В школе я всегда смеялась над подружками, которые зачитывались романами о великой любви с первого взгляда, мечтали выйти замуж за принца, миллионера или, на худой конец, известного актера. На всех ни принцев, ни миллионеров, ни даже актеров явно не хватит. Да и как можно мечтать встретить принца в нашем провинциальном городе, в тысячах километров от столицы и еще дальше от Европы, где в основном они и обитают!

Тут и обычного-то парня встретить проблематично. Может, конечно, у меня слишком завышенные требования, но, дожив до 25 лет, я так и не встретила того, с кем хотелось бы прожить бок о бок не то что всю оставшуюся жизнь, но даже пару месяцев. Ну не получается у меня жизнь, «как у всех».

Это была любимая присказка моей матери — «как у всех». С раннего детства я слышала, что мне нельзя сделать короткую стрижку — «на кого ты будешь похожа, надо носить косички, как у всех девочек, очень мило». А то, что у всех девочек нормальные волосы, а у меня рыжие лохмы, которые никогда не хотят расчесываться, это мама как будто не замечала. И «джинсы с кедами нельзя носить девочке в школу, надо надеть платьице (юбочку, сарафанчик), они такие прелестные, как у всех девочек, ты в них выглядишь очень милой».

Наверное из-за того, что родители все время пытались сделать меня «милой девочкой», я, в силу вредности своего характера, выросла пацанкой-хулиганкой. Окончив школу, я первым делом отправилась в парикмахерскую и обстригла ненавистные рыжие лохмы, а джинсы и кроссовки стали моей основной одеждой — и повседневной, и праздничной. Впрочем, праздничная одежда мне не особо и нужна была, потому как ни на какие праздники (кино, рестораны, клубы) никто никогда меня не приглашал. Парни, а позже и мужчины воспринимали меня скорее как друга-приятеля, чем как девушку. Списать домашку, занять денег до зарплаты или прикрыть отсутствие на работе — Алёна всегда поможет, спасет и выручит.

И я уже к этому привыкла и даже перестала мечтать о принце на белом мерседесе, который вдруг увидит во мне — рост метр пятьдесят два, рыжие волосы, серые глаза, вечные джинсы и кроссовки и никаких изысканных манер — девушку своей мечты.

Конечно, я мечтала о семье — а кто не мечтал, но, понимая, что мне тут ничего не светит, завела собаку — белого лабрадора, которого назвала Принц. Ну чтоб хоть какой-то принц мне все-таки достался.

А так как я была единственным ребенком не только у моих родителей, но и единственной внучкой у моей единственной бабушки, которую я знала, то мне также досталась в наследство двушка в центре, в которую я с удовольствием переехала от родителей после окончания школы.

И уже не стараясь получить одобрение от родителей, начала устраивать свою жизнь так, как хотелось мне, а не им. Поступила не на экономический или юридический, куда мне с золотой медалью была самая дорога, по мнению как учителей, так и родителей, а в Сельхозакадемию на ветеринара. И этим окончательно убила у родителей надежду сделать из меня что-то путное.

Еще во время учебы на последнем курсе устроилась работать в ветеринарную клинику в десяти минутах ходьбы от дома. В отличие от большинства сокурсников, не не тратила время на автошколы, ездить мне было некуда, работа рядом, поэтому вопрос о покупке машины и получении прав был не актуален.

В паре кварталов был расположен городской парк, куда мы с Принцем и ходили гулять каждый день, по утрам и вечерам.

И началось все именно во время нашего очередного вечернего моциона. Был конец октября, холодно, снега еще не было, зато каждый день с неба лились потоки холодной воды, превращая город в жалкое подобие Венеции. Переходить дорогу приходилось прямо по лужам, так как обойти их не представлялось возможным. Ну для нас с Принцем это не было проблемой, я же не принцесса — в резиновых сапогах чувствую себя прекрасно, а Принц вообще обожает лужи — чем глубже, тем интереснее.

Так вот, подойдя к светофору, мы, наученные горьким опытом, отошли подальше от проезжей части, принимать грязевой душ из луж как-то не хотелось. Но, видимо, горький опыт был только у нас, потому что пронесшиеся мимо машины окатили грязной водой стоявшего у самого края тротуара мужчину с ног до головы. Одетый явно не по погоде в кожаную куртку, легкие джинсы и кроссовки, он и так выглядел усталым и замерзшим, а в подтеках грязи стал еще и жалким.

Зажегся зеленый свет и остальные пешеходы, благоразумно переждавшие поток машин подальше, ринулись через дорогу, смешно пытаясь перепрыгнуть бесконечную лужу. Я тоже шагнула было вперед, но что-то заставило меня остановиться и оглянуться на мужчину. На вид ему было, наверное, лет под пятьдесят — заросшее бородой лицо, усталые глаза, седина в темных волосах. Он так и стоял на том же месте, словно в каком-то ступоре, и даже не предпринимал попыток как-то почистить свою одежду от грязи. Впрочем, это было бы бесполезно. Я не знаю, что меня дернуло обратиться к нему, то ли его измученный вид, то ли безнадежность в усталых карих глазах. Я повернулась и спросила:

— Вам нужна помощь? Сегодня холодно, а Ваша одежда промокла, и кроссовки тоже. Вам есть где почистить и высушить одежду?

Он посмотрел на меня с таким удивлением, словно я спросила что-то очень глупое. Потом взглянул на дорогу, схватил меня за рукав и оттащил на несколько шагов назад, и вовремя, иначе сейчас помощь в отмывании понадобилась бы мне. Принц было зарычал на него, но тут же успокоился, видимо понял, что тот не представляет опасности.

— Ну вот, вы спасли меня от подобной участи, теперь я просто обязана Вам помочь. Если хотите, могу предложить чашку чая и фен, а также пару одежных щеток. Мы с Принцем живем совсем рядом, через дорогу, — я попыталась подтвердить свое приглашение улыбкой, но, видимо, у меня не очень получилось, потому что удивления в его глазах прибавилось:

— Вы приглашаете меня к себе домой? Не боитесь, юная леди?

От его голоса — низкого и бархатистого — по спине промаршировал табун мурашек. А может он и не такой уж старый — голос-то довольно молодой. Что я делаю? Зову незнакомца в свою квартиру! Но опасения почему-то не было и Принц тоже радостно замахал хвостом — значит доверяет этому человеку.

— Я не такая уж юная и совсем не леди, поэтому да, приглашаю, мы с Принцем приглашаем. Он будет за вами наблюдать, не сомневайтесь, он хоть и Принц, но кусаться очень даже умеет — на всякий случай напомнила я.

Он засмеялся в ответ и этот смех опять ознаменовался парадом мурашек. Что за напасть? Голос у него что ли волшебный? Может он волшебник, типа Гэндальфа? Я еще раз взглянула на мужчину, нет, на Гэндальфа не тянет, борода слишком короткая и шапки островерхой нет, и посоха. Боже, о чем я думаю? Отвернувшись от мужчины я решительно шагнула на дорогу, и … визг тормозов, меня дернуло назад и я оказалась в объятиях…бомжа. О да, мои первые объятия, первый мужчина, который меня обнял — бомж… Большего ты не заслуживаешь, Аленка.

— Осторожнее, не стоит кидаться под машины, я обещаю, что не причиню Вам вреда. И спасибо, я принимаю Ваше предложение.

— Вот теперь Вы мне еще и жизнь спасли, тут чашкой чая и феном не отделаться. Придется как минимум варить пельмени. Вы к пельменям как относитесь?

— Очень положительно отношусь, — ответил он и предложил мне свою руку, предварительно попытавшись оттереть с нее грязь. Я посмотрела на свою не особо чистую одежду и без сомнений взяла его за руку, и мы наконец-то покинули это злополучное(а может судьбоносное?) место, направившись ко мне домой.

Хорошо, когда у тебя есть собака, благодаря ей ты можешь избежать моментов неловкости и скованности, впуская незнакомого человека в свою квартиру. Мне не пришлось долго думать, что делать и что говорить — Принц, как обычно после прогулки, направился в ванну мыть лапы. Пока я была занята псом, мой гость разулся, снял грязную куртку и пытался ее почистить одежной щеткой.

— Ванная свободна, можете почистить с водой и высушить феном, можете даже помыться, если хотите. Правда чистую одежду предложить не могу, на Ваш размер у меня ничего нет, но уж лучше так, чем никак, наверное.

— Спасибо, — он взял куртку и отправился в ванную.

Я взглянула на его кроссовки, оставшиеся стоять в прихожей. Они были насквозь мокрые и под ними уже образовалась лужица. Достав сушилку для обуви, я поставила их сушиться, заметив, что кроссовки очень хорошего качества, явно не дешевые, мои бы уже развалились от такого обращения.

Принц, нетерпеливо наблюдавший за моей возней с чужой обувью, наконец выразил свое возмущение — после прогулки священное время кормления. Направившись на кухню, вспомнила про обещанные гостю чай и пельмени и, не особо надеясь на удачу, заглянула в морозилку. О, чудо, слава запасливой мне, пельмени там были! Я их вообще не особо люблю, но стараюсь всегда иметь в наличии именно на случай неожиданных гостей. Закинув в воду пельмени и поставив чайник, насыпала корма Принцу и решила по такому случаю еще что-нибудь к чаю найти.

Да, я не всегда знаю, что имеется у меня в шкафах вовсе не потому, что не сама занимаюсь покупками, сама, конечно, но обычно в магазине, беру все, что мне нравится в данный момент, а придя домой, складываю купленное в шкаф и забываю. Потому что дома всегда находится куча каких-то дел и просто некогда, или не хочется. В общем, поиски на нижней полке шкафа ничего не дали, и я решила посмотреть на верхней. Я же предупреждала, что у меня в жизни все, как в сценарии мыльной оперы? Потянувшись за упаковкой печенья, я сдвинулась на край табуретки, она покачнулась и я, словно прыгун с трамплина, спиной вперед полетела на пол. Кстати, совсем не весело все это могло кончиться, табуретка высокая, пол из каменной плитки. Но меня спасли. И вовсе не Принц, а мой уличный бомж-спаситель. Он очень вовремя зашел на кухню и, быстро сориентировавшись, успел меня поймать, опять прижав к себе спиной. Дежавю.

— Тебе надо быть осторожнее, не во всех случаях тебя собака сможет спасти.

«Он что, мысли читает» — подумала я, не спеша выпутываться из неожиданно крепких рук. Мне кажется, я с возрастом гостя несколько ошиблась, он намного моложе, чем показалось мне на улице.

— Мы уже на ты? Может тогда познакомимся, наконец? Я Алена, — все-таки отстраняюсь от гостя и поворачиваюсь к нему, разглядывая более внимательно. Сколько же ему?

— Константин — он протягивает мне руку. Смотрю на нее с некоторым недоумением, обычно у нас в клинике мужчины за руку здороваются, или он мне сейчас, как барышне, ручку поцелует.

А руки у него красивые, длинные пальцы, ногти коротко подстрижены. С опаской тяну свою руку, он берет ее, пряча между двумя своими ладонями, где она тонет, как …. гм… что-то неприличное в голову лезет. Большие у него ладони по сравнению с моей, наверное раза в два больше. Он держит мою руку и улыбается. Улыбка у него тоже красивая. Она как будто сделала его моложе лет на 10, в глазах уже нет безнадежности и тоски, а пляшут веселые чертенята. Я вижу, что его забавляет эта ситуация и моя реакция. И он наблюдает за мной так же, как я за ним. Интересно, как он выглядит без этой ужасной бороды? Если еще прическу помоднее, и приодеть — красавчик получится. Высокий, я ему только до плеча достаю, крепкий, не накачанный, а просто крепкий и сильный, я почему-то сразу представила его на мотоцикле, на таком крутом чоппере типа Харлея, он в бандане и темных очках едет по шоссе навстречу закату (восходу), вокруг пустыня, огромные кактусы…. Стоп, куда это меня понесло? Трясу головой, пытаясь избавиться от представившейся картины, но ничего не выходит, она засела где-то далеко и прочно.

— Ты на мотоцикле умеешь ездить? — вот зачем я это спросила? Если скажет нет, то я разочаруюсь и забуду картинку с Харлеем, а если да — то что? Поднимаю на него глаза. Он снова улыбается, только на этот раз улыбка у него удивленная:

— Умею, и раньше очень любил, у меня был мотоцикл, большой, мощный…

— Харлей? — спрашиваю и тут же прикусываю себе губу. «Молчи, молчи, вот, пельмени лучше достань, они уже давно сварились».

— Да, Харлей, ты откуда знаешь? — теперь он выглядит удивленным.

— Ну я вообще-то только одну марку мотоциклов и знаю, — строю из себя дурочку, сливая воду и раскладывая пельмени по тарелкам. — А про мотоцикл спросила, потому что подумала, что тебе бы пошло ездить на мотоцикле.

— Это потому что я с бородой? — он опять надо мной смеется.

— Нет, потому что такой…. брутальный, — ой, что это я за слово сказала, куда-то меня несет сегодня, надо срочно рот заткнуть… И опять в голове пошлые картинки… Я пельмени вообще-то имела ввиду. Сажусь за стол, не зная, куда деть глаза.

— Приятного аппетита, — он еще и вежливый. Вот теперь мне совсем неуютно под его насмешливым взглядом. И не отвлечешься, хотя есть как-то совсем расхотелось. Но если я встану из-за стола и начну кормить пельменями Принца, это будет совсем невежливо. Поэтому сижу, кроша хлеб в тарелку и стараясь не поднимать взгляд.

— А чем ты занимаешься, Алёна? Ну кроме попадания под машины и падения с табуреток? — я зажмуриваю глаза, пытаясь сдержаться. Почему меня все воспринимают как маленькую девочку. Я вполне самостоятельная успешная женщина, с высшим образованием и уважаемой работой, между прочим.

— Я ветеринар. Работаю в клинике в паре кварталов отсюда. И я не ребенок, мне двадцать пять уже, — я с вызовом смотрю на гостя, ожидая очередных подколов. Но он только улыбается:

— Тебе идет эта профессия. Я сразу подумал, что ты или с детьми работаешь, или с животными.

— Потому что сама как ребенок? — готовлюсь вступить в спор и отстаивать свою взрослость.

— Потому что умеешь с ними управляться, они тебя любят. — вот откуда он про детей взял, вроде бы ни одного ребенка мы с ним не встречали. Но он прав, с детьми и животными у меня получается общаться гораздо лучше, чем со взрослыми людьми.

— А ты? Все про меня уже узнал, теперь рассказывай, что с тобой приключилось, — перевожу тему, не желая касаться вопроса собственных детей — любимая тема для недовольства моей мамы.

— Так получилось. Поссорился с отцом, ушел из дома, уехал в другой город. Устроился на работу в автомастерскую, я в машинах хорошо разбираюсь, месяц работал нормально, квартиру снимал и на жизнь хватало. А потом вышел конфликт с клиентом. Он нахамил, я ответил, немножко друг другу физиономии подпортили. Потом хозяин перед ним долго лебезил, а меня уволил, еще и обещал, что никто больше меня в этом городе на работу не возьмет.

— И что, больше работу найти не смог?

— Не совсем, этим дело не кончилось, этот «клиент» злопамятным, сволочь, оказался. Вечером подкараулили меня, когда с работы шел, хорошенько так отметелили. Очнулся в больнице, хорошо, что документов с собой не было, я там левую фамилию назвал и адрес какой-то, обещал, что документы родственники привезут, а как чуток оклемался, сбежал оттуда. Квартира еще была на месяц оплачена, отлежался. Работу пытался ходить искать, но везде только на мою физиономию расписную взглянут — и отказывают.

С квартиры съехать пришлось. Как все зажило, стали иногда на временную работу брать, типа разгрузить — загрузить. В автомастерские не берут, пробовал, видимо тот гад все-таки «помог». Так вот и живу, от одного дня до другого, сплю в ночлежке. Вот такая у меня бесполезная жизнь, — он смотрит на меня, как будто ждет осуждения или жалости.

Но я начинаю сразу искать способ ему помочь. Не должно быть так, чтобы из-за одного мудака жизнь у человека рушилась. Вспоминаю одноклассника, который как раз в автосервисе работает, причем начальником — владелец там какая-то шишка из Москвы, здесь не появляется, а Витька нормальный парень, спаниэль у него Кешка — недавно у меня лечился, хватанул на улице отраву, хорошо, сразу в клинику привезли, успели, практически без последствий обошлось. Думаю, Витька мне в просьбе не откажет.

— У меня одноклассник директором автосервиса работает, если я попрошу, он наверняка не откажется взять тебя на работу. Он хороший человек, даже если и слышал какие-то сплетни про тебя, то все поймет, если объяснишь. И у него собака есть, спаниель.

— Ну да, если собака есть, то наверняка человек хороший — он снова улыбается — Я был бы очень тебе благодарен, если бы ты помогла. Но ты, конечно, не обязана этого делать.

— Вот не надо сейчас этого, конечно я обязана, человек человеку друг, товарищ и брат, как учила нас КПСС, и не помочь я просто не могу.

Пока гость пил чай с печеньем, я отыскала среди кучи визиток, которые частенько суют мне благодарные клиенты, а я не выбрасываю, мало-ли что, вот оно и пригодилось — визитку Витьки Овчинникова, директора автосервиса «Колеса без износа».

Витька, конечно, согласился встретиться и поговорить с Константином, и, если договорятся, согласился взять его на работу. Долго выпытывал, кем приходится мне Костя, не собираюсь ли я замуж наконец-то, сам-то он уже давно женат и даже обзавелся парочкой детишек. Я делала вид, что намеков не понимаю и Константин просто хороший знакомы, случайно попавший в сложное положение. В общем, я была довольна тем, что все так удачно устроила и смогла помочь хорошему человеку. В том, что Костя человек хороший, я уже ни минуты не сомневалась.

Я объяснила ему, где находится автомастерская, описала Витьку и попросила завтра прийти с самого утра. Во избежание всяких неожиданностей.

— Спасибо, ты мне очень помогла, я уже и надежду потерял как-то все наладить, — сейчас Константин смотрел на меня задумчиво, и мне опять стало неуютно. О чем он там сейчас думает?

— А сколько тебе лет? — это, конечно, не очень вежливый вопрос, но мне хотелось как-то отвлечь его от этих размышлений, которые, мне казалось, были обо мне. У меня, кажется, паранойя развивается.

— А сколько, как ты думаешь? — он опять улыбнулся, как будто уверенный, что я не угадаю.

— Сначала я вообще подумала, что пятьдесят, сейчас думаю, наверное около сорока?

— Тридцать два вообще то. Неужто все так плохо?

— Мне кажется, это из-за бороды. Она тебя старит. И седина в волосах видна. Тяжелая жизнь?

— Всякое бывало. Спасибо за ужин, ванну и особенно за работу, но уже вечер, тебе, наверное пора спать. А мне пора в ночлежку, а то места не хватит.

Я чуть было не предложила остаться ночевать в соседней комнате, но вовремя прикусила язык. «Не делай глупостей, дурочка, ты и так уже сегодня отличилась» — мысленно одернула себя и пошла играть роль гостеприимной хозяйки, провожающей дорогого гостя до дверей.

Куртка его выглядела вполне прилично, а вот ботинки были еще мокрые.

— Ничего, высохнут за ночь, — успокоил он меня. Что-то я сомневаюсь, сейчас ведь снова по лужам пойдет. Мне захотелось подарить ему что-то на память, очень хотелось, чтобы это была вещь, которую он мог бы носить и вспоминать обо мне. Но у меня нет вещей такого размера, даже перчатки мои ему будут малы…Точно, шарф! Его может носить хоть кто, к тому же теплее будет, вон куртка какая легкая, еще простынет. Я взяла с вешалки свой бежевый шерстяной шарф и протянула его Косте:

— Возьми, пожалуйста, мне очень хочется, чтобы у тебя что-нибудь осталось. «На память» — хотела сказать я, но подумала, что это как-то слишком навязчиво, может он вовсе не захочет вспоминать обо мне — В благодарность. К тому же он теплый и очень симпатичный, и совсем не женский, давай я тебе повяжу — я опять начала нести чушь, а сердце вдруг забилось сильнее, когда он с улыбкой наклонился, подставляя шею. Я обмотала шарф и расправила концы, а потом подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Он так и стоял, наклонившись, и наши глаза были на одном уровне, и в его глазах было что-то очень теплое — благодарность? нет… нежность? возможно… удовольствие? да… и еще там были эти чертовы смешинки, которые меня словно дразнили. Мне вдруг на секунду захотелось чуть наклониться вперед и коснуться его губами, но, осознав свое желание, я, наоборот, отпрянула назад, делая вид, что разглядываю дело рук своих…

— Тебе идет, — улыбаюсь — теперь ты похож на отца семейства, которого любящая жена собирала на работу.

— Всегда мечтал об этом, — ответил он, и, заметив недоумение в моих глазах, пояснил — иметь любящую жену, которая будет собирать меня на работу.

Вот что я опять про жену ляпнула? И как теперь ответить?

— Ну, мечты сбываются, — на автомате отвечаю я, тут же понимая, что прозвучало это как-то с намеком. И спешу добавить:

— Может и твоя когда-нибудь сбудется.

— Может и сбудется, — он еще раз смотрит на меня, улыбается и, открыв дверь, выходит на лестничную площадку — Спасибо за все еще раз. Теперь я у тебя в долгу. До свидания, сладких снов, — он поворачивается и сбегает по ступеням вниз.

Я стою в дверях, ошарашенная его словами. Да, похоже сны у меня сегодня будут сладкими.

Я шел по улице и впервые за последние полгода чувствовал себя живым. Настоящим. И мир вокруг из скучного серо-черного двухмерного фона вдруг превратился в объемный, яркий, сверкающий огнями рекламы, звучащий музыкой из проезжающих машин, живущий тысячами жизней людей, идущих мимо не бестелесными серыми тенями, а настоящими, улыбающимися, смеющимися, спешащими по каким-то своим важным делам.

И все это из-за нее — смешной рыжей девчонки, ее словно светящихся изнутри жизненной силой глаз, немного смущенной улыбки, ее тепла и искренности, ее заботы обо мне — совершенно постороннем, нищем, грязном, таких обычно девушки просто не замечают, а если заметят, то стараются отойти как можно дальше. А эта домой пригласила. Накормила.

От мысли, что точно с такими же теплом и заботой эта рыжая лисичка завтра может отнестись еще к какому-нибудь неудачнику, может доверчиво пригласить домой кого-нибудь другого, может пострадать от своей наивности и доверчивости, вдруг стало больно на душе, захотелось вернуться и предостеречь, попросить больше никого так домой не водить, люди разные бывают, за полгода жизни на дне общества я насмотрелся всякого.

Того, чего просто не замечал все свои тридцать лет богатой беспечной жизни, когда самой большой проблемой было решить, в какой клуб пойти вечером, с какую из подружек позвать с собой и чем удивить друзей на очередной организуемой вечеринке. Конечно, я работал, будучи с детства заложником семейного бизнеса, иногда мне казалось, что это просто какой-то монстр, управляющий всей моей жизнью, а я не более чем его скромный слуга.

У меня и выбора-то никогда не было, как только я родился, я стал наследником, и никто не думал спрашивать меня, кем я хочу стать. И так ясно — я буду управлять семейными компаниями. А хочу ли я этого? Чего греха таить, до тридцати лет я даже не задумывался об этом. Жил по указке отца, учился там, куда он отправил — сначала в МГУ, потом в Оксфорде. Наслаждался жизнью и всеми преимуществами, которые давали деньги — красивые машины, мотоциклы, яхты.

Меня всегда интересовала техника, если бы я мог выбирать, пошел ты учится в технический ВУЗ, стал бы автоконструктором, создавал бы новые машины. Но отец даже слышать об этом не желал. Конструкторов, видите ли, можно и за деньги нанять, они создадут тебе то, что хочешь, а наследник у него один. «И почему же один?» — хотелось иногда спросить отца, но я знал, насколько это для него больная тема, поэтому соглашался и делал так, как он хотел. До того, как встретил Лизу.

Стоит мне мысленно произнести ее имя, как вся радость и тепло сегодняшнего вечера словно застывают, замерзают и покрываются корочкой льда. В груди привычно леденеет сердце, мир теряет краски и объем, снова становясь серым и двухмерным.

Лиза — девушка, которую я любил до безумия, с которой хотел прожить всю свою жизнь, растить детей, а потом и внуков… Все закончилось. Не будет ни любви, ни семьи, ни детей, ни внуков. Мой мир разбился на тысячу осколков и его не склеить. Не вернуть тепло в замерзшее сердце.

Хотя сегодня ей это удалось — девушке-лисичке с озорными серыми глазами. На несколько часов мир ожил. Может быть жизнь еще не кончена? Может быть я еще смогу выбраться из этой холодной бездны отчаяния и безразличия. Если бы почаще видеть эти блестящие серые глаза… и смущенную улыбку… тогда, может быть… можно попытаться? Начать снова жить…

Утром я постарался привести свои изрядно заношенные вещи в более-менее приличный вид. Хорошо бы еще побриться. Вспомнил, что Алена вчера приняла меня за пятидесятилетнего, да уж, веселого мало, от бороды надо избавиться, а то я рискую вместо работы автомеханика получить работу сторожа. Придется просить о помощи работников ночлежки.

Да, мне тяжело это дается, раньше я считал, что те, кто просят помощи — слабаки и неудачники, так меня воспитывали с самого детства. Нельзя просить о помощи, нельзя показывать свою слабость другим. Господи, до чего я дошел. Почему я сдался и даже не попробовал выбраться из этой трясины, почему просто сложил руки и пошел ко дну? Почему? Просто было все равно… Просто хотелось уйти как можно дальше от того мира, в котором жил тридцать лет. Просто незачем было жить.

А теперь вдруг очнулся… Вдруг стало стыдно за свой бомжовский вид, за отсутствие денег даже на то, чтоб сходить в парикмахерскую. Да, стыдно… Неприятное чувство. Новое. И совершенно мне не нравится. Я привык гордиться собой, привык чувствовать уверенность и превосходство.

Все, хватит самокопания, с сегодняшнего дня начинаю, наконец, выбираться, чтобы когда-нибудь снова встретить рыжую лисичку Алену, чтобы увидеть удивление и восторг в ее глазах, чтобы пригласить на нормальное свидание, прокатить на крутой машине, сводить в приличный ресторан. Надо вернуть себя и свою жизнь. Пора.

Администратор ночлежки прониклась моей проблемой, позвонила куда-то, и через 15 минут я уже сидел в парикмахерском кресле, а милая девушка Света обещала сделать из меня красавчика. Ну тут ей особо стараться и не надо, тут мама с папой постарались, красавчиком я слыл еще с начальной школы. Темные волнистые волосы, темно-карие глаза, накаченное тело — не зря раньше три раза в неделю в спортзале проводил. Кроме последних шести месяцев, конечно. За эти полгода я изрядно скинул в весе — почти ничего не ел, деньги, если появлялись, тратил на алкоголь и сигареты, они помогали не замечать мир вокруг, спрятаться в своей боли, поджав хвост и подняв лапки вверх.

Смотрю на себя в зеркало — да, сдал ты, Костик, сейчас вряд ли за тобой очередь из девиц выстроится. Похудел килограмм на двадцать, наверное. Под глазами темные круги. Красавчик из фильма про зомби. Ладно, прорвемся, бывает и хуже.

Сердечно благодарю Свету, восхваляя ее талант сделать из бомжа человека — этому тоже пришлось научиться — благодарить. Раньше всегда воспринимал все как должное, считал ниже своего достоинства говорить «спасибо». Жизнь научила. Многому научила, прямо как в пословице: «Умный учится на чужих ошибках, а дурак на своих». Дурак и есть, чуть не спустил свою жизнь в утиль.

К автосервису, адрес которого дала вчера Алёна, добрался к 10 утра, там уже вовсю кипела работа, на вопрос о начальнике парень с ресепшена провел меня внутрь, мимо мастерских, в небольшой, довольно скромный кабинет, где меня встретил молодой улыбчивый мужчина, кстати, с бородой — зря, может, я растительность свою изничтожил? Хотя нет, не зря, борода — не мое, да Алене она не очень-то понравилась. Вспомнив рыжую девушку, улыбаюсь и на протянутую руку отвечаю крепким рукопожатием.

Виктор мне понравился, может права была Алёна и все владельцы собак — хорошие люди? Чувствую, что и Виктору очень хочется узнать, что связывает нас с девушкой, но он не спрашивает, и я стараюсь вести разговор только на профессиональные темы. Договариваемся об условиях работы и зарплате — вполне приличной, кстати, смогу даже снять квартиру, не шикарную, конечно, но все же шаг вперед.

— Кстати, как у тебя с жильем? — словно прочитав мои мысли, спросил Виктор.

Вопрос застает меня врасплох и становится вдруг стыдно признаться, что ночую в ночлежке. Просто опускаю взгляд и мотаю головой. Будущий начальник меня понял и понимающе кивнул:

— Оформим тебе аванс, на шикарную квартиру не хватит, но комнату снять вполне можно.

Он ведет меня знакомится с коллективом, ребята в основном молодые, но есть и несколько тех, кто постарше меня. Настроены, вроде, дружелюбно, надеюсь, сработаемся. Потом идем в бухгалтерию и мне выдают небольшой аванс. Договариваемся, что выйду на работу через день, надеюсь, дня мне хватит, чтобы найти подходящую квартиру.

Ну все, прочь тусклый серый мир, нытье и самокопание, прочь тоска и апатия, прочь жалость к себе и ненависть к отцу… Хотя нет, с отцом я еще разберусь, простить его я пока не в состоянии. И не собираюсь. Я собираюсь, как феникс, возродиться из пепла и забрать у отца то, что для него важнее всего в жизни — его бизнес. Мир еще узнает Константина Васнецова.

После той памятной встречи с Константином время вдруг как-будто замедлилось, дни стали тянуться дольше и я часто ловила себя на мыслях о том, о чем раньше вообще никогда не думала: как я выгляжу со стороны, могу ли я понравится мужчине, надо ли научиться наконец пользоваться косметикой? Может гардероб сменить? Купить что-то более обтягивающее и менее «пацанское»?

Но самая частая и самая старательно прогоняемая прочь мысль была о нем: вспоминает ли Костя обо мне? А если вспоминает, то как — смеется над глупой неуклюжей девчонкой или?… Гуляя вечером с Принцем, стала замечать, что нарочно притормаживаю около того пешеходного перехода, где мы встретились, и чаще оглядываюсь по сторонам, надеясь увидеть высокую фигуру в кожаной куртке.

Несколько раз порывалась позвонить Витьке и спросить, как там дела у Кости, работает ли у него, все ли в порядке. Даже номер его в телефон завела, но нажать на «вызов» так ни разу и не решилась.

Но тот, словно чувствуя мою нерешительность, позвонил через несколько дней сам.

— Привет, Рыжая, как дела?

— Привет, Вить, как там у Кеши дела?

— У Кеши-то? Хорошо у него дела, носится, как угорелый, еле домой загоняю каждый вечер. Но что-то мне подсказывает, что ты не про Кешку спросить хотела.

— Если бы хотела, спросила бы, — нагло вру я, сама себе внушая, что вообще ничего ни о ком знать не хотела.

— А, ну тогда, значит, я позвонил про Кешку рассказать. И про погоду поговорить, конечно же.

— Рассказывай уже, не тяни кота за хвост, — не выдерживаю я — как там Костя? Работает у тебя?

— Работает, — голос у Витьки довольный, как у кота Матроскина, купившего корову, разве что не мурлыкает, — еще как работает. Костя твой просто сокровище, он не только в машинах разбирается, он мне еще и с поставщиками помог связь наладить, и в бухгалтерии сечет получше нашего Павла Петровича, тот аж зеленеет весь, когда Костика встречает. Вот думаю, куда это сокровище лучше пристроить, незачем такими кадрами раскидываться, техников у меня и так хватает, а вот хорошего бухгалтера днем с огнем не сыщешь Как думаешь, справится?

— Откуда ж мне знать, я у него экзамен по бухучету не принимала, — отвечаю я, пытаясь переварить ту информацию, которую на меня вывалил Витька. То, что Костя не просто бродяга с улицы я еще во время встречи поняла, особенно после рассказа о мотоцикле. Не всякому по карману на Харлее разъезжать.

— Где ты его вообще откопала? — ой, чувствую, просто так Витька от меня сегодня не отстанет — Ты, кстати, знаешь, какая фамилия у твоего Кости?

— Какая? — что там еще у него с фамилией не так — Абрамович?

— Почти угадала. Васнецов у него фамилия.

— Это который художник что ли? — пытаюсь пошутить я, понимая, что Витька, конечно, имел в виду Николая Васнецова, известного бизнесмена и миллионера.

— Ага, который денежки рисует. Константин Николаевич Васнецов. Ничего не говорит тебе?

— Мало ли на свете однофамильцев? Сам подумай, где тот Васнецов, а где наш городок. Что бы он тут забыл?

— Ну так-то да. Просто интересное такое совпадение. А, впрочем, неважно, кто он, главное, что работает за троих, я тебе очень благодарен за такого работника, Рыжая. Если еще парочку таких мне подкинешь, мой автосервис станет лучшим предприятием в городе.

— Договорились, еще парочку и ты чинишь мою машину бесплатно.

— У тебя же нет машины.

— Это ненадолго… До свидания, Вить, спасибо, что позвонил, — поспешила я закончить грозивший утопить в потоке пустой болтовни разговор.

Кто же ты такой, Константин Васнецов? Бухгалтер, значит. В голове сразу зазвучала прилипчивая мелодия популярного когда-то шлягера “Бухгалтер, милый мой бухгалтер»… Нет, не могла я представить его, корпящего над отчетами, за столом, заваленном стопками бумаг.

Мне Костя скорее виделся в директорском кабинете, за большим, массивным столом, в кожаном кресле. И тут же рядом фантазия дорисовала блондинистую секретаршу модельной внешности, подающую ему кофе. Нет, пусть уж лучше бухгалтером будет в автосервисе, там блондинистых секретарш, вроде, нет.

Жаль, у меня машины нет, а то бы заехала, проверила. А не пора ли мне обзавестись машиной? Ну да, некуда ездить, разве что покататься, Принца за город выгулять, пусть по лесу побегает. А может мотоцикл? Представила себе, как Константин летит по шоссе вдаль на своем Харлее, а я сзади на Иже тарахчу, виляя по полосе и шарахаясь от каждой проезжающей мимо машины…

Нет, не мое, лучше уж машину. Буду в автосервис к Витьке ездить ремонтироваться, уверена, ремонт мне часто будет нужен. Приняв такое неожиданное для себя решение, тут же нахожу в интернете ближайшую автошколу и записываюсь на занятия.

Извини, Принц, но пару дней в неделю придется тебе гулять часа на два позднее.

Удивительно, насколько случайная встреча может изменить жизнь. Еще месяц назад я бродил по улицам жалкой тенью самого себя, а сейчас чувствую себя вновь родившимся. Словно меня отбросило на нулевой уровень в игре, в которой раньше я был на сотом. Но у меня осталось огромное преимущество — мои знания, полученные в двух самых лучших университетах и опыт работы в компании отца. И я был уверен, что быстро выберусь с этого нулевого уровня и еще смогу побороться с топовыми игроками.

