уборной, я первым делом закрываюсь в кабинке и прислоняюсь спиной к двери. Будто Даниил мог вломиться сюда вслед за мной.

Эмоции так и захлестывают меня после этой безумной схватки с ним. Сердце все еще часто-часто молотит, пытаясь выпрыгнуть из груди. И вместе с тем внутри меня копошится какое-то очень неприятное чувство. Будто я неправильно сейчас поступила. Будто обидела Даниила незаслуженно. Хоть и понимаю умом – заслужил. На все сто заслужил!

Или, может, я все-таки погорячилась? Может, мне стоило как-то более цивилизованно свои претензии ему высказать? Ведь после того, как я его сейчас отшила, он уж точно больше ко мне не подойдет. И так паршиво осознавать это, что сил нет!

А вдруг Даниил сказал мне правду? Вдруг действительно скучал и собирался позже позвонить? И почему я вдолбила себе в голову, что такого точно не могло быть?

Ох, что-то совсем я запуталась! Мне срочно нужен свежий взгляд на ситуацию. Где Тая?!

Я достаю из сумочки телефон и набираю подругу.

– Алло, Ляль? Ты где пропала? Я тут хожу везде тебя ищу! – тут же начинает тарахтеть из трубки она.

– Я в женском туалете в правом крыле. Можешь сюда подойти?

– Да, конечно. Уже иду. У тебя все в порядке?

– Ну как тебе сказать…

– Не пугай меня, что случилось?

– Приходи скорее, расскажу.

Тая вламывается в уборную уже через пару минут. Я наконец осмелилась выйти из кабинки и теперь стою, опираясь руками на холодную мраморную поверхность раковины и придирчиво рассматривая себя в зеркало.

– Ну, что случилось? – взволнованно спрашивает подруга, приобнимая меня за талию.

В этот момент в туалет входят еще две девушки. Я кошусь на них, перевожу взгляд на Таю и отрицательно мотаю головой.

– Не здесь. Давай найдем укромное местечко.

Недолго думая, мы покидаем туалет и прячемся в том самом закутке, где совсем недавно ко мне приставал Даниил. Я вкратце рассказываю подруге о случившемся, не стесняясь в выражениях. Тая слушает, изумленно выпучив глаза.

– Ну нифига себе! – изрекает в конце концов она.

– Ты вот мне скажи, это я дура или он дурак? – нетерпеливо пытаю ее я. – Ну если бы он действительно собирался мне позвонить, разве нельзя было хотя бы пару слов черкнуть, мол, некогда, Лялька, дела, позже перезвоню?

– Погоди, погоди, погоди… – останавливает меня Тая, выставляя вперед ладонь. – Этот Даниил кто вообще такой? Если он сейчас здесь, может, получится что-то про него узнать? Зря ты, конечно, так категорично его отшила…

– Тай, – с укором смотрю я на неё, – ну какая разница, кто Даниил такой? Мне бы понять, правду он говорил или нет.

– Как – какая разница? Ну а вдруг он… сын какого-нибудь олигарха?

– Ну и что?

– Как что, Ляль? – недоуменно смотрит на меня подруга. – Это же такая удача. Многие девчонки душу готовы продать, чтобы познакомиться с богатым наследником!

– Тая, ты меня извини, конечно, но мне пофиг, кто он, правда. Хоть сын президента. Если он со мной просто развлекался, чтобы потом выбросить на помойку.

– Ну тогда забудь про него, – резко отвечает Тая. – Потому что, скорее всего, именно так всё и было. Захотелось парню новых ощущений. Переоделся бомжом, нашел девочку симпатичную в Тиндере, потусил с ней денек-другой и забыл, как звали. Ну что ты на меня так смотришь? Ты ведь хотела правду услышать? Неудивительно, что он тебе не позвонил. Такие не звонят, понимаешь? Это за ними обычно бегают. Пачками на шею вешаются. И писаются от счастья, если снизойдут и позвонят хоть через год!

Я очень люблю свою подругу. Очень хорошо к ней отношусь. Но сейчас мне хочется её ударить. Сама не знаю почему. Ведь она действительно все правильно сейчас говорит.

– Что ж, примерно это я и хотела от тебя услышать, – безрадостно заключаю я. – Пойдем. Или, может, домой уже поедем? Ты там все дела свои порешала?

Тая делает жалостливое лицо и снова обнимает меня одной рукой за плечи.

– Ну что ты, расстроилась? Ляль, просто ведь можно за него побороться. Если он так настойчиво помириться пытался, значит, есть у него еще к тебе интерес. А представь, замуж за него выйдешь? Вот будет круто!

– Не круто, Тая, – бурчу я. – Если он и правда такой бабник, что я потом – буду сидеть дома и гадать, а где он сейчас? А с кем он сейчас? По-моему, это не жизнь, а ад. И никакие деньги такое не скрасят.

– Ну, во-первых, ты его совсем не знаешь. Может, он хороший порядочный мальчик, просто избалованный слишком? А может, и вообще никакой не олигарх. Может, он альфонс! А здесь тусуется, подыскивая себе богатенькую мамочку.

Почему-то такое предположение настолько смешит меня, что я начинаю несдержанно хохотать.

– Ой, Тая, ты как что-нибудь скажешь!

– А что? – невозмутимо пожимает плечом подруга. – Такое сплошь да рядом.

– Поехали домой, а? – просмеявшись, жалобно смотрю я на нее.

– Нет, ты мне все-таки покажи его сначала. И потом поедем домой, обещаю.

– Тай, не надо про него ничего узнавать. Пожалуйста. Я не хочу, правда.

– Ладно, я не буду ничего узнавать, но ты все равно покажи. Ну очень любопытно посмотреть на него, Ляль! Ну хоть одним глазочком!

Я тяжело вздыхаю и обреченно смотрю на подругу.

– Зачем тебе это надо?

– Безумно интересно, что там за Даниил такой, – с горящими глазами признается Тая. – Что даже переодетый бомжом тебя с ума свел! Ну пожалуйста, Ляль. Что тебе, сложно?

– Ох… – снова тяжело вздыхаю я. – Ну если только ради тебя…

– Я только одним глазочком взгляну, и сразу едем домой, обещаю! Ну, если ты не передумаешь, конечно, – хитро подмигивает мне она.

Тая берет меня под руку, и мы возвращаемся в зал, где меня уже ничего не радует. Ни пышное убранство, ни нарядная публика. Ни стол с изысканными угощениями, которые я так и не попробовала. Хочется скорее домой.

Но я обещала показать подруге Хоффмана, а обещания свои надо держать. Пусть даже необдуманные.

Правда, зря я согласилась. Теперь отчаянно жалею об этом, но не включать же задний ход.

Мы с Таей медленно прохаживаемся между гостями, потягивая дорогое шампанское, а меня чуть ли не колотит всю в ожидании еще одной встречи с Даниилом. Интересно, как он себя поведет? Предпримет еще одну попытку поговорить или сделает вид, что мы не знакомы? Насколько он оскорблен моим отказом?

Когда я наконец замечаю среди толпы знакомый синий костюм, все вопросы отпадают сами собой. Размечталась, что он проявит настойчивость, как же! Дура. Даниил, похоже, уже вновь успел позабыть о моем существовании. Стоит и мило беседует с какой-то девушкой.

Ну как, с девушкой. Девушки – это мы с Таей. А эта – никакая не девушка. Она богиня. Королева красоты, мать её.

Таких идеальных пропорций вообще не бывает в природе, по-моему. Фигура отпад.

Собеседница Даниила очень стройна, с осиной талией, при этом – обладательница весьма пышной груди и такой же выдающейся упругой задницы. Которую едва прикрывает облегающее платье золотистого цвета, позволяя каждому по достоинству оценить длину её ровных ног.

Но и это еще не все. Еще её волосы – они просто шикарны. Можно с легкостью испытать эстетический оргазм от одного только вида этих локонов. Они глубокого благородно-каштанового оттенка. Длинные, густые, блестят. В точности как у диснеевских принцесс в мультфильмах.

Черт, я всегда считала себя красивой девушкой. У меня все в порядке с самооценкой, правда! Но до собеседницы Даниила мне далеко. Очень далеко.

Внутри все сворачивается в тугой жгут. Я ревную. Нет, не так. Я адски ревную! А когда эта волшебная красавица ласково касается рукой предплечья Даниила, заглядывая при этом ему в глаза, во мне начинает зарождаться непреодолимое желание убивать.

– Это он, да? – врывается в мое окутанное красной пеленой сознание восторженный голос Таи.

– Да, – выцеживаю я, не отрывая от них взгляд.

Не опасаюсь быть замеченной. Даниил настолько увлечен беседой со своей спутницей, что вряд ли может сейчас замечать происходящее вокруг.

– Вау, да он красавчик, подруга! – шепчет мне на ухо Тая, не скрывая своего изумления. – Теперь я понимаю, чего тебя так расплющило, вопросов нет!

– Ну раз вопросов нет, поехали домой.

– Да подожди ты, давай я все-таки о нем расспрошу у своих знакомых, может, удастся что-то узнать! А кто это с ним, интересно, ты не в курсе?

– Не в курсе.

Тая вдруг выпускает мой локоть и становится прямо передо мной, загораживая обзор на сладкую парочку. С раздражением фокусирую взгляд на её лице и обнаруживаю там ехидную улыбку.

– Приревновала к ней, да? – с хитрым прищуром интересуется подруга.

– Прям! – цокаю я языком и закатываю глаза. А в груди так и печет.

– Ну, она ничего такая. Но ты в сто раз лучше!

Наконец ревность немного отпускает, и я даже могу усмехнуться словам подруги.

– Ты необъективна, дорогая. Поехали домой?

– А не пожалеешь потом, а? Может, все-таки потусуем здесь еще чуток. Дашь ему шанс реабилитироваться? Ну вдруг он еще раз к тебе подойдет?

– Ты разве не видишь, он занят, – киваю я Тае за спину, – с чего ему ко мне подходить?

– Ревность – плохой советчик в любовных делах, Лялька, – с умным видом заявляет подруга. – По крайней мере, на горячую голову уж точно не стоит принимать никаких решений. Давай еще побудем здесь, ну хоть немного, а? Помозолишь ему глаза чуть-чуть. Может, даже тоже заставишь поревновать?

На секунду представляю себе такую перспективу. Значит, я буду мозолить Даниилу глаза, а он – продолжать ворковать с этой диснеевской принцессой. Да я лучше на вокзал милостыню пойду просить.

– Тая, если хочешь, можешь оставаться. А я поехала до… мой.

Конец предложения произношу скомкано, потому что замечаю позади Таи знакомую высокую фигуру Стаса. Мужчина целенаправленно движется в нашу сторону и смотрит при этом прямо на меня.

– И снова привет, – произносит он с мягкой улыбкой на губах. – Мы ведь перешли на «ты», верно? – Переводит взгляд на Таю и учтиво здоровается с ней: – Добрый вечер.

– Добрый… – медленно отвечает подруга, явно шокированная происходящим, а меня это забавляет.

– Да, верно. Привет! – широко улыбаюсь я Стасу.

Даже слишком широко. Вот он – мой шанс отомстить Даниилу.

Ловлю на себе офигевший Таин взгляд и виновато ей улыбаюсь, мол, потом все объясню. Про Стаса я ей не говорила ни слова.

– Это моя подруга, Тая. Это Стас, – представляю я их друг другу.

Они обмениваются стандартными любезностями, после чего Тая сразу же вспоминает, что ей надо срочно разыскать какого-то своего друга, и уходит. Оставляя нас вдвоем.

– Я очень рад, что тебя нашел. Уже думал, ты уехала, – тут же признается Стас.

– Хорошо, что нашел, – нагло кокетничаю я, светясь, как медный чайник на солнце, – потому что я как раз собиралась уезжать.

В сторону, где стоит Даниил, не смотрю. Но мне очень хочется верить, что этот гад оторвется от своей чудесной собеседницы хоть на секунду и таки заметит мой флирт с тем, к кому приревновал. Если, конечно, он сказал правду.

– Так рано? – удивляется Стас.

– Да. Мне здесь не нравится, – признаюсь я, жалобно поджав губы.

– Если честно, мне тоже, – с улыбкой заявляет он. – Может, переместимся в более приятное место?

Этот вопрос отчего-то напрягает меня. Слишком двусмысленно звучит. Хоть Стас и не производит впечатления мужчины, способного вот так сходу делать девушкам непристойные предложения. Скорее всего, он имеет в виду ресторан. Или пресловутую кофейню. Но как бы там ни было, я не планировала продолжать этот вечер в компании знакомого Даниила. Наверняка избежать вопросов о нём не получится. А я не хочу разговаривать на эту тему. Я просто хочу домой. Ну то есть, к Тае домой.

– Если честно, я не очень хорошо себя чувствую. Лучше поеду домой. Может, в другой раз? – снова кокетливо улыбаюсь я.

– Как скажешь, – любезно соглашается Стас. – Тогда позволь хотя бы подвезти тебя?

Я пожимаю плечами. Почему бы и нет?

Кажется, Тая этому только обрадуется. Ей явно не хочется уходить отсюда из-за моих выкрутасов. Вот и пусть остается.

– Хорошо. Только скажу подруге, что уезжаю.

– Буду ждать тебя у выхода, – согласно кивает Стас.

На этот раз я легко нахожу подругу среди гостей, потому что засранка крутилась поблизости, поджидая, когда мы со Стасом договорим, и сгорая от любопытства.

– Господи, Ляля, а этот красавчик кто? – сходу набрасывается она на меня.

Я невольно морщусь. Все у нее красавчики. Разве сравнится Стас с Даниилом?

– Да в кофейне на днях познакомились. Я тебе не рассказывала, – отмахиваюсь я.

– Ну ты просто магнит для шикарных богатых мужиков! – изумленно заявляет Тая.

– Да может, он тоже альфонс? Откуда ты знаешь, – смеюсь я, заражаясь её весельем.

– Не знаю, не знаю. Непохоже, – лукаво улыбается подруга.

– Слушай, он предложил меня домой подвезти. Ты не возражаешь, если я уеду без тебя? Или поехали с нами?

– Да ну прям, езжай с ним конечно, Лялька! Тем более Игорь не обрадуется, если я внезапно отпущу его водителя. Вот, возьми мой телефон. Там наберешь в записной книжке номер шлагбаума, чтобы не позориться не стоять.

– Ты тогда возьми мой, – лезу в сумочку я, чтобы вручить подруге свой гаджет. – Если рассчитаться за что-то надо будет, деньги на «эппл-пэй» есть, пароль – моя дата рождения.

– Да успокойся, Ляль, не надо. Я всегда с собой и пластик, и наличку таскаю на всякий случай.

– Все равно возьми. Не оставлять же тебя без связи? Мало ли что.

– Ну ладно, давай.

Мы с Таей обнимаемся и целуем друг друга в щеки, после чего я торопливо иду на выход. Запрещаю себе смотреть по сторонам, но это сильнее меня. Взгляд жадно мечется по залу, разыскивая синий костюм. Только так и не находит.

Стас встречает меня в вестибюле. Еще издалека заметив мое появление, он машет рукой и мило улыбается. Я бодро шагаю к нему и улыбаюсь в ответ.

Мы вместе забираем верхнюю одежду из гардероба. Мой кавалер галантно накидывает шубу мне на плечи и только после этого одевается сам. Кладет на талию ладонь и ведет к выходу из здания, словно мы уже настоящая пара.

Мне это не нравится. Хочется попросить его убрать руку, но я молчу, потому что не нахожу причин запротестовать. Сама же еще каких-то полчаса назад изо всех сил кокетничала с ним.

Как только мы покидаем здание, я плотнее кутаюсь в шубу, потому что на улице уже не просто по-осеннему прохладно, а по-зимнему морозно. Замечаю представительный черный автомобиль прямо у парадного крыльца. Стоянка здесь запрещена, и я решаю, что просто вот-вот должна выйти какая-то важная шишка, которой по статусу не положено тащиться ножками до парковки.

Стас наконец убирает ладонь с моей талии, но только для того, чтобы подать руку и помочь спустится вниз. Надо сказать, за это я остаюсь ему благодарна – на шпильках невозможно чувствовать себя уверенно на лестнице. Особенно если эта лестница с массивными, отполированными до блеска мраморными ступенями.

Из припаркованного у крыльца автомобиля выходит мужчина в строгом черном костюме и распахивает заднюю дверцу транспорта. Я даже оглядываюсь от неожиданности – может, кто-то идет за нами следом? Но позади нас никого нет. Ничего себе.

– Ездишь с водителем? – интересуюсь я, метнув в Стаса удивленный взгляд.

– Не всегда, – бесстрастно отвечает он. – Сегодня я планировал выпить шампанского. Правда, не удалось.

– Почему не удалось?

– Да так. – Губы мужчины трогает легкая улыбка. – Работа не отпускает.

– Понятно…

Становится до ужаса любопытно, кем же он работает. Особенно, если учесть, что к Даниилу Стас обращался по имени-отчеству… Но спросить о таком в лоб я почему-то так и не решаюсь. Как-то неудобно. Будто спросить о размере зарплаты.

Подходим к автомобилю, я вежливо здороваюсь с водителем. Стас не торопится выпускать мою ладонь, изъявляя желание помочь забраться в салон. Но прежде чем сделать это, я зачем-то снова оборачиваюсь ко входу в здание.

В груди начинает сильно печь, потому что в этот самый момент оттуда появляется Даниил. Поверх его синего костюма надето распахнутое стильное пальто. Мой горе-знакомый разговаривает по телефону, явно собираясь покинуть мероприятие, уверенно шагает по крыльцу к ступеням. И замирает на месте, увидев меня.

Мне бы отвернуться и сесть уже в машину, но я, как дура, продолжаю стоять и пялиться на него. Испытывая острое сожаление из-за того, что позволила Стасу себя подвезти. Желание отомстить, вызвать в Данииле ревность, еще недавно обуревающее меня с головой, сейчас куда-то безвозвратно исчезло. Наверное, потому что он, в отличие от меня, покидает этот праздник жизни один.

Каким-то чудом мне все же удается оторвать взгляд от Даниила и сесть в автомобиль. Стас забирается на заднее сидение вслед за мной, вынуждая подвинуться, и загораживает собой весь обзор.

Мне становится почти физически плохо. Так хочется извиниться перед Стасом, сказать, что я передумала, и выбежать из машины! Но я понимаю, что это будет выглядеть чрезвычайно глупо. Поэтому сижу.

Водитель захлопывает за нами дверь, занимает свое место, и вскоре автомобиль плавно отъезжает от крыльца.

– Где ты живешь? – тут же интересуется мой провожатый.

Я называю ему Таин адрес, и Стас просит водителя езжать туда.

– Все в порядке? – снова обращается он ко мне.

Не знаю, видел ли Стас Даниила и наши с ним переглядывания, но мне становится неловко за свое поведение.

– Да, все хорошо, – пытаюсь я выдавить из себя улыбку, – а почему ты спрашиваешь?

– Ты как будто помрачнела.

– Нет, все в порядке! – поворачиваю я голову и улыбаюсь ему изо всех сил.

Стас откидывается на спинку сидения, кладет локоть на окно и заводит ладонь за свой затылок, максимально развернувшись ко мне.

– Можно бестактный вопрос?

– Давай, – бодро киваю я, обрадовавшись возможности сменить тему, и тоже сажусь полубоком, чтобы удобно было вести диалог.

– Откуда ты знаешь младшего Ольшевского?

С непониманием хлопаю глазами несколько раз.

– Кого?

– Ну, Даниила Ольшевского, – поясняет мой собеседник.

– Ах, Даниила Ольшевского! – Наконец, до меня доходит, о ком речь. Отчего внутри тут же неприятно скребет. – Да так. Случайно познакомились. А что?

– Просто ты, кажется, обижена на него?

Я снова несколько раз бестолково хлопаю глазами. Рассказывать, как надо мной потешался этот гаденыш, переодетый бомжом, не возникает ни малейшего желания.

– Стас, я… не очень хочу о нем говорить. Если ты не возражаешь.

– Хорошо, извини, – тут же отступает мой спутник.

Он просто ангел какой-то.

А я тупица. Сначала ляпнула не подумав, а теперь сижу и корю себя за глупость. Надо было сначала расспросить, откуда сам Стас его знает! И кто вообще такой этот Даниил… Наверное, и правда избалованный сынок какого-нибудь олигарха, раз его Ольшевским-младшим называют…

Хотя чего это я? Наоборот, хорошо, что не спросила. Зачем мне это знать? Все равно мы с Даниилом скорее всего больше никогда не увидимся.

– Расскажи тогда про себя? – с легкой улыбкой просит Стас, отвлекая от невеселых мыслей. – Чем ты занимаешься?

Кажется, я ему нравлюсь. Была бы я нормальной, уже давно бы выбросила Даниила из головы и обратила все свое внимание на такого привлекательного и приятного в общении мужчину. И небедного, к тому же, судя по одежде и наличию транспорта с водителем.

– Я работаю и учусь на заочном отделении, – вскинув подбородок, гордо сообщаю я.

Да, я горжусь своими достижениями. Пусть кому-то они могут показаться сомнительным предметом для гордости, но меня это мало волнует. Главное – я знаю, сколько усилий было потрачено и сколько еще предстоит потратить, чтобы учиться, зарабатывать себе на жизнь и самостоятельно оплачивать свое высшее образование.

Но кажется, Стаса мне удалось впечатлить. Его брови удивленно ползут вверх.

– А где работаешь, если не секрет?

– Не секрет, – довольно улыбаюсь я. – Работаю в компании, которая занимается производством и монтажом окон. Оператором. Принимаю звонки, отвечаю на вопросы, регистрирую в системе заказы. Успокаиваю недовольных клиентов.

– Ух ты, как интересно, – поражённо произносит мой спутник. – А где и на кого учишься?

Мне льстит его интерес. Я с удовольствием рассказываю о своем университете и специальности, не стесняясь вдаваться в подробности. Жалуюсь, как непросто бывает порой совмещать учебу, работу и быт. Стас очень внимательно слушает меня, задает все новые и новые вопросы. А я увлеченно болтаю, отвечая на них. Это здорово помогает отвлечься, и я уже почти не думаю о Данииле.

Меня мало волнует, что сейчас я как та самая находка для шпиона. Выкладываю все, словно на детекторе лжи. На каком курсе учусь, какую школу заканчивала, кто владелец фирмы, в которой я работаю. И понимаю, что надо бы уже заткнуться, но видимо, шампанское, выпитое на празднике, не дает.

Замолкаю, лишь когда мы наконец подъезжаем к дому Таи. Заранее достаю из сумочки телефон подруги и набираю на нем номер шлагбаума. Тот пропускает нас, и я подсказываю водителю нужный подъезд.

Вскоре машина замирает в указанном месте. Стас склоняет голову и смотрит на меня так заинтересованно, что мне вновь становится лестно.

– Можно пригласить тебя поужинать со мной? – спрашивает он с мягкой улыбкой на губах.

Это ожидаемо, но я не знаю, что ответить. Не уверена, хочу ли ужинать с ним. И не понимаю – почему? Ведь он классный. Тая была от него в восторге не меньше, чем от Даниила, когда увидела. Только в отличие от обманщика из Тиндера мой нынешний знакомый вряд ли станет заниматься какой-нибудь фигней.

Мне очень повезло, что я познакомилась со Стасом. Глупо упускать такой шанс.

– Да, давай. Я не против, – выдаю я в конце концов, растягивая губы в ответной улыбке.

– Замечательно, – удовлетворенно кивает Стас. – Тогда подскажи свой номер, я завтра тебе позвоню.

Полторы недели назад

Даниил

– Я на тебя не смотрю. Раздевайся, давай. – Отворачиваюсь к стене лицом и, стянув через голову кофту, бросаю в угол.

– Нет тебе никакого доверия, – слышу недовольное бурчание из-за спины.

Усмехаюсь.

– Раздевайся, Лялька. Ну хочешь, я выйду на улицу?

– Было бы супер. Только свитер свой страшный обратно натяни и куртку надень. А то там холодно.

Я оборачиваюсь и смотрю на девушку с легким прищуром:

– Переживаешь за меня?

– Вот еще. – Она цокает языком и показательно закатывает свои красивые глаза.

Подхожу к ней вплотную, кладу руки на тонкие плечи, обтянутые мягкой тканью водолазки. Ляля вспыхивает в ту же секунду, делает едва заметный вдох и, кажется, перестает дышать совсем. Так занятно наблюдать за её красноречивой реакцией на мои приставания.

Тыкаюсь носом в порозовевшую щеку, веду вдоль скулы до самой мочки уха. В предбаннике почти так же жарко, как в самой бане, и бархатная кожа одетой как капустка Белоснежки уже успела покрыться испариной.

Касаюсь её языком, пробуя на вкус. Сладкая. Странно, должна быть соленая, а она сладкая.

Слышу, как Лялька тихонько вздыхает мне в ухо. Она такая чувственная девушка, такая отзывчивая на любые, даже самые невинные мои прикосновения. И очень нежная. Две мягких ладошки опускаются на мою грудь с такой осторожностью, будто перед ней не оголенный мужской торс, а хрупкий фарфор. Это забавно и необычно, но я ловлю от таких прикосновений какой-то особенный кайф.

Обхватываю девчонку за талию, притягиваю вплотную к себе.

– Хочешь, я сам тебя раздену? – шепчу я ей на ухо.

– Даниил… Боже, зачем только я на это подписалась? – со стоном произносит она, снова закатывая глаза. Потом возвращает свой чарующий взгляд на меня и смотрит очень строго: – Серьезно, если ты будешь продолжать в том же духе – пойдешь в баню один.

Усмехаюсь и отпускаю её.

– Все, все, – очерчиваю я у себя над головой невидимый круг. – Ухожу.

Беру с полки одну из тщательно свернутых простыней, что Михалыч хранит тут специально для гостей, и протягиваю Белоснежке.

– Держи. У тебя пять минут.

– Слушаюсь, – с издевкой произносит она, а я снова усмехаюсь.

Накидываю куртку на голые плечи и выхожу на крыльцо. Меня тут же обдает прохладным порывом ветра, что после жары в бане кажется просто блаженством. Прикрываю глаза и втягиваю полные легкие свежего осеннего воздуха. Хорошо!

Михалыч развалился в кресле у костра и курит трубку. Я неспешно иду к нему, пиная по дороге травинки. Занимаю соседнее кресло.

Тишина такая вокруг. Только костер потрескивает. Обожаю эту тишину.

– Ну и что? – произносит вдруг Михалыч, выпуская вверх сизую струйку дыма.

Я от удивления даже приподнимаюсь на кресле, упершись руками в тряпичные подлокотники. И озадаченно смотрю на старика. Обычно по вечерам из него слова не вытянешь, а тут сам вдруг решил завести разговор? Чудеса да и только.

– Что? – тупо переспрашиваю я.

– Что девчонке мозги пудришь? – флегматично интересуется он, даже не глядя на меня.

– С чего ты взял? Ничего я ей не пудрю.

– Нехорошо это, Даня. Бабы народ обидчивый. Проклянет тебя, будешь потом всю жизнь мучиться. Как я.

– Михалыч, ты че там куришь? – усмехаюсь я. – Я женщин не обижаю, вообще-то, скорее наоборот. Пока еще ни одна меня не прокляла.

– А эта проклянет, – назидательным тоном заявляет лесник.

– Да с чего ей меня проклинать? – недоумеваю я.

– Да с того. Ты бы сначала с отцом своим разобрался. Потом подружку заводил. Только по-человечески уже. По-серьезному чтобы всё.

Мое чудесное настроение в один миг катится куда-то вниз.

– Я уже разобрался. Проживу как-нибудь без него, – резко поднимаюсь я с кресла.

Не для того я рассказывал ему про отца, чтобы теперь советы слушать. Да и не предполагал я даже такого поворота событий. Я был уверен, что Михалычу вообще плевать на мои излияния.

И с чего он вдруг взял, что к Ляльке я несерьезно отношусь? Может, я и хочу с ней как раз по-серьезному? По-человечески? Она мне нравится. Даже слишком. Умная, красивая. Интересная такая. Не похожая на других. Настоящая. Глазищи огромные, смотрит так, что хочется съесть её. Дико сексуальная девочка. Что еще надо для счастья?

Черт, Михалыч все настроение испортил. Уж лучше б и дальше молчал. Какая муха его укусила?

Да бог с ним. Лялька, наверное, уже разделась и ждет меня сидит, моя красавица.

Разворачиваюсь и шагаю к ней.

– Ты не разобрался, ты сбежал! – неожиданно гаркает в спину лесник.

Непроизвольно сжимаю зубы и замираю на месте. Медленно оборачиваюсь назад.

– Я не сбежал. Я ушел. Ясно? Захотел и ушел.

Старик безразлично пожимает плечами и откидывается обратно на спинку кресла. Переводит взгляд на костер, смачно затягивается своей доисторической трубкой.

Становится как-то не по себе. Раньше Михалыч ничего подобного никогда не выкидывал. Я даже не подозревал, что он вообще на такое способен. Реально обкурился, что ли?

Возвращаюсь в баню и не обнаруживаю в предбаннике свою Ляльку. Зато на деревянной скамейке стопкой лежит её аккуратно свернутая одежда. Из моечной слышится шум.

Отлично, значит она уже внутри.

Я просто сгораю от нетерпения. Быстро скидываю куртку, вешаю на крючок у входа. Туда же отправляются штаны. В последнюю очередь избавляюсь от белья и обматываю бедра еще одной банной простыней Михалыча.

Вламываюсь в моечную и обнаруживаю Белоснежку скромно сидящей на скамеечке у противоположной от входа стены. Испытываю какой-то просто щенячий восторг, предвкушая наше времяпровождение здесь. Даже осадок от неприятного разговора с Михалычем бесследно исчезает.

– Привет, – произношу я с улыбкой.

– Привет, – отзывается Лялька, скромно заправляя за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос.

Смотрит исподлобья. Такая сексуальная. Хорошо, что в моечной тусклое освещение и я не слишком плотно обмотал вокруг бедер простынь.

– Не против, если я сделаю погорячее? – Я беру с полки ковш и зачерпываю им холодную воду из стоящего в углу бака.

– Да вроде и так жарко, – неуверенно отвечает прелесть.

– Я чуть-чуть.

Лью воду на камни, и спустя мгновение тело обдает жаром.

– Ай! – взвизгивает Лялька, резко наклоняясь к коленям и закрывая ладошками лицо.

Смеюсь, возвращая ковшик на место, и усаживаюсь рядом с ней.

– Ну и зачем ты это сделал?! – жалобно мычит она в ладони.

– Да ладно тебе, классно же.

– Жарко!

– Сейчас привыкнешь.

Опускаю ладонь на спину соседки, с легким нажимом веду вниз до поясницы, глажу. Лялька тут же отрывает руки от лица, выпрямляется и возмущенно смотрит на меня.

Знала бы она, чего мне стоит смирно сидеть рядом с ней и не прикасаться еще откровеннее. Но я же не озабоченный маньяк и умею себя контролировать. Иногда. Да и обещания свои держу. Тоже не всегда, но часто. Поэтому заставляю себя убрать руку со спины девушки.

Ляля смеряет меня предупреждающим взглядом и отворачивается. А я продолжаю жадно рассматривать её, как оголодавший веган кусок капустного пирога.

Я и правда оголодал. Уже больше месяца никого не было. Но кажется, Лялька всерьез настроена оставить меня сегодня без сладкого. По крайней мере, в простынь она замоталась гораздо основательнее меня. Да еще и поверх нижнего белья – на голом плече я замечаю тонкую черную лямку. Которую тут же цепляю пальцем.

– Зря ты не сняла белье. Вымокнет ведь.

Оказаться в жаркой бане наедине с закутанной в простынь красивой девушкой – это больше, чем кайф. Это моя сбывшаяся мечта. И вместе с тем, целое испытание. Мечта оказалась слишком уж соблазнительной. Знаю, что обещал не приставать к Белоснежке, но делаю это и никак не могу остановиться. Готов на все, лишь бы максимально сократить дистанцию между нами.

Кажется, я позвал её замуж или что-то вроде того. Сам не понимаю, что несу. Потому что вся кровь отлила от головы, и все, на что я сейчас способен – это думать, как же сильно мне хочется свою Ляльку.

Она ломается недолго. Не проходит и пяти минут, как девочка перестает строить из себя недотрогу и превращается в страстную львицу, что окончательно срывает мне тормоза. Только дурацкая простынь, скрывающая от меня всё самое желанное, никак не хочет разматываться. Терпения справиться с тряпкой не хватает, и я, как шпион-лазутчик, ищу обходные пути. Хочу Белоснежку до одури, сил нет терпеть.

И когда счастье кажется уже совсем близко, зачем-то звонит мой телефон.

Будь я в другой ситуации, забил бы на него, даже внимания не обратил бы. Но поскольку этот номер не знает никто кроме Ляльки, которая сейчас звонить мне никак не может, и Михалыча – очевидно, звонит второй. Что леснику могло понадобиться от меня именно сейчас? Вряд ли он стал бы набирать без веской на то причины.

Может, баня горит, а мы с Лялькой так ошалели от страсти, что даже не замечаем?

– Потом ответишь, – выдыхает мне в ухо прелесть.

И я понимаю, что она уже моя. А что там приспичило Михалычу, надо все-таки узнать. Вдруг и правда горим? Заодно и презервативы из предбанника захвачу.

Нет, я честно не планировал нарушать данное Ляльке обещание не приставать к ней в бане, просто на всякий случай в карман брюк их закинул. Мало ли.

– Минуту, сладкая.

Выхожу из моечной, достаю из кармана телефон сразу вместе со средствами защиты, смотрю на экран и обнаруживаю там незнакомый номер.

Выходит, это не Михалыч. Ошибся кто, что ли? Или меня каким-то образом угораздило в базы спамеров угодить?

Не без раздражения принимаю звонок, планируя как можно быстрее послать звонящего куда подальше и вернуться к своей лакомой Белоснежке. Но как только слышу в трубке голос, вмиг забываю и про неё, и про все свои планы.

– Добрый вечер, Даниил Сергеевич. Надеюсь, не оторвал вас от важных дел?

Какого?..

Мысленно матерюсь, не веря, что это происходит на самом деле. Громов. Начальник службы безопасности отца. И бывший сотрудник наших доблестных органов. Его хриплый прокуренный голос не спутаешь ни с чьим другим.

– Номер этот у тебя откуда? – зло спрашиваю я.

– Работа такая, – насмешливо замечает сб-шник.

Мне снова хочется материться. Иду и закрываю дверь в моечную, чтобы Лялька там не испытала культурный шок в случае, если меня все-таки прорвёт.

– И что тебе от меня нужно?

– Мне – ничего. А вот ваш отец просил разыскать вас и в течение часа доставить к нему в кабинет. Для беседы с глазу на глаз, так сказать.

– А больше ему ничего не надо? – резко интересуюсь я, чувствуя, как из глубины нутра поднимается неконтролируемая злость.

Не могу поверить, что отец на такое пошел.

– Даниил Сергеевич, – равнодушно отвечает Громов, – я знаю ваше местонахождение с точностью до пары метров. И мне ничего не стоит выполнить распоряжение вашего отца дословно – выслать группу захвата и привезти вас под конвоем в родной дом. Но думаю, всем нам будет приятнее, если вы приедете сами. По доброй воле.

– Да пошел ты! – выплевываю я в трубку, просто зверея от таких угроз.

– Что ж, тогда ждите. Отправлю к вам своих парней. Федора Михайловича только предупредите, а то не дай бог еще удар хватит старика. Небось не доводилось ему раньше встречать у себя таких гостей. Вы, Даниил Сергеевич, даже если сбежать успеете, они ж искать у него все равно станут. Всё там разнесут. Нехорошо получится.

Сжимаю челюсть так, что ломит в висках. Теперь он меня еще и шантажировать будет? Будь Громов сейчас здесь, с удовольствием съездил бы по его наглой морде.

Но его здесь нет, и я бессилен. Пока.

– Я не успею за час добраться, – сквозь зубы цежу я.

– Ну вот это другой разговор, Даниил Сергеевич, – довольно отзывается сб-шник. – Думаю, у меня получится убедить вашего отца подождать немного дольше. Но если максимум через три часа вы не явитесь к нему – не обессудьте.

– Выезжаю, – бросаю я в трубку и отключаюсь.

Хочется швырнуть телефон в стену, но вместо этого я только крепко сжимаю его в руке, до тех пор, пока ладонь не начинает пульсировать от напряжения.

В этот раз отец отличился как никогда.

Нет, даже любопытно, неужели он думает чего-то добиться от меня такими методами?

Не без горечи смотрю на упаковку презервативов в своей руке, прячу их вместе с телефоном обратно в карман брюк, быстро натягиваю на себя одежду. Толкаю дверь в моечную.

– Ляля. Одевайся, мы уезжаем.

Белоснежка тут же подскакивает со скамьи, будто я её чем-то напугал.

– Конечно. А что случилось?

Такая красивая. А я почему-то должен сейчас куда-то ехать, вместо того, чтобы остаться здесь с ней.

– Ничего особенного, просто мне нужно срочно вернуться в город.

Мы выезжаем через пятнадцать минут. Лялька молодец, серьезно отнеслась к моей просьбе, не заставила себя ждать. А Михалыч куда-то запропастился, я даже не попрощался с ним.

Всю дорогу прокручиваю в голове предстоящий диалог с отцом. Собираюсь высказать ему всё. И на этот раз не стану стесняться в выражениях. Мне уже не пятнадцать лет, чтобы так со мной обращаться. И я ничего ему не должен.

Правильно сказал Михалыч, что я ничего не решил. Надо было сразу расставить все точки над «i» и популярно объяснить отцу, что мне ничего от него не нужно. Что я не инвестиция, а живой человек. И имею право жить так, как сам захочу.

Я думал, отец и так это поймет, раз я ушёл и назад не прошусь. Но выходит, ничего он не понял.

С Лялькой прощаемся очень тепло. Она, кажется, сильно расстроилась из-за нашего сорванного вечера. Я и сам расстроился так, что словами не передать, но почему-то чувствую себя перед ней виноватым. Хоть и понимаю, что ничего плохого не сделал, просто обстоятельства так сложились. Наверное, всё из-за слов Михалыча, что нельзя пудрить ей мозги.

Смотрю на неё и понимаю – да, нельзя. В этом лесник тоже оказался прав.

Но я ведь и не собираюсь.

Возвращаться в родные пенаты после месяца скитаний по лесам еще более странно, чем было, когда я только прилетел из Англии. Место, где прошло мое счастливое беззаботное детство, теперь кажется совершенно чужим. И даже будто враждебным.

Паркую машину Михалыча рядом с отцовским майбахом, сожалея о том, что мой родитель не видит, на чем я приехал. Представляю, как бы у него вытянулось лицо.

Пару месяцев назад он в воспитательных целях заблокировал все мои карты. И был уверен, что меньше чем через неделю я приползу к нему как шелковый просить денег. Но не тут-то было.

Я не приполз ни через неделю, ни через две, ни через три. Вместо этого взял и ушел из дома. Точнее, взял и уехал. На своей машине. Которую потом продал, и оказалось, что на вырученные деньги можно жить хоть целый год, если не слишком шиковать.

Конечно, год шататься без дела я не собирался. Планировал позже найти единомышленников и замутить какой-нибудь крутой стартап. На двух последних курсах университета мне в голову приходило огромное количество идей, актуальных для России. Я даже в блокнот их записывал, чтобы не забыть. Не знаю, с чем это было связано, видимо, сказалось долгое ожидание возвращения на родину. Не терпелось применить полученные знания на деле во благо своей страны.

Теперь, конечно, энтузиазма у меня поубавилось, но так даже лучше. Когда эмоции не мешают думать, результат, как правило, только эффективнее.

Одним словом, возвращаться в отчий дом я не планировал. Совсем. Даже номер телефона сменил, чтобы не звонили.

Только за семь лет проживания вдали от родственников я, кажется, успел позабыть характер отца. Теперь понимаю, что имел в виду Михалыч, когда говорил о нерешенной проблеме. С моей стороны было довольно глупо надеяться, что Сергей Ольшевский так просто возьмёт и отступит от намеченной цели. Не в его это принципах. Кто сдаётся – тот слабак.

По привычке закрываю машину на ключ и иду в дом. Внутри меня никто не встречает. Неудивительно, час уже поздний. На миг я думаю даже, что и отец наверняка давно уже спит. Отчего внутри поднимается новая волна неудержимого гнева. Но нет. Дверь в его кабинет открыта нараспашку, и свет горит.

Прохожу внутрь, не утруждая себя словами приветствия. Вместо этого толкаю ногой кресло для посетителей к центру стола, за которым сидит мой родитель. Мебель лихо скользит по паркету, угрожая врезаться в отцовское рабочее место и наделать шума. Но все-таки останавливается, так и не достигнув цели – кабинет у отца огромный.

Жалею, что не пнул сильнее. Даже несмотря на то, что в таком случае папочка наверняка приласкал бы меня кулаком куда-нибудь в челюсть. Сейчас меня уже этим не напугать. Какая-то часть меня даже жаждет такого поворота событий – еще больше усугубить наш конфликт. Но не знаю, смог бы я теперь ударить его в ответ. Становится любопытно, пожалуй, как еще никогда прежде.

Только отец не собирается меня бить. Вместо этого всего лишь отрывает от монитора свой вечно недовольный взгляд, задерживает его на мне на долю секунды и, не произнеся ни звука, возвращается к работе за компьютером.

Это невыразимо бесит.

Опускаюсь в кресло перед ним, закидываю щиколотку правой ноги на левое колено, демонстрируя грязные охотничьи ботинки.

– Ну и какого черта ты натравил на меня этого упыря Громова? – интересуюсь я, не в силах сдержать злость. – Чтобы я проехал через весь город и посмотрел на сон грядущий, как ты по клавиатуре стучишь?

Отец вновь переводит на меня неприветливый взгляд. Сверлит им с минуту, очевидно надеясь задавить морально. Да только я уже не маленький мальчик и теперь тоже умею так смотреть.

– Тебе знакомо понятие «ответственность», сын? – спрашивает он после долгой паузы, когда понимает, что наша игра в гляделки может затянуться навечно.

Пожимаю плечами.

– А тебе? Вряд ли ты сам в этом плане далеко от меня ушел.

– Не хами мне, – с угрозой произносит отец. – Ты уже не маленький ребенок, Даня, чтобы так себя вести. Ладно, на меня ты разобиделся, как капризная девчонка. Но матери хотя бы мог позвонить? Она волнуется вообще-то!

– С каких пор тебя стала беспокоить моя мать? – со злостью интересуюсь я.

– Тон убавь! – повышает голос отец. – Наши отношения с твоей матерью тебя не касаются. И то, что произошло между нами, никак не оправдывает твое безответственное поведение. Нет, правда, Даня, неужели так сложно было ей позвонить?

– Я звонил! – выпаливаю я на эмоциях. – Только она была пьяная или под кайфом и даже не узнала меня. И сейчас ты мне втираешь, будто ей всё ещё есть до меня дело?!

Отец молчит какое-то время, продолжая сверлить меня ледяным взглядом.

– Да, у неё есть проблемы. Но она всё ещё твоя мать. И всё ещё очень любит тебя.

– Всё, что я понял за прошедшие полгода, это то, что она теперь очень любит только алкоголь и кокс, – с горечью отвечаю я. – Но я не виню в этом маму, чтобы ты понимал. Кто бы на её месте не запил?

Отцу явно не нравится то, что я говорю. Он бесится, а я испытываю от этого нездоровый кайф. Мне слишком хочется причинить ему боль, если не физическую, то хотя бы моральную. Только сомневаюсь, что это в принципе возможно.

– Ты вроде вырос, Даниил, взрослый мужчина уже, – с презрением говорит он, – а рассуждаешь как подросток, у которого юношеский максимализм шпарит. У взрослых так бывает – чувства проходят. Мы встречаем других людей. Твоя мама всегда будет для меня родным человеком. И я забочусь о ней, как могу. Но люблю я другую женщину. И тебе придётся с этим смириться.

– Так я и смирился, – невесело усмехаюсь я. – Но факт остаётся фактом. Сначала ты разлучил её со мной, потом предал с другой женщиной. Это ты сломил маму. Из-за тебя она начала пить и нюхать.

– Я заботился о твоём будущем! – выходит из себя отец, разрезая тишину своим громогласным басом. Вены на шее родителя вздуваются, так всегда происходит, когда он в бешенстве. – И сейчас о тебе, недоумке, забочусь!

– Мне не нужна твоя забота. Сам справлюсь.

– Да с чем ты справишься, справится он! Короче, у меня нет времени на долгие дискуссии. – Мой родитель морщится и нервно дёргает ворот рубашки. – Завтра ты должен присутствовать на собрании акционеров, иначе предназначенное тебе место займёт другой человек. Я больше не могу тянуть время.

– Я не собираюсь завтра нигде присутствовать, пусть занимает другой.

Отец с силой сжимает челюсть и снова пытается уничтожить меня одним взглядом.

– Ты в курсе, что я не молодею? Однажды тебе придётся занять моё место, и что тогда? Как ты собираешься выгребать, не получив необходимых для этого знаний и опыта?

– Да не надо мне ничего оставлять, ты разве не понял ещё? – Теперь выхожу из себя я, тоже повышая голос. – Ты ведь хотел, чтобы я мужиком вырос? Так вот, я вырос именно таким. И хочу добиваться всего сам. Без тебя.

– А для кого же я, по-твоему, всю жизнь пахал, зарабатывая всё это?! Ты мой единственный сын! На кого ещё я всё оставлю?!

– Ну эскортнице этой своей оставь, она же моя ровесница, по-любому тебя переживёт на пару десятков лет.

Отец багровеет от злости.

– Не смей так о ней говорить, – цедит он сквозь зубы.

А я на удивление становлюсь вдруг очень спокойным.

– Короче, мне плевать, кому и что ты передашь. Главное, меня в покое оставь.

– А что же ты делать будешь, если я тебя в покое оставлю? Всю жизнь по лесам с ружьем скакать?

– Даже если и так, тебя это не касается.

– Ошибаешься. Ещё как касается. Ты всё ещё мой сын и будешь делать то, что я говорю.

– А ты меня заставь.

Отец тяжело вздыхает, откидывается на спинку кресла и ненадолго прикрывает глаза, демонстрируя, как сильно я его утомил. После чего сцепляет руки в замок и снова начинает сверлить меня своим убийственным взглядом.

– Я как твой родитель обязан научить тебя ответственности, – подозрительно ровным голосом произносит он. – Хочешь вернуться в лес, забив на мою волю? Валяй. Но потом не удивляйся, если с твоим другом егерем что-нибудь случится. Сезон лесных пожаров уже закончился, но всякое бывает. Проводка замкнёт или искра из печки на коврик выскочит. И сгорит его сторожка.

Смотрю на отца, не веря своим ушам.

– Ты не посмеешь.

– А ты проверь.

Наши дни

Ляля

Тая возвращается домой только на следующее утро. Уставшая, с помятой причёской и поплывшим макияжем. Обнимаю её, забираю шубу и, едва не уронив, вешаю на плечики в шкаф.

Сама я тоже не выспалась – допоздна ждала подругу, пока та не позвонила и не сказала, что ночевать дома не будет. Но даже после Таюхиного звонка я ещё долго не могла уснуть.

Думала о Данииле. Зачем-то полезла в интернет гуглить его имя. И первая же ссылка привела меня на сайт «Форбс», где я прочла очень интересную статью о своём Хоффмане. То есть сначала, как дура, полчаса разглядывала его фотки, на которых он просто нереальный красавчик. Не удержалась, сохранила их себе на телефон и снова разглядывала. Но потом все-таки вернулась в браузер и начала читать.

Оказывается, Даниил – сын известного олигарха Сергея Ольшевского, о котором я, конечно же, раньше ничего не слышала, но в статье его расписывали так, будто этот человек едва ли не столп, на котором держится вся экономика нашей страны. Сам же Даниил в свои юные годы тоже уже успел отличиться незаурядными достижениями. В начальной и средней школе был отличником, регулярно принимал участие в международных олимпиадах по математике и физике и почти всегда занимал призовые места. Учителя называли его гением и пророчили мальчику большое будущее, но в подростковом возрасте Даниилу наскучило учиться. Появились «плохо влияющие» друзья, первая любовь, и тогда отец отправил его в Англию, где Ольшевский-младший окончил старшую школу, а после и престижный английский ВУЗ – также с отличием.

Как одному из лучших выпускников Даниилу предлагали контракты в Англии и Соединённых Штатах Америки компании с мировыми именами. Но он отказался от всех предложений – предпочёл вернуться на родину. И в ближайшее время готовится занять руководящий пост в одной из ведущих компаний нашей страны. Акционеры которой единогласно проголосовали за кандидатуру Ольшевского-младшего на конкурсе и возлагают большие надежды на юношу, полагая, что его инновационные идеи выведут их продукт на новый уровень.

Когда я читала эту статью, меня переполняли смешанные чувства. Было и лестно от того, что я отшила такую выдающуюся личность. И обидно от того, что он явно птица не моего полёта. Я обычная девушка. Да, не без амбиций. Но страшно даже представить, сколько лет должно пройти и сколько мне придётся вкалывать, чтобы хотя бы приблизиться к уровню Ольшевского. Эх, надо было лучше учиться в школе… И всё же, несмотря на эти упаднические мысли я испытывала еще одно очень странное чувство. Нечто похожее на гордость за Даниила. Или это была не гордость, а снова моё самолюбие. Как ни крути, приятно, что к тебе проявил интерес не просто абы кто, и даже не избалованный мажор, не умеющий ничего, кроме как сорить деньгами богатого папочки, а умный мальчик, отличник и лучший выпускник английского ВУЗа, на которого возлагают надежды акулы отечественного и зарубежного бизнеса.

И дурацкое чувство, будто я его потеряла, снова мучило меня. Глупо. Как можно потерять то, чего не имеешь? Если разобраться – единственное, что я потеряла, так это возможность стать одноразовым развлечением для золотого мальчика. Невелика потеря.

Вспоминала предложение Таи попробовать за него побороться, но всё внутри противилось такому повороту событий. Казалось неправильным и даже каким-то унизительным, что ли. Несмотря на то, что я считаю себя феминисткой, почему-то в вопросе кто кого должен добиваться – мужчина женщину или наоборот – мне хочется оставаться старомодной.

Тая сбрасывает туфли, небрежно швыряя их в угол, и идёт в ванную. Я по инерции плетусь следом и вдруг осознаю, что у подруги что-то случилось. Шаркающие по полу босые ноги, опущенные вниз плечи. Сколько её помню, Тая всегда держит королевскую осанку, невзирая ни на какую усталость. А тушь, размазанная под глазами, скорее всего результат слез.

– Тай, что случилось? Ты плакала? – останавливаю я её у порога ванной, разворачиваю к себе и пристально вглядываюсь в воспаленно-красные глаза.

– Нет, ты чего? – пытается выдавить она из себя улыбку. – Устала просто. Ночка выдалась та ещё. Как у тебя дела? Как вчера домой добралась? Красавчик Стас прилично себя вёл?

– Да, он просто душка, – усмехаюсь я. – Взял у меня номер, пригласил на ужин. Обещал сегодня позвонить. Кстати, ты не потеряла, надеюсь, мой телефон?

– Ой, совсем про него забыла, – вздыхает подруга. – Он в сумочке лежит, там, на полочке у входа, возьми. Кстати, тебя ночью какой-то парень искал с неизвестного номера. Я сказала, чтобы днём перезвонил.

Учитывая, как я активно знакомилась в Тиндере последнее время, мне мог позвонить кто угодно. Но в груди все равно вспыхивает глупая надежда. Тщётно пытаюсь её загасить.

– Ну и правильно сделала, – бурчу я и, не удержавшись, всё-таки спрашиваю: – Не представился он?

– Нет. Мы с Игорем немного покусались как раз, мне неудобно было разговаривать. Я даже не спросила.

– Я так и думала, что случилось что-то! – всплёскиваю руками я, сочувственно глядя на подругу. – Сильно поругались?

– Да нет, ерунда, – отмахивается она. – Обычное дело.

– Тай, у тебя такие глаза опухшие, будто ты всю ночь ревела.

– Да это от усталости. Всё в порядке, Ляль, правда, не переживай. Я пойду приму душ, ладно?

Не дожидаясь ответа, Тая чмокает меня в щеку и скрывается в ванной.

Мне становится очень тревожно за неё. Неужели этот её Игорь обижает мою девочку? Если так, плевать, кто он такой и на что способен – я его убью.

Нахожу свой телефон в Таиной сумке и первым делом проверяю входящие. В принятых вызовах действительно красуется один неизвестный номер. Подавляю желание набрать его и узнать, кто же это мне звонил. Нужно будет – действительно, перезвонит.

Даже если это и правда был Даниил, в чём я очень сильно сомневаюсь, то его тем более набирать не стоит. Когда мои звонки оставались без ответа, сам он перезванивать мне не спешил.

Приняв душ, Тая заваливается спать, а я весь день маюсь от безделья. Пытаюсь занять себя чтением, но строчки сливаются перед глазами, а смысл написанного постоянно ускользает. Не могу смириться и перестать ждать звонка.

Но ближе к вечеру кое-кто всё же мне звонит. И этот кое-кто – Стас.

Он, как всегда, вежлив, интересуется моим настроением и самочувствием. Уточняет, в силе ли наша договорённость об ужине. Не сказать, что я жажду встречи с ним, но и сидеть дома, думая о Данииле, мне невыносимо.

В итоге я соглашаюсь на свидание.

Стас заезжает за мной вечером, дарит роскошный букет роз, везёт в дорогой ресторан. Мне чертовски приятно. Я почти забываю о Данииле. Снова без умолку трещу о чём-то, даже несмотря на то, что на этот раз трезва как стекло и от предложенного моим кавалером алкоголя за ужином категорически отказываюсь.

Стас как-то странно на меня действует. Он галантен, сдержанно улыбается и очень внимательно слушает. Меня ни капли не смущает, что из нас двоих мой кавалер практически не говорит. Впрочем, его, кажется, этот факт тоже совершенно не напрягает. Я увлечённо рассказываю какие-то забавные истории из своей жизни, делюсь планами на будущее, жалуюсь на преподавателей в университете, а мой собеседник кивает, смеётся, задаёт наводящие вопросы. Но всё же в какой-то момент у меня просыпается совесть, и я проявляю интерес к личности своего безупречного слушателя. Благодаря чему узнаю, что Стас – правая рука отца Даниила и тоже очень важная шишка.

Не сказать, что такая новость сильно меня удивляет, я в принципе и ожидала услышать нечто подобное, но всё же немного расстраиваюсь. Было бы гораздо лучше, если бы Стас не имел никакой связи с Даниилом, но что поделаешь. Должен же быть у этого мужчины хоть один недостаток. Потому что в остальном – докопаться просто не к чему. Стас кажется мне идеальным.

После ужина он подвозит меня домой, целомудренно целует в щеку и предлагает завтра снова встретиться – вместе пообедать. И я не раздумывая соглашаюсь.

