Крол не доверяет самкам. Королева его брата пыталась убить их сына и его самого, когда Крол сбежал с детёнышем. Затем она догнала его и чуть не забила до смерти, оставив шрамы и увечья. Но Крол выжил и вот уже три года сам растит своего племянника, скрываясь. В отличие от остальных представителей своего вида, Крол видит Связь такой, какая она есть на самом деле, не более чем способ эгоистичных, беспринципных самок поработить окружающих их самцов. Он твердо решил, что этого никогда не случится ни с ним, ни с его племянником Риллом — единственным, кто удерживает его от потери остатков разума в дикой глуши.
Наоми — вожатая отряда скаутов, поэтому она не слишком переживает, когда оказывается в незнакомых джунглях. Она знает, как выжить. Чего она не знает, так это где она и как сюда попала. Впрочем, она старается не падать духом, пока не обнаруживает Крола и Рилла, которых принимает за Бигфутов! По недоразумению Крол нападает на нее, но когда на местность обрушивается проливной дождь, они вынуждены укрыться вместе в одной пещере. Нехотя они учатся доверять друг другу, пока не становятся близкими друг другу людьми в этом прекрасном и подчас смертельно опасном мире.
Проведя вместе несколько дождливых недель, они в конце концов натыкаются на Рут и Мойру, двух женщин с Земли, которые живут с Бигфутами и могут, наконец, дать Наоми ответы на вопросы о том, что с ней случилось. Рут и Мойра неплохо обустроились с местными аборигенами, и у Рут даже есть ребенок от одного из них, а Мойра беременна! Открыв глаза на открывающиеся перспективы, Наоми и Крол вынуждены взглянуть друг на друга в ином свете и задаться вопросом, смогут ли они быть больше, чем друзьями, и, наконец, создать настоящий дом в этом чужом краю.
В. К. Ланкастер
Серия:
Eva_Ber
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Пролог
Крол проснулся от того, что кто-то тряс его за руку. Он вздрогнул, заморгав в темноте. Что здесь делал его брат? Была середина ночи. Крол с трудом поднялся, протирая глаза.
— Крол, — прошептал Сурак.
— В чем дело? — прошептал он в ответ, подражая Сураку, хотя не было никакой необходимости понижать тембр голоса. В племени почти не осталось несвязанных Узами самцов, которые спали отдельно от других в пещере для холостяков.
Сурак просунул руку под мышку и осторожно разжал пальцы своего маленького сына, который держался за его шкуру. Рилл мирно спал, в то время как Сурак изо всех сил пытался удержать его одной рукой. Малыш так подрос за последний год, что в это было трудно поверить.
— Его отучили от груди, — сообщил Сурак.
— Правда? — ответил Крол довольным тоном, каким взрослые обычно разговаривают с младенцами. — Молодец, малыш! — он пощекотал Рилла по груди и потянул за хвост, наблюдая за тем, как тот снова завился между его ног, когда он его отпустил.
— Мирра скоро устанет от него, — сказал Сурак.
— Нет. — Они знали, что их Королева темпераментна. Им было нелегко с тех пор, как они присоединились к племени Мирры. Крол делал все, что мог, помогая брату справиться с привязанностью к ней. Уже не в первый раз они сидели в темноте и Сурак шептал Кролу о своих опасениях.
— Она уже и так неспокойна, — настаивал Сурак.
— Неважно. Значит, ты возьмёшь заботу о Рилле на себя.
Крол провёл кончиком пальца по пухленькой щечке племянника.
— Она собирается избавиться от него.
Крол метнул взгляд на брата. Это был страх, который они оба испытывали, хотя Крол его и скрывал. Мирра и раньше прогоняла своих сыновей, но это было много лет назад. Двое ее последних детей родившиеся до Рилла были самками, и она оставила их при себе, поэтому Крол советовал брату надеяться. Единственной альтернативой было наблюдать за тем, как его брат становится одним из тех самцов с печальными глазами, которые отдавали Мирре сына и теряли своего детеныша в лесу.
— Она этого не сделает, — возразил Крол, как всегда в таких случаях.
— Сделает. Она почти не смотрит на него и сердится, когда он издает хоть какой-нибудь звук!
— Тогда ты должен убедить ее оставить его, — настаивал Крол. — Ты с ней Связан или нет? Она должна выслушать тебя, если ты попросишь.
— Я не ее фаворит, ты же знаешь. Она уже ищет другого. — Сурак выглядел убежденным. — Мое время истекло. Я раздражаю ее не меньше, чем детеныши.
Мирра Связала Сурака Узами почти два года назад. По ее меркам, это уже был довольно продолжительный роман. Он был ее тринадцатым Связанным самцом. Гарем Мирры был самым большим из всех, о которых они когда-либо слышали. Но Королеве этого было недостаточно. Она всегда желала нового самца, избавляясь от старого. Они оставались рядом с ней нетронутые и непризнанные, неспособные вырваться на свободу. Сыновья интересовали ее еще меньше. Она кормила их грудью несколько месяцев, а потом ей становилось скучно. Крол знал, что Сураку долго приходилось умолять ее покормить Рилла. Ее благосклонность к нему висела на волоске.
Сердце Крола разрывалось от жалости к брату. Сурак и Рилл были единственной оставшейся у него семьей, и теперь Сурак был Связан Узами с жадной, эгоистичной Королевой. Он бы сбежал с Сураком до того, как Мирра выбрала его, но к тому времени, когда они узнали ее истинную натуру, было уже слишком поздно. Если бы они сбежали, она бы догнала их и убила за то, что они ее отвергли. Такое случалось и раньше.
— Ты должен попытаться, — сказал Крол. — Ради Рилла.
— Я пытаюсь! Она не хочет растить своих детёнышей. Она разрешает своим дочерям остаться только потому, что однажды они сами от нее уйдут. У нее здесь нет ни одного сына. Ей нужны лишь рабы. Она понимает, что не сможет взять новых самцов, если в племени будет полным-полно детёнышей. Племя станет слишком большим.
— Что ты предлагаешь?
Брат пригвоздил его взглядом. Привлекательное лицо, которое его погубило, сейчас было бледным и испуганным. В те ночи, когда он слышал о Мирре что-то неприятное, Крол был благодарен за то, что он большой и неуклюжий. Он чувствовал себя в безопасности из-за своих темных глаз и шерсти, которые делали его совершенно неприметным. В отличие от брата Сурак всегда был более симпатичным, более грациозным. Его светлые глаза в темноте казались серыми, призрачными, и по спине Крола пробежал холодок.
— Тебе нужно забрать Рилла.
Крол чуть не рассмеялся от облегчения.
— Мне? Разумеется, если ты думаешь, что это поможет. Если это так же просто как удерживать его здесь, то…
— Нет, не в твоей пещере. Тебе нужно уйти из племени.
На мгновение Крол лишился дара речи. Сурак, конечно же, шутил.
— Уйти из племени?
— Очень скоро, уже завтра, Рилл будет брошен в лесу. Я не могу этому помешать и не могу уйти с ним, я умру без Мирры, и он так и так останется один. Какой самец отважиться на изгнание ради моего сына? Никто, кроме тебя.
— Я… Я не смогу уйти. Без племени я сойду с ума, это общеизвестный факт, — сказал Крол, срывающимся голосом. Он не мог поверить своим ушам.
— Тогда найди другое племя.
— А когда они спросят откуда у Необузданного самца малыш?
— Не знаю, Крол, но он умрет, если ты этого не сделаешь! Он умрет в слезах и одиночестве под кустом! Если ему повезет! — прошипел Сурак, его руки дрожали. Рилл брыкнулся во сне, и они на некоторое время замолчали, пока Сурак убаюкивал его. Когда Рилл снова успокоился и затих, Сурак приглушенно произнес: — Он мой сын. Пожалуйста, Крол.
Крол по-прежнему колебался.
— Мирра меня убьет.
— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы предотвратить это. У тебя будет больше шансов, чем у Рилла в одиночку.
— Ты никогда больше не увидишь ни меня, ни Рилла, если мы решимся на это.
У Сурака не было ответа. Он посмотрел на своего сына, лежащего у него на коленях, держа его за крошечную ручку.
— Знаю. Но я дам ему шанс, к тому же думаю, что не очень долго буду по нему скучать.
— Сурак!
— По-твоему, она оставит меня в живых? — выдал он, одарив Крола вымученной улыбкой. — Она узнает, что я причастен к побегу.
У Крола в голове не укладывалось то, что они задумали. Крол всегда был послушным, его таким воспитали. Даже не соглашаясь, он знал, что противостояние того не стоит. Но это? Этот план был безумным.
— Даже говорить об этом — измена.
— Знаю.
— Мирра будет права, убив нас обоих, если узнает.
— Да, но именно из-за неё мы должны пойти на этот шаг. Тебе ведь тоже не безразлична судьба Рилла.
— Разумеется, но и моя судьба мне не безразлична. Я хочу большего. Одинокая жизнь в дикой глуши не для меня, — сказал Крол.
— То есть, ты позволишь ему умереть?
Крол снова посмотрел на невинное личико Рилла, понимая, что Сурак ждёт его ответ.
— Я не готов принять такое решение, — сказал он, проведя руками по лицу. — Ты просишь меня бросить все, что я знаю, и скрыться.
— Я бы сделал это сам, если бы мог, — произнес Сурак. — Моя жизнь все равно кончена. Я Связан Узами с Королевой, которая убьет нашего малыша. Если это поможет, считай Рилла сиротой. Тем более, что вскоре это станет правдой.
— Не смей так говорить! Я не откажусь от всего ради детеныша! Если бы ты не был моим братом я бы даже не задумывался об этом…
Сурак наблюдал за Кролом, пока тот размышлял.
— Пожалуйста, Крол. Умоляю тебя.
Крол раздраженно зарычал.
— Раз уж ты просишь, как я могу отказать? — в конце концов уступил он. Крол не видел иного выхода. Неужели он думал, что сможет жить в этом племени и видеть лицо Сурака после того, как Рилл будет изгнан? Его брат не лгал, когда говорил, что это его убьет.
— Спасибо, Крол. — Сурак заключил его в объятия. — Да хранит тебя Богиня.
— Надеюсь, — ответил Крол. Он подумать не мог, что ему придется принимать такое важное решение. Единственное значимое событие, которое могло с ним произойти, как его предупреждали, — это Связь с Королевой. Они с Сураком пережили смерть матери, проигравшей вызов и убитой Королевой вдвое моложе ее. Они пережили изгнание вместе с прислужниками своей матери, наблюдая за тем, как ее Связанные самцы, их отцы, слабеют и умирают, пока в живых не остались лишь ее сыновья. Они полагали, что интерес Мирры к Сураку был в тот момент благословением, спасением. Но сейчас…
Он попытался припомнить все опасности, которые, как он знал, подстерегали его в дикой местности. Хищники. Другие племена, другие Королевы. Погода. Племена долины, которые жили на деревьях. Он ничего о них не знал, кроме историй, которыми пугали детёнышей, чтобы они держались поближе к пещерам.
Сурак отстранился от него, поднял Рилла с колен и передал его в руки Крола. Малыш почти ничего не весил, его мех был таким мягким, а тело таким крошечным по сравнению с их телами. Крол впервые посмотрел на него как на своего. Жизнь этого малыша теперь находилась в его руках. Крол был в ответе за него, хотя не просил об этом, будучи Необузданным самцом, которого не предупредили и не дали времени на подготовку. Рилл был просто отдан ему, и он почувствовал, как его сердце сжалось, пытаясь это осознать.
Он только что обрёл сына и потерял брата.
***
Улизнуть с территории Мирры оказалось нетрудно. Крол взял Рилла на руки, позволил мальчику ухватиться за его шкуру и растворился в ночи. Сурак остался в племени, и Крол все еще сомневался, правильно ли он поступил, не стоило ли ему бороться сильнее, чтобы его спасти. Казалось, его сердце было привязано к сердцу брата, и теперь связывающая их нить натягивалась все сильнее, и это причиняло боль. Как бы сильно он ни любил Рилла, он прожил с Сураком всю свою жизнь. Он не знал, как жить без него.
Он понимал, что его единственный шанс — это фора. Он знал, что у него есть время только до рассвета. Вскоре после этого лес сотряс яростный рев Мирры, и он понял, что времени у него в обрез. Он спрятал Рилла, выкопав углубление под бревном и накидав сверху камней, а потом побежал в другом направлении, надеясь перейти Мирре дорогу и увести ее.
Крола захлестнула паника. Его шкура покрылась капельками пота, а мех улегся от страха и покорности. Он никак не мог отдышаться из-за продолжительного бега. Он понятия не имел, сработал ли его план, по-прежнему ли Рилл находился в безопасности, или умер ни за что.
В данный момент он стоял перед Миррой, бежать ему было некуда. Как только он повернется к ней спиной, чтобы убежать, она тут же набросится на него. Ее гигантское тело могло заслонить собой солнце, если бы она захотела. Когда-то они с Сураком считали ее величественной. Сейчас же ее свирепые размеры были ужасающими. Она напрягла плечи, приготовившись к нападению и обнажив клыки, свисавшие из ее приоткрытого рта. Ее хвост подбрасывал вверх опавшие листья и грязь, хлестая по земле у ее ног.
— Где он? — рыкнул она, сжимая и разжимая кулаки.
Крол сглотнул, но ответить не смог. Если он скажет ей, где Рилл, они оба умрут, но и солгать он не решался. Он был напуган и изнурен, но часть его все еще находила в себе силы ненавидеть эту Королеву. Она была чудовищем. Она разрушила не только жизнь каждого самца при дворе, но и его жизнь, жизнь Рилла, жизнь всех младенцев до него, которыми она не хотела заниматься.
Самцы догнали свою Королеву, появившись за ее спиной, с тревогой наблюдая за происходящим. Они знали, что их долг — наказать и, возможно, казнить его, но понимали, что он сделал и пытался предпринять, поэтому не хотели причинять ему боль. Никто из них не хотел становиться свидетелем изгнания Рилла. Те из них, у кого были сыновья, жалели, что их не спрятали от Мирры, как Крол сейчас прятал Рилла.
Сурака среди них не было, и Крол мог лишь надеяться, что его не убили.
Поймав себя на этой мысли, Крол понял, что это, вероятно, последние мгновения его жизни. Мирра разорвет его на части, и Рилл так или иначе умрет в одиночестве. Крол решил, что меньшее, что он мог сделать, — это оказать сопротивление. Он мог доказать этой Королеве, что не каждый самец готов склоняться перед ней, что она не контролировала его, что не все ее любили, как бы сильно она этого ни хотела.
Он широко расставил ноги, расправил плечи, приподнял верхнюю губу и зарычал. Это была не более чем имитация смелости, щедро сдобренная страхом, но глаза Мирры расширились от ярости.
Она взревела и бросилась в атаку.
Глава 1
Наоми огляделась и кивнула. Ее лагерь был не таким уж жалким. У нее был плоский камень, на котором можно было сидеть, и яма для костра, которая была тщательно вырыта и огорожена. Она установила вертел и маленькое, симметричное, навесное укрытие, позволяющее ей чувствовать себя защищенной, когда она заползала в него ночью. Совсем неплохо.
Проблема была в том, что прошло уже несколько дней. Семь, по ее подсчетам. Каждый день она взваливала на плечо свой рюкзак и отправлялась на разведку, не забывая отмечать свой обратный путь и не забредая слишком далеко, чтобы успеть вернуться до наступления темноты. К сожалению, эти меры предосторожности означали, что она ничего не находила. Эти джунгли казались совершенно необитаемыми.
О, она нашла ручей и пополнила запасы воды, убедившись, что находится на горе, что было очевидным, учитывая наклон земли. Но было несколько вещей, на которые она не обращала внимание или которым придумывала оправдания, пока они не начали накапливаться с такой скоростью, что она больше не могла их игнорировать. Во-первых, ни одно из деревьев не было ей знакомо, она никогда не встречала их раньше, не видела на фотографиях, не читала о них в книгах. Она даже не могла угадать к какому виду они относятся. Во-вторых, фрукты тоже были странными, определенно незнакомыми, не говоря уже о том, что они выглядели весьма экзотично. В-третьих, когда она смотрела на ночное небо, она не могла определить ни одной звезды или созвездия. Добавьте к этому странных птиц, животных и насекомых, которых она видела и слышала, и чувство тревоги вам обеспечено.
Наоми многого не знала, поэтому смело могла отмахнуться от всего этого. Судя по климату, она явно была за пределами Соединенных Штатов, ведь дома была зима. Она понимала, что находится в той части мира, которую никогда раньше не посещала. Поскольку Наоми не была экспертом по всем деревьям и птицам на планете Земля, ей было простительно, что она не знала названия каждой окружающей ее вещи.
Единственное похожее на панику чувство, что начинало разъедать её изнутри, было связано с тем, что она до сих пор не нашла ни одного знакомого представителя флоры или фауны. Экзотические растения и животные ее не пугали, она знала, что такое обезьяна, орел, скорпион, змея, паук. Но в этом лесу не было ни одного дуба, вяза или березы, ни одного голубя или зяблика. Спустя неделю она была готова поцеловать муравья, если бы он перебежал ей дорогу. Но не тут-то было.
А ещё был браслет на лодыжке.
Она решила не зацикливаться на этом. Нет смысла беспокоиться о худшем, сначала нужно отыскать плюсы в сложившейся ситуации. Даже если её похитили, чипировали и выпустили в джунгли в качестве эксперимента, она не пострадала. Ее никто не преследовал. Ни в какие ловушки она не наступила, ни один человек в маске не заставлял ее разгадывать головоломки. Так что она пока не будет волноваться.
У нее был свой лагерь и свои методы выживания, так что все в порядке. По крайней мере, так она всегда говорила своим скаутам. «Если вы заблудитесь, сначала позаботьтесь о том, чтобы выжить, и кто-нибудь обязательно вас найдет.
Ей просто повезло, ведь она знала, что делать. Или не повезло, если именно поэтому ее выбрали для этого эксперимента или чего бы там ни было.
В любом случае, она выжила, для неё это не составило особого труда. Погода стояла по-тропически жаркой, но она не слышала москитов и её не лихорадило. Она знала, где найти воду. Фруктов было в избытке, ей даже не нужно было лазить по деревьям, если она не хотела. Из больших листьев получились отличные навесы. Она бы могла сделать больше, если бы у нее был нож, но все, что ей дали, — это большой рюкзак с продовольствием. Ей бы хотелось поймать и освежевать животных на ужин для разнообразия, но она не хотела разделывать туши, используя только палки и камни.
Неделя — это долгий срок, поэтому нехватка общения могла сказаться на ней не самым лучшим образом. Наоми нужно было следовать своему собственному совету. Люди выживали, будучи заброшенными судьбой в отдаленные места на месяцы, даже годы. Она надеялась, что с ней все будет по-другому, просто нужно было действовать не спеша. Еще немного, и она накопит достаточно провизии, чтобы переместить лагерь. Она бы могла исследовать нижний склон горы. Наоми осталась на месте только потому, что знала — это будет первое место, где ее начнёт искать спасательная команда, место, где ее видели в последний раз. Естественно, она понятия не имела, как сюда попала, но наверняка кто-то знал о её местоположении. Кто-то знал, потому что кто-то дал ей браслет и рюкзак. Кто-то хотел, чтобы она выжила, по крайней мере, умерла не сразу.
Она вздрогнула. Эта мысль пугала её ещё больше.
Но вот отсутствие общения с кем-либо было уже перебором.
Конечно, она и раньше отправлялась в походы одна. Она не боялась выбираться на природу, но обычно ее окружала дюжина подростков, расталкивающих друг друга, когда она пыталась привлечь их внимание. Она надеялась, что с ее группой все в порядке. Она знала, что они позаботятся друг о друге. Они обладали достаточным количеством навыков выживания, стоило только подключить мозги.
Она хлопнула ладонями по бедрам и заставила себя подняться на ноги. Пора идти. Она впустую тратила день, а ведь раннее утро, пока не стало слишком душно, было лучшим временем для путешествия. Ей лишь оставалось двигаться в одном направлении, прежде чем у нее иссякнут идеи, поэтому она отправилась в путь с бутылкой воды в руке. Она будет срывать фрукты на ходу, так что ей не придётся тащить рюкзак с собой.
Лес был прекрасен. Наоми не возражала против жары, она могла справиться с ней, даже после многочасовой ходьбы. Куда бы она ни забрела, ее окружали щебет и пение пробуждающейся жизни. Она начала напевать, просто чтобы услышать свой голос. Она знала дюжину песен у костра и даже могла их спеть задом наперед. Она могла спеть их во сне вверх тормашками, заложив обе руки за спину.
— У меня припрятано кое-что в кармане, то, что не хватает моему лицу, — пропела она. — Я держу эту вещицу под рукой, в самом подходящем месте. Я уверена, что вы не догадаетесь, как бы не старались. Так что я достану ее и надену. Эту великолепную! Широкую! Девичью! Скаутскую! Улыб…
Она остановилась. Прямо перед ней, между двумя деревьями, стоял невинный ребенок. Мохнатый маленький мальчик с хвостом, который извивался у него за спиной, пока он сосал кулачок. Он был голым. На вид ему было около четырех лет. Он уставился на нее своими карими глазами, глубоко посаженными на круглом личике. У его маленького носа-пуговки не было переносицы, над полными губами, оттопыренными зубами, торчал лишь кончик. На его лице и передней части тела не было коричневого меха, а кожа была бледнее, чем у нее, скорее смуглая, а не шоколадная.
Наоми закрыла рот, щелкнув зубами. Мальчик просто наблюдал за ней. Во всяком случае, она считала его ребенком, но понимала, что он мог быть просто каким-нибудь приматом. Он был довольно пушистым. Только тот факт, что он стоял на ногах и в остальном выглядел как человек, вынудил её усомниться в том, стоит ли его причислять к животным. Его конечности выглядели точь-в-точь, как у нее. Они предназначались для ходьбы и удержания предметов, а не как у обезьяны, где они были своего рода взаимозаменяемы.
Она медленно опустилась на корточки, упершись коленом в землю, чтобы сохранить равновесие.
— Привет, — сказала она непринужденным, приятным и ласковым тоном, как будто подзывала одичавшую собаку. Она медленно протянула руку. Мальчик с опаской шагнул ближе. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она. — Или лучше спросить «Кто ты?».
Было очевидно, что мальчик ее не понимает. Она поморщилась, когда он вытащил кулачок изо рта и взял ее за руку. Его рука была крошечной, теплой и липкой, как у любого другого ребенка. Он повертел ее руку из стороны в сторону, словно что-то искал. Наоми приняла сидячее положение, когда он подошел ближе, потыкал ее кожу и осмотрел одежду, чуть не доведя её до смеха. Он издавал то тихое, то громкое, писклявое рычание, будто его голос ломался.
Наоми позволила ему поиграть с ней. Она никогда раньше не видела никого похожего на него, никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Он был настоящей находкой. Она не знала, успокаивало ее его существование или нет. Это лишь усугубляло странность леса, в котором она находилась, но мальчик был дружелюбен. Если она права и он обычный ребенок, то поблизости должны быть люди, возможно, деревня. И конечно, все они, вероятно, будут похожи на него, а взрослые, скорее всего, захотят ее съесть, но это хоть что-то. Она вдруг почувствовала себя исследователем, открывающим новый мир в центре Земли.
— Привет, — повторила она, рассмеявшись, когда он потянул за ее рубашку и бросил взгляд на ее лицо. Он не улыбался, но и не казался расстроенным. У него была взъерошенная копна каштановых волос. Он шагнул к ней, оказавшись в кольце её скрещенных ног, и, слегка подпрыгнув, бросился на нее. Она инстинктивно поймала его, и когда он неуклюже стал карабкаться по ней, она поняла, что он пытается взобраться на нее. Однако он был слишком большим для того, чтобы она могла нести его на одном плече, но, похоже, именно это и входило в его планы.
— Ладно, ладно, — сказала она, пытаясь удержать его перед собой. Его хвост обвился вокруг ее запястья, и она чуть не вздрогнула от этой странности. Она никогда раньше не держала на руках обезьяну, да и хвост у него был совсем не похож на кошачий. Он не был отталкивающим, просто… необычным.
Как раз в этот момент из леса донесся отдаленный шум, и мальчик замер, оглянувшись через плечо. Он посмотрел на нее, отвлекшись от того, что пытался сделать.
— Что такое? — прошептала Наоми.
Шум повторился, на этот раз гораздо ближе. Это был утробный звук большого животного, напоминавший о большой кошке, зовущей другую. Она с испугом посмотрела на мальчика. Обхватив его руками, она на всякий случай поднялась на ноги. Он уютно устроился в ее объятиях, цепляясь за ее рубашку и глядя в направлении шума. Наоми содрогнулась от страха, когда тот звук раздался снова. Она сомневалась, что готова столкнуться с чем бы то ни было. Звук явно исходил от кого-то большого и опасного.
— И что дальше, а? — спросила она.
Мальчик пронзительно закричал в ответ, и кошачий звук раздался громче и ближе, чем она ожидала.
Наоми ждала столкновения с неизбежным, ее грудь сковало от напряжения. Она услышала, как зашуршали листья и закачались ветви, раздвигаемые в стороны. Затем в проходе между деревьями, чуть дальше того места, где появился мальчик, появилось огромное существо. Выше любого нормального мужчины, с мощной и мускулистой грудью, покрытого почти с головы до ног мехом, его пытливые глаза остановились на ней.
— Ой-ой, — выдохнула она. Ее разум лихорадочно искал имя для монстра, стоящего перед ней, но в голову пришел лишь «Бигфут». Вот как он выглядел. Но что-то подсказывало ей, что это не он. Бигфут был мифом, а эти существа определенно реальны.
Увидев её, он словно застыл, дав ей возможность его рассмотреть. Он выглядел диким и сломленным, его тело было покрыто шрамами, которые проглядывали сквозь его мех, а лицо было каким-то ассиметричным. Мальчик на ее руках что-то взволнованно забормотал, но зверь не ответил. Он просто смотрел на нее, пока его взгляд не упал на ребенка, и когда он снова посмотрел на нее, Наоми показалось, что она увидела в его глазах отражение собственной паники. Ее руки задрожали.
Она могла сложить два плюс два. Это существо, наверно, отец мальчика, и оно только что обнаружило своего детёныша в объятиях незнакомки. Она не могла просто бросить ребенка и убежать, он мог пострадать, впрочем, он, похоже, не собирался ее отпускать. Она не знала, что делать, боялась пошевелиться, опасаясь, что это спровоцирует ситуацию.
Тогда зверь принял решение за нее. Расставив ноги, он взревел, и этот рев ее оглушил, стоило ей заглянуть в пасть с одним клыком длиннее ее пальца и другим зазубренным, поломанным клыком.
Прежде чем он успел напасть, Наоми крепче прижала к себе мальчика и сорвалась с места.
Глава 2
Крол бродил по лесу в поисках Рилла. Маленькая угроза снова исчезла. С недавних пор Рилл пропадал все чаще и чаще, он стал слишком взрослым, чтобы довольствоваться лишь компанией Крола. Бывали моменты, когда Крол не паниковал, но его мучили все те же страхи — Рилла мог найти Зверь, другое племя или другая Королева. Он мог упасть в яму или свалиться с дерева. Могло случиться все, что угодно.
Он просто добавил эти страхи к своему обычному повседневному страху перед тем, что их найдет племя Мирры, расширяющее свою территорию от вершины до подножия горы, пока Крол не будет вынужден подойти к племенам долины ближе, чем рассчитывал. С этими думами он жил ежедневно. Он привык к страхам, воспитывая Рилла в одиночку.
— Рилл! — позвал Крол. Он знал, что мальчик хотел выйти за рамки жестких границ, установленных для него Кролом. Он знал, что Рилл начинал интересоваться миром. Порой его было трудно удержать. Он еще не знал, что их положение ненормально, что у него должно быть племя, мать и более, чем один отец. Он не знал, что они были изгнанниками, которые скрывались.
Крол никогда не лгал и не говорил ему, что он отец Рилла, но Рилл никогда и не спрашивал. До сих пор ему удавалось избегать подобных расспросов, главным образом потому, что Рилл не знал, что детям нужны родители. Впрочем, он был уверен, что долго это не продлится. Рилл спросил, кто присматривал за Кролом, когда тот был ребенком, и Крол рассказал ему о своем отце, о том, как ему было больно расставаться с матерью и Сураком. Поскольку Крол не хотел, чтобы Рилл угодил в лапы Королевы, лучший способ, который он мог придумать, дабы избежать этого, состоял в том, чтобы удержать его от поиска того, чего они были лишены, того, в чем он потерпел неудачу.
От жары джунгли вокруг него кружились и качались, Крол потер голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Три года без племени, наедине с ребенком, который был его единственным собеседником, давили на его разум, и даже теперь, когда Рилл подрос и научился говорить, Крол по-прежнему замечал, что периодически теряет концентрацию и забывает о многих вещах. Хуже всего было, когда он оставался один, а Рилл засыпал. Каждый раз, когда мальчик убегал, он рисковал, ведь Крол мог заблудиться, разыскивая его, или, что еще хуже, напрочь о нем забыть. Крол не сказал Риллу, что он наполовину обезумел. У его племянника не было никого, кроме него, поэтому он не хотел беспокоить его в таком юном возрасте. Растить Рилла было нелегко каждый божий день, пока он был ребенком, но Крол справлялся с этим исключительно благодаря своей решимости. И не только. Он мог заставить свой разум реагировать правильно, особенно в такие моменты, когда больше всего в этом нуждался.
— Рилл! Где ты? Иди сюда! — снова позвал он. Мальчик, вероятно, прятался. Крол был уверен, что временами для него это был скорее тест, нежели игра. Как долго, по мнению Рилла, Кролу придется его искать? Было уже за полдень. Он должен был разыскать до наступления темноты, ведь его племянник все еще боялся темноты, не хотел спать один и не мог бежать, не споткнувшись. Он был еще так мал… Страх за него пронзал Крола насквозь. Если он потеряет Рилла, ему придёт конец. Горе и чувство вины уничтожат его, возможно, еще до того, как одиночество окончательно сведет его с ума.
— Рилл! Ты что, прячешься? — сказал он, остановившись, чтобы прислушаться к ответу, будь то приглушенный озорной возглас или отдаленный крик о помощи. Он пока не будет паниковать.
— Крол! Я здесь! — услышал он крик Рилла, его сердце успокоилось, напряжение в груди ослабло. Он бы снова прочитал Риллу лекцию о том, что нельзя уходить, даже если он думает, что это принесет какую-то пользу, но это было маловероятно. Он изменил курс, пробираясь через лес в направлении голоса Рилла.
Он отвел ветку в сторону, после чего отпустил ее, позволив ей вернуться на место. Он поднял взгляд и замер. В конце ряда деревьев Рилла удерживало… Он не знал, что именно. Его сердце тут же подскочило к горлу. Этот мальчик был смыслом его жизни, всем его миром, а теперь он был в объятиях незнакомца. В лучшем случае незнакомца, в худшем — какого-то монстра.
Существо напоминало одного из представителей его вида, но было слишком непохожим, чтобы его можно было сравнить. Оно было ужасно маленьким и тощим, гораздо более худым, чем любой из его вида, не умирающим с голоду, но явно обладающим силой, раз способно было нести Рилла. Насколько Крол мог разглядеть, у существа была тёмная кожа, густая вьющаяся грива и странные покровы почти на всем теле. Черты его лица были миниатюрными и нежными на необычайно плоском лице, рот маленьким и пухлым под вздернутым носом, то есть все неправильное.
Что-то в том, как оно стояло, как держало Рилла, а также округлости бедер, навело его на мысль, что это была самка. То, как оно смотрело на него, защищая Рилла, говорило о том, что это Королева. Существо выглядело вызывающим. Оно выглядело так, словно хотело забрать Рилла.
Нет.
Он сражался за Рилла с Королевой в три раза больше ее. Он не позволит этому существу забрать его без боя, без боя, который он выиграет. Если это была какая-то юная особь, запутавшаяся в своих инстинктах размножения, ей нужно преподать урок того, что самец сможет вынести, а чего он не потерпит.
Он собрался с духом и взревел, защитные отцовские порывы смешались со страхом и овладели им на пару с безумием. Мощная демонстрация вынудит Королеву пересмотреть ценность Рилла.
По всей видимости, нет, поскольку маленькое проворное создание развернулось и побежало в лес, удерживая Рилла на руках. Крол помчался за ней, в ужасе представляя, что она сделает с Риллом и куда направится. Она опережала его, но он был намного быстрее. Рилл ей явно мешал и визжал, не зная, игра это или нет.
Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы ее поймать, даже не пришлось уворачиваться от веток на своем пути, поскольку в его жизни были удары и потяжелее. Он протянул руку и схватил ее, его руки сомкнулись вокруг нее и Рилла, оторвав её от земли. Она закричала в тот же момент, как он снова взревел, мотая ее из стороны в сторону, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Рилл выбрался из ее хватки и перебрался на плечо Крола, вцепившись в мех его шкуры. Он дрожал и шмыгал носом. Крол не хотел его пугать, но, возможно, это послужит ему уроком, который необходимым для его безопасности. Рилл был уже не таким маленьким, чтобы лить слезы, но Крол напомнил себе утешить его позже.
Королева тоже хныкала, но не вырывалась и не сопротивлялась, поэтому он бросил ее, и она с криком рухнула на землю. Крол тяжело дышал, но внимательно наблюдал за ней. Она снова глянула на него, и он фыркнул, приподняв губу и обнажив здоровый клык. Она вздрогнула и прикрыла лицо рукой в ожидании удара.
Решив, что он достаточно сильно ее напугал, и она не представляет особой угрозы, Крол повернулся и пошел прочь. Он стащил Рилла со спины и прижал к груди.
— Видишь, что может случиться, когда ты сбегаешь? — отчитал он его, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, поскольку Рилл и так уже был расстроен.
— Я только хотел поиграть с ним, — сказал он, уткнувшись лицом в грудь Крола.
— Ты хоть знаешь, кто она? Разве ты не видел, что она не такая, как мы? — настаивал Крол, испытывая неприятное и иррациональное чувство вины, мучившее его теперь, когда он вернул Рилла. Королева в его руках была легкой, как травинка, и выглядела очень напуганной, а ведь его всегда воспитывали заботиться о Королевах. Но он напомнил себе, что она пыталась забрать Рилла, и то, что она была маленькой, не означало, что она не опасна. Почти каждое животное в джунглях было меньше Крола, но он все равно боялся.
— Она? — спросил Рилл.
— Хм? — Крол оглянулся через плечо, дабы убедиться, что Королева не последовала за ними. Если она побежит к своему племени и расскажет о случившемся, они окажутся в опасности. Им нужно незамедлительно покинуть свою пещеру. И снова продолжить спуск по склону горы.
— Что это значит? — спросил Рилл.
Крол оглянулся на него, осознав, что выдал тайну, которую собирался хранить. Он решил было солгать, но не смог придумать ничего путного.
— «Она» — это самка, — сказал он, не желая учить его слову «Королева». Он не хотел учить его тому, что он менее значим и рожден для служения. Рилл не повторит судьбу своего отца.
— Кто такая самка?
Крол едва не застонал. Он, должно быть, очень напуган.
— Мы — самцы. Самки — другие.
— Ох. — Рилл, казалось, задумался над этим. — Так вот почему ты напал на нее?
— Нет, она пыталась забрать тебя! — напомнил ему Крол.
— Она сделала это, потому что она самка?
— Не знаю.
Рилл на мгновение призадумался.
— Разве самки плохие? — спросил он.
Крол остановился, приподняв Рилла, чтобы заглянуть ему в глаза, светлые глаза цвета восходящего солнца, точь-в-точь как у Сурака.
— Да, Рилл. Самки очень опасны, и если ты когда-нибудь снова их встретишь, ты должен бежать в другую сторону и немедленно найти меня. Единственное, что они хотят, это причинить тебе боль. Ты меня понял? — Он не мог рисковать тем, что, если Рилл когда-нибудь пересечется с Миррой, он тоже попытается с ней поиграть.
Рилл заскулил и протянул руки, чтобы его обняли, а не держали на расстоянии вытянутой руки. Крол приподнял голову мальчика за подбородок, придерживая другой рукой. Он не хотел его пугать, но все, что он сказал, было правдой. Он должен был знать, кто такие Королевы.
— Я единственный, кому ты можешь доверять, — добавил он.
Всю дорогу до дома Рилл молчал, в то время как Крол не терял бдительности, всматриваясь в лес в поисках какого-нибудь движения или приближающихся звуков.
Добравшись до пещеры, в которой они с Риллом жили, он огляделся, но там не было ничего, что стоило бы прихватить с собой. Ничего такого, что нельзя было бы заменить. Поэтому он просто сделал все возможное, чтобы скрыть их присутствие там перед уходом. Он собирался спуститься с горы, куда его народ боялся соваться из-за рассказов о племенах долины. Он замер, гадая, не была ли Королева, которую они встретили, одной из них, если он уже достиг подножия горы. Он не хотел и мысли такой допускать — судя по жаре, скоро начнутся дожди. Долину затопит. Ему нужно было держаться подальше от кромки воды, чтобы избежать встречи с животными, взбирающимися на гору ради спасения. Если народ долины начнут подъем в горы, ему придется вернуться туда, где его может обнаружить племя Мирры или такое же, как у неё.
Но им нужно было укрыться до того, как начнутся дожди, они не могли оставаться там, где были сейчас.
Рилл уже заснул. Крол зашагал дальше.
Глава 3
Наоми хромала по лесу, возвращаясь к своему лагерю, почти наверняка вывихнув лодыжку. Она потеряла свою бутылку с водой, но едва обратила на это внимание. Её потрясло то существо, как собаку игрушка. Она все еще чувствовала его руки, которые сдавливали её словно в тисках, его массивную грудь за своей спиной, долгое падение на землю, когда он ее отпустил. Ей повезло, что она осталась жива.
Она сглупила, забрав его сына. Если бы она подобрала медвежонка и убежала с ним, то для неё бы все закончилось гораздо хуже. Но теперь она знала, что вышло из леса, и у неё голова шла кругом, пытаясь это осознать. В лучшем случае он был Бигфутом. В худшем… Она ещё не придумала.
Она знала, как наложить повязку, правда у нее не было бинтов, но она что-нибудь придумает. Ей просто нужно было вернуться в лагерь. Она была рада, что еда находилась в пределах досягаемости, она знала, где найти воду. Она соорудила костыль из упавшей ветки, несмотря на то, что ее руки все еще дрожали. Этим утром она была так уверена в себе, что думала о своем выживании с какой-то небрежностью. Теперь она была ранена после столкновения с тем, что не должно было существовать. Она провела много времени в походах, путешествуя по США, но никогда не видела Бигфута. Так где же она, черт подери?
Она добралась до своего лагеря и села на камень, сняв обувь. Перед своим уходом она загасила костер до тлеющих углей и накрыла его, поэтому начала разжигать его снова. Она не нуждалась в нем для обогрева или приготовления пищи, но она определенно нуждалась в источнике света после захода солнца. Со светом она чувствовала себя в большей безопасности, нежели в полной темноте, в укрытии или без него. После случившегося, она хотела, чтобы между ней и миром что-то было.
Она обмотала лодыжку носками и ремнем, а затем забралась в свой шалаш. Ей не хотелось признаваться в этом самой себе, но все выглядело не так радужно, как в то утро, когда ее самой большой проблемой была скука. Как она могла целую неделю бродить по лесу, выбирая разные направления, и не наткнуться на хотя бы одного Бигфута? Она больше не чувствовала себя в безопасности. Он знал, что она рядом, и мог найти её, чтобы устранить угрозу ради своего детеныша на своих собственных условиях.
Лодыжка пульсировала, ступня распухла. Наоми пожалела, что у нее нет обезболивающих. Она передвинула камень, чтобы держать ногу приподнятой во сне, и легла спать. Она не надеялась, что заснет посреди дня, внутри неё все бурлило и кипело, но ей ничего другого не оставалось, если она хотела, чтобы ее лодыжка зажила. Завтра она соберет вещи и найдёт другое место для лагеря, правда это будет нелегко с ее вывихом. Она хотела дать ноге как можно больше времени, чтобы предотвратить ухудшение ситуации.
Ее костер составлял ей компанию, когда солнце, наконец, медленно зашло за горизонт. Тогда все, о чем она могла думать, были глаза среди деревьев, наблюдающие за ней и ожидающие, когда она заснет. Она подтянула колени к груди, отодвинув ноги подальше от входа в свое маленькое убежище. Она не могла забыть того, что увидела, как испугалась и что почувствовала, когда к ней прикоснулась эта тварь. Она не сомневалась, что ему было все равно, больно ей или нет. Он убил бы её, если бы считал, что она стоит таких затрат энергии.
Наоми вздохнула и повернулась на бок. Она считала, что в каком-то смысле то, что он сделал, чтобы защитить своего ребёнка, было достойно восхищения. Но, по всей видимости, его вид не был ни робким, ни благоразумным. Если она столкнется с кем-нибудь еще, то будет помнить, что не стоит пытаться заводить друзей, — они сначала стреляют, а потом задают вопросы.
Когда наступила ночь и температура немного упала, она заснула. Проснулась Наоми на удивление поздно, что она списала на свою лодыжку, и начала готовиться к переезду. Она привела в порядок свой лагерь, потушила костер и запихнула в рюкзак столько еды, сколько смогла. Используя свой импровизированный костыль, она направилась к ручью. Пока она оставалась у воды, с ней ничего не случится, особенно в такую жару.
Она снова запела, чтобы составить себе компанию, но тихо, чтобы не привлекать нежелательного внимания.
— Может ли девчонка-скаут завести новых друзей? Да, мы можем, да, мы можем! Может ли девчонка-скаут протянуть руку помощи? Да, мы можем, да, мы можем! Может ли девчонка-скаут стать лидером, направляющим всех, кто в этом нуждается? Может ли девчонка-скаут быть лидером? Да, мы можем!
Она пела фальшиво и без своих обычных кличей, но тем не менее ей стало легче. Это отвлекло ее от мыслей и напомнило о лучших временах. Заставило почувствовать себя немного более нормальной.
Она нашла ручей и пошла по течению, спускаясь с горы. Там, где она впервые очнулась, она не нашла для себя ничего хорошего. Она не боялась заблудиться, так как у неё не было никакой необходимости возвращаться. Пришло время исследовать что-то новое в надежде найти какую-то помощь.
К этому времени она уже приспособилась к суточному ритму, где бы она ни находилась. Она знала, когда ждать полудня, а когда наступления ночи, поэтому остановилась прежде, чем опустились сумерки и разбила себе новый лагерь, выкопав яму для костра. Ее нога убивала ее, сплошной комок боли от колена и ниже. Она подождет, пока рана заживет, прежде чем двинется дальше. Она заставила себя обустроить свое укрытие, после чего снова сняла обувь и села, опустив ногу в ручей. В такую погоду вода была теплой, но она была прохладнее, чем ее воспаленная лодыжка, и она чуть не застонала от облегчения. Она легла на спину и уставилась в небо, на мерцающие звезды, только что появившиеся в тускнеющем зеленом закате.
Когда наступила полная темнота, она была вынуждена вернуться в свое убежище, чтобы провести еще одну ночь в одиночестве, в этом чужом краю.
Она позавтракала у ручья, погрузив ногу в воду. По крайней мере, там, где она сейчас была, не было никаких монстров, но, с другой стороны, раньше их тоже не было.
Шли часы, она ничего не делала, просто старалась держать лодыжку там, где прохладнее. Пока Наоми сидела на берегу, она по частям стирала свою одежду в ручье и терла кожу. Она прислушивалась к пению птиц. Когда мелкие млекопитающие приходили на водопой, она пыталась их опознать, но не могла. Все они были какими-то чудными, как рисунки из детских книжек. Обезьяны с клювами, крысы с перьями, птицы с лапами.
На второй день она просто пощупала свою лодыжку, задаваясь вопросом, достаточно ли хорошо та зажила, чтобы отправиться на разведку, когда прохладный ветерок пронесся мимо, заставив ее поднять взгляд. Она не знала, что именно вынудило ее внезапно насторожиться. Все вокруг нее выглядело нормально, но этот ветер казалось налетел из ниоткуда, при том, что всю прошедшую неделю было нестерпимо жарко. Щурясь от солнца, она заметила на небе несколько облаков. Она стала прислушиваться к животным; не стали ли птицы петь громче? Она начала вытаскивать ногу из реки, потянувшись к своему костылю.
Едва Наоми успела встать, как крупные капли дождя упали ей на плечи, заставив ее вздрогнуть и прикрыть глаза. С шипением проливной дождь накрыл джунгли непроглядной стеной. Она заметила его приближение и взвизгнула, когда он ударил по ней. Дождь лил как из ведра, она мгновенно промокла до нитки. Прятаться в ее убежище бесполезно, скорее всего, его смоет, когда пыльная земля впитает воду. Ей нужно было пошевеливаться и найти настоящее укрытие, пещеру или что-то в этом роде.
Она закинула рюкзак на спину и заковыляла со своей корягой в лес. Теперь она жалела, что не отправилась на разведку раньше. Она совершенно не представляла, в какую сторону идти, она могла несколько часов провести под дождем. Она старалась держаться под деревьями, поближе к стволам. Навес из листвы обеспечивал какое-то подобие укрытия, но этого было недостаточно, чтобы оставаться сухой. Если земля не высохнет, она не сможет развести костер, сесть или лечь. Ее здоровье сильно пострадает, если она будет спать в грязи в мокрой одежде.
Она надеялась, что это будет всего лишь кратковременный ливень, но он все продолжался и продолжался, не стихая. Солнечный свет стал приглушеннее, а температура больше не была нестерпимо высокой. Ей срочно нужно было найти сухое место, чтобы спрятаться.
Ей потребовалось несколько часов. Она пыталась петь, чтобы не падать духом, но из-за дождя едва могла себя слышать, ей нужно было сосредоточиться на том, куда она ставила ноги, пока вода текла между корнями деревьев. Когда ботинок на ее вывихнутой лодыжки застрял в грязи, вытаскивая его на её глазах выступили слезы. Она боялась, что ночь наступит прежде, чем она что-нибудь найдет.
Наконец, измученная, она заметила выступ скалы, который выглядел весьма обнадеживающим. Она заковыляла быстрее, буквально бросившись в темную пещеру со всхлипом облегчения, как только добралась до нее. Она скинула рюкзак на пол и легла на спину, тяжело дыша, радуясь, что шум дождя доносится снаружи, а не эхом разносится вокруг нее. Кожу Наоми покалывало после долгого пребывания под дождем. Каждый дюйм ее тела был покрыт влагой. У нее в рюкзаке был хворост для растопки, но он отсырел. Ей было все равно; найти островок безопасности было первым шагом к выживанию. По крайней мере, она могла поспать.
Она заставила себя сесть, чтобы снять промокшую одежду. Ее рубашка шлепнулась на пыльный пол, усеянный листьями, которые занесло ветром. Она сбросила ботинки, сняла носки и брюки, оставшись в мокром нижнем белье и жилете. Она расстегнула лифчик и вытащила его из-под жилета.
Она растирала руки ладонями, пытаясь понять, становится ли ей хоть немного теплее. В тот момент она была готова отдать все, что угодно, за добротное сухое одеяло. Она начала отжимать волосы. Ее одежда так промокла, что могла подождать, пока ее разложат сушиться, она все равно не просохнет еще несколько часов, если не дней. По крайней мере теперь Наоми могла улыбнуться. Вот это приключение! Безумный дождь пришел из ниоткуда. Она гордилась собой за то, что так стойко держалась, даже с вывихнутой лодыжкой.
Она подтащила к себе рюкзак, вытащила хворост для растопки, развязала и разложила. Как она и думала, все отсырело. Прежде чем растопка разгорится, хворосту нужно было еще немного просохнуть, а поскольку у Наоми не было зажигалки или спичек, ей придется сделать это по старинке.
Вода с её волос стекала по спине. Она очень надеялась, что не заболеет, но без огня это казалось неизбежным. Она бы справилась с простудой, ее бы это не убило. Если завтра дождь не прекратится, ей придется выйти наружу за едой и водой, чего она делать не хотела. Тем не менее, ночью она будет в безопасности и сухости, это даст ей время подумать и составить план.
Она услышала звук позади себя, словно что-то двигалось по грязному полу пещеры. Она замерла, почему-то вообразив, что если не посмотрит, то ничего не случится. Она напряглась, чтобы прислушаться, но не уловила ни единого шороха. Она сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Скорее всего, ничего не было. Ей просто померещилось. Ей просто нужно было проверить.
Она медленно оглянулась через плечо. По мере приближения заката, пещера все больше погружалась во тьму. Она вперила взгляд в дальнюю стену, уповая на то, что глаза привыкнут к темноте, из которой появилась фигура, сверкнув белыми зубами и блеснув глазами.
Ее желудок подскочил к горлу, ещё чуть-чуть и её бы вырвало, если бы грудь не сдавило от паники. В самом дальнем углу, прижимая сына к груди руками и ногами, сидел Бигфут. Это точно был тот самый йети. По его реакции она поняла, что он тоже ее узнал. Маленький мальчик уставился на нее с нескрываемым опасением. Отец снова обнажил свой клык, на этот раз рычание, похожее на звук рвущейся ткани, вырвалось наружу, послав по ее спине мурашки.
Наоми не могла поверить, что сняла одежду, не проверив пещеру на наличие животных. Она всегда напоминала своим отрядам бойскаутов проверять, нет ли внутри медведей или горных львов, особенно в такую погоду. Следовало предположить, что в пещере укроется зверь. Просто она испытала такое облегчение, обнаружив ее, что потеряла бдительность. Она слишком сильно нуждалась в ней, в каком бы состоянии она ни находилась. И все же Наоми предпочла бы медведя или горного льва Бигфуту. Она бы даже предпочла другого представителя его вида тому, который уже однажды напал на нее.
Она видела, что чем дольше она смотрела на зверя, тем более раздраженным он становился, но она не могла отвести взгляд. Она не могла уйти. Она знала это. Она не могла выбежать полуголой под дождь с вывихнутой лодыжкой. Даже если она успеет забрать свои припасы, она не сможет вернуться в лес. Она не сможет найти другую пещеру в темноте, не пройдет и часа, как наступит ночь. Она не сможет провести ночь под дождем, в мокрой одежде. Она замерзнет.
Как бы безумно это ни звучало, она понимала, что предпочла бы рискнуть и подружиться с Бигфутом. Может, они придут к какому-то перемирию, если она останется на своём месте, а он — на своем. Он должен понять, что она всего лишь пряталась от дождя, как и он. Она и предположить не могла, что будет представлять для него угрозу, ведь он был на фут выше ее и, вероятно, весил в три раза больше, чем она. У него были клыки! У нее даже не было длинных ногтей.
Она начала осторожно пятиться назад, переставляя руки за спиной так, что теперь сидела, прислонившись к стене пещеры. Как только она пошевелилась, рычание усилилось. На этот раз он определенно предупреждал ее, но она не остановилась. Просто двигалась так медленно, как только могла, боком ко входу в пещеру, удерживая его в поле своего зрения. Она пристально смотрела на противоположную стену, готовясь к нападению. Если он нападет на нее, ей придется выбежать под дождь, но, может, ей повезет и она выживет.
Но ничего не произошло. Через пару секунд рычание стихло. Она все еще чувствовала, что он наблюдает за ней, и свернулась калачиком, пытаясь согреться. Каждый раз, когда она хоть немного шевелилась, он снова рычал на нее. Она знала, что не сможет заснуть этой ночью, поэтому просто устроилась поудобнее, готовясь к долгой, напряженной ночи наедине с жестоким животным.
Глава 4
Крол гордился своей пещерой. Это была хорошая пещера. Рилл будет здесь в безопасности, по крайней мере, так он думал. Они спустились с того склона, где видели незнакомку. Он полагал, что они покинули ее территорию. Он полагал, что сможет здесь обосноваться, по крайней мере, до тех пор, пока они не будут вынуждены снова уйти.
Он нашел пещеру незадолго до того, как начались дожди, и поздравил себя с этим. Они с Риллом были сухими. Он не смог запастись провизией, но это не проблема. Он мог сходить за едой, это не займет много времени. По дороге сюда Рилл съел достаточно, чтобы спокойно проспать всю ночь. Он заснул, и Крол как раз собирался последовать его примеру, когда Королева ввалилась в пещеру, тяжело дыша, и рухнула на пол.
Крол застыл в страхе. Неужели она каким-то образом проследила за ними? Неужели она здесь из-за Рилла? Неужели он был настолько глуп, что выбрал пещеру, которую она уже успела занять? Он ждал, когда вслед за ней зайдет её свита, пытаясь придумать способ забрать Рилла до того, как начнется избиение, но никто не пришел. Он не мог поверить, что она пришла одна, даже после того, как он напал на нее. Она либо очень храбрая, либо потерянная, раз не побежала домой. Ему не понравилось ни то, ни другое предположение.
Он обнял Рилла, стараясь защитить, малыш проснулся, но, увидев опасность, не проронил ни слова. Они молча наблюдали, как промокшая Королева снимала с себя мокрые одеяния, обнажая все больше и больше частей своего тела. У нее не было ни шкуры, ни хвоста, если Кролу не изменяло зрение. У нее была темная кожа от кончиков пальцев ног до макушки, где ее грива сейчас была спутана и с нее капала вода. Она коснулась своей лодыжки, как будто была ранена, и опиралась на ветку, хотя, возможно, она несла ее как оружие.
Без одеяний она казалась еще меньше. Крол с трудом мог поверить, что она каким-то образом связана с его видом. Ее ступни казались крошечными, а руки — тонкими и хрупкими. Ее лодыжка распухла, и он задумался, не больно ли ей.
Если бы он был моложе и принадлежал племени, до Рилла, Сурака и Мирры, он бы попытался ей помочь. Одинокая Королева, маленькая и, вероятно, раненая, промокшая и без шкуры, привела бы его в ужас. Но он усвоил урок. Может его и воспитывали почитать Королев, но это делалось лишь для того, чтобы удовлетворить их жадность и черствость. Он знал, что, как бы то ни было, эта Королева не нуждалась в его помощи. У нее, несомненно, поблизости была горстка порабощенных самцов, а если нет, то он не будет настолько глуп, чтобы предлагать себя вместо них. Ему нужно было защищать Рилла. Он не попадет ни на одну из ее уловок.
Если она умрет, Рилл будет защищен, а все самцы, которых она привязала к себе, окажутся свободными.
Если она хотела Рилла, то не сможет его заполучить. Если она приблизится, Крол нападет на нее. Чтобы защитить Рилла, он разорвет Королеву на куски, чего бы это ему не стоило. Похоже, она просто пряталась от дождя, но это могло быть уловкой. Кто же останется без крова в такое время года? Жара была предупреждением о приближении дождей. Она должна была это знать.
Если она намерена оставаться в этой пещере до тех пор, пока не прекратятся дожди, у них возникнут проблемы. Крол не хотел находиться рядом с ней так долго. Он не знал, что случится с ним в таком случае. Но он не знал, сможет ли заставить ее уйти. Даже если он убьет ее, ему придется что-то сделать с ее телом, что-то такое, что не привлечет внимания, пока они скрывались в этой пещере, но было немыслимо, чтобы мертвая Королева не привлекла внимания.
С другой стороны, он не хотел выводить Рилла под дождь в поисках нового укрытия, когда каждая капля дождя увеличивала вероятность оползня и наводнения. Все Звери и другие представители его вида тоже будут искать укрытие в пещерах, подобных этой, им нельзя будет спускаться в долину.
Он подумал о том, чтобы отодвинуть Рилла от себя, оставив руки свободными, чтобы в случае необходимости сражаться, но его нога скользнула по полу пещеры, и звук вышел невероятно громким. Он вздрогнул и стал ждать реакции Королевы. Похоже, она их еще не заметила. Она повернулась, чтобы заглянуть глубже в пещеру, и их глаза встретились. Крол зарычал, предупреждая ее, но он понимал свое положение. Она стояла между ним и выходом. Он должен был защитить Рилла. Он оказался в невыгодном положении.
Королева никак не отреагировала, просто уставилась на него во все глаза. Это его раздражало. Он знал, что у него было много шрамов после того, как Мирра и ее самцы чуть не избили его до смерти. Если бы он не знал, что Рилл погибнет без него, он бы умер тогда. Ему потребовалось почти два дня, чтобы доползти до того места, где он спрятал Рилла, который был обезвожен и голоден. Если бы он мог отдохнуть, если бы кто-то позаботился о нем, возможно, его раны не были бы такими глубокими, но у него был ребенок, жизнь которого зависела от него. Каждый день ему приходилось заставлять себя вставать, чтобы найти еду и воду, снова и снова тревожа раны.
Так что да, у него было много шрамов. У него был только один клык, а его губа над обрубком другого клыка была рассечена. Скулы были заостренными, а большая часть хвоста отсутствовала. Он не был красавцем раньше, и уж точно не хотел привлекать внимание Королевы сейчас, но этой Королеве не следовало пялиться на него, как на какое-то чудовище. Она была здесь чужой. Она может считать его слабым из-за всех его шрамов, но ему хотелось бы посмотреть, как она справится в одиночку против Мирры и ее приближенных.
Сейчас ей нужно было понять, что он не собирался подчиняться ей. Он не собирался давать ей желаемое. Рилл принадлежал Кролу и нуждался в нем больше, чем она.
Королева передвинулась так, что села, прислонившись спиной к стене. Ему, так или иначе, придется пройти мимо нее, чтобы выйти из пещеры, что, по-видимому, и было ее планом. После этого она сидела неподвижно, и Крол перестал рычать. По крайней мере, она не проявляла открытой агрессии. Ее размеры не помогли бы ей в этом. Она явно полагалась на стратегию, которая была слабой стороной Крола.
Он прищурился, задумавшись.
— Что она делает? — прошептал Рилл.
— Не знаю, — ответил Кролл.
— Она собирается причинить нам боль?
Крол взглянул на него, гадая, не пугает ли он его больше, чем нужно.
— Она не сможет причинить мне боль, — сказал он. — И я не позволю ей причинить боль тебе. Ты в безопасности.
— С ней все в порядке? — спросил Рилл.
— Да, — ответил Крол, хотя и сомневался, что это правда. Он просто не хотел, чтобы Рилл начал допытываться.
— Ей, похоже, холодно. Почему у неё так много палок?
— Не знаю.
Рилл затих, но продолжал наблюдать за Королевой.
— Тебе надо поспать, — сказал Крол. Ему не нравилась заинтересованность Рилла.
Рилл посмотрел на него с обидой. Крол не винил его, он бы тоже не хотел спать в присутствии врага, но Кролу нужно было его уложить.
— Я присмотрю за тобой. Ложись спать.
Рилл насупился, собираясь возразить. Уже не в первый раз Крол задумался, не стоит ли ему просто сдаться и позволить ему поступать по-своему, избавив себя от сомнений, но он бы показал себя плохим родителем. Он поднял Рилла со своих колен и посадил его на пол рядом с собой, стараясь уложить, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
— Ложись.
Рилл фыркнул, в последний раз взглянув на Королеву, но послушно улегся на бок, обернув хвост вокруг себя и свернувшись калачиком у ноги Крола. Крол погладил его по боку, зная, что его рука согреет мальчика. Иногда он все еще поражался тому, каким маленьким был Рилл, как он одной рукой мог накрыть всю спину малыша. Он надеялся, что хорошо его кормил и не упускал из его рациона каких-то важных питательных веществ. Крол понятия не имел, как ухаживать за ребенком, когда ему впервые пришлось это сделать. Он надеялся, что не причинил Риллу никакого вреда.
И уже не в первый раз ему просто хотелось всю ночь наблюдать за тем, как мальчик спит. Он был маленьким и милым, единственным кто был важен для Крола. Он украл сердце Крола, как это делали дети, и теперь Крол знал, что отдаст свою жизнь за племянника. Он никогда не позволит Королеве причинить ему боль, неважно, что он должен будет сделать, чтобы это предотвратить.
Крол снова посмотрел на Королеву. Она сжалась в комок, обхватив руками голени и подтянув колени к подбородку. Если бы Рилл не нашел ее первым, Крол, вероятно, подумал бы, что у него галлюцинации. Это было бы не в первый раз. Ему было гораздо легче поверить, что она — лесной дух, чем существо из плоти и крови. Шаман Мирры сказал бы ему, что она была послана Богиней, чтобы позаботиться о нем и Рилле, облегчить бремя одиночества Крола и убедиться, что Рилл рос таким самцом, каким она хотела его видеть. Он сказал бы ему, что богохульные поступки Крола, который жил без Королевы и обучал Рилла тому, что самкам нельзя доверять, вынудили Богиню послать ему одну из своих послушниц, чтобы изменить это.
Порой он все еще слышал в голове голоса своего старого племени, твердившие ему, что правильно, а что нет, несмотря на ненависть к большинству из них сейчас. Он был изгнан и пережил расправу. Его брат, наверняка, погиб от рук Королевы, с которой был Связан Узами. Этот Шаман раздражал его и раньше, но сейчас его голос все еще взывал к нему. Он прекрасно мог воскресить в памяти образ этого самца. А вот воспоминания о матери были очень смутными, он даже не мог вспомнить имена своих Отцов.
Это казалось неправильным. Кролу хотелось, чтобы все было наоборот, тогда он был бы счастлив. Он просто пытался выжить и вырастить малыша самостоятельно. Добрые слова его родителей были бы куда полезнее и желанней, нежели непрошеные советы мстительных старых призраков.
Может он все-таки сошёл с ума? Слышит голоса и видит призраков… Возможно, Мирра убила его и он стал призраком. Возможно, Рилл просто был плодом его воображения. Крол потер голову. Всякий раз, когда он начинал об этом думать, у него кружилась голова и он не мог ничего доказать. Но Королева видела их, это уж точно. Если только она не была ненастоящей. Но они видели ее. Если только Рилл не был настоящим…
Крол тихо зарычал себе под нос, стараясь не думать об этом. Не было никакого смысла что-либо предпринимать. Если Рилл ненастоящий, то получается у него ничего нет, так что он может продолжать присматривать за ним. Если это и было безумие, то тихое безумие, и он бы посвятил себя ему всем сердцем. С этой мыслью он устремил взгляд на странную Королеву, твердо решив не выпускать ее из виду.
Глава 5
Наоми устала, окоченела и замерзла. Бигфут не сдвинулся с места, но уложил сына спать. Наоми задумалась, где же мать малыша. Она также задавалась вопросом, что за существо могло оставить жуткие шрамы на другом существе таких размеров. В данный момент он просто смотрел на нее.
Она вздохнула и начала раскладывать одежду сушиться. Бигфут напрягся и зарычал на нее, но они были в безвыходном положении, и оба это знали. Наоми знала, почему боялась его, но могла только предположить, почему он не проломил ей череп. Видимо он не хотел оставлять ребенка. Так что теперь они были на равных. Он с такой же неохотой шёл на контакт с ней, как и она с ним.
Позаботившись о своей одежде, она легла, прислонившись спиной к стене. Завтра она отправится за припасами. Она соберет хворост и палки, чтобы соорудить вешалку и быстрее высушить одежду, а также соберет камни, чтобы сдержать огонь. Она соберет листья, чтобы устроить себе постель. И ей понадобится что-нибудь, чтобы набрать дождевой воды.
Эти размышления отвлекли ее от мыслей о Бигфуте настолько, что она смогла заснуть.
Она проснулась от того, что её кто-то или что-то коснулось.
Она просто почувствовала, как что-то копошиться в её волосах, и тут же с визгом проснулась, проведя руками по волосам, представив пауков, скорпионов или крыс. Ее взгляд сфокусировался на маленьком мальчике — Бигфуте, бегущим обратно к отцу, она вспомнила, где находилась, и её охватил ужас. Ее визг разбудил отца ребенка, и он мгновенно вскочил на ноги, зарычав и бросившись к ней, схватил мальчика и заслонил собой.
Наоми отползла назад, вскинув руки, чтобы встретить его удары, когда он подошел ближе.
— Нет! Нет, я ничего не делала! — вскрикнула она. Это было худшее пробуждение из всех.
Похоже, мальчик что-то прокричал, и его отец, возвышаясь над ней, фыркнул. Он бросил на нее ещё один взгляд, а затем потопал обратно в их конец пещеры.
Когда Наоми снова опустила руки, она заметила, что дождь так и не прекратился. Отлично.
Она проверила свою одежду, которая по-прежнему была влажной, и поняла, что когда наденет её снова, та будет жесткой и неудобной. По крайней мере, ее жилет и нижнее белье высохли от жара ее тела. Будет чудом, если она не заболеет. Тем утром больше, чем когда-либо с тех пор, как она очутилась в джунглях, она жаждала выпить чего-нибудь горячего. Немного разбавленного какао или крепкого кофе. Но этому не суждено было случиться, так что не было смысла себя мучить.
Она подтянула к себе рюкзак и съела больше фруктов, чем ей хотелось на самом деле. Их было легко раздобыть, они помогали ей экономить питьевую воду, и она надеялась, что помогали ей поддерживать силы. Она проверила огонь, но до костра, который ей требовался, чтобы прогреть кости, было ещё далеко. При таких темпах на это уйдет несколько дней. И все же она не позволит этому ее остановить. Похоже она больше ничего не могла поделать, но сдаваться было самоубийством, когда дело касалось выживания.
Позавтракав, она надела мокрые носки и ботинки, несмотря на ноющую боль в лодыжке. Она с трудом натянула лифчик, затем сняла жилет. Ей понадобится сухая одежда, когда она вернется. Наоми поднялась, повернулась лицом к дождю, собралась с духом и, прихрамывая, вышла наружу. Было не очень приятно, но она заставила себя привыкнуть к погодным условиям, и тогда все стало более-менее терпимо. Это был просто дождь. Когда она смирилась с тем, что промокнет, перестала горбиться и вздрагивать, то смогла нормально передвигаться.
