У меня были бы все шансы стать послушной куклой или тайной истеричкой, если бы я росла с младенчества в пансионе госпожи Тодлер, как другие девочки. Но мне повезло: до десяти лет меня холили родители. Впрочем, Керри Сьон говорит, что наоборот, это хуже: другие девочки не скучают по кружевным платьям, сдобным булкам и варенью в вазочках, по прогулкам на пони и весёлому папе – большинство воспитанниц мадам Тодлер не знают, каково это, и принимают похожий на тюрьму пансион как норму жизни.

Я с Керри Сьон не согласна: лучше тосковать по прекрасному, чем верить в то, что мир создан серым. И нет, привычка не помогает. Иначе не стала бы скулить просто так по ночам Эни Могг или грызть до крови ногти без видимых причин Джинни Вэйр. Или пугающе стонать во сне, как Марта Хомтер. Приходится гладить её по голове и нашёптывать мамины песенки.

У нас в спальне на двенадцать персон с зарешеченными окнами и сырыми матрасами всегда холодно. Во всех спальнях так. Говорят, лучше для воспитания. Госпожа Тодлер с сёстрами берут под опеку только девочек, о которых некому стало заботиться, и следит, чтобы магия в нас не пробудилась, чтобы мы были обыкновенными и удобными служанками в будущем. Мол, если возникнет магия, нам прямая дорожка в тёмные кварталы, в резервацию, а то и за решётку похуже.

А я думаю, она просто ненавидит магов. Поэтому «дисциплина, холод, порядок и ещё раз дисциплина», как говорит наша воспитательница, выпрашивая деньги на сирот у очередного мецената, – это наши будни и праздники.

Самый большой праздник, кроме Дня Новой Зари, это как раз приезд господ из города, попечителей и желающих ими стать. Нам выдают строгие белые фартуки поверх мышиных платьев, ленты в косы, вручают на завтрак яблоко и песочное печенье, а в кашу добавляют масла, молока и мёда.

Обед, увы, праздничным не бывает. Дамы и господа никогда не остаются дольше, чем на пару часов. Потреплют кого-то по голове, зададут вопрос, не особо слушая ответ, и после роскошного угощения в кабинете госпожи Тодлер уезжают с лицами довольными и благостными, переполняясь ощущением собственной добродетели настолько, что боятся расплескать, садясь в экипаж. Мадам Тодлер с сёстрами так перекармливают их гусём с яблоками и просьбами, что господа из города торопятся сбежать.

Что и говорить, я люблю, когда они приезжают, мне нравятся яблоки и молочная каша, и я обожаю печенье. И я понимаю господ: сбежать я тоже хочу, вот только пока некуда. К сожалению, после того, как родители погибли, а я попала сюда, я ни разу не выезжала в город, зато скопила пятьдесят монет. Остальные деньги сёстры отобрали. Они всегда отбирают то, что дают девочкам меценаты и наказывают жёстко, если пытаться что-то скрыть.

Но я хитрая: отдаю всё, а одну монету прячу в рукав. Ещё папа меня учил такому фокусу ради забавы. Знал бы он, как пригодятся мне его смешливые уроки в семнадцать лет. Я отточила мастерство до совершенства, тренируясь на камешках в саду. Так что спрячу в потайной кармашек-складку на своём рукаве что угодно, – вы и не заметите!

Для нашего приюта я переросток. Других отправляют прислугой и в четырнадцать, и в пятнадцать, но госпожа Тодлер не хочет меня отсылать: уж слишком хорошо у меня получается успокаивать наших девочек. Как у кого истерика, припадок или конвульсии, зовут меня. Бежать к целителю в посёлок им недосуг.

Почему сёстры не понимают, что можно просто поговорить и приобнять ласково, для меня загадка. Может, их самих никто не обнимал? Изредка мне их даже жалко: тяжело просыпаться злым, ходить весь день злым и даже солнцу весной не улыбаться. Я предпочитаю и в нашей серости находить что-то хорошее: зелёную траву, например. После зимы особенно радует!

А ещё мне кажется, что истерики и прочие недомогания происходят не просто так – это в девочках пытается пробиться наружу запретная магия, которой они и сами боятся, ведь сёстры с пелёнок всех стращают, что нет ничего хуже. А я не боюсь, мои родители были магами, но об этом запрещено говорить.

Я чувствую что-то особенное, похожее на волны, исходящие время от времени от девочек. Когда ледяной карцер и наказания не помогают их усмирить, они становятся бешеными, как море, о котором рассказывал папа. И девочка может умереть, если не прекратить приступ. Порой я чувствую приближение этих волн издалека и просто до наказаний подойду к девочке, потолкую, а сама мысленно переплетаю начинающие подозрительно теплеть волны вокруг неё с прохладными, как голубые ленты, волнами из воздуха рядом. И кошмар рассеивается прежде, чем случится. Жаль, не уследишь за всеми – нас тут шесть дюжин. А вообще у меня магии нет, только способность к фокусам и утешению.

Девочки приступы перерастают, будто при взрослении усмиряется их суть, и они становятся обычными людьми. Вот тогда и считается, что они готовы к выпуску. У меня приступов никогда не было, и госпожа Тодлер сказала, что из меня выйдет отличная служанка однажды. Вот только не отсылает никуда.

И с недавних пор даже стала отправлять меня в карцер на те пару часов, когда приезжают меценаты. «Для твоей пользы», – говорит. А мне досадно: ни монеты лишней не отложить, ни яблока.

Сегодня ночью мне приснился кошмар: будто на меня надвигается что-то огромное и чёрное. Оно поглотило меня, словно жадная, холодная пасть – дышать стало невозможно; а потом я взорвалась. Такая вспышка была, что я проснулась и подскочила на кровати, вся в ледяном поту. До утра не могла заснуть.

А затем случилось ужасное: госпожа Тодлер вызвала меня к себе после завтрака. Похожая на истощавшую от злобы крысу, она, глядя в упор серыми глазками, сухо произнесла:

– Танатрея, ты знаешь, что тебе исполняется восемнадцать через три дня, и ты больше не сможешь быть воспитанницей пансиона согласно уставу.

Моё сердце замерло. Она, наконец, отпускает меня? Бог Всемогущий, неужели я увижу мир и уеду отсюда?! Радость моя не продлилась и пары секунд.

Узкие губы мадам Тодлер сложились в подобие снисходительной улыбки.

– Тебе повезло больше других, Танатрея. Было решено на совете, что ты останешься с нами.

– Как?! – вырвалось у меня.

Хозяйка приюта для сирот приняла мой шок за восторг и позволила себе улыбнуться ещё шире.

– Ты останешься младшей воспитательницей, а затем станешь одной из сестёр. Документы на оформление совету будут переданы в день твоего рождения.

– Но матушка, – сглотнула я и взглянула ей в глаза. – Почему именно мне оказана такая честь?

Улыбка госпожи Тодлер стёрлась. Она плотно сжала узкие бледные губы, и те почти исчезли.

– А вот этого я не люблю, – процедила она. – И ты знаешь об этом. Сама понимаешь, что честь, вот и радуйся. Целуй руку и веди младших на сбор дикого чеснока и первоцветов в лес. Завтра в пансионе гости.

Я с отвращением коснулась в поклоне губами морщинистой кожи и покинула кабинет. В висках пульсировало: у меня меньше трёх дней, чтобы сбежать. Я не останусь здесь ни за что! Вечная тюрьма – не то, о чём я мечтаю.

И вдруг я глянула на ожидающих меня девочек у входа. А как же они? Кто их будет успокаивать? Комок ярости в груди растаял, сменившись жалостью и отчаянием. Почему всегда нужно выбирать между сложным и архисложным?

Мама говорила: «Ты рождена свободной и оставайся такой всегда!» Папа… Впрочем, из-за любви к свободе они и погибли.

Одиннадцать моих подопечных вышли под моим надзором во двор. И я за ними, прихватив из рук Кэрри корзинку. Сощурилась от яркого солнца, поёжилась от мартовской прохлады и затянула на поясе тёплый платок, который нам выдавали вместо пальто. Глянула на блестящую свежестью молодую травку и дико ей позавидовала: даже она свободнее меня!

Раздавая задания девочкам, проводя их через внутреннюю калитку в ещё не покрывшийся зеленью на ветвях лес и шагая по тропинке вслед за ними, я думала только об одном: «Три дня… У меня есть три дня… Если совет поставит в мои документы печать, что я приписана к пансиону навечно, даже при побеге мне будет открыта только одна дорога – в тёмные кварталы».

Девочки разбрелись по холмам и оврагам, поросшим стоящими, как солдатики, ростками дикого чеснока, полезного от сотни болезней, простуд и выпадения волос. Собрать надо много, сёстры с девочками потом маринуют его в бочках, чтобы хватило на весь год.

Я отстала от моих подопечных, поглядывая иногда, и продолжила рассуждать:

«Итак, тёмные кварталы. Кому я там буду нужна с умением вытирать носы и штопать рваные чулки? Но стать сестрой? Дать обет безбрачия и пожизненной службы пансиону и мерзкой госпоже Тодлер?! Боже Всемогущий, что же делать? Что делать?!»

Нет, бежать нужно раньше! Сегодня же ночью пробраться в кабинет хозяйки, выкрасть свои документы, выкопать спрятанные монеты под корнем дуба, третьего по тропинке за забором в лесу, и до рассвета бегом к дороге, надеясь на проезжего селянина на повозке или дилижанс для тех, кто побогаче. Пока на моих документах лишь печать воспитанницы, изображу роспись хозяйки, будто я отпущена.

Только их надо скорее выкрасть. А девочки… я им сегодня же расскажу втайне про волны энергий и плетения, я…

Откуда-то слева раздался вскрик. Я узнала голос сразу: это Нэтси Банфэ, младшая из нашей группы. Я ринулась на голос. Оттуда же, из-за густой стены вечнозелёного папоротника на валунах, донёсся рёв, от которого мои руки покрылись мурашками.

Нэтси завопила ещё громче. Девочки за моей спиной подхватили визг и закричали сами. Я выскочила за камень и на тысячную долю мгновения остолбенела. Девятилетняя Нэтси припала к куче жухлых листьев, отчего-то неистово вцепившись руками в корзинку, а над ней нависала жуткая чешуйчатая виверна. Я таких только в книжках видела, ещё до пансиона.

«Сожрёт!» – мелькнуло в голове.

– Эй, ты! – крикнула я во всё горло и бросила корзину в чудовище. – На меня посмотри!

Виверна, едва не капнув слюной на светлую макушку Нэтси, повернула ко мне клыкастую пасть. В руках моих больше ничего не было, да и я сама была по сравнению со зверюгой, как кошка у копыт лошади. Но почему-то не испугалась, только за Нэтси было страшно. Со всей яростью, будто передо мной была мадам Тодлер, а не крылатая гадина, я выпалила:

– Ты тут ещё! Уходи отсюда! Сейчас же! Прочь! – и выставила вперёд руки, защищаясь.

И вдруг из моей ладони вспыхнул свет – знакомые мне волны энергии, только жёлтые. Они ударили по виверне. Та отшатнулась.

– Пошла прочь! – повторила я.

К моему удивлению, чудовище развернулось и, ломая ветки, направилось туда, куда летели мои волны. Не прошло и минуты, как чешуйчатый хвост мелькнул в кустах и скрылся за скалой. Я бросилась к Нэтси, лежавшей без движения на прошлогодней листве. За моей спиной послышался испуганный голос Кэрри Сьон:

– Это что, магия была?

Я подхватила на руки бледную малышку, та была без сознания. Нервно сдула упавшую на глаза из-под платка прядь волос:

– Магия-шмагия, какая разница? Никому ни слова. И все назад. В пансион. Бегом! Виверна может вернуться!

Девочки с визгом бросились к пансиону. Я – за ними с Нэтси на руках.

Весть о том, что я прогнала виверну с помощью магии, разлетелась по пансиону быстрее, чем я успела привести в себя Нэтси. А я-то думала: те, о ком я столько заботилась, меня не сдадут… Как глупо!

«Магия! Магия! У Треи есть магия!» – шуршали, как листья по двору, шепотки со всех сторон, когда я шла в сопровождении двух дюжих угрюмых сестёр из кабинета госпожи Тодлер.

По правде говоря, я испытала облегчение, внезапно осознав, что мыслями о побеге не предаю тех, кто предаёт. А когда хозяйка пансиона голосом подстреленной белки изрыгала на меня своё негодование, и я сказала, что всё равно из меня сестры не выйдет, – столько злобы я за всю жизнь не накоплю, мне стало ещё лучше. Хоть что-то, наконец, было честно.

И несмотря на холодок в животе и ледяной мрак карцера, куда меня тотчас заперли, внутри меня развернулось неизвестное доселе пространство – свобода! Вот о чём говорила мама и за что боролся папа! Я обхватила колени руками, пытаясь сохранить тепло, и прислушалась к дерзкому, сладкому, свежему чувству.

Глаза быстро привыкли к темноте, да и что я тут могла не знать? Что у скамьи справа от моей ладони есть зазубринки? Что в левом углу чуть-чуть теплее или что можно пройти два с половиной шага от стенки до двери?

Я подумала о том, что ужасно глупо было ждать до последнего и не брать судьбу в свои руки. Я могла сбежать год назад и даже два. Но что-то меня здесь держало. Может, любовь к этим мелким болтливым дурёхам?

Я и сердилась, и была благодарна: они решили проблему за меня, теперь вопрос «бежать или не бежать» не стоял. Поздно.

С этой стороны дверь карцера не открыть, а завтра госпожа Тодлер обещала кого-то страшного по мою душу, чтобы отправить в тюрьму или резервацию. Это как Совет решит. Наверное, пришлют из города. Что ж, по крайней мере, город увижу…

И вдруг моё внимание привлекло пятно. Чёрное и круглое, оно висело в воздухе на уровне моих глаз и, казалось, немного пульсировало.

Опять обман зрения! В темноте увидишь и не такое. Я с досадой ткнула в центр чернильного круга, и палец… будто провалился во что-то холодное, маслянистое. Я отдёрнула руку, с трудом различив крошечную воронку на месте моего пальца.

Пятно тут же свернулось и исчезло в этой воронке. Я усмехнулась. Лучше б мне привиделось печенье. Сижу здесь уже битый час, если не два. Вряд ли сегодня принесут обед, лучше о еде и не думать…

И вдруг я расслышала шаги по коридору, гораздо более чёткие и тяжёлые, чем шаги сестёр. Стремительные, как колёса мчащейся по брусчатке повозки. А за ними шаги мелкие, перебежкой. Бормотания и бас. Слов за толстыми стенами не различить.

Моё сердце ухнуло: так быстро прислали за мной инквизитора?!

Дверь распахнулась, я сощурилась от света и разглядела лишь внушительную, широкоплечую фигуру мужчины в чёрном плаще.

– И нечего было врать, что здесь никого нет! – рыкнул он с басистой хрипотцой, от которой по моим рукам пробежали мурашки.

– Господин, но… – начала было испуганно скрежетать госпожа Тодлер.

Он заткнул её одним движением руки и обратился ко мне:

– Ну, и долго сидеть будем? Подвал дорог? Выходи!

Я подскочила со скамьи и шагнула к выходу. Мужчина чуть посторонился. Я взглянула на него и потеряла дар речи: это была не игра светотени, как мне показалось из карцера, у него действительно не было лица! Точнее, оно было скрыто обрывком тёмного, клубящегося облака, пронизанного штрихами ливня, отчего невозможно было разглядеть черты. Лишь на мгновение показалось, что я вижу пристально смотрящие на меня серые глаза. Он маг?

Беглый взгляд на его фигуру, тоже покрытую сумрачной завесой, но не так плотно, как лицо, отметил крупную руку, сжимающую короткий жезл из чёрного металла с инкрустированным в наконечник алым камнем. Конечно, маг! И точно не инквизитор!

Теперь понятно, почему госпожа Тодлер бормотала в таком ужасе и замолчала по одному его жесту. Она и сейчас стояла, как столб, присыпанный мелом. Он её заморозил? Да нет, хлопает ресницами хозяйка.

Маг указал жестом на лестницу и скомандовал госпоже Тодлер:

– Теперь в кабинет. Я забираю девочку и бумаги на неё.

Хозяйка пансиона вздрогнула и несвойственно ей пискнула:

– Но вы не можете! Я за неё отвечаю!

– Больше нет, – отрезал маг, затем повернул ко мне голову, сквозь завесу я угадала прямой нос и мощную челюсть, покрытую короткой чёрной бородой, и черты его вновь слизал мистический дождь. – Ты хочешь здесь остаться?

– Нет, – мотнула я головой. – Но… А вы кто?

– Твоё светлое будущее, – ответил маг. – Идём. Мадам?

Госпожа Тодлер сжала руки в кулаки и выдавила:

– Это произвол. Я буду жаловаться Совету!

– Мы уйдём, и сколько угодно, – заявил маг. – Ещё раз показать, на что способны чёрные маги?

Госпожа Тодлер побледнела сильнее, хотя, казалось, это невозможно. Нервно передёрнув плечами, она развернулась и зашагала наверх. Я по природе не робкого десятка, но стоять рядом с сумрачной фигурой было не по себе. В голове рисовался вопрос: «Что лучше: отправиться в тюрьму или с этим пугающим незнакомцем?»

Он не дал мне времени на рассуждения, подхватил под локоть и задал направление. Странно было ощущать горячую большую руку, которая будто не могла принадлежать фигуре из сумрачного дождя, – слишком контрастные ощущения. Уже на ходу я спросила:

– А вы правда чёрный маг?

– Неужели похож на белого? – усмехнулся он.

– Я не разбираюсь. Что в вашем понимании «моё светлое будущее»? – проговорила я.

– Не тюрьма и не рабская резервация, куда тебя отправят просто за то, кто ты есть.

– За магию?

– Именно.

С этими словами мы вышли из подвального этажа на первый. У меня вырвался удивлённый возглас. Сёстры в серых одеяниях стояли, застыв в разных позах, словно отёкшие под пламенем свечи. Над ними клубилась белесая дымка, а на полу у их ног были разбросаны бумаги, яблоки и неожиданно крошечная мышь, задравшая кверху лапки.

Воспитанницы сбились кучками позади сестёр, глядя на нас расширенными глазами. В закрытые окна бился ветер, неизвестно откуда нагнав сизые тучи, – такие же, как и те, что окружали незнакомца.

Мне стало совсем не по себе. Чего этот маг на самом деле хочет? Мне радоваться или бояться? Ноги переступали сами собой, в животе свернулся холодный комок пугающей неопределённости.

Госпожа Тодлер влетела в свой кабинет и кинулась к столу, на котором по обыкновению царил зубодробильный порядок, как и в её причёске: волосок к волоску. Она застыла над столешницей, широко расставив руки.

– Можно не стараться: инквизиторов не звать. Они далеко, – холодно заявил маг. – Документы на… Как твоё имя?

– Танатрея Стоули, – пробормотала я. – Как вы обо мне узнали? Почему пришли за мной?

– Позже об этом, – отрезал маг.

– Нет, сейчас! – возразила я.

– Понятно, почему ты сидела в карцере. – Его голос раскатисто перешёл в рык. – Я сказал позже. Можешь считать это похищением. Документы! Или я сожгу к чертям эту изуверскую богадельню!

«Да он сумасшедший!» – поняла я и осторожно попятилась к дверям.

На конце его жезла вспыхнул огонь. Госпожа Тодлер завопила:

– Трея! Уходи, уходи с ним! Спаси остальных! Ты же всегда о них заботилась! Подойди, вот твои документы! – она протянула мне желтоватый конверт.

– Х-хорошо, – проговорила я.

– Быстрее! – скомандовал маг.

Госпожа Тодлер вдруг вскинула голову и начала быстро тараторить, словно он ей, а не мне приказал торопиться.

– И не надо наговаривать про изуверство! Изуверы – это вы, маги! Вы уничтожаете людей, калечите, унижаете, пользуясь силами, полученными не по праву! Вы – порождения демонов! А здесь мы делаем из таких, как вы, нормальных людей! И здесь не мучают, не избивают воспитанниц, как в других приютах! У нас только дисциплина и закалка! Мы – честное, угодное Свету и Богу заведение!

– Вы женщина, вы не заведение, – сказал маг, забирая из моих рук пакет. – Ваши приспешницы отомрут, только когда мы беспрепятственно покинем приют. Или никогда. Советую не мешать.

Словно во сне он подхватил меня под руку. Можно было не передвигать ноги: маг так придавал мне ускорение, что я бы в любом случае неслась бы за ним, как ветка, запутавшаяся в рогах бешеного быка. Мы прошли в спальню. Забрали мои вещи, которые уже кто-то собрал в мешок. На выходе я махнула растерянно девочкам, всё также толпившимся по-овечьи за «замороженными» сёстрами. Мельком глянула напоследок на серые стены, на травку во дворе. Мы выскользнули из боковой калитки в лес, достигли дубов.

– Мои монеты! – воскликнула я, глупо хватаясь за них, как за последнюю возможность притормозить и что-то исправить.

– Где?

– Под корнями.

Маг направил свой жезл туда, куда я ткнула пальцем. Буркнул что-то похожее на «Лор-ан-лев». Листья взлетели, земля пошла трещинками, вздыбилась и… выплюнула мой завёрнутый в тряпицу клад. С мельчайшим движением жезла свёрток подлетел в воздух и сунулся в мои руки, как доверчивый крот.

Мы сделали ещё несколько шагов, и за нашими спинами раздались женские вскрики и дружный девчачий визг. Затрезвонил колокол. «Сёстры отмерли», – поняла я.

– Вот теперь действительно нет времени! – сказал маг и, свистнув в сторону, начертил жезлом круг в воздухе. Тот начал искрить.

– Но куда вы меня?..

– К демонам! Вперёд!

Из ближайших кустов выпрыгнула уже знакомая мне виверна. Нырнула мордой под мышку магу. Он обхватил её за шею. Запрыгнул в мгновение ока. И подхватив свободной рукой, подбросил меня так, что я оказалась прямо перед ним вместе со своим мешком. НА ШЕЕ ВИВЕРНЫ!

Горячая ладонь прижала меня к твёрдому телу, погрузив в прохладное сумеречное облако. Искрящийся воздух развернулся внезапно, словно круглая, опалённая огнём дверь. Виверна взмахнула крыльями, оттолкнулась сильными лапами от кочки. И мы влетели в сверкающий круг так быстро, что у меня перехватило дух. Я крикнула не своим голосом:

– Не хочу к демонам!

– Поздно, – сказал маг с бархатной хрипотцой.

Я обернулась. Круг за нами схлопнулся. Виверна приземлилась так, что у меня ухнуло в животе.

Перед нами простиралась звёздная ночь и поле. А маг рассмеялся.

– Успели. Всё хорошо, – сказал он бархатным голосом прямо над моим ухом, и я почувствовала тепло его губ, почти коснувшихся меня.

По телу пробежали мурашки, в животе сжались мышцы. Я подалась вперёд, отстраняясь, и резко обернулась через плечо. Сквозь облачную маску я снова рассмотрела внимательные серые глаза. А ещё, кажется, упавшую на высокий лоб чёрную прядь. Но виверна, как послушная лошадь, склонила шею к земле, и увиденное стёрлось в штрихах мистического дождя.

Сумеречный маг спрыгнул с чудовища сам и, обхватив за талию, снял меня аккуратно.

– Можешь не бояться, – сказал он.

Помня об обещанных демонах, я переступила с ноги на ногу. Вокруг не было ни души. Полная луна освещала золотые колосья не хуже площадного фонаря, ей помогала россыпь крупных мерцающих звёзд. Носа коснулся запах полыни и мяты. Прижимая к себе мешок, как щит, я смотрела на громадную фигуру в облаке дождя.

– Я ничего не боюсь! – выпалила в ответ, но на всякий случай отступила подальше.

Он усмехнулся и переложил жезл из одной руки в другую.

– Вы всегда такой… без лица? – вырвалось у меня.

– Любопытство погубило кошку.

– Но я хочу знать…

– Тшш. – Он приложил палец туда, где подразумевались губы, и строго добавил: – Не мешай.

Я уже видела, во что он превращает тех, кто лезет под руку, так что несмотря на ужасное волнение и ещё более ужасное желание выяснить, что происходит, я замолчала.

Виверна же отошла в сторону и развалилась на пшенице, подмяв её под себя, будто огромная сторожевая собака. Здесь отчего-то было жарко. Я потянула вниз тёплый платок, но замерла снова. Колосья? Запахи трав? Жара?! Сейчас же март! Зябкий, промозглый март! И почему ночь?! Как он смог выключить день?

Тем временем маг нарисовал жезлом в воздухе светящийся круг. Проговорил совершенно непонятное заклинание гулким басом, а затем вложил в центр круга ладонь и слегка продавил. Раздался треск, посыпались огненные искры. Пространство разорвалось, словно бумажный плакат, и в круг, как в дверь, вошла высокая женщина в бордовом плаще с наброшенным на лицо капюшоном.

– Ты звал меня, Вёлвинд?

– Да, – кивнул маг. – Кое-что пошло не по плану. Забери девушку с собой. Её зовут Танатрея Стоули. Заклинательница драконов. Дар очень сильный. Так впечатала свою энергию в ауру Ариадны, что та чуть не перестала признавать мои приказы, – еле поймал и привёл в чувство.

– Твоя боевая виверна?! – ахнула женщина и посмотрела на меня.

Капюшон упал ей на плечи, представив на обозрение медового цвета волосы, уложенные в высокую сложную причёску из переплетённых кос, длинную шею и красивое немолодое лицо, которое совсем не портил нос, выдающийся чуть больше, чем принято по канонам. Ей было на вид лет сорок…

– Представь себе, – ответил маг. – Уходите порталом. Времени у меня нет. Девочка – сирота из одного из тех самых приютов. Так что это вообще чудо. Передай Гроусону, чтобы принял в Академию под мою личную ответственность и защиту.

Я в волнении сглотнула: меня? В Академию? Под его защиту? Почему?!

Маг с женщиной приблизились. Мне всё ещё было не по себе от возвышавшейся надо мной сумрачной фигуры, но я взглянула на него поражённо и пробормотала:

– Спасибо…

– Учись хорошо. Ты особенная. Но будешь филонить, узнаю и спрошу по всей строгости.

– Не буду… – пролепетала я, пытаясь вновь разглядеть лицо за маской.

Увы.

Женщина улыбнулась мне и протянула руку, унизанную перстнями с большими камнями.

– Пойдём, Танатрея. Больше нечего бояться. Меня зовут госпожа Элбери. – Голос у неё был тихий и вкрадчивый, словно всё, что она говорила, было чрезвычайной тайной.

– Я не боюсь, – больше по привычке, чем из противоречия ответила я.

И, опустив мешок, вложила свои пальцы в узкую сухую ладонь. Женщина ещё раз улыбнулась мне ласково и обернулась к магу.

– Береги себя, Вёлвинд. Ждём тебя скорее обратно.

Он просто кивнул, и мы вошли в разрыв пространства в огненном круге. На мгновение мне показалось, что я шагаю по звёздному небу, и вдруг почувствовала под ногами твердь. Лёгкий треск за спиной и щелчок.

Я обернулась и ахнула, увидев в синеве ночи тёмные пики гор и волны леса за спиной. А перед нами возвышался громадный готический замок с остроконечными башнями и просторной площадью, окаймленной статуями.

В свете лантерн на фасаде замка прямо над входом светился золотом герб, изображающий трёх драконов с переплетёнными хвостами.

Высоченные двери, по ширине достойные ворот, сами собой распахнулись, будто приглашая в тускло освещённый и, кажется, бесконечный холл.

– Нравится? – спросила госпожа Элдбери.

– Я такого никогда не видела… – выдохнула я, в волнении сжимая в увлажнившихся пальцах свой вещевой мешок.

– Теперь это твой дом, – полушёпотом произнесла она. – По меньшей мере, на пять лет…

И мы направились внутрь.

Колонны у стен, начищенные до блеска плиты. От грандиозного холла расходились коридоры в разные стороны. Едва мы вошли, двери мягко закрылись, а из густой тени слева и справа выбрались на свет два жука размером с буйволов и преградили нам путь, хищно шипя.

– Ардорум либро! – сказала моя провожатая и показала ладонь.

В ней что-то вспыхнуло.

Шевеля усиками и внушительными рогами на глянцевых головах, гигантские жуки расступились. Я выдохнула. Мы пошли через холл и вперёд.

Гулкие шаги удваивались эхо под высоченными потолками. Над панелями из тёмного дерева – стрельчатые окна, подсвеченные приглушёнными лампадами снизу. И витражи казались живыми, мерцающими, словно цветные огоньки перескакивали с места на место, играя в чехарду. Лица с портретов в золотых рамах смотрели на всё это снисходительно. Над паркетом витал запах воска.

А шорохи; сколько их тут было! Будто углы под потолком шёпотом рассказывали сквознякам секреты, а те им в ответ подвывали о том, что принесли снаружи.

И тени здесь существовали отдельно: следовали за нами, множились, обретая странные формы. За все часы, проведённые мной в карцере, я привыкла к пятнам, что мерещатся в темноте. Но сейчас всё было иначе. Ещё бы, это не холодная каморка в подвале, это Академия магии – той самой, которой пугают детей!

И я предпочла не вглядываться во мрак, а поторопиться за госпожой Элбери. Несмотря на элегантность, та передвигалась по широкому коридору так быстро, словно не касалась пола ногами под длинными юбками.

Мы свернули за угол. В зеркале выше нашего роста отразились две фигуры: величественная златовласая леди в багряном и не очень-то высокая я в мышиного цвета платье, убогом платке, перевязанном на талии, стоптанных туфлях и с мешком в руке. Каштановые волосы растрёпаны, на худых щеках румянец, и нос раскраснелся, как всегда, когда я волнуюсь.

В моей голове мелькнуло: «Я совершенно не вписываюсь сюда!» Но я одёрнула себя: «Надо будет, впишусь! Прожила же я как-то в проклятом приюте! И если мне скажет кто-то, что я для него была создана, я…»

Додумать я не успела – госпожа Элбери взяла меня за руку и… шагнула в зеркало. Со всех сторон раздался звон крошечных колокольчиков. Вокруг нас образовалось облако серебряной пыли. И в темноте впереди вспыхнула лампа на массивном столе обставленного с роскошью кабинета.

Не успела я осмотреться, как из такого же зеркала в противоположном углу выступил седой старик в мятой пижаме и накинутом на плечи халате. Он вытянул в руке переносную лампаду и, поставив её на стол, поморщился.

– Что опять случилось, Матильда?

Из зеркала, расположенного в другом углу, вошла в кабинет пожилая кругленькая дама в очках на носу и смешно нахлабученном на голову чепце с кружевами. Она тоже была в домашнем халате, расшитом яркими лисами.

Последним из четвёртого зеркала вынырнул совсем молодой и нереально привлекательный блондин в элегантном сюртуке и брюках. Разрумянившийся и слегка взлохмаченный. Он чуть шевельнул пальцами, и с брючины исчезло белое пёрышко, явно из какой-то подушки.

Я робко присела в книксене и с вежливостью склонила голову перед неизвестными господами. Во рту у меня пересохло: они все маги! Боже Всемогущий, я, пожалуй, никогда не видела столько магов разом и не ходила через зеркала! От волнения в голове слегка помутилось.

Леди Элбери встала рядом со мной и положила руку мне на плечо.

– Господа, прошу меня простить за ночной вызов. Но дело действительно срочное. Без вашего ведома никто не сможет остаться в стенах Академии, а это необходимо.

– После начала курса мы не зачисляем, – пробурчал старик и нехотя сел в похожее на трон кресло. – Так что будить и не стоило.

Сердце у меня ухнуло.

Я поймала на себе изучающий взгляд взлохмаченного блондина. На мгновение серые глаза мужчины стали ярко-голубыми, а затем белыми.

В моей голове пролетели все ужасы, которые рассказывали о магах, что они порабощают разум, и что Совет после приюта обязательно проверяет не только девушек, но и господ, к которым их отправляют в услужение. Радужки блондина вновь стали обычными, и он рассмеялся:

– Но, господин Гроусон, маленьким серым мышкам придётся сделать исключение. Служанок и работниц на кухне действительно не хватает.

И я моментально его невзлюбила. Хотя вроде бы к роли служанки меня всю жизнь и готовили…

– Алви, ну что вы говорите? – перебила его пожилая пышечка, всплеснув пухлыми руками. – Говорите, дорогая Матильда. Уверена, вы не стали бы будить нас по пустяку.

– Господа, позвольте представить: Танатрея Стоули, наша новая заклинательница драконов, – спокойно и тихо произнесла леди Элбери. – Первая за последние годы. И, полагаю та, кого мы так ждали!

Алви присвистнул. Остальные посмотрели на меня внимательно.

– Танатрея, так ли это? – строго спросил старик. – Что ты можешь нам показать? Как ты понимаешь, никого без вступительных экзаменов в Академию не берут.

– Особенно ночью и в пижаме, – добавил блондин.

– Да, девочка, на что ты способна? – спросила пожилая дама в чепце.

Рука леди Элбери исчезла с моего плеча. Она отступила на шаг назад. Я растерянно обернулась.

Она ничего не сказала им ни о приюте, ни о моём таинственном похитителе по имени Вёлвинд и о том, что он меня сюда отправил. Почему? И, чтоб мне яблок никогда не есть, почему она не предупредила меня об экзаменах?!

Я почувствовала зудящую змейку раздражения в груди.

Однако маги продолжали на меня смотреть, ожидая ответа. И я сделала то, что всегда помогало: улыбнулась и сделала книксен. С благотворителями срабатывало. Эти, очевидно, не лучше.

«Дай тем, кто ожидает, то что они ожидают, или сделай вид, что даёшь», – когда-то подсмеивался папа. Возможно, они просто испытывают меня на смелость. Откуда взяться дракону в кабинете? И поэтому я сказала, отчего-то намеренно изображая себя грубой крестьянкой:

– Что ж, господа, давайте сюда дракона. Или виверну. Не на пальцах же показывать.

Старик одобрительно качнул головой. Блондин снова рассмеялся и крутанул лежащий на столе зеркальный шар.

Моя голова закружилась, как и всё вокруг. Со звоном колокольчиков и серебряной пылью все присутствующие оказались у пещеры, из которой доносился гулкий рёв. По моим рукам прокатились волны мурашек, а в висках загудело. Может, по-крестьянски не стоило?

Рык из пещеры стал громче.

– Там дракон? – тонким голосом спросила я, уверенная, что сейчас меня и съедят.

– Нет, сторож, – ответил старик, скрестив руки на груди. – Спит на посту.

– Уволить мерзавца, – ухмыльнулся красавец-блондин, а затем повернулся ко мне, обводя рукой вход в пещеру, гущу кустов и деревьев, терявшихся во тьме ночи: – Танатрея, позови дракона, он где-то здесь. Если ты заклинательница, дракона найдёшь сразу.

– Хорошо.

Я снова улыбнулась и сделала книксен, пытаясь засунуть панику куда подальше. Этим господам нельзя показывать, что я понятия не имею, что делать. Не кричать же «кис-кис-кис» и не чмокать губами, подзывая чудище, как щенка. А какое оно здесь: как виверна или как громадный ящер в страшных сказках?

Сердце моё билось гулко, щёки и нос наверняка стали красными. Что же делать?

Я переступила с ноги на ногу и вспомнила: магия во мне проявилась, когда я страшно испугалась. Похоже, мне опять пора пугаться. Только куда направиться: по дорожке в лес или в пещеру? Собравшись с духом, я шагнула в пещеру: тоже темно, но хотя бы кто-то рычит. У сторожа спросить можно.

Густая тьма обхватила меня, окутала теплом и запахом сладковатой гари. Рычащий храп внезапно прекратился. Я выдохнула и вместо того, чтобы испугаться, вдруг разозлилась. Меня похищают, отправляют без спроса неизвестно куда, а теперь ещё и проверяют, подхожу ли я их чёртовой дыре! А я им улыбаюсь и приседаю заученно… Нет, хватит! Достало! До невозможности! Даже если тут где-то дракон, то пусть сожрёт… Нет, пусть только попробует сожрать, я ему в зубах застряну, и он поперхнётся, как великан вишнёвой косточкой!

Я почувствовала внутри себя жар. Выдохнула его, и ладони зачесались.

– Эй, дракон, выходи! – сердито буркнула я.

В темноте загорелись два огромных огненных глаза.

Не успела я сглотнуть, как существо выдохнуло, и в облачке встречного жара загорелась красными штрихами драконья морда размером с телегу. В паре метров от меня.

– А сторож где? – пробормотала я. – Т-там начальство ругается. Извините…

Огненные глаза взглянули недоуменно, и морда с опасным шелестом двинула на меня. Я отскочила во мрак, наткнулась на стену и поняла: мне конец!

Дракон скользнул мимо. На фоне подсвеченной звёздами и фонарями ночи по ту сторону пещеры я вдруг увидела вместо ожидаемой, как на рисунках, туши, длинное, чешуйчатое тело змеи.

Я кинулась из пещеры быстрее змея и отпрыгнула в сторону. Чудовище с драконьей мордой возвышалось над господами из Академии. Тяжело дыша, я сбавила темп и бочком продвинулась к дорожке. Бежать или кланяться?

Старик раскрыл ладонь и провёл ею по воздуху, словно зачёрпывая что-то. Шар искристого света завис над его сухой крупной рукой.

– Благодарю за службу, стаж западных ворот! – с почтением произнёс старик и протянул свет на ладони змее с драконьей пастью.

Громадные ноздри шевельнулись и вдохнули свет разом.

– Больше не смеем беспокоить! Благой ночи, страж! – сложил ладонь себе на грудь старик.

И драконий змей вновь скрылся в пещере. Старик и остальные посмотрели на меня с интересом, словно не замечая, что во мне каждая поджилка дрожит от страха и возмущения.

– Что же, значит, ты всё-таки заклинательница драконов, Танатрея Стоули? – сказал с внезапной улыбкой старый маг.

– Неумелая, но перспективная, – добавила дама в чепце.

– Проголосуем, – сказал старик. – Итак, коллеги, кто согласен принять студентку вне курса и учебного плана?

Я облизнула пересохшие губы.

И это всё?! Одного шага в пещеру и глупой фразы достаточно?

Я вытерла тыльной стороной ладони градом текущий со лба пот. И вот теперь по-настоящему испугалась. Но все присутствующие подняли одинаково руки. Леди Элбери тоже.

– Добро пожаловать в Академию Волшебства и Магии, Танатрея Стоули! – сказал старик. И остальные повторили за ним, будто заклинание.

– Спасибо, – охрипнув от волнения, сказала я.

– Протяни ладонь, – велел старик.

Я послушалась. Он достал из кармана небольшой жезл. Остальные тоже. Концы жезлов вспыхнули, и маги направили их на мою ладонь. Я почувствовала жжение. Свет осел золотистой пыльцой, которая, повинуясь невидимой силе, сама собой сложилась в миниатюрную копию герба с тремя драконами, как на фасаде здания. Огненная печать вспыхнула и погасла, став практически невидимой глазу.

– Так и быть. Можешь оставаться на территории Академии, и ни один из стражей тебя не сожрёт, – с ухмылкой заявил блондин.

– Приветствую, девочка, – проговорила пухлая дама в чепце. – А давайте снова укладываться, коллеги. У меня завтра первой парой тесты по материализации.

– Мне и сейчас есть чем заняться, – масляно усмехнулся блондин и достал из кармана зеркальный шарик.

Пространство вновь закружилось со звоном, возвращая нас в кабинет. С пожеланием не заблудиться во снах господа маги разошлись по зеркалам. Остались лишь я и леди Элбери. Она указала мне на брошенный мешок.

– Пойдём, Танатрея, сегодня переночуешь у меня в гостиной, а завтра найдём тебе место в кампусе.

– Почему вы не сказали им про дождливого мага, про господина Вёлвинда? – спросила я.

– Потому что тайные миссии не выполняются так, чтобы все о них знали. И ты забудь.

– Как я могу забыть? Он же похитил меня, а потом сказал, что я под его защитой…

– Значит, защитит, когда надо, – таинственно улыбнулась златовласая волшебница. – Прими всё, как есть.

– Почему вы мне не сказали про экзамен, госпожа Элбери? – не успокоилась я. – Я благодарна вам. Наверное. Но я не знаю, в самом ли деле я могу вам доверять или всё вокруг меня розыгрыш. Что было бы, если бы драконий змей съел меня? Или я просто упала бы в обморок от страха? Или если бы я провалилась? Почему сейчас ночь, наконец, хотя должен быть день? Почему так жарко, если сейчас март? Разве могу я спокойно принять то, что происходит, если я ничего не понимаю?

Леди Элбери посмотрела на меня если не сердито, то очень серьёзно, приподняла пальцами мой подбородок и, глядя в глаза, произнесла:

– Без проверки ни один студент, даже самый одарённый не имеет права оставаться в Академии и получить печать-разрешение. Без печати ты – объект нападения для ночных стражей.

– Значит, дракон мог на меня напасть? – пробормотала я.

– Была бы самозванкой, да. Как минимум, обездвижить и завладеть твоим разумом.

– Но я же не напрашивалась сюда… – чуть не задохнулась я от негодования и отстранилась.

Её пальцы скользнули по воздуху.

– Но ты не отказалась. Каждый юный маг проходит куда более сложные испытания, прежде чем получить привилегию учиться здесь. Разве ты не знаешь этого? Я и так нарушила устав, приведя тебя сюда посреди ночи и вызвав ради тебя старших преподавателей. Никто не станет делать за тебя то, что ты можешь делать сама.

– Я и не прошу. Я лишь хочу понять хоть немного! Потому что я ни-че-го не знаю. Я семь лет не выходила дальше леса вокруг приюта. Мои родители мертвы. А про Академию я знаю лишь то, что она существовала. Где-то. И то из детства. Все вы, маги, преступники, – так нас учили. И ещё утром я собиралась выкрасть свои документы, выкопать пятьдесят монет и сбежать куда глаза глядят. Но я встретила виверну, а потом меня похитили. И сказали, что ради светлого будущего. Это всё, что я знаю, и извините, если этого слишком мало!

– Хорошо, Татантрея, – смилостивилась леди Элбери, помолчав немного. – Я поясню тебе. Сейчас ночь, и у нас жарко, потому что ты не в королевстве Данрадо, а на противоположной части планеты, в стране Ихигару. Поэтому сейчас у нас ночь, и у нас тепло. Холодов здесь почти не бывает.

– Ихигару? – Оторопела я. – Это же за океаном. Как это возможно?

– Магическими путями через пространственные петли, – мягче ответила леди Элбери. – Тебе повезло, что Вёлвинд оказался рядом. В твоём королевстве магов порабощают, а заклинателей драконов, как и самих драконов, истребляют, не размышляя. Здесь твоей жизни ничего не угрожает. В Ихигару никто не преследует магов, а в нашу Академию присылают детей со всех уголков мира, потому что это лучшая школа магии из всех существующих.

И мне стало неловко. Выходит, мне спасли жизнь, а я сержусь? Я закусила губу, вдруг накатила усталость и захотелось плакать.

– Простите, – выдохнула я.

Леди Элбери положила руку на моё плечо.

– Идём уже спать, Танатрея. В нашей стране далеко за полночь.

Перед тем, как мы шагнули в зеркало, у меня вырвался ещё один вопрос:

– А мистер Вёлвинд старый или молодой?

Я проснулась от звука раздвигаемых штор, распахнула глаза и тут же зажмурилась от по-летнему яркого солнца.

– Доброе утро, юная леди! – произнесла крепкая женщина средних лет в красивом розовом переднике и строгом светло-сером платье. – Солнце уж высоко, пора и вам вставать.

– Доброе утро, сестра… – сонно проговорила я, дивясь, с каких это пор сёстрам позволен розовый.

И тут же вскочила: я же больше не в приюте! Заморгала быстро и замерла, рассматривая не привычные унылые стены, а узоры, выбитые на светло-зелёных тканых обоях, позолоченный канделябр на пять свечей, элегантную мебель и шёлковый ковёр на полу. Всё изысканное и утончённое. Цветы в большой мраморной вазе с золотой окантовкой – как фонтан красочных всполохов в центре гостиной. В высокие окна щедро лился солнечный свет, звон колоколов и колокольчиков, голоса и птичий щебет. И было… тепло!

Женщина в переднике уже стояла перед моим диваном, протягивая нечто восхитительно лимонное с белыми кружевами.

– Меня зовут миссис Хогс. А вас – Танатрея, я знаю. Вот ваше полотенце и халат. Вас ждёт душ, юная леди, и завтрак. Госпожа Элбери велела, чтобы вы поторопились.

– Спасибо, – пробормотала я.

Часы пробили семь, не помню, когда мне дозволено было столько спать! А они продолжили бить. Я подняла на звук глаза и оторопела: это были не простые часы – настоящий миниатюрный замок на стене, в котором крошечные существа с крылышками били молоточками по башенкам, а в окошке в центре циферблата сидела размером с ноготок девчушка в малиновом платьице и командовала парадом, как дирижёр. С десятым ударом девчушка с крылышками поклонилась и закрыла оконце. А её собратья эльфы влезли под башенки. И всё замерло. Чудеса!

– Миссис Хогс, – в волнении спросила я горничную. – Эти часы механические? И эти забавные малыши? Никогда таких не видела!

– Часы механические. Тиктаклины самые что ни на есть живые. Советую не позволять себе с ними панибратство, не то непременно будете опаздывать или приходить сильно загодя. Со временем фамильярничать не стоит.

Мне показалось, или девочка за оконцем под циферблатом пристрастно уставилась на меня. Я кивнула ей с почтением и поспешила ответить:

– Что вы, что вы! Какая может быть фамильярность! Только полный восторг!

Крошечное личико расслабилось и с улыбкой исчезло за шторками.

В чудесном душе рядом с ванной на бронзовых лапах можно было бы провести вечность, – так там было хорошо! А как пахли все эти бесчисленные бутылочки: клубникой, розой, лавандой, сиренью и чем-то совершенно волшебным! Но я не стала злоупотреблять терпением госпожи Элбери. Вместо того, чтобы наслаждаться тёплыми струями и запахами бесконечно, я лишь понюхала содержимое бутылочек, выбрала сирень и вымылась быстро, как солдат перед маршем.

Как бы не хотелось понежиться в мягкости предложенного халата, я достала из мешка своё второе платье, совершенно не отличающееся от первого: такое же серое, убогое – натуральный мешок из немнущейся ткани, разве что чистое. Достала чистые штопанные чулки и, поспешно расчесав волосы, заплела косу. Честно говоря, я горжусь своими волосами: не тому, что природа наградила, а тому, что в приюте всех часто отстригали коротко по причине вшей, и для сохранения собственных волос мне приходилось тщательно следить за младшими. А в случае беды вычёсывать и мыть им голову с дегтярным мылом до того, как заметят сёстры и обреют всех наголо. Особенно приходилось быть внимательной к новеньким. Так что мне можно смело присвоить звание заклинателя вшей, не знаю, как там с драконами. До сих пор с трудом верится…

Леди Элбери стояла у окна светлой столовой, нарядная, красивая и удивительно ухоженная. При свете дня она выглядела гораздо моложе, чем вчера в ночи. Несмотря на все мои старания, вид мой леди Элбери не понравился. Я сразу это поняла, несмотря на её сдержанность. Зато в ней не было той фальшивой благожелательности и напускной добродетели, какой щедро отравляли нас в приюте дамы из общества попечителей. И за эту способность не притворяться я почувствовала к ней уважение.

– Тебе стоит качественно позавтракать, – сказала леди Элбери, поприветствовав меня в ответ. – Сегодня у тебя много дел. Для начала мы пройдёмся в город за покупками, необходимыми для обучения. Кампус никуда не убежит.

– Как будет угодно госпоже, – присела я в книксене, снова испытывая чувство неуместности, как свекла с грядки, воткнутая в центр блюда с экзотическими фруктами. – Насчёт покупок, госпожа… У меня есть пятьдесят монет. Надеюсь, ими можно будет расплатиться в Ихигару?

– Это очень достойно, – ответила негромким голосом леди Элбери. – Но на этот раз оставь монеты при себе. Господин, имя которого упоминать не стоит, взял тебя под свою ответственность, то есть и траты на обучение будут возложены на его счёт.

– Он вернулся?! – разволновалась отчего-то я.

Леди Элбери посмотрела на меня ещё более сдержанно, словно призывая вести себя так же.

– Я поясню тебе один раз и повторяться не буду. Ты, Танатрея, очевидно, девочка умная и должна понять всё сразу и без сдерживающих заклинаний. Я, конечно, могу стереть тебе память и отправить отдыхать в лазарет на недельку, но это отрицательно сказывается на умственных способностях. – Леди Элбери посмотрела на меня многозначительно. – Во-первых, Вёлвинд – не настоящее имя, и настоящего ты никогда не узнаешь. Во-вторых, тот кого ты видела под маской, скрывается под ней не случайно. По долгу службы он может быть и здесь, а может оказаться и в любой другой части мира. И так как в нашей Академии проходят обучение студенты из всех стран и королевств, никому из них и тебе в том числе не нужно знать ни как его зовут, ни как он выглядит, ни сколько ему лет. Потому как это может привести к самым неприятным и неожиданным последствиям. Можно сказать, для миссии Вёлвинда твоё спасение было значительным проколом. Так что будь благодарна ему за это, а об остальном забудь – ты ничего не узнаешь, оставь свои расспросы.

– Я поняла вас, госпожа, – потупилась я. – Простите моё любопытство.

– Поклянись, что никому не скажешь имя Вёлвинд и не будешь ни у кого про него выпытывать! – жёстко сказала леди Элбери.

– Клянусь.

– Отлично. При нарушении клятвы у тебя выпадут волосы и кожа пойдёт волдырями. Это не угроза, а напоминание, что клятва магов – не пустые слова. А ты теперь маг.

Я сглотнула: ничего себе перспективы! Впрочем, я и так привыкла слово держать.

– Третье, – продолжала золотоволосая госпожа. – Для всех в Академию тебя привезла я, по письму от твоих близких. И лучше всего тебе так же забыть прошлую жизнь и всё, что происходило в Данрадо. Возможно, следует говорить всем, что ты…

– …родом из соседнего с ним королевства Маллиган? – договорила я, поймав её выжидающий взгляд.

– Умница. Официально из королевства Данрадо сюда никого не присылают, и вопросов возникнуть не должно. Ты так же сирота, твои родители погибли, семья небогатая. Тебя воспитывали…

– …сёстры?

– Пусть будут старшие сёстры, – удовлетворённо кивнула леди Элбери. – И если тебе будут приходить какие-то посылки или подарки, или письма, они тоже будут от них.

– Но мне никто никогда ничего не писал, – призналась я. – Да и присылать некому.

– Пришлют. Иначе это будет выглядеть подозрительно. Ты не должна отличаться от других студентов, и тогда вопросов к тебе не будет.

Я с долей критичности взглянула на своё платье-мешок: неужели здесь так ходят? Леди Элбери перехватила мой взгляд и, наконец, улыбнулась:

– Вещи тоже у тебя будут другие, не волнуйся. За этим мы и направимся в город, не только за учебниками и волшебными чашами. А теперь позавтракаем, угощайся.

Я взглянула на стол и изо всех сил постаралась сделать вид, что у меня не запрыгал от радости желудок и не задрожали руки при виде роскошного омлета и колбасок с соусом из бобов; поданных со взбитыми сливками блинчиков; нарезанных фруктов на блюде; ярко-оранжевого сока в хрустальном кувшине и молока в фарфоровом молочнике.

Я села и, поблагодарив Всемогущего Бога, начала есть с достоинством и не торопясь. Хотя зайти в пещеру к дракону было проще…

У выхода из апартаментов леди Элбери ожидала самоходная повозка. Красивая, с золотистыми спицами и ободами на колесах и на руле. Я видела подобную однажды, выглядывая из леса и планируя побег.

Леди Элбери села на кожаное сиденье, я рядом. Она переключила золотистый рычажок с набалдашником, нажала кнопку, машина затарахтела, фыркнула, и мы понеслись через территорию академии к выходу. Я на всякий случай вцепилась в поручень.

– Ты на автомобилях наверняка ещё не ездила. Не страшно? – спросила одетая в светлый костюм леди Элбери.

– Ничуть, – мотнула я головой. – Тем более после виверны.

– О да! – Она любовно похлопала по начищенной панели перед собой. – Моя саламандра куда элегантнее!

– А саламандры имеют отношение к драконам?

Леди Элбери рассмеялась.

– Хочешь подчинить? А ты мне начинаешь нравиться!

Я изобразила вежливую улыбку, сделав вывод, что раньше, видимо, нравилась не очень. И вернулась мыслями к таинственному Вёлвинду. Расспрашивать о нём нельзя, но думать-то можно? А всё, что запрещено, привлекает куда больше разрешённого.

Итак, у него секретная миссия в другой стране; он обещал вернуться в академию и проследить за моими успехами. Вёлвинд – это не имя, а что? Позывной? А какая миссия? Наверняка что-то военное и в нашем королевстве противозаконное. Получается, что он шпион! И что тогда он может делать в академии? Он – преподаватель? Куратор? Вряд ли студент. По голосу показалось, что Вёлвинд – взрослый мужчина. Но он точно не ректор, самые главные начальники не занимаются тайными миссиями – им явных хватает! А, может быть, он просто спонсор? Или завхоз? Порой без чёрной магии при разборе складов и подвалов не разберёшься. Как же хочется всё узнать, просто до чесотки!

Внезапно нас накрыла тень. Я вскинула глаза и похолодела: над нами раскрыв крылья, летел хищный орлан. Он выпустил из клюва конверт, и тот спланировал прямо на колени леди Элбери. Она взглянула на чёрную печать с короной и тихо выругалась. Резко остановив авто, она отвернулась от меня и распечатала письмо. Я почувствовала теплеющие волны энергии, исходящие от неё.

«Это истерика? Как у девочек в приюте?!» – подумала я, на всякий случай выискивая глазами в воздухе голубые потоки и мысленно собирая их в пучок.

Но леди Элбери щёлкнула пальцами, выбив язычки настоящего пламени. Конверт сгорел в мгновение ока, и её фон стал обычным. Хм, вот как можно гасить магию? Интересно!

Леди Элбери поспешно достала из сумочки несколько банкнот.

– Извини, Танатрея, возникли безотлагательные дела. Ты девушка взрослая, справишься сама, – проговорила она поначалу нервно, но затем вернулась к своей негромкой томности. – Я подброшу тебя до ворот. Направо по улочке зелёное здание с красивой витриной – это модистка. Закажешь три платья: два повседневных, одно для праздников. Скажешь, что от меня и нужно срочно. Через три дома налево лавка для студентов. – Она постучала пальцем, из сумки выплыл листок на гербовой бумаге. – Купишь вот этот набор для первокурсников; форму… зелёного цвета, а также комплект для активных занятий бордового. Затем вернёшься в академию и обратишься к миссис Хогс. Всё ясно?

– Всё, – сглотнула я, мысленно повторяя про себя перечисленное, чтобы не забыть.

– Тогда не теряем время!

Автомобиль тронулся с места. А я больше не отвлекалась на размышления: мне надо было запомнить дорогу обратно. Территория академии оказалась огромной: не один лишь замок, а целый учебный город. Выстроенные прямоугольниками здания с башнями и различными барельефами были отделены друг от друга площадями с фонтанами, скверами и дорожками. Поворот, ещё поворот, прямо, налево, направо. Боже, хоть бы не заблудиться потом!

Мы обогнули зелёный газон с фонтаном в виде дракона посередине и выехали из кованых ворот, открывшихся перед нами.

Прямо за стенами академии начинался город. Леди Элбери распрощалась со мной и умчалась на модном автомобиле в противоположную сторону. А я замерла, сжимая банкноты с руке, взволнованная и растерянная. Как давно я хотела оказаться вдали от серых стен и карцеров! Не ожидала, что это окажется настолько далеко!

Честно говоря, я была рада, что осталась без своей элегантной сопровождающей. Я, конечно же, была ей благодарна, но чувствовала себя рядом ещё большей деревенщиной, чем была на самом деле. Зато теперь мне дозволено было удивляться и глазеть по сторонам, ловя дыханием частички простого счастья, непонятные тем, у кого всё есть. Не притворяться, а быть собой! Свободна! Ура! Даже если на пару часов…

Мощёные дороги, извилистые улочки, пастельных тонов разноцветные дома; окошки, украшенные анютиными глазками и пеларгониями, лавки и магазинчики. В отличии от пустых пространств академии, где студенты были заняты лекциями, здесь царила восхитительная городская суета: фыркали лошади, сновали курьеры, важно шагали уважаемые господа. По улице пробежали мальчик и девочка в светлых костюмчиках с шарами в руках. Вспомнилось детство, я снова ощутила себя той маленькой, весёлой Треей.

Издалека я подметила зелёное здание. Две прехорошенькие девушки у большой витрины, украшенной цветами, тканями и лентами, обсуждали что-то, заливаясь смехом. Я сделала шаг вперёд. Девушки смерили меня удивлёнными взглядами и замолчали. Я почувствовала себя, как корова, пришедшая к молочнику за бидоном молока, и сжала банкноты ещё крепче.

– О, юная леди решила всё-таки приодеться, чтобы не распугать драконов? – раздался голос справа.

И я увидела вчерашнего несносного блондина. «Вот на кого бы я с удовольствием натравила своего первого дракона,» – подумала я и вслух сказала с нарочито туповатой улыбкой:

– Чего ж и нет, господин Алви? Всё продолжаете заниматься «делами поинтереснее», как ночью, с курями? Или в академии делов не осталось?

Он хмыкнул и обошёл меня кругом.

– Заклинательница, – покачал красавчик блондинистыми кудрями. – И в каких дебрях тебя только отыскали?

– На драконьей ферме, господин, – ляпнула я. – Прямо из стойла. Оторвали с шеи любимой виверны и сюда. Заклинать.

– Язвишь? – удивился тот. – Не учили со старшими вежливо разговаривать?

– Та не, вы не пожилой совсем. А матушка наставляла: говори с людями так, как они с тобой.

– С «людями», – передразнил он ехидно. – Тогда рекомендую на человеческий язык и перейти.

– А я на каком же? Не на драконьем вроде? Или вы не понимаете?

– Посмотрим, как ты дерзить у меня на курсе будешь. Хотя наверняка вылетишь раньше, – нахмурился красавец. – Иди уже, заклинательница.

– Доброго денёчку! – присела я перед ним в книксене, словно не поняла угрозы, и развернувшись к блондину спиной, размашисто, словно грязь в лесу месила, пошла к салону.

Девушки смотрели на меня широко раскрытыми глазами.

А ведь такие, как он, мстительны. Как пить дать! Чёрт меня дёрнул за язык! Что на меня нашло? Свободой передышалась? – пролетели мысли в голове, и я дёрнула за ручку двери.

Ласково пропел колокольчик. Я взглянула на первый попавшийся ценник на рулоне нежного голубого шёлка и поперхнулась воздухом. Так действительно бывает?

– Могу чем-нибудь помочь, юная леди? – с подозрением в голосе и камнем за пазухой произнесла чрезвычайно ухоженная и модная стройная дама.

«Сейчас будет гнать поганой метлой», – поняла я и выпалила:

– Я от госпожи Элбери из Академии волшебства и магии. Новая студентка. Она сказала, что вы лучшая модистка и сможете мне помочь!

– От леди Элбери? – взгляд дамы немного смягчился. – Что желаете?

– Одно платье. Недорогое. Очень недорогое, – проговорила я. – Но качественное и срочно.

Дама окинула меня взглядом, словно сняла мерки.

– Действительно, дело срочное. Идёмте, юная леди, кажется я знаю, как вас спасти. – Она поманила меня за собой вглубь салона, затем в примерочную, и показала на манекен. – Мисс, которая заказала этот наряд для прогулок, отказалась от него. Так что если вы не против готового платья…

Я была не против. Несколько минут спустя, распрощавшись с одной банкнотой, я вышла на улицу со свёртком под мышкой, в лёгком бежевом платье с голубым поясом. Натуральная ткань приятно касалась тела, а я чувствовала себя роскошной красавицей. Хорошо, что длинные юбки с кружевным подъюбником прятали жуткие башмаки, а я была так легка, что почти их не чувствовала.

У меня есть платье! Настоящее платье! Первое с кружевами с тех пор, как я в последний раз видела маму и папу! С пелериной и разлетающимися рукавами. А вместо второго платья я куплю туфли! Собственные, по размеру, а не неизвестно кем до меня ношеные, со сложенной тряпочкой в носу, чтобы не спадали.

Едва я вышла из салона, с двух сторон ко мне бросились девушки, – те самые, что были свидетельницами нашей перепалки с блондинистым наглецом.

– Боже мой, это правда? – воскликнула одна из них, с пухлыми щёчками и очаровательными рыжими кудряшками, в красивом лиловом платье. – Вы правда заклинательница драконов?!

– Простите, мы слышали, как вы разговаривали с сэром Алви. Вы такая смелая! – подхватила брюнетка с длинными волосами, переплетёнными совершенно затейливо, с ленточками, завёрнутыми в бабочек и дракончиков, как по волшебству. – Неужели существуют драконьи фермы?! Вы, должно быть, новенькая?

– А почему не с начала года? Разве кого-то принимают? – хлопала длинными рыжими ресницами кудряшка. – Меня зовут Минни Купер.

– А я Хлоя. Хлоя Баркендорф. Мы с факультета бытовой магии.

Я смутилась всего лишь на секунду, а потом увидела восторг и жгучее любопытство в их глазах. Судя по возрасту, мы были ровесницами, а раз они знают этого наглеца, значит, они из академии. Правило номер один, которое я усвоила лучше всего: заведи хорошие отношения, а потом нарушай правила.

– Да, вы правильно поняли, у меня дар заклинать драконов, но я на самом деле не с драконьей фермы, а из самой обычной провинции. Дар мой только проявился, и честно говоря, я ничего не умею. Но очень хочу научиться. Меня зовут Танатрея Стоули. Приятно познакомиться.

– Боже! Боже! Как нам повезло! Мы первые узнали про заклинательницу драконов в академии! – захлопали в ладоши девушки. – Вот это новость!

– Это в самом деле редкость? – спросила я, понимая, что повезло как раз мне: наконец-то расспрошу всё и обо всём.

– Ещё какая! Есть только четыре парня со всех курсов с таким даром! За два года ни одного новичка! Это потрясающе, что появилась ты! – щебетала Минни, теребя ручки модной сумочки. – Просто счастье какое-то!

– Я тоже этому рада, – призналась я, вновь чувствуя смущение, будто мне вручают незаслуженную медаль.

– И ты девушка! Ты потрясающе смелая, – так дразнить сэра Алви! – с придыханием добавила Хлоя. – С тобой мы сможем всё изменить.

– Возможно… Но не будем так сразу, я только приехала, – ответила я. – А что с сэром Алви? Он не только со мной так язвителен?

– Он с кафедры менталистов и манипуляций. И ни одна студентка с первого раза не сдаёт ему экзамен, – пожаловалась Хлоя. – Просто монстр! Хоть и красивый.

– Его все боятся, он этим пользуется. И вообще считает, что из женщин не выйдет хороших магов, только так: колдуньи на дому, – обиженно добавила Минни. – Особенно из нас, из бытовиков.

Видимо, я действительно зря дерзила, хотя… не посадит же он меня в карцер. И голову не снесёт.

– А какие в академии факультеты? – спросила я.

– Ментальная магия. Бытовая магия. Боевая магия. Природная магия. А ещё совсем недавно открыли два факультета: научный и творческий, – перечислила, загибая пальцы Минни.

– Ты не думай, что бытовики – какие-то недоучки, – поспешила вставить Хлоя. – На самом деле, у нас весело! Все к нам ходят, когда что-то надо.

– Особенно вкусняшки, напиться или влюбиться, – хихикнула Минни.

– Спасибо. Интересно, на каком факультете буду учиться я? На природном? Драконы ведь – это звери, да?

– Неужели ты совсем ничего не знаешь о драконах? – покосилась на меня стройная Хлоя.

– Крайне мало. У нас их практически не встретить. Но тороплюсь наверстать.

– Как мило, что мы первые тебе про них расскажем! – заволновалась Минни. – Если судить по парням-заклинателям, ты будешь учиться отдельно, параллельно на ментальном, боевом и природном факультетах, потому что драконы – не звери, а разумные мистические существа, которые контролируют уровни магии на своей территории.

– Но на первых двух курсах все всё равно занимаются на общих лекциях. Только практика раздельно. И то не всегда, – сказала Хлоя.

– А ещё у нас есть вечеринки! И на бытовом факультете лучшие! Мы тебя приглашаем! – заулыбалась Минни.

И вдруг на соседнем здании забили часы. Подняв глаза, я увидела замок – почти такой же, как у леди Элбери в гостиной. Крошечные тиктаклины принялись работать молоточками, а девушки засобирались на лекцию. Мы распрощались, обещав друг другу обязательно встретиться. Я снова осталась одна.

Впрочем, и мне стоило торопиться: покупки сами себя не сделают, а список в моём кармане был довольно внушительным. Я зашагала к магазину со студенческой формой, уже гораздо более уверенная, чем час назад. А выходя оттуда с кучей свёртков и потрясений, внезапно увидела проезжающего мимо на гнедом коне мужчину. Он повернул голову на звон колокольчика. Слегка растрёпанные чёрные волосы, убранные в хвост, длинный тёмный сюртук, подчёркивающий широкие плечи; узкие штаны и ботинки из мягкой замши.

Прицельные серые глаза вперились в меня из-под корсарских бровей. От этого взгляда у меня стало жарко в животе, и к щекам прилила кровь.

Прижав к груди свёртки, я отметила про себя, что наездник одет, как один из аристократов-благотворителей в Данрадо. Вот только иссиня-чёрные волосы были взъерошены, элегантный костюм примят, полы сюртука топорщились, шейный галстук сполз и почти развязался, открывая мощную шею.

Кажется, я его где-то видела. Хотя нет, я не много видела мужчин за свою взрослую жизнь, но ни одного такого… красивого.

Он проехал дальше, в сторону академии. А я подумала, что судя по мощи и фигуре, это был кто-то, имеющий отношение к боевому факультету. Кстати, и шпионов наверняка обучают там же.

И по моим рукам пробежали мурашки.

«Замковые» часы, которых оказалось в городке не так уж мало, успели пробить трижды, когда я, увешанная свёртками; с несколькими коробками на бечёвке, подошла к воротам академии.

– Пропуск! – рявкнул дюжий охранник с зеленоватой кожей.

Я всячески постаралась предъявить ладонь с невидимой днём печатью. Глядя на мои потуги, пара проходящих мимо студентов в синей форме рассмеялись. Свёртки посыпались на брусчатку, и я протянула руку под нос отвратительной зелёной роже с бородавками на носу, похожими на застывших на камне крошечных лягушат.

– Проходи! – рыкнул верзила.

Вдоволь навозившись, подбирая одни свёртки, роняя другие, я всё-таки изловчилась всё собрать и, сердясь на образину, буркнула:

– Вам стоило бы отдохнуть, господин. И поспать в холоде. Говорят, тогда цвет лица преображается, а характер добреет.

Лапища с волосатыми пальцами сграбастала моё плечо и завернула к сторожке:

– Сюда иди!

И кто меня за язык дёрнул?! Кажется, мой язык готов надерзить всем и вся, отрываясь за годы фальшивого послушания в приюте. Так недолго и в карцере оказаться даже там, где его нет…

– Простите, сударь, – заюлила я. – Я только с заботой о вашем здоровье, вы же трудитесь целый день, не покладая…

Сопротивляться было бесполезно. Верзила повёл меня, как игрушечную куклу, распахнул перед носом дверь. Втолкнул в полутёмное помещение за толстыми стенами, где лишь в оконце под потолком проникал дневной свет. Пахло сыростью. Я испуганно обернулась.

– Простите, я…

Дверь захлопнулась. Куча серых одежд, наваленных скопом, вдруг зашевелилась и проскрежетала:

– Наконец-то! Долго тебя ждать, Танатрея Стоули?

Я сглотнула и, присмотревшись, обнаружила у ожившей «вешалки», на которой висели серые плащи, бесформенные хламиды и неуместный красный шарф, глаза. Белесые глаза на зеленоватом кожаном заднике, которые можно было бы принять за блестящие пуговицы, если бы они не моргали так выразительно.

– Извините… – пробормотала я, решив, что перегрелась с непривычки.

– И нечего тут извиняться! Соображать надо, что мне не только всяких внеурочных новичков ожидать приходится, а есть ещё куча важнейших дел!! – прошипела куча.

И я поняла, что красным был не шарф, а в некотором роде «рот».

– Прошу прощения, меня не предупредили, – пробормотала я, категорически решив больше не дерзить сегодня, тем более говорящей куче. – С кем имею честь?

Куча пошевелила плащами, отчего рукава задвигались, как щупальца осьминога, и важно заявила:

– Я – мистер Носок!

Я стиснула зубы, чтобы не прыснуть. Впрочем, не удалось. Куча оскорбилась и начала увеличиваться в размерах.

– Как смеешь ты, малявка, смеяться надо мной, Великим Демоном Потерянного носка, Магистром Паники «Нечего Надеть» и Ужасом Оторванной Не вовремя Пуговицы?!

Стало ещё смешнее, но я сдержалась на этот раз.

– Простите, это нервное. Никогда не встречалась с демонами…

– Чулков не теряла? – с подозрением нахохлилась куча.

– Теряла, ещё как! Но больше не я, а малыши из нашего приюта.

– Значит, ты знаешь нашего брата не понаслышке, – с апломбом заявила куча. – Мы – клан домашних демонов, которых глупые люди называют домовыми. Нас знают все! И нечего тут!

Свёртки и коробки так и норовили выпасть из моих рук снова, и подумывая уже взять скользкую бечёвку в зубы, я пробормотала примирительно:

– Очень приятно, мистер Носок! Всегда мечтала познакомиться с настоящим домашним демоном и повелителем потерянного носка. Большая честь! Но позвольте узнать, почему вы меня ждёте? Я вроде как по драконам или…

– Глупая девчонка, – фыркнула куча. – Тебя разве не надо размещать в общежитии или ты собираешься жить на порожке чужих гостиных?

– Надо, конечно. Очень надо!

– Вот и пойдём. Берись за носок.