Букет, подаренный Стасом, просто огромный. Я даже устаю нести его, пока поднимаюсь в Таину квартиру. Кое-как удерживая эту десятикилограммовую красоту одной рукой, открываю своим ключом дверь, разуваюсь и сразу прохожу на кухню. Обнаруживаю здесь Таю. Она сидит за столом в ночной сорочке. Растрёпанная, заспанная, пьёт кофе.

– Ух ты, какие цветочки, – пытается улыбнуться мне подруга, но в итоге только зевает. – Как прошло свидание?

– Хорошо прошло, – улыбаюсь я ей в ответ. – Стас просто милашка.

– Здорово. Рада за тебя очень, Ляль. Кофе будешь?

– Да, можно было бы.

Подруга нехотя поднимается из-за стола и шлёпает босыми ногами к кофе-машине.

– Вазы у меня нет, – бросает мне Тая, заметив, что я не знаю, куда пристроить букет. – Там, в шкафчике в ванной, есть ведёрко маленькое, возьми его.

– Хорошо.

Когда ведро найдено, цветы успешно подрезаны и поставлены в воду, а мой кофе готов, мы с Таей усаживаемся за кухонный стол напротив друг друга.

– А что там тот первый твой красавчик, Даниил? Не появлялся больше? – небрежно интересуется подруга.

– Нет, – вздыхаю я. – Да я и не жду.

– Ну и ладно. Стас тоже очень даже хорош, – ободряюще улыбается она.

– Да.

Некоторое время мы молчим. Я пью свой вкусный кофе, а Тая задумчиво смотрит на меня, машинально помешивая ложечкой свой. Потом оставляет ложку в покое и вдруг изрекает:

– Но тебе больше нравится Даниил.

– Да, – признаюсь я, понурив голову. Не вижу смысла скрывать.

– Я хотела попробовать узнать, кто он такой, но не получилось. Когда ты вчера уехала, твой Даниил тоже куда-то исчез.

– Я знаю, – снова вздыхаю я, – он вслед за мной и Стасом на улицу вышел. И даже видел, как мы вместе в машину садились.

– Ух ты. И как отреагировал? Приревновал, надеюсь?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Хотелось бы думать, что он там потом все локти себе искусал, – морщу я нос и смешливо улыбаюсь, глядя на подругу. – Но это вряд ли, конечно…

– Ну почему же вряд ли? Может, как раз именно так всё и было, – улыбается в ответ она.

– Ой, да какая теперь уже разница, – в очередной раз тяжко вздыхаю я, опуская взгляд в свою чашку.

– Эх, любовь-любовь, – смеётся надо мной подруга, а я возмущённо закатываю глаза.

– Я тебя умоляю, какая любовь, – бурчу я, – расскажи лучше, как у тебя остаток вечера прошёл? Что интересного было?

Тая сразу вся как-то меркнет, тускнеет, несмотря на то, что пытается сохранить на лице улыбку.

– Да ничего особенного. Побродила там ещё немного, пообщалась кое с кем. Потом мы с Игорем уехали к его друзьям и до утра были у них.

Меня снова охватывает сильное чувство беспокойства за подругу. Ощущение такое, будто этой ночью случилось что-то действительно плохое, а она скрывает это от меня.

– Вы сильно поссорились? – осторожно спрашиваю я, пытаясь вытянуть ее на разговор.

– Не-е-т, – с неестественной улыбкой тянет она, – ерунда, говорю же. Не парься. Расскажи лучше, как со Стасом свидание прошло? Где вы были?

– Да в ресторане каком-то.

– О чём общались? Чем он занимается, не рассказал?

– Работает на отца Даниила.

Тая открывает рот и широко распахивает глаза.

– Рили?

– Ага, – усмехаюсь я.

– И кто у нас папа?

– Некто Сергей Ольшевский. Известный бизнесмен и олигарх.

– Ничего себе!

– Да.

– Обалдеть… Вот тебе и Даня.

– Он и сам очень умный мальчик, отличник, между прочим, – зачем-то уточняю я.

– Я бы на твоём месте не спешила со Стасом сильно сближаться, – вдруг выдаёт подруга. – Может, всё-таки ещё получится что-нибудь у вас с Даниилом. Будет обидно, если Стас всё испортит.

– Знаешь, мне кажется, Стас ко мне намного серьёзнее относится, чем Даниил. Да и он тоже ведь классный.

– Классный, не спорю. Но ты же сама сказала, что Даня тебе больше нравится.

– Нравится, – тяжело вздыхаю я. – Только в отличие от Стаса, он не звонит.

И в этот самый момент, как по заказу, начинает пиликать мой телефон. В груди радостно ёкает, а Тая вскидывает брови и указывает взглядом на подпрыгивающий на столе от вибрации гаджет.

– Что, не он? – нетерпеливо спрашивает она, когда я беру сотовый в руки и, скривив губы от разочарования, смотрю на экран.

– Отчим.

– Оба-на. И что вдруг ему от тебя понадобилось?

– Понятия не имею, – пожимаю я плечами, принимая звонок.

– Лялька, привет, – раздаётся из динамика невесёлый голос Петра.

– Привет, – сухо отзываюсь я.

– Ты где есть вообще? Домой не собираешься возвращаться? – с упрёком интересуется он, отчего меня захлёстывает удушливой волной возмущения.

– А разве меня там кто-то ждёт?

– Мама волнуется, переживает за тебя.

Я округляю глаза и на мгновение даже теряюсь, не зная, что и сказать. А потом начинаю громко смеяться в трубку.

– Петь, ты серьёзно сейчас?! Мама за меня волнуется?!

– Конечно, серьёзно, – невозмутимо отзывается он.

– За две недели она ни разу не позвонила, не поинтересовалась, где я, не сдохла ли случайно под забором от голода и холода! А теперь ты мне говоришь, она волнуется?!

– Прекрати, Ляль. С чего тебе подыхать под забором? Ты уже не маленький ребёнок и вполне можешь о себе позаботиться. Она тебя проучить хотела, думала, ты как обычно на пару дней уйдешь и вернёшься. А ты не возвращаешься и не возвращаешься. Она правда очень переживает. Я же вижу по ней.

– Так переживает, что даже не напишет и не позвонит.

– Ты ведь знаешь, какая она гордая. Никогда не признает, что была неправа. Но она все эти дни, как ты ушла, сама не своя ходит. Возвращайся давай, Ляль. Пока я здесь, хоть помирю вас. Я в среду уезжаю на вахту, потом вы вообще не помиритесь. Маришка тоже скучает, каждый день про тебя спрашивает.

– Ах вот в чем дело, – горько усмехаюсь я. – Ты за Маришку переживаешь.

– Не только. За тебя тоже переживаю.

– Петь, я не вернусь домой. За дочь свою ты зря волнуешься. Мама её вряд ли когда-нибудь обидит. Сам же знаешь, она наоборот за неё глотку кому угодно перегрызёт.

Из трубки слышится недовольный вздох.

– Скажи хотя бы, где ты?

– У подруги.

– И как долго ты собираешься у подруги жить?

– Какая тебе разница?

– Ты же не чужая мне, Ляль.

– Ошибаешься. Я тебе чужая. Не стоит строить сейчас из себя заботливого отчима, Петя. Мы оба знаем, если бы тебе было до меня дело, ты бы намного раньше позвонил.

– Да что толку тебе звонить? – выходит из себя он. – Ты ж такой же упёртый баран, как и твоя мать! Позвонил бы раньше, ты бы меня раньше послала куда подальше! Значит так, уговаривать я тебя не собираюсь, но ты подумай хорошенько своим котелком. Последний раз предлагаю – гонор свой куда подальше засунь и возвращайся домой, пока я здесь ещё и могу помирить вас. Потом полгода будешь слоняться по подружкам.

На глаза наворачиваются слёзы. Внутри всё горит от обиды и возмущения. Я психую. Понятия не имею, что ему ответить, и поэтому тупо бросаю трубку.

Тая жалостливо смотрит на меня, а мне только хуже становится от её сочувствия.

– Отчим домой зовёт?

– Ага.

– И что думаешь?

– Не знаю. Он собирается на вахту ехать на полгода. Если сейчас домой не вернусь, потом вообще неизвестно что будет…

Тая досадливо качает головой.

– Ну что, мама потом тебя домой, что ли, не пустит, если ты захочешь вернуться?

– Да фиг её знает.

– И что думаешь? Хочешь вернуться сейчас?

– Не знаю…

– Ну ты подумай хорошо, Ляль. Может, стоит сходить, хотя бы вещи свои забрать, пока он там. Хоть с отчимом тебе повезло…

Я поднимаю взгляд и с недоумением смотрю на подругу.

– Ты серьёзно считаешь, что мне с ним повезло?

– Ну да, – отвечает она. – Он хорошо к тебе относится. Беспокоится, звонит вон.

– Да он только строит из себя правильного! – возмущённо возражаю я. – А как до дела доходит, язык в одно место засовывает и молчит в тряпочку! Хоть бы раз вступился за меня перед мамой! Только когда она не слышит и может ещё сказать что-то, а при ней – в штаны вечно наложит!

– Ну всё равно, он не такой уж плохой человек, – пожимает плечами Тая.

– Ага, разве что трус и тряпка.

– А много ты смелых людей в своей жизни встречала? Все мы пресмыкаемся перед теми, кто сильнее.

– Не все. Я никогда не буду ни перед кем пресмыкаться.

– Не зарекайся.

– Да я лучше сдохну.

– Знаешь, Ляль, как в жизни бывает – то, в чём мы наиболее категоричны, этим нас жизнь по башке и треснет. Так что не надо быть такой самоуверенной. Ты же не была в шкуре своего отчима и не можешь знать наверняка – был ли у него хоть один шанс не стать трусом?

Тая говорит с таким пылом, что я невольно теряюсь. Больше не спорю с ней, хоть и не понимаю до конца, зачем ей понадобилось так яростно защищать моего отчима. Раньше она всегда поддерживала меня и соглашалась с обвинениями в адрес моих обидчиков.

– Думаешь, мне стоит вернуться домой? – вопросительно выгибаю я бровь.

– Ты знаешь моё мнение. Это и твоя квартира тоже. Твоя мама просто не имеет права тебя туда не пускать. Но как долго ты снова выдержишь общение с ней, это вопрос.

– Ну пару месяцев, может, дольше, если повезёт, – вздыхаю я.

– Ну вот и я про что. Надо тебе искать своё жильё.

– Да, надо, – снова вздыхаю я.

Стас, как и обещал, приезжает ко мне на работу ровно в час, чтобы вместе пообедать. Его навороченный чёрный седан на парковке нашего офиса выглядит так, будто угодил сюда по ошибке. Краем глаза замечаю, с какими вытянутыми лицами смотрят на меня мои коллеги, когда я, гордо вскинув голову, шагаю к этому авто. Стас ждёт меня рядом. Элегантный красавец в идеальном деловом костюме, что виднеется из-под распахнутого дорогого пальто. В руках кавалера снова цветы. Ещё один увесистый букет красных роз. Это безумно приятно, но вместе с тем немного шокирует – он что, каждый раз так будет? Тогда нам с Таей вскоре придётся открывать цветочный магазин в её квартире.

Принимаю букет, зарываюсь носом в свежие, потрясающе пахнущие бутоны.

– Ты меня балуешь, – довольно произношу я.

– Я еще даже не начинал, – невозмутимо отзывается Стас, распахивая передо мной дверь своего автомобиля.

Эта фраза заставляет меня посмотреть на своего кавалера с новым интересом.

За обедом в очередном дорогом ресторане мы повторяем вчерашний сценарий – я без умолку трещу, а Стас внимательно слушает, снова подкупая меня этим. Я даже поверяю ему свои семейные проблемы. Удивительно, ведь ни с кем малознакомым раньше не делилась настолько личным. Слишком стыдно. А ему выкладываю всё как на духу. И про ссору с мамой, и про то, что из дома ушла и уже две недели как живу у подруги. И про то, что надо бы подыскать себе отдельное жильё, но я пока не представляю, как потяну и учёбу, и аренду.

Стас явно мне не сочувствует, смотрит так же заинтересованно, и мне это нравится. Не люблю вызывать в людях чувство жалости.

– У меня есть свободная квартира в центре города, как раз рядом с твоим университетом, – вдруг деловито заявляет мой кавалер. – Она давно пустует, я только изредка там ночую, когда в офисе задерживаюсь допоздна. Если хочешь, можешь пожить в ней, пока не решишь вопрос с арендой.

Я несколько раз недоумённо хлопаю глазами, уставившись на Стаса в упор. Никак не могу сообразить, правильно ли я его поняла? Настолько фантастично звучит услышанное.

Он что, предлагает мне пожить в его квартире? Бесплатно?

– Спасибо, конечно… Но боюсь, я не потяну арендную плату за квартиру в центре, – усмехаюсь я, в конце концов решив, что такие вещи никто не предлагает бескорыстно.

– Ну что ты, Ляля, я не собираюсь брать с тебя деньги, – снисходительно улыбается он. – Просто хочу помочь.

Я снова немного в шоке. Смотрю на Стаса, ещё больше недоумевая. Неужели всё так просто? Я так остро нуждаюсь в жилье, и вдруг появляется он и предлагает мне пожить в его квартире в центре? Потому что просто хочет помочь?

Может, он мой ангел-хранитель, спустившийся с небес?

Да нет. Бред. Наверняка Стас хочет чего-то взамен. Но если так, тогда получается уже совсем не романтично.

– Стас, спасибо, но нет.

– Почему? – искренне удивляется он.

– Ну, это неудобно. Мы с тобой не так хорошо знакомы. Я вообще не представляю, как это возможно. Нет, извини, но нет, – кручу я головой с неловкой улыбкой на губах.

– Ну и что, что мы не хорошо знакомы – это всегда можно исправить. Ты ведь сама сказала, что тебе негде жить. А у меня есть возможность решить эту твою проблему. Я не вижу причин отказываться, Ляля.

От его слов становится как-то не по себе. Будто я сама выпросила у него такую помощь. А теперь задний ход включаю.

– Я же не затем тебе рассказала, – с укором смотрю я на мужчину. – Просто поделилась своими переживаниями без задней мысли.

– А я просто предложил помощь, – обезоруживающе улыбается Стас. – Не отказывайся сразу, подумай. Моё предложение остаётся в силе бессрочно. Договорились?

– Хорошо, я подумаю, – скромно улыбаюсь я в ответ. – Но сразу предупреждаю – вряд ли я его приму.

– И всё же, – настаивает он.

Покончив с трапезой, Стас отвозит меня обратно на работу, но прощаться не спешит. Уперев средний и указательный пальцы в висок, он внимательно смотрит на меня, будто бы размышляя о чём-то. Мне вновь становится неловко.

– Спасибо за обед, – благодарю я его, чтобы только нарушить молчание, – увидимся вечером?

Не знаю, зачем спросила об этом. Наверное, из вежливости. Потому что острого желания поскорее увидеть спутника вновь у меня нет. Но Стасу, кажется, приятен мой вопрос. Кавалер мягко улыбается и с сожалением в голосе произносит:

– Сегодня вечером у меня встреча с бизнес-партнёрами. Но я могу забрать тебя после работы и отвезти домой к подруге, если не возражаешь.

– Не возражаю, – пожимаю я плечом. – Я заканчиваю в шесть.

– Можно я тебя поцелую?

Этот вопрос звучит из уст моего кавалера так неожиданно, что на миг я просто теряюсь. Машинально бросаю взгляд на окна машины, которые наглухо тонированы и надёжно скрывают нас от глаз любопытных прохожих. Это уже второе наше свидание, если не считать двух первых случайных встреч. Я принимаю ухаживания и цветы от этого мужчины, и как бы причин отказываться нет. И вроде бы по логике я должна согласиться. Но язык потяжелел, прилип к нёбу и никак не хочет повернуться, чтобы произнести «да».

Чёрт, кто вообще о таком спрашивает? Взял бы да поцеловал.

Интересно, перед тем как заняться сексом с девушкой, он тоже спрашивает – можно я тебя тра…? Ну вы поняли.

Да, конечно можно, дорогой! Давай, вперёд.

Господи, о чём я думаю, надо ведь ответить ему что-то. Он же ждёт!

– Угу, – смущенно мычу я, чувствуя себя полной дурой.

Стас наклоняется ко мне, кладёт ладонь на шею и осторожно касается моих губ своими. Я ничем не помогаю ему, потому что всё ещё испытываю ужасную неловкость. Соответственно ни о каком удовольствии от поцелуя речи не идёт. Нет, мне не противно. От Стаса ненавязчиво пахнет приятным мужским парфюмом. И губы у него мягкие, слегка влажные. Он даже становится чуточку настойчивее, обхватывает мой рот уже смелее, но я всё ещё чувствую какую-то неправильность. Не понимаю, в чём дело. Нормальный вроде поцелуй. Разве что… Всё совсем не так, как с Даниилом. Никаких тебе мурашек, ни трепета, ни сбивающегося дыхания. Хотя, надо признать, до знакомства с чёртовым Хоффманом у меня тоже подобного, можно сказать, не случалось. Но раньше это так сильно меня не расстраивало. К хорошему быстро привыкаешь, увы.

Наконец, Стас отстраняется. И смотрит на меня с довольной улыбкой. Кажется, ему как раз всё понравилось.

– До вечера, – вкрадчиво произносит он.

– До вечера, – натянуто улыбаюсь я в ответ.

Забираю букет с заднего сидения и выхожу из машины.

После обеда на работе клиенты как с цепи сорвались. Телефоны разрываются, люди идут и идут. Я едва успела поставить свой роскошный букет в воду. Пришлось взять у тёть Зины, нашей уборщицы, ведро. И поскольку эта громадина не поместилась на моём рабочем столе, я поставила букет рядом с ним, прямо на полу.

Моя коллега и боевая подруга Ирка Казионова с самого возвращения в офис после обеда так и пожирает меня глазами. Представляю, как её подмывает скорее расспросить о новом ухажёре. Наши столы рядом, но из-за бешеного потока клиентов и звонков ей никак не представляется такая возможность. Лишь под конец рабочего дня, когда наконец наступает затишье, Ирка тут же спешит ко мне. Беспардонно усаживается на край моего стола, трогает пальцами лепестки и восторженно шепчет:

– Очуметь, Лялька! Рассказывай давай! Где подцепила такого мужика? Видела, у наших девок чуть челюсти не поотваливались, когда он за тобой приехал!

– Да недавно познакомились, – небрежно отмахиваюсь я. Стас действительно выглядит роскошно, но Иркиного восторга по этому поводу я не разделяю.

– Везёт же, а! А у него нет случайно брата или друга? Только такого же статусного?

– Да откуда ж я знаю.

– Ты просто обязана узнать. И познакомить меня. Скажешь, что у тебя есть очень красивая подруга незамужняя и надо срочно её пристроить!

– Ира! – смеюсь я, закатывая глаза.

– Не, ну а чё? Тебе жалко, что ли?

– Ой, всё! Уже без пятнадцати, давай собираться по домам потихоньку будем. Стас обещал после работы за мной заехать.

– М-м-м, Ста-а-с, – томно тянет Ирка. – Такой заботливый! А цветы какие, очуметь просто! Блин, как бы мне теперь не подохнуть от зависти!

Я снова ржу.

– Да чему завидовать, Ира, мы познакомились пару дней назад, может, и не выйдет ещё ничего…

– Ляля, да уже одному вот этому букету можно смело завидовать! Мне вот еще никто ни разу в жизни таких роскошных роз не дарил!

– Ну мне тоже именно таких никто не дарил до этого момента, так что расслабься. Перевернётся и на твоей улице грузовик с шоколадками, всё впереди.

– Ой, дай бог! – вздыхает подружка. – Но пока не перевернулся, можно я у тебя несколько розочек из букета стырю? Дома в вазу поставлю, хоть порадуют глаз.

– Да конечно можно. Забирай хоть весь букет. У меня дома ещё один такой же есть.

Ирка открывает рот и поражённо выпучивает глаза.

– Серьёзно?!

– Угу.

– Лялька, ты супер! – радостно пищит она и начинает хлопать в ладоши, прямо как ребёнок. – Спасибо!

В этот момент брякает колокольчик над входной дверью, заставляя меня испытать лёгкое раздражение. Неужели кого-то ещё чёрт принёс под конец рабочего дня?

Перевожу взгляд на вход и теряю дар речи. На пороге нашего офиса стоит не кто иной, как Даниил.

Он безумно красив. В стильных джинсах и кожаной куртке, в тёмных очках. Которые он медленно снимает и скользит расслабленным взглядом по помещению.

Чёрт. Надо же быть таким классным. Куртка сидит на нём как на кинозвезде. Таким, как он, нужно запретить модную одежду. Лучше бы и дальше носил свой допотопный свитер Михалыча.

Карие глаза лениво проходятся по цветам в ведре у моего стола, а после замирают на мне. Сердце делает сальто в груди. Вмиг становится очень жарко.

Ирка прослеживает за моим взглядом, замечает Даниила и с тихим свистом выпускает воздух сквозь неплотно сомкнутые губы.

– Ух ты… – понизив голос, чтобы никто кроме меня не услышал, восторженно шепчет она. – Ты посмотри, какой… Неужели боженька услышал мои молитвы и наконец послал ко мне моего принца?!

Не дожидаясь ответа, подруга ловко спрыгивает с моего стола и грациозной походкой идёт навстречу Даниилу.

– Добрый день! Могу я вам помочь? – елейным голоском интересуется она, кокетливо поправляя причёску.

Даниил с неохотой отрывает от меня взгляд, переключает внимание на Ирку и щедро одаривает её своей очаровательной улыбкой.

– Это зависит от того, что вы можете мне предложить, – заявляет он.

Карандаш, что я сжимаю в руке, начинает жалобно трещать…

– О, я могу много чего вам предложить, всё зависит от того, чего вы хотите, – незамедлительно отзывается подруга.

Карандаш все-таки ломается, причём с громким хрустом. Но никто не обращает на это внимания.

– Ваша компания, кажется, окнами занимается? Я бы хотел заказать окно.

Даниил продолжает безмятежно улыбаться, ослепляя своим обаянием всех вокруг. В нашем офисе даже будто светлее становится от его улыбки. Словно он ясно солнышко, взошедшее на небосводе после изнуряющей череды долгих дней ненастной погоды.

В тихом бешенстве я наблюдаю, как вся женская половина нашего коллектива (будь прокляты опен-спейсы) пялится на него, развесив слюни по подбородку. А Ирка так и вовсе млеет. Кажется, ещё чуть-чуть, и у неё скулы сведёт от слишком широкой улыбки.

– Это замечательно! – приторно тянет она, изящным жестом руки указывая на свой стол. – Пройдёмте к моему рабочему месту, я приму у вас заказ.

Не знаю, кого из них двоих я ненавижу в эту секунду больше – Хоффмана или свою подружку. Растеклась перед ним сахарной лужей. А пару недель назад, когда Даниил приезжал ко мне в другом прикиде, обсмеяла его и «чудом-юдом» окрестила. Сучка.

Даниил тем временем продолжает мило улыбаться и отрицательно качает головой, чем вводит Ирку в замешательство.

– Я бы предпочёл, чтобы заказ у меня принял другой менеджер, – невозмутимо заявляет он.

Казионова, кажется, окончательно впадает в ступор от такого заявления. Она явно не ожидала подобного поворота событий. Да и я, признаться, тоже.

– А… почему? – оторопело спрашивает подружка.

– Вы просто такая красивая девушка, боюсь влюбиться, – с наглой ухмылкой отвечает Хоффман. – Мне бы кого-нибудь попроще. Например, вон ту брюнетку. – И показывает пальцем на меня. – Я лучше пойду к ней, если вы не возражаете.

И не дожидаясь её ответа, шагает прямо к моему столу.

Ирка буквально с открытым ртом провожает Даниила глазами, после чего переводит ошалелый взгляд на меня и цедит сквозь зубы:

– Что ж, не возражаю…

Мда. Кажется, нашим с ней приятельским отношениям только что пришёл конец.

Нет, что этот придурок вообще творит?!

Пока я пребываю в шоке, и выкатывающимися из орбит глазами наблюдаю за происходящим, Даниил подходит к моему столу. Усаживается на стул для посетителей, вальяжно развалившись на нём, словно у себя дома, и принимается с интересом изучать подаренный мне Стасом букет. Потом отрывает от него взгляд и наконец удостаивает меня своим вниманием.

– Добрый день.

– Что ты здесь делаешь?! – гневно интересуюсь я, каким-то чудом снова обретая дар речи.

– Хочу заказать окно, – с невинным видом отвечает Хоффман. – Думал, вы слышали мой диалог с вашей коллегой.

Чувствую, как мой чайник начинает закипать.

– Издеваешься?

– Вовсе нет. Зачем мне это нужно?

– Понятия не имею!

Даниил слегка прищуривает глаза и пристально смотрит на меня, отчего мне вмиг снова становится жарко.

– От кого цветы? – небрежно интересуется он.

– Не твоё дело.

– А вы всегда так грубо с клиентами разговариваете?

– А ты действительно приехал заказать окно? – скептически хмыкаю я.

– Мне поклясться? – усмехается Даниил.

Хлопаю глазами, пытаясь понять: это его очередная тупая шутка, или он и правда всерьёз?

Делаю глубокий вздох, заставляя себя успокоиться. Неизвестно, что в голове у этого ненормального, но при любом раскладе мне действительно лучше вести себя корректнее. Я не имею права так общаться с клиентами, даже если они мои знакомые. Ещё не хватало, чтобы меня уволили.

Отворачиваюсь к монитору. Пододвигаю его так, чтобы Даниилу был виден экран.

– Хорошо. Какое окно вы хотите заказать?

– Мне нужно окно нестандартной формы. Вы такое можете сделать?

– Мы всё можем.

– Отлично.

– Вы уже делали замеры?

– Да. Могу назвать вам длину, ширину. Всё, что нужно.

– Давайте, я тогда сделаю чертёж в программе.

– Супер.

Я открываю программу, а Даниил начинает давать указания, что мне рисовать:

– Первый блок метр на метр, ровный квадрат. Сразу к нему примыкает второй. Ширина так же метр, высота – три метра. Третий блок такой же по размерам, как первый. Нет, внизу ровная линия. А вот здесь сверху можно ещё сделать небольшую форточку? Пятьдесят сантиметров высотой.

Он на полном серьёзе тыкает пальцем в монитор и объясняет, что и как надо сделать. На время я даже начинаю верить, что мой несостоявшийся ухажёр действительно приехал сюда за окном. А не ко мне. И ловлю себя на том, что испытываю от этого факта острое разочарование. Но когда чертёж готов, и я начинаю придирчиво рассматривать результат наших совместных с Даниилом стараний, вдруг понимаю, что форма окна выглядит довольно странно. Напоминает неприличный жест руки с оттопыренным средним пальцем. Или скорее даже ещё более возмутительный объект.

– Какая интересная форма, – произношу я, выгибая бровь.

– Нравится? – небрежно спрашивает Хоффман.

– В каком помещении вы собираетесь поставить это окно? – проигнорировав его вопрос, интересуюсь я.

Даниил опирается локтями на стол, наклоняется ко мне и нагло заявляет:

– В нашей с тобой спальне.

Я снова в шоке. Хочется истерично расхохотаться. Едва сдерживаю себя от этого.

– Ты придурок?

– Я соскучился, Лялька, – негромко произносит он, проникновенно глядя мне в глаза.

– И поэтому ты устроил этот цирк?! Почему нельзя было просто позвонить?!

– Я звонил. Ты не захотела со мной разговаривать.

– Когда такое было?!

– В субботу.

– Ах, значит, это всё-таки был ты! Я оставляла телефон подруге, она ведь просила тебя перезвонить на следующий день, почему ты не послушался?

– Ты ведь обиделась на меня, я решил, что звонить уже бессмысленно.

Я закрываю лицо руками и тоже упираюсь локтями в стол.

– Боже мой… – выдыхаю я со стоном себе в ладони. – За что мне это?

– Лялька, я правда соскучился. Прости, что потерялся на целую неделю. У меня честно возникли проблемы, и вообще ни до чего было.

Поднимаю на него измученный взгляд.

– Вообще-то ты пропал на две недели.

– Я очень каюсь. Готов искупить свою вину любым способом, каким скажешь, – проникновенно произносит Даниил, глядя на меня из-под бровей.

Под этим взглядом невозможно устоять. Мои губы сами собой растягиваются в глупую улыбку. Кажется, я уже давно его простила.

Но понятия не имею, что ответить сейчас на предложение об искуплении вины. Извинений Даниила мне более чем достаточно. Да мне бы хватило и простого звонка с предложением встретиться.

Всё бы отдала, чтобы снова поцеловать своего сумасшедшего Хоффмана.

Собираюсь сказать ему, что подумаю над способом искупления, но не успеваю. В этот самый момент по столу начинает идти вибрация, а на моём телефоне высвечивается имя «Стас». Я машинально хватаю гаджет и переворачиваю его экраном вниз, с паникой осознавая, что время уже наверняка перевалило за шесть, и правая рука отца Даниила, должно быть, уже ждёт меня на парковке офиса.

Поднимаю испуганный взгляд на Даниила и встречаюсь с его невыносимо пронзительными карими глазами. Хоффман снова смотрит на меня слегка прищурившись, будто хочет прочесть мысли.

– Даритель цветов звонит? – вкрадчиво интересуется он.

Я накрываю телефон ладонью.

– Не твоё дело.

Даниил откидывается на спинку стула и вновь принимает вальяжную позу, широко расставив колени.

– Ответь ему, что же ты. Меня застеснялась, что ли?

Я поджимаю губы, понятия не имея, как себя повести в этой дурацкой ситуации. По хорошему надо бы действительно ответить на звонок, извиниться перед Стасом и попросить его уехать. Но каким языком это донести, чтобы не обидеть человека, и как сделать это при Данииле?

– А ты ревнуешь, что ли? – спрашиваю я с вызовом.

– Разумеется, нет. Ревнуют только неуверенные в себе люди, – заявляет мой собеседник.

– А, ну да, конечно, – со скепсисом хмыкаю я, вспоминая, как меня бомбило, когда он мило общался с другими девушками на моих глазах.

– Ответь на звонок, – напоминает Даниил, указывая взглядом на спрятанный под моей рукой гаджет.

Что ж, проверим на прочность твою самоуверенность, засранец.

Мстительно улыбаюсь и плавно стягиваю телефон со стола так же, экраном вниз. Подношу к уху, одновременно принимая вызов.

Взгляд Даниила вспыхивает нездоровым любопытством. Я внутренне ликую.

– Алло, привет, – кокетливо произношу я в трубку, намеренно не обращаясь к звонящему по имени.

– Привет, – тепло отзывается Стас. – Ты еще не освободилась? Я уже приехал, жду тебя.

На мгновение мне становится стыдно, что вожу за нос этого чудесного во всех отношениях мужчину. Но уже в следующую секунду я ловлю на себе насмешливый взгляд карих глаз, и весь стыд куда-то улетучивается сам собой.

– Слушай, ко мне тут клиент один вредный пришёл под конец дня, – щебечу я в трубку сахарным голоском, – я, похоже, сильно задержусь с ним. Ты не жди меня, езжай по своим делам. Увидимся в другой раз.

– Ну что ты, Ляль, я тебя дождусь, – возражает Стас. – Время есть. К тому же у меня ещё для тебя небольшой сюрприз.

Мне снова становится очень стыдно. Хочется с размаху впечатать ладонь себе в лоб и застонать в голос. Но вместо этого я натянуто улыбаюсь. Даниил ведь всё ещё смотрит – надо изображать флирт.

– Что за сюрприз? – спрашиваю я ласковым тоном. Надеюсь, не очередной неподъёмный букет.

– Выйдешь – узнаешь, – загадочно отвечает Стас.

Если бы чувство неловкости убивало, я бы уже наверняка скончалась. Блин, что делать? Это кошмар какой-то.

– Стас, мне очень неудобно заставлять тебя ждать, – со вздохом говорю я, слишком поздно спохватываясь, что всё-таки назвала его по имени. – Может, я задержусь тут на целый час или даже на два. Пожалуйста, не жди меня, езжай по своим делам, – практически умоляю.

Вижу, как брови Даниила едва заметно дёргаются вверх. Неужели так быстро догадался, что это за Стас? Снова немножко ликую. Не ревнует он, как же.

– А как быть с сюрпризом? – раздаётся из динамика приятный мужской голос.

– Эм… Ну… А это может подождать до завтра?

– Вообще да, просто мне очень хотелось увидеть тебя сегодня ещё раз.

– Это не очень удобно, правда…

– Ну хорошо. Тогда завтра пообедаем вместе?

– Давай, – не раздумывая, киваю я, радуясь победе.

– Отлично. Тогда до завтра, Ляля.

– Пока!

Сбрасываю вызов, кладу телефон обратно на стол и плутовато смотрю на Даниила, с независимым видом откидывая волосы назад. Интересно, как теперь мы будем шутить?

– Ну и кто это был? – небрежно интересуется он, скрестив руки на груди.

– Какая разница? – пожимаю я плечом. – Ты ведь не ревнуешь, а я не обязана перед тобой отчитываться.

– Ну мне же нужно понимать, ты с кем-то встречаешься? – без единого намёка на шутливый тон спрашивает Хоффман.

– Нет, я ни с кем не встречаюсь, – заверяю я его.

Уголки мужских губ слегка приподнимаются в подобии улыбки, но глаза при этом остаются серьёзными. От этого мне даже становится немножко не по себе. Непривычно видеть Даниила строгим.

– Что ж. Тогда я собираюсь похитить тебя на этот вечер.

Это настолько прекрасно звучит, что внутри меня расцветает самый настоящий восторг. Целый вечер с Даниилом! Хочется прыгать от счастья и хлопать в ладоши. Но я всё еще помню его некрасивый поступок, это заставляет тщательно прятать свои эмоции за напускным равнодушием.

– Снова только на один вечер? – сдержанно улыбаюсь я.

– Ну, если ты не против, могу и на всю ночь, – заявляет этот наглец.

Ага, шутник Даниил вернулся. Мне снова хочется сделать жест «рука-лицо».

– Я не это имела в виду, – недовольно вздыхаю я.

– Да шучу я, – мягко смеётся мой ухажёр. А у меня в груди начинает щемить от понимания, как сильно я соскучилась по его смеху. – Конечно, нет. Я хочу видеть тебя как можно чаще.

– Ты забыл спросить, хочу ли я тебя видеть, – невинно улыбаюсь я, за язвительностью пряча внутренний восторг.

И ведь понимаю, что слова Даниила на поверку могут оказаться всего лишь пустышкой. Для некоторых парней не существует вообще никаких моральных ограничений, они способны на самую низкую ложь, чтобы заполучить желаемое. Я прекрасно знаю это. Но глупое сердце всё равно замирает в груди от радости.

– А разве не хочешь? – ухмыляется Хоффман.

– Даже не знаю… – тяну я, картинно подпирая щеку ладонью. – Две недели назад очень хотела. А сейчас…

– Если не хочешь, я могу уйти, – вкрадчиво предлагает мой собеседник, ставя меня тем самым в дурацкое положение.

Молодец, конечно. Вот что ему теперь ответить? Прогнать? Так ведь уйдёт же. Невольно вспоминаю нашу поездку в лес, когда просила Даниила остановить машину, и он тут же подчинился. Но и признаться в том, что не хочу отпускать его, выше моих сил.

Складываю руки на груди, откидываюсь на спинку своего кресла. Со злостью смотрю в наглые карие глаза, судорожно соображая, какой придумать ответ.

– Уходи, если хочешь, – говорю я в конце концов, небрежно пожимая плечами.

А сама едва не трясусь от страха, что сейчас действительно возьмёт и уйдёт.

Даниил усмехается. Упирается обеими руками в подлокотники и медленно поднимается со стула. У меня внутри всё обрывается в этот момент. Неужели и правда уйдёт?!

Но он не уходит. По крайней мере, не сразу. Сначала огибает по дуге мой стол, беспардонно стягивает с треногой вешалки у стены моё пальто, перекидывает его через свою руку и, будто так и надо, отправляется с ним на выход.

– Эй! – выкрикиваю я ему вслед, ошарашено приподнимаясь со своего кресла. – Ты что делаешь?!

Даниил оборачивается и бросает мне через плечо с лёгкой ухмылкой:

– Жду тебя снаружи.

После чего невозмутимо продолжает шагать на выход и вскоре покидает офис.

Я плюхаюсь обратно в кресло, поражённая очередной выходкой этого засранца. Мне одновременно хочется и прибить его, и прыгать до потолка от счастья, потому что, каким бы самоуверенным наглецом Даня ни был, всё равно безумно мне нравится. И я рада, что он не ушёл.

Только сейчас замечаю, что офис уже практически опустел. В помещении остались только несколько моих коллег-трудоголиков, которые никогда не покидают свои рабочие места вовремя, да Ирка. Эту, как раз наоборот, в восемнадцать ноль-ноль обычно из-за компьютера как ветром сдувает. Но только не сегодня. Ещё бы. Я бы тоже на её месте вряд ли смогла бы уйти, не досмотрев до конца устроенное Даниилом представление.

Само собой, как только Хоффман покидает сцену, Казионова вскоре подлетает ко мне.

– Лялька, это что сейчас было? Кто это такой?! Вы ведь уже были знакомы, я правильно поняла? – изумлённо тараторит она.

– Ир, давай я тебе потом всё расскажу, сейчас мне надо идти… – без особой надежды на успех предлагаю я, активно кликая мышкой: закрываю программы и завершаю работу компьютера.

– Ага, щас! – возмущённо произносит подружка, упирая руки в бока. – Расскажи сейчас, хоть в двух словах!

Я устало вздыхаю и поднимаю на неё глаза.

– Ну если в двух словах, то мы познакомились две недели назад, встретились один раз, провели вместе день. Потом он исчез, не писал и не звонил. Теперь вот заявился, помириться хочет.

– Обалдеть, – качает головой Ирка. – А как же Стас?

– Да не знаю я, Ир, – снова тяжко вздыхаю я. – Сама в шоке. Пока перенесла встречу с ним, дальше видно будет.

– Ну везёт же тебе, а. Сразу два таких красавчика подкатывают. Вот бы мне так!

Ага, везёт так везёт. Один целует до мурашек, но несерьёзный. Второй серьёзный, но никаких тебе мурашек. Закон подлости какой-то.

Монитор, наконец, гаснет, я сгребаю письменные принадлежности со стола в ящик и встаю из-за компьютера.

– Знаешь, это сомнительное удовольствие, когда сразу два подкатывают. И кого выбрать?

– Ну а тебе кто больше нравится? – деловито интересуется подруга.

– Даниил.

– Ну вот! А Стаса тогда мне отдай.

– Ага, как ты себе это представляешь? – смеюсь я. – Стас, извини, но я отдаю тебя своей подружке Ирке! В хорошие руки, так сказать.

Ирка тоже начинает ржать:

– Почему бы и нет?

Просмеявшись, я снимаю свою сумочку с крючка под столом, перекидываю ремешок через плечо и задвигаю стул.

– Ладно, побегу я, Ир. А то он меня там ждёт.

– А цветы, Ляль? Можно забрать? – складывает ладони домиком Ирка.

– Да, конечно. Я же сказала.

– Люблю тебя! – довольно улыбается подруга.

– Это взаимно, детка, – усмехаюсь я.

Как только я покидаю здание, холодный осенний воздух тут же окутывает моё тело, пробирая до дрожи. В тонких брюках и ещё более тонкой блузке на голое тело в промозглый осенний денёк на улице находиться, мягко говоря, некомфортно. Но не успеваю я мысленно покрыть Даню всякими нехорошими словами, как на мои плечи опускается моё же пальто. Хоффман заботливо помогает мне просунуть руки в рукава, после чего берёт за плечи и разворачивает к себе лицом. Словно заботливый папочка, сам застёгивает на мне все пуговицы, обматывает вокруг моей шеи шарф. Когда с этим покончено, протягивает мне руку и с лукавой улыбкой предлагает:

– Идём?

Я не спешу вкладывать кисть в мужскую ладонь, вместо этого копирую его улыбку и склоняю голову набок.

– У меня есть одно условие.

– Ну-ка? – вскидывает брови Даниил.

– Я сама выбираю, куда мы пойдём и что будем делать.

– Окей, – пожимает плечом он и снова протягивает мне руку.

На этот раз я снисходительно сжимаю его ладонь, и Даниил увлекает меня за собой в сторону парковки, где нас поджидает знакомый старенький «БМВ».

– Даниил Ольшевский, вы решили постепенно выходить из образа простого парня, чтобы меня не шокировать, или немецкий автопром эпохи восьмидесятых ваша слабость? – насмешливо интересуюсь я.

В карих глазах мне чудится удивление, несмотря на то, что выражение лица моего кавалера остаётся неизменным. Даниил игнорирует мой вопрос, открывает дверь пассажирского сидения автомобиля и помогает мне забраться внутрь.

Захлопывает дверь, обходит машину и садится за руль.

– Я и есть простой парень, – заявляет он, когда я уже не надеюсь услышать ответ. – Помнишь, я ведь говорил тебе, что денег у отца не беру, а свои ещё не успел заработать на новый автомобиль.

– Это похвально, – сдержанно отвечаю я, глядя ему в глаза. И снова испытываю чувство, похожее на гордость за своего Хоффмана. Хочет сам чего-то в этой жизни добиться. Как и я.

Он разворачивается ко мне всем корпусом, снова берёт меня за руку, крепко сжимает её.

– Я тебя не обманывал, если ты так подумала.

– Ты такой неординарный парень, с тобой не знаешь, что и думать, – честно признаюсь я с улыбкой на губах. Наслаждаюсь его прикосновением.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит. Карие глаза гипнотизируют меня, пространство вокруг нас начинает плыть. Сердце с каждым ударом бьётся всё тяжелее.

– Ты очень сильно нравишься мне, Лялька, – негромко произносит Даниил, отчего меня буквально пробирает до мурашек.

– Ты мне тоже, – тихо отзываюсь я, сама не ведая, что творю.

Ему нравится это слышать, я вижу по глазам. И по уголкам красивых полных губ, едва дёрнувшихся вверх. Но уже в следующий миг взгляд Даниила меняется, становясь жадным, тягучим. Моё бедное сердце бьётся всё сильнее в груди, а низ живота наполняется сладкой тяжестью. Обалдеть. От одного только взгляда.

Даниил всё ещё удерживает мою ладонь в своей, гладит большим пальцем моё запястье. Потом медленно, но неотвратимо тянет меня за руку на себя, зарывается пятернёй в мои распущенные волосы. И целует в губы. Так страстно, что у меня дыхание перехватывает и голова идёт кругом.

Мне трудно представить, каким восхитительным может быть секс с этим парнем, если уже от одних только поцелуев я летаю в небесах. Его сильные руки очень крепко сжимают меня. Губы пылко ласкают мой рот, даря неземные ощущения.

Есть ли на свете что-нибудь прекраснее этого? Сомневаюсь.

Меня абсолютно не волнует происходящее вокруг. Я не думаю о том, что стёкла «БМВ» Даниила, в отличие от окон в машине Стаса, не затемнены, и наш поцелуй с лёгкостью может стать достоянием общественности. В любую минуту кто-то их моих коллег, запоздалых трудоголиков, может выйти из офиса и увидеть нас.

Но разве сейчас это имеет значение? Я словно в раю. Наслаждаюсь каждым прикосновением, каждым движением языка во рту, каждым жадным вдохом. Я млею, я таю, я просто умираю от удовольствия.

Время идёт, а мы с Даниилом никак не можем оторваться друг от друга, нам всё мало и мало. Лишь когда сзади раздаётся нетерпеливый гудок, Хоффман с неохотой отрывается от меня. Оказывается, его «БМВ» перегородила выезд какой-то иномарке сзади, поэтому нам так нервно сигналят.

Даниил откидывается на спинку своего сидения, проворачивает ключ в замке зажигания, передвигает рычаг коробки передач и отъезжает в сторону, освобождая путь иномарке. А я всё это время смущенно разглядываю свои колени, медленно осознавая, какое непотребство мы только что творили возле моей работы. Удивительно, что осознание сего факта не слишком-то и огорчает меня. Подумаешь. Даже если кто-то из коллег и увидел, даже если завтра в офисе мне тщательно перемоют каждую косточку, что с того? Разве оно того не стоило? Удовольствие, которое я получила от крышесносных поцелуев своего Хоффмана – бесценно. Нет, я совершенно точно ни о чём не жалею.

– Ну, куда поедем, белоснежка? – спрашивает мой кавалер слегка охрипшим голосом.

Я поднимаю на него взгляд и понимаю, что не мне одной сейчас было чудесно. Карие глаза горят восхищением как тысяча солнц. Или от шквала эмоций мне это мерещится… Нет, я не хочу так думать. В эту минуту мне как никогда верится – всё, что я испытываю к этому парню, на сто процентов взаимно.

С блаженной улыбкой на губах называю адрес, который Даниил тут же вбивает в навигатор и, услышав название пункта назначения, удивлённо округляет глаза:

– Оранжерея?

– Ну да, – кокетливо пожимаю я плечом.

– Почему оранжерея?

Так забавно видеть недоумение на его красивом лице.

– Помнишь, ты рассказывал мне, что когда ходил в баню Михалыча, мечтал, чтобы там рядом с тобой оказалась красивая девушка?

– Помню, – настороженно кивает Даниил, очевидно, всё ещё не понимая, к чему я веду.

– Так вот, у меня примерно то же самое с этой оранжереей. Я там немного работала волонтёром, когда в школе училась.

– Какой у тебя богатый трудовой опыт за плечами.

– А то.

– Так ты, хм, хочешь… прямо в оранжерее? – недоверчиво интересуется мой собеседник, слегка вскинув брови.

– Чего хочу? – не сразу догоняю я.

А когда до меня, наконец, доходит, цокаю языком, закатываю глаза и возмущённо качаю головой.

Даниил весело смеётся.

– Я пошутил.

– В каждой шутке есть доля шутки, знаешь такое выражение?

– Знаю, чудо, – ласково произносит он, глядя на меня с тёплой улыбкой.

– О, у меня новое прозвище? – расплываюсь я в ответ.

– Чувствую, у тебя их будет ещё очень много.

Между нами повисает молчаливая пауза, во время которой мы смотрим друг другу в глаза, не отрываясь. Это так интимно. Так особенно. Так волнующе и классно, что по моей спине и плечам вновь толпами бегут мурашки. А грудь распирает изнутри от щемящего восторга.

– Ладно, поехали в твою оранжерею, – тихо произносит Даниил, нежно заправляя прядь волос мне за ухо. – Пока я тебя не съел.

Улыбаюсь ему, как ненормальная. Хочется наброситься на него и зацеловать.

Даниил с неохотой отрывает от меня взгляд, переключает рычаг коробки передач и плавно приводит машину в движение. Когда мы выезжаем с парковки, одна рука моего кавалера остаётся на руле, а вторая опускается на моё колено. Мягко поглаживает, заставляя испытать нечто не поддающееся никакому объяснению. Даже сквозь ткань брюк эти прикосновения пускают по моей коже тысячи маленьких электрических импульсов, которые с большой скоростью несутся по нервным окончаниям, вызывая трепет во всём теле и очень горячее возбуждение.

Я смущенно накрываю рукой мужскую ладонь. Даниил тут же разворачивает её и переплетает наши пальцы, продолжая вести машину. Медленно выпускаю воздух из лёгких и легонько сжимаю его руку, думая о том, что так гораздо лучше. Так я хотя бы могу соображать.

Не знаю, каким образом мне в голову пришла мысль пригласить Даниила на прогулку именно в оранжерею, но идея оказалась очень удачной. Лучшего места для свиданий в нелётную погоду просто не придумаешь. Здесь очень тепло, как летом. Из-за повышенной влажности дышится легко. И людей – никого. Только мы вдвоём. Но самое главное это, конечно, красота вокруг: огромные пальмы, древние папоротники, банановые деревья, больше напоминающие гигантские травяные стебли с листьями, и великое множество других экзотических растений образуют собой настоящие тропические джунгли под высоченными стеклянными сводами. С уютными пешеходными дорожками, декоративными водоёмами, в которых плавают стайки живых золотых рыбок. Стоит подойти к ним ближе, как эти очаровательные водные обитатели тут же подплывают к краю своего бассейна, выпрашивая лакомство. А под их пузатыми брюшками, на дне, среди едва колышущихся водорослей блестят монетки. Посетители оранжереи бросают их в воду, загадывая желания.

Я обожала бывать здесь подростком. И в каждое своё посещение обязательно бросала монетку в пруд, всегда загадывая одно и то же – встретить свою любовь. Но желание никак не хотело исполняться.

А теперь, прогуливаясь по этим таким знакомым тропинкам рука об руку с Даниилом, я наивно думаю о том, что может, наконец настал тот день? Сбылось моё желание? Впервые я здесь с парнем. Впервые чувствую себя счастливой настолько, что хочется петь. Не припомню, чтобы когда-либо раньше я испытывала нечто подобное. Влюблялась, конечно. Но не так.

– Ну, как тебе здесь? – спрашиваю я Даниила, вдоволь налюбовавшись рыбками и разворачиваясь к нему лицом.

– Мило, – улыбается мой кавалер.

Такой его ответ немного огорчает меня. Что ещё значит – мило? Я-то рассчитывала произвести «вау»-эффект!

Ну конечно, это для меня оранжерея – волшебное место, словно портал в другую вселенную, где всегда тепло, хорошо и уютно. А того, кто учился в Англии и наверняка бывал в других чужеземных странах, такими чудесами вряд ли удивишь.

Всё-таки какие мы разные с Даниилом. Даже страшно себе представить насколько. А я ведь даже ни разу не задумывалась об этом всерьёз.

Иногда он такой странный. То болтливый, как чёрт, рот не закрывается. То молчаливый. Сейчас молчаливый. Ходит, смотрит по сторонам, думает о чём-то своём. Что там происходит в его голове? Заглянуть бы. Но увы и ах – это невозможно.

– Для прогулок в парке уже холодновато, – с тоской замечаю я. – А здесь, мне кажется, здорово…

Даниил кладёт руку мне на поясницу, привлекая к себе, и обнимает.

– Очень здорово, – негромко произносит он, соприкасаясь лбом с моим. И глядя при этом в глаза.

Это потрясающе. Моё упавшее было настроение снова неизбежно стремится вверх.

– У тебя есть монетка? – загадочно улыбаюсь я.

– Зачем? – лениво интересуется Даниил, прислоняясь теперь щекой к щеке и царапая меня своей щетиной. Удивительно, но даже это его действие мне безумно нравится.

– У меня традиция такая. Когда я здесь бываю, всегда загадываю желание.

– Ну, раз традиция… – с напускной серьёзностью произносит Хоффман и начинает шарить по своим карманам.

А я вдруг чувствую, как в сумочке на моём плече начинает вибрировать телефон. Быстро выуживаю гаджет, заглядываю в экран – Стас. Становится так неловко. Будто я воровка, и меня только что застукали на месте преступления. Глупое чувство. Я ведь пока ещё никому из них двоих ничего не обещала, а значит, ничего не должна.

Но тем не менее, пока Даниил занят поисками монетки, я торопливо передвигаю рычажок на боковой панели телефона, тем самым выключая звук и вибрацию. После чего так же торопливо прячу гаджет обратно в сумку.

– Вот, держи, – протягивает мне монетку Даниил. – Только такая есть.

Я забираю маленький металлический кружок из его руки и удивлённо разглядываю. Таких я еще не видела. На одной из сторон изображен профиль королевы.

– Что это?

– Это фунт стерлингов.

– Ого. Настоящий? Из Англии привёз?

– Да. Оставил на память. Он типа счастливый. Желание точно должно сбыться, – беспечно улыбается мне Даниил.

– Может, тогда не надо? – с сомнением смотрю я на него. – Это же как талисман, получается. Лучше оставь его у себя.

– Да брось. Забирай, – великодушно предлагает мой кавалер.

– Давай тогда вместе желание загадаем? Одно на двоих.

– Загадай сама за нас двоих. Я тебе доверяю, – произносит Даниил с лёгкой ухмылкой на губах.

Смеётся надо мной, наверное. Что ж, я действительно, должно быть, выгляжу сейчас очень глупо. Вроде большая девочка уже, чтобы в такие вещи верить. Ну и пусть. Мне так нравится, и это главное.

Бросаю монетку в воду, загадав для нас с Даниилом взаимную большую любовь. Хорошо, что Хоффман не умеет читать мысли, а то его наверняка сейчас стошнило бы радугой. Меня и саму от таких вещей тошнит, но только когда дело не касается меня.

Беру своего кавалера за руку и веду дальше вглубь тропических зарослей.

Мы еще долго гуляем по уютным дорожкам, разглядывая причудливые растения. До тех пор, пока нас не находит сотрудница оранжереи, чтобы сообщить – они уже закрываются. И попросить выметаться отсюда вон как можно быстрее.

Уже в машине Даниил спрашивает меня:

– Куда теперь?

– По домам, – пожимаю я плечом.

Расставаться с ним ужасно не хочется. Но я девушка приличная, завтра на работу к тому же, надо и честь знать. Хорошего, как говорится, помаленьку.

– Поехали ко мне? – беззастенчиво предлагает Даниил.

Я снова возмущённо цокаю языком:

– Опять ты за своё?

– А что я такого сказал? – невинно смотрит он на меня.

– «Поехали ко мне», – поясняю я. – И что мы там делать будем?

– Закажем пиццу, фильм какой-нибудь посмотрим.

– Фильм можно и в кино посмотреть.

– Ну поехали тогда в кино?

– Я не против, но только уже завтра.

– Лялька. Не заставляй меня применять тяжелую артиллерию, – смотрит на меня этот гад с нахальной ухмылкой. – Поехали в кино, ну пожалуйста.

– Я серьёзно, Дань. Поздно уже. Мне завтра на работу. Надо спать лечь пораньше.

– Ну хорошо, – вздыхает он, укладывая руки на руль.

Любуюсь ими, любуюсь его профилем, пока мы едем по вечернему городу. В какой-то момент Даниил, не отрываясь от дороги, берёт мою ладонь и до конца пути крепко сжимает её. Я забываюсь настолько, что даже не обращаю внимания на маршрут, по которому движется наш автомобиль. И понимаю, что Даниил привёз меня к дому мамы, лишь когда машина тормозит у подъезда. Ну конечно. Я ведь совсем забыла сказать, что живу теперь по другому адресу.

– Не передумала? – спрашивает мой ухажёр, глуша мотор.

– Нет, – устало улыбаюсь я ему.

– Ладно. Пойдём тогда, провожу.

Не дожидаясь моего ответа, Даниил выходит из машины, чтобы открыть мне дверь. Я чувствую лёгкую грусть – какую бы стальную леди я из себя сейчас ни строила, мне остро не хочется с ним расставаться. Думала, посидим в машине ещё немного. Поцелуемся.

