Вивиан проснулась с сильной режущей головной болью. Еле-еле открыв глаза и оглянувшись вокруг, она попыталась вскрикнуть, но не смогла издать ни звука, кусок плотной ткани был завязан и туго опоясывал область рта.

Комната, в которой она находилась, когда-то могла похвастаться абсолютной белизной стен, потолка и даже пола. Сейчас же, это место, как будто бы поросло плесенью, желтовато-зеленого цвета. Запах, впрочем, был не лучше — тяжелый и затхлый. Само помещение было практически пустым, не считая пары деталей: большого стула-кресла, к которому по рукам и ногам была привязана Вивиан; металлического стола, напротив кресла, который на удивление оказался вычищенным до блеска, что выделялось из общей, болотной картины; двери не было, но виднелось, что-то похожее на круглую стальную дверную ручку, привинченную к стене. А еще этот, дьявольски противный, капающий звук, шедший ото всюду…

Вивиан, судорожно дергала руками, пытаясь выбраться, это было напрасно, широкие кожаные ремни туго затягивали запястия. В момент её порывов освободиться, область комнаты, где виднелась ручка, с писком несмазанных петель, отворилась.

В комнату вошел силуэт среднего роста в медицинском халате, шапочке и маске. Разглядеть можно было только его глаза и темные как смоль волосы, торчащие из-под колпака.

От неожиданности Вивиан замерла.

— Bonsoir, Вивиан. Не бойся меня. — Заговорил незнакомец. Через маску можно было заметить, что он улыбнулся. — Знаешь, я врач и никогда не стремился быть плохим человеком, я спасал людей. Но из-за того, что напыщенные идиоты не признали моих методов: «НЕ ГУМАННЫЕ». Да что они в этом понимают? — Силуэт перешел на крик, но быстро успокоился — Будь они на моем месте, я бы посмотрел на унылые вытянутые до пола рожи. А, впрочем, … В их советах я больше не нуждаюсь.

«Врач» подошел к столу и достал из маленького, сливающегося со столом, кейса шприц, наполненный ярко алой, прозрачной жидкостью.

— Я ведь знаю про твой диагноз, Вивиан. — Он вновь улыбнулся через маску — Доверься мне, я тебе помогу. Так или иначе.

В миг все поплыло в глазах, стены запузырились, залопались, испуская желтый дымок, а фигура в халате начала расплываться во всевозможных, цветных, метафорических формах.

Гробовую тишину в кабинете Ларуша, нарушил телефонный звонок. Марсьяль Дусе — новый помощник комиссара, вскочил с места.

— Слушаю.

— Господин Бертран, у нас новая жертва. — раздался обеспокоенный голос офицера Дамур.

— Комиссар Ларуш сейчас отсутствует, где вы её обнаружили?

— В больнице «Centre de la ligne1»

Марсьяль положил трубку и обеспокоенный вышел из кабинета. Прошел по широкому коридору участка, повернул направо и оказался в тупике, с одной единственной дверью. Из комнаты громко доносились, уже знакомые всему участку, джазовые песни. Они постоянно звучали здесь, с тех самых пор, как на должность криминалиста был нанят Пьер Антуан Доре.

— Пьер! Пьер, Diable2, открой дверь!

Замочная скважина пискнула трижды и дверь отворилась. На пороге стоял высокий молодой человек, среднего телосложения, с пышными рыжими усами.

— Проходи Марсьяль, что у тебя?

Кабинет Доре по центру занимал хирургический стол, заполнявший большую часть помещения. Слева от входа, расположилась раковина, пара тумбочек и шкафчиков, полных склянками. Напротив, двери было расположено окно, под ним кресло и письменный стол. На маленьком холодильнике около кресла стоял старенький немецкий магнитофон Broun TK 60.

— Третья жертва, но уже в больнице.

— Прекрасно, а я только-только закончил разбираться со второй дамой, видимо у нашего «Лекаря» лопается терпение. Спешит. — произнес Доре и ухмыльнулся. После, обошел стол и подошел к микроскопу. — У обеих первых жертв есть след от инъекции, пока не смог разобраться в составе, видимо, всё растворяется в крови. 3 часа назад кое-как соскреб засохшую капельку с кожи. Нашёл следы «Темозоломида3» для терапии при опухоли, который в системном кровотоке, подвергается быстрому превращению в цитотоксичный монометилтриазеноимидазолкарбоксамид, что отражается на клеточном цикле, пока только его, ну и кусочки человеческого ДНК, в виде клеток мозга от предыдущей жертвы.

