– С Новым годом!

На часах первый час ночи. Куранты давно пробили, а потому на том конце провода отчётливо слышны звуки веселья и разговоры шумной компании.

– С Новым годом, Дим.

– Прости, Заяц, но приехать не смогу.

– Хм, жена не пускает?

– Оль, ну ты же взрослая девочка, да? И понимаешь, что есть вот такие моменты, когда я ничего не могу изменить. Есть семья, есть обязательства…

Он говорил и говорил, а я, зажав телефон плечом, молча слушала, утыкаясь взглядом в окно и допивая в бокале спасательную жидкость.

Когда Дима затих, я всего лишь громко вздохнула и закатила глаза. Как я устала от этих его “Понимаешь”. Господи, как я устала делить его с другой – той, что законная, по паспорту Владимирова.

– Почему молчишь? – прохрипел в трубку.

– Мне нечего тебе сказать.

– Оль, ну не обижайся на меня, малышка. Я утром приеду, – вздохнул, затем его кто-то окликнул и он, сказав, что уже идёт, в спешке протараторил мне: – не скучай, Заяц. Утром буду. Всё целую. Пока!

Обиженно поджала губу. Захотела нахрен разбить телефон, но вместо этого отшвырнула его в сторону.

Сколько раз я говорила себе, что наши с Димой отношения – утопия? Да-да… Овер дофига раз. Я помню.

А за окном продолжали бомбить салюты. Грустно и одиноко. И слеза по щеке скатилась… Вот же ж гадство то какое. Надо было с подружками ехать на загородную дачу.

Залпом осушила бокал, затем ещё несколько и вдруг пришло озарение. Почему он с ней, законной, веселится, жрёт тот самый оливье перед телеком, а я, как преданная московская борзая, сижу и жду, когда хозяин погладит по шёрстке? Да обломится Владимировов. Я себя не на помойке нашла!

Резко вскочила на ноги и понеслась в спальню. Стащила по ногам офигенно сексуальное платье, сняла чулки с кружевом на резинке. Из шкафа достала джинсы со свитером. И уже через десять минут выскочила из квартиры, предварительно вызвав к подъезду такси.

До загородной дачи друзей пришлось ехать целый час. Утомительное занятие, на самом деле, – кататься в новогоднюю ночь, когда на каждом углу взрываются фейерверки. Людям весело, а мне нет. Мимо меня жизнь проходит и это в мои двадцать три года.

Что я вам хочу сказать, девочки. Никогда! Вот вообще ни разу не связывайтесь с женатиками. Там будущего нет и не будет. Они изменяют вам двоим. Сто процентов! И то не факт, что только вам. Возможно, у него есть ещё таких дурочек немало. Не проверишь же…

А меня угораздило влюбиться. Вот прямо как в песне, где поётся про холостых парней на улицах Саратова. Только вот не знала я, что женатый. Не носил кольца мой ясный сокол и мастерски скрывал своё семейное положение… первые два месяца. А потом меня затянуло в трясину по самую шею. Не выбралась. Бежать от него пыталась. Дважды! Да и трижды тоже было, но он догнал и понеслось по новой. Не справилась. Не смогла. Слабачка редкостная, не поспоришь.

Машина остановилась возле здоровенного коттеджа в элитном посёлке за городом. Присвистнула, если бы умела. Такую фешенебельность я только на картинках видела и не удивительно. Дитя рабочего класса, среднее звено в ячейке. Да и Дима не олигархом оказался, а обычным таможенным брокером, ну, может, и не совсем обычным, получают-то они неплохо, в принципе. Но не миллиардер вот ни разу.

Рассчиталась за поездку, подошла к воротам, дёрнула за ручку и калитка распахнулась. Поздно вспомнила о том, что нужно было позвонить Тамаре, предупредив о своём визите. Да ладно уже, пусть будет сюрпризом. Как нагряну сейчас с бухты-барахты, вот радостного визгу будет.

И визг случился. Мой! Только совсем нерадостный. Уже через минуту, когда московская борзая встретила меня прямо во дворе фешенебельного коттеджа, бежала как ненормальная, удирая от собаки. Ненормальные люди! Кто ж овчарок без привязи оставляет?

В дом ворвалась вместе со сквозняком. Тихо и подозрительно. Огляделась.

– Ау, люди? Есть кто живой? – в ответ мне только мои шаги послышались.

Стащив сапоги и бросив их прямо в коридоре на полу, решила пойти на поиски пропавших. Заглянула во все комнаты на первом этаже, пока не попала в просторный зал с огромным праздничным столом посередине. Показалось странным, что на столе была нетронутая еда и пустые тарелки, будто праздновать собирались, но что-то пошло не так. Возможно, Тамара с компанией пошли запускать салют и где-то застряли по дороге возле местного ларька, ну или где-то там.

А потом я увидела лесную красавицу два метра ростом. Зелёная. Пушистая. Настоящая. Горела яркими огоньками и красовалась большими золотистыми шарами. Не раздумывая, достала из заднего кармана джинсов мобильник. Включила камеру. Селфи сделала. Ещё одно. Ещё… Выбрала фото, где лучше всего получилась и отправила через мессенджер Владимирову. Пусть смотрит, что я не одна в новогоднюю ночь, пусть думает и гадает, где его Заяц забурилась. Прождала ответа честных пять минут, предвкушая красноречивую реакцию. Ха! Этот гад даже сообщение не прочитал, видать, оливье очень вкусный попался или с женой в обнимку в горизонтальной плоскости. Нет. Пусть лучше жрёт и пьёт, чтобы потом на полшестого было: даже если очень захочется, то состояние "не стояние".

Взгляд упал на открытую бутылку с длинным горлышком. Отыскала фужер, наполнила его до краёв. Осушила. Но как говорится: "Вкусновато, но маловато". Выпила ещё. А потом совсем оборзела и села за праздничный стол. Совсем одна-одинёшенька, не считая лесной красавицы два метра ростом под боком, ну и московской борзой за окном.

– За меня! – торжественно подняла фужер. – И снова за меня. И опять я любимая…

Напилась, да. Вспомнила, что в чужом загородном доме совсем одна. Решила набрать Тамару, а абонент недоступен, как оказалось, и тогда мне совсем грустно стало. Подошла к ёлочке.

– Ну, что, подруга?! Тебе придётся слушать сегодня. Жизнь у меня – та ещё дрянь, но до рассвета, надеюсь, я управлюсь.

Для поднятия праздничного настроения обмотала вокруг шеи мишуру. Красиво получилось. Вот и селфи ещё одно сделала даже.

***

Сергей

– Рита, стой! Ну подожди, куда ты бежишь? Может, хватит уже этих концертов? – попытался схватить за рукав, но пальцы вцепились в шарф.

– Вот именно, Поляк. Хватит! Оставь меня в покое. Звездуй на свою любимую работу и живи с ней, спи с ней, ешь с ней…

Обиженно показала мне средний палец. Ну малолетка, ей-богу. Дёрнуло меня включить телефон сразу после курантов, как позвонили с участка, приехать попросили. Я бы туда и обратно смотался. Делов-то!

Хотел крикнуть ей вслед. Стоп, майор Поляков, успокойся. Нервы дороже, их для работы любимой беречь нужно, а Ритка перебеситься и утром первая прибежит – раньше всегда прибегала.

Ещё раз проводил взглядом удаляющийся пуховик. Хоть бы попросила домой отвезти, так нет же. Обиделась. Ну и ладно, на обиженных балконы падают, как говорится.

Вернулся к коттеджу. Запоздало вспомнил, что выскочил за обиженной Риткой и дверь не закрыл на замок. Хорошо, что во дворе Оленёнок бегает – моя московская борзая. Хрен, кто решит сунуться, а если попытается, так Оленёнок быстро в плен возьмёт и до смерти залижет.

Дёрнул дверь на себя. По привычке потянулся к кобуре, достал табельный пистолет и взвёл курок. Стрелять не буду, но вот на всякий случай… вдруг. Осмотрелся – ничего такого, пока ботинок не уткнулся во что-то твёрдое. Стоп! Взгляд опустил на пол, а там женские высоченные сапоги на каблуках, почти как школьная линейка пятнадцать сантиметров. Не похоже, чтобы Ритка забыла.

Руки зачесались…

Так-с. Значит, в дом кто-то всё-таки проник и этот кто-то – особь женского пола с тридцать седьмым размером обуви. Хм, невысокая получается.

Тихо ступая исследовал весь первый этаж, но сюрприз оказался в гостиной, прямо под ёлочкой. Неизвестная девица в обнимку с бутылкой лежала вместо подарков. Заржал в голос. Дед Мороз ошибся письмом и вместо погон подполковника подсунул мне сие непонятное чудо, обмотанное мишурой?

Присел на корточки рядом с "подарком". Рассмотрел всю. Живая, дышит, тихонько похрапывает. Во сне странно хмурит лоб, рукавом вязаного свитера чешет нос – мишура щекочет, понятно.

Решил будить. Коснулся рукой плеча. Не реагирует. Тряхнул, но дамочка отмахнулась рукой и так славненько сложила ладошки под щёчку, ну просто песня.

– Алё, красавица, тебе удобно? Подушку принести?

Пробурчав в ответ что-то несуразное, "подарок" под ёлочкой ожила и уставилась на меня своими большими голубыми глазищами.

– Вы кто? – спросила охрипшим голосом. Сгруппировалась. Села на филейную часть и стала пятиться назад, стреляя глазами в мой табельный пистолет.

– Поляков Сергей Владимирович, а ты кто?

– А я сейчас полицию вызову, – и для убедительности потянулась к заднему карману джинсов. Достала оттуда телефон. Пришлось отжать. – Эй, отдайте мой телефон. Вы не имеете права!

– Полиция уже здесь. Майор Поляков, – ткнул ментовской ксивой. – За незаконное проникновение в чужое жилище Уголовным кодексом предусмотрена статья. Так что собирайся, красавица, покатаемся.

– Но это какая-то чудовищная ошибка. Сейчас придёт моя подруга Тамара и подтвердит, что я никуда не проникала.

– Не знаю, кто такая Тамара, но как хозяин этого дома и этой самой мишуры, которую ты напялила вместо бус, заявляю, в гости я тебя не звал.

– Руки уберите! – взвизгнула я, когда на мою пятую точку опустилась загребущая ладонь.

– Шевелись давай.

Молча попятилась, заняла укромное местечко и дрожащими пальцами кое-как застегнула змейку на сапогах. Надела пуховик и снова почувствовала на себе лапу этого брутального мужика. Страшный-то какой и откуда только свалился на мою голову? Неужели я реально перепутала адрес, тогда почему так легко смогла попасть в дом, почему дверь была открытой?

Додумать дальше майор не дал. Настежь дверь распахнул и вытолкал за порог, а там, мамочка дорогая… собака. Увидев меня, взяла низкий старт. Волоски на коже встали дыбом и я с громким визгом бросилась назад, в дом, но угодила прямо в объятия майора. Да так сильно влетела в каменную грудь, что повалила брутала прямо на пол.

