Фокарт Молл, первый помощник капитана космического крейсера «Армада», очнулся на полу и болезненно сморщился. В голове будто пчелы роились, жаля во все подряд. Почему-то особенно доставалось вискам, хотя удар – Фок точно помнил – пришелся под правый глаз.

– Ты его убьешь когда-нибудь! – услышал он укоризненный голос, а потом маленькие ладони, пахнущие металлом и чем-то незнакомым, сладким, осторожно похлопали по щекам.

Фок разлепил глаза и увидел над собой сразу двух Людочек, расплывчатые силуэты которых водили хоровод, как звезды бинарной системы. Он с усилием моргнул, и те наконец слились в единый образ.

– Он крепче, чем ты думаешь. Эй, Фок! – Пощечина от капитана оказалась весомее. – Очнулся? Скажи что-нибудь!

– Хватит меня лупить! – послушно простонал Фок и попытался сесть, но его тут же уложили обратно.

Яркий световой луч ударил прямо в подбитый глаз и отозвался в черепе настоящей бомбой.

– Сотрясения нет, – спокойно констатировал Сергей, выключая фонарик. – Говорил же, все в порядке!

– В следующий раз может быть хуже!

– Тренировки как раз для того, чтобы было лучше. Из каждого урока можно извлечь пользу. Фок, какой вывод ты сделал сегодня?

– Что у вас тяжелая рука, – отрешенно ответил Фок, снова приподнимаясь. На этот раз – беспрепятственно.

– Хороший вывод, – одобрил капитан. – Осталось научиться под нее не попадать.

Фок кивнул и пожалел об этом. Звон в ушах сменился шумом пульсирующей крови. А ведь почти увернулся в этот раз! Но лучше бы Сергей перестраховался и, как обычно, остановил кулак заранее.

Людочка погладила по голове, убрала со лба взмокшие пряди и куда-то убежала. Фок покосился на капитана, размышляя, стоит ли спрашивать, в чем была ошибка, или все и так должно быть ясно.

– Чего смотришь? Извиняться не буду, сам виноват.

– Да я и не рассчитывал, – фыркнул Фок.

В конце концов, он сам уговорил Сергея возобновить тренировки и не жалел об этом. Если не шарахаться от противника, можно научиться предугадывать следующее движение и уклоняться. Он по-прежнему не видел смысла причинять кому-то боль, а вот постоять за себя… Реакция у Фока была что надо, жаль только, капитан оказался быстрее.

Вернувшаяся Людочка протянула стакан и капсулу с каким-то лекарством. Фок выпил, не задумываясь, как в детстве, когда мама с точно таким же видом сбивала приболевшему сынишке температуру. Боль нехотя уползла куда-то вглубь, еще давая о себе знать, но уже не так рьяно.

Девушка присела рядом и принялась смазывать место удара регенерационной мазью. Невысокая, крепенькая, по-военному подтянутая Джамалудира была совершенно не похожа на маму внешне. Неровно остриженные пряди падали на лицо с одной стороны, маскируя шрамы и изувеченное ухо, а на затылке обрывались коротким ежиком. По возрасту она скорее годилась Фоку в сестры, но беспокойство в ее глазах было настолько искренним, что он неожиданно для самого себя расчувствовался и поспешил отвести глаза.

– Ну что, продолжим?

Фок охнул и попытался возобновить спасительный обморок, а Людочка уставилась на капитана с молчаливым укором.

– Да шучу я, шучу. Отдыхай, боец.

Капитан ушел к энерпульту – проверять, не сбилась ли «Армада» с установленного курса за время его отсутствия. Отбитый у подельника корабль слушался его безукоризненно, но Сергей все равно часто связывался с компьютером. То ли ожидал подлости от захваченного крейсера, то ли просто не мог наиграться с новой игрушкой. Фок склонялся ко второму варианту.

– Ты уверен, что в порядке? – Людочка помогла подняться. – Голова не кружится?

Утвердившись на ногах, Фок уперся взглядом в ее макушку и неожиданно осознал, как вырос за последнее время. Еще недавно они были одного роста, а сейчас он уверенно смотрел на нее сверху вниз. Того и гляди догонит капитана! Фок расплылся в довольной улыбке и решительно отмахнулся. Он уже взрослый, и опека ему ни к чему. А то Сергей засмеет…

– Все отлично, Джам. Спасибо.

Джамалудира на сокращение имени отреагировала благосклонно, ничем не выдав удивления, зато капитан оторвался от любимой «Армады» и скривился.

– Джам, джем, крем – фу! Где ты этой гадости понабрался? Раньше ее имя тебе язык не дробило.

– Мне нравятся оба варианта, – примирительно заметила девушка. – И мое имя ничуть не сложное.

– Оно слишком длинное.

– «Людочка» тоже длинное.

– Зато родное.

Помощница капитана порозовела и смущенно поправила челку. Другие девушки обычно заправляли пряди за ухо, а Людочка, наоборот, приглаживала спереди.

– Устроишь нам покушать, дорогая? – Сергей обаятельно ей улыбнулся.

Для Людочки это был контрольный в голову. Фок за ее спиной беззвучно фыркнул в кулак: и ведется же! Ох уж эти девчонки! Не то чтобы Фок разбирался в заморочках слабого пола, но то, что капитан ею манипулирует, было понятно всем, кроме, почему-то, самой Людочки. Она умчалась выполнять поручение так охотно, будто ее послали купить сандарский1 бриллиант.

– Смотри не влюбись, Фок. А то мне придется убрать конкурента.

Сергей говорил убийственно серьезным тоном, но Фок уже наловчился отделять его шутки от правды. Впрочем, он и не собирался в кого-то там влюбляться. Заняться ему больше нечем! Ухаживай еще за этими девчонками, цветы дари. А где их взять-то в космосе, цветы эти? А конфеты он и сам бы с удовольствием съел, да нету.

– Хорошо, ее здесь нет – решила бы, что свадьба не за горами. Армада бы с ума сошла от ревности!

Сергей засмеялся. Пиратский корабль и супружеская жизнь были так же далеки друг от друга, как два конца Вселенной. А уж представить капитана примерным семьянином совсем не получалось. Вот на велюровом диване в каких-нибудь «галадевочках» – запросто.

– Я не виноват, что нравлюсь женщинам.

– Это все «краса неземная», – припомнил Фок, и в ответ на вопросительный взгляд пояснил: – Я это от кого-то из наших слышал.

– Это мне Людочка однажды зарядила такое, – с усмешкой признался Сергей. – Капа подслушал и подхватил. Теперь всем тайком рассказывает и угорает. А я не знаю, беситься или ржать вместе со всеми.

Фоку внешность капитана была глубоко безразлична, хотя насчет «неземной» можно было и поспорить. Ведь именно земные гены и придавали Сергею той самой чудинки, на которую падки девушки во всех мирах. Вот те же глаза, например. Пожалуй, Фок и сам не отказался бы усмирять подчиненных одним взглядом. Его собственные были теплого шоколадного оттенка, как и у всех представителей миррийской расы, и таким даром не обладали. Наверное, для этого нужно родиться на дикой и странной Земле.

Когда-то Фок обожал слушать рассказы отца об этой планете. Земляне казались ему чем-то вроде людоедов из детских сказок: вот прилетишь к ним с миром, а они тебя сцапают и разрежут для своих варварских опытов! Брр. Тогда Фок не мог и подумать, что когда-нибудь увидит одного из них так близко. А чистокровные земляне, должно быть, еще страшнее.

– Что вы делаете?

Сергей разглядывал какие-то картинки. Фок тоже подошел к энерпульту и встал у спинки кресла. Несмотря на действие мази, скула медленно опухала, а глаз заплыл и плохо слушался. Он хмуро потер самое больное место, закрыл здоровый глаз и уставился в затылок капитана вторым, пытаясь понять, не нанесен ли зрению непоправимый урон. Веки пощипывало и хотелось щуриться, как при сильном ветре, но это пустяки. Прилетало и посильнее.

Капитан напряженно расправил плечи и неожиданно резко потребовал:

– Не маячь за спиной!

Фок, не споря, передвинулся вбок, чтобы быть в поле зрения, а когда Сергей кивнул и расслабился, в шутку спросил:

– Боитесь, я вам нож под лопатку воткну?

– Скорее, что на макушку плюнешь, – усмехнулся Сергей. – Просто не люблю, когда сзади подкрадываются. Хочется развернуться и выстрелить. Рефлекс.

О том, что капитан не доверяет даже своим людям, Фок догадался давно. Ярким подтверждением служил тот факт, что на новом корабле он первым делом приказал заварить люк, ведущий из рубки в капитанскую каюту. Сергей предпочитал пройтись общим коридором, но спать спокойно, зная, что никто не вломится к нему среди ночи, минуя дверь.

– Но я же… друг.

Последнее слово далось нелегко, но других синонимов определению «человек, благодарный за то, что его спасли и приютили, и не способный на всякие подлости» он с ходу не подобрал.

– Слышь, друг, – Сергей на миг оторвался от экрана, чтобы взглянуть на помощника, – кончай выкать, сто раз просил! Будто пристав из МИК, аж тошно.

– Я не могу так сразу! – Он действительно неоднократно пытался, но в последний момент язык будто сворачивался в трубочку, отказываясь фамильярничать с грозным капитаном. – Вы старше!

– Поколение-то одно.

– Но не год же!

– Дожил, – устало вздохнул капитан, – подростки стариком считают!

Фок потер все еще гудящий лоб. На Мирре детей учили почтительности с ранних лет, не делая различий вроде: «вот этот человек родился чуть раньше, он ровня, а это старик – к нему проявляй уважение». Старше значит старше, что тут непонятного? А Сергей вообще начальник! Ладно еще Людочка – с ней как-то само собой все сложилось…

– Ну так… чем вы заняты? – попытался сменить тему он.

Капитан демонстративно промолчал. Фок, пользуясь тем, что Сергей на него не смотрит, обреченно закатил глаза. Вот же упертый, хуже любого старика! В среде пиратов действительно было не принято разводить «официальщину». Фок всегда думал, что это из-за воспитания подавляющего большинства, которое, мягко говоря, отсутствовало. А оказывается, банальная вежливость напоминает бандитам исконных врагов – судебных приставов. А если в следующий раз им припечет суп вилкой есть?! А то у копов ложки, ужас-то какой!

Он собирался так же демонстративно уйти, но на полдороги передумал. Заняться было решительно нечем, а болтаться с Сергеем куда интереснее, чем скучать в каюте. Еще, чего доброго, заглянет кто-нибудь из наемников, придется выслушивать насмешки по поводу свеженького «фонаря» и догадки о том, за какую провинность капитан «подсветил» ему глаз.

– Что в… что ты… – упрямо поборол собственный язык Фок и выдохнул, как после сложного упражнения. – Делаете… то есть ешь… то есть… Да …! – Он выругался и в ужасе зажал себе рот, а капитан оглушительно расхохотался. Похоже, приставы были ни при чем, тому просто нравилось выводить Фока из зоны комфорта. Фок подумал, что терять уже нечего – базарная ругань и так приравнивалась к смертному греху – и выпалил: – Что ты делаешь?!

– Во-от, уже лучше, – довольно протянул Сергей. – Ты как, ничего? Мир не рухнул?

– Не смешно! – обиделся Фок. Знал бы Сергей, как нелегко ему даются такие вот простые, казалось бы, вещи! Он чувствовал, что предает этим свою родину, воспитавшую того, уже бывшего, но все равно привычного себя.

– Я, дружок, любуюсь видами будущего Эдема. Вот, например, смотри: здесь будет водопой. Лес, глушь и никаких людей вокруг. – Сергей продемонстрировал спутниковое изображение обширного лесного озера, сверху похожего на зеркальное блюдце. – Красота?

– Красота, – согласился Фок. – Только там вон домики какие-то, наверняка деревня рядом.

– Считай, ее уже нет. Когда добуду четвертый фрагмент…

Фок честно прождал минуту, думая, что Сергей продолжит оборванную фразу, но капитан молчал.

– Мне кажется, вам нужно больше доверять своим людям.

– О-хо, ты решил поучить меня жизни? – восхитился Сергей и с напускным любопытством воззрился на подчиненного снизу-вверх.

Фок немного отступил, чтобы капитану не приходилось сильно задирать голову. Миррийцы интуитивно подстраивались под окружающих, стараясь предоставить всем максимальный комфорт. Он сделал это машинально и только потом задумался, не примет ли Сергей этот шаг за признак трусости.

Но капитан даже не заметил – или не подал виду – продолжая разыгрывать из себя прилежного ученика. Фок приободрился.

– Вам никогда не хотелось подружиться с кем-то? Разделить проблемы на двоих, а не пытаться все поднять на собственных плечах?

– Хм, дай подумать… – Капитан подчеркнуто сморщил лоб и побарабанил пальцами по энерпульту. – Нет.

– Совсем никогда? У всех же есть друзья! – не поверил Фок и помрачнел. – Или были когда-то…

– Друзья – это враги, которые пока себя не проявили.

– Но так ведь неправильно! У человека должен быть кто-нибудь, кто ему дорог!

– Зачем?

– Как это зачем?! – Фок вдруг осознал, что орет на собственного капитана, и уже тише продолжил: – Чтобы не быть одиноким.

Сергей, судя по всему, воспринимал сейчас помощника примерно так же, как любой взрослый – ребенка, уверяющего, что красные машинки ездят быстрее, потому что красивые.

– Одинокий человек свободен, пока другие привязаны поводком к кому-то там.

– Вам просто нужные люди не попадались, – уязвленно пробормотал Фок. – С которыми вы могли бы быть собой.

– Думаешь, мне стоит поискать друзей в причальных барах? – притворно-озабоченно спросил Сергей. – Или развесить объявления: «Приветик, я Сережа, профессия – пират. Отчаянно ищу в кого поплакать»? И смайлик еще в конце…

Фок представил себе тех, кто откликнулся бы на подобное объявление, и подавил невежливое фырканье.

– Предположим, вам действительно хорошо без друзей. Но мне-то вы почему не верите?

Капитан ответил одной из тех странных земных фраз, значения которых Фок никак не мог уловить:

– Потому что яблочко от яблоньки.

– А как насчет Людочки?

– Фок! – начал раздражаться Сергей. – В этом мире можно доверять только себе. Рекомендую усвоить это, пока жизнь не ударила в подставленную спину. У нее, поверь, рука потяжелее моей будет.

Задумавшись, Фок бессознательно облокотился на энерпульт, случайно зацепив пару кнопок, и потревоженный компьютер отозвался противным писком. Парень отскочил, не понимая, что происходит. К системе управления новым кораблем у него доступа не было, так что он мог безбоязненно попрыгать на клавиатуре и в довершение уснуть прямо посреди россыпи кнопок. Максимум, чем это грозило, – веер раскрытых инфокон и запущенная вирт-игра. А сейчас он умудрился задействовать боевые системы «Армады»!

– С повышением, – без улыбки поздравил капитан в ответ на ошарашенный взгляд и отменил запуск импульсных ракет. – Пришло время научить тебя управлять кораблем.

Фок судорожно сглотнул. Водить боевые крейсеры он совершенно не хотел и вообще побаивался. Тут ведь одним движением рычажка можно разнести что-нибудь важное и чертовски нужное!

– Зачем?

– Ну, – передернул плечами капитан, – вдруг мне понадобится отлучиться?

Фок икнул от испуга и, забывшись, с легкостью преодолел нерушимый барьер субординации:

– Ты не можешь оставить «Армаду» на меня! Я не справлюсь с компьютером и наемниками… и с гипадерами!

– Уймись, я еще не ушел. Мне просто нужна страховка. Считай это приятным бонусом к вопросам доверия.

Фок считал это чудовищной ошибкой, равносильной брошенной в лицо «черной метке». Если Сергей покинет корабль, пираты передерутся за право заменить его на привлекательном посту, а Фока сметут и не заметят.

– Я ни за что не справлюсь! Назначьте Райна, его все уважают и будут слушаться!

– Вот именно поэтому – нет.

Капитан определенно сошел с ума! И дело даже не в каких-то там тенях – какие тени! Это уже не призрачные опасения, а реальный страх за собственную шкуру. А ведь Фок только от этого отвык!

– Вы же понимаете, что ваши люди никогда не позволят мне командовать здесь? Они преданы вам, а не мне!

– Дитя наивное, они преданы тому, кто им платит. Это не твоя проблема, я все уже продумал. Или, – Сергей прищурился, вызывая у Фока стойкую ассоциацию со змеей, – ты не доверяешь мне?

Фок открыл рот, но ничего цензурного сказать не смог. Это что, была проверка? Тогда он только что ее провалил.

– Вам я верю! – тем не менее горячо возразил он. – А вот Капе…

– Неужели? – «Змея» сменилась василиском, и Фоку захотелось, как раньше, ссутулиться и спрятаться подальше от его глаз. – Ну пошли.

Капитан поднялся и стремительно направился к выходу. Он успел пройти весь путь, остановиться в проеме и обернуться, прежде чем Фок сообразил, что от него требуется, и припустил за ним. Намерения Сергея, как обычно, менялись слишком быстро и не поддавались логике.

Капитан направлялся к лестницам. Фоку пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать, а потом и перейти на бег. Куда и зачем спешит Сергей, он не знал и терзался смутным предчувствием, что все это не к добру. Но сам виноват – расслабился, позволил себе непочтительное общение и споры. Что-то теперь будет? Капитан его, конечно, не убьет, но вот запереть в каюте, так сказать, подумать над своим поведением, вполне мог.

– Простите, – жалобно промямлил Фок.

Сергей обернулся, но ничего не сказал, и Фок окончательно сник. Дело пахло даже не каютой, а целым карцером. И зачем он только рот открыл! Ведь знал, что капитан ненавидит разговоры о «миррийской чуши»! Ой, что будет…

Когда Сергей спустился на жилую палубу, Фок уже готов был согласиться с любым мнением, лишь бы не заперли. Но капитан, оказывается, шел к собственной каюте.

Фоку доводилось пару раз бывать в каюте капитана на старом рейдере, но здесь такой необходимости до сих пор не возникало. Не то чтобы он стеснялся, просто следовал негласному правилу «не лезь в личное пространство капитана, если не хочешь больно сдохнуть» и старался обходить эту дверь на цыпочках.

Капитан терпеливо переждал вихрь пронесшихся у Фока мыслей и приглашающе махнул рукой – добро пожаловать, мол. Парень переступил с ноги на ногу.

– Да не съем я тебя, – подбодрил Сергей и, буквально силой втолкнув в каюту, сразу заблокировал дверь.

Едва переступив порог, Фок понял, что не просто крупно влип – он утоп!

Каюта была погружена во мрак, хотя автоматический свет должен был сработать на открывание двери. Впереди маяком светились лампочки энерпульта, и только благодаря им он сумел разглядеть две гибкие тени, метнувшиеся с разных сторон помещения. Фок пожалел, что не родился на планете Арани: умей он ползать по отвесным поверхностям, как тамошние паукообразные жители, наверняка уже был бы на потолке.

Он отшатнулся и врезался спиной в капитана. Гипадеры замерли, недовольно плеская хвостами. Низкий утробный клекот давал понять: он помеха на пути к обожаемому хозяину. Фок наплевал на субординацию и вцепился в капитана мертвой хваткой, борясь с желанием по-девчачьи завизжать.

– Свет! – скомандовал Сергей, и темнота, наконец, отступила.

Старую «Армаду» делали под заказ, взамен первого корабля, который капитан унаследовал от отца. Сергей лично занимался чертежами, расположив все основные и дополнительные отсеки по своему усмотрению. У него еще не было гипадер, но, видимо, он уже тогда рассчитывал поселить каких-нибудь монстров в непосредственной близости от командного центра, чтобы иметь под боком неподкупных союзников, доверяющих только ему.

Планировка крейсера была совсем другой. Самым значительным и радостным для Фока отличием стало отсутствие в рубке помещения, которое годилось бы под клетку. Конечно, можно было поселить хищниц в одну из пустующих кают или, например, на складе. Крейсер был огромным кораблем: легкий старый рейдер занял чуть больше половины ангара, оставив достаточно места для трех мобильных шаттлов, нескольких джамперов на случай эвакуации и прочей мелкой техники. Экипаж вольготно разместился на каютной палубе, а Фок целую неделю на автомате заруливал не туда. Так что для гипадер места бы хватило по-любому.

Но расстаться со своими жуткими питомцами капитан не пожелал и забрал гипадер к себе. Фок знал об этом, но, как и остальные, был уверен, что хищницы сидят на привязи или за ограждением, а не свободно бегают по всей каюте, встречая гостей с искренним гастрономическим интересом!

В шею уперлось прохладное дуло бластера.

– Ну проходи, чего встал? – Голос капитана прозвучал почти ласково. – Только руки убери, я не ценитель близких контактов.

Фок с огромным трудом заставил себя разжать побелевшие пальцы, но сдвинуться с места так и не решился. Хищницы, пьющие кровь своих жертв, были страшнее, чем все бластеры мира, вместе взятые.

Одна из них как раз приблизилась и принялась обнюхивать его ботинок. Ее подружка, склонив ушастую голову, с любопытством посматривала на капитана, будто спрашивая: «Это нам? Его можно съесть?».

Сергей опустил бластер и сильно толкнул его в спину. Фок отмер, рефлекторно шагнул вперед и едва не наступил на когтистую лапу. Оскорбленная гипадера отскочила и заклокотала, прижимая все четыре уха. Фок беспомощно вжался в стену, не помня себя от ужаса. Раньше Людочкина фобия казалась необоснованной, но после случая в рубке старого корабля, когда эти твари чуть не сожрали Капу, он ее понял. Гипадеры внушали трепет, как никто другой.

– Расслабься, я не собираюсь скармливать тебя им, – спокойно сказал Сергей, пряча бластер в кобуру на поясе.

Он безбоязненно присел рядом и погладил зверюгу вдоль хребта. Гипадера заурчала и прогнулась. Вторая хищница поспешила за своей порцией ласки, вклинившись между ними и едва не повалив хозяина на пол. Сергей засмеялся и так запросто ее отпихнул, что у Фока против воли отвисла челюсть: ну как собаку, честное слово!

– Видишь? Они не опасны. Иди сюда.

Фок так замотал головой, что чуть не свернул себе шею.

– Это вообще-то не просьба, – нахмурился Сергей.

– Пожалуйста, можно я просто уйду? – взмолился Фок. Он готов был на коленях ползать, лишь бы Сергей не заставил приближаться к этим чудовищам.

– Ты же сказал, что мне веришь.

– И за это вы хотите меня убить?! – Голос сорвался, но сейчас Фоку было все равно, в каком свете он себя выставит. – Ну пристрелите, забейте до смерти, выкиньте в открытый космос – только не отдавайте им!

Гипадерам крик не нравился: их уши-локаторы улавливали даже ультразвук. Они раздраженно зарокотали, но с места не сдвинулись. В последнее время капитан уделял им мало внимания, и они не пожелали отойти от него даже на тот краткий миг, который понадобился бы, чтобы разорвать горластому человеку шею. Задрать безоружного они могли довольно быстро, а выпить кровь ведь можно и попозже…

Фок поймал себя на мысли, что действительно предпочел бы любую другую смерть.

– Они не нападут, пока я здесь.

– Это животные! – отчаянно прошептал Фок, уже не надеясь достучаться. – Вы не знаете, что творится у них в головах!

– А ты знаешь?

– Я знаю, что они хотят меня убить, этого достаточно!

– Так, все! – рявкнул Сергей. – Надоело. Или ты немедленно выполняешь приказ, или я ухожу, а ты разбирайся с ними сам!

– П-пожалуйста, пожалуйста, не надо!

– Раз…

Сергей поднялся. Гипадеры разочарованно тявкнули и тут же переключились на Фока.

– Капитан, прошу!

– Два… – неумолимо продолжил тот.

– Сережа!

– Три.

Фок на негнущихся ногах сделал шаг вперед и практически упал на колени у ног капитана. Гипадеры удивленно выпрямились. Теперь их морды были в каком-то полуметре от лица Фока, а сверкающие серебром глаза с двойными зрачками – на одном уровне с его.

– Умница! – На дрожащее плечо легла уверенная рука. – Видишь, все не так страшно.

Фок был категорически не согласен с этим утверждением. Ему казалось, что сердце вот-вот остановится. Любознательная гипадера, которая интересовалась его ботинками, подошла вплотную и с фырканьем принюхалась к ссаженной щеке.

– Ее зовут Айвори. А это – Эбони.

Гипадеры казались совершенно одинаковыми, и как Сергей их отличает, было загадкой. Фок хотел что-то сказать, но не сладил с языком.

– Ну что, будешь и дальше петь песенки о безграничном доверии?

– Это здоровенные злющие хищники! – пролепетал Фок, не веря, что кто-то может не понимать такой очевидности. – Если они решат кого-то убить, ты их не остановишь, и дело тут не в доверии! Они и с тобой расправятся, если захотят!

Сергей помолчал, обдумывая сказанное, а потом как-то спокойно, как само собой разумеющееся, ответил:

– Ну, тогда я их пристрелю.

