© Каменистый Артём (Мир S-T-I-K-S, его устройство и терминология)

© Куликов Даниил, 2020 г.

© ИДДК

Около одного из перекрёстков стоял трейлер и пара грузовиков. Все как один с наваренным толстым металлом на кузова, колёсные арки и кабины. Впрочем, различия были – у трейлера в броне имелся ряд бойниц и овальная, кустарно сваренная крыша, на которой было просто не удержаться. Колёса защищались намертво сваренной арматурной сеткой. Поперёк лобового стекла была решётка из прутка-тридцатки, кузов дополнительно укреплён стальными листами толщиной не менее двадцати миллиметров, а из крыши торчал перископ. Грузовики имели похожую амуницию, однако неведомые умельцы добавили на каждый что-то вроде вращающейся башенки, под которой угадывался крупнокалиберный пулемёт. Около трейлера стояли люди – все в камуфляже, бронежилетах, разгрузках, и при оружии. Одни что-то рассказывали, имея при этом потрёпанный вид, а вторые – охранники бронемашин – внимательно слушали, изредка что-то уточняя. Рядом с потрёпанными стонала огромная фигура, сидящая на корточках. Внимательнее всех слушал опрятно одетый мужчина с излишне кудрявыми волосами и горбатым носом.

– На три часа одиночка! – резко развернулся один из людей горбоносого.

Остальные как по команде вынули оружие и рассредоточились, выбирая сектора для обстрела и ожидая нападения. Башенки на грузовиках закрутились, выискивая цели.

– Спокойно, – махнул рукой глава оборванцев, убирая от глаз полевой бинокль. – Я его знаю.

– Он один, – кивнул боец горбоносого, похожий на китайца или монгола. – Никого больше не ощущаю.

– С перезагруженного кластера идёт. И спокойно так, – взял бинокль ещё один боец. – И… с чемоданом!

Вот тут нервная обстановка спала и все расслабленно засмеялись.

– Псих что ли? – спросил кто-то.

– А ты видел в Улье нормальных людей? – печально пошутил горбоносый. – Рейдер что ли?

– Угу, – ответил оборванец. – Работает один, слухи о нём один нелепей другого. Но всегда при добыче, всегда с достатком и всегда живой. Послушаем, чего скажет.

Тем временем одиночка дошёл до всей компании. Одет он был тоже в камуфляж, на теле была куртка с множеством карманов, а на ногах шнурованные берцы. За спиной висела винтовка неопределённой марки, поскольку вся была перевязана полосками ткани цвета хаки. На поясе была кобура, во второй ракетница, фляга на полтора литра, на голове завязан тёмный тюрбан, а щетина делала его окончательно похожим на террориста. За собой он катил чемодан на колёсиках, держа за длинную ручку. Шёл он неспешно, даже вразвалочку, откинувшись корпусом назад и уверенно ступая. Однако взгляд был сосредоточенный, он, как рентгеном, обшаривал им собравшихся. Лицо было без эмоций. Вместо приветствия он поднял руку и кивнул собравшимся. Такая манера выглядела угрожающей, однако он улыбнулся уголками губ и ни на кого не глядя, пошёл к командиру оборванцев.

– Ты, – кивнул он. – Трейсер Якорь. Из. Стаба. Мирный.

Манера говорить у незнакомца была такая, словно он давно не пользовался устной речью.

– Ну? – ответил тот напрягшись.

– Я. Брал. У тебя. Пистолет, – ответил тот и вынул из-за пазухи револьвер. – Возьми.

Якорь присвистнул.

– Рой, ты не переплачиваешь? Брал ТТ, а отдаёшь такой алмаз.

Соседи с интересом покрутили головами пытаясь разглядеть оружие. Якорь развернулся, показывая револьвер РШ12, самый сильный штурмовой револьвер из известных в мире. Пуля калибра двенадцать и семь пробивала бетонные стены, а людей отбрасывала назад, пробивая почти любую броню и отрывая конечности, если они были без брони.

Рой промолчал и отхлебнул из фляжки, медленно проглотил и почти нормально ответил:

– Забирай. Долг уплачен целиком и полностью.

Горбоносый внимательно посмотрел на Роя и спросил:

– А почему Рой?

– Пчелиный Рой – ответил тот. – Если мы в Улье, то я Пчелиный Рой.

Начался полный кавардак. Алексей ехал на своём автомобиле и не мог разобрать дороги. Там где должна была быть грунтовка, началось шоссе. Где должен был быть сосновый бор, оказался пруд, которого раньше никогда не было. И так вся дорога. Плюс видимость затруднял туман. Туман и раньше мешал – когда едешь на работу в шесть утра, летом всегда поднимается туман. Однако такого раньше не было.

– Что за хрень? – пробормотал Алексей. – Свернул не туда? Быть не может.

Надвигался его самый страшный кошмар – опоздание на работу. Тихо матерясь, он потянулся к мобильнику – следовало позвонить начальнику. Тот был неплохим человеком – прикроет, и глаза на опоздание закроет.

Сети не было. Кошмар становился всё страшнее. И тут случился полный кошмар – откуда ни возьмись, на дороге оказалась разрытая траншея. Алексей, чертыхаясь, вышел осмотреться. И тут что-то хлопнуло, и асфальт рядом, а точнее, его кусок, оторвало. Алексей пригнулся и увидел сплющенную пулю.

– Опа… – только и сказал он. Следующая попала в бензобак.

БАБАХ! – рванул бензин, но Алексей уже бежал по прорытой траншее. И считал, что ему ещё повезло – если бы некий стрелок выстрелил в дверь, то пуля девятого калибра пробила бы насквозь жестяной кузов и самого Алексея. Туман, пули, сгоревшая машина… Алексей продолжал бежать по траншее.

– Эй! – раздался тихий голос.

Алексей обернулся на звук. В одной из стен траншеи была огромная канализационная труба, в ней сидел в полный рост человек.

– Что? – подошёл Алексей.

– Залазь, а то пристрелят, – прошептал человек.

Алексей поспешно залез. Мужчина был в военной форме, в жилете-разгрузке и с израильским автоматом «Узи».

– Что происходит? – спросил Алексей.

– А-а-а… – простонал тот. – Главное, никому не называй… своего имени… Придумай позывной… Возьми…

Он протянул Алексею мешочек с круглым содержимым.

– Что это? – спросил Алексей.

– Лекарство… – просипел раненый. – Типа инсулина. Когда почувствуешь головную боль, разбитость и резь в животе, раствори одну штуку в крепком спирту, отфильтруй осадок и выпей.

– Угу, – кивнул Алексей, не задавая лишних вопросов, и только сейчас заметил, что его собеседник ранен, из области сердца сочилась кровь.

– У тебя есть что-нибудь для неотложной помощи? – спросил он.

– Пустое… – отмахнулся собеседник. – Я уже почти мёртв, не успею рассказать… Бери моё оружие и вещи… Иди на два часа от этого места… Там… там… стаб… Автострада шестьдесят…

– Эй! Эй, – потряс его Алексей, но его собеседник был уже мёртв.

Алексей бодро бежал по канализационной трубе. Что-то подсказывало, что милиции больше нет, и что сообщать о случившимся тоже будет некому. Нестыковки в виде изменившейся географии, канализации посреди поля он просто фильтровал мимо сознания. Впереди показался свет… Алексей выбежал наружу, в крови кипел адреналин…

– Гра-а-а! – навстречу ему бежало страшное существо – как человек с гипертрофированной мускулатурой ног и плечевых суставов, пальцы которого стали когтями, а ещё часть гипертрофированной мускулатуры изменила голову, усилив челюсти.

Алексей продолжал бежать, по инерции понимая, что не может остановиться. На ходу дёрнул «Узи» за ремень, перехватывая его и пытаясь прижать к плечу, понимая, что отдача будет адская, и даже может опрокинуть его. Замедляя бег, он подал корпус вперёд, чтобы в случае чего не упасть на спину. Между ним и уродом было уже пять метров. Алексей нажал на спуск.

Тра-та-та-та. – разрезал тишину звук очереди. Мутант поймал очередь грудью и мордой. Боль от отдачи и стрельбы из неудобного положения и правду оказалась адской, по плечу, словно кувалдой ударили. Алексей почувствовал, что споткнулся и падает лицом вниз, и согнул ногу, чтобы упасть на колено. Тварь тоже начала заваливаться вперёд всё ещё тянясь руками к Алексею. Оба рухнули нос к носу одновременно. Вот только тварь на руки, чтобы опереться, продолжая тянуться к нему мордой, а Алексей на левое колено. Правая нога оказалась впереди согнутой, а инерция неумолимо двигала корпус навстречу оскалившейся пасти. «Узи», всё ещё приставленный к плечу, плавно вошёл в рот твари, и целая очередь вошла ей в рот, взорвав голову. Магазин был пуст.

– Вау, круто! – раздался рядом восхищённый голос. – На вид свежак, а лотерейщика разделал как бывалый рейдер.

Алексей повернул голову. Рядом в шести метрах стояла девушка. Красавица. Точёная фигура, без лишней худобы и жира, приятное красивое лицо, как у фотомодели, светлые волосы, собранные в две косички и чёлка на лбу. Но одета была не как фотомодель. Камуфляжные штаны со щитками на коленях, зашнурованные берцы, майка-безрукавка цвета хаки и поверх неё бронежилет. В руках была винтовка Драгунова, а на поясе кобура с массивным пистолетом, нож, вторая кобура, запасные магазины и фляга.

– Привет, – сказал Алексей. Отшибленная нога начала ныть, приложился сильно.

Красавица мило улыбнулась:

– Как тебя звать, милый?

Когда так спрашивают, всегда хочется ответить, но Алексей хорошо понимал, что улыбаться красивые девушки могут кому угодно, но интересуются красивыми мужчинами. Ну, или удачливыми. А безымянный боец говорил имя не называть.

– А нет у меня имени… – выдохнул он, проверяя «Узи». Магазин, и правда, был пуст. – Один хороший человек попросил не говорить его.

– А! Значит, тебя крёстный встретил?

– Где? – не понял Алексей.

– В Улье, – ответила красавица и неспешно пошла к Алексею, держа винтовку поперёк обеими руками. – А вот у меня имя есть – Настя.

– А я… – Алексей задумался.

«Главное, никому не называй… своего имени…» – вспомнился голос.

Брать позывной как собачью кличку не хотелось. Пусть, уж он лучше будет похож на настоящее имя.

– Если в Улье, то я Рой, Пчелиный Рой.

Настя рассмеялась, став ещё симпатичнее.

– Молоток. А где твой товарищ?

– Умер, – буркнул Алексей. – Он был ранен в сердце, дал какой-то пакет с инсулином, предупредил насчёт имени, оружие отдал и умер.

– Хмм… Интересно, – протянула Настя, оглядываясь по сторонам. – А покажи-ка этот инсулин.

Алексей достал пакет, поморщившись – пакетик он умудрился порвать, и теперь его содержимое сыпалось.

– А, так это спораны, – констатировала Настя. – Ну, он был прав.

Алексей чуть привстал.

– И откуда они берутся? – спросил Алексей.

– Вот из затылка таких уродов, – кивнула Настя в сторону монстра. – Все кто выжил в тумане, и не превратился в такое вот чудовище, вынуждены пить это лекарство. Собирай трофей.

Алексей подошёл к трупу и, взяв нож с пояса, и стал вскрывать нарост на затылке.

– Скажи милый, тут рядом есть милиция или военчасть?

– Два километра на пять часов от меня, – сказал Алексей, потроша тварь и морщась. – Полицейский участок.

– А магазины?

– На три часа от меня, – добавил Алексей.

– Скажи ещё, милый, ты военный? – ласково спросила Настя.

Алексей закончил грязную работу. Внутри была чёрная паутина, один споран, и что-то похожее на горошину.

– Нет, гражданский.

– Ну, тогда пока.

– Э? – обернулся Алексей и получил мощный удар прикладом живот, отлетел, и упал на бок, хватая ртом воздух.

– Всё, что было нужно, ты уже рассказал, – сказала Настя, нагибаясь и подбирая и горошину и споран. – И обогатил меня к тому же.

Алексей потянулся к «Стечкину» в боковом кармане, но получил уже тяжёлым берцем по рёбрам. От боли потемнело в глазах. Настя нагнулась, вытащила его пистолет, пакет со споранами и плоскую флягу. Пистолет занял место на ремне, спораны – под бронежилетом, а флягу она взяла в руки.

– Ух, давно надо было принять, – она свинтила пробку и сделала глоток. – Смотри, милый, в этой фляге то, что ты называл инсулином – споран растворённый в спирту, по-простому – живец.

– За что? – прохрипел Алексей, поднимаясь на четвереньки.

Вместо ответа получил ещё раз берцем, но уже по лицу. Не удостоив его ответом, Настя направилась в указанном им направлении разживаться оружием и пищей.

– Ну, тварь… – чертыхнулся Алексей, а теперь уже Рой. – Чтоб тебе того же досталось, но вдвое больше.

Вместо ответа девушка, не оборачиваясь, показала ему «фак».

Алексей поднялся, чертыхаясь и находясь в бешенстве. Всё тело болело от битвы с лотерейщиком и Настиной подставы. Скула была рассечена и из пореза показалась капля крови. Ко всему остальному он остался без оружия, живчика и споранов, наедине с такими тварями как тот же лотерейщик. Нет, нож остался. Если бы Алексей умел, он бы кинул его в спину этой ведьме, точнее в голову. Но пока он поднимался, она точно ушла. С его споранами, живцом и оружием. Психуя, Рой отрезал от рубашки клочок – остановить кровь. Кто знает, вдруг эти уроды чуют кровь как акулы? Вспомнив направление, которое указывал мертвец, он двинулся в ту сторону. Жалко тот не успел сказать, сколько до этого стаба, и что это такое. Если он, конечно, правильно выговорил это слово. Следовало найти пищу и оружие, а в идеале убить заражённого и достать споран. Аккуратно тихарясь, Рой крался вдоль забора, выглядывая, чем бы поживиться. Теперь вокруг были деревенские хуторки, а в пяти километрах за ними виднелась высотка многоэтажки. Голова стала немилосердно болеть, как от простуды, желудок стало резать, появилась некая разбитость. Вот и первые признаки, о которых предупреждал мертвец.

Внезапно из-за ближайшего домика раздалось урчание. Из-за него, медленно ковыляя, вышел заражённый. С ещё человеческим телом, не лишённый одежды, медленно ковыляющий. Самый низ пищевой цепи. Рой даже вдохнул от облегчения. Мертвяк заковылял к нему. Рой огляделся по сторонам. Топор бы сейчас очень пригодился. Топора не было. Штакетины забора все как одна были трухлявыми. Рядом заурчали другие мертвяки и затопали с разных сторон. С одной стороны – нужно бежать, с другой – необходимый споран-инсулин так близко. Так близко и так далеко… На земле лежала только пара кусков метала с овальными прорезями – детали какой-нибудь косилки или трактора. Рой взял оба, надел на руки, пропустив пальцы в овальную, под двадцатый болт, щель. Злость требовала выхода. Первый медляк получил импровизированным кастетом в бубен и завалился на спину, если не добитый, то явно оглушённый. К следующему урчащему уроду Рой подскочил сам и, увернувшись от неуклюжих рук, ударил «двоечкой» в голову. Второй медляк завалился. Третий вдруг резво ускорился, одним прыжком достиг Роя, и схватил того за плечи. В лицо дыхнуло смрадом, отвратительная пасть открылась. Рой сплюнул и ударил прыгуну в челюсть снизу вверх.

Схватить хочешь? Да пожалуйста!

Голова у того откинулась. Зарычав, Рой сделал ещё одну «двоечку». Ещё один прыгун нарвался на удар в челюсть, упал, получил снова, упал. Больше заражённых не было. Первый медляк начал шевелиться. Рой прыгнул тому на спину, оглушая, и разрезал споровый мешок. Пусто. Одна труха. Рой распотрошил мешки прыгунов. В споровых мешках оказались лишь зачатки споранов, начинающие формироваться. Оба зачатка растеклись слизью. От бессилия хотелось выть. Одно стало понятно – чем ниже в пищевой цепи существо, тем меньше шанс на споран. У медляков было пусто, у прыгунов начинали формироваться и, может, могли и созреть, если тот станет регулярно питаться. Если мыслить логически, то если прыгуны набирали сил для рывка, то следующим пунктом эволюции в этом странном месте будет тот, у кого достаточно сил для бега. Думать, на какой здесь ступени лотерейщик, не хотелось. Снова оставшись без споранов Рой направился в дом, чувствуя, что головная боль стала сильнее. А вот в доме на кухне оказался сюрприз – консервная банка гусиной печени и булка хлеба. Еда не принесла облегчения – всё равно, что пытаться накормить больного, когда у него температура и давление вместе взятые. Обедая, Рой не заметил, как какая-то тень, привлечённая шумом бойни подкралась к окну. Рой обернулся и увидел скалящуюся морду лотерейщика. Первая мысль была – смерть.

Лотерейщик рванул, ломая стекло, Рой, не думая, схватил тяжёлую кочергу из двенадцатого прута, заточенную на конце, и ударил ей наотмашь. Точёный стержень пробил глаз. Лотерейщик, меньший, чем предыдущий, завизжал и дёрнулся назад. Потеря глаза не убила его, но сильно напугала. Рванувшись в тесноте кухни, тварь заметалась, пытаясь выскочить в окно. Рой почувствовал себя как адреналиновый наркоман – страх смерти, адреналин, и тремор так накачали его, что он, уже не думая о безопасности, ринулся с кочергой к лотерейщику. Мысль была одна – споран. Лотерейщик выскочил и побежал прочь. Рой чуть не застонал от досады – пару секунд назад он чуть не стал добычей, а теперь его добыча и спасение удирало само. Закружилась голова, Рой рухнул и порвал край олимпийки. Сил злиться не было. И тут его слух привлёк один звук – по полу прыгал мелкий шарик. Он перевёл взгляд. Споран. Точно! Он ведь сам порвал пакет со споранами, и часть просыпалась в карман и затерялась в рваной подкладке. Рой кошкой метнулся к спорану и схватил его двумя руками. Потом заметался по кухне. Спирта не было. Водки тоже.

Какая ирония – умереть от жажды рядом с водой. Мысленно ругнувшись, он бросился к погребу. Отворил крышку и, бросившись внутрь, прикрыл её за собой. Снова чертыхнулся – было темно. Запалив свечу, нашёл искомое – трёхлитровую банку с мутным самогоном – знаменитая деревенская «табуретовка». Рядом была железная кружка – хозяин не любил ходить далеко за самогоном. Бросив туда споран, Рой стал заливать самогон. Споран стал медленно растворяться, оставляя хлопья. Второй кружки не оказалось. Оторвав кусок рубахи, пришлось фильтровать жижу в крышку из-под трёхлитровой банки и пить оттуда маленькими дозами как лекарство. Головная боль стала понемногу проходить. Рой нашёл шмат сала и банку солёных огурцов, и принялся отъедаться. В этот раз пища скользнула как лекарство. Оглядевшись, Рой увидел проём в стене – наверняка ход в гараж. Так и оказалось – ход заканчивался в смотровой яме. Над ямой стояла «копейка», к счастью, с опущенным ручником. Откатить её труда не составило.

Рой даже ухмыльнулся, представив мужа, который, сказав жене, что идёт чинить машину, шмыгает в погреб через лаз и распивает в гараже самогон. А впрочем, так всё и могло быть. Найдя керосиновую лампу, Рой ещё раз похвалил про себя хозяина гаража и принялся копаться в его вещах. Из оружия разжиться удалось только топором на длинной рукоятке – самое то, чтобы отбиваться от медляков. Пошуровав ещё, Рой стал обладателем кирзовых сапог и вязаных носок к ним вместо портянок. И, как аккорд, удалось найти нейлер с пачкой гвоздей и пороховой дюбельный пистолет с пачкой дюбелей и патронов. Новеньким дюбельным пистолетом он даже залюбовался – тот был не советским изделием из куска чугуна, а вытянутым сочетанием металла и твёрдого пластика, более похожий на вытянутую дрель. Одно огорчало – эти девайсы работали только в упор. При использовании на расстоянии более одного метра, гвозди из того же нейлера летели боком. Однако решив, что таким добром разбрасываться не стоит, что медляков-пустышей будет лучше валить не боксируя, а добивая этим инструментом, Рой повесил горизонтально на пояс дюбельный девайс, а нейлер повесил сбоку. Найдя палку копчёной колбасы, Рой услышал шум за стеной – кто-то наведался на кухню. Плакали его спораны! Заметавшись мышью, он отпер стенной шкаф – задней стенки у того не было, и дверной проём вёл в углярку. Тихо ступая, Рой побежал к виднеющимся многоэтажкам.

Было уже позднее утро. Спать хотелось неимоверно. Рой дошёл до многоэтажек, добив при этом пару пустышей из нейлера и миновав большое скопление медляков и пару лотерейщиков с подветренной стороны. Пока всё шло тихо. Аккуратно зашёл в подъезд многоэтажки и стал подниматься, пробуя отворить каждую дверь. Если на улице столько пустышей, то значит люди выбегали из квартир, а обратились уже на улице. На пятом этаже показалось, что кто-то идёт за ним, цокая на каждом шагу. И явно не девушка на каблуках. Дверь оказалась как раз под рукой – массивная, стальная и распахнутая. Быстро забежав внутрь и заперев замок и щеколду, проверил квартиру – пусто. Вернувшись к двери и замерев в коридоре, он прислушался. Цокот прекратился. А затем кто-то поскрёбся по двери. Дверь застонала. Рой сглотнул. Прислушался. Топота ног на лестнице слышно не было. Это значило одно – там стоял кто-то, кого боялись и медляки, и прыгуны и лотерейщики. Кто-то, кто был сильнее их. Дверь ещё раз скрипнула, и кто-то ощутимо потянул её наружу. Рой понял, что спрятаться не получится и рывком достал дюбельный пистолет. Руки тряслись. В несколько приёмов он прибил стальную дверь к косяку. Сверху, снизу и со стороны замка. На несколько дюбелей. За дверью послышалось недовольное ворчание. Кто-то не мог оторвать плотно подогнанную дверь. Теперь было время ретироваться.

ХРЯСЬ! – коготь пробил трёхмиллиметровую сталь, но и сам треснул. Затем обладатель когтя сунул в щель обе лапы и стал её растягивать. Рой метнулся в комнату. Балкона не было. Кривая перестала вывозить. Рой снова метнулся в коридор. Незваный гость растянул щель до размеров ладони. Уродливая морда заглядывала в коридор. Рой понял, что это кривая не только не вывезла, но и повернула не туда. За дверью был тот, в кого должен эволюционировать лотерейщик. «Металотерейщик». На теле начали нарастать костные ткани. Скулы пробили гипертрофированные мышцы морды и сползли вниз, закрывая пространство от глаз до нижней челюсти костяными щитками. Нижняя челюсть по бокам от подбородка тоже пробила ткань и стала покрывать мышцы костяной пластиной. Или же просто мышечная ткань начала роговеть, превращаясь в кость. Похоже, стала нарастать броня, а пятки покрылись костной тканью или просто пробили плоть, твердея и выходя наружу, создавая цокот при ходьбе. Бежать было бессмысленно. Если такой опередил лотерейщика, то должен бегать быстрее, и кроме брони иметь большую мощь, которую и демонстрировал.

«Цоколь» или «топтун», как окрестил его Рой, продолжал расширять щель. Это конечно не автомобильная жестянка, и на растягивание гораздо прочнее, но терпение и сила порвут всё, даже если это молодой «металотерейщик» с ещё неокрепшими когтями. Однако «топтун» не читал о спецназе, анархистах и «врагах народа», а если и читал, то вспомнить не мог.

Примерно в пятидесятые, может быть раньше, а может позже, «враги народа», те, которые не желали расстрела, поступали так – затворяли дверь на цепочку или просто открывали небольшую щель, и выплёскивали на людей из «воронка» ведро холодной воды, или помоев, а когда те в ярости врывались, то бросали на них оголённый провод на двести двадцать вольт, подключённый к розетке… Однако в доме электричества не было.

Ситуация была пан или пропал. Роя, как гражданского человека, стало потряхивать, особенно, когда он стал представлять, что нужно сделать. Коротко размахнувшись, он ткнул в морду топтуна ложечкой для обуви. Тот рявкнул, и попытался укусить ложку, продолжая расширять лаз. Самое главное сейчас было, чтобы он не просунул внутрь руку. Топтун получил ещё раз по морде, и качнул ею, приближая к отверстию. Рой стукнул ещё раз, на этот раз менее удачно – пальцы дрожали так, что топтун откусил кусок металла, однако поняв, что жертва не опасна, стал просовывать морду в расширяющуюся щель.

Теперь или никогда. Рой накинул на морду топтуна олимпийку, тварь заурчала, недовольная таким поведением, но морду не убрала, не опасаясь тряпки, а зря. Рой рывком поднял с пола нейлер, заряженный обоймой сотых гвоздей и уже заряженный дюбельный пистолет, приложил их к глазницам урода через тряпку, и спустил оба крючка. Тварь дёрнулась и обвисла. Выждав минуту, Рой краем пистолета отдёрнул тряпку. Та осталась висеть на гвозде из глазницы. Дюбель разворотил левый глаз и ушёл дальше в череп, а из правого глаза торчала шляпка гвоздя. Оба снаряда прошли сквозь глазницы, сломав тонкую перегородку между глазами и мозгом, и благополучно ткнулись в неё. Свою роль сыграли и осколки костей. Выждав ещё минуту Рой выполнил два контрольных выстрела в каждое ухо. Топтун был мёртв. Рой выдохнул и, прислонившись к стене, сполз по ней. Посидев так минут двадцать и поздравив себя с третьим днём рождения, Рой поднялся и, вынув нож, вспорол споровый мешок. Кроме трухи и паутины там оказалось сразу двенадцать споранов и шесть горошин которых Рой раньше не видел.

Забрав это богатство Рой направился на кухню, открыл дверцу холодильника… И тут же закрыл – смрад стоял невыносимый. Закрыв лицо, он открыл снова и, морщась от смрада, нашёл несколько банок со шпротами, початую бутылку дорогого коньяка и хлебцы. Найдя пластиковую бутылку, Рой ушёл в зал и, разведя споран, принялся праздновать победу. События последнего времени так умотали Роя, что он лёг на диван и, положив рядом импровизированное оружие, прикрылся пледом и лёг спать, рассудив, что раз топтун распугивал толпу заражённых и никто не сунулся за ним следом, то и сейчас не сунется. Плюс он застрял головой в двери, а дверь надёжно прибита. Сон подкрался незаметно и Рой вырубился. Очнулся он уже в сумерках. В городке была слышна редкая стрельба из пистолетов, крики. Похоже, ещё не все сбежали и не все обратились. Прислушавшись и стараясь, не подходя к окнам чтобы выглянуть из них, Рой проверил оружие и лёг спать дальше.

Поспать удалось хорошо – Рой снова встал почти в шесть утра. Никакого волнения он не испытывал – его родители были в другом городе, далеко отсюда. Женат он не был, и детей тоже нажить не успел. Раньше Рой часто горевал об этом, но сейчас подумал, что это возможно к лучшему. Первое правило, которое он понял здесь – будь незаметен, и второе – всегда знай пути отступления. Сформировав такое негласное правило, он принялся ему следовать – найдя на кухне минералку и остатки хлебцев, сел так, чтобы его не было видно из окна, и не торопясь, в течение часа наблюдал за улицей, питаясь нехитрым завтраком. Ещё пару раз он поменял позицию, наблюдая за улицей из других окон. Всё было чисто. Напротив здания в соседнем помещался магазинчик «Рыболов» и гастроном. Туда он и решил наведаться, сейчас только следовало хорошо всё обдумать. Перво-наперво удалось найти бутылку, куда он налил заранее полученный живец, и заменил носки – старые пахли так, что явно могли приманить заражённых. После Рой ещё раз оглядел топтуна в остатках двери, и понял, что таким способом выйти точно не получится. Значит, выбираться явно придётся через окно. Стали появляться одиночные медляки, позже прыгуны и даже спринтеры.

Светить себя в окне было всё равно, что кричать во всё горло «Я тут, съешьте меня!», – поэтому Рой поступил по-другому – аккуратно привязал найденную здесь же верёвку к радиатору батареи и дополнительно закрепил её дюбелем. Затем вывесил простыню так, чтобы он закрывала всё окно от самого верха и до низа следующего окна.

Поглядывая на улицу и используя обломки мебели – преимущественно ножки от стульев – отодвинул простынь от стены. Импровизированная ширма была готова. Её пользу он уже успел оценить в борьбе с топтуном. Мертвяков на улице прибавилось. Рой прицепил ремень к верёвке и аккуратно спустился до следующего окна. Ширма надёжно прикрывала его. Повиснув на верёвке, Рой аккуратно разбил стекло и быстро юркнул в квартиру. Пустыши внизу, услышав звук падающего стекла, бесновались и рыскали туда-сюда. Спустившись до первого этажа, Рой быстро взломал одну из дверей и снова шмыгнул в квартиру.

На плечо ему легла твёрдая ладонь. Пустыш застрял в квартире, и теперь радостно тянулся к нему, ворча как собака. Рой чертыхнулся и, приставив тому к глазу нейлер, спустил курок. Псевдотруп свалился на пол. Дверь пришлось забить. Теперь было не до поживы. Аккуратно отворив окно, выходящее на другую сторону дома и воровато выглянув наружу, Рой выскользнул. Аккуратно обойдя здание, увидел, что пустыши стоят под простынёй. Никто из них не двигался, значит, рядом не было ни топтуна, ни лотерейщика. На то и нет щуки, чтобы карась дремал.

Аккуратно уйдя за другой угол, Рой, бросил жестяную банку и побежал вокруг здания, зная, что громкий звук от банки привлечёт пустышей. Убедившись, что пустыши покинули улицу, Рой перебежками направился в «Рыболов». Из оружия был только затемнённое мачете и ножи… Зато в остальном удалось сорвать неплохой джек-пот. Из одежды был неплохой комплект термобелья, включая трусы и носки, охотничьи штаны, безрукавка-разгрузка, фетровая шляпа и берцы. Почти всё остальное вынесли мародёры, однако счастьем было уже снять грязную потную рубаху, такие же джинсы и кирзачи, которые он позаимствовал на предыдущей лёжке. Вытеревшись грязной одеждой и надев чистую, Рой чуть не заплакал от счастья, найдя армейский сухпай с пустой флягой в придачу и маленький шестикратный бинокль. Одевшись и перекусив галетами и холодным гуляшом с картофелем и мясом, Рой понял, что жить можно. Закрепил нейлер под одеждой, оставив дюбельный пистолет, Рой двинулся к окну, а затем, осмотрев достаточно, вышел и перебежками пошёл по улице.

Пройдя полквартала он заметил лежащего мужчину в камуфляже. Тот лежал без движения, рядом лежал арбалет и немного болтов. Свой главный козырь пришлось оставить – запас дюбелей всё равно иссяк.

Мужчина пошевелился.

Рой подошёл ближе и первым делом отодвинул от него арбалет подальше. Вытащил мачете, покрытое тёмным пластиком. Лежащий приподнял голову:

– Друг, дай живца.

Рой снял с пояса флягу, затем задумался и спросил:

– Кто сильнее лотерейщика?

– Топтун и рубер. Элитник.

– Как принимать шарики из спорового мешка?

– Спораны в спирт, – прохрипел мужчина. – Горошину растворить в уксусе и погасить содой, жемчужину – проглотить. Я не свежак, дай живца.

Рой протянул флягу – что нужно, он узнал, и даже не выдал своего профанства. Как он уже понял, признаться, что ты свежак, равносильно тому же, что и предложить себя ограбить.

– Рыбак, – назвался мужик и сделал маленький глоток. Подождал, пока начнёт действовать и сделал ещё один маленький глоток.

– Рой, – назвался Рой. – Пчелиный Рой.

Покосился на собеседника, ожидая, что тот назовёт Пчелой, или сморозит ещё чего, но тот промолчал. То ли оттого, что Рой держал мачете, то ли от того, что поделился живцом. Рой предусмотрительно не отдавал арбалет. Он рассмотрел его – в ношеном камуфляже и старых берцах, с ножом и пустой флягой, заросший густой бородой тот производил впечатление бомжа.

– Соседний кластер должен был перезагружаться, и я бежал оттуда, – пояснил мужик. – Быстро бежал. Пришлось бросить всё – рюкзак, ружьё, клюв, патроны и бежать, бежать. И живчик хлестать как конь. А как в этот кластер выбежал, так силы и кончились. Споровое голодание началось, и вырубился.

– Я тоже бежал, – флегматично пожал плечами Рой. – Столкнулся с заражёнными.

Рыбак завистливо посмотрел на новенькую с иголочки форму Роя и на его невозмутимое лицо. А Рой размышлял, услышав слово «кластер». Похоже, так назывался какой-то участок местности, но не мешало осторожно уточнить.

– А что про местный кластер скажешь?

– Этот грузится раз в месяц, – сказал Рыбак. – Тут уже рейдеры всё растащили, уходить нужно отсюда.

Вторая фраза помогла понять первую – похоже, кластером называли кусок земли со зданиями, машинами и людьми, которые станут кормом для заражённых. А перезагрузится – это что, ещё раз снова скопируется?

– А ты куда идёшь? – поинтересовался Рыбак.

– В стаб, – кратко ответил Рой.

– А, Кумарник, – оживился Рыбак. – Я тоже в ту сторону двигаю, пойдём на пару?

Рой прикинул. Похоже, этот самый Рыбак просто хотел получить живца. Но с другой стороны Рою нужна была информация, к тому же Рыбак знал, где стаб. Рой медленно повернул голову, пару секунд смотрел на Рыбака, а затем медленно кивнул.

Рыбак приободрился.

– Ну, двинули, что ли? – сказал он.

Теперь оба шагали на пару. Рыбак со своим арбалетом впереди, выцеливая всевозможные опасности, а Рой с холодным оружием сзади, посматривая в стороны. Рой молчал. Должно быть это нервировало его спутника, которому казалось, что Рой что-то замышляет.

– Пусто, – сказал вслух Рой, чтобы разрядить обстановку. – Хорошо.

– Ага, – обрадовался разговору Рыбак. – Все в свежий кластер сбежали, в этом только медляки остались.

– Не скажи, – пожал плечами Рой. – В этом кластере я видел топтуна.

– Видел? Это плохо, – помрачнел Рыбак. – Нужно быстрее уходить.

Рой не стал уточнять, что тот самый топтун мёртв. Очень интересовало, сколько времени до этого самого Кумарника, и как пройти через кластер, куда сбежались почти все заражённые.

– Где сворачивать думаешь? – вслух сказал он.

– А? – не понял Рыбак.

– Ты предлагаешь идти до Кумарника через кластер с заражёнными? – посмотрел на него Рой.

– Через километр у дорожного знака направо. Там будет видно озеро. От подмостков на десять часов двадцать километров до Кумарника, – ответил Рыбак. – Быстро дойдём. Слушай Рой, а чем ты думаешь заняться, ну вообще?

– Мм? – Рой помолчал. – Ну, в перспективе уйду в кластер или небольшой стаб, куда заражённым физически трудно добраться. Буду их отстреливать и иногда посещать соседние. Хочу максимального комфорта.

– Добро… Только где такое место достанешь? На плотине? Посреди реки? На озере? Тогда тебе надо искать большую реку, чтобы тот же рубер или элитник до жилья допрыгнуть не мог, а в воду он и так не полезет – сразу потонет, медляки тем более.

Рой заинтересованно прислушался. Новость была очень хорошая.

– А ты сам? – спросил он.

– Не знаю, – задумался Рыбак. – Думаю открыть игорный дом и рубить спораны, ничего не делая.

А может, в самом деле, осесть где-нибудь в подобном месте, и выбираться время от времени за продуктами и споранами?

Оба сделали крюк и пошли по обезлюдевшей местности. Рыбак оказался прав – заражённые стянулись в более свежий и сытный кластер. Рой молча жевал жевательную резинку из ИРП[1], Рыбак выглядывал возможную опасность, как вдруг со стороны многоэтажек, откуда они пришли, раздался отчётливый заливистый лай. Рой почувствовал, некую тревогу. Из-за зданий выбежала собака, довольно крупная и быстрая, которая улепётывала от толпы бегунов. Следом за бегунами, двигаясь рывками и отставая, перемещались прыгуны. Медляков видно не было, но они явно тоже спешили присоединиться к неожиданному пиршеству.

– Валим! – завопил Рыбак и припустил что есть мочи.

Десяток бегунов тут же повернули головы на звук. Рой почувствовал, как зашевелились волосы, и драпанул следом, уже на бегу услышав, как бегуны издали крик, углядев антропоморфные фигуры. Земля стала подрагивать от многочисленного топота – стая дисциплинированно повернулась в сторону ведущих и сменила курс, как косяк пираний почувствовавших кровь. Раздался ещё одни крик – ещё один из бегунов визуально запеленговал добычу и дал наводку для остальных. Впереди была равнина, покрытая мелкой зелёной травой, было и несколько холмов, но все они были покрыты той же травой. Проклятый кластер, похоже, выдернуло из Монголии или Казахстана. Глаз видел перед собой только степь. Ни одного укрытия. Рой поднажал ещё быстрее. Спрятаться было негде, разделяться не было смысла – в степи такая толпа догонит их и по одному, просто разделившись. Бегуны, похоже, не знали усталости. Если в городских условиях они показывали неплохие навыки спринта, то тут показывали просто замечательные умения марафона. Ещё бы – они боролись за почётное первое и второе место, которое награждалось ценным призом. Всем остальным доставался утешительный приз в виде косточек и останков, которые отдадут им победители. Крик раздался снова. Коллективная охота намного более продуктивна, чем одиночная. Излюбленная тактика всех стайных хищников – гнать жертву, заставляя её выматываться, мимоходом нанося мелкие раны, давая истечь кровью, устать, чтобы потом навалиться всей кучей и рвать ещё живое тело и пожирать его заживо. Вершина эволюции в области охоты. Коллектив всегда сильнее одиночки, природа любит успешно напоминать то, что забыл человек.

Рыбак поравнялся с бегущим Роем.

– Рой! – коротко выдохнул Рыбак.

– Далеко до Кумарника? – спросил Рой.

– Двадцать километров с лишним, – простонал тот. – Вон озеро, я по нему ориентируюсь.

Рой хрипло засмеялся и зашёлся кашлем, теряя дыхание.

– Рой, знаешь, беги один, спасайся! – выдохнул Рыбак, замедляясь.

Рой тоже замедлился.

– Двоим не спастись, но я знаю, ты сможешь, ты сможешь уйти и добраться до Кумарника.

От такой речи Рыбак закашлялся и остановился. Стая была уже в четырёх километрах. Рой тоже остановился. Он просто не мог оставить Рыбака одного, не мог бросить его.

– Ты… – только и сказал он, сам, сбив дыхание.

– Я останусь, а ты беги, – сказал Рыбак, тяжело дыша. Сейчас он не выглядел как грязный бомж, сейчас он выглядел как герой.

Рой ничего не говорил, но ещё секунду колебался.

– Оставь мне своё мачете, и беги. Ты знаешь где Кумарник, а я останусь здесь… – Рыбак сделал паузу и сглотнул. – И дам тебе фору.

Рой тихо выдохнул. Вот значит как. Быть героем, это не значит получить награду, быть героем, это значит не получить ничего и стать посмешищем. Быть голодным. Быть нищим. И иногда, погибнуть страшной смертью. Рой вспомнил умирающего рейдера, который отдал ему всё, что имел… Воткнул в землю мачете, пожал руку Рыбаку и, коротко кивнув, что есть силы побежал дальше.

Дых! – что-то больно и сильно ударило в лопатку.

Рой споткнулся и упал на землю плашмя. Воздух выбило разом, в глазах потемнело, боль ухнула так, что мало не показалось. Рой заскрёб пальцами землю в бесплодных попытках подняться. Рядом раздался отчётливый топот. Скорчившись и повернув голову, Рой увидел лежащий рядом арбалетный болт с плоским свинцовым наконечником – он и ударил его в спину. А затем и бегущего к нему Рыбака с разряженным арбалетом и мачете. Рот захрипел, не в силах выдать крик. Рыбак пробежал рядом, на бегу успев наклониться и сорвать с пояса Роя армейскую флягу, сменив траекторию бега к ближайшему холму. Стая позади снова крикнула. И сменила направление, рванув к Рою. Вот значит, как… Рыбак просто подстрелил его, чтобы отвлечь на него стаю и спастись самому, и прихватил с собой флягу и мачете. От бессилия ярости и боли Рой заорал. До стаи было менее трёх километров. С воем и рычанием Рой принялся подниматься на четвереньки, вскочил, пробежал пару метров и снова рухнул. Заорав ещё сильнее, снова поднялся и, прихрамывая, побежал. После таких падений бежать получалось не ахти. Рой бежал, рыча и воя от боли, а стая приближалась, рассудив, что сначала лучше догнать медлительную жертву. Уже отчётливей слышались крики бегунов. Рой чувствовал себя рыбой на экране сонара-эхолота, которую преследуют катера. Адреналин выбросился в кровь ещё сильней, заглушая боль, и Рой побежал почти с прежней скоростью. Налево побежишь – смерть найдёшь, направо – гибель, прямо – кончину. Матерясь сквозь зубы, он побежал в сторону озера. Бегуны догоняли. Расстояние сократилось до километра. Озеро приблизилось, но и бегуны приблизились до двухсот метров. До воды остался десяток метров. Рой был почти у финиша, и тут какой-то бегун рванул и, почти нагнав, мазнул его по плечу. Он развернулся и вогнал нож бегуну под рёбра. Тот, заурчав, отстал. Рой добежал последние метры и сиганул с мостков в воду.

Пользуясь случаем Рой отдыхал – если натянуть капюшон на голову и нырнуть, то получится воздушный колпак, под которым можно дышать семь или десять минут, находясь под водой. Тактика японских ниндзя, которым, спасаясь, приходилось бросаться в воду без подготовки – крупный, не пропускающий воздух капюшон служил именно таким водолазным колоколом, а внутри был второй капюшон из другой ткани, который можно было натянуть на голову и использовать как респиратор в дыму, или отстегнуть и сделать фильтр для воды.

Сейчас Рой, стараясь унять адреналин, сидел почти у самого дна, на глубине метра с лишним. Впрочем, если долго сидеть без движения, то вода начинала выносить тело на поверхность. Очень к месту вспомнилась фраза: «Я не только учусь на своих ошибках, но и регулярно повторяю пройденный материал». Следующей пришла мысль, что в воде могут быть заражённые из числа рыб. Стало очень страшно. Но, поразмыслив, Рой вспомнил, что озеро было без приточных ручейков и речушек, а значит, если бы здесь были хищные рыбы, то в итоге они бы съели сами себя. Значит, тут могут обитать только нехищные рыбы, популяцию которых должны сокращать птицы.

Рой перебрал все известные ему маты. Воздух заканчивался. Интересно, ушли ли заражённые, или остались караулить? Сейчас самое то было бы иметь дыхательную трубку или на худой конец тростинку, но берега озера были пустыми. В этот момент Рой проникся уважением к японским шпионам, у которых позаимствовал трюк с капюшоном – маскируясь под гражданских лиц, те всегда имели длинную курительную трубку как раз для таких случаев. Поразмыслив, он решил ещё раз всплыть и попробовать повторить трюк с капюшоном, опасаясь, что это не сработает во второй раз. Аккуратно всплыв, он постарался захватить капюшоном побольше воздуха, и снова нырнул. Ткань не подвела – идеально захватила воздух, не выпустив ни капли.

Посидев ещё около десяти минут, Рой почувствовал, что начинает чувствовать холод – штаны, в отличие от куртки, промокли. Всплыв, он украдкой огляделся – и бегуны и джамперы сбежали, только несколько медляков по инерции шли в паре километров, повернувшись спиной к озеру. Ещё несколько стояли здесь же у озера, спиной к Рою, перекатываясь с пятки на носок. Тихо плывя, Рой заплыл под подмостки, выбрался под ними на берег и выжал, насколько мог, одежду, а затем и берцы с носками.

Чертыхаясь и матерясь про себя, Рой ещё раз вспомнил Рыбака, а затем Настю. Сел и крепко задумался. Куда теперь было идти? Снова не было ни живца, не оружия – с мачете и живцом убежал Рыбак, а с ножом в груди – самый проворный из бегунов. Голыми руками душить лотерейщиков? Есть траву? Вернись он сейчас в городской кластер, запросто может нарваться на заражённых. Двинься любым путём от озера – тут же схарчат. Пожелав ещё раз тому же Рыбаку, чтобы его догнала стая, Рой глянул в сторону медляков. Над ними низко пролетела птица. Медляки задёргались и заурчали, поднимая к небу руки и головы как фанаты на рок-концерте.

«Птицы!» – осенило Роя. Птица никогда не сядет там, где есть заражённые, потому, что те сразу попытаются её съесть, и наоборот – там, где сидят птицы, не водится заражённых. Воодушевлённый своим открытием Рой задумался ещё. Как он заметил, стая и одиночные заражённые из низших бегут тогда, когда есть кого преследовать. Ещё – джамперы, бегуны и медляки не трогают друг друга, но очень боятся лотерейщика и тварей повыше, так что если есть стоя́щая стая медляков, то лотерейщика или топтуна рядом нет. Понаблюдав ещё некоторое время, Рой украдкой выбрался из своего убежища и двинулся в сторону города. Аккуратно подолгу останавливаясь, иногда стоя на согнутом колене, он осматривал пространство, поглядывая через бинокль и невооружённым взглядом, анализируя, где мог бы спрятаться или сделать засаду заражённый.

Наконец он нашёл то, что искал – небольшую площадь, полную голубей, пьющих из неработающего фонтана и клевавших что-то на земле. Лучше приглашения и быть не могло. Аккуратно, держась с краю, Рой оглядел площадь. Продуктовых магазинов не было, наверное поэтому здесь не побывали ни рейдеры, ни заражённые. Были только бутики с модной одеждой и спортивный магазин.

На безрыбье и одежда – споран. Рой направился к магазину спорттоваров и, аккуратно открыв дверь, принялся искать хоть что-нибудь среди опрокинутых товаров. Нашлись как всегда носки, которые он с радостью надел, протеиновые смеси и наборы белков, которые при желании можно было употреблять как пищу. Побродив ещё, Рой зашёл в соседний отдел. Здесь лежали велосипеды, скейтборды, мячи, и экипировка. Велосипед, который едет без шума, мог вполне пригодиться, а секунду подумав, он одел поверх одежды налокотники и наколенники – при случае будет удобно ползать, не разрывая штанов и не натирая колен и локтей. Здесь же нашёлся и магазин пневматического оружия. Рой разочарованно перебрал пистолеты, стреляющие маленькими шариками, такие же винтовки, и застыл, глядя в одно место.

Перед ним была пневматическая газобаллонная винтовка «Атаман» с предварительной накачкой, под патрон девятого калибра, да ещё и укороченная версия с оптикой. Руки просто задрожали от такой удачи. Похоже, рейдеры и прочие посчитали её игрушкой, а зря… Хотя дульная энергия пули у этой винтовки была всего двадцать пять джоулей (в отличие от того же порохового «Калашникова», у которого дульная энергия пули равнялась двум тысячам джоулей), пуля выпущенная из этой винтовки без всякого сопротивления пробивала навылет баллистический гель не меняя скорости, а также двадцатимиллиметровые доски расположенные с интервалом сто миллиметров. Форсировать энергию пули и добавлять лишнее давление в баллон запрещалось и преследовалось законом, однако это не делало её менее опасной. К тому же стреляла она почти без шума, не имела отдачи, обладала высокой точностью и кучностью, в отличие от порохового оружия, ствол переживал не четыре тысячи, а сорок тысяч выстрелов, а закачанного вполовину баллона хватало на пятьдесят выстрелов…

Рой прикоснулся к чуду… С такой винтовкой, пожалуй, можно не бояться и лотерейщика. Девятый калибр с такой энергией как минимум серьёзно ранит его, и никакие мышцы не помогут. Рой схватил её, как будто боялся что она исчезнет, пошарив нашёл подходящий насос для этой красавицы, паспорт винтовки и краткое руководство. Спрятавшись и одним глазом поглядывая в окна, начал читать… К полудню он перебрался через второй этаж на крышу магазина и, взяв кучу патронов, принялся стрелять по консервным банкам и окуркам настраивая прицел. Результат его просто восхитил, а одежда обсохла полностью. Даже протеиновая смесь не казалась на вкус такой дрянью. И тут Рой испытал сильную головную боль и тошноту. За всеми этими событиями он позабыл, что остался без живчика. Кроме магазинов тряпья на площади была и аптека. Рой миновал площадь, шуганул голубей и, зайдя в аптеку, принялся рыться в лекарствах. Увы, нужного не находилось. За дверью на склад могли быть ещё. Он открыл дверь и шарахнулся от урчащего пустыша, затем вскинул винтовку и, не целясь, выстрелил тому в голову. Пуля пробила его череп, заставив упасть и сползти по стене. Рой с восхищением погладил приклад и нашёл что искал – стеклянные бутыли со спиртовым раствором. Из аптеки он вышел, приняв лекарство и затарившись бинтами для фильтрации.

Спортивный магазин Рой подчищал основательно, прихватив все пули и заполнив ими жилет-разгрузку, вторую винтовку «Атаман», набор дополнительных запчастей к ним, включая оптические прицелы, баллоны и насос, а также прихватил скоростной велосипед и складной стул из тряпки и трубок. Напоследок взял горнолыжную маску-хамелеонку, которая при случае могла сгодиться в качестве подводной, и конечно нож.

Пакуя снаряжение, Рой услышал шум в небе. Неужели кто-то летает? Аккуратно выглянул в окно через бинокль. В небе кружил крестообразный дрон. Показываться ему Рой не решился. И не зря – сделав круг над площадью, дрон выпустил ракету в одинокий УАЗ-«буханку». Бабахнуло так, что тот подпрыгнул и покрылся грибообразным облаком огня. Сделав ещё круг, он улетел.

Рой подождал минут пятнадцать и, собрав вещи, выехал из магазина, бодро закрутив педали, направляясь к озеру. Идти до Кумарника, точнее ехать, он решил этим путём. Передачи легко переключались, шины тихо шуршали по асфальту. Не доезжая до озера пару километров, Рой оглядел местность через бинокль. Пустыши топтались на месте. Рой аккуратно поставил велосипед на подножку, присел на складной стул и без спешки не торопясь, подстрелил всех. Двенадцать выстрелов – двенадцать трупов. Хотя глупо называть застреленного мертвяка трупом. Дорога была свободна и Рой, приторочив стул к багажнику и поправив вторую винтовку на раме, снова закрутил педали. Подъехал к холму, переключил передачу, потея и ругаясь заехал на вершину, снова оглядел местность через бинокль и, не торопясь, расстрелял медляков, стоящих в поле зрения.

Рыбак пригодился хотя бы в одном – убегая, он паровозом потащил за собой мертвяков, указывая дорогу и разворачивая их спиной к Рою. Сколько там километров до Кумарника? Двадцать? На таком велосипеде можно доехать за несколько часов. Продолжая езду и периодически стреляя в ничего не подозревающих мертвяков, Рой, пользуясь случаем, любовался красотами. Сюда бы палатку со спальником, вещей, и можно было бы задержаться… Если бы не мертвяки. Ещё через восемь километров обнаружилась группа прыгунов. Прыгуны в отличие от медляков ещё и вертели головами.

Рой сдал назад, уложил велосипед на землю, и ползком, по-пластунски двинулся вперёд. Наколенники и налокотники здорово облегчали жизнь. Запеленговав их взглядом, Рой обшарил пространство биноклем, чуть приподнялся на локтях (щитки снова оказались кстати), фиксируя винтовку плечом, как профессиональный снайпер развёл берцы в стороны, шире плеч носками наружу, зафиксировав себя как «треугольник», не спеша наметил цели и выстрелил. Первый прыгун упал. Остальные повернулись к нему. Рой подстрелил ещё пару. Остальные забеспокоились и активно задвигались. Пули ушли в «молоко». Рой ругнулся – в винтовку помещалось только пять пуль, никто даже не догадывался, что с ней нужно будет воевать. Потянувшись к карману, вынул горсть пуль и стал заряжать её. Удалось свалить одного выстрелом в голову, а второго ранить в ногу, заставив упасть. По движущейся цели стрелять оказалось сложнее. С третьей перезарядки удалось подстрелить трёх, включая подранка. Остались только двое, которые как-то смогли «запеленговать» положения Роя и ринулись к нему. Он был только рад – когда цель движется прямолинейно, а не рывками, её и подстрелить легче.

Съехав с холма на велосипеде Рой стал потрошить добычу. Джамперы приятно порадовали его – через одного каждый имел споран. Ещё через шесть километров Рой заметил группу бегунов. Его надежды не оправдались – никого они не ели, и никого не догоняли. Просто стояли, тупо качаясь с пятки на носок, и иногда стремительно перемещались. Рой поступил так же – залёг, предварительно разложив перед собой горсть патронов и, оглядевшись назад и по сторонам, принялся наблюдать через бинокль.

Действия бегунов были достойны восхищения – двенадцать единиц стояли двумя правильными шестиугольниками, каждый контролировал свой сектор обзора. Если один смещался смещались и остальные. Это были уже отожравшиеся поумневшие бегуны, часть уже должна была в скором времени стать молодыми лотерейщиками. Прошлый раз его успешно заметили, и сейчас быть обнаруженным раньше времени он не хотел. Сейчас следовало бы спрятаться в окопе, но для этого понадобилась бы малая сапёрная лопата, которой не было. Поэтому Рой срезал ножом участок дёрна и, проделав в нём смотровое окно для винтовки, снова залёг «треугольником». С двадцати пяти попыток Рой уложил все цели – сказывалось отсутствие стрелкового опыта. Сняв импровизированный маскхалат, Рой покатил вниз. В этот раз повезло вдвойне – споран оказался в каждом, итого у него сейчас было двадцать один споран и шесть горошин. Неплохой урожай.

Оставшиеся пять километров вымотали не столько физически, сколько морально – крутить педали с грузом по жаре удовольствие ещё то. Через два часа Рой добрался до какого-то подобия грунтовой дороги. А ещё через час впереди показались заграждения из колючей проволоки, далёкие вышки часовых и стены. Стаб Кумарник. Очень хотелось верить, что там будет нормальная пища и баня, ванна, без разницы что, лишь бы хорошенько помыться.

– Стой! – скомандовал часовой на вышке, направляя на него крупнокалиберный пулемёт. – Кто?

– Рой, Пчелиный Рой, – отозвался Рой.

– Почему такое имя?

– Если мы в Улье, то я Пчелиный Рой, – отозвался Рой.

– Га-га-га! – заржал часовой. – Нормальное погоняло! Сейчас дверь откроем, заходи и без глупостей, проверять тебя станем.

– Вот как… – нахмурился огромный кваз, и сердито засопел. – А говорил «свежак я, свежак!»

Рой промолчал.

Кваз психанул и раздражённо швырнул со стола канцелярский органайзер. Он был очень сильно раздражён.

– Давно… Давно меня так не разводили… – всё ещё психуя, выдал он, и сжал кулаки.

– Я правду сказал, – пожал плечами Рой.

– Если это так, то я писаная красавица. Фотомодель прям, – фыркнул кваз.

Рой посмотрел на его желтоватое лицо с синими кругами под глубоко запавшими глазами без радужки, гипертрофированные мышцы на челюсти и скулах, которые изменили форму лица, роговые пластинки, и фыркнул сам.

– Ладно уж, сам виноват, – буркнул кваз, остывая. – Вот твой тол, вот инструменты, а вот и ключи от хаты.

– Спасибо Хмур.

– Потом приплатишь, – фыркнул тот.

Рой забрал всё добро и вышел, вспоминая, как кваз начал психовать.

Кумарник был небольшим стабом, но с высокими стенами из бетонных плит, которые местные рейдеры не поленились притащить из какого-то кластера. Плиты стояли одна к одной, как карты в колоде, делая стену толстой и довольно прочной, плюс их к тому же укрепили арматурой и раствором. Всё из-за того, что когда-то в Кумарник проник сектант из килдингов, открыл ворота тюрьмы, которая была в том же подвале, что и пульты управления, отпер ворота и впустил остальных, включая боевую технику, связанного элитника и крупное вооружение. Кучу рейдеров тогда перестреляли, остальных оставили как корм для элитника. Однако элитник, которого сектанты заковали в броню из колодезных люков, вырвался на свободу и начал жрать всех без разбора, а снаряды, которыми люди пытались защититься, превратили весь стаб в руины. Кваз Хмурый, или просто Хмур, который держал свой бар, уцелел, а после отстроил стаб капитально, сделав бетонные стены, вышки дозорных с крупнокалиберными пулемётами и минные поля разного типа, а на КПП посадил человека с даром отличать правду от лжи.

Когда Рой сказал, что он из свежаков, охрана расслабилась, увидев правду, быстро проверила рядом вопросов на принадлежность к сектантам, мурам и внешникам, и расслабилась окончательно. Его ещё раз опросили на предмет преступлений, и дурных намерений, после чего дежурный ментат, который руководил допросом, коснулся его, запоминая характеристики личности, и сказал, что тот может быть свободен.

Рой отправился к квазу по имени Хмурый, все торговые операции шли через него. Сказал, что хочет дешёвое жильё, баню и еду, признался, что свежак. Хмурый назвал цену в шесть споранов, после чего Рой поинтересовался, сколько будет стоить набор слесарных инструментов, тротил или другая мягкая взрывчатка Хмур, считая, что Рой просто интересуется, назвал цену в две горошины. За всё вместе, включая баню и недельное проживание. А когда Рой безропотно выложил две горошины, просто взбесился, решив, что Рой просто прикинулся свежаком, чтобы сбить цену.

– Вот скажи, – сказал ему Хмурый, когда Рой уже выходил. – Что я должен подумать, когда человек, назвавшийся свежаком, легко расплачивается горохом?

– Что это свежак, у которого есть горох, – ответил Рой.

Хмурый только фыркнул.

Рой вышел из Кумарника. Охранник по имени Балабол только цокнул языком, глядя на него, но ничего не сказал.

Рой почти читал его мысли: «Вот ведь дурак, без опыта в одиночку попёрся в кластер, вооружённый не пойми чем. И ладно бы, если перезагрузка недавно случилось, так прошло уже сколько… Что взять, свежак».

Отвечать не хотелось. Через два часа Рой вошёл в квартал первого кластера и ещё раз тщательно его осмотрев, взял пять разных пуль которые делал вчера. Зарядил одну, прицелился в стену, выстрелил – с небольшой задержкой раздался взрыв. Рой выстрелил ещё несколько раз в разные точки стены – с небольшой задержкой раздавалась довольно громкие взрывы. Рой оглядел получившиеся отметины в бинокль – в одном месте в стене была небольшая воронка – кусок бетона просто вырвало. Во втором воронка была глубже и шире. В третьем больше, и от неё начинали змеиться трещинки. В четвёртом дно воронки светилось светом – стену почти пробило, а в пятом в стене зияла пробоина размером с кулак.

Вчера вечером Рой обдумал все «за» и «против», и решив, что раз стрелок из него откровенно никакой, то пороховой винтовкой он не столько спасёт себя, сколько привлечёт заражённых, и решил сделать специальные пули для «Атамана». Кумулятивные. Такие не просто остановят крупного заражённого, но даже отбросят его и проделают в нём дыру размером с блюдце. Тротил был. Это было просто чудесно – не взрывается от ударов или пламени, трения, искр и прочих «прелестей», которые сопровождают военных. Не портится в воде, не реагирует на «химию», даже с годами не меняет свойств. То, что нужно. Даже если хранить его в воде, то он будет срабатывать и через шестьдесят лет… Просто сказка. Можно было не бояться, что такая пуля рванёт в стволе.

Все характеристики Рой не помнил, но они были очень сильны. Весь вечер он потратил, снаряжая пули таким смертельно опасным веществом и делая самодельные инерционные детонаторы с инициирующим веществом. Просто чудо, что сработали все пять пуль с различными количествами взрывчатки. Та ещё была задачка. Жаль, что тола было не так много – Хмурый в последний момент не стал уточнять, какое количество тола будет стоить указанную цену и дал только сто девяносто грам. Из всех пяти Рой выбрал ту, у которой взрыв срабатывал почти сразу при попадании. Достал заранее подготовленные пули и снарядил нужным количеством вещества, вставил инерционные ударники. Итак, теперь у него были пули с различным временем срабатывания – семь штук, и обычные.

Сегодня он не собирался забираться далеко в кластер. Пройдя квартал, поставил велосипед у стены и, держа оружие наперевес, вошёл в пустой и разграбленный квартал, жалея, что не взял свой складной стул – было бы удобно наблюдать, сидя на нём. Асфальт был местами выкрошен, местами пробит снарядами, пара машин валялись разбитые, окна зияли чёрными проёмами, витрины магазинов были выбиты.

Выполняя свой учебный рейд, Рой зашёл в разбитый магазин канцтоваров, которые не были нужны ни одному из выживших, где выбрал дорогой кожаный блокнот, несколько пишущих ручек и подростковый ранец. Идти, положив груз в ранец, оказалось необычайно удобно. Следовало разжиться рюкзаком.

Следующий магазин. Мелкий продовольственный. Рейдеры растащили всё, а что посчитали ненужным или лишним, побросали в спешке. Здесь Рой нашёл несколько коробок чёрного чая и пакетированный чай. Чёткие пацаны и махровые мужики пили только коньяк, водку и спирт, и просто побрезговали таким напитком. Пакетированный чай занял место в жилетке, коробочный отправился в ранец.

Маленький магазин хозтоваров. Здесь Рой нашёл маленький кипятильник – воду для чая неудобно кипятить в бойлере, пока закипит, уже и жрать захочешь. Тут же нашлась жестяная кружка и тарелка – самое то, что нужно в своей квартире, жаль вилки не было. Пошуровав в комнате хозяина, Рой даже нашёл несколько пачек одноразовой лапши и банку тушёнки.

Следующий магазин обрадовал его пачкой чечевицы и ванильными сухарями. Аккуратно шагая и ища чем бы поживиться в этом пустом месте Рой покинул маленький кластер и перешёл в следующий. Граница была чётко видна – неведомый механизм Улья попытался пристыковать четырёхполосное шоссе к двухполосному. Здесь царила такая же разруха.

Магазин электроники и электротоваров. Здесь нашлась маленькая настольная лампа-журавлик. Ноутбуки были расшвыряны и перебиты, плитки и чайники уже успели вынести. Подумав, Рой зашёл в комнату продавца – если рядом такое изобилие, то её могли и не проверить. Вот тут ему повезло – у продавца был и электрочайник, и небольшая переносная плита на две конфорки, и ноутбук, на котором наверняка была куча фильмов, чтобы скучающий продавец мог развлечься. Здесь же Рой отпер шкафчик с личными вещами. Снова джек-пот. Несколько банок варёной сгущёнки, плитки шоколада, пакетики с рисом и макаронами-рожками, соль, хлеб в вакуумной упаковке. Рой забрал всё. Всё поместилось только в чемодан на колёсиках, который стоял в зале, где были ноутбуки.

Двигаясь по улице с чемоданом, катящимся по асфальту Рой не сразу услышал знакомые звуки, а когда услышал, было уже поздно. Радостно урча, к нему неспешно семенили два топтуна и лотерейщик. Рой бросил чемодан и навскидку выстрелил в лотерейщика – ноль эффекта, пуля оказалась обычной. Впрочем, эффект был – лотерейщик, получив пулю в диафрагму, фыркнул и схватился за живот, а два топтуна почувствовав, что жертва беспомощна, резко ускорились. Рой сунулся в карман за бронебойными пулями, выронил горсть обычных на землю, вспомнил, что бронебойные у него в оружии и навскидку выстрелил в ближайшего. Очевидно, топтун что-то почувствовал, потому, что дёрнулся, и пуля вместо груди попала ему в предплечье. Ничего.

БАБАХ! – сработала с запозданием пуля, помеченная синим цветом, и заряд, сработавший под наклоном, сорвал кусок мяса и кожи с руки топтуна. Топтун заревел и остановился, зажимая второй рукой лёгкую рану, а другой уже подбегал, прыгая рывками. Рой выстрелил снова.

БАБАХ! – снова с запозданием сработала пуля. Но позади топтуна. Асфальт взорвался шрапнелью, мелкими кусочками попадая в спину топтуна и поднимая облачка пыли. Топтун слепо завертел мордой – пыль попала ему в глаза. Рой бросился бежать, матерясь последними словами. Нужно было быть полным ослом, чтобы так тупо подставиться. Стрелять пулями с задержкой взрыва по движущимся целям было верхом глупости. А взять с собой так мало – ещё тупее. Он бежал, а сзади, уже наученные плохими выстрелами, осторожно, готовые в любую минуту рвануть в сторону, спешили два топтуна, сокращая дистанцию. За ними трусливо семенил лотерейщик, пытаясь выдернуть из окровавленного живота пулю.

Рой резко обернулся и дважды выстрелил. В этот раз пули были с жёлтой головкой, задержка у которых была меньше. Одна бабахнула, сорвав кусок кожи и мяса со спины топтуна, который, как человек, прыгнул плашмя, а вторая пролетела мимо и взорвалась под ногами лотерейщика, который семенил в арьергарде, обдав его кусочками асфальта, но не причинив никакого урона. Второй топтун ещё сократил дистанцию. Рой снова побежал.

Велосипед! Рой вскочил на оставленный транспорт и, закинув винтовку на ремень за спину, закрутил педали, переключив передачу на максимум. Сзади раздался недоумённый рык. Лёгкая добыча удирала. Вперёд, только вперёд. Чуть увеличив дистанцию, Рой вложил две пули в винтовку и развернувшись выстрелил дважды. Какая досада – в стволе опять оказались обычные пули. Рыча от собственной глупости, и адреналина Рой снова закрутил педали, спасаясь бегством – пули с красными головками и самой быстрой детонацией лежали в кармане.

Новый сюрприз – здания кончились, и солнце, ещё не дошедшее до зенита, начало слепить глаза. Рой, не прекращая езды, одной рукой передвинул горнолыжную маску с затылка на глаза. Стало легче. Преследователи бежали со скоростью велосипеда, не разрывая дистанции. Рой рефлекторно, чертыхнулся, когда выстрела не последовало – сам же только что потратил последнее. Но и преследователи не стали скакать. Рой сорвал маску и глянул на них через прицел. Топтуны и лотерейщик бежали, щурясь против яркого света и, похоже, не могли разглядеть, что Рой целится в них. Дистанция снова сократилась, уже до двадцати метров. Рой надел маску и закрутил педали что есть сил, переключил передачу, ещё закрутил. Ему следовало выиграть время. Увеличив дистанцию, он встал и, стараясь, чтобы руки не дрожали, зашарил по карманам, выискивая два красных патрона, которые у него остались. Стиснул так, что пальцы побелели – боялся, что выронит и останется безоружным. Тройка сократила дистанцию до семнадцати метров. Негнущимися пальцами Рой вставил последние бронебойные. Ещё одна глупость – идти на такую дичь с зарядом в пять патронов. А если целей будет как сейчас – трое и все вёрткие? Или ещё больше? Горстями хватать пули из карманов? Трясущимися руками ронять на землю? Снова тянуться в карман?

Рой прицелился. Преследователи сократили дистанцию до двенадцати метров, и видимо смогли что-то разглядеть, потому что один качнулся, чтобы рвануть в сторону.

БАБАХ! – Рой успел выстрелить до того как топтун на него прыгнул, пуля вырвала у топтуна кусок мяса из бока под рёбрами. Хороший такой кусок размером с блюдце.

БАБАХ! – вторая пуля из-за плохой меткости Роя попала второму топтуну не в грудину, а в предплечье и оторвала руку, или точнее, лапу до самого плеча и ещё сорвала кусок мяса с рёбер. Лотерейщик быстро понял, что это значит и, развернувшись, быстро побежал обратно, визжа как резаный. Рой достал жменю обычных пуль и злорадно стал стрелять ему в спину, заставляя их втыкаться в плоть и выцеливая подколенные суставы, чтобы сбить того с ног – тогда выстрелами в голову можно было попытаться того добить. Оставшиеся два топтуна, ревя раненными медведями, бросились в стороны, петляя как зайцы. Подраненный в бок прыгнул на четвереньки и неуклюже заскакал (ноги ведь длиннее рук) в сторону колосящейся травы, а второй, зажав обрубок лапой, на двух ногах ломанулся за кучу разбитых машин, сваленных справа от дороги.

Рой чертыхнулся и выматерился от души – потерял такое ценное добро, растерял кучу пуль, потратил все бронебойные, чуть не сдох сам и упустил трёх тяжелораненых подранков с ценным грузом в споровых мешках. Кумулятивных пуль, чтобы преследовать подранков, не было. Без них это было самоубийством. Продолжая материться Рой несколько раз ударил кулаком по земле, пытаясь успокоиться, потом перевёл взгляд на оторванную лапу топтуна. Чертыхаясь, прихватил её, приторочив к багажнику, и закрутил педали в сторону Кумарника.

Подъезжал он к Кумарнику с таким зверским выражением лица, что Балабол, встретившийся на воротах, проглотил все дружелюбно-покровительственные выражения и округлил глаза, когда увидел лапу топтуна, которая почти прекратила капать кровью.

У себя Рой немного успокоился – небольшой рюкзачок всё-таки остался с ним, плюс посуда, мелкий кипятильник, чай, чечевица, а также тушёнка и одноразовая лапша с сухарями. Помывшись, он стал успокаиваться, и занялся делом, ради которого и планировал поход – достал кожаный блокнот и стал дотошно записывать поведение и привычки всех встретившихся ему заражённых, помечая отдельно некоторые аспекты их поведения. Затем тщательно зарисовал лапу топтуна и стал описывать её. Аппетит проснулся, и Рой, радуясь некоторому везению, заварил пачку лапши, щедро добавив в неё полбанки тушёнки, сделал чаю, и вольготно пристроив к столу свой складной стул, завтракал, перечитывая свои записи, и добавляя новые детали.

В дверь постучали. Рой напрягся. Гостей он не любил. Взяв оружие, он тихо подошёл к двери и отодвинул щеколду, затем так же тихо отошёл назад, к углу, и швырнул в неё пакетом с сухарями. Дверь начала медленно открываться. Стоящий на пороге мужик резко поднял руки, увидев нацеленный на него ствол неизвестной винтовки и очень, очень хмурое лицо Роя.

– Стой! – крикнул он. – Не стреляй!

Рой медленно опустил ствол, не спеша убирать оружие.

– Я Бодун, бармен местный, – представился он, опуская руки. – Ты Рой?

Рой хмуро кивнул.

– Я хочу купить у тебя лапу. Десяток споранов.

Рой, облегчённо выдохнув, отставил свой «Атаман», и протянул лапу. Бодун отсчитал десяток споранов.

– Ты заходи если чё… – сказал Бодун. – У нас бар нормальный, тихий.

Рой вскочил и заходил по комнате. Терять такой трофей не хотелось. Оба подранка ещё могли регенерировать, усиленно питаясь и отлёживаясь. Безрукому потребовались бы недели, а плешивому боку – часы или сутки. Лотерейщик вообще в счёт не идёт. Как в таком случае поступит зверь? Рой начал вспоминать свои познания в биологии. Если у них были дневные глаза, как у человека, то поесть они попытаются пока не кончится световой день, а после завалятся спать – ночью ведь ничего не видят. Самый ближайший источник пищи для них – они сами или соседние кластеры. Но если они пришли оттуда, то значит там или нет пищи, или есть кто-то более сильный и голодный. Значит, они будут тереться здесь. Возле Кумарника.

Рой всё ещё обдумывал свою новую теорию, а руки уже снова делали заготовки, снова жужжала дрель. Всего за час он успел заготовить пятьдесят пуль – благо остались ещё не подготовленные заготовки с прошлого раза. В этот раз он увеличил количество инициирующего заряда, чтобы взрыв наступал мгновенно. Ну, или с крохотной задержкой в ноль целых и три-пять десятых секунды. За эти данные он чуть не поплатился жизнью.

Снова собрался и двинулся за пределы стаба. С момента охоты прошло уже три часа. Рой очень сильно спешил, крутя педали к месту их последней встречи. За два километра остановился, осмотрел местность глазами, затем через бинокль, отметив как смялась трава, где прятался один подранок. Тот уже давно выбрался из зарослей травы. Свалка машин тоже не выглядела подозрительной. Оба давно сбежали. Приблизившись Рой стал изучать следы. Там, где бегал топтун, земля была изрыта костяными шипами.

Эврика! Рой быстро сместился к асфальту. На нём были характерные следы – ямка от шипа, которая превращалась в борозду, сходя на нет. Рой задумался – теоретически по таким царапинам можно было обнаружить тропки или дорожки топтунов.

Пауза. Аккуратно передвинуться и снова всё осмотреть. Не нужно было быть профессиональным охотником, чтобы увидеть, как метался раненый топтун. Вот он бежит в сторону лотерейщика, с бока капает кровь; лотерейщик убегает, оставляя капли крови из небольших пулевых ранений Роя. Вот здесь обессиленный он ложится на землю – крови из бока натекло порядочно, даже немного очертив фигуру. Вот он ковыляет к свалке машин… Рой аккуратно обошёл её с другой стороны, целясь перед собой. Здесь всё залито кровью второго топтуна. Второй топтун, раненный выстрелом, убегал так, чтобы свалка его прикрывала, обильно теряя кровь из оторванной руки. Следы первого изредка терялись, но он продолжал ковылять за вторым. Второй, теряя силы, упал, кровь залила всю землю, что была под ним. Ещё через десяток метров Рой нашёл труп второго топтуна, уже мёртвого. Он свалился замертво, а второй догнал его, и ел, восстанавливая силы. Споровый мешок к величайшему сожалению Роя уже был выеден, и съедены несколько пальцев с лапы.

Тут же второй топтун отошёл, и его вырвало от грубой пищи, остатки непереваренной пищи лежали тут же. Споранов и гороха всё же не было, видно их желудок топтуна отторгать не стал. Жалко, очень жалко. Тщательно осмотрев труп, Рой хотел взять себе часть топтуна, но не стал мараться, чтобы не пахнуть кровью.

Аккуратно Рой двинулся по следу из крови и рытвин второго топтуна. Передвинуться на пять или десять метров. Покрутить головой, оглядываясь. Достать бинокль и повторить. Топтун был явно не в лучшей форме. Рваная рана в бок, сильное кровотечение и выпадающая требуха причиняли ему мучения. Через пятьсот метров Рой остановился – след прерывался возле «Газели», стоящей у обочины. Двери были сорваны, задние скрипели. «Газель» стояла здесь давно. После перезагрузки прошла неделя с хвостиком. Рой наугад выстрелил в стальной кузов.

БАБАХ! – пуля пробила жестянку без сопротивления. В тот же миг раздался дикий рёв и, оторвав задние двери, висящие на честном слове, из машины выпрыгнул топтун. Уже не таясь, он ринулся на Роя. Рой выстрелил ещё раз, и ещё. Руки била нервная дрожь. Палец не мог остановиться и жал сам без остановки.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! – две пули попали в грудину, одна в брюшную полость, одна в бедро. Топтуна почти разорвало. Стреляй Рой более кучно, от тела остались бы только ошмётки.

Окровавленный топтун упал, не добежав до него три сотни метров. Рой выждал двадцать минут и, выпив живчика, направился за трофеями. Этот топтун порадовал его дюжиной горошин и десятком споранов. Очень хотелось взять часть этой твари, чтобы как следует рассмотреть в безопасности, но Рой понимал, что если он появится в стабе с ещё одним куском топтуна, то привлечёт к себе излишнее внимание. Поэтому он, скрипя зубами и чертыхаясь, оторвал когти, которые можно было пронести незаметно, и заглянул под веки чудовища. Глаз ещё реагировал на свет – чёрный зрачок увеличивался в тени и уменьшался на свету. Да, был бы этот глаз как у кошки, топтуны легко догнали бы его против света и сожрали. Хотя, чему удивляться – тварь переродилась из человека. Панцирь твари после смерти стал неожиданно мягким. Жалко… Рой уже подумывал о чудесной броне. Бегло осмотрев труп, он двинулся за чемоданом. Искомый легко нашёлся, нашлись и разбросанные пули, которые он обронил. Уже откровенно опасаясь, Рой быстро двинул в сторону стаба.

Первым делом закатил чемодан к себе, достал продукты, плиту, ноутбук и лампу. А вторым, дождавшись, пока его перестанет потряхивать, направился в местный бар – «Живой рейдер». Бодун не обманул – бар с дощатыми стенками был и правда тихим. Деревянные панели, плазменный телевизор с трансляцией какого-то фильма, выпивающие рейдеры, часть из которых несколько перебрала, но задирать никто не полез. Бодун вопросительно посмотрел. Рой показал пальцем на бочонок с пивом кивнул.

– Один споран, – Бодун поставил на стойку литровую кружку с пивом.

Рой расплатился, сел спиной к стене рядом со стойкой и, сдув пену, стал разглядывать экран телевизора.

– Бодун, – негромко сказал Рой.

Несколько рейдеров прислушались.

– М? – бармен сделал вид, что протирает бокал.

– Я ищу рейдера. Девушку или женщину, – начал Рой. – Волосы светлые, чёлка с двумя хвостиками. В камуфляже. В берцах. С винтовкой Драгунова. Может называться Настей. Ничего не знаешь?

– Знаю… – пожал плечами Бодун. – Она рейдер, приносит в стабы ценные вещи. Работает чаще одна. Иногда нанимается в караван, или с ним идёт. Ушла в ту сторону, откуда ты пришёл.

Ума палата. В какую сторону она ушла, он знал точно.

– А рейдер Рыбак?

– Такой в последнее время не появлялся, – пожал плечами Бодун.

Плохо. Даже кисло. Рой пожал плечами и отправился к себе. Принял душ и, валяясь на кровати, лениво смотрел фильмы на ноутбуке, размышляя, продать ли тому же Бодуну пару фильмов, или не стоит. Взяв любимый блокнот, Рой стал записывать, всё, что смог сегодня понять о природе заражённых. Выходило негусто – среди них точно были с наличием только дневного зрения, но исключать, что есть те, кто видит ночью, по крайней мере подвиды (Рой полагал, что у одного и того же лотерейщика может быть несколько разновидностей, как минимум по происхождению). Ещё то, что кровь у них льётся как у обычных животных, и от потери крови они могут погибнуть. Когтистые оставляют характерные следы на грунте и даже асфальте… И… Рой перевёл взгляд на когти топтуна, которые принёс с собой. Когти! Единственная часть у животных, которая не регенерирует. Потому, что растёт всю жизнь. Сломанный коготь просто отрастает. А чтобы когти не мешали, нужно регулярно стачивать их. Заражённые с крупными когтями оставляют характерные борозды на твёрдом материале. Значит так можно по месту дислокации понять, кто в теремочке живёт.

Рой почувствовал профессиональную жажду – хотелось узнать побольше, систематизировать, найти закономерности, разработать методику противодействия. Здесь, это было жизненно необходимо. Кто знает больше о враге, тот и победил. Внезапно Рой задумался. А что же с ним произошло? Почти без нервов вписался в местную обстановку, вспомнив советские разработки, сделал грозное оружие, по палочкам стал раскладывать особенности местной фауны. Регенерация Улья подлечила мозги, а не только мышцы? Логика обострилась? Дар что ли такой, или может просто от того, что стал отсыпаться и не дёргаться по мелочам?

На отсутствие логики и умение мыслить Рой раньше не жаловался – бывшая профессия очень сильно обострила эти качества, так, что он мог даже делать небольшие прогнозы, основываясь на опыте и наблюдениях. Жаловался разве что на постоянный недосып, который несколько угнетал мозговую деятельность. Если дело в простом сне, то вне Улья… Рой задумался. Сходить к знахарю, узнать умение? Но тут же отбросил эту идею. Он уже давно понял, что самое сильное оружие – то, о котором никто не знает. Видел он этого Чтеца. Где гарантия, что того не подкупят или не прижмут? Или вообще придёт к нему кто-нибудь, с даром, ну, скажем – принуждать рассказывать чужие тайны. И тайна Роя больше не будет тайной. И ладно бы, если умение окажется посредственным – погоду там предсказывать, про такое можно говорить. А что если будет что-то стоящее? Нимф вон грохают из-за умения. Нет, так не пойдёт.

Рой решил пока с этим не спешить. Вместо этого развёл гороха и принял. Лучше уж так, втёмную усиливать умения. Да и тело от этого станет крепче. Нужно будет ещё принять.

Ещё одна идея пришла в голову самотёком. Если заражённые имеют такой хороший нюх, как рассказывают, нахрена делать живчик на такой вонялке как водка или спирт?! Сделать на спирту, потом спирт извлечь путём ректификации – и пьянить не будет, и паров спирта, которые улетучиваются и вонь разносят, не будет, и выпаренный спирт можно повторно использовать. Не весь правда, весь не выпаришь, но зато не придётся снова искать такие же объёмы. Да, настоящие мужики пьют только на спирту, и только семидесятиградусном, а те, кто жить хочет, выпьют и ректифицированный.

Следовало ещё, пожалуй, научиться пользоваться огнестрелом. Тротил не такой уж частый материал, да и кроме него инициирующие заряды делать нужно из других, не менее проблемных веществ. Кончится тротил, кончатся и замечательные пули, без которых нельзя будет убить топтунов. Рубера он видеть пока не хотел, да и элитник пускай идёт следом за Рыбаком, чтоб ему икалось почаще. Подумав о том, что стоит раздобыть крупнокалиберный огнестрел, Рой заснул.

Проснулся, всласть отоспавшись, в полудрёме включил ноут, и блаженно просыпался под бормотание фильма. Такого себе Рой не позволял никогда. Позавтракав под бурчание фильма, он открыл тайник под полом и положил туда львиную долю горошин и споранов, остальное оставил при себе. Теперь следовало аккуратно побродить по кластерам, которые почти опустели – перезагрузка была давно, заражённые свалили, кроме единиц, вроде тех двух топтунов, но Рою это было даже на руку. Он идёт за данными, а не за добычей. Но и добычу прихватит, если она будет.

Поразмышляв, Рой зашёл в бар, прикупить у Бодуна чего-нибудь безалкогольного. Надоело уже керосинить. В баре сидело всего четверо, и трое голодными глазами оглядели Роя. Четвёртый прикинулся равнодушным. Рой молча поправил «Атаман» и ответил взглядом всем троим. Те нехотя отвернули взгляды. Похоже, Хмурый держит стаб железной рукой. Двое были с охотничьими карабинами, третий со снайперской винтовкой, оружие четвёртого видно не было.

– Привет, – сказал он Бодуну. – Продай хлебных крошек. Крупы. Сухарей.

– Она дешевле спорана, – предупредил тот, не удивления. – Чем сдачу забирать будешь?

– Заберу когда вернусь, – ответил Рой, доставая из кармана споран и умудряясь при этом выронить когти топтуна.

Бодун беглым взглядом глянул на когти, лежащие, на барной стойке, на лапу, которую прибил к стене, оценил, что на ней когти есть, и сиплым голосом спросил:

– Сколько?

– Мало, – ответил Рой и, развернувшись, забрал пшено.

Балабола на воротах не было. Рой двинулся к ближайшему кластеру. Сегодня он надумал побродить по кластерам, прикармливая птиц. Оглядев окрестности, он двинулся в первый, и пошёл по кругу вокруг Кумарника, оставляя кучи прикорма для птиц. Так прошёл час, затем Рой сделал ещё круг, по спирали расширяя радиус, и ещё раз насыпал корма. Чисто. Похоже, заражённые не подходили так близко к Кумарнику. Он стоял, раздумывая, куда двинуться дальше, как вдруг разглядел явный блик со стороны Кумарника. Так мог зеркалить только кусок металла. Рой быстро нырнул в тень и глянул назад через бинокль. Сзади шли трое типов из бара – два «глазастых», и «равнодушный». Четвёртого нигде не было видно. И где же четвёртый? Идёт с другой стороны? Остался в стабе? Это было очень важно. Что-то подсказывало Рою, что они идут не поговорить «за жизнь» и не поздороваться. Рой глянул ещё раз – двое с охотничьими карабинами, ещё один с автоматом АК-47, не считая двух «клювов» и топорика. Ребята очень не понравились Рою. Выскользнув из своего укрытия, он ничем не подал вида, что заметил их. Рой сделал ещё несколько петель. Троица не отставала. Одно радовало – стрелять в спину они не спешили, значит, постараются взять живым. В мозгу лихорадочно стучало, тело почувствовало приток адреналина.

Рой шёл быстро и чуть не пропустил первый звоночек опасности – отметины когтей на стволе берёзы. Два глубоких пореза. Явный признак, что рядом развитые заражённые. Рой подошёл, вглядываясь – кто-то, проходя, остановился и мазнул когтем. След от когтя не такой уж и крупный, а ствол дерева мягкий. Можно было предположить, что это точно не топтун – у того когти мощней и твёрже, точить он их будет о что-то более прочное – например бетон или метал. Значит поработал лотерейщик. Что он делал тут – территорию помечал, или действительно точил когти?

Рой стал водить винтовкой. Выглядит так, будто проходя, полоснул. Рой оглядел пространство в поисках других меток. Они были в трёхстах метрах спереди. Он двинулся к ним. Ещё похожие были через двести метров левее, и сто пятьдесят – правее. Похоже на границы территории зверя. Рой оглядел в бинокль территорию и увидел на перекрёстке два дерева, буквально исполосованные когтями лотерейщика, словно тот стачивал когти о дерево. А когти стачивают рядом с жильём. Он посмотрел ещё раз, порыскав биноклем – рядом с одним деревцем стоял автомобиль «каблучок» с крытым кузовом и шатающимися задними дверями, а рядом с другим лежал смятый лист металла и кучи кусков шифера. Оба места были достаточно крупными, чтобы лотерейщик смог спрятаться.

Рой оглянулся и глянул на преследователей из укрытия. Двое разделились и пошли к тому самому перекрёстку – один с левой стороны, другой с правой в обход, чтобы перехватить Роя, а третий продолжил двигаться прямо. Они что, совсем придурки? Или просто не видят этих следов от когтей? Рой прошёл ещё сто метров и остановился, поджидая «равнодушного». Тот шёл не таясь. Рой помахал ему. С двух сторон шли остальные два. Точно дураки – случись стрельба, эти двое застрелят друг друга.

– Значит ты и есть Рой, – надменно произнёс главарь. – А ты знал, что нужно делиться?

Рой взбесился. Его буквально бесил этот тон мелкого царька-пахана. Прихлебатели остановились в десяти метрах и глумливо ухмылялись.

– Гони своё барахло, выворачивай карманы. Горох, ствол, спораны, – нагло сказал левый.

Рой ухмыльнулся.

– Они там, в заначке – один в «каблучке», в кузове, второй под той плитой. Берите, валите нахер.

– Ты слышь чё, чушок! – оскалился правый. – Борзый да?

– Проверь, – приказал главарь.

– Да ты слышь чё… пусть этот и достаёт, – сплюнул правый.

– Я сказал, проверь, – с нажимом произнёс главарь.

Правый поплёлся к машине, тихо бубня и матерясь.

– Ты тоже, – кивнул он левому.

– Слышь, Кирпич, а если там растяжка? – заныл тот.

– Вот заодно и её проверь, – отрезал главарь. Второй пошёл к подозрительному куску металла.

Оба прихлебателя удалились.

– У нас есть пять минут, Рой, пока эти чушки не отошли и ничего не слышат, – подмигнул главарь. – Бери мой автомат, целься в меня, выдвигай требования, прикажи им остановиться.

Рой отвесил челюсть. Круче было бы, если только лотерейщик попробовал сплясать ламбаду. Сейчас творилась просто какая-то фантастика. Вместо этого он передвинул свой «Атаман» с груди, наставив стволом на Кирпича.

– Ты меня с кем-то перепутал, – ответил он. – Твоих дружков я не трону. Сейчас сам всё поймёшь.

– Рой! – главарь убрал дуло автомата от него и стрельнул глазами в сторону подельников. – Я тебе помочь хочу.

Рой плавно усилил давление на спусковой крючок. В гробу он видел таких помощников.

– Ты не понимаешь Рой, – сделав большие глаза, продолжил главарь. – Бери меня в заложники. Там в секретке на три часа третий залёг, со снайперской винтовкой. Он тебя пасёт! Прикройся мной, чтобы он тебя не подстрелил.

Рой почувствовал, как глаза становятся квадратными. Он не понимал этого человека. Вот где четвёртый.

В этот момент двое вымогателей опасно приблизились к указанным лёжкам. Рой скользнул в сторону, беря в зону видимости сразу и главаря, и его подельников. И заметил блеск оптического прицела в одном из окон пятиэтажки впереди метрах в двухстах. Прицел направлен точно на него. Выстрелить в ответ он не успеет, даже поднять ствол. Рой прыгнул рывком, уходя с линии огня, каждую секунду готовый получить пулю.