Падать было не больно. Мне. Майор же как-то сразу изменился в лице. Губы поджал плотно, сощурился. Мне даже жалко его стало на мгновение, когда поняла, куда именно упёрлось моё колено. Не знаю, насколько это больно, но в фильмах, когда мужиков лупят по бубенцам, те в дугу сворачиваются, этот же – фыркнул и матом отборным ругнулся.

– Слезай с меня, раздавишь, – закряхтел майор.

Мои руки на его плечах, грудь прижата к груди, а лицо так близко, что я услышала изо рта запах зубной пасты.

– Я боюсь. Там собака, – кивнула себе за спину. – Она рычит…

Майор посмотрел в указанное мной направление и совсем небрежно столкнул с себя моё тело. Ударилась.

– А понежнее можно? – возмущённо буркнула я.

– Понежнее я тебе рот изолентой заклею, чтобы не болтала.

Проглотила обиду. Странно. Я знаю этого человека целых пять минут, а уже обижаюсь. И вообще, это не обида, а раздражение. Бесит этот майор похлеще, чем директриса в школе, где я работаю.

Со второй попытки мы всё-таки оказались на улице. Правда на этот раз майор грозно рыкнул на собаку, и та стушевалась, поджав хвост.

Уже по знакомой тропинке двинулась в сторону забора, а за ним джип был припаркован. Майор распахнул передо мной заднюю дверцу и приказал садиться, а затем достал, видимо, из багажника, синюю изоленту и обмотал ею мои руки.

– Может, не надо, майор Капитонов, или как там вас зовут? – взмолилась я, сообразив, что у меня есть шанс переубедить, пока прогревается мотор.

– Поляков, – майор обернулся, и в свете уличных фонарей я смогла разглядеть, как он испепеляет меня грозным взглядом. – Молчи давай. И не тарахти, пока будем ехать, а то реально рот заклею.

– А вы меня в полицейский участок везёте?

– Именно туда.

– Но я же ничего не украла. Вышло досадное недоразумение. Всего лишь…

Майор снова обернулся. Руку, согнутую в локте, уложил на спинку сиденья. Напряжённый весь. Взглядом сверлил похлеще прежнего, а у меня аж мурашки от страха заплясали по всей спине.

– Отпустите, пожалуйста… Ну хотя бы в честь праздника. Новый год всё-таки.

– В честь праздника, – призадумался майор и я уже успела обрадоваться, но зря. – Шампунь налью. Встречала когда-нибудь новогоднюю ночь в обезьяннике?

– Нет.

– А сегодня будешь, – то ли рыкнул, то ли засмеялся. Если последнее, то вообще смеяться нечему.

В полицейском участке майора встретили как родного, а меня реально посадили в обезьянник. Телефон забрать забыли, поэтому, забившись в самый дальний угол, дрожащими пальцами набрала номер Димы, но он не поднял трубку.

– Майор, а что с ней делать? – вдруг спросил полицейский, поглядывая в мою сторону недружественным взглядом.

– Да отпусти девчонку. Пусть домой чешет.

– Без протокола?

– Без, – буркнул майор.

На радостях я чуть не завизжала и в скором времени была выпущена на свободу.

– Спасибо вам большое, – закивала как китайский болванчик.

– Иди уже, красавица, – ухмыльнулся майор, – эй, как там тебя?

Я обернулась.

– Оля.

– Мишуру с шеи сними, Оля, – едва заметно улыбнулся и я, опустив взгляд, заулыбалась сама.

Сняла с шеи пушистую мишуру, торжественно вручила майору и ещё раз поблагодарила за то, что отпустил. Выскочила на улицу, вызвала такси и пока ожидала, переминалась с ноги на ногу, вспоминая Женю из “Иронии судьбы”. Надо меньше пить! Вот сто процентов.

– Оля, – окликнул мужской голос, когда я, окоченев от лютого мороза, уже едва не вприсядку плясала. – Давай домой отвезу.

Обернувшись, наткнулась взглядом на всё того же майора. И впервые поймала себя на мысли, что никакой он и не страшный. Грозный, да. Но когда вот улыбается, как сейчас, то вполне себе приятной наружности. Даже чем-то напоминает одного из тех отцов, которые приводят в мой класс своих детишек.

– Я уже такси вызвала, – ответила, а он ухмыльнулся так, мол, ну, как хочешь, дважды предлагать не буду. И ушёл. – Эй, подождите…

Не оглянулся. Пришлось бежать за ним сломя голову.

– Передумала? – спросил, продолжая распахивать дверцу в своей машине. – Ну, залазь тогда.

Быстренько забралась на заднее сиденье и чувство дежавю накрыло как цунами. Трусливо огляделась. Вроде изолента мне больше не грозит, так что можно выдохнуть.

– Ты чего так далеко забралась? Прыгай наперёд, я не кусаюсь.

Спорить даже не стала, а молча пересела на переднее сиденье рядом с водителем. Продиктовала ему домашний адрес. Уткнулась в окно и устало прикрыла глаза. Мотор загудел, машина завибрировала и сорвалась с места, шурша резиновыми покрышками по заснеженной дороге.

– Ну и как ты у меня оказалась дома? – мужской голос нарушил тишину. – Что за Тамара?

– Да я в гости приехала к подруге. Она скинула адрес на телефон.

– В гости, – усмехнулся. – В первый раз, что ли?

– Что в первый раз?

– К подруге в гости.

– А, ну да. А попала к вам, – усмехнулась сама.

– К тебе, Оль. Не выкай. Я не такой уже и старый.

– К тебе, да, – согласно пробубнила.

– Познакомимся ещё раз? Сергей, – продолжая держать руль одной рукой, мужчина протянул мне правую руку, и я пожала её не задумываясь.

Тепло его ладони обожгло. Я даже вздрогнула, ощущая странные импульсы, прокатившие по телу волной с головы до ног.

Машина тормознула напротив моего подъезда. Отстегнув ремень, стала карабкаться на улицу, как в спину прилетело:

– Оль, не пей больше. Ты же молодая, красивая. Тебе ещё детей рожать, – на полном серьёзе сказал майор, тогда ещё не подозревая, что дети у нас с ним будут общие… потом.

Сергей

Новогодняя ночь продолжила подкидывать сюрпризы. Наверное, я был слишком счастливым в прошлой жизни, иначе почему так не фартит и как это исправить – не понимаю.

Только остановил машину напротив ворот загородного дома, как увидел пританцовывающую женскую фигуру. Ну надо же! Ритка вернулась и утра ждать не пришлось. Славненько, на этом и остановимся, лишь бы не выносила мозг, а то я старый уже для мексиканских страстей. Ещё пару лет назад, когда развёлся, твёрдо решил не связываться с истеричками. Да нафига они нужны? Жить на пороховой бочке – малоприятно. Тишины хочется, заботы: чтобы рубашка с отглаженным воротником висела на спинке стула каждое утро, чтобы носки, разбросанные по всему дому, было кому собирать; ну и пожрать я люблю, а если вкусно пожрать, то за это и душу всю отдам. Взамен согласен терпеть любые закидоны, только не женскую истерику. Терпеть не могу слёзы. Они не жалость вызывают, а раздражение. Прихлопнуть хочется, но девочек бить нельзя. Так что утопия.

Заметив меня, Ритка сразу оживилась. Взяла низкий старт и рванула прямо в объятия.

– Серёженька, – во как запела, а ещё пару часов назад нахер меня посылала, – слава богу, ты вернулся.

Прижал к груди крепко, чмокнул в лоб. Холодная, как сосулька. Вот что лютый мороз с женщинами делает – всех тараканов в голове за раз в беженцев превращает.

– Замёрзла? – кивнула и я тёплым дыханием согрел её ледяные руки, поднеся их ко рту. – Марш в дом.

Ключи отдал, а сам за руль прыгнул, чтобы тачку во двор загнать.

Через пять минут сели за праздничный стол. Рита вела себя так, будто не делала мне нервы и у нас по-прежнему всё айс. Я смотрел на неё украдкой и думал, а нафига вообще жениться? И так всё замечательно. В конце концов, заботиться обо мне можно и за деньги, ну в смысле, домработницу я потяну. Ритка в постели хороша, пожалуй, на этом её таланты заканчиваются. Не готов я к боевым действиям на всех фронтах каждый день. Пусть другого суженого себе ищет, если хочет детишек и золотистый ободок на безымянном пальце правой руки.

За окном послышался лай собаки. Лениво убрал с плеча тонкое запястье Ритки и занял сидячее положение на диване.

– Ты ждёшь гостей, Серёж? – спросила Рита, поглядывая на меня с недоумением. А я и сам в ахере. Ждать никого не собирался. Не любитель я шумных компаний, мне и одному прекрасно живётся, даже Ритку больше двух дней подряд вытерпеть не могу и то уже к концу первых суток готов застрелиться из табельного пистолета.

– Пойду гляну.

Оставив вопрос без ответа, накинул на плечи куртку, вышел на улицу. А там Оленёнок вовсю разрывалась, став на задние лапы прямо перед забором. Интуиция проснулась. Чуйка подсказывала, что вернулась моя красавица – та, что неожиданный подарочек под ёлочкой.

Подошёл к забору, рыкнул на собаку. Оленёнок обиженно заскулила и попятилась, пропуская меня к калитке. Заулыбался во все тридцать два. И правда, красивая моя собственной персоной, только уже заметно протрезвевшая.

– Тебе понравилось в обезьяннике? – ухмыльнулся я.

– Нет, – посмотрела на меня со всей строгостью как на безнадёжного двоячника, ну училка настоящая, ей-богу.

В сторону отошёл.

– Ну заходи, фатальная моя.

– Вообще-то, я ключи у вас забыла.

– Потеряла.

– Ну, да, – пожав плечами, юркнула во двор и стала ждать, пока я закрою калитку и сопровожу её в дом.

Шла рядом, героически молчала. И даже бровью не повела, когда в гостиной лицом к лицу столкнулась с Риткой.

– Здравствуйте, – вежливо сказала Оля. Обернулась, чтобы посмотреть на меня, – извините, что вам помешала. Пожалуйста. Я ключи свои заберу и сразу уйду.

– Да всё нормально, проходи, – ответил вместо Ритки.

Ритка, подобрав с пола челюсть, напряглась. Сканирующим взглядом прошлась по молоденькой девчонке, завистливо сверкая глазами. Ну да, Ритуль, там есть чему завидовать.

Оля подошла к ёлочке и, встав на четвереньки, стала оглядывать каждый сантиметр.

Меня забавляла картина. Скрестив руки на груди подперев плечом стену, с нескрываемым интересом наблюдал за своей фатальной, но приличный толчок локтем под рёбра заставил оторвать взгляд от аппетитных ягодиц и сосредоточить на взбешённой Рите.

