© Смирнова Д. О., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Вот уже два месяца, три дня и одиннадцать часов, как я не отбрасываю тени. Ничто не привязано к моим ногам, никто не повторяет мои движения и не шепчет мне на ухо. У всего вокруг меня есть тени, я могу притягивать их к себе и с помощью магии придавать им любую форму, какую захочу. Я единственная, кто вынужден обходиться без постоянного спутника. До этого времени я даже не представляла, что значит быть по-настоящему одинокой.

Моя тень Дара обитает наверху, запертая на чердаке, в клетке из света и теней. Так безопаснее.

Этим утром мы с моим лучшим другом Лукасом оттачивали наше мастерство на пляже под утёсом, на котором стоит наш дом, пока его родители занимались садом. Моя магия тени и световое пение Лукаса – редкие дары: только раз в двадцать пять лет дети могут получить такое благословение, когда комета Серилия пролетает в ночном небе. В Парилле – провинции, где мы раньше жили, – за нами охотились, но здесь, в Аббачо, леди Эшлинг, женщина, которая хочет украсть нашу магию и мою тень, не может достать нас.

По крайней мере пока.

Несколько недель назад мы научились ловить рыбу световыми крючками и теневыми верёвками. Теперь родители Лукаса позволяют нам ловить сколько угодно рыбы, и наше ведро со льдом уже полное, хотя ещё даже не полдень. Поэтому теперь Лукас тренируется метать свет над водой, придавая ему форму дисков, которые прыгают как камешки, но никогда не тонут. Я сижу на песке, скрестив вытянутые ноги, и смеюсь, когда Лукас пением заставляет свет мерцать и танцевать. По сравнению с тем местом, где я выросла, здесь, в Аббачо, не так много теней. В моём первом доме было множество деревьев и тайных закутков, а здесь, рядом с океаном, солнце всегда сияет высоко над головой, а стволы деревьев намного тоньше.

Я научилась импровизировать.

В океане больше теней, чем можно было бы подумать. Тени рифов, водорослей и даже маленьких рыбок, которые отваживаются заплывать на мелководье, – я могу использовать их все. Этим утром я из сил выбилась, пытаясь вытянуть тени с глубоководья. Океан огромен, и я чую таящуюся под волнами темноту, словно чьё-то дыхание у себя за спиной. Что-то в воде будто притупляет мой зов, потому что такая тренировка отнимает у меня больше сил, чем когда я притягиваю тени по воздуху. Но с каждым днём у меня получается чуточку лучше.

– Лукас! Эммелина! – зовёт Миранда с вершины утёса. – Пора закругляться с ловлей. Скоро будем обедать.

Вместе мы поднимаем ведро со льдом и несём его по извилистой тропинке в дом. Когда мы заходим в дверь, Миранда уже накрыла на стол, начинка для бутербродов разложена по тарелкам, хлеб только и ждёт, чтобы Лукас его поджарил. Но не успеваем мы выложить улов, как по дому разносится чудовищный вопль, пробрав меня до самых костей.

– Ради всего святого, что Дара ещё удумала? – говорит Миранда, бросив опасливый взгляд на потолок.

Я быстро делаю бутерброд и взбираюсь по лестнице. Вой не унимается и с каждой минутой становится всё более нестерпимым.

Я останавливаюсь и перевожу дыхание, прежде чем открыть дверь на чердак. Всегда лучше собраться с силами, перед тем как увидеть Дару. Слава богу, у нас нет соседей и некому жаловаться на шум. Иногда я задумываюсь, что сказали бы мои родители, если бы увидели Дару сейчас. Когда она была просто моей тенью, они совершенно не хотели верить, что Дара на самом деле живая.

Зайдя на небольшой чердак, я чуть было не роняю тарелку с бутербродом. Комната в том же виде, в каком я оставила её этим утром: простая и неказистая, на столе у окна, выходящего на океан, стоят свежие нарциссы в вазе. Но Дара изменилась. Обычно, когда я вхожу, она кривляется и изображает меня, а потом плачет и умоляет, чтобы её отпустили.

Но такого я не ожидала.

Сегодня Дара приняла мой облик – это она часто делает, но сейчас что-то не так. Она до корней стесала ногти, царапая прутья светотеневой клетки. Волосы растрёпаны, и со лба на правую щёку стекает тонкая струйка крови, как будто она билась головой о стенки. Сейчас Дара сидит в углу клетки, прижав колени к груди и качаясь взад-вперёд, и воет, как оживший кошмар.

– Дара. – Я стараюсь говорить как можно ровнее и просовываю тарелку между прутьев. – Что случилось?

Она перестаёт выть и смотрит на меня, словно увидела привидение. Страх скользит по моей шее, но я стряхиваю его. Дара прыгает вперёд, слёзы брызжут у неё из глаз, и я отступаю. Она всеми возможными увещеваниями пыталась убедить меня отпустить её. А вдруг это очередная уловка? Кажется, она действительно расстроена. Но Дара так долго обманывала меня, что я не могу доверять своим глазам.

Страшно смотреть, когда она так ведёт себя в моём облике. Иногда она перевоплощается в Миранду, в Альфреда, в Лукаса или в каких-то странных созданий, которых любила изображать, будучи тенью. Но она всегда возвращается ко мне, к моему облику. Я подозреваю, что для неё это почти то же самое, что вернуться в свой домик.

– Эммелина, – хрипло говорит Дара. – Началось. – Она царапает себе лицо и содрогается.

– Ты о чём? Что началось?

Морщины прорезают её лоб, и слёзы снова текут по щекам.

– Разве ты не чувствуешь? Пульсирующую дрожь в костях, пробирающуюся под кожу? – Она царапает руку, и я вдруг вижу, что на её лице, руках и шее алеют царапины. – У меня зуд по всему телу.

– Прости, Дара, но я ничего такого не чувствую.

С тех пор как я вернула ей тело, моя бывшая тень стала доставлять одни неприятности. Чувство вины сдавливает мне грудь. Возможно, то, что она заперта на чердаке, имеет какое-то отношение к её недугу, но отпускать Дару на волю слишком опасно. Если её освободить, она отправится мстить леди Эшлинг, своей сестре, не думая о том, какие разрушения повлечёт за собой.

– О, ну ещё почувствуешь. И скоро! Она приближается.

Вцепившись в прутья, Дара оглядывается на окно, будто боится, что снаружи кто-то притаился и готов ворваться в комнату.

Она специально не говорит прямо, но я не могу отрицать, что мне любопытно.

– Что приближается, Дара?

– Комета, – шепчет она.

Я морщу лоб:

– Комета? Но это же не…

– Да! Комета Серилия.

– Это невозможно. Она пролетает раз в двадцать пять лет. С последнего раза прошло только тринадцать.

В глазах Дары мерцает страх:

– Это леди Эшлинг. Наверняка она. Это единственное объяснение. – Она царапает себе шею. – Она что-то сделала. Она заставила комету прилететь раньше, чтобы появилось больше детей, которых можно посадить в Саду и которыми можно полакомиться на досуге.

Я отшатываюсь. Леди Эшлинг – чистое зло. Она пожиратель магии. Из своего поместья в Циннии она рассылает гвардейцев, чтобы они забирали одарённых детей под предлогом того, что вылечат их. Потом она превращает их в цветы и держит живыми в своём Саду Душ, чтобы в любой момент черпать из них силы. Из-за неё семья Лукаса и я скрываемся. Она хочет отнять магию у меня и у Лукаса. И она хочет вернуть сестру обратно.

Леди Эшлинг пугает меня сильнее, чем отпущенная на свободу Дара, и Дара это знает. Должно быть, это уловка. Хитроумная. Дара наверняка долго её продумывала.

Я скрещиваю руки на груди:

– Это невозможно, и ты это знаешь. Никто не может изменить путь кометы.

– Ты уверена? – спрашивает Дара. – А что если есть магия, с помощью которой это возможно?

Я вздрагиваю, но не отвожу взгляд:

– Я сильно в этом сомневаюсь.

Дара прижимает лицо к прутьям из света и тени:

– Ты должна меня выпустить. Пожалуйста, Эммелина! Это крайне важно. Я знаю леди Эшлинг, и я единственная, кто способен остановить её. Ты должна выпустить меня прямо сейчас.

Вот оно. Вот всё, чего она хочет. Все остальные её слова и поступки – сплошная ложь. Ну, она обманывала меня много лет. Больше я ей этого не позволю. Я уже не та наивная девочка, которая сбежала из дома несколько месяцев назад.

– Хорошая попытка, Дара. – Я направляюсь к двери. – Веди себя потише, хорошо?

– Нет! Эммелина, ты должна меня выслушать. Комета прилетит сегодня ночью! Я клянусь, что говорю правду. Я чуяла её раньше, когда была просто тенью. Теперь, когда я снова человек, это чувство только усилилось.

Я качаю головой. У неё такой несчастный вид в этой клетке. Не знай я её так хорошо, я могла бы ей поверить.

– Я не выпущу тебя, и это моё последнее слово.

Я закрываю за собой дверь, и визг Дары преследует меня на лестнице:

– Она приближается! Она приближается!

Хотя я знаю, что это неправда, я собираю все тени с лестницы вокруг себя, чтобы успокоиться. Просто на всякий случай.

Спустя несколько часов, когда опускаются сумерки, я остаюсь на улице дольше обычного, впитывая тени. Слова Дары весь день стучали у меня в голове – крохотные колючки, которые я не могу вытащить. Когда я передала её предостережение Лукасу и его родителям, мой друг предложил вместо меня сегодня отнести ужин Даре. Сейчас я на улице, радуюсь моим теням, тонкие струйки дыма обвивают мои руки и взвихряются по моей команде, всегда готовые поиграть – они счастливы получить хоть толику моего внимания. Пусть день принадлежит Лукасу, но ночь только моя.

Друг открывает входную дверь и кивком подзывает меня. Я вздыхаю:

– Я так понимаю, с ужином всё хорошо?

– Примерно настолько хорошо, как ты предполагала. – Он пожимает плечами. – Сначала она разозлилась, что к ней пришла не ты, но потом попыталась рассказать мне ту же историю.

Мы спускаемся к пляжу. В небе встаёт луна и освещает нам дорогу. Ощутив под ногами песок, мы бросаемся бежать, морской бриз треплет мне волосы, а я собираю вокруг себя тени. Лукас складывает крупинки звёздного света в сферу, которая потом парит у нас над головами, усиливая свет луны.

Там, где скала встречается с океаном, вода отступает низкой волной, открывая полоску песка и камней, которая ведёт к океанским пещерам, обычно скрытым под водой. Мы спешим, зная, что волна вернётся быстрее, чем нам бы того хотелось. Вскоре появляется пещера. Мы ещё не всё исследовали, но эта наша любимая: крошечный закуток, но стены здесь гладкие, и это замечательное место, чтобы сидеть и любоваться звёздами в ночи или пикирующими и играющими днём чайками.

Мы забираемся в нашу пещеру и сидим, поджав под себя ноги. Сфера Лукаса плывёт в заднюю часть убежища и замирает там. Лукас вытаскивает горсть карамелек и одну протягивает мне. Я посасываю конфету, и мы смотрим, как появляются новые звёзды. Ночью тьма под волнами сильнее и тянет к себе как магнитом. Я не могу отвести глаз от океана, вздымающегося в нескольких ярдах от нас.

– Думаешь, она права? – спрашивает Лукас через некоторое время.

Что-то щекочет мне руку, и я машинально смахиваю.

– Конечно, нет. Это просто очередная ложь. – Я с некоторой завистью смотрю на тень Лукаса. – Все её слова – это ложь.

– На этот раз всё было будто по-другому. – Лукас потирает ухо.

– Нет. Она не меняется. И не думаю, что когда-нибудь изменится.

В этом проблема с Дарой. Мы надеялись, что через какое-то время взаперти она успокоится, но она стала только более бешеной. Нам ещё нужно будет решить, что с ней делать. Хотя я знаю, что Миранда и Альфред обсуждают это, когда думают, что мы спим. Даже теперь, когда Дары больше нет рядом, я не смогла полностью отказаться от привычки подслушивать. Это на самом деле лучший способ узнать важные вещи, которыми взрослые не считают нужным делиться.

Мне колет щёку, и я чешу её. Я призываю новые тени и плету мягкую подушку. Вместе с Лукасом мы садимся на неё и ободряюще молчим, любуясь волнами и звёздами. Здесь всё такое умиротворённое, а после сегодняшней сцены это именно то, что мне нужно. Лукас это чувствует.

Снова что-то колет мне икру, и я чешусь, наморщив лоб.

– Эммелина! – кричит Лукас. Я смотрю, куда он указывает, и с такой силой втягиваю в себя воздух, что в груди становится больно.

Нечто сияющее плывёт по небу: сгусток чистого белого света, почти такого же, как у сфер Лукаса, с длинным хвостом будто из звёздной пыли. И когда он пролетает мимо, на землю падают крошечные песчинки света, осыпая океан и лес за ним.

Я не могу пошевелиться, хотя моё тело словно в огне, будто меня в одну секунду укусили тысячи комаров.

Комета Серилия вернулась.

Миранда и Альфред настояли, чтобы я и Лукас шли спать сразу же после того, как мы прибежали домой, дрожа как осиновый лист. Наверху воет Дара, но после того как Миранда устраивает ей суровую взбучку, она затихает. Я не знаю, верят ли они нам, но я лежу в кровати, и любопытство сжирает меня изнутри.

Раньше Дара в своём теневом обличье обняла бы меня за плечи и зашептала бы мне на ухо, подзуживая выскользнуть из комнаты и всё разузнать: «Разве тебе не интересно узнать, Эммелина? Просто послушай несколько минут, а потом мы можем вернуться обратно в кровать…»

Я ничего не могу с собой поделать. Я откидываю одеяло и спускаю ноги на холодный пол. Тени, таящиеся в комнате, стекаются ко мне, и я выхожу в коридор. Я не в первый раз проделываю это без Дары, но не могу избавиться от чувства, что что-то потеряла. На цыпочках я подхожу к двери кухни и заглядываю внутрь, среди теней слившись с тьмой. Миранда и Альфред стоят за кухонным столом, который завален бумагами. Волосы Миранды выбились из косы, в которую она их обычно заплетает, и висят по бокам лица, колыхаясь при каждом её движении. Альфред хмурится так сильно, что очки съехали на кончик носа.

– Если комета действительно вернулась раньше, это очень дурной знак, – говорит Миранда. – Чтобы такое произошло, нечто очень мощное должно было сместить её с орбиты.

Альфред поправляет очки:

– Этого не может быть.

Миранда хлопает рукой по столу, и бумаги подпрыгивают.

– Нет, может – и ты это знаешь. – Она берёт со стола свиток и разворачивает его. – Видишь? Вот здесь.

– Это было двести лет назад. За всю жизнь мы ни разу не получали сообщений о сотрясателях неба.

Миранда шумно выдыхает:

– Ну, ткачей теней и певцов света тоже долгое время не было, а сейчас они живут с нами под одной крышей.

У Альфреда такой вид, будто он съел что-то неприятное:

– Это аргумент. Но сотрясатель неба не стал бы так рисковать. Слишком опасно смещать комету с естественной орбиты.

– Сотрясатель, может, и не стал бы, но не леди Эшлинг. Особенно если она любой ценой решила заполучить новых жертв, – говорит Миранда.

– Мы должны немедленно оповестить всю Сеть. Завтра мы отправимся в деревню. Остальные тоже должны знать. Это смещение орбиты может грозить опасностью нам всем.

– И мы должны быть к нему готовы.

Миранда скатывает свиток и кладёт его в ящик. Я мысленно ставлю галочку. Я уже видела этот свиток. В тот раз я не знала, что с ним делать, но с тех пор как Миранда и Альфред рассказали нам об одарённых людях из Сети, я поняла: это список имён, дат и мест рождения всех известных магов. Мы все следим друг за другом и помогаем переезжать до того, как леди Эшлинг и её гвардейцы постучатся в дверь.

Разумеется, Миранда и Альфред понятия не имеют, что мне всё это известно. Вот почему они так рано отправили нас спать: не хотели пугать нас ещё сильнее. И не хотели, чтобы мы узнали о возможном существовании сотрясателя неба. Я никогда о таком не слышала, но это, должно быть, страшный дар, если с его помощью можно изменить орбиту кометы.

Я дрожу, когда слова Альфреда снова звучат у меня в ушах. Какую опасность может принести новая орбита кометы Серилии?

Миранда и Альфред обнимаются, он целует её в макушку и убирает бумаги, а Миранда приводит в порядок кухню. Я выжидаю ещё несколько секунд – удостовериться, что больше ничего важного они не скажут, – а потом на цыпочках возвращаюсь в свою комнату.

Мне бы очень хотелось поделиться с кем-нибудь новой информацией, но о Даре и речи быть не может, а Лукасу может не понравиться, что я подслушиваю разговоры его родителей. Поэтому я без сна лежу в кровати, и их слова без конца крутятся у меня в голове. Это меня не убаюкивает: с каждым повторением леденящий страх, затаившийся у меня в пояснице, когда я увидела комету Серилию, просачивается в мои вены.

Дара была права. Я костьми это чую. Леди Эшлинг что-то сделала. Что-то ужасное.

И скоро она придёт за нами.

Когда я просыпаюсь на следующее утро, тени плотным коконом окутывают меня, хотя в окна светит солнце. Я не хочу их отпускать. Со вздохом я возвращаю тени на места и быстро одеваюсь. Родители Лукаса что-то говорили насчёт похода в деревню, и я не хочу ничего упустить.

Придя на кухню, я вижу, что Лукас вместе с родителями уже сидит за столом и уминает завтрак. Миранда кладёт мне на тарелку яйца и передаёт блюдо с поджаренным хлебом. Миранда и Альфред всегда такие добрые и непосредственные, это так не похоже на моих родителей. Моя мама бранила меня, если я ела не той вилкой, а здесь я могу есть даже руками – родители Лукаса и бровью не поведут. Со своими родителями я всегда словно ходила по лезвию ножа, но здесь я наконец-то чувствую себя на своём месте. Я дома.

– Сегодня утром мы идём в деревню, – говорит Миранда. – У нас важная встреча, а вы с Лукасом можете одни побродить по рынку.

– А с кем вы встречаетесь? – невинно спрашиваю я, но быстро захлопываю рот под суровым взглядом Миранды.

– Не расстраивайся, – говорит Лукас. – Я её уже спрашивал.

Я улыбаюсь ему и быстро приканчиваю завтрак. Лукасу не меньше меня интересно узнать про Сеть. Но его свет не может дать ему ту информацию, какую предоставляют мои тени.

Вскоре мы выдвигаемся в деревню. Я с грустью вспоминаю старый дом в Парилле. По дороге от него до деревни было множество деревьев и теней, даже в солнечные дни. А здесь ничего подобного нет – только скудная трава и редко попадающиеся высокие хилые деревья. Их широкие листья тут и там отбрасывают причудливые тени. Я кручу парочку в пальцах, позволяю им скользнуть мне на запястья и дальше по рукам. Щелчок пальцами – и они убирают мне волосы с лица, завязав их сзади таким аккуратным бантом, какой у меня у самой никогда бы не получился.

Рядом со мной Лукас играет с искорками света, но когда мы подходим ближе к деревне, его родители одёргивают нас:

– Эммелина, отпусти тени, Лукас, оставь свет в покое.

Хотя в Аббачо пока безопасно, но лучше, если о наших талантах никто не узнает.

В деревне всё по-домашнему и приветливо, местные в большинстве уже выучили, как нас зовут. Они все думают, что я сестра Лукаса и мы семья фермеров-рыболовов, которые живут на побережье. О наших тайнах никто не знает и, надеюсь, никогда не узнает.

Дома сложены из дерева и камня, покатые крыши покрыты шифером. В основном дома выкрашены в морские цвета: сочно-жёлтые пляжные пески, сливочная океанская пена с насыщенными синими и зелёными вкраплениями. То и дело ветер доносит солёный запах моря, который с дождём только усиливается. Сегодня небо грозно нависает над головой, бурля серыми облаками и набрасывая тень на все здания и людей внизу. Именно такие дни я люблю больше всего. И Дара тоже.

Я проглатываю комок вины, и мы заходим в деревню. Люди приветственно улыбаются нам, и, оказавшись на рыночной площади, я чувствую себя спокойнее. Здесь всё в порядке. Однако я с опаской поглядываю на небо, помня вчерашние слова Альфреда о комете.

Мы без присмотра носимся в толпе, но нам строго наказали через час вернуться ко входу. Мы сразу же направляемся к кондитерскому лотку, где торгуют карамельными булочками и шоколадными пирожными. Не успеваем мы оглянуться, как Миранда и Альфред растворяются в толпе.

Лукас морщит лоб, занятый своей порцией сладостей:

– Как думаешь, что у них за встреча?

Я прикусываю язык, прежде чем ответить:

– Может, это как-то связано с кометой?

Его глаза вспыхивают:

– Наверняка. Жаль, что они не хотят, чтобы мы им помогали. Понимаешь, ведь наша магия досталась нам не случайно. – От досады он пинает камень.

Я делаю глубокий вдох.

– Ну, – говорю я, – мы можем пойти за ними. Если хочешь. Просто посмотрим, что они задумали. – Я быстро отвожу взгляд. – Или нет. Это просто мысль.

Я не хочу, чтобы Лукас плохо думал обо мне, но, судя по его лицу, ему не менее любопытно, чем мне. Он не ругает меня. Вместо этого хитрая улыбка скользит по его лицу:

– Ты можешь укрыть нас тенями?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться от души. Вчера вечером я со страхом думала, что он скажет, если узнает, что я шпионю за его родителями, а сейчас он сам предлагает то же самое. Из-за этого я чувствую себя не такой виноватой.

– Конечно, могу. Сегодня достаточно пасмурный день, и никто не обратит внимания на лишнюю тень, направляющуюся по своим делам. Идём. – Я направляюсь к пустому прилавку, и мы прячемся за ним.

Я призываю тени полосок, растяжек и людей в толпе и леплю из них дымчатое покрывало. Под ним нас никто не увидит – по крайней мере, большинство людей точно. Я вздрагиваю, вспомнив Симону. Бедная девочка! Она умеет читать мысли, леди Эшлинг похитила её и превратила в пустышку. Сознание Симоны всё ещё где-то здесь, но бо́льшую часть времени её контролирует леди Эшлинг. Симона может видеть сквозь мои тени, потому что чувствует меня за этой пеленой.

Не успеваем мы выйти из-за прилавка, как две женщины останавливаются перед ним, преградив нам путь. У нас нет выбора, кроме как выждать ещё несколько минут. Мы можем не успеть нагнать Альфреда и Миранду, если задержимся надолго. Но разговор этих женщин быстро привлекает моё внимание.

– Зачем, по-твоему, они пришли сюда, Марселла? – спрашивает та, что помладше. Они говорят шёпотом.

Старшая женщина берёт девушку под руку:

– Даже представить себе не могу. Леди знает, что её людям лучше не появляться в Аббачо. Но Джон клянётся, что прошлой ночью видел их лагерь буквально в нескольких милях отсюда. Полагаю, это как-то связано с кометой.

– Будем надеяться, что сюда они не пойдут, – говорит девушка, и прекрасное личико рассекает морщинка. – Я слышала, что они настоящие головорезы!

Марселла фыркает:

– Когда мы вернёмся домой, я подам жалобу в местное самоуправление. Мы не хотим, чтобы эти люди ошивались у нас. Насколько мне известно, леди любит совать нос не в своё дело, и уж точно мы не желаем, чтобы она занималась этим в Аббачо. – Марселла берёт девушку за руку и уводит её, с опаской оглядываясь назад, как будто по их следу уже могут идти гвардейцы леди Эшлинг.

Я не осознаю, что у меня дрожат руки, пока Лукас не берёт их в свои.

– Мы расскажем моим родителям, они знают, что делать. – Вдруг его лицо светлеет. – Может, на этот раз они разрешат помочь им.

Я пытаюсь улыбнуться, но его слова меня не успокоили. Если люди леди Эшлинг здесь, они ищут меня и Дару. Она никогда не остановится, и нам остаётся только всё время убегать.

– К тому же, – говорит Лукас, – в прошлый раз мы одолели её людей. Ты была на высоте. Я уверен: если потребуется, мы сможем повторить.

После этого напоминания мне становится легче. Наконец мы выбираемся из-за прилавка и идём в ту сторону, куда ушли родители Лукаса. Мы идём сквозь толпу, стараясь держать тени по бокам, мимо ярко раскрашенных вывесок и вкусно пахнущих лотков с едой. Когда добираемся до конца рынка, как раз успеваем увидеть, как Миранда и Альфред выходят из задней двери дома, на фасаде которого висит табличка «ЗАКРЫТО». Мы останавливаемся.

– Почему этот магазин закрыт в разгар дня? – шепчет Лукас.

– Чтобы никто не зашёл и случайно не подслушал, что они обсуждают с твоими родителями. – Я запечатлеваю в памяти внешний вид магазина. Вывеска «АПТЕКА АЛЬЗЫ», дом выкрашен в тёмно-синий цвет, только ставни голубые. Занавески опущены.

Лукас тянет меня за руку:

– Мы должны вернуться на место встречи, пока родители не поняли, что мы за ними следили.

Мы как можно быстрее возвращаемся назад.

– Жаль, что нам не удалось зайти вслед за ними в магазин, Лукас. Я знаю, мы оба хотели узнать, о чём они говорили.

– И увидеть, с кем они встречались, – пробурчал Лукас. – Нечестно столько от нас скрывать. Мы победили людей леди Эшлинг. Родители должны это учитывать.

Я не могу не согласиться. Разве мы недостаточно сделали, чтобы доказать, что имеем право участвовать в этой войне? Но попробуй объяснить это Миранде и Альфреду – у них будет такой вид, будто мы просим билет до другой планеты.

– Лукас, так получилось, что я кое-что подслушала вчера вечером. О комете.

В его глазах вспыхивает любопытство:

– Мои родители что-то говорили об этом?

– Они упомянули сотрясателя неба. Кажется, они боятся, что новая орбита кометы может грозить нам опасностью. – У меня потеют руки, и я вытираю их о юбку.

Лукас широко распахивает глаза:

– Опасностью? Ты о чём?

– Я не знаю. Они ничего конкретного не говорили. Но сказали, что важно оповестить всю Сеть.

Лукас продолжает размышлять, пока мы осторожно обходим группу хихикающих школьников. Я благодарна ему за то, что он не спрашивает меня, каким образом я всё это узнала, хотя, уверена: он догадывается. Мы огибаем последний угол – и вот мы на месте у входа, даже раньше назначенного времени. Мы прячемся за пустым прилавком, и я неохотно отпускаю свои тени.

Мы как раз вовремя выбираемся из-за прилавка – скоро приходят родители Лукаса. Лица у них осунувшиеся и печальные, и у меня болезненно сжимается сердце. Что бы они ни узнали, это их ни капли не обрадовало.

Миранда обнимает нас обоих:

– Пора идти домой.

– Ну? – говорит Лукас. – Что вы узнали?

– Лучше не спрашивай, – отрезает Альфред, и надежду с лица Лукаса как ветром сдувает.

Всю дорогу до дома мы идём молча.

Ужин проходит тихо, после чего нас с Лукасом раньше обычного отправляют спать. Миранда и Альфред явно хотят спокойно поговорить наедине. Дара тоже надулась. Когда я принесла ей еду, она сказала мне от силы два слова. Вопреки обыкновению она уселась в углу клетки и смотрела на меня.

Её молчание действует мне на нервы ещё сильнее, чем её истеричные предсказания.

Забравшись в кровать, я не могу стряхнуть с себя чувство, что здесь кто-то есть, нависает за спиной и только ждёт нужного момента, чтобы наброситься.

Сон приходит не сразу. Я слышу, как за дверью Миранда и Альфред что-то обсуждают на кухне. Я отчаянно хочу подслушать, но сегодня это кажется ещё более неправильным, чем вчера. Как будто это будет прямым неповиновением их указаниям.

В конце концов я впадаю в полудрёму, полную цветов, леди и утерянных сил, и вдруг от чего-то просыпаюсь.

Вопли наверху. Снова Дара.

Я раздражённо откидываю одеяло и влезаю в тапочки. У меня никогда не было домашнего животного, но я подозреваю, что знаю, каково это – заботиться о ком-то. Тени обычно ведут себя хорошо, и только Дара – значимое исключение. Думаю, это мне за то, что вернула ей тело.

Я иду к двери спальни, но проходя мимо окна, замираю на месте. Что-то не так. Я вглядываюсь в ночь. Всего несколько редко стоящих деревьев колышутся на ветру. С другой стороны от утёса до кромки леса вдалеке тянется высокая трава. Но честное слово, я только что видела скользящую по двору тень – и я её не звала.

Из окна мне открыт вид на весь пляж за скалой. У меня перехватывает дыхание. Там собирается много теней – теней, отбрасываемых людьми. Та, которую я заметила в поле, должно быть, разведчик.

Дара, наверное, тоже их видела.

Сердце стучит у меня в висках, и я выбегаю из комнаты, набросив на себя тень, чтобы укрыться. Я влетаю в комнату Лукаса и в одну секунду бужу его.

– Лукас! – шиплю я. – Нам надо бежать. Леди Эшлинг нашла нас!

Несмотря на сонливость, он широко распахивает глаза:

– Забери Дару. Я скажу родителям.

Я не медлю. Через две ступеньки я взлетаю по лестнице на чердак, пока не оказываюсь на верхней площадке, и нащупываю на шее ключ. Вопли Дары стали громче и настойчивее. Трясущимися руками я наконец отпираю дверь.

Дара в своей клетке сжалась до размеров мыши. Она сидит на полу, обхватив руками колени. Дара поднимает на меня взгляд – она так и оставила себе моё лицо – заплаканных, покрасневших глаз.

– Эммелина, пожалуйста, не оставляй меня здесь, чтобы они нашли меня. Если не хочешь выпускать, то уменьши клетку и возьми меня с собой. – Она всхлипывает. – Пожалуйста.

Нельзя терять ни минуты. Я не меньше Дары не хочу, чтобы она попала в лапы леди Эшлинг. Я делаю клетку совсем узкой, маленькой и тесной, пока она не сжимается вокруг её крохотного тела. Теперь Дара вместе с клеткой поместится у меня в сумке, и никто ничего не заметит.

До тех пор, пока она молчит, разумеется.

Я поднимаю клетку и шепчу Даре:

– Я положу тебя в сумку. Никаких слёз, никакого хныканья, никаких разговоров до тех пор, пока мы не будем в безопасности, понятно?

В ответ Дара только кивает. Я сбегаю вниз по лестнице, окутанная тенями. Миранда уже на кухне, распахивает шкафы и швыряет в сумку бумаги. Какие-то падают на пол, и она ругается вполголоса, не заметив, что я здесь. Один свиток цепляет мой взгляд. Это тот самый, над которым она и Альфред спорили вчера вечером.

Лукас и Альфред приходят на кухню, и я отпускаю тени.

– Я окружу нас всех темнотой. Они никого не увидят, и мы сможем убежать, – говорю я, но Миранда качает головой:

– Нет, мы окружены со всех сторон. Так легко между гвардейцами нам не проскользнуть. Мы с Альфредом отвлечём их, чтобы вы могли проскочить. Вы слишком важны и не должны попасть к леди Эшлинг. – Она бросает Лукасу стопку бумаг. – Возьми. Это материалы для Сети. Храните их. Если нас поймают, она хотя бы не доберётся до всех. Идите и ждите нас в деревне, в аптеке Альзы. Ей можно доверять, и она спрячет вас до тех пор, пока мы не сможем к вам присоединиться.

У Лукаса на лице написан ужас:

– Хочешь сказать, вы с нами не идёте?

Альфред кладёт руку сыну на плечо:

– Разумеется, идём. Но мы должны быть уверены, что вы сбежите. Вы пойдёте первыми. С тенями Эммелины вы будете в безопасности.

– А кто позаботится о вашей безопасности? – спрашивает Лукас.

Миранда качает головой:

– Даже если леди Эшлинг нас поймает – что она с нами сделает? У нас нет магии, которую можно украсть. Ради вашей безопасности стоит рискнуть.

– Но вы нужны нам, – говорит Лукас. – Как мы без вас доберёмся до Сети? Мы даже не знаем, где их искать, вы же нам почти ничего не рассказывали!

– Найдите Альзу. Она вам поможет, – говорит Альфред.

– Теперь идите. Они приближаются с каждой секундой, не медлите, – торопит Миранда.

Достаточно взглянуть в окно, чтобы убедиться, что она права. Теперь тёмные фигуры окружают нас со всех сторон, и с каждой секундой к ним присоединяются всё новые. Я собираю остальные бумаги – включая свиток, который я узнала, – и кладу их поверх клетки Дары, потом хватаю Лукаса за руку, готовая тащить его из дома, если потребуется. Я совсем не хочу уходить без его родителей, но понимаю, что они поступают разумно: от нас с Лукасом зависит слишком многое, чтобы рисковать нашей свободой. Это значит обречь нас на полужизнь в виде цветка в Саду леди Эшлинг в лучшем случае, а в худшем – стать живой марионеткой, как Симона.

Миранда и Альфред быстро по очереди обнимают нас, а потом открывают заднюю дверь и бегут в разных направлениях, но не в сторону леса. Я отправляю с ними две маленькие тени: одной приказываю прилепиться к Миранде, а другой – следовать за Альфредом. Если повезёт, это обманет солдат и те подумают, будто они взяли нас с собой.

Гвардейцы бросаются в погоню, и мы с Лукасом под прикрытием теней выскальзываем из входной двери и бежим по тропинке к скалам и лесу. На бегу я плету из теней с десяток людей нашего роста и отправляю их во всех направлениях с приказом бежать и не останавливаться до самого рассвета.

Теперь у гвардейцев будет много целей для погони.

Мы бежим так быстро, как только позволяют ноги, и огибаем утёс. Тёмные силуэты людей леди Эшлинг движутся единой вереницей вдоль подножия утёса, подальше от яростных пенистых волн прилива. Сердце подскакивает у меня в груди. Их так много. Намного больше, чем в тот раз, когда их отправили за нами в леса Париллы.

Я не представляю, как Миранда и Альфред спасутся. Солдаты зелёной лентой поднимаются по дороге вдоль утёса, по пятам за ними. К тому времени, когда мы добегаем до первых деревьев, я знаю, что их уже поймали. Мы пригибаемся под деревьями, рядом со мной дрожит Лукас, несмотря на тёплый воздух. В его широко раскрытых глазах стоят слёзы. Я беру его за руку и сжимаю её. Мои тени скрывают нас от глаз солдат.

– Мы должны напасть, – шепчет Лукас. – Мы должны что-то сделать. Мы не можем их просто так бросить.

– Но они настояли, чтобы мы поступили именно так. Если мы нападём, то нас тоже могут поймать. Их слишком много.

Из моей сумки доносится приглушённый голос:

– Беги! Эммелина, пожалуйста!

Я кладу клетку на ладонь. Дара умоляет, вцепившись крошечными руками в прутья:

– Леди Эшлинг знает, какой у тебя дар и как он действует. Можешь не сомневаться, она снабдила своих людей тем, что может вас нейтрализовать.

Я содрогаюсь, но Лукас хмурится:

– Ты лгунья и трусиха. Нам не нужны твои советы.

Но Дара не отвечает. Вместо этого она, онемев от ужаса, смотрит поверх его плеча. Она вся трясётся, её рот открывается и закрывается как у вынутой из воды рыбы. Я смотрю в направлении её взгляда – и вижу новый силуэт в длинном тёмно-зелёном плаще. Это определённо не солдат.

– Это она, – наконец шёпотом выдавливает Дара.

Я резко поворачиваюсь к ней:

– Что?

– Леди Эшлинг. Она здесь.

Каждый нерв во мне замерзает, окатив тело холодом.

Дара вновь умоляет, ещё более отчаянно:

– Вы должны бежать, Эммелина. Или выпусти меня. Я одолею её ради тебя. Да, так будет даже лучше.

Она снова трясётся, и на этот раз превращается в крохотную версию своего любимого чудовища.

– Ни за что, – отвечаю я.

– Тогда беги, – говорит Дара. – Ты не можешь так рисковать.

– А как же мои родители? – говорит Лукас.

Оба смотрят на меня умоляющими глазами. Я не вижу лица леди Эшлинг, но кажется, будто она плывёт над землёй, и осанка у неё такая, что внушает почтение.

Неуверенность пригвождает меня к месту. Солдаты приближаются и швыряют к ногам леди Эшлинг двоих: это Миранда и Альфред, руки у них связаны за спиной.

– Нет, – шепчет Лукас, плечи у него поникли.

У нас нет выбора, кроме как спасаться самим. Они рискнули собой, чтобы дать нам время сбежать, а мы его теряем. Я поднимаюсь на ноги и засовываю Дару в сумку.

– Идём, Лукас, – тихо говорю я. – Мне очень жаль. Нам надо уходить. Прямо сейчас.

В его глазах стоят слёзы, но он встаёт с места. И мы бежим, виновато оставляя позади единственных людей, которые защищали нас от гнева леди Эшлинг.

Мы бежим в ближайшую деревню, и за нами по пятам следует отдалённое ржание лошадей. С самого начала у нас была хорошая фора. Но на этот раз рядом со мной нет Дары, чтобы прикрывать меня со спины. Неожиданная мысль нашёптывает мне, какую пользу Дара могла бы принести, если её выпустить, но игра не стоит свеч. Нельзя предсказать, сколько бед она может натворить.

Добравшись до ворот деревни, мы благодаря теням незаметно проскальзываем внутрь. Тени укрывают нас на всём пути до задней двери синего здания, где мы сегодня днём видели Миранду и Альфреда. Сейчас дом окутан тенями так же, как и мы, он словно прячется. Я глубоко вдыхаю, затем отпускаю тени и стучусь.

Проходит несколько мгновений – достаточно для того, чтобы я задумалась, не лучше ли просто убежать, – и дверь всё-таки открывается. Высокая женщина – должно быть, Альза – с тусклыми волосами и в больших круглых очках смотрит на нас сверху вниз, плотнее закутываясь в халат на прохладном ночном воздухе.

– Если вам нужна микстура, то приходите утром. И входите в переднюю дверь. Сейчас мы закрыты. – И она уже собирается захлопнуть дверь.

– Постойте! Пожалуйста, – говорю я. – Миранда и Альфред сказали прийти сюда за помощью.

Я понижаю голос:

– Их схватила леди Эшлинг.

Женщина меняется в лице и открывает дверь шире:

– Входите, пока вас никто не увидел. – Она запирает за нами дверь, ведёт нас в тёплую кухню на жилой половине за магазином на первом этаже и жестом предлагает сесть за стол. Здесь очень уютно и чисто, как будто она только закончила вечернюю уборку, когда мы постучали. – Расскажите мне всё, – говорит Альза.

Сидящий сбоку от меня Лукас притих, но я быстро пересказываю события сегодняшнего вечера. С каждым моим словом Альза всё сильнее хмурится. Когда я заканчиваю, она встаёт и начинает рыться в ближайшем шкафу.

– Леди Эшлинг уже давно не даёт нам жить спокойно. – Она неодобрительно щёлкает языком. – В большинстве те, кто не одарён магией, полагают, что она просто эксцентричная аристократка из соседней провинции. Они понятия не имеют, что она крадёт детей, – с годами методы леди Эшлинг стали изощрённее. Она тщательно заметает следы. Но похитить твоих родителей, когда у них даже нет дара, – это уже переходит всякие границы, разве нет?

– А сколько она уже этим занимается? – спрашиваю я. – Вы знаете?

Мне уже давно не даёт покоя этот вопрос. Дара не знает точно, сколько ей лет и сколько лет она была тенью. Скорее всего, в мире теней время течёт по-другому.

Альза вскидывает брови:

– А вот это очень хороший вопрос. Дольше, чем приходится на век любого обычного человека, – это бесспорно. Первые упоминания о том, что она крадёт детей, появились сто лет назад.

Я ахаю:

– Как такое возможно?! – У меня кружится голова, когда я понимаю, сколько лет должно быть леди Эшлинг – и Даре. Я даже не могу себе это вообразить. У неё были десятилетия, чтобы отточить своё мастерство. Как мы можем надеяться одолеть её?!