Падение вышло болезненным – Рой разодрал руку через камуфляж, ударился рёбрами так, что в глазах потемнело, на второй ладони содрал кожу, а винтовка, которую он старался уберечь, ударила по лицу.

Бдзинь! – пуля ударила в то место, где он стоял. В этот момент два лотерейщика с рёвом выскочили из лёжек и бросились на беспечных бандитов.

Рой оценил ситуацию – лежащий на асфальте, с отбитыми руками и рёбрами, впереди двое лотерейщиков, которые не остановятся после двух трупов, чуть в стороне мутный тип с «Калашниковым», а в высотке прячется стрелок, который его чуть не убил. Ситуация паршивая. Главарь даже не повернулся к Рою, он вскинул автомат, и выпустил очередь в сторону пятиэтажки, целясь в окно. Рой попробовал пошевелиться – чем скорее это получится, тем лучше. Рука отозвалась болью, как и всё тело. Тем временем один лотерейщик, полоснув когтями по горлу «левому» стремительно бежал сюда, а второй уже начал пировать ещё живым «вторым», который истошно кричал, оставшись без оружия и одной руки. Винтовка нехотя легла в руки. Главарь развернул автомат в сторону лотерейщика и дал очередь, идеально попав в грудь. Лотерейщик рухнул, не добежав. Рой ватными руками навёл прицел на второго и спустил крючок. Пуля ударила снизу вверх, в грудную клетку, бабахнула, буквально разорвала всю грудину, и отбросила лотерейщика на асфальт.

– Стрелка! Стрелка вали! – заорал Кирпич, меняя магазин.

Стрелок, избежав очереди Кирпича, прячась, очевидно рухнул на пол. Рой из положения лёжа перевёл прицел на участок между окном и полом и плавно выжал спуск, затем переместил прицел несколько раз левее и ниже, правее и выше и ещё два раза нажал на спусковой крючок. Участки стены покрылись кратерами пробитого бетона, осколки щедро швырнуло и наружу, и внутрь, пыль поднялась как дым. Теперь, даже если стрелок успел сбежать, и остаться живым, показаться в зоне выстрела он просто не рискнёт.

Кирпич глянул на останки лотерейщика, на раскуроченную стену пятиэтажки, и восхищённо сказал, не оборачиваясь:

– Вот это да… Первый раз вижу эту слонобойку в действии. Жуткое зрелище…

Потом перевёл взгляд на мёртвых лотерейщиков и добавил:

– Вот это растяжка. Не хотел бы попасть в такую.

Рой торопливо сунул ещё пять патронов в «Атаман», и навёл прицел на Кирпича. Кирпич, отпустив автомат, оставил его висеть на ремне и медленно повернулся к Рою.

– Он в тебя не попал? – спросил он и, глянув на дуло «Атамана» добавил: – Если будешь стрелять, то стреляй мне в голову, так хоть мучиться не буду.

Рой аккуратно приподнялся и встал на колено.

– Ты кто такой?

– Рейдер, – Кирпич развёл пустыми руками, показывая миролюбие. – Трофеи с этих чушков собирать будешь?

– Успеется, – сплюнул Рой поднимаясь. – Зачем своих людей завалил?

– Они не мои, Рой, – снова развёл руками Кирпич. – Эти трое тебя в баре приметили, и поживиться решили. А я им помешать решил.

– И кто же эти трое? – прищурился Рой.

– Рейдеры, которые пришли с Вонючки день назад, – спокойно ответил Кирпич. – Не из Кумарника. Они потеряли там кучу вооружения и искали способ быстро разбогатеть. А тут как раз Бодун тебя в баре спросил, скольких ты топтунов убил, и на лапу глянул. Ты ушёл, ещё пара рейдеров зашла, и они тут же узнали, что ты, мол, пришёл недавно, зовешь себя свежаком, но на второй день вернулся сначала с лапой от топтуна, а потом с чемоданом неизвестно чего. И про трупы топтунов. У ребят видно сорвало крышу, и они сказали, что идут в рейд, а сами двинули за тобой. Обогащаться.

– А ты, значит, обогащаться не решил? – хмыкнул Рой.

– А я кидал не люблю, – просто ответил Кирпич.

Рой тихо засмеялся.

– Ну… – не нашёл слов Кирпич. – Не за твой счёт, точно. Я видел, что от топтунов осталось после твоего рейда. Не знаю твоих секретов, и уж точно трижды подумаю, стоит с тобой тягаться или нет.

Вот это было похоже на правду. Плохо, что все кому не лень уже узнали и о его винтовке и об убитых топтунах. И без разницы, что поживиться удалось только с одного. Молва приписала обоих.

– Ладно, – хмыкнул Рой. – Собираем трофеи. Свою долю ты получишь. Собираем и валим в Кумарник.

– Вот это мне нравится, – отозвался Кирпич.

Рой опустил винтовку и вместе с любителем поживы зашагал к левому трупу.

– Знаешь Рой, я бы у тебя что-нибудь купил, – заговорщицки вставил Кирпич. – Например, такое же оружие. Или координаты, где его можно достать. Тайну. С хорошей оплатой жемчугом или горохом.

Рой хмуро посмотрел на него. Этот тип что, в прошлой жизни был торговцем? Вон как выгоду везде ищет, и получить её норовит. Нет, скорее депутатом – и кого надо обещаниями накормит, и выполнять не станет, и ещё выгоду с этого получит. Просто идеальный политик.

– Купи, – пожал плечами Рой. – Фильмы.

– Да? – сразу загорелись глаза у Кирпича. – Какие? Сколько?

– Есть порно, двадцать гигабайт. Есть боевики и ужасы, гигабайт тридцать. И сто гигабайт сериалов про бандитов, ментов и бандитов в ментовской форме.

– Да ты просто Алладин! – радостно ухмыльнулся Кирпич. – Такие богатства держишь.

В этот момент где-то на периферии зрения что-то мелькнуло. Рой, зря расслабившийся, мотнул головой.

– Ложись! – заорал, как резаный, Кирпич и прыгнул на него.

Рой бросился на землю, желая застрелить сначала Кирпича, а потом неведомую опасность. Рой рухнул лицом на землю за кучу шифера и стальной лист, за которым прятался мёртвый лотерейщик. Кирпич рухнул ему на спину.

«Всё, приехали» – подумал Рой и, изворачиваясь, потянулся к поясному ножу, чтобы напоследок всадить его предателю под рёбра.

И в этот момент громыхнуло. Взрывная волна прошла над ними, сверху пролетели кучи асфальтовых кусков, битых кирпичей, ломаного шифера, осколков. Львиную долю в спину и тело должен был получить Кирпич. Просто чудо, что тротил в пулях не сдетонировал, наверное, оттого, что взрыв произошёл в пятнадцати метрах. Рой пошевелился. Кирпич не двигался, тяжёлый как манекен, продолжая лежать на нём. Контузило или убило. Впрочем, свою роль тот выполнил. Рой, кряхтя и матерясь сквозь зубы, принялся выползать из-под его туши. Винтовка лежала в пяти метрах. В поле зрения показались чужие берцы, затем кто-то смачно ударил этим самым берцем его по лицу.

– Попались, сукины дети, – злобно сплюнул кто-то.

Рой почувствовал, как с него стаскивают тело Кирпича, а потом на него обрушился град ударов – ногами, прикладом от винтовки, кулаками, так что тело отнялось. Затем кто-то защёлкнул на его ладонях холодную пластиковую петлю и перевернул на спину. Рой увидел лицо третьего рейдера из бара. Тот самый стрелок из троицы, которая пыталась его ограбить. Ещё один удар пришёлся в скулу.

– Сговорился со своим корешем, и завалить нас вздумали, – прошипел стрелок.

– А не ваша ли троица первой решила меня раздеть? – хмыкнул Рой. – Вор у вора дубинку украл.

– Молчи, сука! – рявкнул неудавшийся рейдер-грабитель и ещё раз съездил ему по лицу.

Рой плюнул ему в лицо, но попал в воротник. И тут же получил по рёбрам берцем, а затем кучу ударов тяжёлыми берцами от взбесившегося негодяя. Отдышавшись, тот достал ещё один пластиковый хомут-трещотку для крепления пучков кабеля, сковал им запястья Кирпича и пнул его несколько раз, затем, прихрамывая, пошёл куда-то за дома.

Рой зашевелился и сел. Не хватало ещё, чтобы на шум сбежались заражённые из соседних кластеров. Кирпич застонал, и медленно перевернулся.

– Твою мать! – простонал он, и попытался шевельнуть руками.

– Сюда ползи, – шепнул Рой. – Нужно быстрее снять браслеты.

– Кто гранату кинул? – просипел Кирпич, поднимаясь на корточки.

– Третий, который стрелок.

– Ну, сука… – простонал Кирпич.

В этот момент в двух кварталах затарахтел двигатель.

– Кого ещё черти несут? – выругался Рой.

– Если повезёт, нашу свободу, – сплюнул Кирпич.

– Не нравится мне это… – пробормотал Кирпич. – Давай-ка зашхеримся.

Но зашхериться так и не удалось – небольшой «уазик» подкатил аккурат к связанным рейдерам. Дверь открылась и из кабины вышел прихрамывая Третий, как его уже успел назвать про себя Рой. Вышел, деловито подошёл к мёртвым подельникам, собрал весь огнестрел, вывернул карманы, достал заначки из споранов и плоские фляжки с живчиком, магазины, ножи, собрал абсолютно всё, что представляло ценность, и погрузил в «уазик» на второе сидение.

Кирпич катался, пытаясь стянуть с рук пластиковую удавку. Третий подошёл и смачно приложил его прикладом в живот, затем открыл у «уазика» задние дверцы и скомандовал:

– Залезайте.

– Я тебе в жопу без вазелина залезу! – огрызнулся Кирпич.

– Будете ехать в «уазике», или бежать следом с удавками на шее, – отрезал Третий. – Выбирайте.

Кирпич сплюнул и полез в машину.

– Куда? – снова двинул его прикладом Третий. Дождавшись корчей, вытащил у Кирпича из карманов и с пояса всё что имело цену, и скомандовал:

– Вот теперь залезай.

– Недоносок… – просипел Кирпич.

– Какое у тебя интересное имя, – не остался в долгу Третий.

Похожую процедуру он повторил и с Роем.

Машина разогналась и поехала, подпрыгивая на каждом ухабе и заставляя скованных рейдеров биться головой о стены, потолок, и кататься дровами.

– Вот урод, – процедил сквозь зубы Кирпич.

– Куда едем? – флегматично спросил Рой.

– Не знаю, похоже, подальше от Кумарника.

Через час петляний и рывков машина подъехала к незнакомому кластеру городского типа со свежими зелёными газонами и многоэтажками-высотками. Машина проехала пару кварталов и остановилась.

– Твою мать! – выругался Кирпич.

Дверь открылась, и показался Третий с автоматом наперевес.

– Девочки, на выход, – скомандовал он.

Скрипя зубами от злости, оба вышли, благо ноги были свободны. Третий сел в машину, которая тут же сорвалась с места и погнала прочь.

– Вот дерьмо! – скривился Кирпич.

Рой вопросительно посмотрел на него.

– Это кластер «Высотка» в пятидесяти километрах от Кумарника, – ответил ему Кирпич. – Быстрый. Если я правильно помню, то перезагрузится через двадцать минут, а может и меньше.

Рой среагировал мгновенно:

– Где выход?

– Туда! – мотнул головой Кирпич и припустил в ту сторону, откуда они приехали.

Рой ринулся следом. Бежать со связанными руками было очень неудобно, корпус наклонялся вперёд, упасть можно было легче лёгкого.

– Стой! – Рой поравнялся с Кирпичом. – Стой, говорю!

Тот споткнулся и упал на асфальт, пытаясь подставить колено, но рухнул плашмя, сильно ударившись корпусом и разодрав бровь об асфальт.

– У меня в берце нож, – не тратя времени, начал Рой. – Снять помоги.

– Давай, – сразу понял Кирпич.

Со связанными руками далеко не убежишь, особенно, когда после перезагрузки в кластер хлынут толпы заражённых, чтобы попировать власть.

Рой обошёл его и, сунув носок берца тому под плечо, попытался сдёрнуть. Безрезультатно. Тогда он подцепил ногой Кирпича, позволяя тому сесть на корточки.

– Давай шнуровку, – Кирпич сидел, в нетерпении шевеля связанными ладонями.

Рой сунул ногу. Бесполезно. Со стянутыми вместе ладонями Кирпич мог только чуть хлопать ими и шевелить пальцами стараясь ухватить шнурки.

– А-а-а! – Кирпич, сдался через полминуты и взвыл от досады. Рухнув на колени, скомандовал: – Ставь спереди!

Рой поставил ногу с берцем перед ним. Кирпич, извиваясь на коленях, зубами ухватил шнурок и потянул его. Несмотря на опасность положения, Рой захихикал. Кирпич дёрнул, развязывая узел. Рой запрыгал, пытаясь второй ногой стянуть берц. Хорошая обувь сидела плотно.

– Стой! – скомандовал Кирпич.

Рой послушно замер. Кирпич завалился на спину, и развёл берцы. Рой правильно понял манёвр и поставил ногу. Кирпич зажал берц ногами. Рой заржал во весь голос, и прыгнул, снимая берц. Не получилось. Ещё раз прыгнув, Рой почувствовал, что берц снялся, но он сам заваливается назад, ударившись сначала копчиком, затем плечом и левой частью головы.

– Не ржи, заражённые услышат! – чертыхнулся Кирпич.

– Нет, – ответил Рой не в силах сдержать смех. – Они ещё до перезагрузки сбежали и не сунутся.

Нож лежал тут же, в ножнах, так близко и далеко. Рой наступил на рукоять одной ногой, а второй, оставшейся в одном носке, стащил ножны. Теперь самым тяжёлым трюком было разрезать удавку, стягивающую ладони. Причём сделать это надо быстро, не копошась и не роняя нож. Кирпич это тоже понимал, поэтому тут же подполз к ножу, зажал рукоять зубами и снова откинулся на спину. Рой сел рядом на корточки и пощупал пальцами, какой стороной лезвие направленно вверх. Оказалось острой. Он аккуратно, завозил руками, разрезая удавку. Голова Кирпича при этом раскачивалась и елозила об асфальт. Удавка лопнула, Рой расправил руки и, вырвав у Кирпича нож, рывком перевернул его и одним движением разрезал стягивающую ладони петлю.

– Спасибо друг! – выдохнул тот, поднимаясь.

– Сколько у нас времени? – спросил Рой, торопливо натягивая обувь и пристраивая нож в ножнах сбоку на пояс.

– Мы провозились минуть пять, а то и все десять, – ответил Кирпич, и оба тут же рванули к границе кластера с завидной скоростью.

В своё время Рой с трудом пробегал три километра, укладываясь в норму, иногда не укладываясь совсем. А тут было явно больше трёх. Может быть четыре, а может и пять. Сейчас он нёсся как угорелый, думая о том, как бы не сбить дыхание и как быстрее пробежать эту дистанцию. Слава богу, в местном климате организм несколько регенерировал, а мышцы стали сильнее и выносливей, и теперь он мчался вперёд. Только бы сил хватило. По сторонам мелькали деревья, мусорки, лавочки, дома, детские площадки – всё просто сливалось в одно цветовое пятно.

Рядом так же нёсся Кирпич. Ни дать ни взять два спортсмена-легкоатлета решили пробежаться по пустому, ещё не проснувшемуся городку, соревнуясь, кто добежит первым. Показалось, а может быть, и нет, но потянуло кислинкой. Оба рейдера разом ускорили темп, хотя казалось, ускорять его было некуда. До финиша оставалась считанные сто метров, когда кислятиной завоняло сильней.

Рой споткнулся и упал. Всё. Это был конец. Бегущий Кирпич резко развернулся, со злобной рожей подбежал к Рою и рывком поднял того на ноги, после чего тут же взял с места хороший старт. Рой тоже рванул вслед за товарищем по несчастью. Может быть, этот самый Кирпич и был скотиной, но до уровня Рыбака ему было ещё опускаться и опускаться.

Двенадцать секунд, и оба рейдера рывком вырвались с границы кластера и, пролетев, упали на асфальт. Рёбра у обоих работали как кузнечные меха. Оба посмотрели друг на друга и заржали как кони. Теперь оставалась самая малость – не попасть на обед спешащим в кластер заражённым, добыть как можно быстрей живца и добраться до Кумарника через кучу кластеров, проделав в общей сложности пятьдесят километров.

Смех у обоих резко прекратился – рядом отчётливо лязгнул затвор автомата.

– Чума, что там? – раздался голос.

– Два каких-то гаврика укуренных валяются, – из-за ближайшего угла вышел малоприятный тип в разгрузке, полной торчащих магазинов, с штурмовой винтовкой М16.

Услышав имя этого нового субъекта, Кирпич заржал как конь, Рой присоединился к нему.

– Чего ты ржёшь, клоун?! Спека переколол? – из-за угла показался ещё один тип. На лице у него было густая борода, все руки в приблатнённых наколках, а в руках ампула с неизвестной жидкостью. – Оба, какие жмуры из фуфла вылезли! Пакуй мусор, Чума.

– Мы-то вылезли, а ты и есть оно, – отозвался Кирпич.

– Бодрый, однако, свежак. Курить будешь, лошок? – подошёл Чума.

– Я не курю, а лошка в зеркале увидишь, – огрызнулся Кирпич.

– Кто не курит и не пьёт, тот на органы пойдёт! – радостно выдал третий персонаж с двумя пистолетами-пулемётами, садясь на корты.

«Муры, – понял Рой. – Приехали за жертвами и мародёркой».

– А может, заставим их драться друг с другом, а победителю даруем жизнь?! – радостно зашёлся в истеричном визге мур на кортах.

– А разве ты не убил его в прошлый раз? – спросил бородач.

– Блин, ну зачем ты испортил сюрприз! – имитируя разочарование, заканючил тип на кортах.

– Какой у вас интересный цирк – шапито, – сказал вслух Рой. – Не хватает только карликов и бородатых женщин. Хотя нет, одна есть.

Кирпич рядом гоготнул, а Чума подошёл и от души съездил прикладом так, что в глазах потемнело.

– Эй ты, Сифилис, не махай ружьём, а то укол поставлю, – скривился Кирпич и тут же получил прикладом. – Что, не Сифилис? Ну, прости, Триппер, забыл.

Чума снова съездил ему по рёбрам прикладом, а третий мур уже защёлкивал на обоих наручники.

– Ба! Да это не свежаки, а рейдеры, – выдал тип с пистолетами, доставая горошины из-за отворота шапки Роя.

– Лузеры, – сплюнул тип с бородой. – Где стволы потеряли?

– Подарили послу руберов в знак вечной дружбы и в обмен на вагон картошки, – огрызнулся Рой.

– Картошку можем отдать тебе, в обмен на стрижку бороды, – буркнул Кирпич за что снова получил. – Ай, больно! Небритые женщины, знаешь ли, мало кому нравятся!

– Грузите мусор, – скомандовал главарь. – На арене они здорово нас развлекут своими шуточками. И нас и лотерейщиков.

Обоих рейдеров снова закинули уже в кузов «Газели», закрытой стальной решёткой.

– Перезагрузка началась, – сказал один. – Щас свежаков напихаем к этим клоунам.

– Косач, ты назад глянь… – сипло прошептал Чума.

– Чё там, лайт-спек валяется?

– Да наружу, а не в кузов, осёл укуренный!

Косач выглянул и только выдохнул:

– Ох, ни хрена…

Машина сорвалась с места и понеслась. Рой и Кирпич глянули сквозь прутья решётки – к кластеру подходила стая из пяти лотерейщиков, трёх топтунов, и кого-то крупного, словно закованного в костяную броню, как моллюск с огромными когтями.

– Это что рубер? – сипло спросил Рой.

– Он самый, – прошептал Кирпич, и что есть силы заколотил в стенку кабины. – Шеф! Гони быстрей! У меня жена рожает!

Косач и сам понимал, что от такой группы им просто не уйти, и уж точно не победить её, поэтому выжал газ на полную. Машина понеслась как бешеная. Поход за свежаками отменялся.

– Кирпич, – серьёзно сказал Рой. – У меня дежа вю, или мы снова едем связанные в машине, а за рулём козёл?

– У тебя дежа вю, – отозвался Кирпич.

Болтанка началась такая, что обоих стало швырять о прутья клетки, оставляя синяки и солидные удары. Сзади нёсся рубер со своей свитой.

– А он что несётся? У него, что тоже жена рожает? – спросил Рой, глядя на чудовище стеклянными глазами. Тут даже двенадцатым калибром страшно целиться в такую махину. Ракета будет самое то.

– Нет, что ты, он хочет меня поздравить, – отозвался Кирпич. – А может, ему так понравилась моя бородатая жена.

– Ну и вкус у тебя, – немногословный Рой сегодня наоборот разговорился.

– Шеф! Да гони ты уже! – завопил Кирпич. – Там тёща догоняет, не хочет нашей свадьбы!

Помятый Косач и без подсказок выжимал педаль до самого пола. Машина вихляла из стороны в сторону. Завоняло палёными тормозами, задние колодки явно пришли в негодность. Дорога пошла под уклон, и машина резво понеслась вниз, оставляя рубера и его свиту ни с чем, вернее с нагулянным аппетитом. Муры гнали долго, к тому же постоянно петляя и стараясь ещё больше запутать отставшую погоню. Немного успокоившись, Косач стал сбавлять темп и подрулил к каким-то воротам на подземную парковку, помигав фарами два раза. Ворота открылись, открыв сразу два крупнокалиберных пулемёта, нацеленные на машину.

– Свои, Гвоздь, пропускай!

– А чего порожняком отсосы? – сплюнул один из муров у пулемёта.

– Стая напала, укурок!

– Заезжай.

– Повторяю, ещё раз. Имя! – жирный мур, от которого пахло водкой и куревом, с силой ударил Кирпича в диафрагму.

Кирпич сидел пристёгнутый к стулу наручниками.

– Иван Васильевич Чапаев! – радостно сообщил он.

Жирный чертыхнулся и врезал ещё раз.

– Не убей его, – надменно сказал бородатый. – Ему ещё на арене выступать. И сильно рожу не порти. Мудаки любят смотреть на целых жертв.

– Ну и как его тогда допрашивать! – завопил жирный. – Сам спроси.

– Имя? – флегматично спросил бородатый.

– Иван Фёдорович Крузенштерн Или Дед Мороз, или Дед Мазай. Или ваша тётя, – просипел Кирпич. Сил на большее у него не хватало.

– Имя, отсос! – заорал уже бородатый.

– Приятно познакомиться, отсос. А я – Тот-кого-нельзя-называть. – снова ухмыльнулся Кирпич.

– Разбирайся с ними как хочешь, а я пошёл, – сказал бородатый и, психанув, пошёл к выходу.

Рой, которого ещё не допрашивали, а так, дежурно отделали, наблюдал за Кирпичом, продолжавшим упорно бесить муров и умалчивать. Собственно он и начал это делать, когда понял, что вместо пыток будет всего лишь простое избиение. Хотя Рою почему-то казалось, что Кирпич и под пытками нёс бы какую-нибудь чушь. Почему он это делает, Рой мог только догадываться – Кирпич был кем-то очень серьёзным, поэтому и не хотел говорить, кто он; либо Кирпич полагал, что умрёт, и сознательно провоцировал муров, чтобы ускорить смерть; и третье – Кирпич зачем-то усердно тянул время.

– Ладно, – толстяк отхлебнул какого-то пойла. – Хрен с допросом. Всё равно на корм пойдёте. Щас в камеру посажу, посидите там до вечера.

Что с ними будет, оба уже знали – муры скармливали рейдеров заражённым на небольшой арене, делая ставки и устраивая гладиаторские бои, выпуская с ножами или дубинками против лотерейщиков, бегунов, и топтунов. Выигрыш с тотализатора всегда был обильным, а останки рейдеров паковались и продавались внешникам. Он подошёл к рейдерам и силой залил им в глотки отвратительного качества живец, подготавливая к боям без правил.

– Такси позорное, а официантки тем более, – сплюнул Кирпич.

Врезав обоим ещё раз, толстый повёл обоих в маленький коридор, отпер две камеры и, втолкнув их по одному, швырнул каждому маленькую бутылочку с живцом. Зрители любили, когда у жертвы были силы бегать от топтунов и сопротивляться.

Рой хлебнул немного живца.

– Рой, что думаешь? – отозвался Кирпич из своей камеры.

– Думаю, у тебя радиомаячок где-то спрятан, и ты ждёшь подмоги, – отозвался Рой.

– Блин! Твою мать Рой! – тут же отозвался Кирпич. – У тебя, что дар сенса или телепата?

– Нет, – хмуро ответил Рой.

– Да, маячок есть, но у него радиус действия всего пятнадцать километров, – отозвался Кирпич. – Нас могут и не найти. Нужно сейчас что-то сделать.

– Тихо! – прервал его Рой. – Сюда идут.

Слух не обманул его, и дверь в конце коридора открылась, явив какого-то увешенного оружием типа и недовольного тюремщика.

– Эти? – брезгливо спросил тот.

– Они, Чалый, они, – кивнул толстяк.

– Кабан, ты что, совсем дурак? Или в торчка превращаешься? – психанул Чалый.

– Не, ну а чо? – не понял Кабан.

– Чо, чо, через плечо, – передразнил Чалый. – Мало того, что свежаков в этот раз нет совсем, так и эти куски дерьма больше на отбивные похожи. Какой с них тотализатор? Какие ставки? Да эти две отбивные минуты не протянут и сдохнут. Совсем без хабара нас оставить решил?

– А чо ты не сказал?! – психанул Кабан.

– Нет, ты не Кабан, ты реально баран, – сплюнул Чалый. – Этих двоих готовь к утру, так, чтобы у них были силы бегать подольше. Не подготовишь – сам пойдёшь от топтунов бегать.

Чалый удалился, матерясь сквозь зубы, а следом за ним и Кабан, но вскоре вернулся и швырнул каждому через окошко ещё по бутылке живца и армейский сухпай, постаравшись сделать это так, чтобы содержимое сломалось. Следом полетели куски какой-то драной материи.

– Во, теперь и поедим, – обрадовался Кирпич. – Так что думаешь?

– Думаю, нужно ждать рассвета, – Рой вскрыл сухпай. – Даже если выберемся, то в темноте далеко не уйдём.

– Заражённые съедят? – спросил Кирпич, что-то активно жуя.

– Нет, – Рой зажёг таблетку сухого горючего и стал подогревать консервы. – Заражённые до топтуна не видят в темноте. Они охотятся днём, а потом ложатся спать в лёжку.

– Оба! – Кирпич заскрёб в своей консервной банке, поедая гуляш. – А ты и правда много о них знаешь. Толковый трейсер. Так почему бы не бежать пока они спят?

– Я не знаю, как ведут себя те, кто сильнее топтуна, – Рой закусил галетами. – К тому же могут быть виды, которые видят ночью. А мы ночью не видим.

– Да ты прям биолог, – ответил Кирпич. – Может, ты знаешь, и как их на арене поубивать, или на муров натравить?

– Может, – ответил Рой. – Теперь надо отоспаться. Разбуди меня на рассвете, там и… Сюрприз сделаем.

– Какой сейчас план? – спросил Кирпич, стреляя уже из одного пистолета.

Рёв зрителей перешёл в вой и крики боли.

– Зелёный! – огрызнулся Рой. – Назад!

Оба тут же рванули обратно, туда, откуда прибежали, и бегом заперли за собой дверь.

– Ну, теперь нас живыми выпотрошат, – выдохнул Кирпич.

– Как будто тебя и пощадить могли, – парировал Рой.

– А я что, я так, поворчать, – примирительно вставил Кирпич.

Входную дверь в маленькую караулку ломали. Слава богу, она была стальная, на хорошем замке и засове.

– Отчего зрители не стреляли? – вслух спросил Рой.

– Может, на арену запрещено брать огнестрел? – спросил Кирпич. – Соблазн, азарт и всё такое.

– В это я поверю, – отозвался Рой. – Слышишь, как ломанулись?

– Ага, бегут отблагодарить нас за интересное шоу, – отозвался Кирпич. – Сейчас прибегут двери ломать. Биться за автограф.

– Что? – Рой на секунду замер.

– Наши поклонники набегут, говорю, – огрызнулся Кирпич.

– Так это же здорово… – задумчиво отозвался Рой.

Кирпич посмотрел на него как на психа.

– Быстро бросай лишний груз, – скомандовал Рой и ринулся в караулку, вторая дверь в которую уже гудела от ударов.

Кирпич выбросил пистолеты-пулемёты, оставив только «Беретту», и рванул за ним. Рой схватил лавку охранников и стал выволакивать её в коридорчик с камерами для гладиаторов, затем отшвырнул «Узи» с пустым магазином.

– Ты что задумал? – спросил Кирпич.

– Бери её сзади, на уровне пояса, и беги в моём темпе, – скомандовал Рой и взял лавку спереди под мышку. – Как скажу, постарайся мой конец вверх задрать.

– Какой верх?! – заорал Кирпич. – Ты её и так под мышкой держишь!

– Газ несите! – донеслось из-за двери. – Живьём брать ублюдков!

– Погнали! – скомандовал Рой и побежал, продолжая держать скамью.

Кирпич бежал, неся следом второй конец. Рой пинком отворил дверь на арену, и выбежал, не замедляя бега, держа курс на вторую дверь. Зрительный зал был пуст. Благодарные зрители ломились в их бывшую гримёрку.

– Ты что, двери таранить решил?! – завопил Кирпич. – Не выйдет!

Рой, не отвечая, ускорил темп. У самой двери высоко махнул сапогом, ставя ногу на стену, и оторвался от пола. Кирпич, который не затормозил, продолжил бежать, толкая скамью, Рой подталкиваемый скамьёй бежал по стене. Кирпич быстро понял смысл идеи и, крякнув, поменял угол наклона, затем поднял скамью над головой – она была меньше трёхметровых стен. Старый добрый трюк советских солдат. Рой свалился прямо в зрительную ложу, а через секунду свесился к Кирпичу.

– Хватайся! – крикнул он тому, покрепче ухватив скамейку.

Кирпич крякнул и повис на ней. Ножка оторвалась сразу, но он намертво вцепился в древесину. Рой, встав поудобнее и пыхтя от натуги, втаскивал её вертикально, словно верёвку. Раньше он не удержал бы такого веса, но теперь, щедро напитанный воздухом Улья, легко втаскивал доску вместе с человеком. У самого края Кирпич схватился руками за борт, и Рой упал на спину вместе с доской.

– Рой, я тебя обожаю, – выдохнул Кирпич, влезая в зрительный зал.

– Давай останемся просто друзьями, – отмахнулся Рой, приходя в себя.

– Ага. А теперь снова побежали.

Оба вырвались из зрительного зала, успев услышать, как с грохотом распахиваются обе двери на арену.

– Валим к гаражу, – скомандовал Кирпич.

Расчёт оказался верен – дорога оказалась пустой. Оба рейдера ворвались в подземный гараж. Грузовики, бронированные на скорую руку легковушки, «Урал» с коляской, на которой спереди на сошках был закреплён старый добрый «АК-47», и даже один БРДМ с серьёзным вооружением.

– Заводи, – коротко бросил Рой, хватая канистру с бензином и начиная щедро поливать подступы к гаражу.

Кирпич, не теряя времени, бросился к БРДМ, но уже через две минуты сообщил:

– Не завести!

– Быстрее, муры скоро поймут, где мы, – продолжал поливать бензином гараж Рой.

Кирпич дёрнул ворота. Механизм заело. Чертыхаясь и плюясь, он сдвинул створку всего на полтора метра.

– Да не тяни дальше, возьмём «Урал», он рядом, – отвлёкся Рой.

Кирпич ударил ногой по стартеру. «Урал» буркнул и заглох. Ещё раз. Буркнул и заглох. Рой подскочил и свинтил крышку бензобака. Бак был пуст. Сказав Кирпичу взглядом, что тот идиот, он влил остатки бензина из канистры. В этот момент из коридора к гаражу послышался шум.

– Выкатываем, живо! – скомандовал Рой.

У самых дверей Рой чиркнул спичкой, оставшейся от сухпайка, и прыгнул за дверь. Бабахнуло так, что ворота вздрогнули, а из приоткрытой щели вырвался язык пламени в пять метров длиной.

– Рой, а если в «бардаке» лежал боекомплект… – сипло проговорил Кирпич, глядя на него круглыми глазами.

Что это значит, объяснять не надо было.

– Быстрее, катим! – заорал Рой, толкая тяжёлый мотоцикл.

Сзади горел ангар, из здания были слышны крики, ругань, мат и топот ног, сквозь открытую дверь гаража выбивались языки пламени. Рой и Кирпич упёрлись в руль и коляску «Урала» и покатили с удвоенной энергией, переходя на бег. Тяжёлый мотоцикл фыркнул и запыхтел, заводясь с толкача. Кирпич на ходу прыгнул в седло, а Рой в люльку. Мотоцикл тут же сорвался с места и помчался по улице.

Сзади бабахнуло так, что стало ясно – в «бардаке» точно был боекомплект. Кирпич переключил скорость, и погнал ещё быстрее. Если у муров сейчас остался хоть один уцелевший транспорт, а ещё вероятней – резервный гараж у чёрного входа, то худо придётся обоим. После таких действий муры должны были объявить им священную войну. Поэтому Кирпич сейчас гнал, гнал, не переставая, выжимая газ на полную.

– Куда едем, Рой? – спросил он.

– На Кумарник правь, – ответил тот, не раздумывая.

Кирпич заржал и ответил:

– Что ты за человек Рой?! Пули у тебя взрываются, замок мурам подорвал так, что меня контузило, гараж взорвал!

– Не поверишь, – серьёзно ответил Рой. – Случайно получилось.

Кирпич заржал так, что чуть не захлебнулся собственной слюной. Рой тем временем проверил автомат – заряжен и исправен. В коляске нашлась пара канистр с бензином. Если отпереть багажник, то наверняка найдётся что-то стоящее – не будут же муры ездить на таком драндулете только с «АК-47». В багажнике найдутся наверняка не только инструменты, но может хотя бы патроны для того же «Калашникова».

Кластер Высотка был в пятидесяти километрах от Кумарника. Муры катались с ними явно не меньше пятнадцати километров, значит до Кумарника было ещё пилить, и пилить. Через кластеры, кишащие слабыми и сильными заражёнными, через кластеры, которые будут перезагружаться, через кластеры с мурами, и кластерами с рейдерами, которые не прочь будут обогатиться за их счёт. Ситуация не ахти, но если постараться, то что-нибудь получится.

– Останови, – скомандовал Рой.

Кирпич остановил мотоцикл, не глуша, ожидая дальнейших указаний.

– Встань у автомата, покарауль, – попросил Рой.

Кирпич слез с седла и, подойдя к Рою, занял позицию. Правда, она будет не слишком полезна, если заражённые побегут сзади – на этих самодельных сошках автомат можно было поворачивать только влево и вправо, ну и соответственно оставлять дулом вперёд. Рой открыл багажник. Кроме гаечных ключей, отвёрток и домкрата с небольшой кувалдой тут нашлась ещё трёхлитровая канистра с живчиком, пакет с сухарями, две банки с тушёнкой, арбалет с оптическим прицелом, и пара пистолетов ПМ с глушителями непонятно какого происхождения, ракетница, театральный бинокль и три магазина для «АК-47». Оружие пустышей погонять или лотерейщика. Если доведётся встретиться с тем же топтуном, то можно будет застрелиться. Он вряд ли даст выстрелить себе в глаз, или в рот. А уж если встретиться рубер… Встретить рубера Рой не хотел совершенно. Он даже представить себе не мог, из чего стрелять в такую махину, как рубер.

Байки, конечно, слышал, о том, что его можно застрелить пулями двенадцатого калибра, и о том, что эти пули пробивают бетонные стены и отрывают людям конечности, но вот проверять на собственном опыте, убьёт ли такая пуля эту махину, или нет, не хотел.

Тут бы пригодилось противотанковое ружьё четырнадцатого калибра из не такого далёкого прошлого, которое пробивало танковую броню, но и то, Рой бы очень долго проверял бы его бронебойные качества где-нибудь в стабе.

– Кирпич, рядом с Высоткой ещё что-нибудь перезагружалось? – спросил он.

– Пара кластеров, – ответил тот.

– Плохо, – огорчился Рой. – Нужно будет держаться от них подальше.

– Ага. Погнали? – предложил Кирпич.

Рой молча кивнул, и мотоцикл снова полетел. И тут на дорогу начали выкатываться пустыши с редкими джамперами и ещё менее многочисленными бегунами. Удача, если таковая вообще была, стремительно кончалась. Кирпич снова что есть силы зажал газ, и погнал, петляя. Рой засел за оружие, стараясь стрелять как можно реже. Стрелок из него был не ахти, так что растрачивать драгоценный боеприпас не имело смысла. Он пытался оценить ситуацию – если пустыши и прочая шушера появляется справа, то там либо кончилась пища, или появился кто-то более страшный, чем они.

– Кирпич! – крикнул Рой. – Ни в коем случае не поворачивай направо! Слышишь, только не направо!

Кирпич продолжал гнать что есть силы. Внезапно кластер впереди стремительно опустел, бегуны вдруг резко остановились, и развернулись обратно. Рой лихорадочно оглядывался, и тут увидел – металлический столб, срезанный на высоте двух метров каким-то грубым полотном. Такой отпечаток присутствия мог оставить только рубер, точивший когти.

– Кирпич! Стой! Назад! – заорал Рой. – Быстрей!

Кирпич резко ударил по тормозам.

– Зачем?! Сзади стая! – крикнул он.

– Рубер! Тут рубер! – заорал Рой что есть силы.

Кирпич заозирался. Рой мгновенно оглядел окрестности. Рубер мог прятаться только у небольшого гаражного комплекса с приоткрытой дверью. Только там поместится его туша. Рой мгновенно оценил ситуацию. Ехать вперёд – значит попасть под прыжок рубера, назад – завязнуть в толпе пустышей, и снова ждать рубера. Не медля, он прихватил из багажника канистру с живцом, и одним движением распахнул колодезный люк. Кирпич, помедлив, сорвал пулемёт с сошек, и скакнул вслед за Роем. В тот же миг пространство разорвал дикий рёв – рубер, поняв, что добыча пытается спрятаться, скакнул вперёд из своего укрытия и помчался к ним. Кирпич юркнул последним, прикрыв за собой крышку. Ещё секунда, и над головой раздался бешеный рёв – рубер спешил к добыче.

Рой уже спускался вниз.

– Что делать будем, Рой? – Кирпич повернулся к Рою.

Тот немного подумал.

– В колодец он не пролезет – плечи широки, мелочь всякую отпугнёт. А там видно будет, – пожал плечами Рой.

Кирпич уже тянул его вглубь тоннеля. Рой жестом остановил его. Он вспомнил, как завалил своего первого топтуна. Была, не была, а чем чёрт не шутит?

– Ты куда?! – завопил Кирпич, когда Рой выдернул руку и снова направился к лестнице.

– К руберу, – флегматично пожал плечами тот.

Кирпич вытаращился на него как на сумасшедшего. Рубер мощно заорал и просунул голову в люк. Пролезть мешали широкие плечи. Тварь издала дикий рёв. Рой начал подниматься по лестнице. Сверху спустилась огромная лапа, но не дотянулась. Снова сунулась голова и огласила колодец диким рёвом. Рой поправил пистолет. Если он всё рассчитал правильно, если рубер плохо видит в темноте, или наоборот, неважно – в колодце царит сумрак. Значит, он не сможет разглядеть пистолет. По крайней мере, сразу.

Интересно, какое у рубера качества зрения? Как у волчьих – видит только плохо различимые чёрно-белые силуэты? Как у змей – тепловую картинку тела и смутно пейзаж вокруг? Может быть, вообще смазанную пиксельную картинку типа ста восьмидесяти пикселей? Кучей квадратиков, как креветка?

Рой уже представлял, как открывает свою кожаную тетрадь и старательно записывает: Рубер, прямоходящий, царство – животные, подцарство – многоклеточные, тип – хордовые, подтип черепные или позвоночные, класс – млекопитающие, отряд – хищные, семейство – человекообразные, род… Руки прямо чесались. После следовало сделать фотографии, или зарисовки и, сделав несколько вскрытий, приложить данные по анатомии. Увы, чтобы сделать это, следовало добраться до Кумарника.

Рой ещё поднялся по лестнице. Рубер снова заревел и попытался протиснуться следом. Рой поднял пистолет и, прицелившись, выстрелил. Громыхнуло так, что он подумал, что лишится перепонок. Рубер с воем и рёвом выдернул голову наружу, принявшись скакать как бешеный и громить всё, что было рядом, Рой услышал, как он отшвырнул мотоцикл в припадке бешеной ярости, а затем, рыча и скуля, помчался в сторону скопления пустышей. Вылезать на обед к руберу Рой не хотел, а поэтому просто подбросил над колодцем шапку. Никакой реакции.

– Что там?! – заволновался Кирпич. – Тут тупик!

Рой мазнул липкую клейкую жидкость на стенке колодца. Глаз рубера. Затем замер. Сейчас рубер должен был, как и многие хищники бежать за более доступной и менее опасной добычей – пустышами. А потом мог и вернуться.

– Автомат дай, – скомандовал Рой, и Кирпич подчинился.

Из куртки, шапки и автомата Рой сделал подобие пугала и выставил наружу. Реакции не было. Осторожно, готовясь при малейшем шорохе упасть вниз, Рой выглянул, водя перед собой ракетницей.

– Быстро наружу! – скомандовал он и огляделся.

Кругом были останки глаза и кровавые пятна, которые цепочкой тянулись в сторону сбежавшего рубера. Чудовище металось от боли, громя всё вокруг. Тут же были плохо переваренные куски пищи вперемешку с желудочным соком – от боли рубер отрыгнул ранее съеденную пищу, совсем как человек при сильной контузии. Хотя чему удивляться – рубер когда-то и был человеком. Из люка выбрался белый как мел Кирпич. Рой аккуратно шаркал подошвами по пище рубера.

– Ноги протри, – кивнул он Кирпичу. – Мелких это на некоторое время отпугнёт. И давай быстрей. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях. Соседи не придут, но вот хозяин может и вернуться. Как только анальгин купит.

Кирпич уже протирал подошвы так, что Рой невольно вспомнил Майкла Джексона.

– Тачку работающую найти сможешь?

Кирпич кивнул.

Кирпича прекратило потряхивать только через двадцать минут, когда он нашёл потрёпанный, но рабочий «Ниссан», и гнал со скоростью сто тридцать километров в час все двадцать минут. Резина дымилась, сцепление воняло, а задние колодки зашуршали, но Кирпич продолжал гнать, как будто за ним черти гнались. В общем, так и было. Рой тем временем сидел, попивая живец и оглядывая окрестности.

– А ты что, не испугался? – спросил он, когда мандраж ослаб.

– Испугался, – пожал плечами Рой. – Но, наверное, недостаточно, потому, что дурак. И не смог оценить опасность.

Кирпич засмеялся нервным смехом облегчения.

– Да не бойся так, – добавил Рой. – Владения рубера давно кончились.

Кирпич сбавил скорость, но нервничать не перестал.

– Слушай, а как ты их замечаешь? Дар, что ли? – спросил он, немного успокоившись. – Я тогда даже сразу не поверил, когда ты кричал.

– Нет, просто наблюдения, – отмахнулся Рой. – А первого из своих тяжеловесов я вообще без огнестрела убил. Кусач был.

– Знаешь, Рой, если бы кто другой сказал, я бы не поверил.

– Правильно, – кивнул Рой. – Сколько ещё до Кумарника?

– Километров двадцать осталось, – отозвался Кирпич. – Блин, да что за дар у тебя?

– Не знаю, – пожал плечами Рой. – Зато предполагаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. И у тебя просто талант к разговорам.

– Да как ты… – начал Кирпич, и тут же оборвал сам себя: – А, ладно, смотри, раз понял.

Его лицо поплыло как пластилин, стало меняться, перетекать, и вот уже рядом с Роем сидел не рейдер Кирпич, рядом с ним был трейсер Балабол из Кумарника.

– Не могу понять, как ты меня раскусил, – пожаловался Балабол.

– Ты Кирпич, притворившийся Балаболом, или Балабол, притворившийся Кирпичом? – флегматично спросил Рой. – Я ведь сказал наугад.

– Ага, щас! – огрызнулся Балабол. – Наугад он сказал… Если чё, ты что, правда думал, что тебя пошёл спасать неизвестный левый рейдер? И про маячок наугад сказал? Щас нас встретят…

Балабол, рейдер с даром полиморфизма насупился и замолчал.

Их и правда встретили рейдеры Хмурого, ориентируясь по маячку Балабола, проводили к Хмурому, и тут началось…

Рой понял, что везение кончалось, когда узнал от того же Хмурого, что во-первых, «Третий» отбивался от погони рейдеров до последнего, а убегая от рейдеров привёл в негодность его любимую винтовку «Атаман», во-вторых перед тем, как открыть охоту на Роя, «Третий» забежал в его комнату и устроил погром, и в-третьих, он ещё и добрался до схрона с горохом и споранами и всё вытащил.

В такой ярости Рой давно не был. Первая мысль была, что это сам Хмурый или местные рейдеры покопались в его вещах и свалили всё на беглеца. Хмурого спасло только то, что стрелял Рой отвратительно, и что Хмурый был квазом. В итоге Хмурый отделался простреленным плазменным телевизором и сорванным кусочком мяса рядом с глазом, Балабол – крупным фингалом и вывихнутой рукой, когда полез под горячую руку, а сам Рой только отобранным пистолетом.

Стреляй Рой получше, а Хмурый двигайся похуже, то Кумарник лишился бы главы. Пистолет Хмурый забрал, драться не стал, права качать – тоже, вместо этого пообещав заплатить Рою за краденые ценности. Правильно. Он ведь сам впустил в стаб крыс. Рой с удовольствием съездил бы ему ещё раз по морде, но хватку кваза разжать было нереально. От выпивки он отказался – хватит, с этим живчиком и так можно в алкаша превратиться, а вот от чая отказываться не стал.

И сейчас он сидел и пил чай. С таким выражением лица, что если бы его увидел рубер, то рубер в ужасе бежал бы прочь. Рой пил чай. И очень хотел убить Бодуна и всех завсегдатаев, которых найдёт в баре. Есть такая пословица. Язык до киллера доведёт. Точнее, до Роя.

Рой подошёл к окну, и выглянул в него.

– Ты куда собрался? – оторвался от беседы Хмурый.

– Да так… Пойду прогуляюсь… – почти спокойно отозвался Рой.

– Ага. Знаешь, я попросил Бодуна не выходить сегодня на работу, – елейно ответил Хмурый. – И вообще, посоветовал ему уйти в рейд на несколько дней.

Рой стукнул кулаком по подоконнику и выплеснул остатки чая в открытое окно. Снизу раздался вопль. Хмурый усмехнулся. Балабол закончил отчёт и вышел.

– А теперь ты, – пригласил его Хмурый.

Рой сел, и сыпанув себе заварки так, что превратил чай в чифир, принялся ждать.

– Валяй, я уже отошёл, – вяло махнул он Хмурому.

– Рой, – Хмурый опёрся руками о стол и придвинулся к нему. – Что за у тебя винтовка? Я думал это слухи, пока Балабол не увидел всё своими глазами.

– Пневматическая, газобаллонная, – пожал плечами Рой.

– И что сделало её такой смертоносной? – осторожно спросил Хмурый.

Рой подумал. Сейчас было не время упираться и хранить тайны. Хмурый ещё неплохо себя повёл.

– Ну ладно, слушай.

У Хмурого заблестели глаза. По мере рассказа Роя о его приключениях с винтовкой он встал и заходил по кабинету. Затем сделал ещё чая.

– Слушай, Рой, – начал он. – Ты запомнил магазин, где нашёл винтовку?

– Запомнил, – кивнул Рой. – Только не факт, что она там снова появится.

– Да это не важно, – отмахнулся Хмурый. – Объяснить сможешь, как его найти?

Тут Рой завис.

– Могу. Но толку… Там дом с певцом на баннере, как прямо пройдёшь, так сразу наискосок… Много ли с такого объяснения найдёшь?

– Разберёмся. Я тебе карту дам, – ещё больше приободрился Хмурый. – А пули сделать сможешь?

– Сам сделать не думаешь? – хмыкнул Рой.

– Ни-ни, – поднял руки Хмурый. – У тебя и так не все с первого раза сработали, а если кто-нибудь другой станет их лепить, где гарантия, что они сработают? Лучше уж ты собери ещё раз.

– Угу, – кивнул Рой. То, что Хмурый хочет получить выгоду, он уже понял.

Тем и отличается хороший директор от плохого – плохой будет только обвинять всех во всём, а хороший будет со всеми в ладу, всем будет нравиться, и прибыли получит с лихвой. Им угодит всем, и себя не обделит. А Хмурый по факту и был директором, и директором умным – вон как ловко Балабола в попутчики подсунул, узнал кучу полезных вещей, получил в перспективе страшное оружие, и самого Роя в помощь. Красавец.

– Ну вот и договорились, – крякнул Хмурый. – Твои потери я компенсирую прямо сейчас… Для начала двадцатка споранов и… Не смотри на меня так!

Рой посмотрел на него взглядом разъярённого рубера.

– У меня рейдеров куча, – миролюбиво поднял руки кваз. – Мне им тоже нужно выплачивать крупные такие барыши. Стаб содержать… Да недоговорил я! Кроме этого получишь вип-жильё – небольшой коттедж, есть электричество, ванна, душ, фильмов куча, еды и бухла навалом. Он, между прочим, не из дешёвых…

Рой выдохнул. Ещё одна профессиональная жилка директоров – кваз отдавал долг тем, за что сам мог не платить, и что имел в избытке. В этом доме, поди, и не живёт никто – если у него такая цена высокая, кто из местных поселится? Выгоднее широким жестом вселить туда Роя и не платить оставшуюся часть долга горохом или теми же споранами. Впрочем, Рой подозревал, что какая бы цена у него не была, кваз всё равно назовёт выше.

– Ещё тебе оружия подберём… – продолжил кваз. – Пуль, само собой.

– Хорошо, – кивнул Рой. – Ключи давай, я переезжать поеду.

За дверями обнаружился Балабол. Рой хмыкнул – умный директор и рейдер-депутат. Хорошее сочетание.

– Это самое… – начал Балабол. – Перетереть надо.

– Сейчас, вещи заберу, – сказал Рой.

Мстительно глядя по сторонам, надеясь увидеть Бодуна или ещё кого, кого видел в баре, Рой шёл к своему жилищу. Бодун так и не попался. Всё-таки Хмурый был очень умён и проницателен, когда спровадил его. Зайдя к себе Рой, тут же понял, что тут Мамай прошёл… Вещи были перевёрнуты вверх дном. Ещё раз он пожалел, что не задушил того самого мародёра. Балабол сиротливо мялся у порога. Ноутбук и утварь оказались целы, плитка и чайник тоже. Уже хорошо. Продукты… Побродив ещё, Рой нашёл кусок мыла и… кусок тротила рядом. Этот идиот посчитал тротил хозяйственным мылом. Настроение снова скакнуло вверх. Рой принялся собирать своё барахло, и тут же нашёл свою вторую винтовку и прицелы, рассованные по карманам запасной куртки. Пневматическую винтовку этот кретин за оружие тоже не посчитал. Радости не было предела.

– Говори уже, – повернулся он к мнущемуся Балаболу.

– Это самое… – Балабол помялся. – Мы когда на моцике свалили, я под чехлом у сидения заначку нашёл. Двадцать споранов и двадцать две горошины. Делим пятьдесят на пятьдесят?

Рой посмотрел на него и расхохотался.

Рой проснулся утром. Позавтракав, первым делом взялся за карту и принялся её изучать. Записи с перезагрузки кластеров его интересовали в первую очередь. Здесь была какая-то своя система. Не было такого, чтобы одновременно перезагружались кластеры находящие рядом. Это была какая-то сложная упорядоченная система. Рой не верил в хаотичность и беспричинность. Природа любит подчиняться неким законам, которые создаёт сама для себя и никогда не нарушает. Каждое действие запланировано и рассчитано.

В случае с кластерами они не могли перезагружаться «от фонаря». Здесь явно был заложен какой-то алгоритм. Достав тетрадь, и внеся данные о рубере, Рой принялся записывать новые мысли о кластерах. Неспроста были и стабильные кластеры, которые никогда не имели никакой перезагрузки. Неспроста были и чёрные кластеры, которые никогда не перезагружались и не имели ничего живого. И неспроста кластеры имели разную форму и разные размеры.

На Роя снова напал азарт. Он почти видел какую-то связь, но, похоже, видел только её часть, и не мог разглядеть полностью. Попробовав зайти с другой стороны, он вспомнил о заражённых. Они появляются в перезагрузившихся кластерах сами, и сами ищут кластер, который перезагрузится, чтобы вдоволь попировать. Логичное поведение для хищников – идти туда, где есть пища, и уходить оттуда, где есть опасность. А как тогда заражённые узнают куда идти, и какой кластер перезагрузится? Этот вопрос был очень актуален. Рой провёл сравнение с животными, имеющими контролируемую популяцию и ограниченный ареал обитания. Тогда у них должны были быть свои маршруты миграции. Бинго! Рой стал схематично зарисовывать схему кластеров, отмечать перезагружающиеся кластеры и тут же рисовал возможный приход заражённых из соседних кластеров и вероятный маршрут.

Схема покрылась сеткой стрелочек. Рой досадливо закусил губу – он не знал срока жизни заражённых без пищи. Ни низших, ни развитых. Часть должна была отмирать, не найдя пищи, или вытесненная за пределы ареала более сильными хищниками. Насколько многочисленна будет эта часть, была неясно, но что она будет, это было известно точно. Теперь вся система с кластерами представлялась Рою чем-то вроде усложнённой версии шахмат или компьютерной пошаговой стратегии. Вот только клетки могли быть разной формы и при этом увеличивалось число комбинаций, которыми можно туда попасть, а фигуры могли перемещаться по любой траектории. Траекторию изменяло только наличие пищи, перезагрузки кластера и крупных хищников.

Рой вспомнил животные карты, на которых рисовались силуэты зверей, обитающих на данных участках. На одних преобладали одни, на других – другие. У кластеров тоже должна быть похожая схема. На одних участках будут скапливаться слабые заражённые, на других более сильные. Его буквально затрясло от подобного открытия. Ещё не давал покоя алгоритм. Рой вгляделся в схему кластеров, считая дни, недели, часы, месяцы. Тут что-то было не так. Природа любит единую систему исчисления для каждого случая. А тут был хаос. Хаос без логики. Вспомнив кое-что, и включив на компьютере калькулятор, Рой принялся переводить дни, недели, месяцы в секунды и тут же подписывать на схеме кластеры единичными числами, а не «неделя и три дня». Числа получались огромными. Сделав ещё одно заключение Рой стал переводить всё в часы, записывая в новом формате: двадцать часов, шестнадцать целых и тридцать сотых часов, ноль целых четыре десятых часов, сто шестьдесят восемь целых и две сотых часа… Ещё одна схема покрылась упорядоченными числами.

Рой глянул на схему, покрытую десятичными дробями, и его снова тряхнуло. В мозгу взорвалась маленькая бомбочка. Он вскочил и заходил по комнате, не в силах усидеть на месте. Такой приход случается, когда долго решаешь уравнение, и затем находишь решение к нему. Пару раз он даже подпрыгнул, чтобы хоть как то унять бушующий гормональный всплеск из адреналина, дофамина и других веществ в крови.

Если, грубо говоря, записать ряд чисел в строку, то в высшей математике это будет называться линейной матрицей. Если в столбик – то столбчатой матрицей. А точнее вектор-строка и вектор-столбец. Рой помнил это из курса высшей математики. Но чаще всего в высшей математике матрица – это прямоугольная таблица из чисел. А сейчас перед ним лежала как раз такая математическая матрица, заполненная числами неизвестного алгоритма, или часть матрицы. Роя продолжало потряхивать.

А как записать в этой системе стаб? Ответ пришёл сам собой. Если стаб не перезагружается, значит, его перезагрузка не наступит никогда, и до неё всегда одно число часов – нисколько. Значит стаб – это всегда ноль в численной матрице.

Рой заходил по комнате. В математике было много учёных, изучавших матрицы: Крамер, Гаусс, Жордан, Форбениус. Все внесли свой вклад. Матрицы можно умножать, складывать и делать кучу операций, которые Рой все не помнил. Но главное – у них всегда было прикладное решение – в биологии, физике, экономике. По сути это было методом СЛАУ – системой линейных алгебраических уравнений в линейной алгебре. Количество строк матрицы соответствует количеству уравнений системы, а количество столбцов – количеству неизвестных величин.

Рой снова заходил по комнате. Если определить границы матрицы, то можно, решив её очень точно, узнать, когда перезагружаются некоторые неизвестные или труднодоступные кластеры. Как минимум. Определив, сколько заражённых создают некоторые кластеры, можно было составить новую матрицу и определить, сколько их создадут другие кластеры… Вот только чёрные кластеры не вписывались в эту теорию. Немного походив ещё, в голову Роя, пришла новая мысль – а что, если чёрный кластер, это и есть граница, которая отделяет одну математическую матрицу от другой? И снова он почувствовал приток наслаждения от полученного решения.

Мозг тут же захотел испробовать полученную информацию. Однако Рой тут же заскрипел зубами. Матрица могла быть огромной, состоящей из тысячи кластеров. И не обязательно могла иметь прямоугольную форму. Она могла быть и треугольной. А может в этом безумном Стиксе и вообще какую-нибудь экзотическую формулу. Для решения такого уравнения потребовались бы сотни мощных компьютеров и довольно долгое время. Мозг кипел, не останавливаясь.

Рой бежал к знахарю по имени Чтец. Кипение мозга требовало выхода накопленной энергии. Поэтому он не мог заставить себя идти нормально. Ему просто не сиделось на месте. Хотелось побыстрее выяснить вопросы дара, взять оружие и продолжить свои исследования. У самой двери Рой всё же замедлился и постучал.

– Заходи, – донеслось изнутри.

– Привет, – зашёл Рой.

– Здравствуй, – худощавый парень отложил книгу. – Чего хочешь? Извини, не думаю, что ты не знаешь своего дара. Что у тебя? Задержка дара в развитии или дополнительный?

Рой сел.

– Меня интересует, как можно проверить, какой дар. И есть ли дополнительный.

– Запросто, – пожал плечами Чтец. – Я тебя просканирую и скажу.

– Тут хочу ещё один момент… – продолжил Рой. – Это можно сделать так, чтобы никто не узнал?

Чтец пытливо посмотрел на него.

– Ты имеешь в виду, скажу ли я кому-либо? Или вообще, так, чтобы не знал даже я?

– Второй вариант, – сказал Рой.

– Нет, невозможно, – ответил Чтец.

Рой скрипнул зубами.

– Сказал бы я тебе полгода назад, – радостно ухмыляясь, объявил Чтец. – Но это и стоит дороже.

Рой фыркнул.

– И как это работает? – спросил он.

– Ну, я прокачал дар, – сказал Чтец. – И теперь могу делать тесты. Куча бумажек, на которой есть небольшой отпечаток способностей. На каждой подписана карандашом способность. Ты касаешься бумажки, на которой написана способность, и если она поменяла цвет – то это и есть твоя способность.

– Это что, как тест на наркотики? Когда мочишься на бумажку-индикатор?

– Именно! – радостно оскалился Чтец. – И вся прелесть в том, что когда ты кладёшь бумажку на место, она снова возвращается к своему первоначальному цвету. Тогда результат не узнаю даже я.

– Круто. Сколько стоит? – спросил Рой.

– Пять горошин, – отозвался Чтец. – Но учти, способностей куча, твоей может просто не оказаться в списках. Тогда придётся проходить сканирование.

Рой прикинул. Похоже, риск стоил того. Лучше один раз потратится и остаться тёмной лошадкой, чем светиться. С другой стороны, отдать пять горошин, чтобы узнать, что у него дар, например, чувствовать изменение погоды, было слишком много.

– Валяй, – сказал Рой.

Чтец вытащил полку стола. Та была полностью забита бумажками размером с игральную карту.

– Я зайду через пятнадцать минут, – сказал он, беря сигареты и зажигалку.

Рой медленно коснулся первой бумажки…

Рой уже третий день оттачивал мастерство стрельбы на местном полигоне. Стрелял одиночными. Получалось не очень. С сотни метров, попадал в стоячую мишень. В маятник ему попасть пока не удавалось. Так как у него были трофейные автоматы, отобранные у муров, просить оружие у Хмурого он не стал, а просто взял побольше пуль к ним. И стал брать уроки стрельбы у Балабола. Главное было в этом деле не психовать. Сначала получалось из рук вон плохо. С сотни метров он бы не попал и слону в задницу. Приклад отбивал плечо, грохот стоял такой, что уши закладывало, но упрямство – лучший помощник в обучении. Вчера, и в это утро Рой принял по одной горошине, усиливая дар. Следовало пополнить запасы горошин и споранов. Закончив стрелять, Рой с АК-47 отправился в свой коттедж. Придя, Рой разулся в крупной прихожей, повесил куртку на вешалку. Это жильё было не чета предыдущему. Одноэтажный домик с душевой кабиной в санузле, где день и ночь была горячая вода из специального бойлера, кухни, с плитой, холодильником, широким столом, и подвесными шкафчиками полными никелированных ножей, вилок и керамической посуды. Мягкий диван в зале, книжный шкаф, плазменный телевизор. А какая была кровать… Не говоря о площади, стиральной машине и мягком ворсистом ковре…

Кто-то из рейдеров мог сказать (да что там мог, точно говорил), что Рой зажрался или ещё что-то подобное. Но это не было мотовством или выпендрежем – пойдёшь в кластеры грязным, и на запах пота, особенно застарелый, сбегутся все заражённые. Не говоря уже о вонючих носках с убийственным запахом. И, пардон, нижнем белье – как ни старайся быть аккуратным, а запах жизнедеятельности на нём останется. Если человек его не почует, то лотерейщик, или топтун сможет. Так что мыться и стирать одежду – один из способов обезопасить себя.

Разобрав и почистив автомат, и снова собрав его, он перешёл в гараж. Там он клепал свои убойные пули для «Атамана». Сегодня следовало, как следует поохотиться, только сначала хорошенько прикрыть винтовку, чтобы об этом не узнал Хмурый. А ещё следовало начать учиться стрелять из пистолета, благо у него был глушитель. После клёпки пуль Рой начал изготавливать собственный безалкогольный живец.

Он взял флягу полную живца.

«Живец от Роя, не дай лотерейщику почуять тебя».

Неплохая реклама, если бы в Улье было телевидение. Рой усмехнулся про себя. Так… Нож в чехле – в берц, второй – на пояс. Тут же пистолет с глушителем, фляга, немного еды. На спину – АК-47 на ремне, «Атаман» – в свёрток вместе с ремнём и под мышку. Всё, можно выходить из стаба.

Пусть азарт немного поутих, но Рой хотел проверить свои теории. Может и хорошо, что поутих. В кластеры нужно ходить с холодной головой. А сдуру можно не только сломать что-нибудь, но и с жизнью распрощаться.

Первым делом Рой наметил свой маршрут так, чтобы не попасть под миграцию заражённых. Войдя в пустые кластеры, стал аккуратно рассыпать пачки с крупой, хлебные крошки и банки с зелёным горошком и кукурузой, которые находил тут же, в магазинах. Слава богу, этого добра было в достатке – рейдеры не жаловали подобный корм, и поэтому не зарились на него. Аккуратно крадясь и подолгу сидя на крышах зданий, Рой сканировал окрестности. Теория оправдалась – он очень скоро нашёл места, где прошла миграция, и где она ещё вяло текла среди медляков и джамперов.

Хотя они были черепными позвоночными, но вели себя как простейшие беспозвоночные. Примитивные рефлексы напоминали Рою простейшие логические операции из информатики. Они словно подчинялись простой алгебре логики – стоять, если нет движения или антропоморфных фигур. Выполнить или нет? Выполнить. Двигаться в сторону антропоморфной фигуры. Выполнить или нет? Выполнить.

Словно насекомое, без мозга, только с нервными узлами реагирующее на простые изменения по типу «да» и «нет». К тому же у этих заражённых не было нюха. Рой прикинул, из каких кластеров они могли прийти, и скрытно минуя их, направился туда.

Расчёт оказался верен – два лотерейщика и топтун глодали труп какого-то бедняги. Лёжа на крыше здания, Рой прицелился из «Атамана» обычными пулями. Стрелять из оружия без отдачи, да ещё с оптическим прицелом… После АК-47 с его мушкой и целиком и отдачей из цикла «мама не горюй», это оказалось просто блаженством. Надо ли говорить, что все три пули попали точно в глаза всем троим? Этого оказалось достаточно, и троица людоедов повалилась на землю – видно, пули дошли до мозга.

Тихо крадучись, Рой спустился и стал потрошить трупы. Один лотерейщик порадовал пятью споранами, а второй четырьмя споранами и одной горошиной. Лотерея удалась. Топтун порадовал пятнадцатью споранами и восемью горошинами. Рой постоял в некой задумчивости – эти горошины, что, вырастают из споранов? Вполне может быть. После он поковырялся в останках тварей – у лотерейщиков были признаки изменения формы носа, да и изнутри слизистая оболочка стала нежней, чем у человека, а волосы, которые у человека для фильтрации, выпали. Можно было предположить, что после того как бегун эволюционирует в лотерейщика, он начинает обретать способность к нюху. Глаза у лотерейщиков были самые обычные. Человеческие, но с другим цветом белка. И точно так же, как у человека, реагировали на свет.

Рой проверил уцелевший глаз топтуна. Глаз у того утратил сходство с человеческим. Зрачок стал вертикальным, и при попадании света резко сужался, превращаясь в щель. Рой присвистнул. Это был уже матёрый топтун, который смог бы видеть в сумерках и лёгкой тьме. Счастье, что когда Рой испытывал кумулятивные пули, ему попались молодые топтуны, глаза которых ещё не изменились. Следующей метаморфозой должно было стать появление специального зеркального слоя, отражающего свет, как у кошек. Тогда такой топтун станет видеть в темноте… Рой сделал несколько снимков на смартфон, который нашёл в супермаркете. Резать не стал – не хватало ещё пропахнуть кровью.

На сегодня этого было достаточно. По пути обратно он заглянул в пару магазинов и разжился банками с консервированной фасолью и упаковками чечевицы. И, наконец, нашёл то, что давно искал – женский магазин. Никому не следовало знать, что он вообще сюда ходил. Не так поймут. Тихо ступая и целясь во все стороны, Рой зашёл и принялся шариться по магазину. Искомое удалось найти почти сразу – специальный нож, чтобы обрезать ногти, и дамский напильник с абразивом эр двадцать для них же. Ногти в Улье доставляли особую проблему – росли быстро, мешали брать предметы и делать другие вещи, а если ломались, то могли сломаться в самый неудачный момент, обнажая подногтевое мясо и капая кровью. К слову, Рой был ярко выраженным правшой, и поэтому держать левой рукой ножницы мог, а вот пользовался ими из рук вон плохо, координация была не та.

Получив искомое, он отправился восвояси. Вернувшись в стаб, Рой первым делом сбросил весь груз и принялся срезать ногти и выковыривать из-под них грязь и песок. За этим постыдным делом его застал стук в дверь. Рой быстро сбросил инструменты в ящик стола и запер его.

На пороге стоял Хмурый.

– Заходи, – кивнул Рой.

Хмурый степенно зашёл, направляясь в зал.

– Чем обязан? – спросил Рой.

– Слышал, что ты достал новую винтовку, – сразу начал тот. – Такую же, как и старую.

– У тебя что, есть человек с рентгеновским зрением? – хмуро спросил Рой.

– Нет, я сказал наугад, – ухмыльнулся Хмурый. – И, похоже, не зря.

Рой чертыхнулся.

– Продавать пока не стану, – сказал он. – Она только одна.

– Да нет, я тоже не думаю покупать, – махнул рукой Хмурый.

Оба уставились друг на друга.

– Я возьму в аренду, – пояснил Хмурый. – Схожу в этот раз в рейд с мужиками, опробую.

– Хорошо, – кивнул Рой. – Семь горошин.

– Ты чего, с дуба рухнул? – возмутился Хмурый. – Одна, и пять споранов.

– Ты с такой винтовкой топтуна завалишь, – парировал Рой. – А у него в башке не меньше десятка горошин. А если их несколько будет, так и того больше.

– Мне доплату рейдерам и трейсерам делать надо, – упёрся Хмурый. – А ты всё равно будешь в прибытке.

– Пять, – сбавил Рой. – Ты ей и рубера если не убьёшь, то ранишь.

– Нет! Нет, нет! – замахал руками Хмурый. – За рейд мы можем не встретить ни одного топтуна. Или просто будет толпа джамперов. И чего? Какой мне с этого навар?

– Логично, – согласился Рой.

– Давай так – если я валю топтунов или кого крупнее, ты получаешь две горошины от рейда и материалы для новых пуль. А если никто не попался – и платы нет, и, следовательно, пули целые.

– Идёт, – согласился Рой. – Когда брать думаешь?

– Завтра, – ответил Хмурый.

Рой записывал новые данные о заражённых и перерисовывал фотографии с телефона. Хмурый и компания уехали к перезагружающемуся кластеру. Рой не одобрял такой тип охоты – лезть в кластер сразу после перезагрузки, в толпу людей, в которой семь из десяти превратятся в заражённых, нередко отстреливаться от рейдеров-конкурентов и лезущих в кластер развитых заражённых.

Плюс на грузовиках, воняющих выхлопом бензина и солярки, по́том и грязью толпы людей, греметь выстрелами, привлекая к себе внимание людоедов. Кто-то говорил, что такой метод безопасней, что, мол, одиночки долго не живут, но Рой молчал. В таких рейдах смертность нередко зашкаливала. И смысл говорить о том, что он безопасней? Но выгодно это было всегда – груза можно было намародёрить очень много, отстреляться от тварей тоже, а имущество погибших рейдеры нередко делили между собой.

Однако он продолжал считать такой метод верхом глупости – лезть в перезагрузившийся кластер только затем, чтобы успеть помародёрить, пока всё до тебя не растащили? Сам он предпочитал другой метод – пройтись по пустым кластерам, заражённые с которых ушли к новым перезагрузившимся или просто мигрировали, похватать там пищу и полезные мелочи – благо одному много не надо, и посмотреть где скопление слабых. По слабым вычислить локации более крупных, и не торопясь, аккуратно выследить и подстрелить пару крупных. Такой метод всегда приносил прибыль – пищей, вещами, и споранами с горохом, которые можно было выгодно поменять. Жемчужников пока Рой не встречал, и считал это удачей.

Завалить горошника для одиночки – уже солидная удача. Двух – уже некое богатство. Трёх… Это значит стать очень состоятельным человеком. Уже четвёртый день Рой принимал по одной горошине. Больше одной Чтец велел не принимать – эффект будет такой же как и от одной, только горошины зря потратишь. Ещё Рой начинал потихоньку тренировать дар – для активации, как опять посоветовал Чтец, представлял ту самую бумажку-индикатор с описанием дара, вспоминал, как та из светло-рыжей стала оранжевой и старался представить, как та становится ещё темней. Этот метод Чтец называл даже лучшим – так как он позволял пробудить дар с нуля.

Раньше рейдерам, спонтанно активировавшим дар, приходилось корпеть часами, вспоминая ощущения, стараясь снова вызвать их в себе, чтобы активировать дар. Нередко «привязывать» к определённым ощущениям вроде адреналина, ярости или страха, опьянения, и пытаться снова их имитировать. Теперь было проще. Теперь было достаточно найти бумажку со своим даром, и она просто потемнеет даже от неактивного дара. Этакий индикатор. А чтобы научиться активировать дар, следовало просто вспоминать её цвет и представлять, что она темнеет.

Кроме того, у этого метода был особый плюс – визуально представляя цвет более концентрированным, или наоборот блёклым можно было регулировать силу своего дара. Чтец подобрал простую аналогию – кнопка или ручка громкости магнитофона. Дар – звук, льющийся из динамика магнитофона. Если повернуть ручку в одну сторону – звук станет тише – то есть дар ослабеет, если до упора в другую сторону – звук грянет так, что уши отобьёт – это дар заработавший на полную мощь.

Примерно таким способом Рой пытался пробудить активацию дара, представляя, как бумажка из светло-рыжей становится оранжевой, затем кирпичного цвета, затем тёмно-коричневого. Такой способ сильно выматывал – словно учишь стихи, или сразу пятьдесят билетов к аттестации по технике безопасности на работе или проверке на профпригодность. Мозги просто кипели. Приходилось жрать сладкое и устраивать перерывы. Но как обещал Чтец, даже если такой метод не сработает сразу, то при приёме горошин он рано или поздно заработает.

И Рой снова насиловал свой мозг, добавляя к изменённому цвету, как советовал Чтец, мысли о том как его дар активируется и… О том, что делает его дар, и какой результат даёт, он не рассказывал никому. Никто не должен был этого знать. Самое опасное оружие – это то, которого не видишь. В будущем этот дар мог сильно пригодиться. Сегодня должен был вернуться Хмурый с опробованной винтовкой.

Ближе к обеду так и случилось. Хмурый пришёл злой и недовольный – грузовики захватили кучу продуктов и огнестрела в отделении милиции. Толпа бегунов заблокировала дорогу, и пришлось стрелять очередями из автоматов. На такую пальбу, сбежалось целых двадцать топтунов. Новые пули разорвали пару топтунов, остальные сменили тактику, прячась от выстрелов, и тут прибежали сразу два кусача (переходное звено между топтуном и рубером). С одной стороны дорога была заблокированная кучей мёртвых бегунов, с другой шли джамперы и медляки, с четвёртой, рывками, стараясь не попасть в прицел, бежали топтуны, а два кусача сиганули на крыши, намериваясь прыгнуть на добычу сверху. Патронов двенадцатого калибра, которые были дефицитными, было мало чтобы убить такую толпу бронированных монстров, пули калибра семь целых и шестьдесят две сотых, а также пять целых и сорок пять сотых прострелили бы броню топтунов, если бы те не «рыскали», когда скакали – пули чаще всего просто рикошетили, причиняя лёгкие ранения.

Из винтовки Роя много не навоюешь – когда пять пуль заканчиваются, перезарядить её в гуще сражения становится очень неудобно. Стая разорвала колёса у одного грузовика, и тогда пришлось бесславно «делать ноги» бросив один грузовик и уезжая на четвёртую сторону. Трофеи оказались Пирровой победой.

– Вот такие пироги, – закончил рассказывать Хмурый.

Рой некоторое время размышлял. Судя по всему, Хмурый не лгал. В этой ситуации он ушёл даже с убытками, а боеприпас, особенно кумулятивные пули Роя, стоили очень дорого.

– Где это примерно было? – наконец спросил Рой, сделав какие-то свои выводы.

– Два кластера на два часа от озера, – со вздохом отозвался Хмурый.

Sclex_SplittingIntoSections_061309_1_begin

Рой шёл к озеру проверять ещё одну из своих теорий. Если верить словам Хмурого, то отожравшиеся топтуны и кусачи должны были быть всего в паре кластеров. Следовательно, мелкую шушеру они должны были отогнать. Куда пойдёт мелкая шушера, спасаясь от хищников? Правильно – туда, где их нет. А степной кластер с озером раз за разом грузится пустым. Там нет никакой опасности, туда они и побегут. А дальше ему предстояло реализовать довольно непростой план. Наведавшись недалеко в один из кластеров рядом с Кумарником, Рой разжился скоростным велосипедом и надувной лодкой. Там же достал горнолыжную маску, которую можно приспособить для плавания, и трубку.

К озеру он подъезжал на рассвете в сумерках – самое время, чтобы не быть замеченным пустышами или бегунами. Издалека в нескольких километрах от озера уже были видных их корявые фигуры. Аккуратно, без спешки, Рой подъехал к озеру, распаковал лодку и надул её от баллона со сжатым воздухом. Затем, медленно гребя, выплыл на середину озера, бросил якорь и лёг подремать. Проснулся он, когда солнце уже встало.

Пустыши тупо покачивались, как и на рассвете, бегуны и джамперы изредка перемещались. Рой достал АК-47 и выстрелил одиночным патроном в небо. Заражённые с урчанием и криками бросились в его сторону и бессильно остановились у воды. Рой самодовольно ухмыльнулся – всё шло так, как он и планировал. Прицелившись, он выстрелил в одного из заражённых. Лодку качнуло и завращало на месте. Рой чертыхнулся. Этого он не предусмотрел. Однако быстро вышел из положения, швырнув второй якорь с носа. Рой выстрелил снова. Лодку сильно закачало. Аккуратно делая паузы, Рой методично стрелял в беснующуюся на берегу ораву, тренируя своё шаткое мастерство стрельбы. После каждого выстрела приходилось делать долгую паузу – чтобы лодка перестала раскачиваться.

Вдалеке показались новые антропоморфные фигуры – на звуки выстрелов спешила тяжёлая кавалерия. Рой отложил АК-47, стараясь не коснуться горячим стволом бортов, и взял в руки свой верный «Атаман». Пять кумулятивных пуль уже были заряжены. Рой поймал в прицел одного из топтунов и плавно выжал спуск. Стрелять без отдачи и бешеного грохота было удовольствием, да и лодка не качалась. Рой, словно мишени в тире, ранил или завалил десять топтунов, прежде чем остальные, поняв, что с такой добычей сражаться бесполезно, бросились прочь. Пообедав в лодке, Рой переждал час и медленно погрёб к трофеям.

Аккуратно вскрывая наросты на затылке, он продолжал озираться, и не зря – из-за ближайшего холма вылетели оставшиеся топтуны и пара кусачей. «Атаман» завалил ещё пятерых, остальные, не зная, сколько патронов вмещает винтовка, поспешили ретироваться. Второй раз они так и не посмели явиться. Рой был доволен – сотня споранов и шестьдесят девять горошин – это был очень богатый улов. Богатый астрономически. Для Кумарника.

Взяв с собой для исследования головы бегуна и топтуна, и части их рук, Рой двинулся назад, предварительно спрятав их в непрозрачные пакеты. Придя, домой, Рой унёс головы в подвал и, приняв горошину, сходил к Бодуну и купил у того десять литров спирта. Головы тут же замочил в спирту и, сравнивая головы и части тела, принялся описывать свои выводы. По всему, выходило, что сначала заражённый обрастает огромными гипертрофированными мышцами, затем, дойдя до уровня развития лотерейщика, начинают разрастаться кости, раздаваясь в объёме. Пяточные прокалывают пятки, превращая лотерейщика в топтуна, скуловые и челюстные – морду, создавая костяное подобие маски. После гипертрофированные мышцы, разрастаясь ещё сильней, начинают твердеть у кожи, одевая новоявленного топтуна в панцирь или экзоскелет. Дальше метаморфоза должна была превратить топтуна в кусача, но вот добыть часть тела кусача, чтобы делать выводы, Рой не смог. Отбросив теоретические изыскания, он снова начал тренировку дара. Тренировка вымотала так, что голова разболелась от перегрузки. Рой снова навестил Бодуна и основательно заварился у того едой. В ближайшие пару дней можно было сделать выходной.

Он валялся на диване, смотря фильм. Мегакрутой боевик в прошлом, где группа людей сражалась с инопланетянами-хищниками на другой планете. Машинально отметив, что японец держит меч как швабру, и явно первый раз, а пользоваться не умеет, Рой задремал. Проснулся просто великолепно – под бормотание телевизора. Маясь от безделья, нашёл Балабола, купил у него патронов для АК-47, наушники, и пошёл на стрельбище – оттачивать мастерство. После трёхсотого выстрела некий прогресс стал уже более заметен, и он спокойно, с чувством выполненного долга пошёл домой. Там же поужинал и, читая книгу, снова заснул на диване.

Разбудил его звонок в дверь.

«Давно я так не просыпался, – подумал Рой, лениво вставая с дивана. – Кого там ещё принесло в такое время?»

Паранойя снова проснулась с новой силой. На цыпочках, держа автомат, Рой прокрался к коридору и занял позицию у угла, направив ствол на дверь. Звонок прозвенел снова. Рой потянул за шнурок, и замок щёлкнул, а щеколда съехала назад, отпирая дверь. Дверь приоткрылась буквально на пятьдесят миллиметров.

– Рой, это я, – сказал знакомый бас. – Не стреляй.

– Заходи, – облегчённо выдохнул Рой.

Дверь открылась шире. На пороге показался Хмурый. Рой опустил автомат.

– Что с оружием-то? – проворчал Хмурый. – Не пальни с дуру.

Похоже, снова назревал разговор.

– Пошли на кухню, – предложил Рой.

Хмурый кивнул и пошёл следом.

– Чаем угостишь? – спросил он.

Рой моргнул, но не выказал удивления и, щёлкнув чайником, достал немного еды. И только тут понял, что снова прокололся – Хмурый явно успел увидеть и оценить его запасы. Угу. Если Бодун не рассказал ему раньше.

– Как твоё ничего? – осведомился Хмурый.

– Да так, помаленьку, – пожал плечами Рой.

Хмурый фыркнул:

– Вижу я твоё «помаленьку». Патронов закупил с избытком, да и пищу, похоже, не мародёрил как обычно, а купил у этого спекулянта.

Рой пожал плечами. Глупо было надеяться, что Хмурый не узнает об этом.

– Ребята сказали, что от твоих мешков воняло мертвечиной.

– Вот как? – поднял брови Рой.

– Слушай, Рой, давай не будем вилять и играть в эти игры, – поморщился Хмурый. – Я так понимаю, ты сегодня снял куш, так?

Рой кивнул.

– Причём снял после того, как узнал у меня, где остались заражённые, и со своей знаменитой винтовкой.

– Есть такое… – флегматично пожал плечами Рой. – Обвиняешь меня в чём-то?

– Нет, не обвиняю, – снова поморщился Хмурый. – Просто не могу понять, как ты это делаешь. Балабол мне, конечно, рассказывал, как ты скормил двух отбросов лотерейщикам, как потом предсказал, где рубер прячется, но, признаюсь, я не слишком верил. У страха всегда глаза велики, а рейдеры любят красивые байки, и сочинять их тоже. Такое интересное развлечение.

Рой молчал, слушая кваза.

– И про то, как ты прогнал рубера пистолетом. Тоже, мягко говоря, замечу, что это похоже на басню. Скажи, Рой, ты что, сенс, или у тебя какой-то особый дар на заражённых?

– Нет, – покачал головой Рой. – А чего Чтеца не спросил?

– Да не знает он, – отмахнулся Хмурый. – Ты же его бумажками дар проверял. Или что ты там делал?

Рой самодовольно ухмыльнулся. Всё-таки он не зря переплатил Чтецу за этот метод.

– И, что ты хочешь сказать? – спросил он.

– Я хочу позвать тебя в рейд, – снова поморщился кваз. – За долю добычи, хотя думаю, что это может тебя и не заинтересовать. Как альтернативу, могу предложить связи, сплетни, слухи, или любое оружие, которое есть на складе.

Рой помолчал, обдумывая его слова.

– Давить на тебя и принуждать не хочу, – сказал Хмурый, выпив большой глоток чая и закусив бутербродом. – Не в моих правилах… Да и… Похоже, с тобой ссорится себе дороже. Ну, так как, что скажешь?

Рой помолчал.

– Я могу дать тебе полезную наводку. Прямо сейчас, – сказал он. – Но тоже хочу кое-что узнать.

Хмурый весь обратился вслух.

– Твой грузовик, – начал Рой. – Не знаю, потрошил его кто-нибудь или нет, но рядом с ним примерно до полудня было только трое топтунов, и два кусача. Остальной кавалерии и пехоты там нет, она не придёт.

– Так это же… – Хмурый чуть не вскочил. – Что ж ты раньше не сказал?!

– Я не видел грузовика, – ответил Рой. – Я знаю, что заражённых, которые напали на твой, там нет. Только те пятеро где-то в окрестностях. Его могли угнать, распотрошить другие рейдеры, переломать топтуны.

– Значит только пять… – задумчиво протянул кваз.

– Да. Не знаю, сколько там сейчас, могу и ошибиться, но следующая волна, начиная от лотерейщика и другого крупняка, придёт часов через шестнадцать, точно.

– Так… До темноты ещё часов десять, – прикинул кваз. – Ещё успеем сгонять, и может дотащить.

– Может, – кивнул Рой. – Я ищу рейдера. Девушку или женщину. Волосы светлые, чёлка с двумя хвостиками. В камуфляже. В берцах. С винтовкой Драгунова. Может называться Настей. Или рейдера, который зовёт себя Рыбак. Ничего не знаешь?

– Фишер? – насторожился Хмурый.

– Нет, именно Рыбак.

– Посмотрим, – Хмурый поднялся. – Дам радиограмму в соседние стабы. Так что с рейдом решил?

– Я ведь и подвести могу всех, – развёл руками Рой. – Ты меня переоцениваешь.

– Ну, раз согласен, то отлично, – поднялся повеселевший Хмур.

Рой готовился к рейду. При одной только мысли о том, что сегодня он пойдёт вместе с отрядом, ладони начинали потеть. Тактику одиночки он уже давно и успешно использовал. А вот тактику группы… Как работать в команде он даже не представлял. Особенно если учесть, что в группе должны были собраться в основном довольно тёртые рейдеры, понимающие во многих вещах больше чем он сам. Однако Хмурый объяснял ему, что всё нормально. С тех пор, как он пригнал грузовик с подсказки Роя, он был уверен, что всё будет нормально.

Прошла неделя с их последнего разговора. Рой терпеливо обходил кластеры, поглядывая за птицами, и отмечал на своих схемах маршруты заражённых. Регулярно принимал горох и продолжал тренировать дар и стрельбу. Хмурый ждал и не торопил. За день до операции Рой взял Балабола и направился в кластер Ромб. В соседнем кластере Вонючке с одной стороны Ромба гуляла орава бегунов и джамперов, ещё с одной – стая лотерейщиков и топтунов. Две другие были свободны. Толпы медляков плелись за два кластера, сбежав от голодных и не успев за миролюбивыми.

Рой долго продумывал тактику и все возможные варианты развития событий.

– Слушай Рой, где следующий ставить? – спросил Балабол, держа в руке самодельный фугас.

Рой оглядел улицу, которая граничила с соседним кластером. Кластером топтунов. Граница разделяла два кластера – какой-то парк, вымощенный тротуарной плиткой, и асфальтированную улицу.

– Сюда, – Рой показал в один из подъездов. – Следующие ставь к подвальным окнам.

– Так может лучше дорогу растяжками перетянуть? – спросил Балабол.

– Может, – легко согласился Рой. – Но эти мины не для того, чтобы уничтожить пехоту.

– А для чего? – удивлённо спросил Балабол.

Рой промолчал – и лотерейщики, и топтуны не такие дураки, чтобы бежать прямо на натянутую леску растяжки. Не говоря уже о кусачах.

– Чтобы не стрелять лишний раз, – сказал Рой.

Балабол посмотрел на него непонимающим взглядом, но сдался и просто махнул рукой.

– Прикрой, – скомандовал Рой, и прошёлся вдоль улицы до границы, затем обратно, внимательно осматривая дома. – Поставь ещё здесь, у стены. На козырьке у подъезда. И тут, у бордюра.

Балабол поставил. Надо сказать, эти фугасы они долго собирали из удобрений, найденных в хозяйственном магазине, а как потом доставляли сюда, было вообще целой историей. Фугасы были расположены как надо.

– Отходим, – скомандовал Рой, глянув на небо.

Целенаправленно перейдя к другой стороне кластера, Рой придирчиво всё осмотрел и поставил рядом с углом здания три направленных фугаса один за другим, так чтобы снаряды из каждого не зацепили соседний, и не заставили детонировать, и протянул от них пульты активации к ближайшему перекрёстку.

– Всё. Уходим, – скомандовал он Балаболу.

Оба сели на велосипеды и закрутили педали. Рой посматривал в небо. Вдруг он резко переменился в лице.

– Передай Хмурому, что ситуация поменялась, – скомандовал он. – Завтра может быть невозможно.

Балабол достал рацию:

– Хмур! Концерт отменяется! – рявкнул он. – Завтра будет поздно!

– Что за хрень?! – рявкнула рация. – Что там случилось?

– Хмур, это Рой, – крякнул Рой. – В пяти кластерах от нас некое движение. Не знаю, кто это, но он путает всю раскладку.

– Твою мать! – выругалась рация. – Какие альтернативы?

– Возможно, всё можно решить в ближайшие сорок минут. Мы в Ромбе.

– Значит, сейчас, – отрезала рация. – Я возьму машину и парней, подъедем через минут пятнадцать.

– Хорошо. Мы стопорим велики и ждём тебя, – ответил Рой.

– Что там? – внимательно глянул Балабол.

