Приходилось ли вам когда-нибудь слышать, как человек пытается рассказать содержание книги, которую он еще не успел дочитать до конца? Это крайне поучительно. Синклер, мой сосед по квартире, сделал вчера вечером такую попытку. Я пришел домой замерзший, усталый и нашел его в возбужденном состоянии; в одной руке он держал объемистый журнал, а в другой — разрезной нож.

— Послушай, до чего интересная история, — начал он, едва я успел переступить порог. — Необыкновенно! Просто не оторваться. Хочешь, я почитаю тебе отрывки? Или лучше — знаешь что? Я расскажу тебе то, что уже успел прочитать, ты легко поймаешь нить рассказа, а дальше мы будем читать вместе.

Я был не очень расположен слушать его, но видел, что от него все равно не отделаться, и поэтому просто ответил:

— Ладно, кидай свою нить, постараюсь поймать ее.

— Итак, — оживленно начал Синклер, — этот самый граф получил это письмо и…

— Постой, — прервал его я, — какой граф и какое письмо?

— Да тот граф, о котором идет речь. Понимаешь? Он, значит, получил от Порфирио это письмо и…

— От какого Порфирио?

— Да от Порфирио, понимаешь? От Порфирио. Он послал ему письмо, — объяснил Синклер с легким нетерпением, — послал с Демонио и сказал, чтобы он вместе с ним выследил его и убил.

— Да постой же, — перебил я Синклера, — выследил кого? И кого это надо укокошить?

— Они собираются убить Демонио.

— А кто принес письмо?

— Демонио.

— Гм! Так этот Демонио, должно быть, круглый идиот! Зачем же ему было самому приносить письмо?

— Так ведь он не знает, что в нем, в этом-то вся штука. — И Синклер начал хохотать при воспоминании об этой штуке. — Понимаешь, этот Карло Карлотти — кондотьер…

— Стоп! — сказал я. — Что такое кондотьер?

— Нечто вроде разбойника. Так вот, он был в заговоре с фра Фраликколо и…

Тут у меня возникло одно подозрение.

— Послушай, — твердо сказал я, — если дело происходит в Шотландии, я отказываюсь слушать дальше. Довольно.

— Нет, нет, — поспешно ответил Синклер, — все в порядке. Дело происходит в Италии. Во времена которого-то из Пиев!.. Ну и хитер же он! Знаешь, ведь это он уговорил этого францисканца…

— Минутку! — сказал я. — Какого францисканца?

— Ну, разумеется, фра Фраликколо, — с раздражением ответил Синклер. — Так вот, Пио пытается…

— Что? — сказал я. — Пио? Какой Пио?

— Фу ты черт! Пио — это итальянец. Производное от Пия. Он сделал попытку подговорить фра Фраликколо и Карло Карлотти, кондотьера, украсть документ у… Постой, постой… как его?.. Ах, да… у венецианского дога…

— Ты, должно быть, хочешь сказать — дожа?

— Ну да, конечно… Но постой… Что за дьявольщина! Ты совершенно сбил меня, все это совсем не так. Наоборот. Пио ничего не понимает. Он набитый дурак. А вот дож оказался хитрецом. Да, черт возьми! Это ловкий парень! — продолжал Синклер, снова воспламеняясь. — Он делает все, что хочет. Он заставляет Демонио… Демонио — это один из наемников дожа, его орудие… так вот, он заставляет его украсть документ у Порфирио и…

— Но каким же образом он может заставить его сделать это? — спросил я.

— О! Демонио находится всецело в руках у дожа, так что он заставляет его вести интригу до тех пор, пока старик Пио не… гм… ну… до тех пор, пока Пио не окажется в его руках. И тогда Пио, разумеется, начинает думать, что Порфирио… ну… словом, что Порфирио держит его в руках.

— Одну секунду, Синклер, — сказал я, — кто, ты говоришь, находится в руках у дожа?

— Демонио.

— Благодарю. А то я что-то запутался, кто у кого в руках. Продолжай…

— Так вот, как раз тогда, когда все шло таким образом…

— Каким образом?

— Да вот так, как я говорил.

— Ладно. Дальше.

— Кто, по-твоему, появляется и расстраивает все интриги, как не эта самая синьорина Тарара в своем домино?..

— Этого еще не хватало! — крикнул я. — У меня просто голова разболелась. Какого черта ей понадобилось являться в своем домино?

— Как какого черта? Чтобы разрушить все это.

— Разрушить что?

— Да всю эту проклятую штуку, — восторженно ответил Синклер.

— А разве она не могла разрушить ее без домино?

— Разумеется, нет! Ведь если бы не домино, дож моментально узнал бы ее. А когда он увидел ее в этом домино и с розой в волосах, он решил, что это Лючиа дель Эстеролла.

— Вот дурак-то, а? А это еще что за девица?

— Лючиа? О, это замечательная девушка! Это одна из тех южных натур, которые… гм… ну, которые полны чего-то такого…

— Ну, одна из таких веселых девиц, — подсказал я.

— Да нет, что ты! Вовсе она не веселая девица. Словом, она — сестра графини Карантарата, и поэтому фра Фраликколо… нет, нет, не то, она вовсе не сестра, она кузина. В общем, она думает, что она кузина самого фра Фраликколо и что поэтому-то Пио и пытается уничтожить фра Фраликколо.

— Ах, так! — согласился я. — Ну конечно, в таком случае он непременно попытается уничтожить его.

— Ага! — с надеждой глядя на меня, сказал Синклер и, схватив журнал, приготовился разрезать следующие страницы. — Ты, кажется, поймал нить рассказа, а?

— Разумеется, — ответил я. — Тут участвуют дож, и Пио, и Карло Карлотти — кондотьер, и все остальные, о которых ты мне говорил.

— Вот-вот! — сказал Синклер. — Ну и, конечно, еще многие другие, о которых я могу рассказать тебе, если…

— Нет, нет, не стоит, — поспешно сказал я. — Пока что мне вполне хватит и этих — они весьма любопытные субъекты. Итак, стало быть, Порфирио находится в руках у Пио, а Пио — в руках у Демонио, дож — хитрый парень, а Лючиа полна чего-то такого… Да, да, я получил довольно ясное представление обо всей этой публике, — с горечью заключил я.

— Вот и прекрасно, — ответил Синклер, — я знал, что тебе понравится. Сейчас мы продолжим. Я только дочитаю эту страницу, а дальше буду читать вслух.

Он торопливо пробежал глазами несколько строчек, оставшихся до конца абзаца, потом разрезал листы и перевернул страницу. На лице его выразились ужас и изумление, взгляд внезапно застыл.

— Ну и чертовщина! — проговорил он наконец.

— А что такое? — спросил я сочувственно, и в моей душе вспыхнула радостная надежда.

— Оказывается, эта проклятая штука без конца, — пролепетал он. — Вот, смотри: «Продолжение следует».