– Когда в твоём распоряжении любой дар, какой пожелаешь, возможно многое. Как-то раз, видимо, ей попался вестник жизни. Кто-то, кто способен лечить других и вырывать их из когтей смерти. А чтобы оставаться молодой, она должна была похитить и хранителя молодости. Её Сад полон самых чудесных даров. Циннийским аристократам достаточно было увидеть его размеры, чтобы впечатлиться и поверить, что леди Эшлинг – одна из них. Между прочим, она вовсе не благородного происхождения. Её титул леди – всего лишь прикрытие, чтобы пустить пыль в глаза, подкреплённое её магической коллекцией. – Альза вздыхает. – Вы можете переночевать у меня, здесь вы в безопасности. Но на рассвете вам лучше уйти. В деревне гвардейцы будут искать вас в первую очередь.

Я морщу лоб:

– Но куда нам идти? Миранда и Альфред сказали, чтобы мы остались здесь и ждали их.

– Это, моя милая, было до того, как их поймали. Это всё меняет. – Она кладёт на стол между нами старую книгу и пролистывает её до нужной страницы. Почерк очень мелкий, а чернила на пожелтевших страницах выцвели. – Вчера я виделась с Альфредом и Мирандой. Они рассказали мне, что комета вернулась раньше. Сотрясатель неба – единственное разумное объяснение.

– Должно быть, леди Эшлинг украла его дар.

Альза смотрит на меня пронзительным взглядом:

– Да. Уже довольно давно о сотрясателях неба ничего не было слышно. Это один из редчайших даров. И опасных. Очень плохо, что леди Эшлинг заполучила одного и имеет наглость пользоваться его даром.

– Чем это так опасно? – спрашиваю я.

– Они могут передвигать любое небесное тело, как захотят. Солнце, луну, звёзды или, в нашем случае, кометы.

– Но почему это так опасно?

– Подумай: всё в небе уже находится в идеальном порядке. Солнце светит, когда нам это нужно, луна выходит, чтобы осветить нам дорогу ночью, звёзды мерцают, когда это необходимо. И эта комета пролетает над нами каждые двадцать пять лет. Достаточно сдвинуть одно из небесных тел с привычной орбиты, чтобы это отразилось на остальных. Всё небо может быть повергнуто в хаос.

Я всё ещё не понимаю, что в этом такого ужасного, и, видимо, это заметно по моему лицу. Альза вздыхает, но не успевает она ничего сказать, как Лукас произносит:

– Если солнце не будет светить, когда это нужно, – растения не будут расти. Если они не будут расти – у нас не будет еды.

– Именно. К тому же есть другие небесные тела, например, метеоры, которых тоже можно сместить с орбиты, а это значит, что они могут упасть и уничтожить наши земли. Без тщательного планирования и расчёта новый сотрясатель неба может представлять опасность. – Она указывает на книгу перед собой. – В истории сохранился один подобный случай. Сотрясатель неба влюбился в аристократку и захотел доказать ей свою преданность. Он передвинул несколько звёзд, чтобы создать созвездие в её честь, и тем, кто полагался на звёзды во время путешествий, стало труднее ориентироваться. А в итоге она предпочла ему другого воздыхателя. – Альза закрывает книгу и откидывается назад в кресле, скрестив руки на груди. – Солнце не светило две недели, пока близкому другу не удалось его вразумить и заставить привести небо в надлежащий порядок.

Лукас смотрит на неё широко раскрытыми глазами, поражённый ужасом при мысли, что солнца может не быть так долго. Но я могу думать только о том, как хорошо и уютно я бы чувствовала себя во тьме, которая длилась бы дольше, чем несколько драгоценных часов в сутки.

– Это ужасно, – говорит Лукас.

– Да, – соглашается Альза. – Вот почему нам необходимо найти сотрясателя неба.

– Но если леди Эшлинг схватила его, она просто так его не отпустит, – говорю я.

Лицо Альзы принимает грозное выражение:

– Да, не отпустит. Она заставила комету прилететь раньше, чтобы собрать новый урожай даров. Прежнее поколение благословлённых магией полностью исчезло: они либо давно мертвы, либо заточены в её Саду. У них не было Сети, чтобы предупредить или спрятать, как мы делаем сейчас. Леди Эшлинг точно не станет отпускать недавно обретённые дары. Нам придётся найти способ освободить сотрясателя неба, чтобы он мог привести небо в порядок, пока ещё не слишком поздно.

– Откуда вы всё это знаете? – спрашиваю я, ощутив внезапный прилив смелости.

Альза мрачно улыбается:

– Миранда и Альфред много рассказывали вам о Сети?

Мы киваем, чтобы не говорить, что они нам почти ничего не рассказывали. Мы не хотим, чтобы она тоже от нас закрылась.

– Я историк. Вот почему они пришли ко мне. Долгие годы мы не видели ни одного сотрясателя неба, и Миранда с Альфредом хотели узнать, верны ли их предположения. Наутро я собиралась отправиться на поиски человека с даром, который может нам помочь.

Я сажусь прямее:

– Мы пойдём с вами. Может, пригодимся?

Альза размышляет, почёсывая подбородок:

– Ну, сейчас я уже не так молода, как раньше. И у меня нет дара. Он был у моей дочери.

– Был? – спрашивает Лукас.

Альза мрачнеет:

– Да. До тех пор, пока леди Эшлинг не выкрала её. Во всяком случае, я думаю, что она это сделала. Прошло много лет с того дня, как дочь пропала. Тогда я присоединилась к Сети – я не хотела, чтобы другие родители разделили мою судьбу. – Она встаёт. – Но без магии я могу усложнить вам задачу. Я знаю, какими дарами вы владеете – Миранда и Альфред сказали мне, – они невероятные. – Альза наклоняется, чтобы посмотреть нам прямо в глаза. – Вы не боитесь?

Странное чувство охватывает меня, какой-то колючий холод. Я беру Лукаса за руку и сжимаю её:

– Нет. Мы не боимся.

– Тогда, наверное, вы можете пойти со мной. С магией вам будет проще уговорить других одарённых людей помочь нам.

У Лукаса такой вид, будто он ожил. Подобная цель вдохновляет.

– Мы сделаем это, – говорю я. – А с чего начнём?

Альза улыбается и вкладывает книгу мне в руки:

– Это история одарённых людей, где содержатся единственные известные упоминания о сотрясателях неба. Ищите знаки и совпадения. К тому же вам понадобится помощь других членов Сети…

Не успевает она договорить, как раздаётся мощный удар во входную дверь. Альза бледнеет и заталкивает нас в заднюю комнату, а затем нажимает скрытую кнопку, в результате чего стена отъезжает в сторону – за ней оказывается небольшая комнатка.

– Оставайтесь здесь, – говорит она, втолкнув нас внутрь. Затем стена встаёт на место, и Альза пропадает из виду.

Внутри комнаты есть две кнопки: одна – чтобы открыть стену, другая – чтобы закрыть, но мы не рискуем нажимать их без разрешения. Вокруг нас сгущаются тени. В страхе мы сидим в тёмной комнате, ждём и прислушиваемся. Дара притихла и молча сидит у меня в сумке: надеюсь, она понимает, как важно сейчас не издавать ни звука.

Мы не можем разобрать слов, но слышим, как дверь с грохотом распахивается. Альза кричит, но постепенно её голос затихает, как будто её тащат прочь. Новые звуки: переворачивают кровати и столы, опустошают шкафы и ящики, срывают полки. С каждым треском и звяканьем наши сердца колотятся всё сильнее.

Но наше укрытие никто не находит. А Альза не возвращается, даже когда шум затихает и дверь аптеки захлопывается.

Дрожа, мы ждём целый час и только потом осмеливаемся нажать кнопку и выбраться из разграбленного дома.

Мы бежим из деревни и всю ночь идём под прикрытием моих теней, молясь, чтобы гвардейцы леди Эшлинг не шли за нами по пятам. К тому времени, когда на небе забрезжила тонкая полоска рассвета, мы уже далеко от деревни и ушли вглубь территории Аббачо. Пейзаж меняется: вместо скал и песка – опушки нетронутых лесов. Высокие лиственные деревья нависают у нас над головами, длинные цепкие лозы задевают нас за плечи и путаются у Лукаса в волосах. Толстые стволы деревьев покрыты мхом, а в воздухе плывут крошечные частички пыльцы, из-за которых я чихаю.

Тени крон насыщенные и тёмные, я на ходу подбираю себе несколько с земли, и они приветственно крутятся у меня вокруг пальцев. Родители Лукаса предпочитали обходить этот лес, когда мы шли к нашему дому у моря, но здесь скрыться от гвардейцев будет легче, чем на дороге.

Когда солнце поднимается высоко, мы останавливаемся, чтобы дать отдых ноющим ногам и поесть. У меня в сумке осталось немного хлеба и сыра, а у Лукаса есть яблоки и вяленое мясо. На дне ещё завалялось несколько монет: его родители положили их туда при переезде в Аббачо, просто на всякий случай.

Лукас вытягивает ноги и зевает, при этом напевая, чтобы поджарить хлеб на нас двоих. Под его взглядом края хлеба приобретают изумительный золотистый цвет. Пока мы бежали из деревни, мы в основном молчали, и сейчас нам есть о чём поговорить и что обсудить.

Лукас ломает хлеб пополам и протягивает один кусок мне. Лицо у него бледное и осунувшееся, даже сильнее, чем вчера вечером, под ввалившимися глазами залегли тени. Нам надо найти место, чтобы несколько часов поспать.

– Мне очень жаль, – говорю я тихо.

Лукас не поднимает глаз, двигая веточку носком ботинка.

– Мне тоже, – говорит он.

– Мы найдём твоих родителей – и тогда сможем освободить и сотрясателя неба.

Он хмыкает:

– Как? Если мы попытаемся спасти их, то и сами попадёмся. С Альзой мы должны были быть в безопасности, но её тоже схватили. – Он пинает веточку, которая отскакивает от ствола дерева.

Я проглатываю последний кусок тоста и начинаю копаться в сумке:

– Нам нужна помощь.

В глазах Лукаса светятся знакомые искорки любопытства и надежды:

– Но где её взять?

– В Сети, конечно. – И я с гордым видом вытаскиваю свиток его родителей. – Твои родители когда-нибудь показывали тебе это?

Лукас морщит лоб и качает головой.

– Это список всех известных одарённых людей, родившихся за последние два века. – Я разворачиваю свиток и показываю Лукасу старые даты и какие имена вычеркнуты. – И здесь указаны места жительства. А это значит, что если мы найдём всех одарённых здесь, в Аббачо, до того, как это сделают люди леди Эшлинг, возможно, нам удастся объединиться против неё. По крайней мере, они смогут указать нам на лидеров Сети, и тогда мы передадим задание им. Я уверена, они придумают, что делать и как лучше всего освободить твоих родителей.

Лицо Лукаса медленно проясняется:

– Но это огромная территория. Некоторых наверняка будет трудно отыскать.

– Это правда. Но у нас ещё есть все документы твоих родителей, не забыл? – Я вытаскиваю несколько бумаг, которые родители Лукаса запихнули мне в сумку вчера вечером. – Я их ещё не смотрела, но если Миранда и Альфред так не хотели, чтобы они попали к леди Эшлинг, думаю, это гарантия, что бумаги окажутся полезными нам.

Улыбка наконец-то озаряет лицо Лукаса, и это выглядит словно солнце взошло второй раз.

– Великолепно, – говорит он. – Наверняка новая резиденция Роданов где-то неподалёку. Мы должны найти их в первую очередь. Они помогут нам.

Я думаю, что Роданы будут счастливы видеть Лукаса, но не меня. В последний раз, когда мы виделись, я случайно навела людей леди Эшлинг на наш след, и это их вовсе не обрадовало.

Лукас начинает копаться в бумагах в своей сумке, я делаю то же самое со своими, начиная с верхних. Первые несколько – документы на собственность, но имена не совпадают с теми, что на свитке. В растерянности я откладываю их в сторону.

Тоненький голосок скулит у меня в сумке:

– Эммелина, я есть хочу! Я уже много часов ничего не ела.

Я вытаскиваю клетку с Дарой и быстро просовываю ей кусочек хлеба с сыром. Жуя, она пристально разглядывает документы у меня на колене.

– Что ты задумала? – спрашивает она.

– Не твоё дело, – отвечаю я.

– Если это как-то связано с леди Эшлинг, то позволь мне помочь. – Она придвигается ближе к решёткам. – Пожалуйста, я хочу помочь!

Лукас вздыхает и поворачивается к нам спиной.

– Нет, Дара, пока что мы не можем тебе доверять. Ты это знаешь. И это не имеет отношения к леди Эшлинг. Если нам понадобится твоя помощь, мы тебя попросим, обещаю.

– Но…

– Мне очень жаль, но, думаю, тебе пора обратно.

Я кладу клетку обратно в сумку, но злые возражения Дары ещё звучат у меня в ушах.

Лукас прислоняется к дереву, лозы болтаются прямо у него над головой. Он мужественно старается не заснуть за просматриванием бумаг, но каждые несколько секунд клюёт носом. Я кладу руку ему на плечо:

– Отдохни. Я первая покараулю.

Он благодарно улыбается и закрывает глаза. Я изо всех сил стараюсь оставаться начеку – на случай, если охотники или дикие звери окажутся поблизости. Поначалу бумаги помогают, но вскоре слова начинают сливаться перед глазами. В итоге я откладываю документы и вместо этого начинаю крутить тени, чтобы чем-то заняться. Но очень скоро сон накрывает меня и уносит прочь.

В моих снах за нами гонятся леди Эшлинг и её люди. Они преследуют нас по холмам и в лесу. А потом они нас ловят, сбивают с ног, и мои собственные теневые верёвки вдруг обращаются против меня, когда леди Эшлинг поглощает мою магию. Я могу только скулить и молить, чтобы Дара оказалась здесь, на свободе, чтобы она делала со своей злобной сестрой всё, что заблагорассудится.

Как будто подслушав мои мысли, Дара начинает вопить в сумке в нескольких футах от меня, и я резко просыпаюсь.

– Эммелина! Эммелина! Где ты? Ты меня бросила? – хнычет она. Её невнятные всхлипывания звучат неожиданно громко.

Я хватаю сумку и открываю её, пока Лукас завозился во сне.

– Дара! – рявкаю я. – Сиди тихо. Иначе от твоих воплей все хищники в лесу узнают, что мы здесь. И люди леди Эшлинг тоже, для ровного счёта.

Она тут же умолкает и надувает губы:

– Откуда я знаю, где мы? Здесь душно, и я ничего не вижу. Ты не отзывалась, и я подумала, что ты окончательно от меня устала.

– Мы не можем рисковать и бросить тебя. – Я скрещиваю руки на груди. Споры с Дарой меня выматывают.

– Ты стала такой злой. – Дара фыркает и садится на пол клетки спиной ко мне.

Я вздыхаю и закрываю сумку.

– Может, сделать ей светотеневой намордник? – предлагает Лукас.

– Я всё слышу, – доносится из сумки приглушённый голос Дары.

Я подавляю улыбку.

Мы снова отправляемся в путь, на этот раз стараясь быть более осторожными. Вскоре мы уже шагаем в ногу. Мои мысли возвращаются к бумагам, которые мы изучали раньше. Что-то в этих актах собственности настораживает меня. Почему этих имён больше нет ни на одной из бумаг, которые хранили родители Лукаса? Зачем им нужны были эти документы? Они не выглядят старыми – скорее наоборот, им всего несколько лет.

Я принимаюсь копаться в сумке, нарвавшись на недовольное ворчание Дары, и вытаскиваю один из документов.

Лукас недоумённо смотрит на меня:

– Что ты делаешь?

Я пихаю бумаги ему в руки:

– Посмотри на это.

Он мельком смотрит на них и пожимает плечами:

– Это договоры на какую-то собственность в Аббачо.

– Да, и ни одно имя не совпадает с теми, которые в списке одарённых людей.

Он смотрит на меня в упор, как будто у меня две головы, и я начинаю хохотать:

– Это вымышленные имена. Вот зачем твоим родителям копии имущественных актов. Они помогали одарённым людям находить новое жильё на этих землях. Но имена в актах не соответствуют настоящим именам в списке, потому что вымышленные!

Лицо Лукаса светлеет:

– Значит, если мы найдём эти дома, то найдём и других одарённых людей, которые смогут нам помочь?

– Именно. – Я улыбаюсь, но при этом беспокойно оглядываюсь вокруг. – Но сначала мы должны выбраться из этого леса.

Вдохновившись, дальше мы идём пружинистым шагом – в надежде, что нашли то, что нам нужно.

В полдень Дара снова начинает бузить в клетке. Её тонкое хныканье в сумке хуже мухи, жужжащей у меня над ухом. Поблизости никого не видно, поэтому я снова вынимаю её. Лукас с недовольной миной идёт рядом.

Я подношу клетку к глазам:

– Что на этот раз, Дара?

– Время пришло, – говорит она. – Сделай мою клетку больше. Я должна выйти.

Я сдерживаю смех. Она что, на самом деле считает, что всё так просто?

– Я так не думаю.

Дара упирает свои крошечные руки в бока. Это очень странно, что я почти привыкла общаться с миниатюрной версией себя.

– Послушай меня, – говорит Дара. – Я знаю леди Эшлинг. Она моя плоть и кровь. И я знаю Циннию.

– И что? – спрашивает Лукас. – Это не имеет никого отношения к тому, можем ли мы тебе доверять.

Дара кусает Лукаса взглядом:

– Ты хочешь когда-нибудь снова увидеть родителей?

Он вздрагивает.

– Я знаю, как здесь ориентироваться. Я могу помочь тебе их вернуть.

Лукас тяжело сглатывает и сжимает кулаки:

– Мы никогда тебя не выпустим. Привыкай жить в этой клетке, потому что тебе в ней находиться ещё очень и очень долго. – Выпалив это, Лукас, тяжело ступая, обгоняет меня.

Я вижу его спину, но не пытаюсь догнать. Вместо этого, следуя за Лукасом, я говорю с Дарой.

– Я нужна тебе, – говорит она.

– Ну, ты у меня. Ты прямо в этой клетке, где тебе и место.

Дара щурит глаза:

– Я нужна тебе, чтобы вести тебя и защищать от леди Эшлинг. Никто не знает её так, как я.

Какое-то время я думаю над её словами. Иногда я пыталась расспросить Дару о жизни с леди Эшлинг, но каждый раз она меняла тему.

– Ты говоришь, что знаешь её, но ты никогда не рассказывала мне, что именно произошло между вами.

Прежде чем ответить, Дара какое-то время смотрит в сторону.

– Моя сестра должна была быть самым близким мне человеком. Предполагается, что у близнецов всё общее, верно? Но она ненавидела меня с самого начала. Из-за того, что наши родители любили меня больше. Я была милее, веселее, и у меня был замечательный дар, а она была хилая, замкнутая и, как мы тогда думали, не владела никакой магией. Вокруг меня бегали, и этого она мне никогда не простит. Она наказала меня и за это тоже. – Дара топает ногой по полу клетки. – Каждый раз, когда ей представлялась возможность сыграть со мной злую шутку или подставить меня, она это делала. И чем больше родители её ругали, тем злее она становилась.

Я дрожу. Леди Эшлинг подставляла Дару?! Вот откуда, должно быть, взялись все её идеи игр, в которые она предлагала мне играть с другими. Крошечная трещинка появляется на моём сердце, соединяясь с остальными, которые появляются каждый раз, когда я узнаю что-то новое о прошлом Дары.

Она продолжает:

– Однажды она сломала мне лодыжку, и родители пригрозили отправить её в закрытую школу. Моя сестра пришла в невероятную ярость, я никогда её такой не видела. Поздно ночью, когда родители легли спать, она пришла ко мне в спальню и положила руки мне на горло. Так она обнаружила свою силу. Её навязчивое желание забрать всё, что у меня есть, чтобы родители любили её тоже, в итоге пролило свет на её способности. – Дара давится словами. Слёзы сверкают в её – моих – глазах за секунду до того, как они свирепо вспыхивают. – И тогда она забрала её всю. Вся моя магия исчезла. – Дара содрогается. – Когда она напала на меня, я пыталась вырваться, но не смогла. Чтобы украсть магию, ей достаточно всего лишь находиться близко к жертве. Я чувствовала, как волшебство перетекает из моего тела в её, но не понимала, что происходит – кроме того, что я становлюсь всё слабее и слабее и что не хочу уходить. Я не хотела умирать. Поскольку мой дар был неотделим от тела, я не могла выжить, но украсть мою душу у сестры не получилось. Всё, что делало меня мной, было выпито до дна. Моё тело обратилось в пыль, и я была обречена скитаться по миру теней – не мёртвая и в то же время не очень-то живая, просто отблеск прошлой меня. Я видела, как проходит жизнь, время утекает мимо, но я не могла ни на что повлиять. До тех пор, пока ты не нашла меня и не сделала своей тенью.

– Это ужасно. Мне жаль, Дара.

Дара кривится:

– О, это ещё не всё, что она сделала. Она забрала мою жизнь. Забрав мой дар, сестра какое-то время притворялась мной. Она упивалась вниманием родителей, плела им какую-то ложь насчёт того, что она якобы сбежала – но таким образом сестра могла только дурачить их. Наконец ей надоело менять обличья. Она не могла ничего с собой поделать – ей необходимо поглощать чужую магию. Когда наши родители поняли, что она больше не может перевоплощаться, они узнали правду и отреклись от неё, но их ждал печальный конец. Вскоре сестра украла дар вызывателя молний, но понятия не имела, как им управлять. В ярости она обрушила молнию на наших родителей, и они этого не пережили.

Сердце ноет у меня в груди. Я не знаю, что сказать. Я никак не могу её утешить.

– Может, сейчас она и лучше контролирует свою магию, но сердце у неё такое же злое, какое было всегда. – Дара склабится. – Не иди против неё в одиночку. Ты попадёшь в плен. Она заточит тебя в своём Саду. А тогда что будет со мной?

Дыхание комом встаёт у меня в горле. Я отвечаю за Дару, и я тоже не хочу, чтобы её поймали. На её долю и так много выпало.

– Этого не случится. Сначала мы найдём новых союзников, а потом отправимся в Циннию. Для этого твоя помощь нам не потребуется. Но я действительно хочу держать тебя подальше от когтей леди Эшлинг.

– Тогда ты потерпишь поражение. Не стоит недооценивать её, Эммелина. – Дара от досады трясёт прутья решётки, заодно успев отрастить себе рога и когти. – Ради всего святого, она изменила орбиту кометы Серилии только затем, чтобы раньше заполучить новое поколение даров! Она ненасытна!

Холодные мурашки бегут у меня по спине, и я передёргиваюсь. Дара пытается меня сломить. Я ей этого не позволю.

– Она нас не найдёт. – Я принимаю бравый вид, но сама очень боюсь, хотя и не хочу, чтобы Дара это поняла. – Если мы объединимся с другими одарёнными людьми, то скорее сможем одолеть её.

– Ты обманываешь себя. И это означает конец для всех нас. – Дара оседает по пол клетки спиной ко мне, руки скрещены – она обиделась.

Покачав головой, я кладу клетку обратно в сумку. Мне противно это признавать, но какая-то часть меня не может не думать о том, что Дара права: она больше кого-либо знает об угрожающей нам опасности, особенно после того как пропали родители Лукаса. И она ясно дала понять, что поможет нам, если мы её выпустим.

Но чем мы рискуем, если выпустим её на свободу… Ну, это нам слишком хорошо известно. В прошлый раз Дара покалечила стольких людей – она так жаждала мести. Я не могу допустить, чтобы это случилось снова.

Мы просто должны найти другой способ. Я только надеюсь, что наш план сработает.

Я ускоряю шаг, но поравнявшись с Лукасом, вижу, что он всё ещё злится из-за слов Дары. Он сжимает и разжимает кулаки, и с кончиков его пальцев срываются искорки света.

Я кладу руку другу на плечо:

– Не волнуйся. Мы найдём твоих родителей и спасём их от леди Эшлинг.

– Мы не выпустим Дару, – говорит он.

– Разумеется, не выпустим. Она слишком опасна. Я знаю это. И все её хитрости я тоже знаю. – Я смахиваю искру с его золотистых волос. – Если ты не успокоишься – ты самовоспламенишься.

Лукас на секунду останавливается, с его губ срывается смех, которого я не слышала у него с тех пор, как нас нашла леди Эшлинг. Он делает глубокий вдох и вздыхает.

– Прости, – говорит он. – Просто я очень по ним скучаю.

– Я знаю, – говорю я. – Я тоже.

Миранда и Альфред были ко мне добрее, чем мои собственные родители. И я не меньше Лукаса хочу вернуть их.

Когда мы останавливаемся, чтобы разбить лагерь, тени в лесу становятся темнее и гуще – именно в такой обстановке я чувствую себя безопаснее всего. Лукас уходит набрать хвороста, который он сможет поджечь при помощи магии. Я остаюсь наедине со своими мыслями, страхами и надеждами.

Я вожусь с тенями, тку из них нечто, похожее на палатку, чтобы можно было укрыться. Теневые верёвки обвиваются вокруг двух ближайших деревьев, а спереди висит теневое полотно, чтобы мы могли залезть внутрь. До недавнего времени я не подозревала, что другие одарённые люди могут чувствовать тени, из которых я плету. Много лет я думала, что это секрет – мой и Дары.

Здорово, что теперь я могу им поделиться, и к тому же я научила Лукаса лучше управляться с его световым пением.

Я сижу на пне поблизости, жду, когда вернётся Лукас, и играю с тенями, когда слышу голос Дары.

– Эммелина, я хочу есть, – скулит она.

Я вытаскиваю её клетку и ставлю рядом с собой на землю. Дара выглядит такой крошечной и хрупкой, что от этого у меня на сердце становится на одну трещину больше.

Я могу покормить её сейчас и разобраться с ней до того, как вернётся Лукас. Тогда он не услышит её хныканья. Я отрываю несколько кусочков от остатков мяса и проталкиваю их между прутьев. Дара жадно съедает их.

Я смотрю в сторону, надеясь, что она хотя бы ненадолго оставит меня в покое, но когда она заходится в яростном припадке кашля, я снова оборачиваюсь к ней. Лицо Дары наливается красным, а потом становится лиловым, под цвет платья.

– Дара! – кричу я.

Её рот открыт, но она как будто не может выговорить ни слова. На долю секунды я думаю, не притворяется ли она, но когда её губы синеют и она падает на пол клетки, я убеждаюсь, что это не так.

Я отвечаю за Дару, за моего бывшего лучшего друга. Я не могу вот так просто позволить ей умереть.

Сначала я пытаюсь просунуть палец между прутьями, чтобы похлопать её по спине и помочь выплюнуть то, чем она подавилась, но клетка такая крошечная, а когда я её увеличиваю, то уже не могу дотянуться до Дары. Её лицо синеет сильнее, а кашель становится всё громче, более хриплым. Она растягивается на полу, а затем раздаётся ещё более страшный звук – тишина.

Ужас пронзает моё тело. Я распахиваю дверь клетки, вытаскиваю Дару наружу и трясу её в надежде, что это поможет вытолкнуть коварный кусок пищи. Она бессильно висит у меня на руках, глаза закатились.

– Дара, пожалуйста, очнись!

Я пытаюсь вспомнить, что нужно делать, чтобы помочь задыхающемуся человеку. Кажется, нужно похлопать по груди и спине. Я пробую и то, и другое, и только после того как я несколько раз ударяю её по груди, веки Дары приподнимаются.

Облегчение охватывает меня, но лишь на мгновение. Внезапно Дара вырывается из моих рук, ужасное хихиканье срывается с её губ, и она бросается в гущу папоротников.

– Свобода! Свобода, свобода, свобода, свобода! – поёт она.

– Нет! Вернись, ты обязана! Пожалуйста!

Страх несётся по моим жилам, у меня подкашиваются ноги, когда я понимаю, какую чудовищную ошибку допустила. Я бросаюсь в кусты, надеясь поймать Дару. Краем глаза замечаю её, когда она превращается в кролика. Я бросаю ей вслед теневую сеть и ловлю её. Но когда я лихорадочно тяну Дару к себе, её передние лапы превращаются в когти, и в сети появляется дыра. Дара проскальзывает в неё и снова бежит.

Я несусь вслед за ней, мои тени замедляют Дару, цепляясь за неё снова и снова.

А Дара только смеётся, наслаждаясь обретённой свободой. Она играет со мной.

Внезапно я лечу на землю, зацепившись ногой о торчащий корень. Я падаю в папоротники, а когда я сажусь прямо, Дары уже не видно.

– Спасибо, Эммелина! – доносится её голос, становясь тише с каждой секундой. Судя по всему, теперь она надо мной, и я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы заметить вспышку белых крыльев, поднимающихся всё выше, выше и выше к кроне. Ужас тошнотворным грузом оседает в моей груди.

Что я наделала?!

Я бросаю вверх теневые верёвки в последнем отчаянном усилии поймать Дару, но она легко стряхивает их, а затем улетает в ночь. Чтобы поймать её, мне нужен свет Лукаса, сплетённый с моими тенями. Она отлично рассчитала свой побег. Коварно.

Слёзы наворачиваются мне на глаза. Дара на свободе, и это моя вина. Она может творить какое угодно разрушение. Я в ответе за любой вред, который она причинит. Теперь ещё больше урона, за который я несу ответственность. Этого я уже не в состоянии вынести.

Но что мне было делать? Рисковать её жизнью? Я не могла этого допустить. Она слишком хорошо меня знает. Она знала, что я обязательно помогу ей.

Снова Дара воспользовалась мной против моей воли!

Я падаю в листву, прячу лицо в ладонях и даю волю слезам, пока не слышу в лесу чьи-то шаги и тихий шёпот – это Лукас напевает свету, чтобы тот озарил ему путь во тьме.

Что я ему скажу? Как мне признаться в том, что я сделала? Он придёт в ярость и огорчится.

Лукас доходит до полянки, где мы встали лагерем, и окликает меня. Я поднимаюсь на ноги и медленно поворачиваюсь к нему. Моё сердце громко стучит. Когда Лукас видит моё осунувшееся лицо, его улыбка гаснет.

– Что случилось, Эммелина? – спрашивает он.

Наша пустая маленькая светотеневая клетка стоит рядом с пнём. Я сглатываю – и это ощущается, будто я проглотила нож.

– Дара сбежала.

Все краски испаряются с лица Лукаса:

– Как – сбежала?!

Слёзы снова набухают у меня на глазах.

– Она обманула меня, – говорю я хриплым шёпотом. – Я подумала, что она задыхается. Она так жутко изменилась, была сначала красной, потом лиловой. Я не могла допустить, чтобы она умерла, я всеми силами пыталась её спасти. А потом она вырвалась у меня из рук и убежала. – Я качаю головой. – Я пыталась её поймать, но у меня ничего не вышло. Прости меня, Лукас. Я не должна была ей верить.

Признавшись, я оседаю на пень. Я даже не могу смотреть на него: мне страшно вообразить, что он обо мне думает. Мир плывёт у меня перед глазами. Мгновением позже тёплые руки Лукаса обвивают меня.

– Мне жаль, Эммелина, – тихо говорит он. – Она всегда была обманщицей, а ты честная и искренняя.

Я не думала, что могу плакать сильнее, и понимаю, что ошиблась. Как оказалось, прощение обернулось самой большой неожиданностью.

Ядежурю первая, позволив Лукасу поспать. Кажется, будто мы бодрствовали целую вечность. Пустая клетка Дары снова лежит у меня в сумке, в целости и сохранности, на случай, если мы снова её изловим. До тех пор мы всегда будем начеку.

Трудно поверить, что она на самом деле сбежала, мой единственный постоянный спутник. Несмотря на всё, что она сделала, я не могу не скучать по ней.

Пока Лукас дремлет на теневой постели, я занимаю свой пост на валуне, окружив себя лесными тенями точно бронёй. Ночью густой лес оживает, наполняется хищным ворчанием, шипением и шорохами. Надо мной в прореху в кроне светит луна, рядом поблёскивают одна-две звёздочки. Одной, в этом странном месте, мир кажется мне куда более обширным, чем я могла себе представить. От ни в чём не нуждающейся девочки, которая никогда не покидала родительского особняка, я прошла уже долгий путь. Я понятия не имела, что мой мир такой маленький. Раньше он целиком вращался вокруг Дары и моей магии, и больше для меня ничто не имело значения. Ирония, но именно поэтому я сбежала – чтобы сохранить две самые ценные для меня вещи.

Только теперь я увидела больше, больше знаю, больше понимаю. Мир не ограничивается мной, моими крошечными заботами и одним моим даром. И есть те, кто угрожает этому миру, могут навредить ему, например, леди Эшлинг или Дара. Их нужно остановить. Каким-то образом. Я мало знаю, но мне известно, что я должна выполнить свою часть работы, чтобы что-то изменить. Теперь плоды моих поступков пожинаю не только я одна – они распространяются и на других.

Я достаю книгу, которую дала мне Альза, и открываю её в надежде найти что-нибудь полезное. К моему удивлению, леди Эшлинг не единственный известный пожиратель магии, хотя она, безусловно, самая изобретательная.

«Пожиратели магии должны регулярно прибегать к своему дару, чтобы выжить, подпитываясь чужими талантами и силами. Без систематического насыщения они хиреют и могут даже умереть. Естественно, что подобное положение вещей создаёт трудности другим одарённым людям и делает пожирателей магии одними из самых грозных и опасных магов. К счастью, этот дар очень редкий, за последние пять сотен лет зафиксировано всего три случая…»

Моё сердце бьётся часто-часто, когда я читаю о других пожирателях магии, но, к несчастью, в книге нет указаний насчёт того, как их остановить. Она как будто предлагает позволять им поглощать чужие дары и как можно быстрее убираться с дороги. В расстроенных чувствах я читаю о других магах: о пожирателях снов, танцорах дождя, создателях бури, воров магии, похитителях памяти, чтецах мыслей и многих других. Но мои мысли неустанно возвращаются к пожирателям магии. Леди Эшлинг по своей воле не откажется от старых привычек. Она не в состоянии это сделать. Разумные аргументы, мольбы или взятки тут не помогут.

Тем не менее мы с Лукасом обязаны попытаться остановить её. Кажется, что это безнадёжно, и сейчас, когда Дара гуляет на воле, я отчаиваюсь всё больше и больше. Потому что в одном Дара была права: она нужна нам. Никто не знает леди Эшлинг так, как она. Дара была нашим секретным оружием.

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

Теперь она исчезла.

Когда нас приветствует новое утро, мы собираем вещи и идём дальше. Мы до конца не уверены, какой документ относится к Роданам, но Лукас нашёл на одной из бумаг название, которое он как будто слышал от них раньше. Мы решили отправиться в том направлении и проверить все дома членов Сети, которые встретятся по дороге.

Стоя на часах, я просмотрела ещё несколько бумаг родителей Лукаса и нашла дома, мимо которых мы должны будем проходить. Один из документов относился к собственности, которая должна располагаться в этом самом лесу. К каждому договору прикреплена маленькая карта, и, насколько я могу судить, здесь, где-то в этой мешанине столетних деревьев и лоз, обозначена точка.

Мы идём так быстро, как только можем, ориентируясь по вершинам гор, виднеющимся за деревьями. Мы понимаем, что не стоит подолгу останавливаться на одном месте, и продвигаемся быстро, несмотря на цепкие лозы, свисающие ветки и кустарник, такой густой, что прорубить в нём дорогу удаётся только самым большим и острым ножом Миранды.

Наконец мы оказываемся глубоко в чаще леса, где у деревьев обхват ствола больше, чем расстояние у лошади от хвоста до головы, и ветви тянутся во все стороны. Их тени нависают над нами, и повсюду свисают толстые гобелены зелёных лоз, а земля пестрит лесными цветами. Сюда привела нас карта. Мы оглядываемся вокруг, надеясь увидеть какую-то подсказку, где может располагаться дом.

Лукас хмурится, глядя на карту, и несколько раз поворачивается на месте:

– Может, мы пришли не туда?

Я качаю головой:

– Нет, это определённо здесь. Видишь? – Я показываю цепь гор на карте. – Горы вот здесь. А мы пришли отсюда. – Я указываю на юг, где океан.

– Ну и где тогда дом?

Я пожимаю плечами:

– Должен быть где-то здесь.

Солнце стоит в зените, и Лукас освещает тенистые закутки. Я тщательно осматриваю каждый: вдруг увижу намёк на что-то рукотворное, что может напоминать вход в дом? Мы отходим к центру гигантской рощи, не на шутку озадаченные.

И тут раздаётся смех.

Он звучит где-то у нас над головами, и мы поднимаем глаза наверх. Лукас гасит свой свет. Поначалу мы не можем понять, откуда исходит звук, но потом он становится всё громче и раскатистее.

– Кто ты? – кричу я в растерянности.

Раздаётся новый звук, треск шестерёнок и шипение, от которого у меня мурашки бегут по коже. Что-то со свистом проносится над нами, и от неожиданности мы падаем.

Быстро поднявшись на ноги, мы видим маленькую девочку, круглолицую, розовощёкую, хихикающую позади нас. Вряд ли ей больше семи лет, и она одета в простое платье – идеальный камуфляж на случай нападения хищников или людей леди Эшлинг. Пятнышки грязи украшают её щёки и нос, но трудно сказать, измазалась она случайно или это сделано специально. Она держится за завязанную на конце узлом верёвку, на которой слетела на землю.

Наше замешательство очень её веселит.

– Кто ты? – спрашиваю я, когда девочка наконец перестаёт покатываться со смеху.

– Я Лукас, а это Эммелина. Как тебя зовут? – спрашивает Лукас. После внезапного появления этой девочки мне хочется созвать тени и спрятаться за ними. Но мы прошли слишком долгий путь, чтобы теперь отступать.

– Я Шайена, – говорит девочка, рассеянно сунув в рот грязный большой палец.

Меня передёргивает.

– Твоя семья живёт здесь? – спрашиваю я.

Шайена ухмыляется.

– Мы живём там, наверху. – Она показывает на ближайшее гигантское дерево. Неужели все эти деревья служат домами? – Вы собираетесь остаться с нами? – выпаливает она, надежда в её голосе соответствует выражению лица.

Мы ожидали встречи с людьми, чьё доверие будет непросто заслужить; но эта девочка слишком дружелюбная. Она ничего о нас не знает. Она такая маленькая, но я не могу избавиться от чувства, что здесь что-то не так.

– Возможно, но только на одну ночь, если твои родители не будут против, – говорит Лукас. – Они дома?

Шайена бросается к гигантскому дереву:

– Идёмте, я вас познакомлю!

Её короткие хвостики бьют её по плечам. Она слишком маленькая, чтобы быть одной из тех, кто получил благословение кометы, но если у неё есть владеющий магией родственник, старший брат или сестра, мне страшно подумать, что она может быть такой же приветливой с людьми леди Эшлинг.

Девочка обходит дерево, мы идём за ней. Среди лоз прячутся свисающие до земли верёвки. Она встаёт между ними и жестом предлагает нам сделать то же самое. Потом девочка дёргает за среднюю верёвку – и вдруг мы едем вверх, вверх, вверх на деревянной платформе.

Я так и ахаю. С девочкой всё хорошо, а мне приходится ухватиться за Лукаса, чтобы не упасть. Похоже, он удивлён не меньше меня. Мы поднимаемся сквозь листву, огромные зелёные листья с меня ростом касаются нас, пока мы едем вверх. Птицы спархивают с веток, чтобы отыскать в кроне место поспокойнее. Всё вокруг зелёное, украшенное узором чередующихся света и тени.

Когда конструкция наконец останавливается, нас ждёт новый сюрприз. Шайена привязывает верёвку к ветке, зафиксировав платформу на площадке, устроенной высоко на дереве. Сразу за ней видна дверь просторной хижины, раскинувшейся над сетью ветвей гигантского дерева. Хижина намного больше, чем дома, к которым я привыкла, хотя и не такая большая, как особняк, который я когда-то называла домом.

У Лукаса глаза лезут на лоб:

– Какое невероятное место! У тебя большая семья?

Шайена снова смеётся:

– Только я и мои родители. И моя сестра, но сейчас она в отъезде.

Мы с Лукасом быстро переглядываемся. У неё есть сестра, и, должно быть, маг – это она. Хотя странно, что она в отъезде, когда гвардейцы леди Эшлинг вышли на охоту.

– Вас только четверо? – спрашиваю я.

Шайена пожимает плечами:

– Ну, иногда у нас бывают гости. Я люблю гостей.