– Не знаю, – ответил Рой. – Скорее всего пустыши мнутся, но я могу ошибаться, поэтому готовимся к худшему.

Грузовик подкатил минут через десять, скрипнув тормозами. Дизельный ЗИЛ с усиленной стальными листами кабиной и кузовом с наращёнными бортами, в котором разместились двадцать бойцов во главе с Хмурым.

– Кто в кластере? – Хмур с ходу выпрыгнул из кузова.

– Подозревай худшее, – отрезал Рой. – Разворачивайте грузовик мордой к Кумарнику.

– Дизель! Слышал?! – рявкнул Хмурый. – Крути баранку!

– Что ещё? – снова он обратился к Рою. – Командуй.

– Чем у тебя вооружены люди? – спросил Рой.

– Десять «Калашниковых», три «Драгуновки», один «Узи», и… короче ещё четыре винтовки двенадцатого калибра и два пистолета-пулемёта, не считая пистолетов у каждого.

– Так. Всех держи в кузове, – скомандовал Рой. – Всех с АК-47 ставишь к бойницам, на ту сторону, куда Балабол покажет. – Ещё троих на вторую сторону, к бойницам, караулить границу с соседним кластером. Четверых в центр – караулить небо и крыши. Остальных к выходу из кузова – пасти этот сектор обзора. Балабола в кабину, к водителю, пусть подстрахует.

– Всё слышали?! – рявкнул Хмурый. – Выполнять!

– Я остаюсь снаружи, – продолжил Рой. – Оттуда, куда целятся автоматчики, побежит тяжёлая кавалерия. Ваша задача – стрелять прицельно и заставить их скакать по той улице, где они побегут. Второй борт – с вашей стороны с запозданием нападут бегуны. Гасите их на бегу. Оставшиеся караулят свои сектора и в случае нужды помогают одному или второму борту. Двигатель не глушить, в случае чего гоните на всех парах.

– Я тоже буду снаружи, – встал рядом Хмурый.

– Я буду на крыше у кабины, – ответил Рой. – А ты подумай ещё раз. Будь в кузове. Я могу облажаться.

– Пошёл ты, – огрызнулся Хмурый. – Я остаюсь снаружи.

– Начали! – скомандовал Рой и выстрелил очередью в небо, затем по окнам, и торопливо сменил магазин.

Минута. Две. Три. Тишина давила на нервы. Затем донёсся знакомый цокот по асфальту.

– А вот и девочки! – заораз Балабол в кузове. – Сейчас обниматься полезут!

К границе кластера не торопясь приближалась небольшая стая. Семь лотерейщиков, десяток топтунов и целых три кусача.

– Не стрелять! – рявкнул Рой. Пальцы дрожали.

Заражённые неспешно, с медлительностью пантер перешли границу между кластерами. Лотерейщики бесновались как шакалы, желая вырваться вперёд, но опасались тигров и нетерпеливо подскакивали на месте, топтуны водили мордами по сторонам, как волки на охоте, цокая наростами, лёгкой, неспешной трусцой бежали вперёд кусачи. На этой охоте они тигры, и они получат первый кусок. Фигуру Роя заметили. Заметили и Хмурого, стоящего у машины. И стая ринулась, урча, ревя и повизгивая.

– Огонь! – скомандовал Рой, выпуская пулю из «Атамана» в центрального кусача.

Кусач не успел даже среагировать – не было ни хлопка, ни пламени, и пуля, бабахнув, оторвала ему половину морды. И тут же застрекотали и защёлкали «Калашниковы». Стая заметалась по улице, ища укрытие, рыская и стараясь сбить стрелкам прицел. Один из топтунов ринулся к ближайшему подъезду, намериваясь укрыть от пуль.

БАБАХ! – фугас рванул так, что его вышвырнуло обратно с оторванной лапой. Какой-то лотерейщик скакнул на козырёк подъезда, намериваясь заскочить в окно… чтобы его тут же разорвало растяжкой, установленной на этом самом козырьке. Пули расстреливали их свинцовым дождём, те, кто умудрялся спастись, прыгали ближе к стенам домов, пытаясь лечь в нишу, скрыться из-под обстрела. БАБАХ! – растяжки самодельных фугасов рвались там, где пытались скрыться заражённые – в нишах, в полуподвальных окнах, за бордюрами, разнося их в клочья, или подранивая. Подранков тут же добивали прицельными выстрелами. Последний уцелевший кусач рванул обратно в соседний кластер, но получил сразу три пули из АК-47 от Роя. В прямобегущую цель стрелять проще.

Менее чем за минуту тяжёлая пехота заражённых оказалась уничтожена. Заражённые гибли или под пулями, или бросившись грудью в канаву с фугасом. Был и третий вариант – бросившись к заминированному укрытию и получив при этом пулю.

– Левый борт! Готовься! – скомандовал Рой. – Сейчас бегуны придут!

И правда – со стороны второго кластера уже слышалось знакомое урчание. Рой спрыгнул с кабины и побежал к пульту.

– Не стрелять!

Первые бегуны, выбежавшие из-за угла, попали под взрыв управляемого фугаса. Следующие – под второй, остатки – под третий. Оставшихся два бойца расстреляли, особо не целясь.

– Четверо свободных на выход! – скомандовал Рой.

С грузовика соскочили трое рейдеров.

– Один потрошит мертвяков, тройка прикрывает его «треугольником», – снова скомандовал Рой.

Трофеи удалось собрать за пять минут. Рой отсёк у кусача лапу и голову, и бегом двинулся к грузовику. Хмурый помог троим бойцам заскочить внутрь, и терпеливо ждал его снаружи. Рой привязал остатки кусача снаружи к броне, когда из-за угла показался джампер.

– Не стрелять! – скомандовал Рой. – Хмур, живым сможешь взять?

Хмурый только усмехнулся, и побежал навстречу джамперу. Джампер рывком двинулся на него, Хмурый поймал того за корпус и швырнул на асфальт. Затем, не торопясь, подошёл и связал джамперу руки и ноги, заткнул рот, и закинул в кузов. Из кузова послышались маты рейдеров.

– Так, ребята, теперь едем на мародёрку, – зычно скомандовал Хмурый, и уже для Роя добавил: – А ты всё говорил, не сработает. Мало ли, что случится.

Рой сидел в подвале, потроша очередной трофей, неспешно изучая его и делая выводы. Затем бросил остатки пальцев, когтей, глаза в банки со спиртом. Взял голову, принялся усердно разглядывать её, проверяя зрачки на свет, кожу на прочность и мышцы на посмертное сокращение. Каждое действие записывалось в тетрадь. Закончив, он опустил голову в ещё одну ёмкость со спиртом. Теперь у него в подвале был свой анатомический театр. Здесь Рой потрошил и исследовал заражённых. Хочешь бороться с врагом – узнай его получше. И он узнавал, опираясь на свои скудные знания и стараясь делать осмысленные выводы.

Встав, Рой стянул одноразовые перчатки, выбросил их в пакет с мусором и тщательно отмыл руки, потом снял белый медицинский халат и повесил его на крючок. Теперь следовало немного отмыть помещение, и можно было с чистой совестью идти наверх. Из полезного за эту неделю удалось узнать только то, что пустыши живут без пищи около трёх дней, Джампер или бегун при идеальных условиях (без лишнего движения и других энергозатрат) может прожить пять-семь дней. Ещё полезным знанием было то, что пустыши, джамперы и бегуны совсем не видели в темноте. Их глаз не был приспособлен для этого, начиная медленно перестраиваться в другой. Немного удалось узнать об анатомии и зрении заражённых старшего вида. Но это были крохи с барского стола. Ещё удалось выяснить, что у заражённых, как и у развитых хищников, свои маршруты и свои ареалы обитания.

Как удалось выяснить, примерно в радиусе тридцати пяти километров вокруг Кумарника не встречалось заражённого сильнее, чем кусач. Да и кусач был редкостью. А вот если удалиться километров на пятьдесят, то можно было встретить и рубера. Рой криво ухмыльнулся, когда вспомнил, что многие говорят, что ему слишком везёт, что он крайне удачлив, и вообще везунчик.

Первоначально хотелось съездить таким болтунам по зубам кулаком, а то и прикладом. Никто из этих болтунов не представлял, сколько он изучал заражённых, начиная с того момента, как попал в Стикс. Никто не знал, как он руками или кочергой пытался отбиваться от джамперов и лотерейщика, как не отдал концы, когда прикончил топтуна. Никто не видел, как он удирал от стаи заражённых, как потом ковылял к озеру и нырял, прячась под водой. И уж точно не догадывался, как первый раз стрелял в топтунов, промазывая, роняя пули и удирая от них на велосипеде.

Из каждой такой стычки он выносил для себя крохотное знание. Делал какие-то выводы. Строил теории – так принесла плоды его первая теория о поведении птиц в зависимости от заражённых. И вторая – когда он обнаружил свойство крупных заражённых точить когти. Сколько головной боли принесли размышления и бессонные ночи, и как болела спина, когда он писал всё что понял в тетрадь… Куче людей, он казался баловнем судьбы, который уходит с пустыми руками и плохоньким оружием, а возвращается с горой трофеев. О том, что были дни и без трофеев, болтать рейдерам было не интересно. Сначала просто хотелось взять за волосы кого-нибудь из них, и приложить мордой о стол. Потом он немного успокоился, когда понял что такие разговоры – одна из неизбежных людских привычек. И ещё успокоился, когда понял, что это просто ещё один из видов местного развлечения – люди в любом возрасте любят интересные сказки. Особенно когда у них нет ни телевизора, ни интернета.

Он уже наслушался баек об элитниках, надевающих на себя броню из крышек от колодцев, о новичках, чудным образом съевших жемчужину в первый день, и кучу другого местного фольклора. Если бы он был гуманитарием, то возможно даже стал бы записывать все эти байки. Получился бы хороший том. Как-то раз Балабол рассказал пару баек, в паре которых фигурировал Рой – по одной версии он был сенсом по заражённым, по другой – его даром была просто удача, по третьей – он мог предсказывать ближайшее кратковременное будущее. Сам Рой похмыкал, но подтверждать не стал ни одну из версий, как и опровергать. Пускай люди и дальше развлекаются. Да и безопасней так.

За две недели сделали ещё один рейд – удачный, но с меньшими трофеями. Впрочем, все и так остались довольны. И примерно в эти же дни к нему домой зашла одна из девушек б/у. В Улье с женщинами дефицит, как и со всем, что с ними связано, а с этой резкой трупов, охотой и прочим Рой забыл о них совсем. И тут, что называется, накрыло. Девушка не была красавицей, но и он сам не был атлетом. Да и потом фотомоделей встречают только герои фильмов ю эс эй. Он забыл обо всём, а потом мелькнула мысль – да к чёрту все планы, переходы, и прочее, может быть, и стоит осесть здесь, в Кумарнике? Болтать с Балаболом и стрелять по мишеням, обсуждать с Хмурым куда следует податься и стоит ли рисковать, пить пиво с Бодуном и рейдерами в баре, а по вечерам смотреть записи фильмов на телевизоре, иногда, когда душа сильно просит, даже открыть книгу. И завести жену…

Идея приятно грела душу. Лучше любого богатства… Пока Изабель, лёжа рядом и мило сопя, не начала расспрашивать про заражённых. Это было настолько тупо и неестественно, что Рой сначала просто вытаращился на неё, а потом заржал как конь. Сама она решила, неважно для чего, или подсказал кто, разницы не было – всё равно, это выглядело очень глупо и смешно. В итоге она сказала ему, что он козёл, хам и быдло, как и все мужики. Влепила пощёчину, оделась и ушла.

Может и не стоило так себя вести, но удержаться не получилось.

Сейчас Рой с двухсот метров попадал в стоячую мишень из пороховой винтовки, и со ста в маятник, продолжал свои исследования, и пожирал горошины. Следовало ещё немного задержаться, несколько сдвинуть владения и заняться новыми видами заражённых… Больше всего его интересовало, что такое Улей, и откуда он взялся. Увы, Улей не торопился делиться своими тайнами.

В голову пришла мысль – переделать боевую винтовку в такую же газобаллонную. И стрелять без шума, сжатым воздухом, а баллон поставить такой, чтобы убойность пули была как от пороха. Идея казалась великолепной, но тщательно всё обдумав, Рой чуть не заскрипел зубами от досады – это какой же баллон надо будет поставить? Как сделать специальный клапан, чтобы подавать воздух в камеру? Токарных станков здесь нет. Фрезеровочных тоже. Да и остальные потроха… А ещё как быть с магазином – обычно в него вставляется пуля, уже составляющая единое целое с гильзой набитой порохом, а ему придётся ставить пули без гильзы. И как тут быть? Распиливать и переделывать магазин? Мучиться, и сваркой вставлять дополнительные пластины? А как долго такой магазин клепать? И сколько их придётся наделать, чтобы быстро заменять?

От этой затеи пришлось отказаться. Захотелось пойти и разделать ещё одного лотерейщика, или топтуна, или кусача – без разницы.

Рой не сразу понял, что в дверь звонят. На пороге был запыхавшийся Балабол.

– Привет! Чего не открываешь, доктор Франкенштейн? Опять жмуров режешь?

– И тебе привет, – поприветствовал Рой. – Чего хотел?

– Это самое… Там Хмурый говорит, что нашёл тех людей. Рыбака и блондинку.

Хмурый сказал, что может найти тех двух людей, которых искал Рой, но нужно время. Рой не торопился. К встрече с такими дорогими людьми следовало подготовиться, чтобы оказать честь. В свои дела, и зачем он ведёт поиски, никого посвящать не стал. Как и говорить о том, как познакомился с этой парочкой.

Рой широко улыбнулся и вышел, зашагав к Хмурому.

– С этого и надо было начинать!

– Слушай, а та блондинка, что, твоя девушка или сестра?

– Нет, – ответил Рой. – Я её вообще не знаю.

– Круто! – обрадовался Балабол. – Я уже хочу познакомиться. А чего тогда ищешь её?

– Хочу попросить у неё пистолет и споранов. – пожал плечами Рой. – Или её огнестрел. С которым она будет.

– А если она не отдаст? – Балабол ускорил шаг, чтобы поспевать за Роем.

– Отдаст, – отрезал Рой.

– Почему?

Рой повернулся к Балаболу лицом, и ответил:

– Я ведь вежливо попрошу.

Балабол так и не нашёлся, что ответить.

Рой шагал, неспешно катя за собой чемодан. Прошло уже два месяца, как он покинул Кумарник и двинулся дальше, туда, где, по словам Хмурого, видели Рыбака, и попутно сделал крюк туда, где видели блондинку-Настю. На поясе была кобура с пистолетом, во второй ракетница, фляга на полтора литра, на голове завязан тёмный тюрбан, а щетина делала его окончательно похожим на террориста.

Вот только быстро обыскать всё не удалось – подбираться к стабам приходилось в одиночку, тщательно изучив территории и маршруты заражённых, приходилось и задерживаться в самих стабах. За это время голубки поменяли территорию. Однако Рой везде справлялся о том, не видел ли их кто, пока снова не находил след.

За собой он катил чемодан на колёсиках, держа за длинную ручку. Шёл он неспешно, даже вразвалочку, откинувшись корпусом назад и уверенно ступая. Однако взгляд был сосредоточенный, им он, как рентгеном, обшаривал собравшихся, а лицо было без эмоций. Вместо приветствия он поднял руку и кивнул собравшимся. Такая манера выглядела угрожающей, однако он улыбнулся уголками губ и не на кого не глядя, пошёл к командиру оборванцев.

– Ты, – кивнул он. – Трейсер Якорь. Из. Стаба. Мирный.

Рой никогда не отличался многословностью, а после двух месяцев скитаний, прерываемых отсыпными в стабах, и вовсе стал говорить отрывками.

– Ну? – ответил тот напрягшись.

– Я. Брал. У тебя. Пистолет, – ответил Рой, тот и вынул из-за пазухи револьвер. – Возьми.

Якорь присвистнул.

– Рой, ты не переплачиваешь? Брал ТТ, а отдаёшь такой алмаз.

Соседи с интересом покрутили головами, пытаясь разглядеть оружие. Якорь развернулся, показывая револьвер РШ12, самый сильный штурмовой револьвер из известных в мире. Пуля калибра двенадцать и семь пробивала бетонные стены, а людей отбрасывала назад, пробивая почти любую броню и отрывая конечности, если они были без брони.

Рой промолчал и отхлебнул из фляжки, медленно проглотил и почти нормально ответил:

– Забирай. Долг уплачен целиком и полностью.

Горбоносый внимательно посмотрел на Роя и спросил:

– А почему Рой?

– Пчелиный Рой – ответил тот. – Если мы в Улье, то я Пчелиный Рой.

– Хех. – улыбнулся горбоносый. – Оригинально. Я Еврей.

Рой посмотрел на характерный нос и характерные кудри, и ничего не сказал.

– У крёстного одна извилина была, – поморщился Еврей. – И та от каски. Можешь купить оружие. Фуфла не держу. Товар хороший.

Рой задумался – светить платой не хотелось, люди Еврея может, и не позарятся, а кто-нибудь из группы попавших в переплёт рейдеров вполне мог посчитать его лёгкой добычей. Да и кваз этот с ними заставил Роя быть излишне внимательным. Но с другой стороны боезапас надо было пополнять, а для любителей халявы у него была пара сюрпризов и сдерживающий фактор – слухи о нём самом.

– Броня есть? – спросил он.

– Конечно, дарагой. – расцвёл в улыбке Еврей. – Кевларовые бронежилеты с полиамидом, скрытого ношения, есть открытого, есть простые – со стальными пластинами, есть металлокерамика.

– Показывай, – кивнул Рой.

Еврей кивнул похожему на китайца бойцу. Тот отворил створки кузова у автомобиля и вытолкнул к выходу несколько тюков. Рой придирчиво оглядел их. С паховой защитой и системой строп пока решил не брать – неизвестно, насколько в них удобно, штурмовые пока тоже – ещё чего доброго издали примут за внешника. В итоге выбрал бронежилет скрытного ношения класса Бр5 с материалами из кевлара, металлокерамики и гибкого полиэтилена. Такой мог защитить и от АК-74, и АКМ, и «Драгуновки» не говоря уже о пистолетах: ПМ, ТТ, АПС, СР-1. Правда, при определённых условиях.

– Вот этот, – кивнул Рой. – И патроны под двенадцатый калибр. Сотню штук, желательно бронебойных.

Таких нашлось только тридцать. Остальные были только облегчённые – ПС-12А и ПС-12 – утяжелённые.

– Если горошинами – то тридцать штук, – сказал Еврей, оценив весть товар.

Рой прикинул цену. Товар стоил того. К слову, такую мелочь как пистолет девятого калибра можно было купить, всего за три-пять споранов, автомат – около двадцати-тридцати споранов. А одна горошина оценивалась как сорок или пятьдесят споранов, цена варьировалась от стаба к стабу.

– Я рассчитаюсь оружием, – Рой приоткрыл чемодан, стараясь не светить трофей, и пошарил рукой.

Бойцы Еврея заметно напряглись. Рой аккуратно достал три пистолета Стечкина. Еврей поднял брови. Следом долетел голодный вздох рейдеров-оборванцев – Рой вынул три нарезных глушителя к «Стечкиным» и три съёмных проволочных приклада. С таким оружием можно было смело идти на лотерейщика. А если навернуть глушитель, то и на топтуна-одиночку. Пуля била сильно, а съёмный приклад увеличивал дальность и точность стрельбы, и ещё этот пистолет мог стрелять очередями.

– За броню почти, ещё добавь малость, – кивнул Еврей.

Рой вынул ещё два РШ-12. Вокруг разнёсся слитный вздох и приглушённые восклицания.

– Этого достаточно, дарагой. – довольно улыбнулся Еврей.

– Где ты находишь столько добра? – не выдержал кто-то из рейдеров. – У тебя что, дар на нычки заточен?

Рой промолчал и стал молча рассовывать патроны по карманам.

– Якорь, – спросил Рой. – Расскажи, где тебя так потрепали.

Якорь скривился.

– Жопа случилась, – коротко ответил он, обведя взглядом своих людей и нахмурившись. – На рейд мы пошли, в кластер «Асфальт», в пятнадцати километрах от Полиса.

Рой слушал внимательно. Полисом называли стаб, где он сейчас временно проживал. За главного там был огромный кваз-ксер.

– Я с пацанами, ещё трое пришлых, – взгляд Якоря скользил по называемым людям. – И… кваз.

Кваз молча отвёл взгляд, он был сильно подавлен.

– Короче, неудача случилась, – продолжил он. – За мелочью всякой крупняк пришёл, с рубером во главе. Весь боезапас извели почти без толку, газу дали, потеряли три груженых машины без водил, и бежали так, что лёгкие чуть не лопнули.

Рой знал кластер «Асфальт». Опасный кластер, через который снуют стаи заражённых, и где пролегают пути таких львов, как руберы и кусачи. Соваться туда было очень опасно.

– А когда выбрались оттуда, то нарвались на муров, – устало продолжил Якорь. – Отстреляли то, что смогли найти в карманах, и получили так, что мама не горюй. Нас там же на месте пописали, и почикали ножами уши и пальцы.

Тут Рой заметил, что у множества рейдеров руки перетянуты бинтами, у кого-то отсутствовал глаз, или кусок щеки. Муры были достойны ненависти.

– Упаковали всех, а этого… – он кивнул на кваза, – привязали за шею удавкой и газанули. Гнали, да ржали. Потом повезло, мы встретили пару БРДМ из Полиса, и они сделали из муров кучу фарша, а мы погнали на их тачанке в Полис. Здесь у нас кончился бензин, мы встали, но, слава богу, ехал Еврей со своими ребятами. Так, что мы сейчас в глубоком дерьме – огнестрела нет, споранов нет, живца нет, сами отделаны так, что еле на ногах стоим.

Рой перевёл взгляд на кваза. Тело того, покрытое гипертрофированными мышцами, через разорванную одежду напоминало фарш, оттого, что его тащили по асфальту, уродливое лицо было разбито сапогами, а часть пальцев на обеих руках отсутствовала. Похоже, ему нехило досталось. Рой прикинул – через пару дней те, кто не найдут в Полисе работы, погибнут от спорового голодания. Работы на всех просто не хватит. Часть станет грузчиками в «мародёрных» рейдах, часть – носильщиками у трейсеров. Работать будут за еду и живец, не меньше года. Если не погибнут в рейде раньше.

– Подлечи пацанов, – Рой мотнул головой в сторону рейдеров. – И кваза не забудь.

Якорь непонимающе посмотрел на него. Рой молча подкатил чемодан к себе и открыл его. Якорь приоткрыл рот. В чемодане лежали «Стечкины», «Макаровы» с глушителями, штурмовые револьверы РШ-12, два «Узи», пять приборов ночного видения, пачка взрывателей… На живец здесь было более чем достаточно.

Рейдеры переменились в лице.

– Ты уверен, Рой? – спросил Якорь.

Тот кивнул.

– Стой, стой! – Якорь остановил его, всё ещё подозревая, что тот передумает.

– Рой, – сказал кваз, передвигаясь ему навстречу. – Ты можешь сделать меня человеком?

А вот это было уже явным бредом и попахивало культом личности на грани с фантастикой. То, что у него оказался богатый улов, ещё ничего не значит. И делится он не потому, что господь бог, а потому, что сам когда-то умирал без споранов и еды с голыми руками.

– Нет, мой друг, – покачал головой Рой. – Это может сделать только белая жемчужина. А у меня её нет.

Кваз сгорбился, а Рой зашагал дальше. Сделал доброе дело, не фарисействуй. Пусть правая рука сделает это в тайне от левой. Уходя, он слышал, как Якорь торгуется с Евреем, а ещё следом за ним бредёт кваз. Но он этого уже не видел.

То, что за ним плетётся кваз, Рой заметил. Заметил, но не подал виду. И значения тоже не придал. Ну, идёт в одну сторону с ним, и что с того? К тому же без оружия, отделанный как отбивная и без нескольких пальцев. Последний факт заставил его содрогнуться. У него была хорошая фантазия и, представив себе отсечённые или оторванные тупым лезвием пальцы, он почти физически ощутил их отсутствие на себе. К потерям конечностей или глаз он всегда относился со страхом.

Однако жалость жалостью, сочувствие сочувствием, но Рой продолжал за ним следить. Обо всех возможностях квазов не знает никто. Как и о «даре» который даёт Улей. Свой, по крайней мере, Рой успешно скрывал. Кваз двигался медленно, сильно хромая и припадая на одну ногу, а одну руку сунув за пазуху, похоже, используя как поддержку для сломанных костей. Или тянулся к оружию. Рой успел рассмотреть его за несколько взглядов во время беседы с Якорем.

Обычный кваз. Человек изменённый, прямоходящий, царство – животные, подцарство – многоклеточные, тип – хордовые, подтип черепные или позвоночные, класс – млекопитающие. Степень обращения в кваза – вторая. То, что Рой выделил, как первую стадию, выглядело как обычный зомби – впалые глаза, неестественный цвет лица, затянувшиеся, но не сошедшие раны, острые скулы и прочее. Так выглядят зомби в кино. Второй стадией было изменение по типу лотерейщика – гипертрофированно нарастали мышцы, увеличивая объём фигуры, и несколько вытягивался позвоночник, добавляя роста. При сильной форме прорастали когти, при слабой – руки оставались почти человеческими. На третьей стадии рост и мышечный объём увеличивался многократно, достигая размеров топтуна или даже кусача, начинали пробиваться костяные пластины экзоскелета.

У кваза позади была вторая степень и, судя по всему, средняя. Рост был не такой уж и высокий – всего метр девяносто, руки и ноги были покрыты пучками гипертрофированных мышц, но не до такого медведеподобного объёма, как при третьей степени. Даже лицо, претерпев ряд изменений, хоть и оказалось изуродованным, но не настолько, чтобы полностью потерять человеческие черты. Шея раздулась мышцами. Мышцы под скулами раздулись и выдались вперёд. Челюстные мышцы тоже наросли и выдались вперёд. Сами челюсти немного изменили форму и чуть-чуть длину. Нос смазало и растянуло, оставив пару щелей. Лицо стало похоже скорее на уродливую пёсью морду. Пёсью или волчью. Сходство довершал лёгкий пушок вместо волос на голове, и заострившиеся уши. Что-то вроде оборотня из старых фильмов. Ещё повезло человеку – Рой видел несчастного, который, став квазом, получил лицо инопланетянина из фильма «Хищник». Бедолага постоянно прятал лицо, оставляя видимыми только глаза, не снимал куска ткани даже когда ел или пил, и тщательно следил за одеждой и амуницией, чтобы его не приняли за заражённого. Принять его за лотерейщика было проще простого. Спать с ним отказывались даже девушки б/у, и девушки сильно облегчённого поведения. А этот, по сути, не стал полным уродом, и может пальцы сохранил почти человеческие, без мешающих когтей.

Рой прошёл через КПП. Кваз задержался там, но вскоре показался снова. Когда совпадения случаются более трёх раз – это уже не совпадения. А в Улье лучше вообще не ждать трёх раз. Рой двинулся, сменив маршрут, зашёл за угол, отошёл и прислонился к стене. Достал флягу с живцом, открутил пробку и отпил. С некоторых пор он пил безалкогольный живец на основе какого-нибудь лимонада – зелёного, ярко-жёлтого или тёмно-коричневого.

Через пять минут из-за угла показался кваз. Кваз стал озираться, ища кого-то, а потом замер как вкопанный, увидев Роя, прислонившегося к стене. Рой неспешно пригубил из фляги ещё. Второй рукой он держал за пазухой заряженный РШ-12 с глушителем. Одно лишнее движение, и кваза отшвырнёт на полтора метра.

– Руку покажи, – сказал он.

Кваз медленно вынул правую руку из-за пазухи. Рука оказалась пустой, и повисла плетью. Похоже, и правда – кость или сустав повреждены. На кисти не хватало указательного и среднего пальца. На пальцах присутствовали небольшие когти. Один был отрезан, а второй, похоже, оторван. Рой снова испытал фантомный страх отсутствия пальцев.

– Вторую.

Кваз показал левую руку, которая тоже была без оружия. На ней осталось только два пальца, мизинец и безымянный. Рой снова почувствовал острый фантомный страх, жалость к искалеченному квазу и смесь ненависти и презрения к мурам.

– Хлебни, – протянул он флягу квазу.

Тот протянул, точнее попытался, одну руку, затем обе. Неловко взял её остатками пальцев, и отхлебнул глоток.

– Ты что-то хотел сказать? – спросил Рой.

Кваз молчал. Похоже, просто тронулся умом. Молча, он вернул флягу Рою, и продолжал смотреть на него пустым взглядом. Точнее даже не на него, а на точку перед ним. Рой пожал плечами, взял флягу, сунул квазу в карман небольшой пакетик со споранами и несколькими горошинами, и зашагал к себе. Нашёл небольшой двухэтажный многоквартирный домик и, войдя в подъезд, двинулся к своей двери. Зашёл, отмылся и сменил одежду. Поел. В этот раз он потерял почти все трофеи рейда. Следовало наверстать такие траты. И как можно скорей. Он не мажор, чтобы тратить направо и налево.

Подумав, он решил зайти в местный бар, разжиться новостями. Надел скрытый бронежилет, вышел за дверь и чертыхнулся, хватаясь за пистолет, но остановился, поняв, что опасности нет – у двери на полу, прислонившись спиной к стене и обняв руками колени, сидел кваз. Увидев его, кваз чуть перевёл пустой взгляд, и снова замер.

Рой молчал в шоке. Это было просто абсурдно. Таких номеров в Улье не откалывал никто.

– Какого чёрта?! – спросил он. – Ты что, рехнулся?

Кваз промолчал.

– Я дал тебе споранов и гороха. Иди, сними койку в хостеле. С утра найдёшь работу, квазы всегда ценятся.

Кваз молчал.

Рой положил перед ним ещё несколько горошин. Кваз никак не прореагировал. Чертыхнувшись, Рой, развернулся и пошёл дальше. Его дело. Хочет сидеть под дверью, пусть сидит.

Пробыв в баре около трёх часов, смотря записи любимой «Игры престолов» Рой убил немного времени и прогулялся по Полису. Ещё через час он почувствовал сонливость и пошёл домой.

В подъезде он снова схватился за пистолет и снова чертыхнулся. Кваз был здесь, только теперь лежал, свернувшись. Глупая поза добавила сходства с собакой. Кваз поднял голову, открыв один глаз, став ещё больше похожим на собаку, и снова закрыл его, узнав Роя. Рой оглядел пол – горох лежал тут же. В раздражении он отпер дверь и, зайдя, ударил кулаком по стене. Да, он помог рейдерам, да, он подкинул этому парню средств, но возиться с юродивым он совсем не хотел. Тем более у того теперь была некоторая сумма. Немного остыв, Рой рассудил, что ничего страшного не случилось. Он лёг спать, но некая часть совести не успокоилась, едко точа его.

Отоспавшись, он проснулся и позавтракал под негромкую болтовню телевизора. Вспомнив про вчерашнего кваза, Рой отпер дверь, и чуть не выругался – тот лежал тут же, слегка развернувшись и не шевелясь. Похоже, началось споровое голодание.

Тихо ругаясь самыми последними словами, Рой залил тому из фляги в пасть немного живца. Но без сознания нет глотательного рефлекса. Рой ещё раз выругался – похоже, из-за его равнодушия этот кваз мог скоро умереть прямо здесь. Но тут кваз подал признаки жизни, изменившимся языком слизал с морды капли живца, моргнул, и осмысленным взглядом посмотрел на Роя.

– Заходи, – ответил тот.

Кваз зашёл. На четвереньках.

«Что ж, не похоже, что у меня когда-нибудь тут будет друг, – цинично подумал Рой и невесело усмехнулся. – Но, похоже, в скором времени будет своя собака».

– Пей, – отдал он флягу квазу.

Рой сел тут же на пол. Следовало придумать, что делать с этим чудом.

«Спокойно Лёха, спокойно, – подумал Рой. – Главное, не бесись».

Угу. Не бесись. Что-то не очень получалось. И главное, кваз сидел на корточках, снова уйдя в себя. Хоть бы слово сказал. И как прикажите общаться с этим аутистом? Рыча как белый медведь, Рой расколотил пару тарелок и один табурет. Стало немного легче. Давно, однако, с ним не было припадков ярости. Рой посмотрел на дело рук своих. Снова посмотрел на кваза. И ударил кулаком в стену, сломав хрупкий кафель. Кривясь от ярости и потирая ушибленный кулак, он открыл холодильник и вытащил небольшую бутылочку пива. Хмель должен был обладать успокаивающим эффектом, а спирт – быстро разносить его по телу.

Рой отхлебнул глоток и подождал. В сторону коридора с квазом он старался не смотреть. Через три минуты ярость начала спадать. Подействовало. Он отхлебнул ещё, и снова подождал. Оказалось, что ничего страшного не произошло. И чего было так психовать? Он отпил ещё, окончательно успокоился и, убрав бутылку, задумался. Следовало бы выяснить причину странного поведения кваза. Если это временное помутнение рассудка, то попробовать выяснить причину и устранить.

Плохо. В неврологии и психиатрии Рой не разбирался совершенно. Однако поразмыслив ещё, он понял, что можно вышибить проблему другим клином. Регенерация в Улье идёт совершенно по другим законам, со своими скоростями. Надо было просто ускорить её. Тогда тело восстановится, начнёт вправлять рассудок, и кваз со временем может вернуться в себя. Вот только, сколько будет длиться это время? Рой побарабанил пальцами по столу. Сиделка их него такая же, как и стрелок. То есть никакая. Как и медбрат. А вдобавок ему нужно ходить в рейды за добычей. Хреново.

Подумав, Рой достал несколько капельниц в упаковках и принялся делать растворы. Затем вышел в коридор. Кваз всё сидел тут же, всё так же глядя в одну точку. Рой потряс его за плечо. Никакой реакции. Тогда немного потянул. Взгляд кваза стал более осмысленным, и он двинулся за ним. Но на четвереньках. Рой провёл его к залу, усадил спиной к стене на пол. С дивана этот дебил мог вполне свалиться в своём аутизме и, не дай бог, сломать шею. Затем взял две капельницы – в одной был живчик, из которого путём ректификации был удалён спирт и долит физраствор. Во второй – просто смесь питательных веществ.

Теперь следовало поставить их. Главное, чтобы пациент не начал буянить. С его безумием, и колоссальной силой это могло привести к фатальным последствиям. Кваз и не думал буянить или сопротивляться. То ли и правда тронулся, то ли ничего не понял. Одну иглу Рой воткнул в одну руку, вторую – в другую. Закапали капельницы. Кваз моргнул. Снова моргнул. Похоже, лечение давало свои плоды. Теперь следовало добиться от этого больного полного покоя.

Рой достал из аптечки инъектор и пару ампул с обезболивающим. Удалось даже найти морфий для неотложной помощи. Всего один укол, и глаза кваза закатились, а потом веки стали закрываться, и он провалился в сон. Теперь можно было не бояться, что тот станет буйствовать, и вырвет капельницы. Он пребывал в блаженном сне, а в его кровь закачивалось лекарство, возвращая здоровье и рассудок.

Рой достал блокнот и стал записывать количество введённых веществ, растворы в капельницах, состояние кваза и степень его обращения. Капельницы капали, можно было дождаться, когда они опустеют и со спокойной совестью идти по своим делам. Внезапно кваз не приходя в себя начал что-то бормотать во сне. Перевозбуждение от лекарств? Речь была неразборчивой, словно урчание и скулёж животного.

– Рой, – внезапно отчётливо, но тихо сказал кваз.

Рой подскочил. В бреду кваз назвал его имя. Однако он не приходил в себя. Кваз снова что-то неразборчиво забормотал. Это было интересней.

– Рой… – снова отчётливо сказал кваз. – Не надо… Не режь пальцы! Пальцы! Мои пальцы!

Дальше речь превратилась в негромкий визг и скулёж. Роя передёрнуло. Похоже, бедняга в наркотическом бреду заново видел, как муры отрезают ему пальцы, душат удавкой. А воспалённое сознание приписывало сюда же Роя, которого он случайно встретил.

Если бы у него было больше сил, кваз бы орал, а так только скулил и выл, дёргая руками и царапая остатками пальцев ковёр. Вот тут Роя накрыло. Это было действительно жуткое, пугающее зрелище, даже лотерейщик, которого встречаешь с голыми руками, не был так страшен. Он попытался заткнуть уши ладонями, но визг и стоны кваза проникали через этот барьер. Попытался закрыть глаза, но в мозгу тут же возникал образ корчащегося тела, пытающегося свернуться в комок. Воображение дорисовывало хохочущие силуэты, которые вытягивали из-под тела руку и, прижав её, медленно начинали отрезать пальцы. Безумие может быть очень страшным.

Внезапно кваз затих. Рой поморгал и отнял руки от ушей. До этого он опасался, как бы кваз не сходил под себя, а теперь опасался, как бы не обделаться самому. Кваз молча смотрел на него сонным и в тоже время цепким взглядом. Рой поймал его взгляд. Взгляд кваза наполнился ужасом, лицо изменилось.

– Рой? – тихо спросил он.

– Я. – кивнул Рой, который сам был белее мела.

– Нет… Нет… – зашептал кваз. – Пощади…

– Хорошо, – сказал Рой и, положив тому руку на лицо, закрыл глаза. – Успокойся, всё будет хорошо.

Кваз снова потерял сознание, уходя в наркотические грёзы. А Роя трясло. Мелко потряхивало. Кваз забормотал снова, уже говоря то с Якорем, то обращаясь к невидимым рейдерам, то прося пощадить его, то не резать пальцы, то спасти. Этого Рой уже не выдержал, покинув комнату. В одиночестве он сидел на кухне, хлеща пиво, уже не первую бутылку. Никак не отпускало. Лучше было бы нарваться на кусача. Чуть придя в себя, Рой вернулся к квазу и поставил ему ещё один укол, отправляя в сон. Пусть спит без снов, так, чтобы и говорить сил не было. Затем вытащил капельницы и, оттащив от стены полностью, уложил того горизонтально. Так спокойнее. А то вдруг упадёт ещё.

Первоначально Рой хотел выйти и пройтись по стабу, но теперь какое уж там пройтись! В себя бы прийти. Теперь он просто сидел у себя в комнате, нервно хлебая спиртное и слушал какую-то аудиокнигу, временами не понимая текста. Кваз в соседней комнате тихо посапывал. К счастью. Рой очень не хотел, чтобы у того снова начался бред. Еле успокоившись, он задремал. Это был беспокойный дурной сон – то ему казалось, что кто-то входит в комнату, то, что кваз вдруг оказывается рядом, то, что его разрывают четырьмя автомобилями. Да и выпитое пиво периодически будило его и заставляло идти опорожниться. Рука постоянно тянулось к пистолету, палец вдавливал крючок почти на полную при каждом шорохе. Да и винтовка то и дело оказывалась в руках.

Промаявшись, так ночь, Рой проспал дольше обычного. Проснулся, когда уже стало светло. Первым делом в глаза бросился кваз. Он был тут же, спал, улёгшись у двери. Точь-в-точь собака. Ещё вчера такое поведение шокировало бы Роя, но уже сегодня его мозг игнорировал такое поведение, ещё не отойдя от вчерашнего шока. Аккуратно ступая, помятый Рой прошёл на кухню и предпринял вялую попытку поесть. Получилось с третьей попытки. Попивая чай, он приготовил ещё пару растворов и, взяв ампулы, направился к квазу. Тот продолжал уже не посапывать, а дремать, приоткрыв один глаз.

Увидев его, кваз зашевелился. Рой помахал ладонью, успокаивая его, поставил ещё один укол, отправляя в страну снов, и поставил капельницы. Дождавшись, когда тот уснёт, он посидел рядом, давая стечь капельницам, а затем снова выдернул их. Удостоверившись, что всё в порядке, Рой покинул квартиру и направился стаб. Следовало прикупить еды, своей было не так много.

По возвращении Рой проверил кваза. Тот ещё спал, но уже другим сном – кожа стала на вид более здоровой, ссадины и царапины затянулись, метания прекратились. Кваз уверенно шёл на поправку. Рой сделал записи его состоянии, поел и лёг спать.

К утру мелкие ссадины и шрамы на квазе затянулись, а кожа почти закончила обновление. Пока тот спал, Рой поставил ему ещё один укол, отправляя в забытьё, и пару капельниц. Теперь этот громила должен был проспать до вечера. Как надеялся Рой, мозги вернутся к тому вечером. Собрав снаряжение, он пошёл за пределы стаба, в пару спокойных кластеров – следовало прихватить еды из супермаркетов и заодно вскрыть некоторые свои заначки – схроны с небольшими запасами курительных смесей, пуль и прочего, что могло сойти в Улье за валюту.

Набив полный рюкзак вещей, он отправился обратно. Аккуратно отпер дверь, вошёл. С кухни слышалась какая-то возня. Аккуратно, держа в руке РШ-12, Рой заглянул в кухню. У самой раковины, прислонившись боком к стене и согнувшись, стоял кваз. Вода тонкой струйкой текла из крана. Сам кваз пытался напиться, держа кружку. Получалось отвратительно.

Рой невольно вспомнил сказку «Лиса и журавль». Там, где лиса угощала журавля из плоской тарелки, а он её из глубокого кувшина и оба не могли поесть. Точно так же кваз сейчас не мог напиться – волчья пасть не давала напиться из кружки. Задрав её к потолку, тот раскрыл её, и вылил туда кружку. Половина пролилась мимо, а кружка вывалилась из пальцев, и упала на пол. Кваз нагнулся к раковине и принялся ловить струйку воды пастью, изредка высовывая изменившийся язык и облизывая им мокрую пасть. Рой поставил рюкзак тут же, и вышел в зал. Включил телевизор и DVD-плеер. Против воли ухмыльнулся – в плеере был фильм «Комиссар Рекс».

«Угу, – хмыкнул он. – Его, наверное, так и зовут – Мухтар или Рекс».

Небольшая тень на периферии зрения заставила его мгновенно вскочить и выставить РШ-12 к дверному проёму. В дверном проёме стоял кваз, опираясь на косяк, и насторожено смотрел на него.

– А это ты, – сказал Рой, убирая пистолет. – Поешь.

Потом сам вспомнил, что не распаковал рюкзак. Обозвав себя нехорошим словом, Рой прошёл на кухню. Чуть действительно не устроил сказку «Лиса и журавль». Распаковав пищу, Рой сделал себе огромный бутерброд с колбасой, маслом, сыром и, взяв кружку с кипятком, вернулся в зал. Не потому, что брезговал обществом нового соседа, а от того, что почти физически чувствовал страх, представляя, как тот будет пользоваться искалеченными руками.

С кухни раздались снова звуки возни – кваз восстанавливал силы организма, питаясь. Наверняка, кроме рук, его пасть причиняла ему сильные неудобства – несколько неудобно есть, когда челюсти вытянуты. Придётся или совать пищу сбоку в челюсть, или нагибать голову, чтобы подхватить пищу передними зубами, а потом запрокидывать, чтобы проглотить пищу. Ещё один минус в строении квазов. Получая огромную силу, взамен, кроме уродства, они иногда получали некоторые недостатки, которые сильно мешали им жить.

Так, например, вытянутая «собачья» морда мешала нормально пить и есть. Плоское уродливое лицо, как в фильме «Хищник» приводило к тому, что иногда, особенно когда не было столовых приборов, куча пищи оказывалась на лице у носа, у глаз. Даже когда «плоскомордые» ели булку хлеба, она из-за формы лица краем тыкалась и в глаз. Отсутствие нёба у некоторых приводило к тому, что иногда было невозможно нормально прожевать пищу – стоило только приподнять голову, и кусок, не имея препятствия в виде нёба, мгновенно падал через горло в пищевод. Огромные когти у некоторых мешали некоторым нормально надевать одежду, как Эдварду-руки-ножницы в одноимённом фильме. Да и пардон, пользоваться туалетной бумагой с когтями даже меньшей длины было или очень сложно или просто тяжело. Не говоря уже об обуви, которая могла порваться. О ночном зрении, которое заставляло болеть голову днём, разрывая мозг перенасыщенной картинкой. Или о сверхсильном обонянии у других, которое то и дело вызывало у них приступы тошноты от усиленного запаха экскрементов, помоев и гниющих веществ.

Рой сочувствовал таким людям. Хотя иногда это вправляло мозги некоторым дурачкам, которые ещё не поняли, что такое Стикс, и искренне считали всё это хм, неким подобием своих любимых фильмов, про крутых ребят. Такая метаморфоза в кваза, которую многие дебилы ждали, как манны небесной, очень сильно вправляла им мозги. Больно, жестоко, но вправляла. Стикс не любил позёров и подобных дурачков. Стикс – это не место, где ты можешь удовлетворять своё эго, позёрствуя и убивая кого хочешь, считая себя героем, и не место где сбываются все мечты, типа сверхспособностей, доступных женщин и почти полного отсутствия законов. Стикс – это просто огромный биоценоз биологических цепочек – ему всё равно кто ты, и что хочешь. Для него ты просто пища.

Рой снова поймал в поле зрения фигуру кваза. Похоже, тот поел и теперь сидел у дверного проёма.

«Если у него не хватит сил свалить, то следует сказать ему, чтобы спал на диване, – подумал Рой. – А то этот кретин ещё уляжется спать в прихожей на коврике. С него станется».

– Вижу, ты оправился, – сказал он. – И твой рассудок почти пришёл в норму.

Кваз молчал, только глядя на него.

Рой почувствовал раздражение. Ну, в самом деле, собака собакой. Ещё и тапочки по утрам приносить начнёт. Ему самому не стыдно так унижаться? Или он занимался подобными ролевыми секс-играми в прошлом? От последнего предположения Роя чуть не затошнило.

– Ты вообще слышишь меня? – спросил он, раздражаясь всё больше и больше.

Кваз кивнул.

Ну, хоть действительно понимает речь. И на том спасибо.

– Так какого хрена сидишь там?! Тебе это что, удовольствие приносит?!

Кваз опустил глаза и наклонил голову, смотря в пол. Ну, точь-в-точь собака, которую отчитывает хозяин. Всё понимает, но сказать ничего не может. Понимает, что хозяин недоволен, но не понимает почему. Рой выпустил воздух через сжатые зубы. Спокойно. Спокойно, всё хорошо. Он что, в самом деле, не понимает, что такое поведение более чем странно? Или понимает только отдельные команды? Мелькнула даже безумная мысль, что кваз и в самом деле был огромной собакой, которая под влиянием Улья получила антропоморфное строение тела и некое подобие разума и речи.

Но Рой тут же отбросил это предположение. Оно было явной фантастикой. Он опустился перед квазом на колени, так чтобы быть лицом вровень с ним.

– Ты меня слышишь? – спросил он.

Кваз кивнул.

– А понимаешь?

Кваз кивнул.

– А может, не понимаешь?

Кваз помотал головой.

Ага, значит, действительно, понимает речь. Ещё бы, вчера он явно бормотал во сне. Проблем с речью не было никаких. Так как это понимать? Внезапная мысль пришла в голову как молния – а может он просто частично немой? Или горло так устроено, что говорить тяжело? Дать ему ручку и бумагу, пусть пишет. Ага, как же, много он напишет с такими руками.

– Ладно, приятель, – пожал плечами Рой. – Поругались и забыли. Если хочешь сидеть, то садись уже на диван.

Кваз молча поднялся. Вот это уже было лучше.

Рой шагал по кластеру Песчаник. Один из кластеров, которые в его классификации считались простыми. Здесь скапливалось мало заражённых. Только одиночки-пустыши, случайно отбившиеся от стаи или загнанные сюда. Рядом старался неслышно идти Кваз. Он уже почти пришёл в себя – за неделю, пока он принимал убойные дозы живца, начали восстанавливаться пальцы. Пока только первые фаланги, ещё не обросшие мощными мышечными жгутами, но уже позволяющие совершать простые манипуляции с предметами. Когда они у Кваза появились, тот первым делом в отсутствие Роя постирал свою одежду. Вторым – приготовил еды. Криво, косо, местами не прожарено. Но для таких рук… В общем, не стоило обращать на это внимание.

Ещё через несколько дней Кваз стал рефлексировать от постоянного сидения в четырёх стенах, и пришлось брать его с собой в рейд. Рой относился к этому флегматично – пусть уж лучше будет на виду. Огнестрел Кваз пока держать не мог, поэтому держал двумя руками бейсбольную биту. Пусть погуляет, если уж так хочет, кластер всё равно пустой. Плохо было то, что ловить почти нечего.

Внезапно Кваз остановился.

– Что? – тихо спросил Рой.

Тот лишь мотнул головой в сторону.

Ничего необычного не было – бутик с одеждой. Сначала Рой не понял, а потом до него дошло, что Кваз хочет поменять свои лохмотья на целую одежду.

– Да, – сказал он. – Иди, переоденься.

Кваз тихо зашагал внутрь магазина, а Рой остался в дверях, наблюдая за улицей. Давно следовало это сделать, особенно если учесть, что Кваз, как и другие квазы старался не показывать своего тела, точнее, торса. С голым торсом Рой не видел его ни разу – тот всегда носил кроме футболки ещё водолазку, варёнку и какую-то безрукавку. Вполне обычное поведение – у многих квазов вместо двух человеческих сосков появлялись шесть, а иногда даже восемь или десять как у свиньи или кошки. Все они старательно скрывали эти рудименты. А если вдобавок к этим соскам не дай бог добавлялись небольшие холмики жироотложения любой величины, то и вовсе старались не вылезать из одежды. Местное население не отличалось особой толерантностью, поэтому такие вещи было лучше скрывать.

Мимоходом Рой подумал, что Квазу ещё повезло – рост у него был всего метр девяносто, а телосложение хоть и стало мощнее, но не намного, он даже смотрелся худощавым. Зато мог без проблем найти для себя одежду нужного размера.

Сзади раздались тихие шаги. Рой обернулся и заржал.

– Да тихо ты, – смущённо буркнул Кваз.

Рой продолжал гоготать – всё, что он смог заметить, это то, что майка, которую смог отыскать себе Кваз, оказалась малой, и выставляла открытым голый живот, как женский топик. Это было нечто – громила роста метр девяносто с внушительными мускулами, страшной нечеловеческой мордой, в длинной толстовке с капюшоном и расстёгнутой молнией, и… в топике!

Кваз молча застегнул молнию на толстовке.

– Да… Ну, ты даёшь… – сказал он, отсмеявшись, и оглядел Кваза.

На том были новые с иголочки кроссовки, безразмерные джинсы, утянутые ремнём, и теперь застёгнутая толстовка с капюшоном. Спортсмен. Нет, не спортсмен. Бита в руках. Скорее гопник. Осталось только вручить пакет с семечками и банку с пивом. Ну и попросить сесть на корточки.

Рой не удержался и захохотал снова. Кваз отвернулся.

– Ладно… – отсмеявшись, сказал Рой. – Если уж пошла такая музыка, пошли, зайдём ещё в пару магазинов. Хоть майку нормальную найдёшь.

Кваз промолчал. То ли обиделся, то ли просто не хотел говорить.

Вдвоём они распотрошили ещё один бутик, в котором Кваз нашёл себе ранец для шмоток, и стал похож на гопника ещё больше. Ну, или не на гопника, а школьника или студента. Рой тихо веселился, глядя на него.

Впереди послышалось урчание, и из-за угла медленно вышел пустыш. Рой вытащил из-за пояса пистолет Макарова, самое то, чтобы отстреливать пустышей и бегунов. Но стрелять не пришлось – Кваз шагнул вперёд и с размаху огрел пустыша битой по рёбрам. Тот отлетел на несколько метров и, впечатавшись спиной в стену, сполз по ней. Больше не встал.

Рой присвистнул.

– Впечатляет, – сказал он.

Кваз обернулся и гордо рыкнул.

– Прогуляемся в соседний кластер? – предложил Рой. – Там будет куча пустышей, даже бегуны с джамперами попадутся. Но если повезёт, можно будет разжиться продуктами.

– Я за, – коротко рыкнул Кваз. – Говори куда идти.

Рой махнул пистолетом. Стоило посмотреть, на что способен Кваз. А он подстрахует. Два пистолета – ПМ и РШ-12 могли гарантировать безопасность со своими калибрами – 9 и 12 мм, особенно, если учесть, что для РШ-12 были и бронебойные патроны. Винтовка СВДК калибра девять миллиметров за спиной была приятным дополнением, а с сошками и оптическим прицелом превращалась просто в убийственную вещь. От «Атамана» и его особенных пуль пришлось отказаться – тротил был не той взрывчаткой, которую легко найти.

Аккуратно ступая, оба рейдера двинулись в соседний кластер. Раздалось многоголосное урчание. Куча бегунов сорвалась с места и ринулась на огромную фигуру Кваза. Тот только хмыкнул, и поудобнее перехватил биту.

БДЫЩ! – первый нападающий отлетел на пару метров. Стая голодных зомби побежала на одинокую фигуру.

БДЫЩ! БДЫЩ! – зомбаки отлетали как кегли, или падали тут же с проломленными головами. Рой снова ухмыльнулся. Кваз был точь-в-точь, как гопник на «стрелке». Через минуту от толпы джамперов не осталось никого. Кваз даже разочарованно огляделся кругом.

Из пятнадцати джамперов только шесть оказались со споранами. Не густо.

– Пошли, – скомандовал Рой. – Сейчас покажу тебе одну заначку.

Буквально через квартал он остановился, и показал на мусорный бак.

– Отодвинь, – скомандовал Рой.

Кваз молча подчинился. Бак отъехал в сторону, явив лестницу в подвальное помещение и потрёпанную вывеску.

– Подвальный магазин, – пояснил Рой. – Закладываю дверь после перезагрузки, а потом беру отсюда немного.

– Круто! – отозвался Кваз, и первым пошёл вниз.

Рой спустился следом.

– Помоги мне набить рюкзак, – попросил он. – Только много не клади, с большой тяжестью не побегаешь.

Кваз посмотрел на него и сказал:

– Р-рой, просто отдай рюкзак мне. Я могу бегать с почти любым весом.

Рой засмеялся:

– Молодец, хорошо придумал, а я туплю просто.

В этот раз рюкзак был нагружен, да ещё и с запасом. Оба рейдера двинули к выходу. На улице что-то показалось странным. Рой замер, пытаясь понять, что случилось, и в тот же миг на них с рёвом вылетел здоровенный кусач. Уже не топтун, ещё не рубер. Кусач посчитал его наиболее безопасной мишенью и рванул к нему. Рой моментально выхватил с пояса РШ. Сейчас можно будет разжиться трофеями… Но наперерез кусачу рванул Кваз, гружёный рюкзаком и с битой наперевес. Рой чертыхнулся, смещаясь, чтобы не попасть в своего недалёкого товарища. Кусач даже не стал менять траекторию и делать лишние нерациональные движения – просто махнул лапой с когтями, и Кваз, еле успевший сунуть под удар биту отлетел как щенок. Рой нажал на спуск, поймав в прицел кусача, только вот из-за того, что он двигался сам, нормального выстрела не получилось, да и отдачей тряхнуло, мама не горюй. Вместо головы пуля попала кусачу в область ключицы.

Из раны у кусача вырвало здоровый кусок мяса вместе с бронёй, толкнуло его, заставив покачнуться и, искривив траекторию, уронило на брюхо в пяти метрах от Роя. Кусач взвыл и, резко дёрнувшись, рванул за угол. Рой выстрелил ещё дважды, но кусач, уже не хотел подставляться и скрылся за углом.

– Ты жив? – спросил Рой.

Кваз лежал на спине.

– Ага, – ответил он. – Повезло. Когтями не задел. И второй раз – когда на рюкзак упал.

Рой моргнул. Очевидно, возня Кваза с джамперами привлекла более сильного хищника. Кваз и правда, отлетев, упал на спину, но плотно набитый рюкзак смягчил падение. Рой снова заскрежетал зубами от ярости – дорогие пули были потрачены впустую, ценный трофей в виде кусача сбежал, помахав лапой на прощание, половина припасов в рюкзаке была теперь помята, передавлена, а то, что было в стеклянной таре, вообще разбито. Сходили, называется за хлебушком…

Вместо слов Рой припечатал себя ладонью по лицу.

Обратно шли молча. Рой был слишком сердит, чтобы говорить, а Кваз, видя его настроение, тоже молчал. Вот куда этот осёл полез? Зачем? Всё шло так удачно – мелочь вроде джамперов расшвыряли без единого выстрела, припасов взяли больше чем обычно, даже кусач пришёл… Так удачно – рвануть прямо на Роя, да по прямой, лёгкая мишень. Стреляй, не хочу. Сам летит на пули. Выхватить безотказный РШ-12, выстрелить первой бронебойной, и ещё для верности двумя средними. Потом подойти к раненной туше и добить выстрелом лёгкой пули… Останется только вскрыть споровый мешок, и забрать трофеи.

Так нет же, этот идиот ринулся наперерез кусачу с одной битой. Верх идиотизма. Хорошо хоть схватил её двумя руками поперёк и отвёл когти. И чудо, что не сломал ни одного пальца. Или рёбер. Дуракам везёт. Зато упал и передавил кучу продуктов. И вместо лёгкого выстрела и большого куша пришлось скакать, пускать пули в молоко, потратить их зря, и дать этому кусачу сбежать!

Рой снова чуть не зарычал от досады. Он уже считал этого кусача своим трофеем. Подобные случаи он предусмотрел, поэтому и держал при себе этот убойный револьвер. Одна пуля на выскочившего топтуна или кусача – и одним трофеем больше. А если в барабане бронебойные – бойся, рубер. Если выстрел тебя не убьёт, то очень сильно контузит. А следующие добьют. Да что там двенадцатый калибр! Несколько выстрелов из СВДК с его патроном 9х64 контузят и убьют топтуна. Такие пули пробивают даже лист стали со ста метров. Даже кусача добьют. Если конечно выпустить много и все в цель. И если конечно и кусач и топтун не будут «рыскать», сбивая прицел и заставляя пулю рикошетить от брони, уменьшая урон. Тут уж и правда – подранить двенадцатым калибром, который, даже уйдя в рикошет, контузит так, что мало не покажется, и добить раненную малоподвижную тушу или если совсем повезёт – неподвижную выстрелами из СВДК. Такая пуля затормозит даже медведя…

Рой снова чуть не хлопнул себя по лицу от досады – следовало уже тогда, подранив кусача двенадцатым калибром, снять со спины СВДК и всадить в него очередь. Тогда бы дичь не ушла. Похоже, он заразился кретинизмом от Кваза.

Надо же было так облажаться!

Мысли снова вернулись к драгоценным патронам. Пули… Пули и патроны… Как долго он искал СВДК!

«Пули… Из Калашникова калибр семь шестьдесят два, в среднем пробьёт лист малоуглеродистой стали восемь миллиметров, как и меньшие калибры, в зависимости от дистанции. Куски мяса или туши любой калибр «калаша» прошьёт навылет… Любую тушу, через медведя пули пройдут, как рентген, но у него хватит сил добежать до стрелка, умрёт потом от потери крови. Калибр семь шестьдесят два и пять с лишним – уложат лотерейщика и тех, кто ниже…»

– Рой, – тихо сказал Кваз.

«К более толстокожим и бронированным… Шкура не так уж толста, и по идее пробивается пулей семь шестьдесят два, но на твари костяные пластины, и она всегда двигается. Пули легко могут срикошетить от того же топтуна (он ведь обрастает костяным экзоскелетом), надломить броню. Тут скорее калибр двенадцать и семь, лёгкий сорт пуль просто рвёт человека, средний – ломает и пробивает лёгкий бронежилет, бронебойный сорт – пробивает все бронежилеты и легкобронированную технику. Убьёт и топтуна, и кусача и, пожалуй, рубера, или серьёзно ранит…»

– Эй, Рой! – снова тихо позвал Кваз.

Но Рой не слышал, он полностью ушёл в себя.

«Калибр четырнадцать… в мировую войну пробивал танковую броню. Танковую! Около ста миллиметров стали или сплава. Вот это было ружьё… А сейчас есть и пулемёт. Смерть элитника. Тут и рикошет не слишком поможет. Даже если срикошетит, удар будет такой, что экзоскелет захрустит и потроха приложит эге-гей!»

– Рой, ты меня вообще слышишь?! – обеспокоено потряс его Кваз.

– Ммм? – Рой замотал головой, отгоняя пороховую нирвану.

– Рой, что, всё так плохо? – обеспокоено, спросил Кваз, глядя на него и держа за плечи.

«Как тебе сказать… – подумал Рой. – Куча средств ушли на помощь раненым рейдерам. Часть тебе. За квартиру надо будет заплатить. Патроны тоже не бесконечные, да и три весьма ценных ушли в никуда… Кусач сбежал, еда передавлена…»

– Рой?

Рой посмотрел в эти несколько наивные глаза, в эту добродушную морду, и внезапно в его голове промелькнула мысль.

– Эй?! Что с тобой! – Кваз даже отодвинулся и отошёл от него. – У тебя сейчас даже лицо поменялось!

Рой молча смотрел на него прозрачными глазами, а хмурое лицо начало стремительно светлеть.

«Что ж я циклюсь как баран – пули, трофеи, цена, – подумал Рой. – Оскотинился, что ли? Он ведь мне жизнь спасал. Точнее, думал, что спасает. Ведь почти с голыми руками кинулся».

Широко улыбнувшись, он захохотал.

– Эй, ты чего? – насторожено спросил Кваз.

Вслед за этой мыслью вернулась первая… А с чего он вообще взял, что Кваз взрослый мужчина? После того, как тот стал квазом, его рост увеличился всего до метра девяносто. Да и в плечах он не сильно раздался. Мускулы… Мускулы у квазов Рой видел и крупнее, гораздо крупнее…

Из всего этого напрашивался логический вывод – будучи человеком, Кваз был небольшого роста или, точнее, среднего роста и худощавого, может быть даже щуплого телосложения. Может быть, даже около метра семидесяти, с весом под шестьдесят пять килограмм…

Комплекция подростка, или даже ребёнка.

Рой вспомнил, как оделся Кваз – хорошие кроссовки, джинсы, майка и толстовка с капюшоном – неизменный атрибут мальчишек-подростков, в которой так удобно прятать лицо и сутулиться.

Это всё объясняло – и странное поведение, и предпочтения кваза, и даже этот героический поступок – броситься под кусача, спасая Роя.

Рой снова расхохотался.

Не стал воровать, пока лежал у него, не кинул, когда почувствовал опасность, а до последнего защищал. Честность и благородство, перемешанные с детской наивностью и не испорченные ещё взрослой злобой и цинизмом. Даже подростковой злобы не было. Так приятно было снова увидеть эти качества.

– Всё нормально, – сказал Рой, отсмеявшись.

Кваз недоверчиво посмотрел на него.

– Спасибо друг! – Рой не удержался и обнял того, похлопав ладонью по плечу – похлопать по спине мешал рюкзак. – Ты меня на самом деле очень выручил.

– Знать бы, ещё, что о чём ты сейчас подумал, – проворчал Кваз, явно смущённый и сбитый с толку.

– Жизнь прекрасна, – ухмыльнулся Рой.

Кваз поспешно отвернулся, и зашагал дальше.

Детей он любил. С ними было приятно общаться. Дети его тоже любили. Своих не было – только племянница. Жены тоже. Рой прикинул про себя его возраст – восемнадцать лет Квазу было точно.

Рой ухмыльнулся. Похоже, теперь у него будет сын.

Рой посмотрел на Кваза, разбирающего рюкзак. После его небольшого раскрытия всё стало выглядеть совсем иначе.

«Сын вернулся из школы и разбирает ранец», – подумал Рой и хмыкнул.

Кваз поймал его взгляд.

– Что?

– Да так, ностальгия, – ответил Рой.

Эта странная фраза вдруг жутко напугала Кваза. Он вдруг уронил банку консервов и глянул на Роя так, будто увидел чёрта. Рой озадаченно замер – с чего бы такая реакция.

– Расслабься, – миролюбиво сказал Рой. – Просто племянников вспомнил.

Кваз шумно выдохнул и осел на пол.

– А… – только и сказал он.

Рой пожал плечами и отвернулся. Похоже, не стоит так уж пристально его разглядывать и упоминать при нём всё, что может натолкнуть его на мысль, что Рой понял, сколько ему лет. Неизвестно ещё, как он прореагирует. Однако стоит общаться почаще, только как? Игровую приставку, что ли, где-нибудь найти с дисками и поиграть с ним? Или про девочек поговорить?

Хотя нет, про девочек не стоит. Квазы иногда сильно комплексуют из-за своей внешности. Лучше уж и правда – найти ему игровую приставку. Хотя стоит оставить это до лучших времён, и стоило бы навестить один кластер… И стоило бы найти ему оружие. Мальчик не так безнадёжен, как кажется.

Оружие… В Стиксе это очень важный вопрос. Первоначально Рой склонялся к крупному калибру. Но таких монстров как АШ-12, автомат с калибром двенадцать и семь днём с огнём не сыщешь. А если сыщешь, то расплачиваться будешь жемчугами. Или АСВК, и ВССК с тем же калибром, но они предназначены скорее для засад, с их сошками и прицелом.

А потом Рой открыл для себя девятый калибр и достал СВДК. Сошки и оптику можно снять, приклад складной, конструкция такая, что можно палить даже в упор или с близкого расстояния. Как раз для таких криворуких как он. Калибр девять и три… Со ста метров она прошибала стальной лист толщиной десять миллиметров и неплохо пробивала или надламывала броню отъевшихся заражённых, благо та составляла около двух-трёх процентов от толщины конечности или тела – то есть, как раз около десяти миллиметров. Правда, была и ложка дёгтя в этой бочке с мёдом – если заражённый двигался рывками или крутился – пуля попадала в тело под углом и «соскальзывала» или рикошетила с брони, нанеся сильный удар. Тут СВДК годилась больше для засад – отстреливать малоподвижные цели, которые тебя не видят.

Сейчас он искал винтовку ВСС. Тот же калибр, но конструкция выглядела удобнее, и меньший вес, по крайней мере, на вид.

А ещё были автоматы… В большинстве своём – калибры семь с мелочью и пять с мелочью. Так, оружие против лотерейщиков и ниже. Но были приятные исключения. Которые стоили по-крупному. Опять же из-за своей редкости.

– Кваз, – позвал он. – Ты стрелять умеешь?

– Ага, – отозвался тот.

– Как и из чего? – поинтересовался Рой.

– СВДК, ВСК-94, ВСС, ОЦ-14. – начал перечислять Кваз. – Из автоматов СР-3, ТИСС и 9А-91.

Рой присвистнул.

Всё, что назвал Кваз, стреляло убойным девятым калибром, винтовки, которые он называл, были для профессионалов. Да и автоматы, которые он назвал, были не из простых, и тоже палили девятым калибром.

Кваз или заврался, или только учился стрелять. Причём непонятно с каких лет.

– А из АСВК или ВССК не стрелял? – спросил Рой, чувствуя скепсис.

Кваз посмотрел на него.

– Рой, дай мне сейчас СВДК. Прицел можешь снять.

Рой пожал плечами, и протянул ему винтовку. Кваз молча взял её, разложил сложенный приклад, затем выщелкнул магазин, вытащил девять патронов, оставив в магазине только один, и передёрнул затвор, чтобы выпал патрон из ствола. Потом вложил его в магазин к первому и передёрнул затвор.

Рой рассеянно поморгал – Кваз действовал как профессионал.

Тот подошёл к окну и приоткрыл его.

– Рой, – сказал он. – Посмотри на тот дом, где бельё на верёвке сушится.

Рой постарался сохранить каменное лицо.

Кваз опустился на одно колено, упёр приклад в плечо, а второй рукой чуть поддержал снизу. За пару секунд до выстрела Рой зажал уши руками. В комнате грянуло так, что мама не горюй. Грянуло ещё раз. Рой скривился. Очень скоро придётся объяснять соседям, в чём дело. И придётся придумать что-нибудь правдоподобное.

– Посмотри, – Кваз доверчиво показал пальцем на соседнее здание.

Рой отнял ладони от ушей и посмотрел. Верёвка была перерезана, точнее перестрелена, а бельё валялось на земле. Кому-то придётся стирать это бельё заново.

– Впечатляет, – сказал Рой. – Какие дистанции предпочитаешь?

– Без оптики я со ста метров попадаю в голову, – пожал плечами Кваз. – А с оптикой ещё дальше.

Кваз стрелял лучше, чем он. Гораздо лучше.

Рой шагал, прикидывая план действий, Кваз шёл рядом, в этот раз с СВДК и мачете. У самого Роя на поясе висел верный РШ-12, а в руках был КС-23, про который было известно не так много.

– Рой, ты сказал, что мы идём в кластер Гольф, – своим рокочущим баритоном сказал Кваз. – Там ничего нет. Ни оружия, ни супермаркетов.

Рой кивнул. Этот кластер рейдеры обходили стороной – ровный асфальт, зелёные газоны, высокие здания. И действительно – ни оружия, ни таких хранилищ пищи, как супермаркеты.

– И, можешь добавить, опасный, – добавил Рой. – Но мы идём не в него, а через него.

Это было правдой – из-за того, что людей там было мало, туда не шли крупные хищники, а мелкие сбивались в стаи. Но количество их было таково, что они могли задавить одиночного рейдера, или даже группу.

– Зачем? – даже сбился с ноги Кваз.

– Чтобы попасть в кластер Малыш, – пожал плечами Рой. – Это будет самый безопасный путь. С одной стороны Гольф, который просто кишит мертвяками. Со второй стороны – Скороспелок, который грузится каждые десять часов, привлекая хищников. С третьей – Футбольное поле, Сахара, Гараж и… Логово людоеда.

– А почему не через Футбольное поле или Гараж, как все? – спросил Кваз.

– Видишь ли, – Рой поправил КС-23, – это довольно опасно. Логово людоеда – довольно крупный кластер, заражённые отъедаются там и в соседнем до топтунов и иногда кусачей. Напуганная мелюзга бежит через Гольф в пустые соседние кластеры, джамперы в – Сахару, а бегуны быстрее и сильнее успевают добежать до Гаража, где могут и перекусить при случае. Медляки слабы, и поэтому успевают дотопать только до Гольфа, где и скапливаются. Лотерейщики бегут из Логова людоеда в Скороспелок и тоже отъедаются некоторое время, а потом бегут дальше, спасаясь от перезагрузки. А когда Логово снова идёт на перезагрузку, отъевшиеся кусачи бегут прятаться от перезагрузки в Скороспелок, в Сахару, в Гараж, иногда даже в Малыш и Футбольное поле.

– Значит в Гольфе только мелочь? – спросил Кваз.

– Угу, – кивнул Рой. – А Малыш и вовсе пустует. Между Логовом и Гольфом всегда пустой кластер – Малыш. Все остальные просто кишат крупными хищниками, которые курсируют туда-сюда, да ещё и разбегаются в стороны. А через Футбольное поле следует бежать, только если есть хороший транспорт.

– А ты и правда, трейсер, – пробасил Кваз. – А что с толпой медляков?

– Когда мы придём, я покажу тебе небольшой фокус, – довольно сказал Рой. – А когда провернём всё, зачем пошли туда, то будет совсем хорошо.

– Звучит заманчиво, – пожал плечами Кваз.

– Ну, вот он, Гольф, – Кваз махнул рукой. – Посмотри, сколько их.

Через бинокль было хорошо видно медляков. Их было как зрителей на небольшом футбольном стадионе. Они толпились на улице, стояли на перевёрнутых автомобилях, выглядывали с этажей первых домов.

– Добро пожаловать в Зомбилэнд. – усмехнулся Рой. – Это главная улица, на неё лучше не соваться, нужно идти по задворкам, хотя они тоже забиты до отказа.

– Считай, ты меня заинтриговал, – сказал Кваз. – Давай, рассказывай, как пробраться мимо этих вурдалаков.

– Ты нам поможешь, – улыбнулся Рой. – Сегодня у тебя будет главная роль.

Кваз с опаской посмотрел на него.

– Ты чего задумал?

– Не ссы, – ухмыльнулся Рой и открыл дверь в соседний подъезд. – Зайдём сюда.

Кваз с некоторой опаской зашёл внутрь.

– Теперь готовься, – сказал Рой. – С тобой получится даже лучше, чем обычно. Одень кожаную куртку… Убери винтовку за спину… Так, чтобы можно было легко достать… Голову открой полностью… И теперь один момент… Сожми кулаки…

Рой достал куски картона, порезанные в полоски, и сунул между сжатых пальцев Кваза.

– Это будут твои когти. Когда я скажу, выходи и крути головой. И скалься почаще, рот раскрывай, – скомандовал Рой. – А руками делай движения как кот, изредка.

Кваз кивнул. Он начал кое-что понимать.

Рой вышел на улицу, достал смартфон, нажал кнопку… и улица огласилась рёвом лотерейщика.

– Псс! – сказал он. – Выходи.

– Они уходят… – потрясённо сказал Кваз. – Рой, они уходят!

Рой только ухмыльнулся, глядя в бинокль. Медляки и впрямь сворачивали с улицы и старались скрыться в проулках, в кафе, в подъездах…

– Быстрее! Нам на соседнюю улочку! – скомандовал Рой. – И не забывай делать, как я говорил.

– Р-ррр! – заворчал Кваз, подражая звукам из динамика и царапая воздух.

– Соседний проулок пустеет! – скомандовал Рой. – Давай туда!

Соседний проулочек стремительно пустел. Оба нырнули в него, и короткими перебежками, чтобы дать время медлякам спрятаться побежали через него. Те, которые не успевали убраться, получали мачете в затылок от Роя – спеша убраться они ведь сами поворачивались спиной к двум бегущим рейдерам.

– Зарядка на исходе. Меняем тактику, – скомандовал Рой. – Я жертва и бегу впереди как дурак, а ты бежишь следом и пытаешься меня сожрать.

Кваз довольно рыкнул, имитируя смех.

– Начинаем через три… две… одну…

– Ррррр!

Бешеная гонка продолжилась. Мелькали дома, автомобили, кафешки и спешащие медляки…

– Всё! Перерыв, – скомандовал Рой, вваливаясь в подъезд и поднимая руки. – Ты меня загонял!

– Рррррр! Я страшный лотерейщик! – зарычал Кваз, и замахал картонными когтями. – Рой, да ты гений! А я ещё голову ломал, как ты собираешься мимо них пройти! А как ты раньше проходил?

– Просто, – пожал плечами Рой. – Включал запись и аккуратно шёл. Правда не совсем удачно – лотерейщик долго не показывался, и многие медляки спешили узнать, в чём дело. А сегодня они видели кого-то в коже, как шкура лотерейщика, видели громадину, когти, слышали рёв, и спешили сбежать.

– Рой, а это правда, что ты их изучаешь? – спросил Кваз. – И что у тебя лаборатория была, с их глазами, руками?

– Правда, – кивнул Рой.

– Живчика дай, – протянул руку Кваз.

– Так у тебя же есть. – Рой поднял брови.

– Нет, мне того, который сделан из непонятной хрени и без спирта, – протянул руку Кваз.

– На, – протянул руку Рой.

А он-то думал, как поделикатней заставить Кваза пить его. А то не покидало ощущение, что он спаивает ребёнка.

– Вот, так получше, – довольно крякнул Кваз. – Что дальше по плану, босс?

– Сейчас по плану перекур, а потом через подвал выйдем в соседний подъезд и зайдём в Малыш всего на пару кварталов. Возьмём самую малость и будем возвращаться.

– Это самое… – начал Рой. – Главное, не прыгай передо мной, не загораживай цель. И не пали сразу сдуру. Делай, что буду говорить.

– Угу, – кивнул Кваз поедая тушёнку.

– Смотри, – Рой показал пальцем. – Наша цель – вон та аптека. Аккуратно перебежками входим в неё и снова делаем перекур.

– Угу, – кивнул Кваз.

Оба перебежками двинулись к аптеке. Отворив дверь, Кваз забежал внутрь, и в тот же миг на улице раздался оглушительный рёв. Соскочив откуда-то с одноэтажного здания в их сторону бежал огромный отъевшийся рубер. Кваз резко развернулся, срывая с плеча СВДК и начиная стрелять. Рубер прыгал рывками, как огромная обезьяна, уходя от обстрела. На такой скорости пули только бессильно рикошетили от его брони. Тварь приближалась, покрывая расстояние со скоростью пять метров в секунду.

Рой не стрелял, зачарованно глядя на приближающуюся тушу.

– Рой! – толкнул его Кваз. – Очнись Рой!

Рубер сократил дистанцию до тридцати метров.

Пули в винтовке закончились, и Кваз впустую защёлкал оружием.

– Рой! Проснись! – рявкнул он, меняя магазин.

Рой не пошевелился. Снова застрочила винтовка. Рубер сократил дистанцию до двадцати метров.

– Да что с тобой, Рой! – заорал Кваз. – Он сейчас добежит!

– Глазки закрой, – негромко сказал Рой, продолжая зачарованно глядеть на бегущего рубера. – И забегай в магазин.

Кваз понял – Рой помешался. Стальной Рой, о котором ходило столько легенд, просто сошёл с ума, он даже не стрелял. С перекошенной мордой он откинул винтовку за спину и кинулся к Рою, чтобы схватить того, и утащить отсюда.

Внезапно Рой резко двинулся. Ушёл в сторону от огромных лап Кваза, ткнул того прикладом своего КС-23, не раня, а просто сдвигая в сторону, рывком опустился на колено и сдвинул на лицо горнолыжную маску. Прицелился… Рубер был уже в пятнадцати метрах.

Кваз стоял в адреналиновом опьянении, смешанном с ужасом. Что мог поделать против этой горы мышц и брони Рой этим дробовиком на три патрона? Остановить машину для убийства утиной дробью? Попытаться напугать картечью? Это было безумие…

Рубер заметив, что в него целятся, снова рванул в сторону, сбивая прицел. Рой выстрелил. Но мимо. Куда-то вперёд и в асфальт.

Кваз отчётливо почувствовал, что это смерть. Рубер ещё не добежал, а он уже чувствовал, как мощный удар ломает ему кости, как огромные когти отрывают конечности, как тупая морда отрывает огромные куски от ещё живого тела…

И в этот момент случилось неожиданное – патрон взорвался, и огромное серебристо-белое облако вырвалось наружу, стремительно расширяясь во все стороны.

Рубер вбежал в эту взвесь не останавливаясь. Облако было за его спиной, перед ним, по бокам. И тут он резко остановился, моргнул и заревел так, что стёкла завибрировали. А затем закрыл глаза, и попытался ретироваться. Бесполезно – облако было со всех сторон.

Рой выстрелил ещё раз, и на этот раз попал в морду чудовищу. Патрон лопнул, и огромное облако начало разрастаться вокруг головы рубера.

Рой натянул воротник на лицо, и сквозь ткань сказал:

– Беги внутрь, и глаза, глаза береги!

Кваз только сейчас почувствовал едкий, режущий глаза запах, почувствовал, как лёгкие словно царапнуло наждаком, а голые руки словно полило уксусом. Пятясь, не в силах отвести взгляд, он зашёл внутрь.

Рубер рыкнул, вдохнув концентрированное облако, и взревел. На него было страшно смотреть – из-под закрытых век текли слёзы, из щелей носа сочилась жижа, перемешанная с кровью, из пасти капала кровавая слюна…

Рой рывком вкатился за дверь и ринулся в глубь помещения. Обезумевший от боли рубер по-человечески зажал глаза лапами, не открывая рта неуверенно сделал прыжок и налетел на столб. Без своего звериного нюха и зрения он был беспомощен. Хлопнула дверь. Рубер понял, что ему не выбраться из газового облака, и принял единственное верное решение – не разжимая глаз и лап, сориентировался единственным оставшимся способом – кинулся на звук, стараясь сбежать от этого яда.

Кваз сидел на полу, кашляя и расцарапывая собственные руки и морду, когда огромная туша проломила хрупкую стеклянную дверь с металлической рамой и рухнула перед дверьми. Рубер захрипел и закашлял кровью. Рой из положения «стрельба с колена» передёрнул затвор и выстрелил прямо в открытую пасть чудища. В этот раз это была пуля. Рубер захрипел, и обмяк. Рой сдвинулся вбок, отложил КС-23 на пол и, вынув из кобуры РШ-12, выстрелил руберу в висок. Пуля пробила костяную броню, оставив тёмную рану.

Он аккуратно убрал оружие в кобуру и подошёл к Квазу. Тот лежал на полу, кашляя и пытаясь зажать слезящиеся глаза – через сломанную дверь просочилось ещё немного аэрозоля.

– На-ка, – Рой протянул ему бутылку с молоком.

Кваз схватил её и, не раздумывая, вылил на морду, плеснул в пасть, а остатками измазал руки. Затем шумно задышал.

– Я думал, что сдохну! – простонал он.

Рой протянул ему ещё бутылку с питьевым йогуртом.

– Что это было, Рой? – спросил Кваз, мелкими глотками попивая йогурт. – Страшная штука.

– Угу, – кивнул Рой. – Мало кто знает, что такое КС-23 и какие снаряды к нему подходят. Калибр двадцать миллиметров и нарезной ствол – оружие спецназа. Стреляет травматическими пластиковыми, резиновыми пулями, а также шрапнелью и светошумовыми патронами. Для начала.

– А чем так дохнуло-то?

– Патроны с газом, – пожал плечами Рой. – Цэ-эс, на сленге «Сирень». В первом патроне его было на пятьдесят метров кубических. Режет глаза и лёгкие, заставляет закрыть глаза, кашлять и харкать кровью, иногда сморкаться той же кровью. Боль просто адская. При передозе сжигает кожу, а ещё останавливает сердце и дыхание.

– Жуткая вещь, – кивнул Кваз и нервно почесал ожог на руке. – Реально жуткая.

– А во втором патроне был цэ-эн, он же хлорацетофенон. В народе – «Черёмуха». Тоже такой же объём, – продолжил Рой. – Такая же гадость, только в несколько раз сильнее. И он получил его прямо в голову. И на сладкое – этот же карабин стреляет стальными пулями калибра двадцать миллиметров. Ими спецназ останавливает транспорт. Эту пулю он получил прямо в рот.

– У бедняги не было шансов, – пробормотал Кваз. – Жуткие у тебя игрушки.

– Я ещё не сказал, что он может стрелять газовыми гранатами, – сплюнул Рой. – Говорил же тебе – глаза прячь, уходи. Чего стоял как истукан?

– Дак это… – замялся Кваз. – Я же не знал, что у тебя такая страшная штука. Хотел тебя утащить.

Рой молча улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Хорошо хоть аэрозоль на улице остался. Почти. Теперь кроме одной мелочи у нас есть ещё богатый трофей виде рубера.

В этот момент Кваз вытаращился за разбитую дверь и даже успел махнуть рукой.

БАХ! БАХ! – тявкнул пистолетный выстрел, и Кваз рухнул на пол.

БАХ! БАХ! – две пули попали Рою в грудь, и он почувствовал, что неловко заваливается на спину, пытаясь подстраховать себя руками.

Рой лежал на полу, головой привалившись к собственному рюкзаку. Рядом валялся Кваз, задрав морду к потолку и хрипя горлом. Через двери аккуратно вошёл мужчина в камуфляже и кожаных сапогах. За спиной был рюкзак и винтовка, а в руке ещё дымящийся ТТ. Не спеша, он ногами отломал торчащие из рамы куски стекла и вошёл внутрь, убрал пистолет в кобуру.

Рой вспомнил, где он видел это лицо. В Кумарнике, в баре у Бодуна. Трое рейдеров с хищными глазами, и четвёртый – маскирующийся Балабол, готовый втереться к ним в доверие. Тот же Третий, который повёз их в перезагружающийся кластер. Кажется, его звали Шлам, как рассказали потом охранники на КПП, которые впускали и выпускали его.

Шлам с интересом оглядел убитого рубера, неподвижно лежащего Кваза, который хватал пастью воздух, карабин КС-23 и Роя, который прижимал ладони к груди и сипел.

– Шлам, – просипел Рой.

– Рад, что ты узнал меня, сукин сын, – кивнул тот.

– Р-рой, – пророкотал, повернув голову Кваз. – Кто этот ублюдок?

– Один рейдер, который когда-то попытался меня ограбить. И третий после девушки и Рыбака, которого я искал, – просипел Рой, не отводя рук от груди.

– И как видишь, сейчас получилось, – иронично скривился Шлам. – Прошлый раз ты подарил мне винтовку с волшебными пулями. В этот раз я вижу коллекцию не менее чудесного оружия, и вдобавок ко всему тушу рубера. Надеюсь, там будет куча жемчуга.

– Сукин сын… – простонал Кваз.

– Знаешь, никак не могу понять, как ты выжил в прошлый раз, – проигнорировал его Шлам. – А это что, тот тип? Сильно он изменился с тех пор.

Кваз зашевелился, пытаясь сесть. Шлам подошёл к нему и, подняв СВДК, с размаху ударил прикладом в живот, затем в грудь, а потом съездил берцем по лицу.

– Не могу понять, где кровь? – нахмурился он. – Ладно, полежи пока, сначала черёд твоего дружка.

Действительно – хотя две пули попали Квазу в грудь, под ним не было лужи крови, да и пасть была чистой. А вот одёжка была пробита. Шлам подошёл к Рою и удовлетворённо кивнул. На полу крови не было – она сочилась между губ. Видно, пули остались в теле. Шлам бережно положил на пол СВДК, опустился на колени перед Роем и потянулся к кобуре с РШ-12.

Вдруг Шлам замер.

Рой улыбался. Он отнял одну руку от груди, где под полой жилета прятал пистолет – теперь в ней был пистолет Макарова, который упирался стволом Шламу прямо в лоб. На лице появился ужас, тело почувствовало смерть.

БАХ! – коротко тявкнул пистолет, и пуля прошла через голову Шлама. Тело завалилось лицом вниз и замерло.

– Хех… – ухмыльнулся Рой окровавленными губами. – Сколько лишнего трёпа. Мог бы застрелить сразу, и остался бы жив. Кваз, ты как?

Тот повернулся на бок, скуля от боли.

– Я… я… я в порядке. – прохрипел он. – Только этот урод из меня… весь дух… выбил…

Рой криво усмехнулся и выронил пистолет.

– Правда… Рой… – Кваз приходил в себя. – Помнишь… Ты, когда я сказал, что у меня дар… Ты пошутил, что бесить людей…

– Помню, – улыбнулся окровавленными губами Рой. – Ты меня тогда здорово взбесил…

– Хех… Так вот… Мой дар – контактный телекинез на близких дистанциях. Я могу отодвигать предмет с расстояния пяти сантиметров. Бить без контакта. И… блокировать или замедлять снаряды – ножи, стрелы, пули… – пояснил Кваз, садясь. – На пулю сил не хватает, максимум, что я могу – всем телом включить телекинез и повернуться боком, чтобы она соскользнула или срикошетила. А тут две… Как будто кувалдой в грудь приложили, да ещё и спиной об пол.

– А… – протянул Рой. – А я думал, тебе повезло, что кусач на той охоте не попал в тебя когтями, а ты защитился.

– Не… – протянул Кваз и встрепенулся. – Я защитился… Ты как, Рой? Господи, Рой, да тебя нехило приложило!

– Хреново, – пожал плечами Рой. – А вот тебе подфартило. Бери всё, что тут есть, и спеши праздновать. Теперь это твой трофей. Или можешь застрелить для надёжности, и сваливать. Теперь ты богач.

Кваз, который поднялся, посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Ты меня что, в кидалы записал?! – обиженно взревел он. – Я похож на собаку, а не на крысу или свинью! Давно меня так никто не оскорблял!

Рой захихикал.

– Держись Рой, держись, – забормотал он. – Был бы спек… Нет спека… Да здесь же аптека, должны быть обезболивающие, морфий в конце концов!

Кваз заметался рядом со стеллажами.

– Рой, не умирай. Я донесу тебя до Полиса. Ты прости, что я тебя тогда довёл… Я не хотел, и прости за то… – Кваз обернулся и замер, замолчав на полуслове.

Рой стоял, выпрямившись, подобрав упавший Макаров и оттирая кровь с лица. Выглядел он отчего-то очень счастливым.

– Рой! – Кваз схватил его двумя руками за плечи. – Как?

– Ты возможно не помнишь, – сказал Рой. – Когда я встретил тебя и остальных рейдеров, я покупал у Еврея бронежилет скрытного ношения. От ТТ он защитит, и ещё много от чего.

– А кровь? – спросил Кваз.

– Губу прокусил, когда упал, – пожал плечами Рой. – Больно.

– А… – Кваз вспомнил, как Рой, выронив ПМ, слабо шевелясь, предлагал забрать всё. Или застрелить и забрать. И вспомнил ещё кое-что…

ПМ, из которого Рой застрелил Шлама, был в левой руке. Из руки он выпал достаточно далеко. Вот только Рой был правшой. И его правая рука всё это время была рядом с РШ-12. Вдобавок заряженного калибром двенадцать и семь, возможно средним или бронебойным. Холодок пробежал вдоль позвоночника. Горло непроизвольно дёрнулось сглатывая. Представить, что было бы, попытайся он забрать все трофеи себе, или напасть Роя, он не хотел. Точнее упорно гнал видение, в котором тяжёлая пуля отрывает ему руку или сносит полголовы.