Но вместо этого мы в обнимку идём к подъезду, а я испытываю дурацкое чувство дежавю. Запрещаю себе спрашивать Хоффмана, когда мы теперь увидимся. И собирается ли он вообще ещё видеться со мной.

А ещё ругаю себя последними словами за то, что так и не осмелилась попросить отвезти меня по другому адресу. Даниил ведь по-любому спросит – почему? Врать ему не хочется, а сказать правду – хуже смерти. Очень стыдно признаваться, насколько печально обстоят дела в моей семье.

У самой двери Даниил неожиданно жадно обхватывает меня руками и крепко сжимает, я даже легонько вскрикиваю «ай» и начинаю смеяться. А он ловит мои губы и заглушает смех жарким поцелуем.

– Значит, завтра вечером идём в кино? – шепчет в губы Даня.

А у меня в груди начинают порхать мотыльки. Но я же буду не я, если не съязвлю.

– Если ты опять не пропадёшь без вести.

– Не пропаду. Обещаю, – заверяет мой Хоффман. И снова долго целует меня.

Лишь потом уезжает. Я провожаю его машину счастливым взглядом. Когда она скрывается за поворотом, достаю из сумки телефон, чтобы вызвать такси. Но вижу на экране кучу пропущенных от Таи. И кучу сообщений: «Не могу до тебя дозвониться. Игорь приехал, останется на ночь», «Ответь что-нибудь», «У тебя всё норм?», «Ну где ты, Ляль?! Я уже волнуюсь!!!».

Печатаю сообщение подруге: «У меня всё в порядке, Тай. Про Игоря поняла. Увидимся завтра». Подумав немного, добавляю в конце смайлик с поцелуйчиком. Прячу телефон обратно в сумку и устало плетусь к скамейке неподалёку от своего подъезда, чтобы рухнуть на неё без сил.

Ну и что мне теперь делать?

Вариант позвонить Дане и вернуть его – даже не рассматриваю. Хотя это очень соблазнительная идея. Особенно если учесть, что у меня теперь как бы имеется уважительная причина для такого манёвра. И всё же оставаться на ночь с Даниилом, во-первых, ещё рано, а во-вторых – опасно. Как бы ни очарователен был мой милый Хоффман, доверия ему никакого нет.

Я теперь собираюсь его месяца три мурыжить, а то и дольше. Гулять с ним, ходить в кино, в музеи и библиотеки. Да хоть в обсерватории. Главное – никакого интима. Ни-ни. Если Даниил действительно хочет встречаться со мной, а не поставить ещё одну галочку в своём наверняка очень длинном списке побед, то будет ждать, никуда не денется. А если не дождётся и снова исчезнет… Что ж, значит, не судьба. Значит, и не нужен он мне. Поди как-нибудь переживу.

Ладно, с Даниилом всё более-менее ясно, но сейчас-то что мне делать?

На улице холодно, даже слишком. С каждой минутой, проведённой на лавочке, я замерзаю всё сильнее.

Ехать снова в отель? Дорого. Чёрт возьми, дорого! Тем более я в этом месяце уже потратилась. Такими темпами мне точно нечем будет платить за универ.

Может, правда пойти домой? Может, это судьба, что я сейчас оказалась здесь?

В конце концов, это действительно и моя квартира тоже. Петя ещё не уехал. Хотя бы вещи свои заберу, если совсем всё плохо пойдёт…

С тяжким вздохом поднимаюсь со скамейки и плетусь в подъезд. Внутри всё отчаянно противится топать туда. Настолько, что в ногах возникает противная слабость. Волнуюсь безумно. Даже, скорее, не волнуюсь, а трушу. Боюсь встречи со своей родительницей, как ничего на этом свете.

Сейчас я как никогда уязвима перед ней. Одним словом она может вспороть мне грудину и вынуть оттуда сердце.

Стучу в дверь и молюсь о том, чтобы мамы не оказалось дома. Что почти невозможно – час уже поздний. И всё же я, как маленький ребёнок, уповаю на чудо. Прошу небеса, чтобы дверь открыл Петя.

Но молитвы мои остаются не услышанными. И за наконец распахнувшейся передо мной дверью возникает мама.

Она не спешит приглашать меня внутрь. Осматривает ледяным взглядом с ног до головы. После чего разворачивается и уходит в сторону кухни, так и не проронив ни слова.

Я не спешу заходить. Так и стою, как беженка, на пороге собственной квартиры.

Больно. В горле нарастает ком. Хотя чего ещё я ожидала? Всегда один и тот же сценарий. Впереди меня ждёт несколько дней бойкота, после чего мы с мамой потихоньку начнём общаться сквозь зубы, и, если я буду хорошей девочкой, постараюсь ей во всём угодить, то постепенно наши отношения вернутся в прежнее русло.

Меня едва не выворачивает от такой перспективы. Но всё же я шагаю внутрь. Закрываю за собой дверь. Может и правда заберу свои вещи, да поеду в отель. Уверена, она даже не поинтересуется, куда я опять ухожу.

Разуваюсь, убираю в шкаф пальто. В прихожей появляется Петя.

– Ну наконец-то, возвращение блудной дочери! – шутливым тоном восклицает он.

А мне только становится ещё больнее от этих слов. Бросаю на отчима хмурый взгляд и отворачиваюсь к зеркалу.

Петя подходит ближе и заглядывает через плечо в отражение.

– Эй, ты чего такая? Всё в порядке у тебя?

– Всё в порядке, – сухо отзываюсь я.

Он кладёт руку на моё плечо и пару раз дружески похлопывает по нему.

– Молодец, что пришла, – произносит отчим, понизив голос. Наверняка чтобы мама не услышала. Как же меня это бесит.

– Я только вещи свои забрать.

– Ляль, не дури. Куда ты собралась?

– Какая тебе разница?

– Большая разница. Успокойся уже и проходи давай, – строго произносит он. А потом наклоняется к моему уху и добавляет почти что шёпотом: – Мать побесится и перестанет, ну ты же знаешь её. Ну такая она. Её не переделать уже. Но она ведь всё равно твоя мать. И любит тебя по-своему. Просто смирись.

– Она меня не любит, – отвечаю я тоже шёпотом. Потому что если мама услышит, это будет веской причиной прервать бойкот и устроить ещё один скандал. Не знаю даже, что хуже.

– Любит-любит, – тихонько отвечает Петя, – проходи давай. И не вздумай никуда уезжать. У тебя есть свой дом.

Я киваю, отворачиваюсь от него и спешу скрыться в своей комнате. В которой меня поджидает сюрприз – здесь царит полнейший разгром.

Мои вещи так до сих пор и валяются на кровати. Все ужасно помятые, а часть из них вообще на полу. Тут же разбросаны Маришкины игрушки, а сама сестра сидит за моим ноутбуком и рубится в какую-то детскую компьютерную игру.

– Привет, – подхожу я к ней.

Сестрёнка – единственный человек в этом доме, на кого я не держу обиды. И кого искренне хочу обнять, потому что соскучилась. Но она даже не отзывается на моё «привет».

– Привет! – повторяю я громче.

– Привет-привет, – бормочет мелкая, не отрывая взгляда от монитора.

Я подхожу ближе и бесцеремонно жму на кнопку «escape», прерывая игру. Только тогда сестрёнка обращает на меня внимание.

– О, привет! – удивлённо шепелявит сестра, выпучив свои красивые глазищи.

– Как дела у тебя? – ласково спрашиваю я.

– Хорошо, – отвечает она снова с каким-то странным шипением.

Кажется мне, или действительно речь у неё изменилось. И тут меня осеняет:

– Зуб выпал, что ли?!

– Ага, – довольно кивает Маришка, скалясь и показывая маленькое отверстие в ровном ряду верхних зубов.

– Ух ты! – улыбаюсь я.

– Ляль, а можно я ещё немножко поиграю, а? Ну пожалуйста! – жалобно просит сестра.

Я только усмехаюсь. Маленькая она ещё, ничего не понимает.

– Можно, играй. Только недолго. Полчаса, договорились?

– Договорились! – радостно восклицает мелочь и отворачивается обратно к монитору, чтобы уже через секунду вновь запустить свою игру.

Я с минуту любуюсь её кудрявым затылком, после чего устало вздыхаю и принимаюсь не спеша передвигаться по комнате, собирая тут и там разбросанные вещи.

Полчаса не успевает пройти, а я не успеваю всё прибрать, как в спальню вламывается мама.

– А ну-ка быстро умываться и спать. Завтра опять в сад не встанешь, – зло командует она Маришке, даже не взглянув в мою сторону. Будто я пустое место.

– Иду, иду, – недовольно бурчит сестра, с неохотой сползая со стула.

Вскоре я остаюсь в своей спальне одна. Голоса в доме затихают, гаснет свет, и я тоже, покончив с уборкой, переодеваюсь в пижаму и забираюсь в постель.

На душе кошки скребут. И ещё страшно хочется есть. Желудок бурчит всё громче из-под одеяла, ругая свою хозяйку на чем свет стоит. Я ведь после работы так и не поужинала. Но пойти на кухню и взять там что-нибудь перекусить не решаюсь. Потом останусь виновата, что шумела, перебила кому-нибудь сон и вообще… На шее сижу, ем их еду и всё такое.

Нет, спасибо. Лучше я потерплю как-нибудь до утра. Перед работой на остановке куплю себе сэндвич.

Становится совсем грустно. Спасаюсь мыслями о Дане. Закрываю глаза и в деталях вспоминаю нашу прогулку по оранжерее. Смакую каждый миг, проведённый с ним. И на душе постепенно становится легче и легче. Мир перестаёт казаться таким уж дерьмом.

Спохватываюсь о своём телефоне. Я ведь так и не включила звук! Вдруг Даниил мне звонил или писал? Торопливо выбираюсь из-под одеяла, стараясь производить минимум шума. Как мышка, тихонько, на ощупь, нахожу в темноте свою сумку, достаю оттуда телефон.

Губы расползаются в широченной улыбке. Даниил действительно мне написал. «Уже скучаю».

Прикрываю глаза на секунду, радуясь, как ребёнок. Сердце так и заходится в груди.

Безумно хочется написать ему что-то в ответ. И в конце концов, я решаю, что нет в этом ничего такого. Снимаю блокировку экрана и быстро набираю: «Я тоже».

И тут же статус рядом с его именем меняется. Даниил в сети. Даниил печатает… Я испытываю самый настоящий восторг.

«Так может, я вернусь за тобой? Только скажи», – приходит сообщение.

Отправляю в ответ улыбающийся смайлик. Подумав хорошенько, добавляю:

«Нет, уже поздно. Увидимся завтра. Спокойной ночи»

Даниил печатает. Я от волнения закусываю губу и непрерывно гипнотизирую взглядом экран.

«Спокойной ночи, сладкая»

Снова широко улыбаюсь. Медленно выдыхаю. Гашу экран, кладу телефон рядом с собой на подушку и закрываю глаза. Хорошо-то как!

Надо же. Всего несколько слов от него, а я уже забыла обо всех своих проблемах. И от счастья готова взлететь. Глупое сердце часто-часто бьётся в груди, как у пьяного воробья. Даже есть расхотелось.

И спать, кстати, тоже.

Долго лежу, глазея в потолок с мечтательной улыбкой на губах, а сон никак не идёт. В конце концов, снова беру в руки телефон с целью почитать что-нибудь скучное и тем самым усыпить себя.

Открываю браузер, а там загружается страница с результатами поиска по запросу «Даниил Ольшевский». Замечаю, что сверху появилась ссылка, которую я ещё не видела. Заголовок гласит – Даниил Ольшевский, сын известного бизнесмена и мецената Сергея Ольшевского, возглавил-таки ту самую компанию.

Становится любопытно, я перехожу на статью и начинаю читать. И чем больше читаю, тем больше мне не по себе. Даниил-то у меня, оказывается, очень серьёзный парень. За небольшой срок с момента своего назначения успел уже навести там свои порядки. Но меня огорчает, конечно, не это. А то, что я узнаю такие новости из интернета. А не от самого Хоффмана.

Конечно, мы с Даниилом еще только начали встречаться. Толком друг друга не знаем. И всё же…

Прокручиваю страницу вниз до самого конца и обнаруживаю там фотографии. На одной из них Хоффман изображён с девушкой, отчего мою и без того хлипкую нервную систему вовсе скручивает в тугой жгут.

Окончательно добивает подпись под этим фото. «Даниил Ольшевский со своей невестой, Виолеттой Бахметевой».

– Ну? Как прошло свидание со вторым красавчиком? – интересуется Ирка вместо приветствия, заговорщицки поигрывая бровями.

Не успела я переступить порог офиса и бросить свою сумку на стул – эта любопытная Варвара уже тут как тут.

– Никак, – бурчу я, тыкая в кнопку загрузки компьютера. – Лучше не спрашивай.

Но Казионова будто не слышит меня.

– Видок у тебя тот ещё, будто всю ночь не спала, – подмигивает она мне с широкой улыбкой на губах. – Глаза краснющие. Вы что, только недавно расстались?

– Мы в принципе расстались.

– Как?!

– Ну вот так. У него есть другая.

– Я хочу знать подробности, – растеряв весь задор, серьёзно произносит подруга.

– Ир, прошу, – с мольбой смотрю на неё я. – Налей мне кофе, пожалуйста, если тебе не сложно. Я не знаю, как сегодня буду работать, у меня руки не поднимаются.

– Так сильно расстроилась? Погоди, Ляль, ты ревела, что ли?! Я и смотрю, у тебя все капилляры в глазах полопались!

– Да не то что бы… Просто бессонница мучила всю ночь.

– Погоди минутку, сейчас я сделаю тебе кофе. Потом всё мне расскажешь.

– Ир, пожалуйста, не обижайся, но я не хочу это обсуждать. По крайней мере, не сейчас.

– Ох, ну не переживай так сильно, – сочувственно вздыхает Ирка. – Может, всё ещё образуется как-нибудь?

Я печально улыбаюсь ей, после чего демонстративно закрываю руками лицо.

Ага, образуется, как же. Ничего не образуется уже. Никогда. По крайней мере, точно не с Даниилом.

Вчера, обнаружив ту злосчастную фотографию с его невестой, я была бы не я, если бы не полезла дальше искать информацию о ней в сети. Это оказалось совсем не сложно. Виолетта Бахметева часто появлялась на страницах виртуальных модных изданий. Ещё бы, она ведь тоже дочь известного в нашей стране олигарха. Да к тому же давнего друга и партнёра по бизнесу семьи Ольшевских.

Виолетта с Даниилом дружили ещё в школе, в старших классах начали встречаться. Теперь, когда Ольшевский-младший вернулся из Англии, их чувства вспыхнули вновь.

Я читала и не верила, что всё это правда. В голове не укладывалось, что Даниил может быть до такой степени подонком. Да и мало ли что пишут в интернете?

Руки так и чесались позвонить ему в ту же секунду и потребовать объяснений. Но разговаривать по телефону после отбоя у меня дома – непозволительная роскошь. Ждать до утра я тоже никак не могла по понятным причинам. И продолжала остервенело искать всё новые и новые упоминания в сети об этой сладкой парочке.

В конце концов, наткнулась на страницу Виолетты в инстаграме. У неё там очень богатая лента. Миллион фотографий, в основном селфи, но и фото с Даниилом я там нашла. Наверное, это и стало точкой невозврата. Такие оба красивые и довольные жизнью на этих фотках. То в каком-то баре сидят в обнимку, то в машине над чем-то весело смеются. Причём не в «БМВ» Михалыча, а в очень крутой навороченной тачке. Но самое паршивое даже не это. Самое паршивое то, что последняя фотка с ним опубликована чуть больше недели назад. Они на какой-то вечеринке, целуются. И трогательная подпись внизу: «Мой ангел, я тебя люблю».

Каково мне было узнать всё это – словами не передать. Казалось бы, ничего слишком уж удивительного. По крайней мере, такое точно можно было предвидеть. Только в голове никак не укладывалось – почему?! Если у них такая любовь, зачем Даниилу понадобилась я?!

Или он из тех, для кого это что-то вроде извращённого вида спорта? Добиться девушки, уложить в постель, а потом бросить? Но как можно быть таким жестоким?

Несмотря на то, что я готовила себя к чему-то подобному, всё равно было чертовски больно.

Нет, я не плакала. Просто лежала и глазела в потолок всю ночь, пытаясь справиться с невыносимой тяжестью в груди. Меня будто придавило к кровати тысячетонным прессом.

Ирка аккуратно опускает на мой стол чашку, до краёв наполненную ароматным напитком. Смотрит на меня с жалостью.

– Ляль, ты только не грусти. У тебя ведь ещё Стас есть. Хочешь, я завтра тебе обратно его цветы притащу? Они, в принципе, уже свою миссию выполнили, я нафоткалась с ними для инсты. Роскошный букет просто!

– Не надо, – грустно усмехаюсь я. – Давай лучше сходим на выходных куда-нибудь, я не знаю, в какой-нибудь клуб. Напиться хочу. И потанцевать как следует.

– Отличная идея! – с восторгом отзывается Ирка. – Сто лет уже никуда с тобой не выбирались. Ну всё, я теперь с нетерпением буду ждать выходных!

– Да, я тоже, – без энтузиазма отзываюсь я.

Ирка отправляется к своему рабочему месту, а я отхлебываю кофе, совершенно не чувствуя вкуса. Смотрю в монитор, пытаюсь сосредоточиться на работе. В какой-то момент у меня даже начинает получаться.

Всё чаще раздаются телефонные звонки, всё больше суеты вокруг, и я неизбежно отвлекаюсь от горьких дум.

Ровно до тех пор, пока на мой телефон не приходят сообщения:

«Доброе утро, белоснежка»

«Как дела»

Моё бедное сердце вновь сковывает неподъемной тяжестью.

Как он смеет мне писать? Как смеет приезжать, так нагло добиваться? Имея при этом красавицу невесту, которая называет его ангелом и публично признается в любви со страниц соцсетей?

Сколько у него таких, как я?

Я его почти ненавижу. Хотя почему почти? Я его ненавижу.

Отмечаю сообщения прочитанными, но ничего не отвечаю на них. Переворачиваю телефон экраном вниз и пытаюсь вернуться к работе.

Только у меня ничего не выходит. Не могу ни на чём сконцентрироваться, постоянно прошу клиентов повторять одно и то же, теряя нить разговора. В конце концов, не выдерживаю, хватаю свой гаджет со стола и жадно всматриваюсь в экран.

Там появилось еще одно сообщение.

«Чего молчишь? Решила за старое мне отомстить или занята?»

Не выдерживаю. Снимаю блокировку экрана и со злостью тыкаю пальцем в буквы на виртуальной клавиатуре.

«Занята»

«Окей», – отвечает он.

Я злюсь ещё сильнее. Ещё яростнее давлю на кнопки.

«И кстати, вечером с кино не получится. Я тоже буду занята»

На этот раз ничего не отвечает уже Даниил.

Я готова поубивать всех вокруг к чертовой матери. Нет, я не надеялась, что он сильно огорчится или начнёт меня уговаривать передумать, но ждала хоть чего-то. Зачем, спрашивается?

Однако через пару минут раздаётся звонок. Даниил. Я скидываю. А он снова звонит. И сердце моё начинает выбивать барабанную дробь.

– Зачем ты звонишь, я ведь сказала, что занята? – выпаливаю я в трубку, едва приняв вызов.

– Скажи, когда тебе перезвонить? – раздаётся на том конце провода спокойный голос. Что только ещё сильнее меня бесит.

– Никогда!

– Что случилось, Ляль?

– Ничего. Мне некогда. Всё, пока.

Отключаюсь.

Он снова звонит. Я сбрасываю.

Приходит сообщение.

«Я в чём-то провинился перед тобой?»

Я уже готова взорваться. Сукин же ты сын! Надо же быть такой двуличной сволочью! А самое обидное, что если я скажу ему сейчас про невесту, он же сто процентов выкрутится! Наврёт с три короба, что-нибудь вроде «мы уже расстались, мне нужна только ты, сладкая». И я ведь поверю ему! Обязательно поверю! И буду последней дурой. А всё потому, что всегда до последнего надеюсь на сказку.

Только сказок не бывает. Пора бы мне уже повзрослеть…

Телефон снова тихонько пиликает в моей руке.

«Лялька, не знаю, что там у тебя случилось, но вечером мы по-любому увидимся. Я дико соскучился»

Я на мгновение прикрываю глаза, пытаясь справиться с горькой обидой. В груди невыносимо жжёт. Даже если не брать во внимание эту чёртову невесту – две недели он не писал и не звонил мне. Две недели! Не вспоминал даже. А сейчас, видите ли, дико соскучился. Ну как можно так врать?

По-любому мы увидимся, как же… А больше ты ничего не хочешь?!

Скрипя зубами от злости, открываю программу, моделирующую окна, нахожу в ней вчерашний файл с эксклюзивным эскизом от Ольшевского, фотографирую монитор и отправляю полученную картинку в наш с Хоффманом диалог.

«Ха-ха», – приходит в ответ.

И больше ничего. То есть совсем ничего.

Я жду ещё какое-то время, потом гашу экран и нервно бросаю телефон на стол.

Время близится к обеду, а Даниил так ничего мне больше и не написал. Настроение – ниже плинтуса. Но я изо всех сил стараюсь держаться молодцом, усердно работаю. А сама всё жду. Запрещаю себе это делать, но всё равно отчаянно жду, что он ещё позвонит! Мне бы его номер в блок отправить, чтобы перестать уже ждать, но я не тороплюсь с этим. Всё ещё надеюсь на что-то. Хотя уже вполне очевидно, что Хоффману на меня плевать.

Зато перед самым обедом звонит Стас. Увидев его имя на экране, я испытываю такое жестокое разочарование, что хочется взвыть в голос. Отвечать на звонок нет никакого желания, но совесть не позволяет мне проигнорировать мужчину. Всё-таки он ничего плохого мне не сделал. Да и вообще, не заслужил такого пренебрежительного отношения с моей стороны.

Усилием воли заставляю себя провести пальцем по экрану и принять звонок.

– Привет, Стас.

– Привет, – доносится из трубки его приятный баритон. – А я уже решил, что ты больше не хочешь со мной общаться.

– Ну что ты, это не так, – бесцветным голосом возражаю я. – Просто вчера была занята, не могла ответить. А перезвонить забыла, извини.

– Ничего, бывает, – снисходительно отзывается он. – Сегодня у нас всё в силе? Я уже подъезжаю к твоему офису, буду через пару минут. Можешь потихоньку выходить.

– А-а-а… – растерянно тяну я, сбитая с толку. – Зачем?

– Мы ведь договаривались пообедать сегодня вместе? Ты забыла? – с мягким укором произносит Стас.

Мои глаза расширяются, ладонь впечатывается в лоб. Точно. Я ведь обещала ему вчера совместный обед. Как же могла забыть?

– Эм… нет. Не забыла. Уже выхожу…

– Отлично. Тогда до скорой встречи.

– Ага. До встречи.

Ровно через две минуты я выхожу, и Стас уже ждёт меня на офисной парковке. Сегодня он без цветов, но выглядит ещё элегантнее, чем обычно. А я смотрю на него и думаю – ну вот чем этот молодой привлекательный мужчина хуже Даниила? Почему я не влюбилась в него?

Мои коллеги, как всегда, глазеют, даже не пытаясь это скрывать. Они, наверное, в шоке от того, что ко мне каждый день приезжают разные ухажёры. А если ещё и кто-то из них видел, чем я вчера занималась в машине с Даней… Так, нет. Об этом лучше не вспоминать.

Стас привозит меня в тот же ресторан, где мы с ним обедали накануне. Подходит официант, мы делаем заказ, после чего вновь остаёмся вдвоём, и между нами повисает неловкая пауза. Сегодня у меня нет настроения забивать эфир своей болтовнёй, а Стас не спешит взять эту миссию на себя. Сидит, разглядывает меня с загадочным видом, отчего мне в какой-то момент становится некомфортно.

– Ну, как дела? Как работа? – с натянутой улыбкой обращаюсь я к нему, чтобы только прервать молчание.

– Спасибо, всё отлично, – медленно кивает Стас, – а у тебя как? Всё в порядке?

– Да, – небрежно отзываюсь я, разглядывая свои ногти. Пора бы уже обновить маникюр.

– Ты какая-то другая сегодня.

– Просто настроения нет.

– Могу я задать бестактный вопрос?

Отрываюсь от ногтей и смотрю на своего собеседника с любопытством.

– Задавай.

– Ты сейчас поддерживаешь связь с Ольшевским-младшим?

Меня словно током бьёт от вопроса. С чего вдруг Стаса это заинтересовало? Именно сейчас?

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто ты вдруг резко изменилась по отношению ко мне, и я думаю, может, этому есть причина, – пожимает плечами он.

Я округляю глаза, поражаясь его проницательности. Хотя, может, Стас просто видел нас с Даниилом вчера, но открыто об этом говорить не хочет?

– Моё отношение к тебе не изменилось, Стас. С чего ты взял?

– Просто обычно ты разговорчивее.

– Я же говорю – нет настроения. Так бывает. Ольшевский-младший тут ни при чём. Да и у него ведь, кажется, невеста есть?

Брови Стаса сходятся на переносице, лицо становится задумчивым, будто он вспоминает что-то.

– Дочь Бахметева, если я не ошибаюсь, – произносит он неуверенно после небольшой паузы.

– Ну вот, – грустно усмехаюсь я. – Зачем мне поддерживать с ним связь?

– Так ты обижена на него из-за наличия невесты? – сухо интересуется Стас, откидываясь на спинку своего стула.

– Не-е-т, – неестественно высоким голосом тяну я. – Какая невеста, что ты! Мне вообще всё равно, пусть хоть жена. У нас ничего не было с ним, если ты так подумал. Дело в другом. Меня он просто бесит. Наглый, самоуверенный…

– Понимаю, – усмехается мой собеседник, – поверь, далеко не ты одна так к нему относишься.

– Да? Что ж, ничего удивительного, – хмыкаю я.

– Ладно, бог с ним, с этим мажором, – с пренебрежением произносит Стас, отрываясь от спинки стула и снова наклоняясь вперёд, ко мне. – Скажи лучше, Ляля. Могу я как-то помочь тебе поднять настроение?

– Вряд ли, – скромно улыбаюсь я. – Не переживай, оно вскоре поднимется само.

– Ну, вдруг это поможет. – Мой кавалер достаёт из нагрудного кармана пиджака большой белый конверт и кладёт его передо мной на стол.

– Что это?

– Это подарок.

– Подарок? – недоумеваю я, не представляя, что можно подарить в таком конверте.

– Открой, посмотри.

Осторожно распечатываю края и извлекаю красивый вкладыш, который представляет собой ещё один конверт, только уже из плотной глянцевой бумаги с изящным тиснением. Похоже на какой-то герб, а под ним подпись каллиграфическим шрифтом. Но я совершенно не понимаю что к чему.

Отрываю взгляд от конверта и вопросительно смотрю на Стаса.

– Мой друг владеет сетью гостиниц и совсем недавно построил новую, – поясняет он. – Это подарочный сертификат на месяц проживания в ней, в номере люкс. В него также включен завтрак, бассейн, массаж и другие приятные мелочи.

– И это мне? – ошарашено спрашиваю я.

– Да, тебе. Ты говорила, что не живёшь сейчас дома, думаю, такой подарок будет как раз кстати.

– Стас, боже… Спасибо, конечно, мне очень приятно, но… Я не могу это принять.

– Почему?

– Это слишком дорого.

– Ляля, тебе не стоит об этом беспокоиться. Да и потом я же сказал, друг подарил мне сертификат. Я не тратил на него денег.

– Всё равно. – Я аккуратно убираю конверт с красивым тиснением обратно в простой белый и демонстративно кладу на стол. – Ты можешь воспользоваться им сам.

– Я много работаю, мне некогда отдыхать, – возражает Стас. – К тому же у меня есть дом и квартира. Мне этот сертификат не нужен, я им всё равно не воспользовался бы. А тебе, учитывая обстоятельства, может пригодиться. Возьми. Иначе я обижусь. – На последней фразе губы мужчины трогает мягкая улыбка.

Но мне она ничуть не помогает, скорее наоборот. Я смотрю на своего спутника, недоумённо хлопая глазами, и чувствую какую-то неправильность. Только не могу объяснить даже себе самой, в чём именно она заключается, эта неправильность. Вроде бы ничего плохого в его подарке нет. И в то же время такой поступок будто по умолчанию делает меня обязанной этому человеку.

– Стас, ты ставишь меня в неловкое положение, – улыбаясь одними уголками губ на его манер, отвечаю я. – Мы с тобой едва знакомы, а ты сначала предлагаешь мне пожить в твоей квартире, теперь этот сертификат. Я не знаю что и думать.

– Да что тут думать, Ляль? Я просто хочу помочь. Ты хорошая девушка, работаешь, учишься. Мне кажется несправедливым, что твои родители не ценят и не поддерживают тебя.

Его слова трогают меня. Задевают за живое. Даже не верится, что совершенно посторонний человек может так относиться ко мне и понимать лучше родной матери.

– Тебе правда самому этот сертификат не нужен? – тихо спрашиваю я.

– Правда.

– Спасибо. – Я накрываю конверт ладонью и придвигаю по столу к себе. – Это действительно сейчас очень кстати.

– Не за что, Ляля, – удовлетворённо произносит Стас.

Какой же всё-таки Стас хороший. Действительно, идеальный мужчина. Даже не верится, что такие существуют. И ещё больше не верится, что один из них всерьёз заинтересовался мной. Я ведь обычная девушка. Чем заслужила такую удачу? Может, мне просто в кои-то веки очень крупно повезло?

Ведь говорят, всё, что ни делается – к лучшему. Даниил, конечно, тот ещё подонок. Но если бы не он, я бы не поругалась с мамой. Не пошла бы жить к Таюхе. Не оказалась бы в той кофейне и никогда не познакомилась бы со Стасом. Может, это судьба?

И если бы Хоффман не поступил со мной как козёл, я бы, возможно, не оценила сейчас по достоинству поступок этого великолепного мужчины.

Когда официант приносит наш заказ, я набрасываюсь на еду, как стадо оголодавших пираний, ведь сутки ничего не ела. И моя симпатия к Стасу продолжает расти в геометрической прогрессии, пропорционально чувству насыщения.

После обеда Стас привозит меня обратно на работу и снова целует в машине. На этот раз куда настойчивее, у меня даже сбивается дыхание. Но всё же при первой возможности я останавливаю его. Мягко кладу ладонь мужчине на грудь и отстраняюсь.

– Мне нужно идти, обед уже закончился, – произношу я со скромной улыбкой.

Стас ничуть не обижается. Прикрывает веки с лёгким кивком.

– Вечером заберу тебя?

– Да.

– В шесть?

– Да.

– Ну тогда пока? – Губы Стаса трогает мягкая улыбка.

– До вечера.

Поспешно выхожу из машины, чувствуя себя гадкой. То с одним целуюсь, то с другим. Фу. Фу, какая я.

Настроение снова стремительно падает вниз.

Захожу в офис и незаметно вытираю тыльной стороной ладони губы. Будто кто-то из коллег может по ним определить, чем я только что занималась.

Надо срочно прекращать этот срам. Выбрать уже кого-то одного, а второго раз и навсегда послать.

Хотя боже, из кого я собралась выбирать? Смешно. Галантный, внимательный, щедрый, великодушный Стас… И наглый самовлюблённый обманщик Даниил. Да ещё и с невестой в придачу.

По-моему, выбор очевиден. Только безмозглая дура выберет второго. А я же не дура? По крайней мере, хочется так думать. Я же всю жизнь потом буду локти кусать, если упущу такого мужчину, как Стас.

Ну и что, что не ёкает? Разве обязательно должно ёкать? Зато я буду с ним как за каменной стеной. А с Даней мы ещё толком не знаем друг друга, а он уже всю душу из меня вынул, подлец.

Да, так будет правильно. Я должна послать Хоффмана куда подальше и поскорее забыть. Пусть целуется со своей невестой. Которая так безумно его любит. Бедная. Вот же не подфартило девчонке.

А мне бы надо порадоваться, что всё сложилось именно так. Что я вовремя узнала правду и не наделала глупостей. Но не могу. На сердце всё равно тяжело. Так тяжело, что хоть волком вой. И никакие доводы рассудка не помогают.

Рабочий день подходит к концу. Стас звонит, говорит, что немного задерживается, но уже едет. Я решаю подождать его на улице. Выключаю компьютер, одеваюсь и, когда часы показывают пять минут седьмого, вместе с Иркой выхожу из здания.

Подруга что-то увлечённо рассказывает мне, вцепившись в локоть, но из-за своего подавленного состояния я всё пропускаю мимо ушей.

– Ой, Ляль, смотри кто тебя ждёт? – толкает она меня локтём в бок.

Я поднимаю взгляд, вижу перед собой Даниила. И сердце ухает вниз.

Не ожидала. Так и не звонил ведь больше весь день. Зачем приехал?

Испуганно озираюсь по сторонам, ведь меня обещал забрать Стас. Как же глупо было соглашаться на это, не закрыв ситуацию с Даниилом. Ещё не хватало мне здесь их встречи. Даже страшно представить, что из этого может выйти.

К счастью, его пока не видно.

Даниил подходит ближе, Ирка незаметно ретируется.

– Ну, Ляля, ты даёшь, – со смешком бросает мне Наталья Валерьевна из бухгалтерии, она как раз проходит мимо.

Я краснею от её замечания, но не показываю вида. В конце концов, сама виновата. Развела тут… цветник.

– О чем это она? – с любопытством интересуется Даниил, провожая женщину взглядом.

А я рассматриваю его. Подлец чертовски красив. Никак не привыкну видеть этого гада в нормальной одежде. Сейчас на нём вообще деловой костюм и пальто.

Ему безумно идёт.

– Не твоё дело, – озвучиваю я свою любимую фразу.

Ольшевский, как и всегда, бесцеремонно кладёт руки мне на талию и притягивает к себе.

– Ну и что сегодня утром было по телефону? – ласково спрашивает он.

А меня электричеством бьет от этого безобидного прикосновения.

– Убери руки. – Я настойчиво высвобождаюсь из мужских объятий, воровато оглядываясь по сторонам.

– Да что случилось-то опять? – усмехается Даниил. И смотрит на меня так невинно. Ну просто ангел во плоти. Не зря его невеста так называла. Чёрт.

– Я ведь сказала, что занята буду, зачем ты приехал? – нервно интересуюсь я, отступая на шаг.

– Соскучился, – настороженно произносит Даниил, разглядывая меня.

Господи, какой же он красивый. Как тяжело осознавать, что больше я не буду видеться с ним.

– Зря ты приехал. Уезжай, – сухо говорю я. – Мы больше не будем встречаться, Даниил. Извини, мне надо идти.

С ледяной решимостью пытаюсь обойти его, но меня тут же ловят за руку.

– Стоять. – Карие глаза впиваются в мои и смотрят уже без грамма веселья. Строго. Даже слишком. На миг мне становится не по себе. – Объясни.

Выдёргиваю руку из его хватки, злюсь. Не собиралась устраивать пошлые разборки, это так унизительно. Но он так смотрит на меня, что я ничего не могу с собой поделать.

– У тебя есть невеста, вот пусть она и объясняет! – выпаливаю я, гневно глядя ему в глаза. – Что нехорошо сразу с двумя девушками встречаться! Или сколько нас там у тебя?

– Что ты несёшь? – холодно произносит Даниил. – Нет у меня никакой невесты. И никаких других девушек нет.

– А как ты объяснишь вот это?

Нервно дёргаю замок на своей сумке, достаю оттуда телефон. Открываю инстаграм Виолетты, где по-прежнему на самом видном месте красуется фотка с Даниилом и милым признанием в любви. Сую это ему под нос.

Даниил сужает глаза, всматриваясь в экран. Потом выхватывает гаджет из моей руки, продолжая пялиться на фото. И лишь спустя полминуты возвращает мне телефон.

– У меня с ней ничего нет, – заявляет он.

Я округляю глаза, с губ срывается истеричный смешок.

Конечно, а чего ещё я ожидала от него? Правдоподобных объяснений? Чистосердечных признаний? Ага, так он и разбежался! Ничего у него с ней нет! Да в смысле?! У меня что, зрительные галлюцинации? Вот же оно, фото! Вот эта девка, вот он, вот её признание в любви! Или я дура последняя, по его мнению?

– Да что ты говоришь? – растягиваю я губы в ядовитой ухмылке. – Ну нет так нет. Это, в принципе, не так уж и важно. Я в любом случае не планировала дальше продолжать общение с тобой.

– С чего это вдруг?

– Просто мне нравится другой парень, вот и всё.

– Когда успела? За ночь, что ли, кого-то себе нашла?

– Нет, не за ночь. Мы давно познакомились. Просто я решила, что лучше буду встречаться с ним, чем с тобой.

– Тот самый даритель цветов?

– Да, это тот, что прислал мне цветы. И даже подарки, представляешь? Ты разве не в курсе, что девушкам это нравится?

– Я не пойму, ты хочешь подарков?

Боковым зрением замечаю, что на парковку въезжает машина Стаса. Он не видит меня у входа, сворачивает направо, разыскивая место, чтобы остановиться. Одновременно я чувствую, как начинает вибрировать в руке мой телефон.

– От тебя я уже ничего не хочу, совет да любовь вам с Виолеттой. А за мной приехали, мне пора идти, – произношу я, безуспешно силясь скрыть в голосе обиду вселенского масштаба. Прячу её за неестественной улыбкой. – Ну, пока-пока!

Не дожидаясь ответа, обхожу Даниила по широкой дуге и быстрым шагом двигаюсь к автомобилю Стаса. На этот раз никто не пытается меня остановить.

Не оглядываясь, открываю дверь и ныряю на переднее пассажирское сиденье.

Стас с кем-то общается по телефону, но как только я устраиваюсь на сиденье и захлопываю за собой дверь, тут же обрывает разговор.

– Ладно, мне некогда. Позже поговорим, – бросает он в трубку, после чего прячет телефон в карман и поворачивает голову ко мне: – Привет, – произносит с мягкой улыбкой на губах.

– Виделись, – хмуро отзываюсь я.

– Всё в порядке?

– Да, всё отлично. Стас, поехали, пожалуйста, я тороплюсь.

– Куда?

– Домой. То есть к подруге. Куда и всегда. Мне нужно… В общем, мне срочно нужно к ней.

Даже почти не соврала. Тая мне сейчас действительно необходима как воздух. Мне очень нужно поговорить с ней.

– Ну хорошо… – медленно произносит Стас и заводит машину.

Перед тем как выехать за пределы парковки, я всё же не выдерживаю и бросаю взгляд в боковое зеркало. В него как раз виден вход в наш офис и припаркованное рядом «БМВ». Даниил стоит возле своей машины, сунув руки в карманы брюк и склонив голову набок. Провожает нас со Стасом взглядом.

Мне бы радоваться, что Стас не заметил сына своего босса и хотя бы не придется сейчас отвечать на неудобные вопросы. Но никакой радости внутри нет. Наоборот. Я чувствую себя так, будто только что совершила очень большую ошибку.

После такого у нас Даниилом уже точно ничего не будет. Даже если он сказал правду, и у него с этой девушкой действительно ничего нет.

Хотя ну как нет? Не фотомонтаж же это, ну в самом деле? Да и потом, статьи в интернете о них? Стас, опять же, подтвердил…

Нет, всё я правильно сделала. Не нужна мне эта головная боль по имени Даниил. Стас лучше. Он хороший, серьёзный, надёжный. Он тот, кто мне нужен… Только почему же так паршиво на душе?

– Ляля, у тебя точно всё в порядке? – снова интересуется Стас.

– Да, да… – отстранённо киваю я, глядя в боковое окно.

– Я тебя сегодня просто не узнаю.

– Не обращай внимания. – Я поворачиваю голову к своему собеседнику и сдержанно улыбаюсь. – Просто день тяжёлый выдался. Всё хорошо.

– Я надеялся, что мы сегодня поужинаем вместе… – прохладным тоном произносит спутник, плавно вращая руль.

– Извини, сегодня никак, – равнодушно отзываюсь я. – Давай завтра?

– Завтра уже я не смогу, к сожалению. Вечером буду занят.

– Ну… Тогда послезавтра?

– Послезавтра, скорее всего, буду свободен, – отвечает Стас. – Ты тогда тоже на этот вечер ничего не планируй. Договорились?

– Договорились.

Припарковав машину возле Таиного подъезда, Стас снова целует меня в губы. На этот раз ещё смелее. Одной рукой он удерживает меня за спину, другой ловко расстегивает пуговицы на моём пальто, тут же проникая под него и сминая пальцами грудь сквозь тонкую ткань блузки. Я тут же отстраняюсь, прерывая поцелуй. Безотчётно ловлю его кисть, крепко сжимаю и вытаскиваю из-под своего пальто.

– Стас, погоди… – выдыхаю я, удерживая его руку на расстоянии от себя.

Он всё ещё настойчиво обнимает меня за спину, не давая увеличить дистанцию между нами. Я смотрю ему в глаза, а они словно подёрнуты поволокой. Взгляд расфокусирован, губы слегка приоткрыты. Впервые вижу его таким. Кажется, мой кавалер позволил себе отпустить контроль и делать то, чего хочется на самом деле. Только почему-то когда то же самое вытворял Даниил, меня это ни капли не смущало. А сейчас со Стасом… Как бы объяснить… Ну, хочется даже пощёчину ему залепить.

– Тебе не кажется, что ты слишком торопишь события? – интересуюсь я, стараясь придать голосу строгость.

Стас наконец убирает руку с моей спины и отстраняется.

– Извини. Ты просто очень красивая девушка, Ляля. И очень нравишься мне, – произносит он с невинной улыбкой, принимая свой обычный слегка отстранённый вид.

– Извинения приняты, – скромно улыбаюсь я в ответ.

Всё-таки, как ни крути, а слышать такие слова от мужчины очень приятно.

– Что ж… Торопиться не будем, – коротко вздыхает Стас, откидываясь на спинку своего сидения.

– Да, – отвечаю я, отчего-то чувствуя себя скованно. Хочется скорее уйти. – Я пойду. Подруга ждёт.

Он согласно кивает:

– Я позвоню.

Я тоже киваю:

– Хорошо. Пока!

– Пока.

Как только я выбираюсь из автомобиля наружу и отхожу на пару шагов, Стас трогается с места и вскоре покидает двор Таиного дома. Я замедляю шаг, а потом и вовсе останавливаюсь, глядя чёрному автомобилю вслед.

Потом опускаю взгляд, пинаю острым носком ботильона одиноко лежащий камешек на дороге.

А Даниил всегда провожает меня до подъезда… То есть, провожал.

Прикрываю глаза на мгновение, делаю короткий вдох. Не стоит их сравнивать. У Стаса всё равно больше достоинств. Определённо.

Разворачиваюсь и спешу к подруге домой. Мне срочно нужно рассказать ей всё и получить одобрение своему поступку. Иначе я просто сойду с ума.

Но когда Тая открывает мне дверь, я мгновенно забываю обо всём, что так яростно мечтала с ней обсудить. Она вся зарёванная, с краснющими глазами, а на скуле… огромный синяк.

– Боже, Тая, что случилось? – бросаюсь я к ней, чувствуя, как в горле назревает ком. – Кто это сделал?!

– Тш-ш! – шикает она, скользнув пугливым взглядом поверх моего плеча в подъезд. Отодвигает меня в сторону, закрывает дверь и лишь после этого произносит: – Идём.

Я торопливо сбрасываю с себя пальто и обувь, спешу вслед за ней на кухню.

Тая выдвигает самый дальний стул, что стоит в углу за столом, забирается на него с ногами. Опирается локтями на столешницу и накрывает руками лицо.

Я замедляю шаг, неуверенно занимаю место напротив неё. В груди нарастает тяжесть. Очень больно видеть подругу такой. И вместе с тем чувствую, как внутри меня зарождается жуткая злость. Хочется порвать на куски того, кто её обидел.

– Что случилось, Тай? – тихо спрашиваю я, когда понимаю, что сама она не в состоянии начать диалог.

Подруга отрывает руки от лица и смотрит на меня с мольбой во взгляде.

– Ляля. Давай ты не будешь меня ни о чём спрашивать. Пожалуйста. Ладно?

– Ага, щас! – возмущенно восклицаю я, вскидывая брови. И добавляю строго: – Рассказывай давай.

Тая тяжело вздыхает. Снова прячет в ладонях лицо и начинает реветь.

Я теряюсь на время, не зная, как реагировать на слёзы подруги. Подскакиваю со стула, подхожу к ней, осторожно обнимаю за плечи.

– Ну всё, всё, не плачь, Тай, – глажу её по волосам, как ребёнка, она всхлипывает. – Сейчас, погоди минутку…

Отхожу, чтобы налить ей воды, и возвращаюсь обратно.

– На, попей. Легче станет.

Тая послушно пьёт из стакана, вытирает слезы и постепенно успокаивается.

Я придвигаю соседний стул и сажусь рядом с ней. Мне больно на неё смотреть и не хочется лезть в душу в такой момент. Но не узнать, что случилось, я просто не могу. С ума ведь сойду от беспокойства.

– Это Игорь тебя ударил? – спрашиваю я осторожно, когда Тая перестаёт всхлипывать.

– Да, – глухо отзывается она.

– И это уже не впервые, да?

– Нет. Это впервые. Раньше он никогда такого себе не позволял.

– А что сейчас изменилось?

– Он с чего-то взял, будто я ему изменяю. – Подруга поднимает на меня опухшие от слёз глаза. – Хотя это не так, Ляля, клянусь тебе! Я никогда ему не изменяла!

– Но с чего он это взял?

– Я примерно догадываюсь. Один его друг последнее время всё настойчиво предлагал мне встретиться. Я сначала всё в шутку переводила, тактично давала понять, что мне это неинтересно. А он никак не хотел понимать, и тогда я уже прямым текстом его отшила. Ну и он, наверное, решил таким образом мне отомстить. Это как раз после нашего разговора на том приёме, где мы с тобой были, началось. Игорь как с цепи сорвался. Орал, угрожал, что я очень крупно пожалею, если эти слухи подтвердятся. Я его никогда раньше таким не видела. И вчера приехал без предупреждения, проверку устроил. Опять начал кошмарить. Я уже устала оправдываться, ляпнула с психу, что он вообще-то и сам своей жене со мной изменяет. А Игорь ударил меня. Прямо кулаком.

– Вот урод.

– Да…

– И что ты думаешь теперь делать, Тай?

– Не знаю. Что я могу сделать. Сказала ему, что мы расстаёмся, так он ещё больше озверел. Думала, вообще убьёт. Ну, в общем, Игорь сказал, чтобы я и не мечтала. Что он слишком много бабла в меня вложил, и я теперь до конца своих дней обязана его обслуживать.

– Так верни ему всё! Что он там вложил?!

– Ну достаточно, Ляль. Где я возьму такие деньги…

– Да где-нибудь! Заработаешь! Ну не будешь же ты молча терпеть такое, Тай? А если он снова тебя ударит? А если ещё что-нибудь похуже сделает?

– Ты не понимаешь, – глухо произносит подруга. – Дело не в деньгах. А в том, что он не желает меня отпускать. Пока сам этого не захочет, я не смогу уйти. И да, я вынуждена буду это терпеть. И ничего против него не смогу. Никто меня не защитит.

– Значит надо найти того, кто защитит.

– Где? И чем я буду рассчитываться с этим человеком? Если даже повезёт, и найдётся такой герой.

– Не переживай, Тай. Мы что-нибудь придумаем, – стараясь придать своему голосу железную твёрдость, заверяю я.

Хотя пока даже примерно не представляю, как нужно действовать. Но мы должны найти выход. Просто обязаны.

Подруга невесело усмехается.

– Я поэтому и не хотела тебе рассказывать. Тут ничего не придумаешь, Ляля. Ситуация безвыходная.

– Не бывает безвыходных ситуаций.

На это Тая ничего не отвечает. Тяжело вздыхает. Начинает крутить на столе пустой стакан, уставившись в одну точку на стене.

А я судорожно соображаю. Думаю, думаю, думаю… Но ни одной достойной мысли в голове.

– Зачем ты вообще стала с ним встречаться? – Этот вопрос непроизвольно слетает с губ и звучит довольно резко. Я слишком поздно прикусываю язык.

– А как ты думаешь? – невесело хмыкает Тая.

– Я не знаю. Ты же ничего не рассказывала.

– Из-за денег, из-за чего же ещё, – хмуро отвечает она.

Я молчу. Просто не знаю что сказать.

– Осуждаешь, да? – спрашивает подруга, впиваясь в меня воспалённым взглядом.

– Нет, – кручу я головой.

– Осуждаешь…

– Нет.

– Мне просто захотелось лёгкой жизни! – произносит она с горькой усмешкой, опуская глаза в пол. – Я устала, понимаешь? Устала. От вечной нехватки денег, от проблем, от маминых слёз, от отца-алкоголика, который то появляется, то исчезает. А Игорь был таким милым, добрым, помогал очень сильно финансово. Когда мы с ним познакомились, мама как раз болела. Лекарства нужны были дорогие. Он всё оплатил. И в частную клинику её отвёз. Я сначала хотела отказаться от его помощи, но не смогла. Потому что за маму сильно переживала. Она мне тогда и сказала – Тая, такой мужчина, смотри, не упусти. Ну я и… послушала маму. А позже узнала, что он женат. Хотела порвать с ним, но Игорь чуть на коленях не стоял, клялся, что не любит давно жену и живёт с ней только ради детей. А меня любит. Всё, что захочу, для меня сделает. И делал ведь… Пока всё это не началось…

– Я не знаю что и сказать, Тай, – тихо произношу я, когда она замолкает.

– Да что тут скажешь…

– Как бы там ни было, мириться с таким нельзя, Тай. Если он ударил один раз, ударит и второй. Мало ли что завтра ещё ему друзья про тебя наговорят?

– Я это понимаю.

– Знаешь, что я думаю? Надо обратиться в полицию, снять побои и написать заявление.

– С ума сошла?! Игорь тогда меня точно убьёт!

– Не убьёт. Если будет заявление от тебя, он не посмеет.

– Какая ты наивная, Ляля. Я знала одну девочку, которая вот так же решила повоевать с таким человеком, как Игорь. Знаешь, что с ней стало? Лучше тебе не знать. В нашей стране всё решают деньги и связи. Если у тебя их нет – ты пустое место. Тебя раздавят, как таракана, никто и не заметит.

– Но спускать им всё с рук ведь тоже не выход? Надо что-то придумать. Ладно, я подумаю, Тай. Не переживай. Должно быть решение.

– Ляля, только не вздумай влезать в это, – строго произносит Тая. – Ты только и мне, и себе хуже можешь сделать. Игорь не должен узнать, что я кому-то жаловалась на него.

– Да что ты его так боишься!

– Да, боюсь. Боюсь, что он выполнит свои угрозы.

– А если ты будешь тихо сидеть и молчать, как мышка, думаешь, он обратно подобреет?

– Перестану ухаживать за собой. Общаться буду односложно. Стану овощем. Рано или поздно я ему надоем. Он найдёт другую, а меня бросит.

– Сомнительный план.

– Другого у меня пока нет.

– Ну что ж… – тяжело вздыхаю я, теряясь на полуслове.

– Ляль. Мне очень неудобно тебе такое говорить… Игорь теперь может в любой момент нагрянуть без звонка. Мне не запрещено общаться с подругами, но если он узнаёт, что ты у меня живёшь… Не знаю, как отреагирует. Мне бы не хотелось, чтобы при тебе произошло что-то такое… Давай я займу тебе денег на аренду квартиры? Отдашь, когда сможешь. Я бы просто так дала, но знаю, что ты не возьмёшь.

– Насчёт этого не переживай, Тай. Я же вчера дома ночевала. И сегодня к тебе просто заскочила, сказать, что к родным вернулась. Так что…

– С мамой помирилась? – удивлённо вскидывает брови подруга.

– Да нет, просто пришла домой и всё. Не разговариваем. Ну как обычно, ты же знаешь…

От Таи ухожу разбитая. До одури хочется хоть чем-то помочь подруге, но пока я понятия не имею чем. Из-за этого чувствую себя слабой, беспомощной, никчёмной. На душе кошки скребут.

И возвращение домой не добавляет мне радости.

Мама по-прежнему делает вид, будто я пустое место. Петя собирает чемодан, поскольку завтра уезжает на вахту. Маришка, как обычно, терзает мой ноутбук.

Я ощущаю себя здесь какой-то чужой, лишней. А так хочется тепла. Поговорить с кем-то по-человечески. Или хотя бы просто обнять.

Снова обидно до слёз – ну почему мы не можем быть нормальной семьёй? Любить и заботиться друг о друге. Не злиться. Не рычать. Не пытаться сделать виноватым во всех бедах кого угодно, кроме себя самого. Это ведь не так уж и сложно. Просто нужно быть добрее. Думать не только о себе, но и о комфорте людей, которые находятся рядом с тобой…

Если так разобраться, это очень легко – быть счастливыми. У нас ведь всё есть для этого. Так почему не получается? Почему? Почему? Извечный вопрос без ответа.

В голове внезапно сам собой возникает образ Даниила. Мысли о нём застают врасплох, и я чувствую, как меня всю с ног до головы охватывает острой мучительной тоской.

Как было бы круто сейчас оказаться рядом с ним… Прижаться. Спрятаться в его горячих объятиях. Закрыть глаза, вдохнуть такой вкусный запах… И забыть на время обо всём.

Ну почему Хоффман оказался таким безнравственным обманщиком и сволочью?! Почему мне так не везёт?! И снова почему…

Может, мне просто пора уже повзрослеть? Стать жёстче. Хладнокровнее. Вот Даниил сволочь, а я скучаю по нему. Зачем, спрашивается? Лучше бы по Стасу скучала.

А может и правда, позвонить Стасу?

Мне так плохо и тоскливо на душе, что я нахожу эту идею отличной. Плотно закрываю дверь в свою спальню, сажусь на пол в углу за кроватью, чтобы создать иллюзию уединения. Маришка играет за компьютером и вряд ли обратит на меня внимание в ближайшее время, но мне всё равно хочется отгородиться.

Однако спряталась я зря – Стас не берёт трубку. Пробую набрать ещё раз, но мой ухажёр снова не отвечает.

Меня это не слишком расстраивает, мало ли, может, занят чем-то человек. Перезвонит позже, когда освободится.

А через минуту я и вовсе забываю о Стасе, потому что в мою спальню вламывается Петя. Хочет попрощаться со мной и Маришкой. Завтра, пока мы с сестрой будем на работе и в детском саду, он уже уедет на свою вахту.

Кое-как уговорив дочь бросить компьютер, отчим садится на мою кровать и устраивает Маришку у себя на коленях. Я прячу телефон в карман, выбираюсь из своего укрытия и примащиваюсь на стуле напротив них.

– Папа, а ты ненадолго уезжаешь? – спрашивает сестра, теребя Петра за ворот футболки.

– Надолго, солнышко. Но я буду тебе звонить каждый день, обещаю, – целует он её в макушку.