Фок недоверчиво качнул головой, но что-то подсказало: это правда. Капитан действительно убил бы вышедших из подчинения любимцев, которыми, казалось, так дорожит. Сергей ни к кому не привязывался, старательно держа дистанцию даже с верной Людочкой, но Фок надеялся, что со временем это пройдет. Не может же он быть совсем плохим? Фока-то он спас, значит, в нем еще осталось что-то хорошее! Так ведь?..

За все время, проведенное на пиратском корабле, он так и не спросил, почему из толпы пленных миррийцев, среди которых были куда более сильные и выносливые, Сергей выбрал именно его. Сперва это казалось неважным: Фок тяжело переживал разлуку с близкими, их возможную гибель. Потом пришел страх. Он до дрожи боялся капитана, этого непредсказуемого человека с ледяными глазами, который не останавливался ни перед чем, двигаясь к намеченной цели. Фок избегал его всеми силами, боясь лишний раз пикнуть. Памятный разговор в рубке старого рейдера стал чуть ли не первым их диалогом. В тот день Фок понял, что вел себя глупо. Капитан не перестал быть пиратом, но убийство Фока не входило в его планы. Почему – он не знал до сих пор, но уцепился за эту мысль, как за спасительную соломинку, и это помогло расправить сведенные ужасом плечи. Всего за месяц или чуть больше, Фок пообтерся, привык и даже начал получать удовольствие от общения. Может, и капитан изменится?

Он поднял голову и встретился с глазами, которые когда-то снились ему в ночных кошмарах.

– Почему ты меня спас? Зачем я тебе нужен?

Сергей отпихнул льнущих гипадер и поднялся.

– Расскажу, когда ты сможешь мне поверить.

Порой так хочется отмотать время назад! Исправить ошибки, переиграть шулера-судьбу и выбрать другой путь на развилке жизненных дорог. И всегда в такие моменты в голове насмешкой звучит: «Ах, знать бы, что так будет!».

Если бы я знала, какую подлость уготовила мне судьба этим утром, то, пожалуй, вовсе не вылезла бы из кровати, и пусть бы мир как-нибудь справлялся без меня. Но трели будильника не оставляли шансов поваляться в уютной постельке еще пару часов.

Мелодия с поэтичным названием «Птички на заре» раздражала, как неубитый с вечера комар. Казалось, она проникала в сознание, минуя уши, и откликалась все нарастающими волнами бешенства. Тот, кто так ее назвал, обладал очень специфичным чувством юмора.

– Да не сплю уже, не сплю! – простонала я и принялась шарить под подушкой. – Заткнись наконец!

– Команда «заткнись» не распознана, – несгибаемо откликнулись откуда-то сбоку, и механические «птички» запели еще громче, вызывая нестерпимое желание зажарить их на вертеле, а из яиц сделать гоголь-моголь.

– Зачем я только тебя терплю?!

Археологические раскопки в щели между койкой и стеной, куда коммуникатор своевольно укатился, заходясь вибрационными спазмами, все никак не приводили к желанному результату. И как только пролез, гаденыш, там рука-то застревает!

– Индивидуальные коммуникационные устройства являются обязательным снаряжением участников межгалактических экспедиций и должны быть у каждого члена экипажа, – наставительно процитировали мне устав.

Кое-как выудив гаджет из закутка, я набрала комбинацию кнопок, решила математический пример и расшифровала капчу. Выдумать что-нибудь еще коммуникатор не сумел и наконец позволил отключить мерзкое пение.

– Сколько раз повторять, чтобы ты записал слово «заткнись» в словарь вербальных команд?!

– Я записал.

– И почему тогда не выключил?!

– Сбой процедуры распознавания голоса.

Коммуникатором меня обеспечил Рим, так и не признавшись, где взял. Впрочем, догадаться было нетрудно. Едва соприкоснувшись с кожей, новообретенный девайс объявил, что с такой грязнулей ему еще работать не доводилось, и принялся громко зачитывать все пункты устава, относящиеся к личной гигиене на борту, планетах и прилежащих к ним территориях, пока я судорожно нажимала все кнопки подряд, пытаясь отправить горластое устройство в спящий режим. Думаю, взаимная неприязнь родилась как раз в тот момент, когда гаджет, в ответ на попытки его утихомирить, шарахнул меня током.

Имени у него не оказалось (или он просто счел меня недостойной этой информации), так что пришлось придумать самостоятельно. Когда-то Рим рассказывал о синтетической душе – загадочной техалийской технологии, благодаря которой электронные устройства обретали способность мыслить самостоятельно. Повторить успех погибшей расы так никому и не удалось, и получить гаджет «с характером» для многих было несбыточной мечтой. А вот я бы с удовольствием с кем-нибудь махнулась! Лучше немодный планшет, чем вреднющее устройство, которое неизвестно что там себе надумает и как учудит. Но словосочетание «синтетическая душа» почему-то легло мне на сердце, так что гаджет получил имя Синт.

Найти общий язык с собственным коммуникатором оказалось труднее, чем с самым страшным хищником. Синт считал меня существом никчемным, что к поискам компромиссов как-то не располагало. Он оспаривал приказы, язвил и был настоящим мастером по части всяких подлостей. Больше всего меня раздражал режим «устройство тупое, послушное», когда Синт старательно прикидывался пай-мальчиком, которого недалекая хозяйка нагружает непрописанными в программе приказами, а потом еще и возмущается.

– Зачем ты вообще завел будильник? – прошипела я, собирая в дрожащую кучку последние целые нервы.

Вчера я допоздна торчала в зверинце, разбирая поднакопившиеся дела, и планировала сегодня отсыпаться до обеда. Синт разбудил меня в восьмом2 часу, когда жизнь на корабле только начиналась. Конечно, кто-то наверняка уже или еще не спит: экипаж жил и работал в свободном графике, а некоторые инопланетяне вообще довольствовались кратковременным отдыхом в течение дня. Но меня на такие жертвы мог сподвигнуть только острый приступ трудолюбия.

– Ты вчера полдня ныла, что ничего не успеваешь! Вот тебе три часа свободного времени, дарю! – Синт замигал зеленым огоньком от избытка честности.

Я хмуро потерла глаза и поняла, что снова уснуть не получится. Сон растворился в раздражении, как сахар в теплом чае, оставив только сладкое послевкусие.

Подловить Синта на намеренном вредительстве было практически невозможно. Он успешно отбрехивался программой, системой, сбоями и прочими эфемерными отмазками, в которых я мало что понимала и потому не могла крикнуть «ага!» и обличающе воздеть палец к потолку.

За шесть месяцев, прошедших со дня моего официального трудоустройства, жизнь преподнесла немало сюрпризов, и Синт далеко не главный из них. Распускать нюни из-за упущенного шанса вернуться на Землю стало банально некогда.

Едва мы оказались под куполом флиберийского космопричала, как Рим поволок меня оформлять документы. Рассусоливать времени не было: «Фибрра» могла получить новую миссию в любой момент. Поскольку этот самый момент почти наверняка оказался бы неудачным, Леотимир настаивал на решении кадрового вопроса как можно скорее.

Помню, как мы толкались в толпе инопланетян, а я судорожно цеплялась за руку Рима, не обращая внимания на температуру. Было до ступора страшно отстать и потеряться.

Космопричал Флиберии был урбанистически красив, чист, как операционная, и совершенно чужд. Прозрачная полимерная крыша переливалась, как гигантский мыльный пузырь, задерживая и фильтруя лучи Ингард-Шейры3, но они все равно давили на психику, заставляя испуганно озираться и вжимать голову в плечи. Казалось, флиберийские светила только и ждут возможности растопить хлипкую преграду и поджарить копошащихся внизу существ, как рыб на сковородке.

Меня душила подступающая к горлу паника; стены казались слишком тонкими, чтобы выдержать объединенную мощь двух звездных гигантов. Я чувствовала себя жуком, над которым в погожий денек жестокий ребенок занес увеличительное стекло. Риму пришлось долго успокаивать, уговаривать и грозиться самолично зажарить меня, прежде чем давящее чувство опасности немного отступило.

Наученные горьким опытом, флиберийцы нашли идеальный баланс между технологиями и природой и застроили свои города, умело их сочетая. Узкие черные листья флиберийской флоры казались на фоне сияющих сверхнебоскребов нарисованными углем силуэтами. Освещалось все это какой-то хитрой лавой, текущей по прозрачным желобам тут и там. Над космопричалом величественно проплывали межгалактические лайнеры, готовые поспорить величиной с островами; подмигивая габаритными огнями, проносились быстрые легкие катера, перевозившие пассажиров из одного порта в другой; сновали скоростные капсулы-маршрутки. Закат двух солнц оказался незабываемым буйством красок – я так прикипела к окну, что Риму пришлось буквально отдирать меня оттуда.

Документы оформили легко, но с остальным пришлось повозиться. Похожий на саранчу пришелец сфотографировал меня жутким агрегатом, из которого, судя по размерам, должна была вылететь не птичка, а птеродактиль. Перебросив Риму на планшет какую-то справку и смерив меня оценивающим взглядом, он выдал комплект нашивок на форму и долгожданный темно-синий комбинезон.

Уже позже я узнала, что в той комнатушке меня хладнокровно прогнали через сканер, узнав всю информацию вплоть до количества волос; считали и внесли в базу отпечатки пальцев, сетчатку и, черт возьми, даже грязь под ногтями взвесили, что Рим не преминул заметить и осмеять. Так что уже через час я была сыта по горло флиберийскими наворотами и мечтала поскорее убраться оттуда.

Мы простояли на якоре еще три оборота4, пока бюрократы МИК не спохватились, что межгалактический линкор в доке вхолостую сжирает резервы планеты, и расщедрились на новое задание. Только на погрузку-выгрузку всего необходимого и сбор радостно разбежавшейся в увольнительную команды ушло полдня!

Я уже вознамерилась было использовать это время, чтобы потосковать о Земле – когда еще-то? – но неосторожно попалась капитану. Леотимир очень обрадовался и тут же объяснил, как мне, оказывается, недосуг.

Ворох проблем, с которыми прежде играючи справлялся Венимор, большей частью лег на мои плечи. Перечислив пару десятков основных обязанностей, капитан полюбовался ужасом на моем лице и окончательно добил рекомендацией выучить всегалактический язык. И даже поймал мне для этой цели Финика.

Лингвист тоже восторга не выразил, но спорить не посмел и рьяно взялся за дело, явно рассчитывая отвязаться поскорее.

К вечеру я различала цифры.

А следующим утром напрочь их забыла.

Что ни говори, трудно освоить чужеродный язык с нуля. Так что, несмотря на усердные занятия, говорила я по-прежнему плохо, путала «arbi» и «aarbi»5, зато научилась читать. На уровне школьника. Ладно: учащегося первого класса младшей школы. Для отсталых.

Справляться с обязанностями Веника без его доброжелательного руководства тоже оказалось непростой задачей, даже несмотря на то, что часть взяла на себя линатианка Тамия. Особенно тяжело пришлось в первые дни. Многих животных списали на Флиберию, но после них осталось столько недодиктованных отчетов и уборки, что пару дней мне не удавалось даже толком поесть. Потом стало полегче, но не успела я расслабиться, как судьба подкинула новую напасть.

Имя напасти – Хока. Уверена, родители сей девицы сразу поняли, что их ждет, и лихо замаскировали в двух слогах фразу «ходячая катастрофа». Ее появлению мы были обязаны кадровикам МИК, внезапно вспомнившим о запросе на ксенозоолога, который Венимор подавал еще до меня.

Девчонка, едва вышедшая из-под опеки высших учебных заведений, горела энтузиазмом, как политая керосином свеча. Казалось, она была повсюду: мы сталкивались в зверинце, на мостовой палубе и в ангаре. Она оказывалась на моем пути к рубке и подстерегала у дверей каюты. Я не знала, куда спрятаться, и уже всерьез подумывала просить у Лео политического убежища в его комнате. Хотя, зная Хоку…

– На шоу опаздываешь, – укорил снова надетый на руку Синт. Коммуникатор не ощущался кожей, но спать в нем я боялась, памятуя об электричестве и специфических методах побудки.

– Ой, помолчи! Второй раз я на этот трюк не куплюсь. Если надеешься, что я опять сломя голову побегу… Погоди, какое шоу?

– Ты хотела, чтобы я помолчал, – напомнило устройство и мстительно ушло в спящий режим.

Будить и расспрашивать было бесполезно. Во-первых, все равно не скажет, а во-вторых, не хотелось признаваться в развившейся благодаря его выкрутасам паранойе.

Выйдя из каюты, я привычно залюбовалась своей дверью. Рисунок зубной пастой значительно изменился, но это была не моя заслуга. Прознав о моем решении, экипаж подошел к поздравлению творчески и, пока я предавалась непробиваемому сну после бюрократической канители, расписал дверь каюты вдоль и поперек. Открытка вышла что надо. Роботы-стюарды, следившие за чистотой на этажах, не считали зубную пасту грязью, а потому эта красота радовала меня по сей день, успев намертво впаяться в белый пластик.

Подпрыгнув на силовых полях лифтовой шахты, я вознеслась на верхний этаж и вдохнула знакомый запах растений Мелиссы, которых на мостовой палубе было великое множество. Какой все-таки у нас уютный корабль! Здесь даже сутками пахать приятно, а выспаться, в конце концов, и завтра можно…

В следующий миг на меня сверзился толстый пищащий комок, отчаянно трепыхая крыльями и источая аромат сроду нечищеной пасти. Опознался комок быстро, но это породило еще больше вопросов. Лерийским ухокрылам место в клетке! Как он здесь оказался и что натворил?!

– Какого… – решила я уточнить все сразу, но договорить не успела.

– Саша, наконец-то!

Хока схватила в одну руку удравшего зверя, во вторую – меня, и потянула нас за собой с неумолимостью разогнавшегося паровоза.

Регулярные истерики из-за рассыпанного корма, найденной блохи и прочим не шибко важным поводам перестали удивлять меня уже через неделю общения с Хокой. Но на сей раз беда явно была посерьезнее. Ухокрыл пронзительно пищал и вырывался, наотрез отказываясь возвращаться в чем-то не угодивший ему отдел.

И не ему одному. По мере приближения невнятный гул перерос во внятный, но оттого не более привлекательный: за стеной скулили мои звери. Вести меня за ручку до самых дверей не понадобилось, я сама преотлично добежала, воображая по дороге страшные катаклизмы.

Но перед таким даже моя фантазия спасовала.

– Как?! – еле выдавила я, на миг охрипнув. – Как ты это сделала?!

– Я случа-а-айно! – заверещало мое наказание, присланное не МИК, а богами, за все былые, текущие и грядущие грехи.

С последней высадки нам достался фламиотерикс. С первого взгляда стало понятно, что любовью к огню крохотный зверек посрамит самих флиберийцев. Существо размером с ладошку пылало жаром, как крохотное солнышко, а едва оказавшись в клетке, принялось так отчаянно дрожать, что я захлебнулась жалостью и тут же разработала план.

Вакуумные клетки практически универсальны: в них можно установить любую плотность и температуру, настроить давление и гравитацию – большинству живых существ в них весьма комфортно. Однако клетки не могут генерировать естественную среду обитания, только ее голограмму, и нам приходится обустраивать привычные зверям условия самостоятельно. Мы подсовываем им мелкие камешки, тазики с водой, навешиваем на гравиполях ветки и листья, чтобы обитатели далеких планет чувствовали себя у нас как дома.

Но естественная среда обитания фламиотерикса – лава, и мне пришлось использовать всю свою соображалку, чтобы создать в его клетке подходящую среду.

На одном из наших шаттлов плохо работал обогрев. Группа высадки не жаловалась, ведь оставалось еще три. Но МИК могла задержать корабль в космопричале до устранения проблем, а ждать ремонтную службу никому не хотелось. Так что Кай и Туоми водрузили туда пару обогревателей на основе флиберийской «лавы» – той самой, что освещала города. Для выхода в космос этого хватило, а когда шаттл починили, надобность в них отпала вовсе. Так и стояли они там, неприкаянные, пока я не умыкнула один для удовлетворения звериных нужд.

Продвинутые технологии спасовали перед ломиком. Ощущая себя вандалом, творящим гадости под покровом ночи, я взломала тонкий глянцевый корпус инопланетного обогревателя. Внутри оказалось то, что нужно – генератор флиберийской «лавы». Штука удобная и компактная: с одной стороны трубки специальный порошок, по центру – катализатор. Из грамма смеси получалось почти два кубометра густой горячей субстанции, одновременно похожей и на пену, и на жидкость. С нормальной земной лавой у нее было мало общего, но Рим упрямо твердил, что ненормальная она как раз на Земле, а на Флиберии самая лучшая.

Установленный методом случайного успеха, генератор мигом наполнил клетку, после чего запустил непрерывный цикл обновления, к искренней радости фламиотерикса.

Самодельный вулкан стал украшением зверинца. Он приятно мерцал теплым оранжевым светом, а сдерживаемый вакуумной стенкой жар давал достаточно тепла фламиотериксу и при этом не нагревал окружающее пространство. Короче, все было бы прекрасно, кабы не антиталанты Хоки.

«Просто проходя мимо», та по обыкновению споткнулась и не нашла ничего лучше, чем схватиться за генератор. А держался тот на добром слове и томике устава, которым я придавила его сверху…

Оказавшись на полу, ответственная флиберийская техника мигом смекнула, что по сравнению с клеткой снаружи собачий холод, и принялась активно прогревать отнюдь немалое помещение, щедро сыпя раскаленной массой. Хоке повезло не попасть под нее сразу, а там уж она с визгом бросилась прочь. Об отключении, разумеется, в таких условиях не было и речи.

Теперь отдел напоминал россыпь лавовых озер с вакуумными берегами, по которым в отчаянии метались мои звери. Помещению ничего не грозило: флиберийские материалы жара не боятся, но животные сходили с ума. Большинство панически боялось огня, как и их земные собратья. Звери верещали на все голоса, внося свою лепту в картину надвигающегося апокалипсиса.

Зато фламиотерикс так и светился от удовольствия!

Я бросилась к генератору, но на полдороги увязла подошвами в шипящей массе.

– Стой, я пробовала! Обожжешься!

Миковскую форму в «лаве» даже искупать можно, но Хока права, человеческая кожа подобной огнеупорностью не обладала. Подойти к эпицентру бедствия, не ошпарившись, вряд ли получится.

Обогреватель, будто в насмешку, расстрелял воздух горячими сгустками, и мы поспешно отбежали, пока не перепало и нам.

– Если не остановим процесс, он будет греть до трех сантиграт6! В такой бане все корма перепортятся! – Я прикрылась негорючей папкой с отчетами как щитом, и тут же схлопотала на нее увесистую каплю.

– Нужно звать флиберийцев!

«Звать флиберийцев» – универсальное Хокино решение всех вопросов, чему сами званые помощники уже устали удивляться. Девчонка умудрилась достать даже флегматичного капитана, дергая руководящее лицо по всякой чепухе. В последний раз Леотимир, вконец замороченный высосанными из пальца проблемами, отвел меня в сторонку и заявил, что, если «эта пигалица» еще раз выдернет его из рубки из-за линьки какой-то твари, он за себя не отвечает. Так что мне волей-неволей пришлось взять Хоку под свою опеку и постараться оградить ее от общения с другими членами экипажа.

Рим, раньше частенько забегавший поболтать, теперь обходил зверинец на цыпочках. Едва завидев парня, Хока вцеплялась в него, как гламурная фифа в распродажные туфли. «Флибериец-контактер, это же так необычно!» – с придыханием шептала Хока в ответ на все воззвания к удаленной хирургическим путем совести.

Пока я размышляла, флиберийский обогреватель снова просканировал отсек, счел свою работу невыполненной и обильным веером распылил «лаву» по всей комнате. Мы одинаково взвизгнули и бросились под стол. Животные в клетках, на которые тоже здорово плеснуло, завыли в голос. Я испуганно выглянула, вообразив, что крышки все-таки прожгло, но те держались. Зато сама едва успела отшатнуться, когда обогреватель мстительно выстрелил мне прямо в лицо.

Похоже, звать флиберийцев нам все-таки придется.

– Синт, свяжись с Римом! Срочно!

Хока рядом тихонько поскуливала от страха. Вдвоем в этом укрытии нам было слишком тесно.

– Нет связи.

– Как это нет?! – Я улучила момент и наполовину перебежала, наполовину перекатилась под другой стол. Но не успела осмотреться, как рядом плюхнулась запыхавшаяся Хока. – Чего ты за мной поперлась?!

Дипломированная специалистка по ксенозоологии вцепилась в меня, как домашний кот над полной ванной. В зеленых глазах плескался ужас.

– Да будет тебе! Подумаешь, небольшая авария…

– У-ы-ы…

Да-а, и чего ее в космос потянуло с такими нервами?

– Давно полоскает?

– Мин-нут пятнадцать…

– Почему ты сразу меня не вызвала?!

Хока едва не продырявила мою форму ногтями. Нижняя челюсть у нее дрожала, как будто жевала что-то мелкое и липкое.

– Я вызывала! У тебя коммуникатор недоступен!

– Та-а-к…

– А что сразу я? – обиделся Синт. – Мне сказали молчать, я и молчал.

Так вот о каком шоу он говорил!

– Немедленно свяжись с Римом!

– Да не отвечает он!

– Тогда с Кипом!

– С ним и пытаюсь! У твоего Айримира вообще-то нет встроенного передатчика в голове!

– Ладно, где они сейчас? И только попробуй сказать, что данных нет!

Синт на секунду замолчал, будто вообще отключился, но на самом деле просто отслеживал Рима по внутренним системам видеонаблюдения.

– В спортзале.

И чего его туда черт понес в такую рань?!

Из-под стола открывался удручающий вид. Звери визжали так, что приходилось их перекрикивать. Хока скулила тише, зато надрывнее. Тащить ее за собой смысла не было.

– Сиди тут, сама за ним схожу.

– Не бросай меня здесь!

Девчонка цеплялась за мой рукав, будто это был канат над пропастью. Не хватало, чтобы она с перепугу опрокинула еще что-нибудь!

– Все будет хорошо, я быстро!

И чего так орать? Будто на бойне ее оставила!

Расположение предметов в отделе я изучила как свои пять пальцев, так что сейчас, чувствуя себя Снегурочкой над костром, перепрыгнула через лавовую лужу, увернулась от новых сгустков и пробежала за столами и расставленными повсюду клетками. Животные, углядев меня, в отчаянии бросались на стенки. Я машинально подсчитала количество седативных препаратов, которое придется скормить им после такого стресса, и возжелала собственноручно придушить Хоку, пока та не натворила что-нибудь еще.

Когда я с выпученными глазами вылетела из отсека, проходящий мимо Кай отшатнулся.

– Что у вас там стряслось? – крикнул он вдогонку.

Из-за дверей моей вотчины доносились звуки, могущие заткнуть за пояс целую стаю кантикумских мокриц. Особенно старалась Хока: ее голос выделялся среди клекота и скула, как акулий плавник в бушующем море воплей.

– Все под контролем! – на бегу соврала я. – Не ходи туда!

Кай отдернул руку от двери, будто та вдруг стала ядовитой, и поспешил убраться подобру-поздорову. Прочие любопытствующие, до этого сонно косившиеся на мой отдел, начали закладывать широкую дугу, а то и вовсе перешли на другую сторону балкона.

Репутация на корабле у меня та еще. После того, как в порту Флиберии мы сдали кучку свежепойманных пиратов властям, Леотимир созвал общий сбор на мостовой палубе и добрых полчаса во всеуслышание меня расхваливал. Я чуть не провалилась сквозь пол, когда капитан в красках расписывал мои выдающиеся знания (ха-ха с тремя кисточками), отвагу (скорее, везение) и недюжинный ум (тут я скромно не спорила, потому что Рим все это время щипал меня, чтобы прекратила перебивать). Все это было бы здорово, если бы Лео на самом деле так считал, а не попросту насмехался, что было ясно даже дураку.

Не знаю, что еще он наплел экипажу, но у того сложилось обо мне странное мнение. Ведь просто хотела оградить Кая от потрясения, а он шарахнулся от двери, будто боялся выпустить чуму!

Спортзал располагался рядом со столовой и, наравне с ней, был в ведомстве Аглаи Ростной. Большая часть экипажа пренебрегала спортивно-оздоровительными мероприятиями. Риск нарваться на грозную веганианку и быть припаханным к чудовищному комплексу упражнений под ее неподкупным руководством был слишком велик. Аглая перемещалась между столовой и спортзалом как призрак, будто просачиваясь сквозь стены. Подозреваю, что где-то в глубине стен был скрытый проход. На «Фибрре» много технических закутков и коридорчиков, незаметных на первый взгляд.

Раньше Рим не стремился к здоровому образу жизни, так что в правдивости Синта я сомневалась. Однако флибериец действительно обнаружился там, и не один.

В зале царили тропические зной и духота, с которыми даже кондиционер не справлялся. Все тренажеры были сдвинуты к стенам, а на образовавшемся в центре пространстве шел поединок.

По пояс обнаженный Леотимир приковал мое внимание так, что я забыла зачем, собственно, пришла. Раскаленный экзоскелет сиял, как солнце, глаза горели дьявольскими углями, а кожа светилась изнутри, будто по венам тек жидкий огонь. В руке он держал длинный узкий клинок, слепящий глаза не хуже Ингард-Шейры, которым размахивал с виртуозным изяществом. Рим (находившийся, к слову, в той же степени раздетости и прогретости) терялся на фоне брата, как одинокая искра в костре.