Она широко улыбается, и я падаю духом. Наверняка бедная девочка позовёт в дом гвардейцев так же радушно, как и нас.

– Идём, – говорит она, открыв дверь.

Интерьер внутри тщательно продуман. Всё сделано из дерева, листьев и переплетённых ветвей, и в глазах начинает рябить. Замечательное место, чтобы устроить убежище для одарённых детей членов Сети. Без помощи Шайены мы бы никогда его не нашли. Из просторной прихожей она ведёт нас в заднюю часть хижины, в комнату поменьше, похожую на кабинет. За столом спиной к нам сидит мужчина. Услышав шаги, он оборачивается.

Мужчина старше Альфреда и моего отца и совсем не похож на них. Одежда на нём простая и потрёпанная, как и на девочке, лицо обветренное, а волосы подстрижены очень коротко. Я тут же задумываюсь, не сам ли он построил этот дом и не разозлится ли на нас за то, что мы явились без приглашения. Я невольно сцепляю руки.

Но удивление тут же сходит с его лица, и он расплывается в широкой улыбке. Кажется, в этой семье не знают, что значит не доверять чужакам или бояться их.

– Шайена, – говорит он, – кого ты привела к нам сегодня?

Девочка смеётся:

– Это Эммелина и Лукас. Они хотели поговорить с тобой и мамой.

Мужчина протягивает нам руку:

– Я Гален. Моя жена Тали где-то поблизости. Добро пожаловать в наш дом!

Мы с Лукасом изумлённо жмём ему руку, когда в комнату входит высокая женщина. У неё длинные тёмные волосы и зелёные глаза. Она тоже улыбается.

– Мне показалось, что я услышала голоса, – говорит она.

– Шайена привела в дом новых путников. Это Эммелина и Лукас, – говорит Гален.

– Здесь вам рады, – отвечает Тали.

– Итак, – Гален вновь садится и указывает нам на длинную скамью, вырезанную в стене кабинета, – что привело вас в нашу рощу?

Лукас заговорил первым:

– Думаю, что мы искали вас. Если только у вас нет соседей.

Тали смеётся:

– Нет, здесь живём только мы. На много миль вокруг нет человеческого жилья.

– Мы ищем одарённых людей и подумали, что, может быть, кто-то из них живёт здесь, – объясняю я.

Шайена расцветает:

– Да! У Новы есть дар.

– Но он не очень-то полезный, и боюсь, что вы зря проделали весь этот путь, – говорит Гален. – Её здесь нет, и в ближайшее время мы её не ждём.

– Где она? – спрашиваю я, понадеявшись, что не слишком злоупотребляю их терпением и добротой.

– В наизамечательнейшем месте, – мечтательно говорит Тали, положив руку на плечо мужа. – Её взяли в специальную школу, где она учится вместе с другими одарёнными детьми. Она счастлива там и пишет нам каждую неделю.

Гален похлопывает жену по руке:

– Мы гордимся ею.

Что-то в их глазах – отсутствующий взгляд – внезапно настораживает меня.

Внутри у меня завязывается узел, и с каждым вдохом он становится всё больше.

– Её туда пригласили? Кто? Давно? – Мне точно известно, что такой школы не существует.

– Давным-давно сюда приходила добрая богатая женщина, которая ищет одарённых детей. Шайена встретила её и её мальчика-слугу на подступах к роще и привела сюда. – Гален дёргает Шайену за косичку и смеётся. – Милейшая женщина. Она разглядела в Нове такой потенциал, что в тот же вечер сама предложила оплатить её обучение. Разумеется, мы не могли упустить такую невероятную возможность.

– Конечно, мы скучаем по Нове, – говорит Тали, – но мы знаем, что так лучше для неё и что она счастлива.

– Да, так лучше для неё, – эхом отзывается Гален.

Меня пригвождает к месту. У Лукаса дёргается лицо. Леди Эшлинг была здесь – видимо, теперь она не доверяет вербовку своим приспешникам. Должно быть, она околдовала этих людей с помощью одной из своих многочисленных похищенных магий. Леди Эшлинг каким-то образом заставила их поверить её словам и развеяла подозрения, хотя они как члены Сети наверняка должны были принять меры предосторожности. Люди не переезжают в такую глушь без серьёзной причины.

Гален и Тали сделали это, чтобы спрятать детей от неё.

– Не хотите присоединиться к нам за ужином? – предлагает Гален. – Вы вполне можете переночевать у нас, прежде чем продолжите свой путь.

– Спасибо, – говорит Лукас. – Мы вам очень признательны.

Несмотря на тёплые слова, его глаза выдают страх. Должно быть, он думает о том же, о чём и я.

Что-то страшное случилось с Новой. Мы пришли слишком поздно.

Позже вечером, когда хижина погружается в сон, я на цыпочках выхожу из комнаты, которую мне отвели Тали и Гален. У них здесь много комнат. Много пустых комнат. Как будто это место планировалось как дом для большого количества человек – возможно, он даже задумывался как приют для путников, спасающихся от преследования леди Эшлинг.

А теперь и эта хижина попала к ней в сети.

Я окутываю себя тенями, тку из них огромный плащ, а затем пробираюсь по коридору до комнаты Лукаса. Я стучу один раз, тихо, но чтобы он слышал, а потом проскальзываю внутрь. Закрыв за собой дверь, я отпускаю тени. Лукас зевает и садится на кровати, потирая глаза. Я сажусь на краешек, все мышцы напряжены от страха, что меня увидят.

– Нам нужно поговорить.

Лукас моргает, чтобы стряхнуть сон:

– Знаю. Здесь что-то не так. Они даже не спросили, почему мы одни ходим по лесу. Я был уверен, что придётся объясняться.

– Они не должны узнать, что у нас, как и у их дочери, есть дар. – Я содрогаюсь. – Если леди Эшлинг была здесь, возможно, она как-то следит за этим местом. Слишком рискованно.

Лукас согласно кивает:

– Для людей, состоящих в Сети, они слишком спокойно отпустили свою дочь со странной женщиной.

Моё сердце уходит в пятки, когда страшная мысль пронзает мозг.

– Мы не можем сбрасывать со счетов возможность, что в Сети есть предатели. Что в неё внедрились люди леди Эшлинг.

– Тогда это объяснило бы, почему схватили Альзу. – Лукас некоторое время молчит. – Нам, наверное, больше не стоит искать помощи?

– Определённо нет. Вдруг мы выглядим слишком подозрительно? – Я издаю невесёлый смешок. – Вот почему нужно знать наверняка, есть ли в Сети предатели. Я собираюсь проникнуть в кабинет и поискать что-нибудь о Нове или Сети.

Лукас тут же вскакивает с постели:

– Я иду с тобой.

Я окружаю нас обоих теневым коконом, и мы на цыпочках выходим в коридор. Когда Лукас рядом, я чувствую себя спокойнее, практически так же, как когда рядом была Дара – тогда я ещё считала её своим лучшим другом.

Никто не просыпается, только тихий храп доносится из хозяйских спален, и мы добираемся до кабинета. Я облегчённо выдыхаю, но не теряю бдительности. Лукас напряжённо оглядывается, будто за каждой тенью может прятаться леди Эшлинг или её гвардейцы. К счастью, мне достаточно посмотреть на тень, чтобы узнать о ней всё, и никто не может скрыться в них от меня.

Мы проскальзываем в кабинет и как можно быстрее и тише обыскиваем все ящики, какие видим.

– Вот! – шепчу я, когда у меня в руках оказывается конверт со сломанной печатью, спрятанный глубоко в одном из нижних ящиков. Лукас подходит ближе, и мы вместе молча читаем письмо.

Письмо короткое и милое, и судя по нему, Нова счастлива. Неужели мы ошибаемся? Неужели это была какая-то другая женщина, которая обучает одарённых детей? Звучит неправдоподобно, но, думаю, исключить такой вариант мы пока не можем. Однако что-то в этом письме меня тревожит, и мне не терпится избавиться от него. Я кладу письмо обратно в ящик.

– Не так уж много узнали, да? – шепчет Лукас.

Я качаю головой:

– Я надеялась, мы найдём что-то большее. Думаю, нам лучше уйти с утра, как можно раньше. Просто на всякий случай.

– Согласен.

Вместе мы выскальзываем обратно в коридор, но когда проходим мимо окна, из которого видно ночное небо, Лукас трогает меня за руку. Луна почти полная и яркая, и поблёскивают звёзды. Но в небе движется что-то ещё. Скопление тел – не звёзд – сверкает в небе и падает на землю. Я с трудом сглатываю, вспомнив слова Альзы о том, как смещение Кометы может нарушить небесный порядок.

– Как думаешь, это метеоры? – шепчет Лукас.

– Возможно.

С тяжёлыми мыслями и сердцем мы возвращаемся в свои комнаты. Рухнув на кровать, я долго смотрю в потолок и ворочаюсь. И когда я в очередной раз переворачиваюсь, из-под моей подушки выпадает клочок бумаги. Охваченная любопытством, я поднимаю его.

Холод охватывает всё моё тело. Кто оставил эту записку? Нова? Какой-то другой путник? Я засовываю бумажку обратно под подушку. Если этот дом задумывался как некая штаб-квартира Сети, другие тоже должны найти это предупреждение.

Наконец я погружаюсь в сон, полный видений злых опасных женщин, таящихся в тени, в то время как звёзды падают с неба.

Поблагодарив хозяев за гостеприимство и еду, которую они дали нам с собой, и быстро с ними попрощавшись, на рассвете следующего дня мы выходим. Мы не хотим оставаться в этом доме дольше, чем того требует необходимость.

Весь день мы быстро идём по лесу. Теперь, куда бы я ни взглянула, я везде вижу следы присутствия людей: сломанные ветки и ямки, где раньше наверняка горели костры, – хотя раньше лес казался диким и нехоженым. Возможно, мы не так одиноки, как нам кажется.

К полудню роща остаётся далеко позади, лес вокруг становится редким, предгорным, похожим на тот, который был на побережье. Мы идём сколько можем, но к полуночи нам приходится признать, что до деревни, которая стоит следующей в нашем списке, до завтрашнего дня мы не доберёмся. Высоко над нами сияет луна, и звёзды освещают путь, но у нас стёрты ноги и нам необходим отдых. К счастью, сегодня небо не озаряется метеорами: возможно, предупреждения Альзы были всего лишь опасением, а не пророчеством.

– Может, вернуться в ущелье, которое мы недавно прошли? – предлагаю я. – Лучше укрытия нам здесь не найти.

Лес негустой, и от этого я чувствую себя уязвимой. Мы приближаемся к пограничной территории между Аббачо и Париллой. Я могу укрыть нас тенями где угодно, но нам нужно укрытие, чтобы в ночи на нас случайно не наткнулись другие путники. Ущелье идеально для этого подойдёт.

– Хорошая мысль, – соглашается Лукас, и мы идём обратно на холм, который прошли. Ущелье похоже на огромную борозду, белые камни сколоты под такими углами, что кажется, будто давным-давно здесь строили лестницу для великанов. Мы находим место, где камни не такие острые и далеко отстоят друг от друга, и спускаемся вниз. Всё-таки наутро нам предстоит подъём.

Для лагеря мы выбираем место у каменной стены. Я создаю теневой навес, который укроет нас от чужих глаз, если кому-то на холме придёт в голову посмотреть вниз. Потом я создаю два спальника с мягкими теневыми подушками. Лукас падает на свой.

– Когда-нибудь я тоже научусь делать что-то настолько большое и управлять им, – говорит он.

Я ложусь напротив друга на вторую постель.

– Я очень хочу, чтобы с другими одарёнными нам повезло больше. – Меня пробирает дрожь.

– Мы освободим моих родителей и тогда найдём способ вернуть похищенных, – говорит Лукас. – Мы должны это сделать.

Хотела бы я чувствовать себя так же уверенно, как он говорит. С тех пор как мы утром покинули дом на дереве, страх висит у меня на пятках, он следует за мной повсюду, как будто явился на замену моей потерявшейся тени.

Тихое сопение Лукаса смешивается с ночными криками сов, стрёкотом насекомых и воем животных вдалеке. Небо над теневым навесом перемигивается, словно совсем ничего не изменилось. Сияют те же самые звёзды, и луна начинает свой путь по небосводу. Ни за что не догадаться, что всего несколько ночей назад комета Серилия сошла со своей привычной орбиты, чтобы раньше срока пролететь над нашими землями. В отличие от прошлой ночи, сегодня по небу никак не скажешь, что что-то изменилось.

Однако изменилось всё.

Дара на свободе, леди Эшлинг охотится за нами по всему Аббачо, а мы с Лукасом странствуем сами по себе, пока не найдём ещё кого-нибудь из Сети. Я заворачиваюсь в теневое одеяло, но всё равно дрожу.

Я пытаюсь заснуть, но на деле только долго-долго смотрю в небо над головой, где перемигиваются звёзды.

Внезапно я сажусь прямо.

Я готова поклясться, что слышала лошадиное ржание и цокот подков по камням. Вот снова эти звуки, их ни с чем не спутать. Холод охватывает мои плечи и скользит вниз по спине. Хотя мы и спрятаны под теневым навесом, я призываю новые тени и укутываюсь в них.

Предосторожностей слишком много не бывает.

Топот копыт приближается, теперь я вряд ли засну. Если это люди леди Эшлинг, я должна знать. Я подавляю кусачий страх и выскальзываю из-под навеса, осторожно, чтобы не разбудить Лукаса. Лучше, если я сама всё разведаю: меньше риска, что нас поймают.

В окружении теней я поднимаюсь наверх, тщательно прислушиваясь, не донесутся ли до меня обрывки разговоров. Поднявшись на верхнюю ступеньку, я проскальзываю в щель рядом с ней и выглядываю из неё.

На холме собралось множество всадников – все в узнаваемых зелёных плащах, по которым легко опознать слуг леди Эшлинг. Судя по всему, они разбивают лагерь. Слуги очень близко, но мы всё равно должны быть в безопасности на дне ущелья. Я на это надеюсь, потому что нам остаётся только ждать, когда они снимутся с места. Моё сердце громко стучит, и мне страшно, что оно меня выдаст. До меня долетают обрывки слов, но ни о чём интересном гвардейцы не говорят, как вдруг я слышу слова «похититель магии» – их произнёс один из двух солдат, готовящих лошадей к ночлегу.

– Кажется, это единственное, что способно испугать леди, – говорит первый стражник. – Но кто знает, может, слухи врут?

Похититель магии. Кто-то, кто может заставить волшебный дар исчезнуть, если я верно помню строчки из книги Альзы. Я понимаю, почему его появление может привести леди Эшлинг в ужас. Признаюсь, мне и самой немного тревожно от таких новостей.

– Я им не верю. Вот увидите, что мы тут просто тратим время, пока леди охотится за девочкой и мальчиком, которых мы выслеживали. Тот человек был в отчаянии. Он сказал бы что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Я никогда ни о чём таком не слышал.

Второй гвардеец пригибается – лошадь чуть не попала хвостом ему по лицу.

– Однако мы должны прочесать всё вдоль и поперёк, или головы не сносить нам, а не похитителю магии.

Второй гвардеец что-то неразборчиво ворчит, и они заканчивают рассёдлывать лошадей. Они охотятся на похитителя магии. Похоже, леди Эшлинг намерена от него избавиться. Или это просто хитрость, чтобы замаскировать её истинные намерения? Сила, с помощью которой можно лишить человека магии, должна быть действительно мощной. Но если леди Эшлинг уже прибрала к рукам все дары, какие только можно, какая ей польза от этого конкретного вида магии?

Когда гвардейцы уходят, я снова высовываюсь и в недоумении вновь наблюдаю за лагерем. Он уже почти готов: палатки поставлены, лошади вычищены, костры горят. Свет огней отгоняет тьму, но для меня это значит больше теней, среди которых можно спрятаться, если я наберусь храбрости подойти ближе к кострам…

Не успеваю я додумать эту мысль, как летящая белая вспышка в лагере приводит меня в оцепенение.

Симона.

Странная беспокойная девочка, которую я впервые встретила несколько месяцев назад, рассеянно ходит между палаток и напевает себе под нос. Я ныряю вниз и крадусь обратно в ущелье.

Она ни в коем случае не должна меня увидеть.

Она умеет читать мысли и может учуять меня даже за завесой теней. Мне ещё очень повезло, что никто не подозревает, что мы здесь. Я тихо спускаюсь по ступеням, по возможности держась тёмных закутков. Главное – не попасться ей на глаза. Я молюсь, чтобы она не посмотрела вниз, в ущелье.

Но даже если Симона это сделает – поднимет ли она тревогу в лагере? Или она позволит нам уйти? Она ведь не по своей воле странствует с гвардейцами, и во время нашей последней встречи я ясно увидела, что она так поступает, только когда леди Эшлинг полностью подчиняет её себе. Мои мысли крутятся и мельтешат в беспорядке, а я спускаюсь на дно и бегу к нашему теневому навесу. Он за поворотом, недосягаем для её взгляда. Я снова сажусь на своей постели. Я боюсь оставаться здесь, но бежать боюсь ещё больше. Выход отсюда только один: с той стороны ущелья, где гвардейцы разбили лагерь.

Лукас спит в счастливом неведении. Я не стану его будить, если только нас не настигнет опасность.

С похолодевшим сердцем я ложусь на спину, напрасно призывая к себе сон, пока вновь не встаёт солнце.

Яне успеваю разбудить Лукаса – с этой задачей справляется солнце. Он зевает и потягивается, и я сажусь рядом с другом, прижав палец к губам, отчего его улыбка сразу гаснет:

– Эммелина, что…

– Тшш, – шепчу я. – Гвардейцы разбили лагерь наверху.

Лукас бледнеет.

– Они приехали, когда ты спал. Гвардейцы нас не заметили, но теперь нужно выждать, пока они не уедут, чтобы безопасно выйти из-под навеса.

– Есть что-нибудь на завтрак? – Лукас с надеждой кивает на наши сумки.

– Немного хлеба и яблок, это всё.

Я передаю ему сумку. Он вытаскивает яблоко и трёт его о рубашку.

– Думаю, не стоит пользоваться магией, пока они здесь. – Лукас с тоской смотрит на хлеб.

– Так будет безопаснее всего, – мой дар нас скрывает, а его может выдать.

Лукас оставляет хлеб в сумке и принимается за яблоко.

– Что, по-твоему, они здесь делают?

Меня пробирает дрожь при воспоминании о Симоне.

– Они охотятся на кого-то с даром. Пока ты спал, я прокралась наверх, чтобы разузнать что-нибудь.

– А какой именно дар, ты знаешь?

– Двое стражников что-то говорили про похитителя магии. Похоже, леди Эшлинг боится, что такой человек существует, и хочет избавиться от него.

Покончив с яблоком, Лукас садится прямее:

– Похититель магии? Никогда не слышал о таком даре.

Я вскидываю брови:

– Стражники говорили то же самое. Один считает, что они просто теряют здесь время, но другой как будто верит, что слух может быть правдивым. В книге Альзы я тоже видела упоминание о таких людях. Не хотела бы я встретиться с кем-нибудь, кто обладает подобным даром.

– Я тоже. Я не вынесу, если лишусь магии. Она моя суть, ты понимаешь, о чём я?

– Ещё как. Не знаю, кем бы я была без магии.

Это главная причина, по которой я сбежала из дома, хотя кажется, будто это случилось очень давно.

– И я даже не хочу об этом думать, – заканчивает Лукас.

Я поднимаюсь, чтобы узнать, сворачивают ли гвардейцы лагерь. Некоторые уже готовят лошадей, и от недавно потушенных костров клубами поднимается дым. Но пока ещё они по-прежнему преграждают нам единственный выход.

– Симона тоже здесь, – тихо говорю я. Я рассказала Лукасу и его родителям всю историю моего побега из родительского дома – всё, начиная с Дары и заканчивая Симоной и леди Эшлинг. И Лукас знает о нашей встрече с Симоной в ту ночь, когда Дара снова получила тело. Он прекрасно понимает, что значат мои слова.

– Она тебя видела? – спрашивает он, нервно крутя в пальцах яблочный огрызок.

– Нет. Я увидела, как Симона ходит по лагерю, и сразу вернулась сюда. Если бы она меня увидела, думаю, гвардейцы нас бы уже схватили.

– Тогда что, по-твоему, она делает в их отряде?

Я пожимаю плечами, играя с торчащей из рукава ниткой.

– Наверное, то же, что делала при лорде Тейте – разыскивает одарённых детей. С её способностями она просто создана для этой работы. Симона знает, что скрывают люди.

Лукаса пробирает дрожь.

– Звучит жутко.

– Именно поэтому мы должны держаться от неё подальше.

Над ущельем разносятся крики, отчего моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Но достаточно одного взгляда, чтобы понять, что гвардейцы просто собираются уезжать. Наконец-то!

– Что это было? – спрашивает Лукас.

– Они сворачивают лагерь. Скоро мы сможем уйти.

Мы собираем вещи, и я рассеиваю все тени кроме тех, которые образуют навес, скрывающий нас от чужих глаз. Мы выжидаем.

Через некоторое время, которое кажется вечностью, все гвардейцы уходят. С самого утра я даже мельком не видела Симону, но всё равно не рискнула подойти ближе к лагерю, чтобы лучше осмотреться. С того места, где я прячусь, на вид всё чисто.

Я отпускаю остальные тени, тихо поблагодарив их за защиту. Мы спокойно выбираемся из ущелья, не торопясь, чтобы случайно не нагнать гвардейцев, если вдруг мы направляемся в одну с ними сторону. Солнце поднимается выше, и Лукас тоже оживает. Теперь он выглядит бодрее и идёт первым, хотя по-прежнему не такой разговорчивый, каким был до похищения родителей. Я уверена, что Лукас почти всё время беспокоится о них. Интересно, беспокоились ли обо мне мои родители, когда я сбежала много месяцев назад?

Мы уже почти на вершине и на всякий случай не разговариваем. Лукас прячется между камнями, я укрываю его тенями и выглядываю из-за края расщелины. Я никого не вижу – ни на поляне, ни у деревьев. Только дым от костров ещё висит в воздухе.

Несмотря на это, я не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Что здесь кто-то прячется.

Нет, наверное, я просто перестраховываюсь. За последние несколько дней случилось много странного и опасного.

– Всё хорошо, – шепчу я Лукасу, и он выбирается из-за теней. Вместе мы выходим на открытую местность.

Это чувство, что мы здесь как на ладони, снова пронзает меня, но я подавляю его. Судя по всему, гвардейцы поехали на север, а согласно карте наша цель находится на востоке, и сейчас это не может не радовать. Мы идём быстро, чтобы как можно больше увеличить отделяющее нас от охотников расстояние.

Но мы не успеваем отойти далеко, как у меня обостряется ощущение, что за нами наблюдают. На этот раз оно сопровождается шуршанием. Мы с Лукасом не говорим ни слова – из страха, что нас услышат. Впереди растёт одно из немногочисленных крупных деревьев, мы укрываемся за ним и остаёмся там целых пять минут. Сердце громко стучит, руки сжаты. Больше никаких подозрительных звуков не слышно.

Лукас издаёт тихий смешок.

– Наверное, это просто белка, – говорит он.

– Наверное.

В итоге, когда наш пульс приходит в норму, мы выходим из-за дерева.

Но далеко мы так и не ушли.

От громогласного хихиканья страх обрушивается на меня со спины. С нехорошим предчувствием я резко поворачиваюсь.

– Я тебя знаю.

Симона стоит футах в двадцати от нас, держа на поводе маленького пони. Подол её лёгкого пожелтевшего платья заляпан запёкшейся грязью после езды верхом, а глаза ещё безумнее, чем раньше: последствия контроля леди Эшлинг. Танцующей походкой она направляется к нам, напевая свою неизменную присказку «Я тебя знаю» и перемежая её диким смехом. Теперь она кажется совсем невменяемой.

– Симона, – говорю я, – мы собираемся уходить, и ты за нами не идёшь.

Рядом со мной Лукас напевает себе под нос, готовясь при необходимости защитить нас магией света. Тени уже вьются вокруг моих пальцев.

– Я тебя знаю, – говорит она, остановившись в нескольких футах. – И она тоже.

Мои теневые ленты подхватывают её и надёжно пригвождают к дереву, а затем рядом привязывают пони. Симона сначала пытается вырваться, а потом снова заходится смехом.

Следом Лукас направляет свой свет, окружив дерево с привязанной к нему Симоной сверкающей стеной. Она слепит так сильно, что Симона точно не сможет различить, как мы уйдём. К сожалению, она уже знает, в какую сторону мы направляемся.

Но она только смеётся пугающим смехом. Мы ещё долго будем его слышать, прежде чем уйдём достаточно далеко.

Я показываю Лукасу, что мы идём на юг и сначала можем направиться в ту сторону, а потом по дуге выйти к деревне. Так есть надежда, что, если за нами пустят погоню, они проедут деревню раньше, чем мы до неё доберёмся.

– Ты права, – говорит Лукас, когда мы оставляем Симону позади. – Она самое жуткое создание, которое я когда-либо видел.

– Мне жаль её больше всех на свете. Симона охотится не по своей воле. Это всё леди Эшлинг. В прошлую нашу встречу она успела меня предупредить, прежде чем леди захватила её сознание.

– Но как она это делает? – морщит лоб Лукас.

– Дара как-то рассказывала мне, что её способность к пожиранию магии иногда выходит из-под контроля, и тогда её жертвы становятся опустошёнными оболочками, а не цветами – похоже, как и в этом случае. Я никогда специально не размышляла над этим, но, наверное, леди Эшлинг использует их по-другому. Как Симону.

– Думаешь, есть и другие такие же? – Лукаса передёргивает. – Ну, в одном ты точно права. Эта девочка кажется пустой. Как будто в ней совсем нет света. Ни единой искры. Совсем ничего.

Мы идём быстро и молча, чтобы как можно скорее оставить позади Симону и наши тревожные мысли.

Кполудню мы добираемся до деревни. Это сонное место, окружённое высокими ивами, плакучие ветви которых скрывают из виду дома. Все они построены из того же белого камня, какой мы видели в ущелье, где провели ночь, с красными крышами и круглыми окнами. Зайдя в местный магазин, чтобы пополнить запасы провизии, мы идём по деревне в поисках названия улицы и номера дома, указанных в документе.

День стоит тихий, разве что иногда доносятся птичьи трели или реплики прохожих. Тени здесь тихие, простые и, когда мы проходим мимо, тянутся ко мне. Но сейчас я не могу остановиться и поиграть с ними. Я так поглощена мыслями о наших поисках, что не сразу понимаю: что-то не так.

Все прохожие с опаской смотрят на нас и переходят на другую сторону улицы. Я толкаю Лукаса локтем:

– Ты заметил, что от нас шарахаются?

Он пожимает плечами:

– Может, они просто не любят чужаков.

Я закусываю губу, но не подчиняюсь желанию набросить на нас тени и спрятаться.

– Возможно, ты прав.

Несмотря на слова Лукаса, я не могу избавиться от ощущения, что меня всюду провожают злыми взглядами. Скоро на нас не только смотрят – я слышу приглушённые шепотки. У меня мурашки по всей коже, и всё, чего мне хочется, – это провалиться сквозь землю.

И вдруг внезапно, без предупреждения, пожилая женщина с тележкой, полной цветов на продажу, подбегает к нам, вопя и размахивая руками.

– Как ты смеешь снова показываться здесь! – Я отступаю назад, когда она тычет пальцем мне в нос. – Тебе здесь не рады, девочка!

Я в таком потрясении, что не могу ничего сказать. К счастью, вмешивается Лукас:

– В каком смысле «снова»? Мы первый раз в этой деревне.

Женщина щурит свои тёмные глаза:

– Я не знаю, кто ты, мой мальчик, но эта девочка была здесь пару дней назад. Носилась по посёлку, будто за ней сам дьявол гонялся, визжала что-то жуткое про комету, которая пролетела несколько дней назад. – Женщина выпрямляется и скрещивает руки на груди. – Она сшибла мою тачку и лишила меня дневной выручки. – Взмахом руки женщина указывает на здание позади неё. – Спросите кого угодно. Все видели, что она тут устроила.

– Это невозможно, – говорит Лукас. – Мы идём от самого побережья. Вчера мы шли по лесу и ночевали в ущелье. Это была не Эммелина.

У меня сжимается сердце.

– Но я знаю, кто это был. Её зовут Дара. Она владеет магией перевоплощения и любит принимать мой облик.

Старушка обдумывает мои слова:

– Ну, думаю, это объясняет, как ей удалось отрастить рога и распугать смотрителей, когда они попытались вышвырнуть её отсюда. Но откуда нам знать, что ты не умеешь менять облик?

Я сглатываю комок в горле. До этого мы вели себя осторожно и никому не рассказывали о наших способностях, но теперь, когда вокруг собираются люди и их гнев всё нарастает, вряд ли у меня есть выбор.

– Потому что у меня уже есть дар, и это не магия перевоплощений. Я ткачиха теней.

Лукас, хотя и удивился моему признанию, головы не теряет:

– А ни у кого не может быть больше одного дара.

Женщина хмыкает:

– Докажите, что говорите правду, и мы позволим вам пройти.

Лукас ободряюще толкает меня локтем, и я, сделав глубокий вдох, приказываю тени старушки дёрнуться и покачаться. Стоящая рядом женщина ахает, и только тогда старушка замечает мои манипуляции с тенью и, издав лающий смешок, расплывается в улыбке:

– Верю, дорогие мои. Можете проходить. Но вы уж поскорее разберитесь с тем, зачем явились.

Радость бурлит во мне, когда деревенские расходятся, но предупреждение не медлить всё ещё звучит в ушах. Не стоит здесь задерживаться. Особенно теперь, когда они узнали о моём даре. Это всего лишь вопрос времени, когда леди Эшлинг снова нападёт на наш след. Мы ускоряем шаг.

– Как считаешь, о чём думала Дара, когда пришла сюда? – спрашивает Лукас, задумчиво морща лоб.

– Это явно не совпадение, она идёт той же дорогой, что и мы.

– Но откуда ей знать, куда идти? Это нелогично.

Я играю с тенями деревьев вокруг, думая о том же самом. А потом всё понимаю и вою от досады.

– Она сидела у меня в сумке. Она могла заглянуть в список или другие документы! – Внутри у меня всё перекручено. – Надеюсь, Дара не распугает там всех к тому времени, когда мы найдём нужный дом.

– Что бы она ни задумала, ясно одно, – говорит Лукас. – Что в этом нет ничего хорошего.

Меня пробирает дрожь. Он прав, и это беспокоит меня сильнее, чем я готова признать.

Скоро мы находим нужную улицу и останавливаемся перед каменным домом с красной крышей, где должна жить семья с одарённым ребёнком примерно нашего возраста.

Мы стучимся во входную дверь, но никто не отвечает.

– Может, их нет дома? – предполагает Лукас, но я чувствую, что-то не так, и, отойдя на тротуар, оглядываю дом. Окна грязные, небольшой сад вдоль стены зарос сорняком. И крыша – на ней тёмное пятно с опалёнными краями, я не вижу его чётко, но уверена, что это дыра.

Камень падает мне на сердце. Мы опоздали. Опять.

– Лукас, я думаю, они здесь уже не живут. Уже нет.

Он хмурится:

– Давай проверим.

Друг дёргает за ручку, и дверь легко, со скрипом отворяется. Мы обеспокоенно переглядываемся и входим в дом. В тусклом свете видна маленькая кухня: по центру круглый стол и три стула вокруг. На столе стоит чёрная миска, и, осмотрев её, мы понимаем, что она обожжена, а внутри лежат сгоревшие фрукты. Без сомнения, тот, кто здесь жил, мог дышать огнём.

– Эй? – зовёт Лукас, но никто не отзывается. Только пыль плывёт в потоках света, струящегося из окон.

Мы обыскиваем дом, но никого не находим. Добравшись до второй спальни, я медлю на пороге. Должно быть, это была комната огнедышащего. И наверное, сюда их отвели. Всё вокруг чёрное и обугленное, как будто они дрались не на жизнь, а на смерть. Возможно, дом пуст потому, что им удалось сбежать. Надежда умирает последней.

За моей спиной Лукас, ахнув, спрашивает:

– Как думаешь, им удалось спастись?

Я обречённо пожимаю плечами:

– Надеюсь.

Но я не могу не признать, что это натянутое предположение, и закрываю дверь, чтобы больше не видеть комнату.

Лукас плюхается за стол в кухне, и тут в воздух взвивается клочок бумажки. Я поднимаю его. Почерк старомодный, но вполне читаемый:

Странный холодок пробегает у меня по плечам. Почерк похож на тот, которым была написана записка в доме на дереве. Но что это за «пустые куклы»?

– Что это? – спрашивает Лукас, и я показываю ему бумажку. Он хмурится и нервно оглядывается вокруг.

Я ещё немного разглядываю записку, а потом кладу её к себе в сумку, чтобы не потерять.

– Что будем делать? – Лукас кладёт голову на руки, запустив пальцы в волосы. Луч света играет в них – может, он и научился лучше управлять своей магией, но кое-что он по-прежнему делает неосознанно.

Я вытаскиваю список, но не сажусь к нему за стол. Эта обугленная миска с фруктами пугает меня. И вдруг меня осеняет:

– В Аббачо осталось совсем немного домов Сети. В одном из них должны жить Роданы. Они столько лет знают твою семью – наверняка они помогут нам придумать, как освободить твоих родителей.

Лукас вымученно улыбается:

– Будет здорово снова увидеть Кэри и Дойла.

– Тогда идём дальше, но на этот раз, думаю, нужно вести себя более осторожно.

Теперь, когда деревенские знают, на что я способна, я больше не хочу встречаться с ними. У леди Эшлинг повсюду шпионы, и они не должны знать, в какую сторону мы пойдём.

Я собираю по дому все тени и укрываю ими себя и Лукаса. Мы уходим, надеясь, что никто не обратит внимания на бесхозную тень, крадущуюся по краю деревни.

На следующий день мы добираемся до территории, где, как мы надеемся, расположен новый дом Роданов. Лукас вспомнил, что Дойл как-то упомянул о переезде ближе к границе с Париллой, и данные в документах соответствуют этим словам. Но мы не видим никаких признаков жилья. Местность вокруг холмистая, тут и там, точно кончики пальцев тянущейся к небу руки, погребённой в земле, торчат огромные валуны. Тень дают только изредка попадающиеся деревья, а между валунами змеится ручей: вода переливается через небольшие камни и обтачивает их.

– Как думаешь, у твоих родителей был верный адрес? Возможно, Роданы переехали, – говорю я, но Лукас качает головой:

– Нет, они бы предупредили. Они жили не так далеко.

– Тогда где же они? – Я всплёскиваю руками.

– Они где-то здесь. Просто нужно продолжать искать.

Я забираюсь на ближайший валун, чтобы лучше оглядеть местность. Вдалеке на ветру раскачиваются деревья. С другой стороны, намного ближе к нам, чем лес, над холмами, где мы бродим, вздымается утёс.

Вдалеке на севере, за утёсом и лесом, где холмы сменяются равниной и на солнце поблёскивают крыши, – там, похоже, живут люди. Но не здесь. Чего я точно не вижу среди этих холмов – так это человеческого жилья.

Я описываю всё это Лукасу, и он хмурится. Но только на мгновение. В следующую секунду его лицо уже сияет, лучась солнечным светом.

– Ну? – спрашиваю я.

– Мне кажется, я знаю, где мы.

Меня терзает любопытство, и я спрыгиваю на землю. Лукас уже бежит дальше. Я бросаюсь вдогонку, и тени валунов струятся за мной. Они носятся по траве, точно рыбы, резвящиеся в речке. К тому времени, когда я нагоняю Лукаса, я задыхаюсь от смеха.

– Где они? – спрашиваю я, но друг только улыбается и посверкивает глазами.

Он ведёт меня к утёсу, и я думаю, что же такое упустила, если для него это настолько очевидно. Чем ближе мы к утёсу, тем меньше по пути попадается камней, а в нескольких футах от подножия ручей поворачивает.

Лукас останавливается, когда мы подходим к скале.

– Мои родители как-то рассказывали мне, что некоторые члены Сети живут в хитроумных домах, вроде того дома на дереве, который мы видели. Некоторые жилища прячутся в земле под холмом, другие вырезаны в стволе древнего дерева или даже скрыты в пещере. Могу поспорить, что их дом построен прямо в этой скале. – Он морщит лоб. – Где-то здесь.

Я оглядываю длинную поверхность утёса, которую нам предстоит исследовать:

– Сразу мы их не найдём. Ты иди налево, я направо. Если обнаружим дом, ты пошлёшь в воздух искры, а я запущу теневого змея. Если столкнёмся с чем-то опасным, то приходим сюда, где ручей встречается со скалой.

Лукас соглашается, и мы расходимся в разные стороны. Утёс возвышается сбоку, устремляясь в небо и закрыв мне солнце. Теперь, оставшись одна, я окружаю себя тенью утёса будто второй кожей. Если поблизости есть кто-то из людей леди Эшлинг, они меня не заметят. Нужно только надеяться, что Лукас будет так же осторожен.

Я очень рассчитываю, что на этот раз мы преуспеем, но не меньше этого я нервничаю. Последний раз я видела Роданов в ту ночь, когда они гостили у родителей Лукаса и люди леди Эшлинг обнаружили их дом. В ярости они бросили нас, и я не жду радушного приёма. Но я стараюсь не обращать внимания на беспокойные мысли и тщательно осматриваю скалу в поисках подозрительных трещин или любого другого намёка на вход. На полпути до конца утёса я слышу крик и вижу световые искры со стороны Лукаса.

Он что-то нашёл.

Я бегу к нему, радостное волнение наполняет меня изнутри. Мне безумно интересно, как Роданы спрятали свой дом и насколько глубоко в скале он расположен. Утёс на вид такой большой, что, кажется, в нём вполне можно уместить целый дворец.

Добравшись до Лукаса, я отпускаю тени:

– Что ты нашёл?

– Вот, – говорит он, указав на идеально ровную трещину в скале – слишком прямую, чтобы быть естественного происхождения. Я скольжу по ней взглядом снизу вверх и вижу, что она пересекается с другой трещиной, горизонтальной, которая тянется до следующей вертикальной трещины, уходящей обратно в землю.

Контур двери. Я бы ни за что его не заметила, если бы мы специально не искали.

Я улыбаюсь:

– Будем стучаться?

– Определённо.

Вместе мы поднимаем руки к скале и звонко стучим по три раза. От ударов разносится эхо, словно за скалой скрыто что-то просторное и неизвестное. Едва дыша, мы ждём ответа. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем что-то отзывается.

Раздаётся скрип и щёлканье, и контур двери проваливается в скалу. Дверь отворяется, и показывается девочка немногим старше нас – Кэри. Сначала на её лице написано удивление, но потом она тихо вскрикивает и бросается к нам, чтобы обнять.

Наконец-то мы нашли кого-то, кого так хотели найти!

Но не успеваем мы порадоваться, как становится ясно: что-то не так. Кэри плачет – от неё я ничего подобного не ожидала. Она не плакала, даже когда люди леди Эшлинг окружили дом Лукаса.

Она отстраняется, лицо у неё красное и опухшее.

– Я рада, что вы здесь. – Кэри вытирает глаза. – Где твои родители? Может, они смогут нам помочь.

Вся радость от встречи с Роданами мгновенно испаряется с лица Лукаса:

– Они пропали. Леди Эшлинг похитила их.

Кэри опирается спиной на стену, на секунду я боюсь, что она снова заплачет. Но на этот раз её черты становятся жёстче, а свет в глазах тускнеет.

– Тогда что вы здесь делаете?

– Мы надеялись, что ты и твоя семья сможете помочь нам, – говорю я.

– Мы должны спасти моих родителей, – добавляет Лукас. – Мы ищем других одарённых детей, чтобы убедить их семьи помочь нам.

– И это ещё не всё. Комета Серилия вернулась на двенадцать лет раньше, это случилось буквально на днях. Мы уверены, что за этим стоит леди Эшлинг. Нужно найти сотрясателя неба, которого она подчинила, и убедить его привести небо в порядок, пока другие тела не сошли с орбит.

При упоминании о комете Кэри меняется в лице:

– Постойте. Что случилось?

– Дара пыталась нас предупредить. Мы думали, что это её очередная уловка, но потом появилась комета, а вскоре после этого люди леди Эшлинг пришли за нами.

Кэри морщит лоб:

– Кто такая Дара?