Было даже жутко представить, что могло бы случиться, если бы Рой хоть в чём-то заподозрил его.

– Эй! – Рой помахал рукой у Кваза перед лицом. – Ты чего?

Кваз моргнул.

– Да ты хоть знаешь, кто ты после всего этого? – зарычал он.

Рой попятился, примирительно поднимая руки.

– Да у меня чуть сердце не остановилось! – взревел Кваз, хватая со стеллажа картонную коробку. – Я ведь поверил, что ты умираешь!

– Стой! – крикнул Рой, но было поздно – коробка правосудия обрушилась ему на голову.

А дальше он помчался, петляя как заяц, а разъярённый Кваз бежал, следом швыряя ему в спину коробки, склянки, и рыча как бурый медведь.

– Идиот, – буркнул Кваз, садясь на пол.

– Ладно-ладно, – замахал руками Рой. – Давай посидим тихо, а то мне нехорошо. Бронежилет – это здорово, но ударило так, что я думал, рёбра поломало.

– А чего сразу не сказал? – снова взревел Кваз. – Дебил!

Рой промолчал.

– И сам в ожогах… – Кваз осмотрел его руки и часть лица. – А молоко всё на меня перевёл. Вдвойне идиот.

– Да тебе нужнее было, – Рой счастливо улыбался. – С живцом само заживёт.

Он встал и пошёл к руберу.

– Так… – прокомментировал он. – Богатый улов… Свою долю сам возьмёшь?

– Да на что мне моя доля, – буркнул Кваз. – Я живу-то за твой счёт. И не сделал почти ничего. А на жемчуг чёрный с некоторых пор вообще смотреть не могу.

– Да так, – рассеянно пожал плечами Рой. – Лучше иногда отдать побольше, чтобы потом не получить нож в спину.

– Вот после таких слов я тебе точно нож в спину суну! – снова рассердился Кваз. – Урод.

Рой снова улыбнулся.

– Ладно, не кипятись. Я дам тебе половину. Если не хочешь брать, тогда просто храни.

– Слушай, Рой, а что это за хмырь был? – вдруг спросил Кваз. – Редкий урод.

– Да так… Может ты слышал, что я ищу двоих мужчин и одну девушку, – пояснил Рой, вскрывая споровый мешок рубера. – Это был третий из троицы. По последним слухам он болтался где-то возле Полиса. Я и пошёл в Полис, сильно хотел повстречать его.

– А зачем?

– Да так… – Рой сделал неопределённый жест. – Недалеко от Кумарника он с двумя дружками пытался меня ограбить. Меня и моего приятеля. В живых бы не оставил. Его дружков я скормил лотерейщикам. А он спасся, отделал меня и моего приятеля, забрал всё, что имело ценность, и завёз в кластер, который должен был перезагрузиться, на пять километров. А сам свалил.

Кваз промолчал.

– До Кумарника было сорок километров, – продолжил Рой. – С тех пор я очень хотел с ним повстречаться. Ну, что ж… Трое человек думали, что убили меня, ради своей выгоды. Они ошибались. Осталось ещё двое.

Кваз снова сглотнул. Он снова, как и несколько минут назад, почувствовал жуткий страх, глядя на этого человека.

Рой аккуратно вскрыл споровый мешок рубера. Сорок горошин, пятнадцать споранов и две чёрные жемчужины. Неслыханное богатство. Половину он протянул Квазу.

– Рой, а зачем мы шли? – спросил Кваз. – За рубером или за этим хмырём?

– Нет, – покачал головой Рой идя куда-то вглубь помещения. – Мы пришли за вот этим, – он выволок картонные, плотно упакованные ящики с наклейками, на которых было неизвестное название. – А то, что тут оказались рубер и Шлам – просто совпадение.

– И совпадение, что за несколько дней до встречи ты купил скрытый бронежилет, – скептически пробормотал Кваз.

– Именно, – кивнул Рой. – Мы возьмём эти ящики и ещё пару похожих. Это и есть наш груз.

– А что это? – спросил Кваз, принюхиваясь к ящикам.

– Потом, – сменил тему Рой. – Предпочитаю вообще об этом не говорить.

Кваз покрутил ушами как собака и высунул язык.

– Ага, ага, – сказал он. – Слушай, а классная идея была с эти газом. Откуда узнал?

– А, это… – Рой махнул рукой. – Ты ведь спрашивал, изучал ли я заражённых. Изучал, и глаза тоже. У самых развитых они светочувствительны, и гораздо… э… более многофункциональны. А значит и чувствительней, чем у людей. То, что почувствовал ты, он почувствовал бы раз в пять сильнее.

Кваз присвистнул.

– Круто! Ты был биологом, доктор Франкенштейн?

– Нет не был, – улыбнулся Рой. Кваз порой его сильно веселил. Отцовский комплекс?

– Р-рой. – Кваз запрыгал на четвереньках, имитируя собаку. – А давай валить так крупняк? Руберов, элитников – всех. И будем с кучей трофеев.

– Не-а. – Рой покачал головой. – Такие штуки достать сложно. А будешь покупать – всегда найдётся дурак, который скажет что ты мур, а газ тебе нужен, чтобы охотится на людей.

Кваз помотал головой, имитируя собачий скулёж и явно демонстрируя разочарование.

– Да, и кроме того, я не слишком тщательно изучил руберов. А про элитника слышал только слухи, – пожал плечами Рой.

– А я уж думал… – разочарованно протянул Кваз, поднимаясь с пола. – Но сейчас нехило мы подогрелись?

– Угу, – кивнул Рой. – Как придём в Полис, заплатим за жильё, купим снова пуль, из споранов сделаем капельницу и проставим тебе, горошин съедим, и снова почти ничего не останется.

Кваз засопел.

– Рой, не надо мне капельниц, – сказал он. – Так, живец попью.

– Руку покажи, – потребовал Рой.

Кваз нехотя протянул правую руку. Оторванные указательный и средний палец восстанавливались – первая фаланга отросла заново, и на каждом начал восстанавливаться сустав.

– Вторую.

На левой, где отсутствовало три пальца, дела обстояли не так радужно – первая фаланга ещё не закончила отрастать.

– У тебя ещё пальцы не восстановились, – сказал Рой, глядя на него. – Экономить на них собрался?

Кваз промолчал.

– Ничего, у нас ещё жемчуг останется, – утешил его Рой. – Его надолго хватит.

Кваз заметно повеселел.

– А теперь пойдём, посмотрим, как сюда попал этот урод. И как он пережил газовые патроны.

Этот урод пережил аэрозольное облако достаточно просто – заперся в легковом автомобиле и поднял стёкла. Зато теперь было на чём уезжать. Теперь можно было ехать через «Футбольное поле».

Ехать оказалось на удивление просто – «Поле» почти всегда было пустым кластером без орд заражённых, а на случай всяких неприятностей был крупный калибр и патроны с газом. К тому же ехать гружеными такими трофеями было вдвойне приятно.

Рой сидел за рулём и неторопливо выбирал дорогу. Садиться за баранку мальчишке он не доверил.

– О чём думаешь? – спросил Кваз с соседнего сидения. – Вроде всё хорошо прошло, а вид у тебя слишком хмурый.

– Думаю, что если я прав, то ты, похоже, зря со мной связался, – хмуро сказал Рой. – Пожалуй, лучше было бы, если бы ты исчез после нашего знакомства.

– Ты о чём? – Кваз смешно открыл пасть и высунул язык.

Рой неодобрительно покосился на него. Он не понимал, дурачится ли Кваз, или у него такая потребность в дыхании. Впрочем, пусть делает что хочет, это его развлечение.

– Рой, ты чего? – Кваз по-щенячьи посмотрел ему в глаза. – В такую погоду хороший хозяин собаку из дому не выгонит.

Рой против воли улыбнулся. У Кваза отлично получалось выводить его из депрессии.

– Сейчас лето, – хмыкнул он.

– Вот именно! – серьёзно ответил Кваз. – Я могу обгореть.

Рой против воли рассмеялся. Кваз довольно зафыркал и замотал мордой. Если бы у него был ещё и хвост, он бы им повилял.

– Так что, ты не хочешь мне сказать? – спросил он. – Скажи. Позязя.

– Шлам, – сказал Рой. – Он как-то подозрительно оказался в нужном месте в нужное время. И как-то легко нас нашёл. А куда мы пойдём, я не говорил никому. Даже тебе.

Кваз замолчал, свесив язык и внимательно глядя на Роя.

– И ещё менял маршрут. И входов в «Малыш» была просто куча. Никто не знал, откуда мы войдём.

– Ты меня подозреваешь? – тихо спросил Кваз.

– Нет, – спокойно ответил Рой. – Ты мог бы попытаться убить меня, когда я имитировал собственную смерть. Возможно, с твоим даром даже смог бы отклонить мои пули. Но ты вместо этого бросился меня спасать. И ещё рыдал при этом, ища лекарства.

– Это потому, что твой «Чертополох» глаза жёг! – обиженно шмыгнул носом и отвернулся Кваз.

– Я так и подумал, – дипломатично ответил Рой.

Кваз посмотрел на него так, словно хотел стукнуть.

– И, исходя из этого, я думаю, ему кто-то помог, – Рой сделал вид, что не заметил взгляда. – И это как минимум плохие ребята. И они придут за тобой, при случае.

Кваз хрюкнул. Затем затрясся и начал издавать хыкающие смешки.

Рой удивлённо посмотрел на него.

– Прости, – отсмеявшись, сказал он. – Опасаешься за меня, это так мило…

Рой с некой досадой посмотрел на него – мальчишкам свойственно преувеличивать свои силы.

– Один раз за мной уже приходили плохие ребята, – сказал Кваз. – После того, как оклемался, мне уже ничего не страшно.

«Что?» – подумал Рой, а потом понял, что Кваз говорит про муров, которые отрезали ему пальцы и протащили по асфальту на удавке.

– А… Прости, – сказал он вслух.

– Купи мне косточку и мы квиты, – довольно распахнул пасть Кваз, вываливая язык. Похоже, это ему заменяло человеческую улыбку.

– Тебе какие фильмы нравятся? – спросил Рой.

– Что? – не понял Кваз.

– Кино говорю, какое смотришь? – спросил Рой.

– Это для чего? – вытаращил глаза Кваз. – Руберов можно ловить, показывая им кино?

Рой закатил глаза. Реплики Кваза иногда чуть не заставляли его биться головой о стену. И не поймёшь, серьёзно он говорит или издевается.

– Представить не могу, как они дружно садятся перед телевизором, – продолжил он. – С попкорном и чипсами.

Рой представил, как тролли из «Властелина Колец» садятся рядком перед телевизором, включают… В этот раз он не смог сдержаться и заржал в полный голос. Кваз рядом радостно раскрыл пасть, вывалил язык и затрясся в приступе смеха.

– Нет, – сказал Рой всё ещё ухмыляясь. – Если кого-то сегодня и можно будет ловить на фильм, то только меня. Не собираюсь ничего делать вечером. Проты́каю остатки рубера, сделаю кое-какие записи и весь вечер до самой ночи буду смотреть кино.

– Вау! Тогда я тоже хочу стать жертвой, – загримасничал Кваз.

– Про зомби смотреть не хочу, – размышлял Рой поворачивая руль. – И так насмотрелся. Включу, пожалуй, «Как украсть небоскрёб», потом «Звёздную пыль», а потом «Призрачный патруль». Буду ржать как конь весь вечер.

– Ага, ага, – кивнул Кваз. – Меня позвать не забудь.

– Обязательно, – отозвался Рой.

У самого дома на лавочке сидел Якорь. Уже более здоровый, отъевшийся, спокойный.

– Бог в помощь, Рой, – весело сказал он. – А я вот спасибо всё сказать хотел.

– Так, запомни, – скомандовал Рой. – Говорить буду я. Не вмешивайся, даже если будешь в чём-то уверен. Смотреть по сторонам можно. Трогать нельзя – потом можешь и не расплатиться.

– О'кей босс, – отозвался Кваз.

– Рад, что ты понял, – хмуро отозвался Рой. – И самое главное. Не соглашайся ни на что, даже если тебе что-то предлагают даром.

– Я понял, – отозвался тяжело груженый Кваз. – Только не думаю, что кто-нибудь польстится на меня.

– Польстятся, уж поверь, – кивнул Рой. – Кого-то интересует не твоя внешность, а выгода, которую можно из тебя извлечь.

Оба сидели в стабе «Райский уголок», в баре «Богатый улов». Не самое плохое место. Деревянные панели, аккуратные столы, барная стойка с кучей пивных кранов, холодильник с более крепкими напитками для любителей поквасить. Но самое главное – пара крепких охранников на входе с электрошоком и короткими автоматами солидного калибра гарантировали спокойствие всех посетителей. Из еды – полуфабрикаты, разогретые в микроволновке.

В стабе «Райский уголок» можно было получить абсолютно любое оружие. И абсолютно любые услуги. Любой наркотик, включая лайт спек, и любых девочек. Самых красивых, и самых умелых. А при желании не только девочек. Один из местных Лас-Вегасов Улья. Любые наслаждения.

Сюда они двинули прямиком из Полиса, забрав груз. На столе стояли разогретые бургеры и здоровенные кружки с пивом. Хотя Рой с удовольствием бы не пил, но само общество в Улье навязывало свои правила поведения.

– Бери, – подошедший бармен протянул сразу пачку соломинок.

– Не мне. Ему, – кивнул Рой на Кваза.

Тот кивнул, понимая.

Кваз тут же сунул трубочку сбоку в пасть, а второй конец в стакан.

– А-а-а… – довольно выдохнул он. – Какое же это наслаждение, что не надо постоянно задирать голову, чтобы попить.

– Знаешь. Я ищу двух людей, – начал Рой. – Мужчину и девушку…

– Слышал, раньше речь шла о трёх, – перебил бармен. – Что стало с третьим?

– Неудачно поохотился на рубера. – пожал плечами Рой.

– Тип, которого звали Рыбаком появлялся здесь около двух недель назад, – пожал плечами бармен. – Говорят, покупал оружие. А девушка… Не знаю, как зовут ту блондинку, но она подходит по описанию.

Рой глянул в сторону барной стойки. Около стойки стояла девушка. Стояла спиной. Точёная фигура без лишней худобы и жира как у фотомодели, светлые волосы, собранные в хвост. Камуфляжные штаны со щитками на коленях, зашнурованные берцы, майка-безрукавка цвета хаки и поверх неё бронежилет.

Рядом была группа мужчин, у всех профессиональное оружие и осанка профессиональных рейдеров или трейсеров. Особенно выделялся маленький низкорослый тип с огромным рюкзаком – у него явно был дар физической силы, и второй – высокий, обманчиво медлительный и рассеянный.

Рой внимательно разглядывал всю группу. Девушка развернулась. Нет, это была не Настя.

– Эй ты! – резко сказала она и двинулась к их столику. – Чего уставился?!

Рой поморщился. Вот только разборок сейчас не хватало. Девушка подошла и встала так, чтобы держать в поле зрения и Роя, и Кваза. Рой медленно откинулся на стуле и подчёркнуто медленно сложил пальцы в замок. Остальные рейдеры мимоходом поглядывали, но вмешиваться не спешили. Низкорослый смотрел вполоборота, а ещё один смотрел прямо.

Рой медленно потянул шею и не торопясь повернул голову. А затем посмотрел на неё в упор.

– Прости, – флегматично пожал он плечами. – Я обознался.

Неизвестно, что больше впечатлило девушку – его неспешность или его вежливость, но она развернулась, не разжигая конфликта.

– Рой, ты… – начал Кваз.

Что он хотел сказать, Рой так и не узнал. Девушка резко развернулась и рывком приблизилась к столику, а затем опёрлась на него обеими руками. Рой мысленно скривился. Квазу стоило подождать.

– Да ладно, – сказала блондинка. – Всё нормально. Смотри, сколько хочешь.

Кваз поперхнулся. Блондинка похлопала его по спине и села за соседний стул напротив Роя.

– Мне не жалко, – добавила она.

Кваз посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Девушка наклонилась вперёд, поставив локти на стол, а руками подперев подбородок.

– Значит, ты и есть тот самый Рой, который ищет ту единственную, что запала ему в душу, – констатировала она.

– И ты не представляешь как, – мрачно кивнул Рой, не удержавшись от иронии.

Никто из рейдеров не представлял, насколько запала. Хотя нет, был человек, который мог это представить – сама Настя.

– Значит, ещё есть настоящие мужики, – блондинка по-мужски протянула ладонь. – Рина.

Рой пожал руку.

– А это Кваз. – показал он на Кваза. – Его имя.

Кваз протянул правую ладонь, на которой почти закончили восстанавливаться утраченные пальцы. Рина мельком глянула на них, и аккуратно пожала.

– Скажи, это, правда, что у тебя есть этот товар? – спросила она, понизив голос и снова наклоняясь над столом.

– Догадываюсь о чём ты, – флегматично ответил Рой. – Да, он у меня есть, и как раз с собой.

У Рины на лице появился интерес.

– И как? – спросила она. – Действительно работает?

Тут Рой смутился.

– Не могу протестировать на себе, – сказал он. – Сама понимаешь, эффект будет другим.

Рина звонко расхохоталась. Рейдеры за стойкой заметно расслабились, а пара недоумённо переглянулась, и пожала плечами. Один, тот самый, который смотрел, открыто медленно двинулся к столику.

«Муж, – подумал Рой. – Классическая ситуация. Хоть я и не прячусь в шкафу».

– Да, было бы странно, если бы он был тем же, – отсмеявшись, сказала она.

«Муж», между тем, приблизился настолько, чтобы слышать разговор.

– Сама понимаешь, – ответил Рой. – Об… этом я не расспрашивал. Неприлично говорить о таких вещах.

Рина снова не удержалась от улыбки.

– Ладно, а от чего эффект сильнее? – спросила она.

– От ампул, – сказал Рой. – Принимают только ампулы.

Рейдер сел на второй свободный стул рядом с Риной. Лицо у него было довольно мрачным – ещё бы, кому понравится, что какой-то мутный тип ведёт разговоры с твоей девушкой. И ещё предлагает ей уколоться или проглотить таблетку.

– А… – Рина повернулась к нему. – Рой, это Ампер, мой мужчина. Ампер – это Рой, трейсер, который ищет свою девушку.

После последней фразы Ампер чуть расслабился и протянул ладонь. Рой пожал крепкую ладонь, не став опровергать фразу Рины. В конце концов, она не просто так сказала эту фразу. И было понятно, для кого.

Ампер вопросительно посмотрел на Рину.

– Он рассказал смешной анекдот, – соврала она. – О, чёрт…

Кваз с недоумением посмотрел на неё.

– Много выпила, – встала Рина. – Отлучусь ненадолго.

Ампер перевёл изучающий взгляд на Роя. Рой посмотрел открыто. Примерно так мужчины глядят друг на друга, когда решают, что делать – дать друг другу по морде или пойти вместе на футбол. Рой отхлебнул пива. Ампер тоже.

– Скажи, что такое Рина хочет у тебя купить? – спросил Ампер.

– Ничего плохого, – пожал плечами Рой. – Это не наркотики. И не средство для балдежа.

– Тогда что? – снова нахмурился.

– Извини, об этом неприлично говорить, – ответил Рой.

Ампер нахмурился, а Кваз отставил кружку чуть повернулся торсом к нему и передвинул руки ближе к телу.

– А вот это подробней… – сказал Ампер, посмотрел ему в глаза.

– Спроси её сам, – глядя в глаза, ответил Рой.

– Мальчики, – прервал их звонкий голос. – В чём дело?

Рина снова села между Квазом и Ампером, заметно придвинувшись к последнему. Но Ампер на это не купился.

– Рой тоже рассказал мне анекдот. Но вот мне он не понравился, – сказал он. – Что за дрянь он предлагает?

– А, милый, забудь, – Рина положила ему руку на плечо. – Сущая ерунда.

– Ты предлагаешь мне смотреть, как ты колешься какой-то дрянью, которую ты взяла у мутного типа, и говоришь что это ерунда? Забыть?

– Ты мне что, не веришь? – спросила Рина.

– Верю. Но хочу знать, – твёрдо сказал рейдер и отхлебнул пива.

Рина наклонилась к нему, и что-то зашептала в ухо. Тот сначала побагровел, потом побледнел, на лице отразилась непередаваемая гамма чувств, а после поперхнулся и брызнул пивом, как из пульверизатора.

Рина снова засмеялась, Кваз сидел, ничего не понимая, рейдеры были несколько удивлены, а у Роя на лице было написано – «Я же говорил…»

– Дай упаковку ампул, – сказала Рина. – На сколько хватит?

– Наверное, месяца на четыре… – ответил Рой. – Двадцать пять горошин.

Рина потянулась к карману, но Ампер жестом остановил её и молча протянул Рою указанную сумму. Он всё ещё пребывал в некой прострации.

– Без обид, Рой, – сказал он, и пошёл к барной стойке.

– Четыре… – блаженно улыбнулась Рина. – Кайф… Ты и правда оригинал.

– Буду считать комплиментом, – отозвался Рой, спокойно попивая пиво и закусывая.

Кваз дождался пока та отойдёт и тихо спросил:

– Рой, что это такое, да ещё за такую цену?

Рой молча посмотрел на него.

– Ты правда хочешь знать? Ну, садись поближе.

Кваз придвинулся ближе. Рой наклонился к его уху.

– Тестостерон. Мужской гормон.

Кваз посмотрел на него круглыми, как у совы, глазами.

– В больших дозах превращает женщину в мужчину. При постоянном применении, – тихо сказал Рой. – Если принимать мало… первым делом у девушек исчезают… э… те дни. Полностью. И все симптомы с ними связанные.

Кваз смотрел перед собой расфокусированным взглядом.

– С некоторых пор эта штука пользуется популярностью у женщин-рейдеров. Думаю, понимаешь почему.

Кваз продолжил смотреть в одну точку.

– Не говори об этом, – предостерёг его Рой. – Как видишь, не всё женские секреты стоит знать мужчинам.

Кваз посмотрел на Роя, затем на Ампера, который пребывал в некотором шоке и пил пиво, на Рину, которая снова появилась в баре, и двинулся к ней.

«Идиот!» – мелькнула мысль.

Кваз подошёл к девушке, деликатно похлопал по плечу и что-то тихо сказал, наклонившись. Рина смотрела с подозрением, а потом покатилась со смеху так, что все повернули головы. Рой слегка расслабился. Девушка что-то сказала и, махнув головой на дверь, пошла к выходу. Кваз, явно смущаясь, пошёл следом. Оба вышли. Рой поднялся и пошёл следом. Выглянул в окно. Те стояли рядом, на некоторой дистанции, и что-то тихо обсуждали. Рой отхлебнул пива и глянул ещё раз – оба сидели на бордюре и продолжали что-то обсуждать. Причём у Рины был неподдельный интерес. Кваз же явно смущался и иногда принимался теребить пальцы. Девушка пару раз ободряюще похлопала его по руке. Рой облегчённо выдохнул. По крайней мере, мордобоя и стрельбы не было.

«И как это понимать? – подумал Рой. – Это что, материнский инстинкт?»

Её муж смотреть не пошёл – похоже, доверял полностью, и не сомневался, что она сможет за себя постоять. Рой, махнув рукой, вернулся к столику – допить пиво в комфорте. Минут через двадцать оба вернулись с улицы, идя рядом и весело болтая, как школьные друзья. Оба дали друг другу «пять», после чего девушка похлопала Кваза по спине. Тот пошёл к столику, выглядя донельзя довольным.

– Не боишься получить по морде или пулю в висок? – хмуро спросил Рой.

– Да не… – Кваз рассеянно посмотрел на него. – Я же ничего такого, только поговорить.

Рой только приложил ладонь к лицу. Кваз был неисправим.

– Знакомая, что ли? – спросил он смягчившись.

– Ага. Почти, – отозвался Кваз.

– Ладно. Пошли уже, пока на скандал не нарвались, – устало махнул рукой Рой. – И в этот раз веди себя тихо.

– Эй, Рой! – окликнул его кто-то сзади.

Он обернулся – это была Рина.

– Не обижай своего кваза, – сказала она.

Рой кивнул и пожал плечами. К чему это?

– Рой, нам что, сюда? – спросил Кваз, показывая на трёхэтажный особняк с вывеской «Сладкий замок».

– Да, – кивнул Рой. – И помни, о чём мы говорили в баре.

У парней на входе в руках был автомат АШ-12, страшная штука с убойным двенадцатым калибром, и ещё короткий ТИСС с калибром девять миллиметров и удлинённой пулей. Только двое видимых охранников, но и этой парочки хватит, чтобы завалить рубера. Кваз подобрался, чувствуя опасность.

– Привет парни, – сказал Рой. – У нас груз для Саши. Пропустите с чёрного хода?

Охранники переглянулись.

– А, привет Рой, – сказал один.

– Пейн, ты что ли? – удивился Рой.

– Ага, – кивнул тот. – Отъелся и стал бриться. С чёрного хода сейчас не пройти – к Саше зашли её люди, и кто-то получает выволочку за плохое поведение. Тебе придётся идти через парадный.

– Вот непруха, – скривился Рой.

– Да чё непруха? – пожал плечами Пейн. – С девочками поговоришь, подождёшь в малом зале, журналы посмотришь.

– Заходи уже. Этот кваз с тобой? – спросил второй охранник.

– Со мной, – кивнул Рой.

Охрана расступилась.

Вестибюль впечатлял – дорогие картины в рамах, мягкий красный ковёр на полу, огромный плазменный телевизор, транслирующий лёгкую эротику, стойка администратора из красного дерева. И, конечно же, профессиональная охрана.

Рядом с дверью в углу на удобном стуле накачанный боец в бронекаске с поднятым пластиковым забралом, бронежилет с паховой защитой, щитки на ногах и руках и бесшумный автомат «Вал» с патроном девять на тридцать девять в руках, рядом бронещит. Ещё один у коридора с похожей амуницией и массивным трюмо рядом. В трюмо наверняка была скрыта бронеплита. Третий сидел у входа на лестницу, на второй этаж. И наверняка где-то же здесь была скрытая дверь для отхода и для подкрепления.

– Привет мальчики, – лучезарно улыбнулась девушка за стойкой администратора. – Хотите расслабиться по полной?

– Нет, мы хотим отдать ценный груз, – Рой похлопал по рюкзаку Кваза. – Пейн на входе дал понять, что нас ждут.

– Ой! – девушка всплеснула руками – сама невинность. – Как здорово! Нам его очень не хватает.

Рой молча снял с пояса револьвер, вынул ПМ из-за пазухи, снял КС-23, и протянул девушке. Кваз молча отдал СВДК. Девушка сгребла оружие и, сунув под стойку, протянула жетон.

– Я провожу вас, – она вышла из-за стойки, давая себя оглядеть. Рыжая, веснушчатая, с собранными в узел волосами, стройная, в коротком топике, открывающем живот, и не менее коротких джинсовых шортах, открывающих ноги. Бодро, чуть подпрыгивая, и как ребёнок махая руками, она побежала по коридору.

Рой добродушно усмехнулся. Девочки «Сладкого замка» умели нравиться клиентам, раскусывая их характер.

– А теперь держись, – сказал Рой. – Будет жарко.

Оба двинулись за девушкой, которая подождала их у поворота коридора, и двинулись по коридору. И тут началось…

– Ты вернулся, милый! – девушка с водопадом волос, как жидкий шёлк, шагнула к Рою, распахивая объятия.

– Я тут первый раз, – отрезал Рой.

– Мой герой! – брюнетка с двумя косичками повисла у Кваза на руке.

– Вы меня с кем-то путаете, – мрачно ответил тот.

– Настоящий мужчина, – схватила за рукав Роя мускулистая девушка в хаки, с причёской каре. – Давно таких не видела.

– Успеешь посмотреть, – снова отрезал Рой.

– Можно я буду звать тебя братиком? – девушка в форме школьницы с очень укороченной юбкой подёргала Кваза за рукав.

– Ни в коем случае! – шарахнулся тот.

– Разбуди поцелуем спящую красавицу, – к Рою подошла девица в элегантном белом платье.

Кваз глянул вперёд. Коридор уходил дальше. Девушки не заканчивались. А их проводница порхала, легко вышагивая и, похоже, сдерживая смех.

– Подчини меня. Заставь меня стонать, мой господин. Я была очень плохой девочкой, – раздался томный шёпот в самое ухо.

Кваз подпрыгнул, разворачиваясь. На него томно смотрела брюнетка с яркими губами, в кожаном БДСМ-костюме и стальном ошейнике с шипами наружу, от которого шла блестящая хромированная цепочка.

Слов у Кваза не нашлось, только скорость.

– Эй, парниша, – рука девушки в костюме полицейского опустилась квазу на плечо. – Документы предъяви. И готовься к досмотру.

– Не волнуйся милый, я всё сделаю сама. Закрой глаза и расслабься, – очередная девушка в костюме студентки схватила его за плечи.

– Ты будешь моим рабом, – схватила его девушка в кожаном корсете. – Я буду дрессировать тебя, ты будешь звать меня госпожой, говорить только с моего разрешения. Передвигаться на четвереньках. С кляпом во рту и повязкой на глазах.

У Кваза отнялся язык.

– Погадать тебе? – уже дёргала за рукав цыганка.

– Больной, вам нужно срочно пройти медосмотр!

– Освободи меня рыцарь!

Внезапно всё кончилось – Кваз почувствовал, как сильная рука Роя за шиворот втащила его в дверной проём, после чего Рой закрыл за ним дверь. Проводница стояла тут же, пряча улыбку и смущённо глядя в пол, носком ковыряя пол и теребя майку.

Кваз вздохнул и, придя в себя, задышал и заморгал глазами.

– Спаси меня, Рой! – выдохнул он и спрятался тому за спину.

Рой оценил его потуги. С его исполинским ростом и шириной плеч было очень сложно спрятаться за не таким высоким и худым Роем. Девушка захихикала в кулачок.

– Я обратно этой дорогой не пойду! – заявил Кваз. – Они меня съедят!

Девушка уже хохотала в открытую.

– Располагайтесь, – широким жестом показала она на диван. Рядом стоял столик с журналами на разные темы – начиная от автомеханики и заканчивая откровенной порнографией, мини-бар с напитками, и телевизор с пультом.

Рыжая уже вышла в ту же дверь, что они вошли. Минуту спустя там раздался громогласный хохот.

Кваз опасливо посмотрел на дверь.

– Рой, может, подопрём дверь, чтобы они не смогли войти?

Теперь уже заржал Рой. Боже! Кваза стоило взять сюда только ради этой фразы. Смеялся долго, раскатисто, смахивая с лица выступающие слёзы.

– Вот поэтому я и предпочитаю ходить через чёрный ход, – торжественно пояснил он. – Правда не всегда это получается – местный босс любит пошутить.

– Пошутить?! Да я чуть коньки не отбросил со страху! – очень натурально возмутился Кваз, высовывая язык.

Рой снова не сдержался и засмеялся.

– Нет, чтобы отбросить коньки со страха, тебе нужно зайти в другие заведения. – сказал он.

– Это какие? – с подозрением спросил Кваз.

– Здесь есть такие заведения, где глянув на девочек, ты поседеешь от ужаса, – понизил голос Рой. – А есть и такие, где напуганные зрители платят стриптизёрше огромные суммы только за то, чтобы она оделась. И как можно скорей.

– Брррррр! Пожалуйста, не продолжай, у меня уже мурашки бегут по коже, – поёжился Кваз и, не сдержавшись, перешёл на свой хыкающий смех.

– А здесь… – Рой задумчиво обвёл стены кабинета, – элита. В прямом и переносном смысле. Самые красивые, самые умные, самые сильные… Многие девочки, работая здесь, даже держат в стабе и за его пределами свои автомастерские, шиномонтажки, бары, и мелкие магазинчики.

– Э? Всё настолько круто? – не поверил Кваз. – А у нас хватит денег, чтобы вообще уйти?

– Не переживай, – отмахнулся Рой. – А насчёт «круто»… В Улье эта профессия одна из уважаемых, как и стриптизёрша. Не только из-за основного инстинкта, а иногда от банальной хандры и депрессии. Рейдерам хочется, чтобы их кто-то пожалел, послушал, в конце концов, просто обнял или погладил по голове. Кроме секса всегда ценятся ласка и нежность, иногда даже дороже.

– И тут конечно появляются такие понимающие нежные девочки, которые готовы на всё, начиная от невинного флирта и кончая рандеву с плётками и кляпами, – кивнул Кваз. – Как хорошо, что я вообще ни одной даже не коснулся. Пожалуй, расплатиться бы не смог.

– Начинаешь понимать, – согласно кивнул Рой. – Кроме интимных услуг и порева, они могу просто посидеть с тобой, пообнимать и утешить. За отдельную плату. А ещё учти, что здесь девочки не простые – до Улья многие из них были сотрудниками в НИИ, инженерами, бухгалтерами, проектировщиками, мастерами спорта по стрельбе или боевым искусствам.

Кваз присвистнул.

– Начинаю верить, что у этих барышень есть свои автосервисы.

– Угу, – кивнул Рой. – К слову одна из этих девочек, которые тебя напугали, разрабатывала и монтировала местную систему сигнализации и видеонаблюдения. До Улья она была инженером по видеонаблюдению и охранным системам. Семь лет. И к слову – ещё никто из плохих людей не смог обмануть или отключить её охранные системы.

– Мальчики! – в дверь снова вошла рыжая девушка. – Вас ждут.

Она повела их снова, но в этот раз через другую дверь. Помещение сменилось. В этот раз это было просторное студийное помещение с диванами, аккуратным паркетным полом, бильярдным столом, баром и полкой с кучей дисков. Ну и плазменный телевизор присутствовал. Хотя это был скорее домашний кинотеатр. В помещении была только одна девушка, которая и ждала их.

Рыжая красавица оставила их одних.

– Привет, Саша, – кивнул Рой.

Кваз неуверенно кивнул.

– Здорово, – девушка затянулась сигаретой. – Приятно видеть тебя живым.

Кваз аккуратно стал её разглядывать. Из обуви – мягкие кеды, на ногах – бесформенные трико, на теле – светлая кофта-водолазка, полностью закрывающая руки и шею. Впрочем, было видно, что рукава и воротник несколько длинноваты, поэтому их пришлось закатать. Волосы собраны в хвост. Черты лица симпатичные, но самые обычные. Ко всему прочему, сидела она не на диване, а на краю бильярдного стола, смотря в потолок отсутствующим взглядом.

– Ты знаешь, Рой, – сказала она, затянувшись, – иногда я не понимаю людей. Один мой караванщик имел неплохие барыши, доступ к моим девочкам… Так этот прохиндей начал заправлять чужие грузовики с моей карты. А барыш клал себе в карман. Я бы ещё поняла один раз. А если бы он заправлял всего лишь свою легковушку, так вообще закрыла бы на это глаза.

Кваз ещё раз посмотрел на неё. Похоже, это и был местный босс. Только на такого девушка не была похожа.

– Печально, – кивнул Рой. – Один человек со своими подельниками меня тоже ограбил, и кинул в кластере на перезагрузку.

Саша посмотрела на него и кивнула, показывая, что слушает.

– Тоже этого не понимал, – пожал плечами Рой. – Его подельников тогда же съели лотерейщики, а он остался жив.

– Печально, – Саша выпустила струю дыма. – Мне пришлось наказывать караванщика.

– А я встретил того человека, и он стрелял в меня, – продолжил Рой. – Но получил пулю сам. Это был Шлам.

– Третий, – дополнила Саша.

Оба широко улыбнулись. Саша соскочила со стола и направилась к ним.

– Ладно, давайте не будем говорить о таких скучных вещах, как работа, – сказала она. – Уверена, у нас найдутся темы поинтересней и поприятней. Представь меня своему другу.

– Саша, это Кваз. Один из немногих людей, которым можно доверять, – кивнул Рой. – Кваз, это Саша – она местный босс и хозяин «Сладкого замка». При случае ты можешь купить у неё почти любое оружие, информацию, транспорт и, конечно, услуги её девочек.

Саша протянула ладонь. Кваз, немного стесняясь, пожал её в ответ, и был пристально изучен её взглядом. Кваз почувствовал некую настороженность – хотя общалась она с ними запросто, но опыт подсказывал ему, что наркобароны, криминальные авторитеты и хозяева публичных домов простыми не бывают. И добрыми. Они лишь любят такими казаться.

Девушка тоже пришла к каким-то выводам, и обняла Кваза, похлопав по спине.

– Чего стесняешься? Первый раз в таком заведении? – раскованно спросила она.

– Э… Да… – замялся Кваз.

Рой за спиной Саши скорчил мину. Очевидно, он был против того, чтобы тот говорил с Сашей. А вот Саша, стоя спиной, как-то поняла его гримасу, обернулась, и одной рукой взяла под локоть Роя, а другой Кваза.

– Ладно, мальчики, давайте сядем, – сказала она и потянула их к дивану. – Чувствую, мы надолго.

Все трое плюхнулись на диван – Рой и Кваз по краям, Саша между ними, держа их под руки. Кваз вспомнил, что Рой говорил о местных девочках – похоже, для Саши это был профессиональный жест, так же, как у врача проверить пульс. И, похоже, после таких вот мелких жестов мужчины сами были готовы говорить правду.

– Ты принёс ампулы?

– Да, – сказал Рой.

– Ты не представляешь, какой это кайф. Все девочки ждали тебя. Не представляешь, каково это – если случается бегать вне стаба в это время. Да и в стабе. Не говоря уже о том, что вне стаба любой лотерейщик почует тебя по запаху с десяти километров.

– Прекрати, – побледнел Рой. – Оставь мне хоть какие-то иллюзии.

– Прости, забыла, что ты очень скромный. Вижу, что принёс больше, чем в последний раз. Хочешь купить чего-то ещё, или ищешь что-то?

– Да, – кивнул Рой. – Кто-то очень нехороший попытался меня убить. Дважды. И я хочу знать, кто.

– Интересно, – сказала Саша. – Расскажи конкретнее.

– Начну с последнего случая, – кивнул Рой. – Шлам. Он точно знал, где меня искать. Я шёл с Квазом за вакциной, и он напал на нас в конечном пункте. Он не мог знать, куда мы идём. И как нашёл нас, тоже неизвестно. Вокруг были кластеры, которые кишели бегунами, джамперами, лотерейщиками, топтунами и кусачами, даже руберами, и вся эта свора непрерывно курсировала. Мы шли, петляя, через кластер полный медляков и делали очень крутые повороты. И не сомневайся, мы постоянно оглядывались. Я пас местность в двух километрах позади нас. Мы шли одни.

Рой сделал паузу.

– У финиша на нас напал рубер. Мы разделали его, вошли в помещение, и тут зашёл Шлам, как будто только нас и ждал, и выстрелил мне и Квазу в грудь.

– Хмм… – протянула Саша. – Кому говорил, куда идёшь?

– Никому. Даже Квазу. Я только говорил, через сколько метров привал, где пауза. Но он сам получил две пули и потом пытался меня спасать.

– А раны как? – спросила она.

– Ран не было, у него дар…

Саша резко развернула голову к Квазу.

– Кваз, Шлам стрелял в тебя холостыми патронами? – спросила она.

А вот такого поворота Рой не ожидал… Что, если и правда, Кваз был человеком Шлама, а потом его предал, переметнувшись к Рою? Рой пристально посмотрел на Кваза. Взгляд этот был очень нехорошим.

– Да вы… – Кваз даже поперхнулся. – Нет! Патроны были настоящие. Спасся, активировав дар! А этого Шлама вообще не знал, не видел, не общался с ним!

– Говорит правду, – кивнула Саша. – А кому сообщал, куда идёте и как?

– Никому! Никак! – побагровел Кваз. – Я не крыса!

– Снова правда.

– Рой, скажи ты ей! – бушевал Кваз, но почувствовал, что хватка у Саши необычайно сильна. Словно стальная.

– Хорошо, – проигнорировала его Саша. – А кто нанял тебя следить за Роем, и зачем?

– Никто! Я сам к нему пришёл! Он сначала психовал и гнал меня прочь.

– И долго гнал? – с интересом спросила Саша.

– День или два явно, потом всё меньше, а после и вообще перестал.

Рой развёл руками. А Кваз, похоже, если не обиделся, то приуныл.

– Твой друг, похоже, и правда чист, – сказала Саша. – И мои девочки просканировали вас и не нашли радиомаячков.

– Твоя сестра что, ментат? – спросил Кваз.

Саша рассмеялась.

– Она мне не сестра, – ответил Рой. – Мы вообще не родственники. Но ты прав – она сильный ментат.

– А жаль… – усмехнулась Саша. – Хотя я знаю выход – замуж возьми.

Рой усмехнулся, как старой шутке, и оба расхохотались.

– Ладно, пожалуй, стоит выпить, – Саша направилась к бару. – Пойдёмте, покеросиним.

Рой флегматично попивал виски, Саша – скотч, а Кваз – пиво.

– Похоже, этот Шлам был сенсом. – пожала плечами Саша. – Или поставил на тебе какую-то метку. Нет, скорее всего, был сенсом и просто шёл следом. А кто ему помог, мы узнаем – поспрашиваем через своих людей, где он жил, с кем встречался, где брал оружие, всё выясним.

Рой, как всегда, пожал плечами. Это был его любимый жест.

– Эй, не обижайся. – Саша потрепала Кваза по плечу. – Проверить стоило.

Тот не ответил.

– Хочешь, я расскажу, как он рыдал и пытался меня спасать, – улыбнулся Рой. – Круто выглядело.

– Правда?! Мой герой! – Саша тут же повисла на Квазе, разряжая ситуацию.

– Где-то я уже это слышал, – хмуро ответил Кваз, но посветлел. – И неправда, я не плакал. Это «Папоротник» в глаза попал.

– А что насчёт второго случая? – спросила Саша.

– А второй случай, точнее первый, был до того, как я встретил Кваза, – Рой сделал глоток. – Сейчас расскажу.

Рой шёл рядом с кластером Песчаник, подолгу замирая и осматривая окрестности, иногда через бинокль. Добыча пока не светила, но попытаться стоило. Вдруг какая-то дисгармония привлекла его внимание. Блик другого цвета с крыши пятиэтажки. Так мог блестеть только оптический прицел. Правило первое – заметив что-то, что может быть угрозой, минуй её или ликвидируй. Лучше ошибиться, чем умереть. Рой скрылся за углом здания и отбежал подальше – на случай если у стрелка крупнокалиберная винтовка, и он захочет подстрелить Роя через угол.

Кто же может целиться в полупустом кластере из винтовки с оптическим прицелом? Трейсеры, ищущие добычу? Откуда тут взяться трейсерам, в полупустом квартале, где тусуется мелюзга? Трейсеры любят войти в жирный кластер и палить из крупного калибра, устраивать гонки, и всегда рядом с ними транспорт. Это могли быть только любители лёгкой наживы. Что ж, тогда в действие идёт правило второе – если узнал чужой секрет, не спеши его выдавать.

Рой зашёл за угол. Что ж, следовало убраться отсюда подальше. Зашёл в подъезд. И, наконец, правило номер три, которое он придумал сам для себя – имей как можно больше секретов – это может спасти тебе жизнь. В этом доме был такой секрет – если зайти в квартиру на третьем этаже и открыть платяной шкаф, то будет видно, что у него нет стены, а прямо за шкафом – дыра в стене в человеческий рост, высотой с самого Роя. Этот путь он приготовил сразу после последней перезагрузки. Аккуратно выйти с другой стороны в соседнюю часть здания, и спуститься по лестнице до второго этажа.

Там Рой внимательно осмотрел квартал через разбитое окно, стараясь держаться подальше от него, чтобы не было видно даже его силуэта. Так и есть – на крыше одной из пятиэтажек засел снайпер, поблёскивая оптическим прицелом.

Может быть это новички? Ага, откуда у новичков винтовка с оптическим прицелом?

Рой достал бинокль и ещё сильнее забился вглубь, чтобы не блестеть объективом самому. Дела обстояли плохо – снайпера страховали. Нет, снайперского расчёта не было, и он был один, без напарника. Однако внизу, на втором этаже, сидел наблюдатель. Сидел просто отвратительно – солнце светило в его сторону, и хотя его самого видно не было, через бинокль была хорошо видна тень на стене, которую отбрасывала его фигура. Что это не обман зрения, подтверждало то, что тень на стене иногда шевелилась и подносила ко рту что-то из пищи.

Ещё один засел в здании напротив, на четвёртом этаже – все окна были пусты, и только одно было задёрнуто занавеской, которая иногда шевелилась, как от слабого дуновения, словно кто-то ходит. Четвёртый сидел в том же подъезде между вторым и третьим этажом – самого его видно не было, но бинокль очень хорошо показывал слишком новенькую, ещё пенящуюся откупоренную баночку с пивом и носок ботинка.

Да, лотерейщики и топтуны, с их манерой сидеть в засаде и наблюдать за малейшим колебанием тростинки многому научили Роя. Если знаешь, как охотится зверь, можешь и сам охотиться так же. Что бы сделал на его месте бегун? Тупо побежал бы до первого увиденного охотника. Лотерейщик? На глаз и запах попытался бы определить, где жертва ближе, и пошёл бы туда. Топтун? Побежал бы к наиболее слабой цели, а потом к остальным, когда те смешаются и начнут делать глупости. Кусач бы очень долго рассматривал всех четверых, потом сменил позицию и продолжил высматривать остальных. А рубер бы высмотрел всех и просто сел и стал ждать. А потом начал скрадывать одного за другим, или выбежал и сожрал.

И Рой сел, и стал ждать. Через сорок минут он уверился в своих опасениях. Их было четверо. Ещё через сорок минут Рой сменил позицию. Четверо. А через сорок минут стрелки начали нервничать, и двоих стало видно полностью – типа за занавеской, и типа с банкой пива. Отчего они не уходят? Ответ был прост – здесь единственная безопасная дорога к Полису, и эти люди её караулят, ожидая его.

Сейчас тактику заражённых можно было слегка усовершенствовать. Рой достал пачку сигарет. Он не курил, однако сейчас сигареты были очень нужны – их запах привлекал заражённых. Рой зажёг несколько и оставил дымить, а сам ретировался. Снаружи дым не будет виден, он останется в подъезде, а вот заражённые его почуют и придут на запах. Показались первые заражённые, слепо озираясь и шаркая ногами. Теперь было кому отвлекать засаду из четырёх человек.

Ещё один урок от заражённых – заранее не подготавливать пути отступления и нападения, не прошёл впустую. Рой сидел на той же крыше, что и снайпер, за будкой на крыше. Предварительно пришлось перебраться через второй подъезд на крышу и перебежками добраться до нового укрытия. Стрелок и правда был один. Аккуратно подстелив плед, он разглядывал квартал, а точнее, заражённых. СВДК с оптическим прицелом и сошками, рядом «Стечкин» с глушителем и проволочным прикладом.

Рой скривился – если бы этот тип был профессионалом, он бы снял прицел, чтобы не блестеть, и подстрелил бы его без оптики. Или вообще засел бы по-другому, хотя бы так, чтобы не сверкать прицелом. Просто неслыханное везение. Тип прицелился вниз и выстрелил. Винтовка бабахнула. Решил пострелять по заражённым.

– Чёртов Рой, где тебя носит. Чтоб ты сдох, – прошептал стрелок. – Застрелю, сука.

Вот это было последним штрихом. Рой прицелился в затылок. Выстрел незнакомца совпал с его выстрелом. Пуля вошла в затылок. Уроки Балабола не прошли даром. Он подошёл и, взяв винтовку, переместился. У этой винтовки был отличный прицел, чтобы позаботится об остальных.

Уходил Рой из кластера с чемоданом оружия.

– Вот так я узнал о первом случае, – пожал плечами он. – И в тот же день отдал всё оружие толпе отделанных рейдеров, и нашёл Кваза.

– Поэтому я и предлагал тебе, друг, покинуть меня, – Рой сделал ещё один глоток. – Тебе следует стать охранником у Саши, тогда ты будешь в безопасности.

– Не-а. – отрезал Кваз. – Не хочу.

– Почему? – спросил Рой.

– Очень интересно, – перебила Саша, снова закурив. – Как раз две недели назад в этом кластере был Рыбак, и как раз покупал набор оружия, которое ты описал.

Кваз и Рой переглянулись.

Саша выдохнула дым.

– Конечно, я узнавала о нём, особенно когда узнала, что ты его ищешь, – сказала она. – Он появился в стабе Пятёрочка. Если не знаешь – такой занюханный убогий стаб, где ксер может лепить только капсюли, да и те в час по каплям, но торговое место там хорошее. Появился не в лучшем виде. Покрутился, переночевал почти под открытым небом, и снова пропал.

Рой внимательно слушал.

– Потом он объявился в Караванном дворе, – продолжила Саша. – Уже более сытый и даже с каплей налички. А потом снова исчез надолго, и представь себе моё удивление, когда он возник уже тут, в Райском уголке. Сытый, с винтовкой, «драгуновка», СВД калибра семь с копейками, в добротной одежде и при наличке. Причём налички у него было довольно много, но он это скрывал, да и сам таился.

– А как ты о нём узнала? – подал голос Кваз. – Донесли?

– Угу, – кивнула Саша, затягиваясь дымом. – У одной из моих девочек есть маленькая оружейная лавочка. Её личный бизнес. И когда он появился там, сам понимаешь, я сразу узнала об этом. И вот тут он показал, что у него много налички. Он купил то оружие, о котором ты говорил. Стечкины с глушителями и съёмными прикладами, ноктовизоры. Платил горошинами. Сказал, что сорвал удачный куш и хочет сохранить его, покупая оружие. Потом появился уже в Озёрске. Продал пару ТТ для вида и купил пару ПМ-ов с глушителями, и револьверы РШ-12. Платил спеком.

– А потом это оружие да ещё с несколькими СВДК оказалось около Полиса, в руках у плохих парней, которые охотились на меня, – закончил Рой.

Саша кивнула.

– Таких ценностей он сам достать не мог, – сказала она. – Ему кто-то их дал. Или он просто кого-то ограбил. Но вероятнее всего, кто-то дал ему, чтобы он купил оружие.

– Туплю, – признался Рой. – Надо было попросить тебя схватить его, тогда можно было бы спросить у него самого.

– Угу, – согласилась Саша. – Но учти, что я не могу схватить его где угодно. Есть стабы, где у меня только глаза. Есть совсем занюханные и паршивые стабы, где у меня нет людей. И, конечно же, кластеры.

– Большего мне и не надо, – кивнул Рой.

Саша ещё некоторое время покурила, а затем спросила:

– Скажи, Рой… Ты не был внешником или килдингом?

– Нет, – покачал головой тот. – Мне уже не раз задавали этот вопрос. Ответ ты должна была знать.

– Может быть Институт? – снова спросила Саша.

– И тут тебя разочарую, – сказал Рой. – Да и до Улья был обычным гражданином. И скажу тебе, что не люблю о себе говорить.

Лицо Саши нисколько не изменилось, она придвинулась, оказалась рядом, и неожиданно спросила:

– А замуж бы взял?

Кваз постарался сделать вид, что его тут нет, и вообще он – предмет мебели.

– Не в Улье, – поморщился Рой.

– Питаешь неприязнь к моей профессии? – подняла брови девушка.

– Нет, – флегматично сказал Рой. – Я считаю, что у тебя уважаемая профессия. У Улья другие законы. И понятия чести другие.

– Блин, правду сказал, – скривилась девушка. – Девственник что ли? Или не просто так ищешь ту единственную?

Рой покраснел и закашлялся, а Кваз с интересом посмотрел на него. Впрочем, сильно он не расслаблялся, как бы Саша не разряжала обстановку.

– Нет! – выпалил покрасневший Рой. – Оба раза нет! Прекрати!

Саша засмеялась.

– Ты такой смешной, когда смущаешься, просто не удержалась. Столько лет, а ведёшь себя словно ни разу не целованный мальчишка.

Кваз пару раз хмыкнул. Саша отхохоталась и вытерла выступившие слёзы.

– Дай поговорить с твоим другом, – сказала она. – Наедине.

Рой посмотрел на неё, на Кваза. Интересно, чего она хочет – разговорить Кваза и вытянуть из него побольше информации, или склонить к занятию сексом с клиентами в стиле пет плей? А что, извращенцы разные, бывают и такие, у кого есть ролевые игры в лошадь или собаку. А тут даже БДСМ-масок не надо – Кваз и так с почти пёсьей мордой.

Рой решительно покачал головой. Нет, Кваза он не отдаст. Ни под каким предлогом.

– Ну не будь бякой, – нежно сказала Саша. – Я его не съем, так, разве что понадкусываю. А один раз укушу, так он сам попросит добавки.

– Нет, – отрезал Рой. – Этого тем более не будет.

Тонкая рука скользнула ему на талию, Саша придвинулась, прижимаясь. Приятно, но покупаться на такое не стоит.

– Я буду очень нежной, – томно прошептала она в ухо.

Ага, как же. Будет нежной, уговаривая и суля золотые горы.

– Нет, – отрезал Рой.

– Я только поговорю, – примирительно сказала она. – Уверяю, я не сделаю ему ничего плохого. Можешь даже быть рядом, в соседней комнате. Даю слово, что не буду узнавать твои секреты и предлагать твоему другу что-то делать для меня.

– Ладно, – сказал Рой скрипя зубами. – Надеюсь, ты меня не обманешь.

– Вот и славно. – Саша взъерошила ему волосы и встала.

Подошла к полке с дисками и потянула за середину. Середина полки отошла на петлях, как дверь. За секретной полкой была комната с диваном и парой кресел. Рой подошёл. Придирчиво осмотрел. Полка из лёгких реек, как решётка, замков нет. Сломается от одного чиха, откроется легко. Дверной косяк самый обычный – можно не опасаться, что сверху опустится щит, запирая. Так, комнатка для охранников, которые будут дежурить в моменты переговоров или ещё чего. Хмыкнув, он зашёл туда и притворил дверь. Хотел вынуть один диск, но это оказалось незачем – около одного из кресел был глазок.

Рой приник. Ничего такого – Саша что-то негромко спросила, Кваз, смущаясь, так же негромко ответил. После чего, Саша кивнула и повернулась к нему, что-то сказала. Кваз что-то говорил, иногда жестикулируя, а Саша, сидя напротив, с интересом слушала, иногда что-то спрашивая. Кваз раскрепостился и стал более раскован, сел так же, как и Саша и продолжил говорить. В одном месте Саша расхохоталась и что-то с жаром зашептала.

Оба смотрелись как хорошие друзья. Точно так же, как и в случае с Риной. Ни дать не взять, лучшие друзья после долгой разлуки. Прям сокурсники или одноклассники. Рядом раздалось деликатное покашливание. Рой даже подпрыгнул. В одном из кресел, которое не просматривалось от входа, сидела та самая рыжая девушка-администратор, скромно ковыряя пол носком, и мило потупив взор. Как умудрился просмотреть? Как она сюда попала, было неизвестно, но вполне предсказуемо, что она окажется здесь.

– Фух, ты меня напугала, – сказал Рой, и снова повернулся к глазку.

Саша покраснела, что было чем-то невероятным, и что-то объясняла Квазу, явно скромничая. Рой даже протёр глаза. Нет, не показалось.

«Сначала Рина, теперь Саша. Чего они в нём нашли? – подумал он. – Нет, это точно материнский инстинкт. Или у него ещё один сверхмощный и сильный дар – убалтывать женщин».

Кто-то осторожно подёргал его за рукав.

– Да, рыжик? – спросил он.

– Дай посмотреть, – сказала девушка.

Рой улыбнулся и уступил место. Девушка коленями встала на кресло, а глазом прижалась к отверстию. Вид у девушки получился очень пикантным. Рой почувствовал, как кровь приливает к лицу, и не только, и поспешно отвернулся. Две маленькие ладошки тут же легли сзади на плечи, а в ухо ткнулся чей-то нос, и вторгся плаксивый, обиженный шёпот:

– Они там только разговаривают!

Рой почувствовал, как кровь начинает закипать. У девочки был явно талант. Куда там актрисам! И к чему идёт, тоже было понятно. Девушка обняла его сзади и прижалась к спине, продолжая обиженно ворчать:

– Развлекаются, ни стыда, ни совести.

Нос ткнулся в шею. Кровь уже не просто кипела, она бурлила. Рой снова глянул в глазок – Саша, положив голову на плечо Квазу, что-то рассказывала. Рой сглотнул – он ведь не железный, столько мотаться по лесам, полям и пустым кластерам. Не похоже было, что Квазу грозит опасность. Он обернулся и аккуратно поцеловал девушку в лоб, та обняла его за талию и ткнулась носом в шею. Диван как-то странным образом оказался под обоими.

Она была нежной и ласковой.

Рой лежал на диване, глядя в потолок, девушка лежала рядом, положив голову на его плечо. Было донельзя приятно.

– Прости, – Рой повернул голову. – Я последний козёл, даже имени не спросил.

– Аня, – ответила девушка, улыбнувшись, затем встала, подошла к глазку и глянула. – Надо же, всё ещё болтают!

Рой не поверил, встал, подошёл сам, глянул. Так и было. Потом представил, как это выглядит – оба раздетые, подглядывают в глазок за двумя беседующими людьми. Чертыхнулся, а затем фыркнул. Аня тоже фыркнула.

– Ну, давай тогда второй тур, – сказала она. – Пусть наговорятся.

Рой глянул на неё. В этот раз она не выглядела скромной. Скорее весёлой и безбашенной. Просто настоящий мастер перевоплощений.

Кваз и Саша всё ещё болтали, слегка приобнявшись.

Аня пристально посмотрела в глазок. Стало вдруг ясно, что она очень, очень умна, и старше, чем выглядит.

– Ладно, – сказала она. – Пользуясь случаем, спрошу… Эй, ты меня слышишь?

Рой моргнул, и вдруг понял, что смотрит на неё влюблёнными глазами и ничего не слышит.

– Что, давно женщин не было? – хмыкнула Аня.

– А… Прости, – рассеянно кивнул он.

Аня посмотрела на него прямо как Саша, и снова хмыкнула:

– Пока этим двоим хорошо вместе, скажу, точнее, попрошу, что и все. Продай ампул.

– Так они у Саши, – рассеянно сказал он. – Она же раздавать будет.

– А я запас хочу, – поморщилась Аня. – Да и ты всё ей не отдаёшь, потом рейдершам продаёшь заначки.

– А Саша? – спросил Рой. – У тебя проблем не будет?

– Так я же не здесь. – Аня покрутила рукой. – Здесь я работник босса, а после работы я стану частным лицом, и значит, могу делать что хочу. Приходи в «Дырявую шину». Куплю.

– Договорились, – кивнул Рой.

– Что-то они долго, – приникла Аня к глазку. – Сейчас я их потороплю.

Прижав к себе одежду, она, тихо хихикая, перебежала зал и скрылась за дверью. Кваз даже свалился с дивана от такого зрелища, а Саша встрепенулась. Рой ещё раз посмотрел Ане вслед и, одевшись, вышел.

– Что-то мы заболтались, – хмыкнула Саша. – Ладно, Рой, давай за товар расплачусь.

– Чем берёшь в этот раз? – спросила она.

– Горох, морфий или другие обезболивающие, – начал перечислять Рой. – И пару стволов для Кваза.

– Не проблема, – кивнула Саша. – Опять идёшь на большую охоту?

– Ещё не решил точно, – ответил Рой.

– Как всегда в своём репертуаре, – хмыкнула она. – Устроим, без проблем. Когда-то ты меня сильно удивил, когда подсадил всех женщин Улья на эти ампулы с тестостероном… Никто раньше такого удумать не мог. Ты не представляешь, как легче стала жизнь.

Рой посмотрел на неё, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Не буду спрашивать лишнего – тот, кто меньше спрашивает, и живёт дольше, но одно скажу – если будет что-то такое же интересное или полезное, дай мне знать. Хочу быть в доле.

– Угу, – кивнул Рой. – Как минимум ещё один дольщик уже есть. Чувствую себя акционером.

– Оу, времени не теряешь, – подняла брови Саша. – Иногда жалею, что ты не работаешь у меня.

Рой выгнул бровь.

Девушка засмеялась, поняв двусмысленность фразы.

– Да я не об этом, – фыркнула она. – Не работаешь рейдером или технократом.

Кваз присоединился к веселью.

Рой пару раз хмыкнул.

– Расчёт на выходе, – кивнула Саша. – Ладно, мальчики, мне пора.

Мимоходом обняла Кваза, а Рою шепнула на ухо:

– Присмотри за ним.

– Ну что друг, – кивнул ему Рой. – Пошли. Держу пари, что она предлагала ещё зайти.

– Ага, – смущённо кивнул Кваз.

– Не слишком верь этой акуле, – ответил Рой, и оба пошли уже известным маршрутом.

Кваз на секунду замер.

– Я этой дорогой не пойду! – выдал он. – Там будут опять эти девушки!

Рой засмеялся.

– Пошли. В этот раз тебе даже понравится.

Кваз покосился на него и сказал:

– Ты первый.

Рой пожал плечами, отпер дверь и шагнул вперёд. За ним, словно к тигру в клетку шагнул Кваз. Девушки, глядя на него, захихикали. Рой ушёл уже далеко вперёд… Помощи было ждать неоткуда. Кваз отважно шагнул вперёд, и… первая девушка шагнула к нему, чмокнула в щёку и, хихикнув, убежала. Кваз моргнул и шагнул снова – вторая порывисто обняла, и поцеловала в щёку…

Рой ждал его уже у выхода, забрав сданное оружие и гонорар. Аня хитро смотрела на него.

– Как тебе? – спросил Рой, откровенно забавляясь.

– Я в раю… – блаженно пробормотал Кваз, шатаясь как пьяный и вывалив огромный язык.

Аня засмеялась, хлопнув себя по лбу и опёршись локтем на стол. Охранники благодушно ухмыльнулись, Рой фыркнул.

– Я же говорил, что тебе понравится, – хмыкнул он. – Пошли, герой-любовник.

Пейн на выходе заинтересованно глянул на обоих.

– Долго же вы…

– Мы пили чай с печеньем, – серьёзно ответил Рой.

– Какие проказники, – хмыкнул в ответ Пейн, а второй охранник поддержал его скупой улыбкой.

Рой молча зашагал дальше – следовало ещё ознакомить Кваза с новым оружием. Саша и правда расщедрилась – кроме огромных запасов горошин и медикаментов, из оружия достала для Кваза бесшумный автомат 9А-91, редкую вещь. Девятый калибр, патроны девять к тридцати девяти, глушитель и запасной глушитель, патроны СП-5 для обычных целей, и СП-6 и ПАБ-9, которых щедро отсыпала в трёхлитровый рюкзак доверху, плюс пару пустых магазинов. Вся прелесть была в том, что эти патроны были бронебойными и со ста метров легко прошибали стальную плиту в восемь миллиметров. А если учесть ещё то, что он негромко стрелял с глушителем и имел складывающийся скелетный приклад, то выглядело всё очень и очень оптимистично. С таким автоматом можно было устроить весёлую жизнь даже крупным заражённым. Правда не всем – у рубера броня превышала восемь миллиметров, у кусача тоже, правда ненамного.

На этом вооружение не заканчивалось. Для больших дистанций Кваз, как снайпер, получил винтовку ВСК-94. Винтовка питалась такими же патронами, плюс имела малый вес, скелетный приклад, оптический прицел и очень длинный глушитель, гасящий пламя и снижающий звук. Винтовка походила на удобный пистолет с удлинённым стволом, к которому приделали непропорционально большой магазин, а к рукоятке П-образный скелетный приклад, навернули очень длинный глушитель и поставили оптику.

Хотя, может, всё так и было – военные часто разрабатывают одно оружие на основе другого. Учитывая успехи Кваза в стрельбе, да ещё если учесть, что он метко стрелял и без оптического прицела, с одной только мушкой и целиком, заражённым уже следовало бежать и прятаться в окопы.

Оба оружия были хороши – мощные и не такие дефицитные патроны, а также удобство и бесшумность, что играло большую роль. Круче был бы конечно калибр двенадцать и семь, как у РШ-12, но такие патроны стоили недёшево.

Вся оплата, которая не стала горохом, пошла на вооружение Кваза. Рой снова забрал себе СВДК, плюс у него остался КС-23 и оба пистолета.

Рой задумчиво посмотрел на Кваза. Глядя на его крупную фигуру, очень хотелось вручить ему что-нибудь огромное. Например, стенную пушку века так девятнадцатого, которая стреляет ядрами. Или огромный миниган с шестью стволами. Впрочем, мысль глупая – отдачей и от первого и от второго Кваза просто отправит в полёт, несмотря на его габариты. Может быть, лучше кувалду?

– Ты вроде говорил, что 9А-91? – спросил он.

– Угу, – кивнул тот. – Рой, а тебе она понравилась?

– Кто? – не понял Рой. – Да, хорошая винтовка. То есть автомат.

– Я про девушку. Ту, рыжую, – пояснил Кваз.

– Угу, – коротко ответил Рой. Ещё он перед пацаном не объяснялся на такие жаркие темы. – И с ВСК-94 вроде знаком? Автомат чистить можешь? Как разбирать знаешь?

Кваз о чём-то задумался. Наверняка вспоминал, как это делается.

– Да, – сказал он. – Могу. Придём, покажу.

– Отлично. Давай зайдём перекусить. И как раз будет время фильм посмотреть, потом надо будет кое-кого навестить.

Оба рейдера вернулись в тот же бар, где встретили Ампера и рейдеров. Кваз взял автомат и профессионально выдвинул приклад, отщёлкнул магазин, передёрнул, давая патрону из ствола выпасть наружу, сделал выстрел, убеждаясь, что автомат пуст.

Рой смотрел на него с тихой завистью. Как так Кваз делал эти вещи настолько профессионально. Откуда он всему этому научился?

Кваз отделил дульное устройство и щёчки, снял крышку ствольной коробки, отделил затворную раму. Затем собрал в обратном порядке, не вставляя магазин, и снова нажал на спусковой крючок – автомат щёлкнул, показывая, что исправен и готов к работе.

Рой молча отвернулся чувствуя себя неполноценным. Стрелять он научился в Улье, благодаря Балаболу и с его же помощью худо-бедно стал разбираться в калибрах и патронах. Потом, исходя из этого, стал понимать что-то в марках автоматов и винтовках. Но не более. Он до сих пор предпочитал стрелять с небольших дистанций. А сейчас чувствовал себя так, словно взрослый дядя среди первоклассников, свободно говорящих на английском языке. Взять что ли ранцевый огнемёт? Если что, так уж сразу – стрелять по комарам из гранатомёта, и загонять тараканов под шкаф, подпилив ему ножки.

– Ты чего? – обеспокоено спросил Кваз, положив ему ладонь на плечо.

– Да так, завидую, – сказал Рой, и в ответ на немой вопрос продолжил: – Я вообще профан. И в оружии, и в стрельбе.

Кваз посмотрел на него так, словно впервые узнал, что Деда Мороза не существует.

– Да ладно? – спросил он. – Вот только не надо ля-ля!

– Угу, – кивнул Рой. – Я не военный.

Кваз внимательно смерил его неверящим взглядом.

– Хочешь поучиться? – спросил он.

– Да, – кивнул Рой.

– Я знал, я знал, что ты согласишься! – Кваз схватил его за плечи, имитируя бурную радость. – Сегодня я тебя научу, как разбирать и собирать «девятку», а завтра – ВСК, они похожи.

– Ладно-ладно, – проворчал Рой. – Какое кино хочешь?

Оба сидели на диване, смотря культовый зомбиапокалипсис с Милой Йовович в шести частях.

– Обожаю это кино, – задумчиво сказал Рой. – Бред, конечно, если смотреть из чего они стреляют, и как… Но кино просто супер.

Кваз кивнул с довольной мордой.

– Моему двоюродному брату нравился «Властелин Колец». С самого первого просмотра. Он любил пересматривать его даже спустя десять лет после выхода.

– А ты любил «Обитель»? – предположил Кваз.

– Нет, – покачал головой Рой. – Мне больше нравился «Гарри Поттер», а этот фильм я посмотрел за пару месяцев до того, как попал в Улей. Два первых фильма скучны, а вот с третьего… правильная логика, динамичные сцены, страшные злодеи и хорошие парни. Ну и конечно Мила Йовович.

Кваз непонимающе посмотрел на него.

– Нравится она мне, – пояснил тот. – Просто божественна. Прям восхищаюсь.

Кваз поперхнулся пивом.

– Нравятся крутые женщины? – спросил он. – Блин, ты же говорил…

– Всё женщины прекрасны, – отрезал Рой. – Всё, не заставляй говорить на эту тему.

Кваз посмотрел и спокойно отвернулся.

– Ладно, – покраснел Рой. – Чтоб ты лишнего не подумал… До Улья я не был девственником, но женат не был и детей не имел. Только работал. Вставал в половине шестого утра и ехал в соседний город, потом приезжал домой часов в семь. Летом, когда был аврал – в десять или одиннадцать вечера. И всегда в одиночестве.

Кваз снова повернулся к нему.

– А чего до одиннадцати? – спросил он. – Начальник заставлял?

– Начальник вообще приезжал домой только в час ночи. И всегда вставал каждое утро в половине пятого, чтобы успеть на автобус. А когда аврала не было, то домой он приезжал и в восемь, и в двенадцать – как у него автобус пойдёт.

– Он что, был японец? – не понял Кваз.

– Нет, – фыркнул Рой. – Просто у него было двое детей, жена… Поэтому я ему всегда завидовал. А ещё огромная ипотека. Получал он больше чем я, но денег ему всё равно не хватало – пару раз он даже у меня на проезд занимал. Больше всего он боялся больничного. Я кстати тоже пошутил и сказал, что у него в роду были японцы.

– Не повезло мужику, – покачал головой Кваз. – А ты чего мучился?

– А я не мучился, – улыбнулся Рой. – Мне вообще хорошо было – всегда в достатке, ездил на машине, с начальником был в хороших отношениях, с директором за руку здоровался. Хороший такой старик был. Спать только хотелось постоянно. Да и мозги от недосыпа работали хуже, чем тут.

– А женщины?

– Женщины… – Рой поморщился. – Мне же не пятнадцать лет. Да и…

– Ага, видел я тебя у Саши, – хмыкнул Кваз. – Особенно после. Морда как у кота, который сметаны нажрался.

Рой покраснел и промолчал.

– Нам сюда. – Рой показал на вывеску с надписью «Дырявая шина».

Кваз посмотрел. Обычная автомастерская с несколькими ангарами, обшитая сайдингом. Как понятно из названия – и колесо заклеят, и, пожалуй, ремонтом займутся. А то и вовсе приделают к джипу пулемёт. Обыденность для Улья. Работников видно не было – наверняка ушли по барам и доступным женщинам.

– Заходи. Чего встал? – в открытых воротах показалась знакомая фигура.

Вязаная шапка на голове, грязные кирзовые сапоги на ногах, замызганные в масле и грязи джинсы, футболка с длинными рукавами и монтажный пояс с кучей инструментов. Аню было не узнать.

– Чё, за добавкой? – шёпотом спросил Кваз, точнее ему показалось, что шёпотом.

– Я тя щас как разводным по шее съезжу! – рявкнула Аня. – Кардан из жопы вылетит!

Кваз оценил угрозу и ретировался за спину Роя. Оба вошли в ангар. Внутри оказалось на удивление чисто и аккуратно. Даже инструменты лежали аккуратно, а детали, замоченные в масле, стояли отдельным рядком.

– Твоя, что ли, мастерская? – спросил Рой, оценив порядок.

– Моя, – с гордостью ответила Аня. – Принёс?

– Ага, – кивнул Рой, доставая из кармана коробку.

Аня посмотрела на неё, как на редкую ценность.

– Четыре месяца? – спросила она.

Рой оглядел её.

– С твоим весом, пожалуй, все пять или даже шесть.

– Класс! – Аня даже подпрыгнула пару раз от радости. – Идём.

Она гордо становилась у двух мотоциклов со снятыми колёсами.

– Что это? – спросил Кваз.

– Электромотоциклы. – гордо ответила та. – Ездят быстро и без шума, а заряжаются за двадцать минут. Вам в самый раз будут. Сейчас колёса поставлю.

В течение следующих пятнадцати минут рейдеры смотрели, как Аня профессионально прикручивает колёса к приподнятому мотоциклу, а затем ставит его и затягивает гайки на стоящем.

– Мужик… – выдохнул Кваз.

Аня посмотрела на него.

– То есть, какая женщина, – поправился он.

Аня звонко, как колокольчик засмеялась.

– А чего их не купил никто? – спросил Кваз.

– Так трейсеры всегда толпой ходят. Одиночек среди них нет, – пояснила Аня. – Им джипы подавай, да с пулемётами. И чтоб ездили быстро. И бензина ели поменьше… Понимали бы ещё чего.

– И как, тебе держать такую мастерскую не опасно? – поинтересовался Кваз. – Отжать не пробовали, или там долю потребовать?

– Двое дураков нашлось. Быстро померли, – хмыкнула Аня. – Саша обоих зарезала. Её девочек никто не смеет обижать.

– А… – только и сказал Кваз.

– Возьми ещё одну. – Рой протянул ей ещё одну коробку, которую нашарил за пазухой, глядя влюблёнными глазами.

Аня посмотрела на него, быстро схватила вторую упаковку и по очереди обняла Кваза и Роя.

Мотоциклы были выкачены из ангара, оставалось только ехать.

– Как думаешь… – начал Рой. – Может набраться смелости и предложение сделать?

– А чего не сделал-то? – буркнул Кваз. – Ты же говорил, понравилась она тебе.

– Да как тебе сказать… – помялся Рой. – Бизнесмен и охотник могут быть даже лучшими друзьями, но товарищами не станут. Одному надо в лес, другому в город, одному нужно сидеть в засаде, второму договариваться с поставщиками, один должен сбыть товар, а второй – копаться в тварях. Да и… Кому я нужен? У неё же достаток ого-го!

– Вот так и жизнь пройдёт, – буркнул Кваз, но было видно, что настроение у него улучшилось. – Не женишься. Не потому, что не нашёл, а потому, что предложение не сделал.

– Угу, – согласно кивнул Рой.

– Да не переживай ты так, – похлопал его по плечу Кваз. – Найдём мы этого Рыбака, заодно узнаем, кто на тебя охотился, разберёмся со всеми сразу, и заживём… Будешь ампулы таскать с кластеров, станешь наркобароном. Нет, тестостероновым бароном, мотаться по кластерам не надо будет. Достаток у тебя будет у самого, как у той же Саши, и тогда не будешь стесняться, что ты небогатый – пойдёшь, сделаешь своей Аньке предложение.

Рой улыбнулся и заметно смутился.

– Она девка умная, поэтому не откажет. Со своей работы на полставки у Саши уволится, подпишет обходной, и будет твоим бухгалтером. А Саня только рада будет – официально станет твоей тёщей.

– Так! Замолчи болтун, – обрезал его покрасневший Рой.

– Нет, ну а что? – невинно посмотрел на него Кваз.

Рой не выдержал и заржал.

– Тоже как скажешь – обходной подпишет… – выдавил он сквозь смех. – Тебе не трейсером надо быть, и не рейдером, а комиком, и ездить на гастроли по стабам. Будешь иметь огромный успех.

– А я не против, – высунул язык тот.

– Я как раз знаю в Кумарнике ещё одного комика, – фыркнул Рой. – Вам надо дуэтом выступать, за концерты даже не горошины собирать станете – жемчуг.

Мотоциклы ехали не редкость хорошо и резво.

– А куда мы едем? – спросил Кваз. – Или это опять страшная тайна?

– Нет, не тайна, – ответил Рой. – Около стабов пройдём, и по некоторым кластерам, на которые у меня есть данные. Будем ходить там, где я знаю маршруты заражённых. Постреляем, поохотимся. Горошины принимать станем – твой дар нужно усилить как можно больше, а у нас теперь много горошин. Потом через стаб узнаем, где объявился Рыбак, или ещё лучше – нам его выдадут перевязанного лентами, и тогда проблемы улетят.

– Скажи, Рой, – начал Кваз. – А где тебе лучше было – здесь, или до Улья?

– Спрашиваешь… Конечно же до Улья! Если бы это было возможно – я бы свалил сразу не раздумывая.

– Конечно. Если кто-то и знает про Улей кроме внешников, то сюда мечтают попасть только самоуверенные мальчишки, которые думают, что это решит все их проблемы и сделает их здесь первыми в городе.

– Угу, – кивнул Рой. – Очень глупые мальчишки, чуть за двадцать, а кому-то ещё меньше, самым глупым может за тридцать… Которые считают, что получат сразу сверхсилы, почёт, гору трофеев и конечно же толпы женщин и друзей. А в реальности здесь они получают в прямом смысле, плевок в лицо от крёстного, который к тому же отчего-то не хочет делиться ценными трофеями, прикладом или берцами по почкам, а вместо сверхсилы – какое-нибудь дурацкое умение вроде угадывать пятую букву в любой газете. И живут здесь в сто раз гаже, чем вне Улья.

– Да ладно, – пожал плечами Кваз. – Это просто фантастика. Никто не может ничего знать про Улей. А значит и людей, которые хотят сюда попасть, не существует.

– Конечно, не существует, – согласился Рой.

– Рой, – после некоторого молчания вставил Кваз. – А как твои исследования?

– Да никак, – скривился Рой. – Последнее время, как ты заметил, я вообще ими не занимаюсь. А вообще я чувствую, что мне не хватает знаний, придётся в будущем искать знатоков.

Кваз замолчал, видимо поняв, что отчасти он является этой причиной.

– А кем ты был вне Улья? – наконец решился он.

– Знаешь же, не люблю о себе говорить, – скривился Рой. – Чертежи я делал. Измерения, расчёты. Кто-то считал, что я бездельник и дурак, деньги просто так получаю, что всё просто. Кто-то наоборот считал, что я умный и делаю сложную и тяжёлую работу. Кто-то говорил, что всё делаю неправильно и не вовремя. А кто-то говорил, сколько я делаю полезного и нужного и правильного. А самые умные просто занимались своим делом и не лезли с рассуждениями.

Кваз молчал, ожидая продолжения.

– Поэтому и не люблю говорить о себе. И раньше не любил. И сейчас так же – дураки считают, что мне просто везёт. Наивные – что я просто гений. Умные – не лезут.

Кваз помолчал и выдал:

– Рой, ты на самом деле очень умный.

Это было так предсказуемо и так наивно, что Рой успел спрятать улыбку.

– Спасибо, – сказал он. – Меня вон сосватал, директором фармакологии сделал, а сам-то чего хочешь? Стать снова человеком это понятно? А ещё?

– Я? – Кваз даже растерялся. – Не знаю… О, придумал! Я хочу винтовку из ЮАР, Mechem NTW-20, оптику от неё, сошки и сменные стволы на четырнадцать с половиной и двадцатый калибры.

Рой вытаращил глаза, представив себе такое чудовище.

– И сколько она весит? – спросил он.

– Всего двадцать шесть килограмм. Без патронов, оптики и сошек. Можно разбирать на два тюка по двенадцать и пятнадцать килограмм.

– Всего?!

– Ага. Большому квазу – большая винтовка. С такой винтовкой, я буду просто Робин Гуд и Вильгельм Телль в одном лице. Буду валить элитников с одного выстрела.

Рой помолчал. Он не мог понять, серьёзно ли говорит Кваз.

– А что насчёт стать человеком? – спросил он.

Кваз слегка погрустнел.

– Ты же знаешь Рой, что это почти нереально, – сказал он. – Белый жемчуг, который сделает меня человеком, не достать. Чтобы его добыть, нужно иметь небольшую армию, которая сможет убить скреббера. И остатки которой потом не поубивают друг друга от такого богатства. Такую вещь не купить – даже если она будет у кого-то, её никто не продаст, съест сам. А если продавать станет – то как минимум за средненький стаб вместе с управляющей верхушкой.

– Ничего, – помолчал Рой. – Всякое бывает.

– Спасибо, Рой, – помолчав, сказал Кваз. – Мне очень приятно, правда. Но мне вроде и Квазом неплохо. Да я и боюсь уже снова стать человеком.

Рой промолчал – было ясно, что Кваз врёт. Хотя бы частично. Как врал сам Рой, о том, что привык своему одиночеству, и что его всё устраивало. А Кваз, похоже, был не так прост, как хотел казаться. Последней фразой он почти разрушил образ весёлого и недалёкого болтуна.

Парнишка явно был тёмной лошадкой.

– Стой! – рявкнул Рой.

С такой замечательной техникой он просмотрел отметки топтунов, и теперь впереди на них неслись сразу четверо.

– Спокойно, – положил ему руку на плечо Кваз. – Я разберусь.

До топтунов было около трёхсот метров. Спокойно, даже не торопясь он снял со спины винтовку, передёрнул затвор, приложил приклад к плечу, а глазом припал к окуляру.

БАХ! БАХ! БАХ!

Четверо топтунов повалились один за другим. Как стрелок Кваз был очень неплох.

– Видишь, – сказал он. – Я же говорил, что справлюсь.

– Мотоциклы и правда хорошие. А подвели. Не прокрадёшься с ними, – выдал вердикт Рой. – Да и торчим на дороге, на видном месте.

– Пошли трофеи собирать. Чего жалеть? – предложил Кваз, направляя мотоциклы на группу убитых топтунов.

Пока он вспарывал затылки, Рой страховал – не хватало только просмотреть ещё какую-нибудь хищную пакость. Когда сбор трофеев был окончен, он глянул на убитых топтунов – Кваз попал точно в глаз, рот и нос. Мгновенная смерть. Следовало сделать себе ещё одну маленькую пометочку в памяти.

Мотоциклы хоть и оказались замечательной техникой, и действительно, почти не шумели, подводили в одном – ехать приходилось по улице, на виду. Рой поморщился – и как другие рейдеры и трейсеры гоняют по улицам на огромных громыхающих джипах? Всегда на виду, всегда показывая траекторию своего движения и всегда предсказуемо – по асфальту. Нет, иметь такую технику лучше всего где-нибудь в засаде или на путях к отступлению – чтобы было удобно удирать в случае чего.

Рой глянул на небо – стаб они покинули после пяти часов, и сейчас темнело.

В голове мелькнула одна мысль. Рой тут же вытащил блокнот и принялся писать – если кластер копируется, то откуда берётся солнце? Если всё скопировано, то откуда берутся облака, откуда берётся ветер? И вообще, какой формы этот Стикс? Шарообразный, как Земля? Плоский? Квадратный? Откуда вообще здесь берётся день и ночь? Увы, ответов не было.

– Что такое? – поинтересовался Кваз. – Новый вид топтунов?

– Нет, мой друг, – покачал головой Рой. – Просто заметил одну интересную деталь – Улей выглядит как рукотворный механизм, но вот некоторые процессы в нём выглядят почти как естественные. И наоборот.

– Это как? – не понял Кваз.

– А так. Ты видел, к примеру, реки? Текут себе из кластера в кластер. Кусок одной речки в одном кластере соединён с куском другой речки в другом кластере. Пусть странно, но вот речка течёт почти естественным путём. А куда она девается? В обычном мире в море, в океан. А кто-нибудь видел море в Улье? Океан в Улье? И куда делось столько воды?

– Вот те раз, – нахмурился Кваз. – Действительно, куда?

– Не знаю, – устало сказал Рой. – Но подозреваю, что все эти вопросы как-то связаны между собой. Ладно, закругляемся, скоро стемнеет.

– А ночевать где будем?

– Через пару кластеров будет военчасть. Скопироваться должна была неделю назад. Заражённые там уже похозяйничали, рейдеры размародёрили всё, что можно, заражённые зашли снова и поели не слишком удачливых рейдеров, и все разошлись. Рейдеры – по стабам, заражённые по своим путям миграции. Там сейчас тихо, и в радиусе пары километров тоже тихо. Там и заночуем.

– А вода там есть? Хотя бы холодная в баках – ополоснуться.

– Есть, в цистернах на крыше. И автономные генераторы есть. И биотуалеты.

– Вау, круто!

Вскоре начало смеркаться. Оба рейдера уже ехали в знакомом темпе – остановиться, и пока Рой сканирует окрестности невооружённым взглядом и в бинокль, Кваз страхует с оружием наперевес. После тщательного изучения местности и огромной временной паузы для верности – передвижение в следующую точку и снова наблюдение. Правда, в этот раз передвигались не как обычно, а верхом на мотоциклах.

Рой дал знак остановиться за три километра до пункта. Стальные ворота, сорванные с петель. Гнутая ограда из стальной арматуры. Перевёрнутые и обгорелые автомобили. Окна без стёкол. БТР, заваленный набок. Куча пустых гильз и иногда смятые и деформированные пули. Лохмотья разорванных клочьев одежды и искрошенные кости. Это место всегда выглядело гадко. Военные сопротивлялись до последнего, ожидая подмоги, пытаясь с помощью радиочастот и телефонов связаться с внешним миром, отстреливая заражённых и медленно погибая от спорового голодания. И стягивая сюда выстрелами и шумом всё больше и больше заражённых, с каждым выстрелов всё больше и сильней.

Результат всегда был один – люди, укрытые военными, сами теряли разум, превращаясь в тупых зомби, и изнутри нападали на тех, кто ещё сохранил рассудок, пожирая их. В конечном итоге оставшиеся единицы заканчивали жизнь, пустив себе пулю в голову или в рот, пытались уйти на транспорте, взрывали сами себя в толпе зомби, чтобы дать шанс товарищам, но в итоге всё равно гибли все. От спорового голодания, от голодных лотерейщиков, кусачей и руберов, от нехватки пищи, сна, воды, и от отчаяния. Иногда они даже собирали экспедиции и пытались вырваться из смертельного капкана, и умирали в пути от тех же причин.

Но чаще всего сюда сразу после перезагрузки успевали добежать группы рейдеров. Считая это место просто ещё одним складом ценных вещей, они вступали в перестрелку с военными, убивая их и врываясь внутрь. Им даже не приходилось долго воевать – обратившиеся вояки изнутри съедали своих же.

Рой понимал логику рейдеров убивающих военных ради оружия. В конце концов, перезагрузившийся кластер снова скопирует этих же людей. И снова копии будут отстреливаться от монстров, и снова будут умирать. Но принять эту логику не мог. Убивать кого-то, чтобы завладеть оружием? Нет. Убивать, утешая себя, что это лишь клон человека? Тоже нет.

Всё это он понимал умом, но сердцем принять не мог. Он не посещал кластеры, которые только что перезагрузились – с одной стороны потому, что это было слишком опасно и глупо, а с другой стороны потому, что не хотел видеть, как люди погибают в аду, и ничего не могут поделать.

– Гадкое место, – сказал Кваз рядом. – Сколько людей здесь погибло.

«Ты даже не представляешь, насколько гадкое», – подумал Рой.

– Давай поднимемся в соседнее здание, понаблюдаем оттуда, – вслух предложил Рой. – Что-то в этот раз не так. Только не могу понять, что.

– Ты что, сенсор?

– Нет, не сенсор. Пошли, с пятого этажа посмотрим.

– Пошли.

Рой сидел на крыше соседнего здания, задумчиво разглядывая военчасть.

– Есть там кто-то, – наконец-то сказал он.

– Заражённые? – спросил Кваз.

– Нет, люди, – ответил Рой. – Только я вот не могу понять, сколько их, и зачем они там. Предполагаю, что не меньше одного.

– Откуда знаешь?

– Те окна на пятом этаже. Обычно там светло – это какой-то класс для лекций, и на противоположной стороне есть окна. Днём оттуда идёт солнечный цвет. Ночью – слабый лунный свет, когда есть луна. На закате или рассвете – вообще всё помещение залито светом. А сейчас там тьма, закатные лучи не проникают через противоположные окна.

– И?

– Это значит одно – кто-то занавесил окна с противоположной стороны. Ни один заражённый не смог бы этого сделать. И ещё – стёкла на окнах уцелели, но ни одно не открыто. Снайпер так бы не поступил. Он открыл бы все окна, чтобы нельзя было понять, из какого он стреляет.

Кваз посмотрел на Роя, как на фокусника.

– А что они ели на завтрак мистер Гэндальф?

– Не паясничай. Не смешно, – отмахнулся Рой. – Похоже, это наблюдатели. Вот только какой им резон? Кластер давно перезагрузился. Заражённые ушли. Рейдеры отмародёрили всё, что могли. Кому надо там сидеть и наблюдать за улицей?

– А если это те люди, которые пытались тебя убить? – спросил Кваз.

– Я тоже думал, – кивнул Рой. – Тогда как они нас выследили? Никто не знал, куда мы пойдём? А если у них есть сенсор, было бы логичнее, если бы они вышли со спины.

– А много человек знают, что ты ходишь по этому маршруту? – снова спросил Кваз.

– Ни одного, – ответил Рой. – Мои маршруты не такие, как у большинства рейдеров. Возьми-ка свою СВК, и проверь все соседние здания и участки, где удобно залечь с винтовкой и где можно наблюдать за военчастью. Я тоже гляну.