Мне редко доводилось наблюдать флиберийцев в таком виде. Экзоскелет надежно сдерживал температуру, давая другим расам возможность находиться рядом без риска заполучить множественные ожоги. Но схватка Т’ахару, а это была именно она, предполагала использование раскаленного оружия, и здесь предосторожности были ни к чему. Это пугающее, агрессивное, но удивительно красивое зрелище завораживало.

Говорят, можно бесконечно смотреть на три вещи: воду, огонь и то, как другие делают твою работу. Так вот, сюда можно смело вписать еще один пункт: отвести взгляд от вошедшего в раж Леотимира было решительно невозможно.

Противники на секунду замерли, оценивая друг друга, а потом Лео провел стремительную серию ударов, оттесняя брата к стене. Я с неожиданной гордостью отметила, что отбивается Рим вполне уверенно: будь на его месте я, уже с визгом бросила бы меч и сбежала под защиту трибун.

Снова остановка – полсекунды, не больше, – и молниеносная атака, но на этот раз Рим пригнулся, на волосок разминувшись с режущей кромкой, и подло напал со спины. Лео развернулся, небрежно отбил выпад и, крутанувшись, сделал подсечку клинком. Рим подпрыгнул, пропустив меч в считанных сантиметрах, и бой закипел по-новой.

Сознание выхватывало какие-то разрозненные картинки: вот Лео в красивом замахе наносит рубящий удар; Рим неожиданно делает сальто назад, умудрившись не потерять при этом оружие, – я и не знала, что он так умеет! Лео прогибается, пропуская меч над собой, легко вскидывает клинок, и слепяще-белые искры летят ему прямо в лицо, не причиняя неудобств.

Рим отскочил, уворачиваясь от раскаленной стали, и наконец заметил меня.

– Ты что тут…

Лео по-простому подставил ногу, и в следующую секунду Рим с размаху хлопнулся на спину, раскинув руки в стороны. Клинок зазвенел по полу, мгновенно остывая, – я едва успела отпрыгнуть с его пути. Черная флиберийская сталь разочарованно сверкнула, так и не отведав кровушки.

Леотимир улыбнулся и подмигнул мне. Сияние под кожей потускнело и быстро сошло на нет.

– Вот тебе урок, братец: не отвлекайся на хорошеньких девушек, пока противник еще на ногах. Привет, Саша!

– Привет, – с задержкой откликнулась я, все еще под впечатлением.

Тяжело дышащий Рим лежал на спине в той же позе, не делая попыток встать. Он тоже остыл, и только тлеющие экзоскелеты, созданные линатианами и не умевшие так же быстро охлаждаться, еще напоминали о горящем внутри каждого флиберийца пламени.

– Чего тебе, Саша? – простонал Рим вместо приветствия, с трудом восстанавливая дыхание. Лео уже отдышался и теперь стоял над поверженным братом, оперевшись на свой клинок.

– Да так…

Говорить о новой неудаче Хоки при капитане не хотелось.

– Ладно, на сегодня все, – понятливо кивнул Лео, быстренько оделся и прошел мимо меня на выход, обдав волной жара.

Я подошла к Риму и нависла над ним, пытаясь понять, в состоянии ли он оказать посильную помощь в устранении последствий Хокиной неуклюжести.

– Так вот куда ты по утрам пропадаешь!

– А ты за мной следишь? – Рим приподнялся на локтях. Грудь у него ходила ходуном, будто раз за разом ловила выпрыгивающее сердце.

Играть в детектива я не планировала, но коль уж лучший друг имеет обыкновение периодически бесследно исчезать, всегда приятно выяснить куда именно.

– А ты от меня, что ли, прячешься?

Протянутую руку он отверг, отдышался и поднялся без моей помощи.

– Не могу же я подвергать опасности твою психику, – развел руками Рим и видя, что шутка не понята, пояснил: – Ты всякий раз при моем братце ловишь приступ столбняка.

Он с хохотом увернулся от заслуженной оплеухи и, слегка пошатываясь, отправился к трибунам, где были в кучу свалены вещи. Под футболкой обнаружился Кип, в темноте ушедший в спящий режим и потому не принимавший вызовы. Я вспомнила, что и так потеряла много времени и всполошилась: пока я тут наслаждалась невиданным зрелищем, Хока со зверями уже, должно быть, свихнулись от ужаса!

– Ой, у меня там такое! Спасай! Позарез нужна твоя антипригарная шкурка.

Рим от неожиданности запутался в футболке, а когда я схватила его за подол и поволокла на выход, отчаянно затрепыхался в ней и просунул голову в рукав.

– Стой, куда?! Дай хоть в душ сходить, я же весь – ай! – мокрый!

– Нет времени! – отрезала я, выпихивая его на балкон.

Прохожие невежливо на нас уставились. Рим смутился и попытался выпутаться из футболки, но я подтолкнула его в спину и, не дав опомниться, погнала в свой отдел.

Едва открыв дверь, мы ощутили всю прелесть конца света. Хокины рыдания из-под стола звучали главным паникующим аккордом. Животные, сходящие с ума от творящегося вокруг кошмара, вторили ей разноголосым хором. Лужи на полу растекались в стороны, как кровь невинно убиенных дев, а проклятый обогреватель, отчаявшись отопить такое большое помещение, поливал все вокруг с воистину артериальным энтузиазмом. Трех сантиграт он достичь не сумел, но температура уверенно приближалась к двум, а то и с половиной. Эдак он весь запас компонентов впустую израсходует, и где их потом добыть?!

Рим присвистнул и кинулся к генератору. Сами бы мы точно не прошли: тот лежал в огромной луже, был весь заляпан раскаленной массой и выскальзывал из рук. «Лава» брызгала во все стороны, так что, когда флибериец наконец нашарил переключатель и отключил адскую машину, он был по уши в ней изгваздан.

– Говорил же, это плохая затея, – укорил он меня, отряхиваясь.

– Если бы не некоторые… – завела было я, но Хока, опередив меня, с радостным визгом выскочила из-под стола и бросилась к Риму с намерением повиснуть на шее избавителя.

Рим отшатнулся и, поскользнувшись на луже, свернул клетку фламиотерикса. Та опрокинулась на бок, выплеснув содержимое огненным цунами, обдавшим флиберийца и отогнавшим импульсивную Хоку.

Фламиотерикс с торжествующим писком проехался на гребне волны, лег в лужу и в экстазе зашевелил лапками, будто рисуя ангела на снегу.

Хоть кто-то счастлив!

***

За устранение беспредела взялись втроем. Рим, конечно, для виду побухтел, но припахать себя к общественным работам позволил, отлично понимая, что без него я тут не справлюсь. Да и кто подсобит, кроме лучшего друга? Не Хока же – та больше мешала. Неустанно вознося хвалу флиберийской огнепрочности, девица чисто для прикрытия размазывала уже подстывшую «лаву» по полу, тихонько подкрадываясь к спасителю. Рим так же незаметно отодвигался, пока не уперся в угол. Поняв, что капкан вот-вот захлопнется, друг умоляюще глянул на меня поверх Хокиной головы, и скорби в этом взгляде хватило бы на небольшую планету.

– Кажется, ты забыл меч в спортзале.

– Точно! Пойду заберу! – попытался неправильно понять он.

– Стоять! – Еще чего не хватало, сейчас смоется и ищи его потом по всему кораблю! – Хока принесет.

Девчонка, до этого с открытым ртом пялившаяся на своего кумира, отмерла и подпрыгнула от восторга.

– Флиберийский клинок?! Серьезно?! Конечно, сейчас, я мигом! – и выскочила за дверь, с завидной ловкостью лавируя между лужами. И куда эта прыть девается, когда речь идет о чем-то более обыденном? А еще под столом рыдала!

– Надо было подальше услать, – буркнул Рим, снова сгибаясь над ведром.

– Она будет час им любоваться и еще два – пытаться фехтовать.

Рим обеспокоенно выпрямился.

– Голову хоть не оттяпает? Он вообще-то острый.

– Нельзя оттяпать то, чего нет!

Можно было поручить мытье пола роботу-стюарду, но лучше съесть на завтрак прометейского слизня, чем пустить сюда кого-то еще более неуклюжего, чем Хока. К тому же, гусеницы робота мигом увязнут в «лаве», и мне придется объяснять Аглае, откуда она тут взялась в таком убийственном количестве.

– Рим, расскажи что-нибудь, а то меня тянет убивать.

– Что рассказать-то? Сама уже все знаешь.

Рим углядел что-то в клетке фламиотерикса, запустил туда руку и с изумлением вытащил сваренную заживо книжку устава.

– У тебя вечером высадка, – наобум предложила я тему. – Гронатея, да?

– Ага. Странная планетка.

– Чем это она странная?

Сводку по Гронатее я уже прочла. Планету открыли еще в прошлом поколении, но данных о ней было собрано до обидного мало. Кислородная, в диаметре чуть больше трехсот тысяч километров, густо заросшая флорой и населенная многочисленной фауной, среди которой даже была условно-разумная цивилизация на племенном этапе развития.

– Мы уже туда летали, – пояснил Рим. – Аборигены выставили нас спустя полчаса после посадки шаттла.

– Выставили?

– Угу. Сунули мне в руки какую-то фигню и приказали долго жить.

– Погоди-погоди, – запуталась я. – Они что, вас прогнали?! Им же шаттл должен казаться сверхъестественным чудом, а вы – богами, сошедшими с небес!

– Гронатейцы не из тех, кто удивляется или пугается. Их планету посещали много раз, она даже включена в учебники по отсталым расам. Контакты у них тоже были, но обычно дело заканчивалось чашей мира, раскуренной с вождем племени, а в тот раз…

Рим всегда рассказывал так, что впору заслушаться. В нем пропадал великий журналист, не оцененный цензурой за использование экспрессивных словечек. Но я была благодарным слушателем и вскоре, под шуточки и прибауточки, выяснила следующее.

Группа высадки во главе с Римом посетила Гронатею незадолго до моего появления на корабле. На планете фиксировались подозрительные возмущения: предвестники ураганов и других природных катаклизмов. Рим рассудил, что с открытой местности будет легче сбежать, и шаттл сел на каменистой пустоши. Однако, не успели пришельцы осмотреться, как заметили спешащих к ним аборигенов. Племя быстро перебирало щупальцами и потрясало бородами, имевшимися в наличии даже у слабого, но не сказать, чтобы очень прекрасного пола. Впереди всех мчался вождь, так сурово размахивающий посохом, что Рим струхнул и скомандовал сворачиваться. Но перелететь в более спокойное место ребятам не дали.

Лихорадочно мигая выпученными глазами, аборигены окружили пришельцев и принялись активно трещать и жестикулировать. Всегалактического они, само собой, не знали, так что контакт состоялся на уровне немого языка в исполнении безрукого сурдопереводчика. Рим с горем пополам уяснил: гронатейцы хотят, чтобы гости с небес увезли с собой какую-то штуку и передали ее кому-то очень старому, древнейшему. Видимо, имелся в виду космос.

Твиникийцы беспомощно переглядывались, подавая начальнику знаки, что пора и честь знать, пока плотоядные аборигены не решили пообедать непонятливыми визитерами.

Вождь сунул растерявшемуся от такого напора Риму замурзанную тряпицу, в которую было завернуто что-то твердое, и навязчиво оттеснил флиберийца к трапу.

Ошеломленная группа высадки безропотно взлетела, провожаемая ликующими выкриками. Пока Рим высматривал другое место для посадки, орбитальный зонд словил какой-то глюк. Приборы забарахлили, вынудив пришельцев вернуться на материнский корабль.

Рим планировал попытать счастья на следующий день, но «Фибрру» неожиданно перенаправили на Землю. Миковским ученым срочно понадобились данные о хвойных растениях, а это была ближайшая планета, на которой те произрастали в достаточном количестве. Гронатейский талисман Рим бросил на полку, сочтя хаос своей каюты достаточно древним для этой цели.

– Как он хоть выглядел?

Рим честно задумался, перебирая в памяти сувениры, которые перепадали ему с разных планет.

– Такая ма-а-аленькая штуковина. – Он раздвинул пальцы на величину грецкого ореха. – Не то камень, не то стекляшка какая-то.

– И зачем они его отдали?

– Понятия не имею. Может, решили отправить в небо частицу собственной планеты. Или это что-то вроде жертвоприношения. Шаттл на нее не среагировал, значит, нам она не угрожает.

Мне в голову закралась мыслишка, которая вряд ли пришлась бы Риму по душе. Но если подступать постепенно…

– А планета опасная? – как бы между прочим уточнила я, выпрямляясь и потирая поясницу.

– Не-а. Крупных хищников нет, условия для этого типа планет выше средних. Иногда дождь и ветер. Сбои эти разве что, но это больше для приборов проблемы.

– А бескислородные ямы?

– Откуда им взяться? – озадачился Рим. – Это же не Бран!

– То есть теоретически эту планету может посещать кто угодно… – продолжила я развивать тему, но поторопилась. Рим тут же меня просек и выпрямился.

– Даже не мечтай!

– Почему?!

– Мне прошлого раза хватило! – Рим угрожающе наставил на меня палец. Тот был черный от копоти и вполне мог устрашать, если бы к нему не приклеился клок розовой шерсти, который Рим принялся с ожесточением отдирать.

– Ну, Римчик, миленький! Я бы немножко погуляла, камешков для клеток собрала… Ты же вечно жалуешься, что тебе такой ерундой заниматься некогда!

– Ничего, найду время, – зловеще пообещал Рим. – Привезу тебе самый огромный булыжник, будешь год на куски распиливать!

Вот упертый, а! Один раз всего проштрафилась! И ладно бы это запрещено было, так нет же! Наши ученые время от времени присоединялись к группе высадки, если нужно было отыскать что-то узкоспециальное или провести заумный тест. Даже Финика однажды к каким-то развалинам возили! От меня же Рим упорно отмахивался, припоминая Бран, и требовал просто назвать нужное. Мол, сам прекрасно найдет, на то он и глава группы высадки. Я мстительно составляла целые списки, но ситуация не менялась. В конце концов Рим приноровился «забывать» о нуждах зверинца за исключением тех, что требовала текущая миссия.

– А не шепнуть ли Хоке, – задумчиво протянула я, – что ты мечтаешь научить ее Т’ахару?..

Рим споткнулся о ведро и недоверчиво на меня уставился.

– Блефуешь!

– Спорим?

Выходить в коридор и ждать там раскаявшегося упрямца не потребовалось. Рим загородил дверь, переместившись не иначе, как посредством телепортации.

– Саша, ты шантажируешь лучшего друга и играешь с чувствами бедной девочки! – патетично провозгласил он и с надеждой добавил: – Тебе не стыдно?

– Ни капельки. Ты же возишь ученых! Чем я хуже?

– Ученых я беру только в том случае, если для выполнения задания необходимы их знания. А наломать зверям веток можно и без твоего чуткого руководства!

– Предпочитаешь Хокино?

– Ну ты и… – Рим подавился негодованием и сдался: – Ладно, хорошо! Один раз! Но чтоб я больше не слышал про Хоку, ясно?

Все-таки есть плюсы в этой девице!

***

Твиникийцы обрадовались мне, как давно потерянному кошельку. Сидящий за штурвалом Эник добродушно усмехался. Выведать, каким образом твиникийцы вернули его к жизни, мне так и не удалось, но выглядел он здоровым и полным сил, а от смертельного ранения не осталось даже шрама. Жаль, то же самое нельзя проделать с Венимором. Увы, твиникийская медицина с другими расами несовместима.

– Пристегнись, – буркнул Рим.

И чего дуется? Сам виноват, что уговорить его на что-то можно только грязным шантажом. Я уже не бестолковая девчонка, а вполне себе ответственный член экипажа. Да на мне целый отдел держится! Так что Рим волнуется совершенно зря.

Шаттл мерно загудел, запуская двигатели. П-образная опора пришла в движение, спускаясь в своеобразный «подвал» ангара. Там уже горели оранжевые проблесковые огни: в герметичном отсеке создавалось безвоздушное пространство для выхода в открытый космос. Эник сосредоточенно двигал какие-то рычажки и отслеживал целый свиток текста в инфокне. Я попыталась прочитать, но текст оказался таким канцелярским, что понимание заблудилось в дремучем лесу терминов.

Через несколько секунд цвет проблескового маячка сменился на синий, и мы нырнули в открывшийся шлюз. Гронатея тут же заполнила лобовое стекло бело-фиолетовой сферой. Правый иллюминатор засиял, как в погожий денек, и сообразительная система шаттла «опустила шторки» с моей стороны: окно потемнело почти до полной непрозрачности. Лучи Ицеи, домашней звезды Гронатеи, не могли причинить вреда шаттлу, но смотреть на них радостно распахнутыми глазами не рекомендовалось.

Гронатея находилась от своей звезды примерно на том же расстоянии, что и Земля; кроме того, Ицея была желтым карликом, как наше Солнце. Планета принадлежала к той самой Зоне Обитаемости, которую упорно изучали мои коллеги. Земные ученые убеждены, что возникновение жизни возможно лишь на планетах, похожих на нашу. Жизнь об этом не знает и поэтому существует везде, где ей хочется. Справедливость этого утверждения с блеском подтверждалась целым отделом доказательств в вакуумных клетках.

– Куда садиться будем? – подал голос Эник.

Рим задумчиво изучал снимки поверхности и так завис, что вопрос пришлось повторить.

– Давай сюда. – Флибериец скинул выбранные координаты.

– Точно? Тут даже карта не полная, смотри.

– Заодно разберемся, почему зонд пропускает это место.

Твиникийцы переглянулись и синхронно пожали плечами, но спорить с начальством посчитали вредным для карьеры занятием. Шаттл вошел в атмосферу, на долю секунды полыхнув огнем, но абляционная7 защита сработала так быстро, что я едва успела это заметить. Иллюминаторы снова стали прозрачными, давая насладиться чарующими видами нового мира.

Гронатейская растительность и почва оказались снежно-белыми, с такой высоты создавая впечатление суровой зимы, хотя приборы показывали уверенную плюсовую, если не сказать тропическую температуру у поверхности. Водоемы, словно в противовес, мрачно темнели сумрачными, глубоко фиолетовыми пятнами. Гронатея была гармоничным ансамблем дня и ночи, света и тени, цвета и белизны.

Заходя на посадку, шаттл пролетел над пиками местных гор, значительно превосходящих земные высотой. В иллюминатор застенчиво стукнулась пара снежинок, мгновенно растаявших на стекле. Я мечтательно вздохнула и покосилась на Рима, но тот восторга не разделял и смотрел в иллюминатор с таким скучающим видом, словно там был не удивительный новый мир, а занудный отчет. Его бы в земной НИИ на недельку – мигом бы научился ценить красоту своей работы!

Шаттл мягко сел на полянке в центре снежного леса. Деревья на Гронатее были двукроновые, похожие на голубей из сахарной ваты. Так и хотелось сорвать мягкое пуховое «крылышко» и съесть, запивая горячим чаем. Арктические краски навевали мысли о чем-то зимне-уютном, с причитающимися в таких случаях клетчатым пледом и имбирными пряниками. Только наряженной елочки не хватало.

Когда стихло ворчание двигателя, я отстегнулась, но помедлила, отслеживая реакцию Рима. А ну как заставит сидеть на корабле?

Но друг поймал мой взгляд и фыркнул:

– Да иди, иди, хоть под присмотром будешь.

– Ура!

– Эй! – Эник поймал меня за воротник уже на трапе. – Нас подожди!

– Да пусть бы шла! – засмеялся вслед Кип. – Потеряется, заблудится – все меньше мороки.

– Это как-нибудь без меня, пожалуйста, – буркнул Синт.

Рим бессовестно заулыбался, и я решила, что новые открытия хороши в меру. Мы спустились по трапу, и парни тут же взялись за работу. Эник и Беник вытащили какие-то приборы, самостоятельно развернувшиеся из крохотных коробочек в широченные экраны с плавно поворачивающейся тарелкой-локатором, и принялись сосредоточенно водить ими по сторонам. Рим достал неизменный планшет и упоенно в нем застрочил, время от времени поднимая голову и оглядывая окружающий пейзаж, будто рисовал картину словами.

Я уже знала, чем они занимаются: первичный сбор данных о месте посадки и внесение их в картотеку, чтобы исключить высадки в одной и той же местности. Планет во Вселенной великое множество, и МИК старается не повторяться.

Отвлекать парней от самого ответственного этапа высадки было бесполезно: они уже однажды проглядели меня за этим делом. Ничего, тут и без них нескучно. Присев на корточки, я погладила слегка примятую при посадке траву. Гронатейская растительность была мягкой, как кошачий животик.

Осмелев, я рискнула самовольно дойти до ближайшего кустика, напоминающего кособокого снеговичка. Рим не стал меня останавливать, только крикнул вдогонку, чтобы не отходила далеко, и продолжил печатать. Я в напутствиях не нуждалась, отлично помня бранийскую историю, но махнула в знак того, что услышала.

Воздух отдавал пряными травами, полынью и какими-то диковинными цветами, что вносило в мысли сумятицу. Мозг пытался сопоставить «зимний» пейзаж с ароматами жаркого лета, а снежно-белые покровы – с мягким шуршанием цветущего луга. Подхваченные ветерком пушинки – то ли семена, то ли такие листья – реяли в воздухе, создавая иллюзию легкого снегопада. Пуховая трава под ногами пружинила, как мох; хотелось лечь, как на теплый ковер, и просто валяться, глядя на незнакомые звезды. Еще бы костерок… Впрочем, Рим с успехом его заменит. Только вот пожарить на себе шашлык позволит вряд ли…

Куст оказался пористой губкой и на вид, и на ощупь. Я внимательно осмотрела его со всех сторон, жалея, что рядом нет Мелиссы Вербской в качестве гида по растительности. Без нее интерес к удивительной флоре быстро иссяк, а идти дальше, к деревьям-лебедям, было страшновато. Какая-то муха села мне на нос, заинтригованно трепеща ажурными крылышками. Скосив глаза, я рассматривала ее несколько секунд и уже собиралась поймать, когда разглядела весьма красноречивое жало. Желание познакомиться поближе тут же пропало.

Спугнув общительное насекомое, я повернула было обратно, но тут заметила на пористой поверхности куста цепочку следов от крохотных лапок, которой – готова поклясться – не было минуту назад.

Я подкралась и выглянула с другой стороны. Никаких животных на кусте не оказалось, зато цепочка следов удлинилась вдвое. Почувствовал меня и перебежал на другую сторону? Я обежала куст и снова увидела только следы. Неведомая зверюшка явно стеснялась, не желая показываться на глаза. Ничего, и не таких брали!

Потопав ногами, будто ухожу, я резко выпрыгнула с другой стороны. Нет, оно издевается! Отпечатки маленьких лапок обернулись спиралью вокруг куста. Часть из них уже таяла, губка выпрямлялась на глазах. Может, зверек мимикрирует под окружающую среду?

Я прихлопнула куст рукой, но никого не поймала. Внимательно ощупывая каждый сантиметр инопланетной флоры, двинулась по кругу и, совершив полный оборот, уткнулась в новый виток следов. Да что за чертовщина?!

Поразмыслив, я перепрыгнула куст и приземлилась с другой стороны с грацией слона, который решил полетать на ушах. Никого не обнаружив, решила взять застенчивую тварь измором и принялась бегать вокруг, с каждым витком убеждаясь в появлении новой цепочки следов, пока не уткнулась в неслышно подошедшего Рима.

– Ты чего это?.. – Он очертил пальцем окружность. В глазах читалось желание повторить жест у виска.

– Ничего, – буркнула я, уставившись на куст с таким негодованием, что Рим предпочел больше вопросов не задавать и, осторожно взяв меня под локоток, потянул к шаттлу.

С обратной стороны злополучной флоры донесся торжествующий писк, и кто-то мелкий и шустрый, мелькнув фиолетовым мехом, шастнул в сторону леса, мгновенно затерявшись в траве. Я чуть шею не свернула, пытаясь уследить за вертким комком шерсти.

– Вы что, уже все?

Твиникийцы сидели на ступеньках, умиротворенно щурясь в лучах заходящей Ицеи.

– Зонд опять глючит, – развел руками Эник. – Показал какой-то вихрь и связь прервал. Навигация без него шалит, идти в лес нельзя.

– Вихрь? – Я задрала голову к девственно-чистому небу.

– «Фибрра» тоже ничего не видит, так что это явный сбой. Скорее всего, зонд еще с прошлого раза барахлит. Капитан обещал отправить в МИК заявку на удаленную перезагрузку, но на это время нужно. А у нас тут стемнеет скоро и данные нужны дневные.

– Так мы сворачиваемся?

– Еще чего! – Риму бьющий прямо в глаза свет совершенно не мешал. Рожденному под слепящей Ингард-Шейрой солнцезащитные очки ни к чему. – Улететь ни с чем второй раз – это уже слишком! Переночуем здесь, а завтра продолжим исследования.

Твиникийцы безразлично кивнули, но моей паники хватило на троих.

– Зачем оставаться на планете, если можно вернуться на «Фибрру»?

– На то же место не встанем, – помотал головой Эник. – Придется заново данные собирать, много возни.