Получив аванс, я снял самую дешевую комнату, которая нашлась в пределах получаса ходьбы от автосервиса. Я не стал тратиться на новую одежду или телефон, отложил минимум на питание, а на все оставшиеся деньги купил ноутбук, не новый, но вполне приличный, на первое время сойдет, заключил договор с интернет-провайдером. Так что уже вечером, постирав всю имеющуюся у меня одежду, сидел, закутавшись в одеяло, в своем новом жилище. Комнатушка всего 12 квадратов, зато с мебелью (шкаф, стол, кровать и пара стульев) и техникой (стиралка, микроволновка и электрический чайник). Жить можно, тепло и чисто, а большего мне сейчас и не надо. Моя главная задача сейчас — восстановить свою финансовую состоятельность. Если бы был хотя бы небольшой стартовый капитал… Я неплохо знаком с биржей и уверен, что смогу заработать на трейдинге. Но пока надо присмотреться к рынку, а также начать зарабатывать хотя бы что-то.

Зарегистрировался на сайте фрилансеров, откликнулся на пару заказов, сделал тесты. Через пару часов один из заказчиков подтвердил заказ, и я на всю ночь погрузился в финансовую аналитику. В семь часов утра отправил задание. Ну что, за ночь я заработал на месяц аренды квартиры, не плохо, но работать в таком режиме я долго не смогу.

Первый день на новой работе я присматривался, как идут дела в автосервисе, кто за что отвечает, где слабое звено и что я могу сделать, чтобы повысить свой рабочий статус. Возможностей было много.

Уже на второй день я напросился на разговор к Виктору по поводу поставок запчастей. Так уж получилось, что круг моих интересов в прошлом включал в себя машины, мотоциклы и все, что их касается, и у меня было довольно много знакомых в этой сфере. Виктор почему-то сразу мне поверил, и мы вдвоем, используя мои связи и знания, и его обаяние и опыт, решили все текущие проблемы с поставками, еще и сократив при этом расходы.

По ходу дела подметил несколько неточностей в счетах от прежних поставщиков, указал на них, Виктор тут же потащил меня в бухгалтерию, познакомил с Павлом Петровичем — мужчиной лет сорока с просвечивающей лысиной и пивным животиком. Объяснил ему, в чем неточность, показал, как надо составлять счета, чтобы не к чему было придраться. Начальник только довольно потирал руки, боюсь, как бы не решил посадить меня в бухгалтерию. Хотя, здесь возможностей гораздо больше, чем в мастерской.

Но пока что работаю техником, в свободное от иных поручений время. Вообще я люблю работать руками, свой Харлей в свое время весь до последнего винтика перебрал. Такая работа доставляет удовольствие, успокаивает и оставляет время для размышлений. А размышления все чаще заканчиваются воспоминаниями о рыжей девушке Алене, мыслями о том, чем она сейчас занята, одна ли гуляет по вечерам со своим Принцем, или… Не пойти ли мне сегодня вечером домой через тот судьбоносный перекресток? Я уже посмотрел в интернете все ближайшие к Алёниному дому ветклиники и нашел ту, где она работает. И желание пойти вечером туда, посмотреть на девушку хоть издалека, не показываясь ей на глаза, возникает ежедневно, но я стараюсь подавить его. Пока рано, вдруг она меня заметит, что я ей сейчас могу дать? Даже в кафе сводить не смогу. Терпение, мой друг, терпение, всему свое время.

Бегу домой с первой смены в клинике — надо успеть пообедать и погулять с Принцем, а потом у меня занятие в автошколе. Водить машину мне неожиданно понравилось, ничего сложного, море эмоций — почему я раньше права не получила? Забегаю по пути в супермаркет — дома опять пустой холодильник. Быстро иду к полкам с полуфабрикатами — некогда сегодня готовкой заниматься — и налетаю на женщину, которая размеренно катит тележку, рассматривая товары на полках.

— Ой, извините, пожалуйста, я случайно, — торопливо говорю я, поднимая глаза выше, — Здравствуйте, Наталья Петровна, давно вас не видела.

Вот ведь «повезло» встретить соседку родителей, теперь расспросами замучает, прощай, обед, поеду осваивать премудрости вождения на голодный желудок.

— Здравствуй, Алёна, куда это ты так спешишь-то? — отвечает Наталья Петровна, и, не дожидаясь ответа, идет в наступление — А ты давненько к родителям не заходила, уезжала, что-ли, куда? Хоть бы Лизоньку проведать зашла, скучает ведь ребенок без матери. Родители-то уже не молодые, тяжело им за малышкой смотреть. А у тебя-то, я смотрю, все в порядке? Неужто не скучаешь по дочке-то?

Я внимательно всматриваюсь в лицо соседки, пытаясь понять, все ли с ней хорошо, что она за бред тут несет, вроде ж меня правильно по имени назвала, может с какой-то другой Алёной перепутала.

— Да нет, не скучаю, некогда мне по несуществующей дочке скучать.

— Как это некогда? Вот что за молодежь пошла, подбросят ребенка родителям и забудут, зачем вообще тогда рожали? В наше время такого не было.

— Извините, Наталья Петровна, мне очень срочно надо бежать, — я повернулась и пулей вылетела из магазина, бегом перебежала через дорогу, и только там перешла на шаг.

“ЧТО ЭТО БЫЛО? О чем она говорила? Какая Лизонька? Чья дочка? Может я с ума сошла и не заметила? А может случайно переместилась в другую реальность, ну, типа, как в книгах про попаданцев. А в этой реальности у меня ребенок есть? Бред…” Мысли вертелись в голове, сменяя друг друга, одна невозможней другой, и мне уже стало казаться, что я действительно не в своем уме.

Дойдя до дома, я зашла за Принцем, и, позвонив в автошколу, отпросилась с сегодняшнего занятия. Надо разобраться, что там у родителей.

Да, я не часто к ним приезжаю, а приехав, особо там не задерживаюсь. За двадцать пять лет уже наизусть выучила все их упреки и разговоры о моей неправильности. Наши отношения никогда не были теплыми и открытыми, как во многих семьях моих одноклассников. Мама всегда была строгой и требовательной. Она всю жизнь проработала в городской администрации, занимала там разные должности, но всегда «на виду», поэтому ее стремление выглядеть пристойно было доведено, порой, до абсурда, а мы с отцом должны были соответствовать общепринятым представлениям об успешной семье: скромный, непьющий, работящий муж-семьянин и дочка — куколка в юбочке, с косичками, скромная и послушная, мечтающая о семье и куче ребятишек.

Папу, как ни странно, это устраивало, я иногда вообще удивлялась, зачем он женился, ведь семья ему была совершенно не интересна. Все, что его интересовало, это наука и работа, он преподавал в университете физику, постоянно писал какие-то научные работы и ездил на различные конференции и симпозиумы. Иногда мне казалось, он даже не знал, сколько мне в данный момент лет и в каком классе я учусь. Надеюсь, хоть имя мое помнил.

Последние пару лет маму особенно огорчало, что у нее все еще нет внуков. У всех знакомых есть, а е нее нет. Неправильная дочка не удосужилась подарить. Будто это была моя обязанность в жизни — родить ребенка, чтобы у мамы был внук. Подарить. Слово-то какое. Будто игрушку.

Мы дошли с Принцем до парка и я отпустила его с поводка, чтобы он немного побегал. Он тут же притащил мне палку, не давая бездельничать, — привела на прогулку — играй. Бросая палку Принцу, смотря, как он весело бросается ее ловить, задумалась о том, будут ли вообще у меня когда-нибудь дети. Маловероятно. Скорее заведу еще одну собаку. Или кошку. И большого рыжего кота.

Вернувшись с прогулки, хотела было сначала просто позвонить маме, но потом решила все-таки поехать к родителям — надо увидеть собственными глазами, что там за дочка у меня имеется.

Спустя полчаса захожу в наш старый двор. У подъезда, к счастью, никого нет — хватило мне сегодня истерики от одной соседки, если бы их было несколько, вряд ли бы я так легко сбежала. Поднимаюсь на третий этаж и нажимаю на кнопку звонка. В квартире тишина. Да и кому там шуметь — животных отродясь здесь не водилось, детей нет, музыку родители никогда не включают, телевизор всегда приглушен.

Дверь открыла мама.

— Алёна? Зачем ты приехала? У тебя что-то случилось? — да, вот так вот рады мне в моей семье. Ни тебе теплых объятий, ни поцелуев в щечку.

— Привет, мама. Нет, ничего не случилось. Просто решила зайти, узнать, как у вас дела.

— У нас все хорошо, — мама по-прежнему стоит в дверях, словно и не собирается пускать меня в квартиру.

— Что, даже чаем не напоишь? Я с работы, устала. У меня новости есть, — закидываю я удочку, авось мамино любопытство сработает.

— У нас тоже, — отвечает она, наконец пропуская меня в квартиру.

— Да неужели? Это очень интересно. — иду в ванную мыть руки, внимательно разглядываю полку над раковиной — чудеса, три зубных щетки — две взрослых и маленькая, детская. Сердце вдруг начинает колотиться сильнее. Значит не придумала соседка. Действительно, в квартире живет ребенок. Девочка, судя по ярко-розовому цвету щетки. Мальчику мама такую ни за что бы не купила.

Выхожу из ванной и, минуя гостиную, иду сразу на кухню. Мама уже поставила чайник и расставляет чашки.

Сажусь за стол и, чтобы начать разговор, выдаю:

— Я в автошколу хожу, хочу получить права и купить машину.

— Давно пора, — мама одобрительно кивает. Все твои одноклассники давно на машинах ездят. Вон, Светка Сидорова на розовом Порше разъезжает — муж подарил на рождение сына.

Ну вот, опять о мужьях и детях. Про что ни начни разговор, все сводится к разговору о замужестве.

— Ну розовый Порше мне не по карману, а какую-нибудь Ладу вполне потяну, оформлю автокредит, — пытаюсь увести разговор в прежнее русло.

Мама достает печенье и садится напротив.

— Мы с отцом долго ждали от тебя внуков. Но поняли, что бесполезно. А мы не молодеем. В общем, мы подумали, обсудили и … взяли девочку из детского дома. Удочерили. На нашу фамилию записали. Но всем соседям сказали, что это твоя дочка. Что тебе некогда ей заниматься, поэтому нам «подкинула». А то стыдно людям в глаза смотреть — у всех внуки, а мы как сироты с отцом. Все вокруг спрашивают — как да почему, а что я скажу, что дочь у меня непутевая, замуж никак не выйдет? А теперь все сочувствуют, помогают.

Я слушала маму и не могла поверить. Они взяли ребенка, чтобы не было стыдно перед соседями? За меня? Просто для того, «чтобы было»? А потом что с этим ребенком будет? Родителям же уже по пятьдесят.

Сижу, не зная, что сказать, впервые не нахожу слов, а мама, ободренная моим молчанием, продолжает:

— Девочке мы тоже сказали, чтобы нас бабушкой и дедушкой называла.

— Девочке? Ты ее так и называешь? У нее имя-то есть?

— Есть, конечно, Елизавета. Тоже рыженькая, на тебя немного похожа.

Ну конечно, похожа, специально, наверное, выбирали, чтоб все поверили, что моя дочь.

— И сколько ей?

— Пять.

— И как давно?

— Почти три месяца, — мама видит выражение моего лица и понимает, что я готова устроить скандал, — Мы не хотели тебя беспокоить.

Беспокоить они не хотели. Не то, что спросить совета или согласия, они вообще решили, что это не мое дело, и знать мне об этом не надо. Зачем? Я отрезанный ломоть, неудавшийся экземпляр, первый блин комом. Не получилось один раз, попробуем еще… Стараясь успокоиться, прекратить свою внутреннюю истерику, подумала о девочке, которой предстоит такая же однообразно-скучно-правильная жизнь, какая была у меня. Нет, не бывать этому.

— А где она? Можно с ней познакомиться?

— В твоей бывшей комнате, — мама как будто сомневалась, пускать меня к девочке, или нет — И будет хорошо, если она станет называть тебя мамой.

— Какой мамой, что ты говоришь? Это ребенок, а не игрушка. Так нельзя.

— Неужели ты думаешь, что девочке было бы лучше в детском доме? У нас она обеспечена всем необходимым.

— Да, кроме любви и душевного тепла, — не желая больше спорить с мамой, я направилась в свою комнату, вернее, в бывшую свою комнату. Тихонечко постучала, открыла дверь ее и вошла.

Комната моя была довольно спартанской — никаких розовых покрывал, пуфиков и мягких игрушек. Обычная полутораспальная кровать, шифоньер не первой молодости, письменный стол, стул и кресло с торшером в углу — в нем я любила спрятаться от всего мира с книгой, укрывшись пледом, могла провести так все выходные.

Лизе тоже приглянулось это кресло, она забралась в него с ногами и сидела, настороженно глядя на дверь, прижимая к себе плюшевого серого зайца. Больше никаких игрушек в комнате не было, не было вообще ничего, чем мог бы заняться ребенок пяти лет.

— Привет! Давай знакомиться, меня Алёна зовут. А тебя как? — подхожу поближе и сажусь прямо на пол рядом с креслом.

— Лиза.

— Очень рада с тобой познакомиться, Лиза. А со своим ушастым приятелем познакомишь? — у показываю взглядом на игрушечного зайца.

— Это Костя.

— Какое странное имя для зайца. Почему ты его так назвала? Обычно зайцев Пушистиками зовут, или Ушастиками.

— Так это прозвища, а не имя. А Костя — это хорошее имя. У меня раньше был брат. Его звали Костя. Он был хороший. А потом он умер Вместе с мамой и папой. Машина перевернулась.

— Ты скучаешь по нему? По брату?

— Очень скучаю. И по маме тоже. И по папе. Они мне снятся во сне. А потом я просыпаюсь и плачу. Потому что без них очень плохо. Я хочу, чтобы они вернулись.

— Они обязательно вернутся. Только они родятся снова, младенцами, может быть ты даже когда-нибудь с ними встретишься.

— Мои мама и папа станут маленькими? И Костя?

— Да. Представляешь, может быть когда-нибудь у тебя родится сын и это будет твой Костя.

— Это очень долго ждать. Я еще маленькая. А у тебя есть ребенок?

— Нет, у меня нету.

— А можешь ты родить ребенка и это будет мой брат? Пожалуйста, — она поднимает глаза и смотрит на меня умоляющими взглядом.

— Это не так-то просто. Чтобы родить ребенка, нужен муж. А у меня нет мужа.

— Как это нет? А с кем ты живешь? Ты ведь уже взрослая, у взрослых всегда есть муж или жена. И дети.

— А у меня есть собака. Его зовут Принц. Он очень добрый и веселый. А мужа у меня нет. Его не так-то просто найти.

— Ты не нашла? Ты, наверное, плохо искала.

— Да, наверное плохо. Хотя мне нравится один человек, его тоже зовут Костя.

— Правда?

— Правда.

— Наверное это и есть твой муж. Потому что это самое лучшее имя.

— Ну раз это такое волшебное имя, то может быть и случится чудо и он станет моим мужем. — я улыбаюсь и Лиза улыбается мне в ответ.

— А скажи, Лиза, чем ты здесь целый день занимаешься?

— Не целый день, целый день я в детском саду, а здесь только утром и вечером. Я рассказываю Косте, что было днем, какие были занятия, что мы делали. Еще песни ему пою. Тихонечко.

— Ты песни петь умеешь? Как здорово. А я вот совсем не умею. Научишь меня?

— Конечно. Только надо совсем тихонько петь, чтобы бабушка не услышала.

— Хорошо, давай тихонечко.

Лиза тихонечко начинает петь: «Есть за горами, за лесами маленькая страна, там звери с добрыми глазами, там жизнь любви полна…» Я тихонько подпеваю ей в припеве. Когда песня заканчивается, мы сидим некоторое время молча.

— Хорошая песня. И поешь ты хорошо.

— Это мы в детском доме выучили. Там праздник был, мы к нему готовились, потом пели эту песню на сцене. Нам все хлопали.

— Ну значит ты почти артистка. Вырастешь, станешь знаменитой певицей.

— Нет, я стану врачом и буду спасать людей, которые попали в аварию.

— Врачом тоже хорошо. Я тоже врач, только я не людей лечу, а животных: собак, кошек, кроликов, хомячков.

— У нас раньше был кот, его Васька звали. Потом меня забрали в детский дом и я не знаю, куда делся Васька. Наверное, убежал и гуляет.

— Наверняка его кто-нибудь приютил, котов все любят.

— Нет, не все, бабушка не любит. Я просила ее поехать Ваську поискать, а она не согласилась. Сказала, коты заразу разносят. А Васька ничего не разносил, он был пушистый, ложился со мной рядом и тарахтел.

— Не переживай. Хочешь, я поеду поищу твоего Ваську? Расскажи мне, какой он был?

— Он был рыжий, с полосками и белой грудкой. И лапки белые, вот тут, — Лиза показывает мне свои ладошки.

— Ну такого красивого кота точно кто-нибудь приютил, не волнуйся. Я постараюсь узнать, что с ним.

— А ты далеко живешь?

— Не очень далеко, надо на автобусе несколько остановок проехать.

— А можно ты меня к себе в гости возьмешь?

— Хорошо, я поговорю с бабушкой, если она разрешит.

Лиза грустно вздыхает, видимо сомневается в том, что бабушка ее отпустит.

— Вы с бабушкой куда-нибудь ходите?

— Мы во дворе гуляем, там одни малыши, а бабушка не пускает меня на площадку к большим ребятам, только малышам. Там неинтересно.

— Понятно. А что ты еще любишь делать? Может быть рисовать? Или мастерить что-нибудь?

— У нас раньше дома была железная дорога, там паровоз ехал и гудел. Мы с Костей играли. Ее только строить долго было.

— А здесь у тебя есть еще какие-нибудь игрушки?

— Книжка есть. Только я ее много раз читала. Еще карандаши и раскраска. Но у меня не получается аккуратно, а бабушка ругается.

— А в детском саду тебе нравится?

— Да, там игрушке много и воспитательницы хорошие, и тетя Валя тоже. Еще всякие занятия. Лучше, чем тут.

Я вспомнила, как скучала дома в детстве, когда мне не разрешалось приводить никаких друзей, как мечтала вырваться из него под любым предлогом. Сейчас я уже не так зла на родителей. Лиза что-то разбередила в душе, за полчаса общения стала почти родной, надо как-то уговорить маму отпускать ее ко мне в гости. Мы бы гуляли с Принцем, играли, читали, смотрели мультфильмы.

— Я пойду поговорю с бабушкой, а потом еще обязательно к тебе загляну, хорошо? — смотрю на Лизу и она кивает головой, пытаясь не показать, что расстроилась. Бедный ребенок, как ей тут одиноко.

Нахожу маму на кухне, она так и просидела здесь все время, что мы общались с Лизой.

— Раз уж я считаюсь ее мамой, то буду забирать ее на выходные к себе, когда у меня нет дежурств в клинике.

— Хорошо, только не балуй ее, — как то вдруг сразу согласилась мама — И не вздумай ее подстричь.

— Договорились, — я, приготовившись чуть ли не с боем отстаивать свое право забирать Лизу к себе, была удивлена таким быстрым согласием — В субботу утром заеду за ней и верну в воскресенье вечером.

Возвращаюсь в комнату к Лизе и сообщаю, что через два дня заберу ее на выходные. Она радостно улыбается и согласно кивает головой.

Собираюсь уходить, но вдруг понимаю, что не могу уйти, не обняв девочку. Возвращаюсь, встаю на колени перед креслом и обнимаю Лизу вместе с зайцем. Чувствую, как она прижимается ко мне в ответ. И еле сдерживаю слезы. Целую ее в макушку и быстро ухожу из квартиры.

Идя к остановке, пытаюсь осознать, насколько изменилась моя жизнь за каких-то три часа. Я больше не чувствую себя одинокой. Даже обида на родителей вдруг потускнела, стала не столь острой. Я понимаю, что никогда не брошу эту девочку. Удивительно, несколько часов назад я не знала о ее существовании, а сейчас хочу, чтобы она была рядом, хочу показать ей множество вещей, научить всему, что умею, хочу стать ей … мамой. Да, настоящей мамой, любящей и заботливой.

Сегодня мне опять приснился кошмар. Один из тех кошмаров, которые снились мне каждую ночь после аварии.

Я шел по дороге к нашему дому — дому, который мы с Лизой собирались купить, в котором собирались растить нашего ребенка, — мы уже выбрали его, несколько раз ездили смотреть и ждали только, когда владельцы вывезут оттуда свои вещи. Но так и не успели в нем пожить.

Во сне же дом был наш, вокруг него было целое море разных цветов — Лиза очень любила цветы, умела их выращивать, дома у нее всегда цвело какое-нибудь растение. Я шел по дороге к дому и видел на крыльце Лизу, она держала на руках нашего ребенка, мне кажется, это был сын, хотя откуда я могу знать? Она увидела меня на дороге и стала показывать на меня ребенку, что-то ему рассказывая. Я прибавил шаг, мне так хотелось быстрее подойти к ним, обнять обоих, вдохнуть запах цветов, молока и кедровых орешков — мне всегда казалось, что Лиза пахнет кедровыми орешками. Когда я говорил ей это, она смеялась и отправляла меня к проверить нос, мол она никогда в жизни не ела кедровых орешков, а пахнет это ее туалетная вода. Но нет, так пахла именно она. Запах парфюма я не очень любил, да и она редко им пользовалась.

Я шел и шел, казалось, что пройти надо всего метров 20, но они никак не кончались, наоборот, дом как будто удалялся от меня, и чем дальше я шел, тем дальше становился дом. Наконец, в отчаянии я побежал, и увидел, что дом, Цветы на клумбе, Лиза с ребенком просто растворяются в воздухе, словно мираж, а впереди лишь бесконечная дорога до самого горизонта.

Я в ужасе оглядываюсь вокруг и вижу сзади, на дороге, откуда я пришел, отца, он стоит рядом с машиной и говорит: «Я просил тебя одуматься, но ты не захотел. Ты сам выбрал их судьбу. У меня никогда не будет внука от шлюхи.» Я бегу к нему, чтобы ударить, отомстить, но он садится в машину и уезжает, а я остаюсь один на бесконечной дороге…

Каждый раз, просыпаясь, я помнил это чувство одиночества, безысходности и вины. Почему вины? Разве я виноват в смерти Лизы? Я всего лишь хотел жить с любимой женщиной, хотел настоящую семью, такую, где все любят друг друга, любят не за что какие-то заслуги, а просто так.

Но я не понимал, насколько мой отец опасен и насколько он помешан на идее об «особенном положении семьи» и «незапятнанности репутации». Он не смог смириться с моим выбором — Лиза была моделью и хотя она оставила этот бизнес ради того, чтобы создать семью, для отца она всегда была «шлюхой», по другому он ее и не называл. Сначала, когда наши отношения только начинались, он относился к ним снисходительно, видимо надеялся, что это ненадолго. Мы встречались три года, все привыкли видеть нас вместе, только отец все чаще и чаще высказывал недовольство, просил бросить «эту шлюху» найти «нормальную девушку». Я не воспринимал его ворчание всерьез. Когда Лиза забеременела и мы объявили о намерении пожениться, отец словно с ума сошел: он обещал проклясть меня, выгнать с работы, лишить наследства. «У меня никогда не будет внука от шлюхи» — я помню, как он прокричал это мне в лицо, когда я пришел к нему с приглашением на свадьбу. Мы разругались, но я даже подумать не мог, что отец решится на что-то более страшное.

Через два дня Лиза погибла в автокатастрофе. Не справилась с управлением и слетела с дороги в овраг, по версии полиции. Но я не верю в совпадения. Я помнил слова отца, помнил, как он кричал, что сделает все, чтобы уберечь меня от «самой главной ошибки в жизни». Мог ли он подстроить аварию? Я думаю, у него для этого достаточно денег, связей и надежных исполнителей. Дело закрыли к удовлетворению полиции и моего отца. А я остался один, без надежд, без любви, без семьи, без цели…

Я тогда уехал, почти ничего с собой не взяв, я думал только о том, чтобы убраться подальше от отца, от дома, от города, где я потерял все.

Сел в первый попавшийся поезд, доехал до какого-то города. Мне было все равно, что делать, где жить, что есть. Не хотелось ничего. Даже чтобы покончить с собой, надо предпринять какие-то усилия, решиться, а я просто плыл по течению. Когда кончились деньги, пошел в автосервис, потому что это такая работа, которая не требовала от меня отдачи, которую можно делать, не отвлекаясь от своих мрачных мыслей.

Первый раз я вынырнул из этого состояния, когда какой-то клиент начал приставать ко мне с претензиями. Ему все, что я делал, было не так, и тогда я вдруг взорвался. Все эмоции, которые копились во мне за это время, вся ненависть, которая должна была достаться отцу, вылилась на этого клиента. Нас еле разняли и я еще очень легко отделался, получив пару сломанных ребер, перелом носа и швы на физиономии. Если бы он написал заявление в полицию, все было бы намного хуже. Меня нашел бы отец, и что бы было дальше, я даже боюсь предположить. А так я пролежал три дня в больнице, потом кое-как дополз до квартиры, которую снимал, и почти месяц выходил не дальше магазина в соседнем доме.

Тогда в голове начало проясняться и вернулась боль. Не физическая, душевная. Боль от потери того, без кого жить не хочется. Боль от того, что не успел сказать, сделать, не смог спасти, защитить. Тогда я начал пить, спуская на алкоголь все, что удавалось получить от случайных подработок. Но алкоголь почти перестал помогать, он делал тело слабее, а душа болела по-прежнему.

И я уже начал подумывать о способах закончить со всем одним махом, когда случайная встреча на перекрестке пробудила что-то в душе. Надежду. На то, что еще не все кончено, раз сердце способно стучать быстрее от простых слов рыжей лисички: «Мечты сбываются».

Так хочется ее увидеть. Попробую сегодня снова «погулять» у заветного перехода.

Сегодня суббота и я еду к родителям, чтобы забрать Лизу к себе на два дня.

Вчера вечером я зашла в Детский мир, чтобы купить какую-нибудь игру, в которую мы смогли бы играть вдвоем. И проторчала в там целых два часа! Оказывается, я совсем не наигралась в детстве и сейчас мне хотелось купить все. Особенно мне понравились игрушечные кукольные домики, в которых была маленькая игрушечная мебель, ковры, занавески, книги, и даже посуда. Мой внутренний ребенок визжал, топал ногами и кричал «Хочу!». И я не удержалась, купила такой домик. Стоил он, правда, половину моей зарплаты, но последнее время я жила очень скромно, покупала только еду и корм Принцу, да коммуналку оплачивала. Так что решила сделать себе подарок. На Новый год! Не страшно, что до него почти полтора месяца. Также купила все для рисования — карандаши, краски, фломастеры, альбомы и никаких раскрасок. Будем рисовать все, что захотим. Обитателей для кукольного домика выбирала долго, и в конце концов купила медвежье семейство. Ну не Барби же туда заселять? Мишки симпатичнее.

Вечером распаковывала свои покупки и радовалась, как ребенок. Хорошо быть взрослым! Захотел — купил. А в детстве попробуй получи понравившуюся игрушку. Тебя за нее заставят или целый год посуду мыть, или на одни пятерки учиться.

Я, конечно, немного волнуюсь. Одно дело — поговорить полчаса по душам, совсем другое — провести вместе два дня. Вдруг ей станет со мной скучно? Или они с Принцем не поладят?

Но стоило мне зайти в квартиру, как все мои страхи растаяли, как дым. Лиза сразу бросилась ко мне, видимо, хотела обнять, а потом вдруг остановилась, оглянулась на мою маму. Тогда я сама подошла к ней, обняла, и чмокнула в щечку. Лиза заулыбалась.

— Хорошо, что бы пришла. Я боялась, что ты забудешь.

— Ну как я могу забыть, забыть можно что-то неважное, а ты очень важна для меня. Я про тебя никогда не забуду, обещаю. Ты готова?

— Да, я сложила с собой пижаму, зубную щетку, пасту, и запасную одежду. И Костю.

— Ты молодец, взяла все, что надо. Одевайся и пойдем.

Пока Лиза одевается, я смотрю на маму. Странно, он до сих пор не сделала ни одного замечания, вообще ничего не сказала, только стоит и смотрит на нас. Не похоже на нее.

— У вас все в порядке? — спрашиваю, уже чувствуя, что что-то не так.

— Не совсем, папа болеет. Не сейчас, потом с тобой поговорим. Завтра постарайтесь вернутся не поздно.

— Хорошо, — отвечаем мы хором с Лизой, и, смеясь, выходим из квартиры.

Что-то странное там у них происходит. Надо будет завтра с мамой поговорить.

Я зря волновалась, с Лизой мне было очень легко, она сразу вписалась в нашу с Принцам маленькую семью, покорив моего пушистого «кавалера» раз и навсегда. Когда мы зашли в квартиру, и Принц выбежал ко мне навстречу, я было забеспокоилась, вдруг Лиза испугается такой большой собаки, но я волновалась зря. Они несколько секунд просто смотрели друг на друга, будто приглядываясь и оценивая, потом Лиза подошла к Принцу, вытянув руки вперед и приговаривая:

— Ты самая красивая собака на свете, ты такой большой и добрый, ты ведь правда добрый, — она гладила собаку, а Принц смотрел на нее с обожанием. Первый раз вижу, чтобы он так сразу и безоговорочно принял человека, обычно он дольше приглядывается и принюхивается. С этой минуты собака ходила за Лизой преданной тенью, и даже спать легла около ее кровати. Мне, конечно, немножко обидно, что меня потеснили с пьедестала «самого любимого человека», но, с другой стороны, я рада, что у Лизы появился преданный друг, ей он очень нужен.

Весь день мы играли, рисовали, вместе готовили обед, а вечером втроем пошли гулять по нашему с Принцем привычному маршруту, в парк.

И, видимо, судьба решила сегодня осчастливить меня по полной, потому что подходя к судьбоносному перекрестку, я уже издали знакомую высокую фигуру в кожаной куртке и шарфе, который я ему подарила «на память». Только бороды не было, и стрижка модная. Костя сейчас выглядел на свои тридцать, не больше, и он был… красивым. Может, не писаным красавцем с рекламных буклетов, но я не могла оторвать взгляд от его лица. На лбу, над левой бровью и на левой щеке, от глаза к виску, тянулись шрамы, видимо от той драки, про которую он рассказывал. Но они только придавали ему более мужественный вид.

Я остановилась перед проезжей частью и смотрела на него, а он, заметив нас, тоже остановился с другой стороны дороги. Лиза поняла, на кого я смотрю и быстро угадала, кто это.

— Это тот Костя, который будет твой муж? — с детской непосредственностью спросила она, хорошо, что Костя был далеко и из-за шума машин нас не слышал.

— Да, это он, только, пожалуйста, пусть это будет секрет — про то, что он мне нравится? Ведь я пока не знаю, нравлюсь ли я ему, а без этого замуж никак нельзя. Договорились?

— Хорошо, договорились. А мы позовем его в гости?

— Не знаю, захочет ли он. Давай пригласим его лучше с нами на прогулку?

— Да, давай!

Пока мы обсуждали свои планы насчет него, Костя перешел через дорогу и подошел к нам.

— Здравствуйте, Алёна и маленькая леди. Меня Костя зовут, а тебя? — спросил он у Лизы.

— Меня Лиза. Мне нравится твое имя.

— Мне твое тоже, — ответил Костя. Мне показалось, он немного странно отреагировал на имя, может у него с ним что-то связано?

— Мы идем на прогулку в парк, не хочешь пойти с нами? — я бы, может, сама и не решилась позвать его, но мы уже договорились с Лизой и я не могла показать себя трусихой перед ней.

— С огромным удовольствием составлю вам компанию. Кто же откажется от прогулки в обществе двух прекрасных девушек?

Эта прогулка была лучшей прогулкой в моей жизни!. Костя с Лизой быстро нашли общий язык, девочка рассказывала ему о кукольном домике и о том, кто там живет, а Костя постоянно задавал уточняющие вопросы, как будто ему действительно было интересно.

Когда мы дошли до парка, я спустила Принца с поводка и показала Лизе, как можно с ним поиграть, кидая палку или мячик. Кидать у Лизы не очень получалось, зато тут отличился Костя — кинул палку так далеко, что Принц оказался надолго занят ее поисками.

Лиза рассказала Косте про пропавшего кота Ваську и попросила его помочь мне его поискать. Ведь я обещала, но если он поможет, то мы наверняка кота найдем. Мне показалось, что она специально решила придумать для нас общее дело. Я посмотрела не нее и поймала хитрый взгляд. Точно, специально все устроила. Вот хитрюга!

Пока Лиза с Принцем бегали и резвились на полянке, я спросила у Кости, как у него дела с работой и жильем. Оказалось, что он теперь работает в бухгалтерии, снимает комнату и, по его словам, все хорошо.

На обратном пути Костя купил всем мороженое, даже Принцу, и мы ели его по пути, Лиза кормила Принца, все, конечно, испачкались, чему поспособствовала Лиза, решившая угостить Костю своим мороженым. Пришлось пригласить Костю домой, чтобы умыться. Может, это он специально с мороженым придумал? Вокруг меня одни интриганы!

Лиза, конечно, тут же кинулась показывать гостю кукольный, вернее медвежий домик, и спрашивать, останется ли он на ужин, стало бесполезно — куда ж он денется от Лизы? Так что пришлось мне идти на кухню и заниматься ужином. Пельменями тут было явно не обойтись.

Через полчаса мы сидели вместе за столом, прямо как образцовая семья с картинки. И мне вдруг так захотелось, чтобы так было всегда — веселые прогулки, вечера, наполненные разговорами и смехом, совместный ужин, когда ты ощущаешь себя не одиноким, а частью чего-то большего. Семьи. И я впервые в жизни поняла, что мне это нужно. Мне нужна семья, нужны рядом люди, с которыми мне комфортно, с которыми хочется проводить время, которые мне важны, которых я… люблю?

Обескураженная своими мыслями, я посмотрела на Костю и мне показалось, что он тоже подумал нечто похожее, потому что в его глазах мелькнуло… удивление?.. надежда?.. вопрос?..

Когда Костя собрался уходить, Лиза взяла с него обещание, что в следующий выходной мы снова обязательно пойдем вместе в парк. «На том же месте, в тот же час», хотелось пропеть мне, но я сдержалась, не решаясь смущать окружающих своим певческим «талантом».

Ну что, похоже, можно сказать, что у меня появился парень. Или у Лизы? Нда… Тоже мне, коварная соблазнительница, ребенок лучше справился. Надо, все-таки сменить гардероб! И косметику прикупить. «И мозги» — пропищал внутренний голос, но я, цыкнув на него, пошла смотреть в интернете уроки макияжа.