Ещё час ушёл, на то, чтобы осмотреть окрестности через прицел, бинокль и глазами.

– Да чисто всё вроде… – рассеянно пробормотал Кваз.

– Лучше готовиться к худшему, – подумав, сказал Рой. – Если это и правда засада, то нельзя оставлять её за спиной. Если там люди, то на дверях могут быть растяжки…

– И что мы будем делать? – спросил Кваз. – У тебя есть план?

– Есть, – кивнул Рой. – Они закрыли ширмой окна, чтобы их не было видно в полумраке, умно. Но есть один недостаток – что происходит с той стороны, они не видят. Мы сделаем пешком круг и подойдём с той стороны. Через двери не пойдём. Ты подстрахуешь меня, а я пройду через одно из окон на первом этаже.

– Хех. Умно, – согласился Кваз.

Оба рейдера крадучись двинулись вокруг кварталов. Обошли военчасть, и…

Кваз рассеянно показал пальцем на этаж.

– А мы так волновались.

Рой глянул, и чертыхнулся – половина крыши просто провалилась внутрь и перекрыла окна. Поэтому там было темно.

И снова напрягся.

– Там есть люди, – сказал он. – Видишь, на окне две вертикальные линии? Это международный знак – нужны медикаменты. Вон второй знак – вертикальная линия – нужен врач, есть тяжелораненые.

– Может опять мерещится? – спросил Кваз.

– Проверим, – кивнул Рой, и зашагал по асфальту в сторону разбитого окна. Асфальт был другом – в него мин не закопаешь.

Кваз, ворча, залез вслед за Роем в разбитое окно и поправил автомат.

– Рой. Пахнет мочой и экскрементами. Здесь люди, – сказал он.

– Снимай автомат, и отойди за стену, – приказал Рой и крикнул:

– Эй, вы, на пятом этаже! С одной из крыш на вас нацелен пулемёт шестнадцатого калибра. Перемелет в фарш вместе с кирпичами. Вылазьте из засады.

На лестнице сверху послышались слабые шаги.

Кваз за стеной щёлкнул затвором, подготавливая автомат. Рой быстро снял с плеча СВДК и шагнул в соседнюю комнату через коридор, встал на одно колено, упёр винтовку в плечо и выставил её из дверного проёма в сторону лестницы. Сам же постарался выглядывать из дверного проёма максимально незаметно.

Шаги приближались. Кого-то явно шатало.

– Не стреляйте, – раздался слабый голос. – Я не вооружён.

По лестнице, держась за уцелевшие перила, спускался измождённый парень в хаки. Без оружия. В грязной от пыли и штукатурке форме, с исхудавшим лицом и впалыми глазами с кругами от недосыпа.

– Подними руки, – скомандовал Рой. – Кругом.

Несчастный повернулся, показав спину с разорванной одеждой – кто-то из заражённых напал сзади.

– У нас… – сказал тот, – тяжелобольные… Нам нужен… Антидот… антидот… Продайте антидот… Противоядие…

Он снова развернулся к коридору лицом, вглядываясь невидящими глазами. Некогда светлые волосы были покрыты слоем грязи.

– Противоядие… Противо… – блондин откинулся к стене и сполз по ней.

Рой поднялся и, не опуская винтовки, целясь по сторонам, подошёл к лежащему и остановился в двух метрах, не опуская оружия.

– Эй, ты! – позвал он.

Ни звука.

Кваз подошёл, целясь из своей винтовки.

– Споровое голодание, – сказал он. – Плохо. Даже глотать не сможет.

– А глотать и не надо, – сказал Рой. – Покарауль.

Он достал портсигар и вытащил из него одноразовый шприц, затем бутылочку с прозрачным раствором и свой безалкогольный живец. Смешал.

– Физраствор с живцом, – пояснил он. – То же, что я ставил тебе через капельницу.

Набрав один кубик, он вколол неизвестному. Тот задышал. Рой сделал ещё пару уколов. Цвет лица поменялся.

– Подежурь здесь.

Целясь перед собой, Рой начал подниматься по лестнице. Пусто. Кабинет для лекций. Лицом на столе, неестественно сложив на нём руки, словно сползая, лежал мужчина в военной форме. Ещё один, совсем седой лежал на полу, на спальном мешке. Рой аккуратно обошёл сидевшего. Ни движения.

На лестнице показались шаги. Рой вскинул винтовку.

– Это я. – раздался знакомый голос, и вошёл Кваз.

– Чего блондинчика бросил? – спросил Рой.

– Я его до пролёта оттащил. Он приходит в себя, – пояснил Кваз.

Рой подошёл к седому и пощупал пульс. Пульс был, но слабый. Разведя живец физраствором, он поставил укол в мышцу. Пульс стал более отчётливым. Потом подошёл к сидячему и сделал укол ему.

– Тащи блондина, – скомандовал он. – Похоже, мы тут надолго.

Кваз молча вышел.

Рой распаковал рюкзак и достал капельницы. Разбавил живец как можно сильнее – большая концентрация вызовет шок – и ввёл иглу седому, приспособив под штатив вешалку для одежды. На лестнице показался Кваз, тащивший тело. Вдвоём они втащили его, и процедура с капельницей повторилась. Голову больного положили на бок – чтобы не задохнулся языком. Третьего уложили вдвоём и повторили операцию.

– Иди, помойся, пока есть возможность. – сказал Рой. – Я пока побуду здесь.

Когда Кваз ушёл, Рой аккуратно обошёл бойцов и забрал у каждого оружие – два автомата АК, два ТТ, один ПМ, и один «Стечкин», аккуратно унёс в дальний угол. Рисковать не хотелось. Затем достал свою любимую тетрадь и принялся аккуратно записывать:

Налицо три объекта для изучения. Признаки спорового голодания. Потеря сознания при длительном споровом голодании. Снижение температуры конечностей. Слабое дыхание. Снижение пульса. Бледность кожных покровов. Однако зрачки продолжают реагировать на свет.

Рой закончил описания. И задумался. Все трое были похожи на свежаков, но знали о живце, хоть и странно его называли. При себе имели оружие, но не имели амуниции присущей рейдерам – фляг, кружек, ножей, мачете и прочего. Кто они? Вояки с последней перезагрузки? Тогда странно, что они выжили. Хотя для Улья странностей нет – просто один из вариантов события. Что же следовало делать? Хотя все трое были копиями людей, клонами, и снова окажутся тут после следующей перезагрузки, Рой не был готов вот так взять и оставить эту троицу. Умом он понимал, что таща с собой зелёных новичков, снижает шансы на выживание, что они ему не родня, не друзья, но всё равно ничего поделать с собой не мог. Он ещё не возвысился настолько, чтобы равнодушно смотреть на подобные ситуации. Или просто не опустился.

– Вода супер! – в дверном проёме показался Кваз. – Я прям помолодел! Слушай, и упаковки с чистым бельём нашёл! На чистом поспим.

– Звучит здорово, – согласился Рой. – Подежурь здесь, я тоже пойду ополоснусь. Только лицо прикрой.

Кваз глянул на свежаков и понятливо кивнул.

Вода и впрямь была супер. Особенно нагретая от солнечных батарей. Помыться удалось с комфортом, подобрав температуру. Однако вернулся он быстро.

– Как они? – спросил он Кваза.

– Да вроде лучше. Вон, глянь, даже кожа цвет поменяла.

Рой глянул – и правда, кожа порозовела.

– Давай перекусим, – предложил он, доставая галеты и паштет с минералкой.

Возражений не последовало.

– Ты поспи, а я подежурю, – предложил Кваз. – Тебе сон нужнее. А потом я тебя разбужу.

– Спасибо, ты настоящий друг, – кивнул Рой. Обновил капельницы, увеличив концентрацию, и лёг спать.

Сон был спокойным, без ночных происшествий. Под утро, часов в шесть, Кваз разбудил его и завалился спать, накрывшись одеялом с головой.

«Когда встретил Кваза, сидел с ним, ставя ему капельницы и дежуря рядом, – подумал Рой. – Теперь дежурю сразу с тремя свежаками. А дальше что будет? Может переквалифицироваться из рейдера в сиделку?»

Он мрачно усмехнулся собственным мыслям и достал жестяную банку с холодным кофе. Следовало позавтракать. Пациенты дышали уже без проблем, а кожа окончательно приобрела здоровый оттенок. Рой записал полученные наблюдения. Он предполагал, что бесконечно делать вливания через капельницы нельзя, и поэтому ночная, которую он оставил Квазу была последней. Дальше следовало ждать, когда все трое придут в себя.

Ближе к десяти стал приходить в себя седой. Странно – блондин держался на ногах, когда пришёл Рой, а значит, должен был первым прийти в себя. Седой моргал и снова закрывал глаза, отключаясь и проваливаясь в сон. Рой внимательно следил за всеми тремя.

Седой очнулся, увидел трубку от капельницы, безвольно висящую рядом и, блаженно улыбнувшись, снова задремал. Рой дежурил у окон, оглядывая улицу через прицел. К одиннадцати утра все трое стали приходить в себя. Рой повернулся и увидел, что седой уже почти пришёл в себя, и смотрит на него.

– Сынок… – слабо улыбнулся тот. – Дай воды…

Рой хмыкнул и протянул флягу с безалкогольным живцом на основе лимонада. Больные уже оправились настолько, чтобы пить его. Последний раз обращение «сынок» он слышал от стариков в девяностые. Потом оно сменилось презрительным «молодой человек».

Седовласый сделал глоток, потом ещё, утоляя жажду, а точнее последствия спорового голодания.

– Спасибо сынок, – сказал он. – Со мной было два человека… Сынок, они живы?

Рой махнул рукой в сторону ворочающегося во сне блондина и второго мужчины, и стал рассматривать седого. Стариком тот не был. Точнее, дряхлым стариком. Крепкий мужчина с широкими плечами и волевыми скулами в возрасте между пятьюдесятью и шестьюдесятью годами с аккуратно подстриженными седыми волосами. Глядя на него, вспоминалось словосочетание «благородная старость».

Старик приподнял голову и, разглядев их, слабо улыбнулся.

«Похоже, радуется второму дню рождения» – подумал Рой.

– Не хочу наглеть сынок, но скажи, есть ли у тебя антидот? – спросил седой.

– Ты только что выпил его, батя, – кивнул Рой. – Скоро сможешь двигаться.

– А парни?

– Я сделал им капельницы, – пожал плечами Рой. – Как придут в себя, попьют. И ещё – этот антидот называется живец.

Седой кивнул, продолжая осматриваться. Рой посмотрел, как тот отреагирует на отсутствие оружия. Старик заметил, что стал безоружным, но особого значения этому не придал.

«Точно, свежаки, – подумал Рой. – Не увидели бы Кваза раньше времени. Сами глупостей понаделают, а Кваз расстроится».

Остальные двое открыли глаза и начали приходить в себя. Рой молча подошёл к блондину и дал ему напиться. Тот схватил флягу двумя руками и опустошил почти наполовину. Второй – мужчина лет сорока, слабо кивнул, и осторожно сделал пару глотков. Почувствовал прилив сил и принял ещё.

– Сынок, как тебя зовут? – спросил седой.

– Рой, – ответил тот. – С недавних пор меня зовут только так.

– Англичанин? – спросил блондин. – Или канадец?

– Русский, – сказал Рой. – Рой – это позывной. Или псевдоним. Считай, как хочешь.

– Значит это ты нас и спас, – заключил третий мужчина. – Спасибо, друг. Мы почти погибли без этого антидота, старались держаться до последнего.

– Я так и понял, – ответил Рой. – А теперь расскажите кто вы, откуда, и всё что с вами произошло в последние дни.

– Я Александр Петрович Рогов, – начал седой. – В прошлом полковник Читинского УВД. Со мной Константин Рыбников и Никита Сергеевич Грач.

Блондин и сорокалетний кивнули по очереди. Рой не стал перебивать. Про то, что имена говорить нельзя, можно сказать и потом. Сейчас следует держать ухо востро. Полковник Рогов умышленно назвал свою должность, а о двух других умолчал. То, что он сказал так просто, Рой не верил. Полковник в полиции относится к старшему начальственному составу. Дальше с генерал-майора начинается высшее руководство. На такие должности не ставят абы кого. Это должен был быть крепкий человек возрастом выше среднего, умный и жёсткий, хорошо разбирающийся в человеческой натуре, рабочих интригах, виртуозно работающий с документами и способный лучше остальных держать в руках оружие. На такие должности охотно берут бывших военных, закалённых вооружёнными конфликтами, бывших спецназовцев и тому подобных людей. Это сильные и умные люди.

Поэтому вдвойне было странно, что Рогов так сразу называет свою профессию – он должен был уже повидать и перезагрузку, и рейдеров с их подходом «клон, значит можно убить», и все остальные прелести. Зачем он это говорит?

Ответ быстро пришёл сам собой – проверяет кто перед ним. Виновный бы занервничал, зэк стал бы орать и крыть матом, бандит тоже включил бы блатняка. А Рой просто слушал с равнодушным лицом. Полковник вроде бы благодушно смотрел по сторонам, но Рой чувствовал его цепкий взгляд.

– В четверг я заехал в местную войсковую часть, – продолжил полковник. – Зачем, уже не важно, дальше началось. Кислый туман, потом поменялась местность вокруг, сменился ландшафт. Чтобы не было паники, солдат заняли делом – рыть траншею на плацу. Пока сержанты смотрели за солдатами и не давали им узнать, что произошло, руководство выяснило, что связи нет.

Рой кивнул. История самая стандартная, каких было множество.

– Тогда же стали готовиться к чрезвычайному положению, – продолжил Рогов. – Со складов достали боевые патроны и оружие, сухпайки, подали сигнал в воздух из ракетницы. Командир стал готовить часть людей к вылазке, чтобы узнать ситуацию, и тут началось – крики, вопли о помощи, и на военчасть двинулась армия живых мертвецов. Стреляли на поражение, а они шли и шли. Из глубин незнакомого города на место одного убитого тут же прибегало трое.

Рогов прервался глотнуть живца.

– Одновременно с этим началось заражение – солдаты и офицеры чувствовали головную боль, резь и слабость, тошноту. Всем была выдана химзащита и противогазы. Мертвецы продолжали прибывать. А потом солдаты стали обращаться в таких же мертвецов и рвать своих. Тогда и пришли более сильные и ловкие твари. Они стали пожирать всех. Мы отступили на оружейный склад, забаррикадировались там и продолжили отстреливаться. Когда твари схлынули, приехали люди в камуфляже. Когда командир постарался выйти с ними на связь, они убили его, перестреляли, всех, кто был в зоне поражения, забрали боеприпасы и тела и ушли. В восточной части склада были уцелевшие. Среди них был я, сержант Грач, и рядовой Костя. Позже мы стали просто терять сознание и гибнуть. В бреду пришли двое людей, похожих на мародёров, и предложили тёмную жижу, которую назвали антидотом в обмен на оружие. Они дали бутылку и сказали, что придут через час. К тому моменту нас было шестеро. Мы были на грани истощения. Я принял эту дрянь и стал смотреть, что со мной будет. Стало легче. Потом симптомы исчезли, и мы смело приняли это лекарство. Мародёры пришли и запросили кучу оружия за полтора литра этой дряни.

Рогов жёлчно ухмыльнулся.

– Нам было не из чего выбирать. Мы отдали кучу оружия, а потом ещё кучу, чтобы узнать, что произошло. Мародёры выдали рассказ, от которого волосы встали дыбом. После они показали рукой, и сказали что нам туда, сели в «уазик» и укатили прочь. Мы вышли, после чего попали в засаду одного из монстров и потеряли ещё одного товарища убитым и двоих тяжелоранеными. Раненые скончались, несмотря на лекарства и этот антидот. А из-за недостатка антидота мы сами ослабели и почти погибли. Всё, что мы могли сделать – это установить наблюдение за улицей и ждать, ожидая помощи.

– Значит уже в курсе всего, – хмыкнул Рой. – Даже проще, не люблю объяснять.

– Одно не пойму, Рой, – спросил Рогов. – Как у тебя осталось имя? Мы слышали, что имя – это то, от чего избавляются первым.

– Не хотел носить собачьи клички, – поморщился Рой. – У меня не было рейдера, который дал бы мне собачью кличку, и поэтому я сказал, что я Рой, а всем, кто спросил, отвечал – раз мы в Улье, то я Пчелиный Рой. Все предпочитают думать, что рой – это облако из пчёл, а я предпочитаю думать, что Рой – это английское имя.

Сержант Грач скупо улыбнулся.

– А есть смысл быть окрещённым? – спросил Грач.

– Не знаю, – ответил Рой. – Никогда не замечал. Иногда это помогает – назвать своего крестителя – это как показать паспорт и личное дело.

– Логично, – кивнул Рогов. – И какие псевдонимы посоветуешь выбрать?

Рой хмыкнул – Рогов задавал вопросы как профессиональный следователь. Впрочем, он им и был.

– Тебе такой, чтобы не бесить уголовную публику. Можешь выбрать любое имя, которое будет звучать как обычное слово на русском, и придумать объяснение.

– В голову не лезет, – поморщился Грач. – Только чушь всякая – Пол, Скот, Люк, Холл. Не в мои годы себя с канализационным люком равнять, да и с коридором, не говоря уже о скотине.

Рой помолчал.

– А назови себя Ярл, – предложил он Грачу. – Все знают, что была такая должность, хотя в Норвегии было такое имя.

– Значит я – Ярл, – кивнул сержант. – Приятно познакомиться, Рой.

– Ты. – Рой повернулся к блондину, – можешь звать себя Уайт, в местные правила вписывается. Доказать сможешь?

– С английского белый, – кивнул рядовой. – По цвету волос.

– Молодец, сынок, – кивнул полковник.

– А ты, сам выберешь? – спросил Рой у Рогова.

– Нет, – покачал головой тот. – Хочу принять гражданство. Валяй, сынок.

– Значит Батя, – ответил Рой.

Полковник засмеялся, и пару раз хлопнул в ладоши.

– Ай да сукин сын, – сказал он добродушно. – Рой, ты хорошо знаешь местность? Как здесь проще всего выжить?

– Да, – кивнул Рой, Батя брал быка за рога. – Самый простой – дойти до местного стаба и устроиться на работу. Я провожу вас.

Украдкой он глянул на остальных – блондин Уайт и бывший сержант Ярл не лезли в разговор, предоставляя инициативу экс-полковнику.

– Так просто? – удивился Уайт. – Здесь что, есть работа?

– Всегда есть, – отмахнулся Рой. – А для бывших военных тем более найдётся. Даже если ты рекрут. А в стабе первое время сможете расплачиваться патронами или оружием, а потом скорее всего найдёте стабильный заработок у рейдеров или трейсеров. Или там стаб охранять.

– Звучит хорошо, – кивнул Батя. – Сынки, что скажете?

– Так точно, Батя! – отрапортовали оба.

– Мы заплатим тебе, – кивнул Батя. – Склад до конца не распотрошён, там ещё есть чем поживиться.

Рой даже сплюнул. Вроде ничего плохого не услышал, а пробрало. Отчего? Сам не понял. Да и зачем от прибыли отказываться?

– Не стоит, – отмахнулся он. – Сегодня выйдем, вещи сами заберёте.

– Инструктаж будет? Правила? – встрепенулся Батя.

Вот чего-чего, а болтать сейчас не хотелось. Хотелось побездельничать, а потом двинуться до стаба Магнит, спросить у местных, узнала ли что-нибудь Саша, разобраться с Рыбаком и теми козлами, кто его спонсирует, и уйти заниматься исследованиями. Рой с тоской обвёл помещение глазами, пытаясь найти выход, и его взгляд остановился на теле, прикрытом пледом и простынёй, которое усердно притворялось ветошью.

– Будет, – кивнул он. – Кваз! Я знаю, что ты не спишь. Давно?

Простынь недовольно заворочалась.

– Ты просто зверь, – ответил Кваз. – Я слышал всё.

– Вот и отлично, – кивнул Рой. Значит, проведёшь инструктаж.

Батя и его товарищи повернулись к говорящему свёртку. Кваз вздохнул, замотал голову по самые глаза простынёй, на голове сделал некий тюрбан и сел.

– Кваз. – представился он, протягивая руку.

Все трое обратили внимание на когти и неестественные пальцы.

– Постой, – схватил его Рой. – У тебя, что пальцы отросли?

– Что ты… Твою мать! Рой! – Кваз запрыгал по комнате. – Мои пальцы! Они снова со мной! Они отросли, я даже не заметил! Ура! Ура! Ура!

– Я тоже рад, – кивнул Рой. – Потом проведи инструктаж.

– А зачем? – Кваз замер. – Рой, у нас ведь есть мотоциклы. Сядем, места всем хватит, и доедем с ветерком. Быстро, сердито и просто.

Глядя на него, трое вояк расслабились.

– Да ты голова! – широко улыбнулся Рой. – И что бы я без тебя делал. – Я вообще талантливый, умный, и очень скромный. – кивнул Кваз. Ладно, тогда расскажешь вкратце. А я пока схожу, посмотрю с крыши.

Рой поднялся на крышу и, сделав осмотр, сел так, чтобы его не было видно с улицы и развернул плитку шоколада. Можно было немного расслабиться.

На лестнице послышались чёткие шаги. Кто-то не таился.

– Заходи, Батя. – Рой даже не стал оборачиваться.

– У тебя что, глаза на затылке, сынок? – поперхнулся Батя.

– Нет, – ответил Рой, продолжая поедать шоколад. – Я предполагал, что ты выйдешь поговорить.

Батя сел рядом.

– Вижу, ты разбираешься в людях, – сказал он. – Я тоже.

– И как, разобрался?

– Угу, – кивнул Батя. – Рой, расскажи, что ты делаешь в Улье. Нет, не так – какая вообще у тебя цель, или цели? Не думай, что это допрос или что-то подобное… так человеческий интерес.

– А с Квазом ты уже побеседовал? – повернулся Рой.

– Не стал, – покачал головой Батя. – Я не знал, как ты к этому отнесёшься.

– Хорошо, – кивнул Рой. – Слушай.

Заражённые медляки ни имеют в голове ни споранов, ни ума.

Заметки Полковника.

– Первоначально я просто поставил себе цель – отыскать одного человека, – начал Рой. – Потом к нему добавился второй. А потом получилось так, что я стал изучать Улей. Законы, по которым он живёт, законы по которым живут заражённые. И старался подгадать наперёд. Это принесло свои плоды.

Батя слушал внимательно.

– Так я с головой ушёл в это занятие, пытался найти что-то, что облегчит жизнь или сильно изменит её. И даже нашёл часть… Встретился с ещё одним человеком, которого смог отыскать. Потом откуда-то появились плохие парни, хотя это может быть простым совпадением, и попытались меня убить. У них не получилось.

Рой хмыкнул и откусил ещё кусок.

– А потом я встретил Кваза. – Рой улыбнулся. – Всегда думал, что буду одиночкой. У него получилось меня переубедить. Я тогда сильно психовал.

Рой на несколько минут завис, уйдя в себя.

– Вообще, сейчас у меня одна проблема – узнать, откуда взялись плохие парни, – закончил Рой. – И я снова вернусь к своим изучениям и снова стану натуралистом Улья.

Батя помолчал, размышляя о чём-то. Седой полковник, прошедший суровую подготовку оружием, войной и преступлениями. Он имел все шансы стать одним из влиятельных людей в Улье. Не следовало обманываться его благодушием и манерой называть всех сынками. Для него это было просто приклеившимся словом, которое он употреблял слишком часто. Возможно, в своём УВД он так и подбадривал ещё молодых парнишек, заодно пожимая им ладонь.

– Скажи, сынок, – вдруг повернул голову Батя. – Ты узнал способ выбраться отсюда?

«Твою мать! – выругался Рой. Всё, что он думал о полковнике, только подтвердилось. – Действительно, и следователем тоже был».

– Нет, – ответил он, и только потом подумал, что зря.

Не помогло даже каменное лицо – всегда найдётся мелкая морщинка у глаза, или непроизвольно дёрнется уголок рта, дёрнется взгляд. Кулаки сожмутся. А у Бати была, пожалуй, куча лет, чтобы научиться различать эти мелкие проявления эмоций.

«Вот дерьмо!» – подумал Рой.

Батя флегматично отвёл глаза. Его лицо почти не изменилось.

– Я так и думал, – сказал он.

«И что ты думал, старый чёрт? – мысленно спросил Рой. – Что я так отвечу? Что скажу “нет”? Что совру? Ты ведь специально задал этот вопрос».

– Скажу более конкретно, – нахмурившись, сказал Рой. – Чтобы ты не делал ничего лишнего. Я думал об этом, и пришёл к выводу, что есть один невероятный способ покинуть Улей, стать незаражённым, и к тому же выйти во внешний мир, не протащив с собой вирус и не заразив новый мир.

Батя весь обратился вслух.

– Всегда у тебя будет дар Улья, – начал Рой. – Если в первый день ты примешь любую жемчужину из заражённых, то станешь хигстером – человеком с одним даром, который даётся при попадании, но даром невероятно сильным. А если примешь не в первый день, а спустя несколько дней после попадания, то к дару, который даётся при попадании, добавится ещё один дар. Но оба будут слабее чем у хигстера. Теоретически ты можешь пожирать жемчуг, получая дары. Нужен такой, который даст возможность украсть тело. Тогда, ты сможешь не убивая внешника в его химзащите проникнуть в его тело, точнее в его мозг, и завладеть телом. Будет хорошо, если ты сможешь уничтожить в нём старую личность, или запереть её в своём теле. Тогда в его теле ты сможешь проникнуть на базу внешников и попасть в их мир.

Батя молчал, обдумывая информацию.

– Недостатки и вероятность этого события ты можешь оценить сам, – закончил Рой.

Он встал, не желая продолжать разговор, и пошёл прочь. Этот человек стал увеличивать в нём неприязнь.

– Сынок, постой, – остановил его Батя.

Рой почувствовал зарождающуюся злость. Если сейчас Батя спросит, какой у него дар, то получит волчий билет. Впрочем, он даже не сможет догадаться, какой дар у Роя, хотя это значения не имеет – в случае вопроса волчий билет ему гарантирован.

– Прости, Рой, – вместо этого сказал Батя. – Стоило попытаться. Знаешь ведь – надежда умирает последней.

Батя действительно хорошо разбирается в людях, как любой следователь или доктор.

Рой на секунду замер.

– Ты сказал, что не стал говорить с Квазом. – сказал он. – И правильно сделал. Тебе не стоит с ним говорить. Даже о погоде.

Не дожидаясь ответа, он пошёл вниз. Внизу Кваз вовсю паясничал, что-то рассказывая бывшему сержанту Ярлу и рядовому Уайту. Как отметил про себя Рой, Уайт даже повеселел, впрочем, как и суровый Ярл. Все трое повернулись к нему, чтобы увидеть кислую мину.

– Что-то случилось? – насторожено спросил Кваз.

– Ага, – кивнул Рой. – Головная боль обострилась.

Батя спустился по лестнице. Рой хмуро посмотрел на него.

– Собирайте вещи, и выдвигаемся, – сказал он.

– Слышали сынки? – спросил Батя Ярла и Уайта. – Берите всё, что порекомендовал этот парниша.

Он сделал паузу и показал на Кваза. Оба молча вышли. Батя остался на виду.

«И правильно сделал, – подумал Рой. – Если бы он ушёл с этими двумя, то ему уже не было бы доверия. Понимает это».

Кваз переводил взгляд с Бати на Роя.

– Стоп! – Кваз поднял руки. – Я понял!

Два взгляда переместились на него.

– На самом деле вы отец и сын! – радостно выдал он. – Просто вас разлучили в младенчестве, и все эти годы вы искали друг друга! А сейчас вы нашли друг друга, и ты узнал, что на самом деле девушка, которая тебе нравится – твоя сестра, и вы никогда не сможете быть вместе! С этого момента ты почувствовал ярость, и сказал, что найдёшь своего брата, который является твоим шурином от двоюродной бабушки тётиной мамы с которого и началась эта история!

Батя засмеялся. Рой хмыкнул и сказал:

– Не думал, что ты фанат старого индийского кино.

Кваз на секунду задумался.

– А может быть я и есть твой брат? Или сын?

Рой фыркнул пару раз, и улыбнулся, отходя.

– Ладно, болтун. Сейчас мы поедем до Магнита, и сделаем паузу.

Через двадцать минут они ехали до ближайшего стаба, умудрившись поместиться на двух мотоциклах. Первый ведущий с Роем и Квазом, и ведомый – с Батей и его людьми. Как грузились с пожитками, это отдельная история. И как ехали с таким перегрузом – тоже.

– Батарея села? – спросил Кваз, когда оба мотоцикла встали.

– Немудрено с таким перегрузом, – проворчал Рой. Вдвоём они бы уже доехали до стаба. – Впереди ещё десять километров.

Идти пришлось пешком, спрятав мотоциклы. Дорога была простой, если не считать того, что попались лишь двое лотерейщиков.

– Вот мы и пришли, – сказал Рой. – Удачи мужики.

Все трое поблагодарили его и Кваза. Кваз двинулся за ними.

– Стой, ты куда? – спросил Рой.

– А что? – не понял тот.

– Нам ещё за мотоциклами возвращаться, – пояснил Рой.

Кваз застонал.

Когда Батя и его люди исчезли в воротах стаба, Кваз спросил:

– Чем он тебя так взбесил? Давно не видел тебя в таком состоянии.

Рой помолчал.

– Он слишком умный, – сказал он наконец. – Устроил небольшую игру в интриги. Да так, что просто взбесил. Знаешь что, Кваз… Никогда не верь ему полностью. Он очень и очень опасный человек.

– Как профессор Мориарти? – спросил тот.

– Да, именно так, – ответил Рой. – Даже не знаю теперь, правильно ли я поступил, когда откачал его.

– Да не расстраивайся ты так, – похлопал по плечу Кваз. – Если он такой интриган, то осядет в стабе и будет там плести свои интриги.

– Да, пожалуй ты прав, – кивнул Рой, успокаиваясь. – Давай для верности дойдём до мотоциклов, и посидим там подольше, а потом потолкаем их в стаб.

Мотоциклы за время их отсутствия не исчезли, и это было плюсом. Вторым плюсом было то, что удалось найти пустой коттедж. Теперь можно было убить время, ожидая вечера и надеясь, что Батя и компания уже нашли себе занятия и при встрече не станут путаться под ногами. Пользуясь тем, что Кваз снова завалился спать, Рой достал пачку журналов, чтобы убить время. Квазу их видеть не следовало.

– Это что? – спросил голос рядом с ухом.

– Кваз, твою мать! – Рой даже подпрыгнул, пытаясь прикрыть чтиво. – Зачем так пугать?

Кваз молча глянул один журнал, открыл второй и хмыкнул – внутри были голые или скупо одетые женщины. Он открыл один журнал и стал листать. Постепенно тёмная кожа начала краснеть. Голые женщины. Девушки в костюмах горничных и тому подобное. Девушки, связанные в разных позах. Девушки с кляпами во рту. Девушки в латексе. Девушки в деревянных колодках. Девушки в стальных наручниках и ошейниках. Девушки со следами розг или ремня на коже. Девушки в костюмах лошадей и собак.

Кваз с интересом рассматривал фотографии, иногда краснея. Позже добавились сцены с участием партнёров. Рой сидел красный как рак.

– Блин. Классное чтиво, – сказал Кваз. – Зачем тебе? Хочешь отомстить какой-то девушке?

– Нет, идиот! – Рой покраснел ещё больше и подскочил от возмущения. – Это не то, что ты подумал!

Кваз пристально посмотрел на него.

– Это… Саша сунула, – сказал Рой, краснея и смущаясь. – Не думал, что она так пошутит в этот раз.

Кваз заржал.

– Знаешь, у неё неплохо получилось, – сказал он.

– Забирай их и вали в свою комнату! – покраснел Рой.

Обратно в Магнит дуэт добрался ближе к закату. Теперь можно было переночевать, зайти с утра к торговцам, которые имели дела с Сашей, узнать, нет ли каких новостей о Рыбаке и двигаться дальше. Самое неудобное было то, что Рой не знал, с чем бороться, и явно придётся кружить по кластерам Улья, выжидая удобного момента.

– Сейчас можно будет посмотреть какой-нибудь фильм, что скажешь?

– Ты все журналы прочитал?

– Скажи, почему тебя это так интересует? – скривился Рой. – Можешь забрать их себе. И вообще… Это вполне нормально смотреть на неодетых девушек. Ненормально было бы, если бы я смотрел на голых мужчин.

Кваз заржал.

– Ладно, я знаю здесь одно нормальное место с баром внизу, где можно переночевать, – сказал Рой. – Сейчас двинемся в бар, подзарядим мотоциклы, послушаем последние сплетни, и до утра ляжем спать.

Кваз ничего не ответил. Похоже, он уже мысленно перечитывал Сашины журналы. На секунду Рою показалось, что за ними кто-то следит. Хотя нет, не показалось – издали за ними смотрел силуэт. Рой нахмурился и потянулся к неизменному РШ-12, но потом зашёл с Квазом в освещённый бар. Теперь следовало послушать сплетни.

– Эй, хозяин! Две кружки пива, – сказал он, садясь за стойку.

В этот момент дверь паба распахнулась, и помещение ввалился запыхавшийся человек. Камуфляж и берцы, «ПМ» в кобуре на поясе, старый добрый «Калашников» за спиной, лёгкая одышка от бега и светло-жёлтые волосы. Это был Уайт.

Рой скривился. Поели, называется. Кваз хлопнул себя сразу двумя ладонями по лицу. И сплетен собрали.

Уайт сразу направился к ним и бухнулся на соседний стул.

– Рой, тут такое дело…

– Какое дело?! – рявкнул Кваз, поворачивая голову к нему.

Уайт попытался схватиться за пистолет, но не рассчитал и свалился на пол.

– Ты кто? – спросил он, выхватывая оружие. – Погоди… Ты Кваз?!

Планы стремительно рушились и шли прахом.

– Ладно уж, – Рой встал, забирая кружки с пивом. – Пойдём за столик, там и поговорим.

Уайт сел, нервно посматривая на Кваза.

– Чего пялишься?! – рявкнул тот. – Я без паранджи сегодня!

Уайт поспешно отвёл взгляд.

– И о чём ты хотел поговорить? – спросил Рой, сдувая пену с пива.

– Да мы ждали тебя Рой! – оживился Уайт. – Опасались, что ты не пойдёшь в этот стаб и уйдёшь другой дорогой.

Рой молча посмотрел не него.

– И зачем интересно?

– Рой, мы пока шли к стабу, размышляли… о разном. Потом пришли, сняли несколько коек в хостеле, послушали разговоры…

– Короче! – перебил Кваз. – Чё надо?

– Мы хотим поработать на тебя Рой, – закончил Уайт. – Ну, в смысле, походить с тобой и Квазом в рейды. Даже просто за живец.

Рой скривился и приложил ладонь к лицу. Вот те бабушка и Юрьев День. Это был именно тот случай, когда хорошая репутация вредит. Причём сильно вредит.

Ещё три человека из ниоткуда, как снег на голову… В рейды они походить хотят, за живец, ага. Это сколько нужно завалить заражённых, чтобы рейд окупился? Если им с Квазом достаточно завалить пару топтунов, чтобы жить в нормальных условиях в стабе некоторое время, выменивая трофеи на пищу и оружие, то сколько нужно завалить тварей, и какой силы, чтобы обеспечить сразу пятерых людей?

Батя и его товарищи конечно затарились в военчасти, но много набрать не смогли – мотоцикл много не увезёт, особенно если придётся ехать на нём втроём с грузом. Часть оружия он должен был тут же разменять на живец, часть поменял на горошины, часть на спораны. Но всё равно…

Если группа идёт в рейд, это сколько нужно закупить вещей – пистолет для ближнего боя и поражения близких одиночных целей, не менее трёх магазинов с патронами к нему. Ещё россыпь патронов, чтобы набивать магазины во время привалов. Запасной пистолет с таким же количеством магазинов и патронов. Автомат для массового отстрела заражённых – на случай, если попрёт стая. И к нему шесть, нет даже десять заряженных магазинов… Автомат можно заменить винтовкой, чтобы стрелять на дальние дистанции по намеченным целям, а в случае со стаей – косить её очередями. Но всё равно – это выйдет ещё дороже. Плюс если брать обвесы к винтовке – оптический прицел, сошки, глушитель, чтобы не демаскировать себя, это выйдет ещё дороже. Плюс возможный запас пуль для магазинов… Хотя магазинов можно будет взять меньше, это снова будет экономический удар по карману. А если покупать серьёзное оружие – больше седьмого калибра, эдак девятого – чтобы стрелять по топтунам, то винтовка ещё подскочит в цене, а автомат будет стоить примерно как две такие винтовки. А ещё патроны нужно покупать после каждого рейда, да и новые глушители взамен отработанных.

Плюс нужно купить флягу под живец в мягком чехле, чтобы не смять, объёмом около литра, плюс одну или две «коньячных» плоских фляг для тех же целей – их удобно сунуть в сапог за голенище. Плюс лёгкий, хотя бы инкассаторский бронежилет. Плюс наколенники и налокотники, чтобы безболезненно ползать по земле и асфальту. Плюс, наконец, холодное оружие типа ножа или мачете, топора на худой конец, рюкзак объёмом литров на пятнадцать, сухпайки – не жрать же сухой доширак, кипяток-то не везде достанешь. А ещё всякая мелочь типа налобных фонариков, приборов ночного видения, небольших полевых биноклей, спичек в специальной упаковке, греющие стельки, тонкая телогрейка чтобы не простыть ночью лёжа на бетоне, вязаная шапка, сухари с добавками, чтобы можно было жрать на ходу, подкрепляя организм калориями, ёмкости с чистой водой, чтобы смывать с рук демаскирующие запахи. И умножить всё это на пятерых… Это какие же траты возникают сразу. И тут возникают сразу трое свежаков с таким заявлением – «Ребят, возьмите нас в рейд».

Судя по шокированной морде Кваза, тот тоже подсчитывал убытки, которые появятся при таком раскладе.

Вдвоём хорошо – Рой и Кваз давно сработались вместе. Для дальних дистанций у Роя была суровая СВДК с обвесами и всего парой магазинов, ею же можно было скосить стаю, для одиночных близких целей – лёгкий ПМ с глушителем и пара магазинов к нему. На крайний случай вместо запасного пистолета – РШ-12 с его убойным калибром двенадцать и семь, и небольшой карабин КС-23 с газовыми и бронебойными пулями, длина которого была всего пятьсот миллиметров, и было удобно просто сунуть его под клапан небольшого рюкзака, или под лямки. Никакого лишнего веса и одна убойность – ПМ за пазухой в подмышечной кобуре, РШ – на поясе, в руках – винтовка, коротенький КС-23 за спиной. Патроны и магазины в жилете с карманами.

Квазу с его габаритами оружие ближнего боя просто не требовалось – с его физической силой он мог расправляться с заражёнными голыми руками. Стаи он не боялся – его новый 9А-91 с глушителем и калибром в девять миллиметров с достаточной длиной пули перемолол бы всю стаю в кашу, даже подранив крупных хищников. Для дальних дистанций и скрытого убийства у него была ВСК-94 с глушителем и остальными обвесами, и таким же убойным патроном. А уж учитывая, что он разбирался в оружии и стрелял как бог, то это был очень серьёзный разговор в битве с заражёнными. Плюсом было также то, что со своими габаритами и силой Кваз мог нести почти неограниченный груз патронов.

Вдвоём они были идеальной убойной командой – охотник-следопыт и траппер с убойным оружием, который изучил поведение заражённых настолько, что мог предсказывать их действия, и снайпер с огромной физической силой и винтовкой крупного калибра.

Рой не сразу отвис от такого предложения, а когда отвис, молча уставился на Уайта.

– Уайт, ты хоть понимаешь, насколько это затратное, и к тому же муторное дело? – спросил он. – Это вообще придётся или постоянно жить в рейдах, чтобы окупить их хоть немного, да и рисковать вдвое или втрое сильнее, чем обычно, разыскивая один только крупняк.

– Так ведь… – стушевался Уайт, – мы и говорим, что только за живец согласны…

Стоп! Это ещё что за «мы»?

– Мы? – спросил Рой. – Так, мне похоже всё ясно. Где Батя и Ярл?

– Да сейчас подойдут, – растеряно сказал Уайт. – Я первый успел.

Звякнул дверной колокольчик, и вошли седой Батя и темноволосый Ярл. Разглядев спину Уайта двинулись к их столику. Кваз отнял руки от головы и поднял её.

– Здрасте, – сказал он, показывая огромную пасть зубов и видоизменённое лицо.

Ярл встретился с ним взглядом и непроизвольно поменялся в лице. Его рука дёрнулась к оружию, но замерла. Батя на секунду переменился в лице.

– Кваз… – сказал он и оборвал фразу сразу же после первого слова.

Батя успел оценить внешность Кваза и вовремя прикусил язык, поняв, что шутки про внешность будут очень не к месту, как и комментарии о ней. Любые стандартные фразы типа – «Хорошо выглядишь», и тому подобное просто сделает ситуацию ещё хуже. А какая-нибудь глупая фраза типа «Не думал, что ты такой» вызовет только раздражение или ярость.

Пауза длилась ровно секунду.

– Рад видеть тебя снова сынок, – закончил фразу Батя.

Рой хмыкнул.

Быстро же он всё понял и нашёл выход из ситуации. Впрочем, чего ещё ждать от полковника УВД.

Ярл только кивнул. Он не обладал навыками Бати и плохо скрывал свои эмоции. Да и решения находил несколько медленнее.

– Садитесь, – сказал Рой. – Было умно с твоей стороны послать Уайта. Думаю, ты понимаешь о чём я.

– Прости сынок, – пожал плечами Батя. – Могу дать слово – на твоём поле больше не играю. Если хочешь, даже присягу могу принести, только думаю, ты этому не слишком поверишь, да и неуместно это здесь как-то.

– Тебе поверю и на слово, – кивнул Рой. – Но не понимаю, зачем тебе идти в рейд? С твоим подходом и талантами ты смог бы стать каким-нибудь начальником безопасности или его заместителем. Логистом по военным поставкам. Работа почти как твоя прошлая. И думать нужно, и с документами работать, и с людьми, и с подчинёнными, и из оружия стрелять придётся.

– Да как тебе сказать сынок, – Батя опёрся подбородком на пальцы. – Слов подобрать не могу пока… Говоря проще – чуйка сработала. Знаешь, так бывает иногда, за годы службы – смотришь на дом, и вдруг понимаешь – там снайпер засел. Ещё понять толком не можешь, почему так решил, а знаешь – снайпер засел. Или говоришь с человеком, и понимаешь – этот предаст, этот нет, этот сам того не знает, но поможет в будущем.

Рой кивнул. Подобное ощущение он понимал – сам недавно обнаружил так всех троих в заброшенной военчасти, поэтому Батино объяснение выглядело правдоподобно.

– Батя, давай сейчас Кваз тебе просто расскажет, в какой бюджет выливается вся эта затея, и какие трудности всплывают.

Кваз начал перечислять.

Батя внимательно слушал и даже, кажется, стал более оптимистичен.

«Что, уверился в своей чуйке?» – подумал про себя Рой.

– Хорошо, что мы так затарились, – кивнул Батя. – На первое время хватит. Как я понял в основном – погонять мелочь. А работать и правда за живец придётся.

Рой тупо посмотрел на Батю.

– Ты что, не передумал? – спросил он.

– Нет, сынок, не передумал, – сказал Батя.

– Ты хоть мужиков спросил?

– Мужики? – Батя повернулся к своим товарищам.

– Мы согласны, – в унисон ответили Ярл и Уайт.

Рой поморщился, а Кваз попытался сплюнуть сквозь зубы.

Рой стоял у одного из торговцев с незатейливым именем Штык.

– Она велела передать, что он движется через самые дохлые и паршивые стабы. – сказал Штык. – Глаз там у Щуры нет, рук тоже. Так, только случайные свидетели.

– Хоть направление известно? – спросил Рой.

– Угу, – кивнул Штык. Его мучило похмелье. – Ломаная линия с хаотичной траекторией в район Полиса. Он опять закупил или украл где-то кучу дорогого оружия, и ещё с ним четверо хмырей, на вид – муры мурами, но в тех стабах спокойно проходят через ментат-контроль. Ментаты подтверждают – все пятеро честные рейдеры.

– Значит в сторону Полиса? – задумчиво протянул Рой. – И что он там забыл? Должен передать кому-то партию оружия? Интересно кому?

– Не знаю, – буркнул Штык. – Моё дело маленькое – передать тебе и забыть. Так чё, покупать что-нибудь будешь?

– Нет, друг, спасибо, – сказал Рой, выходя на улицу.

– Узнал что-то интересное? – спросил Кваз.

– Угу, – кивнул Рой. – Второй из моей тройки движется в сторону Полиса с богатым набором оружия и ещё четырьмя неизвестными типами. И снова у него откуда-то куча дорогого оружия.

– А он не мог его достать? – спросил Кваз. – Ну, там, украсть, если это партия.

– Нет, не мог, – покачал головой Рой. – Одну или две пушки, это ещё правдоподобно, но когда он тащит кучу оружия, то я в это не поверю. Скорее всего, кто-то просто дал ему это оружие, чтобы он поработал курьером. А учитывая, что Саша смогла узнать, что последнюю крупную партию закупал он, и всплыла эта партия у парней, которые хотели меня пристрелить, можно сказать уверенно – его снова кто-то снабдил оружием.

– Может просто совпадение? – предположил Кваз, жуя жвачку.

Рой посмотрел на него.

– Кваз, ты много видел совпадений в Улье?

– Ни одного, – ответил тот. – Рой, лучше скажи, что думаешь делать с Батей?

– А что с Батей? – пожал плечами Рой. – Чуйка у него, как же, даже две чуйки. При встрече позадавал наводящие вопросы, чтобы понять, что я за человек, и посмотрел на реакцию. А потом пришёл сюда, в стаб, и наслушался баек про наш дуэт и каждого по отдельности. И решил снова схитрить. Ничего, помотается по кластерам, поест сухой лапши и сам уйдёт вместе со своими.

– А ты не боишься, что он попытается украсть у нас оружие? Или завалить? – забеспокоился Кваз.

– Нет, – покачал головой Рой. – Он уже знает о ментатах и их способностях, я проверял, поэтому на такое дело не пойдёт.

– Значит, ждём, когда уйдёт сам, – кивнул Кваз. – И ищем этого Рыбака.

– Ага, – согласился Рой. – Мне очень хочется узнать, кто его снабжает оружием, зачем, почему оно направлено на меня, и как у него вообще получилось стать курьером.

– Ладно, давай двигать в «Жемчужину», погоняем сегодня Батю и его пару.

Батя сидел в «Красной жемчужине» распивая пиво с Уайтом и Ярлом, уже полностью собрав всё снаряжение. При встрече вся троица кивнула, и протянула руки, здороваясь. Рой сделал усилие, чтобы не скривиться – он никогда не любил жать руки малознакомым типам. И никогда не любил протягивать ладонь кому попало.

– Выдвигаемся сегодня, – сказал он. – Какое у вас снаряжение?

– У меня «Стечкин» с нарезным глушителем, скелетный приклад к нему и пять магазинов, АПБ с теми же обвесами и таким же количеством патронов. Отдельно, пятьдесят патронов россыпью, – начал Батя. – Воронёный нож, бронежилет-скрытник и ОЦ-02, «Кипарис».

Рой прикинул про себя расклад – Батя почти голый, только гонять мелких заражённых типа джамперов и бегунов. Ну, ещё и лотерейщиков. Пистолеты девятого калибра и один пистолет-пулемёт под тот же патрон. «Кипарисом» можно очередями подранить стаю, после просто кончатся патроны. АПБ и АПС с глушителями и скелетными прикладами пригодятся валить одиночек.

– СВК, – сказал Ярл. – В смысле винтовка Калашникова. Редкий зверь с калибром семь шестьдесят два. Глушителя нет, но есть оптический прицел. Четыре магазина и сорок патронов по карманам. Плюс «Макаров» с двумя магазинами.

Рой мысленно скривился. СВК, которую даже не приняли на вооружение со смехотворным для Улья калибром семь шестьдесят два. Хватит, чтобы завалить лотерейщика. Ну, или при сильной удаче топтуна, если он будет просто стоять и ждать, когда в него выстрелят напрямую. А если немного повернётся – пуля уйдёт в рикошет.

– «Калашников» модели АКМ, – начал Уайт. – Со штык-ножом, под патрон семь шестьдесят два. И ПМ, как у Ярла.

Кваз рядом издал тихий вздох, показывая, что он думает.

– Есть ещё один момент Рой, – сказал Батя. – Когда ты рассказывал про дар, я, придя сюда, сходил к знахарю и узнал свой. Мы все узнали. Думаю, будет лучше, если ты узнаешь о них.

Батя и компания показывали, что доверяют, раскрывая свои дары.

– Мой дар – «Цензор». Я могу накладывать на человека запрет говорить о чём-то, – сказал Батя. – Могу показать.

– Не стоит, я поверю и так, – кивнул Рой. Не боевой дар, с таким скорее ментату на входе в стаб работать. Ну, или какому-нибудь сотруднику безопасности.

– Мой – «Перезагрузка», – сказал хмурый Ярл. – Я могу узнать когда перезагрузится кластер, если коснусь его границы.

Умение было тоже не боевым, но полезным, особенно если входишь в незнакомый кластер.

Уайт несколько смутился.

– А мой – «Пародист». Я могу петь любые песни и копировать чужие голоса и звуки.

Да уж, Улей не добрый Дед Мороз, он не думает о том, кого и чем наградить. Скорее, дар Улья – просто побочный эффект от инфицирования.

Хмурый Ярл фыркнул, сдерживая смех. Кваз хрюкнул.

– Тогда уж скорее «Пересмешник», сынок, – попытался успокоить его Батя.

– Значит, все готовы, – кивнул Рой. – Мы пойдём через полупустые кластеры и кластеры со слабыми заражёнными. Так что отбиться сможем. Но учтите, что и навара почти никакого не будет. Даже пули могут не окупиться.

То, что они будут двигаться в сторону достаточно крупного стаба, он не стал говорить.

– Пока идём, слушаем меня и Кваза. Никакой самодеятельности, никакой пальбы, никакого шума, никаких сигарет, – подытожил он.

Троица сурово кивнула. Настолько сурово, что даже стало немного весело.

– А что с нашими мотоциклами? – спросил Кваз. – Рой, не бросать же их, хорошие лошадки.

– Я со Штырём договорился, – успокоил его Рой. – Отправит с караваном… Сам знаешь куда. Там и заберём.

– А… – протянул Кваз. – Тогда я спокоен.

– Ещё вопросы?

– У меня вопросы, у меня! – поднял обе руки Кваз.

– Что? – повернулся к нему Рой.

– Рой, где у нас соломинки для коктейлей, – спросил тот, вываливая язык из вытянутой пасти. – Я уж задолбался поднимать голову, чтобы просто выпить.

Батя и бойцы заулыбались, расслабившись.

– Нет, ну а чё? – повернул Кваз голову к ним. – Это ладно, если мы пиво пьём – задрал голову к потолку, открыл рот, выплеснул кружку в пасть. А если я чай пью? Мне же все чаинки в рот летят. Я этим чаем не только напьюсь, я им и наемся! И морда потом вся в чае!

Уайт уже тихо покатывался со смеху, Ярл перестал хмуриться и скупо улыбался. Батя старался сохранить серьёзное лицо.

– Нет, ну а чё? – снова начал Кваз. – Не лакать же мне языком? Хорошо, что тут нигде борща нет. Не представляю, как бы я его ел.

– Без проблем, – положил ему руку на плечо Рой. – Подожди секунду.

Подойдя к бармену, Рой взял у него целую пачку соломинок. Слава богу, они тут имелись – суровые рейдеры никогда не пьют через соломинку.

– Держи, и не теряй, – торжественно сунул он пачку Квазу.

– Благодарю, ты настоящий друг! – кивнул тот, прижимая пачку к груди.

– Раз вопросов нет, все на выход, – скомандовал Рой.

Из Магнита выдвинулись без проблем. Бойцы напряглись, Рой же с Квазом наоборот – за воротами тянулось минное поле, да и патрули расстреливали заражённых в радиусе пяти километров. Ещё через пару километров показался одиночный медляк – его явно выгнали на окраину более успешные и сильные собратья. Кваз молча перещёлкнул свой бесшумный автомат на стрельбу одиночными, и одним выстрелом уложил недоразвитого заражённого. Вся группа двинулась дальше – Рой и Кваз впереди, страхуя и разведывая, чуть позади – Батина тройка, внимательно глядевшая в стороны и время от времени назад.

Подойдя к трупу медляка, Рой дал знаками Квазу показать, как разделывать мертвяка, а сам принялся караулить. Дав уроки разделки и поиска споранов, они двинулись дальше.

Ещё через пару километров показалась группа дежурных медляков, раскачивающихся с пятки на носок. Конечно, можно было просто расстрелять их и двинуться дальше, но Рой решил показать способ двигаться скрытно, минуя такие засады. Кто знает, как дальше пойдёт судьба у Бати, и его людей – ведь не всегда с собой будут полные карманы патронов и глушители к оружию. Пусть знают, на всякий случай, как скрытно миновать такие скопления низших заражённых.

Пару раз попадались рыскающие джамперы, и даже бегуны. Их тоже миновали скрытно. Нечего переводить ценные патроны на такую шушеру. У Ярла и остальных их не так много, а у Кваза хоть и много, но они достаточно крупного калибра, да и большей частью бронебойные. Слишком жирно будет тратить такие на каких-то бегунов, лучше использовать на более крупную дичь.

Шли как обычно – Рой рассматривал окрестности в бинокль и невооружёнными глазами, а потом двигался дальше. Кваз в это время страховал. Трое бойцов просто запоминали действия и страховали по сторонам, точнее думали, что страхуют. Вслух никто не говорил, и многих действий Роя и Кваза они просто не понимали.

Когда стало смеркаться, все пятеро вышли к многоэтажным высоткам. Рой знал это место и любил здесь делать привал, выбирая подходящую квартиру, поэтому повёл свою четвёрку к одной из пятиэтажек. Замок на подъезде, конечно, не работал – электричества нет ни в одном из кластеров.

Дав знак, что всё чисто, Рой начал подниматься по лестнице. На пятом этаже нашёл одну из дверей, которую не заперли сбегающие в панике хозяева, и зашёл внутрь.

– Заходим, – скомандовал Рой. – Сегодня мы поспим в комфорте. Каждый дежурит по два часа, потом следующий сменяет его.

Квартира и в самом деле впечатляла – двухуровневая, с мягкими коврами и широкими кроватями, огромными диванами и санузлом с бойлером, полным воды.



– Собираемся на кухне – нужно обсудить сегодняшний день, и наши действия.

– Так точно! – хором ответили Уайт и Ярл.

Рой так и не понял, сарказм это, или нет.

Рой был мрачен. Настроение было испорчено. Сильно испорчено. Нет, ни Батя, ни его товарищи не приносили никаких проблем, скорее даже наоборот. Они не оспаривали командования и приказов, не дерзили и не выказывали лишней и бесполезной инициативы, но настроение всё равно было ниже плинтуса. Путешествуя в их компании, Рой мрачнел всё больше и больше день ото дня. Всё началось с того дня, когда они после первой ночёвки двинулись дальше.

Проснувшись в квартире, которая стала временным убежищем, Рой перво-наперво выглянул в окно, оглядывая окрестности. В пустой квартал набежало бегунов, и теперь они, раскачиваясь с носка на пятку и временами срываясь с места, блокировали выход из подъезда. Рой аккуратно оглядел местность. Трое у подъезда. Пятеро в отдалении в пятнадцати метрах от подъезда. Один у разбитого ларька.

К нему подошёл Батя и глянул невооружённым взглядом.

– Окружают, ефрейторы? – спросил он.

– Угу, – кивнул Рой. – Сейчас Кваз проснётся, у него винтовка с глушителем. Поработает, и пойдём.

– В смысле, застрелит? – поинтересовался Батя.

– Угу, – кивнул Рой, не понимая, к чему тот клонит.

– Рой, у него патроны очень хорошие, – сказал Батя. – Давай сделаем так…

Он снял с предохранителя свой «Стечкин», приделал к нему скелетный приклад, глушитель наворачивать не стал – тот и так был на стволе, и встал на некотором расстоянии от окна, чтобы его не было видно.

Рой скептически посмотрел на него. Пятиэтажный дом никогда не был ниже пятнадцати метров, да и бегуны внизу находятся на некотором отдалении от дома. До тех, которые у детской песочницы – около шестнадцати. До того, который у ларька – все двадцать. Расстояние приличное, чтобы вести прицельную стрельбу из пистолета.

Батя же, нимало не смущаясь, обхватил рукоять пистолета двумя руками, приклад упёр в плечо, левую ногу поставил вперёд, и слегка согнул в колене, правую же постарался держать прямее, прицелился…

Паф!

Одиночка у ларька упал как подкошенный.

Паф! Паф! Паф! Паф! Паф!

Пятеро у детской песочницы поочерёдно завалились и остались лежать без движения.

Рой поднял бинокль, и стал разглядывать трупы заражённых. Все были убиты в голову.

Троица у подъезда заволновалась и бегом пересекла двор, пытаясь понять, что же случилось с их собратьями.

Паф! Паф! Паф!

Все трое упали тут же.

Рой смотрел в бинокль и не верил своим глазам. Все бегуны были поражены точно в голову. Ни один выстрел не прошёл мимо. И Батя это сделал из АПС, который многие считают неудобным, тяжёлым и громоздким. И ни разу не промахнулся, да ещё с такого расстояния.

– Дорога свободна, – сказал Батя. – Рой, в них есть трофеи?

– Да, – кивнул Рой, всё ещё погружённый в свои мысли.

Вскоре все были на ногах и спускались собирать трофеи. Собирать трофеи Рой доверил Квазу, ему же и велел придержать их у себя. На всякий случай, чтобы ни у кого не возникло соблазнов. Трое бойцов поочерёдно вскрыли по трупу и сами передали Квазу по добытому спорану, не претендуя на добычу. Вот только Рой всё ещё испытывал некое не слишком хорошее ощущение.

Все двинулись дальше. Через пятьдесят метров им попался джампер. Батя вопросительно посмотрел на Роя. Тот кивнул. Батя вскинул руку и, почти не целясь, уложил джампера с одного выстрела. Профессионально вскрыл и, передав споран Квазу, замер, ожидая приказа. Остальные бойцы замерли в карауле, сканируя местность. Рой снова помрачнел.

Отряд снова двинулся дальше. Через сорок минут Рой вскинул руку приказывая остановиться. Весь отряд замер. Рой продолжил разглядывать местность, пытаясь понять, что его насторожило. Трансформаторная будка в тридцати метрах от них, с открытой дверью и следами разорванного металла, о который кто-то точил когти. Явно лёжка лотерейщика. Тот сейчас должен был отсыпаться после охоты или караулить чужаков, почуяв их. Такая будка была из жести толщиной не более двух миллиметров, тут даже не то, что калибр семь шестьдесят два прошил бы её навылет, а пяти с копейками было бы достаточно.

Рой подал знак Квазу, показав пальцами – лежачая цель. Кваз понятливо кивнул и, не прибегая к винтовке, поставил автомат на стрельбу одиночными и выстрелил.

Паф!

Пуля пробила тонкую жесть и с первой попытки угодила в лотерейщика. Ревя, тот выпрыгнул наружу и тут же упал, получив пулю в голову от Бати из его АПС. Рой глянул в бинокль – да, действительно в голову.

Через три часа, сделали привал в одном из частных домов. Рой хмурился больше обычного, и был более молчалив, чем обычно.

– Кваз. – тихо спросил Уайт, стараясь, чтобы никто не услышал. – А что с тобой такое?

– Э? – Кваз оторвался от бутерброда с копченой колбасой. – Всё просто, мой друг, я был служебно-розыскной собакой, огромной овчаркой. После одного теракта меня контузило, и я стал непригоден для службы. Меня отдали в приют для животных, и только Рой согласился забрать меня оттуда. Он много лет заботился обо мне, давая лекарства и выгуливая каждый день, пока мы не попали в Улей. Тогда я, мой разум и тело стали развиваться, я пил живчик, и стал первой собакой с разумом, равным человеку.

Уайт смотрел на него, открыв рот.

– Тогда же я выздоровел, начались мои изменения, и у меня появилась склонность к прямохождению. Моё тело стало антропоморфным, а потом появилась речь, – продолжил Кваз. – А затем пальцевая моторика. С тех пор я всегда следую за своим хозяином и оберегаю его.

Рой заметил, что Батя и Ярл, прекратив приём пищи, смотрят на Кваза с неподдельным изумлением.

– Не слушайте его, – устало сказал он. – Он всегда был человеком. Его теперешний вид – результат отравления чёрным жемчугом.

Ярл фыркнул. Уайт опустил глаза, а Батя сказал:

– Блин, сынок, так убедительно разыграл.

Кваз посмотрел на Роя.

– Ну что за ты человек! Такой рассказ испортил! – сказал он и, не сдержавшись, разразился своим характерным смехом.

Рой хмыкнул и вышел в соседнюю комнату. Следом за ним зашёл Ярл.

– Рой, он что соврал? – спросил он.

– Угу, – кивнул тот.

– А как…

– Не стоит, – остановил его Рой. – Это будет слишком личный вопрос.

Ярл понятливо кивнул.

Рой глянул в окно. По улице цокал костяными пятками топтун. Должно быть, он был единственным топтуном в этом кластере. Должно быть, он очень гордился своей силой и уникальностью. Рой поймал себя на мысли, что рассуждает с каким-то меланхоличным презрением. И тут же одёрнул себя.

– Рой, достать его? – спросил Ярл, показывая пальцем на топтуна.

Рой посмотрел. До топтуна было метров сорок-пятьдесят. В окне ни он, ни Ярл не светились. Выстрел… Вокруг здания пустое пространство, а цель далеко. Заражённые, если и есть рядом, даже не поймут, откуда он раздался.

– Попробуй, – равнодушно сказал он.

Ярл снял со спины винтовку, распределил вес между ногами, прицелился, выстрелил своим калибром семь шестьдесят два, и топтун рухнул как подкошенный, сразу замерев без движения.

Рой рывком снял бинокль и глянул. Видимых ран на теле не было.

– Как ты это сделал? – Рой рывком повернулся к Ярлу. – До него пятьдесят метров и броня.

Ярл довольно улыбнулся.

– Ну, ты же ведь говорил, что калибр меньше девяти миллиметров сильно рикошетит от них, не причиняя никакого вреда. Поэтому я стрелял в глаз. Там брони нет.

Рой ещё раз глянул на труп топтуна – под головой того было небольшое кровавое пятно. Медленно, очень медленно он опустил бинокль и кивнул. Кажется, он начинал понимать, что чувствует. Медленно Рой вышел из комнаты и присоединился к остальным.

– Уайт, – позвал он. – Насколько хорошо ты стреляешь?

– Только на пятьдесят метров, – виновато отозвался тот. – Из винтовки или автомата, я в основном умею только их разбирать и собирать.

– А какие модели? – спросил Рой.

– Русские, почти все, – отозвался тот.

Рой молча кивнул и вышел. Даже в присутствии Кваза, который хорошо стрелял, разбирал и чистил оружие, Рой чувствовал себя неполноценным человеком, хотя тот умело разряжал ситуацию. А сейчас он не просто чувствовал себя неполноценным, он чувствовал себя бесполезным. Батя, способный с тридцати метров застрелить цель из пистолета с прикладом, Ярл, легко попадающий топтуну в глаз, и Уайт, сомневающийся в своих навыках стрельбы, но хорошо разбирающийся в оружии. Это было слишком. Быть трейсером со своими умениями и целями, и вдруг сразу оказаться никем. Пустым местом. Пылью под ногами.

Рой не питал иллюзий, а Батя и остальные не показывали превосходства, или высокомерия, но всё равно было больно и обидно. И сейчас он чувствовал сильную мрачность, горечь и жёлчь. Настроение было испорчено.

Дверь позади негромко хлопнула и закрылась.

– А, это ты, Кваз, – каким-то не свои голосом спросил Рой. Получилось несколько зло и сухо.

– Рой, что с тобой? – Кваз сделал огромные глаза. – С самого утра ты просто сам не свой.

– Да так, – отозвался Рой. – Чувствую собственную никчёмность. Бесполезный отброс.

– Что ты такое говоришь? – встрепенулся Кваз, подходя ближе. – Что такое с тобой произошло? Ты что, тронулся?

Рой на автомате пожал плечами.

– Понимаешь, Кваз, – сказал он. – Я никогда не имел глубокого контакта с оружием. А чем занимался, в основном ты знаешь. И сейчас я чувствую себя ненужным. Батя, способный с тридцати метров застрелить цель из пистолета, Ярл, легко попадающий в копеечку, и Уайт… И я, безрукий конструктор из прошлого. Чем мне гордиться? Тем, что знаю, какой фланец одеть на трубу при известном давлении жидкости? Что знаю, какую шероховатость нужно придать муфте, надеваемой на вал электродвигателя? Какую посадку и допуск назначить на подшипник якорной мешалки? О да, топтуны это оценят.

Кваз смотрел на него, широко открыв глаза.

– Я делал что угодно – химические ёмкости, работающие под давлением. Конвейеры. Котлы способные отопить небольшую деревню. И сейчас чувствую, что все эти знания бесполезные и ненужные. Навыки борьбы с заражёнными они легко освоят. Им даже не нужны такие тонкости, как особенности поведения кусача или особенности лёжки лотерейщика. Грубой силы хватит за глаза. Какие-то тонкости, дополнительные знания – они им просто не нужны, это удел таких людей…

Кваз схватил его за плечи и встряхнул.

– Рой, да что с тобой! – прорычал он. – Я никогда не видел тебя таким! Никогда не видел тебя настолько отчаявшимся и безвольным! Ты никогда не был таким – ни когда ставил мне капельницы, ни когда стрелял в кусача, чтобы спасти меня, ни когда палил по руберу, хотя я боялся до дрожи. Даже когда ты получил две пули от Шлама, ты не был таким!

Рой словно очнулся.

– Ммм… Да, прости, – сказал он, тряхнув головой. – Не ожидал от себя такого.

– Ну вот, теперь это снова ты, – успокоился Кваз.

– Хорошо, – устало дыша, ответил Рой. – Я немного побуду здесь, а ты… Ты иди к ним, и разряди ситуацию.

Поход продолжился. Теперь Рой старался контролировать себя. Тот срыв был спонтанным. Прежняя флегматичность и хладнокровие вернулась к нему. Однако он поймал себя на том, что стал таким же молчаливым и немногословным, как и в первые дни в Улье.

Теперь Рой смог оценить разницу между простым любителем и специалистом. Раньше он сам приходил в ярость, когда какой-нибудь посторонний человек искренне верил, что в проектировании ничего сложно нет. Бесило, когда подобные люди считали пять лет этого обучения чем-то вроде лженауки. Что мол ничего сложного в этом нет, достаточно только пары линий, а всякая шероховатость, допуски, марки сталей, расчёты, термическая обработка и прочее – так, чтобы пустить пыль в глаза.

Подобные рассуждения сильно бесили ещё когда он был простым наладчиком. А потом ярость стала заменяться привычной и ставшей постоянной флегматичностью. Апогеем его триумфа стал тот момент, когда бывший строитель-проектировщик сказал, что это всё ерунда, и взялся чертить зубчатые колёса. Рой тогда пожал плечами и взялся за шестерни из другого проекта. Зубчатые колёса строителя после изготовления оказались не годными – вместо эвольвентного зуба получился острый треугольный, как у фрезы. А шестерни Роя оказались идеальными.

Тогда этот случай расставил все точки над «ё», и с этого момента Рой получил негласную поддержку начальника, с которым был в хороших отношениях, и дополнительное уважение.

Этот случай с Батей и мужиками расставил все точки над «ё» в их случае. Куда ему было до такого специалиста как Батя, который должно быть годами оттачивал такие науки как стрельба и баллистика. Годами учился чинить и поддерживать в порядке оружие. То же самое можно было сказать о Ярле или Уайте. Здесь они были специалистами, оружие было их полем боя. Флегматичность помогла успокоиться. Однако он стал замечать за Квазом приступы мрачности и угрюмости.

– Ну давай, расскажи, что с тобой, – предложил он Квазу, когда они остались наедине.

– Знаешь, Рой, – начал тот. – Жил один кваз. Он был недалёкий умом, но сильный, честный и умел хорошо стрелять. А потом пришли Батя и Ярл. И оказалось, что всё было зря. Сила теперь не нужна – тяжёлый груз могут тащить несколько человек. Не нужна винтовка – Батя запросто подстрелит мишень из пистолета. Но это ничего – зачем переводить пули, если цель близко?

Кваз помолчал.

– И тут появился Ярл. Умный, расчётливый. Черноволосый герой с суровым лицом и человеческой внешностью, – с горечью сказал Кваз. – Который может даже из мелкокалиберной винтовки убить тварь. Просто попав в глаз. В ухо. В рот.

Рой понимал, что чувствует Кваз, и поэтому молчал.

– Когда у меня были другие пальцы и другая морда, это мог сделать и я. – с той же горечью сказал Кваз. – А теперь я не могу даже этого. И что мне теперь делать?! Написать заявление по собственному? Забрать трудовую и уйти? Кому я теперь нужен, зачем?

Рой несколько рассеянно похлопал его по плечу.

– Зачем? – просто сказал он. – Вдвоём мы прошли огонь, воду и медные трубы. Взять и разойтись просто от того, что кто-то лучше стреляет? Нет, этого не будет.

Кваз помолчал.

– Знаешь, Рой, – сказал он наконец, – было лучше, когда нас было только двое.

– Угу, – согласился Рой. – Ладно, двинули дальше.

Оба покинули одноэтажный коттедж, который служил им местом для переговоров – чтобы тут же увидеть троих убитых лотерейщиков, и Уайта, вскрывающего их споровые мешки. Судя по тому, что выстрелов не было слышно, а убиты все трое были в голову, поработал Батя.

– Только трое, – радостно сказал Уайт. – В лежках, которые ты указал Рой!

Кваз отвернулся. Рой промолчал.

– Так, бойцы, – сказал Рой. – Нам осталось идти не так далеко. Около тридцати километров. Сейчас уже темнеет. Поэтому отходим и устраиваемся на ночлег. Завтра делаем последний рывок.

– Так точно! – отрапортовал Уайт.

И в этот момент далеко на западе что-то громко бабахнуло. Потом ещё и ещё.

Рой среагировал мгновенно:

– Батя, ты знаешь, что это за оружие?

– Артиллерийская мина. Стреляют из самоходного гранатомёта в пяти или ближе километрах отсюда.

– Собрать вещи, уходим! – рявкнул побелевший Рой. – Прямо сейчас! Быстрей!

Все трое мгновенно оказались на ногах и рванули вслед за Роем. Бег был такой, что закололо под рёбрами. Через три километра Рой сбавил темп и остановился:

– Отдыхаем три минуты, после чего снова бег.

– За нами? – спросил Ярл.

– Рой, да сейчас весь Улей двинется к ним, – пропыхтел Кваз. – Вокруг нас никого выше лотерейщиков нет. Если лотерейщики наткнутся на нас – отстреляемся.

– Нет, – отрезал Рой. – Не пойдут.

– В чём опасность, сынок? – спросил Батя.

– Если миномёт, то это орудует бригада трейсеров, а они не стреляют из пушки по воробьям. Значит, там есть как минимум несколько руберов. И сейчас все подранки и просто те заражённые, которые что-то понимают, ринутся туда, где нет трейсеров, которые стреляют по ним. В пустые и полупустые кластеры. То есть в нашу сторону.

Кваз тихо охнул, понимая, что это значит. Остальным тоже не пришлось объяснять.

– А теперь снова, пока дорога свободная. Пока нет шушеры, вперёд!

Бежать было тяжело. Особенно с рюкзаками и оружием. Хорошо было то, что в Улье любой человек становится сильнее и выносливей. Рой знал, что если услышит звук крупнокалиберного пулемёта или просто очереди, значит трейсеры-загонщики близко. А заражённые ещё ближе. Поэтому бежал не останавливаясь. Бежали и остальные. За три рывка удалось пробежать около десяти километров. Рой чувствовал, что на большее не способен.

Он остановился и глотнул живца. Остальные последовали его примеру. Пятнадцать километров между ними и заражёнными. Не самая маленькая дистанция. Впереди был городской кластер, полный многоэтажек. Рой достал бинокль и глянул. Вроде бы всё чисто, однако что-то настораживало. И тут стало понятно что – впереди за кирпичной аркой между домами что-то мелькнуло, а затем, словно из ниоткуда, появился хищник.

Словно с глаз сдёрнули какую-то пелену. Словно бы видел его, но не замечал, отводя взгляд. Словно это был какой-то морок. Огромное массивное тело. Больше чем у человека. Больше чем у медведя. Больше чем у кусача. И даже больше чем у рубера. С такими габаритами чудовище могло легко откусить голову человеку, сунув её в пасть. Или обхватить тело одной рукой. Мощь просто ужасала. Огромные когти. Пасть, полная острых зубов. Тонна мышц. Тело, закрытое бронёй. Рой никогда не видел этой твари, но сразу понял, кто перед ним.

– Элитник… – тихо выдохнул Кваз.

И тут же из соседних кварталов раздалось урчание, рык, рёв – заражённые, скрытые углами зданий, выходили не таясь. Слева. Справа. Толпы безмозглых бегунов, подпрыгивающие в нетерпении лотерейщики, цокающие по асфальту топтуны. Даже неторопливый обманчиво медлительный кусач.

Стая, или её остатки, которая удирая от элитных трейсеров с их миномётами и крупнокалиберными пулемётами примчалась сюда, по пути собирая за собой хвосты из бегунов и джамперов. Хитрый и умный элитник уцелел. И нашёл хитрую и менее опасную добычу.

– ГРАААААААА! – взревел элитник.

– Раааааааа! – взревела стая и бросилась вперёд.

Рой сорвал с плеча СВДК и протянул Ярлу, который стоял к нему ближе всех. Кваз сунул свой убойный автомат Уайту, у которого, как и у Ярла был мелкий калибр, и сорвал со спины винтовку. Профессионалы будут полезней с этим оружием.

Первыми ринулись бегуны, урча, издавая свой страшный клич.

Батя стрелял очередями из Ярловской ВКС, Рой – из «Калашникова» Уайта. Первая волна бегунов повалилась под очередями. Кваз и те, кому достался девятый калибр старательно стреляли по всем целям, которые были сильнее лотерейщика. Краем глаза Рой следил за элитником. Тот продолжал сидеть в центре следующего квартала, глядя на них через арку и не двигаясь с места. Рой машинально отметил, что тот был ранен – часть когтей отсутствовала, одна глазница была залита кровью, а броня на боку разорвана.

– ГРАААААААА! – снова взревел элитник и заскрёб лапами по асфальту.

– Раааааааа! – взревела стая и самые нетерпеливые бросились вперёд.

Вторая волна из юрких лотерейщиков и заматеревших бегунов ринулась к ним, чтобы погибнуть под пулями и тут же полечь. Часть заражённых уцелела и добежала гораздо ближе. Элитник не шелохнулся. Гений тактики, машина для убийства, титан среди всех заражённых.

«Почему они не навалятся скопом?» – мелькнула мысль у Роя.

Он постарался максимально оглядеть стаю. Только мелочь была в полном порядке. Крупные заражённые были ранены, кто-то больше, кто-то меньше. Но всё равно это были не те раны, чтобы остановить их. Если бы раны были серьёзными, то заражённые бы просто сбежали.

Элитник зарычал и заскрёб землю. С места сорвалась ещё часть лотерейщиков и пара топтунов. Почему же элитник не нападал? Он явно видел, каким оружием пользуются люди, и знал, что его броня крепче и её не пробить такими пулями. Даже со своими ранами он смял бы их всех. Рой вспомнил, что обдумывать тактику и прятаться в засадах заражённые начинают, эволюционировав до лотерейщика. Элитник что-то замыслил.

Внезапно Рой понял. Элитник не командует заражёнными и не управляет. Он не их генерал, и не их царь. Он одиночка. Он лев, который не делится ни с кем. Все они – шушера, которой не жаль пожертвовать. Он просто ревёт и рычит, накручивая их. И тогда самые тупые и злобные, ревя и рыча от экстаза, осознавая себя в толпе сильнее и опаснее, не сдерживаются и срываются вперёд, под пули. Потом идут те, кто обладает зачатками разума. Дождавшись, когда конкуренты погибнут или будут ранены, а люди измотаны и без патронов, он идёт и просто убивает всех, сделав своим кормом. Именно поэтому сейчас он просто выжидает, внимательно глядя на них, зная, что у людей нет оружия, которым его можно хотя бы ранить.

Рой огляделся. Его товарищи успешно добивали заражённых. Элитник ждал.

Рой нащупал в кармане кусок тротила. Последняя и самая оберегаемая заначка. Коварное это вещество – тротил, мера силы любой взрывчатки. Всего один грамм тринитротолуола выделяет тысячу термохимических калорий или четыре тысячи сто восемьдесят четыре джоуля энергии. Всего одного джоуля хватит, чтобы передвинуть брусочек весом в сто грамм на расстояние одно метра. А в одном грамме этого вещества больше четырёх тысяч джоулей. Рой скинул рюкзак, когда в бой ринулись кусачи, приделал к тротилу самодельный детонатор и, запалив фитиль, зашагал в сторону элитника.

– Рой! – крикнул Кваз.

– Не ждите меня, – ответил Рой. – Добивайте стаю и уходите.

– Я не уйду без тебя Рой! – рявкнул Кваз.

– Мы остаёмся, – сухо сказал Ярл. – Подожди, сейчас пойдём за тобой.

Рой помедлил.

– Тогда просто сделайте это через четыре минуты. Так надо, – сказал он, уходя, и уже не видел, как кивает Батя, как Кваз начинает обратный отчёт, как смотрит вслед Уайт. Он зашёл под арку и, продолжив шагать, швырнул кусок тротила позади себя. Фитиль почти догорел.

– РОЙ! – заорал позади Кваз. Он заметил взрывчатку и понял, почему Рой просил подождать четыре минуты.

Рой, не оглядываясь, поднял вверх правую руку и, сложив пальцы в кулак, показал большой палец, чтобы ободрить друга.

БАБАХ!

Часть кирпичей вырвало снизу, остальные стали рушиться. Арка рухнула за спиной. Элитник поднялся на ноги и внимательно смотрел на Роя, отслеживая каждое движение. Кругом были здания квартала. Позади была развалившаяся арка, а впереди ждал элитник. Рой остановился, подняв голову и глядя на него. Элитник смотрел на него. Взрыв впечатлил его, и теперь он ожидал новых сюрпризов и не спешил нападать. Он был разумен. Разумен, как медведь-шатун. Разумен, как собака, понимающая человека.

Рой взглянул на это чудовище. Правого глаза элитник не имел, когти на правой лапе были сломаны, на боку глубокая царапина от крупнокалиберного пулемёта. Здоровым глазом элитник следил за ним.

Вот и так выглядит смерть рейдера. Рой ещё раз взглянул на элитника. Похлопал ладонью по бесполезному пистолету ПМ за пазухой, коснулся РШ-12 в кобуре, коснулся пальцами ствола КС-23 за спиной, и недавно приобретённого мачете на бедре. Это был конец, он понимал.

Сегодня и здесь ему предстояло умереть. Пуля калибром двенадцать и семь с длиной пули пятьдесят пять миллиметров максимум что сможет сделать – это поцарапать элитника, но этого будет недостаточно для такой туши настолько огромных габаритов. Пуля выше двенадцатого калибра с длиной семьдесят или девяносто миллиметров и с огромной гильзой смогла бы его тяжело ранить, а если повезёт – контузить.

Рой сделал шаг и ещё раз коснулся своего карабина. Две стальные пули калибра двадцать три миллиметра, длиной около пятидесяти миллиметров. Бумажная гильза длиной семьдесят пять миллиметров. Хватит ли этого, чтобы ранить элитника? Ведь этот патрон разрабатывался, чтобы останавливать автомобили, а не ломать броню. Пороха должно быть меньше, чем следует, иначе ствол бы не выдержал нагрузки. Даже африканские штуцера имеют более толстый ствол.

Элитник опёрся на обе передние лапы, не сводя здорового глаза с человека.

Такая пуля пробьёт бронежилет третьего класса защиты, который выдерживает попадание из АКМ и АК-74 в упор. В восьми случаях из десяти. А какого класса броня у элитника?

Рой передвинул карабин. Необъяснимое чувство из адреналина и сожаления заполнило мозг. Ему предстояло пожертвовать собой, чтобы остальные смогли уйти. Ни у кого из них не было оружия, способного хотя бы ранить элитника.

Рой усмехнулся и облизал губы. Это была глупая смерть. Он так и не смог понять, что такое Улей. Не смог продолжить свои исследования. Не смог вернуть Квазу человеческий облик. Не смог довести Батю и остальных до места. Не смог найти Рыбака. Не смог найти Настю. Не выяснил, кто хотел его убить. Если подумать, то вся его жизнь в Улье состояла из таких «не». А последние дни он вёл себя словно ребёнок. Теперь этому суждено было закончиться.

Рой засмеялся и шагнул вперёд. Элитник слегка передвинулся.

Однако сейчас у него получалось сделать самое лучшее, на что он был способен – погибнуть самому, зная, что другие спасутся.

Рой, продолжая смеяться, сделал ещё шаг вперёд. Элитник подумал и шагнул навстречу. Тот же Рыбак так и не смог этого сделать. Теперь оставалось принять последнюю битву.

Невыносимое чувство щемящей грусти и вместе с тем безграничного счастья заполнило его.

Помолиться? Нет, это он успеет сделать, умирая, глядя стекленеющими глазами в небо. Но перед этим, он успеет сделать один фокус, о котором не знает никто. Фокус, от которого в страхе бежали топтуны, трюк, от которого испуганно отступали кусачи, секрет, от которого пятились руберы, опасаясь. Вот только чем крупнее заражённый, тем сложнее это проделать.

Как там говорили самураи? Вроде бы «Когда выбор между смертью и чем-то другим, выбирай смерть».

До элитника было двадцать метров. Кодекс самурая как никогда подходил для Улья. Рой шагнул вперёд и сказал свою версию, версию которую породил Улей:

– У меня нет крёстных – Небо и Земля стали моими крёстными.

Элитник шагнул навстречу.

– У меня нет очага – вечные скитания станут моим очагом.

Ещё один шаг.

– У меня нет силы – честность станет моей силой.

– У меня нет средств к существованию – понимание Улья станет моим средством к существованию.

Рой ускорил шаг и продолжил читать свою версию:

– У меня нет волшебной силы – Дар Улья – станет моей волшебной силой.

– У меня нет ни жизни, ни смерти – вечность для меня и жизнь и смерть.

– У меня нет тела – смелость станет моим телом.

– У меня нет глаз – вспышка молнии – глаза мои.

– У меня нет ушей – пять чувств – уши мои.

Быстрый шаг сменился лёгким бегом, элитник тоже потрусил навстречу.

– У меня нет конечностей – мгновенное движение – конечности мои.

– У меня нет закона – самосохранение станет моим законом.

– У меня нет стратегии – свобода убивать и щадить – вот моя стратегия.

– У меня нет замыслов – случай – мой замысел.

Стало легко-легко. Адреналин пьянил, ноги бежали вперёд, на душе было так радостно, но вместе с тем так грустно, что сердце просто разрывалось. Вся жизнь, начиная с самого детства, проносилась перед глазами.

– У меня нет тайн – праведное учение будет моей тайной.

– У меня нет принципов – анализ и логика – вот мой принцип.

– У меня нет тактики – пустота и наполненность – вот моя тактика.

– У меня нет талантов – быстрота разума – вот мой талант.

– У меня нет оружия – доброжелательность и правота – моё оружие.

Последние слова он буквально кричал на бегу:

– У меня нет крепостей – невозмутимый дух – моя крепость.

– У меня нет меча – секрет, который я храню – вот мой меч.

Времени было достаточно, чтобы выполнить свой фокус и попытаться выстрелить дважды из КС-23.

Рой видел темноту и чувствовал приятную расслабленность в теле. Такую же приятную, как хороший крепкий сон после многих ночей недосыпа. Некий баланс на грани сна и яви, как у дремлющего человека. Или словно некую стадию опьянения. Просыпаться не хотелось. Хотелось спать и спать, а если проснуться – то накрыться одеялом с головой и дремать до полудня. Машинально он пошевелил руками, нащупал что-то огромное, и снова блаженно задремал.

Рой снова дремал. В этот раз он даже смог открыть один глаз и увидеть бойцов в камуфляже, идущих перед ним с оружием наизготовку. Вот только почему-то он был гораздо выше их. Потом в голову пришла мысль, что он смотрит из-за чужого плеча. После сон навалился снова.

Третий раз он пришёл в себя, лёжа на твёрдой поверхности. Пошевелил рукой. Получилось плохо – похоже, в вену была воткнута игла, и от неё тянулась какая-то трубка.

«Капельница, – подумал Рой. – Если это концентрат, то это просто убьёт меня».

Кто-то заботливо поправил капельницу, и придержал его руку.

– Сайфер… – тихо сказал Рой.

Кто-то аккуратно склонился над ним.

– Сайфер и агент Смит… – пробормотал Рой.

Кто-то аккуратно протёр ему лицо.

– Бредит, – сказал знакомый голос.

– Что… с… элитником? – спросил Рой, собрав силы.

– Он мёртв, Рой, – ответил знакомый голос.

– Аа… – силы снова начали кончаться. – Разбавьте живец физраствором… Или просто… убейте…

Очнулся Рой уже ночью. Просто почувствовал, что сил прибавилось, голова стала ясной. Похоже, последствия спорового голодания закончились, а то, что споровое голодание было, как и споровый шок, сомневаться не приходилось – Рой слишком много сил вложил в использование дара, да ещё и сделал это рывком. От такой нагрузки можно было как умереть, так и просто уйти в кому и не вернуться. В теле ещё была некая слабость, а вот глаза открылись на удивление легко.

– Очнулся! – рядом раздался такой грохот, что Рой чуть снова не потерял сознание.

Огромная морда Кваза показалась прямо над ним. Язык вываливался из пасти.

– Ты жив! Жив! – радостно схватил его за руку Кваз.

– Пока жив, – постарался сдержать улыбку Рой.

– Рой, ты идиот. – внезапно посуровел Кваз. – Ты не просто идиот, ты баран.

Давно же он его так не называл. С того самого момента, когда его подстрелил Шлам. Это значило, что Кваз был сильно взволнован и всё никак не мог успокоиться. И, похоже, обижен.

– Угу, – кивнул Рой.

– Ты хоть понимаешь, что сделал?

– Угу.

– Нет, ты не понимаешь! – разозлился Кваз. – Сам пошёл к элитнику и взорвал за собой проход. Это… Это даже не просто смерть… это смерть в квадрате! Ещё и ручкой на прощание сделал!

Рой промолчал.

– Я как понял, что ты взрывчатку кидаешь, чуть дуба не дал! Даже сердце кольнуло! Я думал, там и сдохну! Остановится сердце, и ещё успею полежать на асфальте пару минут! А если бы инсультом разбило?

– Мне было бы неприятно, если бы он напал на вас, – примирительно сказал Рой.

– А мне, значит, было приятно знать, что ты там отдашь душу богу, а я и добежать не успею! – рявкнул Кваз. – Или может, думаешь, было бы приятно услышать твои крики?!

Рой молчал. Ответить было нечего. А ещё было стыдно. И приятно. Давно он не чувствовал себя так хорошо. А Кваз всё никак не мог успокоиться.

– Прости, – сказал Рой разбитыми губами. – Мне, правда, очень стыдно.

Кваз как-то сразу замолчал, но было непохоже, что он успокоился.

– Кваз, а остальные? – спросил.

– Целы и живы, – мрачно отозвался тот. – А ты не увиливай, я с тобой ещё поговорю.

Рой фыркнул от смеха. И это был тот самый Кваз, который раньше всегда молчал и отводил взгляд, когда его ругали? Да, это был он, вне всякого сомнения, он.

– Как стаю довалили, так они тоже побежали к завалу. Тебя спасать, – мрачно продолжил он. – Да только когда мы завал перелезли, поняли, что уже спасать некого – элитник мёртвый валялся, а ты без сознания. Я второй раз чуть коньки не отбросил.

– Сильно он меня достал?

Кваз недоверчиво посмотрел на него.

– Не притворяйся, что не знаешь.

– А я и правда не знаю.

Кваз помолчал.

– Кроме спорового шока Батя нашёл у тебя вывих левого плеча, что-то подозрительно похожее на трещину в кости на левой руке, ушиб мягких тканей – похоже напоследок элитник успел тебя хотя бы толкнуть. Счастье, что ты поймал удар на излёте – так бы разорвало, или все кости перебило.