Земля, конечно же, была сырой, на ней оставался слой опавших листьев и грязи в шесть дюймов, через которые приходилось продираться. Она не сводила глаз с обнаженных корней или камней, и прыгала по лесу в нижнем белье, ища то, что ей было нужно, вздрагивая и морщась при каждом шаге.
Когда она вернулась, все её вещи исчезли.
Она с ужасом посмотрела на Бигфута. Они больше не прятались в глубине пещеры. Здоровяк стоял прямо по центру пещеры и застыл, когда она вошла, уставившись на нее.
Она обдумала все варианты. Она могла позволить им выгнать ее, попытаться найти свои вещи и найти другое место для ночлега. Сейчас, когда рассвело, эта идея казалась ей самой лучшей. С другой стороны она могла сесть на попу ровно и показать им, что никуда не денется. Или она могла пойти поискать свои вещи, а потом вернуться.
Она посмотрела на дождь. Наоми уже промокла насквозь, вряд ли что-то изменится, если она снова выйдет наружу. Она замерзла и была в нижнем белье. Ее главная проблема заключалась в том, что они пытались избавиться от нее. Возможно они думали, что она не вернется, но в данный момент они явно не собирались возвращать ей вещи. Оглядев здоровяка ещё раз, она заметила, что его мех был мокрым.
Ее чувства были задеты. Это было похоже на какую-то детскую шалость, как если бы другая девушка выкрала ее одежду, пока она была в душе, и ей это не нравилось. Она была слишком стара для таких игр, с ней не случалось подобного с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать. Так что вопрос в том, что она собиралась с этим делать?
Наоми развернулась и снова вышла наружу, оглядываясь по сторонам в поисках своей одежды, выброшенной в грязь. Она сомневалась, что Бигфут удосужился отойти подальше, чтобы выбросить ее пожитки, и он бы не стал закапывать их в эту грязь. Она двигалась взад и вперед, то и дело сгибаясь пополам, пока маленький мальчик не подбежал к ней и не взял ее за руку, указав в сторону деревьев.
Его отец с ревом бросился за ним. Наоми отскочила в сторону, когда он схватил мальчика за шкирку и потащил обратно в пещеру. Наоми не знала, почему он так боялся, что она сделает что-то с его мальчиком, но, по крайней мере, у неё появился друг. Она подошла туда, куда указал мальчик, и обнаружила свою мокрую, грязную одежду, сваленную в кучу. Она собрала ее, поежившись, когда вода стекла по ее груди. Она увидела, что ее растопка для костра разбросана повсюду, и подобрала ее, хотя сомневалась, что она сгодится. Просто Наоми не хотела отдавать победу этому угрюмому Бигфуту.
Она вернулась в пещеру и с влажным шлепком вывалила все собранное на пол. Она сняла свой рюкзак, отяжелевший от камней и палок, а также от еды на потом. Она выжала волосы, метая взглядом кинжалы в Бигфута, который с рычанием вернулся в дальний конец пещеры.
— Так просто от меня не отделаешься, — сказала она, уперев руки в бока. — Я — упорная. — Это была единственная причина, по которой она не стала искать другую пещеру. Она не собиралась признавать свое поражение. Если по близости есть другая пещера, пусть сам её ищет. Он легче перенесет путешествие. Это были его родные края, к тому же у него был мех, чтобы согреться, а у нее только ее гнев.
Она отжала одежду и сняла ботинки, чтобы вытереть ноги. Она разложила все для просушки и выложила вокруг костра круг из камней, хотя сейчас он был пуст. Затем она принялась сооружать сушилку для белья.
Бигфуты начали разговаривать друг с другом. Наоми пыталась не обращать на это внимания, игнорировать их, но они действительно разговаривали. Они не просто рычали друг на друга, хотя именно так это и звучало. Прежде чем ответить, они ждали, пока один закончит говорить. Голос отца был глубоким и хриплым, голос сына — гораздо более писклявым, то повышаясь, то понижаясь на несколько октав, словно он еще не вполне им владел. Ей было интересно, о чем они говорили, но она знала, что о ней. Она надеялась, что ребенок был на её стороне.
Если они могли говорить, значит, они были разумны. Судя по всему, они еще не обзавелись одеждой и домами, но не были животными. Она уже догадывались об этом, но данное обстоятельство подразумевало иное развитие событий. Получается она сможет взаимодействовать с ними. Они смогут разрешить эту ситуацию. Они смогут научить ее разным вещам. По всей видимости сейчас они не могли понять друг друга, но, возможно, они смогут разработать свою систему общения. В теории это означало, что они могут стать друзьями. Они смогут сопереживать друг другу.
А может, и нет, поскольку отец мальчика даже увидев одинокую продрогшую женщину при первой же возможности выгнал ее из своей пещеры.
Но это навело её на мысль.
Мальчик относился к ней не так настороженно, как его отец. Возможно, если она сумеет завоевать его расположение, то сможет задобрить его отца, и ей позволят остаться.
Она разложила рядом с собой собранную еду так, чтобы она была между ней и ними. Съедобные плоды по-прежнему были в пределах ее досягаемости, они не могли их не заметить. Насколько она могла видеть, у них не было с собой провизии. Отец, скорее всего, не переступит свою гордость, но она сомневалась, что её не переступит мальчик. Отец ни за что не оставит ребенка наедине с ней, пока будет добывать пропитание, так что ему придется вывести мальчика под дождь.
Теперь ей оставалось только ждать и выглядеть невинной, поэтому она села, прислонившись спиной к стене, выжала жилет и протерла им другие свои вещи. Она никогда не была мастером художественного свиста, поэтому стала напевать себе под нос ещё одну песню.
— Заводи новых друзей, но не теряй старых. Один серебряный, другой золотой. Круг есть круг, ему нет конца, вот как долго я буду твоим другом. — Ей было больно петь эту песню в ее нынешней ситуации, но она напоминала ей обо всех друзьях, которые остались у нее дома, обо всех людях, с которыми она обменялась этим обещанием.
Бигфут затих, но она продолжала петь. Здоровяк попытался зарычать на нее, но она проигнорировала его. Когда она продолжила, они возобновили свой разговор. Мальчик, казалось, приставал к отцу с расспросами, и она улыбнулась. Возможно, ее план сработал. Даже если они говорили о чем-то другом, они отвлеклись. Именно тогда они напомнили ей о стольких семьях, которые она видела за эти годы. Родители и дети, старшие и младшие братья и сестры. Малыши умоляли пойти/остаться с ними или отвезти/забрать их домой. На душе у неё потеплело, когда она обнаружила хоть какое-то сходство со своей прежней жизнью здесь.
В её песне возникла пауза, вынудив их обоих посмотреть на нее. Набравшись смелости, она покатила к ним по полу пещеры фрукт. Отец остановил его ногой, держа на безопасном расстоянии от них, как будто это была граната. Наоми улыбнулась ему, затем отвела взгляд и снова затянула свою песню.
Через несколько минут мальчик уже жевал, а отец смерил ее убийственным взглядом, и она лишь ухмыльнулась своей победе. Она покатила по полу ещё один фрукт, отложив в сторону то, что, по её мнению, ей понадобится в конце дня. Завтра ей снова придется выйти наружу, но, возможно, на этот раз ее одежда не будет выброшена в грязь.
Позже в тот же день отец подхватил мальчика под мышку, снова бросил на нее свирепый взгляд и исчез под дождем. Наоми воспользовалась возможностью размять ноги и исследовать их конец пещеры. Разумеется, смотреть там было не на что, никаких признаков того, что они вообще здесь были, но все равно было волнующе идти туда, где она могла навлечь на свою голову беду.
Когда они вернулись, мокрые, неся столько фруктов, что ломились руки, Наоми постаралась придать себе такой вид, будто не сдвинулась ни на дюйм. Отец снова занял свое место, и через минуту какой-то фрукт прокатился мимо ее ноги. Она посмотрела в их сторону и определила, что инициатором этого действа был мальчик. Он стоял на четвереньках, со смятением наблюдая за тем, как фрукт катится к выходу из пещеры. Наоми улыбнулась и протянула руку, чтобы забрать фрукт, вытерев его о свой жилет, в то время как отец фырчал и ворчал на своего сына за то, что он сделал.
— Спасибо, — сказала Наоми, указав на фрукт.
Они, казалось, не расслышали её, поскольку спорили.
Спать в нижнем белье на полу пещеры было неудобно. Ей бы хотелось свернуться калачиком на чем-то теплом и мягком. Она всегда чувствовала себя комфортно с минимумом вещей, когда ходила в походы и разбивала лагерь, но это было уже слишком.
И снова ее ранним утром разбудил маленький мальчик. На этот раз он изучал ее вещи, трогая ее одежду. Его маленький хвостик хлестал по полу позади него, пока он сидел на корточках, изучая рукав ее рубашки. Она улыбнулась, затем протянула руку и коснулась кончика хвоста, мех был мягким, когда он выскользнул из-под кончиков ее пальцев. Он подскочил и посмотрел на нее поверх плеча, она приподнялась и села. Он глянул в дальний конец пещеры. Наоми тоже посмотрела и увидела, что Бигфут спал сидя.
Наоми взяла рубашку и надела ее, ткань была влажной и некомфортной. Она натянута её ради мальчика, который, казалось, был очарован, затем сняла ее и накинула на его крошечные плечи, помогая ему просунуть руки в рукава. Он явно не боялся Наоми и радостно щебетал, размахивая длинными рукавами, которые свисали с его рук. Она хихикала над его шалостями.
Из глубины пещеры донесся резкий рык, заставивший их обоих подпрыгнуть, когда отец ребенка проснулся. Мальчик упрямо нахохлился, когда к нему подошел отец. Он сорвал с мальчика рубашку и, встретившись взглядом с Наоми, демонстративно выбросил ее под дождь. Затем он подхватил мальчика на руки и вернулся туда, откуда пришел. Его сын протестующе завопил, а Наоми забрала свою рубашку и, нахмурившись, принялась проверять свои пожитки. Ее палки немного подсохли, в ближайшие пару дней их можно будет использовать для костра.
Сегодня она соберет листья для постели или, по крайней мере, для одеяла. Листья здесь были такими большими, что еще вчера она не смогла их унести. Она закинула рюкзак на плечо и вышла, чуть меньше чем через час вернувшись с охапкой листьев длиной по меньшей мере четырех футов и рюкзаком, набитым фруктами, которых ей хватило бы на несколько дней. Она не знала, что еще ей могло понадобиться, поэтому надеялась, что это будет ее последний раз, когда она промокнет.
Когда она вернулась, все ее вещи были на своих местах. Она улыбнулась Бигфуту, который зарычал и уклонился от ее взгляда.
— Ну, я все равно это ценю, — сказала она, сев и принявшись вытирать воду с листьев своим жилетом.
Чтобы разложить их, ей пришлось занять много места, из-за чего она испытывала чувство неловкости. Время шло, и мальчик явно расстраивался из-за того, что его держат взаперти. Наоми краем глаза наблюдала за тем, как он настойчиво взбирался на своего отца, используя его мех в качестве точки опоры, иногда заставляя большого самца морщиться. Мальчик прыгал у него на коленях, сколько бы раз отец ни стаскивал его с себя и ни ставил на землю.
Наоми узнала в нем скучающего ребенка точно так же, как могла распознать раздраженного и расстроенного родителя. Она отложила свои дела и полезла в сумку за фруктами, повернувшись лицом к дальнему концу пещеры. Затем она начала жонглировать.
Она не считала себя искусным жонглером, не то что некоторые из лагерных вожатых, которых она встречала. Наоми могла жонглировать только тремя фруктами, и она не могла делать это, не глядя. Но по воцарившейся тишине она поняла, что завладела их вниманием. Она жонглировала так долго, как только могла, а потом не удержалась и взглянула на них, чтобы увидеть их реакцию. Глаза отца были широко раскрыты, он крепко обнимал своего сына. Мальчик выглядел изумленным, и Наоми улыбнулась, потеряв концентрацию и уронив один из своих фруктов. Ей удалось поймать два других, и когда она снова взглянула на Бигфутов, они все еще пялились на нее.
— Та-дааа, — пропела она, покачав фруктами в поднятых руках с растопыренными пальцами, а затем слегка поклонилась. Когда она подняла голову, отец выглядел не просто испуганным, он был в ужасе.
Не сводя с нее глаз, мальчик отвел одну руку за спину и неистово стал хлопать отца по груди, словно пытался привлечь его внимание. Он оглянулся на него и указал на Наоми.
Наоми рассмеялась и снова начала жонглировать фруктами, как могла. Когда она неизбежно роняла фрукты, то смотрела на свою аудиторию. Мальчик вывернулся из отцовской хватки, пытаясь подойти к ней, но Бигфут стал оттаскивать его за хвост, вынудив малыша издать пронзительное рычание и ударить отца по рукам.
Она поймала себя на том, что улыбается, глядя на их выходки. Она не могла сказать, что они ей нравились, особенно отец, который изо всех сил старался показать, что она ему не нравится, но она не боялась их так, как раньше. Они провели в этой пещере вместе почти два дня, не подравшись. Он не доверял ей, но, по крайней мере, они не оказались людоедами. Возможно, он просто выжидал, прежде чем снова тайком ее выселит, но она все еще была рада компании, звукам других людей поблизости. Она знала, что они не станут рисковать своими жизнями, ради её спасения, но, по крайней мере, если они побегут, у нее тоже будет шанс спастись.
Они были компанией. Порой они её забавляли. Порой хоть чем-то занимали ее мысли. Если уж на то пошло, она была рада, что нашла их. Особенно она привязалась к маленькому мальчику. Она всегда любила детей, поэтому, играя с ним, чувствовала себя самой собой. Ситуация была не идеальной, но она уже к ней привыкала.
К тому времени, когда наступила ночь и Наоми соорудила постель из кучи листьев, она была довольной собой.
Глава 6
Она была духом.
Крол сидел в своем углу пещеры, наблюдая за ней. В нем росло и клубилось чувство, похожее на панику. Рилл спал у него на коленях. Королева устроила себе гнездо из листьев, в котором заснула.
Это его злило. Он не хотел, чтобы она устраивалась с удобствами. Он хотел, чтобы она ушла, а не устраивала здесь свой дом. Если она обоснуется в этой пещере, он не знал, что она от них потребует. Пока он думал, что она была какой-то необычной, юной Королевой другого вида, он был защищен от ее попыток Связать его Узами и усыновить Рилла.
Сейчас он был уверен, что ему не стоит беспокоиться об этом.
Гнездо — это одно. Для существа без шкуры в этом был смысл. Палки и круг из камней? В этом не было никакого смысла. Если бы он когда-нибудь увидел подобную ей, если бы у него было имя того, кем она являлась, он бы классифицировал ее как Шаманку и оставил все как есть. Но он никогда раньше не слышал о подобных ей. Факт оставался фактом: она была самкой-загадкой, обнаруженной в дикой местности, неспособной общаться с ними, которая до сих пор не проявляла ни малейшего доминирующего поведения Королевы, и которая, казалось, была не только полна решимости остаться с ними, но и удивительно доброжелательна.
А затем она провернула тот фокус с фруктами. Какое значение имело это представление? Какое заклинание она наложила на него? Она обладала магией, и Крол должен был помнить об этом. Теперь вопрос состоял в том, была ли она послана Богиней, или он наткнулся на нее на свою беду? Навредит ли она им или принесет пользу?
Он на мгновение оторвал от нее взгляд и перевел его на выход из пещеры. Дожди будут идти еще много дней. Фрукты не будут расти без солнечного света, ему придется каждый день отходить все дальше и дальше, чтобы прокормить Рилла. Чем дальше он отходил, тем больше они оба промокали, если только он не оставит Рилла в пещере, наедине с духом. С каждым днем земля становилась все мягче, повышался риск оползней. Звери становились все голоднее и начинали охотиться, несмотря на дождь. Он мог рисковать своей жизнью, но не мог рисковать жизнью Рилла… возможно, дух был послан, чтобы воспитать его, потому что Крол скоро умрет?
Он встряхнулся, стараясь не заснуть. Так больше не могло продолжаться. Он не мог бодрствовать всю ночь и весь день. Прошлой ночью он заснул, а когда проснулся, Рилл снова играл с духом. Это было слишком опасно. Что, если ее послали не помочь им, а наоборот забрать Рилла в мир духов? Крол никогда о таком не слышал, но он был измотан и мог поверить во что угодно.
Он всегда старался быть хорошим, но понимал, что Богиня могла рассердиться на него за то, как они прожили последние три года. И все же он не хотел ничего менять. Удерживая Рилла вдали от Королев, он удерживал его в безопасности.
Ему нужно было поспать. Ему нужно было чем-то занять Рилла в течение дня, иначе у него будут проблемы.
Ему нельзя было спать, он должен был быть уверен в том, что дух оставался там, где был.
В конце концов, сон его настиг, было трудно оставаться бодрствующим, когда единственным звуком был монотонный шум дождя.
Он заснул.
На следующее утро он проснулся позже, чем намеревался, свет снаружи был ярче, чем он рассчитывал. Он сразу же заметил Рилла, стоящего возле духа и смотрящего на ее гнездо, в котором она спала.
— Рилл! — прошипел он. Крол столько раз говорил об этом малышу. — Отойди от нее!
— Мне кажется, она ранена… — заскулил в ответ Рилл, стараясь подстроить свой голос под шепот Крола. Хвост Рилла беспокойно дернулся, и он поднес кончик к груди, сжав его в руках, чтобы успокоиться.
Крол вскочил на ноги, пытаясь преодолеть скованность в теле. Он не мог продолжать спать сидя, иначе вообще не сможет больше передвигаться. Он постарел, или его тело просто разваливалось на части от излишка рубцовой ткани, отказываясь двигаться дальше? Он подошел к духу так тихо, как только мог. Честно говоря, ему было все равно, что ей больно, он просто не хотел прибираться за ней, не хотел, чтобы Рилл беспокоился, наблюдая за тем, как она умирает, ведь он был еще так молод. Он отодвинул Рилла одной рукой и посмотрел на духа.
Малыш был прав. Для нее было необычно, что она еще не проснулась, и не проснулась после того, как услышала их голоса. Она спала в листве, укрытая с головы до ног, ее дыхание было хриплым, а кожа блестела от пота. Крол нахмурился. Он не хотел иметь с этим дело.
— С ней все в порядке? — спросил Рилл, прижавшись к ноге Крола, чтобы получить заверение.
— Уверен, что с ней все в порядке, — ответил Крол. Если она умрет, он скажет, что она спит, пока ночью он не вынесет ее тело наружу и не скажет Риллу, что она ушла. Надеясь, что болезнь, сразившая ее, не была заразной. — Пойдем завтракать.
Пока они ели, Крол не переставал удивляться. Дух заболел. Возможно из-за того, что она так долго жила вдали от Богини? Неужели ей что-то нужно, чтобы выжить, чего она не может достать в лесу? Может ли дух умереть? Проклянет ли их Богиня, если она умрет?
Она не просыпалась. Рилл снова подошел к ней, на его лице ясно читалось беспокойство, как будто дух был животным, с которым он подружился.
— Проснись! — резко рявкнул он, напугав Крола. Дух никак не отреагировал. Рилл, пошатнувшись, опустился на гнездо из листьев.
— Рилл, не трогай ее, — предостерег Крол.
Он бросил на Крола негодующий взгляд и с силой потряс ее за плечо. Дух в ответ только простонал. Она явно была очень больна. Крол внимательно к ней присмотрелся. Рилл расстроится, если она умрет.
— Крол, помоги ей! — крикнул ему Рилл.
Крол старался сохранять терпение, напомнив себе, что он согласился стать отцом этого малыша, и что все самцы рождаются от Королев, так что проявление в нем характера Мирры не было его виной. Он снова приблизился к духу, а Рилл выжидающе за ним наблюдал.
У Рилла раньше бывали приступы лихорадки, и все они приводили Крола в ужас. Он был один, у него не было Шамана, который мог дать лекарство или исцеление. Он не знал, что делать. В данной ситуации он тоже был растерян. Он сел на корточки и протянул руку, коснувшись пальцами лица духа. Она вся пылала, но, возможно, это было для нее нормальным состоянием. Может у него просто замерзли руки.
— Я не знаю, как ей помочь, — признался он Риллу.
— Ты должен! — крикнул он в ответ.
— Ей придется выздоравливать самой.
Рилл оглянулся на духа, раздираемый противоречиями. Он хотел помочь, но не знал как, вертя хвост в руках.
— Я не хочу, чтобы она болела, — произнес он.
— Такое случается, — сказал Крол, отходя в сторону и пытаясь обдумать то, что им потребуется, учитывая то, что они имели.
— Она поправится?
— Не знаю.
— А что будет, если она не поправится?
— Не знаю, — солгал Крол.
Рилл захныкал. Крол ненавидел это.
— Отойди от нее, Рилл. Ей просто нужно отдохнуть.
Рилл с неохотой отступил, затем подбежал к Кролу, взобрался к нему на ноги и вцепился ему в плечо. Крол размышлял, не оставить ли его здесь, там, где сухо, раз уж дух не двигался, но эта идея ему не нравилась. Она все еще могла проснуться. Все, что у нее было, могло оказаться заразным. Рилл мог сделать что-то опасное, пытаясь ей помочь.
Они не задержаться надолго.
Он приготовился к тому, что придется выйти под дождь, и побежал к деревьям.
Когда они вернулись, дух не шевелился. Рилл спрыгнул со спины Крола и побежал к ней, а Крол заворчал, занявшись раскладкой фруктов и водяных плодов в глубине пещеры.
— Держись от нее подальше, ты тоже можешь заболеть, — предупредил он.
— Крол, она не просыпается, — сказал Рилл, его голос дрожал, словно он был на грани слез, но Крол слышал, что он использовал тот же тон, когда отказывался засыпать, поэтому не воспринял его всерьез.
Крол сам подошел посмотреть. Возможно, она умерла, пока их не было. От этой мысли он по-настоящему содрогнулся. Если она была духом, и Богиня послала ее, чтобы им помочь… для нее смерть в одиночестве окажется немилосердной, если не жестокой. Даже если она была не духом, а просто каким-то странным существом другого вида, это было грустно. Застрять в компании с теми, кто ее не понимал, умереть в окружении не своего родного племени… Слишком близко к тому, какой могла быть и будет его собственная судьба. Возможно, он должен попытаться ей помочь, несмотря на то, что она самка.
Она была жива, лежала на спине, дышала хуже, чем раньше. Ее кожа все еще пылала, когда он провел ладонью по ее лицу.
— С ней все в порядке, — сказал Крол, стараясь скрыть от племянника свое беспокойство. Она была не в порядке.
— Ей плохо! — завопил Рилл в панике и отчаянии, ударив Крола кулачком по руке и обвив хвостом его ноги. — Ты просто не хочешь ей помочь, потому что боишься ее! — воскликнул он.
— Что? — с негодованием фыркнул Крол. — Я ее не боюсь, она крошечная.
— Боишься! Ты боишься, потому что она умеет колдовать, и она не такая, как мы, поэтому ты думаешь, что она плохая! Но если ты не поможешь ей, то сам окажешься плохим! — Рилл с вызовом уставился на него, на детском личике яростно сверкали глаза. Такое чувство, что с ним разговаривал Сурак, и у него по спине пробежал холодок. С него было достаточно призраков.
— Рилл, есть вещи, о которых ты не знаешь, вещи, которых ты не понимаешь…
— Ненавижу тебя! Я убегу! Не хочу жить здесь с тобой. Она милая, не то, что ты! — настаивал Рилл.
Крол почувствовал себя так, словно его сердце сжали в кулаке. Рилл и раньше устраивал истерики, говорил Кролу, что ненавидит его, что сбежит, но никогда и намека не давал, что недоволен своей жизнью. Ему было мало Крола, всегда было и всегда будет. Хотя он пожертвовал всем ради этого малыша. Рилл не знал этого, а Крол не хотел, чтобы ему стало об этом известно, это было бы несправедливо, но все равно ему было больно, когда он бросал такие слова ему в лицо. Рилл был очень маленьким. Если он сейчас так себя чувствовал, сколько времени пройдет, прежде чем Крол потеряет над ним контроль? Прежде чем Рилл действительно сбежит и оставит его в полном одиночестве?
Он любил малыша, как родного сына, и тем не менее Рилл считал его плохим.
— Хорошо, Рилл, — сказал он ошеломленно. — Я сделаю все, что смогу. Принеси мне водяной плод, — приказал Крол. Он не мог поверить, что делал это. Он должен был просто положить этому конец, унести дух обратно в лес и оставить ее там. Она была не их проблемой, она стала причиной раздора между ними. Возможно, она сможет вернуться к Богине, если он так сделает. Возможно, она не умрет, если окажется среди деревьев.
Но его глупое, слабое, безвольное сердце хотело, чтобы Рилл взглянул на него и увидел доброту или хотя бы признак милосердия, а не изувеченного, почти обезумевшего изгоя, каким он себя считал. Ему казалось, что пришли годы, прежде чем Рилл понял, что его не следует стыдиться, но, похоже, он ошибался.
Рилл мгновенно вернулся с тяжелым плодом в руках. Крол посмотрел на дух, Королеву, или кем там она была, и его охватила тревога. Он не хотел прикасаться к ней, не знал как. Он не хотел, чтобы она проснулась и накричала на него за дерзость. Он боялся жертвовать собой во имя ее спасения, если она так или иначе умрет. Ему не хотелось переживать, если случится неизбежное.
На самом деле он не знал, как работает Связь. Он знал только, что самка может выбрать его, и что тогда? Он не хотел каким-то образом сделать это с собой случайно, пока она была без сознания.
Он положил руку ей на плечо, проверяя. Она никак не отреагировала. Он смахнул листья с ее груди, которая была прикрыта какой-то тонкой тканью, незнакомой ему, но он был благодарен за это. Без шкуры она выглядела слишком… голой. Он не прикасался к самке с тех пор, как умерла его мать, во всяком случае, это были не более, чем слабые, случайные прикосновения к меху. Как ни странно, его сердце бешено колотилось. Рилл был прав, он боялся ее и той власти, которую она могла над ним обрести.
Он приподнял голову одной рукой, просунул руку ей под плечи и усадил к себе на колени. Она застонала, и он чуть не уронил ее от неожиданности. Он прислонился спиной к стене пещеры, и листья с ее тела упали. Когда ее бесхвостый зад прижался к его бедру, он был благодарен за то, что его кожу покрывала шкура, хотя ее и покалывало. Он молился, чтобы это не было Связью. Насколько быстро возникала Связь? Было ли достаточно одного прикосновения? Он осторожно прижал духа к груди, укачивая его, как укачивал Рилла, когда тот спал. Он протянул руку за водяным плодом, и Рилл передал фрукт ему.
Он хотел предупредить Рилла о том, что эта самка может сделать с их жизнями, как она может все изменить. Она могла управлять Кролом так, как Рилл и представить себе не мог. Но он знал, что скажет малыш, все равно заставив его помочь ей. Он был очень молод, болезнь казалась ему чем-то ужасающим. Возможно, Рилл подобреет к Кролу. Возможно, день или два счастья стоили неизбежных страданий, которые доставит им Королева.
Он ничего не сказал. Его долг — защищать Рилла, это решение было очень важным для него. Поэтому Крол возьмет на себя бремя спасения жизни духа.
Он проткнул водяной плод своим здоровым клыком и поднес его ко рту духа. Он был осторожен, но вода все равно выливалась у нее изо рта и стекала по лицу, а кожа покрывалась мурашками от холода. Крол сдержал нетерпеливый рык. Она определенно была слишком больна, чтобы есть. Ему придется держать ее, пока она не поправится.
Он протянул Риллу водяной плод и повернул дух лицом к себе, расположив ее ноги по обе стороны от своих бедер, пристроив ее голову на своем плече. Ее дыхание обдавало его шею, и он начал потеть от жара ее кожи, прижатой к нему. Он положил руки ей на спину, чтобы удержать на месте, и она вздрогнула.
Он смирился с тем, что этот день стал самым несуразным из всех. Ему совсем не нравилась эта поза, но она была такой слабой, что он не мог придумать лучшего способа ее согреть. На протяжении двух последних ночей, когда он боролся со сном и наблюдал за ней, он видел, как она дрожала во сне. Должно быть, ей было холодно без шкуры, а ее одеяния были слишком влажными, чтобы носить их, поэтому она и соорудила гнездо. Если она была в таком состоянии из-за того, что сильно замерзла, может тепло его тела поможет ей прийти в себя. У него не было идей лучше.
Она подняла руку и сжала пальцами шкуру в том месте, где его плечо переходило в шею, прижав его к себе. Он старался не обращать на нее внимания.
— Я буду держать ее в таком положении, — сказал он Риллу. — А это значит, что ты будешь делать все, что я тебе скажу. Я не могу заботиться о вас обоих.
— Хорошо, — согласился Рилл.
— Отлично, — ответил Крол. Ему это не нравилось. Он все еще слышал дыхание духа, хотя теперь хрипы стали немного тише. Ему было все равно, жива она или мертва, но было трудно игнорировать сердце, трепетавшее напротив его сердца. Он погладил ее по спине, его большой палец скользнул в ложбинку между ее позвонками. Ее уязвимость напомнила ему о Рилле, но он не хотел этой ассоциации. Он не хотел заботиться о ней.
Он знал, на что способны самки, что они делают с самцами и друг с другом, и все же, прижимая этого маленького духа к своей груди… Его воспитывали жаждать Связи. Он отбросил эти желания в ту ночь, когда Сурак пришел к нему с Риллом на руках, по крайней мере, ему так казалось, но он не мог не представлять себе, каково это будет. Кожа к коже, тепло в темноте, пальцы в его меху. Для такого самца, как он, было мучительным искушением оставаться одному столь долго, но что-то подсказывало ему, что именно так поступали Королевы. Они подманивали самцов, и как только Связывали Узами, открывали свое истинное «я».
Его взгляд упал на Рилла поверх плеча духа. Он с беспокойством наблюдал за ними, держа хвост в руках.
— Все будет хорошо, — сказал Крол. Вид малыша заставил его призадуматься, напомнил о том, кто он такой и как здесь оказался. Его долгом и единственным желанием было защитить Рилла. Он не мог себе позволить иллюзий и не желал тешить себя жалкими фантазиями о том, что ему нужен кто-то еще. Это был риск, на который он не мог пойти. Сурак не смог защитить собственного сына из-за своей Связи, Крол не хотел ставить себя в такое же положение. В любом случае, ни одна самка не захочет его, даже дар Богини — Королева, которая была легкой и нежной в его руках.
Глава 7
Здесь кто-то был, и это было лучшее чувство в мире.
Хотя, нет, это было преувеличением. Наоми чувствовала себя совершенно несчастной и жалкой. Слабая, как новорожденный хомяк, и это ее расстраивало. Ей хотелось заплакать, но у нее не было сил. Она чувствовала, что лежит на чем-то теплом и мягком, и это утешало, даже если во рту у нее был мех. Она была не одна.
Она бы предположила, что это был мужчина, но как тогда объяснить мех? Может это была собака? Собака и мужчина? Мужчина в меховом свитере? У нее не было ни мужчины, ни собаки, поэтому она не знала, откуда они взялись, но была так рада им, что не возражала. Наоми чувствовала себя так, словно кто-то перерезал ей сухожилия, она едва могла пошевелиться. Ее прислонили к кому-то, прижали грудью к чей-то груди, положили голову на чьей-то плечо, на тело собаки, или на тело кого-то еще. Она запустила пальцы в мех, боясь, что собака убежит.
Она ощущала руки на своей спине. В этом не было никакого смысла. Ее подверженный лихорадке разум пытался осмыслить, что она чувствовала, но она не могла понять, кто находился рядом с ней. Но кто бы это ни был, она ему нравилась настолько, что он заботился о ней, и она была очень рада. Ей казалось, что она бы умерла, если бы не это постоянное тепло, эти нежные руки. Она вздрогнула, представив, что вместо этого лежит на каменном полу.
Это было странно. Каменный пол? Почему она о нем подумала? Но именно там, как ей казалось, она недавно спала. Она помнила землю, листья… шалаш? Она что, была в походе? Если она была так больна и находилась в лесу, это было опасно. С кем она была? С одним из вожатых лагеря?
Наоми заставила себя открыть глаза, ее голова была тяжелой, как шар для боулинга. Сначала она не могла понять, что видит. Все было расплывчатым и коричневым. Она всхлипнула, чем привлекла внимание мужчины. Ему пришлось наклонить голову под неудобным углом, чтобы посмотреть на нее, и Наоми нахмурилась. Она моргнула, чтобы сфокусировать взгляд, потому что его лицо выглядело неправильно, его черты были искажены.
В конце концов она заставила свою дрожащую руку дотронуться до его лица, большим пальцем пройдясь по шраму на его полной верхней губе. Его глаза расширились, когда она начала его трогать. На его носу не хватало переносицы. Его губы выделялись из-за крупных зубов на массивной челюсти. Его темные глаза находились под защитой выступающих глазниц, которые пересекали шрамы, уходящие в линию роста волос. На самом деле у него было несколько шрамов по всему лицу, и не тонкие белые линии, а глубокие розовые рубцы.
Она долго рассматривала его, ничего не понимая. Наверно, у нее галлюцинации. От одного взгляда на него у нее разболелась голова, поэтому она опустила руку ему на грудь и снова закрыла глаза, тихо хмыкнув от поражения. Она очень устала.
Он заерзал под ней, а затем что-то хлопнуло ее по губам. Она снова заставила себя открыть глаза, хотя и не одобряла таких усилий. Это был какой-то органический шарикообразный предмет, который он довольно настойчиво пихал ей в лицо. Он наклонил его, чтобы влить воду ей в рот, и она открыла его скорее рефлекторно, чем по какой-либо другой причине. Она не ощущала особой жажды, но от воды ей на секунду полегчало, поэтому с его помощью она сделала ещё пару глотков. Потом ей снова захотелось спать, и она оттолкнула его, позволив своей руке безвольно упасть на его плечо, и отключилась.
Проснувшись в следующий раз, Наоми обнаружила Бигфута на том же месте. Была ночь, он спал, привалившись к стене и прижавшись щекой к ее плечу. Его дыхание прерывалось тихим рычанием в конце. У нее не было сил закричать или вырваться из его объятий, как бы она этого не хотела. Он довольно крепко прижимал ее к себе, обнимая своими мохнатыми руками и положив голову ей на плечо. Она поерзала, пытаясь избавиться от ощущения его прикосновения на своей коже, но не могла его оттолкнуть.
Она вспомнила, что чувствовала, и как была благодарна за то, что кто-то заботился о ней, и ее сердце немного смягчилось. Хотя она не могла понять причину его поступка, когда она заболела, он обнял ее и дал воды. Она не могла представить себе его мотивов, ведь не так давно он был готов выселить ее из пещеры. Она сомневалась, что все дело в чувстве вины, он казался для этого слишком суровым. Неужели это просто инстинкт? Помощь нуждающемуся существу? Он никогда не проявлял к ней столько интереса, чтобы навести на мысль, будто держит её в живых для какой-то определенной цели.
Загнанная в ловушку, она воспользовалась моментом, чтобы обдумать свое положение. Она по-прежнему чувствовала себя ужасно, но у нее не было других симптомов, таких как кашель, насморк или тошнота. Наверно, её свалило с ног то, что она все время промокала. Она чувствовала себя очень слабой, но сознание было не таким спутанным, как раньше. Теперь она понимала, в какой позе находилась, ее ноги, обхватывающие его бедра, онемели. Она была рада меху, который покрывал нижнюю часть его тела, поскольку не чувствовала его гениталий и не думала о них, хотя знала, что они там, внизу. За последние несколько дней они мелькали перед ней бесчисленное количество раз, было очевидно, что их не волновала скромность. Зная, что она была прижата к нему вот так в течение нескольких часов, ей было легче отказаться от своей скромности.
По всей видимости, было уже очень поздно, хотя она еще могла разглядеть отдельные детали. Пещера была окрашена в серые и черные тона, а снаружи все с тем же ровным шумом лил дождь. Она опустилась взгляд и увидела маленького мальчика, свернувшегося калачиком у ее икры, выглядевшего невинно и очаровательно. Что, черт возьми, происходит? Неужели они оба так беспокоились за нее? До этих пор они весьма забавно это демонстрировали.
Ей казалось неправильным положить голову на плечо Бигфута и снова заснуть. Она бы предпочла вернуться в свою постель из листьев, если бы могла. Возможно, ее одежда уже высохла.
Она раздумывала о том, как лучше всего выбраться из объятий Бигфута. Она попыталась высвободить плечо из-под его головы и подтянуть под себя ноги. Все конечности словно одеревенели и онемели. Осторожно сдвинувшись, она уперлась руками в его плечи и толкнула, пытаясь освободиться.
Ничего не получилось. Он проснулся, фыркнул, моргнул и вздрогнул, увидев, что она проснулась. Какое-то время они смотрели друг на друга, гадая, что предпримет другой. Когда он не пошевелился и не отреагировал, она снова прижалась к нему, скрыв попытку побега проявлением вежливости.
Удивительно, но он ее отпустил. Казалось, он дважды подумал, прежде чем его руки соскользнули с ее тела, и она высвободила ноги. Она отползла на несколько футов, после чего попыталась встать. Она все еще чувствовала усталость, но рассудила, что может что-нибудь съесть, выпить, одеться и, возможно, облегчиться, прежде чем снова завернется в листья на остаток ночи. Она пошатываясь направилась к своим вещам, мельком оглянувшись через плечо и убедившись, что Бигфут за ней наблюдал. Он выглядел напряженным, как будто ждал, что она упадет. Она ценила его заботу, хотя его явно изменившееся мнение о ней слегка нервировало.
Ее одежда была сухой, но жесткой и холодной. Она все равно надела ее, нуждаясь в ней, поскольку хотела поправиться. Затем она осушила свою бутылку с водой, но этого было недостаточно, её беспокоила мысль о том, что ей, вероятно, придется промокнуть, чтобы достать больше. Она съела несколько кусочков фруктов, столько, сколько смог принять ее желудок, правда, их было немного. Затем она вышла наружу, оставаясь под скалистым выступом, чтобы сделать свои дела вне поля зрения. Она высунула руки под дождь и помыла их, вытерев затем о штаны.
Она была изнурена, когда вернулась в пещеру, покачиваясь на ногах и с трудом удерживая глаза открытыми. Она опустилась на колени рядом со своей грудой листьев, чтобы разложить их должным образом, затем легла на них, натянув несколько листьев на себя, как одеяло. Она не чувствовала ни тепла, ни комфорта. Её постель была жесткой, бугристой и неуютной, а в ее болезненном состоянии это вызывало в ней лишь чувство жалости к себе. Она постаралась устроиться поудобнее и закрыла глаза.
Она навострила уши, когда услышала шаги Бигфута, чьи ступни зашаркали по пыльному полу пещеры. Ее листья сдвинули, и она открыла глаза, подумав, что он собрался забраться под них вслед за ней. Вместо этого она увидела, как он осторожно подталкивает под верхний слой листьев маленького мальчика, который выглядел полусонным.
Наоми посмотрела на лицо отца малыша, пытаясь его понять. Видимо, он хотел, чтобы маленький мальчик согревал ее ночью, или, быть может, он думал, что листья станут для его сына удобной кроватью. Как бы то ни было, она слишком устала, ей было грустно и неловко, отказывать, поэтому она подняла листья и помогла мальчику прильнуть к ее груди. Он не был таким теплым, как его отец, но был мягким, как плюшевый мишка, он был приятной компанией. Она не боялась его так, как боялась его отца, поэтому с радостью обняла малыша, когда он снова заснул, и сама задремала, зная, что его отец присматривает за ними обоими.
Утро наступило без яркого рассвета и пения птиц, точно такой же пасмурный дождливый день, как и предыдущие. Проснувшись, Наоми вдруг осознала, что, хотя ей и было неуютно, ее кожа не была такой холодной, как раньше. Казалось, одежда и листья что-то изменили, или присутствие маленького мальчика, который, судя по всему, проснулся первым и сидел рядом с ней на листьях, завтракая.
Наоми чувствовала себя лучше, не потрясающе, но, по крайней мере, она могла двигаться, могла сидеть и есть. Мальчик заметил, что она проснулась, и торопливо заговорил со своим отцом. Наоми посмотрела на него и приподнялась, задаваясь вопросом, как им теперь себя вести. Ее воспоминания о прошлой ночи были похожи на лихорадочный сон, она с легкостью могла поверить, что каким-то образом вообразила случившееся, но понимала, что если бы у нее были галлюцинации, то это было бы что-то более драматичное.
Бигфут на мгновение встретился с ней взглядом, после чего чуть ли не смущенно отвернулся. Он что-то пробормотал мальчику и передал ему большую круглую скорлупу. Она узнала ее по прошлой ночи и взяла из рук малыша, когда он протянул ее Наоми. Похоже, это была какая-то разновидность кокосового ореха, хотя и не такого волосатого и белого изнутри. Сверху было отверстие, и она прильнула к нему губами и стала пить. Так вот как они хранили и транспортировали воду. Она сомневалась, что скорлупа служила контейнером, скорее тем, что произрастало в данной местности и что они научились использовать. Было гораздо удобнее добывать воду, не будучи прикованным к ручью.
Она осушила скорлупу в мгновение ока, осознав, что из-за лихорадки её организм подвергся сильному обезвоживанию. Она придвинула рюкзак поближе и начала есть фрукты, которые откладывала для себя. Сегодня она разведет костер. Он согреет ее, добавит света и высушит одежду, пока она будет добывать пропитание под дождем. Она сможет греть воду для принятия водных процедур, в зависимости от того, насколько они здесь застрянут. Ей понадобится много дров, но те, что она принесет из леса, высохнут быстрее только после того, как будет разведен огонь.
Пока она ела, маленький мальчик что-то ей щебетал. Видимо, он пытался ей что-то сказать, поскольку наблюдал за ее лицом в ожидании ответа. Затем снова что-то пропищал.
— Прости, я тебя не понимаю, — сказала она. Мальчик выглядел растерянным и повернулся к отцу за ответом, который что-то пробурчал в ответ, закопошившись в дальней части пещеры. Мальчик выглядел расстроенным до тех пор, пока отец ему что-то не сказал, затем малыш снова сосредоточил свой взгляд на Наоми и затараторил на непонятном ей языке. Она улыбалась, наблюдая за ним, но он просто повторял сказанное снова и снова.
— Хм? Рил? Ты это хочешь сказать? Рил? — попробовала предположить она. Мальчик чуть не подскочил, заметно взволнованный. — Рилл? Что это? Твое имя? Рилл?
Она решила, что так и есть, лучшего предположения ей не найти. Наоми усмехнулась. Она только что узнала имя Бигфута. Узнала, что у Бигфутов вообще есть имена. Внезапно он показался ей гораздо более похожим на человека. Она рассмеялась.
— Я — Наоми, — произнесла она. — На-о-ми.
— Ми, — повторил Рилл.
— Нет, Наоми, — сказала она.
— Номи.
— Нет… — она замолчала, переведя дыхание. — Наоми.
— Миииииии, — радостно заверещал Рилл.
— Ты не можешь называть меня просто «Ми», — возразила она.
— Мими!
— О нет, так меня называет только бабушка!
— Мими! Мими!
Она вздохнула, когда Рилл запрыгал по пещере. Несмотря на свои размеры, он был ещё совсем крохой. Она могла смириться с тем, чтобы быть Мими. Внезапно на неё снизошло озарение, и она замахала руками, чтобы привлечь внимание малыша, указав на его отца. Рилл посмотрел на него и что-то рыкнул. Имя отца ребенка было на несколько тонов ниже, и Наоми изо всех сил старалась его расслышать.
Отец рефлекторно поднял голову, бросил на нее взгляд и привычно оскалился. Рилл снова издал непонятный звук.
— Ролл? — попыталась Наоми.
Рилл повторил имя, в то время как Бигфут, о котором шла речь, протестующе заворчал.
— Крул? Крол?
— Крол!
— Крол, — повторила Наоми. Рилл обрадовался, и она догадалась, что все сделала правильно, но Крол в своём углу пещеры зарычал, отказываясь присоединиться к всеобщему веселью. Она на мгновение задалась вопросом, не научили ли ее только что слову из лексикона Бигфутов означающему «папа», но он бы поправил ее, если бы захотел.
Она решила присмотреться к нему, пользуясь случаем, пока он упрямо избегал ее взгляда. Она окинула его взглядом с ног до головы, он был выше шести с половиной футов ростом. Большая часть его тела была покрыта бурой шерстью, за исключением лица, ладоней и пальцев, а также груди и живота. Как на всех тех изображениях Бигфута или Кинг-Конга, которые она видела, только без конусообразной головы. Голова у него была большая и круглая, а челюсть массивная. Если сравнить его череп с человеческим, то разница сразу броситься в глаза.
Рилл во многом походил на человека, с его детским круглым личиком и большими пухлыми щечками. Судя по всему, мощное телосложение и челюсть придут с возрастом. У его шерсти был такой же рисунок, но она была блестящей и мягкой, в то время как у его отца она была грубой и грязной, торчащей пучками. Крол как Крол.
У него был хвост, но он выглядел вдвое длиннее, чем должен был быть, по сравнению с хвостом Рилла. Даже при том, что казался отрубленным. Он был покрыт глубокими шрамами, которые проступали через его мех, словно заплаты. Наоми гадала, как они у него появились, ведь до сих пор он казалось вел тихую и размеренную жизнь. Она снова задумалась о том, что случилось с матерью Рилла, и о том, не связаны ли между собой две эти вещи. Мысль о том, что он получил свои шрамы в то же самое время как потерял свою пару, опечалила ее. Наверно, это было ужасно.
Она напомнила себе, что с ним не обязательно могло все это произойти, она просто строила предположения, но не могла отрицать, что Кролу сильно досталось в этой жизни. Неудивительно, что он был таким недружелюбным.
Она вспомнила о браслете на лодыжке, который на нее надели, надеясь, что в шрамах Крола виноват кто-то другой. Она бы не пережила такого же обращения, что пришлось пережить ему.
Рилл по сравнению с ним был счастлив и хорошо себя вел, во всяком случае по меркам человеческого ребенка. Он интересовался ею и тем, что она делала. Ее идея завоевать расположение Рилла, чтобы заставить Крола относиться к ней лучше, похоже, сработала. Он пытался помочь ей, когда она заболела. Он дал ей воды. Но даже сейчас ничто не указывало на то, что он хотел быть другом. Если бы Крол начал относится к ней дружелюбно, она бы ответила ему взаимностью. Она была бы не прочь подружиться с ними, и дело было не только выживании, хотя и это имело значение. Знакомство с ними было настоящим приключением, ведь их вид не был известен человечеству. Она могла списать это на свое одиночество и скуку, но ей хотелось, чтобы они приняли ее. Она хотела влиться в их компанию. Ей хотелось найти друзей здесь, в этом странном мире, о котором она не позволяла себе думать слишком долго.
Крол напугал Наоми, когда поднял ее на ноги, встряхнул и выбросил ее одежду под дождь, но по-настоящему не причинил ей боли. Он вывихнул ей лодыжку случайно. Хотя, учитывая его габариты мог запросто убить ее, даже не вспотев, но он не нанес ей ни одного удара и даже не щелкнул своими большими зубами. Он не хотел, чтобы она ошивалась рядом, но он не был убийцей, по крайней мере, не таких людей, как она, вдвое меньше его и беззащитнее. Это многое говорило о нем. Он выглядел устрашающим, но, возможно, это был просто напуганный отец-одиночка, изо всех сил старающимся защитить своего сына от незнакомки.
Вот только факт оставался фактом — она ему не нравилась. Наоми могла разгадывать его мотивы весь день, но это не изменило бы того, как он к ней относился. По её мнению, только время могло это сделать, и, возможно, немного добродушия с ее стороны.
Глава 8
Дух, похоже, пришел в себя, но они еще могли пожалеть об этом. Крол нервно наблюдал краем глаза, как она опустилась на колени у круга из камней, аккуратно и неторопливо укладывая свои палочки. Она выглядела так, словно готовилась произнести заклинание, и он не хотел знать, к чему это приведет.
— Рилл, иди сюда, — сказал Крол. Он хотел, чтобы Рилл отошел от этого круга, когда случится неизбежное.
Племянник посмотрел на него, затем снова перевёл взгляд на то, чем занимался дух. Было очевидно, где он предпочел бы находиться. В отличие от Крола, он был взволнован, а не встревожен.
— Рилл.
Он неохотно отошел от духа и присоединился к Кролу в глубине пещеры. Как только он оказался в пределах досягаемости, Крол взял его за руку и притянул к себе. Ухватившись за него, Крол почувствовал себя лучше.
— Мими делает что-то забавное, — заявил Рилл.
— Это может быть опасно, — ответил Крол, не комментируя имя, которое Рилл получил от духа. Оно было чужеродным и необычайно простым для духа. Она не была похожа на Мими.
— Почему опасно? — спросил Рилл.
Крол с тревогой смотрел на то, что делала Мими. Она неистово крутила одну палку на другой. Определенно магия.
— Потому что. Оставайся здесь. — Они наблюдали за действиями Наоми, заметив, что она снизила скорость трения, начала расстраиваться и уставать. Однако она не сдалась и вскоре уже склонилась над своим устройством, дуя на палочки. А затем? Появился огонь.
Крол напрягся и притянул Рилла к себе. Она вызвала огонь! Она принесла огонь в их пещеру! До этого он видел огонь лишь однажды в детстве, когда в дерево ударила молния. Всему племени пришлось спасаться бегством, бросив все свои вещи, пока пламя пожирало лес позади них. Уход с обжитой территории привел к тому, что его матери был брошен вызов, а его племя было разорвано на части. Огонь был опасен для жизни и обещал мучительную смерть тем, кто попадал в него, оставляя тех, кто спасался бегством, ни с чем. Он вспомнил, как, опасаясь за свою жизнь перед силой Богини, чувствовал себя испуганным и ничтожным насекомым.
Она просто развела огонь в их доме, как ни в чем не бывало. Она точно была послана Богиней, все в порядке. Хотя с такой магией она и сама могла быть Богиней.
Крол не позволит ни ей, ни этому огню поставить под угрозу все, что у них было, а поскольку снаружи все еще лил дождь, им некуда было идти. Это могло навредить Риллу.
Он вскочил на ноги и мгновенно пересек пещеру. Пламя по-прежнему было небольшим, слабым мерцанием, базирующимся на куске дерева внутри ее призывного круга. Крол пинком ноги вышвырнул все это из пещеры и потоптался по кругу из камней, проследив за тем, чтобы каждая искра погасла.
Наоми закричала на него, вскочила на ноги и стала дико жестикулировать. Она толкнула Крола, упершись ладонями ему в плечо, отчего он слегка споткнулся и удивлённо уставился на неё. Она хотела сразиться с ним? Она даже не доставала ему до плеча. Даже сейчас, со всей своей магией, она не могла запугать его физически. Он фыркнул ей в лицо и повернулся спиной ко входу в пещеру, преградив ей дорогу, чтобы не позволить ей снова развести огонь.
Наоми оставила его в покое, наклонилась, чтобы снова собрать свои предметы, и направилась к камням, которые он сдвинул с места. Крол поджал пальцы ног, когда она отвернулась. Они болели. Наоми все еще немного прихрамывала на поврежденную лодыжку и продолжала разглагольствовать на своем странном наречии. Он был рад, что она снова облачилась в свои одеяния, и ему больше не нужно было смотреть на ее странную обнаженную кожу, так он быстрее забудет о том, что держал ее в своих объятиях.
Она собрала все свои вещи, и Крол, рыкнув, повернулся к ней спиной, чтобы вернуться к Риллу прежде, чем мальчик успеет подойти к ним.
— Зачем ты это сделал? — спросил Рилл, сжимая руками свой хвост.
— Огонь опасен. Он пожирает все, к чему прикасается, даже нас, — сказал он.
— Тогда зачем он понадобился Мими?
— Не знаю. — Он сел и откинулся назад, прислонившись к стене и наблюдая за тем, как Наоми снова начала раскладывать камни по кругу. Он не мог продолжать и дальше ей мешать, в конце концов она обладала божественной силой, к тому же его клонило в сон. Но он ясно выразил свою позицию, и если она пойдет против него, то, по крайней мере, они будут знать, в чем именно расходятся их взгляды. Если она снова разведет огонь, значит у нее есть на то причина, и ее не должно волновать, что он об этом подумает.
— Иди сюда, — сказал Крол Риллу, усаживая малыша перед собой. Ему не нравилось это ощущение — находиться во власти духа. Она принесла огонь в их дом, но он мало что мог предпринять, чтобы ее остановить. Опасаясь ее магии он бы не посмел на нее напасть. Простое решение убить ее выскользнуло у него из рук, вытесненное ее телом, когда он заключил ее в свои объятия. Он никогда раньше не убивал самок и даже не причинял никому вреда, кроме Мирры, и то, он сделал все, что мог, прежде чем был повержен. Он инстинктивно держался подальше, кроме того, шансы были не в его пользу против их внушительных размеров и силы. Он всегда предпочитал скрываться и убегать, но он знал, что сделает все возможное, чтобы защитить Рилла. Причинив боль Наоми, он причинит боль Риллу, так что ему придется придумать что-то другое, если он хочет, чтобы она ушла.
Он начал перебирать шерсть Рилла, удаляя грязь или колтуны, которые находил. Это будет удерживать Рилла подальше от Наоми и успокоит его. Концентрация внимания на Рилле пошла ему на пользу, напомнив о том, что было реальным, важным и какова была его цель. Шерсть Рилла все еще была мягкой, не такой мягкой, как у крохи, когда Крол впервые выкрал его у Мирры, но гораздо мягче шкуры взрослой особи. Напомнив ему, каким хрупким был Рилл, и как приятно было о нем заботиться. Возможно, он не имел ни малейшего представления о том, как его воспитывать, уберечь и научить всему тому, что нужно знать взрослому, но даже Крол умудрялся выковыривать грязь из шерсти.
Он намеренно проигнорировал Наоми, когда услышал, как она в отчаянии бросила свои палки. Наверно, он сломал ее инструменты. Хорошо. Он сосредоточился на Рилле, который чертил линии на грязном полу пещеры.
Наоми подошла к ним, наблюдая за Кролом, но он не взглянул на нее. Он не хотел быть проклятым за то, что уничтожил ее огонь. Она села рядом с ним, и он настороженно навострил уши, стараясь незаметно наблюдать за ней. Затем он почувствовал, как ее пальцы коснулись шерсти на его руке и вздрогнул, отшатнувшись от нее. Он встревоженно посмотрел на нее, затем приподнял губу и зарычал, не зная, как реагировать. Он по-прежнему чувствовал на себе прикосновение ее пальцев, и ему хотелось его стереть. Она громко выдохнула и скорчила гримасу.
Рилл не стал вычищать его шерсть в ответ. Он был слишком мал. Ему и в голову не приходило делать что-то большее, чем играть с шерстью на предплечьях Крола. А Крол не догадался попросить его об этом. Уход за шерстью был тем, что он оставил в прошлом, вместе с племенем. Он старался соблюдать гигиену, но не мог видеть или дотянуться до всего, и иногда, когда он двигался, он чувствовал, как колтуны отягощали его спину. Крол решил не обращать внимание на то, что его мех был спутан, ни к чему наводить красоту с изуродованной шрамами шкурой. Он прожил свою жизнь, избегая себе подобных, и Риллу было все равно, но если их когда-нибудь обнаружат, несколько колтунов станут наименьшей из его проблем. Он был уродлив и покрыт шрамами из-за того, что несколько частей его тела пострадали от укусов, сломанных костей и разорванной плоти. Его шкура вполне могла этому соответствовать.
И все же он не хотел, чтобы этот дух прикасался к нему. Он прижимал ее к своей груди днем и ночью, но тогда она была без сознания. Больна. Причина была весомой. Возможно, сейчас она пыталась быть общительной, пыталась втереться к нему в доверие или просто подражать тому, что он делал, но он не хотел, чтобы она прикасалась к нему подобным образом. Он не позволит ей Связать себя Узами. Он не хотел, чтобы она касалась его шрамов. Он не хотел, чтобы она вычищала его шкуру, потому что тогда она сможет определить, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то прикасался к нему с добротой. Он не хотел, чтобы она обнаружила все его недостатки. От этого он чувствовал себя странно и это чувство ему не нравилось. Неужели он стыдился?
Он снова зарычал, на этот раз по большей части на себя, и повернулся к Риллу, пытаясь избавиться от неприятных эмоций. Он не знал, мог ли дух Связать смертного самца вроде него, но он не собирался испытывать судьбу. Несомненно, если бы она могла, то привязала бы его к себе крепче, чем любая другая Королева. Он не собирался становиться ее рабом. Совместное проживание в этой пещере уже было достаточно рискованным.
Наоми подошла к Риллу, намереваясь дотронуться до его шкуры, но Крол оттолкнул ее руку, и она что-то раздраженно или расстроенно произнесла. Кролу было все равно, она могла жаловаться сколько угодно, он не позволит ей применить свою магию к Риллу.
Какое-то мгновение она просто сидела и наблюдала в недоумении, ничего не предпринимая. Затем развернулась и, усевшись перед Риллом, легла на спину. Посмотрела на него и запустила его руку в свою гриву. Рилл что-то восторженно забормотал и начал копошиться в её шевелюре. Наоми поджала губы, затем раскрыла, продемонстрировав зубы, когда уголки ее рта потянулись в обе стороны. Крол был встревожен, но она просто неподвижно лежала, и он не стал возражать. Он чувствовал, что если усилит свою бдительность, то только еще больше подтолкнет Рилла к ней. Незначительный всплеск эмоций Рилла, когда Наоми заболела, заставила Крола задуматься о том, что стоит только надавить и малыш без колебаний выдвинет ультиматум, поэтому Крол решил поддерживать мир до тех пор, пока не прекратятся дожди, по крайней мере, пока Рилл не потеряет интерес.
Интересно, какая на ощупь ее грива? Он расправил плечи, все еще пытаясь забыть, что он чувствовал, когда она прикасалась к нему. Глупо было смущаться. Она видела, как они жили. Кто, по ее мнению, присматривал за Кролом? К тому же она так или иначе была духом. Скорее всего, она знала о нем такие вещи, о которых он и подумать не мог. Наверное, ей просто было скучно и она не знала, чем заняться, когда дотронулась до него. Или пыталась обманом заставить полюбить ее, позволить ей добиться своего, заманить его в ловушку, Связав так, что он будет бессилен остановить ее снова. Ему нельзя было терять бдительность.
Наоми лежала так тихо и неподвижно, что Крол поймал себя на том, что время от времени поглядывает на ее лицо, гадая, не заснула ли она. Она не спала, а просто смотрела на дождь, и у него возникло еще более неприятное чувство, что ей грустно.
Глава 9
На следующий день Наоми попробовала развести огонь ещё раз.
Надо признать, что она была очень расстроена, когда Крол уничтожил ее первый костер. Она решила проявить понимание и отнести его поступок к врожденному, свойственному животным, боязни огня. Хотя в тот момент она была уверена, что он просто злился, разрушая ее замок из песка. Судя по всему, его народ еще не открыл для себя огонь.
У нее все было готово, высушено еще со вчерашнего дня. К счастью, её хворост недолго пробыл под дождем. На этот раз она села между костром и своими соседями по пещере, надеясь закрыть им обзор. На этот раз она чувствовала себя сильнее, еще больше оправившись от лихорадки. Ее лодыжка тоже практически зажила. Однако вскоре ей понадобится больше еды и воды, но она не хотела выходить под дождь, пока не найдет способ, как высушить одежду.
Она наклонилась и начала крутить палочку в своем труте, ожидая появления струйки дыма. Как раз в тот момент, когда она начала задаваться вопросом, не слишком ли он еще влажный, появился дым, и она осторожно раздула его до пламени. Наблюдая, как маленькое оранжевое пламя ползет вверх по палочке, видя, как оно разрастается и становится больше, чтобы ей не нужно было беспокоиться, она почувствовала себя до смешного довольной собой. Ей было спокойнее побрасывать хворост, зная, что у неё есть огонь. Теперь он будет гореть постоянно, по крайней мере, таков был план, так что ей не придется каждый раз разводить новый. Это было похоже на частичку домашнего уюта. Огонь дарил надежду и тепло. Треск, который от него исходил, всегда успокаивал. Это было традицией испокон веков — люди и огонь. Все любили огонь.
Из глубины пещеры донеслось тихое рычание. Ладно, может и не все. Она осталась на месте, не обратив на него внимания. Если она услышит, что Крол пошевелился, она будет защищать свой огонь, но до тех пор она постарается не провоцировать его. Однако на этот раз он, похоже, не собирался прилагать усилия и останавливать ее, так что в конечном итоге она расслабилась, протянула руки, чтобы согреться, и улыбнулась, глядя на огонь и не давая ему погаснуть.
Забавно, что до своей болезни, она мечтала о костре. Она продрогла до костей, ей было холодно, страшно и одиноко. Разумеется, она была в нижнем белье. Но все же было ощущение, что часть этого холода исчезла за то время, что она провела, прижавшись к Кролу. Так что срочность разведения огня сошла на нет. Она чувствовала, что сможет выжить и без этого, потому что у нее были два пушистых компаньона. Она была не одна. Плюс ко всему контакт кожа к коже придал ей храбрости, бодрости и восстановил её силы. Только вот она не стала бы списывать свое пробуждение в крепких объятиях на привязанность к Кролу.
Чем больше проходило времени, тем более сюрреалистичным казалось произошедшее. Нет, он не вел себя по отношению к ней по-другому, за исключением странного кокоса, попавшего ей в руки. Она видела, как Крол вскрыл один из них своим единственным неповреждённым клыком, стараясь преуспеть в этом без помощи другого клыка, и удержать кокос в стабильном положении. Их взгляды на мгновение пересеклись, и она была уверена, что заметила проблеск неуверенности. Смущения. Вероятно, ему не нравилось, что она стала свидетелем его слабости, когда он так старался наводить ужас. Но потом он отвел взгляд, зарычал, и все пропало. Возможно, она просто ошиблась и неправильно истолковала его эмоции.
Ей приходилось постоянно напоминать себе, что он просто согрел ее в тот день, иначе она решит, что сошла с ума. Кокосы были вкусными, она была им признательна — еще одно доказательство того, что они были разумными, общительными существами, — но он ясно дал понять, что больше не хочет, чтобы она к нему прикасалась. Несмотря на это, он позволил Риллу снова спать с ней прошлой ночью. Она никак не могла его понять.
Обнимать Рилла по ночам было одно удовольствие. Маленький мальчик был чертовски милым и любил играть с ее одеждой или волосами. Его мех был мягким, и он действительно согревал ее по ночам, его тело своей умиротворяющей тяжестью прижималось к ее груди, а его дыхание успокаивало. Разумеется, Крол был неподалеку. Вместо того чтобы спать в глубине пещеры, как раньше, он переместился, чтобы лежать между гнездышком Наоми и внешним миром. Она знала, что он просто защищал Рилла, и, вероятно, спал там, чтобы не дать ей сбежать с его сыном, а не для того, чтобы помешать чему-то смертоносному добраться до них, но все же это обнадеживало. Не так давно он напугал ее до смерти. Она знала, каким свирепым, быстрым и сильным он мог быть, поэтому было приятно осознавать, что вся эта мощь была на ее стороне, даже если это был всего лишь побочный эффект ее близости с Риллом.
Любопытному мальчику не потребовалось много времени, чтобы подкрасться к ней сбоку и, держа свой хвост, завороженно и испуганно уставиться на огонь. За ним последовал Крол, неуклюже нагнувшись, чтобы одной рукой удерживать Рилла за плечо и оттащить его назад, если мальчик подойдет слишком близко. Очевидно, он считал огонь довольно-таки серьезной угрозой, раз перестал выглядеть отстраненным и незаинтересованным, дуясь в глубине пещеры, как он обычно делал всякий раз, когда Рилл приходил поиграть с Наоми. Ей пришлось повернуться, чтобы посмотреть на него, свет костра отбрасывал мерцающие тени на грубые черты его лица. Он выглядел таким же взволнованным и заинтригованным, как и его сын. Он взглянул на Наоми и поймал ее пристальный взгляд, она улыбнулась, но он отвернулся.
Рилл отпустил хвост и потянулся к огню. Наоми перехватила его руку в тот же момент, а Крол потянул к себе. Он споткнулся о ногу отца, и Наоми потерла его маленькую пухлую ручку между своими ладонями.
— Нет! Нет! Нет! — твердила она, в то время как Крол порицающе ворчал на него позади. Рилл выглядел удивленным и слегка раздосадованным тем, что его остановили, но его надутые губы говорили о том, что он не будет прекословить.
Наоми снова посмотрела на Крола. Это было похоже на момент совместного воспитания, она предполагала, что сварливый Бигфут оттащит Рилла от нее или смахнет ее руки, но он этого не сделал. Вместо этого Крол бросил на нее взгляд и задержал его на ней. Он нахмурился, как будто она его смутила, а потом настала ее очередь отводить взгляд. Она похлопала Рилла по руке и отпустила, надеясь, что он понял предупреждение. Крол сел практически вплотную к ней и притянул Рилла к себе на колени, оградив мальчика от огня скрещенными ногами и большой мохнатой рукой, которую положил ему на грудь.