Куча приблизилась ко мне, окатив запахом старого чулана. Я заметила торчащий из кармана одного из плащей полосатый носок. Выполнить её приказ было крайне сложно, учитывая занятые руки и подмышки, но я всё же исхитрилась коснуться носка пальцем. В нос ударила пыль, словно я распахнула дверь на чердак и… собственно на чердаке и оказалась.

– Ой…

Куча отплыла от меня и пробурчала:

– И не надо жаловаться. Надо вовремя поступать в академию, а не падать на голову, когда все места заняты. Да ещё и после разгрома, который устроили на втором этаже гоблины! Жить будешь тут, и точка!

Хм… тут ещё и гоблины есть? Или это те, зелёные?!

Я осмотрелась и выпустила, наконец, из рук коробки и свёртки. Судя по балкам на потолке, уходящим вверх, по каменной кладке, во все стороны выступающей эркером, и запылённым окнам в обе стороны, мы были внутри какой-то башни.

Однако комната под самой крышей была не маленькой, полы ровные, стёкла целые, из сваленной в углу останков мебели торчал остов кровати и ножки стула. А вон то, кажется, – свёрнутый старый матрас.

Ну, а пылища… Её всегда можно вымыть!

– Это будет только моя комната? – спросила я.

– Да, твоя. Всех, кто приехал вовремя, уже расселили. И вот не надо только… – начала ворчать куча.

– Не надо, конечно, не надо, – воскликнула я и заметила в углу выцветшую тряпку и перевёрнутое ведро. – Отлично! Мне нравится! С удовольствием буду жить тут!

– Нравится? – с сомнением переспросила куча.

– Да, мистер Носок! Очень вам благодарна! Не комната – мечта!

– Хм… Ну, живи.

В воздухе передо мной повис ключ на голубой ленточке. Я поймала его и спросила:

– А как мне разыскать вас, уважаемый мистер Носок, в случае необходимости?

– Незачем меня искать! Всем вечно что-то нужно. А где взять, если давно всё роздано?

– Да нет, я не о вещах. Разрешения спросить, например. Ведь вы тут главный? – с милой улыбкой сказала я. – Не буду же я со своим уставом, когда есть комендант?

– Хм, разрешение? – смягчилась куча. – Разрешение – это хорошо. Постучишь ключом три раза об оконную раму и спрашивай.

– Спасибо большое! – расцвела я.

– Обед пропустила. Ужин в семь, – заявила куча и растворилась.

Я выдохнула с облегчением. Кажется, мне пора привыкать к тому, что всё, что было написано в сказках и гораздо хуже, – моя новая реальность.

А я и не против.

Я порадовалась тому, что не выбросила старое платье. Переоделась, засучила рукава, а затем обнаружила в закутке проржавевший кран и сток. Набрала воды и взялась за дело, чихая от поднимающихся в воздух облачков пыли.

Но я как же я была счастлива! И ничуть не покривила душой перед говорящей кучей: если восемь лет прожить у всех на виду в вечной сутолоке, сопении, разговорах и дотошных взглядах сестёр, а потом оказаться одной в такой большой комнате – это невероятная удача!

Я выглянула в окно, распахнула его и обрадовалась ещё сильнее: западная часть академии была как на ладони. Здание напротив с рядом высоких окон. Квадрат зелёной лужайки, сквер, группы студентов в синей, бежевой, бордовой форме. Хотелось присоединиться к ним, но… успеется.

Подслушивая бой часовых «замков» издалека, я драила пол и окна. Вытащила из завала кровать, расстелила матрас. Обнаружила два скрипучих стула, колченогий столик. Расставила их у окна, сунув под обломанную ножку пару дощечек.

Лысый коврик, растерявший цвета, выбитый от пыли, лёг у кровати. Железку, торчащую из стены, я приспособила как крючок для одежды. Порадовалась, что в целях экономии купила простенький отрез, чтобы сшить самой второе платье, и застелила им видавший виды матрас. Он был сухой!

В куче мусора я обнаружила старый таз и кувшин. Отмыв, приставила их к крану на хромую тумбочку с отломанной дверцей. Выложила рядом купленное мыло, зубную щётку и крошечное полотенце.

Не поддающуюся преображению кучу обломков стащила за каменный угол. И выдохнула. В комнате было чисто! Часы вдалеке пробили шесть: пора рассмотреть, наконец, книги и замысловатые «учебные принадлежности», а затем и к ужину собираться.

Я надела на себя новое платье. Устала… Присяду на минутку.

Вдруг дверь в комнату открылась, вошла леди Элбери. Один взгляд на мои старания. Брови сдвинулись к переносице.

– Да что ты себе позволяешь?!

Грозный окрик и хлопок в ладоши заставил меня подскочить с кровати.

– Не ты! – рыкнула элегантная леди совсем не похоже на себя. – Быстро исправить!

И в мгновение ока старая кровать превратилась в новую. Матрас удвоился в толщине и сам собой накрылся белоснежной простыней, плюхнулась сверху подушка, из воздуха вылетело красное покрывало, заправив кровать.

Над окнами со звоном колец шмякнулись и присоединились к стенам карнизы со шторками. Залысины на коврике заросли, превращая его в совсем не старый шерстяной, с замысловатыми узорами.

Жуткий угол с ржавым краном скрылся в сизом тумане, там что-то зашуршало, завертелось, лязгнуло, и я увидела, протирая глаза, изящную белую тумбочку на изогнутых ножках со шкафчиком и раковиной, фарфоровый кувшин и даже небольшую сидячую ванну.

Из ниоткуда перед ними выросла высокая ширма с расписными журавлями и удобная табуретка. Стулья приосанились и растеряли потёртости, стол накрыла клетчатая скатерть. Обломки собрались в воздухе вместе и разлетелись в две стороны дружно, представив моим глазам две полки: для посуды и для книг слева от окна, и простой, но добротный шкаф для одежды справа. Маленькая белая вазочка приземлилась на столик. В неё плюхнулась вода, шмякнулась ветка сирени.

– Вот теперь другое дело! – сказала леди Элбери и процедила куда-то мимо меня: – Не советую играть со мной в подобные шутки, мистер Носок.

Вешалка с серыми плащами, глазами и красным шарфом возникла перед ней.

– Я и не шутил, госпожа магистр, только проверял. Каждому студенту нужна проверка. Студентке – тем более. Характер и прочая…

– Ну, и как? – усмехнулась леди Элбери, отряхивая руки.

– Проверку прошла, – проворковала куча плащей. – Только слишком радовалась. Аномально. И совсем никакой магии. Всё руками. Странная девушка, – запишите.

Леди Элбери снова окинула взглядом комнату и едва заметно усмехнулась:

– А, по-моему, отлично получилось!

– Разумеется. Я доставил качественное бельё, вещи самые приличные, что можно было найти на складе. Простите, более достойное разобрали, а бюджеты урезают. Я говорил ректору, а он ни в какую.

– Я имею в виду отлично до ваших фокусов, мистер Носок! – вновь томно заявила леди Элбери и благосклонно кивнула мне. – Если комендант ещё раз позволит себе шутить, сообщи мне, Танатрея. На его должность у нас имеется целая очередь домашних демонов.

– А вот это обидно, право слово, – заворчал демон, – для вас же старался…

– Уверена, мистер Носок из лучших побуждений, – сказала я, не показывая, что ужасно устала. – Мне было интересно.

– Ну-ну, – ответила леди и взглянула на свёртки и коробки. – Всё купила?

– Всё.

– Не пропусти ужин, Танатрея. И забери свои вещи у миссис Хогс. Завтра первый день занятий. Завтрак в семь. Первая лекция в восемь в здании напротив, в аудитории четыреста сорок четыре. Тема: «Сопротивление материалов и несчастные случаи». Найди в учебнике.

– Благодарю. Обязательно найду.

Я посмотрела вслед за ней на здание напротив и вдруг заметила в окне на четвёртом этаже высокого брюнета с волосами, убранными в хвост. Без сюртука, в белой рубашке. Кажется, того самого.

Моё сердце замерло. Леди Элбери тут же захлопнула створки окна.

– Не опаздывай никуда, Танатрея. Ты взрослая и сама по себе, без нянек. Но по указанию ректора будешь писать отчёт по каждому дню, пока он не решит иначе.

– Хорошо, будет сделано, – присела в книксене я.

Леди Элбери лениво кивнула и вышла. Куча под названием «мистер Носок» изобразила подобие улыбки и тоже растворилась, явно довольная тем, что я не нажаловалась.

Мне почему-то показалось, что всё это было проверкой, причём не только нахального домового. А как говорила мама: «Если тебе кажется, значит, тебе не кажется». Ну что ж, в любом случае экзамен на заселение я сдала. А думала, что всё окончилось вчера знакомством с драконом. Интересно, что ещё мне устроят?

Я распаковала первую попавшуюся коробку. В ней лежали две металлические чаши, – дама в магазине назвала их поющими. Я подобрала пестик, который к ним прилагался, и провела по краю одной. Раздался тонкий звенящий гул. Завораживающий. Я прислушалась, привыкая к нему и к себе в новой, теперь чудесно обставленной комнате. Даже полы стали будто бы новее. Я отложила пестик и чашу и шагнула к окну – тянуло глянуть, там ли ещё тот загадочный господин? И не Вёлвинд ли это?..

Но дверь снова распахнулась, окно от сквозняка тоже, и в комнату ввалились пятеро девушек. Первая из них, рыжая, стройная, белокожая, с красивым лицом стервы возмущённо застыла при виде меня:

– Эй, а что ты делаешь в нашей башне?

– Кто ты такая? И во что превратила нашу курилку? – воскликнула девушка поплотнее с чёрным ведьминским взглядом и длинными кудрявыми волосами цвета вороного крыла.

– Да! Что? – спросила миловидная невысокая блондинка в серой с зелёным студенческой форме.

– Я здесь живу! – гордо заявила я и предъявила ключ. – Эта комната теперь моя. А вы кто такие?

– Вот ещё! Это наша башня! – заявила владельца ведьминских глаз.

Из-за их спин показались Минни и Хлоя.

– Это же она! Заклинательница драконов! Та, про которую мы говорили!

– Вау! – сказали хором рыжая и тёмная. – Так это не выдумки?!

– Как видите, нет, – ответила я.

– Значит, ты-то нам и поможешь, – безапелляционно заявила блондинка.

Хм… Новая проверка?..

Они были старшекурсницами – красивые, каждая по-своему, абсолютно уверенные в себе. Высокая рыжая Лили Пелье, стройная и здоровая, эдакая кровь с молоком. Жгучая брюнетка Наяда Сирадэ, на полголовы ниже, зато крупнее и фигуристее, вызывающая опасение грубым голосом, остротой взгляда и хищностью охотницы. Казалось, ей ничего не стоит обратиться в пантеру и откусить вам голову. И миниатюрная голубоглазая Агнешка Ковальски с правильными чертами лица и тонкими руками, похожая на наследницу аристократической семьи, знающую всё о приличиях и о том, как их обойти.

Девушки без всякого стеснения рассмотрели мою комнату, прошлись по ней, будто члены приёмной комиссии, заглядывая за ширму и в углы. Хорошо, что мои недавние знакомые Минни и Хлоя застыли на пороге, улыбаясь с неловким любопытством, иначе я бы тоже их невзлюбила. Но они были милыми, особенно на фоне старших девушек. А я-то, наивная, думала, что наслажусь тишиной и одиночеством.

– В чём именно вы ждёте моей помощи? – спросила я, сложив руки на груди.

– Скоро узнаешь, – хитрой лисой улыбнулась Лили, её зелёные глаза не вызывали никакого доверия, впрочем, как и улыбка. – А пока пойдём с нами ужинать. Мне как раз в этом году не досталось новичка для кураторства!

– А ты так переживаешь, дорогая! – саркастично заметила Агнешка.

– Ты же испортишь самую нравственную девственницу, научишь пить, курить и делать запрещённые пассы! – хмыкнула Наяда.

– И манипулировать, – добавила Агнешка.

– Нет, что вы, этим только к сэру Алви! Мне его не превзойти! – с поддельной невинностью подкатила глаза Лили, и все рассмеялись.

«Столовая – дело первостепенной важности», – подумала я и не стала отказываться от приглашения. Да и провожатые мне не помешают, учитывая, что я понятия не имела, где находится эта башня и как из неё выбираться.

Столовая располагалась в большой овальной зале на первом этаже того же здания. Лампады летали в воздухе, ярко светились у стен, освещая крылатые статуи и оскалившиеся морды горгулий на балках под потолком. Ряды столов с длинными скамьями с обеих сторон расходились лучами от центра, где стояли кувшины, подносы с фруктами и сладостями.

Студенты собирались группами, рассаживались. Крышки над большими котлами сами собой поднимались по требованию, и магический половник разливал гуляш или кашу, возле других двузубые вилки сами накалывали куски мяса и крупно нарезанные овощи и отправляли на тарелки. На длинных блюдах по центру столов было сколько угодно хлеба, лепёшек, сыров, ветчины.

Шепоток «заклинательница драконов» пронёсся где-то рядом. Все принялись оборачиваться. Мои сопровождающие отвечали им с весёлым апломбом, а я растерялась. Пожалуй, я никогда столько еды не видела. А мой живот уже давно прилип к позвоночнику.

– Еда тут не ахти, но лучшего не допросишься. Если надоест, можно за отдельную плату заказывать поварам что захочешь. Но заранее, – сообщила Лили.

– Сядешь с нами? – спросила Хлоя.

Я кивнула и устроилась рядом, пытаясь скрыть под столом дрожащие руки. Вокруг меня все просто рассаживались, заказывали магическим вилкам и половникам, что подать; высказывали недовольство, что опять гуляш, просто болтали. А я думала о девочках, которые остались в приюте. Стало ужасно стыдно, что я о них забыла.

На меня продолжали пялиться, спрашивать, кто я и откуда, так что пришлось взять себя в руки и, наблюдая за другими, наполнить тарелку.

– Посмотри-ка туда, – сказала сидящая рядом Лили, – справа. Вон там, за крайним столом, на крайнем месте будет сидеть высокий брюнет. Тоже заклинатель драконов. Страшненький такой, с бородкой.

Я вскинула глаза.

– И он не хочет дать нам ключ от всех дверей, а он – председатель студенческой общины, – добавила Агнешка. – Мы в кои-то веки обзавелись отдельным помещением, но тут ты! Так что тебе и решать вопрос, чтобы нам снова можно было собираться без лишних глаз.

– Вообще-то это было решение не моё, а мистера Носка, – заметила я, возвращаясь к реальности.

– Эта старая куча хлама любит взятки и берёт их, – ответила Наяда. – Если бы не решение одного из старших магистров, лысого демона он бы тебя туда поселил! Кто тебя привёз в Академию?

– Леди Элбери, – сказала я.

Наяда фыркнула:

– Так и знала! И узнаешь у неё, куда она дела нашу собственность с чердака, если это не работа Носка.

– Там были только обломки…

– Много ты понимаешь в магических покровах! – возмутилась Лили. – Обломки – прикрытие. О, а вот и леди Элбери пожаловала! И заклинатель с ней. Его зовут Джестер Вагнер.

Я взглянула на вход в зал и увидела леди Элбери в бордовой мантии. Рядом с ней шёл высокий, темноволосый молодой человек с бородкой и с папкой под мышкой. Он был некрасив, но крепок, нос с горбинкой, взгляд с прищуром. Уж не Вёлвинд ли это? Хотя почему это должен быть он?

Язык так и зачесался начать расспросы, но облысеть мне не хотелось. И я навострила уши, потому что если говорить нельзя, выслушать других всегда полезно.

– И вообще зачем Вагнеру ключи? – продолжала возмущаться Лили. – Вечно разъезжает по своим проектам: драконов ищет. То в пустыню, то в леса. Дотошный, жуть!

– Ведь ему так положено по должности… – начала было Минни, но увидев взгляд Наяды, осеклась.

– По должности он должен в Академии сидеть, а не путешествовать по миру туда-сюда.

– И вообще мы хотим, чтобы, наконец, председателем сообщества стала девушка! Стала же леди Элбери старшим магистром! – заявила Агнешка.

– Заклинателей почти нет. Так что вы наверняка столкнётесь, может, он тебя курировать будет! – взволнованно проговорила Хлоя. – Нас он вообще всерьёз не воспринимает и слушать не желает.

Моё внимание зацепилось за другое: разъезжает, в драконах разбирается, высокий и эта борода… Сердце забилось от волнения: всё-таки он – Вёлвинд?

– Хорошо, я попробую поговорить, – сказала я. – Только расскажете, зачем. Наверняка спросит.

– Вот и отлично! – раскраснелась от удовольствия Лили. – Мы тебе подготовим легенду.

– Лучше просто сказать, что нам нужен ключ и пустое помещение, – сдержанно сказала Агнешка.

А я снова вспомнила об оставленных в приюте девочках и подумала, что поговорить стоило и с леди Элбери в первую очередь. У меня в самом деле есть вопросы…

Решив так, я позволила себе поесть. Кажется, можно было радоваться: жизнь налаживается, у меня есть кров, еда, новые друзья… Вот только о старых забывать не стоит, хоть они меня и предали в некотором смысле. А ещё есть главная загадка: Вёлвинд.

Я снова взглянула на угрюмого парня, который выглядел старше других, собранный и цельный, будто высеченный из скалы. Я и не подозревала, что так скоро раскрою моего спасителя! Хотя днём мне показалось, что он должен быть другим…

И вдруг Лили томно зашептала:

– О Боже, мистер Элоис вернулся! Боже-Боже, я его обожаю!

– Мечта… – вздохнула Агнешка, а Наяда хрипло рассмеялась.

Я обернулась, проследив за их взглядами, и сердце моё гулко бухнуло. От бокового входа к столу преподавателей шёл уверенной походкой, как фрегат, оставляющий за собой длинные тени, тот самый незнакомец. Мощный, высокий, черноволосый, в идеально скроенном сюртуке, с аккуратно завязанным шёлковым шейным галстуком, в узких брюках. И… тоже с короткой бородой.

Он поприветствовал преподавателей за отдельным столом, леди Элбери, пожал руку заклинателю и сел, слегка развалившись, рядом. Туда же подошёл и несносный блондин мистер Алви. Я отметила, что у преподавателей были высокие стулья, а не лавки. И приклеилась к незнакомцу взглядом, чувствуя нарастающую неприязнь к Лили, которая продолжала петь ему дифирамбы.

– А кто он? – слегка охрипнув от волнения, спросила я.

– Мистер Элоис – декан научного факультета, – ответила с томной улыбкой Лили. – Мы просто дождаться не могли, когда он вернётся с конференции. В отличие от других магистров, он не настолько крутой маг, зато гений. Его везде звали, а он выбрал нашу академию. Потому что она лучшая!

– Девочки, а какие у него плечи! – заметила Наяда.

– Но ты не заглядывайся, место рядом с ним уже прочно занято! – добавила Лили.

– Это ещё вопрос, – недобро глянула на неё Наяда.

А я подумала, что мистер Элоис тоже мог бы оказаться тем, кто скрывался под маской. Хотя если он не очень сильный маг, то, наверное, нет.

И почувствовала сожаление.

Леди Элбери сказала что-то сидящим рядом с ней мужчинам. Мистер Алви, заклинатель и черноволосый красавец, мистер Элоис, одновременно подняли головы и посмотрели на меня. Я покрылась мурашками и поспешно уткнулась взглядом в собственную тарелку.

А вдруг и в самом деле один из них Вёлвинд?

И если так, что я с этим буду делать?

В любой непонятной ситуации ешь, пока не отобрали, – решила я и налегла на гуляш. Увы, наелась быстрее, чем хотелось бы. Вокруг витали разговоры, взгляды и запахи.

Я встала из-за стола, поблагодарив половник за неимением повара. Наяда, Лили и Агнешка прыснули. Сидящие напротив девушки-первокурсницы, заглядывающие им в рот, тоже. А Минни и Хлоя оглянулись.

– Уже уходишь?

– Подожди нас, – сказала Минни. – Поболтаем ещё!

– Нет, – мотнула я головой. – У меня есть дела. Потом хочу лечь спать пораньше. Долгий был день.

– Сразу видно новичка! – усмехнулась Лили. – Ладно, спи пока. Но не забывай, если мы не найдём помещение до конца недели, спать тебе мы не дадим. Комнату в башне мы первые заняли.

– Посмотрим, – буркнула я.

Проход из столовой, взгляды в спину, наконец, улица! Всё-таки здесь всего было чересчур много! Я вдохнула вечернюю прохладу и, вспомнив дорогу к апартаментам леди Элбери, направилась туда. Мешок ждёт меня у миссис Хогс, но мне хотелось бы поговорить с её хозяйкой. Потому что с каждой мыслью о брошенных в приюте девочках стыд пробегал по моей спине и рукам колкими приливами мурашек.

Возможно, здесь не в курсе, что там у каждой второй малышки есть магия? А она есть! Теперь я могу в этом поклясться! И все эти важные маги и волшебники должны об этом знать!

Впереди показалась группка студентов, я шагнула в тень кустов. Надоели мне взгляды, вопросы и необходимость держать лицо. Парни прошли мимо, болтая громко о своём.

Под сенью деревьев, за остриженными кустами, жарко пахнущими жасмином, оказалась узенькая протоптанная дорожка. Видимо, садовник оставил. Я пошла по ней, поглядывая на отлично видимых из моего укрытия прохожих и оставаясь в тени. Вновь почувствовала себя, как в лесу: одна, с шорохами ветвей и трав, перещёлкиваниями сверчков и трелями цикад. Люблю эти звуки!

Торопиться было некуда. Подожду, когда пройдёт леди Элбери к себе, тогда и отправлюсь за вещами. Когда сидишь часами в крошечном карцере, лучшее, чему можно научиться, – ждать. А я в совершенстве освоила этот навык!

По площадке, подсвеченной фонарями, прошёл, пришаркивая левой ногой, магистр Гроусон. За ним проплыла вчерашняя пожилая мадам, только теперь не в чепце, а в плетёной шляпке с пером и цветами. Интересно, почему она всегда в головном уборе? Возможно, она лысая?

И снова наступила тишина. Тёплая, ночная, тягучая.

Что-то шлёпнулось мне на макушку и, щекотнув ухо, упало на край плеча. Я осторожно повернула голову. Маленький геккончик повис на коготках, угрожая разорвать новое платье. Моргал, уставившись на меня.

– Тшш, – сказала я и протянула к геккончику руку.

Тот начал дёргаться в попытке высвободить когти.

– Стоп! Замри! – рассердилась я, и вместе с эмоцией из моей ладони полился мерцающий жёлтый свет.

Геккончик застыл, как неживой. Я осторожно отцепила его с рукава и пересадила на свободную ладонь. Поднесла к глазам.

– Испугался, глупыш?

И вдруг в моей голове пронеслась не мысль, а ощущение доверия. Не моё. Я уставилась на крохотное существо. Оно смотрело на меня.

– Боже, а ведь ты тоже из драконов! И я, кажется, тебя понимаю… Мы сможем с тобой подружиться! Скажи, чего ты хочешь?

Посторонний шелест пронёсся в голове, наполненный ощущением ошеломления и вопросом.

– Что? Повтори, сейчас я не понимаю! – воскликнула я громким шёпотом, из ладони к геккончику пролился более интенсивный свет.

– Он говорит, что если вы не перестанете шарашить так в него магией, то у бедняги мозги растворятся, – пробасил некто из-за кустов. – И спрашивает, не приняли ли вы его за настоящего дракона?

– Ой! – Я сжала мерцающую ладонь в кулак.

Кусты раздвинулись, показалась крупная голова. Молодой человек с бородкой, тот самый старшекурсник-заклинатель по имени Джестер Вагнер заявил:

– Стало быть, это вы.

– Стало быть, я. А вы?

– Геккона отпустите. Негуманно так измываться над братьями меньшими.

Джестер перелез на мою сторону под тень раскидистых деревьев и забрал с моей руки ящерку. Что-то прошипел странное и выпустил геккона в траву.

Я растерянно крикнула вслед геккончику:

– Извини!

Джестер взглянул на меня сверху вниз и покачал головой.

– Мда… Но ничего не поделаешь.

– А что со мной надо делать? Что не так?

– Силы валом. Невежества ещё больше. Разве не знаете главный закон мага?

– Не знаю. И какой?

– Слабому не навреди.

– Но я не собиралась никому вредить! – возмутилась я.

Молодой человек глянул на меня исподлобья. В роду у него наверняка были камни. Валуны. Скалы. И прочая неживая природа. И лицо будто из базальта вырезанное.

– Но навредили. Напугали, как минимум. Будете учиться усерднее других, раз ничего не знаете, мисс Танатрея Стоули. – И протянул крупную руку. – Я ваш куратор, Джестер Вагнер.

Я осторожно вложила свою руку в его ладонь, но пожала крепко. Пусть не думает!

– Хм, а у вас сильные пальцы! – с удивлением заметил заклинатель. – Тренировались с хватом грузов?

– Чулки вязала! – ответила я гордо.

– Интересный метод.

– Главное, практичный. Можете попробовать как-нибудь…

– А зубки о кремень точили? – проговорил заклинатель. – Не рекомендую со мной флиртовать и шутить подобным образом. Для заклинателя драконов всегда и везде главное – сосредоточенность и дисциплина.

Я?! Флиртовать с ним?! Да что он себе удумал? От возмущения у меня пропал дар речи. Тем временем Джестер Вагнер продолжал:

– Если хотите остаться в Академии, филонить не стоит. Все задания выполнять надо вовремя и на двести процентов. Неуспевающих даже дар не спасёт. Жду вас завтра сразу после первой лекции у выхода из столовой.

– Я буду, – оробела я от его раскатистого, почти драконьего тона.

– И осторожней в кустах, – заявил Джестер. – Здесь ещё много непуганых ящериц. Надеюсь, больше вы мозги никому не расплавите.

И шагнул наружу. Я моргнула. А он ушёл в сторону преподавательских апартаментов.

«Он сказал «филонить», он разъезжает и он видит, как я «заклинаю» драконов. И в разговоре он твёрд, характер тот ещё. И несмотря на то, что он только студент выпускного курса, он с преподавателями на короткой ноге», – размышляла я. – «Значит, он и есть Вёлвинд. И это он меня спас».

Можно было возликовать: загадка разрешилась, но почему-то я расстроилась. Вылезла из кустов и сразу же наткнулась на леди Элбери.

– Что ты тут делаешь, Танатрея? – удивилась она.

– Вас жду.

– Зачем?

– Хочу поговорить. – Я собралась с духом и выпалила: – В приюте большинство девочек с магией. Я в этом сомневалась, но теперь, когда я вижу всех этих студентов и преподавателей, волны их энергий, я могу точно сказать: магия у девочек есть! Может, меньше, чем у вас, к примеру. Но и у меня и намёка не было на какие-то заклинания, пока я не испугалась, что та виверна сожрёт Нэтси! А знаете, как нас воспитывают, чтобы погасить магию? Держат в холоде, впроголодь, заставляют постоянно что-то делать «на благо» их проклятого общества, лишь бы некогда было вздохнуть и подумать: а кто ты. Вот что там происходит, леди Элбери! Ужас, что там происходит! И некоторые даже сходят с ума или просто превращаются в кукол, в послушных, картонных кукол, у которых ничего не остаётся своего, только вбитые в голову слова сестёр! Я смотрю на весь это рай здесь, в академии, и понимаю, так не должно быть: что одни страдают, а у других всё есть, и эти другие вовсе не ценят, что им дано! Все должны знать! И даже если вы отправите меня за это…

– Почему я должна тебя куда-то отправлять? – спросила леди Элбери.

– Потому что вы сказали скрывать моё прошлое и забыть всё, что было. Но я не могу забыть, это несправедливо! Это как предательство: расслабиться, отвернуться и сделать вид, что всё хорошо!

– И кому же ты хочешь рассказать о приюте?

– Всем. Надо что-то сделать с этим. Как-то изменить. Забрать девочек… Почему нельзя было забрать всех? Ведь сёстры ничего не могли сделать, они были заморожены…

– Всех забрать нельзя. Не сейчас, – почти вплотную встала ко мне леди Элбери и понизила голос. – Похищение одной девочки можно назвать хулиганством. Похищение всего приюта – бунтом. Для этого пока не время…

– А когда будет время? – волнуясь, спросила я.

– Будет, – твёрдо сказала леди Элбери и тронула меня за руку. – Мне очень жаль, что ты страдала, и жаль всех твоих девочек. Это трагедия нашего времени. Но бывают такие моменты, когда для того, чтобы спасти большинство, приходится жертвовать чем-то. В данном случае справедливостью.

– Но я не могу, как вы! – проговорила я. – Мне кусок в горло не лезет, оттого что я знаю: там голодают! Мне стыдно!

– Мы не боги. И мне тоже больно осознавать: что-то мне не под силу, а хочется изменить всё и сразу. Но я скажу тебе больше: от того, как хорошо ты будешь делать то, что можешь сейчас; как усердно станешь учиться; как быстро увеличишь силу твоего дара и свои возможности, зависит не только твоё будущее, но и будущее твоих девочек. И таких же, как они, в других приютах, которых много по всему вашему королевству.

У меня пересохло во рту.

– А как они от меня зависят?

– Каждый маг, каждый человек вносит каплю зла или добра, гармонии или хаоса в то, что происходит в мире. От магов зависит в два раза больше. От сильных магов – в сотню. Твоя сила растёт…

– Тогда я буду учиться! Я хочу побыстрее внести в мир то, что нужно!

– Отлично. Но некоторые вещи не делаются побыстрее. То что придёт к тебе, придёт само. В нужное время и нужный час. Ни позже, ни раньше.

– А что же тогда делать? – растерялась я.

– Просто живи. Узнавай себя и свою силу. Это сейчас самое важное!

– Ладно… – выдохнула я.

– Вот и хорошо, – улыбнулась леди Элбери. – Я рада, что ты пришла ко мне, Танатрея. Ты очень добрая девочка. Всегда обращайся ко мне, если возникнут вопросы. А теперь иди отдыхать. Благих снов!

– Благих снов и вам!

Я развернулась и побрела в сторону общежития. На плечи навалилась усталость, и хотелось одним взмахом жезла изменить весь мир.

И вдруг вспомнила: я же не забрала свой мешок. А делать хорошо, значит, делать вовремя и не откладывать на завтра. Поэтому я побежала обратно к апартаментам леди Элбери. Дверь была не закрыта. Наверное, она только что вошла. Я ступила в холл и позвала негромко:

– Миссис Хогс!

Только пламя свечей взволновалось от моего голоса.

– Миссис Хогс! Это Танатрея. Я пришла забрать мешок.

Нет ответа. На втором этаже послышались голоса. Я почувствовала неловкость, хотя мне и велели явиться. Поднялась по лестнице, утопая ногами в ковровой дорожке. Дверь в гостиную была приоткрыта. Подобрав юбки, я шагнула на площадку, размышляя, постучать или заглянуть вежливо. И вдруг услышала:

– Вёлвинд, меня беспокоит эта девочка. Она милая, но может испортить всё, что мы выстраивали так долго… – сказала леди Элбери.

Вёлвинд?! Я затаила дыхание: он здесь! И сейчас я точно его увижу! Я безотчётно вытянула шею и подалась вперёд.

Сгорая от любопытства, я сделала шажок вперёд, но увидела лишь стену с камином, спинку дивана и пустое кресло. Чёрт!

– Она умнее, чем ты думаешь, – приглушённо сказал из другой части комнаты мужской голос. Совсем не такой, какой был у моего похитителя, и не такой, как у Джестера Вагнера. Хм…

И вдруг из гостиной повеяло запахом дождя, предчувствием грозы. Я даже взглянула в окно: полило? Нет. Я затаила дыхание, понимая, что подслушивать не честно, но просто не смогла уйти.

– А если она узнает тебя?

– Не узнает, – спокойно ответил неизвестный голос, – черты лица в маске не различить, и голос изменён магией. Ты же в курсе.

– Но если всё-таки узнает или будет допытываться? Если про то, что ты был там, с её лёгкой руки станет известно остальным студентам и преподавателям, а ты знаешь, как легко распространяются новости по миру, учитывая, что есть тут у нас и дети дипломатов. Что тогда? – тревожно спросила леди Элбери. – Имей в виду, она ведь пришла сегодня требовать освобождения всех из приюта. И я не уверена, что мой ответ её удовлетворил.

– Почему ты не сказала ей подробнее? Что не было возможности забрать ещё кого-то, ведь пространственно-временная петля, созданная под одного мага, с трудом выдержит второго гостя? И то, что с ней и с тобой петля могла с любой момент схлопнуться, и мы бы упали прямо инквизиторам на голову? А также то, что петель под массовые переходы просто не существует в природе?

– Думаешь, стоило? Поняла бы это девочка, которой всю жизнь вдалбливали в голову, что магии нет?

– Это не просто девочка, это заклинательница драконов. А заклинатель априори не может быть туп. И обладает отменной интуицией, иначе драконы не стали бы его воспринимать.

– Её! В данном случае мы имеем дело с девушкой! Мы знаем всё о заклинателях-мужчинах, но женщины… Не было их сотни лет! О последней только в легенде говорится, – возразила леди Элбери.

– Она тебе настолько не нравится?

– Вопрос не в «нравится»… Оправдан ли риск?

– Ну, ты же сама читала легенды о заклинательнице… – усмехнулся Вёлвинд. – Прекрати бояться, она вон не боится. Мне ничего не угрожает. Уж точно не с её стороны. Как ты понимаешь, у меня тоже с интуицией всё в порядке.

Снова из гостиной дунуло грозой и ливнем.

Я покраснела и, закусив губу, начала осторожно пятиться. Развернулась, и на цыпочках, стараясь не дышать, спустилась по лестнице обратно в холл.

В дверь вошла миссис Хогс. На полусогнутой руке – корзина, наполненная крупными жёлтыми цветами.

– О, юная леди! Наконец-то за вещами!

– Да, добрый вечер, – смущённо кашлянула я, – тут было открыто, я только вошла…

Дверь гостиной наверху захлопнулась.

– Ну вот и чудно! А я вышла на минутку в палисадник, лунтиков набрать, – показала миссис Хогс на корзину. – Для настойки. Они только в этот час расцветают.

– Понятно, никогда таких цветов не видела, – кивнула я. – А мой мешок?

– Да вот же он! – показала миссис Хогс на стул у окна. – Целый день вас дожидается.

– Спасибо! – Я снова покраснела, взялась за бечёвку и спросила: – Не подскажете, как можно часами обзавестись? Я выпустила из внимания этот момент, а теперь опасаюсь проспать утром. Мне опаздывать на занятия никак нельзя.

– Сейчас пойду, спрошу, соберётся ли к вам переселиться кто-нибудь из тиктаклинов.

Я моргнула. А миссис Хогс, оставив корзину на столике, живо поднялась по лестнице, постучала в дверь гостиной и скрылась за ней. Через минуту она вернулась и протянула мне на ладони крошечное существо: мальчишечку в колпачке размером с половину мизинца.

– Он готов будить.

Я с трепетом протянула ладонь. Мальчишка перепрыгнул ко мне, приветственно мотнув молоточком.

– Добрый вечер! – оторопело сказала я. – Спасибо, что согласились!

Мальчик кивнул и уселся на моей ладони, как на площадке.

Я в недоумении подняла глаза на миссис Хогс.

– Но часов-то у меня всё равно нет…

– А тиктаклин на что? – удивилась она. – За ночь построит. И будет там жить.

Я шла обратно в общежитие, осторожно прижимая к груди ладонь, в которой щекотно шевелился мой первый в жизни тиктаклин. Студенты гуляли по парку, оккупировали скамейки в увитых розами беседках. Отовсюду доносились разговоры, смех и даже звуки музыки. А я проскользнула к себе в башню. Добравшись до комнаты, зажгла светильник, выпустила тиктаклина на стол со всем почтением. И на все обороты заперла дверь.

Тиктаклин деловито огляделся и, заметив сложенные обломки в углу комнаты, радостно кивнул, спрыгнул со стола, как кузнечик, и скрылся в них. Интересно, а кормить его чем? Я достала бережно завёрнутую в салфетку половинку печенья, на которое позволила себе разгуляться в городе, и положила на краешек стола. Набрала воды в напёрсток.

И только потом села, взялась за перо, положила перед собой лист бумаги – писать отчёт о произошедшем за день ректору, как было велено. А что писать?

От новой информации кружилась голова: Вёлвинда мне не узнать даже по голосу; а я – первая девушка заклинательница за сотни лет; неизвестный мне человек рисковал собой и продолжает рисковать ради меня… От осознания этого факта меня пробрало мурашками до костей. А ещё он мне доверяет! Он не просто благотворитель и спаситель, он отнёсся ко мне, как у человеку, – так, как всегда хотелось в мечтах!

И ничего не просит взамен, только учиться. С ума сойти! Разве можно предать такого человека или сознательно навредить ему? Ни за что! Могли не брать с меня клятву, пугая выпадением волос.

Конечно, логика теперь не позволяла сомневаться: Вёлвинд – это Джестер Вагнер, ведь он – тоже заклинатель; и он направился в сторону преподавательских особняков перед леди Элбери.

Я задумалась, вспоминая встречу с Джестером в кустах. Да, он был строг и мне не понравился. Но, видимо, дело было в конспирации, теперь я понимаю. И докажу, что риск был оправдан, что я не пустышка!

Я посмотрела на шевелящиеся в облачках магии осколки старой мебели в углу.

Благородный, великодушный Вёлвинд. Возможно, я его даже полюблю!

Сердце забилось в волнении, потому что я никогда не была влюблена. Но разве можно не любить человека, который так много для меня сделал? В некотором роде, он – теперь моя семья. Хоть я и не знаю его настоящего имени, лица и голоса… Я вновь вся покрылась мурашками.

А потом вспомнила об обязанностях и написала на чистом листе:

«День первый. Закупка учебных принадлежностей и формы. Заселение. Знакомство со студентами. Без происшествий».

И только когда я коснулась щекой подушки, я внезапно подумала: «А запах дождя? Он всегда у Вёлвинда такой? Или когда надевает маску сумеречного ливня? Но погоди-ка, разве нужно было ему находиться в маске перед леди Элбери, которая всё про него знает?» И сама себе ответила: «Не нужно». И с улыбкой на губах на грани сна и яви я решила: «Значит, я смогу узнать его по запаху».

Я проснулась под приятный перезвон колокольчиков и с улыбкой подумала о тиктаклине. Вот молодец какой, справился! Открыла глаза и увидела прямо возле собственного носа свернувшегося калачиком геккончика. Он посмотрел на меня немигающими тёмными глазками под цвет пятнышек на шкурке, и я не услышала, а ощутила от него тёплое дружественное чувство, как от мурчащего котёнка. Это был тот самый, вчерашний!

– Привет, малыш! – ошеломлённо поговорила я, приподнимаясь. – Как ты меня нашёл?

Геккончик выразительно посмотрел на мою левую руку.

– Ты имеешь в виду, что нашёл меня по магии? Она оставляет след?

Геккончик широко открыл пасть и скрепуче квакнул. Я улыбнулась: это было забавно.

– И ты хочешь со мной дружить? Я тебе вчера не навредила?

Пятнистый гость квакнул два раза и ткнулся холодным носом мне в палец. – Я тоже хочу с тобой дружить, спасибо, малыш.

Я расцвела от счастья: ну вот и первый друг здесь. Если Вёлвинда не считать. Я больше не одинока! От геккончика вновь до меня долетела волна уютного, доброго урчания.

Со стены раздался перезвон. Я бодро поднялась и увидела над головой домишко размером с кулак. Тиктаклин сидел на крыше, болтая ножками, и постукивал требовательно по красной крыше.

– С ума сойти! – всплеснула я руками. – Уважаемый тиктаклин, вы просто совершили чудо!

Мальчишечка весело приподнял колпак, прозвенел по крыше мелодию в несколько нот и спрятался в окошко. А за моим окном светило солнце и просыпался новый день. Разве не чудо?

И я начала собираться на первую в своей жизни лекцию по магии! Это вам не хухры-мухры!

Леди Элбери велела купить мне два вида формы: бордовую, почти мужскую с расклешенными полами платья и удобными штанами, как для верховой езды, и светло-зелёную. Леди магистр так и пометила: первая – для занятий с «боевиками», вторая – для лекций и прочего. Сказано – куплено. Правда, я понятия не имею, что я могу делать в боевом классе? Комьями сухой земли бросаться?

Зато светло-зелёное форменное платье сидело на мне отлично. Я заплела волосы в косу, покрутилась перед зеркалом. Достала блокнот и учебник, понюхала свежие листы и зажмурилась от удовольствия – обожаю запах типографской краски. Сложив всё в серую с зелёными вставками тканую сумку, я перекинула её через плечо и вышла, волнуясь. Я должна учиться лучше всех, я должна всё понять, всё успеть! Вот только я уже забыла как это – учиться…

Нормальные мои уроки закончились, когда я попала в приют. Да, я помню красивую гимназию и учителя танцев. А в приюте я сама учила азбуке и цифрам малышей, а помимо этого наши занятия ограничивались чтением «Посланий от пресвятого короля Лодвига» и «Правил поведения для прислуги». Так что я должна была признаться себе в том, что я действительно невежа и неуч, как сказал Джестер Вагнер.

Не желая портить первый день учёбы встречей с Лили, Агнешкой и Наядой, я позавтракала первой в пустой ещё столовой, сунула яблоко в сумку. Пока никто не видел, завернула в салфетку несколько кусочков лепёшки и пару ломтиков сыра. К тому, что вокруг много еды, слишком сложно привыкнуть. И, выпорхнув через боковую дверь из столовой, я направилась к учебному корпусу.

В холле было пусто. Я обрадовалась, что буду первой и здесь и направилась наверх – разыскивать четыреста сорок четвёртую аудиторию. Однако замысловатые лестницы в здании с высоченными потолками будто были специально выдуманы для того, чтобы запутать: я поднималась, они вели вниз, я поворачивала обратно, они становились нормальными. Что за чертовщина?!

Я даже слегка взмокла. Но я упрямая и терпеливая. Сказано – нужен четвёртый этаж, туда и приду. Я стала держаться за перила, чтобы больше не свернуть и не заблудиться.

О, кстати, вот и четвёртый! Странно, что табличка висит вверх ногами. А ещё академия! Миссис Тодлер уже бы взгрела ответственных по первое число.

Запыхавшись, я остановилась у таблички, погрозила ей, будто это она была виновата в лестничном безобразии. Затем, поддев ножичком для затачивания карандашей, оторвала от стены и перевесила как положено. Пристукнула учебником и кулаком, чтобы прочно приделать.

Впереди по коридору послышались голоса, а я расстроилась: хотелось быть первой хотя бы в этом. Но делать нечего, я направилась к ним. С этой беготнёй не опоздать бы. Увидев, как студенты группой заходят в аудиторию, я перешла на бег, но дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

– Да чтоб вас всех! – выругалась я и дёрнула за ручку.

Та не поддалась. Я дёрнула сильнее. Дверь словно вклеили во фрамугу. Я громко выдохнула и постучала.

– Извините, пожалуйста, я новенькая, я опоздала… – произнесла я.

Ноль ответа, даже в классе притихли. Тут тоже табличка была перевёрнута. На повторный стук опять нет реакции. Я ещё постучала. И снова. А потом разозлилась.

– Вот же сволочи! – сквозь зубы процедила я. – Мерзавцы! Маги-умники! Идиоты! Заперлись! Строить не умеют! Всё через пень-колоду!

Сзади раздались чьи-то шаги. Ещё один неудачник? Я не успела обернуться, как дверь вдруг начала быстро зарастать сухими ветками плюща и плесенью, а щель принялась сравниваться со стеной.

– То есть вот как?! – ещё пуще рассердилась я и вцепилась обеими руками в ручку двери. Дёрнула на себя, оперлась коленом в стену. – То трындычат, мол, учиться, а сами не пускают? Ну уж нет! Я буду учиться!

– А если магией? – произнёс вполголоса опоздавший за спиной.

– Нет у меня магии! – рыкнула я. – Только на драконов.

Хотя чем чёрт не шутит? Со всей дури я метнула пучок света из горячей ладони. Плесень мгновенно высохла и осыпалась. Сухие ветки полыхнули огнём и с искрами развеялись пеплом. Я добавила в гневе. Дверное полотно пошло трещинами, зарастающий цемент из щелей струйками песка хлынул на пол.

– Осторожно! – крикнули сзади.

Но я уже в запале дёрнула дверь. Та поддалась, и на меня из класса полезло с угрожающим шипением нечто зелёное и склизкое. Сильная рука, ухватив за талию, отдёрнула меня назад. Я впечаталась в кого-то большого спиной. От страха метнула новый пучок света в жуткое нечто.

Облако слизи вспузырилось и… хлюпнуло лужицей на мрамор. Запахло сыростью и гнилью.

– Никогда не видел подобного рвения к знаниям, – с усмешкой проговорил с басистой хрипотцой тот, кто стоял сзади, и выпустил меня.

Я отшагнула. Обернулась. И потеряла дар речи. За мной стоял тот самый мистер Элоис. Во всём чёрном. Волосы убраны в хвост, на высокий лоб упала чёрная прядь. Серые глаза из-под корсарских бровей смотрели на меня с пристальной усмешкой. Меня бросило в жар.

– Извините… У меня лекция… должна быть здесь, – пересохшими губами пробормотала я. – В четыреста сорок четвёртой.

– Без минуса? – уточнил он.

– Без минуса, – кивнула я.

– Так это наверху, а вы в отрицательной параллели.

– И что это значит?

– Вы заблудились. Пропуск лестницам не предъявили. – Он помахал рукой, развеивая отвратительный запах, и, сверкнув чертовщинкой глазах, добавил: – Ну что ж, входите, раз так рвались.

– Мне же, получается, не сюда… – робко возразила я.

– Ничего. Пройдёмте. Демона-защитника вы прихлопнули. – Мистер Элоис мотнул подбородком на лужицу с пиратской улыбкой. – Прошу.

Смущаясь до революции мурашек на спине, я вошла в аудиторию. Мистер Элоис за мной.

Десять студентов за партами пялились на нас. У кафедры стояла Лили. Её лицо покрылось красными пятнами. В руке жезл.

– Что ж, мисс Пелье, зачёт по подчинению неорганики и бытовой защите вы не сдали. Вашего демона первокурсница уделала щелчком пальцев, – строго заявил мистер Элоис.

– Но я… Как в учебнике… Мистер Элоис, – проговорила слезливо Лили и показала на других, среди которых я увидела и Наяду. – Они свидетели. И потом она же вообще заклинательница драконов! При чём тут она, мистер Элоис?

Он ответил спокойным, пробирающим до дрожи негромким басом:

– При том, что жизнь – не учебник. И если к вам в дверь будут ломиться враги, вы им не будете тыкать под нос правила и говорить, что так не положено. Всегда стоит включать голову и реагировать по ситуации.

– Но я думала, что это вы… – с видом обиженной девочки произнесла Лили.

– Тем более, – поджал губы широкоплечий красавец, – маг должен не думать, а видеть и чувствовать. Анализ ситуации и знание правил – это первичное. Хотите быть крутой, как вы постоянно о себе заявляете, выходите за рамки ума. А пока никакого экстерна. Будете ходить на занятия в общем порядке.

– Да, магистр, – понуро сказала Лили и, метнув на меня ненавидящий взгляд, пошла к остальным студентам.

Ну вот, новых поводов для ненависти не доставало.

– И ещё мисс Пелье, – пробасил мистер Элоис. – Насколько мне известно, вчера мисс Элбери велела вам объяснить нюансы академического корпуса новичку, то есть стоящей рядом со мной… – Он выразительно посмотрел на меня.

– Танатрея Стоули, – севшим голосом подсказала я.

– Мисс Танатрее Стоули, – повторил перекатывающимся по моему телу басом преподаватель.

– Но… – покраснела до багрянца Лили.

– Но с вашего рейтинга слетит балл или вы прямо сейчас выполните то, что не удосужились сделать вчера, – рыкнул мистер Элоис. – Идите и выполняйте. У мисс Стоули есть пять минут до лекции, она не должна опоздать.

Лили пыхнула и направилась к развороченной двери.

– Идём же!

Я направилась за ней, стараясь не замечать злобный взгляд Наяды. Лишь у двери робко сказала:

– До свидания!

Мистер Элоис взглянул на меня, будто ощупал, и тут же отвернулся к другим студентам:

– Продолжим испытания. Кто следующий?

Я вылетела вслед за Лили из аудитории «четыреста сорок четыре вверх ногами». И тут ж отставила досаду и недоумение: мне надо учиться! И нельзя опаздывать.

Злая как чёрт Лили, подбежав к лестнице, схватила меня за руку и ткнула мою ладонь в морду змеи с раскрытой пастью, какая встречалась мне на каждом пролёте.

– Говоришь куда и идёшь. Без пропуска не попадёшь куда надо! Ускорение – слово «урженте виво».

– Спасибо, – нехотя буркнула я и произнесла номер класса и этаж.

– Вечером поговорим! – угрожающе крикнула мне вдогонку Лили.

И это прозвучало издалека, потому что ступени лестницы ожили и понесли меня наверх с неимоверной скоростью.

Я подбежала к аудитории и наткнулась на Минни и Хлою в светло-фиолетовых форменных платьях.

– Где ты была? Мы тебя искали! – в два голоса заволновались они.

– Хотела не опоздать, а вышло наоборот, – на бегу ответила я, влетая вместе с ними в класс.

Едва мы плюхнулись на сиденья, к кафедре прошёл невысокий полноватый профессор в тёмно-синей мантии.

– Итак, продолжим тему прошлого занятия, – кашлянув, заявил он. – Какие несчастья случаются, если при магических действиях мы не учитываем сопротивления материалов?

«Можно опозориться, не сдать зачёт и получить кучу неприятностей к вечеру», – подумала я, второпях раскрывая тетрадь.

С другой стороны, декан теперь знает моё имя и то, как я умею чертыхаться. А у него большая и очень горячая ладонь… И голос, который скопировал Вёлвинд. Или не скопировал?»

Я покраснела и вспомнила, что забыла его понюхать…

На лекции я таращила глаза и закусывала губы, потому что время от времени казалось, что пухлый профессор магии Жожо выпил лишнего. Но когда он сказал, что «ложка способна отскочить в лоб, если её вы её проклянёте», я прыснула.

– Чего смешного, мисс? – выпятил губу профессор Жожо. – Никогда не получали сдачи от неодушевлённых предметов? Да-да, вы, юная леди с большими глазами, я к вам обращаюсь.

Оробев, я поднялась с места.

– Нет, мистер Жожо, не случалось.

– Игнорирование фактов – не значит, что факты не имели место быть! – заявил профессор. – Скажете, никогда не спотыкались на ровном месте? Не бились об угол стола? Не ломалась у вас в руках игла, когда вы злились?

Я пожала плечами. На задних рядах захихикали.

– Ну, бывало, наверное. Я не обращала внимание.

– А зря, мисс… как вас?

– Стоули, Танатрея Стоули, – подсказала я.

Он приблизился и положил на стол передо мной отлично отшлифованный булыжник.

– Обругайте его.

– Зачем?

– Любая теория лучше всего закрепляется практикой. Давайте-ка прокляните, пните, выместите на камне злость. Может, вас обидел кто-то? А, может, я вас раздражаю? Представьте, что камень – это я или ваш обидчик. Ну же!

Я нахмурилась и вспомнила про Лили. Представила её мстительный взгляд и мысленно буркнула: «Терпеть таких не могу!»

– Вслух и погромче! – потребовал профессор.

Я оглянулась на аудиторию. Человек пятьдесят первокурсников разглядывали меня, большинство с ухмылкой. Меня прошибло потом.

– Терпеть таких не могу! – повторила я по слогам.

– А теперь с энергией! Я жду! Не тратьте наше время, мисс Стоули!

Чёрт, а учиться надо хорошо! А я мало что понимаю. Ладно. Я насупилась и сконцентрировалась, вспомнив наглость Лили и её угрозу не давать мне спать и выставить меня из моей комнаты. Возмущение вскипело, я с рыком выплеснула его на камень:

– Отвяжись от меня уже! Терпеть не могу таких! Вон пошла!

Профессор удовлетворённо кивнул:

– Вот и отлично. Я кладу камень на кафедру, вот здесь. И теперь каждый урок вы, мисс Стоули, будете выходить за кафедру и радовать нас каким-то знанием.

Я сглотнула.

– А камень?

– Он вам сам покажет. И нам заодно, стоит ли на него рычать по-драконьи. Садитесь.

Я села и пробормотала себе под нос:

– Бред какой-то.

– Что вы сказали, мисс? – с хитрым прищуром обернулся профессор.

– Я не поняла, что именно готовить к следующей лекции.

– Трактат о полтергейстах на пяти страницах. Найдёте в библиотеке.

Больше я не хмыкала. Осталось выяснить, где здесь библиотека.

К счастью, Минни даже без вопроса набросала мне на бумажке схему, как туда пройти.

– Жожо – жуткий экспериментатор, – на выходе из аудитории сказала она. – Надевай теперь на лекции к нему обувь попрочнее.

– Спасибо, – кивнула я. – Скажи, а что вы с Лили и старшекурсниками планировали делать в моей башне?

– Организовать тайный женский клуб. Но пока просто курили. И секретами обменивались.

– И что за секреты?

Минни покраснела до ушей.

– Ну, я же не должна рассказывать секреты, на то они и секретные.

– Да я и не про секреты спрашиваю. Понимаю, что нельзя. Мне просто надо как-то обосновать перед Джестером, зачем мне ключ.

Минни повернулась ко мне всем корпусом и прошептала с широко раскрытыми глазами:

– Агнешка нашла древнюю книгу по магии, привезла из дома с каникул. Там про привороты-отвороты, всякие зелья шаманские, про которые нам не рассказывают. Вот мы и хотим артефактов наделать и поиспытывать. Не в учебном же классе! Вообще Агнешка, Наяда и Лили таким делятся с нами, что старшие никогда не расскажут. Особенно потому, что это науки с других факультетов. Поможешь нам, они и тебе помогут! Они не такие злые, как поначалу кажутся.

«Потому что используют вас, первокурсниц, себе на пользу», – подумала я, но вслух сказала:

– Понятно. Джестеру скажу, что хотите рукоделием заниматься.

– Ты с нами на курс волшебной уборки? – подскочила с другого края аудитории весёлая Хлоя.

Я бы с радостью помахала метлой, но меня ждали драконы. Или, как минимум, их заклинатель.

Я помчалась по коридору, обгоняя студентов и надеясь, что на этот раз лестницы поведут себя прилично. На первое занятие по драконам уж точно опаздывать не стоило.

Сунув в кованую морду змеи ладонь с невидимой печатью, я почувствовала что-то неприятное. Вскинула глаза. Неказистая девушка в сером форменном платье с зелёными вставками, с повисшими сосульками светлыми волосами смотрела на меня с балюстрады напротив, впившись пальцами в перила так, что побелели костяшки.

– Добрый день! – сказала я ей.

Девушка вздрогнула и скрылась за колонной. Странная. Впрочем, раздумывать мне было некогда. Я побежала по ступеням вниз, с пристрастием следя за направлением лестницы. Но всё обошлось. Несколько пролётов вниз, пронизанный светом холл, и я была перед входом в академический корпус.

Джестер Вагнер уже стоял у каменной тумбы со знакомой папкой под мышкой, сам такой же мощный, как и громадина из мрамора.

– Не опоздала, – сказал он. – Приветствую. Итак, Танатрея…

– Можно называть меня Трея, так короче, – улыбнулась я.

– Понял вас, Танатрея. Уменьшительно-ласкательные оставьте подружкам.

«Вот зануда!» – подумала я и тут же спохватилась: если он Вёлвинд, а всё на то указывает, я должна быть уважительной и благодарной. А потому я сделала книксен, очень деликатный.

– Я проведу вас в закрытое крыло парка. После выдам вам ключ для самостоятельных занятий, но это только после того, как буду уверен, что ни вам ничего не угрожает, ни драконам.

– Я так и думала, что вы покажете драконов! – с восторгом ответила я.

– Было бы странно, если бы я показывал ежей… – покосился Джестер на меня с высоты своего роста с таким выражением лица, словно происходил из семьи скалистых троллей.

Я посмотрела на него буквально из подмышки, но с достоинством. У меня его слишком долго не было, чтобы вот так сразу терять его под взглядами первых встречных. Хм… или вторых…

– Мистер Вагнер, я, конечно, невежа и новичок, и в своей жизни видела всего одного дракона, – сказала я. – Но обещаю: я ещё удивлю вас! Между прочим, вчерашний геккончик, которого, по-вашему, я чуть не убила, нашёл меня сам и спал у меня в комнате. Вот.

– В каком смысле спал? – позволил себе эмоцию мистер зануда с чёрной копной волос.

– На моей подушке. И урчал при этом, как котёнок. Очень довольный.

Джестер без спросу схватил обе мои руки и развернул ладонями вверх, разглядывая пальцы.

– Что вы делаете?! – возмутилась я.

– Странно, укусов нет, ран тоже, – сказал мой суровый куратор.

– А должны быть? Геккончик вёл себя очень дружелюбно.

– Вы не оцарапались, не поранились перед тем, как геккон встретился вам в тех кустах? Обычно простейшие из драконов, то бишь ящерицы, выслеживают жертву по крови. Потом находят даже на расстоянии в пару миль и крутятся рядом, пытаясь куснуть и ожидая, когда жертва выключится.

– Да нет же! Ничего такого не было, – заявила я. – Я предложила ему подружиться. Он согласился.

– Рановато, – почесал гладко выбритый квадратный подбородок Джестер.

– Видимо, ему не выдали расписание и табель о рангах, как и мне, – усмехнулась я.

И снова вспомнила, что надо уважительнее себя вести и вообще я могла бы влюбиться в Вёлвинда за всё, что он для меня сделал. Только вот незадача: Джестер меня раздражал. И отсутствием эмоций, и высокомерием. Придётся терпеть и искать в нём лучшее. У него, в принципе, волосы красивые. Густые, отливают блеском на солнце. И брови очень ровные. А нос… Нет, про нос лучше не буду!

Джестер Вагнер, похоже, не понял моего хода мыслей и буркнул:

– Пора заполнять ваши пробелы в знаниях. Идёмте!

Он достал из-за пояса жезл и, крутанув им в воздухе, пробормотал что-то. Пешеходная дорожка под нами пришла в движение, словно была механической лентой. От неожиданности я покачнулась.

Джестер схватил меня под руку и удержал. Я влипла в него и вспыхнула: то ни одного мужчины вокруг, если старика-пастуха не считать, то падаю на двоих за одно утро…

– Без магии здесь далеко, – сказал Джестер.

– Ага!

Пешеходная дорожка, набирая скорость, понеслась вдоль кустов и газонов, объезжая прохожих.

– Шагать тоже не забывайте, иначе остановится, – подсказал Джестер.

Я и так уже чуть ли не в припрыжку перебирала ногами, чтобы поспеть за ним. Мимо пролетали здания академического корпуса. В ушах присвистнул ветер.

Мы свернули к стадиону, на котором весело, с гарью и взрывами метались друг в друга светящимися шарами боевики в бордовой форме. Затем обогнули длинное безликое здание и ещё один пустой стадион. Миновали разноцветные волны аккуратно подстриженных кустов и деревьев. И въехали в раскрывшиеся перед нами, как по волшебству, высоченные кованые ворота – Джестеру достаточно было издалека выставить левую ладонь.

Волшебная дорожка резко остановилась. Я не улетела носом вперёд только потому, что меня опять удержал Джестер. Хватка у него была железная. Оказавшись вплотную к нему, я вспомнила про запах и втянула воздух в ноздри. Ой, громко вышло!

Куратор взглянул на меня недоуменно, а я, моргнув, тут же отстранилась. Щёки мои разгорелись багрянцем.

– Жасмином откуда-то повеяло, – улыбнулась я невинно, скрывая разочарование, что не дождём.

– А, по-моему, навозом, – ответил Джестер. – И поэтому нам не направо, там конюшни. Идёмте к оврагу. Познакомимся со всеми по очереди, согласно классификации.

И прибавил шаг.

– А драконы разных видов бывают? – Догнала его я. – Какие ещё существуют, кроме виверн и гекконов?

Оказалось, что в мире царит разнообразие драконов: простейшие, включающие в себя особых змей и ящериц; опасные хищники, которых превращают в боевые машины специальным обучением именно заклинатели, высшие маги и магистры.

– Только заклинатели пользуются этими боевыми драконами, да? – спросила я, вспоминая чудовище по имени Ариадна.

– По большей части, боевыми хищниками являются виверны. И после хорошей дрессуры и признания мага как хозяина такие виверны служат и боевым магам.

– Чёрным? – оживилась я.

– Да хоть разноцветным, – усмехнулся Джестер.

Наши взгляды встретились, и тут я поняла, что на солнце глаза у него зелёные, а вовсе не серые. Он всё-таки не Вёлвинд?

Чёрт! Надо бы в библиотеке почитать, как именно работают магические маски! И заметьте, расспрашивать я никого не собираюсь, только почитать. Так что можно по поводу облысения не беспокоиться.

– А почему только боевым? – спросила я.

– У прочих кишка тонка. Чтобы управлять драконом требуется характер.

И я подумала: а хватит ли характера у меня? Честно говоря, я так привыкла приспосабливаться к сёстрам в приюте, чтобы выжить, что я толком и не знаю, какой у меня характер. Надо будет не только к кандидатам на Вёлвинда присматриваться, но и к себе самой.

– Там где я выросла, принято бояться драконов, как ужасных чудовищ, – призналась я.

– Есть среди класса драконьих и чудовища, – внезапно согласился Джестер. – Водные буньипы в джунглях пожирают людей. И гивры тоже. Да, и не дай вам Бог встретиться с настоящими аджархами! К счастью, водятся они в таких местах, в которых ни мне, ни вам, надеюсь, оказаться не придётся.

– Чем же они страшны? Тоже людоеды?

– Это драконы, произошедшие от змей, а те от демонов. Они как отшельники, цель которых не смотреть в глаза человеку на протяжении тысячи лет.

– Почему? – поразилась я.

– Потому что только так демон может вырваться в небо из нижних миров. В некотором роде совершить эволюционный скачок.

– Чем же ему мешает взгляд человека?

– Это почти проклятие, – ответил Джестер. – Причём и для демона в образе дракона, и для человека. В общем, не советую. Выжить шансов нет, а вот на тысячу лет загудеть в рабы к демонам после смерти от аджарха – сколько угодно.

– А если умрёшь от страха, а не от аджарха? – спросила я.

Джестер посмотрел на меня, как на ненормальную.

– Таких версий в легендах нет.

– Ну и не будем проверять, – мило улыбнулась я.

Как-то всё это ничуть не радовало. И кто сказал, что я справлюсь? А если меня просто скормят, как девственницу в легенде, чтобы успокоить жадный дух очередного чудища?

– Угу, – кивнул мой куратор и развернул меня к пещере.

Я узнала то самое место, где проходила тест на мою драконо-пригодность.

– Там обитает какой-то страж, – проговорила я с опаской, указав на тёмный зев пещеры.

– Да, верно. Но не обитает, а живёт. Хранитель магического парка, Ладон. Типичный представитель северного класса драконов, подвид огнедышащих. Лучший страж земель, а также сокровищ и кладов.

– Нарушителей тоже жрёт? – Я с содроганием вспомнила нашу встречу.

Ох, не хотелось бы оказаться перепёлкой на вертеле для подземного монстра.

И вдруг Джестер позволил себе подобие улыбки.

– Не переживайте. Ладоны разумны, с ними даже проще договориться, чем с некоторыми студентками. Мы с Ладоном – добрые друзья.

– Вот как! – удивилась я и подумала, что мы с моим каменнолицым куратором чем-то похожи – у меня тоже есть друг, хоть и геккончик.

– Не стоит путать Ладона с гекконами, – заявил вновь без эмоций Джестер, – слишком разные категории.

– Вы мысли читаете? – ужаснулась я.

Уголок губ Джестера искривился слегка в усмешке:

– Можно обойтись без телепатии, у вас всё на лице написано.

– Всё? – нахмурилась я.

– Как минимум то, что я вам не нравлюсь, – ровно ответил Джестер. – Впрочем, вы мне тоже. Но это не имеет никакого отношения к делу. Заклинателей мало…

– А заклинательниц вообще нет, – вырвалось у меня.

– Есть. И это вы, – ответил он чуть мягче. – Первая за пять сотен лет. И это знаете, что значит?

– Что вы не знаете, что со мной делать, но что-то делать приходится? – поморщилась я, переступив с ноги на ногу от неловкости.

– Это значит, что один из высших драконов Амару спустится на землю или родится из яйца! – торжественно произнёс Джестер.

– Э-э… А при чём тут заклинательница? Я не умею высиживать яйца…

– При том, что Амару являются для того, чтобы изменить жизнь в нашем мире. И им нужна посредница среди людей. Маг-женщина. Очень сильная. Вы появились, значит, это будете вы.

Я облизнула пересохшие губы. Ничего себе новости!

– Но я… ничего не умею… Как я помогу этому Амару? Когда он явится? Я должна знать, сколько у меня времени.

«Или успеть организовать побег, пока не поздно».

Джестер переложил папку под другую руку и заявил:

– Вам, мисс Стоули, увы, никто этого не скажет. Может, когда вы станете старухой, а, может, совсем скоро.

– Если скоро, так себе будет посредник, – выдохнула я и призналась: – Я не могу стать быстро хорошим магом, потому что я вообще ничего не знаю о магии. Ну, вы понимаете, – доверительно посмотрела я на Джестера.

Тот не поддался. Совершенно спокойно смотрел на меня в упор и даже глазом не моргнул:

– Но Амару может и не появиться. Это только лишь моё предположение. Вселенная разумна, так что как будет, так и будет. Насчёт магии, – мы уже обсуждали с магистрами, что вам потребуются факультативы и много дополнительной практики.

Я промолчала, обдумывая сказанное. Джестер нарушил паузу.

– Встреча с Амару и служение ему – большая честь. Мне даже жаль, что она выпадает только женщинам.

– Честно говоря, мне тоже…

Он хмыкнул и поманил за собой в пещеру.

Итак, знакомство повторное, часть вторая… Хоть бы выжить! У входа Джестер остановился и шепнул мне в самое ухо:

– Про Амару никому не слова. Это наш с вами секрет. Такие подробности могут знать только посвящённые. Ради безопасности Амару и вашей собственной. Не все хотят перемен.

В пещере у подножия горы было прохладно, зато днём сюда проникал свет. Он рассеивался, натыкаясь на выступы, которые мы с Джестером обходили, спускаясь вниз вдоль стенок по вырезанным в скале ступеням.

– Ладон – дракон подземных вод и стихий. Потому он предпочитает оставаться в пещере. Вылетает ночью и то по мере надобности, – пояснил Джестер. – В жару, как сейчас, он наверняка на самом дне.

Тени падали ему на лицо и делали его черты ещё более рубленными.

– Разве драконы ленивы? – удивилась я.

Джестер поморщился.

– Не стоит мерить драконов человеческими мерками.

– Не буду, если объясните, какими мерками стоит пользоваться.

– Драконы живут дольше, значительно дольше нас с вами, поэтому им некуда торопиться. Десять лет для дракона, как год для человека. Хотя это не касается простых рептилий. Они, конечно, из родственного класса, но это даже не кошки по сравнению с тиграми….

– Вы говорите «рептилий», значит, я могу влиять и на лягушек? – моргнула я.

– У них ничего общего с драконами. Но ящерицы, вараны, саламандры и змеи вам подчинятся.

– О-о! Даже змеи! – воскликнула я и подумала о Лили. Спрашивать не хотелось, но в преддверии военных действий стоило быть во всеоружии. – Говорят, вы – председатель студенческой общины?

– Допустим.

– И у вас в самом деле есть ключи от всех дверей?

Джестер развернулся ко мне и поджал губы.

– Ещё одно правило заклинателя драконов – не позволять собой манипулировать! – жёстко сказал он.

– Тогда понятно, отчего с такой кислой миной сидел с вами за столом мистер Алви с кафедры манипуляций, – усмехнулась я. – Но с чего вы взяли, что мной манипулируют?

– «Л» – логика.

– А, может, это «С» – стратегия? – прищурилась я.

– Вряд ли. Скорее «Х» – хитровыдуманность. Причём не у вас.

– Я не так наивна, как вы думаете, – ответила я. – Да, меня попросили спросить у вас, потому что девушкам нужно помещение для рукоделий. А как я буду пользоваться этой информацией, это уже другое дело.

– Пользуйтесь. Ключ есть. Помещения для кружков выдаются на основании заявок, с обязательными отчётами о проделанной деятельности, а также последующими выставками и мастер-классами для прочих желающих.

– Спасибо, – улыбнулась я любезно. – Так и сообщу девушкам.

Джестер поморщился.

– И передайте Лили Пелье, чтобы прекратила копать под меня. Хочет получить ключ вне правил, а потом в этом же меня и обвинить. Не выйдет. Для того чтобы занять моё место у неё слишком спорная репутация и недостаточный рейтинг.

– Экзамены экстерном рейтинг повышают? – ухватилась я за нить информации.

Он усмехнулся.

– Мисс Пелье опять штурмует деканат?

– Эм… Да.

– Что ж, удачи ей! – сказал он так, будто послал к демонам. – А вы держитесь от неё подальше. Она – любимая ученица профессора Алви. Особенно хорошо у неё получается рыдать напоказ.

И я поняла, что Лили ему нравится ещё меньше, чем я. Хотелось бы и мне с ней не сталкиваться, но увы, придётся.

Вдруг снизу будто зажгли десятки ламп, раздался недолгий рык и тяжёлый шелест. Джестер поднял руку и шепнул:

– Будь почтительна. Для драконов высшего порядка мы только называемся заклинателями. Это свободные существа, хранители магии. А мы – посредники. Ясно?

– Ясно, – прошептала я в ответ.

Вслед за Джестером я свернула за очередной выступ, и у меня перехватило дыхание. Мы оказались на небольшой площадке, выступающей над уносящейся вглубь земли пропастью. Верх уходила огромная расщелина. Почти напротив нас торчал сверкающий в редких лучах света крупинками драгоценных камней валун, под которым несла бурные тёмные воды подземная река. Моего носа коснулся запах дождя, и я ошеломлённо взглянула на Джестера.

Он отложил на пол папку и сосредоточился на своих ладонях. В них нарастал тёплый бело-золотой свет. А лицо Джестера изменилось, оно стало… красивым, несмотря на рубленые черты. Просто глаза его мягко засветились, а губы тронула по-настоящему добрая улыбка. Казалось, будто художник сделал пару штрихов на портрете, и случилось волшебство.