Я почти забыла, что несколько месяцев назад, при нашей последней встрече, Роданы так и не стали свидетелями ни моего предательства в полной мере, ни его истинных причин. Я быстро всё объясняю, и Кэри закатывает глаза – теперь она уже похожа на ту девочку, которую я помню.

– Из тех, кого мы нашли, только у вас всё в порядке, – говорит Лукас.

Только что Кэри вела себя сдержанно, но от этих слов её перекашивает, и как только это происходит, я испытываю почти физическую боль, угадав истину. Но высказать её вслух не смею. Я не хочу, чтобы это было правдой.

Кэри облизывает пересохшие губы и сжимает руки в кулаки:

– Боюсь, ты ошибаешься. У нас вовсе не всё в порядке. Даже совсем не в порядке. Заходите.

Она жестом предлагает нам пройти в тёмный коридор и закрывает за нами дверь, повернув какой-то рычаг на круглом диске.

Лукас, спотыкаясь, заходит внутрь, лицо у него бледное, почти как лунный свет.

– Дойл? Неужели он…

– …пропал, – шепчет Кэри. Лукас сникает, и я кладу руку ему на плечо. Дойл был его хорошим другом, и он мог управлять ветром. Он мне очень нравился. Невыносимо думать, что он заточён в саду леди Эшлинг.

На стене чадит небольшой факел, и Лукас непроизвольно тянет за собой свет, пока Кэри ведёт нас вглубь своего жилища. Сначала перед нами простирается только длинный тёмный коридор, но затем становится светлее, и мы входим в гостиную с гладкими каменными стенами, вдоль которых расставлены высеченные из камня стулья. С одной стороны высечен книжный шкаф, на средней полке лежат ноты и несколько флейт, дудочек и других духовых инструментов.

Без сомнения, они принадлежали Дойлу. У меня щемит сердце.

– Где твои родители? – спрашиваю я, и одновременно Лукас спрашивает:

– Что случилось с твоим братом?

Кэри всхлипывает и садится на стул.

– Немного странно, но на оба вопроса ответит одна история.

Мы с Лукасом встревоженно переглядываемся и садимся.

Кэри крутит в пальцах манжеты.

– Как только мы сюда переехали, всё было здорово. У нас был новый защищённый дом. Мы думали, что мы в безопасности. – Она вздыхает. – Но мы были слишком легкомысленны. Несколько недель назад кто-то постучал в дверь – так же, как вы. Родители подумали, что это кто-то из Сети – кто же ещё мог знать, где находится наш дом?

– Он хорошо спрятан, – говорю я.

– Оказалось, недостаточно хорошо, – отвечает Кэри. – На пороге родители увидели женщину вместе с мальчиком-слугой. Я стояла позади родителей, и она меня не заметила. Женщина сказала, что во время путешествия они попали в бурю, сбились с дороги и теперь ищут приют, но я сразу почувствовала, что с ними что-то не так. Я решила, что родители подумают то же самое, но когда подняла руку и по очереди дотронулась до рук родителей, что-то изменилось.

– В каком смысле? – спрашивает Лукас, нахмурившись.

– Их сознание. Они позволили женщине завладеть им. На меня она едва взглянула, но стоило ей увидеть Дойла, как она тут же рассыпалась в комплиментах. А Дойлу нравится чужое внимание. Не было никаких солдат, ничто не предвещало, что его уведут силой, как, по слухам, обычно действует леди Эшлинг. – Кэри яростно смахивает со щеки одинокую слезу. – Это… это я виновата, что Дойл пропал. Но я была уверена, что родители знают, что делают. А женщина казалась такой юной и доброжелательной, ничто не предвещало беды.

Я ласково кладу руку ей на плечо:

– Кэри, я уверена, что ты не виновата.

Она недовольно стряхивает мою руку:

– Нет, виновата. Я весь день ссорилась с Дойлом. Я даже не помню из-за чего. Но я разозлилась, когда он стал хвастать своей магией и получил кучу похвалы от нашей гостьи. И я рано ушла спать. На следующее утро Дойла, женщины и её слуги уже не было. – Кэри глубоко вдыхает и потирает руки, как будто мёрзнет. – Если бы я не легла спать, если бы была внимательнее, я могла бы что-то сделать. Я могла бы догадаться, кто эта женщина на самом деле.

Ужас липнет к моей коже, от него нельзя отвязаться, как нельзя отвязаться от собственной тени.

– Леди Эшлинг, – шепчу я.

Кэри мрачнеет:

– Она каким-то образом затуманила родителям сознание, и это не проходит. С тех пор они ведут себя странно и с каждым днём всё хуже помнят Дойла. Я знаю только одно: если бы я не легла спать, я бы не позволила ей забрать его.

– Кэри! – Я узнаю голос миссис Родан. – Ужин готов!

Её слова звучат абсолютно буднично, как будто недавно не случилось ничего странного. Как будто её собственный сын внезапно не пропал.

– Уже иду! – отвечает Кэри.

Меня пробирает дрожь.

– Что они сказали по поводу того, что Дойл ушёл?

Кэри пожимает плечами:

– Немного. Я даже не знаю, ушёл ли он по своей воле или его увели насильно. Солдаты могли прийти сразу после того как я легла спать, и утащили Дойла. – Она поджимает колени к груди.

Я помню, что, когда Роданы гостили у родителей Лукаса, Кэри всегда воротила нос и раздражалась, когда Дойл демонстрировал свой дар. Я была почти уверена, что она немного завидует, особенно когда мы трое оттачивали мастерство, а ей оставалось только наблюдать со стороны.

Но теперь обиды исчезли без следа, на их месте остались лишь печаль и чувство вины. Мне очень хочется обнять её за плечи и утешить, но, боюсь, Кэри меня оттолкнёт.

Лукас тоже витает в своих мыслях. Я не знаю, как вести себя с ними. Семья Лукаса так часто переезжала, что у него практически не было возможности заводить друзей, Дойл был одним из немногих.

Но не успевает давящая тишина повиснуть в комнате, как входит миссис Родан. Увидев меня и Лукаса, она расплывается в улыбке:

– Лукас! Эммелина! Как мило, что вы заглянули. Вы обязаны остаться на ужин. – она недоумённо оглядывается вокруг. – А твои родители тоже здесь?

Мы с Лукасом смущённо ёрзаем на стульях. Я не хочу лгать, но, зная, что леди Эшлинг что-то сделала с семьёй Роданов, говорить правду опасно. Кажется, доверять здесь можно только Кэри.

– Они остановились в деревне поблизости. Мы прослышали, что вы живёте здесь недалеко, и зашли поздороваться.

Судя по всему, миссис Родан такой ответ устраивает:

– Ну конечно. Что ж, очень мило. Вы останетесь на ужин, правда?

– Да, спасибо, – тут же отвечает Лукас.

С одной стороны, мне хочется отказаться, хочется идти искать следующий дом. Остаться будет мучительно. Но мой желудок громко урчит. Прошло много часов с тех пор, как мы ели в последний раз. Думаю, ужин нам не повредит. И возможно, пока мы здесь, нам удастся ближе подобраться к разгадке тайны исчезновения Дойла.

– Спасибо, – говорю я. – Это было бы замечательно.

Когда её мама уходит, Кэри невесело улыбается нам.

– Идёмте, – говорит она. – Увидите, что я имела в виду, когда говорила, что они изменились.

Теперь Кэри ведёт нас в тёмный туннель, который отходит от гостиной, Лукас освещает нам путь светом, который утащил с собой. Кэри ведёт нас на кухню, а оттуда в примыкающую к ней комнату, где стоят стол и несколько стульев.

Мистер Родан уже сидит за столом, перед ним полная тарелка овощей и фруктов. Он приветственно кивает нам. Презрение ко мне, которое Роданы демонстрировали во время нашей последней встречи, исчезло без следа. Интересно, они ещё помнят, какой опасности подверглись из-за меня?

Я начинаю понимать, что имела в виду Кэри, когда говорила об их странностях. Все подозрения, тяжёлый груз которых они несли в себе, теперь испарились. Роданы выглядят беззаботными, светлыми – и в каком-то смысле пустыми.

У меня в мыслях тут же всплывает клочок бумаги с предупреждением «Бойтесь пустых кукол».

Лукас берёт себе стул, я сажусь рядом, потирая руки. Мне хочется подтянуть к себе одну-две тени, но при Роданах мне неловко прибегать к магии. Сейчас уже поздно говорить Лукасу не хвастаться своим световым пением.

Мы останемся здесь на ужин, но вряд ли будет разумно оставаться и на ночь.

Миссис Родан и Кэри присоединяются к нам за столом, и мы приступаем к еде. Блюда пахнут великолепно: жареная картошка, курица, морковка и фасоль на пару – из тех запасов, что Лукас с мамой выращивали в своём саду. При этой мысли во рту становится горько. Если бы Миранда и Альфред были здесь, они бы знали, что делать. Они бы поняли, что именно не так. Возможно, они бы даже поняли, как избавить Роданов от того, что на них наслала леди Эшлинг.

А пока здесь только мы с Лукасом, и можно разве что надеяться наткнуться на правильный ответ.

За столом Роданы ведут себя непривычно тихо – ни намёка на добродушные шутки, которыми они сыпали, пока жили в доме Лукаса в Парилле. Вместо этого они рассеянно улыбаются, как будто совсем забыв об исчезновении собственного сына.

Я больше не могу сидеть в этом молчании. Без Дойла, который мог бы его нарушить, всё кажется слишком зловещим.

– А где же Дойл?

Возможно, это худший вопрос из всех, которые я могла бы задать, но я слишком устала, чтобы ходить вокруг да около. У Кэри отвисает челюсть, но уголки рта подрагивают в улыбке.

Её родители хмурятся, как будто мой вопрос озадачил их. Как будто они с трудом припоминают, кто такой Дойл. Затем лицо миссис Родан светлеет:

– А, ну конечно. Дойл. Он в Циннии. Его давным-давно забрали в специальную школу для исключительно одарённых детей. Там ему хорошо. Ему не дают скучать!

Она смеётся, никаких признаков того, что разговоры именно об этой уловке со школой так пугали её всего несколько месяцев назад.

– Да, мы гордимся Дойлом, – подхватывает мистер Родан. – Я удивлён, что ты его помнишь, Эммелина. Он уехал так давно, что я даже забыл, что вы встречались.

Теперь уже у меня падает челюсть. Кэри вскидывает бровь. Именно об этом она и говорила. Им изменили память.

– Но он отсутствует вовсе не так давно, – возражает Лукас. – Он был с вами, когда вы навещали нас в Парилле три месяца назад!

На лицах Роданов вновь появляется недоумённое выражение, но всего на одно мгновение. Миссис Родан похлопывает Лукаса по руке:

– С того раза прошло куда больше трёх месяцев. Это было минимум год или два назад.

– Да, мы уже довольно давно живём здесь, – продолжает мистер Родан. – Мы редко куда-то выезжаем. А Дойл вернётся, когда окончит школу. Мы не хотим, чтобы он прерывал обучение ради того, чтобы съездить домой. Это слишком важно.

– Да, – кивает миссис Родан. – У него необычайные способности. И он всё время нам пишет, как ему счастливо живётся в школе.

– Он вам пишет? – спрашиваю я, вспомнив дом на дереве и письма, которые мы там нашли. – Интересно, как он находит на это время, если так занят.

– О да. – Лицо миссис Родан светлеет. – Он хороший, разумный мальчик. Давайте я вам покажу. – Она выходит из комнаты и вскоре возвращается с пачкой бумаг в руках. – Я уверена, он с радостью бы написал и Лукасу, если бы знал ваш новый адрес. Я знаю, он очень к тебе привязан, милый. – Она протягивает нам письма.

У Лукаса такой вид, будто его внезапно настигла болезнь.

Вдвоём мы читаем первое письмо.

Холодные мурашки бегут по моей коже. Это письмо точно такое же, как и то, которое мы видели раньше, слово в слово. Лукас тихонько ахает, когда, пролистав пачку, вытаскивает письмо из середины.

Оно абсолютно такое же.

Все письма в пачке одинаковые. А Роданы этого даже не заметили.

Кэри права. С её родителями случилось что-то ужасное. И это дело рук леди Эшлинг. И каким-то образом мы с Лукасом должны найти способ исправить всё.

После ужина нас с Лукасом ведут по другому коридору, который выходит к нескольким комнатам. Роданы выделяют Лукасу свободную комнату, а мне ставят раскладушку в комнате Кэри. Точно так же мы спали, когда они гостили в Парилле, отчего у меня остаётся странное ощущение дежавю. Я могу только надеяться, что мы не покинем этот дом так, как в прошлый раз – в огне, спасаясь от гвардейцев леди Эшлинг. Я дрожу, сидя на краю раскладушки, когда Роданы улыбаются и желают нам всем спокойной ночи.

Как только дверь закрывается, Кэри подтаскивает мою раскладушку ближе к своей кровати, от неожиданности я тихо взвизгиваю.

– Вы должны уходить. Не думаю, что здесь вы в безопасности, – тихо шепчет она.

Я поражена, что наши мысли совпали:

– Согласна. Мы думали, что твои родители помогут нам, но, похоже, им самим нужна помощь. Помощь, которую мы не можем оказать.

– А вот это неправда.

Я хмурюсь:

– Мы едва себе можем помочь.

Кэри улыбается, тени мило играют у неё на лице при слабом свете.

– Спасти родителей Лукаса и моих – это одна и та же задача.

– Что ты имеешь в виду?

У меня внутри всё сводит и покалывает, как будто моё тело разгадало план Кэри прежде моего сознания.

– Мы победим леди Эшлинг раз и навсегда.

Я резко втягиваю воздух, правда вонзилась в меня точно нож.

А Кэри продолжает:

– Если вы сказали правду о комете Серилии и о том, что леди Эшлинг готова ввергнуть всё в хаос ради новых жертв, мы должны остановить её до того, как новые одарённые дети попадут к ней в лапы.

– И пока небо не обрушилось после тех приказов, которые она отдаёт сотрясателю неба. – Я разглаживаю юбку руками. – Мы должны поговорить с Лукасом. Я не знаю, справимся ли мы сами, поэтому мы ищем других одарённых детей и тех, кто их защищает.

Улыбка Кэри становится шире:

– О, у меня есть мысли на этот счёт.

Она энергично спрыгивает с кровати и выглядывает из-за двери, чтобы убедиться, что родителей нигде не видно. Коридор пуст, и через некоторое время Кэри уже тащит в комнату недоумевающего Лукаса.

Он по очереди смотрит на нас обеих и садится с другого края моей раскладушки:

– Что происходит?

Меня снова пробирает дрожь, но на этот раз я укрываю себя тенью раскладушки, сделав её ощутимой и тёплой точно одеяло.

– Мы уходим сегодня ночью, – заявляет Кэри.

Лукас бросает на меня непонимающий взгляд:

– Кто это «мы»? Твои родители сейчас ведут себя очень странно. Я не думаю, что будет разумно, если они пойдут с нами…

Кэри качает головой:

– Нет, «мы» значит, что ты, я и Эммелина уходим сегодня ночью.

– Ночью?

– Сейчас я не могу доверять своим родителям. А спасти обе наши семьи очень просто: нужно уничтожить леди Эшлинг. Навсегда. – Кэри сжимает кулаки, в её глазах горит такая ненависть, какой я раньше никогда не видела.

Кажется, даже Лукас огорошен:

– Уничтожить её? Как? Ты знаешь, на что она способна?

– Слишком хорошо.

– Как мы в принципе можем одолеть человека, у которого в распоряжении столько даров? Возможно, нам удастся помешать ей похитить новых людей, и мы сможем освободить кого-то из тех, кто в заточении. Но уничтожить её…

Лицо Кэри светится от какой-то вдохновляющей мысли:

– Комета. Разве вы не понимаете, что это значит? Ей нужны новые жертвы. Должно быть, запасы леди Эшлинг подходят к концу.

– Подходят к концу? – Лукас морщит лоб. – Но у неё же есть Сад. Если её дары иссякают, это значит…

– …что её «цветы» начали погибать, – заканчивает Кэри. – И что сейчас идеальное время, чтобы нанести ей удар. Леди Эшлинг всё равно придётся ждать, когда родятся новые дети. Сейчас она слабее всего.

У меня кружится голова. В словах Кэри определённо есть смысл.

– Но это не отменяет того, что у неё всё равно больше сил, чем у нас, – возражает Лукас.

– Вовсе нет. Она не может воспользоваться несколькими дарами одновременно. Вы двое – самые талантливые из всех, кого я встречала – а за время нашей работы в Сети мы повидали многих.

Несколько месяцев назад мы с Лукасом сражались с гвардейцами леди Эшлинг и с Дарой – и одолели их всех. Но мы только на время остановили их. Мы выиграли битву, а не войну.

– Нам нужны люди, обладающие более мощными дарами. Огнедышащие или кто-нибудь вроде них, – говорю я.

Кэри только рассмеялась:

– Нет, не нужны. Поверьте, я думала над этим. Я даже хотела убежать и попробовать отыскать вас, но боялась случайно навлечь на вас беду. У вас мощные дары, вы только ещё не научились использовать их в качестве оружия.

Я отпрянула от неё. Дара прикрывалась моей магией, чтобы самой нападать на других, и я несу за это груз вины. Я люблю свои тени: они хорошие, милые и такие родные. Я совсем не хочу использовать их в качестве оружия. Я никому не хочу причинять вреда. Я даже не хочу причинять вред леди Эшлинг. Я хочу просто остановить её.

Хотя, возможно, эти желания противоречат друг другу.

Лукас морщится.

– Я даже не знаю, что сказать. – Он пожимает плечами. – К тому же самое впечатляющее из того, что у меня получалось, – это поджаривать хлеб и вместе с тенями Эммелины создать клетку.

Я накрываю ладонь Лукаса своей, и он ободряюще её пожимает.

– Я хочу сказать, что вы оба уже умеете делать свою магию осязаемой. Обычно те, кто владеет магией, этого не могут, – говорит Кэри. – Всё, что от вас требуется, Лукас, – это пойти чуть дальше.

Лукас сдвигает брови:

– Я не понимаю.

Признаю, я тоже. Я наклоняюсь вперёд, укутавшись одеялом из тени.

– Ты можешь поджарить хлеб, сфокусировав на нём свет, верно? – В выражении лица Кэри угадывается что-то мрачное.

– Конечно, ты сотни раз видела, как я это делал.

– А что из этого следует?

Брезжит понимание, а за ним приходит смутный страх.

– Жар… – тихо говорит Лукас.

– Точно. Сфокусируй свет сильнее – и он станет обжигать. Ты уже умеешь делать свет осязаемым, тебе осталось сделать только один шаг.

Лукас смотрит на свои руки, и искорка света, которую он неосознанно катал по ладони, исчезает.

– Я полагаю, ты хочешь, чтобы я применил это к людям. Чтобы ранить их, если они будут угрожать нам.

Кэри наклоняется, упёршись локтями в колени, в её глазах горит дикое пламя.

– Чтобы ранить леди Эшлинг. Такого она не ожидает. А пока ты будешь готовить решающий удар, Эммелина сможет связать её верёвками из теней.

Кровь отхлынула у меня от лица. Кэри совершенно серьёзна.

Лукас качает головой:

– Но своим светом я помогаю расти растениям. И пеку круассаны. Я не думаю, что могу использовать его таким способом.

Я снова пожимаю ему руку, радуясь, что наши мысли совпадают.

– Одно дело – остановить леди Эшлинг. И совсем другое – убить.

Внезапно у меня пересыхает во рту. Маленькая Роза, моя подружка из детства, которой пришлось поплатиться за то, что Дара приревновала меня к ней. Сколько я себя помню, родители и соседи винили меня в том, что она пропала, хотя это случилось не из-за меня, а из-за Дары. Но я позволила Даре делать всё, что заблагорассудится, и вина за это падает уже на мои плечи. Уже есть люди, которым мы причинили вред во время наших проделок и игр – девочка, которая сломала руку, Кендра с вывихнутой лодыжкой, – и я не желаю пополнять этот список новыми именами.

– Прости, но я тоже не могу это сделать.

Кэри вздыхает и садится обратно на кровать:

– Вы не правы. Остановить её и убить её – это одно и то же. Одно неотделимо от другого. – Она спрыгивает с кровати и начинает швырять вещи в сумку, которую вытащила из ящика стола. – Рано или поздно вы это поймёте. Но сейчас нам нужно уходить.

В этом я с ней согласна. Я поднимаюсь на ноги:

– Позволь я проверю, спят ли твои родители.

Я созываю все остальные тени в комнате и, укутавшись ими, быстро выскальзываю в коридор и по гладко отполированному туннелю, высеченному прямо в скале, без приключений добираюсь до кухни. Здесь всё ещё горит свет. Заглянув внутрь, я вижу, что мистер и миссис Родан пока не спят – по крайней мере, мне так кажется. Они сидят за кухонным столом, неподвижные точно статуи, и смотрят прямо перед собой. На лицах никакого выражения.

Я несколько минут наблюдаю за ними, гадая, изменится что-нибудь или нет. Но ничего не меняется. Они не вздрагивают, не моргают. Я даже не уверена, дышат ли они.

У меня по спине бежит холодный пот, и я отступаю. Вернувшись в комнату Кэри, я отпускаю тени. Руки сильно дрожат, и я никак не могу их унять.

– Они не спят? – спрашивает Кэри.

– Нет, но… творится что-то странное. Они просто сидят за кухонным столом и не двигаются. Мы не можем там пройти – слишком светло. – Я размышляю. – Но может, они и не заметят, если сидят без движения. Хотя я не уверена, что стоит так рисковать.

Кэри бледнеет, но крепко стискивает зубы:

– Я знаю другой путь.

Я осторожно открываю дверь спальни, надеясь, что ничего не изменилось и Роданам не придёт в голову нас проверять. Дрожа от страха, мы выходим в коридор, и с тихим щелчком дверь за нами закрывается. Кажется, Роданы не услышали этот негромкий звук, показавшийся мне невыносимым треском, и, прерывисто дыша, мы идём дальше.

Кэри показывает нам, куда идти, и я иду зигзагом от стены к стене, чтобы миновать освещённые участки. Мы на цыпочках проходим мимо нескольких комнат, и Кэри приводит нас в тупик. Я вопросительно смотрю на неё, а она уверенно и резко бьёт по стене. Стена скрипит громче, чем того хотелось бы, и отъезжает в сторону, открыв дорогу свежему ночному воздуху.

Кэри ухмыляется:

– Запасной выход. На случай, если леди Эшлинг нас найдёт. – Её улыбка гаснет. – Только, боюсь, он сработал не так хорошо, как она.

– Ну, зато теперь пригодился, – отвечает Лукас.

Я окружаю нас тенями, мы выскальзываем наружу и скрываемся в тёмной ночи.

Под светом необычайно яркой луны остаток ночи мы идём быстро, чтобы расстояние между нами и домом Роданов в скале увеличилось как можно больше. Кэри так возбуждена, что готова буквально сразу же идти за братом. Нам с Лукасом приходится уговаривать её остановиться: мы понимаем, что устали.

Кэри первая вызывается дежурить, и мы с Лукасом быстро засыпаем. Через несколько часов Кэри будит меня, осторожно тронув за плечо. Вид у неё изнурённый, как будто за то время, что она стояла на часах, её печальные мысли нагнали нас.

Я не могу выкинуть из головы слова Кэри о том, что Сад леди Эшлинг увядает. Должно быть, это самые первые дары, которые она посадила раньше других. Прошло столько лет, и несмотря на все её усилия, цветы не могут больше вынести. Мы должны найти способ освободить их, пока ещё не поздно. Может, Дара сможет нам помочь? Во всяком случае, я надеюсь, что она не станет нам мешать.

Мои мысли кружат и мечутся в голове, когда по небу разливается первый свет, и я долго смотрю на него в ожидании, когда проснутся Лукас и Кэри.

Когда мы добираемся до следующего дома в нашем списке, сумрак уже начинает окутывать лес, но луна в небе по-прежнему такая же неестественно яркая. Я не люблю лошадей – а они меня вообще боятся, – но я так натёрла ноги, что сейчас с радостью поехала бы верхом. Тогда наша миссия значительно ускорилась бы и упростилась.

Мы подходим к дому с запада. Он стоит между двумя высокими ветвистыми деревьями, при виде которых я вспоминаю лес, где впервые встретила Лукаса. Но не успеваем мы подойти ближе, как Кэри нас останавливает.

– Стойте, – говорит она. – Слушайте.

Мы прячемся за деревом и навостряем уши. Нам это быстро надоедает, но вдруг я тоже слышу: топот копыт.

Всадники, и близко.

Сердце подпрыгивает у меня в груди.

– Что нам делать? – шепчу я, оглянувшись на дом. Должно быть, это люди леди Эшлинг. Я не хочу, чтобы нас поймали, но ещё я не хочу оставлять в этом доме одарённого человека на произвол судьбы. В нерешительности я замираю на месте.

Кэри качает головой:

– Сейчас нам никак не помочь им. Эммелина, спрячь нас. Тогда мы проследим за гвардейцами и узнаем, сможем ли спасти пленников, пока стражники спят.

Я укутываю нас тенью огромного дерева, под которым мы сгрудились, скрыв, точно одеялом, от чужого взгляда. Вскоре появляются всадники в узнаваемых зелёных плащах, они спешиваются перед домом. Моё сердце заходится, когда я окидываю взглядом весь отряд. К моему облегчению, среди них не видно ни женщины в плаще, ни знакомого грязно-белого платья Симоны. Если бы кто-то из них был здесь, наши возможности помочь кому бы то ни было значительно сократились.

Мы беспомощно смотрим, как гвардейцы стучат во входную дверь и вламываются в дом, и сидим тихо, прислушиваясь к злым крикам солдат и отчаянным воплям родителей.

Затем тишина.

Она внезапно обрушивается на лес, и мы так напуганы, что боимся шевельнуться. Хотя нас не видно, но достаточно одной хрустнувшей веточки, чтобы выдать нас гвардейцам, если они окажутся поблизости. Мне становится больно дышать при виде выходящих из дома гвардейцев, которые ведут с собой мальчика примерно нашего возраста, с жидкими каштановыми волосами и дикими испуганными глазами.

– Я не понимаю! Чего вы от меня хотите? – Он отчаянно пытается оглянуться, но гвардейцы крепко держат его. – Почему мои родители не могут пойти с нами?

Солдат что-то шипит ему на ухо, и, что бы это ни было, этого достаточно, чтобы мальчик перестал вырываться. У меня щемит сердце. Я не могу смотреть, как они уводят этого мальчика от всего, что он любит – но нельзя допустить, чтобы меня поймали, или подставить Лукаса и Кэри.

Мы могли бы попытаться прямо сейчас задержать этих людей, но я знаю, что мы с Лукасом оба измотаны и не в форме. Кажется, прошло несколько недель с тех пор, как я нормально спала по ночам. К тому же где-то рядом могут быть другие гвардейцы, которые вмешаются, если поднимется тревога. И в тот момент, когда мы нападём, леди Эшлинг узнает, где мы.

Но если мы последуем плану Кэри и выкрадем мальчика под покровом темноты, нас вряд ли раскроют. По крайней мере, я на это надеюсь.

Один из гвардейцев сажает мальчика в седло, и вскоре отряд уходит в лес. Когда топот копыт затихает вдалеке, я наконец-то могу свободно дышать.

– Идём! – Кэри вскакивает на ноги. – Давайте пойдём за ними.

– А как же его родители? Разве не нужно им помочь? – спрашивает Лукас.

Я словно разрываюсь на две части. Да, мы должны пойти за мальчиком – но если его родителей покалечили, как мы можем их бросить?

Кэри фыркает:

– Можешь остаться, если хочешь, а я пойду за отрядом. Судя по всему, этот мальчик даже не знает, какой у него дар. – И она идёт к лесу в том направлении, где скрылись гвардейцы.

Я перевожу взгляд с дома на Кэри и обратно. Лукас хмурится, и у него на лбу образуются морщинки:

– Дойл бы никогда так не поступил. Он остался бы и помог родителям.

– Но как же Кэри? Мы не можем её бросить.

У меня кружится голова, когда силуэт Кэри тускнеет во мраке.

Лукас глухо ворчит.

– Судя по всему, Кэри не оставляет нам выбора. – Он резко срывается с места и идёт за ней, я тоже спешу, чтобы нагнать их обоих.

– Кэри! – шиплю я. – Подожди!

Наконец она оборачивается, скрестив руки на груди:

– Решили ко мне присоединиться? Хорошо. Это правильное решение.

– Неправильно вот так бросать его родителей, – говорит Лукас.

Кэри тут же окрысилась на него:

– Значит, правильно оставить этого мальчика леди Эшлинг и её гвардейцам?! Как думаешь, кто страдает сильнее? – Она фыркает. – К тому же, если с ними всё так же, как с теми родителями, которых вы встречали до этого, включая моих, то они уже наверняка убедили себя, что он радостно отбыл в частную школу, где его научат удивительным вещам. – Кэри продолжает идти быстрым шагом. – Родители могут сами о себе позаботиться. А детей мы больше не бросим.

Долгое время мы идём в молчании, следуя за гвардейцами по отпечаткам лошадиных копыт на земле. Через час мы подходим к их лагерю. Невероятная усталость сковывает меня, и я уверена, что Лукас чувствует себя так же. Однако у Кэри как будто нескончаемый запас эмоциональной энергии – она идёт вперёд и вперёд. Окутанные тенями, мы останавливаемся за границей лагеря и высматриваем часовых. Между деревьями мерцают костры, и мы подбираемся всё ближе, пока не находим место, откуда открывается хороший обзор.

Мы останавливаемся недалеко от того места, где гвардейцы привязали на ночь лошадей. По лесу раскинулось не менее дюжины палаток: одни на поляне, другие между деревьев. Несколько человек сидят и пьют у главного костра, но если не считать периодических взрывов смеха, всё вокруг тихо и неподвижно.

Где они держат мальчика, пока не ясно.

– Придётся проверить все палатки, – говорит Кэри, и я падаю духом.

– Это слишком опасно, – отвечаю я.

– А если нас поймают? – поддакивает Лукас.

– Не поймают, – отрезает Кэри. – Эммелина прикроет нас тенями.

Я колеблюсь. Мне совсем не нравится идея проверять каждую палатку. Одно дело – проскользнуть мимо стражников, чтобы освободить привязанных к дереву пленников, как я делала раньше, и то это было непросто, а эта задача намного рискованнее. А вдруг кто-то заметит, как приоткрылся вход палатки? И что если я раньше просто не заметила Симону и на самом деле она здесь, готовая одним взглядом разоблачить меня?

Я сжимаю трясущиеся руки. Но если мы этого не сделаем – как нам ещё спасти того мальчика?

– Хорошо, – говорю я. – Только я пойду одна. Мы втроём наделаем больше шуму. А так, если меня поймают, у вас ещё будет шанс спастись.

– Мне это не нравится, – говорит Лукас, насупившись.

– Так будет лучше, – соглашается Кэри. – Иди и проверь, а мы пока побудем здесь.

Я приказываю теням окружить нас, чтобы Кэри и Лукас оставались в безопасности, потом укрываю себя отдельным лоскутом тьмы и поднимаюсь на ноги. Оглянувшись на Лукаса, который слабо и грустно помахал мне рукой на прощание, я иду в лагерь.

Мурашки бегают по спине, и хотя тени полностью скрывают меня, я не могу избавиться от чувства, что меня в любой момент могут поймать. Встречи с Симоной так сильно пошатнули мою уверенность в своих силах, что я сама такого не ожидала. Но я продолжаю шагать, пока не оказываюсь перед первой палаткой, после чего нагибаюсь, чтобы заглянуть внутрь. Там я вижу нескольких спящих, но на мальчика никто не похож. Я опускаю полог входа и перехожу к следующей палатке.

Я крадусь по краю лагеря, проверяя каждую палатку, мимо которой прохожу, и постепенно приближаюсь к центру. В третьей, как раз когда я заглядываю внутрь, гвардеец перекатывается на одеяле. Я цепенею, но он замирает и снова проваливается в глубокий сон. У меня сердце уходит в пятки, но я продолжаю проверять палатки, теперь с ещё большей осторожностью.

Примерно на середине лагеря ощущение, что меня видят, усиливается, оно ползёт по коже точно армия муравьёв. Я останавливаюсь и некоторое время выжидаю за деревом, чтобы успокоиться и выровнять дыхание. Да, гвардейцы меня не видят, но они точно могут меня услышать, если я не буду осторожна. Когда пульс приходит в норму, я на цыпочках подхожу к следующей палатке. Она по размеру больше остальных, и теперь меня разрывают на части надежда и страх.

Держа тени наготове, я пригибаюсь и подкрадываюсь к палатке. Я опускаюсь на колени и приподнимаю полог. В центре, привязанный к опорному столбу, сидит мальчик. Стражник тоже сидит в палатке и зевает. Если он заснёт – это мой шанс. Или можно его отвлечь. Но я боюсь, что если привлеку внимание к себе, то подвергну опасности Кэри и Лукаса. Я не хочу делать это без необходимости.

Я решаю подождать. Если утро наступит слишком быстро и не оставит мне выбора, то я прибегну к магии, но сейчас я не могу заставить себя сделать это. Снова заглядываю в палатку, готовая таиться в тенях столько, сколько потребуется. Мальчик дремлет, на его грязном лице следы слёз. Я думаю о том, какой была его жизнь до того, как слуги леди Эшлинг внезапно и грубо изменили её. И вернётся ли когда-нибудь его жизнь, в отличие от моей, на круги своя?

Какой у него может быть дар? Он действительно не знает или это была просто уловка?

Мои ноги начинают затекать, но через час моё терпение вознаграждено: караул сменяется.

Я слышу второго стражника до того, как вижу его, шаги гулко разносятся по земле.

– Эй! – говорит он довольно громко, зайдя с переднего входа, и я радуюсь, что решила зайти с другой стороны – иначе второй солдат сейчас бы на меня наткнулся. Его напарник смеётся и выходит из палатки:

– Руфус, ты пришёл меня сменить? С этим парнишкой никаких проблем.

Руфус смеётся:

– Сперва посиди со мной. Эта ночь будет долгой.

Первый стражник согласно кряхтит, и они оба начинают вспоминать последний раз, когда были дома в Циннии. Это мой шанс. Каждый мускул напряжён, и от беспокойства сводит плечи, когда я проползаю в палатку. Мальчик пошевелился, услышав голоса стражников, и, оказавшись совсем рядом с ним, я рискую отпустить тени. Он широко распахивает глаза, и я подношу палец к губам.

– Я пришла помочь, – шепчу я, быстро развязываю верёвки и помогаю мальчику подняться на ноги. Я укрываю нас обоих тенями и вывожу его из палатки. Мы замираем снаружи, чтобы удостовериться, что солдаты ещё болтают.

– Держись рядом и не шуми, тогда нас не заметят, – шепчу я мальчику на ухо. Кажется, он скептически относится к моей затее, но вслух не возражает. Пока мы идём через лагерь, по моим жилам струится адреналин. Он зашкаливает, когда до нас доносится вопль одного из гвардейцев, обнаружившего, что добыча пропала. Мальчик в ужасе оглядывается назад, он тяжело и отрывисто дышит.

– Всё хорошо, – шепчу я, ободряюще положив руку ему на плечо. – Они не могут…

Солдаты всем скопом вылезают из палаток, и тут что-то меняется в воздухе.

Мои тени исчезают.

В смятении я стою на месте, непонимающе оглядываясь вокруг.

– Вот он!

Запаниковав, я срываюсь с места и, пока мы бежим из лагеря, пытаюсь собрать больше теней. Но они выскальзывают у меня из рук точно вода. Я не понимаю, что происходит. Раньше никогда такого не было, чтобы тени мне не подчинялись.

Но сейчас у меня нет времени над этим размышлять. Нужно просто бежать.

Мы пригибаемся, виляем, и когда ныряем в густой лес, гвардейцы мгновенно исчезают из виду. Я пытаюсь отвести погоню от места, где прячутся Лукас и Кэри, но они явно поблизости и всё видят. Когда мы оказываемся неподалёку от того места, где я их оставила, вверх взвивается ярчайшая вспышка. Гвардейцы, преследующие нас, кричат и пятятся от слепящего света.

Спасибо комете за Лукаса. По крайней мере, его магия по-прежнему в силе.

С каждой секундой к погоне присоединяется всё больше солдат, и я возвращаюсь к Лукасу и Кэри, притащив за собой мальчика. Теперь, когда они выдали своё местоположение, бросать их нельзя. Но не успеваем мы добежать до них, как свет превращается в нечто невероятное. Лукас задействовал свет луны и звёзд, преобразовав его в высокую сверкающую стену, и окружает ею лагерь. Я уверена, что он постарался сделать её осязаемой, тягучей и толстой, пройти сквозь неё непросто.

Завидев Лукаса, я не могу не улыбаться.

– Это было великолепно, – говорю я, и он улыбается в ответ.

– Надо уходить, пока гвардейцы не прорвались, – говорит Кэри.

Без дальнейших обсуждений мы убегаем, деревья быстро проносятся мимо нас. Но ощущение, что за мной наблюдают, липнет к моей коже так же, как в лагере. Где-то рядом ломается ветка, и я резко разворачиваюсь, столкнувшись при этом с Лукасом. За нами никого нет, и я выдыхаю.

– Эммелина! – шипит Кэри.

У меня перехватывает дыхание. Дорогу нам преграждает мальчик примерно наших лет. Он выше Лукаса и выглядит так, будто не ел много дней. Он одет в лохмотья, тёмные вьющиеся волосы свалялись. Что-то в его движениях напоминает мне о Симоне. На его лице отражается пустота, но глаза горят странным светом.

Я вспоминаю – так же светились глаза Симоны, когда леди Эшлинг контролировала её, – и пячусь от мальчика.

– Бегите, – шепчу я. – Куда угодно. Это наверняка одна из марионеток леди Эшлинг.

Но не успеваем мы разделиться и разбежаться, как резкий крик оглашает ночь, и белая вспышка, пронзив воздух, обрушивается на мальчика. Он даже не вскрикивает, когда ему в лицо вонзаются когти, оставив такие глубокие следы, что меня передёргивает. Это сова, и она решила выпустить свой гнев.

Мы не собираемся стоять и разбираться, что произошло. Пока мальчику – и леди Эшлинг – не до нас, мы уносимся в ночь, стараясь как можно тщательнее замести следы.

Оказавшись на достаточном расстоянии от лагеря, мы останавливаемся, чтобы перевести дыхание. Не слышно никаких звуков погони, и на мгновение я успокаиваюсь. Хотя всё равно продолжаю прислушиваться – на всякий случай.

Я не уверена, но подозреваю, что так вовремя появившейся совой могла быть Дара. Это единственное разумное объяснение. Однако я не рискну предполагать, что она здесь делает. Надеюсь, это не значит, что сама леди Эшлинг сейчас где-то рядом.

Спасённый мальчик устало садится на поваленный ствол. Глаза у него влажные – думаю, от непролитых слёз. У него порваны брюки на коленях, хотя я не помню, чтобы мальчик падал, пока мы бежали. Возможно, это случилось, когда его похитили гвардейцы. Я прокручиваю в голове весь наш побег с самого начала, и у меня закрадывается подозрение, что я знаю, какой дар у этого мальчика. Мои тени исчезли, когда он испугался гвардейцев, и я уверена, что он и есть похититель магии, за которым охотится леди Эшлинг. Но прежде чем что-то обсуждать, я хочу убедиться, что он не зачарован, как многие из тех, кого мы уже встретили.

– Спасибо, – говорит мальчик. – Но кто вы? Как вы узнали, что меня похитили?

Я сажусь рядом.

– Я Эммелина. А это Лукас и Кэри, – говорю я, жестом указав на друзей.

– А я Ной.

– Мы сами скрываемся от этих гвардейцев, – продолжаю я.

– Мы искали тебя и твоих родителей, – добавляет Лукас, – и подошли к твоему дому почти одновременно с людьми леди Эшлинг.

Ной хмурится, искренне недоумевая, в его глазах нет ни следа отстранённости, которая присуща всем зачарованным.

– Но что вам от нас нужно? И кто такая эта леди Эшлинг?

У меня обрывается сердце. Мы ошиблись или ему тоже изменили память? Что если у этого мальчика вообще нет дара и ему просто довелось родиться у отшельников, которые въехали в тот дом после предыдущих хозяев? Учитывая, что он первый, кого мы успели найти, это было бы очень досадно.