Так они просидели некоторое время, наблюдая за тем, как медленно разгорается огонь. Каждый раз, когда Наоми двигалась, чтобы добавить еще хвороста или сдвинуть то, что уже горело, они напрягались, как будто это были какие-то гонки на выживание, и они ждали катастрофы. Это был странный момент. Наоми уже догадалась, что они не использовали огонь, поэтому на их месте она бы тоже заключила перемирие. Как бы Кролу ни нравилось вести себя отчужденно, она предположила, что будь он один, его бы не удалось сломить, но восторг Рилла был заразителен. Даже она оценила магию момента, два вида существ сидели вокруг костра в пещере, пока снаружи лил дождь. Это было атмосферно. Крол никак бы не смог удержать Рилла от костра, так что, возможно, он просто решил присоединиться, но теперь был прикован к месту. В кои-то веки его, похоже, не заботило, что Наоми была так близко, что могла дотронуться до него.
Наоми продолжала поддерживать огонь, выжидая, пока он создаст достаточное количество так необходимого ей пепла и углей, которые продолжат тлеть после того, как она уйдет. Она знала, что ей придется снова выйти из пещеры за едой и хворостом. Наоми задумалась, достаточно ли она пьет, и посмотрела на одну из скорлуп от кокосового ореха, пытаясь прикинуть, что потребуется для того, чтобы расколоть его пополам и сможет ли она таким образом получить миски. Она бы могла оставить их снаружи и набрать воды за считанные секунды.
Она вздохнула. Каким бы приятным ни был этот умиротворяющий момент, ее желудок в конце концов вынудит ее выйти под дождь. Она встала, отряхнув штаны, чем тут же привлекла внимание двух Битфутов. Она повернулась к ним спиной, стянула верхнюю часть своего скудного одеяния и быстро надела рубашку. Она решила приберечь свой жилет и лифчик на тот случай, если вернется и ей понадобится что-нибудь сухое, чтобы переодеться. Её передернуло при мысли о том, что скоро ей снова придется промокнуть, но она продолжала убеждать себя, что все будет не так, как раньше. Теперь у нее был костер, чтобы согреться и высушить одежду, и она больше не спала одна на каменной земле.
Она вытряхнула содержимое своего рюкзака и еще раз мысленно пробежалась по списку всего, что ей было нужно. Наоми оглянулась на огонь, надеясь, что он все еще будет здесь, когда она вернется. Она не могла сказать, что полностью доверяла Бигфутам, они могли навредить себе или погасить его случайно. Если все пойдет наперекосяк, они не будут знать, что делать, а любая попытка помочь определенно усугубит ситуацию. Тем не менее, ей просто нужно было верить, к тому же если огонь погаснет, когда она вернется, она сможет разжечь его вновь.
Пригнув голову, она выбежала под дождь.
Ее ботинки почти мгновенно заскользили по грязи, земля была настолько пропитана водой, что больше походила на ил. Она прыгала с корня на камень как можно быстрее, чтобы не тратить время на освобождение увязающих ног. Уже не в первый раз она ловила себя на мысли о том, откуда брался этот дождь? Минуло несколько дней, а он казалось не затихал и не прекращался ни на секунду. Ее одежда мгновенно промокла насквозь, и ей снова стало холодно. Она уже забыла, как неприятно было ощущать мокрую ткань, прилипшую к ее коже.
Оглядевшись вокруг, она обнаружила, что фруктов уже не так много, как раньше. То, что лежало на земле, было наполовину съедено, наполовину сгнило, наполовину поглощено грязью. Похоже, ничего не выросло, а нижние ветви, до которых она могла дотянуться, были практически голыми. Тем не менее, ей удалось собрать достаточно, чтобы продержаться по крайней мере до следующего дня. Она не умрет с голоду. Затем она наполнила оставшуюся часть своего рюкзака тем, что, как она надеялась, станет топливом для костра, прихватив пару кокосовых орехов на обратном пути в пещеру.
Когда в поле зрения появилась пещера, Наоми заметила, что ее огонь все еще горел. Она улыбнулась. Почувствовав себя так, будто возвращалась домой. Будто принесла домой бекон, и вскоре сможет согреться, обсохнуть и завалиться на диван после тяжелого трудового дня. Крол был далек от домохозяйки, ожидающей у двери, чтобы повесить пальто, но она начинала привыкать к его грубому, сварливому присутствию.
Она проложила себе путь сквозь грязь, сбросила рюкзак на пол пещеры и с улыбкой протянула руки к огню. Крол поднял на неё взгляд, сидя на том же месте, Рилл выглядел как плюшевый мишка у него на коленях, удерживаемый Кролом обеими руками, видимо, в ее отсутствие он снова пытался ухватиться за огонь. Наоми убрала волосы на безопасное расстояние от огня, затем опустилась на колени, чтобы подбросить хворост. Она положила кокосы между ними, не то чтобы предлагая, но внося свой вклад в общий запас воды.
Как только огонь снова разгорелся, она отступила назад, чтобы снять мокрую одежду, переодевшись в сухой лифчик и жилет, как назло, замешкавшись с мокрым нижним бельем. Она разложила все сушиться на своей импровизированной сушилке для белья, придвинув одежду поближе к огню, затем занялась собранным хворостом, тоже разложив его сушиться. Она перебрала фрукты, отобрав кусочки, которые хотела съесть, затем придвинулась как можно ближе к огню. По ее спине пробегали мурашки, даже когда ее голени и руки прогрелись, и она подумывала о том, чтобы повращаться так, будто ее насадили на вертел.
Она посмотрела на Крола и поймала на себе его взгляд. Он на мгновение задержал на ней взгляд, оранжевый свет огня мерцал на его профиле, тени прыгали на его шрамах, затем он моргнул и снова посмотрел на огонь. Наоми опять мысленно улыбнулась, откусив кусочек от своих припасов.
Глава 10
Крол наблюдал за тем, как Наоми стянула с себя мокрые от дождя матерчатые одеяния, а затем придвинулась поближе к огню, поедая свои скудные находки. Он отвернулся, чувствуя себя до странного неловко. Она заболела от того, что не надела одеяния и вышла под дождь. Она ушла за едой, считая, что он не поделится с ней.
Он знал, что может добывать пищу гораздо лучше, чем она, хотя и удивлялся потребности духа есть ту же пищу, что и они. Он мог тянуться лучше и забираться выше, у него был опыт. Судя по тому немногому, что он видел, когда она бродила по лесу, она была не в своей стихии, несмотря на свою магию. Как бы ему не нравилось дополнительное бремя в виде ее здоровья и благополучия, было куда разумнее, чтобы он собирал еду и приносил ей. Ему придется выходить наружу чаще, но они оба не должны рисковать жизнью и здоровьем, иначе кто позаботится о Рилле?
Он с удивлением осознал, что представил, как оставит Рилла с Наоми, когда пойдет за едой, и неловко поерзал, прижав племянника к груди. Судя по тому, что он видел, Наоми хорошо с ним обращалась, но Крол был осторожен. Он все еще не знал наверняка, не послали ли ее забрать Рилла и сможет ли она защитить его, если нагрянет один из представителей его вида или Зверь. Кроме того, она обладала магией, о которой он очень мало знал.
Крол фыркнул, и Рилл заерзал, пытаясь освободиться.
— Кро-ол, — захныкал он. — Мими опять заболеет!
Значит, Рилл тоже это заметил. Крол снова взглянул на духа и на непокрытую шерстью кожу ее ног. Он мог видеть изгибы ее голеней и вены на ногах. Она была гладкой повсюду, от бедра до округлых ягодиц, на которых сидела. Он не знал, зачем ей это маленькое черное одеяние вокруг бедер. Он без труда мог представить, что скрывает этот тонкий клочок материи. У нее не было шкуры там, где это имело значение, вместо этого она прикрывала себя спереди, как будто этого было достаточно.
— Огонь согреет ее, — ответил он Риллу, хотя и не был в этом уверен. Однако Рилл продолжал извиваться, так что Крол отпустил его.
— Не касайся огня, — предостерег он, наблюдая, как мальчик забрался на колени Наоми, пытаясь согреть ее, как делал это по ночам. Крол не должен был чувствовать себя уязвленным, это была его идея с самого начала. Черты лица Наоми снова преобразило то сияющее зубастое выражение, и она издала заливистый звук, от которого хвосту Крола захотелось дернуться. Она притянула Рилла к себе и с благодарностью обняла. Это сцена пробудила в Кроле те чувства, что ему не понравились. Они с Риллом так долго были одни, словно им обоим было запрещено иметь семью и племя, но, возможно, дух был здесь, чтобы дать Риллу хотя бы ненадолго материнскую заботу, которой он был лишен с самого рождения. Крол не знал, к чему это приведет.
Он знал, что не отдаст Рилла Наоми. Он обещал Сураку вырастить его, к тому же Рилл был единственным близким ему созданием. Но Наоми не походила на Королев его вида. Она не хорохорилась, не топала ногами, не требовала и не брала. Она просто заботилась о себе и вела себя так, словно Крола здесь вовсе не было. Это начало ослаблять его бдительность, чего он никак не мог допустить. Крол должен был быть начеку по отношению к ней, особенно из-за того, что она нравилась Риллу, который не мог себя защитить.
И все же… Крол снова вспомнил, как она выходила под дождь за едой, промокая насквозь. Собирать еду в том числе и на ее долю было бы не так уж сложно. Еще несколько дней, и оставшиеся фрукты окажутся вне ее досягаемости. Может, будет лучше оставить Рилла с ней, тогда он тоже останется сухим, а Крол сможет передвигаться быстрее и освободить одну руку.
Это было рискованно, но сейчас, если приглядеться, Наоми не выглядела злобной. Она говорила на своем родном языке, — непостижимая загадка для Крола и нескончаемое развлечение для Рилла, — гладила его мех, тискала его за щеку и щекотала пухлый животик, с обмотанным вокруг её руки хвостом. Наблюдая за ними, Крол испытывал расслабляющее чувство удовлетворения, и в то же время дискомфорт и настороженность. Он не позволял себе расслабляться уже много лет, и теперь боялся, что все дело в ее магии. По своему горькому опыту он знал, что самкам нельзя доверять. Сурак верил, что Связь дарует ему семью, безопасность и комфорт, но это стоило ему жизни.
Наоми вовлекла Рилла в новую игру, где они били друг друга по рукам в усложняющейся последовательности, которая заставила Рилла визжать от восторга, как только он понял, что от него требовалось.
Как бы опасно ни было Кролу расслабляться в ее присутствии, он, тем не менее, был рад, что Рилл сможет провести это время с духом, неважно как все обернется. Трудно было отказать ему в маленьких радостях, когда их было так мало. Кролу просто нужно было убедиться, что Рилл понимал, что самки его вида не будут такими же милыми или снисходительными, правила не изменились. Риллу придется все также убегать и прятаться, особенно если он когда-нибудь увидит самку, покрытую шерстью.
Крол отогнал навязчивые мысли, встал и вернулся в дальний конец пещеры, жар от костра становился невыносимым. Он должен был помнить о своей роли во всем этом. Рилл был ему как сын, он представить себе не мог, что полюбит кого-то сильнее, но то, что Рилл находился в объятиях Наоми, не означало, что она стала ему матерью, а Кролу — Королевой. У Крола не было Королевы, и, если повезет, никогда не будет. Стоило ему представить себе это, он испытывал страх. Наоми была незнакомкой, которая заявилась в их дом с прирученным огнем и спала на подстилке из листьев, несмотря на домашнюю, благоприятную атмосферу, которую она создавала. Только потому, что была самкой. Другой самец стал бы ему братом, если бы они вместе пережидали дожди, и если бы он был так же добр к Риллу. Она не была ему семьей, его семья была мертва, она не принадлежала к его племени, его племя избило его и изгнало.
Крол улегся на пол, прислушиваясь к аритмичным хлопкам в ладоши, сопровождавшим игру Наоми, и к ее неестественной песне, которую она при этом напевала. Здесь было прохладнее и уютнее. Он снова задумался, не сошел ли он с ума и не призвал ли Наоми из ничего, но если так, то она была хорошим призраком, поскольку могла составить компанию Риллу. Размышляя об этом, он даже не заметил, как погрузился в сон.
Он проснулся ночью, в пещере было темно, костер отсвечивал красными угольками. Он резко сел, потрясенный тем, что так надолго оставил Рилла наедине с Наоми, не заснув как обычно между ними и входом в пещеру. Она могла его похитить.
— Рилл! — позвал он. Крол видел кучу листьев у костра, но не мог определить, был ли в ней Рилл. Он вскочил на ноги и мгновенно пересек пещеру, его бешено колотящееся сердце успокоилось только тогда, когда он увидел пушистую каштановую гриву Рилла, торчащую из-под листьев, которые укрывали крепко спящую и обнимавшую его Наоми.
Крол присел на корточки и потянул за широкий лист, обнажив лицо Рилла и кулачек, который тот засунул в рот. На одеянии Наоми проступило пятно от слюны, но грудь Крола по-прежнему немного ныла от того, каким милым и доверчивым был Рилл. Он наклонился и поднял его, удостоившись лёгкого сопения, когда голова Рилла откинулась во сне. Крол прижал его к груди и отнес в глубь пещеры, ощущая мягкую шерсть и прислушиваясь к шороху листьев за спиной, когда Наоми позади него заворочалась во сне.
Крол снова улегся, прижав Рилла к себе, как всегда это делал. Может, это покажется мелочным, но Рилл принадлежал ему, и он не был готов его отпустить, даже если мог сейчас им поделиться. Крол любил Рилла больше, чем Наоми, и в данный момент нуждался в нем как никогда. Наоми будет в порядке под покровом своих листьев, даже проведя полночи в одиночестве.
Крол снова с легкостью заснул. Он проснулся утром, когда Рилл прошёл по его груди к выходу из пещеры, и по его ковыляющей походке Крол понял, что он пошел облегчиться. Крол с трудом поднялся и подошел взглянуть на огонь, заметив несколько тлеющих красных угольков, от которых исходило тепло. Он знал, что лучше не играть с ними, хоть и испытывал искушение, особенно пока Наоми спала, а Рилл не наблюдал.
Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, вспомнив, что прошлой ночью лишил ее тепла Рилла. Она спала довольно спокойно. Она выглядела такой невинной и крошечной, укрытая листвой. Он наклонился и поднес руку к ее лицу, надеясь почувствовать ее дыхание и убедиться, что оно не лихорадочное. Его ладонь дрожала от страха, что она проснется и поймает его на том, как он проверяет ее. Для всех будет лучше, если она продолжит бояться его и держаться на расстоянии.
Она была в порядке, ее дыхание нежно касалось его руки.
Он выпрямился и пошел проверять их запасы на завтрак. Мгновение спустя он вздрогнул, когда Наоми выкрикнула имя Рилла. Крол обернулся, уверенный, что что-то случилось, но вместо этого он обнаружил, что Наоми сидит и озирается по сторонам, а когда Рилл заглянул в пещеру, ее плечи заметно расслабились от облегчения. Крол вернулся к своему занятию, отметив их симметричное пробуждение с Риллом, и в результате испытав некоторое стеснение. Почему ее это так взволновало? Рилл принадлежал ему.
Наоми занялась огнем, проверив собранную ею коллекцию поломанных веток, выбрав понравившиеся и бросив их к углям, постепенно добившись всполохов яркого пламени. Для Крола и Рилла вошло в привычку присоединяться к ней и наблюдать как горят ветки. Крол раздал фрукты, в том числе и Наоми, хотя та, казалось, была удивлена.
Он поднял водяной плод и отвернулся, чтобы проткнуть его, машинально передав его Риллу. Он отвернулся только потому, что ему не нравилось демонстрировать Наоми свой поломанный клык, что усложняло процесс больше, чем предполагалось, и злило его. Чего он стыдился? Вряд ли она была бы впечатлена, если бы он до сих пор имел их оба. Она была духом, посланным Богиней, её бы не впечатлили ни один, ни два, ни четыре клыка. Ее бы не впечатлило лучшее, что мог предложить смертный самец, и уж точно не Крол, который не умел добывать огонь или произносить заклинания, что она считала абсолютно обыденным. Даже при том, что ее зубы были крошечными и тонкими, как острые кремневые наконечники, его единственный оставшийся клык не произвел бы на нее впечатления.
Он напомнил себе, что под словом «впечатлить», он имел в виду «напугать». Он хотел, чтобы его большие зубы пугали ее, чтобы она держалась на расстоянии, но наличие лишь одного клыка придавало ему менее опасный вид, поэтому он хотел скрыть свой изъян. Хотя во всем остальном он был довольно силен и способен причинить ей боль, если бы захотел.
Наоми посмотрела на водяной плод в руках Рилла, и Крол не заметил, как проткнул другой плод и отдал его ей. Он намеревался оставить его себе, но передумал, так или иначе собираясь отправиться на поиски провизии. Наоми посмотрела на него так, словно раздумывая, не отказаться ли, и он чуть не зарычал в ответ на отказ, но она взяла плод и быстро сделала пару глотков. Затем она вернула плод ему, обнажив зубы. В замешательстве, он принял его и понял, что внутри все еще плескалось чуть больше половины. Она делилась с ним. Крол выругал себя за чувства, которые при этом испытал.
Они поделили между собой фрукты, но Крол заметил, что Наоми успела подсчитать, сколько еды у них осталось. Она нервничала из-за того, что все трое так много ели, но она не знала, что Крол планировал выйти после завтрака наружу за дополнительной порцией провианта.
Он закончил есть, отряхнул руки и поднялся.
— Рилл, я иду за едой. Оставайся здесь с Мими. Веди себя хорошо, не прикасайся к огню и не убегай. —
Рилл с набитым ртом издал низкое урчание, которое могло означать как согласием, так и протест. Крол направился к выходу из пещеры, но Наоми что-то крикнула, заставив его обернуться. Она вытряхнула содержимое из серого мешка, который всегда носила с собой, когда выходила наружу, и протянула ему. Он все понял; с этим мешком он мог нести гораздо больше и не занимать руки. Он принял мешок с ворчанием, снова заметив, какой крошечной она была по сравнению с ним. Возвышаясь над самкой, его посетило непривычное, но не отталкивающее ощущение.
Он вышел под дождь.
Глава 11
Наоми наблюдала за тем, как Крол, пригибая голову под дождем, удаляется в сторону леса. Ему ничего не оставалось, кроме как шлепать со своими габаритами по грязи, — к линии деревьев, удерживая в зажатой руке её рюкзак. День был темным и пасмурным, дождь лил так же сильно, как и неделю назад. Твердая земля была всего в нескольких дюймах под размокшей грязью, Крол осторожно переставлял ноги, напоминая ей Годзиллу, топающего по Токио. Из-за темного меха он стал практически невидимым для ее глаз, стоило ему достичь кромки деревьев, но до этого она успела отметить ширину его плеч, заметно выступающие мускулы и укороченный хвост, который не доходил до колен. Он был все тем же существом, которое могло разломить ее пополам, как веточку, даже если казалось, будто он наконец к ней потеплел.
Она сосредоточила свое внимание на пещере и встретились взглядом с Риллом, который сидел на полу у огня, поднеся ко рту кусочек фрукта, хотя, казалось, забыл о нем после нескольких укусов. Крол оставил сына на ее попечение, чего она и представить себе не могла. Поначалу он яростно защищал его, но, возможно, решил, что ей можно доверять после того, как понаблюдал за их игрой. В конце концов, Крол позволил им спать вместе.
Она улыбнулась Риллу. Его отец оставил его с ней, и она боялась, что мальчугану это не понравится, поэтому она хотела его отвлечь. Она взъерошила ему волосы, удостоившись писка, и принялась собирать и выбрасывать кожуру и косточки фруктов из пещеры, пока он доедал. Она отложила скорлупу кокосового ореха, потому что все еще решала для чего её можно использовать. Она была слишком прочной, жаль было выбрасывать. Наоми привела в порядок свою постель из листьев, а затем вымыла руки и лицо под проливным дождем. На все это у неё едва ушло десять минут.
Она вернулась к Риллу и села рядом с ним, выковыривая грязь из его шерсти и разглаживая ее. Она убеждала себя, что скука — не самое худшее, что может произойти с человеком, заблудившемся в лесу, но она привыкла быть гораздо более активной, чем сейчас. По крайней мере, в походе, а не в пещере. Именно в такие моменты возвращалась непредсказуемая паника, оттесненная на задворки сознания. Где же она была? Найдут ли ее когда-нибудь?
Дождь будет тормозить любые попытки спасения. Земля под дождем почти незаметна, ведь значительная часть этой горы покрыта деревьями, поэтому никто никогда не заметит, что она прячется в этой пещере. Обнаружить ее удастся лишь наземной команде, но из-за этой грязи они подвергнуться серьёзной опасности. Продвигаться придется медленно, а что, если они наткнутся на Бигфутов? Существовала такая вероятность или нет, она не знала наверняка, так что будет считать что существовала, поскольку начинала чувствовать какую-то ненормальность.
Где же она была? Чем питалась каждый день? Почему она ничего не узнает? Она всю свою жизнь провела на свежем воздухе, это было ее профессией, но все вокруг нее казалось… чужим.
Она поспешно отогнала эту мысль. Может ей удастся убедить себя в том, что на Землю прилетели маленькие зеленые человечки. Хотя, если бы она проснулась на летающей тарелке, то поверила бы в это. Но верить тому, что она очутилась на чужой планете, не было никакого смысла. Зачем ее похитили, телепортировали, или что-то в этом роде, а потом бросили? Зачем заставили провести неделю в одиночестве? Что от этого получат ее похитители? Ей было нечего им предложить. Может это было недоразумением?
В этом не было смысла. Но она не могла отрицать, что ее пометили. Она не могла притвориться, что браслета не существовало, как бы ни старалась его игнорировать. Одно это говорило о том, что она была экспериментом, и кто-то знал, что она здесь.
Как бы безумно это ни звучало, она предпочитала верить, что все еще находится на Земле или, по крайней мере, рядом с ней. Возможно, она находилась в каком-нибудь экспериментальном биокуполе на Луне или в логове суперзлодеев. Возможно, она находилась в Зоне 51 или в измерении с доступом через Звездные Врата. Если она была экспериментом, то по его окончании она снова вернется в реальный мир.
А пока она жила в этой пещере с Кролом и Риллом, и ей нужно было извлечь из этого максимум пользы. Она могла жить настоящим моментом, играя с Риллом и заботясь о своих потребностях в еде и топливе для костра, что помогало ей переносить эти дни, но когда она чересчур рьяно размышляла о своем положении, ей казалось, что она живет в двух реальностях: в одной, где это не имело смысла, с ней случилось что-то плохое, а в другой, которую она не могла отрицать, она подружилась с Бигфутом. Она знала, что в одной из них ей следует собирать вещи и отправляться на поиски спасения или побега, а в другой — оставаться на месте и спокойно ждать, когда закончиться дождь.
Она знала, какая из них ей нравилась больше. Она не боялась заблудиться, но и не хотела стать жертвой.
Она занялась Риллом, развлекая его, чтобы отвлечься от своих страхов, пока они ждали возвращения Крола.
Примерно час спустя Наоми услышала то, чего никогда раньше не слышала. Пещера содрогнулась от невероятно громкого, продолжительного грохота, заглушившего шум дождя. Она огляделась, гадая, не землетрясение ли это, и если да, то что им делать. Рилл испуганно вскрикнул, так что Наоми подхватила его на руки и позволила ему обвить себя руками и ногами. Поскольку грохот продолжался, она осмелилась встать и выглянуть наружу. Если гора раскалывалась пополам, или на самом деле являлась извергающимся вулканом, она хотела знать.
Она высунула голову из пещеры, оглядев раскачивающиеся деревья и бурлящую грязь, но она не смогла найти источник шума, пока ее внимание не привлекло какое-то движение. Она посмотрела в сторону долины, пытаясь разглядеть за деревьями соседнюю гору. Казалось, что сам воздух дрожит, дождь все вокруг размягчил и разрыхлил, но потом она поняла, что это не игра света, а оползень. Ближайшая к ним сторона соседней горы, откололась от скальной породы, земля и деревья скользили и скатывались вниз лавиной, вследствие чего на ландшафте проступил ужасающий шрам.
Наоми крепче прижала Рилла, и он уткнулся ей в грудь. Она наблюдала за оглушительным разрушением. Никто бы не смог пережить такое. С той же лёгкостью это могло случиться с ними. Она вернулась в пещеру, и почувствовала себя в относительной безопасности, как будто селевые потоки снаружи могли изменить курс и добраться до них. По крайней мере, это была другая гора, и ей не нужно было беспокоиться о Кроле, хотя она должна была признать, что в тот момент ей бы хотелось, чтобы он был здесь. Наоми подозревала, что и Риллу тоже, но она тут же успокоила его и покачала на руках. Он вцепился в нее так крепко, что это удивило ее, словно они были знакомы больше недели, но она предположила, что он был слишком мал и в отсутствие Крола он довольствовался тем, что имел.
Она расхаживала взад-вперед, ожидая возвращения Крола, пытаясь заинтересовать Рилла едой или играми, но все, чего он хотел, — это чтобы его обнимали. Она спела еще одну песню, чтобы успокоить не только его, но и себя.
— Я бы создала мир скаутских девчонок, наполненный любовью и смехом, вырастила бы маленьких первоклашек и рослых старшеклашек, студенток и аспиранток. Я бы хотела научить скаутских девчонок петь в идеальной гармонии, я бы хотела взять их в поход и составить им компанию.
Когда она закончила, у нее перехватило дыхание, и она прижалась щекой к волосам Рилла, стиснув его в своих объятиях.
Наконец, по прошествии двадцати или тридцати минут, в течение которых она представляла себе всевозможные сценарии того, где может быть Крол, большинство из которых заканчивались тем, что ей приходилось воспитывать Рилла самой, он вернулся. Крол вбежал в пещеру, бросив на землю переполненный рюкзак и кокосы, от которых ломились его руки. Мех у него был мокрым и местами торчал дыбом. Рилл выкрикнул его имя и потянулся к нему, чуть не выпав из рук Наоми. Крол мгновенно оказался рядом с ними, выхватил Рилла из ее рук и что-то прорычал ему на том языке, которому Наоми даже не надеялась подражать.
Она отступила и направилась распаковывать рюкзак. В конце концов, они были семьей, а она в лучшем случае гостьей.
Несколько мгновений спустя Крол подошел и сел у огня, продолжая разговаривать с Риллом, который что-то пищал ему в ответ. Наоми знала, что он высохнет, но, наблюдая за тем, как вода капает с его волос, она чувствовала, что должна что-то для него сделать. В конце концов, если он заболеет, их положение не улучшится. Оползень так ее потряс, что теперь их выживание не казалось таким безоблачным. Такое чувство, что они не просто убивали время в пещере, а прятались, поскольку окружающая среда снаружи становилась жестокой и неумолимой.
Наоми стянула с себя рубашку и на коленях подползла к Кролу. Он глянул на нее с опаской, но не зарычал и не отодвинулся, как сделал бы раньше. Она несколько раз провела рубашкой по его руке, сообщая о своих намерениях и пытаясь выжать воду из его меха. Он наблюдал за ней в замешательстве, но не отстранился, поэтому она переместилась ему за спину, взъерошив его волосы рубашкой, а затем провела ей по его плечам и спине. Он был напряжен, пока она занималась им, и Наоми задумалась, не пытается ли он преодолеть свою настороженность по отношению к ней. Она чувствовала, как рубашка под ее руками намокала, и поняла, что в конечном итоге рубашка может впитать запах его шерсти, а ей не так-то просто будет её отстирать, пока они застряли в пещере. И все же она не так сильно возражала, как можно было ожидать.
Когда она начала вытирать его хвост, он вздрогнул, мгновенно отодвинувшись и потянув хвост в сторону от нее. Она поморщилась, но все поняла. Ему и раньше причиняли там боль. Он не настолько ей доверял. Наоми следовало сразу догадаться. Она отошла и села по другую сторону костра. Во всяком случае, она сделала что-то хорошее, судя по тому, насколько промокла ее рубашка.
У нее была привычка считать прогрессом то, что Крол позволял ей прикасаться к нему, но прогрессом на пути к чему, она не знала. Какими она представляла себе их отношения? Неужели она зайдет так далеко, что назовет их отношения дружескими? Поначалу она старалась быть услужливой и дружелюбной, чтобы он позволил ей остаться и больше не причинил боли. Они, казалось, достигли определенной стадии взаимопонимания, так что, по логике вещей, на этом она могла остановиться.
Ее вдруг осенило, что, когда дождь прекратится, когда бы это ни случилось, она бы предпочла пойти с ними, чем снова остаться одной. Ей не нравилось одиночество, к тому же они могли ей помочь, показать, куда идти, отвести в деревню или ещё куда-нибудь. Они знали местную флору и фауну лучше, чем она. Если она заболеет или пострадает, то может умереть. И ей будет очень одиноко. Так что, возможно, именно с этой целью она продолжала втираться в доверие к Кролу, чтобы он не бросил ее, когда придет время.
Она не умела строить долгосрочные планы. Даже не знала, как долго они пробудут в этой пещере. Единственное, что она могла, это строить планы до того, как прекратиться дождь. Что произойдет после этого, она понятия не имела.
Глава 12
Так проходили дни. Крол отправлялся на поиски провизии для всех троих, Наоми помогала ему обсохнуть, когда он возвращался, а остальное время они в основном посвящали досугу. Наоми прибирала пещеру и свою постель из листьев, она экспериментировала, нанизывая разные фрукты на палочки и поднося их достаточно близко к огню, чтобы они нагрелись, но не настолько близко, чтобы они сгорели. Они по очереди ухаживали за Риллом, и иногда, когда ему казалось, что Наоми не смотрит, Крол пытался привести в порядок свою шкуру. Рилл вытаскивал что-то из гривы Наоми, а Крол наблюдал.
Наоми тихонько напевала — жуткий навык, заметно отличающееся от шаманского пения в племени Мирры. По шкуре Крола пробегали мурашки. Он рассказывал Риллу истории о старых героях, звездах и деяниях Богини. Они оба играли с Риллом, изо всех сил стараясь развлечь его, чтобы он не пытался сбежать, надеясь утомить его настолько, чтобы он спал всю ночь без задних ног. Крол при любом удобном случае играл в излюбленную детскую игру, в которой пытался удержать Рилла не более чем за одну конечность, в то время как Рилл пытался ухватить его за несколько конечностей сразу. Это было полезно для укрепления хвоста. Наоми играла в свои хлопающие игры, в игры «брось и поймай», а также заставляла косточку исчезнуть и снова появиться. Крол гадал, не истощали ли ее мелкие магические фокусы, но, похоже, не истощали. Опасности не было.
Иногда она прижимала Рилла к полу и дула ему на живот, издавая какой-то звук. Рилл дико визжал, когда она это делала, и в первый раз, увидев это, Крол подумал, что дух сломался и пытался его съесть. Он оттащил от него Наоми, прежде чем понял, что Риллу это нравилось. Крол отпустил ее и крадучись вернулся в свою часть пещеры, они наблюдали за ним, будто он тронулся умом.
Однажды утром Наоми принялась бить пустые скорлупки от кокоса о стену, топтать и пинать их, даже стоять и прыгать на них. Крол наблюдал за ней, решив, что она, должно быть, сошла с ума, или знала то, чего он не знал о водяных плодах в отличие от мира духов. Если бы не ее жесткие одеяния на ногах, она бы наверняка поранилась. Она явно хотела разбить скорлупу, и в конце концов Крол пришел ей на помощь.
Потратив, по его мнению, слишком много времени, разбрасывая пустую скорлупу и балансируя на ней, они придумали лучший способ — расколоть их пополам с помощью камня, что очень обрадовало Наоми. Она собрала расколотые черепки и после минутного раздумья положила некоторые из них снаружи, а другие в огонь. Крол позволил ей играть с расколотыми частями, так что время от времени она приходила к нему за добавкой. Те, что были снаружи, наполнялись водой, которую можно было выпить, к тому же Наоми использовала эту воду, чтобы умыться. Она растирала фрукты до кашеобразного состояния и экспериментировала со смешиванием этих масс, что отвлекало ее на несколько дней.
Крол позволял ей прикасаться к себе на протяжении дня, если на то была веская причина, но все равно был осторожен. Он не спал рядом с ней по ночам, не позволял ей вычесывать его шерсть или трогать хвост. Он не позволял ей сидеть у него на коленях, прислоняться к нему или обнимать его, и никогда сам не прикасался к ней. Возможно, она и была не опасна, но он все равно не мог рисковать. Связь была постоянной, а ведь Рилл нуждался в нем. Если Крол позволит Наоми Связать себя Узами, он не сможет защитить от нее Рилла, если она отвергнет его. Крол никогда не позволит Связать себя Узами. Он уже не был таким глупым. Даже если Наоми не была похожа на Королев его вида, он знал, что иногда злу требуется много времени, чтобы проявить себя. В конце концов, она причинит ему боль, если он позволит ей предъявить на него права.
Не то чтобы он думал, что она этого хотела. С чего бы? Даже если она была одна, она могла найти самца лучше, чем он. Они случайно оказались в этой пещере из-за дождей, потом она уйдет. Хотела она того или нет, но она должна была уйти. Она была духом. Для чего бы ее ни послали, это вряд ли распространялось на годы жизни в гармонии и согласии со Связанным самцом.
Не то чтобы он этого хотел.
Хотя он должен был признать, что несмотря на стресс, наличие еще одного взрослого, присматривающего за Риллом, стало для него облегчением. Его разум обрел большую стабильность и уверенность, чем когда-либо за долгое время. Давление из его глаз ушло. Крол не знал, чем себя занять. Игры Наоми занимали Рилла гораздо больше, чем те игры, в которые он играл с Кролом, когда подрос. Она стала благословением, пока они были заточены в пещере, ведь Риллу было бы очень скучно и он бы был расстроен. Возможно, такова была ее цель, возможно, Богиня видела с какими трудностями ему приходилось сталкиваться. Но когда Рилл был маленьким, он испытывал гораздо больше трудностей, чем сейчас, когда мог говорить и слушать, а ведь тогда ему никто не помогал.
Это был шанс Крола немного расслабиться. Спать, когда уставал, и вставать, когда хотел. Он должен извлечь из этого максимум пользы. Беда в том, что его жизнь так долго крутилась вокруг Рилла, что он не знал, как себя вести. Он волновался, когда был вдали от него. Он наблюдал, когда Рилл играл с Наоми.
Интересно, что бы подумал Сурак? Заметил бы он, как хорошо Крол воспитывал Рилла? «Я делаю все, что в моих силах», — подумал Крол. Он знал, что Сураку бы понравилось присутствие духа, по крайней мере, прежнему Сураку, до того, как из-за Мирры он стал настороженным и пугливым. Вся эта ситуация позабавила бы его, он бы захотел подружиться с Наоми и узнать все ее секреты. Если бы Сурак был здесь, он сомневался, что Наоми обратила бы внимание на Крола. В те времена Сурак был дружелюбным, энергичным и привлекательным, а Крол большим, неприметным и беспечным. Сейчас он был непривлекательным и агрессивным. Он знал это, но вел себя так ради Рилла, чтобы обезопасить его.
Уже не в первый раз его посещала мысль о том, что Сурак, скорее всего, мертв, но надежда все еще теплилась. Даже если с логической точки зрения понимал, что заблуждался. Крол был единственным, кто помнил его и оплакивал. Племя Мирры не стало бы горевать, а Рилл не знал ни имени своего отца, ни того, что Крол являлся его дядей. Крол задавался вопросом, куда подевался дух Сурака, был ли он сейчас с Богиней, присматривал за братом и сыном, или просто испарился. Но если он наблюдал за ними, то Крол находил утешение в том, что Сурак будет безмерно рад, посмеиваясь над смущением Крола.
Может он был причиной, по которой Наоми была послана сюда, чтобы стать его спутницей жизни и воспитать его сына. Кролу эта мысль не понравилась, и он поморщился. Странная спутница, по мнению Крола, которая не могла с ним разговаривать. Нет, ему вовсе не хотелось допускать мысль о том, что Наоми была послана, чтобы стать его парой. Это означало, что ему придется… сблизится с ней, а он не хотел этого делать. Он не знал, как это сделать. Крол почувствовал надвигающуюся тошноту, представив себе, как это будет происходить. Нет, лучше даже не пытаться.
Он посмотрел туда, где она находилась. Она сделала Риллу набор фигурок из коры и травы и теперь вместе с ним переставляла их с места на место с сияющим и довольным выражением на лице. Он не мог поверить, что она ждала его возвращения, а если и ждала, то ей не повезло, потому что он не собирался Связывать себя Узами. Никогда.
Он встал и подошел понаблюдать за их игрой, положив руку на спину Рилла, больше все равно нечем было заняться.
Один день сменялся другим. Наоми играла с Риллом, своими одеяниями, палками, водяными плодами и огнем. Крол стоял на страже у входа в пещеру, глядя на безжизненный лес, не в силах изменить ход времени. То, что осталось от его хвоста, беспокойно металось из стороны в сторону. Его тревожили оползни, наводнения и животные, которые покидали долину и забирались в горы. Звери были единственными существами, которых он должен был опасаться, они будут охотиться, голод вынудит их покинуть свое логово. По крайней мере пока идет дождь ему не придется беспокоиться о том, что кто-то из его соплеменников найдет их. Никто из его прежнего племени не вышел бы за границу территории племени в такую погоду.
Он добывал для них еду, когда это было необходимо. Котомка Наоми выручала. С каждым выходом он приносил все больше и больше, а это означало, что ему не нужно было так часто выходить из укрытия. В прежние годы ему приходилось выходить каждый день, забирая с собой Рилла, удаляясь все дальше и дальше под дождем в поисках пищи. Теперь разломанные водяные плоды Наоми давали им воду, поэтому, когда ему приходилось выходить, ему не нужно было занимать место в переноске свежими водяными плодами, он просто наполнял сумку едой. Да, Крол должен был кормить и Наоми, но обнаружил, что не возражает против этого, поскольку мог оставлять Рилла в пещере, где было сухо и безопасно. Он по-прежнему беспокоился о них, когда уходил. Он оборачивался и бросал взгляд на пещеру, дождь стекал по его коже и постепенно охлаждал кожу, но он видел Наоми с Риллом на руках, наблюдающими за ним с выражением, которое он принимал за волнение и тревогу.
Он всегда спешил, когда добывал еду. Он знал об опасности и не хотел оставаться снаружи дольше, чем это было необходимо. К тому же ему не хотелось надолго оставлять Наоми и Рилла одних. Она могла покормить Рилла, согреть и не дать промокнуть, но если их найдет Зверь… Крол не сможет победить в одиночку, но, по крайней мере, даст двум другим шанс спастись. Наоми даже для этого была слишком мала. Она и Рилл были идеальным перекусом для Зверя.
Кроме того, плодовые деревья поблизости были обобраны дочиста, и иногда Крол пропадал на полдня. Когда он возвращался, лицо Наоми озаряло странное выражение с зубастым оскалом, она снимала одеяния со спины и вытирала воду с его шкуры. Крол позволял ей это, часто промерзая до костей, хотя ему не нравилось думать о том, что она видела, особенно когда становилась на колени позади него и вытирала спутанную шерсть, до которой он не мог дотянуться. Иногда она напевала для него короткое заклинание, возможно, чтобы согреть или высушить его; иногда она просто болтала. Он должен был признать, что присутствие самки, которая ценила его усилия, было непривычным, но приятным. Он смиренно опускал голову и сидел молча, пока она набрасывала ему на плечи свое одеяние и теребила его гриву.
Он вытаскивал фрукты из переноски для Рилла, а пока тот ел, откладывал немного для Наоми. Она всегда заканчивала вытирать его до того, как начинала проявлять интерес к еде, и к тому времени, когда Крол ощущал, что согрелся изнутри. Он стряхивал с себя оцепенение и отодвигался от нее, напоминая себе об опасности быть Связанным Узами. Теплые чувства — вот как Королевы заманивали в ловушку своих самцов, которых ненадолго хватало. Они были ядом для его тела. Если он хотел обезопасить себя и Рилла, то должен оставаться хладнокровным. Он мог это сделать. Он делал это годами, напомнил он себе.
Каждый день он стоял у входа в пещеру, молясь о том, чтобы дождь закончился и он смог наконец-то установить некоторую дистанцию между собой и духом — дистанцию, в которой он так нуждался.
С каждым прожитым днем Крол волновался все сильнее, словно у него сдавливало в груди. С каждым днем еды становилось все меньше, а земля мягче. Звери голодали и подходили все ближе. Дожди должны были закончиться.
Глава 13
Наоми думала, что у нее крыша поедет, если так будет продолжаться и дальше. По ее подсчетам, дождь не прекращался уже почти две недели. Она даже не могла вспомнить, как звучит тишина. Она не выходила из пещеры уже девять дней и сходила с ума.
Не сумев заснуть, она с раздражением села, и листья, которыми она укрывалась, упали. Она проверила Рилла, но он все еще спал рядом с ней. Наоми просто не устала! Она привыкла ходить в походы, бегать, поднимать что-нибудь, таскать! Если только она не начнет днями напролет раскачивать Рилла, как гири, что ему наверняка понравится. Если она не сможет организовать своему телу нагрузку, ей придется наверстывать упущенное. В ней кипела неуемная энергия, которая не давала ей спать по ночам, что расстраивало ее и подавляло.
Она вздохнула и встала, чтобы снова проверить огонь. Дождь на улице не прекращался. Крол храпел, растянувшись возле ее импровизированного гнезда, охраняя Рилла. Он ужасно храпел. Наоми никогда не слышала ничего подобного. Но она полагала, что это не его вина, по крайней мере, храп заглушал дождь. Скорее всего, его несколько раз сильно били по лицу. У него не было переносицы, но видимо она была сломана во время такого избиения. Внезапный укол сочувствия пронзил ее сердце. Что же с ним случилось, что он остался в таком виде и один ухаживал за маленьким ребенком? Неудивительно, что он постоянно ворчал и брюзжал. Что бы там ни было, с ним наверняка произошло нечто ужасное.
Наоми потерла руки над огнем. Похоже, у них наступило стабильное перемирие. Полдня она нянчилась с Риллом, а Крол приносил ей еду. Наоми тешила мысль, что она помогает и в других отношениях, таких как огонь и вода, но она, вероятно, обманывала себя, полагая, что Бигфута это волнует. Они явно прекрасно выживали и без мисок до этого момента. Но Крол больше не кричал на нее, не рычал, и не убегал, когда она пыталась дотронуться до него, хотя долго терпеть прикосновения не мог.
Она снова вздохнула. Сколько еще будет лить этот дождь? Она надеялась, что он скоро пройдет, а не затянется на несколько месяцев, как муссоны в Индии. Интересно, не в Индии ли она сейчас? Она сразу почувствовала себя лучше. Может Крол и Рилл были не Бигфутами, а Йети. Она покачала головой. Это не имело значения. Она старалась мыслить позитивно, но это становилось все труднее, особенно ночью, когда пещера казалась намного меньше. Сколько еще ей придется жить в пещере? Сколько еще времени пройдет, прежде чем ее спасут, и она сможет снова увидеть свою семью? Тихий голосок, нашептывающий, что этого никогда не случится, становилось все труднее игнорировать.
Она понимала, что теряет веру. Она впадала в уныние, а это было опасно в ситуации выживания. Ей нельзя было терять надежду. Она не могла просто сойти с ума, лечь и умереть. Если бы она начала волноваться об этом, то уговорила бы себя сделать что-нибудь глупое, например, собрать рюкзак и выйти под дождь, решив идти пешком, пока что-нибудь не найдет. В такую погоду это было бы самоубийством. Она не могла позволить себе паниковать.
Мир снаружи, по ту сторону костра, казался черной стеной. Ни луны, ни звезд. Только бесконечный шум и брызги дождя по грязи.
И что-то… светящееся?
Наоми прищурилась, наклоняясь то влево, то вправо, чтобы попытаться разглядеть увиденное. Две маленькие золотые искорки в темноте. Она замерла, когда услышала шепот, больше походивший на прерывистое шипение снаружи.
— Оно меня видело? Нет, оно будет кричать.
Этот голос Наоми никогда раньше не слышала. Он звучал зловеще, жутко, но несмотря на это часть ее хотела немедленно вскочить и замахать руками над головой, крича, что она здесь, здесь! Вместо этого она заставила себя сохранять спокойствие, по крайней мере, внешне, пока ползла к Кролу.
— Что это за мерцающая штука? — продолжал голос. — Не правильная. Опасная.
Наоми положила руку на плечо Крола. Она никогда не будила его намеренно и надеялась, что он не рассердится. Она нуждалась в нем, но не для того, чтобы он накричал на нее.
— О нет, оно разбудит самого большого. Ладно, посмотрим сколько их там, — прошипел обладатель того, что, как она теперь поняла, было глазами. Но как такое возможно? Если он мог говорить, то должен быть человеком, но эти глаза определенно не были человеческими. Они были не того размера, не на том уровне, и человеческие глаза не отражали свет костра подобным образом. Может это какой-то другой монстр? Еще один Бигфут? Больше походивший на Голлума или Волдеморта?
Она потрясла Крола, его бицепс был больше, чем ее ладонь, лежащая на его руке.
— Крол, — прошептала она.
Он фыркнул, проснувшись, тряхнул головой, приподнялся, моргая и оглядывая ее. Возможно, он все понял по выражению ее лица, потому что не рассердился. Вместо этого он схватил ее за руку и, оглядевшись, убедился, что Рилл все еще спокойно спит. Наоми указала на лес позади него, и он резко обернулся, чтобы посмотреть туда. Он знал, что может скрываться в лесу, лучше, чем она. Он прищурился, пытаясь разглядеть, что притаилось в темноте, и она попыталась направить его взгляд прямо на сверкающие глаза. Она поняла, когда он их заметил, по тому как все его тело напряглось, и она вздрогнула, когда его хватка усилилась, а его рука задрожала.
На мгновение он застыл, словно оцепенев от страха, затем резко вскочил на ноги, увлекая ее за собой. Он толкнул ее вглубь пещеры, от чего она споткнулась, и указал на Рилла. Она не совсем поняла, что он имел в виду. Она не хотела будить мальчика. Неужели она должна была залезть под листья? Крол оторвал взгляд от леса и посмотрел на нее, затем снова ткнул пальцем, чтобы донести до нее свою мысль. Его темные глаза были полны ужаса. Наоми не стала ждать, она наклонилась к Риллу и притянула его к себе, поглаживая по спине и успокаивая, когда он захныкал.
Крол повернулся к лесу, вытянув одну руку, чтобы удержать Наоми и Рилла позади себя. Он махнул рукой в сторону дальнего края входа в пещеру, снова взглянул на нее, чтобы убедиться, что она поняла его намек. Он хотел, чтобы она убежала, схватила Рилла и убежала. Она знала, что этот план не включал в себя Крола. Он намеревался отвлечь внимание, чтобы дать им возможность уйти. Наоми этот план не понравился. Она не только сомневалась в своей способности выжить в этих джунглях с малышом на руках, но и в том, что могла вырастить Рилла, когда они говорили на разных языках и не проявляли никаких признаков того, что способны учиться? Она не могла выбежать под дождь посреди ночи. Она ничего не сможет разглядеть, а угроза все еще существовала. Их шансы были невелики.
К тому же она не хотела, чтобы Крол умер.
Он мог благородно пожертвовать собой, чтобы спасти жизнь своему сыну — она бы на его месте поступила так же — но Наоми не могла этого допустить. Она не могла вынести мысли о том, что он умрет, растерзанный каким-то невидимым чудовищем. Они с Риллом нуждались в нем. Чаще всего он был к ней добр. Он кормил ее, держал в тепле и сухости.
Рилл снова заснул, но сердце Наоми бешено колотилось. Что бы там снаружи ни было, она просто хотела знать, насколько все плохо. Был ли у Крола такой панический взгляд, потому что он знал, что там снаружи, или потому что не знал? Они молча наблюдали за происходящим.
— Хм, только трое? Никакой опасности… Маленький, слишком маленький. Большой, слишком большой. Плюс пара хорошего размера…
Наоми произвела подсчет вместе с голосом. «Маленький» был Рилл, «большой» — Крол, а значит, она была той, что подходящего размера. Она поджала губы, чтобы сдержать вопль страха. Если бы только ей удалось разглядеть это чертово существо! Тогда она, по крайней мере, не стала бы представлять ужасы, проносящиеся в ее голове: вампиров, оборотней и ведьм Блэр…
Говоривший, очевидно, решил, что знает, чего хочет, потому что в окружающем их воздухе почти ощутимо витала угроза. Крол отодвинулся на несколько дюймов. На границе света от костра показалась чья-то лапа. Она была размером с голову Наоми. Затем на мгновение появилась морда, и Наоми снова захотела увидеть это существо. Оно повернулось и прошло вдоль границы мерцающего пламени костра. Оно походило на тигра, но длиной с фургон и ростом около шести футов. Его мех был испещрен пурпурными и черными пятнами, и казалось, что у него широкие, тяжелые кости. Его голова выглядела массивной, мех на щеках переходил в короткую гриву, от чего он казался больше, чем вероятно был на самом деле. У него была небольшая морда, а когда он скалился, его морда расплывалась в ужасающе широкой улыбке, заполненной неровным рядом острых зубов. Он был похож на Чеширского Кота из ада.
Он шагнул в темноту, затем повернулся, его хвост хлестал из стороны в сторону, когда он снова последовал за границей света. Крол рядом с ней застыл, а его шерсть стояла дыбом. Она посмотрела на него, ожидая указаний, но он не сводил глаз с существа.
— Почему свет? — зарычал он. — Почему свет в темноте?
Наоми посмотрела на огонь. Он не мог понять, что это. Он опасался огня. Возможно, ее маленький костерок — единственное, что сохраняло им жизнь. Она осторожно шагнула к огню. Никто не отреагировал.
— Свет опасен? Или нет? — Существо становилось все храбрее и приближалось, его поступь становилась короче. Скоро он столкнется с ними лицом к лицу. Наоми нужно было действовать. Она опустила Рилла на пол пещеры и быстро пошла к своему запасу хвороста. Крол что-то прокричал ей — то ли потому, что она оставила Рилла, то ли потому, что вышла из-под его защиты. Она схватила столько хвороста, сколько могла, а затем побежала обратно к костру и, опустившись перед ним, разворошила круг из камней. Она подбросила дрова в огонь так, чтобы один конец был внутри, а другой снаружи, затем разложила несколько поленьев цепочкой, чтобы выстроить стену из огня. Она держала палки в огне, пока они не загорелись, затем положила их на поленья, чтобы развести огонь. Она подбросила в костер лучшие щепки, которые у нее были, чтобы огонь разгорелся ярче, а языки пламени поднялись выше.
Крол говорил с ней, понизив голос, хотя тон его был настойчивым. Существо снаружи зарычало, а когда Наоми посмотрела на него, оно присело на задние лапы. Оно было неуверенно, может даже напугано. Наоми сделала все возможное, чтобы разложить свою линию хвороста пошире. У нее бы не хватило сил охватить весь вход в пещеру, да и пламя было очень маленьким. Если бы существо решило не обращать внимание на огонь, оно легко перешагнуло бы через него, даже не обжёгшись. Но огонь отбрасывал свет, и именно это удерживало животное на расстоянии. Он не понимал, как может быть светло ночью.
Наоми ждала едва дыша, чтобы увидеть, что произойдет. Огонь медленно распространялся и потрескивал, нагревая воздух, но она не отодвигалась. Если бы чудовище собиралось напасть, она схватила бы одно из горящих поленьев и встретилась бы с ним лицом к лицу. Существо снова зарычало, и Наоми увидела, как вспыхнули его глаза, когда он оценил огонь со всех сторон.
— Проваливай! — закричала Наоми, и, к ее удивлению, оно вздрогнуло. За ее спиной Крол что-то рыкнул, возможно, предупреждая ее. — Убирайся отсюда! — завопила она. Кем бы ни был этот монстр, он говорил по-английски. Наоми понятия не имела, как такое возможно. Казалось, он говорит, не шевеля губами, и она не понимала, как такой рот может издавать такие звуки.
Наоми задумалась, в какое измерение она попала. Она понимала, что привыкла к Бигфуту, но этот монстр напомнил ей, что она понятия не имела, где находилась. Ей все было незнакомо, она не могла рисковать, считая все увиденное невинным. Она явно была очень далеко от дома. Глядя на гигантского пурпурного тигра, она впервые почувствовала, что, возможно, она больше не на Земле, по крайней мере, не на той, что была ей известна. От этого ее затошнило.
Она подняла одну из своих мисок и бросила ее. Монстр пригнуло голову, и она попала ему в спину.
— Убирайся отсюда! — закричала она, и внезапно ей на глаза навернулись слезы. Это существо угрожало хрупкому покою, который она обрела в этом альтернативном измерении, или параллельной вселенной, или где она там была.
Рилл заскулил, разбуженный ее криком. Она услышала, как Крол набрал в легкие воздух, а потом взревел так громко, что она споткнулась. Наоми потрясенно посмотрела на него. Он выглядел таким свирепым, таким жестоким. Она и забыла, что он мог так выглядеть: верхняя губа приподнята в оскале, мускулы на плечах бугрятся и поддергиваются. Она была бы не так напугана, если бы рядом с ней зарычал лев, и все же она не боялась Крола. Она была ему благодарна, повернулась к тигру и тоже издала боевой клич. Звуки смешались и завибрировали в пещере, эхом отдаваясь в ночи, единственной незыблемой вещи в черном вакууме за пределами света костра.
Тигр склонился к земле, снова присмотревшись к ним и огню.
— …слишком рискованно, слишком рискованно… — проворчал он, повернулся и исчез в темноте.
С минуту они с Кролом просто стояли, тяжело дыша и наблюдая за входом в пещеру. Наоми все еще чувствовала, что монстр был где-то поблизости. Ее адреналин подскочил, а сердце продолжало бешено колотиться. Она почувствовала, что Рилл притаился позади нее, бесценный и нуждающийся в защите. Ее взгляд метался между произвольно выбранными точками в темноте, ища пару глаз, а тело было напряжено.
Крол что-то сказал, после чего Рилл ухватился за его ногу и стал карабкаться по телу, пока не вцепился в спину Крола, обхватив его руками за шею и зарывшись пальцами ног в его мех. Мальчик казался слишком большим для такого, но если он и причинял ему боль, то Крол этого не показывал. Он просто стоял, как часовой, в состоянии боевой готовности, и вместе с ней всматривался в темноту.
Им потребовалось немало времени, чтобы успокоиться. Огонь у ее ног трепетал и потрескивал, догорал в одних местах и разгорался в других, разделившись на несколько небольших костров. В конечном итоге она опустилась на колени и снова его собрала, сделав все возможное, чтобы восстановить и стабилизировать барьер. Она больше не чувствовала себя в безопасности у костра, как раньше. Сегодня ей хотелось чего-то большего. На это уйдет почти весь ее хворост, но эта тварь еще может вернуться. Ей нужен был свет, тепло и защита, она побеспокоиться о последствиях утром, когда снова сможет видеть.
Крол не двигался, пока она трудилась, затем присел рядом с ней и, видимо, дважды подумав положил руку ей на плечо. Она удивленно уставилась на него, не припоминая, чтобы он подходил к ней так близко или касался ее добровольно раньше, если только не подходил, чтобы поставить ее на место. Она затаила дыхание. Было непривычно, что он так близко и так пристально смотрит ей в глаза.
— Мими, — прорычал он.
Наоми рассмеялась, услышав это дурацкое прозвище из его уст, произнесенное низким и серьезным тоном. Это настолько не вязалось с пугающей и накаленной атмосферой, нависшей над ними, что фактически сняло напряжение и освободило от железного прута, сковавшего ее грудь. Теперь она могла свободно дышать.
Она поняла, что он имел в виду.
— Знаю, — ответила она, улыбнувшись и просунув свою руку под его, чтобы похлопать по плечу, зеркально повторив его действия. Он посмотрел на ее руку, как будто не совсем понял, что она делала. — Страшно, да? — произнесла она, выписав пару кругов на его меху, после чего опустила руку, побуждая его последовать ее примеру и убрать руку с ее плеча.
Спустя примерно мгновение он встал, скрестив руки на своей массивной груди, в то время как мерцающий оранжево-золотистым отсвет костра отбрасывал пляшущие тени на его впадинки и шрамы. Наоми задержала на нем взгляд еще на несколько секунд, впервые осознав, что он не зверь, не чудовище, не животное, не растерянный и неуклюжий отец-одиночка, который вызывал жалость своими шрамами и ранами. Он был защитником, бойцом, стеной между своим ребенком и ужасами джунглей на протяжении уже какого-то времени. Он был не просто физически силен, а обладал внутренней силой воли и стальным характером.
Наоми почувствовала себя счастливой и в то же время одинокой, затем снова повернулась к своему огню. Сейчас она пользовалась его защитой, и это проявление заботы лишь напомнило ей о том, насколько чужой она была в этих землях, где бы они ни находились. Ей хотелось домой. Она хотела выбраться из этой демонической Нарнии, в которую попала. Она хотела знать, с чем имеет дело. Она не привыкла выходить за рамки комфорта и полагаться на того, кто мог бы ей помочь.
Она глубоко вздохнула и отогнала эти мрачные мысли. Они выжили. Это самое главное.
Они уставились в джунгли. В конце концов Рилл снова заснул, но ни она, ни Крол в ту ночь не спали.
Глава 14
Если бы Крол мог предложить духу поспать, уверив, что сам будет бодрствовать, он бы так и сделал. Но в итоге, они оба не спали до восхода солнца. Когда занялся рассвет, он вздохнул с облегчением. Снаружи никого не было. Никто не мог гарантировать, что Зверь не сможет охотиться на них днем, но, по крайней мере, теперь они могли видеть.
Он вернул Рилла в гнездо из листьев. Мальчуган возможно скоро проснется. Один из них должен был бодрствовать, чтобы наблюдать за ним. Крол сомневался, что сможет заснуть, опасность еще не миновала. Прошлой ночью он чуть не умер.
Он никогда не слышал, чтобы кто-то мог избежать встречи после встречи с этим Зверем. Если на тебя охотился Зверь, кто-нибудь всегда умирал. От него не убежишь. Крол был готов к бою. Он знал, что это единственный способ спасти Рилла, но не собирался действовать необдуманно. Ему нужно было, чтобы Зверь подошел поближе, чтобы он не преследовал Наоми, когда она побежит. Он должен был убедиться, что станет его добычей, иначе все будет напрасно.
Но ничего не произошло. Зверь не бросился в атаку. Он побоялся магии Наоми, ее огня. Воистину, она была послана Богиней, чтобы защитить его и Рилла. Никаких сомнений. Она раздула такое пламя, что Зверь не смог его пересечь. Он просто ушел, и Крол дожил до утра.
Он пытался отблагодарить ее. Он не был уверен, что она понимала, насколько он серьезен. Он был готов перестать ее избегать, позволить ей прикасаться к нему столько, сколько она захочет, делать все, что она захочет, но она ничего не предприняла. Она не наказала его за то, что он первым прикоснулся к ней без позволения, как это сделала бы Мирра. Она не потянула его за хвост и не толкнула наземь. Она лишь издала счастливый переливчатый звук, который раньше издавала только для Рилла, и коснулась его плеча в том месте, где он коснулся ее. Затем она отпустила его, и он тоже отпустил, на этом, похоже, все закончилось. Он был в замешательстве, но атмосфера стала легче после того, как она издала этот звук, и он подумал, что, возможно, все сделал правильно.
Сейчас он, конечно, понимал, что было ошибкой предлагать ей себя подобным образом, разрушая свою защиту. Да, она спасла им жизнь, но сделала это с помощью могущественной магии. Она не относилась к его виду, и он понятия не имел, чего она хочет, или какова ее цель. В каком-то смысле она была хуже, чем Королева его вида. Он был уверен, что она будет не просто контролировать его тело, если они Свяжут себя Узами, она будет контролировать все его мысли и чувства. Она все еще была опасна. Прошлая ночь доказала это, и он должен был помнить об этом. Даже если она желала им добра, Рилл принадлежал только ему и никому другому. Мальчуган был еще очень мал. Крол не мог разделить свое внимание между детенышем и… парой.
Возможно, Наоми понимала это, и просто оказалась мудрее, когда отвернулась от него.
Он рыкнул, чтобы привлечь ее внимание, и указал на гнездо. Ей надо поспать. Он будет присматривать за Риллом и поспит днем, намереваясь снова отдежурить этой ночью. Она возилась у своей кучи хвороста, который подбрасывала в огонь. Она взглянула на него и с озабоченным видом помахала рукой, потом указала на огонь. Он все понял. На ее магию прошлой ночью ушло много древесины, и она хотела набрать больше. Он посмотрел на дождь. Все было залито водой. Он бы мог принести ей еще хвороста, но волновался. Зверь обнаружил их логово, поэтому он не хотел оставлять ее и Рилла. У них есть магия, заверял он себя. Она могла лучше, чем он, защититься от Зверя. И все же ему было не по себе. Она выглядела такой маленькой и хрупкой.
Он стиснул зубы, размышляя. Сколько еще будет лить дождь? Не умрут ли они от голода, если он не выйдет? Вне всякого сомнения, они нуждались в ее огне, чтобы держать Зверя как можно дальше. На самом деле у него не было выбора. Он взял ее переноску и вышел под дождь. Он надеялся, что если выйдет пораньше, то успеет вернуться до того, как к ним в пещеру снова нагрянет Зверь. Он вздрогнул и насторожился, гадая, не прячется ли Зверь поблизости, ожидая, когда он уйдет, чтобы съесть Рилла и Наоми, или же последует за ним и съест его самого. Он ускорил шаг, прыгая с корней деревьев на камни, чтобы не застрять в грязи.
Он набил в переноску столько хвороста, сколько мог, обрывая ветки деревьев, когда не мог его найти, и поспешил обратно.
Когда он вернулся, Рилл уже проснулся. Кожура от фруктов и косточки на полу пещеры подсказали ему, что его племянник уже позавтракал. Наоми сгребла их все, оставив несколько кусочков в своих скорлупках, а остальное выбросила наружу. Наверняка, ингредиенты для ее заклинаний. Он отдал ей переноску, и она взволнованно начала перебирать хворост. Крол поймал себя на том, что наблюдает за ней со странной смесью гордости и стыда. Гордости за то, что он сделал то, что она хотела, он помог ей и защитил от необходимости самой выходить под дождь. Стыда, потому что все, что он сделал, это принес ей палки. Вряд ли это был трудный или впечатляющий подвиг.
Она была слишком занята своим хворостом, чтобы вытереть его насухо. Он постарался не огорчаться и просто смахнул воду со своей шкуры руками, насколько это было возможно. Наоми разложила дрова вокруг костра, и он сел рядом с Риллом, занявшись их провизией.
— Крол, что случилось прошлой ночью? — прошептал Рилл, опускаясь на колени и опершись руками о бедро Крола. Его руки были слишком малы, чтобы правильно распределить вес, и Крол поморщился, притянув малыша к себе на колени.
Он раздумывал, что сказать. Не желая пугать Рилла, но, возможно, ему нужно было знать.
— Нас нашел Зверь, — ответил он. Крол и раньше рассказывал Риллу о Зверях, всякий раз предупреждая его не забредать слишком далеко и не задерживаться допоздна. Он так часто его запугивал, что Рилл не верил в их существование.
Рилл уткнулся ему в грудь, расстроенно заскулив. Крол не был уверен, много ли он видел. Он обхватил его руками и крепче прижал к себе, на мгновение прижавшись лицом к волосам Рилла, вдыхая его запах. Он так давно стал жизнью Крола. До того, как ему доверили растить Рилла, у него была другая жизнь, он сам был другим. Теперь Крол узнавал себя прежнего только по побоям, которые нанесла ему Мирра, по вынужденному перемещению с места на место, по одиночеству, медленно сводящему его с ума, и все это ради Рилла, который был все таким же милым и невинным. Оно того стоило, даже если у Крола никогда не будет ни племени, ни дома, ни пары, которая могла бы назвать его своим. Он был одарен, благословлен еще одним прожитым днем с Риллом, и все благодаря Наоми.
— Огонь Мими защитил нас, — пояснил Крол, ослабляя хватку и выпрямляясь, чтобы посмотреть на мордашку Рилла. Большим пальцем он отвел с мордочки Рилла гриву. Он вспомнил те времена, когда у Рилла не было ничего, кроме мягкого пушка вместо меха.
— Она потрясающая, — заявил он.
— Да, — не стал спорить Крол. — Но помни, она не такая, как мы. Возможно, она не останется с нами надолго, а скоро уйдет.
— Нет! — не то вскрикнул, не то пискнул Рилл. — Заставь ее остаться!
— Я не могу заставить ее остаться, если она хочет уйти. Это было бы жестоко.
— Разве я ей не нравлюсь? — снова заскулил Рилл.
У Крола сжалось сердце, и он провел рукой от макушки Рилла до хвоста.
— Ты ей нравишься. Я в этом уверен.
— Ты должен быть к ней добрее!
— Я добр, — возмутился Крол.
— Нет, не правда. Ты не играешь с ней так, как я.
Крол не стал объяснять, что это Наоми играла с ним, а не наоборот.
— Взрослые не играют друг с другом в такие игры.
— Откуда ты знаешь?
Крол вздохнул. Сейчас было не время рассказывать Риллу о племенах.
— Просто знаю.
— Это глупо. Если ты поиграешь с ней, ты ей понравишься.
— Я так не думаю.
Рилл запрокинул голову и серьезно посмотрел на Крола.
— Она думает, что ты большой и страшный. Ты должен показать ей, что ты такой же хороший, как и я.
Крол был мгновенно уязвлен, и он не знал почему. Конечно, он замечал, что Наоми сторонилась его, и был груб с ней только для того, чтобы защитить Рилла, но в последнее время ничего подобного не случалось. Он сомневался, что Наоми боялась его, что бы она о нем ни думала, а если и боялась, то это только к лучшему. Так и должно быть. Его габариты могли защитить их. Ее страх перед ним был единственной преградой между ней и Риллом, если вдруг окажется, что она похожа на других самок.