– Повезло, – согласился Рой.

– Твой карабин двадцать-какого-там калибра элитник сожрал. Перекусил пополам. Но каким-то образом, не хочу знать каким, ты всадил ему по пуле в каждый глаз, и этого он точно не пережил.

Рой внимательно посмотрел на него. Похоже, Кваз решил, что он клокстоппер.

– Я не дал осматривать труп Бате. Не думаю, что он понял, от чего тот умер.

– А где сам Батя? Сбежал?

– Нет, он этажом ниже, караулит. И остальные с ним. Никто не ушёл.

Рой присвистнул.

– Надо же, а я думал, они свалят при первой возможности.

– Увы, нет, – пожал плечами Кваз. – Он хотел подежурить у тебя, но… В общем, я его отговорил.

– И сколько я был без сознания?

– Всего восемь часов. Сейчас три часа ночи.

– Да, нехило меня так приложило, – скривился Рой.

– Слушай, Рой, спасибо, – вдруг сказал Кваз.

– А я думал, что ты сердишься, – улыбнулся тот.

Кваз показал ему на пальцах, что о нём думает, и куда он должен идти.

– Я не о том, – сказал он. – Ты не приходил в сознание и бредил. Всё бормотал и бормотал. Считал что-то, ругался и говорил. Извинялся. И ещё…

Кваз в упор посмотрел на него.

– Ты сказал «Я хочу вернуть Квазу лицо, чтобы он снова стал человеком».

Рой отвёл взгляд.

– Да, кстати… Почему ты упомянул Сайфера и агента Смита? – резко сменил тему Кваз. – Это какие-то рейдеры, которых я не знаю?

– Нет. – Рой покачал головой. – Это мои любимые персонажи. Ну, после Милы Йовович, из «Обители».

Кваз хрюкнул и заржал.

– Ну, ты даёшь, – фыркнул он. – Никогда бы не подумал, что ты имел в виду это. Батя всё терялся в догадках, что́ это – название какого-то места, лекарства, какой-то пароль, а ты переплюнул все догадки.

– Всё проще, – смутился Рой. – В «Матрице» мне всегда нравились эти персонажи. Понимаешь, Кваз, Сайфер хоть и предатель, но мне всегда было его жаль. Он вырвался из Матрицы, присоединился к Морфеусу, десять лет был оператором, программируя и забрасывая в компьютерную реальность Тринити и остальных. Просто пахал. А его никто и не заметил. Никто даже не обратил на это внимания.

Кваз молча слушал, ожидая продолжения.

– И помогал искать Избранного. Понимая, что он сам не нужен, – продолжил Рой. – А после, когда пришёл Киану Ривз, ему даже спасибо никто не сказал. Нео получил всё и сразу – почёт, восхищение, любовь девушки… Просто придя. А Сайфер, который работал десять лет, оказался никем. Пылью под ногами Избранного. Тогда он и сделал то, что планировал – своё предательство.

Рой помолчал.

– Я понимаю, что это было глупо. Глупо, и может, эгоистично, – продолжил он. – Но когда пришёл Батя и стал легко разделывать хищников, я почувствовал себя так же. Словно после некоторого времени меня списали в утиль. Предать я, пожалуй, не смог бы, а вот пожертвовать собой, чтобы вы спаслись – смог.

Кваз молчал.

– Дурак, – наконец сказал он. – Но я почему-то горжусь, что знаю тебя.

Оба помолчали ещё.

– А что Смит? – не выдержал Кваз.

– А что Смит? – переспросил Рой. – Мне тоже всегда было его жалко. Он неуязвим, силён, быстр, но он всегда один. Архитектор создал его, но забыл о нём. Страж и сын, отвергнутый собственным отцом и богом в одном лице, чудовище среди тех, кто вне Матрицы, и чужой среди людей в ней. Я всегда полагал, что именно поэтому он так ненавидит людей.

Рой помолчал, собираясь с мыслями.

– Он, не просто смысл одиночества – он воплощение одиночества. Даже все его клоны – это он сам, и их память коллективная. Находясь среди своих воплощений, он словно человек, который стоит в зеркальном лабиринте и пытается беседовать с отражениями. В конце концов, он и сам начал уничтожать мир своего создателя – Матрицу.

Кваз помолчал и сказал:

– Это так похоже на тебя. Сколько тебя знаю, ты всегда кого-то жалел. Но мне это нравится. А вообще, ты, похоже, себя слишком накручиваешь, но об этом потом, а сейчас я отойду отлить.

Кваз вышел, раздались приглушённые голоса, спор, какая-то возня, а затем в комнату вошли Батя и Ярл, поставив своё оружие за порогом.

– Здорово, сынок, – поприветствовал его Батя. – Как мы узнали, ты спас нас всех, завалив эту зверюшку.

Рой поудобнее повернулся на гнилом матрасе, и попросил:

– Ярл, подойди, пожалуйста.

Черноволосый Ярл молча приблизился.

– Я попрошу тебя сделать одну вещь. Не пользуйся своей винтовкой. Не надо. Не стреляй. Держи при себе, страхуй Кваза при случае… Пали, но не делай этого лишний раз, когда он рядом.

– Хорошо, – нахмурился тот. – А в чём дело-то?

Батя тоже заинтересованно посмотрел на него.

– Ты его видел? – хмыкнул Рой. – На него при встрече сразу направляют стволы, бабы брезгуют и стороной обходят, даже в любом стабе он как бельмо на глазу. Даже пожрать нормально не может, не говоря о том, чтобы напиться, да и моется с оглядкой.

– А мытьё-то тут при чём? – не понял Ярл.

– А при том, – сплюнул Рой. – Квазы и под одеждой уроды – у кого шесть сосков вылезет, у кого кхм… гениталии так меняются, что лишний раз не помочишься при людях. А ещё у кого-нибудь какая-то иная дрянь скрыта… А тут приходишь ты. Здоровый. Красивый. Сильный. От подобной беды не страдаешь, и стреляешь лучше, чем он.

Ярл нахмурился, а потом сплюнул.

– Твою мать! – выругался он. – А я как-то и не подумал… Так, выделиться хотел, показать, какой полезный, и незаменимый. Идиот.

Рой тихо засмеялся.

Батя и Ярл переглянулись.

– И не ты один, сынок, – крякнул Батя. – Я тоже чего-то не подумал… Хороший пацан однако – никого к тебе не подпустил и тащил сам, а когда сидел, рядом, то чуть ли не палкой всех отгонял.

Рой заржал уже в голос.

– Слышь, сынок, – добавил Батя. – Пока ты в отключке был, там объявились те парни с миномётами, которые стаю гоняли. И они нас заметили, через бинокль глядели. Не понравились они мне. Да и пацану тоже.

– Когда нагонят? – спросил Рой.

– Когда рассветёт, – спокойно ответил Батя. – Пацан сказал – ночью не сунутся, артиллерию не потащат, да и других стай побоятся, а то, что днём нагонят, это и я скажу.

– Так, – в проём вошёл Кваз. – Отошли от него. Пускай лежит.

– Кваз, – позвал Рой. – Как там с заражёнными? К нам не сунутся?

– Нет, – махнул рукой тот. – Тут кластер пустой и недалеко элитник заваленный. А вот гости с утра будут.

– Кто?

– Или какие-то Стронги шибко грязные… – развёл руками тот, и внезапно помрачнел. – Или муры.

.

Ночь прошла без происшествий, а вот к утру следовало ждать гостей. И не факт, что дружелюбных.

Солнце поднялось, а потом и вовсе встало в зенит. К ночной лёжке подбиралась процессия из пяти человек. Камуфляж, который был здесь самой распространённой формой одежды, оружие не менее девятого калибра, и какое-то неуловимое сходство у всех пяти. Группа двигалась, профессионально прикрывая друг друга и проверяя местность. Ребята были явно тёртыми.

– Это он, точно, я его узнал, – сказал один, патлатый, с автоматом в руках и арбалетом на спине. – Он себя Роем звал. Точно он. И лицо то же.

Все пятеро профессионально изучали здание, в котором вчера залёг Рой и его люди.

Один из проводников молчаливо кивнул, просто принимая к сведению. Двое принялись изучать здание через оптику прицела и мощный двадцатикратный бинокль. Наблюдение длилось не меньше часа.

– Там все пятеро, – наконец сказал один. – Рой этот на третьем этаже отлёживается, рядом кто-то здоровый маячит. Должно быть тот самый кваз, который ходит с ним хвостиком.

– Лохи, – сказал второй. – И с чего Чалый считал его крутым профессионалом? Даже людей нормально поставить не смог. На одной лестнице какой-то дебил с ружьём за спиной, его через окно как в телевизор видно. Второй на первом этаже стоит, почти не двигается. И тоже оружие за спиной. Даже в руках не держат. Совсем лохи.

– А ещё один где? – насторожился главный. – С ним было трое, и кваз.

– Третий на крыше. Слоняется по ней как говно в проруби.

– Не нравится мне всё это, – протянул главный. – Как работаем?

– Как-как. Жопой об косяк, – буркнул в ответ тот. – Я и Бук заляжем и постреляем – в один выстрел снимем тех, что в подъезде. Потом Твиттер пойдёт через подъезд и добьёт их, а ты с этим – он кивнул на того, кто признал Роя, – для надёжности пойдёте по другой лестнице, пустой. Если третий заметается на крыше, мы успокоим его. Как зайдёте, разберётесь сами и с квазом, и с этим Роем. Если что – мы вмешаемся. Через окна их хорошо видно.

Вожак взял бинокль осмотрел сам.

– Не понимаю, – сказал он, наконец, – почему эти трое прячут свои лица. Голова перевязана, рука сломана и на перевязи. Понимаю… А зачем лицо заматывать косынкой? В ковбоев, что ли, играют?

– А не всё ли равно? – пожал плечами Бук. – Мы снайперы тёртые. Уложим всех.

Главарь кивнул, но продолжил хмуриться.

– Пошли, – скомандовал он.

– Завалим его, Хмель? – спросил напарник главаря.

– Тебе же сказано, сначала поговорить, – ответил тот. – И держи ствол крепче. Ждать можно любого сюрприза.

– Да брось, Хмель. – ответил его беспечный напарник. – Я даже сам подстрелил его один раз.

Хмель промолчал.

Окружным путём они вошли в пустой подъезд. Хмель звериной чуйкой ощущал, что что-то было не так. Но не мог понять что. Рация на поясе заскрипела.

– Я Хром, – проскрипела она. – Я и Бук сработаем через три… две… одну…

Пах! – слитно хлопнули два выстрела.

– Клиенты в подъезде готовы, – доложила рация. – Твиттер, можешь входить.

– Я Твиттер. – ответила рация на общей волне. – Вхожу.

– Вот и всё, – сказал напарник Хмеля. – Больше рассказов о том, как он крут.

Хмель, не отвечая, двинулся вверх, осматривая лестницу на наличие растяжек и выставив перед собой пистолет.

Паф!

– Клиент на крыше готов, – сообщила рация. – Что у вас?

– Да всё нор… – начал передачу второй стрелок. – Аааааааааааааааааа!

Голос резко оборвался. Хмель облизал губы и бегом двинулся наверх. Его напарник, побелев лицом, рванул следом.

– Бук, что там у тебя?! – крикнула рация голосом Хрома. – Бук, ответь?

Тишина.

– Я Твиттер, всё чи… – раздалось в рации, и голос резко оборвался. Послышался какой-то шум, а затем хруст и треск помех.

Хмель уже доставал из-за пояса осколочную гранату и заряжал взрыватель, поняв, что дело не чисто. Внезапно дверь напротив них открылась, и здоровенный громила с завязанным лицом ринулся на них, даже не пытаясь воспользоваться пистолетами на поясе.

ТРА-ТА-ТА! – напарник выпустил очередь в громилу. Не добежав, тот рухнул на пол.

– Чёрт! – выругался Хмель. – Я гранату выронил!

Оба, не сговариваясь, ринулись в дверной проём, запирая за собой дверь.

– Хмель! Хмель! Твиттер! – надрывалась рация. – Что там у вас?! Что там та…

Голос оборвался на полуслове, остался только треск помех.

– Аааааааааа! – раздался вопль из рации.

– Это был Твиттер. – сипло пробормотал Хмель.

Человек на матрасе пошевелился, сделав попытку скинуть одеяло. За дверью рванула граната.

– Да пацаны просто стебутся, – сказал бледный как мел напарник. – Поугорать решили. Все патроны расстрелял… Пойду у этого кваза возьму пушку.

Хмель не спешил подходить к человеку под одеялом. Почему тот не стреляет? Чего ждёт? Почему накрыт одеялом? Там что, фугас?

– Ну вот, пушка что надо, – вернулся его недалёкий напарник. – Ты чего стоишь? Проверил бы его.

– Твиттер, Хром, Бук… ответьте, – тихо произнёс он, и уже для напарника добавил: – Ну-ка, постереги его.

– Да чё…

Хмель не дослушал и метнулся к двери, открыл, мельком оценил следы взрыва и перевернул кваза на спину. Снял маску… И чуть не заорал от ужаса, и понимания ситуации. На него мёртвыми глазами смотрел лотерейщик, которого кто-то одел в человеческую одежду и повесил за спину винтовку.

Отбросив рацию, Хмель бросился бежать, но не вниз, а вверх по лестнице.

– Привет, – ожила рация.

Последний из пятёрки ошеломлённо подобрал её, глядя безумным взглядом.

– Здорова ребята, – продолжила рация. – А с вами снова я. Вы меня не знаете, но я с вами. Это Рой. Ваш человек в подъезде мёртв. Оба ваши снайпера мертвы. Хотя это и не поможет, но я вежливо попрошу – положите оружие и подождите нас, я хочу поговорить.

– Как… Как? – заикаясь спросил человек с пистолетом лотерейщика. – Хорош стебаться, пацаны!

– Очень просто, – ответила рация. – Сними одеяло с моего тела в комнате, и всё поймёшь.

Тот недоверчиво подошёл к человеку под одеялом и рывком снял его. На него вытаращенными глазами уставился связанный пустыш с заткнутым ртом. Кляп мешал ему урчать, а верёвки – двигаться.

– Ты просто дьявол! Как ты это сделал? – завопил человек. – Не подходи!

– Очень просто, – отозвалась рация. – Ещё один пункт моих исследований. Очень сильная инъекция барбитуратов для угнетения центральной нервной системы, чтобы они вели себя хорошо. Самым сложным оказалось их переодеть и выдать за нас. Но вы купились. Спасибо, что пришли так быстро.

– Нет! Я не дамся! – заорал тот. – Я убью тебя!

– Странно, твой голос кажется мне знакомым, – произнесла рация. – Но не думаю, что у тебя получится. Я вхожу в подъезд. Не думай, что сможешь сбежать – мои друзья караулят на лестницах.

– Рой, сука!

– Я уже иду по лестнице.

– Чтоб ты сдох, урод! Жалко, что ты не сдох там, на озере.

– О, привет Рыбак. Знал бы ты, как долго я тебя искал, – проникновенно донеслось из рации. – Я уже поднимаюсь на этаж.

Рыбак снял пистолет с предохранителя и направил в сторону двери. Попробуй, сука, зайди! Пуле всё равно, кто ты, и какие у тебя секреты. Перед пулей все равны, и неважно, насколько ты умён, или хитёр. Перед пулей ты просто кусок мяса, корова для убоя, и найдёшь только свою смерть.

Тишина.

Рыбак ощутил, как пот катится по вискам, как вспотели ладони, как бьётся сердце, как страх просто разрывает мозг.

Рация снова ожила.

– Что, сукин сын?! – не выдержал напряжения Рыбак. – Говори!

– Я за твоей дверью, – отозвалась рация.

Рыбак не выдержал, а потом спустил курок. А затем ещё три раза, метя в дверь. Затем замер – тяжело дыша. Нет, не стоило тратить пули. Рой явно не будет стоять прямо за дверью, ожидая, пока Рыбак её прострелит. Нет, пули следовало беречь до последнего.

Дверь медленно со скрипом открылась.

Рыбак облизал пересохшие губы. Раздался звук шагов, и в помещение спокойно вошёл Рой.

Рыбак снова нажал спусковой крючок.

БАХ!

Рой спокойно посмотрел на него.

– Привет, – буднично сказал он. – Давно не виделись.

Рыбак перевёл пистолет в лицо Рою, и ещё раз нажал на спуск.

БАХ!

На Рое снова не появилось ни малейшей раны.

– Прекрати, – устало поморщился тот. – Ты не сможешь меня застрелить, как бы ни старался. Сядь, и расскажи, кто так хочет убить меня, кто снабжает тебя оружием, как ты стал посыльным и кто шлёт за мной людей.

Рыбак не отвечал, продолжая смотреть то на Роя, то на пистолет. Раздались ещё шаги, и вошёл Кваз.

– Это ты про него мне рассказывал? – спросил он Роя.

– Угу, – кивнул тот.

Кваз смерил заинтересованным взглядом Рыбака. Примерно таким взглядом энтомолог разглядывает редкий вид таракана.

А Рыбак между тем сунул пистолет за пояс и нервно заходил из стороны в сторону, нервно поглядывая на дуэт, загораживающий выход.

– Похоже, ты не изменился, – миролюбиво сказал Рой. – Примерно такой же ты был в нашу последнюю встречу.

– Ты! – выпалил Рыбак. – Ты ещё получишь своё! Ты ответишь за Колизей! Ты всё равно умрёшь, тебе будут резать пальцы, а ты будешь только орать и извиваться.

– Заткнись! – неожиданно взбесился Кваз. – Или я их тебе оторву! Говори, ублюдок, кто хочет убить Роя? Говори, или я переломаю тебе рёбра!

Рыбак повернулся к нему:

– А ты, значит, его дружок? И тоже бесишься от того, что я ранил его и бросил толпе мертвяков? А ты бы сделал не так?

Кваз задохнулся от ярости, потеряв дар речи.

– Дружба, значит? – процедил Рыбак, глядя Квазу в глаза. – Такое мягкое и доброе слово, в которое можно закутаться как в плед. Вот только ты, приятель, не подозреваешь, что этот плед кишит чумными вшами. Нет ничего подлее дружбы. Лучше уж прославлять рабство, там, по крайней мере, всё чётко и честно.

Кваз смотрел на Рыбака округлившимися глазами.

– Сам погибай, а товарища выручай – вот он краеугольный камень подлости, – продолжил Рыбак. – Вот тебе, урод, простой пример: два приятеля в баре с десятью плохими парнями. И один нарвался и оказался среди этих десяти. Кто-то достал нож, кто-то разбил бутылку о стол. Окружённый оборачивается, смотрит на друга, а тот бочком-бочком спешит к выходу. И, охреневая от такого поворота, первый получает перо в кишки, а в глазах растерянность и непонимание – а как же наша дружба, я же доверял тебе?!

Рыбак сделал паузу, чтобы снова продолжить.

– А чего ты собственно ждал? Самопожертвования? Так вот оно – ты умираешь, а он, твой друг, будет жить, – оскалился Рыбак. – Что, не угадал? Ты хотел самопожертвования от него? Вот оно в чём дело… С хрена ли? Он должен был подохнуть с тобой за компанию? И тебя бы это порадовало? Или должен был хотя бы попытаться помочь? Но ведь ты бы попытался его остановить, кричал бы «Беги, я их задержу» – кажется, так поступают друзья? Но нет, он лежит в луже крови, приуныл, и друга рядом нет, а ты на него рассчитывал. Ты хотел использовать его, а в итоге он поимел тебя. Такой конец любой дружбы, и иного быть не может. По крайней мере, между двумя равными личностями.

Рыбак стоял, тяжело дыша, но гордо расправив плечи, словно оратор за трибуной, словно герой революции, словно миссионер перед язычниками.

– В противном случае, – продолжил Рыбак, – это уже подчинение по взаимодействию «хозяин-питомец», мерзкий суррогат раболепия и неразделённой любви, который ошибочно принимают за дружбу. Но даже он менее подлый…

Кваз молчал.

– И ты, урод, будешь обвинять меня в том, что я бросил его, когда за нами гналась стая? Выстрелил ему в спину, когда он не видел, чтобы он не смог убежать, и сбежал сам? Вот тебе самопожертвование – пусть он пожертвует собой ради меня.

Рой молча смотрел на Рыбака.

Когда-то он встретил его в пустом квартале, умирающим от спорового голодания, и напоил живцом…

«Друг, дай живца!» – прохрипел лежащий в пустом квартале мужчина.

И поделился пищей…

И шёл вместе с ним…

А потом набежала стая из слабых заражённых…

«Рой, знаешь, беги один, спасайся!»

Как же он тогда проникновенно говорил…

Рой закрыл глаза, вспоминая лицо Рыбака, лицо героя…

«Двоим не спастись, но я знаю, ты сможешь, ты сможешь уйти и добраться до Кумарника. Я останусь, а ты беги».

Должно быть, он восхищался своей смекалкой и хитростью…

Был просто в восторге от себя…

«Я останусь… И дам тебе фору».

Рой открыл глаза и продолжил молча смотреть на этого человека. Говорить не хотелось.

– Ублюдок! – взревел Кваз, срываясь с места. – Недоносок! Урод!

Рыбак вскочил на подоконник к открытому окну и сиганул, скользя вниз по водосточной трубе, к асфальту. Внизу уже нетерпеливо топтались привлечённые криками, стрельбой и взрывом двое заражённых. Джамперы. Кваз попытался рвануть за ним, но Рой устало удержал его.

– Пусти! – заорал Кваз. – Пусти, Рой! Он мой!

– Он так и остался таким, каким и был, – медленно сказал Рой. – Так и не понял, что пистолет, из которого он в меня стрелял, был заряжен холостыми патронами. Другого я бы на лотерейщика не повесил.

БАХ! – раздалось внизу. – БАХ! БАХ!

– Ааааааааааааааааааааааааааааааа! – долетел снизу дикий панический крик. – Ааааааааааа! Нет, нет, нет, не-еееееет! Не надо! Пожалуйста! Нет!

Рой устало сел на пол и достал склянку со спиртом, из которого готовил живец, чтобы потом ректифицировать его. Сейчас хотелось именно спирта.

За окном всё ещё раздавались вопли съедаемого заживо человека и урчание насыщающихся заражённых. Кваз устало сел рядом и протянул руку. Рой протянул ему пистолет и вопросительно посмотрел на окно. Кваз помотал головой, и взял склянку со спиртом. Глотнул и закашлялся – спирт был восьмидесятиградусным, – а потом всхлипнул. Рой молча долил ему дистиллированной воды. Кваз выпил, не поморщившись, и снова всхлипнул. Рой отхлебнул сам. Спирт пробирал.

Кваз снова всхлипнул.

– У-р-род. – всхлипнул он. – Сука. Гнида. Козёл! Я бы его убил. Убил, а затем воскресил, и ещё раз убил. А потом ещё раз, и ещё.

Рой налил ему ещё. Кваз был слишком добрым. Рой глянул ещё раз в сторону окна. Сколь верёвочке не виться, всё равно придёт конец…

– Таких подлецов было трое. Рыбак был вторым. Остался всего один. Точнее – одна. – Что ж, двоих из трёх я нашёл, – помолчав, сказал Рой. – Но не слишком рад этим встречам.

Рой налил Квазу ещё и, оставив его одного, двинулся к выходу.

«Ты ответишь за Колизей! Ты всё равно умрёшь, тебе будут резать пальцы, а ты будешь только орать и извиваться».

Что же Рыбак имел в виду? Тот притон гладиаторских боёв, который разгромили они с Балаболом?

Батя встретил его у выхода.

– Всех уложили, Рой, одного живым взяли.

– Что говорит?

– Да ничего не говорит. Перетрусил он.

– Тогда пошли, поговорим вместе.

Оба зашли в пустую квартиру. За пустым столом на стуле сидел трясущийся мур. Уайт стоял рядом с оружием наизготовку, Ярл просматривал местность в окна. Рой оценил мура взглядом, и медленно, без спешки зашёл и так же медленно сел на стул напротив. Мура начало потряхивать. Похоже, сегодня он сильно перетрусил, а заодно вспомнил все слухи, которые ходили о Рое.

Самой популярной была та сплетня, где он выглядел словно доктор Франкенштейн, вскрывающий трупы, а иногда ещё и живых заражённых. У этой сплетни ноги росли из Кумарника. А сейчас после смерти Шлама в эту же сплетню могли впихнуть и людей.

Рой молча посмотрел на него и медленно достал свою тетрадь. Раскрыл, положил на стол, достал ручку и стал медленно описывать действия барбитуратов на заражённых. Подобная отстранённость должна была пугать сильнее любых угроз и вписываться в образ доктора Франкенштейна. Бойцы рядом хранили молчание.

Рой продолжал наблюдать за пленным. Военным тот не был. И кем-то серьёзным тоже – потому как сильно боялся. Так, скорее всего какой-нибудь проводник с даром следопыта или ментата.

Не отрываясь от писанины Рой налил в стакан спирта, плеснул воды и придвинул к муру. Тот даже не притронулся. Рой прокручивал в голове всё, что случилось за это утро, чтобы найти подход. Наконец он отложил ручку, упёр локти в стол, а пальцы сложил под подбородком.

– Ну, привет ещё раз, Хмель, – сказал он.

Тот дёрнулся, как будто услышал угрозу. Рой, понял, что правильно угадал его имя из радиопередач. А вот Хмель, похоже, не понял, откуда известно его имя. Похоже, он решил, что Рой знал всё заранее.

– Можешь отхлебнуть из стакана, – миролюбиво сказал Рой. – Это просто спирт, разбавленный водой.

Главное сейчас было не опускаться до пафосных речей, запугивания и откровенного позёрства. Следовало понять, что известно Хмелю, и как много известно.

– Может быть, ты расскажешь мне некоторые вещи? – спросил Рой так же миролюбиво. Он знал – это испугает сильнее, чем любые угрозы, особенно если Хмель видел, как умер Рыбак.

Он видел, что Хмель уже считает себя покойником, но умирать боится.

– Ты можешь не бояться, – сказал он снова. – Могу дать слово, что если ты кое-что расскажешь, то тебя никто не тронет, не попытается убить, не выстрелит в спину и не спустит на тебя заражённых.

Батя за спиной Хмеля одобрительно кивнул и показал большой палец. Похоже, он и сам считал, что подобной линией поведения расколоть Хмеля будет проще. Хмель выглядел как человек, разрываемый сомнениями и страхом.

– Я не лгу, и не пытаюсь обойти данное слово, – сказал Рой. – Мне будут нужны имена. Видишь ли, я не знал, как звали Шлама, но это не помешало мне найти его.

Хмель моргнул. Шлама он наверняка знал.

– Как зовут Рыбака я знал, и, как видишь, нашёл. – продолжил Рой. – Медленно и неспешно, попивая чай и смотря кино в стабах. От того, назовёшь ты имена или нет, будет зависеть только скорость, с которой я их найду.

Это конечно не было правдой, но действовало сильно – Рой знал, что о нём ходят слухи как о следопыте и охотнике, и о том, что он настиг того же Шлама, которого искал. Вторым наглядным примером стал Рыбак. Но никто не знал, что это было чистой случайностью. Сейчас он старался создать у Хмеля уверенность, что он всё знает заранее, и просто медленно и неспешно выполняет свои планы, что спастись не удастся, а возмездие неотвратимо.

Похоже, Хмель поверил. Взял стакан со стола и глотнул.

– Чтобы отомстить за Колизей, глупо было посылать только пятерых, – сказал Рой наугад, чтобы создать впечатление, что он знает, кто посылает убийц, и при этом не говорить всей правды. – Оба раза.

Батя снова кивнул за спиной Хмеля. Уайт ухмыльнулся. Хмель поперхнулся. Похоже, фраза попала в десятку.

– Знаешь, Хмель, – говорил Рой, продолжая отыгрывать свою роль. – Ты не высокая птица, Кабан был не высокой птицей. Чума был вообще, шестёркой. А вот Чалый…

Он пристально посмотрел на него и понял, что попал даже не в десятку – в центр мишени.

– Ты знаешь про Чалого? – с испугом вытаращился на него Хмель. – Да, это он послал за тобой, но он был уверен, что раз ты не знаешь его, то не узнаешь, что это сделал он.

«Значит Чалый, – подумал Рой. – Мур, увешанный оружием, в дымчатых очках и с густой бородой».

– Как видишь он был неправ, – сказал Рой. – Можешь выпить ещё.

– Ты правда не убьёшь меня? – спросил Хмель.

– Конечно, – кивнул Рой. – Не убью ни прямо, ни косвенно, ни своими, ни чужими руками. От того, что ты меня видел, ничего не изменится. Можешь даже передать Чалому привет.

Хмель отхлебнул и задумался.

– Ты просто пешка, Хмель. Тебя взяли в этот отряд только из-за редкого умения. На большее ты не способен, – сказал наугад Рой, и понял, что снова угадал. – И сможешь уйти даже с оружием. А за каждый интересный ответ сможешь взять патрон для оружия. В свой карман.

– Хорошо, – кивнул тот. – Что говорить?

– Первое. Сколько вообще мест, подобных Колизею? – спросил Рой, устраиваясь поудобнее.

Хмель упоённо рассказывал всё что знал. Это был другой сорт людей. Не такой, как Рыбак. Он увлечённо перечислял всё что видел, слышал, о чём догадывался – приблизительные координаты других гладиаторских боёв, имена муров, ловивших заражённых, муров участвовавших в этих смертельных тотализаторах, количества самых огромных выигрышей, и прочее.

– Чалый… – постарался припомнить Хмель. – Он всё придумал, и устроил… Он самый богатый и самый умный… Самый сильный… Никто не знает какой у него дар, но по слухам этот дар даёт ему временное бессмертие или неуязвимость. Поэтому никто так и не сумел убить его. Он выходил живым из любой засады, любой стычки – его не брали ни взрывы гранат, ни пули, ни огонь.

Батя заинтересованно прислушивался.

– А ещё он свободно ходит где хочет, и его никто не может поймать. Ни стронги, ни рейдеры. Он единственный пережил все облавы, которые делались стронгами. И он смог уйти от всех патрулей и погонь. Как – никто не знает. Говорят, что он может даже свободно зайти в любой стаб и пройти мимо ментата.

Рой нахмурился. У него уже появилась мысль, как Чалый делает это, и она ему очень не нравилась.

– Его правая рука – Косач, – продолжил Хмель. – Косач может сделать неуязвимым даже небольшой отряд. У него особый дар – он может блокировать любое огнестрельное оружие – порох просто не загорается, и выстрелов нет.

Рой продолжал слушать, делая записи.

– Достаточно, – сказал он. – Уайт, дай ему автомат Рыбака и пару магазинов. Пули пусть сыпет в карман.

Уайт недоверчиво посмотрел на него. Хмель окончательно расслабился.

– Батя, иди сюда, – попросил Рой. – Твой дар – «Цензор».

Батя кивнул и хлопнул по спине Хмеля:

– Я запрещаю тебе говорить обо всём, что сегодня произошло, – сказал он. – Можешь рассказать только о гибели остальных.

Хмель от неожиданности подпрыгнул на стуле. Дар Бати – запрещать рассказывать любую информацию, на которую тот наложит вето, сработал без осечек.

– Попробуй рассказать что-нибудь, – предложил Рой.

Хмель не смог, только разевал рот.

– Вот теперь можешь идти, – кивнул Рой. – Передавай привет Чалому, и не попадайся нам. Если мы поймаем тебя во второй раз, мы убьём тебя.

Хмель, ещё не веривший в своё счастье, схватил оружие, кинул в карман горсть патронов и бегом выскочил из помещения.

– Пристрелить? – спросил Ярл.

– Нет, он ещё пригодится, – сказал Рой. – Что думаешь, Батя?

– Думаю да, – кивнул тот. – Лишние уши пригодятся. До следующей встречи. А в основном, сынок, этот Чалый… Из того, что этот Хмель тут наговорил, я могу точно сказать – его кто-то прикрывает сверху. Из тех же стронгов. Предупреждает о засадах. Об облавах. Обо всём остальном. Никак по-другому он не смог бы избегать пули так долго. Да ещё и создать подпольную империю.

– Я тоже об этом подумал, – кивнул Рой. – Тогда становится понятно, как он ходит мимо засад, да и по стабам.

– Здесь нельзя решить всё так просто, – пожал плечами Батя. – Сам понимаешь, сколько людей на него завязаны. Лучше всего отдать его кому-нибудь… Тем же стронгам, чтобы разговорили, а потом тряхнули всех, кто его прикрывал.

Рой задумался. Из размышлений его вывел всё тот же Батя:

– Рой, а пацан там что, один?

– Твою ж… – выругался Рой, и метнулся к Квазу.

Кваз был в плачевном состоянии, в прямом и переносном смысле. Скулил, шмыгал носом, всхлипывал. Таким Рой его не видел давно.

– Ты чего? – спросил он.

– Какой же он урод… – сказал Кваз и посмотрел на него.

Рой вздохнул и сел рядом. Похлопал по спине.

– Знаешь, Кваз, – сказал он. – Он мог и не верить в то, что говорил.

Кваз недоверчиво посмотрел на него.

– Он мог просто импровизировать. Так, придумать на ходу. Чтобы спровоцировать кого-нибудь из нас. Тебя или меня. Чтобы кто-то из нас кинулся на него, а он смог сбежать, или завладеть оружием.

Рой помолчал.

– Ну или просто решил нагадить напоследок, – подумав, предположил Рой. – Тупо из принципа – что не съем, то понадкусываю, что не надкушу – на то плюну.

– Точно, – шмыгнул носом Кваз. – А я и не подумал. Но всё равно, если бы смог, завалил бы его, а потом ещё раз завалил.

– Ну, не думай так, – сказал Рой снова. – Попей ещё водки, и ложись спать.

Кваз промолчал.

Рой тоже.

– Знаешь, теперь я пожалуй знаю, как всё закончить, – сказал Рой. – Я узнал сегодня, кто за всем этим стоит и, похоже, знаю, что мне стоит делать дальше.

Все неспешно обедали, а точнее ужинали. Кваз понемногу приходил в себя.

– Рой, а как можно предугадать отравление чёрным жемчугом? – вдруг ни с того, ни с сего спросил Уайт.

Рой нахмурился. Не при Квазе затрагивать эту тему.

– Никак, – ответил он. – Может знахарь какой сильный скажет. А по-другому никак.

Кваз мрачно усмехнулся. Все взгляды повернулись к нему.

– Насколько согрешишь, – мрачно отрезал он. – То, какой ты видишь мою рожу, может быть не только результатом отравления.

Рой промолчал. Кваз никогда не говорил о себе. Но сегодня после откровений Рыбака в нём что-то переменилось.

– Это что-то вроде проклятия или кары от Улья, – сказал Кваз. – Вроде чушь, но иногда задумываешься, а чушь ли?

Батя молча внимал, мотая информацию на ус.

– Это как? – спросил молчаливый Ярл.

– А вот так, – хмыкнул Кваз. – Есть теория, что Улей – это такой большой организм. Что это живое существо. И что он наказывает тех, кто пошёл против него. Не всех – иначе все мерзавцы бы уже погибли.

Кваз выдержал паузу.

– Он наказывает тех, кто пытается навредить его корму – зелёным новичкам, – продолжил он. – Людям, которые только что провалились в него. И тех, кто обидит новичка, он сожрёт или проклянёт. Его корм может жрать только он. Поэтому есть суеверие, что новичков нельзя обижать. И даже полезно помогать.

Рой тоже обратился в слух. Кваз сегодня очень разоткровенничался.

– Я никак не мог прийти в себя после этого Рыбака, потому, что у нас было что-то общее, – продолжил он. – Я не был таким отбросом, как тот же Рыбак, но не так далеко от него поднялся. Я никогда не думал так же о друзьях, как и он, но я всегда был одиночкой. И грёб всё только под себя. И мыслил так же как и другие рейдеры – что люди это просто копии, которые появятся ещё раз, какой смысл жалеть о них? Хотя признаюсь, поначалу было жалко. Ну и по мелочи грешил – так, возьму долг, и потом пользуюсь, в надежде что рейдер забыл об этом, или возьму на понт и получу оружие или ещё чего. Делиться тоже не любил, наверное ещё из-за этого, помимо остального, был один. Но никого не кидал.

Кваз снова помолчал.

– Поэтому я так взбесился, когда увидел этого Рыбака, – сказал он. – Словно пародия на меня. Урод с человеческим лицом. Все мои гадкие черты были в нём, только усилены тысячекратно. Это было мерзко. Мне было гадко ощущать схожесть с ним, даже если она составляла сотые доли процента. Я возненавидел его, после его поганых слов… Но вернёмся к тому, с чего я начал. Проклятие Улья.

Кваз осмотрел всех тяжёлым взглядом.

– Однажды я напал на новичка, – хмуро продолжил он. – Напал и ограбил. Отделал и забрал всё что тот имел, послушал его проклятия, посмеялся и ушёл. А после началось – странное нападение заражённых, которого не могло быть, потеря кучи местных денег. Чёрный жемчуг, который я нашёл случайно. Моя глупость, когда я его сожрал, и тогда же я стал квазом, уродом, таким, как сейчас. Тогда же я и взял имя Кваз. Тогда же меня тяжело ранили рейдеры, которые приняли за заражённого и чуть не убили. Всё что у меня оставалось, ушло на лечение. Когда оно окончилось, я остался без гроша. Тогда же пошёл в рейд с кучей других людей и попал к мурам. Они отделали меня так, что мама не горюй, потом начали срезать кожу и отрезать пальцы. А в итоге надели стальной трос на шею и разогнали машину. Так я и потерял всё что имел – своё богатство, оружие, своё лицо и свою личность. Теперь я просто Кваз, с которого Улей взял своё.

Он молчал и хмурился. Однако никто не спешил его осуждать.

– Так может у него был такой дар – проклинать? – спросил Ярл. – Он ещё жив?

– Да, сынок, – кивнул Батя. – Расскажи, как его найти, а я с ним сам поговорю.

Кваз посмотрел на них как на сумасшедших.

– Доплатить, чтобы забыл, – внёс предложение Уайт.

Четыре пары глаз уставились на него.

– Это… да вы чего? – сбился Кваз. – Ну, жив он.

– Значит полдела сделано, – кивнул Батя.

– Не… – отвёл взгляд Кваз. – Я его нашёл. Только он сделать ничего не смог. Да и не проклятия его дар, я точно узнал… У него другой дар. Да и вообще… Меня сгубило не проклятие и не месть Улья, а собственная жадность, циничность.

– Жалко… – протянул Уайт. – А нет способа всё вернуть?

– Не… – покачал головой Кваз. – Нельзя. Да и… Мне нравится – у меня теперь есть друг, есть дело, я не думаю о деньгах, а силы столько, что раньше и не снилось.

Не найдя больше слов, он поднялся и пошёл прочь. Три пары глаз повернулись к Рою.

– Рой, ты когда бредил, всё сожалел, что не сделал Кваза человеком, – начал Батя. – Так что, он правду говорит? Нет способа?

Рой помолчал.

– Есть, – сказал он наконец. – Даже два. Но оба такие невероятные, что лучше говорить, что их нет совсем.

Три пары глаз уставились на него в ожидании.

– Есть такой зверь, о котором говорить нельзя. Особенно в стабах, люди не любят слышать его имя, – начал он. – Никогда не говорите при людях его названия. Его называют скреббер. Это самый страшный из монстров Улья. Те, кто его успевает увидеть, чаще всего умирают. Есть разные виды, но я слышал только об одном. Он огромен – высотой в два или три этажа, не меньше, и длиной с десяток вагонов поезда. Выглядит как огромное насекомое покрытое хитином, вроде мокрицы. У него сотни ног разной формы и очень большая скорость передвижения. И именно в нём есть белый жемчуг – самый редкий и дорогой. Такой жемчуг даст очень сильный и уникальный дар, сила которого огромна. Не иммунного человека сделает иммунным. А любого кваза снова сделает человеком.

Бойцы молча внимали, ожидая продолжения.

– Вот только добыть этот жемчуг почти невозможно, – продолжил Рой. – Его броню не пробьёт ни один калибр. Бегает он быстрее поезда. А когда в него стреляют гранатами или ракетами, просто сворачивается в бронированный шар и катится, заставляя снаряды рикошетить или соскальзывать. Людей давит как мух, лапами легко пробивает насквозь любую бронетехнику, челюстями рвёт её как бумагу. Мины под землёй чувствует и обходит стороной, и вдобавок плюётся ядовитой и едкой жидкостью на сотни метров. Прыгает высоко – вертолёт или сдёрнет, или подобьёт, и целиком с людьми сожрёт.

Уайт присвистнул.

– И как же на него охотятся? – мрачно спросил Ярл.

– Не знаю, – ответил Рой. – Если просто охотники идут – то посылай сразу полк. Глядишь, десяток останется. Да только потом те, кто останутся, друг друга убьют ради этого жемчуга. Жемчуг-то не просто золотым становится, и даже не платиновым – это как цена поднимается, чтобы окупились все снаряды, вся бронетехника, все мины, вся амуниция, пища в конце концов? Какую цену нужно предложить, чтобы это всё окупилось? Раза в три больше, чем всё это стоило, не меньше. Ещё малыми группами ходят, но у них умения у всех уникальные, прямо божественные, но тоже все мрут как мухи.

– Да, хреново, – пробормотал Батя. – А второй способ какой?

– А второй проще, – хмыкнул Рой. – Берёшь ту цену, которую я тебе назвал, идёшь к тому, у кого есть белый жемчуг, и покупаешь. Но цена всегда и у всех разная. Да и убить тебя могут, а богатства твои забрать.

– И какая же цена? Скажи приблизительную, для справки.

Рой подумал.

– Цены разные по всему Улью. Они ведь никем не регулируются. Кто какую хочет, такую и ставит. Но примерно я скажу… Чтобы окупить убийство одного топтуна, нужно не меньше десятка споранов, если накинем и предположим, то получится около семнадцати споранов. Одна горошина будет столько стоить в споранах… Дальше идёт чёрный жемчуг из рубера… Нужен крупный калибр, чтобы его убить – не меньше двенадцатого, и лучше очередями стрелять, да и пуль гору, плюс несколько человек с этим калибром, плюс лёгкая бронетехника, чтобы быстро валить, или на худой конец бронированные автомобили… Тут одних горошин надо будет… Скажем, штук семьдесят-девяносто, не меньше… И наконец, красный жемчуг из элитника… Чтобы его завалить, надо оружия как на трёх-четырёх руберов. А вообще лучше иметь пулемёт тридцатого калибра – чтобы наверняка убить.

– Что, три или четыре чёрные жемчужины? – спросил Уайт.

Рой посмотрел на него с некой досадой.

– Я же сказал – чтобы окупилось… В смысле, чтобы не только стоимость оружия вернуть, а ещё и прибыль получить – смело умножай на три. Это будет все девять жемчужин. А иногда даже двенадцать или пятнадцать.

– А если в каждом будет попадаться не одна жемчужина, а больше?

– Обычно при подсчёте доходов принято считать, что жемчужина будет одна, – пояснил Рой. – Их, конечно, может быть больше, но так считать удобнее.

– И во сколько элитников ты оцениваешь этого… эту… жемчужную мокрицу? – спросил Батя.

Рой снова задумался.

– Думаю, в пятьдесят элитников. Не меньше. Не считая наценки.

– Теперь я понял, почему за этот жемчуг готовы убивать, – кивнул Уайт.

– Рой, – внезапно сказал Ярл. – Ты ведь смог убить элитника в одиночку.

Рой скривился.

– Повезло. Он был тяжело ранен, и если ты вспомнишь, я сам чуть не умер. Даже сейчас бледность и разбитость от спорового голодания не прошла.

Все трое помолчали.

– Рой, сынок, – начал Батя. – Я слышал, что кроме того элитника, который чуть нас всех не завалил, ты убивал и руберов. В одиночку. И топтунов, имея при себе всего лишь пневматическую винтовку.

Рой напрягся. Ему не нравились подобные разговоры.

– Я к тому, сынок, – продолжил Батя, – почему бы нам не завалить пятьдесят этих элитников? Можно даже не торопиться. А если в каждом будет больше одной жемчужины, то и наценка будет.

Рой непроизвольно прикоснулся к рукоятке РШ-12.

– Тогда ты сможешь купить белый жемчуг, и Кваз станет человеком, – заключил Батя. – Что мы, крысы совсем, или люди? Я уже пожил своё, и могу сказать, что деньги меня не слишком интересуют. Нас как раз несколько человек, и мы умеем профессионально обращаться с оружием. Я готов отдать свою долю в пользу пацана. Как я понимаю, на патроны и остальное денег хватит.

Рой замер. Этого он никак не ожидал. Совсем не ожидал.

– Поддерживаю, – пробасил Ярл. – Если бы у меня был сын, я бы поступил так же. Я тоже в деле, и готов пожертвовать своей долей, если участвуем.

Уайт широко улыбнулся:

– Мне он всегда нравился. Я тоже присоединяюсь. Еда, как понимаю, тут вообще бесплатная.

Рой ошеломлённо глядел на всех троих. Подобного эффекта он вообще не ожидал. Но, похоже, Кваз вызывал положительные чувства не только в девушках. Рина вон, с ним как беседовала, даже присмотреть просила. Саша сколько лясы точила – похоже, и впрямь о времени забыла, тоже приберечь просила. Теперь ещё и вся троица вояк за него горой вступилась. Мама миа, а что будет, когда он станет человеком? Девушки будут падать перед ним штабелями и сражаться за право одного только поцелуя? Мужчины будут приносить вассальную клятву чести?

Мелькнула даже мысль, что у Кваза есть какие-то ментальные способности, которыми он подчиняет людей, но Рой её тут же отбросил.

– Хорошо, – сказал он вслух. – Только ему не говорите.

Уайт ещё раз улыбнулся, а Батя и Ярл кивнули – один коротко, а второй медленно и неспешно.

Рой поднялся и пошёл проверить как там Кваз. Тот хмурился двумя этажами выше у окна.

Кваз подозрительно посмотрел на него.

– Что, все решили, что им не по пути, и решили свалить? Ты тоже?

– Нет, – улыбнулся Рой. – Все горят желанием продолжить наш маршрут и ещё долго-долго быть вместе.

Кваз посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Нет, вы точно психи, – только и сказал он.

– Я не бросаю друзей, – похлопал его по плечу Рой. – А Уайт сказал, что ты ему понравился.

Кваз выпучил глаза и, поскользнувшись, свалился на задницу.

– Я не из этих! – сказал он. – Никогда не думал, что буду в одной команде с зоофилом.

– Ты знаешь, я давно хотел тебя спросить, но не решался, – начал Рой.

Кваз замер.

– Ты на игровых приставках любишь играть? Какие игры предпочитаешь?

Вместо ответа Кваз припечатал себя ладонью по лицу, копируя Роя.

«Саша говорила, что Рыбака видели в окрестностях Полиса, – подумал Рой. – И в окрестностях Полиса он нам и попался. Повезло. Теперь известно достаточно много, и понятно, что следует делать».

– О чём думаешь? – спросил Кваз.

– Ммм? – Рой отвлёкся. – Думаю, как меня всё достало, и как всё надоело. А ещё хочу двинуть в Полис и сделать перерыв. Выходные на несколько дней. Поспать. Посмотреть телевизор. Поесть несколько раз в день…

– А потом?

Рой посмотрел на него, как на врага народа:

– Слушай, не трави душу… И так постоянно приходится куда-то бежать, постоянно стрелять, прятаться от кого-то, сражаться с элитником… Короче… Я устал и хочу выходной, ясно?

Кваз хмыкнул.

– А если позвонит начальник и попросит выйти тебя в выходной поработать? – спросил он. – Или отпуск перенесёт?

– Я тебя отправлю! – отрезал Рой. – И сверхурочно, и в командировку, и в выходной.

– Я буду жаловаться, – сделал умильную морду Кваз. – На жестокое обращение с животными.

– Ладно, пошли уже, – махнул рукой Рой.

Триада бойцов уже ждала, готовая выдвигаться.

– По коням, – так же устало махнул рукой Рой. – До Полиса нам осталось всего ничего, а после у нас будут длительные выходные.

Полис маячил в зоне действия сети. Отряд подходил к нему, а Рой размышлял, кто же такой Кваз? Откуда, в конце концов, он так научился стрелять? Разбирать и чистить столько оружия? Он что, сын какого-нибудь генерала? Богатого бизнесмена? Политика? О каких своих навыках, и о чём ещё он умолчал?

Кваз никогда не говорил, кто его крёстный, и какое имя получил с тех пор, как попал в Улей. Все КПП в стабах он проходил последним, чтобы Рой не услышал, о чём его спрашивает ментат, и что тот отвечает.

Рой не интересовался. В Улье каждый имеет право на тайну и каждый имеет право на новую жизнь. Если только он не совершил преступления.

Ещё одним плюсом в репутацию Кваза было то, что он не убил его и не оставил, даже когда Рой лежал рядом с трупом элитника. Красные жемчужины стоили дороже чёрных. И на такое богатство тот даже не позарился, а после доверчиво протянул Рою. Тот отмахнулся – оставь, мол, себе. Пока Батя и бойцы рядом, такую ценность следовало держать в очень сильных руках. И чтобы силу было видно.

Рой моргнул, ловя пришедшую мысль.

А не специально ли Кваз рассказал эту историю с проклятием Улья? Он мог сделать это специально – чтобы у того же Уайта не возник соблазн выстрелить в спину и стать обладателем огромного богатства. Сколько вообще правды в том, что рассказал Кваз? Конкретно, что именно он мог придумать, и для каких целей?

Все подобные размышления сильно не нравились Рою, хотя бы потому, что друзей, именно настоящих друзей подозревать очень не хочется.

Рой очнулся только у КПП. Кваз, как всегда, проходил последним.

– Пойдём-ка навестим нашего прошлого коменданта. – предложил он. – Помнится, у нас была чудесная квартира в своё время. Надеюсь, тут найдётся хотя бы пара свободных.

Около искомого дома навстречу попался гладковыбритый, и подстриженный человек.

– Привет, Рой, – махнул он. – Вижу, тебе как всегда фартит. Что нового?

– Ты кто та… – начал Рой. – Якорь, ты что ли?

– Он самый, – кивнул тот. – Что, я так отъелся на местных харчах, что меня теперь не узнать?

– Вижу, это место тебе на пользу, – согласился Рой.

– Как дела?

– Нормально, – хмыкнул Рой. – Убил пару человек.

Якорь заржал.

Рой чертыхнулся про себя. Ушёл в себя и сказал первое, что пришло в голову. Вышло как чёрный юмор, и неприкрытое позёрство.

– Муров. – пояснил он. – С ними был тот тип, которого я искал.

– И?

– Больше его искать не буду, – пожал плечами Рой.

Якорь прекратил смеяться.

– Вот как… – сказал он. – Желаю тебе найти последнего человека из твоего списка.

– И кто меня за язык тянул? – спросил Рой, когда Якорь ушёл. – Не стоило болтать лишнего.

– Рой, я его видел где-то, – сказал Кваз.

– Да-да старина, – похлопал его по плечу тот. – Это именно он был с тобой, когда на вас напали муры, и потом пытали вас. Забыл? И тебя, и его, и остальных рейдеров после побоища, которое устроили муры встретил торговец Еврей.

Кваз задумался.

– Нет, – наконец сказал он. – Я видел его до этого где-то ещё.

Рой только кивнул. Якорь – один из известных и уважаемых людей в Улье. Всегда помогал новичкам, нянчился с зелёными рейдерами, ходил в самые опасные рейды, проскакивая между мурами и внешниками, а иногда ходил с другими рейдерами. Не удивительно, что Кваз его где-то видел.

– Рой.

– А?

– Я не помню некоторые моменты, но я не попадал в засаду муров с теми рейдерами, – сказал Кваз.

– Что ты сказал? – повернулся к нему Рой.

– Муры поймали меня одного, – пояснил Кваз. – И пытали меня. Но потом я бежал. Я и ещё несколько людей прибились к потрёпанному отряду.

– Хм… – сказал Рой. – Что же ты сразу не сказал? Ладно, пойдём искать хату и будем расслабляться. Я очень хочу выходной.

Пятый сезон «Игры престолов» прошёл на ура. После настало время для «Секретных материалов», а затем «Между небом и землёй», что заняло сначала весь вечер, а потом и большую часть ночи. Спать пришлось до полудня. Рой снова почувствовал себя студентом или школьником.

В полдень получилось проснуться, поесть, после чего Рой торжественно достал потрёпанную игровую приставку. Особых трудов стоило её достать. Взрослые мужики лет за пятьдесят защищали её как Святой Грааль, ни в какую не желая даже одолжить на время. Чего-чего, а такого Рой не ожидал. А когда они отдавали диски, то чуть не рыдали…

– Ёпт… – тихо сказал Кваз. – Как давно я не видел этой штуки. Блин… Опять не поспать… Как круто!

– У меня ещё комп припасён, – важно кивнул Рой. – Там есть все «Герои», «Фоллаут», «Контра» и всё-всё-всё…

Кваз посмотрел на него взглядом Робинзона, который три года прожил один на необитаемом острове.

Это был кайф. Никуда не нужно было идти, ничего, или почти ничего не нужно было делать, и можно было совсем не думать ни о каких интригах.



Отдохнуть получилось на все сто. Даже на сто пятьдесят. Поэтому абсолютно ничего не хотелось делать. Однако следовало. Пока был жив Чалый, расслабляться не стоило. Серый кардинал и теневой барон вряд ли оставит в живых тех, кто покусился на его добычу. Особенно если учесть ту настойчивость, с которой он пытался достать Роя.

И Рой это понимал. А сейчас искренне жалел, что приходилось обходиться без мотоциклов, но с такой командой в четыре человека на двух мотоциклах много не наездишь. Поэтому в качестве альтернативы для быстрого и безопасного движения пришлось воспользоваться караваном. Торговец Еврей как раз проходил через стаб, и в этот раз не с парой машин, а с кучей бронированных трейлеров в сопровождении нескольких БРДМ вооружённых пулемётами калибра четырнадцать и пять с длиной патрона сто четырнадцать миллиметров и пулемётом Калашникова, что позволяло чувствовать себя в безопасности.

Пуля калибра четырнадцать и пять из патрона длиной сто четырнадцать миллиметров пробивала броню той же БРДМ с дистанции в тысячу двести метров. Выпущенная из африканских штуцеров, такая пуля сбивала с ног слона, попав в любую часть тела, и к тому же оглушала. Стены эта пуля проламывала на ура. Чего уж тут говорить о бедном элитнике? Очереди из такого оружия превращали его в неподвижный труп. Даже если он пытался уклониться – очередь могла достать его. Его огромные габариты в пару этажей только облегчали стрелкам задачу. А здесь было несколько подобных пулемётов КПВТ. Уклонишься от одного – попадёшь в перекрёстный огонь второго.

На тех БРДМ, где стоял калибр двенадцать и семь, длина патрона составляла сто восемь миллиметров. Пуля из него тоже могла убить элитника. Это не двенадцать и семь с длиной в пятьдесят пять миллиметров… Рою не хватало именно такой пули, когда пришлось биться с элитником почти без оружия.

В общем, одиночному элитнику, попавшему под такой огонь, грозила только смерть. А дорогие пули окупились бы после того, как из него извлекут жемчуг.

Рой даже испытал некую зависть, глядя на этого человека. Щуплый, худощавый, невысокого роста и очень простодушный, держащий оружие как любитель, Еврей, как говорили, даже дара толкового не имел. Но Рой заглянул сначала в суть происходящего, а потом в сущность самого Еврея. Худой и слабый, без какого-то особого дара, Еврей тем не мене выжил в Улье. Выжил и стал очень богатым. А значит, вся его простота и неуклюжесть при работе с оружием могли быть наигранными. Он просто не мог быть обычным человеком, а его торговля была не просто прибылью, а сильным инструментом. Его караван возил всё – пищу, оружие, боеприпасы, топливо, и это делало его страшным человеком. Пожалуй, он мог бы потягаться с Сашей, если бы захотел.

Мелкие стабы типа Кумарника могли сами мародёрить пищу из кластеров, чтобы прокормить себя, и там же добывали спораны. А вот ксера у них не было, и получать патроны они могли только от торговцев, платя им теми же споранами, горошинами, топливом.

Именно поэтому Хмурый так старался задержать Роя и выжать из него побольше – обычной тактики, которую рейдеры использовали в охоте было недостаточно, чтобы получить за раз большое число споранов.

Средние стабы типа Полиса, со своими ксерами и мощной охраной могли достать пищу сами, и сами наделать патронов. Но тогда у них не соблюдался некий баланс – чем больше человек ушли с «Камазами» грузить пищу из кластеров, тем меньше человек выйдут в рейд за жизненно необходимыми споранами. Да и ксер должен постоянно употреблять львиные дозы живца, чтобы компенсировать усталость, которую вызывает дар Улья. Иногда им могло просто не хватить споранов, чтобы снабжать всех своих людей живцом. О пришлых и гостях речи вообще не было. Да и дизельное топливо тоже было неудобно доставать – если рядом нет бензоколонок, сколько машин надо вскрыть? А если есть бензоколонки – значит делать дополнительный рейд за топливом и уменьшать поставки споранов или пищи. Даже если совместить поиск топлива с любым другим пунктом, добыча споранов или пищи падала.

Торговцы справедливо продавали им топливо, спораны и пищу. Всё в умеренных количествах.

А крупные стабы, имеющие даже свои аналоги интернета, фабрики и автобусные экскурсии, как профилактику от трясучки, кластеры на несколько километров вокруг которых были пусты от постоянных патрулей, тоже имели своё слабое место – пищу. Кластеров вокруг них просто не хватало, чтобы прокормить огромное количество людей в них. Да и вся рать не могла заняться только добычей пищи – это делала часть бойцов такого стаба. Такие стабы покупали огромные партии пищи. Платили щедро и много – пули, снаряды, любое оружие, потроха заражённых.

Так что простой и слабый с виду Еврей был очень сильным человеком – он мог уничтожить пару небольших, а возможно и средних стабов вообще без всяких усилий, просто прекратив свои поставки. И тогда мелкие стабы погибли бы – от отсутствия пуль, живца, еды. Средним пришлось бы так туго, что взвыли бы все, питаясь через раз и экономя ценности до последнего.

Так, что он был нужен многим стабам, и они были готовы защищать его и помогать ему. Плюс Еврей, как и все караванщики, был вправе просто уничтожить груз, чтобы он не достался нападающим. Всё это делало его почти неуязвимым, а наличие большой прибыли позволяло иметь грозное вооружение и охранников с полубожественными способностями.

Караванщики и торговцы были такими же влиятельными людьми, как и представители секс-индустрии. Всего этого многие рейдеры просто не понимали, а такие как Рыбак или Шлам вообще не видели ничего дальше своего носа.

Рой прикидывал, что третьими по влиянию в Улье будут стронги – так как убийства внешников были легализованы из-за преступлений самих внешников, то стронги сделали на этом свой бизнес – обирали их трупы. Даже самый захудалый внешник имел неплохой бронежилет, удобные тактические берцы, фонарь, прибор ночного видения и оружие не меньше девятого калибра, не менее чем две единицы. Поэтому стронги всегда были в достатке – внешники были их жертвами и по совместительству поставщиками оружия.

И вот в эту цепочку как-то незаметно просочился некто Чалый. Которого никто не видел кроме муров. Который должен был собирать неплохие барыши на подпольных боях. Который не зависел от торговцев. Который был неуловим для стронгов. Который был невидим для проституток.

Первым делом Рой поделился кое с кем в стабе данными, полученными от мура по имени Хмель, дар у которого и в самом деле был простенький – телекинетический щуп на ближних расстояниях, для вскрытия замков.

Вот только найти сведения о Чалом не смог никто. Ни сеть, связанная с проституцией, ни с торговлей. Словно и не было такого человека. Хмель мог соврать, но Рой ясно видел Чалого, и слышал, как его называли Чалым другие муры, когда поймали их с Балаболом.

Следовало думать, думать, и ещё раз думать и планировать. Сейчас Рой усиленно этим занимался. За скромную плату Еврей согласился подвести их до Кумарника. Там было необходимо встретиться со старыми товарищами. Кое в чём они могли помочь.

– Рой, твою мать! – на КПП, как и в первый раз, был Балабол. – Давно не виделись!

– Здорово, засранец. – ухмыльнулся Рой.

Балабол заржал.

– Вижу, ты отъелся с нашего последнего раза, и уже не ходишь один.

– Увы, не получилось. Я долго упирался, но меня выдрессировали. И знаешь, теперь даже доволен.

Балабол поперхнулся.

– Хотел бы я на это посмотреть… И посмотреть на того несчастного. А Хмурый бы вообще щедро заплатил бы за его секрет.

– Так, ладно… – хмыкнул Рой. – Давай, проверяй моих людей. Баня, надеюсь, свободна? Мы приплатим.

– Да какой разговор! – оживился Балабол. – Твоих сейчас расквартируем, пусть просят, чего хотят, а тебя Хмурый ждёт.

– Нормас. – кивнул Рой.

– А девочки тут есть? – вмешался в разговор Кваз. – Всё равно какие… Мне уже прям того…

«До смерти заболтать хочешь?» – хотел спросить Рой, но промолчал.

Балабол оценивающе посмотрел на Кваза. К его чести, лишнего он никогда не говорил.

– Найдём, – кивнул он.

Рядом как-то оказалась Изабель, которую Рой помнил с последнего раза. От Хмурого он ушёл только часа через два, и поспешил в баню. По пути заметил пьяного Уайта, который, похоже, старался догнаться, Батю, о чём-то беседующего с Балаболом, и Ярла в компании Бодуна. Прошёл мимо дома, в котором их поселили… Стоны и ахи Изабель стояли такие, что стёкла дрожали. Кваз, похоже, развлекался вовсю.

На секунду Рой даже опешил – он что, с девушками не только разговаривает?

Ярл сидел хмурый и недовольно смотрел на Кваза. Из-за ночных приключений последнего поспать у него так и не получилось.

«И это его женщины обходят стороной? – читалось в его взгляде. – Кто бы говорил?»

После бани Рой провёл половину ночи у Хмурого, что-то обсуждая и распивая с ним самые различные напитки. Там же и уснул вместе с хозяином. Уайт догнался настолько, что спал, как бревно, ничего не видя и ничего не слыша. Батя нашёл в Балаболе замечательного собеседника, под пиво и виски протрепался с ним до утра и пришёл отсыпаться только под утро, явно довольный.

Ещё бы недовольный – полковник УВД встретил начальника безопасности. Ворон ворону глаз не выклюет. А такие во́роны, поговорив, вообще полетят клевать чужие глаза в обход камер безопасности на мертвечину, которую указала явочная ворона с поста охраны.

Батя с его подходом и Балабол с его хитростью – этим двоим лучше выдать шахматы, а в политику вообще не допускать.

Из всех не отоспался только Кваз, занятый основным инстинктом, и Ярл, которому из-за стонов со второго этажа пришлось бродить ночью по стабу. Уснуть было вообще невозможно.

Сам виновник торжества лениво зевал и дремал на ходу.

– Ну так что, какие планы? – спросил Батя.

Рой оглядел свою команду – перебравшего Уайта, который теперь мучился похмельем, мрачного как туча от недосыпа Ярла, зевающего и явно довольного Кваза, Батю с кругами под глазами.

– С планами придётся немного подождать, – наконец выдал вердикт Рой. – До тех времён, когда опохмелитесь, отоспитесь и проведёте день как обычные люди. Без бухла, девочек и бессонных ночей. Тогда и поговорим.

Кваз смущённо отвернулся. Уайт тоже. Батя только крякнул.

– А пока похмеляемся, пьём кофе, едим что бог послал, и выдвигаемся за пределы стаба, – закончил Рой. – Будем писать бумажки, фиксировать движение стай заражённых и заниматься топографией с ковырянием в земле.

Молчание было кислым.

Рой помолчал и спустился в свой подвал, где хранился анатомический театр, Хмурый по старому уговору должен был насобирать материал для исследований и подготовить инструменты. Так и есть – Хмурый установил в подвал морозильные камеры, слоёные как термосы, и набил их льдом вперемешку с частями от заражённых, а также установил циркуляцию фреона в стенки, чтобы время от времени включать заморозку.

Рой не спеша надел халат и натянул перчатки. Затем достал изо льда лапу топтуна, открыл свой дневник и стал делать записи, сделал несколько эскизов. Затем достал цифровой фотоаппарат, который также достал Хмурый, и сделал несколько снимков. Вынул лобзик для металла и медленно стал распиливать конечность вдоль. Повторил операцию с фотографированием и эскизированием, и сделал пару записей.

В дверь кто-то заглянул. Кажется, это был Уайт. Заглянул, и тут же закрыл. Рой пожал плечами, скинул куски растаявшего мяса в пластиковый пакет и запечатал. Следующей стала голова кусача. Сначала пришлось высверливать отверстия хирургическим трепаном, а потом рассекать её циркулярной пилой со специальным диском.

За дверью раздались шаги, и вошёл Кваз. Рой мысленно ругнулся. Вот уж кому не следовало видеть того, что происходит. Это он смотрел фильмы типа «Семнадцать мгновений весны», «Александр маленький» и другие, типа тех же «Джентльменов удачи»… А вот во времена Кваза были другие фильмы. С кучей сумасшедших мясников, сумасшедших учёных, маньяков… Одна «Пила» чего только стоила. Давно следовало поставить замок на дверь.

Рой оглянулся. Марлевую повязку тоже одевать не стоило.

Кваз заглянул внутрь. Рой представил вид его глазами – весь в кровавых брызгах, халат в крови. Маска, которую он снимал, в крови и грязи. На халате грязные отметины от сукровицы и прочего – там где он случайно касался его. В руках – орудие преступления. Рядом две головы – одна распилена вдоль, вторая поперёк. Чудовище. Доктор Франкенштейн во плоти.

Кваз посмотрел, встретился с ним глазами и отшагнул. В его взгляде явственно читался страх. Страх и отвращение. Кваз закрыл дверь и вышел. Рой вздохнул и сел. Если бы он курил, то тут же бы и затянулся. Посидев так несколько минут, он принялся за описательную работу.

Дверь снова тихо открылась, и раздались характерные шаги. Да что за! Просто день посещений какой-то!

– Я думал, что ты не пустишь его сюда после Уайта, – сказал Рой, измеряя участки кости штангенциркулем.

– Я думал, он просто преувеличивает, – сказал сзади Батя. – А оказалось, он даже преуменьшал.

– Просить тебя прибрать за мной не буду, – хмыкнул Рой не оборачиваясь. – Но если хочешь, можешь пройтись и осмотреть заспиртованные образцы.

– Спасибо, – сказал из-за спины Батя. – Но я ничего не понимаю в биологии.

– Как впрочем, и я. – кивнул Рой, не оборачиваясь, и начиная делать записи. – Можешь опустить свой пистолет. Хотя нет, в руках у тебя его нет. И это не миролюбие – полагаю, тебе нужно меньше секунды, чтобы выхватить его из кобуры и выстрелить. Пистолет опасен уже тем, что висит у тебя на поясе. Даже в застёгнутой кобуре.

– Хех, – хмыкнул Батя. – У тебя что, дар «Глаза на затылке»? Ты биолог, Рой?

– Нет, – Рой придвинул к себе вторую распиленную голову. – Просто я предположил, что увидев этот натюрморт, ты решишь, что я второй Йозеф Менгеле. А смог бы я сам разговаривать с Менгеле без пистолета в руках? Нет, не смог бы… Подожди секунду и я закончу мысль.

Батя терпеливо ждал, не вмешиваясь в процесс.

– Нет, я не биолог. Обычный конструктор. Хотя нет, когда я попал в Улей, я был уже ведущим… Занимался в основном котельными… А режу заражённых, чтобы узнать о них побольше… Хотя биолог справился бы лучше, а я продолжаю работать так, словно разрабатываю сборочный чертёж…

Рой отвлёкся, взяв штангенциркуль.

– Я начал изучать их более дотошно, когда первый раз сравнил руку топтуна со своей, – продолжил он. – Она была более крупной и мускулистой. Это было всё, что я тогда смог записать. А потом я стал действовать как все проектировщики – сравнивать исходный образец с другими и записывать отличия. Я сравнивал эту лапу со своей и записывал насколько её размеры и пропорции превышают человеческие. Потом просто ощупывал свои мышцы, глядел на лапу и описывал, как изменились мышцы на ней, и делал эскизы. Тогда же я и понял, что все заражённые эволюционируют, наращивая плоть, увеличиваясь в габаритных размерах… Блин, даже от старого термина избавиться не могу.

Рой стал методично делать записи.

– У меня не было глубоких знаний биологии, но простой логики хватало чтобы сделать выводы – например о том, что коготь заражённого будет расти постоянно, и его необходимо стачивать… Или увидев вертикальный зрачок, смело предположить, что заражённый видит в темноте… А вскрывая тело, я видел, где расположена костяная броня, и какая она по толщине… И точно так же я сравнивал их поведение с животными, и понял, что у них есть свои пищевые маршруты, своя миграция… Разрезы в черчении дают много информации, и сейчас ты можешь наблюдать две головы в продольном и поперечном разрезах, и даже померить участки с наиболее и наименее тонкой костью. Измерить толщину распиленного черепа могу даже я… Как видишь, она тоньше у висков, у затылка и у темени…

– Браво! – Батя сзади похлопал в ладоши. – Мне ещё при первой встрече понравилась твоя идея о том, как можно покинуть Улей, а сейчас я вижу не менее полезные эксперименты. Но я пришёл не только из-за этого.

– Погоди. – Рой сбросил останки заражённых в полиэтиленовый пакет. – Ненавижу заниматься этим делом.

Следом полетели перчатки и халат. Он подошёл к раковине и принялся мыть руки.

– Ненавижу это занятие, но ты не представляешь, сколько раз оно спасло мне жизнь.

Батя кивнул, сидя на небольшой тумбочке.

– Смотри, – предупредил Рой. – Не говори о любом знании. За это иногда убивают.

– Например? – сощурился Батя.

– А пример простой… – задумался Рой. – Приходит опытная девушка к знахарю. Опытная – в смысле бывалый рейдер с оружием… И просит проверить какой у неё дар… И узнаёт, что она – нимфа. И не слишком умный знахарь хватает оружие, и они убивают друг друга.

– Глупо, – пожал плечами Батя. – Очень глупо. Если бы я понял, кто она, я бы просто сказал, что не могу определить её дар. А потом… Можно следить за ней. Или взять под свою опеку.

– Браво! – похлопал в ладоши Рой. – Узнаю твои методы.

– Угу, – кивнул Батя. – Рад, что мы понимаем друг друга. И теперь, когда мы обсудили то, как следует вести себя с нимфами, перейду к главному – что ты планируешь на ближайшие дни, и почему скрываешь это?

Рой поморщился, показывая разочарование.

– Прекрати. Я думал, ты не используешь такой дешёвый метод как «Я знаю, кто это сделал, мне нужны только подробности, поэтому говори», – снова поморщился Рой. – Я думал, ты умней.

– Угу, – согласился Батя. – Не использую, поэтому решил спросить прямо. Например, потому, что закупил дорогое оружие. Потому, что вернулся в стаб, рядом с которым было одно гнездо Чалого. Говорил с Хмурым всю ночь, но при этом не пил не капли. И причём наутро после твоего разговора пропал Балабол и ещё несколько человек. По слухам – в рейд, но для рейда их слишком мало. И ещё потому, что в этот раз ты не пошёл пешком, а приехал с караваном и старался не попадаться на глаза.

Рой широко улыбнулся.

– И как я понял, тебе нужна будет пара дней, – продолжил Батя. – Ты дал нам возможность напиться, своему пацану оторваться по полной. Если бы ты планировал начать уже сейчас, то вечером предупредил бы нас быть в форме. Ты, конечно, смутил остальных тем, что отчитал их, но не меня. Скажи, чего мы ждём, и что планируем через пару дней?

Рой засмеялся.

– Браво, – сказал он. – Другого от тебя я и не ожидал. Ты прав, но только наполовину. Видишь ли, в самом деле планируется крупная операция и надо немного подождать, а во-вторых, у моего друга Хмурого есть затруднения – последний раз, когда я был здесь, я оставил Хмурому карты ареалов обитания заражённых с маршрутами их миграций и подсказал новые тактики охоты. Но всё пошло наперекосяк. Заражённые – умные животные, после нескольких раз они изменили свои маршруты, сменили места обитания, и даже действовать стали по-другому. У Хмурого не тот подход, чтобы каждый раз разрабатывать новую тактику. И теперь его стаб получает слишком мало споранов и, соответственно, оружия.

Батя продолжал внимать.

– Я не соврал, когда сказал, что нам надо будет ходить по окрестностям, – продолжил Рой. – Я буду заново составлять местные «животные» карты и консультировать местных о новых особенностях охоты. У нас будет несколько дней. А потом мы получим известие и станем действовать по плану. Когда нас уведомят – я посвящу всех вас в детали. Пока ещё идёт стадия разработки.

– Нечто подобное я и предполагал, – кивнул Батя.

Батя услышал, что хотел, и покинул такой жуткий с виду подвал. Рой достал швабру, ведро с водой, тряпки, и принялся наводить порядок. Потом пришла очередь стола и других поверхностей.

Все операции он проделал по несколько раз. Затем просто понял, что оттягивает момент встречи с Квазом и, забрав полиэтиленовые пакеты, двинулся наверх. Уайт блевал в туалете – то ли прощался с похмельем, то ли от того, что увидел. Кваз сидел здесь, но пребывал в некоей прострации.

Он мельком глянул на Роя и отвёл глаза. Рой помрачнел.

– Через десять минут выход за пределы Кумарника, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – У нас не армия, это дело добровольное.

После чего молча вышел и двинулся к выходу из стаба. У входа простоял минут десять. Через десять минут подтянулись остальные. Все, кроме Кваза. Молча, не оглядываясь, он зашагал вперёд. Ну а чего он собственно хотел? Кваз ему не сын. Да и большой уже мальчик.

Рой злобно хмыкнул – ага, большой, вон как прошлую ночь девочка визжала. Дорвался.

Он сделал пару шагов, прежде чем в голову пришла внезапная мысль – а откуда вообще такая злоба?

Рой задышал, стараясь прийти в себя.

«Спокойно. Угомонись, – подумал он про себя. – Всё нормально».

Уняться получалось плохо – он всегда обладал эмоциональной инерцией и никогда не мог сразу остановиться, продолжая двигаться как разогнавшийся паровоз. Никогда не получалось делать это быстро. А осадок на душе был ещё гаже.

Да что же это такое?!

Рой в ярости саданул кулаком по стене. Затем остановился и отхлебнул из фляги. Определённо следовало успокоиться. И успокоиться до того, как они повстречаются с заражёнными, поскольку эту встречу они могут не пережить. Батя, шедший сзади, сделал вид, что ничего не заметил. Он был опытный человек, и подобных случаев повидал мама не горюй. Но сейчас старшим был Рой, и поэтому он сделал вид, что ничего не заметил. Остальные не смогли так хорошо скрыть своих чувств – у всегда молчаливого Ярла промелькнула некая тень сочувствия, а Уайт почти не смог скрыть испуг. Уайт почти ровесник Кваза, неудивительно, что и чувства они испытывали почти одинаковые.

Рой отдышался. Нет, идти дальше в таком состоянии не следовало. Но и возвращаться обратно не хотелось. Рой задумался, вспомнив английскую пословицу – море убивает того, кто его не боится, и тут же нашёл выход из положения:

– Так, сейчас поднимаемся на ту пятиэтажку, – скомандовал он. – Я иду, Батя и Ярл – прикрывайте сбоку. Уайт – карауль тыл. На крыше делаем остановку и сканируем местность. Дальше двигаемся до следующего объекта. Снова делаем остановку, и снова сканируем местность. Вопросы?

Вопросов не последовало.

Наверх поднялись без проблем. Теперь можно было унять нервы – отсидка и наблюдение требуют длительного времени, очень длительного. Внезапно Рой подумал, что не так уж и хочет возвращаться в стаб, а поход по местным кластерам можно затянуть на пару дней… В конце концов, Батю и остальных бойцов нужно тренировать. С людьми они справляются запросто, а у заражённых своя специфика.

Рой закончил сканировать кластер, сделал пару заметок, поставил самого опытного – Батю – наблюдать за кластером, а сам принялся втолковывать полезные истины Ярлу и Уайту. Батя опытней, с него и следовало бы начать, но молодым новобранцам вроде Уайта лучше уделить побольше времени.

Краткий инструктаж был закончен. Рой повёл группу к следующей высотке. На караул в этот раз поставил Ярла.

– Сегодня ночуем здесь, – скомандовал Рой, сверяясь с картой. – Ночью караул по три часа каждому.

Возражений не последовало.

– Планы немного изменились – мы будем отсутствовать два дня. На третий вернёмся.

Кваз стоял перед троицей вояк. Между ними и Кумарником было тридцать километров.

– Где Рой? Пришло сообщение, что можно начинать, – сказал он. – Действуем по плану.

– Тихо-тихо сынок, – поднял руки Батя. – Планы придётся резко менять, потому, что с нами нет Роя.

– Как нет?! – Кваз в упор посмотрел на него. – Объяснись!

– Жив он, – пояснил Батя, выдерживая взгляд в упор. – Под муров попал. Его увезли.

Кваз подошёл и навис над ним скалой.

– Муры? Взяли Роя? Здесь? – глаза недоверчиво смотрели на Батю. – А почему тогда вы здесь?! Отвечай! Почему не с ним?!

– Он и сам говорил, что их быть не должно, – спокойно сказал Батя. – А взяли его не здесь, а километрах в восьмидесяти от Кумарника. Нас в секрет поставил, сам пошёл проверять точку, отошёл на пару километров – а там хрясь, БРДМ резко так появляется из-за угла, только мотор завёл. Там же его и схватили.

– А вы, значит, стояли и ничего не делали? – спросил Кваз, недоверчиво глядя на Батю.

– Да, ты понял правильно, – спокойно ответил тот. – Рой отдал приказ – если с ним что-то случится – двигаться в стаб и ставить в известность Хмурого. БРДМ его заслонил – мы даже выцелить никого не смогли. Да и броню нашими винтовками не пробить.

– Да с чего он вообще полез так далеко? – спросил Кваз.

– Он планировал составлять новые животные карты, сынок, – пояснил Батя. – И время от времени возвращаться в Кумарник. Примерно на третий день нам должны были дать сигнал. Тогда Рой рассказал бы об остальных планах, и мы бы выдвинулись на муров. Только вот, когда мы пошли рисовать карты, он был немного не в себе и решил сделать всё за один раз. Не заходя в Кумарник. Да ещё увеличить расстояние.

Кваз отвёл глаза. Он понимал, почему Рой так поступил.

– Теперь нужно только вернуться в Кумарник и доложить Хмурому, – сказал Батя. – Он должен быть в курсе всего.

– Батя, а с чего ты вообще взял, что это были муры? – спросил Кваз.

– Он сопротивлялся. А если бы это были друзья, он бы позвал нас. Двигаем к Кумарнику?

– Нет, – покачал головой Кваз. – Не двигаем. Хмурый ушёл вчера, с ним группа рейдеров. Рейдеры, из тех, кто остался, сказали, что его не будет несколько дней. Нам просто некого предупредить и некого просить о помощи.

– Дерьмо, – ругнулся молчавший Ярл.

– Оно самое, – кивнул Кваз. – Балабол исчез, Хмурый куда-то свалил. Рой был единственным из нас, кто знал что-то об общих планах, а теперь его самого повязали. Из Кумарника никто не придёт. Полное дерьмо.

Батя подал знак бойцам следить за местностью.

– Что скажешь? – сказал он. – Я думал скорее известить Хмурого, он и Балабол, по словам Роя, мужики что надо.

Кваз сел на землю. Он чувствовал себя подавленным. Из-за глупой молчаливой ссоры Рой попал в капкан сразу двумя ногами. Все кто мог помочь что-то сделать – исчезли. Батя – орёл спецназа или чего там, и просто опытный человек, как и его темноволосый напарник, но они не знают местных нюансов. На них тоже особой надежды не было. Останешься ждать – Рой умрёт.

Каково ощущать чужую смерть на своих руках? А смерть друга? Уподобиться Рыбаку и сказать что так и надо, всё должно было решиться так?

Кваз почти отчётливо почувствовал горечь. Бойцы смотрели на него.

– Стоп… – сказал он вслух. – Если это действительно были муры, то это был какой-то из их патрулей. Рой рассказывал, как они с Балаболом уничтожили притон с гладиаторскими боями в пятидесяти километрах от Кумарника… Ты говорил, что вас, а точнее Роя остановили в восьмидесяти километрах от него. Где-то в радиусе от этого места должна быть хоть какая-то временная база, чтобы заправляться горючим…

– Ты понял, где его искать сынок? – заинтересованно спросил Батя.

– Почти, – кивнул Кваз. – Вы допрашивали того мура, он ведь называл вам что-то. Вспомни, я попытаюсь сориентироваться.

– Про район Кумарника он говорил – на запад от Колизея сто пятьдесят километров, – припомнил Батя. – Лас-Вегас и тоже с боями.

– Годится, – кивнул Кваз. – Я знаю, где Колизей, Рой рассказывал. Будем верить, что он в Лас-Вегасе. Если возьмём машину, то доедем к вечеру – её всё равно придётся бросить, не доезжая.

– Показывай дорогу, – кивнул Батя. – Сынки, планы меняются – разворачиваемся.

К вечеру добраться не удалось – мешал такой фактор, как заражённые. Не удалось добраться и к ночи – машину пришлось бросить, чтобы не выдать себя. Кваз совсем приуныл. Он выглядел как брошенная собака.

– Не переживай, сынок, – похлопал его по плечу Батя. – Всё будет в норме.

Кваз не ответил.

К утру везение снова было с ними – удалось засечь БРДМ муров и, увидев, куда он направился, найти Лас-Вегас. Лас-Вегас оказался крупным спорткомплексом круглой формы. Кто-то наспех поверх таблички с названием комплекса натянул изоспан, и крупными буквами намалевал «Лас-Вегас».

Крупное заведение с подземной парковкой и охраняемыми подступами. На крыше залегли снайперские расчёты, у центрального входа, спрятавшись в холе с выбитой дверью, стоял БРДМ с пулемётом КВПТ наизготовку, ещё один, скорее всего, был на входе в подземный паркинг. Часть окон на этажах была открыта, а внутри царил полумрак – скорее всего дополнительные точки снайперов. Лас-Вегас выглядел неприступной крепостью. Батя что-то прикидывал про себя, разглядывая его.

– С южной стороны точек нет, – сказал он, наконец. – Там отвесная стена из кирпичей, прикрытая изоспаном, и абсолютно никаких входов. Все силы сосредоточены на центральном входе, основном и подземном. Ребята хорошо постарались… Снайперов тоже с той стороны нет – солнце светит как раз в ту сторону, если бы они там засели, их бы слепило. Там пусто…

Кваз посмотрел – действительно, стена из щербатого кирпича, завешенная каким-то баннером из изоспана, и только вверху, под самой крышей третьего этажа – маленькое чердачное оконце.

– Ярл, – скомандовал Батя. – Зайди, оцени с севера. Я уйду в соседний квартал, посмотрю, может через канализацию можно забраться.

– А мы? – встрепенулся Кваз.

Батя смерил его взглядом.

– Держите наблюдение, сынки, – сказал он.

Ярл ушёл без слов. Батя тише, а Кваз пришёл к выводу, что он стал совершенно бесполезен. Именно с него всё и началось – ссора с Роем, уход последнего, пленение мурами, и сейчас он мог только сидеть и наблюдать, и ничего не мог сделать. Уайт тоже был в плохом настроении, но по крайней мере не чувствовал себя предателем. Всё катилось под откос.

– Не переживай, – тихо сказал Уайт, хлопнув его по предплечью. – Мы ведь не будем штурмовать этот рейхстаг. Просто попадём внутрь, устроим небольшую диверсию, и под шумок заберём Роя.

Кваз помолчал, а затем сказал:

– Знаешь, я просто боюсь, что они стали осторожней или умней. Рой говорил, что этот Чалый очень опасный и умный человек. Он не просто шестёрка внешников или торчок, он – глава подпольной организации в этом аду, который до сих пор остался в живых, хотя на него ведётся такая охота.

– Не ссы, – ободрил, как мог, Уайт. – Против таких людей как Батя и Рой он долго не продержится. А если бы Саша подключилась, или Еврей, так он вообще коньки бы отбросил на раз.

– Угу, – мрачно кивнул Кваз.

– Скажи, а чего ты хочешь? – спросил Уайт. – Снова стать человеком?

– Ммм… – Кваз задумался. – Пожалуй, нет. Я уже переболел этим чувством и понял, что обратно человеком мне не стать. Не скажу, что квазом быть приятно, но уже не так больно от этого. К тому же, став квазом, я познакомился с Роем и стал его другом.

– Говорят, раньше он был нелюдимым и молчаливым? – спросил Уайт.

– Да, так и было, – согласился Кваз. – Таким, какой он сейчас, он стал потом. Знал бы ты, как он психовал, когда мы впервые познакомились…

– А чё так?

– Ну, представляешь, появляется здоровый незнакомый тип с мышлением как у дебила и рожей мама не горюй, садится на коврике перед твоей дверью и не хочет уходить. И причём сидит там, пока споровое голодание с отключкой не начнётся.

– А потом?

– А потом, представь, что ты откачал его, дал пакет горошин, живца, предложил помощь – устроить в охрану, или ещё куда, а он всё равно не уходит, а горошины возвращает.

Уайт тихо засмеялся.

– Когда я вернул ему горошины, я думал, он меня убьёт. Он очень сильно психовал.

Уайт продолжал тихо смеяться.

– А потом?

– А потом, как видишь, мы стали хорошими друзьями, – сказал Кваз и, помолчав, добавил: – А потом я сделал глупость, когда увидел, как он разделывает заражённых. И теперь, как видишь, его со мной нет.

– А Батя специально спускался узнать, чем он занимается, – сказал Уайт. – Потом вернулся и объяснил, что он просто измеряет толщину брони заражённых и места где кость наименее тонка, плюс другие исследования.

– Как видишь, даже у Бати хватило ума подойти и спросить, в чём дело, – с горечью сказал Кваз. – А у меня нет.

– Да не волнуйся ты, всё будет нормально.

– Ты не знаешь, как он сидел со мной ночами, когда я ещё был без пальцев, – продолжил Кваз. – Ставил капельницы и дежурил, смотрел, чтобы я не умер. Как мы потом ходили по кластерам и он искал для меня одежду. Он смеялся тогда… А потом мы вместе охотились, и он рассказывал те секреты, которые не знает никто. Секреты, которые открыл он сам… А ещё смотрели кино…

Уайт присвистнул.

– Тогда у нас есть ещё больше поводов, чтобы спасти его, – подытожил он. – Похоже, мне и Бате, да и Ярлу очень повезло, когда вы нас нашли. И я тоже помню, как получал капельницы после того, как от голода почти потерял способность двигаться и тихо умирал без живца, лёжа на холодном бетоне. Лёжа и выглядывая окно, надеясь, что случиться чудо и мы спасёмся… Глядя, как умирают Батя и Ярл.

Кваз тактично промолчал. Воспоминания были не из лучших.

– Когда всё кончится, куплю ему тротила, – предположил Кваз. – Знаешь, это его любимая взрывчатка, он рассказывал о ней, описывая её преимущества. Ты разбираешься во взрывчатке?

– Ну… Не слишком хорошо, – сказал Уайт. – Я знаю, например, что октоген сильнее тротила в одну целую и семь десятых раз, но очень чувствителен к ударам и ядовит… Тетрил тоже сильнее в одну и двадцать пять, но тоже чувствителен к ударам и растворим, кажется, в ацетоне… Гексоген – сильный яд и к тому же чаще всего порошок, неудобный в применении… А почему ему так нравился тротил?

– Не знаю, – вздохнул Кваз. – Но он говорил, что тротил не чувствителен к удару, прострелу, огню, искре, трению, химии. Не вступает в реакцию с твёрдыми материалами, не растворяется водой, и его даже можно хранить в воде, он не изменит свойства.

– Понятно, почему он так его ценил, – кивнул Уайт. – Тогда подари ему тритонал. Он сделан на основе тротила и имеет те же свойства, но сильнее в полтора раза.

– Угу, понял, – согласился Кваз. – Ты там следишь? Дай-ка я посмотрю.

Кваз взял бинокль и стал осматривать местность.

– Уайт, – сказал он. – Похоже, нормально ничего не будет. Всё гораздо хуже.

Уайт молча взял бинокль, и стал смотреть сам.

– Да… – сказал он. – Полное дерьмо.

В бинокль было хорошо видно, как в сторону Лас-Вегаса ведут побитого Батю с руками, скованными за спиной наручниками. А с другой стороны волокли стальным тросом по асфальту Ярла.

Не стоит недооценивать противников. Чалый очень хорошо учился на собственных ошибках. И, похоже, в этот раз он оставил охрану и в канализации, и во всех секретках с северной стороны.