– Ты действительно не знаешь? – спрашивает Кэри. В её голосе сквозит злость: она возлагала на этого мальчика слишком много надежд.

Ной качает головой, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

– Леди Эшлинг – знатная госпожа из Циннии. Она… – Я умолкаю, не зная, как деликатно ему объяснить, чтобы не напугать ещё сильнее. Но с другой стороны, ему стоит бояться. – Она собирает у себя одарённых детей и крадёт их магию.

Ной удивляется ещё больше:

– Тогда что ей нужно от меня?

– У тебя нет дара? – спрашивает Лукас.

Мальчик качает головой:

– Нет, я совсем обычный. – И тут глаза у него загораются. – А вы что, владеете магией?!

Если леди Эшлинг заставила Ноя забыть о его даре, может быть небезопасно открывать ему наши карты, но Лукас отвечает прежде, чем я успеваю предупредить его.

– Да, – говорит он. – Я владею магией света, а Эммелина – ткачиха теней.

– Потрясающе! Так вот как вы ослепили тех солдат и прикрыли нас на время! – Он издаёт нервный смешок и переводит взгляд на Кэри. – А как же ты? Какой у тебя дар?

Кэри морщится и скрещивает руки на груди:

– Никакого. Я родилась не в тот год. – Выражение её лица смягчается, теперь оно немного грустное. – Но дар есть у моего брата. Он управляет ветром.

– А где он?

У меня внутри всё переворачивается, но Кэри бесстрастно отвечает:

– Леди Эшлинг забрала его, и мы собираемся его спасти.

На это Ной ничего не отвечает – просто кивает.

Что нам делать с этим мальчиком? Либо я ошибаюсь и у него вовсе нет дара, либо он опасен. Я рада, что мы спасли его, но боюсь, что с ним будет много проблем. И к тому же это ещё один человек, за которым надо присматривать. Кэри может о себе позаботиться, но о Ное мы ничего не знаем.

– Но если у тебя нет дара, – говорит Лукас, всё ещё недоумевая, – почему тогда ты и твои родители прятались в глуши леса?

Ной пожимает плечами:

– Родители всегда ведут себя странно. И слишком меня опекают. Я не думаю, что они доверяют кому-либо.

– Ты когда-нибудь слышал название «Сеть»? – допытывается Лукас.

Ной вскидывает голову:

– Нет. А должен был?

– Просто интересно. – Лукас ненадолго умолкает. – В каком смысле твои родители странные?

Ной смеётся:

– Они никуда меня не отпускают. Представляете, сегодня я оказался дальше всего от дома. Если бы я не беспокоился о родителях, мне бы это даже нравилось. – Он опускает глаза и вертит в руках листочек. – Но больше всего я просто хочу пойти домой. Надеюсь, с ними всё в порядке. – Он с надеждой смотрит на нас. – Вы видели, что с ними случилось?

Мои внутренности завязываются узлом. Я жалею, что мы с Лукасом не помогли им сразу, как хотели. Потому что сейчас нам нечего ответить Ною.

– Нет, мы сразу же отправились за тобой, – говорю я.

– А. – Ной продолжает вертеть в руках листик.

– Но если хочешь, мы можем отвести тебя домой… – начинаю я.

– Вообще-то не можем, – перебивает Кэри. – Это слишком опасно. Там они будут искать тебя в первую очередь. На какое-то время тебе лучше остаться с нами.

– Но я не понимаю: почему гвардейцы думают, что я особенный, как вы? Этого не может быть!

– Твои родители. В чём конкретно проявлялась их странная гиперопека? Что именно они делали? – спрашиваю я. Я начинаю подозревать, что родители Ноя знали о его даре и никогда ему об этом не говорили. Это многое бы объяснило.

– Ну, они никогда не разрешали мне выходить одному из дома. Я никогда не был в городе, почти никогда не видел детей своего возраста. Раз или два в год к нам приезжали гости, но родители всегда старались как можно быстрее выпроводить их из дома. – Ной пожимает плечами. – Я всегда считал, что они просто не любят людей.

– Родители когда-нибудь заставляли тебя прятаться, если к вам стучались посторонние? – спрашиваю я, и Лукас бросает на меня резкий взгляд.

– Да, – кивает Ной, и его глаза вспыхивают. – Один раз. Примерно год назад. Это было очень странно. Кто-то постучал в нашу дверь, и мама потащила меня на кухню и заставила спрятаться за потайной дверцей в буфете. Мне пришлось там сидеть почти полчаса, пока чужак не ушёл.

Моё сердце бьётся сильнее. Я права. Я знаю это. Я улыбаюсь:

– Ной, у тебя есть дар.

– Но это невозможно. Я никогда не применял магию.

Я улыбаюсь ещё шире:

– Вообще-то применял. – Я оборачиваюсь к Лукасу и Кэри. – Когда я выводила Ноя из лагеря, случилось кое-что необычное. Все мои тени вдруг исчезли. Поэтому стражники нас заметили. – Я поворачиваюсь к Ною. – И это случилось только потому, что я держала тебя за руку.

У Лукаса глаза лезут на лоб. Он смотрит на Ноя с восхищением и толикой страха.

– Ты похититель магии, которого они ищут.

– Кто?! – в один голос переспрашивают Кэри и Ной.

– Похититель магии, – поясняет Лукас. – Тот, кто может отменить магию. Это твой дар.

– Мы подслушали разговор слуг леди Эшлинг о том, что она очень хочет заполучить такого. Каким-то образом она прознала про тебя, и я уверена, что твои родители тоже знают про твой дар.

– И это объясняет, почему они тебя прятали, – говорит Кэри.

– Но как я мог не знать об этом так долго? И если я остановил твои тени, то даже понятия не имею как. – Ной беспомощно пожимает плечами. – Это было не специально.

– Ну, ты же не общался каждый день с одарёнными детьми, верно? – говорит Лукас.

– Ну да, – соглашается Ной. – Но как мне управлять этим? Я не хотел испортить твою магию, Эммелина, и совсем не хочу делать это снова. – Его пробирает дрожь. – Если я вообще на такое способен.

Я оглядываюсь вокруг. Мы уже давно стоим на одном месте. Солнце ещё не встало, но рассвет не за горами, и я уверена, что к этому времени гвардейцы уже нашли способ обойти световую стену Лукаса.

– Мы должны идти дальше, – говорю я, поднявшись на ноги. – Но мы можем на ходу проверить твой дар. У меня есть предчувствие, что с нашей помощью ты поймёшь, как им управлять. И что ещё важнее, как им не управлять.

Объяснив Ною нашу задачу, мы решили, что стоит проверить ещё один дом из пачки документов. Мы сверяемся с картой, чтобы определить наше местоположение, а потом идём как можно быстрее, чтобы оторваться от преследователей. В то же время мы с Лукасом помогаем Ною разобраться с его магией. Поначалу он всё ещё сомневается, есть ли у него вообще дар.

– Ты уже делал это случайно. Давай посмотрим, сможешь ли ты применить его намеренно – на этот раз не касаясь меня. Постарайся предельно сосредоточиться на том, чтобы убрать мои тени, – говорю я, окружая себя ими. Ной ахает, когда мои ноги исчезают в дымке вихрящихся теней.

Лукас смеётся.

– Не волнуйся, я тоже к этому ещё не привык, – говорит он. – А ведь мы с Эммелиной знакомы уже несколько месяцев.

Ной улыбается ему.

– Хорошо, – говорит он, – я попробую.

Прищурившись и наморщив лоб от натуги, он смотрит на меня. Но я продолжаю сплетать тени, медленно окутывая ими себя. Ничто не отталкивает их и не отменяет мою магию даже на мгновение. Наконец Ной разочарованно вздыхает.

– Наверное, вы ошибаетесь, – говорит он. – Кажется, я ни на что не способен.

Я кладу руку ему на плечо:

– Мы это выясним. Я уверена, что у тебя есть дар. Другого разумного объяснения всему, что произошло, просто нет.

Лукас и Кэри смотрят на нас разинув рты. Я хмурюсь, но не успеваю спросить у них, что не так, как всё понимаю.

Мои тени исчезли. Опять.

– Похоже, твоя магия работает именно через прикосновения, – говорит Лукас. – Когда ты касаешься кого-то или чего-то магического – чары развеиваются.

Ной смотрит на нас, широко распахнув глаза.

– Но как вообще такое можно контролировать?! – Он прячет лицо в ладонях. – А вдруг мы снова наткнёмся на этих гвардейцев, а я врежусь в кого-нибудь из вас, когда мы побежим? Я всех вас подставлю.

– Он не так уж и не прав, – замечает Кэри.

Я осуждающе смотрю на неё.

– Ной, в этом нет твоей вины, – говорю я. – Должен быть способ управлять твоей силой. И судя по всему, её действие временное, ты никому не причинил вреда.

– Мы поможем тебе с этим разобраться, – добавляет Лукас.

– А пока только не касайся никого из них, если мы вдруг снова наткнёмся на гвардейцев, хорошо? – говорит Кэри.

Ной шмыгает носом. Мы идём дальше, надеясь, что никакая опасность не следует за нами по пятам. Сначала побег Дары, теперь мальчик, который шутя может лишить нас магии? Мир быстро становится куда более опасным, чем я могла себе представить.

Мы опоздали почти везде, хотя успешное спасение Ноя вселяет надежду. Лукас и Кэри готовы штурмовать Циннию вчетвером, но я не разделяю их восторженности.

Это всё равно что войти в логово льва. Особенно когда Дара где-то на свободе и творит неизвестно что. Откуда мне знать – может, она уже была в Циннии и меня разыскивают как нарушителя спокойствия? Хотя, если той совой, которая отвлекла марионетку, была она, возможно, всё не так плохо. Больше я не знаю, что и думать.

На следующий день, пока мы идём по лесу, я помогаю Ною развивать его дар. Он практиковался даже ночью, когда я сменила Лукаса на часах. Я помню, что читала о похитителях магии в книге Альзы, и снова пролистываю её. Похитители магии опасны. Они могут снимать чары, а с помощью практики и концентрации могут и вовсе лишить человека дара. Хотя в прошлом в случае с мерзкими дарами, вроде заклинателей жуков или вызывателей вони, от этого была польза, для всех остальных встреча с похитителем нежелательна.

– Я никогда не научусь, – говорит Ной, пнув лежащую на земле ветку. – Может, мою магию вообще нельзя контролировать.

– Конечно, можно. Любой магией можно управлять. Но чтобы этому научиться, нужно чуть больше, чем пара часов. Просто продолжай тренироваться. – Я вздыхаю. – Почему бы сейчас тебе не попробовать представить, как ты притягиваешь магию к своему телу? Это может сработать.

– Ты тоже так делаешь? – спрашивает он.

– Ну… нет. Я, работая с магией, делаю наоборот: представляю свою силу, с помощью которой могу дотянуться до теней и притянуть их к себе. Получается, если ты будешь представлять наоборот, чтобы не применять свой дар, когда не хочешь, это может сработать.

Ной смотрит на меня задумчивым и при этом раздражённым взглядом:

– Ладно. Я как-нибудь попробую.

Он закрывает глаза, чтобы сосредоточиться, но тут же распахивает их, ударившись ногой о корень:

– Ой!

– Наверное, тебе лучше не закрывать глаза, – говорю я.

Ной кивает и через силу улыбается:

– Думаю, так будет безопаснее. Можно я потренируюсь на тебе?

– Не сейчас. Сначала попробуй притягивать магию к себе, а когда устроим привал, проверишь, как получается.

Несмотря на то что отсутствие прогресса выводит Ноя из себя, он прислушивается к моему совету и старается ему следовать. Тени от деревьев всю дорогу трепещут на его нахмуренном лбу.

Лукас, хотя и не прочь немного поболтать, держится от Ноя на расстоянии. Свет слишком сильно манит его. Даже сейчас Лукас напевает себе под нос, и крошечные искорки света сверкают у него за ушами и венчают голову. Лукас, как и Дойл, любит рисоваться при встрече с другими одарёнными людьми, и ему нравится экспериментировать, когда несколько даров объединяются. Но с Ноем он ведёт себя по-другому.

Когда мы останавливаемся отдохнуть, Ной садится рядом со мной, потирая руки:

– Вы заметили, что луна до сих пор не зашла?

– Что? – Кэри хмурится и вскидывает голову.

Луна, которая была такой яркой ночью, всё ещё видна на небе. Она значительно больше, чем раньше, как будто подбирается ближе, чтобы отобрать у солнца власть над небом. Дисгармония, наступившая в космосе по вине леди Эшлинг, становится всё заметнее. У нас мало времени.

– Сотрясатель неба, – шепчет Лукас.

– Это часть последствий того, что комету Серилию сдвинули с орбиты, и одна из многих причин, по которым мы должны остановить леди Эшлинг, – говорю я. – И как можно скорее, пока не стало ещё хуже.

Ной дрожит:

– Как страшно. В смысле это просто луна, но это же неправильно, что она пытается соперничать с солнцем.

Я искоса посматриваю на Лукаса, чтобы оценить его реакцию. Он стал сильнее от этого нового источника света? Или это отвлечение, искажение, которое коверкает привычный его сердцу дневной свет? По лицу нельзя прочитать мысли Лукаса.

– В любом случае, – говорит Ной, – я пытался сдерживать свой дар, но я не знаю, насколько у меня получилось.

Я проглатываю последний кусок сэндвича из тех, что дали нам родители Шайены, и поднимаюсь на ноги:

– Давай проверим.

– Удачи, – говорит Кэри, они вместе с Лукасом смотрят на нас.

Я создаю теневую бабочку, которая тут же устремляется к Ною. Она достаточно осязаемая, чтобы при желании он мог её коснуться. Он делает глубокий вдох и вытягивает руку. Бабочка приземляется на большой палец и остаётся там несколько секунд, прежде чем развеяться дымом. Улыбка, чуть было озарившая лицо Ноя, испаряется:

– Прости, Эммелина, я не знаю, смогу ли я это сделать.

– Ной, да это же замечательный результат! Не будь так строг к себе. Всё придёт со временем.

– Да, – кивает Кэри. – Ведь до вчерашнего дня ты даже не знал, что у тебя есть дар.

– У меня ушло несколько лет, чтобы овладеть световым пением, – добавляет Лукас и мрачнеет. – Но вряд ли тебя это обрадовало, да?

– У тебя не было других одарённых людей, которые могли бы тебе помочь, – говорю я. – А у Ноя они есть. Ты смог сдержать свой дар на несколько секунд. Это шаг в нужном направлении. Продолжай тренироваться. На этот раз можешь попробовать использовать свой дар, а не сдержать его.

Ной широко раскрывает глаза:

– Ты хочешь, чтобы я отнял у тебя магию?!

Внутри у меня всё перекручивается – но кто-то же должен помочь ему с тренировкой.

– Да, но ненадолго. Не концентрируйся слишком сильно, но держи в голове намерение применить свой дар.

Ной кивает, и я собираю себе плащ из теней поблизости. Он кладёт руку мне на плечо и закрывает глаза. Поначалу я не чувствую ничего, кроме того, что мои тени рассеиваются, но через секунду по моему плечу распространяется жгучее покалывание. Страх сжимает мне горло, и я отталкиваю Ноя чуть сильнее, чем хотела.

– Хорошо, достаточно, – говорю я.

– Получилось? – спрашивает он.

Я зову тени к себе, но они не откликаются. Голова кружится, мне кажется, что в лёгких не хватает воздуха. Я сажусь на камень, изо всех сил стараясь ничем не выдать бушующий у меня в груди страх.

– Да. Да, думаю, получилось, – едва могу я выговорить. Я снова пытаюсь призвать тени – по-прежнему безуспешно. Моя кожа холодеет. Я напоминаю себе, что похищение дара – это временно. Должно быть временно.

Через ещё одну мучительную минуту я призываю тени в третий раз – и, к моему облегчению, они отзываются.

– О, слава богу! – Ной явно обрадовался. – Я боялся, что навсегда что-то испортил.

Я издаю нервный смешок.

– Ты что-нибудь почувствовал, когда концентрировался на своём даре?

– По-моему, да. Я словно ощущал жар твоей магии. Я забрал часть этого тепла.

– Будь осторожен и никогда не забирай всё тепло, – говорит Лукас. – Если только у тебя не будет веской причины.

– И теперь этот навык ты можешь тренировать самостоятельно, – добавляю я, и все смеются.

Прежде чем идти дальше, мы ещё немного работаем с Ноем. К концу привала ему удаётся сдержать свой дар на целых тридцать секунд. А мы узнали, что, когда Ной прикасается к чему-то магическому – вроде моей теневой бабочки или плаща, – оно полностью исчезает. Но сам дар ослабить сложнее. И Ною потребуется предельная концентрация, чтобы насовсем отнять у человека дар, как это написано в книге Альзы. Ной всё ещё подавлен, но я в него верю. У нас есть подвижки. Нужно придумать способ убедить Ноя, что с ним всё нормально.

Но прямо сейчас мы собираем остатки нашего обеда и спешим дальше. Последний дом в списке найти легко, и очень скоро мы понимаем почему. На наш стук в дверь дома в центре большой деревни на окраине Париллы к нам выходят мужчина и женщина. Вопрос, есть ли у них дети, вводит их в замешательство.

– Дети? – переспрашивает женщина и, нахмурившись, оглядывается на мужа. – Нет, у нас нет детей. Боюсь, вы ошиблись домом.

Я лезу в сумку и проверяю адрес в документе. Всё верно, это тот самый дом.

– Вы уверены? – спрашивает Лукас. – Мы слышали, что здесь живёт одарённый ребёнок – мальчик или девочка.

Мужчина смеётся:

– Одарённый? Определённо нет. Хотя это было бы забавно, верно? – спрашивает он у жены.

Она тоже смеётся:

– Мне очень жаль, что мы не можем вам помочь. Но уже поздно – почему бы вам не зайти и не присоединиться к нам за ужином? Вам есть где остаться на ночлег?

Мы все вчетвером переглядываемся.

– Пока нет, – признаюсь я. Как и в других домах, здесь нас не спрашивают, почему мы путешествуем одни, без родителей. Один этот факт уже указывает на почерк леди Эшлинг.

– Тогда вы должны остаться у нас. Хотя у нас нет своих детей, но мы их любим, – говорит женщина. – Я Марта, а это Майкл.

– Приятно познакомиться, – говорит Лукас. – Спасибо, что пустили нас.

Мы идём за ними в дом, но что-то в этих людях или обстановке тревожит меня. Марта и Майкл ведут нас в столовую и приглашают сесть. За столом стоит несколько стульев, что кажется довольно странным, если они действительно живут здесь вдвоём.

– Пожалуйста, садитесь. Мы уже поужинали, но принесём вам то, что осталось, и вы поедите, пока мы приготовим вам ночлег.

– Спасибо, вы очень добры, – говорю я, и Лукас, Кэри и Ной тоже благодарят от себя.

– Мы рады вам помочь, – отвечает Майкл и вслед за женой выходит из комнаты.

– Думаю, завтра утром нам придётся проверить соседние дома, – шепчет Лукас, как только хозяева ушли.

Я качаю головой.

– Нет, я более чем уверена, что это нужный дом.

– Но это нелепо, – возражает Кэри.

– Здесь что-то не так, – говорю я, сминая в руках оборку юбки.

– Нам действительно стоит остаться на ночь? – спрашивает Лукас.

– Определённо, – отвечаю я. – Мы слишком устали, чтобы искать другое место для ночлега, а если уйдём сейчас, это будет подозрительно. К тому же, когда они лягут спать, я хочу осмотреться: нет ли следов того, что здесь жил одарённый ребёнок.

Ной пожимает плечами:

– По-моему, они нормальные.

– Но зачем здесь столько стульев, если в доме живут всего два человека? – спрашиваю я.

Кэри вскидывает брови, но никто не отвечает, потому что вернулась Марта, принеся поднос с жареным цыплёнком, картофелем и овощами. От волшебного запаха у меня текут слюнки.

Она ставит поднос на стол – и нас не нужно долго уговаривать. На вкус еда такая же чудесная, как и её запах, и скоро мы наедаемся до отвала.

Мы собираем посуду и несём её в кухню, где обнаруживаем Марту и Майкла, которые просто стоят и… ничего не делают. Их тени тоже неподвижны. Но стоит им увидеть нас, как их лица светлеют.

– Ох, спасибо, что принесли посуду, дорогие, – говорит Марта. – Майкл, покажешь детям, где они будут спать?

Майкл ведёт нас по коридору из кухни в гостиную:

– Я как раз говорил жене, как замечательно, когда в доме есть дети. Вы можете гостить у нас столько, сколько захотите.

Он улыбается нам, но глаза при этом ничего не выражают, словно Майкл марионетка и кто-то дергаёт его за ниточки. Моё сердце прерывисто бьётся.

В гостиной Майкл ставит несколько раскладушек, а Марта вскоре приносит одеяла:

– Чувствуйте себя как дома. Если вам что-нибудь понадобится, мы будем в комнате дальше по коридору.

Мы благодарим их и устраиваемся на раскладушках.

– Вам не кажется странным, что они положили нас здесь, в гостиной? – спрашивает Лукас.

– Кажется, – говорю я. – Дом такой большой, тут наверняка есть несколько спален.

Ной качает головой:

– Может быть, это действительно единственное место, где они устраивают гостей. Вообще-то они не обязаны были нас приглашать.

– А может, они это сделали, чтобы следить за нами, – говорит Кэри.

Ной закатывает глаза. Он не разделяет наших подозрений. Но это ненадолго.

– Здесь должна быть детская. Я уверена. – Я встаю на ноги и созываю тени. Они кружатся вокруг меня, пока не укутывают с ног до головы. Я выглядываю в коридор.

– Эммелина! – шипит Лукас.

Но поздно. Я уже выскользнула из гостиной и считаю двери в коридоре. Марта и Майкл ещё не спят, поэтому было бы рискованно осматривать комнаты, но обнаружение детской подкрепит мою теорию. В конце коридора две двери располагаются строго одна напротив другой. Я умираю от желания их открыть, но где-то слева ходит Марта или Майкл. Достаточно одной скрипучей петли, чтобы меня выдать. Если к тому, что здесь произошло, приложила руку леди Эшлинг, раскрывать свой дар в этом доме стоит в последнюю очередь.

Я вздыхаю, ещё раз оглянувшись на двери, и крадусь обратно в гостиную, где меня ждут друзья. Кэри, Ной и Лукас смотрят на меня широко раскрытыми глазами, когда я, вернувшись, отпускаю тени. Лукас шумно выдыхает.

– Эммелина, мы должны быть более осторожными, – говорит он.

– Я была осторожна. – Я снова сажусь на раскладушку. – Здесь есть две спальни, но зайти внутрь я не могла. Кто-то из них, Майкл или Марта, был рядом.

– Тогда зачем они положили нас в гостиной, если есть прекрасные свободные спальни? – спрашивает Ной.

– А вот это уже правильный вопрос, – говорит Кэри.

Озадаченные и более чем когда-либо удручённые, мы разбредаемся по раскладушкам. Лукас и Ной почти сразу же засыпают, но мы с Кэри лежим без сна.

– Что-то в этом доме не так, – говорит Кэри через какое-то время.

– Знаю. Я тоже это чувствую.

Кто-то, Майкл или Миранда, ещё гремит на кухне, прежде чем вернуться к себе в спальню. Кэри вскоре тоже засыпает, её грудь мерно поднимается и опускается. А я… То странное ощущение, что за нами наблюдают, которое преследовало меня с того момента, как мы переступили порог этого дома, становится всё сильнее и лишает меня сна.

Услышав щелчок, я резко сажусь прямо. Я оглядываюсь вокруг, но вижу только тени и силуэты спящих друзей. И вдруг что-то материализуется в углу комнаты. Я уверена, что мгновение назад этого не было.

Оно исчезает так же быстро, как появилось.

Я тру глаза, размышляя, неужели я настолько устала и это просто странная галлюцинация, когда снова слышу щелчок. На этот раз силуэт появляется прямо рядом со мной.

Не успеваю я вскрикнуть, как нечто зажимает мне рот рукой и шепчет на ухо:

– Пожалуйста, не кричи. Я не хотела напугать тебя. Мне приходится быть предельно осторожной.

Рука соскальзывает с моего рта, и я, вытаращив глаза, разглядываю девочку примерно моих лет с длинными прямыми светлыми волосами. Платье либо тускло-серого, либо грязно-белого цвета. На лице и щеках пестреют веснушки. В широко раскрытых глазах тоже страх.

– Кто ты? – шепчу я. – Откуда ты взялась?

Она грустно улыбается:

– Меня зовут Перла. Я здесь живу. Думаю, вы искали меня, но сейчас вам нужно уходить. Немедленно.

– Ты о чём? – спрашиваю я, и сердце бьётся чаще. Если это сон, я начинаю думать, что мне снится кошмар.

– Прости, я подслушала ваш разговор об этой леди Эшлинг и о том, что вы ищете одарённых детей. У меня, как и у вас, тоже есть дар. Я пространственный прыгун. Я могу мгновенно перемещаться из одной точки в другую, не важно, на каком расстоянии они находятся – главное, чтобы я видела конечный пункт или чтобы его видел тот, кто рядом со мной. Это мой дом, мои родители, но они обернулись против меня. А теперь и против вас. Гвардейцы уже на пути сюда. Вы должны уходить. Я буду ждать вас под ивой на краю деревни. Поторопитесь. – И она исчезает со щелчком.

Я быстро бужу остальных. Мы собирались дождаться утра и уйти, чтобы не вызвать подозрений Майкла и Марты, но теперь план меняется. Да, я не знаю Перлу, но она не ведёт себя как марионетка леди Эшлинг, и в её словах есть логика. Мы все соглашаемся, что уйти сейчас будет самым разумным решением.

Под прикрытием теней мы подкрадываемся к окну и открываем его. Дом одноэтажный, на землю прыгать неопасно. Когда ноги последнего из нас касаются земли, по дому разносится резкий стук во входную дверь, и мы бежим быстрее ветра. Мы больше не обсуждаем Перлу и её дар, пока не оказываемся за пределами деревни и не удостоверяемся, что нас не преследуют.

Мы останавливаемся перевести дыхание на дальнем краю деревни, под огромной ивой, о которой сказала Перла. Мы надёжно укрыты моими тенями и свисающими длинными ветвями. Проходит всего несколько минут, когда раздаётся щелчок и появляется Перла.

Когда она видит нас, тревога с её лица исчезает:

– Я так рада, что вы вовремя сбежали оттуда! Но нам нельзя задерживаться здесь. Гвардейцы уже прочёсывают деревню.

– Спасибо, что предупредила нас, – говорит Лукас.

Под прикрытием теней мы устремляемся в лес.

– Что случилось с твоими родителями? – спрашиваю я. – Наверняка гвардейцы появляются здесь не первый раз.

Перла вздрагивает:

– Нет, не первый. Я сама до конца не понимаю, что произошло, но началось всё с того, что к нам пришли гости. Родители всегда строго наказывали мне, что я должна прятаться, если к нам в дверь стучится кто-то незнакомый. У нас было условленное место, в миле от дома. А через какое-то время я могла «прыгнуть» обратно домой и проверить, всё ли спокойно.

У меня перехватывает дыхание. Пространственное перемещение – ещё один опасный дар. Неудивительно, что леди Эшлинг захотела его в свою коллекцию: тогда она смогла бы ловить своих жертв в течение нескольких секунд, а не месяцев – ведь ей уже не нужно будет путешествовать обычным способом.

– Это невероятно, – говорю я.

Перла мимолётно улыбается.

– Твоя магия теней тоже изумительна, – отвечает она. – Когда пришли те гости, я сделала то же, что и всегда – прыгнула в условленное место. Но вскоре я услышала, что ко мне приближаются люди. Выскочив оттуда, я увидела, что это те же солдаты, которые стучали в дверь. – Она сцепляет руки. – Я не понимала, откуда они узнали, где я прячусь – по крайней мере до тех пор, пока не прыгнула обратно домой.

– А что было дальше? – шёпотом спрашиваю я.

– Я прыгнула в шкаф, чтобы слышать всё, что происходит, и прежде чем выходить, убедиться, что гости ушли. – Перла расцепляет пальцы и заламывает руки. – Я услышала, как эта женщина разговаривает с моими родителями. Но родители вели себя очень странно. Это было так не похоже на них. Они заверяли женщину, что меня можно найти в условленном месте, а если нет, то я с минуты на минуту вернусь домой. – Она затравленно озирается. – Они собирались отдать меня ей. Вот так просто. Но мне не понравились ни та женщина, ни мальчик-слуга, которого она привела с собой. В них было что-то такое… У меня даже мурашки побежали по коже. И меня очень расстроило, что она сделала с моими родителями. С тех пор я скрываюсь.

Интересно, слуга – это тот самый мальчик, который чуть не поймал нас, когда прошлой ночью мы вместе с Ноем убегали из лагеря? Я подозреваю, что это тоже пустышка леди Эшлинг, как Симона, но не берусь угадать, какой у него дар. Он наверняка должен быть могущественным, если леди держит мальчика при себе.

– Это точно была леди Эшлинг. Она похищает таких, как мы, и крадёт их магию. Ты очень умно поступила, что спряталась. – Я хмурюсь. – Мы уже видели нескольких родителей, у которых забрали детей, и они тоже вели себя странно. Она явно что-то сделала с их сознанием. Наверное, поэтому они и сказали нам, что у них вообще нет детей, не то что одарённых.

Перла дрожит.

– Спасибо, что взяли меня с собой. Мне страшно дальше оставаться там. Если родители меня увидят, они снова попытаются отдать меня ей. – Слёзы блестят у неё в глазах, и я кладу ей руку на плечо, чтобы успокоить.

– Поэтому мы здесь. Мы надеялись найти других одарённых детей, чтобы их родители помогли нам сражаться против леди Эшлинг. Но родителей Лукаса похитили, брата Кэри тоже. А родители Ноя сейчас, похоже, мало чем отличаются от твоих. Мы хотим вернуть наши семьи. Ты нам поможешь? – говорю я.

В глазах Перлы вспыхивает новый свет:

– Думаете, если победить леди Эшлинг, это исправит то, что случилось с моими родителями?

– Надеюсь. – Я оглядываюсь на Ноя. – А если нет, мы найдём другой способ им помочь. Я не могу сказать, что у нас есть план действий, но несколько идей есть, так что начало положено. К тому же чем нас больше, тем лучше, – говорю я.

Перла улыбается мне:

– Тогда я с вами.

– Почему мы не можем прямо сейчас помочь родителям Перлы? – спрашивает Лукас. – Ной может использовать свой дар.

Ной смотрит на него, широко раскрыв глаза.

– Но там так много солдат, – говорит он. – И я никогда раньше не рассеивал чары.

– Ты умеешь рассеивать чары?! – спрашивает Перла.

– Вроде того, – говорит Ной. – Я похититель магии. Но узнал об этом только недавно.

– Ох. – Радость Перлы угасает. – Сейчас не самое подходящее время для экспериментов. В моём доме всё ещё полно гвардейцев, и я не хочу, чтобы кого-нибудь из вас поймали.

Я похлопываю её по руке:

– Когда мы победим леди Эшлинг, мы вернёмся и поможем твоим родителям, обещаю.

Мы все устали и сами не свои от волнения. Мы уже нашли двух одарённых детей, хотя два дня назад это казалось абсолютно невыполнимой задачей. Я чувствую прилив уверенности, что если мы будем продолжать в том же духе, то сможем освободить их всех.

Но чем ближе мы к границе Циннии, тем настороженнее становимся. Наш маленький отряд проникает на вражескую территорию, и хотя я не верю, что циннийцы все поголовно такие же злые, как леди Эшлинг – кто знает, сколько из них находятся под действием чар? Мы должны быть предельно осторожными, чтобы нас не раскрыли на её родной земле.

Нам предстоит самим спасти наших друзей и стольких одарённых детей, сколько сможем.

Солнце и луна висят высоко в небе, и длинные деревья отбрасывают короткие куцые тени, когда мы подходим к границе. Она отмечена арочным стальным забором, протянувшимся в обе стороны, насколько хватает глаз. Где-то должен быть вход, но мы его не видим.

Кэри вздыхает и оглядывает металлические решётки.

– Придётся лезть, – говорит она.

Перла выходит вперёд и кладёт руку Кэри на плечо:

– Думаю, это лишнее.

Щелчок – и они обе исчезают, а в следующую секунду появляются по другую сторону забора. У меня отвисает челюсть.

– Ты можешь перемещать других людей?! – спрашивает Лукас, не менее поражённый.

– Конечно. Только мы все должны касаться друг друга, чтобы я могла перенести больше одного человека за один раз.

Мы с Лукасом берёмся за руки, и Перла переносит нас за забор, но с Ноем всё не так просто. Как она ни пыталась, у неё не получилось использовать дар, когда она касалась Ноя. Он концентрируется, стараясь сдержать свои силы, но не может контролировать их достаточно долго, чтобы Перла успела его перенести: словно сама его кожа источает волны, уничтожающие магию. Не успеваем мы решить, что делать, как тишину нарушает протяжный вопль. Мы все замираем и оглядываемся, но никого не видим. У меня по спине бегут мурашки.

Вопль раздаётся снова, долгий и пронзительный.

Перла прыгает, а Ной ныряет за ближайшее дерево. Я хватаю Кэри и Лукаса и делаю то же самое, одновременно окружая тенями нас и Ноя. Что-то приближается, и бежать нам некуда. Или придётся бросить половину отряда.

Сердце бешено колотится в груди, но когда раздаётся третий вопль, я не могу не выглянуть из-за дерева. Гигантская тень, переваливаясь, идёт к нам по деревьям. По мере приближения она сжимается, и когда я вижу, кто выходит к нам из-за деревьев, у меня перехватывает дыхание.

Это я.

Вернее, это Дара, кривящая мои губы в безумной улыбке. Она бросается к нам, одновременно отрастив себе великанские руки с огромными кистями.

– Дара, что ты делаешь?! – кричу я.

Но она только смеётся. Когда она подходит к забору, Ной сжимается под деревом, но она и так не обращает на него внимания. Вместо этого она просовывает руки меж решёток и раздвигает их, сделав расстояние между ними достаточно широким, чтобы пройти. Она улыбается мне, её руки снова становятся привычного размера, и Дара проходит сквозь дыру.

– Я помогаю, Эммелина. Разве ты не видишь? – Она указывает на дыру. – Теперь твой друг тоже может пройти. – Она наклоняет голову и умильно улыбается, но это неприятно напоминает мне Симону.

Лукас стоит рядом со мной, скрестив руки, но выражение его лица смягчается, когда он понимает, что Дара действительно помогла нам.

– Спасибо, Дара. Это очень мило с твоей стороны. – Я делаю жест Ною и Перле, которая только что материализовалась по ту сторону забора вне поля зрения Дары. – Можно проходить, всё хорошо.

Они с опаской подходят к дыре, как если бы она была отравлена. Перла идёт первой, стесняясь демонстрировать свои силы при Даре, Ной следует за ней. Они оба с открытыми ртами смотрят на Дару-Эммелину, переводя взгляд с неё на меня и обратно.

– У тебя есть сестра-близнец, Эммелина? – спрашивает Перла у нас обеих, как будто сомневаясь, кто из нас настоящая я.

– Нет, – говорю я одновременно с Дарой, которая ответила «Да».

Я меряю Дару суровым взглядом.

– Это долгая история. Если коротко, то Дара когда-то была сестрой леди Эшлинг. Она была первой жертвой леди и превратилась в тень – мою тень, – до тех пор, пока я не помогла ей вновь стать человеком. Дара владеет магией перевоплощения.

В качестве демонстрации Дара снова отращивает непомерные руки. Перла отступает, но Ной с интересом подходит и касается её кисти.

Дара мгновенно меняется, её руки уменьшаются до нормального размера, и вместо моего лица возникает другое, которого я никогда не видела: на месте Дары стоит девочка чуть выше меня ростом, с каштановыми кудрями, обрамляющими личико, на котором застыло недоумённое выражение. Она ахает, трогая руками своё лицо.

– Что… Что это было?! – Она шарахается от Ноя, который виновато отводит руку. Стоит ему это сделать – как Дара снова превращается, на этот раз в птицу, которая стрелой взлетает на железный забор.

– Мы нашли похитителя магии, Дара, – говорю я. – Но он ещё не научился контролировать свои силы.

Птица с густым тёмно-синим оперением хитро смотрит на меня.

Я изо всех сил стараюсь сохранить серьёзное выражение лица:

– Дара, что ты здесь делаешь? Ты следила за нами?

В знак протеста птица чирикает, затем взлетает, чтобы приземлиться рядом со мной. И через секунду я снова смотрю в свои собственные глаза. Синие крылья всё ещё трепещут за спиной Дары.

– Я помогала тебе, – говорит она. – Разве ты не находила то, что я оставляла для тебя в тех домах?

– Это была ты?! Это ты оставляла записки с предупреждениями?!

Плечи Дары поникают:

– Конечно. Я обещала тебе, что мы всегда будем заботиться друг о друге. Я говорила искренне, даже если ты не собиралась держать слово. – Она фыркает и скрещивает руки на груди. – К тому же на свободе я делала именно то, о чём говорила тебе: отыскивала слабости леди Эшлинг.

– И что ты узнала? – спрашивает Лукас.

Она сникает, её руки дрожат:

– Я… даже не знаю. Я знаю, что у меня был план, как её победить, но когда я пытаюсь вспомнить, в чём он заключался… я не могу.

– Ну конечно, – говорит Лукас, качая головой. – У тебя никогда не было никакого плана, да?

– Что значит «не можешь»? – спрашиваю я.

Дара не обращает внимания на Лукаса и отвечает только мне:

– С тех пор как я напала на того пустого мальчика в лесу, я странно себя чувствую.

– На того, который чуть не напал на нас? – уточняю я. – Так это ты была той совой?

– Он такой же, как Симона, странный и пустой. Это один из искалеченных детей, украденных леди Эшлинг. Должно быть, он похищает память. У неё всегда легко получалось превращать в цветы тех, чей дар связан с материальным миром, но по какой-то причине система всегда даёт сбой, если магия жертвы связаны с психикой. Но, как ты знаешь от Симоны, она нашла способ использовать эти пустышки.

Кэри содрогается:

– Мальчик, крадущий память, во власти леди Эшлинг… это бы многое объяснило.

Дара горячо кивает:

– Да! Например, то, почему я не могу вспомнить свой план. Он был идеален! Я так хотела им поделиться, а теперь… – Она всплёскивает руками. – Но я всё равно могу помочь. Я помню всё о своей сестре, и мы сможем придумать новый план, чтобы одолеть её вместе.

– Я не знаю. Раньше ты столько мне лгала. Как мы можем быть уверены, что ты говоришь правду?

Она надувает губы:

– Я бы не стала врать про свой план.

Лукас хмурится:

– Нам нужно обсудить это без тебя.

Дара цокает языком:

– Какой ты недоверчивый.

Но она отходит в сторону, и мы вчетвером встаём ближе друг к другу.

– Мы не можем взять её с собой, – говорит Лукас. – Дара что-то задумала и обязательно нас предаст, если это будет ей на руку. Я не верю её словам о том, что тот мальчик украл самое важное воспоминание, а не какое-нибудь другое. Это очень удобно.

– К тому же мы не знаем, чего ожидать от этого создания, – говорит Перла, оглянувшись через плечо.

Я вздыхаю:

– Я понимаю, что необходимо за ней присматривать. Но мы с Лукасом можем попытаться снова посадить её в клетку, если совсем от рук отобьётся. И что важно – я верю её словам о похитителе памяти, и она оставляла нам предупреждения и помогала во время странствования. Дара могла узнать об этом только в одном случае – если она действительно это делала.

Кэри с подозрением смотрит на Дару:

– Оборотни всегда представлялись мне наименее надёжными из всех одарённых людей.

Ной переводит взгляд по очереди на каждого из нас:

– Но если Дара – сестра леди Эшлинг, она действительно может нам помочь, разве нет? В смысле она же её знает. А нам известно очень мало.

– Верно, – говорю я. – В одном мы можем быть уверены: Дара сделает что угодно, чтобы отомстить сестре.

– Думаю, стоит взять её с собой, – говорит Ной.

Перла и Кэри обдумывают его слова.

Лукас зло выдыхает:

– Она предаст нас. А в Циннии это значит, что мы попадём в лапы людям леди Эшлинг. Это слишком рискованно.

Но Перла и Кэри, судя по всему, готовы дать Даре шанс.