Меня почему-то так накрывает от их разговора. Едва не до слёз. Закусываю губу изнутри, чтобы не разреветься. Не знаю, что это со мной. Ревность? Петя никогда не будет относиться ко мне, как к Маришке. Но меня вроде никогда раньше сей факт не задевал. Или, может, всему виной детская обида на своего родного отца? За то, что тому было плевать на меня, когда он уходил. Что никогда вот так не сажал меня к себе на колени, не называл солнышком, не обещал звонить…

Дверь стукает об стоящий рядом шкаф, и в комнату входит мама. Я почти физически ощущаю, как температура в помещении понижается сразу на несколько градусов.

– Ты голодная? – холодно бросает она мне, пока Петя продолжает сюсюкать со своей дочерью. – Иди поешь, я плов сегодня варила.

И я понимаю, что бойкот окончен. На удивление быстро в этот раз. Но это приносит мне неимоверное облегчение.

– Спасибо, – сдержанно отвечаю я.

Поднимаюсь со стула и ухожу на кухню, потому что промедление или отказ с моей стороны с лёгкостью могут спровоцировать продолжение нашего с мамой конфликта. А я этого не хочу. Я устала. Я хочу покоя. Да и потом, есть я тоже действительно хочу.

Плов уже остыл, я торопливо разогреваю его в микроволновке и накрываю себе на стол. Пока ужинаю в одиночестве, слышу, как из моей спальни доносятся голоса и смех. И моё едва поднявшее голову настроение снова стремится вниз. Такое ощущение, будто они меня специально сплавили, чтобы пообщаться втроём. Или я уже просто накручиваю себя…

Тем не менее, возвращаться к семье я не спешу. Лениво скребу по тарелке вилкой, медленно пережёвываю рис с мясом, не чувствуя вкуса.

Так надоело всё…

Хочется встать, подойти к стене и со всей силы впечататься в неё лбом. Наверное, я бы так и сделала, но, к счастью, в этот момент в кармане начинает вибрировать мой телефон.

Достаю его, лениво смотрю на экран и… Кровь приливает к лицу, жар опаляет щеки – звонит Даниил.

Даниил!

После того, как я его отшила. Села на его глазах в машину к другому. Он звонит!

Чего он хочет? Зачем звонит?! Господи, как же бьётся сердце…

Беру трубку.

– Алло.

– Значит, мне ты предпочла… Станислава Андриевского? – раздаётся из динамика знакомый до мурашек голос.

Но я мгновенно начинаю жалеть, что ответила на звонок. Надо было проигнорировать. Тон Даниила мне совершенно не нравится. И то, что он сказал – тоже.

– Ну допустим, – сухо отзываюсь я.

– И что же он такого тебе подарил помимо цветов, что ты так сходу решила с ним встречаться?

– А тебе-то какое дело?

– Да просто интересно, – хмыкает Даниил.

Этот его снисходительно-пренебрежительный тон просто бесит. И я просто не могу удержаться, чтобы не съязвить в ответ.

– Вообще-то дело не в подарке. Просто Стас очень внимательный, приятный, галантный мужчина. В отличие от некоторых.

– Да что ты говоришь… – вкрадчиво тянет Хоффман. – А его ты тоже на тиндере подцепила?

– Тебе какая разница? – резко спрашиваю я.

– Говорю же – любопытно. Ты с ним уже спала?

Возмущённо вскидываю брови – это уже просто ни в какие рамки.

– А ты ничего не попутал? Виолетту свою спрашивай, с кем она спала, а с кем нет!

– Мне не интересно, с кем спит Виолетта, – равнодушно произносит Даниил.

– А с кем я сплю тебе, значит, интересно? – со скепсисом интересуюсь я, сильнее вдавливая в ухо свой телефон.

– Да, очень.

– Может, тебе ещё список предоставить всех, с кем у меня было?! – Господи, что я несу…

– В данный момент меня интересует конкретно Стас, – холодно отвечает Даниил.

– Да мало ли что тебя интересует!

– Так сложно ответить?

– Слушай, ты прикалываешься, что ли?

– Нет, я абсолютно серьёзен.

– Да не собираюсь я тебе ничего говорить!

– Окей, тогда поинтересуюсь об этом у Стаса, – заявляет этот нахал.

У меня просто глаз начинает дёргаться от его наглости. Я даже теряю дар речи на время. Приказываю себе остыть. Медленно выдыхаю и… И, чёрт возьми, осознаю вдруг, что мне это даже нравится! Как ни крути, а такое настойчивое внимание со стороны этого засранца мне приятно.

Усмехаюсь и весело произношу:

– Ты, кажется, что-то там говорил про то, что ревность только для слабаков?

– А с чего ты взяла, что я ревную? – невозмутимо отзывается Хоффман.

– Ну а с чего ещё мог взяться такой бешеный интерес к интимной жизни моей скромной персоны?

– Да мне просто для понимания, – равнодушно отвечает он, – насколько всё запущено.

Приятное чувство в груди быстро сменяется новой порцией возмущения вперемешку с раздражением и злостью. Меня снова едва не трясёт. От этого его тона надменного. И вообще.

– Ты придурок? – выплёвываю я в трубку.

– Да нет, это ты дура, – спокойно отвечает Ольшевский.

Я буквально открываю рот, теряясь от такого заявления. Значит, сам же мне позвонил, пристал с какими-то дебильными вопросами, а я в итоге дура? Понятия не имею, что на это ответить, чтобы сохранить достоинство. Не придумываю ничего лучше, чем бросить трубку и добавить его номер в чёрный список.

Сегодня просто сумасшедший денёк. Клиенты снова словно взбесились все. Каждый второй звонит с какими-то нестандартными вопросами или претензиями.

Я очень устала. Да ещё и разболелась голова. Каждые пятнадцать минут смотрю на часы, мечтая увидеть на них заветные восемнадцать ноль-ноль, но время ползёт с такой неохотой, будто его специально кто-то замедлил.

Всё, чего мне сейчас хочется – это поехать домой, лечь в кровать, закутаться в одеяло, лежать и стонать, чтобы никто не трогал. Но вместо этого после работы мне предстоит ужин со Стасом. И я бы рада его отменить. Но неудобно. Обещала ведь. Стас, будто чувствовал, чуть ли не поклясться меня заставил, что сегодня вечером мы обязательно увидимся.

Два дня прошло с тех пор, как мне звонил Даниил, и я добавила его номер в чёрный список. А меня всё ещё бомбит от его наглости. И вместе с тем, я скучаю по нему… Не понимаю, как такое возможно. Раньше у меня никогда в жизни такого не было. Чтобы человек бесил, и я до одури хотела его увидеть. Но самое печальное даже не это. Самое печальное то, что я не знаю, как это желание из себя вытравить.

Настроение из-за этого ниже плинтуса. Ещё и за Таю переживаю. До сих пор не могу придумать, как помочь ей. Единственный вариант, который приходит на ум – это попросить помощи у Стаса. Но этот вариант мне не нравится. Во-первых, мы с господином Андриевским не настолько близки, чтобы просить о таком. Во-вторых, я не знаю наверняка, сможет ли он помочь. А если сможет – я буду перед ним в очень большом долгу. Не хочу этого. Мне претит начинать отношения с подобных вещей. Да и вообще, я уже очень сильно сомневаюсь, что встречаться со Стасом – хорошая идея. Я ведь по уши втрескалась в сына его босса. И неизвестно, как скоро меня отпустит. Пусть даже с Даниилом мне ничего не светит… Но и строить отношения с кем-то другим я, похоже, сейчас не смогу. Слишком часто думаю о чёртовом Хоффмане. Слишком жажду ещё хоть раз вступить с ним в перепалку. И не только в перепалку… Нет, это просто ненормально.

А Стас хороший, он не заслуживает, чтобы его обманывали. Пусть лучше найдёт себе девушку, которая будет так грезить о нём.

Осталось только набраться духу, чтобы Стасу об этом сообщить. И подаренный сертификат вернуть. А то как-то неправильно это всё…

Ровно в шесть Стас заезжает за мной, как мы и договаривались, и везёт в ресторан. Я волнуюсь из-за того, что собираюсь ему сказать. Ненавижу такие разговоры. А когда обнаруживаю на заднем сиденье автомобиля очередной шикарный букет роз, очевидно, купленный для меня, – вообще хочется плакать.

Всю дорогу места себе не нахожу. Но стараюсь не показывать вида. Почему-то очень жалко Стаса. Мне не хочется обижать его, делать больно. Никак не могу придумать подходящие слова. Может, просто сказать правду, что я люблю другого? Что боролась со своими чувствами, но ничего не выходит?

Ой, да какая это правда… Причём тут любовь? Тут бред какой-то чистой воды. Человек так красиво ухаживает за мной, цветы дарит, по ресторанам водит. А я схожу с ума по избалованному мажору, который заставлял меня рисовать макет окна в форме неизвестно чего!

Стас привозит меня в очень красивое и уютное заведение. Здесь всё как я люблю. Приглушённое освещение, панорамные окна, сквозь которые видно город. Зал почти полон, но столов немного. И все они находятся на довольно большом расстоянии друг от друга, тем самым создавая ощущение уединенности. К тому же Стас забронировал для нас место в самом дальнем углу помещения, а ближайший к нам стол не занят.

Всё как нельзя лучше складывается для откровенного разговора, но у меня не поворачивается язык.

Мой спутник, как и всегда, само обаяние. Улыбается, обсуждает со мной меню, предлагает попробовать какие-то блюда, которые, по его мнению, здесь готовят особенно классно. Подходит официант, мы делаем заказ и снова остаёмся наедине. А я всё никак не могу решиться.

– У меня есть для тебя подарок, – вдруг заявляет Станислав.

И второй раз за этот вечер мне хочется заплакать. Но вместо этого я продолжаю сидеть неподвижно и вежливо улыбаться.

– Стас, это уже слишком, правда… Мы с тобой едва знакомы, а ты просто заваливаешь меня подарками, – с укором произношу я.

– А мне кажется, я уже знаю тебя сто лет, – проникновенно говорит он, заставляя испытать теперь самое настоящее чувство стыда.

Как я могла допустить такое? Человек уже успел привязаться ко мне…

– Это потому что я находка для шпиона, – шире улыбаюсь я, пытаясь перевести всё в шутку. – Слишком много говорю!

– Нет. Это ощущение у меня было с первой встречи. Ты очень нравишься мне, Ляля, – без тени улыбки заявляет мой спутник.

Я готова провалиться сквозь землю.

– Ты мне тоже нравишься, Стас, но… Давай не будем так спешить? Не надо больше подарков, ладно?

Стас не спешит с ответом. Смотрит на меня, задумчиво склонив голову набок. А я мысленно ругаю себя на чём свет стоит. Хотела ведь сказать совсем другое! Ну вот зачем я опять даю ему надежду?

Ох, как же сложно это всё…

– Давай договоримся так, – наконец произносит мой кавалер, ставя руку локтём на стол и подпирая кулаком щеку, – сегодня я всё-таки сделаю тебе подарок, ведь я его уже купил. Купил для тебя. А после, обещаю, ты ничего от меня не получишь. Допустим, в ближайший месяц?

Я тяжело вздыхаю и отвожу взгляд в сторону, не зная, что на это сказать. Мне нравятся настойчивые парни, но не сейчас. Сейчас мне отчаянно хочется отмотать время назад и не давать Стасу свой номер телефона тогда в кофейне.

Взгляд цепляется за молодую стильно одетую пару, что как раз занимает пустующий столик неподалёку от нашего. Девушка в коротком лиловом платье обворожительно красива, а парень стоит ко мне спиной, но его широкоплечая фигура в узких джинсах и тонком бежевом пуловере невольно притягивает взгляд. Я уже собираюсь вернуть внимание Стасу, как вдруг этот парень оборачивается.

И сердце моё делает кульбит.

Я смаргиваю, чтобы убедиться – это не галлюцинация. Соседний столик действительно только что занял Даниил… со своей спутницей.

Ольшевский мило улыбается мне и кивает в знак приветствия. Причём делает это так легко и непринуждённо, будто наша неожиданная встреча для него не представляет собой ничего особенного. Но после Даниил переводит взгляд на моего спутника, и теперь уже его лицо отражает самое искреннее удивление. Чёрные брови взлетают вверх, улыбка на губах сменяется насмешливой ухмылкой. Я резко поворачиваюсь к Стасу и обнаруживаю, что тот тоже заметил Хоффмана. И смотрит на сына своего босса почти с открытой неприязнью. Однако уже через мгновение лицо моего спутника вновь становится бесстрастным.

Даниил кладёт ладонь на талию своей спутнице, что-то говорит ей на ухо, заставляя меня до боли закусить изнутри губу. Это какая-то изощрённая пытка – видеть его с другой. А потом вдруг эта парочка ещё и решает подойти к нашему столику.

Стас учтиво поднимается им навстречу. Я же продолжаю сидеть, как сидела, с неистово колотящимся сердцем в груди.

Мужчины жмут друг другу руки, обмениваясь скупыми любезностями.

– Надо же, какая встреча, – весело произносит Хоффман. – Не ожидал тебя увидеть здесь, да ещё и в такой прелестной компании, – кивает он на меня и обжигает цепким взглядом. – Добрый вечер, Ляля!

Ну привет, придурок, хочется ответить мне. Но вместо этого я растягиваю губы в вежливой улыбке и громко произношу:

– Добрый вечер!

– Добрый вечер, – с холодной улыбкой вторит мне Стас, глядя при этом на Даниила в упор. – Как я понял, вы с Лялей уже знакомы, и представлять вас друг другу не нужно…

– Да, мы очень хорошо знакомы с Лялей, – насмешливо отвечает Хоффман, вновь жаля меня своим взглядом. – Правда, Ляля?

Я продолжаю улыбаться, хоть и безумно хочется ему всечь. Что ещё за двусмысленные фразочки?

Господи, как же хорошо, что дальше поцелуев у нас с этой сволочью не зашло!

– Не стоит преувеличивать, Даниил, – отвечаю я с безмятежным видом. – Знакомы мы с тобой поверхностно, да и то больше через интернет… Может, лучше представишь нам свою спутницу?

– Не вам, а тебе, – поправляет меня Хоффман. – И может, лучше это сделает Стас?

Я только сейчас замечаю, что красавица в лиловом платье, стоящая рядом с Даниилом, выглядит смущённой или, скорее даже, сконфуженной. Нарочито смотрит в сторону и нервно теребит пальцами ремешок своей сумочки.

Замечаю, что Стас с большой неохотой переключает внимание на эту девушку.

– Добрый вечер, Альбина, – прохладным голосом произносит он. – Не знал, что ты общаешься с Данилой Сергеичем, – добавляет и, не дожидаясь ответа, поясняет для меня: – Это мой секретарь.

– Добрый вечер, Станислав Эдуардович, – скромно отзывается девушка, по-прежнему избегая смотреть своему шефу в глаза. – Даниил Сергеевич просто пригласил меня выпить кофе… По-дружески.

Я буквально на физическом уровне ощущаю её неловкость. Только никак не соображу, что здесь происходит?

У этой Альбины со Стасом что-то было? И Данила Сергеевич таким образом решил отомстить правой руке своего отца за меня? Господи, надеюсь, что нет, иначе я разочаруюсь в этом человеке окончательно. На девушку жалко смотреть.

– Я вижу, вы тоже только недавно пришли, – будто невзначай замечает Даниил, скользнув взглядом по нашему пока ещё пустому столу. – Может, раз уж у нас вышла такая встреча, мы с Альбиной присоединимся к вам? Поужинаем, пообщаемся, отлично проведём время?

У меня едва не отваливается челюсть. Благо я вовремя успеваю её подхватить.

Он издевается, что ли?

И кажется, не я одна так считаю. Замечаю, как бедная Альбина испуганно хлопает ресницами и бледнеет буквально на глазах. А у Стаса плотно сжимается челюсть. Однако никто из этих двоих не торопится возразить Хоффману.

– Мы бы с радостью, но нам со Стасом нужно обсудить кое-что важное. Тета-тет. Это срочно, не терпит отлагательств, – деловито произношу я, спасая ситуацию. – Может, как-нибудь в другой раз?

Даниил переключает внимание на меня и удивлённо вскидывает брови.

– Ну раз так, то конечно, – хмыкает он. И чудится мне, что в его взгляде сквозит разочарование, но Ольшевский быстро прячет его за очередной своей наглой ухмылкой. – В таком случае, желаю вам приятного вечера и продуктивной беседы!

Стас со сдержанной улыбкой на губах кивает сыну босса. Кажется, мой спутник явно остался доволен моим ответом на предложение Даниила.

– И вам замечательного вечера, – отвечаю я любезностью за нас обоих.

– Идём, Альбиночка, – ласково произносит Даниил, вновь опуская ладонь на поясницу девушки и теряя к нам со Стасом всякий интерес. – Может, ну его, этот кофе? Как насчёт шампанского?

Я со злостью мну и комкаю ни в чём не повинную салфетку, спокойно лежащую до этого под моей рукой. Ненавижу гада. Ненавижу всеми фибрами души!

Мне отчаянно хочется зашвырнуть жестоко скомканную салфетку в спину удаляющейся парочке, но я не делаю этого. Продолжаю сжимать кулак до тех пор, пока мышцы не начинают болеть.

– Ты молодец, – сдержанно хвалит меня Стас, как только эти двое отходят от нас на достаточное расстояние. – Здорово осадила его.

Я, наконец, оставляю бедную салфетку в покое, швырнув её на стол, и перевожу взгляд на своего спутника.

– Не понимаю, какую цель он преследовал всем этим? – раздражённо спрашиваю я его. – Ему нравится ставить людей в неловкое положение?

– Ему нравится устраивать цирк, – спокойно отвечает Стас. – Я практически каждый день в офисе что-то подобное наблюдаю. Советую тебе просто не воспринимать его всерьёз. Избалованный тепличный ребёнок, что с него взять.

И вроде бы Стас всё верно говорит, и сама я думаю примерно так же. Но мне почему-то всё равно становится неприятно от его слов.

– А можно задать бестактный вопрос? – деликатно интересуюсь я.

– Задавай, – кивает Стас.

– У тебя с этой Альбиной что-то было?

– Разумеется, нет.

– Почему разумеется?

– Потому что я не завожу отношений на работе.

– Просто она такой напуганной выглядела, когда Даниил её к нам подвёл. Будто привидение увидела.

Стас тяжело вздыхает и скрещивает руки в замок, упираясь локтями в стол.

– Она в меня влюблена. Давно и безнадёжно. А уволить её я не могу, потому что жалко. Да и работу она свою делает безукоризненно. В общем, все наши сотрудники об этом знают и сочиняют про нас с Альбиной небылицы. Ну, знаешь, это же такая излюбленная тема для сплетен – босс и секретарша. Наверное, Даниил Сергеич принял эти слухи за чистую монету.

– И решил тебя разоблачить таким образом? Передо мной? – изумлённо спрашиваю я.

– Не думаю, что именно перед тобой, скорее, эта ситуация просто в целом показалась ему забавной. Говорю же, он как дитя малое.

И снова слова Стаса заставляют меня испытать дискомфорт. К счастью, в этот момент официант приносит наш заказ, начинает расставлять на столе блюда, раскладывает приборы, отвлекая нас от неприятного разговора.

Когда я вновь поднимаю глаза на своего спутника, обнаруживаю, что тот наблюдает за нашими соседями. Невольно тоже перевожу на них взгляд.

Альбина как по волшебству преобразилась – от её робкого вида не осталось и следа. Она держит осанку, мило улыбается, кокетливо накручивает локон на пальчик, внимательно глядя при этом на Даниила. Который, к слову, тоже выглядит безмятежным и довольным жизнью баловнем судьбы. Откинулся на спинку своего стула в вальяжной позе, одну руку завёл за голову, согнув в локте. И что-то увлечённо рассказывает своей собеседнице, лениво жестикулируя свободной рукой.

Моя кровь, мирно циркулирующая по венам до этого момента, вновь начинает закипать. А где-то в районе груди и вовсе превращается огненную лаву.

– Откровенность за откровенность? – внезапно произносит Стас, отвлекая меня от этого адского зрелища.

Я перевожу на него взгляд и вопросительно вскидываю брови. Честно говоря, откровенничать сейчас я хочу меньше всего. Сейчас я хочу убивать.

– Что всё-таки у вас было с Ольшевским-младшим? – интересуется мой собеседник.

– Да ничего не было, – небрежно пожимаю плечами я. – Он, видимо, хотел со мной так же позабавиться, как и со всеми. Поначалу у него это даже получалось. Но, к счастью, я вовремя всё поняла и отшила его.

Мой кавалер задумчиво кивает, касаясь указательным пальцем своих губ и глядя будто сквозь меня. Не знаю, поверил ли он моим словам, да мне это, в общем-то, и безразлично. Беру вилку и начинаю лениво ковырять салат. Аппетита нет совершенно.

– Я тоже хочу быть с тобой до конца откровенным, – вдруг заявляет Стас.

Отрываюсь от салата и снова вопросительно смотрю на него. Становится любопытно.

– Тебе не понравится то, что я скажу, – предупреждает он, ещё сильнее разжигая во мне интерес.

– Говори уже, не томи, – тороплю я его.

– Официально я сейчас состою в браке, Ляля, – безрадостным голосом сообщает он.

Я хлопаю глазами несколько раз. До меня не сразу доходит в полной мере. Он женат? То есть всё это время Стас дарил мне цветы, водил по ресторанам, так красиво ухаживал – и был женат?

Даже не знаю, как мне реагировать на такое заявление. Наверное, я бы очень сильно сейчас расстроилась, если бы сама не собиралась бросить его ещё двадцать минут назад.

Точно! Я ведь собиралась его бросить. Спасибо за отличный повод, Стас.

– Ух ты, какая интересная новость… – наконец обретаю дар речи я. – А меня ты, значит, выбрал на роль своей любовницы? О таких вещах, знаешь ли, надо как-то заранее предупреждать.

– Я понимаю твои чувства и прошу у тебя прощения, что не сказал раньше. Если честно, я вообще не собирался тебе об этом говорить. Просто ты действительно мне очень сильно нравишься. А с женой у нас уже давно ничего нет, мы и общаемся только из-за ребёнка.

– У тебя ещё и ребёнок есть?!

– Да. Так вышло.

Мои глаза сейчас, наверное, выкатятся из орбит. Я просто в шоке.

– Боже мой, Стас… Ты меня извини, конечно, но это ужасно. Развёлся бы сначала. А потом за девушками ухаживал!

– Я ни за кем не ухаживал и до тебя не собирался. А не развёлся, потому что очень люблю свою дочь. Я хотел видеть, как она растёт. Каждый день, а не один раз в неделю на выходных.

В носу начинает щипать. Меня слишком трогают его слова о дочери. Ещё один любящий отец на мою голову. Если, конечно, он говорит правду, и у них с женой действительно всё настолько печально. Вспоминая маму с Петей, полностью исключить такой вариант я не могу. Их брак ведь тоже по сути держится на Маришке.

– Я даже не знаю что и сказать… – в полной растерянности произношу я.

– Ничего не говори, просто постарайся меня понять. Я разведусь в ближайшее время, это просто формальность. Поэтому я и не хотел ничего тебе говорить.

Час от часу не легче.

– Не нужно разводиться из-за меня! – испуганно говорю я.

– Но я хочу быть с тобой, – проникновенно произносит он.

– Я не хочу, – кручу я головой.

Стас уязвлённо поджимает губы.

– Из-за того, что у меня есть ребёнок?

– Нет, конечно. То есть да… То есть дело вообще не в этом, – смущённо бормочу я, мечтая сквозь землю провалиться.

Господи, как я умудряюсь попадать в такие дурацкие ситуации?!

– А в чём тогда? – спрашивает Стас.

Я понятия не имею, что ему сказать. Признаваться в том, что мне нравится другой парень, уже как-то и неловко после таких его откровений. Да и вряд ли он теперь в это поверит.

– Эм… – Я делаю глубокий вдох, упираюсь ладонями в стол и поднимаюсь на ноги. – Стас, извини, мне срочно нужно в туалет. Давай я сейчас вернусь и всё тебе объясню.

Он тоже поднимается, подходит ко мне и берёт за руку.

– Что случилось? Тебе плохо? Давай я провожу?

– Нет, нет, что ты, всё хорошо, – неловко улыбаюсь я, ненавязчиво высвобождая свою ладонь. – Я сама дойду.

– Точно?

– Точно. Не переживай.

– Ну хорошо.

Быстрым шагом пересекаю зал ресторана, понятия не имея, где здесь туалет. К счастью, на пути мне встречается официант. Спрашиваю у него дорогу и сворачиваю в указанном направлении.

Вскоре попадаю узкий тускло освещённый коридор и нос к носу сталкиваюсь в нём с Даниилом.

Карие глаза впиваются в меня с нездоровым вниманием, а я на мгновение впадаю в ступор. Не ожидала увидеть его здесь. Из-за шокирующих признаний Стаса я и не заметила, что Хоффман покинул зал.

Отмерев, наконец, я с большим трудом заставляю себя освободиться из плена наглых карих глаз и делаю шаг в сторону. Пытаюсь обойти статную фигуру Хоффмана. Но он шагает одновременно со мной, снова преграждая путь. Я пытаюсь обогнуть Даниила с другой стороны, но всё повторяется. Ольшевский явно не намерен меня пропускать. Хотя что ещё от него можно было ожидать?

– Дай пройти, – холодно прошу я, глядя на него исподлобья.

– Ага, сейчас дам, – отвечает он, подозрительно оглядываясь по сторонам. А потом вдруг хватает меня за запястье и тянет за собой вглубь коридора. – Пойдём-ка поговорим.

– Эй, отпусти! – возмущённо требую я, пытаясь вырвать руку.

Но Хоффман и не думает слушаться. Затаскивает меня в какую-то комнатку, которая, судя по всему, представляет из себя хозяйственное помещение. Пока Даниил не успел захлопнуть за нами дверь, я успеваю разглядеть какие-то стеллажи на стенах, вёдра и швабры на полу. Но вот раздаётся хлопок, и мы погружаемся в кромешную тьму.

Меня прижимают спиной к стене, обволакивая с ног до головы сводящим с ума ароматом парфюма, и сердце в груди начинает отбивать чечётку.

– Что ты делаешь, придурок? – жалобно спрашиваю я, чувствуя, как в голове начинает плыть от опасной близости.

– Собираюсь тебя изнасиловать, – бархатным голосом заявляет Хоффман, щекоча дыханием ухо.

Я испытываю нечто совершенно иррациональное от его слов. Дыхание застревает в горле, все волоски на шее встают дыбом. Спину щекочет от полчищ мурашек. И я сильно пугаюсь. Не перспективы быть изнасилованной, а своей реакции на такое обещание.

– Совсем уже, что ли?! Отпусти меня сейчас же!

Изо всех сил упираюсь ладонями в мужскую грудь, но это не приносит никакого результата. Даниил и не думает отстраняться. Наоборот, еще сильнее прижимается, заключая меня в тиски своих объятий. Я бьюсь в них, как бабочка, зажатая в кулак, но всё без толку.

– Дай поцелую… – шепчет на ухо этот дьявол, доводя меня до исступления.

– Не вздумай…

Я кое-как успеваю вытянуть руку из наших плотно прилегающих друг к другу тел и на ощупь шлепаю ладонью, попадая ему прямо по губам. Да так и оставляю её на них, упираясь изо всех сил, возводя таким образом между нами преграду. На что Хоффман лишь усмехается и снова, раз за разом, пытается уйти от моей ладони и осуществить задуманное.

В итоге меня ловят за запястья и заводят обе руки за спину, после чего ещё теснее прижимают спиной к стене так, что я не могу пошевелиться и вытащить их.

Я злюсь. Вся напряжена, как натянутая струна. И чувствую себя такой беспомощной. Безумно хочется вырваться или хотя бы стукнуть его, но я ничего не могу поделать.

– Даниил, отпусти меня, пожалуйста, – взволнованно прошу я, признавая его превосходство и капитулируя. – Мне это не нравится…

– Да? – удивляется он. – Я более чем уверен – тебе нравится, когда я тебя целую.

– Нравилось. Раньше, – поправляю я его. – Пока я не узнала, что у тебя есть невеста.

– Да нет у меня никакой невесты.

Он перестаёт так сильно прижимать меня к стене, я могу выдохнуть и вытянуть руки из-за спины. Но сделав это, уже не пытаюсь оттолкнуть Даниила. Всё равно ведь бесполезно. Вместо этого вцепляюсь пальцами в мягкую ткань его пуловера, хватая за грудки.

– Правда? – спрашиваю я, отчаянно вглядываясь в темноту. Как бы мне сейчас хотелось видеть его глаза! Но я лишена этой возможности.

– Клянусь, – тихо произносит он.

Так произносит, что я почему-то верю.

Его дыхание касается моей щеки, он слишком близко, непозволительно близко. Мои веки закрываются сами собой, а губы, наоборот, размыкаются. И в следующее мгновение на них обрушивается поцелуй. Такой жадный и неистовый, такой хоффмановский… Прощай рассудок, увидимся завтра. Мне хочется стонать от того, как сильно я скучала по Дане.

Тело горит от жажды прикосновений. Хоть Даниил и касается меня, даже слишком касается. То обхватывает за шею, то впивается пальцами в талию, то с нажимом проводит по бёдрам. Но мне всего этого мало. Хочется большего. Хочется получить всё, что он только сможет мне дать. Чувствую себя кошкой, дорвавшейся до пузырька с валерьянкой – не могу остановиться. И это снова очень пугает меня.

Рассудок, вернись, пожалуйста, обратно! Ты мне нужен. Грехопадения в подсобке ресторана, где за столиком меня ждёт другой кавалер, я просто не вынесу.

– Даниил, подожди… – шепчу я в губы этому сумасшедшему, готовая заплакать оттого, как не хочется всё прекращать. – Остановись. Пожалуйста.

– Да, сейчас… – негромко отзывается он, продолжая покрывать влажными поцелуями мою шею, заставляя вновь отключаться и улетать в небеса.

– Прекрати… – выдыхаю я. – Хватит. Это неправильно.

Мужские губы исчезают с моей кожи, чему я радуюсь. Умом. Но в это же время всё моё естество отзывается бессильным негодованием.

– Ну какая ты зануда, – недовольно произносит Хоффман.

– Ты не забыл, что тебя Альбина ждёт за столиком? А меня Стас.

Я не вижу Даниила, но мне чудится, будто атмосфера между нами в один миг изменилась. И его прохладный тон лишь подтверждает правильность моих ощущений.

– Ты не представляешь, как у меня чешутся руки съездить по морде твоему Стасу.

– За что?

– За то, что мозги тебе пудрит. Или запудрил уже, м? Спала ты с ним всё-таки или нет?

Эти вопросы и интонация, с которой Хоффман их задаёт, поднимают внутри меня волну невыразимого возмущения. Да что он о себе возомнил?! Какое право имеет разговаривать со мной в подобном тоне?

– Ну а если и спала, то что? – с вызовом бросаю я ему.

Несколько секунд Хоффман молчит. Потом сухо произносит:

– Ничего. Просто он женат вообще.

Господи, открыл Америку.

– Я знаю! – цокаю языком я.

– Знаешь?!

Мужские руки исчезают с моей талии, и мне сразу становится неуютно в этой темноте. Тяжело вздыхаю, намереваясь объяснить ему всё. И признаться, что со Стасом я не спала, да и не собиралась даже. Но в этот момент распахивается дверь в подсобку, и тут же вспыхивает яркий свет, на мгновение ослепляя меня.

Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Жмурюсь, кое-как разглядев в дверном проёме женский силуэт в униформе ресторана, и слышу рядом с собой бесцветный голос Даниила:

– Упс, просим прощения. Мы с девушкой немного заблудились, но уже уходим.

И он действительно уходит. Заставляет сотрудницу потесниться и покидает подсобку. Не дожидаясь меня.

– Извините, – смущённо бормочу я и спешу вслед за ним.

Но когда выхожу в коридор, обнаруживаю, что и там Даниил меня не ждёт. Растерянно наблюдаю за его удаляющейся спиной.

Первый порыв – окликнуть Хоффмана. Выкрикнуть что-то вроде: «Эй, куда пошёл, а ну стоять!». Но едва открыв рот, я обратно его закрываю. Не решаюсь на такой шаг из-за неизвестно откуда взявшейся и охватившей меня с ног до головы робости. Боюсь показаться нелепой.

Может, догнать его? Нет, это будет выглядеть ещё более нелепо. Мне что, бежать за ним на каблуках?

– Даниил! – всё же зову я, но голос подводит. Получается недостаточно громко.

Хоффман то ли не слышит, то ли игнорирует. Не оборачивается. И вскоре скрывается за поворотом.

Я злюсь, глядя ему вслед, беспомощно сжимаю кулаки и топаю ногой, словно маленький ребёнок.

Как же глупо всё получилось. Теперь Даниил думает, будто я спала со Стасом. Да ещё и знала при этом о его семейном положении!

А сам Стас в это самое время сидит там за столиком и ждёт меня. Как я сейчас буду объясняться с ним? В присутствии Хоффмана неподалёку? Ума не приложу.

Вспоминаю, что сбежала от Андриевского в туалет, и решаю для начала закрыть эту задачу. Заодно успокоиться, привести в порядок нервы и продумать план дальнейших действий.

Отыскав женскую уборную, первым делом подхожу к мраморной раковине, опираюсь ладонями на прохладный камень и долго смотрю в зеркало. Видок у меня тот ещё. Глаза блестят, волосы растрёпаны, макияж поплыл, а губы распухли. Касаюсь их пальцами и начинаю улыбаться своему отражению, как безумная.

Господи, как же я обожаю этого засранца! Дух захватывает, стоит вспомнить, что происходило между нами десять минут назад. И не меньше будоражит осознание – Хоффман ревнует меня! Сильно ревнует! А иначе зачем бы ещё ему понадобилось задавать мне подобные вопросы?

Но я-то – просто молодец. Это же надо было ляпнуть такое! Язык мой – враг мой. И как теперь реабилитироваться?

Да уж. У меня однозначно талант попадать в идиотские ситуации.

А невесты у Даниила, похоже, и правда нет. Ну невозможно же врать таким искренним голосом? Не знаю пока, как объяснить все эти фотографии и статьи в интернете с ним и Виолеттой Бахметевой, может, утка какая-то. Или они действительно расстались. Но я ему верю. На каком-то интуитивном уровне верю.

В груди бьётся самый настоящий восторг от этих мыслей. Я едва не хлопаю в ладоши от радости, которую омрачает лишь необходимость как-то уладить вопрос со Стасом.

Полная решимости сделать это как можно быстрее, я наспех привожу себя в порядок, выхожу из уборной и тут же натыкаюсь на Андриевского. Он что, поджидал меня у двери?

– Ляля, всё хорошо? Тебя так долго не было, я начал переживать, – прохладно произносит Стас, изучая меня пристальным взглядом.

– Стас, – тяжело вздыхаю я, – всё хорошо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Стас, извини меня, пожалуйста, но я не могу быть с тобой, – выпаливаю я на одном дыхании, опасаясь, что потом не хватит смелости.

Его лицо едва уловимо меняется. В глазах мелькает недовольство. Но очень скоро мой знакомый вновь выглядит невозмутимым.

– Давай мы не будем это обсуждать сейчас, – спокойно предлагает он. – Ты расстроена, плохо себя чувствуешь…

– Нет, Стас, – перебиваю я его, – я не хочу откладывать этот разговор на потом. Мы не будем вместе. Не хочу, чтобы ты зря тратил на меня время или, ещё хуже, разводился из-за меня.

– Почему, Ляля? – хмурится он.

Я делаю ещё один судорожный вздох. Ненавижу такие разговоры.

– Просто я… не готова сейчас к отношениям, – обманываю я из глупого страха обидеть его. – Ни с кем не хочу встречаться. Хочу побыть одна. Ты лучше найди себе другую девушку. А ещё лучше – помирись с женой. Если это возможно. У вас всё-таки дочь.

Стас плотно сжимает челюсть, на его скулах играют желваки. А я смотрю на него, едва ли не затаив дыхание. Мысленно умоляю, чтобы он не продолжал настаивать на своём.

– Хорошо, – наконец медленно произносит Стас, и на его губах появляется мягкая улыбка. – Наверное, я и правда слишком спешил. Напугал тебя.

– Я не испугалась. Я правда просто не хочу… ничего.

– Но ведь мы можем быть друзьями? Или ты вообще не хочешь меня больше видеть?

– Ну почему нет, – сконфуженно улыбаюсь я. – Конечно, мы можем быть друзьями.

– Славно, – отвечает Стас непринуждённым тоном. – Тогда, может, вернёмся за стол? Поедим, наконец.

Я отрицательно кручу головой.

– Нет аппетита. Прости. Ты возвращайся, а я лучше поеду домой.

– Тогда я тебя отвезу.

– Нет, не нужно. Пожалуйста. Я вызову такси.

– Ляля, я тебя сюда привёз, и я же отвезу домой. На такси тебя точно не отпущу, это небезопасно, в конце концов.

Я смотрю на него с натянутой улыбкой, не представляя, что на это можно возразить. Извини, Стас, Даниил и так думает, что я с тобой того-самого, не хватало ещё, чтобы он увидел, как мы вместе уезжаем?

Господи, ну почему я попадаю в такие ситуации?!

– Ну хорошо… – тяну я неестественным голосом. Испытывая при этом непреодолимое желание снять с ноги ботильон и постучать каблуком себе по голове. Прямо по темечку. Ну почему я не могу просто сказать ему «нет»?!

– Вот и отлично, – удовлетворённо кивает Стас.

Кладёт ладонь мне на талию и ведёт в сторону выхода.

– Подожди меня в вестибюле. Сейчас я оплачу счёт, и поедем.

– Раз уж мы с тобой друзья, давай, сегодня счёт оплачу я? – тут же нервно предлагаю я.

На что Стас снисходительно усмехается:

– Не придумывай.

– Я серьёзно. Это будет справедливо, учитывая, что из-за меня ты толком не поел.

– Ляля, ещё не хватало, чтобы девушка за меня платила в ресторане, – морщится он.

– А что здесь такого?

– Давай ты просто подождёшь меня в вестибюле, договорились? – безапелляционно заявляет Андриевский и вскоре оставляет меня у гардероба одну.

Забрав своё пальто, я топчусь у зеркала, чувствуя себя очень глупо. И в то же время не представляю, как ещё могу поступить. Я приехала сюда со Стасом, и логично, что уезжаю тоже с ним. А Даниил приехал с Альбиной и наверняка уедет с ней. Нравится это мне или нет, того требуют элементарные правила приличия.

Несколькими часами ранее

Даниил

Вламываюсь в приёмную Андриевского без стука. Его секретарша испуганно выглядывает из-за монитора и смотрит на меня, хлопая глазами.

– Альбина, привет! – мило улыбаюсь я ей. – Твой босс на месте?

– Здравствуйте, Даниил Сергеевич, – отвечает девушка осипшим голосом. – К сожалению, нет. Он уже уехал.

Я подхожу ближе, вглядываясь в её лицо, но Альбина поспешно отворачивается. Выдвигает ящик своего стола и начинает что-то там искать.

– Альбин? – настороженно произношу я. – Всё в порядке?

– Да, да, – отзывается девушка, подозрительно всхлипывая. – Всё хорошо.

– Ты плачешь, что ли? Что случилось?

Девушка бросает поиски в ящике, закрывает ладонями лицо и снова всхлипывает.

Ну точно – ревёт.

Я подхожу ещё ближе, замечаю на столе вскрытую пачку бумажных салфеток. Беру её, протягиваю девушке и повторяю требовательнее:

– Альбина, что случилось?

– Всё в порядке, Даниил Сергеевич, – снова всхлипывает она, забирая у меня салфетки. – Просто небольшие проблемы. Не обращайте внимания.

– Я могу чем-то помочь?

Альбина отрицательно крутит головой, вытягивает белый прямоугольник бумаги из упаковки с салфетками и принимается вытирать глаза.

– Тебя твой босс обидел? – зачем-то интересуюсь я.

То есть, конечно, я знаю зачем. Андриевский и раньше не вызывал у меня большой симпатии, а после того как выяснилось, что он окучивает Лялю, и вовсе стал дико бесить.

– Извините, но я не могу с вами это обсуждать, – со скорбным видом заявляет Альбина.

Я беру стул для посетителей, обхожу с ним вокруг стола, ставлю вплотную к креслу девушки и усаживаюсь к ней лицом.

– Альбиночка, милая, всё, что происходит в этой компании, напрямую касается меня. У тебя со Станиславом Эдуардовичем возник конфликт?

– Да нет… никакого конфликта…

Девушка смущается, пытается откатиться от меня на своём кресле, но я хватаю его за подлокотник, не позволяя этого сделать.

– А что тогда? – строго спрашиваю я.

– Даниил Сергеевич, это личное, понимаете? – жалобно смотрит на меня Альбина.

– Понимаю. Всё равно расскажи. Может, я смогу чем-то помочь.

Девушка тяжко вздыхает и отворачивается. Я вижу, как дрожит её подбородок. Кажется, она едва сдерживает себя, чтобы снова не разреветься.

– Да чем вы можете помочь…

– Зависит от ситуации.

– А вы можете пообещать, что этот разговор останется между нами?

– Конечно.

Альбина снова тяжело вздыхает и принимается теребить в руках бумажную салфетку.

– Вчера Стас поручил мне купить женские золотые серьги в ювелирном магазине. Я думала, это для его жены, у неё скоро день рождения. Но он сказал, что они нужны ему именно сегодня. И сейчас, когда я их ему отдавала, не выдержала и спросила, для кого они. А он ответил, что если я ещё раз додумаюсь задавать ему подобные неуместные вопросы, то буду уволена.

На последней фразе подбородок у девушки снова начинает дрожать, а по щекам стекают две прозрачные капли.

Я беру со стола пачку с салфетками, вынимаю оттуда новую и протягиваю Альбине. А самого бомбит. Золотые серёжки, значит. Вот про какие подарки щебетала тогда белоснежка. В голове не укладывается, что дерзкую Ляльку можно купить. Хотя она же говорила, что дело не только в этом. «Стас такой внимательный, галантный…», какой там ещё? Джентльмен, короче.

– И почему это так сильно тебя расстроило? – вяло интересуюсь я у Альбины.

– Просто я думала, что он из-за жены со мной так холоден… Держит на расстоянии. А он просто использовал меня, получается… Какая же я дура!

Альбина снова начинает реветь. А я не испытываю к ней жалости. Конечно, она дура. Наверняка ведь знала, что её босс женат. Знала на что идёт.

А вот Лялька не знает. Стас ей, наверное, принцем на белом коне кажется.

– А ты не знаешь, где он сегодня встречается с той, для кого эти серьги ты покупала?

– Знаю. Я бронировала для него столик на сегодняшний вечер на двоих.

– Не хочешь в это же место прокатиться сейчас? Со мной?

Девушка поднимает на меня недоумённый взгляд.

– З..зачем?

– Посидим, кофе выпьем. По-дружески.

– Но там же будет Стас со своей… Я всё равно не понимаю, – растерянно усмехается Альбина, глядя на меня во все глаза.

– А ты подумай, – хитро улыбаюсь я ей.

– Он же меня точно уволит!

– Не уволит. Скажешь, что я пригласил тебя туда. Просто совпадение. Если не поверит, я сам с ним поговорю.

– Но вам-то зачем это нужно, Даниил Сергеевич?

– А ты умеешь хранить секреты?

– Да, конечно, – с готовностью кивает Альбина.

– Мне очень сильно нравится одна девушка. Я думаю, что как раз с ней твой босс и встречается сегодня вечером. Хочу в этом убедиться.

Альбина округляет глаза.

– Серьёзно?

– Серьёзнее некуда.

– То есть всё-таки это не для жены, – тут же сникает она.

– На девяносто девять процентов.

– Знаете, а поехали! – воинственно вскидывает подбородок девушка. – Даже если он меня и уволит после этого, мне всё равно.

– Не уволит, Альбина, я же сказал.

– Хорошо. Я только в порядок себя приведу, ладно? И ещё мне нужно заехать домой, переодеться…

Несколькими часами позднее

Даниил

Не ожидал, что моя невинная затея избавить Ляльку от Андриевского обернётся полным провалом. Был уверен: она общается с ним только чтобы мне насолить. Отомстить за невесту, которой на самом деле нет.

Но выходит, что я ошибался. Ляля всерьёз сделала выбор в пользу Стаса. Да ещё и зная о наличии у Андриевского жены.

Это какой-то треш…

Она что, реально настолько любит дорогие подарки? Жаль, забыл спросить, как ей серьги от Стаса, понравились или нет.

В голове не укладывается, не вяжется никак с ней этот меркантильный интерес. Но другого объяснения её стремлению встречаться со Стасом у меня просто нет. Потому что нравлюсь ей я. И не просто нравлюсь. Она плавится от меня. Но выбирает при этом всё равно его!

Дура.

Как же я зол.

Возвращаюсь за наш с Альбиной столик. Замечаю, что девушка украдкой смотрит на своего босса, общающегося с кем-то по телефону, и грустит.

– Ой, ты чего так долго? – спохватывается она, обнаружив моё появление.

– Да так. Встретил кое-кого, – прячу я своё бешенство за улыбкой.

– Не эту свою девушку случайно? Она ушла куда-то вскоре после тебя.

– Её, – с тоской киваю я.

– И что? – с любопытством распахивает глаза Альбина.

– Да ничего, – усмехаюсь я. – Зря мы с тобой сюда приехали. Давай по домам?

Альбина поджимает губы и бросает печальный взгляд в сторону Андриевского.

– Он делает вид, будто я для него никто. Пустое место. Даже ни разу не глянул на меня с тех пор, как ты ушёл. Ему всё равно, что я пришла с тобой, он даже не ревнует.

Я тоже поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Стаса. Он будто чувствует, оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Я непроизвольно плотнее сжимаю зубы, а Андриевский изображает на лице подобие улыбки и отвешивает мне лёгкий кивок. После чего внезапно поднимается со своего стула и отправляется в сторону выхода.

С кем говорил, интересно, и куда пошёл? Не к Ляле случайно?

Как же он меня бесит… Убил бы.

Хотя с чего? Выяснилось же, что белоснежка всё про него знает. Значит, не обманывает он её. Вполне честное у них сотрудничество.

Фак…

Кстати, почему Ляля не возвращается? Неужели это и правда она ему сейчас звонила и просила встретить? Чтобы избежать ещё одного столкновения со мной?

Черт, да какая мне разница… Правильно, никакой.

Но кулаки так и чешутся пойти за Стасом и втащить ему как следует. Подпортить самодовольную физиономию немного. Или много.

С трудом заставляю себя оторвать взгляд от спины Андриевского и переключить внимание на свою спутницу.

– Альбин, ты красивая и вроде неглупая девушка. Зачем тебе женатый козёл, которому плевать на твои чувства?

– Просто я люблю его, – вздыхает она.

– Ты достойна большего.

– Возможно…

– Точно тебе говорю. Поехали отсюда, а?

– Ну поехали, – с печальной улыбкой произносит девушка.

Мы просим счёт и, дождавшись его, выходим на улицу. Идём к машине. «БМВ» Михалыча буквально вчера приказала долго жить, застучал двигатель, поэтому мне пришлось взять на время служебный майбах. Отцу на радость. Ну, пусть порадуется пока. Несколько дней, максимум неделю. За это время мне обещали найти и поставить на «БМВ» новый движок.

Я намеренно припарковался рядом с Андриевским, чтобы не разминуться с белоснежкой. Но сейчас, когда мы с Альбиной подходим к машинам, сильно об этом жалею.

Ляля со своим кавалером тоже как по закону подлости здесь. Я начинаю закипать, наблюдая, как Стас касается её, обнимает за талию, открывает дверь, помогает сесть в салон. А она ещё и улыбается ему.

Меня просто рвёт на части.

Сам не ведая что творю, хватаю Альбину за руку, рывком разворачиваю к себе, кладу ладонь на её затылок и демонстративно целую в губы.

Считаю до десяти и прерываю поцелуй с Альбиной, которая, мягко говоря, обескуражена происходящим. Хлопает квадратными глазами, но её изумление сейчас заботит меня меньше всего. Первым делом я оборачиваюсь и с садистским удовольствием наблюдаю за вытянувшимся лицом белоснежки. Стерва смотрит на меня так, будто мечтает испепелить взглядом.

Замечаю, что Андриевский тоже удивлён. Так и стоит истуканом возле распахнутой автомобильной двери, пялясь на нас с Альбиной.

– Что это сейчас было? – Голос девушки заставляет меня оторваться от сладкой картины и переключить внимание на неё.

– Ну ты же переживала, что твой босс не обращает на тебя внимания, не ревнует, – изображаю на губах невинную улыбку я. – Теперь посмотри, как вылупился.

Альбина переводит взгляд мне за спину.

– Да нет ему до нас никакого дела, – заявляет она. – И девушке твоей, кстати, тоже.

Я снова оборачиваюсь и наблюдаю душераздирающее зрелище. Ляля выбралась из машины, обвила руками Стаса за шею и тянется к его губам. Этот выродок, конечно, не теряется. Лапает мою девочку своими граблями и начинает пихать язык ей в рот.

Что-то огромное и страшное поднимается из моего нутра. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Меня буквально переклинивает.

– Погоди минуту, – бросаю Альбине и быстрым шагом иду к этим двоим. – Слышь, руки от неё убрал!

Хватаю Андриевского за плечо и неделикатно дёргаю назад, отрывая от Ляльки.

Стасу явно моя просьба не заходит. Он вырывает плечо из захвата, кривится и с презрением цедит:

– А вы ничего не перепутали, Данила Сергеич?

Одному богу известно, чего мне стоит сдержаться и не щёлкнуть ему по фэйсу с локтя.

– Нет, это ты перепутал, – терпеливо произношу я. – Вместо того чтобы девушке голову морочить, валил бы лучше домой, к жене.

– А это не твоё дело, щенок! – огрызается он. – Ты кто, мать твою, такой, чтобы указывать мне?! Что ты вообще из себя представляешь без своего папочки!

На последней фразе поганец протягивает свою паклю и толкает меня в плечо. Это становится последней каплей. Мой кулак сам врезается в его челюсть, я даже не успеваю понять, как это произошло.

Стас отлетает назад, к своей машине. Впечатывается в неё спиной и едва удерживает равновесие, чтобы не завалиться на асфальт. Я в один шаг оказываюсь рядом с мерзавцем, хватаю его за грудки, отрываю от кузова автомобиля и, придав ускорение, впечатываю обратно.

Позади раздаётся девичий визг, а через мгновение Ляля с Альбиной по обе стороны повисают на моих руках, пытаясь оттащить от Стаса.

– Даниил, перестань, что ты делаешь!

– Отпусти его! Не надо!

Мне очень хочется всечь Стасику ещё разок, я ведь так долго этого ждал, но боюсь задеть девчонок.

– Да всё, отцепитесь, не трогаю я его, – поднимаю я руки и отхожу назад.

Альбина тут же бросается к своему боссу, что-то взволнованно бормочет, касаясь его лица. Андриевский же грубо отталкивает её, отлепляется от своей машины и стирает рукавом кровь с разбитой губы. Сплёвывает на асфальт и смотрит на меня с ненавистью:

– Ты об этом пожалеешь, щенок.

– Я уже начинаю бояться, – усмехаюсь я.

– Ляля, садись в машину. Поехали отсюда, – резко переключается он на белоснежку, пропустив мою колкость мимо ушей.

Я снова начинаю беситься, но сказать ничего не успеваю. Лялька опережает меня.

– Извини, Стас. Я с тобой не поеду.

Сказала как отрезала. Я даже невольно восхитился.

Лицо Андриевского просто надо видеть. Он снова кривит свои тонкие губы и переводит мечущий молнии взгляд на Альбину:

– Ну а ты? – спрашивает ее нервно. – Поедешь?

Эта дура с готовностью кивает несколько раз подряд.

– Тогда садись в машину.

Мы с Лялькой наблюдаем, как девушка торопливо спешит к автомобилю, как дёргано сам Стас забирается в салон, как рывком трогается с места, и вскоре остаёмся вдвоём.

Я чувствую себя ребёнком, которому дали мешок с конфетами. И разрешили не ограничивать себя ни в чём.

Медленно разворачиваюсь к своей прелести и в предвкушении шагаю навстречу.

Она складывает руки на груди и смотрит на меня с ехидной улыбкой на губах. Я тоже как идиот начинаю улыбаться.

– Ну и что это сейчас было? – высокомерно интересуется белоснежка.

Я пожимаю плечами.

– Нет, я всё понимаю, ревность – это только для слабаков, – с издёвкой произносит она. – Но зачем на людей-то бросаться? Ты же первый полез целоваться с Альбиной? С чего вдруг тебя так задела ответочка от меня? Биполярное расстройство? Кажется, это так называется?

Я смеюсь. Подхожу к ней вплотную и внимательно всматриваюсь в глаза.

– Ревность тут ни при чём, глупая, – назидательным тоном произношу я, продолжая снисходительно улыбаться. – И с психикой у меня всё в порядке, не переживай. Просто обидно стало за бедную жену Стаса. Решил вразумить человека. Только зря старался, до него всё равно не дошло.

Белоснежка плотно сжимает губы, а её изумрудные омуты начинают сверкать тихой яростью. Снова ловлю себя на том, что это доставляет мне странное удовольствие.

– Ах, значит, ты бросился оттаскивать от меня Стаса, защищая честь его бедной жены? – выпаливает прелесть.

– Конечно. А ты что подумала? – кладу руки ей на талию, но Лялька бьёт меня по ним и отступает назад.

– Не трогай меня!

Я умиляюсь. Такая она забавная, когда злится. Такая классная. Так и съел бы.

Дура только. Но, наверное, не всё потеряно, она ведь передумала уезжать с Андриевским, в конце концов.

– А ты чего со Стасиком не поехала? Неужели совесть проснулась?

– Совесть? У меня? Да о чем ты! Откуда у меня может быть совесть, – ёрничает белоснежка. – Просто за Стаса испугалась. Ещё не хватало, чтобы ты его бедного убил или покалечил. Мало ли что можно ожидать от такого психа, как ты.

– М-м-м, вот оно что. Значит, ты о Стасе заботилась? – усмехаюсь я.

– Конечно. А ты что подумал?

– Так и подумал. Кто же тебе потом будет подарки дарить, если со Стасиком что-то случится, да?

– Какой ты проницательный! – ядовито улыбается она.

– Слушай, забыл спросить, как тебе сегодняшние серёжки? Понравились хоть?

– Какие ещё серёжки?

– Ну которые Андриевский тебе подогнал. Покажи хоть. Дико любопытно, ради чего ты готова была ноги раздвигать перед женатым мужиком.

Я поздно понимаю, что перегнул. Глаза белоснежки округляются, грозясь вылезти из орбит, губы распахиваются, образуя соблазнительную «о».

– Да пошёл ты знаешь куда?! – шипит она. А потом разворачивается и начинает быстро топать от меня прочь.

Догоняю в несколько шагов, хватаю за локоть, силой притягиваю обратно к себе.