Кваз тупо смотрел, как утаскивают Ярла и Батю. Он почувствовал себя так, как будто получил удар под дых.

Рядом тихо охнул Уайт.

– Ну, всё. Приехали, – будничным голосом сказал он.

– Что будем делать? – спросил Уайт. – Мы даже не успеем привести помощь.

Кваз с тоской посмотрел на Лас-Вегас. Опять не к месту вспомнился Рыбак. Тот бы уже говорил что-нибудь на тему использования одного другими. Или на тему рабства, которое, по его мнению, честнее и справедливей дружбы.

– А делать… – сказал он вслух. – Делать мы будем два дела. Ты останешься здесь, а я пойду туда. С юга, где нет наблюдателей, и нет снайперов. Мы ведь смотрели – их наблюдателей нет с той стороны. Только в квартале от этого места. Охраняют подступы.

Уайт молча смотрел на него.

– У меня не получается так хорошо всё рассчитывать как это делает Балабол, или анализировать как Рой… Но я просто пойду туда, и уже там разберусь, что делать.

– Я пойду с тобой, – сказал Уайт, собирая оружие.

– Нет, – Кваз покачал головой. – Я потерял друга. Я потерял двух товарищей. Нужно чтобы хоть кто-то остался в живых. Если я не вернусь, уходи к Кумарнику и расскажи, что случилось.

Уайт молча смотрел на него.

– Не могу, – сказал он, наконец. – Сразу вспоминаю, как тот мур рассказывал про двух мужиков в баре. Вспоминаю и не могу. Умом всё понимаю, но всё равно не могу.

Кваз тихо усмехнулся.

– Тоже зацепило? Тогда попробуй сделать паузу. Не иди за мной сразу. Выжди, – сказал он и поднялся.

Кваз стоял у отвесной стены. Оружие пришлось положить на землю и привязать бечёвку. Теперь следовало сделать один фокус, о котором никто не догадывался. Кваз снял обувь. Тихо, стараясь не шуметь, он вытянул руку, прижал к стене и впился когтями в старый кирпич. Затем вытянул вторую руку и, пробивая изоспан когтями, схватился выше, снова царапая кирпич.

У него была вторая стадия обращения в кваза, как классифицировал когда-то очень давно Рой, по собственной классификации. То, что Рой выделил как первую стадию, выглядело как обычный зомби – впалые глаза, неестественный цвет лица, затянувшиеся, но не сошедшие раны, острые скулы и прочее. Так выглядят зомби в кино. Второй стадией было изменение по типу лотерейщика – гипертрофированно нарастали мышцы, увеличивая объём фигуры, и несколько вытягивался позвоночник, добавляя роста. При сильной форме прорастали когти, при слабой – руки оставались почти человеческими. На третьей стадии рост и мышечный объём увеличивались многократно, достигая размеров топтуна или даже кусача, и начинали пробиваться костяные пластины экзоскелета.

Вторая форма обращения была слабенькая – руки остались человеческими, только стали более мускулистыми и добавились небольшие когти. Не такие длинные, чтобы резать ими колбасу… Но зато это не мешало пользоваться туалетной бумагой.

И теперь Кваз, как гигантская кошка, цеплялся когтями в крошащиеся кирпичи и раствор между ними, и карабкался вверх. Дело сильно облегчали когти на ногах и изоспан, который он старался аккуратно проколоть, чтобы при возможности зажать в кулаке.

Гигантская кошка… Как же! Скорее собака, которая лезет по отвесной стене. У Льва Толстого кавалеристы говори про новичков первый раз севших на лошадь – «как собака на заборе». Да, тут собака была не на заборе. Собака была на стене. Смотрелось это ещё хуже. Но вообще собаку не оценивают по её умению лазать по стенам – это не её конёк.

Представив собаку на дереве, он чуть не свалился от сдерживаемого смеха. Что ж, а теперь предстоит доделать то, что он уже начал. Кваз продолжал карабкаться, ожидая выстрела в спину или в голову. Но Батя был прав – этот сектор не охранялся. Маленькое окошко было уже в трёх метрах над головой. Коготь на правой руке треснул, ломаясь. Правая рука соскользнула. Кваз повис на одной руке и ногах, чувствуя, как его тянет вниз, махнул правой рукой, и снова вцепился в изоспан. Ни один рейдер не решился бы здесь полезть – у них ведь нет когтей на пальцах. Несколько рывков, и Кваз ввалился в оконце чердака, сдерживаясь, чтобы не заскулить – из-под сломанного когтя сочилась кровь. Сняв с пояса нож он без жалости обрубил коготь и, отковыряв мелкие кусочки, замотал палец куском футболки.

Кваз поднял своё оружие на бечёвке и, глянув вниз, увидел Уайта. Тот не смог долго ждать. Он приложил палец к морде, призывая к молчанию. Через это окошко должны были протягивать кабели электропитания, интернета. Искомое нашлось быстро. Привязав один конец, второй он сбросил Уайту. Тот залез быстро, как на учениях, и втянул за собой предусмотрительно оставленное внизу оружие.

– Так. Теперь мы здесь… Как будем действовать дальше?

– Посмотрим, где они могут держать живых людей, и выпустим?

– Пожалуй, – согласился Кваз. – Без Бати и Ярла много мы не навоюем.

– Ещё нужно посмотреть, что можно поджечь. Нужна какая-то диверсия, чтобы отвлечь их всех.

– Не нравится мне всё это, – задумчиво сказал Кваз. – Я допускаю, что нас могли не заметить сенсоры – они ведь включают свой дар по необходимости, да и народу тут должно быть ого-го. Но мне кажется этот Чалый не оставил бы этот сектор и это окно совсем без внимания.

– Думаешь, ещё одна засада? – спросил Уайт, снимая пистолет с предохранителя.

– А чёрт знает, – пробормотал Кваз. – У меня для них есть как минимум ещё один сюрприз. А пока пойдём, посмотрим, что мы можем сделать.

Уайт сделал пару шагов и вскинул оружие – рядом, искусно спрятавшись в углублении и накрывшись ветошью, лежал человек. Человек не шевелился. Кваз подошёл и сдёрнул с него ветошь.

Чердак всё-таки охранялся – это был снайпер муров. Вот только было одно «но» – он был мёртв.

– Недавно убит… – пробормотал Уайт, щупая пульс. – Пульса нет, но тело ещё тёплое.

– Чё за… чертовщина? – спросил Кваз поудобнее беря свой автомат.

– Не знаю, – Уайт был ошеломлён не меньше него.

– Ладно, пошли дальше, – кивнул Кваз. – Потом разберёмся.

Входная дверь скрипнула, и Кваз с Уайтом вышли на небольшую площадку. На площадке, прислонившись спиной к стене и опустив голову, дремал ещё один охранник. Автомат лежал тут же, у правой руки.

Кваз шагнул к нему, чтобы упокоить, но этого не потребовалось – тело завалилось на бок. Второй охранник тоже был мёртв. Кваз и Уайт переглянулись.

– Меня это нервирует даже больше, чем бдительная охрана, – нервно сказал Кваз. – Давай-ка побыстрее отыщем местный карцер или тюрьму.

Уайт кивнул.

Крадучись, оба двинулись вниз. Уайт показал на что-то на стене. Это был план пожарной эвакуации. Он был очень к месту – стало видно расположение всех комнат и коридоров.

Центральный зал был отмечен, так же, как и раздевалки и тренерские. Из-за стен начала играть музыка. Помнится, Рой рассказывал, что именно так проходят гладиаторские бои у муров.

Пообщавшись жестами, Уайт и Кваз решили, что пленников вполне могут держать на первом этаже в одной из раздевалок.

Подойдя к одному из коридорчиков, которые вели к центральному стадиону, оба вскинули оружие – у коридора стоял часовой, привалившись к стене и, судя по опущенной голове, дремал. Кваз аккуратно ткнул его стволом автомата. Часовой стал заваливаться на бок и сползать по стене.

Ещё один труп. Уайт и Кваз снова обменялись взглядами. Случайность? Совпадение? Нет, не совпадение. Происходит что-то, чего не учли. Это выглядело несколько подозрительно. Велев Уайту страховать, Кваз подошёл к маленькой двери и нагнулся к замочной скважине. То, что он увидел, ему сильно не понравилось.

За дверью был зал-амфитеатр с сотней мест. В самом низу была небольшая арена. И сейчас весь зал был наполнен дёргающимися от нетерпения зрителями. И не только зрителями. В зале были пулемётные гнёзда, чтобы контролировать происходящее на арене. Около каждого коридорчика-выхода в зал дежурила группа, одетая в бронежилеты и вооружённая автоматами. В одной из лож, где сидел крупье, стояла куча крупных ребят в бронежилетах, касках и со щитами.

У самой сцены, разогревая зрителей, вокруг шестов танцевали трое девушек – две в сильно укороченных шортиках и топиках-полосках, третья – в таком же топе-майке и клетчатой мини-юбке.

Муры развлекались вовсю, а охрана зала была на высоте.

– Друзья! – провозгласил в микрофон крупье, который, судя по всему, выполнял и роль ведущего. – Мы все собрались здесь для того, чтобы увидеть кровь!

Толпа ответила восторженным рёвом.

– Увидеть махач!

Публика заревела, потрясая кулаками.

– Увидеть лучшие бои, вы согласны?

– ДАААААА! – заревели трибуны.

– И, конечно же, стать богаче делая ваши ставки?

Ведущий профессионально заводил толпу, разогревая, заставляя чувствовать адреналин.

– И сегодня мы увидим зрелище, которого не видели никогда! Самый первый бой откроет человек, который мешал нам больше всего! Который убивал наших друзей. Который уничтожил Колизей. Трейсер, которому приписывают множество тайн. Трейсер, которого считают непобедимым. Рой.

– ДАААААА! – взревели трибуны, беснуясь в экстазе.

На арене открылась дверь и, медленно ступая и слегка пошатываясь, на неё вышел голый по пояс Рой.

– А я напоминаю вам, что минимальная ставка – сто горошин, – продолжал вещать крупье-ведущий. – В первом бою против Роя сразится свежий, недавно пойманный дикий лотерейщик. Самый крупный из всех, которых я видел! Самый крупный, самый сильный и самый выносливый. Уверен, что если он выиграет, то эволюционирует до топтуна!

Публика взревела и стала складывать ставки в специальные жестяные банки, которые забирали проходящие по рядам бойцы с автоматами. Банки оказывались у крупье.

– Итак, господа! – взревел крупье. – Посмотрим, настолько ли крут Рой, как о нём рассказывают.

На арене открылись противоположные двери, и оттуда медленной поступью вышел лотерейщик. Это был гигант. Выше метра девяносто ростом, весь покрытый буграми мышц, с мощными челюстями и начинающими появляться пластинками брони. На поясе у него чудом болталась какая-то тряпка с обрывками мешковины. Непонятно, как она там оказалась – то ли в процессе эволюции он неудачно избавился от одежды, то ли для какой-то цели нацепили муры.

Такой громила действительно должен был эволюционировать в огромного топтуна. Лотерейщик поднял взгляд на зрителей и оглядел взглядом кучу мяса, сидевшую на трибунах. Затем, не открывая рта, взревел.

Публика чуть не захлебнулась от экстаза. Бойцы с банками снова побежали по рядам, собирая ставки.

Рядом с этим громилой Рой выглядел тщедушным подростком. У него не было даже оружия, одежда отсутствовала по пояс, а ноги были босыми. Однако у него на лице не было страха. Только какой-то азарт, нетерпение и лёгкий мандраж.

Лотерейщик перевёл на него взгляд и, взревев, побежал к нему. Трибуны бесновались.

Кваз оторвался от скважины.

– Плохо дело! – сказал он так, чтобы не услышала охрана за дверями. – Уайт, быстро ноги в руки и ищи остальных, вали всех, кого увидишь! Я дам тебе фору и отвлеку их на некоторое время!

Уайт исчез мгновенно.

Кваз поправил винтовку, взял поудобнее автомат. Эта дверь его надолго не остановит… Приник к замочной скважине, подгадывая момент, и опешил – лотерейщик вовсю улепётывал от медленно идущего Роя.

Вот он добежал до своей дверцы и принялся царапать её когтями.

Публика была в восторге и снова делала ставки.

– Я поражён, друзья! – вещал крупье. – Неужели дар Роя – ментальная атака? Тогда понятно, как он мог справляться с заражёнными!

Кваз замер. Разве дар Роя не клокстоппинг? Но это сейчас не было важно. А вот планы поменять стоило. Следовало всё сделать так, чтобы не просто подстрелить пару муров, а дать возможность Рою сбежать.

Если он может сдерживать лотерейщика, следовало подождать остальных – тогда можно будет ворваться, и пока трое бойцов стреляют по пулемётным гнёздам, прикрыть Роя огнём из автомата, чтобы тот мог ретироваться с арены, а после, пользуясь неразберихой и поддерживая хаос, следовало прорубить ему путь отступления и отходить самим. Вот только куда? Гараж наверняка хорошо охраняется. Канализация тоже…

План Б – как только силы станут покидать Роя, не ждать остальных, а ворваться, кося очередями кого только можно, и в первую очередь лотерейщика, после чего убегать, уводя муров за собой.

Кваз решил так и поступить – в случае, если Рой станет проигрывать, он выполнит план Б, а пока следовало ждать подкрепления.

Между тем Рой и лотерейщик сошлись в рукопашной. Рыча, как медведь, лотерейщик пытался достать Роя огромными когтями или просто схватить, а Рой уклонялся. Вот лотерейщик разбегается и пытается повалить его, хватая за плечи. Рой падает на спину и проводит бросок с упором ноги в живот, заставляя того лететь и кувыркаться.

Публика беснуется.

Вот лотерейщик поднимается, тряся головой и не понимая, где добыча. Медленно разворачивается и идёт к Рою. Рой вскидывает руку, и лотерейщик испуганно шарахается и стремительно отступает.

Публика просто в восторге.

Торс Роя блестит от пота, грудная клетка тяжело вздымается. Кто-то из зрителей или охранников швыряет ему фляжку с живцом, чтобы растянуть такое интересное зрелище подольше. Пока лотерейщик отбежал, Рой переводит дух и пьёт из фляги, восстанавливая силы.

Публика беснуется. Народ требует хлеба и зрелищ. Примерно так бесновались римляне, наблюдая гладиаторские бои. Ставки просто зашкаливают. Часть муров сегодня уйдут просто сказочно богатыми. Никто не ожидал такого великолепного шоу. Пожалуй, даже те, кто сегодня проиграют, не будут чувствовать себя обедневшими или обиженными. Довольны будут все.

Вот только они ещё не знают, что Кваз не даст им насладиться триумфом. Не даст попировать. Он будет с наслаждением всаживать в эти тупые беснующиеся лица пули. Будет расстреливать этих безумных животных, по недоразумению обладающих речью и прямохождением.

Один из муров вёл запись боя на видеокамеру, как профессиональный журналист. Часть в зале снимала на мобильные телефоны. Часть щёлкала фотоаппаратами.

Вот Рой тяжело дыша опустился на колено. Лотерейщик медленно стал подходить к нему.

Кваз почувствовал, как по виску катятся капли пота. Сердце билось так, как будто он сам сейчас находился на арене.

Вот Рой поднялся и поднял руки над головой. Лотерейщик попятился.

Публика затаила дыхание.

Рой опустил руки на уровень плеч. Лотерейщик подобрался. Рой резко опустил руки по швам.

И тут Кваз не выдержал и, пинком распахнув дверь, начал палить из автомата по охране за дверью, по публике, по пулемётным гнёздам… Он уже начал наводить автомат на лотерейщика, но потрясённо замер.

Лотерейщик выхватил из-под своей дурацкой набедренной повязки два пистолета-пулемёта и, мгновенно позабыв про Роя, поднял руки и стал палить по мурам.

Не ожидавшая такого публика, и охранники, сфокусировавшие внимание на появившемся Квазе, получили очередь в спину. Погибли единицы – в основном все были в бронежилетах, которые было просто не пробить такими пулями. Только часть поймали шальную пулю в лицо, шею, и ещё часть ранило в ноги или руки. В глазах муров был шок. Если бы не это, то пулемётчики, надёжно защищённые бронежилетами и бронеплитами, сделали бы из Кваза решето.

Кваз понял это, и резко прыгнул в зрительные ряды, используя зрителей как живой щит, и краем глаза увидел ещё одну вещь – трое девушек никак не прореагировали на эти действия, а одна подняла ладонь, и на ней появилась маленькая искорка. Это явно была активация какого-то дара.

Кваз закрыл глаза и рухнул на пол, зажимая уши ладонями. Вспышку было видно даже сквозь веки и ладони. Крики возобновились с новой силой – к ним добавились маты. Выждав полсекунды, Кваз открыл глаза и стал палить из автомата по ослеплённым зрителям и охранникам у входов в зрительный зал.

Рой и лотерейщик мчались к ближайшим трупам у выхода. Очередь хлестнула в пяти метрах от них – кто-то из пулемётчиков мог видеть, но, похоже, тоже поймал «зайчика».

Одна из девушек махнула рукой, и воздух рядом с ней пошёл рябью, сбрасывая морок, демонстрируя работу дара и заставляя показаться массивный револьверный гранатомёт на шесть зарядов. Хладнокровно взяв оружие, девушка профессионально навела его на одно из пулемётных гнёзд.

БАХ! – один пулемётный расчёт оказался уничтожен.

БАХ! – уничтожен второй.

И в это время кольцо телохранителей вокруг крупье разомкнулось, щиты, которыми они прикрывали его, раздвинулись. В образовавшуюся щель выкатился боец с винтовкой и, не целясь, навскидку выстрелил.

Девушка выронила гранатомёт и повалилась на пол – на её боку расплывалось кровавое пятно. Кваз оценил ситуацию – ещё два пулемётных расчёта оказались целы. В одном муры уже почти оправились от вспышки, что во втором – неизвестно. Девушка, стрелявшая из гранатомёта, мертва или без сознания. Ей соучастницы сменили позицию ещё до залпа из гранатомёта, и не имеют оружия. Зрители, те, которые не ранены пулями, хоть и не имеют при себе оружия, легко разорвут толпой. Часть охранников на входах просто ранены и при оружии. Вокруг крупье профессиональный заслон из щитов, и охрана, способная перемолоть всё в фарш.

Кваз оценил расклад – патроны у него заканчивались, Рой был совсем без оружия, загнанный гладиаторским боем и не то, что без бронежилета, а банально без рубашки. А «лотерейщик» отстрелял все магазины. Это было более чем плохо. Мурам нужно будет менее минуты, чтобы убить их всех.

В этот момент со стороны муров раздались звуки автоматной очереди и крики. Кваз вытаращил глаза – крупье, окружённый кольцом защиты, вынул крупнокалиберный автомат АШ-12 и расстреливал собственных телохранителей в спины патронами калибра двенадцать и семь. Телохранители валились замертво, не успев ничего понять. Последний успел даже развернуться, но умер, получив пулю в лоб. Расклад сил снова поменялся. Часть муров на галёрках открыла люк в потолке и стала сбегать с побоища. Один из муров у входа выстрелил в сторону помешавшегося крупье, но тот ловко бросился на пол и прикрылся бронещитом. Такое нельзя было оставить без внимания, и оставшиеся пулемётные расчёты стали наводить орудия на него.

Тра-та-та-та! – затрещал автомат. В игру вступил Рой, дорвавшись до оружия и отвлекая расчёт на себя.

Один из расчётов повернулся к нему… чтобы тут же быть взорванным – через один из входов ворвалась куча бойцов в бронежилетах и тут же дали залп из гранатомётов. Оставшиеся муры потеряли фокусировку при таком количестве целей. Кваз ничком рухнул на пол, чтобы не попасть под пули. Бойцы в бронежилетах огрызались скупыми очередями, пытаясь не дать выстрелить последнему расчёту.

Тра-та-та-та! – муры откинули часть щитов и дали, наконец, очередь из пулемёта по бойцам. Бойцы рывками бросились в стороны, кто-то активировал дар чтобы остановить или замедлить пули, но всё равно треть попала под выстрелы. В этот момент Кваз заметил какое-то движение – к одному из обезвреженных расчётов полз мур. Если ему удастся добраться до пулемёта – погибнут все. Поняв, что патроны закончились, забыв обо всём, Кваз рванул в сторону подранка, спиной чувствуя, что его заметили, и уже наверняка наводят если не пулемёт, то винтовку или автомат. Пока его спасало только то, что муры пытались уничтожить пулемётным огнём неизвестных бойцов.

БАХ! БАХ! – через другой вход ворвалась ещё одна группа бойцов и сразу сосредоточила огонь на пулемётчиках, заставляя часть из них поднять брошенные щиты и вести огонь на два фронта – один из пулемёта по первой группе бойцов, второй – из винтовок и автоматов по второй группе. Это был шанс. Кваз рывком рванул вперёд, мур, понимая, это тоже рванул к обезвреженному расчёту. Кваз добежал и рывком прыгнул, хватая его за ноги. Пулемёт смолк – закончились патроны, и муры спешно перезаряжали оружие. Две группы бойцов старались подавить их.

Мур оказался здоровенным и, свалившись на пол, легко перевернулся, разворачиваясь лицом к Квазу и рывком прыгая на него, чтобы устроить рукопашную. Кваз вздрогнул – мур тоже оказался квазом. Квазом с третьей степенью – его рост превышал два метра, мышцы были не просто огромными, а колоссальными, костяные пластины сформировавшейся брони закрывали участки тела, а лицо стало плоской мордой, как из фильма «Чужой». Мур легко схватил его за руку – его когти были спилены и не мешали моторике. Кваз почувствовал, как сдавило руку – даже не как тисками, а как домкратом. Мур рывков притянул его к себе и обхватил двумя руками, лишая движения и сдавливая. Кваз дёрнулся – бесполезно. Ещё раз – бесполезно. Мур нажал сильнее. Кости ощутимо затрещали, в глазах потемнело. На плоской уродливой морде отразился триумф, глаза сверкнули, рот растянулся в ухмылке. Кваз дёрнулся ещё раз – бесполезно, Мур был намного сильнее, силой с ним было не тягаться. Кости хрустнули ещё раз. Кваз уже ничего не слышал и не видел вокруг… Дёрнувшись вперёд, он укусил мура в морду – пёсья морда имела свои преимущества, как и её зубы, которые могли оставить рваные раны.

Мур заорал. Кваз укусил ещё раз и дёрнул сильнее, отрывая у того от морды кусок мяса. Кровь потекла по плоской морде мура, попала в глаза. Скуля от боли, он разжал хватку и отпрыгнул. Кваз без сил рухнул на пол. Мур стёр кровь и посмотрел на него – слегка раненый, но всё ещё смертоносный, бросился вперёд… и завалился лицом вниз, получив очередь в голову и спину – за его спиной, весь в кровавых потёках и синяках стоял Батя, тяжело дыша и не опуская трофейного автомата.

БАХ! – раздался очередной взрыв. «Лотерейщик» дал залп из револьверного гранатомёта по последнему расчёту.

Всё было кончено. Кваз опустился на пол, приходя в себя.

– Ты как, сынок? – спросил Батя.

Кваз вместо ответа покивал, на большее сил не было. Бойцы шевелились, вкалывая раненым спек, а тяжелораненным ставя капельницы. Кваз побрёл к знакомой фигуре. На бывшей арене сидели несколько человек – Рой, две девушки, «лотерейщик» и пара бойцов. Хотя можно ли называть лотерейщика человеком? Или кто это был? В одном из бойцов Кваз опознал Пейна из Сладкого замка. Постепенно всё становилось понятно. Он добрёл до группы.

– Стоять! – бойцы вскинули оружие.

– Это свой, – по-человечески ответил лотерейщик.

– Свой, – кивнула одна из девушек.

Бойцы опустили оружие. Девушки приложились к флягам с живцом, Рой пил попеременно живец и негазированную воду. Лотерейщик, одевшись в трофейную куртку, жадно пожирал батон хлеба с не меньшим батоном колбасы. От такого зрелища у него глаза полезли на лоб.

– Кваз?! – Рой оторвался от фляги. – Господи, зачем ты сюда полез… Впрочем, я сам виноват… Надо было всё объяснить ещё в подвале, до того как идти в этот рейд. Эти трупы я резал…

– Да к чёрту! – Кваз плюхнулся рядом. – Главное, что ты жив.

Рой только улыбнулся уголками губ. Кваз глянул на девушку – она выглядела как фотомодель – спортивное телосложение, густые мягкие волосы «жидкий шёлк» до лопаток, косметика, которая в жизни была очень дорогой – карандаш для бровей, тушь и карандаши для глаз, матовая помада, тональник и тени – всё, похоже, было несмываемым, а значит очень дорогим, и всё вместе давало эффект голливудской актрисы.

– Не узнал? – подмигнула она.

– Саша? – потрясённо выдохнул Кваз, смешно раскрывая рот.

– И меня, полагаю, тоже, – лотерейщик с наслаждением оторвал фальшивые когти и какое-то силиконоподобное вещество с лица.

– Хмурый?! – потрясению Кваза не было предела.

И тут он оторопел ещё больше – к ним широкими шагами шёл предатель – крупье муров. Его никто не останавливал и никто не стрелял.

– Взял? – спросил его Хмурый.

– Взял, – радостно оскалил жёлтые зубы тот, и достал небольшой ящичек. – Здесь все ставки.

Кваз ждал.

Крупье дёрнулся, лицо его потекло как горячий воск, затем стало меняться как пластилин, и вот перед ними уже стоял не мур-крупье, а рейдер Балабол. Подтянулся побитый отряд Бати.

– Я так понимаю, вы здесь не случайно? – спросил он.

– Это всё он, – кивнул Хмурый на Роя. – Он всё придумал.

Кваз задумчиво посмотрел на Роя взглядом Леонида Броневого, который предназначался Штирлицу.

– Это не я! – смутился Роя. – То есть я, но это не то, что ты подумал! Ты всё неправильно понял!

Все остальные пытались сохранить покерфейс.

– А Батя знал?

Батя покачал головой.

– Нет, Рой и меня переиграл.

– Да никого я не переигрывал, – отмахнулся Рой. – Короче, начну сначала. Ты помнишь того мура, которого мы допрашивали?

– Помню, – кивнул Батя.

– Так вот, он многое рассказал. В том числе и про крупье, и Лас-Вегас. Что-то не знал, так расплывчатые предположения… Так вот… Я понял, что в радиусе примерно двухсот километров от Кумарника есть ещё одно гнездо. Плюс этот мур назвал кластеры, где появлялся крупье муров. Так вот, мы говорили с Хмурым всю ночь. И в итоге, зная, как выглядит крупье и где он появляется, туда отправился Балабол и несколько человек. Опуская подробности, скажу что ему удалось подменить настоящего крупье.

Батя уважительно кивнул.

– Тогда же мы и отправили письмо Саше, а Балабол продолжил наблюдать. В это время я должен был просто рисовать карты кластеров и каждый день возвращаться в Кумарник. Следовало ждать известия от него, – тут Рой помялся. – Но… в итоге я сделал глупость и устроил затяжной поход.

Кваз фыркнул и отвёл взгляд.

– Ты это специально подстроил? – спросил он.

– Представь себе, нет, – ответил Рой. – Я психовал по-настоящему и тупил тоже. Хмурый успешно замаскировался под лотерейщика и был «пойман» «крупье» для гладиаторского боя. Там же Балабол бросил гильзу с запиской, где описывался Лас-Вегас, его координаты, внутреннее устройство и всё такое прочее. Гильзу подобрали рейдеры, которые страховали Хмурого.

Рой сделал паузу.

– С этого момента всё пошло наперекосяк, не так, как планировали. Я должен был быть в Кумарнике, прочесть всё это, и посвятить в планы вас. – Рой кивнул на «триаду» и Кваза. – Потом Балабол должен был имитировать моё пленение и протолкнуть на гладиаторский бой с Хмурым. Поскольку мы с «лотерейщиком» знали друг друга, то ничем не рисковали. Но всё пошло не так.

Батя смотрел с сильным интересом, а Уайт с явным восторгом.

– Меня не было в Кумарнике, плана я не знал. Посвятить никого тоже не смог, – продолжил Рой. – Да и забрался дальше, чем надо, и попал под настоящий, нежданный патруль муров. Надо сказать, пленили меня самым натуральным образом. В итоге я оказался в Лас-Вегасе, не зная плана и архитектуры. Пришлось импровизировать.

Ярл тоже слушал с большим интересом.

– В общем, нас просто вытолкали с Хмурым на арену, – продолжил Рой. – Он был очень убедителен, и никто не раскрыл его. И тогда мы устроили битву. Пришлось устроить рукопашную – во время рукопашной он посвятил меня в то, что знал сам. Пришлось затянуть битву.

– А я и правда поверил, что у тебя дар пугать заражённых, – фыркнул Кваз. – Ребята, вы играли так хорошо, что прям на «Оскара» шли, я чуть концы не отдал.

– Так я узнал всё, что надо, – продолжил Рой. – И стал ждать. И тут выскочил ты с автоматом наперевес. Я тогда сразу подумал, что Хмурому конец, сразу отдал сигнал, и понеслась.

– Чалого взяли? – спросил Хмурый.

– Нет, – поморщилась пара бойцов. – Похоже, свалил, или его не было здесь.

– Ладно, – подытожила Саша. – У нас теперь хороший куш из ставок, не считая оружия.

– Как делим?

– У меня пятнадцать тяжелораненых бойцов без сознания, – нахмурилась Саша. – Откачивать хотя бы до перевозки, чтобы не погибли, нужно долго. Ещё десять ранены, но вне опасности. Легкораненых не считаю.

– У меня двое без сознания, – погрустнел Хмурый. – С тяжёлыми ранениями – девять. Средними – шестеро… Давайте не экономить на лечении.

– Рой? – все повернулись к нему.

– Ребята? – повернулся Рой к своим.

– Да я вроде бы нормально, – пожал плечами Батя. – Так, только морда набита.

– Я тоже, – сказал Ярл.

Уайт только кивнул. Кваз тоже.

– В вашу пользу, – подытожил Рой.

Балабол торжественно открыл ящик. Такого богатства не видел никто. Рой забрал своей долей шестнадцать чёрных и семь красных жемчужин, не считая горошин. Горошины гребли все. Горошины заняли место в специальном портсигаре.

– Теперь не придётся искать пятьдесят элитников? – улыбнулся краями губ Батя.

Рой так же скупо улыбнулся и кивнул.

– Это вы о чём? – не понял Кваз.

– Да так… – похлопал его по плечу Уайт. – Не заморачивайся.

– Ладно, – довольно сказал Рой. – Теперь у нас будет длительный отпуск… А потом… Потом посмотрим… Кваз, возьми Уайта и Ярла – верните своё оружие, и пулей соберите… Прибарахлитесь, короче… Батя – остаёшься со мной. Мы поможем раненым и потолкуем.

– Рой, а ты не боишься, что сюда снова нагрянут муры? – спросил Кваз. – Ну, там, подкрепление.

– Ммм? – Рой отвлёкся от собственных мыслей. – Нет, сюда прибудет караван. Погрузим раненых, погрузимся сами и уедем под хорошей охраной.

– Ну, ты и интриган… – восхищённо выдохнул Уайт.

– Ладно, – кивнул Кваз. – Мы пойдём.

Когда вся троица удалилась, Рой, оглядевшись и удостоверившись что их никто не слышит, придвинулся к Бате.

– Пока их нет, я хочу поговорить с тобой кое о чём, – сказал он.

Батя с интересом посмотрел на него и улыбнулся уголками губ.

Рой аккуратно вскрыл споровый мешок рубера и достал содержимое. Две чёрные жемчужины. Везёт. Когда-то с Квазом, когда ещё был жив Шлам, они разделали рубера и выиграли сразу две чёрные жемчужины. Потом, когда встретили Батю и остальных, то из элитника удалось извлечь только одну красную жемчужину. После облавы на Лас-Вегас у него было шестнадцать чёрных и семь красных жемчужин. А сейчас удалось достать ещё две. До этого удавалась расплачиваться горошинами и споранами. Плюс тестостероном в «Сладком замке». Итого – двадцать чёрных жемчужин и восемь красных. Неслыханное, просто астрономическое богатство…

Да, этот Чалый был преступным гением, если смог придумать и организовать бизнес с такой огромной прибылью. Да ещё и удерживать. Просто гений преступного мира, в десятки раз умнее такого мура как перебежчик-Рыбак, или тот же Шлам. Хотя умнее этой парочки даже не на сто, а на целую тысячу раз. Богатство было колоссальным – так много не смог бы собрать ни один герой с самым сильным даром, здесь чувствовалась хорошая организаторская рука.

И правильно – мешком с деньгами можно убить людей больше, чем копьём и мечом. А ещё такая прибыль говорит о том, что Чалый весьма обеспечен оружием. Оно и логично – если в Улье торговцы добывают его путём обмена и торговли, путаны – натурой, а стронги – убийством, то муры получают его напрямую от внешников, причём в огромных количествах. Поэтому им выгодно вести охоту. Или же просто пройти там, где летают беспилотники внешников и, ничего не делая, собрать трофеи с убитых заражённых. Внешники не тронут своих шестёрок.

Рой отвлёкся от размышлений. Следовало закончить карты для Хмурого. Поучаствовав в набеге на муров, он выправил своё экономическое положение, но всё же «животные карты» остались ему нужны. Следовало доделать работу. И возвращаясь к разговору, когда Кваз рассказал о своём прошлом, Рой с Батей устроили несколько охот на крупную дичь, такую как рубер.

– Чего задумался? – спросил Кваз.

– Ммм? – отвлёкся от собственных мыслей Рой. – О том, что неплохо бы потренировать Батю и остальных.

– А, да действительно, – рассеянно кивнул Кваз. – Хорошо, что у нас есть бойцы, способные попасть руберу в глаз с приличной дистанции – и дёшево, и эффектно.

Рой кивнул. В последнее время они охотились именно по этой схеме – он выслеживал и находил дичь, и объяснял план нападения – чаще всего заставить рубера принюхиваться, чтобы его положение стало фиксированным, и после – убить метким выстрелом в глаз или ухо. Тонкая кость за глазницей не выдерживала девятого калибра, и хищник умирал. Роль снайпера на себя брал Кваз или Ярл. Кваз всё ещё сильно комплексовал от того, что есть кто-то, кто его превосходит.

– Ничего нового? – спросил Рой.

– Ничего, – мотнул головой Кваз. – Ни заражённых, ни муров, ни случайных рейдеров.

– Ладно, – Рой убрал нож в ножны. – Пойдём к остальным. Едим, пакуем вещи, и возвращаемся в Кумарник.

– Угу, – угукнул Кваз.

Они двинулись к одной из новостроек, где облюбовали наблюдательный пункт и временную базу отдыха. Пятый этаж с просторной студийной квартирой подходил как нельзя лучше. Кваз хрюкнул и первым делом поспешил в санузел.

– Вы как раз к обеду, – сказал Уайт.

Ярл что-то буркнул, не бросая поста обзора, Батя махнул рукой, не оглядываясь.

– И я тоже, – раздался в коридоре негромкий баритон.

Мысль была одна – «Кто мог так легко пробраться внутрь?»

Ответ нашёлся быстро – в коридоре стоял человек. Рой узнал его по описанию и не стал хвататься за оружие, а аккуратно передвинулся так, чтобы встать между гостем и своими людьми.

От ног до макушки тот был закутан во всё чёрное и на совесть ухоженное: надраенные чёрные туфли, чёрные брюки, строгое чёрное пальто, спускающееся до колен, из рукавов ладони, затянутые в чёрного цвета перчатки. Длиннополая шляпа и маскарадная маска цвета антрацита, плюс широкий пояс, крепко перехватывающий фигуру в талии.

Единственное светлое пятно в облике – на фоне чёрной рубашки, наличие которой не скрывало частично распахнутое пальто, выделяется толстая цепь из белого металла. Серебро, платина, или что-то вроде этого. Оружия у человека не наблюдалось.

В руках этот «человек в чёрном» держал трость опять же чёрного цвета. На её рукояти просматривались скромные накладки из того же серебристого металла, что и цепь на шее.

Батя оценил ситуацию, взглянув на Роя, и остановил руку у пистолета, затем медленно убрал её. Остальные бойцы поступили так же.

– Спокойно, ребята, за оружие не хватаемся, – сказал Рой, посерьёзнев. – Это Гробовщик.

– Правильно, – кивнул человек в чёрном. – Вы просто не успеете его использовать. Я хочу кое-что с вами обсудить. Возможно, после этого мне придётся убить вас.

Гробовщик опёрся руками на трость и обвёл всех взглядом.

– Рой и ещё четверо. Я вижу только троих… Где четвёртый?

– А я здесь, – из туалета вразвалочку вышел Кваз. – И скажу сразу – чтобы убить Роя, тебе нужно будет убить меня.

У Роя только глаза округлились от такой глупости.

– Он не понимает, с кем говорит, – сказал он.

В воздухе явно стояла атмосфера напряжённости. Гробовщик медленно повернулся лицом к Квазу и опёрся на трость двумя руками. Внимательно оглядел его. Внезапно он вздрогнул, лицо под маской чуть изменилось. Словно он вспомнил что-то.

– Да нет, – сказал Гробовщик. – Как раз очень хорошо понимает…

Повисла нехорошая тишина. Батя смотрел так, будто встретил родного брата. Он явно понимал, что этот человек гораздо опаснее, чем выглядит, да и подобная манера общения для него была не новой. Даже все вместе они не смогли бы справиться с этим человеком.

– Что ж… – Гробовщик вдруг резко переменился в характере – прямая осанка стала более вольной, руки, опирающиеся на трость, расслабились, буравящий взгляд из подо лба сменился самым обычным, плечи тоже расслабились. – И это очень даже хорошо.

Он даже чуть улыбнулся.

– Не будь так категоричен, друг мой, – добродушно сказал он Квазу. – Я ведь не мясник на бойне, я не получаю удовольствия от убийства.

Рой был в шоке. Только что при нём смерть пришла за своей жатвой, а один мальчишка сказал ей, что она ошиблась адресом и вообще шла бы в другое место. И смерть извинилась.

Гробовщик добродушно повернулся к Рою и сказал:

– Я переговорю с вашим товарище наедине. Потом со всеми остальными. Подождите здесь. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» было фикцией, они знали это оба, но Рой против воли кивнул. Скорее всего, Гробовщик сказал его для Кваза.

Гробовщик и Кваз вышли в соседнюю комнату. Раздался звук отодвигаемой мебели, а затем негромкий баритон Гробовщика.

– А ему ничего не грозит? – спросил Ярл, нахмурившись.

– Нет, – выдохнул Рой, чувствуя как устали ноги. – Ему-то как раз ничего не грозит. Гробовщик никогда не трогает детей.

– Кто это такой? – спросил Батя.

– Это… – Рой стал подыскивать нужные слова. – Один из местных старожилов… Почти легенда. Нечто вроде ангела смерти. Те, кого он ищет, никогда не смогут спрятаться, а те, кто пытались его убить, уже не живут.

Батя внимал.

– Говорят, он с войны сюда попал. В Улей прямо из окопа свалился, и тут же кого-то убил. Для него это словно поздороваться. Всю жизнь провоевал или без войны убивал. Убивать он умеет превосходно. Говорят, первый здешний клиент ему просто под руку подвернулся, а вторым он убил того типа, который его крёстным стал. Чем-то не понравилась кличка, говорить против ничего не стал, проще убить. И после этого сам себя окрестил Гробовщиком. Такой позывной на войне был.

– В одиночку пережил… всё? – недоверчиво спросил Батя. – И даже групповые засады?

– Угу, – кивнул Рой. – У него очень много даров Улья. За оплату заказов он берёт только жемчуг. Никто не знает, какие у него дары, точнее всех его даров. Известно только, что он ментат, что может спокойно идти мимо любых заражённых, даже мимо кусачей, руберов и элитников, а те и внимания на него не обратят. То ли невидим для них, то ли не считают добычей. А ещё он может убивать током – одно касание тростью, и кусач валится поджаренным, были свидетели. Или вообще без трости – рукой по плечу похлопает, или по голове, и привет – у человека дым из головы пойдёт. А для ментальных атак он неуязвим. Ни одна нимфа не сможет им управлять.

– Что-то мне не нравится, что пацан там с ним один, – нахмурился Ярл.

– Да нет, – Рой искренне надеялся, что прав. – У него есть принципы. Он никогда не трогает женщин и детей. А если кто-то пытается натравить его на них прямо или косвенно, он может взять и убить заказчика. Так, что наш друг в безопасности. И если бы не он, неизвестно, как бы Гробовщик поступил с нами.

– Хорошие принципы, – кивнул Батя. – А что ещё известно про местного следователя?

– Был случай, – начал Рой. – Когда в Полисе один из депутатов решил убить одного клокстоппера, чтобы ограбить, тоже кстати легендарного. Карат, кажется, того звали. Убить, а девчонку мелкую с ним, которую тот вместо дочери караулил, педофилам отдать. Только вот по щам получил от этой парочки. Но не успокоился, а через третьих лиц натравил на них Гробовщика. Закодировал даже особым даром, чтобы тот его людей не убил. Да только ничего у него не вышло. Гробовщик первым делом увидел третьего товарища и девчонку, и пошёл поговорить. Потом встретил этого самого Карата и поговорил с ним. А потом убил всех прихвостней того депутата, а тех, на кого закодирован был – тоже убил, правда руками Карата. А потом развернулся и пошёл в Полис.

– А депутат? – спросил Уайт, которого эта история очень заинтересовала.

– А депутата звали Бирон… – сказал Рой. – Когда Гробовщик пошёл к нему, он сказал: «Я хочу кое-что обсудить с ним. Возможно, после этого мне придётся убить его».

Все выжидающе смотрели на него.

– И теперь этот Бирон мёртв. Охрана была ого-го – не одно ведро жемчуга ребята съели. Но тоже померли.

Батя усмехнулся.

– Похоже, он начал мне нравиться, – сказал он.

– В любом случае не раздражайте его и не направляйте на него оружие, – посоветовал Рой. – И не хватайтесь за оружие. Он неуязвим. По крайней мере, для нас.

– Само собой, – сказал Батя, а Ярл медленно кивнул.

Из комнаты вышел Кваз. Выглядел он более оптимистично.

– Рой, Гроб попросил зайти тебя следующим.

Рой вытащил портсигар с жемчужинами и отдал его Бате.

– Подержи-ка пока у себя, – попросил он и двинулся к Гробовщику.

Гробовщик стоял, глядя в окно.

– Поздравляю, Рой, – сказал он. – У тебя хорошие товарищи. Кваз так рьяно за тебя заступался… Я даже позавидовал.

– Рад слышать, – сказал Рой, садясь на стул.

– Ну так вот, – Гробовщик повернулся к нему. – Это правда, что у тебя есть ворованный жемчуг?

Рой замер. Гробовщик ментат. Тут следовало ответить правильно.

– Не украденный, а отобранный у муров. – спокойно сказал он. – Ещё есть жемчуг, который я вытащил из убитых заражённых. Убил их я.

Гробовщик внимательно посмотрел на него.

– Верно, – сказал он. – Такой важный нюанс. Если бы ты сказал «у меня нет жемчуга», это было бы ложью. А я, как знаешь, ментат. Скажи, что ты знаешь о Квазе?

– Только то, что он сам рассказывал, – ответил Рой. – Или ты спрашиваешь что-то конкретное?

– Нет, – пожал плечами Гробовщик. – Планировал сделать его своим солдатом?

– Нет, – мотнул головой Рой.

– Что ж, хорошо. – Гробовщик сложил пальцы в замок. – Похоже, что он говорил о тебе правду. А теперь расскажи подробно, как к тебе попала каждая жемчужина.

– Вот значит как, – сказал Гробовщик, выслушав Роя, задавая различные вопросы в течение часа. – Очень интересно. Я давно подозревал, что есть какая-то крыса, которая подыгрывает и внешникам, и мурам, и стронгам, но даже имени не всплывало. А тут бац… Целое имя…

Рой молчал.

– Ладно. Спрошу ещё. Ты крал в Полисе?

– Нет, – отрезал Рой.

– Так и думал, – кивнул Гробовщик. – Похоже кто-то опять пытается моими руками жар загребать… Только знаешь что, Рой?

– Что? – спросил тот.

– Спички детям не игрушка, – закончил Гробовщик. – Этого умника я найду. Найду, и нам будет о чём поговорить.

Рой снова промолчал. Гробовщик был известен тем, что неотвратим. Он всегда настигал своих жертв. Иногда даже с пугающей неспешностью успевая попить чаю и почитать книгу из ближайшей библиотеки в кластере.

– И этот Чалый тоже будет мне очень интересен… – задумчиво добавил Гробовщик.

Рой задался вопросом – как тому не жарко в такой одежде? Может это ещё один из даров Улья – не потеть в тёплой одежде? Или дар у Гробовщика активен, когда тот носит чёрную одежду?

– Скажи, Рой, где сейчас тот мур, которого ты называл «крупье»? – спросил Гробовщик.

– Отдал концы, – ответил Рой. – Когда его начали расспрашивать про Чалого, тот просто умер от остановки сердца. Ни одно лекарство не помогло. Даже спек.

– Умно, – кивнул Гробовщик. – Давно не встречал таких умных противников. Он мог бы пригодиться, если бы не ушёл к мурам…

– Скажи, Гроб, – решился Рой.

Гробовщик сфокусировал взгляд на нём.

– Что такого, и кто обо мне сказал, что ты пошёл искать меня?

Гробовщик стал несколько разочарован.

– А… В Полисе произошла кража, – нехотя ответил он. – Карбид попросил вернуть украденное. Или найти ему вора. Он был готов заплатить в любом случае. А потом через кучу подставных лиц и кучу других людей кто-то перевёл стрелки на тебя. Вот только этот умник не учёл одного – мною нельзя манипулировать.

– Это был кто-то, кто знал о жемчуге.

– Угу, – кивнул Гробовщик. – Значит Саша, Хмурый, кто-то из их людей или муры, которые успели сбежать. Я всё равно найду его. Было очень умно сказать, что краденый жемчуг у тебя. Вот только умник не подумал, что я стану всё выяснять.

– Я хочу попросить тебя кое о чём, – сказал Рой. – Нанять, если согласишься. Я заплачу.

Гробовщик заинтересованно посмотрел на него. Даже с любопытством. И при этом наверняка размышлял, считать это оскорблением, или нет.

– Я хочу оставить тебе один предмет, – сказал Рой. – Пока он будет у тебя, он в безопасности. Если я погибну или случится какой-то форс-мажор, то попрошу отдать его Квазу. Если нет, то мне.

– Интересно… – протянул Гробовщик. – Пояснишь?

– Поясню, – сказал Рой. – Я придумал, как найти Чалого и всё это осиное гнездо. А то, что я прошу тебя сделать – часть плана.

Гробовщик задумчиво посмотрел вдаль, словно дегустируя дорогое вино.

– Знаешь, Рой, – сказал он, наконец. – Мне понравилось, как вы с товарищами взяли Лас-Вегас. Было очень интересно послушать… Словно медленно цедишь хорошее вино или перечитываешь любимый роман. Давно не видел таких тщательных и оригинальных операций… И не менее интересно было послушать, как ты завалил Шлама, сукин сын… Я бы сказал, что это были две шахматные партии, довольно интересные…

Он сделал секундную паузу.

– Так вот, Рой, – продолжил Гробовщик. – Я согласен, но хочу быть в курсе твоего плана.

– Хорошо, – согласился Рой. – Сейчас нужен Батя, я хотел посвятить и его.

– Хорошо, – повелительно кивнул Гробовщик. – Зови его, а я послушаю.

Рой вышел из комнаты и махнул рукой.

– Батя! – позвал он.

Седовласый полковник поспешно соскочил с подоконника и двинулся к ним. Ещё около двух часов ушло на совместную беседу, после чего Гробовщик допросил оставшихся.

– Вы там что, в города играли? – спросил Кваз. – Сколько можно болтать?

Наконец, к вечеру всё закончилось.

– Рой, – кивнул ему Гробовщик. – На два слова.

Рой повиновался.

– Какая у тебя сейчас цель? – спросил он.

– Достать белую жемчужину для Кваза. – ответил тот.

Гробовщик посмотрел на него и помолчал некоторое время.

– Хорошо, что я ментат. – сказал он. – Просто не представляешь, как приятно иногда чувствовать правду.

Рой кивнул.

– Береги его, – сказал Гробовщик. – И знаешь, Рой, постарайся, чтобы у меня не было причин тебя убивать.

– Угу, – кивнул Рой.

Гробовщик кивнул ему и вышел. Всё-таки он был несколько странным, хотя казался нормальным. Впрочем, как сказал торговец Еврей – откуда в Улье нормальные люди?

– Наш человек, – хмыкнул подошедший Батя. – Я бы с ним поработал до Улья. Что думаешь?

– Может он джигит? – спросил Рой.

– Прости, не понял?

– Да постоянно говорит «убью», «мне придётся убить его». Хорошо хоть не зарезать.

– Когда Гробовщик попал в Улей, у него появилась уникальная возможность попутешествовать. Познакомиться с интересными людьми. Убить их, – фыркнул рядом Кваз.

Рой не сдержался и усмехнулся.

– Чем закончилось ваше собрание? – спросил Кваз.

– Признанием нашей невиновности, – ответил Рой. – И, приятным бонусом, он оказался довольно адекватным человеком.

– Каким? – сразу оживился Уайт.

– Гробовщик оставил нас в покое. Он нас не тронет. Мы ему не интересны.

– Фух! – выдохнул Уайт. – Прям от души отлегло, когда этот дядя Стёпа свалил. Что, валим сейчас?

– Угу, – согласился Рой. – Валим. Карта дорисована. Валить заражённых вы подучились. Потрохов мы набрали… В путь…

– А что дальше? – спросил Кваз.

– А дальше… Дальше нам будет нужно ещё около двадцати или тридцати жемчужин… – задумчиво протянул Рой.

– Зачем? – Кваз вывалил язык, демонстрируя крайнее изумление.

– Ммм? – Рой вышел из размышлений. – А, ничего, забудь.

Остальные обменялись понимающими взглядами. Кваз промолчал.

– Да, и ещё, – сказал Рой. – Ваша троица начинает приём горошин. Кваз, ты тоже можешь начать.

Кваз промолчал и прикинул что-то в уме.

– Кто навёл на нас Гробовщика, думаю, и так всем ясно. Ещё есть вопросы? Нет вопросов. Выдвигаемся.

В стабе как-то все незаметно рассосались – Батя и Ярл свалили пить пиво в баню, Уайт – в бар к Бодуну, Рой – к Хмурому. Выйдя на улицу, он застал там Кваза. Кваз прислонился к стене и сложил руки на груди.

– Наконец-то, – сказал он. – Наговорился.

Рой окинул его взглядом.

– Не хочешь снова посетить Изабель? – спросил он. – Похоже, ты ей понравился.

Кваз с подозрением уставился на него.

– Можешь остаться на недельку, расслабиться.

– Сплавить меня хочешь? – подозрительно поинтересовался он. – С тех пор как ты вышел от Гробовщика, ты сам не свой. И чтоб ты знал – нет, я не уйду. Не уйду, и не останусь. Я всегда с тобой.

Рой помолчал.

– Что, и просто так девушку не навестишь?

– Не навещу, – отрезал Кваз. – Пытаешься сплавить меня.

– Угу, – кивнул Рой. – Сначала было несколько неизвестных любителей, затем Шлам, Рыбак и компания, а теперь пришёл Гробовщик.

– Я останусь, – заупрямился Кваз.

Рой промолчал.

– Давай лучше в приставку сыграем, – попросил Кваз.

– Давай.

Ещё несколько дней прошло в праздном безделье. После чего Рой и бойцы двинулись в сторону Райского уголка.

– Ты выглядишь озабоченным, – сказал Кваз. – Что-то слишком мрачный в последнее время.

Рой посмотрел на него стеклянными глазами.

– Всё плохо? – спросил Кваз. – Получил откуда-то плохие новости?

– Да нет, – вяло ответил Рой. – Мать вспомнил.

– А… – неопределённо протянул Кваз. – Не переживай, с ней твой оригинал.

– Да я так. Вспомнил, что плохой сын. – Рой выглядел словно в воду опущенным.

Кваз внимательно посмотрел на него.

– Насколько плохой? – спросил он, внимательно глядя за мимикой Роя.

– Совсем плохой, – флегматично ответил тот. – Встаю в половине шестого утра и еду два часа на работу. Работаю по восемь часов, а лето и осень по двенадцать. Еду обратно два часа. А приехав домой не работаю. Ем и спать ложусь. Или читаю весь вечер и ничего дома не делаю. А ещё ною, что у меня сорванная спина, которую нет времени лечить, хронический недосып, и что только работаю.

Кваз промолчал.

– В общем эгоист, думаю только о себе, и мне безразличны другие люди, – закончил Рой. – Похоже, я опять заболтался и сказал лишнего.

– Ты это… – Кваз не нашёлся со словами. – Не бери в голову. Не переживай ты так. Это, всё в прошлом.

Рой автоматически кивнул.

– А я думал, что ты планы строишь, – застенчиво сказал Кваз. – Ты это самое… не грузись, лучше, того, к Аньке зайди.

Рой благодарно улыбнулся. Похоже, его отпускало.

– Всё никак не могу признаться, – по-детски пожаловался он. – Трусость, однако… Или просто пессимизм.

– А ты письмо напиши, – предложил Кваз.

– Ты что, читал Евгения Онегина? – поднял брови Рой. – Ладно, сейчас мимо «Дырявой шины» пройдём, посмотрим.

Кваз не стал отворачиваться – с его мордой не было понятно, улыбается он или нет.

– Нет сейчас хозяйки, – сказал какой-то мужик, перемазанный в масле. – А если движок перебрать надо, то и я могу.

– Не судьба… – вздохнул Рой. – Всё, ребята, давайте валить в «Сладкий замок». Оторвёмся по полной. Расплачиваемся за все услуги и отрываемся.

– Это чё, кондитерская? – удивлённо спросил Уайт.

– Ага, – заржал Кваз. – Очень вкусная. А какие там булочки…

Рой фыркнул, пытаясь сдержать улыбку. Кваз веселился вовсю, а Уайт выглядел удивлённым и ничего не понимающим.

На входе всё так же стоял Пейн и ещё один охранник.

– Здорово, Рой, – поприветствовал он. – Какими судьбами?

– Да так… Поразвлечься, – неопределённо отозвался тот.

Пейн широко ухмыльнулся.

– Тогда прошу! – торжественно ответил он.

Внутри обстановка не изменилась, как и охрана. Правда за стойкой была уже не Аня, а другая девушка – брюнетка с двумя косами и чёлкой на лбу, из одежды на ней была короткая клетчатая юбка и топ. Сработала девушка просто профессионально – подняв голову, мгновенно сориентировалась и просто перемахнула через стойку.

– Привет! – радостно улыбнулась она и кинулась обнимать по очереди за талию всех пятерых, чмокая в щёку.

Рой на мгновение задумался – у каждой девушки за стойкой заранее продумана модель поведения, или они так быстро ориентируются в характере клиентов? Впрочем, в «Сладком замке» подобные мысли быстро вылетают из головы. А девушка сработала даже более чем профессионально – не только Батя стал более раскованным, но даже молчаливый Ярл засиял от такого приветствия, а про Уайта можно было вообще не говорить – тот уже выглядел так, как будто был готов отдать всё своё имущество этой прекрасной незнакомке.

– Пойдёмте, – девушка повела их к уже знакомому коридору, но, не доходя до него несколько метров, повисла на руке у Кваза. – А тебя, милый, уже ждёт Саша. Думаю, в прошлый раз ты был великолепен.

Коридор быстро нашёл своих жертв.

Утро было радужным, однако похмелье не мучило. Хотя какое утро – был как минимум полдень. Вчера все выглядели довольными и донельзя счастливыми. В общем, вечер удался. Кваз проснулся и понял, что соседняя комната пуста – в спешке он стал надевать на себя оружие, жилет-разгрузку и торопливо распихивать вещи по карманам. Кубарем он пронёсся на кухню. И замер. Рой сидел на кухне и что-то неторопливо писал.

– Ты чего? – удивлённо повернулся он к Квазу.

Тот стоял, выпучив глаза как сова.

– Я это… – выдавил он.

– Думал, что я ушёл? – улыбнулся Рой.

Кваз кивнул. Если бы он мог, то покраснел бы.

– А что это? – спросил он, показывая на бумагу Роя на столе.

– Пишу письмо, – сказал тот, мечтательно глядя вдаль. – Как ты и советовал. Знаешь, я даже помолодел. Я немного прогуляюсь. Надо поговорить с Евреем – в скором будущем его караван должен сменить маршрут, и ещё кое-что сделать…

Кваз понятливо закивал и завалился перед телевизором. Через полчаса поднялся Уайт, всё ещё зевающий, но счастливый. Батя был необычайно задумчив и всё что-то обдумывал. Ярл лежал, молча читая книгу. Из всей троицы он был самым молчаливым. Кваз почти никогда не видел его оживлённо болтающим или весёлым. Даже общаться тот предпочитал односложно, или вообще ограничивался кивками или покачиванием головы.

Рой пришёл через полчаса.

– Так ребята, – скомандовал он. – Пакуем вещи и собираемся в баре «Богатый улов».

«Богатый улов», бар, где они в первый раз встретились с Риной и Ампером. Кваз облизал пасть и первым скатился по лестнице. Вторым спустился Уайт. Троица военачальников спустилась последней.

Рой сидел, потягивая пиво и что-то обдумывая. Остальные следовали его примеру.

– Батя, дай мне, пожалуйста, свой БП. – сказал Рой.

Батя медленно повернулся к нему, оценивающе взглянул на него, и сказал:

– Нет.

Кваз вздрогнул и насторожился – раньше он никогда не замечал такого. Не укрылось это и от остальных – Ярл старательно посмотрел в другую сторону и приложился к кружке с пивом. Уайт вытаращился во все глаза. Бармен за стойкой навострил уши. Только Рой, казалось, нисколько не поменялся.

– Почему? – миролюбиво спросил он. – Разобрал?

– Потому, что ещё сопляк, чтобы командовать мной, – злобно сказал Батя и ощерился.

Такого не ожидал никто – Ярл, пытающийся казаться равнодушным, поперхнулся и выплюнул пиво. Уайт держал в руках бутылку, не замечая, что напиток льётся на стол мимо кружки. Кваз выронил пакет с чипсами. Не укрылось это и от посетителей, многие из которых или слишком резко стали делать вид, что оживлённо беседуют, или пялиться в другой угол. Нашлись и те, кто не скрывал интереса. Бармен перестал греть уши и постарался отойти как можно дальше.

– Что ты… – Рой сбился, подбирая слова, – имеешь в виду?

– Чё слышал, – злобно ответил Батя и ухмыльнулся. – Мною никогда не будет командовать сопляк, который младше меня. Гражданская тля, которая не знает с какой стороны держать пистолет.

– Батя, ты чего… – начал Уайт, всё ещё пребывающий в состоянии шока.

– Заткнись, – оборвал его Батя и посмотрел на него.

Это не был его обычный взгляд. Это больше не был взгляд бывшего полковника, это был взгляд милиционера-оборотня, вымогающего взятки и крышующего мелких рэкетиров. Ярл залпом влил в себя ещё один стакан. Он не одобрял того, что происходило, но понимал, что не сможет поделать ничего.

– Батя, ты что, с катушек съехал? – встал Кваз и, подойдя к Бате, положил ему обе руки на плечи и посмотрел в глаза.

Батя спокойно выдержал взгляд и стряхнул его руки.

– А тебе что, нравится прислуживать ему, пресмыкаться?

– Я не прислуживаю! – рявкнул Кваз.

Батя посмотрел на него с презрением.

– Очнись, сынок, – презрительно сказал он. – Он тебя использует. Ему просто нужен громадный и сильный телохранитель, который будет защищать его, таскать его вещи и делать за него грязную работу.

Теперь уже вскочил Уайт. Ярл, продолжая глядеть слегка осоловелыми глазами, обхватил того за плечи, оттаскивая.

– Пусти! – прорычал Уайт.

Ярл не ответил.

– Он не использует меня! – прорычал Кваз, приходя в ярость.

– Да? – Батя позволил себе лёгкую иронию. – Да что ты о нём знаешь? Я слышал, что он стрелял в Хмурого из-за того, что тот не досмотрел за его вещами. Что у него нет друзей. Что он ищет одну девушку просто для того, чтобы убить или поиздеваться. Просто потому, что у них вышла ссора, когда он встретил её в Улье, и она ему не дала.

– Ах ты сукин сын! – рванул Кваз вперёд. – Чёртов сплетник! Хмурый сам виноват, а та баба оказалась сукой.

Рой молниеносно остановил его, схватив за одежду и, отодвинув назад, заслонил собой. Батя молча смотрел на него.

– Я не буду тебе подчиняться, – сказал Батя. – Тебе всегда только везло, никаких талантов у тебя тоже нет. Всё, чего ты добился, основано на одном везении. От тебя нет пользы.

Кваз всё же вырвался и схватил того за грудки.

– Польза?! И это говоришь ты?! Рой нашёл тебя, когда ты подыхал. Он сидел рядом с тобой всю ночь и ставил капельницы, щупал пульс… Он тащил тебя через все кластеры… Он дал тебе что имел и взял с собой. Он учил тебя всему, что знал… Когда пришёл элитник, он оставил тебя в арьергарде, а сам бросился на него. И ты… Ты говоришь, что от него нет пользы?!

– Закрой рот и не ори на меня, мальчик, – спокойно ответил Батя. – Даже объяснять тебе не хочу твоей глупости. Кстати, твой дружок уже ушёл.

Кваз обернулся, затем снова повернул морду к Бате и, глядя с ненавистью, плюнул тому в лицо. Не получилось – слюна не долетела, рассеявшись брызгами. В последний раз он с ненавистью глянул на него и выбежал вон. Рой ушёл ещё недалеко, шатаясь как пьяный, и выглядя донельзя потрясённым.

– Рой, Рой, стой! – нагнал его Кваз, затем оглянулся.

Из дверей бара нетрезвой походкой вышел Ярл и, не отпуская бутылки и покачиваясь, побрёл куда-то в сторону «Дырявой шины». Похоже, он понимал, что с Роем ему больше не ходить, а оставаться с Батей не позволила совесть.

Следующим из бара выскочил белый как мел Уайт и кинулся в их сторону. Кваз угрюмо посмотрел на него.

– Чего надо? – спросил он.

– Сукин сын, – выдохнул Уайт. – Не думал, что Батя окажется таким подонком.

Кваз хмуро кивнул.

– Где Ярл? – спросил он.

– Сказал Бате, что тот козёл и ушёл прочь, – пояснил Уайт. – Он сказал, что понимает, что обратно к вам ему дороги нет – он ведь был почти другом Бате. Теперь Ярл будет сам по себе.

– Пусть тот сукин сын подохнет! – продолжал кипеть Кваз. – Я бы с радостью скормил его лотерейщикам.

– Рой, а портсигар у тебя? – спросил внезапно Уайт.

Рой напряжённо промолчал.

– Сука! – завыл Уайт. – Он всё спланировал с самого начала! Ещё тогда, когда мы встретились…

– Что? – нехорошо спросил Кваз, прищурив глаза.

Уайт всхлипнул.

– Я только сейчас понял, что он спланировал всё заранее, – сказал он. – Он ходил слушал, запоминал, учился… А потом стал расспрашивать Роя о жемчуге и о сильных заражённых… И сам предложил…

– Что предложил? – встрепенулся Кваз.

– Когда ты рассказал, как стал квазом и ушёл, он разговорил Роя и узнал всё о жемчуге и его цене. Чёрном, красном, белом. И уговорил Роя устроить охоту на сильных заражённых – чтобы накопить тебе на белую жемчужину. Он… Он ведь сразу понял, как Рой к тебе относится, и знал, что тот не откажет. И Рой согласился, только просил тебе не говорить.

Кваз посмотрел на Роя. Рой глянул на Уайта с досадой.

– Я… лишнего сказал… – стушевался Уайт.

– Доканчивай, – прервал его Кваз.

– Помнишь, мы охотились? – спросил Уайт. – И Рой клал жемчуг в портсигар. А потом эта битва в Лас-Вегасе и куча жемчужин. Потом снова охота на руберов. А потом пришёл Гробовщик. Когда ты пришёл от него, и настала очередь Роя, то он, чтобы не рисковать, отдал портсигар с жемчугом Бате.

Уайт замолк.

– Похоже, Батя решил, что получил что хотел, и сам организовал ссору. Он знал что так и получится – Рой просто уйдёт прочь, Яр – тоже. Он хорошо вас изучил, а я и ты для него – просто мелкие сошки, – закончил Уайт. – Сука…

Кваз молчал.

– Рой, ты ведь забрал портсигар? – спросил Уайт.

Рой промолчал.

Уайт взвыл, поняв всё без слов.

– Давай вернёмся, – простонал он. – Вернёмся и заберём… Я убью его прямо там, в стабе… Пусть меня даже засудят…

– Не стоит, Уайт, – тихо сказал Кваз. – Он не так глуп. Наверное, уже спрятал портсигар так, что не найти. И не стоит привлекать к такому количеству жемчуга внимание. А Батя… Такой куш одному не проглотить, и я думаю, много людей уже знает, какие у него богатства.

Рой молчал.

Кваз подошёл и просто молча похлопал его по плечу.

– Рой, это всего лишь деньги, – сказал он. – Мне приятней осознавать, что ты был готов потратить на меня белую жемчужину… Если бы ты и правда её достал, я бы отказался её принимать. Слишком дорого.

Рой снова промолчал.

– Я… я закажу его у Гробовщика, – пробормотал сзади Уайт.

– Нет, – резко отрезал Рой. – Ни ты, ни Кваз не тронете его. И если хочешь знать – Гробовщик тоже.

– Что? – Уайт был в шоке. – Почему?

Затем он помолчал, и протянул:

– Хочешь завалить его сам? Понятно… Сделай так, чтобы он мучился.

Рой не стал отвечать.

– Ладно… – пробормотал Кваз. – Сделаем паузу… Грустно, но я рад, что наш тандем снова жив.

– Скоро мы всё поменяем, – сказал Рой. – Избавимся от Чалого и его козней, вернём жемчуг, и с Батей… всё решим. Нужно только сходить в одно место и забрать одну вещь…

Никто не понял, пытается он их приободрить, или на самом деле говорит правду.

– Круто, – вяло отреагировал Уайт. – Это какое-то оружие? Яд? Ещё жемчуг?

– Ты горошины принимал? – вдруг неожиданно спросил Рой.

– А? – не понял Уайт. – Да, принимал, а что?

– Ничего, – отрезал Рой. – Возможно вскоре это окупится.

– Ааа… А что это за штука?

– Секрет, – снова отрезал Рой.

– Рой, – Кваз замялся, став выглядеть от этого комичней. – У меня остался жемчуг, тот, который ты дал мне с рубера, и тот, который дал с элитника. Я храню его до сих пор.

– Оставь, – отмахнулся Рой. – Оставь себе. Всё, делаем остановку и ночуем в многоэтажке – я заметил следы от когтей топтунов.

Вся троица мгновенно скрылась в ближней десятиэтажке. Ночь прошла плохо – сон не шёл к спящим, а каждый новый часовой всё время начинал клевать носом. Несколько раз Кваз просыпался от паранойи, а в последний раз, услышав шёпот из соседней комнаты, схватился за оружие. Как оказалось, напрасно – Рой беседовал с Уайтом, и последний не мог на что-то согласиться.

Встать удалось только около полудня.

– А куда мы идём, Рой? – спросил Кваз.

– Туда, где всё для меня началось, – коротко ответил тот. – В кластер, где я появился. Именно там есть одна вещь, за которой мы идём.

– Рой… – подёргал его за рукав Уайт. – У нас гости.

Рой выглянул в окно. Два десятка людей в состоянии опьянения наркотиками или спиртосодержащими жидкостями. Наколки по всему телу, жёлтые прокуренные зубы и бегающий взгляд, как у шакала. Можно было не сомневаться, что это муры.

– Откуда они здесь?! Так близко от стаба, – показался рядом Кваз.

– Навёл кто-то… – сплюнул Уайт. – И я догадываюсь, кто.

В этот момент в окно ударила пуля – стреляли явно из соседних зданий.

– На пол! – рявкнул Рой.

В стену над ними ударило ещё несколько пуль.

– У них есть сенсор… – прошипел Кваз, и в этот момент в окно залетела газовая граната.

Знакомый запах едкого аэрозоля наполнил комнату. Печально известная «Сирень», которой однажды удалось нейтрализовать рубера, но уже в большем объёме – газовая граната, это не патрон с газом. Лёгкие обожгло огнём, глаза заслезились, резануло как тёркой и начало щипать кожу. Кваз замотал лицо одеждой и пополз к выходу. Дверь хлопнула, раздались голоса, хриплый смех и звук шагов. Резкий удар заставил потемнеть свет в глазах. Отделывали на совесть – прикладами, ботинками, кусками стальной арматуры. По ногам, по почкам, по рёбрам. Кто-кто, а эти ребята знали толк в пытках и мучениях.

Затем Кваз почувствовал, как его за одежду волокут вниз по лестнице, считая им каждую ступеньку. Избитое тело отказывалось шевелиться. На улице его бросили на асфальт и сдёрнули одежду с лица. Кваз огляделся – кругом было двадцать человек, все при оружии. Их собственное оружие отобрали, Рой стоял тут же, с руками, скрученными за спиной. Его держали сразу четверо муров, а пятый, смеясь, наносил удары в живот и по рёбрам.

Кваз рванул вперёд, но по голове двинули так, что перед глазами всё поплыло.

– Фью… – присвистнул кто-то рядом. – Да у нас богатый улов – непобедимый Рой и его верная собака. Чё, Мухтар, допрыгался?

Кваз попытался подняться, но град ударов заставил его упасть, зажимая руками голову. Один из муров вытащил у Роя из-за пазухи письмо и стал зачитывать вслух под дружный гогот остальных. Кваз нашарил взглядом Уайта – тот выглядел наименее побитым.

– Я ненавижу этого подонка! – выкрикнул тот.

Кваз замер, прислушиваясь.

– Он отброс! – продолжал Уайт. Двое муров держали его за руки. – Говно безрукое, которое не умеет стрелять… У нас ничего общего!

Кваз потрясённо замер, когда понял, о ком говорит Уайт. Муры стояли рядом забавляясь.

– Тихо! – сказал один. – Отпустите его.

Двое муров разжали хватку.

– Если ты говоришь правду, докажи, – ухмыльнулся мур. – Докажи, чтобы мы поверили, и можешь идти.

Уайт шагнул к Рою и ударил кулаком по лицу. Слева. Справа. Слева. Снова справа, заставляя голову того мотаться от ударов. Кваз глухо зарычал от собственного бессилия. Муры захохотали рядом и обменялись погаными шуточками.

– Бьёшь, как баба, – ухмыльнулся один и протянул биту.

– Уайт! – рявкнул Кваз.

Тот оглянулся, встретился взглядом и, резко отвернувшись, заехал Рою по рёбрам. Затем ещё и ещё. Кваз выл, глядя на это.

– Ладно, – сказал один из муров и сорвал с Уайта рубашку и майку. – Вали, отсос.

Уайт побежал – без оружия, фляги, и наполовину голый. Уайт скрылся за домами и вскоре оттуда раздался рык рубера.

«Хоть бы его сожрали», – злорадно подумал Кваз, но не услышал ни криков, ни стонов, ни звуков пиршества, а вот муры заволновались.

Звуки повторились.

– Валим, – сказал один. – Валим, эти всё равно убежать не смогут.

Муры бросились прочь как тараканы. Кваз взглянул на Роя – весь в крови, в ссадинах, и синяках, тот улыбался. И в этот момент запахло кислым.

– Кисляк! – Кваз почувствовал, как трясутся колени. – Валить нужно, Рой, валить.

Он сделал два шага и тут же рухнул на землю. Бежать не получалось. На четвереньках он пополз вперёд. Рой снова торжественно улыбнулся, сунул руку за голенище сапога и достал металлический пенал от зубной щётки. Кваз продолжал ползти к нему. Рой сел и открыл крышку. Внутри оказались четыре одноразовых шприца, наполненных желтоватым веществом. Кваз понял всё – это был спек, дорогой спек из элитника. Дороже мог быть только из скреббера. Спек, который так ценился и который давал просто невероятные результаты. Небольшая доза увеличивала силу в десятки раз, выносливость просто начинала зашкаливать, слух и зрение обострялись просто до невероятных пределов, эффект анестезии полностью обезболивал любые раны. Даже просто вдыхая спек как порошок, можно было получить эффект очень быстро, а если вводить его через укол – то мгновенно. Главное было рассчитать дозу, иначе всё могло закончиться смертью.

Рой улыбнулся, и сделал себе инъекцию. Его лицо резко побледнело. Изо рта вырвался хрип. Мышцы конвульсивно задёргались как у эпилептика. Тело выгнуло дугой, изо рта пошла пена.

– Рой! – закричал Кваз, и продолжил ползти к нему.

Рой рухнул и замер, а затем пошевелился и сел, как будто не было ни этих побоев, ни травм, ничего. Сел и посмотрел на Кваза. Кваз вздрогнул – Рой выглядел как пьяный, накачавшийся водкой или чистым спиртом. Кожа посерела, а на лице была ухмылка. Рой легко поднялся, и бодрым шагом заспешил к Квазу.

– Рой… – тот хотел что-то сказать, но он подхватил его за шкирку как щенка и поставил на ноги. Он поднял Кваза, который весил более ста килограммов, как будто тот весил всего тридцать. Рой легко поднял его и пьяно захохотал.

– Кисляк, Рой! – попытался напомнить ему Кваз.

Рой, хохоча, кивнул и прислонил Кваза к собственной спине. Кваз почувствовал, что мышцы у того вздулись как стальные канаты. Рой закинул руки Кваза себе на плечи, а руками подхватил под бёдра. Кваз весил не менее ста килограммов, и имел рост около метра девяносто, а Рой был ниже его на голову – что-то около метра восьмидесяти и вес примерно около восьмидесяти килограммов.

– Рой, да ты меня не утащишь! – заорал Кваз. – Мы просто не успеем сбежать! Вколи и мне спек!

– Держись, – сказал Рой, и рванул с места.

Несмотря, на то, что у него за плечами был массивный Кваз, он бежал с огромной спринтерской скоростью и хохотал во всё горло. Кваз молился про себя, желая только, чтобы Рой не споткнулся. Он оглянулся, и увидел, как огромная волна кислого тумана несётся за ними.

Рой бежал, не прекращая веселиться. Он был в наркотическом опьянении, и горы сейчас ему были не то, что по плечу – по колено, а море наверняка казалось мелкой лужей. Граница кластера стремительно приближалась. Но и кисляк не отставал. На огромной скорости Рой и Кваз вылетели через границу, и упали на асфальт. Рой уже не ржал, а только тихо хихикал.

– Ты псих… – устало выдохнул Кваз поднимаясь.

Рой, хихикая и пошатываясь как пьяный, поднялся. Сейчас он был несколько неадекватен. Хихикая, он сделал пару шагов и, развернувшись, посмотрел в одну сторону, затем сделал шаг.

– Ты куда собрался?! – завопил Кваз.

– К мурам, – заплетающимся языком сказал Рой. – Я их слышу. У них наше оружие. Пусть отдадут.

– Да ты с ума сошёл! – заорал Кваз. – Ты сейчас без оружия, а там сейчас и заражённые попрут!

– У меня нет крепостей – невозмутимый дух – моя крепость, – сказал Рой, глядя осоловелыми глазами. – У меня нет меча – секрет, который я храню – вот мой меч.

– Да стой ты!

– Самое главное… – Рой повернулся к нему, – Уайта не трогай.

– Да дался тебе этот крысёныш! – заорал Кваз. – Он уже умер, поди! Стой, говорю.

Разве поспоришь с пьяным? Рой, уже тихо хихикая, бежал в одну ему известную сторону.

Кваз, чертыхаясь, поднялся на четвереньки – всё тело болело. В перезагрузившемся кластере засигналили машины, заорали люди. Ещё не хватало, чтобы его сцапал какой-нибудь наряд ДПС или полиции. Нет, только не сейчас, только не в этот момент. Шипя от боли, Кваз подошёл к небольшому деревцу и, вырвав его с корнем, пошёл, опираясь на него, как на костыль.

Рой… Сейчас его следовало остановить, и чем быстрее, тем лучше. Сколько раз он обманывал смерть? Сколько раз выживал? Выжил, когда попал в Улей, и взорвалась его машина. Выжил, когда увидел первого лотерейщика. Выжил без живчика и оружия в пустых кластерах, кишащих заражёнными. Выжил, не имея оружия, когда топтун нашёл его в квартире. После выжил, спасаясь от стаи по пути в Кумарник. Выживал после каждой охоты. Выжил даже после неудачных покушений на него. Выжил, даже повстречав Гробовщика… Каждый раз было что-то, о чём никто не знал, что спасало его. Какой-нибудь секрет, скрытый бронежилет под одеждой, патроны с аэрозолем, лотерейщик, который оказывался переодетым другом, доза спека в скрытом кармане. И сейчас было бы вдвойне обидно, если бы пережив последнее нападение муров и кисляк, он бы погиб в пьяном угаре.

Кваз заковылял, скрежеща зубами. С той стороны, куда убежал Рой, раздались вопли. Кваз заковылял, ускорившись. Кого он там повстречал? Муров? Джамперов? Бегунов? Лотерейщиков или других хищников? Да к тому же он пьян так, как не пьянит спирт. Сумеет ли он вообще найти дорогу назад? Кваз решил, что должен добраться до места, из которого слышал крики, за четыре минуты. Получилось только за двадцать. Он с опаской зашёл в пустой квартал. Кругом были трупы. Часть муров, которые напали на них, остались здесь навсегда. То, что увидел Кваз, напоминало ужас на перевале Дятлова. По какой-то причине муры не смогли воспользоваться оружием.

У одного из муров не было обеих рук. У одного отсутствовала половина головы. Кваз опустился на четвереньки и его вытошнило. Кое-как поднявшись, он снял с трупа флягу с живцом и напился. Дрянь. Тот, безалкогольный, который готовил Рой, был лучше. Этот даже рядом не стоял. Всего он насчитал восемь трупов. Куда делись остальные? Кваз огляделся и нашёл на одном трупе своё оружие. Что здесь произошло? Заражённые поработали? Нет, они бы уже вовсю тут пировали. Муры поубивали своих и ушли? Зачем? Почему тогда тут столько оружия и ценных вещей? Почему даже фляги с живцом не сняли? Непонятно. Где Рой?

Кваз приложился к фляге с живцом и вдоволь напился. Чёрт бы побрал этого Чалого! Чёрт бы побрал всех этих муров! Чёрт бы побрал этого иуду Батю, и чёрт бы побрал этого Брута Уайта! Чтоб все они горели в аду! Чтоб их живыми жрали лотерейщики! Даже нет, джамперы, чтобы они мучились как можно дольше!

Теперь он прекрасно понимал, почему Рой с такой настойчивостью преследовал своих жертв. Кваз закрутил головой. Где же Рой? Хоть бы крикнул, что ли… Нет… А то крик услышат те, кому не следует.

Внезапно в поле зрения попала надпись на асфальте: «Я заблудился. Слишком много домов. Я пошёл варить кофе из чая. Рой». Надпись была сделана кровью одного из муров. Кваз выдохнул с облегчением. Хотя Рой сейчас неадекватен, но он, по крайней мере, жив. Жив, и возможно рядом. Кваз ещё раз тщательно осмотрел все трупы. Оружия Роя не было. То ли он забрал его и ушёл, то ли оно осталось у другой группы муров. Однако следовало прятаться – скоро тут будут заражённые, которые сбегутся на запах крови.

Кваз покопался ещё, собирая оружие, которое было неповреждённым. И наткнулся на ещё один предмет – дневник Роя. Он поднял его и, бережно отряхнув, спрятал в подобранный рюкзак. Вот теперь всё. Нужно было как можно быстрее спрятаться, возможно, во время пряток даже удастся найти Роя. Кваз ещё раз огляделся, шмыгнул в соседний подъезд и забрался на самый верх, на чердак – если что, не придётся выскакивать в подъезд, а можно будет просто ретироваться на крышу, да и наблюдать за двором через чердачные щели проще и удобней, из окна квартиры. Оборонять тоже.

Кваз положил на люк все куски кирпичей и шлакоблоков, которые смог найти на чердаке, затем постелил на пол кусок брезента, найденного в рюкзаке и, положив рядом оружие, прислонился к рюкзаку и стал ужинать тушёнкой из консервной банки. Чёртовы муры… Почему никто из них не додумался взять пару сухпайков? Доев тушёнку, Кваз немного полистал дневник Роя. Тот содержал кучу особенностей поведения заражённых, их повадок, привычек, а также рисунки вскрытий с пояснениями и размышления Роя о том, что могла означать та или иная особенность. Предпоследним в описании был допрос мура по имени Хмель. Кваз решил оставить его на потом, и лёг спать.

Кваз проснулся с рассветом. Солнце уже встало. Последние события припомнились быстро. Где же Рой? Почему его до сих пор нет? Кваз начал торопливо завтракать. Куда мог податься Рой, когда прошёл хмельной угар? Первым делом следовало проверить стаб. Кваз собрал все вещи и украдкой оглядел квартал с чердака. Всё было чисто. Аккуратно спустившись, он оглядел двор ещё раз – за ночь трупы муров подъели заражённые.

Аккуратно перехватив оружие, он двинулся обратно к стабу. На обратную дорогу ушло полдня. В стабе он первым делом пошёл на их съёмную квартиру. Рой не появлялся. Затем в бар – там его тоже не было. Батя исчез из стаба. Может, это было и к лучшему, потому что Кваз мог не сдержаться при виде его. Уайт тоже словно испарился. Кваз начал нервничать. Не зная куда податься, он двинулся к «Дырявой шине».

Аня сидела у ворот в ангар в замасленной робе, и лениво плевалась лузгой от семечек. Красивые волосы скрывала вязаная шапка.

– О, привет, – кивнула она.

– Выходной сегодня? – спросил Кваз.

– Угу, – кивнула девушка. – Давно хотела перебрать мотор у «Нивы». Ищешь кого?

– Угу, – кивнул Кваз.

– Там он, – кивнула она головой на ангар. – Смотреть даже жалко.

Кваз с облегчением вздохнул, вошёл в ангар и увидел фигуру, лежащую головой на верстаке. Рядом стоял стакан с водкой, одежда выглядела отвратительно.

– Эй! – Кваз шагнул к фигуре.

Та пошевелилась, и повернула лицо. Это был Ярл. С испитым лицом, с красными глазами навыкате и встопорщенными волосами. Он сильно сдал за последние сутки. Кваз молча вышел обратно.

– Керосинит не переставая, – пожаловалась Аня. – Совсем опустился. Оружие пропил, патроны. Берётся за любую работу. Работает за один только живчик. А выгонять жалко – сопьётся и сдохнет где-нибудь под забором.

Кваз промолчал. Сильно же Ярл деградировал, превратившись из бывшего солдата и рейдера в тихого алкаша, отдалённо напоминающего человека. Кваз молча вышел и прислонился к стене.

Аня повернула к нему голову и забросила в рот горсть семечек:

– Печальное зрелище, правда? Пойдём, что ли, чаю попьём.

Кваз как во сне двинулся за ней. Аня о чём-то говорила, что-то спрашивала. Он рассеянно кивал и отвечал невпопад. Как же такое могло произойти? Почему распалась группа? Когда всё пошло наперекосяк? Батя предал ради богатства и ушёл первым. Ярл впал в уныние и начал спиваться. Уайт струсил и предал вторым… Рой спас ему жизнь и сгинул в неизвестном направлении. Кваз подавил глухую тоску в груди. Как же хорошо было раньше… Как же хорошо было просто ходить вдвоём по кластерам, смеяться простым шуткам, смотреть фильмы по вечерам, и не жалеть не о чем. Почему же так получилось? Отчего?

Кваз не сразу понял, что говорит Аня, а потом, ответив невпопад, попрощался и ушёл прочь. Для верности он решил ещё пару дней посидеть в стабе. Спал Кваз плохо, ворочаясь во сне, то и дело просыпаясь и вздрагивая от каждого шороха.

Проснуться удалось только к полудню. Кваз снова обошёл весь стаб. Никаких следов Роя. На глаза попался только пьяный вдрызг Ярл, который подметал асфальт около «Дырявой шины». Тоска поднялась с новой силой. Что делать? Снова идти по кластерам? Сидеть и ждать? Бессилие и отчаянье буквально убивали.

После полудня пришёл Пейн. Он вертел в пальцах сигарету, не решаясь закурить и не зная, с чего начать.

– Ты пришёл сам, или от кого-то? – спросил Кваз, подтолкнув его.

– Да, – облегчённо сказал Пейн. – Я пришёл от Щуры… Она приглашает тебя к себе, в «Сладкий замок». Нечего тебе одному здесь сидеть.

Кваз моргнул, молча глядя на него.

– Еда и живец за её счёт. Всё оплачено… Если захочешь остаться, то она даст тебе место охранника или рабочего, то, которое понравится.

Кваз снова моргнул. Он не считал себя хитрым, но что-то понимал. Плюс время, проведённое с Роем, не прошло даром. Кваз рывком вскочил и придвинулся к Пейну.

– Эй, ты чего?! – не понял тот.

– Что… всё совсем так плохо? – спросил Кваз.

Пейн отвёл глаза, и Кваз сел на место, почувствовав себя так, будто из него выпустили дух.

– Я не знаю, – сказал он. – Честно не знаю. Просто Щура попросила найти тебя и предложить эти условия.

Кваз помолчал.

– А где сейчас Саша? – спросил он.

– Уехала закупать винтовки и амуницию, – ответил тот. – Но тебя примут и без неё.

– Я… – Кваз замялся, не зная, что сказать. – Я приду позже…

Пейн посмотрел на него с подозрением – выглядел Кваз неважно.

– Точно? – спросил он. – Ты немного не в себе.

– Ага, – кивнул тот. – Есть такое.

Пейн пожал плечами и ушёл. Наверняка жалел про себя, что послали его, а не кого-то из девочек. Уж те сумели бы уговорить. И пожалеть заодно, если надо. Кваз ещё долго тупо смотрел в одну точку, а потом снова лёг спать.

Проснулся он ночью, и понял, что сна нет ни в одном глазу. Походив по комнате, он собрал вещи и ушёл на рассвете. Лучше идти, не зная куда, чем бездействовать. И лучше уйти, пока не пришли девочки, или ещё кто, которые вынудят его дать слабину и остаться. Умом он понимал, что они действуют как лучше для него в том числе, но принять этого не мог.

К полудню он снова вернулся на злополучные кластеры и принялся обшаривать их сантиметр за сантиметром. Никакого результата.

Далеко в двух кварталах замаячила человекоподобная тень. Кваз радостно рванулся туда.

– Рой! – крикнул он.

– Уррррр! – отозвалась тень ворчанием пустыша и заковыляла в сторону Кваза.

Он злости Кваз чуть не заплакал. Не вынимая винтовки, и не прикасаясь к автомату, он подбежал к пустышу и разорвал его голыми руками. Пустыш успел уркнуть пару раз и свалился мёртвым.

Кваз поднял морду к небу и заорал, плюнув на то, что его могут услышать. Ему было всё равно.

Пятый день, как Рой пропал. Кваз оставил ему записку в «Сладком замке», а сам, после бесплодных попыток найти его в злополучных кластерах, двинулся дальше.

Стаб Полис… Стаб, где они стали друзьями с Роем. Стаб, с которого почти всё началось. Стаб, где правил кваз-ксер, способный копировать тридцатый калибр, и где погиб кваз Бирон. Пусто. Никаких следов Роя. Ни единого следа. Кваз выпил пива, чтобы грызущая тоска хоть как-то унялась. В этом стабе он провёл сутки, после чего снова двинулся прочь. Где ещё мог появиться Рой? Стаб Кумарник…

– Здорово, громила! – радостно поприветствовал Балабол. – Заходи, сегодня как раз баня свободна будет.

Кваз стоял и молча глядел на него и на его радость. Было что-то не то, но что – он не мог сказать. Почему Саша вдруг предложила такую помощь? Почему его так хорошо встретили в Кумарнике? Кваз стоял и молча продолжал изучать Балабола.

– Э, ты завис? – не понял тот. – Что, не спал, или на спек подсел?

– Нет, просто устал, – ответил Кваз.

– А, это дело поправимое, – радостно ответил Балабол.

Кваз взглянул ещё раз и понял – никто из этих людей ничего не спросил о Рое. Ни в Райском уголке, ни в Кумарнике, где Роя хорошо знали, никто не спросил о нём и никто не удивился, почему Кваз один. Ни Аня, которой Рой писал любовное письмо, но так и не отправил, ни Пейн, ни Саша, которая отлучилась по делам. И здесь, в Кумарнике, Балабол тоже ничего не спросил.

