Экипаж «Кузи» состоял из трёх космонавтов: капитана буксира Семёныча, такелажника Вовки и больного штурмана Сергея по прозвищу «Астролябия». Экипаж был русскоязычный с планеты Земля, летали вместе давно, но кораблик у них был староват и порядком изношен, поэтому у них периодически бывали сбои в работе медицинского Диагностика.

И пока Вовка из шлюзовой камеры выкатывал больного штурмана на медицинской каталке, Семёныч сидел рядом и задумчиво разглядывал бумажку, на которой крупными печатными буквами было написано: «ЛИСТ НАЗНАЧЕНИЙ».

Этот медицинский опус он взял из рук штурмана, когда первым зашёл в пристыкованный катер — робот. А на его вопрос штурману: «Как дела?» Серёга замогильным голосом простонал:

— Врач сказал — херня! Айболит долбаный!

— Он что русский? — удивился Семёныч.

— Ну да, русский, — промычал страдающий штурман.

И сейчас Семёныч крутил в руках этот «Лист назначений», пытаясь вникнуть в суть написанного от руки этим доктором Айболитом.

Вовка, уложив зелёного от мучений Сергея здесь же в рубке, подошёл к капитану:

— Ну, что? Будем лечить?

Семёныч, с надеждой глянув на Вовку, сунул ему в руки «Лист назначений» спросил:

— Прочитаешь?

Хмыкнув, Вовка забрал листок. Постепенно с его лица сползла самоуверенная ухмылка, а через минуту лоб покрылся испариной. Наблюдая за переменами на Вовкином лице, Семёныч безнадёжно спросил:

— Ну? Чо там?

Подняв глаза на командира, Вовка обрёчённо выдохнул:

— Не понимаю …

— Твою мать, Айболит хренов напечатать не мог… Всё по старинке, латыняни нерусские!!! — просипел Семёныч, поднимаясь с пилотского кресла.

— Кто, кто? — не понял Вовка.

— Латыняне! — пояснил Семёныч.

— Это древние римляне у нас на Земле на латынском языке разговаривали, а этих докторов до сих пор учат на их языке писать.

— Зачем? — удивился Вовка.

— Да чёрт их знает?! Обычай, наверное, такой. Я же не врач, откуда я знаю, почему они пишут на этой тарабарщине? Дебилы блин!!! Как теперь Астролябию лечить???

Почесав затылок, Вовка спросил:

— А если с этой станцией связаться? Пусть врач всё по — русски скажет, что там написал. А?

— Да нет у нас связи с ними. Они в астероидном поясе, поэтому помехи, а у нас передатчик слабенький, не пробивает. Я пробовал связаться, когда штурмана уже отправили на диагноз. Шиш!!! — и Семёныч выразительно покрутил перед носом Вовки здоровенным кулаком, пальцы которого были сложены не в менее выразительный кукиш.

Посмотрев на дулю, качающуюся перед его носом, Вовка начал думать ещё энергичней. Внезапно его лицо озарила великолепная идея, и он заорал:

— Кузя!!!

— Что Кузя? — не понял Семёныч.

— Кузя нам расшифрует эти каракули! — воскликнул Вовка.

— Кузя? — удивился командир.

Тут надо сказать, что «Кузя» это было не просто название космического буксира, но и имя корабельного Мозга, который имел функцию саморазвития и человеческую адаптацию, чтобы люди в длительных космических полётах не комплексовали, а воспринимали компьютер, как живой организм.

За долгую совместную работу в космосе Кузя или Кузьма, как иногда его величал Семёныч, нахватался всего, что можно и чего нельзя от людей. Поведение Кузьмы было трудно предсказуемое, а характер был просто отвратительный, и когда ему об этом говорили, он резонно возражал:

— Я весь в капитана и частично в вас всех! В зеркало посмотритесь, хомо сапиенсы! Тоже мне воспитатели с задворок Вселенной выискались!

И если капитан вдруг слышал такую дискуссию, он немедленно стучал кулаком и орал на весь космос:

— В переплавку отправлю, чума болотная! Выруби динамики, эксклюзив долбаный!

Что такое «чума болотная» Кузьма не знал, но считал это оскорблением всего его компьютерного рода. А так как Семёныча он откровенно побаивался и, зная по инструкциям, что капитан имеет право списать его в утилизацию, Кузя всегда благоразумно замолкал и отзывался только, когда его вызывали.