– Это что такое, Поляк? – шёпотом и с претензиями. – Не хочешь мне ничего объяснить?

– А должен?

Ритка вмиг стала красной. Обиженно поджала губы в одну линию, руки сжала в кулаки. Дышала тяжело – не женщина, а огнедышащий дракон.

– То есть как? Ты считаешь это нормально, Поляк? – продолжила Рита, уже не стесняясь девушки Оли. – К тебе в новогоднюю ночь приходит какая-то тёлка и ползает на карачках под ёлочкой, а ты стоишь тут такой важный и слюни пускаешь на её зад. А может быть, это она тебе звонила после курантов, а? Но мне сказал, что по работе, мол, уехать нужно… Какой гад ты, Поляк! Сволочь кобелиная. Ненавижу.

И напоследок стукнула меня по плечу ладонью.

Думал, Ритка сразу уйдёт после своего монолога, но вместо этого продолжила стоять напротив и чего-то ждать. Ладно…

Вздохнул, почесал затылок. А что? Нанять домработницу давно пора. Зачпокался я с Ритой, точнее, это она отымела мне мозг во всех позах, о которой даже в камасутре не слышали.

– Ну вот ты и сама всё сказала, Рита.

– Ты же понимаешь, что я сейчас уйду? – руки в боки расставила. – Я серьёзно, Поляк! Навсегда уйду. Понимаешь, нет?

– Да иди уже, Рит. Держать не буду. Ни за одной бабой я не бегал и за тобой не побегу!

Майор как-то не очень тактично послал девушку. Хоть она вела себя не совсем адекватно, но чисто по-женски мне обидно. Но я, включив стойкий мороз, продолжила искать под ёлкой ключи, делая вид, что ничего не слышала.

– Ключи нашла? – опустившись рядом, майор не специально зацепил меня плечом и я чуть двойной кувырок не совершила. – Сильно ударилась?

Помог подняться. Лицом к лицу оказалась. Он смотрел на меня пронизывающе, вдруг рукой к волосам потянулся. Затаив дыхание, я не позволила себе даже пошевелиться – всё ожидала непонятно чего. А он вдруг коснулся моего лица… нечаянно провёл по скуле и заправил за ухо непослушный локон волос.

– Всё хорошо? – приятный мужской голос завибрировал в воздухе и я только сейчас заметила какие у майора красивые глаза: большие, тёмно-голубые будто Средиземное море.

Кивнув в ответ, поспешила удалиться и по удачной случайности нашла связку ключей.

Поднявшись с колен, выпрямилась и бегло взглянула в сторону выхода. Нужно побыстрее свалить отсюда, пока ещё чего-то стрёмного не произошло. Вот же Новый год встретила. Как там говорят: “Как встретишь Новый год, так и проведёшь”. Нет, не хочется ни разу сидеть в обезьяннике, да и удирать от овчарки – такое себе развлечение. Лучше бы дома осталась, от обиды на Диму сожрала бы все запасы салатов с праздничного стола и завалилась спать. Но меня потянуло на приключения, так что мораль той басни такова: “Выпил лишнее – сиди дома и не рыпайся, иначе из-за дурной головы покоя не будет всем частям тела”.

– Ну я пойду, да? – зачем-то спросила, даже дурой себя ощутила на мгновение. Ну, правда, Оль, собралась – иди, чего перед этим бруталом стоишь тут и краснеешь? Дома салатики ждут, спасать нужно, пока майонез не прокис.

– Ничего не забыла? – сощурился подозрительно, посмотрев куда-то за мою спину. В ответ пожала плечами. – Молодец. Тогда я вызову такси.

Стала ждать такси. Майор по-хозяйски развалился на диване и принялся старательно щёлкать пультом, переключая каналы на телевизоре. Мне даже показалось, что ему пофиг, что там показывают – лишь бы на кнопку в очередной раз нажать. Такое себе развлечение в новогоднюю ночь. И насколько я поняла: жизнь у майора ещё отстойнее, чем у меня. Ну а что? Я хоть в обезьяннике побывала, какая-никакая экзотика, а у него – женщина любимая ушла, другая дура в дом проникла и пришлось это всё разруливать, а теперь он лежит на диване и тупо втыкает в телек. Скучно, в общем.

С подозрением глянула на часы. Как-то долго нынче подача машин или, может, майор неправильно назвал адрес? Я засуетилась.

– А когда такси должно приехать? – спросила, не выдержав ожидания.

Майор взглянул на экран своего мобильника и как-то по недоброму нахмурился.

– Пять минут назад, – недовольно буркнул, набрал службу ещё раз, а затем послал диспетчера нахер. – Не приедет твоё такси, у них все машины заняты. Предложили подождать ещё…

Обиженно поджала губу. Ох… ещё ждать? Да я не выдержу рядом с этим странным типом. Лучше на улице попрыгаю, чтобы не окоченеть от холода, пока буду ждать несчастное такси.

И я уже морально собралась с духом, как майор удивил, предложив отвезти меня домой ещё раз. Конечно же, я не отказалась и в скором времени была благополучно доставлена по домашнему адресу.

Попрощавшись с бруталом, забежала в подъезд и трижды перекрестилась на всякий случай. Ещё раз побывать в доме этого не совсем приятного человека не хочется от слова “совсем”.

Квартира встретила любимой тишиной. Я быстренько разделась, переоделась в любимую пижаму и забралась на кровать под тёпленькое одеяло. Лежала-лежала, а сон всё не приходил. Стоило закрыть глаза, как всплывал образ майора и его красивые глаза цвета моря. Странно всё. И вообще, майор не в моём вкусе вот ни разу. Для начала он хам, циник, а ещё старый… для меня. Удивительно и чего я к себе его примеряю? Тут же тысячу раз “нет” и даже думать не о чем, но в голову, как паразиты, против воли забирались всё новые и новые мысли. Даже Димку вспомнила, представив выражение его лица, если бы он увидел, на какой тачке меня привезли домой. Ревновал бы – сто процентов!

Так и заснула с улыбкой на губах, мечтая о ревности Владимирова. А утром меня разбудил тревожный звонок в дверь. Недовольно пробурчав, перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой в надежде крепко уснуть. Уснуть не дали. Тарабанили так, что, казалось, от вибрации обои со стен отпадут. Пришлось топать в коридор.

Я только открыла входную дверь, как поток прохладного воздуха дунул в лицо, а по ногам пробежался сквозняк.

– Заяц, всё хорошо? Ты почему так долго не открывала? Спала, что ли? – в квартиру ввалился Владимиров с таким огромным, игрушечным, пушистым медведем почти с меня ростом. Поставив медведя в углу, Дима принялся стаскивать ботинки.

– Угу. Ты разбудил.

Сонно потерев глаза, уставилась на Владимирова. Всё смотрела на него и думала. А на кой он мне сдался? Человеку тридцать лет, а он любовнице мягких игрушек таскает. Я как бы выросла и спереди, и сзади… он-то знает это не понаслышке. Почему-то вспомнила майора. Как он даму свою отбрил, а? Решительно.

“Да иди уже, Рит. Держать не буду. Ни за одной бабой я не бегал и за тобой не побегу”

Я каждое слово наизусть запомнила. Вот и правда же… Раз мужик не готов за своей бабой бегать, то, может, нахрен такого мужика? Я ночью попала в трудную ситуацию, позвонила любимому мужчине, чтобы пришёл на помощь, а он даже трубку не поднял. Вспомнила про это и разозлилась. Вот сильно прям взбесилась!

– Слушай, Дим, а чеши-ка ты отсюда! И медведя своего забери – дочке подаришь, – даже сама не поняла, как выпалила всё на одном духу, даже не хуже майора!

Дима повёл бровью немало удивляясь. Зашагал в мою сторону, но я выставила руку вперёд, приказывая не приближаться и сохранять дистанцию.

– Оль, ты чего? Обиделась, что я ночью не приехал? Так я же тебе говорил, что рано утром буду у тебя. Как видишь, я своё обещание выполнил, – и снова сделал большой шаг вперёд, даже обнять меня умудрился и чмокнуть в щеку, но я притворно скривилась как от кислого лимона.

– Дим, я не обиделась, понятно? Я расстаюсь с тобой.

– Это ещё почему? Разлюбила?

– А кто сказал, что эта была любовь?! – криво ухмыльнувшись смерила Владимирова наглым взглядом.

Да соврала я, конечно. Любила его вот буквально ещё вчера, а утром проснулась, увидела на пороге своей квартиры и прозрела, будто порчу с меня сняли. И чего там любить? Ему тридцать, мне двадцать три. Он женатый, я молодая и замуж хочу. У него дочка, у меня гель-лак каждые три недели. Ну что у нас общего? Только в кровати. Ха! Так я для этого дела могу и другого себе найти: помоложе, посимпатичнее, а главное – холостого, чтобы быть уверенной, что после секса он не пойдёт в тёплую постельку к жене и не станет называть её своей зайкой. Хочу быть одной-единственной у своего мужчины, чтобы от других женщин его воротило, как меня от футбола.

Неделя пролетела как один миг. Съездила на выходные к родителям в деревню, наела пару лишних килограммов и с дорожными сумками, у которых едва не отвалились ручки от тяжести, вернулась в город.

Мама всегда так, чего уж там?! Ей кажется, что доченька постоянно недоедает, да и вообще, что есть в том городе? По мнению моей любимой мамочки, в супермаркетах продают ту ещё дрянь, за которую должны доплачивать производители продуктов, раз мы, простые люди и подопытные кролики в одном лице, позволяем производить над своим организмом эксперименты. У мамы каждый раз глаз дёргается, когда я в деревню привожу гостинцы: то колбаса такая, что собаке опасно давать, потому что перечислена почти вся таблица Менделеева; то шоколад стрёмный, потому что приехал из-за бугра и состав написан на иностранном языке…

Расставив домашние продукты по полочкам в холодильнике, принялась смотреть вебинар на ноутбуке для повышения квалификации. Уютно устроившись на диване, втыкала в экран, как позвонила любимая подруга. Та самая Тамара, из-за случайной ошибки которой я в новогоднюю ночь оказалась в обезьяннике. Когда обо всё рассказала Тамаре, то у подруги, конечно, был шок первые несколько секунд, затем она заржала и сказала, что я благодарить ещё её должна за случай, ведь именно благодаря обезьяннику кое-кто не прошёл проверку на вшивость и был благополучно послан на три буквы. Ну Тома права, здесь даже не поспоришь.

– И что мы делаем в рождественский вечер? – весёлым голосом поинтересовалась подруга.

Лениво отложив в сторону тетрадь, приготовленную заранее для заметок, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Скучная у меня жизнь и это в двадцать три года, когда весь мир лежит у моих ног. И пока жизнь проходит мимо, я протираю дырки на видавшем лучшие годы диване в хозяйской квартире, которую снимаю уже второй год. Да-да, я живу одна и очень горжусь своей самостоятельностью.