– Да и неохота мотаться туда-сюда из-за такой ерунды, – отмахнулся Рим. – Не бойся, включим энергополе – ни один комар к нам не залетит.

– Повезло, что на Земле вы его не включали. А спать где?

– В креслах.

– Ты можешь в шкафу вздремнуть, – припомнил Кип мой первый полет, и парни дружно расхохотались.

***

Кошмарный маньяк с вибропилой пытался отрезать мне руку.

Именно такой была моя первая мысль. Вторая сумела пробиться в мозг уже после того, как я подорвалась с кресла, где с колоссальным трудом уснула пару часов назад. Причину столь эффектного пробуждения удалось вычислить далеко не сразу.

Синт усиленно притворялся спящим, что его и выдало. Иначе уже ворчал бы, что растрясла.

– Да я тебя на запчасти разберу! – зарычала я, срывая гадкое устройство с руки. Вибрация, включенная им на полную мощность для побудки, до сих пор фантомно ощущалась на запястье, заставляя волоски вставать дыбом.

– Агрессивное поведение – признак деградации, – невозмутимо заметил Синт.

– А он дело говорит, – согласно зевнул Кип.

– Гр-р-р…

– Саша, я тебе сейчас рот заклею! – возмутился Рим. – Ты будешь спать сегодня или нет?!

– Да заклей уже и успокойся! – гаркнуло с двух сторон сразу. – Достали, оба!

Рим ненадолго привстал, полыхая в темноте глазами. Это жутковатое явление было побочным эффектом ношения экзоскелета. Внутренние органы флиберийцев раскалялись из-за принудительного понижения температуры поверхностных тканей и создавали своеобразное свечение изнутри, которое терялось при ярком освещении, но было заметно в темноте.

Как же я завидовала способности мгновенно отключаться в любых условиях! Уснуть на шаттле было решительно невозможно. Голокресло не было предназначено для эксплуатации в качестве уютной постели – пришлось вертеться добрых полчаса, чтобы принять хоть сколько-нибудь удобную позу. Подлокотники упорно впивались то в один бок, то в другой, не понимая, чего от них хотят: человек на сидении, что-то попадает в радиус действия силового поля, значит, нужно это что-то поддержать! В конце концов я закинула ноги на стену и кое-как смирилась с обстоятельствами. Обстоятельства решили, что я крепкий орешек, и сменили тактику на более изощренную.

Захрапели твиникийцы. Нет, не просто захрапели – грянули, слаженным двухголосым хором. Как профессиональный оркестр, управляемым бездарным дирижером. Последнего хотелось прикопать под гронатейскими скалами, дабы его душа не сумела выбраться из каменного плена. Я снова завертелась, теперь пытаясь закрыть одновременно оба уха и уже всерьез подумывая перебраться в шкаф.

Потом какая-то тварь, которая явно не раз падала безмозглой башкой вниз, угнездилась на крыше шаттла прямо надо мной и принялась распевать там частушки неотцензуренного содержания. Я тщетно помахала на нее руками, но зеркальный плексиглас не дал ей увидеть недовольство аудитории, так что она вопила, пока не разбудила Рима. Флибериец включил забытое с вечера энергополе, подбросившее горлопанку в воздух, как из пращи. Певица наконец отчалила, хрипло матеря неблагодарную публику, но твиникийцы остались и продолжили самозабвенно храпеть, мстя за уход главной солистки.

По-моему, я в итоге не уснула, а лишилась сознания. Мне и так нелегко далась перестройка на тридцатичасовые сутки, сбивать режим снова не хотелось категорически. И после всего этого ада меня нагло будит собственный коммуникатор!

Хуже всего было то, что адреналин вымыл остатки сна. Заснуть наперегонки с твиникийцами можно и не пытаться. Я грустно зевнула, огляделась и поняла, что на шаттле как-то подозрительно светло. Оказывается, над Гронатеей взошла луна. Вернее, луны: два светила неправильной формы сияли в аккурат над нашей крышей.

– Рим?

– М-м…

Очень информативно.

– Слушай, там такая красота! Звезды, спутники, ночное небо! Пойдем посмотрим?

– Ага, звезды ночью – это ведь такая редкость, – без энтузиазма откликнулся Рим. – Саша, ты видишь их в иллюминаторе каждый день! Вернемся на корабль – и хоть обсмотрись, а сейчас имей совесть!

– Как можно спать в таких условиях?!

– Ты про свое нытье? Тяжело, но мы стараемся.

– Если бы ты согласился выйти, я бы не ныла!

– Так выйди, я тут при чем?

– Ты что, отпустишь меня одну?! Ночью, на чужой планете! Кто ты и что сделал с моим другом?

– Индекс безопасности Гронатеи – почти десятка. Твоя Земля, между прочим, даже до шести не дотягивает! Просто держи шаттл в зоне видимости.

Вот как объяснить человеку, что на звезды гораздо интереснее любоваться в компании?

– Рим, ну пожалуйста, я ведь редко тебя о чем-то прошу!

– Предпочитаешь сразу шантажировать.

– Потому что ты упрям, как протовагрус!

– А ты неугомоннее блохи!

– Эй, зверье! – зашипел разбуженный Эник. – Почему бы вам снаружи не поспорить?

– Это все она! – попытался отмазаться Рим, но на него сердито зашипели.

– Ты все равно уже не спишь.

– Да ты бы мертвого растолкала!

Он так стремительно встал, что я обзавидовалась. У меня от резких движений кружилась голова, а ему хоть бы хны! Хорошее здоровье у флиберийцев, еще бы психику им поустойчивее…

Рим хмуро потер глаз и сдался:

– Пошли!

***

Ночь укрыла Гронатею пурпурным покрывалом, как мантией венценосной королевы. Дневная тишь сменилась разноголосым пением и шорохом где-то в глубине леса, а запах цветущего вереска – томным и тяжелым ароматом меда. Разноперые птицы кружили над куполом энергополя, бесшумно вспархивая будто из-под земли. Крылатые деревья призраками окружали поляну, как величественные стражи этого странного мира. Звезды таинственно мерцали в вышине, группируясь в непривычные созвездия – такие знакомые, но в то же время совершенно другие.

– Ты знаешь названия этих звезд? – шепнула я.

Ночная Гронатея оказывала умиротворяющее воздействие, и лишний шум казался кощунством.

Рим лениво повернул ко мне голову. Мы лежали прямо на траве, напоминающей пуховую подстилку. Прогретая за день почва все еще хранила тепло.

– Только галактик. Звезд слишком много, чтобы все запомнить.

– Галактик тоже немало.

– Можно сориентироваться. Определяешь сектор, вспоминаешь крупнейшие галактики в нем и от них отталкиваешься.

– Этому учат в твоей Академии?

Рим кивнул и снова закрыл глаза. Спать ему хотелось однозначно больше, чем смотреть на небо.

– Как можно не любить звезды? Это же так красиво! – риторически спросила я, незаметно придвигаясь к нему поближе. Мерное тепло, которое излучал флибериец, манило к себе болотным огоньком. Ночной воздух не был холодным, но мне все равно хотелось уюта.

– В мире много красивых вещей, – сонно ответил Рим. Против землянки под боком он ничего не имел или просто смирился с моей возней, как с неизбежным злом.

– Рим, ну не спи! – Я похлопала его по плечу, снова вырывая из дремы. – Расскажи что-нибудь.

– Ты хотела посмотреть на звезды, вот и смотри! Или без звукового сопровождения неинтересно?

– Мне без тебя неинтересно! – вырвалось у меня.

Губы парня самопроизвольно растянулись в улыбке. Стрела попала в цель, задев струны флиберийского тщеславия, так что пришлось замолкнуть на полуслове, чтобы не спугнуть случайную удачу.

– На Флиберии бывают звездные ночи? – на пробу поинтересовалась я, наконец заполучив внимание собеседника.

В космопричале нам было не до красоты небес, а стоящая в зените Ингард-Шейра не оставляла надежды увидеть тени, не то что звезды. Мы и закат-то посмотрели исключительно в память о Вениморе, после чего сразу же вернулись на корабль.

– Редко. – Рим слегка изменил позу, лишив возможности греться, зато теперь смотрел прямо на меня.

– Ингард-Шейра?

– Города. Думаешь, у нас не бывает ночей?

– Не уверена.

Огненная Флиберия до сих пор казалась мне неприятным местом. Густонаселенная, фантастически урбанистическая планета, слишком светлая и жаркая, она сварочной искрой полыхала где-то там, в бесконечной дали космоса, и я была рада, что еще нескоро туда вернусь.

– Не понравилось?

– Что там может нравиться? Жара и свет!

– Звезды, по сути, тоже жара и свет, но их ты любишь.

Я как-то не задумывалась об этом раньше, поэтому озадаченно притихла. И правда, чего это я? Валяюсь на траве с урожденным флиберийцем и разглагольствую о том, как плохо живется у него дома!

– Прости. Некрасиво вышло.

– Ерунда, – безразлично отмахнулся Рим. – Мне Земля тоже не нравится. У вас там слишком много холода. Даже снег кое-где идет.

– Это ты еще град не видел. Я однажды угодила под град размером с орех. Вот такущие ледяные булыжники!

– Жуть какая!

– Да нет, вообще-то весело было. Я тогда еще маленькая была, мы с друзьями всем двором прятались под навесом, а потом пошли собирать ледышки и швыряться ими, как снежками.

– Варвары, – отчетливо шепнул Синт.

– А ты вообще молчи! – обозлилась я. – А то отвезу на Землю и зарою в… айсберг! Будешь дрейфовать в океане, с рыбами в остроумии соревноваться!

Рим понимающе фыркнул. Ему тоже приходилось туго по-первости: характер Кипа был немногим лучше. Коммуникатор искренне считал, что это не Рим нашел его на Техалии, а наоборот, и кто там кого спас – непонятно. Потом стерпелись, притерлись и даже подружились, но что-то подсказывало, что в моем случае этот номер не пройдет.

Над головой мелькнула падающая звезда. Загадать желание я не успела и стала ждать следующей. Интересно, что бы попросил у звезд флибериец?

– Рим, у тебя когда День рождения?

Парень непонимающе нахмурился.

– Что?

– Ну, родился ты когда? Какого числа?

– Странный вопрос. Спроси Леотимира, может, он вспомнит. Хотя бы сезон…

– Ты не знаешь?! Это же праздник, разве на Флиберии его нет?

Рим сел, так неподдельно удивившись, что ответ мне уже не понадобился.

– День рождения – это день, когда ты появился на свет, – торопливо объяснила я. – На Земле это праздник, твой собственный, твоих родителей и всех, кто тебя знает и любит. Собираются вместе, едят вкусности, дарят подарки или делают что-то необычное, чего всегда хотелось. Ты ведь знаешь, сколько тебе лет, от чего ты ведешь отсчет?

– В день совершеннолетия мы проходим тест, который определяет биологический возраст в среднегалактических годах.

– А как вычислить, что пора делать этот тест, если не знаешь, когда родился?

– На седьмое лето после выцветания волос.

Я почувствовала, что начинаю тонуть в информации и тоже села.

– Что за «выцветание»?

– Видела детишек в космопричале? Тех, что бегали на нижних этажах, куда швартуются флиберийские корабли?

– Знаешь, мне было не до разглядывания детей. – Я пораскинула мозгами, вспоминая. – Ну да, рыженькие такие солнышки.

– Вот именно, рыжие. – Рим наставительно поднял палец. – Волосы постепенно выгорают, как только станут белыми – ты вырос. Подростков отдают в учебные заведения, а через семь лет – совершеннолетие.

– Не проще ли считать от какого-то определенного дня?

– Флиберия – первая из восьми сверхразвитых планет. Мы принадлежим не только себе, но и всему космосу, поэтому все наши расчеты привязаны к межгалактической системе исчислений. Это эффективнее, чем опираться на собственный календарь, а потом приводить значения к стандарту.

Я от нечего делать подсчитала. Сутки тут длиннее, в году их больше – по земному летоисчислению Рим был бы старше меня лет на десять. И проживет он намного дольше, даже с экзоскелетом. Должно быть, срок жизни землян кажется флиберийцам крошечным отрезком времени…

Мы помолчали, рассматривая верхушки деревьев, освещенные таинственным светом гронатейских спутников.

– Почему земляне празднуют День рождения?

– Сама уже не понимаю.

Удивительная штука – время! В начале жизни кажется, что его так много, и еще столько всего можно успеть… Но дни бегут, с каждым годом все быстрее и быстрее, а мы не успеваем даже толком вырасти.

Кип неожиданно проснулся и отвлек меня от самокопания, тревожно замерцав голубым.

– Айримир, на приборах что-то странное!

– Очередной невидимый вихрь?

– Нет. Это уже не зонд, а шаттл. Не могу понять…

– Пойду посмотрю. – Рим поднялся, отряхнул траву с комбинезона и пошел к шаттлу, обернувшись на полпути: – Идешь?

– Ничего, если поваляюсь пока? – Я лениво перекатилась на нагретое флиберийцем место. – Там же ничего опасного?

– На Гронатее нет ничего, что могло бы причинить нам вред, – самоуверенно отмахнулся Рим.

Когда он ушел, я снова перевернулась на спину. Как все-таки прекрасны звезды! В любом мире и на любой планете, они всегда разные, но вместе с тем неизменные. Неприступные, раскаленные, они были свидетелями рассвета флиберийской цивилизации и видели рождение Земли.

Но в конечном итоге время погасит и этот свет.

Едва заметное мерцание энергополя внезапно исчезло, но меня так и не позвали. Значит, все-таки сбой. Шаттл – не зонд, перезагрузить его систему – минутное дело, и это зачастую самое простое решение проблем.

Без энергополя звуки вокруг стали громче, разборчивее, незнакомые запахи защекотали ноздри. Я лениво гадала, что за чудо сводит с ума наши приборы. Магнитная буря? Как-то сомнительно. Ветер? Тем более! Сейсмическую активность даже Синт с Кипом уловили бы, а тут космический шаттл! Наверное, дело действительно в поломке зонда. МИК оставила его здесь еще до «Фибрры», за эти годы многое могло произойти.

Мои размышления прервал знакомый писк.

Подскочив, я успела заметить слабо фосфоресцирующую спинку какого-то существа, размером с половину ладошки. Инопланетный хомяк шустро юркнул в заросли и целенаправленно куда-то почесал, оставляя за собой гребень из приподнятых травинок. Я бросилась за ним, но в нерешительности замерла у невидимой границы отключенного энергополя.

Отходить от шаттла было страшновато. Но привитая профессией любознательность так и вопила: «Догони его!». Оставленный зверьком след манил за собой.

Рим со мной не пойдет и остальных не пустит. Причем из чистого упрямства – сам же твердил, что планета безопасная. Без меня они не улетят, а если срочно понадоблюсь, найдут через Синта. Просто не буду уходить слишком далеко, чтобы суметь быстро вернуться. Максимум, что мне грозит – очередная ссора, к которым я за полгода привыкла крепче, чем к собственной зубной щетке. Рим погорит и остынет, зато у меня будет отличный образец гронатейской фауны. Или хотя бы интересная история.

Хомяк веселой пулькой выскочил из-под травяной маскировки, вспрыгнул на ближайший куст и принялся деловито там возиться, поставив жирную точку в моих рассуждениях. В конце концов, это моя работа, а такое нахальное животное просто обязано даться в руки! Я нащупала в кармане горсть витаминок, которые с огромным удовольствием трескали все мои звери, и шагнула в инопланетную ночь.

***

Зверек бодро перебирал лапками, с умопомрачительной скоростью перебегая от одного куста к другому. Отследить его траекторию удавалось с трудом. Надежду незаметно подкрасться к нему и накрыть платком я уже отмела: в гронатейском лесу меня не слышали разве что пни.

Погоня получилась недолгой – через пару минут мне пришлось остановиться на передышку. Хомяк тоже замер, будто назло усевшись на самом видном месте. Объединенный свет гронатейских лун отражался от белоснежной растительности, разгоняя сумрачную темноту и позволяя в деталях рассмотреть зверька. На упитанной темно-сиреневой тушке выделялись светлые пятнышки, напоминавшие глаза какого-то крупного зверя. Для Гронатеи удачный способ защиты: увидев такие очи, хищники должны мигом забыть о голоде и сбежать, поджав хвосты.

Хомяк насмешливо пискнул. «Ну что, ты отдохнула, наконец? Продолжим наш увлекательный марафон?». Мне оставалось только скрипеть зубами.

Шаттл скрылся за деревьями, но мы бежали практически по прямой, так что найти обратный путь не составит труда. Но как не хочется возвращаться с пустыми руками! Гронатейская высадка носила чисто исследовательский характер, и ребята не собирались ловить здесь новый вид. Но о местной фауне известно мало, было бы интересно привезти на борт ее представителя. С согласия главы группы высадки на «Фибрру» можно ввозить кого и что угодно, если это не противоречит безопасности. А Рима можно подкупить красочным рассказом о том, как непросто было поймать эту погань. Поворчит для вида, но возражать не станет.

Догнать хомяка шансов не было – это стоило признать. А вот подманить можно попытаться.

– У-ти мой маленький, у-ти хороший, хочешь вкусную витаминку? – Я выудила из горсти одну капсулу и метко бросила прямо к лапкам неуловимого создания.

Хомяк отскочил, но на мордочке появилось умилительно-озадаченное выражение. Настороженно приблизившись к инопланетному деликатесу, зверек обнюхал кушанье и счел его годным к употреблению. Со злорадством повнимав довольному хрусту, я подкинула ему еще, на этот раз поближе к себе.

Хомяк уставился на меня с выражением «Ты что, за дурака меня держишь?». Ничего-о, в моей работе главное – терпение, так что молча бросаем другую капсулу, на половине пути ко второй…

На сей раз животное не стало кочевряжиться, соблаговолило подойти и схрумкать подачку, облизалось и выжидающе посмотрело на меня.

– Ну давай, иди сюда…

Следующие пять минут мы соревновались друг с другом в хитрости. Хомяк вел по всем фронтам, упрямо не пересекая незримую черту, с которой до него можно было бы дотянуться. С каждым новым кусочком, исчезающим в прожорливой пасти, я все отчетливее понимала, что нахальный зверь обводит меня вокруг пальца. Практически отчаявшись, я запустила в него целой щепотью, но хомяк несгибаемо собрал только те, что упали достаточно далеко.

– Да ну тебя! – зло сплюнула я и отвернулась, чтобы уйти.

За спиной отчетливо прошуршали маленькие лапки. Неужели?..

Зверек хрустнул раз, другой и пристроился в каком-то метре от меня, удовлетворенно намывая мордочку. Стараясь не делать резких движений, я опустилась на корточки и протянула руку. Хомяк пискнул и медленно пошел в мою сторону…

Закон подлости гласит: если какая-то пакость может случиться, она обязательно произойдет. Добавлю к этому еще одну особенность: неприятности, оправдывая свою суть, наступают в самый неудачный момент времени, вклиниваясь в твой мир так, чтобы доставить максимальные неудобства.

В ночной тишине Гронатеи звук горна, раздавшийся совсем рядом, ударил по перепонкам, как соседский перфоратор воскресным утром. Мы с хомяком одинаково подскочили, но если я всего лишь испуганно заозиралась, то пережравшая инопланетных харчей тварюшка сочла себя легкой добычей и опрометью бросилась в темноту, мгновенно скрывшись за кустами.

Я тоже решила не задерживаться. Вряд ли здешним крохотным зверькам хватит легких, чтобы издать такую трель. Может, это сигналит наш корабль? Не похоже. Но что?

Ответ на сей вопрос стал понятен уже через десяток шагов, когда на пути показались огни зажженных факелов. Я резко затормозила и вскочила на ближайшую ветку, с перепугу с легкостью взлетев наверх.

Гронатейцы!

Коренное население Гронатеи производило двоякое впечатление. Ростом они не вышли – все примерно мне по шею, зато массивные тела с короткими ручками-щупальцами значительно превосходили меня в весе. Ног у гронатейцев не было, их роль выполняли гибкие отростки, как у осьминога, только без присосок. Все это венчала абсолютно круглая башка, обильно заросшая спутанной шевелюрой и такой же бородой. Их кожа в сиянии лун казалась белой, а вкупе с темными, почти черными ногами-щупальцами, создавала иллюзию двух разных существ: полупрозрачного на фоне снежной растительности верха и бросавшегося в глаза осьминогоподобного низа.

Группу из десятка гронатейцев возглавлял самый крупный. Он размахивал посохом, на конце которого что-то светилось, то ли освещая путь, то ли выполняя роль знамени. Сразу за ним двое инопланетян тащили здоровенную штуковину, опознать в которой горн удалось лишь после очередной «музыкальной паузы». Остальные гронатейцы вразнобой бренчали бусами и потрясали внушительными копьями.

Основная проблема заключалась в том, что все это великолепие двигалось в мою сторону.

Обхватив ветку руками и ногами, как урожденный ленивец, я лихорадочно соображала. Все не так уж страшно: гронатейцы – условно-разумная раса, а не чудища, одержимые голодом. Опасения внушали только копья, но я здраво рассудила, что маленькому племени без них никуда. Может, они просто на охоту вышли. Если Рим с его закидонами умудрился с ними договориться, то я-то уж точно смогу!

Тем не менее, к близкому знакомству инопланетяне не располагали. Когда они подошли вплотную, стали видны мелкие зубы-иголки и подозрительные выступы на нижних щупальцах, напоминающие ядовитые жальца.

«Фибрра» – гуманоадаптированное судно. За вычетом Ванни и Манни, все члены экипажа более-менее похожи на людей, и системы корабля рассчитаны именно на это. Чтобы взаимодействовать с панелями управления, дверями и шахтами флиберийского линкора, нужны как минимум руки с пальцами и теплая кровь. Даже мои мозги с астробиологическим уклоном не воспринимали коллег, как объект исследований: ну, подумаешь, экзоскелет, пигментные пятна на лбу или третьи веки! Все равно ведь люди, просто чуть другие. Вздумай я их изучать, ребята удивились бы не меньше, чем пациент зубного врача, которого вдруг приспичило осмотреть проктологу.

Конечно, бывают корабли, созданные другими расами и адаптированные под иное строение тела, вплоть до самых причудливых. Но до сих пор подобные существа попадались мне редко, в основном в космопричалах. Раньше это казалось обидным – угораздило же из всего разнообразия космоса попасть на корабль людей! – но сейчас стало понятно, как мне на самом деле повезло. Если бы по палубам «Фибрры» ползали такие вот осьминожки, я схлопотала бы сердечный приступ еще в первый день на корабле.

Гронатейцы остановились прямо под моим деревом. Что, других мало?! Целый лес вокруг! Надеюсь, мой темно-синий комбинезон хотя бы сливается с небом, а не демаскирует меня на белом фоне.

Предводитель воткнул светящийся посох в почву на манер флагштока и принялся что-то вещать. Вдохновенно щелкая и взрыкивая, он моментально заслужил внимание всей честной компании, включая меня. Гронатейцы почтительно внимали речи вождя, а я рассматривала оратора и размышляла, как он умудряется издавать подобные звуки явно непредназначенной для этого пастью.

Вождь что-то особенно экзальтированно прощелкал и воздел щупальца вверх. Все разом. Мельтешащий клубок темных конечностей до ужаса напоминал змей.

Да-а, не позвать ли мне Рима? Лучше в очередной раз выслушать от друга едкие замечания по поводу моей разумности, чем объясняться с дикарями на языке жестов. Только надо как-то предупредить Синта, чтобы не вздумал во всю глотку подтвердить приказ, с него станется.

Пока я размышляла, как незаметно установить связь, внизу стало подозрительно тихо. Гронатейцы плавно покачивали щупальцами, как плывущими по воде волосами, и хранили торжественную тишину. Я бесшумно выругалась и замерла, боясь лишний раз шевельнуться и выдать себя хрустом веток. Как назло, что-то ерзало по ноге, щекоча покрытую мурашками кожу даже сквозь ткань комбинезона. Терпеть становилось все труднее. Да что за напасть?!

Не сдержавшись, я дрыгнула ногой. Ветка тренькнула, и несколько листочков, похожих на белые перышки, осыпались главному гронатейцу на макушку.

Внизу торжествующе защелкали, толпа дикарей разразилась восторженным треском, от которого заложило уши. Мою ногу ощутимо прихватили мелкие, как наждачка, зубки. Пользуясь поднятым внизу шумом, я обернулась на покусившееся на честь моей лодыжки создание и увидела давешнего хомяка.

Завладев вниманием щедрой дарительницы витаминок, тварь разразилась громким писком, забавно подпрыгивая на месте и размахивая крошечными лапками. Хомяк был не прочь продолжить прерванный банкет.

– П-шел вон отсюда! – злобно прошипела благодетельница и попыталась его отпихнуть.

Куда там! Оскорбленный зверек отскочил, уворачиваясь от ботинка, и храбро атаковал мою ногу. Прокусить кожу он не мог при всем желании, но так щипался, что мне хотелось взвыть и добровольно спрыгнуть вниз, подальше от рассвирепевшего грызуна.