Кваз механически шёл за Балаболом, который продолжал что-то радостно болтать. Помнится, в своё время Рой говорил, что это конёк Балабола – расслабляющая умиротворяющая болтовня, которая успокаивает всех кругом и заставляет относиться к нему с лёгкой снисходительностью. Однако Балабол очень умён. Умён и хитёр. И уж точно не делает глупых вещей. Или, точнее, не делает глупых вещей просто так. Он делает их намеренно – чтобы собеседник развеялся.

– Балабол, а Хмурый в стабе? – спросил Кваз.

– А? – отозвался тот. – Да, Хмурый в стабе.

Кваз развернулся и зашагал прямо к Хмурому.

Хмурый только хмыкнул, когда он вошёл без стука.

– Привет, – рассеянно поздоровался Кваз. – Ничего не хочешь сказать?

Огромный кваз посмотрел на него.

– Хочу, – хмыкнул Хмур. – Здравствуй.

– Не то, – вздохнул Кваз.

– Вы здорово помогли нам в последний раз.

– Не то, – снова выдохнул Кваз.

Хмурый молча щёлкнул электрическим чайником и сыпанул заварки в кружку.

– Гм… Даже теряюсь в догадках, что я должен сказать…

– Что ты знаешь о Рое? – спросил Кваз, и по мимике Хмурого понял, что попал в точку.

Хмурый молчал, изучая его. Как и он Хмурого.

– Я скажу, что он попросил помочь тебе в подобной ситуации, если ты появишься тут, – наконец ответил Хмурый. – Присмотреть за тобой.

Что-то начало проясняться. Саша пыталась поступить подобным же макаром. Хмурый залил кипятком заварку.

– Он что-нибудь говорил, или передавал? – спросил Кваз. – Снова его планы?

– Нет, – покачал головой Хмурый. – Только передал через Сашу, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах не трогал его людей, ну и просил присмотреть за тобой, конечно же.

– Когда просил? – Кваз вцепился в эту новость.

Хмурый не торопясь разлил чай по чашкам.

– Когда вы всей командой были в «Сладком замке», – ответил он. – Вы вышли, а он задержался, чтобы переговорить с Сашей. Тогда и попросил. Она черкнула письмо и мне.

– Значит, знаешь, что Батя нас предал? – спросил Кваз.

– Угу, – кивнул Хмурый. – Предаёт всегда тот, от кого не ожидаешь. И про то, как Ярл спился, я тоже слышал. А Уайт, где он? Сбежал, или умер?

– Предал, – сказал Кваз. – Отрёкся, когда прижали муры, и своими руками бил Роя. А потом убежал – полуголым и без оружия. Даже без живца и фляги.

Хмурый помолчал, но было видно, что эти новости ему не понравились.

– Вот как значит, – сказал он. – Как и обещал Рою, я их не трону. А тебе посоветую сейчас не грузить себя, а напиться пару деньков, а потом поспать. Чаю попей, не зря же я его заварил.

Кваз взял чаю и, запрокинув голову, плеснул себе в пасть. Хмурый успокоился. Кваз подошёл к окну и увидел коробочки БРДМ. Да, основательно Хмурый закупился после той бойни на Лас-Вегасе. Интересно, а если уйти, он позволит это сделать, или попытается помешать?

Кваз рассеянно выплеснул остатки чая в окно. Снизу раздался вопль.

– У меня дежа вю. – хмыкнул Хмурый. – Примерно полгода назад так же поступил Рой. Выплеснул чай в это же окно. Вы прям два сапога пара.

Кваз рассеянно кивнул и вышел.

Кваз остановился около пяти коробочек БРДМ. В народе эти машины прозвали «Бардак». Покрытые лёгкой бронёй, движущиеся с неплохой скоростью, проходящие везде и снабженные пулеметами калибра четырнадцать с половиной, и семь шестьдесят два, для Улья эти машины была просто незаменимы. Целых пять штук. Да поди ещё с полным боекомплектом. Хмурый действительно хорошо затарился. Теперь он мог не бояться большинства заражённых.

Кваз заметил, как один из рейдеров наблюдает за ним. Пусть. У каждого свой подход. У Хмурого – договориться с тем, кто может дать какую-то выгоду, и действовать не силой или угрозами, а именно так – наблюдать, невзначай предостерегать. Кваз сам не заметил, как оказался в доме Роя. Анатомический подвал, который когда-то так его напугал, теперь уже не казался таким страшным.

Кваз сидел, тупо смотря в телевизор, а потом решил прогуляться до местного бара.

Подходя к бару, он услышал негромкий разговор. Он замер и не стал выходить из-за угла.

– Роя убили, – сказал незнакомый голос. – При Квазе не скажи. Тот предатель Батя сошёлся с мурами. По слухам, он повезёт им тело.

Кваз прислонился к стене спиной, и сполз по ней. Ноги отказывались идти.

Кваз просидел так около часа, затем встал и на ватных ногах пошёл домой. Сон не шёл. Через два часа он поймал себя на том, что бесцельно перебирает одни и те же вещи. В голове крутился только один вопрос – «Как?» Ощущения были такие, словно он пьянствовал – руки тряслись, ноги были ватными, сердце кололо, перед глазами всё плыло. Кваз, пошатываясь, поднялся и спустился в подвал. Оглядел замороженные туши и заспиртованные куски мяса.

«Неужели таким куском стал и Рой?» – подумал он.

Не в силах сдерживаться, он перешёл на крик, а потом в исступлении принялся громить лабораторию. Пальцы ломали ящики, ломали заспиртованные образцы, заставляли крошиться бетон на стенах. Кваз орал.

Через час он понял, что лежит на полу, глядя на осколок стекла. Оба кулака были в крови – кожа была содрана до мяса. Сделав это открытие, он равнодушно отметил про себя, что стоило бы перевязать руки и обработать. И тут же равнодушно подумал, что ему лень это делать.

Значит, всем было всё известно. Всё верно – когда кто-то гибнет, сердобольные люди оплачивают часть расходов или заботятся о некоторых родственниках. Кваз попытался встать, и понял, что правая нога порезана куском стекла и по ней течёт кровь. Боль была словно на втором плане. Кваз нашарил взглядом уцелевшую банку, в которой плавал глаз кусача и, взяв её, вдоволь напился мутной гадости, в которую превратился этиловый спирт. Отшвырнув мешающий глаз, Кваз опорожнил всю банку. В голове зашумело. Однако опьянение не шло. Сон не шёл. Кваз поднялся из разгромленного подвала, прошёл к бару, и достал бутылку виски. Налил стакан, затем достал дневник Роя и принялся читать. Выпил и продолжил чтение. Текст воспринимался удивительно легко. Кваз продолжил читать, попивая виски. Он читал медленно, вдумчиво, не торопясь, запивая всё огромными дозами алкоголя и не пьянея при этом.

К четырём утра он дочитал до того места, где был описан допрос Хмеля. Он словно вживую видел трусливое мнительное лицо мура, который хотел спастись, и взгляд-рентген Роя. Кваз продолжил читать то, чего не знал – координаты, клички, сплетни. Вспомнив, как брали Лас-Вегас, он сопоставил одно с другим, и понял, как Рой и остальные вычислили его примерные координаты.

К пяти утра сон не пришёл. Не пришло и облегчение. Кваз, уже ничего не стыдясь, плакал, размазывая слёзы по лицу. Но остановиться не мог. В пять он окончательно решил действовать. Погасил свет, собрал нехитрые вещи и двинулся к площадке, где видел БРДМ-ы.

У БРДМ шевельнулась фигура.

– Ты куда в такую рань? – спросил заспанный часовой.

Кваз смотрел на него и молчал. И Балабол, и Хмурый знали и молчали обо всём, что произошло, да и часовой здесь наверняка оказался не случайно.

– Скажи друг, Рой точно умер? – спросил Кваз.

Часовой отвёл взгляд, и этим выдал себя. Кваз тяжело вздохнул и застонал.

– Его опознал Батя, – сказал часовой, пряча глаза. – При нём был тот приметный револьвер РШ-12 и карабин КС-23 с набором аэрозольных пуль, ПМ, и скрытый бронежилет, мачете, а в сапоге – пенал со спеком.

Кваз снова застонал – это точно был Рой. Ни у кого другого не было такого оружия и спека, который так прятал только Рой.

– Извини, – виновато сказал часовой.

– Отдай мне один БРДМ. – сказал Кваз, глядя мокрыми глазами.

– Да ты чего, они же… – начал часовой.

Кваз молча сунул руку за пазуху и вынул красную жемчужину – ту, которую Рой достал из одноглазого элитника, и вложил в руку часовому. Тот потрясённо замолчал. Кваз достал чёрную жемчужину – ту, которую они вместе вынули с Роем из первого рубера. Часовой сглотнул.

– Это компенсирует неудобства, – сказал Кваз. – Бери, мне больше не нужно. Что сказать Хмурому придумаешь сам.

На миг ему показалось, что часовой сейчас обернётся оборотнем-Балаболом, но нет, этого не произошло – часовой тупо пялился на неожиданное богатство, а потом сделал знак рукой следовать за ним, и пошёл к одной из БРДМ.

– Бери вот эту, – сказал он. – Там полный боекомплект, плюс запасы патронов и топлива. Есть ноктовизоры и бинокли, сухпайки, спальные мешки, вода, насосы, чтобы перекачивать топливо. И тротил.

«Всего один грамм тринитротолуола выделяет тысячу термохимических калорий или четыре тысячи и сто восемьдесят четыре джоуля энергии, – вспомнились слова Роя. – Всего одного джоуля хватит, чтобы передвинуть брусочек весом в сто грамм на расстояние одно метра. А в одном грамме этого вещества больше четырёх тысяч джоулей».

Тротил. Любимая взрывчатка Роя. Кваз всхлипнул.

– Ключи там, – сказал часовой отворачиваясь.

Кваз забрался в БРДМ, и заведя её, поехал к выходу из стаба. Вот сейчас всё кончится – на КПП его просто не пропустят, и там же и остановят. Кваз поехал дальше и затормозил у КПП.

– Кто? Куда? – выскочили заспанные бойцы.

Кваз вылез и молча протянул последнюю жемчужину из рубера.

– Срочно надо, – сказал он.

– Ааа… – кивнули мужики, не выясняя подробностей, и открыли проезд.

Кваз газанул. Золото отворяет любые двери. Особенно в маленьких стабах. А полученного жемчуга Хмурому хватит, чтобы купить и новый «бардак», и снаряжение. Кваз не сомневался, что тот вытрясет своё из этих рейдеров. Но его это не волновало. Впереди у него была цель – примерно через тысячу километров, область, где могло быть то, что он искал. Если ехать по сто километров в день, то понадобиться всего десять дней, но он будет ехать быстрее и дольше. Пары дней будет достаточно.

Кваз газанул что есть мочи, и поехал, стремясь быстрее покинуть стаб. Умный Хмур наверняка повесил на все машины маячки, вот только Рой проговорился, что у такого маячка небольшой радиус действия – это он выяснил, когда гулял с Балаболом-Кирпичом. Поэтому следовало гнать, и гнать как можно быстрее, чтобы выйти из этого радиуса. И Кваз гнал, гнал, чтобы выехать из радиуса, гнал, чтобы избавиться от погони, гнал, чтобы сбежать от самого себя.

Он гнал три часа, пока усталость и сон не сморили его. Остановив БРДМ, он дал себе волю, и зарыдал, а потом упал и забылся сном.



Кваз очнулся только под вечер – усталость взяла своё. Во сне ему казалось, что вокруг «бардака» кто-то ходил, а в голове раз за разом проносилась мысль, что этого не может быть. Настроение было отвратным. То, что кто-то ходил вокруг БРДМ, только показалось. Кваз нашёл пакет суточного рациона и через силу съел, не разбирая вкуса. До темноты он гнал ещё несколько часов, давя колёсами привлечённых шумом мотора джамперов и бегунов. После того, как опустилась ночь, просто загнал «бардак» на островок какой-то мелкой речушки и лёг спать.

Проснувшись утром он всё никак не мог вспомнить, что хотел сделать, а после, плюнув на всё, поехал дольше. Пару раз попадались крупные кусачи, но получив пару выстрелов крупным калибром полегли мёртвыми. В полдень Кваз остановился, снова механически поел и долил топлива в бак, затем достал ящик с тротилом и принялся начинять свою жилетку. Тротил – хитрое вещество. Он не взорвётся, а от огня будет гореть как обычный парафин. Чтобы подорвать его, нужно будет приделать самодельный взрыватель, и тогда мгновенная смерть обеспечена и ему, и тем, кто подойдёт к взрывной волне слишком близко.

Кваз принял живца и, достав дневник, снова перечитал его. Теперь, чтобы встретится с мурами, ему нужна будет удача – в дневнике было сказано, что ещё через шестьсот километров будет область, где, как говорил Хмель, «что-то есть». Нужно будет найти это «что-то», или хотя бы повстречать кого-то из муров.

Кваз снова завёл БРДМ и гнал, пока не кончились силы, после чего снова лёг спать. Погони не было – то ли он сумел уйти от людей Хмурого, то ли тот просто решил не тратить на него время. Снова пришёл сон и снова временное забытьё.

Проснувшись опять, Кваз снова принялся гнать. Впереди показался человек. Мур? Кваз пригляделся – нет, не мур, это был рейдер Якорь. Тот самый Якорь, которого успели потрепать муры. Тот самый Якорь, которому Рой подарил кучу оружия около стаба Полис. Якорь, один из известных и уважаемых людей в Улье. Всегда помогал новичкам, нянчился с зелёными рейдерами, ходил в самые опасные рейды, проскакивая между мурами и внешниками, а иногда ходил с другими рейдерами. Бывалый и опытный рейдер. Не такая легенда, как Гробовщик и не такой известный рейдер, как тот же Ампер или Айвен, но человек уважаемый. Якорь, видя что «бардак» не стреляет, помахал рукой.

Кваз подкатил к нему «коробочку», и высунулся наружу.

– О, привет, – широко улыбнулся Якорь. – Подвезёшь?

Кваз прикинул – такой опытный напарник мог ему пригодиться.

– Залезай, но там, куда я еду, будет жарко, – предупредил он.

– А я жары не боюсь, – просто ответил Якорь, залезая внутрь. – Где горит?

– У муров. – буркнул Кваз.

– Это дело хорошее… – оживился Якорь. – Спалим их всех к чёртовой матери… Как, долго ещё ехать?

Кваз пожал плечами.

– Тут где-то их лёжка, – сказал он.

– План расскажешь? – спросил Якорь. – Я поучаствую. А какую мне долю дать, сам решишь… Кваз, слушай, откуда у тебя этот «бардак»? Откуда барахло? И вообще, чёрт возьми, где остальные? Где Рой, твою мать?!

И Кваз рассказал, с того самого момента, как на них вышел Гробовщик. Якорь слушал очень внимательно и не перебивал.

– Так ты тут один? – спросил он.

Кваз кивнул.

– Да, беда… – протянул Якорь. – Крысы крысами, а вот Роя потерять… Такой человек был… Дар какой у него никто не знал, гадали все… А я вот тебе скажу, какой дар у него был – думать у него дар был, вот какой.

Он немного помолчал.

– В любом случае, я с тобой, – сказал он. – За Роя отомстить будет не грех… Да и Батя этот мне не нравится… Я Рою не давал обещание его не убивать… Я его и убью. Долго умирать будет, сукин сын.

Кваз шмыгнул носом.

– Дай-ка я поведу сынок, – сказал Якорь.

– Так ты не знаешь, куда ехать… – рассеянно протянул Кваз.

– Так и ты не знаешь, – улыбнулся Якорь.

Кваз подумал и кивнул. Они поменялись местами и Кваз задремал. Снилась всякая чушь. Проснулся он, только когда Якорь потряс его за плечо:

– Эй, проснись, мне отлить надо.

Кваз проснулся, подстраховал Якоря, пока тот вылезал из «бардака» и справлял нужду. Якорь залез внутрь.

– Поведи ты, – попросил Якорь. – Я устал.

Кваз с готовностью занял его место, как вдруг почувствовал сильный удар по затылку и почувствовал, что теряет сознание. Сознание возвращалось медленно. Когда он пришёл в себя, то ничего не изменилось – «бардак» так же катил вперёд, Якорь управлял, а сам Кваз… Кваз оглядел себя и обнаружил, что на его руках наручники, а кроме них ещё и тонкий стальной тросик, как и на ногах.

– Долго же ты спал, – сказал Якорь. – Уже следующее утро.

– И куда мы едем? – спросил Кваз. – Обратно к Хмурому?

– Зачем? – удивлённо спросил Якорь. – Ты ведь к мурам ехал. К мурам и приедешь. Как раз сегодня им должны привезти труп Роя. Заодно и опознаешь. Лишним это не будет.

– Что за чёрт… – выругался Кваз. – Ты вообще кто?

– А вот это верный вопрос. – сказал Якорь. – Не хочу быть пафосным, но желание похвастаться у меня есть, а теперь и собеседник, который оценит… Рассказать ты всё равно никому не сможешь.

Он остановил «бардак», одел крупные дымчатые очки, приклеил подобие густой бороды, как у Жана Рено, сунул два куска резины под щёки и повернулся к Квазу.

– Чалый! – выкрикнул тот. – Ты мур Чалый! Это ты резал мои пальцы!

Кваз замер, поражённый внезапной догадкой.

– И Рой и Гробовщик говорили, что похоже кто-то хорошо прикрывает Чалого – он избегает всех засад стронгов… Понятно, как ты избегал их… Когда на тебя шли стронги – ты менял лицо и становился рейдером по имени Якорь, а когда шли внешники или муры – ты снова становился Чалым. Отсюда и легенды о том, как опытный рейдер Якорь каждый раз уходит от внешников и муров.

– Умница, – похвалил мур. – Для муров я Чалый, а для рейдеров – я рейдер Якорь. Да, я просто играл двух людей. Этой тайны не знает никто. Даже муры.

– Одного не пойму, – пошевелился Кваз. – Как ты ходил по стабам, даже если поддерживал легенду, что ты честный рейдер. Тебя бы раскусили ментаты на КПП.

– Всё гениальное просто, – пожал плечами Якорь-Чалый. – Я ходил только в те стабы, где сидели мои ментаты. Мой ментат никогда не выдаст, что я мур, и всегда скажет, что я честный рейдер.

– Твои ментаты?

– Ага, – ухмыльнулся мур. – Например Полис… За небольшую порцию жемчуга некий Бирон, про которого ты мог слышать, пристроил в стаб моего ментата. Местный ментат Смит давно стал заниматься более серьёзными делами и перестал торчать на проходной. В Полис я мог зайти легко, и когда хотел.

– Так это ты подставил Бирона, и его убил Гробовщик? – спросил Кваз, понимая всё больше.

– Нет, не я. – вздохнул Чалый. – Бирон сам виноват, и Гробовщик грохнул его из-за своих дурацких принципов чести. Но мне было только на руку – он умер и унёс мою тайну в могилу. А слабый ментат, который, кстати, не был муром, но слепо верил мне, которого стоило таких усилий пристроить, развил своё умение и сел на КПП. Хорошо ведь, когда человек тебе фанатично предан?

– А другие стабы? – снова спросил Кваз, проникшись интересом.

– А что другие? – пожал плечами Чалый. – Туда куда не мог зайти я, где не было своего ментата, шли такие отсосы как Шлам или Рыбак, которые даже не подозревали, что работают на муров. Они могли не кривя душой сказать ментату «Я не мур и не связан с ними», зайти в стаб и, например, купить оружие. Правда потом всё же Рыбак стал муром и пришлось отправить его на убой.

Чалый помолчал.

– А сколько покушений на Роя подстроил ты? – спросил Кваз, растягивая время. Он очень хотел поквитаться и за Роя, и за собственные пальцы.

– Все, – просто сказал Чалый. – Первой была пятёрка с неплохим вооружением. Рой завалил их, а оружие оставил себе… Но уже через час отдал его мне, считая меня раненым рейдером. Моё оружие снова вернулось ко мне. Я не смог убить Роя, но из всего можно извлечь пользу – после той битвы у него остался редкий и приметный револьвер РШ-12 и этот карабин КС-23. По ним стало легче его отслеживать, пока он ещё не был известен.

Кваз сделал ещё пометочку – действительно, как такое оружие не прячь, а о нём узнают – тот же ментат или охранники на КПП разболтают.

– Потом был этот осёл Шлам со своей жаждой мести – как же, он, бедненький, хотел ограбить Роя, а тот не дал этого сделать. И уже после, когда я узнал, что Рой понял, что за всем стою я, и ищет меня через проституток и торговцев, пришлось отправить этого Рыбака и компанию. До сих пор не пойму, что там у вас произошло – почему Хмель не смог ответить даже под пытками?

– А потом, сука, ты отправил Гробовщика, – процедил Кваз.

– Угу, – ничуть не обиделся Чалый. – Но и тут Рой выжил. Чёрт бы побрал этого Гробовщика с его принципами. Кстати, это я украл жемчуг из Полиса, но никто так и не понял, что это был я, а через третьих лиц мне удалось натравить Гробовщика на вас.

– Рой говорил, что ты очень умён… – задумчиво сказал Кваз. – Предполагал… Но… Сукин сын, я никогда не прощу тебе его смерти, ублюдок.

Чалый сделал удивлённый голос:

– А я тут при чём? Его убил Батя. Когда он предал вас, сразу стало понятно, с кем следует вести дела. И Батя попросил за это убийство жемчуг, вызвался сам.

– Сволочь, – Кваз тихо плакал.

– Можешь поверить – труп подлинный, – с гордостью сказал Чалый. – На нём всё моё оружие, которое попало к Рою, его бронежилет, одежда, мелкие вещички вроде пенала со спеком в одном сапоге и зубной щётки в футляре во втором… Батя, когда мы встретились, очень точно всё описал, что и как носил при себе Рой, какие имел привычки – сразу видно бывшего полковника. Ошибки быть не может. Теперь уже Рой не воскреснет. Вот только дневника не было…

Кваз молчал. Чалый пошарил рукой в вещах Кваза и вынул дневник Роя.

– А вот и дневник, – кивнул он сам себе. – А я голову сломал, где же эта книжечка.

Кваз молчал.

– Вижу, ты приуныл, – небрежно сказал мур. – Но я продолжу, не было случая похвастаться, знаешь ли. В Улей попадают толпы народу, и тупо хватают оружие, начинают палить направо и налево, качать дары, хвастаться… Хоть бы один сел и подумал… Однако есть и такие – тот же Рой. Он первым делом стал исследовать Улей, записывать данные по заражённым, препарировать трупы… Молодец. Тот же легендарный клокстоппер Карат, вызывает восхищение, но заметь – он не стал пытаться что-то изучить. Тот же Гробовщик вызывает трепет, но заметь – он пошёл убивать. Ещё одна легенда, Айвен, убил плохих парней и устроился на работу в стаб. Все эти люди достойны восхищения.

Кваз вспомнил, как комплексовал Рой оттого, что не умеет стрелять.

Чалый помолчал, смакуя мысль.

– Их кучи – этих легенд, которых можно почти боготворить, – продолжил он. – Ампер, Рина, Еврей, Никта… А были никому неизвестные люди которые занялись созиданием. Кто-то ушёл в Институт. Кто-то открыл стаб… И я стал изучать Улей, только не как твой приятель – с точки зрения зоологии и эволюции, а с точки зрения экономики. Так вот – первый необходимый для жизни продукт, на который не упадёт спрос – спораны. Без живчика никто не выживет. Второй – оружие и развлечения. Поэтому первые по влиянию и богатству – торговцы и проститутки, вторые – стронги, которые снимают оружие с трупов внешников, после – трейсеры, охотящиеся за потрохами, а уже потом идёт всякая шушера типа рейдеров и спекулянтов.

Чалый сделал паузу.

– Так вот, самые богатые в Улье – это муры. Внешники снабжают их любым оружием в обмен на человеческие органы, даже самым редким и дорогим. Спораны и прочие потроха они могут добыть сами или отобрать у своих жертв. Развлечение – им проще насиловать в перезагрузившемся кластере, чем оплачивать услуги проститутки. Ты не представляешь, какие суммы льются через их руки. Так вот, я объединил эту тупую шушеру и стал получать ценную и жизненно необходимую вещь в любом количестве – оружие. Осталось только его сбыть. Немного актёрского мастерства, и я стал не только муром Чалым, но и рейдером Якорем. Немного хитрости, и я смог входить в стабы… Так я смог неограниченно получать спораны, горошины и жемчуг, просто сбывая лишнее оружие рейдерам.

Чалый снова помолчал.

– Выдавая себя за две личности, я смог уходить от всех – муров, стронгов, внешников. И получать прибыль стало легче – куча дураков и неглупых мужиков согласятся пойти с таким рейдером, как Якорь… Вот только те, кто встретил меня вне стаба и без свидетелей, попадут на стол к внешникам, им вырежут глаза, почки, печень и разделают на части. С остальными можно понянчиться. А позже я придумал гладиаторские бои – чтобы выжимать у муров всё… Полагаю, я даже стал богаче Била Гейтса и всяких Рокфеллеров. Никто и не догадывался – я взял простые, серые имена – Якорь, Чалый… Оставалось только наводнить стабы своими людьми, ментатами, и я стал бы царём и богом Улья…

Чалый хмыкнул.

– Но пришёл ещё один, который не побежал совершать подвиги, не спешил стать героем, а решил сесть и подумать. Этот Рой почти сразу после того, как попал в Улей, разгромил мой притон, перестрелял кучу зрителей и сбежал, взорвав гараж. А потом убил всех киллеров, и даже смог понять, что за всем этим стою я – некто Чалый. Лучше бы он стал известным и прославленным героем – было бы меньше хлопот… Неприятности всегда устраивают такие вдумчивые и аккуратные люди. Подобных вообще замечают только когда они становятся, например, богатыми. Но и тогда, все говорят, что им просто повезло.

– А теперь вернёмся к тому, что тебя ждёт, – спокойно продолжил Чалый. – Как все одиночки, которые попали ко мне, ты будешь разделан вместе со своим дружком. Внешники хорошо заплатят за ваши потроха. Этот «бардак» и всё остальное достанутся мне. Да, кстати – ни один мур не должен узнать, что я и Якорь – одна личность. Поэтому я вколю тебе в шею лидокаин и ещё кучу всякой дряни, чтобы у тебя отнялся язык. Резать не буду – так внешники больше заплатят.

Кваз стиснул зубы и зарычал, пытаясь избавиться от оков. Рой был прав – Чалый оказался гением преступного мира.

– Приехали, – Чалый выпихнул Кваза наружу. – И не надейся, что тебя найдут по маячку – как только я сел, включил электронную глушилку у себя в рюкзаке.

Кваз захотел выматериться, но не получилось – язык и челюсти вообще не двигались. Ещё один шанс избежать западни и отомстить оказался уничтожен. Тем не менее, он огляделся – Чалый остановил машину в каком-то подземном ангаре, полном техники. С потолка светил слабый свет. И ещё – кругом стояли увешанные оружием люди. Много людей.

– Тю… – сплюнул один. – Чалый, у тебя что, дар какой-то – ну, там, рог изобилия? Говорил, что придёшь через часик, а соврал – приехал на «бардаке», да ещё и с тушей для разделки.

– Может и дар, – пожал плечами Чалый. – Этот седой Иуда не объявлялся?

– Через час должен, – доложил один. – Как и договаривались – с трупом.

– Присмотрите за ним, чтобы не чудил, – распорядился Чалый.

– Чалый, ну чего ты, как целка, условия ставишь? Нам что, в первый раз петухов и вертухаев принимать? – обиделся один.

– Ага, петух петуху глаз не выклюет, – мрачно кивнул Чалый, и толпа дружно заржала, а упомянутый «петух» пошёл багрянцем от ярости.

– «Бардак» не потрошите, – приказал Чалый. – Я сам буду разбирать. А этого… В камеру.

Кваза радостно поволокли, забросили в камеру и заперли дверь. Кваз огляделся – маленькая комната с массивной дверью и засовом снаружи. Кроме засова прилагался гаражный замок и цепь. Оковы на руках и ногах висели по-прежнему. Кваз начал яростно извиваться, но всё чего добился – это рухнул на пол. В мучениях прошёл почти час. Выдохшись, он устало растянулся на полу. Чалый не первый раз связывал живой товар, и с квазами дело тоже имел. Всё шло к одному концу. Предательство Бати, пьянство Ярла, дезертирство Уайта и смерть Роя, и теперь смерть Кваза.

Чалый был действительно очень умён – ни одно оружие, ни один дар, ни одна броня не спасут от холодной логики, и расчёта.

В дверь поскребли.

– Пссс… – раздался шёпот. Голос был не знаком.

Кваз поднял глаза, и увидел мура, смотрящего сквозь окошко. Мур был смутно знаком, но выглядел паршиво – без одной руки, без части пальцев на другой, лишённый одного глаза и в разорванном рубище. Кваз не сразу узнал его – это был Хмель. Мур, который пришёл с Рыбаком, и единственный, кого Рой отпустил живым. Мур, который рассказал всё что знал о Чалом и всем остальном.

– Живой, – шепнул мур. – Я сейчас отворю дверь. Не шуми.

Кваз замер. Это ещё что такое?

Мур замер, затем его лицо побледнело и по нему покатились капли пота. Щёлкнул, открываясь, замок. Кваз вспомнил – Рой упоминал в своём дневнике, что у Хмеля дар – короткий телекинетический щуп, позволяющий открывать замки. И вот сейчас этим даром Хмель отпер замок. Хмель отпер дверь и вошёл внутрь. В глазах у Кваза читался немой вопрос.

– Он резал меня, когда я не смог убить Роя, – грустно сказал тот. – И резал ещё сильнее, когда понял, что я ничего не могу сказать, как ни старался.

Дар Бати «Цензор» работал безупречно. Хмель глотнул из фляги, восстанавливая баланс в организме. Используя дар, отпер наручники у Кваза.

– Рой пощадил меня, – сказал Хмель. – Даже не пытал. То, что я делаю – мой ответ для него.

Хмель стал снимать трос. Кваз пошевелил руками, ногами, а затем сел.

– Вот, – Хмель протянул ему сложенный бумажный лист. – Я знал, что кто-то из вас появится, и готовил это.

Кваз развернул лист – это был план базы, какие-то схемы, записи. Это была просто неслыханная удача.

– Ты знаешь, у кого ещё один такой лист, – грустно сказал Хмель. – Ещё один ответ для Роя.

Кваз молча смотрел на него. Как вообще этот человек стал муром? Он же вообще рафинированный интеллигент. Шантажом, подставой со стороны Чалого? Впрочем, значения это не имело. Хмель молча сел на пол и выдохнул:

– Я выполнил свою часть, – сказал он. – С того момента, как появился седой. Дальше решай, что будешь делать сам. Можешь убить меня.

Кваз не мог сказать «Спасибо», и вместо этого просто похлопал Хмеля по плечу, а после вышел, заперев дверь в камеру на засов. Хмель остался сидеть на полу, глядя перед собой безучастным взглядом.

Кваз достал план и внимательно осмотрел его. Ну что, Чалый, поиграем? Не ты один умеешь делать сюрпризы. Рой поступил умно, очень умно, когда сохранил Хмелю жизнь и отпустил его. Кого подразумевал Хмель, говоря «седой»? Батю?

Кваз знал, что торопиться надо медленно – сейчас не то время, когда можно ломиться сломя голову. Следовало тщательно изучить план, а потом решать что делать. Прав был Чалый, когда говорил, что думать – это тоже дар. Хотя точнее – склад ума. Именно склад ума, который позволяет просчитывать что-то наперёд, взвешивать, оценивать, выбирать и приходить к оптимальному решению. Думать умеют все, тут Чалый неправ, просто кто-то делает это несколько иначе, чем другие – стиль мышления ведь у всех отличается. Кваз пожалел, что у него нет таких талантов, как у хотя бы Хмурого – у того явно был талант просчитывать наперёд, выгадывая. Про Батю можно было вообще не говорить.

Кваз вспомнил, как был защищён Лас-Вегас, и что Рой говорил о первой арене около Кумарника. Чалый явно не станет делать одну ошибку дважды – в Лас-Вегасе он защитил и гаражи, и почти все тайные подступы. Следовательно, здесь будет так же, значит, в гараж соваться смысла нет – там наверняка охрана. И все подступы к Лас-Вегасу тоже наверняка перекрыты, и в секретках на подступах сидят снайперы. Хорошей идеей было бы отравить пищу в столовой – там наверняка охраны нет. Кваз так и поступил, двинувшись туда самым безопасным путём. Столовая и правда была пуста. И пищи там тоже не было. Только полуфабрикаты в холодильниках. Такой план оказался нерабочим… Кваз прихватил оттуда пару тесаков. Что ещё можно сделать – выпустить людей из камер? Так камеры пусты, только в одной сидит Хмель. Где-то есть склад мертвечины – муры воровали не только живых людей, но и трупы, но туда соваться смысла нет.

Кваз задумался. Сегодня должен появиться Батя, причём вместе с телом Роя. Где его могут встретить муры? Уж точно не в своих секретных помещениях, не будут они настолько доверять предателю. Скорее всего, там, где его можно будет легко убить, и откуда его не надо будет тащить долгой дорогой на склад мертвечины. Хотя нет, убивать сразу не будут – сначала будут очень долго пытать, чтобы тот рассказал, где жемчуг. Кваз прикинул, что встречать его будут в гараже – не пешком же он придёт. Значит, от гаража и следует начинать слежку.

Сверяясь с картой, Кваз двинулся в сторону ангара, куда его привёз Чалый. Он уже издалека услышал смех и улюлюканье. Кто это веселится раньше времени? Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Подкравшись к арке, Кваз сел на корточки и, чуть высунув голову из-за стены, осторожно выглянул наружу.

Он опоздал. Встреча шла уже полным ходом – с краю ангара, на пятачке свободном от других машин стоял УАЗ-«буханка». Седой Батя был тут же, выгружая какой-то длинный продолговатый свёрток. Муры собрались вокруг. Кваз почувствовал, что ему очень не хватает автомата с несколькими сменными магазинами или как минимум осколочной гранаты. Сейчас бы завалить всю эту кодлу, стреляя пока не закончатся магазины.

Чалый повелительно отдавал приказы. Батя вскрыл брезент. Показалась до боли знакомое лицо. Аккуратно он вытащил всё тело. Это был Рой, со следами рваной раны в области сердца.

– Фью! – присвистнул Чалый. – Бывалый охотник на заражённых был убит заражённым.

– Я же говорил – везло ему, – сказал один из муров рядом.

Чалый не ответил, внимательно разглядывая труп и его оружие, а потом резко вскинул пистолет и прострелил трупу голову. Труп не шелохнулся.

– Так надёжней, – сказал Чалый. – Теперь точно не восстанет.

– За кидалу меня держишь? – ехидно спросил Батя.

– Да, за него и держу, – кивнул Чалый. – Ты получишь плату, если докажешь, что ты один из нас.

– Тебе ещё нужны доказательства? – Батя стал злиться.

– Да, – кивнул Чалый. – Приведите.

Двое муров вытолкнули вперёд скованных наручниками Ярла и Уайта. От одного до сих пор несло водкой, а второй был с разбитым в кровь лицом, но в ярости.

– Для начала убей этих двоих, – кивнул Чалый.

Толпа радостно оскалилась.

– Сука! – выкрикнул Уайт. – Предатель!

– Ты сказал для начала. – Батя повернулся к Чалому. – Что ты потребуешь потом? Жрать их потроха? Разделывать?

Чалый довольно улыбнулся.

– Нет, – сказал он, торжественно ухмыляясь. – У нас в гостях сейчас есть некий Кваз, и тебе предстоит рассказать ему всё, что ты сделал, а потом убить и его.

Батя помолчал и кивнул.

– Я согласен, – сказал он.

– Нет, – нахмурился Чалый. – Мы поступим по-другому. Его сейчас приведут сюда, и он посмотрит на всё сам. И на труп своего дружка, и на то, как ты будешь убивать бывших друзей. На всё посмотрит.

– Валяй, – сказал Батя, снимая с плеча тяжёлый автомат. – Я тебя повеселю и завалю их всех голыми руками. Пока ведут того страшилу, отомкни чёрненького.

– Наш человек, – понимающе кивнул Чалый, и двое муров сняли с Ярла наручники, а ещё двое двинулись к выходу – за Квазом.

Ярл, ни теряя ни секунды, бросился на Батю, прыгнув как пантера.

Батя профессионально развернулся на стопах и пропустил его мимо себя – элемент, который есть и в японском айкидо, и в самбо и в других видах боевых искусств. Ярл ответил неожиданно – двумя руками и одной ногой опёрся о пол, а второй ногой ударил назад, попав Бате в бедро. Муры разразились восхищёнными криками. Ярл продолжил движение вперёд головой, плавно переводя его в кувырок, а Батя припал на одно колено и, не в силах избежать падения, выполнил кувырок назад. Оба вскочили мгновенно, как мячики. Толпа вокруг начала бесноваться, упиваясь азартом. Однако Квазу было не до этого – в его сторону сейчас шли двое муров.

Батя и Ярл снова пошли на сближение. Ярл вскинул ногу и нанёс прямой удар вперёд. Батя поймал его за стопу, заставляя балансировать на одной ноге. Ярл снова поступил нестандартно – не став вырывать ноги из захвата, он мгновенно повернулся на одной ноге, поставил руки на землю и, оторвав ногу от пола, ударил ей назад. Получилось идеально – двумя руками он стоял на полу, третьей точкой опоры служила ступня, которую Батя держал на весу, поэтому удар получился мощным и пришёлся Бате в живот. Тот отпустил ногу и отшатнулся. Муры кругом засвистели и заулюлюкали.

Этот способ защиты был явно не европейским, Ярл наверняка использовал какой-то азиатский стиль боя. Ярл снова ушёл в кувырок и, вскочив, ринулся на Батю, ударяя кулаком. Батя сделал мгновенное микродвижение, повернувшись на ногах качнул плечом, пропустил удар Ярла мимо себя, схватил того за плечо, плавно и мощно повернулся вокруг оси на тридцать градусов и широко шагнул вперёд, вкладывая мощь в движение тела. Это было вольное исполнение ирими наге – одного из мгновенно убивающих приёмов японского айкидо, причём мастерское исполнение.

Морихей Уисиба вложил в каждый приём толику смерти, а поскольку не был Голиафом, вложил в них законы физики. Суть ирими наге заключалась в том, что не нужно было быть силачом, чтобы повалить человека – нужно просто сместиться с линии удара и, использовав инерцию, заставить ось человека отклониться от вертикали хотя бы на пару градусов. Тогда получался наклон, и человек приобретал неустойчивое поражение. Оставалось только широко шагнуть вперёд, помогая ему и дальше заваливаться назад, подставляя своё бедро и колено, и продолжив рывок за плечо или воротник, закончить убийство. У физически слабых людей противник падал спиной назад через выставленную и согнутую ногу, ломая об неё спину, и втыкаясь головой в пол или землю. Сильные могли направить его падение вперёд, отшвырнув на пару метров, кроме переломанного позвоночника добавив переломы рук и рёбер. У мастеров выше второго дана он мог не падать вообще – выведение из равновесия и рывок просто разрывали жертве позвоночник и ломали шею – всё зависело от уровня мастера, которому оставалось только отшвырнуть живой труп. Впрочем, никаких рывков – всё делалось плавно, одним стремительным движением. Именно поэтому в айкидо никогда не было соревнований.

Батя выполнил ирими наге даже не как ученик, а как мастер, отшвырнув Ярла на все четыре метра. Казалось бы, смерть неминуема, но и Ярл повёл себя как профессионал – оторвав ногу от пола, успел чуть повернуться боком и перевёл смертельное падение в боковое сальто вполоборота с поддержкой – ведь Батя держал его плечо. Единственный способ спастись – именно его и используют айкидисты, чтобы спасти тело от переломов. Принцип один – хочешь избежать перелома, сделай подобное сальто, не хочешь – законы анатомии и физики переломают тебя.

Чудом избежав смерти, Ярл упал профессионально, боком, сгруппировавшись, гася удар хлопком по полу и специальным ударом согнутой ногой, и не давая телу остановиться, стал выполнять кувырок, откатываясь и гася инерцию. Исход боя стал ясен – Батя выиграет. Непонятно, почему он сдерживал такие смертельные навыки. И в этот момент Чалый решил смухлевать и, отомкнув наручники Уайта, вытолкнул того Бате в спину. Уайт ринулся вперёд. Умениями Ярла он не обладал.

Батя мгновенно развернулся, повернулся вокруг оси, давая удару пройти мимо, как ртуть протёк Уайту за спину, бережно взял за руку и, используя инерцию, начал разворачивать того как юлу. Затем, оказавшись перед ним, ударил ладонью в лицо и чуть изогнув тело, бросил того через бедро. Ещё одна техника из айкидо – коши наге, несколько вольного исполнения. Такое падение должно было превратить того в кисель, вот только Батя зачем-то подстраховал, сделав бросок более щадящим. Полковник был опасным человеком – спецназ, или элитный телохранитель, не меньше.

Кваз уже давно понял, что ему не спрятаться, и отчаянно ждал, когда двое муров поравняются с ним. Он не обладал навыками Бати, но имел огромную физическую силу. Двое муров поравнялись с ним. Кваз выскочил, ударяя одного пальцами в лицо, а у второго вырывая магазин «Калашникова». Муры не успели ничего понять. И тут случилось довольно предсказуемое событие – Батя с его холодной логикой и жуткими боевыми навыками показался слишком опасным Чалому. Чалый выхватил пистолет и выстрелил тому несколько раз в спину.

Кваз между тем сорвал с пояса мура пистолет, а его самого оттолкнул. Мур не упал, он отшагнул назад и рефлекторно нажал на спуск «Калашникова», у которого Кваз снял магазин. Патрона в автомате не было, поэтому он сухо щёлкал. Не теряя времени, Кваз вскинул трофейный пистолет, и выстрелил тому в лоб. Мур стал заваливаться, не успев понять, что мёртв. Чалый посмотрел на него диким взглядом и перевёл на него пистолет. По наитию Кваз схватил за шкирку второго мура, всё ещё держащегося за глаза и, рывком притянув к себе, поставил перед собой. Вовремя – пули Чалого попали в спину живому щиту, не причинив Квазу вреда. Кваз видел, как остальные вскидывают оружие, целясь в него – ещё секунда, и он превратиться в фарш под крупными калибрами муров. Чалый что-то кричал в рацию, вызывая подкрепление. Коридор позади Кваза уже сотрясался от топота десятков ног, он был окружён со всех сторон – спереди муры и предатели, сзади – снова муры, наверняка в бронежилетах и даже со щитами.

Муры спустили крючки. Труп перед Квазом задёргался от бесчисленного количества пуль. Десяток пуль прошли навылет и, бессильно ударившись о телекинетический щит Кваза, упали на пол. Недаром Рой заставлял его постоянно принимать горошины. Дар стал очень и очень сильным. И в этот момент в ангаре за спиной муров появился ещё один человек. Вскинув автомат, он начал стрелять очередями. Муры получили очередь в затылки, спины, ноги и повалились как подкошенные, оглашая воздух криками. Их атака захлебнулась.

Внезапно всё смолкло. Автомат сухо щёлкал, но выстрелов не было. Кваз смотрел, и не мог поверить глазам – это был Рой, исхудавший, усталый, но живой. Кваз нажал на спуск, и его автомат тоже защёлкал.

Он увидел, как один из муров напрягся, сложив ладони в замок, и всё понял – Косач, правая рука Чалого, мур, который может сделать неуязвимым даже небольшой отряд, мур имевший особый дар – блокировать любое огнестрельное оружие – порох просто не загорается.

Чалый медленно обернулся, посмотрел на труп Роя, лежащий на полу, затем на живого Роя, и присвистнул.

– И как же тебя убить? – спросил он. – Кол осиновый в грудь забить что ли? Я до последнего момента ожидал чего-то подобного и, как видно, не зря.

– Чалый? – спросил Рой. – Или может лучше звать тебя Якорь?

Глаза мура округлились.

– Браво, – сказал он. – Ты умнее, чем я думал, но всё равно умрёшь. Пока Косач блокирует тебе выстрелы, мы убьём тебя голыми руками.

Живых муров было ещё много – одетых в бронежилеты, слегка оцарапанных пулей, спрятавшихся за транспортом, и сейчас все они, недобро глядя, вынимали ножи, кастеты, перехватывали винтовки и автоматы на манер дубинок и медленно поворачивались к Рою.

– Кваз заметил сходство ещё когда в последний раз видел тебя в Полисе. Так и сказал, что где-то видел Якоря, только не помнит, где.

Муры медленно двинулись в сторону Роя.

– Вот же щенок. Следовало его убить, а не тащить в этот поганый стаб. – сплюнул Чалый.

– Так это ты отрезал ему пальцы? – Рой вдруг стал очень заинтересованным. – Или твои приятели?

– Да, я, – ответил Чалый. – И отрежу их снова, и ему и тебе. Берите его живым парни.

Рой ничуть не испугался. Вместо этого он кинул лежащему на полу Бате пистолет и скомандовал:

– Кваз, Батя, жмите на курки, и цельтесь в них. Не давайте Косому возможности отключить дар.

Чалый что-то заподозрил.

– Ты всё это время пытался узнать мой дар, – сказал Рой. – Пока есть время поговорить, я похвастаюсь. Я покажу тебе его. Это не телекинез, не навык следопытства, не управление чужим сознанием и даже не контроль над заражёнными. Я покажу тебе фокус, от которого в страхе бежали топтуны, трюк, от которого испуганно отступали кусачи, секрет, от которого, опасаясь, пятились руберы.

Кваз, щёлкая спусковым крючком, пережив шок и радость от вида живого Роя, на что и надеялся в тайне, не понял, зачем тот беседует. Пафос и позёрство не его черты. Он скорее сначала убьёт противника, а потом поговорит. А потом вдруг внезапно понял – Рой тянет время. Хочет, чтобы у Косого кончились силы использовать дар. А ещё зачем-то хочет, чтобы муры подошли поближе.

Рой вытащил мачете и медленно двинулся в сторону муров, ведя им по стене. Рой заговорил:

– У меня нет крёстных – Небо и Земля стали моими крёстными.

– У меня нет очага – вечные скитания станут моим очагом.

– У меня нет силы – честность станет моей силой.

– У меня нет средств к существованию – понимание Улья станет моим средством к существованию.

– У меня нет волшебной силы – Дар Улья – станет моей волшебной силой.

– У меня нет ни жизни, ни смерти – вечность для меня и жизнь и смерть.

– У меня нет тела – смелость станет моим телом.

– У меня нет глаз – вспышка молнии – глаза мои.

– У меня нет ушей – пять чувств – уши мои.

– У меня нет конечностей – мгновенное движение – конечности мои.

– У меня нет закона – самосохранение станет моим законом.

– У меня нет стратегии – свобода убивать и щадить – вот моя стратегия.

– У меня нет замыслов – случай – мой замысел.

– У меня нет тайн – праведное учение будет моей тайной.

– У меня нет принципов – анализ и логика – вот мой принцип.

– У меня нет тактики – пустота и наполненность – вот моя тактика.

– У меня нет талантов – быстрота разума – вот мой талант.

– У меня нет оружия – доброжелательность и правота – моё оружие.

– У меня нет крепостей – невозмутимый дух – моя крепость.

– У меня нет меча – секрет, который я храню – вот мой меч.

Дочитав мантру, Рой бросился навстречу мурам. Муры подошли почти вплотную, а Чалый смотрел почти с ужасом. Батя и Кваз продолжали жать спусковые крючки. И тут Кваз понял ужас Чалого – царапина на стене имела разную глубину – начиналась она на извёстке тонким волоском, и заканчивалась глубокой щелью, там, где Рой закончил читать мантру. Рой, умеющий контролировать силу дара, просто отмерял нужное количество, не спеша ведя беседу и читая свою молитву.

– Он Точильщик! – заорал кто-то.

Рой взмахнул мачете, и ближайший мур в тяжёлом бронежилете развалился на две части – лезвие мачете разрезало его без всякого сопротивления. В глазах у муров появился смертельный ужас, умом они уже понимали, что им не спастись. Рой махнул ещё раз, и сразу две головы и одна рука отлетели и упали на пол. Муры бросились бежать, а он ринулся следом, словно японский бог смерти, догоняя и убивая мгновенно, одним лёгким движением. Это действительно был страшный дар, который мог напугать любого зараженного и обратить того в бегство. Вот почему Рой не боялся заражённых, гуляя по пустым кластерам в одиночку. И раненого элитника он убил своей жуткой техникой – сближаясь, просто отсёк одну лапу, которой тот пытался его достать, а потом, зайдя за спину, вторую и, вынырнув уже спереди, прострелил пустую глазницу и здоровый глаз.

Рой двигался в сторону Косого и Чалого. Для муров в любом случае это была смерть – если Косой отменит свой дар, то Кваз с Батей перестреляют муров из огнестрела. Не отменит – их зарежет Рой.

Муры ломанулись к выходу, затаптывая друг друга. Чалый бежал впереди. Косач, наплевав на дар, бросился бежать… и тут же упал, получив в затылок пулю от Бати, а вслед за этим Кваз понял, что автомат в его руках начал стрелять. Без раздумий он направил ствол на муров, расстреливая их, а потом перевёл ствол на Чалого. Тот продолжил бежать, как ни в чём не бывало. Он поравнялся с Квазом, тот ударил его, и почувствовал, как рука проходит сквозь него, а Чалый продолжает бежать дальше.

«Чалый… – писал Рой слова Хмеля. – Он всё придумал и устроил… Он самый богатый и самый умный… Самый сильный… Никто не знает, какой у него дар, но по слухам этот дар даёт ему временное бессмертие или неуязвимость. Поэтому никто так и не сумел убить его».

Хмель не соврал. Это был и дар Чалого – фантомность, или, точнее, бесплотность. Именно этот дар и делал его неуязвимым для пуль, ножей, когтей, огня и всего остального.

А в коридоре уже грохотали ботинки… Сейчас подоспеет подкрепление и просто перестреляет их всех. Рой даже не успеет добежать со своим мачете. Он бросился в сторону, когда бойцы в бронежилетах и с бронещитами ворвались внутрь. И в этот момент заработал крупнокалиберный пулемёт на «бардаке», на котором Кваз приехал сюда. Калибр четырнадцать с половиной пробивал щиты, бронежилеты, разрывал тела, отбрасывал их.

Всё смолкло. Осталась только гора трупов. Кваз отшвырнул оружие и, подбежав к Рою, просто сжал того. Из «бардака» послышалась возня.

– Не стреляйте, я свой! – раздался знакомый голос, и наружу вылез Хмурый.

– А ты здесь откуда? – удивился Рой. – Ты должен был только утром получить письмо и двинуться сюда.

– Потом объясню, – отозвался Хмурый.

– Взрывчатка! – рявкнул лежащий Батя. – Он мог успеть включить обратный отчёт!

Кваз понял всё мгновенно – на плане Хмеля был помечен один зал и записан код деактивации. Развернувшись, он помчался что есть мочи, спеша к заветному помещению.

Кваз бежал что есть сил, бежал, сбивая дыхание, в боку кололо. Он ввалился в заветное помещение и буквально рухнул на пол. И тут же поднялся. Замер. В кресле сидел Ярл, с точно такой же бумагой, как у него и, похоже, уже давно ввёл код.

– Откуда у тебя это? – спросил Кваз.

– Батя дал, – скупо улыбнулся Ярл. – Когда делал последний бросок, сунул незаметно в карман. Свободной рукой. И подстраховал, чтобы падать было мягче. А потом я рванул под шумок.

– Что-то это мне всё напоминает… – задумчиво пробормотал Кваз. – А мы здесь одни?

– Нет, – ответил Ярл. – Должны были подойти группы от Кумарника и Райского уголка, и пробиваться через пару слабых мест. Может, и начали, пока муры были заняты нами. А сейчас я для полного счастья открою пару заблокированных дверей.

– Что-то мне это сильно напоминает… – пробормотал Кваз и зашагал обратно.

Он завернул в сторону камеры Хмеля. Камера была открыта, и из неё слышался голос.

– Ты хорошо поработал, – сказал Рой. – Хотя ты мур, не хочется тебя убивать. Вижу, ты уже и так получил своё от Чалого.

Тот что-то тихо заговорил в ответ.

– Я могу сделать тебя другим человеком, – сказал Рой. – Я просто вколю тебе сильную дозу пентобарбитала, и уже через пятнадцать минут ты почувствуешь спокойствие, сонливость, а потом и частичную потерю памяти. Эффект продлится около шести часов. И сразу же вколю фенобарбитал – он подействует не сразу, но у него очень большой период действия. Ты забудешь, кто ты, чем занимался и всё остальное. Когда тебя спросят, не мур ли ты, ты не сможешь ответить, и тебя не тронут.

– Да… – тихо прошептал Хмель. – Я хочу этого. Сделай это Рой, сделай.

Рой вышел. Кваз стоял, ожидая его.

– Ты жив, слава богу! – воскликнул Рой.

Вместо ответа Кваз ударил его в живот. Рой согнулся.

– Ты просто урод! – тихо сказал он. – Ты хоть представляешь, что я пережил?! Я думал, что ты умер! Ты хоть немного думал своей головой?

Рой молчал, давая ему выговориться.

– Прости, – он просто обнял его. – Мы должны были изначально сделать всё вместе, но кое-что… Блин, какая теперь уже разница… Обещаю, очень скоро я извинюсь ещё раз, за всё сразу. Тебе понравится.

Кваз не ответил. Оба двинулись к выходу в ангар. Там их уже ждал чем-то озадаченный Ярл, Батя, снявший бронежилет и ощупывающий спину, и куча других рейдеров, просто толпа. Среди них Кваз заметил Балабола и Сашу.

– Плохие новости Рой, – сказал Ярл. – Я смог отключить систему самоуничтожения, но Чалый вызвал подкрепление – внешников.

– Они нападут с воздуха? – спросил Рой.

– Нет, – покачал головой тот. – Тут же столько мяса. Зачем пропадать добру? Они приедут на куче техники, пальнут кумулятивными снарядами и будут расстреливать всех живых. А потом просто заберут наши трупы, трупы муров, и уйдут. Могу сказать, они уже пришли. Там была куча криков, а потом всё затихло – похоже, убили муров снаружи. Мы следующие.

Рой замер, помолчав. Затем сказал:

– Тут где-то должен был быть перископ.

Он подошёл к одной из стен, нашарил искомое и выглянул наружу.

– Всё в порядке, – сказал он. – Можем выходить.

Первым в глаза бросился десяток «Шишиг» и «бардаков», а вторым – куча трупов кругом. Внешники валялись тут же, с сорванными масками, следами ножевых ранений, следами от пуль, лицами, обращёнными к небу, лицами, лежащими на земле, лёжа ровно или скрючившись, и на одном из трупов как ни в чём не бывало, словно дома на диване, сидел Гробовщик. Трость лежала тут же, на трупе, а сам Гробовщик, вытянув ноги, неторопливо читал какую-то книгу.

Все молча замерли. Гробовщик, этот бог смерти, каким-то образом убил всех внешников, посланных по их душу, но не получил даже царапины. Гробовщик, не отрываясь от книги, приветственно помахал рукой.

– Он всё-таки пришёл, – выдохнул кто-то.

– Рой, может, скажешь теперь, зачем тебе были нужны эти предатели? – спросил кто-то.

Гробовщик заинтересованно оторвал взгляд от книги.

– Пожалуй, стоит, – кивнул Рой. – Начнём с того, что это не предатели. Когда мы впервые встретились с Гробовщиком, у меня возник план, как покончить с Чалым и остальными одним махом. Я должен был уйти со своей командой в Райский уголок, там разругаться с Батей и выгнать его вон. После этого он бы ушёл, а следом Ярл, который бы притворялся алкашом, и на Батю, как на обиженного человека, должны были выйти муры и предложить убить меня. Батя одобрил этот план, Яр тоже, но всё пошло наперекосяк.

Рой сделал паузу.

– Уже в стабе Батя сказал, что поступит по-другому. Он запечатал мне и Ярлу возможность рассказывать об этом плане, и сказал, что сыграет предателя сам. И надо сказать, сыграл очень убедительно, разыграв в баре предателя-подонка. Хоть я и знал, что это актёрский талант, но даже мне стало нехорошо. Хуже всего было то, что я уже при всём желании не мог рассказать об этом Квазу и Уайту. Поэтому пришлось импровизировать.

Кваз посмотрел на Батю, который ухмылялся с разбитым лицом.

– Ярл пошёл в «Дырявую шину» играть опустившегося пьяницу. Скажу сразу – Аня ни о чём не знала, как и все остальные… А мне пришлось срочно корректировать план. Батя, конечно, пожертвовал собой – мне бы простили подобное поведение, а ему нет. Ему бы в открытую плевали в лицо после такого предательства. Я был в шоке от такого самопожертвования, он был готов пожертвовать своей репутацией и уважением, стать изгоем, стать просто презираемым человеком. Его даже не пугало то, что план мог провалиться, и никто ничего бы не узнал.

Уайт смотрел на Батю, и лицо его выражало бурю эмоций – раскаяние, жалость, восхищение.

– Так или иначе, помнишь Кваз, я сказал, что иду к Еврею – скоро он должен будет сменить курс?

Кваз кивнул, снова пребывая в состоянии шока.

– Я не соврал – я должен был уговорить его сменить курс каравана. По первоначальному плану я бы пошёл туда, откуда всё началось – в кластер, где я появился. Там бы я нашёл своего клона, скорее всего уже мёртвым, и туда бы заехал с караваном Еврей. Я и Кваз укрылись бы в его трейлерах, а Еврей привёз бы Бате в условленное место мой «труп», чтобы тот смог предъявить его мурам.

Кваз снова вспомнил, как они уходили из Райского уголка, и Рой говорил, что ему нужно будет вернуться в кластер, с которого всё началось – там будет вещь, которая решит все проблемы. Он не врал.

– Но после того как мы поменялись с Батей ролями, Ярл стал придерживаться задумки пропивая имущество и спиваясь, а мне только и оставалось, что идти за своей копией. Мы ушли с Уайтом и Квазом, ночью с Уайтом у нас был разговор. Я очень боялся, что муры узнают через своих шпионов, где мы, и заранее отдал Уайту приказ – если я не смогу ничего сделать, он должен будет отречься от меня, предать при свидетелях и даже избить. Актёр из него был хуже, чем из Бати, и он до последнего не соглашался, но я убедил его – это был единственный способ. Видя мою беспомощность, муры не убили бы меня на месте, и его с Квазом тоже. Только бы поглумились. Так и случилось. И снова всё пошло наперекосяк – кисляк, твари, перезагрузка. Я принял спек и успел вынести Кваза, Уайт успел выбежать из зоны перезагрузки. После этого я, пребывая в состоянии опьянения, пошёл искать муров. С моим даром я мог себе это позволить – чтобы убить их мне не нужно было даже мачете, хватило бы стальной линейки. Я завалил их, и тут оказалось, что они разделились. Я прихватил оружие и поспешил на пояски Уайта – тот вообще был с пустыми руками.

Рой сделал паузу и напился из фляги.

– Я успел передать ему оружие и флягу, снова побежал уже на поиски Кваза, но был пьян настолько, что заблудился и не нашёл его.

Теперь Кваз понял, почему всё так получилось.

– Мы разминулись, но на такой случай я оставил в стабах указания – чтобы помогли Квазу или Уайту, если они там окажутся. Время поджимало, и я пошёл за своим «трупом». Надо сказать, что я успел, и даже нашёл клона уже мёртвым – топтун порвал. После этого я дождался Еврея и его каравана, сел в трейлер, а труп упаковал в ящик и узнал новую проблему – та часть муров, которую я не убил, схватила Уайта. После этого мы встретились с Батей, который уже вовсю общался с мурами на правах предателя, и узнал, где будет общее сборище. После этого шло основное действие – Батя ехал к мурам с «моим» телом, я ехал с Евреем до одного места, а Еврей передавал письмо по своим каналам. Письмо сразу попадало к Ярлу, за которым пристально следили люди Чалого.

Все напряглись, стараясь ухватить суть.

– Вот только следили напрасно, – ухмыльнулся Рой. – Он ведь пил в «Дырявой шине», у Ани. А Аня не только хозяйка автомастерской, но ещё и девочка Саши. А Саша видит и слышит всё, что видят и слышат её девочки. Поэтому, когда Яр получил записку, Саша сразу узнала обо всём, и сразу узнал Кумарник и никто даже не догадался. Точка нападения и много интересного были увидены и отправлены стараниями Бати – на этой базе у нас был свой человек, мур, который работал на нас. При удобном случае, чтобы отомстить, он передал план здания и ещё кучу всего Бате. Эти сведения он собирал давно, веря, что однажды я или кто-то другой придёт за Чалым.

Кваз снова посмотрел на Батю и Уайта уже другими глазами.

– А потом было проще. Яр «случайно» оказался в окрестностях базы, я – в потайном отделении «буханки». Так я, Батя и Яр оказались тут. И снова случился нежданчик – тут же оказались Уайт и Кваз. Бате пришлось импровизировать. При драке с Яром он сунул ему полученную от мура бумагу, а потом вмешался я, чтобы Ярл смог деактивировать систему самоуничтожения. Это всё.

Рейдеры в шоке переглядывались. Раздались скупые аплодисменты. Все обернулись – Гробовщик скупо хлопнул в ладони несколько раз и широко улыбнулся.

– Браво, Рой, – сказал он. – При нашей первой встрече было интересно послушать этот план. А ещё интересней было смотреть, как он претворяется в жизнь. У тебя получилось меня удивить.

– Спасибо, Гроб, – кивнул Рой. – Просто замечательно, что ты завалил этих внешников. Без тебя пришлось бы жарко.

– Хех, – хмыкнул Гробовщик. – Не благодари. Считай, что всё началось с того, что тот кваз твой друг. Так что там с Чалым?

– Секунду, – кивнул Рой. – Хмур, а ты как тут оказался? Ты должен был быть в Кумарнике, сообщение получил бы позже, и явиться с пацанами, а не один.

Грузный кваз Хмурый повёл плечами:

– Обижаешь, – сказал он. – Я твоего пацана караулил. Сам ведь поверил, что ты умер, и присмотреть за ним решил, думал, что тот удерёт. Как чуял. Так вот, я как понял, что это случится, залез в одну из своих БРДМ, набил её всяким добром и сам спрятался в отсеке. А караульному приказал, что если пацан попытается угнать «бардак», и уговорить его не получится, просто отдать тот «бардак», в котором прячусь я. У меня и рация была. Я всё это время был рядом с ним.

Гробовщик снова скупо похлопал в ладоши.

– Молодец, – скупо улыбнулся Рой. – Даже я не догадался.

– А то, – ухмыльнулся Хмур. – Ни поесть нормально, ни помочиться, и всё время лёжа, поджав ноги. Ужас просто. Знаешь, у меня с собой такой чёрный ящик был – там вся запись разговора о том, как Чалый оказался Якорем.

– Неси-ка послушать, – сказал Гробовщик.

Хмурый вернулся с «чёрным ящиком» и включил воспроизведение.

– Умён, сукин сын, – задумчиво произнёс Гробовщик. – Будет интересно его поймать.

Хмурый хлопнул Роя по плечу.

– Ты не думай лишнего, как приехали на эту базу, меня так скрючило, что я разогнуться не смог. А потом пришёл твой Батя, и остальные, и ты, Кваз, я боялся очередью зацепить. Зато потом как я всех положил? Я вообще не в курсе твоих планов был. За меня Балабол остался, он и повёл всех сюда.

– Ты всё сделал правильно, – хлопнул его по плечу Рой.

Рой и остальные собрались вместе.

– Ну что, сынки, не ждали? – ухмыльнулся Батя.

– Батя, прости, – на него смотрел Уайт. – Я поверил, и ушёл почти первым.

Батя хмыкнул:

– Если бы ты поверил, и остался со мной, а не с Роем, я бы очень расстроился.

Уайт повернулся к Квазу:

– Извини друг, я до сих пор себя крысой чувствую, – помялся он. – Самое тупое оправдание – Рой попросил. И что, что он попросил? Попросил-то он, а сделал я.

Кваз молча съездил ему по лицу.

– Лучше?

– Лучше! – улыбнулся Уайт. – Рой, я только одно не понял. Где портсигар?

– А он здесь, мальчик, – раздалось сзади.

Уайт резко обернулся.

Позади стоял Гробовщик. Медленно он сунул руку за пазуху, и вытащил заветный портсигар.

– Ты забыл, что я был в курсе плана, – сказал он. – И что в нашу первую очередь Рой беседовал со мной, а потом позвал полковника. Всё это время портсигар был у меня. Рой, возвращаю, как и договаривались.

– О'кей, – сказал Рой. – Чем будешь брать оплату за этот заказ?

– Не стоит, – Гробовщик поморщился. – Вопрос принципа. Этот Чалый обманул и меня. Я хоть и знаю теперь, но заказ Карбида тоже считаю не выполненным. Забудь. Заплатишь, когда захочешь, чтобы я убил кого-нибудь для тебя.

Рой пожал плечами.

– Да, и ещё, – продолжил Гробовщик. – Поскольку теперь известно точно, что кражу из Полиса сделал этот Чалый зайдите поговорить с Карбидом и расскажите ему, что знаете.

– Хорошо, – согласился Рой. – Кваз, я говорил, что извинюсь ещё раз? Я держу слово.

– Эй, мужики, тут у муров пленника нашли, – крикнул кто-то. – Контуженый совсем, даже своего прошлого не помнит. Никто его раньше не видел?

Кваз оглянулся.

Помогая идти, двое рейдеров вели под руки третьего. Тот выглядел паршиво – без одной руки, без части пальцев на другой, лишённый одного глаза и в разорванном рубище.

– Чё, никто не знает? Ладно, в стабе подлечим.

Кресло в резиденции Карбида, кваза с огромными руками, который мог копировать даже тридцатый калибр, было необычайно удобным. Сам Карбид сидел здесь же, и здесь же был самый проверенный ментат стаба Смит.

– Вот как, значит, – прокомментировал Карбид, прослушав историю и запись из «чёрного ящика». – Ну и крысой же был этот Бирон, знал бы, сам бы его завалил. Уже мёртв, а сколько дряни всплывает от его имени.

Рой и его люди промолчали.

– Ладно… – протянул Карбид. – Теперь, когда Гробовщик знает, кого искать, это только вопрос времени, когда умрёт Чалый. Гробовщик хороший солдат, но не следователь и не детектив…

Карбид помолчал.

И в этот момент в комнату забежал ребёнок – девочка около десяти лет. Карбид непроизвольно вздрогнул.

– Дядя, а можно я с приставкой поиграю? – с детской непосредственностью спросила девочка.

Карбид улыбнулся, что выглядело несколько жутко, и твёрдо сказал:

– Сначала уроки.

Девочка надула губы и убежала.

– Ладно, давайте закончим, – сказал Карбид уже более весело.

– Погоди, Карбид, – остановил его Рой.

– Что такое?

– Я хочу купить у тебя белый жемчуг, – сказал Рой.

Карбид замер.

– Рой, ты хоть понимаешь его цену?

– Да, – ответил Рой. – Я заплачу чёрным, красным, бронетехникой.

Карбид тяжело вздохнул.

– Рой, у меня нет белого жемчуга.

– Карбид, я же сказал, что заплачу, – повторил он. – Все знают, что Карат принёс четыре жемчужины. Одну ты отдал ему, одну – ребёнку. Остались две! Карбид, мне нужна только одна.

Смит захотел вмешаться, но Карбид жестом остановил его.

– У тебя что, есть ребёнок? – спросил он.

– Можно и так сказать, – ответил Рой.

Карбид посмотрел на Смита. Тот кивнул.

– Понятно, – вздохнул Карбид. – Сколько у него есть времени, и где он?

Рой показал пальцем на Кваза. Кваз выпучил глаза. Карбид разразился подобием смеха.

– Жемчуг для кваза… – сказал он отсмеявшись. – Похвально, Рой, но мне нечего тебе дать.

Рой молча смотрел.

– Ладно, я тебе скажу, – хмыкнув, сказал Карбид. – Когда Гроб нашёл тебя в первый раз, он ведь сказал, что в Полисе украли жемчуг? Так вот, это и были те две белые жемчужины. Чалый и украл. Теперь я понял, как – активировал дар своей бестелесности и прошёл сначала через стены, потом через сейф, и так же вынес.

Рой подавленно молчал.

– Рой, Рой… – продолжил Карбид. – Мой сын умер из-за того, что не успел вовремя принять жемчуг. Он был ещё ребёнком, и как я ни старался сберечь его, на какие диеты ни сажал, он набрал пороговую массу. Шестнадцать-восемнадцать килограмм – масса, когда человек превращается в заражённого… Бирон, сволочь, и здесь нагадил, всего пара часов была потеряна из-за его гнусности… Вторую жемчужину приняла девочка, которую ты уже видел – дочь Рэма и Валькирии, которые погибли, добывая этот жемчуг… Я не родственник, но с тех пор девочку воспитываю я… Неужели ты думаешь, что будь у меня сейчас жемчуг, я бы зажал его?

Рой потерянно кивнул и молча вышел. Вслед за ним вышли и остальные.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что извинишься ещё раз? – спросил Кваз.

Рой молча кивнул.

– Да не переживай ты так, – похлопал его по плечу Кваз. – Не получилось, так не получилось.

Роя, однако, это не ободрило. Группа молча зашла в бар. Рой сел рядом со стойкой и просто показал на бутылку коньяка. Расплатился, налил и выпил из пузатого фужера. Выпил. Налил ещё раз. Выпил.

Кваз сел рядом.

– Знаешь, Рой, – сказал он. – Кого-то мне напоминают слова Чалого про то, что есть те, кто решил сесть и подумать, а есть те, кто взял винтовку и пошёл геройствовать.

Рой молчал.

– И твои слова, о том, что следует исследовать, упорядочить, взвесить. Его слова о том, что такого человека заметят, только если он как минимум разбогатеет, да и тогда все скажут, что ему повезло. И твои слова о том, как тебе хотелось разбить морду тем, кто говорил, что тебе просто везёт.

Рой помрачнел.

– Так вот, Рой, – продолжил Кваз. – Есть те, кто взял автомат и побежал, спеша стать героем, а есть те, кто решил сесть и подумать. А ещё есть те, кто готов убивать других людей, чтобы стать богаче, резать их, чтобы добыть денег. А есть те, кто готов отдать все ценности своему другу.

Рой пьяно улыбнулся:

– Спасибо, друг, но сегодня я напьюсь.

Кваз хмыкнул и ушёл. Кто-то опустился рядом.

– Эй, привет, – раздался знакомый голос, и кто-то толкнул его в плечо.

Рой обернулся и увидал симпатичную блондинку в хаки.

– Рина…

– Надо же, узнал, – хмыкнула та. – Хорошие ампулы, спасибо, кстати. А чего такой грустный?

Рой сфокусировал взгляд.

– Да вот… Хотел жемчуга достать… Белого… Квазу… Договариваться стал, и… Нету… – пьяно пожаловался он. – Столько сил, столько попыток…

Рина странно посмотрела на него, и рявкнула:

– Что ж ты сразу не сказал?

Рой поперхнулся. Рина заботливо постучала его по спине.

– Ты чего? – не понял Рой.

– Да так. Пошутить захотелось, – хихикнула та.

– Ну у тебя и шутки… – Рой сделал ещё глоток.

– Погоди пьянствовать, у меня для тебя хорошие новости, – весело подмигнула Рина. – Тебе понравится. Ты же хочешь заново сделать Кваза человеком?

– А у тебя что, есть белый жемчуг? – оторвался от стакана Рой.

– Нет, – отрезала Рина. – Да погоди ты, сначала дослушай!

Рой весь обратился в слух.

– Тебе можно доверять, я тебе расскажу. Не представляешь, как я хочу помочь Квазу, – Рина, не церемонясь, взяла его стакан и отхлебнула. – Так вот, есть такой знахарь Лазарь, тоже легенда, но не такая известная, как тот же Гробовщик, или скажем Айвен. Он тоже старожил, и не скрывает двух даров – иллюзии и дар знахаря. Причём жемчуг и горошины он жрал не меньше, чем Гробовщик… В общем, силён как Гробовщик, только не как убийца…

– И у него есть белый жемчуг? – перебил Рой.

– Да ты можешь дать договорить? – взорвалась Рина, а потом снова отхлебнула. – Я раньше другой была. Милой, доброй, ласковой, нежной… И не смотри на меня так!

Рой хмыкнул, хотя очень хотелось заржать в голос, но сдержался. Рина стрельнула глазами, но тоже сдержалась.

– Так вот, примерно в это же время я познакомилась с Ампером. А потом случилась очень сильная проблема – я уснула, а во мне проснулась ещё одна личность, которая хотела убить и его и ещё кое-кого. Холодная, расчётливая, жестокая… Не буду говорить, откуда она во мне взялась… В общем, Ампер тогда меня усыпил и привёз к этому Лазарю. Тот взял оплату и сделал перепрошивку. Удалил одну личность. Получилось, только мелкие части старой личности тоже остались, а характер ты можешь видеть сейчас.

Рой смотрел на Рину, быстро трезвея.

– Знаешь, а ты и правда очень милая, и добрая, и нежная… – сказал он.

Рина покраснела и отвернулась.

– Спасибо. Но если будешь продолжать – стукну. Я уже говорила с Лазарем, и он сказал, что хотя не видел пациента, но, скорее всего, выполнить сможет.

– Рина, ты просто чудо, – улыбнулся Рой. – Как найти этого Лазаря?

Кваз и компания попивали пиво в том же баре, когда к ним подбежал Рой. Рой сиял.

– Так, мужики гуляем, бухаем, но завтра чтобы все были трезвые!

– А чё случилось-то? – подозрительно спросил Кваз.

– Ты Рину видел? – спросил Рой.

– Нет.

– А я видел. Сейчас. И знаешь, мой друг, она рассказала способ сделать тебя человеком снова. Есть один знахарь, по количеству проглоченного жемчуга которого можно звать великим знахарем. Он и сможет это сделать.

Оживились все – Уайт прямо засиял, Ярл скупо улыбнулся, Батя улыбнулся широко, и спросил:

– Доверять ей можно?

– Можно.

– Так чего мы сидим?

Кваз растерянно смотрел на них. Не только растеряно, но даже напугано.

– Эй, парни, вы чего? Зачем? За что?

– Не ссы. – похлопал его по спине Рой.

– А если не получится?!

– Хотя бы попробуем. А не получится, будем дальше искать того, кто продаст белый жемчуг, – отрезал Рой.

– Да вы чего? – Кваз самым натуральным образом запаниковал. – Я не хочу!

На него уставились сразу четыре пары глаз.

– Это ещё почему? – спросил Рой, внимательно глядя на него.

– Это… дорого.

– Друзья дороже, чем жемчуг.

– Я же расплатиться потом не смогу!

– И не надо.

– Если… Если… если я стану человеком, я уже не буду таким огромным и сильным… И буду тебе не нужен, и ты найдёшь другого кваза…

От хохота в четыре глотки крыша едва не слетела.

– Уж поверь, если мне нужен будет кваз, я сам наемся чёрного жемчуга и стану им, – сказал Рой, утирая скупые слёзы смеха. – Не переживай, ну станешь снова ниже ростом… Сколько там у тебя было – метр семьдесят, семьдесят пять? Мышцы будут не такие как сейчас… Значит будешь стрелком номер один.

Кваз насуплено молчал.

– Рой, ты представляешь, сколько людей мной как минимум недовольны? И тут я верну своё лицо, и они меня узнают.

– А, не переживай, я с ними договорюсь.

Батя весомо кивнул.

– И моё преступление, из-за которого я стал квазом…

– Простят. За жемчуг многое простят.

Кваз всё ещё молчал, насупившись.

– Не хочу, – сказал он, наконец. – Я боюсь. И вообще я привык.

Четверо людей снова переглянулись. И тут сзади на плечо Квазу легла рука.

– Я тут краем уха услышала, что кто-то не хочет лечиться? – раздался вкрадчивый голос.

Кваз вздрогнул, обернулся:

– Рина!

Рина посмотрела на него как аборигены на Джеймса Кука, и схватила под локоть.

– Пойдём-ка поговорим, – решительно сказала она и потащила его за собой.

– Какая женщина… – произнёс Батя, глядя ей вслед.

Остальные ухмыльнулись.

– Знаешь, Уайт, я так и не понял, как ты выжил, когда убегал от муров без оружия, – сказал Ярл. – Кваз же говорил, там заражённые рычать стали.

– А… – Уайт махнул рукой. – Помнишь, как мы пугали заражённых? Включали рык рубера на записи – и они убегали. А у меня дар пародиста, если не забыл. Не было никаких заражённых – это я рычал. Все поверили – и заражённые, и муры.

– Понятно, – кивнул Ярл.

Через пятьдесят минут вернулся поникший и шмыгающий носом Кваз.

– Ну что, решился? – спросил Ампер.

– Угу, – шмыгнул носом Кваз.

– Чего так переживаешь? – простодушно улыбнулся Рой. – Вернёшь лицо, девок заведёшь. Вон как у тебя с Изабель…

– Ничего у меня с ней не было, – насупившись, ответил Кваз.

– Как же… а…

– Да я ей заплатил просто. Для репутации, – буркнул он. – Столько, что у неё оргазм случился. И причём не один раз.

Рой сидел с каменным лицом, а потом не сдержался и заржал.

– А ты, однако, можешь сделать девушке приятно… Какой однако нетрадиционный способ… Ночь, полная стонов счастья… – Рой не мог остановить рвущийся наружу смех. – Как посмотрит на деньги, так ей снова хорошо становится…

– Приехали, – произнёс Батя и остановил БРДМ.

В метре от «бардака» виднелся забор, за которым был добротный бревенчатый дом.

– Всё, как и говорила Рина. – сказал Рой. – И пейзаж, и дом, возникший из ниоткуда.

Из-за ворот поднялся огромный рубер.

– Фу-фу-фу. – произнёс монстр. – Чую, русским духом пахнет!

Уайт непроизвольно схватился за автомат с патронами калибра двенадцать и семь, а Ярл уже целился в рубера.

Из-за забора донёсся звонкий заливистый смех, а потом весёлый голос произнёс:

– А теперь попрошу добрых молодцев съездить во чисто поле. А Иван-царевич и Серый волк пусть заходят.

Рубер растворился утренним туманом, показывая, что это просто безобидная иллюзия. Батя иронично хмыкнул, пряча улыбку, и развернул «бардак». Рой сцапал Кваза, пока тот не дал дёру, и потащил того внутрь.

Лазарь и правда оказался молодым и улыбчивым мужиком, вот только казалось, что он гораздо старше. А может он и был стариком, который до сих пор выглядел молодым парнем, или просто прикрывал старческие морщины иллюзией.

– Хорошая шуточка вышла, – ухмыльнулся Лазарь.

Кваз опасливо глядел на него.

– Я прям уже и не Лазарь, а Айболит какой-то, – хмыкнул Лазарь, и мгновенно распрямившись, оказался рядом.

Кваз вздрогнул, а Лазарь смотрел на него, не отводя взгляда, словно сканируя.

– И я ещё сомневался, – покривился он. – Могу. Легко, это не мозг перепрошивать.

– Чего просишь? – спросил Рой. – Ты уже знаешь, поди, что я имею. Чего просишь?

– Пять чёрных жемчужин, – залихватски посмотрел тот. – А шестую добавишь, так я не только человеком сделаю, но и красоты добавлю.

Он посмотрел и хитро подмигнул.

Почему-то этот человек напоминал Рою Кощея Бессмертного. Могучего, мудрого, но равнодушного ко всему, кроме злата. А ещё почувствовал, что лучше бы пообщался с Гробовщиком. Рой, не глядя, высыпал ему в ладонь весь жемчуг, какой был.

Лазарь расхохотался:

– Нет, ты не Иван-Царевич, ты Иван-дурак.

Лазарь отсчитал обратно остальные, оставив себе только шесть жемчужин.

– Через сутки приходи, – велел он. – Я слово сдержу, раз сказал, сделаю. Сам не бойся – не обижу твоего кваза, и вообще, помни, что доктор – существо бесполое.

Рой попрощался с поникшим Квазом, и пошёл прочь, в поле, куда уехали Батя и бойцы. Оставлять Кваза не хотелось, но Лазарь бы его не тронул. Старожилы держат слово, тот же Гробовщик, например. Но было неспокойно. Батя уже поставил крупную пятиместную палатку, а рядом не просто палатку – шатёр. Рой ради интереса заглянул внутрь и обомлел. Пол, выстланный туристическими ковриками, складной столик, складные стулья, подвесная лампа прямо над столом, небольшой умывальник недалеко от входа, ветрогенератор и солнечная батарея, надувной матрас с парой одеял… Может что-то ещё, но Рой этого не заметил.

– Это куда такие хоромы? – только и спросил он.

– Это теперь твой штаб, – краями губ улыбнулся Батя. – Ты же у нас командир.

Рой посмотрел на него как баран на новые ворота.

– Батя, ты чего? – спросил он. – Это что такое? Если уж поставил, так давайте все сюда заезжать.

Батя положил ему руку на плечо и улыбнулся уже открыто:

– Так надо. Просто доверься мне, Рой.

Рой пожал плечами и приготовился к ночному караулу. Через двенадцать часов ждать Лазаря стало невмочь, даже сон не помогал – Рой спал урывками. Ещё через шесть часов он места себе не находил, а ещё через шесть бегом бежал к избушке Лазаря.

– Мы в дозор сходим, – только и сказал Батя, прежде чем Рой убежал.

Лазарь уже ждал его, сидя на крыльце и щёлкая семечки. Рядом сидела фигура, такая знакомая, и одновременно незнакомая. После того, как тот стал квазом, его рост увеличился всего до метра девяносто. Да и в плечах он не сильно раздался. А сейчас всё произошло в точности наоборот.

Будучи человеком, Кваз был среднего роста, около метра семидесяти пяти, с весом под шестьдесят пять или семьдесят килограмм. Худой, без горы мускул, а в плечах даже Рой был шире. Школьник предвыпускных классов.

Вот только Кваз прятал лицо. Лицо и руки. По самые глаза был натянут капюшон толстовки и так же высоко поднят воротник. Руки были скрыты рукавами и перчатками. Вдобавок безразмерная толстовка, которая стала ещё больше, мешала оценить пропорции тела. Рой узнал его только по жестам – так же сутулится, смотрит искоса, пряча взгляд, нервно вертит головой.

– Забирай, – махнул рукой Лазарь. – Я даже вернул волосы.

Рой молча подошёл к Квазу.

– Дай только поспать свое…му, гм… волку, часа три.

Рой кивнул.

– Это правда я, Рой, – чуть слышно сказал Кваз. – Хочешь, расскажу, как мы встретились?

– Спасибо, Лазарь, – сказал Рой.

Тот равнодушно кивнул.

За воротами Рой спросил:

– Хочешь, я тебя понесу?

Кваз только помотал головой.

– Ну ладно… – протянул Рой и пошёл вперёд, а Кваз шёл рядом, всё порываясь что-то сказать, но не решался, иногда коротко болтал, вспоминая бывшие дни, но тут же замолкал.

– Ляг поспи, – указал ему Рой на матрас в шатре и отдал должное мудрости Бати. – Я побуду рядом.

Он молча сел на раскладной стул и уснул прямо за столом. Когда очнулся, Кваз ещё спал, укрывшись с головой. Рой достал бумагу и принялся писать. Сколько он откладывал письмо Ане? Один раз его даже порвал мур. Рой начал писать, и непроизвольно задумался.

Раньше он старательно избегал мыслей о прошлом Кваза, просто из уважения к другу. Старался не лезть в его секрет и не пытался раскрыть его, а тут куча мыслей лавиной полились на его голову.

Он никогда не видел Кваза без одежды. Никогда не видел даже по пояс раздетым. Хоть у квазов с этим проблемы, но они были слишком хорошо знакомы. Кваз всегда надевал кучу мешковатой одежды, чтобы скрыть фигуру. Он был очень эмоционален. Он никогда не говорил о себе.

Мысли лились и лились, насильно подсказывая ответ.

С чего он вообще взял, что невысокий рост, неширокие плечи и хрупкое телосложение бывает только у детей и подростков?

Рой шумно выдохнул.

«Рой, – сказал кваз, двигаясь ему навстречу. – Ты можешь сделать меня человеком»?

С чего бы тогда Квазу говорить такие глупости? Сзади зашевелился Кваз.

«Сын вернулся из школы и разбирает ранец» – подумал Рой и хмыкнул.

Кваз поймал его взгляд.

«Что»?

«Да так, ностальгия» – ответил Рой.

Эта странная фраза вдруг жутко напугала Кваза.

Он ведь испугался тогда простой фразы. Испугался до чёртиков. Что могло его так напугать? Фраза о ностальгии?

«Однажды я напал на новичка. Напал и ограбил. Отделал, и забрал, всё, что тот имел, и послушал его проклятия».

Как-то это очень знакомо звучит. Очень на что-то похоже. Прям дежа вю. Что-то напоминает…

«Ну, жив он. Я его нашёл. Только он сделать ничего не смог. Да и не проклятия его дар, я точно узнал… У него другой дар».

«А шестую добавишь, так я не только человеком сделаю, но и красоты добавлю, – ухмыльнулся Лазарь. – …помни, что доктор – существо бесполое».

«Так надо. Просто доверься мне, Рой».

Да и просто – Кваз столько беседовал с Риной, как хороший знакомый, а потом столько точил лясы с Сашей… Одна только фраза «Ты найдёшь себе другого кваза», чего только стоила! Да и Гробовщик…

Рой почувствовал, как сердце застучало как набат. В голове зашумело, по вискам скатились капли пота от внезапной догадки.

Сзади кто-то поворочался и встал.

– Всё пишешь? – раздался знакомый, хотя ещё и тихий голос.

– Угу, – промычал Рой.

– Аньке? Давно пора.

Рой медленно поднялся и развернулся, уже понимая, кого он увидит.

Рядом стояла девушка. Красавица. Точёная фигура, без лишней худобы и жира, приятное красивое лицо, как у фотомодели, светлые волосы, собранные в две косички и чёлка на лбу. Но одета была не как фотомодель. Камуфляжные штаны с щитками на коленях, зашнурованные берцы, толстовка с капюшоном – одежда Кваза.

– Настя, – только и сказал Рой, и почувствовал, как голова закружилась ещё сильнее, не в силах переварить событие.

Настя покраснела и, потупившись, глядя в пол, кивнула.

– Вот я и нашёл тебя, – сказал Рой, держась за стол.

Настя покраснела и, не поднимая глаз, сказала:

– Рой, мне правда очень стыдно.

Рой промолчал, а Настя стиснула пальцы и продолжила:

– Рой, ну пожалуйста, ну миленький, ну прости. Я была такой дурой.

Рой пощупал сердце – а вдруг остановится? Голова вон как гудит. Настя как-то сжалась и притихла. Рой медленно, тяжёлыми шагами подошёл вплотную. Настя снова сжалась и втянула голову в плечи, но не отошла.

Рой порывисто обнял её и сжал:

– Да я давно простил.

Настя пискнула и уткнулась ему лицом в шею, обняв руками.

– Я пистолет потеряла… – шмыгнула она носом. – И другие вещи… Долг…

– Будем считать, что я их тебе подарил, – блаженно улыбаясь, ответил Рой. В голове всё ещё шумело. – А долг… долг уплачен полностью.

Стоять стало тяжело, и он опустился на пол. Настя обняла одну руку, повиснув на ней, всё ещё краснея. Листок с недописанным письмом упал на пол. Рой схватил его и скомкал.

– А я всё думал, почему не могу его дописать, – улыбнулся он. – Оказывается, я ждал тебя. Ты не поверишь, сколько я думал о тебе в первые дни.

Настя захихикала, придвинулась к его уху и прошептала:

– Сделай со мной всё, что было в Сашиных журналах.

Рой почувствовал, что краснеет, а потом – что заваливается на бок. Потрясений на сегодня было слишком много.

Батя, сидя за столом, задумчиво закончил последнюю страницу своих заметок.

– Что, Батя, – подошёл Ярл. – Пишешь руководство по шпионажу с живыми примерами?

– Да нет, – улыбнулся седой полковник. – Скорее мемуары. Таких у меня ещё не было.

В дверь постучали, и вошёл Гробовщик.

– Здорово, Полковник Батя, – кивнул он.

– Привет, Гроб, – кивнул Батя.

– Закончил? – спросил Гробовщик. – Давай копию.

Батя протянул ему небольшой томик.

– Ну вот, будет интересно прочесть всё, что говорил Рой, – удовлетворённо кивнул Гробовщик. – Люблю почитать на досуге. Зажгу сегодня камин, налью глинтвейна и сяду почитать. Выходной же.

– Заходи сыграть в шахматы, – кивнул Батя. – Думаю, что одну партию с тобой захочет сыграть и Рой.

Гробовщик неопределённо хмыкнул и вышел.

Индивидуальный рацион питания, военный сухой паёк.