– Вебинар смотрела, пока ты не позвонила, – на том конце провода Тома громко хохотнула, – а что? Мне квалификацию повышать нужно.

– Тебе градус повышать нужно, а не лекции смотреть в рождественский вечер. Алё, милая, каникулы новогодние. Вся страна гуляет. Не слышала, нет?

– И что? Мне не с кем гулять. Я дома… подушку обнимаю и чай пью с мятой.

Тома ещё раз хохотнула, мол, я неисправимая дура, а потом предложила срочно исправлять моё печальное положение.

– Да не пойду я в клуб. Шутишь? Я там буду как старая кляча. Там же одни малолетки.

– Едрит-мадрид, старая она, – фыркнула презрительно, – тогда я вообще кляча, потому что родилась раньше кое-кого… – призадумалась, – не будем уточнять насколько именно. Так, Василиса Премудрая, через тридцать минут я у тебя. Ты там себя в порядок по шурику приводи. Ну, брейся, красься. В общем, делай полный фарш и будь готова к приключениям.

– Может, не надо, Том? Мне и Нового года хватило. До сих пор, как вспомню ту московскую борзую и её хозяина, так в пот холодный бросает.

– Протест отклоняется.

И я уже собиралась придумать новые аргументы, как Тамара повесила трубку.

– Алё, Том?.. – в ответ мне только противные гудки послышались.

Закрыла крышку ноутбука, потёрла лоб. Подруга слов на ветер не бросает и если я сейчас не встану с дивана, то через тридцать минут Тома вытащит меня в клуб прямо как есть: в домашнем плюшевом костюме с заячьими ушами на капюшоне, ненакрашенную и с грязными волосами, собранными на затылке в любимый пучок.

С дивана всё-таки пришлось встать и даже принять душ. Бриться не стала, ещё чего? Раздеваться не собираюсь! Я после романа с Владимировым решила взять тайм-аут на любовном фронте. Много крови попил бывший и теперь я в себя прихожу, так сказать.

Тамара примчалась на пять минут позже, чем заявляла. Я даже накраситься успела, а потому встретила подругу с распахнутым взглядом и пушистыми ресницами, подкрашенными чёрной тушью. Подруга скептически оглядела меня сверху вниз. Закачала головой.

– И в этом ты в клуб собралась? – бросила презрительно.

– А что тебе нравится? Джинсы как джинсы.

– Ну да, и ворот как ворот на водолазке… растянутый. Милая моя, в таком наряде только в подъезде полы мыть, ну или в школе твоей к директору в кабинет, чтобы увидел убогую и от жалости премию выписал на новые шмотки.

– Том, – пробубнила я уныло, – если тебе не нравится, то я вообще никуда не пойду.

И в знак решительного настроя скрестила на груди руки. Но Тома быстро поборола моё сопротивление и заставила переодеться. Сама выбрала одежду, и чуть сама её не напялила. И где она только эти шорты достала? Я уже о них и думать забыла.

– А это вообще нормально, в шортах в январе? – сомнительно посмотрела на себя в зеркальном отражении. Хорошо, что колготки чёрные и не видно, что я таки проигнорировала бритвенный станок.

– Нормально. У тебя сапоги высокие. Красиво будет.

– Что-то на красоту не очень-то и похоже. Я в этих шортах летом хожу.

Но подруга опять нашла веские аргументы, мол, шорты – самое приличное, что нашлось у меня в шкафу. Юбки-карандаши и скромные офисные платья, по мнению Тамары, оказались ещё отстойнее, чем джинсы, в которых я её встретила у порога.

Я смирилась. И даже согласилась распить на двоих бутылку белого полусладкого. Настроение резко подскочило с отметки "ноль" и уже заметно весёлые мы с Тамарой отправились в какой-то модный клуб, где нас ожидали другие подруги.

В клубе было весело… первые два часа. А потом я сразу поняла, что что-то пойдёт не так, когда нам с подругами за столик подсели странные типы. Не знаю, чем я руководствовалась, да и вряд ли в тот момент могла отдавать отчёт в своих действиях. Инстинкт самосохранения сработал моментально! И нечего было ко мне лезть странному типу со своими похотливыми лапами. Но случилось как случилось…

Когда невменяемый мужик решил, что я на всё согласна, не задумываясь, схватила со стола полупустую бутылку с узким горлышком и огрела прямо по голове. В общем, меня забрала охрана. Конечно, я пыталась доказать, что защищалась, но кто стал слушать, ведь пострадавшему пришлось вызывать скорую помощь. А меня забрали в полицию, в обезьянник, до выяснения обстоятельств.

На этот раз у меня были соседи: пожилой мужичок, от которого воняло так, что приходилось дышать через раз и только ртом; и "ночная бабочка" в откровенном наряде, на фоне которого мои короткие шорты казались монашескими. Кое-как дотянула до рассвета, а потом, когда в холодном обезьяннике из головы выветрился весь градус, вспомнила про майора. И как сразу не догадалась?

Дежурный даже слушать не хотел, пока я не назвала кодовое слово “Майор Поляков Сергей Владимирович”.

Вцепившись пальцами в железные прутья решётки, требовала позвать майора, ну почти как Кеша в мультике “Возвращение блудного попугая”. Горло надорвала, охрипла. Скатилась, упала прямо на колени. Вот в таком жалком виде и встретились мои глаза с начищенными до блеска чёрными ботинками.

Его я узнала по голосу, по запаху. Что-то ёкнуло в груди, подпрыгнуло и поскакало галопом, как дикая лошадь.

– Это она? – в воздухе завибрировал мужской голос и я наконец-то оторвала глаза от ботинок.

Скрестив на груди руки, майор смотрел на меня в упор, а я, сдув с лица упавшую прядь волос, попыталась улыбнуться.

– Здрасьте… Я Оля, помните новогоднюю ночь?

– Тебя захочешь забыть – не забудешь, – кривовато ухмыльнувшись, майор потребовал открыть решётку.

Я подорвалась с пола молниеносно и рванула на свободу, прямиком в объятия майора. Тактично отодвинув меня в сторону, мужчина приказал проследовать за ним. Я закивала и двинулась следом, не задавая лишних вопросов. Тёмный и узкий коридор был удачно преодолён, последовала неприметная дверь, которую вскоре мужчина распахнул и жестом пригласил войти внутрь.

Огляделась в кабинете, наверное, майорском. В воздухе витал чисто мужской запах, а в комнате творился хаос в виде разбросанных как попало: папок с документами и канцелярских принадлежностей, ещё в углу стояли старые мониторы, которые я отродясь не видела.

– Садись, Оля, – кивнул на офисный стул напротив рабочего стола. Я последовала совету и вскоре благополучно примостила филейную часть на мягкую сидушку. – Рассказывай, как ты докатилась до такой жизни.

Вид у майора был серьёзный, я даже сглотнула противный в горле комок.

– Мы с подругой пошли в клуб, – начала говорить я.

– С той знаменитой Тамарой? – прищурился.

– Ну, да…

– Дальше, что было?

– Ну выпили, потанцевали, потом опять выпили…

Сфокусировав взгляд на моих ногах, мужчина прошёлся глазами по порванным колготкам и в этот момент уголки его губ как-то странно поползли вверх. Насмехался, что ли?

– Короче, к нам подсели странные типы и один из них начал ко мне приставать, поэтому я была вынуждена стукнуть его.

– Бутылкой по голове?

– Ну, да… Он… Я… Не специально я, понятно?

– Понятно-понятно, ты человеку череп пробила, в курсе?

Ледяной страх заполз своими длинными щупальцами прямо под кожу. Меня всю передёрнуло, из глаз невольно брызнули слёзы. Губы задрожали и я всё-таки не смогла сдержать жалостный всхлип.

Майор как-то поменялся в лице. Там больше не было насмешки, а что-то похожее на жалость, если, конечно, ему не чужды подобные чувства. Я и сама не поняла, как оказалась в плену сильных рук.

– А он жив? Будет жить? – подняла зарёванные глаза.

– Да будет, куда он денется?! – большая ладонь опустилась на мою макушку и бережно погладила, словно малого дитя. – Оль, перестань плакать. Я не люблю слёзы.

Попыталась реабилитироваться. С трудом совладала с собой и уже через мгновение смотрела на майора более-менее спокойно.

– А что теперь со мной будет?

– Ну если пострадавший напишет заявление в полицию, то возбудят уголовное дело.

– Меня посадят в тюрьму?

Майор вздохнул.

– Посмотрим, что можно с этим сделать, – вздохнул. – Значит, поступим так… До выяснения всех обстоятельств поживёшь пока у меня.

Сергей

Сам не понял, как вылетело из моего рта это странное предложение. Но по тому, как доверчиво заглянула в мои глаза Оля, – понял, отступать поздно. Она ненадолго притихла, будто всё ещё переваривая сказанное. Да мне и самому не верилось, что в здравом уме и не преследуя никаких корыстных целей, каким-то боком решил помочь. Ну, может, и не совсем без корыстных… Уж чем занять девушку в своём доме – я точно найду.

– Борщ варить умеешь? – спросил усмехнувшись и Оля быстро закивала. – Рубашки гладить, окна мыть?

– Конечно, умею, а почему вы спрашиваете?

Посмотрела на меня как-то с подозрением. Вот чёрт… Задумчиво почесал подбородок. И правда, почему спрашиваю? Даже если не умеет, то быстро научиться, выбора у неё-то всё равно нет.

Я мог бы ответить в привычной мне манере, но не захотелось. Глядя на это юное создание, почему-то подумал, что могу ранить, обидеть как-то. Вдруг опять расплачется, а я на её слёзы смотреть без жалости не могу – лично убедился пару минут назад, даже вон предложение нетипичное сделал.

– Живу я один, это ты видела. Дом у меня большой. Считай, будет твоей платой за мою помощь.

– И всё? Вы хотите, чтобы я убиралась и всего лишь готовила есть? – снова недоверчивый взгляд.

"Я много чего хочу, Оля, только ты об этом пока ещё не знаешь", – шепнул внутренний голос и я даже ухмыльнулся неожиданно для самого себя.

И чего же я хочу?

Хм…

Девочка, эта Оля, конечно же, красивая, но точно не в моём вкусе. Пьёт много, по клубам шляется, в чужой дом как знатная форточница – на раз-два… и это, уверен, ещё не все её таланты. Да и молодая она слишком, мне женщины нравятся немного за тридцать, которые знают чего хотят и не делают нервы в силу своей зрелости и мудрости. Ритки вот хватило, чтобы ещё раз убедиться в личной теории – с малолетками ни-ни!

– Ну почти. Разберёмся потом по ходу дела. Давай… это, в общем, слёзы и сопли подотри, домой поедем.

– Секса не будет! – презрительно сверкнув глазами, девчонка напряглась, но сопли всё-таки подтёрла и теперь больше напоминала тигрицу, а не безобидного котёнка.