– Приветствую, Ладон! Прими нас! – сказал Джестер на незнакомом языке, но я отчего-то всё поняла.

С хлопаньем крыльев из тёмных вод взмыл и опустился на валун громадный дракон с удлинённым, как у змея, телом и короткими мощными лапами, которые я вчера не заметила. Увенчанная двумя рогами голова на длинной шее потянулась к нам, и я увидела алыми штрихами расчерченную морду дракона. Огненные глаза, как два фонаря, коснулись взглядом нас с Джестером.

– Здравствуй, друг, – произнёс Ладон на том же раскатистом языке. – Кого ты привёл?

– Новую ученицу. У неё тоже есть дар, но только с помощью твоей мудрости она сможет им пользоваться…

Дракон перевёл взгляд на меня. По телу разлился жар, словно я склонила лицо к огню.

– Здравствуйте, уважаемый Ладон, – осторожно, по наитию говорила я слова на новом для себя языке, которые произносились будто сами собой.

– О, это ты, малышка! Сегодня не будешь устраивать цирк и орать в ухо? – ответил дракон. – Подойди ближе. Такая маленькая девочка, а такая большая судьба…

– Судьба? И что я должна буду сделать? – с волнением в сердце спросила я.

Ладон приблизился. Огромная чешуйчатая морда оказалась на расстоянии вытянутой руки. Ого, какие ноздри! А огненные глаза! Казалось, за прозрачной плёнкой в выпуклых плошках разливается лава вокруг продолговатого зрачка. Стало очень жарко.

– Прыгай, – сказал дракон, приближаясь, и… подмигнул.

Шея дракона пересекла расстояние над пропастью между валуном и площадкой и скользнула передо мной. Глаза Джестера расширились. А я… прыгнула. Ухватилась за два удлиненных рога и оседлала Ладона.

– Ч-что ты творишь?! – вскрикнул на человеческом Джестер, волосы на его макушке встали дыбом.

Я не ответила. Не до того. Надо было как-то удержаться на движущейся махине. Дракон задрал морду. Раскрыл крылья. И устремился стрелой вверх по внутреннему ущелью, как по трубе. Я повисла на рогах, вцепившись в них что было мочи.

«Разобьюсь к чертям!» – подумала я.

«Нет уж, фигушки», – огрызнулась сама себе.

Мимо проносились щербатые скалы, – я их видела вскользь, сосредоточившись на рогах и чешуйках перед собой. Ветер нёсся мимо ушей с присвистом. Я раскачивалась, как серёжка на ольхе. Из меня рвался крик, но я стиснула зубы. Вот ещё! Терпеть не могу, когда визжат, и сама не буду!

Вдруг света стало больше. Больше. Больше! Вспыхнул ярко, ослепив. Глаза заслезились. Я зажмурилась, но не смотреть было невозможно: я должна видеть всё!

Вылетев молнией из жерла горы, дракон скользнул немного вниз и принял горизонтальное положение. Расправил крылья. Я шлёпнулась, как камбала, обратно о его шею. Обхватила ногами и прижалась к чешуйчатому телу, не выпуская рога. Кровь бурлила в моих висках, но не столько от страха, сколько от азартной, сумасшедшей радости!

Ура! Мы летели! А я не превратилась в груду мяса с костями, я удержалась! Ура!!!

Дышать стало легко. Я чуть ослабила хватку, но тут же сжала рога в пальцах снова. Меня не проведёшь! Я же понимаю, что это новая проверка! Чего-то подобного я и ожидала!

Переведя дыхание, я позволила себе, наконец, посмотреть по сторонам. Боже, какая красота вокруг! Голубое небо, подёрнутое облачками. Изумрудные пятна лугов. Кудри кустов в белой цветущей пене. Слева горы, справа серые монолиты академии. Отсюда здания казались родственниками скалам, только более окультуренными, как родня, уехавшая в город. А вон там, на жёлтых холмах, что это?.. Неужели виверны?! Ого, их не меньше дюжины!

Деревья и долина плыли далеко внизу. Руки начали деревенеть от усталости и соскальзывать с кряжистых, поросших будто мхом, рогов.

К счастью, дракон, извиваясь змеем в воздушных потоках, сделал последний круг и стал быстро снижаться. А затем с размаху приземлился и резко затормозил.

Я полетела кувырком через громадную голову с шишкой между рогов. Но повисла внезапно, как на крючках. За рога платьем зацепилась?! О нет! Медленно опустилась в траву. До меня дошло, что дракон поймал меня зубами за платье, как щенка. Неловкость какая!

Я залилась краской. И поспешила развернуться к дракону поэлегантнее. Запуталась в траве на четвереньках. Покраснела ещё пуще и, дёрнувшись со всей силой из коварных вьюнков, вскочила на ноги. Разгладила юбку, засунула растрёпанные пряди за уши и вытянулась по стойке смирно.

– Я… вот… – выпалила я по-человечьи.

– Расслабься, – вальяжно сказал дракон на своём языке. – Запрыгиваешь ты куда лучше, чем приземляешься. Отваги тебе не занимать, а вот с ловкостью придётся поработать. Ну что, поболтаем без свидетелей?

– С удовольствием, – сказала я. – Моё предназначение не должен услышать мистер Вагнер?

– Предназначение – личное дело каждого.

– Честно говоря, очень и очень с вами согласна, – обрадовалась я.

Самое странное, что я его понимала, хоть язык и не учила.

– В каждом из заклинателей есть драконья частица, чтобы понять друг друга, – объяснил монстр размером с дом. – Хотя не нравится мне это название: «заклинатели»! Можно подумать, что драконы – тщедушные кобры, а ты нам на дудочке играешь.

– Давайте переименуем.

– И тут сразу дракона за рога?

– Ой, простите, – переступила я с ноги на ногу.

Дракон на меня смотрел испытующе.

– Ну да, – согласилась я. – Проще два раза не раздумывать, особенно если страшно. В омут с головой, а потом разберёмся.

– Отличный план. Но местами дырявый. Боишься меня? – хрипло прорычал дракон, и этот рык отозвался мурашками на моей коже.

– Не успела испугаться, – улыбнулась я. – Сначала за рога, а потом оказалось, что вы добрый. Спасибо за полёт! Мне понравилось.

Дракон пыхнул облачком. Я отскочила и поняла, что это он так усмехается. И вдруг вдалеке, через поросший высокими травами луг я увидела черноволосую фигуру. О, Джестер решил нас догнать?

– Так в чём моя судьба? – напомнила я дракону и подумала про мифического Амару, тоже, небось, про него вещать будет…

Ладон посмотрел на меня огненными плошками и сказал:

– Ты должна будешь спасти того, кто тебя спас.

– Его? – ахнула я, чуть не ляпнув про Вёлвинда.

– Как бы он ни назывался и как бы ни выглядел. Ты поможешь ему. И мир изменится так, как ему уже пора измениться.

– Изменится? Это значит, что я помогу и моим девочкам? – обрадовалась я.

Ладон промолчал и даже отвернул морду к горам. Я перепрыгнула через кротовью нору и, пробежав с десяток шагов, снова встала прямо пред драконьи очи.

– Но как я его обнаружу? – настойчиво продолжила я. – Мне запрещено расспрашивать о нём под страхом магической клятвы!

– Узнаешь. Он где-то рядом.

Джестер приближался, продолжая бежать сквозь травы высотой в пояс. Явно запыхался, волосы ко лбу прилипли.

– Совсем рядом? – хитро улыбнулась я.

– Облысеешь, – оскалился дракон.

Я инстинктивно коснулась макушки. Волосы были на месте.

– Но как же я смогу помочь, если не знаю, кто он?! – в отчаянии всплеснула я руками.

– Урок первый: всё что должно произойти, произойдёт. И не важно, хочешь ты того или не хочешь.

– Но…

– Урок второй: не перебивай драконов.

– Простите…

– Жизнь идёт, и никто от неё не спасётся. Главное, смотри широко, чувствуй глубоко и слушай внимательно.

– Хорошо, буду. Но, как я понимаю, спасать придётся всех, кто под руку попадётся. А там разберёмся. Так?

Дракон раскатисто захохотал, да так, что приближающегося Джестера сдуло метров на двадцать обратно.

– Задание на дом, – заявил Ладон. – Приручи виверну. Пока не приручишь, не приходи.

Джестер сделал рывок и преодолел пространство большими прыжками. Значит, разговор закончен. Но я всё-таки спросила:

– А если у меня будут вопросы? Если больше не с кем будет посоветоваться? Вы, уважаемый Ладон, кажется, знаете всё. И разговаривать с вами легче, чем с людьми!

Дракон лукаво подмигнул:

– Ты знаешь, что надо делать.

Развернулся и взмыл в небо. Я даже забыла вдохнуть – так это было захватывающе.

Джестер остановился рядом. Дышал он тяжело и часто. С носа в траву упала капля пота.

– Водички хотите? – спросила я. – У меня есть фляга в сумке.

Джестер, будто нормальный, закивал. Я достала купленную в числе обязательного списка флягу из толстой кожи и, открутив крышку, подала покрасневшему куратору.

– А почему ты нас искал? – спросила я.

– Таково было веление Ладона, – проглотив в несколько больших глотков содержимое фляги, ответил Джестер, – чтобы ты потом не заблудилась.

– Кажется, заклинатели – неправильное слово. Это драконы повелевают нами, а не мы ими, – заметила я.

– Когда как и смотря кем, – сказал он и махнул рукой в сторону академии. – Пойдём обратно.

Прошагав по извилистым тропкам вниз по склону, мы вышли в парк, когда колокола в центральной башне академии начали трезвонить.

– Боюсь, к обеду мы опоздаем, – сказал Джестер.

– Ничего, у меня яблоко есть и сыр с лепёшкой. Будете? – остановилась я и подумала: “Спасать так спасать. Начнём с малого”.

И вдруг из-за дерева раздался знакомый голос с бархатной ленцой:

– Соглашайся, Джесси, у твоей находчивой деревенщины наверняка и коза припрятана в пространственной петле. Надоите молочка, эммм, красота! А тебя, такого вонючего, сейчас в столовую всё равно не пустят.

Мы с Джестером обернулись. Из-за раскидистого дуба вышел томно, как гусь, наглец блондин в расстёгнутой на груди белой рубашке. Руки в карманах, травинка в зубах. Джестер нахмурился и заявил глухо:

– Уроки манипуляций, братец, оставь для своих студенток.

«Братец?!» – широко раскрыла я глаза и тут же спонтанно включилась:

– Ужо не деревня туточки, одни драконы, козы нетути, такая жалость. А вот самцами ихними пахнет. Вы не чуете, а? Господа хорошие?

Джестер расхохотался, мистер Алви едко усмехнулся и достал из висящего на ветке пиджака зеркальный прямоугольник.

– Т-а-ак, мисс Танатрея Стоули, если не ошибаюсь. Ставлю вам минус в рейтинг. А так как других оценок нет, то поздравляю, юная леди: вы первая, у кого минусовой рейтинг в первый день обучения! Придётся исправлять!

Он с хохотом положил зеркальный артефакт обратно в карман. Джестер поджал губы.

– Даже для тебя, братец, такая месть уровнем ниже кротовьей норы.

– А это не месть, – осклабился мистер Алви. – Это оценка преподавателя за попытку убийства прекрасного нашего языка со всеми отягчающими. Буквы, фонетика и грамматика валяются при смерти, мои уши тоже. Но… оценка поставлена, если минус не станет плюсом, и вы его не исправите, вы вылетите из академии, юная леди, в ближайшее время, – почти пропел наглец и жестом изобразил, как будто шелобаном стряхивает с пиджака комара.

Я вдруг поняла, что он не шутит. А потому, мечтая натравить на блондина стадо виверн, спросила со сдержанной улыбкой, какую очень любила госпожа Тодлер:

– И как я должна исправлять, уважаемый господин Алви?

– Читать будете вслух. Достойные цивилизованного уха манускрипты. Может, пропитаетесь культурой? Сегодня в четыре часа пополудни жду вас в кабинете четыреста шесть.

– Ну ты и гад, Алви! – рыкнул Джестер.

– Прежде всего, я твой старший брат, дорогой. Что говорил отец, помнишь? – холодно сказал Алви. – Закончишь академию, тогда и поговорим.

– И мы поговорим! – продолжал рычать Джестер.

Мистер Алви мерзко улыбался, словно добился желаемого.

“Ну-ну”, – подумала я, а вслух сказала:

– В четыре часа буду у вас, господин Алви. Благодарю за приглашение! Обожаю читать манускрипты вслух! Наши козы лучше под них доились, и драконы тоже! Теперь так этого не хватает! – и невиннейше улыбнулась.

Двери столовой действительно были закрыты, несмотря на волшебную скоростную дорожку, которую подключил жезлом Джестер. Я достала из сумки тщательно завернутую в салфетки провизию.

– Поедим?

– Спасибо, – Джестер взял лепёшку с куском сыра и сел на лавку под раскидистой ивой. – А вы запасливы!

– Однажды поголодаешь, всегда будешь запасаться, – ответила я. – Кстати, мы вроде перешли на «ты».

– Да, – буркнул Джестер. – А когда ты голодала?

Я вспомнила о конфиденциальности и прикусила язык.

– Да были сложные времена… Но всё в прошлом.

Села рядом и развернула салфетку со второй лепёшкой. Жадно откусила. Джестер вдруг сдержанно улыбнулся.

– Извини за Алви! Почему ты так забавно с ним разговариваешь?

– Просто, – пожала плечами я и призналась: – Никогда бы не подумала, что вы братья!

– Матери у нас разные. Отец забрал меня к себе, когда моя мама умерла, – сказал Джестер.

– Моей тоже больше нет, – грустно вздохнула я. – Наверное, не просто было тебе с сэром Алви.

В ответ Джестер посмотрел на меня внимательно и даже можно сказать по-дружески, но ничего не сказал. Он явно не из тех, кто жалуется.

– Кстати, мне нужно приручить виверну, – сообщила я.

Джестер присвистнул, и по его виду я поняла, что никакой он не Вёлвинд. Можно отлично скрывать внешность, голос и, наверное, запах, но так искренне тот бы не удивлялся. Мой спаситель знал, что одной боевой виверне я уже дала приказ с ходу, и та послушалась. Но я почувствовала облегчение: можно в Джестера не влюбляться!

– Поможешь? – не дождавшись ответа, спросила я. – Дракон дал задание.

К Джестеру вернулось его привычное высокомерие.

– Кстати… – передразнил меня он. – Это так сразу не делается, надо потренироваться на ящерах поменьше. Но завтра у тебя лекции и мелкие практики. А я буду занят, со мной хочет поговорить консул из Азантарна.

– Азантарна?!

– Что тебя удивляет? Да, консул, да, из Северного Азантарна – того самого, что граничит с королевством Данрадо, – чуть ли не по слогам выговорил Джестер.

Я почувствовала волнение при упоминании о родной стране, которой я, увы, пришлась не ко двору.

– Просто удивительно, что студента вызывают на встречу к консулу… – проговорила я.

– Не студента, а выпускника, – поправил меня Джестер, глядя сверху вниз. – И странного в этом нет ничего, учитывая, что в их государстве не осталось ни одного живого заклинателя драконов, а это, знаешь ли, проблема при их северных морях и стихиях. Магия всем нужна управляемая.

– Ты собираешься в Азантарн, когда закончишь Академию?

– Если предложение мне понравится, – с королевским видом ответил Джестер.

«И всё-таки с братом у них много общего, хоть один красавец, а другой… тоже высокий, – подумала я. – Как минимум, одинаково надменно оттопыривается нижняя губа. Хоть прищепку дари…»

Вручив мне папку с классификацией драконов, Джестер отправился по своим «очень важным делам». А у меня оставалось ещё время, чтобы привести себя в порядок. Взмокшей и измятой появляться перед мистером Алви не стоило.

В моей башенке было тихо и уютно. Мерно тикали часы, за их окошком дремал тиктаклин. И хотелось тоже растянуться на кровати, подвинув спящего геккончика.

Но я взбодрилась прохладной водой в душе, благодаря Богу за такую роскошь. Распустила волосы, затем заплела их, потом снова распустила. И рассердилась на себя: вздумала понравиться блондинистому нахалу? Вздор! Всё равно не понравлюсь!

Приоткрывший глаз геккончик, кажется, со мной согласился. Повозился на подушке и влез под неё. Я покрутила в руках порошок из списка под названием «Встряхни и порядок» с нарисованным тазом и бельём, и решила не рисковать. Надела выходное платье, ведь занятие внеурочное, и за полчаса выпорхнула, тщательно провернув ключ в замке.

Честно говоря, я порадовалась, что мне не встретилась ни Лили, ни её сокурсницы. Да и вообще лучше бы их не встречать, будто мне проблем не хватало. Отправлю «женский клуб» к Джестеру с его занудным официозом, путь разбираются.

Я прошла мимо смеющихся в беседке студентов, немного им позавидовав, вернулась в пустой сейчас холл академии и направилась к лестнице. Перед каменной змеиной мордой притормозила, вспомнив об утренних приключениях.

«О, нет, больше меня не проведёшь!» – подумала я и, протянув ладонь, заявила почти гордо, что иду на четвёртый этаж к мистеру Алви.

Всё прошло, как по маслу. Лёгкое тепло в ладони как пропуск. Я шагнула на ступени и взялась за поручень на всякий случай. Несколько шагов вверх. Где-то за раскрытым окном вскрикнула ворона. Я повернула голову на крик всего лишь на секунду, а когда вновь взглянула на лестницу перед собой, та будто покрылась мелкой рябью. Что за чёрт?!

Я припустила наверх. Рябь исчезла, лестница была как лестница, широкие ступени, просторный пролёт впереди. Показалось…

Я занесла ногу, чтобы шагнуть на площадку. От стены прокатилась волна, словно кто-то кинул камень в воду. Чёрно-белая плитка пролёта пошла кругами, в стене прорезалась зеркальная дверь, в ней ещё одна поменьше, и ещё… Меня потянуло туда, как в воронку.

Я испуганно отпрянула обратно на лестницу и… покатилась вниз. Лестница встряхнула меня и сбросила, как перо со штанины, в сплошную черноту.

Больно стукнувшись, я тут же вскочила на ноги. Лестницы как не бывало. Почему темно, как в карцере?! Глаза, привычные к долгим часам во мраке, быстро различили тёмные полоски на ладонях, коснувшихся пола. Платье казалось белым пятном в густом чёрном кофе…

Боже, меня снова занесло в какой-то минус этаж? Где я?!

Я нащупала каменную стену, не понимая, куда идти и что делать. И вдруг в кромешной темноте услышала тяжёлое, частое дыхание. В трёх метрах от меня загорелись два зелёных фосфоресцирующих глаза. Ещё два! И раздался угрожающий рык…

О нет!

Инстинктивно отпрянув, я влипла спиной в стену. Рык раздался повторно.

«Это снова проверка! Дурацкая проверка идиотов-старшекурсников…» – быстро проговорила себе я. Левая ладонь с печатью зачесалась. Я вспомнила о своей магии и расставила пальцы. Осветила всё жёлтым лучом из ладони и покрылась холодным потом.

Увы, не драконы… Два сгустка темноты, похожие на вздыбившихся собак. Зелёные глаза не мигая уставились на меня. Одна раздражённо рычала, присогнув лапы и будто собиралась прыгнуть.

– Хорошие собачки, – пробормотала я, отступая вдоль стены.

Свет магии тварям не понравился. Или мой голос. Они с яростным воем бросились из света в тень, а затем на меня. В луче из ладони на мгновение блеснуло в потолке железо люка. Зелёные глаза-плошки справа! Я с силой ударила лучом магии по собаке. Клочки дыма взмыли к потолку. Ударились и начали собираться вновь. Я шарахнула магией по другой твари, крадущейся ко мне.

– Пошла вон!

Ошмётки мрака всплыли вверх. Сплетаясь в массу, полетели к полу. Первая тварь уже обрела изначальный вид и кинулась на меня. Я разбила её лучом на клочки. Вторая вскочила на лапы и бросилась в атаку. И опять, и опять, и опять. Словно в заколдованном круге. Ни секунды на передышку.

Я не успевала даже обернуться, чтобы увидеть, что за спиной: коридор или тупик. Ноги стали ватными. Левая рука начала гореть от плеча. Ладонь саднило.

Я выставила вторую руку, – вдруг тоже магия оживёт… Собака из мрака кинулась на меня. Энергия выплеснулась из правой руки, словно пробивая барьер, установленный внутри. Гнев и страх, два противоположных чувства, холодом и жаром полыхнули по обеим рукам. Белый и жёлтый свет из ладоней изогнутыми дугами. Твари взвизгнули и рассеялись. Искры отлетели от каменных стен. Вновь стало темно. Тихо.

Секунда, вторая, третья…

Неужели победа?!

Я громко выдохнула и, не удержавшись на будто чужих ногах, упала на пол. Ударилась обо что-то острое, в бедре вспыхнула боль. Я вскрикнула. Захотелось плакать, но я стиснула зубы и глянула на люк, проклёпанный по краям. Надо как-то выбираться!

И вдруг разглядела, что под потолком опять начинает сгущаться дымка. Появились комки мрака. Две хищные твари сверкнули зелёными глазами и опустились на пол. Издавая хриплый рык, псы пошли в наступление из угла комнаты.

А у меня больше не было сил! Я тряхнула руками, расставила онемевшие пальцы. Магии не было! Меня раздавило ужасом. Твари увеличились в размерах. Я закричала. Истошно. Понимая, это конец!

Лязг железа. Скользнула фигура сверху вниз. Прыжок. Смрадный сумрак разрезали молнии, раскромсав на части нависших надо мной тварей. С потолка хлынул ливень, разбивая крупными каплями комки тьмы. Молнии вихрями-воронками начали летать по комнате, не позволяя сгусткам собираться. Надо мной нависло чьё-то лицо, плохо различимое в темноте.

– Жива! – звучным басом воскликнул мужчина. – Хватайся за шею. Быстро!

Я послушалась, сцепив руки на мощной шее. Он обернулся на мгновение, мотнув собранными в хвост волосами. Подхватил меня на одну руку, усадив, как маленькую. Я втянула сквозь зубы воздух от боли в бедре. Мужчина без слов достал свободной рукой жезл и расчертил воздух искрящимися линиями. В закрытом люке разверзлась дыра, и нас втянуло вверх.

Мы вывалились в освещенный коридор академии. Могу поклясться, что возле минус четыреста четвёртой аудитории. Я узнала лицо декана, мистера Элоиса. Чёрные пряди падали на красивое, сосредоточенное лицо.

«Господи, декан! А я к нему прижимаюсь!» – вдруг подумала я.

А он пнул следующую дверь. Внёс меня в переполненный книгами и папками кабинет и острожно усадил на широкий диван. Я не могла унять дрожь и пробормотала:

– Они… они…

– Не бойтесь, штогрины сюда не вылезут. Вы в моём кабинете. Вам ничего не угрожает.

– Они… – пересохшими губами повторила я, растеряв все нормальные слова.

– Уже всё хорошо, мисс, – сказал он.

А я расплакалась.

Вокруг нас пахло дождём…

«Дождём? Вёлвинд?!» – мелькнуло в моей голове сквозь солёные потоки жалости к себе. Сглотнув слёзы, я ошарашенно взглянула на него. Уткнулась взглядом в серые, умные глаза в чёрных ресницах.

– Как вы там оказались, мисс? Как себя чувствуете? – спросил он.

– Хршо, – выдохнула я.

– Что вы сказали? – он наклонился ниже.

«Вёлвинд… – глядя на него во все глаза, думала я. – Он! Точно он! Я клянусь! И он – недопустимо красивый декан, вот чёрт!»

Внезапно прямой нос, корсарские брови и тёмная брутальная щетина, граничащая с бородой, поплыли куда-то вправо, в туман, а вместе с ними и всё, что вокруг, тоже. Я встряхнула головой и моргнула, пытаясь вернуть чёткость. Он опять надевает магическую маску? Только почему меня тошнит и хочется рухнуть?

В муторном тумане мистер Элоис проговорил:

– Вам плохо? Танатрея!

Улыбнувшись, чтобы не выглядеть жалко перед самим Вёлвиндом, я пробормотала заплетающимся языком:

– Я… нет… Д-дёрните за ухо…

И оплыла, как свеча, в его руках, уткнувшись макушкой в широченную грудь. Откуда-то сверху, словно в колодец, донеслось:

– Танатрея! Смотрите на меня!

«Если бы я могла на что-то смотреть… Какой позор…» – пронеслось в моей ватной голове.

Кажется, он подхватил меня на руки. Кажется, вошёл вместе со мной в зеркало, чертыхаясь и требуя не отключаться. Звон в ушах, тягучее пространство, как кисель из серебра… А потом темнота.

Я очнулась на больничной койке, на высоких подушках, накрытая по грудь зелёным одеялом, только руки снаружи. Левое запястье окутало тёплое вибрирующее облачко, переливающееся всеми цветами радуги. А вокруг – белые стены, белая ширма, высокие потолки, запах лекарств. На меня смотрела крупная пожилая дама в белом, с лицом исхудавшего бегемота и тусклыми, усталыми глазами. Она сидела на стуле и безучастно щупала мой пульс.

«А где Вёлвинд? – моргнула я. – Неужели почудился?»

– Вы кто? – выдохнула я, чувствуя себя, как скисшее тесто.

Дама улыбнулась, глаза её стали добрыми:

– Врач, мадам Манегут. Вы потеряли сознание, юная леди. Резкое энергетическое истощение. Но плохое уже позади.

– Истощение? Я перекусила, хоть на обед и не попала… – пробормотала я.

– Речь об энергии, – ответила врач. – У вас случился резкий выброс личной энергии из внутреннего резерва.

– Я не знала… Я…

– Зато штогрины чуть не лопнули от такого пира… – послышался бархатистый бас справа, отозвавшийся в моей груди тёплой волной: Вёлвинд! Он тут!

Мне и поворачивать голову не нужно было, мой спаситель подошёл к изножию кровати, строгий и невозмутимый, до мурашек. Я смутилась от того, что лежу перед ним, и пробормотала:

– Они как раз лопнули, если вы про тех жутких тварей… Я рада, что вы не ушли!

И улыбнулась, потому что несмотря на недомогание, ужасно была рада тому, что он здесь. Ведь это Вёлвинд, и он спас меня уже второй раз! И всё, что есть у меня, – от него! Кроме пятидесяти монет из тайника…

Декан зыркнул из-под бровей.

– Не понимаю, чему вы радуетесь. Разбирательству?

Я облизнула пересохшие губы, начиная волноваться: почему он сердится? Что именно я натворила? Но я же не виновата!

Мадам Манегут встала и подала мне стакан.

– Пейте воду, Танатрея, вам нужно много воды, чтобы нейтрализовать действие чёрных испарений. Скоро принесут бифштекс и прочее, покушать вам тоже следует сытно и много. – Она обернулась к декану. – Сэр Элоис, прошу вас не давить на девушку, уровень её энергии ещё низок.

– Разумеется, – ответил он и и сел на освобождённый ею белый стул.

Мадам Манегут вышла, затворив дверь в помещение. Я глянула на Элоиса с тревогой и недоумением и спряталась в стакане воды.

Почему-то мне казалось, что реакция Вёлвинда должна быть другой. Хотя никто не обещал, что он будет рад. Может, он и спас меня только потому, что я редкая, точнее, единственная заклинательница, и для него я – не больше, чем уникальный зверёк из Охранной Королевской Книги? Мне стало обидно: и зачем тогда я пыталась разгадать, кто он?

– Как вы оказались в капсуле? Предупреждаю: лгать не стоит, – сказал он, пристально глядя на меня, словно отслеживал, не проскользнёт ли мухой какая-нибудь шальная мысль.

Натуральный дознаватель, а не декан! И вдруг мне показалось, что он вовсе не на моей стороне. Будто не спасал только что!

– Зачем мне лгать? – поджала губы я. – Я шла на дополнительные занятия, меня сбросила в это ужасное место лестница. Я даже не знаю точно, куда. Почему в вашей академии нет нормальных ступеней? Зачем заменять обычные камни всякими магическими монстрами?

– Лестница? – нахмурился он. – Мисс Пелье не показала вам, как ею пользоваться?

– Показала. Возможно, у меня не получилось… Я сделала всё, как нужно, но сначала лестница пошла рябью, потом я отшатнулась и полетела кубарем вниз – в черноту. А там твари, никогда таких не видела! Что это было? Зачем их тут держат?

– Штогрины – результат неудачного проекта. Фактически не материальны, полное уничтожение невозможно. Поэтому запечатаны в отдельную капсулу в нижнем бункере.

– То есть это была очередная проверка? – насупилась я. – Я понимаю, что я странная новенькая, но честно говоря, проверки в академии ничуть не лучше, чем наказания в пансионе… – Я многозначительно взглянула ему в глаза. – Вы знаете, в каком.

– Не знаю. А должен? – спросил он так, что внутри меня всё обрушилось.

Это всё-таки не он? Я растерялась, глотнула ещё воды.

В его взгляде ничего не изменилось: таран, требующий правды и ничего кроме правды. Но ведь сам он лжёт! У меня будто выбили почву из-под ног.

– Но ведь это же вы… – тихо проговорила я.

– Резонно. Я – это я и точно не кто-то другой, – саркастически усмехнулся сэр Элоис, словно совсем меня не понял. – Вы мне зубы заговариваете?

Во мне рухнуло что-то: а если он правда не понял? Может, я снова ошиблась, как с Джестером? Может, Вёлвинда мне никогда не найти и не нужно пытаться? Мысленно поблагодарить, забыть и не думать? Я начала сердиться на себя и на Вёлвинда или мистера Элоиса, кем бы он там не был.

Но почему я что-то непонятное чувствую? И не потому что он возмутительно привлекателен! Внутри меня зудело упрямство, и я всё-таки заявила:

– Ваша магия пахнет дождём. И вы используете дождь. Студенты сказали, что у вас толком нет магии, вы только учёный. А вы настоящий маг. Не сходится.

Декан скрестил руки на груди, плечи показались ещё шире. Смерил меня взглядом с ног до головы. Мне стало душно.

– Где бы вас и за что не наказывали, похоже, делали это не без причины, – заявил Элоис. – Вы первый день здесь и собрали сплетни вместо похода в библиотеку? Отлично! Для справки: есть маги, есть артефакторы. – Он достал жезл. – Это артефакт, усилитель магии. Обычно артефакты завязаны на магии стихий: дождь, огонь, ветер, металлы, камни. Артефакторы не могут, как вы, ударить магией из ладони. Но отлично справляются и так. Ещё вопросы есть?

Я совсем оробела, желая зарыться в одеяло и втянуть голову в плечи, и всё же, стиснув в пальцах стакан, уточнила:

– То есть дождём могут пахнуть многие?

– Четверть факультета стихий. Не уходите от темы. Чья это была проверка? – встал он, нависнув надо мной.

– Если бы я знала! – пожала я плечами и посмотрела в стену, чувствуя себя ужасно глупой и несчастной. – Меня проверяют здесь все кому ни лень: профессора, драконы, студенты… Я понимаю, что жаловаться мне не полагается, но следующей такой проверки я не выдержу.

– Вряд ли. Вы дрались со штогринами, как взрослый маг.

– Откуда вы знаете? Вас там не было…

– Капсула была перекачана магией так, что в ушах гудело, – ответил Элоис. – Только проверкой это быть не могло. Капсула запечатана. Находится в закрытом бункере для экспериментов с тёмной материей. Доступа ни у кого нет.

– У вас, видимо, есть, – заметила я.

Корсарская бровь изогнулась. И без того строгое лицо обрело ледяное выражение.

– В чём-то меня подозреваете?

– Нет, – поспешно мотнула я головой. – Вы меня спасли. Огромное вам спасибо. Но если вы туда смогли попасть, значит, мог и кто-то другой… Простите, я пока ничего не смыслю в магии.

– Кроме меня доступ только у ректора и у профессора Дермора. Он ещё на конференции в Азантарне.

И вдруг меня будто ледяным душем окатило.

– То есть меня хотели убить?! Ректор?!

Элоис чуть склонил голову и как-то неверяще усмехнулся.

– Гроусон? Разве только если вы отравили его любимого кота…

– Котов не травила, – честно призналась я.

– Надо же! Не успели?

Я посмотрела на него с укором. Железному Элоису как об стенку горохом. Он прошёлся из одного угла в угол и вдруг остановился посреди палаты.

– Ладно. Возможно, возникла аномалия. Будем разбираться. Повторения подобного требуется исключить. Для этого рассказывайте всё, что помните. К кому вы шли на дополнительные занятия?

Из-за стены послышались голоса, и громче всех звучало возмущение мистера Алви:

– Почему я зол, спрашиваете вы? Я говорил вам, Гроусон, и вам, леди Элбери, что не стоило зачислять эту деревенщину. И да, Стоули коверкает язык, плюёт на дисциплину и хамит! Отрабатывать минусовой рейтинг не явилась. Какова, а? – Он зло рассмеялся. – Она должна вылететь! И занять своё почётное место посудомойки! А, собственно, почему нас вызвали? Какого демона ещё случилось?

Я скосила глаза к двери и призналась шёпотом:

– К мистеру Алви.

– Хамите магистру манипуляций? – хмыкнул Элоис. – И тут даром время не теряли!

В палату вошли почтенные преподаватели, а с ними сверкающий глазами блондинистый наглец.

Ради того, чтобы увидеть выражение лица мистера Алви, стоило угодить на больничную койку. За белокурым хамом я даже не рассмотрела, в чём была госпожа Элбери, мистер Гроусон и прочие преподаватели, которые ввалились фоном. В моём животе что-то азартно ёкнуло, и очень захотелось показать язык. Не им, конечно.

Сэр Элоис повернулся лицом к вошедшим и недобро пробасил:

– То есть, Алви, насколько я слышал, вы так негативно относитесь к Танатрее Стоули, что хотели от неё избавиться?

Изумление на лице блондина сменилось возмущением.

– Что за намёки, Элоис?!

– Факты, Алви, – холодно ответил декан. – Неприязнь налицо. Вы вызвали мисс Стоули на отработку. Выбрали часы, когда никого в здании нет. И её самой бы уже не было к данному часу, если б по счастливой случайности я не зашёл в бункер.

– С ума сошли? – Алви выступил вперёд, скользнул по мне взглядом и едко сощурился: – Случайностей не бывает, Элоис. Вы там что делали?

– Чёрную материю пришёл погонять, знаете ли, – усмехнулся Элоис. – Делать нечего, к студенткам не липну. Научную работу пишу.

– Ну по́лно вам, господа! – воскликнул Гроусон, вытирая пот со лба платком. – У нас форс-мажор, а вы петушитесь!

– Что с Танатреей? – спросила леди Элбери и бросилась ко мне.

– Симулирует, – заявил Алви. – Придумала страшную историю, чтобы не явиться на отработку…

Я вспыхнула: точно приручу виверну и натравлю на гада! Ну, погоди, профессор мерзопакостей!

Элоис шагнул к нему вплотную. Кулак дёрнулся, но остановился, едва не схватив того за грудки.

– В запечатанную капсулу к штогринам прогуляемся? Они наверняка ещё не всю её магию всосали. Фонит так, что уши закладывает. Или кишка тонка четверть часа от них отбиваться, как некая «деревенщина»?

– От штогринов?! – воскликнула пухлая дама в нахлобученной короткополой шляпке, до сих пор не знаю, как её зовут.

– Четверть часа?! – ахнула леди Элбери.

Алви с места не сдвинулся. Но снова буквально просканировал меня. Голубые глаза стали на мгновение белыми.

– Девочка удивительно быстро восстанавливается, – констатировала голосом грустного гиппопотама мадам Манегут. – Мистер Элоис принёс её в критическом состоянии. К счастью, мы пополнили запасы донорских резервов энергии после нападения гоблинов.

– А как она попала к штогринам? – поморщился брезгливо Алви. – И уберите уже кулак, Элоис, мы не в таверне, где морды бьют. В запечатанные секторы у меня нет доступа.

– Да, как она туда попала? – спросил седой Гроусон.

– Танатрея, расскажи нам, пожалуйста, всё, что произошло, – попросила леди Элбери.

– С самого начала? – подняла я на неё глаза.

– С самого начала.

И мне пришлось рассказывать снова про лестницу, ворону, которая меня отвлекла, рябь и испугавший меня коридор дверей, возникший из ниоткуда на площадке. Про мрак и жутких тварей. И как я пыталась от них отбиться, пока не явился мистер Элоис. Всё это время Алви смотрел на меня с подозрением и весьма недобро. Но даже мысленно огрызаться было некогда – слишком много было вопросов от преподавателей. Лишь под конец рассказа я поняла, что впервые перед ним говорю нормальным языком. Хм…

– Нам ещё покушения не хватало, – снова обтёр лицо платком ректор Гроусон.

– А, может, случился пространственный сбой? – с надеждой проговорила пухлая дама.

– Вряд ли, Амалия, вряд ли. Пространство само собой не брыкается, – прокряхтел ректор и посмотрел с надеждой на декана. – Сэр Элоис, ну, надеюсь, вы поможете нам с выяснением? У вас светлая голова и холодное сердце. С нападением гоблинов вы разобрались по щелчку пальцев.

Элоис кивнул, затем исподлобья глянул на мистера Алви. Остальные тоже посмотрели на Алви, а пухлоликая мадам Амалия озвучила общую мысль:

– Однако почему вы называли мисс Стоули неграмотной? У неё хорошо поставлена речь. Для девушки из глубокой провинции, я б сказала, прекрасно.

– Ничего не хотите сказать, мисс Стоули? – ехидно сощурился, глядя на меня Алви.

Я невинно моргнула.

– А что вы порекомендуете мне сказать, господин Алви? Я последую вашему совету. Чтение манускриптов я обязательно отработаю… Как только уважаемая мадам Манегут отпустит меня из больницы.

Алви посмотрел на меня уничтожающе. Повисла пауза.

– Думаю, я озвучу всеобщую мысль, – сказал, крякнув, Гроусон, повернувшись к Алви. – Все мы понимаем, что вы не долго преподаёте и вы – натура увлекающаяся и огненная. Однако мы уважаем статус вашего батюшки и исключительность вашего рода, сэр Алви, как и ваши потрясающие способности мага. Но очевидно, что вы были предвзяты к бедной девушке. Учитывая её сложное положение и, возможно, небезопасность пребывания здесь, поручаю вам быть наставником мисс Стоули, направлять и охранять при необходимости.

– Но… – встрял Алви.

Ректор уже ткнул пальцем в зеркальный прямоугольник.

– Без «но», дорогой Алви. Это вписано в скрижаль обязанностей. Вы лично за неё отвечаете с этой минуты!

Я поперхнулась воздухом. Что?! В поиске спасения глянула на леди Элбери, на врача, на декана. Они будто не заметили! Тогда я приподнялась и сказала:

– Спасибо, я прекрасно справлюсь самостоятельно! Наверняка я сама напутала с лестницей…

– И с этим мы обязательно разберёмся, – старческим, дребезжащим голосом ответил ректор, запихивая платок в карман. – Так, мистер Элоис?

Декан вновь лишь кивнул. Чёрная прядь упала на его высокий лоб. А во мне всё завопило: почему он не взялся меня курировать? Потому что он не Вёлвинд? Или наоборот, потому что это он? Да кто угодно пусть, только не этот заносчивый Алви!

– Инцидентов больше быть не должно! – вдруг твёрдо, со сталью в голосе приказал Гроусон. – Здесь международная академия, а не гнездо преступности! Элоис, Алви, – глянул он на блондина и брюнета, затем на меня: – Мисс Стоули, поправляйтесь.

– Спасибо, – слабым голосом проблеяла я, потому что теперь захотелось поболеть подольше и спрятаться под одеяло.

Преподаватели дружною толпой покинули палату. Элоис зыркнул на гневного Алви и повернулся ко мне:

– Вспомните всё, что было перед происшествием. Любые детали. Вы что-то упускаете.

– Хорошо, – понуро ответила я.

– Где деканат, вы знаете. Или я сам вас найду, – добавил Элоис и вышел из палаты.

Просто вышел! Оставил меня один на один с этим наглецом! Гадом! Наставником! Я проследила за предательской широкой спиной. Дверь закрылась. С искажённым лицом Алви подошёл и проверил её. А затем странно провёл пальцами перед ручкой, погружая её в волны голубоватых искр, которые разлетелись по всей двери и вдоль стены.

Я поджала губы, говоря про себя, что его ненавижу, Вёлвинда ненавижу, их всех ненавижу и эту академию со старикашкой-ректором!

Алви обернулся, и вдруг красивое лицо озарила подозрительно довольная улыбка.

– Уже думал, и не попросят. Как самочувствие, Стоули?

Я моргнула. Он сел на стул, закинув ногу за ногу, и откинулся на спинку с таким видом, словно получил своё.

– Лучше, – ошарашенно пробормотала я, чувствуя себя, как в ловушке.

– Со мной лучше дружить, Стоули, – заявил с улыбкой голодного кугуара Алви.

И только теперь я поняла, почему его назначили профессором манипуляций.

– Что вам от меня нужно? – спросила я.

Эту наглую улыбку победителя, которому всё дозволено, хотелось стереть с отвратительно смазливого лица чем угодно. Я подумала о яде виверны. А ещё о том, что не такой уж я хороший человек, как считала раньше, раз помышляю о подобном. И ведь ничего особо страшного этот хлыщ мне пока не сделал. Разве мне привыкать к придиркам?

Алви чуть подался вперёд и доверительно произнёс:

– Мне нужно, чтобы заклинательница драконов, раз уж такая появилась, обладала не сознанием улитки, а чем-то бо́льшим.

– Вам это зачем? Вам лично?!

– Считай, что я радею за родную академию, которую заложил мой предок, – вкрадчиво ответил Алви. – И которой однажды буду управлять.

Внезапно осознав себя безоружной, я перешла на простонародный язык и глупо моргнула.

– Шо ж, господин Алви, типа короля местного будете? Иль вы наследный принц тольки не королевских кровей, а так, что выросло, то выросло?

Алви расхохотался и откинулся снова на спинку.

– Старая игра, Стоули! Уже не интересно! И отчего же не «королевских кровей»? На родословную не жалуюсь.

На этот раз я абсолютно искренне вытаращилась на блондина.

– А что делать носителю королевской крови в школе магии? Зачем работать обычным преподавателем?

Моя реакция его позабавила.

– Надо же чем-то заниматься. Развлекаться во дворце круглые сутки очень скучно.

Я сглотнула.

– Я думала, члены королевских семей не работают…

– Сейчас не Тёмные века невежества. Мы живём в современном обществе, Стоули, – презрительно поморщился Алви и добавил, глядя на меня, как на вшу в бороде нищеброда: – Так уж будь любезна, расти над собой и не вляпывайся в неприятности. И коль скоро тебя приняли, не позорь лучшую в мире школу магии, созданную для элиты, а не для всякого…

Я подобралась под одеялом и помотала головой.

– Воля ваша придумывать, я не верю, что вы принц. Принцам не нужно жалованье, если есть целая казна.

– А кто тебе сказал, что я получаю жалованье? – ухмыльнулся Алви. – И вообще лучше не лезь в эмпиреи, не доступные твоему пониманию.

– Но вам приказал ректор! И вы послушались! Принц бы не стал…

– Если я играю, я соглашаюсь на некие правила игры. Это тоже забавно. И я не принц, я герцог.

Он резко встал и, шагнув ко мне, обхватил мою кисть пальцами. Я инстинктивно отдёрнула руку. Он удержал. Его пальцы были прохладными, будто атласными, холёными, как у женщины, и стальными одновременно.

– Что вы хотите? Что вам нужно? – проговорила я, растерявшись.

Он наклонился довольно низко, я вся оказалась в его тени. Алви сказал тихо, но жёстко:

– Я хочу понимания и послушания. Эти слова есть в твоём лексиконе, Стоули?

Голубые глаза смотрели прямо в мои, и я похолодела, но не опустила ресниц, а в следующую секунду постаралась вырвать руку. Не вышло: он держал, как клещами. Красивые губы скривились в усмешке.

– Не поняла. Значит, будешь учиться.

Он отпустил меня. Я увидела тонкий браслет с тёмным камнем, обвивший моё запястье.

– Зачем это?! – спросила я.

Алви отошёл и достал белоснежный платок из кармана. Вытирая им аристократические пальцы, словно испачкался об меня, он небрежно бросил:

– Затем, что теперь если ты во что-то вляпаешься, я буду как минимум знать, где именно.

То есть я у него на крючке? Магическая слежка? Я снова подумала о виверне. Жаль, что убийство королевских особ мне с рук не сойдёт. И почему меня в нём всё так раздражает? До колючего холодка в животе!

– Выздоравливай, Стоули! – бросил Алви у выхода. – И не думай, что покушение отменяет отработку. Место я назначу позже. Будешь читать манускрипты козам, раз уж до аудитории не дошла.

Он вышел, даже не обернувшись. А я сжала одеяло в кулак и уставилась на захлопнувшуюся белую створку. Попыталась снять браслет, стянуть, раскрыть, найти защёлку. Как бы не так! Тонкая серебристая полоска не поддавалась, словно кольцо на лапе гуся, выросшего вместе с кольцом. Даже кожа вокруг покраснела, но ничего не вышло. Опять магия!

О, как же я была зла!

Думала получить свободу, Танатрея? Думала, тебя одарили учёбой в международной академии? Как же глупо было поверить в чудо! Куда не ткнись в этом мире, везде свои негодяи, почему-то вышестоящие… И меня в такого угораздило! Раньше я думала, что никого хуже сестёр и госпожи Тодлер быть не может. Ох, как я ошибалась!

И я поняла, что мне отчаянно нужно к дракону с вопросами, а значит, виверну я начну приручать завтра. И плевать, что я ещё в больнице, что кто-то на меня охотится, и что завтра у меня день рождения!

Кровь пульсировала у меня в висках. Радужное облачко с резервной энергией тоже стало пульсировать и быстро бледнеть. Дыша гневом горячечно, будто сама была драконом, я вдруг замерла с мыслью:

«Это что же выходит? Если Джестер, брат Алви, значит, он тоже принц?! Тьфу, герцог…»

И тут же замотала головой: нет, не может быть! Что-то здесь не сходится! Хотя…

Выпив целый кувшин воды быстрыми глотками, я попыталась успокоиться. Не узнаю себя! В пансионе я была сдержанной и хитрой, здесь же о каждую подножку спотыкаюсь. Что со мной? Просто оказалась не готова к жизни вне пансиона? Впрочем, к таким поворотам событий сложно было подготовиться.

Я пошевелила рукой с побелевшим облаком, пытаясь осторожно снять его, как нарукавник, и встать. Голова закружилась, заболело бедро. Нет, не стоило. Силы мне действительно нужны.

А пока приходилось лежать, буду анализировать. Подумать было о чём. Первое: меня хотели убить! Или проучить, если тот, кто задумал отправить меня к тварям в запечатанную капсулу, знал, что рядом будет Вёлви… Тьфу, мистер Элоис!

Вовсе не стоит его называть Вёлвиндом: запах дождя, как выяснилось, ничего не доказывает. Я нахмурилась от понимания, что слишком мало знаю. Непозволительно мало! А значит, пора восполнять пробелы и не только на уроках. А я смогу, ведь выяснила же я в пансионе, где именно госпожа Тодлер хранит мои документы, в какой час ночи можно бежать, рассчитывая на запас времени. Да, несколько раз побывала в карцере, но этим меня уже не испугаешь.

Итак, вопрос номер два: мистер Элоис спас меня случайно или по чьему-то намерению? Если предполагалось меня убить, – от одной мысли по всей коже пробежали ледяные мурашки, – могут попытаться ещё раз. Если же напугать, то этот кто-то должен быть очень крутым магом, который или имеет доступ к закрытому бункеру, или может его взломать.

Я задумчиво поковыряла браслет.

Элоис сказал, что я что-то упускаю. Нужно прокрутить всё, что связано с лестницей. Вертелось что-то рядом, какое-то неприятное и странное воспоминание, как запах подгоревшего обеда…

Я принялась перечислять факты, загибая пальцы. Сначала я заблудилась утром, потому что меня не предупредила Лили Пелье. Неужели она забыла? С её рвением к рейтингам не похоже. Из вредности? Очень может быть. Затем Лили не сдала из-за меня экзамен, и появился повод отомстить. Но вот к крутым магам Лили не относится. Даже я, новичок, смогла её препоны преодолеть и дверь открыть на экзамене. Я вспомнила взгляд Наяды Сирадэ. А вот она мне не нравится.

С другой стороны, не так сильно я им испортила жизнь своим присутствием, чтобы меня убивать. Смешно это, честное слово, отправлять в ад только за то, что меня поселили в их курилку. К тому же, я пока не отказывалась помогать им с Джестером и ключами…

Вспомнив о заклинателе драконов, я внезапно увидела Джестера Вагнера другими глазами. Всё, что казалось странным, теперь можно было считать закономерным. Выпускник на короткой ноге с преподавателями – это странно? Да, если он не королевской крови. Студент назначает встречу с консулом, приехавшим лично к нему, – это странно? Да, опять же если бы студент был из обычной деревни. Этот же студент – обладатель всех ключей и председатель сообщества студентов Академии? Конечно, теперь понятно, почему всё это Джестер Вагнер.

Только, выходит, если Лили готова конкурировать, значит, и она тоже, как минимум, аристократка? Я поджала губы: этого ещё не хватало!

И вернулась мыслями к Алви. Королевская кровь в его случае тоже ставила всё на свои места. Теперь понятно, почему совсем молодой преподаватель состоит в педагогическом совете наравне с магистрами, позволяет себе хамить и вести себя слишком вольготно. Другому бы уже указали на дверь. Вспомнилось и то, что никто не вздумал подозревать Алви всерьёз по поводу покушения. Кроме Вёлвинда…

Тьфу, опять я называю Элоиса этим именем! К чему такие оговорки? Это совсем не доказано! Вообще неизвестно, кто такой Вёлвинд на самом деле! Им может оказаться с учётом магических масок кто угодно из мужчин, кроме старика Гроусона, тот слишком дряхл.

И вдруг ко мне пришла мысль, которую захотелось затолкать обратно: «А не может ли Алви быть Вёлвиндом?»

«Нет! Только не это! – мысленно возопила я. – Тогда уже лучше Джестер…»

Я вздохнула об Элоисе, теперь понимая, почему он не возразил Алви. Хотя он единственный, кто чуть не дал наглецу в глаз. Остальные же были просто образцом мягкости и лояльности. Противно даже.

Мои мысли прервала мадам Манегут. Она снова замерила пульс, провела над моим лбом большими ладонями. Проверила моё бедро, приложив влажную примочку. Заменила облачко на моей руке на новое, радужное.

В палату влетела её молодая помощница в белом костюме, с туго завитыми золотыми локонами под кокетливо приколотой сестринской шапочкой. Она принесла роскошные угощения на подносе, который по мановению её рук превратился в удобный столик для завтраков.

– Кушайте, мисс, – приветливо сказала помощница, проводив глазами фигуру мадам Манегут.

Дверь за доктором закрылась. Симпатичная помощница повернулась ко мне. Короткий нос пуговкой потянулся в мою сторону с явным любопытством.

– Мисс, это правда, что вы одна сражались со штогринами и победили их?

– Не победила, – призналась я и, несмотря на голод, отложила вилку, понимая, что передо мной чудесный источник информации, который только и ждёт того, чтобы выплеснуться. – Меня зовут Танатрея, а вас?

– Дора, – просияла медсестра. – Очень приятно! Очень, очень! Даже если вы не победили, но выжили, это уже что-то невероятное! К тому же вы ещё и заклинательница драконов! Первая женщина за столько лет!

– Заклинать я ещё не умею, но научусь, – улыбнулась я. – И можно на «ты». У нас, кажется, не такая уж большая разница в возрасте, если вообще она есть.

– Мне двадцать, – сказала Дора. – А про тебя я всё прочитала в карточке. Честно признаюсь, я случайно услышала разговор сэра Элоиса и мадам Манегут, и теперь просто не нахожу себе места от восхищения! Там, наверное, было страшно? И темно? Говорят, в подземных бункерах сплошной мрак, место только для чёрной материи! И вы не растерялись!

Мне стало от её восторга неловко.

– Всё вышло случайно. Мне просто некуда было деваться.

– Если бы подобное, не дай Вселенная, случилось со мной, – ахнула девушка, – я бы там же и рухнула замертво. От страха. А вообще штогрины жрут всё живое. Они уничтожили выпускников, которые их создали, в считанные секунды. Говорят, запечатать их было почти невозможным делом. Хорошо, что сэр Элоис сумел заманить их в ловушку чёрной материей.

– Он сам? – удивилась я.

– О да, он гений! Всего лишь артефактор, но за пояс любого мага заткнёт, – кивнула Дора. – Но ты ешь, тебе очень нужно восстанавливать силы, штогрины их вытягивают подчистую.

– Зачем их создавали?

– Не знаю. Говорят, какой-то выпускник хотел всех поразить. Или наоборот, отомстить всем. Это давно было, я подробностей не знаю. Все только шепчутся про это, а те, кто тогда был в академии, просто молчат и отворачиваются.

– А кто тогда был?

– Ректор, леди Элбери, мадам Манегут, сэр Алви… Другие преподаватели тоже, наверное…

Бифштекс пах умопомрачительно. Я взяла в руки вилку и решилась спросить:

– А что, сэр Алви в самом деле из королевской семьи?

– Ты не знаешь? – удивилась Дора. – Впрочем, ты же новенькая, издалека. Так что да, это не слухи. Он из Ривендейлов, правящей семьи Ихигару.

– Настоящий принц? – До сих пор не могла поверить я.

– Ну, не наследный принц, он герцог, – ответила Доротея. – Сэр Алви из герцогской ветви, его батюшка приходится троюродным братом короля. Семья его богата и влиятельна. В Ихигару перед Вагнерами преклоняются особо, потому что начиная с прапрапрадеда сэра Алви, герцога Томаса Глинзор Вагнера старшего, эта семья создавала систему образования для людей и магов, которая существует и сейчас.

– И эту академию герцог основал?

– Да. Причём она стала лучшей для магов среди всех королевств. Сюда присылает учиться своих детей вся мировая аристократия, ну и принимают одарённых магов тоже. И как завещал Томас Глинзор Вагнер старший, один из Вагнеров обязательно должен заниматься делами академии.

– Хм, интересно, почему?

– Это дело почётное и государственно важное. Мол, лучше учить тех, кто будет потом править миром и дружить с ними, чем воевать.

– Логично, – кивнула я. – Опять же можно знать, кто чем силён. Или слаб…

– О, я не разбираюсь в политике! Зато нашу академию даже королевская чета посещает раз в год на праздник Новой Зари. И всегда устраивают бал!

Я подумала, что вряд ли на бал тут ходят в форме, а моё новое платье скорее всего испорчено, кстати о нём…

– Ты не знаешь, Дора, где моё платье? Я очнулась в больничной одежде…

– Не волнуйся, я отправила его в прачечную на восстановление. Будет, как новенькое.

Я выдохнула: хоть одна хорошая новость!

– А тут есть кто-нибудь простой? Не из королей и герцогов? – поинтересовалась я, накалывая кусочек мяса на вилку.

– Я же говорила: есть одарённые или те, кто чем-то отличился. Магов ведь не так уж много на свете, а сильных и того меньше. Поэтому здесь и ребята без титулов учатся.

– Уже легче, – выдохнула я.

– Тут вообще превосходно! – воскликнула Дора. – Я училась на целительском в обычной Школе магии. Поверь, я знаю, что говорю! Тебе очень повезло!

– Несказанно… – пробормотала я.

Дора сарказм не уловила. Вскочила, увидев опустевший кувшин. Убежала куда-то с ним и вернулась с наполненным. Поставила так, будто цветы возложила у памятника, и с придыханием произнесла:

– И всё-таки ты героиня! И очень хорошенькая! Только худенькая совсем, как тростиночка! Тем более удивительно, как штогрины не поглотили всю твою энергию разом!

– Мне тоже…

По воздуху пролетел звон колокольчика. Дора, не успев присесть, вскинулась и побежала на вызов, похожая на бойкую птичку.

А я подумала про сэра Элоиса. Интересно, относится ли он к аристократии? А ведь он потрясающе смелый – броситься спасать меня в логово тварей, которые всех уничтожают. И умный, раз он смог их поймать… Вот только всё равно мне было обидно от того, как он потом со мной разговаривал. Будто я в чём-то виновата! Зачем он так?

Я задумчиво доела ужин. Чуть отодвинула столик с опустевшей посудой, он подлетел сам и отправился на тумбочку у стены. Мило! Всё-таки есть в магии и что-то хорошее!

Я повернулась на бок, подложив ладонь под щёку. Вспомнилось, что завтра мой день рождения, и к этому дню я обещала себе, что покину пансион. Дала слово и выполнила его. Как бы это ни случилось, я всё равно молодец! Настроение чуть-чуть улучшилось, я улыбнулась себе и пообещала: «Я поучусь тут, приручу виверну, расспрошу мудрого Ладона обо всём, а если станет невмоготу, дам дёру. Как минимум, теперь у Треи-заклинательницы будет преимущество по сравнению с Треей-из-приюта: я научусь лучше понимать мир за стенами. И точно не пропаду, раз уж со штогринами не пропала! Но пока останусь. Посмотрю на всё ещё немного…»

От данного себе нового слова стало ещё лучше. Я вспомнила маму и папу, представила, что они рядом. Как в детстве, когда я забиралась в их кровать, а они по очереди читали мне сказку. Это воспоминание грело меня в холодные ночи в приюте, согрело и сейчас. Я свернулась калачиком и уснула.

Раннее утро встретило прохладой. Мадам Манегут отпустила меня, убедившись, что мой энергетический фон в порядке, а рана на бедре зажила. Милая Дора уже принесла моё платье из прачечной. Действительно, как новое.

Я шла мимо цветущих белыми фонтанчиками кустов и зелёных лужаек. Вокруг царило лёгкое утреннее умиротворение, порхали бабочки, и совсем не верилось, что кто-то мог желать мне зла.

Я поднялась в свою башню. Поздоровалась с тиктаклином, покормила геккончика куском яблока. И задумчиво взглянула в окна напротив. Солнце отражалось в стёклах, делая их похожими на зеркала. А я думала о том, что мне сегодня исполнилось восемнадцать, но никто об этом не знает. Да я и рассказывать не стану. Зачем?

В приюте праздновать не разрешалось, хотя Кэрри Сьон потихоньку клала мне возле подушки букетик первоцветов и никогда не признавалась, что это была она. А на прогулке по лесу девочки пели песню…

Такую песенку мы пели всем именинникам, меняя только имя.

Я улыбнулась и загрустила по моим девочкам. Как они там? Спит ли хорошо Эни? Оправилась ли от шока с виверной Нэтси? Не ссорятся ли Фиджи и Мэйбл? А как справляется без меня Джинни, вечно грызущая ногти; Гори, теряющая постоянно второй чулок; рыжая, как солнце, Ханея; серьёзная не по годам Люсинда и совершенно слепая без своих круглых очков на носу; крохи Эльза и Лулу; незаметная, как тень, Лавра? И, конечно, Кэрри… Почти семья.

Я обернулась: в этой комнате, принадлежащей мне одной, хватило бы места на них всех. И им было бы тепло.

Я громко выдохнула и поняла, что никуда не убегу из академии. Даже если будет крайне сложно, даже если все ополчатся на меня, а сэр Алви сделает мою жизнь невыносимой. Плевать, что он герцог, будущий ректор и невообразимый нахал! Я не убегу, потому что должна выучиться и стать сильным магом. Только так я смогу вытащить их из той постылой жизни. Они тоже должны почувствовать вкус свободы. Всем наплевать на моих девчонок. А мне нет!

– Потерпите немного, мои хорошие, – сказала я в открытое окно, словно тёплый ветерок мог донести мои слова через океан до королевства Данрадо.

И вдруг в дверь постучали. Я вздрогнула.

– Кто там?!

– Срочная доставка. Открывайте скорее!

Я отперла замок со словами:

– Это, наверное, какая-то ошибка, я не жду посылок…

Лысый зелёный верзила, похожий на охранника у ворот, в сером костюме рабочего чертыхнулся смачно и спросил:

– Стоули? Танатрея?

Я кивнула.

– Тогда отойдите от двери и принимайте груз. Нечего мне мозги пудрить!

Зеленокожий гигант отодвинул меня вместе с дверью и ввёз на тачке огромный, с меня ростом кожаный кофр с железными застёжками и коваными углами.

– Ставить куда? – прогромыхал курьер.

– А это что? – моргнула я.

– Почём мне знать?! Сами заказывали, сами не знают что! Ставить куда, говорю?

– Но я не заказывала…

– Не скажете, куда, брошу тут. Адрес ваш. Имя ваше. Заказ ваш. Так куда?!

В недоумении я указала на пустую стену.

– Туда, наверное…

Зелёный завозился, сгружая с тележки кофр, а я не выдержала:

– А там случайно ничего не шевелится? Не рычит? Вы ничего не слышали?

Зелёный, кряхтя, приткнул короб к стене и, сунув мне бумажку на роспись, пробурчал:

– Завязывайте с веселящими порошками, мисс! Знаю я вас, студентов…

Я моргнула. Он так совал мне в руки ручку и бумагу, что пришлось подписать. Курьер вложил мне в руки маленький ключ и шагнул к двери. Я вскрикнула:

– Не уходите!

– Что ещё? – обернулся зелёный верзила.

– При вас раскрою, – пробормотала я. – Проверю, всё ли в порядке…

Честно говоря, после вчерашнего происшествия мне стало страшно. Вдруг это новая уловка или что похуже?

– Быстрее давайте.

Я бросилась открывать железные пряжки, провернув в каждой ключом. Щелкнул последний замок, дверцы приоткрылись. Я раздвинула их руками и ахнула: это был настоящий шкаф! Правая часть представляла собой множество красных ящиков с золочеными ручками. А в левой…

Я вытянула длинный шест, который развернулся сам собой и превратился в штангу с ножкой. На неё съехали только что тщательно утрамбованные вещи на плечиках: розовое платье, голубое, светло-шоколадное с кружевной отделкой, атласный плащ, строгий жакет, юбки, блузки, палантин…

Глаза мои чуть не выпали от удивления и восторга. Нет, это точно какая-то ошибка! Это не может быть всё мне!

– Ну что, шевелится? Рычит?! – ухмыльнулся зелёный верзила. – Говорю вам, мисс, колдовские зелья с грибами до добра не доведут!

И вышел, грохоча колёсиками своей тележки.

Я же, затаив дыхание, открыла первый ящик сверху. Там было кружевное бельё.

Во втором – чулки, такие тонкие и так много, что у меня закружилась голова. В третьем – нижние рубашки, халатик и даже пижама.

В четвёртом туфли! Целый гардероб, в котором учтено всё, что нужно молодой девушке! И всё, чего у меня никогда не было!

Я потянула на себя ручку последнего ящика снизу, самого узкого. На обтянутом красным бархатом дне лежала шкатулка и крошечная записка:

«С Днём рождения, Танатрея! Любящие тебя сёстры».

У меня пересохло во рту.

На мгновение представились серые и злые, как крысы, сёстры из пансиона мадам Тодлер. Но затем, хмыкнув, я вспомнила, как леди Элбери говорила: «Тебе будут приходить посылки «от сестёр». Всем приходят».

Господи! Значит, это она или… Вёлвинд. Ведь по её словам, он обещал обо мне заботиться… Она это имела в виду? Но это же дорого, безумно дорого! Столько всего! Так неловко!

Я замерла на мгновение, чувствуя, как приливает к щекам кровь, а затем раскрыла шкатулку. Красивый гребень, несколько лент, заколок и шпилек – целое сокровище! И всё мне?

Меня переполнило благодарностью. Я всплеснула руками и засмеялась. Никогда-никогда у меня не было таких подарков!

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – крикнула я в воздух.

И, схватив голубое платье на плечиках и приложив его к себе, закружилась по комнате. Кто бы ты ни был, Вёлвинд, я благодарна тебе бесконечно!

– Ничего себе! – вдруг раздалось от двери. И я увидела Хлою. – Трея, привет! По академии слух разнёсся, что ты чуть не погибла вчера, и на ужине тебя не было, и вечером, вот я и решила заглянуть. А ты, слава Богам, вон как прыгаешь и танцуешь. – Она радостно улыбнулась и протиснулась в комнату. – Можно?

– Заходи, – я ей тоже обрадовалась. – Посмотри, какой мне подарок прислали…

– Родители? – с любопытством подскочила к шкафу Хлоя, похожая немного на белочку.

Я запнулась и соврала, как положено:

– Сёстры. Старшие. У меня день рождения сегодня…

Не знаю, почему сказала. Просто захотелось.

– О Трея! Я поздравляю тебя! Как это замечательно! Как здорово!

Хлоя внезапно бросилась ко мне и обняла. Тепло и очень искренне. Я едва не расплакалась, расчувствовавшись. Хлоя же отпрянула от меня, раскраснелась и с яркой улыбкой сказала:

– Пусть у тебя будет любовь, что ещё нужно девушкам! И самый-самый удачный год, начиная с этого дня!

– Спасибо! – расцвела я, понимая, как это важно, когда тебя может просто кто-то по-дружески обнять.

– А то, что говорят про вчера, правда? – потише спросила Хлоя.

– Не знаю, что говорят, но кое-что, наверное, правда, – хмыкнула я.

– Про штогринов?!

– Ну, я споткнулась, упала. Там штогрины. Я их попыталась отогнать. Явился мистер Элоис и меня спас. Всё.

– Ничего себе! – даже подпрыгнула на месте Хлоя. – И я первая с тобой разговариваю после всего этого!

– Первыми были целители, потом преподаватели, а потом Дора из больницы.

– Нет-нет, среди обычных людей я всё равно первая! – запротестовала Хлоя. – А можно я тебе сделаю причёску? В подарок?

– А давай, – улыбнулась я. – Только надо не опоздать к завтраку. Нельзя же быть в таком красивом платье и голодной!

Тиктаклин постучал молоточками по крыше часового домика, как раз когда Хлоя украсила мои волосы изящными заколками. Какая же она была мастерица! Волосы с охотой подчинялись её лёгким рукам, полным магии. Переплетались, создав сеточку из косичек, почти как шапочку, окаймлённую более крупными косами, из которых по плечам и спине струились локоны. Они даже показались более пышными и блестящими, благодаря ней.

– Будем подругами? – спросила Хлоя, сама любуясь свой работой.

Я обрадовалась.

– Да.

И мы пошли вместе на завтрак. Не знаю, кто был доволен больше: я или она.

Оказалось, что слухи распространяются быстро. То и дело ко мне подходили студенты, даже старшие, и спрашивали:

– Ты правда выжила в схватке со штогринами? Ты уничтожила запечатанных тварей? Ты их близко видела? А ты как вообще их победила? Говорят, натравила дракона? У тебя уже есть ручной дракон?

Всем ответить было невозможно. Хлоя отвечала за меня, да так бойко, что можно было подумать, будто она лично видела, как я кромсала штогринов, и кричала из-за плеча: «Вправо бей! Теперь влево! Вот так, подруга!»

Я только улыбалась и кивала: пусть так и думают. Мне не жалко. Было даже немного приятно.

Наяда с Лили и Агнешкой сели в столовой рядом. Пришлось и на их вопросы отвечать. Впрочем, Хлоя и тут справлялась. И в учебное здание мы направились вместе.

Однако в холле при виде направляющегося к нам сэра Алви как всегда с лёгкой, пренебрежительной усмешкой на губах, настроение моё слегка подпортилось. Чуть внимательнее, чем обычно взглянув на мои волосы, он сделал знак Хлое, словно от мошки отмахнулся. И она спасовала:

– Увидимся! – добавила шёпотом: – Держись!

«Повелитель мира, черти его раздери!» – мысленно фыркнула я, но улыбнулась:

– Доброе утро, сэр! – вышло довольно дерзко, словно вызов.

Он поморщился, поравнявшись рядом, но ещё раз взглянул на мою причёску.

– Тебе никто не говорил, Стоули, что сарказм – это не форма речи, а искусство? Но не в твоём случае. Ни черта оно не доброе сегодня!

У меня вырвалось само собой:

– Ночью манускрипты читали?..

– Мечтаешь вслух? Зря, – с ехидной улыбочкой ответил сэр Алви. – Тебе не грозит. Твоя отработка сразу после обеда. Ждать будешь на скамье перед столовой на солнышке. Ещё раз пропустишь даже по причине смерти, вылетишь из академии мигом, – процедил он, сопроводив меня к коварной лестнице. Я заметила, что другие студенты принялись огибать её и пошли куда-то дальше, следуя по невидимому мне указателю.

Справа приблизился сэр Элоис, и они с Алви переглянулись.

– Мы договорились, что вы, сэр Алви, сделаете это раньше и не прилюдно, раз уж изъявили желание участвовать в проверке, – проговорил Элоис.

При виде него я разволновалась и вспомнила о полном шкафе подарков. Неужели это всё-таки он? С улыбкой, полной благодарности, я кивнула декану. Его тут же загородил сэр Алви.

– Я накрыл пологом отсутствия внимания. А встать раньше – это преступление, – и навис надо мной: – Показывай, Стоули, что тут обычно вытворяешь. Точно так, как вчера.

Я поднесла левую ладонь к змеиной морде, с которой начинались перила, и сказала:

– Наверх. В двести тринадцатую аудиторию.

Не произошло ровным счётом ничего.

– Теперь иди, – приказал сэр Алви. – Стоули, давай, не задерживай.

Я робко поднялась на три ступени. Ещё на три, и вдруг лестница вновь пошла рябью, как вчера. Не успела я в волнении обернуться, как стальная ладонь сграбастала мою руку. Профессор Алви крутанул свободной рукой зеркальный шарик, и мы мгновенно переместились на площадку выше. Центральная лестница стояла в полном порядке, словно только что ничего не происходило.

– Оно… снова? – выдохнула я.

– Лестница – не «оно», она женского рода, – буркнул Алви и осмотрел меня с пристрастием, развернул бесцеремонно. Затем схватил за руку и сунул к морде змеи с той стороны. Его глаза загорелись ярко голубым, а затем белым.

– Чёрт, Стоули, когда успела заработать персональное проклятие?