– Куда собралась?

– От тебя подальше!

– Всерьёз думаешь, я отпущу?

– Отпустишь!

Белоснежка вырывается, всерьёз пытается пнуть меня, но я надёжно скручиваю её, не оставляя простора для действий.

– Никуда ты не пойдёшь, – шепчу я ей на ухо, зарываюсь носом в волосы, вдыхаю полной грудью их нежный запах, испытывая от этого неземной кайф.

– Отпусти сейчас же, придурок, психопат ненормальный! – трепыхается она. – Что тебе надо от меня?!

– Всё.

– Что всё?!

– Всё надо.

– Зачем, интересно, если я по твоему мнению такая ужасная, что сплю с женатыми мужиками ради подарков?!

– Действительно, зачем? – разжимаю руки и выпускаю Ляльку на свободу. – Иди куда шла.

Она разворачивается, смотрит на меня ошалело:

– Как же я тебя ненавижу!

Отворачивается и снова уходит прочь, громко стуча каблуками. Такая наивная.

Догоняю её, когда равняется с майбахом, разворачиваю и прижимаю спиной к нему.

Ляля тяжело дышит, хлопает глазами, явно не понимая меня.

– Ты издеваешься?!

Я и сам себя сейчас не совсем понимаю, но мне нравится происходящее. Ухмыляюсь:

– Да.

Столько всего в её взгляде, что мне просто сносит крышу. Такая красивая девочка. Меня тянет к ней, как на аркане, безумно хочу целовать. Наклоняюсь к желанным губам, но она отворачивается.

– Не смей! – шипит Ляля, как разъярённая кошка. – Отвали от меня, иди вон, Альбину лучше ещё раз поцелуй!

– Мне не нужна Альбина.

– Тогда Виолетту! Или кто там у тебя ещё есть…

– Никого у меня нет. И Виолетта тем более мне не нужна.

Ляля поворачивает голову и впивается в меня глазами.

– А я нужна?

– Ты нужна.

– Зачем?

– Хочу.

– Похочешь и перехочешь.

– Не-а, – кручу я головой.

Снова медленно наклоняюсь к ней, Лялька уже не отворачивается. Просто опускает взгляд, а потом и вовсе прикрывает веки. Целую её в нижнюю губу. Захватываю, втягиваю в себя. Прелесть рвано выдыхает и впивается пальцами в мою куртку.

Я проделываю то же самое с её верхней губой. Захватываю обе. Проталкиваю язык ей в рот.

Ляля начинает сползать по машине вниз. Крепче держу её.

Сладкая. Кто бы только знал, как хочу…

Отрываюсь от губ, смотрю в затянутые пеленой изумрудные глаза.

– Если ещё хоть раз увижу тебя со Стасом или с кем-то ещё…

– О-о-о, и что же ты сделаешь? – на выдохе тянет она.

– Я сделаю так, что вот здесь… – Нагло кладу ладонь на её умопомрачительную пятую точку. – Можно будет жарить яичницу.

Лялька смотрит на меня исподлобья. Замечаю, как она осторожно сглатывает, будя во мне самые низменные инстинкты.

– Размечтался, – севшим голосом произносит сладкая после паузы. – А больше ты ничего не хочешь?

– Хочу. – Наклоняюсь к её уху, касаюсь его губами и как следует сжимаю ладонь. – Сказал же, хочу всё.

Ляля

Мы, наверное, уже час целуемся с Даней в машине возле моего подъезда. Губы опухли и болят, но это самое прекрасное, что может быть в жизни. Я чувствую себя такой счастливой, что даже забыла, насколько Хоффман меня бесит. Да я с ним вообще обо всем на свете забыла.

– Поехали ко мне, сладкая, – в который раз шепчет он, щекоча дыханием шею, заставляя втягивать голову в плечи и зажмуриваться от полчищ мурашек, сбегающих по спине.

– Нет, мне домой надо… – в который раз томно отзываюсь я.

– Зачем?

– Завтра на работу…

– К чёрту работу. Давай сбежим от всех?

– Куда?

– В лес. Будем жить вдвоём, как Адам и Ева.

Я смеюсь, откинув голову назад.

– Как ты это себе представляешь?

– Как рай, – отвечает этот наглец и снова целует мою шею до горячих мурашек.

– М-м-м, звучит соблазнительно…

– Ещё бы. Так поехали?

Я улыбаюсь, мечтательно прикрыв глаза. Крепче обнимаю Хоффмана за шею, глажу, скольжу пальцами по затылку, забираясь в короткие волосы. Даниил трётся носом об мою щеку, как большой мартовский кот. И мне хочется остановить время. Чтобы эти мгновения длились вечно.

Сейчас я как никогда близка к тому, чтобы согласиться поехать с ним, куда он скажет. Хоть на край света, хоть в рай, хоть прямиком в ад.

Но маленькая обиженная девочка внутри меня, которая уже дважды наступала на болючие грабли, не позволяет поддаться безрассудным мыслям. Если я действительно нужна Даниилу – подождёт.

Такой вывод кажется мне правильным, логичным и безопасным. Страшно влюбиться по самое не могу… Хотя порой мне кажется, что это уже давно произошло. Ещё там, в лесу, когда мы с Даней сидели и разговаривали у костра.

Да и потом, это ведь ненормально – стоит ему появиться на горизонте, как меня уже всю штормит. Эмоции, какими бы они ни были, зашкаливают.

Вот и сейчас он просто целует меня, а я снова будто парю в небесах. И внутри пылает огонь, как ещё никогда прежде.

Не знаю, чего я боюсь сильнее, сгореть в этом огне или разбиться. Так высоко я ещё не летала. Не уверена, что смогу собрать себя потом по кусочкам без потери чего-то важного.

Но сейчас мне меньше всего хочется думать о плохом. Сейчас мне хочется совершенно иного. Забыть навсегда свой прошлый неудачный опыт, бесконечно долго обниматься с Хоффманом и верить в чудеса.

Однако страх получить граблями по хребту в третий раз побеждает в этой борьбе не на жизнь, а на смерть. Да и как гласит народная мудрость – хорошего помаленьку. Я лащусь к Даниилу, жадно втягивая носом запах его кожи, трусь щекой о колючую щетину на мужском подбородке и заставляю себя от него оторваться.

– Может быть, однажды поедем, – говорю ему с мягкой улыбкой на губах. – Но сегодня мне пора домой.

Он смотрит мне в глаза и ласково улыбается в ответ.

– Ты мой стойкий оловянный солдатик?

– А ты – озабоченный сомнительный тип, – не теряюсь я, тыкая пальцем ему в грудь.

Даниил смеётся.

– Неужели я не заслуживаю ни капли твоего доверия? – слегка сузив глаза, интересуется он.

– Ну, помнится, ты и сам говорил, что тебе нельзя доверять, – пожимаю плечом я.

– Это была шутка, – отвечает Хоффман, вдруг становясь абсолютно серьёзным. И после небольшой паузы добавляет: – Можно.

Дух захватывает от проницательного взгляда его карих глаз. Это же надо так смотреть!

Невольно вспоминаю, как он интересовался, заценила ли я этот взгляд в нашу первую встречу, и усмехаюсь. Вот же засранец. Знает свои сильные стороны и так нагло ими пользуется.

– Что, тяжёлая артиллерия в ход пошла? – с хитрой улыбкой спрашиваю я, припоминая ему его же слова.

Даниил склоняет голову набок и с интересом разглядывает меня.

– Опасная ты девушка, Ляля, – со вздохом произносит он. – С тобой надо за языком тщательно следить. «Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас», да?

– Да, со мной шутки плохи, – деловито замечаю я.

Он улыбается. И снова смотрит. Так, будто я самая особенная девушка на свете. А у меня снова щекочет в груди.

– Ладно, – вздыхает Даня, берёт мою ладонь, поднимает вверх и касается губами запястья. – Пойдем, я тебя провожу.

Мне вмиг становится грустно.

Даниил первым выходит из машины, чтобы открыть мне дверь. Сегодняшний его автомобиль больше напоминает космический корабль будущего, меня так и подмывает пошутить на эту тему, а заодно спросить, куда делся «БМВ». Неужели тачка Михалыча присутствует в арсенале Хоффмана персонально для меня?

Но я почему-то так и не спрашиваю об этом. Не знаю почему. Наверное, не хочу портить момент. Хватит на сегодня колкостей.

У подъезда мы снова целуемся. Никак не можем распрощаться.

– Надеюсь, до завтра ты не придумаешь ничего нового, за что можно на меня обидеться и послать к чёрту? – с лукавой улыбкой интересуется Даниил, крепко сжимая меня в объятиях.

– Не-е-ет, – смеюсь я.

– Смотри. Терпение у меня не железное.

– Это что, ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю. По тонкому льду ходишь, белоснежка.

Я снова смеюсь. И снова целую его.

Боже, пусть эта сказка не заканчивается! Пусть так будет всегда!

Но время идёт, на улице уже очень темно и холодно, я начинаю замерзать.

– Ну всё, иди домой, дрожишь вся, – недовольно говорит мой Хоффман.

И нам всё же приходится отцепиться друг от друга.

Я пячусь назад, не в силах перестать ему улыбаться. А Даниил провожает меня взглядом до тех пор, пока я не захожу в подъезд.

Перед тем, как зайти домой, на всякий случай решаю глянуть время. Надеюсь, что ещё не слишком поздно и мои не успели лечь спать. Достаю телефон, подсвечиваю экран и… роняю челюсть на подъездный пол. Оказывается, скоро час ночи! Вот это да…

И когда только успело время пролететь? Я была уверена, что сейчас максимум часов десять, не больше!

Это плохо, очень плохо.

Делаю глубокий вдох и с осторожностью сапёра вставляю ключ в замочную скважину. С не меньшей осторожностью проворачиваю его, чтобы замок не издавал громких звуков и не разбудил маму с сестрой. У них обеих чуткий сон.

По миллиметру открываю дверь, на цыпочках прокрадываюсь в квартиру и, двигаясь, как заправский ниндзя, закрываю дверь обратно. В квартире темно и очень тихо. Мысленно молю небеса, чтобы мне удалось проскользнуть в свою спальню, ничем не нарушив эту тишину.

Но небеса остаются глухи к моим мольбам. Наклонившись вниз, чтобы разуться, я теряю равновесие и хватаюсь рукой за стену, выронив при этом ключи. Звук получается не слишком громкий, но сердце ухает вниз.

Я нервно закусываю губу, прислушиваясь. И к своему несчастью улавливаю, как за стенкой начинает жалобно хныкать сестра. А следом до моих ушей доносится и мамин голос.

Чёрт. Не повезло.

С досадой закрываю глаза.

В спешке стягиваю с себя ботильоны и едва успеваю покончить с этим, как в дверном проёме прихожей появляется мама в ночной рубашке. Беспощадно врубает свет и окидывает меня с ног до головы ледяным взглядом. Я невольно подбираюсь вся, вытягиваясь в струну.

– Ну и где ты шлялась после работы до самой ночи? – с презрением интересуется родительница. – Разбудила меня и Маринку. Мы и так еле уснули. Совесть вообще есть у тебя?

От её тона у меня в груди начинает клокотать. Но я слишком счастлива сейчас, чтобы вступать в перепалку, отстаивая свои права. Поэтому засовываю гордость куда подальше и смиренно произношу:

– Извини, мам. Так получилось, я забыла про время.

Мама складывает руки крест-накрест на груди и прислоняется плечом к косяку.

– Где была?

– С парнем гуляла.

– Да, я вижу, как ты гуляла, – кривится она, брезгливо рассматривая нижнюю часть моего лица. – Надеюсь, у тебя хватает мозгов хотя бы предохраняться? Для полного счастья не хватало только, чтобы ты ещё в подоле мне притащила.

От её слов делается почти физически больно. Эйфория после встречи с Даниилом стремительно сходит на нет. Невыносимо хочется закрыть руками распухшие от поцелуев губы, спрятать их от брезгливого взгляда родительницы. Но я не делаю этого, потому что не хочу давать ещё один повод для насмешек и оскорблений. Я хочу, чтобы она просто ушла и оставила меня в покое. Поэтому снова не пытаюсь возражать.

– Не притащу, не переживай, – сухо произношу я.

Но даже после такого ответа мама не отстаёт. Кажется, она всерьёз задалась целью довести меня до слёз.

– Учти, ещё раз припрёшься домой посреди ночи, пойдёшь туда, откуда пришла, – злобно цедит она. – Поняла меня?

Я всё-таки не выдерживаю и выпаливаю на эмоциях:

– Ты, наверное, была бы счастлива, если бы я вообще не приходила, да?!

– А какой мне толк от того, что ты приходишь? – жестоко усмехается мама. – Помощи от тебя никакой не дождёшься. Шаришься по ночам неизвестно где, неизвестно с кем. Спать не даёшь. Завтра опять буду с головной болью из-за тебя.

Обида, клокочущая внутри меня, достигает своего апогея. Беспомощно сжимаю руки в кулаки.

– Ну, раз мне здесь до такой степени не рады, тогда я и правда, пожалуй, пойду!

– Иди, если хочешь, – равнодушно пожимает плечами мама. – Думаешь, я тебя уговаривать остаться буду?

Я торопливо вдеваю ноги обратно в ботильоны и вылетаю в подъезд, громко хлопнув дверью. Ключи так и остались валяться на полу в прихожей, поэтому я просто стою, чувствуя, как внутри всё горит огнём.

Через мгновение слышу, как позади меня в замочной скважине поворачивается ключ.

По внутренностями расползается мерзкая пустота.

Делаю пару шагов в сторону и опираюсь спиной на подъездную стену. Медленно оседаю по ней вниз.

В груди и горле болит от рвущихся наружу слёз. Бесшумно всхлипываю.

Не понимаю почему. За что. Как можно совсем ни капли не любить своего ребёнка… Да, может, я давно уже не ребёнок. Выросла. Взрослая. Но я ведь её дочь. Она меня родила. Кормила грудью. Носила на руках. Укладывала спать, пела колыбельные. За что она теперь меня так ненавидит? Я ведь ничего плохого ей не делала.

Ответов на эти вопросы у меня как обычно нет.

Мне очень плохо. Так плохо, что хочется удавиться. Но я вспоминаю о Хоффмане. Безумно хочется к нему. Сейчас он кажется мне единственным лучиком света в моём тёмном царстве.

Достаю из кармана телефон и набираю заветный номер.

– Уже соскучилась, сладкая? – раздаётся из динамика красивый баритон после пары длинных гудков. И уже от одного только его звучания мне становится легче.

– Ты далеко уехал? – сипло спрашиваю я, улыбаясь сквозь слезы.

– Нет. Не очень. А что?

– Можешь вернуться?

– Да, конечно. Что-то случилось, Ляль? – встревожено спрашивает Даниил.

– Ничего особенного. Приедешь, расскажу.

– Буду через пять минут.

Я убираю телефон в карман, прикрываю глаза и улыбаюсь ещё шире. А по щекам так и катятся слезы.

Но мне уже лучше, значительно лучше. Ведь сейчас я увижу своего любимого Хоффмана. Хоть одна радость в жизни.

Размазываю по щекам слёзы, нахожу в себе силы подняться на ноги и опрометчиво покидаю подъезд.

Оказавшись на улице, мгновенно начинаю замерзать под порывами холодного осеннего ветра. Тело ломит от усталости, ноги ноют от каблуков. Но мне ничего не остаётся, как продолжать стоять на крыльце, обхватив себя руками, и ждать Даню. Вернуться назад в подъезд я не могу – ключей-то нет. А среди ночи звонить в домофон соседям с просьбой открыть дверь не позволяет совесть.

К счастью, вскоре из-за поворота вспыхивает яркий свет фар. А ещё через минуту напротив меня тормозит уже знакомый новый Хоффмановский автомобиль.

Едва остановившись, Даниил тут же выходит из машины и спешит мне навстречу.

– Ты в порядке? – обнимает он меня за плечи и заглядывает в глаза.

– Да, – киваю я.

– Идём.

Положив руку мне на поясницу, Даниил провожает меня к машине. Открывает дверь, помогает забраться в салон. Затем быстро обходит автомобиль и садится за руль, но трогаться с места не спешит. Разворачивается всем корпусом ко мне и с беспокойством смотрит в лицо.

– Что случилось?

Я набираю полные лёгкие воздуха, а затем медленно выдыхаю через нос. Не знаю, как ему это сказать. Почему-то до одури стыдно озвучить правду. Но ещё меньше мне хочется его обманывать.

– Я поссорилась с мамой, – сдавленно произношу я в итоге. – И ушла из дома.

Густые брови Дани сходятся на переносице.

– Из-за чего?

– Из-за того, что поздно вернулась домой и разбудила её с сестрой.

Теперь брови моего собеседника удивлённо ползут вверх. Даниил явно озадачен такой информацией. И даже будто растерялся немного, не знает, что сказать.

Я тоже не знаю, что сказать, и между нами возникает неловкость.

– Извини, что задержал тебя, – наконец произносит он, прерывая неуютную паузу. – Я не знал, что из-за этого могут быть проблемы.

– Ты не виноват, – отрицательно кручу я головой.

Даниил берёт меня за руку, слегка сжимает её и вдруг решительно заявляет:

– Идём.

– Куда? – в замешательстве спрашиваю я.

– Идём, я поговорю с твоей мамой. Объясню, что это я виноват.

– Ты с ума сошёл? – округляю я глаза. – Нет!

– Почему?

– Во-первых, потому что ты ни в чём не виноват. А во вторых… просто не надо!

– Да почему не надо-то?

– Только хуже будет, – с горечью произношу я, качая головой. – Она ещё на тебя наорёт.

Даниил крепче сжимает мою ладонь, проникновенно смотрит в глаза.

– Не бойся, всё будет хорошо. Пойдём, я поговорю с ней.

Я отчаянно кручу головой.

– Даниил, пожалуйста, поверь на слово, это плохая идея. Ты не знаешь мою маму. Она очень тяжёлый человек. И я… Я не хочу сейчас ни видеть, ни слышать её!

На последней фразе в моём горле образуется ком, угрожая новой порцией горьких слёз. Как ни стараюсь сдержать их, ничего не выходит. Губы начинают предательски дрожать, и я поспешно отворачиваюсь к окну, чтобы Даниил не успел ничего заметить. Глубже дышу, изо всех сил пытаясь остановить истерику. Но всё тщётно.

– Ляль. – Чувствую, как на плечи ложатся мужские ладони и мягко тянут меня назад.

Даниил настойчиво разворачивает меня к себе. Испуганными глазами наблюдая мой позор.

Я зажмуриваюсь и закрываю ладонью лицо.

Меня притягивают ближе, впечатывают в сильное плечо, заключают в объятия.

– Не плачь, – растерянно произносит Даниил, согревая дыханием мою макушку. – Всё будет хорошо.

Зря он это делает. Зря жалеет меня. Жалость всегда только ухудшает ситуацию.

Смыкаю руки на его спине, прижимаюсь к твёрдой мужской груди и начинаю беззвучно рыдать. Щедро смачивая его куртку слезами и без конца вздрагивая от всхлипов.

– Ляль, пожалуйста, не плачь… – просит Даниил, ласково поглаживая по волосам.

А в его голосе столько недоумения и растерянности, что мне становится только горше.

Теперь он решит, что я истеричка, и сбежит. Кому нужны девушки с поломанной психикой и грузом семейных проблем? Уж точно не такому жизнерадостному и беззаботному парню, как он.

Настойчиво высвобождаюсь из мужских объятий, нервно стираю ладонями слёзы, делаю глубокий вздох, заставляя себя успокоиться.

– Не мог бы ты меня отвезти к подруге, пожалуйста, – хрипло прошу я, доставая из кармана пальто телефон. – Я только ей позвоню сейчас, узнаю, дома ли она…

И не приехал ли к ней Игорь. Но этого вслух, конечно, не произношу.

– Я никуда тебя не повезу. Поедешь со мной, – непреклонным тоном заявляет Даниил.

Поднимаю на него заплаканные глаза.

– Куда?

– Ко мне. Я снимаю квартиру, ты в ней уже была.

– Дань, я… не думаю, что это хорошая идея.

– Я не оставлю тебя одну сейчас.

Эти слова меня трогают. Задевают что-то сокровенное внутри. До такой степени, что у меня в груди начинает щемить.

Не знаю, что ему возразить на это, да и не хочу возражать. И в итоге тихо соглашаюсь:

– Хорошо.

Даниил привозит меня в уже знакомую квартиру неподалёку от моей работы. Помогает снять пальто и убирает его на плечики в шкаф.

Я почему-то очень сильно волнуюсь. Даже забыла о ссоре с мамой.

Ночь. Мы с ним вдвоём в пустой квартире. И близость между нами при таком раскладе кажется абсолютной неизбежностью.

– Есть хочешь? – негромко спрашивает Даниил.

– Нет, спасибо.

– Пить?

– Нет, Даниил. Я ничего не хочу.

Я и правда ничего не хочу. Несмотря на то, что в ресторане со Стасом толком ничего не съела.

– Хорошо, тогда идём, я дам тебе что-нибудь переодеться.

Хоффман кладёт ладонь мне на талию и ведёт вглубь квартиры. Вскоре мы оказываемся в его спальне. Здесь царит полумрак. В центре комнаты ярким пятном выделяется огромная кровать, застеленная белым постельным бельём.

Градус моего волнения стремительно растёт.

Даниил зажигает бра на стене, но интимную обстановку это ничуть не разряжает.

– Не возражаешь против моей футболки? – спрашивает Хоффман, открывая дверцу встроенного в стену шкафа-купе.

– Не возражаю, – скромно отзываюсь я.

Подхожу ближе и тоже заглядываю в шкаф, поражаясь царящему там порядку. Справа на плечиках линеечкой висят выглаженные рубашки, слева – брюки. На полках аккуратными стопками сложена другая одежда. И всё распределено по цветам.

– Ого, какая красота у тебя тут, – удивляюсь я вслух. – Сколько же ты платишь домработнице, чтобы она твои футболки по цветам раскладывала?

– Я сам их так раскладываю.

Смотрю на Хоффмана, недоверчиво сузив глаза. Почему-то, как ни стараюсь, не могу представить его за таким занятием.

– Снова разыгрываешь меня?

– Нет, – усмехается Даниил. – А что здесь такого?

Я пожимаю плечами.

– Да ничего. Просто чаще всего ты ведёшь себя как маленький избалованный ребёнок. И вдруг такая скрупулезная любовь к порядку…

– Я с пятнадцати лет живу один, Ляля, – с укором произносит Даниил.

– Как? – удивляюсь я.

– В этом возрасте отец отправил меня учиться в Англию. Я вернулся примерно полгода назад.

Ах, ну да. Это я уже знаю. Из статей в интернете.

– И как там, в Англии? Наверное, очень здорово?

– Для меня нет.

– Почему?

– Первое время я очень скучал по… друзьям. И по родителям, – с неохотой признаётся Даниил. – Потом привык, но Лондон от этого приятнее для меня не стал.

Я попыталась представить каково это, в пятнадцать лет отправиться учиться в чужую страну, совершенно одному, разом лишившись привычного мира, потеряв возможность видеть своих друзей и родных… И мне стало не по себе. Даже несмотря на то, что я сама периодически не вижу своих родных. Хоть и никуда не уезжала. Но всё же Даниилу, наверное, было хуже.

– Но всё равно, там, наверное, намного интереснее и веселее жить, чем у нас, правда? – пытаюсь я его подбодрить.

– Да я бы не сказал, – пожимает плечом Даниил. – Знаешь, весёлая и интересная жизнь ведь не от места зависит. А от людей, которые тебя окружают. С одинаковым успехом можно и там, и здесь развлекаться. Или сидеть в четырёх стенах и ничего не видеть.

– Ну да. Наверное, ты прав.

Даниил берёт с полки один из идеально ровно сложенных прямоугольников ткани и вручает его мне.

– Можешь переодеться в ванной или здесь. Я выйду. Как тебе удобно?

– В ванной. И я бы приняла душ, – краснея, отвечаю я.

Если уж неизбежное сегодня произойдёт, то хочется хотя бы быть чистой и приятно пахнуть.

Даниил перемещает дверь шкафа в другую сторону, открывая новый отдел, и достаёт оттуда аккуратно свернутое полотенце.

– Спасибо, – тихо произношу я, принимая вещь из его рук.

– Идём, провожу в ванную.

Я киваю.

Даниил вновь обнимает меня за талию и ведёт, куда обещал.

Удивительно, что он не шутит, не предлагает принять душ вместе, как это было в первый раз, когда я оказалась здесь. И вообще, я снова не узнаю Хоффмана. Он каким-то другим стал. Задумчивым, серьёзным. Молчит. Уж лучше бы нёс какую-нибудь чушь. А то я ещё больше волнуюсь в этой тишине.

– Разберёшься там сама, где что? – интересуется он, проводив до двери ванной.

– Да, конечно.

– Если что, зови, – сдержанно улыбается Даниил и оставляет меня одну.

Запершись в ванной изнутри, я снимаю с себя одежду, забираюсь в душевую кабину и включаю воду. Тщательно намыливаюсь гелем для душа, который пахнет Даниилом. Его запах волнует меня ещё сильнее. Хотя куда уже сильнее. Я на пределе вся.

В голове ни одной мысли. Она будто пьяная, хоть я ничего и не пила. Пытаюсь успокоиться, прислушаться к себе, понять, действительно ли я хочу этого. И понимаю, что хочу. И даже что будет потом – уже неважно.

Выбравшись из душа, надеваю врученную мне футболку, которая тоже пахнет Даниилом. Мне так хорошо и уютно в ней, что хочется оставить себе навсегда.

Сушу волосы полотенцем и, прихватив свою сложенную стопкой одежду, возвращаюсь в спальню к своему кавалеру.

Даниил полусидит на постели, с ноутбуком на коленях. Он тоже переоделся, если это можно так назвать. Теперь на нём одни лишь свободные шорты. У меня захватывает дух от вида его полуобнажённой фигуры. Хоффман до невозможности хорош собой.

Отрывает взгляд от экрана, смотрит на меня. Я аккуратно кладу свои вещи на комод, подхожу к кровати с другой стороны от Даниила и быстро забираюсь под одеяло.

Сердце в груди колотится как сумасшедшее, словно у меня тахикардия.

Боже, неужели сейчас всё произойдёт?

Даниил убирает ноутбук на прикроватную тумбочку и садится на кровати, поворачиваясь всем корпусом ко мне.

– Всё хорошо? – интересуется он.

– Да.

– Ты точно не хочешь есть?

– Абсолютно точно.

Я буквально дрожу от волнения. Это даже кажется ненормальным. Будто впервые. Хотя сейчас мне кажется, я и впервые так сильно не волновалась.

– Тогда будем спать? – вдруг спрашивает Даниил, и я мгновенно теряюсь.

В смысле спать? А как же…

Не поняла.

– Я лягу в другой комнате, на диване, – невозмутимо поясняет он, поднимаясь на ноги и забирая с тумбочки ноутбук. – Если что-то понадобится, зови, не стесняйся. Хорошо?

Обескуражено киваю.

А Хоффман гасит бра на стене и уходит. Даже не поцеловав на ночь.

Я лежу какое-то время, рассеяно глядя в потолок. Спать совершенно не хочется. Да и вообще, я по-другому всё себе представляла.

Как можно спать, если я знаю, что он в соседней комнате? Я рассчитывала как минимум на обнимашки. И поцелуи. И я безумно хочу к нему!

Встаю и, в темноте перемещаясь по квартире, на ощупь нахожу соседнюю комнату.

Кажется, Даниилу тоже не до сна, как и мне. Он сидит на диване, снова с ноутбуком.

– Даниил…

– Что случилось? – отзывается этот засранец невинным тоном.

Нет, как так можно вообще, а?

Для чего он так настойчиво заманивал меня к себе домой всё это время? Чтобы теперь строить из себя джентльмена, который бережет мою честь?

Ещё спрашивает, что случилось…

Случилось то, дорогой мой, что ты мне сейчас жизненно необходим. Но я лучше провалюсь на месте, чем признаюсь тебе в этом!

– Я, кажется, проголодалась, – скромно улыбаюсь я.

Даниил тут же поднимается с дивана, убирая в сторону ноутбук.

– Идём, накормлю.

На кухне он усаживает меня за стол, а сам достаёт из холодильника различные продукты.

Включает чайник, что-то моет, ловко орудует ножом.

Наблюдать за Даней в шортах, готовящим что-то на кухне, – изысканное удовольствие. Его фигура как произведение искусства. Я буквально залипаю на его накачанную спину, не в силах оторвать глаз.

Слежу за каждым движением Хоффмана, как маньячка, до тех пор, пока передо мной на стол не опускается тарелка с аппетитными бутербродами.

И ровно в этот момент я вдруг осознаю, что действительно голодна. Желудок сводит судорогой от одного запаха еды.

Хватаю с тарелки угощение, откусываю приличный кусок и прикрываю от наслаждения глаза. Это нереально вкусно. Несмотря на то, что вроде бы и просто. Я даже заглядываю внутрь, приподнимая один из двух треугольных ломтиков хлеба, чтобы подсмотреть состав. Внутри действительно ничего особенного – сыр, лист салата, несколько кусочков филе красной рыбы и какой-то белый соус.

– Чай, кофе, сок? – гостеприимно предлагает Даниил.

– Чай, – говорю я с набитым ртом.

Он кивает и вновь удаляется к кухонной зоне.

– Безумно вкусно, Даниил, – с восторгом хвалю я, прожевав. – Ты просто какой-то идеальный мужчина!

– Да ладно тебе, это всего лишь сэндвичи, – усмехается он.

Я тоже усмехаюсь, глядя на него влюблёнными глазами. Скромняга.

Вскоре Даниил возвращается с двумя чашками чая. Садится напротив меня и пристально наблюдает за тем, с каким аппетитом я ем.

– Что? – спрашиваю я, смущённо улыбаясь под его взглядом.

– Ты очень красивая.

Чёрт. Приятно. Слишком приятно.

Закусываю губу, чтобы не расплыться по стулу, и опускаю глаза.

– Ты тоже очень красив.

– Не так, как ты, – возражает Даниил.

– Я думаю то же самое о себе, – смеюсь я. – Да, я красива, но ты… Ты прекрасен.

Поднимаю на него глаза и смотрю с искренним восхищением.

– Я вообще-то тебе серьёзно говорю, – снова усмехается Даниил.

– Так и я серьёзно. Абсолютно. Наверное, поэтому я так сильно тебя ревную. Ну или у меня серьёзные проблемы с уверенностью в себе, которых я раньше не замечала, – со смешком отвечаю я.

Даниил улыбается. Ничего не говорит. Снова разглядывает меня так, что в груди начинает печь. Интересно, он действительно считает меня красивой? Красивее других? Или он всем девушкам это говорит? И на всех так смотрит…

– Можно тебя спросить? – невесело произношу я, задетая собственными мыслями.

– Конечно.

– Что у тебя было с Виолеттой Бахметевой?

Даниил молчит какое-то время, глядя в сторону. Потом возвращает взгляд на меня и с неохотой начинает говорить:

– Мы дружили с ней ещё в школе, детьми. Потом, когда я уехал, перестали общаться. А когда вернулся, всё снова как-то закрутилось. Наши отцы знакомы, и им нравилась наша с Виолеттой дружба. Отсюда и пошли слухи о скорой свадьбе. Да мы и не возражали, это казалось само собой разумеющимся развитием событий… Но потом мы с Виолеттой расстались.

– Из-за чего?

– Да неважно из-за чего.

– Мне бы хотелось знать.

Хоффману явно не по душе моя настойчивость. Он ставит локоть на стол, упирается средним и указательным пальцем в висок, пристально глядя мне в глаза.

– Я застал её с лучшим другом, – произносит Даниил после паузы.

И мне второй раз за этот вечер становится больно, когда я пытаюсь поставить себя на его место. Даже сложно представить, каково это.

Да, похоже, не такая уж и безоблачная жизнь была у Даниила, как я себе представляла.

– Прости, – произношу я с искренним сожалением.

– Всё в порядке, Ляля, – сдержанно улыбается он. – Если ты поела, идём спать? А то тебе завтра на работу, не выспишься.

– Идём, – киваю я, и мы одновременно поднимаемся из-за стола.

Даниил убирает пустую тарелку и чашки в посудомоечную машину, после чего подходит ко мне, и мы вместе идём к выходу из кухни. У порога он гасит свет, и, оказавшись в темноте, я, поддавшись порыву, обнимаю его.

Меня тут же стискивают в ответных объятиях и прижимают спиной к стене.

– А почему ты меня больше не целуешь? – жалобно спрашиваю я, плавясь в его объятиях. – Ходишь весь вечер, как будто я тебя чем-то напугала…

– Я просто не хочу пользоваться твоей ситуацией, ты ведь сама говорила, что не собираешься пока…

– Пользуйся, – перебиваю я его. – Я хочу.

– Уверена?

– Уверена.

Больше Даниил ни о чём меня не спрашивает. Жадно целует, сжимая в своих сильных руках. И моё сердце мгновенно переходит на бешеный ритм. По телу бегут толпы мурашек, дыхание сбивается, в голове плывёт… Я не думаю ни о чём. Что будет завтра, насколько он ко мне серьёзен и как потом себя поведёт. Всё это кажется неважным. Есть только текущий момент. Здесь и сейчас. И это самый прекрасный момент в моей жизни.

Зацеловав до одури, Даниил легко, как пушинку, подхватывает меня под ноги, отрывает от пола и несёт в спальню. Обрушивает на кровать, сам опускается сверху. Мне не тяжело, потому что он удерживает свой вес на руках, но я чувствую, какое сильное у него тело.

Чувствую, как яростно бьётся сердце в его груди. Как нежно касается моей шеи горячее дыхание. А сама я забываю дышать от переполняющих меня эмоций и чувств.

Руки Даниила медленно скользят по моим изгибам, прикосновения его полны нежности. Мужские губы прокладывают трепетную дорожку от скулы к ключице, заставляя меня дрожать.

Мне кажется, эту ночь я не забуду никогда, чтобы ни произошло между нами дальше. Потому что ещё никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

Мои пальцы зарываются в короткие мужские волосы, беспорядочно гладят, ласкают, скользят по гладкой коже. Даниил покрывает поцелуями меня всю, с ног до головы, заставляя вздрагивать и выгибаться ему на встречу. Он не спешит и этим доводит до исступления.

Я тяжело дышу. Голова кружится, с губ срываются тихие вздохи.

– Ты меня с ума сводишь… – шепчет моё счастье мне на ухо, пуская электричество по венам.

Я бы ответила ему что-нибудь, но в голове ни одной оформленной мысли.

Низ живота наполняет приятная истома, я как податливый пластилин в умелых мужских руках. И мне безумно нравится это.

Нет на свете ничего лучше хоффмановских объятий. Я вся пылаю, сгораю от нетерпения, жадно впиваюсь пальцами в его крепкие плечи, наслаждаюсь твёрдостью стальных мышц под гладкой кожей, отчаянно желая большего.

Даниил тоже наслаждается мной. Я точно знаю, я чувствую: всё, что я испытываю в этот момент, – абсолютно взаимно. Взаимно и правильно. И… прекрасно.

Так, как и должно быть между мужчиной и женщиной. Только так и никак иначе.

Мы почти доходим до главного, и я готова умереть от остроты момента… Но в этот самый миг откуда-то из тишины комнаты начинает пиликать мой телефон.

Мы оба замираем на мгновение. Но уже в следующее мужские губы вновь обрушиваются на мой рот, жарко целуя. Даниилу всё равно, кто мне звонит среди ночи. Это сейчас совершенно неважно. Да меня и саму мало волнует этот звонок.

Однако противный телефон не замолкает. Всё пищит и пищит, действуя мне на нервы.

– Ответь, – произносит хриплым голосом Даниил, оторвавшись от моих губ. – Вдруг что-то важное.

– Наверняка ошиблись номером… – с пренебрежением выдыхаю я.

– А вдруг из дома? Может, случилось что?

В его словах есть смысл. Обычно никто мне ночью не звонит, и такую вероятность нельзя исключать. Хоть я всё равно больше склоняюсь к своей догадке по поводу звонящего. Но всё же со вздохом выбираюсь из-под Хоффмана и на слабых ногах иду к комоду, где оставила свои вещи.

Выуживаю из кармана брюк телефон, смотрю на экран, и сердце мгновенно пронзает тревогой.

Тая звонит. Она никогда бы не стала трезвонить мне среди ночи просто так. Неужели и правда что-то случилось?

– Алло, Тай? – взволнованно отвечаю я на звонок.

И первое, что слышу в ответ, это всхлип.

– Ляля, прости, что так поздно… Я просто не знаю, что мне делать… – слёзным голосом произносит подруга. – Я ушла от Игоря… Сейчас у мамы дома, он звонил, угрожал, что приедет и всё тут разнесёт! Господи, я не знаю, что мне делать…

У меня всё холодеет внутри от услышанного.

– Так. Тихо. Тая, успокойся, – отрывисто говорю я в трубку. – Не паникуй. Давай, я сейчас приеду к тебе…

– Не вздумай! – грозно прерывает меня подруга. – Чем ты можешь помочь, Ляль?! Не хватало ещё, чтобы он тебе навредил!

– Тая, успокойся. Всё будет нормально, – понизив голос, произношу я, косясь на Даниила. – Придумаем что-нибудь. Всё, давай, скоро буду у тебя.

Быстро отключаюсь, пока Тая не успела снова возразить. Оборачиваюсь к Дане.

– Слушай… У моей подруги проблемы. Мне нужно съездить к ней.

– Что случилось? – интересуется Даниил.

– Да ничего особенного, она с бывшим поругалась… Там у них сложные отношения. В общем, ей нужна моя помощь. Я должна ехать.

– Хорошо. – Даниил поднимается с постели, подходит ко мне, кладёт руки на талию. Нежно ведёт вверх и вниз, вновь заставляя меня задрожать. – Я тебя отвезу.

– Не нужно, ты что, – улыбаюсь я, мягко высвобождаясь из его рук. – Тебе ведь тоже завтра на работу, ложись лучше спать. Я вызову такси.

– Ага, очень смешно, – усмехается он, не позволяя вырваться и нежно целуя в висок. Отчего по задней поверхности моей шеи снова толпами бегут мурашки.

– Дань, правда не нужно со мной ехать, – стараясь сделать свой голос строгим, произношу я.

Мне почему-то очень неловко рассказывать ему, какого рода проблемы с бывшим у моей подруги. Боюсь, что он не поймёт и будет осуждать Таю, а вместе с ней и меня.

Даниил выпускает меня из объятий, включает свет, достаёт из шкафа футболку и начинает натягивать её на себя.

– Я никуда не отпущу тебя ночью одну, Лялька, – заявляет он, бросив на меня короткий взгляд. – Либо ты остаёшься здесь, либо мы едем вместе. Третьего не дано.

Я упираю руки в бока и недовольно поджимаю губы.

– Ну вообще-то, ты не имеешь права ставить мне такие условия.

– Ещё как имею.

– С чего вдруг?

– Потому что ты моя девушка.

Что-то так сладко сжимается в груди от этих его слов. Я даже на секунду теряю нить разговора. Губы сами собой расползаются в глупой улыбке.

– Я твоя девушка? – переспрашиваю я, отчаянно пытаясь спрятать восторг.

– Да, ты моя девушка, – нагло повторяет он, делая шаг на меня. – А ты что-то имеешь против?

И хоть мне до одури приятно слышать от него такие слова, всё же рассказывать подробности о Таиных проблемах по-прежнему не хочется. Втягивать в них Даниила хочется ещё меньше. Даже несмотря на то, что я пока понятия не имею, как решать их самой.

– Я ничего не имею против. Но даже если ты мой парень, это не даёт тебе право командовать мной, – игриво тычу я ему пальцем в грудь.

– Но я буду, – самоуверенно заявляет он, снова сграбастав меня в объятия.

– Не будешь! – возмущённо восклицаю я.

– Уверена? – вкрадчиво произносит Даниил мне в губы.

– Уверена, – выдыхаю я, не в силах противостоять его магнетизму.

Меня снова всю с ног до головы охватывает лёгким трепетом от такой волнующей близости.

– Сказал, буду, значит, буду, – заверяет он. – Если посчитаю нужным.

– А если я не позволю?

– Позволишь.

– А если нет?

– Куда ты денешься…

Мужские губы вновь накрывают мой рот. Берут в плен, подчиняют, лишают рассудка и воли.

– Ладно… Ладно! – выстанываю я, как только жадные поцелуи Даниила спускаются ниже и начинают жалить мою шею. – Поехали со мной, если тебе так хочется…

Всю дорогу, пока Даня безмятежно крутит руль своей дорогущей тачки, я ёрзаю на сидении и не могу набраться смелости, чтобы объяснить Таину ситуацию. Да просто не знаю, с каких слов начать этот разговор.

Всё, на что меня хватает, это скромно показывать дорогу к дому подруги.

И лишь когда Даниил паркуется возле нужного подъезда, я осознаю, что дальше тянуть уже невозможно.

– Ты пойдёшь со мной? – настороженно спрашиваю я, отстёгивая ремень безопасности.

– Ну мне бы не хотелось два часа сидеть в машине, – улыбается Даниил.

– Почему два часа?

– Ну а сколько по времени ты планируешь оказывать психологическую помощь своей подруге?

Я тяжело вздыхаю.

– Дань, давай ты лучше оставишь меня здесь, а сам поедешь домой спать? Скорее всего, я пробуду у Таи до утра.

Хоффман недовольно морщится и отворачивается к лобовому стеклу. Кладёт обе руки на руль и крепко его сжимает.

– А ты не обманываешь меня, Ляля? – растеряв всю игривость в голосе, спрашивает мой новый парень.

Я хочу ответить ему «нет» и запинаюсь.

Нет, я его не обманываю, конечно. Но и не договариваю ведь. Хоть Даниил явно другое сейчас имеет в виду. Сомневается, что я действительно иду к подруге?

Что ж, после печального опыта с Виолеттой, после моей истории со Стасом я вполне могу понять своего Хоффмана.

Наверное, с моей стороны подло по отношению к нему даже просто не договаривать что-то.

– Дань… Я не только психологическую помощь собираюсь оказывать Тае, – осторожно произношу я, тщательно подбирая слова. – Её бывший… Как бы тебе объяснить… Он, в общем, не очень хороший человек. Он ей угрожает. Я хочу побыть рядом, чтобы ей не было так страшно. Он грозился приехать и сделать что-то плохое, не знаю, может, уже у неё дома сейчас. Я бы не хотела втягивать тебя. Тебе это не надо.

– А, ну раз так, то тогда да, конечно, я поеду, – усмехается Даниил. – Пусть моя девушка идёт одна среди ночи защищать свою подружку от какого-то там козла. Действительно, зачем мне это?

Я снова тяжело вздыхаю.

– Дань, мне просто не хочется, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

– Ляль, у тебя с головой как? Всё в порядке? – без тени иронии в голосе интересуется он.

– Да просто я боюсь за тебя! – в сердцах выпаливаю я. – Этот человек может быть очень опасен!

Мой парень изумлённо качает головой. Весь его вид говорит о том, что таких экземпляров, как я, Даня в своей жизни ещё не встречал.

– Идём к твоей подруге, – в конце концов заявляет он.

– Дань…

– Слушай, твоё недоверие просто оскорбляет.

– Дань…

– Пошли, я сказал.

В который раз вздыхаю.

– Ну хорошо.

Выходим из машины, Даниил пиликает сигнализацией, берёт меня за руку и ведёт в подъезд.

Квартира Таиной мамы находится в не самом благополучном доме, в подъезде плохо пахнет, ступеньки разбиты, стены обшарпаны. Хорошо ещё, что свет горит. Я кошусь на Даниила, пытаюсь распознать его реакцию, помня, как он кривился от «Берлоги», хотя там было вполне себе прилично по сравнению с тем, что здесь. Но лицо моего парня не выражает никаких эмоций.

Тихонько стучу в нужную квартиру. Звонок у Таиной мамы почему-то никогда не работал, да и нехорошо звонить среди ночи. Вдруг они уже спят?

Тая открывает дверь не сразу, лишь спустя несколько минут. Зарёванная, в джинсах и свитере, несмотря на то, что сейчас глубокая ночь. У меня сердце сжимается от жалости. Синяк на скуле подруги стал будто ещё темнее. Смотрит на нас с Даниилом затравленно и смущённо отворачивается, пытаясь скрыть пострадавшую половину лица.

– Привет, Тай. Ничего, что я с группой поддержки? – спрашиваю я с неловкой улыбкой на губах, ужасно сомневаясь – правильно ли поступила, что пришла сюда с Ольшевским. – Знакомься, это Даниил.

– Ничего. Проходите, – сконфуженно отвечает подруга и отходит в сторону, пропуская нас в квартиру. – Очень приятно, Даниил.

– Взаимно, Тая, – вежливо отвечает ей Хоффман, шагая через порог вслед за мной.

– Где мама? – спрашиваю я, разуваясь.

– Спит, – отвечает Тая.

– А папа?

– Его нет. Пойдёмте на кухню.

У Таиной мамы малогабаритная однушка с ремонтом ещё советских времён. Но всё очень чисто и аккуратно.

Я снова украдкой смотрю на Даниила – по его лицу сложно что-то понять. Радует, что он хотя бы не разглядывает скромное жилище подруги с пренебрежением. Признаться, какая-то часть меня этого опасалась, помня, как высокомерно Хоффман вёл себя в «Берлоге».

Мы перемещаемся на малюсенькую кухню, Тая наливает нам чай.

– Только к чаю ничего нет, – смущенно произносит она, усаживаясь на табуретку возле стены. На такой тесной кухне втроём за столом нам не уместиться. – Маму не уговорить перестать экономить. Всё откладывает зачем-то…

– Да мы только недавно поели, не переживай, Тай, – успокаиваю я подругу.

Даниил берёт предназначенную ему чашку с чаем и отходит с ней к окну. Опирается бёдрами на подоконник, оказываясь ровно напротив моей подруги.

– Рассказывай. Кто тебя обижает? – спрашивает он, внимательно разглядывая её.

Тая опускает взгляд в свою кружку, которую обхватывает двумя руками. Потом неуверенно смотрит на меня. Я ей ободряюще киваю. Раз уж Даниил здесь и хочет помочь, мы просто обязаны всё ему рассказать.

Но Тая лишь тяжко вздыхает.

– Зря вы приехали. Ляль, я же говорила тебе, что не надо…

Стук в дверь раздаётся так внезапно и громко, что мы с Таей одновременно подпрыгиваем от испуга на своих табуретках. И так же одновременно подрываемся на ноги.

Тая порывается броситься в прихожую, но я успеваю её остановить, схватив за локоть.

– Так, сиди здесь. Я сама ему открою! – грозно говорю я, глядя в испуганные глаза подруги.

И уже делаю шаг в направлении прихожей, как меня тоже перехватывают. И тоже за локоть. Чтобы осторожно, но настойчиво вернуть назад.

Даниил ничего не говорит. Просто смотрит мне в глаза, как ещё секунду назад я смотрела в глаза Тае. Но у него такой взгляд, что я всё понимаю без слов. Мой мужчина сам пойдёт и откроет дверь. И я не решаюсь ему возражать.

Убедившись, что я поняла, Даниил разворачивается и выходит с кухни.

А мы с Таей несмело крадёмся за ним.

В прихожей нас встречает Таина мама в тонком цветастом халате. Она тоже выглядит испуганной, растерянно переводит взгляд с меня на Даню, потом на свою дочь и обратно на нас.

– Добрый вечер… – неуверенно произносит она.

– Здравствуйте, тёть Люб, – нервно улыбаюсь я.

– Добрый вечер, – вежливо отвечает ей Даниил.

– Мам, иди спать, пожалуйста. Всё в порядке, – дрожащим голосом просит Тая, торопливо шагая к своей родительнице. Берёт её за руки и пытается увести обратно в комнату.

Стук в дверь повторяется. Если, конечно, это можно назвать стуком. Ощущение такое, будто кто-то с той стороны собирается взять квартиру штурмом.

Тёть Люба хватается за сердце. Тая что-то быстро говорит ей, успокаивая, и всё-таки уводит в комнату. Мы с Даниилом остаёмся в прихожей вдвоём. Даже не посмотрев в мою сторону, он прокручивает замок и рывком открывает входную дверь.

У меня так бешено стучит сердце в груди, что эти удары сотрясают всё тело. Но боюсь я в этот момент не за себя. И даже не за Таю. Я страшно боюсь за Даниила. Он у меня смелый безбашенный мальчик, а этот чёртов Игорь – не интеллигентный Стас. Во-первых, бывший любовник подруги – боров здоровый, а во-вторых, агрессивный ублюдок, который даже девушек бьёт!

Панически смотрю по сторонам на предмет чего-то тяжелого, чем в случае чего можно будет вооружиться и огреть этого Игоря по башке, если вдруг он на Даниила нападёт.

Но я не успеваю ничего найти. Из-за открытой двери доносится неприятный мужской бас, заставляя меня замереть на месте.

– Даниил?! Ты что здесь делаешь?

Я изумлённо впиваюсь глазами в профиль своего парня. Того, кто стоит в подъезде, не вижу – дверь загораживает обзор. Но сомнений в том, что это Таин любовник, у меня не возникает.

Так выходит, они с Даниилом знакомы?

– Игорь Семёнович, какая неожиданная встреча, – изумлённо произносит Хоффман, подтверждая мою догадку. А в следующий миг с губ моего парня срывается смешок. – У меня тот же вопрос?

– Да я… – растерянно тянет мужчина. – А ты что, знаком с Таисией?

– Представьте себе, знаком. Как тесен мир, да?

– И не говори… И кто же вас познакомил?

– Да какая разница кто. Вы лучше мне скажите, зачем девушку обижаете?

– Что за чушь? Никто её не обижает. Что она там насочиняла тебе?

– Фингал под глазом, значит, не вы ей поставили?

– Конечно, нет! Вот же стерва, решила репутацию мне мерзкими слухами испортить? Мой тебе совет, Даниил, никогда не верь тёлкам. У них у всех на первом месте шкурный интерес. Особенно у таких, как наша общая знакомая. Что она там тебе про меня наговорила? И где вообще она сама? Боится выйти в глаза мне посмотреть?

– А вы зачем приехали-то сюда, Игорь Семёнович? Посреди ночи в квартиру ломитесь, людей пугаете.

– Знаешь что, сынок, не лез бы ты лучше не в своё дело. Мы с твоим отцом старые друзья, не хотелось бы из-за продажной девки испортить отношения, правда? Так что езжай-ка ты отсюда домой, а я тут проведу беседу, объясню, что клеветать на людей нехорошо.

– Да мне плевать, какие там отношения у вас с моим отцом. Вы лучше скажите, как ваша супруга поживает, Игорь Семёнович? Кирилл с Дашей? И, самое главное, тесть ваш как? Надеюсь, жив-здоров? Я хоть и ребёнком был, когда последний раз его видел, но до сих пор очень хорошо помню. Такой классный мужик. Думаю, может, заехать в гости к старому генералу? Наверняка он меня тоже помнит.

– Даниил, ты ведь уже не ребёнок. И должен понимать, что некоторые вещи могут привести к очень нехорошим последствиям.

– Всё зависит от вас, Игорь Семёнович. Девушку оставьте в покое. Сами же сказали, зачем ссориться из-за какой-то тёлки?

Из-за двери слышится неприятный гортанный смех.

– Какая прыткая нынче молодёжь пошла! Да не нужна мне эта… – Из-за двери в адрес Таи летят самые последние бранные, после чего ублюдок снисходительно добавляет: – Забирай себе. Хотя я бы на твоём месте кого-нибудь почище поискал. Привет отцу.

Из подъезда слышатся удаляющиеся шаги, и Даниил захлопывает входную дверь.

Я только сейчас замечаю, что Тая уже снова находится в прихожей и, так же, как и я, не дыша стоит возле стены и смотрит на моего Хоффмана во все глаза.

– Даниил… Спасибо тебе большое! – Тая делает несколько шагов к Хоффману, сложив руки домиком на груди. В её голосе снова слышны слёзы.

Мой парень разворачивается к ней лицом и холодно произносит:

– Если он объявится снова, позвонишь Ляле.

Тая несколько раз отчаянно кивает. А Даниил переводит взгляд на меня и кивком головы указывает на входную дверь:

– Поехали.

Не дожидаясь моего ответа, он обувается и выходит из квартиры.

А я подхожу к подруге. Обнимаю её за шею и несколько раз быстро целую в мокрые от слёз щёки.

– Ну всё, не реви давай. Я же говорила, что всё будет хорошо?

– Лялька… Какой же Даниил у тебя классный! – громко шепчет Тая, изо всех сил обнимая меня в ответ. – Боже, береги его! Как же тебе с ним повезло!

– Да, – невольно улыбаюсь я, прижимая подругу к себе ещё крепче, и лишь после этого выпускаю её из рук. – Ну всё, я побежала. Если вдруг что – сразу звони!

– Хорошо! – улыбается она мне сквозь слёзы.

Я торопливо натягиваю пальто, обуваю ботильоны и спешу вслед за Даниилом. Он ждёт меня на площадке возле лестницы, привалившись спиной к стене.

Заметив моё появление, Даня отталкивается от стены и начинает спускаться вниз по ступеням, не проронив при этом ни слова. Мне ничего не остаётся, как только пойти вслед за ним.

Так же безмолвно мы выходим из подъезда и садимся в машину.

Я буквально на физическом уровне ощущаю, как между нами растёт напряжение, и мне от этого не по себе.

Даниил явно не в восторге от всего произошедшего. Что ж, его можно понять. Разговор у них с этим подонком состоялся не из приятных. Возможно, теперь у моего парня будут проблемы.

Но, в конце концов, он сам захотел вмешаться в это дело. Я его предупреждала. Просила не лезть.

– Спасибо большое, что помог, – несмело произношу я, вглядываясь в хмурый профиль Хоффмана, в то время как он заводит двигатель и трогается с места.

Даниил молчит. Вообще ничего не отвечает мне. Даже не кивнёт в знак того, что услышал. В полной тишине выкручивает руль, выезжая из Таиного двора, и сосредоточенно смотрит в лобовое стекло.

Я испытываю просто чудовищную неловкость от перемены поведения Ольшевского. Грудь заполняет свинцовой тяжестью до такой степени, что даже дышать становится трудно. Этого-то я и боялась, когда просила его не ехать со мной к Тае.

Но он настоял. Сам напросился. Ещё что-то там про доверие говорил! Так зачем теперь строить из себя обиженного?!

– Что не так? – резким тоном спрашиваю я, не выдерживая больше этой давящей тишины.

Даниил молчит. И это уже просто добивает меня.

– Слушай, я понимаю, что всё это выглядит не очень, – нервно говорю я, от волнения до боли впиваясь ногтями в свои ладони. – Но не нужно делать выводы, не зная всего. Тая хорошая девушка. Она моя лучшая подруга!

– Это и напрягает, – равнодушно отзывается Даниил.