— Я с ней мил, — возразил Крол. — В данный момент.
— Ты мог бы быть и повежливее, — проворчал Рилл, снова уткнувшись лицом в живот Крола.
— Ладно, — Крол хотел уйти от этой темы и вернуться к основному вопросу. — Теперь, когда Зверь знает, что мы здесь, ты не должен покидать пещеру и оставаться один, понял?
Рилл тихонько заскулил, не желая соглашаться с этим.
— Рилл, Зверь сожрет тебя, если найдет. Нельзя этого допустить. — Он прижал малыша к себе. — Ты — все, что у меня есть.
— Хорошо, — прошептал Рилл, обнимая Крола в ответ, его маленькие ручки едва доставали до боков Крола.
— Спасибо, — сказал Крол. Он уткнулся носом в макушку Рилла. Малыш был ласковым, его не трогала никакая суровость жизни. Когда он поднял взгляд, то заметил, что Наоми наблюдала за ними с выражением, которое он не мог определить. Ей каким-то образом удавалось выглядеть одновременно счастливой и грустной. Он не знал, должен ли он отвернуться, или нет, в конце концов, выдержав ее взгляд. Через мгновение она растянула губы, продемонстрировав зубы, а затем отвернулась, вернувшись к своим палкам и костру. Сбитый с толку, Крол не стал добиваться ее внимания. Он не мог притворяться, что понимает мысли духов.
Крол убедился, что все уже поели, и, когда Наоми закончила раскладывать хворост, похлопал ее по руке и указал на гнездо из листьев. Она выглядела усталой. Он ожидал, что она рассердиться на него за то, что он ей указывал, но она удивила его, просто сверкнув зубами, а затем, пошатываясь, подошла к листьям и укуталась в них. Она только что подчинилась. Что ж. Духи действительно отличались от тех Королев, которых он знал.
Он позаботился о том, чтобы Рилл вел себя тихо, пока она спала. День был в самом разгаре, влажность в воздухе ощущалась сильнее и Крола начало клонить в сон, но он не стал будить Наоми. Она встала после полудня, и он отправил к ней Рилла, а сам улегся на пол пещеры и отключился от изнеможения.
Он проснулся в сумерках, проверил Наоми и Рилла и начал подготовку к бессонной ночи. Наоми уложила Рилла в гнездо, а сама села рядом с ним и занялась огнем. Она тоже была настороже, наблюдая за опускавшейся на лес ночью, так что в конце концов Крол указал ей на гнездо. Ее лицо изящно скривилось, уголки рта опустились, а между бровями залегли морщинки. Она взглянула на ворох листвы.
— Рилл? — прошептала она.
Крол в раздражении фыркнул. Она не понимала его.
— Мими, — акцентировал он, снова указав пальцем.
Она потрясла головой, словно пытаясь стряхнуть с гривы листок, и снова повернулась ко входу в пещеру.
Он задел ее руку костяшками пальцев, вынудив снова посмотреть на него. Выражение ее лица не искрилось счастьем.
— Крол, — произнес он, указав на свои глаза, а затем на джунгли. — Мими, — продолжал он, указав на листья.
— Мими, — указала она на огонь.
Ах да, ее магия. Крол смотрел на маленький огонек, который постоянно плясал для нее, будто счастливый домашний питомец. Крол не понимал, почему пламя не распространялось, поглощая все вокруг. Но он знал, что ей не обязательно заботиться о нем все время. Она спала предыдущей ночью без задних ног. Ей нужно было отдохнуть. Огонь вроде неплохо горел. Он разбудит ее, если Зверь явится снова, чтобы она могла увеличить силу пламени.
Он опустил ладонь на ее плечо и подтолкнул к гнезду. Однако она оказалась легче, чем он ожидал, и чуть не упала, проехавшись ладонями по полу пещеры. Она резко крутанула головой и посмотрела на него, открыв рот. Крол узнал этот взгляд, обычно он появлялся перед тем, как она начинала орать на него. Его шерсть вздыбилась от неизбежного, и он оставил извинение при себе. Она все равно ничего не поймет.
Она втянула в легкие воздух, приготовившись отчитать его за то, что он сделал, но потом взглянула на спящего Рилла и закрыла рот. Она взмахнула рукой и тыльной стороной ударила его по бицепсу. Крол недоуменно уставился на свою руку. Это было его наказанием? Он почти ничего не почувствовал, никакой боли. Рилл ударял его сильнее. Он дотронулся до этого места. Неужели она с ним что-то сделала, наложила на него заклятие? Неужели теперь он проклят? Он потер большим пальцем то место, где все еще ощущал ее кожу, пытаясь разрушить магию. Он посмотрел на нее, но на ее лице не промелькнуло ни тени раскаяния. Наоборот, она выглядела надменно, как будто он заслужил то, что с ним случилось. Затем снова повернулась к огню.
Крол потер руку и недовольно фыркнул, отказываясь ныть и извиняться перед ней. Он опасался последствий заклинания. Он слишком сильно ее толкнул, поступив неправильно, но теперь, кто знает, что произойдет? Его могло раздавить упавшей веткой, он мог поскользнуться в грязи и упасть в овраг. Еда у него во рту могла превратиться в яд, шерсть выпасть, а он сам мог ослепнуть. Ему оставалось только ждать, чтобы увидеть, насколько жесток этот дух.
Он снова повернулся к джунглям, все еще прикрывая ладонью руку и продолжая наблюдать, настороженный и обеспокоенный. Наоми молча сидела рядом с ним. В конце концов, она вернулась в свое гнездо, когда ночь уже переходила в утро, и так они провели следующие две ночи. Вместе они несли молчаливое дежурство, стоя на страже между джунглями и Риллом. Крол с беспокойством ожидал, когда ее заклинание подействует. Когда с ним не случилось ничего плохого, ему пришла в голову мысль, что, возможно, это было сделано не для того, чтобы причинить ему боль, а для того, чтобы заманить его в ловушку. В любом случае, он больше к ней не прикасался.
Глава 15
Дождь закончился.
Наоми не могла в это поверить.
Он просто перестал лить во время завтрака. Сначала ливень сменился на морось, а через тридцать секунд от него осталась только вода, капающая с деревьев. Наоми смотрела из пещеры на лес, который осветил настоящий солнечный свет, пробившийся сквозь то, что осталось от облаков. Ее рука, все еще удерживающая кусочек фрукта, замерла у нее перед ртом. Абсолютная тишина, повисшая после шума от дождя, дезориентировала, ее так и подмывало заткнуть уши. Однако лес был далеко не безмолвен, в нем по-прежнему на многие мили вокруг эхом разносились отзвуки бегущей и капающей воды. Наоми добавила ко всему этому свой смех, и ее лицо расплылось в улыбке. Она посмотрела на своих соседей, ожидая их реакции.
Рилл завизжал и вскочил, чтобы выбежать наружу. Крол вскинул руку и схватил его своей огромной лапищей, притянув к себе на колени и что-то прорычав. Рилл обиженно надулся и задергался, он был готов сопротивляться, но в конечном итоге смирился. Крол явно выглядел довольным. Наоми даже показалось, что она уловила в его поведении легкий восторг, хотя он хорошо это скрывал. Наверно, он испытывал такое же облегчение, как и она, оттого что они больше не были пленниками в пещере, мучимыми ночными страхами перед гигантскими пурпурными тиграми.
Наоми встала и направилась проверить обстановку, подойдя к выходу из пещеры и высунув руку наружу. Сверху ручейками стекала вода, а в воздухе, наконец, воцарилось безмолвие. Солнце ярко светило. Земля будет представлять собой грязное месиво по крайней мере день, а может и дольше, но они смогут по ней идти, не промокнув. Позади нее раздались тяжелые шаги, а затем рядом с ней появился Крол с Риллом на плече, щебечущим что-то и протягивающим руку, чтобы поймать капли. Крол посмотрел на нее, когда она улыбнулась и засмеялась, а затем отвел взгляд, внимательно оглядев свое королевство.
Через мгновение Крол вернулся в пещеру, чтобы накормить завтраком Рилла, и Наоми последовала за ним. Ей стало интересно, что произойдет дальше. Она уже потеряла счет дням, проведенным в пещере, предполагая, что прошло около двух недель. Все это время она жила с Кролом и Риллом и в той или иной степени сблизилась с ними. Она все еще не знала, где находилась, и что привело ее в это странное место, но предпочла бы остаться с ними, хоть и не знала, каковы их планы теперь, когда они могут уйти. Возможно, ей будет небезопасно следовать за ними, или они пойдут туда, куда она пойти не сможет, или они не захотят брать ее с собой.
Но ей не хотелось снова оставаться одной.
Они позавтракали, а потом провели остаток дня, наблюдая за тем, как солнечный свет пробивается сквозь листья деревьев и все вокруг осушает. Пока не стало слишком темно, Наоми вышла наружу, просто чтобы снова почувствовать небо над головой. Земля была сырой, но у нее были ботинки, к тому же все было не так плохо, как раньше. Она немного прогулялась, вдыхая свежий вечерний воздух.
Завтра они смогут отправиться в путь, хотя она и не знала куда. Внутреннее чутье подсказывало ей, что она должна уйти, спуститься с горы и попытаться найти какую-нибудь цивилизацию, какое-нибудь поселение людей. Она выдохнула, осознав, что испытывала необходимость найти хотя бы признаки человеческой расы. Она могла закрыть глаза на флору и фауну, но Крол, Рилл и чудовищный тигр… Они лишали ее веры в то, что она найдет людей или что-то земное, если отправится на поиски. Но разве у нее был выбор? Она должна была попытаться, не так ли?
Она оглянулась на Крола и стала наблюдать за тем, как он укладывал Рилла спать. По крайней мере, она увидит, куда они направятся. Возможно, они знают о существовании других людей и приведут ее к ним, избавив от мучительных поисков в одиночку. Возможно, у них где-то есть своя деревня. Или они могут остаться в пещере, которая станет их домом. Скорее всего, она сможет вернуться туда, если не найдет того, что искала.
Крол занял свое обычное место у огня. Он наблюдал за ней. Наоми не была готова вернуться в пещеру. Ей хватало света, чтобы видеть, где она находилась. Она вертелась из стороны в сторону, нервничая под его пристальным взглядом, и откинула голову назад. Кроны деревьев закрывали небо почти повсюду, но в открытом пространстве перед пещерой, если смотреть прямо вверх, она могла наблюдать, как небо меняет цвет с заходом солнца. Она не видела ни солнца, ни луны, а когда дневной свет померк, почувствовала на себе невидимые взгляды окружавших ее деревьев и стала перемещаться все ближе и ближе к костру.
Вой какого-то животного вынудил ее подпрыгнуть на месте. В течение всего дня она слышала пение птиц и другие звуки из джунглей, которые медленно пробуждались к жизни. Их маленькая компания из трех человек была не единственной, кто ждал прекращение дождя. Наоми помнила, как было жарко перед дождем, и задумалась, не вернется ли эта знойная погода. Она помнила, как шумели джунгли.
Темнота скрывала ее от окружающего мира, поэтому она подошла и села у костра рядом с Кролом, как у них вошло в привычку. Она опять скучала по кофе, горячему шоколаду и другим напиткам, которыми она делилась с коллегами — вожатыми лагеря — по вечерам, когда все дети ложились спать. Они были измучены, но счастливы, жертвуя сном, чтобы насладиться тихим вечером и взрослой компанией, потрескиванием огня и звездами. Она представила, как делит бутылку «Джека Дэниелса» с Кролом и улыбнулась. Она могла лишь предположить его реакцию. Отвращение и осуждение. Он был таким суровым, что иногда казался пуританином. Если это было небезопасно для Рилла, то в пещеру это не допускалось. Ей было интересно, когда он последний раз получал удовольствие.
Ее мысли резко застопорились. Она не просто так подумала об этом. Она не задумывалась о сексуальной жизни Крола. Рилл был доказательством того, что в определенный момент жизни он получил свою порцию удовольствия, но учитывая отсутствие матери Рилла, было неуместно с ее стороны думать об этом. Лучшее из ее предположений, заключалась в том, что Крол заполучил свои шрамы в результате нападения, которое также стоило жизни его супруге, возможно, они даже пережили нападение пурпурного тигра, и в этом случае он почти наверняка горевал. Растить ребенка в одиночку было нелегко. У него бы практически не осталось времени на свидания.
Наоми краем глаза взглянула на Крола. Свет костра отражался от него, превращая его кожу в сверкающую медь, а мех — в полированное красное дерево. Он был огромным, грубым и недружелюбным… Бигфутом, напомнила она себе. Его шерсть местами была не очень привлекательной, а лицо покрыто шрамами, но… он не был уродом. У него были свои достоинства.
Но Наоми не знала, что самки его вида искали в своих мужчинах. Возможно, они были слишком поверхностными и не хотели встречаться с тем, у кого уже был ребенок. Наоми надеялась, что не все они были слепы к его положительным чертам. Он несомненно был силен и наделен мускулами величиной с ее голову, а это, по ее мнению, должно было иметь значение в подобных условиях. Он воспринимал все всерьез, может даже чересчур, у него была склонность швырять все на пол и запугивать ее, чтобы она сдалась, он разрушал вещи, значение которых не понимал… Ладно, на самом деле он не был таким уж плохим. Он хорошо заботился о Рилле, Наоми знала, что он может быть нежным и самоотверженным, когда захочет. В глубине души он был хорошим парнем, просто немного нервным и чрезмерно опекающим. В конце концов, он растил ребенка в джунглях.
Наоми не могла сказать, что понимала его, но она могла ему сопереживать. У него была трудная жизнь, это было написано на его лице, но что бы с ним ни случилось, это не сломило его. Он не стал жестоким. Она считала его монстром, но это было не так, он просто пытался выжить и защитить своего сына.
Как бы там ни было, она не знала, чем все это обернется для нее. Она не знала, считал ли он ее другом, или просто терпел, пока они были загнаны в ловушку дождем. Она полагала, что скоро узнает об этом, и от этой мысли ей становилось грустно. Несмотря на то, что пещера вызывала у нее клаустрофобию, она не была уверена, что готова попрощаться.
Она позволяла этим мыслям кружиться в ее голове, сидя рядом с Кролом, между огнем и внешним миром, слушая крики животных и пение птиц. Она представила, как семьи и друзья находят друг друга в лесу. Интересно, будет ли кто-нибудь искать ее теперь, когда дождь перестал лить?
В результате она легла спать, прижав Рилла к груди.
На следующее утро солнце светило еще ярче, а воздух стал теплее. Крол заснул, как только она проснулась, поэтому Наоми накормила Рилла завтраком, занялась огнем и прибралась. Ей потребовалось не так много времени, чтобы составить опись всего, что она хотела взять с собой, если они покинут пещеру. Она собрала миски, которыми не пользовалась, перевязала хворост и сложила все в рюкзак, проверив его вместимость. Она наполнила водой странную бутылку, лежавшую в рюкзаке. Теперь, когда дождь прошел, она должна была следить за своими запасами. В воздухе чувствовалась влажность, почва еще не просохла, но с деревьев уже не капало. Кокосы были пригодны для питья, но Наоми хотела иметь возможность еще и умыться. Листья, в которых она спала, были слишком велики, у нее бы не получилось унести их с собой.
Она вышла наружу и проверила землю, которая все еще хлюпала под ногами, но стоячей воды нигде не было видно. Она слишком нервничала, чтобы играть с Риллом, поэтому, дожидаясь пробуждения Крола, усадила мальчика к себе на колени и принялась вычесывать его шерсть. Это была одна из тех немногих вещей, ради которых он сидел спокойно, вероятно, приученный к этому с младенчества. Его маленький хвостик шуршал и извивался между колен Наоми.
Крол проснулся после полудня и сразу же вышел из пещеры. Он сделал то же, что и Наоми — немного прогулялся, проверив почву и поглядев на небо и деревья. Он явно прикидывал, стоит ли им уходить сегодня. Он скрылся из виду, но несколько мгновений спустя она услышала, как он карабкается наверх. Наоми подняла Рилла и пошла посмотреть, что он делает, обнаружив его стоящим над входом в пещеру, щурясь на солнце. Она не могла понять, как он туда попал. Наоми обошла пещеру с разных сторон, пытаясь найти склон, по которому можно было бы взобраться. Она никогда раньше не присматривалась так пристально к внешней стороне пещеры. Она всегда просто бросалась в пещеру, чтобы избежать дождя. Когда она наклонилась, пытаясь найти опору, Рилл выскользнул из ее хватки и начал взбираться вверх по отвесному склону.
Так. Ладно. Люди-обезьяны прекрасно лазили. Она должна была это предвидеть. Наоми окликнула Рилла, но он не обратил на нее внимания. Крол оглянулся, и Наоми указала на Рилла, чтобы он мог хотя бы поймать его, если не хочет, чтобы тот убежал. Наоми заворчала, испачкав руки в грязи, пока хваталась за корни и камни, чтобы подтянуть себя наверх. Наконец земля под ногами выровнялась и она, вытирая руки о штаны, подошла к Кролу.
Гора позади них была стеной из земли и камней. Впереди, леса простирались вниз по склону холма. По обе стороны виднелись горы, похожие на древних великанов, их вершины казались далекими и скрытыми за облаками. Она могла видеть шрам от оползня по другую сторону долины. Теперь небо было ясным, и от открывшегося вида захватывало дух. Вокруг них снова начала расти яркая зеленая трава.
Крол, по всей видимости, ничего нового для себя не открыл, поэтому не стал тратить время на то, чтобы любоваться прекрасными видами. Он сосредоточенно нахмурился, оценивая окружающую обстановку, опустил взгляд на гору, затем повернулся, чтобы снова посмотреть вверх. Наоми предположила, что он строил планы, куда они двинуться дальше, а значит они не собирались присоединяться к его виду.
В зарослях зашуршала листва и из него выскочил Рилл. Наоми наклонилась, чтобы подхватить его на руки, когда он что-то взволнованно забормотал, вцепившись в шерсть на руке Крола. Он протянул руку и взъерошил волосы Рилла, очевидно приняв решение, затем повернулся, чтобы спуститься вниз по склону. Рилл спрыгнул вниз и устремился за Кролом, а Наоми последовала за ними, чувствуя себя еще более неуверенно на спуске. Он казался чуть ли не вертикальным, когда она стояла на вершине. Парни остановились внизу и просто смотрели, не понимая причину задержки. Наоми вздохнула и отвернулась, чтобы спуститься вниз. Плевое дело. Она и раньше занималась скалолазанием. Прошла множество сложных троп. Она просто испачкается, вот и все.
Она была уже на полпути вниз, когда сильные руки обхватили ее за талию и стащили со склона, поставив на ровную землю.
— О! — удивленно выдавила она, подняв взгляд на Крола. — Спасибо.
Он только хмыкнул и вернулся в пещеру, где Наоми провела остаток дня, очищая одежду и купая грязного малыша.
Глава 16
В ту ночь Крол спал, как и Наоми. Они уйдут утром. Он не знал, куда они направятся, но они не могли оставаться в этой пещере, потому что Зверь знал, что они здесь. Путешествие будет сопряжено с риском. Племена часто использовали это время, чтобы расширить свою территорию, пытаясь восстановиться быстрее, чем их соседи, и изменить границы, прежде чем другие племена наберутся сил, чтобы остановить их. Это значит, что в приграничных землях появятся дозорные и стражники, а племена будут настороже в ожидании чужаков. Лес будет полон аборигенов, пытающихся пополнить свои запасы продовольствия и исправить любой ущерб, нанесенный их территории, так что Кролу навряд ли удастся смешаться с толпой. Необузданный самец с ребенком был весьма заметен, но с его шрамами и Наоми, путешествующей с ними, их бы заметили даже издалека.
Оставаться здесь тоже было рискованно, соседнее племя могло объявить эту пещеру частью своей новой территории. Обычно, было безопаснее оставаться незамеченным до тех пор, пока не устанавливались границы, и можно было перемещаться между территориями, держась подальше от племенных отметок. Существовала вероятность, что Зверь, нашедший их, не вернется, но Крол не мог рисковать. Он знал, что эти животные разумны. Зверь обязательно вспомнит о них, когда проголодается в следующий раз, а они всегда были голодны. В результате они потеряют бдительность и даже магия Наоми им не поможет. Они не смогут следить за Риллом постоянно.
Крол надеялся, что если они будут осторожны, то смогут проскользнуть через меняющиеся границы и воспользоваться суматохой в своих интересах. Крол надеялся, что любое племя, которое наткнется на их след, будет слишком занято, чтобы преследовать их.
Как всегда, им придется спускаться по склону. Племя Мирры обитало на горе и с каждым днем только разрасталось. Однажды ее разведчики чуть не обнаружили его с Риллом, когда они слишком долго оставались на одном месте. Направившись в другую сторону они бы выиграли немало времени, но углубляться в долину тоже было опасно. Крол ничего не знал о племенах долины, кроме того, что они существуют и живут не так, как горный народ Крола. Он слышал их описывали как орущих дикарей, нападающих сверху, строящих свои дома высоко на деревьях, так что вы даже не узнаете, что находитесь среди них, пока не станет слишком поздно. Кролу они не нравились. Он не видел причин, по которым они бы отнеслись к нему добрее, чем его собственный народ, ведь он был чужаком, а также уродливым еретиком.
Вдобавок ко всему, в долине было не так много пещер, и каждый год во время дождей их заливало водой. Животные взбирались на горы, так что в это время года там будет мало пищи. Крол вздохнул. Существовало много нюансов, о которых нужно было подумать, и все они указывали на одно и то же. Их время истекало. Он не знал, как далеко находился от долины, но через год, два или три, они будут вынуждены в нее войти, или подойти настолько близко, что пострадают от наводнений и спасающихся животных. Скоро что-то должно измениться.
Но затем он осознал, что изменения уже произошли. Теперь их охранял дух, и это было не маловажной деталью. Может она сумеет привести их туда, где они смогут обрести дом. Как минимум, она сможет наблюдать за Риллом, пока он будет разведывать границы соседних племен. Возможно, ему даже удастся узнать новости о Мирре. Он жил надеждой, что она умрет молодой, хотя его огорчало, что она заберет с собой всех своих самцов. Ее большой гарем защищал ее во многих отношениях. Это была та редкая Королева, которой было удобнее обречь почти все племя, бросившее вызов Мирре, на смерть.
Все эти мысли переполняли его разум во время трапезы. Он наблюдал за тем, как Наоми кормит Рилла, очищая и удаляя косточки из фруктов для него, и задавался вопросом, останется ли дух с ними. Теперь, когда они покинут пещеру, возможно, она продолжит свой путь в неизведанные места. Возможно, она вернется в царство духов, выполнив свою миссию. А если она останется с ними, хорошо это будет или плохо? Он фыркнул про себя. Ей потребовалось не так много времени, чтобы забраться ему под кожу. Он растил Рилла в одиночку в течение трех лет и был одержим его защитой. Один сезон дождей с Наоми, и ее кормление Рилла с рук, не пугало его. Рилл спал в ее гнезде, Наоми носила его на руках, Крол даже оставлял их вдвоем. Это сама по себе была разновидность магии.
Он был вынужден признать, что, хотя они не могли общаться, ее компания помогала ему. Его разум окреп, в нем уже не было столько пробелов. Теперь он мог сосредоточиться, главным образом потому, что Наоми отвлекала его, когда они были одни. Он больше не путался в собственных мыслях. Он больше не сидел и не сомневался в себе, когда Рилл спал. Если она все-таки уйдет, он надеялся, что сможет на некоторое время удержать эту сосредоточенность, а не сразу вернется к своему прежнему состоянию безумия.
Когда они закончили есть, он не видел причин оставаться. Они должны были найти другую пещеру до наступления темноты, и Крол понятия не имел, сколько времени на это уйдет. Он встал.
— Мы уходим.
Риллу был знаком этот процесс. Они перемещались с места на место два или три раза в год, и он, несомненно, уловил ветер перемен с тех пор, как прекратился дождь. Крол протянул руку и помог Риллу взобраться ему на плечо. Он оглянулся на Наоми, не зная, как объяснить ей, что происходит, но обнаружил, что она уложила миски в переноску, которую закрепила на плечах, поднявшись на ноги. На ней были все ее одеяния, а когда Крол огляделся, то заметил, что она собрала все свои палки. Одной ногой она разрушила круг из камней и погасила огонь. Она была готова уйти.
Немного встревоженный ее сверхъестественной предусмотрительностью, Крол повернулся и направился в лес. Между пещерой и линией деревьев, где раньше была только грязь, теперь росла сочная зеленая трава, такая молодая, что она казалась влажной под его пальцами ног. Если ее не трогать, она вырастет до колен. Среди деревьев цепкая лиана вилась по стволам и покрывала землю, расцветая везде розовыми и пурпурными цветами. Этот период красочного изобилия следовал за дождями, но длился не так долго. Он быстро приходил и уходил, оставляя после себя новый урожай фруктов, способный прокормить новую жизнь, которая была зачата, пока животные прятались в своих берлогах. Насекомые опыляли большую часть цветов, перелетая с бутона на бутон, заставляя воздух петь от вибрации их крыльев. Маленькие древесные жители поглощали цветы целиком, но на следующий день лианы их заменяли. Обитатели гор наполняли пустые желудки, но таким крупным животным, как Крол, приходилось ждать дольше, пока их пища произрастет снова.
Это было прекрасное время года, но Крол не стал задерживаться, чтобы насладиться им. Он шел так быстро, как только мог по мягкой земле, радуясь, что до корней деревьев рукой подать. Они практически не двигались во время дождей, и теперь тело Крола наслаждалось этим упражнением, хотя мысли его и метались от беспокойства. Он не знал, как сложится их судьба, но даже он мог признать, что было приятно выйти наружу, не промокнув.
Позади себя он услышал тихий вздох и, обернувшись, увидел, что Наоми вытягивала шею, озираясь вокруг, и потянулась к цветку на стволе дерева рядом с собой, как будто никогда раньше не видела ничего подобного. Крол замер. Ему не терпелось найти им убежище до наступления темноты, и все же он не мог заставить себя прервать этот момент и поторопить ее. Действия духа не раздражали его, скорее, на мгновение успокоили. Интересно, сколько его соплеменников видели, как дух общается с природой? Он был польщен, что стал этому свидетелем. Для него цветы вокруг были прекрасны, но не представляли никакой ценности, то, что относилось к досугу, которого у него не было. Они не играли никакой роли в их выживании, поэтому он не обращал на них внимание. Но благодаря ей он мог оценить творение Богини так же, как и она. Воспользовавшись моментом тишины.
Она была так прекрасна в своей стихии, создание природы, дитя Богини, впервые увидевшее мир смертных во всем его великолепии. Крол пребывал в состоянии транса, ожидая момента, когда она закончит, чтобы они могли продолжить путь. Он — ее смертный слуга — стоял рядом, пока она открывала для себя обновленный лес.
Когда Наоми оглядывалась вокруг, прикасаясь к вещам так, словно благословляла их, Крол почувствовал себя… примитивным по сравнению с ними. Он был смертным, всего лишь одним из многочисленных представителей биологических форм небезызвестных животных, пробивающих себе дорогу в жизни. Он не был красив, не умел колдовать или управлять огнем. Наоми была божественна, как цветок, озаряя все вокруг и вдыхая жизнь в этот лес. Ей были известны такие вещи, о существовании которых он даже представить себе не мог, но все равно находила в цветке нечто изумительное. Кролу стало интересно, испытывала ли она к нему те же чувства. Скорее всего, нет. Из всех живых существ в лесу он считал себя наименее впечатляющим.
Если Наоми можно было сравнить с цветком, то по мнению Крола он больше походил на грязь или камень. Он мог выдержать побои, пережить бурю и стойко перенести последствия. Его можно было резать на части и игнорировать, но он бы не сошел с пути. Одинокий и невзрачный, он лучше затеряется на заднем плане, под более прекрасными и полезными вещами. Цветок был хрупким и недолговечным — он бы не выдержал даже большую каплю воды, упавшую на него, — но Крол все равно знал, чему отдаст предпочтение. Цветок был желанен для всех, даже для камня, Крол предпочел бы обладать цветком всего мгновение, чем прожить всю свою жизнь, не увидев его.
И все же Крол полагал, что мог принести пользу. Цветы нуждались в почве, чтобы произрастать на ней, лианы нуждались в деревьях, чтобы обвивать их. Камни защищали корни, предоставляя укрытие. Именно это и сделал Крол. Он приютил Рилла, защитил его. Он принимал удары бурь на себя, чтобы малыш никогда не испытывал подобного. И, быть может, сейчас им даровали цветок за компанию. Скорее всего, ненадолго, но он все равно был этому рад.
Наоми взглянула на него, словно вспомнив, что он здесь, и, растянув уголки губ, чтобы продемонстрировать зубы, поспешила догнать его. Она выжидающе посмотрела на него, ее лицо сияло от счастья. Только он собрался заговорить с ней, но потом вспомнил, что в этом не было смысла, поэтому просто развернулся и пошел прочь, прислушиваясь к её громким хлюпающим по грязи шагам за своей спиной.
Они шли весь день. Крол заметил, что на деревьях снова начали появляться фрукты, давая ему понять, что они ушли дальше, чем он решался отходить от пещеры, и что поблизости больше никого нет. Только деревья, обобранные дочиста, были показателем того, что ему нужно как можно скорее выбираться из этого района. Он не ожидал, что ему повезет, но они могли набить свои желудки, а Наоми заполнить свою котомку большим количеством еды.
Наоми отстала, ее шаг был короче, а ноги покрыты теми штуковинами, которые она носила. Крол держал ухо востро и не позволял ей отдаляться. Ее дыхание стало тяжелее обычного, но она не останавливалась и не жаловалась. В какой-то момент она начала петь, но Крол сжал ее подбородок пальцами, и она, казалось, поняла намек. Они не хотели привлекать к себе внимание. Пока что им придется обойтись без ее чар.
Рилл был не таким тихим. Он был взбудоражен, что снова оказался снаружи, задавая бесконечные вопросы. Крол разрывался между тем, чтобы дать ему возможность побегать и утомиться, рискуя, что Рилл потеряется или пострадает, либо сдерживать его и терпеть постоянные расспросы: «Куда мы направляемся?», «Зачем?», «Мими останется с нами?». Вопросы, на которые он не мог дать ответ.
Сначала они должны были отойти подальше от пещеры, чтобы Зверь не смог их выследить, затем найти другую пещеру. По крайней мере, Наоми шла с ними. Какова бы ни была ее цель, она явно не собиралась с ними расставаться.
Крол осматривал джунгли так тщательно, как только мог, напрягая глаза и уши, чтобы не упустить других представителей его вида или, что еще хуже, Зверя. Когда на деревьях стало меньше плодов, он изменил свой маршрут. Таким образом, скорость их движения снизилась, и чем ниже они спускались, тем больше воды их окружало. До них доносился шум журчащей воды, исходящий от многочисленных разбухших ручьев, а почва под ногами засасывала и чавкала, представляя собой сплошное месиво грязи. Солнечного света стало меньше. Но им повезло. Они не встретили ни одного чужака. С наступлением вечера Крол привел их к пещере у реки. Она была слишком мала для долгого пребывания, но на одну ночь вполне могла сойти.
Наоми принялась разводить огонь. Крол оставил Рилла с ней, чтобы более тщательно обследовал местность и убедиться, что она безопасна. Территориальных меток не было, но он нашел следы. Им придется уйти рано утром. Ночью их никто не потревожит.
Рилл был совершенно измотан. Весь день он почти не касался земли, но, цепляясь за Крола, он уже не чувствовал конечностей. Он настолько подрос, что его хватательный инстинкт ослабел, поэтому, если в прошлом году он мог спать во время путешествия, в этом году это было небезопасно. Крол принес несколько больших листьев, из которых Наоми любила устраивать гнезда. Кто бы ни патрулировал этот район, он с уверенностью мог сказать, что кто-то провел ночь в этой пещере, так что они могли извлечь из этого максимум пользы. Он накрыл спящего Рилла листьями, пока Наоми растирала босые ноги у своего маленького костра.
Крол лег на спину, вытянувшись во всю длину входа в пещеру. Его спина ныла, пока кости успокаивались, а мышцы расслаблялись. Он услышал, как Наоми легла, и закрыл глаза.
Утром его разбудил плеск воды. Рассвет только начинал пробиваться лучами света сквозь кроны деревьев. Огонь Наоми сгорел дотла. Рилл все еще спал. Крол посмотрел на реку. Наоми стояла обнаженная в реке, все ее тело было мокрым, а грива усмирена водой. Крол замер. Одной рукой она потерла другую руку, затем заднюю часть шеи. Ее одеяния были сложены на камне рядом с ней.
Крол знал, что у нее нет меха. Когда она впервые появилась в их пещере с наступлением сезона дождей, она сняла свои мокрые одеяния, под которыми почти ничего не осталось. Он думал, что сможет представить, что скрывали клочки материи, которые покрывали её тело, но он ошибся. Без широких плеч и массивного телосложения Королевы его вида, ее грудь выглядела округлой и мягкой, а соски заостренными от холода. Свет отражался от ее смуглой кожи. Он был поражен гладкостью её фигуры, нежным и плавным очертанием ее ребер, сужающимся к талии, изгибами её ягодиц, переходящим в бедра. Ее живот был плоским, а когда она повернулась боком, он не мог поверить, что взрослая особь может быть такого размера. У нее не было ни одного мускула, но она, казалось, не страдала от этого. Ее зад без хвоста выглядел неприлично обнаженным, словно дразня тем, чего он не должен был видеть.
Как оказалось, ее грива была не единственным покровом на теле. Между ног её половые органы скрывал небольшой участок темных завитков. Она наклонилась, чтобы зачерпнуть в ладони еще воды, от чего ее ребра и позвоночник на мгновение проступили под кожей. Крола на мгновение пронзил ужас. Она была очень худой. Хоть и казалась здоровой, она была не более, чем тростинкой. Возможно, именно в таком физическом теле нуждался дух, только кости и великолепная кожа. Ее лицо было безмятежным, а уголки губ приподняты, когда она орошала водой свое тело.
Неужели Крол назвал ее духом? Он ошибся. Она была Богиней. Удивительной и прекрасной. Пленительной. Каким-то образом гармонирующей со слабым утренним рассветом, водой, протекающей у ее ног, лесом и всем, что в нем есть, и все же властвующей над всем этим. Она была изумительной и экзотичной, держась величаво и независимо, благословляя лес своим присутствием, воду своим прикосновением, благословляя Крола одним своим видом. Ему как смертному, не дано было этого понять, он мог только восхищаться.
Со странным чувством в груди, смахивающим на голод, от которого у него сводило челюсть, но также на страх и трепет, он заставил себя подняться. Наоми уловила его движение и оглянулась, издав тихий вскрик, когда увидела, что он за ней наблюдает. Она скрестила руки на груди и, выскочив из воды, кинулась к своим одеяниям. Ее ноги были изящными и стройными. Крол моргнул, словно только что вспомнил, как это делается, и отвел взгляд. По какой-то причине он почувствовал себя виноватым. Она не хотела, чтобы он ее видел, он поступил неправильно, но не знал этого. Крол никогда не встречал того, кто прикрывал бы свое тело так, как это делала она. Он думал, что она прикрывалась просто ради тепла, так как у нее не было шкуры, но, возможно, здесь крылось что-то еще. Может, в этом заключалась какая-то опасность, какая-то магия, потому что она была не такой, как он. Разумеется, по тому, как его глаза были прикованы к ней, и по тому, как он чувствовал себя сейчас, он верил, что здесь замешано какое-то колдовство.
Краем глаза он заметил, как она торопливо натягивала на себя одеяния. Крол потер грудь. Жить с духом было опасно. Он больше не чувствовал себя так, как прежде. Крол снова задался вопросом, может ли кто-то из его вида Соединить себя Узами с духом. Он задумчиво посмотрел на Рилла. Нет, Рилл был для него намного важнее. Напряжение в груди спало, и он позволил мыслям о Рилле снова спустить себя с небес на землю. С Риллом, по крайней мере, было проще, он знал, что ему нужно делать и как. Он знал, что поставлено на карту. На нем лежала ответственность. Помимо духов, Богинь и магии, в его жизни было только одно, что он должен был делать, — это защищать Рилла.
Наоми вернулась в пещеру, и он взглянул на нее. Она наблюдала за ним. Затем заправила мокрую прядь гривы за ухо и села у огня, подтянув колени к груди, словно прятала от него свое тело. Она казалась немного обеспокоенной, но не сердитой, и не собиралась уходить. Крол решил, что его проступок, скорее всего, был незначительным.
Он отошёл от нее и разбудил Рилла. Пора было завтракать и уходить. Дневной свет был уже не за горами, они не могли позволить себя обнаружить. Они должны были двигаться дальше и найти свою собственную пещеру.
Глава 17
Так они и жили, пока проходили месяцы. На какое-то время они задерживались в одной из пещер, а затем двигались дальше, иногда в спешке, если Крол замечал то, что ему не нравилось, иногда словно это не имело особого значения. Джунгли окутывала приятная жара, и Наоми приспособилась к здешней жизни. Она пробовала делать инструменты из камней с переменным успехом. Ее одежда постепенно изнашивалась. Она держала рубашку и жилет сложенными в рюкзаке, чтобы спасти их, носив только лифчик. Парням было все равно, насколько она могла судить. В любом случае, они все время расхаживали голыми. Ее носки износились первыми, поэтому она надевала ботинки только в плохую погоду. Несколько падений сказались на ее штанах, разорвавшись до дыр на коленях, пока они тоже не отправились в рюкзак. Наоми попробовала смоделировать несколько вариантов юбок из листьев. Некоторые получались лучше других.
Рилл подрос и прибавил в весе. Тащить его стало слишком тяжело, ей пришлось отговаривать его запрыгивать на нее, чтобы не уронить. Он так и не научился говорить по-английски. Наоми надеялась, что будучи таким молодым, он сможет немного выучить хотя бы несколько фраз, но он не смог. Наоми попыталась найти общий язык с Кролом, даже использовала язык жестов, но его это казалось сбивало с толку. Она была уверена, что у них был свой язык жестов, но позже, когда она попыталась использовать его, стало ясно, что он ее не понял. Она старалась говорить с Риллом по-английски, когда они играли, просто чтобы не забыть, как это делается.
Спасение не пришло. Она так и не встретила других людей или каких-либо признаков их присутствия. Это разъедало ее изнутри. Она просто хотела знать, почему. Она хотела знать, где находилась и, что с ней случилось. Ей нужны были ответы, но она не могла их получить. Она думала, что сможет примириться с тем, что никогда не вернется домой, если узнает, что случилось. Как бы то ни было, она провела слишком много ночей, глядя на звезды в поисках знамения.
Она лучше узнала Крола и Рилла. Маленький мальчик приносил ей радость своей игривостью и очаровательной милотой. Он обнимал ее, чтобы она не грустила, к тому же приглядывая за ним, ей было чем заняться. Она полюбила его. Крол сохранял определенную дистанцию, но в конце концов расслабился в её присутствии. Ей казалось, что теперь она понимала его чувство юмора так же хорошо, как и он. Она знала, что его пугало, а что злило. Она знала, когда волноваться, стоило ему оставить их в пещере одних, а когда для волнения не было причин. Она знала его любимые блюда и перемены в его настроении, когда ему нужна была компания, а когда он хотел остаться один. Иногда он наблюдал за ней, но они не прикасались друг к другу без особой на то причины, а ночью спали порознь. По вечерам она слушала, как он рассказывал Риллу истории, а он наблюдал за тем, как она показывала фокусы. Иногда он позволял ей вычесывать его мех так же, как и Риллу, но долго это не длилось, он всегда уходил, если она подбиралась слишком близко к его хвосту.
Он добывал для них еду, а она продолжала готовить, смешивая разные ингредиенты в своих мисках, пробуя листья вместо специй. На самом деле она ничего не добилась, хотя и обнаружила, что фрукт размером с шарик для пинг-понга лопается, как попкорн, при правильном нагревании. Она мылась в реках, когда могла, и грела воду на костре, если не могла. Она следила за гигиеной Рилла, но Крол был в лучшем случае сбит с толку, в худшем — раздражен ее теплой влажной тряпкой, если она проводила ей по нему. Раз или два ей удалось затащить его в воду в жаркий день, но остаток дня они провели валяясь на солнце и высыхая.
Им было хорошо друг с другом. Наоми тешила мысль, что они подружились. Их дни проходили легко, привычно и рутинно. Когда дело касалось выживания, она всецело доверяла ему, идя туда, куда он ей говорил, и съедая то, что он ей давал. Когда дело касалось комфорта, она заботилась о себе, поддерживая свой огонь, постель и гигиену. Они делили Рилла между собой, и, по мнению Наоми, мальчик был рад получить вдвое больше любви и внимания, чем прежде. Он был немного избалован, когда они встретились, и она, скорее всего, не спасала ситуацию.
Однажды возле их пещеры появился другой Бигфут, самец. Наоми думала, что Крол начнёт с ним драться. Она прижала Рилла к груди и приготовилась бежать, наблюдая из-за угла входа в пещеру за тем, как Крол рычал на незваного гостя, который на самом деле не казался агрессивным. Другой самец был меньше ростом и смотрел на Наоми, пока Крол рычал, а его укороченный хвост метался из стороны в сторону, да и голова была втянута в плечи. Крол щелкнул зубами и сделал ложный выпад вперед, чем привлек внимание прибывшего. Он оглядел Крола, затем развернулся и унесся прочь. В тот день Крол поспешно вывел их из пещеры, даже не дождавшись наступления утра.
В джунглях стало жарко, потом снова пошел дождь, точно такой же, как и тогда, когда она впервые очутилась здесь, заманив их в ловушку пещеры, в которой они жили в то время. Это было темное время для Наоми. Она понимала, что с тех пор, как она сюда попала, прошел год, а она ничего не узнала и не приблизилась к возвращению домой. Стала еще на год старше и за целый год, что она провела в этом странном месте, не услышала ни одного человеческого голоса. От этого она стала вялой и подавленной. Кролу приходилось заботиться о Рилле больше, чем прежде. Она чувствовала, что он беспокоился о ней, что Рилл не понимал в чем дело, но ей было трудно что-либо делать. Ее врожденный энтузиазм испарился. Они хорошо проводили время, ей нравилось их общество, но… она была одинока. Ей хотелось объяснить, спросить их, знают ли они то, что могло бы ей помочь. Она потратила много времени, размышляя о браслете на лодыжке. Он не нес в себе какого-то функционала, никогда не пищал и не мигал, и она не могла его снять. Она хотела, чтобы этот эксперимент закончился. Она сворачивалась калачиком в своих листьях и много спала. Рилл заползал к ней под листья и составлял ей компанию.
Когда дожди закончились, весенний всплеск цветов и травы повсюду приободрил ее, а возможность покинуть пещеру подняла ее с постели, и жизнь вернулась в нормальное русло. Наоми старалась оставаться благодарной и сосредоточилась на положительных моментах. Она была жива, она была здорова, и у нее были Крол и Рилл. Все могло сложиться гораздо хуже. Жизнь просто потеряла для нее смысл, и чем больше проходило времени, тем хуже она себя чувствовала. Большую часть времени ей удавалось отогнать это чувство, но каждый день походил на предыдущий, и она не могла не задаться вопросом, какой станет ее жизнь. Неужели она просто состарится здесь, позабытая всеми? Неужели она потерялась, как монетка под диваном, никто не знал, где она, и никому на самом деле не было до неё дела? Она не хотела такой жизни. Она не могла умереть, не зная, что с ней приключилось. Она не хотела жить как единственная в своем роде, которую неспособны были понять даже ее друзья.
Иногда они передвигались боком, когда им приходилось срываться с места, и не только из-за спуска по склону, она могла сказать, что это была естественная закономерность. С каждым разом на их пути пещер попадалось все меньше и меньше, и Наоми иногда удивлялась, зачем они это делали. Как будто они от чего-то прятались, но Наоми не знала от чего. Они больше не встречали пурпурного тигра. Она не сомневалась, что это беспокоило Крола каждый раз, когда они перемещались. Он стал слишком настороженным, постоянно оглядывался через плечо и не позволял ей и Риллу шуметь. Она боялась, что в конце концов им некуда будет пойти. При дальнейшем спуске с горы, джунгли становились гуще, пока не начали отличаться от тех, к которым они привыкли. Стало жарче, влажнее, но тусклее, дневной свет просачивался сквозь ветви деревьев, которые поднимались вверх на десятки футов.
Они остановились в пещере почти у подножия горы, но Крол ни на минуту не расслаблялся. Наоми заметила, что здесь, внизу, было больше животных. Им стоило внимательнее следить за своими запасами еды, иначе те пропадут, украденные предприимчивыми маленькими существами, которые Наоми были незнакомы. Крол стал чаще выбираться из пещеры и дал понять, что хочет, чтобы она оставалась с Риллом, когда он уйдет, и не выходила одна. Если это было так опасно, она задавалась вопросом, зачем они сюда пришли. Иногда по ночам Крол стоял снаружи и с беспокойством смотрел на гору, с которой они спустились, пока Наоми не брала его за руку и не тянула обратно в пещеру, чтобы он поспал. Что-то мучило его, и она хотела бы помочь, но он все равно не смог бы ей признаться, что именно.
Они пробыли там недолго. Наоми не могла больше этого вынести. Она хотела, чтобы они ушли, повторяя серию жестов снова и снова, чтобы донести свое послание. Потребовалось несколько дней, чтобы заставить Крола согласиться. Они собрали вещи и отправились в путь.
Они шли несколько часов. Наоми поняла, что они уже спустились с горы, и Крол занервничал. Он продолжал смотреть вверх, на ветви деревьев, и держал Рилла рядом, но не нес его, как будто не хотел занимать руки. Наоми не могла понять, что его так пугало, почему он продолжал нервничать. Если им что-то угрожало, почему они не могли принять меры?
Она плелась за ним по джунглям, высоко поднимая ноги, чтобы расчистить себе путь в густом подлеске, следя за каждым своим шагом. На ней не было ботинок, и хотя за последний год ее ступни покрылись мозолями, торчащие палки все равно причиняли боль. И тут она услышала нечто такое, что заставило ее замереть.
— Он действительно так плох?
Это был женский голос, говоривший по-английски. Наоми почувствовала головокружение, перевернувшее её мир с ног на голову, как будто она сломалась. Наверно, это тепловой удар или что-то в этом роде, подумала она. Затем вспомнила о гигантском пурпурном тигре и быстро огляделась в поисках Рилла, который шел впереди вместе с Кролом. Что же ей делать? Она просканировала окружавшие ее деревья в поисках источника голоса.
— Прошлой ночью он так долго сооружал свое маленькое гнездышко из листьев, что я просто отключилась на Тройи, — простонала другая женщина.
Смех.
— Он просто пытается помочь.
— Если хочешь знать мое мнение, он уже помог. Я стала такой не от поглощения арбузных семечек.
Наоми выглянула из-за деревьев. Лучи солнечного света, просачивающиеся сквозь лиственный полог деревьев, отражаясь от стволов деревьев, кустов и упавших ветвей, сбивали её с толку. Затем она уловила движение. Между двумя деревьями мелькнуло чье-то тело, и Наоми бросилась бежать, перепрыгивая через поваленные деревья и камни, не заботясь ни о каких торчащих палках. Она не могла позволить женщинам — настоящим, человеческим женщинами — уйти.
— Что это за шум? — спросила одна из женщин за несколько мгновений до того, как Наоми выскочила перед ними. Слова застряли у нее в горле, когда она застыла от шока. Она уставилась на двух белых женщин перед собой, которые определенно были людьми. Одна была высокая, худая и загорелая, с прямыми каштановыми волосами, в черном бикини. Она схватила свою подругу, которая была ниже ростом, беременна, с дикими рыжими кудрями и в таком же бикини, приобняв другую женщину.
— Срань господня, — выпалила беременная, уставившись на Наоми. — Она меня напугала.
— Привет, ты говоришь по-английски? — улыбнулась брюнетка.
Наоми сглотнула и кивнула. Она не могла поверить. Это было реальным?
Брюнетка отошла от своей подруги и осторожно шагнула вперед.
— Меня зовут Рут. А тебя?
— Н-Наоми.
Рут протянула руку для рукопожатия.
— Привет, Наоми. Это Мойра.
— Привет, — бросила беременная женщина.
Рука Наоми дрожала, когда она протянула руку и ответила на приветствие Рут. Одного этого прикосновения, да ещё и человеческого прикосновения, так похожего на ее собственное, было достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы. Не раздумывая, она бросилась вперед и обняла Рут за плечи. Она не была уверена, дышит ли вообще. Рут рассмеялась и погладила Наоми по спине, обняв в ответ.
— Ты все это время была одна? — спросила она.
Это напомнило Наоми о Кроле. Она высвободилась из объятий и оглянулась через плечо.
— Нет, я…
Из джунглей донесся рев.
— О, это твой?.. — начала было Рут, но тут внезапно появился Крол, толкнув Наоми плечом себе за спину и зарычав на двух женщин. Они обе закричали, отшатнулись и ухватили друг друга за руки.
— Охренеть, какой он свирепый! — ахнула Мойра. — И страшный! Что с ним случилось?
Из-за их спин раздался хор ревущих голосов, сопровождаемый шелестом листьев и скрипом ветвей. Рут и Мойра переглянулись.
— Ооох, — протянула Мойра.
— Боевая готовность, — ответила Рут. Они расцепили руки и повернулись спиной к Кролу и Наоми.
— Грон, я в порядке, в порядке, — крикнула Рут, хотя Наоми никого не видела.
— Ложная тревога, ребята, ничего не происходит, так что, пожалуйста, ничего не ломайте… — пропела Мойра легким голоском.
— Простите, он не… я имею в виду… — Наоми понятия не имела, что происходит, только то, что она нашла людей. Крол стал спусковым механизмом, и теперь к ним что-то приближалось.
— Все в порядке, мы знаем, просто подержи его крепче пару секунд, — сказала Рут, используя тот же мелодичный тон, что и Мойра, как будто пыталась кого-то успокоить. Шум становился все громче. Наоми сомкнула руки на запястье Крола.
Группа Бигфутов выскочила из джунглей, спрыгнув с деревьев, Наоми ахнула и крепче прижалась к Кролу. Она заметила, что Рилл спрятался в кустах позади нее, широко раскрыв глаза. У вновь прибывших был коричневый мех, но его было меньше, чем у Крола, за исключением области на груди. Она так привыкла к шрамам Крола, что без них они казались ей странными.
Один из них протянул Рут ребенка и заслонил её собой, повернувшись лицом к фырчащему Кролу, их губы дернулись в оскале. Другой схватил Мойру и оттащил на несколько футов назад, в то время как две женщины громко и неустанно верещали, пытаясь сообщить, что с ними все в порядке и ничего не случилось. Бигфут Рут посмотрел на Наоми, и что-то в его лице изменилось.
Затем гигантский коричневый комок шерсти врезался в Крола, отбросив его назад и перекатившись вместе с ним.
— Крану! — взвизгнула Мойра. — Немедленно вернись обратно!
Наоми поспешила было к ним, но потом замешкалась. Это был ещё один самец, и они с Кролом сцепились в жестокой схватке, щелкая клыками и размахивая кулаками.
— Грон, останови их! — крикнула Рут, указав и толкнув Бигфута рядом с собой. К ним присоединились еще трое, и Наоми постаралась не таращиться на ту, что явно была самкой ростом более семи футов. Их мех был слегка поддернут сединой, и они оглядывались по сторонам, пытаясь оценить ситуацию. Самка посмотрела на Наоми, затем на Рут и Мойру, фыркнула и потопала к Кролу и сражающемуся с ним самцу. Она наклонилась и схватила незнакомца, отшвырнув его назад, как будто разнимала двух детей. Как только он был убран с пути, она поставила ногу на грудь Крола, удерживая его на месте. Он щелкнул на нее челюстями, но даже находясь среди этой странной группы существ Наоми почувствовала волну потрясения. Два пожилых самца зарычали и двинулись вперед.
Ситуация выходила из-под контроля. Наоми подбежала к Кролу, бросилась к нему с другой стороны, положила руки ему на грудь и склонилась над ним, прикрыв его своим телом. Она встретилась взглядом с самкой и попыталась дать понять, что они не хотели никому причинить боль.
— Стой! Отпусти его! — закричала она, не осмеливаясь отвести взгляд от массивной самки, даже когда Рут отпихнула ее, добавив свое тело к барьеру.
— Ладно, ребята, давайте просто успокоимся… — призвала она.
Крупная самка фыркнула и отступила назад. Крол вскочил на ноги. Рилл выпрыгнул из своего укрытия, бросился к Кролу и начал взбираться вверх по его руке, чтобы уцепиться за его спину и обнять за шею. Наоми погладила Рилла по спине, пытаясь его успокоить. Похоже, эта Рут была на их стороне, но остальные были по-прежнему чересчур враждебно настроены.
— Милый малыш, он твой? — спросила Рут, удерживая руки по швам и улыбаясь Наоми поверх плеча.
— Он?.. Ох, — разум Наоми был слишком ошеломлен, чтобы воспринять это. Она хотела сказать «нет», ведь ясно же, что Рилл не был человеком, и у него не было её темного цвета кожи. Как эта женщина могла подумать, что этот ребенок Бигфута принадлежал ей? Но… разве не был? Разве она не воспитывала его? Что ему грозит, если Наоми скажет «нет»? Было очевидно, по крайней мере для нее, что они с Риллом не близкие люди, так что, возможно, Рут имела в виду не кровные узы. — Да, да, он — мой.
Рут кивнула с приветливой улыбкой и снова повернулась к группе. Сбоку от Наоми тяжело дышал Крол, его мех топорщился. Она погладила его по руке, пытаясь успокоить. Она была удивлена, что он просто не убежал, но видимо он не мог упустить возможность познакомиться с другими людьми, которые выглядели как Наоми.
— Ладно, слушайте все… — начала Рут.
Самец, напавший на Крола, снова зарычал, и Крол ответил ему тем же, а женщины напряглись, но не позволили себя оттолкнуть.
— Я сказала «все»! — отчеканила Рут.
— Крану, иди сюда, ради Бога, — позвала Мойра, протянув руку, когда Крану обернулся на звук своего имени. Он колебался, но Мойра положила руку на свой выступающий живот и охнула, он тут же подбежал к ней, заботливо накрыв живот руками. Она взяла на себя роль сдерживающей силы, ухватилась за его мех и кивнула Рут.
Рут вздохнула.
— Грон, — произнесла она, протянув руку. Бигфут, с которым она разговаривала, выглядел озадаченным, вероятно, из-за ребенка, которого он укачивал между бицепсом и грудью. Рут несколько раз ободряюще взмахнула руками, и он придвинулся к ней. Наоми внимательно наблюдала за ним. Он определенно держал на руках ребенка Бигфута, и все же, учитывая очевидную беременность Мойры и отношения, которые, казалось, были между этими женщинами и самцами, Наоми задавалась вопросом, были ли это Бигфуты.
Рут погладила его по руке и поцеловала в плечо, затем встала на цыпочки, поцеловала его в щеку и губы, погладила по волосам. Также она прикоснулась к ребенку, погладила его по щечке и маленькому пухлому животику. Когда она закончила, Грон расслабился и практически сиял, как будто Крола и Наоми здесь даже не было. Крупная самка фыркнула и попятилась, освобождая место, и Наоми вздохнула с облегчением.
— Ну вот, — проворковала Рут. — Все спокойны. Почему бы нам не вернуться в деревню и не поговорить? — она не смотрела на Наоми, но больше никто не ответил.
— В деревню?
Рут взглянула на нее и рассмеялась.
— Не совсем деревню, но это дом. — Она вытянула руку, словно собиралась приобнять Наоми или направить ее вперед. — Кстати, мне нравится твоя юбка, тебе придется научить меня делать такую же.
Наоми вежливо улыбнулась ей и снова посмотрела на Крола. Ему это явно не нравилось, но Наоми не могла отказать. Это были ее люди, они могли дать ей ответы. Они могли поговорить с ней. Она направилась следом за Рут. Позади нее шла Мойра в окружении Крану и еще одного самца, которые рычали и фырчали друг на друга, в то время пока Мойра пыхтела и периодически успокаивающее их похлопывала. Остальные следовали в нескольких шагах позади.
— У меня столько вопросов, — начала Наоми. Она чувствовала, как они множатся, их давление, угрожало ее сломить.
Рут посмотрела на нее с сочувствием.
— Держу пари. Как много ты уже знаешь?
— Ничего, — в отчаянии ответила Наоми.
— Как давно ты здесь?
— Не знаю. Может, год? До сих пор дважды шёл безумный ливень.
Рут кивнула, словно это что-то значило для нее.
— Они, скорее всего, высадили тебя одновременно с Мойрой.
— Они? — спросила Наоми, оглянувшись через плечо на беременную женщину. Тихий голос в ее голове хотел знать, чьего ребенка она носила, но Наоми от него отмахнулась. Ответ казался очевидным, но она боялась его принять. Разумеется, это не могло быть тем, на что походило. Совсем как тот ребенок, которого она видела. Это не мог быть ребенок Рут.
Внезапно в чертах Рут проступила неловкость, как будто она сказала то, чего не должна была говорить. Наоми начал охватывать страх, все это было таким ошеломляющим. Слишком много всего и сразу, — скопище Бигфутов, младенцев, этих женщин…
— Ты просто очнулась здесь, верно? Ты не знаешь, как сюда попала?
— Верно. — Наоми почувствовала такое облегчение, что кто-то ее понял, что она не одна такая.
Рут кивнула.
— Будет лучше, если я начну с самого начала. Мы можем присесть, что-нибудь поесть и поговорить.
Наоми собралась с духом. Ее жизнь в течение последнего года была рутинной и размеренной. Теперь ей предстояло получить ответы, в которых она нуждалась, понятия не имея, к каким изменениям это приведет.
Глава 18
Именно из-за этого Крол и не хотел сюда идти. Они были взяты в плен племенем долины.
Он шел вместе с другими самцами за Наоми, прижимая Рилла к груди одной рукой, не доверяя этим незнакомцам. По крайней мере, он был самым крупным из самцов, хотя тот, кто напал на него, подобрался слишком близко, а их Королева была на удивление старой. Она уже давно должна была проиграть вызов. Либо ее племя никому не нужно, либо она опаснее, чем казалась. Эта группа выглядела странно и говорила с незнакомым акцентом. Основная часть их кожи была обнажена из-за шкур. У горных племен были обнажены только грудь и живот. У племён долины грудь была прикрыта, а конечности покрывали лишь полоски меха. Этого было достаточно, чтобы они показались ему пугающе чужими.
Правда, они волновали его меньше, чем обнаружение еще двух духов женского пола. Они были бледнее, чем Наоми или его народ. У одной из них была дикая рыжая грива, и, если он не ошибся, она была беременна. Среди окружающего ее народа она казалась карликом, самой маленькой из трех духов. Они добродушного встретили Наоми, признав в ней одну из своих, только по этой причине он сейчас направлялся в их деревню, что противоречило всем его инстинктам.
Крол крепче обхватил Рилла, который внимательно наблюдал за остальными, но, к счастью, оставался спокойным. Он подумывал отколоться от группы, отказавшись идти с ними. Это могло спасти жизнь ему и Риллу. Им не будут рады, особенно после того, как другие начнут задавать вопросы. Возможно, они с самого начала были сородичами Наоми, и она просто заблудилась в горах. Возможно, она настояла на том, чтобы они покинули их последнюю пещеру, потому что знала, что они неподалёку от ее дома. Возможно, она и не дух, а что-то вроде шамана долины.
Наверно, пришло время оставить ее. Рилл воспринял бы это очень тяжело.
Мех Крола все еще топорщился. Он сосредоточил свое внимание на самом крупном из окружавших его самцов, на том, который напал на него. Судя по всему, он был занят самкой с огненной шевелюрой и другим самцом, но Крола не проведешь. Он помнил достаточно о племенах, прекрасно понимая, что этот самец гордился тем, что он самый большой и сильный, защитник племени, он видел в Кроле угрозу своему положению.
Самец с боку от него, тот, что с ребенком, заговорил.
— У тебя тоже сын, — произнес он дружелюбно. По его лицу Кролу трудно было что-либо прочесть, но он был широкоплеч и мускулист. Он мог быть опасен.
— Да. — Сейчас лучше было солгать. По какой-то причине этот самец полагал, что он мог быть отцом. Наверно, он думал, что его пара где-то в другом месте. Они не заберут Рилла, если будут считать его сыном Крола, сказав обратное он вынесет себе смертный приговор.
— Сколько ему лет?
— Пять сезонов дождей.
Самец тихонько присвистнул, опустив взгляд на младенца, цеплявшегося за шкуру на его груди и уставившегося на Крола большими круглыми глазами. В чертах этого малыша было нечто странное, но Крол не стал заострять на этом внимание. Это его не касалось, возможно, все жители долины выглядели так в детстве.
— Арик видел только один сезон.
Странное имя, раньше Крол такого не слышал. Почему этот самец заговорил с ним о детенышах, его ведь наверняка интересовало откуда у Крола шрамы? Не всякое существо способно нанести такие увечья самцу его размера. Он не назвал имени Рилла в ответ.
— Меня зовут Грон, — представился самец. Он пытался быть дружелюбным? Какой в этом смысл? Навряд ли он считал Крола скитальцем, разыскивающим новое племя, ведь у него был Рилл. Возможно, он был слишком простодушным. Крол знал, что у этого дня будет лишь один конец: его либо изгонят, либо убьют, с Наоми или без нее.
Он снова посмотрел на нее. Она говорила на своем странном наречии с другим духом, по всей видимости, забыв про него. Крол огляделся. Деревья здесь были такими высокими. Никаких пещер. Даже если он сбежит, им с Риллом придётся провести опасную ночь под открытым небом.
— Крол, — отозвался он, решив, что лучше не вызывать подозрений своим молчанием.
— Вы нас удивили.
Крол хмыкнул. Это чувство было взаимным.
— Крану, самец, который сражался с тобой, в данный момент держит оборону. Его Королева понесла.
Выходит, маленький беременный дух был Альфой этого племени? Вот это сюрприз. Удивительно, что старую Королеву оставили в живых, но в этом народе все было необычным. Поразительно, что ни одна из Королев не вступила в драку и даже не бросила вызов, но тогда он никогда бы не нашел трех Королев, живущих вместе в одном племени у горы. Самка с огненной гривой, должно быть, обладала могущественной магией, раз победила старую Королеву и стояла во главе всего племени. Наверно, эти самки — будь то духи или шаманы — обладали тем, что помогало им находить друг друга. Учитывая их размеры, в этом был определенный смысл, хотя их магия сводила на нет необходимость в союзниках.
Крол гадал, кто же мог быть парой Альфы. Самцы их вида наверняка выглядели по-настоящему странно, если были такими же маленькими и лишенными шерсти, как самки. Но эти духи, похоже, остались верны своей натуре, порабощая самцов его вида и используя их в качестве стражей и прислужников.
Он оглянулся через плечо на Альфу. Она держала руку на животе бойца, в то время как самец поменьше поглаживал хвостом заднюю часть ее ноги. Связанные. Как трагично. Он отвернулся.
— Нам всем есть что защищать, — продолжил Грон, опустив взгляд на своего сына. Это было загадкой. Если самка с огненной гривой — Альфа, то кто же родил этого малыша? Если только он не был парой Королевы, оставшейся в деревне, которая согласилась на правление Альфы в обмен на свою жизнь, как старая Королева позади них?
— Как далеко находится ваша деревня? — спросил Крол.
— Неподалеку. Мы накормим вас и предоставим кров, ваш сын, наверное, устал. Вы долго странствовали? Мы понятия не имели, что где-то есть еще одна такая же, как Грут, иначе мы бы отправились на её поиски.
При мысли о том, как эти чужаки охотятся на Наоми, кожа Крола покрылась мурашками.
— Грут? — спросил он, стараясь не выдать своих потаенных страхов.
Грон кивнул на самку, идущую рядом с Наоми.
— Моя Королева.
Теперь он окончательно запутался.
— Твоя…? — Сколько еще сложностей было у этих племен долины? — Я думал, самка с огненной гривой — твоя Королева.
— Нет, она Связана Узами с моим братом и Тройи. Я Связан Узами с Грут.
Крол чуть не споткнулся о собственные ноги.
— Связан Узами? Ты Связан Узами с…? Но это невозможно!
Грон замедлил шаг, тень подозрения пробежала по его лицу, и он бросил взгляд на Рилла.
— Это возможно, — ответил он, интонация его голоса говорила о том, что он был счастлив и свободен.
Крол переложил Рилла с одной руки на другую.
— Но они же не… — смертные. — …Как мы!
Грон сосредоточил внимание на своем маленьком сыне.
— Они похожи на нас.
— Так это ее ребенок? Твой и ее? Вы породили его с… — Крол не мог этого понять.
— Да, — ответил Грон тоном, который предупредил Крола, что он ступил на опасную территорию. Ради безопасности Рилла он не мог обидеть этих незнакомцев. И все же ему было трудно в это поверить. Он попытался подобрать правильные слова.
— Кто… кто же Альфа? Мне бы не хотелось вас обидеть…
Язык тела Грона подсказал ему, что он снова расслабился.
— Моя мать будет ожидать от тебя больше почтения, чем Грут, но не проявляй к ней неуважения.