Хомяк распушил подшерсток, став похожим на темно-лиловый теннисный мяч, и, поразмыслив, юркнул в штанину, как в родную нору. Плотная посадка форменного комбинезона не давала ему пролезть выше колена, но мелкий зверек и без того чувствовал себя чересчур вольготно. Щекочась мехом, нахальная тварь ловко уворачивалась от ладоней, не давая себя прижать, а на каждую попытку отвечала очередным укусом, похожим на разряд тока. Я шумно завозилась, понимая, что выдаю себя, но не в силах терпеть такого издевательства. Дерево затряслось, перья-листья посыпались с него январской метелью.

Кое-как выудив вредителя из-под одежды, я обреченно глянула вниз и наткнулась на ошарашенные морды представителей гронатейского разума. Дикари обалдело пялились на нас, переводя взгляд с моего лица на зажатого в кулаке и возмущенно раздувающего щеки хомяка. Тот не оставлял попыток вывернуть короткую шею и вцепиться зубами в пленившего его астробиолога.

Я приветливо помахала свободной рукой.

Ветка дрогнула и прогнулась. Инстинктивно выпустив зверька, я вцепилась в проседающую опору, обламывая ногти до самых корней. Получивший волю хомяк бросился вверх по стволу с прытью белки, а ветка, оглушительно хрустнув где-то в глубине, обломилась и сверзилась вниз прямо к ногам прыснувших в стороны гронатейцев. Я рухнула на нее сверху, попав спиной на какой-то сучок, и, по ощущениям, ободрала кожу до кости.

Гронатейцы настороженно приблизились и вопросительно защелкали.

– Э-э… привет?.. – робко пропищала я. – Мир… дружба… Г-гости с небес…

Мы друга друга не поняли. Осьминожки слаженно рыкнули и ощетинились копьями, как большой игольчатый ежик. Я сглотнула и отвела иззубренное лезвие от собственного горла, чем окончательно перечеркнула изначально не шибко дружественные намерения дикарей. В следующую секунду гронатейцы намертво оплели меня руками-щупальцами и куда-то потащили, как опутанное веревками порося. Лишенная возможности не то что кричать – нормально дышать, я тоскливо посмотрела наверх и увидела темную тушку хомяка. Поза у него была исключительно злорадная.

Похоже, что-то сложное в работе контактера все же было.

***

Привязанные к дереву руки нещадно горели в суставах. Я извивалась ужом, надеясь выпутать хотя бы пальцы, и материла собственные глупость и любопытство, приведшие к столь плачевному результату. Правда, не вслух: впечатленные моим контактерским порывом, дикари намертво запечатали мне рот. Склизкая тряпка ерзала по губам, но соскальзывать не планировала, схваченная на затылке поистине морским узлом. Последний тоже доставлял неудобств, впиваясь в голову.

Нагретый за день воздух вкусно пах баней и вениками. Поселение гронатейцев представляло собой скопление овальных нор с насыпями из почвы и растений, издали похожих на сугробы. Возле каждой горел небольшой костерок, чадящий столбяным дыбом. Зеленоватое пламя едва тлело под сложенными домиком дровишками, не давая ни тепла, ни света, и служило, скорее, ориентиром, как путеводная звезда на севере. Поэтому, специально для дорогой гостьи, прямо в центре обширной поляны гронатейцы заложили новый костер, ярко полыхавший под здоровенным вертелом на опорах.

Не спеша радоваться оказанной мне чести, я раненой змеей извивалась в веревках, пытаясь ослабить их захват. Гронатейцы не обращали на меня внимания: связали на совесть, не пожалев материала и сил. Отбиться от них еще на стадии прикручивания к дереву не вышло, и теперь хотелось выть от отчаяния. Мне бы только дотянуться до Синта! Во что бы то ни стало нужно подать сигнал Риму, но с задранными руками и кляпом во рту это была непростая задачка.

Выдохшись и тяжело дыша сквозь мерзкую тряпку, я обреченно навалилась на дерево и тут же с шипением отпрянула. Содранная при падении спина отозвалась острой болью. Ну почему, почему я вечно вляпываюсь в такие переделки?!

Синт поблескивал на запястье немым укором. А ведь сама виновата, что за полгода не сумела найти к нему подход! Ну и пусть вредный – подружился же Рим со своим коммуникатором, и тот ни за что не стал бы вот так осуждающе молчать в трудную минуту, делая вид, что не понимает, как сейчас нужен! Если выживу, обязательно извинюсь!

Синт продолжал спать, игнорируя мысленные воззвания и мычание сквозь кляп. После невыносимого свербежа, который бывает перед затеканием конечностей, руки совсем онемели. Я попробовала дотянуться ногами, но позорно сдалась уже через минуту. Поднять опутанные веревками ступни на такую высоту можно было только свернувшись затейливой баранкой, но тут уж воспротивилась израненная спина.

Кто бы мог подумать, что я закончу жизнь обедом дикарей, неподалеку от флиберийского шаттла – оплота цивилизации! «Фибрра» каждый день проходит через межпространство и бороздит бескрайний космос на таких скоростях, когда даже малейшая встречная помеха может обернуться немыслимой катастрофой, а тут…

Один из гронатейцев снял с огня какой-то котелок и целенаправленно заскользил ко мне. Я напряглась, готовясь отбиваться до последнего вздоха. Предпочтительно – его!

Приблизившись, инопланетянин угрожающе щелкнул шеей (оказывается, звук шел из пластинок под ушами) и сунул котелок мне под нос. Если бы не кляп, с наслаждением бы туда плюнула!

Над посудиной поднимался пар – такой густой, что казалось, можно пощупать. Я непроизвольно вдохнула и расчихалась, оплевывая тряпку еще больше. Гронатеец воодушевился и принялся ловить мое лицо щупальцами, игнорируя протестующее мычание. Вывернуться из цепких отростков оказалось не так-то просто. Задержав дыхание, я уставилась на мучителя взглядом, от которого окаменела бы горгона.

Гронатеец каменеть и не подумал, однако, что-то сердито протрещав, наконец оставил меня в покое и удалился к собратьям, бросив котелок чадить неподалеку. Отпихнуть его не получилось, и пришлось волей-неволей дышать травяным паром, от которого уже через минуту закружилась голова. Запах был странный, напоминающий о кабинете врача и внушающий инстинктивную неприязнь.

Стараясь вдыхать как можно реже, я тоскливо посмотрела на костер и поняла, что в глазах как-то подозрительно двоится. По телу разбегалось неприятное одервенение, сердце колотилось. Неужели отравили? Но какой в этом смысл? Они ведь все равно собирались изжарить меня на вертеле!

Зато гронатейское снадобье притупило боль в спине. Хоть какой-то плюс. Наверное, меня опоили, чтоб не верещала на костре, а спокойно подрумянивалась. Что ж, по крайней мере, будет не так больно.

Мне не раз доводилось шипеть и ругаться, дуя на обожженные пальцы, пока излишне темпераментный Рим виновато топтался рядом, попеременно то принося извинения, то ворча о землянах, которые вечно тянут руки, когда не следует. Он так трогательно переживал из-за этих случайностей, что злиться получалось максимум полчаса – пока регенерационная мазь, предусмотрительно украденная из медблока и носимая в кармане, заживляла кожу.

Тем не менее, даже легкие ожоги болезненны, а тут целый костер! Может, надышаться как следует и вообще отключиться? Все лучше, чем гореть живьем…

Флиберийца бы на мое место! Представляю рожи дикарей, когда запланированный ужин с наслаждением потянется над костром и попросит добавить жару! А с Рима станется возмутиться недостаточно ярким пламенем и добавить своего. Желательно, поджарив заодно кого-нибудь из гронатейских лидеров.

Жаль, что мы с ним не простились. За полгода, проведенных на корабле, он стал мне настоящим другом, единственным за всю сознательную жизнь. На Земле мне вечно не хватало времени на тесное общение, а про общие интересы и вовсе молчу. Обидно, что не успела ему этого сказать.

Пар одурманивал сознание, в мозгах царил сумбур. Мысли метались, то ускользая, то наскакивая друг на друга, переключались от грусти к непонятной эйфории. Уныние накатывало попеременно с радостью и ощущением вседозволенности. Чего же они туда намешали? Эдак до синих белочек надышаться можно!

Кто-то зажал мне рот и тут же отпустил с удивленно-отвращенным возгласом. Я осоловело моргнула, не успев этого толком осознать.

– Фу, что за мерзость? – брезгливо шепнули за спиной.

«А вот и белочка», – обреченно подумала я. Не мог же Рим найти меня в инопланетном лесу, не имея при этом ни координат, ни точных данных!

Веревки над моей головой вспыхнули и мгновенно истлели, наверняка опалив кожу. Но руки так онемели, что я ровным счетом ничего не почувствовала и окончательно уверилась в галюционной природе спасителя. Наверное, снадобье незаметно вырубило меня, подарив блаженный сон вместо нервного ожидания страшной участи.

– Чего расселась? – прошипела «белочка» и ловко метнула пучок зажженной травы в переплетение веревок на ногах. – Вставай и бежим, пока никто не увидел! Не бойся, ругаться не буду, только слегка убью…

Я подчинилась, решив не бороться с таким хорошим сном. Интересно, куда поведет меня предсмертный глюк? Наверное, в конце будет длинный светящийся туннель, через который призрак друга проводит меня на тот свет.

Потусторонний Рим выглядел на редкость материально: ни тебе крылышек, ни нимба. Безобразие! Мог бы хоть во сне причесаться и обзавестись приличествующим духу свечением!

– Ты почаще кляп носи, тебе идет, – ехидно ухмыльнулся Рим. – Послушная такая и тихая…

Рука, схватившая меня за предплечье, была привычно горячей и сильной, и до моего одурманенного мозга наконец дошло, что это не сон.

– Рмммфмф! – Я кинулась ему на шею, вернее, на спину, потому что Рим уже тащил меня в лес, удаляясь от лагеря гронатейцев.

– И не надейся, что я тебя потащу! – Он махнул руками, скидывая меня, обернулся и тут же завелся: – Неужели трудно хоть раз посидеть на месте?! Кто позволил тебе лезть к аборигенам? У тебя вообще есть моз…

Рим осекся на полуслове, потому что, повинуясь безотчетному порыву, я шагнула вперед и крепко его обняла. Рим вздрогнул и замер, растерявшись, как воробей, которому вместо хлебных корочек кинули целиковый арбуз.

– Ты самый лучший друг! – всхлипнула я и стиснула его изо всех сил, чтобы больше не потерялся.

Рим неловко погладил меня по макушке.

– Это все очень мило, – сварливо прокомментировал Кип, – но может, мы сперва свалим подальше, и вы помилуетесь как-нибудь потом?! У меня и так тут…

Он замолчал, даже не договорив, видимо, от возмущения. Я отпустила Рима, шмыгнула носом и покачнулась. Ноги, будто ватные, так и норовили сложиться пополам, и меня штормило, словно в одиночку выдула бутылку текилы. В ушах пульсировала кровь, в глазах двоилось, и подкатывала тошнота. Рим осторожно меня придержал.

– Ты чего это? Испугалась?

– Эти гады меня какой-то дрянью надышали! – с надрывом пожаловалась я, пытаясь сфокусировать отчаянно расползающиеся глаза. Язык заплетался, будто леший водил его по кругу.

Со стороны лагеря донесся рык гронатейца, обнаружившего, что сытный ужин смылся прямо из-под… ну, что там у них вместо носа.

– Так, ладно, потом разберемся! – протараторил Рим, сгреб меня в охапку и закинул к себе на плечо. Я взвизгнула и захохотала, как веселая пьяная баба, которую сердитый муж уносит с корпоратива.

Неплохо было бы, если б Рим дотащил меня до самого шаттла (после всего пережитого топать самостоятельно совсем не хотелось), но он притормозил уже через несколько минут, сбросил меня на землю и озадаченно осмотрелся.

– Кип, уточни координаты шаттла.

– Н… мг… сбй… сстмы…

– Что?..

Рим постучал пальцем по коммуникатору, но тот мигнул красным и вообще отключился.

– Разрядился?! Не понял… Синт, координаты!

Гаджет на моей руке оживать и не подумал. Присущая ему вредность явно была ни при чем: он не отреагировал даже на аварийную перезагрузку системы.

– Что такое? – С третьей попытки мне все же удалось утвердиться на ногах и кое-как отряхнуться. Рим промолчал, продолжая озираться по сторонам. – Мы что, заблб… забалб… забулбились?

– Нет, – голосу флиберийца не хватало уверенности, – не могли, я же точно помню, что шаттл был здесь!

– Чего стоим тогда?

– Впереди горы. Их раньше не было.

Лес действительно поредел, а над верхушками деревьев маячили белые, как бумажный лист, скалы, подпирающие ночные небеса.

– Синт… Си-и-инт… – Я потрясла рукой и подняла ее вверх в надежде, что устройство просто потеряло сигнал. – Не дуйся, маленький мой, ну пж-лст!

Рим бегло осмотрел коммуникатор.

– Бесполезно, он тоже разряжен. Ничего не понимаю! У них же непрерывный заряд от любой нашей техники! Даже если шаттл вообще пропал, они не могли так быстро вырубиться, тут ведь и работы-то толком не было!

– И ч-че делать?

– Искать шаттл. – Вопреки этому ободряющему замечанию, Рим уселся у дерева и вытянул ноги. – Правда, ума не приложу, как.

– А по звезд-м? – Задирать голову вверх оказалось плохой идеей: верхушки деревьев будто водили издевательский хоровод. Сразу почувствовав дурноту, я натужно сглотнула, села рядом и уточнила: – Они ж очнутся, пр-вд?

– Да что им сделается? – Рим устало закрыл глаза. – Зарядим и включатся. Только когда это будет?

Сейчас, вдалеке от лагеря людоедов, в компании Рима, я чувствовала себя в безопасности, и все проблемы казались сущей мелочью. Видимо, сказывалось действие гронатейского отвара: чувство тошноты отступило, сменившись ощущением полета где-то глубоко внутри, и казалось, что мне все по плечу.

– Без нас не ул-тят, не парь-с! – Я легкомысленно хлопнула Рима по колену.

Конечность отозвалась металлическим звоном экзоскелета, а Рим поморщился и дрыгнул ногой.

– Чем, говоришь, тебя надышали?

– Котелок какой-то под нос сунули, ер-нда…

Почему-то теперь это казалось веселым приключением, а не едва пережитым ужасом.

– Та-а-к… – мрачно протянул Рим и в упор уставился на меня. – Густой пар и пахнет лекарствами? Поздравляю, ты понравилась вождю, это гронатейская «Чаша мира». Пару раз вдыхаешь, потом чихаешь и сморкаешься на травку, пока эта дрянь не впиталась. Кто больше подходов сделает, тому и почет. – Рим обреченно вздохнул. – Долго дышала?

Я пожала плечами – в тот момент мне было не до измерения времени, какая разница? Одурманенный разум зацепился за другое:

– Как это пнр… п-нравилась? Ниче-се ритуал ухаж-ванья – опоить и сожрать!

– Гронатейцы не едят людей, Саша.

– Ты ж сказал, они хищные!

– Да, но питаются только местными животными. Сама посуди: ты бы стала есть что-то инопланетное и наверняка небезопасное?

– Г-вришь, как Аглая. – Я смущенно почесала нос, потому что совсем недавно на спор с твиникийцами слопала привезенную на борт ботву крианского гориплода – не ядовитого, но горького настолько, что еще два часа полоскала рот, пытаясь избавится от стойкого привкуса. – Но они меня связали!

– Правильно, ты же наверняка вырывалась? Ну вот. Гронатейцы пытались удержать тебя, чтобы ты до конца оценила их благодать.

– Пойду их расц-лую! Тоже мне, блг… блг-детели! Я уже с жизнью простилась! Думала, будешь ты ржать над такой смертью, или все же пыж… пажу… тьфу! Пож-леешь меня, бедненькую… А как ты меня нашел?

– Синт скинул координаты.

– Синт?! – Все-таки помог! Бескорыстная моя умница! – А я даж не могу ему спасибочки ск-зать!

– Поблагодаришь, когда очнется. Впрочем, сообщение с текстом «Спаси уже эту курицу» вряд ли можно считать верхом героизма. Покусай язык, должно помочь.

Последовала пауза, во время которой я сосредоточенно разминала язык, пытаясь справиться с последствиями гронатейского гостеприимства, а Рим молча оглядывал окрестности. В конце концов он поднялся и с сомнением оглядел ближайшее дерево.

– Не трать время, кроны перекроют весь обзор, – верно истолковала я его действия и удовлетворенно отметила, что язык наконец начал слушаться. – О, а давай заберемся на гору!

– Это еще зачем?

– Посмотрим сверху и сразу увидим нашу поляну.

– Там же снег!

– Не бойся, я тебя согрею, – пообещала я, вскакивая на ноги и в тот же момент валясь обратно. – Ой…

Рим за шкирку привел меня в вертикальное положение и придержал от нового поцелуя с землей.

– Ты бы прошлась по раскаленной лаве?

– С утра ходила, – припомнила я ЧП в зверинце. – Все равно других возможностей найти корабль у нас нет. А так заберемся наверх и сразу его увидим. Или ты хочешь торчать тут, пока нас не найдут гронатейцы с новой трубкой мира и не надышат ею до зеленых лебедей?

Рим тоскливо посмотрел на горные пики, вздымающиеся над верхушками деревьев вдалеке и прямо-таки сияющих на фоне темного неба.

– Рим, при здешнем климате холодать начнет только на очень большой высоте. А мы ведь не полезем на самую вершину!

– Все равно это глупо! – заупрямился Рим. – Зачем переться в такую даль, чтобы узнать, что шаттл все время был неподалеку?

– Слушай, помажь спинку, будь другом…

Рим ошеломленно уставился на всученный ему тюбик регенерационной мази, и с еще большим изумлением – на меня, когда я повернулась к нему тылом, беззастенчиво расстегивая застежку комбинезона. Въехал он, только когда увидел причину переквалификации в бесталанного суккуба, огнем саднящую вдоль позвоночника. Горячие пальцы не добавили мне приятных ощущений, но по мере впитывания мази боль начала стихать. Видимо, все было не так страшно, как казалось поначалу: плотная ткань защитила спину, даже не прорвавшись, и я отделалась содранной сквозь нее кожей.

– Не так уж и далеко. – Я прищурилась, раздумывая, действительно ли горы на Гронатее парные, или это у меня двоится в глазах. – Километров семь, не больше.

– И зачем нам навигационные приборы? – задумчиво поддел Рим. – У нас ведь есть Саша, обладающая магической способностью определять расстояние в отсутствие ориентиров.

Тут он, конечно, был прав. Горы казались близкими, но их размеры, а стало быть, и расстояние до них по мелькающим за деревьями верхушкам рассчитать нереально.

– Да какая разница! – не смутилась я. – Лучше один раз дойти и точно все узнать, чем часами бродить по лесу в поисках шаттла. Пока будем круги нарезать, сто раз уже до той горы доберемся.

– А может, за это время коммуникаторы поймают сигнал, подзарядятся, и мы напрасно проделаем этот путь? – предположил Рим, застегивая комбинезон и возвращая мне мазь.

– Ты же весь из себя спортивный флибериец, для тебя это так, легкая прогулочка!

– Ты меня с Леотимиром не путаешь? Я, конечно, понимаю, что он занимает существенную часть твоих мыслей, но все же…

– Рим! – рявкнула я и с возмущением прослушала ехидный хохот. – Хватит придумывать отговорки, идем!

Рим поднял руки в знак капитуляции и нехотя последовал за мной.

***

Энтузиазма мне хватило ровно на двадцать минут.

Ругаясь сквозь зубы, Рим то и дело поднимал меня с земли, с каждым разом раздражаясь все больше. Возможное свидание с ненавистным снегом отнюдь не улучшало его настроения. Друг напоминал сердитого ежика, которого разбудили посреди зимней спячки и вместо теплого гнездышка сунули в ледяную прорубь. Руки у него становились все горячее и вскоре начали прижигать даже сквозь одежду.

– Все, хватит! – взвизгнула я и проворно откатилась в сторону от такой помощи. То есть, попыталась проворно, а на деле застряла на полукувырке, позорно раскорячившись кверху задом. – Сама встану!

– Да уж, вижу. – Рим хмыкнул, но отошел, наслаждаясь бесплатным акробатическим этюдом.

Я с трудом распуталась и встала на четвереньки, уставившись на него снизу-вверх.

– Давай ты остынешь, а? Мне и так плохо, не хватало еще ожоги лечить!

– Нечего было дышать тем отваром! Гронатейская степная лира раскрепощает, дает ощущение безопасности, но пагубно действует на организм.

– Это что, наркотик?

Отряхиваться я не стала: все равно скоро снова падать. Действие пара то ослаблялось, то накатывало с новой силой. Мысли перестали путаться, зато кружилась голова и подворачивались ноги.

Рим подумал, подбирая аналогию.

– Алкоголь.

– Что-то не заметила раскрепощения, башка только кружится.

– Зато я заметил, – вздохнул Рим, уже в сотый раз посмотрел наверх и снова сник.

– Хватит кукситься. Я все бока уже отбила, но не жалуюсь!

Рим скептически изогнул бровь, но комментировать не стал и пошел дальше, время от времени оборачиваясь. Лес не способствовал быстрому передвижению, а, напротив, активно ему мешал. Под ноги то и дело попадались незаметные глазу кочки, невидимые на белом фоне упавшие ветки и на редкость зловредные камни, которые, казалось, могли бегать и радостно бросались наперерез. Рим бодро шагал впереди, будто не замечая неудобств пересеченной местности, я же ловила каждый проклятый бугор. Лес однозначно ополчился против меня, делая все, чтобы набить мне как можно больше шишек.

Высматривать препятствия было бесполезно: окружающая среда сливалась в единое белое покрывало и становилось еще хуже. Давала о себе знать еще не успевшая зажить спина, почти не замечаемая из-за постоянных падений. В очередной раз споткнувшись, я плюнула и принялась старательно отвлекаться.

Лебединые кроны деревьев укрывали нас роскошными крыльями. Двойная луна опустилась к самым верхушкам – туда, где виднелись белоснежные гребни гор. Пуховая подстилка под ногами будто жила собственной жизнью: из нее выплывали сумрачно светящиеся огоньки – то ли пыльца, то ли крохотные насекомые. Пахло песком и прелыми листьями.

Красота инопланетной природы внушала благоговейный трепет, щемящее чувство величия жизни… и наскучила мне за пару минут. Одна белизна вокруг, ничего нового! В приложение ко всем бедам, меня одолела икота. Сдерживаясь изо всех сил, я перевела взгляд на Рима, но разглядывать его спину было еще скучнее, а белые волосы сливались с окружающим миром до полного растворения в оном. Выцветают они, видишь ли! Будто без того не ясно, вырос человек или нет…

А потом мысли вильнули в неожиданную сторону. Вопрос вылез на язык, как пьяный турист на мостик у бассейна.

– Послушай, Рим, – выговорила я, искренне радуясь, что мне, в отличие от прочих членов экипажа, не приходится звать флиберийца полным именем. – У тебя когда-нибудь было… ну, с инопланетянкой?..

Рим споткнулся.

– А что… – ик! – такого? Ты ведь контактер, сам говорил, что можешь поддержать любую тему!

– Не то чтобы это было твоим делом, – небрежно бросил Рим, даже не обернувшись.

– Мне интересно. Или тебе – ик! – стыдно?

– Почему мне должно быть стыдно? – Рим все-таки оглянулся и тут же придержал уже почти свалившуюся в какую-то канаву меня. Ноги у меня были ватными. – Слушай, давай ты тут посидишь, а я сбегаю вперед, посмотрю, что там?

– Эй, не вздумай меня бросить! – всполошилась я, даже на миг протрезвев. – А если что-то случится?

– Жаль, эта здравая мысль не пришла тебе в голову, когда ты просилась на высадку!

Рим устало сполз по стволу дерева рядом со мной и вытянул ноги.

– Тащить тебя на руках всю дорогу я не намерен.

Пф! Тоже мне, рыцарь, я все время шла сама!

– Ну так… было?

Рим закрыл лицо руками и глухо застонал.

– Просто скажи, да или нет! И я отстану, честное слово!

– Да! – рявкнул флибериец.

– А с кем?

Рим издал рык, достойный Леотимира в бешенстве.

– В смысле, ты же понял, что я не про флиберийку говорю? – Я уставилась на него с таким неподдельным интересом, что он сдался:

– Да понял я!

– О! – зарделась я. – О-о-о…

– Саша!

Рим возмущенно полыхнул, вынуждая отползти подальше. На что способен внутренний огонь флиберийцев, я успела оценить еще полгода назад и на собственном опыте его тестировать не собиралась. Одна искра – и гронатейская флора вспыхнет, как бумага, а добавлять к списку неприятностей лесной пожар совсем не хотелось.

Рим смутился еще больше и провел рукой по волосам, внося в царящий на голове хаос новые разрушения. К флиберийцам до сих пор относились с опаской. То, что Рим стал контактером и научился находить общий язык с другими расами, преодолевая общественное мнение «он, конечно, молодец, но близко лучше не подходить», было его личной заслугой, и он по праву гордился этим. Так что подозрения от лучшей подруги – это для него удар под дых.

Я придвинулась обратно и, дождавшись, когда жар сменится привычным убаюкивающим теплом, положила голову ему на плечо. Рим покосился на меня и скептически фыркнул, но широкая улыбка его выдала.