– Дерзила ещё кому-то, Танатрея? – послышался рядом бархатный бас, и декан Элоис оказался рядом.

– Я… нет… – растерялась я и вдруг вспомнила: – Там! Вчера утром на том месте стояла девушка в серо-зелёной форме, бледная блондинка. Она смотрела на меня пристально и как-то мучительно, очень странно, когда я подошла к лестнице. Вот приблизительно, как вы, мистер Алви, словно насквозь прожечь пыталась, и костяшки у неё на пальцах побелели.

– Хм, менталистка? – спросил Элоис. – Кто из ваших на такое способен, Алви?

– Опиши её подробно, Стоули, – велел сэр Алви.

– Бледная, как тень. Волосы светлые сосульками обвисли, – вспомнила я. – Лицо измученное.

– У меня таких нет, – ответил Алви.

– Всех помнить вы не можете, – заявил Элоис.

– Это я-то? – возмутился блондин. – Может, вы в своих чёрных лабиринтах к студентам не присматриваетесь, а я помню каждого. Тем более девушек. Однако сильное заклятие могло заставить кого угодно выглядеть привидением.

– Если она в самом деле не является привидением, – вдруг вставил Элоис.

Я стояла между двумя высокими красивыми мужчинами и чувствовала себя совсем маленькой и не защищённой.

– Но зачем кому-то проклинать меня? – спросила я.

– Некоторых бесят выскочки, – пожал плечами Алви.

А сэр Элоис взглянул на того многозначительно и усмехнулся краешком губ. Алви постучал красивыми пальцами по собственному локтю и заявил:

– Придётся тебе, Стоули, отсидеть на всех моих занятиях и самой определить, кто из них хотел тебя отправить к праотцам. А пока…

– Сообщите мне о результатах. Я займусь лестницей, – сказал сэр Элоис.

Он обернулся к столпившимся в холле студентам и черкнул жезлом по воздуху. Вход и выход с лестницы мгновенно оплели сухие плети и корни.

– Пользуемся служебными переходами. Или кто чем умеет, – объявил громко Элоис, оказавшись мигом внизу. – Центральная лестница закрыта. Опоздавшие как обычно получают минус в рейтинг.

Студенты ринулись в коридор побыстрее, а кто-то, раскрутившись, просто исчезал из холла.

– Что ж, идём со мной, Стоули, – нехотя сказал Алви. – Думал быстрее от тебя избавиться.

Ещё потрясённая тем, что инцидент с лестницей мог повториться, я показала на зеркальный шарик в руке Алви и спросила:

– Может быть, мне тоже можно таким научиться пользоваться, чтобы избежать лестниц, а, сэр Алви?

– А может, тебе ещё и ключ от моей спальни выдать? – ухмыльнулся тот.

«Можно. Я б с удовольствием вас там заперла, чтоб день не портил», – подумала я, но только скромно улыбнулась.

– Сиди тихо и смотри в оба, – велел Алви, указав на крайнее место в первом ряду в сужающейся сверху вниз, как амфитеатр, аудитории.

Сам он легко взбежал по трём ступеням к своему столу, как на сцену. Расстегнул пиджак и сел на стул, заглянул в мерцающий прямоугольник. Сверкнул перстень на его пальце.

Смотреть больше пока было не на кого. И я подумала, что не будь Алви таким мерзавцем, я бы посчитала его привлекательным. Очень привлекательным. Светлые, чуть волнистые волосы, остриженные коротко, высокий лоб, мужественный овал лица, не округлый, не квадратный, а именно такой, какой нужно. Упрямый подбородок с ямочкой, лёгкий загар, розовые, чётко очерченные губы в постоянной полуусмешке, будто в готовности высмеять кого угодно. Может чуть великоват нос, но не так, как у Джестера.

Приопущенными внешними уголками глаза Алви из канонов красоты выбивались. Я подметила небольшую асимметрию в его чертах, но тут Алви усмехнулся чему-то в своём магическом журнале, и естественным магнетизмом стёрло любые недостатки.

Впрочем, он явно о них и не догадывался, считая себя самым лучшим. Гордо посаженная голова на сильной шее, атлетический разворот плеч, раскрепощённость движений дикого кота, отчего создавалось ощущение, что ему всё позволено. Всегда и везде. И это раздражало больше фраз. Меня, затурканную дисциплиной и холодными карцерами за лишнее слово. Ведь и без магии менталистов было понятно, что едва соскочившего со скамьи выпускников профессора Алви не муштровал никто. А это несправедливо!

Аудиторию начали заполнять студенты. Они посматривали на меня с недоумением. Среди последних вошедших я увидела Агнешку. Та явно удивилась, но предпочла не подавать виду и устроилась в трёх рядах от меня. Рядом с другой блондинкой. Увы, не той, что была вчера на лестнице.

Алви обвёл всех взглядом ленивого кота, затем так же лениво встал. Его улыбка сулила мало хорошего, но чертовски было интересно, что произойдёт дальше.

– Итак, продолжим тему прошлого урока, – заявил Алви и вдруг уставился на соседку Агнешки. – Лорелей Стирел, что это за ужас на вас сегодня? Портниха была слепая?

Я, округлив глаза, уставилась на Алви: он, что, со всеми такое себе позволяет?!

Яркая блондинка встала и улыбнулась:

– Почему вы спрашиваете, профессор?

– Молодец, – ответил Алви и перевёл взгляд наверх: – О, Торстона Фога опять нет? Вот кто мечтает обрасти минусами и вылететь!

– Я здесь. Здесь я, – немного обиженно поспешил ответить долговязый рыжий парень со второго ряда.

– Вниманием нет. Минус заслужил.

– Чем? Я же не пропустил и не опоздал… – промычал долговязый.

– Но не выучил тему, – отрезал Алви, вольготно прохаживаясь по сцене.

Я села полубоком, чтобы не только наблюдать за нахалом-преподавателем, но и рассматривать лица в аудитории. Алви продолжал выискивать жертв.

– Сигал, почему явился первым в аудиторию? Думал, не спрошу, если выслужишься?

– Не думал, – спокойно ответил приземистый студент с раскосыми глазами, медным оттенком кожи, с затянутыми в тугую косу смоляными волосами.

– И когда думать научишься?

– Никогда, сэр. Разум – болтливая обезьяна, предпочитаю созерцать, – бесстрастно ответил студент.

Алви прошёлся дальше, поморщившись.

– Что за дурацкая улыбочка, Софи? Не можешь забыть прошлую ночь?

Кареглазая, взъерошенная Софи ничего не ответила, просто промолчала, продолжая загадочно улыбаться. Алви кивнул и перевёл внимание на её соседку.

– Катни, снова в облаках? Что мы учили первым пунктом на прошлом занятии? Ну же, ну же, ну же… Быстро отвечай! Быстро, я сказал! Чего копаешься в записях, в мозгу ничего не осталось?

– Извините, сэр, сейчас, сэр.

– Минус в рейтинг.

Алви продолжал нападать то на одного, то на другого. Я не могла поверить своим глазам и ушам: это урок хамства или как вообще возможно подобное поведение преподавателя?

Алви внезапно закончил обливать аудиторию грязью, его лицо стало спокойным, он произнёс:

– Теперь включились вниманием и перестали думать о вечеринках, злом профессоре, несправедливости и повидле на завтрак. Повторяю ещё один раз, а потом пеняйте на себя: для любого ментального воздействия сначала вас требуется подцепить на крючок эмоции. С помощью хамства, обычной словесной агрессии это сделать проще простого. Вы поддались той эмоции, которую вам навязывают, и всё: вы открылись, распахнули забрало, скинули латы. В такую вот брешь, – Алви раскрыл руки на расстоянии полуметра, – как у тебя, Катни, или у тебя, Торнстен, или у прочих, кто сейчас почувствовал стыд, гнев, суматоху, возмущение, неловкость, в эту дыру можно не то что крючок, ковш запустить и делать с вами ментально всё что хочешь.

«Ничего себе!» – сказала себе я, понимая, что и не менталисту эта информация будет очень полезна.

– Пишем, – сказал Алви. – Для того, чтобы защитить себя от ментального воздействия нельзя терять себя, нельзя оправдываться, нельзя отвечать на хамские вопросы. Так что тебе, Сигал, тоже незачёт. Ответил неплохо, но неверно. Нельзя говорить про себя. Как только вы начали это делать, знайте: крючок поставлен. Это была провокация – дезориентация эмоцией.

– Что же, быть бесчувственным, как стена? – пробормотала я себе под нос.

Алви глянул на меня и сверкнул глазами.

– Поднимайся, Стоули. Давай, давай. Кто не знает, Танатрея Стоули – это пока незаслуженно звезда, королева слухов и заклинательница драконов, вольнослушательница нашего курса, которая любит дурацкие шуточки и притворство.

Я вспыхнула, вставая со скамьи. Алви махнул на меня рукой, расставив пальцы. Я с удивлением обнаружила вокруг себя нечто светящееся. Облако, повторяющее тело? В аудитории стало темнее. Судя по вниманию студентов, они тоже видели это облако. Алви ткнул пальцем в мерцающую красным точку возле моего левого плеча и проговорил:

– Видите, как мгновенно мисс Стоули прореагировала на провокацию? Красный, значит, гнев. Отличная брешь для крючка. Плюс рядом белесое пятно. Таким окрашиваются страх, ужас, стыд. Тоже подходят. О, а вот образовалась чёрное пятнышко – негодование. Тут просто посадить наживку сам Бог велел!

– Я…

– Да, ты не подопытный экземпляр, Стоули, хотя почему бы и нет? Тут все в равном положении. Почему кто-то другой должен отдуваться, а ты просиживать часы на скамье? – Алви взглянул мне в глаза с улыбкой эгоистичного подростка.

Боковым зрением я отметила вспышку красного и чёрного в моей ауре, и вдруг остановила себя: а зачем? В секунду пролетели воспоминания о том, что я умела сдерживаться в приюте, что бы ни говорила госпожа Тодлер. Вот только переплетением кос из энергии здесь не обойтись. Я представила успокаивающую голубую энергию вокруг, которая обрушилась на меня, как колпак. И будто заморозилась, даже холодно стало.

– О-о-о… – выдохнули студенты.

Кажется, они это увидели. Алви изумлённо изогнул бровь.

– А теперь мы видим, как студентка пока ещё минус первого курса ставит защиту. – И он удовлетворённо кивнул. – Неплохо, Стоули.

– Я могу сесть? – ровно спросила я.

– А что это за стигма в ауре возле её руки? – спросила Агнешка.

Я подняла левую руку и сама увидела в ауре грязно-фиолетовые стрелки, раскрученные спиралью против часовой стрелки на уровне ладони. Похоже было на лишай, вот только отчего-то живой и движущийся. Я почувствовала отвращение.

– Отлично, Ковальски, плюс заработала, – заявил Алви. – Внимательность – самая важная черта мага. Не только менталиста. И на что это похоже, раз спросила?

– На проклятие… – неуверенно ответила Агнешка. – Только выглядит оно странно. И видно не сразу.

– Чем странно? – допытывался Алви.

Я поморщилась: почему он говорит об этом? Почему не переведёт тему? О нет, ему, похоже, понравилось, он продолжал! Хочет меня унизить? Не дождётся! Я вскинула голову и заморозилась ещё сильнее.

– Обычно проклятие ставится на человека, на род, семью. Это проклятие персональное. Такие программы уничтожения имеют конкретную окраску в зависимости от цели разрушения: на личную жизнь, на карьеру, на какие-то события, на детей, на деньги, а тут…

– Проклятие зациклено не только на человека, но и на какой-то предмет. Материальный, возможно магический, – добавила её соседка.

– А откуда оно? – пробормотал толстяк в приплющенным носом с пятого ряда.

– Мы же не можем так проследить, откуда! – воскликнула соседка Агнешки. – Только с помощью ритуала. Но проклятие свежее ещё… аура не разрушена рядом.

– Вернула балл, Лорелей, – ответил Алви. – Кто видит больше? Кто хочет два балла в рейтинг?

Встал со скамьи круглолицый Сигал.

– Если позволите профессор. Я вижу внутри проклятия ещё одну стигму. Вот только не могу понять её значение, никогда не видел такого знака. Он постоянно меняется. Но очень похож на ключ. Впрочем, теперь с защитой мисс Стоули всё стало видно гораздо хуже.

– Зорко, Сигал, – сказал Алви, засовывая одну руку в карман. – Но нет точного ответа, нет и пряников.

– Это как-то связано с тем, что мисс Стоули оказалась у штогринов? – добавил Сигал.

Остальные ахнули:

– Значит, это были не слухи?!

– А почему проклятие не сняли ещё? – воскликнул Торнстен. – Это же запретная разрушительная программа!

– Дурак, что ли? – возмутилась Агнешка. – Оно свежее совсем! А снять можно только ритуалом в полночь! Значит, ещё сутки не прошли. Да, сэр Алви?

«Вот спасибо, просветили,» – недовольно подумала я, чувствуя себя, как зверушка на арене. «Спокойно, Трея, спокойно!»

Алви обернулся к классу, и аура вокруг меня погасла.

– Любой слух – слух лишь отчасти. Садись, Стоули, спасибо. Теперь вернёмся к ментальным воздействиям.

Замороженная, как колбаса из карцера, я села и холодно констатировала: Алви использовал меня, как методическое пособие для урока. Как этично! С другой стороны, о какой этике можно говорить рядом с этим мерзавцем? Он, наверное, даже слова такого не слышал.

Я не расслабилась до самого конца урока. Едва студенты покинули класс, Алви повернулся ко мне.

– Ну как? Узнала кого-то?

– Нет, – ответила я. – А вы как? Много крючков наставили для манипуляции моим сознанием?

Алви подкатил глаза к потолку и выдохнул.

– Зачем мне твоё сознание, Стоули?

– Зачем вам моё сознание, сэр Алви?

Он глянул на меня и расхохотался:

– О, ты лекцию слушала и что-то запомнила? Поздравляю!

– Благодарю за полезные сведения. Игнорировать вас пока невозможно, поэтому буду тренироваться проваливать провокации.

– Какая ты смешная игрушка, Стоули, – покачал головой Алви. – Провокации можно отразить, если они есть. И были на тебя направлены.

– Вы хотите сказать, что вы просто хам? От природы?

Он глянул на меня с прищуром.

– А ты дерзкая, потому что с козами общаться привыкла, или просто очень хочешь новых минусов в рейтинг и покинуть академию?

«Интересно, что я ему такого сделала? Он ненавидит меня с первой минуты,» – подумала я, но взяла себя в руки и вслух сказала с глуповатой улыбкой:

– Простите, сэр, козы имеют неимоверное влияние на развитие характера, а также бараны, овцы и прочие парнокопытные. Это не вы поставили проклятие?

– Зачем мне такие заботы, Стоули? – перестал улыбаться он.

– Зачем вам такие заботы, сэр Алви?

– И всё-таки балл в рейтинг себе вернула, – усмехнулся он. – Пожалуй, даже два. И вообще вон из аудитории, Стоули. У меня законный перерыв.

– Зачем вы рассказали всем про проклятие?

– Я? – сощурился Алви. – Это твоя аура рассказала. Проклятие сокрыть нельзя. Почему бы не попрактиковаться, если есть на чём?

– Я вам не учебное пособие.

– Ошибаешься.

– И не игрушка! Не боитесь, что декан, мистер Элоис, выскажет за подобное? Или мистер Гроусон?

– Будешь ябедничать? – изогнул бровь Алви.

Я не успела ответить, а он добавил:

– Прежде чем сделаешь это, подойди к памятнику основателю перед центральным зданием и прочитай фамилию.

Я расправила плечи и сказала холодно:

– О ваших родовых связях я уже наслышана, господин наставник. Вы хотите сказать, что фамилия на камне позволяет вам унижать людей и игнорировать девиз королевства: «Уважение. Дружелюбие. Развитие»?

Алви внезапно навис надо мной. Встал почти вплотную и взглянул так, что в животе моём свернулся ком, а в ногах появилась слабость, насколько бы «замороженной» я себя не делала.

– Академия – это моё королевство. И да! Здесь, Стоули, мне всё позволено!

Тяжело дыша, я вылетела из аудитории в коридор. Пахнуло светом, ветром и свободой из раскрытого окна. Ко мне тут же подскочила Агнешка.

– Трея, как ты?

– Ненавижу мистера Алви, – процедила я сквозь зубы.

– Это нормально, – кивнула Агнешка. – Его мало кто любит. На уроках. Инфант террибль, но знания даёт, как никто! У других профессоров на лекциях тягомотина, аж засыпаешь.

– Тут заснёшь… – зыркнула я на дверь аудитории.

– О да, чуть расслабишься, препарирует, как лягушку, и всем кишки покажет, – кивнула Агнешка и спросила с придыханием: – А кто на тебя поставил проклятие?

– Не ты? – кисло взглянула я.

– Нет.

– А кто мог?

– О, если это не было высказано тебе лично, значит, это сделал кто-то крутой!

Я глянула на неё исподлобья:

– Это не могли сделать… твои подруги?

Агнешка запнулась, затем замотала головой:

– Лили и Наяда – боевые маги, они не менталисты. Такое мог проделать только менталист. И повторюсь: менталист с недюжинными способностями.

– Хм…

– Да и вообще, почему ты вдруг так плохо думаешь о девочках? Лили и Ная вполне милые, к ним только надо привыкнуть.

– Но у меня нет здесь врагов! – воскликнула я. – Зачем кому-то это было делать?

– Не знаю… – задумалась Агнешка, затем подняла на меня голубые глаза. – Но мы тут с ребятами посовещались после пары, и Сигал сказал, а он у нас самый продвинутый, лето в горном монастыре провёл среди супер асов… Так вот он сказал, что эта стигма внутри проклятия – точно ключ, который взламывает барьеры. Очень похоже. Но такому ключу нужен посредник – какой-то магический артефакт или предмет. И похоже, что так ты и попала к штогринам. Ты же туда просто попала?

– Да.

В конце концов, меня никто не предупреждал о конфиденциальности, а выяснить, что происходит, с Алви не выйдет. Элоис тоже не разговорчив.

– Обалдеть! – восторженно заявила Агнешка и коснулась моей руки. – Послушай, проклятие обязательно нужно снять. Ты хочешь его снять?

– Конечно, хочу! А то на лестницу не ступить, не понятно, как вообще ходить на занятия!

– О! – обрадовалась Агнешка. – Значит, это была лестница! Я про магический предмет!

– По всей видимости.

Пальцы Агнешки по-дружески сжали мою руку.

– Боже, я очень хочу тебе помочь! Можно я попробую снять твоё проклятие?

– А ты сможешь?

– Да это и не трудно! Ты только больше никому не доверяй, знаешь, тут много разных… умельцев. А у меня на зачёте по снятию сглазов и проклятий «отлично» было. И на практикуме.

Честно говоря, ходить с проклятием мне совсем не улыбалось, а господа преподаватели говорили только про расследование.

– С проклятием оставаться очень-очень опасно! – добавила Агнешка.

– А зачем тебе это?

– Не зря же я учусь. Не только могу помочь, но и хочу!

– Хорошо, – вздохнула я. – И что надо делать? Какой-то ритуал?

– Ага, – радостно кивнула Агнешка. – В полночь.

Тиктаклины на строгой башне зазвенели молоточками. И она убежала. К аудитории сэра Алви подходили студенты. Я рассматривала каждого с пристрастием и не находила то измученное некрасивое лицо. Увы, мне придётся снова идти на занятия Алви… Как же не хочется!

Вдруг из-за угла вынырнул раскосый Сигал, улыбнулся мне дружелюбно и сказал:

– Какая вы красивая, мисс Стоули! Просто божественная красота!

Я оттаяла от такого искреннего комплимента.

– Спасибо!

– Мне очень жаль, что сэр Алви так с вами поступил. Новичка. Без подготовки, ещё и восхитительную девушку… Это жестоко!

– Приятно, что вы меня понимаете, – грустно вздохнула я.

Он чуть тронул меня за предплечье и проговорил с придыханием:

– Не только понимаю, но и хочу помочь. Вы позволите снять с вас проклятие?

Я растерялась. Такому искреннему, симпатичному молодому человеку отказать было трудно, почти невозможно, и очень захотелось согласиться…

И вдруг над ухом раздался окрик:

– Сигал! Я давал тебе такое задание? Нет! – это снова был Алви, златокудрый негодяй.

– А я бы хотела, – задрала подбородок я. – С проклятиями ходить опасно.

Сигал вежливо отступил, но не дал дёру.

– А без головы ещё опаснее! – заявил Алви. – Такие стигмы должны снимать только опытные менталисты, а не третьекурсники. Сигал, свободен. И всей очереди душеспасителей скажи то же самое. Поднимайте рейтинг на другом.



Сигал кивнул, улыбнулся мне ещё раз улыбкой горного монаха и ушёл.

– В класс, Стоули, – скомандовал Алви.

Я поджала губы.

– А я уже всех видела. Её среди них нет. Может, мне стоит заняться своими уроками?

– Ими ты и будешь заниматься, – холодно заявил Алви и щёлкнул пальцами.

Из моей сумки выплыл листок с личным расписанием. Со вторым щелчком пальцев записи в разлинованных столбцах с названиями предметов стёрлись и появились новые:

«Основы ментальной магии» – 1 курс, «Внушение и ментальная защита» – 4 курс, «Управление поведением» – 5 курс, «Чувства и эмоции» – 1 курс, «Работа с аурой» – 3 курс, «Управляемые сновидения» – 2 курс.

– Считай, что у тебя экстерн по ментальной магии, Стоули, – заявил Алви.

– Вы же говорили, что я должна присутствовать только на уроках со старшими студентами. А мне нужно приручать виверну, – процедила я.

– Я передумал. Пока тебе нужно выжить. И в данный момент это проще сделать рядом со мной. – И он язвительно улыбнулся: – Считай меня своим ангелом-хранителем.

К концу учебного дня моя тетрадь была исписана, а голова шла кругом от видов гипноза, раскачивающихся маятников, летающих по аудитории шаров света; от типов манипуляций, боевых техник; классификаций страхов; разнообразия аур. Их, кстати, без подсветки Алви мне увидеть так и не удалось.

Если честно, то пока всё увиденное и услышанное превратилось в сваренную комом кашу. Зато Алви будто бы и не устал. А ведь он целый день жонглировал настроением окружающих, мгновенно переходил от спокойствия к гневу, от раздражения к улыбке, когда требовалось; включал обаяние и наводил ужас. И делал это, как актёр в театре, легко, словно надевал маски.

– Ну что? – спросил он с прищуром по окончанию последней лекции. – Кто из них?

– Её здесь не было, – покачала я головой.

– Уверена, Стоули?

Уверена.

– Хм… – постучал пальцами по локтю Алви. – Дело принимает интересный оборот. Значит, твоя злоумышленница – не студентка ментального отделения. А это в принципе маловероятно, учитывая сложность стигмы.

Он пропустил меня в дверь аудитории, а я решила озвучить давно крутящуюся в голове мысль:

– А может она использовала магическую маску?

– Откуда ты знаешь о масках? – удивился Алви и кивнул мне за спину. – У нас всё глухо, Элоис.

Я обернулась и прикусила язык: позади стоял декан. Как и утром, весь в чёрном с затянутыми в хвост тёмными волосами. Серые глаза сверкнули из-под корсарских бровей. Кажется, сердито. Ой… Я же не должна болтать об этом!

– Так откуда вы в курсе о масках, Танатрея? – пробасил Элоис, и его голос с чувственной хрипотцой как всегда прокатился волной мурашек по моему телу.

– Слышала как-то… – ляпнула я. – Легенду.

– Где? – спросил Алви.

– В родных местах…

– А-а, – ухмыльнулся он, – козы нашептали!

Я даже не огрызнулась, лишь с опаской глянула на Элоиса, мысленно извиняясь. Чтобы замять момент, решила быстро перевести тему, как советовал на уроках Алви.

– А с лестницей что-то выяснилось?

– Решением совета преподавателей магия центральной лестницы заблокирована.

– То есть теперь это просто ступени? – спросила я.

– Да, – ответил Элоис, изучая меня так, что я смутилась.

– Хорошо, – мило улыбнулась я. – А то мне уже все студенты предлагают снять проклятие, потому что это опасно. Но ведь если промежуточный ключ, то есть эта лестница, не работает, мне же ничего не грозит, да?

Брови Элоиса сдвинулись к переносице, взглядом он едва не пригвоздил Алви к стене. Тот красноречиво на меня покосился, и засунул руки в карманы.

– Какого чёрта вы болтали о проклятии перед студентами, Алви?! – прорычал Элоис. – Вам доверили девушку не в качестве экспоната!

О, зачем я сказала это? Кажется, я чемпион по ляпам.

– Проклятие нельзя скрыть! – пискнула я между ними.

Горячей рукой Элоис отодвинул меня в сторону. Алви нагло ухмыльнулся и повторил:

– Проклятие нельзя скрыть.

Пальцы Элоиса сжались в кулак, и сглотнув, я подумала, что он, конечно, хоть и не с мою голову, но очень большой. Расстояние между мужчинами уменьшилось. Элоис сказал:

– Не надо лапшу на уши вешать мне, сэр.

– Пожалуй, странное заявление по отношению к магистру лапши. Так же вы меня за глаза называете? – задрал подбородок Алви, переполненный нахального ехидства, словно напрашивался на драку. – И вообще, что вас так взволновало? Мне решать, что делать со студенткой, я её наставник.

Элоис смотрел на него испепеляюще.

– Хочу напомнить, Алви, что вы младше по рангу. И расследование веду я. Так что да, мне есть дело. И я имею право указывать.

– Не думаю, – недобро заявил Алви. – Расследовать я не мешаю. Остальное – моё дело. И, кроме того…

– Ваши сентенции о предках-основателях оставьте для студенток, Алви, – отрезал Элоис. – Возможно, однажды вы и станете тут верховодить. Но на данный момент знайте своё место. В академию меня пригласил не кто иной, как Его Величество и ваш отец.

– Ах да, – едко сузил глаза Алви. – Вы же подсиживаете старичка Гроусона, господин почти-ректор. Но, упс, «почти» не считается. Кстати, Гроусон в курсе ваших карьерных планов?

– Не ваше дело! С такой мелочью, как опознать виновного и то не справились. Значит, девушку я забираю, продолжайте развлекаться с кем-нибудь ещё! – рыкнул Элоис и положил мне руку на плечо. – Идёмте, Танатрея.

– Куда? – пискнула я.

– Займёмся защитой, – буркнул он.

Но Алви почему-то это не устроило. Он тоже положил мне руку на плечо.

– Стой, Стоули, мы не закончили.

– Закончили, – рявкнул Элоис.

– У меня распоряжение от Гроусона. Он пока ещё ректор, – заявил Алви.

– Пока. Ещё, – ответил Элоис.

– А вам не кажется, господин декан, что у вас преувеличенный интерес к этой студентке. Чем он вызван? – встал на пути Алви.

Элоис, выше его и меня, и мощнее раза в два, холодно парировал:

– Есть такое слово – «ответственность», сэр Алви. Уверен, вы слышали, но не встречались. И если именно в нашу академию судьба привела единственную в мире заклинательницу драконов, мы должны её сохранить и выучить. И это вопрос даже не академии, а государственной важности.

– В мою академию, – мрачно сказал Алви.

– Мы не говорим здесь категориями будущего. Вашей она станет лет через… – Элоис сощурился. – Десять? Двадцать? Когда наберётесь опыта и мудрости. Одного таланта менталиста не достаточно. Не согласны? Спросите у отца.

– Вы же знаете, я не прощу вам этих слов, – зло заявил Алви.

– А я не ищу вашего расположения, – ответил Элоис. – Идёмте, Танатрея!

Я растерянно глянула на Алви. У того желваки ходили по скулам.

– Я выполню домашнее задание… – промямлила я.

Элоис развернул меня, подхватил под локоть и задал направление. Точно так же, как Вёлвинд в приюте. У меня перехватило дух. Я снова сказала себе: это он…

Мы пересекли холл, ступили на лестницу, и только тогда я решилась глянуть на Элоиса. Он шёл рядом, нерушимый, как скала. Огромная чёрная скала. Меня никто в жизни не защищал! Кроме него… И я должна была быть ему благодарна, но почему-то мне стало не по себе. Наверное, потому что никто на свете не обладал такой внутренней мощью.

Я не заметила, как мы оказались на минус четвёртом уровне перед кабинетом декана. Элоис открыл передо мной дверь. Я взглянула на него завороженно. Он улыбнулся уголком губ:

– Всё хорошо. Не надо бояться.

– Я не боюсь, – гораздо более робко, чем раньше, ответила я.

Элоис улыбнулся глазами, словно сказал: «Знаем, знаем», и в моём сердце стало тепло: он помнит наш разговор в пространственной петле! Если это он…

Но Элоис ничем не показывал, что именно он спас меня тогда, и это ещё больше цепляло моё внимание. Я старалась не пропустить ни слова, ни взгляда, и всё внутри меня замирало. И я ждала, что он расскажет о своей тайне сам. Ведь однажды расскажет?

– Садитесь, Танатрея, – сказал Элоис. – Я заварю чаю.

И я послушалась, заняв краешек кожаного дивана. В кабинете было полутемно, одна лампа зажглась на письменном столе, оживив тени. Высокие потолки подпирали набитые фолиантами шкафы. В том, что стоял напротив меня, были не книги, а артефакты.

Здесь пахло пылью от старых корешков на полках, и свежестью: увлажнённым дождём хвойным лесом и какой-то острой специей. Странное сочетание. Впрочем, как только Элоис сел рядом, я поняла: это его запах. Мысли смешались, когда я попала под прицел серых глаз.

– Вы не из Ихигару, – внезапно для себя сказала я.

– Верная догадка. Я с Севера.

– Я тоже… – во рту у меня пересохло.

В ответ внимание и намёк на улыбку.

– Как ваше самочувствие?

– Спасибо, хорошо.

Я сложила руки на коленях, не зная, как принято сидеть правильно. Отчаянно хотелось ему понравиться и не разочаровать, но нас учили только этикету служанок, а родители мне позволяли всё что угодно. Однако мне до внутренней дрожи претило бы, если б он сказал что-то из репертуара Алви: про деревенщину, дерзость и невежество. Я опустила глаза, не выдержав его взгляда, и пробормотала:

– Сэр Алви вас специально злил. Не в смысле именно вас. Но так можно ментальный крючок поставить и манипулировать. Вы будьте с ним осторожны… – голос у меня резко сел от волнения.

– Спасибо за заботу. Всегда это учитываю, – улыбнулся Элоис. – Но мне в любом случае можно не опасаться.

– Почему?

– Магическая защита.

Он подцепил пальцем цепочку и вытащил из-под сюртука медальон. Красивый алый камень, обрамлённый переплетениями тёмного металла. Я вспомнила о таком же камне на магическом жезле Вёлвинда. У меня закружилась голова.

– Вы хотите и мне такой дать? – спросила я, тут же смутилась, вспомнив ответ Алви на мою просьбу о зеркальном шарике, но Элоис кивнул.

Он встал. Я почему-то тоже, хотя он не просил. Просто иное было бы невежливым. Он улыбнулся, как понятливой ученице. Открыл дверцу шкафа и снял с подставки крупный стеклянный шар, внутри которого подобно рыбке плескалась тьма. Я вздрогнула: это напомнило мне штогринов. Отдалённо, но всё же…

Взглянула растерянно на Элоиса. Он подбадривающе кивнул.

– Не бойтесь. В разных руках тьма может быть разной. Она может быть послушной, управляемой. Может даже служить.

– Правда? – вскинула я ресницы.

– Правда.

– Чтобы защитить вас от нападений, я сделаю вам ваш собственный медальон с частицей вашей энергии, – сказал Элоис. – Для этого подойдите.

Я шагнула к нему. Было немного боязно, но разве после всего я могу ему не доверять?

– Возьмите шар в руки. – Он протянул его мне.

Я осторожно коснулась стеклянных стенок, ещё хранящих тепло его ладоней. Было в этом что-то такое, личное. Я взглянула в серые глаза. Элоис вкрадчиво добавил:

– Спокойно, всё хорошо. Просто немного магии. Прислушайтесь к себе.

Он снял крышку. Тьма перестала биться хаотично, поднялась вверх и запульсировала так же, как тот сгусток, который чудился мне в карцере.

– Коснитесь пальцем, – негромко сказал Элоис. – И останьтесь так.

Живая тьма на ощупь была маслянистой, прохладной и немножко шерстяной. Она облизывала мой палец. И вдруг кольнула. На подушечке выступила алая капля, которую тьма тут же слизала.

– Всё нормально, – сказал Элоис. – Тьма познакомилась с вами. Можете убрать палец.

Он накрыл сгусток тьмы стеклянной сферой и, забрав шар, протянул мне платок. Шар вернулся на своё место на полке. А я стояла, испытывая смущение и странное тепло во всём теле. Оно растекалось от пальца по руке, наполняло меня, как сосуд. Элоис встал рядом, рассматривая сверху вниз. Боже, я такая маленькая рядом с ним!

Какая-то крошечная часть меня даже испугалась, но может, это был просто трепет от того, что он рядом? Вёлвинд?

Так хотелось произнести это имя вслух! Но нельзя…

А он стоял и ничего не говорил, просто смотрел на меня и заставлял волноваться. Голова кружилась от вопросов и от его запаха, и сам кабинет вокруг нас, казалось, был заполнен магией, трепетом и смущением, которому было невозможно подобрать имя…

– Палец саднит, – сказала я тихо.

– Это пройдёт. Быстро, – ответил он так же негромко.

Снял свой медальон и надел на меня. Тот, ещё храня его тепло, скользнул в вырез моего скромного форменного платья. Прохладный, обжёг кожу. Элоис поправил цепочку, коснувшись шеи, приподнял и опустил мои волосы. Затем будто случайно дотронулся кончиками пальцев до моей щеки. Волны мурашек пробежали по моей коже. Что-то непонятное, такое же острое, как азарт, и сладкое, как радость, зажглось в моём теле. Я облизнула горячие, словно в жару, губы. Он приклеился к ним взглядом. Затем отступил.

– Ваш медальон с защитой от внешних влияний будет готов только завтра. Пока ходите в моём.

– А вы?.. – Я не узнала свой голос, он звучал неестественно, слишком звонко.

Элоис улыбнулся.

– А мне не рискнёт никто угрожать. Я ношу свой по привычке.

Я заморгала, ругая себя за глупость.

– Конечно. Спасибо!

– Не за что.

Элоис отошёл в сторону, налил кипятка в чёрный керамический заварочный чайник. И уже совсем отстранённым тоном добавил:

– Можете без оглядки веселиться с друзьями сегодня. Теперь нет нужды ходить под присмотром. А проклятие снимается ночью. Я пришлю к вам менталиста.

– А мистер Алви?

– Он не единственный одарённый маг в академии, уж поверьте, – усмехнулся Элоис. – Чаю хотите?

Я бы хотела и чаю, и поблагодарить его за подарки, и за спасение, но я не могла сейчас просто сесть с ним рядом за столом и чаёвничать. Что-то в его облике, в серых глазах меня останавливало. И снова стало немножко не по себе.

Не время… Он сам…

– Нет, спасибо, спасибо за всё! – ответила я. – Я, пожалуй, пойду?

Он кивнул, будто благодаря за деликатность.

– Идите, Танатрея.

Я вышла из кабинета. Осторожно прикрыла дверь и пошла по коридору. А потом коснулась платья, чувствуя под ним медальон Элоиса.

Кожа в ложбинке между полушариями груди горела, словно не медальон, а сам Вёлвинд касался меня там пальцами. Я залилась краской. Потом выдохнула громко и побежала наверх. К счастью, лестница была теперь просто лестницей… Я надеюсь…

Вечерело. Сквер благоухал. Растения здесь были, конечно, исключительными, и не шли ни в какое сравнение с нашей скромной северной флорой. Я засмотрелась на цветущие белыми фонтанчиками кустарники, растворяя в них моё смущение.

– Вот ты где! – подскочила ко мне Хлоя в платье, украшенном цветами, и с сияющими бабочками в волосах.

– А мы тебя ищем! – рыженькая Минни, похожая на сливочный торт в клубничном соусе, и пахло от неё так же. – Говорят, тебя сэр Алви взял в оборот! С Днём рождения! У тебя взгляд такой интересный! Ты почему-то очень красивая сегодня!

– Спасибо. А зачем вы меня ищете?

– Ну как же! – воскликнула Хлоя. – А вечеринка?

– Какая вечеринка?

– Твоя! – сказала радостно Минни. – Нельзя же становиться такой заучкой, причём до начала сессии!

Хлоя кивнула и выставила палец со сверкающим ноготком:

– Факультет бытовой магии никогда не бросает именинников не отпразднованными!

Я хмыкнула.

– Звучит угрожающе.

– Ты даже не представляешь, насколько! – рассмеялись девочки и подхватили меня под руки. – Срочно снимать с себя занудную форму и радоваться! Иначе не успеем!

Радоваться я была не против, так что позволила взять себя на абордаж. И мы понеслись переодеваться. Мысли об Элоисе, Алви, проклятии, покушениях, тьме, пробующей мою кровь, и гипнозе на скорую руку покинули меня в весёлом водовороте.

Я, наконец, примерила перед девчонками свои новые платья, получив кучу восторгов. Мои самопровозглашённые феи-крёстные тоже прикладывали к себе мои новые наряды и кружились перед зеркалом. Комната под башней наполнилась смехом, шутками, шелестом тканей и сладостным чувством примерок, понятным только девушкам.

Я остановилась на том голубом воздушном чуде, которое примеряла первым. Хлоя снова наколдовала мне восхитительную причёску. Геккончик, забравшись на стол, одобрительно квакнул. Хлоя протянула ему печенье.

– Милый какой! Ни у кого такого фамильяра нет.

– Пойдёмте? Я готова! – радостно сказала я, разглядывая себя в зеркале.

Ещё два дня назад даже представить было трудно, что я могу быть такой… почти леди.

– А духи? – спросила развалившаяся на моей кровати в облаках розовых кружев Минни.

– У меня их нет, – призналась я.

– Нет любимого аромата?! – ужаснулась Минни так, словно я призналась, что по ночам пью кровь носорогов. – У девушки должен быть свой особенный запах, по которому её будет узнавать парень! Ты же хочешь отношений?!

В голове возник Алви, и я тут же почувствовала тепло медальона на груди, отданного Вёлвиндом… Почему я подумала сразу об обоих?

– О, чего ты так раскраснелась? – удивилась Хлоя. – У тебя уже есть парень?!

– Что касается ароматов, я сирень люблю! – выпалила я.

Минни подскочила с кровати и ткнула крошечным жезлом в ветку в вазе. Из мелких цветочков потянулся нежно-фиолетовый дым. Минни достала из висящей на поясе кружевной сумочки флакон. Сиреневый дымок нырнул в него, окрасив бесцветную маслянистую жидкость. Минни заткнула флакон крышкой и протянула мне:

– Подарок от меня на день рождения! Цвети и пахни!

Сумерки превратились в ночь, самое лучше студенческое время. В цветочном саду за нашим зданием собралась целая толпа студентов. Большинство я видела мельком, кого-то вообще в первый раз, но все они пришли на вечеринку, устроенную ради меня. Может, им было и всё равно, что праздновать, но моё сердце радостно билось и было благодарно.

Повсюду горели развешенные бумажные фонарики, превращая парк нашего общежития в волшебный уголок. Летали по воздуху сверкающие фигуры. Они меняли форму, стоило дотронуться до них пальцем. Я ткнула завороженно в серебряного единорога, и он превратился в бабочку. Откуда-то лилась музыка. Было просто волшебно! Теперь я понимаю, почему все любят бытовиков! Я их тоже обожаю!

Парни со смехом взорвали пролетающий над ними полосатый шар. Он рассыпался ворохом конфетти. Девчонки взвизгнули и бросились прочь, одна не успела, и её платье поменяло цвет из розового на алый.

– Они испортили ей платье! – ахнула я.

– Это временно! Но опасно, – хихикнула Минни. – Можно запросто оказаться в жёлтых туфлях и малиновом наряде. Ужас натуральный!

– Зато весело! – подмигнула Хлоя.

Девчонки продолжили болтать и здороваться со всеми, представляя меня. А у меня разбегались глаза. Как здесь всё было не похоже на жизнь в приюте! Красивые наряды вместо мышиных платьев; угощения на столике в многоэтажных вазах вместо похлёбки на ужин. И я могу брать, как любой из студентов, эти фрукты, конфеты, печенье, кексики с вишенками… Не верится! Что-то внутри задрожало, напоминая о голоде и лишениях, но я расправила плечи и широко улыбнулась. Пусть никто не догадается, что для меня происходящее похоже на сон!

Ярко-розовый напиток в большом котле вызывал некоторые опасения, но все радостно разливали его по бумажным стаканчикам. Хлоя и Минни что-то крикнули про его состав, в гвалте я не расслышала ни слова. Кто-то сунул мне в руку стакан, кто-то плеснул напитка. Я попробовала. Было вкусно! Сладко! Какой чудесный компотик!

Хлоя и Минни потерялись в толпе. А я, продолжая улыбаться, вернулась к столу с вазами и… незаметно, как монетки в приюте, стянула несколько конфет одну за одной, пока никто не видел. Спрятала их в сумочку, висящую на талии. Никто не знает, когда сказка закончится…

Парень с разудалым видом и распахнутым сюртуком налил мне ещё розового компота. Попивая приятную сладость, я пошла по саду, разглядывая всё с большим любопытством. Девушки в открытых платьях под кустом белых гортензий зачем-то обсыпали друг друга сверкающей пыльцой.

– Трея, иди к нам! – крикнула одна из них, и я узнала Агнешку.

Они обсыпали и меня, заорав: «С Днём рождения!», к счастью, не испортив платье. Зато стало ужасно смешно и весело. Девушки потянули меня к площадке, возле которой с упоением играли на музыкальных инструментах ребята из творческого факультета и один зелёный гигант. Он отстукивал на барабанах так бойко, что я невольно начала пританцовывать. А потом пустилась в пляс со всеми, забыв, что не умею танцевать те танцы, что были сейчас в моде. Не смутили даже Наяда и Лили, мелькнувшие в толпе.

И вдруг кто-то тронул меня за плечо. Окружённая парнями, разгорячённая танцами, я оглянулась. Это был Джестер Вагнер.

– Трея, что ты тут делаешь? – спросил он.

– Веселюсь!

Я едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть от того, насколько неуместно смотрелся он среди дурачащихся студентов, строгий и гордый, как ворон среди попугаев и райских птиц.

– Ты должна прекратить, – сказал Джестер. – Завтра приручать драконов. Надо выспаться.

– Ой-ой-ой, посмотрите, кто пришёл! – вдруг вырисовалась рядом со мной Наяда. – Может хоть раз повеселишься с нами, Джестер?

Лили тоже вынырнула из-за спины танцующего парня и, кокетливо мотнув рыжей шевелюрой, по-лисьи произнесла:

– Потанцуете со мной, мистер Вагнер?

Джестер взглянул на неё как-то странно и отрезал:

– Не танцую.

– Жаль, – проворковала Лили. – У Треи день рождения. Может, в такой день отложим наши политические распри, а, господин председатель?

Джестер застыл, как каменный столб. Потом холодно сказал:

– Не стоит, мисс Пелье. – Посмотрел на меня ещё суровее: – Трея, поздравляю. Но я предупредил. Гулять или высыпаться перед заклинаниями – твой выбор. С драконами не шутят!

А затем развернулся и ушёл, словно его оскорбили.

– Король зануд! – расхохоталась Лили.

– Мистер заклинатель просто растерялся: кого взять в свой воображаемый гарем, в котором он так часто бывает: тебя, меня или Трею. Ты, кстати, сегодня очень даже ничего, – сказала Наяда.

– Спасибо… – ответила я, переводя дыхание.

– Что там с ключом? Нам нужно помещение, – язвительно поинтересовалась Лили.

– Джестер сказал: в общем порядке выдаст, – сообщила я.

– Как же! – выпятила губу Лили. – И мы договаривались не о том! Готовь свою спальню! Мы будем делать у тебя всё, что захотим!

Они с Наядой танцующим шагом скрылись в толпе. А у меня мгновенно упало настроение. Увы, от таких нападок медальон Вёлвинда меня не защищал.

«Но пусть не думают! – разозлилась я. – Это моя вечеринка, и я буду веселиться, пока сама не передумаю!»

Во рту пересохло, я пошла к столу с угощениями. Выпила розового компота залпом, чтобы унять раздражение и жажду. И ещё один стакан. Море стало по колено.

Метнув световым лучом из ладони, взорвала полосатый шар над головами ничего не подозревающих парней. Их костюмы под магическим конфетти стали оранжевыми, синими и зелёными в цветочек. Хмыкнув, я сбежала от них на танцплощадку, чтобы взорвать такой же шар над Лили.

Вот только где они? Я нацелилась на приближающуюся к головам танцующих полосатую бомбочку. Кто-то снова тронул меня за плечо. Разворачиваясь, я начала говорить сердито:

– Джестер, я хочу весе… – и запнулась.

На меня ехидно смотрел Алви, белая рубашка расстёгнута ниже яремной выемки, подкатаны рукава почти до локтя, прогулочные брюки, его можно было запросто принять за студента.

– С чего такое удивление? Не того Вагнера ждала? – изогнул бровь Алви и, подхватив меня за талию, как в танце, вывел с площадки под тень раскидистого дерева. – Пора избавляться от проклятия, Стоули!

– Но сэр Элоис сказал, будет кто-то другой… – возразила я и чуть качнулась.

– Прелесть какая! – подкатил глаза к небу Алви. – Она набралась!

– У меня день рождения! – заявила я дерзко. – Имею право!

– Имеешь, – хмыкнул Алви. – Но не право, а проклятие. Часы тикают. Что на небе видишь?

– Луну… – как-то не очень чётко произнесла я, и кусты поплыли за спиной Алви. Или мы в них поплыли.

– Ясно, – покачал головой Алви, – пунш и веселящая пыльца. Да ты время зря не теряла!

– Не теряла, – мотнула головой я и случайно стукнулась о его плечо. Устала как-то… Ой! Ноги отчего-то не держали больше. Пытаясь удержаться, я скользнула рукой по его шее.

Алви выругался, перекинул меня через плечо и куда-то понёс. В кусты…

Ветки, ветки, ноги, ноги… Темнота. Пару мгновений я висела вниз головой, как перевёрнутый для сушки пустой котелок. Крикнула ночная птица. Я вдруг осознала, что подо мной Алви, который бесцеремонно держит меня чуть пониже спины. В то время, как я созерцаю его… кхм, скажем так, брюки. Кошмар!

Я что было сил застучала кулаками по спине в белой рубашке.

– От-отпустите меня! Эй! Отпустите! – голос мой прозвучал совсем не бодро, словно чужой.

– О, проблеск сознания! – послышалось сверху ироничное. – Обнадёживает.

И он просто продолжил путь. Я попыталась оттолкнуться от того, что было ниже пояса его штанов. Хлопнула ладонью яростно.

– Не заигрывай, Стоули, – хмыкнул этот наглец.

– Я пожалуюсь Элоису!

– Начинай, – заявил сверху Алви.

Затем куда-то свернул, поднялся по широким ступеням и, судя по звуку, толкнул дверь. В пору было испугаться, но сейчас только безумно кружилась голова.

– Не могу больше кверху ногами! Меня вырвет! – крикнула я. – На вас!

– А вот этого не надо.

Алви приподнял меня на сильных руках и прислонил к стене. Почему-то мои ноги были совсем ватными, и я начала съезжать вниз.

– Стоять!

Алви подхватил меня под мышки и вернул в вертикальное положение. Не очень-то вышло. Голова стала тяжёлой. Он опять поставил меня и чуть прижал, встав непозволительно близко. Горячий. Жёсткий. С ехидной ухмылкой на губах.

– Ну и какого чёрта ты напилась, Стоули? Я же говорил про ритуал в полночь!

– Пить хотела. Компотик сладенький. Люблю сладкое… Почему нельзя? – пробормотала я и облизнула губы.

Алви вытаращился на меня:

– Ты что, никогда раньше не пила спиртное?

– Его пьют только преступники в тёмных кварталах… Нам не положено…

– Кому это, нам? – заинтересовался Алви.

– Нам, девочкам…

Он расхохотался, а я, медленно сползая и борясь с отчаянно слипающимися ресницами, проговорила:

– Не надо, сэр Алви…

Он снова подхватил меня, на это раз просто обняв. В моём животе стало горячо и почему-то щекотно, но на сопротивление не было никаких сил, так что от смущения я хихикнула:

– Сэр-сыр… Сыр-сюр… Только вы не сыр… Сыр вкусный, а вы противный… Хоть и красивый, но не считается… И ваш смех. Фу… Был бы заразительный, если б искренне… но вы… притворяетесь… всё время притворяетесь… Впрочем, я тоже… но не так…

– Тебе зелье откровенности подмешали, что ли? – изогнул бровь Алви, втянул носом воздух возле моей шеи и игриво добавил: – Или обрызгали?

– Сиренью, – кивнула я.

И всё-таки какая тяжёлая у меня голова…

– Ну надо же! – Голос Алви обрёл хрипотцу и стал каким-то масляным, как песочное печенье с кремом. – А я думал, у драконов феромоны отжала. Или у коз?

– Чего вы пристали со своими козами? – пробурчала я, чувствуя, что ужасно устала. – Я вообще ничего не знаю про коз… Издалека видела… А вы злой, как сёстры… Вас, наверное, никто не обнимал… Даже жалко…

Сквозь наваливающуюся дрёму я услышала:

– Ошибаешься, Стоули, обнимали. Вздумала пожалеть меня?!

Голова почему-то на шее не держалась, я и не стала её удерживать, устраивая на чём-то твёрдом, но вполне подходящем. Может быть, на его плече. Плевать. Вот так удобно…

В ухо мне крикнули громче:

– Эй! Не спать!

От него хорошо пахло.

Пробуждение было резким. И мокрым. Я распахнула глаза и вынырнула… из ванны. Вскочила на ноги, отплёвываясь. С моих волос, платья и даже носа полилась вода. В полутьме рядом стоял Алви со своей вечной ухмылкой.

– Дзынь-дзынь, пора вставать!

– Что вы делаете?! – заорала я.

– Я предупреждал: не спать, – заявил этот хулиган.

Медленно перевёл взгляд с моего лица на шею. На грудь, облепленную мокрой тканью. На живот. Ниже… Я вдруг осознала: воздушное платье прилипло к телу, и закрылась в ужасе.

– А ты красивая, Стоули… – заметил Алви опять тем самым голосом – кота, который захотел печенья с кремом.

И протянул огромное полотенце.

Гнев застил мне глаза.

– А вы подлец! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

– Да пожалуйста, ненавидь. Только вытрись, простудишься.

– Надо же какая забота! – кипела я в ярости.

Перелезла через бортик ванны и выдернула из его рук полотенце. Завернулась в него, судорожно пытаясь сообразить, куда бежать. Вокруг было темно, из приоткрытой двери струился жёлтый свет. Подо мной на паркете сразу образовалась лужа. Алви направился к шкафу в углу.

– Проклятие надо снять сегодня. А полночь близко.

– А если я не хочу, чтобы это делали вы! – огрызнулась я. – И вообще зачем вы меня окунули?!

– Не надо было пить студенческое пойло. Сама меня вынудила, Стоули. Во время ритуала ты должна быть в сознании. Трезвой.

– Я… я хочу другого менталиста!

Алви резко развернулся и отрезал:

– А не многого ли ты хочешь, Стоули? Без году неделя в академии, а уже требуешь, чтобы с тобой все носились! Такая же, как все вы, заклинатели драконов! Столько шума вокруг одной маленькой деревенщины! – Алви указал на шкаф. – Переодевайся. Через три минуты жду тебя за дверью.

И вышел.

С меня продолжало лить. И каков же подлец, а?! Меня в ванну! В одежде! Гад! Гад! Гад!

Я вытерла волосы, выступила из напрочь промокших туфель. Чуть не расплакалась от досады: а если испортятся? Как можно так безжалостно поступать с новыми туфлями?

Но платье липло и стало отвратительно холодным. Делать было нечего, я достала из шкафа длинную рубаху и халат. К счастью, чистые. Но мужские! Поморщившись, я сменила одежду. Уставилась на свои голые ноги и завернулась в халат. Он был до пола. Аккуратно разложила платье в полотенце, чтобы просушить.

– Чего ты возишься, Стоули? – послышалось из-за двери. – Не выйдешь, зайду сам.

– Не надо! – огрызнулась я и спрятала под рубаху медальон Элоиса.

Вот бы он явился и отчитал Алви! Хотя… – ужаснулась я, – что он подумает обо мне в таком виде?!

Холодок по спине, решимость в кулак. Ладно, в конце концов, проклятие мне не нужно. Раз уж Алви так рвётся его снять, пусть снимает. Наверное, доказать хочет Элоису что-то. Между ними явная междоусобица, а я – просто один из поводов показать клыки.

Я шморгнула носом и, чуть не споткнувшись о полу халата, вышла к Алви.

Странная была это комната. Стеклянный купол на потолке раскрыт, в чёрном небе над головой сияли россыпи звёзд. В центре на голом паркете шесть зеркал в человеческий рост образовывали широкий круг. На круглом столике горели высокие толстые свечи.

Алви стоял всё в той же белой рубашке, покрытой пятнами от водяных брызг. Тени подчеркнули неправильный разрез глаз, и в лице его появилось что-то зловещее. Увидев меня в громадном халате, он хмыкнул, но затем уставился на мои босые ступни, словно в них было что-то интересное.

Я затянула потуже пояс и подтянула вверх широкие рукава.

– Иди в центр круга, – сказал он. – Хотя постой.

Подошёл и легко снял с моего запястья браслет, который мне стянуть никак не удавалось.

– Лишнего не надо.

– Что мне делать? – шёпотом спросила я. – Я никогда не принимала участия в ритуалах.

– Встань в центр. Не шевелись, – тоже приглушённо ответил Алви, внезапно серьёзный. – Остальное сделаю я.

– Хорошо…

Я встала под звёздным небом, отражаясь в шести зеркалах. Честно говоря, было немного не по себе, но отчего-то я была уверена, что Алви не станет мне вредить. По крайней мере, сейчас.

Сосредоточенный и немного демонический, Алви расставил свечи по кругу. Затем встал передо мной и, растопырив длинные пальцы, выпустил из них голубой свет и начал читать заклинание на неизвестном мне языке. Моя аура включилась, как на занятиях. Но тут же сверкнуло красным. Алви отбросило в сторону, как щепку. Свечи, сбитые им, потухли.

Он поднялся, ошеломлённый. Волосы его стояли дыбом, по кончикам заискрили алые огоньки и потухли. Встряхнул головой, словно от контузии, и пробормотал:

– Защита? Откуда?! Кто поставил на тебя такую защиту, Стоули?

– Мистер Элоис.

– А чего же ты молчала?! – рассердился Алви.

– А вы не спрашивали! – так же сердито ответила я. – Я понятия не имею, что вы все тут делаете! Вы, он, остальные! Разве я скрывала, что ничего не смыслю в магии?! – и вдруг увидев, как он, морщась, потирает своё плечо, почувствовала себя виноватой. – Ой, вы ушиблись?

– Ерунда! – недовольно отмахнулся он. – Что у тебя: медальон, кулон, подвеска? Снимай. Никакое ментальное воздействие с ним невозможно! А я, дурак, голову себе ломаю, почему я так плохо тебя чувствую? Решил, из-за пьянки твоей!

И снова потёр плечо.

– Простите, я не знала… – пробормотала я, снимая цепочку с шеи. – Мне, правда, неловко. Очень.

Алви взял медальон из моих рук и отбросил на столик.

– Халат снимай! – скомандовал он.

– Зачем? – опешила я.

– Чтобы меня в следующий заход виском об угол не приложило! – рыкнул он.

Я медленно развязала пояс, стянула халат с одного плеча, со второго. Тот упал на пол. Неловко переступила с ноги на ногу. И сжав колени, замерла.

– И все украшения! Я тут в игрушки играть не намерен. А проклятие на тебя ставил кто-то опытный! – уже не так зло пробурчал Алви. – Поторопись!

Мои заколки и пара шпилек легли на столик возле браслета. Халат, отброшенный Алви, улетел в угол. В длинной мужской рубахе под взглядом менталиста я почувствовала себя голой. Залилась краской, но отчего-то помимо дикого смущения внизу живота разгорелся жар и то самое щекочущее чувство, похожее на азарт. Это было волнующе и немного… приятно.

Алви шагнул ко мне и, горячо дыша, повёл пальцами под волосами по шее.

– Точно ничего больше нет?

– Нет…

Он взял в ладонь мою руку, провёл пальцем и хрипло отметил:

– Колец тоже нет.

– Нет…

От его прикосновения по моему телу снизу вверх прокатилась волна мурашек. Ноги ослабели, голова закружилась. Захотелось обо что-то опереться. Но Алви отступил, выпустив мою руку.

– Полночь не резиновая. Пора!

Зажёг свечи, вернув их на место. Расставил пальцы, произнёс первые слова заклинания. Моя аура осветилась, окутала меня полупрозрачным облаком. Лишь в области левой ладони кружил грязно-фиолетовый, неприятный вихрь, а над пальцем, который уколола тьма в кабинете Элоиса, задрожала чёрная, пугающая клякса.

Алви выругался.

– Это ещё откуда?! Не было же!! Говори, Стоули!

– Мистер Элоис сказал, что сделает мне мою собственную защиту, вместо того медальона… – выпалила я.

От того, что прогромыхал вслух Алви, мои щёки разгорелись стыдом. Впрочем, ругал он не меня. А мистеру Элоису должно было икаться. Очень. Я растерялась.

– Это что-то плохое?

– Та ещё дрянь! – передёрнул плечами Алви. – Будто проклятия мало было!

– А какая именно дрянь? Что это значит? – моргнула я, начиная мёрзнуть от волнения.

Алви шагнул ко мне и, приподняв мою руку, поднёс её к моему лицу.

– На что это похоже?

Я сглотнула.

– На сгусток тьмы.

– И где ты видела такие сгустки тьмы?

– В кабинете мистера Элоиса, в волшебном шаре.

– А побольше? Что ты видела похожее больших размеров? – прорычал Алви.

В мой желудок упал холодный ком.

– На штогринов… когда они распадались. – Я вскинула глаза на Алви. – Что же это? Зачем?! Он сказал для безопасности…

– Уж точно не твоей, – забил кол в моё доверие Алви. – Завтра утром никто бы этого не увидел, тьма бы стала твоей, пропиталась и растеклась внутри.

– А для чего? – мой голос стал чужим.

– Чтобы ты однажды ему подчинилась. В любой момент, когда он решит.

– Что?..

Я отступила от Алви, задрожала. Но ведь это же Элоис сделал, а он – Вёлвинд! Тот кто меня спас! Он… Он…

Меня стало бить крупной дрожью, словно вновь окунули по самую макушку в ледяную воду. Слёзы застыли в глазах, а из губ вырвалось:

– Я не верю!

– А зачем мне врать? Ты сама видишь крючок, – хмуро ответил Алви. – Потому Элоис и не хотел меня к тебе подпускать. Так делают только чёрные маги.

– Но я… Но он… – Я широко раскрывала рот, как рыба, и больше ничего не могла выговорить.

Алви посмотрел на меня удивлённо, словно ожидал чего угодно, только не истерики. Затем подошёл, что-то переплетая пальцами в воздухе. И как бы испугана, растеряна, ошеломлена я не была, я увидела розовые и голубые потоки, которые он сплетал вокруг меня в косы. Так же, как это делала в приюте я…

– Дыши спокойно, Танатрея, – завораживающим голосом проговорил Алви, окутывая меня ласковым голубым коконом. – Всё хорошо, всё хорошо…

И я смогла вздохнуть и выдохнуть, словно он помог войти в лёгкие воздуху, растворив барьер внутри меня. Колотить меня перестало, вокруг тихо расплескалось спокойствие. Алви взял меня под руку и отвёл обратно в круг. Сказал плавным, успокаивающим голосом:

– А теперь просто стой и смотри в зеркало, хорошо, Танатрея? Я уберу всё, что тебе не нужно, всё лишнее, и ты просто останешься собой, хорошо?

– Хорошо…

– Ну вот и умница, – выдохнул он. – Смотри в зеркало и ничего не бойся. Я с тобой.

Мистическое заклинание, горящие свечи, голос Алви речитативом то громче, то тише, и я во множестве отражений, словно в бесконечности. Полная луна заливала комнату светом сквозь раскрытый купол. Я боялась пошевелиться и ещё больше боялась думать. И потому просто считала: один два, три, четыре…

В зеркалах было видно, как Алви с усилием раскручивает грязно-фиолетовый вихрь в обратную сторону. Тот подчинился не сразу. Я почувствовала, как горит моя рука, как крутит суставы кисти. Но в зеркале, наконец вихри превратился в воронку и будто поглотил себя сам. Вспыхнул. И исчез в бесконечности отражений. На его месте в ауре остался алеющий выжженный след. Я вздрогнула.

Алви, взмокший от усилий, дал мне знак не шевелиться и сосредоточился на сгустке черноты возле моего пальца. Выпустил из своей ладони голубой луч. Тот завертелся вокруг меня, формируя кольцо из восьмёрок. Пространство стало звонким, дрожащим. Тоннель из зеркал закружился так быстро, превращаясь в сферу, что исчезло всё: и Алви, и комната, и огни. В моих ушах зазвенело, и чужое, наэлектризованное тепло из тела понеслось потоком обратно в палец, превращаясь в жгучую боль.

Я вскрикнула. Всё остановилось, зеркальный шар вокруг меня рассыпался, поглотив и свет, и черноту. Свечи потухли, остался лишь бледный лунный свет. И звёзды над головой.

Громко выдохнув, Алви сел на пол. Кивнул мне, я опустилась на колени, совершенно без сил. И только сейчас увидела, что нос Алви заострился, как после болезни, волосы прилипли ко лбу, губы стали белыми. По виску его стекала капля пота. Видимо, ритуал дался Алви не легко.

Мы сидели на расстоянии пары метров и смотрели друг на друга, не в силах что-то сказать. Наконец, он проговорил сиплым, простуженным голосом:

– Как ты, Стоули?

– Жива, – проговорила я, и вместе со звуком голоса в тело моё полилась энергия, и лёгкость. – А вы?

– Лучше всех, – ответил он и, подмигнув, внезапно улыбнулся.

Затем медленно поднялся, опираясь о пол. Выдохнул громко и подошёл ко мне, протянул руку:

– Вставай, Танатрея.

Я вложила пальцы в его холодную ладонь. Он ещё раз осмотрел меня, остановившись на озябших коленках. Я снова смутилась, а он достал из кармана зеркальный шарик и крутанул его.

В мгновения ока мы переместились в мою комнату, освещённую полной луной. Алви выпустил мою руку, осмотрелся и хмыкнул иронично:

– Мило. – Затем глянул на тиктаклина в часах и добавил: – Выпей два, лучше три стакана воды и спать.

– А как же…

Но договаривать было уже некому: Алви опять крутанул свой зеркальный шар и исчез. Тиктаклин взобрался на крышу и ударил по ней молоточком один раз.

Я забралась с ногами на кровать, натянула на себя одеяло и замерла. Обвела глазами комнату и поняла, что ни одной моей вещи, кроме мешка и пятидесяти монет, здесь не было. Даже аренду за мебель в комнате платил тот самый неизвестный, о котором, я, кажется, знаю больше, чем стоило бы.

И вот оказывается, что Вёлвинд или мистер Элоис хочет воспользоваться мной. Подчинить. Как он мог?! Он ведь спас меня!

И тут же подкрались мысли: а вдруг спас не просто так? Вдруг ему что-то надо от заклинательницы драконов? Потому что сама по себе Трея Стоули никакой ценности не представляет. Да, я отлично могу надраить полы, перемыть посуду, заправить десяток кроватей, начистить картошки и связать чулки. Могу мариновать дикий чеснок и варить кашу. На том мои таланты и кончаются… Вряд ли таинственный чёрный маг спасал меня, чтобы было кому зашить дыру в дождливом плаще.

Я нервно хихикнула. Вышло слишком громко для пустой комнаты. Алви просто в воду глядел: сразу предложил мне должность согласно умениям.

Но я поморщилась при воспоминании об этом…

Все они хороши! Спасибо, конечно, Алви за помощь! Но доверять ему я не стану! За один день лекций увидела, каким он может быть многоликим. Довериться такому – просто чушь! Он может солгать так просто! Но Элоис… – сердце моё сжалось.

Хотелось снова поверить в сказку. Только больше не верилось. И было страшно: кто-то хочет меня убить!

Я вскинула голову в темноту, борясь с желанием расплакаться и сдаться.

И всё-таки всем на зло у меня есть дар! И он редкий! И ещё есть девочки в приюте, которым, возможно, я однажды смогу помочь! Надо всего лишь выучиться и не попадаться больше на эти хитрости слишком премудрых магов. Вопрос только – как?

Мне на колени забрался геккончик, покрутился щекотно. Я поднесла его в глазам.

– А ты мне друг, малыш? Или тоже чего-то от меня хочешь?

Геккончик возмущённо квакнул. А я усмехнулась:

– Слушай, а ты не Вёлвинд часом? С вашей магией-шмагией я бы уже и не сильно удивилась.

Геконнчик снова квакнул. Жаль, что я по-гекконски не понимаю. И вдруг я сощурилась от первой светлой мысли и воскликнула:

– А ведь ты прав! Доверять я могу только дракону! Драконам! – и добавила тише: – Что-то такое и Джестер говорил. Ну что ж…

Растерянность сняло, как рукой. Пришла здоровая злость. Я отложила геккончика на подушку и вскочила с кровати. Зажгла лампаду. Затем подошла к окну и требовательно постучала ключом по раме: раз, два, три.

Посреди комнаты образовалась знакомая куча плащей. На этот раз со шляпой наверху.

– Здравствуйте, мистер Носок! – громко сказала я.

– Что за разрешение тебе вздумалось просить посреди ночи? – недовольно прошелестела куча и зевнула… карманом.

– Я думала, демоны по ночам не спят. Вы же демон? – сказала я.

– Демон-демон… – потянулась, скрипнув вешалкой, куча вещей. – Давай: спрашивай моего позволения или не мешай спать!

Я ехидно улыбнулась, – кажется, учусь у Алви, – но произнесла как могла жалостливо:

– Собственно, я хотела спросить вот о чём, мистер Носок: некие старшекурсницы, а именно Лили, Наяда и Агнешка, требуют с меня вещи, которые им принадлежали и находились в этой комнате, а вы их как-то спрятали. Верните их, пожалуйста.

– С тебя требуют, ты и разбирайся, – выпятила, как губу, шарфик куча плащей.

– Ладно, – сказала я уже иным тоном и скрестила руки на груди. – Раз вы дали разрешение, разберусь сама. Сообщу леди Элбери про девиц, про чужие вещи и ваши взятки. С меня и спросу не будет.

– Угрожать мне?! – взвилась в воздух рукавами, шарфами и полами пальто вредная куча. – Я тебе покажу, малявка!

Мистер Носок быстро вырос и превратился в апофеоз перегруженной вешалки и грозил завалить меня верхней одеждой, как оползнем. Но я была сильно зла сегодня.

– Про штогринов слышали? – нарочито спокойно процедила я. – Хотя слышали, конечно. Вы же как комендант не можете не знать, что творится в этих стенах.

Куча под потолком замерла, увеличенные в десять раз пуговицы моргнули.

– Со штогринами – не моё здание. Я только по общежитию.

– Но вы всё слышали, слухи тут быстрей воздуха распространяются, – и я чуть надула губы, чтобы выглядеть поковарней. – Я продержалась с тварями из мрака полчаса. Могла и больше, если б не помешали. Думаете, что-то удержит меня от того, чтобы спалить сейчас ваш гардероб, мистер Носок?!

Я выставила левую руку и, вызвав усилием воли поток света из центра ладони, провела им по краям халатов. Мистер Носок поджал под себя полы, как нашкодивший кот уши.

– А день у меня нервный сегодня, – добавила я недобро, вспоминая уроки Алви. – Мне испортили день рождения! Восемнадцать лет второй раз не исполнится! Я очень зла!

Запахло палёным. Куча стала уменьшаться под направленным на неё лучом магии и пятиться.

– Да вроде ж вечеринка хороша была. Я не мешал… А мог, я мог: и печенье испортить, и столы перевернуть, жаб пучеглазых в шары воздушные напихать…

– Хороша?! – сверкнула я глазами. – Не для меня! Мне праздник испортили! От меня требовали то, что я не брала! Эти дурацкие вещи!!

– Спокойно, юная леди, спокойно, – пробормотала куча в замешательстве. – Магия твоя тут не при чём. Не боюсь я её! Но зачем тебе лишний шум?

– А мне уже всё равно: лишний шум, не лишний. Я сюда не просилась. И меня все достали! Выдворят из академии? Отлично!

Внезапно посреди комнаты возник металлический котёл с подставкой, пара сундуков и грохнулись с лязгом на пол артефакты.

– Меня тоже достали! – буркнула куча. – Забирай! И нечего будить меня по ночам!

Мистер Носок обиженно развернулся, а я заявила, ничуть не сбавляя напряжения в тоне:

– Значит, мистер Носок, это правда: и вещи вы брали, и взятки! А леди Элбери сказала…

Куча одежды мгновенно оказалась перед моим носом и замахала десятком рукавов.

– Леди Элбери ничего знать не обязательно!

– А что меня может остановить? – сощурилась я, по-прежнему не убирая руку с жёлтым лучом.

– Вещи я вернул, – заметил заискивающе мистер Носок.

– Они не мои!

– Но проблем-то у тебя не будет больше…

– Не понимаю, почему они вообще у меня были!

– Со мной лучше не ссориться! – нахохлилась грозно куча.

– Со мной тоже! – рыкнула я. – В общем, я вас не держу, мистер Носок! Всё, что хотела, узнала, приятного отдыха!

– Слишком много ты себе позволяешь, малявка! – ощетинилась куча.

– Потому что я заклинательница драконов! – рявкнула я. – И если драконы меня слушаются, думаете, я испугаюсь кучи старья?!

Мистер Носок отплыл к двери, оскорблённый до глубины подкладки. Я чуть было не дала послабление. Но он вдруг обернулся.