— Разумеется. — Значит, определённой Альфы не было? Как этому народу удавалось что-то делать? Он снова огляделся, обдумывая новую информацию. У самки с огненной гривой была пара Связанных самцов, и она носила их ребенка. Грон был Связан Узами с той, что шла впереди, и она понесла от него. По крайней мере, он чувствовал себя в безопасности, предполагая, что два пожилых самца были Связаны с нормальной Королевой. Среди них не было Необузданных или бездетных. Три Королевы с потомством в одном племени. Это было неслыханно и беспокоило его. Во всем этом крылась какая-то зловещая причина.
Неудивительно, что никто не спросил, где Королева Крола или кто родил Рилла. Они явно практиковали здесь весьма необычные племенные обычаи.
Все его тело внезапно сковало от напряжения, когда он понял, что они, должно быть, думают, что он Связан с Наоми. Крол сомневался, что такое возможно, но для здешних самцов это было нормой. Вот почему они были так покладисты. Они думали, что нашли семью, похожую на их собственную.
Он снова оглянулся через плечо, решив присмотреться к самке с огненной гривой и её спутнику, Крану. Он все еще не понимал, как это могло сработать. Она была такой маленькой, что даже не смогла бы повалить Крану на землю, как и одно из окружавших их деревьев.
Крол услышал скрип ветки над головой и подпрыгнул, ожидая засады. Вместо этого он обнаружил другого самца долины, моложе остальных, только недавно ставшего взрослым. Он с любопытством наблюдал за Кролом, сгорбившись на ветке и словно прячась.
— Мруин, — вздохнул Грон.
— Что происходит? Я слышал рев и крики.
— Значит, ты пришел защитить племя, так? Немного поздновато.
— Я был далеко, но все равно пришёл.
— Да, как раз вовремя, чтобы забрать наши трупы, если бы опасность была реальной. — Грон снова двинулся в путь, и Мруин последовал за ним, перепрыгивая с ветки на ветку, не глядя. Крол был уверен, что юнец сейчас упадет, но он так и не упал. Крола чуть не затрясло. Если эти самцы могли атаковать с деревьев, как ему всегда рассказывали, у него не было никаких шансов против них.
— Кто это? — спросил Мруин, встретившись взглядом с Кролом и кивнув головой в его сторону.
— Это Крол, он привел своего сына и свою Королеву. Крол, это мой младший брат Мруин. Не ждите, что он спустится вниз и поговорит с тобой с глазу на глаз, потому что он этого не сделает, — сообщил ему Грон смиренным тоном.
— Королева? — Мруин посмотрел на тех, кто шёл в начале процессии, увидев Наоми с Рут. На мгновение его шерсть встала дыбом, и он с шипением выдохнул. — Еще одна ведьма!
— Что ты сказал? — сурово произнёс Грон.
Взгляд Мруина снова метнулся к нему.
— Ничего, — его взгляд на мгновение задержался на Кроле, затем он забрался на ветви, растущие выше, и исчез из виду.
Последовавшая за этим тишина была осязаема, поскольку они избегали смотреть друг другу в глаза.
— Что такое ведьма? — пискнул Рилл.
Крол вздрогнул, укоризненно сжал его и шикнул. Рилл смотрел на Грона широко раскрытыми глазами, испуганный и в то же время очарованный. Он никогда не встречал себе подобных, так что Крол не мог его винить. Пока Крол и Грон разговаривали, он явно преодолел свою стеснительность.
Грон бросил на Крола извиняющийся взгляд.
— Голова Мруина полна историй, я не знаю, откуда он их берет. — Он посмотрел на Рилла. — Ведьма — это злой дух, который заманивает в лес, чтобы причинить вред. Здесь нет ведьм.
Рилл ещё сильнее сжался в комок, прижав кулачки к груди Крола.
— Крол говорит, что Мими — дух.
Грон переводил взгляд с одного на другого.
— Мими — твоя Королева? — спросил он.
Крол подумывал солгать, но она могла быть его Королевой, не будучи его парой, если бы он принял ее как свою Альфу. Он этого не сделал, но не хотел признаваться. Крол рыкнул без всяких на то причин.
— Почему ты говоришь, что она дух? — Что-то в голосе Грона подсказало ему, что он спрашивал не из чистого любопытства.
Крол не знал, что ответить, но Рилл, по всей видимости, знал.
— Потому что она умеет колдовать!
Крол задумался, не покажется ли им подозрительным, если он зажмет малышу рот рукой.
— Правда? — посмотрел на него Грон.
— Она умеет добывать огонь!
— Огонь?
— Рилл, хватит, — одернул его Крол. Разговоры о магии, ведьмах и духах — это одно, но даже эти эксцентричные незнакомцы с их причудливыми обычаями должны были бояться огня. Он не хотел, чтобы они набросились на Наоми, когда она только-только нашла свой дом. — Это не важно, — сказал он Грону в попытке сменить тему разговора. — Вы понимаете, о чем они говорят?
Что-то промелькнуло на лице Грона, и он отвел взгляд, чуть заметно вздрогнув.
— Я понимаю Грут, но не ее язык, нет. А ты?
— Нет. — Тема разговора иссякла. У Крола была куча вопросов, но он решил помалкивать. Проявление невежества было опасной вещью.
Они вышли на поляну. Крол не заметил, чтобы она как-то отличалась от остальной части леса, но группа замедлила шаг, некоторые разошлись, как будто им было чем заняться. Когда Крол посмотрел вверх, на ветвях деревьев он увидел четыре необычных сооружения, разбросанные по разные стороны от поляны. Он понял, что это, должно быть, их деревня, и на каждой навесной площадке жила семья. Грут подвела Наоми к основанию большого дерева, оттащив ее за пределы зоны досягаемости, что заставило Крола занервничать. Однако он не стал возражать. Они смогут выжить, если он притворится, что их странные привычки для него нормальны. Самка с огненной гривой присоединилась к ним, сопровождаемая двумя своими Связанными самцами. Большая Королева и ее спутники подошли к нему сзади.
— Так какая у тебя история? — спросила она, глянув на него сверху вниз. — Мы услышим сказки о чудовищах, ямах и ядовитых деревьях?
— Мам… — упрекнул ее Грон. Крол понятия не имел, что она имела в виду. — Крол, это Грила.
— Где вы взяли детеныша?
Крол стиснул зубы. Конечно же, настоящая Королева перешла бы прямо к сути вопроса, требуя ответов, которые ей задолжали.
— Он мой.
— Нет. Я вижу, что вы не Связаны Узами.
— Не Связаны? — удивленно спросил Грон.
Черт бы ее побрал. Он поставил Рилла на землю и указал ему на Наоми.
— Иди к Мими и оставайся с ней. Позови, если я тебе понадоблюсь.
Крол хотел сказать ему, чтобы он кричал, прятался и никому не позволял прикасаться к нему. Он хотел сказать Риллу, что любит его, что сейчас он должен быть храбрым и что они могут больше никогда не увидеться, но понимал, что было важно поддерживать игру. Все еще оставался шанс, что они выберутся живыми из этой ситуации.
Рилл выглядел напуганным, но пробежал через всю поляну, и Крол подождал, пока не увидел, как он забрался на колени к Наоми. Он не хотел видеть Рилла в окружении Королев, но и не хотел, чтобы тот присутствовал при этом разговоре.
— Я не хочу, чтобы он это слышал, — объяснил Крол, выпрямляясь. — Он не знает, что он сын моего брата.
— Где же твой брат? — спросила Грила.
Крол глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
— Он мертв.
— А его Королева?
— Она тоже, — солгал он.
— Значит, малыш сирота.
— Да.
— А где же его племя?
Кролу пришла на ум одна история. Заслуживающая доверия.
— Мать Рилла проиграла вызов. Новая Королева решила, что лучше убить его, а не растить. Я схватил его и сбежал.
Грила изучающей оглядела его с ног до головы.
— А твои шрамы?
— Королева нашла меня, избила, но я спрятал Рилла. Она оставила меня умирать. — Он старался не шевелиться, не позволяя себе даже подергивать хвостом или ощетиниться. Он должен был выглядеть убедительно, как камень на земле.
Прошли тревожные мгновения, пока Грила приглядывалась к нему. Затем она расслабилась.
— Ты поступил очень храбро. Должно быть, тебе тяжело пришлось.
— Да, тяжело.
— Ты ведь с гор, так? И все это время был без племени? Ты поступил очень благородно.
— Спасибо.
— Скажи, как ты нашел свою Королеву? — она бросила взгляд на Наоми.
Крол задумался, тщательно подбирая слова.
— Она мне очень помогла.
Грила ждала продолжения, но оно не последовало, и она хмыкнула.
— Они странные, правда?
— Да. — В этом он мог честно признаться.
— Разве ты не предпочел бы встретить самку своего вида?
Крол открыл было рот, чтобы ответить «нет», но его спасло воспоминание, голос из прошлого, вернее то, что один из Связанных Мирры говорил, чтобы задобрить ее.
— Это не мой выбор, — рыкнул он. Слова на его языке оставили горькое послевкусие, но ради безопасности своей маленькой семьи он был готов их произнести. Он добавил легкий поклон, просто чтобы убедиться, что выражение лица его не выдало.
Это сработало. Судя по виду, Грила была довольна его проявлением покорности. Он мог с уверенностью сказать, что этой Королеве пришлось изменить свою жизнь из-за духов, вторгшихся на ее землю и Связавших ее сыновей, но часть ее осталась точно такой же, какой была любая другая самка.
— Половина хвоста… — задумчиво произнесла она, снова его оглядев. — Это, наверно, нелегко. Хотя ты в нем особо не нуждаешься. Полагаю, ты узнаешь функционирует он или нет, если твоя Королева решит, что ты доказал свою состоятельность.
Кролу хотелось съежиться от ее небрежного обсуждения его хвоста. Он знал, что у него только половина хвоста. Он знал, как это выглядит. Его не волновало «работает» он ещё или нет, потому что никогда не хотел быть Связанным, но, разумеется, самец не мог отказать Королеве, которая его выбирала. Он не смог ответить, просто фыркнул в ответ на её слова.
— Как вы с ней познакомились?
Крол вспомнил, как увидел Рилла в ее руках, как преследовал ее и пугал. Это казалось сюрреалистичным, после всего того времени, что они провели вместе, сейчас он даже представить себе не мог, что поступил бы точно также.
— Мы просто нашли ее.
— Хм. — Похоже, Грилу устроил этот ответ. — Ладно. Ты необычный, но я подозреваю, что ради своей Королевы ты останешься с нами. Они очень странные. Цепляются друг за друга, как самцы Связанные одной Королевой, никогда не дерутся, даже для того, чтобы установить свое господство!
Самцы как один повернулись, чтобы присмотреться к оживленно беседующим духам, сидящим у подножия дерева, пока Крану и Тройи перебирали тростник для Мойры. В них не было ни капли агрессии или настороженности. Грила неопределенно фыркнула.
— Крол, ты явно хороший боец, — произнес один из самцов Грилы, хлопнув его по руке. — Нам здесь помощь не помешает. Крану может бросить тебе вызов, но Мойра прикрикнет на него, и он тебя не тронет.
— Спасибо. — Это было одобрение? Неужели его только что приняли в их племя? Неужели его ложь сработала?
Грон коснулся другой его руки.
— Давай найдем еду для твоих соплеменников. Тебе нужно будет построить навесную площадку до наступления темноты, но мы можем помочь.
Крол пригляделся к очертаниям темных конструкций, нависавшим над ним.
— Ты не знаешь, здесь нет поблизости каких-нибудь пещер?
— Нет, а что?
— Я никогда раньше не лазал по деревьям.
— Оу. Что ж. У нас есть решение этой проблемы.
Глава 19
Наоми сидела на земле, скрестив ноги и прикрыв себя листьями юбки. Рут сидела перед ней, а Мойра замыкала этот треугольник, два ее спутника-Бигфута расположились по обе стороны от нее. Наоми по-прежнему считала их Бигфутами, но еще несколько месяцев назад смирилась с тем, что все не так просто. Бигфут подразумевал под собой Америку. Даже воображение не нужно было напрягать, чтобы догадаться, что она не в Америке. Но у нее не было для них другого подходящего слова, по крайней мере, Бигфут был чем-то знакомым.
Остальная часть их свиты находилась на другой стороне поляны, самец с ребенком разговаривал с Кролом. Наоми обнаружила, что ей не нравилось разлучаться с ним. Она продолжала смотреть в ту сторону, стараясь не упускать из виду ни его, ни Рилла.
— Итак… — начала Рут, улыбаясь. Она хлопнула в ладоши и стиснула их, ее улыбка дрогнула. — Это будет нелегко принять.
— Не сомневаюсь, — ответила Наоми.
— Я сказала, что начну с самого начала, так что поехали. Меня похитили инопланетяне. Эти гады захватили и Грона. Нас засунули в камеру, потому что пришельцы собирались его продать и думали, что за нас двоих они получат более высокую цену.
Наоми зависла на похищении инопланетянами. Часть ее разума, которую она никогда не брала в расчет, рассматривала вероятность того, что это была другая планета. Но как такое могло случиться, если она не помнила, как сюда попала? Она не хотела, чтобы это было правдой.
— Грон — это… тот, что с ребенком? — спросила она, указав на группу.
Рут просияла.
— Да, это он.
Ее голос сочился счастьем, и в голове Наоми зажегся еще один предупреждающий огонек, давление того, что она подозревала, но не хотела считать правдой, усиливалось по мере того, как оно пыталось вырваться наружу.
— Его вид находится под угрозой исчезновения, это охраняемая территория, где они могут жить в мире и спокойствии. Вот почему он был похищен браконьерами. В результате, мы сбежали из камеры и были спасены другими пришельцами, которые привезли нас сюда.
— Ты… Ты… ты хочешь сказать, что они инопланетяне?! И это не Земля? Другая планета, а не аль-аль-альтернативное измерение или подземный… — Наоми затихла, переводя взгляд с одной женщины на другую.
— Извини, — пожала плечами Мойра. — Инопланетяне.
— Н-ну и как я сюда попала?!
— Инопланетяне, которые управляют этим местом, мы называем их зелеными человечками, потому что они маленькие и зеленые…
— Они похожи на жаб, — вставила Мойра.
— Они того же вида, что и браконьеры, только хорошие ребята.
Мойра фыркнула.
— Да, они тоже засранцы. Их предводителя зовут Т'Лакс. Во всяком случае, после того, как мы с Гроном… — Рут взмахнула руками, словно подыскивая нужные слова.
— Трахнулись, — подсказала Мойра.
Рут зыркнула на нее с негодованием во взгляде.
— Что?! — воскликнула Наоми, но тут же осознала, что это прозвучало невежливо. Она прочистила горло и попыталась снова. — Ты и он?
Рут с улыбкой кивнула.
— Да, — подтвердила она.
— Н-но как..? Почему?
Мойра рассмеялась.
В этот момент их разговор прервал Рилл, который проник в их круг и забрался на колени Наоми, напугав ее. Она откинулась назад, чтобы освободить ему место, и обняла его, потому что теперь это стало для нее привычно. Она оглядела его, когда он к ней прижался. С ним все было в порядке, поэтому она поискала глазами Крола, который разговаривал с крупной самкой на другом конце поляны. Он не выглядел счастливым, но и проблем у него вроде бы не было. Наоми никогда не видела, чтобы Крол притворялся, будто ничего не случилось, когда это было так, он был из тех кто «сначала бежит, а потом задает вопросы», и он не допускал даже малейшей угрозы грозящей Риллу.
Когда Наоми снова повернулась к женщинам, они обе смотрели на Рилла снисходительными, подобострастными глазами как у олененка.
— Ах, — вырвалось у Рут.
— Он такой милый! — согласилась Мойра.
— Интересно, Арик вырастет таким же? — задумчиво произнесла Рут.
Самец, сидевший рядом с Мойрой ближе всех к Наоми, наклонил голову и потянулся рукой к Риллу, игриво урча. Наоми крепче обняла Рилла, активировав свои материнские инстинкты и слегка его отодвинув, самец понял намек и опустил руку.
— Ты говорила о себе и Гроне? — напомнила она, возвращая их к главной теме разговора.
— Я люблю его, — призналась Рут. — А ты… чья бы корова мычала! — добавила она, обращаясь к Мойре, очевидно, вспомнив свой прежний тон.
— Хорошо-хорошо… — вздохнула Мойра.
Наоми посмотрела на двух самцов по обе стороны от нее.
— Хочешь сказать…? Э-э, что, э-э…?
— Оба.
— Оба?!
— Оба. Это Тройи, он славный, крепко обнимает и кормит фруктами, как египетскую царицу, и на удивление изобретательный в сексе. Это Крану, он строит из себя босса, но он слишком вспыльчивый, мы по-прежнему работаем над его проблемой с манерами, так что повезет, если на следующий день ты не разучишься ходить, — поведала Мойра, ухмыляясь. Говоря о нем, она погладила мех на груди Тройи, затем повернулась в другую сторону и потрепала Крану по подбородку, удерживая его взгляд. Несмотря на ее тон, было очевидно, что она купалась в их внимании и испытывала к ним искреннюю привязанность. Выражение ее глаз и тон голоса нельзя было подделать.
— А твой ребенок, он…? — спросила Наоми.
— Ох, я не знаю. Мы все смешали, — сказала Мойра, откинувшись назад и положив руку на живот.
— С-с-смешали?
— Они не могут нас оплодотворить, если мы не поднимемся на космический корабль и не сделаем это с помощью пробирки. Я могла выбрать, кто станет отцом, но не хотела, поэтому просто сказала, что положу все в одну емкость и посмотрю, что получится. Не думаю, что для них это имеет значение. У них обоих есть побрякушки, — объяснила она, потеребив бусинку на ожерелье Тройи. Их носили все самцы, кроме Крола. Мойра рассмеялась. — Не спрашивай меня, как я добыла и доставила наверх их сперму. По твоему лицу видно, что ты не хочешь знать.
Наоми сглотнула, ее мозг уже переполняли теории и сопутствующие образы, о которых она действительно не хотела знать.
— А твой… — она повернулась к Рут.
— Арик. Он — сын Грона, — улыбнулась она. — Я так понимаю, ты не с Кролом?
— Н-нет!
— Но ты сказала, что Рилл твой? — Рут кивнула на Рилла, сидевшего на коленях у Наоми, словно в подтверждение своих слов.
— Я просто хотела сказать, что… когда нашла их, у Крола уже был Рилл. Я помогаю присматривать за ним. — Это еще мягко сказано. Наоми не была ни сиделкой, ни няней. Она любила Рилла и гладила его по волосам так, будто он был тем, кого она должна была защищать.
Рут кивнула, но что-то в ее глазах породило у Наоми такое чувство, словно она видела её насквозь, понимая больше, чем говорила Наоми.
— А ты не думаешь, что позже все может измениться?
— Тебе кажется странным, что я с ним не сплю? — Наоми не могла в это поверить. Мало того, что ей было тяжело принять существование инопланетян, других планет, межвидовых отношений и детей… Так теперь они считали странным то, что она не спала с Кролом!
— Нет! Нет, извини, я не это имела в виду. Наверное, я просто привыкла к здешним обычаям, — сказала Рут. — Тебе явно трудно пришлось.
Так оно и было, но не во всем, Наоми не хотела разделять свои чувства с этими женщинами, которых она только что встретила. Если Рут и ждала от неё ещё каких-то слов, то она хорошо это скрыла.
— Давайте вернемся к нашей истории. Итак, Грона и меня отправили на эту планету, обратно к его семье. Грила — его мать, Грисс и Бру — ее супруги, Крану — его старший брат, и у него есть младший брат по имени Мруин, которого почти никогда не бывает рядом, — быстро объяснила она, указав на всех тех людей, которых назвала. — Поскольку мы с Гроном стали парой, Т'Лакс решил, что стоит привлечь больше человеческих женщин, чтобы попытаться увеличить их численность.
— Вот тут-то мы с тобой и вступаем в игру, — заявила Мойра, скорчив гримасу. — Меня похитили с Земли и бросили здесь. Крану и Тройи нашли меня и привели сюда, наверно, потому, что поняли, что мы с Рут принадлежим к одному виду.
— Судя по тому, что ты сказала, тебя привезли сюда в то же самое время, но забросили подальше, — предположила Рут.
— Я была на горе, — сообщила им Наоми. — Мы жили в пещерах, срываясь с места каждые несколько месяцев. Я никогда не видела ничего подобного. — Она указала на площадки, построенные на деревьях.
Рут проследила за ее пальцем.
— Именно так живут Гэндри. Эта территория затопляется во время дождя, и здесь обитает гигантская кошачья тварь, охотящаяся на них.
— Я ее уже встречала! Она появилась в прошлом году, но испугалась моего огня, и мы смогли ее прогнать. Она говорила по-английски.
— Ах… да, зеленые человечки, наверное, вживили тебе в голову переводчик. Я тоже поняла тигра, когда встретила его, — сказала Рут и вздрогнула.
— Что?! — Наоми тут же начала ощупывать свою голову, пытаясь отыскать этот переводчик или шрам.
— Ты умеешь разводить костры? Это круто! — сказала Мойра.
— Да, я была главным скаутом в лагере.
— Боже мой, ты умеешь охотиться, изготавливать оружие и все такое?
— Я не совсем разбираюсь в оружии, но знаю, как выжить. — Наоми почувствовала некоторую гордость за ту реакцию, которую на них произвела, и опустила руки. Если она ничего не чувствовала в течение года, переводчик был не такой уж серьезной проблемой. — Если мне вживили переводчик, почему я не могу понять Крола?
— Мозг Гэндри работает по-другому. Вот почему Т'Лакс так интересуется ими, — сказала ей Рут.
Мойра посмотрела на Наоми, улыбаясь до ушей.
— Как думаешь, нам удаётся понежиться в горячей воде?!
Рут с Наоми рассмеялись.
— Ты определенно многое здесь изменишь, Наоми. Я так рада, что ты пришла! — воскликнула Мойра, обвив руками Наоми за шею и чуть не повалив её на землю. Наоми услышала сопение и заметила, как партнеры Мойры вскинули руки, словно пытаясь ее поймать, а затем обменялись растерянными взглядами.
Рут протянула руку и погладила Наоми по плечу.
— Мы можем организовать для тебя жилье и все необходимое, — сказала она. — У нас есть шампунь! И зубные щетки!
— Откуда они у вас?! — ахнула Наоми, забыв про огонь и горячую воду. Если у этих женщин имелись настоящие туалетные принадлежности, она заключит лучшую сделку в мире.
— Зеленые человечки в основном дают нам все, что мы просим. Они хотят, чтобы мы были счастливы и рожали детей, хотя мы делаем это не ради них! — поспешила добавить Рут, увидев выражение лица Наоми. Она уловила намек на то, что здесь от нее ожидали гибридных детей. — Тебе не нужно делать то, чего ты не хочешь.
— Да, важно помнить, что мы в два раза больше Т'Лакса и его команды, и если они разозлят нас, мы можем просто пнуть их, как футбольный мяч, — заявила Мойра.
— Но если они на космическом корабле, разве они не могут причинить нам вред, когда захотят? — спросила Наоми.
Мойра пожала плечами.
— Они никогда этого не сделают.
— Это не даст им того, чего они хотят. Я почти уверена, что этот маленький эксперимент принесет им инопланетную Нобелевскую премию, — добавила Рут.
Эксперимент. Вот оно что. Наоми была экспериментом. Ее похитили инопланетяне и бросили в лесу, чтобы её нашёл другой инопланетянин и, желательно, спарился с ней. Тот факт, что она встретила Крола и Рилла, которые заботились о ней и помогали, практически не изменил ее мнение. Она простила Крола за то, что он напугал ее при первой встрече. Она понимала, почему он это сделал, и с тех пор они спасали друг другу жизни дюжину раз. Она содрогнулась при мысли о том, что могло случиться, если бы она встретила кого-то другого.
Она хотела получить ответы и получила их, но не была уверена, что почувствовала себя лучше. Она больше не могла обманывать себя. Теперь все стало реальным. Она уже больше года не виделась со своей семьей и друзьями. Она не надеялась, что все вернется на круги своя, так же волшебно и необъяснимо, как и ее появление здесь. Теперь ей было на чем сосредоточиться, с чем жить. Она должна была каким-то образом сопоставить эту истину со своей личностью, она должна была стать той, кто был похищен инопланетянами, кто больше не жил на Земле, одной из всего лишь трех людей на этой планете. Той, чья судьба была решена другим видом, который она даже не встречала. Той, чья главная ценность заключалась в способности рожать детей.
Она была совсем другой. К этому будет не так легко привыкнуть. Она крепче прижала Рилла к себе, и он заурчал, поглаживая ее по лицу и волосам, пока она не поцеловала его в лоб, не желая волновать малыша.
— Вы сказали, что они дают вам все, что вы захотите. Как сказать им, чего ты хочешь?
— О, вот для чего предназначены эти браслеты, — сказала Рут. Они с Мойрой одновременно выставили ногу вперед, демонстрируя матовые серебряные браслеты, идентичные тому, что носила Наоми. Выходит, ее все-таки пометили, как животное. — Ты нажимаешь на кнопку, когда хочешь, чтобы тебя телепортировали на корабль. Только не делай этого перед кем-нибудь из Гэндри. Если загорится свет, значит, они хотят, чтобы ты ушла куда-то в уединенное место, чтобы они могли тебя телепортировать.
Наоми показала им свой браслет.
— Мой этого не делает, он вообще ни на что не годен. — Она отметила, что дизайн тот же самый. На браслете была кнопка и огонек, но за последний год она что только не делала, чтобы добиться хоть какого-то результата. Она нажимала, крутила и водила пальцами по нему и под ним, но ничего никогда не происходило. Она определенно не была телепортирована на борт космического корабля.
— Хм, — выдала Мойра. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него, пока Рут возилась с ним. Сидя у нее на коленях, Рилл переводил взгляд с браслета на лицо Наоми, подражая взрослым.
— Возможно, он сломан, — предположила Рут.
Наоми переводила взгляд с одной женщины на другую, не совсем понимая, какой урок ей следует из этого извлечь. Это было хорошо или плохо?
— Так что же мне делать?
— Не знаю. Я могу нажать свою кнопку и попросить у них новый браслет? — предложила Рут, но восторга у неё эта перспектива не вызывала. Она встретилась взглядом с Мойрой.
— Я не могу этого сделать, у меня ребенок на подходе. Он или она превратятся в омлет.
— Все в порядке, — остановила их Наоми. — Я не уверена, что мне нужен тот, что работает.
— Мы одолжим тебе все, что необходимо, — сказала Рут. — У меня есть футболка, которую я не ношу. Хочешь, захвачу её с собой? Я принесу тебе все, что у меня есть. — Она встала, и Наоми проследила за тем, как она взобралась по широким ветвям, как по лестнице, и исчезла из виду, когда достигла одной из больших навесных площадок.
Мойра пихнула Наоми ногой, чтобы привлечь ее внимание.
— Я становлюсь слишком большой для этого. Мы с Рут собираемся построить здесь дом, где родится мой малыш. Мы в своё время сделали то же самое для нее. Хочешь нам помочь? Держу пари, у тебя есть идеи, которые нам пригодятся. Мы просто должны, как и в прошлый раз, разобраться что к чему.
— Конечно, я помогу. Но мне ничего не известно о строительстве домов.
— Он должен простоять только до тех пор, пока не появится малыш. После этого его смоет водой.
— Но ведь в ближайшее время наводнения не будет, да? — обеспокоенно спросила Наоми.
— Не будет, нам ещё долго оно не грозит.
Наоми с облегчением выдохнула. Ей не нужно было беспокоиться о наводнении вдобавок ко всему прочему. Рут спустилась с дерева с рюкзаком.
— Пойдём, я покажу тебе пруд, — сказала она.
Наоми, не выпуская Рилла из рук, встала.
— Я должна вернуть его Кролу.
— Ты и его можешь помыть, — предложила Рут.
— Даже не знаю… Он никогда раньше не видел меня голой, — выдавила из себя Наоми с нервным смешком.
— Мамы все время купаются со своими детьми, — заявила Мойра. Наоми не сомневалась, что они пытались её переубедить, полагая, что в глубине души она хотела его искупать, но просто стеснялась, вот только Наоми не отпускало чувство чрезмерного давления с их стороны.
— Нет, я не хочу его купать. В конце концов, я инопланетянка, не надо его пугать. К тому же он уже не маленький, и кто знает, что он потом скажет Кролу!
— Хорошо, — пожала плечами Рут.
Она оглянулась через плечо на остальных. Группа двинулась к дереву.
— Я избавлюсь от этих двоих, — сказала Мойра, повернувшись к своим спутникам и оттолкнув их от себя, указала на другую группу. Они снова перевели на нее озадаченный взгляд, но она решительно указала на группу, и они ушли, ворча и фырча друг на друга. — Вот вам и уединенность, — сказала она, растопырив руки как мим, словно признавала, что они все еще находились в лесу без стен и дверей.
— Я вернусь через минуту, — объявила Наоми, выходя из их маленького круга. Она не могла идти быстро и при этом нести Рилла. Мальчик был уже таким большим, что ей приходилось напрягать мышцы спины, когда она его несла. Она могла поклясться, что он был тяжелее, чем следовало бы при его размере, и определенно крупнее большинства человеческих детей. Она медленно и осторожно приблизилась к группе Бигфутов — инопланетян — Гэндри, ожидая, что они ее заметят. Самец Рут с ребенком, Грон, первым ее заметил, обернувшись с любопытством, потом обернулись остальные, и внезапно она почувствовала себя очень маленькой, глядя на это скопище великанов. Крол стоял перед ней, и она двинулась к нему, чтобы передать Рилла. Он забрал его и опустил на землю, Рилл что-то пробормотал и уцепился за его ногу, засунув кончик своего хвоста в рот. Крол фыркнул и вытащил его изо рта Рилла.
Обычно Наоми что-нибудь говорила, но она чувствовала себя глупо под взглядами всех этих незнакомцев, ни один из которых не был ниже шести с половиной футов. Они не выглядели агрессивными, скорее любопытными, равнодушными, или воодушевленными, но она вдруг осознала, что они могли говорить друг с другом, а она — нет. Они могли расспросить Крола о ней, а она не могла это проконтролировать. Интересно, что они уже знали или полагали, что знали о ней?
Растерявшись, она решительно кивнула и отступила назад. Она уже шла туда, где ее ждали Рут и Мойра, когда Крол издал крик, почти сразу оборвав его нервным всхлипом. Она посмотрела на него, а он бросил взгляд на женщин на другой стороне поляны. Наоми улыбнулась. Он беспокоился о ней. Не найдя другого способа сообщить, что все в порядке, она помахала рукой, стараясь расслабить язык своего тела. Он не казался счастливее, когда она медленно направилась назад, наконец повернувшись так, чтобы больше не видеть его, решив быстро искупаться и вернуться обратно.
Глава 20
Крол поверить не мог, что самцы пытались научить его строить площадки на ветвях. Он мог взобраться на отвесную скалу, но дерево — совсем другое дело. Это было противоестественно. Ветви были достаточно широкими, чтобы на них можно было стоять, но это не придавало ему уверенности. При восхождении на гору он использовал все четыре конечности, никаких прыжков и раскачиваний не было. В конечном итоге, площадка была завершена до того, как он успел притвориться, что чему-то научился.
Рилл наслаждался всем этим гораздо больше, чем он, хотя Крол продолжал дергать его вниз всякий раз, когда Рилл забирался слишком высоко. Он просто не доверял этому месту. Если Рилл упадет, то падение будет жестким, на своем пути вниз он встретится с каждой веткой. Пространства для маневра не будет.
Рилл хотел поговорить с незнакомцами и задать кучу вопросов. Они, похоже, не возражали, особенно старшие самцы, поэтому Крол не стал лишать его возможности узнать что-то и чему-то научиться. Ему просто нужно было убедиться, что Рилл не сболтнет им лишнего о том, как они жили раньше.
Они соорудили ряд небольших ступенек до земли. Грон признался, что их Королевы, те, что выглядели как Наоми, нуждались в них, чтобы подниматься и спускаться, и Крол в глубине души был за это благодарен. Хотя Крол при необходимости мог взобраться на дерево, он бы не смог сделать это быстро или без страха упасть, в то время как окружающие его самцы двигались лучше над землей, чем на ней.
Наоми вернулась с мокрой гривой, которая пахла свежим дождем и чем-то еще. Племя расположилось на поляне, чтобы поесть. Когда она и другие духи вернулись, Крол поднял голову и напряжение с его плеч спало. За прошедший год он постепенно начал ей доверять. Она не раз доказывала свою верность. Но это не означало, что он доверял другим самкам, которые могли убить ее, стоило ей скрыться из виду, а затем вернуться и приказать своим самцам сделать то же самое с ним и Риллом. Самки по природе своей были соперницами, даже если здесь каким-то образом удавалось ужиться трем Королевам в одном племени. У этих чужаков не было причин приветствовать их и кормить. На них уже должны были напасть, и Крол знал, что нападут, если правда о его шрамах когда-нибудь выйдет наружу. Этому племени наверняка что-то от них было нужно. Может магия Наоми? Это единственная ценность, которой они обладали.
Наоми села рядом с ним и коснулась его руки. Рилл уже сидел у него на коленях. Малыш устал после всех волнений и, вероятно, уснет, как только поест. Остальные духи рассредоточились, присоединившись к своим самцам. С Мойрой, самкой с огненной гривой, ее самцы обращались как с больной, бросившись ей на помощь, когда она, пошатываясь, принимала сидячее положение. «Живот у неё не такой уж большой», — подумал Крол, хотя и признал, что беременность худощавому телосложению духа не добавляла равновесия. Грут суетилась возле Грона, хотя Крол не мог понять почему, самец впитывал ее внимание, как цветок, обращенный к солнцу. Крол к такому не привык. Он старался не пялиться на них. В племени Мирры такое поведение говорило о том, что она хочет дернуть пару за хвост. Крол надеялся, что этого не случится, пока он будет есть.
Невозможно отрицать тот факт, что духи Связали этих мужчин, и Крол снова этому удивился. Почему смертная Королева позволила им это? Он предположил, что у нее не было выбора, она была побеждена их магией. Но почему духи именно так поделили самцов? Трое — не так уж много для одного гарема. У Грут был только Грон, Крол сомневался, что ее это устраивало, но ведь в племени не было других свободных самцов, кроме юного Мруина.
Он понял, что, приняв их в племя, духи получили еще одного свободного самца. Крола. Его шкура вздыбилась от страха, прежде чем он смог остановить процесс и поспешно её уложить. В конце концов, Грила не зря пошутила насчет его хвоста. Он взглянул на Наоми. Позволит ли она этому случиться? Неужели она привела его сюда в качестве платы? Он так не думал. И вообще, зачем он нужен этим самкам? Навряд ли они так отчаянно нуждались в новых самцах.
Если духи могли установить Связь с его видом, то почему Наоми провела с ними год, не привязав его к себе? Не то чтобы он хотел, не то чтобы он ей позволил, но она даже не попыталась. На ум приходило только два ответа: что она не хотела его, или что она приберегала его для своих сестер.
Голос в его голове не соглашался, утверждая, что он знал Наоми лучше, и она бы так не поступила. А если бы и поступила, то был бы какой-то мотив, который он не углядел, потому что он был все той же параноидальной развалиной, когда дело касалось самок.
Более громкий голос твердил, что его обвели вокруг пальца. За прошедший год в обществе Наоми он так расслабился, что не пытался найти суть. Он пока не стал делать поспешных выводов. Как бы он ни нервничал, он останется и посмотрит, что произойдет. Если бы он был один, он бы сбежал, но он не был уверен, что и Наоми не грозила опасность со стороны этих незнакомцев. Если здесь и был какой-то подвох, то он мог в такой же степени навредить и ей.
Крол продолжал размышлял об этом, поглядывая на остальных в поисках подсказок, пока все рассаживались. Грила приступила к еде первой, затем два бледных духа, жестом пригласив Наоми присоединиться к ним, а самцы последовали их примеру. Некоторые вещи не менялись. Он взял предложенные фрукты и позволил Риллу есть со своей ладони. Наоми громко разговаривала с другими духами, ее рот был так широко растянут в обе стороны, что Крол не понимал, как она может есть и говорить одновременно. Время от времени она издавала пронзительный, переливистый звук, который обычно приберегала для Рилла, хотя он никогда не слышал, чтобы она пыталась при этом говорить. Он не мог игнорировать тот факт, что она, казалось, была счастлива здесь, общаясь со своими соплеменниками, и хвост Крола бил по земле с теплым чувством, разливающимся по его груди. Он чувствовал, что сделал что-то правильно, хотя вряд ли мог приписать эту заслугу себе, и решил остаться здесь настолько, насколько удастся.
Самцы переговаривались между собой, а Крол слушал, но не вмешивался. Их темы были безобидными и обыденными: стоит ли снова посетить ту или иную рощу фруктовых деревьев, нужно ли обновить территориальные отметки.
— Как протекает беременность вашей Королевы? — спросила Грила у Крану, сняв кожуру плода, чтобы впиться в мякоть зубами.
Кролу показалось, что Крану напрягся.
— Прекрасно, — ответил он.
— Ни кровотечения, ни боли?
— Нет. И я не хочу это обсуждать. С ней все в порядке, — огрызнулся он, небрежно откинувшись назад, но Крол заметил, как его рука легла на руку Мойры. Самец был не таким равнодушным, каким хотел казаться.
— С ней все хорошо, — согласился Тройи. Грила, похоже, воспринимала его высказывания легче, чем суждения своего сына.
— Когда Грут была беременна, она ничем подобным не страдала, — сказал Грон.
— С Мойрой все в полном порядке, — ответил Крану глухим рычанием. Мойра подняла голову и погладила шкуру на его груди с вопросом во взгляде, заговорив с ним тихим голоском. Крану расслабился, осознав, что встревожил ее. Она вздохнула и передвинулась так, чтобы прислониться к нему.
Для Крола было странно находиться в окружении Связанных пар. Он не был членом племени уже четыре года, до этого была лишь одна Королева, которую ему удавалось с легкостью избегать. Здесь такого не предвидится. Он всегда знал, что Связанные Узами самцы были преданы своей Королеве, жаждали ее прикосновений и ласки, но он думал, что Королевы в основном равнодушны, признавая своих партнеров только тогда, когда хотели получить удовольствие. Эти же два духа практически сидели на коленях у своих самцов.
Грила вела себя так, как он ожидал, продолжая есть, не прикасаясь к своим самцам, которые сидели по обе стороны от нее и время от времени обменивались фразами за ее спиной, не рассчитывая, что она присоединится к их разговору. Крол подумал, что это наверно утомительно — быть Связанным с самкой, которая так заинтересована в них, но их похоже, совсем не раздражало такое внимание. Они просто ели одной рукой, а другую держали на своей паре.
Он снова посмотрел на Наоми, надеясь прочесть по её лицу, что она думает обо всем этом. Она тоже наблюдала за парами, время от времени поглядывая на них сквозь завесу своей гривы. Он был рад видеть, что не он один пребывал в замешательстве. Он задавался вопросом, не наводит ли это ее на какие-то мысли, но тут же выбросил это из головы. Старые аргументы исчерпали себя, но все еще действовали. Он не хотел быть Связанным Узами. Он должен был присматривать за Риллом. Королевы опасны, им нельзя доверять. Он пытался убедить себя в этом, но… когда дело касалось Наоми, доводы уже не казались правильными. Она заботилась о Рилле не меньше, чем он сейчас. Она обладала магией, но по сравнению с ним была просто тростинкой. Если бы она хотела околдовать его, то могла бы сделать это, пока они были одни. За последний год у нее было достаточно возможностей. Рилл рос очень быстро, казалось, еще в прошлом году он был совсем крохой. Еще пару лет, и он уже не будет так сильно в нем нуждаться.
Но сейчас малыш, как и ожидалось, заснул, лежа между скрещенных ног Крола, положив голову ему на колено и открыв рот. Наоми протянула руку и обернула кончик его хвоста вокруг своего пальца. Крол встретился с ней взглядом, заметив в нем нежность. Нет, он не верил, что она хотела причинить боль ему или Риллу. Даже эти незнакомцы не вели себя агрессивно. Крану и Грисс почти не обращали на него внимания, вероятно, потому, что были самыми крупными самцами и, скорее всего, играли роль стражей племени, поэтому не спешили доверять незваным гостям. Другие, однако, были приветливы и любопытны, либо наслаждались изменениями в их размеренной жизни, либо искренне радовались появлению нового члена племени. О разделении трех духов не могло быть и речи, так что Кролу, похоже, придется привыкать к этому новому племени.
— Один заснул, — объявил он, поднял Рилла на руки и встал. — Я должен уложить его спать.
Наоми вскочила на ноги, готовая последовать за ним.
— Тогда, спокойной ночи, — пожелал Бру.
— Дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится. Мы вас услышим, — сказал Грон.
Крол воздержался от ответа. Ему не понравилось, как это прозвучало.
Наоми последовала за ним, когда он вернулся к дереву, на котором провел весь день. Он прижал Рилла к плечу, но инстинкт малыша не сработал, поэтому Крол встряхнул его, чтобы разбудить.
— Держись, — сказал он ему, закинув себе на спину. Рилл обхватил Крола руками за шею, затем положил голову ему на плечо и снова заснул. Зато теперь у Крола были свободны руки. Набрав в лёгкие воздух, он начал подниматься, обернувшись, чтобы предложить Наоми руку, когда она с трудом поднялась на первую из небольших площадок. Крол не мог избавиться от ощущения, что это слишком хлопотно, когда до горы, полной пещер, меньше двух дней пути.
Они поднялись на площадку, и Наоми обошла ее, проверяя и осматривая. Кролу хотелось, чтобы она держалась поближе к стволу, как и он, хотя и знал, что днем площадка выдержала вес четырех самцов. Он уложил Рилла у ствола, а сам лег с другой стороны, дабы убедиться, что тот не скатится ночью вниз и не разобьется насмерть.
Наоми присоединилась к ним, и он подвинулся, освобождая ей место. Крол гораздо меньше ворочался во сне и полагал, что обязан её защитить. Если бы она была такой же, как Грила, крупнее его, он, возможно, вел бы себя иначе, но Наоми была слишком маленькой и хрупкой. Она переломает все кости в своем хрупком теле, если скатится с края.
Она перешагнула через его ноги и прижалась к Риллу. Крол понял, что у нее нет листьев, и встал, вытянув руку над головой, чтобы сорвать несколько для нее. К тому же у нее не было огня, а он не хотел, чтобы она замерзла. Он накрыл ее ими, и она снова издала тот непринужденный звук радости, приняв листья и положив руку поверх них, чтобы прижать их к себе и Риллу. У него возникло такое чувство, что он снова сделал что-то правильно, и он лег на спину позади нее. Сейчас он был гораздо ближе к ней, чем обычно, когда они спали, но он должен был создать барьер. Он не сомневался, что все будет хорошо. Наоми до сих пор его не Связала Узами, так что одна ночь ничего не изменит.
Ему не нравилось чувствовать на себе дуновение ветерка, как и находиться на таком расстоянии от земли. Он просто надеялся, что уснет и что они все переживут эту ночь. Он сложил руки на груди и закрыл глаза, обрубок его хвоста едва касался спины Наоми, но по крайней мере он знал, где она была.
Глава 21
Наоми долго не могла заснуть, и она не знала почему. Вернее, она знала почему, просто считала это глупым.
Она могла предположить, что причина в том, что она была в новом месте, на дереве. Она могла предположить, что всему виной взбудораженность от того, что она наконец-то нашла других людей и ей пришлось переваривать все, что они ей рассказали. Но она знала, что это из-за Крола.
Наблюдая за Рут и Мойрой с их самцами, она удивилась. Для них все было так… просто. Не похоже, что они боролись за выживание, или их держали в заложниках. Они были искренне счастливы и любили Бигфутов-Гэндри. Они создали семьи. Они были влюблены, а Гэндри любили их.
И вот теперь она думала о Кроле.
Не то чтобы она никогда раньше о нем не думала. Время от времени она замечала, что он хорош собой, несмотря на шрамы. Грудь у него была словно высечена из камня, бицепсы размером с футбольный мяч, а плечи были широкими. Наверняка самки его вида находили его привлекательным. Плюс ко всему, он был волей-неволей добрым, ответственным, самоотверженным и заботливым, даже если поначалу пытался держать ее на расстоянии. Она не сомневалась, что он станет хорошей парой для одной из представительниц его вида.
Наоми даже мысли не допускала, что они могут быть вместе до встречи с Рут и Мойрой. Ей это и в голову не приходило. Они принадлежали к разным видам и не могли общаться. Как у них могли возникнуть отношения? С чего бы это? Теперь, когда Наоми увидела, как выглядели самки-Гэндри, не уж то и Крола могло к ней потянуть?
Но встреча с Рут и Мойрой кое-что подтвердила. Она здесь останется. Она была на другой планете и не могла вернуться домой. Так что ей предстоит здесь свыкнуться с неизбежным. Она хотела остаться с этим племенем, в этом она была уверена. Она никогда не откажется от общества других женщин, хоть и доказала, что может выжить без них. Если ей придется прожить остаток своей жизни, не имея возможности с кем-нибудь общаться, она сойдет с ума. Эти женщины создали здесь дом, настоящий дом, с семьей и предметами обихода. Наоми собиралась держаться за это место обеими руками.
А еще она не хотела расставаться с Риллом. Забавно, как их маленькая пещерная семья отражала отношения других женщин. Единственная разница заключалась в том, что они с Кролом не спали вместе. Но теперь, когда его теплое, дышащее тело, лежало прямо позади нее, она задумалась об этом.
Разве он когда-нибудь подкатывал к ней? Разве она когда-нибудь давала ему повод? Она так не думала, но, оглядываясь назад, вспомнила моменты, которые можно было истолковать двояко. Она вздохнула. Это было бессмысленно, ведь они не понимали друг друга. Она могла прочесть в его действиях все, что угодно, если бы захотела.
Она думала, что нравится ему, по крайней мере, как друг. Он ей нравился. Они выработали свои собственные маленькие привычки и распорядок дня от самого утра до ночей, проведенных без сна, включающие в себя любования звездами. Если он знал, что она чего-то хочет, он давал ей это. Она заботилась о нем, как могла.
Сейчас ее кожу покалывало от осознания его присутствия. Почему? Ничего же не изменилось. Неужели это так же просто, как идея, которую ей втемяшили в голову? Она действительно хотела отношений с мужчиной, которого не могла понять, или она просто не хотела быть белой вороной?
Она прислушалась к его размеренному дыханию, и только когда он захрапел как бензопила, она по-настоящему успокоилась и заснула.
На следующее утро она хихикала, наблюдая за тем, как Крол расхаживал взад-вперед, набираясь смелости и заметно нервничая, перед спуском вниз, и бросался к Риллу всякий раз, когда тот оказывался в пяти футах от края площадки. Не то чтобы она вела себя лучше. Она не собиралась спускаться, пока не спустится он, и сможет ее поймать, если она поскользнется. В конце концов он закинул Рилла на спину и начал медленно спускаться, а Наоми карабкалась вниз следом за ним с площадки на площадку. Она опустила руку ему на плечо, и он повернулся, чтобы положить руку ей на спину. Ни один из них не был достаточно акробатичен для такого, но со временем они привыкнут к этому, им просто нужно было набраться опыта.
Остальные члены племени уже были на ногах, когда они спустились. Мужчины слонялись вокруг деревьев, собирая еду и кокосы. Заметив их, Рут подбежала к ним.
— Доброе утро! Хорошо спали?
— Да, вроде.
Она почувствовала дуновение ветерка, хотя ветви и листья нависали над головой настолько плотным пологом, что создавали впечатление полного уединения.
— Через несколько минут завтрак будет готов.
— Спасибо, но вам не нужно нас кормить, мы долго справлялись сами, — сказала Наоми.
— Это пока вы не устроитесь. Вы еще и дня здесь не пробыли. Я оставила для тебя кое-какую одежду и вещи у пруда, если захочешь помыться. — В этот момент на другой стороне поляны заплакал ребенок. — Ой, меня вызывают. Встретимся позже.
Рут поспешила к Грону, который протянул ей сына. Наоми поразмыслила, затем повернулась к пруду, надеясь, что сможет найти дорогу туда самостоятельно. Предложение позавтракать было очень любезным, но они с Кролом могли сами о себе позаботиться. Прошедший год был тяжелым, но они никогда не нуждались в еде. Наоми не хотела, чтобы к ней относились как к какой-нибудь бродяжке, пережившей бурю. Она понимала, что Рут просто проявляла гостеприимство, но Наоми с Кролом тоже могли внести свой вклад.
Крол повернулся и последовал за ней, но Наоми его не остановила. Она вымылась накануне, ей не нужно было раздеваться, чтобы войти в воду, она была только в лифчике и юбке из листьев. Она сможет переодеться позже, если Рут одолжит ей одежду.
Они нашли пруд, и Наоми связала свои волосы длинной тростинкой, которая после особой обработки стала гибкой, как кусок веревки. Она подумала, что Риллу, возможно, захочется поиграть в воде и принять свою первую ванну. Как и было сказано, Рут оставила полотенце, футболку, расческу, зубную щетку и туалетные принадлежности. Наоми вошла в пруд, вода была теплой и доходила ей до середины бедер. Крол нервно зарычал, звук, который она слышала много раз. Она сделала то, что ему не понравилось, но не настолько, чтобы вытащить ее силой, и он уже достаточно доверял ее решениям, чтобы просто наблюдать за происходящим.
Для начала она почистила зубы. Крол обошел вокруг пруда, изучая его и держа болтающего без умолку Рилла на руках. Крол смотрел на воду так, словно ожидал увидеть морское чудовище или гигантский слив на дне, который ее засосет. Она провела руками по поверхности воды.
— Рилл! — позвала она, протянув к нему руки. Крол чуть не уронил его, когда Рилл, извиваясь, спрыгнул на землю и лишь на мгновение замешкался на краю пруда, прежде чем сунул ногу в воду и начал пробивать себе дорогу к ней. Она подняла его на руки, чтобы убедиться, что его голова остается над водой, хотя он весил целую тонну со своим намокшим мехом, который теперь заливал водой переднюю часть её тела. Крол раздраженно фыркнул. На краю пруда находился большой камень, образующий небольшой выступ, Крол подошел и сел на него, опустив ноги в воду и тревожно подергивая хвостом, стал наблюдать за ними обоими.
Наоми нашла неглубокое место и опустила Рилла, потянувшись за шампунем. Она налила немного жидкости себе в руки и намылила руку Рилла, проверяя не будет ли у него аллергической реакции. Он уставился на нее с открытым ртом, потом завизжал и залепетал, дернув ее за руку, чтобы она сделала что-нибудь еще. Она вспенила нанесенный шампунь, проведя кончиками пальцев по его коже, вертя его из стороны в сторону. Пока Крол отвечал на его болтовню, Наоми уложила волосы Рилла в ирокез, встретившись взглядом с Кролом поверх головы Рилла и улыбнувшись. Крол не улыбнулся в ответ, но что-то в выражении его лица навело ее на мысль, что он в восторге. Она разделила ирокез на два маленьких рожка. Хвост Рилла скользнул по ее ногам под водой, как мокрая пушистая змея.
Чтобы смыть с него пену, Наоми подхватила его под мышки и медленно потянула в более глубокие воды, удерживая его вес и раскачивая, подготавливая его, прежде чем окунуть, а затем тут же вытащить. Ему это нравилось. Наоми помогала ему плыть так, что вода обволакивала его тело и расходилась кругами. Он визжал от радости, и она смеялась вместе с ним. Она села на пятки, позволив ему встать ей на бедра, и запустила для него пузырьки из бутылочки с шампунем. Он начал ловить их, поэтому она обхватила его рукой за талию, чтобы он не упал. Он вздрагивал, когда они касались его лица, совершенно озадаченный.
Когда они оба промокли до нитки, Наоми обратила свое внимание на Крола. Ее не покидало странное чувство, пока она все утро украдкой бросала на него взгляды. Она посмотрела на него, и он выдержал ее взгляд, медленно болтая ногами в воде. Она повернулась к нему лицом и брызнула на него влажными пальцами, он вздрогнул и посмотрел на нее в замешательстве. Она опустила руку в воду и сделала это снова, он тихо зарычал. Этот звук скорее взволновал ее, чем насторожил.
Она подозвала Рилла к себе. Он понемногу учился плавать, отрабатывая собачий стиль плавания там, где было довольно глубоко. Наоми присела на корточки и притянула его к себе, прижав спиной к своей груди, и продемонстрировала новую забавную игру — плескать в Крола, злодейски хихикая. Мальчик с энтузиазмом принялся за дело, хлопая ладонями по поверхности воды, окатывая брызгами Наоми так, как и своего отца.
Наконец, спровоцированный ими, Крол взмахом ноги пустил в их сторону легкую струю, и игра началась. Рилл вырвался из рук Наоми, чтобы отбежать и избежать брызг. Теперь каждый был сам за себя. Наоми приспособила свои брызги под крошечные плески Рилла, в отличие от которого Крол мог сразить наповал. Он был в невыгодном положении, держась подальше от воды на своем камне. В разгар битвы он переместился к краю камня и, неверно рассчитав замах, обрушил на Наоми цунами, угодив водой прямо в лицо и вырвав из неё крик. Она услышала, как он сглотнул, когда замер с широко раскрытыми глазами, пока она отбрасывала волосы с лица и вытирала щеки. Он протянул руку, возможно, чтобы помочь, и недолго думая Наоми нанесла ответный удар. Она схватила его за руку и потянула. Взмахнув руками, он потерял равновесие и упал.
Наоми ахнула, прижав руки ко рту и в ужасе уставилась на образовавшийся взбурлившую воду у своих ног. Даже Рилл умолк, наблюдая с безопасного расстояния. Ох, он сейчас разозлиться. Она зашла слишком далеко. Как ей извиниться, прежде чем он рассердиться на нее?
Крол медленно вынырнул и встал, пока не навис над ней на расстоянии в несколько дюймов. Она замерла, как кролик в свете фар, пока он фыркал и качал головой, а вода стекала с его волос, но она едва заметила это. Он был взбешен? Наверняка разозлился. Вода ручьями стекала с его шерсти по безволосой груди, грудным мышцам и прессу, после чего исчезала в мехе, который теперь был менее пушистым и более открытым. Ой. А еще,
Он поднял руку и откинул мокрые волосы с лица. Она заметила, как его мышцы напряглись. Он уставился на нее, сверкнув своими темными глазами. С откинутыми назад волосами он выглядел более открытым, черты его лица было легче рассмотреть. Наоми привыкла к его шрамам, большим, которые проходили по линии волос над ухом, маленьким и тусклым, которые окружали его глаза, как звёздная россыпь, шрам рваной текстуры на его скуле и, конечно же, рассечение на верхней губе над отсутствующим клыком. Они ее не пугали. Если уж на то пошло, они ей нравились. Они были сущностью Крола.
Что ее пугало, так это то, как тяжело вздымалась его грудь, когда он явно обдумывал, что с ней делать. Его мех был темным и гладким, очерчивающим линии его тела. Наоми не могла не пялиться, переминаясь с ноги на ногу. К его ребрам прилип маленький листочек, она отвела руки от своего рта, потянулась и смахнула его, слегка коснувшись большим пальцем горячей мышцы его живота. Она снова посмотрела ему в лицо. Он пристально взирал на нее, пока она наблюдала за ним, его дыхание замедлилось, а затем остановилось. Раздался всплеск, когда его хвост хлестнул позади него. Ей стало интересно, позволит ли он ей снова прикоснуться к нему, пока будет стоять так же неподвижно.
— Ой, ой! Мы вернёмся позже, — услышала Наоми. Крол резко обернулся, и Наоми заглянула ему за спину. Мойра стояла у кромки леса, пытаясь развернуть своих самцов и подтолкнуть их в ту сторону, откуда они пришли.
— Нет! Нет, все в порядке, мы закончили, пожалуйста, — взволнованно затараторила Наоми. Она схватила Рилла и вышла из пруда, поставив его рядом с припасами Рут. Она встряхнула полотенце и начала вытирать его, вода быстро пропитала ткань, пока он извивался и уворачивался, она занялась его волосами. Она услышала плеск воды, когда Крол последовал её примеру и вышел из пруда.
— Думаю, теперь, когда нас трое, нам нужно составить расписание, — нервно рассмеялась Мойра. — Не позволяй нам прогонять вас, если вы еще не закончили.
— Мы закончили, — решительно заявила Наоми. Крану что-то рыкнул Кролу, и тот ответил, выжав воду из хвоста и показав на свою мокрую шерсть.
— Ладно… — не слишком уверенно признала Мойра, бросив полотенце у кромки воды. — К твоему сведению, никакого секса в пруду.
— Мы не…
— Знаю! Просто… для справки. — Она подмигнула, и щеки Наоми вспыхнули.
— Мы уходим, — объявила она, поднимаясь на ноги и беря Рилла за руку, другой рукой подхватила все, что было завернуто в полотенце.
— Увидимся позже, — поддразнила её Мойра, и Наоми убежала.
Наоми быстро увела их, петляя между деревьями. Ей совсем не хотелось возвращаться на поляну. Она не хотела, чтобы и Рут начала ее дразнить, или другие самцы отвлекли Крола от какой-нибудь задачи. Она нашла бревно и с благодарностью села на него. Возможно, после года, проведенного только с ними, втроем, Наоми отвыкла от общества других людей. Ей придется привыкнуть к тому, что ее понимали больше, чем она хотела бы, привыкнуть выставлять свои чувства напоказ, а не быть предоставленной самой себе.
Она зажала Рилла между колен и еще раз провела по нему полотенцем, смахивая воду с его шерсти. Она надеялась, что он не заболел, но он не дрожал, да и на солнце было жарко. С ее собственных волос, выбившихся из пучка во время игры, по спине стекала вода, но она не обращала на это внимания. Рилл был легким, простым и незамысловатым. Краем глаза она заметила, что Крол пошевелился, но она не посмотрела на него. Сначала ей нужно было успокоиться.
Что бы с ней ни происходило, была ли это просто сила внушения или год воздержания, сказавшийся на ней, но ее влекло к нему. Она хотела прикоснуться к нему. Поцеловать его. Ее руки дрожали. Он и Рилл были всем для нее, всем ее миром в течение последнего года, а сохранение мира зависело от поддержания хрупкого равновесия в их отношениях, то есть ей не следовало раздражать его и отталкивать. Но ее все еще пугала мысль о том, чтобы раскачать эту лодку сейчас, когда в её жизни появились другие люди, на которых она могла положиться.
Рилл отстранился от нее, устав от полотенца, и принялся бегать кругами, перепрыгивая через бревно и пытаясь уцепиться за низко свисающие ветки. Она стала наблюдать за ним поникшая и отвергнутая. Затем к ней подошел Крол, и она взглянула на него с тревогой, хотя и не знала, чего именно она испугалась. Он просто стоял, скрестив руки на груди и грозно прищурившись, оглядывая лес и выискивая угрозы в своей обычной позе стража. Но он определенно был ближе, чем должен был быть. И с него все еще капала вода. Наоми посмотрела на полотенце в своих руках. В сезон дождей она вытирала его насухо, когда он возвращался со своих вылазок за припасами. Может, он ждал сейчас того же самого? В конце концов, это она виновата, что он промок.
Обычно он не позволял ей прикасаться к себе слишком часто. Она займется только его плечами и спиной, куда он не мог дотянуться сам. Она встала, взобравшись на бревно, чтобы дотянуться, и начала проводить сверху вниз по его спине, пытаясь собрать воду с его меха уже промокшим полотенцем. В любом случае, она хотела прикоснуться к нему, так что у неё появился повод. Она знала, какой он на ощупь. Его шерсть была грубой и неухоженной, спутанной в тех местах, с которыми он не позволял ей что-либо сделать, располосованной тут и там рубцами. Его тело было твердым и мускулистым. Она чувствовала это даже сквозь его мех и полотенце, обнаружив, что очерчивает кончиками пальцев контуры его фигуры. Она потерла мех о бугристую поверхность, затем пригладила его. Вероятно, он стал чище впервые за все прожитые годы.
Крол стоял совершенно неподвижно, словно ничего не происходило, только время от времени поглядывал на нее краем глаза. Он слегка наклонил голову вперед, когда она провела полотенцем по его затылку, а затем взъерошила ему волосы. Она не опускалась ниже его талии. Наоми ожидала, что он остановит ее, обычно у него не хватало на это терпения, но он ничего не предпринял, поэтому она перешла к его плечам и вытерла его руки, затем слезла с бревна, чтобы обойти его спереди. Теперь он открыто наблюдал за ней. Когда она сделала все, что могла, не прикоснувшись к тому, к чему не должна была прикасаться, ее движения замедлились и она остановилась, опустив руки и не сводя глаз с его живота.
Он нерешительно развел руки, затем наклонился, чтобы забрать полотенце у нее из рук. Она испуганно заглянула ему в лицо, но, опустив руку ей на плечо, он мягко повернул ее спиной к себе. Наоми попыталась успокоиться. Ситуация была не из пугающих, поэтому она не понимала, почему нервничала. Может из-за того, что он стоял у нее за спиной, где она не могла его видеть. Но Рилл был где-то поблизости. Он бы ничего не сделал в присутствии Рилла. И все же она сжала руки в кулаки и стала ждать, когда он к ней прикоснется.
Он начал с ее волос, пригоршнями укладывая их на полотенце по всей длине, осторожно, чтобы не потянуть. Он вытер полотенцем ее волосы, откинув их с ее лица, собрав воду на концах и выжав. Когда с них перестала капать вода, он провел полотенцем по ее спине, на мгновение зацепившись за лифчик. Его рука была настолько большой, что почти обхватывала ее спину, но он добавил другую руку и обхватил ее с боку, почти укутав собой. Дыхание Наоми стало прерывистым и поверхностным, она будто впервые испытала весь спектр чувств. Прикосновение его пальцев одновременно нервировало и возбуждало, а обволакивающая теплота его рук успокаивала, как объятие или уютная постель. Она почувствовала слабость и навернувшиеся на глаза слезы, словно только что перенесла стресс и давление наконец-то спало. Возможно, она изголодалась по прикосновениям больше, чем думала. Возможно, она нуждалась в этом незначительном проявлении нежности.
Она хотела большего, хотела, чтобы он провел руками ниже, по ее бедрам или по ее животу и груди. Ее колени ослабли, а живот напрягся.
Крол закончил на том же, на чем и она: провел полотенцем от плеча до запястья, потом по одной руке, по второй, и отступил в сторону. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, но его глаза были полуприкрыты и непостижимы, а выражение лица ничего не выражало. Он протянул ей полотенце, но она покачала головой, она была более или менее сухой. Он нуждался в нем больше, чем она. Она указала на его голени и отошла, стряхнув футболку, которую дала ей Рут, и натянула ее через голову, чтобы отвлечься. Ткань прикрыла ей бедра, поэтому она развязала юбку и сняла лифчик. Она носила его слишком долго. Может, ей удастся постирать белье, когда Мойра закончит плескаться в пруду.
Крол наблюдал за ней, забыв о полотенце, свисавшим с его зажатого кулака, но она притворилась, что ничего не заметила, позвала Рилла и пошла к нему.
Глава 22
Он наблюдал за тем, как она уходила, а потом, словно спохватившись, поднес ткань к носу и вдохнул. Ее едва уловимый запах смешался с его и Рилла, а также запахом самца и самки, который, как он предположил, принадлежал Рут и Грону, которые, наверно, одолжили Наоми эту ткань. Крол опустил руку. Его мех снизу по-прежнему был холодным и мокрым. Обычно он так намокал только во время дождей. Он снова встряхнулся, словно хотел избавиться от воды, но это не помогло. Он поплелся за Наоми, держась на некотором расстоянии.
Она казалась другой, но только в мелочах. Она смотрела на него слишком долго, или вообще не смотрела. Ее руки периодически дрожали и замирали. Он играл с ней в воде, как она захотела, и позволил ей вытереть воду с его меха, как она сделала это для Рилла. Он впервые попытался отплатить ей тем же. Она смотрела на него по-другому. Год назад такой взгляд заставил бы его спасаться бегством, но если бы Наоми захотела Связать его узами, она бы уже сделала это. Он не понимал, что мог изменить приход в новое племя. Она не должна была испытывать потребность в самце теперь, когда у нее была поддержка ее народа, которой не было раньше.
— Чужак! Эй, чужак! — прошипел голос с ветвей над головой, остановив его. Он поднял глаза и увидел, что младший брат Грона смотрит на него сверху вниз, его тело было сгруппировано, а взгляд метнулся к отдаляющейся от них Наоми. Крол попытался вспомнить его имя. Наклонившись, он встретился взглядом с Кролом. — Вы ведь не Связаны Узами, так?
Крол не понимал, почему он спрашивает.
— Нет, не Связаны, — но он был более предан Наоми, чем всем остальным.
Мруин снова взглянул на Наоми. Она нашла Рилла и разговаривала с ним, взяв его за руку.
— Твоя Королева, она… нормальная?
— Думаю, ты сам видишь, что это не так. Она похожа на Грут и Мойру.
— Значит, она может делать… необъяснимые вещи?
Крол внимательно присмотрелся к юноше. Еще пара лет, и он будет считаться взрослым. Сейчас он был немного тощим и выглядел взволнованным.
— Да, Мими умеет колдовать. Она может добыть огонь.
— Огонь?! — Мруин зашипел, как будто это было дурной вестью.
— А что? Что могут делать остальные?
Мруин посмотрел на Крола так, словно давно ждал, когда кто-нибудь спросит его об этом.
— Я видел, как они исчезали в никуда и появлялись из ниоткуда! Я видел, как Пожиратель разорвал Грут на части, но она вернулась, как ни в чем не бывало! Она не позволила моей матери помочь ей родить, Мойра тоже была снаружи, а мой брат никогда не признается, что там случилось! Ему все равно, Крану тоже. Они Связаны Узами, у них нет выбора. Они заколдованы! Ты еще можешь избежать их участи, это счастье, что ты по-прежнему свободен. Не позволяй ей Связать себя! Они противоестественны!