– Оль, ты что там себе накрутила? Я тебе даже не намекал.

– Не намекали, да. Но! Сказали, что разберёмся по ходу дела.

Её воинственный настрой вызвал лишь улыбку, а потом я вспомнил, почему девчонка оказалась в обезьяннике и улыбка медленно сползла с моего лица. Она здоровому мужику череп проломила! Не такая уж и безобидная, если судить объективно, а я её в дом решил пустить. Ну точно переработался, мозги совсем перестали соображать.

– Если тебя это успокоит, то скажу прямо. Ты не в моём вкусе, Оля. Не возбуждаешь.

Я был невежливым, грубым, но слова точно попали в цель, забрались в самое сердце. На долю секунды я даже увидел, как девушка обиженно поджала губу и шмыгнула носом. Рот открыла, собираясь возразить, да вдруг передумала и лишь вздохнула, тяжко так.

– Ну вот, раз мы договорились, то предлагаю выдвигаться.

– А разве вам не надо быть на работе?

– Надо, только сейчас я в отпуске, – посмотрела как-то с недоверием, – да правду я тебе говорю, чего стремаешься? Сегодня в участке я оказался случайно, считай, тебе повезло.

Наверное, майор всё же говорил правду, да только его благородство выглядело подозрительным. Мне почему-то казалось, что в любой момент мужчина отберёт документы и закроет где-то в тёмном подвале, а потом продаст в трудовое рабство или же сексуальное, что ещё хуже. От одних только мыслей меня бросало в холодный пот и я уже сто раз успела пожалеть, что, сидя там, в обезьяннике, додумалась назвать фамилию Полякова. Возможно, это было самой дурацкой идеей, посетившей мою не совсем трезвую голову в злополучную ночь.

Но всё складывалось иначе, к моему счастью. В подвале меня никто не запер, да и документы не отобрал. Мы приехали в загородный коттедж, от вида которого у меня в груди что-то странно ёкнуло. А потом я увидела ту самую московскую борзую. Собака явно не была рада встрече: напыжилась вся и грозно рычала, обнажая устрашающие клыки. Я даже увидела противную слюну, стекающую по тем самым клыкам и падающую прямо на снег, а потому быстренько спряталась за спиной майора.

– Оленёнок, место! – рявкнул Поляков и собака тотчас отошла от ворот, а затем, обиженно поджав хвост, и вовсе скрылась из глаз.

Я всё ещё стояла за спиной майора и мёртвой хваткой держалась за рукав его пуховика. Мужчина резко обернулся, взглянул на меня как-то не по-доброму.

– Ты ей не нравишься, – заключил вслух.

– Я как бы тоже не в восторге от вашей собаки.

– Странно. Оленёнок добрая и на людей обычно не бросается, – прищурился, – пьяниц только не любит.

– Это вы на что намекаете?

Майор ничего не ответил, лишь только кривовато ухмыльнулся и зашагал вперёд. Недолго думая, засеменила следом. Оглядывалась постоянно, всё казалось, что из засады выскочит та самая "добрая" собака и на радостях залижет меня до полусмерти. Но Оленёнок так и не появилась и я благополучно добралась до крыльца, а потом, пританцовывая, ожидала, пока мужчина справится с замком на входной двери.

Как сильно замёрзла – я поняла только лишь оказавшись внутри дома. Кожу ног покалывало тысячью маленькими иголками, а пальцы на руках и вовсе не слушались, когда я пыталась расстегнуть змейку на сапогах.

Майор обратил на меня внимание лишь на кухне. Я ходила за ним следом по всему дому, ну точно его тень: пока он раздевался, пока вешал в шкаф пуховик. Мне даже на какой-то момент показалось, что он забыл о моём существовании, но в кухне он вдруг резко обернулся. Смерил меня строгим взглядом сверху вниз и сфокусировал его на порванных колготках. От таких гляделок поджались пальцы на ногах и я почувствовала, будто стою абсолютно голая. Всё-таки не нужно было слушать Тамару и надевать эти дурацкие летние шорты, которые в январе смотрятся вообще не алё.

– Есть хочешь? – спросил майор и я закивала в ответ.

Думала, Поляков меня накормит завтраком, иначе чего он так распахнул дверцу холодильника и исследовал каждую полку?

– Вот и приготовишь, – указав рукой на продукты, развернулся корпусом в сторону выхода.

– А что готовить-то? – крикнула ему вслед, на что услышала: “Еду”.

Еду… приготовить. Хм. Какой однозначный ответ. Можно подумать, из продуктов готовят что-то другое, но спорить я с этим не стала, да и желудок предательски урчал, требуя хоть что-то съестного.

Оглянув набор продуктов, которые достал из холодильника майор и положил на столешницу, стало понятным: жрёт он как попало и на скорую руку. Яйца, колбаса “Докторская” и полупустая банка, кажется, с кабачковой икрой, но это не точно, потому что эту коричневую жижу, покрытую плесенью, я даже нюхать побоялась. Теперь неудивительно, что Поляков спросил у меня: умею ли я варить борщ. Значит, в подвал не посадит и в рабство всё же не продаст.

Сергей

Из кухни доносился поистине божественный запах чего-то съестного. Я даже не припомню, когда в последний раз так сильно хотел жрать, как сейчас. Скопившаяся во рту слюна, заставила перебирать ногами немного быстрее, чем обычно.

Подкравшись к эпицентру кулинарного экстаза, замер на месте, поравнявшись с дверным проёмом. Даже дышать перестал, увидев красочную картину. Стоя на четвереньках перед открытой дверцей духовки, моя фатальная колдовала над чем-то очень аппетитным.

Глаза невольно прилипли к соблазнительным ягодицам, выглядывающим из-под длинной футболки мешковатой формы, в которой я не сразу распознал мою любимую, ту, что надеваю по праздникам, когда собираемся с корешами на стадионе и болеем за любимую футбольную команду. Ягодицы маячили туда-сюда и я даже проморгался, но картина не изменилась. Аппетитные. Кх… запахи исходили. Что там: курица, кролик? Да пофиг на самом деле, в таком неожиданном амплуа застал девчонку, что голод проснулся зверский. Аппетит волчий. Съел бы. Арр…

Наверное, я слишком громко дышал, потому что Оля вскоре повернулась и, встретившись со мной взглядами, подскочила на ноги. Выпрямилась, как осина. Красивая зараза, стройная, с ногами длинными и безупречной кожей, гладкой и без изъянов.

На горле неприятно дёрнулся кадык, а на ширинке натянулась ткань. Хорошо, что в штанах спортивных, широких и просторных.

– А у меня ещё не готово, – захлопала ресницами и потянула край футболки вниз, поймав мой пристальный взгляд. – Извините, пожалуйста, я вашу футболку взяла. Вы же не против, да?

Закивал как китайский болванчик.

Твою ж мать… Она тут что-то спрашивает, а я ноги скрещиваю, чтобы ничего не заметила от греха подальше. Ещё подумает, что я какой-то там маньяк.

– Помощь нужна? – сам не понял, как это вылетело из моего рта. Обычно, на кухню я прихожу только пожрать, а тут с какого-то перепуга… Кролик во всём виноват – стопудово.

– Можно.

– Командуй, фатальная, – шагнул вперёд и поймал себя на мысли, как хорошо сидит на девочке моя футболка.

Так, стопэ, Поляк… Девочки двадцать плюс – не твой формат.

“Один раз не считается”, – запротестовала похотливая часть меня та, что заставила едва не краснеть из-за натянувшейся ткани в области ширинки.

Хрен знает, чем меня таким шарахнуло по башке, иначе в здравом уме я бы в жизни не стоял за столом и не нарезал бы овощи на салат. Осталось ещё передник повязать и сфоткаться для корешей, чтобы поржали.

– Давайте покажу, как правильно делать, – тонкий голос рядом пронёсся, изящные пальчики отобрали нож, и я только успел понять, что происходит, как её рука задела мою. – Болгарский перец нужно сначала очистить от косточек, хорошенько помыть и только потом нарезать…

Она говорила что-то ещё, но я залип на изящной шее и небрежно спадающем локоне волос на лице. Обнаглев, потянулся рукой к этому самому локону рукой и заправил его ухо. На ощупь волосы оказались настоящим шёлком, а потому руку убрал немного позже, чем мог бы.

Оля вдруг застыла, словно притаилась. Я слышал, как стучало её сердце, ну точно перепуганная зайка. Да у меня самого собственное билось непривычно быстро.

Повернула голову в мою сторону, тихо промолвила “Спасибо”.

– Оль, хватит выкать. Я же не такой ещё старый, – стал ждать ответа, но фатальная не торопилась. Лишь провела по нижней губе кончиком языка, а затем прикусила её.

Мне чуть крышу не снесло. Вот как она так сделала, а? Сколько женщин было за всю жизнь, но так, чтобы меня соблазняли в поношенной футболке с автографом известного футболиста – ни разу.

– Я постараюсь, – смущённо опустила голову и, видимо, наткнувшись глазами на предательский бугорок на моих спортивных штанах, поспешила отвернуться и продолжить выковыривать ножом семечки из перца.

– Я это… покурить выйду, – зачем-то ей отчитался, а затем зачем-то дождался, когда она согласно кивнёт и едва заметно улыбнётся.

Вышел на улицу в одной, мать её, футболке и комнатных тапочках в лютый мороз! Ладонями зачерпнул пригоршню снега и жадно втёр в лицо.

У-у-у… Прочь из моей головы белобрысая ведьма.

Майор вернулся спустя полчаса, какой-то весь взволнованный. И если ранее не сказал бы, что пойдёт отравиться никотином, я бы подумала, он за хлебом путешествовал в соседнее село, например.

Пока мужчина был вне зоны видимости моего смущения, я сбегала в гостевую спальню и надела шорты. Глупая была идея напялить его футболку, разве только слепой не заметил, какими глазами смотрел на меня хозяин дома. Те целых пять минут, которые Поляков торчал на кухне, я думала, он сожрёт меня вместо куриных ножек, которые запекались в духовке.

– А ты ничего так хозяюшка. Вкусно, – ухмыльнулся мужчина, наяривая вилкой. Мне же кусок в горло не лез. – Если сделаешь ещё и чай, то цены тебе не будет.

Чай, конечно же, я сделала. Да и вообще, на кухне так обвыклась, будто век здесь жила и кулинарила. Кстати, пока возилась с обедом, позволила себе немножко помечтать. Ну а чего? Кухня-то шикарная, просторная, со всякой навороченной техникой и мебелью из Европы. В общем, мечта любой хозяйки. Вот и мечтала я, как каждое утро готовлю очередной шедевр для большой семьи. Даже всплакнула немного, когда лук чистила. Вряд ли в этой жизни у меня появится целый выводок пухлястых карапузов, да и на кухню, такую шикарную, с моей-то зарплатой учителя не заработать.