– Ты что-то хочешь, заклинательница! Ведь так? Тебе что-то нужно от меня! Говори, я помогу! Если мы договоримся…

– Ну, не знаю, сможешь ли ты… – потянула я. – Да и потом я обещала леди Элбери…

– Но она не узнает, и ты что обещала, то и останется, – подобрались халаты. – Что ты хочешь в обмен на своё молчание?

– Ключ от комнаты, – сказала я. – Настоящий ключ, а не это… Чтобы никто не мог войти сюда без моего ведома и без меня. А ещё, – посмотрела я в упор на домашнего демона, – мне нужно, чтобы те, кто явятся с дурными намерениями, типа Лили, убирались отсюда. Можешь такое устроить?

Вешалка с плащами приосанилась.

– Ну, это ты и сама способна сделать, ты же маг. Зачем тебе я? Впрочем, я могу подкрепить заклинанием, которое только домовым известно. Если мы договорились.

– Рассказывай и показывай. Если сработает, мы договорились.

Кажется, я продешевила, потому что мистер Носок расслабился и запел соловьём. С другой стороны, мне было важно хоть где-то чувствовать себя в безопасности. Если Алви, крутанув зеркальный шар, запросто оказался в моей комнате, он может ворваться ещё раз. Могут и другие. И угрозы Лили уже надоели. Да и забывать о покушении не стоило. Алви убрал тьму, но снял с меня и защиту. Я снова могу оказаться чьей-то целью. Так пусть хотя бы не в своей башне.

С помощью подсказок мистера Носка и собственного луча магии я создала астрального стража. Просто закрыла глаза и представила, а затем нарисовала лучом в воздухе полупрозрачную фигуру. Разумеется, я выбрала дракона. Он получился отличный: огненный и очень злой.

Мистер Носок в свою очередь создал призрачную копию ключа из моего собственного. Вдохнул в него что-то. Я повесила на шею дракону. Рассматривая жутковатое чудовище, мистер Носок заметил:

– Да уж… Ступени снаружи теперь надо починить. А то будут лететь-кувыркаться со страху, с меня штраф взыщут. Тяжела служба коменданта – за всё в ответе!

– Отчего ж не откажетесь?

– Престиж, – вздохнул мистер Носок.

Я усмехнулась.

– Ну, за всё приходится платить, как вы говорите.

– Мы теперь квиты? – с надеждой моргнули здоровенные живые пуговицы под шляпой.

– Если вы меня ещё раз не подставите так некрасиво, то да.

– А если красиво? – растянулись в паре улыбок карманы по бокам.

– Пеняйте на себя! – расхохоталась я. – Шантажировать я не люблю, но если вынуждают, драконья кровь говорит о себе!

– Драконья кровь?! – всплеснул рукавами домовой демон.

– А как вы думали, чем заклинают? – подмигнула я.

– Ну и не будем ссориться, юная леди, – засуетился мистер Носок. – С вами лучше дружить, со мной лучше дружить, будем жить дружно.

– Надеюсь, – добавила я серьёзности в голос, чтобы тот не расслаблялся.

Мистер Носок раскланялся и исчез. Я осталась одна.

Велев астральному дракону охранять, прилегла на кровать. Тот растянулся на границы комнаты, как и обещал Носок, и растворился в них.

Я прикрыла глаза, уставшая донельзя. И вдруг дракон зарычал, сотряслись стены. Из окна послышался голос мистера Носка:

– Да я это, я! Нельзя же так по своим! Юная леди! Трея!

Я подошла к окну и, едва сдержав смешок, увидела парящего на связке половых щёток домового демона. Плащи, рукава, шарфы развевались, как стяги.

– Окно открой!

Я распахнула створку.

– Велите вашему стражу меня пускать! – пробормотал мистер Носок. – Мы не договаривались, что он на меня будет кидаться, я комендант!

– Что вы забыли, мистер Носок? – зевнула я. – Я уже спать хочу.

Рукав и перчатка опустили что-то металлическое на подоконник. Это было кольцо. Вверху печатка, внизу тоже.

– Это подарок, только подарок, – елейно произнёс мистер Носок. – Будем друзьями, Танатрея… С Днем рождения!

И теперь уже исчез насовсем.

Я присмотрелась к печаткам и с удивлением прочла на одной стороне: «Видима», на другой «Невидима». Ничего себе! Это кольцо невидимости?

Я вышла на плато. Солнце залило щедро лучами горные склоны. От бодрого восхождения даже сон улетучился. Я вытерла рукой со лба пот и поблагодарила мысленно того, кто придумал форму для активных действий. Удобная, со штанами, над которыми разлетались полы не то длинного сюртука, не то платья. Совсем не то, что моё мешковатое приютское платье. Я остановилась на поросшей травой площадке и всмотрелась вдаль.

То-то удивится Джестер, когда не найдёт меня, чтобы вести к мелким драконовым ящерам. А мне не нужны они, мне нужна виверна! Таково было условие Ладона. И я хочу, в конце концов, услышать, ответы на мои вопросы! Их столько накопилось!

«Если ты настоящая заклинательница, дракона найдёшь,» – сказал на первом экзамене Алви, и оказался прав. Так что я снова прислушалась к себе, как бы это ни было странно.

Чего я жду? Что должна почувствовать? Узнаем.

Ветер трепал мне волосы. Тёплый, почти ласковый. Облизывал щёки, как щенок, щекотал ухо. Нагретый словно под стеклом поток мазнул меня слева.

Ага, виверны должны быть где-то там! Я взглянула в сторону желтоватых лысых скал, припоминая, что именно на такого цвета площадке я видела дюжину крылатых чудищ, когда летала на Ладоне.

Ещё двадцать минут ходьбы уже не по лесу, а по едва угадывающейся тропе между песчаного и ржавого цвета холмов, изъеденных скал, похожих на лабиринт. Начало припекать. Я остановилась, переводя дух.

Запахло серой и жаром. Несколько шагов вперёд, и я услышала где-то совсем рядом, будто за ближайшим рыжим валуном знакомый рык. Сердце подскочило и рухнуло в желудок – виверна!

Но тут же послышались возня и рычание двух хищников. Затем трёх! Моя решимость обрушилась к ногам: в жёлтые комья известняка.

Там же много чудищ! А я одна! О чём я только думала?! Я толком не знаю своих сил! Глупая самонадеянность! Стараясь не дышать, я отступила назад. Стоило дождаться Джестера…

Камешки из-под ног в мягких кожаных чунях, перехваченных выше щиколотки крест-накрест, покатились вниз. Рык за скалой изменился и приблизился. Бежать?!

За спиной что-то глухо грохнуло, земля содрогнулась, как если бы тонну камней в одном мешке опустили на землю. Я обернулась, и во рту всё пересохло.

Гигантская чёрная виверна, опираясь на когти на сгибе перепончатых крыльев, смотрела на меня. Поросшая шипами от переносицы к шее, с красными навершиями разноразмерных четырёх рогов по обе стороны голова на мощной шее потянулась ко мне. Пасть со множеством клыков раскрылась с угрожающим рёвом. Пахнуло серой. Пряди моих волос, выбившихся из косы, вздыбились от горячего потока в лицо. Слюна чудовища потекла на песок и гравий.

Великий Боже!

Не видя ничего перед собой, кроме острых, с чёрным налётом у розоватых дёсен золотых зубов, я застыла. Душа свернулась до размера камушка под пяткой. Пасть виверны уже была от меня в полуметре, готовая сожрать меня.

«Я заклинательница!» – пробилось ответным рёвом сквозь ледяную корку страха откуда-то из глубины меня. Возмущёние больше страха. Бунт. Мои плечи, скованные ещё панцирем ужаса, расправились.

Пасть закрылась. Я взглянула в сверкнувшие янтарём глаза под красноватым морщинистым веком. Прямо в чёрный зрачок. Огонёк пламени возник в глазах виверны. И тотчас во мне с жаром по позвоночнику поднялось ощущение чего-то забытого, но моего. Только моего! Словно имя, данное от рождения и стёртое из памяти, но не полностью.

Размышлять было некогда.

– Здравствуй! – сказала я, не позволяя себе ни намёка на дрожь в голосе. С ровной улыбкой, которую я научилась за столько лет держать перед сёстрами и попечителями, только не покорной, наоборот; и продолжила: – Я искала тебя, виверна. Не бойся, я друг! Меня зовут Танатрея, я хочу познакомиться с тобой, дочь дракона!

В моей ладони зажёгся золотом свет магии.

Чудовище, которое только что хотело меня проглотить, скользнуло головой рядом. И застыло, будто ожидая чего-то. Чешуйки, торчащие, как шипы, опустились. Ноздри, похожие на изрезанные, живые кратеры в толстой, почти бронированной коже, раскатисто фыркнули.

Я подняла ладонь, свободную от магии, и коснулась края морды.

Виверна отпрянула. Мотнула головой и подставила морду снова.

И я поняла, чего та хочет.

Сдерживая луч, чтобы не навредить виверне, я положила на морду левую руку. Золото магии мгновенно впиталось в толстую кожу сказочного существа.

Виверна сощурилась. Замерла.

Я осторожно погладила её. По коже её от морды, по шее и туловищу до самого хвоста пробежала дрожь, а затем прокатился рёв откуда-то изнутри, похожий на храп целой конницы у водопоя. И внезапно я поняла, что виверна мурчит. Как кот. Огромный, хищный, дикий, признавший ласку человека.

Надо же…

Моя кожа покрылась мурашками, а огонь внутри потёк плавно снизу вверх по позвоночнику, и я зажмурилась. Но уже не от страха. Это было странно, приятно, волнующе. В щёлочку глаз я внезапно увидела, как призрачный красноватый огонь поднимается над моей головой и переплетается замысловатыми косами энергий с таким же потоком виверны. Во рту появился терпкий, сладкий и одновременно острый вкус, как от густого томатного соуса, смешанного с мёдом. И тогда без слов и звуков я поняла, как зовут виверну.

– Аррхорра, – выдохнула вместе с жаром я. – Ты – Аррхорра! Как же я рада тебе, Аррхорра! Какое сильное, красивое имя!

Виверна раскрыла глаза и, окружив меня собой на мгновение, подалась назад. А потом встала во весь рост на мощные задние лапы. Оттолкнулась и взлетела.

От вида громадного хищника захватило дух. Восторг и радость вспыхнули во мне. Но затем я почувствовала, как шлейф переплетённых энергий тянет меня за собой, словно нить марионеточника игрушку.

Так сильно, что я поднялась на носочки, едва не теряя равновесие. Но взлететь мне было не дано. Меня закружило, потащило энергию вслед за улетающей всё выше и выше спиралью в небо драконицей.

«Это плохо! – вспыхнуло в моей голове. – Плохо!»

На грани потери сознания я стиснула зубы и вскинула ладонь вверх. Интуитивно, не понимая, что делаю. В глазах помутилось. Включив волю, я удержалась на ногах. Из ладони ввысь взметнулся луч моей магии. Повинуясь желанию, я обвила им призрачный красный трос между мной и виверной, пытаясь разорвать нашу связь. Но энергия пламени смешалась с золотой, превратившись в сплошной поток лавы.

«Виверна высасывает магию из меня! Жизненную силу! Я сейчас погибну!»

– Ко мне! – гаркнула я, рассердившись на то, что так просто поддалась опасной хитрости.

Нет, моё будет моим! Это моя жизненная сила, и ничья больше! Не отдам всё, как штогринам! Нет уж, виверна не убьёт меня, сняв энергию с моего позвоночника, как филе с хребта селёдки!

Я дёрнула луч магии к себе, мысленно намотав его на кулак.

Высоко в небе виверна вскрикнула, как от удара, и дрогнула.

– Ко мне! Ко мне, Аррхорра! – с силой прорычала я.

Крылатая громадина заметалась, а потом начала снижаться. А я почувствовала, что горячая энергия потекла обратно ко мне: начала бить по макушке водопадом. Потом по гортани и вниз, словно я пила её из воздуха: не только свою, но и виверны.

Сил внезапно стало так много, словно я сама была не менее мощной, чем виверна. Та с грохотом приземлилась и встала возле меня. Фыркнула, потрясла головой с обиженным рёвом.

Я смотрела на неё без улыбки. Не было ни страха, ни восторга, только сила. Не захлебнуться бы ей!

– Не стоит так со мной, Аррхорра, – сказала я жёстко.

И виверна, профырчав, легла, сложив крылья. И уложила морду у моих ног.

«Это всё?! Подчинилась? – удивилась я. – Можно сказать, что я её приручила? Или будут новые сюрпризы?»

Несколько мгновений я просто стояла, привыкая к ощущениям, разгорячённая и обновлённая. Что дальше?

Кажется, виверна у ног тоже не знала.

– А ты делаешь успехи, Танатрея, – внезапно послышалось рядом.

До меня донёсся запах ливня и свежести, вопиюще неуместный под ярким солнцем среди песчаных скал. Я обернулась.

Внушительная фигура в чёрном плаще сидела на спине знакомой виверны, поменьше. Лицо скрыто ливнем так, что не разглядеть. Вёлвинд! Снова в маске? Зачем?

– Не теряй шанс. Второго не будет. Садись на неё и лети! – приказал он так же отрывисто и гулко, как тогда в подвале приюта.

– На виверну? – опешила я.

– Да. Сейчас в тебе её энергия. Когда она уйдёт в землю, будет поздно!

– А как управлять?

– Как пони, – усмехнулся он сквозь маску. – Хватайся за усы, как за узду. И жми пятками, сейчас в твоих ногах сила магии. И в руках. И думай, чёрт возьми, думай!

Он прижал каблуками сапог бока своей виверны, чуть наклонился, словно шепча той что-то. И та распахнула крылья. Оттолкнулась от валуна и взлетела. Быстро и очень высоко.

Пожалуй, не было бы во мне столько бушующей, мощной энергии, больше моей в тысячу раз, я бы испугалась. Но теперь меня охватил азарт и следом понимание: только оседлав, полностью приручишь зверя, показав ему, кто главный. Как с пони. Кстати, тот, которого дарил мне на десять лет папа, был норовистым, брыкался и фыркал. Но я упрямая.

Я оперлась ладонью о толстую, как панцирь, кожу виверны, поставила ногу на здоровенный шип сбоку. Другую на второй. Подтянулась. Оттолкнулась от громадного плечевого сустава, из которого росло крыло. Перекинула ногу и оказалась на загривке виверны, будто в седле.

Она шарахнулась и зарычала. Я схватилась за длинные тросы – то ли рога, то ли усы, и почувствовала рык под собой и жар, словно сидела на вулкане, который вот-вот начнёт извержение.

Виверна вскинула голову, пытаясь сбросить меня. Я сжала ладонями «усы», пятками бока, чтобы удержаться. И от напряжения ударила магией.

Аррхорра вздыбилась и издала жалобный вскрик. Он будто взорвался в моей голове эхом. Я чуть не упала. В голове пронеслось папино про пони: «Нельзя показать слабость! Не сейчас! Любовь будет потом!»

– Скидывать меня не смей! – крикнула я, сжимая усы и сдерживая магию так, чтобы не ударить зверя чересчур сильно, хотя та била внутри моих рук будто электрическими разрядами. – Лети, Аррхорра! Вперёд!

Виверна бросилась по ущелью, опираясь на когти на изгибе крыльев. Оттолкнулась от края пропасти. И взлетела. Ветер ударил мне в лицо. Я припала к шее виверны. Она вновь попыталась стряхнуть меня.

– Не смей! – рыкнула я со всей мощью, заимствованной у неё же.

Виверна содрогнулась и… расслабилась, словно почувствовала свою собственную энергию во мне. А я почувствовала её, словно мы были едины. И едва не захлебнулась от ветра и ощущения того, что расту, увеличиваюсь до крыльев, до этого мощного горячего тела и поддерживающего направление хвоста. Я летела!

Это длилось пару мгновений. А затем я снова стала собой, ощутив свои контуры. Виверна больше не брыкалась. Она размахивала крыльями, и с каждым движением мы будто ныряли в воздух и выныривали на новую волну, выше предыдущей. От потоков было бы холодно, если бы не жар, идущий от тела виверны. Та громко дышала, крылья хлопали, как паруса в шторм, в ушах свистело. Но как же мне было хорошо!

«Умница, Аррхорра, моя умница! А теперь спокойнее», – подумала я.

Махи крыльев стали более плавными. Затем виверна просто расставила их, как орлица, и начала парить. Я взглянула вниз и увидела под собой в голубом мареве желтые и рыжие пики, ощерившиеся, как клыки. Впереди чёрные скалы со снежными шапками, справа – маленькие серые башенки академии за зелёным морем леса. А вокруг свобода – одна сплошная свобода! Моё сердце захлестнуло восторгом: Я хотела этого! Этого! Всегда! Только не знала, какое оно – это чувство безграничности! Моя свобода!

И вдруг я увидела тёмную фигуру на другой виверне вдалеке. Вёлвинд! Или Элоис? Благодарность и обида вспыхнули совсем рядом, обожгли меня. И возникла странная в своей дерзости мысль: если я тогда приказала Ариадне и она послушалась, послушается ли сейчас, несмотря на волю хозяина? Подлетит ко мне? И вот тогда я спрошу всё, что хочу!

Но я не позволила себе этого, мотнув головой. Тоже мне, кого ты из себя возомнила, Танатрея?! Вряд ли тебя хватит на двух виверн. Разобьёшься, и дело с концом!

Но кое-что можно попробовать, – усмехнулась я и сказала виверне:

– Догоняй!

И она с лёгким креном свернула к Вёлвинду. Он летел, словно не обращал на нас никакого внимания, а затем резко свернул вправо к белому хребту.

– За ним, Аррхорра! – крикнула я и почувствовала не только её, но и свой азарт.

Виверне стало интересно. Мне тоже! Гонка виверн была невероятной! Скорость, леденящие порывы ветра по щекам, резкие развороты, горячая кровь, бьющая по вискам. Потрясающе!

Но догнать Вёлвинда не удавалось. Несмотря на то, что моя виверна была больше, Ариадна Вёлвинда оказалась маневреннее, или просто они лучше друг друга чувствовали.

Но как это?! – вспыхнуло во мне возмущение. – Он же не заклинатель драконов!

Мы обрушились в чёрное ущелье, пролетели под аркой из гигантских скал. Вынырнули вверх. Вёлвинд снова увёл свою виверну резко вниз по-над стеной щербатой скалы. А я не смогла так же быстро развернуть Аррхорру. И когда пошла на разворот, залетев далеко вперёд, увидела, как он чертит на лету далеко перед собой огненный круг. Пространство заискрилось знакомыми красными всполохами.

– Стойте! Туда, Аррхорра! – приказала я.

Но мы не успели. Вёлвинд с виверной исчезли в открытом кармане. Тот захлопнулся сразу за их спинами.

Аррхорра возмущённо вскрикнула и даже повернула ко мне голову вполоборота. А я выругалась.

– Да, Аррхорра, да! И вот так со мной постоянно! Представь, ему нравится играть со мной в кошки-мышки! Каково, а?

Виверна прорычала над снежным пиком, вызвав сход лавины. Жаль, я так не умею! Но ничего, зато я выполнила задание Ладона! И у меня есть право на ответы!

Желудок дал о себе знать, я чувствовала голод, словно после бешеной скачки. Драконы драконами, а завтрак никто не отменял. Хорошо бы успеть! Я повернула Аррхорру обратно.

– Не переживай, дорогая! Мы потренируемся, и в следующий раз никто от нас с тобой не уйдёт!

Аррхорра рыкнула удовлетворённо и понесла меня к плато. Кажется, мы начали понимать друг друга! По крайне мере, у нас есть что-то общее: свобода и нелюбовь проигрывать.

В столовую я ворвалась взмыленная и тут же наткнулась на Элоиса. Он как раз выходил. В своём чёрном сюртуке, с убранными в хвост волосами, такой, словно не гонял со мной на вивернах только что! Да-да, хитро переместился поближе к еде. Но у меня-то есть к нему вопросы: о проклятии и желании подчинить. Зачем ему это?!

– Мистер Элоис! – выдохнула жар я, ещё немного чувствуя себя виверной.

Он взглянул на меня из-под корсарских бровей, глаза его сверкнули.

– Через полчаса в моём кабинете, Танатрея. Есть разговор!

И вышел прочь, чеканя шаг. Без маски, но чертовски невозмутимый: не прочтёшь и намёк на эмоцию. Кажется, мне надо лучше учиться у Алви. Хм…

– А вы завтракать будете, юная леди? – спросил зеленокожий страж. – Или мы закрываем зал.

– Буду! – рыкнула я.

Тайны тайнами, а еда едой.

Кажется, следующее, что мне нужно позарез – это зеркальный шарик перемещения. Или научиться делать карманы в пространстве, как Вёлвинд и Элбери. Никуда не успеваю, а расстояния тут ого-го.

Прямо на площадке перед лестницей в мою башню меня остановила Лили.

– Ты когда, наконец, разберёшься с мистером Носком? – противным голосом спросила рыжая бестия.

А я мысленно пожалела, что та не успела пройти пару шагов вверх и скатиться вниз, пересчитав ступеньки и до колик испугавшись моего призрачного дракона. Я рявкнула:

– Когда будет время!

Уж точно его не было сейчас, чтобы выдавать вредной Лили её запрещённый скарб. Мне требовалось привести себя в порядок, не буду же я ходить по академии, как «мисс грязный носок». Уж чему меня точно научили в приюте, так это быть чистой. Там за запах подмышек можно было остаться без обеда и ужина, хорошо если не в карцере. Повезло, что завтракала я последней. И только один половник с кашей, а второй с компотом могли засвидетельствовать последствия моей гонки на виверне и галопа вниз с горы.

Лили перегородила мне дорогу.

– У тебя его почти уже нет!

– Ты права, – быстро проговорила я. – Бегу на занятия…

– Завтра мы уже точно тебе спать не дадим! – заявила Лили. – И о ключе позаботься! Наступает нужная фаза Луны, так что нам понадобится всё: и помещение, и вещи! Имей в виду!

Я уже хотела было сказать ехидно, чтоб приходила, когда угодно – послушала б её визги на лестнице с радостью, но вовремя прикусила язык. Мистер Носок предупредил, что если гость явится по приглашению, страж продолжит дремать. Поэтому я изобразила большие глаза, как перед сердитой мадам Тодлер, и выпалила на бегу:

– Может быть… Как-нибудь… Нет времени, прости!

– Моё терпение на исходе! – голосом скрипучей двери крикнула мне вслед Лили.

«И мне не терпится», – мысленно хихикнула я. Впрочем, после полёта и приручения виверны, после всех тех эмоций и ощущения свободы Лили показалась мне мелкой мошкой, на которую и внимания обращать не стоило.

Уже одеваясь после скоростного душа, я поняла, что медальон Элоиса остался у Алви. Вот чёрт! Стоило бы вернуть прямо сейчас!

К счастью, у выхода из общежития сквозь толпу студентов протиснулся ко мне Джестер. Волосы влажные, зачёсаны назад, словно он так же, как я, поспешно приводил себя в порядок. Хм…

– Сегодня пойдём знакомиться с драконовыми ящерами, – сказал он. – Почему ты не в форме для активных занятий?

– Она сушится! – выпалила я. – После гонки на виверне. Джестер, включи, пожалуйста, свою магическую ускорительную дорожку! Меня вызвал мистер Элоис. И я уже практически опоздала!

– На виверне?! – брови Джестера картинно взлетели вверх. – Повтори, что ты сказала?!

– Повторю, включи дорожку, пожалуйста! – сложила я молитвенно на груди руки. – По дороге всё расскажу!

Джестер нехотя махнул жезлом, пешеходная полоса под нашими ногами словно поехала, ускоряя наши шаги.

– А где можно взять такой жезл? – спросила я. – Удобная штука!

– Первокурсникам не положено. Не увиливай! Что ты там наплела про виверну?

Я взглянула на Джестера, не забывая переставлять ноги: вот же всё-таки зануда. Но тут же внутри шевельнулось сомнение: Вёлвинд управлял виверной, как заклинатель; Джестер откуда-то спешил, сильно спешил, и всё-таки его не было, когда я прибыла в академию. Он путешествует, он богат, сын герцога и двоюродного брата короля, – значит, финансовые возможности для помощи у него есть. Чёрт побери! Ну не может он быть Вёлвиндом! Почему? Да просто не может!

– Ты чего молчишь? Рассказывай, – буркнул Джестер.

– А ты разве не знаешь? – хитро сощурилась я.

– Знаю что?

Джестер посмотрел на меня раздосадованно, словно его достало со мной возиться. И я лишь сказала:

– Как приручают виверну.

– Я-то знаю. Но ты не ври мне, мне брата хватает, и потому у меня на ложь аллергия, – почесал нос Джестер. – Ты просто не могла приручить виверну. Без специальной подготовки это невозможно.

– Её зовут Аррхорра, – победно улыбнулась я, – чёрненькая такая, с красными рожками. По четыре с каждой стороны. А зубы в пасти золотые. Мы здорово полетали над горами.

Джестер уставился на меня.

– Хватит меня разыгрывать! Тебе мои сокурсники рассказали?

– Да это правда! – возмутилась я и показала ему красный след на ладони. – Вот, передавила ус немного.

Джестер схватил мою ладонь, дорожка остановилась. Он оторопел. А я подумала: может ли он быть таким же хорошим актёром, как Алви? Кажется, пора за каждым из них проследить, надев кольцо-невидимку. Это не входит в расспросы, так что я не облысею.

– Вот чёрт! Ты правда летала на Аррхорре?! – проговорил Джестер. – Почему ты выбрала самую строптивую из виверн?!

– Выбора не было, – пожала плечами я. – Скорее, она меня выбрала.

– Но ведь она могла тебя убить!

– Ну знаешь, убить меня пыталась не только она, я скоро начну привыкать.

– А что ещё случилось? – озадачился Джестер.

– Покушение. На меня. Я попала в капсулу штогринов. День пролежала в больнице, меня кто-то проклял, теперь это расследует Элоис, а твой брат Алви – отныне мой наставник среди преподавательского состава, – выпалила я на одном дыхании. – И давай уже пойдём! Я не люблю опаздывать, а Элоис меня ждёт. Или отпусти мою руку!

Дорожка снова поехала под нашими ногами.

– Ты правда вообще не интересуешься тем, что вокруг происходит? – спросила я.

– Я был занят с послом, – задумчиво ответил Джестер и покачал головой. – Недаром Алви говорил, что заклинательница принесёт сплошные проблемы. Хоть в чём-то ему, оказывается, можно верить.

– Он так сказал?

Пешеходная магия привела нас в академическое здание. Вместо ответа Джестер заявил мне строго:

– После декана тебя ждёт разговор со мной. Непозволительно так плевать на меры безопасности! И затем мы пойдём заниматься к ящерам. Твоё самовольство не значит, что учебный план стоит отменить.

– Есть, к ящерам, сэр! – весело козырнула ему я и побежала на минус четвёртый этаж.

Всем надо со мной поговорить, а мне надо к Ладону. Потому что говорят все много, но как-то попусту.

Перед дверью Элоиса моё сердце забилось быстрее, но я вспомнила, что только что одолела виверну, и уж если такие твари мне по плечу… Я дёрнула на себя ручку.

Элоис сидел за рабочим столом и писал. Как обычно затянутый в чёрное, манящий, загадочный. Внутри меня что-то ёкнуло. Он поднял на меня глаза и продолжил писать, сжав красивые губы. Я скользнула взглядом на шкаф с артефактами и, не обнаружив на полке шара с живым мраком, разволновалась ещё больше.

– Вы велели прийти, – сказала я, отчего-то робея, хотя только что собиралась махать шашкой.

– Садитесь, Танатрея! – велел Элоис, указав на стул перед столом.

От одного его голоса внизу живота что-то завибрировало и мурашки пробежали по коже, словно в звуках было что-то магическое. И во взгляде. Я опустилась на сиденье и сложила руки на коленях.

– Где вы были ночью? – строго спросил Элоис, глянув на меня исподлобья. – Вас не мог найти мой менталист, пока кучка гуляющих студентов не сказала ему, что совершенно пьяную Танатрею Стоули утащил в кусты мужчина. В кустах вас тоже не нашли.

Он произнёс это так сухо и гневно, что я растерялась.

– Это был сэр Алви.

– Да хоть ректор Гроусон! – парировал Элоис и встал, уткнув сжатый кулак в столешницу. – Как вы объясните подобное поведение?

– Я… я не знала, что в чаше был не компот! И не знала, что он так действует! И не знала, что мистер Алви решит во что бы то ни стало сам снять проклятие! Он у меня даже не спрашивал. А я сказала, что хочу другого менталиста от вас и знаете что? Он просто окунул меня в холодную воду и проклятие всё же снял! – Мне было неприятно осознать, что мой голос дрожит под его пристальным, почти острым взглядом.

– А где мой медальон? Утопили в вине или в ванной с Алви?

Мне стало обидно, я вскинула подбородок и выпалила в ответ:

– А почему вы обманули меня?!

– Каким образом? – от изумления он изогнул бровь, затем обошёл стол и навис надо мной. – А-а, я понял! Уроки манипуляции прошли не зря!

Я вскочила и, чуть не уткнувшись грудью в его грудь, отступила с противным скрежетом отодвинув стул. Элоис не сдвинулся, лишь зыркнул на мой нос. Тот от волнения и гнева наверняка покраснел.

– Я не манипулирую вами, – оскорблённо произнесла я. – А зачем вы пытались меня подчинить? Рассказали о защите, а сами… сами…

Элоис изменился в лице, оно слегка просветлело. Каламбур для чёрного мага, который притворяется не им.

– А-а, вот оно что! Алви продолжает с вами экспериментировать! – усмехнулся он. – Что ж, как менталист он качественно поработал, таланта у него не занимать: мозги вам, Танатрея, запудрил отлично! Но чтобы вы знали, – Элоис перестал улыбаться и подался вперёд. – Во-первых, сэру Алви нельзя доверять. Во-вторых, магистр манипуляций ничего не смыслит в тёмных материях. Они все для него зло! – и выдавил сквозь зубы в сторону. – Ограниченный кретин!

– А разве не зло? – облизнув пересохшие губы, спросила я. – Одни штогрины чего стоят!

Элоис достал жезл и, шевельнув губами почти беззвучно, махнул им в сторону чернильницы. Тёмная, как смола, жидкость всплыла над раскрытым пузырьком. Зависла в воздухе шаром, а затем молниеносно плюхнулась мне на платье.

– Что вы делаете?! – ахнула я, глядя, как чернила просачиваются и расползаются по ткани моей новенькой формы.

Жезл Элоиса снова сделал росчерк в воздухе. Расползшаяся клякса на моей груди собралась и выплеснулась обратно в воздух, не оставив на ткани ни капельки. Я ахнула ещё раз.

Элоис провёл жезлом в сторону стола и проговорил заклинание. Чернильный шар вытянулся в тонкую ниточку. Она без пера начала выкладывать на листе бумаги ровные, чёткие линии, которые минуту спустя превратились… в цветок и профиль девушки, удивительно похожий на мой. Чернила сами собой сложились в изящную, тонкую графику. Поражённая, я перевела взгляд с изображения на Элоиса.

Уголков его губ коснулась улыбка.

– Всё зависит от намерения, – сказал он, смягчившись. – Сами видите: один и тот же мрак, чернее чёрного.

– Но разный результат… – пробормотала я, смущаясь.

– Именно, – кивнул Элоис, снова оказавшись совсем близко, и сказал почти ласково: – Без чёрного нет белого, без белого никто не узнает, каков чёрный.

Я смотрела на него заворожённо, выделяя вниманием, как движутся, произнося слова, его чётко очерченные губы. Стало душно, и сердце забилось громче.

– И что вы хотели сделать с мраком? – спросила я.

– То же, что и сказал раньше, – в его голосе появилась хрипотца.

Пауза между нами наполнилась тёплым дыханием и ощущением чего-то волнующего и… неправильного. В душе кольнуло. И не в силах больше сдерживаться от изнуряющего меня любопытства или от чего-то такого, от чего слабели ноги и становилось невыносимо щекотно в животе, я выпалила:

– А вам там не мокро?

– Что? – моргнул Элоис, почему-то глянув на мою юбку, касающуюся бёдер.

Я залилась краской.

– Под маской… – совершенно горячими, пульсирующими губами произнесла я. – Стихии дождя… магической.

Элоис расхохотался. Смеялся он так громко, что я и сама хихикнула, толком не понимая, что смешного. Но он был таким красивым и заразительным, что я не могла сдержаться и рассмеялась тоже. Опершись на стол и чуть не уронив стопку книг на пол, Элоис, наконец, остановился.

– Вам что, Танатрея, в стакан пунша ещё и светящегося порошка вчера подсыпали? – спросил он со смешинками в глазах.

– Не в стакан, – моргнула я. – На меня.

Ещё улыбаясь и утирая с уголка глаза слезу, Элоис кивнул:

– Напишете список всех паршивцев, кто участвовал.

– Но…

– Без «но». Употребление любых порошков на территории академии строжайше запрещено! – сказал он, потом выдохнул и сказал уже сурово: – И вам, Танатрея, замечание за недостойное поведение. Учитывая ваш минусовой рейтинг, минус не ставлю. Но в следующий раз не посмотрю на то, что вы такая… – Элоис внезапно запнулся, словно не мог подобрать слово, а потом всё же добавил: – Наивная.

Я покраснела, чувствуя стыд от того, что и вправду невольно вчера напилась, как ярая преступница из тёмных кварталов.

– Этого больше не повторится, сэр, – сказала я. – А медальон я заберу сегодня же у мистера Алви и верну вам.

– Не надо, – оборвал меня Элоис и, сунув руку в карман, протянул мне ладонь, на ней лежал знакомый медальон с алым камнем. – Мы уж имели разговор с мистером Алви, и я потребовал вернуть своё.

Мне стало совсем неловко. Как спасение, за моей спиной пробили часы. Я обернулась и с удивлением увидела не тиктаклина, а обычные механические с боем в высоком деревянном футляре.

– А где тиктаклин? – спросила я.

– Иногда стоит отдать предпочтение науке, а не своенравным магическим существам, – ответил Элоис. – Но ещё обязан напомнить, Танатрея: у вас долг. Вы должны писать отчёт ректору ежедневно, а сделали это только один раз.

– Ой, простите! Я исправлюсь. Не ставьте мне минус, пожалуйста…

Элоис посмотрел так, что я поймала себя на мысли, что мне очень хочется его коснуться. Хотя бы руки. Он словно услышал моё желание. Его пальцы шевельнулись, ладонь легла на мой локоть, чуть сжала его, передавая какое-то особое тепло. Меня залило жаром.

И вдруг преподавательский серебристый блокнот на столе ожил и оттуда раздался голос Гроусона:

– Элоис, где вы?! Срочно в холл академического здания! У нас снова ЧП!

– Оставайтесь здесь, я скоро! – приказал Элоис и, отдёрнув тяжёлую портьеру, шагнул в зеркало.

Интуиция во мне забила колоколом: что-то происходит, и оно касается меня! Поверхность зеркала ещё колебалась. Я развернула кольцо на пальце и, рискуя разбить лбом стекло, бросилась за деканом. Мгновение в серебряной пыли, и я чуть не воткнулась в спину Элоису. Чудом удалось отскочить!

В холле было шумно. Профессора разгоняли зевак-студентов. Прямо напротив меня материализовался Алви в профессорской мантии и со ссадиной на скуле. Хм… Это они так с Элоисом поговорили?

К счастью, осматривая помещение, Алви посмотрел сквозь меня – невидимость работает! Ректора Гроусона и всего, что происходило в центре холла, практически не было видно за широкой спиной Элоиса. Я тихонько скользнула вправо и на всякий случай встала за ближнюю колонну. Мало ли что?

Кто-то из профессоров взмахнул жезлом и накрыл середину холла пологом неслышимости и невидимости. Мне пришлось вжаться в мрамор, ощущая колючие энергии заслона прямо за моей спиной. Я вытянула шею и превратилась вся во внимание. Рядом с пожилым ректором раскачивалась, как привидение, девушка со светлыми волосами-сосульками в форме факультета менталистов – та самая! Взгляд у неё был отсутствующий, а лицо стало ещё бледнее. На губах то вспыхивала, то гасла странная улыбка. Мне стало не по себе.

– Это не моя студентка! – заявил Алви. – И такой никогда не было.

– Но форма… – сказал Элоис.

– Даже вы можете в такую вырядиться, если размерчик подберёте, – парировал Алви. – В городском магазине на продажу не стоит запрета.

– Похоже, пора вводить, – рыкнул Элоис.

Ректор Гроусон, сдвинув очки на нос, взял девушку за руку:

– Детка, вы меня слышите, детка? Вас как зовут?

Она скользнула взглядом по старику, перевела его на Алви, Элоиса, потом на меня… Чёрт! Она меня видит?! Но та надолго не задержалась.

– Налицо результат воздействия, – процедил Элоис. – Не ваша работа, Алви?

– Я так грубо не работаю! – отрезал менталист и подошёл к девушке.

Обхватил пальцами её запястье. Пощёлкал перед носом. Девушка продолжала бесцельно шарить взглядом по холлу.

– Чёрт! Она в глубоком трансе! – выругался Алви, склонившись над ней. – И, похоже, давно.

– Значит, точно кто-то из ваших постарался, – прорычал Элоис. – Если не вы сами.

Алви выпрямился.

– И с какой стати вы так стараетесь обвинить меня, Элоис? Не можете оправиться от собственной мерзости? Рапорт в ректорат покоя не даёт? Я ночью сказал и ещё раз скажу: пока я здесь, никому не позволю подчинять студентов. Ни для каких целей! Кем бы они ни были!

– Занятно слышать подобное от магистра манипуляций, патологического психопата, который ночью похищает студенток! – рыкнул Элоис.

– Ну полно вам, полно, господа, – устало махнул рукой ректор. – Вам всё равно вместе работать, пора искать общий язык…

– Проклятия снимаются только ночью! – игнорируя ректора, зло ответил Элоису Алви. – И я наставник Стоули, не вы. Официально!

– Стоули? – еле слышно, как шелест листьев, повторила загипнотизированная девушка. – Стоули…

И тихо рассмеялась. У меня заледенели ноги от этого жуткого смеха. Почему она повторяет мою фамилию? Почему она так смотрела на меня перед происшествием со штогринами? Я её совсем не знаю…

Магистры обеспокоенно посмотрели на девушку, перестав ругаться.

– Похоже, мы нашли источник проклятия, – сказал Элоис. – Её можно вывести из транса?

Алви сосредоточился, сканируя её ауру, а затем сказал:

– Можно. Если знать, каким именно действием её ввели в него. Или артефактом.

– И как скоро вы сможете это сделать? – спросил Элоис. – Мы должны поставить точку в этом покушении, наконец!

– Ментальный ключ подбирать можно долго, – поджав губы, ответил Алви. – Но она вам всё равно ничего не скажет. Проклятие ставила не она, а через неё. Кто-то очень сильный воспользовался девушкой как проводником, как зеркалом, через которые мы ходим. И я уверен, этот маг предварительно стёр память.

– Разве такое возможно? – вскинул брови Элоис.

– Увы, да, – нахмурился ректор и потёр поросший седой щетиной подбородок. – Однажды в Академии было такое, и всё кончилось очень-очень печально.

– Это был маг-менталист? – напряжённо спросил Элоис.

Алви возмущённо подкатил глаза. Элоис схватил его за предплечье:

– То, что у вас, Алви, патологическая ревность к брату и не менее патологическое стремление к власти, видно и без ментальных способностей! То, как вы отзываетесь о заклинателях драконов, говорит само за себя! И именно вы вызвали Танатрею, когда проклятие было наложено. Таковы факты!

Алви спокойно высвободил руку и глянул в горящие глаза Элоиса.

– Есть и другие факты. Вы оказались в нужное время в нужном месте и спасли Стоули ровно тогда, когда она исчерпала весь свой потенциал. Ни секундой раньше. А знаете, в архивах я нашёл кое-что занятное о штогринах. Оказалось, можно измерить магический потенциал того, кого они сожрали. Капсула сохраняет энергию. Для некоторых учёных без принципов очень удобно… Мне интересно, столько времени проводя в закрытых шахтах, не научились ли вы эту энергию извлекать?

Я вздрогнула и вросла ступнями в мраморные плиты. Пальцы мои заледенели. Я уставилась на Элоиса: что он ответит?

– Что за бред вы несёте! – отрезал Элоис. – В архивах хранится непроверенный бред тех кретинов, которые и создали этих тварей!

Я даже дышать перестала.

– Точно ли непроверенный? – ехидно сощурился Алви. – Или говоря о патологиях, вспомним, что вы – лишь артефактор с большими амбициями, увлечённый чёрной материей как никто другой. А собственной магии мало. Обидно, да? Не заигрались ли вы с тьмой? И с мисс Стоули тоже поиграть решили, похоже!

Элоис сжал кулак. Алви нагло осклабился.

– Опять драться будете? Как благородно!

Ректор, словно глухой, проговорил:

– Достаточно, господа! Вернёмся к пострадавшей. Ей нужна помощь. Вы, Алви, отвечаете за то, чтобы вывести её из транса. Вы, Элоис, должны определить её имя и прочее. Не с неба же она упала в холл Академического здания! Хотя… – он пошамкал немного, – именно так она тут и появилась. Словно её выпихнули из пространственного кармана. Лицо знакомое, я её точно видел среди студентов. И хватит споров! Занимайтесь!

Алви забрал полупрозрачную девушку в серо-зелёной форме, Элоис развернулся и шагнул обратно в зеркало. Полог невидимости и неслышимости развеялся, холл ожил звуками. А я так и осталась стоять, влипнув в колонну. Потом вспомнила и развернула кольцо.

Кто-то потянул меня за рукав.

– Эй, Трея! Ты куда вчера пропала? Тебя вчера менталистка из преподавателей искала, а мы так и не отдали тебе сюрприз!

Это была Хлоя, румяная, весёлая, словно ничего вообще не случилось.

– Ушла, – ответила я, облизнув совершенно сухие губы.

– Жалко! Ну, мы сегодня тебе вручим! – разулыбалась она.

– А может не надо? – вздохнула я. – Я не хочу больше сюрпризов!

У Хлои вытянулось лицо.

– Не хочешь подарок? А мы все сбрасывались. Купили тебе настоящий большой торт в кондитерской мисс Пенелопы. Я его заморозила, чтобы не испортился! Никому не дала разрезать без именинницы!

– Торт? – растерялась я.

– Торт!

Она так хорошо улыбалась, совершенно нормальная и далёкая от тайн и заговоров, немного наивная и милая, что я просто без слов обняла её.

– Ой, Трея, пожалуйста! – щебетала в моих объятиях Хлоя. – Как я рада, что ты рада!

К нам подскочила Минни.

– Вот вы где, девчонки? А где Данка? Говорят, она здесь как с потолка свалилась и почему-то в форме менталистов.

– Какая Данка? – спросила я.

– Данка Маджоре с нашего курса, она три дня назад отпросилась тётушку в городе навестить, но вчера не вернулась. Ей даже за прогул минусы поставили, а ребята тоже из бытовиков говорят, что видели её здесь, в холле. Разыграли меня, что ли?

– Похоже, что нет, – ответила я. – А знаешь, что? Пойди расскажи это мистеру Элоису, декану. Он вроде всеми странными делами занимается.

– Пойдём вместе? – сделала просящее выражение лица Минни. – А, Трея, Хлоя? Он такой строгий, я его боюсь.

«Может, и не зря», – с горечью подумала я, но вслух произнесла:

– Вы идите, а мне надо отчитаться о задании. Иначе наполучаю ещё минусов.

– Хорошо, – вздохнула Минни.

Хлоя весело её подхватила под руку и потащила за собой. А я направилась к дракону. Он обязан ответить на мои вопросы, иначе меня от них разорвёт…

Я почти бежала, оглядываясь, по аллее, затем через парк. Потому что сердце и без того выскакивало: и Элоис, и Алви теперь выглядели одинаково подозрительными. Но казалось, что Алви защищал меня больше, а Элоис… просто на него нападал. Я запыхалась, и вдруг у развилки за воротами остановилась, как вкопанная.

Мне вспомнилось маслянистое чёрное пятно в карцере, в которое я опустила палец, потом появился Вёлвинд. Элоис использовал мрак из шара – он выглядел почти так же, просто не в темноте, а при свете. И я почему-то не провела параллели. Да те же чернила сегодня! И штогрины!

По моей спине прокатилась ледяная струйка пота.

Нет! Нет! Не может быть! – вскинулась я. – Если Элоис – это Вёлвинд, он не стал бы меня спасать, чтобы причинить вред. И сам Элоис был так мягок со мной! Почти нежен…

Но голосом ректора в голове пронеслось: «Она упала откуда-то, словно из пространственного кармана»… У Вёлвинда-Элоиса есть свой пространственный карман. И в нём можно спрятать кого угодно. Одного…

Что если пропавшая и обнаружившаяся без памяти Данка Маджоре была всё это время там? А ещё у Элоиса есть свой преданный менталист, точнее менталистка, которая искала меня вчера.

Внутри меня перекрутило.

Но почему?! Я же почти в него влюбилась!

У самой пещеры передо мной взвился вихрь, и со слепящим блеском зеркального шарика появился Алви. Взъерошенный и обеспокоенный до чёртиков.

– Жива… Ну, так я и думал, Стоули! – воскликнул он и раскинул руки, перегородив дорогу. Громко выдохнул, вроде бы с облегчением, хотя по выражению его лица не сказала бы, что он расслабился.

– Что думали? – осторожно спросила я, отшагнув.

– Что, услышав новости, понесёшься к дракону. Если услышишь….

– Любите вы говорить загадками, сэр Алви, – помялась я.

Он взглянул исподлобья.

– Скорее загадки предпочитаешь ты, Стоули. Я вчера забыл про браслет, давай сюда руку.

Я заметила капельки пота на его висках и спрятала обе руки за спину.

– Не дам.

В его глазах сверкнуло сердитое удивление. Он шагнул вплотную.

– Не выпендривайся, Стоули. Я твой наставник. В свете последних событий я тем более должен знать, где тебя искать. Руку давай.

Глядя на него снизу вверх, я закусила губу и мотнула головой. Из упрямства даже не стала отступать. Я сама за себя, это уже понятно. В зажатой за спиной ладони пульсировала магия.

Неужели могу ударить? Пожалуй, могу. Если понадобится.

– Я не хочу, чтобы вы за мной следили! – вскинула я подбородок.

– Потому что сама предпочитаешь шпионить? – заявил Алви без привычной усмешки.

Я моргнула, подумав, что он всё-таки почувствовал меня, пока я подслушивала их в кольце-невидимке. Вот чёрт! Облизнула губы, собираясь с мыслями, но Алви вдруг сказал:

– Я знаю, откуда ты, Стоули. – Взглянул в глаза с вызовом. – Ты из враждебного королевства Данрадо!

– Я не…

– И не ври про тётушек в провинции! Уверен, ты в глаза не видела зелёные пастбища Маллигана! Когда ты врёшь, ты смотришь вниз и вправо, вот и сейчас глаза скосила… Я тебя уже отлично изучил.

Хм, он меня изучал?

Я сглотнула и не ответила ничего. Внутри похолодело, магия в ладони потухла. Но когда тебя припирают к стенке с поличным, лучше молчать и ждать, что будет дальше.

– И потому возникает вопрос, – продолжил Алви, продолжая смотреть мне в глаза. – Ты шпионка? Или беженка?

Я подалась назад, не выдержав пристального взгляда. Алви удержал меня за плечи.

– Я должен знать, Стоули! – рыкнул он, почему-то взволнованный.

– Разве может быть маг из Данрадо шпионом? – выдохнула я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. – Маг в Данрадо – мёртвый маг.

– Или раб с подчинённым разумом, служащий королевству, – с нажимом проговорил Алви. – Маг, не вызывающий подозрений, но способный на безумства, как верный солдат короля-инквизитора!

Я вспыхнула от возмущения и прокричала в красивое лицо:

– Да будь он проклят, этот король! Он убил моих родителей! А меня, а меня… Вы б и день не выжили там, где жила я! И я не вру! И не скажу ничего больше, потому что дала слово тому, кто вытащил меня! И я не боюсь вас! Никого не боюсь! Так что не трудитесь запугивать!

– Отлично, Стоули, ты не врёшь, – теперь с настоящим облегчением выдохнул Алви.

– Зачем врать мне, куда ещё добавлять вранья, когда вокруг столько лгунов и манипуляторов?! – Мои щёки и нос разгорелись, будто внутри ожило пламя. – Не надо навешивать на меня вашу лапшу, господин магистр, делать вид, что беспокоитесь, и подозревать в чём-то! Тошнит от этого! Вы сами врёте, даже на уроках учите этому! И следите за мной, и придумываете ерунду! И никак не оставите в покое! Ни вы, ни Элоис, ни эти старшекурсницы! Что вам вообще от меня надо? От нищенки с талантом посудомойки, как вы говорите?! От тупой заклинательницы, от которой только проблемы?! Что вам надо?!!

– Вот что, – выдохнул Алви и, сжав мои предплечья, склонился к моему лицу.

Я упёрлась ладонями ему в грудь. Он удержал, словно я была пушинкой. Губы горячие, внезапно нежные, мазнули по моим. Мои глаза расширились. А его голубые, искристые, вдруг подёрнулись поволокой.

Алви обхватил мои губы своими настойчиво, пылко, жарко. Я хотела оттолкнуть его, но вдруг не получилось. Настолько сладко, вкусно, головокружительно было то, что делали губы Алви, что всё во мне внезапно потянулось ему навстречу. В животе закружили вихри, свернулись жгутами, в приятном волнении исчезли мысли. Мои руки сами коснулись его талии.

Над головой вскрикнула птица. И я очнулась. Мимо пролетел, сверкая чёрными перьями, ворон. Я отшатнулась. Ударила Алви кулаком по спине. Бархатные ресницы распахнулись удивлённо. Алви выпустил меня и отстранился с блаженной улыбкой.

– Дикарка.

– Но с головой на плечах! Вы тоже мной манипулируете! Подчиняете! Как Элоис! – выпалила я.

А он рассмеялся:

– Какая же ты дурочка ещё, Стоули! Маленькая и милая…

Почему-то это прозвучало ласково и смутило меня ещё сильнее, как и тёплый свет в его глазах.

– Я вам не верю! – не очень убедительно заявила я.

Он усмехнулся, пожал плечами и задумался на мгновение. Взглянул на небо, а потом на меня, засунув руки в карманы.

– Сейчас я и сам себе не верю, – ответил Алви.

А я взглянула на свою руку и увидела браслет.

– Да ты, да вы… – чуть не задохнулась я от негодования. – Вы знаете кто?!

– Твой наставник, – рассмеялся он и вдруг стал серьёзен. – А ты ребёнок, которого нужно защищать, уж поверь.

– Не поверю! – выкрикнула я и воспользовавшись моментом, шмыгнула мимо него и в пещеру дракона.

Пробежала несколько десятков метров в глубину, завернула за скалистую стену и остановилась. Прислушалась. Алви за мной не пошёл.

Сердце моё стучало громко, до обвала. Грудь вздымалась, в голове прыгали мысли – натуральный кавардак. Я прислонилась к стене, пытаясь собрать себя обратно. А потом дотронулась пальцем до своих губ. Они были ещё горячими и влажными и, кажется, пахли сладким поцелуем Алви.

Я закрыла глаза и поняла, что схожу с ума: мне представились его глаза, а в сердце внезапно проснулось тепло. Одно было совершенно понятно: он точно не был тем, кто меня спас, – Вёлвиндом.

Идти к дракону в таком состоянии стало стыдно, но и возвращаться, чтобы наткнуться на Алви или кого угодно другого, хоть Джестера, я не хотела. Казалось, любой увидит на моём лбу сверкающую вывеску: «Я только что целовалась, и я не знаю, что с этим делать!»

Потому я прошла вглубь пещеры по выдолбленным в скале ступеням полпути, а затем завернула в углубление, похожее на карман. Здесь было темно, почти, как в карцере, и так же холодно.

Я присела на камень, подложив сумку. И мне снова вспомнился приют и мои девочки. Теперь стало и перед ними стыдно: занимаюсь ерундой вместо того, чтобы просто учиться и искать пути их спасения.

Надо брать себя в руки и не подставлять губы кому попало. Правда при мысли о первом поцелуе в жизни в моём животе вновь закружились щекочущие волны. Я шлёпнула себя по щекам. Они были раскалёнными!

Представилось лицо Алви. Потом Элоиса. И опять начался сумасшедший хоровод. Нет, нельзя позволять себе сходить с ума!

Им обоим очевидно от меня что-то нужно. Алви даже показал что. Хм… Да, это было приятно, но в следующий раз я просто ударю его магией. Потому что аристократу нечего делать с такой девушкой, как я. Он и сам об этом говорит постоянно. Так зачем же целовал? Тоже решил подчинить заклинательницу? Для чего?

Может, я для них обоих не больше, чем бедная Данка, которую превратили в орудие? Ещё неизвестно, придёт ли она в себя…

Стоит, пожалуй, навестить её. От этой мысли стало не по себе, я ещё помнила её ужасающий смех и жуткий взгляд. Но мне не нравится, когда мной играют. И ужасно надоело притворяться покорной, как в приюте. Но если это вопрос выживания?..

А потом вспомнилась Нэтси на моих руках, испуганная виверной. Почему, кстати, Вёлвинд с виверной вообще оказался в наших лесах? Он опасался инквизиторов, я помню это! Значит, делал что-то незаконное. Может, – затаила я дыхание, – он революционер? И борется против короля?

От этой мысли в голове просветлело: если он борется, значит, делает то же, что сделала бы и я. Потому что сейчас как никогда я понимаю, что нет преступления в том, чтобы родиться на свет с магией! И я бы тоже устроила революцию, если бы знала как! И скорее всего, он вытащил меня потому, что я ему пригожусь для этого. А пока он не хочет быть раскрытым, значит, и не нужно его искать. В конце концов, не искать – всё равно, что проявить уважение.

И революционер – точно не про Алви!

Я встала, оправила юбку и пошла к дракону. Тот вальяжно сидел на валуне посреди пропасти, постукивая когтями по блестящему камню.

– Ну как? – рыкнул он быстрее, чем я успела поздороваться. – Успокоилась? Собрала мысли в кучу?

– Откуда ты знаешь? – удивилась я. – Я по делу пришла.

– Вообще-то это моя пещера – эманации всех входящих разносятся по стенам, – заявил дракон весело. – Но радует, что ты не обрушилась на меня с вопросами: почему он меня поцеловал? Что теперь будет? Ой-ой? А какое мне платье теперь надеть, чтобы он упал в обморок?

– И какое? – со смешком сощурилась я.

– Розовенькое, с кружавчиками.

– У меня нет такого, – хмыкнула я.

– Срочно шей, – подмигнул дракон. – А потом иди гордо по Академии, а ухажёры хлоп, и в обморок, пачками в шлейф.

Я рассмеялась.

– Да ну их, этих ухажёров! Ладон, я задание твоё выполнила, виверну укротила, что мне делать дальше?

– Я же сказал.

– Шить платье с кружевами?

– Угу, – профырчал с хохотом дракон. – А потом сразу в библиотеку и изучать всё про Амару. И долги преподавателям сдать.

Я вздохнула.

– Хорошо. Но у меня и серьёзный вопрос есть: меня кто-то бросил к штогринам и едва не убил, ещё одна девочка пострадала. Ты знаешь, кто злоумышленник?

– Эй, Трея, у тебя все ответы под носом, а ты беспокоишь старого мудрого дракона.

Я моргнула, удившись.

– Или ты думала, что у меня тут валяется шляпа, из которой я буду доставать кролика с предсказаниями? – заявил дракон.

– Было бы отлично. У тебя есть шляпа?

– Вот нравишься ты мне, не то что Джесси: «Уважаемый дракон то, уважаемый сё». От скуки подохнешь. Но он не дурной, только с чувством юмора и авантюризмом совсем плохо. Уж не знаю, как с северными драконами поладит, там те ещё шутники! Так что вам бы не мешало обменяться друг с дружкой.

– По-моему, проще сшить ему платье, чем научить улыбаться, – заметила я.

Дракон хлопнул хвостом о валун и хохотнул.

– Джесси такого же мнения по поводу твоего ума. Сокрушается.

– Ну… – пожала я плечами. – Это у них семейное. Ладно, если ты про это не хочешь говорить, скажи тогда, как именно я должна спасти того, кто меня спас?

Драконья морда перестала улыбаться. Глаза с переливающейся внутри лавой посмотрели в мои.

– Ты обязана ему жизнью. Сама поймёшь.

– Но…

– Мы закончили, Трея. Хотя… – Дракон указал лапой вниз. – Кое-что ещё я не сделал. Иди туда.

Я в изумлении воззрилась в пропасть и тёмные воды подземной реки. Но Ладон выдохнул пар, и прямо передо мной появилась тоненькая воздушная лестница.

С некоторых пор лестницы мне не нравятся, но с драконом спорить я не стала. Подвисшая в воздухе конструкция качалась, я спустилась по ней, хватаясь за веревочные перила. И внезапно река, огибающая валун, расступилась, открылись сверкающие ворота. И я оказалась в огромном гроте. Под ногами – россыпь золотого песка и драгоценных камней.

Дракон возник со мной рядом и указал на мерцающие стены грота и голубой источник, бьющий из скалы. Вокруг раскрывались огромные, сверкающие по краям тёмные цветы. Они казались не настоящими, словно были сделаны ювелирами, но лепестки их трепетали.

– Вся магия академии идёт отсюда, – сказал Ладон. – И города.

– Я думала, ты только врата охраняешь… – пробормотала я.

– Я похож, по-твоему, на цепного пса? – рыкнул дракон.

– Извини, пожалуйста, Ладон, теперь буду знать.

– Любой дракон охраняет магию, её источник.

– Даже виверны?

– Нет, драконы высшего порядка. То просто хищники, боевые орудия.

– Значит, ты прикован к этому месту?

– Это мой дом. Разве можно быть прикованным к дому? Мне здесь хорошо.

Я закусила губу.

– А эту магию можно черпать?

– Магия – это энергия, так что да, можно. Вот только если ты попытаешься взять больше, чем способна переварить, просто сгоришь.

– А были такие?

– Были, – кивнул дракон. – Но мы не за этим здесь. Посмотри внимательно в источник и рядом с ним. То что тебе понравится, станет твоим амулетом. Довольно с тебя проклятий. Негоже заклинательнице быть такой уязвимой. Смотри внимательно, не торопись.

Я побродила по волшебному гроту, рассматривая синие, золотые, серебристые, багровые камни, хрустальные шарики, изумрудные друзы, кристаллы аметистов, россыпь гранатов. Над ними дрожала синеватая дымка, как пар от источника. И казалось, что всё дышит, вибрирует, бесподобно красивое и живое.

Я присела на длинный отшлифованный камень у источника, осторожно провела пальцами по камням на дне грота. В голове засверкали фейерверки. От избытка энергии свело виски. И вдруг палец мой коснулся маленького чёрного уголька, неприметного среди роскошных собратьев. Но только от этого прикосновения стало тепло. И очень спокойно, словно я попала домой.

– Этот можно взять? – спросила я, показав уголёк Ладону.

– Конечно.

Под взглядом дракона уголёк взлетел с моей ладони, и в голубом облачке пара его обрамила серебряная оправа, откуда ни возьмись появилась тонкая цепочка. В следующую секунду она уже висела на моей шее.

На меня хлынуло ощущение тёплого душа. Потоки окрутили меня, промыли и ушли под землю. И мне показалось, что я вижу всё вокруг ярче. Браслет Алви с лязгом упал на пол. Не долго господин манипулятор за мной следил…

– Вот и чудно! Ни один мерзавец теперь не пробьёт защиту. Твою собственную, – сказал дракон. – А теперь иди, шей платье.

– Джестеру? – хмыкнула я.

– Если душа велит… – с весёлым рыком ответил дракон.

У выхода из столовой меня встретил Элоис, словно караулил.

– Куда вы ушли из кабинета, Танатрея? – холодно спросил он. – Я же велел ждать.

– Я подумала, раз ЧП, вы будете заняты… – пробормотала я, сразу показавшись себе меньше под его взглядом.

Элоис заметил уголёк на цепочке. Его серые глаза потемнели, как грозовая туча, но лишь на мгновение. Затем он произнёс ледяным тоном:

– Я был занят вашим делом, Танатрея. И теперь вам придётся пройти со мной. Вы должны кое-кого опознать.

Он подхватил меня под локоть привычным жестом, только теперь не ласково, а будто арестовал и ведёт в тюрьму. Студенты уставились на нас, – видимо, так и подумали. Я попыталась притормозить.

– Что случилось? Почему вы сердитесь, мистер Элоис?

– Не догадываетесь? – зыркнул он из-под корсарских бровей.

– Девочки говорили, какая-то студентка с бытового факультета появилась в холле… Вроде никто не думал, что она пропала, а она свалилась, будто с потолка…

– Девочки… – зло передразнил он. – Я уже заметил, что вы любите сплетни.

– Я же девушка, – с улыбкой пожала я плечами.

– А я декан. И люблю, когда меня слушают! У меня нет времени на легкомысленных, безголовых студенток. Идёмте.

Я сглотнула, стало не по себе от его тона. Коснувшись уголька на шее, я пробормотала:

– Это мне дал дракон. Я не могла отказаться.

– Какая мне разница?

– Но вы сердитесь, всё равно сердитесь из-за этого, да?

– Вам кажется, что мир крутится вокруг вас, Танатрея? Все только и думают, как бы защитить, помочь, оградить это наивное существо?

– Нет, – обиделась я и ляпнула: – Все только и думают, как мной воспользоваться…

– Так вот что я вам скажу, – парировал он так, что у меня руки заледенели. – Вы ошибаетесь. Лично передо мной стоит задача, данная ректором академии, а потом занимайтесь чем угодно. В рамках правил и приличий. Никто поблажек вам делать не будет. Это ясно?

– Ясно… – пролепетала я, не ожидая такого напора.

Элоис пошёл вперёд, не оборачиваясь. Я поспешила за ним. Пришлось почти бежать, чтобы поспевать за его размашистым шагом. На мои глаза навернулись слёзы. Как приятно было, когда он вёл себя иначе. И надо было его дождаться, наверное…

В высоких светлых коридорах госпиталя мы свернули к закрытому боксу. Мадам Манегут взглядом призрачного бегемота скользнула сквозь меня, словно не узнала, и провела к двери, слегка подсвеченной защитной магией.

– Как вы просили, никто, кроме сэра Алви не входил и не выходил из бокса. Даже медсёстры.

– Благодарю, – сухо кивнул Элоис.

За широким стеклом находилась палата. И я увидела её – ту самую девушку. Она сидела на кровати, испуганно глядя прямо на нас, всклокоченная, жутковатая. Мне в глаза бросились её разодранные до крови пальцы. Вспомнилась Эни Могг из приюта. Я взволнованно подошла к стеклу.

– Она нас не видит, – безлико сказала доктор Манегут. – Это магическое стекло: оттуда не видно и не слышно ничего, что происходит здесь. Специальная палата для наблюдения за особыми больными.

– Это она, – произнесла я.

– Даже не сомневался, – ответил Элоис. – Что между вами было, Танатрея? Ссора, разговор?

– Ничего, – ответила я. – Только тот взгляд на лестнице. Я даже не помню, видела ли я её раньше в столовой. Столько новых лиц!

– Ясно. Можете идти, Танатрея, – сказал мрачный Элоис.

Глаза девушки расширились, она дёрнулась, словно увидела меня или Элоиса, и с дрожью отползла на другой край кровати.

– Она вообще видит только что-то своё, – вздохнула мадам Манегут. – Зачарована.

Элоис отошёл к журналу на столе в углу, всмотрелся в исписанные страницы.

– Может, ей помочь надо? – прошептала я. – Я немного могу…

– Не стоит, там сэр Алви, – ответила так же тихо доктор. – Вернулся с артефактами недавно, подыскивает ключ для вывода из транса.

И действительно, из глубины палаты за волшебным стеклом к девушке подошёл Алви. Золотые кудри, белая рубашка – такой же, как перед пещерой дракона. Краска прилила к моим щекам, я едва поймала себя за невольным движением руки – пальцы потянулись к губам. Вовремя сжала кулак.

А потом увидела, как с едва заметным движением Алви сплетает, будто выхватывая из воздуха, голубые и красноватые потоки. Легко, словно играючи.

Багряно-грязных всполохов было особенно много вокруг испуганной девушки. Но с движением рук Алви успокаивающих волн стало больше. Несчастная перестала дрожать. А магистр манипуляций подошёл и просто погладил её по голове.

Девушка вскинула на него чуть более осмысленный взгляд, и Алви улыбнулся ей, как младшей сестрёнке. Очень по-доброму. Меня поразило ласковое и проникновенное выражение его лица без тени ехидства и высокомерия. Он может быть таким?

– Вы ещё здесь, Танатрея? – прогремел Элоис, оторвавшись от журнала. – Идите и займитесь долгами, наконец! Вы здесь больше не нужны!

Я вспыхнула и вылетела в коридор. Остановилась только на улице. Вдохнула и пошла медленнее. Во мне вспенились два совершенно разных чувства: обида и удивление. И такое же двойственное ощущение от увиденного, словно я одновременно увидела солнечный день и грозовой сумрак. И они разделили меня на пополам.

Мимо меня прошли студенты от одного учебного корпуса к другому. Звенел колокол в храме ближе к выходу, пели птицы, зеленела трава. Ей хорошо, она снова будто знает больше меня! Но вспомнив слова дракона, я направилась не к себе, а к выходу в город.

Дракон велел шить платье. Чёрт знает зачем, но по крайней мере, я знаю, где работает портниха и продают ткани. В конце концов, у меня есть пятьдесят монет, и мне надо развеяться…

За стенами академии на меня обрушилась бурная, красочная обычная жизнь, которой мне так не хватало! Торговые ряды, самоходные повозки и запряжённые лошадьми; лавочники, посыльные! Движения, крики, цокот копыт по мостовой. Мальчишки с корзинами цветов пробежали по улице.

Если не считать зеленокожих стражей-великанов за спиной, всё было великолепно живым и нормальным. И хотя витрины в столице Ихигару были ярче, чем в моём родном городе, кожа людей больше обласкана солнцем, здесь царила другая мода, крой платьев и сюртуков, мне казалось, что я вернулась в детство, когда были живы мама и папа.

Почудилось, будто стоит побежать по улице и до того угла, свернуть… А там они на площади стоят и улыбаются, держась за руки, как всегда влюблённые друг в друга. Мама в белом нарядном платье, папа красивый и такой мужественный, в строгом сюртуке, подчёркивающем его фигуру. Они обрадуются мне и чуть-чуть пожурят потому, что я снова потерялась в толпе артистов и фокусников. И всё будет хорошо…

Мне так живо это представилось, что я и правда прибавила шагу и сорвалась, пробежала до угла. Но, конечно, я знала, что за ним нет ни площади, ни родителей, и это совсем другой город. А сердце всё-таки сжалось.

Я остановилась на перекрёстке и закрыла глаза, прислушиваясь к шуму улицы: пусть ещё мгновение они побудут тут, будто бы со мной. Но хриплый извозчик выругался прямо над ухом, заржала лошадь, и я инстинктивно отскочила подальше, к дому. Дама в платье с синими воланами вскрикнула, потому что я отдавила ей ногу, и бросилась прочь, как от умалишённой.

Я выдохнула иллюзии и вернулась в реальность. Собственно, пора было делом заняться. Уже знакомая лавка модистки была в двух шагах. Я толкнула дверь и вошла под звон колокольчика.

В лавке пахло цветами, возможно, от роскошного букета пионов в богатой витрине. Меня встретили безголовые фигуры манекенов, одетые в бальные платья: розовая кисея и ажурное кружево слева, бежевый с золотом корсет и тяжёлые складки до полу справа. Рулоны тканей в стеллажах строго по цвету: от тёмных до акварельных, почти белых, как палитра. За цветочными гирляндами в глубине лавки со специальных коконов свисали образцы материалов, похожие на сказочные паруса неведомых кораблей.

Я вдохнула глубоко и не удержалась, провела ладонью по шёлку. Он заструился между пальцами, лаская, как ручей. И от этой гладкой нежности мне снова вспомнились губы Алви. Внутри меня стало горячо, я вспыхнула и убрала руку.

– Я могу помочь, юная леди? – выплыла из-за тканей, как из-за кулис модистка.

Я её узнала и, судя по взгляду, она меня тоже. Вот только сейчас я рассмотрела молодую женщину внимательнее, потому что не нужно было больше торопиться в превращении из нищенки в человека. Я подумала, насколько богаче я стала за эти несколько дней. И мысленно поблагодарила Вёлвинда.

Модистка не была красавицей в полном смысле этого слова, и всё же на неё хотелось смотреть: смоляные локоны, чёрные глаза с томной, восточной поволокой, но при этом совершенно деловой взгляд. Изящные, не вычурные украшения и удобное, но в то же время красивое платье, подчёркивающее женственность. Для того, чтобы заниматься ремеслом и так удачно, наверняка нужен твёрдый характер и сноровка. И я ей сразу об этом и сказала:

– Можете. Вы – потрясающая!

Тонкая бровь женщины изогнулась удивлённо.

– Благодарю…

И я покраснела, поняв, что была слишком пряма.

– Я имею в виду, что вы выглядите, как леди, и при этом… занимаетесь своим делом. Ваша лавка тоже потрясающая! И спасибо, что вы так быстро спасли меня в прошлый раз!

Модистка улыбнулась:

– Это моя работа: помогать девушкам в радости и в трудном положении. С чем вы на этот раз, милая: с проблемой, потребностью или просто любезно зашли поблагодарить?

– Мне нужна ткань. Розовая. И кружева на платье.

Она приблизилась, её взгляд коснулся уголька на моей шее и прилип к нему. Затем модистка посмотрела мне в глаза, слегка изменившись в лице, – будто заметила во мне что-то новое.

– Отчего же только ткань, милая? Давайте придумаем фасон, и я сошью вам самое красивое платье к карнавалу. Вы так благоразумно подумали о нём заранее! Через две недели все, как обычно, вспомнят о празднике, и с ума сойдут, а мои швейлики сотрут иголки в стружку.

– К карнавалу? – удивилась я.

– Ну, разумеется! Вы разве не к Празднику Цветения хотите розовое платье?

– Я о нём ничего не знаю, – проговорила я и улыбнулась. – И не знаю, кто такие швейлики. Забавное название!