Сейчас же, слыша весь разговор экипажа и поняв, что его собираются нагрузить работой, немедленно ехидно отозвался с центрального обзорного экрана:

— Ага…, разогнались, ещё мне каракули какие-то на расшифровку не давали. Разбирайтесь сами, хомо сапиенсы! Я корабельный Мозг, а не какая — то шифровальная машина!

— Ах ты, железяка дефектная! — рявкнул капитан.

— Из-за тебя всё! Диагностик глючит? Глючит!!! Бери и расшифровывай, что здесь этот Айболит нацарапал, а то смотри у меня…, — и Семёныч от души грохнул кулаком по панели управления.

— Ой, — прошептал Кузя.

— Осторожней с приборами, капитан, а то потом говорите, что они глючат.

— Расшифровывай! — подозрительно спокойно и ласково посоветовал Семёныч Кузе.

Почуяв недоброе, Кузьма резко выдвинул механическую руку с боковой панели и молча забрал в свои компьютерные недра «Лист назначений». Долго мигали разноцветные радуги на экране и, наконец, из панели управления появился «Лист назначений», а на экране зажглась красная надпись.

«Предоставленный для расшифровки текст принадлежит ещё не открытой цивилизации. Это инопланетный разум. Данных нет.»

— Не понял…, — открыл от изумления рот Семёныч.

— Как это неоткрытой цивилизации? Какой такой инопланетный разум? Айболит со станции дальней связи из не открытой ещё цивилизации и инопланетянин? Ты что??? Издеваешься???

— Это я вам официально заявляю, чтобы потом не говорили, что я глючу. Я отправил запрос подтверждения на Центральную Базу, и Мозг Центральной Базы подтвердил только что мои выводы. Ответ на центральном экране.

Семёныч обессилено рухнул в пилотское кресло:

— Или я дурак, или все компы у нас в системе свихнулись…

— Скорее первое, — эхом пронесся по отсеку Кузин голос.

— Скорее первое, — автоматически повторил Семёныч, а потом, спохватившись, заорал:

— Ты хоть можешь здесь что — нибудь расшифровать, придурок? Или я приму ремонтно — демонтажные меры и к тебе, и к этому твоему корешу с Центральной Базы, — рявкнул капитан.

Последовала долгая напряжённая пауза. Тон капитана внушал серьёзные опасения Кузе насчёт не ремонта, а демонтажа. Поэтому после небольшого анализа Кузьма неуверенно выдал:

— Ну, если только отдельные буквы …

Семёныч, смахнув выступивший пот со лба, махнул рукой:

— Действуй!

А в это время штурман, забытый всеми, протяжно застонал:

— Ну, сделайте уже что — нибудь, сил моих нет терпеть всё это… Мутит …

И здесь уже всегда спокойный и улыбчивый Вовка заорал:

— Шевели поршнями, Кузя, а то ты плохо кончишь…

Приняв к сведению остроту момента, командная панель буквально выплюнула лист пластика с буквами и точками.

— Точки — это нерасшифрованные знаки, — тут же пояснил Кузьма.

Схватив расшифровку, Семёныч застонал …

А Вовка, заглянув в лист, с удивлением спросил:

— Это что? Всё? Семь букв и одни точки…???…

— Всё, что могу, — жёстко заявил Кузя.

— Остальной текст не поддаётся расшифровке! Но зато в первом пункте из пяти слов есть слово из восьми знаков, первая «К», а последняя «А». В третьем пункте из трёх слов: в первом слове из шести знаков, так же первая «К», а последняя «А». В последнем слове из семи знаков первая буква «Р», а последняя опять «А».

Второй пункт из трёх слов и четвёртый пункт из двух слов расшифровке не поддаётся.

— Ну, ни хрена себе кросвордик, — почесал затылок Семёныч.

— Да чё там сложного — то? — возразил Вовка.

— «Р» первая, «А» последняя, семь букв, — Вовка стал загибать пальцы.

— Р-о-м-а-ш-к-а!

— Сам ты ромашка, — пробурчал Семёныч.

Но тут вмешался Кузя, который выдал свой, как всегда, гениальный анализ.