Сегодня вторник, до выходных еще целых три дня, даже три с половиной, учитывая сегодняшний вечер и утро субботы. Ну да, дожил, считаю дни до следующего свидания. Раньше я про свидания вообще частенько забывал, приходилось просить секретаршу ставить их в расписание дня и напоминать мне про них после нескольких скандалов, устроенных обиженными любовницами.

Алёна же была просто знакомой. Девушкой, которая растопила мою застывшую душу. Я даже не знаю, нравлюсь ли ей. Но ее взгляд за столом, когда мы ужинали по-семейному уютно и весело, зародил во мне надежду, что не только мне нужны эти отношения. Может, Алена, как и все девушки, мечтает о семье и детях, а я просто «удачно подвернулся»? Хотя, мне кажется, она не из тех, кто будет притворяться. И дочка у нее такая же. Странно, что в первую встречу Алёна про нее ничего не сказала. А разве должна была? Незнакомому человеку, которого пригласила в дом из жалости? Нет, ничего она мне не должна. Ее жизнь — это ее жизнь, не стоит лезть в нее и все портить. Я ведь только это и умею. Разрушил свою жизнь, погубил Лизу. Удивительное совпадение, что дочку Алены тоже зовут Лизой. Интересно, где ее отец? Может быть, просто уехал куда-нибудь надолго. Может он моряк или военный. А потом вернется к семье. И все будут счастливы. Кроме меня…

Погруженный в подобные размышления, я шел вечером с работы, нарочно выбирая наиболее длинный путь. Хотелось привести мысли в порядок и решить, что делать дальше. Стоит ли продолжать эти зарождающиеся отношения. Сейчас середина ноября, в воздухе кружатся снежинки, потихоньку укрывая землю белым покрывалом. Скоро снег полностью укроет всю грязь, мир будет белым, чистым и праздничным. Может и с жизнью получится так же? Оставить позади все плохое, начать с чистого листа. То, что было раньше, то, каким я сам был год назад — все это в прошлом. Сейчас я изменился, увидел жизнь с другой стороны. Почему я боюсь новых отношений? Если Алёна свободна, если нет никакого мужа-моряка, если она захочет со мной встречаться. По-настоящему. Надо просто поговорить с ней. И, желательно, без дочки. Вот в субботу я и попрошу Алену о таком разговоре. Хватит сомневаться и оглядываться назад. Надо бороться за свое счастье.

Автосервис, в котором я работал, находился почти на окраине города, ближе к промзоне, и путь до дома проходил вдоль автодороги с довольно интенсивным движением, вдоль которой тянулись, какие-то серые нежилые здания: склады и гаражи. Малоприятное место, хорошо хоть свет с дороги мало-мальски освещал узкий тротуар, на котором и вдвоем разойтись сложно. Здесь мало кто ходит пешком, особенно вечером, поэтому сегодня кроме меня никого в пределах видимости не было. Только проезжающие мимо машины, снег и я. И вдруг мне показалось, что кто-то плачет. Я остановился, огляделся вокруг. Нет, никого. Прислушался. И снова услышал звук, похожий на плач, он шел из-под кустов, которые росли на неширокой полосе травы (газоном это назвать сложно), отделяющей дорогу от тротуара.

Сначала мне показалось, что там плачет ребенок, но когда подошел поближе, увидел собаку. Она лежала под кустом, метрах в полутора от дороги. Задняя лапа была неестественно вывернута, видимо, сломана. Собаку, скорее всего сбила машина. Ей хватило сил отползти в более безопасное место, но теперь ее не было видно с дороги, где, наверняка, кто-нибудь остановился бы и оказал ей помощь. Снежинки падали на ее пыльную, испачканную кровью, шерсть и уже не таяли. Если ее оставить здесь, она погибнет. Даже если не от ран, то просто замерзнет. Собака тихонько поскуливала, глаза ее были закрыты. Раньше я бы прошел мимо, мне бы и в голову не пришло подходить к этой грязной собаке. А сейчас я смотрел на нее и вспоминал, как в субботу играл в парке с Принцем — лабрадором Алёны, как он радовался и прыгал вокруг меня, заглядывая в глаза и выпрашивая мороженое. Алёна бы никогда не прошла мимо. Я подошел ближе и присел на корточки около собаки. Она тяжело дышала. Почувствовав меня, открыла глаза и посмотрела прямо мне в душу. В ее взгляде была боль. И надежда. И радость. Собака не боялась, он верила, что ей помогут. Я провел ладонью по густой шерсти, стряхивая снег. Погладил по голове между ушами. — Как же тебя так угораздило, дружок? — мне почему-то казалось, что это кобель, — Ты тяжелый, вряд ли я смогу тебя донести до больницы. Как ты думаешь, найдется добрый человек, который посадит нас с тобой в машину?

Собака смотрела на меня с надеждой. Она верила в меня. В людей. В то, что ей помогут. Почему же я не верил, что кто-нибудь нам поможет? Я поднял ее на руки — килограмм сорок, нее меньше, и подошел ближе к фонарю, встав у края дороги. Проголосовать я не мог — руки были заняты, одной рукой я собаку не удержу, а положить ее снова на холодную землю я просто не мог. Машины проезжали мимо. Одна. Вторая. Третья… Собака тихонечко поскуливала, видимо, ей было больно.

— Потерпи, дружок, сейчас кто-нибудь остановится.

Словно в ответ на мои слова, одна из машин, ехавших из города, развернулась прямо через сплошную и подрулила к обочине, остановившись рядом с нами. Дверь со стороны водителя открылась и из нее вышла… Алёна.

— Что случилось? Что с собакой?

— Кажется, сбила машина. Он тут лежал, наверное уже давно, совсем замерз.

— Садись быстро на заднее сиденье, — она открыла дверь и ждала, когда мы заберемся в машину. Это оказалось непросто, но выпускать из рук собаку я не хотел.

— Алёна, кто это? В чем дело? Что за собака?

Только сейчас я заметил на переднем сиденье молодого парня. Он с удивлением и недовольством смотрел на нас.

— Собаку сбила машина, надо отвезти в клинику. Я знаю, куда. Сядешь за руль? Пожалуйста, так быстрее будет. Занятие сегодня придется отменить.

— Конечно, я понимаю, — парень вышел из машины, обошел вокруг и сел на место водителя, а Алёна втиснулась на заднее сиденье, к нам с собакой.

— Поехали, пожалуйста. Знаешь клинику на Советской?

— Да, — парень уверенно вел машину, а мы с Алёной разглядывали собаку.

Она уверенными движениями посмотрела глаза, оттянув веко, открыла зубастую пасть и заглянула туда, провела по спине, видимо, проверяя позвоночник.

— У нее переохлаждение, позвоночник, вроде, цел. Будем надеяться, что опасных повреждений нет. В клинике есть рентген и узи. Но сначала надо его согреть.

— Его?

— Это кобель, — улыбнулась она, — Похоже, немецкая овчарка. Странно, что без ошейника.

— Мы подъехали к клинике. Я с трудом выбирался из машины, а Алёна прощалась с водителем.

— Спасибо, Слава, я оплачу занятие полностью, извини, что так получилось. Следующее занятие по графику?

— Да, как обычно. До свидания, Алёна, надеюсь, с собакой все будет в порядке.

Парень сел в машину и уехал, а мы пошли в клинику, причем Алёна бежала впереди, по пути снимая с себя шапку, шарф, расстегивая куртку. Ворвавшись в клинику, она подбежала к девушке за стойкой:

— Танюша, у нас сбитая собака, нужно срочно заняться. Я переодеваться, пусть Саша ее подготовит, скорее всего нужна будет операция.

Девушка убежала в одну из дверей, а Алёна в другую. Я стоял, держа собаку на руках, и не знал, куда бежать мне. Вернувшаяся Танюша разрешила мою проблему, позвав за собой. Мы зашли в ярко освещенную комнату, посередине которой стоял металлический стол. Там был молодой парень, видимо, тот самый Саша. Он доставал из шкафчика какие-то ампулы, готовил капельницу. Взглянул на меня и велел положить собаку на стол. Стал задавать вопросы — сколько собака весит, когда ела последний раз. Пришлось объяснять, что я не хозяин, а собаку нашел на дороге. Оба — девушка и парень, заохали, стали ругать водителей, которые сбивают животных и даже не пытаются им помочь. Через минуту появилась Алёна — в светло-зеленой медицинской форме, серьезная, сосредоточенная, сразу начала отдавать команды парню и девушке, в то же время осматривая собаку. Потом повернулась ко мне и попросила посидеть в приемной, и, если появятся пациенты, попросить их подождать.

Я хотел возразить, что я не секретарша и могу помочь ей, а потом решил, что специалисты сейчас здесь нужнее, чем я, и вышел из кабинета в приемную.

Тут все было такое светлое, чистое. Я взглянул на себя — джинсы и куртка испачканы грязью и кровью, руки тоже. Нашел туалет, вымыл руки, попытался очистить куртку. Потом вернулся в приемную, налил чаю из кулера, сел в кресло у стены и задумался.

Интересно, что жизнь снова и снова сводит нас, словно специально. Только час назад я шел и размышлял, стоит ли продолжать встречаться с Алёной. И тут же судьба не оставила мне выбора, словно подталкивая, разрешая все мои сомнения.

А Алёна, оказывается, учиться водить. Уже около клиники я разглядел на машине, в которой мы приехали, букву «У» на крыше. Ей пойдет водить машину. Белую Ауди. Раньше бы я мог подарить ей Ауди без проблем. Да мало ли, раньше. Я и сейчас смогу. Надо узнать, когда у нее день рождения. И пошерстить старые связи.

Сидя в удобном кресле, строя планы на будущее и погружаясь в мечты, я задремал. И проснулся, когда кто-то потряс меня за плечо.

— Костя, просыпайся, пора домой. — Алена, уже не строгий доктор-ветеринар, а милая рыжая девушка в джинсах и зеленом свитере, смотрела на меня и улыбалась.

— Как дела у … — я замялся, не зная, как сказать — у собаки — но ведь он не женского рода, а спросить как дела у кобеля — звучит совсем не так.

— У Джека?

— Почему Джека?

— Мне показалось, что ему подходит это имя. Не называть же его собакой все время.

— Да, ему подходит. Пусть будет Джеком. Так как он?

— Ты вовремя его нашел. Еще полчаса — час, и было бы поздно. А так есть надежда, что выкарабкается. Мы оставим его пока здесь, под наблюдением. Может стоит попытаться найти его хозяина?

— Что это за хозяин, у которого собака бегает без присмотра и без ошейника. Можно, конечно, попробовать, но я бы сначала этого хозяина проверил. От хороших хозяев собаки не убегают.

— Всякое бывает. Может, потерялся.

— Ну хорошо, завтра развешу объявления в том районе. Сколько будет стоит лечение? Я заплачу.

— Почему это ты? Я тоже приложила руки к его спасению. И имя ему придумала. Оплатим пополам.

Я хотел было начать спорить, а потом посмотрел на Алену и согласился. Я понял, что она предложила разделить оплату не потому, что хочет избавить меня от затрат, зная о моем бедственном положении, а потому, что это наше ОБЩЕЕ дело. И должны быть общие траты.

Я хотел было проводить Алёну до дома, но она наотрез отказалась, заявив, что ей не до разговоров, она очень устала, да и мне стоит пойти поспать, потому что вид у меня очень усталый. Я обещал завтра вечером зайти в клинику навестить Джека. А потом стоял, глядя вслед уходящей девушке, и думал — если я заберу Джека себе, подружатся ли Джек и Принц?

Сегодня я жду вечера с особым нетерпением. Джек идет на поправку и уже не нуждается в круглосуточном медицинском наблюдении. И я хочу предложить Косте… Да, страшно даже самой себе это сказать сказать: я хочу предложить Косте переехать ко мне. Не в том смысле, что ко мне, а в том, что я могу сдавать ему комнату на тех же условиях, на каких он снимает ее сейчас. И он сможет забрать Джека. Мы пытались найти его хозяев, Костя расклеил объявления на всех зданиях и остановках в том районе, где его подобрал, я разместила об объявления в соцсетях, но хозяин не откликнулся, нашлось только несколько желающих забрать собаку себе. Но я вижу, что Костя привязался к Джеку. Он, наверняка, будет рад возможности оставить пса себе. Хозяева той комнаты, где он живет сейчас, категорически против содержания животных в их квартире, да и оставлять там собаку одну на целый день — не самая лучшая идея.

Конечно, предложив это Косте, я преследую и личные цели — стать с ним ближе. Я уже давно поняла, что неравнодушна к этому большому, угрюмому, молчаливому великану (ну для меня он точно великан, при моем то росте). В нем нет того, что меня больше всего раздражает в мужчинах — неискренности, показной бравады, выставляемого напоказ превосходства и снисходительности, нет пошлости и нарочитой «самцовости». Зато есть то, что мне очень нравится — уважительное отношение к людям, скромность, доброта, тактичность. Мужественность. Загадочность. Да, я влюбилась. Впервые в жизни по-настоящему. И я понимаю, что упустив Костю, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Он тот, кто мне интересен. С кем хочется быть рядом. Вместе гулять. Ходить по магазинам. Ужинать. Спать. Заниматься любовью. Растить детей. Мое неуемное воображение тут же нарисовало мне картинку: мы с Костей утром в кровати, просыпаемся после ночи, полной любви и страсти, и тут в комнату забегает мальчик лет двух, а за ним, девочка постарше, почему-то на месте девочки представилась Лиза. Дети залезают к нам на кровать, начинают веселую возню, к ним присоединяются Принц и Джек…

Мои грезы наяву прервал вошедший в кабинет мужчина, приведший своего пуделя на прививку. Я смотрю, с какой любовью он общается с собакой, и опять вспоминаю Костю — он каждый вечер заходил навестить Джека, разговаривал с ним, гладил, помогал ходить после операции, пока на лапу нельзя было наступать. И пёс уже ждал его каждый вечер, начинал радостно вилять хвостом, стоило Косте зайти в клинику. Можно сказать, они нашли друг друга. Как бы мне присоединиться к этому мужскому дуэту?

Моя смена заканчивается в шесть, но я не ухожу домой, переодеваюсь и, взяв Джека из клетки, иду с ним гулять во дворе клиники. Пёс уже неплохо приспособился передвигаться, привык к дискомфорту от металлических пластин в лапе (снимать их можно будет месяца через полтора) и от повязки на ребрах. Он сделал все свои собачьи дела, а потом уселся около решетчатого забора, с интересом наблюдая за тем, что происходит на улице.

Увидев идущего по улице Костю, Джек завилял хвостом и радостно залаял. Тот, услышал, подошел к забору, здороваясь с собакой, и, заметив меня, тепло улыбнулся:

— Привет, Алёна, рад тебя видеть. Как дела у нашего больного?

— Я как раз хотела с тобой поговорить. Присоединяйся к нам. Пройди через приемную, там слева крайняя дверь.

Костя внимательно посмотрел на меня, кивнул и пошел к дверям клиники. Через минуту он вышел во двор, присел рядом с Джеком и стал его гладить.

— Так что насчет Джека? Какие-то проблемы? — Костя вопросительно посмотрел на меня, почесывая собаку между ушами.

— Как раз наоборот, угроза жизни миновала, он стабилен и идет на поправку. Нет больше смысла держать его здесь.

Костя перестал улыбаться, в его взгляде появилось сожаление и грусть.

— Его заберет кто-нибудь из откликнувшихся на объявление? Надо сначала хорошо проверить этих людей, кто знает, зачем им понадобилась собака.

— У меня есть другое предложение. Ты можешь сам забрать его, если переедешь в другую квартиру. Где можно держать собак и где Джек не будет оставаться надолго один.

— Я думал об этом, но найти такую квартиру совсем не просто. К тому же кто будет присматривать за собакой?

— Я предлагаю вам с Джеком переехать ко мне, — выпалила я, и, отвечая на удивленный взгляд Кости, добавила, — Ты можешь платить мне так же, как платишь своей хозяйке, у меня есть свободная комната, там, правда, нет кровати, но очень удобный диван. До работы, правда, придется добираться дольше, но зато Джек будет с Принцем, да и у меня график работы не такой загруженный, я смогу присматривать за ним, пока ты на работе.

Я выпалила это все на одном дыхании и уставилась на Костю, готовясь отмести все его возражения и рассеять все его сомнения. Он, видимо не ожидая такого предложения, смотрел сначала удивленно, потом улыбнулся и перевел взгляд на Джека.

— Как думаешь, дружок, стоит нам принять такое любезное приглашение? Вы с Принцем не будете устраивать собачьи бои?

— Принц прекрасно ладит с другими собаками, — поспешила вмешаться я, — К тому же вдвоем им будет намного веселее. Джек еще совсем молодой и неагрессивный, я думаю, они прекрасно уживутся вместе.

Костя, слушая меня, не отрывал глаз от собаки. Видно было, что он все еще сомневается.

— Ты уверена, Алёна? — наконец спросил он, посмотрев на меня, — Выгнать нас из дома будет не так-то просто. Мы будем сопротивляться, — он улыбнулся, давая понять, что шутит.

— Надеюсь, мне не придется этого делать, — у меня словно гора с плеч свалилась. Он согласился! Моя мечта начинает осуществляться.

Я смотрела, как Костя гладит Джека, что-то тихонько наговаривая ему на ухо, и в душе рождалось новое, незнакомое доселе чувство собственности: «Мой». Мой, единственный, никому не отдам, никуда не отпущу. Мы теперь почти семья. Почти как мечталось.

Мог ли я ожидать, подбирая на дороге раненую собаку, что этот шаг приведет к исполнению моего желания — стать ближе с Алёной. Когда она предложила мне переехать к ней, я сначала не мог понять, всерьез ли она предлагает это.

Конечно, я не мог отказаться. Это было то, на что я и надеяться не мог. Мне казалось, что Алёна очень осторожна в выборе тех, кого подпускает к себе. Она держала людей на определенном расстоянии, даже друзей. Виктор жаловался мне, что она ни разу не пригласила его к себе в гости, сколько он ни напрашивался. И что во время учебы в школе никто из одноклассников не мог похвастаться тем, что смог пробиться сквозь ее зону отчуждения.

И вдруг меня пригласили не просто в гости — пригласили жить рядом. В одной квартире. С общей кухней, ванной. Я сразу представил себе, как мы сталкиваемся на кухне поздним вечером, она одета в какую-нибудь смешную пижаму с котиками, волосы растрепаны — такая домашняя, уютная… но пока не моя. Нет, надо прекращать такие мысли. Я не в коем случае не должен ее испугать или обидеть. Надо держать себя в руках. Мы будем просто хорошими соседями. Просто друзьями. Никакого намека на интим. Я уже заранее предчувствовал, как сложно это будет.

Мы вместе забрали Джека из клиники и отвезли к Алёне домой. Вернее, к нам домой. Встреча с Принцем прошла лучше, чем я ожидал. Лабрадор, действительно, оказался очень дружелюбной собакой. Он понял, что сородич нездоров, поэтому сразу принял его в свою семью и даже принес ему свою игрушку — изрядно потрепанного одноухого медведя. Убедившись, что Джек устроен и доволен, я отправился на старую квартиру за своими вещами.

Разговор с домохозяйкой, вышел не очень мирным: она ругалась, говорила, что надо было предупредить ее хотя бы за месяц. Пришлось согласиться с тем, что плата за текущий месяц полностью останется у нее, несмотря на то, что прошло только две недели. У меня было слишком хорошее настроение, чтобы спорить, к тому же, благодаря ночным подработкам и игре на бирже, мне было, чем заплатить Алёне за квартиру.

Когда я вернулся в свой новый дом, Алёна готовила ужин. Я сразу завел разговор о готовке и оплате продуктов. Ведь ужинать мы будем вместе, значит и траты должны быть общие. Решили составить расписание, исходя из графика дежурств Алёны в клинике: когда она дежурит вечером, ужин готовлю я, а на продукты скинемся и будем брать сколько нужно для покупки продуктов. Если будет мало — скинемся еще. Конечно, моя мужская натура требовала прекратить эти обсуждения и постановить: за все плачу я, как положено мужчине. Но я понимал, что Алёне такое решение придется не по вкусу. И я терпеливо соглашался со всеми этими правилами: «Как положено друзьям, все мы делим пополам». Мое время еще настанет. Не стоит торопиться.

За ужином я задал Алёне давно интересующий меня вопрос — где Лиза? И хорошо, что не успел спросить про ее отца. История девочки потрясла меня. Лишиться разом всех родных людей… Я потерял свою Лизу, и эта потеря почти уничтожила меня. Меня, взрослого мужика. Как же она справилась с этим горем? Хрупкая девочка, совсем маленький ребенок. Не ушла в себя, не замкнулась, не озлобилась на весь мир.

Захотелось сделать для Лизы что-то хорошее, помочь, защитить. Я вспомнил, как она рассказывала про своего кота и просила его найти. Теперь я понял, что этот кот — единственное, что, возможно, осталось Лизе от ее семьи. И решил во что бы то ни стало найти его. Алёна принесла листок бумаги, на котором она записала адрес (удивительно, но маленькая Лиза знала свой адрес!) и фамилию девочки, а также описание кота Васьки. Мы договорились в субботу вместе поехать на поиски.

После ужина я решил, что должен вымыть посуду, ведь Алёна готовила, значит свою часть работы уже сделала. Поэтому, отправил хозяйку отдыхать, смело подошел к раковине и включил воду. Оказалось, что мыть посуду не так-то просто. Да, каюсь, раньше я никогда не мыл за собой посуду, максимум — кружку ополаскивал или стакан. Казалось бы, что сложного — помыть губкой с мылом, ополоснуть водой. Но намыленные тарелки оказались такими скользкими! А чашки неожиданно хрупкими. В результате моего мытья Аленино хозяйство обеднело на одну тарелку и одну чашку. Зато на сковородке я отыгрался! Надраил до блеска так, что Алёна потом её даже не узнала. Ну и сам я после мытья посуды нуждался в мытье и стирке. И пол на кухне.

Утро началось для меня непривычно — с собачьего подвывания. Это Джек проснулся и просился на улицу. Взглянул на часы — полчаса до звонка будильника, нормально. Быстро умылся, оделся, вывел Джека на ближайший газон. Тут же вспомнил, что надо было взять пакет, чтобы убрать за собакой. Надо этих пакетов завтра закупить. Пока же сделал вид, что я ни при чем, собака не моя, вообще мимо пробегала, а я просто вышел воздухом подышать. Вернувшись, встретил в дверях квартиры Алёну, они с Принцем тоже торопились на прогулку.

Решил сварить кофе к её возвращению, нашел турку, кофейные зерна и ручную(!) кофемолку в виде мельницы. Подивившись на такое чудо, намолол и сварил кофе, нашел хлеб, масло и сыр, сделал бутерброды. Все мои мучения были вознаграждены благодарным взглядом и улыбкой Алёны, вернувшейся с прогулки.

— Как же это приятно, когда возвращаешься домой, а там пахнет свежесваренным кофе, — она отпила из чашки и улыбнулась мне, — Сегодня у меня урок в автошколе, поэтому вернусь позже. Если Принц согласится пойти с тобой на прогулку, можете погулять вместе. А то ему приходилось ждать меня лишние два часа. Ну и ужин, видимо, тоже с тебя.

Увидев мой озадаченно-озабоченный взгляд, она добавила:

— На крайний случай можно заказать пиццу.

Надо срочно учиться готовить, надеюсь это выйдет у меня лучше, чем мытье посуды. А кроме пиццы, можно еще и роллы заказать. К тому же в соседнем доме я видел вывеску «Шаурма» — тоже вариант.

На работу я пришел в приподнятом настроении. Жизнь приобрела смысл, появилась цель, появилось для кого и ради кого жить. Напевая какой-то вертевшийся в голове мотив, зашел в кабинет и увидел какого-то мужчину, стоящего у окна и заглядывающего что-то на улице.

— Доброе утро, — поздоровался я, решив, что это какой-нибудь важный клиент.

— Привет, Костик, давно не виделись, — посетитель повернулся ко мне и я увидел улыбающееся лицо того, кого тут быть просто не могло.

Школа, в которой я учился, конечно же, не была обычной школой. Это был этакий инкубатор для будущих миллионеров. Хотя почему для будущих — миллионерами большинство из них уже являлось, ведь они были наследниками своих отцов — банкиров, крупных бизнесменов, политиков. Уверен, отбор в школу производился не по уровню знаний учеников, а по количеству нулей в годовом доходе его родителей. Проявить себя среди сборища этих зазнавшихся мажоров было сложно. Уже в первый год в нашем классе проявились два лидера, которые постоянно сталкивались между собой — я и Денис Волков. Мы жестко соперничали, скорее даже воевали друг с другом до шестого класса, а потом родители отправили нас в один летний лагерь. И там мы обнаружили, что у нас общие интересы и схожие взгляды на жизнь. Тем летом мы подружились. Зарыли топор войны и объединили свои силы по удержанию лидерства. К выпускному классу мы с Дэном «рулили» всей школой. Наша дружба продолжалась и во время учебы в университете. И в Англию мы с Дэном ездили учиться вместе. После возвращения, конечно, несколько отдалились друг от друга — личная жизнь и семейный бизнес отнимали у каждого слишком много времени. Но наши отношения оставались дружескими. До того дня, когда я оборвал их, бросив все и уехав в неизвестность. Обиделся ли он на это? На моей ли он стороне сейчас?

— Привет, Дэн. Какими судьбами в нашем захолустье?

Я разглядывал друга, пытаясь понять, зачем он здесь.

— Ты знаешь, что твой отец тебя ищет?

— Конечно, ищет. Ему нужен наследник — послушный, исполнительный, живущий по его правилам. Я думаю, он понял, что это не про меня.

— Я думаю, он понял намного больше. Ты в курсе, что Софья Николаевна от него ушла? — поняв по моей реакции, что я не знал, Дэн покачал головой. — Твоя мать инициировала процедуру развода без согласия твоего отца. Теперь это дело рассматривается в суде. Две недели новость не сходила с первых страниц, везде только и говорили об этом. Неужели не слышал?

— Нет, — известие о разводе родителей меня ошеломило. Я был уверен, что мама никогда не пойдет против отца, она искренне его любила. И прощала ему очень многое. Что же случилось дома? Неужели отец как-то обидел маму?

— Она очень беспокоится о тебе. Приезжала ко мне, спрашивала, не знаю ли я, где ты можешь быть.

— А ты не знал? Как ты здесь оказался?

— На тот момент не знал, поэтому и ей, и ищейкам твоего отца честно отвечал, что ничего не знаю. Но, понимаешь, неделю назад я вдруг увидел знакомую фамилию на документах одного из региональных филиалов. Ты в курсе, что работаешь на меня?

— Серьезно? Фамилию, конечно, видел, но даже представить не мог, что это ты в такую глушь забрался.

— Да, я такой, везде найду выгоду, — Денис обошел стол и уселся в кресло, — Эта сеть автосервисов в 15 городах России работает, очень даже прибыльное дело. Кстати, о делах — есть предложение. Ты же не собираешься здесь провести остаток жизни? Спрятался ты, конечно, далеко, но вряд ли твой отец упустит твою фамилию, когда она засветится в налоговой. У тебя же были документы на другое имя, почему же здесь засветил настоящие? Ты же не мог не понимать, что по ним тебя все равно найдут?

Конечно, я понимал это, но надеялся, что еще пара месяцев у меня в запасе есть. Я не хотел объяснять Дэну, что, знакомясь с Алёной, назвал ей настоящее имя, и потом не мог повернуть назад. Поэтому, собирался проработать на автосервисе до нового года, а потом переключиться только на фриланс и трейдинг.

— Так получилось. Поверь мне, я все понимаю, но мне нужно продержаться здесь еще немного. В конце года отцу будет не до моих поисков, а в январе меня уже здесь не будет.

— Смотрю, у тебя по-прежнему все под контролем? И я готов поставить этот автосервис на то, что причина — в девушке.

Я растерялся. Неужели меня так легко «прочитать»? Заметив мою реакцию, Дэн рассмеялся.

— Я смотрю, на самом деле ты совсем не изменился. Хотя одет, как бомж и подстрижен, как браток с района, на самом деле тот же Костя, который ради девушки готов победить дракона, достать с неба звезду и положить к ее ногам.

Дэн подошел ко мне, обнял за плечи, заглянул в глаза и, отбросил шутливый тон, спросил:

— Как ты?

— Сейчас уже в порядке. И да, ты прав, благодаря девушке. До того, как ее встретил, был… пустым. А сейчас готов сражаться с драконом. Как думаешь, у меня есть шанс?

— Я думаю, твой отец тоже получил свой урок. Не спеши объявлять войну. Попробуй сначала мирные переговоры.

— Никаких переговоров. Я не могу потерять еще одного важного для меня человека. Я не хочу подставлять ее под удар. Может, отец и изменился, но я тоже. Я больше не могу ему верить. Войне быть.

— Тогда вернемся к моему предложению. Есть интересная идея. Очень перспективная. Почти что гарантированный успех. Но нет людей, которым я могу доверять. Кроме тебя. Предлагаю замутить совместный бизнес.

— Ты же знаешь, что я пуст, все осталось у отца. Я даже карточки, на которые переводили зарплату, дома оставил.

— Знаю, конечно. Денег у меня хватает. Могу дать заём. А можно попробовать достать с твоих счетов. Сам решай. Если не хочешь, можно вложить мои, а ты будешь руководить всем проектом. Потом выкупишь половину, честно, составим договор. Мне правда нужен надежный и честный руководитель. А таких, сам понимаешь, днем с огнем не сыщешь.

— Я могу руководить отсюда?

— Это вряд ли получится. Придется переехать в столицу.

— Сунуться прямо в пасть отцу?

— Ну ты же объявил войну. А чтобы воевать, надо выйти на поле боя.

Дэн схватил со стола разводной ключ, видно, оставленный кем-то из механиков, и вытянув руку вперед на манер командующего в битве, воскликнул:

— Вперед, Наполеон! Мы с тобой завоюем этот мир! Помнишь школу?

Энтузиазм Дэна вызвал у меня улыбку. Но его предложение давало мне шанс. Шанс вернуться туда, откуда я так поспешно сбежал — в мой привычный мир. Мир, в котором я родился и прожил всю свою сознательную жизнь, где чувствовал себя, как рыба в воде. Там все было ясно, просто и понятно. Там были дорогие машины, мой любимый Харлей, ночные клубы, шикарные рестораны, красивые девушки. Но там не было Алёны. И маленькой Лизы. И Джека. Смогу ли я оставить их?

Сегодня суббота, и мы с Костей собираемся на поиски кота Васьки. Уже несколько дней мы живем в одной квартире, и я ни разу не пожалела о том, что пригласила Костю жить рядом. Жизнь стала на порядок интереснее.

В первый раз, когда Костя должен был один погулять с собаками и приготовить ужин, я возвращалась домой с опаской. Помня его «мастерство» в мытье посуды, была готова к экстренной уборке или, в лучшем случае, готовке на скорую руку. Но дома все было чисто, а в дверях квартиры я столкнулась с доставщиком пиццы — Костя решил вопрос с готовкой самым простым для себя образом. Надеюсь, мне не придется ужинать пиццей три раза в неделю.

В остальном совместное проживание приносило только плюсы: вечерние прогулки с собаками стали на порядок веселее и интереснее, утренний кофе, который традиционно готовил Костя, вытеснил мою привычку поспать подольше и убежать на работу голодной, купив по дороге пирожок в пекарне и закусив им на ходу. Ужины же стали самым ожидаемым событием дня — мы обсуждали новости, рассказывали друг другу истории из жизни, просто болтали о разных пустяках. Это было так здорово — общаться с тем, кто не пытается навязать тебе свою точку зрения, не высмеивает тебя, не поучает, не игнорирует, с тем, кому интересно то, что ты говоришь и делаешь, и кто интересен тебе. Костя нравился мне все больше. Если сначала он производил впечатление неуверенного, потерянного человека, то сейчас все больше и больше в нем проявлялись твердость и целеустремленность. Он уходил после ужина в свою комнату и сидел за компьютером почти до утра, при этом всегда вставал утром первым, гулял с Джеком и готовил кофе и бутерброды на двоих.

Он интересовался моими успехами в автошколе и давал очень полезные советы, ни разу не пошутив на тему «женщины за рулем». А еще он пробуждал во мне странные желания: мне хотелось быть маленькой и слабой, чтобы обо мне заботились и носили на руках. ОН заботился и ОН носил. Хотелось быть красивой, не для всех — для него, чтобы взглянул — и не смог отвести взгляд. Чтобы во взгляде зажегся этот особый огонек, который показывает, что ты нравишься, что тобой восхищаются, что тебя хотят. Я хотела, чтобы он хотел меня. Хотела, чтобы поцеловал. Чтобы утром, встретившись на кухне, мы не просто улыбались друг другу — хотелось объятий, хотелось почувствовать на себе его руки, прижаться к его сильному телу, вдохнуть его запах. Зарыться руками в волосы. Притянуть к себе и поцеловать. Долго. Сильно. Больно. Чтобы запомнил. Чтобы знал. Чтобы все знали.

Но Костя ни разу не попытался ни обнять, ни поцеловать. И все мои фантазии и жаркие сны так и остаются всего лишь снами и фантазиями. И от этого мне… плохо. Я чувствую себя так, словно живу… накануне. Вот-вот должно произойти то, о чем я мечтаю, вот-вот, может быть уже сегодня… Но день проходит, и я жду, что уж завтра-то точно. Но и завтра ничего. Это вот-вот никак не наступает, и появляется неуверенность, неудовлетворенность…обманутость? «Неужели я ждала, что он в первый же день залезет ко мне в постель?» Нет, не ждала, но была к этому готова. А теперь уже я готова залезть в постель к нему. Но боюсь, что выгонит. Он занят. У него дела. У него Цель. Интересно, какая?

Мои размышления прервал осторожный стук в дверь:

— Алёна, ты готова?

Ох, я совсем забыла, что надо было собираться.

— Сейчас, почти готова, еще минуту, — отвечаю я, впопыхах влезая в джинсы и любимый зеленый свитер.

Через полчаса мы заходим во двор — серые панельные пятиэтажки, много раскидистых деревьев, лавочки у подъезда. К сожалению, пустые — очень морозным выдался ноябрь, снег уже полностью покрыл землю, холодно — на лавочке не посидишь. Ну что ж, вперед, на поиски кота!

В квартире, где жила Лиза, ожидаемо, никто не открыл, скорее всего она так и стоит пустая. Надо бы узнать у мамы, останется ли эта квартира Лизе. В квартире напротив тоже тишина. А вот в третьей квартире на площадке дверь открыл мальчик лет десяти и с удивлением уставился на нас.

— Привет. Меня зовут Алёна, а это Костя, мы кое-кого ищем. Ты знал семью, которая жила рядом? Там была девочка Лиза и мальчик Костя, — глаза у парня сразу погрустнели, он кивнул.

— Мы с Костей в одном классе учились. Дружили.