– Я не знаю Дару, хотя могу сказать, что не доверяю ей, – говорит Кэри. – Но Эммелина подчеркнула важную вещь. Мы знаем, что она хочет одолеть сестру – значит, у нас одна цель. Я думаю, вреда не будет, если мы позволим ей пойти с нами – при условии, что она не останется без присмотра.

– По-моему, звучит разумно, – соглашается Перла.

Лукас пожимает плечами:

– Ладно, но я по-прежнему считаю, что мы об этом ещё пожалеем.

Несмотря на недоверие Лукаса, Дара своё слово держит. Она в обход ведёт нас через циннийский лес, чтобы мы точно ни на кого не наткнулись.

Если раньше я и сомневалась, что Дара выросла в Циннии, то теперь всем сомнениям конец. Однако порой она как будто забывает, что мы идём за ней, и уходит слишком далеко вперёд. По мере сил я укрываю нас тенями, но за Дарой трудно поспевать. Теперь, когда она больше не привязана к моим ногам, удержать её в строю очень трудно.

В Циннии повсюду цветы, и чем дальше мы углубляемся, тем больше их становится. Нежные полевые цветы вроде колокольчиков, дикой моркови и маргариток отбрасывают причудливые тени на землю, и чем ближе мы подходим к главному городу, тем ярче они цветут и тем больше появляется цветов, названий которых я не знаю. Печально, что такое прекрасное место находится под гнётом опасного, жестокого правителя.

Когда мы подходим к городу, Дара ведёт нас кружным путём вокруг городской стены, чтобы обойти главные ворота. Издалека мы видим знакомые зелёные плащи гвардейцев леди Эшлинг, стоящих на входе.

Внутри у меня всё трепещет. Здесь живёт Симона, когда не выезжает на облаву. А появление того зловещего мальчика – похитителя памяти – вполне может означать, что есть и другие, не менее опасные одарённые.

Дара останавливается у стены в чаще леса, где, насколько я понимаю, нет никаких патрулей. Я дышу чуть свободнее. Стена сложена из красного кирпича и увита ползучими лозами, она высокая, за ней ничего не видно.

– Вот так мы можем пробраться внутрь. – Дара делает какие-то мимолётные движения, и в стене тихо открывается потайная дверь.

– Как это у тебя получилось? – спрашиваю я.

Дара ухмыляется:

– Маленькая хитрость. Тщательно продуманная и потому незаметная. Достаточно нажать сюда, сюда и сюда, – она указывает три точки на двери, – и тогда она отпирается. Важно только соблюсти очерёдность.

– Можно мне попробовать? – спрашиваю я.

Дара пожимает плечами, её улыбка затухает, как будто эта игра ей уже наскучила – в таком настроении она особенно опасна. Мне лучше поторопиться. Она закрывает дверь, и я нажимаю на три точки. С первой попытки у меня не получается, но зато во второй раз дверь распахивается.

Теперь моя очередь улыбаться.

Гуськом мы проходим внутрь и оказываемся в неприметном переулке, окутанные тьмой и без малейшего понятия, куда идти дальше.

– Что теперь, Дара?

Она хихикает:

– Просто идите за цветами, и всё будет в порядке. – Она выбегает вперёд, чтобы указать что-то на стене. На одном из кирпичей отпечатан цветок с множеством лепестков, размером рисунок примерно с половину моей ладони.

Я настораживаюсь:

– И что это за знак?

– По нему вы сможете найти самый короткий путь через задворки города. Ещё ребёнком я всегда им пользовалась, чтобы выскользнуть наружу и исследовать лес.

Лукас беспокойно оглядывается:

– Может, ты лучше покажешь нам безопасное место, где можно переночевать? Уже темнеет.

Я почти с удивлением осознаю, что он прав. Сегодня мы прошли намного больше, чем я предполагала, но из-за неестественно яркой луны, которая отказывается уходить с неба, день кажется длиннее, чем раньше. Сейчас она просто огромная, как будто висит совсем близко над землёй и соперничает с заходящим солнцем.

– Но я только начала показывать вам самое интересное. – Дара грустнеет, и тогда я вмешиваюсь:

– Лукас прав. Возможно, завтра мы вернёмся, и ты покажешь нам что-нибудь ещё.

Лукас и Кэри награждают меня недовольным взглядом, но я не обращаю на них внимания. Важно, чтобы Дара оставалась довольной и вменяемой – особенно пока мы на территории врага.

Она картинно вздыхает:

– Одно условие: пообещайте, что вы с Лукасом не будете пытаться снова запихнуть меня в ту ужасную клетку, когда я усну.

Лукас за моей спиной поперхнулся воздухом, но у меня нет выбора, кроме как принять её условие. Нам необходимо укрытие, чтобы скоротать ночь.

– Да, обещаем.

Она окидывает нас хитрым взглядом, а затем идёт обратно к потайной двери в лес. Мне приходится ускорять тени, чтобы не отставать от Дары.

– Цинния была не первым городом, который построили здесь, хотя всю провинцию назвали именно в честь него. – Дара рассказывает больше себе, чем кому-то ещё. Я пытаюсь разговорить её, чтобы узнать больше:

– А тут был ещё какой-то город?

Дара пожимает плечами:

– Никто уже не помнит, как он назывался. Но его развалины находятся неподалёку.

– А почему его не стали отстраивать и присоединять к Циннии? – спрашиваю я.

Дара качает головой:

– Им это ни к чему. Когда основали Циннию, тот город уже давно лежал в руинах.

– А как давно это было? – Сейчас она зацепила моё любопытство.

– Лет двести назад. Может, больше. Те времена считались древними, когда я была ещё ребёнком, а сейчас уж и подавно.

Я вспоминаю, что Альза рассказывала нам о леди Эшлинг – ей уже не меньше ста лет. Те руины, должно быть, совсем старые.

Без предупреждения Дара резко ускоряется и вырывается вперёд.

– Мы почти на месте! – кричит она, и я передёргиваюсь.

– Дара! – настойчиво окликаю я. – Постой! И пожалуйста, не кричи. Мы не знаем, кто ещё может быть в этих лесах. Гвардейцы наверняка патрулируют территорию.

Дара смеётся и бежит дальше. Мы гонимся за ней. А что если я ошибалась, когда просила остальных довериться ей? Но ведь Дара провела нас через стену в город и рассказала, как можно скрытно перемещаться по нему. Если она сейчас нас бросит, это будет очень странно.

С другой стороны, странности идут с Дарой рука об руку.

С трепещущим сердцем я следую за ней, пока ноги не начинают болеть, а лёгкие гореть огнём. Я вижу, что впереди Дара остановилась на вершине холма. Догнав её, я оглядываюсь кругом, пока остальные поднимаются за нами.

Внизу расстилается долина, зелень укрывает в ней абсолютно всё. Остатки каменной кладки, древние башни и островки, где дерево уже сгнило, обрисовывают контур поселения, которое здешние люди некогда называли домом.

Дара улыбается:

– Видите? Можно остаться здесь. Укроемся в большом здании в центре. Там нет дыр в крыше и всего такого прочего. По крайней мере, не было, когда я была там последний раз. – Сказав это, она превращается в птицу и вспархивает над долиной. Это происходит так быстро, что я не успеваю сделать ей замечание.

Лукас и остальные наконец поднимаются на вершину холма и останавливаются позади меня, тяжело дыша.

– Что это? – спрашивает Кэри.

– Наш временный дом, – отвечаю я. – Давайте попробуем спуститься в долину.

– Я могу перенести почти всех вас, – говорит Перла, но тут же добавляет: – Но не хочется бросать Ноя одного.

– Всю дорогу сюда я тренировался сдерживать свой дар, – отвечает Ной. – Возможно, на этот раз у меня получится продержаться достаточно долго.

– Не знаю, – качает головой Перла. – Мне совсем не хочется рисковать потерей магии в середине прыжка с такой высоты. Давай попробуем на более коротком расстоянии, когда спустимся.

– Наверняка найдётся тропинка. Мы пойдём все вместе, – говорю я.

Пока мы спускаемся по заросшему густым лесом склону, солнце уже опускается за деревья. В конце концов мы находим тропинку, а спустившись, обнаруживаем спящую Дару в большом здании в центре города.

Теперь, когда мы здесь, руины кажутся более внушительными. Должно быть, когда-то здесь жили сотни людей. Я не могу не думать о том, что с ними случилось. Каменная отделка великолепна, с причудливыми орнаментами и символами, которые мне незнакомы. Свет и тень гармонично сочетаются, образуя на потолке и стенах необычные узоры. Здесь тоже когда-то жили одарённые люди? Возможно, здесь почитали тех, кто владел магией, а не боялись их. Я бы хотела побывать в том времени.

Дара сопит в углу на плаще, который она, должно быть, стащила у меня из сумки, когда я отвернулась. Я решаю, что будить её стоит только в крайнем случае: нам нужно составить план, и чем меньше Дара знает, тем лучше.

Мы садимся кружком на каменном возвышении, ступеньки от которого ведут на платформу в дальнем углу огромного зала, и распределяем еду на всех. Теперь, когда нас пятеро, на завтрак уже ничего не остаётся.

– Завтра на рассвете мы отправимся в Циннию, – говорю я. – Нам необходимо найти рынок и купить еды. Теперь нас слишком много.

Лукас кивает.

– И теперь, когда мы можем ориентироваться по цветочным символам, мы можем порыскать по городу и разузнать, где находится Сад Душ. И тогда нам останется только найти способ проникнуть внутрь и освободить как можно больше одарённых людей.

– В том числе моего брата, – говорит Кэри.

– Точно, – соглашается Лукас. – И моих родителей.

– И сотрясателя неба. Нужно найти его как можно скорее, – добавляю я.

– А как мы собираемся их освобождать, если их превратили в цветы? – спрашивает Перла. По пути мы много рассказывали ей о леди Эшлинг, но ещё нё успели раскрыть весь план.

– Тут в дело вступит Ной. Если мы найдём способ провести его в Сад, ему будет достаточно коснуться цветов, чтобы развеять чары, – говорю я, и Ной неуверенно улыбается. – И никакого насилия, ничего такого. Теперь вопрос более насущный: что нам делать, если мы не найдём путь в сад? Или если нас поймают? Может, сначала исследовать обстановку, а потом продумать план? – спрашиваю я.

Обычно мы с Лукасом на одной волне, но сегодня мы разошлись во мнениях. После похищения родителей он стал более отчаянным. Как и Кэри.

– Нет, нужно действовать как можно скорее, – говорит Лукас. – Если леди Эшлинг пронюхает, что мы в городе, она успеет подготовиться прежде, чем мы нанесём удар.

– Согласна. Если она узнает, что мы здесь, – всё пропало, – говорит Кэри. Перла и Ной тоже что-то согласно бурчат, но крепкий узел у меня в груди не даёт мне покоя. – Но у нас есть Ной. Он тренируется. Если верить книжке по истории, он сможет забрать у леди силы, и если будет продолжать в том же духе, может даже навсегда лишить её магии.

– Тогда нам нужно взять с собой Дару. Она поможет нам быстро отыскать Сад Душ, и она знает леди Эшлинг и её привычки. Если что-то пойдёт не так, она нам очень пригодится, – говорю я.

– Вовсе нет! – Лукас шипит, причём достаточно громко. Я оглядываюсь на Дару, но, насколько могу судить, она по-прежнему спит.

– Лукас, она может нам помочь, – настаиваю я.

Но Кэри тоже не согласна:

– Это слишком опасно. Кто знает, что ей взбредёт в голову, пока мы будем от неё зависеть? О чём она думала, когда мы шли сюда по лесу? Вопила и бегала, а потом обратилась в птицу!

– Не говоря уж о том, что бросила нас, – добавляет Перла. – Это было просто ужасно.

Я вздыхаю:

– Я знаю… Ей ещё нужно привыкнуть. И ещё я знаю, что она непостоянная и любит врать. Но Дара сделает что угодно, чтобы отомстить леди Эшлинг. Она может рискнуть чем угодно, но только не этой возможностью. Если мы любым способом хотим уничтожить леди Эшлинг, она по мере сил будет нам помогать.

– Давайте голосовать, – предлагает Лукас. – Кто за то, чтобы взять Дару с нами, поднимите руки.

Взлетает только одна моя рука. Узел внутри становится тяжелее.

– Кто за то, чтобы оставить Дару здесь, поднимите руки, – говорит Лукас. Поднимаются четыре руки.

– Отлично, оставляем её здесь, – говорю я, хотя мне это не нравится. Все начинают устраиваться на ночлег, только Ной отходит в сторону, чтобы ещё потренироваться. Я раскладываю спальник и снова оглядываюсь на Дару; мне почему-то кажется, что я видела блеск её глаз. Но моргнув, я вижу, что её глаза закрыты. Я подхожу ближе и вглядываюсь в её лицо. Дара крепко спит, её грудь мерно вздымается и опускается.

Мне совсем не хочется будить её, чтобы сообщить неприятные новости. Но утром придётся сказать ей, что дальше мы пойдём без неё.

Мы отправляемся в Циннию без Дары – и её это нисколечко не обрадовало. Когда я сообщила ей о решении, она выбежала из здания и не вернулась до нашего возвращения, но я знаю, что она не устоит перед искушением послушать о наших приключениях в городе, когда мы вернёмся.

Несмотря на маячащую в небе луну, стоит замечательный солнечный день. Свет так манит, что Лукас не может не протянуть к нему руки, чтобы поиграть с ним, перекатывая на пальцах крохотные сферы. Но по большей части мы сегодня настроены серьёзно. Хотя я то и дело замечаю, как Ной улыбается без всякого повода, и это мне кажется крайне странным. Возможно, он просто доволен собой – у него наконец-то стало получаться контролировать свою магию.

Мы проникаем в город через лазейку, которую показала нам Дара, и направляемся к рыночной площади в центре города – Дара сказала, что её можно найти, ориентируясь по цветочным символам. Выйдя на рыночную площадь, мы рискуем быть обнаруженными, но нам нужна еда: от голода уже болят животы. К тому же нам нужно проверить особняк леди Эшлинг. Это будет самая опасная часть плана. Мы должны подобраться близко, но не слишком, чтобы нас не поймали.

Я не укутываю нас тенями, поскольку на рынке всё равно придётся разговаривать с торговцами, чтобы купить еду. К счастью, у нас с Лукасом ещё остались монеты – из тех, которые Альфред и Миранда положили нам в сумки в последнюю ночь.

В Циннии рынок больше и оживлённее, чем в Парилле и Аббачо. Здесь множество торговых рядов и звуков и запахов, которые мы слышим впервые. Кое-что в Циннии находится на каждом углу и продаётся в тележках на рынке: цветы. И самый популярный цветок, с его многочисленными лепестками и ярким окрасом, – крёстный города. Мы чуть ли не на каждом шагу натыкаемся на них. Я подозреваю, что всё это как-то связано с леди Эшлинг и нашумевшей красотой Сада Душ.

Из-за этого красивые цветы видятся абсолютно в ином свете.

– Какой огромный рынок, – говорит Лукас.

– Нужно разделиться, чтобы быстро всё купить, – предлагаю я. Решено, что мы с Лукасом пойдём в одну сторону, а Кэри, Ной и Перла – в другую. Пёстрые растяжки хлопают на ветру, их тени трепещут точно странные тёмные птицы.

Мы быстрым шагом идём между рядами, отыскивая нужные нам палатки и больше нигде не останавливаясь, вопреки искушению задержаться у лотка с выпечкой, от которого исходит невероятно приятный аромат. Хотя никто не знает, что мы здесь, и мы не видим знакомых лиц, но я не могу избавиться от ощущения, что за мной пристально наблюдают.

То же самое чувство я испытывала в лесу, когда путь нам преградил похититель памяти, и я понимаю, что от него нельзя просто отмахнуться. Я внимательно смотрю по сторонам, но не выдаю своих страхов. Когда мы выходим из пекарни с несколькими свежими батонами хлеба, с другой стороны рынка доносится треск, достаточно громкий, чтобы я встревожилась.

– Идём. – Лукас хватает меня за руку и тащит за собой. Мы ныряем за пустой прилавок и, сократив путь через задворки торгового ряда, выходим у того места, где назначили всем встречу, неподалёку от входа на рынок. Кэри и Перла уже ждут нас, и мы, едва переводя дыхание и беспокойно оглядываясь, подбегаем к ним.

– Что случилось? – Кэри сдвигает брови, и в то же время Лукас спрашивает:

– А где Ной?

– Стой! – раздаётся громогласный окрик, от которого у меня мурашки бегут по всему телу. Несколько гвардейцев в слишком хорошо знакомых нам зелёных плащах гонятся за Ноем, который бежит к нам, сшибая всё на своём пути. В дальнем конце ряда стоит девочка с тёмными волосами и отсутствующим взглядом. Заметив нас, она дёргает головой и медленно идёт в нашу сторону. Я хватаю Лукаса и толкаю его вперёд:

– Надо уходить!

Но не успеваем мы сорваться с места, как нас окружают ещё трое детей. Все одного возраста, у всех тот же отсутствующий взгляд. Сколько ещё ментальных даров в распоряжении леди Эшлинг?!

Мы в западне: с одной стороны гвардейцы, с другой – пустышки. Я узнаю предводителя отряда: это Алден, племянник лорда Тейта. Всего несколько месяцев назад он много дней подряд преследовал меня. Я всегда его узна́ю.

– Бежим! – кричу я, и мы разбегаемся в разные стороны. Я поднимаю наши тени и рассеиваю их, чтобы задержать солдат, но те уже у нас на хвосте. Один из них хватает меня за капюшон плаща, но я резко разворачиваюсь и вырываю ткань у него из рук. Нырнув за ближайшее здание, я набрасываю тени, чтобы слиться с улицей, но от страха моё дыхание становится хриплым.

Что ещё хуже – я не знаю, что с остальными. Паника накрывает меня с головой. А вдруг их всех поймали и осталась только я? Мне придётся одной возвращаться в лагерь, к Даре.

Гвардеец забегает в проулок – и очень удивляется, что здесь никого нет. Я облегчённо выдыхаю, увидев, что он разворачивается и уходит на главную улицу.

Я выглядываю из-за угла – и у меня перехватывает дыхание. Перлы нигде не видно. Кэри тоже исчезла. Ладно, возможно, Перла вместе с ней перенеслась в безопасное место. Лукас борется с гвардейцем, отчаянно пытаясь вырваться с помощью света. Но тот быстро понимает что к чему и зажимает ему рот рукой.

Без пения магия Лукаса не действует.

Другой гвардеец хватает Ноя, но тот со смехом выскальзывает и забегает за здание. За ним гонятся двое солдат, один из них тот, который пытался поймать меня. Из-за здания доносится вопль, и гвардейцы возвращаются, крепко держа сопротивляющегося человека. Когда мне удаётся его разглядеть, шок пригвождает меня к месту.

Человек, которого они держат, – это я.

Это был вовсе не Ной. Это Дара. Каким-то образом она поменялась с ним местами. И теперь она тоже пленница.

Рядом раздаётся щелчок, и я перевожу взгляд. Перла стоит в нескольких футах от меня в проулке, вглядываясь в тени.

– Эммелина? – шепчет она.

Я отпускаю несколько теней, чтобы она меня увидела.

– Я здесь, – шепчу я в ответ.

– Нам нужно уходить. Кэри я уже благополучно унесла, – говорит Перла.

– Но мы не можем вот так бросить Лукаса.

Что-то твёрдое и тяжёлое давит мне на грудь, и я сглатываю поднявшееся в горле рыдание. Я не могу даже подумать о том, чтобы его бросить. И не сделаю этого.

– А какой у нас выбор? – спрашивает Перла. – Я не могу унести Лукаса одного, когда его держит кто-то другой, и я не думаю, что они его скоро отпустят.

– Может, нам удастся их как-нибудь отвлечь? – Слёзы жгут мне глаза, но я по-прежнему вижу Перлу, которая печально качает головой.

– Если у тебя есть план, при котором нас не поймают, то выкладывай. Но я не знаю, что ещё можно сделать, – говорит она.

Я не могу придумать, что можно сделать, чтобы мы с головой не выдали себя и свою магию. Раньше мы ещё могли справиться с несколькими гвардейцами, но здесь их целый город, и мне это не по зубам.

Перла берёт меня за локоть.

– Если нас поймают, мы не сможем помочь Лукасу и… – Она умолкает.

Гвардейцы ставят Лукаса рядом с Дарой, которая ведёт себя очень тихо. Куда тише, чем от неё можно ожидать. Она что-то задумала, но я не понимаю, что именно.

Перла ахает.

– А где Ной?! – Она переводит взгляд на меня, затем обратно на главную улицу. – Как… как такое возможно?!

– Это Дара. Похоже, она обманула Ноя и пошла с нами вместо него. Когда гвардейцы её поймали, она превратилась в меня.

– Зачем она это сделала?

Я заламываю руки, и тени в проулке трепещут в ответ.

– Я не знаю. А она как будто знала, что нас сегодня поймают.

Дыхание замирает у меня в горле. Она знала?! Или, что ещё хуже, сделала что-то, чтобы нас – и её – поймали?! Это объясняет, почему гвардейцы гнались за ней по рынку. Это и был её план? Если да, то зачем ей понадобились мы?

Гвардейцы как будто ждут чего-то… или кого-то. Перла уже готова переместить нас в убежище, но я удерживаю её:

– Подожди минутку.

– Эммелина, нам действительно нужно уходить.

– Только одну минуту. Пожалуйста, – прошу я.

Она вздыхает, морщинка у неё на лбу становится заметнее:

– Хорошо, но только минуту. Потом я заберу тебя, нравится тебе это или нет.

Ждать долго не приходится. Вскоре прибывают новые гвардейцы. В центре их отряда идёт высокая женщина в тёмно-зелёном плаще с низко надвинутым капюшоном. При виде неё я холодею, мои ладони потеют.

Я не сомневаюсь, что это леди Эшлинг.

Она идёт с таким видом, будто она хозяйка всего города – хотя по сути это так и есть. Даже гвардейцы могут быть под властью чар, когда выполняют её приказы и крадут детей из семей. Подойдя к Лукасу и Даре-Эммелине, она поднимает капюшон. Глаза Лукаса широко раскрыты и полны слёз, но Дара стоит необычайно тихо.

Она это сделала. Я кожей чувствую. Внезапно поднявшееся во мне отвращение заполняет каждую клеточку. Дара притворялась моим другом и напарницей и использовала меня, и даже сейчас, когда я помогла ей вернуть тело и защитила её, она предала и обманула меня! Если из-за того, что она сделала, пострадает Лукас, я никогда её не прощу.

Леди стоит перед Лукасом и Дарой, улыбаясь очень самодовольной улыбкой. Её светло-каштановые кудри поблёскивают в свете солнца, рассыпавшись по плащу и плечам. Она выглядит даже немного младше Миранды, хотя я знаю, сколько ей лет. Когда она заговаривает, её голос звучит как музыка. Наверняка это всё связано с магией, которую она пожрала, хотя я не знаю, какую именно. Но возможно, именно так она насылает на людей свои чары.

Леди Эшлинг наклоняется к Лукасу и что-то шепчет ему на ухо. Поначалу он корчится и вырывается, но через несколько секунд расслабляется, на его лицо словно падает тень и уносит свет из глаз. Потом леди нашёптывает на ухо Даре – и то же странное облако накрывает и её.

– Идёмте, дети мои, – говорит леди, отступив назад и оглядывая их. – Вы присоединитесь ко мне в моём Саду.

Ужас охватывает меня: леди Эшлинг уходит – и мои друзья покорно и даже охотно идут за ней.

Спомощью Перлы мы с Кэри возвращаемся в наше укрытие в руинах. Но без Лукаса меня не покидает ощущение, что мне в груди пробили дыру. Каждая искорка света, луна и солнце над головой напоминают о нём.

Это всё моя вина. Если бы не я, ничего бы этого не случилось.

И тут мы слышим голос Ноя, хриплый, как будто он зовёт нас уже давно, и обнаруживаем его запертым в подвале главного здания, с кляпом, который ему удалось выплюнуть. Сегодня утром Дара обманула его, сделав вид, что хочет помочь ему с тренировкой.

Остальные что-то обсуждают, а я ухожу в тени в дальнем углу комнаты. Темнота успокаивает, это единственное место, где я действительно чувствую себя в безопасности. Я закрываю глаза и позволяю себе потеряться в мыслях о том, что будет, если я останусь в тенях до конца своих дней. Если никто не будет знать, где я, я больше никому не смогу причинить вреда. Мои родители наверняка согласились бы, что это наилучший вариант. Ведь они были уверены, что я опасна, и пытались меня спрятать от всех. Но тогда Лукас и Дара навечно останутся у леди Эшлинг и я никогда их больше не увижу.

Я резко открываю глаза. Я должна всё исправить. Я обязана спасти их. Каким-то образом.

Я отпускаю тени, и Кэри сначала пугается, когда я возникаю рядом, но быстро успокаивается. Все уже начали привыкать к моим внезапным исчезновениям и появлениям.

– Эммелина, – говорит Кэри. – Отлично, ты нам нужна.

– У нас с Ноем есть идея, – вставляет Перла.

Ной робко улыбается:

– Я тренировался.

– Мы оба, – добавляет Перла.

– И что дальше? – спрашиваю я.

– Нам нужна помощь. И способ быстро её получить. А кто может помочь лучше, чем родители похищенных детей? – говорит Перла.

– Я наконец-то научился контролировать свою магию, – объясняет Ной. – Я могу сдерживать её достаточно долго, чтобы Перла успела перенести меня в другое место, и я могу сосредоточиться, чтобы лишить леди Эшлинг магии почти на час. Мы вчера всю ночь тренировались – и всё получалось! Я почитал твою книгу, Эммелина. Если я научусь концентрироваться сильнее, я смогу продлить этот эффект. Возможно, даже совсем смогу лишить магии.

У меня глаза на лоб лезут:

– Ной, это потрясающе!

– И когда мы доберёмся до заколдованных родителей, он дотронется до них и, будем надеяться, снимет чары, а тогда я перенесу их всех сюда, и здесь будет наш штаб, – заканчивает Перла.

Кэри сияет:

– Когда родители будут на нашей стороне, мы сможем пойти на Циннию и силой заставить леди Эшлинг выдать детей, которых она украла. А если не получится, ты сможешь перенести нас в Сад Душ, и с помощью магии Ноя мы их освободим. – Впервые с тех пор как мы её нашли, Кэри буквально светится.

Радость наполняет меня. Если с нами будут взрослые – это же невероятная поддержка! Миранда и Альфред совсем чуть-чуть рассказывали нам о Сети; другие родители явно знают больше и, возможно, даже смогут каким-то образом созвать подкрепление. По крайней мере, они будут лучше знать, что делать, и помогут нам скорректировать план.

– Думаю, это должно сработать, – говорю я.

Мы собираемся вокруг импровизированного стола из упавших каменных плит, и я кладу на него документы с адресами.

– Начните с моих родителей, – говорит Кэри со стальным блеском в глазах. – Пожалуйста.

– Конечно, – кивает Перла. – А потом к моим.

Новый разряд потери проходит сквозь меня. Если бы мы знали, где находятся родители Лукаса, мы могли бы спасти их прямо сейчас. Я часто думаю о том, что делают мои родители и не забыли ли они меня совсем. Лорду Тейту, приспешнику леди Эшлинг, не пришлось прибегать к магии, чтобы уговорить их выдать меня. Но сейчас я не думаю об этом. Мои тени по-прежнему со мной, и в первую очередь я должна помочь своей новой семье.

А потом, возможно, я смогу вернуться и исправить то, что случилось с лордом Тейтом.

– Хорошо, – говорит Перла, внимательно прочитав документы, чтобы чётко понимать по карте и рисункам, где находится нужное место и как оно выглядит. – Ной, ты готов?

– Как всегда, – отвечает он и протягивает ей руку. Она закрывает глаза – щелчок, – и они исчезли. Как бы я ни любила свои тени, дар Перлы оказался куда более полезным, чем мой.

Практически сразу же, как только эта мысль возникает у меня в голове, мне становится стыдно, и я подтягиваю к себе ближайшие тени. Они верные, и они мои. Я не пожалею об этом никогда.

Кэри ходит из стороны в сторону, беспокойно ожидая, когда её родители придут в себя, лихорадочное нетерпение сочится из её пор. Наконец она подходит ко мне, на её лице написана тревога.

– Можешь… пожалуйста, можешь меня отвлечь? – просит она, чуть не плача. – Я бы с радостью посмотрела, как ты плетёшь из теней.

– Конечно. Так нам будет легче скоротать время.

Я понимаю, что она чувствует. За последние несколько дней я узнала её лучше. При нашей первой встрече в Парилле Кэри показалась мне обидчивой и угрюмой, но теперь я вижу, что она невероятно верная и готова защищать своих близких. Такая, какой и должна быть старшая сестра.

Я собираю тени и начинаю плести, пока мы ждём. Сначала я делаю щенка, который носится по полу вокруг ног Кэри в погоне за теневой кошкой. На её губах появляется едва заметная улыбка.

Если бы Лукас был здесь, он мог бы порадовать Кэри светом и смешать его с моими тенями. Я тяжело сглатываю и подавляю слёзы, которые готовы хлынуть из глаз. Его здесь нет, и всё, что я могу, – это развлекать Кэри своей тьмой.

К тому времени, когда у меня заканчиваются идеи, что ещё можно сделать из теней, тишину разрывает щелчок, и в воздухе появляются Ной и Перла – а вместе с ними и Роданы. Кэри вскакивает на ноги:

– Мама! Папа!

Она бросается к ним и заключает их в объятия. Роданы ещё не пришли в себя, но рады видеть дочь. Я тоже радуюсь: Ной явно всё лучше и лучше управляется со своей магией.

Мистер Родан сдвигает брови.

– А где Дойл? – спрашивает он. – Эти двое сказали, что приведут нас к семье.

У Кэри дёргается лицо, и она делает шаг назад:

– Вы что, не помните?

Перла и Ной смущённо смотрят в пол.

– Мы подумали, будет лучше, если они узнают это от тебя, – говорит Перла.

Роданы переглядываются:

– Не помним чего?

– Леди.

Оба Родана бледнеют.

– О нет, – шепчет миссис Родан. – Расскажите нам, что произошло.

– Дойла забрали, а на вас наслали какие-то чары. Последние несколько недель вы вели себя очень странно. Эммелина и Лукас искали Дойла, и я сбежала вместе с ними ночью.

– Я подозреваю, – говорю я, – что заклятие, которое наложила на вас леди Эшлинг, позволяло ей каким-то образом с вами связываться, общаться и узнавать, не встречали ли вы других одарённых детей. И возможно, с помощью похитителя памяти она заставила вас забыть о своём визите. Мне очень жаль, что мы сбежали, но нам было страшно.

Миссис Родан притягивает Кэри к себе:

– Вам не за что извиняться. Я рада, что вы сбежали, когда на нас была эта порча.

– А где Лукас? – спрашивает мистер Родан, и я сникаю:

– Его поймали. И вместе с ним схватили Дару. Мы должны спасти их обоих.

– Это ужасно, – говорит мистер Родан. – Его родители, должно быть, с ума сходят от горя. Они столько лет прилагали все усилия, чтобы спрятать его.

– Кто такая Дара? – спрашивает миссис Родан.

Кэри вскидывает брови, глядя на меня.

Я объясняю, как могу. Роданы ещё хмурятся, но, к их чести, спокойно принимают моё объяснение.

– Нужно спасать любого, кто попадёт в лапы леди Эшлинг. Мы должны кое-что обсудить, – говорит мистер Роден.

– И мы должны спасти Миранду и Альфреда. С этого всё началось. Их схватили, когда гвардейцы нашли наш дом на берегу моря. – Мистер Родан падает на стул, и его жена кладёт дрожащую руку ему на плечо:

– Это самые дурные вести. Родители Лукаса – ключевое звено Сети. Они хранители архива.

– Что теперь будет? – спрашиваю я, вся дрожа.

– Если леди Эшлинг схватила их, то у неё на руках все козыри. Вся информация, чтобы найти любого одарённого ребёнка, которого когда-либо скрывала Сеть.

Кконцу дня мы собираем у себя всех родителей, которых встречали во время странствия: они, как и родители Кэри, теперь свободны от чар и хотят помочь нам. Родители Ноя, когда мы нашли их, были в безопасности в своём доме, но их память была изменена, как и в остальных случаях. Так здорово, что все они с нами и мы вместе продумываем план наступления. Мы так долго были без помощи.

Теперь, когда взрослые снова стали самими собой, нам будет намного легче – ведь они знают о Сети гораздо больше, чем мы. Хотя они глубоко подавлены, узнав, что Миранду и Альфреда похитили, у нас уже есть план, как их вернуть: штурмовать Циннию с первыми лучами солнца. У меня внутри странно смешиваются чувства вины, облегчения и вящего ужаса перед такой перспективой.

Здесь, в руинах, нам предстоит всё обсудить и ответить на многие вопросы, но в итоге нам удаётся выкроить время для необходимого сна.

Мне кажется, что я только моргнула – и наступило утро.

Когда я выхожу из своего угла, первыми я встречаю Роданов. Кэри тут же, с ними, на её лице написано неподдельное волнение. Она хочет вернуть брата не меньше, чем я хочу вернуть Лукаса и Дару.

– Эммелина, – говорит миссис Родан, – мы как раз собирались будить тебя. Мы почти готовы.

Вместе мы выходим из огромного древнего здания. Миссис Родан останется здесь и будет ждать Перлу вместе с другими одарёнными детьми, которых нам удастся освободить. Таким образом, если потребуется, кто-то сможет помочь тем, кого обратили в цветы, прийти в себя.

Я не могу себе представить, что это такое: многие годы быть запертым в теле цветка – и потом вдруг опять стать человеком. И никто не может – но мы готовы оказать любую помощь, которая в наших силах. Мы знаем, что некоторые цветы начали вянуть, но не знаем, что будет, если вернуть им человеческий облик.

Взрослые пойдут к главным воротам и будут требовать аудиенции у леди Эшлинг. Вряд ли родителям удастся заставить её кого-нибудь освободить, но они отвлекут леди и гвардейцев, а мы в это время обойдём стену и проникнем внутрь через потайную дверь, которую нам показала Дара. Тогда, ориентируясь по цветочным знакам, мы выйдем к особняку леди Эшлинг и её Саду Душ. И хотя никому из нас не хочется снова подвергать опасности родителей, когда они только-только вернулись к нам, те настаивают, что это лучшая стратегия.

Если повезёт, в реальности всё пройдёт так же гладко, как и в моей голове.

После поспешного завтрака мы выходим. Я укрываю тенями Перлу, Ноя и Кэри, тёмное облако стелется за группой взрослых, направляющихся к городу. Дорога через лес не очень длинная, но кажется, что проходят века, прежде чем на горизонте показывается стена, окружающая город. Когда я это вижу, сердце готово выскочить у меня из груди, но я крепко держу тени вокруг нас, защищая тех, за кого отвечаю.

Мистер Родан направляется прямо к главным воротам, остальные родители идут сразу за ним. Гвардеец в зелёном плаще останавливает их при входе.

– Кто вы и что вам нужно в Циннии? – спрашивает стражник.

– Меня зовут Стефан Родан, и я пришёл, чтобы поговорить с леди Эшлинг. Как и все мы.

Стражник вопросительно смотрит на своего напарника.

– А леди ждёт вас всех?

Мистер Родан качает головой:

– Нет. Хотя должна бы.

Стражник смеётся:

– Прости, приятель. Вы не можете без приглашения бродить по нашему городу и напрашиваться на неприятности. Здесь все любят леди. С вашей стороны это неразумно.

Но мистер Родан стоит на своём, как и остальные родители:

– Мы не уйдём, пока не поговорим с ней.

– Тогда вам придётся очень долго ждать, – говорит стражник. Он поднимает меч в знак предупреждения, и моё сердце начинает колотиться в два раза быстрее.

Спор мистера Родана и стражников привлекает всеобщее внимание. Горожане быстро собираются с ближайших улиц и зданий, чтобы посмотреть, вокруг чего поднялся шум.

– Мы этого не допустим, – говорит мистер Родан громче, чем раньше.

– Что вам нужно от нашей леди? – кричит какой-то неприятный человек из толпы.

Мистер Родан выпрямляет спину, отчего его фигура кажется ещё более внушительной:

– Она забрала моего сына. Я пришёл, чтобы вернуть его. Она украла детей всех людей, которые стоят рядом со мной, – он обводит рукой весь отряд, – и мы не собираемся с этим мириться.

Настроение толпы вдруг странным образом меняется. Все как один люди подходят ближе словно по заранее отрепетированному сценарию.

– Мы любим и чтим нашу леди! Любому, кто не разделяет наших чувств, не место в Циннии!

– Мы любим леди! Мы любим леди!

Скандирование, от которого пробирает холод, волной проносится по толпе.

Я ни на секунду не сомневаюсь, что все эти люди находятся под действием каких-то чар. Похоже, Ноя, на лице которого читается страх, посетила та же мысль. Он касается моей руки:

– Если они зачарованы, я вряд ли смогу расколдовать столько людей за один раз. – Его руки дрожат.

– Не бойся, – говорю я. – Нам пора уходить.

Он явно рад это слышать.

Толпа катится вперёд, и я увожу остальных детей. Главное сейчас – добраться до Сада и с помощью Ноя освободить тех, кто там томится; взрослым придётся самим о себе позаботиться.

Как только теневое облако ускользает из поля зрения стражников, мы все бежим к потайной двери и вскоре, тяжело дыша, уже стоим перед ней. Я нажимаю три точки, как показывала Дара, и дверь распахивается.

И тогда мы выходим на тропу, отмеченную цветочными знаками, которая ведёт в Сад, где леди держит свои самые драгоценные цветы.

Ивот перед нами внушительный особняк леди Эшлинг. Он окружён стальным забором с причудливым узором. С внутренней стороны забор опоясан густой живой изгородью, и увидеть, что находится за оградой, невозможно. Внутрь можно заглянуть только через главные ворота – это, насколько мы понимаем, единственный вход, – за ними видна длинная мощённая камнем дорожка, также обрамлённая живой изгородью. В конце дорожки можно разглядеть крытую галерею с большими белыми колоннами, просвечивающими сквозь листву. Тени здесь насыщенные и необычные, и они шепчутся вокруг нас на ветру, маня меня за собой.

Лукас, Дара, Дойл и много других жертв томятся где-то за этой изгородью.

Но, похоже, найти Сад будет не так просто, как я надеялась. Никто из нас его не видел, поэтому Перла не может туда переместиться.

– Ты можешь перенести нас за эти ворота? – спрашиваю я её. Судя по всему, все стражники отсюда были вызваны к главным воротам, чтобы уладить поднявшийся переполох. Перла тут же кивает, и мы все берёмся за руки. Когда странное щекочущее ощущение охватывает меня, я закрываю глаза, а открыв их, уже оказываюсь с другой стороны ворот и вижу перед собой дорогу, на которой мы стояли секунду назад.

Тенями громоздких изгородей я укрываю нас, и мы крадёмся по краю дорожки в надежде отыскать путь внутрь. Сад, скорее всего, находится за изгородью, но даже вблизи нельзя понять, насколько у неё толстая листва. Рядом со мной Ной изо всех старается сдерживать рвущуюся наружу разрушительную силу. Хотела бы я, чтобы ему это давалось с меньшим трудом, хотя у него получается уже намного лучше, чем день или два назад.

Наш план прост. Найти Сад, с помощью Ноя отменить заклятия, превратившие одарённых детей в растения, и с помощью Перлы быстро сбежать, всё это время находясь под прикрытием моих теней. Надеюсь, что, когда мы освободим одарённых, найти Миранду, Альфреда и всех остальных, кто попал в когти леди Эшлинг, будет проще.

И это бремя лежит целиком на наших плечах.

Груз ответственности пригибает меня к земле. Я попалась на глаза прислужникам леди Эшлинг и позволила Даре погрузить в кому её посланника. Я убежала из дома – и тут же встретила Лукаса, поставив под удар всю его семью. Я лишилась всего, что любила – моего первого дома, моего нового дома, моей приёмной семьи, даже моей собственной тени, – из-за того, что вела себя глупо.

Но в центре всего этого стоит человек, на котором вины больше, чем на мне: леди Эшлинг. Каждый день она забирает и поглощает всё хорошее, что встречается на её пути. И хотя я обладаю всего одним даром, я буду применять его какими угодно способами, лишь бы одолеть её.