Рут и Мойра могли исчезнуть и восстать из мертвых? Он ожидал, что они обладали магией, но это… Неужели Наоми проделывала то же самое, а он просто никогда этого не замечал?
— Нам с тобой надо поговорить, — сказал Крол. — Я хочу выслушать твои истории.
Мруин казался серьезным парнем.
— Следуй за мной, мы должны уйти подальше, чтобы они нас не подслушали, но я знаю места, где они никогда не бывали.
Крол оглянулся, но Рилл и Наоми выглядели счастливыми и спокойными, когда направлялись обратно в деревню.
— Ладно.
Мруин запрыгнул на ветку соседнего дерева и подождал, пока Крол догонит его.
— Насколько мне известно, у них есть только одна слабость. Они не могут взбираться по деревьям.
— Я тоже, — проворчал Крол, когда Мруин перемахнул на соседнее дерево и снова остановился.
— Потому что ты лишился хвоста?
— Только половины, — огрызнулся Крол. — И нет. Я родился не на дереве, как ты. Там, откуда я родом, мы живем в горных пещерах.
— Разве это не опасно? Как же наводнения?
— Там не бывает наводнений. Вся вода стекает и скапливается внизу.
— А Пожиратели?
— Это те самые Звери?
— Огромные монстры, которые охотятся на таких, как мы.
— Они… Они обычно преуспевают в своей охоте.
Мруин издал звук, который как бы говорил, что он нашел это интересным и обрадовался услышанному, но не потому, что ему пришло в голову проявить сочувствие или предположить, что Крол мог кого-то потерять. Наверно, о нем хорошо заботились, — подумал Крол, — раз в его возрасте он был по-прежнему так наивен. Крол и Сурак познали потерю, когда были вдвое моложе его.
— Ты из-за Зверя лишился части своего хвоста?
Крол раздраженно фыркнул. Неужели никто никогда не разговаривал с этим юнцом? Почему он так любопытен?
— Нет. Он был сломан и загноился. Мне пришлось отгрызть его.
Мруин замер, глянув на Крола сверху вниз, будто до него наконец дошло сколько страданий выпало на его долю.
— Звучит болезненно.
Крол заворчал.
— Мне пришлось это сделать. Я должен был остаться в живых, чтобы позаботиться о Рилле, он был ещё совсем крохой.
— Неужели не было никого, кто позаботился бы о тебе? Твое племя? — спросил Мруин, снова двинувшись в путь.
— В то время не было, — рыкнул Крол.
— С тех пор ты был один?
— С Риллом.
— Как ты не сошёл с ума?
— Думаю, что сошёл.
— Ты не выглядишь сумасшедшим.
— Мими помогла, когда мы ее нашли. Благодаря ей я обрёл баланс.
Мруин хмыкнул, обдумывая это.
— А остальные твои шрамы?
— Разве твоя семья не рассказала тебе?
— Нет, — теперь в его голосе слышался интерес.
— Мне их на память оставила Королева. — Мруин ахнул, и Крол уточнил. — Королева нашего вида.
— Но почему? — спросил он.
Крол не хотел снова рассказывать эту историю. Он попытался вспомнить свою ложь.
— Она бросила вызов матери Рилла и победила. Она хотела убить и малыша, я забрал его и сбежал, но она нашла меня. Это было моим наказанием.
Мруин зарычал.
— Я никогда не Свяжу себя Узами, — поклялся он.
Крол поднял на него взгляд, внезапно почувствовав, что у них есть что-то общее.
— Я тоже так думал.
Мруин замер.
— Ты передумал?
Крол тоже замер, застигнутый врасплох этим подтекстом.
— Нет, Рилл важнее, — ответил он, словно заученную наизусть фразу.
Мруин на мгновение задумался, словно пытаясь оценить его искренность. Видимо, он поверил ему, потому что двинулся дальше.
— Хорошо. Ты должен защитить его от этих Королев. Они не такие, как мы! Кто знает, чего они хотят и что могут сделать?
Крол рыкнул, и этот звук можно было принять за согласие, но он тут же оборвался. Крол хотел послушать, что скажет этот самец. У него был опыт общения с другими духами, Королевами, или кем они там были, и он был единственным самцом в племени, не Связанным Узами ни с одной из них. Если кто и мог сказать ему правду, так это Мруин.
Крол последовал за ним почти до самой границы территории племени, затем его попросили подождать, пока Мруин не осмотрел местность. Когда он вернулся, то казался более спокойным и уверенным, что его никто не услышит.
— Поторопись, Рилл будет меня искать.
Мруин начал с самого начала, рассказав Кролу, что Грон привел Рут в племя сразу после того, как исчез на пару дней, и сначала утверждал, что его похитила другая раса, и что он встретил Рут в яме, а потом сбежал в незнакомый лес. Он рассказал Кролу, что Грон не мог вспомнить, как вернулся в деревню после этого, и что прошло совсем немного времени, прежде чем его братья устроили бойню, в результате чего вся их семья была изгнана. Мруин рассказал ему о том, как Крану обвинил Грона в том, что он как-то не так спаривался с Рут. Было ясно, что Мруин не вполне понимал, в чем заключались обвинения, но он знал, что его брат вел себя странно и нарушил традицию, которая существовала испокон веков.
Это произошло примерно в то время, когда на Рут напал Пожиратель, которого их семья убила. Рут лежала перед ним, истекая кровью, а потом просто исчезла. Грон был безутешен, радуясь неизбежной смерти без своей Королевы, как вдруг она каким-то образом вернулась посреди ночи. Именно тогда Мруин впервые начал относиться к ней с подозрением.
Затем Крану привел такую же Королеву, которую, по его словам, они просто нашли в лесу, и она тоже исчезла на глазах у всех, о чем остальные члены его семьи, похоже, решили забыть. После этого Мруин держался подальше от деревни племени, хотя его пути все еще пересекались с Королевами, когда они отправлялись на поиски пищи. Он не видел в этом никакой логики или закономерности, но они исчезали и появлялись с необычайной легкостью, и всякий раз, когда он пытался заговорить об этом со своим племенем, они затыкали ему рот.
— Вот почему ты не должен позволять ей Связывать тебя, Крол! Ты сойдешь с ума, если решишься на это! Они же ведьмы! — закончил Мруин.
Крол задумался. На самом деле его не удивляло, что другие духи тоже обладали магией. В их действиях — за исключением того, что они затуманивали разум своих самцов Связью, которая была лишь частью процесса, насколько видел Крол, — не было чего-то злонамеренного. Если они обладали такой силой, вероятно, это послужит племени во благо. У них не было сильной Альфы, им потребуется эта магия, если другая Королева когда-либо попытается бросить вызов и отобрать их территорию. Он не особо беспокоился о магии, но понимал, к чему клонит Мруин. Необузданный самец, потерявший из-за них обоих братьев, почувствовал бы угрозу. Королевы опасны, в этом он был прав.
— Буду иметь в виду, но не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, что Мими Свяжет меня. Она бы уже сделала это, если бы захотела меня, — сказал он.
— Какое облегчение, тебе повезло. А теперь расскажи мне об этом огне.
Крол рассказал свою историю. Он не упомянул о том, что при первой встрече Наоми убегала от него с Риллом на руках, и что он напал на нее, но рассказал Мруину о ее костре, палках, круге из камней, листьях и водяных плодах. Он рассказал ему, как ее огонь удержал Зверя от нападения, и как она развлекала Рилла бесконечными трюками и песнями.
Мруин похоже задумался, время от времени бросая взгляд в сторону деревни. Кролу стало не по себе.
— Ты ведь не станешь ничего с ней делать, да? Ты не можешь навредить Королеве.
— Разумеется, не могу, только Богине известно, что они со мной сделают, если я попытаюсь. Но, возможно, удастся заставить ее почувствовать себя нежеланной и уйти. У нее нет самцов способных ее защитить.
— У нее есть я, — прорычал Крол.
Мруин посмотрел на него с тревогой.
— Ты не Связан Узами.
— Я хорошо к ней отношусь и не допущу, чтобы ей причинили вред или несчастье. Она помогла мне и Риллу, магия это или нет. — Он шагнул в личное пространство юноши, и тот вздрогнул, слегка съежившись. Он не мог сравниться с размерами Крола, к тому же ему еще предстояло найти кого-нибудь невосприимчивого к его шрамам, кроме Рилла, а теперь еще и Наоми.
Взгляд Мруина скользнул по Кролу, словно он увидел его в новом свете.
— Ее заклинание уже начало действовать. Для тебя может быть уже слишком поздно, чужак! Если у тебя осталась хоть капля здравого смысла, ты послушаешься меня и бросишь ее. Забирай своего сына и свою свободу.
— Не вижу причин бросать ее, она не сделала ничего плохого и не околдовывала меня.
— Надеюсь, ты прав, — произнес Мруин, отступая к ближайшему дереву. — Но все же задай себе вопрос, похож ли ты на прежнего себя. — Он прыгнул на ветки, и Крол проследил за ним, пока тот не скрылся из виду.
Он фыркнул. Что может об этом знать какой-то подросток? Это было нечто большее, чем желание защитить самку. Но теперь, оставшись один, он озадаченно потер грудь. Неужели он и правда стал сам на себя не похож? Казалось, во всем этом был смысл, но… он ненавидел Королев дольше, чем ему нравилась Наоми. Он не верил, как Мруин, что его братья были заколдованы, и что Наоми тоже наложила на него какое-то заклятие. В Связи не было ничего магического. Это была естественная вещь, которая могла произойти с любой Королевой и ее самцами, даже с духами.
Крол содрогнулся. Он не был Связан. Это просто смешно. У него не было сомнений. Он чувствовал это. Наоми не могла Связать его так, что он не заметил.
Он выбросил эти мысли из головы и выругался. Как он теперь найдет обратную дорогу в деревню?
Глава 23
Наоми повела Рилла обратно на поляну, и они позавтракали. Крол не последовал за ними. Наоми постоянно оглядывалась через плечо, но он так и не появился. Интересно, куда он ушел и что делал? Наверно, он заметил, как она смотрела на него и захотел проложить между ними дистанцию. Хотя это было необычно, и беспокоило ее. Она решила остаться там, где он сможет их найти. Она недостаточно хорошо знала джунгли, чтобы отправляться на его поиски, тем более что ей придется взять с собой Рилла, подвергнув его опасности.
После того как они поели, Наоми устроилась поудобнее и прошлась по шерсти Рилла расчёской Рут. Мальчик визжал от восторга, извиваясь и щебеча. Очевидно, ему было весело, и он продолжал протягивать ей руку, чтобы она знала, что ему это нравится. Рут и Мойры поблизости не было, деревня, казалось, опустела, но один из пожилых самцов подошел и сел у дерева позади нее. Он выглядел довольно дружелюбно, поэтому она предположила, что он просто хотел провести с ними время, вероятно, привлеченный визгами Рилла. Если она правильно понимала семейные связи, этот самец был дедушкой. Она чувствовала себя лучше, когда рядом был тот, кто мог понять Рилла, плюс ко всему он выглядел так, будто защищал их, а не наблюдал за ними, потому что не доверял. Наоми попыталась вспомнить его имя, но ей это не удалось.
Из-за того, что Рилл извивался, расчесывание его шерсти превратилось больше в игру, чем в что-либо еще, ей потребовалось много времени, чтобы закончить. К тому времени, как она закончила, они оба были совершенно сухими, а мягкий тонкий пушок Рилла стал чистым и гладким. Конечно, надолго он таким не останется, мальчишка наверняка будет кататься по грязевым лужам и нырять в кусты, возвращаясь весь в колючках и траве. Она позволила ему подойти к пожилому самцу, чтобы поиграть с ним, а сама стала наблюдать. Он явно был не очень подвижен, предпочитая сидеть, а не бегать вокруг, но он дал Риллу поесть и привлек внимание мальчика тем, что по мнению Наоми было рассказом.
Ей все еще не хотелось покидать Рилла, но она беспокоилась о Кроле. Ей хотелось что-нибудь сделать, занять свои руки и мысли, но ничего не было.
Она подняла голову, услышав шаги, но была разочарована, когда Мойра и ее самцы вышли из-за деревьев. Все трое были слегка влажными после купания. Наоми посмотрела им за спину, и когда Мойра поймала ее взгляд, она не отвела его, так что Мойра сменила направление и подошла к ней.
— Эй, что случилось?
— Ничего особенного. Крол исчез, но я не могу оставить Рилла и отправиться на его поиски. Мне немного скучно.
Мойра улыбнулась и рассмеялась.
— Не волнуйся, мы тебя прикроем. В основном мы здесь плетем корзины, а еще мы научились делать подушки! — произнесла она с притворным энтузиазмом. — Я научу тебя, мне только нужно прихватить свои вещи. Рут работала над созданием каких-то инструментов. Может, и ты научишь нас делать классные вещи? Возможно, у тебя это получится даже лучше, чем у нас.
— Спасибо, если удастся на чем-то сосредоточиться, это может помочь.
Мойра посмотрела на нее, и ее улыбка увяла.
— Эй, ты и правда волнуешься? Хочешь, я пошлю кого-нибудь из ребят за Кролом?
— Хм… — Наоми не хотела придавать этому большого значения. Наверно, он просто воспользовался возможностью побыть наедине с собой. Но было странно, что он оставил ее, не убедившись в том, что она и Рилл знают, что не должны разлучаться. Она переводила взгляд с одного самца Мойры на другого. Тот, что повыше, со скрещенными руками на груди, смотрел куда-то вдаль, словно ему было на все наплевать. Другой выглядел дружелюбным, но отрешенным, как будто терпеливо ждал окончания разговора, которого не понимал. — Если тебя не затруднит… — сказала Наоми. Она не могла просто взять и заверить себя в том, что все это ерунда.
— Никаких проблем! В конце концов, у меня их двое, — подмигнула Мойра. Она повернулась к Тройи и положила руку ему на плечо, привлекая его внимание. — Крол, — четко произнесла она, указала Тройи на джунгли, улыбнулась, кивнула и слегка его подтолкнула. Какое-то время он смотрел на нее, но, похоже, понял, чего она хочет, потому что, фыркнув, подошел к линии деревьев и забрался на ветви ближайшего дерева.
Мойра снова повернулась к Наоми.
— Вот. Тройи его найдет. Я пойду за своими пожитками. — Они с Крану направились к своей площадке.
Наоми поняла, что пожилой самец наблюдал за ней, и, вежливо улыбнувшись, начала выдергивать траву, пока ждала.
Остаток утра она провела, учась плести корзины и подушки. Это напомнило ей о занятиях декоративно-прикладного искусства, которые она проводила в лагере, так что она быстро все усвоила. Они устлали землю корзинами всех форм и размеров, с ручками и крышками. Мойра сообщила, что они хранят в них еду, но Наоми подозревала, что им просто нужно было чем-то заняться, ведь их еда росла на близлежащих деревьях. Наоми поделилась с Мойрой тем, что узнала из своих кулинарных экспериментов, и Мойра захотела, чтобы она развела огонь и сразу же приступила к делу.
— Я беременна! У меня странные предпочтения в еде! — заявила она. — Было бы потрясающе добавить в рацион разнообразие. Ты умеешь охотиться? Как думаешь, мы смогли бы достать мясо?
— Я могу поймать дичь, но мне понадобится нож, чтобы разделать тушку, а у меня нет ничего достаточно острого.
— Спроси Рут. Она обтачивает камни, создавая разные предметы. Не думаю, что у нее есть нож, но вы могли бы что-нибудь с ней придумать.
— Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из Гэндри ел мясо.
— Я тоже. На всякий случай, лучше сделать это тайно. Не то чтобы они нас остановят, но…
— Нет, ты права. Поначалу Кролу очень не понравился мой огонь. Но теперь он к нему привык. — Она приподнялась и снова посмотрела на линию деревьев. Казалось, прошли часы с тех пор, как ушел Тройи. — Как думаешь, с ними ничего не случилось?
Мойра подняла взгляд, и то, что она не ответила сразу, обеспокоило Наоми.
— Нет, я уверена, что с ними все в порядке. Тройи знает этот лес как свои пять пальцев. — Она снова повернулась к своей корзинке.
— Кстати, а где Рут?
— Они с Гроном периодически прогуливаются, патрулируя территорию. И заодно проводят время наедине. Арик, наверное, с Грилой, где бы она ни была.
— Могу я спросить… — произнесла Наоми, не подумав. Потом она поняла, что наделала и оборвала себя.
— О чем?
— Ни о чем.
— Нет, правда, о чем? — настаивала Мойра, ухмыльнувшись и почуяв запах добычи.
Наоми вздохнула и посмотрела на Крану, который сидел на страже, но не помогал с плетением корзин, выглядя так, словно просто нежился на солнышке.
— Каково это — быть с одним из них? — спросила она, и лицо ее запылало.
Она все еще узнавала двух женщин, которые были заброшены на эту планету так же, как и она, но ей казалось, что она начинает понимать разницу между ними. Она хотела задать этот вопрос Мойре, потому что та казалась ей более… раскрепощенной. Рут мечтательно смотрела ей в глаза, рассказывала Наоми о любви, понимании кого-то без слов и о том, как прекрасно найти свое место и создать свою семью с Гроном. Это было мило, но Наоми совсем не то хотела знать. Ей нужны были мельчайшие подробности. Она хотела механики и физики. Она хотела знать, во что ввязывалась, если она действительно во что-то ввязывалась. Хотя Мойра явно любила своих спутников, она была более сдержанна в своих эмоциях, предпочитая притворяться, что ее заботят только их тела. И именно об их телах Наоми хотела услышать.
Мойра рассмеялась, в ее глазах блеснул лукавый огонек, словно они были лучшими подругами, и она вдруг обнаружила, что Наоми влюблена.
— Это место тоже сказалось на тебе, да? Я знала, что рано или поздно ты сдашься.
— Это не так, — запротестовала Наоми.
— Угу. Конечно. Я не виню тебя, они горячие, хотя Крол не стал бы моим первым выбором.
— И даже вторым, поскольку это место тоже занято, — многозначительно подметила Наоми, в ней взыграли защитные инстинкты.
Мойра посмотрела на нее практически с гордостью во взгляде.
— Очень смешно. Приятно видеть, что в тебе есть сила духа.
— Крол добрее, чем ты думаешь, — огрызнулась она.
— Я в этом не сомневаюсь. Так что же ты хочешь узнать?
— Хм… — Наоми снова посмотрела на Крану, на этот раз скользнув взглядом по его телу, словно хотела напомнить себе, как они выглядели. — Даже не знаю. Наверное, в этом есть нечто странное? То, что лучше не представлять.
Мойра покачала головой и поморщилась, подумав об этом.
— Нет, не совсем так. Они любят прикасаться к тебе своими хвостами, и им очень нравится, когда ты касаешься их хвостов, особенно у основания. Они обожают, когда ты сильно трешь там и тянешь за них.
Как и ожидала Наоми, Мойра говорила совершенно откровенно. Она старалась сохранять нейтральное выражение лица, хотя внутри у нее все трепетало после новой информации о хвостах. Все, что отличало их от людей, все еще немного нервировало.
— Кролу не нравится, когда я касаюсь его хвоста, он всегда отстраняется.
— Ну, если речь идет о сексе… может, ему просто неинтересно, — пожала плечами Мойра.
Наоми знала, что такое возможно, но ей не понравилось то, что она почувствовала. Ей не хотелось и мысли допускать, что Крол считал, будто она флиртовала все это время, или что у нее не было с ним шанса. Она еще не решила, что готова сделать первый шаг и построить отношения, но обнаружить, что ее кандидатуру рассмотрели и отвергли до того, как она начала задумываться об этом, она уж точно не ожидала.
— А зубы?
— Они не кусаются, — заверила ее Мойра. — Им нравится поза наездницы, — бросила она, будто только что вспомнила об этом. — По крайней мере, так говорит Рут. У нее есть теория, что по традиции у Гэндри самки предпочитают быть сверху, поэтому Грон сначала был очень озадачен миссионерской позой. Но, по-моему, я не тот человек, с кем можно вести беседы о традиционных вещах, — закончила она с ухмылкой. — У меня никогда не было проблем с моими парнями, но Рут сказала, что однажды Грон повел себя странно, когда она делала ему минет. Наверно, люди ведут более разнообразную сексуальную жизнь, в отличие от них, так что просто придерживайся ванили и вводи новшества постепенно. Но, если захочешь заняться сексом, просто потяни за хвост это всегда работает.
— Ладно. — Информации было так много, что усвоить ее сразу не получится. Она не могла себе представить, как все те вещи, что описала Мойра Наоми будет проделывать с Кролом — забираться на него сверху, ложиться под него, брать его в рот. Но тогда зачем она спрашивала об этом?
— А они не… придавливают тебя своим весом?
Мойра снова рассмеялась.
— Нет. О! Но, по словам Рут, Т’Лакс сообщил ей, что самцы спариваются на всю жизнь, так что будь осторожна.
— Они спариваются на всю жизнь? — Проблема только что стала намного более серьезной.
— Да… и они чертовски прилипчивы. Они будут следовать за тобой повсюду, пока ты не прикажешь им отвалить.
Наоми снова бросила взгляд на линию деревьев. Крол с ней таким не был. Обычно они проводили время вместе, потому что у них не было причин держаться порознь, но с тех пор, как они прибыли в новое племя, Кролу больше не нужно было ее кормить, и он был не единственным человеком, который мог ее защитить. Его отсутствие становилось все более и более красноречивым.
— И тебе придется научить их целоваться, но им это нравится, — добавила Мойра.
— А как узнать, нравишься ты им или нет?
— Э-э… — казалось, Мойра мысленно вернулась в прошлое. Наверно, много времени прошло с тех пор, как в ее отношениях оставалась неопределенность, подумала Наоми. Повезло ей. — О! Они протягивают тебе свой хвост.
Что ж, Крол определенно не собирался этого делать. Итак, вот и ответ. Вне зависимости от того, что она начинала к нему чувствовать, он не чувствовал к ней того же.
В этот момент послышался шелест листвы, и женщины посмотрели на линию деревьев, заметив Тройи и Крола, выходящих из леса. Наоми просияла, с облегчением отметив, что он невредим, но ее улыбка тотчас же увяла, когда она вспомнила о своих неприятностях. Двое мужчин подошли к ним, и Мойра усадила Тройи рядом с собой.
— Молодец, малыш, — прошептала она, поцеловав его, и он с гордостью принял ее внимание. Крану бросил на них ревнивый взгляд и снова принялся нежиться на солнышке.
Наоми старалась не смотреть на них, вместо этого наблюдая за лицом Крола в поисках хоть какого-то намека на то, куда он ходил. Он сел рядом с ней, как будто устал, но прежде чем Наоми успела к нему обратиться, Рилл подпрыгнул и начал взбираться на него. Наоми думала, Рилл не заметил исчезновения Крола, по крайней мере, он не казался обеспокоенным, но, по всей видимости, заметил. Крол скорчил гримасу, когда Рилл потянул его за мех и поставил ногу или локоть не туда, затем стащил его с плеча, чтобы усадить к себе на колени.
Наоми улыбнулась этой сцене и протянула руку, чтобы погладить Рилла по волосам. О чем вообще она переживала? Большего ей и не требовалось.
Вот что она твердила себе, но не могла перестать думать о том, что сказала Мойра, прокручивая слова в голове, словно могла найти какой-то выход.
Когда солнце село, они вернулись на площадку, желая подняться по лестнице, пока было еще светло. Наоми вспомнила, что среди вещей, которые она захватила с собой, была и расческа Рут. Она не видела Рут весь день, но Мойра сказала ей, что у них с Гроном, вероятно, свидание. У Наоми, наверно, был немного озадаченный вид, потому что Мойра рассмеялась и подтвердила ей, что да, женщины, включая Грилу, занимались сексом в джунглях, где, вероятно, было больше уединения, чем на площадках, окружавших небольшую поляну. Теперь, когда Наоми была здесь, продолжала она, Рут, вероятно, чувствовала меньшее давление и необходимость всегда быть рядом с Мойрой.
Держа в руке расческу, она посмотрела на Крола, который сидел с Риллом на коленях, приводя его в порядок и успокаивая, чтобы он мог уснуть, — процесс, который иногда занимал больше часа. Риллу понравилось, как его шерсть сегодня расчесывали. Возможно, Кролу тоже понравится, подумала Наоми. И это даст ей повод снова прикоснуться к нему, проверить, что она чувствовала в пруду. Ей не нужно было делать это там, где ему не нравилось.
Она подползла к нему на коленях и села рядом. Он посмотрел на нее, и она подняла расческу, чтобы он ее увидел. Рилл вскрикнул и потянул расческу к своей голове, требуя, чтобы она причесала ему волосы. Наоми рассмеялась и сделала, как он просил, затем снова повернулась к Кролу. Она поднесла расческу к его руке, помедлила, потом опустила так, что зубчики погрузились в мех, и снова помедлила. Она провела расческой по его меху на запястье, он отдернул руку и потряс ее, как будто это было неприятно, но он положил свою руку на место, и когда она проделала это снова, он остался неподвижен, что она приняла за разрешение продолжить. Она не спеша расчесывала его мех, пока он занимался Риллом, скользнув от его руки к плечу, затем сев позади него, чтобы уделить внимание его прическе. Он не остановил ее, когда она перешла к его спине, не торопясь распутывать колтуны, чтобы не причинить ему боль.
Его хвост слегка завивался, лежа позади него. Крол даже не дернулся, чтобы остановить ее, когда она подобралась к нему ближе. Наоми вспомнила все, что рассказала ей Мойра об их хвостах. Она ожидала, что он застынет от напряжения или отстранится, но он этого не сделал; она наблюдала за тем, как ходят ходуном его ребра, когда он дышит, слушала, как из него вырываются рваные выдохи, и зашла дальше, подняв хвост одной рукой и проведя по нему расческой другой. Он оказался на удивление тяжелым. Иногда он напрягался под ее ладонью, а обрубок хвоста бился о площадку, затем расслаблялся и снова тяжелел, как будто Крол щелкал по выключателю. Ей потребовалось не так много времени, чтобы плавно провести расческой по всей длине, приподняв ее, чтобы провести по нижней стороне. Крол вздрогнул, когда она это сделала, и Наоми замерла.
Он не остановил ее. Она позволила своей руке сомкнуться вокруг его хвоста. Стоит ли ей потянуть за него? Подтвердится ли что-нибудь из того, о чем рассказала ей Мойра? Она не была уверена, что готова. Наоми осторожно опустила хвост и передвинулась, чтобы заняться другой рукой. Он прижал хвост к телу и повернул голову, чтобы понаблюдать за ней. Она улыбнулась ему и сосредоточилась на предстоящей задаче. Рилл заснул, прижавшись к ногам Крола, а она этого не заметила, но он не остановил ее, чтобы перенести Рилла в другое место. Она догадалась, что ему понравилось расчесывание, по крайней мере, он позволил ей привести себя в порядок.
Закончив с верхней частью его тела, она остановилась. Ее рука побаливала, а свет угасал. У нее ушло больше времени, чем она ожидала, но спуститься ниже его талии она была еще не готова. Забавно, она думала, что привыкла к нему, но даже после года совместной жизни поняла, как мало они касались друг друга за все это время. Мышцы его спины и рук казались ей совершенно новыми, как будто она никогда не замечала их раньше. Она всегда считала его большим, устрашающим и сильным, но здесь было кое-что другое. Теперь она знала, какой из его шрамов был самым глубоким и где его пульс бился сильнее всего. Интересно, так же ли хорошо он знал ее? Она хотела, чтобы он узнал, но без помощи расчески не могла придумать, как заставить его к ней прикоснуться.
Осознав, что она закончила, Крол посмотрел на нее, затем поднял Рилла и перенес его к стволу дерева. Наоми последовала за ним, и Крол освободил ей место между собой и Риллом. Она легла на спину, вместо того, чтобы обвиться вокруг Рилла, и стала наблюдать за тем, как Крол лег следом и, немного поерзав, перевернулся на бок, лицом к ней. На мгновение она задержала на нем взгляд. Затем он фыркнул и закрыл глаза, послав четкое сообщение. Пора спать.
Глава 24
На следующее утро, после того как они поели, Крол забрал Рилла.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Крол. Он позволил ему перебраться с плеча на спину, стараясь избежать удара ногой в лицо. Рилл заметно подрос.
— О чем? — спросил Рилл своим тоненьким голоском, когда его хвост обвился вокруг руки Крола.
— Давай подождем, пока не выберемся из деревни.
Крол не был уверен, куда именно они направятся, но вряд ли далеко. Тропы, по которым ходило это племя, были хорошо протоптаны в подлеске, и их легко можно было обойти. Ему было немного тревожно оставлять Наоми одну, но он напомнил себе, что в отличие от него с этим народом она чувствовала себя как дома.
Он не мог поверить, что собирался это сделать, но им придется поговорить. Рилл всегда был для него на первом месте. Малыш помог ему выжить, поддерживая в нем жизнь и разум. Он был обязан ему этим.
Когда-то это казалось немыслимым, но теперь все изменилось. Они могли создать собственное племя. Но Крол тоже изменился. Мруин советовал ему задаться вопросом, остался ли он прежним, узнавал ли сам себя, и ответ был отрицательным. Поэтому он должен был поговорить с Риллом, пока не стало слишком поздно.
Он нашел бревно под ягодным деревом и сорвал гроздь для Рилла, после чего сел и посадил мальчика к себе на колени. Он не знал, с чего начать.
Рилл засунул ягоду в рот и приложил ее к клыкам, потому что отверстие было слишком маленьким и пачкало пальцы.
— Мы уходим? — спросил он.
Крол взглянул на него. Рилл никогда не знал настоящей стабильности, нигде не задерживался дольше, чем на сезон или два.
— А ты хочешь?
— Я хочу остаться! — решительно заявил он. На его лице застыло упрямство, но в глазах все еще читалась неуверенность. Он знал, что они срывались с места, потому что должны были, но Крол никогда не говорил ему почему. Тем не менее, он никогда не впадал из-за этого в истерику.
— Почему?
— Здесь есть народ. Он очень милый.
Крол предполагал такой исход. Он понимал, что Риллу лучше остаться. Здесь было больше представителей племени, которые могли за ним присмотреть, больше представителей племени, которые могли его обучить. Крол многого не знал. Если Рилл вырастет в этом племени, он будет чувствовать себя комфортно с самками, он будет знать, как вести себя, когда подрастет, и он не будет единственным детенышем. Он будет нормальным. Последние четыре года Крол боролся с этим, желая убедиться в том, что случившееся с Сураком, никогда не произойдет с Риллом. И все же он начинал понимать, что Мирра была исключением из правил. Хоть Связь и не была лишена трудностей, Крол больше не был уверен в том, что эти трудности перевешивали преимущества, такие как наличие племени и друзей. Рилл не был похож на него, он вырастет и захочет создать семью.
У него закружилась голова. Он не знал, как правильно поступить. Если Рилл останется, он научится строить дома на деревьях, а не в пещерах, но разве это имело значение? Ему казалось, что он спорит с тем самцом, каким был раньше.
— Я хотел поговорить с тобой о Мими, — произнес он. Если Рилл хотел остаться с этим племенем, он не заставит его уходить без причины. Он считал маловероятным, что Наоми последует за ними, а не останется с себе подобными, но если она не присоединиться к ним, и Крол заберет Рилла самостоятельно, он подвергнет риску жизнь малыша и свой собственный разум. Одного самца недостаточно, чтобы обеспечить Риллу безопасность на невостребованных племенами территориях.
— О Мими?
На самом деле именно о ней Крол и хотел поговорить. Прошлой ночью Наоми ухаживала за ним с помощью своего странного инструмента, и он впервые позволил ей коснуться своего хвоста. Что-то изменилось. Он чувствовал, что его сопротивление ослабевало, и понимал, что если он собирался избежать той же ловушки, в которую угодил Сурак, то должен действовать быстро. Наверно, именно так и устанавливалась Связь, самец просто проигрывал битву. Ее нежные прикосновения и доброта ломали сопротивление.
Он посадил Рилла поудобнее. Этот разговор мог привести к вопросам, на которые он не хотел отвечать, но Рилл заслужил право голоса. Если он не захочет, Крол сделает все возможное, чтобы избежать Связи с Наоми. Почему она хотела Связать его Узами, оставалось загадкой, но даже если он неправильно истолковал ситуацию, ему нужен был план.
— Ты заметил, что… — Крол стал искать пример. — Грут и Грон… вместе? И проводят вместе время больше, чем с другими? Они прикасаются друг к другу и делят площадку, и у них есть сын? Арик? У Мойры то же самое с Крану и Тройи, а у Грилы — с Гриссом и Бру?
Рилл похоже задумался.
— Но почему?
— Что ж… — единственное, чего боялся Крол, что Рилл начнёт расспрашивать его о своих родителях. Будь на то воля Крола, Рилл никогда бы не узнал правды. — Это называется «Связь». Самка находит самца, который ей нравится, и Привязывает его к себе, затем он в некотором смысле принадлежит ей. После этого он живет ради того, чтобы сделать ее счастливой.
— Ох. — Рилл прижал хвост к своему телу, как бы намекая на то, что ему не нравится услышанное. Крол понимал его переживания.
— Причина, по которой я хотел поговорить с тобой об этом, заключается в том, что Мими может сделать это со мной. — Рилл резко повернул голову и посмотрел ему в глаза с испугом и подозрением. — Как бы ты к этому отнесся? — спросил он. Рилл колебался. — Я по-прежнему буду заботиться о тебе, но принадлежать буду ей.
— Зачем ей так поступать с тобой?
Крол задумался. Если Рилл спрашивал о том, зачем Королевы Связывали самцов, он знал, каков будет его ответ. Ради удовольствия, чтобы им не приходилось заботиться о себе, чтобы им прислуживали, чтобы их охраняли и защищали. От этого они чувствовали себя сильными. Но зачем это Наоми?
— Может… она одинока? Или напугана? Может, она хочет быть уверена в том, что мы никогда ее не бросим. — Он снова легонько пихнул Рилла и фыркнул. — Может, мы ей нравимся, и она хочет оставить нас себе. — Он включил Рилла в ее мотивы, потому что не хотел пугать малыша мыслями о том, что у него отнимут Крола, но правды Крол не знал. Если они установят Связь, Наоми может приказать Риллу уйти, и Крол не сможет ей помешать. Он мог оставить ее и умереть, но он не мог с ней бороться.
— Для взрослых это естественно, — продолжил он. — Думаю, теперь, когда она нашла свой народ, она чувствует себя в безопасности, готова жить дальше, осесть на одном месте.
— Значит, она останется с нами навсегда?
Челюсть Крола ныла от всего того, что он пытался сказать и сдержать. Он не мог лгать, но и не хотел пугать Рилла.
— Мне придется остаться с ней на всю оставшуюся жизнь, куда бы она ни пошла.
— А я? — Рилл посмотрел на Крола своими большими круглыми глазами.
— Ты будешь все так же свободен, — сказал он, погладив его по волосам. — Я буду Связан Узами, а не ты. Ты еще слишком молод. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы были вместе.
Рилл отвел взгляд и съел еще одну ягоду, словно оттягивал время для размышлений.
— Сейчас я весь твой. И всегда был. Но если Мими Свяжет меня Узами, все изменится. Нам придется делать то, что она хочет, и существует вероятность, что мы будем делать то, что нам не нравится.
— А если она не Свяжет тебя, то уйдёт?
— Да, возможно она отправится на поиски кого-нибудь другого. — Крол осознал это, как только произнес, и его сердце болезненно сжалось.
— Я этого не хочу.
— Я тоже.
— Чего же ты хочешь? — спросил Рилл, снова изучая его.
Крол был захвачен врасплох.
— Я… я не знаю. — Он боялся Связи, но не хотел возвращаться к прежней жизни, какой она была до встречи с Наоми. Но и не хотел, чтобы все оставалось по-прежнему. Он никогда не думал, что Королева выберет его. Он не был красив даже до появления шрамов. Теперь, когда все выглядело так, будто это станет возможным, он был… смущен. Польщен.
Соблазнен.
Вот как они это делали, напомнил он себе. Сладкое искушение, пока не становилось слишком поздно, и самец не оказывался в ловушке. Он знал это, но его чувства не изменились.
— Я хотел дать тебе шанс помешать этому, — сказал он наконец. — Если ты скажешь, что против такого развития событий, я не стану этого делать.
Рилл, казалось, задумался. Крол не мог припомнить, чтобы когда-нибудь раньше давал ему право выбора. Они всегда ходили туда, куда говорил Крол, и жили там, где он хотел. Рил ел то, что хотел Крол, и засыпал, когда он хотел. Если Рилл с чем-то не соглашался, то устраивал истерику, чтобы добиться своего. Но он становился старше, и это была его жизнь, его семья.
— Я не хочу, чтобы Мими уходила, — пришёл к выводу он.
— Я тоже. Но если она Привяжет меня к себе, возможно, мне придется иногда оставаться с ней наедине, а тебе придется оставаться с кем-то из племени. Ты ведь не против?
— Не против. Но только иногда, — уточнил он.
— И существует вероятность, что… существует вероятность, что у Мими тоже родится детеныш. Он будет твоим братом или сестрой. Ты не против?
— А что это такое?
— Братья и сёстры? Это те, у кого одни и те же родители. Крану — брат Грона, потому что Грила — мать им обоим.
— О. А они будут со мной дружить?
— Я уверен, что будут, но только через несколько лет. Детеныши поначалу очень маленькие и не умеют играть, как Арик. Ты должен быть с ними бережен.
— Я могу, — торжественно заверил Рилл.
— Это будет решать Мими, родятся они или нет, — сказал он, отчасти, чтобы успокоить самого себя. Богиня, мог ли он на это пойти? Он сомневался, что Наоми Свяжет его как стража. Он рассчитывал доставить ей удовольствие, потому что этого хотели все Королевы, даже она, к тому же у нее не было того, кто мог бы это обеспечить. Но он знал, что не должен был об этом думать, после того, как его Свяжут Узами, она будет указывать ему на то, что захочет, а он будет стремится это исполнить. Он вообразил, хотя, возможно, это было самонадеянно с его стороны, что она позволит ему занять более высокое положение. Она навряд ли находила его привлекательным, но у нее не было другого варианта. Если она решила Связать его Узами, он ожидал, что ей понадобится пара.
Но стать отцом… Он вырастил Рилла, потому что у него не было выбора. Рилл стал смыслом его жизни, единственной причиной, по которой он вставал по утрам и каждый день себя кормил, но мог ли он позволить привести в этот мир детеныша, чтобы он стал жертвой всего того, от чего Крол хотел уберечь Рилла? Сможет ли он пройти через все это снова?
— Это её решение, Связывать меня или нет. Если она меня не Свяжет, ничего не изменится. Я просто хотел тебя подготовить, — сказал он.
Рилл встал на бедро Крола, покачнувшись, пока не обрёл равновесие, коснувшись липкой рукой щеки Крола.
— Не переживай. Мы ей нравится, — заявил он.
На мгновение Крола захлестнула целая гамма эмоций. Рилл никогда не замечал изъянов Крола, он понятия не имел, чего реально нужно бояться в этом мире. Крол провел так много времени, беспокоясь о Рилле и пытаясь уберечь его от опасности, что забыл о том, что кроха тоже его любил.
Он обнял Рилла и крепко прижал его к себе. Все остальное отошло на второй план, когда на мгновение его жизнь вновь сосредоточилась вокруг Рилла, самого дорогого создания, которое когда-либо было у Крола. Затем он встал, скрыв истинный порыв, когда поднял Рилла.
— Мы должны вернуться, она будет гадать, куда мы делись.
— Потому что ты вчера заблудился?
— Я не заблудился! Я изучал местность.
— Тогда почему Тройи пришлось тебя вернуть?
— Я не знал, что меня разыскивают.
Рилл боднул его головой, поскольку его руки были заняты тем, что он держался за Крола.
— Глупый.
Глава 25
Наоми не знала, что делать. Она не знала, что чувствовала на самом деле. Действительно ли ее влекло к Кролу, или это просто давление со стороны подруг по несчастью? У Рут и Мойры были мужчины, неужели из-за этого Наоми чувствовала себя обделенной?
Она попыталась сравнить то, что чувствовала сейчас, с тем, что чувствовала весь прошлый год, живя с ним в пещерах. Внутренний голос твердил ей, что если бы им суждено было быть вместе, это бы давно уже произошло. Но тогда она еще не знала, что это было возможно, и боялась ухудшить положение, когда так сильно зависела от Крола и Рилла.
Она попыталась разобраться в своих чувствах. Он ей нравился, подумала она. Она определенно чувствовала себя с ним комфортно, она восхищалась им и однозначно не хотела с ним расставаться. Но были ли эти чувства чем-то большим, чем дружба, и могла ли она назвать их друзьями, когда они даже не могли общаться, и она понятия не имела, как к ней относится Крол?
Было проще сосредоточиться на Рилле, как она всегда делала. Она поняла, что они с Кролом никогда не проводили время наедине. Может, это и было частью проблемы? Она рассматривала его как партнёра, на которого можно положиться, но который связан с ней только через кого-то другого. У них не было личной жизни.
Она решила выбросить это из головы и не предпринимать никаких действий в течение нескольких дней. Если им суждено было быть вместе, это случится. Если она сможет забыть об этом, значит, ее чувства были ненастоящими. Это могла быть просто влюбленность, временное увлечение. Но если она и дальше будет испытывать эти чувства, тогда… Тогда она подумает об этом снова.
Было легко ничего не предпринимать. Ночью они спали на площадке, не касаясь друг друга, но довольно близко. Они ели вместе с остальными членами племени, разговаривали с ними. Она купалась в пруду и играла с Риллом, хотя Крол больше не решался заходить в воду. Рут показала ей, как изготавливать инструменты, которые она уже научилась мастерить, и они обсудили возможные материалы для ножа. Жизнь продолжалась, они обустроились и установили распорядок дня.
Но ее чувства никуда не делись. Она больше не могла игнорировать Крола, не могла перестать видеть в нем больше, чем просто странное создание, в компании которого оказалась. Его глаза стали какими-то другими, более глубокими и эмоциональными. Они затягивали ее в свой омут, будто таили в себе нечто чудесное, что она могла увидеть, только посмотрев под правильным углом. И его тело больше не было просто телом Бигфута, непостижимым. Теперь она не могла запретить себе любоваться рельефом его пресса, напрягающимися бицепсами, округлыми мышцами плеч и мощными бедрами. Ей не раз приходилось сдерживаться от желания ухватить его за хвост и посмотреть, отреагирует ли он так, как обещала Мойра. Каким-то образом он превратился из чужого и недосягаемого в кого-то столь же заманчивого, как подарок, ожидающий, когда его развернут.
Наоми не считала себя похотливой особой. Ее предыдущие отношения были более приятными по своей сути, с привлекательными мужчинами, которые заставляли ее смеяться. Но не нашлось того, к кому бы ей хотелось прикасаться, и теперь она не знала, что делать. Что, если он не думал о ней в подобном ключе? Что, если она все еще была для него чужой?
Но ей казалось, она ловила на себе его взгляд, когда другие целовались на людях. Ей казалось, он наклонялся чуть ближе, когда Рут гладила Грона по шерсти или Мойра кормила своих мужчин с руки.
Однажды она обучала Рилла делать цветочные венки. Ухмыляясь, она надела свою демонстрационную модель на голову мальчика. Он выглядел таким очаровательным со своими пухлыми щечками, совсем как маленький херувим, если херувимы были пушистыми и клыкастыми. Она погладила его по лицу большим пальцем, пока он сосредоточенно создавал собственный венок. Повинуясь внезапному порыву, она взяла цветок из кучки и сунула его Кролу за ухо, не в силах удержаться от смеха, взглянув на выражение его лица. Он выглядел угрюмым и серьезным, избегая ее взгляда, как будто предпочитал притворяться, что этого не произошло, но он не убрал большой пурпурный цветок, который торчал и покачивался. Затем он тоже взял цветок из кучи и засунул ей за ухо.
Его поступок оборвал ее смех, но не стер улыбку с её лица, когда она повернула к нему голову, он нежно отвел пальцами её волосы с пути, от чего ее кожу начало покалывать и пощипывать. Когда он закончил, она коснулась цветка, оставив его на месте. Как ни странно, она почувствовала, как ее лицо зарделось. Когда она посмотрела на него, то подумала, что если бы Рилла не было рядом, она бы его поцеловала. Она отвела взгляд, начав плести цепочку из цветов, которую, закончив, прикрепила к запястью Крола.
Рилл заликовал, когда закончил свой венок, и удостоившись ворчания и толчка от Крола, предложил его Наоми, которая наклонила голову, чтобы принять подарок.
Затем она сделала ожерелье для Рилла, который, в свою очередь, сделал одно для Крола, который хотел сказать что-то по этому поводу, но в конце концов подчинился. Наоми встала на колени, чтобы вплести ещё больше цветов в волосы Крола, а он поднял Рилла, чтобы тот мог сделать то же самое для нее. Когда у нее закончились цветы, она начала заплетать волосы Рилла в свободные, беспорядочные косички, которые она расплетала и заплетала по новой. Мальчику нравилось, когда с его волосами играли, но они никак не укладывались в прическу.
Она посмотрела на Крола, украшенного как Оберон, и цветы, выделяющиеся на фоне шрамов и свирепого выражения его лица.
— Ты выглядишь очень мило, — хихикнула она, слегка коснувшись кончиками пальцев его щеки, чтобы он понял, что она говорит о нем. — Вы оба, — добавила она, обхватив подбородок Рилла руками и поцеловав его в макушку.
В тот момент она подумала, если они не были семьей, то кем тогда? Наоми нечего было бояться. Она наклонилась и поцеловала Рилла в щеку, затем притянула Крола к себе, чтобы проделать тоже самое. Наоми почувствовала себя крошечной, когда пыталась сдвинуть кого-то его размера, обхватив рукой его сзади за шею, и на мгновение задумалась, не лучше ли было вместо этого подойти к нему, но он подался к ней без малейшего сопротивления.
Раньше она уже целовала Рилла. Он был таким милым, что трудно было устоять. Он привык к этому и почти не реагировал. Она никогда не целовала Крола. Он моргнул и коснулся своей щеки, как будто она что-то там оставила. Он посмотрел на нее, и она улыбнулась — невинно, как она надеялась. Время будто остановилось, пока Крол ждал продолжения, а Наоми изо всех сил пыталась придумать, что делать дальше.
В этот момент мимо проходила Грила и что-то выкрикнула. Лицо Крола потемнело, он встряхнул головой, и цветы дождем посыпались с его плеч на колени. Он сорвал с себя ожерелье.
— Нет! — заскулила Наоми, на удивление обиженная. Ей потребовалось немало времени и усилий, чтобы сделать все это. Теперь цветы валялись лужицей возле их ног. Она никак не могла понять, что именно сказала Грила, но вряд ли это был комплимент.
Крол посмотрел на нее так, словно до него только сейчас дошло, что она не хотела, чтобы он это делал. Он собрал упавшие цветы и протянул ей, но они ей были больше не нужны. Она не собиралась начинать все сначала, если он на это намекал. Она покачала головой, но он ее не понял, опустив руки только несколько мгновений спустя, когда она так и не приняла цветы. Он сложил их в кучку перед ней и оставил в покое, вместо этого начав возиться с травой перед собой.
Рилл что-то сказал, и Крол встал, подхватив его на руки. Наоми догадалась, что это означало, что пришло время вернуться и поесть. Она тоже встала, провела руками по волосам, вынув цветы, и вздохнула. Это был прекрасный день.
Они поели и легли спать, как обычно, но как только Рилл устроился у ствола дерева и Наоми собралась прилечь рядом, Крол остановил ее, положив руку ей на плечо. Когда она повернулась к нему, он протянул ей один из пурпурных цветов. Она приняла его, и он провел пальцем по своей рассеченной губе. Наоми могла лишь догадываться, но похоже он пытался сказать, что Грила отпустила шутку о его шрамах, и именно это вызвало у него такую реакцию.
В его глазах было что-то печальное, отчего сердце Наоми облилось кровью, и она, не раздумывая, опустилась на колени и обняла его за шею. Крол напрягся, не ответив на объятие и не отстранившись, словно не знал, что делать. Наоми погладила его по волосам и отодвинулась. Она хотела, чтобы он почувствовал себя лучше, а не испытывал неловкость. Она села на корточки, держа в руках слегка раздавленный цветок, не зная, что делать дальше.
Крол осторожно забрал цветок у нее из рук и заложил его ей за ухо, на мгновение пропустив ее волосы сквозь пальцы, после чего отстранился. Печальный взгляд не покидал его глаз, будто пытался сказать, что он считал себя уродом, а её красавицей. Он наклонился вперед и прижался губами к ее щеке, возвращая поцелуй, который она подарила ему ранее.
Когда он отодвинулся, Наоми не смогла себя остановить. Она поддалась вперед и поцеловала его, но не в щеку, а в губы. Он замер, и Наоми поняла, что удивила и, вероятно, смутила его. Она не знала, почему решила, что это сработает. Возможно, он видел, как другие целовались, но навряд ли знал, что это такое и как делается. Она отстранилась, покраснев, наблюдая за его реакцией. Он втянул губы в рот, словно пробуя их на вкус, затем медленно выпустил их из плена зубов, влажные и полные. Сердце Наоми бешено колотилось, но она чувствовала, что у неё перехватило дыхание, и в ближайшее время оно ей не потребуется.
После минутного раздумья или колебания Крол слегка наклонил голову и тихо заурчал, практически замурлыкав. Наоми усмехнулась и, обхватив руками его огромную челюсть, восприняла это как приглашение. Он больше ничего не делал, просто наблюдал за тем, как она придвинулась ближе и медленно соединила их губы, убедившись, что у него будет шанс отстраниться. Его губы были полными и удивительно мягкими, а рот больше, чем у нее. Она чувствовала его клыки как два твердых бугорка с обеих сторон, но только один из них был цел и невредим. Когда она наклонила голову, то почувствовала рассечение на его губе. Этот уголок его рта не двигался, и время от времени то, что осталось от его клыка, высовывалось наружу. Но она совсем не возражала против этого.
Сначала он просто подчинялся ее поцелуям, но поскольку она не спеша поддразнивала его, он начал целовать ее в ответ, неуверенно прижимаясь губами к ее губам в одном с ней ритме. Она обвила его руками за шею и придвинулась ближе, почти забравшись к нему на колени. Он был намного крупнее ее, поэтому она была уверена, что ему неудобно так низко склонять голову, пока между ними пролегало расстояние. Гораздо легче ей было встать на колени, пока он сидел, чтобы они могли прижаться грудью друг к другу.
Он обхватил ее руками за талию и привлек к себе. Мех на его руках уже не казался странным, к тому же она чувствовала, как сокращались его бицепсы, когда он их напрягал, практически дразня ее грудь под футболкой, которую она одолжила у Рут. Интересно, он чувствовал, как они трутся о его грудь, это как-то на него влияло? Ей хотелось задрать футболку вверх и почувствовать его пресс на своей коже.
Наоми лизнула его сомкнутые губы и, прильнула к нему, почувствовав, как он дернулся, но он не впустил ее в свой рот. Она снова положила руку ему на подбородок, пытаясь направить его. Он, похоже, уловил мысль, опустив челюсть ровно настолько, чтобы она могла надавить сильнее и провести языком между его губами. Теперь она дышала учащеннее, крепко прижимая его к себе. На вкус Крол был как манго и яблоки. Он высунул язык, чтобы встретиться с ее языком, и она переплела их вместе, тихо застонав, когда втянула его в свой рот и раскрыла челюсть пошире, чтобы углубить поцелуй. В ответ он утробно зарычал, но не громче вздоха. Они оба помнили о Рилле, спящем позади них.
Она скользнула рукой от его лица к груди, позволив себе ощутить его мускулы и другие части тела, которые одновременно пугали и оберегали ее. Он не препятствовал ей, почти не двигался, но обрубленный конец его хвоста хлестал у её бедра, недостаточно длинный, чтобы поймать его и угомонить.
Наоми медленно оборвала поцелуй, начав отстраняться, но напоследок впилась губами в его нижнюю губу, а затем отпустила её. Она находилась так близко, что могла смотреть на него, переводя дыхание. Его губы блестели в том скудном свете, что оставили после себя сумерки, и были слегка приоткрыты, как будто до него ещё не дошло, что их нужно закрыть.
Она ему нравилась! Он хотел ее так же сильно, как она хотела его! Наоми ухмыльнулась. Это было приятно. Почувствовав себя озорной и беззаботной, она скользнула языком по его губам, едва заметной линии по центру, задев кончиком его верхнюю губу. Она провела большим пальцем по краю рассечения, надеясь, что он понял ее сообщение о том, что независимо от того, что думала Грила, она считала его очень красивым, в цветах или без них. Его хвост снова хлестнул ее по бедру, пока он смотрел на нее сверху вниз, а его руки все еще крепко обнимали ее за талию.
Наоми ломала голову над тем, что еще можно сделать, но с Риллом поблизости они не могли зайти дальше. Она обняла его за талию и прижалась щекой к его груди, прислушиваясь к биению его сердца. Он погладил ее по волосам. Затем она отстранилась. Она не знала, как ей после этого лечь и заснуть рядом с ним, но рано или поздно ей придется это сделать, так что она могла хотя бы попробовать. Она заняла своё место и посмотрела на него.
Казалось, ему потребовалось несколько секунд на размышления, после чего, неуклюже передвинувшись, он улегся рядом с ней. Она понимала его, резкие перемены образа жизни и обстановки были трудными и для нее. Возможно, им придется договориться насчёт нянек, если Наоми хотела, чтобы между ними произошло нечто большее.
Она лежала, но не могла отвести от него глаз. Она не могла перевернуться на другой бок и свернуться калачиком вокруг Рилла, как обычно. Она не могла просто взять и отвернуться от него. Крол лежал на спине с таким же потерянным видом.
Отправив Риллу мысленное пожелание не ворочаться этой ночью и не навлекать на себя неприятности, Наоми придвинулась поближе к Кролу. Она медленно прижалась к его боку. В качестве подушки его грудь была слишком жесткой, но она положила голову ему на руку, мех на которой был теплым и уютным, и приобняла его. Через мгновение его рука обвилась вокруг ее плеч, притянув ближе. Она улыбнулась, закрыла глаза и погрузилась в сон.
Глава 26
Крол сделал выбор.
По крайней мере, ему так казалось. Он чувствовал, что сделал свой выбор, даже если голос в его голове уверял, что всему виной Королевы, они пробуждают в самцах желание. Вот как это работало. Но голос с каждым днем становился все тише. Он уже почти ничего не слышал. Если это было ошибкой, то для него уже было слишком поздно.
Он мог оттолкнуть Наоми от себя, он мог сохранить границы, которые установил между ними год назад, но он этого не сделал. Он все еще был напуган своим решением в то утро, когда проснулся, глядя сквозь листья над собой и стараясь заглушить мысли и чувства, пока Наоми спала, ее голова прижималась к его предплечью, а волосы разметались по его руке.
Она прикасалась губами к его губам так же, как другие духи — к своим самцам. Она лизнула его языком. По его мнению, это был довольно агрессивный способ выбрать самца, но он предположил, что, поскольку они не могли общаться друг с другом, она, вероятно, хотела определенности. Что ж, после этого ее намерения стали ясны.
Он был избран. Он. Крол. Большой, неуклюжий, замкнутый, флегматичный, изувеченный и дикий. Он подумать не мог, что это случится. Когда он достиг совершеннолетия, ему было обидно узнать, что он не привлекал Королев, но вскоре он смирился с этим благодаря Мирре. И вот наконец Королева выбрала его, но он понятия не имел, что делать дальше.
Хотя, у него были кое-какие идеи. Он не мог прикидываться невеждой. Все-таки Сурак был Связан Узами, и Крол видел, какие перемены с ним произошли, видел, как его брат стал рабом Мирры, постоянно вертясь возле нее, пытаясь привлечь ее внимание отборными кусочками фруктов или другими красивыми вещами, которые находил в лесу. Но Крол боялся не этого. Несомненно, будет неловко везде таскаться за Наоми, радуясь малейшей толике внимания, которую она ему окажет, но Крол знал, что эта Связь нанесет удар по его чувству собственного достоинства, пока ему не станет все равно. По крайней мере, у нее не было других самцов, с которыми Кролу пришлось бы конкурировать. Возможно, позже ей захочется Связать себя Узами с кем-то, но здесь кроме Мруина не было ни одного свободного самца. Если она останется с другими духами, она будет искать самцов для Связи, но Крол, вероятно, сможет отпугнуть любого самца, который ему не понравятся, когда она не будет смотреть.
Нет, что пугало Крола, так это спаривание. Он понимал основной принцип. Он даже знал, как должен себя вести — лежать на спине, пока все не закончится. Он также знал, что горячка может быть болезненной, но не долгой. Он полагал, что справится с этим. Но… Наоми была странной, от неё можно было ждать чего угодно. Она многое делала иначе в отличие от него, с детства приученного к другому. Он не мог рассчитывать на то, что она станет его парой в соответствии с обычаями его народа.
Он повернул голову, позволив себе наконец взглянуть на нее. Одеяние, которое она носила, сбилось на ее талии, обнажив тонкую полоску ткани вокруг бедер, прикрывающую ее естество. Крол скользнул своим взглядом по ее гладким ногам и темной коже манившей его прикоснуться к ней, пока он снова не отвернулся, сосредоточившись на ветвях над головой.
Она была такой маленькой. Существовал определенный смысл в том, что Королева его вида укладывала самца на землю и спаривалась с ним. Ему не приходилось беспокоиться о том, как вести себя или контролировать. Ему не приходилось беспокоиться о том, куда девать свои конечности. Вес Королевы гарантировал, что самец будет вести себя прилично и не опозориться, а её сила позволит контролировать его до тех пор, пока он не сможет контролировать себя сам. Он не причинит ей вреда.
С Наоми все было иначе…
Он понятия не имел, чего ожидать. Он знал, что спаривание приносит Королеве удовольствие, но никто никогда не упоминал об удовольствии самца. Крол надеялся, что если самцу наслаждение не светило, он сможет сосредоточиться и показать себя с лучшей стороны. Действовать медленно, осторожно и нежно. Но если горячка будет причинять невыносимую боль, он может быть груб в попытках облегчить своё состояние. Он надеялся, что до этого не дойдет. Он и раньше испытывал боль, ему просто нужно было помнить об этом, и он сможет вынести ее.
Он глубоко вздохнул. Итак, он сделал это. После стольких лет разговоров он позволил Связать себя Узами. Возможно, он был слабее, чем думал, но только потому, что хотел этой Связи. Когда он держал Наоми в своих объятиях, он чувствовал… Он не мог выразить это словами. Его сердце бешено колотилось, голова кружилась, и он почему-то чувствовал себя значимым. Он чувствовал себя сильным и слабым одновременно. Он чувствовал себя важным. Он чувствовал, что наконец-то нашел что-то для себя. Того, кто желал его, и это было лучше, чем основывать свои решения на страхе. Он нашел кого-то настолько невероятного, как Наоми, что не мог найти в себе силы отказаться от этого.
Он никогда раньше не был эгоистом. Он осиротел и лишился материнской заботы, а вместе с ней и возможности просить что-либо для себя. Он обещал служить Мирре только для того, чтобы снова стать частью племени. Он сделал то, о чем просил его Сурак, и отдал свою жизнь, чтобы защитить Рилла. Теперь ему предлагали нечто особенное, нечто изумительное, то, чем он мог наслаждаться. Даже если он Свяжет себя Узами с Наоми, фактически отказываясь от возможности сделать собственный выбор, он знал, что будут моменты, которыми он будет упиваться. Если предыдущая ночь была своего рода показателем, то Наоми подарит ему внеземное блаженство.
Крол не знал, Связан ли он Узами на данный момент. Ему казалось, что Связан, потому что, когда он прислушался к своим чувствам, в глубине души обнаружил преданность, которой там раньше не было. До этого он делал все возможное, чтобы уберечь её и осчастливить, потому что она приносила пользу, к тому же Рилл расстроился бы, если бы с ней что-нибудь случилось. Теперь же от одной мысли о том, что она ранена или расстроена, он приходил в ужас. Крол просто хотел обнимать ее и заслонить своим телом от всего мира. Ему хотелось днями напролет проводить с ней время, слушая, как она щебечет на своем странном наречии, скалит зубы и гладит его по лицу. Он попытался представить, как уходит от нее, просто чтобы посмотреть, сможет ли, но лишь испытал пустоту и растерянность. Он не мог этого сделать.
Выходит, для него было уже слишком поздно. Безусловно, в последующие дни эти чувства будут только усиливаться. Его мысли вернулись к горячке. Как скоро Наоми его разгорячит? Как долго ему придется ждать? Сколько времени это займет? Он волновался, но чувствовал себя непривычно воодушевленным, как будто его ожидало нечто такое, чего он раньше никогда не испытывал.
Наоми изумленно пискнула, внезапно разбуженная Риллом, перелезшим через нее, чтобы добраться до Крола, скатившись с её живота в небольшое пространство между ними. Крол неодобрительно фыркнул. Рилл разбудил ее и прервал размышления Крола.
— Рилл, осторожнее, — пожурил он его, не сводя глаз с Наоми, которая села, уперев одну руку в бок, а другой пригладив волосы, очаровательно надув свои маленькие губки. Крол задумался, не прижмет ли она сегодня их рты друг к другу. Затем он быстро отвлекся на кровь, хлынувшую обратно в его руку и принесшую с собой боль. Он сжал руку в кулак, снова поднес ее к себе и потер ладонь большим пальцем.
Рилл положил руки на живот Крола, вынудив его согнуться пополам, чтобы защитить свои внутренности. Мальчик становился слишком большим, чтобы взбираться на всех подряд, как привык.
— Я хочу спуститься прямо сейчас, — сказал он. — Вставай.
Крол рыкнул в ответ на его властный тон, заставив себя подняться. Возможно, малыш научится хорошим манерам теперь, когда его окружали представители племени, которые не станут беспрекословно выполнять его приказы. Крол потер спину. Утром ему всегда требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и размяться, его спина и одна из ног затекали за ночь с тех пор, как его избили.
Наоми поднялась на ноги, и он последовал за ней, потягиваясь. Наоми следила за каждым его движением, блуждая взглядом по его телу, и Кролом овладело самодовольство, которое определенно было ему чуждо, но к которому он наверняка привыкнет. Он закинул Рилла себе на спину и начал спускаться по ряду площадок, ведущих к земле, предлагая Наоми руку, когда она в этом нуждалась. Забавно, но у него это выходило чисто интуитивно. Связь приглушала любое беспокойство, которое он обычно испытывал из-за прикосновения к ней, боясь, что она неправильно интерпретирует его действия. Теперь он был уверен, что их чувства взаимны. В конце концов, Связь не могла быть создана случайно.
Утро прошло как обычно. Они втроем поели, Наоми поприветствовала Рут и Мойру, а их самцы поговорили с Кролом, обменявшись комментариями о погоде и здоровье детенышей. Вскоре Грон и Крану снова начали препираться, а Тройи попытался избежать этих разборок, заведя беседу с Кролом, который не хотел отвечать ни на один из его вопросов, так что он не очень преуспел. Затем на Крола снизошло озарение.
— Рилл, хочешь научиться лазать? — спросил он. Рилл посмотрел на него и замер с набитым ртом. — Лазать по деревьям? Как они? Тогда тебе не придется ждать каждое утро, когда я спущу тебя вниз. — Это было преувеличением. Рилл был еще слишком мал, чтобы Крол мог позволить ему скакать с ветки на ветку, так высоко от земли. Но если он начнет учиться сейчас, то, возможно, к тому времени, когда он захочет обрести независимость, у него будет достаточно сил и навыков. Через год-другой он сочтет себя слишком взрослым для того, чтобы его повсюду таскали на руках.
Рилл взглянул на Тройи. Грон и Крану перестали спорить.
— Мы с радостью научим тебя, малыш! — отозвался Тройи, положив руку на плечо Рилла.
— Я уверен, что есть дерево с низкими ветвями, на котором ты сможешь попрактиковаться, — сказал Крол, обращаясь скорее к взрослым, чем к Риллу. — С большим количеством листьев под ним, чтобы ты не пострадал, если упадешь. — Внезапно ему стало интересно, такая ли уж это хорошая идея. Рилл ничего не знал о лазании по деревьям.
Тройи успокаивающее и покладисто зарокотал, соглашаясь с Кролом.
— Это будет хорошей практикой для нас, будущих отцов! — обратился он к Риллу. — У нашей Королевы скоро родится детеныш, — прошептал он, словно это был секрет, и глаза Рилла расширились. Крол не сомневался, что из Тройи выйдет прекрасный отец.
— Хочу! Хочу! Хочу! — завопил Рилл, переводя взгляд с Крола на остальных.
— Наши отцы будут рады помочь, — сказал Грон.
— Я останусь с Мойрой, — заявил Крану.
На том и порешили. Рут забрала малыша Арика и осталась с Мойрой и Крану. Грон захватил Грисса и Бру, которые обрадовались приглашению. Крол видел, что самцы с энтузиазмом относились к своим новым ролям дедушек, возможно, снова почувствовав себя полезными теперь, когда их сыновья были Связаны Узами и взяли на себя защиту племени. Их опыт воспитания детей был полезен сейчас, когда у следующего поколения появились собственные супруги.
Рилл побежал за Тройи, когда тот позвал его, направившись к тому, что, как надеялся Крол, было маленьким, не высоким деревом с крепкими ветвями, которые не сломаются. Кролу не нравилось отсылать Рилла с другими членами племени, но если он будет время от времени оставаться с Наоми наедине, ему придётся к этому привыкнуть.