— Скучаешь по нему? — я вижу, что он искренне грустит о друге и хочется поддержать, помочь. Но чем? Что я могу сделать для мальчика, который уже в таком раннем возрасте знает, каково это — потерять кого-то навсегда.

— Вы знаете, что стало с Лизой? — парень явно не хочет отвечать на мой вопрос и переводит разговор.

— Да, мы поэтому и пришли. Лизу удочерили, у нее теперь другая семья. С ней все в порядке. И она очень хочет найти своего кота. Знаешь, что с ним случилось?

— Я очень хотел взять его себе, но мама не разрешила. Она отвезла его в приют для бездомных котов. Сказала, что хороший.

— А не знаешь, какой приют?

— Нет.

— А можем мы с твоей мамой поговорить? Она дома?

— Нет, она на работе. В магазине. Это недалеко, через два дома, хотите, я вас туда провожу?

— Да, проводи, пожалуйста. Мы пока внизу у подъезда подождем.

Мы с Костей спустились вниз. Все довольно удачно складывается. Я думала, придется лазать по подвалам и искать по помойкам. Правда, из приюта кота могли «усыновить», но, может, нам повезет.

Мама мальчика, которого звали Сашей, работала в маленьком продуктовом магазинчике, которых было полно в моем детстве, а сейчас уже почти и не осталось — их вытеснилили большие сетевые магазины. Она тоже поинтересовалась, как дела у Лизы, порадовалась, что у нее все хорошо, и дала нам адрес приюта, в который отнесла кота.

Приют находился недалеко, через две улицы, поэтому мы пошли туда пешком. Прошли через заснеженный парк, где резвилась детвора и прогуливались мамы с колясками. Затем несколько дворов, похожих, как братья-близнецы — с серыми пятиэтажками, деревьями и лавочками, и вышли на тихую улочку, на которой находилось несколько небольших магазинов и приют «Простоквашино». В одном из магазинов в витрине сидел рыжий кот и снисходительно смотрел на прохожих.

В приюте кота не было. Его, действительно, сдала сюда Сашина мама, но через пару недель кота забрали.

— Очень красивый был кот, рыжий, большой, пушистый, — девушка, работающая в приюте, узнав историю кота, расстроилась. — На него сразу все внимание обращали, очень заметный, таких быстро забирают.

— А вы можете нам дать адрес того, кто забрал кота?

— Зачем? Если у кота все в порядке, он уже привык к новым хозяевам, а они к нему, лучше оставить все как есть. Купите девочке нового кота, а лучше у нас возьмите.

— А вы можете просто позвонить и узнать, действительно ли все в порядке с котом? — вмешался в разговор Костя. — Чтобы мы были уверены, что кот в хороших руках.

— Хорошо.

Девушка ушла во внутренние помещения приюта, а мы с Костей переглянулись. Как теперь быть? Не нужен Лизе другой кот, тем более мама все равно не разрешит держать его дома. Но мои размышления прервала вернувшаяся работница приюта, сообщившая нам неприятную новость: Васька убежал от новых хозяев через несколько дней. Они пытались его искать, но безуспешно.

— А теперь вы можете нам сказать, где живет несостоявшийся владелец? Мы попробуем сами поискать.

— Да, конечно.

Оказалось, что кота забрали в дом в двух кварталах отсюда. Мы опять направились туда пешком. Но пройдя несколько метров, я вдруг остановилась и повернула назад.

— Ты куда? Что-то случилось? — озадаченный Костя поспешил за мной.

— Хочу кое-что проверить.

Я зашла в магазинчик, в котором видела рыжего кота в витрине — его, кстати, там уже не было — и громко позвала: «Васька, Вася, иди сюда! Васька, Вася, пойдем к Лизе!» На меня тут же уставились удивленные посетители и продавщица. И рыжий кот, вышедший из-за полки с товаром.

— Васька, пойдем к Лизе? — еще раз спросила я кота, глядя прямо на него.

— Мяу! — ответил тот и подошел поближе.

Я протянула руку с заранее припасенным кошачьим лакомством — помогли навыки ветеринарного врача, с моими пациентами без вкусняшек в кармане никак! Васька осторожно подошел, понюхал и взял угощение. Я погладила рыжую шерстку, стараясь рассмотреть кота получше. После третьей вкусняшки кот разрешил взять себя на руки. Белая грудка, белые лапки. Я уже не сомневалась, что это именно тот кот, которого мы ищем. Я кивнула Косте, продолжая наглаживать кота.

— Это ваш кот? — Костя подошел к продавщице и улыбнулся ей так, что мне самой захотелось встать на ее место и прошептать: «Да…»

— Нет, он сюда просто погреться заходит, ну и подкармливаем его. Красивый кот, покупателей привлекает. Хозяин разрешил.

— И давно он сюда ходит?

— Месяца два, наверное. Его пытались несколько раз домой забрать, но он не давался, убегал. На руки не шел ни к кому.

— Значит он бездомный?

— Да, похоже, что бездомный. В парке его часто вижу, он за детьми любит наблюдать.

— Мы знаем хозяйку кота, его, кстати, Васька зовут. Она по нему очень соскучилась. Мы можем его забрать?

— Так забирайте, раз он к вам сам пошел! Первый раз такое вижу, обычно шипел на всех, кто его взять пытался.

Так и закончилась наша эпопея с поисками кота Васьки. По пути домой мы сделали изрядный крюк, зайдя в ветклинику, купили средства от блох и других паразитов, а также все, что нужно для жизни коту — лежанку, когтеточку, миски, корм и пару игрушечных мышей.

Вернувшись домой, в четыре руки отмыли найденыша, а потом, оставив Костю налаживать контакт с Васькой, отправилась к родителям, чтобы забрать Лизу на выходные.

Подходя к дому родителей, я прокручивала в голове вопросы, которые надо обсудить с мамой. Вспомнила ее необычное поведение при последней встрече — что-то у родителей в семье неладно. Надо обязательно вывести маму на серьезный разговор.

Лиза встретила меня радостным криком: «Алёна!» — и тут же бросилась обниматься.

— Привет, солнышко, у меня для тебя сюрприз. Он ждет в моей квартире.

— Большой? — глаза Лизы загорелись любопытством.

— Довольно большой. Я сейчас поговорю с бабушкой, а ты пока собирайся. Поедем ко мне с ночёвкой, если она отпустит.

— Ура! — Лиза кинулась в свою комнату, а я посмотрела на маму. Она стояла в дверях кухни и наблюдала за нами. Поймав мой взгляд, она качнула головой, словно приглашая меня на разговор.

На кухне мама сразу принялась что-то делать — поставила чайник, достала чашки, начала рыться в шкафу.

— Мама, что у вас происходит? Я же вижу, что что-то не так. Ты в прошлый раз сказала, что папа заболел? С ним все в порядке?

Мама замерла на мгновение, потом, оставив свои дела, села за стол напротив меня и покачала отрицательно головой.

— Нет, не в порядке. Ты же знаешь своего отца — он ни за что не скажет, что у него какие-то проблемы. Вот и дотянул до последнего. Я не подозревала. У него часто болела голова, с молодости еще, я к этому уже привыкла. Не замечала, что он пьет таблетки почти постоянно. А три недели назад он упал в обморок во время лекции.

Мама замолчала, погрузившись в свои мысли.

— Что с ним? — спросила я, уже предугадывая ответ. Мама не стала бы так расстраиваться из-за обычной болезни.

— Рак. Глиобластома головного мозга. IV степень. Неоперабельная. И лечиться он отказывается.

— Почему?

— Говорит, что все равно бесполезно, только продлит свои и наши мучения. Не хочет провести последние дни в больнице.

— Но… — я хотела возразить, но, взглянув на маму, поняла, что она сама расстроена и недовольна папиным решением, и убеждать надо не ее. — Где он сейчас?

— В своей комнате. Из больницы его выписали, как только он написал отказ от лечения. Работает, говорит, что ему надо закончить какие-то исследования. Занятия, конечно, ему все отменили, он вообще на больничном, оформляют инвалидность. Но ты же его знаешь. Его работа для него важнее, чем здоровье. Или семья.

Мама встает, словно заканчивая разговор, заваривает чай, достает сладости из шкафа.

— Насколько ему плохо? Сколько еще… осталось?

— Он постоянно на таблетках, почти не ест — тошнит. Два раза был обморок, в последний раз с судорогами. Вряд ли он долго сможет ездить в университет. Но он будет работать из дома до последнего, ты же знаешь. Говорит, что несколько месяцев.

— Я хочу с ним поговорить.

— Конечно, только вряд ли ты сможешь его переубедить.

— Я попробую, — я встаю, собираясь пойти к отцу, но мама меня останавливает:

— Попей сначала чаю, а то остынет. Я хотела тебя попросить. Насчет Лизы.

Я снова сажусь за стол и вопросительно смотрю на маму.

— Если бы я знала, что все так будет. Я бы не стала это затевать. Я чувствовала, что он стал замыкаться в себе, отдаляться. Надеялась, что появление девочки вернет его интерес к семье. Я… совершила ошибку.

— Ну в конце концов ты помогла Лизе. Вряд ли ей было бы лучше в детском доме.

— Ты не знаешь. Я … — она замолчала, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

— Что-то не так с усыновлением Лизы?

— У нее был родственник. Вернее, есть. Тетя. Старшая сестра отца. Она вышла замуж, когда Лиза еще не родилась, и уехала с мужем в Архангельск. У нее четверо детей — три сына и дочка Лизиного возраста. Она приезжала, но я уже тогда хотела забрать Лизу. Как увидела ее в первый раз, так и решила, что заберу ее к нам. Тетка не горела желанием забрать племянницу, она согласилась подписать отказ, если мы поможем ей получить квартиру брата. Ты знаешь, у меня много связей. Она даже не захотела увидеться с девочкой. Была даже довольна, что избавилась от обузы. Так что я не считаю, что навредила девочке. Но я определенно нарушила закон.

— Она сможет оспорить усыновление?

— Нет, все документы в порядке, мне помогал опытный юрист. Она не сможет. Но Лиза когда-нибудь узнает.

— С каких пор тебя это заботит?

— Ты вряд ли меня поймешь. Я всю жизнь старалась, чтобы наша семья была идеальной. Чтобы соответствовала всем представлениям о нормальной семье. Но все это разрушилось за несколько дней. Не будет идеальной семьи. В результате я останусь одна в огромной квартире.

— У тебя останется Лиза.

— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Лиза привязалось к тебе. Я прошу тебя забрать девочку, пока отец болеет. Не хочу, чтобы она видела все это… И вообще, я могу переоформить усыновление на тебя, если ты согласишься. У меня есть хорошие юристы и связи в службе опеки.

— Ты это сейчас серьезно?

— Так будет лучше для нее. И для тебя.

— И, конечно, для тебя.

— Я уже сказала тебе, что сожалею. Но вернуть девочку в детский дом было бы намного хуже, ты не думаешь?

— Даже не смей думать об этом! Если ты наигралась, то давай, переоформляй бумаги, я согласна. Только не делай еще больнее ребенку, который и так потерял в жизни все! — я была очень зла. А ведь в начале разговора даже прониклась сочувствием к маме. Она никогда не изменится. Люди не меняются за пару дней.

Я вышла из кухни и, подойдя к папиной двери, тихонько постучала.

— Заходи, — папин голос совсем не изменился, вернув меня в детство. Тогда пап казался мне образцом, идеальным мужчиной — спокойным, уравновешенным, который ни разу не поднял на меня голос, ни разу не отругал. Он всегда разговаривал со мной, как со взрослой, и мне это очень нравилось. Мне казалось, что он не меняется, всегда стройный, подтянутый, чисто выбритый, с аккуратной стрижкой. Лишь прибавлялись морщинки на лице и в золотистых волосах появились серебряные нити. Открыв дверь, я зашла в комнату. И поняла, что давно не видела папу. Он изменился. Очень. Похудел. Разом постарел. Но взгляд все такой же цепкий и спокойный.

— Привет, папа. Мама рассказала мне. Почему ты не хочешь лечиться? — я взглянула в глаза отцу и увидела там… улыбку? Иронию? Насмешку?

— Ты же врач и прекрасно все понимаешь, дочка. Вылечиться невозможно. С лечением я проживу на несколько месяцев дольше, но как — в больнице, мучаясь после химиотерапии. Зачем? У меня еще есть дела, которые я должен закончить, и я не хочу тратить последние дни на бесполезные процедуры. Я уверен, что ты меня прекрасно понимаешь.

— Да, я понимаю. Но мама… Она переживает.

— Она переживает прежде всего за себя. И за то, как будет выглядеть в обществе, если не просидит у кровати умирающего мужа последние дни. Не беспокойся, у нее будет такая возможность. Но пока я еще способен работать, я буду работать. А мама справится. Она из тех, кто всегда и во всех обстоятельствах выходит сухой из воды.

Я вдруг поняла, что … люблю своего отца. Таким, какой он есть. И мне будет очень не хватать вот этого его спокойного, почти безразличного тона, его отношения ко мне, как ко все понимающему взрослому человеку. Я всегда думала, что обижена на него за его безразличие. Но это не было безразличие ко мне. Нет. Так он относился ко всему, кроме своей работы. А меня он уважал. Считал взрослой и самостоятельной.

— Папа, я тебя очень люблю. Знай это.

— Спасибо, дочка. И позаботься о Лизе. Не оставляй ее матери. Не надо было мне соглашаться на эту авантюру, но я надеялся, забота о девочке отвлечет ее. Я ошибся. Не сердись на меня. Ты умная девочка и сильная, такая, какой я и хотел видеть свою дочь. Ты со всем справишься.

— Да, папа. Я заберу Лизу. С нами все будет хорошо. «Выздоравливай», — хотелось сказать мне, но я понимала, что это прозвучит насмешкой. Папа не выздоровеет.

— Ты держись, — сказала я, выходя из комнаты. — Я буду очень рада, если ты позвонишь или напишешь.

Отец посмотрел на меня и улыбнулся. А я, закрыв дверь, стояла несколько минут, стараясь унять боль в груди. Вот я и почувствую, что значит — потерять близкого человека навсегда. Это больно.

Вздохнув, подхожу к Лизиной комнате и тихонько стучу. Дверь тут же распахивается, и из нее выбегает маленький ураганчик с рюкзачком и неизменным зайцем Костей под мышкой.

Я подхватываю ее, поднимаю на руки, прижимаю к груди. Да, я заберу ее, ведь она нужна мне не меньше, чем я ей. И мы обязательно будем счастливы. Обе.

Прошла неделя с того дня, как я встретился с Дэном и получил от него предложение о совместном бизнесе. Это был мой шанс. Встать на ноги, снова обрести уверенность в завтрашнем дне, доказать отцу, а прежде всего себе, что я на что-то способен. И упускать этот шанс было глупо. Сам я выберусь из ямы, в которой очутился, очень не скоро. А жизнь не стоит на месте. Мир меняется с головокружительной скоростью. Надо успевать, хвататься за подвернувшуюся возможность, пока мои знания и опыт еще актуальны, пока я еще не растерял навыков руководства крупной компанией. Надо соглашаться.

Но я все медлил с ответом, а время на раздумье уже заканчивалось. Дэн дал мне неделю. Неделю на ответ: да или нет. И я даже не сомневался в том, что скажу «Да». Вот только… как я смогу уехать, оборвав то, что только начиналось? Как бросить то, что искал всю свою сознательную жизнь? Как бросить человека, с которым чувствую себя живым, нужным, целым, с которым хочу провести всю оставшуюся жизнь? С одной стороны, наши отношения пока не зашли далеко, и, тем более, я не давал никаких клятв и обещаний. Но все равно понимал, что мой отъезд будет предательством.

Сегодня, глядя на то, как Алёна возится с найденным котом, с какой любовью и терпением вычесывает его, что-то постоянно нашептывая в рыжее ухо, я еще сильнее влюбляюсь в эту удивительную девушку. Маленькую рыжую лисичку с огромным любящим сердцем. Она готова дарить свою любовь всем — подобранному на дороге раненому псу, найденному на улице блохастому коту, приведенному с улицы грязному бродяге… Откуда же в ней столько этой любви, тепла и доброты? Я никогда раньше не встречал такого человека, способного искренне, без всяких сомнений и опасений, помочь нуждающемуся, не ожидая ничего взамен. Мы все — я, Джек, Принц и даже Лиза — греемся в тепле, которое дарит ее душа, словно окоченевшие воробьи в лучах мартовского солнца. Что станет с ее душой, испытай она предательство. Предательство того, кого спасла, обогрела, приютила, подарила надежду.

Алёна уехала за Лизой, а я опять погрузился в свои размышления и душевные терзания. Я должен уехать, но ведь я могу взять Алёну с собой? Могу, но этим подставлю ее под удар. Кто знает, не вздумается ли моему отцу избавиться от нее так же, как от моей Лизы? Нет, этого нельзя допустить. Значит, придется уехать одному. И разобраться с отцом. И уже потом, убедившись, что ей ничего не угрожает, привезти Алёну. Только будет ли она ждать? Я даже не могу сказать, сколько времени мне потребуется, чтобы решить все проблемы в столице. Год, два? Честно ли будет с моей стороны заставить девушку ждать несколько лет, пока ее потенциальный возлюбленный улаживает свои дела? Ведь она мечтает о семье и детях. Ей уже 25. Конечно, в Европе заводят первого ребенка и в 40, но мы в России. И здесь после 25 на девушку без семьи и детей начинают коситься и шептаться за спиной.

Неизвестно, сколько времени я так и продолжал бы по кругу свои терзания, если бы не раздавшийся в прихожей детский голосок:

— Васька?! Это правда ты?! Мой любимый котик!

Не желая пропустить встречу Лизы с ее любимцем, я вышел в прихожую. Лиза сидела прямо на полу, прижимаясь к сидящему рядом коту и обнимала его двумя руками, теребя лохматую шерсть. А кот вылизывал ей лицо и мурчал. Мы с Алёной стояли и смотрели на эту трогательную сцену, и я заметил, что она украдкой смахнула слезы. Я и сам чувствовал подступающие слезы, поэтому спросил как можно более деловым тоном:

— Привет, Лиза, очень рад тебя видеть. Ты с ночевкой приехала?

— Она навсегда приехала, — ответила за нее Алёна и мы с Лизой оба повернулись к ней с разным выражением лица — недоумением и вопросом у меня и надеждой и восторгом — у Лизы.

— Правда навсегда? — первой не выдержала повисшей молчаливой паузы паузы девочка. теперь совсем здесь буду жить? С Васькой?

— Да, правда. Будешь жить здесь, и, конечно же, с Васькой. Он теперь от тебя никуда не уйдет.

Кот, действительно, улегся Лизе на колени, словно показывая, что не отпустит маленькую хозяйку от себя ни на шаг.

— А бабушка не будет ругаться?

На улице декабрь — мороз, снег и ветер, а у меня на душе весна! Не могу поверить, что еще два месяца назад в моей жизни не было Кости и Лизы. Я жила, словно рак-отшельник в своем панцире, прячась от своих чувств и желаний. Я искренне считала, что мне не нужна семья, что я самодостаточная личность и счастлива сама с собой. Оказывается, я ничего не знала о счастье! Не знала, как что-то замирает в груди, когда видишь утром улыбку любимого человека, как становится светло и радостно на душе, когда тебе улыбается твой ребенок, только пробудившись ото сна, как хочется обнять весь мир, видя любимых и родных людей, вместе готовящих тебе завтрак. Хочется закрыть глаза и попросить у судьбы: «Пожалуйста, пусть так будет всегда! Пусть наша маленькая «почти семья» останется такой же дружной, искренней и полной любви и доверия! Пусть не коснутся ее невзгоды и несчастья, которыми переполнен окружающий мир!”

Наша жизнь как-то очень быстро стала удобной и упорядоченной, словно мы прожили вместе не пару недель, а несколько лет. Утром Костя вставал первым и выгуливал собак, я вставала следом и будила Лизу. Пока мы умывались и собирались, возвращался Костя и готовил завтрак. Лиза всегда очень торопилась закончить утренний марафет — умывание и расчесывание, чтобы успеть помочь Косте. Ей очень нравилось готовить завтрак вместе с ним — раскладывать бутерброды, расставлять чашки и тарелки. Я же в это время кормила и умывала собак, наблюдая одним глазом за Лизой и Костей. Они очень быстро сдружились и, казалось, понимали друг друга с полувзгляда.

После завтрака мы с Лизой ехали в детский сад, а если мне надо было на работу с утра, то Лизу отвозил Костя. Забирали ее тоже в зависимости от моего рабочего графика — иногда я, иногда Костя. Случалось, что удавалось освободиться к нужному времени обоим, тогда, забрав Лизу, мы заезжали за собаками и шли впятером гулять в парк. В другие же дни с собаками гулял кто-то один из нас.

И все эти ежедневные дела не вызывали никакого раздражения, споров или недовольства, мы вообще ни разу не поссорились. И это было удивительно. Мне раньше казалось, что у меня очень вредный характер. Мама все время твердила мне, что с таким характером я «всех мужиков распугаю». В общем-то до сего момента так и было. А тут… вроде я осталось той же самой вредной и капризной Алёной, но мои капризы вызывали у Кости только улыбку.

И ещё одно большое и важное изменение в нашей жизни, произошедшее после того памятного вечера, когда Лиза переехала ко мне — поцелуи. Теперь мы, пользуясь присвоенным самими себе статусом жениха и невесты, целовались при каждом удобном (и не очень удобном) случае, уже не прячась от Лизы. Лиза только вздыхала, прикладывала ладошки к щекам и проговорив скороговоркой: «Целуйтесь, целуйтесь, я не подглядываю», отворачивалась. Конечно, мы старались не целоваться при ней, но иногда это все-таки случалось.

И если конфетно-букетный период мы в наших отношениях благополучно пропустили, то поцелуйно-обнимательный был в самом разгаре. Находясь дома, мы старались все время касаться друг друга, на улице всегда держались за руки — ходить под ручку с Костей мне было неудобно из-за разницы в росте. Но зайти дальше я больше не пыталась, предоставив Косте свободу действий в этом вопросе. Раз у него такое странное представление об отношениях, я не буду его просить или провоцировать. Я буду наслаждаться тем, что имею. И мечтать о большем, которое уже не кажется чем-то несбыточным. Все у нас будет, я почти уверена, и эта уверенность — уверенность в том, что тебя любят — окрыляла меня, помогая справляться со всеми делами легко и весело.

А дел было много: помимо работы, домашних хлопот и заботы о Лизе, была еще автошкола и приближающийся экзамен, которого я, почему-то, совершенно не боялась. Были еще дела с оформлением усыновления — сбор кучи справок, поход по врачам и беседы с психологами и соцработниками. Благодаря стараниям мамы, и справок, и собеседований было меньше, чем обычно приходится проходить усыновителям, но я все равно с трудом выносила эту кутерьму. Помогало только осознание того, что мы с Лизой теперь всегда будем вместе. Ради этого я готова собрать хоть тысячу различных глупых справок.

Сегодня у меня вечерняя смена в клинике, поэтому, увезя Лизу в садик, я вернулась домой, зайдя по пути в магазин за полуфабрикатами для ужина. Костя так и не пытался освоить готовку. Чтобы не ужинать постоянно пиццей, мы сошлись на том, что будем покупать полуфабрикаты, которые достаточно просто разогреть. В магазинах был большой выбор подобной продукции, начиная от супов и заканчивая пирогами. Видимо таких «нелюбителей» готовить довольно много.

Поднимаясь по лестнице, я вдруг заметила на нашей лестничной площадке женщину, которая осматривалась вокруг, словно искала нужную квартиру. Наконец она подошла к моей двери и позвонила. «Может насчет усыновления, какая-нибудь проверка из органов опеки?» — подумала я, уже начиная паниковать, вспоминая незаправленную кровать и разбросанные пижамы. Обычно я все убираю сразу, но сегодня, зная, что впереди полдня безделья, решила оставить это дело на потом.

— Здравствуйте, я хозяйка квартиры, в которую вы звоните. Вы по какому вопросу? — я постаралась сохранять ровный и спокойный тон. «Самое главное, уверенность, Алёна, ты же знаешь, что все будет в порядке».

Глава 18

Алёна

Мы сидим за столом с Костиной мамой и, делая вид, что пьем чай, изучаем друг друга. Передо мной моложавая женщина со стильной стрижкой и почти белыми волосами. Серо-голубые глаза, очень живой, выразительный взгляд, приятная улыбка. Даже когда сама женщина не улыбается, улыбаются ее глаза — доброжелательно и успокаивающе. Наконец я решаюсь прервать эту затянувшуюся тишину и задаю вопрос, который волнует меня больше всего:

— Как вы нас нашли?

— Я искала Костю. Его друг нашел его здесь пару недель назад. Когда Костя пропал, я взяла с Дениса обещание: как только он узнает, где Костя, сразу сообщит мне. В ответ я обещала не передавать эти сведения мужу. Денис приезжал сюда и встречался с Костей. Он тебе не рассказывал?

Я отрицательно качаю головой — оказывается, Костя все еще не доверяет мне настолько, чтобы рассказать о встрече с другом. Он все еще оберегает от меня свое прошлое. Прошлое, которое заставило его бросить все и сбежать в неизвестность.

— Денис дал мне адрес, а также рассказал, что сын работает в автосервисе. Про то, что у Кости есть девушка, он упомянул мельком. Я не ожидала, что вы живете вместе.

— Мы… Костя снимает у меня комнату. Мы живем в разных комнатах.

— Но он забирает твою дочку из детского сада. Просто квартиранту такое не доверяют.

— Костя спас собаку — Джека, овчарку. Он подобрал его, замерзающего, с переломанными ребрами и лапой, возле дороги и привез в ветеринарную клинику. Я ветеринар. Джека удалось спасти, но на прежней квартире было запрещено держать животных. Поэтому я предложила Косте снимать комнату у меня. Заодно и за Джеком присматриваю.

— И с Костей у вас лишь дружеские отношения? — в ее вопросе было столько иронии, что я чуть было не вспылила и не ответила каким-нибудь едким замечанием. Но, вспомнив, что это мама Кости, и надо постараться наладить с ней отношения, я постаралась успокоиться и ответить спокойно:

— Не совсем, но наши отношения еще только в начальной стадии. Мне нравится Костя, а я, похоже, нравлюсь ему. Он подружился с Лизой, мы стараемся помогать друг другу по мере возможностей.

— Очень интересно. А Костя рассказывал вам о своей прошлой девушке? Ее, кстати, тоже звали Лиза.

— Нет, он вообще избегает в разговорах всего, что связано с его прошлым. Сказал только, что поссорился с отцом и ушел из дома. Больше я ничего не знаю.

Хотелось на этом и закончить разговор о Костином прошлом, не касаться того, что тот так тщательно прятал. Но внутренний голос твердил: «Это твой шанс все узнать. Она наверняка расскажет. Спроси. Ты должна знать. Чтобы понять. Чтобы перестать сомневаться. Не упусти шанс». И, поддавшись своему любопытству, я попросила:

— Расскажите, мне, пожалуйста, о Лизе. И о том, почему Костя ушел из семьи. Мне важно это знать, чтобы лучше понять его. Он сам словно боится говорить об этом.

— Не знаю, имею ли я право говорить о том, о чем он не рассказал тебе сам. Скажи откровенно: ты планируешь выйти за Костю замуж?

— Я ничего не планирую, — мне снова понадобилось усмирять своих, готовых вырваться и ответить что-нибудь резкое, демонов. Я медленно досчитала про себя до десяти, вздохнула и ответила совершенно искренне:

— Я влюбилась в Костю, практически, с первого взгляда. Мы встретились случайно, я гуляла с собакой, а его забрызгала грязью машина. Поверьте, он — единственный мужчина, которого я пригласила к себе домой. Когда мы познакомились, у него не было ничего — он ночевал в ночлежке и перебивался случайными заработками.

Я взглянула на Елену Николаевну и заметила, что мои последние слова ее потрясли. Видимо, она не ожидала, что у ее сына дела были настолько плохи.

Сегодня моя очередь забирать Лизу из детского сада, так как у Алёны вторая смена в клинике. И, в отличие от большинства работающих в автосервисе отцов дошколят, мне эта обязанность доставляет огромное удовольствие. Я всегда мечтал иметь семью, в которой будет много детей. Я представлял, как буду гулять с малышом в парке, катая в коляске, потом — держа за ручку нетвердо держащегося на ножках карапуза. А после — буду учить его ездить на велосипеде, кататься на коньках, водить в парк на аттракционы и в зоопарк. Я никогда не понимал тех отцов, которые, имея нескольких детей, считали ужасно тяжелой обязанностью раз в неделю вывести их в парк или в песочницу у дома. Мне кажется, что я общался бы со своими детьми постоянно. Возможно, это из-за того, что в детстве я почти не видел своих родителей.

Меня воспитывала бабушка, очень строгая и скупая в проявлении чувств. Мне не хватало родительского тепла, маминых объятий, разговоров с отцом на волновавшие меня тогда темы, совместных прогулок, семейных ужинов за общим столом. Я видел, как соседские дети гуляют со своими родителями, как гоняют со своими отцами мяч на лужайке у дома, как играют в догонялки со своими братьями и сестрами. И чувствовал себя бесконечно одиноким и ненужным.

Поэтому сейчас, забирая Лизу и выслушивая ее подробный рассказ о том, чем она сегодня занималась, о подготовке к Новому году и о том, что ее выбрали на роль лисички на новогоднем утреннике, я наслаждался каждой минутой этого разговора, уточняя подробности, выслушивая песенки и стишки. Лиза поинтересовалась, приду ли я к ней на праздник, и я пообещал, что обязательно приду.

Доехав в переполненном автобусе до нашей остановки, мы мы завернули в ближайший супермаркет за продуктами и долго выбирали, что будем сегодня готовить — замороженные овощи с котлетами или пельмени. Лиза была за овощи, она, оказывается, очень любила брокколи и морковку. Я был за пельмени, но решил уступить в этом вопросе даме. На сладкое мы взяли лимонный пирог, который нужно было просто разогреть в духовке. Зайдя домой, мы закинули продукты в холодильник, собираясь отправиться на прогулку с собаками в парк. Уже выходя с кухни, я увидел на столе листок, на котором было что-то написано от руки, но не стал задерживаться, чтобы посмотреть, что.

Целый час мы гуляли в заснеженном парке, резвясь с собаками, валяясь в снегу, играя в прятки и догонялки. Вернулись домой довольные, усталые и похожие на снеговиков. Пришлось сразу отправить Лизу греться в теплую ванну, а потом переодеваться в сухую одежду. Сам же я обошелся просто переодеванием в домашний костюм, купленный после переезда к Алёне. Наконец, согревшись, мы устроились на кухне, покормили собак и приступили к приготовлению ужина. Поделив обязанности (Лиза следит за овощами, которые разогреваются в одной сковородке, а я — за котлетами, которые жарятся в другой), я, наконец, вспомнил про листок на столе. Это оказалась записка от Алёны, прочитав которую, я сначала испугался. Сюда приезжала моя мама! Она общалась с Алёной! Она что-то оставила в моей комнате… Бросив записку и забыв про котлеты, я ринулся в свою комнату. Лиза, заинтересованная моим поведением, бежала следом. Зайдя в комнату и осмотревшись, я увидел на кровати конверт. В нем — записка и банковская карта. На мое имя.

Развернув сложенный вчетверо листок, я пробежал глазами мамино письмо.

Дэн! Меня выдал ей Дэн. Мог хотя бы предупредить. Хотя он, кажется, говорил, что встречался с мамой, но я не думал, что он расскажет ей о нашей встрече. Хотя… Моя мама из тех женщин, которые всегда добиваются своего. Если она взяла с Дэна обещание сообщить обо мне, значит он не мог не сообщить. Но предупредить мог, тоже мне друг! Мама разводится с отцом из-за меня. Вернее из-за того обвинения, что я бросил отцу, уходя из дома. Значит, она поверила мне. Это… приятно.

Мы никогда не были особо близки, мама всегда была занята какими-то делами, более важными, чем воспитание единственного сына. Но она по-своему заботилась обо мне, когда у нее было на это время. Она следила за моими успехами в школе и в университете, даже познакомилась с моими друзьями и никогда не забывала про мой день рождения, в отличие от отца. Тот, мне кажется, первые двадцать лет моей жизни вспоминал о моем существовании только тогда, когда подписывал счета из школы или университета.

Прервал мои воспоминания испуганный крик Лизы:

— Костя, котлеты горят! — и распространяющийся по кухне запах горелого мяса. Я бросился на кухню, но, увы… спасти котлеты не представлялось возможным, они почернели и обуглились, как и сковородка. Я попытался их отодрать, но безуспешно. Что с этим делать? Недолго думая, я сунул сковородку вместе с содержимым в мусорное ведро, а на удивленно-испуганный взгляд Лизы ответил, что куплю завтра новую сковородку, еще лучше старой. Овощам, кстати, повезло больше, вода из них почти вся выкипела, но подгореть они не успели, потому что Лиза, как более опытная хозяйка, сделала огонь не таким сильным, как я. Повздыхав, что придется сегодня побыть вегетарианцем, я поставил пирог в духовку, попросив Лизу проследить за ним и позвать, когда он подрумянится.

А сам вернулся в комнату и еще раз перечитал мамино письмо. Она написала, что в городе проездом по пути в Китай, и мне не стоит опасаться, что отец узнает про ее визит. Но, раз меня нашел Дэн, найдет и отец. Это я понимал и сам. Еще мама написала, что познакомилась с Алёной, и та ей очень понравилась. Мама советовала не тянуть кота за хвост и брать быка за рога. Я улыбнулся этой маминой попытке прибегнуть к иносказательности, она часто вместо того, чтобы говорить прямо, начинала сыпать фразеологизмами, чем ставила в тупик собеседников, особенно иностранцев. В конце письма мама оставила номер скайпа и очень просила связаться с ней, потому что… соскучилась? Вот это новость! Хотя, уйдя от отца, она наверняка лишилась большей части своих «важных дел», и у нее появилось свободное время на сына. Возможно, мои дети будут видеть бабушку не только на фотографии или экране смартфона. Эта мысль не показалась мне смешной или несвоевременной. Да, я уже думал о своих детях, как о чем-то почти реальном, ведь у меня уже есть Лиза. И, возможно, в будущем будет еще кто-нибудь. Я улыбнулся своим мыслям и прочитал примечание, в котором мама писала, что оставляет карточку и просит пользоваться ей без всяких сомнений — ни карта, ни деньги на ней никак не связаны с отцом и его компанией.

На зов Лизы я вернулся на кухню, улыбаясь своим мыслям о будущей семье. Мы поужинали, оставив часть пирога и овощей для Алёны, потом я уложил Лизу спать, пересказав ей перед сном «Хоббита», вернее то, что помнил, наверняка что-то упустив и напутав. Но Лиза сказала, что ей очень понравилось, и я обязательно должен завтра продолжить свой рассказ.