Мы проходим уже половину мощёной дорожки, когда впервые слышим этот звук: скрип сапог на камнях. Мы все замираем, не дыша и вжавшись в обочину, и я сгущаю тени вокруг нас. Мимо проходят два гвардейца в зелёных плащах. Они идут молча и с каменными лицами.

Как только стражники удаляются на достаточное расстояние, мы идём дальше – медленно, проверяя каждый дюйм изгороди по обеим сторонам дорожки – на случай, если там окажется потайная дверь. Я слежу за движением солнца по небосклону, при этом упрямая луна по-прежнему неподвижна. Она так близко, что кажется, стоит только протянуть руку, чтобы коснуться её. Полдень давно миновал, близится вечер, и холод ползёт у меня по спине. Если мы сейчас потерпим неудачу – какие ещё беспорядки начнутся на небе? Я прошу солнце двигаться быстрее: чем скорее тени спустятся на землю, тем легче мне будет укрывать нас.

Наконец мы доходим до конца длинной дорожки и стоим в тени перед огромным белым крыльцом – колонны на нём толщиной со ствол древнего дерева. Многие из них украшены резьбой, чтобы сделать их ещё более похожими на деревья, переплетения каменных ветвей и листьев образуют крышу. Мы осторожно проходим мимо колонн и направляемся ко входу в особняк.

Живая изгородь тянется вплоть до красной кирпичной стены дома. Нам остаётся только зайти во входную дверь, и это само по себе не предвещает ничего хорошего. Под защитой лишь своих теней я проникала во многие места, где мне не положено было находиться, но я никогда не делала это так нагло. Мои тени держатся крепко, хотя руки у меня дрожат.

Нельзя допустить, чтобы нас поймали. Ни одного из нас не должны схватить.

Мы всем отрядом замираем в нерешительности перед широкой витражной оконной нишей рядом с внушительными двойными дубовыми дверями. Перла заглядывает в окно.

– Горизонт чист, – сообщает она.

Перла переносит нас в громадный зал с сияющими стенами красного дерева, причудливыми ткаными гобеленами и картинами цветов и садов, полных жизни. Мне вдруг становится не по себе. Всё это напоминает дом, в котором я выросла. Когда-нибудь мне придётся вернуться туда, чтобы всё исправить и найти лекарство для человека, которого Дара погрузила в кому. Но это станет возможным, только если мы преуспеем сегодня.

– Нам нужно разделиться, – говорит Кэри, – чтобы быстрее исследовать территорию. Это огромный дом.

Хотя идея Кэри мне не по нутру, в её словах есть смысл. Судя по этому залу, особняк действительно гигантский. В дальней стене нет окон, только двери, так что неизвестно, как далеко тянется здание.

– Перла, Ной, ищите Сад, – говорю я. – Если найдёте, освободите всех, кого сможете, и уведите их отсюда.

Я оглядываюсь на Кэри, которая отвечает мне решительным взглядом.

– Мы с Кэри идём искать родителей Лукаса и других похищенных взрослых, а также Лукаса с Дарой.

Ной нервно переминается с ноги на ногу:

– Ты действительно считаешь, что это хорошая идея?

Кэри выпрямляет спину, чуть не оказавшись за пределами сферы теней, которую я тут же расширяю.

– Это единственный способ, если мы хотим найти всех.

Перла пожимает плечами:

– Мы будем в безопасности, Ной. Если нас кто-то заметит, я просто перенесу нас. Я не боюсь.

Уверенность Кэри и Перлы слегка воодушевляет меня:

– Тогда решено. Мы разделяемся и встречаемся здесь примерно через час, если никого не найдём.

Если исходить из того, что родители Лукаса должны быть в этом здании, а Лукаса и Дару ещё не обратили в цветы. Роданы полагали, что леди Эшлинг будет держать их при себе, чтобы под действием чар при необходимости было проще узнать у них все нужные сведения. Меня пробирает дрожь.

Если Роданы правы, леди Эшлинг уже всё известно обо мне и обо всех других одарённых детях, которых скрывала Сеть. Миранда и Альфред отвечали за подготовку новых домов на территории всех трёх провинций. Вот почему у них был тот список и пачка документов, и это объясняет, как леди Эшлинг нашла стольких раньше нас.

Мы с Кэри идём по коридору налево, надеясь, что он ведёт на нижние этажи особняка, а Перла и Ной покидают охранную сферу теней и направляются в правый коридор. Думаю, Перле хватит ума переместиться раньше, чем их заметят, в случае если они наткнутся на леди Эшлинг или кого-нибудь из её слуг.

Мы выбираем самые тёмные закоулки и самые густые тени. Мы так и не увидели ни одного окна, но в задней части дома они должны быть. А вот картины по стенам стали, на мой взгляд, необычнее. В большом зале на полотнах изображены сады и пейзажи, а здесь – люди.

Одарённые люди.

Картины выглядят старыми, возможно, они тех времён, когда люди почитали тех, кто владеет магией. Мы проходим мимо портретов огнедышащих, плавильщиков камней, оборотней, зелёных магов, даже одного певца света, собрата Лукаса. Все картины яркие и красивые, но у этих людей пронизывающий взгляд, как будто они видят будущее, видят, что задумала леди Эшлинг, и скорбят по своим потомкам.

Я на цыпочках прохожу мимо нескольких комнат, на всякий случай заглядывая в каждую, и в итоге мы находим лестницу, совсем неприметную в тенистой нише. Мы с Кэри не теряем времени и ступаем в радушную тьму.

Но вдруг я замираю на месте – из коридора, откуда мы только вышли, доносится шорох. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Нас уже обнаружили? Я тщательно укрывала нас тенями, но, возможно, Перла и Ной наткнулись на стражников. Я прикладываю палец к губам и заглядываю за угол.

И тут же прячусь обратно.

Я тащу Кэри вниз по лестнице, отчаянно стремясь оказаться как можно дальше от коридора, словно за нами полыхает пожар.

Потому что я увидела знакомое грязно-белое платье Симоны. В Циннии я хочу с ней встречаться в последнюю очередь. Должно быть, леди Эшлинг отозвала её с поиска одарённых после того как поймала Лукаса и Дару, иначе, я уверена, Симона бы до сих пор бродила по лесам Париллы и Аббачо.

Мне совсем не нравится, что вместо этого она слоняется по особняку.

На площадке я останавливаюсь и прислушиваюсь, не преследуют ли нас шаги на узкой лестнице. Всё тихо, и на мгновение я даже чувствую себя в безопасности – здесь, в окружении теней и компании друга. Почти как в старые дни с Дарой.

С Дарой, которая заключена где-то в стенах особняка.

Чувство защищённости уносится как с порывом ветра.

– Что ты видела? – шёпотом спрашивает меня Кэри.

– Нечто опасное, – говорю я, и это единственный ответ, который я готова дать сейчас. – Мы не должны попасться на глаза этому человеку, если хотим осуществить наш план.

Вместе с Кэри мы сначала проверяем коридор справа от нас. Он заканчивается тупиком и запертой дверью. Понимая, что здесь мы не пройдём, я поворачиваюсь, но Кэри берёт меня за руку.

– Я всегда терпеть не могла запертых дверей, – говорит она и, вытащив из волос шпильку, вставляет её в замок и вертит ею внутри, наклонившись ухом к самой двери, пока не раздаётся тихий щелчок. Я резко втягиваю в себя воздух, молясь, чтобы рядом не было никого, кто мог бы нас услышать. Но удача на нашей стороне: никакие стражники не появляются, чтобы схватить нас. Кэри приоткрывает дверь.

Поначалу кажется, что перед нами обычная гостиная с диваном и плюшевым креслом рядом с низким столиком. Но, приглядевшись, я вижу, что по стенам стоят длинные клетки с железными прутьями. В каждой стоит койка, на которой кто-то спит под одеялом. Это определённо не гостиная – это тюрьма.

Кэри хмурится:

– Это самая странная тюрьма, какую я когда-либо видела.

Я пожимаю плечами:

– Может, леди Эшлинг нравится допрашивать людей в изящной обстановке?

– Или ей нравится контраст, когда она сидит вон в том удобном кресле, а тем, кто в клетках, сидеть очень неудобно.

– В любом случае, нужно их освободить. Каждый узник леди Эшлинг – наш друг.

Как только эти слова срываются с моего языка, я понимаю, насколько наивно они прозвучали. Симона тоже узница леди Эшлинг. И тот мальчик, и все остальные пустышки, которых она теперь контролирует, тоже.

– Но давай будем осторожными. Не выходи из моих теней.

Мы приоткрываем дверь чуть шире, чтобы можно было войти. У меня дрожат руки, когда мы подходим к ближайшей клетке. В комнате темно, на столе в центре горит единственная лампа. Повсюду тени, но мне они знакомы и понятны как мои собственные руки. Когда мы приближаемся к клетке, человек внутри перекатывается на другой бок, бормоча во сне. Волосы падают с его лица, и я резко останавливаюсь.

Это Миранда. Её тёмные волосы, обычно заплетённые сзади в косу, сейчас распущены, но я всё равно узнаю их. Её лицо измождённое и бледное, под глазами залегли тёмные круги, но ошибки быть не может – это она. Человек, спящий рядом, должно быть, Альфред.

В этот миг я должна была бы испытывать радость. В конце концов, мы нашли их. Но я чувствую только тошноту.

– Миранда! – шепчет Кэри сбоку от меня. Та открывает глаза. В эту секунду сильнейший страх вгрызается мне в сердце. У неё ненормальные глаза. Совсем ненормальные. Я пячусь назад, увлекая за собой Кэри, когда Миранда садится прямо.

Её глаза абсолютно чёрные, без белков и радужки.

На неё наложили какие-то чары. Я не знаю, что это за магия и какой сигнал она может подать леди Эшлинг, но я не хочу здесь задерживаться и выяснять подробности.

Кэри пытается отцепиться от меня:

– Что с тобой?!

– Посмотри на её глаза. Нам нельзя здесь оставаться. Нужно вернуться с Ноем, чтобы он снял чары.

Оттого что мы потерпели неудачу, меня охватывает печальное щемящее чувство. На этот раз Кэри не сопротивляется, и я выпихиваю её из комнаты. На лестнице над нами раздаются шаги, и страх снова вспыхивает во мне. Мы бросаемся в левый коридор и проверяем каждую дверь. Как только одна поддаётся, я проскальзываю внутрь, Кэри за мной. Перед тем как закрыть дверь, я успеваю заметить тёмно-зелёный плащ, метнувшийся с лестничной площадки в другой коридор.

Вместе с Кэри мы, дрожа, садимся на корточки в углу у двери. Только когда шаги поднимаются обратно по лестнице, я выдыхаю. Кэри не говорит ни слова, но её глаза, так же, как и мои, округлились от страха.

Теперь, когда шаги стихли и мои глаза привыкли к темноте, я оглядываюсь. Это крошечная комната, обставленная наиболее скромно в этом доме. У стены притулилась маленькая кровать с простым серым покрывалом. Под потолком крошечное окно. Мы не дотянемся до него, даже если заберёмся на кровать, отсюда нам не сбежать. У противоположной стены стоит шкаф, откуда выглядывает клочок воздушной белой ткани.

Почему-то эта ткань кажется очень знакомой. Когда я поднимаюсь на ноги, Кэри смотрит на меня удивлённо, но ничего не говорит. Я открываю дверцу шкафа – и дыхание замирает у меня в груди. Весь шкаф забит белыми воздушными платьями разной степени загрязнённости и изношенности.

Это те самые платья, которые всегда носит Симона. Это её комната.

Хотя мозг твердит мне, что нужно испугаться, любопытство побеждает. Я продолжаю осматривать комнату Симоны. Я провожу рукой под матрасом – именно там я бы прятала что-то важное – и, нащупав что-то тонкое и шершавое, осторожно вытаскиваю это.

Под матрасом лежал листок бумаги – судя по сгибам, его складывали и разворачивали много раз. Я разворачиваю его осторожно, чтобы не порвать.

Весь лист исписан коротким, многократно повторяющимся списком имён и мест.

Симона Казарес.

Парилла, Деревня Рен.

Виктор и Романа Казарес.

Виолетта Казарес. Джозеф Казарес.

Печаль наполняет меня, я сворачиваю листок и кладу его обратно под матрас. Должно быть, это главное, что было в прежней жизни Симоны – или, по крайней мере, то, что осталось в её памяти. Она писала список снова и снова, чтобы словно отпечатать его в своём сознании. Что леди Эшлинг с ней сделала, если Симоне стало это необходимым? Это побочный эффект её магии или к этому приложил руку похититель памяти, которого мы видели? Меня пробирает дрожь. Хотя я не скучаю по своим родителям так, как, наверное, должна бы, я ни за что на свете не хотела бы совсем их забыть. Нравится мне это или нет, но они повлияли на то, кем я в итоге стала, как и на мою магию теней.

Надеюсь, когда всё закончится, мы найдём способ помочь Симоне и другим пустышкам. Чем больше я узнаю о ней, тем меньше хочется оставлять её в этой тюрьме. Но в данный момент она служит нашим врагам. И хотя Ной может снять любые чары, но если верить словам Дары – когда магия леди Эшлинг даёт сбой, последствия уже необратимы. Да, они вызваны магией – но может ли магия их отменить? Ответ мне неизвестен, и слишком рискованно экспериментировать сейчас, когда нам ещё только предстоит спасти Лукаса, Дару и многих других.

– Что это было? – спрашивает Кэри, нарушив ход моих мыслей. На мгновение я почти забыла, что она здесь.

– Крик о помощи.

– Ты знаешь этого человека? – Она касается моей руки, и я пожимаю плечами:

– Немного.

– Тогда мы поможем ему тоже. Когда спасём Лукаса и Дойла.

Я слабо улыбаюсь:

– Спасибо. Но ты права. Сначала мы должны подумать о твоём брате и наших друзьях.

Вновь под защитой теней мы осторожно выходим в коридор, тёмным пятном идём вдоль стен и пробираемся наверх. Пока мы были внизу, на сердце у нас стало немного тяжелее. Но мы не успеваем пройти и половины лестницы, как новая тень закрывает свет и преграждает нам путь наверх. У меня сжимается сердце, когда я вижу направляющиеся к нам тени маленьких детей.

По лестнице идут пустышки.

Мы бежим вниз, но у подножия лестницы ещё трое детей, в которых я узнаю тех, которые гнались за нами на рынке, выходят из комнаты, держа за руки родителей Лукаса.

Мы в ловушке.

На лестнице негде спрятаться, вот-вот они нас настигнут. Кэри оглядывается вокруг, надеясь найти что-нибудь, чем можно отбиться, а я сбрасываю тени и плету из них осязаемые верёвки, чтобы не подпустить детей к нам. Пустышки приближаются, их лица ничего не выражают, они двигаются практически синхронно. Леди Эшлинг может контролировать их всех, как Симону, или они всегда так себя ведут, когда собираются вместе? Не издав ни звука, они окружают нас, а их лица остаются такими же пугающими, как и всегда. Мои верёвки из теней змеятся к пустышкам, обвиваются вокруг них и, привязав их руки к бокам, завязываются крепким узлом. Пустышки вырываются, но мои верёвки крепкие и ни на йоту не поддаются. Но когда я оборачиваюсь к тем, которых сдерживала Кэри, я понимаю, почему внезапно стало так тихо.

Кэри исчезла, и вместе с ней две пустышки.

Меня парализует от шока. Я понятия не имею, куда её забрали. У Кэри нет дара, в качестве растения она для леди Эшлинг ценности не представляет. А всех остальных узников мы только что видели здесь. Я поспешно осматриваю все открытые комнаты и прислушиваюсь у дверей тех, которые закрыты. Никаких следов Кэри. Совсем.

Я взбегаю вверх по лестнице, тени струятся за мной точно цепи, тянущие вниз. Я дышу часто и неглубоко, руки потеют так, что невозможно нормально ухватиться за перила.

На верхней площадке я тоже никого не вижу.

В нише я падаю на колени, по лицу бегут горячие слёзы, и беззвучные всхлипы сотрясают грудь. Ещё один пропавший друг – и всё из-за того, что я не смогла ей помочь.

Внезапный приступ ужаса заставляет меня вскочить на ноги.

Перла. Ной. Я должна убедиться, что с ними всё в порядке.

Я ныряю в коридор и возвращаюсь назад дорогой, которой мы пришли сюда, перебегая от тени к тени, пока не добираюсь до зала, где мы разделились. Их нигде не видно, хотя откуда-то из глубины особняка до меня доносятся голоса. Я выхожу в коридор, по которому ушли наши друзья. Он светлее, чем тот, по которому шли мы.

Впереди есть окна. А за ними растения.

Сад Душ. Если им повезло, Перла и Ной уже снимают чары леди Эшлинг и спасают пленников. Впервые за сегодняшний день у меня внутри брезжит искорка надежды.

Я выхожу в просторное помещение с побелёнными стенами, мраморными колоннами и исполинскими стеклянными дверями, за которыми зеленеет Сад. Я крадусь вдоль стены – неприкаянная тень в комнате, полной светлых цветов и оттенков. Стеклянные двери на противоположной стороне комнаты приоткрыты, я выскальзываю из них, и с каждым шагом моё сердце бьётся всё чаще.

Я цепенею от изумления, впервые увидев Сад Душ. Я знала, что в нём растут цветы, но не представляла, какого они размера на самом деле.

Они огромные. Гигантские версии знакомых цветов, которые я видела в других садах. Неудивительно, что этот сад так знаменит: подсолнухи высотой двадцать футов, громадные розы с бутонами размером с мою голову и стеблями толщиной с руку взрослого человека. Это прекрасно и одновременно жутко.

Я тихо всхлипываю. Слухи об опасности леди Эшлинг не преувеличивали.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть среди этих цветов не будет Лукаса и Дары! Пожалуйста!

Убедившись, что поблизости нет стражников и пустышек, я осторожно выхожу на дорожку. Тропа раздваивается, петляя вокруг клумб, странной кованой скамейки и мраморного фонтана. Невозможно угадать, что прячется за следующим непомерно огромным цветком. Рядом с живой изгородью расположена клумба – наверное, одна из самых старых в Саду. Это большой островок цинний. Некогда сочные лепестки обвисли на вялых стеблях. Несколько листьев побурели, и все они свернулись точно маленькие сжатые кулачки.

Кэри была права: Сад леди Эшлинг постепенно умирает.

Я отхожу от вянущих цинний и иду по главной тропинке. Мне не приходится долго идти, чтобы обнаружить то, что ищу.

Прямо здесь, в центре Сада, стоят Ной и Перла. Радость охватывает меня точно успокаивающие объятия. С ними всё в порядке. Пока что.

Ной кладёт руки на ближайший цветок – и что-то волшебное, шипучее разливается в воздухе. Лепестки – сверкающие белые – начинают меняться, тянутся ближе к чашечке – и вдруг в них появляются глаза, нос и распахнутый рот. Через несколько секунд лепестки превращаются в голову и волосы, листья и стебель становятся туловищем и конечностями. Вскоре перед нами стоит женщина, она жадно хватает ртом свежий воздух. У неё изумительные белые волосы, хотя она совсем не старая, а при взгляде в её кристально-голубые глаза я невольно вспоминаю лёд. Когда она выдыхает, я уверена, что вижу пар, хотя день тёплый и солнечный.

Женщина спотыкается и падает вперёд, на Перлу. Та поддерживает её и тут же прыгает в убежище. Ной видит, что я выхожу из теней, и машет мне.

– Я боялся, что вас могут поймать, – говорит он. – А где Кэри?

Я быстро рассказываю, что произошло, и с каждым словом он всё сильнее сникает.

– Поверить не могу. Она сильнее нас всех без всякой магии. – Его лицо белее луны, которая по-прежнему светит у нас над головами.

– Это я виновата. Я не должна была упускать её из виду. Нужно, чтобы вы с Перлой пошли со мной и спасли Кэри. В одиночку я не смогу.

Ной выпрямляется, его губы дрожат.

– Конечно. – Он пинает комок земли. – Мы пытались освободить как можно больше узников, но их здесь так много. – Он вздыхает, и я вдруг замечаю, какой у него усталый вид.

Я кладу руку Ною на плечо:

– Может, тебе лучше посидеть здесь, в тени, и отдохнуть немного, пока Перла не вернулась? У тебя есть что-нибудь поесть?

Он качает головой, я достаю из сумки яблоко и протягиваю ему. Он благодарно берёт его.

– Скольких вы с Перлой уже освободили? – спрашиваю я. – Был кто-нибудь знакомый?

Надежда в голосе выдаёт меня, но я уверена, что, если бы они нашли Лукаса или Дару, те бы остались здесь и помогали.

Ной проглатывает кусок яблока, выражение лица у него по-прежнему печальное:

– Не так много, как хотелось бы, но никого из знакомых не было. – Он обводит рукой Сад. Неподалёку в цветах есть небольшая прогалина, где они хорошо потрудились. – Каждый цветок здесь – кто-то из одарённых людей. По крайней мере, мы так предполагаем. Пройдёт целая вечность, прежде чем мы спасём их всех. – Ной вздыхает. – Мы освободили, наверное, с десяток. Но некоторые растения очень старые. Пока они опять не станут людьми, трудно сказать, какого они возраста.

– Леди Эшлинг давно выращивает этот Сад. Она поддерживает свою молодость с помощью магии. Возможно, она начала похищать детей, когда использовала всех взрослых.

– Неудивительно, что здесь их так много, – замечает Ной.

– Даре тоже много лет, она же её сестра. Но бо́льшую часть этого времени она существовала в виде тени в безвременье, не похоже, чтобы состарилась.

Позади нас раздаётся щелчок, и снова появляется Перла, на этот раз одна.

– Эта женщина была так напугана, мне целую вечность пришлось её успокаивать и объяснять, что теперь она в безопасности. Я не могла оставить её одну, пока не пришла миссис Родан.

– А что с ней? – испуганно спрашиваю я.

– Ничего особенного, просто пока не понимает, что происходит. Бо́льшую часть жизни она провела не в человеческом теле – чего ещё ждать?

– А какой у неё дар, ты хотя бы смогла узнать? Что-нибудь полезное? – спрашиваю я.

– Возможно, – отвечает Перла. – Она проводник холода. Может создавать снег и лёд. Чуть пальцы мне не заморозила, пока я переносила её в убежище.

Ной хмыкает:

– По крайней мере, она не огнедышащая.

Перла оглядывает сад:

– Думаю, среди этих попадётся парочка огненных. – Она вздыхает. – Ладно, Ной, кто следующий?

Я рассказываю ей про Кэри, пока Ной доедает яблоко и выбрасывает огрызок. Его щёки снова розовеют.

– Не думаю, что стоит отправляться на поиски Кэри, не поговорив с её родителями, – говорит Перла. – Возможно, они сами смогут спасти её. У Кэри ведь нет дара. Она в относительной безопасности.

Я качаю головой:

– Не знаю. У родителей Лукаса тоже нет дара, но леди Эшлинг сделала с ними что-то ужасное.

– Я согласен с Перлой, – говорит Ной. – Сначала нужно закончить с нашей миссией, а потом вернуться к родителям. К тому же разве сама Кэри не захотела бы, чтобы мы продолжали и отыскали её брата?

Я подавляю язвительный ответ, готовый сорваться с языка. В его словах есть логика. Кэри бы хотела, чтобы нашли Дойла и Лукаса.

– Ладно. Но медлить нельзя. Те пустышки могут в любую минуту заявиться сюда.

Ной стоит на месте и, задумавшись, морщится.

– Как насчёт этого? – Он указывает на цветок в ближайшем ряду огромных петуний. Я подхожу, чтобы рассмотреть получше, а Перла устраивается на камне, на котором только что отдыхал Ной.

Ной встаёт перед цветком и уже собирается положить руки на стебель, как позади нас слышится шорох. Я едва успеваю повернуться, как слышу женский голос и знакомый щелчок, с которым Перла переместилась в убежище. У меня сердце уходит в пятки, и я набрасываю на себя тени.

Ноя нигде не видно. Должно быть, Перла забрала его с собой.

Я только надеюсь, что он сможет держать свою магию под контролем. Ничего не понимающие, потерявшиеся люди, внезапно целым скопом слоняющиеся по саду, тут же его выдадут.

Я прячусь под кустом, надеясь, что, кто бы к нам ни приближался, это не леди и что Перла и Ной успели проскочить. Но мои надежды напрасны. По Саду идёт женщина с длинными, забранными сзади каштановыми волосами, румяными щеками и ярко-зелёными глазами; я резко втягиваю в себя воздух. Сомневаться не приходится – это хозяйка Сада.

По одну сторону от неё идёт Лукас, по другую Дара, всё ещё в моём обличье. Она привела их сюда, чтобы сделать частью Сада.

Я не могу сидеть и ждать, когда это произойдёт. Не в этот раз. Я должна что-то предпринять.

Но я не успеваю ничего придумать – в поле зрения появляется ещё одно знакомое лицо, при виде которого у меня снова перехватывает дыхание. Симона, как всегда в грязно-белом наряде и с растрёпанными волосами. Взгляд у неё дикий и рассеянный – до тех пор, пока не останавливается на мне.

Холод охватывает каждую клеточку моего тела, когда девочка улыбается.

– Я тебя знаю, – шепчет она и направляется ко мне. Я пячусь назад, как можно сильнее сгущая тени, но всё напрасно. Скоро мне некуда будет бежать: позади – толстая живая изгородь, впереди – приближающаяся Симона. Я слышу негромкий голос леди Эшлинг, подзывающей свою игрушку:

– Симона, что ты там нашла?

Её голос звучит одновременно мелодично и жутко. У меня нет выбора. Я делаю тени осязаемыми и тягучими, обвиваю их вокруг запястий, а затем сквозь листву бросаю их в Симону. Она издаёт писк, когда тени крепко зажимают ей рот, привязывают руки к бокам, а ноги к земле. Теперь она, как и я, заперта в кустах. Сквозь толщину листьев леди Эшлинг её не увидит, но она вполне может пойти её искать, когда Симона не ответит на зов.

Я не знаю, где сейчас Ной и вернётся ли Перла, но я не могу больше ждать. Я должна действовать сейчас, или меня тоже схватят. Держа тени наготове, я выбегаю из кустов и набрасываю на леди Эшлинг длинную верёвку, которая обвивает её, прижав руки к телу.

Сначала на её лице написан шок, но уже через секунду она смеётся. Это жуткий звук, от которого у меня по спине бегут мурашки.

– Ну, одна из вас определённо не та, кем хочет казаться, – говорит леди, переводя взгляд с меня на Дару. – Прямо сейчас мы выясним, кто есть кто. – Она поворачивается к Лукасу. – Лукас, пожалуйста, будь добр, освободи меня от этих пут.

У Лукаса ненормальные глаза и рассеянный взгляд, как будто его мысли витают где-то далеко-далеко от того места, где находится тело. Судя по всему, он меня не узнаёт. Вместо этого Лукас поёт, создавая в руках световую сферу, затем превращает её в нечто тонкое и длинное – и вскоре у него в руке появляется световой нож. Я ахаю. Раньше он ни за что бы не смог сотворить магию подобной сложности.

Должно быть, леди Эшлинг каким-то образом управляет им.

Световым ножом Лукас разрезает теневые верёвки, и я падаю духом. Леди Эшлинг поводит плечами, и верёвки разлетаются в стороны.

Теперь всё её внимание сосредоточено на мне.

– Так-так-так, – насмешливо произносит леди Эшлинг. – Ну и кто из вас настоящая Эммелина?

Дара механически поворачивает голову к ней – судя по всему, она тоже полностью во власти чар.

– Я Эммелина, госпожа, – просто говорит она.

Я пытаюсь заговорить, возразить Даре, но слова застревают у меня в горле. Искушение позволить ей занять моё место сильнее – очень сильное. Я тут же становлюсь противна самой себе. Но, к счастью для меня, леди Эшлинг не так просто обмануть. Она переводит взгляд с Дары на меня и смеётся.

– Я тебе не верю. Вот эта, – говорит она, указав на меня, – прошла мимо Симоны и связала меня верёвками из теней. Твоей магии я ещё не видела. – Она обращается к Даре. – Ты можешь притворяться той, кем не являешься, но подменить магию нельзя. Она либо есть, либо её нет. А магией теней владеет она. – Леди пристально разглядывает Дару. – Итак, – говорит она. – Кто ты на самом деле?

Дара дёргает головой.

– Я Эммелина, – недоумённо повторяет она. Неужели Дара убедила себя в этом? Или она притворяется? Я знаю, что ей палец в рот не клади, но я также знаю, какой силой обладает леди Эшлинг.

– А как насчёт тебя? – Леди вглядывается в меня, явно не беспокоясь о том, что я могу сбежать. Выхода нет: со всех сторон живая изгородь, и я стою прямо перед леди. – Ты знаешь, кто она такая?

– Я вам ничего не скажу, пока вы не освободите Лукаса, – отвечаю я, и леди смеётся:

– А с чего бы мне это делать? Теперь он мой, разве нет? – Она отводит с его лба выбившуюся прядь золотистых волос, и он, замедленно моргнув, поднимает на неё взгляд.

– Да, моя госпожа, – говорит он.

– Видишь? – Она ухмыляется. – Если ты не скажешь сама, я просто извлеку из тебя информацию чуть позже. Так или иначе, ты откроешь мне то, что я хочу знать.

Я сжимаю кулаки:

– С родителями Лукаса вы сделали то же самое?

Леди Эшлинг широко улыбается:

– А, так это ты только что шныряла там вместе с той девочкой, верно? Да, Миранда и Альфред оказались очень полезными. – Она сдвигает брови. – Итак, где ты на этот раз привязала Симону? Уверена, сейчас она нам очень пригодится. Хотя Симона моя любимица, это вовсе не значит, что она единственная моя служанка. – Леди щёлкает пальцами, и в моей груди поднимается страх. – Полагаю, ты уже встречалась с ними.

На дорожке, ведущей к особняку, слышатся шаркающие шаги, и вскоре на ней появляются идущие гуськом дети с пустыми глазами. Дойдя до леди Эшлинг, они рассыпаются кругом, чтобы не дать мне улизнуть. Я инстинктивно пячусь, хотя отлично знаю, что бежать мне некуда.

Я созываю все тени, до которых могу дотянуться, и готовлюсь защищаться. Я не позволю себя схватить. Я не могу этого допустить.

Леди Эшлинг скользящей походкой подходит к подсолнуху и срывает один лепесток. К моему изумлению, она кладёт его в рот и прожёвывает, облизав пальцы. Когда она проглатывает его, воздух наполняется магическим гудением.

Я и не предполагала, что «пожиратель магии» – настолько буквальное название. Леди Эшлинг опускается на колени и опирается руками в землю, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. Воздух вибрирует от самой мощной магии, с какой я когда-либо встречалась. Я собираюсь с силами и притягиваю тени, изменяя и переплетая их, готовясь отбить то, что она сейчас на меня отправит.

Но леди Эшлинг и не пытается на меня нападать.

Вместо этого на меня надвигаются её марионетки. Впереди идёт Лукас. В его глазах ни единой искры узнавания.

Моя уверенность слабеет, и руки дрожат. Я готова биться с пустышками – но я не могу драться с Лукасом.

Я тяжело сглатываю, когда свет Лукаса принимает форму сверкающего огненного меча. Видимо, он не собирается оставлять мне выбор.

Моя ненависть к леди Эшлинг пылает так же ярко, как меч Лукаса. Она похитила всех, кого я любила, и напитала их ядом. Это последняя капля.

Пустышки надвигаются, но я окружаю себя теневым пузырём, достаточно плотным, чтобы они не могли пробиться сквозь него. На мгновение я позволяю себе вдохнуть полной грудью. Под моим куполом солнечный свет тускнеет, и даже сияющая луна кажется блёклой. Но тут приближается Лукас и заносит меч из света высоко над головой. Одним взмахом рук, без единой эмоции в погасших глазах, он разрезает мои тени, оставив прореху.

– Вот так, Лукас. Эммелина тебе не соперник, – хихикает леди Эшлинг.

Я оттягиваю тени назад и плету из них верёвки, хотя понимаю, что не смогу с их помощью защитить себя. Да, я могу сделать их осязаемыми, но им не выстоять против светового лезвия. Когда мы работали вместе, это было прекрасно, но стоило нам оказаться на противоположных сторонах, как реальность обернулась кошмаром.

Пустышки рвутся вперёд, грозя смести меня. От страха по коже бегут мурашки. Я не знаю, на что способен каждый из них, но точно знаю, что нельзя позволить им касаться меня. Именно так похититель памяти забрал мысли Дары. Остальные ментальные способности должны работать по такому же принципу. Мои теневые верёвки змеятся между детьми, обвивают их талии и ноги, и они падают на землю извивающейся, злобно урчащей кучей, молотя руками по воздуху. Я крепко затягиваю концы верёвок и привязываю их к ближайшей изгороди.

На лице леди Эшлинг читается раздражение:

– Лукас, ты знаешь, что делать. – Она насмешливо усмехается и поднимает руки.

Земля под ногами оживает, из неё вырываются толстые лозы, которые оплетают и крепко держат мои запястья.

Лукас снова приближается, занеся сверкающий световой меч.

У меня перехватывает дыхание. В любой другой ситуации я бы сказала, что это оружие прекрасно – наверное, это лучшее творение его магии. Но сейчас…

Тени в Саду выскальзывают из-под гигантских цветов и оборачиваются вокруг ног Лукаса. Но они только слегка замедляют его. Он размеренно разрубает их, сначала с одной стороны, потом с другой, и идёт дальше. Я пытаюсь вырваться из хватки лоз, но это бесполезно. Они вплелись мне в волосы и обвили шею. Но я продолжаю насылать на Лукаса тени, отчаянно надеясь замедлить его, словами снять чары леди Эшлинг.

– Лукас, – говорю я. – Пожалуйста. Мы же друзья. Не делай этого.

На мгновение он останавливается. Что-то новое мелькает в его глазах, но потом свет гаснет, и лицо Лукаса становится таким же безучастным, как и прежде.

– Ты лгала, – говорит он. – Ты предавала мою семью при каждом удобном случае. Ты мне не друг.

Его жестокие слова вонзаются мне в сердце острее и больнее, чем если бы он ударил мечом. Моя неспокойная совесть эхом отдаётся в них, и осознание их истинности буквально оглушает меня.

– Мне очень жаль, – шепчу я. – Я не хотела. Я бы сделала что угодно, чтобы повернуть время вспять.

Но Лукас больше ничего не говорит, только с ещё бо́льшим рвением прорывается сквозь мои тени. И вот он встаёт надо мной, высоко подняв меч. Страх бурлит в моих венах, и я в последний раз безуспешно пытаюсь вырваться из лоз.

За спиной леди Эшлинг вдруг возникает Дара в своём чудовищном облике, который она любила и оттачивала, пока была тенью, а теперь приняла во плоти. Когти выпущены, крылья расправлены, клыки оскалены, Дара воет.

И тогда леди Эшлинг оборачивается.

Её прекрасное лицо перекашивается от одновременного узнавания и шока. Она вскидывает руки, когда Дара бросается на Лукаса, отшвыривает его в сторону и разрезает держащие меня лозы. Я сбрасываю их прежде, чем они успевают восстановиться. Где-то рядом я слышу знакомый щелчок.

Другие когти устремляются к крыльям Дары и её длинным когтям – это когти леди. Дара спотыкается, но тут же вскидывает бритвенно-острые когти, которые вонзаются в лозы как нож в масло.

Перле достаточно этого отвлекающего манёвра. Она возникает рядом с Лукасом прежде, чем он успевает подняться на ноги, кладёт руки ему на плечи, и – щёлк! – они исчезают. Тугой узел, стягивающий мою грудь, чуть слабеет. Перла перенесёт Лукаса к Ною, а он снимет чары.

Когда леди оборачивается, лицо у неё красное и свирепое.

– Значит, ты не одна, – говорит она. – Ну, мы не можем допустить, чтобы вся компания твоих друзей шаталась здесь, верно? И так беспардонно отнять у меня моего милого Лукаса. Вам это с рук не сойдёт.

Дара рычит на сестру, когда та поднимается на ноги, отвлекая леди от меня.

– Дарла? – спрашивает леди претенциозным тоном. – Это ты? Монстр выглядит очень знакомо. И я за всю жизнь знала только одного оборотня.

Дарла. Это имя стрелой вонзается в моё сердце. Вот кем была Дара до того, как леди Эшлинг уничтожила её. До того, как у неё всё отняли, она была просто девочкой, которая любила свою магию. Совсем как я.

Дара вскакивает на ноги и рычит, на её морде застывает свирепое выражение, и она, встав на задние ноги, медленно, по кругу обходит сестру. Если бы у меня отняли всё, разве я вела бы себя хоть чуточку иначе?

Леди Эшлинг хохочет:

– Только ты можешь быть такой глупой. Хотя отдам тебе должное: притвориться Эммелиной – не думай, что я забыла о тебе, дорогая, – и попасть ко мне в рабство. Хорошо сыграно, сестрица, очень хорошо.

Дара прыгает вперёд, но леди Эшлинг к этому готова. Её лозы обвиваются вокруг шеи Дары, обхватывают её тело и начинают сжиматься. Дара бьётся, но удушающие лозы не отпускают её. Я больше не могу на это смотреть.

– Хватит! Разве тебе мало того, что ты уже с ней сделала?! – кричу я.

Леди оглядывается на меня, но непохоже, чтобы она собиралась отпускать Дару:

– О, неужели? Ей всё далось легко. Она с самого рождения знала, кто она такая. Столько лет я ненавидела её, считая, что из нас двоих ей досталась вся магия! Я столько времени провела, мечтая и молясь о даре, пока однажды мы не поспорили и я не разозлилась так, что начала трясти её. Её магия начала переливаться в меня. С того времени я билась за то, чтобы отточить свой талант.

Она отбрасывает Дару в сторону, но лозы продолжают своё дело. Дара начинает синеть и царапать шею когтями. Она уменьшается в размерах, но лозы давят только сильнее.

Ужас охватывает меня, и я инстинктивно пячусь назад.

Леди Эшлинг хохочет, решив, что я готова сдаться:

– Сейчас я куда лучше управляюсь со своей магией, чем в тот раз, когда впервые поглотила силы Дарлы. А в моём саду предостаточно места для вас обеих.

Внезапно к горлу подкрадывается тошнота, но мне удаётся её сдержать. Я не позволю ей искалечить Дару. Второго раза не будет.

Когда леди Эшлинг срывает лепесток с другого цветка, а Дара начинает задыхаться, поблизости я слышу щелчок, и рядом со мной появляется Лукас. Теперь у него взгляд не остекленевший.

Я никогда не видела его в таком бешенстве.

В тот момент, когда леди Эшлинг проглатывает серебристый лепесток, Лукас песней вновь создаёт световой клинок и бросается вперёд. Оказавшись ближе к ней, он разрезает лозы, опутавшие Дару, а затем отступает обратно ко мне, пока леди не успела поглотить новую порцию магии, какой бы та ни была.

Мы не дыша переглядываемся и без слов понимаем друг друга. Мы знаем, что должны сделать. Мы сильны и поодиночке, но вместе можем творить невообразимую магию.

Лукас и я объединяем наши силы. Я не могу выкинуть из головы слова Кэри о том, что с помощью нашей магии мы должны уничтожить леди Эшлинг. От этой мысли у меня внутри всё переворачивается. Я знаю, что Лукас чувствует то же самое. Но я не знаю, до какого состояния доведёт нас леди Эшлинг. Мы уже на грани.

Дара визжит, хлопая кожистыми крыльями, взвивается в воздух, а затем пикирует на сестру. Из земли вырывается гейзер, чуть-чуть не сбив Дару: новая магия леди. Дара уклоняется в сторону и кричит на неё:

– Ты отняла у меня всё! Ты приговорила меня к существованию в виде тени!

– За то время, пока ты была тенью, ты стала только более нервной! Если спустишься сюда и будешь вести себя хорошо, я тебя не трону. – Леди Эшлинг мило улыбается сестре, но в её глазах только холод.

– Мои силы наконец-то вернулись ко мне, и я не позволю тебе снова их украсть. Я больше не позволю тебе красть магию ни у кого. – Дара кружит и снова пикирует, но леди опять направляет на неё гейзер, и на этот раз струя воды устремляется за ней по воздуху.

Но тут Лукас направляет луч света прямо в гейзер. Вода шипит, обратившись в туман, и Даре удаётся ускользнуть.