Я чувствую себя так, будто мне залепили пощёчину. Становится почти физически больно. Обидно до слёз.

В голове панически мечутся хаотичные мысли. Я ведь предупреждала его! Просила, чтобы не ездил со мной! Он сам настоял. И что теперь? Разве я в чём-то провинилась перед ним? Чем я заслужила сейчас этот тон?

– Останови машину, – сдавленно требую я, отвернувшись от Ольшевского и глядя в одну точку перед собой.

– Зачем? – сухо интересуется он.

– Останови машину, я выйду.

– Успокойся.

Поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в его недовольный профиль.

– Нет, не успокоюсь. Если ты осуждаешь мою подругу и меня заодно вместе с ней, я не понимаю, зачем нам тогда продолжать встречаться? Спасибо тебе, что помог, но дальше нам не по пути. Останови машину.

– Я тебе сказал, успокойся, – убийственно спокойным голосом отвечает на это Даниил. – Приедем домой, поговорим.

Во мне же бушует целый ураган эмоций. От возмущения и обиды просто разрывает изнутри.

– Это унизительно, – со злостью выдыхаю я.

– Что унизительно?

– То, что ты обо мне думаешь!

– А что я о тебе думаю?

– Что я с тобой из-за денег, – пожимаю плечами я.

Даниил невесело усмехается, по-прежнему глядя исключительно прямо перед собой, на дорогу.

– С чего вдруг я должен так думать?

– А что ещё заставляет тебя разговаривать со мной в таком тоне?

– Я просто пытаюсь понять, как можно продавать себя женатым козлам за серёжки или что-то ещё подобное…

Боже мой. Снова он про эти серёжки! Которые, по всей видимости, мне должен был подарить Стас.

Я чувствую такую безысходность. Похоже, Даниил уже составил мнение обо мне. Очень неприятное мнение. И мне вряд ли удастся его изменить. Потому что оправдываться в такой ситуации кажется ниже собственного достоинства.

– Не пытайся. Тебе всё равно никогда этого не понять, – холодно произношу я, защищая сейчас в первую очередь честь подруги.

Даже если она и делала это, он не вправе её осуждать. Никто не вправе.

– Ну почему же, – сухо отзывается Даниил. – Если постараться, может, всё же смогу. У тебя, кажется, непростые отношения с мамой. С детства приходится работать в сомнительных заведениях. Явно не от хорошей жизни девушки на такое идут.

– Браво, капитан очевидность. А теперь останови машину. Я выйду, – сквозь зубы прошу я.

– Я знаю, что со мной ты точно не из-за денег, – произносит он, игнорируя мою просьбу. – А что было до меня, плевать.

– Ты оглох, что ли? Я сказала, машину останови!

Впервые с той минуты, как мы покинули Таину квартиру, Даниил поворачивает голову и бросает на меня короткий взгляд.

– Прекрати истерику. Ты прекрасно знаешь, что ночью я никуда тебя одну не отпущу. И ничего плохого я тебе не сказал, чтобы строить из себя сейчас оскорбленную невинность.

– Да будет тебе известно, придурок, что со Стасом у меня ничего не было. Что не зарилась я на его деньги, а он действительно мне нравился. В отличие от тебя, Стас очень воспитанный, галантный, приятный человек. А о том, что он женат, я узнала только сегодня. Он мне рассказал это в ресторане, буквально перед тем, как мы с тобой столкнулись возле туалета! И никаких серёжек он мне не дарил, а если бы и подарил – я бы не приняла от него такой подарок!

Даниил снова поворачивает голову и смотрит на меня ровно две секунды, после чего возвращает взгляд обратно на дорогу.

– Не могла сразу сказать? – спрашивает он зло после паузы.

Я откидываюсь на спинку своего сидения, прикрываю глаза и нервно выдыхаю.

Какое-то время мы едем в тишине. Ольшевский больше не смотрит в мою сторону, я тоже гляжу исключительно прямо перед собой.

Обида всё ещё не отпускает меня, так и клокочет в груди. Когда наш автомобиль приближается к хорошо знакомому элитному жилому комплексу неподалеку от моей работы, и я понимаю, что совсем скоро мы с Ольшевским вновь окажемся наедине в его арендованной квартире, мне почему-то становится страшно.

Сама не знаю, чего боюсь. Что Хоффман будет холоден со мной? Или, наоборот, захочет продолжить с того момента, на котором мы остановились перед отъездом к Тае? А я этого уже не хочу.

Я вообще теперь не знаю, чего хочу.

– Я не пойду к тебе в квартиру, – холодно произношу я в конце концов.

– А куда ты пойдёшь?

– Отвези меня обратно к Тае.

– Нет.

– Тогда отвези в гостиницу.

– Нет.

– Я сказала, что не пойду к тебе, значит, не пойду. Я не хочу. Неужели так сложно это понять?!

– А я сказал, что ты пойдёшь. Успокойся уже, Ляля.

– И что, ты меня силой заставишь? Я буду вырываться и орать!

– Значит, потащу силой. Я сказал, что никуда тебя ночью одну не отпущу.

Я не знаю, что начинает твориться со мной в эту минуту. Меня изнутри всю разрывает от негодования. Я не могу ему позволить со мной так разговаривать, так обращаться! С чего он взял, что может командовать мной? Осуждать, предъявлять какие-то претензии, а потом требовать от меня подчинения? Да кто он такой?!

У меня нет сомнений в том, что Даниил выполнит свои угрозы. Я почти уверена, что он так и поступит – потащит меня силой в эту квартиру, даже если я буду сопротивляться и звать на помощь. Для него это не составит большого труда. Кто ночью мне поможет? На улицах ни души. Даниил намного сильнее меня.

Но я не могу позволить ему так обращаться со мной. Это переходит все границы. Это унизительно. Это отвратительно и ужасно!

Остаётся совсем немного до пункта назначения нашей поездки. Перед тем, как свернуть на территорию комплекса, мы встаём на красном светофоре. И я вдруг понимаю, что это мой единственный шанс сохранить собственное достоинство.

Быстро отстегиваю ремень безопасности, распахиваю дверь и молнией вылетаю из машины. Быстрым шагом иду к тротуару, почти переходя на бег. Воровато оглядываюсь и вижу, как Даниил тоже покидает салон автомобиля. Бросив тачку прямо на перекрёстке, даже не захлопнув водительскую дверь, Ольшевский устремляется за мной.

Я неосознанно перехожу на бег. Припускаю изо всех сил, стараясь по возможности не убиться на своих высоченных каблуках. Несусь по тротуару и ныряю в арку ближайшего дома, надеясь затеряться во дворах.

Но Даня очень быстро догоняет меня. Ловит, как только я преодолеваю арочный пролёт, обхватывает крепко обеими руками, заставляет попятиться назад и впечатывает спиной в кирпичную стену дома.

Мы оказываемся лицом к лицу. Моё бедное сердце выскакивает из груди.

На улице холодно, но мне очень жарко. Я тяжело дышу после быстрого бега, изо рта вырывается пар, по венам шпарит адреналин. Даниил тоже тяжело дышит и сжимает меня в своих руках до хруста костей. Смотрит в глаза бешеным взглядом. Кажется, моя выходка его поразила не на шутку.

– Ты почему такая дура?! – спрашивает он со смесью злости и изумления.

– Сам ты придурок, ясно?! Ты не имеешь права так со мной разговаривать! И не имеешь права меня заставлять!

– Я тебя люблю! – орёт он на меня.

Я открываю рот, чтобы наорать в ответ, высказать ему всё, что накипело, да так и застываю, забыв закрыть его назад. Смысл этих трёх слов медленно доходит до сознания, парализуя всё моё тело.

– Ч..то? – заикаясь, кое-как выдаю я, чудом преодолевая ступор.

Даниил со злостью выдыхает, прикрывает на мгновение веки. Потом снова открывает и пронзительно смотрит мне в глаза.

– Я тебя люблю, – повторяет он уже спокойнее, но оттого не менее твёрдо.

У меня мурашки бегут по коже. Я совершенно не знаю, что сказать. Беспомощно хлопаю ресницами, растерянно открываю и закрываю рот. Он серьёзно сейчас?!

Похоже, что вполне серьёзно. Карие глаза впиваются в меня со всей строгостью, транслируя взглядом эту мысль.

Господи, я сейчас умру!

– Люблю, поняла, – в третий раз произносит Даниил и жадно приникает к моим губам.

Наверное, именно в этот момент я понимаю, что тоже давно и бесповоротно влюблена в Даниила. Эмоции переполняют меня настолько, что я не могу дышать. Кажется – я жить не могу без него.

Впиваюсь пальцами в мужскую куртку, горячо отвечая на поцелуй. Льну к Хоффману всем телом, жаждая максимально увеличить площадь соприкосновения.

Он подхватывает меня под ягодицы, вынуждая обнять ногами за бёдра. Ещё сильнее вдавливает в стену, припечатывая к ней своим крепким торсом. Его горячее дыхание обжигает мои губы, шею. Я просто схожу с ума. Не понимаю ничего, как обезумевшая от страсти кошка. Наверное, захотел бы Даниил взять меня прямо здесь, в этом переулке, я бы не возражала.

Но, к счастью, из нас двоих Ольшевский сохраняет крупицы рассудка.

– Поехали домой. Я не хочу ничего слышать… – произносит он охрипшим голосом мне на ухо, бережно опуская на землю.

Каблуки царапают асфальт, колени слабые, ноги подгибаются, не желая удерживать меня в вертикальном положении, и я едва не заваливаюсь вниз. Даниил вовремя подхватывает за локти.

– Тише, – усмехается он. – Не падай. Идём.

Берёт меня за руку, крепко сжимает её, тянет за собой.

Мы пересекаем тёмное пространство под аркой, где Даниил не выдерживает и останавливается, чтобы снова облапать меня и зацеловать. И опять с трудом отрывается, чтобы продолжить путь, но через десяток шагов всё повторяется вновь.

Каким-то чудом мы всё же добираемся до брошенной на перекрёстке машины. К счастью, её никто даже не угнал.

Через ещё каких-то десять минут мы уже стоим на пороге арендованной Даниилом квартиры.

У меня пальцы рук немеют от волнения, в голове клубится сладкий дурман. Пока мой парень возится с ключом, я прислоняюсь спиной к стене возле двери, делаю глубокий вдох и выдох, стараясь прийти в себя.

Справившись с замком, Даниил открывает дверь, но вместо того, чтобы зайти в квартиру, подходит вплотную ко мне, ставит руки на стену по обе стороны от моей головы.

– Ну что ты? Не передумала? – тихо интересуется он, наклонившись к самому уху и оставляя на шее несколько горячих поцелуев, от которых по телу проносится волна горячей дрожи.

– Что не передумала? – шёпотом спрашиваю я, втягивая шею и прикрывая от удовольствия веки.

– Связываться со мной?

– Разве у меня есть выбор? – усмехаюсь я, пытаясь спрятать шею от его губ, потому что этот засранец намеренно делает так, чтобы было щекотно.

– Выбор есть всегда… – лениво замечает он, скручивая мои руки и заводя их мне за спину.

– Я давно тебя выбрала. В тот момент, когда ты впервые меня поцеловал.

Даниил отстраняется и пристально смотрит в глаза. Продолжая удерживать одной рукой мои запястья, другую ладонь он кладёт мне на шею. Нежно гладит большим пальцем пульсирующую венку под кожей.

Я сглатываю от того, как меня это заводит. По нервным окончаниям бежит ток, скручиваясь в тугую спираль внизу живота.

Как под гипнозом дышу и смотрю Хоффману в глаза.

– Я не подарок, – многообещающе произносит он.

– Знаю, – выдыхаю я.

– Ты ведь понимаешь, что будет, как только мы переступим порог этой квартиры?

– Понимаю…

– И хочешь этого?

Я уверенно киваю:

– Хочу.

Он отпускает меня и делает шаг назад, движением головы предлагая пройти в открытую дверь.

Мои ноги ещё слабее, чем прежде. Но я послушно ступаю в указанном направлении.

Даниил входит в квартиру вслед за мной и с громким звуком захлопывает за нами дверь. Сразу после этого он берёт меня за руку, рывком разворачивает к себе, буквально срывает с меня пальто, подхватывает на руки и несёт в спальню прямо в ботильонах. Валит на кровать и уже там продолжает нетерпеливо раздевать, разувать, перемежая свои действия горячими ласками.

У меня захватывает дух от происходящего. Слишком хорошо становится от его смелых прикосновений. Моё бедное сердце готово выпрыгнуть из груди. Слишком закипает кровь в венах от наглых глубоких поцелуев. С Даниилом всегда так, с ним всё – слишком-слишком. Я слишком часто дышу, слишком сильно цепляюсь пальцами, скользя по гладкой коже сильных рук и плеч, забираясь под футболку, наслаждаясь твердым рельефом мышц мужского пресса.

Все мысли выбивает из головы, тело пронзает мощной, сладостно-острой волной непередаваемых ощущений, когда мы, наконец, доходим до главного и становимся единым целым.

Эту ночь я вряд ли смогу когда-нибудь забыть. Никогда прежде ни с кем ничего подобного я не испытывала.

Даниил нереальный… Он – бог! И, как оказалось, не только в поцелуях…

Я снова умираю в его руках. Но теперь уже совершенно иным образом. Мне хочется кричать от удовольствия много-много раз в эту ночь. Мне хочется плакать и признаваться в любви своему нереальному любовнику, когда с рассветом за окном всё заканчивается. Но вместо этого я просто лежу в уютных мужских объятиях, смертельно уставшая, мокрая от пота, но самая счастливая на свете.

– Лялька, я тебя замучил, но я ещё хочу… – лениво тянет мой Хоффман, крепче вжимая меня в своё крепкое тело. Давая в полной мере прочувствовать правдивость его слов.

Я невольно расплываюсь в довольной улыбке.

– Маньяк… – шепчу я с шутливым укором. – Утро уже, на работу скоро собираться…

– Давай в школу сегодня не пойдём? – тут же предлагает Даниил, зарываясь носом в мои волосы, щекоча горячим дыханием затылок.

– А если двойку поставят? – усмехаюсь я, довольно морщась от сладких мурашек, толпами сбегающих по шее.

– Не поставят. Я сам потом им поставлю. Серьёзно, Ляль, давай устроим себе выходной?

– Ну, в теории я могу позвонить в офис и отпроситься на денёк…

– Звони. Потому что я никуда тебя сегодня не отпущу.

Отпроситься с работы оказывается не так уж просто. Мой руководитель устраивает мне допрос с пристрастием, когда я звоню ему на сотовый. Задаёт миллион вопросов – почему, куда и зачем я решила так внезапно использовать свой отгул. Между прочим, честно заслуженный отгул, который мне обещали дать ещё полгода назад за внеурочную работу в выходной день.

Я злюсь. В самом деле чувствую себя двоечницей, которую строгий учитель подозревает в обмане. Хотя за мной такой репутации никогда не водилось. Не понимаю, чем заслужила это недоверчивое отношение, но стараюсь ничем не выдавать своих чувств. Не хочется портить такое чудесное утро. К тому же Даниил, кажется, подслушивает.

Разговор с начальством я заканчиваю на недружественной ноте, но как только звонок разъединяется, мгновенно забываю обо всём. Потому что Хоффман смотрит на меня с хитрым прищуром. Такой красивый. Лежит, вальяжно развалившись на кровати, лишь наполовину прикрытый одеялом. В утренних солнечных лучах его идеальное тело выглядит ещё божественнее, чем обычно.

Оставляю телефон на комоде и медленно иду к своему парню. Наши взгляды встречаются, и в моей груди распускает крылышки целая стая мотыльков. Замираю на полпути, склоняю голову на бок. Смотрю в эти лукавые карие глаза исподлобья, улыбаюсь, кокетливо закусив губу.

Даниил сужает взгляд и хлопает ладонью по постели рядом с собой.

– Ну, смелее, Белоснежка, – вкрадчиво произносит он. – Иди ко мне под одеялко, расскажи, что там втирал тебе твой босс. Он, кстати, что из себя представляет? Мне уже можно начинать ревновать?

Я закатываю глаза и весело смеюсь.

– То есть, ты официально отказываешься от своих слов, что ревность только для слабаков? – поддеваю я.

– Не отказываюсь, – мило улыбается мне Даниил. – Просто из каждого правила есть исключения.

– Выкрутился! – с напускным возмущением произношу я и снова смеюсь.

– Иди ко мне, сладкая, – настойчиво повторяет Хоффман, улыбаясь теперь лишь одними уголками губ.

Я делаю ещё несколько шагов, не спуская с него взгляд, но у изножья кровати вновь замираю.

– Слушай, а почему Хоффман? – внезапно становится любопытно мне. – Это в честь того самого актёра, Дастина Хоффмана?

Даниил недовольно вздыхает. Лениво поднимается с постели, ловит меня за ногу и ловко заваливает на кровать. Я успеваю только ойкнуть, когда этот засранец забирается на меня сверху, полностью подчиняя и подминая под себя.

– Да, в честь него, – наконец снисходит до ответа он, наклоняясь и целуя меня в шею сразу несколько раз подряд.

– Ты его поклонник, что ли? – морщусь от удовольствия я.

– Да не то что бы. Но вообще он неплохой актёр. И человек.

– Но тогда почему именно он?

Даниил, кажется, задался целью заставить меня потерять нить разговора, забирается руками под футболку, трогает, целует куда попало, но мне так сильно любопытно, что я не поддаюсь на провокацию.

Хоть и вся покрываюсь мурашками от его поцелуев, но упрямо спрашиваю:

– Так почему?

Мой парень, наконец, сбавляет обороты, отстраняется и внимательно смотрит мне в глаза.

– Это так важно, Ляль?

Спрашивает так, будто я задала не совсем уместный вопрос. Будто чем-то задела. Мне даже становится немного неловко, хоть и объективно ничего бестактного я себе сейчас не позволила.

– Ну мне просто любопытно. Не хочешь, не говори.

Даниил сползает с меня и перекатывается на спину. Лежит, раскинув руки в разные стороны, и глядит в потолок. Теперь уже я забираюсь на него сверху и заглядываю в глаза.

– Эй… Ты чего, обиделся?

Он усмехается.

– Да нет, конечно, – дружелюбно произносит Даниил. – В детстве мы с мамой часто смотрели старые фильмы с Хоффманом. Он нравился ей. Ну и её симпатия как-то сама собой передалась мне. Я не раздумывал долго, называя свой профиль в тиндере. Просто вписал первое имя, что пришло в голову. Вот и всё. Я удовлетворил твоё любопытство, Белоснежка?

Я умилённо поджимаю губы и киваю. Не знаю, действительно ли тот Хоффман такой хороший, но мой Хоффман – просто чудо. Как же я его… люблю.

Смотрю в эти чарующие карие глаза и не могу наглядеться.

Даже не верится, что он мой. Что мы действительно вместе. И у нас всё серьёзно. Разве я могла мечтать о таком?

Дурацкие мысли о том, что я рано радуюсь, что в моей жизни не может быть всё так прекрасно, что, возможно, Даниил просто обманывал меня, чтобы затащить в постель, рьяно рвутся в голову, пытаются омрачить моё счастье, но я старательно отмахиваюсь от них, даже думать об этом не хочу. Даниил ведь признавался мне в любви вчера. Трижды. И в его словах, в его взгляде не было фальши. Не было хитрости или безразличия. Он говорил искренне, это чувствовалось на уровне инстинктов. Ну не может он оказаться подонком и так подло меня обмануть!

– А у нас с тобой правда всё серьёзно? – тихо спрашиваю я, нежно проводя кончиками пальцев по колючей от щетины мужской щеке.

Даниил ловит мою руку за запястье, подносит к своим губам и оставляет на подушечках пальцев невесомый поцелуй.

– Ты сомневаешься?

– Просто у меня ещё никогда ни с кем не было серьёзно, – признаюсь я.

– А как было?

– Никак. Я ни с кем долго не встречалась.

– Почему?

– Не знаю. Все парни, которым я нравилась, по закону подлости не нравились мне. А те, которые мне нравились… Чаще всего оказывались не очень хорошими людьми.

Даниил притягивает меня к себе, укладывает под бочок и обнимает за шею рукой, так, что моя голова оказывается на его широком уютном плече. Я прикрываю глаза и наслаждаюсь теплом.

– Кто-то из них тебя обидел, Лялька?

– Ну как тебе сказать. Они оба меня бросили, добившись желаемого. Но я сама виновата, наверное. Надо быть умнее. И не верить всему, что говорят.

– Ты боишься, что я поступлю с тобой так же?

Я тихонько выдыхаю, уткнувшись носом в изгиб Даниной шеи. И с наслаждением вдыхаю вкусный запах его кожи. Который в миллион раз лучше любого, пусть хоть самого дорогого в мире парфюма.

Боюсь ли я? Конечно, боюсь. Шутка ли, в третий раз на те же грабли. Моя бедная нервная система может этого уже и не выдержать.

– А смысл бояться? – Стесняясь сказать правду, я начинаю умничать. – Пустая трата сил и энергии. Вряд ли мой страх может на что-то повлиять.

Даниил перекатывается на бок, оказываясь со мной лицом к лицу, чтобы внимательно посмотреть мне в глаза.

– Разве ты не видишь, как я к тебе отношусь? Неужели те двое вели себя так же?

– Нет. Конечно, нет, – тихо отвечаю я, чувствуя, как всё тело охватывает странным, незнакомым мне ранее трепетом. – С тобой всё по-другому. Но как раз это и пугает сильнее всего. Потому что я ещё ни разу в жизни ни в кого так сильно не влюблялась, как в тебя, Дань.

Боже. Неужели я и правда это только что сказала? Мамочки…

Даниил смотрит на меня так проникновенно. Он ничего не говорит, но я и без этого понимаю, что для него много значат мои слова. А потом Даниил притягивает меня к себе и заключает в крепкие объятия. Так тесно, что я едва могу сделать вдох.

– Вот и не надо сомневаться во мне, поняла.

Я не успеваю ничего на это ответить, как начинает звонить телефон. На этот раз уже не мой, Даниила. Аппарат лежит на прикроватной тумбочке, и Хоффману приходится выпустить меня из объятий, чтобы до него дотянуться.

Бросив взгляд на экран, мой парень хмурится, поспешно встаёт с постели, отходит в сторону и лишь после этого принимает вызов.

Я наблюдаю за ним ни жива ни мертва. Не знаю, что со мной творится. Всё, что он мне только что говорил, за секунду вылетело из головы. И на смену трепетной радости вновь вернулась тревога. Страх, возросший теперь в тысячекратном размере. Страх снова быть обманутой и брошенной. Глупое, необоснованное, но удушающе противное чувство.

А всё потому, что пока Хоффман тянулся за телефоном на тумбочке, я тоже успела привстать. И разглядеть на экране его гаджета фото красивой девушки.

Окончательно добивает голос, которым Даниил начинает разговаривать с ней, прижав трубку к уху. Так доброжелательно, почти ласково произносит:

– Алло, привет…

И выходит из спальни, оставив меня одну.

Я не иду за ним. Даже не пытаюсь подслушать. Лежу и старательно кусаю губы, уговаривая себя не быть дурой. Ну мало ли кто ему звонит? Он ведь сказал не сомневаться в нём, и я не буду.

Однако когда Даниил возвращается в спальню и заявляет мне:

– Ляль, мне надо уехать на пару часов.

У меня просто падает всё.

– А. Хорошо. Я тогда, наверное, всё-таки на работу поеду… – отстранённо произношу я, сползая с постели.

Где мои вещи? Шарю взглядом по полу, пытаясь понять, куда они летели сегодня ночью, когда Даниил их стаскивал с меня и бросал.

Хоффман подходит ко мне, берёт за талию, настойчиво привлекает в объятия.

– Не надо ехать ни на какую работу. Поспи лучше. И не заметишь, как я вернусь.

Я мягко, но решительно высвобождаюсь из его рук.

– Нет, я всё-таки поеду. Начальство не в восторге от моего прогула, так даже лучше.

– Лялька, – предупреждающим голосом произносит Даниил. – Ну что за капризы? Ты не можешь подождать меня пару часов?

Смотрю на него, силясь не взорваться от сжигающей меня изнутри ревности и недоверия.

– А куда ты едешь?

Как ни стараюсь говорить безразлично, в моём голосе так и сквозит обида.

– По семейным делам, – сдержанно отвечает Хоффман после небольшой паузы.

Хм. Интересно, по каким? Может, это какая-нибудь сестра ему сейчас звонила? И я зря паникую?

– А кто тебе сейчас звонил? – спрашиваю я уже без враждебности.

– Мама, – отвечает он.

И меня снова едва не рвёт на части от поднимающегося изнутри бешенства. Мама?! Он серьёзно? И сколько, интересно, его маме лет? Восемнадцать? Врёт. Врёт мне прямо сейчас, не краснея!

По семейным делам он, значит, поедет. Должно быть, не заметил, что я увидела фото на экране. И решил, будто я поверю в сказочку про то, что мама попросила его сгонять в магазин за продуктами на обед.

Господи…

А если он так легко врёт сейчас, значит, и всему, что говорил до этого, не стоит доверять!

Ну как же так? Ну почему? Мне хочется захныкать в голос от такого жестокого разочарования. А я только поверила в сказку. Только решила, что у нас всё по-настоящему. Что у нас всё будет хорошо! Дура.

Дура, дура, дура!

Смотрю в наглые карие глаза, такие невинные сейчас, и становится тошно.

– Ну раз мама… – произношу я безразлично, стараясь не выдавать своих эмоций. – Тогда, конечно, езжай.

Даниил бесцеремонно обнимает меня за шею и снова притягивает к себе. Я как безвольная кукла стою в его объятиях, даже не пытаясь ответить взаимностью. Руки мои опущены вниз и, как плети, свисают вдоль туловища.

– Ну что такое, Ляля? – спрашивает он, раздражаясь.

– Я видела фото на экране, тебе девушка какая-то звонила, а не мама, – холодно произношу я, продолжая стоять истуканом в его руках.

– Это мама. Просто старая фотография на её контакте стоит.

– Ну да, конечно, – со скепсисом хмыкаю я.

– Короче, – с тяжёлым вздохом произносит Даниил, выпуская меня из объятий. – Одевайся, поедешь со мной.

– Куда? – бестолково переспрашиваю я, хлопнув глазами.

– С мамой познакомлю.

– А-а-а… – Я так и застываю с открытым ртом.

Это что, выходит, ему правда мама сейчас звонила? Но как же та фотография?

– Одевайся-одевайся, – подначивает меня Даниил, подбирая с пола свою футболку.

Ловко натягивает её на себя через голову и отправляется к выходу из комнаты.

– Даниил, погоди! – бросаюсь я за ним, успевая ухватиться за локоть. – Ладно, извини. Я не знаю, что на меня нашло. Езжай к маме, я подожду тебя здесь.

Он разворачивается и смотрит на меня с осуждением.

– Да нет, поехали со мной. Может, после этого ты будешь больше мне доверять.

– Я же извинилась! – жалобно произношу я, а Даниил склоняет голову на бок и задумчиво усмехается.

– Тебя что, так сильно пугает знакомство с моей мамой?

Почему-то такой казалось бы безобидный вопрос застаёт меня врасплох и заставляет смутиться.

– Ну… Просто… Не рановато для знакомства с родителями?

– Рано, поздно, какая разница? – пожимает плечами Даниил.

– Ну… я не знаю… – Я окончательно теряюсь.

– Поехали, – непреклонно произносит мой парень усталым голосом, – одевайся.

– Ты уверен?

– Более чем.

Всю дорогу мы не разговариваем. Даниил ведёт машину, придерживая руль одной рукой и думая о чём-то своём, а другую руку по-хозяйски устроив на моём колене. Я удобно расположилась на комфортабельном сидении плавно движущегося автомобиля и всеми силами борюсь со сном, который решил сморить меня в тепле салона под тихо звучащую музыку.

Ещё полчаса назад я едва губы себе не искусала от волнения, но абсолютное спокойствие Хоффмана помогло мне расслабиться и перестать переживать. Не все мамы такие, как моя. Наверняка всё пройдёт гладко, без каких-либо неловких ситуаций.

Я девушка милая, воспитанная и наверняка понравлюсь маме Дани, если она, конечно, не сноб. А если сноб, то… Прав мой Хоффман, рано или поздно знакомство всё равно бы состоялось. Если мы планируем и дальше быть вместе, это неизбежно. Так зачем переживать?

Главное, что он не обманул меня. Ни в чём не обманул, кажется. И от этого так тепло на душе, что словами не передать…

Глаза закрываются сами собой, на губах непроизвольно расцветает улыбка.

Сегодня у меня была самая потрясающая в жизни ночь. Рядом со мной мой парень, о котором я так долго мечтала. Его тяжёлая ладонь приятно согревает моё колено. Что ещё нужно для счастья?

Когда машина тормозит, я уже почти дремлю. Даниил берет меня за руку и крепко сжимает, заставляя разлепить глаза. Вижу его внимательный взгляд, милую полуулыбку, и грудь затапливает щемящим ощущением тихого восторга. Мой парень самый красивый и обаятельный в мире засранец!

– Приехали? – спрашиваю я, сонно улыбаясь ему.

Он кивает. Я приподнимаюсь на сидении и смотрю в окно.

Место, в которое мы приехали, приводит меня в замешательство. Я ожидала увидеть крутой особняк, ну или как минимум элитную многоэтажку, но… Здание за окнами нашей машины вообще не похоже на жилой дом, хоть и выглядит вполне представительно. В нём четыре этажа, однородный светлый фасад, большие прямоугольные окна расположены на равном расстоянии друг от друга. Ухоженная территория, двустворчатые двери в центре строения, внушительных размеров крыльцо с перилами, по обе стороны от которого расчерчены белой краской ровные ряды парковочных мест. И даже есть какая-то вывеска над входом, но разглядеть с такого расстояния я её не могу.

– Что это за место? – удивлённо спрашиваю я, поворачиваясь к Даниилу.

– Это наркологическая клиника, – бесстрастно отвечает он.

– А-а-а… – Я снова глупо открываю рот, забывая вовремя его закрыть.

Задать вслух вопрос, что пришёл мне в голову, кажется неудобным. Но Даниил и так понимает, без слов.

– Моя мама здесь пациент, – поясняет он.

Я не знаю, что на это ответить. Становится так чудовищно неловко. Чувствую, как щёки начинают гореть.

– Понятно, – кое-как выдавливаю я из себя.

– Идём? – приподнимает брови Даниил.

– Да, конечно. – Я с готовностью несколько раз киваю.

Две с половиной недели назад

Даниил

Отец тяжело вздыхает, откидывается на спинку кресла и ненадолго прикрывает глаза, демонстрируя, как сильно я его утомил. После чего сцепляет руки в замок и снова начинает сверлить меня своим убийственным взглядом.

– Я как твой родитель обязан научить тебя ответственности, – подозрительно ровным голосом произносит он. – Хочешь вернуться в лес, забив на мою волю? Валяй. Но потом не удивляйся, если с твоим другом егерем что-нибудь случится. Сезон лесных пожаров уже закончился, но всякое бывает. Проводка замкнёт или искра из печки на коврик выскочит. И сгорит его сторожка.

Смотрю на отца, не веря своим ушам.

– Ты не посмеешь.

– А ты проверь.

Я настолько шокирован услышанным, что, наверное, впервые в жизни лишаюсь дара речи. Мой отец всегда был человеком жёстким, но я и подумать не мог, что он способен опуститься до такого грязного шантажа. Угрожать причинить вред дорогому мне человеку.

А самое паршивое, что я не знаю, как далеко этот родитель сможет зайти в своих методах. Слов на ветер он никогда не бросал.

Если Михалычу навредят из-за меня, я себе никогда не прощу. Старику и без этого в жизни досталось.

Да, папа, ты всегда знал, куда бить. У любого найдёшь слабое место. Чертов стратег. Повезло же мне с родителем.

И что же теперь делать? Просто взять и согласиться с ним?

Язык не поворачивается произнести это вслух.

Отец смотрит на меня в упор, пытаясь додавить тяжелым взглядом. Едва сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше, мешает только страх за егеря. Отец ведь и правда может. Не убить, конечно. На такое он не пойдёт. Не верю. Но сжечь сторожку – запросто. Михалыч не переживёт.

У меня внутренности сводит от злости и собственной беспомощности. И я понятия не имею, как правильно себя сейчас повести, продолжая с ненавистью смотреть в ледяные глаза отца.

Внезапно раздаётся стук в дверь, прерывая нашу зрительную схватку.

– Да! – раздражённо гаркает отец, переводя взгляд мне за спину.

Оборачиваюсь и вижу, как в кабинет входит Громов. С презрением кривлюсь. Я с детства недолюбливал этого человека, и, как оказалось, не зря. Старый чёрт предан отцу до фанатизма и по одному щелчку его пальцев готов нарыть компромат на кого угодно. Не только на конкурента или врага, но даже на родного сына.

– Извините, что отвлекаю, Сергей Петрович, – произносит сб-шник своим прокуренным голосом, даже не взглянув в мою сторону, – но дело срочное.

– Говори, – бросает ему отец.

– Ирина Леонидовна в больнице.

Я мгновенно забываю обо всём, что меня беспокоило секунду назад, и весь обращаюсь в слух. Потому что Громов говорит о моей матери.

– Что случилось? – раздражённо спрашивает отец.

– Пока точно не известно, – отвечает сб-шник. – Предположительно передоз. Её скорая забрала из ночного клуба в тяжёлом состоянии. Сейчас Ирина Леонидовна в реанимации.

Я рывком поднимаюсь со стула, чувствуя, как по ногам расползается мерзкая слабость.

– Чёрт, и как же такое произошло, ты можешь мне объяснить?! – орёт на Громова отец. – Ты вроде должен был за ней присматривать?!

– Виноват, Сергей Петрович. Мои ребята упустили.

– Да что там за олухи у тебя работают, которые за бабой одной уследить не могут?! – гремит отец.

– Замолчи, – цежу я сквозь зубы, глянув на него исподлобья.

Отец багровеет от злости. Пытается испепелить меня ответным взглядом. В другое время родитель вряд ли спустил бы мне с рук такое неуважение при постороннем, но сейчас на удивление молчит. Даже не пытается поставить меня на место.

Я поворачиваюсь к Громову и сдавленным голосом спрашиваю:

– В какой она больнице?

Спустя четверть часа мы с отцом мчим по названному Громовым адресу на его машине. Я стараюсь не думать о плохом, но, наверное, впервые в жизни мне так страшно. Если с ней что-нибудь случится, я не уверен, что смогу дальше нормально жить.

Ненавижу себя всеми фибрами души за то, что был таким идиотом. Не Громов виноват, что не усмотрел, а я виноват. Что бросил её. Когда она нуждалась в помощи. Бросил и даже не звонил. Номер сменил, чтобы она не смогла дозвониться.

И чем я лучше своего отца?

Успокаиваю себя мыслью, что всё исправлю. Только бы не произошло самого страшного, только бы её вытащили, и тогда я обязательно всё исправлю.

С отцом мы не разговариваем весь путь и, приехав в больницу, всю ночь сидим у дверей интенсивной терапии. Лишь через несколько самых долгих часов моей жизни к нам, наконец, выходит врач и успокаивает. Говорит, что кризис миновал, и с мамой всё будет хорошо. Я, наконец, выдыхаю. Врач продолжает что-то говорить, но у меня в ушах звенит, и я не могу вникать. Кажется, отец обсуждает с ним возможность перевода мамы в частную клинику, где ей окажут лучший уход.

Утром маму переводят в обычную палату. Нам с отцом позволяют зайти к ней. Мама спит, а мы сидим на соседней кровати, всё так же молча. Сидим долго. Я разглядываю родные черты на бледном лице, сухие потрескавшиеся губы, которые когда-то так часто целовали меня. Наблюдаю за её ровным дыханием и испытываю раздирающее чувство вины.

Не знаю, о чём думает в эту секунду отец. Изучаю украдкой его хмурый профиль и осознаю, что родитель тоже волновался. Может, не такая уж он и сволочь. Но как бы там ни было, нашу разлуку с мамой в детстве и его предательство по отношению к ней после – я ему никогда не прощу.

– Пойдём выйдем, – сухо произносит отец, заметив моё внимание.

Оказавшись за дверями палаты, мы опускаемся на стоящую у стены кушетку. Отец долго молчит, плотно сжимая челюсть, я тоже не спешу завести диалог.

– Твоей маме нужна квалифицированная помощь, – произносит родитель после долгой паузы. – Я уже говорил ей об этом, но она наотрез отказывается. Врачи утверждают, что пока она сама не захочет, они не смогут ей помочь. Поэтому я прошу тебя, поговори с матерью. Убеди её. Иначе плевать, что там говорят врачи, я запру её в лечебнице силой. И пусть как хотят, так и лечат.

– Я поговорю, – сухо бросаю я.

– Уж будь добр, – холодно отвечает отец, отодвигая рукав рубашки и бросая взгляд на наручные часы. – Только уже вечером поговоришь. Через два часа собрание учредителей, мы с тобой должны там присутствовать. Так что поехали домой, надо успеть ещё принять душ и переодеться.

– Ты серьезно? – Я перевожу на него оторопелый взгляд. – Какое собрание? Я никуда отсюда не уеду! Я буду с ней.

– Ты сделаешь так, как я сказал, – цедит сквозь зубы отец.

Меня просто рвёт на части от его цинизма.

– Ты человек вообще или кто? Там моя мать вообще-то! Если тебе на неё плевать, то можешь ехать, куда хочешь! А я останусь здесь!

– Нам нельзя пропустить это собрание, – чеканит отец, вперивая в меня свой давящий взгляд.

Я ошеломлённо качаю головой.

– Она чуть не умерла сегодня ночью. Разве нельзя отменить твоё чёртово собрание или перенести?

– Нельзя! – гаркает отец. – Ты бестолковый маленький ребенок, – тычет он пальцем мне в грудь. – Это по твоей милости я переносил собрание уже несколько раз, больше переносить некуда! Твоя мать под присмотром врачей, ничего с ней не произойдет. Беспокоишься за неё? Тогда возьми уже, наконец, на себя ответственность перед своей семьей! Ты мужчина. Ты должен всё держать под контролем. Любишь свою мать? Если завтра меня не станет, как ты собираешься о ней заботиться без гроша за душой? Ты хоть представляешь, сколько стоят хорошие врачи, которые смогут помочь решить её проблему? Может, мне не париться об этом и отправить её в обычную больницу?

– Ладно, отец, я всё понял, – устало произношу я, растирая виски и снова качая головой. – Не думал, что ты опустишься до шантажа здоровьем мамы…

– Дурак ты, – раздражённо выплёвывает он. – Конечно, я сделаю всё, чтобы ей помочь. Но жизнь длинная, как ты не поймёшь. Что будет завтра, никто не знает. Устал я вдалбливать тебе в голову простые истины. Вот скажи, тебе правда плевать на всё то, чего я всю свою жизнь добивался таким трудом? Если так, можешь продолжать дальше развлекаться и ни о чём не думать. Только не удивляйся потом, если через несколько лет окажешься за обочиной жизни. А если в тебе есть хоть капля ответственности, если ты хоть немного задумываешься о своём будущем, о будущем своей матери, о будущем твоей семьи, которая однажды у тебя появится, – ты приедешь на собрание и займёшь место, к которому я тебя готовил всю жизнь. Перестань думать только о себе, Даниил. Хочешь доказать себе, что чего-то стоишь? Так почему не воспользоваться возможностью, которую я тебе даю? Далеко не у каждого есть такой шанс. Очень глупо упускать его. Короче, я больше тебя уговаривать не буду. Взрослый уже, решай сам. Собрание через два часа. Не приедешь, твоё место займёт Андриевский.

Договорив, отец резко поднимается с кушетки и уходит прочь.

Я сижу ещё какое-то время, переваривая его слова. Потом поднимаюсь и возвращаюсь в палату к маме.

Она проснулась. Я подхожу, сажусь на край кровати, беру маму за руку.

– Данечка мой, – шепчет она, силясь улыбнуться. – Сыночек, солнышко моё…

– Мам, – с лёгким укором произношу я по старой привычке, когда она начинает сюсюкать со мной, как с маленьким. – Как ты себя чувствуешь?

– Голова ужасно болит, – морщится она и начинает растерянно оглядывать палату. – Мы что, в больнице? Что случилось? Ничего не помню…

– Ты была вчера в ночном клубе и принимала запрещенные препараты, – напоминаю ей, избегая страшного слова «наркота». – Тебе было очень плохо. На скорой помощи тебя привезли в больницу.

Лицо мамы искажается от боли, она прикрывает глаза и крутит головой.

– Прости, сынок. Я не хотела. Так случайно получилось. Этого больше не повторится.

– Мам. Тебе нужна помощь врачей, чтобы прекратить это.

Она отворачивается, молчит. Потом поворачивает голову обратно и пронзительно смотрит на меня:

– Я не наркоманка какая-то. Мне просто было плохо. Да, я распустила себя. Но я в состоянии справиться с этим сама.

– Сегодня ночью ты чуть не умерла.

Она снова молчит.

– Мам, ты не представляешь, как я испугался, что потеряю тебя. Я бы не пережил этого.

– Даня, прости…

– Не надо просить прощения. Просто согласись на лечение. Ради меня, мама.

Она снова молчит. На этот раз дольше. По её бледным впалым щекам начинают бежать слёзы.

– Я ненавижу все эти больницы, я с ума в них сойду… – со всхлипом произносит она.

Крепче сжимаю её руку, подношу к губам и целую прохладные пальцы.

– Я буду рядом, мама. Буду приезжать к тебе каждый день.

Она поднимает на меня влажные от слёз глаза.

– Обещаешь?

– Да. Клянусь.

– Ну хорошо… – с неохотой выдыхает она.

Я улыбаюсь.

– Умница моя.

Наклоняюсь и осторожно обнимаю её за шею. Целую в мокрую щёку. Потом встаю.

– Мне сейчас нужно уехать ненадолго…

Мама тут же мрачнеет.

– А я думала, ты побудешь со мной немного… Я так соскучилась, Дань.

– Это важно, мам. Как только освобожусь, сразу приеду к тебе обратно, обещаю. Что тебе привезти?

– Да ничего не нужно, сынок. Главное, сам скорее приезжай.

– Ты запиши мой новый номер. Если что-то вдруг захочешь, позвони, скажи, и я привезу. Ладно?

– Да я где-то потеряла свой телефон…

Я достаю из кармана и протягиваю ей свой.

– Возьми мой. У меня дома еще один есть. Я всё равно сейчас заеду туда переодеться. А как освобожусь, привезу тебе новый. Договорились?

Мамины губы трогает слабая улыбка.

– Договорились, – кивает она. – Ты у меня такой хороший мальчик. Золото моё.

– Ну мам…

Всё еще не могу поверить, что отец убедил меня работать в его компании. Решающую роль сыграло то, что он перестал на меня давить и дал возможность самостоятельно сделать выбор. И я его сделал. Надеюсь, не пожалею потом об этом.

Но если отбросить все обиды, как бы мне ни хотелось это признавать, отец прав. Наверное, я и правда слишком самонадеянный. Да, у меня отличное образование, но совершенно нет опыта. А мне он необходим. Необходимо знание тонкостей ведения отечественного бизнеса, знание рынка, навыки управления. Вряд ли без помощи отца я смогу где-то ещё получить такой опыт, не наломав при этом дров. Да и как ни крути, совесть мне не позволит отречься от отцовского бизнеса, если по какой-то причине Сергей Петрович больше не сможет им управлять. Он действительно всю жизнь вкалывал, как проклятый, чтобы создать и развить его. И как бы я ни обижался на своего горе-родителя, каким бы жестоким по отношению ко мне и маме он ни был – он всё равно мой отец. Этого уже не изменить.

Такси привозит меня обратно в дом, где я вырос. Поднимаюсь в свою комнату, испытывая нездоровую ностальгию о былых временах. Здесь всё напоминает о моём счастливом беззаботном детстве.

Гоню эти мысли прочь. Мне действительно уже пора повзрослеть.

Нахожу в ящике свой старый телефон, включаю, и на экран сразу начинают сыпаться уведомления о пропущенных вызовах за весь прошедший месяц. И большинство из них от одного и того же контакта. «Ви», «Ви», «Ви». Чёрт. Что ей надо? Ясно же дал понять – расстались. Не будет больше ничего. О какой любви может идти речь, после того, что я своими глазами увидел? Что ещё она от меня ждёт? Какое, блин, «люблю», какое «прости»? Пробегаюсь глазами по ряду уведомлений о новых сообщениях от неё и блокирую экран. Не собираюсь их читать. Даже если бы мне было любопытно, что она там писала, на это уйдёт уйма времени, а до собрания остался всего час. Надо спешить.

В душ идти уже некогда, поэтому я открываю шкаф и переодеваюсь в первый попавшийся костюм. Придирчиво разглядываю себя в зеркале – всё-таки деловой стиль мне идёт куда больше старых тряпок Михалыча.

С улыбкой вспоминаю Ляльку, без конца подшучивающую над моим внешним видом. А ведь я всё равно нравился ей, даже в убогих вещах. Это так цепляет. Особенно учитывая, что для большинства девчонок я стал невидимкой, как только переоделся и продал свою машину. Но было жутко интересно, сможет ли кто-нибудь разглядеть мой «богатый внутренний мир» без внешнего лоска.

Разглядела только она. Сладкая дерзкая Лялька.

Усмехаюсь – эрудицией своей я её покорил. Ну-ну. Смешная такая.

Ловлю себя на мысли, что уже дико скучаю по ней. Несмотря на то, что даже суток не прошло с тех пор, как мы попрощались.

Хочется написать Белоснежке пару слов, пожелать доброго утра, спросить, как ей спалось, не снился ли, случайно, я. Но вспоминаю, что оставил свой телефон маме, а в старом моём гаджете контакта Белоснежки нет. Чёрт.

Ну что ж, придётся отложить переписку до вечера.

Застёгиваю пуговицы пиджака, забираю ключи от «БМВ» из кармана штанов Михалыча и спешу вниз.

Не ожидал, что отец настолько обрадуется моему появлению в офисе его компании. Кажется, он уже успел смириться с тем, что я не приеду. Обнял меня, как родного, впервые за столько лет, я даже растерялся.

Перед началом собрания я неожиданно для себя начинаю волноваться. Не думал, что мне придётся толкать речь перед десятком серьёзных людей в костюмах, каждый из которых как минимум на десяток лет старше меня.

Но несмотря на это, слушают они меня внимательно. Хоть и без особого восторга. В сущности, их голоса ничего не решают, контрольный пакет акций всё равно принадлежит отцу, но мне странным образом всё равно хочется произвести на них положительное впечатление. Не знаю, насколько мне это удаётся, по сдержанным лицам ничего не понять. Разве что один из них, выглядящий моложе остальных, всё время смотрит волком, не скрывая своей неприязни. Как выясняется позже, это и есть тот самый Андриевский Станислав, который метил в директорское кресло вместо меня. Но его можно понять.

Да их всех здесь можно понять. Для этих людей я всего лишь сопливый мажор, который по прихоти влиятельного папы будет управлять их компанией. Кому бы такое понравилось?

Ещё раз убеждаюсь в том, что отец был прав, когда говорил об уникальном шансе доказать себе, что я чего-то стою. Мне придётся изрядно попотеть, чтобы заставить акционеров воспринимать меня всерьёз.

После собрания отец зовёт меня к себе в кабинет и хвалит, чего я отродясь не помню. Но следом начинает грузить сразу всем, что мне теперь придется делать, и я, наконец, расслабляюсь, узнавая его.

– И ещё сын, – добавляет родитель в конце своей пламенной и безумно долгой наставительной речи. – Я разговаривал с главврачом из клиники, в которой как раз работают с такими проблемами, как у нашей мамы. Это лучшая клиника в стране. Они готовы начать лечение хоть сегодня, но… В общем, врач снова начал втирать мне, что силой они никого у себя не держат. Поэтому ты поезжай к маме, поговори с ней. Можешь прямо сейчас. А к своим новым обязанностям приступишь уже завтра с утра.

– Я уже поговорил с ней, пап. Она согласна.

Отец удивлённо вскидывает брови.

– Молодец… – снова хвалит он меня. – Тогда надо быстрее везти её туда, пока она не передумала.

– Дай мне адрес, – киваю я. – Я этим займусь.

Остаток дня я провожу с мамой. Забираю её из государственной больницы, заезжаем к ней в квартиру, собираем вещи, едем в клинику, что нашёл отец.

Мама не в восторге от того, что мы с ним так быстро всё организовали, но деваться ей уже некуда.

Персонал клиники встречает нас радушно, быстро оформляют документы и провожают в палату. Она разительным образом отличается от той, в которой мама провела сегодня первую половину дня. Здесь очень уютно, хорошая мебель, есть телевизор и письменный стол. В общем, вполне можно жить.

Помогаю маме разложить вещи. Вскоре приходит врач, и мы беседуем втроём. Мне он нравится, маме, кажется, тоже. По крайней мере, после этого разговора она становится спокойнее, и морщинка, залёгшая меж её бровей, наконец, разглаживается.

Потом мы какое-то время болтаем с мамой, развалившись на широкой больничной кровати. Я осторожно рассказываю, что согласился работать в компании отца, опасаясь, что мама воспримет эту новость негативно. Но она, наоборот, хвалит меня и говорит, что я всё правильно сделал.

Когда за окном начинает темнеть, достаю из кармана телефон, чтобы посмотреть время, и, обнаружив в руке старый гаджет с миллионом пропущенных, вспоминаю, что забыл купить маме новую трубу.

– Мам, я совсем забыл тебе телефон добыть, – хлопаю я себя по лбу. – Сейчас метнусь быстренько в какой-нибудь салон связи и вернусь, хорошо?

Мама делает странное лицо и закусывает губу.

– Ой, сына, кажется, я твой телефон в той больнице оставила…

Чёрт. Это плохо. Там Лялькин контакт, в старом гаджете его у меня нет.

– Ничего страшного, мам, заеду туда, заберу. А где он там лежит?

– Не помню, куда я его сунула, – растерянно отвечает мама. – Посмотри под подушкой. Или в тумбочке возле кровати… Не помню, Дань. Голова вообще ничего не соображает.

– Ничего, найду, – заверяю её я.

Но вернуть трубу с Лялиным контактом у меня не получается. Разделавшись с покупкой гаджета для мамы, я сразу еду в ту больницу, нахожу медсестру, что провожала нас днём, но она лишь хлопает глазами на мой вопрос и испуганно тянет:

– Не-е-ет, не находили ничего…

Мы вместе идём осматривать палату, в которой лежит уже другой человек, но безрезультатно. Разыскиваем санитарку, что наводила там порядок после маминой выписки, но та хлопает глазами ещё чаще, чем медсестра, и тоже бормочет что-то невнятное, мол, никакого телефона она не видела.

Я мысленно матерюсь, понимая, что всё. Пропал без вести мой телефон. Нет, мне его не жалко, просто злюсь, что не смогу теперь позвонить Белоснежке. И в чертов тиндер я заходил по номеру телефона, доступ к приложению теперь тоже, скорее всего, уже не восстановить.

Злой, как чёрт, сажусь в «БМВ», поворачиваю ключ, запуская двигатель.

«Ничего, – думаю я, – не потеряю я свою Ляльку. Я знаю, где она живет, где трудится. Поеду к ней на работу и легко найду её там…»

Только и этому плану сбыться в ближайшие дни не суждено.

Всю следующую неделю я разрываюсь между своей новой работой и мамой в больнице. Голова идёт кругом от количества новой информации, от всего, что нужно держать в памяти, и не спасает никакой задачник и календарь.

Регулярно звоню Михалычу, скучая по нашим лесным прогулкам и вечерам у костра. Но тот, как и всегда, по телефону не слишком разговорчив.

Одно радует, с коллективом я легко нахожу общий язык. Особенно с женской его половиной. А акционеры по-прежнему смотрят на меня косо, несмотря на мои гениальные идеи по увеличению рентабельности бизнеса.

В офисе торчу допоздна, но держу обещание перед мамой и каждый день успеваю её навестить до отбоя. Дико скучаю по Ляльке и неистово жду выходных, собираясь торчать возле её подъезда хоть целый день, лишь бы только увидеться с ней. Сладкая, наверное, меня потеряла. Или забыла уже как звали. Ну ничего, я напомню.

Однако в субботу мои планы снова летят в тартарары. Отец требует с утра быть в офисе, грузит меня весь день задачами, а вечером заставляет отправиться на какой-то приём наших стратегических партнёров. Да ещё и на пару с ненавистным Андриевским. Я пытаюсь отмазаться, но не получается. Отец продолжает упрямо втирать мне, насколько это важно, правда, снисходительно позволяет в понедельник взять выходной и немного отдохнуть от дел. Это мне на руку, поэтому я соглашаюсь. В понедельник Лялька будет на работе, и там мне проще её найти.

Звоню маме, извиняюсь и объясняю, почему не смогу вечером приехать, взамен обещая всё воскресенье провести вместе.

Собираюсь на приём, и перед самым выездом мне неожиданно звонит Михалыч. Сказать, что я удивлён – ничего не сказать, потому что сам он обычно мне никогда не звонит. А тут вдруг набрал, да ещё и вечером.

Во время разговора выясняется, что ему звонила девушка, с которой я тогда приезжал, и разыскивала меня. И Михалыч пытается прочитать мне нотацию на тему ответственности перед девушками за свои слова и поступки. А я слушаю его и не верю своим ушам. Это что, получается, Лялька звонила ему?! Ну а кто ещё, больше я ни с кем к Михалычу не приезжал. И как только номер нашла? Да, в общем, какая разница, главное, теперь с помощью егеря у меня снова будет её контакт.

Радуюсь, как ребёнок, которому вернули отнятую конфету. Безумно хочется набрать Белоснежку прямо сейчас и сорваться к ней. Но надо ехать на приём. Отца порвёт, если я переобуюсь. Пообещал ведь. Обещания надо держать. Я же взрослый и ответственный мужчина, чёрт возьми.

Ну ничего. Завтра я наконец-то увижу свою Ляльку. Теперь уже точно.

Наши дни

Ляля

Даниил уверенно ведёт меня вперёд по больничному коридору, крепко удерживая за руку. А мне быть хоть капельку его уверенности. Смущение накрывает с головой.

Как он себе представляет эту встречу?

Упираюсь каблуками в пол, заставляя Хоффмана остановиться.

– Что такое? – разворачивается он ко мне.

– Дань… А твоя мама знает, что ты придёшь к ней не один? Я переживаю, не поставим ли мы её в неловкое положение?

– Не переживай, я первый зайду к ней и предупрежу.

– И всё же, Дань, может, мы лучше перенесём знакомство? Я просто пытаюсь поставить себя на её место. Мне, наверное, не хотелось бы знакомиться с девушкой сына, находясь в больнице…

– Да ерунда, Ляль, – отмахивается он. – Она не такая замороченная, как ты.

– Что? – возмущенно вскидываю я брови.

– Ну, она проще ко всему относится, – невинно пожимает плечами Даниил.