На следующий день, придя на работу и устроившись за компьютером в своем кабинете, я привычно связался по скайпу с Дэном. После того, как я согласился на его предложение о создании совместного бизнеса, мы часами общались, обсуждая и планируя, что и в каком порядке надо сделать, кого и где подключить, и т. д. Дэн смирился с моим условием — в Москву я приеду не раньше второго января. А пока все дела по оформлению фирмы и поиску нужных людей вел сам при моем виртуальном участии. Сегодня мы обсуждали аренду офиса, Дэн присмотрел несколько вариантов, и мы рассматривали все плюсы и минусы каждого, когда в кабинет зашел Виктор. Он, конечно, был в курсе, что мы с Дэном проворачиваем какие-то дела, но сейчас понял, что я собираюсь уехать. И сразу задал вопрос Дэну, подыскивать ли ему нового бухгалтера. Получив утвердительный ответ и оставив документы, которые приносил, Виктор вышел, неодобрительно поглядывая на меня. Надо будет потом поговорить с ним, чтоб не болтал пока лишнего. То, что мой начальник — тот еще сплетник и любитель поболтать, я понял еще в первые дни работы. Выяснениям природы наших отношений с Алёной и рассказам об их общем школьном прошлом тогда было посвящено больше времени, чем делам фирмы.

Сегодня после работы я опять иду на занятия по вождению. Осталось две недели до Нового года и всего неделя до экзамена в ГИБДД. Я начинаю понемногу волноваться, и это волнение хотя бы немного отвлекает меня от других переживаний.

Два дня назад мне позвонил Виктор. Я была на работе и попыталась отложить разговор, но он настаивал, что хочет сообщить нечто очень важное. Пришлось взять перерыв и выйти поговорить во двор клиники — внутри слишком много любопытных ушей, чересчур интересующихся чужой личной жизнью. И Виктор, трагическим голосом, выдерживая театральные паузы, поинтересовался, знаю ли я, что Костя скоро уезжает. Тут мне захотелось набросится на школьного приятеля с кулаками, требуя, чтобы перестал паясничать и рассказал все понятно и с подробностями. И он рассказал. Оказывается, автосервис, в котором работают Виктор и Костя, принадлежит его другу Денису, и именно поэтому тот его нашел. И теперь они организуют какое-то совместное дело в Москве и уже подобрали офис для компании.

Я вспоминала последние дни, пытаясь найти в поведении Кости какие-нибудь доказательства того, что он собирается уехать. И не находила. Он вел себя как всегда, все так же с удовольствием проводил время с Лизой, ходил с нами на прогулку в парк, дурачился с собаками, готовил ужасные ужины (на днях спалил мою лучшую сковородку, и не придумал ничего лучше, чем выбросить ее вместе с пригоревшей едой). Он все так же встречал меня утром поцелуем и старался обнять и поцеловать при каждом удобном случае. Как ни странно, Костя довольно спокойно отреагировал на приезд своей мамы и через два дня устроил видеовстречу по скайпу, познакомив маму с Лизой. Мне кажется, Елена Николаевна осталась очень довольна разговором и очарована нашей малышкой. Она взяла с Кости обещание, что мы все вместе обязательно приедем к ней погостить. Костя пытался сдержать мамин энтузиазм, напоминая, что он все еще в бегах, и взял с нее обещание, что та будет осторожна и не даст отцу узнать обо мне и Лизе. И в этом разговоре ни с той, ни с другой стороны не было и намека на то, что Костя скоро будет в Москве.

Может, Виктор не так понял происходящее, и Костя просто помогает другу организовать бизнес? Ведь современные средства связи позволяют им постоянно быть на связи, совсем не обязательно находиться в одном городе, чтобы вести общее дело. Ведь если бы Костя все-таки собирался уезжать, разве он не рассказал бы мне об этом? Мне казалось, что наши отношения были достаточно открытыми и искренними, особенно после визита Елены Николаевны, рассказавшей мне о Костином прошлом и его ссоре с отцом. Я думала, что теперь между нами не будет никаких тайн и недомолвок. Похоже, я поспешила с выводами.

Вернувшись вечером домой, застаю всю компанию на кухне — Лиза и Костя ужинают, сидя за столом, на третьем стуле развалился Васька, а Принц и Джек устроились около стола, явно ожидая, что им перепадет что-нибудь вкусненькое. Я давно приучила Принца не попрошайничать, и раньше он никогда не делал этого, но, видимо, получив несколько раз угощение, он забыл все «хорошие манеры», уподобившись Джеку, которого, похоже, никто никогда не воспитывал.

Я попыталась высказать недовольство тем, что собакам позволяют попрошайничать, вместо того, чтобы воспитывать их, но получила в ответ два удивленно-непонимающих взгляда.

— Они же тоже хотят вкусненького, почему нельзя им дать, мы же не жадные? Надо всегда делиться со своими друзьями, нам в садике так говорят, — Лиза смотрела на меня своими наивно-трогательными глазами, и я не могла не улыбнуться, подошла к ней и обняла, чмокнув в щечку.

— Нет, мы, конечно, не жадные, и делиться с друзьями надо обязательно, просто у собак есть свои миски и свое время для ужина. Мы кормим их перед тем, как садимся за стол сами, значит они уже не голодные. Ты можешь положить угощение им в миски, они будут тебе благодарны. Только не забывай, что собаки — не люди, им нельзя есть сладости, шоколад и конфеты — это для них опасно. Вот кусочек мяса или пирога можно. А кормить собак под столом некрасиво. Вон, посмотри на Ваську, какой он у нас воспитанный кот, ничего не выпрашивает. И собак надо так же воспитывать. Займешься их воспитанием?

— Я буду их воспитательница? — Да, будешь учить их правильно себя вести. Только запомни, чтобы они тебя слушались, надо говорить командным голосом, четко и понятно. Все-таки они не люди и понимают только простые команды. Смотри:

— Принц, ко мне! — решила я показать Лизе то, что мы с Принцем освоили на курсе ОКД.

Принц сначала удивленно взглянул на меня, но, увидев мое решительное выражение, понял, что я не шучу, поднялся с пола, подошел и, обойдя, сел слева от меня. Я погладила пса по голове, похвалив, а потом, отойдя на пару шагов, дала новую команду:

— Принц, лежать!

Принц, уже без задержки, сразу улегся на пузо, положив голову на передние лапы. Снова похвалив собаку, я дала последнюю команду:

— Принц, место!

Пес, покинув кухню, пошел в спальню и улегся на свою лежанку, вопросительно глядя на нас, прибежавших следом, словно спрашивая, сколько ему еще тут лежать?

— Молодец, Принц, хороший пес! — я погладила собаку за ушами и сунула угощение.

Затем разрешила Принцу играть, и они с Джеком занялись своими игрушками, а мы с Костей и Лизой вернулись на кухню.

— Ну как, Лиза, сможешь научить Джека так же слушаться? Будем на прогулке вместе учить его командам, ведь его лапа уже почти зажила, пора и за обучение браться. А то он у нас большой и необразованный.

— Хорошо! Костя, ты будешь нам помогать воспитывать Джека?

— Конечно, все-таки Джек — моя собака. А как его воспитывать, я совсем не знаю. Я еще никогда никого не воспитывал.

— Ну ты же меня воспитывал, когда учил шнурки завязывать и когда стихи учили для праздника. И когда ужин готовили. У тебя хорошо получается воспитывать. Не строго.

— А я и не заметил, что тебя воспитывал, думал, просто помогал. Но раз получается, это хорошо. Значит и с Джеком получится.

Я заканчивала ужинать, а Костя с Лизой все обсуждали вопросы воспитания. И тут я задала вопрос, который вертелся в голове уже несколько дней:

— А как мы будем встречать Новый год?

Поймав удивлённо-заинтересованные взгляды, поясняю:

— Будем ставить елку, например? Развешивать украшения и огоньки?

— Конечно! — хором ответили Лиза и Костя.

— Разве можно встречать Новый год без елки?! — добавила Лиза.

— Обязательно поставим елку, большую и пушистую, гирлянды, и украшения тоже развесим. Я так понял, у тебя их нет? — Костя подошел к вопросу с деловой стороны.

— Нет, я жила одна и не украшала дом к празднику. И елку не ставила, покупала несколько веточек.

— Значит, в выходной идем покупать елочные игрушки и гирлянды!

— А потом дружно будем охранять эту елку от нашей хвостатой шерстяной команды, — не могла не добавить я ложку дегтя в этот слишком уж невозможно хороший и счастливый вечер.

— Ничего, у нас очень умные собаки, справимся! — Костя был полон энтузиазма, и я опять подумала, что Виктор, явно, что-то напутал. Не походил Костя на того, кто собирается все бросить и уехать. Весь сегодняшний вечер, все его разговоры и поступки говорили о том, что он собирается быть с нами — дрессировать Джека, готовиться к Новому году.! И так хотелось самой поверить в это! Перестать сомневаться и радоваться предстоящему празднику, включившись в предновогоднюю суету! Но маленький червячок сомнения все-таки продолжал грызть изнутри. Слишком уж все хорошо складывается. Возможно ли, что так все и будет дальше?

Конец года был очень насыщен событиями и эмоциями. Подготовка к Новому году, стартовавшая благодаря Алёне, привнесла в нашу жизнь какое-то особое настроение, радостно-счастливое. В выходные мы втроем отправились в ближайший торговый центр за елкой, и вместо ожидаемых мной минут тридцати-сорока это мероприятие заняло почти четыре часа! Сначала долго выбирали елку, признаться, было от чего растеряться — такого обилия елок различных размеров и цветов я увидеть не ожидал. Если с размером мы сразу определились — берем большую, чтобы верхушка до потолка, с цветом тоже — елка должна быть зеленой, а не розовой или голубой, то дальше наши представления об идеальной елке разошлись. Лизе понравилась елка с шишками и длинными иголками, больше похожая на сосенку, Алёна присмотрела заснеженную ель, а я предлагал купить елку, на которой уже были встроенные огоньки — чтобы не заморачиваться с гирляндами. Наконец сошлись все-таки на сосенке с шишками, а сделать у нее заснеженные ветки решили сами, прикупив аэрозоль с белой краской и баллончик с искусственным снегом. На вариант со встроенными лампочками мои дамы отреагировали одинаково-возмущенным тоном: «Таких елок не бывает! Елка должна быть как настоящая!» Пришлось соглашаться и отправляться в отдел с елочными украшениями. Выбор гирлянды тоже проходил очень оживленно, в результате решили, что каждый берет то, что ему нравится — квартира большая, найдем, куда повесить. Такого количества елочных украшений, наклеек на окна, двери и еще непонятно куда, заснеженных веточек, игрушечных дедов морозов и прочей мишуры хватило бы, на мой взгляд, чтобы украсить штук пять елок! Но я даже не пытался высказать недовольство — если это доставляет радость моим девчонкам, пусть хоть весь отдел с игрушками покупают!

Мне хотелось устроить для них праздник, о котором я сам мечтал в детстве — украшенной своими руками елкой и подарками под ней, которые мы будем вместе разворачивать утром 1 января, с совместной прогулкой по вечернему новогоднему городу, с запусканием фейерверков и зажиганием бенгальских огней! С накрытым столом и загадыванием желаний под бой курантов! Я понимал, что мне предстоит серьезный разговор с Алёной, ведь я еще не сказал ей, что уеду. Но я не хотел портить праздник и решил отложить его на первое января. А на второе купил билет до Москвы на дневной рейс.

Еще я не знал, что делать с Джеком. В Москве я, скорее всего, буду занят большую часть суток семь дней в неделю. Заниматься собакой мне будет совершенно некогда. Отдать пса в какой-нибудь приют и навещать его раз в неделю — тоже не лучший вариант. Я надеялся уговорить Алёну подержать пока Джека у себя, а деньги на его содержание я ей оставлю.

Еще я был занят выбором подарка для Алёны. Она сдала экзамен в ГИБДД с первого раза, единственная, кстати, из своей группы! И я собирался подарить ей машину, обязательно белую. Конечно, я не успел заработать на хорошую машину, но благодаря оставленной мамой карточке я мог позволить себе довольно широкий выбор. А вот с маркой все никак не мог определиться. Раньше я бы не задумываясь купил Audi i3, но такая машина будет слишком не к месту во дворе, где живет Алёна. Надо, чтобы машина была для нее комфортной. Удобной не только изнутри, но и по классу и внешнему виду. Раньше бы я, не задумываясь, подарил бы самую дорогую и крутую, а как себя будет чувствовать девушка с такой машиной, меня не волновало. Сейчас больше всего хотелось, чтобы подарок подошел Алёне, чтобы она ездила на этой машине на работу, отвозила Лизу в садик и получала от этого только положительные эмоции!

Прошерстив множество сайтов, замучив расспросами Дэна и даже Виктора, я остановился на Kia Rio, заказав специально именно белую машину. Ее обещали доставить к 30 декабря, а 31-го я собирался забрать машину из салона и поставить её на стоянку около Алёниного дома. С подарками для Лизы было проще — я зашел в Детский мир и попросил продавщицу помочь выбрать подарок для 5-летней девочки. Сразу отказываясь от всевозможных Барби, купил нормального вида куклу с набором одежды. Потом, вспомнив стоявший в их с Алёной комнате «медвежий» домик, нашел отдел, в котором продавались подобные, купил домик поменьше с семейством кроликов — пусть ходят друг к другу в гости! Потом, вспомнив, как любил в детстве возиться с игрушечной железной дорогой, купил и ее, стараясь подобрать более «девчачий» вариант. И только увидев удивленный взгляд продавщицы, понял, что, кажется, переборщил с количеством подарков. Но отказаться ни от одной из выбранных игрушек уже не мог. Мне пришлось очень сильно попотеть, стараясь пронести упакованные в подарочную обертку огромные коробки в квартиру так, чтобы их не увидела Лиза. Пришлось даже прибегнуть к помощи Алёны, получив в ответ насмешливое: «Похоже, что кто-то не наигрался в детстве!»

Тридцать первого числа я ушел с работы после обеда, передав все дела новому бухгалтеру и попрощавшись с Виктором, который в последнее время был на меня словно обижен. Когда я, не выдержав его укоризненных взглядов, все-таки поинтересовался, в чем дело, он только пробормотал что-то вроде: «Ваше личное дело… Не хочу вмешиваться…». По пути в автосалон зашел в ювелирный и надолго завис у витрины, решая, что купить Алёне. Подарить кольцо — все равно, что сделать предложение, девушки ведь именно так это воспринимают. А делать предложение я пока не мог, не потому что не хотел, а потому, что не считал себя вправе, не имея ничего за душой. Пока еще не мог. Рано. Насчет сережек я раздумывал долго, но все-таки не решился и остановил свой выбор на простенькой подвеске-сердечке. Мне бы очень хотелось, чтобы Алёна носила ее и вспоминала обо мне, пока меня не будет рядом.

Забрав новую машину из салона, я проехался немного за город, устроив небольшой тест-драйв. Возвращаясь обратно, проехал место, где нашел Джека, еще раз поблагодарив судьбу за то, что такими причудливыми путями свела нас с Алёной. И снова засомневался, правильно ли я поступаю, бросая то, что так долго искал? Может все-таки остаться, жить здесь, потихоньку становясь на ноги… И сколько на это уйдет времени? Жить рядом с Алёной, не считая себя вправе сделать ей предложение? Мучиться от желания, не позволяя себе зайти за установленную самим же черту? Нет, лучше уж рвануть вперед, выложиться по полной там, в Москве, встать на ноги, создать условия для семьи! Это единственный разумный выход.

Я припарковал машину на стоянке, долго думал, оставлять ли документы на машину здесь же, но решил, что в случае угона это будет очень хороший подарок для вора. Поэтому документы взял с собой — отдам потом Алёне вместе с ключами.

Уже подходя к дому, вдруг вспомнил, что так и не купил шампанское — Алёна поручила эту миссию мне, а я, как обычно, оставил на последний день. Пришлось разворачиваться и пешком топать в супермаркет. Выбрав пару бутылок, я направился к кассе, как вдруг сзади раздался возглас:

— Константин Васнецов! Не может быть! А вас вся Москва ищет!

Надо было просто проигнорировать его и, расплатившись, уйти, но какой-то бес заставил меня оглянуться. Что за несчастливое стечение обстоятельств — в двух шагах от меня стоял человек, которого я ненавидел и презирал, а в последнюю встречу оставил ему под глазом неплохой фингал! Леонид Далецкий — известный в своем кругу папарацци, промышляющий слежкой за знаменитостями, статьями в желтой прессе и различных интернет-изданиях с сомнительной репутацией. Не успел я понять, чем грозит мне эта встреча, как услышал щелканье фотоаппарата — он что, всегда его с собой носит?! Быстро отвернувшись, я рванул к кассе и, всунувшись без очереди, прикрикнул на завозмущавшуюся очередь: «Мне очень надо, я тороплюсь, вопрос жизни и смерти!» Видимо, настрой у всех был предпраздничный, потому что меня пропустили, и я, расплатившись, бегом покинул магазин, все время оглядываясь, нет ли сзади ненавистного фотографа. На всякий случай сделал пару кругов по району, и лишь спустя час вернулся домой, уставший и злой.

Надо же было этому человеку оказаться именно в этом городе! И именно в этом магазине! В Москве он изрядно попортил мне нервы своими статьями обо мне и Лизе, представляя ее как охотницу за богатством, а меня — как безмозглого сыночка миллионера, бросающего отцовское состояние ей под ноги. Одно я знал про Леонида Далецкого — вцепившись в того, кого он выбрал своей добычей, он просто так не отстанет. Он будет рыть и копать, собирая и подтасовывая факты, пока не получит то, что ему нужно — очередную сенсацию! А сенсацией я мог стать знатной! Дэн говорил, что после гибели Лизы и скандала, устроенного мной на похоронах, на меня открыли охоту все папарацци Москвы. А после моего исчезновения, в желтой прессе долго мусолили все эти события, привлекая в качестве источника информации все мое окружение, даже до школьных друзей добрались. И если сейчас этот проныра узнает про Алёну… Нет, этого допустить нельзя! Послезавтра я уеду, он не успеет ничего узнать! Он ведь не смог меня отследить? Я подошел к окну подъезда и посмотрел во двор. Кажется, никого. Можно выдохнуть и расслабиться. Он не успеет ничего узнать. И вообще, сегодня Новый год, не будет же он в праздник меня выискивать?!

Зайдя в квартиру, я сразу окунулся в атмосферу праздника, и все тревожные мысли вылетели из головы. Лиза с Алёной на кухне готовили какие-то особые праздничные блюда. На вопрос, надо ли им помочь, они ответили дружным «Нет!» и отправили меня … гулять с собаками. Это после того, как я с трудом сбежал от папарацци! Нет, больше я так рисковать не буду! Я предложил быстренько вместе закончить готовку и вместе пойти в парк с собаками, причем одеться в новогодние костюмы. По возможности, конечно. Лизе сразу понравилась эта идея, она захлопала в ладоши и сказала, что наденет шапочку лисички, а хвостик прицепит к курточке. У меня был припасен костюм Деда Мороза, я хотел появиться в нем перед своими девчонками дома, но он как нельзя лучше подходил для того, чтобы спрятаться от назойливого фотографа. Для Алёнки нашелся новогодний колпачок с косичками, и мы назначили ее на роль Снегурочки. Принцу и Джеку надели светящиеся ошейники и такой дружной, веселой компанией отправились в парк.

Конечно, на нас обращали внимание, спешащие по последним в этом году делам прохожие улыбались приветливо, поздравляли с наступающим. Я решил вжиться в роль, забежал в ближайший магазинчик и купил полный карман конфет. И теперь мы не просто шли по улице, а поздравляли всех, кого встречали, с Новым годом и я угощал их конфетами. Люди улыбались, дети радовались Деду Морозу, который гуляет со своими собаками. В городе везде включили праздничную иллюминацию, в парке тоже было светло и, как ни странно, довольно людно. Мне пришлось еще два раза пополнять запасы конфет, прежде чем мы вернулись домой, довольные и счастливые.

На часах было уже девять и мы сели ужинать, потому что на свежем воздухе у всех разыгрался аппетит. Пока Лиза и Алёна накрывали на стол, я успел упаковать и положить под елку свои подарки — коробочку с ключами и документами на машину и маленькую коробочку с подвеской на цепочке. Мы с Аленой договорились, что поставим подарки под елку ночью, когда Лиза уснет.

После ужина мы устроили игру в ассоциации, а потом концерт: Лиза в костюме лисички спела песенку с новогоднего утренника, потом они вместе с Аленой спели песенку про Маленькую страну, а после выжидательно уставились на меня. Пришлось вспомнить молодость и продемонстрировать несколько карточных фокусов. После чего мы вместе спели все новогодние песни, которые вспомнили. Видя, что Лиза начинает клевать носом, предложил выйти на улицу и запустить фейерверк. Я снова натянул костюм Деда Мороза, мы вышли во двор, в котором, на первый взгляд, никого не было. И я, установив заранее купленные фейерверки, поджег фитиль и отбежал в сторону. Бабахнуло здорово! Красиво и очень громко! Лиза прыгала и кричала «Ура! С Новым Годом!». Мы с Аленой, заразившись ее весельем, тоже начали прыгать и кричать, а потом обнялись и начали целоваться. Лиза, сначала бегала вокруг, а потом, видимо утомившись, запрыгнула на нас, и мы, не удержавшись, повалились в сугроб. Было весело и … счастливо! Да, именно так — мы были счастливы, все втроем барахтаясь в снегу в эту новогоднюю ночь…

Тут вдруг Алёна вспомнила, что уже почти полночь, надо успеть загадать желание, и мы побежали домой. Действительно, было уже без трех минут двенадцать. Я кинулся открывать шампанское, и Новый Год, как положено, мы встретили звоном бокалов и загаданным желанием. Не удержавшись, я снова начал целовать Алёну, а Лиза, пожелав нам хорошенько повеселиться, ушла спать. Идеальный ребенок!

Алёна, немного смутившись от ее слов, вдруг решила вручить мне свой подарок. Она убежала в свою комнату, а я почему-то вдруг начал нервничать. Налил себе бокал шампанского и выпил одним махом. Когда вернулась Алёна, вся моя нервозность пропала, я обнял девушку и затащил к себе на колени. Мы оба сразу вспомнили тот вечер, когда также сидели на этой кухне и целовались в первый раз. Алёна, улыбнулась и протянула мне небольшую коробочку в подарочной упаковке.

— Вот, не могу ждать до утра, хочу сейчас посмотреть, подойдет ли тебе.

— Я безжалостно разорвал бумагу и открыл коробку. Там был браслет. Из плетеной кожи с металлическими вставками, очень мужской и стильный.

— Как ты угадала, что именно такой браслет мне всегда хотелось? — я попытался надеть подарок на правую руку, но у меня никак не получалось его застегнуть.

— Дай, я помогу, — Алёна ловко справилась с застежкой, подняла мою руку с браслетом и принялась вертеть ее, разглядывая. — Очень даже неплохо. Осталось набить пару татушек и получится из тебя настоящий байкер.

— У меня уже есть пара, и даже больше, — я улыбнулся, заметив ее удивленно-любопытный взгляд. — Но прежде чем мы перейдем к выяснению их месторасположения, я должен тоже подарить тебе подарок. Не могу же я я оставить такой замечательный презент без ответа. Пустишь?

Алёна словно нехотя поднялась с моих коленей, и я отправился в свою комнату за подарком. Когда я вернулся, она протянула мне полный бокал шампанского:

— Давай сначала выпьем вместе за то, чтобы этот Новый год был для нас особенным. Ты ведь чувствуешь это, да? Что все меняется, наша жизнь меняется, так быстро и стремительно… Каждую минуту, каждую секунду…

— Давай выпьем за то, чтобы этот Новый год был первым среди многих будущих, которые мы встретим вместе, — сказал я и, осушив бокал, протянул Алёне подарок. Она, отпив только половину, взяла коробочку, сначала пыталась осторожно развернуть, не порвав упаковку, но потом, взглянув на меня, улыбнулась и так же безжалостно, как я, расправилась с бумагой. Открыв коробочку, она долго смотрела внутрь, я уже начал беспокоиться, что там что-то не то, может в магазине забыли положить подвеску? Наконец она подняла на меня взгляд и улыбнувшись, произнесла:

— Никогда бы не подумала, что ты такой романтик. Подарить девушке подвеску с сердечком… Это все равно, что признаться ей в любви, — она улыбнулась, и мое сердце забилось как-то слишком быстро.

— Да, именно это я и хотел тебе сказать этим подарком.

Я взял из ее рук коробочку, достал из нее подвеску на цепочке и, осторожно отодвинув волосы, надел Алёне на шею, застегнув замочек. Она тут же ухватилась за подвеску, поднесла ее к губам, словно собираясь поцеловать, но я успел раньше поймать ее губы своими. Этот поцелуй был таким ярким, таким обжигающим, таким… возбуждающим! Я чувствовал, что не могу оторваться от Алёны, не могу остановиться, отпустить эти сладкие губы, эти мягкие плечи, не могу отпустить… не могу… Видимо она тоже чувствовала это, потому что потянула меня с кухни … в мою комнату. И я не возражал. Нет, ни капли. Словно кто-то отключил мой постоянный контроль, я понимал, что делаю, но не мог остановиться. Единственное, что могло меня сейчас остановить — это Алёна, поэтому, помогая ей снять с меня рубашку, я спросил:

— Ты действительно этого хочешь? Ты не пожалеешь потом?

— Я пожалею, если мы не сделаем это. Я больше не могу терпеть. Давай начнем Новый год по-новому! Пожалуйста! — закончив с рубашкой она принялась расстегивать мои джинсы.

Как я мог остановиться после такого? Правильно, никак. Я и не останавливался. Ни на минуту не останавливался, освобождая Алёну от одежды и целуя каждую открывшуюся мне часть такого желанного тела. Я старался действовать осторожно и с нежностью, но долго сдерживаемое желание прорвалось, заставляя не тянуть, действовать, брать, подчинять, присваивать себе. В какой-то момент я просто потерял голову, впервые в своей жизни инстинкты взяли верх над разумом. В памяти остались только какие-то обрывки — полный желания взгляд, полуоткрытые губы, горячий шепот, губы, руки…везде… удовольствие… счастье… Проснувшись утром, я долго разглядывал лежащую рядом девушку, пытаясь понять, не сделал ли я вчера что-нибудь непозволительное? После первого, почти взрывного раза мы еще несколько раз за эту ночь занимались любовью, но все они словно слились в памяти в одно бесконечное удовольствие.

И как после ТАКОЙ ночи я собираюсь говорить с Алёной об отъезде?! Я буду выглядеть в ее глазах полным подонком: соблазнил девушку, переспал, бросил, уехал… Как я позволил этому случиться? Где был мой хваленый контроль? Что теперь делать?

Взглянув на часы, я вдруг вспомнил, что мы вчера забыли положить подарки под елку, а ведь Лиза вот-вот проснется. Тихонько выбравшись из кровати, я взял подарки и понес их на кухню. Да, наша елка стояла на кухне, занимая довольно приличную ее часть, но так было решено на нашем семейном совете: елка должна быть для всех! А так как гостиной у нас не было, единственным местом, где мы собирались вместе, была кухня. Поставив подарки под елку, я заметил там еще несколько коробок, которые, видимо, положила Алена — и когда только успела? Покончив с миссией Деда Мороза, я отправился выгуливать собак, стараясь не шуметь и дать Алёне поспать подольше.

Принц с Джеком радостно бежали по пустой улице, а я шел следом, раздумывая над тем, как мне быть. Мы дошли до парка, немного поиграли в бросание-возвращение палки и отправились назад. Задумавшись над предстоящим трудным разговором, я почти не смотрел вокруг, тем более что город еще спал, машин совсем не было, только очень редкие прохожие. И только когда мы свернули во двор, я заметил автомобиль, повернувший вслед за нами. Я выпустил из руки поводки и вернулся немного назад, чтобы рассмотреть, кто сидит в машине, собаки же весело побежали к нашему подъезду и уселись у его дверей. Предчувствие чего-то очень плохого меня не подвело — за рулем сидел Леонид Далецкий и, заметив, что я на него смотрю, помахал мне рукой. Все. Приехали. Он знает дом, знает подъезд — звать и уводить собак сейчас бесполезно, Далецкий не дурак, он видел, что они подошли именно к этому подъезду. Значит скоро он просто начнет обходить квартиры под каким-нибудь глупым предлогом, а может устроится в засаде и будет ждать моего появления. Да, моего! Он же не знает об Алёне! И не должен узнать! Значит, он не должен ее увидеть и связать со мной. Если он узнает про Алёну и Лизу… Он, который не задумываясь обольет грязью все, что можно, чтобы получить свою сенсацию!..

Да, он нашел беглого сына миллионера. Да, я жил здесь, снимал квартиру, но уже уезжаю. Один. В Москву. Здесь меня ничто не держит. Только так. Должно быть только так.

Я быстро развернулся, подбежал к собакам и запустил их в подъезд. Слишком быстро. Я не успел. Не успел поговорить с Алёной, не успел поиграть с Лизой в ее новые игрушки. Не успел сказать им, как я их люблю. Хотя, это я еще могу успеть.

Зайдя в квартиру, я быстро собрал самые необходимые вещи, нашел бумагу и карандаш и, присев около кухонного стола, попытался объяснить на бумаге причины своего внезапного отъезда. Вспомнил, что не договорился с Алёной насчет Джека, ведь мне придется сейчас его тоже оставить. Порылся в кошельке — налички было слишком мало, я собирался сходить вечером до банкомата. Оставил половину, написав в записке, что это деньги на содержание Джека, а остальное я буду высылать. Написал свой номер скайпа — телефоном я так и не обзавелся. Попросил Алёну связаться со мной. И да, самое главное:

«Алёна, я тебя люблю! Я очень тебя люблю и очень прошу — дождись меня! Поцелуй за меня Лизу и скажи ей, что ее я тоже люблю и обязательно вернусь!»

Да, теперь все. Положив листок в центр стола, я подошел к комнате, в которой спала Лиза, заглянул — малышка раскинулась поперек кровати, обнимая во сне своего плюшевого зайца. Я тихонько прикрыл дверь и подошел к двери другой комнаты. Заглянул. Алёна спала в том же положении, в котором я ее видел, проснувшись, — на боку, спрятав руки под подушку, как маленький ребенок. Так хотелось подойти, обнять, поцеловать на прощанье! Нет. Ни к чему. Лучше так. Я повернулся, взял сумку, оставил ключи от квартиры на тумбочке в прихожей и вышел, захлопнув дверь. Ну что, Леонид Далецкий, поехали! Лови свою рыбку.

Сегодня особенно долго не хотелось просыпаться. И я, воспользовавшись тем, что сегодня выходной, и собаки не зовут на прогулку, дала себе «отсыпной». И проснулась только в 12 часов дня. Открыв глаза, сразу вспомнила то, что произошло ночью. Это наконец-то свершилось! И как! Реальность превзошла все мои ожидания! Костя был таким… нежным, и в то же время сильным и напористым. Оказывается, он умеет быть таким… властным, подчиняющим, настойчивым. И очень страстным! Разглядывая следы его горячих поцелуев на своей груди, я поклялась оставить такие же ему в ответ. Надеюсь, теперь Костя не будет сбегать от меня каждый вечер и наша первая ночь не станет единственной. Он встал довольно рано, наверняка они с Лизой уже открыли все подарки теперь играют новыми игрушками. Я заметила, что Костя, как и я, неравнодушен к игрушкам, видимо у него тоже было не очень счастливое детство. Хотя Елена Николаевна показалась мне довольно милой женщиной, искренне любящей сына, но почему-то воспитывала его бабушка, которая старалась сделать из Кости «настоящего мужчину». Именно поэтому мы, не доиграв в детстве, с таким удовольствием играем сейчас вместе с Лизой. Интересно, что было в тех трех огромных коробках, которые он принес несколько дней назад?

Я выбралась из кровати, только сейчас осознав, что нахожусь в комнате Кости, а моя домашняя одежда — в моей комнате. Закутавшись в покрывало, осторожно выглянула в коридор. Кофе не пахнет, неудивительно, уже время обеда. Ко мне тут же подбежал Принц, приветственно махая хвостом. Джек, конечно, рядом с ним. Тихонечко проскользнув свою комнату, оделась, заправила кровать, вернула покрывало в Костину комнату. Надеюсь, теперь она станет нашей комнатой.

Не спеша показаться Косте на глаза в виде «Степки-растрепки», отправилась в ванну, тут же решив, что торопиться сегодня некуда и вместо быстрого душа я могу позволить себе душистую ванну. В которой и провела следующий час. Добравшись, наконец, до кухни, застала там только Лизу, что-то сосредоточенно выводящую на листе бумаги. Присмотревшись, увидела рисунок — Дед Мороз, елка, а под ней подарки.

— Доброе утро, солнышко, что это ты рисуешь?

— Алёна! Дед Мороз принес мне СТОЛЬКО подарков! Они ТАКИЕ замечательные! — она вскочила со стула и подбежала к елке, показывая мне яркие коробки:

— Это кукла, смотри какая, как живая, и волосы у нее такие красивые, завиваются колечками! И много разной одежды! А еще домик для зайчат! И поезд с рельсами! И конструктор — смотри какой зАмок! Для настоящей принцессы! И карета с лошадками!

Лиза с горящими от восторга глазами показывала мне свои сокровища, а я думала, что мечтала о таком вот новогоднем утре всю свою жизнь. Чтобы много подарков под елкой, настоящих подарков, а не полезных, какие дарили мне. Я обычно получала на Новый год какую-нибудь книгу — энциклопедию, а вовсе не сказки, и нарядное платьице, которое хотелось сразу засунуть подальше в шкаф и никогда не надевать.

— Я решила написать Деду Морозу благодарное письмо! А вдруг он просто перепутал и принес мне лишние подарки?!

— Благодарственное. Я думаю, что он не перепутал. Может быть, он принес тебе побольше подарков, чтобы ты иногда и нам с Костей давала поиграть? Кстати, где он? Вы уже позавтракали?

— Нет, когда я пришла сюда, Кости не было, а собаки охраняли подарки. А можно мы будем завтракать тортом, который вчера был? Он очень вкусный!

— Конечно, сегодня ведь праздник, значит можно. Давай ты пока отнесешь свои подарки в комнату, а я займусь завтраком.

— Хорошо! Только тут еще непонятный подарок, бумажки какие-то, это может быть какое-то важное письмо?

— Ну-ка, неси сюда эти бумажки, — не отрывая взгляд от закипающего в турке кофе, я не сразу посмотрела, что находится в руках у Лизы. А когда взглянула, чуть не опрокинула кофе — это документы на машину! Взяв их, я внимательно пересмотрела все — договор купли-продажи на мое имя, ПТС, диагностическая карта, страховка. Kia RIo! Я о такой машине даже не мечтала! Думала купить Ладу Весту, оформив автокредит. Неужели Костя просто так взял и подарил мне ТАКУЮ машину? Костя, который три месяца назад бродяжничал и ночевал в приюте для бездомных? Как? Откуда у него СТОЛЬКО денег? И почему он купил машину МНЕ? А не себе? И ГДЕ он, в конце-то концов?!