С уверенностью могу сказать одно, теперь всё так или иначе связано с «Centre de la ligne», обе жертвы лечились там. В случае с Шарлотт Фонтен это доброкачественная опухоль головного мозга, должны были удалить через неделю. А в случае с Моник Тюшон — пилоцитарная астроцитома4, звучит страшно, но тоже лечимо, спокойно удаляется.

Поэтому «Темозоломид» явно не для них, он прописывается в крайне тяжелых случаях, для того, чтобы пациент протянул подольше.

— Как ты назвал его? «Лекарь»?

— Да, работай его намешанный органический препарат, он мог бы их вылечить, ну или не мог, но факт в том, что пытался. — Через усы показалась та же ухмылка.

— Если ты тут закончил, собирайся и проедем до больницы.

Старая больница «Centre de la ligne». Как все старые французские здания, снаружи больница больше напоминает древний замок. Большие колонны у входа. Три этажа. Имеется 6 корпусов, четвертый корпус целиком на реконструкции уже 13 лет, после пожара на третьем этаже, правда над ним уже никто не работает, недавно был подан иск для возобновления работ. Высокие зубчатые стены, окружают больницу. Так же в больнице есть выход на улицу, во внутренний парк.

Больница и внутри местами похожа на старый замок, ну а местами на новейшие гостиницы, что-то из оборудования старое, а что-то будто вчера только приехало с производства. Смешанное чувство, проходя из корпуса в корпус, как будто переносишься из прошлого в будущее или наоборот. А всё из-за частичных перестроек, проводимых с разрывами в месяцы, а то и года.

Автомобиль подъехал к высоким резным воротам. Охранник на входе проверил документы. Ворота распахнулись. Марсьяль и Пьер проехали перед первым корпусом, мимо высокой башни со шпилем и припарковались у третьего.

На входе в третий корпус их встретила Анн-Софи Сенешаль — главврач. Невысокая женщина, средних лет, с приятной внешностью и командным тоном голоса.

— Bonjour5, прошу за мной, господа. — произнесла она и прихрамывая на левую ногу, последовала ко входу.

— Bonjour, благодарю Вас, мэм — отозвался вслед Марсьяль.

Они вошли в здание. Вестибюль больницы оказался одним из элементов модерна в данном сооружении, новая мебель, система освещения и даже электронные табло, со списками очередей к определенным врачам. Прошли к лестнице и поднялись на второй этаж. Тут картина незначительно изменилась, облицовка окружения новая как на первом этаже, чего не скажешь о декоре, старые диваны в комнате ожидания, уже потерявшие свой изначальный цвет, потрескавшиеся люминесцентные лампы на потолке.

— Мы пришли, Вам сюда — указала на 74 палату Анн-Софи

Палата представляла собой белую комнату, с небольшой разностью цветов в виде серого пола и потолка. Справа, в ближайшем ко входу углу расположилась раковина и стойка для капельницы, слева же в углу расположился столик с двумя стульями. В дальних углах было по одной кровати, а между ними пара тумбочек и столик с новеньким радиоприемником марки «KENWOD».

На левой кровати сидела офицер Ирен Дамур, в ожидании своих коллег. «Ну наконец-то, что Вы так долго?» — воскликнула она, завидев знакомые лица.

Пока Марсьяль обсуждал с коллегой обстановку, Пьер раскрыл свой чемоданчик, надел перчатки, взял диктофон и подошёл к кровати справа.

«…Запись № 1 двадцать седьмое апреля две тысячи двадцатого года.

Жертва: невысокая девушка, со светлыми волосами. Судя по медкарте, зовут Вивиан Ришар, 1993 года рождения, диагностирована «анапластическая глиома6» со скорым переходом на следующую стадию.»

«…Запись № 2 двадцать седьмое апреля две тысячи двадцатого года.

Металлическая труба, представляющая собой изголовье кровати, покрыта кровью, вероятно, удар пришелся головой по каркасу, отчего и тупая травма в затылочной части головы. На запястьях и ногах отпечатки от широких ремней, около четырех сантиметров в толщину. В области рта так же признаки связывания.

«…Запись № 3 двадцать седьмое апреля две тысячи двадцатого года.

В подмышечных частях видны ссадины в виде отпечаток рук, вероятно её тащили со спины до медицинской каталки, такой же вывод следует сделать из капель крови около кровати. На пятках обнаружены следы плесени. Правая рука, тот же след от инъекции. Часть головы около уха прооперирована и зашита, вероятно с извлечением ножки мозжечка, что наблюдалось и у предыдущих жертв.»