Наоми посмотрела на него в замешательстве, и он постарался выглядеть беззаботно, словно он не в первый раз выпускал Рилла из поля своего зрения с кем-то, кроме Наоми. Другие Королевы что-то сказали, но он взял Наоми за руку. Он не хотел, чтобы она уходила с ними, у него были на нее свои планы. Он притянул ее к себе, и она подошла, помахав остальным, после чего Королевы ушли и уселись в тени на другой стороне поляны. Крол удовлетворенно рыкнул и повёл её прочь.
Она не отставала от него, шагая рядом, пока они шли к пруду. Наверно, она поняла, куда они направлялись, и когда они добрались туда, Крол глубоко вздохнул и шагнул в воду. В самом глубоком месте вода доходила ему до пояса, но он не собирался забираться так далеко. Он ненавидел ощущение прохладной воды, просачивающейся сквозь мех и касающейся его кожи, но он был готов мириться с этим ради Наоми. Похоже, все духи любили воду. Он протянул ей руку.
Она склонила голову набок, но взяла его за руку и последовала за ним в пруд. Его сердцебиение участилось, когда она приблизилась к нему. Он не знал, с чего начать. В смятении он подался к ней лицом, подумав, что они смогут воссоздать то, что делали прошлой ночью. Если бы она отвергла его сейчас, было бы неловко, но она этого не сделала. Она положила руку ему на щеку, и ее губы на мгновение раскрылись в одном из ее счастливых проявлений эмоций, а затем она прижала их рты друг к другу. Крол признательно заурчал.
Такая близость была ему чужда, но он ее понимал. Он догадывался, что это должно было замедлить акт спаривания, задержать, объявить о намерениях среди народа, у которого не было хвостов, чтобы оттянуть момент. Он наслаждался происходящим, наслаждался тем, что ее тело льнуло к нему. Его хвост дернулся. Он не был уверен, что ему позволено проявлять инициативу, но теперь они были Связаны. По крайней мере, ему было позволено просить любви, даже если Королева откажет. К счастью, Наоми этого не сделала.
У него болела шея, поэтому он рискнул позволить себе неслыханную вольность и обхватил ее руками за талию, подняв ее из воды так, чтобы он мог выпрямиться. Теперь их тела прижимались друг к другу вплотную. Наоми взвизгнула, но не оттолкнула его. Вместо этого она обвила его руками за шею и потянулась к его языку своим. Да, его Королева была очень страстной. Ее груди терлись о его грудь, и он снова заурчал. Она была такой легкой.
Ее руки соскользнули с его плеч и спустились ниже к его груди, надавив на его мышцы, обведя большими пальцами каждый мускул, оставляя за собой пылающие дорожки. Он уже смирился с тем, что Наоми обладала сверхъестественными способностями, но никогда прежде не ощущал в себе такого заговоренного огня, словно пламя лизало поверхность его кожи и оседало в глубине живота. Он осмелился положить руку ей на затылок, удерживая ее так, чтобы можно было еще глубже засунуть язык ей в рот. Он понимал, что раздвигает границы дозволенного, но стон Наоми подсказал ему, что он доставлял ей удовольствие.
Она медленно отстранилась от него, ее глаза стали изучать его лицо, пока он продолжал удерживать ее. Он беспокоился, что она ищет то, чего не найдет. Он ослабил хватку и позволил ей скользнуть вниз, пока она не смогла встать на ноги, но она не отступила. Она позволила своим рукам продолжить ласкать его грудь, проведя кончиками пальцев по впадинкам его живота. Было щекотно, но не настолько, чтобы у Крола возникло желание её остановить. Скорее, он хотел, чтобы она зашла дальше. Какое-то мгновение он просто наблюдал за тем, как она прикасалась к нему, не сводя глаз с его кожи.
Он наклонился, зачерпнул полную ладонь воды, затем медленно вылил ей на плечо. Жидкость потекла по ее руке, но наверно, была слишком холодной, потому что Наоми подпрыгнула. Крол уже почти не чувствовал температуру воды, все его тело пылало от ее прикосновений. Наоми взглянула на него, потом опустила глаза и отступила, словно смутившись. Она растерла воду по рукам и отвернулась от него.
Крол подошел к ней сзади и перекинул ее волосы через плечо, чтобы обнажить ее спину. Он привык к ее коже и больше мысли не допускал, что она выглядит странно без шкуры, но он не привык прикасаться к ней. Обхватив ладонями ее лопатки, он провел большими пальцами по ее позвоночнику, ненароком задев ребра. Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание. Ее кости казались такими хрупкими и тонкими, что её нельзя было чисто физически причислить к животным, как всех остальных. Она была создана в наипростейшей форме, ее превосходство заключалась в силе духа и магии.
Сегодня на ней были одеяния поменьше, какие-то веревки, удерживающие два лоскута ткани на груди, и что-то побольше, прикрывающее ее от ягодиц до бедер. Крол просунул пальцы под веревочки, поражаясь этому. Он хотел увидеть ее всю, прикоснуться к ней. Он стянул бретельки с ее плеч. Наоми резко повернула голову, чтобы посмотреть на него, и он замер. Она долго изучала его, потом завела одну руку за спину, дотронулась до клочка материи, и вдруг вещица исчезла, освободив ее тело и упав ей в руки. Крол удивился, но был благодарен, что все оказалось так просто.
Он не принимал то, что она ему давала, как должное. Он зачерпнул еще больше воды из пруда, чтобы потереть ей спину, став причиной ее дрожи. Он распластал ладонь на её коже, надеясь согреть ее, если она замерзла, но солнце все еще пробивалось сквозь полог, и, если уж на то пошло, Кролу было слишком жарко. Он понял, что она нервничала, и от этого его сердце сжалось. Она не должна его бояться. Она должна быть возбуждена, наслаждаясь завоеванием нового самца. Он смягчил свои прикосновения настолько, насколько мог, втирая воду в ее кожу. Он предположил, что купание будет неплохим способом познакомиться с телами друг друга. Остальные связанные самцы резвились в пруду почти каждый день. Но Наоми просто стояла рядом, позволяя ему прикасаться к себе, даже не глядя на него.
Он решил, что делал что-то неправильно. Он был слишком нетерпелив. Может она и Связала его Узами, но он был глупцом, возомнив, что она когда-нибудь захочет, чтобы такой урод, как он, прикасался к ней, спаривался с ней. Возможно, она Связала его Узами, чтобы удержать Рилла. Возможно, ей было больше не комфортно жить с самцом, которого она не могла контролировать. Возможно, она не хотела, чтобы кто-то из других Королев Связал его первым. Он отступил назад и отвернулся, чтобы выйти из пруда.
Она остановила его прикоснувшись к его руке. Когда он обернулся, она одной рукой прикрывала грудь, прячась от него. Его сердце ухнуло. Она бросила на него пронзительный взгляд. Он не знал, чего она хотела. Она медленно положила руку на его плечо, обнажая свою грудь, и он сразу же опустил на неё взгляд. Он не мог сказать почему. Они не были предназначены для его глаз. Хотя Королевы обычно не скрывали их от посторонних. Он не должен был находить их столь захватывающими, но ничего не мог с собой поделать. Вода каплями стекала по их склонам, и у него ком встал в горле. Наверно, всему виной отсутствие шкуры, но они почему-то выглядели уязвимыми. Он чувствовал, что должен прикрыть их руками, по крайней мере, до тех пор, пока она не сможет снова надеть свое одеяние.
Скорее всего, ей пришла в голову та же мысль, а может она заметила его желание и удовлетворила его любопытство, поднеся его руку к своей груди и прижав к одной половинке, пока та не оказалась под его ладонью. Накрыв его руку своей, она вынудила его сжать пальцы, от чего у нее перехватило дыхание. Его собственное дыхание вырывалось равными вздохами — он чувствовал, что все его тело дрожит, как молодое деревце во время бури, которому грозило быть вырванным с корнем.
Ее плоть была такой мягкой, словно в ней не было ничего, кроме удивительной тяжести и твердого кончика ее соска, трущегося о его ладонь. Она шагнула ближе, обняв его одной рукой за талию, и прижалась к нему. Он чуть не покачнулся на месте, внезапно почувствовав легкое головокружение. Большой палец его руки самопроизвольно заскользил по её коже. Она не оттолкнула его, но он не знал, чего она хотела. Он не знал, что делать.
Наоми положила руки ему на талию, пальцами впившись в его шкуру, а ногтями царапнув его кожу. Она повела ими ниже, щекоча его бока, ягодицы, бедра, заставляя его кожу подергиваться и напрягаться. Его шерсть встала дыбом от этого ощущения, а затем улеглась, как только все прошло, подчиняясь ей. Она подняла на него взгляд, положив подбородок ему на грудь, и потянулась к его хвосту.
Крол застыл, не сводя с нее глаз и выжидая. Никто раньше не тянул его за хвост. Он знал, что это приятно и было прелюдией к спариванию, но он не знал, насколько сильным будет это чувство. Она как-то неуверенно сомкнула руку вокруг основания его хвоста, затем медленно, осторожно потянула. Под его покрывшейся мурашками и тающей от горячки кожей, словно закопошились насекомые. Это была сладкая пытка. Колени ослабли, а спину свело судорогой. Он не знал, хорошо, что она не торопила события, или было бы лучше, если бы она просто потянула изо всех сил и покончила с этими дразнящими как перышко, едва ощутимыми прикосновениями к его коже.
— Ещё, — пророкотал он.
Наоми остановилась. Он чуть не взвыл от разочарования. Затем сделал то, чего не должен был делать. Он отвел руку за спину и накрыл ее ладонь своей, крепко сжав свой хвост в ее пальцах. Они оба ахнули. Колени Крола чуть не подогнулись, голова запрокинулась назад, а все тело вспыхнуло от искрометного и обжигающего удовольствия, ослабив его. Он подался бедрами вперед, и когда прижался к Наоми, почувствовал то, чего не было раньше, что-то набухшее, что послало еще одну волну удовольствия по его телу, но с другой стороны.
— Ой! — воскликнула Наоми.
Он опустил взгляд вниз, хотя уже знал, что увидит. Его половой орган увеличился в размере. У него началась горячка. Он посмотрел на Наоми, ожидая указаний, и понял, что все еще удерживает ее руку на своем хвосте. Он отпустил ее, но она осталась на месте, словно ошеломленная. Она взглянула на его лицо, открыв рот, затем снова посмотрела на его возбужденную плоть. После чего она быстро оглядела лес и поспешила выйти из пруда, потащив его за собой.
Он, пошатываясь, последовал за ней, когда она двинулась в противоположную сторону от деревни, сметая ветки со своего пути. Крол понятия не имел, куда они направлялись, и было ли у нее на примете какое-то конкретное место. Он тут же подумал о Рилле, надеясь, что они не уйдут слишком далеко. Наоми несколько раз останавливалась, оглядывалась по сторонам, а потом шла дальше. Идти Кролу становилось все труднее. Теперь он чувствовал это, от жара в костях ноги деревенели, а зрение расплывалось. Наоми была для него как маяк, единственное, что он мог видеть четко, он знал, что последует за ней, даже если они не будут держаться за руки. Он будет преследовать ее до тех пор, пока сможет держаться на ногах. Он начал потеть, на уровне инстинкта понимая, что не хочет быть брошенным в таком состоянии.
Наконец Наоми остановилась. Крол попытался определить, где они находились. Место выглядело вполне обычным. Здесь было, пожалуй, тусклее, чем в других местах, и лес обступал более плотно. Он перестал озираться, когда Наоми толкнула его, или, скорее, слегка подтолкнула, но учитывая то, как он себя чувствовал, он с благодарностью рухнул на землю и лег на спину, приготовившись к соитию. Наоми опустилась на колени рядом с ним, ее руки трепетали над ним так, будто он был ранен. Он потянулся к ней и ухватил ее за бедра, усадив на себя сверху, позволив ей обрести равновесие на его животе.
Она издала присущий ей звук счастья и посмотрела на него сверху вниз, прикусив губу. Затем она наклонилась и прижала их губы друг к другу. Крол был сбит с толку, разве были какие-то сомнения в том, что он готов? И все же он наслаждался этим контактом. Одно лишь ее присутствие успокаивало его. Ее тело было мягким и легким, он провел руками вверх и вниз по ее бокам и спине, ощущая нескончаемую гладкость ее кожи.
Он понял, что ее одеяния мешают ему, и зарычал, просунув под них пальцы, чтобы попытаться их сорвать. Наоми напряглась и снова издала тот же звук, отведя его руки и приложив их к её груди. В тот момент Крол не испытывал к ним особого интереса, но Наоми закрыла глаза и вздохнула, вжавшись в его руки, и он понял, что ей это может понадобиться, чтобы подготовиться к спариванию. Он никогда не слышал о том, что Королева нуждалась в подготовке, но самое меньшее, что он мог сделать, это следовать ее указаниям после того, как был так дерзок ранее. Она будет о нем не самого высокого мнения, если он не сможет себя контролировать.
Он нежно погладил ее, лаская кожу большими пальцами, сжимая ее грудь так, как она ему показывала. Она открыла глаза и на мгновение сверкнула зубами, снова прильнув к его губам. Он продолжал прикасаться к ней, пока их языки заигрывали друг с другом. Движения Наоми ускорились. Она прижималась к нему все сильнее, а ее бедра, покоившиеся на его животе, начали покачиваться. Это окончательно свело Крола с ума, его возбужденная плоть теперь болезненно ныла. Он знал, что ему нужно было оказаться внутри нее, что ей нужно было точно также раскачиваться на его бедрах. Он положил руки ей на ягодицы, чувствуя изгиб ее спины, и прижал ее к себе.
Ее руки снова скользнули по его телу, ногти щекотали мех, вызывая дрожь. Одна из ее рук исчезла с его кожи, и он почувствовал ее напротив своего живота, когда она засунула ее под своё одеяние. Она со стоном оторвалась от его губ, другой рукой упершись в землю у его головы, когда склонилась над ним, ее волосы упали тёмной завесой кудрей, обрамив её лицо. Она наблюдала за ним, тяжело дыша, а он смотрел в пространство между их телами туда, где скрылась другая ее рука. Он не мог видеть ее под одеянием, но догадывался, что она прикасалась к своему лону. Зачем ей трогать себя там, если не для того, чтобы провести необходимую подготовку к спариванию? Подготовка, которой должен был заняться он. Неужели она считает, что он не справится? Крол провел пальцами по ее руке, затем направил их под её одеяние.
Глаза Наоми расширились, и она замерла, ожидая, когда он к ней присоединиться. Под одеяниями не было места, и он в отчаянии задумался, зачем она их носит, особенно сейчас, но она подвинулась и освободила ему место, чтобы он мог положить свою руку поверх ее. Жар между ее ног обжигал, от этого у него пересохло во рту, и он сглотнул, полностью сосредоточившись на том, что подсказывала ему рука. Он следил за ее движениями, когда она начала выписывать небольшие круги. Он попытался подлезть под ее руку, и тогда она отдернула свою, внезапно организовав ему контакт со своим естеством.
Она была такой мягкой, подумал он сначала. Наверно, такой же мягкой, как детский пушок Рилла. Возможно, это было самое нежное, к чему он когда-либо прикасался. Её лоно было мокрым, но не от воды, это он точно знал. Оно было таким влажным, что позволяло его пальцам скользить по её нежным складочкам, пока он не отыскал вход, проникнув чуть глубже. Наоми резко втянула в легкие воздух, и Крол почувствовала, как ее лоно под его пальцами напряглось. Он не хотел, чтобы она напрягалась, поэтому вернулся к тому месту, где она касалась себя. Он изо всех сил старался успокоить ее круговыми движениями, и она вздохнула, полуприкрыв глаза, ее бедра начали раскачиваться под его ладонью. Он почувствовал что-то твердое, но очень маленькое, и когда он сосредоточился на этом, Наоми застонала. Он почувствовал, что сделал что-то правильно.
Добавив нежности своим прикосновениям, насколько это было возможно, несмотря на яростный огонь, пылающий внутри него, он гладил и ласкал Наоми, желая, чтобы она знала, что ей не нужно бояться его или его прикосновений. Да, он был большим и покрытым шрамами, но он никогда не причинит ей боль. Он позаботиться о ней.
Используя ее реакции в качестве ориентира, он узнал, какие прикосновения ей по душе. Её дыхание вырывалось урывками, ее руки сжимали в кулачках его шкуру, ее кожа блестела от пота. Она вся сияла. Все, что он мог сделать, это наблюдать и помочь ей достичь освобождения. Он даже не возражал против того, что, как только она получит удовольствие, у нее может пропасть желание спариваться с ним. В тот момент он не остановился бы ни за что на свете.
— Сделай это, расслабься, — сказал он ей, урча и мурлыкая, словно звук его голоса мог помочь. По тому, как она заглянула ему в глаза, он понял, что это сработало. Черты её лица исказились, она еле слышно вскрикнула, и он почувствовал, как ее лоно затрепетало под его рукой, притягивая и маня. Он задумался, имело ли для нее значение, был он внутри нее или нет. Он подозревал, что ощущения, которые охватят его ствол окажись он в ней многое изменят.
Наоми на мгновение затаила дыхание, затем внезапно прижалась губами к его губам, какое-то время посасывая их, после чего отпустила его и прижалась ртом к его челюсти, горлу, груди. Она двинулась ниже, его позвоночник натянулся, как струна, когда его ствол потерся о ее одеяние, а затем дернулся у ее живота, когда она продолжила лизать и посасывать его живот. Она взяла его плоть в руку и крепко сжала, пока усаживалась поудобнее. Одно это нежное сдерживающее прикосновение разошлось по его телу волнами жидкого огня, и он начал ерзать. Ее прикосновение было слишком легким, но он не стал бы делать то, что сделал со своим хвостом, и заставлять ее усиливать хватку. Он никогда не видел, чтобы его половой орган бы способен на то, что вытворял сейчас — стоял колом, опухший и покрасневший. Он боялся к нему прикоснуться, его руки были намного грубее, чем у нее. Она знала, что делать, а он нет.
Наоми провела рукой по его члену снизу до верху, и он застонал, открыв рот и лишившись дыхания. Она добавила другую руку, нежно массируя. Он чуть не взмолился о пощаде. Если она не собиралась садиться на него верхом, он не желал этого чересчур мягкого прикосновения, сводящего его с ума. Она опустила руки к основанию его древка, и он застонал, приподняв бедра навстречу её хватке. Затем ее руки исчезли, и он с тревогой взглянул на нее, когда она приподняла ногу, разъединив их тела.
Он лихорадочно пытался найти решение, которое заставит её вернуться, но вдруг понял, что она снимает с себя одеяния, и замер, наблюдая за происходящим. Она распахнула ткань, растянув ее на бедрах, и спустила вниз, открыв его взору участок шерстки, покрывавший ее лоно, на несколько оттенков темнее кожи, но в тон ее гриве. Ей пришлось сесть, чтобы снять ткань с ног, и он забеспокоился о ее обнаженной коже, соприкоснувшейся с землей. Он позволил бы ей сесть на него, если бы она захотела.
Наоми бросила ткань рядом с собой и снова посмотрела на него, закусив губу. Крол не знал, что у неё на уме, но он страдал без нее. Он протянул руку, и она, сверкнув зубами, приняла ее, он поддержал ее, когда она снова забралась на него, ее колени едва касались земли с обеих сторон, а лоно теперь было открытым и влажным там, где касалось его кожи. Он понятия не имел, подойдут ли они друг другу, это казалось невозможным. Если бы он не повстречал других, Связанных с духами самцов, он снял бы с себя Наоми из страха причинить ей боль.
Она положила руки ему на живот, чтобы приподняться, сдвинулась назад и, взявшись за его ствол, расположила его под собой. Она окинула взглядом его лицо, словно проверяя его мнение об этом, но он ничего не мог поделать, только наблюдать. Он чувствовал ее жар, как будто ее тело взывало к нему. Она немного опустилась, головка его древка вошла в ложбинку ее тазовой кости, затем она потерлась о него своими влажными складками. Крол извивался, лежа на лесной подстилке, листья и ветки лишь смутно ощущались сквозь его шкуру, кустарник рядом с ним источал аромат. Он попытался сосредоточиться на окружавших его вещах, чтобы отвлечься, но это было бесполезно, его разум, тело и душа были привязаны к ней и ее следующему шагу так же крепко, как если бы они были частью одного целого.
Наоми снова подвела его к своему естеству. Он чувствовал податливость входа в её тело, но знал, что не стоит давить. Королева сама должна была это сделать. Не торопясь, она перенесла большую часть своего веса ему на плечи. Он почувствовал толчок, давление, после чего что-то поддалось, и он вошел в ее тело. Богиня. Она была такой тугой и горячей. Если бы то, что осталось от его хвоста, могло дотянуться до его рта, он бы откусил его во второй раз. Как бы там ни было, он просто бил им о землю, глухие удары не помогали облегчить ситуацию, его наизнанку выворачивало от удовольствия.
Его Королева двигалась мучительно медленно. Время от времени она останавливалась, чтобы перевести дыхание, и смотрела на него с выражением сосредоточенной решимости на лице. Он чувствовал трепет внутри нее, которая длилась несколько мгновений, как будто она заставляла себя расслабиться. Возможно, он был слишком велик для нее. Она выглядела не особенно довольной этим фактом. Но он не знал, сможет ли выйти из нее. Ему казалось, он не получит свой возбужденный орган обратно, если попытается вынуть его. Он вполне мог представить, как та половина, что была внутри нее, растворилась в ее плоти, соединив их вместе и отдавая ей желаемое. Крол знал, что это не сработает, все, что он мог чувствовать, — это обжигающую тесноту ее тела, он потерял контакт со своей плотью. Она снова сдавила его, и от нахлынувшего на него наслаждения он застонал и сжал руки в кулаки, пока боролся с тем, чтобы не вонзиться в неё глубже и не подмять под свое тело.
Она двигалась снова и снова, пока каким-то образом не села на него, а его ствол не исчез внутри нее. Ее дыхание было учащенным и поверхностным, она вспотела, он чувствовал, как дрожат ее бедра, но она радостно поджала губы, и провела руками по его животу. Он был не в лучшем состоянии, все его тело было настолько напряжено, что могло разорваться на части, а разум уже разлетелся на куски. И все же она выглядела такой довольной, что он не мог не гордиться ею. Он положил руки ей на бедра, обхватив ее за ягодицы, и притянул бы ее к себе, чтобы обнять, если бы был уверен, что это не причинит ей боли. К тому же, пока его жезл стоял внутри неё колом, он не был уверен, что она сможет лечь, так что не станет это проверять.
Он заурчал для нее. Похоже, ей нравилось, когда он так делал. Он сожалел, что не мог уменьшить размер своего древка и доставлял хлопоты.
Какое-то время они ждали, проводя руками по телам друг друга, пока Наоми снова не собралась с силами и не приподнялась, утягивая за собой его ствол. Не было никакого ощущения разрыва или какой-либо боли, поэтому Крол заключил, что на самом деле они не слились воедино, это было просто ощущением. С одной стороны он испытал облегчение, увидев его снова, а с другой — был озабочен тем, чтобы глотнуть воздуха и справиться с ощущением обволакивающих его стеночек. Она лишь немного сдвинулась, обнажив только основание, после чего снова опустилась, и, ох, это было еще хуже. Крол рыкнул, изогнув губы в оскале, пока наблюдал за тем, как ее тело поглощало его раз за разом, используя ради своего удовольствия. Наоми ахнула и закатила глаза. Она крутанула бедрами и захныкала. Его ствол, возможно, было трудно принять поначалу, но теперь она, казалось, наслаждалась им. Каждое ее незначительное движение испытывало его на прочность, но он не двигал бедрами, позволяя ей использовать его.
Она снова приподнялась, на этот раз еще выше, и когда снова опустилась, они оба застонали. Крол не мог удержаться и вонзил пальцы в её кожу, побуждая ее немедленно подняться. Она позволила ему это, двинувшись вверх, пока внутри нее не осталась лишь головка его древка, а затем снова опустилась на него. Ее движения становились более плавными, легкими, и по мере того, как ускорялись её фрикции, влажный звук соприкосновения их тел становился громче, сопровождаемый стонами, возгласами и выкриками. Каждый раз, когда она покидала его, Крол спешил вернуть ее обратно, обнаружив, что теперь, когда он знал, каково это — оказаться внутри нее, он предпочитал это всему остальному.
Вместе они двигались все быстрее и быстрее. Крол утратил контроль над своим телом, а может просто стал меньше обращать на него внимание. Он согнул колено и уперся одной ногой в землю, чтобы встречать ее толчки. Удерживая её за бедра и насаживая на себя, он рычал, ерзал и извивался. Приподняв голову, он заметил, что безумие Наоми возросло, она кричала с каждым толчком его возбужденной плоти. Она схватила его за запястья и крепко сжала, впившись в них кончиками пальцев, но он едва это заметил. Он чувствовал, как в нем нарастало нечто неистовое, некая сила толкала его вперёд, лишая контроля, словно он не мог остановиться, даже если бы захотел.
Он понял, что близок к кульминации, но не знал, близка ли она. Отвести руку от ее бедра было все равно что раскрошить камень, но он сделал это, прижав большой палец к ее лону, отыскав маленький твердый бугорок, который доставлял ей удовольствие ранее. Он видел, как наполняет ее, растягивает, и это зрелище принесло ему иной вид наслаждения, как резкий толчок, который навел его на мысль, что он очень близок к финалу. Наоми застонала еще громче, когда он стал выводить неуклюжие круги большим пальцем, придвинув ее бедра к себе и слегка изменив угол проникновения. Он наблюдал за тем, как напрягались мышцы ее бедер и живота, пока она скакала на нем, а затем она внезапно с криком остановилась, все ее тело застыло. Он толкнулся в нее и почувствовал давление, почувствовал, как пульсировала ее плоть, пока она сжимала его снова и снова.
Он зарычал, но она не двигалась, а ему это было необходимо. Он сел и обхватил ее руками, образовав вокруг нее защитную клетку, когда перевернул их одним махом, уложив ее на землю и накрыв собой. Он перенес их вес на предплечья и вошел в нее, ее ноги обвились вокруг его талии. Наконец он мог двигаться так быстро, как хотел, прошло несколько секунд, после чего его позвоночник и хвост стало покалывать, а мешочек под древком туго натянулся, и он с ревом взорвался, усилив толчки, даже когда его семя потоком хлынуло наружу. Он пульсировал снова и снова, бедра дрожали, а тело будто сковало. Этому не было конца и края. К тому времени, как он пришел в себя, усталый и растерянный, он уже практически распластался на ней, похоронив ее под своим огромным телом.
Он с ужасом осознал, что натворил, оттолкнувшись от нее, разделив их тела так резко, что она вздрогнула, и он ощутил щемящую тоску от потери. Его пятки заскользили по рыхлой смеси листьев и веток на земле, когда он отскочил, чтобы увеличить расстояние между ними, но он зацепился за куст и упал, сильно ударившись головой о дерево позади себя. Он в ужасе уставился на нее, когда она медленно села, скромно сведя ноги вместе. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Он знал, что существовала причина, по которой Королевы были намного крупнее самцов. Он бы никогда не смог сбросить с себя самку его вида. Наверно, она в ярости.
— Я… прости, я не хотел… я… — он оборвал себя на полуслове, заметив, что его извинения были напрасны, выражение ее лица не изменилось. Обычно он не утруждал себя попытками объясниться с ней, но он отчаянно пытался спасти себя и ее мнение о нем, спасти то, что у них было.
Наоми заправила волосы за ухо и опустилась взгляд на землю. Она не выглядела рассерженной. Она выглядела… обиженной? Ее губы задрожали, и она зажала их между зубами.
Крол бросился к ней, затормозив на расстоянии вытянутой руки, потянувшись к ее лицу. Он опозорил себя. Он был недостоин прикасаться к ней. Он мог причинить ей боль. Вероятно, уже причинил. Но она была расстроена, а он был единственным, кто мог ее утешить, поэтому он должен был попытаться. Это был его долг.
Он прикоснулся пальцами к ее лицу, но она отпрянула. Тогда как-нибудь нежнее. Он прижался губами к ее волосам. К ее уху. К ее плечу. К ее щеке. Она украдкой взглянула на него. К ее носу. Она потянулась навстречу к его губам. К ее устам. Она взяла его лицо в свои ладони.
Ох, он был дураком, идиотом и бесполезным оправданием самца, который не мог контролировать себя, когда должен был, но он был полностью в ее власти. Он чувствовал это, не было ни единой частички его тела, которая не принадлежала бы этой маленькой темнокожей самке.
Да поможет ему Богиня.
Глава 27
Наоми понятия не имела, что там произошло. Крол отскочил от нее, как ошпаренный, а потом вернулся и поцеловал ее, как будто совершил ошибку. Она приняла его поцелуи. Ее тело все еще было разгорячённым и напряженным, мышцы немного болели, а на коже проступили капельки пота. Она чувствовала его сперму между ног, смешанную с ее влагой.
Это был потрясающий секс. Его член был таким огромным, что ей приходилось соблюдать осторожность, когда он в нее вошел. Прошло уже больше года с тех пор, как у нее в последний раз была близость. Никто и никогда не заставлял ее чувствовать себя настолько наполненной, словно он ей перекрыл доступ кислорода. Стоило ей слиться с ним подобным образом, и она затрепетала. Ему даже делать ничего не приходилось, просто надавливать снизу, пробуждая все нервные окончания сразу. Он явно был крупным парнем, выше и лучше сложен, чем все, кого она встречала в реальной жизни на Земле, но когда она впервые увидела его эрекцию, она подумала, что наступило Рождество.
Она не ожидала, что он просто ляжет, но была благодарна ему за это. Если бы она не контролировала процесс, если бы он вонзился в нее так же мощно, как в конце, у нее бы наверняка были внутренние разрывы. Он мог быть свирепым, когда хотел. Она вспомнила, как он рычал, когда насаживал ее на себя. Это была самая сексуальная вещь, которую она когда-либо видела. Его тело и так было впечатляющим, но когда она наблюдала за тем, что делала с ним, как его внимание было сосредоточено на том, чтобы соединить их тела, он был словно… человек с другой планеты.
Она хотела это повторить, она хотела испытать все, что он мог ей предложить, все те способы, которыми она могла заставить его потерять контроль. Но не сразу, она сомневалась, что ее влагалище выдержит еще один раунд.
Наоми отстранилась от его нежного, успокаивающего поцелуя, с трудом поднялась на ноги, наклонилась, подхватила шорты и надела их. Крол тоже встал, и Наоми невольно рассмеялась, увидев обеспокоенное выражение на его лице, пока стряхивала листья с его шерсти. Он возвышался над ней на целую голову, но она не понимала причину его беспокойства. Она чувствовала легкое жжение в том месте, где он ее растягивал, и тут же возбудилась. Да, он был впечатляющим.
Она огляделась в поисках лифчика… и не нашла его. Она наворачивала круги, заглядывая под каждый куст и даже осмотрела ветви над головой. Ничего. Она уперла руки в бока. Наоми не возражала пощеголять перед Кролом в таком виде, но не хотела столкнуться с кем-то другим. Ей придется быть очень осторожной на обратном пути в деревню, если она сможет вспомнить дорогу. Она снова огляделась. Она привела их сюда в некоторой спешке.
Наоми выбрала наиболее, как ей казалось, верное направление и пошла, Крол следовал за ней. Если бы их первый раз случился не на земле в лесу, ей бы захотелось немного потискаться, но она боялась, что их обнаружат, к тому же им нужно было вернуться к Риллу. Она скучала и беспокоилась о нем, и ей хотелось пообжиматься с Кролом дома. У нее были свои сомнения насчет площадки, но это было самое близкое, что у них было.
Они нашли пруд, и Наоми продолжила путь с руками, прижатыми к груди, на всякий случай. Крол не отставал от нее, пока они кружным путем обходили поляну, пытаясь понять, как попасть на нее незаметно. Она услышала детский лепет и женские голоса, заметила Рут с Ариком на коленях, Мойру и Крану, сидящих в тесном кругу и болтающих на солнцепеке. Она колебалась, не желая быть обнаруженной, но нуждаясь в их помощи. Наоми прикусила губу.
Крол фыркнул и потопал к ним.
— Подожди! — зашипела она ему вслед, но не смогла удержать его руками. Все, что она могла сделать, это наблюдать, как он вышел из-за прикрывающих их деревьев и подошел к группе. Крану поднял на него взгляд. Крол что-то произнес и указал на нее, Наоми нырнула за дерево.
— Наоми? Ты там? Тебе нужна помощь? — услышала она, как позвала ее Рут.
Она поморщилась.
— Эм!… Привет, Рут, я… Я потеряла свой… лифчик. — Она услышала заливистый смех Мойры, а также несколько гортанных ворчаний мужчин.
— Ты потеряла лифчик? О Боже, — отозвалась Рут, приглушенным голосом, едва подавляя веселье. — Я уже иду. — Наоми услышала, как хрустнули ветки и зашуршали листья. — Где ты?
— Здесь, но… — Наоми не успела договорить, как из-за дерева появилась Рут, а за ней Крол. — Привет. — Как человек, проводящий много времени в лагерях и лесах, она привыкла к раздевалкам общего пользования и отсутствию приватности. А вот это было чем-то новеньким. Она не удержалась и взглянула на Крола.
— Проблема ясна, — объявила Рут. Ее улыбка была доброй, но она по-прежнему сдерживала смех. — Интересно, как тебе это удалось? — хихикнула она, не давая Наоми отвести взгляд. — Он потерялся или… порвался? Такое случается.
Наоми почувствовала, что краснеет.
— Я просто потеряла его.
— Ладно, я тебе что-нибудь принесу. Затем мне придется пройтись по магазинам.
— По магазинам?
Рут покачала головой, словно вспомнила что-то, и улыбнулась сама себе.
— Просто поднимусь на корабль за кое-какими припасами. Я достану тебе какую-нибудь одежду, подожди пока здесь, и я тебе что-нибудь принесу. — Она отвернулась и направилась обратно на поляну.
Когда Рут проходила мимо Мойры, Наоми услышала, как та снова рассмеялась. Наоми покраснела еще сильнее и опустила глаза. Крол издал тихий звук, который на этот раз Наоми приняла за вопрос и взглянула на него.
— Это не твоя вина, — сказала она, покачав головой и одарив его улыбкой. Он коснулся ее руки кончиками пальцев, проведя ими до ее локтя. Когда он снова посмотрел на нее, она попала в плен его глаз. Они были похожи на бездонные озера, отражающие Луну в ночном небе. Интересно, кем они с Кролом теперь приходились друг другу? Она не сожалела о том, что они сделали, но ей было любопытно, что он думал о ней сейчас. Когда он прикоснулся к ней, раздался утробный тихий рокот, похожий на мурлыканье, и она задрожала. Ей необходимо что-нибудь надеть и быстро.
Через несколько минут Рут вернулась с футболкой, которую одолжила ей ранее, и Наоми повернулась к ней спиной, чтобы ее надеть. Она была рада наконец-то опустить руки, локти болели изнутри. Когда она обернулась, Рут смотрела на нее, скрестив руки на груди и склонив голову набок.
— Итак?.. — подначивала она.
— Итак. — Наоми обычно не делилась личным.
— Ты и Крол!
Наоми вздохнула и пожала плечами, пытаясь подобрать нужные слова. Не было смысла отрицать очевидное, но она не хотела раздувать из мухи слона. Это касалось ее и Крола, а не Наоми и других женщин. Если они с Кролом даже не были уверены в том, какие у них сейчас отношения, как она решится объявить о том, что теперь она инопланетным образом стала его женой, что она вступила в их маленький клуб? Для неё Крол до сих пор был ближе, чем Рут или Мойра, поэтому ей не хотелось делиться тем, что недавно произошло, только ради того, чтобы их потешить.
— Для меня все это непривычно, — произнесла она наконец. — Я все ещё приспосабливаюсь.
— О, хорошо, — сказала Рут, опустив руки и улыбнувшись. — Мы все там были. — Она взяла Наоми под руку и повела ее обратно на поляну. Она больше не задавала никаких вопросов, и Наоми стало неловко за то, что она посчитала Рут слишком любопытной. Она должна была помнить, что они с Мойрой приняли Наоми в свой дом, неизвестно, где бы она сейчас была.
Мойра одарила ее широкой красноречивой ухмылкой, когда она села, и кивнула.
— Добро пожаловать в клуб, — возвестила она.
— Спасибо, — пробормотала Наоми, пытаясь натянуть подол футболки на бедра. Ей казалось неправильным принимать их поздравления. Ей не нравилось, что эти женщины считали случившиеся неизбежным. То, что произошло между ней и Кролом, было для нее чем-то особенным, и она изо всех сил пыталась смириться с тем, что эти женщины первыми решились на близость. Она переспала с инопланетянином! Вполне возможно, что она влюбилась в него! Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и привыкнуть к этому факту. Для нее это было чем-то экстраординарным, но для Рут и Мойры это было совершенно обыденным явлением.
Все жизненные устои Наоми пошатнулись, но другие женщины говорили об этом так, словно это не было проблемой. В то же время они были единственными, кто мог понять, через что ей пришлось пройти. Все было очень запутанно.
Крол сел позади нее, опершись на руку. Она слышала, что он дышал тяжелее обычного, и чувствовала исходящий от него жар. Она гадала, болен он, или ему потребовалось столько времени, чтобы физически восстановиться после их… нагрузок. Не то чтобы он был не в форме. Но ей не хотелось оборачиваться и осматривать его, пока за ней наблюдала Мойра. Ее кожу покалывало от осознания происходящего. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Крану развалился позади Мойры почти в идентичной позе, которую принял Крол.
Наоми услышала, как Крол фыркнул, а потом лег, и не смогла удержаться, чтобы не проверить его. Он выглядел совершенно здоровым, если не считать блестящих капель пота на груди и выражения его лица. Обычно он был отстраненным, но сейчас выглядел явно истощенным, как будто устал или ослаб от чего-то. Он закрыл глаза, затем снова открыл, как будто не хотел упустить её из виду.
— Ребята, я пойду принесу Кролу что-нибудь поесть, — бросила Наоми, стараясь говорить непринужденно, но сумев скрыть беспокойство на лице, когда вскочила на ноги. Крол попытался подняться, и ей пришлось остановиться и жестом велеть ему оставаться на месте.
Крану что-то прорычал, а Крол что-то проворчал в ответ, затем снова лег и сказал то, что казалось полноценной фразой. Крану рыкнул. Наоми хотелось узнать, что это значит. По крайней мере, у Крола появились друзья.
Она отступила на несколько шагов, подумав, что Крол успокоился, но он снова приподнялся и потянулся к ней, сомкнув руку вокруг ее лодыжки.
— Я схожу, — предложила Рут, передав Арика Мойре. Малыш беззаботно залепетал. Наоми удивилась, почему Крол не отправился на поиски Рилла, как только они вернулись на поляну. Она предположила, что Рилл по-прежнему был с остальными членами племени, потому что Грон и Тройи ещё не вернулись, но куда они ушли и почему Крол не волновался по этому поводу, оставалось загадкой. Ей пришлось принять на веру то, что все было в порядке.
Наоми опустилась на колени рядом с Кролом и погладила его по руке.
— Он такой горячий, — сказала она обеспокоенно.
— Оуууууууу, — произнесла Мойра так, словно только сейчас кое-что вспомнила. — Возможно, все дело в загадочной стоячей болезни.
— Какой болезни? — Наоми резко обернулась, чтобы глянуть на нее. Не к добру это. Если у Крола был жуткое инопланетное венерическое заболевание, для нее было уже слишком поздно. Она лишь надеялась, что Крол был таким не из-за аллергии на нее или что-то в этом роде.
— Тройи серьёзно заболел до того, как мы впервые переспали. Крану тоже не был здоров на сто процентов. Рут рассказывала, что и Грон вел себя странно, хотя в то время её посещали другие мысли. Возможно, с ними просто что-то происходит.
— С ним все будет в порядке?
— О да, с ним все будет в порядке. У Рут есть теория… — Мойра заметно смутилась.
— Какая?
— Рут считает, что Тройи так сильно заболел, когда с Крану и Гроном было все более или менее в порядке, потому что меня не было рядом. Он оправился, как только я пришла.
— Ну и что? Я ведь здесь, — заметила Наоми.
— Да, и он, похоже, более-менее в порядке. Но если ты хочешь его излечить, по словам Рут, ты должна… трахнуть его в этом состоянии.
— Что?!
— Знаю-знаю?! Не первое, что приходит на ум, когда твой мужчина болен, но…
Рут вернулась с кокосом в одной руке и несколькими фруктами, прижатыми к ее телу другой. Она плавно опустилась на колени и разложила все это на траве, потянувшись за каменным инструментом, которым вскрывала кокосовые орехи.
— Что за «но»? — спросила она, воткнув острие в скорлупу, затем вытащила его и передала Наоми.
— Я рассказываю Наоми о твоей теории возникновения стоячей болезни.
Рут бросила на Мойру порицающий взгляд.
— Я не так это называю.
— Как не называй, факт остаётся фактом. Недвусмысленный симптом — это стояк, который не прекращается, верно?
Рут вздохнула и повернулась к Наоми.
— Т'Лакс говорил мне, что самцы Гэндри спариваются с одной самкой на всю жизнь. Болезнь Тройи стала первой, когда я увидела, чтобы кто-то из Гэндри болел без видимой причины, поэтому я начала размышлять над этим. Крану и Грона тоже немного лихорадило, примерно в то же время, когда они…
— Готовы были спариться? — подсказала Мойра.
— Я просто подумала, что, быть может, это что-то вроде горячки, например, течки. — Рут пожала плечами, словно это была всего лишь научная гипотеза. — Если тоже самое происходит и с Кролом, то время выбрано неслучайно.
— Подожди, они спариваются только с одной самкой?
— Так сказал Т'Лакс.
— Тогда… почему он спарился со мной?..
— Что ты имеешь в виду? — спросила Рут. Они с Мойрой выглядели растерянными.
— Если они спят только с одной самкой, а он спал со мной, тогда… откуда взялся Рилл?
Какое-то время три женщины просто переглядывались друг с другом, как в мексиканском противостоянии, в поисках ответов, которых ни у кого не было.
— Верно подмечено, — сказала Рут. — Это рубит мою теорию на корню. Возможно, Т'Лакс ошибался.
— Значит, причина не во мне? — спросила Наоми, озабоченно глянув на Крола. Он встретился с ней взглядом, выражение его лица было пустым и непроницаемым, словно ничего не происходило, и для него было совершенно обыденным валяться на траве посреди дня. Она протянула ему кокос, и он с трудом принял положение, в котором мог его удержать, перекатившись чуть ли не на живот.
— Если так, то это похоже на вопрос, кто появился раньше: курица или яйцо, — сказала Рут.
— Он возбудился, потому что вы трахались, или вы трахались, потому что он возбудился? — пояснила Мойра.
Рут, должно быть, заметила проблеск вины на лице Наоми.
— Возможно, это не то, чем кажется, — напомнила она ей.
— Есть простой способ это выяснить, — пропела Мойра, поиграв бровями.
Женщины посмотрели на Наоми, явно намекая, что проверять — ее работа. Наоми была рада этому. Как бы глупо это ни звучало, она была собственницей и не желала, чтобы другие женщины смотрели на оснащение Крола. Она знала, что это неизбежно, что они, вероятно, уже видели его во всей красе, учитывая, что он все время расхаживал голым, но она могла, по крайней мере, приберечь его возбужденное состояние для себя.
Она поневоле застонала, затем сосредоточилась на Кроле. Он лежал так, что его бедра были повернуты к земле, а нога согнута, чтобы поддерживать вес, скрывая его член. Его хвост лениво скользнул позади него. Она передала ему фрукт, и он, не сводя с неё глаз, положил его рядом со своей рукой и начал есть. Она снова положила свою ладонь ему на руку, запустила пальцы в его мех, и по его плечу и спине пробежала заметная дрожь, вплоть до хвоста, который стукнул по земле, словно ударил по боковой стенке телевизора, чтобы убрать помехи. Он снова взглянул на нее, наблюдая так, словно ее следующее действие было жизненно важным.
— О да, он возбуждён, — выдала Мойра. — Он хочет тебя.
Наоми бросила на нее хмурый взгляд.
— Я еще не посмотрела.
Было трудно найти правильный ракурс. Она могла либо нагнуться и заглянуть под него, либо попытаться сдвинуть с места. С её стороны это было бы не тактично.
Мойра спасла ее.
— Почему бы тебе просто не отвести его наверх? Он в любом случае болен. Выглядит так, будто ему нужно прилечь, и, честно говоря, я не хочу знать, на что способен его член.
— Трое — это толпа? — поддразнила Рут. Мойра показала ей язык.
Наоми ухватилась за возможность выбраться оттуда. Что бы ни случилось с Кролом, она хотела позаботиться о нем наедине. Она встала и потянула Крола за руку, удивившись, когда он на мгновение оперся на нее, поднимаясь. Она ничего не могла с собой поделать и взглянула на его промежность, похоже, Мойра была права. Он не был полностью возбужден, но и не был абсолютно равнодушен. Его хвост плотно обвился вокруг бедер, как будто он хотел себя прикрыть, но этого было недостаточно, и он зарычал, даже несмотря на то, что стоял слишком близко.
— Мы освободим этот район! — крикнула Мойра им вслед, когда они направились к площадке. — Обеспечим вам немного уединения!
Наоми не ответила и не оставила Крола без поддержки своих рук, ее щеки пылали. Она не хотела, чтобы они думали, что она собиралась заняться сексом, но если Кролу это было необходимо, она это сделает. Мысль о том, что он заболел после секса с ней, пугала ее и вызвала вопросы, на которые у нее не было ответов. Если бы они были одни, она бы узнала, чего он хотел, вместо того, чтобы получать дозированную информацию от других, более опытных.
Крол собрался с духом, прежде чем подняться на площадку без ее помощи, но тут же лег, как только добрался до места. Наоми огляделась, но уже знала, что ничем не может помочь. Она опустилась на колени рядом с ним, пытаясь прочесть выражение его лица, и он взял ее руку и прижал к своей груди.
— Да что с тобой такое? — прошептала она, нежно убирая волосы с его лица свободной рукой.
Крол заурчал, затем поднял голову и потянулся к ней. Раздираемая противоречивыми чувствами, она толкнула его обратно. Но он схватил ее за бедра и потянул на себя, устраивая на животе. Наоми узнала это движение. Похоже, Мойра была права, он снова хотел заняться сексом. Наоми бросила на него укоризненный взгляд. Он не мог просто тянуть её на себя, когда ему заблагорассудится.
Она оглянулась назад. Теперь он был полностью возбужден, его огромный член был толстым и стоял для нее колом, слегка изгибаясь к тому месту, где она сидела. Он ударит ее по пояснице, если она отодвинется на несколько дюймов.
Проблема была в том, что она сомневалась, сможет ли так скоро снова решиться на близость. Она все еще чувствовала жжение в мышцах там, где они были растянуты всего несколько часов назад. Такой член требовал особой подготовки, и если это действительно была своего рода горячка, то было бы лучше сосредоточиться на том, чтобы как следует его измотать. Ее влагалище разорвется раньше, чем его член сделает своё дело, если она что-нибудь не придумает.
Наоми слезла с него, чтобы снять шорты, а затем оседлала его бедра. Крол наблюдал за ней, его дыхание участилось. Когда она уселась, ее холмик коснулся основания его члена, а его мех щекотал половые губы. Она была осторожна, чтобы не раздавить его яйца, наблюдая за его лицом и крепко обхватывая его тело своими бедрами, чувствуя напряжение, но ему, казалось, было все равно. Его хвост был полностью зажат и покоился под ним, но она услышала, как он ударился о площадку в ограниченном пространстве между его ногами. Его руки держали ее за бедра, нежно массируя и время от времени поглаживая.
Теперь ей было удобно. Она взяла его член в руку, прижав большой палец к нижней стороне, проверяя. Крол зарычал, откинув голову на площадку. Его хвост позади нее бил с таким остервенением, что пару раз шлепнул ее по заднице, но она не возражала. Наоми чуть не рассмеялась. Это было довольно мило. А всего-то нужно было прикоснуться к нему, чтобы свести с ума. Она добавила другую руку — ей определенно нужны были две — и осторожно потянула за его ствол вверх, кожа слегка сморщилась и собралась наверху, затем она двинулась вниз, головка его члена покраснела. Крол снова зарычал и провел по ее руке к плечу. Она заглянула ему в лицо, но он, похоже, не собирался останавливаться. Его глаза горели, как угли, выражение лица было напряженным.
Возможно, трение ее рук было слишком интенсивным, но она не могла его ослабить. Лишь изменить напор. Она скользнула еще ниже, чувствуя в себе небывалый задор. Обычно, если она собиралась отсосать парню, она беспокоилась о своей технике, о том, как она выглядела в процессе, когда делала это, как она справлялась по сравнению с его бывшими. С Кролом она чувствовала себя шаловливой и защищенной. Каждое её движение, казалось, сводило его с ума, особенно сейчас, когда он был во власти этой лихорадки, и он определенно не вел себя так, будто у него были какие-то ожидания или он был разочарован в ней.
Когда она немного отодвинулась назад и ее вес балансировал где-то над его коленями, она наклонилась вперед и кончиком пальца прижала его член к животу, который напрягался с каждым его вздохом и блестел от пота. Открыв рот с дерзкой улыбкой, она высунула язык и медленно облизала его член от основания до самого кончика. Он был солоноватым, горячим и атласно-мягким. Крол издал звук, похожий на сдавленное, непроизвольное скуление. Наоми это понравилось. Сдвинув палец, она позволила его члену подпрыгнуть и взяла головку в рот.
Она ни за что не смогла бы взять его целиком. Она должна принадлежать другому виду, возможно, змеиному. Но она кружила языком вокруг его головки, чувствуя, пробуя на вкус и исследуя. Она провела кончиком языка под уздечкой, затем вверх, чтобы пощекотать маленькую щелочку наверху. Крол застонал, убрав руки с ее тела, схватил и потянул себя за волосы, закрыв глаза. Одно из его колен задело ее, когда он начал сгибать ногу, но затем остановился.
Его хвост снова начал хлестать по площадке, задев её лоно на взмахе. Она начала хватать ртом воздух и задыхаться, почти заглотив его член, когда он проскользнул в ее горло. Она отстранилась и закашлялась. Крол наблюдал за ней, в тревоге потянувшись к ее плечу рукой, но она покачала головой.
— Я в порядке, — произнесла она. — Сделай это снова.
Она погладила его по животу одной рукой, пройдясь по твердым как камни мышцам под кожей, и улыбнулась, указав на хвост между ног. Кролу потребовалось мгновение, чтобы решиться на что-нибудь. Он осторожно хлестнул кончиком хвоста, но даже не задел ее. С пылающим от смущения лицом, Наоми указала на свою промежность, пытаясь намекнуть. Переводя взгляд с ее лица на свой хвост, Крол медленно поднял кончик хвоста и коснулся им ее лона.
Наоми поерзала. Мех был немного щетинистым, но приятным. Ей казалось, что она занимается сексом на меховом покрывале. Хвост Крола надавил чуть сильнее, дав ей почувствовать форму плоти под шерстью. Он не спеша приласкал ее клитор, щелкнув по нему, а затем в мгновение ока исчез.
У неё внутри все затрепетало, а внизу живота разлилось тепло. Это было волшебно. Она кивнула.
— Еще раз, — попросила она, снова склонившись над его членом, взяв его в руку и накрыв губами головку. Когда она закружила по нему языком, Крол резко втянул в лёгкие воздух, затем заурчал так тихо, что это скорее походило на мурлыканье. Он откинулся на площадку, и в этот момент его хвост вернулся и вновь стал извиваться и охаживать ее, твердый и теплый, как прикосновение его руки. Она почувствовала, что потекла. Расставив ноги шире по обе стороны от него, она была открыта и беззащитна перед давлением его хвоста, который неустанно двигался взад и вперед, пока не зашёл дальше и не потерся о ее клитор. Она сжала бедра, и хвост надавил сильнее.
Она разместила во рту как можно больше его плоти, а остальное накрыла руками. Он был просто огромным по толщине. Она начала ритмично посасывать и двигать головой, облизывая и сжимая его руками. Крол зарычал, но его хвост продолжал тереться о нее, вырывая из неё стоны. Его руки переместились к ее плечам, нуждаясь в том, за что можно было бы ухватиться, и он пропустил ее волосы сквозь пальцы. Пока она трудилась, его бедра начали подаваться ей навстречу, заставив ее откинуть голову назад после особенно резкого толчка. Он был слишком большим для глубокого минета. Никому из них не понравится, если он зайдет слишком далеко: ни Наоми, которая задохнется, ни Кролу, в которого точно вонзятся её зубы. Она посмотрела на него и положила руку ему на бедро, давая понять, что ему нужно лежать спокойно. Наоми подождала, пока он восстановит дыхание, чтобы она могла продолжить, и его хвост начал кружить по ней.
Было странным чувствовать себя облапанной его хвостом, пока его гигантский член был у нее во рту. Дело было не столько в том, что вытворял хвост, как он прикасался к ней, а в том, что это был хвост. Он был пушистым, хотя время от времени она ощущала гладкость шрама на конце. Голос в ее голове твердил, что она не должна наслаждаться этим, но она наслаждалась. Это был Крол, он прикасался к ней той конечностью, которой мог дотянуться в таком положении. Это не вызывало чувство отвращения, это было нежно и интимно. И после ее предупреждения он больше не пытался вогнать себя ей в рот, но скалил зубы и громко рычал.
Она хотела, чтобы он кончил. Она немного изменила хватку и начала усиленно работать язычком, тереться небом своего рта о его головку и сглатывать вокруг него. Он рычал и пыхтел, как Харлей, затем одна из его большущих рук опустилась поверх ее и сжала сильнее, чем получилось бы у нее. Она дернулась назад, инстинктивно пытаясь высвободить руки, убежденная в том, что причиняет ему боль, но он уже кончал, мощные белые струи его семени выстреливали из-под их рук и оседали на его животе. Наоми ахнула, ее тело сжалось при виде этого зрелища, словно злилось, что это происходило не внутри нее. Теперь, поскольку он не был у неё во рту, Крол вколачивался в кулак, который соорудил поверх ее рук, выдаивая последние капли и заставляя ее не только чувствовать, как подергивалась его горячая, твердая плоть, но и как ее пальцы впились в его кожу.
Когда все закончилось, Крол дважды вздохнул, затем резко приподнялся и схватил ее за бедра. Он потянул ее тело на себя, пока она не оказалась на уровне его лица. Он лизнул ее, проникнув языком между ее складок. Она вскрикнула от шока и пронесшегося по её телу удовольствия, даже несмотря на то, что она неуклюже покачнулась, чтобы обрести равновесие. Наоми была уверена, что пнула его, прежде чем ее голени оказались на одной линии с его плечами, а ее ноги оказались под его руками. Хоть он удерживал ее на месте, инерция несла ее вперед, пока ее ладони не ударились о площадку над его головой.
Она никогда не делала этого раньше. Невозможно было скрыть, какой влажной и возбужденной она была. Его подбородок упёрся в неё с такой силой, что приподнял ее на дюйм или два, когда он потерся о нее лицом, как будто хотел запечатлеть на себе её запах. Он снова высунул язык, облизав её снизу до верху, и она вздрогнула. Он издал звук, который был более резким, чем урчание, но более мягким, чем рычание, тем самым вызвав щекотку.
— Крол! — воскликнула она, не зная, как попросить о большем. Она не хотела просто тереться о его лицо, но было трудно сдержаться. Неужели он чувствовал тоже самое? Его движения стали нежнее, а следующее скольжение его языка было протяжнее. Он замер, чтобы обвести языком вход в её лоно, толкнувшись внутрь, и Наоми застонала. Она превращалась в желе, ее плоть таяла, как густой и сладкий мед. Она больше не могла себя контролировать, став легонько раскачиваться. Она нуждалась в том удовольствии, которое доставлял ей язык.
Крол подчинился, кружа языком и облизывая ее стеночки, словно собирал нектар. Затем он сдвинулся, обведя языком ее клитор. Ее внутренние мышцы напряглись, что-то глубоко внутри нее натянулось, и она снова громко застонала, умоляя его не останавливаться, надеясь, что он поймет.
На это ушло не так много времени. Он удерживал её руками, а языком, шершавым и мягким одновременно, ласкал ее клитор, и она кончила со стоном больше похожим на всхлип, все ее тело сотрясалось от силы оргазма. Когда она пришла в себя, он ее отпустил. Она неуклюже покачиваясь слезла с него, посмотрев на Крола как раз в тот момент, когда он провел рукой по лицу и лизнул ладонь. Он встретился с ней взглядом, и она была удивлена, увидев в нем уязвимость и неуверенность, вместо дымки похоти и дерзкого самодовольства, которых оправдывало подобное представление. Наоми опустила руку ему на грудь, пытаясь заверить его, что она счастлива. Она легла рядом с ним, положив голову ему на предплечье. Его живот все еще был покрыт спермой, но ей нечем было ее вытереть, а она не собиралась использовать руку.
Крол притянул ее ближе, и какое-то мгновение они просто отдыхали, переводя дыхание. Крол тихо урчал, явно удовлетворенный, уткнувшись носом в ее волосы. Прошло несколько минут, и она задумалась, не заснул ли он. Когда она подняла голову, чтобы проверить, то заметила, что его член снова ожил. Ее брови взлетели вверх. Похоже, он собирался измотать ее прежде, чем она хотя бы приблизится к тому, чтобы измотать его. Она высвободилась из его объятий и снова села на него верхом. Ее последний оргазм был потрясающим, но силы ее покидали. Она задавалась вопросом, сможет ли заставить его согласиться на медленный, томный секс в миссионерской позе.
Теперь, когда она, решилась на еще один раунд, член Крола полностью стоял по стойке смирно, поэтому она подтолкнула его вперед и прижалась к нему своим лоном, зажав его между своим телом и его. Она все еще была мокрой, поэтому было легко скользить по его длине, которая казалась такой толстой между ее ног, что она удивлялась, как он вообще мог в ней уместиться. Сперма на его животе увлажнила его ствол с другой стороны, и вскоре он снова зарычал, наблюдая за ней. Она стянула футболку через голову, чтобы полностью обнажиться, после чего его взгляд заплясал по ней, словно он не мог определиться, куда смотреть.
Она терлась о него своим клитором, задевая им кончик головки его члена, если только правильно наклоняла бедра. Она смотрела на него сверху вниз, и он казался ей таким прекрасным. Таким мощным, каким она никогда раньше его не видела. Необузданным, но сильным. Первозданным. Она провела руками по его бокам, чувствуя, как напрягаются мускулы под гладкой шерстью, большим пальцем зацепив его шрам.
Ее бедра поддерживали ритм. Она положила руки ему на грудь, наклонилась вперед и позволила ему принять на себя вес её тела, изменив угол наклона так, чтобы ее клитор прижимался к его члену. В ответ он обхватил ее запястья руками, пристально глядя ей в лицо и прикрыв глаза. Она не сомневалась, что сможет заставить его кончить вот так, и хотела этого, хотела почувствовать, как он дергается и кончает под ней, заливая спермой их обоих. Она все больше убеждала себя в том, что ей не так уж больно. Скорее всего, она сможет снова заняться с ним сексом. Она могла бы лечь и позволить ему сделать всю работу. Она хотела это увидеть. Она хотела узнать его таким, узнать, какой ритм он задаст, как будет выглядеть при этом. Она хотела наблюдать за тем, как он трахает ее, чувствовать, как он двигается между ее бедер, как вжимается в неё.
Ей просто нужно было сначала впустить его в себя, заставить свое тело привыкнуть к его размеру, прежде чем она передаст ему бразды правления. Приподнявшись на коленях, она взяла его в руку и, заглянув ему в лицо, дабы убедиться, что он не возражает, направила его к своему входу. Он был покрыт влагой их тел, но она по-прежнему ощущала лёгкое пощипывание и ноющую боль от напрягшихся мышц, пока она медленно опускалась на его член. Даже после того, как она приняла его всего пару часов назад, и всех предварительных ласк, ей все равно приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Его толщина испытывала ее на прочность, а он, казалось, этого даже не замечал, пока она с радостью не вобрала его в себя полностью, почувствовав новый прилив влаги, как будто ее тело спешило компенсировать дискомфорт.
Усевшись поудобнее, она воспользовалась еще одним мгновением, чтобы насладиться происходящим. Это было ни с чем несравнимое чувство. Он прижимался к ней, раскрыв ее так широко, что ей казалось, будто она чувствовала биение его сердца. Он взорвал ей мозг, словно она ощущала его каждой клеточкой своего тела. Ей хотелось открыть рот и высунуть язык. Он лишил её разума, вытеснив все остальные мысли.
Ее дыхание участилось, она открыла глаза, не осознавая, что закрыла их. Когда их взгляды встретились, она надеялась, что он поймет её чувства. Она начала двигаться, расположив руки на его животе, чтобы приподняться, а затем утянуть его в «святая святых», напрягая каждое нервное окончание. Она предприняла несколько толчков, начав с малого и становясь смелее, поскольку никакой боли не последовало, кроме интенсивного удовольствия от того, что он входил до предела и задевал особую точку внутри нее. Когда её движения стали более плавными, она остановилась, легла ему на грудь и положила руку чуть выше его бицепса, чтобы заставить его перевернуться. Она чувствовала его сперму от минета между их животами, и ей было все равно.
— Давай же, — уговаривала она, практически скатившись с него, и пытаясь заставить его последовать за ней.
Не торопясь и явно ожидая, что ошибается, Крол обхватил Наоми руками и медленно перекатил их так, чтобы она оказалась под ним. Он оперся на руки и взглянул на нее сверху вниз, она поерзала, устраиваясь поудобнее, а затем улыбнулась. Он все еще был внутри нее, и она положила руки ему на ягодицы.
— Все в порядке, — заверила она. — Ты справишься. — Но он не пошевелился. Она не понимала в чем проблема, он уже делал это раньше, правда недолго. Она снова поерзала. Наоми хотела, чтобы он начал двигаться. — Крол. — Она попыталась разъединить их тела, надавив на его бедра и немного сдвинувшись, лишь на дюйм или два вынудив его выскользнуть из нее, но его встревожило такое положение вещей. Она снова протянула его к себе. — Видишь? Ты тоже так можешь.
Крол переместился, затем предпринял пробный толчок, медленный и неглубокий, словно проверяя ее реакцию. Этого было достаточно, чтобы она втянула в лёгкие порцию кислорода. Он повторил толчок, став немного смелее.
— Да, да, да, вот так! — подбодрила Наоми, кивнув.
И тут на лице Крола застыло странное выражение, он плотно сжал губы и прищурился в раздумье. За движением, которое ощущалось, как сдвиг земной коры, смещающей горы, он приподнялся, откинулся на пятки и, удерживая Наоми за бедра, стал насаживать ее на себя и возвращать в исходное положение. Наоми ахнула, ведь ее вес лег на плечи. Она расположила руки над плечами, пытаясь себя поддержать. Она опустила взгляд на нижнюю часть своего тела, а затем он крутанул бедрами и толкнулся в нее. Новая поза изменила наклон, и теперь он безжалостно терся о самое чувствительное место внутри нее. Она не думала, что угол проникновения может быть таким, но, очевидно, она ошибалась. Он снова вошел в нее, и из нее вырвался настолько мощный крик наслаждения, что она испугалась.
Теперь уже уверенный в себе, Крол зарычал и задал жёсткий темп, наблюдая за ней, когда делал очередной выпад, большими и теплыми руками удерживая её за бедра. Наоми ничего не могла поделать, кроме как хныкать, стонать и кричать, пока он будоражил её кровь. Она никогда не испытывала ничего подобного. Она воспользовалась теми немногими силами, которые у нее ещё оставались, чтобы обхватить его ногой за талию, успокоившись от знакомого ощущения его меха. Она сдерживала свой оргазм, он казался слишком мощным, как будто она не знала, что произойдет, но это было неизбежно. Каждый толчок приближал ее к пропасти, пока она не оказалась на самом краю, и он был ее единственной связью с твердой землей, а затем он столкнул ее, одним толчком запустив процесс неизбежного падения. Она крепче обхватила его, и он снова зарычал, когда ее спина выгнулась дугой, и Наоми закричала, ее тело превратилось в жидкий огонь. Он продолжал двигаться, и трение доставляло восхитительную боль, ее лоно сжималось и пульсировало, словно боролось с ним, пока он не вошел глубже и не замер, и что-то горячее не начало в неё изливаться, наполняя, увлажняя и успокаивая ее влагалище.
Его бедра дрожали от последнего выплеска семени, пока Наоми не лишилась сил и не растеклась лужицей по площадке, затем он шлепнулся на свою пятую точку и тяжело задышал, его гигантский член все еще был внутри нее, пока не обмяк. Наоми поставила одну ногу на площадку и оттолкнулась от него, но не сумела слезть с его колен. Как только его член выскользнул из нее, он нежно погладил ее по бедрам. Крол поднял ее и распутал их тела, уложив и проведя носом по ее телу, он улегся рядом с ней. Она не повернулась, чтобы обнять его. Она не могла пошевелиться, чувствуя напряжение в мышцах таза, пресса и бедер. Она понятия не имела, сможет ли встать и двигаться в ближайшие несколько часов. Она повернула голову и посмотрела на него. Если это не излечило его от жара, то ему придётся самому о себе позаботиться. Она не сможет это повторить.
Крол встретился с ней взглядом и тихо заворчал, потом перекатился на бок и положил руку ей на грудь, уткнувшись носом в её волосы.