Я почти бегом пробежалась по квартире, заглядывая в каждый укромный уголок, словно надеялась отыскать там Костю. Даже под кровати заглянула. В прихожей на вешалке нет его куртки — значит ушел. Интересно, куда? Может, на работу вызвали?

Я вернулась на кухню, решив все-таки сначала позавтракать и привести мысли в порядок.

— Лиза, а там, где эти бумажки лежали, ничего больше не было?

— Было, там еще такие штуки были с кнопочками и ключики. Я сейчас принесу!

Ну да, ключи от машины, видимо. А сама машина где? Я чуть было не побежала вновь осматривать квартиру, но вовремя сообразила, что машины ТОЧНО здесь быть не может. Нда, надо срочно выпить кофе! Я налила Лизе какао, а себе кофе, положила нам по большому куску торта и попыталась проанализировать ситуацию. Но в голове вертелась лишь одна мысль — где Костя? Он утром погулял с собаками, это точно, иначе бы они не вели себя так спокойно и не дали бы мне спать до 12-ти. Может быть решил пойти в магазин за продуктами? Бред! У нас холодильник ломится от еды, вряд ли ему понадобилось с утра что-то такое, чего нет у нас. Наверняка, что-то, связанное с работой. Допив кофе, я помаялась еще минут двадцать, а потом все-таки взяла телефон:

— Привет, Вить, с Новым Годом! Тебя и твою семью! Вы дома отмечали?

— Привет, Рыжая, и тебя с Новым Годом! Да нет, не дома, уехали на дачу вчера — сугробы, мороз, елки во дворе — романтика! Только встали. Холодища! Печку вот топлю!

— Ясно… А… на работе у вас все нормально?

— Да отлично все, начальство премию отвалило — собираюсь семью в Египет на недельку отвезти. А ты почему спрашиваешь? Это из-за Кости?

— Да, ушел куда-то, думала, может на работу, хотела тебя пристыдить.

— Алёна, знаешь… я не хотел тебе говорить, но я не думал, что он так по-свински поступит — в праздник, да еще без объяснений… Думал, хоть поговорит с тобой по человечески. Он ведь уволился вчера. И билет в Москву купил. Я же говорил тебе, что он собирается уехать. Ты не верила. А зря.

— Нет, не может быть… Он бы сказал… Он мне машину подарил…

— Серьезно? То-то все выспрашивал, какая машина лучше, замучил всех. И какую?

— Kia Rio…

— Супер! Поздравляю! И не переживай ты так! Он, конечно, неплохой мужик, но не нашего поля ягода. Найдешь еще себе нормального парня. А этот… все-равно рано или поздно сбежал бы. Все они, миллионеры, такие…

— Ой, Витька, откуда ты знаешь, какие миллионеры бывают? Ты ж ни одного в глаза не видел.

— Ну, допустим, видел, и даже двух. Костя твой и его дружок Денис.

— Ага, нашел миллионеров. Ты забыл, как его на работу принимал — без денег, без жилья…

— Ну мало ли что. Может, он пари какое заключил, читал я как-то такое… Там мужик поспорил с дружками, что сможет прожить без денег целый месяц. И выиграл! Может и тут так же…

— Не говори ерунды, какое пари… Еще мама его приезжала… И друг…

— Ну да, контролировали, чтоб все по-честному. Типа, наблюдатели!

— Тебе бы, Вить, романы писать, фантазия у тебя хорошая!

— Опять не веришь! А ведь я тебе говорил, предупреждал!..

— Ладно, Витя, не буду тебя от печки отвлекать, смотри там пожар не устрой! Еще раз с праздником!

Я нажала отбой и с трудом подавила желание запульнуть телефоном об стену. Уехал?! В Москву?! Разве это может быть правдой?! А как же?.. То, что было между нами ночью — это что? Прощальный секс? Новогодний подарок? Серьезно?!

Чувствуя подступающую истерику, я попыталась успокоиться и посмотреть на ситуацию по-другому. Если он действительно собирался уезжать, он бы собрал вещи. Вещи! Я вернулась в Костину комнату и осмотрелась. Ноутбука нет, он всегда лежал на тумбочке. Заглянула в шкаф. Здесь лежали в основном мои вещи, у Кости было совсем немного одежды, и в шкафу они занимали только две полки. Сейчас они были пустые. Совсем пустые. Я стояла, смотрела на эти пустые полки и понимала, что сказка кончилась. Не будет у тебя, Алёна, принца. Зато будет белая Kia Rio! Ну а что, с дурного козла… Я постаралась выдавить из себя улыбку, но не получилось — из глаз хлынули слезы…

Сегодня Рождество. Я вышла гулять с собаками, шагая по привычному маршруту и почти не глядя вокруг. Везде чувствуется праздничное настроение, встречные незнакомые люди поздравляют с Рождеством, но я иду, не отвечая и не останавливаясь. Не могу заставить себя улыбаться. Целую неделю я пыталась принять случившееся, но до сих пор при мысли о Косте в груди словно кто-то скребет когтистой лапой и слезы набегают на глаза.

Первого января я позвонила в ветклинику и попросила отпуск за свой счет на две недели. Не могла себе позволить на работе потерять самообладание во время операции. Надо уже брать себя в руки и начинать жить дальше. Возвращаясь домой, я, как и все предыдущие дни, обхожу стороной стоянку — не хочу видеть Костин подарок. Пока нет.

Дома выполняю привычные действия — помыть собакам лапы, покормить, приготовить бутерброды на завтрак, разбудить Лизу, сварить кофе… Мне кажется, за эту неделю я превратилась из жизнерадостной девушки в бездушного робота. Мои чувства словно выключились, и даже слезы, которыми почти все время наполнены мои глаза, текут, кажется, сами по себе, а вовсе не потому, что мне грустно или больно. Больно было в первый день. Очень больно. Но, видя, что мои слезы испугали Лизу, я постаралась загнать боль внутрь, и она там, кажется, просто сожгла все дотла. Я больше не могу улыбаться. Не могу грустить. Не могу даже разозлиться. Если бы не Лиза и собаки, я бы, наверное, легла и не вставала с кровати всю эту неделю. Но совесть не давала мне так поступить. Поэтому в привычное время я брала поводки и шла знакомым маршрутом в парк. Читала Лизе сказки и помогала собирать рельсы для железной дороги. Готовила блинчики на завтрак и варила борщ на обед. И не хотела ничего. Совсем. Вернее, хотела одного — уснуть и никогда не просыпаться.

Лиза чувствовала, что мне плохо, и по-своему пыталась меня утешить. Ей казалось, что она должна быть все время рядом, чтобы мне не было одиноко. Она тоже скучала по Косте, они очень сдружились за то время, что он провел здесь. Собирая со мной железную дорогу, она очень жалела, что Костя ее не увидит. Сначала я подумала, что она говорит про своего брата, но потом поняла, что нет — про нашего Костю. Вернее, уже не нашего. А был ли он нашим? Или только притворялся, играл, развлекался?

Вспомнила, что не поздравила никого с Рождеством. Общаться по телефону ни с кем не хотелось, поэтому решила зайти в Контакт и разослать друзьям и коллегам открытки. Открыв страничку, увидела кучу сообщений — поздравления с Новым годом, приглашения встретиться, приглашения покататься на лыжах, поздравления с Рождеством. Выбрав подходящую открытку, набрала стандартные слова поздравления и отправила всем сразу. Хотела уже выключить компьютер, но тут пришло еще одно сообщение. От Витьки. Он уехал с семьей в Египет и, глядя на его страничку с фотографиями на фоне моря, пляжа и пальм, можно было усомниться в том, что сейчас зима. В его сообщении была ссылка и я на автомате щелкнула по ней, уверенная, что увижу еще одну порцию пляжных фоток. Но там была статья в каком-то светском блоге о Большом Рождественском Бале, который проводится ежегодно известным российским миллиардером и попасть на который мечтают, по представлению автора, все девушки столицы. И несколько фотографий, на двух из которых был обведен красным кружочком… Костя! Если бы не эта пометка, сделанная вездесущим Витькой, я бы не узнала его. Еще один мажор в костюме за несколько тысяч долларов, под ручку с дамой модельной внешности, увешанной драгоценностями. Рядом с десятком таких же разряженных в пух и прах мужчин и женщин. На второй фотографии Костя рядом с симпатичным блондином, его ровесником, и каким-то восточного вида мужчиной неопределенного возраста. Взглянула на подпись к фотографии: «Недавно вернувшийся после почти полугодового отсутствия после гибели своей невесты Константин Васнецов — сын известного бизнесмена миллиардера Николая Васнецова вместе со своим партнером по бизнесу Денисом Волковым — сыном финансового магната Владислава Волкова и владельцем известного архитектурного бюро «АрхиТип» Кареном Измайловым. Похоже, скоро нас пригласят на торжество по случаю открытия новой фирмы!» Я смотрела на текст, но смысл его словно тонул в тумане, которым была заполнена моя голова. Перечитала еще раз. Помотала головой, пытаясь прогнать надоевший туман и прояснить мысли. «Константин Васнецов — сын известного бизнесмена, миллиардера Николая Васнецова». Значит, Витька с самого начала был прав?! И все, что произошло — один большой розыгрыш? Развлечение для миллионера? Но ведь про гибель невесты тут тоже написано, значит не все ложь. Наверняка и ссора с отцом — тоже правда. И Елена Николаевна… Да, заглянула по пути в Китай. Как я сразу не сообразила, что простые смертные не полетят через всю страну в Китай, только чтобы заехать в нужный город! И подарок… Наверное, дарить машину девушке на новый год — это обычно для таких, как Костя. И уезжать, не попрощавшись… Он же оставил подарок. Кинул подачку. Чего еще нам, холопам, надо? У него важные дела, миллиарды надо куда-то тратить! Не до нас! Поигрался немного, и хватит! Некогда!..

Я чувствовала, как во мне начинает разгораться злость. Даже ярость. Вся апатия последних дней, туман в голове и слезы в глазах разом исчезли. Хотелось что-нибудь сломать, разбить, расколотить! А еще лучше поколотить! И не кого-то, а ЕГО! «Наигрался он! Бизнес поехал делать! Чертов миллионер! Ну и пусть катится в свою столицу! Пусть таскается по балам со всякими бриллиантовыми девицами!» Я вскочила из-за стола и начала кружить по комнате, ища, куда бы выплеснуть рвавшуюся из меня разрушительную энергию. «Ведь он ни разу даже не намекнул! С отцом он поссорился! Из дома он ушел! А я его жалела! Думала, жить бедняге негде! Я ведь ему верила! А он! Все время! Врал!» Я вдруг вспомнила, что на улице стоит прекрасный объект для моей злости — миллионерский подарок! Наспех одевшись, я выскочила из квартиры, не забыв, однако, взять ключи от машины, которые неделю пролежали на тумбочке в прихожей рядом с оставленными Костей ключами от квартиры. Добежав до заполненной стоянки, я нажала кнопку на брелке. Белая машина в самом дальнем углу отозвалась мелодичным сигналом. Добежав до машины, я остановилась. Рвавшаяся наружу минуту назад злость вдруг утихла. Машина была такая красивая! Новая, блестящая, белоснежная, изящная и совершенно моя! Я провела рукой по капоту, словно прося прощения у этой красавицы за то, что хотела ее ударить. Обошла вокруг машины, открыла дверцу со стороны водителя, села. Погладила руль. Вставила ключи, повернула. Машина ожила, заурчала, словно довольный кот. «Красавица моя!» Я уже любила эту машину, этот звук работающего двигателя словно будил во мне новые желания: теперь я могу ехать когда хочу и куда хочу! Могу поехать путешествовать, могу просто на выходных съездить в соседний город, или поехать погулять в лесу с Принцем и Джеком, или покататься на лыжах с Лизой. У меня появилось столько возможностей! Я стала… свободней! Да, точно! Я совершенно свободна! Могу посадить Лизу и собак с котом в машину и отправиться… да хоть в Москву! И однажды я сделаю это!

Вторая неделя моего неожиданного отпуска прошла более плодотворно. Я смирилась с ситуацией, вернее не так — я приняла ситуацию. Приняла то, что мы с Костей из разных миров, и наша случайная встреча и недолгие отношения — это максимум, чего можно ожидать. Это только в фильмах принцы влюбляются в Золушек, а миллионеры женятся на девушках из трущоб. Его невеста была известной и богатой, но даже ее Костин отец посчитал недостойной своего сына. Что уж говорить обо мне — бедной простушке из провинции. Даже если бы Костя не уехал сейчас, все равно у этих отношений не было бы будущего. А так хоть отрубил одним быстрым ударом. Наверное, это был лучший вариант из возможных.

В последнюю неделю я обдумала и рассмотрела все, что произошло между нами, и поняла, что не могу ненавидеть Костю. Да, я обижена на него, но до сих пор ему верю. Верю, что его чувства были искренними, что он не выдумывал и не притворялся, ему действительно было хорошо с нами. И я благодарна ему за то, что он пробудил во мне желание иметь семью и детей, показал, как это здорово, когда ты не одна, когда рядом дорогие тебе люди. Теперь у меня есть Лиза. И воспоминания. Много счастливых воспоминаний! Это больше, несоизмеримо больше, чем было у меня три месяца назад! И я почти счастлива.

Сегодня 14 января и мы с Лизой наконец-то решили убрать елку и остальные новогодние украшения. Но перед этим я решила устроить последнее праздничное чаепитие — все-таки Старый Новый год. Порывшись по кухонным шкафам, отыскала печенье, вафельный торт и коробку конфет. Добавила к этому блинчики со сгущенкой — чем не праздничный стол? Надо тогда и нарядные чашки с чайником достать! Обычно по утрам я пила кофе, Лиза — какао, а по вечерам мы довольствовались чем из пакетиков, Лиза всегда щедро добавляла в него несколько ложек варенья. Но сегодня устроим настоящее чаепитие! Я достала из кухонного шкафчика большой заварочный чайник и самые красивые чашки — с шишками и еловыми веточками — обычно я доставала их только по праздникам, когда приходили гости. А это случалось очень редко. Но, открыв крышку чайника, обнаружила в нем… деньги?! Двадцать тысяч… Откуда? Я никогда бы не положила деньги в такое место! У меня вообще не было привычки прятать заначки. Тут на кухню зашла Лиза и увидев, как я с недоумением разглядываю деньги, поспешила мне все объяснить:

— Эти деньги на столе лежали, я их спрятала, чтобы не потерялись. Моя мама всегда деньги прятала в такой чайник, у нас он тоже на кухне в шкафу стоял. Для красоты.

— А когда это было, не помнишь?

— Конечно помню, это в Новый год было, когда Дед Мороз подарки принес. Ты еще спала, а я пришла на кухню, а там столько подарков! Я их все стала смотреть! А потом решила письмо Деду Морозу написать, багодар… ну когда благодарят.

— Благодарственное.

— Да! Я села за стол, а там лежали деньги. Я их решила спрятать, чтобы не потерялись. Как ты думаешь, это тоже Дед Мороз принес? Может быть он взрослым вместо подарков деньги приносит?

— Нет, это вряд ли Дед Мороз, это, скорее всего, Костя оставил. А там кроме денег ничего не было?

— Нет, там только бумага была, карандаш и деньги. Я стала письмо писать, только буквы некоторые забыла, поэтому решила нарисовать, чтобы понятнее было. И потом цветными карандашами раскрасила.

— И куда ты потом дела это письмо? — я поняла, что Костя оставил какую-то записку и деньги. Он, конечно, не мог предвидеть, что я не получу ни того, ни другого.

— Сначала я хотела на почту отнести и бросить в ящик. Мама раньше писала письма и мы относили их на почту, она давала мне бросить их в ящик. Но я не знаю, где здесь почта. Поэтому положила его под елку. Раз он туда подарки принес, то может и письмо там увидит.

— Я думаю, Дед Мороз уже в этом году не придет, он уехал домой, на Северный полюс. А письмо мы положим под елку в следующем году, он принесет подарки в Новый Год и увидит его.

— Да, точно! Только это еще очень долго ждать…

— Давай спрячем твое письмо вместе с елочными игрушками, тогда в следующем году точно его не забудем. Покажешь мне его?

— Да, конечно! — Лиза полезла под елку и достала оттуда смятый листок. На одной стороне был рисунок — Дед Мороз возле елки с горой подарков и, буквы С П Б А, видимо, попытка написать «спасибо». А на другой стороне… Я с замиранием сердца перевернула листок, боясь, что ошиблась и там ничего нет. Там было письмо! От Кости! Скорее, записка — похоже, что он написал ее в последний момент перед отъездом. Сначала я не поняла, о чем там речь — Костя писал, что должен срочно уехать, чтобы кто-то не нашел меня и Лизу. Кому нужно меня искать? Перечитав еще раз, поняла, что Костю нашел какой-то человек из его прошлого, кто-то, кто может навредить нам. Зачем? Чтобы насолить Косте? Его враг? И Костя уехал, чтобы увезти его за собой. А деньги он оставил для Джека. Потому что пока не может забрать его. И самое главное — он написал, что любит! И собирается вернуться. Как только сможет. В груди стало вдруг горячо-горячо, а на глаза опять набежали слезы.

— Что там такое написано? Это что-то плохое? Ты плачешь?

— Это письмо от Кости. Он написал, что ему надо срочно уехать. И просил поцеловать тебя и сказать, что очень тебя любит. И обязательно вернется!

Лиза, услышав это, заулыбалась и запрыгала от радости:

— Ну вот видишь, он нас не бросил, он просто уехал по делам! Я знала, что Костя хороший. Если он обещал вернуться, значит вернется!

— Да, он хороший. Значит будем его ждать! — я обняла Лизу и поцеловала в обе щечки, — Это за Костю, а это — за меня. И давай будем праздновать и пить чай с блинами и конфетами!

Теперь на душе стало спокойно и светло. И несмотря на все рассуждения, которыми я себя успокаивала всю неделю, несмотря на все ту же пропасть между нами, я все равно радовалась, что Костя меня не бросил. Он любит. Он вернется. А я… Я ведь могу что-то сделать, чтобы стать достойной его в глазах его отца? Но что? Заработать миллион? Это вряд ли мне удастся. Интересно, что больше всего ценит миллиардер Николай Васнецов в женщине?

Сегодня суббота — последние январские выходные и я собираюсь отвезти Лизу и Принца с Джеком за город — покататься с горок на «ватрушках» и просто погулять по лесу. После утренней прогулки и завтрака я принялась готовить нам еду с собой — бутерброды, сосиски, термос с горячим чаем. От этого занятия меня оторвал настойчивый телефонный звонок. Взглянув на имя абонента, я поспешила принять звонок — звонила мама. От нехорошего предчувствия сердце словно на секунду замерло… Папа…

— Алло. Здравствуй, мама. Что-то случилось?

— Алёна, папа!..

— Что? Что с ним?

— Он упал. Вышел из квартиры… И упал с лестницы…

— Он жив?

— Да, в Центральной городской больнице.

— Я сейчас приеду.

Я нажала отбой. Предчувствие не обмануло… И оно подсказывало, что все плохо… Очень плохо… Надо спешить.

— Лиза, сегодня поездка отменяется. Дедушка в больнице, ему очень плохо, я должна срочно к нему поехать. Ты побудешь дома одна пару часиков?

— Да, едь к дедушке. Я поиграю конструктором. Не волнуйся.

Уже привычно сев за руль, я поехала к больнице. Неужели я не смогу поговорить с папой еще раз?! Занятая своими переживаниями, я так и не навестила родителей после Нового года. А ведь знала, что ему осталось совсем немного. Но казалось, что время еще есть, что успею. Неужели все?..

В больнице сразу увидела маму — она выглядела растерянной.

— Что говорят врачи?

— Он… Они… Сказали, что шансов мало, началось кровоизлияние, надо оперировать, но он вряд ли переживет операцию.

— К нему пустят?

— Не пускают, говорят, без сознания. Там сейчас они решают, что дальше делать. Врач сказал выйдет потом сюда, сообщит.

— Понятно. Почему же он вышел из квартиры? Зачем?

— Я не знаю, не заметила. Он в последнее время никуда не ходил, я не ожидала, что он выйдет из дома.

— Ты не заметила? Как это?

— Меня не было дома, я уходила. А когда вернулась, его уже скорая увезла. Соседи вызвали.

Все же очень странно. Куда папа мог пойти?

— Мне сказали, что из скорой помощи сообщили в полицию. Просили дождаться здесь полицейских. Зачем?

— Они должны провести расследование — был ли это несчастный случай. Вдруг его кто-то столкнул с лестницы?

Мама побледнела еще сильнее и взглянула на меня испуганно:

— Что ты такое говоришь? Кому нужно было его толкать?

— Я тоже надеюсь, что это просто ужасная случайность. Не волнуйся, раз тебя там не было, вряд ли тебе что-то грозит.

— Да, конечно. Я просто очень волнуюсь. Так неожиданно это все. Так ужасно…

Мы просидели в коридоре больницы еще полчаса, пока к нам не вышел врач, пригласивший нас в кабинет для беседы. Мама опять испуганно взглянула на меня, словно боясь, что я не пойду и отправлю ее одну. Я решительно пошла за врачом. Мама зашла только через минуту.

— Мне очень жаль, но утешить вас не могу. Ваш муж, проходя обследование три месяца назад, отказался от лечения и оперативного вмешательства, а также от попыток реанимации. В его карте есть соответствующий документ. Конечно, сейчас мы можем провести оперативное вмешательство, невзирая на несогласие пациента, так как это случай экстренный. Но это очень опасно в его состоянии и продлит его жизнь максимум на один-два месяца, и нет никакой гарантии, что он очнется. То есть эти месяцы он будет прикован к кровати, скорее всего без сознания. Мы собрали комиссию и вынесли решение не проводить операцию. Мне жаль.

— То есть вы ничего не будете делать? Просто дадите ему умереть? — мне было очень сложно смириться с услышанным. Слишком рано. Я не готова была отпустить папу. Вспомнился наш последний разговор. Тогда мне показалось, что между нами возникло взаимопонимание. Впервые в жизни. И я надеялась, что мы еще сможем поговорить. Что еще есть время стать с ним ближе.

— Мы можем снять боль, немного облегчить его состояние.

— Как долго… сколько еще у него времени?

— Сутки — двое. Если хотите, я попрошу, чтобы вас пропустили в палату. Но не надолго.

Врач вопросительно взглянул на меня, видя, что мама не реагирует. Она словно впала в ступор. И я ответила за нее:

— Да, пожалуйста.

— Пойдемте. Вам надо будет надеть халат и бахилы.

Я взяла маму за руку и потянула за собой. За дверями реанимации нам выдали одноразовые балахоны и бахилы. Зайдя вслед за врачом в палату, я остановилась от неожиданности. Человек, который лежал на кровати, был настолько худым и изможденным. Но это был он, мой папа. Я подошла, осторожно взяла его за руку.

— Прости, папа, мне так жаль, что я не нашла времени приехать к тебе. Прости.

Мне было так плохо, что я, уступив место маме, выбежала из реанимации, по пути избавляясь от выданного балахона. Я чувствовала, что меня сейчас начнет рвать, и видимо, это было написано у меня на лице, потому что какая-то женщина взяла меня за руку и быстро отвела к туалету. Когда я смогла вернуться к дверям реанимации, мама уже ждала меня.

Рядом с ней стоял молодой мужчина, на которого она смотрела с опаской. Увидев меня, она, явно с облегчением, сказала:

— Алёна, это из полиции.

— Старший лейтенант Новиков. Мне нужно взять ваши показания, давайте присядем.

Мы вышли в холл, устроились на диванчике. Полицейский сначала побеседовал с мамой, записал ее показания, потом задал мне несколько вопросов, попросил расписаться под показаниями. Когда он ушел, мама устало вздохнула и посмотрела на меня:

— Ты ужасно выглядишь. Ты, случайно, не больна?

— Поверь, ты сейчас выглядишь тоже не лучшим образом.

— Да уж, неудивительно. Все это просто ужасно. В реанимации сказали, что позвонят, если что-нибудь случится. А полицейский просил меня не уезжать из города.

— Ты ведь сразу сообщишь мне, когда позвонят?

— Да, конечно.

— Поехали, отвезу тебя домой. Я ведь теперь на машине.

— Ну хоть одна хорошая новость. Давно пора было.

Увидев мою «красотку», мама только удивленно спросила:

— Сколько же ты получаешь, что тебе по карману такая машина?

— Это автокредит.

Я не хотела рассказывать маме про Костю и про подарок. Это не тот человек, с которым я могу быть откровенным. И я знаю, что не дождусь от нее ни сочувствия, ни поддержки.

Высадив маму около подъезда, я не стала заходить в квартиру, а сразу поехала домой. Надо будет еще поговорить с Лизой. Как она там?

Лиза за время моего отсутствия построила замок из конструктора и сразу принялась показывать мне, что в нем есть и кто там будет жить. Но, чутко уловив мое настроение, тут же обняла меня и спросила:

— Ты грустная. Дедушке очень плохо?

— Да, солнышко. Врачи сказали, что не смогут его вылечить.

— Маму они тоже вылечить не смогли. Когда я стану врачом, я смогу вылечивать всех!

— Это не всегда возможно. Есть такие болезни, которые еще не научились лечить.

— Значит я научусь!

— Я уверена, что ты будешь очень хорошим врачом. Но сегодня мне, действительно, очень грустно. Давай сегодня ты поиграешь без меня. А я пойду займусь обедом.

— Я тогда тоже не буду играть. Лучше помогу тебе готовить обед, чтобы тебе не было так грустно.

— Хорошо, что будем готовить?

— Я бы хотела пюре с котлетой. Мы можем такое сделать?

— Конечно, можем, у меня как раз есть фарш.

Я достала фарш и выложила в миску, но взглянув на него, тут же рванула в туалет. Меня снова вырвало. «Да что же это такое? Надо, пожалуй, записаться к врачу, проверить желудок.» Поручив Лизе перемешивать фарш с луком и лепить котлеты, обваливая их в панировке, я занялась картошкой.

Когда мы сели обедать, я поняла, что на котлеты даже смотреть не могу. Придется довольствоваться одним пюре. Хотя… Когда я поняла, что мне очень хочется добавить в пюре клубничное варенье, в голове мелькнула шальная мысль: «А вдруг?» И только когда я, промучившись, все-таки добавила это варенье и с удовольствием съела всю тарелку под удивленным взглядом Лизы, эта мысль уже не казалась мне такой безумной. Да, забеременеть с одного раза — это надо очень постараться… Так мы, вроде, как раз постарались неплохо. Надо срочно проверить!

— Лиза, доедай, я сейчас приду, мне надо очень срочно купить кое-что в аптеке! Я быстро!

— Лекарство? Ты заболела?

— Надеюсь, что нет. Надо проверить. Я приду через пять минут.

Быстро добежав соседнего дома, в котором была небольшая аптека, я попросила: «Два, нет, лучше четыре теста на беременность, самые лучшие!» Фармацевт, удивленно на меня взглянув, ответила, что и одного было бы достаточно, но я настояла на четырех. Я должна быть точно уверена!

Вернувшись, я первым делом прочитала инструкцию. Рекомендовалось делать тест утром. Но ждать до утра я просто не могла и решила, что снижение точности результата компенсирую количеством тестов. Увидев на первом тесте две полоски, я, боясь радоваться, открыла второй… Потом третий. Четвертый можно было уже не делать, но я все-таки дождалась появления двух полосок и на нем. ДА!!!

У меня будет ребенок! Я уже и не думала, что это когда-нибудь случится! Но в последние месяцы прошлого года появилась надежда: «А вдруг?» После первого января эта надежда, не успев окрепнуть и вырасти, рассыпалась. И я смирилась, радуясь тому, что у меня есть Лиза, и мне не придется всю жизнь провести в одиночестве, в обществе собак и котов. А теперь это не просто надежда, это факт — у меня будет ребенок! И не просто ребенок, а ребенок от Кости! Это… Это просто чудо!

Зайдя на кухню, где Лиза все еще пила чай, я, улыбаясь, не в силах сдержаться, решила поделиться с ней своей радостью:

— Я могу поделиться с тобой секретом? Ты сможешь его сохранить?

— Да, — Лиза заинтересовано посмотрела на меня, — обещаю, что сохраню твой секрет!

— У меня скоро будет ребенок! У тебя появится братик или сестричка!

Лиза от удивления даже рот раскрыла. А потом вскочила со стула, подбежала ко мне и обняла.

— Алёна, это так хорошо! Это самый лучший секрет на свете! Я так сильно рада! А когда он родится?

— В конце лета или в начале осени.

— Долго… Но ничего! А где он будет спать?

— Он будет спать в специальной детской кроватке в моей комнате, а тебе придется переселиться в отдельную комнату. Потому что малыш будет плакать по ночам и ты будешь не высыпаться.

— А как же ты? Ты тоже будешь не высыпаться?

— Ну я же, пока он будет маленький, не буду ходить на работу, буду весь день дома. У меня будет время поспать.

— Но пока он еще не родился, я же могу пока спать в твоей комнате?

— Да, пока можешь. А летом мы сделаем ремонт во второй комнате, устроим там все так, как ты захочешь. Это же будет твоя комната.

— И кровать с двумя этажами?

— Если хочешь, можно и с двумя этажами.

— Ура! А Костя когда приедет? Надо ему написать письмо! Чтобы он не опоздал!

— Хорошо, я подумаю, как ему написать. А сейчас давай заканчивай обедать и пойдем немного поспим. Я сегодня очень устала, столько всего произошло за один день.

— Хорошо. Я даже спою тебе колыбельную, хочешь?

— Очень хочу!

Разбудил меня телефонный звонок. Взглянув на имя на экране, я уже знала, что услышу:

— Алло? Мама?

— Алёна, папа умер. Полчаса назад.

— Мне приехать к тебе?

— Давай завтра. Я сегодня хочу побыть одна. Ты ведь поможешь мне с организацией похорон?

— Конечно, мама, утром буду у тебя.

Закончив разговор, я лежала и думала, как, все-таки, сложно устроена жизнь. Один человек умирает, второй готовится появиться на свет… Жаль, что папа не успел узнать про внука. А может быть, он все-таки узнает? Может быть, будет наблюдать за ним откуда-нибудь сверху? Кажется, беременность уже делает меня сентиментальной. Надеюсь, этот малыш никогда не пожалеет, что появился на свет именно в нашей семье. Я сделаю для этого все, что в моих силах!

Вернувшись в Москву, я сразу позвонил Дэну и мы договорились, что он заберет меня через пару часов из моей квартиры. В которую мне надо было еще попасть. Ключи от нее я то ли выбросил, то ли потерял. Хорошо, что у консьержа всегда есть запасные. Он тут же вызвал слесаря, чтобы поставить новый замок, а я поднялся к себе. Дом, милый дом! Я уходил отсюда девять месяцев назад, озлобленный и обиженный на всех и на все. Уходил, думая, что никогда сюда больше не вернусь. Что было с моей головой? Почему я даже не попытался выяснить правду, отомстить виновному, в конце концов? Я просто бросил все и сбежал. Сейчас я прежний был противен себе. Я вернулся, чтобы сделать то, что должен был сделать девять месяцев назад. Я вернулся, чтобы закончить с прошлым и начать новую жизнь. Жизнь, у которой есть будущее.

Конечно, в квартире никто не убирался, ведь я не оставил никаких распоряжений. Все вокруг было покрыто пылью. Печальное зрелище. Я еще раз звякнул консьержу и попросил вызвать кого-нибудь из клининговой компании для уборки. Заглянул в гардероб. За время скитаний я сильно скинул в весе, но за последние три месяца практически вернулся в норму. Приняв душ, надел деловой костюм — оказывается, я отвык от такой одежды. Позвонил Дэн, сказал, что ждет внизу, и я отправился в наш офис, строить финансовую основу для своей новой жизни.

Первой задачей, которую поставил передо мной Дэн, было заявить о своем возвращении, пустить слухи о создании нового бизнеса. И праздничная посленовогодняя неделя для этого подходила идеально. Каждый день проводились какие-то светские мероприятия, на который Дэн таскал меня, не давая ни дня отдыха. Вечеринки, балы, премьеры, открытие нового ресторана — везде я появлялся с Дэном и какой-нибудь девицей — где их брал Дэн, я даже не интересовался. Хорошо хоть, что девицы были разные, и, видимо, профессионалки — никакой личной заинтересованности, только работа.

Я встречался с банкирами, бизнесменами, среди которых было немало знакомых, говорил о намерении создать собственный бизнес, независимый от компании отца, видел сомнение и недоверие на их лицах и понимал, что будет непросто. Отца я встретил на одном из подобных мероприятий — он явился один, без спутницы — этот факт меня удивил. Я ожидал, что он будет с какой-нибудь девицей. Видимо слухи о том, что отец до сих пор не смирился с уходом мамы и всеми силами пытается ее вернуть, в какой-то мере верны. Я наблюдал за ним издалека, раздумывая, стоит ли подходить и насколько повредит репутации еще не созданной фирмы скандал, который может произойти. Отец, увидев меня в зале, тоже не подошел, но долго смотрел в мою сторону, словно оценивал. Когда я, не выдержав, встретился с ним взглядом, он улыбнулся и приветственно махнул рукой. Вот и все. Такая вот встреча. А я боялся.

Зато мама, узнав о моем возвращении, настояла на встрече, и отказаться от нее я не мог. Мы встретились в небольшом тихом ресторанчике. Мне пришлось выслушать очень нелестный отзыв о своих моральных качествах и умственных способностях за то, что оставил Алёну и Лизу, не взяв их с собой в столицу. Все мои возражения о том, что я еще не готов и сначала хочу встать на ноги, она отмела, напоминая, что семья должна вместе преодолевать все трудности, что они с отцом познакомились, когда он был простым преподавателем в университете, а она — студенткой. Что они вместе прошли все трудности в те времена, когда отец только начинал строить свой бизнес, что ее поддержка была для него тогда очень важна. Все эти трудности — это проверка семьи на прочность! Ее слова меня почти убедили, но вспомнив взгляд отца на недавней встрече, я решил, что не буду привозить Алёну, пока не буду уверен, что ей ничего не угрожает. Да, мама была с отцом в страшные 90-е, когда слова «бизнесмен» и «бандит» считались синонимами, когда не гнушались использовать самые грязные методы для достижения цели: похищение членов семьи, шантаж и даже убийство! И хотя сейчас другие времена, я не хотел подвергать Алёну с Лизой даже гипотетической опасности. Ничего, наша семья пройдет проверку на прочность как-нибудь по-другому! Прощаясь, мама взяла с меня обещание навестить ее и держать в курсе всех моих дел.