– Боже, душечка, вы не видели швейликов?! – ахнула модистка и подхватила меня под локоть: – Вы наверняка издалека! С севера, я угадала?! Идите же скорее, я вам покажу!

Заинтригованная, я позволила себя увлечь за шоколадного цвета портьеры, перехваченные широкими молочно-бежевыми лентами по бокам. Мы прошли примерочные с развешенными на плечиках всевозможными нарядами, готовыми к примерке; белыми сорочками и будто невзначай оставленными на комоде красивыми деталями белья, рулончиками шёлковых чулок, жемчужными бусами и флаконами духов.

Всё это было разложено с игривой небрежностью и манило потрогать или хотя бы посмотреть поближе. Белое кресло и три большие зеркала в рамах на колёсиках. Кудрявая помощница в скромном голубом платье поправляла в вазе ветки лилий. Она присела в книксене передо мной, и я ответила ей тем же.

– У вас тут настоящее женское царство! – воскликнула я. – Как я всего этого не заметила в прошлый раз?!

– Вы слишком спешили, душечка, – проворковала модистка и пригласила меня, приоткрывая плотно задвинутую портьеру. – А вот здесь уже совсем другое царство, смотрите!

Над разложенными на трёх широченных столах деталями платьев жужжал целый рой крошечных существ с крылышками. Похожие на человечков с большущими, как копья, иголками в руках, швейлики деловито порхали и шагали по тканям. Как над цветочным полем с бежевым, лиловым и лимонными соцветиями существа дружно протягивали нити, словно тросы; завязывали на концах швов узелки, отрезали лишнее острыми краями крылышек и делали всё так проворно и точно, словно это не составляло им никакого труда. А строчки выходили идеальными, два сшитых края практически сливались друг с другом.

– Прислушайтесь: их крылышки звучат в унисон, как музыка. Нет ничего приятнее моему слуху, чем звон колокольчика входной двери и песни швейликов. Никто не справится со швами лучше и быстрее них! – сказала модистка. – И что же, вы всё равно хотите шить сами?

– Конечно, так безупречно я шить не смогу, – призналась я. – Но, боюсь, моих накоплений не хватит на услуги вашей прекрасной мастерской.

– И сколько же у вас припасено на красоту, душечка?

– Тридцать монет.

Двадцать и сдачу от покупок я решила приберечь, мало ли что.

Модистка озадачилась.

– Да, боюсь, такой суммы вам и на достойную ткань не хватит. Ну, разве что… – Она ловким движением отцепила от декольте круглое стёклышко на цепочке, которое я приняла за экстравагантное украшение, и поднесла его к моему угольку. – Если вы согласитесь уступить мне это украшение, его вполне хватит и на роскошную ткань, и на покрой, и на работу самых проворных швейликов и швейлиц.

Я коснулась драконова подарка и прикрыла его.

– Простите, это не продаётся.

– Как жаль. Такой заряд магии! Вы ведь понимаете, что я не маг, хоть и удачно пользуюсь артефактами и сотрудничаю с волшебным народцем? И плачу я им не деньгами, а магией, и вашего кулона хватило бы не на одно, а на добрый десяток платьев… – чарующе проговорила она.

Я качнула головой:

– Извините, не продаётся. – Глянула на чудных маленьких швейликов, которые трудились, не обращая на нас никакого внимания, и вздохнула: – Я бы могла предложить вам свою работу в обмен на ткань, но, кажется, работников у вас хватает… Извините. У вас в любом случае волшебная лавка. Спасибо за то, что показали это чудо!

Я собралась уйти. Она тронула меня за руку.

– Постойте, душечка. Не сдавайтесь так сразу!

Я взглянула на неё с надеждой.

– Вы на самом деле в прошлый раз меня тоже выручили, – улыбнулась модистка.

– Я?

– Да, именно вы! Вы забрали то платье, от которого отказалась студентка вашей же академии. Да причём так некрасиво поступила, когда всё уже было готово после нескольких примерок. Представьте, милочка, она послушала насмешки трёх своих так называемых подруг и просто не стала платить. Едва ли не швырнула мне счёт в лицо. А девушек настолько стройных и с такой тонкой талией не так много в академии, уж поверьте!

Интуиция затрезвонила в звоночек, и я спросила на всякий случай:

– Подруги той студентки случайно не были невысокой невинного вида блондинкой, хищной брюнеткой и рыжей девушкой с лисьим лицом?

– О, как точно вы описали мисс Пелье, мисс Ковальски и мисс Сирадэ! – протянула модистка и, будто проникнувшись доверием, потеряла маску дамы из высшего общества и сделала жест, больше приличествующий для рынка, словно отмахнулась от неприятного запаха. – Впрочем, эта троица везде успевает отметиться.

– Увы, да. – Я задумалась: – А отчего же ни одна из них ничего не сказала, когда они увидели меня в этом платье? Вы, кстати, не расстраивайтесь, оно мне очень нравится! Я бы и бо́льшую цену за него заплатила!

– Спасибо, дорогая! – прониклась ко мне модистка и разулыбалась как доброй знакомой: – И что же мы так приятно общаемся и до сих пор не представились друг другу? Я мисс Мансура Наджи, называйте меня просто мисс Мансура, люблю своё имя! А как вас зовут?

– Танатрея Стоули. И можно просто Трея, – с радостью ответила я. – У вас красивое имя!

– Благодарю, моя милая, – сказала модистка. – И хотя у меня нет никакого права вам что-то подсказывать, всё равно посоветую, как более опытная женщина более юной. Сразу видно, что вы прелестны и чисты душой, поэтому держитесь подальше от этих троих.

– Вы что-то о них знаете? – навострила я уши.

Модистка, понизив тон, кивнула:

– Ничего не скажу о мисс Ковальски, но мисс Сирадэ – дочь самого опасного чёрного мага в стране песков, а Лили Пелье из рода королевского казначея. И, как все говорят, шагает по головам, потому что если станет выдающимся магом, тот назначит её единственной наследницей из сонма двоюродных и троюродных претендентов. Казначей страшно богат, но бесплоден, слышали об этом?

– Нет. Я здесь человек новый. А откуда вам столько всего известно? Вы же не из академии…

– О, милая Трея, – рассмеялась мисс Мансура. – Разве не здесь шьют себе наряды девушки и преподаватели? Есть, конечно, и другие модистки в городе, но лавка мисс Мансуры Наджи считается лучшей.

– По праву.

– Кстати, говорят, Всевышний наказал ту студентку, – проговорила мисс Мансура. – Не подумайте, я никому не желаю зла. Но справедливость мне по душе. Сегодня мне рассказали, что кто-то заворожил её, и она без памяти очутилась посреди холла. До сих пор не в себе.

– Данка Маджоре? – ошеломленно спросила я. – Вы говорите о худенькой блондинке с бытового факультета?

– О, вы тоже в курсе! – закивала мисс Мансура и доверительно прибавила: – Насколько я знаю людей, а я их знаю прекрасно, я уверена, что не обошлось без этой троицы. Они, кстати, говорили, что в свое общество не примут дурнушку в таком ужасном платье, мол, опозорит. И это о моём произведении они так сказали! Я до сих пор теряю слова от возмущения! – Он вскинула руки и будто вышвырнула воспоминания о них прочь за окно и снова мне улыбнулась. – Так что вы меня выручили, дорогая, пришли и купили платье как раз после этих нахальных девиц. И поэтому я вам и только вам продам остаток ценнейшего отреза из лепестков сиали за ваши тридцать монет. И больше ничего за это не попрошу.

– Спасибо огромное! Но, скажите, лепестки не завянут? Разве их носят?

– Носят же шёлк – по сути, отходы гусениц! Грубо выражаясь… Я подскажу вам, как их раскроить.

Мисс Мансура протянула руку к полке за моей спиной и выудила оттуда свёрток, а когда развернула, я не могла сдержать восхищения. Нежные лепестки были переплетены тончайшими, как паутинка, кружевами. С одной стороны они казались бархатными с другой – шёлковыми. Оттенок розового был ярким, но не вульгарным.

– Карнавал позволяет девушкам включить воображение и отойти от рамок столичной моды и правил, – с хитрым прищуром произнесла мисс Мансура. – Этой ткани не хватит на платье классическое, бальное, но я предлагаю вам преобразиться в девушку востока. Тем более, что оттуда сами лепестки и доставляются мастерам тканей. А вам с вашей фигурой не нужно ничего ни скрывать, ни добавлять. Разве что немножко тайны, девушке она всегда нужна…

Мисс Мансура набросала твердой рукой не платье, а костюм на листе бумаги.

– Ну как? Нравится?

– Красиво, – помялась я, – но это же выглядит неприлично… с голым животом.

Модистка заливисто рассмеялась.

– Речь о карнавале, душечка! Вы никогда не видели восточных нарядов?

– Нет.

– Боже, ещё одно невозможное упущение, – всплеснула она руками. – Скорее идите сюда! – и крикнула в примерочную: – Лотта, завари нам чаю, милая!

Я не успела удивиться столь искреннему радушию, как мисс Мансура распахнула передо мной большой альбом в расшитой цветными нитями обложке. Мои глаза расширились, потому что модели на страницах были живыми! Немного прозрачные и небольшие, они радостно подпрыгивали со страниц и начинали кружиться над ними, показывая наряды. А каких их только не было! Закрытых под самое горло, едва прикрывающих тело и… совсем эротичных.

Мисс Мансура глянула на меня мельком и сказала:

– Этого всего вам не надо.

– Нет… – кивнула я, все же украдкой любопытствуя. – Но красиво…

Мисс Мансура кокетливо поиграла бровями и пообещала:

– Когда потребуется, покажу всё, что захотите.

Мои щёки запылали.

– Но пока нет.

На страницах, предложенных модисткой, наряды были великолепны, хоть и все почти состояли из лифа и юбки или широких шароваров.

– Для юных стеснительных леди можно пустить веточки вышивки по прозрачной ткани, и получится, что живот и не открыт, и не закрыт. Если справитесь с вышивкой…

– Справлюсь, – разрумянилась я, – я хорошо шью. Вы так добры ко мне! Даже удивительно! Спасибо!

Мисс Мансура налила мне чаю из приземистого чайника с длинным носиком и сказала:

– Мне тоже интересно, вы ведь та самая загадочная заклинательница драконов?

– О, вы и это знаете?

– Я знаю всё, что хоть сколько-нибудь занимательно.

Я закусила губу, но потом решилась:

– А про мистера Элоиса и сэра Алви?

Мисс Мансура глянула на меня с одобрением.

– То есть вы не разменивались по мелочам, душечка, и решили сразу атаковать самых привлекательных преподавателей и завидных холостяков академии?

Я кашлянула.

– Скорее, они меня атакуют… В какой-то мере.

– Что ж, тогда поздравляю вас, душечка! У вас не только редкий дар, но и… – в её взгляде появилась кокетливая хитрость, – сильный магнетизм. А это очень много, моя дорогая!

– Спасибо, – вздохнула я.

Мисс Мансура подперла подбородок красивой рукой и, отпив чаю из фарфоровой чашечки, сказала:

– Начнем с сэра Алви, соблазнителя, плохого преподавателя…

– Нет, преподает он хорошо!

– Ахахах, я не о методике. Впрочем, этот гений манипуляций – на самом деле, прежде всего избалованный богатством и женским вниманием шалопай из аристократической семьи.

– Я знаю о его предках, которые основали академию.

– Но вряд ли вы знаете, моя дорогая, что он был единственным и любимым сыном до того, как внезапно обнаружился младший незаконнорожденный Джестер, чья матушка скончалась, а перед этим написала отцу письмо. Отец привез Джестера во дворец. Алви, конечно, был не рад. Но ладно бы просто братец-бастард объявился, у парня обнаружился вскоре дар заклинателя драконов. И отец переключился на него. Король, видите ли, изволил радоваться, что при дворе будет сильнейший маг его, королевской крови. А Алви вдруг стал не особо нужным.

– Должно быть, сэру Алви было очень обидно.

– Разумеется, вмиг превратиться из единственного наследника во второстепенного сына! Однако заклинателей драконов всё меньше, а потребность в них всё больше… Я бы не удивилась, если б златокудрый аристократ и вас невзлюбил.

– Невзлюбил, – согласилась я. – А потом … я не понимаю.

– Разберётесь, милочка! Обязательно разберётесь! Или я подскажу. Хотите поделиться?

Я представила, что мои слова станут достоянием общественности и мотнула головой и перевела тему:

– Но это же неправильно: любить детей по-разному! – возмутилась я.

– Нам не понять аристократов, даже если сделаем вид, что мы такие же! В общем, Алви разозлился и пустился во все тяжкие. Спросите у кого угодно.

– И что же, сэра Алви никто не хвалит?

– Отчего же, – усмехнулась мисс Мансура, – хвалит. Но боюсь, вас такая слава магистра не обрадует, если вы, конечно, имеете к нему романтический интерес. Он – бабник!

– Бабник?! – ужаснулась я.

– Самый натуральный. Впрочем, несмотря на матримониальные проблемы, сэр Алви все равно неприлично богат, а также красив, здоров и талантлив, – добавила мисс Мансуа. – Уж не знаю, найдётся ли та, кому удастся его обуздать.

– Точно не я! – поджала я губы и насупилась. – А что вы знаете про мистера Элоиса?

– Магистр тёмных материй и изменения материалов? Он тёмная лошадка и крепкий орешек. Прошлое его довольно расплывчато, но поговаривают, что Элоис не благородных кровей, пробился из низов. А к нам прибыл из Северного Азантарна по приглашению самого короля, которому оказал таинственную услугу…

– Какую?

– Все сплетники королевства готовы отдать язык на отсечение, чтобы узнать, но ничего конкретного, увы, – развела руками мисс Мансура. – Известно, что у него была любовница в академии, которая спешно уехала не так давно.

– Почему?

– Он слишком замкнут, не знаю. Теперь он одинок, и вопросы о нём задают многие студентки, однако он не торопится с новыми отношениями. Что ещё? Тоже талантлив, причём не только в магии, но и в разных науках. Поговаривают, что мистер Элоис будет следующим ректором академии, пока король не решит отдать её Алви, если решит…

– Бедный Алви, со всех сторон неприятности.

– Меньше надо было куролесить.

– И что же он натворил?

За портьерой звякнул колокольчик.

Мисс Мансура поднялась.

– Извините, душечка, клиент. Допивайте чай. А потом расскажите мне о драконах. Вы ведь уже летали на одном из них?

От модистки я направилась в библиотеку со свёртком в сумке и кучей мыслей. В голове крутились слова Мансуры о Данке и то, что говорила мне Лили: про таинственную книгу, которую привезла Агнешка с каникул; про ритуалы, которые явно были не для общего развития. Ведь иначе они бы запросто создали официальную ассоциацию, как говорил Джестер, и провели бы пару мастер-классов. Что тут сложного? Но нет, им нужен был ключ от помещения без отчётов и свидетелей! И их колдовской скарб.

У входа в здание библиотеки с двумя грандиозными колоннами я наткнулась на Минни и Хлою. Кажется, они вообще неразлучны, как близнецы. Но это и кстати.

– Постойте, – сказала я. – У меня к вам есть вопрос.

Минни, невинность в рыжих кудряшках, хлопнула глазами:

– Что ты хотела? Только быстрее, нам на факультативы надо.

– Что за ритуалы вы проводите в вашем сообществе с Лили и Наядой?

Хлоя ответила за неё:

– Мы ещё не проводим, вот пройдём полностью проверку, тогда допустят, да, Минни? Это как посвящение.

– А зачем оно вам?

– Разве ты не понимаешь? – сказала Минни. – Это статус, как минимум, чтобы получить магический жезл!

– Первокурсникам не положено, – заметила я.

– Ну, мало ли… – хитро улыбнулась Минни. – А у меня вот-вот будет. Присоединилась бы к нам, тоже могла бы заработать.

– А как именно ты себе жезл заработала? Выполнила задание – обрызгать меня какими-то особыми духами, да? – с напором спросила я.

– Ну что ты говоришь, – насупилась Хлоя. – Мы же от души, торт тебе купили, а ты так… Даже обидно и не понятно.

– Я вот тоже не поняла, почему меня споили на вечеринке, и мистер Алви сказал, что сирень была подозрительная, – ответила я.

– И что он сделал? Поцеловал тебя? – оживилась Минни.

– То есть ты не отрицаешь, что духи были с подвохом? – прищурилась я.

Хлоя недоуменно заморгала.

– Так он почувствовал к тебе влечение? – не уступала Минни. – У вас была ночь? И как он? Хотя то, что Джестер потел, глядя на тебя, а Алви утащил в кусты, как добычу, мне уже засчитано, как удачное выполнение задания. Но мне интересно, надо ли в следующий раз усилить концентрацию?

У меня от гнева зачесалась ладонь, и засветился еле сдерживаемый луч магии.

– Зря засчитали, – назло соврала я, с ужасом думая о блеске в его глазах, о том как я укладывала ему голову на плечо и о поцелуе. – Он должен был просто снять проклятие и снял. А ваши чары убрал одним махом, он же магистр. Можешь жезл вернуть.

– Да что ты отнекиваешься, в этом же нет ничего такого, Лили сказала, что тебе повезло, а Агнешка даже слегка взревновала.

Я шагнула вплотную к Минни:

– А Данке тоже повезло? Или она не справилась с заданием, вот и слетела с катушек?! Что она должна была сделать? Говори! Проклясть меня?

– Что ты выдумываешь?! – огрызнулась Минни. – Вот недаром говорят, что все заклинатели странные! Пропусти нас! Идём, Хлоя!

Я выпустила из ладони луч магии, перегородив проход.

– Вы никуда не пойдёте, пока не ответите!

Рядом послышался голос ректора Гроусона:

– Что здесь происходит, юные леди? Стоули, скройте магию, перед вами не виверны. Вам минус десять баллов в репутацию за агрессию!

– Но господин Гроусон… – растерялась я. – У меня и так одни минусы в рейтинге…

– Значит, делайте выводы. Или выводы сделаем мы. Любые споры решаются разговорами, – заявил ректор. – Теперь расходитесь. Каждая в свою сторону. И от вас, Стоули, жду сегодня же отчёты за прошедшие дни!

Выдохнув гнев, я пошла в библиотеку. В спину долетели слова Хлои:

– Прости, Трея, я не знала…

Библиотека была громадной и тёмной, со множеством залов под высоченными закруглёнными потолками, с витражами в окнах и благоговейной тишиной – настоящий храм знаний. Правда, я так кипела от ярости, что мне было не до знаний. Сухонький старичок отвёл меня в дальний зал и сказал:

– Тут всё по драконоведению. По Амару стеллажи от пятого до одиннадцатого в этой части. Вы уверены, что всё хотите прочитать?

– По крайней мере, с чего-то начать стоит, – пробормотала я.

– Прошу, начинайте, – крякнул старичок. – Если что-то не достанете, вам в помощь библиорусы. Ударите по звоночку, они вам помогут разыскать книгу. Вот так.

Со звонком от стеллажа отделился некий зверь, похожий на варана размером с кота и цветом старого коричневого книжного корешка. Расправив крылья, существо уставилось выпуклыми глазами на нас.

– Дружочек, дай-ка нам трактат по Амару великого Корфиана Гольского.

Шарообразные глаза бибилиоруса завертелись, как калейдоскопы, в них замелькали цвета, цифры. Затем библиорус поднялся в воздух и вернулся с большим фолиантом, пахнущим пылью и старой бумагой.

– Садитесь за стол, любезнейшая, и изучайте, – указал старик. – По времени ограничений нет. Но если попытаетесь вынести книгу или вырвать страницу, библиорусы вас покусают. Если что-то ценное, сожрут.

– Как сожрут?! – подскочила я.

– Шутка, – хихикнул старичок. – Но укусят точно. Уши тогда станут фиолетовыми и распухнут, так что все увидят воришку. Кстати, от яда библиоруса вылечат только две дюжины прочитанных книг и возмещение ущерба.

– Ясно. Воровать я и не собиралась.

– Вот и отлично! Но предупредить об опасности – моя работа. В дальнем углу есть каталог со всеми книгами. Но с библиорусами работать проще. Наслаждайтесь знаниями.

По щелчку его пальцев над столом зажёгся осветительный шар, а коричневый библиорус за ненадобностью влез на торец стеллажа и исчез. Старичок ушёл.

Я села на скамью, раскрыла книгу. Прочла первое предложение: «Согласно преданиям народов древнего Мираама, полученным устно из уст Великого Твердохлеба из Каменного Владения земель Вирсафия и Хармадокла, девятого правителя третьего королевского дома…» Мне стало тоскливо, и я достала листы для отчётов. Запыхтела над ними, отчиталась за произошедшее. Потом положила на ладонь и сдунула, как было велено. Отчёты растворились в воздухе, отправившись прямиком на ректорский стол.

Минус долг.

Но рейтинг надо как-то восстанавливать. Для начала следует найти Алви и прочитать его дурацкие манускрипты. При мысли о нём мои губы предательски загорелись.

И я рассердилась ещё больше: теперь ясно, что всё дело в проклятых духах от Минни. А они, видимо, стойкие. Вот чего он бросился меня целовать, а я постоянно думаю об этом. Очень жаль, что явился ректор, и я не успела дать Минни в глаз. Она точно заслужила!

Я снова открыла фолиант и прочла то же предложение. Чёрт его знает, кто такой Великий Твердохлеб, – выругалась я и прочитала ещё раз. Потом зевнула. Упорно прочитала целый абзац и сразу забыла. Зевнула ещё раз, вспомнив, что этой ночью я спала всего три часа, а день был такой долгий…

Проснулась я от прикосновения пальцев к моей щеке. Кто-то гладил меня по лицу! Я подскочила, сбросив с хлопком неизвестную руку. И, часто заморгав, уткнулась взглядом в склонившегося надо мной Алви. На лбу новая ссадина, волосы взъерошены, на губах ехидная улыбка. Вокруг стояла кромешная темнота, горел только шар над моим столом, отчего казалось, что мы на островке посреди мглы.

– Тяжелы знания? – хмыкнул он.

– Вы чего здесь делаете?! – сглотнула я.

– А ты чего? Я уж решил, что тебя сожрал дракон или ты переселилась к нему жить. Пришлось брата будить и лезть в самую… хм… пещеру.

– Зачем? – не поняла я.

– Затем, что браслет ты оставила на дне пропасти. Как, по-твоему, я должен был это понимать?

– Ну…

– Был ещё вариант, что из вредности ты превратилась в драконицу. Кто вас, неопытных заклинательниц, знает!

– У меня теперь своя защита, – показала я на кулон. – Ладон сказал, что она должна быть только моя и от любых воздействий. Браслет упал сам.

Алви, не стесняясь, протянул руку и потрогал уголёк.

– Что ж, отлично! По крайней мере, не придётся от тебя палками проклинающих гонять. Но чтобы я тебя впредь не искал по ночам, надень браслет сама.

– Нет.

Алви подался вперёд через стол и посмотрел на меня преступно близко. Чуть склонил голову, словно пытался рассмотреть что-то.

– Что вы хотите увидеть? – спросила я.

– Где у тебя растёт наглость, Стоули. Эдак гонять наставника по ночам – это надо иметь прокаченную мышцу наглости.

– Наверное, там же, где и у вас… – ляпнула я, глядя в его нахальные голубые глаза. – А кто вас треснул по лбу? Опять с мистером Элоисом поговорили?

Он хмыкнул, потёр шишку возле ссадины.

– А вот за это тебя полагается отшлёпать, ты виновата.

– Я?! Что вы придумываете?!

– А кто призрачного дракона перед своей комнатой оставил? Я от неожиданности немного споткнулся.

Я представила себе щербатые ступени в мою башню и хихикнула.

– Ах, тебе смешно! – возмущённо протянул он.

И придвинулся ближе – вот-вот носы столкнутся. От него чертовски приятно пахло. Но я отпрянула и уткнулась в спинку скамьи.

– Не надо больше! Это всё сирень!

Он усмехнулся:

– Если ты о запахе цветов, то пахнешь ты ею, и мне нравится; а если о магии соблазнения, то пошли лесом тех, кто тебя ею снабдил. Неумехи или мошенники. Пшик, а не приворот. Развеялось по хлопку.

– То есть вы не потому меня поцеловали? – облизнула я пересохшие губы.

Он приклеился к ним взглядом, но произнёс высокомерно:

– Разве я похож на слабака, которым можно манипулировать?

– На слабака нет, – мотнула я головой.

Он смотрел на меня с игривой дьявольщинкой, словно правда был рад видеть. Какой же красивый! Но богатый и аристократ, которого все готовы хвалить известно за что… А ещё врун! – вспомнила я. Так что добавила:

– Не понятно, зачем вы утруждали себя поисками, сэр Алви. Я, как видите, в полном порядке. Можете ложиться спать.

Алви перестал улыбаться.

– Не говори ерунды! Те, кто прокляли тебя, ещё гуляют! Мисс Маджоре, которую ты опознала, из транса вывести так и не удалось, хоть я и провозился весь день. После этого ты предлагаешь мне спать спокойно?

– Но почему вам вздумалось обо мне беспокоиться? Вы ведь терпеть меня не можете, как и всех заклинателей драконов!

– Всё-таки ты балда, Стоули, – покачал головой он. – Я твой…

– … наставник. Да, я знаю, но вы специально им стали. Потому что заклинательниц больше нет или чтобы утереть нос мистеру Элоису?

– Тебе говорили, что девушке не стоит быть такой прямой?

– Мне не говорили, меня сажали в карцер.

У него округлились глаза.

– И не воспитали?

– Как видите.

– Ну и упрямая же ты, Стоули, и прямая, как линейка. Ладно, спрошу тоже прямо, – сказал он, вновь приблизившись так, что у меня в животе стало щекотно. – Ты хочешь меня поцеловать?

Его чётко очерченные губы были близко, волнующе и безапелляционно манящие. Но это было слишком, я была не готова. И потом не время целоваться, когда есть дела поважнее. К тому же… я всё равно обязана Вёлвинду, я с этим ещё не разобралась.

– Пойдёмте в мою комнату, я вам кое-что покажу, – сказала я в эти красивые чувственные губы и вызывающий, чисто выбритый подбородок.

Губы его растянулись в улыбку, дыхание изменилось.

– Уверена?

– Уверена. В моей комнате лежит груда артефактов, на которые вам стоит взглянуть. И я, кажется, знаю, кто мог ввести в транс Данку Маджоре.

Ошеломлённый взгляд голубых глаз был мне наградой. И я мысленно добавила себе в рейтинг плюс двадцать баллов. Ну и что, что не засчитают!

На этот раз зеркальный шар Алви доставил нас лишь до лестничного пролёта перед моей башней. И я едва сдержалась, чтобы не потереть руки от удовлетворения: так и господа самых что ни на есть королевских кровей научатся стучаться. Зажёгся осветительный шар, и я с удивлением увидела ошмётки торта, размазанного по ступеням и углу каменной кладки.

– Ещё кто-то стал жертвой гостеприимства мисс Стоули! – усмехнулся Алви.

Я с недоумением рассматривала взбитые сливки, клубнику всмятку и втоптанный в сладкую массу чей-то след. Алви подошёл и мазнул пальцем по крему на стене.

– Хм, вкусно… Но девицы с бытового больше тебе торт не подарят.

Я насупилась.

– Откуда вы узнали, что это бытовики?

– Такая дурная идея могла прийти в голову только домохозяйкам, – заявил он. – Во-первых, именно бытовики устраивали тебе вчера вечеринку, а до торта не дошло.

Он наклонился и двумя пальцами снял с металлической загогулины клочок фиолетовой формы.

– Во-вторых, кто-то так бежал от твоего дракона, что разодрал платье. В-третьих, судя по следу, нога длинная и узкая. Ты регулярно появляешься с двумя бытовичками: рыжей пышкой, которая строит из себя невинность, и второй, худой, с каштановыми кудрями, вечно оплетёнными дурацкими косичками. Вчера у тебя на голове была аналогичная фантазия. – Алви ткнул носком туфля в чудом уцелевшую сиреневую марципановую бабочку. – И вот это тоже в её стиле… Так что приходила длинная, то есть… – Он щёлкнул пальцами, вспоминая имя.

– Хлоя Баркендорф, – сказала я и погрустнела, вспомнив о коварстве девушек.

«А ещё подругами пытались казаться!»

Но Алви добавил:

– На этот раз длинная была без своей улыбчивой рыжей булки.

– Отпечаток ауры остался? – мрачно уточнила я.

– Зачем такие сложности? – покосился на меня Алви. – Торт мисс Баркендорф несла сама, он был тяжёлый и большой. Начала подниматься по ступеням, они щербатые и старые, так что она чуть не упала и даже боком торта зацепила, вот тут. – Алви снова мазнул пальцем крем со стены и нагло его съел. – Потом выскочил твой призрачный дракон. Она покачнулась, разворачиваясь: вон тут розочки в кладку вляпались. А потом сломя голову бросилась бежать. Торт уронила, за лестницу зацепилась. Испугалась и рассердилась так, что даже не прибрала ничего за собой. Что для бытовиков не типично. Ну как, Стоули, разругалась с подружками?

– Они мне не подружки, – ответила я. – И прекратите есть мой торт!

– Жадина! – ответил он и съел ещё кусочек, торчащий из стены.

– И как вы поняли, что я поссорилась с кем-то?

– Призрачные стражи на закадычных гостей не бросаются, ты же явно Хлою не приглашала. Могу тебя поздравить: теперь твою башню обходить будут все за версту – ничего так быстро не распространяется в академии, как слухи.

– Прекрасно! – буркнула я. – Отлично!

Он сделал пасс рукой и остатки торта поднялись в воздух и хлюпнулись в мусорное ведро в углу.

– Это был мой торт! – сказала я.

А у самой к горлу подкатили слёзы. Я поджала губы, пытаясь сдержать их. Но одна слезинка предательски сорвалась с уголка глаза и потекла по щеке.

Видимо, Хлоя приходила мириться, а теперь точно у меня нет подруг. Ни одной! Ну и ладно, зато нет фальшивых.

Я глянула на корзину с остатками торта и расплакалась.

– Эй, ты чего, Стоули? – удивился Алви и шагнул ко мне. – Ты же сама всех гонишь.

– Я не… я не из-за них… И не нужно мне…

– Из-за торта, что ли? – с улыбкой навис надо мной магистр манипуляций. – Ерунда какая!

Я вытерла рывком слёзы и вскинула голову.

– Конечно, подумаешь! У вас, аристократов, столы ломятся: обычный завтрак, как праздничный пир! Торт – пустяк! А вы знаете, что у тебя всё есть: сладости, праздники, особняк и учителя, а на следующий день – ничего! И нечего надсмехаться!

– Прости, Стоули, – сказал Алви, будто вспомнил, что я сказала перед пещерой, и вдруг притянул меня к себе. Произнёс тихонько на ухо: – Дыши, дыши, всё хорошо. Сейчас всё хорошо. Ты в безопасности. Я не собираюсь над тобой смеяться.

Я, наконец, вдохнула и выдохнула, и хрипло добавила ему в плечо:

– Это какой же зверь в лесу сдох?

– При чём тут зверь? – Он отстранил меня от себя и посмотрел с изумлением.

– Явно большой. Чтобы вы и не надсмехались…

– Насмехались, – поправил он меня. – Интересные у тебя фигуры речи.

– У коз научилась.

– Кто-то говорил, что с козами лично не знаком, – подметил Алви.

– До академии. Тут их сколько угодно! – ответила я.

– Ладно. Иди, открывай свою дверь, затворница. А то мы так и к утру не увидим, что за чудо-артефакты ты собиралась мне показать.

– Признавайся, какую ты магическую лавку ограбила? – спросил Алви, с огромным интересом перебирая предметы, сваленные в кучу мистером Носком.

– Никакую. Эту комнату до того, как она стала моей, некоторые старшекурсницы использовали в своих целях. Это их скарб.

– И они запросто позволили прибрать такое тебе? – бровь Алви картинно изогнулась.

– Прибрал всё это мистер Носок, а они почему-то не его, а меня пытались заставить вернуть их вещи.

– Разумеется, ты же теперь хозяйка помещения. Комендант – демон и следует соглашениям и правилам, даже когда их нарушает, – усмехнулся Алви.

– Теперь у вас интересные фигуры речи, понятнее изъясниться не можете?

– Если просто, то когда домашний демон общежития законно отдал кому-то комнату, предыдущие договоры не действуют, а всё, что было тут ранее, он может изъять в кладовые замка по своему усмотрению.

– Но ведь они ему что-то платили!

– Видимо, незаконно. Почему, кстати, тебя поселили в отдельную башню, а не ко всем?

– Не знаю. Вроде других мест не было. Леди Элбери решала этот вопрос с комендантом, хотя, кажется, она тоже была недовольна его распоряжением.

– Ясно-ясно, хитрая куча хлама возжелала заполучить себе вот эти очень дорогие вкусняшки, вот и провернула дельце, официально тебя разместив и перебив тем незаконный договор.

– Так можно?

– Если очень хочется. – Алви достал из кучи невзрачный мутный флакон с непонятной закорючкой и запечатанным сургучом колпачком. – Знаешь, что это?

– Нет.

– Последний выдох невинно казнённого.

У меня округлились глаза.

– Зачем он нужен?

– Если направить его с правильным заклинанием в губы недавно умершего, он расскажет свои секреты.

– Ничего себе…

– А вот это менее трагично, зато пикантно. – Алви хитро сощурился, раскрыв передо мной деревянную шкатулку. В нескольких отделениях лежали клыки, мелкие косточки и сушёные сморщенные шарики. – Можно вызывать страсть у любого мужчины и даже свести его с ума, если перетереть каждый ингредиент в порошок и подсыпать в питье вместе со своим волосом.

– Волосы… в питьё… – брезгливо поморщилась я.

– А сушёные тестикулы дикого орангутанга, убитого в поединке за самку, более приятны? – хмыкнул Алви.

Я глянула на сморщенные шарики и, залившись краской, еле выдавила из себя:

– Кто такие омерзительные вещи только достаёт?

– Лучше скажи, кто ими пользуется?

– Ведьмы… – Я содрогнулась.

– Правильно говорить: маги тёмной стороны.

– Это тайное сообщество, – сказала я, на мгновение переборов нежелание быть предательницей. – Я знаю из участников только Лили Пелье, Наяду Сирадэ и Агнешку Ковальски. Они принимают в свои ряды первокурсников за выполнение определённых заданий. Минни Купер, к примеру. Она делала те приворотные духи, только я об этом не знала…

– Ясно. Что тебе известно про Данку Маджоре?

– Это моя догадка, но когда я высказала её вслух, Минни растерялась. И платье… – я покраснела, так как говорить об этом Алви не хотелось – он и так держит меня за деревенщину.

– Что платье? – испытующе посмотрел Алви.

– То, в котором я попала к штогринам с лестницы после взгляда Данки. Это она его заказывала у модистки, а потом отказалась. И я купила готовое. Так сложилось.

– А вот это уже горячо! – воскликнул с азартом Алви. – Платье неси сюда! Скорее!

Несколько секунд спустя я протянула платье Алви.

– Надевай! Мигом найдём нужный артефакт! – сказал он.

Я бросилась было поднимать юбку форменного платья и вовремя опомнилась. С красным, как у рака, лицом поспешно опустила юбки, уже задранные почти до бёдер.

Алви расхохотался и ткнул в меня пальцем:

– Ага! Купилась!

Я так возмутилась, что, забывшись, стукнула его кулаком в плечо.

– Ах ты… Тьфу… вы!

Нахал рассмеялся ещё громче, потирая плечо:

– Тяжёлая у тебя рука, Стоули! Но преподавателей бить нельзя! Даже страшно подумать, что будет с твоим рейтингом…

– Да выгоняйте! – сдув прядь, упавшую на лицо, выпалила я. – Сяду на виверну, которую приручила сегодня, и поеду странствовать. Вот так!

– Приручила? – удивился Алви и глянул в своей преподавательский журнал. – Когда успела? Пометок нет об этом.

– Утром, до завтрака.

– Не врёшь?

– Проверь…те. Меня б дракон к себе не пустил, если б не приручила. Это было его задание.

– Вот же балбес лопоухий! Уши оторву Джестеру за то, что не отметил!

– Эка вы о председателе студенческого сообщества…

Алви поморщился, а потом добавил с долей злорадства:

– Поздравляю, Стоули, ты благополучно выплыла из минусов. Приручение виверны засчитывается, как экзамен экстерном. Так что за вычетом долгов у тебя плюс двадцать баллов.

– А у Джестера их убавилось?

– Это не твоя забота, Стоули. Ну что ж, – потёр руки Алви, – давай сюда платье. На нём наверняка осталась энергия мисс Маджоре, и с её помощью можно будет найти, с каким артефактом она связана.

Он выдвинул из кучи котёл на треножнике. Положил сверху платье, вывернутое наизнанку. Порыскал в плетёной прямоугольной корзине с массой склянок. Достал одну из них и высыпал содержимое на ткань.

– Полезное вещество, определяет даже остаточные следы энергии на вещах. Розыскники вовсю им пользуются.

– А зачем оно девушкам?

– А зачем частицы орангутанга? – хмыкнул Алви.

Я опять покраснела до кончика носа. Фиолетовый порошок разлетелся по подолу и засветился крупицами на ткани, стоило Алви произнести заклинание. Крупинки фиолетового света потянулись ко мне. Алви сделал отменяющий пасс и повторил:

– Стартацея лифас!

Порошок из крупиц собрался в светящуюся нить, которая закружила над платьем, как маленькая змейка. Она осыпалась на шов. Затем метнулась от платья направо к артефактам, просочилась струйкой вглубь кучи.

Алви нырнул вслед за ней. Встал на колени на пол и принялся разгребать ненужное: склянки, книжицы, шкатулки, кованные безделицы, мешочки, перья, металлические предметы.

Умирая от любопытства, я наклонилась над ним. Потом тоже встала на колени рядом, помогая.

Чёрт, как же приятно от него пахнет! Нашла о чём думать! – одёрнула я себя. Тут наши локти соприкоснулись, и в комнате внезапно стало душно. Алви глянул на меня и продолжил поиски.

Наконец, он вытащил с самого дна кучи окружённый змейкой из фиолетового порошка небольшой стеклянный шарик на цепочке. Алви поднял его аккуратно двумя пальцами.

– Энергии Данки тут много. Знаешь, что это? – спросил Алви.

Внутри стеклянного шара-подвески вокруг золотого стержня-зрачка переливался сгусток тьмы. Вспомнился шар с живым мраком в кабинете Элоиса. Сама собой по спине потекла холодная струйка пота.

– Лучше скажи… скажите, – выдохнула я.

– Чёрный глаз. Редкий и опасный артефакт. Во-первых, используется, как маятник и вводит в транс с полным подчинением. Даже согласия жертвы не требуется в отличие от гипноза.

– Ясно, – пересохшими губами сказала я, не в силах оторвать взгляд от перетекающей тьмы под стеклом.

– Но есть и второе! – Алви глянул на меня с непонятным энтузиазмом. – «Чёрный глаз» позволяет перенаправлять магию через посредника, как луч солнца – через зеркало! Понимаешь, о чём я?

– Как солнечный зайчик…

– Скорее, мрачный кролик, – поджал губы Алви. – С помощью этого «чёрного глаза» Данку Маджоре и подчинили. А потом на тебя наложили проклятие!

– Но зачем?

– Думаю, скоро спросим. Агнешка Ковальски, говоришь? Не ожидал от неё такой прыти…

– Она какую-то книгу с каникул привезла. Говорят, про запретное…

– И «глаз», видимо, – гостинец от магов клана Наяды Сирадэ, – задумчиво проговорил Алви.

– А его тут сделать не могли? – разволновалась я.

– Вряд ли… – Он внимательно разглядывал тьму внутри шара, а я продолжала думать об Элоисе. – Такими баловались чёрные маги пустыни. Древние штуки, вроде как застывшие капли огненного дождя, но толком никто не знает. Да и в те пустыни больше никто не решается сунуться с тех пор, как там поселились аджархи.

– Драконы-демоны, которым нельзя видеть людей?

– А людям их тем более, – кивнул Алви.

В моей голове безостановочно закрутилось: «А как же тот шар с мраком, что стоял у Элоиса на полке? Вдруг он не побоялся побывать в пустыне аджархов? Или придумал сам, как приручить тьму?!»

Тем временем Алви поднялся с колен.

– Отлично, Стоули, думаю, теперь мы выведем из транса мисс Маджоре. Я уношу платье на всякий случай и «чёрный глаз», пока эта несчастная с ума окончательно не сошла. К остальному не притрагивайся. Заберу позже.

– Можно я пойду с… вами? Я хочу увидеть, как Данка придёт в себя.

– Не нужно. Отдыхай.

– Но…

– Без «но» Стоули. Просто скажи, что мне можно прийти за этим добром в любое время.

– А могу не разрешить? – хитро сощурилась я.

– Не можешь. Но так будет проще. И стража не снимай, тут есть что охранять. – Он ещё раз взглянул на меня, уже совсем по-другому и улыбнулся: – Как минимум, тебя.

– Ну ладно, приходи… те.

– Ложись спать пока. На кровати удобнее, чем на опусе в библиотеке.

Крутанув зеркальный шар в пальцах, Алви подмигнул мне и исчез.

Оставшись одна в тускло освещённой комнате, я глянула в кучу артефактов – не завалялась ли там парочка зеркальных шаров для мгновенного перемещения. По треножнику бодро вскарабкался мой геккончик.

– О, привет, малыш! – обрадовалась я и взяла его на руки.

Он квакнул, преданно глядя мне в глаза.

– Ты не знаешь, что-то из этого не помогает перемещаться в пространстве? Так, как Алви, чтобы вжух…

Чёрные глазёнки глупо моргнули.

– Вот и я не знаю, – вздохнула я. – Столько добра, а без толку. Но ты же не думаешь, что я буду спать и всё пропущу? Нет уж, насиделась я согласно распорядку в приюте! Хватит!

Я выпустила геккончика на треножник, дала распоряжение своему стражу без меня никого не впускать. Даже Алви. Ну и что, что я пообещала! Я ещё не настолько ему доверяю. Но, надеюсь, больше лбом стены сшибать не будет. Кто предупреждён, тот вооружён. Провернув кольцо на пальце, я вышла из комнаты и плотно закрыла дверь, щёлкнув волшебным ключом.

Пробежав вниз до пролёта, я тут же отскочила к мусорному ведру: мне навстречу поднимались Лили, Наяда и Агнешка. На последнюю почему-то я разозлилась особенно: надо же, какой вид ангельский, а ведь тоже ведьма!

– Здесь кто-то есть! – воскликнула шёпотом Агнешка. – Стойте!

Они оглянулись. Я затаила дыхание, предвкушая продолжение. И оно не заставило себя ждать.

– Агнес, да нет тут никого. Это остаточные ауры! – сказала Лили. – Пойдёмте уже заберём то, что наше. Эта деревенщина окончательно обнаглела! Пора её проучить.

Наяда злобно усмехнулась, потирая красивые руки с удлинёнными красными ногтями.

– Посмотрим, с каким визгом она полетает от стены к стене…

Я чуть не фыркнула от возмущения, еле сдержалась. Они пошли вверх по лестнице, я скользнула вниз и остановилась в нише следующего пролёта. Не успела выглянуть, как раздался настоящий драконий рык и истошный визг. Обгоняя друг друга, ведьмы бросились вниз по ступеням. Лили перевернулась через Агнешку. Огненное чудовище с раскрытой пастью за ними. Перед пролётом полыхнуло призрачным пламенем в спины убегающих, но дальше не двинулось. Только в следующем пролёте они остановились, осторожно выглядывая из-за угла.

– Что это было?! – тяжело дыша, спросила Агнешка.

– Страж, – скривилась Наяда, потирая сбитый локоть.

– Но он призрачный, может, всё равно пройдём? – сказала Лили, сдувая упавшие на лицо рыжие космы.

– Совсем дура? – выпрямилась Наяда. – Откуда ты знаешь, какую команду ему дала эта шмакодявка?

– Он не материальный… – покраснела Лили, переводя дыхание. – Что он нам сделает?

– Аура твоя тоже нематериальна, – прошипела Наяда. – Дыры латать захотелось? Если эта селёдка тощая вбухала в него заклятия, потом восстанавливаться запаришься.

– Можно год болеть, да… Вообще запрещено такое использовать в общественных учреждениях, надо написать жалобу, – наморщив носик, сказала Агнешка и поправила юбки.

Я чуть не подпрыгнула от негодования.

– Я скажу ректору, – поджав губы, сказала Лили, – он дружен с моим дядей. Послушает меня!

– Ну да, казначей ему дополнительную пенсию своей дружбой обеспечивает, – добавила Наяда и сверкнула глазами: – Но вы подумайте, какая мерзавка, а? Защитилась и думает, что всё с рук сойдёт? Да там один флакон смертного дыхания больше её самой стоит! Она ещё выйдет… Вот посмотрите!

Мне очень захотелось зарядить в неё лучом, но я снова сдержалась. Их трое, и я не знаю уровень их магической силы. Что же до физической, то на равных я была бы, пожалуй, только с Агнешкой. Жаль, что призрачный дракон охраняет лишь до пролёта. Визжали они отлично, я бы ещё послушала!

– И откуда у Треи такие знания? – задумчиво проговорила Агнешка. – Она три дня здесь всего, да и энергии не должно было хватить.

– Заклинательница, мать её, драконов! – фыркнула Лили. – Я говорила, что её сразу надо было к ногтю прижать!

– А лучше сбагрить в пустыню к аджархам, – рыкнула Наяда. – Она нам вообще тут не нужна!

– Ладно, а сейчас что делать будем? – потирая колено, спросила Агнешка.

– Расходимся. До утра чтоб каждая пришла с решением! – распорядилась Лили. – И чтобы результативно, а не как в прошлый раз!

«Это она про штогринов?» – сжала я кулаки. И вдруг из моего кармана квакнул геккончик. Агнешка подскочила.

– Тут кто-то есть! – воскликнула Лили.

– Ловим! – скомандовала Наяда.

А ведь они совсем близко! Расширив глаза, я рванула вниз по ступеням…

Геккон опять квакнул, словно призывая девиц за мной, предатель!

«Молчать!» – мысленно приказала я ему. Но здоровые, как лошади, девицы, уже наступали мне на пятки. И спрятаться некуда! Я неслась, как угорелая.

– Стоять! Стоять, я сказала! – ревела мне в спину Наяда.

– Это призрак, говорю вам! – откуда-то сзади повторяла Агнешка.

– Вот и проверим! Стой! – крикнула Лили почти мне в затылок.

Впереди показался пролёт и коридор на третий этаж. На прямой лестнице они поймают меня в два счёта, а там хоть комнаты! Задрав юбки, я перескочила через перила, чтобы срезать угол, и вторым прыжком метнулась к жилому крылу. Зацепилась рукой за каменную кладку, оцарапав пальцы. Кольцо провернулось, я выскочила аккурат к площадке перед комнатами. На подоконнике высокого окна сидела Хлоя, обхватив руками колени. Вот чёрт!

– Кажется, я юбку видела! – проорала Лили.

Мы с Хлоей смотрели друг на друга расширенными глазами тысячную долю секунды. И провернув кольцо на пальце, я снова стала невидимой. Она же меня выдаст!

Я встала вплотную к стене, на всякий случай выставив ладонь: жахну магией, если нападут, мало не покажется.

Лили, Наяда, и с отставанием Агнешка вывалились с лестничного пролёта на площадку.

– О, Хлоя, кого ты видела? Она явно должна была сюда свернуть!

Сердце моё замерло, ладонь зачесалась от пробуждения луча. Хлоя расширила глаза и пробормотала:

– А вы о чём?

– Кто сюда с лестницы спрыгнул? – тяжело дыша, проговорила Наяда.

– Никто… – совершенно правдоподобно ответила Хлоя. – Только вы.

Покрасневшая Агнешка, склонилась, прижимая руку к боку, и заметила:

– Чего у тебя глаза тогда испуганные такие?

Хлоя пожала плечами и спустила ноги с подоконника.

– А как же не испугаться, я сижу, а тут вы накинулись. Вы за кем-то гонитесь? Что случилось?

Лили фыркнула.

– Да что тебе объяснять! Раз не видела, то и сиди дальше. А вообще первокурсникам уже спать пора. – Она повернулась к своим подругам. – Куда теперь?

– Может, нам показалось? – спросила Наяда. – Мало ли крыс в замке.

– Квакающих? – усмехнулась Лили.

– Судя по бегу, это явно был человек, – ответила Агнешка. – Я посторонние эманации чувствовала. Кажется, и сейчас кого-то рядом ощущаю.

– Меня?.. – робко вставила Хлоя.

Наяда со злостью отмахнулась от неё.

– Толку от тебя! Идёмте! Считаю, что надо разделиться и проверить. Я по крылу первокурсников. Ты, Лили, бери Агнес и вниз по лестнице. – И показала алый переливающийся шарик из кармана. – Если что, жмём и зовём остальных.

Лили высказала недовольство приказами, Агнес согласилась, и скоро старшекурсницы скрылись в своих направлениях. Хлоя сидела, осторожно озираясь, а я так же стояла у стены и не могла поверить: она меня не выдала, а ведь обиделась!

– Спасибо, – еле слышным шёпотом выдохнула я.

Хлоя вздрогнула и всмотрелась в тень.

– Ты тут?

Я провернула на пальце кольцо, заставив Хлою снова отшатнуться.

– Откуда у тебя артефакт невидимости? – одними губами спросила она.

– Подарили. Мистер Носок дал.

– Везёт, – вздохнула Хлоя. – Мне бы тоже хотелось раствориться и исчезнуть, особенно сегодня, но не вышло.

– Это ты с тортом приходила? – спросила я, чувствуя неловкость.

– Я, – отвела взгляд Хлоя. – Зачем ты так? Стража на людей натравливаешь?

Я кивнула в сторону лестницы, на которой скрылись старшекурсницы.

– Из-за них.

– Угу, – грустно вздохнула Хлоя. – Я так и подумала. Сначала обиделась, а потом подумала…

– Прости, что напугал тебя мой дракон. А торт жалко…

– Да. Скажи, ты правда про Данку говорила, что это они её заколдовали?

– Правда. Сейчас сэр Алви проверяет, а я хотела это увидеть. Иду в больницу.

– Хорошо бы, чтобы Данку расколдовали, она не плохая на самом деле. Лучше Минни. Я, кстати, с ней рассорилась. Даже ночевать в одной комнате не хочу.

– А где же ты будешь жить?

– Переведусь куда-нибудь.

– Ко мне? – спросила я, оттаивая сердцем.

– Зачем тебе соседки, которым ты не доверяешь? – поджала губы Хлоя.

– Всё меняется, – подмигнула я. – Ещё раз спасибо!

На лестнице опять послышались голоса. Лили и Агнешка возвращались! А Наяда всё ещё рыскала по этажу первокурсниц, бесцеремонно раскрывала то одну дверь, то другую, судя по звукам. Хлоя спрыгнула с подоконника и поманила меня за собой. У низкой дверцы под лестницей шепнула в самое ухо:

– Это чулан для метел и прочего. С другой стороны есть выход в крыло преподавателей. Оттуда спустишься в холл. Поторопись!

– Спасибо! – шёпотом воскликнула я. – Ты настоящий друг!

Она так улыбнулась, что мне на душе стало хорошо. Надеюсь, чулан – это не ловушка!

К счастью, проход действительно был. Согнувшись в три погибели, я прошмыгнула мимо вёдер, швабр, тряпок и щёток, и выскользнула в дверцу напротив. Площадка была зеркальной по отношению к той, где я оставила Хлою. Разбираться особо было некогда, потому что голоса Наяды и Лили приглушённо слышались с той стороны. Я плотно закрыла дверцу и вместо того, чтобы пойти по ступеням к холлу, с перепугу бросилась в преподавательское крыло. По аналогии, – думала я, – там должна быть ещё одна лестница!

Едва освещённый коридор был совсем не похож на студенческое общежитие. Шаги тонули в мягкой ковровой дорожке, на стенах – дубовые панели, выше гобеленовые обои. И дверей здесь было значительно меньше. На первой золочёной табличке я прочитала:

«Мистер Эдриан Хершес Пимэн,

старший преподаватель.

Факультет боевых искусств»

Хм, с ним я ещё не встречалась!

За спиной послышались ненавистные голоса. Эти ведьмы никак не успокоятся! В запале я увидела неплотно закрытую дверь. Провернув кольцо на пальце, я скользнула внутрь. Прикрыв осторожно створку, приникла к стене, прислушиваясь.

В комнаты к преподавателям даже с нахальством Лили и настырностью Наяды ведьмы ломиться не станут, да и меня не заподозрят в подобном. Я сама бы себя не заподозрила в такой дерзости!

И вдруг мимо меня кто-то прошёл. Я обернулась и обмерла: по широкому холлу апартаментов в небрежно наброшенном халате на голое тело и приспущенных на бёдрах штанах проследовал мистер Элоис. Я влипла спиной в дубовую панель и даже голову склонила, рассматривая в таком неприличном виде декана.

Он меня не заметил! Подчиняясь совершенно недостойному любопытству, я на цыпочках вошла за Элоисом в комнату.

Это была роскошная гостиная с массивной тёмной мебелью, камином и ковром на полу. Очень в северном стиле. Даже тяжёлая люстра в виде переплетённых оленьих рогов. Здесь не было ваз и изящных украшений, и висящие две картины в рамах, похоже, прилагались к комнате, поскольку из интерьера выбивались, а мистер Элоис, наверное, на них внимания не обращал.

Элоис сидел за столом кабинета, ко мне спиной. Волосы едва перехвачены кожаной лентой, растрепались. Он читал, поигрывая с чем-то пальцами левой руки. Я присмотрелась, и мурашки пробежали по моей спине: он играл с большим комком живой тьмы. Та просачивалась сквозь его сильные пальцы, обволакивала руку и вновь возвращалась на ладонь, как любимый котёнок. Странное и завораживающее зрелище!

Мне вспомнились слова Алви про игры Элоиса: он будто знал!

Серебряный прямоугольник преподавателя на столе засветился.

– Мистер Элоис, – я узнала голос мадам Манегут, – Данка Маджоре пришла в себя. Вы просили сообщить в любое время.

– Да, спасибо! Сейчас буду! – сказал отрывисто он и, отключив магическую связь встал, резко отодвинув кресло.

И вдруг выругался так, что я подскочила и залилась краской. Последнее скорее от того, что он сбросил халат на спинку и в одних штанах в метре от меня прошёл в спальню, совершенно не подозревая, что стал первым мужчиной в моей взрослой жизни, торс которого я увидела. Я не ожидала, что он настолько мощен. И это было красиво, и отчего-то волнующе до волн внизу живота.

Голова моя закружилась от стыда и любопытства. Хотелось сунуть нос и в спальню, но я ущипнула себя за руку, приводя в чувство. Стыдобище, Танатрея Стоули! Какое стыдобище!

И вдруг за ним поползла спрыгнувшая со стола тьма. Мне стало не по себе совсем по другой причине – наблюдать за живой, клубящейся и явно разумной тьмой, следующей за мужчиной, как домашний питомец за хозяином, было жутко. Хлопья мрака слегка шипели, переливались, клубились и двигались, напоминая мой недавний ужас: штогринов!

Во рту пересохло. Мгновенно одевшийся Элоис поманил тьму пальцем, она вспорхнула ему на ладонь. Послушно просочилась в шар на подставке и вдруг уставилась на меня. Подчиняясь инстинкту, я выставила вперёд уголёк дракона.

– Что такое, милая? – спросил Элоис у тьмы. Обернулся. – Не время для игр. Дела…

Он поставил шар на подставку на полку. Одним движением затянув волосы потуже, вошёл в зеркало и растворился в серебристой поверхности, словно нырнул в воду.

Я бросилась было за ним, чтобы как в прошлый раз оказаться сразу же на месте событий, но геккончик громко квакнул со стола, освещённого оставленным Элоисом магическим шаром. Поганец юркий! И когда успел выскочить из кармана? А вдруг девицы из коридора услышат?!

– Тшш! За тобой вообще не уследить, да? – тихим шёпотом возмутилась я. – Иди сюда!

Глазастое существо опять раскатисто квакнуло, с шелестом топчась по бумагам.

– Ну чего ты от меня хочешь? – шикнула я.

Глупо было принять его кваканье за призыв, однако я всё же приблизилась ко столу. Геккончик забегал кругами по бумагам. Я склонилась над ними и замерла вместе с геккончиком, потому что на листе бумаги было написано:

«Танатрея Стоули» – свет 256 единиц

тьма 253 единицы

Результат измерения максимальной мощности: пятьсот девять единиц при сомнениях снижается до десяти».

И подчёркнуто несколько раз слова: «Недостаточно!» «Ждать!».

«Чего недостаточно? – опешила я. – Что он измерял? И как? Чего ждать?! Что ему от меня надо?!»

И тут я похолодела, вспомнив дневную ссору Алви и Элоиса перед появившейся из ниоткуда Данкой. Алви сказал, что капсула штогринов сохраняет уровень поглощённой энергии, и его можно измерить. Выходит, Элоис действительно измерял мой потенциал? Вот таким варварским способом?

По моим плечам и спине прокатилась ледяная волна.

Отодвинув геккончика, я заглянула в другие бумаги. Там были нарисованы какие-то схемы: стрелки от имён Сирадэ, Пелье, Ковальски вели к «Данка Маджоре», от неё к «Танатрея Стоули». И две стрелки туда и обратно к именам «Вагнер А.» и «Вагнер Д.» Оба брата тоже были подчёркнуты. Были по листу разбросаны и другие имена, среди которых я нашла всех, с кем хоть немного общалась. Элоис учёл даже модистку и медсестру!

Я закусила губу и задумалась: что бы это могло быть? Логичнее всего предположить, что так Элоис пытался составить схему расследования. Ему ведь ректор поручил разобраться в этом деле.

Я снова взглянула на первый лист: чего же собирается ждать Элоис? И как, а главное, зачем он измерял какие-то мои единицы?

Нет, находясь тут, я ничего не выясню! Я попыталась схватить геккончика, чтобы сунуть в карман. Как бы не так! Он выскользнул из моей руки и юркнул по ковру.

– Эй, ты обязан мне подчиняться! – шикнула я.

А, впрочем, пусть бегает! Тут таких – полная аллея перед общежитием. Я бросилась к зеркалу, чтобы вступить в него. И вдруг поверхность покрылась мелкой рябью и прямо на меня вышел Элоис. Споткнулся и сбил меня с ног. Мы плашмя полетели на пол. Он на выставленные руки, я – на толстый ковёр. Больно ударилась, закусив губу.

Я оставалась невидимой, но мистер Элоис мгновенно сориентировался: нащупал мои плечи и сжал их. Придавил всем весом меня к полу.

– Кто ты?! – прорычал он, корсарские брови сдвинулись к переносице. Его глаза метались по моему лицу, но перед ним была пустота.

Я боялась вздохнуть, глядя на него. Он был страшен и красив одновременно. Тело его было огромным и тяжёлым и, несмотря на боль от удара об пол и от его жёстких пальцев на плечах, в животе моём всё сжалось. Чувство дикого страха и неизвестно откуда взявшегося щекочущего напряжения с привкусом сладости скрутились во мне в дрожащую пружину. Он поймал меня! Я попалась!

– Мне больно… Отпустите, – наконец, выдохнула я.

Будто уловив моё дыхание, Элоис приблизил свои губы к моим и проговорил требовательно, хоть и чуть мягче:

– Кто ты? Покажись!

– Я не могу повернуть кольцо, вы прижали мои руки, – жалобно произнесла я, чувствуя тепло его дыхания.

Если он придвинется ещё на миллиметр, я пойму, мягкая у него щетина или колючая. По телу пробежала волна мурашек. Нет, мне конец!

Чёрная бровь изогнулась, губы тронула усмешка. Элоис чуть приподнялся, но не выпустил меня полностью.

– Танатрея Стоули больше не довольствуется сплетнями?

– Я не…

– Проворачивай кольцо. Я хочу видеть тебя, – приказал он, убирая руки с моих плеч и приподнимаясь, но продолжая держать меня в ловушке.

Это было жутко неловко. Краснея и задыхаясь от удушливой волны стыда, я повернула кольцо.

Серые глаза вонзились в мой приоткрытый от волнения рот. Пробежались по шее, груди и вернулись взглядом ко взгляду. Пригвоздили.

– И как это понимать? – проговорили его губы с негромким рыком.

– Это случайно вышло, я приношу свои извинения, – бормотала я, продолжая лежать на спине и боясь пошевелиться.

Он был надо мной. Он был везде. Слишком большой…

– Не выгоняйте меня из академии! – вырвалось у меня.

– А есть причина оставить? – вновь изогнулась его бровь.

В грозном голосе я с удивлением расслышала лукавую нотку.

– Я заклинательница драконов…

– А, по-моему, маленькая лгунья, шпионка и правонарушительница, которой плевать на законы и приличия.

Голос Элоиса вновь стал раскатистым, с щекочущей бархатистостью, от которой слабели ноги. Я сглотнула.

– Я не вру…

– Повторяю вопрос. – Его лицо приблизилось к моему так, что вот-вот носы соприкоснутся. – Что ты делаешь в моей комнате?

– Я пряталась от старшекурсниц в преподавательском крыле… – выпалила я. – А вообще я хотела узнать, что скажет Данка Маджоре, когда придёт в себя! Но они… бросились за мной! И другой открытой двери не было! Я не знала, что это ваши апартаменты!

Элоис откатился и вскочил на ноги. Протянул мне руку:

– Вставай! – сказал он строго.

Я осторожно приподнялась и вложила ладонь в его сильные горячие пальцы. Он дёрнул на себя, подняв, как пушинку. И внезапно я снова оказалась к нему вплотную, только теперь стоя. Под коленями пролетела дрожь.

– Простите… – прошептала я.

– Теперь я точно тебя выгоню! – с опасной хрипотцой заявил Элоис и сверкнул глазами. – Ты заклинательница драконов! И ты дрожишь и пресмыкаешься?

– Но я проникла к вам… Я не должна была…

Он притянул меня. Я практически влипла в его широкую грудь. Серые глаза блеснули, словно клинок кинжала. Элоис отчитал меня прямо в губы:

– Никогда не пресмыкайся, Танатрея Стоули, поняла?! Ни перед кем! Даже принося формальные извинения! Какие к аду заклинания драконов, если ты дрожишь, как лист?! Кто станет уважать тебя?!

Он сделал паузу, и мне казалось, что между нами сейчас загорится воздух.

– Для всех ты никто. Нищая девочка с сомнительными данными. Особенно для избалованных аристократов. И останешься нищей, если будешь пресмыкаться так! Так кто ты, воровка или маг?!

Его взгляд стал невыносимым, и я дёрнула руку на себя.

– Я маг! – буркнула я. – Я заклинательница!

– Не верю, – прорычал Элоис. – Ты врунья, прохиндейка и самозванка, которая не достойна даже форму академии носить!

От этих слов волной возмущения во мне залило пламя стыда, как крошечный костёр лавой вулкана. Я с силой попыталась вырваться и свободной рукой толкнула его в грудь.

– Не вы мне её выдали, не вам и отбирать! Вы всего лишь декан и не ректор, понятно?! Меня принял совет магистров, им и решать! Им я то же самое скажу про комнату и про старшекурсниц! Потому что это правда! И ещё найду, что сказать, уж поверьте, мистер Элоис!

И вдруг его хватка ослабла. Элоис улыбнулся.

– Ну, наконец, проблески достоинства. Думал, уже не добиться…

Я опешила, но всё же высвободила свою кисть из его лапищи.

– Что вы такое говорите, мистер Элоис?

Он сложил руки на мощной груди, глядя на меня сверху вниз с пробирающей до дрожи улыбкой.

– То что за твои проделки, Танатрея, тебя стоит выпороть. Но ещё большего наказания стоит то, что ты убегаешь от каких-то там старшекурсниц. Это снова та троица: Пелье, Ковальски и Сирадэ?

– А что же мне, по вашему, стоило с ними делать?

– Что угодно, но чтобы они знали: сила на твоей стороне. Ты заклинательница. Не они.

– Но ректор сказал: нельзя силой. И если… – я закусила губу, вспомнив его записи, – если моей силы ещё не достаточно? И мне даже не с чем сравнить? Не будет ли это глупо?

Элоис медленно обошёл меня, рассматривая, словно экспонат в музее, ощупывая взглядом сантиметр за сантиметром: платье, кожу, волосы. А потом остановился в шаге и сказал:

– Ректор… Никто тебе не даст готовых ответов. Но ни одна из этих девиц не способна оседлать виверну, а ты можешь.

– Могу, – севшим голосом подтвердила я и вскинула подбородок, горя ещё остатками гнева. – А вы?!

Элоис усмехнулся.

– Иди спать, Танатрея.

– Вы не ответили, – краснея, сказала я.

– Ты заклинательница, а я декан. И я имею право тебе не отвечать. А так же у меня есть право назначить тебе штрафные занятия и даже лишить тебя обеда.

– Нет… – засомневалась я.

– Да. И достоинство не равно наглости. Завтра утром сдашь по описи все артефакты, которые есть у тебя, дежурным стражам академии. Включая это кольцо.

– Но…

– Без «но». Утром опись. Затем лекции в обычном порядке. Сейчас прямиком в свою комнату и спать!

– Я не…

Корсарская бровь изогнулась, и серые глаза уставились на меня весьма опасно.

– Или ты всё-таки хочешь, чтобы я тебя отшлёпал?

– Я заклинательница!

– Брысь! – рыкнул Элоис так, что я подскочила и бросилась к выходу.

Но тут же вспомнила его слова о достоинстве. Остановилась, расправила плечи, кинула на него взгляд через плечо. И не показывая ничем, что вся опять покрылась мурашками, дёрнула ручку на себя, как настоящая леди. Хотя чёрт знает, как леди это делают!

Впрочем, от избытка эмоций в коридоре я вновь бросилась бежать, потом нырнула в кладовую, выскочила с обратной стороны и наткнулась на Агнешку Ковальски.

– Трея! Вот ты где! А ну-ка стой и иди сюда! – воскликнула она, со злорадством тыкая в красный шарик в руке, и встала поперёк лестницы.

– Уйди с дороги! Ты кому вообще приказываешь?! Я заклинательница драконов! – рыкнула я так же, как только что Элоис на меня.

Агнешка, оторопев, тихонечко отошла к стенке.

– Я иду спать, – твёрдо заявила я. – И если хоть кто-то, хоть звуком попытается мне помешать….

Я не стала договаривать, просто с прямой спиной и гордо вскинутой головой направилась по лестнице в свою башню.

А о мистере Элоисе и обо всём, что я узнала, я подумаю завтра.

Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Тиктаклин где-то рядом истошно колотил молоточками. Я с трудом продрала глаза.

– Трея, – говорила Хлоя, кажется, уже не в первый раз. – Нельзя столько спать! Объявили общий сбор в столовой, мы не можем опоздать!

– Когда? – сонно моргнула я.

– У тебя пятнадцать минут на сборы.

Я села на кровати, вся всклокоченная, словно ездила на голове всю ночь. Хлоя была чистенькая, в форме, аккуратная донельзя.

– А как ты прошла сквозь дракона? – пробормотала я, начиная тереть глаз.

– Ты же вчера сама меня пригласила, – ответила Хлоя и протянула мне форму. – Одевайся. Я почувствовала, что ты после ночных забегов всё проспишь, вот и побежала предупредить.

– Спасибо! – выдохнула я.

Хлоя протянула мне мою форму, которая выглядела с иголочки, будто её уже выгладили после вчерашней стирки.

– Боже мой, ты привела в порядок мою одежду?

– А что оставалось делать? – покачала головой Хлоя – Тебя же не добудиться, а мне это пара щелчков пальцев.

– Теперь я особенно понимаю, почему все любят бытовиков, – улыбнулась я.

Хлоя тоже расцвела, словно ей цветочек подарили.

– Ну собирайся, я тебя жду через десять минут в пролёте лестницы. Пойдём вместе в столовую, хорошо?

– Хорошо, – радостно кивнула я.

Как же это приятно, когда о тебе заботятся! Забытое чувство!

Уже у дверей Хлоя заметила:

– Геккончик твой странный какой-то, то ли распух, то ли что-то проглотил…

И вышла. Я повернула голову на подушку, на которой сидел геккон. Щеки у него действительно были, как у хомяка, набравшего крупу про запас. Вспомнились вчерашние события, Элоис, я покраснела. Затем взглянула на кольцо невидимости на пальце и на груду артефактов вместе с треножником. Ох, это же всё должны стражи с утра забрать! Я мысленно дала приказ дракону стражей пропустить.

Жалко было только кольцо. К остальному у меня отношение было, как у кота к золоту: лежит на дороге тяжёлое, кто его знает, зачем.

Я коснулась пальцем щёк дремлющего геккончика.

– Эй, ты чего?

Рептилия раскрыла чёрные глазёнки, моргнула. И выплюнула на подушку бумажный шарик. А потом второй. Щёки ящерки стали обычными.

Хм…

– Это ты мне принёс? – удивилась я и развернула бумажный катушек.

Осторожно, по кусочку, пока не получился большой и порядком мятый, обслюнявленный лист. Я глянула на него и обомлела: это был мой портрет, нарисованный чёрными чернилами – так же, как когда Элоис показывал мне пользу тьмы.

– Малыш, ты это у Элоиса стащил, да?

Геккончик квакнул и ткнул носом во второй катушек. Несколько секунд на разворачивание, и передо мной был ещё один портрет, точнее два рисунка на одном листе: на заднем фоне девушка с развевающимися волосами на виверне, а ближе… тоже я. Ошибиться было невозможно, несмотря на жуткую помятость бумаги, – это была я. Вот только не в форме, а в прозрачном платье, за которым угадывалась грудь, линия живота, бёдер. С медальоном на шее. С его медальоном! Меня прошибло жаркой волной.

Я расширенными глазами взглянула на ящерку.

– Это нарисовал Элоис? Почему он рисовал меня так?

– Ква.

Вот и весь ответ.

Я схватила геккончика и поднесла к глазам.

– То есть ты специально вчера меня привёл к нему, да? И специально мне всё это показываешь? Ты не бездумное создание, а вполне разумное? Только что ты хочешь мне сказать? Что Элоис ко мне неравнодушен? Или одержим мной? Ведь это неприлично рисовать меня так…

Бессмысленное моргание нельзя было назвать осознанным ответом. В дверь постучали.