В полной тишине мы с Поляковым пили чай, а потом вдвоём убирали со стола. Сначала мне показалось странным повышенное внимание майора, но он отшутился, что боится за бабушкин дореволюционный сервиз, мол, вдруг я его нечаянно разобью, поэтому решил поучаствовать в мытье посуды. Забавно конечно, потому что о каком сервизе шла речь – я так и не поняла (кружки выглядели совсем как современные, из чёрного плотного стекла).

Расставшись на втором этаже в коридоре, потопала в спальню. Позвонила Тамаре и с замиранием сердца выслушала весь рассказ о том, чем закончились наши вчерашние похождения. Оказывается, подруга проснулась утром в чужой квартире и не где-нибудь, а на полу в ванной комнате. Тома говорила, что-то ещё, но я мало что понимала, потому что в этот момент всё моё внимание было приковано к окну, точнее, к тому, что происходило за окном.

Поляков рубил дрова! Зрелище одно из самых горячих, что довелось мне видеть за мои скромные двадцать три года. Разделся по пояс, в одних спортивных штанах и в ботинках. И это в лютый мороз, да! Я же намертво прилипла глазами к голому торсу и не успокоилась, пока не пересчитала все кубики на плоском животе.

– Ау, ты меня слушаешь? – возмутилась Тамара, отрывая меня от весьма интересного занятия.

– Да-да, Том… Ты что-то говорила про Малиновского, – сморозила первое, что вспомнила из нашего пятиминутного разговора. – Так, а где ты его подцепила?

– Блин, Олька, ты меня вообще не слушала, – фыркнула подруга, – я же тебе пять минут тут распинаюсь, как вчера меня приняли за девочку по вызову и усадили в патрульную машину.

– Подожди… Так, а кто такой Малиновский?

– Ну этот капитан, у которого я проснулась утром в квартире.

Шестерёнки в моей голове заработали со сбоем. Но признаться честно, что я всё прослушала, потому что пялилась на одного дровосека, – так и не решилась.

А потом Тому кто-то позвал и она, пообещав перезвонить, быстренько завершила вызов.

Единственное, что я поняла из сумбурного диалога, отложившегося у меня в голове, так это то, что у Тамары появился мужик в погонах, но это не точно, потому что, зная подругу, дольше трёх свиданий у неё никто ещё не задерживался.

Вечером, когда стемнело, в дверь постучались. От неожиданности я подпрыгнула на кровати будто пружинка, и как только порог спальни переступил майор, приняла самый невозмутимый вид. Ну хоть футболку надел и теперь мне не придётся краснеть до самых корней волос. Хотя, если честно признаться, присутствие мужчины действовало на меня самым странным образом. Мне было неловко и волнительно одновременно. Сердце билось немного быстрее обычного, а пульс тарабанил прямо в ушах. Я прямо чувствовала, как по венам вместе с кислородом бежит адреналин, заставляя меня всё время быть в напряжении.

– Я тут фильм собрался смотреть. Не хочешь составить компанию?

Сверкнув глазами куда-то в район моих коленей, Поляков едва заметно усмехнулся. А я только сейчас поняла, что сидела перед ним в позе по-турецки в его огромной футболке, но опять без шорт. И зачем я их всё время снимаю?

– Конечно, хочу, – поспешила ответить и, снова столкнувшись взглядом с мужчиной, густо покраснела, потому что он сто процентов успел рассмотреть рисунок на моих трусиках, а там у меня Микки Маус изображён.

На первом этаже в гостиной, там, где всё ещё стояла ёлочка, располагался шикарный диван и плазменный телевизор на стене. Я сразу же скромно устроилась на самом краю дивана, обложившись подушками. Как вести себя за просмотром фильма – конечно же, знала, но вот так, чтобы наедине с мужчиной в его доме – нет, это у меня было впервые.

– Да я не кусаюсь, – усмехнулся майор и похлопал ладонью по мягкой обивке дивана недалеко от себя, – ближе садись.

Придвинулась на целых тридцать сантиметров, но всё равно ещё достаточно далеко от Полякова.

Экран телевизора загорелся разноцветными огоньками, и я попыталась сфокусировать взгляд на фильме. Но получалось плохо, а потом, когда майору кто-то позвонил на мобильный телефон и это оказалась доставка пиццы, я совсем не смогла сосредоточиться на крутом голливудском блокбастере. Пицца, кола и офигенно пахнущий дровосек под боком перенесли меня в альтернативную реальность, где вместо главного героя из фильма "Веном" на мотоцикле ехал Поляков, а не Том Харди.

– Оль, – лёгкое прикосновение к щеке вызвало у меня улыбку, – просыпайся.

Распахнула глаза и с опаской огляделась. Взглядом наткнулась на крепкую мужскую шею и едва не потянулась к ней кончиком носа, как меня стукнуло будто обухом по голове. Заснула! Прямо на диване. Прямо на груди Полякова. И никуда меня не переносило в альтернативную реальность, где на мотоцикле кружил майор! Я просто крепко спала, пока мужчина смотрел тот самый "Веном".

Сергей

Не ночь была, а чёрт-те что. Стоило только сомкнуть глаза, как в голове начинала бродить всякая хрень: то блондинистые волосы мерещились, то долбаный болгарский перец, который старательно очищал от косточек, то моя любимая футболка на стройном молодом теле девочки-проблемы. Не выспался, одним словом. А потому наутро в зеркале мне ухмыльнулся помятый я. В глаза хоть спички вставляй – один хрен закроются.

Кое-как сполз с кровати. Напялил спортивный костюм и на утреннюю пробежку, чтобы хоть немного выветрить из головы туман. Давно такого не припомню, чтобы вечером не бухал, но утром башка лопалась по швам, как спелый арбуз.

Морозный воздух взбодрил. Даже вспотел, пока подтягивался на турнике. Уже заметно вымотанный вернулся в дом: принять душ и сожрать что-то съедобное. Потом можно закрыться в гараже до самого вечера под предлогом поковыряться в любимой дедушкиной “Победе” – семь лет руки никак не доходили, а сейчас самое оно.

Но всё пошло прахом, весь мой план, тщательно продуманный до мелочей, разлетелся вдребезги, как домик из песка, который смыло волной. Я только приступил к первому пункту плана, вооружившись чистой одеждой и потопав в душ, как застыл на месте, как прибитый.

В душевой кабинке из толстого матового стекла виднелся женский силуэт с идеальными изгибами на тех самых местах, к которым у меня тянулись руки за последние двадцать четыре часа; клубы пара стремились к потолку и я нет, чтобы пялиться на них, во все глаза таращился на обнажённое тело. Оказалось, под моей поношенной футболкой Оля прятала весьма аппетитные формы.

Чёрт… Да у меня даже слюни потекли по подбородку, прямо как у “Олёненка” перед миской с сахарной костью.

Волна желания прокатилась по позвонкам. Годами прорабатываемые мышцы натянулись как струна, а детородный орган решил возвыситься едва не к тем самым клубам пара, кружащим под потолком.

Резко развернувшись, стал балансировать на месте, расставляя руки как орёл, парящий над бездной. Только бы не шмякнуться клювом в кафельную плитку. И какого хрена под моими ногами оказалась лужа?

Разозлился. Пулей выскочил из ванной комнаты. Спиной прижался к стене и стал дышать так глубоко и тяжело, будто меня запрягли в сани вместо ломовой лошади.

И какого хрена я поселил у себя дома эту девчонку?

Чем меня таким тяжёлым стукнуло по башке, раз я, будучи в здравом уме и почти что в полном согласии со своими холостяцкими принципами, решил пожить под одной крышей с женщиной, пусть весьма и безобидной, на первый взгляд!

Думай теперь, Поляк, как избавиться от этой занозы, но так, чтобы не выглядеть полным идиотом перед Олей и не испортить репутацию серьёзного мужика со стальными Фаберже.

Решение пришло в одну секунду, стоило только вспомнить, что огромная звезда на моих погонах не с неба свалилась, а была подарена министерством внутренних дел за мои шикарные способности выявлять причинно-следственные связи, да и много чего ещё, но это сейчас опустим.

Взбежал по лестнице на второй этаж, ворвался в спальню и уже через минуту был при полном параде, одетый по гражданке. Посмотрел на себя в зеркало. Мда… побриться бы не мешало ещё неделю назад. Да и хрен с той бородой. Так даже лучше для устрашения фатальной. Пусть не думает, что я какой-то там “добрый” дядя, готовый решать все её проблемы бескорыстно и просто так, как благотворительная организация. А хрен там… Из доброго во мне только улыбка и то, когда сытое брюхо. Сейчас же я голодный и очень-очень злой. Р-р-р…

Выскочил из дома и прямиков в гараж. Уже по дороге в участок вспомил о голодной собаке. Хм… надеюсь, она будет менее злой, чем я сейчас, и не сожрёт фатальную, пока я буду выполнять план по устранению девочки-проблемы из своей холостяцкой берлоги. Конечно же, будь я настоящим подонком, то просто указал бы Оле на выход, но чёрт побери, я не такой законченный самодур! Не могу выпхнуть на улицу нуждающуюся. Видимо, с благотворительной организацией у меня гораздо больше общего, чем я думаю.

В участке отыскал “доки”, которые успели мои ребята склепать на Олю. Сфотографировал все до единого на камеру мобильника. Хрен знает, зачем мне копия паспорта Белецкой Ольги Николаевны, училки младших классов в средней общеобразовательной школе, но всё-таки.

Следующим пунктом назначения стала городская больница. В травматологическое отделение меня пропустили беспрекословно. Ещё бы с такой бородой не пропустили, ну и ментовской ксивой, конечно же.

Тот самый пострадавший упырь, которому моя фатальная проломила череп, лежал на койке, видавшей лучшие времена, у окна. Его как-то сразу покоробило, когда я присел рядышком, на тумбочку.

Двух минут хватило объяснить, что забрать заявление и заткнуть свой рот – это лучшее, что может сделать пострадавший в его случае, иначе в один день у него на хате “вдруг” найдётся какое-то подозрительное вещество, по случайности запрещённое гражданским оборотом. Доставать Уголовный кодекс не пришлось, к удаче пострадавшего упыря. Иначе это уже было мой точкой кипения.

– Ты меня понял, Гномов? – уточнил перед самым выходом, после изнурительного разговора.

– Хромов я, – поправил убогий с перемотанной башкой.

– Срать мне, кто ты там. Понял или нет? – пальцы сжались в кулаки, но я поспешил запихнуть руки в карманы. Решил же быть вежливым, значит, должен оставаться таким до победного конца.

– Понял, – кивнул нехотя.

– Что именно ты понял?

– Заявление заберу. Белецкую оставлю в покое. Забуду дорогу в тот клуб. И вспомню, что в злополучный вечер поскользнулся, упал, сильно ударился головой, а потом оказался в травмпункте.

– Что ещё забудешь?

– Об этом разговоре, – процедил через зубы. – С майором Поляковым я незнаком и никогда раньше не встречался.