Следующие несколько месяцев слились для меня в один долгий бесконечный день. Я появлялся дома только переодеться или поспать несколько часов, и постепенно половина моего гардероба перекочевала в офис, где предусмотрительно была устроена гардеробная, а также душ и комната отдыха, в которой я ночевал чаще, чем в своей квартире. Бесконечные встречи, переговоры, согласования, командировки, опять встречи — это был бесконечный круговорот, который захватил и завертел меня, не давая опомниться. И хотя благодаря моим старым связям, связям Дэна, известным фамилиям и помощи старшего Волкова, который всячески поддерживал сына в его начинании, нам было намного легче, чем остальным начинающим бизнесменам, работы от этого становилось только больше. Дэн быстро уговорил присоединиться к нам нашего одноклассника Карена Измайлова. Проявивший свое талант еще в школьные годы годы, Карен стал архитектором с мировым именем, и то, что он, несмотря на имеющийся у него собственный процветающий бизнес, без сомнений согласился работать с нами — заслуга исключительно Дэна. Наша новорожденная строительная фирма, еще не построив ни одного здания, уже стала популярной и новые проекты множились как на дрожжах. Уже в марте мы начали строительство элитного коттеджного поселка под Москвой, затем — многоэтажного жилого дома в Чертаново и нового торгового центра в Измайлово.

Конечно, я не забывал об Алёне. Мне кажется, она незримо была со мной все время, ведь все, что я делал, было ради нашего будущего. Я оставил в банке распоряжение ежемесячно переводить на ее счет определенную сумму на содержание Джека. Я очень ждал от нее сообщения, ведь я оставил в записке свой номер скайпа, но Алёна не выходила на связь. Наверное, все-таки обиделась на мой внезапный отъезд. Прождав безрезультатно целый месяц, я через сайт цветочной компании оформил еженедельную доставку цветов на ее адрес. Хотелось напомнить о себе и дать понять, что я не забыл, что думаю о ней. Надеюсь, она поймет это именно так.

В начале апреля в офис приехал отец. После встречи в начале января на светском мероприятии и обмена взглядами мы ни разу не пересекались, но я следил за тем, как идут дела в «семейном» бизнесе. Дела шли не очень. Год назад, после гибели Лизы, устроенного мной скандала и исчезновения, акции всех наших компании упали в цене и до сих пор ситуация не восстановилась. Отец даже продал одно из предприятий — видимо, не справлялся. Еще и с мамой судился, не соглашаясь на ее требования по разделу имущества в бракоразводном процессе.

С мамой я встречался еще два раза, каждый раз выслушивая ее нотации по поводу Алёны и требования привезти девушку в Москву. Но стоило мне перевести разговор на их отношения с папой, как она спешно заканчивала разговор и уезжала, якобы, по срочным делам. Я же видел, что эта она до сих пор привязана к отцу и тема развода для нее очень болезненна. Может быть, стоит попробовать их помирить?

Увидев, как отец входит в мой кабинет, отодвигая в сторону испуганную секретаршу, я понял, что он в отчаянии. Раньше он никогда бы не пришел сам — пригласил, приказал, заставил бы явиться перед ним, словно перед судьей, выслушать его, не интересуясь моим мнением, заставил бы играть по его правилам. Сейчас он сам пришел на мою территорию, согласившись играть по моим.

— Здравствуй, сын! Я впечатлен. За четыре месяца вы сумели создать нечто вполне жизнеспособное.

— Здравствуй, папа! Да, это «вполне жизнеспособное» скоро сожрет твои компании. Не боишься?

— Нет, зачем мне бояться? Я горжусь. А все мои компании и так твои — стоит тебе только захотеть. И ты по-прежнему мой наследник.

— Да ну? А как же твое требование «никогда больше не появляться в моем доме и забыть, что я твой отец»?

— Я был неправ. Я признаю это, хоть мне и нелегко. Я пришел извиниться и поговорить.

— За что извиниться? За то, что убил мою невесту?

Отец, осмотревшись, подошел к креслу, стоявшему в углу, выдвинул его на середину кабинета и сел напротив меня.

— К смерти Лизы я непричастен. Ты не поверил мне тогда, я знаю. И Лена не поверила. Я сам виноват. Видимо, моя репутация настолько ужасна, что даже самые близкие люди не усомнились в том, что я подстроил эту аварию. И я потерял то, что для меня важнее всего — мою семью. Сейчас я готов на все, чтобы вернуть вас. Тебя и Лену. Я готов доказать свою непричастность к этой аварии. И даже больше. Я готов помочь найти виновного.

Я смотрел на отца, пытаясь уловить хоть капельку фальши в его словах, и не находил. Он говорил искренне. И это… было неожиданно. Я так привык думать, что отец виноват, так привык винить его в своих несчастьях. А теперь он говорит, что не виноват. И предлагает помощь. А ведь я, уйдя с головой в новый бизнес, даже не начал расследовать это дело. Просто свалил всю вину на отца.

— Ты серьезно? Думаешь, после этого мы с мамой вернемся домой, как будто ничего не было? Как будто ты не выгнал меня, как паршивого пса, на улицу, заблокировав все мои счета?

— Я был неправ. Прости. А счета давно разблокированы. И ты по-прежнему совладелец наших компаний и можешь вернуться на свое рабочее место, когда захочешь. Дела у нас идут не очень, твоя помощь была бы очень полезна.

— Да уж, видел я, как у вас идут дела. Ты продал часть бизнеса. Зачем?

— Я не справлялся. Я устал. А ты пропал.

— Поверить не могу. Я думал, ты, как супермен, никогда не устаешь и всегда со всем можешь справиться.

Отец в ответ на мои слова только устало улыбнулся и пожал плечами.

— Почему ты отпустил маму? Ты, действительно, собираешься с ней развестись?

— Как я мог ее удержать? Силой? Ни за что! Она, как и ты, была уверена, что я виноват в смерти твоей невесты. И, как и ты, даже не пыталась найти доказательства. Просто ушла. И подала на развод. Я пытаюсь удержать ее, как могу, затягивая судебный процесс. Я не хочу разводиться! Я люблю ее!

— Почему же ты ей этого не сказал?

— Она не хочет со мной встречаться. Не хочет слушать.

— Мне кажется, она тоже не хочет развода. И уже сама не рада, что ушла. Просто упрямится. Вам надо встретиться и поговорить, как двум взрослым людям, а не обижаться друг на друга, как в малышам детском саду…

— Ты можешь помочь устроить встречу?

— Думаю, что да. Мы встречались несколько раз. На следующую встречу вместо меня можешь прийти ты.

— Договорились. А что насчет тебя? Ты вернешься?

— Домой? Сейчас мой дом здесь, я даже в своей квартире бываю на каждый день. Если вы с мамой помиритесь, обещаю приезжать в гости.

— И то дело. А как насчет компании? Мне нужна твоя помощь.

— Я не могу. Ты же понимаешь, что сейчас не могу. Я и здесь-то еле успеваю.

— Найми больше помощников. Ваше детище вполне успешно и вы можете это себе позволить.

— Возможно, так и поступлю, но не сейчас. Позже. Когда поезд уже будет уверенно бежать по рельсам.

— А как насчет расследования?

— Ты ведь наверняка уже что-то узнал?

— Моя СБ провела расследование. Анатолий, — помнишь его? — провел расследование. Он хотел с тобой пообщаться.

— Когда?

— Да хоть сейчас. Есть у тебя лишний час?

— Нет, лишнего нет, но я хочу узнать, что он нашел. Поехали!

И мы с отцом отправились в главный офис, в котором я не был год. В нем совершенно ничего не изменилось. Даже мой кабинет был по-прежнему моим. И моя секретарша сидела в приемной, как будто я просто выходил на обед.

— Здравствуйте, Константин Николаевич!

— Добрый день, Светлана. Вы так и работали здесь весь этот год?

— Да, я помогала Николаю Евгеньевичу. И очень рада, что вы вернулись!

— Я пока не вернулся, просто зашел ненадолго. Думаю, вы пока по-прежнему будете работать с моим отцом.

— Мы все очень ждем вашего возвращения!

Когда мы зашли в кабинет отца, там уже ждал Анатолий Иванович — папин бессменный начбез, с которым они работали еще со времен основания компании. Он тоже был рад моему возвращению. Передал мне папку с материалами по делу об аварии и сказал то, что очень меня удивило. Оказывается, он считает, что это было покушение на меня. Лиза погибла случайно. Зачем? Почему? Кто? Вопросов стало еще больше.

Папа и Анатолий, видимо заранее сговорившись, насели на меня с требованием согласиться на охрану. Я долго и упорно отказывался, но бесполезно. Пока не выясним все обстоятельства этого дела, меня будут охранять ребята из СБ компании!

Вернувшись в свой офис, я опять с головой ушел в текущие дела, так и не заглянув в привезенную от отца папку. Через два дня была встреча с будущим поставщиком, которую он предпочел провести в неформальной обстановке — в загородном доме.

Проведя переговоры, затянувшиеся до самого вечера из-за обязательного угощения в виде шашлыков и грузинского вина, мы договорились, в конце концов, о сотрудничестве и предстоящем заключении договора. Покинув гостеприимный дом, я поспешил в Москву, где должен был встретиться с Дэном. Было семь вечера, солнце уже село, я торопился и не сразу заметил, что с тормозами что-то не так. Скорость была уже около 200, дорога под уклон, а впереди довольно резкий поворот и мост. Такой же, как тот, где погибла Лиза. Мысль мелькнула у меня в голове, но я не успел ничего предпринять, так как наперерез мне выскочил какой-то джип. Я автоматически вывернул руль и… Удар… Свет… Падение… Боль… Темнота…

Прошла весна, наступило лето, а Костя так и не появился.

За время, прошедшее после его отъезда, в моей жизни произошло несколько важных событий.

Во-первых, я похоронила отца. И хотя мы никогда не были с ним близки и я большую часть жизни была обижена на него за недостаточное внимание и, казалось, даже безразличие, эта потеря стала для меня ударом. Ведь раньше у меня была хотя бы надежда на то, что все может измениться! Что мы наконец-то сможем стать ближе, сможем общаться и делиться своими радостями и переживаниями, как обычно делятся родные люди! Теперь у меня этой надежды нет. Есть только сожаление об упущенных возможностях. О том, что надо было сделать, а я не сделала. И это сожаление и чувство вины останется со мной и никуда от них не деться.

Во-вторых, я беременна! Это самое невероятное событие в моей жизни, к которому я оказалась совершенно не готова. Мое настроение менялось чуть ли не ежеминутно. Я могла заплакать ни с того ни с сего, а через несколько минут хихикать, словно идиотка, над какой-нибудь ерундой. Сочувствующие взгляды соседей и коллег по работе бесили до невозможности, я даже подумывала одно время сменить работу. Какого черта, в конце-то концов?! Сейчас не восемнадцатый век, чтобы женщина, забеременевшая без мужа, должна была прятаться и стыдиться. Если окружающие думают, что я страдаю и переживаю из-за отсутствия мужа, то это их проблемы, а не мои. Я счастлива! И никакое отсутствие никакого гипотетического мужа меня не огорчает! Совсем! Особенно отсутствие одного конкретного гипотетического мужа! Совершенно гипотетического… Фамилия и фото которого периодически мелькают в светских новостях и в желтой прессе, которую я с маниакальным упорством просматриваю каждый день. Слухи, сплетни, фото из-за угла. Деловые встречи, обеды с мамой, случайные фото на улице, в машине, в кафе. Ничего компрометирующего. Он занят. Очень занят. Он не может приехать или написать. Только переводит каждый месяц сумму, равную моей зарплате, на мой счет в банке и каждую субботу присылает цветы. Разные.

Когда в первый раз субботним утром в дверь позвонил курьер и передал букет красных роз, я обрадовалась. Подумала, что это знак. Костя помнит, он не забыл. Он любит. Ведь красные розы — это любовь, да? В букете не оказалось ни карточки, ни записки, но я все равно была рада. В следующую субботу курьер принес белые розы. Хм… Белые — это намек на свадьбу? Через неделю были пионы. Потом герберы. Лилии. Хризантемы. Орхидеи. Я уже поняла, что никакого особого смысла в эти букеты никто не вкладывал. Стало раздражать отсутствие записки. Хотя бы одно слово. Нет… Просто цветы…Через пару месяцев мне хотелось выбросить очередной букет и попросить курьера больше здесь не появляться. Не нужны мне эти глупые цветы! Мне нужен Костя!

В-третьих, моя мама вышла замуж! Через два месяца после смерти отца! Узнав о предстоящей свадьбе, я чуть было не кинулась на нее с кулаками! Как так! Она, всю жизнь шпынявшая меня за нарушение «приличий»! Лучше бы она целый год в трауре ходила, как положено теми «приличиями»! Когда она, вообще, успела? Новый мамин избранник был моложе ее на 20! лет! Мне хотелось покрутить пальцем у виска и уйти, хлопнув дверью! Но я стойко вынесла знакомство с новым родственником, и, получив приглашение на свадьбу, поспешила покинуть квартиру. Вряд ли я еще когда-нибудь захочу сюда прийти. Я так и не успела сказать маме про беременность. А теперь и не хочу! Пусть наслаждается своей семейной жизнью!

В-четвертых, Лиза теперь официально моя дочь! Мы отпраздновали это событие походом в кафе и поеданием мороженого всех видов. После чего обе провалялись две недели с ангиной. Я теперь не могла себе представить свою жизнь без Лизы. Она стала мне лучшей подругой, с которой я могла поделиться своими мыслями и переживаниями. Ну и что, что на 20 лет младше! Она единственная всегда меня понимала и всегда была на моей стороне! Так же, как и я — на ее в случае споров или недоразумений с детьми, а иногда и воспитателями в детском саду! К нашей общей радости, после оформления документов на усыновление мы смогли, наконец, сменить детский сад на тот, что был ближе к дому — буквально в соседнем дворе. Лизе уже исполнилось шесть и ее взяли в подготовительную группу, а через год она уже пойдет в школу!

А еще я очень сдружилась с Витькой. Он единственный был в курсе моих отношений с Костей и, узнав про мою беременность, сперва порывался поехать в Москву и «набить этому зажравшемуся миллионеру морду» за то, что бросил своего ребенка. Сам являясь уже трижды отцом, он не мог простить такого. Узнав же, что Костя не в курсе моей беременности, он надолго задумался, видимо, рассматривая ситуацию со всех сторон, а потом заявил, что так, пожалуй, будет лучше — кто их знает, этих миллионеров, отберет ребенка, увезет в Москву, и не докажешь потом ничего.

Мы с Лизой стали частыми гостями на даче у Овчинниковых. Витькина жена Света два месяца назад родила долгожданную дочку — старшим сыновьям Димке и Сашке было семь и пять лет соответственно. Они сразу признали Лизу своим лидером и буквально ходили за ней по пятам, споря за право исполнить любую ее просьбу. Джек с Принцем тоже быстро сдружились с Витькиным спаниелем Кешкой, и вся дружная компания из трех детей и трех собак весело проводила время на огромном участке, купленном рядом с домом в расчете на посадку сада-огорода. Руки до посадки чего-либо полезного так и не дошли, поэтому весь огромный участок был засеян травой. Умелец-Витька своими руками соорудил качели, небольшой бассейн, беседку и домик на курьих ножках. Домик сразу был занят Лизой и объявлен Замком Принцессы. Васька, как и положено приличному коту, ни с кем никуда не бегал, лежал на перилах крыльца и поглядывал свысока на шумную разношерстную компанию.

Когда в июне меня положили на сохранение, я без сомнений оставила Лизу и прилагающихся к ней собак и кота на попечении Овчинниковых. Вариант оставить Лизу с мамой даже не рассматривался. Так уж получилось, что эти, в общем-то, чужие люди стали для меня и Лизы ближе, чем родная мать.

В июле мы, опять же с помощью Витьки, сделали ремонт в комнате, которую Лиза окрестила «комнатой Принцессы». Светлые обои с цветами, радугами и единорогами, новая белая мебель, двухъярусная кровать в виде замка, подвесные качели, пушистый ковер на полу и потолок со светящимися в темноте звездами. Я бы тоже не отказалась пожить в такой комнате! Свою комнату я трогать не собиралась, но, осмотрев обстановку, Витька скомандовал работникам, делающим ремонт: «Выносите мебель!». И отправил меня на дачу на неделю! Через неделю я свою квартиру не узнала! В моей комнате на одной стене был были нарисованы деревья и птицы, деревья светились в темноте и казалось, что я нахожусь в каком-то сказочном мире. Звезды на потолке тоже имелись — Витька заявил, что ребенку будет интересно на них смотреть. Пушистый ковер тоже был в наличии. Мечта, а не комната! Детскую кроватку мы выбрали вместе с Лизой, так же как игрушки-погремушки, постельные принадлежности и одежду. Все было готово к рождению малыша, а я становилась все более нервной и все больше боялась предстоящих родов.

Последний месяц беременности дался мне особенно тяжело. После каждого выхода из дома, будь то поход в магазин или прогулка с собаками, я ложилась и засыпала. Мне казалось, что я спала тогда по двадцать часов в сутки!

Наконец, 25 августа мой малыш появился на свет! Схватки начались ночью, и я сначала позвонила Витьке, попросив его забрать Лизу и собак. Он велел ждать и не дергаться и, примчавшись через полчаса, отвез меня в больницу. В два часа дня я родила мальчика, которого мы с Лизой решили назвать Алексеем. Лиза, конечно, сначала хотела назвать брата Костей, но потом согласилась, что получится путаница, и что брату хватит отчества Константинович, а имя пусть будет другое. Мы перебрали множество вариантов и только имя Алексей устроило нас обоих.

Приехав забирать нас из роддома, Витька взял пищащий сверток и, разглядывая малыша, произнес:

— Ну здравствуй! Добро пожаловать в этот мир, Алексей Константинович Васнецов!

— Вообще-то он Белов, как и мы с Лизой!

Витька посмотрел на меня и усмехнулся:

— Не думаю, что это надолго. Уверен, что скоро в этом мире станет на трех Васнецовых больше! Считай это моим официальным предсказанием! Поехали домой, малыш!

Мне снилось лето. Солнечный день, луг, россыпь ромашек среди зеленой травы, а вдалеке, у линии горизонта, поднимаются вершины гор. И я бегу по этому зеленому лугу, под ногами прохладные, мягкие стебельки мягко пружинят, в воздухе разлито летнее марево, звук стрекочущих кузнечиков и жужжащих пчел заполняет все вокруг. Я бегу и бегу к этим далеким вершинам, мне очень хочется добраться до них и укрыться в спасительной прохладе. Но вдруг в хор насекомых вплетается какой-то новый звук, словно назойливый огромный комар пищит в самое ухо, отвлекая, сбивая с пути. Я пытаюсь не замечать его, продолжая бежать, но становится все труднее делать каждый шаг. Тогда я останавливаюсь и пытаюсь прогнать досаждающее мне насекомое. Но понимаю, что не могу поднять руки, они меня не слушаются. И ноги тоже. Я вдруг словно превратился в тяжелую мраморную статую, стоящую посреди поля, а надоедливый звук вгрызается в мозг все сильнее и быстрее: «Пииип — пииип — пиип — пиип — пип — пип — пип …» Я понимаю, что я лежу в кровати, что пищит какой-то прибор у меня над головой и что я … не могу пошевелиться! Пытаюсь поднять руку, но она тяжелая, словно весит целую тонну, и мне не хватает сил даже оторвать ее от кровати. Пытаюсь позвать кого-нибудь, но из горла раздается еле слышное сипение. Что со мной случилось? Почему я не могу двигаться?

— Наконец-то вы очнулись! — надо мной склонилась девушка в халате медсестры, приветливо улыбаясь. Ее вид немного успокоил накатившую было панику. Значит, больница. Как я здесь очутился? — Сейчас позову врача!

Удивительная вещь — время. Оно настолько изменчиво и непостоянно, что можно только поражаться. Когда я вернулся в Москву после нового года, время летело со скоростью несущегося поезда, не давая ни отдыха, ни передышки. Сейчас же время ползло, словно ленивая улитка, делая дни бесконечно долгими и мучительными. Мучительными не от того, что было больно и тяжело, хотя было именно так. Мучительными от осознания своей беспомощности! От понимания того, что, возможно, навсегда потерял любимого человека! От невозможности что-либо сделать, чтобы это исправить… Отец, проконсультировавшись у ведущих специалистов, отправил меня на реабилитацию в Германию. В известной клинике в Баварии, на берегу живописного озера, обещали поставить меня на ноги за три месяца. Ну что ж, на ноги я встал за два с половиной, но вот ходить могу пока только с опорой и совсем понемногу. Руки восстанавливаются намного лучше. Я уже нормально управляюсь с ложкой и вилкой (как же я себя ужасно чувствовал, когда не мог донести ложку до рта два месяца назад!). Завязывать шнурки и застегивать пуговицы у меня пока не получается. Поэтому вся моя одежда, как и обувь — на кнопках и липучках. Я стараюсь заниматься как можно больше, изнуряя себя тренировками до изнеможения. И каждый день нарываюсь на выговор от своего лечащего врача, который постоянно твердит, что нагрузки должны быть умеренными, что выкладываясь по полной, я только зря трачу итак не восстановившиеся до конца силы, что при таком темпе лечения восстановление может идти дольше. Но я не могу! Не могу не выкладываться! Потому что так я хотя бы честно могу сказать, что делал все, что мог, все, что в моих силах, чтобы быстрее вернуться К НЕЙ!..

Я все время думал об Алёне, каждый день, каждый час. Как только руки стали более-менее слушаться, и я смог управляться с ноутбуком, я стал искать ее в интернете. Первым делом, конечно, зашел на сайт ветклиники, где она работала, и, к своему огромному разочарованию, не нашел ее среди списка сотрудников. Неужели она ушла с работы? Почему? Нашла место получше? Я же помню, как Алёна любила свою работу, и клиника ей нравилась, и от дома была недалеко. Что же случилось?

Я пытался найти ее в Контакте, просмотрел всех Алён Беловых, которых оказалось больше шести тысяч, но так и не нашел ту, которую искал. Отчаявшись, я завел свою страничку в Контакте, назвавшись своим настоящим именем и прикрепив свою настоящую фотографию. На странице я написал одно-единственное сообщение-просьбу: «Алёна, пожалуйста, напиши мне!» И тут же получил по телефону отповедь от отца и его бессменного безопасника Анатолия, который, оказывается, отслеживал все мои действия в интернете. К тому же меня просто завалили сообщениями! Половина из них была от всевозможных Алён, поспешивших откликнуться на мой призыв, а вторая половина — от тех, кто предлагал услуги по поиску этой самой Алёны. Я с сожалением понял, что таким способом Алёну мне не найти. Страничку пришлось удалить.

Попробовал найти Виктора, но тоже безуспешно — на сайте автосалона был только номер офиса, и сколько я не упрашивал, чтобы меня соединили с Виктором, успеха не добился. Да, наверное, по телефону мой хрипящий голос производил не очень приятное впечатление. Он до сих пор так и не восстановился полностью, и звучал я сейчас, словно старая заезженная пластинка: сип, хрип и не очень понятная речь. Я каждый день занимался с логопедом, ощущая себя дошкольником — тогда меня тоже водили на подобные занятия. И заново учился выводить буквы в тетрадке в косую линейку — я не видел таких с начальной школы.

А самое удивительное, что со мной все эти месяцы была мама! В самом начале, когда я был совершенно беспомощен, она жила со мной в клинике, в соседней комнате, кормила меня, одевала, возила на прогулки. Через полтора месяца она переехала в город, рядом с которым была клиника, но почти каждый день меня навещала. Шел октябрь, за окном — безумие осенних красок, синева красивейшего озера у подножия гор, на вершинах которых виднеются шапки снега. Иногда я жалел, что не умею рисовать, так хотелось запечатлеть эту красоту. На фотографиях почему-то терялось то самое волшебство, которое словно витало в воздухе. Казалось, что по вечерам вокруг этого озера гуляют эльфы и феи, а в самом озере плещутся русалки.

Маме тоже очень нравилось это место и она несколько раз пыталась уговорить отца, навещавшего нас пару раз в месяц, остаться здесь хоть на недельку. Тот вздыхал, обещал, что постарается выкроить время в следующий приезд, и снова улетал в Москву, погружаясь в дела. Я видел, как ему тяжело, с какой тоской он смотрит на маму, понимая, что, уехав и снова отдав предпочтение бизнесу, может вновь ее потерять, но бросить компанию он не мог. И я решил, что как только смогу, буду ему помогать. Начну с малого. Работать с документами я уже вполне способен. Я до сих пор не рассказал отцу про Алёну. Все никак не могу найти подходящий момент. И все еще немного опасаюсь. Хотя отец изменился не только на словах, но и в поступках — полного доверия к нему у меня пока нет.

А вот с мамой мы несколько раз говорили об Алёне и Лизе. Она видела, насколько сильно я переживаю, и пыталась успокоить меня, придумывая возможные варианты того, почему Алёна ушла с работы. Но я знал, что она тоже беспокоится. Мы с ней каждый день гуляли в парке перед клиникой. С каждым днем я проходил все дальше и дальше. Я мечтал когда-нибудь дойти до озера, но пока мог дойти только до ближайшей скамейки. Вот и сейчас, дойдя до спасительной лавочки, упал совершенно без сил. Мама присела рядом. Я видел, что она хочет о чем-то поговорить, поэтому сел поудобнее и вопросительно взглянул на нее.

— Завтра снова прилетает Николай — может мне вернуться с ним? В Москве он займется своей работой, а я слетаю к твоей Алёне и все выясню?

— Мама, это… было бы здорово! Ты правда сделаешь это?

— Я устала смотреть, как ты маешься от неизвестности. И, что бы там ни было, лучше знать правду, чем гадать и мучиться. Ты когда собираешься рассказать папе?

— Когда сам буду уверен, что я ей все еще нужен.

— А она тебе? — попыталась пошутить мама, но увидев мой сердитый взгляд, тут же отступила. — Вижу-вижу, что нужна! Не смотри, на меня, как на врага! Я на твоей стороне, ты же знаешь.

— Раньше я никогда бы не поверил, что ради меня ты сможешь сделать нечто такое — отправиться за тысячи километров, чтобы найти мою девушку! Я думал, что среди всех твоих важных дел я нахожусь на последнем месте.

— Прости меня за то, что, возможно, так и было когда-то. Жизнь — она все идет и идет вперед, постепенно заставляя выбирать, кто и что для тебя важнее. Посмотри на отца — даже я до сих пор не могу поверить, что он способен бросить все и прилететь сюда, чтобы только пообщаться с нами. И не сомневайся в том, что ты — самое лучшее, что у меня есть! Самое мое большое сокровище! — она обняла меня, и я на мгновение почувствовал себя маленьким мальчиком.

Удивительно, но наша семья постепенно становилась именно СЕМЬЕЙ — и я боялся, что это скоро закончится. Вот вернемся мы все в Москву и снова разбежимся каждый по своим делам. Или нет?

Глава 31

Алена

После рождения сына, Лёшика, как мы с Лизой его называли, время помчалось с невероятной скоростью. Каждый день был похож на предыдущий, и все они были заполнены кормлениями, переодеваниями, умываниями, купаниями, прогулками, а в перерывах, пока малыш спал — готовкой и уборкой. Лишь считанные минуты удавалось урвать на то, чтобы принять ванну или почитать новости в интернете. Прогулки с собаками и поход в детский сад за Лизой совмещались с «колясочной прогулкой», как ее окрестила Лиза — Лёшик очень хорошо спал на свежем воздухе. Мы с Лизой с удовольствием гуляли после детского сада подольше, захватив из дома собак. Лиза очень прониклась своей ролью старшей сестры и с удовольствием помогала мне ухаживать за малышом. Васька тоже сразу взял шефство над ребенком — он старался не отходить от него далеко и ложился рядом, когда сын засыпал. Я спокойно уходила из комнаты, зная, что он под присмотром, и никакие радионяни мне были не нужны. У меня были три хвостатых няня, которые тут же давали мне знать, если Лёшик проснулся или беспокойно себя ведет.

Осень в этом году стояла просто удивительная — настоящая «золотая осень» во всей своей красе. Был октябрь — ровно год назад я встретила на перекрестке Костю, а сегодня гуляю с нашим сыном. Могла ли я хотя бы подумать о таком, приглашая его к себе домой тем промозглым октябрьским вечером?! Сейчас же, хоть и октябрь, но совсем другой — ночью подмораживает, а днем солнечно и сухо, и никакого снега с дождем, как в прошлом году. «Интересно, встреться мы с Костей в этом году, просто прошли бы мимо друг друга? Ни одной лужи вокруг не наблюдается, повода заговорить с ним у меня бы не было… Хотя, кто знает, что бы судьба устроила нам в таком случае… Наверняка, повод бы нашелся…» Рассуждая подобным образом, я чуть было не наехала коляской на женщину, почему-то остановившуюся посреди дороги и разглядывающую нашу веселую компанию. Взглянув на нее внимательнее, я тоже остановилась, растерявшись. Костина мама, Елена Николаевна! Откуда она здесь? Зачем? Почему? С Костей что-то случилось?!!

Видимо, заметив в моих глазах испуг, Елена Николаевна поспешила меня успокоить:

— Не пугайтесь, ничего страшного не произошло, мне просто надо было с вами поговорить. Но вы меня удивили! Ребенок… Вы вышли замуж?

— Нет, конечно нет! Это Лёшик. Алексей… Константинович. Костин сын.

Я увидела, как женщина побледнела, поднесла руки к лицу, словно желая спрятать свои эмоции. Потом медленно подошла к коляске и заглянула внутрь. Лёшик спал, чмокая во сне пустышкой. Видны были только носик и пухлые розовые щечки. Елена Николаевна протянула было руку, чтобы дотронуться до румяной щечки, но, словно испугавшись, отдернула ее, но глаз от ребенка оторвать не могла. Я заметила, что по ее щекам бегут слезы.

— Это правда Костин?

— Если сомневаетесь, можно провести экспертизу. Правда. Мы переспали с ним лишь один раз — в новогоднюю ночь… Я узнала о беременности, когда Костя уже уехал. И когда я узнала о его, вернее, о вашей семье правду.

— Правду? Разве мы что-то от тебя скрывали раньше? Насколько я помню, я в прошлый раз много рассказала о семье, и только правду.

Она, видно, не заметила, как перешла на «ты», а меня это задело, она как будто обвиняла меня непонятно в чем.

— Вы рассказали не всю правду, как и Костя. Забыли сказать самое главное — что вы ТЕ САМЫЕ Васнецовы, про которых постоянно пишут в светских хрониках и таблоидах. Когда я познакомилась с Костей, я считала, что он ОБЫЧНЫЙ человек с тяжелой судьбой. А он…

— Так, чувствую, что нам предстоит большой разговор. Может быть перестанем загораживать улицу и вернемся домой?

— Да, конечно, пойдемте.

Мы молча дошли до дома, даже Лиза, чувствуя возникшее напряжение, не болтала, как обычно, о всяких пустяках. В квартире я сразу отправилась мыть лапы собакам, поручив Лизе присмотреть за братом. Когда я вышла из ванной, они с Еленой Николаевной уже были в нашей с сыном комнате. Женщина держала малыша на руках, а он все еще крепко спал.

— Надо его раздеть, а то жарко будет, — я показала, куда положить ребенка, осторожно достала его из спального мешка, сняла с головы шапочку, уложила в кроватку, укрыв одеялом. — Он может еще час проспать после прогулки, мы успеем пока поговорить.

Елена Николаевна еще постояла немного, разглядывая ребенка, потом пошла за мной на кухню, а Васька и собаки заняли свои привычные места охранников около малыша.

Пока гостья приводила себя в порядок, я заварила чай и разогрела ужин, который приготовила днем. Лиза уже успела сама переодеться в домашнюю одежду и зашла на кухню, вопросительно глядя на меня, сомневаясь, можно ли ей присутствовать при предстоящем разговоре.

— Садись за стол, солнышко, будем ужинать. И вас приглашаю с нами поужинать, Елена Николаевна. Надо успевать, пока Лёшик спит. А то потом часа три-четыре будет не до ужина.

— Спасибо, я вообще-то собиралась в гостинице поужинать. Но с удовольствием приму ваше предложение.

Мы сели за стол и несколько минут все были заняты едой. Лизино любимое блюдо — пюре с котлетой, я научилась готовить так, что было не стыдно угостить даже столичную гостью. Выслушав комплименты моим кулинарным талантам, я достала чашки, разлила чай и выжидающе посмотрела на Елену Николаевну. Поняв мой взгляд правильно, она начала разговор:

— Я не знаю, что случилось между вами зимой, почему Костя умчался в Москву, даже не узнав номера вашего телефона. Он погрузился в работу с головой, буквально жил в офисе. Он спешил, хотел быстрее встать на ноги, чтобы быть в состоянии обеспечить семью.

— Мне странно это слышать. Он не мог нас обеспечить, не создавая эту свою фирму? Насколько я знаю, он совсем не беден и вполне мог бы прокормить меня и Лизу.

— Он был в ссоре с отцом, не хотел от него зависеть. А семейным бизнесом управляет отец. У Кости, конечно, тоже есть доля в компании, но это не живые деньги, их нельзя просто взять, снять со счета в банке или с карточки. Он хотел создать свое дело, базу, на которой будет основано благополучие его семьи. Вы должны понимать, что он вырос в определенных условиях. Его представления о материальном благополучии во-многом отличаются от ваших. То, что он жил здесь, в этой квартире, работал в автосервисе… Он не смог бы так долго. Это не его уровень. Все закончилось бы довольно быстро и печально. Вы можете сейчас мне не верить, но я знаю, о чем говорю. Человеку очень сложно менять свои привычки, особенно в таком возрасте. Это Лиза сейчас везде будет чувствовать себя комфортно, в любой среде. А ему было бы очень сложно.

— Что-то я не заметила, что ему было плохо жить в нашей квартире. Мне казалось, что он был всем доволен. Даже счастлив.

— Он был влюблен. И все эти мелочи быта были пока для него не важны. Но это изменилось бы. Через полгода, год, может даже через два. Но изменилось бы.

— Хорошо, я поняла, ему надо было вернуться в привычную среду, надо было создать свое дело. Почему он не рассказал мне, кто он такой на самом деле? Почему?

— Возможно, боялся вас напугать. Или, скорее всего, хотел, чтобы его статус и положение в обществе не вставали между вами, чтобы вы полюбили его как обычного человека, а не как миллионера Константина Васнецова.

— Да, понимаю. Но, все-таки, не совсем. Почему он ни разу не позвонил?

— Он говорил, что не знал вашего номера. А еще он ждал вашего сообщения. Считал, что вы должны ему написать, он оставил номер, когда уезжал. Он очень расстраивался, что нет сообщений.

— Вы говорите сейчас в прошедшем времени. Что с ним случилось?

— В апреле он попал в автокатастрофу… — Эти слова словно выключили вокруг весь мир! Я вдруг почувствовала, что ничего не вижу, ничего не слышу, только боль внутри и невозможно вдохнуть. Видимо, я начала сползать со стула, потому что и Лиза, и Елена Николаевна подбежали ко мне, поддержали, усадили обратно. Костина мама что-то говорила, но я ничего не слышала, словно внезапно оглохла. Костя попал в автокатастрофу… Костя… В катастрофу…

Резкий запах нашатыря вернул мне и слух, и способность мыслить. Я посмотрела на Елену Николаевну и спросила только одно:

— Он жив?