– Танатрея Стоули! Открывайте! Стража академии.

– Да, минуточку! Я одеваюсь! – выкрикнула я и прошипела геккону: – Если ты настолько разумный, верни потом мне кольцо. Вот это! Унеси у стражи. Сможешь?

Ответное «ква» могло значить что угодно.

Через минуту, впрыгнув в форменное платье и сунув рисунки под подушку, я впустила двух стражей. Зеленокожих великанов не пришлось поторапливать. Они быстро называли предмет, – в листке, зависшем в воздухе, вспыхивала надпись, и артефакт исчезал.

– Куда это он? – спросила я, когда исчез первый.

– В пространственный карман, а оттуда напрямую в склад академии, – буркнул зелёный громила. – Не на себе же прикажете нам это таскать.

Как по мне, гиганты не сломались бы от тяжести. Когда они со всеми предметами расправились, я как бы невзначай спрятала руки за спину.

– Кольцо невидимости, юная леди, – заявил зелёный страж.

– Конечно-конечно, – я нехотя сняла с пальца артефакт и протянула ему.

Опять сверкнула красным надпись на листе, и кольцо растворилось.

– Ещё артефакты имеем? – спросил страж покрупнее.

– Только вот этот, защитный, – я показала на уголёк на шее. – Но простите, его я отдать не могу, подарен драконом.

– Он не запрещённый, – через губу ответил зелёный.

А я решилась спросить:

– Извините, пожалуйста, я новенькая и совсем не разбираюсь в расах. Вы не подскажете, как называется ваша?

– Гоблины мы, – буркнул верзила слева.

Они ушли, а я почесала в затылке: если это гоблины, и они стражи? А, как говорят, гоблины не так давно устраивали разбой на втором этаже общежития. Как это сочетается с их ролью охраны академии? Вообще-то никак.

Но раздумывать было некогда, я быстро собралась и вылетела навстречу к Хлое. Интересно, что такого будут объявлять в столовой? Что злоумышленник найден?

Ещё ни разу я не видела настолько переполненную студентами столовую. Мы с Хлоей втиснулись за стол на нашу скамью. Минни показательно фыркнула, сидя напротив в компании Лили, Наяды и Агнешки. Я отметила на себе целый ряд недружелюбных взглядов с той стороны.

О, похоже, против меня собирается целая армия! Пора бежать за виверной? Или к виверне… Туда-то этим красоткам путь заказан – смелости не хватит.

Я взглянула на половники в воздухе и удивилась: те зависли, не шевелясь, словно и не собирались никого кормить завтраком.

Раздался гонг. Гул разговоров замолк, и в звенящей тишине я увидела материализующихся в зал один за другим магистров.

Одетые строго, все в мантиях факультетов, они остановились по центру. Леди Элбери в багряном и пухлая мисс Амалия в фиолетовом. В сером с алыми отворотами ректор, мистер Гроусон. Непривычно было видеть в форменной серо-зелёной мантии Алви с аккуратно зализанными волосами. Отчего он так бледен? Неужто столько своих жизненных сил передал для восстановления Данки ночью?

Последним к центру подошёл весь в чёрном, как боевой ворон, Элоис. Волосы как всегда затянуты в хвост и пара прядей по бокам. Мощный, опасный и… красивый. Моё сердце дрогнуло.

Но нет, он не смотрел на меня, хотя судя по покрасневшим глазам, тоже спал мало. Я невольно сравнила стоящего рядом с ним Алви: совсем мальчишка, хоть и неожиданно серьёзный сегодня.

Гонг ударил повторно, и мистер Гроусон встал на возвышение в центре.

– Приветствую, студенты Академии волшебства! Вы, наверное, в нетерпении. Хотите узнать, отчего все созваны сегодня, – дребезжащим голосом проговорил старик ректор. – И, конечно, собрали мы вас здесь не случайно. Первая новость всех несомненно порадует и взволнует. В конце месяца на праздник Цветения нашу академию посетит его Величество, венценосный король Ихигару Стэрриан Третий.

Студенты разразились аплодисментами. И я захлопала. Настоящий король? И я его увижу? Любопытно.

Ректор поднял руку. В столовой вновь воцарилась тишина.

– Новость вторая. Она вряд ли вызовет у вас такую радость. Хотя мы, преподаватели и магистры Академии волшебства, всегда относились лояльно к магическим поискам, последние события вынудили нас к мерам категоричным. Пожалуйста, мистер Элоис, сообщите.

Платформа под Элоисом поднялась на один с ректором уровень, и магистр тёмных материй произнёс громогласно, обращаясь к замершим студентам:

– Ввиду того, что за последнее время были совершены разного рода покушения на нескольких студентов с использованием магии, каждому студенту повелевается подать опись собственных артефактов. Разрешённые оставить. Запрещённые сдать на хранение склада академии.

– Но если некоторые требуются нам на занятиях… – вставил рыжий старшекурсник. – Нам что, за каждым бегать на склад?

Элоис смерил его холодным взглядом и ответил:

– Если понадобятся, побегаете. О послаблении правил пользования артефактами мы сообщим дополнительно, когда сочтём нужным.

Он ещё раз обвёл зал глазами и добавил:

– На первом занятии сегодня каждый вручит преподавателю свой список. Если жезлы были получены первокурсниками из-под полы, они считаются запрещёнными.

Минни покрылась пятнами и зыркнула на меня.

– Да это же революция какая-то! – не слишком громко возмутилась Лили.

– Что такое революция, мисс Пелье, вы ещё не знаете, – заявил Элоис.

– А наши артефакты нам вернут, если мы их сдадим? – спросила Наяда хищно.

– Когда вы покинете пределы академии, если они не стали орудием преступления, – кивнул Элоис. – С данной минуты сокрытие артефактов и использование запрещённых становится поводом для отчисления. Вопросы есть?

Вопросов не нашлось.

– И второе: использование магии и волшебства в стенах академии для нападения, не вызванного необходимостью практик во время занятий, также является поводом для отчисления, – отчеканил Элоис.

– Эдак нам и магию скоро запретят! – возмущённо прошелестели в рядах старшекурсников. – Может, нам и веселиться теперь запрещено? И вообще, с каких это пор такие вещи говорит не ректор?

Элоис взглянул в сторону шепотков, они затихли. Гроусон поднял руку.

– Во избежание вопросов, господа студенты, ставлю вас в известность, что по причине моего нездоровья решение ряда вопросов, касающихся порядка в академии и безопасности студентов, моим официальным приказом было передано мистеру Элоису. Вы все знаете, как я чту букву закона и существующие правила. А теперь подпишите волшебными перьями, что поставлены в известность.

Алви чуть не перекосило на мгновение, но затем он снова изобразил безразличие. Я глянула на Элоиса. Невозмутимый, в чёрном сюртуке, он ничего не изображал, просто выглядел, как пират, взявший судно без боя и занявший капитанский мостик.

В воздухе перед каждым студентом появились искрящиеся красным перья и парящие листки. Я поставила росчерк, как и все. Искры вспыхнули и исчезли вместе с листками. Вот только воздух в столовой продолжал искриться и пылать: от взглядов и возмущения. Из-за спины слышалось разное:

– И как теперь изволите самогон, крестьянским способом? Что, и самопишущие ручки для копирования ответов нельзя? С ума сойти, может они и привороты отменят? А если в шутку?

На Лили, Наяду и Агнешку я предпочла не смотреть, потому что они сами уставились на меня так, что уголёк на цепочке раскалился.

«Но я спокойна, я совершенно спокойна», – бубнила я себе и постаралась не подавиться кашей, которую, наконец, плеснул мне в тарелку волшебный половник.

Однако что-то щекотно пробежало по моей ноге, потом зашелестело коготками по юбке и устроилось в центральном кармане передника. Я сунула туда руку и ощутила прохладную кожу геккончика. Вот только выдохнуть не получилось, потому что малыш прямо в кармане выплюнул мне в пальцы нечто железное и круглое, судя по всему, кольцо с двумя надписями на разных сторонах.

Чувствуя в спрятанной в кармане ладони кольцо невидимости и держа ложку с кашей над тарелкой на всеобщем обозрении, я осознала теперь, что попала. За дважды украденный артефакт меня могли выпнуть из академии прямо сейчас. Но с другой стороны, не отдавать же…

– Это всё из-за тебя, деревенщина, – прошипела Лили мне через стол.

– Ты в правилах не читала, Лили, что бывает за бабовщину? – невозмутимо, чувствуя себя так же, как Элоис на «капитанском мостике», ответила я. – Кажется, с аристократов спрашивают вдвойне. Обязательно ознакомься сразу после того, как запрещённые артефакты сдашь. Какой-то хлам, кстати, из моей комнаты сегодня утром забрали стражи. Не твой случайно? Можешь пойти, заявить.

Наяда выдавила непечатное слово. Агнешка позеленела, а Лили покрылась пятнами ярче Минни. Но я перевела всё своё внимание на кашу. Пока есть что есть, надо есть. С другой стороны, были и хорошие новости: если мой геккончик знает, как свистнуть кольцо с охраняемого склада, значит, я точно его недооценивала.

Я почувствовала ещё один взгляд на себе, но совсем другой, как прикосновение луча магии, от которого мурашки по коже. Я подняла ресницы и столкнулась с серыми глазами Элоиса. Мимолётно, но мир на это мгновение стал ярче. А, может, всё-таки отдать ему кольцо? Лично в руки? Честно?

Хотя я тут же сказала себе: «Нет. Он же не признаётся честно, что рисует меня.» И зачем он меня рисует? И когда он видел меня на виверне?

Сладкое чувство игры разлилось по коже и под кожей, этот щекочущий азарт со множеством знаков вопроса, от которого одновременно приливает сила и растекается слабость. Непонятное чувство, но очень приятное.

И вдруг я почувствовала влажную бумажку рядом с кольцом и тельцем геккончика в кармане. Он её выплюнул?

Я осторожно разгладила пальцем бумажный комочек, вынула из кармана. И, скользнув глазами от тарелки к коленям, зыркнула.

«После занятий. На вивернах», – значилось там.

Я скомкала бумажку и быстро подняла взгляд на Элоиса: это он передал с гекконом?

Однако декан больше не смотрел на меня. Он был занят с преподавателями. А по моей коже пробежало прохладой волнение и с ним уверенность: эту записку послал мне Вёлвинд! Точно он! Ведь только с ним я гонялась на вивернах! Значит, я сегодня узнаю, кто он? Увижу его?!

Занятия пролетели сами собой. Мистер Жожо, конечно, вызвал меня за кафедру, и камень, который я обругала по его требованию на своей первой в жизни лекции, упал мне на ногу. Точнее, рядом, едва зацепив. Мистер Жожо ликующе поднял булыжник с пола и заявил:

– Вот, мисс Стоули! Практика лучше всего доказывает: любое действие имеет следствие! Вам больно? Мизинец отшиб или посерьёзнее? Ничего, загляните в госпиталь.

И не дав мне и слова сказать, создал в воздухе максимально увеличенную голографию булыжника и ткнул на только ему понятные алые точки.

– Вот, господа, запись на эфирном теле камня взаимодействия с мисс Стоули! И я обещал, что будет результат? Обещал! Имейте в виду: ваше любое взаимодействие с живой и неживой природой всегда будет иметь последствия. Это ошибка – считать, что стол – кусок мёртвого дерева, а вот эта указка – всего лишь сплав металлов. Всё живое, всё имеет память и дышит, мы все – часть одного большого сознания, все им пронизано! Садитесь, мисс Стоули и запомните это!

Я сделала книксен и вернулась на место, думая о том, что если бы все камешки, которые я пинала возле приюта, когда злилась, помнили об этом, меня должно было бы уже завалить.

– А людей это тоже касается? – спросил белобрысый парень с прямыми, торчащими соломой волосами.

– Закон, в принципе, срабатывает тот же, однако с людьми несколько сложнее, – сказал профессор.

– Разумеется, иначе тех, кто лишил памяти Данку Маджоре, уже бы накрыло, – послышалось с заднего ряда.

– У неё пропала память? – шепнула я сидящей рядом Хлое.

– Никто точно не знает, но слухи есть, – ответила она тихонько.

– Чёрт! Нужно будет навестить её в госпитале, – поджала я губы.

– Ты же её совсем не знаешь…

– Мы пострадали от одних и тех же злодеев, – шикнула я. – Я должна её увидеть! Я чувствую!

Профессор Жожо мог обратить внимание на шепотки в какой угодно части зала, но снова прицепился ко мне.

– Мисс Стоули уже так активно шепчется, потому что познала закон кармы?

– Нет, мистер Жожо, простите, но очень хочу познать! – привстала я. – Расскажите, пожалуйста!

И мистера Жожо понесло. К счастью, про доклад о полтергейстах он не вспомнил, потому что я о них тоже забыла. На перемене в больницу к Данке нас так и не пустили. А на следующих лекциях преподаватели не давали нам продыху. И мне стали понятны возмущения студентов про самопишущие ручки, потому что у нас с Хлоей, как, впрочем, и у остальных, на пальцах появились вмятины от количества записей.

Но мне было приятно, наконец, влиться в учебный процесс. Я следила с раскрытым ртом за трансформациями бумаги, из которой прорастало дерево. Ахала от взрыва едкого дыма на уроке алхимии и следила, как в фиолетовом облаке зарождаются капли, оседающие серебром на стенках тиглей. Получать новые знания оказалось делом интересным.

Но больше всего меня будоражило то, что после занятий я увижу Вёлвинда! И мы будем летать вместе на вивернах! От одного этого уже можно было парить и не жаловаться на жизнь. Мне то и дело представлялся на виверне Элоис, и я мысленно била себя по мысленным пальцам: никто не сказал мне, что Вёлвинд – это он! Но почему-то очень хотелось.

Каково же было моё удивление, когда взобравшись после занятий на плато, я обнаружила там Джестера.

– Ч-что ты тут делаешь? – спросила я.

– Странный вопрос! – воскликнул Джестер, подвязывая кожаной лентой длинную чёлку. – Ты пришла, значит, получила мою записку через геккона.

Я сглотнула.

– Это была твоя записка?

– Чья же ещё? Или ты много знаешь заклинателей? Я бежал на собрание, увидел геккона, дал приказ, чтобы время не терять.

– А-а-а… – ошеломлённо протянула я.

– Кстати, о других ребятах, – добавил Джестер. – Все, наконец, собрались в академии. Одни вернулись из миссии, другие с практики. Познакомлю вас сейчас. Вместе с тобой нас как раз будет дюжина – знаковое число. Слышала, наверное, что приезжает король? Мы должны будем организовать для него показательные полёты и постановочный бой, пора начинать тренироваться.

Я всё ещё пыталась прийти в себя.

– Если боишься или если ты виверну на самом деле не особо приручила, – шутливо сморщил нос Джестер, – я поговорю с магистрами или даже с Элоисом, который ловко, конечно, занял место ректора, чтобы тебя с выступлений сняли. Никто не возразит: ты же совсем зелёная.

– Вот ещё! Я ничего не боюсь! – выпалила я. – И виверну я нормально приручила! Я гонялась на ней…

– С кем?

– Просто по воздуху. Грифов обгоняла, – опомнилась я.

– Ну что ж, тогда полетаем! – крикнул Джестер и свистнул в открытое пространство.

Из-за жёлтых скал вылетели всадники на вивернах. С хищными криками мифические существа направились к нам. А из-за скальной стены вылетело сизое чудище с чёрными крыльями.

– Мой Терриган! – гордо воскликнул Джестер.

И по его взгляду, я поняла, что мою красавицу мне ещё предстоит найти, и в том, что я справлюсь, младший Вагнер не особо уверен.

Ну что ж, я докажу. Всем постоянно приходится что-то доказывать.

– Аррхорра! – позвала я, вложив в голос всю свою силу и мысленно представив виверну.

Над нами возникла чёрная тень. Виверна с красными рожками грузно приземлилась рядом, едва не столкнув Джестера на его сизом Терригане в пропасть. Джестер удержал свою виверну и рассмеялся:

– Однозначно ты нашла виверну по себе. Такую же невоспитанную.

– В боях и полётах это только на руку! – выкрикнула я и, погладив Аррхорру по шее, быстро взобралась ей на спину.

Парни на вивернах приземлились рядом и поприветствовали меня. С ума сойти, сколько их! До сих пор мне казалось, что такая способность есть только у нас с Джестером, и у Вёлвинда. Но я ошибалась: передо мной был целый отряд. И у всех в глазах – недоверие и любопытство. В висках моих зашумел пульс.

Джестер представил меня.

– Ну что ж, ребята, та самая заклинательница драконов, первая и единственная девушка в нашем отряде, прошу любить и жаловать: Танатрея Стоули!

Я чуть привстала и кивнула всем. Джестер продолжил представлять по очереди:

– Хорхе Мендес, заклинатель, третий курс.

Смуглый, с бронзовой кожей парень взмахнул смоляным чубом и отсалютовал с зеленовато-бронзовой, цвета патины виверны.

– Риш Жико, боевик, пятый курс.

С ржавого цвета виверны махнул рукой стройный молодой человек, на его лбу красовались массивные лётные очки. Удобно, наверное, такими глаза от ветра защищать.

– Крайтон Боулз, тоже боевик, пятый курс. – Рыжий патлатый с опасным прищуром парень на такой же рыжей виверне поприветствовал меня.

– Марек Липински, заклинатель, второй курс, – представил Джестер крепкого жилистого парня с кротким белесым ёжиком волос на голове.

Он лишь кивнул.

– Александр Кох, заклинатель, пятый курс, – указал Джестер на широкоплечего красавца с заплетёнными в косу каштановыми волосами, заставляя меня присмотреться к тому повнимательнее: виверна уж больно была похожа на Ариадну. Да и по телосложению мощный и невозмутимый Александр мог бы вполне быть Вёлвиндом.

Остальных я не запомнила, хотя все парни были достойны внимания: явно не робкого десятка, со стержнем в характере и сильными мускулистыми руками. Что творилось в моей душе, не передать! Растерянность и ошеломление, как облака над горами. Теперь, когда я уже готова была встретиться с Вёлвиндом и разгадать загадку, появились новые кандидаты: красивые, взрослые, крепкие, способные управлять вивернами. А ещё все они смотрели на меня со снисходительным любопытством: мол, что покажет нам эта худая маленькая девчонка? Она вообще хоть что-то умеет?

Я сосредоточилась и внутренне всем показала язык: умею! И не боюсь ничего! Расправила плечи и сделала вид, что мне всё равно, я в порядке.

– Лучшее знакомство – это тренировка. Летим до хребтов «Рога дьявола» на скорость! Там каждый хватает по одному вымпелу и летит обратно! – скомандовал Джестер, в котором ничего сейчас не осталось от зануды-председателя студенческого сообщества: глаза его горели, волосы развевались, и каменный профиль на фоне гор смотрелся более чем гармонично.

На счёт «три» все сорвались с края скалы и рванули к едва виднеющимся в облачной дымке рогам. Я тоже. Холодный ветер ударил в лицо, растрепал косу.

– Давай, Аррхорра! Давай! – крикнула я своей виверне, прижимаясь к её шее.

В ушах свистело от скорости, мы летели так быстро, что горы под нами смазались в одно цветовое пятно. Но, увы, пришли последними. Одинокий красный вымпел болтался на остром обломке в центре хребта, покрытом ледяной коркой. Раздосадованная, я спрыгнула на камни и подошла отвязывать вымпел.

Представилось снисходительное презрение в глазах других всадников. Я, конечно, в первый раз в таком участвую, и всего второй раз на виверне, но… Как они вообще могли так быстро летать? Я смотрела только перед собой, а надо было наблюдать, что делают мои соперники. Увы!

Я дёрнула в сердцах верёвку вымпела, который болтался на ветру. Тесёмки запутались ещё сильнее.

– Не любишь проигрывать? – послышался за спиной знакомый бархатный рык.

Я резко обернулась: по моим рукам пробежали мурашки. Это был он! Вёлвинд в облаке дождя. Какой же огромный! Носа коснулся запах грозы. – Просто иногда бывает так, что от тебя не ждут ничего, а потом сразу ждут так многого… – выпалила я. – Но и в том, и другом случае получаешь презрение, потому что не готов. И его так много уже, что больше, кажется, не выдержишь ни одной лишней капли.

– Если ценишь себя, никто не сможет попрать твоё достоинство. Что бы ни делал, – сказал Вёлвинд и, легко отвязав вымпел, протянул его мне.

Когда я брала красную тряпицу, мои пальцы будто погрузились в подёрнутое изморозью облако. Прикосновение к перчатке, как разряд электричества.

– И вы тоже говорите о достоинстве… – заметила я, глядя во все глаза в дождевую маску. – Почему вы не хотите открыться мне?

– Потому что я не дам тебе ничего хорошего.

– Но вы уже дали! – воскликнула я. – Вы спасли мне жизнь, вы мне столько всего подарили! Вы…

– Ты меня не знаешь, – отрезал он, потом глянул вслед уменьшающимся с неимоверной скоростью всадникам и сказал: – С теми, кто не честно играет, стоит играть по их же правилам. Садись на виверну.

– Мне их уже не догнать, я бы лучше пообщалась с вами…

– Садись на виверну, – приказал он.

Я нехотя послушалась. Вёлвинд нарисовал жезлом искристый круг в воздухе, будто разрывая пространство. Передо мной образовался тоннель, сокращающий расстояние.

– Лети! – сказал он. – И встреть их со всем презрением, с каким только хочешь! Они это заслужили!

Он хлопнул виверну по крупу. Аррхорра возмущённо вскрикнула и зашипела, но я направила её в круг Вёлвинда. Несколько мгновений в замедленном темпе, и мы с Аррхоррой вылетели, словно из пещеры, прямо перед конечной точкой нашей гонки.

Виверна даже дёрнулась ошарашенно, я тоже, но потом направила её к краю жёлтого плато. Мы приземлились. Я задумчиво спустилась на каменистую тропу, держа в руке красный вымпел. Аррхорра вопросительно и даже с каким-то очеловеченным уважением заглянула мне в глаза, капая слюной из клыкастой пасти. Я погладила её по морде, пытаясь переварить то, что сказал Вёлвинд. Мне ещё мерещился запах грозы посреди раскалённого солнцем плато.

Он боится принести мне вред? Но как же это?!

Вдалеке сверкнуло пространство, и появился первый всадник. Затем второй. Хм, значит, Вёлвинд был прав: они не просто гнались, они использовали магию перемещения. Вот мерзавцы! Что ж…

Я торжествующе помахала красным вымпелом, а затем скрестила на груди руки.

Запыхавшийся Джестер посадил своего сизого Терригана. Почти одновременно с ним приземлились Хорхе Мендес и Александр Кох.

– Что-то вы медленно, – небрежно заметила я. – Уже устала ждать. Или вы по дороге поспать решили?

– Как ты смогла? – пробормотал Джестер.

Я одарила его снисходительным взглядом, наслаждаясь секундой триумфа от всей души:

– Я заклинательница, забыл?

Приземлились другие, тоже с удивлением в глазах, а я заявила как можно громче:

– А у вас тут вообще реально на скорость летать принято или только друг друга за нос водить?

Парни, приходя в себя, рассмеялись:

– Ну что же ты Джестер, говорил? Трея наш человек! Молодец, Трея! Ещё покатаемся?

– Только если по-честному, – заявила я.

Достаточно было раз утереть нос, и общение пошло на равных. Стало интересно и весело. Мы летали на скорость без магических тоннелей. Кровь быстрее бежала по венам, воздух пьянил.

Парни советовали мне, как лучше управлять виверной, как чувствовать вместе с нею воздушные потоки и как, при необходимости, замедлиться и зависнуть в воздухе. Аррхорра стала податливей, я начала лучше чувствовать её. И мы так много летали! Это было почти счастьем!

Только Джестер нет-нет, да начинал допытываться:

– Кто научил тебя порталам?

– У меня виверна одарённая, – отшучивалась я. – Она вас раскусила, и предложила свой вариант.

Аррхорра выставила золотые зубы и брызнула слюной на известняк. Хорхе едва успел отскочить.

– Эгей, осторожнее! – воскликнул он.

А другие засмеялись.

– А почему нет ни одного заклинателя с четвёртого курса? Никто не поступил в Академию? – спросила я просто из любопытства.

Смех резко прервался, парни помрачнели.

– Я что-то не то спросила? – тише проговорила я.

– Был заклинатель. Эрве, – сказал Джестер. – Отличный парень…

– Он погиб? – осторожно спросила я.

– Физически жив, но как маг больше не существует, – мрачно ответил Хорхе.

– Как это? – ошеломленно спросила я.

– Какие-то негодяи отобрали у него дар, – сказал Хорхе. – И похоже, это был неравный бой, хотя Эрве был просто блистательным заклинателем. Когда его нашли на окраине внешнего леса, он был в трансе.

– Мы даже думали, не пробовал ли он в пустыню к аджархам податься за приключениями, – кивнул Джестер. – Эрве – довольно бедовый был.

– А главное, бесстрашный, – добавил Крайтон.

– До глупости, – поджал губы Джестер. – Перед исчезновением он обещал нас сильно удивить. И пожалуйста, удивил!

Я вздрогнула, вспомнив о Данке.

– Но его же привели в чувство?

– Да, никому не удавалось, пока Алви Вагнер не взялся за дело. – Хорхе кивнул на Коха. – Александр управляет виверной, которая из того же помёта, что и виверна Эрве.

Александр за всё это время не сказал ни слова, присел на корточки и принялся перебирать камешки, пропуская песок между пальцами. Потом резко встал и отряхнул пыль с ладоней. Глянул на меня.

– Мы были лучшими друзьями. Впрочем, мы и сейчас друзья, если не считать, что Эрве никого из академии не хочет видеть. И я б не сказал, что сэр Алви вернул Эрве полностью. Память того, что случилось, у парня стёрта. Ноль информации, – Александр показал цифру пальцами, чтобы подкрепить слова.

– Мне очень жаль… – сказала я. – Ваш друг сможет когда-нибудь восстановиться? Его дар заклинателя?

– Говорят, только чудом, – пожал плечами Александр.

– Потому что не нужно было лезть туда, куда не стоило, – добавил Джестер. – Что он и кому доказал? Даже виверна его сгинула.

Зависла неловкая пауза, парни задумались.

– Ужасная история, – вздохнула я. – Не нашли виновников?

– Нет.

– А тогда дело тоже мистер Элоис расследовал?

– Элоис тогда только приехал в академию. Тёмная лошадка с направлением от самого короля, – сказал Крайтон.

– Но тёмная лошадка быстро стала магистром тёмных материй и правой рукой ректора, – вставил Джестер и усмехнулся как-то нехорошо.

– Элоис вам не нравится? Почему? – поинтересовалась я, чувствуя волнение и бурное несогласие в сердце.

– Мутный он какой-то, – ответил за всех Риш. – Никто так быстро в Академии Волшебства не поднимался от «никого» до второго лица…

– Почти первого, – поправил его Джестер. – Лезет, куда не звали! И Гроусон так быстро одряхлел для Элоиса очень кстати!

– Думаете, Элоис что-то сделал с мистером Гроусоном? – ахнула я.

Парни рассмеялись.

– Нет, ему просто повезло. Видимо, мрак помогает…

Я почувствовала внезапно нахлынувшую слабость в ногах, будто испугалась намёка, но сказала себе: «Глупости какие! Парни, которые ради проверки мошенничают с пересечением пространства, вполне способны и наврать». Захотелось поменять тему, и я спросила громко:

– А почему бы нам на вивернах не долететь до академии?

– Джесс, ты не рассказал девушке самых азов? А вроде всегда был показательно-образцовым куратором для новичков… – удивились ребята.

– У него переговоры были, с послом… – вставила я, решив замять растерянность, мелькнувшую в глазах Джестера. – А меня загрузили лекциями. Решили устроить спецкурс по ментальной магии в ускоренном режиме.

Джестер взглянул на меня с благодарностью. Надо же! Но я просто не люблю неловкости и обвинения. Не рассказал и не рассказал. Не подставил же!

Ребята отпустили пару шуточек в адрес Джестера, затем пояснили мне:

– По договорённости с городом Ладон держит защитный купол, и хищники из лесов и с дальних хребтов проникнуть сквозь него не могут. А наши виверны – разумеется, хищники. И весьма опасные.

– А тут есть и другие звери? – Мне стало ужасно любопытно.

– Конечно, есть, – рассмеялись парни. – Где много магии, там много всего. Всё живое стремится жить поближе к источнику энергии, не только горожане. Как-нибудь устроим тебе поездку за те хребты, в запретные леса.

– Не рекомендую, – сухо сказал Джестер. – Именно там и нашёл себе приключения на одно место Эрве. И дар потерял.

– Ты такой осторожный, Джестер, – вырвалось у меня, – странно, что заклинатель, а не бытовик.

Вокруг меня горы сотряслись от хохота. Даже молчаливый Марек хохотал во весь голос. Хорхе похлопал меня по плечу. Рыжий Крайтон подмигнул. Но все смеялись беззлобно, и меня накрыло тёплым, как плед, чувством общности, будто у меня появились братья. Замечательное ощущение!

Вот только большая чёрная птица вдалеке заставила моё сердце сжаться: хотелось, чтобы птица приблизилась, и это оказался Вёлвинд на своей виверне. И чтобы он снял маску и сказал мне, что я не одна на этом свете, что у меня есть… ещё кто-то очень важный. Тот, кто меня спас!

По дороге в академию ребята продолжали веселиться, подшучивая над Джестером и предлагая ему то волшебный веник, то попробовать виверну в бытовых доставках. Ох, кажется, он мне это припомнит…

Перескочив с валуна на валун, чтобы срезать тропинку, я спросила у моих спутников:

– А кто на самом деле может стереть память? Маг с каким именно даром?

– Менталист, скорее всего, – ответил Крайтон.

– Но тоже не каждый, – заметил Хорхе. – Среди них есть ещё сновидцы и провидцы, это совсем другое направление.

– А кто считается сильным менталистом в академии? – поинтересовалась я.

– На пятом курсе каждый второй, – ответил Джестер. – И преподаватели, конечно.

– Ты как всегда не упомянул брата, – подмигнул Хорхе. – А он очень крут.

– Ну, а леди Элбери куда его круче, хоть преподаёт только провидцам.

– Леди Элбери? – задумалась я и тотчас вспомнила, что именно она как бы невзначай говорила мне, что можно было бы мне и память стереть, чтобы не проболталась, но последствия могут быть плачевными.

– Она – крутая тётка! Все её студенты готовы на руках носить! Ей даже награду дали королевскую однажды, – сказал Риш. – За то, что её выпускники вместе с нею смогли просчитать до минуты, когда Данрадо нападёт на Азантарн.

– Ничего себе! – расширила глаза я. – Это они предвидели так?

– Наверное, но я с провидцами общаться не люблю, – сказал Джестер. – Скажут что-то, чего вообще не просил. И портят всё.

Хорхе просвистел забавную мелодию, а затем хитро добавил:

– Ну, то что Лили Пелье тебе откажет, я б и без провидцев тебе сказал.

Джестер покраснел до кончиков ушей. Буркнул что-то и ушёл вперёд. А я снова подумала, что не похож он на заклинателя драконов, ну разве можно так смущаться, когда ты уже выпускник академии волшебства?

Я с благодарностью подумала об уроке Элоиса и тут же обрадовалась мысли, что к нему обязательно стоит зайти и рассказать про украденный дар. В душе всё запело: у меня есть повод к нему зайти! И я прибавила шагу так, что скоро оказалась впереди всех.

– Кажется, наш ректорат готов превратить каждый приём пищи в заворот кишок, – поморщился Риш, когда воробей-курьер сунул ему под нос извещение.

Впрочем, стайка принесла магические послания другим ребятам и мне тоже. Перед глазами развернулась призрачная голубоватая бумага, на которой значилось:

«Явиться в столовую в девятнадцать ноль-ноль, без опозданий. Явка строго обязательна! Ткните пальцем в круг.»

Я ткнула. На голубоватой бумаге вспыхнул красным мой отпечаток. Послание само рассыпалось и исчезло. Теперь ректорат в курсе, что извещение получено.

– Что ещё они будут объявлять? – поджал губы Джестер. – Что Гроусон подавился печеньем, и теперь Элоис полноправный ректор без всяких там И.О. и правых рук.

– Правая рука у него есть, – ляпнула я. – И левая.

Отчего-то это вызвало у парней взрыв хохота. Захотелось дать им в лоб. Каждому по очереди, хоть они и милые. Все, кроме Джестера.

Но до девятнадцати ноль-ноль время ещё было, и пулей взлетев в свою башню, чтобы переодеться и принять душ, я вдруг обнаружила небольшую бумажную коробочку, перевязанную лентой, на ступенях у моей комнаты. Мимо пройти было невозможно, а наступить можно было запросто.

Я наклонилась к ней и застыла в нерешительности. Можно было ждать чего угодно: подарков, проклятья, хищную жабу или чего-то там сушёного от орангутангов. Вот ведь в каком опасном месте я нахожусь.! Всё, что снится, в том числе в кошмарах, здесь могло оказаться реальным.

И впервые в жизни я подумала о короле Данрадо с некоторым хм… пониманием. А не могло ли случиться так, что он или кто-то его близкий пострадал от магов? Или погиб? Ведь не на пустом месте возникло это маниакальное желание истребить каждого мага на своём пути? Король даже стены построил вокруг границ с таможней, через которую ни один маг не пройдёт…

Глядя на серую коробку с голубой ленточкой, я подумала, как это странно – понять человека, уничтожившего твою семью и счастье, и детство, и всё, что было хорошего… Но понять, не значит простить.

Я сглотнула и разозлилась: что же, я теперь буду, как этот полоумный король, бояться магии? Ну уж нет! В конце концов, на мне защита дракона: ядовитая жаба подавится, проклятие обсыплется! И вообще надо помнить о достоинстве.

Я осторожно подняла коробку. Она была довольно увесистой. Держа картонное изделие на вытянутых руках, я вошла в комнату, поприветствовала дракона-защитника и оглянулась в поисках геккончика. Чешуйчатого сорванца здесь не было. Я поставила коробку на стол. Обошла его с разных сторон. В моей душе снова ожили колебания, но я дёрнула ленту на себя. Бант развязался, коробка раскрылась. А я вскрикнула.

Не от испуга, нет! От изумления. То, что выглядело кучей изумительных цветов с яркими лепестками, ожило: соцветия начали переплетаться между собой, образовывая изящную цветочную корзину, в которой лежал настоящий торт! Многослойный, с фруктами, кремом, шоколадом и хрупкими ванильными усиками, которые в завершение строящейся корзинки, уложились сами собой по краям торта в виде сердечек.

– Э-э-э… – только и сказала я и облизнулась.

Вообще никто не может гарантировать, что это можно есть. А если отравлено? Но так красиво и аппетитно! А вдруг девицы с третьего курса или прочие злопыхатели решили устроить мне фееричную месть, и откусив кусочек этой красоты, я превращусь в козу?

Ну ничего, тогда забодаю всех, кто под руку попадётся, а пока… Я взяла ложку и отделила кусочек. Нагло и решительно съела. И чуть не растаяла от удовольствия! Было ли это лучше, чем поцелуй? Ну… где-то на одном уровне, – решила я. И отъела ещё кусок. Уже без церемоний.

Раз кожа волдырями не покрылась, и нос не отвалился в крем, стоило насладиться. Наверное, однажды я попадусь на вкусное круче, чем на какой-нибудь ментальный крючок Алви. Но что делать, если оно так вкусно?

Сердце запело с каждым волшебным кусочком: это наверняка послание от Вёлвинда! И вдруг ложка наткнулась на что-то твёрдое. Дзынь! Голубой шарик, спрятанный в центре, как орешек в креме, раскрутился, и над тортом возникла серебристая надпись:

«Молодец, Стоули, всё-таки не испугалась! Это компенсация за объеденный крем со стен. Если б ты тоже лизнула, поняла бы, что тут крем такой же, даже лучше. Наслаждайся! А.В.»

Я застыла, сунув от ошеломления ложку в рот. Крем был по-прежнему восхитительным. А Алви – возмутительным… Ведь это он! Вряд ли «А.В.» означает «А вот и Вёлвинд!»

И почему Алви делает все эти жесты? Я ни за что не поверю, что я ему хоть сколько-нибудь дорога.

В дверь постучали, и на пороге показалась Хлоя.

– Привет…

Всё ещё стоя с ложкой в руках, я ответила:

– Как хорошо, что это ты! У меня есть очень вкусный торт и на меня одну его многовато!

– Торт? – Хлоя подошла и взглянула на цветочно-кремовое чудо в коробке, над которым я стояла. – Ого… Откуда такой у тебя? Купила?

– Нет, подарили. Я вчера сильно расстроилась, что от твоего подарочного торта только ошмётки остались. И вот свидетель моего расстройства решил исправить ситуацию.

– А можно попробовать? – Хлоя проявила к торту больше любопытства, чем к неразглашённому свидетелю. Надо же!

– Разумеется, можно. Но у меня только одна ложка, – ответила я. – Хотя есть ещё вилка и нож.

– Не нужно! – Хлоя достала из шёлкового мешочка на поясе крошечную ложку из розового камня на золотой цепочке, на которой обычно носят часы, и сказала: – Какой бытовик ходит без собственной ложки?

Я присвистнула.

– И ты везде с собой ложку носишь?

Хлоя смущённо улыбнулась:

– Это мне мама подарила, она тоже бытовой маг. Мало ли где и что придётся пробовать или мешать, или варить. Надо всегда быть во всеоружии!

– Отличное оружие, однако. Пожалуй, и мне стоит обзавестись. Но не маловата ли? – с сомнением глянула я на крошечный столовый прибор. – Она больше для тиктаклина подойдёт.

Хлоя рассмеялась и щёлкнула пальцем по розовому камню. Ложка увеличилась до размера моей. Я раскрыла рот от удивления.

– Это же волшебный инструмент, – пояснила Хлоя. – Может даже в половник превратиться, если надо.

– А в лопату? – хмыкнула я. – Мало ли кого и где придётся закапывать?

Хлоя недоуменно моргнула и, кажется, обиделась:

– Мы же бытовики, а не могильщики…

– Копать можно клады или картошку, – игриво предложила я, – тоже, знаешь ли, сфера услуг. Ну чего же ты ждёшь, пробуй!

Хлоя зачерпнула волшебным «инструментом» кусочек с кремом. Прикрыла глаза от удовольствия, а затем удивлённо их раскрыла:

– Так это такой же торт, как я заказывала!

– Такой же, – кивнула я. – И не спросишь, кто подарил?

Хлоя потупилась.

– Мне кажется, ты не скажешь…

– Почему?

– Ты мне не доверяешь и имеешь на это право. Я и не стану допытываться, после того, что сделала Минни… Мне даже неловко, что я при этом присутствовала и ничего не сделала. Не знала, да, но могла догадаться. Мне как отличнице бытового факультета стыдно.

– Но ты меня не выдала троице ведьм, – заметила я. – И поэтому я скажу тебе, тем более, что и секрета в том нет никакого. Это Алви прислал. Он вчера приходил, чтобы посмотреть, не поможет ли что-то из артефактов ведьм привести в чувство Данку. Увидел упавший торт и компенсировал, только и всего. Что такой торт для герцога с собственной казной? Пустяк!

– Кстати, я поэтому и заглянула: Данка пришла в себя!

– О, ты её видела?

– Да, – Хлоя грустно вздохнула. – Она порозовела, выглядит лучше. Вот только не помнит ничего, что случилось. Словно кусок памяти вырезали. И немножко заговаривается. Её тётушка хочет забрать для восстановления, сейчас вещи собирают. Может, на следующий год только вернётся учиться опять.

– А дар у неё не исчез?

– Дар? Нет, – удивилась Хлоя, – с даром всё в порядке. Но знаешь, что я хочу сказать? Ты права была про девочек: последнее, что Данка помнит, это как Лили говорила ей, что новая заклинательница Стоули будет её проверкой для вступления в сообщество, и она получит жезл. Мол, она должна с помощью лестницы отобрать у тебя платье.

– Платье с помощью лестницы?! Бредово звучит.

– Ну, мол, Данка не менталист, но с помощью заклятия из книги она должна напугать тебя, чтобы ты ей платье, которое она у модистки забирать не стала, отдала.

– Зачем?

– Проверка: сможет не сможет. А что такое «напугать»? Подшутить над новичком, Данка и не задумалась, что будет что-то страшное. Ей просто очень хотелось жезл и статус повыше, потому что она была не популярная совсем. А тут Лили и Наяда брали её в наш… в их круг. И было бы засчитано, даже если бы ты просто перестала то платье носить – так рассказала Данка… – выкладывала Хлоя. – Но лично мне кажется, что-то тут не то.

– Конечно, не то! Где шутка и где капсула со штогринами?! – нахмурилась я. – Я должна поговорить с ней!

– Поговори, но она всё равно ничего не помнит, что дальше было, – вздохнула Хлоя. – Последним было, когда что-то заблестело перед глазами…

– Маятник, стеклянный шарик, – буркнула я.

– Наверное… Она провалилась в темноту, в которой всё время звучало чужим голосом «Стоули, Стоули», а потом вообще ничего. И было очень страшно.

– Так врать и я умею.

– Да нет, Данка не врёт. Уж если сэр Алви вытянул из неё только это, значит, больше ничего и вытянуть нельзя!

– Знаю-знаю, мой наставник – гений ментальной магии, – иронично усмехнулась я и, задумавшись, набила рот тортом.

Было чертовски вкусно! Но тревожно. Я обязательно должна перед ужином увидеться с Элоисом и рассказать ему о совпадениях! Возможно, он не знает о прошлом случае? Возможно, это что-то меняет?

– Ты прости, Хлоя, – сказала я, – но мне надо бежать. Спасибо, что всё рассказала!

– Хорошо. Пойдём на ужин вместе? – робко попросила она.

– Ладно. Встретимся у столовой.

Она ушла. Я молниеносно приняла душ, переоделась и, заколов волосы, чтобы не выглядеть в глазах Элоиса растрёпой, глянула на себя в зеркало. Нет уж, и синим чулком выглядеть не стоило. Я распустила локоны по плечам и, довольно подмигнув себе в зеркало, бросилась в деканат.

Но стоило добежать до пролёта следующего этажа, и я вдруг засомневалась. И тут же увидела у дверцы в кладовку моего геккончика. Он смотрел на меня не мигая чёрными блестящими бусинками, затем шмыгнул в щель между полом и дверцей, и я устремилась за ним. Привычный тур между мётел и швабр, и я вынырнула в преподавательском крыле. Замерла перед знакомой дверью с занесённым кулаком, не решаясь постучать. Что подумает Элоис, если я заявлюсь к нему? Что я навязываюсь? Но я же по делу!

Геккончик, цепляясь коготками, взобрался по моей юбке и юркнул ко мне в карман. Свернулся клубочком и затих. Сердце буквально выпрыгивало из груди. «Но что же то я? У меня ценные сведения для расследования!» – сказала я себе, подбадривая.

Едва мои костяшки коснулись полотна, дверь открылась, и я увидела Элоиса, который явно был готов выходить.

– Трея? Ты ко мне? – удивился он.

– Да.

Он посторонился, пропуская меня внутрь, и усмехнулся:

– Прошу. Без кольца невидимости приходится стучать. Наверное, для тебя непривычно?

– Немного, – моргнула я.

От смущения я не вошла, а влетела в его апартаменты. Развернулась резко, взволнованная, вспомнила о достоинстве и, заставив себя замедлиться, сделала церемонный книксен. Элоис улыбнулся уголками губ и кивнул с лёгким поклоном в ответ, будто настоящей даме. Отчего-то мне стало приятно.

– Чем обязан визиту? – спросил он сугубо официально, но, кажется, глаза его улыбались.

– Я узнала важную информацию! Вы обязательно, обязательно должны это знать, ведь вы расследуете дело… – выпалила я опять слишком эмоционально.

Во мне всё искрило под его взглядом… И хотелось говорить-говорить, вплескивая руками, но, боюсь, тогда Элоис решит, что я слегка подвинулась рассудком, а это непозволительно.

– Дело практически закончено, – сказал он, продолжая сдерживать улыбку.

– Вы нашли злоумышленника, кто меня… и Данку? – заволновалась я. – Это те девушки: Лили, Наяда и Агнешка, да? Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Они будут наказаны, – с удовлетворением ответил он.

– Я не злопамятна, но наверное, это правильно, нельзя просто так причинять вред забавы ради… – начала говорить я и вдруг запнулась, вскинула глаза на Элоиса: – Но три года назад похожим образом ввели в транс и лишили памяти заклинателя драконов Эрве, я не знаю его фамилии, он так и не оправился… И если подумать, эти девушки тогда не могли такое провернуть, книги с запретными заклинаниями у них ещё не было!

– Откуда ты знаешь об этом? – мгновенно исчез намёк на улыбку из глаз Элоиса.

– Мальчики рассказали, когда мы тренировались на вивернах.

– Мальчики… – с явным пренебрежением фыркнул Элоис и чуть склонил голову. – Сколько можно верить сплетням, Трея? Ты бы ещё собирала информацию у стражей или у модисток!

– Кхм, у модистки я тоже кое-что узнала, – кашлянула я.

– И что же?

– Вам не будет это интересно: про платья, лепестки и праздник цветения, – ответила я.

Не говорить же открыто, что я наводила справки о нём самом и об Алви. Ему наверняка не понравится! А мне очень не нравится, когда он сердится. Зато как приятен даже намёк на улыбку в его глазах! Они такие красивые!

Вот и сейчас мелькнули лучики в строгих серых радужках, а мне уже приятно.

– Лепестки… – хмыкнул Элоис. – Это, безусловно, крайне важная информация. А платья так тем более…

– Но я не об этом пришла поговорить, а об Эрве, история которого – совсем не слухи, он в самом деле попал в лапы злоумышленников и лишился памяти и дара!

Элоис сощурился и приблизился ко мне. Расстояние между нами сократилось до минимума, сердце моё замерло, но я повторила упрямо:

– Совпадений не бывает, – говорил мой папа! А тут очень многое похоже! Вы же умный, вы должны понимать!

– Молодец, мне нравится твоя настойчивость, – проговорил Элоис. – Напиши всё, что ты знаешь, и всё, что хочешь, чтобы я знал.

Элоис подхватил меня под локоть и, мягко развернув, подвёл к круглому столу в гостиной. Отодвинул стул для меня.

– Присаживайся, пожалуйста.

– Спасибо.

Я села, мои руки опустились на добротную тканую скатерть. Элоис подал мне самопишущее перо и бумагу и, отодвинув соседний стул, сел рядом. Очень близко. Меня захлестнуло жаркой волной, но я взяла себя в руки и обернулась. Элоис смотрел на меня.

– Писать подробно? – спросила я.

– Как посчитаешь нужным.

Я принялась выводить слова и остановилась, поймав себя на мысли, что нечто похожее я чувствовала по отношению к папе, могущественному для меня, самому сильному и красивому… Но папа был мне понятен, он был весел, не только суров, и очень мне близок. Увы, как выяснилось, не всесилен. Это чувство похоже на… любовь?

Кровь прилила к моим щекам.

Рука Элоиса легла рядом с моей. Я подняла на него глаза и сама себе возразила: «Нет, к папе было другое». А это, это… что же это? Волнение, лихорадочный жар, непреодолимое желание притронуться и разгадать, наконец, загадку – всё это было совершенно новым, и тем более захватывающим. Я будто пьянею рядом с ним!

И вдруг Элоис сделал то, чего я от него никак не ожидала: он заправил упавшую мне на глаза прядь за ухо. Наши взгляды встретились.

– Это вредно для зрения, – сказал он совершенно серьёзно.

– Писать? – сглотнула я.

– Волосы на глаза, – выдохнул он и всё же отстранился. – Береги зрение, мы не осознаём, какое чудо нам подарено свыше – видеть.

– Я осознаю, – ответила я. – Меня слишком часто запирали в темноте, и потому я научилась понимать ценность света.

– Надолго? – нахмурился он.

– Иногда на весь день.

– Те, кто делал это с тобой, должны ответить, – сказал он с таким прищуром, словно понимал меня и остро чувствовал то же, что чувствую я.

Неужели ему в самом деле не всё равно? Помню, Алви просто удивился, когда я рассказала про карцер, и повёл разговор дальше, словно перепрыгнул через лужу. Элоис же ждал моего ответа, будто мстить сёстрам в приюте в другом королевстве за тысячи миль было чем-то реальным.

– Это не в моих силах, – вздохнула я.

– Пока. Это первое. Ты не одна должна призывать мерзавцев к ответу – это второе. А насчёт сил, помни: ты заклинательница, и в твоей власти просить, а иногда приказывать драконам. А драконы – это доступ к магии, высшие драконы способны дать доступ ко всей магии мира.

– Но мне столько не нужно! – улыбнулась я. – Я ещё не разобралась толком, что делать с тем, что у меня есть.

– Разберёшься, – кивнул Элоис. – Главное, потом делать с твоим даром то, что захочешь ты, потому что это ТВОЙ дар. И не давать клятв. Никогда.

Я покраснела, вспомнив о Вёлвинде, которому, возможно, смотрела сейчас в глаза.

– Одну клятву я уже точно дала…

– Больше не давай, – практически приказал он.

Я не смогла удержаться и рассмеялась:

– Дать клятву, что не буду давать клятвы?

Элоис, наконец, улыбнулся. Коснулся пальцем моего локона, спускающегося по плечам, намотал мою прядь себе на палец будто случайно. А потом аккуратно высвободил его и с выдохом стал серьёзным.

– Это не шутка! И мне клятв не давай. Клятва – то же проклятие. Одинаково связывает, одинаково лишает воли и свободы действий, – произнёс он глухо, словно гром прокатился от стены к стене.

– Заклинательница не должна быть ничем связана? – оробев, тихо спросила я.

Элоис огненно взглянул на меня, коснувшись пальцами моего подбородка, и проговорил:

– ТЫ не должна быть связана. Никому позволять себя связывать не следует. Ни магу, ни человеку. Что бы ни стояло на кону! Понятно?

– Понятно.

Он резко встал и, взглянув на механические часы, сказал через плечо:

– Пиши, Танатрея. Скоро семь.

Он просто стоял и смотрел на меня от окна, словно решил не мешать. И да, так излагать стало проще. Я написала всё, что знала об Эрве, и то, что, на мой взгляд, похожего произошло с Данкой. Из-за спешки вышло немного коряво.

Элоис просто забрал лист бумаги, не взглянув в него. Затем проводил меня в коридор, щёлкнул замком, открывая дверь. Я оглянулась и снова встретилась с ним глазами.

– На самом деле, вы тоже можете доверять мне, – решилась сказать я. – Я не болтлива. А мне кажется… возможно, мне просто кажется, что вы поняли меня больше, чем кто-то другой. И если вам захочется просто кому-то что-то рассказать… Я умею молчать и слушать.

– Спасибо, Танатрея, – улыбнулся Элоис. – Это очень щедрый жест. Я буду иметь это в виду.

Я летела по общежитию, словно у меня выросли крылья. Ничего толком не произошло, и мы не так многое сказали друг другу и тайн не раскрыли, но меня охватило замечательное чувство – меня понимают! И казалось минуту назад его комната была наполнена нашими взглядами и чем-то ещё. И внутренний голос говорил мне: совсем скоро он расскажет мне правду, что он и есть тот самый… Я чувствую это!

В холле у колонн меня ждала Хлоя, переминаясь с ноги на ногу и теребя тесёмки сумки-мешочка из плиссированного шёлка. Она была всё-таки очень хорошенькой и ухоженной, какими бывают девушки, которых лелеяли дома и мама учила женским премудростям. Как же мне всего этого не хватает!

Мы перекинулись парой слов, и вдруг Хлоя сказала:

– Знаешь, о чём я стояла и думала?

– О чём?

– О том, что ты всего несколько дней в академии, но всё изменилось. Ты какая-то настоящая. И рядом с тобой почему-то видно то, что фальшиво… Как наша дружба с Минни и остальное… Я бы хотела с тобой дружить.

– Так давай будем подругами, – ответила я, ведь сейчас настроение было особенно хорошим, но я добавила серьёзно: – Но без обмана, договорились?

– Договорились! – обрадовалась Хлоя.

И мне стало ещё веселее на душе. В конце концов, почему я должна жить без подруг? А обман и фальшь я правда почувствую, ведь говорили же леди Элбери с Вёлвиндом о том, что у заклинателей хорошая интуиция! Моя сейчас молчала, так что почему бы не попробовать?

И мы поторопились по аллее к столовой, влившись в гущу других студентов, с шумом обсуждающих предстоящее собрание и утреннее. Да уж, сегодня воистину не стандартный день! Мне не терпелось узнать, что же будет, как и другим. При мысли об этом холодок волнения пробежал по спине, а впрочем, для него был и другой повод.

Перед величественными дверями, украшенными резьбой, раскрытыми нараспашку, как обычно в часы приёма пищи, нам преградила путь группа: Лили, Наяда и Агнешка, за их спинами Минни и ещё несколько незнакомых мне девушек, все с лицами злыми и недовольными, словно перед дракой. Хлоя побледнела рядом.

– Они не будут нападать перед всеми, – расправив плечи, шепнула ей я. – Только как всегда откроют рты, чтобы угрожать. А это не страшно!

Однако ни Лили, ни Наяда не успели нам ничего сказать. Из-за спины раздались громкие голоса, и я узнала парней из моей группы. Хорхе приобнял меня за талию и подмигнул:

– Пошли с нами, Трея, у нас свой стол. Пора уже приобщаться к элите.

– Я с подругой, – ответила я.

– Места хватит. Познакомишь? – Хорхе заинтересованно взглянул на Хлою, которая тут же смущённо потупилась.

Справа от меня вынырнул из толпы Джестер, по обыкновению хмурый и затянутый в пиджак, как в футляр.

– Мисс Пелье и мисс Сирадэ, – заявил церемонно он. – Что за манифестация перед столовой? Сейчас время ужина и общего сбора. Если вы по-прежнему хотите создать сообщество домохозяек, пишите заявку, я рассмотрю её в общем порядке.

Лили покрылась пятнами от злости. Наяда стиснула зубы. Но мимо проковылял Гроусон, а нас была целая дюжина. Точнее, чёртова дюжина вместе с Хлоей.

С чувством торжества я вошла в столовую с новыми друзьями и увидела Алви. Он разговаривал с леди Элбери. Заметив меня, зажёгся взглядом и сделал какой-то знак, будто приглашая поближе.

Впрочем, мои ребята и так провели меня к своему столу рядом с местом для магистров и преподавателей. Казалось, все на нас смотрели. А я немного смутилась.

Хм, элита… Я? Надо же… Но, чёрт, это даже приятно!

Преподаватели, студенты расселись по своим местам. Я расправила складки юбки, высматривая Элоиса. Он скоро появился, строгий, красивый, невозмутимый.

Резные двери столовой с грохотом закрылись. От стен отделились зелёные стражи-гоблины. Судя по взглядам и возгласам удивилась не только я.

А почему их так много? И почему они вооружены?

Гоблины будто вынырнули из стен и, выставив в руках жезлы-трезубцы, застыли в ожидании. Казалось, будто сюда созвали всю стражу академии. Зачем?

Языки пламени плескались в чашах лампад на колоннах, взволнованно трепетали яркие лепестки тысяч свечей в тяжёлых канделябрах, свисающих с потолка на массивных цепях. Лица преподавателей в мантиях, стоящих у длинного стола во главе столовой, выражали беспокойство. Пожалуй, только Алви, Гроусон и леди Элбери сохраняли невозмутимость.

Студенты тоже озабоченно оглядывались на гоблинов с жезлами-трезубцами. Оттенки форм факультетов, собранных по большей части группами за столами: фиолетовых, серо-зелёных, голубых, бордовых и тёмных, как волны, подёрнутые рябью. Казалось, все следили за идущим по громадной столовой Элоисом.

«Что случилось? Что происходит?» – шептались, переговаривались со всех сторон. И сквозь вопросы, как сквозь морскую пену Элоис уверенно шёл по центральному ряду. Встал на платформу впереди всех. И вновь напомнил мне корсара, взявшего на абордаж всю академию и конкретно этот капитанский мостик. Ему явно не хватало пиратов-подельников – таких же, как он, широкоплечих мужчин с крепким стержнем и опасными глазами. Гоблины в эту роль не вписывались, хотя подчинялись Элоису как заместителю ректора по безопасности.

Я невольно оглянулась на Лили. Она залилась краской от подбородка до лба. Наяда Сирадэ сидела рядом с каменным лицом, скрестив руки на груди. Агнешку было не видно.

Внезапно вперёд вышел Алви, и словно из-под земли выросли ещё пять гоблинов, окружив Элоиса.

– Мистер Элоис, вы арестованы! – громко заявил Алви.

Бровь Элоиса с удивлением изогнулась.

– Что ещё за представление, сэр Алви? К праздничной комедии готовитесь? – невозмутимо спросил он.

Но гоблины подняли жезлы как по команде, и зал столовой накрыло зелёным куполом. Холодея, я толкнула Джестера в бок.

– Что это за купол?

– Блокирует магию, – ответил побледневший заклинатель.

Из тени за колоннами у преподавательского стола вышел немолодой и совершенно седой сухощавый мужчина со шрамом через всю щёку, затянутый в тёмно-синий мундир. С выправкой военного и растопыренными пальцами одной руки и серебряным жезлом в другой, он произнёс громко:

– Никаких представлений, Элоис. Или как вас зовут по-настоящему?

Я не успела и глазом моргнуть, как серебряные наручники возникли на запястьях Элоиса. Моё сердце замерло. Я подскочила с места.

– Что происходит?! – выкрикнула я.

Другие студенты тоже загалдели, повскакивали, требуя объяснений. Джестер дёрнул меня за локоть, шипя, чтобы я села.

– Это Гайтауэр Форси, королевский дознаватель. Самый главный. И страшный. Не лезь, Трея!

– Он только серьёзными магическими преступлениями занимается… – пискнула рядом, как мышка, Хлоя.

Окружённый гоблинами, накрытый куполом, блокирующим магию, с кандалами на руках, Элоис выглядел так, словно ничего не происходило, словно это действительно было не более, чем репетиция представления. А я за него испугалась.

На мгновение наши глаза встретились. И я поняла: он не боится! Волна дрожи пронеслась от моей макушки до пят. А Элоис отвёл взгляд. Джестер силком усадил меня обратно. Хлоя коснулась локтя холодными пальцами.

Алви тряхнул чубом и шагнул ближе.

– Позвольте я, мистер Форси?

Седой военный кивнул, не опуская рук, словно был готов к сопротивлению арестованного.

– Вы, мистер Элоис, – произнёс громко Алви, – обвиняетесь в том, что выдаёте себя за другого и живёте по подложным документам, обманув его величество, короля Ихигару.

Зал замолчал, ловя каждое слово. Элоис усмехнулся, словно ему рассказали глупый анекдот. Но Алви сверкнул глазами и продолжил:

– Вы обвиняетесь в создании противозаконных порталов, ведущих через подземные лаборатории во враждебное королевство Данрадо. Вы обвиняетесь в подстрекательстве и организации тайного сообщества студентов, занимающихся запретными чарами. Вы обвиняетесь в манипуляциях сознанием студентов с тяжёлыми последствиями. В частности, пострадавшая – Данка Маджоре. И, наконец, вы обвиняетесь в покушении на студентку первого курса, Танатрею Стоули!

Зал загалдел, но тут же замолчал, чтобы не пропустить ничего.

– Которую сам же спас? – ехидно парировал Элоис. – Пора прекращать баловаться порошками, Алви. Однажды вы наброситесь на родную матушку.

Алви зло сузил глаза.

– Ответил бы на ваш сарказм, но не знаю, как к вам обращаться, мистер….

Элоис пожал плечами пренебрежительно и бросил ректору через плечо:

– И всё только ради того, чтобы выгородить богатеньких, избалованных аристократок, да, мистер Гроусон?

Старик ректор раскрыл глаза, будто проснулся, а Элоис, не дожидаясь ответа, отчеканил:

– Сколько внесли в вашу собственную казну Лили Пелье, Наяда Сирадэ и Агнес Ковальски, чтобы избежать ответственности за покушение? Или это было вам лично, Алви, а?

– Ваша вина доказана, – ответил вместо Алви седой дознаватель. – Уточнения по каждому обвинению дадите в крепости. Главное ваше обвинение – государственная измена. Это не прощается, тем более его величеством.

– Измена – это смертная казнь… – одними губами прошептал рядом Джестер.

У меня буквально остановилось сердце. Мои пальцы заледенели, в голове звенело от того, что одна мысль не сходилась с другой: Элоис организовал всё, что случилось со мной? Он преступник? Злодей? Но он же спас меня! Даже если не Вёлвинд, то из капсулы штогринов именно Элоис меня вытащил! И его казнят?! И тут в ушах прогрохотали слова дракона: «Спаси того, кто тебя спас».

Я вскочила со скамьи и крикнула во весь зал так громко, как могла:

– Это не правда! Мистер Элоис спас меня! Он спас!

Королевский дознаватель, гоблины и все остальные повернули ко мне головы. Алви улыбнулся мне, как маленькой глупой девочке с высокой температурой.

– Похвально, Трея, но ты не знаешь всего, – проговорил Алви.

И этого мимолётного отвлечения хватило на то, чтобы Элоис чуть шевельнулся, и вынырнувшая из кармана тьма чёрным клубком сожрала металл наручников. А затем поглотила Элоиса целиком, наплевав на блокираторы. И вмиг разлетелась, будто взрывом разметав по сторонам стоящих рядом великанов-гоблинов, Алви и дознавателя. Старик ректор шлёпнулся нам на стол, прямо в кашу. Гоблины у стен перепрыгнули через столы, направляя жезлы на Элоиса. Но…

Его больше не было на месте. В облаке ураганного дождя, окружённый вихрями и молниями, стоял Вёлвинд. Огромный, как глыба. Вихри поглощали направленные на него разряды магии.

Свечи погасли. Пламя в чашах тоже. Стихиями снесло со столов тарелки и блюда. Со звоном о каменный пол грохнулись половники. Треснули колонны под чашами-светильниками. Все преподаватели, магистры, гоблины пытались что-то сделать, но их разметало ураганом. Падали со стен картины. Я схватилась за край стола. Джестер обхватил меня одной рукой. Хлою утащило к соседнему столу. Она зацепилась за рыжего менталиста.

Ветер усилился. На головы полился ливень. Вёлвинд выпустил к потолку молнию. Здание застонало – казалось, сейчас с него снесёт крышу. Но в раскручивающемся невероятной воронкой смерче Вёлвинд поднялся до середины зала и… исчез.

Ураган стих. На пол с жутким грохотом упала металлическая люстра.

Королевский дознаватель запустил вслед исчезнувшему Вёлвинду знакомый фиолетовый порошок. Тот взвился сверкающей петлёй в воздух. Долетел до середины зала и осыпался на пол.

– Следа не оставил! – воскликнул кто-то со стола менталистов.

Седой розыскник выругался.

– Таким порталом он не мог уйти далеко. – И гаркнул распоряжение гоблинам: – Искать по территории, в зданиях, в общежитии! Взять живым или мёртвым!

Гоблины бросились вон из столовой выполнять приказ. Алви отлепился от стены возле стола преподавателей, куда его отшвырнуло смерчем. Вскочил, мокрый с головы до ног, и крикнул:

– Все живы? Целы? Проверьте себя и тех, кто рядом с вами! – и бросился к нам с Джестером.

Тот тем временем убрал руку с моей талии и, хмуро глядя на брата, пригладил вставшие дыбом чёрные волосы.

– Эй, как вы? В порядке? – воскликнул Алви.

Я заметила кисточку из пары виноградин над его ухом. Комично, но мне было не до смеха. Кивнув Алви, я оглянулась. Столовая превратилась в хаос: столы и скамьи перевёрнуты, светильники повалены, картины и портьеры сорваны, вилки воткнуты в стены. Пол почти по щиколотку покрывала дождевая вода. Пахло грозой.

Студенты вылезали из-под столов, стряхивая с себя остатки так и не поданного ужина. По-старчески кряхтя, Гроусон пытался выбраться из котелка с кашей. Алви подал ему руку. Тот встал, но вместе с котелком, который, казалось, вгрызался в тощую задницу сухонького старца, как голодный лев в жертву.

– Простите. Держи спереди, Алви! – пробормотал Джестер и, упираясь в спину ректора, выдернул того из котелка, наконец. Каша потекла по штанам и шлёпнулась на пол.

– Что же это творится, господа! – сокрушался старик Гроусон и, похоже, он был сейчас совсем плох. – Что же это творится?! Такого не может быть!

«Да, такого не может быть – Вёлвинд открылся перед всеми…» – мысленно согласилась я, отдирая от бёдер складки вымокшего платья и нервно убирая за уши влажные пряди. Что же теперь будет с ним? А со мной? Меня выгонят из академии?.. Ну и чёрт с ней! Лишь бы с ним всё нормально было!

– Не может! – прорычал Алви. – Никто не может пользоваться волшебством, когда активирован блокирующий контур! Это вопреки законам природы!

– Элоис может, – буркнул Джестер. – Не зря его называли гением…

Алви искоса глянул на брата.

– Тебе лишь бы сказать гадость.

– А ты мог бы меня предупредить, что назревает катаклизм, – таким же тоном ответил Джестер. – И не подвергать всех опасности собственного триумфа ради! Стоило разобраться сначала, с кем имеешь дело!

– Нечего ныть, вашего стола меньше всего коснулся ураган! – отрезал Алви, стряхивая, наконец, виноградины с уха.

И в самом деле: мы с Джестером и ребятами остались единственными, кого не унесло вихрем под стол или вообще к стенам и дверям, как прочих. Я всего лишь промокла!

В моём сердце вспыхнула уверенность: не просто так! И пусть это звучало самоуверенно и чуточку заносчиво, но, кажется, даже спасаясь от обвинителей, Вёлвинд подумал об мне!

Хлоя, смущённо слезла с рыжего менталиста и, извинившись, направилась к нам:

– Какое счастье, что ураган мистера Элоиса не сорвал крышу! – воскликнула она. – Я была уверена, что потолок обрушится, и мы вот-вот погибнем!

– Поэтому ты кинулась так обнимать первого попавшегося парня? – хмыкнул рядом Хорхе.

Хлоя покраснела, но задрала нос гордо.

– Вовсе нет! Меня ветром снесло! У меня не такие ручищи, как у вас, сэр, чтобы удержаться!

– Надо было садиться рядом, крошка! – подмигнул Хорхе.

– Элоис… Он совсем не Элоис, – отметил Алви, злой, как чёрт. Особенно после слов брата.

– А как его зовут по-настоящему? – спросила Хлоя.

«Вёлвинд», – подумала я, с внезапной гордостью ощутив себя хранительницей тайны, которая теперь бередит умы всех присутствующих. Но где он? А вдруг его поймают? Нет, только не это!

– Настоящее имя бывшего декана неизвестно. Но реальный мистер Элоис, тридцати лет, скончался от паучьей лихорадки на руках родных и близких пять лет назад. Я проверил! – заявил Алви, продолжая осматривать последствия урагана. – И, чёрт меня побери, если этот фальшивый Элоис на поверку имел хоть каплю дара стихийника!

– Да, господин декан только артефактами пользовался, – вставил старик Гроусон.

– И был в этом далеко не самым лучшим, – буркнул Алви.

– Ну не скажите… – пробормотал Гроусон.

С разных сторон доносились крики студентов:

– У нас все живы! Все целы! Жертв нет! Первый курс боевиков в порядке. Второй тоже. И третий! – и так далее.

Алви кивком отвечал на перекличку, продолжая о чём-то сосредоточенно думать.

– Выходит, он умел скрывать дар? – спросил Джестер. – Даже от тебя? Кто же он тогда на самом деле?

– Преступник. Шпион. Предатель! – жёстко ответил Алви.

Я не смогла сдержаться.

– Он не преступник! – громко возразила я, сжав кулаки. – Вы всё наговариваете! С такими силами он даже сейчас мог расправиться со всеми! Видели, как били молнии? Но вы же слышали: все живы!

– С какой стати ты защищаешь декана? – сверкнул глазами в гневе Алви. Ребята посмотрели на меня с непониманием. Хлоя тронула за руку:

– Ты что, Трея? Посмотри, что он натворил…

– Может, если б на тебя надели наручники ни за что, ты бы тоже… орудовала своей волшебной ложкой, как лопатой! Всем в лоб! – выпалила я, выступив из-за стола. – А этих троих девиц даже не арестовали? Почему?

– С ними будут вестись разбирательства, – недовольно ответил Алви. – Местной комиссией. Элоис собирался навесить всё, что натворил сам, на других.

– Но они тоже виновны! – возмутилась я. – Вы же видели артефакты! Их артефакты!

– С теми, кто виновен, мы разберёмся! – отрезал Алви. – Не лезь не в своё дело! Или ты тоже с деканом заодно?

Джестер вдруг встал передо мной и рыкнул на брата:

– Не смей обвинять Трею и кричать на неё, Алви! Она заклинательница и просто говорит то, что чувствует! Моя интуиция подсказывает то же самое!

– Достали вы уже… заклинатели… – процедил сквозь зубы Алви. – Видите не дальше носа своих виверн и гордитесь этим!

И тут меня осенило: виверны!

Конечно, Вёлвинд должен бежать к своей виверне, а потом уже куда угодно! Значит, я найду его на плато! И я обязательно, во что бы то ни стало должна поговорить с ним, пока он не исчез навсегда! Я просто не могу потерять его! После всего, что он сделал для меня! После того, что я… я…

– Спасибо, Джестер, – сказала я поспешно. – Мне надо идти, высушиться и привести себя в порядок.

На самом деле, я и на плато быстро высохну от жара Аррхорры! Но Алви вдруг развернулся ко всем присутствующим и громогласно заявил:

– Всем студентам распоряжение: вернуться в свои комнаты в общежитие. Никуда не высовываться до утра!

– А ужин? – крикнул кто-то.

– Поголодать иногда полезно, – ответил Алви. – На территории опасный преступник. Мистер Гроусон болен, теперь я отвечаю за всех вас. И мне не нужно, чтобы хоть одного из студентов убило молнией или снесло в капсулу к штогринам! Выходим через служебный ход парами. Следим за теми, кто рядом, чтобы все были на своих местах!