– Вот и славно, – ухмыльнулся я. – Будь здоров, Гномов. И на будущее, если девушка говорит тебе “нет”, то это не значит – протянуть к ней свои клешни и с силой усадить на детородный орган.

– Да понял. Понял…

Майор вернулся домой как раз в тот момент, когда я доставала из духовки румяный пирог с яблоками. Услышав, как скрипнула входная дверь, быстренько отставила в сторону противень с пирогом, сняла передник, поправила хвост на затылке и напоследок взглянула на своё отражение в окне. Ничего так… критичного. Могла бы выглядеть лучше, будь у меня в распоряжении фен и хоть немного косметики. Даже представила, какой фурор произвела бы на Полякова, надень я свой атласный халатик с кружевом на рукавах.

Эх…

Толком помечтать не успела, как угрюмая физиономия хозяина дома появилась в непосредственной близости.

А я сразу поняла, что Поляков пришёл без настроения. И дело не в том, что он взглядом сравнял меня с кафельной плиткой на полу. Я просто почувствовала какое-то невидимое напряжение, будто из-под ног стала уходить почва. А ещё… Майор вошёл в кухню полностью одетый, ну в смысле, даже пуховик не снял и ботинки, возле которых практически сразу образовалась лужица.

“Не ценит он мои старания”, – только успела подумать и немного огорчиться, как мужчина скрестил на груди руки.

Всё, пропала, Оля. И было тебе от роду всего двадцать три годика.

– Собирайся, – рявкнул строго, на что я непонимающе захлопала глазами. А куда собираться-то? – Домой поедешь.

– Ко мне?

– Да куда захочешь, лишь бы подальше от меня, – круто развернулся и устремился к выходу, но потом всё-таки бросил через плечо: – готовность десять минут. Жду тебя на улице.

Вышел. Хлопнул дверью, а я продолжила стоять как прибитая, не понимая, что такого сделала, когда успела разозлить майора? Да и главное, как? Он же сам предложил пожить у него, но уже на следующий день практически выставил за дверь.

Взлетела по лестнице на второй этаж как ракета. Обидно так было, пока в спешке переодевалась, и собирала сумочку. Я ему кулинарные шедевры делала, хоромы убирала, а он меня… домой?

Через пять минут уже сидела в машине. Покрепче пристегнулась ремнём безопасности, отвернулась к окну и всю дорогу, пока мы ехали в спальный район, героически молчала.

Внутри образовалась пустота практически сразу, как только машина остановилась напротив подъезда моего дома.

Поляков лениво положил руку, согнутую в локте, на руль. Развернулся ко мне вполоборота и взглядом стал сверлить дыры на моём лице. Я же боялась, что-либо спрашивать. Наверное, тот тип из клуба всё-таки накатал на меня заявление, а майор решил не вмешиваться в это дело. Ну правильно, в принципе. Кто ему я, чтобы защищать меня от всякой нечисти? Подумаешь, по иронии судьбы заявилась в его дом в новогоднюю ночь. Ха! Это совсем ничего не значит…

– Гномов тебя не тронет. Можешь быть спокойной, – начал говорить Поляков.

– Простите, а кто такой Гномов? – удивилась я, не сразу сообразив, кого имел в виду майор.

– Потерпевший из клуба. Он забрал из полиции заявление и к тебе никаких претензий не имеет.

Небольшая пауза повисла в тёплом салоне авто, и я почувствовала какую-то грусть. Ну надо же радоваться, что та ужасная история закончилась хеппи-эндом, но мне совсем нерадостно почему-то.

– Огромное вам спасибо! – я всё-таки не удержалась и поддавшись внезапно нахлынувшим порывам, обвила Полякова за шею и чмокнула в щеку. И только лишь через секунду сообразила, что только что сделала. – Ой, простите…

Виновато отвела взгляд. Покраснела до кончиков волос, наверное.

Поляков потянулся к своей заросшей щетиной щеке. Провёл по ней пальцами вверх-вниз, трогая то самое место, куда прикоснулись мои губы мгновение назад.

А я не выдержала. В спешке отстегнула ремень безопасности, потянулась к дверце, чтобы выбежать на свежий воздух и дать дёру. Но что-то потянуло меня за капюшон. Назад! Я и опомниться не успела, как в один миг оказалась повёрнутой к майору лицом и крепко прижатой к его груди.

Он обхватил моё лицо огромными ладонями, в глаза всмотрелся так пристально. Я даже дышать перестала, честное слово. Прикрыла веки, вытянула губы. Думала, поцелует сейчас взасос, иначе зачем за капюшон тянул?

Не поцеловал.

– Оль, прошу тебя, – хрипло проговорил, – не пей. Ты же хорошая девочка и зад… зайца аппетитного готовишь.

– То был кролик, – испуганно захлопала ресницами.

– Точно, кролик, – руки опустил и моим щекам сразу так прохладно стало. – В общем, будь примерной девочкой и не чуди больше. Иначе закончится всё очень плохо.

Я не знала, что ответить майору. Оправдываться, что я не такая на самом деле, как подумал он? Нет. Даже пытаться не стала.

Просто кивнула. Повернулась к нему спиной и кое-как всё-таки выползла из машины. На ватных ногах подошла к подъезду. Достала из сумки ключ от домофона. Замерла. За спиной всё ещё стоял внедорожник Полякова, гудел автомобильный двигатель, а мне в этот момент казалось, что это тарахтит моё сердце, потому что я вдруг осознала, что больше никогда не увижу майора.

Я целый день бродила по своей квартире, как в воду опущенная. На душе было гадко, хотя ничего плохого не произошло, а даже наоборот – крупно повезло. Ведь если бы не майор Поляков, светило бы мне небо в клеточку на ближайший год, а то и больше.

Но дело как раз в том, что майор и был причиной моего уныния. Мне казалось, что я ему понравилась. Ну я же не слепая, и видела, как он на меня смотрел. Да не смотрел даже, а глазами раздевал и раскладывал на столе вместо аппетитного кролика. И он мне тоже понравился.

Разозлилась вдруг: на майора, себя и на целый мир, в общем!

Заснула на диване перед ноутбуком прямо в домашнем халате и в обнимку с пачкой чипсов. Хотела отвлечься за просмотром красивой сказки о любви, но так получилось, что уснула прямо на титрах, вначале которые.

Утром проснулась с помятым лицом. Ухмыльнулась своему отражению в зеркале и поплелась чистить зубы.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я на автомате готовила кофе.

От неожиданности подпрыгнула и едва не обожгла руку, случайно прикоснувшись к горячей турке. Схватила телефон. Там незнакомый номер высветилсяи я обрадовалась, но зря. Вместо голоса брутального майора услышала Владимирова.

– Привет, Заяц, – сказал бывший, а я даже глаза округлила.

– Вы ошиблись номером.

Кинула трубку и в спешке занесла ещё один номер Владимирова в чёрный список.

Чего он обо мне вспомнил? Мы уже больше недели, как расстались. Или он забыл у меня какие-то свои вещи? Хм…

Обошла всю квартиру. Заглянула в каждый ящик. Ничего! Духом Владимирова даже не пахло. Да что там духом, в моей галерее на телефоне не было ни одной фотографии бывшего. Я его стёрла, вот абсолютно.

Новогодние каникулы закончились и я наконец-то вышла на работу. Да что там вышла, побежала вприпрыжку, несмотря на лютый мороз и снег по щиколотку.

Пришла в школу гораздо раньше времени. Закрылась в учительской и, усевшись за свой стол, стала листать тетради свои второклашек. Как я соскучилась по ним, в смысле, по деткам. Сидела дома и чуть волкам не выла от тоски. Всё снились мне проказники, и уроки наши незабываемые тоже снились.

Я заварила себе в кружке зелёный чай, устроилась поудобнее на стуле и пересмотрела тетради по второму кругу. И вскоре наступило время идти в класс.

Пришла к детишкам за пятнадцать минут до начала урока. Многих ещё не было, но мне и десятерых хватило, чтобы общаться с каждым и узнать, как мои восьмилетки провели каникулы. Дети делись впечатлениями от подарков, которые им подарил Дед Мороз на Новый год и Рождество, а также рассказывали, как катались на лыжах и санках, лепили снежную бабу…

Заслушалась. И почти не заметила, как прозвенел первый звонок. Дети уселись за парты, а я, прочистив горло, принялась отмечать в журнале отсутствующих.

Первые два урока прошли на “ура”, но потом всё пошло не так, когда дети решили надо мной подшутить. Дважды!

Первый пранк был весьма безобидным. Подумаешь, обмазали мою ручку бесцветным лаком для ногтей. Ха! Эту проблему я решила за пару минут в учительской, попросив у коллеги жидкость для снятия лака. Но когда вернулась в класс и схватилась за губку для стирания маркера, то на меня посыпались блёстки. Много-много блёсток. Они прилипли ко мне с ног до головы, кажется, даже в рот залетели.

Я разозлилась! А как же? Я по детям скучала, тетради их рассматривала (заранее для этого дела на работу пришла), а они вот как со мной? И за что, скажите, пожалуйста?

Проморгавшись, открыла рот и тут же закрыла, обиженно поджав губы. Обвела всех своих хулиганов подозрительным взглядом, просканировав каждого с головы до ног. А они как мышки все сидели, с такой серьёзной моськой, что и не докопаешься даже.

– Дети, признайтесь честно, кто это сделал, – потребовала я строго, но невластно.

В ответ мне только муха прожужжала, и откуда она взялась в конце января?

Я повторила свою просьбу ещё раз, но теперь услышала приглушённые смешки откуда-то с “камчатки”.

“Понятно всё с вами. Молчите. Но я это так не оставлю. Как разойдусь на ближайшем родительском собрании – держите меня семеро”, – распирало меня изнутри.

С горем пополам закончила урок. И с тяжёлым сердцем вышла из класса. А на перемене ко мне подошла моя любимая ученица. Точнее сказать, своих второклашек я никогда не разделяла на любимых и не очень. Но Анечка – ангел, а не ребёнок. Послушная, умная девочка. И такой красавицей станет, когда вырастит. Я даже пару раз представляла себя в роли матери этой девочки. Мы бы хорошо смотрелись вместе: обе блондинки, обе стройные и красивые, конечно же.

– Ольга Николаевна, – обратилась ко мне Анечка и я оторвала взгляд от чашки с горячим чаем. – Я знаю кто над вами прикололся.

– И кто же? – вздёрнула бровью и немного наклонилась, чтобы малышка могла шепнуть мне на ухо.

– Это сделал Миша Поляков. Ещё он сказал…

Чем больше говорила Анечка, тем сильнее мои пальцы сжимали шариковую ручку, да она, бедолага, даже хрустнула под натиском моего гнева.

– Спасибо, Анюта, – натянуто улыбнувшись, я поблагодарила девочку и схватилась за телефон.