Кажется, леди Эшлинг внезапно вспоминает, что мы всё ещё здесь.

– Ну и где вы этому выучились? – спрашивает она. – Я не припомню, чтобы кто-то делал магию настолько осязаемой, как у вас двоих. За исключением меня самой, разумеется.

– Я научила его, – говорю я, вскинув подбородок, – Научила всех одарённых детей, которые нам встретились.

Леди Эшлинг идёт к нам, периодически выпуская из земли струи воды, чтобы отогнать Дару.

– А ты умнее, чем я думала. Как замечательно, что скоро ты тоже станешь моей игрушкой.

– Я никогда не буду твоим цветком. И Лукас тоже! – Пучок моих теневых верёвок обвивает её руки и ноги. Это замедляет леди, но никак не мешает ей выпускать гейзеры в Дару. Должно быть, она съела лепесток повелителя воды – я никак не могу остановить силу её мысли. Когда Дара уклоняется от последней струи, леди активно принимается за мои верёвки, поливая их водой и размывая землю внизу. Вода всегда найдёт путь.

Через несколько секунд она сбрасывает верёвки, и страх сжимает мне горло.

– Боюсь, ты об этом пожалеешь, Эммелина, – цедит она.

– Что ты сделала с моими родителями?! – кричит Лукас, запуская в неё слепящей стеной света и заставляя отступить назад, к Даре.

Леди только смеётся:

– Они были мне очень полезны.

– Они в особняке, – шепчу я Лукасу. – Они под каким-то заклятием. Нам нужен Ной, чтобы освободить твоих родителей.

Лукас тяжело сглатывает, но не падает духом.

– Спасибо, – говорит он.

Но леди не стоит на месте. Она ходит по Саду, беззаботно смеясь, отгоняет Дару и набирает полные горсти лепестков со всех цветов поблизости. Вскоре у неё в руках самые разные лепестки, готовые обернуться арсеналом магических способностей. Кровь стучит у меня в висках.

Я понятия не имею, что нас ждёт, какие силы она держит в руке и проглотит в считаные секунды – я знаю только, что если мы хотим счастливо жить своей жизнью и освободить всех, кто заключён в Саду Душ, мы не должны отступать ни при каких обстоятельствах.

Леди проглатывает ещё один лепесток – на этот раз сверкающий красный. Я смутно догадываюсь, что это такое, и заранее сгущаю и уплотняю тени. Я посылаю их вперёд и вплетаю в световую стену, которую создаёт Лукас. Он снова поёт, свет вьётся в его руках, превращаясь в верёвку наподобие тех, с помощью которых мы когда-то ловили Дару. Мы оба думаем об одном: если та клетка смогла удержать Дару, возможно она удержит и её сестру.

Глаза леди Эшлинг наливаются кровью, и у меня подкашиваются ноги. Она открывает рот, и из него вырывается пламя, прорываясь сквозь стену Лукаса. Свет рассеивается, но Лукас ловит его снова и вплетает в верёвку, которую делает сейчас. Дара опускается на землю, начав менять облик ещё до того, как её ноги касаются земли. Её лицо и плечи становятся шире, ноги и корпус утолщаются, и она становится похожа на великана с кожей крепче камня.

Леди Эшлинг направляет на неё струю огня, но Дара просто отмахивается от неё. Леди кряхтит от досады, Дара рычит, и обе начинают двигаться.

Я шепчу Лукасу:

– Мы должны остановить леди Эшлинг, но ещё мы должны сдержать Дару. В таком состоянии она опасна. Будь готов.

Хотя прошлой ночью мы заключили с Дарой договор в руинах, я ещё не готова полностью довериться ей.

– Мы поймали её один раз, сможем и второй, – отвечает Лукас.

Леди Эшлинг визжит и выпускает новую струю пламени, на этот раз целясь Даре в ноги – судя по всему, единственную уязвимую часть её тела.

– Но сначала займёмся леди Эшлинг, – говорю я. Глаза Лукаса поблёскивают. – Сейчас, – говорю я ему.

Вместе мы выпускаем нашу магию, свет и тень переплетаются и дополняют друг друга, образуя толстые витые жгуты, которые устремляются к леди Эшлинг и Даре. Но леди встречает их пламенем, замедлив верёвки и оплавив их концы, хотя этого недостаточно, чтобы остановить их. Леди уворачивается и проглатывает ещё один лепесток – как раз в тот момент, когда появляются гвардейцы и бросаются к месту сражения. Мы с Лукасом направляем все силы на то, чтобы сдержать их: Лукас – лентами света, я – теневой сетью. Но они стали умнее с нашей последней встречи и подготовились. Первые несколько солдат, которых я пытаюсь поймать сетью, уворачиваются и меняют направление раньше, чем я успеваю перенаправить магию.

В смятении мы продолжаем сдерживать их, гоняясь за стражниками по Саду, не позволяя им приблизиться к леди Эшлинг и Даре, чтобы они не могли помочь первой и не пытались поймать вторую. Я жалею, что сейчас не ночь – тогда я могла бы запутать и отвлечь их тенями, но при ярком свете сразу будет понятно, где тень, а где реальный человек.

Леди Эшлинг съедает ещё один лепесток – колебание земли – и топает ногой. Дара падает навзничь – земля уходит у неё из-под ног, – и мы вместе с ней. Стражники спотыкаются, но, видимо, они встречались с этой силой ранее, потому что им удаётся сохранить равновесие.

Мы с Лукасом поднимаемся на ноги, готовые призывать тени и свет. На этот раз в сеть попадаются сразу несколько гвардейцев, и Лукас световыми лентами привязывает их к изгороди. Как бы они ни брыкались, им не удастся вырваться, пока не наступит ночь или пока мы их не отпустим.

Когда мы снова оборачиваемся к леди Эшлинг, она прижимает Дару к земле и бьёт её волнами магии, смеясь над конвульсиями корчащейся от боли сестры. Мы направляем на неё наши объединённые силы, поток света и тени отбрасывает леди Эшлинг назад. Я окружаю её тенями, сделав их толстыми, тягучими и очень плотными, а Лукас окутывает тени раскалёнными световыми лентами, запечатав леди внутри кокона. Одну драгоценную секунду мы видим леди Эшлинг испуганной, прежде чем свет и тень полностью закрывают её лицо.

Дара стонет, но поднимается на ноги.

– Что вы сделали?! – вопит она. – Нет, Эммелина, пожалуйста, освободи её! Я должна сама её уничтожить! Пожалуйста!

– Она слишком опасна. Мы не можем так рисковать.

Дара воет и бросается к кокону из света и тени, окружающему леди Эшлинг. Она молотит по нему кулаками, пока они не начинают дымиться от жара световых лент.

– Дара, хватит! Теперь она у нас в руках и больше никому не причинит вреда, – говорит Лукас.

Земля под нашими ногами дрожит, но на этот раз мы остаёмся на ногах. Затем раздаётся жуткий душераздирающий шум. Этот звук оглушает, словно сама земля противится тому, что её магия заключена в клетку из света и тени. В следующую секунду Сад прорезает длинная трещина.

Силой своей магии леди Эшлинг разделила Сад Душ на две части.

Трещина расширяется. Мы отпрыгиваем в сторону, чтобы не свалиться вниз. Надеюсь, Ной и Перла сейчас далеко и в безопасности.

Кокон, который мы создали, тоже идёт трещинами, а затем осколки света и тени всасываются в центр.

Из центра разрушенного кокона появляется леди Эшлинг, она поглощает нашу магию, пока все собранные нами свет и тень не исчезают в её жадном рту. Сглотнув, она вытирает подбородок и, вскинув руки, с искажённым от злобы лицом направляется к нам.

У меня немеют руки и дрожат ноги. Мы никогда не видели, чтобы так справлялись с нашей объединённой магией. Она даже не сражалась в полную мощь – она играла с нами.

– Думаете, что сможете остановить меня? В моих руках неограниченная сила. – Она всасывает ещё одну верёвку из тени и пригибается, чтобы уклониться от луча света Лукаса.

– Не такая уж неограниченная, – отвечаю я, усмиряя дрожь в теле. – Ты призвала обратно комету Серилию. Ты сделала это, потому что твой Сад умирает. Я видела своими глазами.

Леди Эшлинг спотыкается, и на секунду на её лице проступает удивление, прежде чем к ней возвращается самообладание:

– Самая умная, да? Я с наслаждением впитаю твои силы.

Дара, всё ещё в своём огромном теле с каменной кожей, с визгом бросается на леди Эшлинг. Зелёные шёлковые юбки леди взлетают, и сестры вместе падают на землю.

В мгновение ока Перла и Ной возникают рядом с ними – так близко от края недавно появившейся трещины, что у меня замирает сердце. Перла замирает на месте, в то время как Ной морщит лоб, сосредотачиваясь, и хватает леди Эшлинг за прядь длинных волос как раз в тот момент, когда она проглатывает новый лепесток. Когда леди понимает, что не может поглотить магию съеденного лепестка, мертвенный ужас искажает её лицо. Дара ничего не замечает – она отращивает крылья, набрасывается на сестру и поднимает её в воздух.

И вдруг лицо Дары тоже меняется, а следом и её тело, обратившись в девочку с каштановыми волосами, которую я мельком видела, когда Ной впервые случайно коснулся её. Кажется, обе сестры сейчас рухнут в развёрстую в земле трещину.

– Нет! – кричу я. Мои верёвки из теней максимально прочные, взвиваются в воздух и обвиваются вокруг Дары, привязывая её к краю. Я осторожно опускаюсь на колени, чтобы заглянуть вниз.

Леди Эшлинг тоже попалась в теневые верёвки, и обе сестры запутались в юбках и крыльях. Магия обеих перестала действовать на какое-то время. Спасти Дару – значит спасти и леди Эшлинг.

– Отпусти нас, Эммелина! – молит Дара.

– Если ты позволишь ей упасть, – говорит леди Эшлинг, – ответственность и за неё, и за меня ляжет на твои плечи. Ты ведь этого не хочешь, правда? Не позволь нам упасть. Я видела, на что способна твоя магия. Эти верёвки нас выдержат.

Я отступаю назад, руки у меня дрожат, и я прячу их в карманы.

– Не делай этого, – говорит Дара. – Дай нам обеим упасть. Это единственный способ навсегда остановить её.

Как я могу допустить, чтобы Дара погибла?! И как можно допустить, чтобы леди Эшлинг осталась жива?!

– Ной, – говорю я, – как долго это продлится?

– Пару часов, я думаю. – Он с опаской заглядывает через край. – Прости, Эммелина. Я не думал, что это коснётся Дары.

Я всхлипываю:

– Ты не виноват. Это случилось из-за того, что она коснулась леди Эшлинг одновременно с тобой.

Лукас кладёт тёплую руку мне на плечо.

– Ты хочешь спасти Дару? – серьёзно спрашивает он.

Я знаю, что он к ней чувствует – только отвращение. Она предала меня, его, его семью – всех, чьи пути пересекались с её собственным. Но когда-то Дара была моим другом. Я не могу не желать, чтобы она осталась жива. И за сегодняшний день она уже дважды спасла мне жизнь.

Я киваю.

– У меня есть идея. – Он притягивает Ноя и меня поближе и шепчет нам на ухо.

– Думаешь, это сработает? – спрашиваю я.

– Можно попробовать, – говорит Ной.

Лукас улыбается:

– Вместе мы сможем всё.

– Спасите нас! – снова кричит леди Эшлинг. – Спасите нас, и я дам вам всё, что захотите. Вы не пожалеете! Я не стану сажать вас у себя в Саду, обещаю.

– Не верьте ей, – предупреждает Дара. – Она врёт. Она пообещает всё что угодно, чтобы спасти свою шкуру. Как только она выберется, сразу обратит вас в рабов.

Дара говорит правильно. Как только к леди Эшлинг вернётся магия, она снова будет крайне опасна. С тяжёлым сердцем я тяну тени наверх. Они змеятся ко мне, но на всякий случай Лукас готовит свой свет, а Ной сосредотачивается. Достаточно одного кивка, чтобы привести наш план в исполнение.

Лукас отправляет два крутящихся кольца света висеть над расщелиной, мои тени скользят вслед и обвиваются вокруг них. Одно кольцо окружает Дару, другое опускается на леди Эшлинг. Оно скользит по её телу, прижимая руки к бокам, принуждая отпустить Дару, но при этом удерживая на месте, чтобы она не упала. Теперь они обе в безопасности и разделены. Но по-прежнему висят над бездной.

С помощью Ноя и Перлы мы тянем их наверх, Дара не перестаёт сопротивляться.

Я с облегчением выдыхаю, когда мы наконец вытягиваем их из трещины. Пока Лукас окружает леди Эшлинг световыми лентами, я устремляюсь к Даре и беру в руки её лицо – такое совершенно чужое и в то же время до странности знакомое. Но она не рада моим объятиям.

– Как ты могла спасти её, Эммелина?! – Она бычится и вырывается.

Лукас рассеивает свет, я – тени, чтобы она снова могла свободно двигаться.

Дара идёт в дальний угол Сада, и я отпускаю её. Какое-то время она не сможет менять облик.

– Я знала, что вы не сможете уничтожить меня, – говорит леди Эшлинг с ухмылкой, от которой у меня волосы на затылке встают дыбом.

Лукас заглядывает за край трещины.

– Не думаю, что ты смогла бы оттуда выбраться, – говорит он. – Но я знаю, мы бы всё время терзались сомнениями – вдруг ты выжила? Нам не нужны лишние тревоги.

Самодовольство сползает с лица леди Эшлинг.

– Отпустите меня. Или пожалеете, – говорит она.

Мы все переглядываемся.

– Мы это учтём. Но сначала ты должна кое-что нам рассказать, – говорю я. – Например, что ты сделала с сотрясателем неба.

Леди Эшлинг хохочет:

– Зачем? Чтобы вы вернули комету на место? Не думаю, что у вас получится. Я запустила её по новой, короткой орбите. Теперь у меня каждый год будут появляться новые дары.

– А вот сейчас ты ошибаешься, – говорит Лукас, сжимая кулаки.

Ной выходит вперёд, он сосредоточен, руки вытянуты. Леди пытается отпрянуть, но свет Лукаса крепко держит её.

– Вы не посмеете. Вы уже отменили мою магию – вы что, собираетесь сделать этого мальчика моим тюремщиком, чтобы он каждые несколько часов отнимал у меня силы?!

Я глубоко вдыхаю. Это единственный способ наверняка лишить её возможности вредить кому бы то ни было, но при мысли о том, что сейчас произойдёт, меня начинает подташнивать. Ной не так давно осознаёт свою силу, чтобы понимать, что значит магия для тех из нас, кто давно владеет ею. Но леди Эшлинг сделала магию своим оружием, и её необходимо разоружить.

Ной кладёт руки на плечо леди Эшлинг.

– Я не знаю, будет ли больно, – предупреждает он.

– Надеюсь, что будет, – вполголоса произносит Лукас.

В торжественном молчании мы смотрим, как леди Эшлинг пытается вывернуться. Но Ной крепко держит её и концентрируется как никогда прежде. Через несколько минут знакомое магическое гудение наполняет воздух, становясь сильнее с каждой секундой.

Леди Эшлинг бьётся и вырывается.

– Что… что ты делаешь?! – визжит она.

Я морщусь, но Ной не разжимает рук. От напряжения краска сходит у него с щёк. Наконец леди Эшлинг, обмякнув, повисает на световых лентах Лукаса. В следующую секунду серебристый туман вырывается из её скривившегося рта.

Ной отпускает её и, шатаясь, отходит. Перла поддерживает его.

– Думаю, получилось, – говорит Ной.

Меня пробирает дрожь. Леди Эшлинг больше не пожиратель магии.

Теперь, когда леди Эшлинг побеждена, происходит нечто неожиданное. По всему Саду гудит магия, больше не запечатанная волей леди. Сад преображается. Цветы становятся лицами, стебли становятся телами, корни превращаются в ноги. И вот уже все цветы исчезли, вновь обретя человеческий облик. Вид получается очень странный: живая изгородь теперь окружает мощёные дорожки и кучи взрытой земли, а не аккуратные ряды растений. На земле остаются клочки травы, опавшие листья и семена – но ни одного цветка. Масштабы зла леди Эшлинг, то, скольких людей она заточила здесь, сколько семей разрушила, поражают воображение. Дара не лгала, когда говорила, что леди Эшлинг много лет и что она давно высаживает растения в Саду. Она годами оттачивала своё мастерство и нашла ему самое ужасное применение из всех возможных.

Но теперь ей больше никогда не удастся сотворить нечто подобное.

Мы направляемся к толпе изумлённых и растерянных людей, но тут слышим шум со стороны главных ворот, и Перла отправляется посмотреть, что там такое. Несколькими минутами позже она возвращается вместе с родителями, которых мы позвали на помощь, и с Кэри.

– Кэри! – кричу я и бегу к ней. – Ты в порядке! Но как ты сбежала?

Кэри ухмыляется:

– Пустышки недостаточно крепко завязали узлы, чтобы меня сдержать. Хотя было жутковато. Те двое, что присматривали за мной, в какой-то момент просто взяли и ушли, не сказав ни слова. И у меня появилась возможность выбраться из клетки. На первом этаже, дальше по тому коридору, где мы были, есть ещё одна тюрьма.

– Я так рада, что с тобой всё хорошо! Леди Эшлинг больше не сможет навредить одарённым людям, – и я быстро рассказываю Кэри, что произошло.

– Великолепная месть. – Кэри оглядывает Сад Душ. – Ты уже нашла моего брата?

– Пока не видела, но он может быть в другой части Сада. Ной пошёл в ту сторону, чтобы помочь остальным. Можно проверить там.

Кэри тут же устремляется вслед за Ноем в надежде найти своего брата среди возвращённых к жизни одарённых людей. Мы ещё не нашли сотрясателя неба, но знаем, что он должен быть где-то здесь.

Перла, широко улыбаясь, подходит к нам с Лукасом, за ней идут Роданы.

– Вы не поверите, – говорит она.

Мистер Родан смеётся:

– Мы как могли отвлекали местных жителей, но это было непросто. В итоге они загнали нас на площадь. Я уже подумал, что мы обречены, но потом случилось нечто чудесное.

– Что? – спрашиваю я.

Улыбка не сходит с лица Перлы, когда мистер Родан продолжает:

– Они просто остановились. Побросали свои ножи и палки и уставились на нас так, будто видят первый раз в жизни. Они даже не помнили, что делали минутой раньше. Мы поняли, что что-то случилось с леди Эшлинг. Она держала их под каким-то заклятием, но мы не думали, что оно исчезнет так внезапно, – он восторженно оглядывает Сад, где появляются всё новые и новые освобождённые люди, и тут его взгляд натыкается на обмякшее тело леди Эшлинг. – Значит, вы всё-таки одолели её?

Лукас стоит с торжественным лицом:

– Ной забрал у неё силу.

– Должно быть, чары развеялись, когда леди лишилась магии, – вставляю я.

Перла улыбается:

– Как и в случае с цветами.

– Очень удачно, что Ной оказался с нами, – говорю я.

– Леди Эшлинг всё ещё может быть опасна, – говорит мистер Родан. – В Аббачо есть тюрьма, куда мы можем поместить её. Оттуда она никому не сможет навредить.

Я оглядываюсь на леди Эшлинг, которая до сих пор связана световыми лентами Лукаса. Она по-прежнему без сознания, но волосы у неё на висках седеют, а кожа покрывается морщинами – отсутствие магии начинает сказываться на её теле.

Родители смешиваются с освобождёнными узниками, ищут давно потерянных родных и приветствуют незнакомцев, вновь вернувшихся в мир, где ходят и разговаривают. Хотя я понимаю, что бессмысленно на это рассчитывать, но не могу втайне не надеяться, что мои родители тоже были во власти каких-то чар, из-за чего они и хотели отправить меня с лордом Тейтом на лечение.

С другого конца Сада доносится крик, и когда Перла переносит нас с Лукасом туда, мы видим Кэри, обнимающую ещё не пришедшего в себя Дойла.

Слёзы наворачиваются мне на глаза. Лукас хлопает его по спине, но Кэри не выпускает брата, хотя он и пытается вырваться.

– Ты можешь перенести нас к родителям? – спрашивает Кэри у Перлы. – Я знаю, им тоже не терпится его увидеть.

– Конечно. – Перла протягивает к ним руки – и все трое исчезают.

– Ты осчастливил стольких людей, Ной, – говорю я, и он краснеет.

– Я всё ещё пытаюсь найти в этой толпе сотрясателя неба. Я ищу среди тех, кто примерно нашего возраста, – говорит он.

Ком встаёт у меня в горле. Мы хорошо потрудились, но наша миссия ещё не закончена.

Перла вновь появляется рядом с нами.

– Там столько счастливых людей! И среди них есть ваши знакомые. По крайней мере, так сказали мне Роданы. Идём, – говорит она. Её рука сжимает моё плечо. Я моргаю – и мы вновь оказываемся на том месте, где лежит связанная леди Эшлинг. Лукас радостно вскрикивает и бросается вперёд.

Рядом с Роданами стоят Миранда и Альфред, свободные как птицы и, судя по всему, полностью в здравом уме. Ещё одно знакомое лицо – Альза, хозяйка аптеки, к которой мы сбежали, когда люди леди Эшлинг появились у нас на пороге: она выбегает из толпы и обнимает женщину, которая, должно быть, её давно потерянная дочь. Куда ни посмотри – повсюду воссоединяются семьи.

Я делаю шаг вперёд, радуясь, что вижу родителей Лукаса, но не желая прерывать их воссоединение с сыном. Миранда прижимает Лукаса к груди, а потом замечает меня, смущённо топчущуюся поблизости.

– Эммелина! – зовёт она, широко улыбаясь. – Иди сюда.

Я подхожу к ним, и их руки обвивают меня. Горячие слёзы счастья льются у меня из глаз. Наконец-то всё встало на свои места.

Проходит немного времени – и Перла возвращается вместе с Ноем и сотрясателем неба, которого им удалось отыскать. Она нашего возраста, с серыми, огромными как блюдца глазами и волосами макового цвета. Она говорит, что её зовут Нова.

– Нова? А у тебя нет сестры по имена Шайена? – Я с изумлением понимаю, что это первый одарённый ребёнок, которого мы собирались найти, но опоздали.

– Есть, – рассеянно отвечает она. Она не может отвести глаз от луны, которая так явно светит на небе днём. – Это сделала леди, верно?

– Да, – киваю я.

На лице Новы появляется беспокойство.

– Родители говорили мне никогда не использовать мой дар. Ни за что. Однажды, когда я была совсем маленькой, я заставила звезду упасть рядом с нашим домом, и в лесу начался пожар. Нам даже пришлось переехать, но родители никогда меня не наказывали. После этого я бы никогда не осмелилась прибегать к магии. Но зачем она призвала луну днём?

– Она этого не делала. Леди призвала комету Серилию на двенадцать лет раньше. Из-за этого луна и другие небесные тела сдвинулись с орбит, – объясняет Лукас. – Как думаешь, ты можешь вернуть их на место?

Нова неуверенно кивает:

– Думаю, можно попытаться. Если я верну комету на прежнюю орбиту, всё остальное исправится само. По крайней мере, я на это надеюсь. – Она дрожит и, ссутулив плечи, обхватывает себя руками. Затем закрывает глаза и поднимает лицо к небу. На мгновение небеса словно тоже содрогаются, а потом резко замирают. Нова выдыхает и открывает глаза:

– Получилось!

Луна исчезла из виду, и прежнее беспокойство покидает меня.

– Вы… вы знаете, что случилось с моей семьёй после того как леди Эшлинг забрала меня? – спрашивает Нова.

– Их заколдовали: они были уверены, что ты уехала учиться в школу для одарённых детей. Но теперь с ними всё хорошо.

– Я могу перенести тебя к родителям, если хочешь, – предлагает Перла.

Нова тут же расплывается в улыбке:

– Да, пожалуйста!

Я подхожу к Даре, и у меня потеют руки. Она уснула на скамейке, бледная и осунувшаяся – похоже, битва с сестрой выжала из неё все соки. Теперь, когда я знаю всю историю и сама пообщалась с леди Эшлинг, я чуть лучше понимаю Дару. У нас были свои чёрные и белые полосы, но помимо тьмы в ней я видела ещё и свет. Даже в том неадекватном состоянии, в котором она находилась после побега, она всё равно пыталась помочь. Дара даже спасла мне жизнь. Мне придётся принять её такой, какая она есть. Я только хочу быть уверена, что и она примет меня.

– Дара, – шепчу я. – Проснись.

Её веки медленно поднимаются.

– Эммелина? – сонно спрашивает она.

Я опускаюсь на колени рядом с ней:

– Ты сейчас выглядишь по-другому.

– А ты нет, – отвечает Дара, ссутулившись. Магия ещё не вернулась к ней. Должно быть, для неё это мучительное состояние.

У меня ноет сердце. Когда-то мы буквально были неразлучны. Как сёстры. Но теперь нет. Возможно, мы сможем преодолеть разверзшуюся между нами пропасть. По крайней мере, попробовать стоит.

К моему удивлению, Дара начинает первой:

– Мне жаль, что леди Эшлинг поймала Лукаса. Я вовсе этого не хотела. – В кои-то веки её слова звучат искренне. На самом деле она стала до странности тихой с тех пор, как её сестра лишилась магии.

– Но зачем ты притворилась Ноем? И почему те гвардейцы гнались за тобой по рынку?

Дара вздыхает:

– Я хотела пробраться в особняк леди Эшлинг, пока вы ходите по рынку. Но отойти далеко не успела – солдаты узнали Ноя. Этого я не ожидала.

Я смеюсь:

– Ну конечно, они ведь его уже поймали один раз, а мы спасли его из лагеря. Должно быть, ты наткнулась на кого-то из того отряда. – Значит, она всё-таки не предавала нас намеренно. От этого мне стало легче.

– Я очень расстроилась, когда поймали Лукаса, и просто не могла допустить, чтобы леди Эшлинг схватила тебя. Поэтому и приняла твой облик.

– Ты защищала меня?

Дара кивает:

– Я обещала тебе, что мы всегда будем заботиться друг о друге. Я говорила от чистого сердца. – Она подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. – Что теперь со мной будет?

– Не знаю. Чего тебе самой хочется? – Жажда мести так долго определяла каждый шаг Дары, что теперь, когда мстить больше некому, она кажется слегка потерянной.

Она открывает рот, но потом озадаченно захлопывает его.

– Раньше я никогда об этом не задумывалась, – наконец говорит Дара. – Но сейчас… Я бы осталась с тобой. Если ты позволишь.

Надежда так явственно проступает в каждой чёрточке Дары, что я не могу удержаться от улыбки:

– Мы наверняка что-нибудь придумаем.

Она вдруг хмурится:

– Но только не в той клетке. Я должна быть на свободе. Этого я хочу больше всего.

– Леди Эшлинг ужасно поступила с тобой, – говорю я. – Но теперь, когда её магии больше нет, тебе уже не нужно мстить. Ты хочешь оставить это позади и наконец освободиться от своей сестры? – Я смотрю на неё своим самым умильным взглядом, молясь, чтобы она согласилась.

– Да, – кивает она. – Я отвратительно вела себя с тобой. Раньше я этого не понимала. Мне очень, очень стыдно за всё, что я сделала. – И она начинает плакать.

Я заключаю её в объятия. Дара, всхлипывая, утыкается мне в плечо. Потом она шмыгает носом и вытирает глаза:

– Обещаю, что теперь буду вести себя лучше.

– Я тебе верю, – говорю я, и это правда.

Каждый заслуживает второго шанса.

Первую неделю мы провели в пути в Париллу – в мой первый дом. Лукас, его родители, Ной и Дара всю дорогу были со мной. Перед тем как покинуть Циннию, мы дали задание Сети найти прежний дом Симоны и других пустышек. Как только леди Эшлинг лишилась магии, её чары потеряли над ними власть, но, как и в случае с Дарой, их последствия уже необратимы. Сейчас они свободны и могут действовать по своей воле, но они уже никогда не будут прежними.

Теперь мне осталась последняя задача.

Когда мы добираемся до Париллы, у меня сжимается сердце. А когда мы наконец подходим к поместью родителей, у меня в груди словно разверзается дыра. Особняк, который я когда-то называла домом, кажется таким знакомым – однако после всего, что я видела и сделала, в то же время выглядит чужим.

В самый разгар дня мы идём по дорожке к входной двери. Перед нами вздымается кирпичная стена, в солнечном свете она кажется совсем белой, точно кость. По ней ползут лозы, оставляя за собой беспокойные тени. Если бы я хотела, могла бы ухватиться за них и подняться наверх, в свою комнату.

Но такое вторжение вряд ли будет способствовать радушному приёму.

Когда мы замираем у двери, Дара ободряюще улыбается. С тех пор как её сестра лишилась магии, она пытается вести себя лучше. Последнее, что нужно исправить, – состояние лорда Тейта.

Я горько сожалею о событиях той роковой ночи, когда согласилась принять помощь Дары и изменить сознание лорда Тейта в обмен на то, чтобы вернуть ей тело. Тогда всё и началось. По дороге сюда Дара призналась, что солгала мне раньше: она не может его вылечить. Она надеялась подправить что-то тут и там, чтобы лорд Тейт изменил своё решение, но это был глупый план, учитывая, что раньше она никогда ничего подобного не делала. Тогда Дара была моей тенью, и часть моей магии проникла в лорда Тейта, затемнив участки его сознания. Дара понятия не имела, что это ввергнет его в кому, вывести из которой будет непросто, если вообще возможно. Мы искали его по всему особняку леди Эшлинг, но наши поиски не увенчались успехом. А позже мы поймали Алдена, одного из гвардейцев леди Эшлинг и племянника лорда Тейта – он отсиживался в городе, – и он рассказал мне, что лорд Тейт остался в доме моих родителей. Доктора так и не поняли причины его недуга и побоялись перевозить больного.

Ной тоже пришёл с нами – в надежде, что сможет убрать магию, которая погрузила лорда Тейта в кому.

Миранда кладёт руки мне на плечи:

– Мы здесь с тобой, Эммелина.

Они все знают, что я боюсь встречаться со своими родителями: те могут даже не пустить меня на порог. Но я не узнаю, что будет, пока не постучусь.

Лукас берёт меня за руку и ведёт к двери. Вместе мы хватаемся за кольцо и дважды его опускаем. Стук отдаётся у меня в ушах; я никогда не думала, что он такой громкий. У меня дрожат руки, и я сцепляю их перед собой.

Дверь открывается, и я вижу одну из служанок, Кендру. У неё отвисает челюсть, как и у меня. Она пятится, но непохоже, чтобы она собиралась закрыть дверь.

Первым заговорил Альфред:

– Мы здесь, чтобы поговорить с хозяином и хозяйкой особняка. Мы можем с ними встретиться?

Кендра наконец закрывает рот и пропускает нас внутрь:

– Одну минутку, подождите, я скажу им, что вы пришли. – Она тут же убегает: ей явно хочется оказаться как можно дальше от меня.

Холодная боль зарождается у меня в спине и ползёт по позвоночнику. Это не самый радушный приём. Но на что ещё я рассчитывала?

Спустя несколько минут, услышав шелест юбок, я понимаю, что к нам спешит моя мама. Оказавшись в вестибюле, она тихо вскрикивает. Отец идёт за ней по пятам.

– Эммелина! Мы беспокоились о тебе. – Мама переводит взгляд на моих друзей. – Кто все эти люди?

Внезапная лёгкость накрывает меня. Это не тот приём, которого я боялась.

– Вы беспокоились обо мне?!

– Последние несколько недель… месяцев? Всё было так… смутно, – говорит папа. – Мы сами точно не знаем, что произошло.

– Всё началось с леди и мальчика, которого она привела с собой, – говорит мама, нахмурив изящный лоб. – Через несколько дней после твоего побега она приехала осведомиться о состоянии своего посла. Она пообещала, что её гвардейцы найдут тебя и отправят в школу для одарённых детей, которых нужно вылечить от магии. После этого я почти ничего не помню.

– Но несколько дней назад всё изменилось, – продолжает папа. – Мы как будто были в тумане – и вдруг он рассеялся. Тогда мы и нашли странные письма в ящике стола в моём кабинете: все одинаковые и подписанные твоим именем. Мы поняли: что-то не так и отправили гонцов во все знатные дома Париллы и в Циннию, надеясь, что там что-то знают о тебе. Но никаких вестей не было.

Меня пробирает дрожь, когда я начинаю понимать, что произошло. Леди Эшлинг заколдовала моих родителей, хотя к тому времени я уже сбежала. Она даже отправила поддельные письма, чтобы они точно никогда не задались вопросом, что со мной стало. После этого она могла спокойно украсть мою магию, и никто бы ничего не заподозрил.

– Но теперь ты вернулась, – говорит мама, осторожно положив руку мне на плечо.

Миранда и Альфред неприметно обмениваются улыбкой. Они, как и я, знают, что мои родители привязаны ко мне намного сильнее, чем показывали все эти годы.

– Это мои друзья. Некоторые из них тоже одарённые, как и я. Вы находились под действием чар леди Эшлинг. Так зовут ту женщину, которая к вам приехала после моего побега, а мальчик наверняка был похитителем памяти. Вы должны поблагодарить Ноя, – я указываю на него, – он освободил вас от её магии. И остальных моих друзей – они помогли одолеть леди Эшлинг. Всё, что вам говорили про лечение, – неправда. Она не руководит никакой школой, она похищала одарённых детей вроде меня, чтобы отбирать у них магию и присваивать её себе. Это было ужасно.

Мама в страхе прижимает руки к губам.

– Какой кошмар. – Она убирает руку. – Эммелина, я так рада, что ты вернулась. Я помню не так много, но в этом большом доме без тебя было пусто.

– Прости нас за то, что хотели отправить тебя на лечение, – говорит папа. – Мы ведь понятия не имели, кто она такая на самом деле.

Слёзы щиплют мне глаза. Я никак не думала, что услышу подобные слова от своих родителей.

– Спасибо, – говорю я. – Мне столько всего хочется вам рассказать. Но сначала я должна найти лорда Тейта. Он по-прежнему в той комнате?

– Да.

Мы поднимаемся по лестнице и по коридору проходим в гостевые покои, старые знакомые тени собираются у моих ног. Мы проходим мимо изумлённых слуг, которые прячутся по нишам и делают вид, что не таращатся на меня. Интересно, они пытались выяснить, что произошло на самом деле и почему мои родители совсем не беспокоились? Безусловно, чары леди Эшлинг объясняют, почему родители не посылали за мной. Только сама леди и её гвардейцы шли по моему следу.

Знакомые гостевые комнаты встречают нас дорогими гобеленами и роскошной мебелью, и к нам выходит доктор, который смотрит на нас так, будто у каждого по три головы.

– Что вы делаете?! – Он преграждает нам путь в спальню. За его спиной я вижу лорда Тейта, его изнурённое тело бессильно лежит на кровати.

– Мы здесь, чтобы помочь, – говорю я.

Доктор фыркает:

– Что, по-вашему, вы можете сделать? Вы всего лишь дети.

Отец отводит доктора в сторону:

– Пусть они попробуют.

Доктор сдвигает брови, но уступает.

Дара, я и Ной входим в комнату, а Лукас с родителями остаются снаружи, чтобы у нас было больше места. Ной сразу же берёт лорда Тейта за руку и концентрируется. Он очень преуспел во владении магией, особенно учитывая тот факт, что о своём даре он узнал совсем недавно. Но лорд Тейт не просыпается. Веки не дрожат, ни один палец не дёргается. Ничего не меняется, его грудь так же едва заметно поднимается и опускается, лицо белое как полотно.

Ной в замешательстве открывает глаза и отпускает холодную руку Тейта.

– Я не понимаю, – говорит он. – В нём словно совсем нет магии, которую я мог бы убрать. Но она же должна быть, верно?

Дара пожимает плечами:

– Я не знаю. Тем более что я не совсем помню, что сделала в тот раз. Знаю только, что в нём остались какие-то части тени и все проблемы из-за них.

Я размышляю.

– Возможно, ты оставила в нём тени, но не магию. И если это действительно так, наверное, я всё-таки могу ему помочь.

Я выхожу вперёд, чуть дыша от волнения, сжимая и разжимая пальцы. Я должна всё исправить. Я последний шанс Тейта на пробуждение. За него я чувствую ответственность сильнее всего. Хотя сделала это с ним Дара, но именно мой страх подтолкнул её к этому поступку в ту ночь.

Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на лорде Тейте. Я призываю бродячие тени, каждый осколок, который остался в нём, чтобы они отпустили его. Постепенно крохотные тени начинают откликаться. Вскоре они перешёптываются, кружась на моих пальцах точно тёмные кольца.

Я открываю глаза. И понимаю, что встретилась взглядом с лордом Тейтом.

Он несколько раз моргает и безвольно открывает рот. Доктор бросается к нему, поняв, что наш метод на самом деле сработал. Дара заходится в слезах, а я чувствую только неимоверное облегчение.

Да, мне не нравился этот человек, я даже боялась его – но теперь, когда сила леди Эшлинг исчезла, он больше не сможет навредить мне. Я рада, что он вернулся к жизни, но у меня нет желания оставаться здесь и принимать участие в нудных обсуждениях. Я выскальзываю за дверь и прохожу мимо мамы, Лукаса и его родителей.

Они не окликают меня, понимая, что мне нужно побыть одной. Но Дара идёт за мной по пятам, она не хуже меня знает все эти коридоры. В молчании мы идём на кухню, хотя сейчас, после обеда, она пустует. Поднос с недавно испечённым лимонным печеньем стоит на столе, я по привычке беру себе одно. Впервые Дара тоже берёт себе печенье. Потом из кухни мы выскальзываем на задний двор, как делали раньше сотни раз, будучи девочкой и тенью. Солнце светит высоко над нашими головами, отчего тени становятся короткими и зазубренными, но сейчас это неважно. Лес за полем тёмный и густой, и это единственное место, где я хочу сейчас быть.

Я улыбаюсь и беру Дару за руку. Она улыбается в ответ, её глаза блестят. И мы бросаемся бежать.

Каждая книга – это новое приключение, со своими уникальными трудностями и сюрпризами, и «Сад похищенных душ» не исключение. Перед написанием этой книги я (наивно) полагала, что всё пойдёт легко (в конце концов, это мой четвёртый опубликованный роман, вся эта бумажная чехарда уже должна идти гладко, разве нет?). Но во время работы над этой книгой и рекламной кампанией всей серии мне впервые пришлось столкнуться с совмещением работы и родительских обязанностей – и всё это при ничтожно малой доле сна. Я бесконечно благодарна моей команде из Sourcebooks и New Leaf за проявленные терпение и гибкость, пока я справлялась со своими трудностями.

Отдельные благодарности следующим милым людям:

Моему замечательному издателю Анни Бергер и всей команде Sourcebooks, особенно Саре Касман, Алексу Йедону, Касси Гуману, Стефани Грэм, Хайди Вейланд и Валери Пирс – за организацию чудесных мероприятий: благодаря вам эта книга сияет; работать вместе с вами – большая радость!

Сьюзи Таунсенд и Саре Стрикер из New Leaf Literature&Media – за… ну, в общем, всё. Без вас этих книг бы не существовало!

Моему мужу Джейсону – за то, что мирился с моим сумасшедшим расписанием и так поддерживал меня, когда мы только начали привыкать к жизни с настоящим ребёнком, помимо книжных.

И в последнюю очередь – но не на последнем месте – всем продавцам, которые поддержали эту серию, и вам, мои читатели. Я надеюсь, что вы наслаждались временем, проведённым в компании моих героев, не меньше меня самой!

Марси Кейт Коннолли – одна из лучших детских писателей по версии «Нью-Йорк таймс» – проживает в Новой Англии вместе со своей семьёй и урчащим выводком мопсов. Как и у главной героини её дилогии «Ткачиха теней», когда-то у неё был воображаемый друг, который любил проказничать, например, ел прямо из сахарницы и играл в прятки с родителями – не предупредив их – каждый раз, когда они ходили по магазинам. Впоследствии она окончила Гэмпширский колледж (волшебное место – там не ставят оценки), где в качестве дипломной работы написала оперу-сиквел к «Гамлету». Именно тогда она заболела сочинительством и с тех пор неустанно придумывает, как усложнить жизнь своим героям. Узнать больше о её историях вы можете на сайте marcykate.com