После беглого осмотра тела, Марсьяль и Пьер вышли в коридор, и пошли в соседнюю палату, № 73. Палата была абсолютно идентична той, в которой они побывали буквально минуту назад. На левой кровати лежала женщина среднего роста, лет тридцати-сорока, по имени Евелин.

В отчете Дамур:

«…Находилась ближе всего к месту происшествия, буквально за стеной, но диагноз «глиобластома7» при которой наблюдается снижение мозговой деятельности и страдает память устранил главного свидетеля.

Спокойная женщина, вежливая манера общения, резкие перемены в эмоциональном состоянии из-за болезни. Серьезный диагноз, врачи дают не больше пары месяцев…»

У ее кровати сидел полноватый мужчина, с аккуратной щетиной. То был её муж — Жан Леруа.

В отчете Дамур:

«…Запыхавшись прибежал мужчина — Жан Леруа, муж Евелин, видимо забыл поменять бахилы, после того, как вышел покурить во внутренний двор, наследил травой в коридоре и палате, отчего поругался с Матье Дюраном — уборщиком.

Слегка нервный, вероятно из-за работы и болезни жены, одновременно учтивый и вспыльчивый…»

На кровати справа лежала молодая девушка с пепельными волосами — Сара Жобен.

В отчете Дамур:

«…Ночью была прооперирована, поэтому, соответственно, ничего не могла слышать или наблюдать.

Энергичная девушка, с начальной формой опухоли, которую удалили вчера, чему она несказанно была рада. Ждет молодого человека по имени Реми, чтобы тот её забрал после выписки…»

Отчет Дамур о Реми:

«…По словам госпожи Сенешаль и медсестры Элизабет Бошан, он просидел всю операцию в коридоре, ожидая результатов. Самой его повстречать пока не удалось.

По описанию: среднего роста, брюнет, слегка полноват, вежлив…»

В угловой одноместной палате, под номером 75 расположился Венсан Боден.

В отчете Дамур:

«…Венсан Боден, 56 лет, диагноз «Фибриллярная астроцитома 2 степени8». Был под препаратами, дабы облегчить головную боль. Так же имеет нарушение слуха.

Проявляется агрессия, нервозность, диспепсические и другие негативные проявления. Из-за чего находится в отдельной палате…»

Досье на персонал:

«…Анн-Софи Сенешаль. Главврач больницы «Centre de la ligne». Амбициозная, энергичная женщина средних лет, работала в 4 корпусе до пожара. 15 лет назад у нее обнаружили «опухоль нейрогипофиза9», но она продолжила работать на своей должности. Учтивая, слегка строгая, наблюдаются незначительные перемены настроения вследствие болезни…»

«…Матье Дюран — уборщик. Тихий, одинокий работяга лет сорока. Вспыльчивый и веселый…»

«…Элизабет Бошан — медсестра. Молодая девушка лет двадцати семи. Во время убийства находилась в операционной, у Сары Жобен. Веселая, энергичная, легко располагает к себе людей…»

После отчёта офицера Дамур и опроса свидетелей, Пьер вернулся в палату, чтобы снять пробы плесени на пятках жертвы. Оторвал кусочек пинцетом и положил под переносной микроскоп. Сравнил строение с образцами из своих склянок, записал в книжку «…грибок рода Penicillium10…» и отошел от стола.

— Госпожа Сенешаль, для чего был предназначен 4 корпус вашей больницы?

— Для пациентов с тяжелыми заболеваниями, в частности, сифилиса, гангрены, а также инфекций, вызываемых стафилококками и стрептококками.

— То есть, фактически, там мог применяться «Пенициллин11»?

— «Пенициллин» применяется и сейчас, только всё оборудование перенесено во второй корпус, а четвертый закрыт.

— Могу я пройтись по нему?

— По четвертому корпусу? Боюсь это невозможно, там уже давно никого не было, как говорится «там всё держится на соплях».

— Понял, благодарю Вас.

Марсьяль подошел к палате вместе с Дюраном. Уборщик жаловался на Жана Леруа.

Убедившись, что Анн-Софи удалилась, Пьер спросил: «Месьё Дюран, не могли бы вы провести нас в четвертый корпус? А мы рассмотрим Леруа как подозреваемого и хорошенько его припугнем, чтобы был повежливей с персоналом.» Пьер улыбнулся.

— Прошу за мной господа! — воодушевленно скомандовал Дюран. — Только не слова Сенешаль.

Втроем они прошли до лестничной клетки. Подошли к тяжелой металлической двери, справа от главной лестницы. Тяжелая цепь с замком, державшая дверь, валялась на полу. Дюрана это не особо удивило.