Глава 28
Наоми хорошо позаботилась о нем. Крол был доволен. Она не позволила ему страдать во время его горячки, хотя это явно истощило ее маленькое тело. Теперь он чувствовал себя лучше; все еще ощущая небольшой жар, но тошнота и зудящая сверхчувствительность прошли. Того, что они сделали, должно было хватить, подумал он, по крайней мере на какое-то время. Он не хотел причинять ей боль. Она была доброй и щедрой Королевой. Он снова заурчал для нее.
Тихий голосок в его голове насмехался над тем, как он изменился, каким жалким он стал, как быстро и легко он попал в точно такую же ловушку, что и Сурак, пожертвовав всем ради нежного прикосновения и ласкового взгляда. Теперь он принадлежал Наоми, и это неоспоримо.
У него не хватало сил противостоять проявлению заботы. Возможно, когда-нибудь он пожалеет об этом, но не сейчас.
Наоми закрыла глаза и погрузилась в сон, пока он наблюдал за ней. Она лежала на спине, ее тело было открыто ему, и он провел по ней кончиками пальцами, очертив каждую деталь. Он провел большим пальцем по ее скулам, векам, губам, подбородку, изгибу уха. Он скользнул пальцами вниз по ее шее, вдоль плеча, между грудей. Ни одна Королева его вида не позволила бы ему провести это время в нежных исследованиях, но Наоми была другой, и он находил ее безмерно очаровательной.
Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем она снова открыла глаза, посмотрела на него и потянула уголки своих губ вверх. Она с трудом начала приподниматься, пока не села, и Крол бросился ей на помощь, подав ей руку и приобняв за спину. Она потянулась за своими одеяниями, скорчив гримасу, когда рассматривала те, что покрывали ее ноги, затем отложила их в сторону. Она взглянула на его живот и вздохнула. Крол знал, что они оба были покрыты их смешавшимися жидкостями, но это его не беспокоило. Его хвост дернулся в нетерпении только от одного ее взгляда.
Наоми встала, и они покинули площадку. Крол уже привык жить на дереве, хотя по-прежнему ощущал головокружение и потерю равновесия всякий раз, когда ему приходилось спускаться вниз, он боялся любого порыва ветра. Они привели себя в порядок, а потом Наоми спросила о Рилле. Крол оглядел себя и решил, что, скорее всего, сможет пойти и отыскать его. Нижняя часть его тела, казалось, онемела, к тому же он не хотел, чтобы Наоми снова заботилась о нем, когда она так явно устала.
Крол понятия не имел, куда самцы племени увели Рилла, но внимательно прислушался и выбрал направление. Он должен был запаниковать, что так надолго оставил Рилла в компании других представителей его вида. Год назад он бы сошел с ума. Он был бы убежден, что они мучают и убивают Рилла, что он никогда больше не увидит малыша, что, в свою очередь, приведет к тому, что он свихнется и умрет. Как же сильно Наоми его изменила! Доверяя ей, он верил и в добрые намерения других. Он начал верить, что племя и должно быть таким.
Он чувствовал себя немного виноватым за то, что оставил Рилла только для того, чтобы уйти и спариться, но Связь и горячка были решением Наоми, а не его, убеждал он себя. Спаривание само по себе не являлось чем-то приватным, но он не хотел, чтобы Рилл видел его слабым и изнывающим от лихорадки. Малышу нужно было верить, что Крол достаточно силен и способен его защитить, но кто-то должен был позаботиться о его нуждах, пока Крол был занят Наоми. Как минимум, Рилл бы заскучал, если бы Крол не отослал его прочь.
Воспользовавшись слухом, чтобы время от времени корректировать их с Наоми путь, Крол сумел найти племя, но у него скрутило желудок, когда он увидел Рилла тремя ветвями выше. Крол заставил себя оставаться спокойным. Самцы долины расположились вокруг него, а Грисс стоял у подножия дерева рядом с грудой листьев, глядя на Рилла.
— Рилл! — дал о себе знать Крол.
Все обернулись, но двое самцов тут же снова сосредоточили свое внимание на Рилле, и Крол это оценил.
— Приветствую! — отозвался Тройи.
— Крол! Смотри, как высоко я забрался! — крикнул в ответ Рилл.
Крол почувствовал, как недостающая половина его хвоста в страхе изогнулась.
— Вижу! Тебе весело?
— Да!
— Почему бы тебе не показать ему, чему ты научился? — предложил Бру, протянув руки. Он находился на ветке рядом с Риллом, это был не затяжной прыжок, но при ошибочном расчете могло оказаться долгое падение. Нервы Крола по-прежнему были на пределе. Но сейчас он не хотел мешать прогрессу малыша, поэтому ничего не сказал, когда Рилл сгруппировал свое маленькое тельце и запрыгнул на верхнюю ветку, а Бру его поймал.
— Очень хорошо! — поздравил его Крол. — Ты можешь спуститься? — Он сомневался, что его сердце переживет еще одну подобную сцену. Все на дереве, включая Рилла, обернули хвосты вокруг ближайшей ветки, и он попытался убедить себя, что этого достаточно для безопасного спуска.
Рилл глянул вниз, планируя свой спуск, и взрослые придвинулись ближе, но ничего не сказали. Они были здесь, чтобы помочь, но Рилл ничему не научится, если за него будут думать другие. Крол и Наоми инстинктивно встали под ним, готовые его поймать. Он сконцентрировался на ветке и прыгнул, немного покачнувшись, но успев обрести равновесие. После этого ему стало легче, он повис на ветке, пока не добрался до той, что располагалась чуть ниже, а потом бросился в объятия Крола.
— Ты пахнешь, как Мими, — тут же заявил он.
— Теперь мы Связаны Узами, — сказал ему Крол.
— Это весело?
— Наверно.
Грон подошел к нему и хлопнул по спине.
— Как твоя горячка? — спросил он дружелюбно.
— Уже лучше.
— Это совсем другая жизнь, — признался Грон с нежностью в голосе.
— Да, — согласился Крол, глянув на Наоми, которая гладила Рилла по спине и проводила рукой по хвосту.
— А ты умеешь лазить по деревьям? — спросил Рилл, когда Крол понес его обратно на поляну.
— Не очень хорошо. По скалам лучше, чем по деревьям.
— Почему?
— У меня нет большей части хвоста, я не могу держаться за ветки, как ты. — Неужели Рилл никогда этого не замечал? Наверно, он просто никогда не задумывался об этом, или о последствиях.
— Ох, — выдохнул Рилл, видимо, прокрутив ответ Крола в голове. — А что с ним случилось?
Крол заставил себя не реагировать.
— Я давным-давно его сломал.
— Как?
Крол остро ощущал присутствие других самцов возле себя.
— Я… попал в беду. Именно тогда я потерял свой клык и получил свои шрамы. У меня была сломана кость в хвосте, и он стал гноиться, так что мне пришлось его откусить! — Крол оскалился и игриво зарычал, уткнувшись лицом в шею Рилла, словно собирался его съесть, отчего тот радостно завизжал.
— Ты что, упал? — спросил Рилл.
Крол тщательно обдумал свою ложь. Он не хотел пугать Рилла, не хотел, чтобы тот потерял интерес и не научился лазать по деревьям.
— Я был не осторожен.
Рилл опустил голову ему на грудь.
— Я буду осторожен.
Крол подозревал, что Рилл с минуты на минуту заснет. И это неудивительно, ведь он наверняка утомился, прыгая целый день с ветки на ветку. Наоми подошла к нему и взяла его за свободную руку, очевидно, только для того, чтобы быть к нему ближе.
Вот какие перемены произошли с ними за год!
***
Так проходили дни. Еды и воды было в избытке, а уроки Рилла по дереволазанию давали Наоми возможность покончить с горячкой Крола и получить удовольствие. Теперь по ночам она спала в объятиях Крола, а Рилл либо между ними, если она была повернута лицом к Кролу, либо прижатым к ее груди, если она была повернута к нему спиной. Их маленькая семья сблизилась, и Крол стал счастливее, чем когда-либо мог себе представить. Это маленькое племя долины стало раем. Его беспокойство исчезло. Рилл был в безопасности, здесь было много соплеменников, которые заботились о нем и обучали его. Он вырастет любимым и уравновешенным, лучше узнает представителей своего вида, хотя Гриле пришлось преподать ему урок, напомнив о том, что следует уважать Королеву. Крол внимательно наблюдал за происходящим, но не вмешивался, поскольку она не пыталась его наказать.
Мруин нанес ему еще один визит, сокрушаясь, что Крол решил свою судьбу, Связав себя Узами с одной из «ведьм». Юноша был странным, в этом не было никаких сомнений, но он похоже искренне хотел помочь.
Наоми оказалась на удивление застенчивой, всегда уводя его прочь, если хотела получить удовольствие или спариться с ним. Однажды Рилл едва не наткнулся ни них, Наоми отскочила от Крола, словно он внезапно превратился в Зверя, пришедшего ее сожрать.
Она, Рут и Мойра делились своей магией, вместе создавая вещи и распевая. Их самцы наблюдали за тем, как Наоми повела женщин в танце, напевая, пока все это не закончилось безумием оскаленных зубов и счастливых звуков. Возможно, другие духи давно не виделись с Богиней, и Наоми смогла напомнить им об их доме. Крол не знал, для чего нужен этот ритуал, но если то, что он чувствовал, было каким-то показателем, то это было могущественное благословение.
Он проводил время с другими самцами, изучал различия взаимоотношений, в том числе дружеских. Грон дружил с Тройи, но был в контрах со своим братом Крану. Их отцы тоже были полной противоположностью друг другу, но на протяжении десятилетий крепко прикипели друг к другу и никогда не ссорились, прислуживая своей Королеве с традиционной преданностью. Тройи и Крану препирались и огрызались друг на друга, но их объединяла любовь к Мойре, и они вынуждены были видеть друг в друге только лучшее, заботясь о своей паре. Если Бру, Грон и Тройи принадлежали к одному типу самцов — дружелюбному, отзывчивому, приветливому, — то Крол находил своих братьев по духу в Крану и Гриссе, оба они были бойцами, немного суровыми и отстраненными, но благородными. Остальные самцы построили дом для своих семей и трое из них позиционировали себя стражниками, охраняя этот дом и счастье, которое в нем росло.
Грила была Альфой только на словах. Она была слишком стара, чтобы бороться за свое положение, если бы ей бросили вызов, хотя она никогда не признала бы этого, поэтому не давила на других Королев чересчур сильно, позволяя им управлять своими самцами, как она управляла своими. Грила патрулировала в основном только для того, чтобы расставить территориальные метки. Крол присоединился к молодым самцам в их патрулировании, которое было настоящей защитой племени. Совсем не этому учили Крола. Он вырос на историях о том, что Королева защищает свою территорию и свое племя. Ее свита защищала ее, но не от других Королев. В этом же племени, хотя никто не признавал этого вслух, Королевы были уязвимы, поэтому самцы молча взяли на себя обязанности Альфы.
Именно так Крол снова встретил Мирру.
Он возблагодарил Богиню за то, что в этом патруле он был один, а Грон и Крану патрулировали другой участок территории. Он смотрел на Мирру, а она — на него, и Крол быстро прикинул, насколько близко окажутся остальные, если ему понадобится позвать на помощь или, что более вероятно, увести Мирру. Он прокрутил это в голове. Родители Крану и Грона были с Королевами и детьми. Наоми находилась в безопасности, как и Рилл. Он подумал о малыше Арике и Мойре, которая была настолько беременна, что не могла встать на ноги без посторонней помощи, с огромным для ее размера животом, и совершенно неспособна защитить себя или даже убежать.
Он мгновенно выкинул эти мысли из головы, словно годы страха подготовили его к этому моменту.
— Крол! — практически взревела Мирра от ярости и шока. — Ты выжил!
Он не выносил ее взгляд, включая нанесенный ею ущерб, шрамы, которые она оставила ему на всю жизнь. И все же его сердце бешено заколотилось от страха.
— Да, — ответил он, не зная бежать ему или драться. Ему не терпелось пуститься в бега, как в те первые дни после нападения, когда легче было умереть и уповать на то, что это не случится вновь. Но самец, которым он стал, знал, что не может сдвинуться с места, не может позволить ей пройти.
Она плохо выглядела, даже возраст было сложно определить, и она все еще была огромной, больше, чем Грила, отметил он, как будто была надежда, что пожилая Альфа сможет ее победить. Если и была, то эта надежда рухнула. Когда он жил в племени Мирры, ей не было равных по жестокости, а сейчас она выглядела дикой и обезумевшей. Ее шерсть была в полном беспорядке, а кожа исцарапанной и местами покрасневшей. Лицо у нее было бледное и грязное. Ему было интересно, где ее самцы, ее порабощенные и подверженные надругательствам прислужники. Он осмелился отвести от нее взгляд, чтобы просканировать деревья позади нее.
— Где мой сын? — спросила она, и в ее глазах зажегся огонек, словно ее посетила идея.
— Ты хоть помнишь его имя? — прорычал Крол. Мирра втянула голову в плечи, приготовившись к атаке, и он принял ту же позу. Он был в ярости. Самка изуродовала его, бросила Рилла, погубила столько жизней. Это была все та же ярость, которую он вынашивал в себе долгое время, она глубоко в нем укоренилась.
— Он мой. Он мне нужен, — рявкнула Мирра.
Та часть Крола, которая боялась, заледенела. Та часть, что была разгневана, раскалилась докрасна.
— Зачем?
— Он мой. Он будет прислуживать мне.
— Ты потеряла свое племя, — понял он. — Ты одна. — Лишившаяся всего Мирра была тем, о чем он никогда не задумывался. — Ты проиграла вызов? Они наконец-то тебя прогнали? — Он хотел знать. Хотел знать, кто ее победил, спас ее гарем, даже если они спасли себя сами и в процессе этого обрекли на муки. Возможно, они в конце концов предпочли смерть служению ей.
— Где он?! — взревела Мирра.
Она сошла с ума, понял Крол, зациклилась на том, чтобы найти самца, любого самца, готового служить ей, даже ребенка.
— Он мертв, — моментально солгал он. Если и было то, что он знал, одна правда, которой он жил последние четыре года, так это то, что Мирра не найдет Рилла. Он обещал Сураку, и это было предсмертным желанием его брата. — Ты избила меня слишком сильно, я не смог позаботиться о нем.
Мирра зарычала, но это было слабым проявлением недовольством, а не разбитого сердца. Ей было наплевать на Рилла.
— Не стой у меня на пути. Здесь есть племя, их Королева стара, я одолею ее и у меня снова буду самцы.
Она действительно спятила. Она не задалась вопросом, почему он оказался на этой территории, она предположила, что он был изгоем, как и она, потому что она сделала его таким, и ее власть была абсолютной, но у нее больше не было власти над ним, он нашел новое племя.
— Здесь для тебя нет самцов, они все Связаны Узами.
— Что? Как такое возможно? — выплюнула Мирра.
Он призадумался, не рассказать ли ей о других, о том, что у этого племени было четыре Королевы. Она всегда прислушивалась к своему шаману, верила в духов и магию. Но он не мог выдавить из себя ни слова. Он не мог рассказать ей о Наоми. Это было слишком рискованно. Несмотря на ее силу, его прекрасная Королева никогда не причиняла вреда ни одному живому существу за все время, что они были вместе, и, столкнувшись с Миррой, он вспомнил, какой мягкой была кожа Наоми, какими хрупкими были ее кости, каким нежным было ее лицо. Мирра разорвет ее на части.
— Ты же не находишь жадность Королевы странной, Мирра? Когда я видел тебя последний раз, твоими прислужниками были почти все самцы племени, — заявил он. И все они теперь скорее всего мертвы, напомнил он себе, но голос его прозвучал уверенно. Он больше не боялся за себя; он сделает все, чтобы отвлечь и увести ее подальше от деревни.
Она снова зарычала.
— Они предали меня. Они были недостойны.
— Я же сказал, здесь ничего нет.
— Здесь есть территория.
У Крола перехватило дыхание.
— Я могу начать все сначала.
Она говорила на полном серьезе. Она убьет Грилу, которая была довольно старой и в матери ей годилась. Он понимал, что она ничего не получит от этого. Она приговорит Бру и Грисса к смерти из-за земли. Он должен был ее остановить. Крол видел, что она настроена решительно, считая это хорошей идеей. Ее невозможно было убедить в обратном.
— А как же я? — спросил он едва слышным шепотом, не желая произносить этих слов.
— Что?
— Когда-то я был твоим. — То, что он предлагал, было судьбой хуже смерти и вызывало у него отвращение. Его кожа хотела сползти с костей. Мысль о том, что Мирра прикоснется к нему, вызвала у него желание вонзить свой единственный здоровый клык в любую мягкую часть его тела, до которой он мог дотянуться, чтобы пролить свою кровь и высосать из себя жизнь. Его утешала только мысль о том, что она не сможет Связать его, потому что он уже Связан с Наоми, и эта Связь убьет его в конце концов, если он осуществит свой план, который будет очень прост. И возможно, если ему повезет, он сможет убить Мирру во сне и сбежать, имея в запасе достаточно времени, чтобы найти дорогу домой.
Сейчас он должен был сделать все возможное, чтобы держать Мирру подальше от деревни.
Крол ожидал, что Мирра рассмеется и пренебрежет им, его предложение было настолько нелепым, что даже она должна была это заметить. Но она снова окинула его взглядом, и от этого в его жилах застыла кровь. Даже ее взгляд вызывал у него отвращение. Она смотрела на него не как на препятствие, а как на самца, на пару. Ему бы следовало выпрямиться, выпятить грудь, взмахнуть хвостом, но он не мог этого сделать. Единственное, что он мог, это не робеть под тяжестью ее взгляда.
— Ты? — задумалась Мирра. Она была настроена скептически, но не отвергла его.
— Я всегда считал тебя… — его затошнило. Слова источали желчь. Он боролся с ними, чувство вины разрывало его на части, пока он мысленно молил Наоми о прощении. — Великолепной, — наконец произнес он.
При этих словах Мирра гордо расправила плечи с довольным видом. Она всегда была падка на лесть.
— Ты последуешь за мной?
Он сглотнул отвращение, панику, чувство вины и душераздирающую потерю. Он найдет способ убить ее и вернется, но сейчас ему нужно увести ее как можно дальше от племени.
— Да.
Мирра склонила голову набок.
— Разве ты не Связан Узами? Разве не чувствуешь…
— А кто меня Свяжет? — перебил он. — Посмотри на меня.
— Верно, тебе нечего предложить, — согласилась Мирра. — Тогда пойдем. — Она двинулась, чтобы обойти его, но он выбросил руку вперед.
— Там есть пещера… вон там. Очень хорошая. Я сам ее нашел.
— Мне нужна эта территория, — настаивала Мирра.
— Тебе не нужно сражаться за эту пещеру, а народ долины… Они живут на деревьях, как говорится в легендах! Когда идут дожди, им негде укрыться. Здесь нет ничего, кроме травы и деревьев. — Его сердца и всего, ради чего он жил. Мирра не выглядела убежденной. — Мы сможем потом вернуться. Сначала Свяжи меня, и я помогу тебе захватить это племя. — Он надеялся, что не выглядит так же плохо, как себя чувствовал.
Мирра снова уставилась на него в раздумьях, не отрывая взгляда от его лица. Он взмолился Богине, чтобы ничего его не выдало. Если она ему не поверит, ему придется с ней драться, и тогда ее единственным препятствием для племени станет его труп. Он не одолел ее четыре года назад, не сделает этого и сейчас, с одним клыком и ранами, которые кое-как зажили. Даже если он позовет на помощь, первого пришедшего так же быстро убьют. Пусть лучше он будет единственным, кто пострадает, пусть другие отцы и супруги останутся в живых. Больше никаких сирот. Рилл останется с Наоми, а другие позаботятся о нем, если Крол не вернется до того, как разорванная Связь его убьет.
Если все закончилось именно так, то он был благодарен за то время, которое ему даровали как супругу Наоми.
— Хорошо, — произнесла Мирра, и Крол с трудом сдержал вздох облегчения. — Покажи мне эту пещеру.
Крол жестом показал ей идти вперед, и она двинулась в путь. Как только она повернулась к нему спиной, он бросил последний взгляд через плечо. Разумеется, он не мог увидеть свою семью, но он мог представить их в последний раз. Наоми наверняка сидела на поляне в безопасности и искрилась счастьем, держа Рилла на коленях. Если бы это зависело от него, она бы никогда не заметила, что он ушел, но если бы заметила, он попросил Богиню, чтобы она не грустила.
Глава 29
Наоми привыкла к тому, что днем Крол отправлялся на патрулирование с парнями, оставляя ее на поляне с Рут, Ариком и Мойрой, а также с одним из их самцов, который, как она полагала, выступал в роли их стражника. Большую часть времени она играла с Риллом, превратив это место в импровизированный детский сад. Иногда Грила и ее самцы оказывались поблизости и брали заботу об Арике и Рилле на себя. Она не возражала. Ей нужно было побыть с другими людьми, так что она посвящала утро и вечер своей маленькой семье.
Этот день ничем не отличался от предыдущих. Дети играли с бабушкой и дедушками, а женщины обсуждали материалы, которые им понадобятся, чтобы построить родильную хижину для Мойры, как они ее называли. Рут уже описала ту хижину, что они сделали для рождения Арика, но все согласились, что они могли улучшить дизайн. Наоми никогда раньше не строила дома, но прежде она строила прочные укрытия в лесу, и она просто делилась своим мыслями, когда Мруин ворвался на поляну, будто за ним гнались адские псы. Наоми и Мойра встревоженно наблюдали за происходящим, Рут тут же насторожилась, выпрямилась и оглядела лес. Мруин спрыгнул на землю рядом с родителями и начал что-то бормотать, не успевая переводить дыхание от раскатистого рычания. Грисс вскочил на ноги. Грила передала Арика Бру и поднялась, медленно встав во весь рост. Бру выглядел расстроенным, а Рилл начал выть. Грила повернула голову и без всяких сомнений посмотрела на Наоми.
— Что происходит? — спросила она, словно кто-то из них мог ее понять.
— Не знаю, — пробормотала Рут, все ее тело напряглось. Она встала и пересекла поляну, чтобы присоединиться к разговору. Через мгновение Мойра и Наоми последовали за ней. Мруин все еще болтал без умолку. Грила повернулась к Гриссу, что-то сказала ему, и он побежал к деревьям. Когда подошла Наоми, Рилл обнял ее за ноги и крепко к ней прижался. Она погладила его по голове и потерла спину.
— Что-то случилось с Кролом, — сказала она, почувствовав себя на удивление опустошенной, словно отлив перед цунами.
Рут резко повернула голову и посмотрела на нее.
— Откуда ты знаешь?
— Рилл не был бы так расстроен, если бы это был кто-то другой. Мруин пришел с одной стороны, а Грисс ушел — в другую. Первой мыслью Грилы будет вернуть детей. Если беда в том направлении, а Грисс пошел в другое, то это наверняка Крол. — Только ради Рилла она старалась говорить спокойно. Внутри паника как наэлектризованный провод, трещал и жалил ее.
Рут опустила взгляд на Рилла, но Наоми все же уловила проблеск облегчения, надежды, что пострадал не Грон.
— Если бы он был ранен, они бы уже бежали к нему, — произнесла Рут, и на ее лице появилось выражение, которое, как предположила Наоми, должно было ее воодушевить. По правде говоря, они понятия не имели, что происходит. Возможно, никто не бежал на помощь, потому что Крол был уже мертв. Но Гэндри все еще пялились на нее.
— Почему они смотрят на меня? — спросила Наоми, начиная испытывать раздражение. Им нужно спешить на помощь, а не пялиться на нее. Она оторвала от себя Рилла и встала на колени, чтобы как следует обнять его дрожащее тельце. Ее убивало то, что он понимал их речь, а она нет, что ему удалось что-то услышать, а она по-прежнему была не в курсе происходящего. Неужели Крол ранен? Мертв? Или что-то похуже? Если это была одни из тех кошачьих тварей, которая была единственной угрозой, которую она видела до сих пор, тогда взрослые наверняка отведут детей в безопасное место?
Она должна была найти его. Она должна была пойти к нему.
Она отстранилась от Рилла и погладила его по лицу, удерживая на себе его взгляд.
— Я схожу за ним, ладно? — произнесла она. — Я верну его обратно. — Она знала, что он не понимал ее слов, но, возможно, он мог понять ее чувства. Когда она подтолкнула его обратно к Бру, Рилл кинулся назад, пытаясь снова схватить ее за ноги. Наоми собралась с духом и оттащила его от себя. — Я вернусь, обещаю. — Она не могла перестать гладить его по голове. Она знала, о чем он думал. Он уже потерял одного родителя и не хотел потерять другого. Но Наоми должна была знать. Она должна была увидеть. Неужели они думали, что она останется здесь и смирится с тем, что Крол никогда не вернется? Неужели они бы сами так поступили?
Они втроем провели в пещерах всего год, но Наоми знала, что Крол рассчитывал на нее. Им удалось выжить вместе. Если бы она поранилась в лесу, она бы надеялась, что он ее отыщет. Она бы хотела, чтобы он ее спас, потому что они были партнерами. Они присматривали друг за другом.
— Наоми… — неуверенно произнесла Рут. Наоми встретилась с ней взглядом и позволила ей увидеть свою решимость. — Ты не знаешь, где он. Ты не знаешь, что случилось. Остальные быстрее и лучше знают местность. Позволь им отыскать его.
— Нет. Я знаю, что в твоих словах есть доля смысла, но они не будут искать так упорно и тщательно, как я. Он ждет, что я его найду.
— Ты нужна Риллу, — продолжила Рут.
— Именно поэтому я и сказала, что вернусь. Послушай, я знаю, что делаю. Я знаю, как добывать еду и воду. Со мной все будет в порядке.
— Скоро наступит ночь.
— Я разведу костер, если не найду его к тому времени. Мруин может отвести меня к нему. Я не оставлю его там на всю ночь, если он ранен.
— Но…
Наоми резко повернулась к ней, отбросив волосы с лица.
— А что, если бы это был Грон? Отец твоего ребенка? И ты понятия бы не имела, где он и что с ним? Ты бы осталась здесь и позволила другим его искать?
— Нет, — ответила Мойра. — Черта лысого.
Рут перевела взгляд с Мойры на Наоми и вздохнула.
— Ты права, но мне кажется, это неправильно. Я бы хотела пойти с тобой, но мне нужно остаться с Ариком и Мойрой.
— Эй! Почему со мной?
— Ты беременна. Ты не можешь бегать, едва можешь подняться и не можешь телепортироваться, если попадешь в беду. Кто-то должен остаться с тобой, и это могу быть я, потому что я понимаю, о чем ты говоришь.
— Ладно, ты права, но все равно это жестоко.
— Присмотрите за Риллом, я ухожу, — объявила Наоми. Ей некогда было обсуждать, кто идет с ней и почему. Она повернулась к Мруину и взяла его за руку, он подпрыгнул на месте. — Крол? — спросил она, указав на деревья. Он попятился от нее, переводя взгляд с Наоми на мать. Наоми приблизилась к нему. У нее не было времени на его пугливость.
Грила что-то проворчала и зашагала к деревьям. Похоже, она тоже с ней пойдет. Наоми побежала за ней, надеясь, что не отстанет.
Мруин показывал им дорогу. Он был самым молодым и легким из Гэндри, то есть быстрее всех передвигался по ветвям. Грила была медленной и намного более тяжелой, а значит, должна была более внимательно выбирать ветки, на которые собиралась прыгнуть. Наоми задумалась, не будет ли она быстрее двигаться по земле, но все равно была благодарна. Мруину приходилось все время останавливаться и ждать, когда мать нагонит его, а это, в свою очередь, означало, что Наоми сможет догнать их. Пока она бегала, она держала Грилу в поле зрения.
Мруин привел их к месту в лесу, которое, казалось, ничем особым не отличалось от многих других, но судя по тому, куда он указывал, это определенно было оно. Крола здесь не было, но Наоми не расслаблялась. Она предпочитала его найти, но крови тоже не было, так что, скорее всего, он все еще жив. Она тут же начала оглядываться по сторонам. Она не была первоклассным следопытом, но старалась не упустить ни одной детали. Грила спустилась со своего дерева и тоже огляделась, Наоми услышала, как она принюхивается, осматривая стволы деревьев вокруг них.
Наоми не потребовалось много времени, чтобы найти следы. Два набора. Судя по размеру, одна пара принадлежала Кролу, а другая была намного больше. И тут она кое-что поняла. Разумеется, она заметила, что племя живет на деревьях и предпочитает передвигаться по ветвям, но Крол и Рилл никогда не взбирались на деревья, пока не нашли племя. Они чувствовали себя некомфортно, когда поднимались и спускались на площадку. Сначала она обнаружила следы Крола в нескольких милях от того места, куда они поначалу пришли. Поскольку он был из племени, которые не лазают по деревьям, любые следы Гэндри были бы его. Другие не оставляли отпечатков босых ног. Так что второй набор должен был принадлежать тому, кто точно также спустился с горы.
И судя по размерам, существо, которое их оставило, было громаднейшим. Грила была самым крупным членом племени и единственной самкой Гэндри, которую видела Наоми. Если самки были крупнее самцов, то кто бы ни повстречался Кролу, это была самка.
Самка с его родной территории. Никаких признаков борьбы или сопротивления. Следы уходили вдаль вместе. Кто-то, кого он знал?
Ужасная мысль омрачила ей сердце. Мать Рилла?
Единственное подозрительное отсутствие и вопрос, на который у Наоми никогда не было ответа. Неужели она вернулась, чтобы забрать своего сына и своего… супруга? У Наоми скрутило живот. Этого не может быть. Другая женщина не могла просто появиться из ниоткуда и забрать у Наоми семью после столь долгого отсутствия. Она не могла поверить, что Крол мог спать с ней и вести себя так, будто просто коротал с ней время, забавы ради, ожидая возвращения другой женщины, которая что-то для него значила. Наоми видела его лицо, его глаза, когда они касались друг друга. Он не принадлежал никому, кроме нее. Так почему же он бросил ее и последовал за этой новой самкой?
Она быстро определила, в каком направлении они ушли. В сторону от поляны. Наоми хотела побежать за ними, но в этот момент она услышала крики и шелест листьев, и увидела, что прибыли остальные члены племени. Грисс, Крану, Грон, Тройи… все, кроме Бру, который, вероятно, остался охранять Рут, Мойру и детей. Они рычали и ворчали, нагоняя друг друга. Выглядели встревоженными, но решительными. Наоми почувствовала, как у нее дыхание перехватило. Они пробыли в племени недолго, но к исчезновению Крола племя отнеслось серьёзно, приняв его в свои ряды. Ей хотелось поблагодарить их.
Вместо этого она указала на следы.
— Они прошли здесь, — объявила она. Грон подошел посмотреть, на что она показывала, и она могла только представить, что он переводит на своем языке остальным. Наоми чувствовала себя так, словно дрессирует котов, она не хотела их ждать, она хотела догнать Крола. Надеясь, что они последуют за ней, она повернулась и побежала, поглядывая краем глаза на следы. Она услышала крики позади себя, а затем треск ветвей, когда племя бросилось к деревьям, чтобы последовать за ней.
Она не знала, как долго ей придется бежать и удастся ли добраться туда до наступления темноты. Она была благодарна, что не обнаружила Крола истекающим кровью, но теперь боялась потерять его каким-то другим способом. Он не мог просто бросить ее ради другой женщины. Он никогда бы так не поступил с Риллом. Так что же происходит, и что она обнаружит, когда догонит их? Как бы там ни было, если он захочет уйти, она заставит его признаться в этом, глядя ей прямо в глаза.
Ей пришлось перейти на бег трусцой, чтобы не упустить следы из виду в смешанной ландшафтной местности, останавливаясь только, чтобы отыскать их снова после того, как след терялся в листьях или среди камней. Ей казалось, что поиски затянулись, она представляла себе, как Крол с каждой минутой удалялся все дальше и дальше. Его следы ни разу не разошлись с женскими, и Наоми все еще не могла понять причину этого. Видимо, он направлялся прямо в противоположную сторону от их дома.
Солнце уже садилось, но до заката оставалось чуть больше часа. Гэндри начинали ворчать, вероятно, желая вернуться к своим женам и детям. Наоми хотела продолжить поиски. Если она перенесет их на завтра, то вряд ли уже найдет Крола. Ей понадобится Мруин, чтобы привести ее к тому же самому месту и следовать по следу с самого начала, но у нее, скорее всего, не будет поддержки. Если понадобится, она сделает это и без посторонней помощи, но сейчас ей хотелось воспользоваться их нерешительностью и убедить оставить ее на ночь в лесу. Им придется взять ее в охапку и унести, если они сейчас ее остановят.
Глаза Наоми были устремлены в землю, когда она вдруг поняла, что все звуки стихли. Она подняла голову и повернулась к Гэндри, стоявшим позади нее. Все они остановились и озирались по сторонам, вертя головами и вытягивая шеи. Они что-то услышали. Крол, наверно, уже близко. Она попыталась прищуриться и разглядеть что-то среди деревьев в угасающем свете. Затем она тоже услышала это, сердитое рычание, которое ей было незнакомо и внезапно стало громче.
Наоми замешкалась, не зная, как поступить. Затем подумала, к черту все это. Она не была морпехом, подкрадывающимся к цели с ножом в руке. Это был Крол! Может, он и не обрадуется, увидев ее, но и не обидит. Она пойдет прямым путем.
Она забыла о присутствии остальных и побежала вперед, торопливо сокращая отрыв, следуя за голосами. Ее взгляд выхватил из всего многообразия деревьев Крола и тело самки — маленькие фигурки вдали становились все больше по мере ее приближения. Они остановились возле небольшого скального выступа, который возвышался всего на четыре-пять футов, но создавал небольшую поляну, где деревья не росли. Наоми замедлила шаг, когда поняла, что происходит. Самка держала Крола за руки, ухватившись за его бицепсы так, чтобы подтащить его к себе вплотную, и кричала на него. Ее огромные зубы были всего в нескольких дюймах от его лица, когда он отвернулся от нее, согнувшись, чтобы увеличить расстояние между ними. Его хвост хлестал из стороны в сторону, а губа была оттянута и обнажала верхний ряд зубов, но в остальном он просто стоял и терпел.
Самка была громадной, выше его по меньшей мере на фут, если не больше, широкоплечая и почти вся покрытая шерстью. Она была приблизительно на два фута выше Наоми и, вероятно, в четыре раза тяжелее. Наоми до сих пор чувствовала напряжение в позвоночнике при виде всего этого. Она не понимала, что происходит, но никто не смел так к нему прикасаться! Крол не заслужил такого обращения ни от кого, и теперь она начинала думать, что он был вынужден следовать за этой самкой, а это значит…
Это значит, что Наоми была здесь, чтобы его спасти.
Никто из них не заметил ее приближения, пока она не отошла на несколько шагов и не объявила о своем присутствии.
— Крол! — она приняла суровый вид, уперев руки в бока.
— Мими! — его глаза расширились при виде нее, и на мгновение он, казалось, обмяк, его хвост все еще мотался из стороны в сторону, но мех уже не топорщился. Он выглядел испуганным, поняла она, и задумалась, а не совершила ли она ошибку. Затем его поведение в корне изменилось, он стал бороться, чтобы освободиться от удерживающей его самки, оттолкнув ее с рычанием и повернувшись так, чтобы встать перед Наоми, отступая назад до тех пор, пока не уперся в нее спиной, прикрыв собой. Из него не переставая сочилось рычание.
Наоми растерянно огляделась вокруг. Самка оправилась от удивления и теперь надвигалась на них, опустив свою огромную голову, зажав ее между широкими плечами, исказив лицо в демонической маске и обнажив клыки, с которых капала слюна.
Остальные члены племени спрыгнули с деревьев возле них. Самка развернулась, когда Грила приземлилась позади нее, уперлась ногами в землю и зарычала.
Глава 30
Случилось самое худшее. Здесь была Наоми.
Мирра теряла терпение, он знал, что это только вопрос времени, когда она набросится на него всерьез. Единственное, что могло его спасти, — если он случайно наткнется на пещеру. Он знал, что для этого потребуется чудо, поэтому посвятил себя тому, что целенаправленно уводил Мирру как можно дальше от племени, и надеялся, что этого будет достаточно, чтобы их спасти. Скорее всего, к утру его убьют, так что это лучшее, что он мог сделать.
Но тут появилась Наоми и окликнула его по имени, словно поймала за кражей деликатеса из своих запасов. Ледяной страх сковал все его тело. Он сделал все, что мог, но она последовала за ним. Теперь он точно не доживет до утра. План только что изменился. Больше никакой умиротворенной Мирры. Теперь Кролу придется сражаться, иначе Мирра убьет Наоми. Она не терпела Королев, которые переходили ей дорогу. Они были ее конкурентками.
Он вырвался из объятий Мирры и прикрыл Наоми собой. Он больше не мог притворяться, что не Связан. И не будет. Он зарычал на Мирру, притворство закончилось. Он видел, как до нее дошел его обман, и ее раздражение перешло в направленную на него ярость. Само собой, на этот раз она его убьет, но он все равно будет сражаться. Быть может, ему повезет, и он сумеет, по крайней мере, доставить Наоми в безопасное место.
Потом земля задрожала, когда с деревьев посыпались чьи-то тела. Он испуганно огляделся и увидел остальных членов племени. Их лица потемнели от агрессии, они стояли перед врагом, образовав вокруг Мирры кольцо. Позади Мирры, привлекая ее внимание, взревела Грила.
Крол растерялся, все произошло слишком быстро. Он должен был защитить Наоми. Ему нужно было сразиться с Миррой. Теперь Грила бросала ей вызов, но Грила была слишком стара, у нее не было ни единого шанса против более крупной самки. Должен ли Крол схватить Наоми и бежать? Что-то внутри него противилось этому. Грила умрет, если сразится с Миррой в одиночку. Что же ему делать?
Грон встал рядом с ним.
— Крол, эта самка похитила тебя?
Кролу с трудом давались слова.
— Я… — неужели они не понимали, что это была Мирра, каждый его страх, каждый кошмар на протяжении последних четырех лет? Она была не просто еще одной Королевой, пытающейся заманить самца или бросить вызов на территорию. Она была злом во плоти.
Грон хлопнул его по плечу.
— Не волнуйся. Мы с этим разберемся.
Наоми позади него вложила свою руку в его. Крол моргнул, пытаясь привести мысли в порядок. Они пришли за ним? Они защищали его? Он посмотрел на Наоми с высоты своего роста. Она выглядела обеспокоенной, но положила другую руку на его бицепс, прикрыв плечами его руку и прижалась к нему, словно защищая. На него претендовало его племя. Теперь у него было племя!
Он снова повернулся к назревающей драке. Мирра подошла к Гриле, которая занимала более высокое место на скалистом выступе. Он не мог позволить Мирре забрать еще одну жизнь. Он не мог позволить ей разрушить и это племя. Но самцам не дозволялось вмешиваться в сражения между Королевами.
Если Мирра победит, она захватит власть над племенем. Грисс и Бру умрут. Мирра убьет Мойру и Рут. Их самцы погибнут.
Он огляделся по сторонам. Самцы выглядели встревоженными, особенно Грисс, хотя и старались этого не показывать. Грила, должно быть, знала, что ее превосходят, но все равно была готова сразиться. Наверно, ее ярость из-за того, что на ее территорию вторглись и захватили ее соплеменника, было достаточно, чтобы не замечать очевидного, но Мирра убьет ее, а ведь она сражалась из-за Крола, потому что Наоми не могла принять бой и защитить своего самца.
В этот момент Грила прыгнула, пытаясь воспользоваться своим преимуществом и превзойти Мирру, но большая Королева не упала, вместо этого ухватив Грилу за ребра и прижав к земле. Грила локтем заехала Мирре по зубам, пытаясь вывернуться из-под другой руки Мирры и укусить ее за шею.
Крол зарычал. Даже если Мирра его убьет, его дух не позволит Мирре уничтожить эту семью. Он шагнул вперед.
Наоми потянула его назад. Он почувствовал ее, как лиану, овившуюся вокруг его руки, ее хватку было легко разорвать, но он все равно повернулся. Ее глаза просили его не уходить. Она боялась за него. Его сердце сжалось от этого зрелища. Богиня даровала ему прекрасную Королеву, чтобы утешить, исцелить и вернуть к жизни. Ни одной Королеве это было не под силу. Свободной рукой он убрал волосы с ее лица и прижался губами к ее лбу. Она сделала его настоящим самцом, больше не боящимся ни Королев, ни Мирры. Благодаря ей, он стал храбрым, и теперь должен был вести себя соответственно. Он отстранился от нее.
Крол подбежал к Гриссу. В центре их круга Грила все еще была зажата, но Мирра истекала кровью. Если Грила не сможет подняться, Мирра в конце концов потеряет терпение и покончит с этим.
— Грисс, мы должны остановить это! — бросил он.
— Что? Нет! Это запрещено!
— Это не вызов, Грисс! Мирра сошла с ума! Мы не можем позволить ей победить, а она победит!
Грисс зарычал встревоженный, но раздираемый противоречиями.
— Грила придет в ярость… это опозорит нас как самцов, это опозорит ее.
— Но она будет жива! И ты тоже, и Бру! Если Мирра захватит племя, она убьет других Королев, она не станет их изгонять, я ее знаю! Твои сыновья умрут! Твой внук!
— Нет, мы этого не допустим, мы… мы уйдем.
За спиной Крола Грила взвыла от боли, когда Мирра укусила ее, вцепившись клыками в ее плоть. Он не осмеливался взглянуть, но в глазах Грисса вспыхнула боль.
— Грисс, твоя Королева умирает.
— Это не наш путь! — настаивал он, превозмогая душевную боль.
— Это та самая Королева, которая меня изувечила! Она убила моего брата, он был Связан с ней Узами! Она бы убила и Рилла, своего собственного сына! Она — чудовище!
— Что?!
Крол знал, что это не соответствует тому, что он говорил им раньше, но сейчас ложь не имела значения. Он должен был спасти племя. Грисс слишком долго принимал решение. Возможно, его сыновья отреагируют быстрее. В любом случае, у Крола не было времени. Он надеялся, что если вмешается первым, другие последуют его примеру, как только правила будут нарушены.
Глубоко вздохнув, он повернулся. Мирра все еще зажимала предплечье Грилы между своими челюстями, кровь текла по ее подбородку, пока Грила отбивалась от нее кулаками и ногами. Сначала ему придется разобраться с этим.
Мирра не могла сдвинуться, когда он приблизился, если она хотела удержать Грилу, но ее яростные глаза следили за ним. Грисс выкрикнул его имя, но он проигнорировал его. Он опустил взгляд на Королев, отгоняя свои страхи, затем протянул руку, чтобы впервые добровольно коснуться Мирры.
Он просунул пальцы между ее зубами, плоть предплечья Грилы дала ему возможность раздвинуть челюсти Мирры. Она была сильной, ему пришлось поднапрячься. Вокруг него раздавались возгласы самцов. «Это ради Сурака, — подумал он, — ради Рилла, ради меня, ради каждого самца, которому ты когда-либо причинила боль». Мирра вскрикнула, когда он заставил ее разжать зубы. Он чувствовал, как она борется с ним, и когда ее силы, наконец, иссякли, он с радостью был готов сломать ей челюсть, вырвать ее, если бы Грила не высвободила свою руку, позволив Мирре стряхнуть его с себя.
Его пронзил еще один всплеск страха, когда он увидел, что она освободилась, и их глаза встретились. Ее взгляд был полон обещания мучительной смерти, но затем Грила нанесла ей удар, чуть не свернув Мирре голову. После чего Грила нанесла удар ногой, от которого Мирра растянулась на земле, но, рыкнув, она вскочила на ноги. Грила истекала кровью и устала, но у Мирры еще оставались силы.
— Что это такое? — прорычала Грила. — Крол?
— Я не могу позволить этой самке жить и причинить гораздо больше вреда.
— Это не твое дело!
— Я несу ответственность за этого зверя! — взревел он. — Я должен положить этому конец!
Грила собиралась сказать что-то еще, но Мирра прервала ее криком.
— Думаешь, что сможешь меня остановить? Ты всего лишь сломанная палка, на которую я наступила и которую бросила. Хотя ты сильнее своего брата, он умирал…
Крол бросился вперед с очередным ревом. У него остался только один клык, но ему было плевать, даже если он потеряет его в этой битве, он заставит Мирру страдать. Она оценила его слабые и сильные стороны и свободной рукой схватила его за горло, чтобы удержать на расстоянии. Он повернул голову и вонзил клык в ее запястье, не задев сустава. Он сильно ее укусил, но кость не сломал. Мирра закричала и ударила его кулаком по голове, сбив с ног.
Грила бросилась в атаку, повалив их обоих на землю. Крол изо всех сил старался удержать Мирру, зажав ее руку в своих зубах, пока Грила рычала над ним. Он убрал голову с ее пути, насколько это было возможно, в то время как Мирра свободной рукой старалась отвести клыки Грилы от своего горла. Она согнула руку, зажатую между его челюстями, дотянулась до его уха и потянула. Он попытался перетерпеть, он был готов потерять ухо, даже несмотря на то, что его клык болел, будто его собирались выдернуть из черепа, но Грила стащила его с Мирры, и он лишился своей добычи, ее рука выскользнула из его хватки. Он поднырнул так, чтобы поймать ее руку и не дать ей выйти из борьбы, подняв колено, чтобы обрушить свой вес на живот Мирры. Она отвела руку назад и освободилась.
Крол с трудом выбрался из схватки. Ему нужно было подняться на ноги и посмотреть, что происходит. В ушах у него звенело, а мир кренился от удара Мирры. Она сбросила с себя Грилу, отчего старшая самка покатилась по земле, а сама вскочила на ноги. Встряхнувшись, она потопала за Грилой, явно считая Крола скорее помехой, чем угрозой. Прежде чем она успела дотянуться до Грилы, Крол прыгнул ей на спину, обхватил за шею и уперся ногами в ее бедра. Она пошатнулась, но устояла на ногах, зарычав. Крол хотел разорвать ей горло, но если он ослабит хватку, чтобы проделать это, то потеряет свое преимущество.
Мирра схватила его обеими руками за предплечье и, перекинув через плечо, швырнула на землю к своим ногам. Она пыхтела и сопела, пока смотрела на него сверху вниз обезумевшими глазами, затем отвела от него взгляд в поисках Грилы. Она по-прежнему не считала самца угрозой. Крол мог бросаться на нее снова и снова, но пока Грила не умрет, она не сочтет его достойным своего времени. Она обошла его, пока Грила заставляла себя встать перед ней. Ей пришлось опереться руками о колени, а когда она выпрямилась, то слегка пошатнулась. Она проиграет этот бой. Она повернулась к своему противнику и зарычала.
Крол был уже на полпути, когда Мирру сбило с ног буро-серое размытое пятно, которое скатилось с нее, как только они коснулись земли, и отступило на почтительное расстояние. Грисс уставился на нее так, словно боялся причинить боль.
— Грисс! Что ты творишь?! — взревела Грила.
— Прошу прощения, моя Королева! — в его голосе не было ничего, кроме сожаления.
— Я и сама в состоянии справиться! — прорычала Грила.
— Конечно!
Мирра снова поднялась на ноги, но с каждым разом у нее получалось это все медленнее. Они измотали ее. Грила атаковала прежде, чем Мирра снова обрела устойчивое положение, и это была еще одна яростная схватка рук, блокирующих челюстей, когда зубы смыкались на горле, а ноги искали опору. Крол бросился в драку, снова схватил Мирру и вонзил свой клык в изгиб между ее плечом и шеей, промахнувшись мимо кровеносного сосуда, в который он целился. Мирра взревела от боли, это был тот самый отвлекающий маневр, так необходимый Гриле, чтобы броситься вперед, вцепившись в горло Мирре, ее крючковатые клыки разорвали его, когда Грила откинула ее голову назад.
В горле Мирры что-то забулькало. Крол отпустил ее и попятился назад. Быстро и умело Грила положила одну руку на затылок Мирры, а другую под подбородок, затем с хрустом свернула ей шею. Мертвое тело Мирры рухнуло на колени, Грила отступила в сторону, и оно упало в грязь.
Крол и Грила стояли, тяжело дыша. Члены племени стояли по кругу и молча наблюдали. Крол не видел, чтобы кого-нибудь убивали со времен смерти его матери. К его удивлению, груз с его души не спал, даже после смерти Мирры. Он испытывал сожаление, что это стало необходимостью, что она снова нашла его, что она не смогла стать матерью Риллу. Затем пришло облегчение. Он был свободен. Рилл был свободен. Ему больше не нужно было бояться, что Рилл однажды встретится с ней и осознает весь ужас своего прошлого. Реальность Мирры могла отличаться от рассказов Крола. Но однажды он расскажет Риллу правду.
Он подумал о Сураке. Если его брат сейчас наблюдал за происходящим, он надеялся, что его дух обрёл покой, как и духи остальных обитателей гарема Мирры. Они встретят ее в загробной жизни, где, как он надеялся, Богиня освободит их от Уз и позволит им взрастить своих убиенных детей.
Его тело заныло, пробудившись от синяков и ран. Грила сосредоточила свой взгляд на нем, и он замер.
— Тебе не следовало вмешиваться, — сказала она.
— Я не мог позволить ей уничтожить твоё племя, как она уничтожила своё собственное.
— Ты не веришь в свою Альфу?
— Я… — он замялся, понимая, что должен действовать осторожно. С самолюбием Королевы шутки плохи. Он благодарил Сурака за то, что снабдил его льстивыми речами, которых Кролу всегда недоставало. — Я не хотел потерять свою Альфу, не узнав ее, — произнес он, добавив на всякий случай неумелый поклон.
Грила фыркнула, отпуская его.
— Вижу, почтение — не самая сильная твоя сторона, — заметила она. Крол не мог поверить своей удаче, когда она переключила внимание на свою пару. — А ты! — прорычала она, направляясь к нему. — Кажется, мне нужно напомнить тебе, где твоё место.
— Да, моя Королева, — ответил он.
Крол встревоженно поднял голову, опасаясь, что Грисса накажут, но Грила просто прошла мимо него, и Крол заметил, как хвост Грисса скользнул по ее руке.
Наоми.
Крол обернулся, найдя ее там, где видел в последний раз, наблюдающей за схваткой. Ее руки закрывали рот, глаза были широко распахнуты. Она выглядела застывшей от страха. Крол шагнул к ней, чтобы утешить, но тут же отдернул руку, увидев, что его ладонь и предплечье залиты кровью, кровью Королевы, тело которой все еще лежало позади него.
Он только что убил — вернее, помог убить — Королеву прямо у нее на глазах. Он причинил вред самке. Наоми теперь будет его бояться? Считать его ничтожным, жестоким негодяем, способным причинить ей боль? У него не было возможности объясниться. Она не сможет понять, почему он это сделал.
Крол остался стоять на месте, где был, в замешательстве. Теперь он был Связан Узами. Если она изменит своё мнение о нем, он ничего не сможет поделать. В конечном итоге, он будет таким же брошенным и потерянным как придворные Мирры, из-за того, что в кои-то веки проявил храбрость и благородство. Он смотрел в глаза Наоми, моля ее увидеть, что он не изменился.
Она медленно опустила руки. Он воспринял это как добрый знак. Наоми шагнула к нему, прокладывая себе путь по вспаханной земле в тускнеющем свете. Его чуть ли не трясло, когда она подошла и встала перед ним. Она сейчас его ударит? Если она этого не сделает, то будет единственной в своем роде. Он только что убил Королеву у нее на глазах.
Она подняла руку и повела ей, не касаясь его, словно искала чистое, не окровавленное место, где можно было примоститься. Наконец она прикоснулась к его руке, где шкура была липкой от крови. «Она попадет ей на руку», — рассеянно подумал он. Свободной рукой она обхватила его тело с другой стороны, а он все ждал. Он не хотел ее пугать, поэтому не двигался, как бы сильно ему этого ни хотелось.
Ее губы задрожали, и она прильнула щекой к его груди, вздрагивая всем телом. Он порывисто выдохнул и прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее макушку. Она была единственной в своем роде. Она принадлежала ему. Он погладил ее по спине, когда она его обняла.
— Нам нужно вернуться в деревню до наступления темноты, — напомнил им Грон, беспокоясь о своей паре и детеныше.
— Мы успеем, если выдвинемся сейчас, — сказал Крану.
— Если бы она была поменьше, я бы отнесла ее обратно, — произнесла Грила, рассматривая труп Мирры. — Она была стала хорошим предупреждением.
— Риллу незачем это видеть, — вставил своё слово Крол, позволяя правде повиснуть в воздухе. Он заметил всполохи вины на лицах членов племени, когда они осознали, что убили мать Рилла. Ему придется все объяснить, рассказать им правду о ней. Они не должны чувствовать себя виноватыми за то, что сделали. — Идите, скорее возвращайтесь к своим семьям, — сказал он им, меняя тему разговора. — Вы передвигаетесь по деревьям быстрее, чем я. Я понесу Мими.
— Я сражалась с Королевой впервые за последние пятнадцать лет не для того, чтобы потерять вас в ночи! — возмутилась Грила. Она повернулась к остальным. — Вы идите вперед, а мы с Гриссом будем сопровождать этих юных глупцов.
— Уверена? — спросил Грон. — Ты найдёшь дорогу?
— Найду дорогу?! На мою собственную территорию?! Убирайся, пока я не содрала с тебя шкуру за дерзость! Может ты и Связан Узами, но ты все еще мой сын! — завопила Грила, замахнувшись на него так, что он запрыгнул на ближайшее дерево. — Так и представляю ваших маленьких подружек с зареванными глазами и дрожащими, гадая, куда подевались их самцы, — усмехнулась она.
Грон, Крану и Тройи обменялись взглядами. Насмешка угодила в цель.
— Хорошо, если ты уверена, Грила, — сказал Тройи, и все трое тут же скрылись в лесу.
— Обязательно скажите Риллу, что я возвращаюсь! — крикнул им вслед Крол.
— Скажем! — откликнулся Тройи.
— Мы возьмём его сегодня на нашу площадку, — заявил Грон.
— Если только его не захочет забрать Мойра, — сказал Крану.
— А зачем он Мойре? Ему нравится Арик, он останется с нами.
— Для Мойры он отличная практика.
— Мойра уже практиковалась с Ариком, твой детеныш не родится пятилетним.
Их голоса стихли, когда они умчались прочь.
Грила снова повернулась к Кролу.
— Ты хочешь что-нибудь сделать с… этим? — спросила она, кивнув головой в сторону тела Мирры.
Ему было ненавистно смотреть на это, но он не мог себя остановить. Казалось неправильным оставить ее здесь, но он не знал, что еще можно сделать. Его изгнали из племени до того, как он увидел, что случилось с телом его матери. Его отцы хоронили друг друга, насколько это было возможно с их угасающей силой, пока Сурак не забрал Крола у последнего оставшегося в живых отца, когда они были слишком маленькими, чтобы сделать то же самое для него. В племени Мирры тех, кто умер или был приговорен к смерти, просто оставляли в лесу. В тот момент он решил, что будет лучше поступить с ней так, как она всегда поступала с другими.
— Нет, — ответил он. — Оставьте.
Наклонившись, он подхватил Наоми на руки, ее легкий вес был для него утешением. Ее крошечные ручки обтирали ему лицо, пытаясь очистить, хотя он знал, что она станет липкой от грязи и крови. Он прижался губами к ее волосам, пощадив ее кожу. Спина и руки болели, но он знал, что не отпустит ее ни на минуту.
Вчетвером они отправились домой.
Глава 31
Наоми, Мойра и Рут прятались в лесу от своих мужчин.
— Поторопись, — сказала Рут, оглянувшись через плечо.
— Это займет столько времени, сколько потребуется, — ответила Наоми.
Земля все еще была немного влажной от паводка после дождей, которые стали первыми для Наоми с тех пор как она появилась в племени. Было тяжело оказаться в плену площадки, она предпочитала быть загнанной в пещеру, где у нее, по крайней мере, была возможность уйти, когда она была готова промокнуть. Как бы там ни было, развлекать Рилла и присматривать за ним, стало ежедневной рутиной, лишь бы не дать ему взбираться по мокрым веткам. Теперь, когда он научился лазить по деревьям, его было трудно удержать даже в лучшие времена. Обычно она и Крол позволяли ему это делать, но они оба были довольно беспокойными родителями, которые запрещали подобные аттракционы, пока все было мокрым, а вода под ними кишела угрями.
Гэндри скакали с ветки на ветку, навещая друг друга, так что Грила и ее самцы наведывались поиграть в бабушку и дедушек, и это помогало. Люди не могли этого делать, поэтому им приходилось кричать друг другу сквозь дождь. Тогда-то Наоми и пришла в голову эта идея. Она соорудила ловушку и опустила ее в воду, наловив целую корзину угрей.
Как только вода отступила, они нашли место, очистили широкий круг от всего, что хотя бы отдаленно могло воспламениться, Наоми выкопала яму и устроила барьер из камней. Она разделала угрей заточенным каменным лезвием, над которым Рут трудилась неделями, и теперь они жарились на вертелах над небольшим костром. Это будет первое мясо, которое они съедят за последние два года, поэтому они были полны нетерпения, но боялись. Они предпочли бы одного из маленьких пушистых млекопитающих, которые бегали вокруг, но их было труднее поймать. Наоми будет работать над этим дальше. Сначала, угри.
Мойра огляделась вокруг. Это был ее первый день вдали от маленькой дочурки Лоры, которой исполнилось десять недель. Она была большим ребенком, с пятнистым рыжеватым пушком, который все еще отрастал. Арик был очарован ею и встревожен. Сейчас она была со своими папами, но Мойра все равно нервничала. Лора была капризной и суетливой, и как только она решалась заплакать, ничто не могло ее остановить. Хорошо, что Крану и Тройи проявляли к ней безграничное терпение, хотя подходили к воспитанию по-разному. Тройи — измученный слуга ее переменчивых капризов, старался успокоить и побаловать ее, давая ей вещи, прежде чем она осознавала, что хотела их. Крану явно пытался научить ее своей собственной стоической строгости и думал, что сумеет остановить потоки ее слез. Однако, когда она спала, то была очаровательной маленькой милашкой, и оба мужчины плясали под ее дудку, она проводила в их объятиях больше времени, чем где-либо еще. Мойра шутила, что она, как и ее мать, обожала волосатую грудь.
Наоми попробовала угря, насаженного на вертел. Она и раньше готовила рыбу в лагере над костром, поэтому была совершенно уверена, что никого не отравит, если только угри и правда были съедобны. Она вся пропахла жареной рыбой, что стало проблемой. Наоми знала, что если кто-нибудь из Гэндри пронюхает о ее костре, кроме Крола и Рилла, то они в бешенстве спрыгнут с деревьев и затушат его. Помня об этом, она сделала костер как можно меньше, но все же достаточно большим, чтобы приготовить угря. Это было хрупкое равновесие. Она собрала хворост, который не дымил, и источал ничтожный жар, если только вы не находились рядом с костром, но запах угря распространялся повсюду. К тому же она не хотела привлекать других животных. Скоро ей придется затушить его, иначе они рисковали быть обнаруженными.
— Вы обе согласны на это? Вы же кормите грудью. Разве в суши ничего такого нет? — спросила она.
— Сырое мясо, — сказала Рут.
— Да, и теперь, когда ты вбила мне в голову мысль о мясе, если снова попытаешься его отнять, я съем тебя, — добавила Мойра.
— Горячая еда, — простонала Рут.
— Горячая вода, — добавила Мойра.
Это был первый костер, на который они отважились. Если все пройдет хорошо, они смогут хотя бы попробовать поджарить что-нибудь из того, что обычно ели, как Наоми делала в пещерах с Кролом. Тогда они могли бы снова поесть горячей пищи, но Наоми знала, что огонь нужно внедрять в племя медленно и осторожно.
Рут наклонилась, чтобы посмотреть на вертел.
— Сколько еще ждать?
— Не знаю. Ни у кого из нас нет часов.
Необходимость в секретности лишала их терпения, но Наоми не собиралась торопить события. Она тщательно осмотрела мясо угря, затем сняла шампуры и протянула им.
— Позвольте мне первой, на всякий случай, — сказала она. Рут и Мойра внимательно наблюдали за тем, как она подула на мясо и осторожно откусила первый кусочек. Он был чертовски резиновым, распадался во рту на кусочки, которые скрипели, когда она жевала, но они были горячими и на вкус представляли собой смесь рыбы, соли и воды. Она проглотила и стала ждать, когда упадет замертво. Но поскольку ничего не произошло, она указала на остальных. — Под вашу ответственность.
Они быстро откусили по кусочку угря.
— Еда, — простонала Рут.
— Белок, — согласилась Мойра.
— Мясо, — прошипела Рут, и они захихикали, сгорбившись над своими шампурами, как школьницы.
Из-за деревьев до них донесся детский плач, и Мойра тут же выпрямилась, прислушавшись. Пока они слушали, плач разделился надвое.
— О, нет, — простонала Рут, жуя быстрее.
— Скорее, скорее! — прошептала Мойра, засовывая угря пальцами за обе щеки. Наоми старалась не отставать. Если угри окажутся ядом для них, они определенно это выяснят.
Плач становился все громче, а потом перед ними появились их самцы.
Справа Лора, которая выглядела до смешного крошечной в сгибе локтя Крану, даже когда извивалась и выла, игнорируя Тройи, который гладил ее по щечке и ворковал. По центру Арик, цепляющийся за мех Грона на груди, плача и в замешательстве озираясь, очевидно заразившись настроением Лоры. Слева оазис спокойствия по сравнению с ними, Крол держащий Рилла за руку.
— О, отлично, все здесь, — сказала Наоми, проглотив угря.
Глаза Крану расширились при виде огня, и Наоми рискуя жизнью закрыла собой костер, упав перед ним на четвереньки, в то время как Крану бросился вперед, чтобы затушить его. Он вовремя остановился, растерянный и злой. Наоми нервно ему улыбнулась. Он был не таким большим и свирепым на вид, как Крол, но она нравилась ему гораздо меньше. Крол шагнул вперед, чтобы защитить ее, положил руку на плечо Крану и зарычал. Рилл подбежал к Наоми, и она попыталась убрать нож из поля зрения.
— Привет, солнышко, — начала Мойра своим воркующим голоском, быстро сглотнув. — Ой, ты скучала по мне? Тебе нужна мама? Да? Ты проголодалась? — она потянулась к Лоре, и Крану передал ее, взглянув на Мойру лишь мельком, стараясь не отвлекаться от сцены, свидетелем которой он стал. Тройи топтался возле Мойры, тревожась за Лору.
Наоми заметила, как взгляд Грона метался, перескакивая с огня на набитые едой щеки Наоми и Рут, на их отчаянное жевание, на кожу угря, валяющуюся в грязи, на пустые шампуры и каменный нож. Когда до него дошло, он громко ахнул, чего Наоми не ожидала от Гэндри. Он в ужасе переводил взгляд с одной женщины на другую.
Крол просто фыркнул, как будто у него не было сил для драмы, наклонился, чтобы поднять Наоми на ноги, стряхнув грязь с ее рук и коленей, и схватил Рилла, когда тот слишком заинтересовался огнем.
Мужчины начали рычать и скалиться друг на друга. Грон приложил руку к щеке Рут в жесте «скажи, что это не то, о чем я подумал». Крану, похоже, обдумывал, как бы перевернуть Мойру вверх тормашками и встряхнуть ее, как только она отдаст ребенка, пока руки Тройи порхали над ней, словно проверяя симптомы.
— Наверное, они все-таки вегетарианцы, — пробормотала Мойра, прижимая Лору к груди.
Рилл понюхал один из шампуров, и Наоми быстро забрала его. Он был немного заострен для него.
— Думаю, да.
Сверху раздался крик, и упало несколько листьев, когда ветки покачнулись, потревоженные тем, что Мруин поспешно спускался вниз, пока не присел на самой нижней ветке, бормоча что-то и яростно жестикулируя, словно это была его трибуна. Наоми видела, как беспокойство исчезло с лиц Крану и Грона, сменившись скучающим скептицизмом. Что бы ни говорил Мруин, у них был такой вид, будто они слышали это раньше и им было все равно. Тройи по-прежнему выглядел немного обеспокоенным, но ничего не говорил, наблюдая за Крану в ожидании его решения.
Расстроившись, Мруин повернулся к Кролу, решив обратиться напрямую к нему. Крол подтащил Наоми к себе, обвел рукой ее тело, словно демонстрируя ее Мруину, и огрызнулся на его реплики. Она понятия не имела, что происходит.
Мруин положил руки на голову и взвыл, затем обвел рукой всех присутствующих самцов и зарычал, словно проклиная их, после чего начал медленно взбираться обратно на дерево, что-то угрюмо бормоча себе под нос.
— Что это было? — спросила Наоми.
— Мруин кое-что видел в прошлом… — начала Мойра.
— Мы думаем, из-за этого он стал немного странным, — закончила Рут. — Я имею в виду, Грон уже получил свою долю представления…
— А другие, похоже, просто притворяются, что не видят того, как мы вытворяем нашу инопланетную хрень.
— Инопланетную хрень? — спросила Наоми.
— Например, телепортация, — ответила Мойра.
— Или как зеленые человечки принимали роды, — добавила Рут.
— Думаю, если в конце концов все устаканится, они просто включат это в часть сделки, идущей в комплекте с человеком.
Наоми взглянула на Крола. Интересно, что он думал о ней, как объяснял их различия? Раньше ей и в голову не приходило задумываться об этом. Наверно, он именно об этом говорил с остальными. У них должна быть теория о том, откуда взялись их самки и кто они такие.
Она улыбнулась и взяла его за руку. Зная его, она чувствовала, что это будет нечто лестное. Она встала на цыпочки и притянула его к себе, чтобы поцеловать.