– По-моему, мне уже лучше. Во всяком случае, вон тех деревьев теперь два, а не восемь.

– Оно там одно. – Рим проследил за моим взглядом и поднял ладонь с растопыренной пятерней: – Сколько пальцев видишь?

– Очень смешно, – буркнула я, за рукав отводя его руку, и неожиданно заметила: – А красивая штука – экзоскелет.

– Что красивого? – Рим пошевелил пальцами, и металлические нити приятно замерцали.

– На смуглой коже неплохо смотрится.

– Сколько же ты того пара вдохнула?..

Икота снова о себе напомнила. Вот напасть! Решила было, что прошло, но где там…

– А та инопланетянка красивая была? – Гроза уже миновала, так что можно было приставать с вопросами дальше, не боясь незапланированного солярия.

– Страшная, как лед.

– Что, серьезно? – купилась я.

– Саша, я не сплю с уродинами, – хвастливо выдал Рим и тут же захлопнул рот, судя по перекосившемуся лицу, прикусив язык не только в переносном, но и в прямом смысле.

– Ага! Значит, их несколько было?

– Ты с какой целью интересуешься? – Рим чисто по-флиберийски рассудил, что лучшая защита – нападение, и попробовал поймать меня на слове: – Хочешь пополнить список?

Я не удержалась и расхохоталась, не подумав о том, что самолюбие парней одинаково во всех мирах. Рим уставился на меня с недоумением, переходящим в возмущение.

– Извини, но ожоги четвертой степени не вписываются в мое понимание романтики.

Хитрые искорки, появившиеся в его глазах, мне решительно не понравились. А горячая рука, неожиданно нежно коснувшаяся моей щеки – тем более.

– Если дело только в этом…

– Эй, ты чего? – взвизгнула я, мигом оказавшись на ногах. И тут же повисла на ближайшем дереве, борясь с тошнотой.

Рим захохотал и тоже поднялся.

– Обольстительница из тебя так себе. Идем дальше, пока совсем не развезло!

Гадкий флибериец развернулся и энергично зашагал по лесу.

***

Сутки на Гронатее были короче среднегалактических, так что, когда мы наконец добрели до подножия скалы, над лесом уже занимался рассвет – непривычного синеватого оттенка. Правда, я едва обратила на него внимание. Бессонная ночь и многокилометровый переход вымотали меня так, что хотелось вздремнуть прямо здесь, свернувшись в уютный калачик на ближайшем камне. Рим был возмутительно бодр и поглядывал наверх с нарастающим напряжением. Горный массив возвышался над нами, теряясь в облаках, но, судя по лицу, флибериец ощущал холод каким-то шестым чувством еще до начала восхождения.

– Зря мы все-таки это затеяли, – простонала я, присаживаясь на ближайший выступ и растирая ноги.

Рим посмотрел на меня таким взглядом, будто хотел сожрать живем.

– Да, это была моя идея! Но ты тоже хорош! Нашел, кого слушать – я же была пьяная и неадекватная!

Действие гронатейского отварчика сошло на нет еще на полпути, и теперь в голове было ясно, как в солнечный денек на Флиберии, а самой мне – столь же неуютно. Дернул же черт поднять тему! И как теперь Риму в глаза смотреть?

– Ты всегда неадекватная! – Рим горестно воздел очи. – Идем обратно?

– Нет уж, раз пришли, надо лезть! – Идея мне самой не нравилась, но уйти ни с чем после такого путешествия было бы еще обиднее. – Давай поднимемся вон на тот утес, – я показала направление рукой, – с него точно будет виден шаттл, и он достаточно низкий, чтобы там не было холодно для тебя.

– Надо же, какая забота! Где она была, когда ты тащила меня в такую даль?

– Мог бы просто отказаться идти, раз так не хотел! Кто из нас глава группы высадки – я или ты?

– Ты бы все равно сделала по-своему, что я, тебя не знаю? А без опеки напортачила бы так, что лучше сразу согласиться!

– О, неужели? Похоже, я нашла супероружие, которое безуспешно искали все ваши колонии в период завоеваний! Немного упрямства – и флиберийцы ваши!

Рим медленно подошел и присел напротив меня на корточки. Жар, исходящий от его кожи, с легкостью перебивал тепло от местного солнца, но голос звучал нарочито спокойно.

– Во-первых, – в желтых глазах было что-то такое, отчего мне вдруг стало не по себе, – тебе повезло не застать времена, когда Флиберия была на пике агрессии. В мире мало такого, что могло бы причинить нам вред. У твоей захудалой планетки не было бы ни единого шанса. А во-вторых, не путай дружбу и повиновение – это разные вещи. Я прислушиваюсь к тебе не потому, что у меня нет выбора, а просто чтобы не обижать. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – прошипела я. – Острое желание столкнуть тебя в глубокий сугроб. Достал со своим величием!

Рим озадаченно заморгал. Кажется, он искренне не понял, что не так, а я не собиралась объяснять. Флиберийские закидоны хорошо известны, но такой жесткой реакции на неудачную шутку я все-таки не ожидала.

– Знаешь, что, пуп вселенной? Посиди-ка тут, я одна справлюсь.

– В каком смы… Саша, ну что ты как ребенок?! Слезай оттуда сейчас же! Навернешься – ловить не буду!

– Обойдусь!

Карабкаться по скале оказалось не так уж трудно – валунов у подножия было много, практически ступеньки. Перепрыгнув на очередной, я спустила вниз целый шквал мелкой горной породы. Внизу охнул и выругался Рим, но я не стала оборачиваться. Ничего, отскочит! Как он сказал?.. Мало что может причинить ему вред? Вот и пусть уворачивается, раз такой несокрушимый!

Высоты я не боялась, и по удобной «лесенке» могла бы лезть, пока не выдохнусь, но та быстро закончилась. Дальше скала стала слишком крутой – вскарабкаться можно, но уже опасно. Я решила, что оно того не стоит, – вид и так уже был неплохой. Верхушки деревьев покачивались в нескольких метрах подо мной, напоминая стаю гигантских альбатросов. Полянки с шаттлом было не видать, но я не спешила отчаиваться. Может, возвращаться и не придется – подадим ребятам какой-нибудь знак, и они сами за нами прилетят. Жаль, нет ракетницы или бластера.

Снизу донеслись какие-то звуки – Рим все-таки последовал за мной. Раз так, дождусь его на месте, заодно сигнальный костер разведем. Пока лезла, обида успела отступить, да и не так уж я обиделась, если честно. Больше разозлилась, а против злобы лучшее оружие – тяжелая физическая нагрузка.

Усевшись прямо на валун и свесив ноги, я попыталась восстановить сбившееся дыхание. Ветер, вырвавшийся из плена каменной гряды, шаловливо растрепал мои волосы, принеся с собой характерный запах скальной пыли, незнакомых трав и… жалобный стон.

Больше всего он напоминал собачий скулеж. Кругом были камни, похожие на грязный весенний лед. Мне стоило большого труда заметить, что примерно в пяти метрах над головой есть небольшая площадка, на которой, видимо, плакал какой-то зверек.

Моя выносливость и физподготовка оставляли желать лучшего, даже несмотря на принудительные тренировки с Аглаей в те дни, когда ей-таки удавалось выловить меня на корабле и насильно запихнуть в спортзал. Так что, вероятнее всего, спасательная операция окончилась бы позорным застреванием на полпути, когда и спрыгнуть уже страшно, и наверх подтянуться сил не хватает.

Но мне повезло. Горная порода в этой части скалы оказалась пористой и достаточно мягкой, чтобы крошиться от сильного удара ногой. Правда, я отбила все пальцы и стесала носок на ботинке, пока добралась до уступа, но зато достигла цели – раз, и мне не придется упрашивать Рима снять меня со скалы – два.

Уступ был гораздо шире, чем казался снизу. Едва я перевалилась через край, как от меня шарахнулся кто-то упитанный и для Гронатеи довольно крупный. Зверь спрятался в каменной расселине, наружу осталась торчать только лапа: короткая ступня с тремя гибкими пальчиками с черным коготком на каждом.

Лапа опасений не вызвала: видали мы когти и поострее. К тому же, существо не рычало, а скулило, надрывно и скорбно, как потерявший хозяина щенок.

Я отдышалась и, поднапрягшись, подтянула нижнюю часть тела на площадку. Не спеша вставать, на четвереньках двинулась к страдальцу, на ходу просчитывая варианты. Что могло приключиться? Свалился сюда сверху и поранился? Может, это детеныш, и он действительно потерялся? Или его мамаша просто отошла по делам, а я намереваюсь выковыривать животное из собственного гнезда? Но почему тогда оно так воет?

Задумавшись, я наступила ладонью в лед и от неожиданности громко ойкнула. Это еще здесь откуда? Высоты-то всего ничего, даже понижения температуры не заметно. Впрочем, лед задерживаться и не собирался, охотно тая под лучами утреннего солнца. Быстрый осмотр выявил неподалеку еще парочку характерных лужиц. Чертовщина какая-то! Аномалия? Или это норма для Гронатеи?

Лапа застряла в проеме, потому что была сломана в районе берцовой кости и сгибалась под странным углом. Я присела рядом, думая, как вытащить напуганное животное из закутка, а в идеале – заманить на руки. Ветеринарных медикаментов с собой не было, как и прочих необходимых в таких случаях вещей. Витаминки – и те хомяку скормила, как бы они сейчас пригодились! Я осторожно погладила судорожно подрагивающую конечность и сразу же отдернула руку, пока истошный визг звереныша не подманил каких-нибудь хищников. А то и самих гронатейцев!

Позади зашуршало, и я взвизгнула едва ли не громче, чем застрявшее животное. Рим вздрогнул, и его макушка, только что показавшаяся над краем обрыва, на мгновение скрылась из виду. Послышался звук судорожного цепляния за камни, но Рим – не я, так что удержаться ему труда не составило.

Флибериец наконец вскарабкался наверх, встал на краю и отряхнул руки.

– Вот чего ты здесь забыла, а?!

– Не подходи!

Не хватало напугать зверька еще больше. Будет дергаться и окончательно доломает лапу!

Рим замер, так неподдельно обидевшись, что пришлось пояснить:

– Да не боюсь я тебя, балда! Тут какой-то зверь, он ранен, я его выманить пытаюсь.

– Зачем? Пусть бы сидел в своей норке. – Рим сразу повеселел и вопреки предупреждению все же подошел. – А у него должна быть такая кривая лапа?

Рим может сколько угодно трещать о собственном величии, но в биологических вопросах он такая же бестолочь, как я на высадках.

– Кажется, придавило камнем. Видишь, кожа содрана, будто чем-то тяжелым ударили? – Я обвела пальцем поврежденную область, стараясь не прикасаться к ней.

– Может, обвал был? – Рим наметанным глазом осмотрел местность и вдруг зажал мне рот.

Кляпа мне по уши хватило в плену у гронатейцев, так что я вцепилась в его руку с яростным желанием отодрать ее от себя, а после накостылять паршивцу по первое число. Но Рим повернул мою голову куда-то в сторону, и сопротивляться сразу расхотелось.

Наверху, цепляясь за камни темными щупальцами и до ужаса напоминая гигантских пауков, ползли семеро гронатейцев с неизменными посохом, копьями и бусами. Хорошо хоть без горна!

Флибериец вовремя закрыл мне рот, но, к сожалению, сделать того же с застрявшим в щели зверем не мог, и тот, конечно же, немедленно разразился закладывающим уши визгом. Гронатейцы свесили круглые бошки, узрели наши бледные лица и, зарычав, заскользили вниз с прытью настоящих арахнидов.

Я постаралась отогнать яркую фантазию с новым вертелом. Ничего, в этот раз со мной профессионал, который однажды уже нашел с ними общий язык. Рим-то уж точно договорится с дикарями, и я за компанию проскочу…

– Бежим! – отважно крикнул обученный контактер и бросился к краю обрыва, увлекая меня за собой.

– Стой, куда! – заорала я, силясь вырваться из цепких пальцев. – А животное?!

– Нас сейчас на куски порвут, какое еще животное?!

– Я его не брошу!

Рим зло сплюнул, оценил расстояние до гронатейцев и попытался выдернуть зверька из расселины, но, едва коснувшись, охнул и отдернул руки. Кожа на ладонях побелела, будто ее обсыпали мелом.

– Холодный какой!

От торчащей лапы действительно тянуло холодком, чему я как-то не придала значения до этого момента. Времени размышлять не было, как и церемониться: плотоядные гронатейцы точно не упустят беспомощную добычу, а убежать от них на сломанной ноге у зверька шансов нет. Я зажмурилась и сунула обе руки в каменную западню, нащупывая круглый бесшерстный бочок и молясь о том, чтобы зубы неведомой зверюшки не оказались слишком крупными.

Вызволенный зверь не дал себя рассмотреть, с неожиданной прытью прильнув ко мне дрожащим тельцем, да и не до того мне было. Глотку не перегрыз – и ладно! Зато руки освободились: зверек держался сам, цепляясь коготками за ткань комбинезона, а клокочущий в горле адреналин придал мне сил. Так что спустилась я гораздо быстрее, чем поднялась, оступившись только один раз и в самом конце. Но Рим уже был там и успел меня поймать.

А вот прыгать по «лесенке» неожиданно оказалось труднее, чем наверх. Может, дело было в направлении, может, в упитанном зверьке на шее, но скорее всего – в гронатейцах. Те здорово нервировали, грозно треща над нами. В этот раз они точно не намеревались предлагать нам трубку мира, зато компенсировали недостачу бонусов прицельным метанием копий. Когда третье по счету острие отскочило от камня рядом со мной, Рим неожиданно вскинул голову.

– Смотри!

Над лесом показался наш шаттл. Мы замахали руками и запрыгали (я чуть не сверзилась вниз), но группа высадки уже нас заметила.

Раздался характерный хлопок перехода на сверхзвук. Шаттл описал круг над горной вершиной и вошел в пике, попутно сбрасывая скорость и разевая шлюз.

Следующие несколько секунд показались мне вечностью. Затаив дыхание, мы ждали, пока корабль поравняется с нами, а гронатейцы, проворно перебирая щупальцами по камням, все сокращали расстояние. Я как во сне увидела распахнутый шлюз, а в нем – призывно машущего Эника. Зверек, будто почувствовав напряжение, замер и вцепился в меня. А потом мы разбежались, насколько позволял валун, и прыгнули.

Даже не помню, кричала ли я. Прыжок растянулся во времени безумным, всепоглощающим мгновением. Звуки исчезли, остались лишь тяжелые удары сжавшегося от ужаса сердца и шум крови в ушах. Восхитительное ощущение полета сменилось еканьем в желудке. Промелькнула мысль, что мы прыгнули слишком рано и сейчас разобьемся об огромные камни, или вообще улетим в пропасть. Но тут ноги коснулись твердой поверхности, и я свалилась на пол шаттла, кубарем вкатившись внутрь. Придавленный зверек возмущенно трепыхнулся и вякнул. Рядом приземлился Рим, тоже не удержавший равновесия, но хотя бы сумевший сгруппироваться.

– Сумасшедшие! – рявкнуло над головой, и я будто разом обрела слух.

В глубине шаттла ревел двигатель, твиникийцы слаженно костерили нас на все лады, а из открытого шлюза доносилось гневное рычание обломавшихся дикарей. Шаттл набрал высоту, попутно увернувшись от брошенных копий, и я выдохнула: все!

Эник по очереди подал руку мне и Риму, помогая встать, и флибериец тут же утопал к центру управления, предварительно молча вытащив у меня из кармана регмазь для залечивания теперь уже собственных ладоней. Свое мнение насчет ледяного безбилетника он озвучивать не стал. Ничего, переживет! Когда Рим приволок фламиотерикса, запросто сжимая его в кулаке и размахивая бедной животинкой, как мусорным пакетом, я тоже не рассчитывала, что крохотный зверек окажется на ощупь горячей кочергой. Выхватила, стремясь остановить аттракцион «Укачай фламиотерикса до тошноты», а потом долго дула на обожженные пальцы, возмущенно слушая, как Рим сквозь смех рассказывает историю обретения нового постояльца.

Лабера по климатическим условиям схожа с нашей Венерой, верхний слой атмосферы там очень плотный, что создает парниковый эффект. Поверхность изобилует действующими вулканами и гейзерами. Для флиберийца это курорт, практически дом родной, и пока группа высадки задыхалась в скафандрах, считая часы до возвращения на материнский корабль, Рим наслаждался долгожданными теплом. Собрав нужные данные и дожидаясь, когда вялые от жары твиникийцы выполнят свою часть работы, он решил не терять времени даром и искупаться в местном источнике, больше похожем на бассейн с крутым кипятком. Но не успел проплыть и половины, как почувствовал на себе пристальный взгляд.

Рим задрал голову и к своему изумлению обнаружил на берегу добрую сотню крохотных ящерок, так нахально таращившихся на светящийся экзоскелет, что флибериец застеснялся и вылез. Он хотел просто уйти, но зверьки неожиданно оживились и, ловко взбегая по ногам, мигом облепили визитера плотным коконом, видимо, посчитав за большого теплого свояка и не дав даже одеться, а все попытки их скинуть успешно пресекли количеством.

К шаттлу Рим вернулся в элегантном манто из фламиотериксов, чем скрасил денек измученным твиникийцам. Хохочущие парни кое-как отряхнули с начальника любвеобильных животных и упросили взять с собой хоть одного, потому что «Саша будет в восторге». Рим посмеялся, но зверька прихватил.

Сейчас парни углубились в малопонятный технический разговор, но я не стала слушать и молча прошла на кухню. Потом попрошу пересказать мне основное, а пока есть дела понасущнее.

Отцепить от себя острые коготки оказалось самым сложным. Водруженная на кухонный стол зверюшка демонстрировала впечатляющие способности к адаптации, сразу же начав оптимистично оглядывать новую среду обитания. Я хотела было привычно посюсюкать, успокаивая животину ласковыми интонациями, но слова прилипли где-то в середине глотки, образовав непроглатываемый комок.

Передо мной, нелепо оттопырив заднюю лапку и свернув опорным колечком хвост, сидел самый настоящий маленький дракон.

***

Все астробиологи – мечтатели по своей сути, и каждый из нас хоть раз представлял себе форму жизни с другой планеты. В моих мыслях эти существа принимали такой облик, что впору рисовать картины в стиле раннего импрессионизма.

Тем не менее, всецело посвятив свою жизнь науке, я всегда относилась к мифам и легендам с изрядной долей скептицизма. В драконов не верила и могла бы привести целый список доказательств, оспаривающих их существование на Земле.

«Фибрра» научила меня мыслить шире. Эволюционные ветви инопланетных миров могли поставить в тупик величайшие научные умы. Себя я к таковым не относила, так что просто приняла за аксиому утверждение, что в неизмеримом многообразии Вселенной возможно все. Поэтому сейчас молча подтянула отвисшую челюсть и принялась за неотложную медицинскую помощь, попутно разглядывая «дракона».

Морда напоминала змеиную, но чешуи не было, только голая холодная кожа ровного серого цвета, с контрастными пятнами вдоль спины и над глазными впадинами. На ощупь зверек напоминал дельфина.

Наружной ушной раковины не оказалось, но существо прекрасно все слышало, с любопытством поворачиваясь к источникам звука. У зверя было аж три пары глаз: самые крупные, со сплошным черным зрачком, умильно подмигивали полупрозрачными пленочками век; вторая пара была мельче и располагалась ближе к затылку; третьи, самые маленькие, вообще были закрыты. Возможно, они обеспечивали ночное зрение, нужда в котором сейчас отсутствовала.

Лапы венчались тремя пальцами – такими удобно как хватать добычу, так и улепетывать от хищников, карабкаясь по скалам. Впрочем, судя по строению зубов, существо всеядное: мелкие клычки спереди сменялись двойным комплектом тупых моляров в глубине пасти. Увидеть премоляры не удалось, дракон сделал гадючий бросок и щелкнул челюстью в считанных миллиметрах от моей руки, протестуя против стоматологического осмотра.

На голове и вдоль хребта зверек был вооружен роговыми отростками-шипами, которые внушали бы уважение, не будь они мягкими, как ногти, а само существо – мелким.

А еще у него были крылья – хрупкие, затянутые тонюсенькой просвечивающейся кожей, они не могли бы поднять довольно упитанное тельце в воздух, даже учитывая гравитацию Гронатеи, относительно слабую по галактическим стандартам. Рудимент? Или атавизм? Будь у меня стайка подобных существ, сказала бы наверняка.

– Кто же ты такой?

– Упоминаний в базе нет, – внезапно отозвался Синт, и я подпрыгнула от неожиданности, на долю секунды решив, что со мной заговорил сам «дракон».

– Синтик, родной ты мой, очнулся! – Коммуникатор озадаченно примолк – раньше таких нежностей он не удостаивался. – Что с тобой было? Сигнал потерял, да?

– Да какое там! Эта Гронатея – настоящий кошмар! Так и знал, что добром не кончится.

– Саша, иди сюда! – позвал Эник.

Я ссадила дракона на пол, чтобы он не упал со стола в мое отсутствие, и вышла из кухни, не забыв убедиться в том, что дверь закрылась. На полу в кухонном блоке нет ничего, обо что можно пораниться, так что там он будет в безопасности.

***

Гронатея действительно оказалась кошмаром туриста. И дело было не в пресловутых вихрях. Планета приготовила своим гостям другой, более изощренный сюрприз.

– Это как колода игральных карт. Никогда не знаешь, какое изображение окажется сверху. То же самое с планетами-калейдоскопами, – пояснил Рим, и видя, что я так и не поняла, к чему он ведет, растолковал: – Литосферные плиты Гронатеи представляют собой отдельные куски поверхности, сложенные в случайном порядке. Время от времени они тасуются, исчезая в одном месте и тут же появляясь в другом. «Карта» с нашим шаттлом переместилась, пока мы с тобой были в лесу, поэтому я и не смог его найти, хотя шел в правильном направлении. Готовые к переезду куски нестабильны, поэтому зонд и сбоит. Вот почему гронатейцы никогда не живут на одном месте подолгу: какой смысл строить полноценное поселение, если через некоторое время его унесет неизвестно куда? Местная фауна чувствует колебания и просто уходит за границу плиты, а мы не были готовы к такому, вот и попались.

– Если гронатейцы чуют, что плита вот-вот сдвинется, почему они оказались так близко от шаттла, когда я впервые их встретила?

– Скорее всего, собирались посмотреть, что именно окажется на месте переместившейся поляны. А может, литосферная телепортация кажется им вмешательством местного божества, и они шли поклоняться ему – не знаю. Это довольно скрытная раса.

В принципе, то, что я имела несчастье наблюдать в лесу, действительно было похоже на некий религиозный обряд. Все эти бусы-четки, исступленные воззвания к чему-то или кому-то, светящийся посох в щупальцах главного гронатейца – чем не месса жестокому богу, меняющему облик планеты по своему усмотрению? Интересно, о чем они просили божество? Уж точно не о злобной землянке, устроившей драку с хомяком во время священного таинства, а потом еще и начихавшей, в прямом смысле слова, на их гостеприимство.

Рим между тем продолжал:

– Когда перезагруженная система продолжила глючить, я решил на всякий случай вернуть тебя на шаттл. Но от Синта пришел отказ.

– Извини, Айримир, не до тебя было, – покаялся Синт. – Отовсюду данные сыпались, я не успевал обработать. Пытался понять, как их блокировать, но в конце концов сам вырубился.

– У меня то же самое, – отозвался Кип. – Сообщения, сообщения… Экзабайты данных! Будто сама планета со мной заговорила.

– Этого не может быть, правда? – опешила я. – Хотите сказать, Гронатея – это гигантский компьютер?

Твиникийцы переглянулись и уставились на Рима с одинаково понимающим выражением. Флибериец замялся, смущенно потер шею, но все-таки выдавил:

– Да ну, глупости. Существование терральтера не доказано.

– Чего-чего? – Я с интересом подалась вперед.

Рим раздраженно вздохнул и перешел на привычный, насмешливо-пренебрежительный тон.

– Это сказка, Саша. Мол, существовала некогда цивилизация, мощь которой была столь велика, что все нынешние достижения ей и в подметки не годятся. Они создали первый терраформер8, да такой, что ни одна раса до сих пор не смогла его воссоздать. Он не просто менял климатические условия, как линатианский, а позволял программировать миры, стирая и отстраивая что угодно: любой рельеф поверхности, состав веществ и даже жизнь. По легенде, планета из-за терральтера сама становилась техникой. И некоторые, – он осуждающе покосился на твиникийцев, – до сих пор верят, что такое возможно, а кое-кто даже пытается его найти. Только все это выдумки! Нет никаких доказательств существования не только подобного устройства, но даже самих форисциан. Если бы это было правдой, мы бы давно их нашли. У нас восемь сверхразвитых цивилизаций – восемь! – и ни одна до сих пор не смогла сделать то, о чем говорится в этой байке.

Чем больше он говорил, тем сильнее меня грызли сомнения. На Земле меня не раз убеждали в отсутствии инопланетной жизни, приводя схожие аргументы, и оказались сокрушительно неправы. Вдруг и Рим заблуждается?