– Значит, я замороченная? – обиженно поджимаю я губы.

Даня усмехается и обнимает меня за шею одной рукой, увлекая дальше за собой по коридору.

– Идём, а?

– Нет, ты мне скажи, – упрямо требую я, семеня за ним. – Почему это я замороченная?

– Потому что ревнуешь на ровном месте, выдумываешь вечно то, чего нет, – поясняет он на ходу.

– Ничего не на ровном месте, у меня были причины, – недовольно бурчу я.

Мы доходим до палаты. Даниил просит меня посидеть на диванчике рядом, а сам скрывается внутри.

Возвращается он через пять минут, я даже не успеваю заскучать. Правда, волнуюсь теперь ещё сильнее. Подскакиваю с дивана, как ошпаренная, впиваясь в своего парня вопросительным взглядом.

– Пойдём, – предлагает он с лёгкой улыбкой, кивком головы указывая на дверь палаты.

– Ох, – нервно вздыхаю я. – Мы такие балбесы с тобой, надо было хоть цветы купить. И конфеты. Или тортик. Как-то с пустыми руками и неудобно…

Даня закатывает глаза и возмущённо качает головой.

– Да успокойся ты уже. Пошли…

Он уверенно берёт меня за руку и распахивает передо мной дверь.

Переступив порог, я удивлённо оглядываюсь по сторонам. Помещение больше напоминает малогабаритную квартиру, нежели больничную палату. Здесь есть и диван, и стол, и широкоформатный телевизор на стене. И даже огромная полка с книгами.

Молодая женщина в светлом брючном костюме расставляет чайный сервис на столе, поправляет салфетки и оборачивается к нам. Я без труда узнаю в ней ту красавицу с экрана Даниного смартфона. Хоть Даниил и говорил, что фотография старая, его мама не слишком изменилась. Она и сейчас больше похожа на молодую девушку – худенькая, миниатюрная, с ухоженными длинными тёмными волосами, перекинутыми через плечо. И лицо очень молодое. Выдаёт только усталый и слегка печальный взгляд, которым она принимается изучать меня.

– Здравствуйте! – выпаливаю я, растягивая губы в неестественной улыбке.

– Мама, познакомься, это моя Ляля, – произносит Даниил, собственнически укладывая ладонь мне на поясницу. – А это моя мама, Ирина Леонидовна.

– Доброе утро, – тепло улыбается мне мама Даниила. – Можно просто Ирина. Очень приятно познакомиться, Ляля.

Она подходит к нам и пожимает мне руку.

– И мне очень приятно! – взволнованно отвечаю я.

– Не самое лучшее место для знакомства, конечно, но что поделаешь, раз Данечке не терпелось, – с усмешкой добавляет она, бросив на сына укоризненный взгляд, и я понимаю, что была права. А Данечка всё-таки балбес.

Но по ощущениям, Ирина действительно не испытывает слишком большого дискомфорта от нашей встречи в таком месте. И от понимания этого факта мне становится чуточку легче.

– Давайте пить чай, – предлагает она, указывая рукой на стол, где помимо чайных пар я замечаю ещё и несколько блюд с различными угощениями.

Чаепитие проходит замечательно. В обществе Даниной мамы очень приятно находиться. Ирина расспрашивает меня о работе, учёбе, семье, увлечениях, стремительно узнавая обо мне всё и даже больше. Но делает она это так легко и непринуждённо, что у меня не возникает никакой ассоциации с допросом. Напротив, я чувствую себя так, будто Ирина испытывает искренний интерес к моей скромной персоне, будто я очень занимательный человек, и беседа со мной доставляет ей настоящее удовольствие.

Не возникает никаких неловких пауз, мама Даниила всегда знает, что сказать, как перевести разговор в нужное русло безо всякой неестественности и напряжённости.

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что восхищаюсь ею. Её красотой, манерами, стилем, умением вести диалог. И мне хочется быть похожей на неё в этом. Чтобы людям было так же уютно находиться рядом со мной, как мне рядом с ней.

А ещё от меня не укрывается, как они с Даниилом смотрят друг на друга. В их взглядах столько тепла, что у меня невольно начинает щемить в груди, когда я замечаю это. Нет, я не ревную и не завидую их любви. Наоборот, я радуюсь за Даню. Такие отношения с мамой есть далеко не у каждого ребёнка. Мне очень хочется взять с Ирины пример и в этом. Чтобы у меня с моими будущими детьми тоже всё сложилось именно так.

Только один вопрос терзает меня на протяжении всей встречи – как этого приятнейшего человека угораздило стать пациенткой такой больницы? Ирина производит впечатление очень умной, рассудительной, правильной, самодостаточной женщины. Если бы я встретила её в другом месте, никогда бы не подумала… Да что там подумала, если бы мне кто рассказал о том, какие у неё проблемы – я бы ни за что не поверила!

Остаётся только дивиться, насколько обманчивыми бывают стереотипы. И вот уж действительно, никто не застрахован от жизненных ошибок. Каждый может оступиться, даже такие красивые и доброжелательные люди, как Данина мама.

Мы очень тепло прощаемся. Ирина просит меня обязательно приезжать к ней ещё, если у меня будет время и желание. И я с радостью принимаю её приглашение.

Клинику мы с Даниилом покидаем в превосходном настроении.

– Ну что, не так уж и страшно было, правда? – поддевает меня он.

– У тебя такая классная мама! – восторженно восклицаю на это я.

Хоффман кивает, довольно улыбаясь:

– Да, она у меня такая.

– Ляльчик, привет. Как дела? – Ирка подходит и нагло усаживается на край стола, едва я успеваю снять пальто и занять своё рабочее место.

– Всё отлично, – улыбаюсь ей я. – Сама как?

– Неплохо, но кажется, до тебя мне далеко, – загадочно отвечает подруга, многозначительно поигрывая бровями.

– В смысле? – усмехаюсь я.

– Да ты посмотри на себя, светишься вся! Помирилась со своим красавчиком поди, да? Признавайся, куда пропала вчера? С ним была?

– Ох… – притворно вздыхаю я, но губы так и норовят расползтись в улыбке. Ничего не скроешь от этой любопытной Варварки. – Я просто устала, мне необходим был выходной.

– Ага, ага, рассказывай, – недоверчиво отзывается подружка. – Не, ну правда, Лялька, признавайся давай. Помирились же, да?

– Да помирились, помирились, – сдаюсь я.

– А-а-а, я так и знала! – победно восклицает Ирка на весь офис.

Коллеги начинают на нас оборачиваться.

– Да тише ты, – шикаю я на подружку.

– Молчу-молчу, – переходит она на шёпот и наклоняется ко мне ближе. – Значит, всё-таки с ним вчера была, да?

Ответить Иришке я не успеваю, потому что на пороге нашего опен спейса появляется шеф. И сидящая на моём столе коллега сразу попадает под прицел его пристального внимания.

– Здравствуйте! – произносим мы хором.

– Здравствуйте, – сквозь зубы отвечает начальник. – Я не пойму, у вас обеих работы нет, что ли?

– Извините, – бормочет Ирка, спрыгивая на пол и поспешно удаляясь за свой компьютер.

А шеф подходит ближе ко мне.

– Объяснительную, почему вчера отсутствовала, мне на стол, – бросает недовольно он и уходит к себе в кабинет.

Я хватаю со стола ручку и от раздражения крепко сжимаю её обеими руками.

Какую ещё объяснительную? Зачем? К чему эта унизительная процедура? Я ведь звонила и отпрашивалась у него вчера! К тому же у меня было право на заслуженный отгул!

Мне кажется, я не заслужила такого отношения. Я всегда работала на совесть, никогда не опаздывала и не пропускала работу. Даже на больничный ни разу не уходила. А стоило один раз отпроситься – и теперь должна оправдываться, как провинившийся безответственный ребёнок.

Тяжело вздыхаю. Не нуждалась бы я так сильно в своей зарплате, пошла бы сейчас и бросила шефу на стол заявление по собственному вместо объяснительной.

Только что я потом буду делать? Перееду к Даниилу и стану жить за его счёт? Нет, спасибо. Хоть он и намекнул мне на это вчера вскользь (не на содержание, конечно, а на переезд), но я так не хочу. Да и как можно съезжаться с парнем после двух проведенных вместе ночей? Пусть и двух самых лучших ночей в моей жизни.

Сладкие воспоминания о том, чем конкретно мы занимались этими самыми ночами, мгновенно прогоняют всё раздражение и злость. Я мечтательно прикрываю глаза и снова чувствую на себе его смелые прикосновения и ласки, жадные поцелуи, от которых кружится голова, и растворяюсь в этих ощущениях.

До сих пор не могу поверить своему счастью. Неужели это происходит со мной на самом деле, а не во сне? У меня есть парень, от которого я без ума. И который без ума от меня. Нам так круто вместе. И наконец-то всё серьёзно. А самое классное, что всё только начинается!

В груди щекочет от переполняющих эмоций. Даже приходится одёрнуть себя, чтобы вернуться с небес на землю. Я ведь на работе, в конце концов.

Нет, переезжать к Даниилу мне ни в коем случае нельзя. Я так долго мечтала об отношениях. О встречах, свиданиях, поцелуях, прогулках под луной… А если мы будем вместе жить, то никаких мне ни встреч, ни свиданий.

Однако проблема есть. О том, что позавчера я ушла из дома, забывать не стоит. И на этот раз возвращаться я уже точно не планирую. Хватит с меня. Ещё одно возвращение с поджатым хвостом уничтожит последние остатки моей гордости.

Нужно что-то придумать.

Уже третий день я хожу в одной и той же одежде, и даже несмотря на то, что она пока ещё не пахнет несвежестью и выглядит вполне прилично, чувствую я себя некомфортно.

Я должна набраться мужества, поехать домой и забрать оттуда свои вещи, тем самым поставив точку. А ещё должна найти себе жильё. Какую-нибудь недорогую квартирку в аренду, или комнатку в общежитии, или, может быть, даже в коммуналке. Господи, да я согласна на любую каморку, будь она хоть метр на метр, лишь бы больше ни от кого не зависеть!

А ещё – в идеале – найти бы мне новую работу. С адекватным руководством и зарплатой побольше. Сессия уже не за горами, и деньги мне нужны не только на пропитание и жильё.

Со вздохом достаю чистый лист из принтера и начинаю писать объяснительную, с особым усердием выводя буквы на бумаге.

«Отсутствовала по семейным обстоятельствам, о чём заранее предупредила руководителя по телефону».

Причём даже не обманываю. Если бы не мои «семейные обстоятельства», вряд ли бы я вчера не ночевала дома и пропустила потом работу.

Отношу бумагу к шефу в кабинет, небрежно бросаю на стол, за что получаю ещё один едкий взгляд. А вернувшись на своё рабочее место, первым делом мстительно открываю сайт с вакансиями.

И почему я раньше на него не заходила? Оказывается, рынок полон интересных предложений! А у меня теперь, между прочим, не «среднее», а «неоконченное высшее». На минуточку. И кое-какой опыт к тому же имеется.

Настроение снова стремится вверх, я корректирую резюме, увлечённо откликаюсь на достойные внимания вакансии.

Не проходит и часа, как мне звонят и приглашают на собеседование. Я поспешно убегаю с телефоном в туалет, чтобы поговорить без посторонних ушей. Девушка с приятным голосом входит в моё положение и предлагает приехать к ним в офис после окончания рабочего дня.

Я завершаю разговор и довольно улыбаюсь. Неужели наконец-то закончилась в моей жизни тёмная полоса? И начинается новая, светлая, удачливая?

Сердце подсказывает, что так оно и есть. Но я стараюсь не слишком сильно радоваться, чтобы не сглазить.

С радостной улыбкой спешу навстречу Даниилу, который ждёт меня у машины на улице.

Мой красавец. В стильном распахнутом пальто, из-под которого выглядывает строгая дорогая рубашка. А как от него пахнет… У меня голова идёт кругом уже от одного только аромата его духов.

Обнимаю изо всех сил, утыкаюсь носом в изгиб мужской шеи и прикрываю от наслаждения глаза. Даниил сжимает меня в ответных объятиях до хруста костей, кладёт ладонь на затылок, разворачивая к себе лицом, и жадно целует в губы.

Пару часов назад я позвонила своему Хоффману, попросила заехать за мной позже и в другое место. Решила ничего не рассказывать ему заранее про собеседование, чтобы не сглазить. Какая-то суеверная последнее время стала… Но главное, что всё удалось. Меня взяли!

– Я нашла себе новую работу! Представляешь? Поздравь меня! – радостно верещу я, широко распахнув глаза.

– Ого, неожиданно… – озадаченно произносит Даниил, переводя взгляд на высокое офисное здание у меня за спиной.

– Да! – хлопаю в ладоши я, нетерпеливо высвобождаясь из объятий своего парня. – Для меня это всё тоже немножко неожиданно! Ещё сегодня утром я даже не думала о том, чтобы искать себе новую работу, но обстоятельства меня подтолкнули к этому и… тадам! – Торжественно обвожу рукой новое место своей будущей трудовой деятельности. – Эта компания занимается производством оконной фурнитуры, им нужен менеджер по работе с клиентами, который разбирается в продукте. Я, к счастью, разбираюсь. Работая оператором и консультируя клиентов, хочешь не хочешь, начнёшь разбираться во всём. А ещё мне сказали, что их компания сейчас активно развивается и растёт, открываются новые производства в разных городах, и для всех сотрудников есть реальная возможность продвигаться по карьерной лестнице, а это прям очень круто, Дань! Но самое главное, что уже сейчас мне будут платить хорошую зарплату, почти вдвое больше, чем я получала в «Монтажлегмаше», представляешь? И я даже смогу позволить себе снять квартиру!

– Погоди, погоди, Ляль… – хмурит брови Даниил. – Я очень рад за тебя, но какую ещё квартиру?

– Ну обычную квартиру, Даниил, – улыбаюсь я во весь рот. – Конечно, не такую шикарную, как у тебя, но меня вполне устроит и скромный вариант. Главное, что я наконец-то смогу съехать от мамы!

– Малыш. – Даниил кладёт ладонь мне на поясницу и снова притягивает к себе. Другой рукой ласково заправляет выбившуюся из моей прически прядь волос за ухо. – Я ведь всё равно живу один, тебе не нужно искать никакую квартиру. Просто переезжай ко мне. Я буду каждое утро варить тебе кофе и делать сэндвичи, обещаю. Разве не круто?

Я не могу не умилиться такому очаровательному предложению, но внутри всё противится тому, чтобы согласиться на него. Мне кажется, Даниил не до конца осознаёт, что предлагает. Всё у него так просто.

Сегодня я перееду к нему, а завтра мы поссоримся, и что тогда я буду делать? Даже уйти будет некуда. Снова по гостиницам искать приют среди ночи? Нет, не хочу. Хочу свой дом. Свой угол. Из которого никто не посмеет меня выгнать.

– Дань, ты знаешь, это ведь очень серьёзно – жить вместе. Я думаю, это плохая идея, так спешить.

Даниил склоняет голову на бок и пытливо смотрит мне в глаза.

– Лялька, я тебя не пойму. Сначала ты подозреваешь меня в несерьёзных намерениях и обижаешься на это. Теперь получается, что на самом деле ты вовсе и не хочешь, чтобы у нас всё было серьёзно?

– Нет, ты меня неправильно понял, – кручу я головой. – Я хочу, чтобы у нас всё было серьёзно, но не так сразу. Я хочу просто встречаться, а не жить вместе.

– А я хочу, чтобы мы каждую ночь проводили вместе, – настойчиво произносит Даниил. – Засыпали и просыпались вместе.

– Я тоже этого хочу, – тихо отвечаю я, тронутая его словами.

– Тогда в чём смысл разъезжаться по разным квартирам, я не пойму?

– Я не знаю, как объяснить, Даниил. Я просто не хочу зависеть от тебя. Не хочу чувствовать себя обязанной. Ты же вряд ли согласишься, чтобы мы платили аренду квартиры пополам, правильно? Да у меня и денег не хватит на ту, в которой ты сейчас живёшь, даже с новой зарплаты.

– Что за глупости ты говоришь, Ляля? – небрежно морщится Даниил. – Зачем тебе оплачивать половину аренды?

– Это не глупости. Ты просто не понимаешь.

– Так объясни!

Я тяжело вздыхаю.

– Я не хочу, чтобы ты ещё хоть раз подумал, что я с тобой из-за денег. Я не хочу, чтобы так подумал кто-то ещё, кроме тебя. И вообще, я феминистка, ты забыл?

– Ты гонишь, Ляля, – с осуждением качает головой Хоффман. – Я ведь уже говорил тебе, что не думаю так. А кто там ещё может что-то подумать – тебе не всё ли равно? Каждый думает в меру своей испорченности, и даже если ты будешь святой, всё равно найдутся те, кто будет отзываться о тебе плохо. Создавать себе из-за этого проблемы – глупо. Я хочу быть с тобой, ты хочешь быть со мной, нам классно вместе. Что ещё может иметь значение? Или ты просто на самом деле не хочешь со мной быть?

– Хочу, очень хочу, – горячо заверяю его я. И после паузы упрямо добавляю: – Только я всё равно не перееду к тебе, Даниил.

– Почему? – строго спрашивает он.

– Потому что ещё слишком мало времени прошло. Сегодня ты говоришь одно, а завтра я тебе надоем, и что тогда? Будет гораздо проще расстаться, если мы будем встречаться, а не жить вместе.

– Я не собираюсь с тобой расставаться.

– Сегодня не собираешься, завтра соберёшься. Я, видишь, какая девушка непростая – замороченная. Устанешь от моих заморочек через месяц-другой, или надоест кофе с сэндвичами каждое утро готовить, и скажешь: Ляля, давай-ка собирай свои вещички и проваливай туда, откуда пришла.

– Я никогда так тебе не скажу.

– Откуда мне знать? Ну, может и не скажешь из благородства. Будешь терпеть и продолжать дальше жить со мной. Но разве мне от этого легче?

Даниил выпускает меня из объятий и засовывает руки в карманы брюк, враждебно глядя исподлобья.

– Я не понимаю, что ты хочешь от меня? – спрашивает он резким тоном.

– Да ничего…

– Что я должен сделать, чтобы ты начала мне доверять?

– Да ничего не надо делать, Дань, – испуганно смотрю я на него в ответ. – Просто будь моим парнем и всё.

– Может быть, я хочу большего?

– Чего?

– Тебя рядом всегда.

В груди начинают порхать мотыльки от его слов. Это невероятное чувство. Хочется зажмуриться и петь от счастья. Но головой я понимаю, что нельзя терять рассудок. Даниил всего лишь хочет, чтобы я переехала к нему. Хочет проводить со мной ночи. Это немного другое, не то, что я тут себе поняла.

Сужаю глаза и недоверчиво смотрю на любимого Хоффмана:

– Прям вот всегда-всегда? На всю жизнь?

– Ну да, – невозмутимо пожимает плечами он.

– И ты так уверенно мне об этом говоришь?

– Да, Ляля.

– Ну тогда женись на мне! – со смешком выдаю я.

Даниил приподнимает брови и, кажется, на время теряет дар речи. По крайней мере, секунды идут, а он ничего мне не отвечает.

– Да шучу я, не принимай близко к сердцу, – тут же смущаюсь я, махнув рукой. – Просто не надо больше говорить такие громкие слова, ладно?

– Думаешь, уела меня сейчас? – недовольно интересуется Даниил.

– Да нет, – со вздохом отвечаю я. – Не собиралась я тебя уедать, это вообще само собой вышло…

– Я понял тебя. Ну а ты сама что скажешь? Как ты относишься ко мне? Может, на самом деле ты переживаешь, что это как раз я тебе через месяц-другой надоем? М, феминистка? Может, это как раз ты несерьёзно ко мне относишься?

Я даже теряюсь немного от его внезапного нападения.

– Нет, это не так, – растерянно хлопаю я ресницами. – Вряд ли ты когда-нибудь мне надоешь.

– Значит, ты бы вышла за меня замуж, если бы я предложил?

– Даниил, что-то у нас какой-то ненормальный с тобой разговор, давай не будем его продолжать?

– Ты не уходи от ответа. Вышла бы?

– Что ты ко мне пристал? Я уже устала тут стоять. И прохладно на улице. Поехали куда-нибудь уже, а?

– Ответь на вопрос, и поедем.

– Да почему я должна отвечать? Вот предложишь по-настоящему, тогда и узнаешь.

Теперь он сужает глаза и очень пристально смотрит на меня.

– Хорошо. Предлагаю. Выходи за меня замуж, Ляля. Ты согласна?

Я возмущенно всплескиваю руками.

– Слушай, ну ты как ребенок просто! Разве можно с тобой серьёзно о чём-то говорить?!

– Я сейчас абсолютно серьёзно у тебя спрашиваю, станешь ты моей женой или нет? – настойчиво повторяет Даниил.

Я смотрю на него во все глаза, судорожно пытаясь сообразить, шутит он сейчас или нет?

– Ну! – торопит Хоффман, сверля меня взглядом из-под вскинутых бровей. – Выйдешь за меня?

В груди странно щекочет. Всё ещё не могу понять, прикалывается мой парень или действительно говорит серьёзно. Но и в том, и в другом случае – разве я могу ответить ему как-то по-другому?

– Да, – пришибленно произношу я, продолжая глупо хлопать ресницами.

Даниил растягивает губы в победной улыбке, обнажая ровный ряд белых зубов. А я с облегчением вздыхаю. Ну конечно, этот засранец шутит! Что ещё от него можно ожидать?

– Рад слышать, Белоснежка. Значит, с меня кольцо, – произносит он, делая шаг ко мне, обнимая за талию и ласково целуя в щеку.

А затем подходит к машине и, наконец, распахивает передо мной дверь.

– Ага, а с меня приданое, которого у меня нет, – невесело отзываюсь я, плюхаясь на сиденье.

Да конечно Хоффман шутит сейчас! Так почему бы не подыграть ему? Я ведь не зануда.

– По-моему, помолвочное кольцо – это очень красивая свадебная традиция. А вот приданое – такая пошлятина, не находишь? – с усмешкой произносит мой кавалер, упираясь ладонью в кузов автомобиля.

– Вообще, да. Если так разобраться, пошлятина ещё та… – киваю я, озадаченно глядя на Даниила снизу вверх.

– Ну и всё тогда, – безапелляционно заявляет он.

А потом наклоняется ко мне так, что наши лица оказываются друг напротив друга. Смотрит в глаза несколько секунд и чувственно целует в губы, заставляя моё сердце вмиг сорваться с привычного ритма.

Несколькими днями позже

Даниил

– Всё, Сергей Петрович? Ко мне вопросов больше нет?

Мы с отцом уже битый час сидим в его кабинете, обсуждая насущные задачи компании, а я всё жду подходящего момента, чтобы сообщить родителю важную новость.

Между тем рабочий день стремительно подходит к концу, и скоро мне нужно будет выезжать за Лялькой. А ещё надо успеть заехать к ювелиру – хочу преподнести Белоснежке особенный подарок.

– Нет, погоди, – отстранённо произносит отец, снова просматривая бумаги. – Я кое-что спросить у тебя хотел… Насчёт Стаса… Что там у вас случилось?

Я невольно вскидываю брови. Неужели этот гад нажаловался на меня отцу?

– В смысле? – уточняю я осторожно.

– Мне нужно понимать, откуда ноги растут у этой вашей взаимной неприязни, – заявляет папа.

Ага, значит, не нажаловался всё-таки на меня Стас. Что ж, ладно, пусть тогда живет. Пока.

– Да нет никакой неприязни, с чего ты взял, – небрежно пожимаю я плечами. – Нормально всё у нас. Со Стасом.

Отец отрывает взгляд от бумаг и переводит свои сканеры на меня.

– Не ври. Я же не слепой. Вижу, что вы друг с другом сквозь зубы разговариваете. Что не поделили?

– Нормально мы разговариваем. А что, мы с ним целоваться при встрече должны?

Отец сужает глаза и несколько секунд испытывает меня своим суровым взглядом. Наверное, так до сих пор и не понял, что на мне его методы уже давно не работают.

– Я тебе что, враг какой-то? Почему просто не сказать как есть, а, Дань?

Да потому что ты сам меня с малых лет учил, что жаловаться нехорошо. И что проблемы свои я должен решать сам, если я, конечно, мужчина. Как-то очень надёжно эти наставления въелись в подкорку, папа.

– Потому что нечего рассказывать, – отвечаю я равнодушно.

– Ладно, – раздраженно вздыхает отец, отворачиваясь к монитору. – Свободен.

Пренебрежение в его голосе напрягает. Но я всё ещё хочу озвучить то, что планировал. Нужно закрыть уже эту задачу и забыть о ней.

– Я тебе кое-что сказать хотел, – выдавливаю я из себя почти через силу.

– Говори.

– Я женюсь.

Родитель вновь удостаивает меня своим вниманием.

– С Виолеттой помирились? – удивлённо произносит он. – Молодец, правильно. Я очень рад.

– Виолетта давно в прошлом. Я на другой девушке женюсь.

Брови отца сначала ползут вверх, затем вновь опускаются и настороженно сходятся над переносицей.

– И кто же она?

– Её зовут Ляля. Если хочешь, могу познакомить.

– Ляля? – выплёвывает родитель. – Это что за имя такое?

Так я и знал, что папа обязательно начнёт меня бесить во время этого разговора. Но не мог же я не поставить его в известность о своей будущей свадьбе?

– Прекрасное имя прекрасной девушки. Тебя что-то не устраивает?

– Хм. И где же ты нашёл эту прекрасную девушку?

– Познакомился в интернете.

– В интернете?!

– Да, а что? Сейчас многие так знакомятся.

– Ну хорошо. Допустим. А что она из себя представляет, эта Ляля? Кто у неё родители?

– Я не знаю, кто у неё родители, – раздраженно вздыхаю я. – Да какая разница?

– То есть ты собрался жениться на девушке и даже не знаешь, кто у неё родители?!

– А это так важно, пап? Я вроде не на её родителях жениться собрался, а на ней.

– И как давно вы познакомились с этой твоей… Лялей?

Нет, это пренебрежение в его тоне просто мёртвого до припадка доведёт!

– Я обязан отвечать на все твои вопросы? – резко интересуюсь я.

– А что, это секрет?

– Нет, не секрет. Примерно месяц назад.

Отец плотно сжимает челюсть, испепеляя меня взглядом, затем откидывается на спинку кресла и складывает руки крест-накрест на груди.

– Ты что, меня разыгрываешь?

– Нет, не разыгрываю. – Я отталкиваюсь руками от его стола и поднимаюсь на ноги. – Надеюсь, ты понимаешь, что мне не нужно твоё одобрение? Я просто поставил тебя в известность. Если захочешь познакомиться с моей будущей женой, дай знать.

Договорив, разворачиваюсь и отправляюсь к выходу из отцовского кабинета, не дожидаясь ответа.

– А ну стоять! – раздаётся позади громогласный голос моего родителя.

Медленно разворачиваюсь и засовываю руки в карманы брюк. Смотрю на папу вопросительно. Что ещё он хочет мне сказать? Я уже и так всё понял.

– Может, мы поговорим с тобой как взрослые люди? – агрессивно интересуется он. – Ты почему себя так ведёшь? Что за психи? Тебе что, шесть лет?

– Я нормально себя веду, – терпеливо отвечаю я. – Это ты сейчас разговариваешь со мной, как с ребенком. Чего ты хочешь добиться от меня своими вопросами? Да ещё таким тоном? Думаешь, моё решение жениться легкомысленное? Думаешь, я не в состоянии проанализировать, что за личность моя девушка, если мы не слишком долго с ней знакомы? Или тебя больше волнует, возможно ли извлечь какую-то выгоду из моего брака?

– Ладно, иди, – сухо бросает отец, с пренебрежением махнув на меня рукой. – С тобой без толку разговаривать.

– И на том спасибо, – невесело усмехаюсь я. – Я и не надеялся, что ты за меня порадуешься. Если что.

Это моё замечание отец не находит нужным как-то прокомментировать.

Злой, как чёрт, ухожу из его кабинета и, не удержавшись, громко хлопаю дверью.

Днём позднее

Ляля

Вот уже который день я просыпаюсь с невероятным желанием скорее подняться с постели и начать новый день! Не припомню, когда в последний раз у меня такое было. Да и было ли вообще.

Моя жизнь напоминает какую-то волшебную сказку. И дело не только в том самом волшебном принце (по имени Даниил), но и в моих личных достижениях, которыми я смело могу гордиться.

Я нашла новую хорошую работу с достойной зарплатой. И арендовала своё первое отдельное жильё – маленькую однушку в районе новой работы. С очень скромным ремонтом и мебелью, с малюсенькой кухней, но мне большего и не нужно. Я и от этой квартирки просто на седьмом небе от счастья. Ведь она моя. Только моя!

Даниил хоть был и не в восторге от моего стремления жить отдельно, но вещи перевезти помог. И пусть это всего одна небольшая дорожная сумка, которую я и сама с легкостью могла бы переправить до нового жилья на такси, но всё равно его помощь была очень приятной.

За вещами я ездила днём, пока мамы не было дома. Не хотелось встречаться с ней и что-то объяснять. Написала короткую записку, что съезжаю насовсем и оставлю у соседки ключи. Совесть меня за такой трусливый ход не мучает. Мама давно мечтала от меня избавиться, и вот её мечта сбылась. И моя мечта сбылась. Больше я не завишу от неё.

Перед Маришкой только неудобно. Она наверняка расстроилась, что я забрала свой ноутбук. Теперь ей не на чём будет играть в свои любимые компьютерные игры. Но я решила для себя, что как только заработаю, куплю и подарю сестре новый компьютер. Будет её собственный.

На бывшей работе мой уход прошёл на удивление гладко. Бывший шеф, получив от меня заявление на увольнение, тут же его подписал. Не стал уговаривать меня передумать. Более того, он даже не стал заставлять меня отрабатывать положенный по трудовому законодательству месяц. Только поинтересовался, куда ухожу, хмыкнул и пожелал удачи. Как мне показалось, неискренне. Уж не знаю, за что он так сильно меня невзлюбил. Но, если честно, меня это не очень-то и волнует. Мало ли в лесу сумасшедших?

Зато коллеги устроили мне самые настоящие проводы, на обеде накрыли стол в офисе, наговорили кучу приятностей. Я была очень тронута. А Ирка так и вообще чуть не расплакалась. Но я пообещала ей, что мы не перестанем дружить, обязательно будем встречаться и рассказывать друг другу все последние сплетни, и она сразу повеселела.

И на новой работе коллектив встретил меня довольно тепло. Я ещё не успела запомнить всех по именам, хоть меня и представили каждому сотруднику лично, но первые впечатления о моих новых коллегах сложились очень даже положительные.

Одним словом – у меня началась новая жизнь, и эта жизнь мне безумно нравится!

Ну или почти началась, потому что в своей новой квартирке я ещё ни разу так и не ночевала. Даниил постоянно под разными предлогами заставляет меня остаться на ночь у него. Да я, если честно, не сильно и сопротивляюсь. Никак не могу насытиться нашими поцелуями, прикосновениями. И чем-то ещё более интимным. Чем больше мы проводим времени в постели, тем больше мне хочется это продолжать. Никогда бы не подумала, что у меня такой темперамент. Но наверное, тут дело не в моём темпераменте, а в моём мужчине. Он такой классный во всём, просто ходячий грех, мне кажется, ни одна на моём месте не смогла бы устоять перед ним.

А ещё Даниил продолжает шутить про нашу свадьбу. То заявляет, что как только я стану его женой, сразу перееду к нему, и это не обсуждается. То спрашивает, где бы я хотела провести медовый месяц. То всерьез интересуется, за сколько дней нужно подавать заявление в ЗАГС. Меня такие разговоры умиляют, хоть я и понимаю, что всё это несерьёзно. Ну какая свадьба, мы познакомились-то всего сколько? Месяц назад? Даже тем, кто по три года встречается, и то не просто решиться на такой шаг. И всё же мне каждый раз становится очень, до безумия приятно, когда Даниил начинает говорить об этом.

Может, однажды мы и правда с ним поженимся. Через год или два. То есть, я надеюсь, что так оно и будет, ведь я уже не представляю себе дальнейшую жизнь без него. Если бы меня спросили – готова ли я прожить с этим человеком всю оставшуюся жизнь, я бы не задумываясь ответила «да». Но я влюблена в него по самое не могу, поэтому вряд ли сейчас мой ответ на такой вопрос окажется объективным.

Может, пройдёт время, страсти между нами поулягутся, и я уже буду другого мнения. Хоть мне и сложно это представить. Сейчас кажется, что такое в принципе невозможно. Никогда. Ни при каком раскладе. Мне кажется, я всегда буду влюблена в Даниила по самые уши, как безумная кошка.

Сижу на новой работе, пытаюсь вникать в свои новые обязанности, но Даниил упорно мешает мне сосредоточиться – я почти ежеминутно думаю о нём. Приходится очень жёстко контролировать себя, чтобы не улыбаться без повода. Что обо мне подумают новые коллеги? Нужно произвести на них хорошее впечатление, зарекомендовать себя, я ведь вознамерилась штурмовать карьерную лестницу, в конце концов!

Тем не менее, я всё-таки улыбаюсь, пряча лицо за монитором. Улыбаюсь и злюсь. Злюсь и снова улыбаюсь. Рабочий день подходит к концу, и я соскучилась по своему Хоффману просто до невозможности!

Правда, сегодня он за мной не заедет. Ещё после обеда я обнаружила на своём телефоне сообщение: «Сладкая, я сегодня задержусь. Отец придумал какое-то совещание вечером, а сам свалил. Я не могу не появиться там. Не знаю, насколько всё затянется, так что ты после работы вызови такси и езжай сразу ко мне, договорились?»

Я ответила ему «окей» с кучей смайликов-сердечек. А потом подумала, что лучше, раз уж выпал такой шанс, прогуляюсь пешком и в кои-то веки побуду в своей квартире. А Даниил пусть сам приезжает ко мне, когда освободится.

Наконец часы в нижнем углу монитора показывают восемнадцать ноль-ноль. Я гашу экран, привожу себя в порядок, прощаюсь с коллегами и покидаю душный офис.

На улице необыкновенно хорошо.

Засовываю в уши наушники, включаю плейлист с любимыми треками и бодро вышагиваю по тротуару, наслаждаясь теплым осенним вечером. Уже совсем рано темнеет, и зажглись фонари. Ветер приятно треплет мои волосы, под ногами уютно шуршит опавшая с деревьев разноцветная листва. Я шагаю в такт музыке, звучащей в моих ушах, вдыхаю полной грудью вечернюю прохладу и чувствую себя абсолютно счастливой.

Когда в паре метров от меня у обочины тормозит какой-то дорогой автомобиль и из него появляется взрослый, прилично одетый мужчина, я даже не обращаю на это внимания. Но этот мужчина преграждает мне путь и что-то говорит, и приходится остановиться.

Наверное, он хочет спросить дорогу.

С вежливой улыбкой на губах я извлекаю из своих ушей наушники и переспрашиваю:

– Извините, что вы сказали? Я не расслышала.

– Я сказал – добрый вечер, Ляля. Вы же Ляля? – хриплым голосом произносит мужчина с ответной вежливой улыбкой, но мне тут же становится не по себе.

Кто он такой? Откуда знает меня? Я совершенно точно с ним раньше никогда не встречалась.

– Да, Ляля. А мы знакомы? – спрашиваю я настороженно.

– Пока только заочно. Меня зовут Громов Алексей, я работаю на Ольшевского Сергея Петровича. Думаю, вам это имя знакомо.

Я едва не открываю рот от удивления:

– На папу Даниила?

– Совершенно верно, – с нехорошим смешком произносит мужчина. – Сергей Петрович желает с вами побеседовать. Лично. Позвольте проводить вас к автомобилю?

– Он что, в автомобиле? – растерянно хлопаю глазами я, переводя взгляд на припаркованную у обочины машину.

– Нет, мы отвезём вас к нему.

– А-а-а… Как-то всё это странно. Почему Даниил мне ничего не сказал? Извините, но я лучше пойду, – торопливо произношу я, предпринимая попытку обойти высокую фигуру этого Алексея Громова, но тот вдруг неделикатно хватает меня за локоть.

– А потому что Даниилу об этой встрече знать не нужно, – вкрадчиво произносит он, а я пугаюсь настолько, что по телу мгновенно расползается неприятная слабость.

– Отпустите меня! – возмущенно выдыхаю я, пытаясь вырвать локоть из его хватки.

Но вместо того, чтобы отпустить, этот неприятный человек другой рукой дополнительно обхватывает меня за талию и начинает настойчиво теснить к автомобилю.

От стремительно нарастающей паники я начинаю вопить изо всех сил:

– Да что вы себе позволяете! Я сейчас кричать буду! Отпустите меня сейчас же! Кто-нибудь, помогите!

Но мужчину это абсолютно не волнует. Как, впрочем, и прохожих, которые только оборачиваются, замедляют шаг, но не торопятся меня спасать.

Громов будто и не замечает моего яростного сопротивления. Без особых усилий усаживает меня на заднее сиденье машины, сам забирается рядом, вынуждая подвинуться, и захлопывает дверь. После чего невозмутимо бросает водителю:

– Поехали, Андрей.

Я задыхаюсь от недостатка кислорода в лёгких. Меня всю колотит, будто под оголенным проводом. Бросаюсь к противоположной двери, истерично дергаю ручку, но она, конечно, не поддаётся.

– Что вы себе позволяете, черт возьми? – произношу я дрожащим голосом, испуганно глядя на бесстрастный профиль похитителя. – Отпустите меня сейчас же, остановите машину!

– Ляля, успокойтесь, пожалуйста, – снисходительно отвечает тот своим неприятным голосом. – Вам никто не причинит вреда. Сергей Петрович хочет всего лишь поговорить, после чего мы вернём вас туда, откуда забрали.

Меня привозят к шикарному особняку в небезызвестном районе города. Я здесь раньше никогда не бывала, но сразу догадалась, где нахожусь.

Громов выходит из машины и придерживает дверь, ожидая, пока я тоже выберусь из салона.

Моя нервозность возросла до предела. Пока мы ехали сюда, пыталась незаметно отправить Даниилу сообщение, но этот неприятный человек засек и беспардонно отобрал у меня телефон. Со словами «пусть это пока побудет у меня».

Собственная беспомощность просто убивает и кажется мне унизительной.

– Идите за мной, – хрипло командует похититель, и мне ничего не остаётся, кроме как подчиниться.

Дом просто сказочно хорош. Квартира Даниила, которую я раньше считала роскошной, теперь на фоне этого строения кажется весьма скромной.

Миновав холл на первом этаже, мы попадаем в просторную комнату, которая, наверное, является гостиной. Такой мебели я нигде раньше ещё не видела. Чувствую себя замарашкой на фоне всего этого великолепия. В таком доме смело можно устраивать приёмы королевских особ, без всякого стеснения.

Громов ведёт меня дальше, и вскоре мы оказываемся у закрытой резной двери, наверняка из какой-то дорогущей породы дерева. Даже двери в этом доме роскошные.

Мужчина предварительно стучит, потом входит первым, оставив меня за своей спиной. Через мгновение предлагает войти и мне, сам поспешно удаляясь.

Я несмело переступаю порог, обнаружив перед собой нечто, напоминающее президентский рабочий кабинет. В центре массивный стол, за которым восседает мужчина. Точная копия Даниила, только старше. У меня даже дух захватывает от их внешнего сходства.

Хозяин кабинета же будто не замечает моего появления. Занят беседой с каким-то крупным человеком, что сидит в кресле по другую сторону стола, ко мне спиной. Я делаю несколько неуверенных шагов и замираю в центре комнаты, чувствую, как ноги становятся ватными.

Что-то мне подсказывает – эта встреча не будет приятной.

Отец Даниила – а в том, что это именно он, у меня не возникает сомнений, – переводит на меня взгляд, и мне хочется скукожиться до молекулы. Настолько становится неуютно. Хотя куда уж ещё неуютнее, я не знаю.

– Добрый вечер, Ляля, – произносит он с ледяной вежливостью, от которой по спине у меня сбегают неприятные мурашки. – Проходите, присаживайтесь.

Кивает на соседний стул рядом со своим собеседником, который, наконец, оборачивается на меня, и я с ужасом узнаю в этом человеке Игоря. Бывшего любовника Таи.

Если до этой минуты мне могло стать ещё хуже, то сейчас уже точно предел. К чему я только ни готовила себя, пока ехала на эту встречу, но такого – уж точно никак не ожидала. И если раньше ещё была призрачная надежда на благополучный исход разговора, то сейчас она умерла окончательно.

Таин любовник смеряет меня презрительным взглядом и, не удосужив приветствием, поворачивается обратно к Сергею Петровичу.

– Нет, это не она, – с небрежным смешком произносит он. – Но её я тоже знаю. Подружка. Из той же оперы.

Сергей Петрович медленно кивает, слегка вскинув брови. А у меня язык прилипает к нёбу, я даже не могу ничего произнести, чтобы защитить свою честь.

Что значит – из той же оперы? Что он наговорил отцу Даниила про меня?

– Ладно, не буду мешать, – добавляет Таин любовник и тяжело поднимается со стула, чтобы пожать Сергею Петровичу руку. – Увидимся в субботу.

Я испуганно провожаю мужчину взглядом, после чего скромно прохожу к указанному мне месту и сажусь на краешек стула, переводя внимание на отца своего парня.

Тот смотрит на меня так, что мне вновь хочется исчезнуть с лица земли и не беспокоить его своим присутствием больше никогда.

– Значит, это ты собралась замуж за моего сына?

Я сглатываю. Не знаю, куда деть свои руки. До ужаса хочется скрестить их на груди, но это кажется мне невежливым. В итоге укладываю ладони на колени, как прилежная школьница. Явственно ощущаю, как холодеют мои пальцы. Казалось бы, ничего особенного этот человек у меня не спросил, но ощущение такое, что ответь я положительно, он тут же прихлопнет меня на месте, как муху.

– Я… Мы встречаемся с Даниилом, – с запинкой отвечаю я.

– Понимаешь, в чем дело, Ляля. Даниил у меня очень ветреный парень. Он хоть и взрослый вроде уже, но порой ведёт себя, как ребёнок. Женитьба для него что-то вроде развлечения. Он не очень разборчив… в девушках.

И хоть я напугана до чертиков, но оскорбление на интуитивном уровне улавливаю, и это неожиданно сильно задевает меня.

– Что вы хотите этим сказать? – спрашиваю я ровным голосом, но в словах всё равно звучит вызов. Снова на интуитивном уровне чувствую, что отцу моего парня это не понравилось.

– Я хочу сказать, что не позволю ему жениться на такой девушке, как ты. Даже ради забавы, – холодно произносит он.

Мне в лицо бросается жар. Здесь уже не нужно прислушиваться к интуиции, чтобы прочувствовать оскорбление. Но я стараюсь оставаться спокойной, насколько это возможно. Сейчас не самое подходящее время для импульсивности.

– Не знаю, что наговорил вам обо мне этот человек, – киваю за спину я, имея в виду бывшего любовника подруги, – но это всё ложь.

– Если ты не знаешь, что он мне говорил, как можешь утверждать, что это ложь? – резонно интересуется Сергей Петрович.

И я теряюсь. Совершенно не знаю, что ответить.

– Ладно. Я тебя пригласил сюда не для того, чтобы выяснять моральные качества твоей личности. Мы поступим так. Ты разрываешь отношения с моим сыном. А взамен получаешь от меня денежное вознаграждение. Можешь назвать любую сумму. Даниил об этом ничего не узнает, так что можешь считать, что тебе повезло. Он тебя в любом случае рано или поздно бросит, думаю, ты и сама это понимаешь. А так ты останешься в выигрыше.

Если ещё секунду назад моё лицо горело, будто мне надавали пощечин, то теперь я чувствую, как кровь стремительно отливает от щёк.

– Мне не нужны ваши деньги.

– Ты не поняла, девочка. Это предложение, от которого нельзя отказаться.

– И всё же я, пожалуй, откажусь, – дерзко отвечаю я.

– Что ж, тогда ты вообще ничего не получишь. Ни Даниила, ни денег.

Вот сейчас мне становится по-настоящему страшно. Спросить, как именно он собирается лишить меня Даниила, я не решаюсь. При его деньгах и власти, уверена, этот человек найдёт способ. Но мне отчаянно страшно потерять любимого. Я не представляю, как буду жить без него.

– Зачем вы так. Я люблю вашего сына. И никакие деньги мне не нужны… – произношу я тихо пересохшими вдруг губами.

– Ты ещё заплачь, – жестоко обрубает он меня.

Я прикрываю глаза и сглатываю подступивший к горлу ком, готовая и правда вот-вот разреветься.

– Значит так… – Сергей Петрович поднимается со своего кресла, неспешно огибает стол и подходит ко мне, протягивая небольшой прямоугольник белой бумаги. – Мое предложение остается в силе ещё два ближайших дня. Если передумаешь, вышлешь на этот номер желаемую сумму. Если же деньги тебе и правда не нужны, тогда ты разорвёшь отношения с Даниилом бесплатно. О нашем разговоре он не должен узнать ни в коем случае. Надеюсь, не нужно объяснять, что с тобой произойдёт, если ты меня не послушаешь?

Я рассматриваю врученную мне визитку и чувствую, как по щеке катится горячая слеза.

– Вы что, мне угрожаете? – спрашиваю я глухо, не поднимая глаз.

– Ты что, глупая? – отвечает он вопросом на вопрос.

Я смахиваю слезу, вскидываю взгляд, но моего ответа уже никто не ждёт. Отец Даниила шагает к выходу из кабинета, распахивает дверь и бросает в проём:

– Лёша, проводи девушку.

Громов тут же появляется в помещении и начинает уверенно приближаться ко мне.

Не дожидаясь, пока меня выкинут отсюда за шкирку, как бродячего котёнка, я встаю и сама шагаю на выход.

Меня действительно привозят туда, откуда забрали. Только на этот раз один водитель. Громов не посчитал нужным сопровождать. Довёл меня до машины, вернул телефон, который был отключен. Я всю дорогу смотрела на черный экран гаджета, не решаясь его включить. Если позвонит Даниил, что я ему скажу?

Покидаю салон автомобиля, не проронив ни звука. Чувствую себя раздавленной. Бреду по тротуару, сама не зная куда.

На улице поднялся ветер и накрапывает дождь. Я мёрзну, но не придаю этому значения. И лишь когда ноги начинают болеть от долгой ходьбы на каблуках, осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, куда я забрела.

Незнакомая улица, незнакомый двор.

Разворачиваюсь, иду обратно, кутаясь в тонкое пальто.

На улице уже совсем темно. Мимо всё реже спешат куда-то прохожие. Я отстранённо наблюдаю за ними, отчего-то завидуя этим совершенно незнакомым людям. Почему-то мне кажется, что у них в жизни всё складывается куда радужнее, чем у меня. Мир выглядит таким несправедливым.

Пытаюсь представить, что со мной сделает отец Даниила, если я его ослушаюсь. Убьёт? В такое верить не хочется. Но в голове невольно всплывает упоминание Таи о её знакомой девочке, которая решила повоевать с кем-то таким же вот богатым и влиятельным, вследствие чего с ней потом случилось что-то нехорошее… Жаль, я не расспросила тогда подругу, что именно случилось. Почему-то сейчас мне остро хочется это узнать. Как один из вариантов, чего мне ожидать для себя…

Для отца Даниила я никто. Пыль под подошвами его дорогих туфлей. Если он не хочет видеть меня рядом со своим сыном, вряд ли что-то его остановит.

Я брожу по городу ещё примерно час, прежде чем нахожу знакомые постройки. Где-то здесь поблизости моя арендованная квартира. Ноги уже почти не держат меня, когда я наконец добираюсь до её порога.

Сбрасываю обувь, убираю в шкаф пальто и плетусь в ванную, чтобы принять горячий душ. Продрогла до нитки.

Тёплые упругие струи приятно ласкают мою заледеневшую кожу, но меня это не радует. По щекам бегут слезы, смешиваясь с дорожками воды, мне так жалко себя.

Маленькая ванна отделана дешёвой голубой плиткой, раньше это помещение казалось мне самым уютным в мире, а теперь я вижу, насколько оно убого. И вся эта квартира, которую я снимаю, – жалкая клетушка. Под стать мне. Жалкой, ничего из себя не представляющей босячке.

И вся моя жизнь кажется мне такой жалкой, никчёмной. Моя новая работа, которой ещё совсем недавно я так радовалась, теперь не вызывает никаких эмоций. Чем она мне поможет? Правильно, ничем.

Я действительно никто. И зовут меня никак. В мире отца Даниила такие, как я, могут служить только одной цели – чтобы их использовали и выбросили на помойку. На таких, как я, не женятся. Я не ровня Даниилу и никогда ею не стану.

Но мысль о том, что я больше не увижу своего Хоффмана, причиняет нестерпимую боль, в миллионы раз большую, чем осознание собственной беспомощности. Мне совсем не страшно, что меня убьют или сделают со мной что-то другое, не менее ужасное, но я жутко боюсь потерять Даниила.

Выхожу из душа, закутавшись в полотенце, и бреду в крохотную кухню. Есть не хочется, да и нечего, даже чая нет, ведь я здесь практически не жила, всё время торчала у Даниила.

Наливаю себе стакан воды и долго сижу с ним за маленьким стареньким кухонным столом.

Тишина оглушает.

Слезы высохли, но боль никуда не ушла.

Господи, что же мне делать?

В голове бьётся мысль – я должна всё ему рассказать. Но от этой мысли тоже страшно. Что если Даниил не пойдёт против воли отца? Нужна ли я ему настолько, чтобы он попытался меня защитить?

Ведь я действительно никто. Обычная нищая девчонка, каких миллионы.

Что если я расскажу Даниилу об угрозах его отца, и любимый сам после этого решит порвать отношения? Такое уничтожит меня окончательно.

Почему-то, как ни пытаюсь, не могу представить себе, чтобы Даниил ссорился из-за меня с Сергеем Петровичем. Эта картина кажется какой-то сюрреалистичной. Гораздо легче представить, как он говорит: «Ляль, извини, но наверное, нам с тобой и правда лучше расстаться. Так для всех будет лучше».

Кладу обе ладони на стол и утыкаюсь в них лбом. Снова реву. Навзрыд, как маленькая девочка.

А если Даниил всё же пойдёт против воли отца, тот наверняка отыщет способ заставить его передумать. Возможно, Сергей Петрович посчитал, что проще отвадить меня от сына, а с ним он не хочет ссориться. Не зря ведь мне было запрещено рассказывать Даниилу про наш разговор. Но если я ослушаюсь, и они всё-таки поссорятся, тогда Ольшевского старшего уже ничто не удержит от жёстких мер. И вполне возможно, что он будет применять эти меры не только по отношению ко мне, но и к сыну.

Что Даниил может сделать против него? У него нет ни таких денег, ни такой власти. Ещё не хватало разжечь между ними вражду…

От этих предположений все внутренности стягиваются в тугой узел. Как же не хочется, чтобы у моего мальчика были из-за меня проблемы…

Но что мне делать? Что делать?!

Чувствую себя сапёром на минном поле. Когда любое движение, малейшая ошибка может привести к необратимым последствиям. И самое страшное, что я не вижу ни одного безопасного шага.

Устав реветь, ухожу из кухни. Отыскиваю в до сих пор не до конца разобранной сумке свою пижаму, переодеваюсь в неё и забираюсь в холодную жёсткую постель.

Такой вот и будет моя дальнейшая жизнь без Даниила. Холодной и жёсткой.

Одёргиваю себя, приказывая прекратить драматизировать. Можно сколько угодно жалеть себя и плакать, но это вряд ли может чем-то мне помочь. Я должна принять какое-то решение. Как лучше поступить, как повести себя дальше.

Беру в руки телефон, который прихватила с собой в постель, сжимаю его холодными пальцами, никак не решаясь включить.

Понимаю, что в любом случае должна сделать это. Должна позвонить Даниилу. Возможно, он уже потерял меня и волнуется, ведь я обещала приехать в его квартиру после работы. А сама пропала, да ещё и телефон отключен.

Но внутри всё трусливо дрожит, стоит представить, как Хоффман отвечает на мой звонок. Что я ему скажу? Врать не хочу, а говорить правду – слишком страшно.

В итоге кладу телефон обратно на подушку, рядом со своей головой. Переворачиваюсь на бок и гипнотизирую гаджет глазами, будто это может помочь решить проблему.

Наверное, я слишком устала, вымоталась и замёрзла, потому что против воли слишком быстро засыпаю.

Несколькими часами ранее

Даниил

Всё же отец у меня не без странностей. Не понимаю, для чего нужно было инициировать это совещание, да ещё и в нерабочее время. Никто из присутствующих не горел сильным желанием что-то обсуждать, да и вопросов, требующих немедленного решения, не было. Одно хорошо – удалось быстро свернуть всё и отправиться по домам.

Соскучился по Ляльке до одури. Я так стремительно привыкаю к ней, что уже сложно провести день порознь. А сегодня ещё всё время что-то происходило в офисе, мы даже по телефону не разговаривали.

Сев за руль, первым делом набираю номер Белоснежки. Хочу просто услышать её голос, несмотря на то, что уже совсем скоро увижу.

Однако моя прелесть трубку не берёт, а потом и вовсе вырубает телефон.

Это мне не нравится. Еду домой, нервно сигналю зазевавшимся водилам в пробке, что мне в принципе не свойственно. Как-то неспокойно на душе.

В очередном заторе снова набираю Ляльку, но её номер по-прежнему недоступен. Надеюсь, она уже у меня, просто забыла зарядку.

Только дома меня ждёт разочарование. Ляли там нет.

В который раз пытаюсь ей дозвониться, только без толку. Прохожу на кухню с намерением перекусить, я сегодня без обеда. Но открыв холодильник, закрываю его обратно.

Чёрт. Куда она пропала? Может, случилось что?

Да нет. Что с ней могло случиться? На работе задержалась, наверное, или зашла в магазин, а телефон сел.

И как только люди обходились раньше без связи? Уверен, что нормально всё с моей Лялькой.

Однако сесть и спокойно пожрать, пока я не знаю, где она и почему не приехала, у меня всё равно не получается. Возвращаюсь в прихожую, одеваюсь, обуваюсь с намерением прокатиться до работы Белоснежки. Вдруг она ещё там.

Подумав немного, оставляю записку у зеркала, если мы разминёмся, чтобы не вздумала куда-нибудь срулить, а сидела и ждала меня тут.

В Лялькином офисе ожидаемо никого не нахожу, охранник говорит, что там вообще уже никого из сотрудников не осталось. Решаю заглянуть в её съемную квартиру по дороге обратно, мало ли, может, Ляля решила туда заехать за зарядкой, или что-нибудь ещё ей там понадобилось.

Всё-таки надо было дожать Белоснежку, убедить сразу переехать ко мне. Не было бы сейчас этих танцев с бубном.

Поражаюсь сам себе. Развёл панику на ровном месте. Вместо того чтобы рыскать по городу, лучше бы дома сидел и ждал, Лялька наверняка уже там.