— Да, жив. Когда его привезли в больницу, врачи не давали никаких прогнозов. Три дня его состояние было критическим, мы с Николаем дневали и ночевали в клинике. Потом врачи сказали, что угроза жизни миновала, но он не приходил в себя. Два месяца Костя был в коме. Только в середине июня он пришел в себя.

— Он в порядке?

— Николай отправил его в клинику в Германии. Вы же медик, должны понимать, что такое двухмесячная кома. Он заново учится ходить, говорить, даже есть. Он изнуряет себя упражнениями, постоянно получая нагоняй от врача. Он старается, делает все, что в его силах, чтобы быстрее вернуться к вам! И очень переживает, что вы так и не написали ему! Теперь я хоть представляю, почему.

— Я бы написала в конце концов. Но я не хотела навязываться. И еще… немного боялась. Боялась его отца. Судя по рассказам Кости, это очень страшный человек. И как он отреагирует на известие о внуке?! Примет ли его?

— Он будет счастлив! Даже не сомневайтесь! Он будет на седьмом небе от счастья, так же, как и Костя! Как бы я хотела посмотреть на него, когда он увидит сына! Кстати, а зачем откладывать в долгий ящик? Не устроить ли нам небольшую семейную встречу?

— Как встречу? — испугалась я, представляя, что нас сейчас срочно закинут в самолет и повезут куда-то в замок к страшному королю знакомиться. Но поняв, что Елена Николаевна имеет ввиду видеозвонок по Скайпу, успокоилась, и только попросила:

— Давайте пока с вашим мужем не будем встречаться? Пожалуйста!

— Хорошо, я сама его порадую. Значит, звоню Косте.

Услышав его голос, я сначала испугалась — он звучал так, словно каждый звук дается с большим трудом. Но увидев на экране смартфона Костю, его радостную улыбку, не могла не улыбнуться в ответ.

— Сынок, у меня для тебя сюрприз. Очень большой. Ты сейчас где?

— Только что пришел с тренажеров. Собирался в бассейн пойти.

— Подожди пока с бассейном, лучше иди сядь на кровать. Сел? Хорошо. Во-первых, у Алёны все в порядке. Видишь ее? — Елена Николаевна повернула камеру на меня и я увидела Костю, сидящего на кровати и улыбающегося мне. Не нашла ничего лучше, чем помахать ему ручкой и крикнуть:

— Привет!

— Алёна! Пропажа ты моя! Ты на меня все еще сердишься?

— Все, что я о тебе думаю, я скажу тебе лично при встрече, а сейчас скажу только одно — нет, не сержусь и очень жду! И еще кое-кто ждет!

Лиза, подбежав ко мне, тоже помахала рукой и затараторила:

— Костя, ты чего так долго пропадал? Опоздал на Алёшкин день рождения! Ты ведь уже поправился, да? Приезжай быстрей, а то он вырастет и не узнает тебя.

— Кто вырастет? — Костя продолжал улыбаться, явно не понимая, о чем ему говорит Лиза. Но тут вмешалась Елена Николаевна:

— А теперь, сынок, познакомься с еще одним членом семьи. И тихо, он еще спит! — она тихонько зашла в комнату и повернула камеру к детской кроватке. Мне не было видно выражения Костиного лица, к тому же он молчал. Елена Николаевна на цыпочках вышла из спальни, прикрыв дверь и мы все вернулись на кухню. Костина недоумевающая физиономия нас очень повеселила. Он смотрел на нас и молчал. И мы молчали. Наконец он ожил:

— Это… кто?

— Так это Лёшик же! Алёша! Я же тебе говорила! — опять затараторила Лиза.

Я посмотрела на Костю, мне показалось, что он готов заплакать от того, что ничего не понимает, и, улыбнувшись ему ободряюще, пояснила:

— Это Алексей Константинович, твой сын. Вернее наш сын. Родился 25 августа, вес 3200, рост 53 см.

— Алёна! — теперь он выглядел ошарашенным. Никогда не видела у него такие круглые глаза!

— Что? Плохо рассмотрел? Ну так приезжай быстрее, тогда и рассмотришь.

— Как? Я… да! Я приеду!

— Стоп! — это вмешалась Елена Николаевна. — Куда ты приедешь? На костылях? Долечивайся там уже, тебе сына на руках носить, а ты еле ходишь! Пока бегать не начнешь, будешь там сидеть!

— Да, я начну! Алёна, я все еще не могу поверить! Я думал, ты просто не хочешь меня видеть! Обижаешься. Но это… Я даже подумать не мог. Алёна!!!

— Ты там, кажется, в бассейн собирался? Иди, сними стресс, я напишу тебе сегодня в скайпе. Или позвоню. Позже.

— Алёна, я тебя люблю! И тебя, Лиза! И тебя, мама! Спасибо!

— Осторожнее там, сынок, на радостях не утони!

— Мама! Я сейчас такой счастливый, что летать готов, я не смогу утонуть!

— Ты главное летать не пробуй! До встречи, я завтра прилечу обратно! Или лучше послезавтра. Заеду еще домой, Колю обрадую. Пусть привыкает к роли дедушки!

Глава 32

Костя

С того момента, как мама связалась со мной по скайпу из квартиры Алёны, моя жизнь изменилась. Внешне все выглядело так же, как раньше — я все так же ходил на массаж, на тренажеры, в спортзал и бассейн, посещал различные занятия и процедуры. Но внутри словно поселился маленький настырный человечек, который постоянно подгонял: «Давай, не ленись, твой сын стал на целый день старше и все еще не видел своего отца! Хватит отдыхать, тебя ждут дома! Давай, работай!» И если раньше мой лечащий врач еще пытался меня образумить, то сейчас просто махнул рукой. Я дал себе два месяца. Два месяца, чтобы окончательно подчинить себе свое непослушное тело, вернуться в рабочее состояние, заставить руки работать, как прежде. Чтобы, вернувшись, взять своего сына на руки, не боясь уронить! Чтобы обнять Алёну крепко-крепко и стоять так долго-долго, стараясь надышаться ее запахом, наслаждаясь ее теплом, ее мягкостью и солнечной улыбкой! Чтобы бегать в парке с Лизой и Джеком, не боясь, что ноги перестанут слушаться, чтобы кидаться снежками и кататься с горок, чтобы петь вместе песни около новогодней елки!

У меня появилась цель и уверенность взамен робкой надежды. И я шел к этой цели напролом, не слушая робких возражений и сомнений лечащих врачей и специалистов. Они говорили, что шансов на полное восстановление речи очень мало. А я знал, что шансов достаточно — ведь мне нужно научиться петь своему сыну колыбельные! Говорили, что я никогда не смогу владеть руками, как раньше. А я представлял, как будут учить сына собирать железную дорогу из конструктора Лего — мне нужны мои ловкие и умелые руки!

Каждый вечер, ровно в 18.00 я включал ноутбук и ждал звонка от Алёны. Она позвонила мне первый раз вечером того дня, когда я узнал о сыне. Мы проговорили два часа, пока я не опомнился, вспомнив о разнице во времени в 4 часа, и не отправил Алёну спать. Я ждал этих ежедневных разговоров с самого утра. Каждый день, проснувшись и открыв глаза, думал: «Сегодня я опять увижу Алёну!» Мы говорили обо всем: о том, что происходило за эти долгие десять месяцев, которые мы провели в разлуке, о том, что происходит сейчас, и, конечно, о будущем. Теперь я не боялся строить планы и не сомневался, осуществимы ли они.

Алёна рассказала мне, какую поддержку оказывал ей все это время Виктор, и я поклялся себе, что обязательно найду способ отблагодарить его и его семью. Ведь без их поддержки Алёне было бы гораздо сложнее пережить это сложное время. То, что она не получала никакой помощи — ни моральной, ни материальной — от своей семьи, что перестала общаться со своей матерью, очень меня расстроило. Ведь я, наоборот, впервые в жизни чувствовал помощь и поддержку своих родных. Это чувство, что ты не один, что о тебе думают и заботятся, чувство защищенности — оно дарило мне уверенность в себе и своем будущем. Я решил попробовать наладить отношения Алёны с ее мамой.

А еще я начал строить наш дом. Дом, в котором мы будем жить вместе. Наша с Дэном строительная компания возводила коттеджный поселок, дома в нем спроектировал Карен Измайлов, и они были задуманы именно как дома для проживания большой семьи. Я созвонился с Дэном, чтобы выяснить все детали. Оказывается, уже почти все дома были проданы, хотя строить начали не более половины из них. Я хотел построить два дома. Рядом. Почему два? Подарю один из них Виктору. Вместе с предложением работы в нашей фирме. Дэн, выслушав мои пожелания, тоже призадумался, не прикупить ли и ему дом рядышком. Семьи, правда, у него пока не было, но это ведь дело наживное. В разговорах с Алёной я не раз заводил речь о том, каким она представляет наш будущий дом. Объединив все наши общие пожелания, я связался с Кареном. Заказать свой проект — это, конечно, было расточительство, мы вполне могли обойтись и стандартным, но я хотел, чтобы наш дом был идеальным! А денег у меня внезапно оказалось больше, чем я мог надеяться. Отец вернул мне доступ ко всем моим счетам, а благодаря моим вкладам в криптовалюту несколько лет назад, когда никто еще не верил в ее надежность, сделали меня достаточно состоятельным. Я давно вернул Дэну деньги, которые он вложил за меня в наше общее дело. Особых доходов оно, пока не приносило, но ведь не сразу Москва строилась.

Отец, узнав о существовании внука, а также идущих с ним в комплекте невестки и внучки, был, на удивление, доволен. Он прилетел ко мне через два дня, вместе с мамой. Поздравил с появлением сына и сказал, что я, наконец-то, научился разбираться в женщинах. Не знаю, что он имел в виду, но, получив его одобрение и благословение, я мог больше не скрывать свою будущую семью. Я поделился с ним планами по строительству дома, и отец сказал, что берет на себя расходы в качестве свадебного подарка. Свадьба! Со всем планированием нашего дальнейшего будущего, в которое входил даже выбор школы для Лизы, я как-то совсем не думал о свадьбе. Просто принял то, что мы вместе, мы — семья. И ни к чему эти пышные торжества на радость светским сплетникам и журналистам. Но вряд ли это устроит Алёну. Нужно обсудить с ней этот момент.

Маму вопрос предстоящей свадьбы также очень интересовал. Она уже планировала нечто грандиозное, заранее пугая меня размахами предстоящего торжества. Отец, видя мою растерянность, сказал, что постарается не дать маме слишком сильно развернуться. Если мы не захотим пышной свадьбы, никто не будет нас принуждать. Главное — чтобы дети получили мою фамилию и были официально признаны моими. Все остальное — несущественно. Когда это он так изменил свои представления о «правильной семье»?

Между поздравлениями и разговорами о будущем отец успел сказать мне, что следствие по делу о покушении на меня закончено, и дело передано в суд. Заказчик, как и исполнители, находятся в СИЗО, им грозят немаленькие сроки, так как удалось доказать их причастность не только к покушению на мою жизнь, но и к гибели Лизы. Теперь я могу свободно возвращаться в Москву — больше мне никто не угрожает, если только я не успел обзавестись своими собственными врагами. Мне тут же вспомнился Далецкий — вряд ли он станет устраивать покушение. Но я еще с ним не поквитался за вынужденное бегство первого января.

Я связался с Анатолием — другом отца и начальником его службы безопасности. Рассказал про Далецкого, про то, как он выследил меня перед самым Новым годом и к чему это привело. Анатолий в свою очередь поведал мне, что этот «мастер пера и фотоаппарата» времени зря не терял — узнал, что я нахожусь в клинике в Германии, и, включив фантазию, накропал пару статей примерно такого содержания: «Наследник Васнецовых лечится в частной клинике в Германии? Наверняка наш золотой мальчик наркоман! И отец отправил его лечиться, чтобы он не развалил семейный бизнес!» Я попросил Анатолия помочь мне припугнуть обнаглевшего писаку. В результате за Далецким днем и ночью стали ходить ребята Анатолия, специально стараясь показаться тому на глаза. Далецкий быстро заметил слежку, стал нервничать. А когда, после звонков отца нужным людям, большинство изданий прекратили печатать его статейки, Далецкий не выдержал. Конечно, парень он был не глупый и понял, чьи люди за ним следят. Он как-то раздобыл номер телефона и позвонил отцу. Тот назначил ему встречу, и в результате… Далецкий теперь работает на отца, причем не где-нибудь, а именно у Анатолия в СБ. И тот очень его хвалит. И, рассказывая мне, каким полезным сотрудником оказался бывший папарацци, отец напомнил мне слова Макиавелли: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе!» Все-таки мне еще учится и учиться у него умению управлять людьми!

Этот новый год я ждала так, как никогда раньше. Уже с начала декабря мы с Лизой начали понемногу украшать квартиру, а в середине месяца уже поставили и нарядили елку. Украшений в прошлом году закупили столько, что даже за месяц не смогли найти всем им подходящее место. Кроме того, Лиза увлеклась изготовлением самодельных украшений — в детском саду их учили вырезать снежинки, делать фонарики и бусы. В результате вcе окна в квартире были залеплены бумажными снежинками. Лиза очень надеялась, что Костя успеет приехать к утреннику, ведь в этом году она была Снегурочкой и очень этим гордилась. Она каждый день репетировала дома свою роль. Петь и танцевать у Лизы получалось замечательно! Я даже пожалела, что не отдала ее в какую-нибудь студию, чтобы развить эти таланты. Но Лиза упорно твердила, что она не хочет становиться певицей или танцовщицей, а будет обязательно врачом.

Лёшик подрастал, становясь все более симпатичным и похожим на своего отца. Тот же взгляд карих глаз и очаровательная улыбка. Никакого теста ДНК не надо, чтобы сказать, кто его отец. Я до сих пор так и не познакомилась со старшим Васнецовым, хотя, по словам Кости и Елены Николаевны, он очень радовался внуку и ничего не имел против меня и Лизы. Костя говорил, что отвезет нас познакомиться с отцом после Нового года. И я стараюсь пока не думать об этой встрече, так как перед ней произойдет более важное для меня событие — приедет Костя!

Он заканчивал курс реабилитации перед Рождеством, но из Германии сначала собирался вернуться в Москву. Говорил, что у него там кое-какие важные дела, которые нельзя отложить на потом. Я сначала обиделась, мне казалось, что мы с сыном — самое важное для него, но потом подумала, что обижаться глупо. У такого человека, как Костя, всегда будут дела, и надо научиться не обижаться и ревновать, а поддерживать и помогать. Я пыталась представить себя рядом с Костей-бизнесменом. Почему-то воображение рисовало себя в образе секретарши, приносящей чай, печатающей документы и напоминающей о важных встречах. Нет, это точно не мое. Интересно, ждет ли Костя от меня такой помощи? Вряд ли. Скорее, он рассчитывает, что я буду заниматься домом и детьми. Представила себя в роли нянечки — поварихи — уборщицы. Нет, тоже вряд ли. А ведь мне придется сопровождать его на различных мероприятиях, вроде того Рождественского бала, про который я читала в светской хронике. Представила себя в платье с декольте, увешанную бриллиантами и ковыляющую на каблуках (вряд ли получится на них ходить, я за всю жизнь ничего, кроме кроссовок, не носила). Да, жалкое зрелище. Что я буду делать рядом с Костей? Та ли я жена, которая ему нужна? Вот, например, Елена Николаевна — она и на балу будет прекрасно смотреться, и с детьми справится, и в офисе не пропадет. Вдруг Костя разочаруется во мне после первых месяцев совместной жизни? Найдет себе девушку, с которой не стыдно показаться на любом балу. А я останусь сидеть дома и растить детей. Неужели это то будущее, которое нас ждет? Нет! Ни за что! Не подпущу никаких девиц к Косте! Сама научусь ходить на этих ужасных каблуках и носить платья! Вот прямо сейчас и начну!

Результатом этих размышлений стал поход в магазин и покупка туфель на каблуке — не самом большом из тех, что имелись в магазине. Я принесла это орудие пыток домой и тренировалась ходить в них по квартире. Сперва это было очень сложно, и даже опасно — несколько раз я чуть не подвернула ногу. Но через неделю я могла передвигаться на каблуках уже без риска для жизни. А еще мне очень понравилось, что каблуки прибавляли мне роста — хотя бы не буду смотреться рядом с Костей как девочка-подросток.

Я готовилась к этому празднику так, как не готовилась ни к чему и никогда. Поддавшись на уговоры Светы, Витькиной жены, я даже посетила спа-салон и салон красоты, а не просто парикмахерскую, как обычно. К Свете я в последнее время часто обращалась за советами по поводу ухода за детьми. А теперь еще — за уроками макияжа, помощью в выборе нарядов и прочими женскими заморочками — всем тем, что раньше меня совершенно не интересовало и не заботило. Она охотно делилась со мной всеми женскими премудростями, с удовольствием соглашаясь посидеть с Лёшиком или пройтись вместе с детьми по модным магазинам, нисколько не смущаясь, словно ходить с колясками по бутикам — обычное дело. А я была рада, что мне не приходится делать это одной.

Еще где-то в середине декабря мне позвонил Витька и огорошил новостью — он с семьей переезжает в Москву. Костин отец предложил ему работу на очень хороших условиях. И Витька со Светой решили, что это шанс выбраться из глубинки и дать детям хорошее образование. Так что после праздников он едет в Москву, пока один, чтобы осмотреться и решить вопрос с жильем. А летом Овчинниковы планировали переезд. Мы договорились встретиться всем вместе в первых числах января у них на даче. Надеюсь, Костя согласится к ним поехать. Я ему много рассказывала об этой семье и очень хотела, чтобы Костя подружился с ними, ведь это самые близкие мне люди после него и Лизы.

К маме я ехать не планировала, ограничусь звонком с поздравлениями. После рождения Лёшика она пару раз приезжала к нам, одна, без своего нового мужа. Мне показалось, что не все у нее в жизни так хорошо и гладко, как она пыталась показать. Но выспрашивать и допытываться я не стала, если захочет рассказать — расскажет. Пока же она всем своим видом показывала, что очень счастлива и что появление внука — последняя вишенка на торте. Теперь у нее есть все, о чем она мечтала. Я так и не рассказала ей о Косте, думаю, пока не время. Я и сама еще не знаю, что будет дальше. Могу только мечтать, что Костя заберет нас в Москву, где у нас будет свой дом и совершенно новая жизнь. Думать и мечтать дальше я боялась, но временами представляла себя гуляющей по Парижу или Нью-Йорку вместе с Костей и не могла сдержать улыбку. Не сама ли я убеждала школьных подружек, что это невозможно и история про Золушку — просто глупая сказка! Кажется, я сделала невозможное возможным.

К великому разочарованию Лизы, на утренник Костя не успел. Он приехал только 30 декабря, когда на улице уже начало темнеть, а мы с Лизой уже пару часов не могли оторваться от окон. Вчера Костя написал, что приедет тридцатого, и мы с утра пребывали в волнительном ожидании. Дом был вылизан до блеска, холодильник набит едой, мы с Лизой принарядились. Даже для Лёшика был приготовлен самый красивый костюмчик, который я предусмотрительно пока не надела. Лиза даже отказалась идти гулять вечером с собаками и осталась дома ждать Костю. Но он появился, когда мы уже вернулись с прогулки, поужинали и прилипли к окнам. К подъезду подъехало такси, и из него вышел… Дед Мороз! Мы с Лизой переглянулись и, вспомнив прошлый Новый год, засмеялись и бросились к двери, не сомневаясь ни на секунду, что это Костя!

Глава 34

Костя

Я закончил курс реабилитации. 23 декабря мы с мамой вернулись в Москву. Конечно, сердце мое рвалось к Алёне и сыну, но я хотел подготовить квартиру к их приезду после праздников, проинспектировать строительство нашего дома, а также купить подарки. К тому же я еще месяц назад заказал обручальное кольцо для Алёны и должен был его забрать. Я хотел сделать предложение и не собирался откладывать это в долгий ящик. Новогодний вечер для этого подходил идеально. Я, конечно, помнил наш прошлый Новый год, обмен подарками на кухне, поцелуи и все, что за ними последовало. И надеялся, что нынешняя новогодняя ночь будет не менее жаркой.

Первым делом я взялся за обустройство квартиры. Конечно, мама с отцом звали остановиться у них, дом большой, места хватит всем, но я подумал, что Алёне будет более комфортно в моей квартире. А к родителям мы съездим в гости. Моя квартира была большая, занимала весь верхний этаж высотки, но была рассчитана на одного — две спальни(моя и гостевая), спортзал и огромная гостиная. Я решил пока переоборудовать спортзал, сделав из него две детские комнаты — для Лёшки и для Лизы. Гостиную пока трогать не буду, потом решим вместе с Алёной, что с ней делать. Я нагло воспользовался своим начальственным положением и, с благословения Дэна, загрузил дизайнера интерьеров работой, дав ему в подчинение бригаду рабочих. Услышав про срок в три дня, дизайнер было возмутился, но обещанная двойная оплата и солидный денежный бонус за новогоднее оформление примирили его со сроками. Он с воодушевлением взялся за дело.

Я же на эти три дня переселился к родителям, чему они были очень рады. Впервые за много лет дом был украшен и внутри, и снаружи, сверкая и переливаясь, словно игрушечный. Даже деревья в саду были увиты гирляндами, а на лужайке перед домом я увидел… горку. Да-да, настоящую, ледяную горку! Перед нашим домом! Да такого не было, даже когда я был маленьким! Неужели отец для внуков расстарался? Лиза, конечно, будет довольна, а Лёшка еще слишком мал для подобных забав. Вот через годик дедушка одной горкой не отделается!

В гостиной, конечно же, была огромная елка, на которой висели… я подошел поближе, рассматривая… шоколадные фигурки различных зверушек, разноцветные леденцы, пряничные домики… Такой елки я не видел никогда! Обычно елку в нашем доме украшал какой-нибудь дизайнер, и она больше походила на экспонат в музее, чем на праздничное дерево. Сейчас же на елке висело множество различных игрушек и сладостей, и она была настоящей Новогодней елкой, без пафосных бантов и одинаковых шариков в цвет интерьера! Лиза будет в восторге! Да уж, отец расстарался — кажется, у него получится завоевать расположение Лизы и Алёны!

Мама, застав меня за разглядыванием елочных украшений, понимающе хмыкнула:

— Коля в этом году словно в детство впал — то горки, то сладости на елке! Не удивлюсь, если в Новый год к нам заявится Дед Мороз с мешком подарков!

— А это идея, спасибо, мама, — я обнял ее и чмокнул в щечку. — Не знаешь, где можно взять приличный костюм Деда Мороза?

— Ммм, похоже это заразно… Конечно, знаю. Тебе ведь еще, наверное, и игрушки нужны для детей? Там Коля уже целую комнату игрушками завалил, может хоть ты его образумишь! Он еще внуков в глаза не видел, а накупил для них столько, что на целый детский сад хватит. Похоже, он боится. Боится осуждения Алёны, боится не найти общий язык с Лизой. Боится, что ты будешь держать своих детей подальше от него.

— Год назад я так бы и поступил. Я и уехал тогда в Москву, чтобы не привлечь внимание отца к Алёне и Лизе. Но сейчас, видя все это, — я обвел взглядом по-новогоднему украшенную гостиную, — я думаю, он заработал шанс. Шанс стать по-настоящему нужным своим внукам!

— Он действительно изменился. Я тоже не очень верила в это поначалу. Но сейчас… ты сам увидишь. Ты же поживешь здесь до отъезда?

— Да, пока в моей квартире ремонт. Я дал им три дня. Как думаешь, управятся?

— Это зависит от того, насколько часто ты будешь им это напоминать.

— Хорошо, заеду завтра. Поможешь мне с подарками?

— Конечно. Надеюсь, ты, не будешь, как отец, скупать весь магазин игрушек.

— Неужели все так плохо? Я уже боюсь подниматься наверх.

— Надо просто убрать лишнее. Можно отвезти в какой-нибудь детский дом или больницу. В общем, сами решайте, это теперь ваша забота.

Месяц назад мы отметили трехлетие Лёшика. Праздник был «очень скромный», по словам Елены Николаевны, мне же он показался шикарным. Костя сразу настоял на том, что никаких незнакомых Лёшику взрослых и даже детей он приглашать не будет. Только тех, кого захочет пригласить сын. В результате у нас на празднике присутствовали, не считая родственников: Витькино семейство в полном составе, вся группа детского сада, куда ходит Лёшик (на посещении детского сада настояла я, выдержав настоящий бой с Костиными родителями, которые были против), а также герои «Щенячьего патруля» — любимого мультфильма сына. Всего человек пятьдесят — очень «скромный», по меркам Васнецовых, детский праздник.

Николай Евгеньевич настоял на том, чтобы празднование проходило в их особняке, который назвать просто домом было сложно. Дедушка, души не чаявший в неожиданно обретенных внуках, развернулся со свойственным ему размахом, устроив для детей настоящую сказку. Конечно, я бы точно не додумалась построить в парке настоящую штаб-квартиру Щенячьего патруля, но дети были в восторге! Хорошо, что Лёшик гостит у деда не так уж часто, иначе его избаловали бы донельзя.

В нашем доме, который построила Костина фирма под Москвой, и в который мы въехали через полгода после возвращения Кости из Германии, все было просто и вполне демократично. Никакой супердорогой мебели, никаких горничных и прислуги. Конечно, одной справиться с уборкой в таком огромном доме мне было сложно, поэтому раз в неделю приезжали уборщики из клининговой компании. А в остальные дни мы прибирали сами. И посуду мыли сами, и готовили. Как в прежние времена, утром завтрак всегда готовил Костя, пока я занималась детьми и собаками. Заправлять свою постель и убирать на место свои вещи Лиза научилась, когда еще жила в моей квартире, сейчас же учила этому Лёшика. Я старалась, чтобы дети не заболели «звездной болезнью», научились ценить труд и относиться ко всем людям уважительно, будь то продавец в магазине, садовник или уборщица. Конечно, стало немножко сложнее, когда Лиза пошла в школу — тот самый привилегированный лицей, в котором учился когда-то Костя. Но в том же лицее учились и сыновья Витьки, и они, вместе с Лизой, быстро завоевали лидерство среди одноклассников.

Витька, кстати, жил со своей семьей в соседнем доме, который попытался подарить ему Костя. Витька тогда уперся, как баран, заявив, что ничем не заслужил такой подарок, что очень благодарен за чудесный дом, но он заплатит за него полную стоимость. И заплатил ведь, продав свою квартиру, дачу и даже машину. Хотя с последним он поспешил, без машины здесь никак не обойтись. Но тут помог Николай Евгеньевич, сразу выделивший Витьке служебную машину с водителем. Я была очень рада, что друзья рядом, что я не оказалась одна в этом незнакомом для меня мире больших денег и дорогих машин. Самым сложным для меня оказалось привыкнуть к ценникам в магазинах. Костя сразу сказал, что одеваться, как раньше, в дешевых магазинах, мне нельзя, что я теперь под наблюдением многих завистливых глаз, и любой мой промах тут же будет выставлен на всеобщее осуждение и осмеяние. Поэтому я старалась соответствовать статусу.

Вспоминаю свой первый выход в свет, на который я, можно сказать, сама напросилась, когда Костя привез нас в Москву знакомиться с отцом. Я рассказала ему, как узнала о том, что он — сын того самого Васнецова, из статьи про Рождественский бал. И Костя, конечно же, решил, что нам обязательно надо этот бал посетить! Вот когда пригодилась моя декабрьская тренировка с каблуками! Если бы не она, я бы опозорилась на этом балу по полной. А так я вполне себе пристойно прошлась пару раз по залу. Костя и Дэн были рядом, не подпуская ко мне любопытствующих журналистов. Мы пробыли там всего минут сорок, Костя сказал, что этого пока достаточно, что мы и так обеспечили желтую прессу поводом для сплетен на ближайший месяц.

Свадьба наша прошла очень по-семейному. Присутствовали только родственники и Витька с семьей. Елена Николаевна была очень огорчена, она мечтала о пышном торжестве, но, к моему удивлению, Костин отец поддержал наше решение «не устраивать цирк». Так что мы с Лизой и Лёшиком теперь официально стали Васнецовыми. Витька, провидец ты наш, сбылось твое предсказание!

Маму я на свадьбу, конечно, пригласила. Она была немножко в шоке, когда поняла, с какой семьей породнилась. И, к моему удивлению, нашла общий язык с Еленой Николаевной. А через несколько месяцев она развелась со своим новым мужем, продала квартиру и переехала в Москву. Причем, не к нам, а к старшим Васнецовым. Не знаю, каким волшебным даром обладает Костина мама, как она смогла подружиться с моей, но факт остается фактом — они вместе теперь занимаются благотворительностью, вместе появляются на различных мероприятиях и даже вместе ездили отдыхать. Мама изменилась. Стала более спокойной, научилась улыбаться. И больше не поучает меня, как надо правильно жить.

А я… Первый год жизни в Москве я привыкала и перестраивалась. К тому же Лёшик был еще мал, и большую часть времени я посвящала ему. Но потом стала задумываться о том, чем я буду заниматься дальше. Помогать Косте в его бизнесе — я ничего в этом не понимаю. Я ветеринар, а не экономист. Заниматься благотворительными фондами, организовывать различные мероприятия, как Елена Николаевна — у меня не хватит на это опыта. Да и не мое это. Тогда Костя предложил мне открыть свою ветеринарную клинику. Конечно, без его помощи я бы не справилась. Костя нашел мне опытных и знающих помощников, а уж персонал для клиники я набрала сама. И еще я сразу поставила условие, что наша клиника будет лечить всех пациентов, а не только тех, кто сможет заплатить! Потому что, узнав цены на ветеринарные услуги в Москве, я пришла в ужас! Неудивительно, что животных выкидывают на улицу, ведь прием у ветеринара стоит изрядную часть пенсии! В нашей клинике мы принимаем всех! И берем столько, сколько человек может заплатить. Конечно, клиника не приносит дохода, едва-едва выходя на самоокупаемость, и то благодаря помощи различных благотворительных фондов. Тут мне уже пригодилась помощь Елены Николаевны. Мы основали благотворительный фонд, деньги которого идут на оплату лечения тех животных, за которых не могут заплатить их хозяева. Нам стали приносить животных с улицы, найденышей… Пришлось организовать приют. И волонтерскую службу. И службу по устройству животных в новые семьи. В общем, работы непочатый край, я уже задумываюсь об открытии еще одной клиники и парочки приютов.

Но, несмотря на загруженность делами, мы с Костей договорились проводить выходные с детьми. Костя рассказал мне, как ему в детстве не хватало родительского внимания, как он мечтал просто погулять с отцом в парке или поиграть с ним в футбол. Мы стараемся не повторять ошибок наших родителей. Каждый выходной мы отправляемся либо в парк, либо в небольшой поход, либо в какую-нибудь познавательную поездку. Сейчас на дворе сентябрь, «золотая осень», и мы всей семьей, вместе с собаками, гуляем в парке. Лиза учит Лёшика основам дрессировки, используя Принца и Джека в качестве наглядного пособия. Лёшик мечтает о собственном щенке-далматине. Костя сказал, что щенка он получит только тогда, когда докажет, что способен с ним справиться. Поэтому Лёшик теперь каждое утро и вечер сам кормит Джека и Принца (под моим присмотром, конечно), сам моет им лапы и расчесывает их по-вечерам. Мы с Костей, устав от беготни, присели на лавочку, и он тут же, обняв меня за плечи, придвинулся ближе. Он до сих пор при каждом удобном случае старается меня обнять или поцеловать, ни капли не волнуясь о том, что рядом кто-то есть. Вот и сейчас его руки уже блуждают в моих волосах, и он пытается притянуть меня к себе поближе, явно намереваясь поцеловать. Но не успевает, оглядываясь на детей, которые бегут к нам с громким криком:

— Мама! Папа!

Да, Лиза впервые назвала меня мамой год назад. И даже сама не заметила, а у меня чуть слезы из глаз не хлынули. Потом, дома, перед сном, она спросила, будет ли это предательством, если она станет называть меня мамой, а Костю папой? И мы решили, что нет, ведь она помнит своих настоящих родителей, и они, наверняка, не были бы против. Костя тогда, через мою маму, смог связаться с Лизиной теткой, и попросил ее выслать нам фото ее погибшей семьи, чтобы у девочки осталась о них память. Через месяц мы получили альбом с фотографиями, который стал для Лизы чем-то вроде священной реликвии. Она показывала его только тем, кому безоговорочно доверяла, пока в это число вошли только я, Костя, Лёшик и Елена Николаевна.

— Мама! Папа! Смотри, кого мы нашли! Он там совсем один был! Совсем-совсем один! — Лёшик прижимал к себе маленького дрожащего котенка серо-бурого окраса.

— Он там под лавкой сидел и мяукал, — пояснила Лиза, — Джек подбежал к нему и стал лаять, и котенок совсем испугался!..

— Можно я его себе возьму?

— Ты же о собаке мечтал, о далматине? — напомнила я. — Давай я отвезу этого котенка в приют! Ему там найдут новых хозяев. Мы ведь договаривались, что у каждого может быть по одному питомцу. У Лизы есть Васька, у меня Принц, у папы — Джек. Если ты оставишь себе котенка, то собаки у тебя не будет.

Лёшик задумался ровно на одну минуту, а потом согласно кивнул:

— Хорошо, пусть не будет. Я не могу же его бросить, раз нашел! Нельзя бросать того, кто нуждается в помощи, ты же говорила!

Ну что ж поделать. Говорила. И, видимо, мои слова не пропали даром. Смотрю на Костю, он согласно кивает. Похоже, еще один хвостатый поселится в нашем доме. Тем полнее будет наша семья!

— И как мы назовем нашего найденыша? Дай-ка я посмотрю, мальчик это или девочка.

Лёшик протягивает мне дрожащего котенка. Так, явное переохлаждение, блохи в наличии, наверняка и кое-кто похуже, придется сначала заехать в клинику. Малышу месяца два, вполне способен есть самостоятельно. Лёшик справится.

— Это мальчик. У него блохи и он замерз. Надо отвезти его в клинику, обработать от блох и глистов. И согреть, у него переохлаждение! — Костя тут же стягивает с себя куртку и закутывает в него малыша. Я смотрю на него с благодарностью и он улыбается в ответ. — Придется закругляться с прогулкой. Пойдемте к машине.

— Я назову его Барт!

— Почему Барт? — мне просто интересно, откуда Лёшик взял такое имя?

— Я не знаю, мне просто так в голове придумалось.

— Ну раз в голове придумалось, значит, так и надо назвать. Всегда надо доверять своим чувствам и своей интуиции!

Мы возвращаемся к машине, а я вспоминаю, как мы с Костей нашли Ваську и так же везли его сначала в клинику, потом домой. Правду говорят, что жизнь развивается по спирали, события повторяются, мы меняемся, но кое-что остается низменным — готовность помочь тем, кто нуждается в помощи. Надеюсь, наши дети запомнят это, ведь пройдя мимо того, кто нуждается в помощи, можно пройти мимо своего счастья!