– А как же тот мужик с Шипры, отыскавший фрагмент терральтера? По всем новостям трубили, – припомнил Эник. – Он уверял, что форисциане спрятали разгадку у всех под носом, на самих планетах-устройствах. А если Гронатея одна из них?

– Да, а потом его нашли мертвым где-то в окрестностях Протоглимеи, в компании пустых бутылок грапиры, – отмахнулся Рим. – И что-то мне подсказывает: вряд ли он отмечал знакомство с форисцианами.

– Между прочим, алкоголя в крови не обнаружили. – Беник на секунду отвлекся от панели управления и посмотрел на Рима. – А расследование его гибели до сих пор идет.

– Да просто анализатор сбойнул! Только из-за этой ошибки дело и затянулось. Сектор глухой, помощи ждать долго, а он просто был пьян. Уснул и не проснулся.

– Ты этого не знаешь.

– Это понятно любому, кто мыслит логически. – Рим легонько постучал пальцем по лбу. – А те, кому рассуждать мешает вера в чудеса, пусть и дальше ищут несуществующую технологию и ее создателей. Только не забывайте о работе, пока будете мечтать.

Твиникийцы снова переглянулись, но спорить не стали. Единственный способ переубедить скептика в чем-либо – выложить факты прямо перед ним и для закрепления результата потыкать в них носом. Мечтатели и реалисты никогда не поймут друг друга, и твиникийцы тактично признали за начальством право на собственное мнение, одновременно оставшись при своем.

Поняв, что с их стороны сопротивления не будет, Рим повернулся ко мне.

– А ты лучше в себе сперва разберись, а потом уж играй в детектива. Не знаю, что это – какая-то особенность землян или твоя собственная дурость, но хотелось бы, чтобы это не влияло на окружающих. Когда ты вляпываешься в неприятности на корабле – это одно, но на высадке за тебя отвечаю я. А у меня, Саша, есть дела поважнее, чем разыскивать тебя по всей планете и в очередной раз вытаскивать из переплета!

– Ну так оставь меня умирать в следующий раз! – Я и без нотаций чувствовала себя препаршиво – сглупила, что и говорить. Но признаваться в этом Риму после таких слов – нет уж, дудки! – Не стоит отвлекаться от таких важных дел ради меня. Кучка мха не будет ждать, пока ты поможешь мне и вернешься, чтобы измерить ее ширину.

Рим молчал целых две минуты, испепеляя меня взглядом. Я решительно таращилась в ответ, принципиально не отводя глаз, хотя больше всего мне хотелось потупиться и извиниться. Облажалась я по полной и готова была это признать, но… попозже.

– Так и сделаю, – наконец пообещал Рим, и мне стало еще тоскливее.

***

Рим не разговаривал со мной весь полет, а после стыковки с «Фибррой» молча встал и ушел, даже не посмотрев в мою сторону. Я прикусила губу, сдержала порыв догнать его и осталась на месте. После ухода начальника твиникийцы снова оживились и с удовольствием рассказали, что произошло в наше отсутствие.

– Когда Айримир ушел, мы сперва следили за ним через Кипа. Он передавал текущие координаты каждые тридцать секунд, а потом вдруг замолчал. Мы попробовали связаться, но получили отбой и решили проверить. Тут-то нас и перебросило. Мы даже не въехали сперва, представляешь? Панель пару раз пискнула – хоп! – и в иллюминаторе все другое. Вышли из шаттла, а там уже не лес, а скалы!

Да уж, представляю: двое из ларца, слаженно матерящие горный пик с вытянутыми от шока лицами. Беник подхватил рассказ без паузы, будто только что говорил сам. Совершенно идентичный голос лишь усилил впечатление.

– Мы там бродили, пока на каких-то летучих тварей не напоролись. Мелкие, а злобные такие – жуть! Еле ноги унесли. Потом по приборам выяснили, что калейдоскоп закинул нас в другой меридиан, да еще на такую высоту, что облака внизу остались. Холод там собачий, так что Айримира не слушай – это ему еще повезло внизу побыть.

– Коммуникаторы ваши вырубились, так что узнать точные координаты мы не смогли. Пришлось лететь обратно и искать вручную. Сперва над лесом парили, но за этими лопухами ничего не разглядишь, все в белый цвет сливается, аж глаза заболели. – Эник поморщился, будто до сих пор всматривался в слепящую даль, силясь отыскать среди деревьев две крохотные фигурки. – Ну, мы и подумали: раз мы вас найти не можем, значит, надо, чтобы вы заметили нас.

Беник кивнул и продолжил:

– Зависли на одной высоте, посигналили. Сидим, ждем, а вас нет и нет. Хорошо додумались с Леотимиром связаться. Это он нам про гору подсказал.

– Лео? Ему-то как в голову пришло?

Твиникийцы так загадочно перемигнулись, что я мигом навоображала о капитане пикантных подробностей, вплоть до тайного умения читать чужие мысли на расстоянии, и порядком взопреть. Если Лео знает, о чем я думаю в его присутствии, то мне остается только выпрыгнуть от стыда в открытый космос.

Доведя меня до состояния, близкого к припадку, твиникийцы все же объяснили:

– Он сказал, что в ситуациях, связанных с тобой, мыслить рационально бесполезно, и посоветовал найти самое невозможное для пешего место и смело лететь туда – именно там ты и окажешься. Мы подумали, что это прикол, но решили для собственного спокойствия все-таки слетать в ближайшей горе. И почти сразу вас нашли. Леотимир – гений!

У меня было свое, куда менее цензурное определение капитану, но я проглотила его, издав лишь тихий рык. И чего этим флиберийцам надо? Может, у меня и нестандартное мышление, но ведь в конечном итоге это идет всем на пользу!

***

Дракон времени зря не терял, успев поцарапать стены (ничего, затянутся!), разорвать и опробовать содержимое пакета с мусором (моя вина, не загрузила с вечера в утилизатор), извозиться в какой-то дряни (на поверку оказавшейся аналогом кофе) и напрудить лужу прямо посреди кухни (а вот за это не прощу!). Сейчас шкодник сосредоточенно грыз угол откидного стула и при первой же попытке отодрать его от предмета интерьера принялся грозно рычать и булькать горлом, будто внутри него было еще одно существо, которое не просто там сидело, а плавало в чем-то вязком и противном.

Кое-как прервав порчу корабельного имущества, я подхватила «дракона» на руки. Увесистое тельце немного потеплело на шаттле, но все равно было непривычно холодным. Я торопливо устранила наиболее выдающиеся последствия, а на остальное махнула рукой: твиникийцы не были аккуратистами, а о Риме и говорить нечего.

По дороге к зверинцу на нашу колоритную парочку оглядывались, но вопросов благоразумно не задавали. То ли Рим успел нажаловаться, что я притащила из экспедиции нового постояльца, то ли – склоняюсь ко второму варианту – они просто решили, что зверек сбежал от Хоки.

У входа в свою вотчину я замешкалась, заранее настраиваясь на все неприятности, которые неугомонная девица могла устроить в мое отсутствие. Но волновалась зря, все было в порядке. Почти.

Хока замерла спиной к дверям, изображая мастера боевых искусств. Мастер был пьян и увечен: Хока стояла на одной ноге, нелепо оттопырив другую, и шаталась, как деревце в осеннюю бурю. В руках девчонка сжимала знакомый флиберийский клинок, которым пыталась плавно покачивать, а на деле – размашисто чиркала воздух в опасной близости от клетки фламиотерикса.

Животные смотрели на меня печальными глазами, безмолвно умоляя предотвратить очередной лавовый коллапс.

– Кажется, ты должна была вернуть этот меч Риму?

Хока вздрогнула и выронила клинок. Тот упал с обиженным звяканьем, а следом приземлился солидный клок рыжих волос, срезанных в полете. Повезло, что флиберийская сталь ограничилась прической Хоки, а не, скажем, ухом.

– Он же улетал, – отмахнулась девица, и не подумав сожалеть ни о содеянной глупости, ни о потерянном локоне. – Сейчас схожу и отдам.

– Это не игрушка, – все-таки сказала я, хотя фраза заставляла чувствовать себя вредной бабкой. – Оставь, сама отнесу. Смотри, какой у нас гость!

Я сгрудила сонного «дракона» на лабораторный стол и сунула руки под мышки, чтобы отогреть. Да-а, Риму и впрямь лучше не прикасаться к этому созданию. Хока тут же полезла щупать и удивленно констатировала:

– Как ледышка! Он живой вообще?

Вопрос, к счастью, был риторическим. Мы привычно осмотрели нового постояльца, который вел себя на удивление спокойно, не удостаивая нас даже привычными знаками внимания, вроде скулежа и попыток откусить нам пальцы. Собственно, «дракон» мирно проспал весь час, пока мы над ним хлопотали.

Сломанная лапа без проблем и сопротивлений улеглась в новенький, остро пахнущий пластиком лубок, который нужный прибор вылепил точно по меркам. Материал с особыми добавками способствовал скоростному сращиванию костей, так что через пару суток зверек уже будет в порядке. Заминка вышла только с идентификационным чипом. Процедура активации требовала внести название вида, которого мы не знали.

– Его нет ни в нашей базе, ни в заметках Венимора. – Хока ответственно (в кои-то веки!) пролистала инфокно поиска до конца. – Есть похожие, но это не то.

– У нас новый вид?

От осознания, что только что сбылась моя стародавняя мечта, в голове случился ликующий салют. Я обнаружила новую форму жизни, о которой неизвестно даже умникам из МИК! Только ради этого стоило получить приписку к Флиберии!

– Не факт! – Хока походя разрушила миг моего триумфа. – База же все время пополняется, может, кто-то описывал это существо недавно, а мы еще не успели получить данные. – Она задумчиво побарабанила пальчиками по столу и нехотя добавила: – Придется в МИК звонить. Терпеть этого не могу! Сперва на линии час проторчишь, а после тебе еще сотню рекламных акций впарят – и даже трубку не повесить!

Я деловито кивнула, хотя сама еще ни разу туда не звонила. Несмотря на все огрехи, в некоторых вопросах Хока разбиралась гораздо лучше меня. Она с рождения варилась в этом котле, а мне приходилось наверстывать то, что другие члены экипажа знали с пеленок.

Временно отложив вопрос с чипом, мы настроили клетку и уложили туда «дракона». Хока осталась присматривать за ним и заполнять необходимые бланки (мои языковые успехи грозили уложить прочитавшего отчет на обе лопатки), а я подобрала меч и отправилась мириться.

***

Со времен первого посещения в каюте Рима ощутимо прибавилось хлама, но я уже привычно прошлась между раскиданными безделушками, раздавив всего одну. Самого хозяина в комнате не было, но из-за переборки доносились характерные звуки, подсказавшие, что флибериец отмокает в душе. Мне тоже хотелось помыться, а потом – упасть без задних ног, но это терпит. Я села на койку и стала ждать, когда Рим закончит водные процедуры и явится пред мои виноватые очи.

Каждое помещение корабля имеет свой, отличный от других запах. За полгода я настолько привыкла к этому, что смогла бы определить, где нахожусь, даже с закрытыми глазами. В моем блоке, например, пахнет кормовыми смесями, а с недавних пор – еще и гарью. В столовой – нежно любимыми Аглаей и вызывающими тошноту у всех остальных, кабачками. Рубка отдает металлом и почему-то – молнией, хотя флиберийские технологии имеют мало общего с электричеством. Огромное помещение ангара насквозь провоняло хвоей из-за механизма дезинсекции на выходе, а мостовая палуба, благодаря стараниям Мелиссы, имеет свежий, лиственно-цветочный аромат.

В каюте Рима пахло приключениями. Странные, непонятные, здешние запахи отказывались раскладываться на составляющие, но все как один напоминали об инопланетных мирах.

Я любила этот запах. Он воскрешал воспоминания о нашей первой встрече, моих первых робких шагах по кораблю, и был таким… родным. Не удержавшись, я уткнулась носом в подушку и глубоко вдохнула. Нет, все-таки это был правильный выбор. «Фибрра» – мой дом, здесь мое место. Тут мне всегда будет комфортно.

Дверь ванной комнаты скользнула в сторону, и Рим размашисто шагнул в каюту, одетый в клубы пара.

И только в них.

– Ой! – взвизгнула я, загораживаясь от него подушкой.

– Какого… – зарычал Рим и, судя по звукам, рухнул в проеме, поскользнувшись на влажном полу.

– Эксгибиционист проклятый! Оденься немедленно!

– Обалдеть, она еще и обзывается! – не поверил своим ушам Рим, поднимаясь с характерным кряхтением и грохотом. – Вообще-то это ты ворвалась ко мне без предупреждения!

– Я же не знала, что ты голый оттуда выйдешь!

– А надо в смокинге?!

– Надо в полотенце!

Рим, сердито бурча, принялся ворошить гору вещей в кресле, но, судя по всему, комбинезона там не нашел и утопал обратно в ванную, к модулю, выдающему чистую одежду. Вернулся он через минуту и грубо выдернул у меня подушку.

– Ну?

Я на всякий случай зажмурилась и наугад ткнула пальцем в сторону клинка.

– Я твой меч принесла.

– Спасибо! – рявкнул флибериец без малейшей благодарности в голосе. – Это все?

– Нет! – Приоткрытый глаз ничего нецензурного не увидел, так что я открыла и второй, уставившись на Рима с осуждением. – Почему ты вечно расхаживаешь без одежды?

– Потому что кроме тебя ко мне никто не врывается! – отгавкнулся Рим, но уже поспокойнее. – Нормальные люди перед этим стучат!

– Я стучала, ты не открыл. Думала, еще дуешься!

– Можно подумать, я сам к тебе в ванную влез! – Рим неожиданно усмехнулся и добавил: – В лесу ты была посмелее…

– Не напоминай!

– Ведешь себя, как девочка. Или…

– Рим! – перебила я. – Тебе не кажется, что мне и так уже достаточно стыдно?

Рим задорно расхохотался, заражая меня своим весельем и сводя на нет отчужденность, возникшую после ссоры. Приятно, когда нет нужды в извинениях. Он сам понял, что я раскаялась, и простил без лишних слов, а мне оставалось лишь оказать ему ту же услугу в ответ.

– Все-таки несправедливо, – заметил Рим, когда мы отсмеялись. – Почему тебе можно задавать такие вопросы, а мне нет?

– Потому что я была пьяная и буйная!

– Мне напиться?

– Ты невозможен, – простонала я и кинула в него подушкой.

Рим отбил, почти не глядя, и подушка улетела в сторону кресла, где немедленно затерялась на фоне прочих тряпок. А реакция у него становится все лучше – сказывались регулярные тренировки. Со временем Леотимир сделает из него настоящего флиберийца, и Рим перестанет быть белой вороной среди своих. Я радовалась за него, но одновременно немного беспокоилась. Раньше эта оторванность от остальных роднила нас и помогала лучше понять друг друга. А теперь Рим потихоньку вливается в свой родной мир, а я остаюсь вдали от своего. Что если со временем ему станет неинтересно со мной, и он найдет компанию, в которой мне не будет места?

– Ты скучаешь по Земле? – неожиданно спросил Рим, будто прочтя мои мысли.

– Возвращаться не собираюсь, если ты об этом.

– У тебя бы и не вышло. Но тебе не хватает того, что там было? Семьи, друзей, привычного мира вокруг?

– Немного, – призналась я. – А тебе?

– Я, по крайней мере, могу им позвонить. К тому же, большую часть друзей я встретил в Академии. Они тоже летают, и мы иногда пересекаемся в космопричалах.

– А эта твоя инопланетянка?

Рим сперва не понял, а потом хитро заулыбался.

– Ты ревнуешь, что ли?

– Да ну тебя! – вспыхнула я.

Рим зафыркал, ну в точности как школьник на уроке про пестики и тычинки, а у меня зачесались руки запустить в него чем-нибудь поувесистее подушки. Как можно быть таким мальчишкой? А еще флибериец, тьфу!

– Ларинн с Цер-теи. Это четвертая из сверхразвитых планет.

– А Флиберия первая?

– Да. Флиберия, Крон, Линат, Цер-тея, Тейра, Райпак, Деймор и Шипра, – без запинки перечислил Рим, загибая пальцы. – Последняя получила статус совсем недавно.

Я попробовала повторить про себя, но сдулась на Линате и решила, что раз прожила без этих знаний почти двадцать семь лет, то и дальше как-нибудь перебьюсь.

– Как она выглядит?

Назвать Рима скрытным не поворачивался язык, контактер обязан быть коммуникабельным. Но одно дело болтать о сущей ерунде, и совсем другое – делиться информацией о личной жизни. Удобное для подобных расспросов настроение у Рима так легко сменялось привычным пренебрежением, что его следовало ловить, пока есть возможность.

– Красивая. У них все на планете красивые.

Я живо представила фигуристую красотку, почему-то зеленокожую, но все равно прекрасную, как диковинный цветок. Представителей Цер-теи я пока не встречала и могла только воображать, как выглядит пассия Рима, о которой он говорит с таким восторженным придыханием.

– Ты случайно не хранишь ее фото под матрасом? Очень посмотреть охота.

Рим покраснел и покосился в сторону койки, но вынимать оттуда улику не стал – покопался в планшете и предъявил мне Ларинн в цифровом виде.

Я присмотрелась и поперхнулась на вдохе.

Нет, Рим не соврал, инопланетянка действительно была прекрасна, но такой своеобразной, если не сказать, зловещей красотой, что первым моим порывом было отшатнуться и взвизгнуть. Удержавшись огромным усилием воли, я уставилась на портрет, внутренне передергиваясь.

Кожа оказалась не зеленой, а угольно-черной и матовой, как тень при ярком боковом освещении. Волос у красотки не наблюдалось – их успешно заменяла природная пигментация, выполненная в форме тигриных полос, тоже черных, но отчетливо видимых за счет глянцевого блеска. Четыре огромных ядовито-салатовых глаза гипнотизировали даже со снимка. Ларинн улыбалась, а может, скалилась, – я в первую очередь заметила ряд острых клыков, а дальше мне стало не до анализа мимики. На снимке было только лицо, но зацикленная на инопланетной биологии фантазия мгновенно дорисовала остальное. Судя по плечевым костям, у Римовой мечты были еще и крылья, скорее всего, перепончатые, а над головой виднелся кончик хвоста.

В общем, дивный портрет эффективно доказывал, что флиберийцы очень, очень смелые. Очень!

– И все цертейцы такие э-э-э… экзотичные? – корректно уточнила я.

Рим кивнул, непонятно чему радуясь. Сам он смотрел на прекрасную горгулью с восхищением и нежностью.

Что ж, не будем оспаривать чужие вкусы. В конце концов, Веник тоже выглядел странно, зато какой внутренний мир!

***

На следующий день я проснулась к обеду и чрезвычайно этому факту удивилась.

– Синтик, с тобой все в порядке?

Коммуникатор мигнул, что-то сонно пробормотал и снова выключился. Видимо, встреча с планетой-компьютером до сих пор аукалась. Кип вчера тоже был непривычно молчалив, проспав даже наш с Римом пикантный разговор, который в другое время не преминул бы разнообразить ехидными комментариями.

Меня так и подмывало устроить гаджету эмоциональный подъем в его излюбленном стиле. Но раз уж отношения в кои-то веки пошли на лад, не стоит их портить ради малюсенькой, но такой желанной мести.

Умывшись, я залезла в тайник за дверцей шкафа, призванный защитить чудовищно вредные чипсы и бессовестно калорийные сэндвичи от всевидящего ока госпожи Ростной. И с сожалением отметила, что запасы значительно поредели. В ближайшее время придется пополнить их в кладовке Аглаи, иначе меня ждет голодная смерть в компании вареных кабачков. В такие моменты я жалела о зачислении в штат: будь у меня доступ к панели заказа еды, как раньше, не приходилось бы рисковать, совершая тайные набеги на территорию воинствующей веганианки.

Наскоро позавтракав – или уже пообедав – двумя сиротливыми бутербродами, я натянула форменный комбинезон и выскочила из каюты. Проходящий мимо Рим кивнул мне в знак приветствия и зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. Гронатея мучила своих гостей даже на расстоянии.

Мы вместе поднялись на мостовую палубу и разошлись в разные стороны. Рим скрылся в рубке, а я с ужасом замерла перед дверью зверинца. Оттуда доносились страшные, ни на что не похожие рыдания. Хока мялась неподалеку, в окружении недовольных членов экипажа.

– Он не замолкает ни на минуту! – пожаловалась она, предусмотрительно держась от меня на расстоянии вытянутой ноги. – Слушала все утро, аж голова разболелась!

Сообразить, о ком идет речь, труда не составило.

– А причину концерта ты выяснить не пыталась?

– Конечно, пыталась! Он не голодный, и клетка в порядке. Я хотела его погладить, а он меня тяпнул, вот, смотри!

Продемонстрированная конечность остро пахла регенерационной мазью и была перемотана нанобинтом до состояния мумифицированной гусеницы.

Кажется, пришло время укрощать дракона.

Углядев меня на пороге зверинца, животные было подскочили, но акустическая мощь гронатейского найденыша мигом загнала их обратно в норы. Фламиотерикс вообще скрылся под лавой с глаз долой: его дом соседствовал с клеткой «дракона».

– И чего бузим? – строго вопросила я, нависая над беспокойным новичком, который выл так самозабвенно, будто репетировал оперную арию. – Зачем отсек баламутим, соседей пугаем, а?

«Дракон» на секунду смолк, набирая воздух, и разразился такими воплями, что мне захотелось, по примеру животных, залечь на пол и заткнуть уши.

В следующие полчаса выяснилось, что беспокойный зверь не желает ни есть, ни пить, вполне доволен новым местом обитания и соседями. По всему выходило, что его не устраивает только тишина, что он и пытался исправить с поистине королевским размахом. Я почти оглохла, пытаясь выяснить, что же ему надо, и в конце концов в отчаянии села напротив, признавая свое полное бессилие.

– Scharte ma farranta! – заглянул в отсек Финик.

– Ты снова языки перепутал, но можешь не переводить.

– Знаешь кронийский? – восхитился лингвист.

– Нет, просто меня он тоже уже «шате ма фарранта» по самое не могу.

– Scharte, – машинально поправил Финик. – Уйми его, работать невозможно! Эти вопли в запись вклиниваются, а там и так сплошной гул!

– Пытаюсь!

– Что здесь творится? – Аглая присоединилась к лингвисту, который галантно пропустил даму вперед. Столовая примыкала к моему отделу с другой стороны. Представляю, какое звуковое испытание постигло тех, кто отважился там поесть. – О, ничего себе глотка! Нельзя ли как-то его успокоить?

– Я пытаюсь! – повторила я, потихоньку зверея.

– Кого пытают? – послышалось в третий раз и в отсек через начавшую собираться толпу протолкался Фриам.

Аглая порозовела и спешно поправила прическу. Новый корабельный доктор каким-то чудом сумел растопить сердце неприступной девушки, хотя представить не могу, чем он ей приглянулся. Разве что внешностью: мужественные черты, точеные скулы, холодные глаза и такое же сердце. Сразу же по прибытии Фриам заявил, что соседство медблока и диких зверей недопустимо, и предъявил капитану требование выделить ему личный кабинет, поскольку лечить людей в «этой антисанитарии» может только шаман с бубном. Леотимир флегматично пожал плечами и отжалел врачу пустующий отсек рядом с регенерационным модулем. Вообще-то, тот для медблока и предназначался, просто Венимор в свое время замучился бегать туда-сюда через весь балкон и лихо объединил два отдела в один. Фриам тут же туда перебрался, на прощание одарив нас с Хокой таким взглядом, что непривычная девчонка съежилась, а я окончательно уверилась, что болеть не хочу.

Углядев главного солиста, Фриам так удивился, будто ожидал увидеть вместо вопящего зверька самого капитана.

– Не справляешься со своими обязанностями, маленькая землянка?

– Своей работы нет, хоть на чужую посмотреть решил? – в тон ему протянула я.

Дракон тоскливо подпел, заставляя морщиться всех присутствующих.

– Показатель компетенции врача – здоровая команда, – переждав звуковой барьер, нравоучительно заметил Фриам. – И у меня, как видишь, с этим все в порядке.

– А не пойти ли тебе…

– Саша! – осекла меня Аглая.

– …в свой отдел, – закончила я, желая предложить совсем другое.

– Я краем уха слышал, что у кого-то тут болит голова. Впрочем, удивляться нечему – в таком дурдоме кто угодно на стенку полезет!

Хока поймала мой взгляд и замотала вмиг оздоровившейся головой. Болеть в компании Фриама ей явно не улыбалось.

– Мы предпочитаем сдохнуть без твоей помощи.

Фриам насмешливо фыркнул, явно намереваясь выразить сомнения по этому поводу. Гронатейский найденыш повернулся на звук и возрыдал. Может, таблетку от головной боли требовал?..

Впрочем, Фриам вообще животным не нравился, подтверждая теорию, что звери порой умнее людей. Вирши тоже с момента его появления шипит вон.

– Успокойся, маленький, – ласково обратился к «дракону» медик, – злой землянке не хватит компетенции, чтобы тебе навредить.

Зверек печально вздохнул, жалея, что Фриама нет в его меню.