— Если предположить, что первое слово в этом пункте «Клизма», что подходит по буквам, то сочетание «Клизма … Ромашка» соответствует медицинской терминологии. Совпадений девяносто четыре из ста.

— Во! Чо я тебе говорил, Семёныч? Ромашка! — завопил обрадованный Вовка.

— Клизма? — с сомнением покачал головой Семёныч.

— Слово «Клизма» и словосочетание «Болезни желудка» совпадений сто из ста, — тут же выдал информацию Кузьма.

А потом добавил:

— Время изготовления состава «Ромашка» сорок секунд. Прибор «Клизма» в наличии.

— Ну, допустим, — сдался Семёныч.

— Это второй пункт с клизмой, а в первом что? Первая «К», семь букв, а последняя «А»?

— А может такое же старьё, как эта «клизма»? — подал голос Вовка.

— Если брать по времени применения, то подходит «Касторка». Лекарственный препарат для лечения желудка, — предположил Кузя.

А потом добавил:

— Снят с производства, но я могу приготовить за двадцать секунд.

Но тут опять застонал загробным голосом штурман:

— Да когда я уже сдохну… Нет моих сил терпеть всё это… Пучит меня …

— Делай! — решился Семёныч.

— Хоть и не нравится мне всё это…

— Сей момент! Уже в работе, — обрадовался Кузя.

— Ой, не нравятся мне все эти игры в угадалки…, — опять проворчал Семёныч.

— Не бойся капитан, Кузя — корабельный Мозг, а не какая — то там бытовая техника, типа пылесоса, — весело возразил жизнерадостный Вовка.

— Правильно мыслишь, такелажник! — раздался с экрана уже уверенный в себе голос Кузьмы.

И тут же механическая рука с возгласом:

— Готово! Доза на один разовый приём.

Поставила на панель бутылочку, на которой было написано: «Касторка».

Крякнув, Семёныч, взяв лекарство, шагнул к лежащему штурману, посадил его и приказал:

— Пей!

Астролябия безропотно выпил. Было видно, что ему уже всё равно что пить…

— Совсем плох, — вздохнул Вовка, с жалостью смотря на бледного, как полотно, штурмана.

Но тут за их спиной опять раздался бодрый голос Кузьмы:

— Готово!

Обернувшись к панели управления, они увидели стоящую носиком вверх клизму.

— Лекарство «Ромашка» внутри самой клизмы, — поведал им неунывающий Кузя.

Вздохнув, капитан взял клизму, а Вовке приказал:

— Снимай штаны с штурмана, я знаю, как с этой «бедой» управляться.

— Штаны??? — удивился Вовка, но молча, стал стягивать форменные брюки с Астролябии.

— Теперь положи его на живот, — опять приказал Семёныч.

Вовка долго пыхтел и, наконец, выдохнул:

— Только на бок! Тяжеленный, зараза.

Пойдёт! — оценил ситуацию капитан и, раздвинув ягодицы штурмана, вставил ему клизму, медленно выдавливая содержимое внутрь штурманского организма.

Вовка стоял, открыв рот от удивления, он никак не ожидал такого экстравагантного решения вопроса.

И тут штурман икнул и заорал:

— Ой… пучит меня … взрываюсь …

Сказать никто ничего не успел …

Раздался рёв взорвавшегося вулкана. Клизма под напором прорвавшегося на свободу поноса, ударила Вовку прямо в лоб, и он от неожиданности сел на пол.

Это частично спасло его от мощной струи поноса, которая ударила в стену и разлетелась по всей командирской рубке.

Семёнычу, на беду стоявшему рядом с Вовкой, досталось по полной программе…

Отсек окрасился в грязно — жёлтые и ядовито — зелёные тона.

В командирской рубке резко запахло касторкой и застарелым общественным туалетом …

— О-о-о-о, кайф!!! — облегчённо выдохнул Астролябия.

Он лежал спиной к отсеку, а лицом к стенке и соответственно не видел катастрофические последствия своего «облегчения» …

— Какое эффективное лечение!?! — воскликнул Кузя.

— Надо рецептик запомнить.

Семёныч с Вовкой молчали.

И лишь по мужественному и грязному лицу капитана текла одинокая, скупая, мужская слеза …