Набираю её номер снова, на всякий случай. Но абонент всё ещё не абонент.

Дом, где она квартиру сняла, конечно, мрачный. И не скажешь ведь ничего – обидится. Даже машину припарковать негде. Кое-как нахожу место через улицу и иду к нужному подъезду пешком. Звоню в домофон несколько раз, прилежно дослушивая до конца его пиликанье, но мне никто не открывает. Решаю для верности подняться и постучать прямо в дверь, мало ли, вдруг эта допотопная штуковина в Лялькиной квартире не работает вообще.

Тыкаю в кнопки, набирая номер другой квартиры, и вскоре из динамика раздаётся старушечий голос:

– Кто там?

– Здравствуйте. Откройте, пожалуйста, дверь. Я ваш сосед, ключи забыл.

Раздаётся щелчок, после которого связь прерывается, но дверь подъезда остаётся закрытой.

Зашибись.

Уже собираюсь попытать счастья с ещё какой-нибудь квартирой, но тут открывается окно первого этажа, и из него высовывается морщинистая голова с седыми волосами, прижатыми на затылке прозрачной косынкой.

– Ты кто такой? – спрашивает бабуля, осматривая меня суровым взглядом.

Я мысленно усмехаюсь – сканеры у бабули не хуже, чем у моего отца.

– Здравствуйте. Я к девушке приехал, она рядом с вами живёт. Дозвониться до неё не могу, волнуюсь. Откройте, пожалуйста, подъезд, хочу в дверь к ней постучать.

– А ну пошёл отсюда, наркоман несчастный, а то сейчас милицию вызову! – грозит мне кулаком старушка.

– Кто? Наркоман?! – переспрашиваю я со смешком. – Разве я похож на наркомана?

– Да я вас, отребье, насквозь всех вижу! То сосед он мой, то к девушке пришел, врёшь, как дышишь! Поди, в шестьдесят пятую квартиру? Устроили притон, нехристи! Я вас отважу сюда ходить!

– Бабуль, погоди…

– Да какая я тебе бабуля! – грозно одёргивает меня старушка.

– Извините, пожалуйста, женщина. Девушка. Не знаю, как правильно к вам обращаться…

– Ты поёрничай мне ещё! – потрясает кулаком старушка. – Не надо никак ко мне обращаться, иди давай отсюдова, кому сказала, пока я милицию не вызвала!

– Послушайте, я не в шестьдесят пятую квартиру, честно. Клянусь. Я к девушке своей, в пятьдесят первую.

Бабулька сердито прищуривается, разглядывая меня ещё внимательнее.

– Так не живёт там никто, в пятьдесят первой-то, – победно выдаёт она. – Снова врёшь!

– Ну как же не живёт, если я сам помогал ей вещи перевозить. Что вы за бабушка такая, если даже не знаете, кто в вашем подъезде живёт.

Старушка поджимает губы так, что их становится совсем не видно, и снова прищуривается.

– Алка сдала, что ль, уже? Вроде тихо за стенкой, когда только успела, проститутка…

Я стою и тихо офигеваю. Этот цирк меня уже не забавляет. Зачем я вообще сюда притащился? Вот будет смешно, если реально Лялька давно уже у меня в квартире ждёт, пока я тут мило общаюсь с её очаровательной соседкой.

– … так я и знала, что тоже какой-нибудь проститутке сдаст, не успела заехать, как к ней уже всякие наркоманы ходят…

– Ладно, бабушка, я, пожалуй, пойду. Приятно было пообщаться! – Я отвешиваю старушке легкий поклон и спешу свалить отсюда как можно скорее.

– Иди-иди давай, нечего сюда ходить! Ещё не хватало… – несётся мне вдогонку.

Возвращаюсь домой, всю дорогу предвкушая, как Белоснежка сейчас у меня по заднице получит. Могла бы хоть сообщение написать, что телефон садится, или попросила бы у кого-нибудь трубу позвонить…

Но когда я, наконец, добираюсь до места, выясняется, что Ляльки там по-прежнему нет.

Чёрт, любимая моя, куда же ты делась?

Ляля

Меня будит какой-то странный звук. Что-то тихонько пиликает где-то вдалеке. Кое-как разлепляю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. И лишь спустя пару секунд узнаю свою съемную квартиру.

Воспоминания о вчерашнем дне накатывают, вызывая в душе тянущую боль. Черт, я ведь так и не позвонила Даниилу!

Блин. Блин. Блин!

Какая же я косячница… Надеюсь, он не сильно переживал.

Что-то вдалеке продолжает пиликать, и до меня, наконец, доходит, что это домофон. Видимо стоит на минимальном звуке, раз его еле слышно. Уже собираюсь подняться с постели, как звук прекращается.

Кто, интересно, ко мне приходил? Наверное, ошиблись квартирой. Или какие-нибудь разносчики листовок…

За окном уже совсем светло. Меня как кипятком обдаёт – телефон отключен, будильник не прозвенел, я опоздала на новую работу!

Господи, ещё не хватало там накосячить!

Подскакиваю, путаюсь в одеяле, наворачиваюсь с кровати. Кое-как встаю, бегу в ванную, чищу зубы, убираю растрепанные волосы в хвост. Одеваюсь за пару минут, отыскиваю телефон на постели, хватаю сумку и выбегаю из дома.

Пока несусь к остановке, включаю гаджет. Чувствую себя преступницей.

Экран оживает, заставка горит слишком долго, а потом начинают приходить уведомления о пропущенных вызовах.

Хоффман. Хоффман. Хоффман, Хоффман, Хоффман, господи, да сколько же раз он мне звонил!

Под ложечкой неприятно сосёт.

Тая… Тая, Тая, Тая и снова Хоффман.

Ох, это нехорошо. Ой как нехорошо.

Приходит мой автобус, торопливо забираюсь в салон и едва успеваю найти себе свободное место, как раздаётся звонок.

Хоффман.

Боже, Данечка, надеюсь, ты не убьёшь меня прямо по телефону…

Трусливо вжав голову в плечи, принимаю вызов.

– Алло, Дань…

– Ты где? – раздаётся из трубки злое.

– Еду на работу…

– Ты где была?!

– Слушай, давай я вечером тебе всё объясню?

– Я сейчас приеду к тебе на работу.

– Не надо! – испуганно выпаливаю я. – Я и так опоздала, давай лучше вечером увидимся и поговорим?

Я не готова встретиться с ним прямо сейчас. Мне нужно время привести мысли в порядок и подумать, как вообще строить диалог. Я ведь так и не решила, рассказать Даниилу о разговоре с его отцом или это плохая идея…

Даниил молчит. Бросаю быстрый взгляд на экран, чтобы убедиться, что связь не разъединилась, но звонок идёт, секунды тикают.

– Алло? – нервно спрашиваю я, возвращая мобильник к уху.

– Ты где была, – устало выдыхает в трубку Хоффман.

– Я дома была, в своей съемной квартире…

– А домофон у тебя что, не работает?

– Работает, просто там звук на минимуме стоял, я спала и не слышала. Ты приезжал, да?

– А телефон почему у тебя отключен был?

– Дань, давай я тебе вечером всё объясню, хорошо?

Он снова молчит, заставляя меня изнывать от нарастающего чувства вины.

– Дань… Пожалуйста… – с мольбой в голосе прошу я.

– Хорошо, – сухо отзывается динамик. – Я заеду за тобой после работы.

– Хорошо! Договорились!

Вызов разъединяется, я прижимаю к груди телефон. Сердце колотится, как сумасшедшее.

Не успеваю перевести дыхание, как звонит Тая.

– Ляль, привет! Ты где? У тебя всё в порядке? – взволнованно тараторит она, едва я успеваю принять вызов.

– Всё в порядке, Тай…

– Даниил приезжал вчера ко мне домой! Тебя искал! Я даже маме твоей звонила, но тебя дома не было…

Я закрываю ладонью лицо. Боже мой, как же всё это нехорошо…

– Он уже нашёл, всё в порядке, Тай.

– Точно? – с недоверием спрашивает подруга. – Я волновалась, названивала тебе всю ночь. Ты куда пропала-то? Что-то случилось?

– Да ничего особенного, так получилось просто. Я тебе потом, при встрече всё расскажу, ладно?

– Ну хорошо…

День проходит нервно. К счастью, никто из коллег на новой работе ничего мне не сказал по поводу опоздания, отнеслись с пониманием. Но я всё равно чувствую себя не в своей тарелке. Не могу ни на чём сосредоточиться, постоянно думаю о предстоящем разговоре с Даниилом, и это угнетает меня. Чувствую себя виноватой перед ним. И в то же время понимаю, что ни в чём не провинилась. Да, я не включила телефон, да, обещала приехать и не приехала, но у меня были на то веские причины.

В шесть часов выключаю компьютер, начинаю собираться, но в голове по-прежнему нет понимания, как я должна дальше себя вести.

Даниил звонит и сообщает, что уже ждёт меня внизу. Я накидываю пальто, беру сумку и обречённо плетусь на выход.

Младший Ольшевский стоит у машины с телефоном в руке, встречает меня напряжённым взглядом. А у меня сердце замирает в груди, стоит его увидеть. Такой он… нереальный.

Высокий, широкоплечий, красивый.

А я чувствую себя какой-то маленькой, серой, невзрачной. Неравной ему.

Он одет с иголочки. Стильные деловые брюки, дорогое пальто небрежно распахнуто, из-под него видна элегантная рубашка с расстёгнутой сверху пуговицей. Чистый секс. Моя же одежда на фоне его кажется мне сейчас такой… дешёвой.

Даниил словно прекрасный молодой бог. А я рядом с ним – простая смертная. И между нами пропасть в тысячи миль…

Грустно усмехаюсь своим мыслям. И как только отцу Даниила всего за несколько минут нашего общения удалось настолько уронить мою самооценку? Заставить поверить в то, что я ничтожество?

Ведь раньше я была совершенно иного мнения о себе.

Подхожу к Даниилу с опущенной головой. Смотрю себе под ноги и даже не могу расправить плечи. В горле назревает болезненный ком.

– У тебя всё в порядке? – спрашивает Хоффман, делая шаг навстречу и касаясь ладонью моего предплечья.

– Да, – тихо отвечаю я.

Даниил открывает для меня дверь своего дорогого автомобиля. Я нерешительно забираюсь в салон. Словно не имею на это права.

Жду, пока Даниил обходит капот и занимает водительское место. Разглядываю тыльную сторону своих ладоней, покоящихся на коленях.

Не проронив ни звука, Хоффман заводит двигатель, машина трогается с места и плавно выруливает на дорогу.

Я не спрашиваю, куда мы едем, и не осмеливаюсь даже повернуть голову в сторону своего спутника. Терпеливо жду момента, когда мы сможем поговорить. Лишь бы он не захотел сделать это сейчас, пока ведёт машину.

И у меня как раз есть время собраться с мыслями…

Но вопреки моим ожиданиям, едем мы недолго. Вскоре я с удивлением замечаю, что Даниил направляется к дому, в котором я снимаю квартиру.

Меня тут же с ног до головы охватывает смятением. Почему именно сюда? Я думала, мы, как обычно, поедем к нему.

Пока я судорожно соображаю, что бы это могло значить, Хоффман паркуется, глушит мотор и предлагает ровным голосом:

– Пошли?

Я киваю, так и не осмеливаясь спросить, почему он решил привезти меня именно сюда. Страшно. Неужели Даниил предполагает, что это наш последний разговор? Настолько злится из-за моего исчезновения? Хочет расстаться со мной?

Мне становится дурно от этих мыслей. Трясусь, как маленькая девочка, пока мы шагаем от машины к подъезду и поднимаемся по лестнице.

Нетвёрдой рукой проворачиваю ключ в замочной скважине, заходим в квартиру. Снимаем обувь и верхнюю одежду, Даниил первым проходит в кухню, садится за стол.

– Я бы предложила тебе чай, но у меня ничего нет здесь, не успела ещё купить… – произношу я, входя за ним следом.

– Ничего не нужно, – сухо обрубает Хоффман. – Садись.

Послушно опускаюсь на соседний стул, кладу кисти рук на стол и разворачиваюсь лицом к своему собеседнику.

Даниил смотрит строго. Так, что моё и без того нервозное состояние достигает своего апогея.

– Где ты была этой ночью?

– Я была здесь, я же тебе говорила…

– Только не надо мне врать. Я хочу знать правду.

Его ледяной тон слишком задевает меня. Даже несмотря на то, что Даниил по идее имеет полное право так говорить. Я бы тоже злилась на его месте и, возможно, не доверяла, сомневалась бы в нём. Только легче от этого не становится. Внутри всё противится такому его поведению по отношению ко мне.

– Я не вру. Я правда была здесь. Просто очень устала, уснула, не успев тебе позвонить. И проспала до самого утра.

– У тебя весь вечер был отключен телефон, и включила ты его только утром.

– Я правда была здесь, Даниил.

– Почему не приехала ко мне?

– Просто ситуация изменилась.

Карие глаза впиваются в моё лицо с особенно пристальным вниманием.

– Может, расскажешь подробнее о своей ситуации?

Я судорожно втягиваю носом воздух, пытаясь собраться с силами. Да, надо бы рассказать. Только как это сделать, когда спрашивают таким тоном?

– Это не так просто… – выдыхаю я в конце концов, отводя взгляд.

– Ну что ж, давай я тебе помогу. Кто он? Как зовут? Это было одноразовое развлечение, или ты мне замену нашла и сейчас не знаешь, как помягче послать?

Поднимаю на Хоффмана ошарашенный взгляд.

– Ты что, думаешь, я тебе изменила?!

– Я не знаю, – пожимает плечами Даниил, откидываясь на спинку стула и складывая руки крест-накрест на груди. – Ты мне скажи.

Меня захлёстывает таким возмущением, что воздуха в лёгких начинает не хватать.

– Да как ты смеешь меня в таком подозревать!

– Как я смею? – ровным голосом переспрашивает он. – Знаешь, я вчера чего только не думал, пока тебя искал. Даже Стасу позвонил. А он посоветовал мне поискать тебя в какой-то там гостинице, сертификат в которую он тебе дарил. Но знаешь, туда уже я не поехал.

Я растерянно хлопаю глазами несколько раз.

– Этот сертификат у меня в сумке лежит. Хочешь, покажу? Я вообще про него забыла! Да и причём тут это?

– Может быть, и не причём, я не знаю, – снова небрежно пожимает плечами Даниил.

– Почему ты со мной так разговариваешь, Дань? – нервно выдыхаю я. – Да, я заставила тебя поволноваться, прости меня за это, мне очень жаль! Но это не значит, что я сейчас вру, и тем более это не значит, что я тебе изменила!

– Тогда озвучь какую-нибудь правдоподобную версию, куда ты потерялась до самого утра!

– Да ты, по-моему, сам уже всё решил! Хочешь думать, что я тебе изменила? Пожалуйста, думай так!

Даниил поднимается на ноги так резко, что стул с грохотом отъезжает назад. Челюсть Хоффмана плотно сжата, карие глаза сверкают гневом, пронзают меня насквозь.

А потом он просто разворачивается и уходит из кухни.

Я застываю на месте ни жива ни мертва.

Не проходит и минуты, как громко хлопает входная дверь моей съемной квартиры, заставляя меня вздрогнуть.

До меня медленно доходит, что случилось. В груди расползается ощущение липкого страха – он ушёл. И больше, скорее всего, уже не вернётся. Осознание такой перспективы парализует меня. Дыхание застревает в горле. Не могу сделать вдох.

Господи, что я натворила?

Даниил всю ночь волновался. Искал меня. С ума сходил. К Тае ездил, даже Стасу звонил! А его отец… До меня только сейчас доходит причина, по которой меня вчера выдернули с улицы и привезли к Ольшевскому-старшему. С чего вдруг важный олигарх снизошёл до персональной аудиенции с какой-то девчонкой, пусть с которой и встречается его сын? Да потому что Сергей Петрович был уверен, что я собралась замуж за Даниила! Выходит, Хоффман сказал ему об этом? Боже… Все эти разговоры про свадьбу, я же не воспринимала их всерьёз! А для Даниила, значит, всё было иначе! И почему я раньше не сообразила?

Срываюсь со стула, одержимая желанием всё исправить. Бегу в прихожую, натыкаясь на косяки. Пренебрегаю верхней одеждой, хватаю ботильоны, чтобы обуться, но через секунду бросаю их обратно на пол, не желая тратить время. Выбегаю в подъезд босиком.

Шершавые ступени лестницы больно впиваются в мои беззащитные ступни, обтянутые лишь тончайшей тканью капроновых колготок, но я не обращаю на это внимания. Толкаю тяжёлую дверь, выскакивая наружу.

Меня обдаёт холодным порывом ветра, бросает в лицо горсть мокрых капель.

На улице идёт дождь.

Но я не останавливаюсь ни на секунду. Бегу дальше, хлюпая босыми ногами по мокрому асфальту, думая лишь о том, чтобы успеть. Догнать. Остановить. Объяснить всё.

Но не успеваю…

На моих глазах автомобиль Даниила отъезжает от подъезда с громким рёвом двигателя.

Я по инерции пробегаю ещё несколько шагов и останавливаюсь, потерянно глядя ему вслед.

Из глаз градом начинают катиться слёзы, смешиваясь с каплями дождя. Грудную клетку разрывает от боли. Какая же я дура, что же я наделала!

Обхватываю себя руками. Мне очень холодно. Блузка и волосы быстро намокают, прилипая к коже. Ноги начинает леденеть в холодной воде. Но я не могу пошевелиться. Стою и реву, впиваясь ногтями в свои предплечья.

Тело сотрясает крупной дрожью то ли от рыданий, то ли от холода.

Понимаю, что нужно возвращаться в квартиру, что я сейчас простыну и заболею, но у меня совершенно нет сил. Опускаю голову, закрываю глаза и продолжаю отчаянно плакать. Мне до одури страшно, что теперь всё потеряно.

Почему я не остановила его сразу? Почему не объяснила всё нормально? Что если теперь он не возьмёт трубку, не захочет выслушать, не захочет больше ничего?!

Я бы на его месте именно так и поступила…

Шелест шин по мокрому асфальту вырывает меня из кокона, заставляет поднять глаза на приближающийся к дому автомобиль. Сердце в груди делает кульбит, когда я понимаю, что это он. Это Даниил. Он вернулся!

Ставит машину на то же место, глушит мотор, я забываю дышать, впиваясь взглядом в его красивый и хмурый профиль за стеклом.

Мой любимый поворачивает голову и замечает меня в десяти шагах от его машины. Стоящую босиком в холодной луже, нервно сжимающую руками свои плечи, раздетую и промокшую насквозь. И густые брови тут же взлетают вверх, а карие глаза округляются, едва не вылезая из орбит.

Даниил вылетает из машины, громко хлопнув дверью, и быстрыми шагами приближается ко мне.

– Ты с ума сошла, босиком?! – орёт он на меня издалека.

А я истерично улыбаюсь и всхлипываю, содрогаясь всем телом.

– Я люблю тебя, – произношу я одними губами.

Он видит и понимает, строгость на его лице сменяется другим выражением, которое я не успеваю считать, потому что уже через секунду Даниил снова хмурится.

Едва поравнявшись со мной, он сразу подхватывает меня на руки и прижимает к своей груди.

– Заболеть хочешь?!

Я отрицательно кручу головой, обхватывая руками его шею, снова всхлипываю и утыкаюсь лбом в мокрое от дождя мужское пальто.

– Сумасшедшая… – с раздражением выдыхает Даниил, крепче прижимая меня к себе и спешно шагая в сторону подъезда.

Я тоже крепче обнимаю его за шею, до такой степени, что даже боюсь задушить. Хочется, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Чтобы Хоффман так и нёс меня на руках куда-то, а я прижималась к нему, вдыхая самый прекрасный на свете аромат мужского парфюма, который сейчас ощущается как-то по-особенному, наверное, из-за дождя…

Но очень скоро мы оказываемся на крыльце, и Даниил просит меня открыть подъездную дверь.

– Ой… А я не могу, – растерянно произношу я, спохватившись.

– Почему?

– Ключи остались в квартире…

Даниил снова шумно выдыхает.

– И как ты собиралась потом туда попасть?

– Я об этом не подумала…

Хоффман с осуждением качает головой. Разворачивается и несёт меня к своей машине.

Бережно усаживает на переднее сиденье, включает обогрев салона на полную мощность.

– Сиди здесь и только попробуй выйти, – грозно говорит он.

Я согласно киваю, даже не пытаясь спорить.

Даниил захлопывает дверь и возвращается к подъезду. Несмотря на приятное тепло салона, я всё ещё дрожу. Подгибаю под себя закоченевшие ноги и наблюдаю в окно, как Хоффман звонит кому-то в домофон и вскоре исчезает за открывшейся дверью.

Не проходит и пяти минут, как Даниил возвращается, неся в руках моё пальто и ботильоны. Бросает всё это на заднее сиденье автомобиля, сам садится за руль и отдаёт мне ключи и телефон.

Я впиваюсь жадным взглядом в красивое лицо своего Хоффмана.

– Почему ты вернулся? – спрашиваю я его тихо.

– Хотел понять, что вчера произошло, – скупо отвечает он.

Я кладу телефон и ключи на консоль и тянусь к Даниилу в слепом порыве обнять его. А он перехватывает меня ладонью за лицо и впивается в мои губы голодным поцелуем. Ещё через мгновение сгребает в объятия, перетаскивает к себе на колени, и мы продолжаем целоваться, как сумасшедшие.

Я задыхаюсь то ли от нехватки воздуха, то ли от счастья. Захлёбываюсь восторгом от того, что мой любимый человек сейчас рядом со мной, прижимает так крепко, целует так неистово… Не знаю, как бы я смогла без него жить.

– Я люблю тебя… – громко шепчу я, впиваясь пальцами в воротник его рубашки так, что слышится треск ткани. – Я не могу без тебя жить…

Даниил отстраняется, пристально смотрит в глаза, удерживая моё лицо за челюсть своей огромной ладонью.

– Ты мне изменила?

– Господи, нет! Конечно нет! Ты что?!

– Хорошо… – произносит он на выдохе и снова нападает на мои губы.

Проталкивает язык мне в рот, жадно скользит руками по груди, срывая с неё мокрую блузку. Я мгновенно воспламеняюсь от его прикосновений, выгибаюсь кошечкой, всхлипываю, запускаю ладони под его рубашку и с трепетом глажу в ответ сильные мышцы под гладкой горячей кожей.

Мужская рука нагло вклинивается меж моих бедёр ребром ладони, проводит с нажимом, срывая с губ глухой стон. Моя кожа горит, низ живота тянет и пульсирует от сладкой тяжести, всё сильнее нарастающей внутри с каждым мгновением. Я хватаю ртом воздух, впиваюсь пальцами в каменное мужское предплечье, запрокидываю голову назад, подставляя шею под жаркие влажные поцелуи.

Даниил настойчиво ласкает меня сквозь ткань брюк, ни на секунду не прекращая при этом целовать. Доводит до самой грани, заставляя потеряться в пространстве и времени. Потом внезапно останавливается, крепко сжимая пальцами бедро. Тяжело дышит, смотрит мне прямо в глаза.

– Так… Давай-ка мы лучше поедем домой.

– К тебе? – дезориентировано уточняю я охрипшим вдруг голосом.

– К нам, – поправляет Даниил. – Я ничего не знаю, сегодня ты переезжаешь ко мне.

Пока мы едем в квартиру, которую снимает Даниил, я отогреваюсь и высыхаю почти полностью. Волосы и одежда совсем чуть-чуть влажные, но мой парень не хочет ничего слышать, закутывает меня в пальто, словно маленькую, и снова несёт к дому на руках.

Я не слишком сопротивляюсь, потому что мне безумно приятна такая его забота. И это очень символично. Мы ведь теперь будем жить вместе, и Даниил заносит меня в квартиру, словно мы только что обвенчались.

– Ты голодная? – первый его вопрос, как только мы пересекаем порог.

– Нет, – улыбаюсь я, – но я бы не отказалась от кофе.

– Хорошо.

Меня бережно заносят в спальню, усаживают на постель, раздевают до нижнего белья и закутывают в воздушное тёплое одеяло.

– Сиди смирно, сейчас сделаю кофе.

Я послушно киваю и усаживаюсь поудобнее у изголовья кровати, приготовившись ждать.

Вскоре Даниил возвращается с большой ароматной дымящейся чашкой в руках. Садится напротив меня, подогнув под себя ногу, вручает мне напиток и терпеливо ждёт, пока я наслаждаюсь им.

– Я не хочу, чтобы между нами были недоговорённости, – произносит Хоффман, когда моя кружка пустеет наполовину.

Я снова согласно киваю, не поднимая на него взгляд. Нет ничего хорошего в этих недоговорённостях. И как бы страшно мне ни было рассказывать правду, я должна это сделать. Сейчас это кажется мне единственным правильным решением.

– Вчера после работы я виделась с твоим отцом, – выталкиваю я из себя слова, поднимая взгляд на любимого.

Даниил хмурится, моргает несколько раз, будто я сказала какую-то чушь, а потом его брови начинают медленно ползти вверх.

– Где?

– Не знаю, кажется, это был его дом.

– Как ты туда попала?

– Когда я вышла с работы, ко мне подошёл мужчина, представился Алексеем Громовым и настойчиво попросил поехать с ним. Сказал, что Сергей Ольшевский хочет со мной побеседовать.

Робею, видя, как Даниил реагирует на эти мои слова. Его челюсть сжимается, карие глаза становятся будто стеклянными, но по-прежнему неотрывно смотрят на меня.

– И о чём… вы беседовали?

– Когда я приехала, твой папа был не один. С ним был Игорь, тот самый, который… С которым ты встречался дома у моей подруги. Кажется, он чего-то наговорил твоему отцу обо мне, потому что Сергей Петрович уже изначально был настроен агрессивно. Он спросил, действительно ли я собираюсь за тебя замуж, а потом попросил меня разорвать с тобой отношения.

– И что ты ответила?

– Я отказалась.

– И как после этого он себя повёл?

Я молчу какое-то время, не осмеливаясь озвучить правду. Даниил выглядит настолько злым, что я уже отчаянно сомневаюсь в правильности своего решения всё ему рассказать. Но в то же время понимаю, что и задний ход включать уже поздно.

– Он… Предлагал деньги. Сказал, что возьму я их или нет, всё равно мы с тобой не будем вместе. И ещё сказал, что ты ни в коем случае не должен узнать о нашем с ним разговоре.

– Он тебе угрожал?

Я тихонько втягиваю носом воздух, пытаясь подобрать правильные слова для ответа на этот вопрос, но в итоге так и не успеваю проронить ни звука.

– Ладно, я и так знаю, что угрожал, – раздражённо произносит Даниил. – Почему ты мне сразу не позвонила?

– Сначала этот Громов отобрал у меня телефон. Потом вернул, но… Я была в раздрае. Я боялась. Не знала, как сказать тебе такое. И говорить ли вообще…

– Ты ещё думала не говорить вообще?! – с негодованием смотрит на меня Даниил.

Я испуганно замолкаю, вжимаясь лопатками в спинку кровати. Я раньше ещё никогда не видела Хоффмана таким злым. Сейчас он страшит меня не меньше своего отца.

– Он настолько запугал тебя? Что он тебе сказал? – резко спрашивает любимый.

– Даниил, я… Да ничего он такого мне не сказал. Намекнул, скорее. Я просто была не готова к такому разговору и не знала, как себя вести…

– Я убью его, – как-то слишком спокойно произносит Даниил.

Потом резко встаёт с кровати, отшвырнув в сторону край моего одеяла, и решительно шагает прочь из спальни.

– Ты куда?! – Я подскакиваю за ним. Торопливо ставлю на прикроватную тумбочку чашку с недопитым кофе, едва не разлив её содержимое, и выбегаю в прихожую.

Даниил уже накидывает на плечи пальто.

Я подбегаю вплотную к своему мужчине и вцепляюсь пальцами в воротник его пальто. Испуганно заглядываю в карие глаза, которые сейчас кажутся мне почти черными.

– Даниил, что ты собрался делать? Не надо сейчас ехать к нему, сначала остынь!

Хоффман берёт меня за запястья и без особых усилий отцепляет мои руки от своей одежды.

– Иди ложись спать. Я вернусь через пару часов.

– Нет, – отчаянно кручу я головой, снова цепляясь за его пальто, – я тебя никуда не отпущу!

– Ляля, перестань.

– Не перестану! Пожалуйста, не уезжай никуда сейчас, останься со мной?

– Мне нужно поговорить с отцом.

– Поговоришь завтра. Пожалуйста. Не оставляй меня одну сейчас, не уезжай! Никуда не денется твой отец. Завтра спокойно поговорите.

– Да я не дотерплю до завтра! – повышает голос Даниил.

– Дотерпишь. Если любишь меня – дотерпишь.

– Ах ты маленькая шантажистка…

Он обхватывает меня ладонью за поясницу и настойчиво притягивает к себе. Целует в губы. Потом отрывается, внимательно смотрит в глаза, нежно поглаживая ладонью по обнаженной спине.

– И почему ты так боишься, что я сейчас уеду?

– Просто ты, как и я, на эмоциях можешь лишнего наговорить! Лучше отложить этот разговор на завтра, когда ты будешь спокоен.

– Ты переживаешь, что я наговорю папе лишнего?

– Да, я переживаю. Ты сказал, что убьёшь его.

Даниил выразительно вскидывает брови:

– Да не убью я его, не бойся!

– Я просто чувствую, что сейчас нельзя тебя отпускать. Лучше завтра. Пожалуйста, Даниил, просто сделай так, как я прошу? Если любишь меня.

Даниил усмехается и качает головой. Выпускает меня из рук, но снимать пальто не спешит. Закидывает обе ладони себе на затылок, делает несколько шагов по периметру прихожей, поднимает глаза к потолку.

– Ладно, завтра с ним поговорю, – сдаётся в итоге он, вновь разворачиваясь ко мне. – Но не думай, что этот твой шантаж будет срабатывать всегда.

Я улыбаюсь, подбегаю к нему и бросаюсь на шею. Прижимаюсь изо всех сил. Он тут же подхватывает меня под ягодицы, вынуждая обхватить его ногами за бёдра, и ещё крепче прижимает к себе. Ох, к такому легко привыкнуть… Это отдельный вид удовольствия – быть у Даниила на ручках.

– Значит, всё-таки любишь… – шепчу я, утыкаясь носом во вкусно пахнущую хоффмановскую шею.

– А ты ещё сомневаешься? – хмыкает он.

– Привет, сладкая. Как дела? Закончила работу?

– Привет, – улыбаюсь я, прижимая плечом к уху телефон. – Да, закончила. Всё хорошо. У тебя как дела? Поговорил с отцом?

Ответа на свой вопрос жду с замиранием сердца. Весь день места себе не находила с того самого момента, как Даниил утром отвёз меня на работу.

– Поговорил, – лаконично отвечает он.

– И? Как всё прошло? – интересуюсь я, стараясь говорить непринуждённо, хоть сама буквально как оголённый нерв.

– Напряжённо. Да неважно… – скупо отзывается Даниил. – Выходи, я уже минут через пять буду у тебя.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь я.

Поговорили и ладно. Мне, конечно, безумно хочется знать подробности, но, наверное, с моей стороны слишком эгоистично требовать их. Вряд ли Даниилу приятно о таком говорить. Самое главное, мой Хоффман до сих пор хочет быть со мной, а это значит, что отцу не удалось повлиять на мнение сына.

Сбросив вызов, я гашу монитор, прощаюсь с коллегами и надеваю пальто.

К тому моменту, как я спускаюсь вниз, Даниил уже ждёт меня неподалёку от входа в здание, стоя у своей машины. Я на мгновение теряю связь с реальностью, когда вижу его. Потому что в руках Хоффмана огромный букет роз. Настолько огромный, что самого Хоффмана видно из-за него лишь наполовину.

Подхожу к своему парню с прекрасным ощущением щемящего восторга в груди.

Даниил улыбается, довольный моей реакцией. Наверное, у меня сейчас весьма обескураженный вид.

– Это тебе, Белоснежка, – ласково произносит он.

– Господи, Даниил… – Я ошарашено качаю головой, разглядывая тяжёлые бутоны на длиннющих стеблях. Сколько их тут? Даже представить сложно это число! – Я же его не подниму!

– А я тебе на что? – усмехается любимый.

Я обнимаю букет в его руках и зарываюсь лицом в бархатные лепестки. Жадно вдыхаю их потрясающий аромат.

– Спасибо, – поднимаю я глаза на Даниила. – Это очень приятно. Ты даже не представляешь как.

Тянусь через букет к его губам, но цветов слишком много, и у меня ничего не получается. Даниил перехватывает стебли одной рукой, отводит их в сторону, тем самым освобождая пространство перед собой, второй рукой обхватывает меня за талию, притягивает к себе и нежно целует в губы.

Мне кажется, это самый счастливый миг в моей жизни. Хотя, наверное, нет. Не самый. Но совершенно точно – один из самых счастливых.

Даниил первым разрывает поцелуй и облизывает губы так, будто только что ел что-то очень вкусное. Выглядит это безумно сексуально. Я снова с восхищением любуюсь своим красивым мужчиной.

– У меня к тебе предложение, – внезапно заявляет он.

– Какое? – с любопытством интересуюсь я и добавляю кокетливо: – Руки и сердца?

– И это тоже, – невозмутимо кивает Даниил. – Но сначала, как ты смотришь на то, чтобы навестить Михалыча? Я так давно у него не был, хочу съездить на денёк к старику.

– Что, прямо сейчас? – удивлённо спрашиваю я.

– Ну, домой заедем, переоденемся и к нему. Если ты не против.

– Ну почему нет, – пожимаю плечами я. – Впереди выходные, можно и съездить. Только… Ты опять потащишь меня на охоту?

– Не-е-т, – смеётся Даниил. – Больше никакой охоты. Просто побудем с ним. Посидим у костра, пока ещё не слишком холодно. В бане попаримся. Мне нужно срочно закрыть свою фантазию с тобой и баней, а то она до сих пор мне покоя не даёт.

Я легонько стукаю его ладошкой по плечу и смущённо смеюсь:

– Дурак!

– Так что, поедем?

– Поехали, конечно! Мне нравится Михалыч, даже несмотря на то, что он тот ещё сексист.

– Да не сексист он.

– Он сказал, что бабе на охоте не место. Что это, если не сексизм?

– С его стороны, это была скорее забота. Вспомни, как ты сама реагировала на всё происходящее?

– Ага, сексистская забота, – скептически хмыкаю я.

– Понимаешь, сладкая, в том, каких взглядов на мир придерживается человек, очень большую роль играет его окружение и среда обитания. Те вещи, которые ты считаешь правильными и очевидными, кому-то могут казаться полнейшей дичью. Думаешь, будь ты на месте Михалыча, относилась бы к гендерным ролям как-то иначе?

– Да нет, конечно, – уныло признаю я. – Просто меня очень сильно угнетает, что в нашем вроде бы прогрессивном обществе женщину до сих пор многие ставят на ступень ниже. За грехи, которые с легкостью прощаются мужчинам – женщин готовы разорвать на куски. Это огромная несправедливость. А люди воспринимают это как само собой разумеющуюся вещь. Очень многих женщин даже самих это ничуть не беспокоит. Они сами же себя принижают. А других, которые пытаются жить свободно от этих взглядов – ещё и осуждают.

– А каких-то двести лет назад, представь себе, люди могли продавать и покупать других людей, использовать, как только заблагорассудится, и всё это было законно и считалось абсолютно нормальным. Когда же на законодательном уровне запретили такой треш, ещё очень долго народ возмущался, не мог смириться и осознать, что каждый человек на земле имеет право быть свободным и равным в правах. Мир меняется, Ляль. И сознание масс меняется. Но это невозможно сделать по щелчку пальцев. Это долгий путь.

– Какой же ты у меня умный… – Я встаю на цыпочки и изо всех сил обнимаю своего Хоффмана за шею. – Нам надо почаще с тобой на такие темы разговаривать. Мне реально сейчас легче стало.

– Обращайся, сладкая, – усмехается Даниил, ловит мои губы и снова целует так, что у меня начинают подгибаться ноги. – Ну ладно, поехали уже… – произносит он через некоторое время, с неохотой выпуская меня из рук.

Потом открывает заднюю дверь машины и пытается запихнуть цветы в салон. Это даётся ему нелегко.

– Ох, Даниил, ну зачем такой огромный букет? Ты, наверное, подчистую опустошил цветочный магазин!

– Ну должен же я был переплюнуть Стаса, – усмехается любимый.

Я открываю рот, теряясь от такого заявления, а потом начинаю смеяться.

– Глупый! Ты переплюнул бы его даже одним цветком!

– Как это, интересно? – снова усмехается Даниил.

– Да вот так! Для меня ведь главное, что это от тебя. Я ту зарядку, которую ты мне покупал, люблю даже больше своего телефона. Она для меня дороже всех подарков, которые я когда-либо получала. Потому что она от тебя.

Даниил смотрит на меня так, что у меня снова начинает щемить в груди.

– Правда? – спрашивает он.

– Конечно.

– И за что мне такое сокровище досталось?

– Ой, я вовсе не сокровище, – смущённо улыбаюсь я. – Просто я люблю тебя.

– Нет, – отрицательно качает головой Хоффман и обхватывает ладонями моё лицо, выразительно глядя в глаза. – Ты – сокровище.

Я тону в его карих омутах, а он наклоняется ниже и снова очень сладко целует меня в губы.

Спустя неделю

Ляля

Лежу на кровати, рассматриваю и любовно глажу камешек в колечке на своём безымянном пальце. Он искрится всеми цветами радуги под солнечными лучами, проникающими сквозь неплотно зашторенное окно. Перевожу взгляд на любимого, что сладко спит на соседней подушке, и жмурюсь от счастья – Хоффман теперь официально мой будущий муж.

Минувшие выходные были просто волшебными. Мы полностью провели их у Михалыча, забыв обо всём. А егерь был в своём репертуаре, хохотал надо мной, стоило мне что-нибудь вычудить, например, когда я потеряла калошу по пути в баню, а потом прыгала назад на одной ноге. Но я больше не злилась и не обижалась. Даже наоборот, смеялась вместе с ним.

Кстати, насчёт бани, Даня закрыл свою фантазию, и не раз. И мне просто несказанно понравилось.

А вечером, когда мы сидели у костра в обнимку на очень близко придвинутых друг к другу раскладных креслах, мой Хоффман вдруг заявил:

– Я тебя люблю.

Я развернулась к нему, посмотрела в глаза, тронутая таким внезапным признанием, и тихо произнесла:

– Я тебя тоже. Очень.

Он вдруг сполз на землю, встав на одно колено, и достал что-то из кармана своих необъятных охотничьих брюк.

– Прости меня, Лялька, за отсутствие романтики, но этот момент мне кажется идеальным. Выходи за меня замуж?

И протянул эту самую прелесть, что сейчас красуется на моём пальце.

Я разревелась от переизбытка чувств.

– Ты с ума сошёл? Это самый романтичный момент в моей жизни! – сказала я тогда ему.

А про себя подумала, что ещё и самый счастливый.

Но сейчас уже думаю, нет. Не самый счастливый. Один из самых счастливых. Уверена, нас с Хоффманом впереди ждёт ещё очень много таких моментов.

Вот даже сейчас – это утро. Ну разве не самое счастливое субботнее утро на свете? Ну, то есть, одно из самых счастливых. Даниил спит рядом, прикрытый одеялом по пояс, мой молодой прекрасно сложенный бог. Сейчас он проснётся, и мы вместе отправимся на кухню завтракать, а потом проведём вместе целый день!

Мы ждали этого всю долгую рабочую неделю, расставаясь каждый день перед тем, как отправиться по своим делам. И даже несмотря на то, что я без ума от своей новой, очень классной работы, весь день я перманентно скучаю по Даниилу до тех пор, пока не наступит вечер и мы не увидимся вновь.

Но вот сегодняшний вечер обещает быть не таким счастливым, как хотелось бы…

Мы с Даниилом запланировали на него не самое приятное, но ответственное мероприятие. Официальное знакомство с родителями.

Компания за одним столом соберётся та ещё. Данины мама и папа, отношения между которыми не очень. Да у меня и самой всё внутри холодеет, стоит только представить, что я снова встречусь с Ольшевским-старшим.

Верю, что при Данииле он не посмеет ещё раз унизить меня. Но всё равно ужасно не по себе.

Да ещё и моя мама с Маришкой придут. От неё тоже всё что угодно можно ожидать.

Сначала я очень долго отнекивалась, не желая приглашать свою маму на эту встречу, но Даниил меня всё-таки убедил. Сказал, что инициировать знакомство с родителями – это наша с ним обязанность и ответственность. А как они поведут себя дальше – это уже их дело.

И я не стала спорить. Просто доверилась своему любимому человеку. Если он считает, что нужно поступить так, пусть будет так. От меня не убудет. В конце концов, после того, что позволил себе в отношении меня Данин отец, моей маме вряд ли удастся его превзойти.

Телефонный разговор с ней вышел не самый приятный, но на удивление, после него мне стало легче. Несмотря на то, что мама с явным скепсисом отнеслась к новости о моей скорой свадьбе, в ресторан на знакомство с женихом и его семьёй прийти всё-таки согласилась.

Движение рядом вырывает меня из нелёгких мыслей. Замечаю, что Даниил просыпается, с трудом разлепляя глаза. Он такой милый, когда сонный, с взъерошенными короткими волосами. Сладко потягивается и улыбается, как только мы встречаемся взглядами. Сграбастывает меня в охапку, заключает в медвежьи объятия.

– Доброе утро! – мурчу я ему на ухо, с наслаждением вдыхая запах любимой кожи.

– Доброе, – сонно бормочет он, щекоча дыханием изгиб моей шеи. – Выспалась, моя прелесть?

– Да-а-а… – счастливо тяну я. – И проголодалась. Как насчёт завтрака в постель?

– Было бы круто, – хмыкает Даниил.

– Эй, я вообще-то имела в виду, чтобы ты этим занялся, – смеюсь я.

– Да? – удивлённо тянет он.

– Ну да. Кто-то обещал мне кофе и сэндвичи каждый божий день!

– Ну хорошо. Сейчас всё будет, – усмехается Хоффман, отпуская меня и выбираясь из-под одеяла.

– А завтра я буду завтрак готовить. У нас же равноправные отношения, правда?

– Конечно, – улыбается Даниил. – Феминистка ты моя.

Вечер наступает слишком быстро. Вообще, когда мы с Даниилом, время всегда неумолимо летит. Но сегодня оно побило все рекорды.

В ресторан мы приезжаем первыми. Пока Даниил беседует с официантом, я разглядываю помещение. Заведение выбирал любимый, и я, вне всяких сомнений, одобряю его выбор. Обстановка приятная, без лишнего пафоса, как раз то, что нужно, чтобы все участники встречи чувствовали себя комфортно. Главное, чтобы ещё и вели себя прилично.

Вскоре появляется Ирина, мама Даниила. Её несколько дней назад перевели на дневной стационар, и теперь она словно ещё больше расцвела.

– Привет, Ляля! Рада тебя видеть! Ты просто красавица! – тепло приветствует меня будущая свекровь, обнимает и целует в щеку.

– Здравствуйте, Ирина! Спасибо! Вы тоже выглядите великолепно! – отвечаю я ей с искренней улыбкой.

– Привет, мам. – Даниил тоже обнимает её и нежно целует в щеку.

После галантно отодвигает стул, помогая матери сесть.

Официант подаёт новой гостье меню, и Ирина тут же принимается увлечённо его изучать, попутно расспрашивая нас с Даниилом о наших делах.

– Вы уже решили, где будете играть свадьбу? Если что, я могу помочь с выбором. Я знаю все приличные места в этом городе и за его пределами, – воодушевленно предлагает она.

– Нет, мам, мы ещё не обсуждали это. Да мы с Лялей сами выберем, не переживай, – произносит Даниил.

С Ириной снова очень и очень приятно проводить время. Я даже ненадолго забываю о своём мандраже. Но когда появляется моя мама с сестрой, нервное состояние возвращается и усиливается многократно.

По маминому лицу не понять, как она настроена. Враждебно или лояльно. Но выглядит она хорошо. Мама всегда умела подобрать одежду, прическу и макияж так, что никто вокруг ни за что не догадается о наличии каких-то финансовых проблем в нашей семье. И Маришку нарядила – глаз не оторвать. Просто маленькая принцесса.

– Привет, – скованно произношу я, поднимаясь со стула.

Мама отвечает мне сдержанным кивком, с любопытством разглядывая присутствующих за столом.

– Добрый вечер, – в итоге вежливо здоровается она.

А вот сестра ведёт себя куда раскованнее, она тут же с визгом «Лялька!» бросается мне на шею и душит в объятиях. Я даже теряюсь немного. Не припомню, чтобы раньше мелкая таким образом проявляла эмоции по отношению ко мне. Соскучилась, наверное.

Это так трогает меня. Едва не до слёз.

Крепко обнимаю малышку и несколько раз целую в щеку.

Даниил тем временем тоже поднимается со стула и приветствует мою мать. После его сменяет Ирина, и они начинают обмениваться любезностями.

Даниил подходит к Маришке, наклоняется к ней, здоровается за руку, как с большой. И через мгновение они уже оба улыбаются и о чем-то мило говорят. Потом мой жених помогает моей сестре забраться на стул, после чего перемещается вдоль стола и выдвигает стул для моей мамы тоже.

Подходит официант, подаёт маме меню. Она делает заказ за себя и сестру и вдруг спрашивает у меня, как мы с Даниилом познакомились.

Я вздыхаю свободнее. Кажется, всё идёт мирно и хорошо. Но внутреннее напряжение пока ещё не отпускает меня. Впереди ещё встреча с главой семьи Ольшевских.

Как назло, время идёт, а Данин папа всё не приезжает и не приезжает. Опаздывает. Я замечаю, как нервно поглядывает на часы Даниил, и понимаю вдруг, что мне не одной тяжело даётся этот ужин. Накрываю под столом ладонь любимого своей рукой, слегка сжимаю, ловлю на себе взгляд карих глаз и ободряюще улыбаюсь своему Хоффману.

Даже если Сергей Петрович не приедет сегодня совсем, плевать. Даже если он меня никогда не примет. Ничего в этом мире больше не омрачит моих чувств к Даниилу.

Но Ольшевский-старший всё-таки приезжает. Я вся превращаюсь в натянутую струну, когда он появляется в ресторане и с суровым видом шагает к нашему столу. Теперь уже Даня ободряюще сжимает мою ладонь под скатертью.

Отвожу взгляд, смотрю куда угодно, только не на отца Даниила, трусливо оттягивая неизбежный момент зрительного контакта. Но когда натыкаюсь взглядом на Ирину, моментально забываю о своих переживаниях. Потому что мама Даниила, эта уверенная в себе красавица, меняется на глазах, завидев своего бывшего мужа.

Кожа на её белом лице розовеет, взгляд мечется по сторонам не хуже, чем у меня секунду назад, пальцы обеих рук нервно сплетаются в замок и сразу же прячутся под столом.

Меня вводит в замешательство такая её реакция. Я не понимаю, чем она вызвана. Ирина боится своего бывшего мужа? Или… всё ещё любит его?

– Добрый вечер, – произносит Сергей Петрович, поравнявшись со столом. – Извиняюсь за опоздание, работа, – сухо поясняет он.

Даниил смотрит на отца очень холодно, но всё же представляет ему мою маму и сестру, а после снова берёт меня за руку, уже открыто:

– …а с Лялей ты уже знаком, но я всё равно представлю тебе её, на всякий случай. Это Ляля – моя любимая девушка и будущая жена.

Отец Даниила приковывает своё пристальное внимание ко мне. Смотрит несколько секунд. Но на этот раз я с достоинством выдерживаю его тяжёлый взгляд. Рука Даниила, крепко сжимающая мою ладонь, помогает.

– Да, – наконец произносит старший Ольшевский, – наша первая встреча была не самой приятной. И я хочу за неё перед тобой извиниться, Ляля. Я ошибался на твой счёт. Похоже, что ты действительно хорошая, порядочная девушка. Надеюсь, ты не будешь держать на меня обиду, и в дальнейшем мы с тобой поладим.

Я едва не открываю рот от удивления. Хлопаю глазами несколько раз. Мне не послышалось?

– А-а-а… Да, конечно. Конечно, не буду держать обиду, – сбивчиво отвечаю я.

Ловлю на себе взгляд своей мамы. Кажется, она в полнейшем шоке от происходящего. Наверное, не ожидала, что мой будущий муж и его семья окажутся такими. Не ожидала, что взрослый солидный мужчина может проявить ко мне уважение, и даже извиниться за несправедливые слова в мой адрес.

Не знаю, почему мама всегда относилась ко мне с таким пренебрежением. Было ли это из-за моего внешнего сходства с отцом, который нас бросил, или она видела во мне себя в юности, и схожесть наших взглядов, которые не привели её ни к чему хорошему, её раздражает. Но сейчас для меня это уже неважно. Как бы она ко мне ни относилась, какие бы обидные слова ни говорила, сейчас я благодарна ей за то, что она всё-таки сюда пришла. Наверное, это значит, что ей не совсем на меня плевать. Поэтому я смотрю ей в глаза и искренне улыбаюсь. А она вдруг смущенно отводит взгляд.

Остаток вечера мог бы пройти напряжённо, но ситуацию спасает Ирина. Начинает рассказывать истории, каким забавным был Даня в детстве, и атмосфера сразу разряжается. И тут я становлюсь свидетелем удивительной картины – отец Даниила, слушая рассказы бывшей жены, начинает – сейчас внимание! – улыбаться! Я даже предположить не могла, что он на такое способен! Но в какой-то момент Сергей Петрович даже смеётся, подхватывая инициативу в рассказах о детских выходках моего жениха.

А потом происходит ещё более удивительная вещь – моя мама вступает в диалог и тоже начинает делиться воспоминаниями о моём детстве.

И вскоре после этого я окончательно расслабляюсь, вместе со всеми смеюсь и больше ни о чём не переживаю. Просто какой-то сюр.

Сергей Петрович уезжает из ресторана вместе с Ириной, а мы с Даниилом подвозим домой мою маму с сестрой, после чего, наконец, остаемся вдвоём.

На первом же красном светофоре жадно целуемся.

– Слушай, ты такой молодец, что уговорил меня пригласить мою маму с сестрой, – эмоционально говорю я, оторвавшись от его губ. – Всё так хорошо прошло, правда? А твой папа, я даже не ожидала, что он извинится передо мной! Это просто… Я, если честно, думала, он так и будет против нашей свадьбы.

Даниил улыбается, переводя взгляд на дорогу – загорается зелёный.

– Да, видишь, оказывается, не всё потеряно, – с улыбкой замечает он, плавно вращая ладонью руль.

Мой возлюбленный управляет автомобилем одной рукой, а вторую привычно устраивает на моём колене.

– Но что ты ему такого сказал, что он вдруг изменил своё мнение?

– Да неважно, Лялька. Главное ведь результат.

– Ну расскажи! – жалобно прошу я. – Мне же интересно!

– Да ничего особенного не сказал. Просто спокойно объяснил, насколько он был неправ. Привёл веские доводы. И он осознал, видимо.

– Какой ты у меня молодец! – Я с искренним восхищением смотрю на любимого Хоффмана.

– На самом деле, это ты у меня молодец, сладкая, – возражает он. – Правильно сделала, что не отпустила меня тогда вечером к отцу. Заставила подумать. Если бы не ты, всё могло сложиться иначе.

Я удовлетворённо вздыхаю и приникаю головой к широкому хоффмановскому плечу.

Какой же сегодня замечательный вечер! Один из самых счастливых в моей жизни.

Ляля с Даниилом поженились спустя полгода, как только смогли уйти в положенные им по закону отпуска на своих работах. Свадьбу, как и последующий медовый месяц, они провели на островах, под шум морского прибоя на песчаном побережье. Гостей не приглашали никого, решив эгоистично разделить этот день на двоих. В общем-то, совесть их за это ничуть не мучила.

Отношения с мамой у Ляли постепенно наладились. Не до дружеских, но всё же мать с дочерью стали периодически созваниваться и делиться новостями. А иногда молодожены даже заезжали в гости. Ляля проводила время с сестрой, а Даниил познакомился с Лялиным отчимом, который вскоре после свадьбы падчерицы бросил вахту и наконец-то нашёл себе нормальную работу.

Мама Даниила справилась со своей зависимостью и, вдохновлённая работой специалистов, которые помогли ей в клинике, поступила в университет на факультет психологии. Задавшись целью тоже помогать тем, кому это необходимо. А вскоре после этого они снова сошлись с Даниным отцом. И заделали Дане сестрёнку!

Михалыч помирился с женой и вернулся жить в деревню, передав свои владения новому егерю. Но Ляля с Даниилом приезжали в гости к Фёдору и туда, с легкостью найдя общий язык со всей его большой семьей.

Стас сначала очень хотел отомстить Даниилу (мерзкому наглому мажору) за то, что тот унизил его. Но со временем остыл и посчитал, что пакостить кому-то исподтишка – ниже его достоинства. Однако Альбину он всё-таки уволил (как по мне, правильно сделал). И вскоре развелся с женой, с которой отношения у него действительно давно уже были напряжёнными. Дочь, кстати, после развода осталась с ним. А ещё немногим позднее Стас ушёл из компании Ольшевских, решив заниматься собственным бизнесом. Отец Даниила с уважением отнёсся к такому его выбору, и даже первое время немного помогал.

Тая навсегда зареклась вступать в отношения с мужчинами ради денег. Продолжала учиться, устроилась на работу официанткой. К счастью, Игорь больше её не беспокоил. И вскоре девушка встретила молодого красивого парня, в которого впервые в жизни влюбилась до потери головы. Вот только парень этот оказался подонком и предал её. Из-за чего жизнь столкнула бедную Таю с очередным взрослым богатым, да ещё и женатым мужчиной, которых она теперь до смерти боялась. Впрочем, если дальнейшая судьба Таи вас заинтересовала, я планирую посвятить ей свой следующий роман, который будет называться «Моя маленькая слабость». История будет для взрослых (18+), а тех, кто давно знаком с моим творчеством, в ней будет ждать ещё один приятный сюрприз. Так что, если вам интересно, подписывайтесь на меня обязательно (везде!), чтобы не пропустить анонсирование новинки и, собственно, начало её публикации.

Ну вот, кажется, и всё…

Ах да, совсем забыла про Ирку Казионову! Эта коза всё-таки нашла себе обалденного парня. Высокого, красивого, статного, как и мечтала. Влюбился он в неё с первого взгляда, как мартовский кот по весне. И ждал эту парочку целый океан волнующих страстей, благодаря чему Иришка быстро стала главным объектом сплетен в офисе компании «Монтажлегмаш» вместо Ляльки.

Ну вот, теперь точно всё.

С огромной любовью к своим читателям и самыми добрыми пожеланиями, ваша Юля.

13 апреля, 2022