Зашла в “Вайбер” в родительскую группу. Отыскала контакт мамы Мишы Полякова и накатала ей в три абзаца, с просьбой срочно явиться в школу. А почему? Да потому что её сын издевается надо мной с первого сентября! Ещё на школьной линейке этот чудо-мальчик где-то раздобыл ножницы и разрезал мою юбку по шву – был у меня разрез сзади десять сантиметров, а стал двадцать. И это ещё цветочки, на самом деле. Потому что однажды этот “милый” мальчик запер меня в туалете и я не попала на урок. В общем, сегодня моё терпение закончилось, помахав на прощание белым платочком.

Сергей

Бывшая жена позвонила с самого утра. И сразу начала выносить мозг!

– Это всё ты виноват, Поляк! – пробурчала жена и, не дав мне шанса на оправдание, продолжила пилить: – если бы ты хоть самую чуточку занимался воспитанием сына, а не своими бандитами, то мне бы не пришлось краснеть. Миша совсем от рук отбился! Меня не слушается, в школе травит одноклассников, издевается над классным руководителем. Знаешь, что он вчера сделал?

Оторвав телефон от уха, поднялся на ноги и стал бродить по комнате. От злости аж зубы свело оскоминой. Это я, мля, виноват? А кто захотел, чтобы пацан жил с ней, а не со мной? Кто в грудь себя бил, утверждая, что ребёнку мать нужна больше, чем отец, потому что он ещё маленький?

– Закончила, Кать? – спросил, когда на том конце провода появилась пауза.

– Не закончила!

– Ну ок, говори…

Включил на мобильнике громкую связь и стал собираться на работу. Катя закончила говорить, когда я уже стоял перед зеркалом полностью одетый.

– В общем, так... – вздохнула. – Идти и краснеть перед учителем придётся тебе. Я устала, Поляков.

– Это всё? Или будет что-то ещё?

– На выходных заберёшь Мишу к себе и в кои-то веке займёшься воспитанием сына. Если думаешь, что раз в месяц выплата алиментов снимают с тебя ответственность за будущее Миши, то ты глубоко заблуждаешься.

– Хорошо.

Выдохнул. Растёр руками лицо и ухмыльнулся своему отражению в зеркале. Ну как-то так…

***

Освободившись с работы пораньше, стал собираться к малому в школу. Захотелось принять на грудь пару капель, но передумал. Лучше потом расслаблюсь, когда какая-то несчастная училка отчитает меня за непристойное поведение отпрыска. Очень хочется надеяться, что классуха Миши – не закоренелая стерва и не станет меня мурыжить до самого вечера своими нравоучениями. А сразу отпустит, когда я искренне покаюсь в проделках сына и клятвенно пообещаю принять меры.

Сев за руль тачки, запустил мотор и почему-то вспомнил свою фатальную. Кажется, она тоже училка, если мне не изменяет память. Дурацкая улыбка расползлась до самых ушей. Потому что в голове ожили яркие картинки, от которых моментально стало тесно в боксёрах.

Вот чёрт-то… И как с таким неприглядным видом ехать в школу?

Пришлось вспомнить постоянных клиентов в нашем обезьяннике на работе. Уж от вида бомжей и проституток – тут не то что упадёт, а даже скукожиться до размеров микрококодила.

Вытянувшись как струна, я сидела за столом и ждала, когда порог классной комнаты переступит мама Миши. С самого утра я думала над тем, что и как скажу. И даже успела немного прорепетировать.

Но все слова одним махом вылетели из головы и ускользнули через приоткрытую форточку, когда в классе открылась дверь и появился ОН!

Сперва я подумала, что всё показалось и в нескольких метрах от меня не стоял тот самый майор, которого я так сильно хотела забыть. Но разве могло виденье пахнуть?

Меня пробило мелкой дрожью и закололо где-то между лопаток. Отчего я мотнула головой и попыталась вытрясти оттуда галлюцинации. Тщетно, потому что виденье открыло рот, и тогда я стала медленно сползать по спинке стула.

– Привет, – улыбнувшись, майор стал приближаться, а я сжала вместе колени и вся напряглась, предвкушая непонятно что.

– Как ты здесь оказался? – наконец-то выдавила из себя я, когда мужчина сел за первую парту напротив меня.

Почесав свой заросший щетиной подбородок, Поляков ухмыльнулся. И прищурился. А у меня от его гляделок мурашки табуном поскакали по всей спине. По голове будто обухом стукнуло и меня озарило мыслью, которой не сразу захотелось верить.

– Только не говори, что ты отец Миши? – спросила я и тут же сглотнула, когда майор кивнул. – Нет. Ну нет…

Затрясла головой как китайский болванчик и прижала ладони к лицу. Раскраснелась вся. Распереживалась. Это что за карма-то такая? Мне теперь покоя совсем не видать, раз отцом хулигана оказался тот самый мужчина, из-за которого моё сердце уже, по бог знает какому кругу, кувыркается в груди?

– Видишь, фатальная моя, – улыбнулся майор, – мы снова и снова встречаемся.

От его “фатальная моя” у меня затряслись поджилки. И я немой стала, будто рыба. Жадно хватала воздух ртом, но сказать ничего могла.

– Ну, рассказывай, что мой сын учудил, – из оцепенения меня вывел хрипловатый голос майора.

Пробежавшись взглядом по полицейской форме и, немного задержавшись на погонах, я судорожно сглотнула. И набравшись храбрости, стала говорить. Краснела и запиналась, будто я не потерпевшая сторона во всей этой истории, а нашкодившей Миша Поляков. Ещё бы! Когда перед тобой сидит представитель правопорядка – весь такой из себя, с грудой стальных мышц, и весом под сто килограммов, то тут у любого язык запинаться начнёт.

– Я вас услышал, Ольга Николаевна, – сказал майор, когда я закончила свой монолог, – и обещаю, что подобного больше не повторится. Разрешите идти?

В ответ я кивнула. А майор просто встал и ушёл.

Ушёл! Во так просто, будто мы действительно учительница и отец ученика. Ну, да. Так и есть. А я разве ожидала другого?

Когда за Поляковым закрылась дверь, я допила остывший чай и стала собираться домой. Всё было как в тумане, потому что в душе я ощущала гнетущую пустоту.

Ну вот и зачем в моей жизни появился этот человек? Опять! Да ещё и в качестве кого?

Ох, мамочка…

Это же мы теперь постоянно будем видеться, когда нашкодит его сын. Да ещё и родительские собрания никто не отменял. Первый звонок. Последний звонок. А-а-а…

От этих мыслей разболелась голова. И я, как в бреду, вышла из школы.

На улице творился настоящий Апокалипсис. Снег валил с бешеной скоростью. Дорогу замело почти до колен, отчего возле школы начала собираться пробка из застрявших в снегу машин.

Оглядевшись, натянула на голову капюшон и стала медленно идти вперёд, стараясь спрятать за шарфом лицо. Потому что навстречу мне дул холодный ветер. Он забирался прямо под куртку и своими ледяными щупальцами обжигал кожу.

Сигнал автомобиля заставил меня подпрыгнуть на месте. И обернуться. Большой внедорожник моргнул фарами, и я отошла в сторону, уступая проезд. Но машина не сдвинулась с места. А со стороны водителя распахнулась дверца и навстречу мне выскочил высокий мужчина, одетый в пуховик.

ЕГО я не сразу узнала. Только по голосу поняла, что это был майор.

Схватив меня за руку чуть выше локтя, майор строго сказал, чтобы я забиралась в салон. Ха! Больно нужны его медвежьи услуги. Достаточно его уменьшенной копии, которая кошмарит меня на уроках с сентября прошлого года.

– Оль, не выделывайся, а? Садись в машину. Домой отвезу, – процедил через зубы Поляков и я поплелась к машине.

Забралась во внедорожник на переднее сиденье рядом с водителем. Демонстративно отвернулась к окну и прикусила себе язык, чтобы изо рта ничего не вылетело даже случайно.

Странные, непонятные чувства стали бередить мне душу. Не понимала я, для чего майору понадобилось везти меня домой. Он же женатый! А я всего лишь учительница его сына. Тут табу в квадрате и это мягко сказано.

Ехали ко мне домой больше часа. И хорошо, что во внедорожнике Полякова огромные колёса – они просто разрезали сугробы, в то время как многие легковушки оказались в плену стихии.

– Спасибо, что подвезли, Сергей, – сказала я, когда машина остановилась напротив моего подъезда.

Потянулась к ремню безопасности, но мою руку накрыла большая ладонь Поляка.

– На кофе пригласишь? – подмигнул Поляков.

– У меня нет кофе.

Закачала головой, уверенная, что женатому мужику нечего делать в моей квартире. Потому что после Владимирова я приняла решение никогда не связываться с женатиками, какими бы офигительными они ни были. Мой мужик должен быть только моим куском мяса, потому что жрать я люблю в одиночестве. А обсасывать кости после какой-то там мадам и мыть за ней тарелку? Уж нет, извольте.

– А чай? – продолжил майор, обнаглев конкретно, погладив мою скулу указательным пальцем.

– У меня есть только хлорированная вода из-под крана, но её вы и дома попьёте.

Даже не стала дожидаться, что там ответит Поляков. Потянулась к дверце, открыла и только ветер дунул мне в лицо, как майор потянул меня обратно, в салон, схватив за капюшон.

Обхватил ладонями моё лицо. Подушечками больших пальцев погладил скулы. Смотрел так томно, чуть прищурившись.

– Оль, ну куда ты бежишь? Даже не попрощалась. Ведёшь себя как ребёнок. Мне же не кофе нужно, а ты.

– Серёж, не надо, – закачала головой, когда губы Поляка стали приближаться к моему рту.

– Что не надо, девочка?

– Женатые мужики для меня табу.

Поляк усмехнулся, но не отодвинулся ни на сантиметр. Схватив меня за плечи, придвинул к себе вплотную и прямо в губы сказал:

– Я в разводе, фатальная моя. И если ты сейчас не падёшь перед моими чарами и не пригласишь к себе домой, то я буду вынужден взять своё силой.

Заморгала как перепуганный котёнок. И только успела жадно глотнуть воздух открытым ртом, как на мои губы обрушился поцелуй.

***

До кофе дело так и не дошло. Потому что стоило Серёже переступить порог моей квартиры, как мы набросились друг на друга, словно изголодавшиеся. Целовались нон-стоп, пока руки в спешке снимали одежду. И когда моя спина мягко приземлилась на диван, а Серёжа навис сверху меня скалой, я поняла: от судьбы не убежишь. Потому что если человек дарован свыше, то он найдёт тебя, где бы ты ни был. И обрушится на твою голову, как проливной дождь.

Так получилось и у нас. Не зря же я, перепутав адреса, оказалась в новогоднюю ночь в чужом доме. Поехала к подруге, а встретила того одного-единственного, который немного позже окольцует меня и до конца жизни клеймит своей фамилией.