Дверь отворилась. Перед ними распростерся длинный пустой коридор.

На улице было светло, но из-за пыли на стеклах, казалось, что уже начало темнеть. Двери в палаты были распахнуты, от чего можно было быстро пробегаться глазами по каждой. В основном комнату украшала треснувшая плитка и металлические каркасы от кроватей.

— Месьё Дюран, а что тут? — Спросил Пьер и указал на единственную закрытую палату в углу, на перекрестке коридоров.

— Там? Там проводились тесты новых медицинских препаратов, ну или влияние старых разработок на те или иные болезни. По-простому — это, что-то типа «пыточной» для экспериментов.

— Не могли бы Вы открыть дверь?

— Пожалуйста — Дюран потянулся за ключами, нашел подходящий, вставил в замок, попытался провернуть. Дверь уже была открыта.

За дверью было белесое помещение, покрытое той самой плесенью, найденной на ногах Вивиан. На полу были видны две полосы, как будто маленький грузовичок проехал от двери до большого кресла, и следы от широких ботинок. В дверном проеме образовалась лужица крови. А на изголовье кресла виднелись следы крови.

— Господи, да тут, будто тот полоумный пробежался, причем и по стенам, и по потолку. — Воскликнул Дюран.

— Вы про мужа Евелин?

— Да. Абсолютное неуважение, вышел курить в бахилах, не поменял их при входе, да ещё и нахамил. Может это он вам и нужен? Я бы его арестовал на самом деле.

— Не горячитесь, позвольте мы осмотримся. — Произнес Марсьяль.

— Да, конечно-конечно.

В углу комнаты около входа был металлический, вычищенный до блеска, стол. На столе валялся маленький серебристый кейс. Шумоизолированные стены. Справа, со стороны входа, в дверном проеме был вырван кусок отделки и оттуда торчал небольшой красный штырь.

— Безопасность на уровне. — ухмыльнулся Марсьяль.

— Ну, я увидел достаточно, спасибо месьё Дюран. — Сказал Пьер и последовал к выходу.

Они вышли в коридор третьего корпуса и прошли к 73 палате. Там стояли: офицер Ирен Дамур, Сара Жобен со своим дружком Реми и Анн-Софи Сенешаль.

…

— Анн-Софи, Вы арестованы по подозрению в убийстве трёх или более человек! Офицер Дамур, будьте так добры. — Произнес Доре и взмахнул рукой в сторону главврача.

Ирен подошла и заковала Анн-Софи в наручники.

— Надеюсь, у Вас есть доказательства.

— Конечно, госпожа Сенешаль, — начал Пьер. — начнем с того, что у Вас в больнице проводились эксперименты на людях, это, во-первых. Во-вторых, когда вы нас встречали, вы хромали на левую ногу. Смею предположить, причина этому, штырь вылезший из отделки в «пыточной». И если я сейчас возьму анализы лужицы около входа, я уверен, что они приведут к вам. На ногах жертвы, царапин не было, да и с головы не могло столько накапать, ведь тащили её со спины. Не заметили штырь, пятясь назад, и порезали ногу. В-третьих, прочитав ваше досье, я обнаружил одну интересную деталь, у Вас «опухоль нейрогипофиза», и судя по дате диагноза смею предположить, что вам осталось недолго. Что оправдывает спешку найти лекарство, коим служили вырезанные ножки гипофиза, вперемешку с препаратами. В-четвертых, думаю, пожар 13 лет назад, ваших рук дело, попытка устранения противников «эксперимента». Ведь руководящий состав больницы находится именно на третьем этаже.

Признаюсь, сначала подумал на мужа Евелин Леруа или на вас Реми, — Доре ухмыльнулся. — Но после осмотра комнаты понял, Cherchez la femme12…

Centre de la ligne — «Центр линий» франц.

Diable — «Дьявол» франц.

Темозоломид — противоопухолевый химиотерапевтический лекарственный препарат.

Пилоцитарная астроцитома — опухоль головного мозга.

Bonjour — «Добрый день» франц.

Анапластическая глиома — наиболее часто встречающийся вид опухоли.

Глиобластома — злокачественное глиальное новообразование мозга.

Фибриллярная астроцитома — доброкачественное новообразование головного мозга.

Опухоль нейрогипофиза — доброкачественная опухоль, которая происходит из клеток гипофиза.

Penicillium — «Пеницилиум» англ. Род грибов-аскомицетов.

Пенициллин — Антимикробные препараты, относящиеся к классу β-лактамных антибиотиков.

Cherchez la femme — «Шерше ля фам (ищите женщину)» франц.