– Студенты бытового отделения останутся навести порядок! – вставила подошедшая мадам Амелия в шляпе с обвисшими от ливня широкими полями.

– Да, бытовики займутся своим делом! Завтракать вам иначе тоже не придётся, – вторил ей Алви.

Он мгновенно стал взрослее и, кажется, злее раз в сто. Затем Алви добавил, глянув на нас:

– Джестер, сопровождаешь Трею в её комнату. Я отправлю гоблина для охраны, потому что Элоис всё ещё опасен для тебя! Поняла, Трея? Если она куда-то исчезнет, я тебе лично снесу голову! Как брат и новый ректор!

Я мысленно фыркнула: как бы не так! Теперь я уж точно не буду выжидать лучшее время для побега, как в приюте! Сбегу и от Джестера, и от гоблина!

Мы с Джестером шли по лестнице общежития, не перекинувшись друг с другом и словом. Я раздумывала о том, как сбежать; он – о чём-то своём. Скоро остальные студенты разошлись по своим этажам и комнатам. Ни впереди, ни позади нас никого не осталось. Я шагнула на щербатую каменную ступень к моей башне. Джестер остановился.

– Ты ведь не хочешь туда идти, верно? – спросил он.

– Не хочу.

Я с удивлением взглянула на заклинателя: к чему это он?

– А куда ты собралась? К дракону – задавать вопросы? – Джестер посмотрел на меня пристально с высоты своего роста, даже наклонился немного, чтобы видеть моё лицо.

И глянув в его чёрные глаза, я вдруг не смогла соврать.

– Прости, Джестер, я не скажу тебе. Хотя Ладон, конечно, лучше знает, что сейчас творится, – он предупреждал, что будет нечто подобное…

– Давно? – ревниво взглянул Джестер, затем мотнул головой. – Глупый вопрос. Ты меньше недели здесь. И почему Ладон был откровеннее с тобой, чем с остальными? Не отвечай, теперь это вопрос риторический, ты заклинательница, этим всё сказано.

Я усмехнулась.

– Не этим. Я с Ладоном не церемонюсь, говорю запросто, не как ты. Даже драконам нравится искренность и простота.

– Дракон – высшее мистическое создание! Как можно с ним – запросто? – удивился Джестер.

– Как с любым живым существом. Ладон сам сказал, что стоило бы поделиться с тобой чувством юмора.

– А ещё что сказал?

– Что ты считаешь меня глупой.

Джестер поперхнулся воздухом.

– Да я не в обиде, – махнула я рукой. – Моё образование в самом деле оставляет желать лучшего. Не место мне бы в академии, если б не мой дар, да и тот я не заслужила, просто на голову упал.

– Всё-то у тебя просто, – покачал головой Джестер. – Дар даётся тому, кому должно. У Вселенной свои планы, даже если мы их не понимаем.

Я поражённо взглянула на него.

– То есть ты не считаешь, что я не достойна быть заклинательницей и вообще нечего мне тут делать?

– Было поначалу, – признался Джестер. – Но потом я понял, что мысля так, становлюсь похожим на брата. Тому тоже долго поперёк горла стоял братец с редким даром, как ты говоришь, «упавший на голову», то бишь я. А это мерзко – высокомерно и нетерпимо относиться к людям, не виноватым ничуть, что они такие, какие есть. И я тоже дар не просил, он проявился сам собой однажды. Как и твой.

– Что ж, так лучше, – пожала я плечами. – Спасибо за откровенность. Я-то считала тебя надутым индюком и занудой, а ты вполне даже человек.

Джестер хмыкнул.

– И тебе спасибо за откровенность.

– Но вообще-то жульничать сегодня на гонках было с твоей стороны не красиво.

– Мы и не думали жульничать. Всегда так летаем.

– Да ладно! А мне сказать забыли! – фыркнула я. – Ну не терпелось же тебе ткнуть в меня пальцем и сказать: фу, малявка, тоже мне заклинательница! И посмеяться надо мной! Признайся!

– Зачем? – важно посмотрел на меня Джестер.

– Нет, ты всё же немного индюк, – вздохнула я. – Это у вас семейное, не вытравить.

– Я не мой брат! – вспыхнул взглядом Джестер. – И я вообще не уверен в правильности того, что он делает. А тем более в порядочности…

– Хочешь сказать, что сэр Алви просто подмял под себя ректорское кресло? – Выглядит именно так.

– Но ты ему всё равно подчиняешься, – с вызовом ответила я. – Ведёшь меня, как под конвоем, в комнату.

– Я отпущу тебя, если скажешь, куда идёшь, – вдруг проговорил Джестер.

– Не скажу, прости.

– Ты хочешь найти Элоиса первой?

– Я не скажу тебе, Джестер. Не допытывайся.

– Снаружи действительно может быть опасно. И Элоис…

Я всплеснула руками в сердцах и выпалила:

– Нет, ну ты всё-таки зануда, господин заклинатель! Знаешь, если сам дракон сказал, что от Элоиса нет опасности…

– Ладон так сказал? – изменился в лице мой старший товарищ.

– Почти.

Джестер задумался. Я замерла в ожидании. Парой этажей ниже послышались тяжёлые шаги гоблина – мой страж! Наверняка!

И тут Джестер нарисовал пальцем в воздухе замысловатый символ. Пространство перед нами заискрилось и раскрыло магический карман, похожий на библиотеку со множеством ключей. Секунда на размышление, и Джестер поманил один из самых старых, с налётом патины, из дальнего угла. Тот подлетел к нему послушно.

Джестер схватил странноватый ключ в виде металлического паука с короткими лапками и приложил его к едва заметной выемке в стене, которую я принимала за щербатость камней. С тихим скрежетом каменная кладка разъехалась, предлагая проход в темноту.

Я ахнула, заглядывая в тоннель. Оттуда пахнуло сырой пылью. Головы коснулась махровая паутина. Я присвистнула.

Джестер щёлкнул пальцами, и над моей головой появился светящийся жук.

– Его ненадолго хватит, – сказал Джестер и разлетающимся шёпотом выдохнул в ход: – Шиииассса!

Ничего не произошло.

– А это зачем? – спросила я.

– Тебе навстречу выбегут ящерицы. Они подсветят тебе путь.

– Поверить не могу, Джестер, что ты это делаешь! Ты же такой законопослушный! – только и смогла выговорить я. – Но куда ведёт этот ход? Надеюсь, не к штогринам?

Джестер обернулся на приближающиеся шаги и буквально переставил меня с пролёта на первую ступень тайного хода, приподняв за талию.

– Ты же хочешь за пределы общежития? – шикнул на меня он. – Ход выведет тебя прямо к парку, где ты веселилась на день рождения. А там сама решай. Давай, беги! Я прикрою. Хотя стой! – Он вложил мне в пальцы металлического паука. – Вернёшься тем же путём. Приложи сейчас с той стороны к стене.

– Хорошо… – оторопело произнесла я. – Спасибо, Джестер!

– Беги теперь! И будь осторожна! – шепнул он. – Закрывай!

Я ткнула пауком в стену и шепнула в ответ:

– А ты всё-таки не индюк!

Джестер усмехнулся довольно, и камни с тихим скрежетом закрыли его от меня. Я осталась в темноте. Жук над головой едва подсвечивал, но каменные ступени, уходящие далеко вниз, можно было различить.

С ума сойти! Вот что значит быть знакомой хранителя всех ключей! Интересно, не этими ли путями ходит втайне от всех мистер Носок?

Впрочем, не до праздных мыслей! Время не терпит! Я должна найти Вёлвинда!

И, придерживаясь за камни, я рванула по лестнице так быстро, как только могла.

Нестись в темноте по узкой, местами почти винтовой лестнице – удовольствие, чтобы свернуть себе шею! Хорошо, что я привычна к темноте с моим многолетним опытом карцеров! Хочешь – не хочешь, а во всём плюсы найдёшь, даже если от них и поплеваться тянет. Но плеваться было некогда.

Минуты через три пути с тусклым светляком над головой стены внизу засветились: неужели выход? Нет, то были гекконы из сада, почти такие же, как мой ручной малыш, вот только спинки их светились! Казалось, по зову Джестера огненные угольки расползлись по забытой кладке, превращая тоннель в сказочную арку и перемещаясь вместе со мной. Боже, и откуда столько гекконов? Джестер всех, что ли, созвал?

Я продолжила дорогу, теперь уже не опасаясь полететь кувырком через обломанные края ступеней. Я считала их на всякий случай: двести, триста… Лестница начала расширяться, стала не такой крутой. И вдруг из ниоткуда метрах в пяти от меня появилась тёмная масса. Я затормозила.

– Мистер Элоис? – воскликнула я громким шёпотом, медленно приближаясь.

Глыба крякнула и выплыла на свет – то была лишь куча нагромождённых на вешалку парчовых, атласных, бархатных и совсем простых халатов. Из кармана одного из них ниспадали до пола полосатые пижамные штаны, а из второго торчал украшенный розовым пушком женский тапочек.

– Не хотел бы я нынче быть господином деканом, – проворчал мистер Носок, – даже если бы мне посулили за должность вдвое больше энергии. Но какого ж ада ты, девица из башни, нарушаешь мой покой? После всего, что выпало на мою голову сегодня, топаешь, как толстая виверна, и мешаешь отдыхать?

Я приблизилась, подметив, что на верхушке вешалки громоздился кружевной чепец, набитый чем-то. На нём шевелилась массивная брошь с рубином, заменяя нос. Голубые бантики над блестящими, как пуговицы глазами, как брови, выглядели уморительно. Да он – натуральный модник!

– Что вы знаете о декане? – спросила я. – Видели его?

– Видел ли я?! – встряхнул возмущённо рукавом мистер Носок. – Видел ли я это безобразие, хаос и потоп в моей любимой столовой?! А ведь раньше декан был такой приличный человек! Хоть и шастал по тёмным лабиринтам и ошивался возле штогринов…

Куча посмотрела на меня исподлобья.

– Я имею в виду после столовой? – ответила я.

– Не видел. Ничего не видел, – развернулся ко мне спиной мистер Носок. – Всё. Я иду спать! И нечего тут топать! Не у себя в башне!

Я схватилась за рукав лимонного халата с нарисованным аистом и потянула на себя.

– Врёте, господин демон! – и прищурившись, добавила: – Мне показалось, или я видела вашу брошь на ком-то из гостей академии?

– Что это ты себе позволяешь, заклинательница? Забыла, с кем говоришь?.. – как-то не очень агрессивно ответил комендант, словно ему было лень.

– Помню, мистер Носок, как же забыть? – ответила я и воскликнула в поддельном ужасе: – Ах да, на жене консула была эта брошь! Неужто вещицы для своего образа вы, уважаемый комендант общежития, попросту подворовываете у жильцов и приезжих?!

Куча халатов резко развернулась, лимонный остался у меня в руках.

– Имею право! Я повелитель потерянных вещей, демон завалившихся под кровать галстуков и чулков! Забыла?!

– Помню, помню, – примирительно кивнула я. – Но раньше было про носки… Чепец-то вы точно у мадам Амелии умыкнули, да и вот этот халатик жёлтенький встречался мне у леди Элбери… Но про брошь и прочее забуду, если вы мне скажете, где видели мистера Элоиса после урагана в столовой.

– Настырная ты девица, Танатрея Стоули, – проворчал чепец, морщась кружевами. – Так, видимо, и не дашь преклонить голову после трудов и стрессов, не отстанешь…

– Неа.

– В подземные лабиринты декан твой метнулся из столовой, к капсуле штогринов.

– Он их выпустил? – похолодела я.

– Совсем дурочка ты, Танатрея Стоули! – проворчал мистер Носок. – Забрал декан что-то, схрон там был у него, поближе к любимой темноте. А потом прочь из академии – за пределы парка, дальше пещеры Ладона. Больше не спрашивай – не моя территория, мне и дела нету…

– Спасибо, – выдохнула я, убедившись в правильности своего предположения. – Не буду вам мешать, уважаемый мистер Носок! Спите, пожалуйста.

– То-то… – фыркнула куча халатов и просочилась сквозь стену, распугав ящерок.

Мгновение спустя из стены показалась тощая, как палка, синеватая рука с отточенными жёлтыми ногтями. Она вырвала из моих пальцев лимонный халат и вместе с ним пропиталась обратно в стену. О, а руки у демона всё-таки есть! Или это чесалка для спины?

На улице было темно и мрачно. Лил дождь, хлестал беспощадно по щекам. Ветер облеплял мои ноги вымокшими полотнами юбок. Кольцо невидимости от влаги не спасало, зато позволило незаметно проскользнуть мимо отрядов гоблинов и взявшихся неизвестно откуда военных в серой форме.

Вытирая то и дело капли с лица, я упрямо поднималась по тропе к плато, движимая надеждой увидеть его. В груди уже начало жечь от скоростного подъёма в гору, а ноги соскальзывали по влажной земле и мокрым камням. Но я радовалась ливню, словно он подтверждал то, что Вёлвинд ещё здесь. Хотя я эгоистка! Зачем ему задерживаться? Это опасно, ведь гоблины уже и по лесу шастают…

Аррхорра узнала меня мгновенно. Радостно захлопала крыльями, обдала жаром из пасти, и с моих одежд поднялись струйки пара.

– Ты видела его, Аррхорра? – спросила я виверну взволнованно, не заметив, как перешла на драконий язык. – Того, с кем мы летали в самый первый день?

От виверны прилетел импульс, как приглашение к полёту. Я мигом взобралась на её холку и скомандовала:

– Лети! Вези меня к нему!

Над головой разверзся кромешный, мокрый мрак, словно не сумеречное небо в тучах, а ручная тьма Элоиса поглотила собой всё вокруг. Но Аррхорра несла меня уверенно. И лишь по тому, как виверна разворачивалась, я смогла догадаться: она везёт меня к дальнему пику – туда, где я отвязывала вымпел.

Едва мы приземлились, ливень прекратился, будто дирижёр одним махом оборвал марш. Виверна выдохнула огнём. Сквозь пар и свет я увидела фигуру Вёлвинда!

Сердце моё забилось учащённо.

Я слезла на землю и бросилась к нему.

– Мистер Элоис! Вёлвинд! – воскликнула я, задыхаясь от переполнивших меня эмоций.

Он развернулся ко мне. Одно движение его руки, и дымчатая маска развеялась, – передо мной стоял Элоис! Мой любимый Элоис!

– Зачем ты пришла, девочка? – спросил он сдержанно, но в его бархатном голосе я услышала знакомые мягкие нотки, от которых становилось так хорошо.

Я встала перед ним, переводя дух, убрала растрепавшиеся пряди с лица и выдохнула:

– Спасать…

Брови на красивом лице удивлённо изогнулись, оно просветлело. Губы тронула умилённая улыбка.

– Ты? Меня?!

– Да! – с горячностью я шагнула ближе и вдруг затормозила, заставила себя произнести с достоинством: – Ведь вам нужна помощь! Вас оклеветали, я знаю!

Вёлвинд просто смотрел на меня, не отрываясь.

– И вы меня… ждали? – осторожно спросила я.

– Ждал, – сказал он серьёзно, но так, словно заставлял себя сдерживаться. – Чтобы сказать тебе самое важное: моё имя с твоим пребыванием в академии никак не связано, Матильда, леди Элбери, не станет в это вмешиваться. Твоё обучение было оформлено из бюджета для одарённых студентов. Что бы ни произошло со мной, ты будешь получать королевскую стипендию все пять лет. Только не проваливайся в минуса – чревато отчислением. И второе, хотя это ты сама знаешь – проклятия и колдовство с медальоном дракона тебе не грозят. Однако будь осторожна, не все в академии желают тебе добра.

– Спасибо… Но это… не самое важное, – проговорила я и чихнула. – Простите, тут чертовски холодно.

Элоис снял с себя сюртук и, накинув мне на плечи, притянул к себе. Я вдруг оказалась вся в его запахе, в его тепле, в кольце его рук, и всё остальное стало безразлично.

– Заберите меня с собой! – вырвалось у меня. – Как тогда, из карцера. Только теперь моя очередь спасти вас…

– Милая девочка, чистая, смелая, красивая… – прошептал он, рассматривая моё лицо блестящими глазами, внезапно такой близкий и ничуть не опасный. – Ты уже спасла!

Отчего-то мы оба потянулись друг к другу. Его горячие, совсем не строгие губы обхватили мои и… растворили. Превратили меня всю в мягкие, податливые волны. И я сама стала стихией в руках мага, как вода струясь в его губах и тепле. Хотелось быть ближе, ещё ближе, пропитаться им насквозь, слиться и остаться так, потому что ничего не было правильнее. Неожиданно смелые, мои руки обвили его шею, пальцы ощутили его немного жёсткие, но такие приятные волосы, горячую кожу.

Он коснулся лбом моего лба и громко выдохнул. Вокруг нас бесновался ветер, порыкивали две виверны, а мы смотрели глаза в глаза и не могли оторваться.

– Трея, – шепнул он, будто слегка опьянев.

– Элоис… мистер… – ответила я.

– Вёлвинд, – с улыбкой исправил он, аккуратным движением заправив прядь моих волос за ухо, провёл пальцем по контуру моей щеки и добавил: – Вёлвинд Хоэл Нугаард – моё настоящее имя.

– Приятно с вами познакомиться, – просияла я.

– С тобой, – сказал он, ещё улыбаясь.

– С тобой… – счастливо выдохнула я.

Радость – это мгновение, распустившееся, как цветок. Это свет в сердце. Мне стало так хорошо! Прижавшись к нему, я спросила:

– Ты сказал, что я спасла тебя… А как? Я же ничего не сделала…

Вёлвинд снова коснулся моих губ, на этот раз едва, словно хотел почувствовать ближе моё дыхание, и произнёс прямо в них:

– Тем что пришла.

– Разве я могла не прийти?

Вместо ответа он вновь поцеловал меня, на этот раз жадно, беспощадно сминая губы, стирая пространство вокруг и меня саму, как будто выпил в последний раз перед рывком. Оторвавшись от губ, покрыл поцелуями моё лицо и волосы, смущая огнём и вызывая ответный. С шумным выдохом отстранился. Ветер растрепал его волосы, опалил мои щёки.

– Тебе надо бежать… – очнулась я. – Но не оставляй меня здесь, пожалуйста! Я хочу с тобой!

Вдалеке сверкнули ломаные линии молний, угрожающе клубились чёрные тучи, заливая землю полосами дождя. А над нами простиралось ясное небо – абсолютно чистый лоскут со звёздами меж подкрашенными ночью белыми бочками облаков. Одна из туч, гонимая ветром, попыталась подмять под себя облако и обрывок неба. На лицо упали несколько капель. Вёлвинд выпустил из пальцев вихрь, который мигом прогнал нарушительницу.

– Как ты это делаешь? – восхищённо спросила я.

Он поправил на моём плече начавший сползать сюртук, и ответил:

– Я из рода стихийников. Вёлвинд на нашем наречии означает «вихрь», «ураган».

– Тебе подходит, – глядя на него во все глаза признала я. – Но такая мощь! Даже Джестер и Алви были потрясены, а они-то больше меня знают о магии! У вас все в роду такие невероятные волшебники?

При упоминании Алви Вёлвинд поморщился, затем сказал:

– Нет. Но во-первых, магию можно приумножить упорной практикой. Во-вторых, когда я был ещё подростком, по решению матери все близкие родственники передали свой дар мне, как самому одарённому.

Виверны зарычали. Я увидела мерцающие фиолетовым потоки, пронизывающие тьму ниже.

Вёлвинд выругался. Провёл жезлом в воздухе. Тот заискрился красным, и пространство распахнулось, пропуская нас в уже знакомый, будто опалённый огнём проход. Его виверна влетела туда. Вёлвинд с тревогой всмотрелся в приближающиеся петли.

Почему он не входит? Это я его задерживаю?! Из-за меня его поймают! Но я не останусь тут без него!

Я вбежала в пространственный карман, и тут же вместо промозглого мрака оказалась в тёплой летней ночи под синим небом над полем золотой пшеницы. Обернулась. Вёлвинд шагнул за мной. Портал за его спиной закрылся.

– К чёрту академию! – весело выпалила я и расцвела улыбкой. – Я всё равно вылечу, из меня посредственная ученица! И надоели правила, надоело быть законопослушной, притворяться примерной, лишь бы не высекли, держать язык за зубами! У меня это плохо получается! Ты освободил меня, и это самое главное! Я и из приюта планировала сбежать, так давай сбежим вместе! Куда мы направимся?

Вёлвинд смотрел на меня, и отчего-то лицо его изменилось, словно он внезапно протрезвел. Не думал, что я такая легкомысленная? А тут погоня… Стало неловко.

– Они же не найдут нас здесь? – спросила я.

– Нет.

Я провела ладонью по налитым солнцем колосьям пшеницы и решила вернуться к прежнему разговору, чтобы он понял, насколько искренно я хочу всё знать о нём, что мне не безразлично!

– Ты сказал, твои близкие отдали тебе магию, чтобы ты стал сильным стихийником, а они сами остались без дара?

– Практически. – Тон его тоже изменился, будто с появлением розыскных потоков Вёлвинд превратился в прежнего, мрачного Элоиса.

Я растерялась.

– А почему твоя мама так решила? – тише спросила я. – Традиция?

– Нет. Так было нужно.

Вёлвинд прошёл мимо меня по тропе и посмотрел куда-то за горизонт.

– Дар – это особый вид энергии. Его можно скрыть, можно отдать, можно забрать. Не обязательно добровольно, – вдруг жёстко сказал он будто бы не мне.

У меня ёкнуло сердце.

– У Эрве, того заклинателя, тоже дар забрали… – проговорила я не своим голосом. – Это же был не ты?

Вёлвинд развернулся, во взгляде его появился вызов:

– Зачем тебе это знать?

Его суровый вид теперь скрывал улыбку и мягкость, только что так красиво раскрывшиеся передо мной. Тогда, казалось, он стал настоящим, а теперь будто снова надел маску. Я сделала что-то не так? Или он мне не доверяет? Считает шпионкой, посланной Алви?

Стало больно. Я шагнула к нему, смяв несколько колосьев пшеницы.

– Я задаю столько вопросов, потому что мучительно думать о том, о ком ничего не знаешь! Гадать, кто он – тот кто спас тебя, ведь он – единственный, кому ты оказалась небезразлична! Но ответы не находить! Искать по запахам, деталям, намёкам! Всматриваться в лица, слушать голос! Хотеть, чтобы Вёлвиндом был ты! И сомневаться! И мучиться от этого! – слёзы подступили к глазам. – А потом найти и встретить недоверие…

– Трея, не стоит.

– Ну почему? Хотя бы кто-то из двоих должен говорить всё, как есть! И академия не для меня! Все вроде бы интересуются мной, но на деле лишь даром, а я о нём сама толком ничего не знаю! – выпалила я. – А ты говоришь, дар можно дать, можно отнять… Значит, дар – это точно не я, не моё! Я даже не знаю, почему ты спас меня! И не знаю, есть ли тебе дело до меня настоящей?

Мой голос сорвался. Я смотрела на него и хотела отвернуться, но не могла. А Вёлвинд молчал, будто превратился в камень. Невыносимо!

– Ты шпион? – в лоб спросила я. – Служишь королю Данрадо?

– Я сам по себе. И королю Данрадо я не служу! Наоборот!

– Ты революционер? Если ты готов бороться против него, я тоже хочу! – воскликнула я. – Я постоянно думаю о моих девочках – тех, что остались в приюте! О том, как я могу помочь им!

– Это я забрал дар у того мальчишки.

– Что?

Мгновение тишины, и в чистом небе над полем разразился удар молнии. Порыв ветра принудил склониться пшеницу до земли. Тучи поползли с запада. И здесь…

– И стёр память? – ужаснулась я.

– Он заслужил, – отрезал Вёлвинд. – Вздумал шантажировать, увидев мой настоящий дар. Дерзкий щенок. Но мне условия не ставят, обычно условия ставлю я.

– Но ведь так нельзя… – ошеломлённо проговорила я.

– Разочарована? – усмехнулся он. – Что ж, ты хотела правду.

– А Данка? – ещё тише спросила я. – Тоже ты?

– Нет.

– А порталы?

– Это не порталы.

– А что?

– Ты не поймёшь.

– Ну да, ты считаешь меня маленькой, глупой девчонкой, не образованной, как и все они, в академии, – напряжённо парировала я. – Наивной…

– Наивность – не глупость, а чистота, – отрезал Вёлвинд. – Потому тем более тебе нечего рядом со мной делать. Потому что я не такой, как ты думаешь. Ты ничего обо мне не знаешь.

Я сглотнула в ужасе: он меня прогоняет?

– Но ведь ты спас меня…

– У меня был расчёт.

– Ты хотел забрать мой дар?

– Думаю, он появился из-за моей ошибки.

– Какой ошибки? Разве так бывает? Ты передал дар мне?

– Нет. Этого ты тоже не поймёшь.

– Да, – обиделась я, – я же глупая. Но ты целовал меня!

– Алви тоже тебя целовал. Ты красивая, трудно удержаться. Это была минута слабости.

– Что ты такое говоришь?.. – пробормотала я, закрываясь, словно он меня ударил. – Алви сам, а я же к тебе…

– Я видел вас с Алви у пещеры дракона. Так себе выбор, но, похоже, ты не умеешь выбирать мужчин! – хлёстко ответил Вёлвинд. – Возвращайся в академию. И взрослей. Чтобы не выбирать мерзавцев!

Мои руки и ноги сковал холод, их будто покрыло ледяной коркой. Я не могла пошевелиться, только смотрела на него и дрожала от боли. По лицу Вёлвинда пронеслась судорога, и он опять окаменел, тень от туч легла на его лицо. Он провёл жезлом по воздуху, красные искры пронеслись кругом, открывая портал.

– Но я не верю… – пробормотала я. – Ты же открылся мне сначала, ты тогда был настоящим! Ведь у меня никого, кроме тебя, нет! Зачем ты делаешь это?!

Он прикрыл на мгновение глаза, затем с выдохом распахнул ресницы: в серых радужках, будто в небе над головой всё застило непогодой. Он сам стал похож на тучу.

– Потому что я чёрный маг, колдун, а не спаситель, которого ты придумала себе. Иллюзии – чушь, они только забирают энергию, как штогрины! Те, кстати, тоже иллюзии, и убить никого не могут, если человек не сольёт всю свою жизненную силу от страха сам.

– Я не слила…

– Потому и взглянул на тебя по-другому, – рыкнул он. – Ты напомнила мне меня на мгновение, но это тоже иллюзия.

– А какова же правда? – пересохшими губами спросила я.

– Хочешь знать правду?! – угрожающе произнёс он перед колышущимся в красном мерцании пространством.

– Хочу…

– Тогда вот тебе правда: моя мать помешалась на мести, когда мне было тринадцать, потому что моего отца и брата убил сын короля Данрадо. Просто так убил. На охоте. Лосей не нашлось.

– Моих родителей тоже убили люди короля…

– Не сравнивай. Мать обезумела, собрала все деньги, собрала дар со всех родственников и отдала меня в ученики чёрному магу, заставив поклясться, что я отомщу. Через десять лет я вышел от колдуна и пошёл убивать. Праздник в летней резиденции короля не удался. Начался ураган. Каменные колонны сломались, как щепки. Крыша обрушилась. Раздавило всех, кто там был: министров, придворных, молодую жену короля и его сына, конечно, тоже. Я убил их всех!

Я сжалась в комок, осознавая реальность:

– И тогда король тоже сошёл с ума от ненависти и стал убивать магов… Потому что не нашёл тебя…

– Умница, догадалась! – с искаженной улыбкой заявил Вёлвинд.

– Значит, ты в этом виноват? – растерянность слетела с меня, как зерно из колоса наземь.

– Теперь ты в курсе. Уходи.

Портал начал раскрываться, затрещал словно рваная бумага в костре. Я гневно взглянула в сумрачные глаза. Хотелось ударить! Ногти впились в мои ладони, так сильно я сжала кулаки.

– И ты даже не просишь прощения за то, что сделал! Сидишь в своих лабораториях и никому не служишь?! Не пытаешься спасти или исправить?! Ты негодяй! Ты мерзавец! Ты… ты… – Ярость плескалась во мне. – Я влюбилась в тебя? Забудь! Теперь я тебя ненавижу!

Вёлвинд громко выдохнул. Черты лица его заострились, как у тяжело больного.

– Портал открыт. Иди…

– И уйду! И сама разберусь со своей жизнью! Сама выучусь и заработаю на учёбу! И спасать тебя не стану! Прощай! – крикнула я и, шагнув в туман, внезапно оказалась в своей комнате.

Мне вслед ещё мгновение доносился звук бушующего шторма. Я обернулась. В воздухе разлетались красные искры. В стёкла рвался дождь и ветер. С моих плеч на пол упал сюртук.

Я отшвырнула его от себя в дальний угол – с глаз долой.

В дверь постучали.

Я распахнула её. Промокший до нитки Алви смотрел на меня с беспокойством.

– Надо же! Думал, ты сбежала, и Джестер снова пошёл поперёк меня, слишком довольная у него была физиономия.

– Я здесь, – буркнула я и сдула упавшую на лоб прядь.

– А выглядишь, будто гуляла где-то.

– Окно раскрыла и смотрела, что происходит.

– Под дождём… – с сомнением уточнил Алви.

– Люблю смотреть на молнии.

– Элоис не пытался заявиться? Или выманить тебя? Судя по тому, что мы нашли в его апартаментах, он тобой одержим. И в капсулу к штогринам перекинул тебя он. Как именно, мы ещё разбираемся. Ну что, видела его?

– Нет, – отрезала я.

Своих я не сдаю, даже если они чужие. Монстры…

– Почему вы переложили вину с девиц с третьего курса на Элоиса, вы же след от их артефакта к Данке при мне обнаружили с помощью того порошка? – прямо в лоб спросила я Алви.

Он обошёл комнату, рассматривая её с пристрастием, затем обернулся ко мне. Щёлкнул пальцами, и одежда на нём высохла.

– Ни у одной из них не хватило бы силы забросить тебя в капсулу штогринов.

– Но они замешаны! – я встала перед ним, скрестив на груди руки, и нахмурилась.

– Гадкие проверки новичков старшекурсниками – не повод для тюремного заключения. Да, девицы, о которых ты так печёшься, получат минусы в рейтингах и неприятную отработку. И если уж ты жаждешь мести, Стоули, тебе будет радостно узнать, что три выскочки из самых известных семей в течение месяца будут очищать нижний ярус от зловонных слизней и драить помещения от экскрементов летучих мышей и прочей нечисти каждый день после занятий, – ответил Алви с таким видом, будто ещё один тортик преподнёс.

Но я не рассыпалась в восторгах.

Алви сбил пальцами невидимую пылинку с рукава и высокомерно, со стопроцентной уверенностью добавил:

– Все трое – только пешки. И я поясняю это исключительно потому, что ты пострадала. Но ты очень упрямая жертва.

– Я просто люблю справедливость.

– Нет такого слова как справедливость, зато есть доказательства. Ими манипулировал сильный и хитрый маг.

– Пешки, – усмехнулась я, словно не услышав его. – Дар можно и скрыть, как выяснилось!

– Если бы это было так просто, думаешь, этим бы не пользовался каждый второй? – парировал Алви, продолжая прощупывать меня взглядом, и вдруг уставился прямо в глаза. – Ты пытаешься выгородить Элоиса?

– Вот ещё! – фыркнула я.

Кажется, моё негодование, смешанное с искренним возмущением, успокоило Алви: он поправил взъерошенные волосы привычным жестом, позволил себе улыбку. Затем шагнул ближе, нависая надо мной тенью с золотыми бликами на завитках.

– И опять же исключительно потому, что хорошо к тебе отношусь, Стоули… – вкрадчиво начал Алви. – До демарша лже-Элоиса никто из магистров не встречался с практикой сокрытия дара. Во-первых, это очень энергозатратно. И я вынужден признать: то, как Элоис скрывал дар изо дня в день перед опытными менталистами, такими, как я и леди Элбери, – виртуозное колдовство. Чёрное колдовство.

«Вы чёрный маг?» – вспомнилось мне наше первое знакомство с Вёлвиндом. – «А разве похож на белого?» Каким-то образом он ни разу мне не соврал… Во мне всё замерло, затем я разозлилась ещё сильнее.

– Ну да, можно легко забыть про семью чёрных магов Наяды Сирадэ! И про книгу с запрещёнными ритуалами у Ковальски! Мало, конечно, верю в роль денег дяди Лили Пелье, но… А, может, просто всё так удачно сложилось? – выпалила я. – И коза проблеять не успела, а претендента на ректорский трон как не бывало. Вы к умственной слабости Гроусона часом руку не приложили?

– Опять хамишь? – опешил Алви.

– Правду говорю. – Вскинула подбородок я. – Её все не любят!

Алви поймал мой подбородок пальцами и приблизился.

– Правда – это не то, что ты придумала и так назвала, потому что в твоей красивой головке гуляет ветер.

Я высвободилась.

– Как угодно, сэр Алви. Ветер так ветер! Я хотела бы поскорее закрыть свой долг с манускриптами. Вы, наверное, тоже. За этим же пришли ночью? Уже можно начинать читать?

– Ты в себе, Стоули? Или переволновалась?

Похоже, великий манипулятор совсем не ожидал такого. Может, не настолько он и велик? В голове непрошено пронеслись слова Вёлвинда о достоинстве, и я расправила плечи. Подошла к столу и села, сложила по ученически руки под взглядом недоумевающего Алви.

– Я спокойна как никогда. Мне не с чего волноваться. И да, вы спрашивали недавно, поэтому спешу ответить: я не хочу целовать вас! И не хочу, чтобы вы ко мне прикасались. Единственное, чего я хочу – учиться, мне слишком многое стоит нагнать.

Алви обжёг меня взглядом и через мгновение усмехнулся с привычным презрением аристократа:

– Учись, Стоули. Как минимум, чтобы понимать, что не стоит настраивать против себя тех, кто пытался тебя защитить.

«И чтобы не выбирать мерзавцев», – ехидно повторила я про себя слова Вёлвинда.

– А ещё помни, что за нарушение субординации и правил, а так же за хамство не долго вылететь из академии. Вне зависимости от того, какой у тебя дар, – сухо добавил Алви.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга. Затем он произнёс:

– И главное, собственно ради чего я зашёл: больше никаких стражей-драконов и исключений.

Алви взмахнул рукой с ректорским жезлом, и со вспышкой искр я почувствовала, как нечто невидимое, но осязаемое исчезло – он убрал моего стража!

– В пролёте первокурсников освободилось место Данны Маджоре. Завтра в течение дня потрудись переселиться в комнату номер триста тринадцать. Будешь жить с Минни Купер и Хлоей Баркендорф.

Сердце моё гулко стукнуло: Хлоя – это хорошо, а вот Минни… Она же всё будет докладывать троице.

– Как скажете. Отчёты ректору продолжать? – так же сухо произнесла я.

– Да. Ежедневные отчёты. Мне.

Дверь за Алви закрылась, и я осталась одна, дыша гневом, будто огнём. Заметалась в невыносимо пустой комнате. Затем села за стол и написала, продавливая самопишущим пером листок бумаги:

«Сегодня отличный день: сэр Алви Вагнер преподал урок всем студентам о том, что справедливости не существует, но есть умение пользоваться обстоятельствами. Я воспользовалась: прекрасно тренировалась на вивернах с командой для выступления перед королём. Говорят, Его Величеству особенно интересны заклинатели драконов. Джестер Вагнер – отличный наставник.»

Отправила листок как обычно по вечерам. Тот растворился в воздухе и, уверена, уже лежит на столе нового ректора.

О сне не могло быть и речи. Я попыталась взять себя в руки. Мне надо учиться! Даже не назло им всем, а ради себя! Довольно спасителей! Никто тебя не спасёт, если не научишь спасаться сама.

Я с решимостью достала из сумки учебники и тетради. Попыталась читать, но не понимала ничего. Руки дрожали, воздух был тяжёлым от осознания: я одна, на целом свете одна. В голове вставали образы родителей и тот день, когда мне сказали, что их больше нет. Полицейские приставы или инквизиторы, как их теперь называют, не дав забрать ни одной вещи, выставили из дома и втолкнули в чёрную карету меня, испуганную девочку в белом кружевном платье, с розовыми и голубыми лентами, утром вплетёнными мамой в косы.

«Ненавижу! Он убил моих родителей, он прогнал меня…» – кричало во мне всё. И с таким же громом снаружи сотрясала мир гроза. Её тоже никто не любил. И ей некого было любить. Весь этот шум поэтому: от того, что любви нет.

И как же мне хотелось тоже разбить что-то! Но даже поссориться было не с кем. Возможно, жить с двенадцатью чужими девочками было лучше…

На негнущихся ногах я подошла в дальний угол и, сев на колени, подняла с пола сюртук. Его запах коснулся моего носа, закружил голову, делая пьяной и особенно несчастной.

«Я ненавижу тебя!» – прошептала я сюртуку.

А потом прижала его к груди и расплакалась. Горько и громко, – так я в последний раз позволяла себе плакать только тогда, когда осталась одна. Навзрыд. Потому что любви нет…

И вдруг что-то зазвенело передо мной. Я подняла глаза и опешила: позвякивая молоточками друг о друга, передо мной на геккончике скакал по полу тиктаклин.

Я моргнула, от неожиданности прекратив плакать. Геккончик засветился и, словно важный боевой конь, сделал передо мной по полу круг, вышагивая лапками и размахивая хвостом. А тиктаклин снял колпачок, кланяясь. Затем нахлобучил его и прозвенел что-то весёлое, отчаянно стараясь.

Они что, пытаются меня отвлечь?

Стало приятно и неловко одновременно. Я вытерла платком нос и улыбнулась.

– Спасибо, вы такие милые! – прошептала я сквозь комок слёз. – Самые настоящие друзья!

Тиктаклин прыгнул на спину геккончику и исполнил сальто, подбросив ловко молоточки. По комнате разлетелся внеурочный звон. Прижимая сюртук к себе одной рукой, я протянула чутким малышам ладонь. Мои маленькие друзья забрались на неё. Я поднесла их ближе.

Геккончик заморгал чёрными глазами-бусинами, а тиктаклин пробежал по руке к плечу и у самого уха аккуратно, нежно прозвенел молоточками что-то чистое, колокольное, будто хотел излечить звоном. По моей коже пробежали мурашки, и я смогла, наконец, выдохнуть полной грудью. Геккончик отёрся головкой о мои пальцы, потом зацепился коготками за сюртук и полез вверх, да так и повис на кармане, оттягивая его.

– Ты очень похож на виверну, малыш, – проговорила я, шмыгая носом, – Размер не имеет значения, ты замечательный!

Геккончик чуть дёрнулся и не сдвинулся с места. Запутался в ткани?

Я попыталась отцепить его, но геккон ткнулся мне снова головкой в пальцы и так выразительно посмотрел, а затем заглянул в карман, словно намекая. Подчиняясь его молчаливой настойчивости, я скользнула в карман сюртука Элоиса и наткнулась на что-то ледяное. Отдёрнула руку в испуге и посмотрела на пальцы.

«Я ничего не боюсь!» – сказала себе я и опять нырнула рукой в глубокий карман. Нечто ледяное, но живое, подвижное, мигом оплело мои пальцы, покалывая сотней иголочек, словно замёрзшие на морозе шерстяные нити. Собравшись с духом, я зачерпнула «это» и извлекла на свет.

Тиктаклин прекратил звенеть свою песенку, я едва не вскрикнула: на моей ладони клубилась тьма. Холодная и живая. Та самая, что помогла Вёлвинду сбросить оковы…

Утро блестело свежестью, словно ничего и не произошло ночью. Однако со стен холла и столовой смотрели на меня расклеенные листовки с портретом Вёлвинда и надписью «Особо опасен».

С туго затянутой косой, в выглаженной до хруста форме, я шла по коридорам академии, стараясь не думать о нём и не смотреть. Вот только не получалось. И сердце дурацкое замирало. Особенно потому, что я знала – в третьем ящике шкафа среди ночных рубашек и блузок теперь лежит его сюртук. А в кармане – комок живой тьмы. Захватить его с собой я не решилась, вдруг королевский дознаватель потребует меня на допрос; или Алви, или гоблину вздумается меня обыскать…

Хлоя обрадовалась новости, что я перееду к ним. Джестер участливо спросил на ухо, всё ли в порядке. Без лишних взглядов я сунула ему в руку ключ в виде замшелого паука.

– Может, понадобится ещё? – шепнул Джестер.

– Не понадобится, – мотнула я головой. – Нужно только одно, Джес: заниматься, забить моё расписание под завязку учёбой, тренировками, полётами…

– Что-то случилось? – обеспокоился Джестер.

– Не больше того, что ты знаешь, – вздохнула я. – Просто мою голову надо забить так, чтобы в ней больше не гулял ветер.

«И ураган тоже…» – додумала я.

Джестер понимающе кивнул, какой-то совсем другой, словно вместе с наносной спесью с него слетела и непривлекательность, а черты лица смягчились. Мы вышли из столовой, обошли гоблинов и седого дознавателя, который давал им распоряжения. У кустов перед академическим зданием Джестер остановился и сказал:

– Мне всё-таки одно не даёт покоя.

– Что?

– Несправедливость.

Я оживилась.

– Какая именно?

– Про Элоиса. Я всю ночь думал: что-то не сходится. Если и Ладон сказал, что он не опасен… Ведь и правда, ему ничего не стоило вчера уничтожить всех, просто уронив крышу столовой. Но он этого не сделал. Подумай только: все стражи-гоблины находились здесь! И дознаватель, и мой братец… В общем, все. Сейчас бы его просто некому было искать!

Я содрогнулась, вспомнив вчерашний рассказ Вёлвинда. Джестер поджал губы.

– Я всегда чувствую, когда что-то неправильно, несправедливо. Это как будто муравей ползает у тебя за пазухой. Не усидишь просто так.

– Хм. Наверное, потому Алви тебя и не выносит…

– Он никого не выносит, кроме себя любимого, – ответил Джестер. – И поговорить с ним по-человечески невозможно. Я ночью снова попытался. Куда там! Слушать доводы – ниже его достоинства, если уж он что-то решил! Всех собак навесил на Элоиса и готово, просто превосходно всё.

– Однако порталы или что-то такое в закрытом бункере кроме Элоиса разве мог кто-то другой сделать…

– Доступ был у ректора и у профессора Дермора, который не вылезает из Северного Азантарна. Но я сомневаюсь, что Алви стал разбираться: один с внезапным слабоумием, второй – за тридевять земель. Говорит: и так всё понятно. И пропустил мои слова мимо ушей. Что, мол, ещё надо доказывать? Виноват в одном, значит, виноват и в другом… – Джестер громко выдохнул.

– Зачем Алви прислушиваться к кому-то, если он считает себя великим? – ухмыльнулась я.

– В том-то и дело, что он ошибается, и боюсь, упадёт очень больно…

– Неужели ты волнуешься за него?

– Какой бы он ни был, всё-таки брат. И то, как он стал ректором… точнее, ещё не стал, приказа пока нет. Я чувствую, всё это плохо кончится.

– Жаль, ему не поговорить с драконом, а стоило бы…

– С драконом – нет, – кивнул Джестер. – Послушай, Трея ты ведь права! Меня он не послушает, но есть единственный человек, кого он уважает. Я должен с ней поговорить, а она с ним! Ты умница, Трея! Спасибо!

– О ком ты?

– О леди Элбери, конечно! Она была наставником Алви. Я побегу!

Джестер кивнул и направился размашистым шагом в сторону особняков. А я задумалась.

Как я могла о ней забыть? Мне тоже надо поговорить с ней: она единственная, кто знает о Вёлвинде! И мне наплевать на него, он чудовище! Но я должна поговорить…

Не было ученицы прилежней во время трёх уроков подряд. Я слушала и записывала, поднимала руку и спрашивала всё, чего не понимала. Вопросов было так много, что к концу третьего занятия однокурсники начали коситься на меня, иногда раздавались смешки, но мне было всё равно.

– Стоули, ты не одна тут учишься! – наконец, не выдержала Минни на уроке по управлению эфирным телом.

– Кто мешает вам спрашивать, мисс Купер? – возразила стройная преподавательница в сером костюме, мадам Ахили. – Если вам всё понятно, мисс, заставьте нас всех выйти из аудитории.

Минни покраснела и, поджав губы, сосредоточилась. Ничего не происходило. Преподаватель усмехнулась через пару минут и сказала:

– А ведь скоро зачёт. Итак, господа, повторяю. Даже если вы ни капли не менталисты, вы можете занять собой столько места, сколько требуется, и вытеснить всех, кто вам не угоден, из пространства. Особенно этот навык полезен в толпе, когда начинается давка и паника. Расширяя своё эфирное тело, вы пускаете в него энергию, можете сделать плотным и пшууу… – Она сделала взмах руками. – Всем, кто рядом с вами, покажется, что сюда бежать нельзя, место занято. Так вы спасёте жизнь себе и тем, кто рядом. Итак, чувствуем!

Симпатичная мадам Ахили рассеянно улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону, будто бы сквозь первые ряды. Стало душно и отчего-то неловко. Я обернулась, ловя себя на желании выйти. Сказать, что мне надо в туалет? Или на допрос вызвали? Может пересесть туда, где свободнее? Хотя тут все места заняты…

Студенты вокруг тоже заволновались. Минни попятилась словно в тумане, села рядом и, теряя равновесие, зацепилась за мой амулет. Я прижала цепочку к груди, Минни вздрогнула и очнулась, пробормотав извинения и то, что она чуть не обожглась. Преподаватель снова улыбнулась, и наваждение прошло. Ух ты!

– А можно таким образом заставить кого-то пойти в нужную мне сторону? – встала я с места. – Повернуть за угол, перегородив, к примеру, своим эфирным телом прямую дорогу?

– Можно, – улыбнулась мадам Ахили. – Но если перед вами будет маг, он наверняка поймёт ваш манёвр, а вот обычного человека направлять можно.

– А гоблина? – спросила я.

– Стоули, да уймись уже! – рыкнули с заднего ряда парни.

– Гоблинов, демонов и троллей этим не прошибёшь. Существа грубые. Как и некоторые люди… – сказала Хлоя.

– Которые в прошлой жизни были гоблинами, – расхохотался Ревон с задней парты.

Едва был объявлен перерыв, я бросилась к дому леди Элбери. На пороге меня встретила миссис Хогс.

– Трея? Леди Элбери не будет обедать дома. Приходи позже.

В столовой и деканате леди в багряной мантии, увы, тоже не было. Джестер перехватил? Ну, ничего, я найду её, я упрямая. Я обошла унылых Лили, Наяду и Агнешку, как три пустых места, и направилась к себе: собирать вещи для переезда. Проходя через толпу старшекурсников, глазеющих на портрет Вёлвинда, я услышала:

– Да толку повторно прочёсывать окрестности? Если он создавал порталы, его давно уже нет поблизости. Декан кто угодно, но не дурак…

На моём сердце стало легче на целый пуд. Я выдохнула, мысленно соглашаясь с парнями, и снова на себя рассердилась.

«Тебе. Всё. Равно! Его. Жизнь. Тебя. Не. Касается!» – мысленно процедила я так, что скулы свело. Только дурное сердце билось, словно не слышало: «Он далеко. Он в безопасности». Это так хорошо! И это ужасно!

Чтобы меня не разорвало, как мыльный пузырь на клочки, я бросилась бегом и практически взлетела в свою башню. Закрыла дверь на ключ.

Крадучись подошла к шкафу. Память сразу подсказала, чей это подарок. Я мотнула головой и выдвинула ящик. Коснулась сюртука и, пытаясь подавить дрожь, достала из кармана холодную, колкую, шершавую тьму.

И услышала за спиной шелест юбок. Я едва не подскочила от неожиданности. Сжала кулак. Краем глаза успела заметить, как разумная тьма перетекает с рукава в карман.

– Ты искала меня, Трея? – послышался томный голос леди Элбери.

Я обернулась. Она была как всегда безупречна: в красном костюме, с идеально уложенными золотыми волосами и алыми губами на красивом, не очень молодом лице. Хотя на сколько она старше Вёлвинда? Лет на десять?..

– Да, – кивнула я. – Но как вы вошли?

– Пустяки! – махнула рукой в перчатке леди Элбери и изогнув бровь, посмотрела на меня: – Так что ты хотела, девочка?

– Вёлвинд раскрыл себя…

– Раскрыл. Ты довольна?

– Почему я должна быть довольна? – опешила я и даже отступила на шаг.

– Ты же так хотела узнать, – ледяным тоном произнесла леди Элбери. – Рыла во все стороны своим маленьким, милым, пронырливым, упрямым носом. Теперь узнала. Я говорила, что ты приведёшь его к провалу. Впрочем, ты знаешь, ты же подслушивала…

– Простите… – пробормотала я, почувствовав укол стыда. – Но при чём тут я?

На её алых губах расцвела удовлетворенная усмешка, которая перешла в гримасу отвращения.

И меня вдруг как молнией прошибло, струйка холодного пота протекла меж лопаток. В моей голове завертелись, складываясь, части головоломки: леди Элбери знала о Вёлвинде; леди Элбери – сильнейший менталист; леди Элбери почему-то была против меня, – я слышала, как она говорила об этом Вёлвинду. Леди Элбери знала до минуты, куда я пойду за платьем и что я сэкономлю, превратив себя в наживку. Именно леди Элбери велела мистеру Носку разместить меня в той комнатке в башне, мигом настроив против меня тайное сообщество ведьмочек. Леди Элбери умеет стирать память, и она взяла с меня клятву! И ещё ей доверяет Алви. А доступ к подземному бункеру, в котором Вёлвинд проводил эксперименты, и в котором заперты в капсуле штогрины, есть у ректора. То есть был у Гроусона, а теперь, по идее, у Алви.

– Это вы! – выпалила я. – Вы хотели убить меня! Но использовали студенток! Сделали Данку ментальным посредником и стёрли ей память! И вы подставили Вёлвинда!

– Всё-таки догадалась, – процедила леди Элбери. – Что ж, поздравляю!

– Но зачем?!

В окно влетел ворон. Вцепился в мою цепочку. Содрал её с шеи, оцарапав мне кожу. Вспыхнул факелом. Упал на пол замертво. Уголёк дракона покатился к красной туфле. Я бросилась к нему, но еле удержалась на ногах – комната поплыла перед глазами, словно её перевернули, как стакан. Леди Элбери развернула меня к распахнутой двери шкафа и втолкнула в зеркало во весь рост.

– Прощай!

Несясь с огромной скоростью вниз в мутном серебре, я успела подумать: «Она подловила меня на крючок стыда…»

Больно ударившись об пол, я упала в абсолютный мрак. Поодаль, в темноте, словно в дурном сне, ожило чьё-то тяжёлое, частое дыхание. Четыре глаза на расстоянии нескольких метров от меня включились, как яркие зелёные лампы. Воздух сотряс ужасающий рык.

Штогрины!

Сердце пропустило удар. Я попятилась. Глаза, быстро привыкающие к темноте, разглядели сгустки мрака – двух громадных ощерившихся псов.

«Он далеко, – пронеслось в голове. – Он не поможет…»

Тело задрожало, псы увеличились в размерах, готовясь к прыжку. Это конец?

И вдруг память подсказала мне голосом Вёлвинда: «Штогрины – только иллюзия!»

Я сглотнула.

Глаза-плошки с полыхающим зелёным пламенем внутри сверкнули злобой. В мой желудок упал холодный ком.

«Назвать их милыми собачками? Погладить? Сделать вид, что не боюсь?»

Псы увеличились до размера быков и, втаптывая в плиты пыль тяжёлыми лапами, двинули на меня из дальнего угла капсулы. Я расставила пальцы, выпуская магию… Не сдамся.

«Нет! Стой! Иллюзия – значит, их нет! Их здесь нет!» – крикнула я себе. – Здесь ничего нет…»

Невероятным усилием воли проглотила вздох. Превратила цепочку мыслей в длинную прямую линию. Когда задерживаешь дыхание, мысли исчезают, – говорили на уроке по концентрации. Мурашки осыпались с меня, словно седой иней с веток.

Псы из клубящегося мрака приближались прыжками.

«Здесь нет НИЧЕГО».

Я закрыла глаза и шагнула им навстречу.

И тишина.

Мысль-предательница вспыхнула с радостью: «Они исчезли?» Мгновенно позади опять завозились хищники. Раздался жуткий вой и рёв.

«Здесь нет ничего», – повторила я про себя. И, как на занятиях, начала дышать. Вдох. Задержка. До десяти и дальше. Безмыслие. Выдох.

Вдох. Задержка. Безмыслие. Выдох.

И так по кругу. Бесконечность, замкнутая в моих лёгких. Подчинённое дыхание. Темнота внутри, как космос. Здесь нет ничего. Во мне нет ничего. Словно и границ тела нет. Один только космос.

Долгое время спустя воздух показался чистым и безмолвным. Я открыла глаза с ледяной, поразительной ясностью в уме. Темнота вокруг не шевелилась, как и моё «Я» внутри. Пустота…

Я вспомнила о тьме в кармане. О том, как Вёлвинд открыл оковы с её помощью. И о люке наверху. Увидела металлические петли-ступени, вбитые в стену.

Продолжая дышать так медленно, как только могла, останавливая любые мысли, я поднялась по железным крюкам. Зависнув на одной руке, достала колючую морозную шерстистую массу. Та взлетела с ладони.

Щелчки раскрывшихся замков. Скрип кованой крышки. Я с силой толкнула её вверх и, подтянувшись на руках, выбралась в плохо освещённый коридор бункера. Выпрямилась, поднимаясь с колен. И увидела обезображенное ненавистью лицо леди Элбери.

– Так и знала, что стоило убедиться… – прошипела она, сжимая в руке кинжал, и вдруг осеклась, вытаращив глаза.

По обе стороны от меня выросли громадные существа, сотканные из клочков мрака. Словно псы-защитники, они ощерились на безупречную леди в красном, готовые броситься… По моей команде?

Где-то на задворках сознания пролетела папина присказка: «Если одолеешь страх, он станет тебе служить».

Штогрины с адским рыком бросились к замершей от ужаса леди Элбери и, едва не цепляясь ей в горло, оттеснили к углу. Все её попытки отбить псов магическими пассами, только увеличили размеры подземных хищников, сильнее вздыбились их загривки.

– Убери псов, Трея! Сейчас же! Или это плохо для тебя кончится! – непривычно дрожащим голосом потребовала леди Элбери.

– Теперь не вам ставить условия.

Понимая, что рядом со штогринами я не могу позволить себе эмоции, я медленно выдохнула и, продолжая контролировать дыхание, приблизилась. Подумала о кинжале, наверняка заговорённом. Что с ним делать? Живая тьма с моей ладони облаком дыма потянулась к леди, обволокла её руку, и секунду спустя раздался характерный лязг металла об пол. Я увидела её ошеломлённые глаза. Тьма вернулась ко мне.

– Вы ответите на мои вопросы, – бесстрастно сказала я, замечая, что каким-то образом штогрины будто слушаются меня, – они застыли угрожающе, не подпуская её ко мне и к выходу из бункера.

– Хорошо, спрашивай, – произнесла леди Элбери.

От напряжения кожа натянулась на её высоких скулах, лицо женщины стало на вид мясистым, нос покраснел; идеально подведённые глаза сузились, и я поймала себя на мысли, что она похожа на колбасу в кровяной оболочке, торчащую долгое время на витрине в мясной лавке, – обветренную и подсохшую. А была ведь красивой…

Леди Элбери шевельнулась. Псы зарычали, она влипла в каменную кладку, по её виску потекла капля пота. А для меня штогрины были лишь размазанными вокруг тенями.

Стало странно: старший магистр боится иллюзий, как ребёнок чудовищ под кроватью. Наверное, так же нас останавливают страхи в обычной жизни, загоняют в угол, парализуют, выпивают силы… А того, чего боимся, на самом деле нет.

– Ты быстро сориентировалась! Отлично, Трея! – леди Элбери с трудом натянула на себя улыбку.

«Похвала – тоже инструмент манипуляций, – вспомнился мне урок Алви, – откликнитесь эмоцией на слова льстеца, и вы попались». Я представила знакомый мне с детства голубой свет, сплела его в ленты. Он рассеял мой гнев. Я произнесла ровно:

– Я хочу знать, почему вы хотите убить меня. Почему вы подставили Вёлвинда? Вы же были на его стороне? В чём причина?

Леди Элбери переступила с ноги на ногу, штогрины зарычали, вырастая почти до потолка. И будто осознав, наконец, что ей не сбежать, леди Элбери проговорила, внезапно смягчаясь:

– Прости, я не привыкла, когда на меня давят, не сдержалась. Отпусти меня, и мы решим вместе, как исправить то, что испортил Вёлвинд. Я только это и пытаюсь сделать.

– Что исправить?

– Он отказался забрать твой дар, а тебя это погубит. И очень скоро.

Я отшагнула, удивившись.

Леди Элбери встала чуть прямее, словно выиграла один раунд.

– И кто тебе сказал, что я убийца? Я тебя спасаю! Такой особенный дар для юного неподготовленного существа – проклятье. К нему готовят с детства, а тебе блокировали всё сволочи-инквизиторы и их приспешницы в Данрадо! Ты же не скажешь, что они желали тебе добра?

– Нет…

– А теперь сила магии приходит слишком быстро: ты не успеешь подготовить свой ум и тело, чтобы принять её… Ещё немного, и ты просто сгоришь! Мало кто знает об этом, но дракон Ладон наверняка послал тебя в библиотеку, чтобы узнать об Амару, и об этом… – голос леди Элбери снова стал вкрадчивым, обволакивающим, словно шелест листьев, заметающих ноги в старом лесу.

Я молчала. Она добавила каплю возмущения в интонации:

– Вёлвинд должен был забрать твой дар сразу, когда вернулся из Данрадо, но не стал… И это преступление! Он знал об опасности! И я решила сделать всё сама, через капсулу. Но он снова помешал. А ведь совсем немного оставалось до того, чтобы твой дар исчез и…

– Исчез бы. Вместе со мной, – сухо перебила я, чувствуя обман порами кожи.

– Нет! Ты бы жила потом, как прежде. Жила же ты без дара в своём приюте? А тут ты была бы на свободе, разве это плохо?

– Давайте не тратить время на ложь, – сказала я. – Или желаете попробовать на себе, как здорово жить после встречи со штогринами?

– Ты смеешь угрожать мне? – тихо произнесла леди Элбери, изменившись в лице. – После всего, что я сказала?

– Я чувствую враньё. И умирать не собираюсь, – отрезала я.

– Зря, всегда надо быть готовой. Смерть не приходит по расписанию. А ты свою приближаешь, вцепившись в этот дар.

– Вёлвинд, похоже, так не считает.

– То есть не веришь мне… Что же, действительно натравишь на меня штогринов? – сощурилась леди Элбери. – Ну давай, тут везде отпечатки твоей энергии, дознавателям не придётся даже искать убийцу. А потом проведёшь остаток своей жизни в тюрьме… Очень короткой жизни. – Она сделала ядовитую паузу и добавила: – У тебя ещё есть время одуматься.

«Готова ли я убить?» Бунт и несогласие взвились во мне: это же она хотела убить меня! А чем я отвечу?

Псы начали кружить вокруг леди Элбери, обходя один другого, как голодные волки. «Она опять пытается манипулировать! – поняла я. – Достойная была наставница у Алви.» И возвращаясь к контролю дыхания, я вновь почувствовала ту холодную тишину ума, словно перелистнула страницу тетради из гнева в ясность.

– Итак, вы хотели забрать у меня дар, Вёлвинд отказался, – констатировала я. – И видимо, отказался наотрез. Поэтому вы его подставили?

Леди Элбери нервно сцепила руки и повела подбородком под прицелом мерцающих глаз штогринов.

– Ясно. Так и было, – сухо констатировала я.

– Не так! – вспылила она. – Ты не понимаешь! У нас была общая цель: переворот в Данрадо! Уничтожение инквизиторов и всей королевской своры! Ты же хотела «помочь своим девочкам», сиротам из приюта? А мы работали над тем, чтобы сделать это! Годами воплощали план! Деньги, магия, время, вся жизнь… Пока он не предал меня! Нашей магии не хватает, для прорыва нужны драконы, высшие драконы! У Элоиса есть дар заклинателя, у меня нет!

Я опешила.

– Почему просто не попросить меня? Я тоже хочу свободы для магов Данрадо…

Лицо леди Элбери исказилось от злобы.

– Потому что это мой план! И не глупая девчонка должна освободить Данрадо, а я… Поняла меня? Я! Герцогиня Ганская, графиня Матильда Катрина Стефания Мерои, баронесса Элбери!

В длинном секторе бункера, похожем на огромную каменную трубу, разделённую на части мощными перегородками, раздалось несколько щелчков. Со вспышками знакомых мне зеркальных шариков появились стражи. Не гоблины, а пятеро магов в такой же форме, как у королевского дознавателя, и он сам тоже.

Инквизиция? – вздрогнула я: уж слишком они были похожи на тех, кто являлся в наш дом после гибели родителей.

Штогрины мгновенно размножились – по паре на каждого прибывшего. Теперь тварей стало больше дюжины. Ритм тяжёлого дыхания чудовищ с разных сторон совпадал, отчего показалось, что воздух вокруг колеблется.

– Уходить нельзя! – рявкнул стражам главный королевский дознаватель, мистер Форси. – Твари вырвутся!

Крепкие ругательства. Шепоток: «Адские псы…» Вспышки магических щитов, как на картинках учебника.

– Кто выпустил? – хрипло проскрежетал Форси.

– Она! Это она! – ткнула в меня пальцем леди Элбери. – Спасите меня! Умоляю!

Я опешила. Состояние ясности размыло от возмущения. Эмоции хлынули, словно прорванная плотина, я замахнулась.

– Неправда! Это же она хотела меня убить! Снова! – крикнула я, потеряв контроль.

Не успела договорить. Штогрины бросились на людей. Красная ткань юбки треснула, словно её реально разорвал клыками зверь. Леди Элбери завопила.

Вспышка магии прямо перед моим носом. Меня отбросило в сторону. Клочки раскромсанных псов тоже. С потолка и стен осыпалась крошка. Я почувствовала на губах привкус каменной пыли. Но с новым вдохом дюжина разъярённых тварей вновь упала на крупные лапы. Пол содрогнулся.

– Они не настоящие! – проорала я, опираясь на сбитые ладони. – Не настоящие! Иллюзии!

Но уже и сама не смогла восстановить контроль. Магические удары, рык, вспышки, крошащиеся стены, чужие мысли и эмоции закружили и мои, подхватив водоворотом. Всего слишком много!

Сумрачные псы обрели плоть. Их стало ещё больше – от стен и дверей бункера они понеслись на стражей.

Треск ткани, хруст кости справа от меня. Крик, вой. Женщина в красном на полу за мраком. Вокруг битва.

Жадное мерцание глаз, обращённых ко мне, заставило меня похолодеть. Я же почти их одолела! А он сказал…

– Они не настоящие! – пробормотала я, отодвигаясь по полу.

Штогрин навис надо мной, глядя зелёными факелами пустых глаз.

«Где-то была тьма. Помоги мне!» – в панике подумала я.

И вдруг меня накрыло плотным мраком. Ледяная шерсть по коже, как кокон. Стало трудно дышать. Штогрин надо мной исчез. Выкрики повисли в густой тьме. Разряды магии потухли.

Неужели это я сделала?! – Сердце гулко стукнуло о рёбра.

Дознаватели и так, наверное, решили, что это я натравила штогринов, и ведь правда – я их выпустила… Но что происходит теперь?!

Раскрыв глаза шире, однако так ничего и не увидев, я попыталась встать на ноги. Кокон удержал меня колким холодом. А потом пелены слетели. И, едва не рухнув навзничь, я почувствовала запах дождя…

Вёлвинд?!

Я тут же вскочила, обнаружив, что стражи и я вместе с ними оказались по краям бункера. Воронка тьмы раскручивалась в середине, затягивая в себя штогринов. Десятки тварей, подхваченные вихрем, с воем сжимались на лету, исчезали с хлопками. Лишь пару комков мрака с зелёными глазищами снесло в раскрытый люк капсулы. Та с грохотом захлопнулась за ними. Щёлкнули замки. Красноватая искристая «подушка» защитного щита над люком вспыхнула и потухла. С разных сторон доносились стоны.

Тьма быстро осела, как прибитое к земле облако.

И с безумно колотящемся сердцем я увидела Вёлвинда в маске. На выставленную им ладонь собралась вся тьма, превратившись в небольшой живой комок. По моей коже пронеслись мурашки.

Грозовая маска слетела. Я увидела его лицо, каменное, но настолько белое, что растрёпанные чёрные волосы, корсарские брови и борода показались нарисованными углём. Он бросил обеспокоенный взгляд на меня, мельком на стражей, потом снова на меня, долгий, ощутимый, словно ощупывал глазами мои руки и ноги.

Я бросилась было к нему и… остановилась. Вёлвинд не шевельнулся, не сделал шаг навстречу. Громкий выдох, взгляд глубоко, в самое сердце. И он просто отвёл глаза к возникшему возле него уцелевшему королевскому дознавателю и паре стражей.

– Вы арестованы, Элоис…

– А «спасибо»? – внезапно ухмыльнулся Вёлвинд.

– Спасибо! Но вы арестованы! Мы вас ждали. Выходы из бункера заблокированы!

– Прелесть какая. Вы меня на живца ловили? Ну ладно…

Забыв обо мне, Вёлвинд небрежно протянул королевскому дознавателю руки, будто под наручники, затем глянул на собственные запястья с усмешкой и скрестил их на груди, передумав.

– Элоис?! – воскликнул Форси скрипучим голосом. – Какого чёрта?!

Жезлы магов заалели на краях. Вёлвинд и бровью не повёл.

– Какого-то ада я вас спас, – проговорил он тем тембром, от которого у меня всё замирает внутри. – Могу вернуть веселье. Или предлагаю сделку: я выкладываю все карты на стол, заклинания, ключи от порталов, имена сообщников и цели. Вы сохраняете мне жизнь и возможность закончить проект. Здесь, в бункере.

– Закончить порталы? Вы в своём уме?! – рыкнул Форси.

– Более чем, – сказал Вёлвинд. – Королевство Ихигару только выиграет, и не надо говорить, что вы за мир: всегда и у всех есть запасной план. А мне нужна моя лаборатория. Больше ничего. Итак, медаль хотите за раскрытое дело и перевербовку?

Форси сощурился, соображая, и обернулся на меня:

– Это ваша сообщница?

– Матильда Элбери? – ответил Вёлвинд, глядя сквозь меня. – Да. И ей требуется помощь целителей. Вашим людям тоже. Со штогринами шутки плохи, рекомендую не медлить.

Я переступила с ноги на ногу, не зная, что делать, шагнула в сторону.

– Стоять, Стоули! Вы под подозрением! – гаркнул королевский дознаватель.

– Подозрительно не умерла? – издевательски заявил Вёлвинд. – Действительно наглость. Кстати, после первого случая с капсулой я установил в бункере магосканы, записывающие всё, что тут происходит. Эксперимента ради. Но выкладывать секреты при посторонних не готов. Идите прочь, Стоули. Итак, сделка?

– Тьма вас разбери, Элоис, да! – чертыхнулся Форси. – Но вы останетесь под арестом. Клянётесь?

– Да сколько угодно. Клянусь.

Сверкнули магические печати перед мужчинами, въелись в запястья одному и другому, оставшись на коже фиолетовым тату.

Энергия из жезлов магов сплелась в мерцающую красную сеть, закрывающую Вёлвинда, как клетка. Он не дрогнул, словно ему было наплевать. И посмотрел на меня так, будто я ничего не значу.

На подмогу Форси явилась целая армия стражей. Одни забрали раненых, другие обступили арестованного. Высокий усатый молодчик, не дав мне даже толком взглянуть на Вёлвинда в последний раз, переместил меня из опечатанного бункера и передал в руки мадам Манегут, которая вышла из зеркала в бункер подобно свадебному бегемоту – в просторном белом халате с рюшечками. И медсестра с ней. Мадам Манегут осмотрела меня и, буркнув, что всё нормально, велела смазать ссадины и показаться ещё раз завтра, а пока у неё тяжёлые пациенты.

Дав показания новой армии дознавателей, я выбралась с минус шестого уровня на белый свет толком не помня как. Вылетела с крыльца к зелёным газонам у начала аллеи, окаймлённой пышно цветущими кустами и статуэтками покровителей магии. Остановилась, запыхавшись.

В груди моей жгла обида, на ладонях ссадины, а в сердце боль и страх за того, кто так просто только что отдал свою свободу, хотя ведь мог же, мог этого не делать! Так зачем он сдался?! Зачем предпочёл жить в бункере рядом со штогринами?! Господи, его хоть кормить там будут?..

И почему явился именно сейчас? Словно знал…

Или действительно знал? Увидел по своим магосканам, один Бог знает, как они работают… Но ведь ему наплевать на меня! Или нет?.. Тьма спасла меня за мгновение до того, как штогрин бросился бы терзать мою шею.

Всё моё «Я» замерло – я вспомнила слова Алви: «Судя по тому, что мы нашли, Элоис одержим тобой…»

Из-за проекта?

Вспомнились рисунки, которые притащил геккончик, они явно не имели ничего общего с расчётами и переворотом. А леди Элбери призналась, что он отказался забирать мой дар, потому что… потому что… – моё дыхание остановилась.

«Вёлвинд… Элоис…» – прошептал ветер в ветках, развеивая глупую, детскую обиду.

Мир вокруг меня ни о чём не подозревал. Под гитару в беседке пели что-то бытовики, шли по своим делам студенты в разного цвета мантиях. Плескал фонтан, щебетали птицы, порхали стрекозы, в траве мельтешили геккончики.

На мгновение этот мир показался мне таким же зыбким, как тени штогринов в подземелье. Я встряхнула головой, возвращая ему нормальность. И осознала, словно громом поражённая:

Боже мой, а ведь Вёлвинд только что спас весь этот хрупкий, солнечный мир! От готовых вырваться монстров, созданных из страха, способного убить по-настоящему, если в него поверить.

И на самом деле, Вёлвинд спас меня. От всего – даже от ложных обвинений! Он забрал весь огонь на себя!

Разве так поступают равнодушные?

Моё сердце забилось, как сумасшедшее.

Что же теперь будет с тобой, Вёлвинд Хоэл Нугаард? Чудовище, которое я должна ненавидеть, но почему-то люблю!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