– Идем, дорогой, я как раз собиралась к тебе. Минералочки попьем, поболтаем, – верно истолковав мое настроение, зачирикала Аглая, запросто преодолела легкое сопротивление отнюдь не хрупкого мужчины и ушла, увлекая его за собой.

– У-у-у! – взвыл им вслед «дракон».

– А-а-а! – простонала я на той же ноте, пряча лицо в ладонях.

Неожиданно зверь замолчал и прислушался. Финик заинтересованно подался вперед и в припадке лингвистической любознательности прошептал:

– Саша, ну-ка еще повой!

– Ы-ы-ы, – без энтузиазма продолжила я. Зверек внимательно выслушал, рявкнул и завилял хвостом.

– Оно отвечает! – возликовал Финик, который точно был не в курсе, что животные способны не только жрать и спать. – С ума сойти, это же настоящий лингвистический прорыв! Если мы сможем расшифровать язык животных, только представьте, чего мы добьемся!

Тут уже не выдержала я.

– Так, а ну-ка брысь отсюда, мне нужно работать!

– Но Саша! Это же удивительное открытие… – Финик не договорил, потому что я свирепо зарычала, вытолкала излишне увлеченного лингвиста наружу, прямо в руки недоумевающей Хоке, и забаррикадировалась дверью от них обоих.

Никакого покоя!

Само собой, чуть позже Хоку пришлось впустить, а причина концерта стала понятна к вечеру.

– Вот это зубы… – потрясенно выдохнула девчонка, с ужасом прижимая к себе обе руки – и целую, и забинтованную. – Как это он мне кисть не отгрыз?!

Я с огромным удивлением разглядывала крошево, оставшееся от лубка. Застывший нанопластик по крепости превосходит камень, его невозможно ни распилить, ни сломать, а для снятия используется специальный раствор. Но гронатейское чудо отринуло эти презренные факты и всего за пару минут, пока мы не хватились, умудрилось разгрызть лубок на десяток осколков, не подлежащих сборке и пониманию. Невероятная сила челюстей!

– А что будет, когда он вырастет?..

– Он же не агрессивный.

– Он меня цапнул! Может, съесть хотел!

– Брось, он даже не хищник, зачем ему тебя есть? Видимо, ему просто не нравился запах лубка, вот и выл, чтобы сняли. А тебя укусил, чтоб не лезла попусту.

– Ты как хочешь, а я второй накладывать не буду!

– И не надо. – Я ощупала лапу, бестрепетно протиснув ладонь прямо под остервенело вылизывающую пасть. Зверь, разогнавшись, заодно почистил и меня, щекоча кожу холодным языком. На боль пациент не пожаловался, значит, кость более-менее срослась и уже не доломается. – Похромает немного, раз не желает лечиться.

– Саша, убери оттуда руку, а?

– Хока, успокойся! У нас тут куча зверей куда опаснее, но ты ведь не шарахаешься, скажем, от вирши?

Вирши по размеру был как раз с «дракона» и наматывал кросс в клетке неподалеку, перебирая по бегущему полотну незнающими усталости лапами. На воле этот зверь пробегал тысячи километров за день, выслеживая редкую добычу в обширных пустынях родной планеты.

Сейчас этот поджарый хищник двигался ленивой рысью, но я лично видела, как он устраивал забеги, на фоне которых земные гепарды казались бы престарелыми улитками. Убежать от него было невозможно, а в пасти зверя скрывался язык-петля, который выстреливал оттуда с невероятной скоростью, хватал жертву и, предварительно удушив, целиком затягивал в растягивающуюся глотку.

Даже мне было не по себе, когда упомянутый орган впервые эдак вдумчиво обвил мою руку. Но впоследствии выяснилось, что такой язык нужен не столько для убийства, сколько для поиска воды в глубоких расселинах. Вирши питаются далеко не каждый день, зато часто и помногу пьют.

Хока сопоставила манеру движения и вооружение двух существ и виновато улыбнулась. По сравнению с вирши «дракон» и вправду был невиннее мышки.

***

Часом позже я воровато прошмыгнула к себе, без ведома Хоки утащив из зверинца гронатейского безбилетника. Хотелось поговорить с представителями МИК без посторонних глаз, а гиперактивная девушка всенепременно влезла бы в разговор.

Укутанное в плед на время переноски существо, узрев новую территорию, немедленно дало понять, что у него есть более важные дела, чем смирно сидеть у меня на руках. Я посадила его на кушетку, позволив исследовать пространство в свое удовольствие, быстро набрала заранее найденный номер и встала напротив панели управления, чувствуя себя не в своей тарелке. Мне еще не доводилось кому-либо звонить из космоса, и дальнейшие действия я представляла смутно.

Видимо, сотрудники МИК были слишком заняты, чтобы отвечать какой-то землянке по первому гудку. Пришлось простоять напротив панели добрых пять минут, размышляя, могла ли я сделать что-то не так. Никаких признаков исходящего звонка не наблюдалось, панель оставалась черной и безжизненной. Я уже хотела попросить помощи у Синта, но тут динамик наконец зашуршал.

– Межгалактическая Исследовательская Корпорация, – отозвался механический голос.

– Э-э-э, здрасте! – неловко поздоровалась я. – У меня тут неопознанный вид с Гронатеи, с кем мне…

– Если вы хотите узнать свое текущее местоположение, нажмите один, – перебила меня тетка.

– Что?.. – растерялась я.

– Чтобы оформить заявку на ремонт оборудования, нажмите два.

– Эм… спасибо, но…

– Если вы желаете заказать комплексное исследование планетарной системы, нажмите три.

Я нетерпеливо качнулась с пятки на мысок, сообразив, что общаюсь с автоответчиком. Терпеть их не могу! По закону подлости, нужный вопрос всегда оказывался в самом конце длинного списка.

– Если вы желаете получить консультацию специалиста, оставайтесь на линии. Специалист ответит вам через двадцать один день девятнадцать часов тридцать…

– Попробуй набрать три-два-пять, – посоветовал Синт, пока я тихо обалдевала от предложенного времени ожидания. – У них там должна быть справочная.

После нужной комбинации черное окно панели наконец посветлело, и сквозь туман ребристых помех проступило лицо представительной дамы неопределенного возраста и расы.

– Установите проблему «неопознанный вид с Гронатеи» в пределы видимости экрана, – тут же перешла она к делу.

Она что, определяет видовую принадлежность на глазок? Вот это профессионал! Впечатлившись, я сцапала дракона и подняла перед собой, демонстрируя товар мордой.

Женщина моргнула, и нас со зверем укрыло иссиня-зеленой сеточкой виртуального сканера. Я зажмурилась от яркого света, бьющего в глаза, дракон недовольно рявкнул. Дама на долю секунды подвисла, а потом, не переставая улыбаться, твердо сообщила:

– Совпадения в базе не обнаружены.

– Знаю, просто подумала… – начала было я, но меня снова перебили.

– Ваш звонок очень важен для нас, – солгала тетка. – Пожалуйста, оцените работу искина на основании трех вопросов. Первый: была ли решена проблема «неопознанный вид с Гронатеи»?

– Чего?! Нет!

– Второй: удовлетворены ли вы работой искина в целом?

– Ни капельки!

– Третий: готовы ли вы рекомендовать искин друзьям?

Я промолчала, сверля лицо на экране лютым взглядом.

– Вас не слышно, – обиделась тетка. – Пожалуйста, повторите ответ.

– Нет! – сквозь зубы выдавила я.

– При улучшении качества обслуживания учитываются только аргументированные мнения, – намекнул автоответчик и решил заодно выяснить, где меня искать, если не стану посговорчивее: – Пожалуйста, назовите серийный номер или название корабля, на котором осуществляется ваша профессиональная деятельность.

– Да провались ты!

Я опустила снова начавшего ерзать «дракона» на пол и принялась жать во все кнопки подряд, надеясь, что меня все-таки переключат на нормального сотрудника. Но визуализированный автоответчик не реагировал, продолжая заливаться соловьем:

– Уважаемый член экипажа судна «Да провались ты»! Мы рады предложить вам новый тариф «Суперпремиум», включающий неограниченное число обращений в клиентскую службу Межгалактической Исследовательской Корпорации! Только для вас мы предоставляем бесплатный пробный период. Пожалуйста, назовите номер вашего личного счета для оформления бесплатной подписки…

Попытки вырубить поток рекламного красноречия насильственными методами успехом не увенчались: вредный автоответчик блокировал управление, не давая завершить звонок. Теперь понятно, почему звонки в МИК вызывают у всех рвотные позывы!

Со стороны шкафа послышался шум, подсказавший, что зверь неведомым образом пробрался внутрь и уже вовсю там хозяйничает. «Дракон» с непередаваемо довольной мордой выбрался сам, сжимая в зубах какую-то мелкую штуковину. На поверку это оказался всего лишь сувенир, когда-то подаренный Римом. Проглотить его зверек не мог, раскусить не пытался, так что я не стала отбирать. Лишь бы выть опять не начал, а то переполошит всех соседей.

Экран наконец погас, так и не получив от меня номер счета, биометрию и скан сетчатки для подтверждения личности. Я села на кушетку и стала отрешенно наблюдать за играми «дракона», пытаясь сообразить, что делать дальше.

Привлекать Хоку не хотелось из-за банальной жадности: это мое открытие! Не зря же я убегала от рассвирепевших дикарей и карабкалась по скалам! От Рима тоже толку не будет: зоолог из него, как из меня контактер, проще сказать – никакущий. Можно, конечно, обратиться к главам других биологических отделов, но к кому? Отвлекать улиток от дрессировки чудовищ? Или плавать с Тамией в отделе гидрофауны? Перспективы так себе, и что делать со свалившимся на голову счастьем я понятия не имела. Можно ли дать ему название? Есть ли какие-то правила для регистрации нового вида? Каким образом происходит оформление ранее неизученных животных?

Одни вопросы без ответов. Обычно разобраться помогали заметки Веника, но тут и они бессильны что-то подсказать. Профессиональный экзобиолог и подумать не мог, что кто-то может не знать таких элементарных вещей! Похоже, все же придется разделить открытие с Хокой.

Панель внезапно ожила. Из динамика полилась приятная линатианская мелодия, некогда выбранная мною в период особой тоски по Венимору. На экране возникли квадратики, в которых я с задержкой опознала надпись: «Входящий вызов».

Я уставилась на панель так, словно из нее выскочил олень, прогарцевал по комнате, а потом сел на кушетку и предложил хлебнуть с ним виски за здоровье деда Мороза. Кто мог позвонить мне – мне! – в личную каюту? Неужели приставучий автоответчик набрал последний номер, чтобы впарить-таки капризному клиенту ненужные услуги?

Любопытство ожидаемо пересилило. Поколебавшись, я все же подошла и несмело ткнула в экран, готовясь в случае чего оставить такой отзыв о работе искина, что мой номер сотрут из всех баз, а рекламный отдел МИК уволят всей толпой… И в следующую секунду машинально потянулась пригладить волосы.

На экране появилось воплощение девичьих фантазий: эффектный брюнет с точеным носом, пухлыми губами и волевым подбородком.

– Привет! – Голос оказался под стать: бархатистый, но не слащавый.

– П-привет… А вы, наверное, номером ошиблись.

Никогда не умела разговаривать с красивыми мужчинами, и Леотимир тому яркий пример. Мужчина улыбнулся, продемонстрировав ямочку на щеке и впечатлив меня до нервного ступора.

– Это ведь вы только что в МИК звонили?

– А вы… оператор?!

Ничего себе подбор кадров! Наверное, чтобы очарованные клиентки про свои жалобы и думать забыли.

– Мне передали вашу заявку о неопознанном звере.

– А вы кто? – невежливо, но закономерно осведомилась я.

– Филби Ревенсон, экзобиолог.

Я недоверчиво всмотрелась в экран, но быстро нашла подтверждение его словам. На руках нового знакомого обнаружились тонкие шрамы от зубов и когтей – у меня целая вязь таких же. Надо же, экзобиолог! Прямо как Венимор!

Выждав паузу, Филби деликатно подтолкнул меня в нужном направлении:

– Мне приятно вести диалог с такой очаровательной незнакомкой, но хотелось бы узнать ваше имя.

– Саша, – смущенно представилась я.

Если мое имя и показалось странным представителю МИК, он этого не показал и как ни в чем не бывало продолжил:

– Вы ведь с корабля «Фибрра», верно?

– Откуда вы…

– В заявке указан… хм, другой корабль, – понятливо улыбнулся Филби, заставляя меня отчаянно краснеть. – Так что я на всякий случай проверил номер. Зарегистрирован на МГЛК «Фибрра», Флиберия А-1. И ваша последняя высадка была как раз на Гронатее, все сходится.

Надеюсь, у нас нет скрытых камер на борту? Я перевела взгляд на кучу цветастых носков, ожидающих сортировки по парам в голокресле. В поле видимости Филби они вроде бы не попадали, но кто его знает?

«Дракон» вынырнул из-под кресла с камнем в зубах, с третьей попытки вскочил на сиденье и принялся настойчиво рыть носковый завал, то ли намереваясь спрятать добычу, пока не отняли, то ли рассчитывая пометить. На предостерегающее шиканье зверь не среагировал и продолжил свое черное дело.

– Извините, я на минутку… – неискренне улыбнулась я и поспешила предотвратить мародерство.

Зверек попытался смыться, но травмированная лапа пока недостаточно его слушалась. Тем не менее, «минутка» растянулась, и я вернулась к экрану с опозданием и экстравагантной прической.

К чести экзобиолога, свое мнение о моем внешнем виде и профессионализме он озвучивать не стал. Я подняла зверька на уровень экрана и шумно сдула волосы с лица.

– Удивительное создание, – в голосе собеседника прорезались воркующие нотки, от которых у меня побежали мурашки, а «дракон» завилял тяжелым хвостом, ритмично дубася меня по коленям. – Говорите, на Гронатее нашли? Что-то он крупноват.

– И продолжает расти.

Показатели веса действительно устойчиво ползли вверх, что для детеныша нормально, но, учитывая родину существа, подозрительно. Действительно ли на Гронатее нет крупных животных, или мы просто о них не знали?

«Дракон», которому надоело бесцельно висеть у меня на руках, принялся усиленно вырываться, не стесняясь пускать в ход зубы и когти. Пришлось отпустить, пока мое и без того достаточно багровое лицо не украсилось модным трехпалым шрамированием.

– Эх, посмотреть бы вживую! – досадливо вздохнул Филби.

– Прилетайте! – в шутку пригласила я.

Экзобиолог усмехнулся, наверняка представив выражение лица начальства, которое отпустит ценного сотрудника за миллион световых лет посмотреть зверька.

– Что он там такое делает? – Филби заинтересованно подался вперед, будто хотел заглянуть за пределы видимости камеры.

Выдать за естественный звуковой фон скрежет звериных зубов по камню не вышло.

Заприметив наше пристальное внимание, «дракон» льстиво сощурился и торопливо прохромал мимо меня. Камешек в его пасти фосфоресцировал, освещая глотку.

– Играет.

– Он его не проглотит? – обеспокоился экзобиолог.

– Нет, слишком крупный. – Я улыбнулась, надеясь, что не кажусь профессионалу беспечной дурочкой, которая запросто позволит ребенку забавляться с оружием.

– Саша, давай на «ты»? – неожиданно предложил Филби и не дожидаясь ответа продолжил: – Если что-то понадобится, звони сразу мне. Думаю, что смогу ответить на твои вопросы не хуже штатного искина.

Собственно, я и не думала повторять опыт «разговора» с автоответчиком, так что предложение Филби меня полностью устраивало. Мало кто на корабле может похвастать личным консультантом. МИК – безликая бюрократическая громада, с которой рядовые сотрудники предпочитают пересекаться пореже.

Записав номерок и душевно распрощавшись с Филби, я хотела было отнести зверька обратно, но не успела.

– Решила взять работу на дом? – подколол Рим, без стука проходя в каюту.

Он обошел холодного зверька по стеночке и забрался в гамак, подобрав ноги.

– Не ты ли возмущался, когда я заявилась к тебе без предупреждения? А сам почему врываешься?

– Вряд ли ты сможешь шокировать меня своей голой…

– Ладно, поняла! – прервала я и с негодованием прослушала трехголосое ехидное хихиканье: Синт с удовольствием поддержал Рима и Кипа. Спелись, голубчики!

Рим лениво потянулся в гамаке. Силовые поля уютно обволакивали тело, маня подремать в нем часок-другой.

– Ты звала меня на вылазку за едой.

Точно! Я совершенно замоталась и забыла о необходимости пополнить запасы провианта. Если бы не Рим, вкушать бы мне завтра ненавистные кабачки на радость Аглаи Ростной!

– Идем. Заодно зверька занесу, все равно по пути.

– Ну уж нет! – решительно остановил Рим. – Потом занесешь, я с этим не пойду.

– Он ничего тебе не сделает!

– Он холодный, я даже отсюда чувствую. И в каюте мороз, между прочим.

Я мельком глянула на панель управления и вынуждена была признать, что он прав. Градусник показывал чуть меньше сантиграта, что для меня было вполне приемлемо, а теплолюбивому флиберийцу казалось лютой стужей.

– Тебя никто не заставляет его трогать, – мирно сказала я, исключительно для Рима включая систему обогрева.

Из-под пола потянуло теплым ветерком. Дракон недовольно чихнул, зато Рим подобрел.

– Я не боюсь, мне просто неприятно.

– По твоей логике, мне не надо было принимать в исследования фламиотерикса.

– Нет, надо! – Рим спрыгнул на пол и прошел к двери, снова обойдя копошащегося в уголке «дракона». – Потому что это твоя работа. Но не надо впутывать в нее меня! Я и так ни слова не сказал, когда ты притащила эту тварь на корабль. Догоняй!

Упрямство Рима несгибаемо, как стальная арматура метрового диаметра. Я только вздохнула и, поколебавшись, отправилась за другом. Ничего, зверек вполне самостоятелен и может полчаса подождать в каюте. Вряд ли он успеет здесь набедокурить, а если и перевернет что-нибудь в мое отсутствие – переживу.

***

Ночная «Фибрра» похожа на берлогу медведя в зимнем лесу. Привычный шум затихает: смолкают голоса, эхом разносящиеся по коридорам и палубам, не слышны шаги и звуки в рабочих отсеках, не шумят лифтовые шахты. Зато гул двигателя, едва различимый днем, становится таким явным, что его можно почувствовать подошвами. Подобно храпящему мишке, он сонно ворчит в глубине корабля, пронося линкор через безмолвную вечность космоса. Приглушенное освещение дополняет картину, как бы говоря: пора спать. Завтра будет новый день и новое время, а пока – отдыхай. И большая часть экипажа внимала этому совету, предаваясь заслуженной неге в своих каютах.

Рим предпочитал сперва поесть. С алчностью голодного хищника он прокрался в кладовку и мигом распотрошил ближайшую пачку сосисок. Однажды Аглая уже застукала его за разграблением продовольственных запасов и заставила положить на место все, что он успел к тому времени распихать по карманам. Теперь, наученный горьким опытом, флибериец первым делом восполнял дефицит калорий в организме, а уж потом – в тайнике.

Это веселило меня, пока Кип не поведал печальную историю о нежных пальчиках госпожи Ростной, которые с легкостью удерживали гордого флиберийца на протяжении всех полутора часов вдохновенной отповеди. По словам самого Рима, вырваться можно было только ценой оторванного уха, за которое, собственно, его и держали. Аглая отличалась не только великолепной фигурой, но и недюжинной силой, присущей ее расе. В сочетании с умопомрачительным количеством знаний о гигиене питания, это была гремучая смесь, нарваться на которую никому не хотелось.

Мы нагребли снеди в самодельный мешок: футболку Рима с завязанными рукавами. Уговорить флиберийца пожертвовать часть гардероба на это благое дело было нелегко, но аргумент «в твою больше поместится» в итоге перевесил.

Взвалив ношу на плечи флиберийца, мы крадучись вышли из кладовки и услышали неразборчивые голоса в кухонной зоне. Рим рванул было к выходу, но я преградила ему дорогу. Голоса звучали приглушенно и таинственно, что на фоне событий полугодовой давности выглядело подозрительно. Не хватало нам очередного заговора, или того хуже – спирита!

– Сыпь смелее, все равно не почувствуют, – отчетливо произнес кто-то, и я с ужасом опознала Фриама.

Так и знала, что с этим парнем нечисто! Что он задумал? Подсыпает отраву, чтобы вывести из строя экипаж? Или это наркотики, которые заставят ничего не подозревающего Леотимира плясать под его дудку? А может, споры спиритов?! Какой ужас!

Сорваться с места, наплевав на конспирацию, мне не позволил Рим. Одной рукой он перехватил меня поперек живота, а второй с натугой поймал соскочивший с плеча груз у самого пола.

– Пусти сейчас же, оглох?! Он же замыслил что-то!

Не вняв злобному шипению разума, Рим зажал мне рот. В последнее время это происходило как-то слишком часто.

– Ты слышал? – прозвенел в тишине голосок Аглаи. – Какой-то шум…

– Я посмотрю. – Судя по звукам, Фриам поднялся со стула. – Должно быть, у этой недоучки сбежал очередной зверь. Не понимаю, почему Леотимир до сих пор ее терпит.

Ах ты, дрянь! Я укусила Рима за руку, но тот только зубами скрипнул и потащил меня на выход, не давая разъяснить Фриаму, на какой глубине я видела его мнение.

– Саша хорошо справляется, дорогой. И она прекрасный человек, тебе просто нужно узнать ее получше.

Я прослезилась, но виной тому были не столько трогательные слова Аглаи, сколько очередной ожог, который мне пожаловал друг. Бесшумно пробежав столовую, Рим покинул место преступления до того, как из-за кухонной перегородки показался Фриам.

Едва хватка ослабла, я вывернулась и в сердцах ударила Рима по груди. Вернее, попыталась: он перехватил мою руку на полпути и зафиксировал второе запястье, не давая осуществить задуманное.

– Думал, что привык к твоим выкрутасам, но сегодня ты бьешь все рекорды! Зачем ты к ним побежала?!

– Чтобы остановить Фриама!

– О, неужели? Тогда вперед! С удовольствием посмотрю, как ты будешь останавливать кого-то на сорок килограмм крупнее тебя. Пожалуй, на это даже Леотимир бы глянул – есть чему поучиться. Ну и на кой тебе это самоубийственное действие, несокрушимая ты наша?!

– Да потому что Фриам пытается отравить экипаж!

Рим закатил глаза.

– А теперь успокойся и немного подумай. Что глава отдела обеспечения и корабельный медик могли подсыпать в еду?

– Яд!

– Странно. Мне казалось, тебе нравится Аглая. Думаешь, она не способна адекватно оценить такую явную угрозу? Или считаешь, что она по собственной воле допустила такое?

Я вырвалась и сердито засопела. Разумеется, в честности Аглаи сомнений быть не могло. Просто Фриам ее обдурил!

Рим горько вздохнул, подался вперед и проникновенно шепнул:

– Витамины! Они подсыпают в еду витамины, Саша!

– Откуда ты знаешь?

– Я уже второй раз их за этим застукал. Никто не хочет глотать таблетки в медотсеке, вот они и нашли выход. Понимаешь?

Такое простое объяснение мне в голову не приходило.

– Все равно я ему не доверяю! – буркнула я, настороженно выглядывая из коридора. Злобный отравитель по нему не крался.

– А мне? – Рим приподнял бровь, став похожим на брата.

– Тебе – да.

– Тогда успокойся!

На душе скребли кошки. Мое чутье не подвело с Ингрейманом, и я не собиралась игнорировать его и теперь. Внутри все так и вопило: Фриаму нельзя доверять!

За раздумьями я не заметила, как мы миновали лифтовую шахту и подошли к моей разукрашенной двери. Открыв ее, я сперва не поняла, что произошло. Зато понял Рим, отскочив к противоположной стене и выронив самодельный мешок. Освобожденные припасы ринулись на волю через горлышко и раскатились по всему коридору, как выпущенные на волю мышки.

Рим экспрессивно выругался, чем наверняка поставил бы в тупик воспитанного Финика. Синт и Кип синхронно присвистнули, а я только молча разевала рот, ошарашенно взирая на сидящего посреди каюты дракона.

Все стены, пол, потолок и даже мебель были покрыты тонким слоем льда.

***

– Возможно, это инстинкт гнездования. Он пытается создать в новом ареале максимально комфортную среду. – Филби озадаченно почесал переносицу. – У него может быть генетическая память о том, как это делается.

– Меня больше заботит не почему, а каким образом? Как он сумел превратить мою каюту в ледяной каток?!

– А как флиберийцы управляют внутренним огнем? Думаю, тут та же система, только работает в обратном направлении.

– На Флиберии вечная жара. Неудивительно, что эволюция пошла по пути наименьшего сопротивления и сделала обитателей планеты устойчивыми к высокой температуре. А на Гронатее-то такое откуда? Способность синтезировать лед в тропическом климате?!

– Адаптация к низкой температуре на полюсах или высоко над поверхностью? Ты ведь нашла его в горах.

– Там слишком низко. Да и смысл на холоде понижать температуру еще больше? Наоборот должно быть!

– Ну вот он в тропиках кондиционером и подрабатывает…

Я представила кружок балдеющих зверюшек вокруг прохладного «дракона» и с силой помассировала ноющие виски.

Ночь я не спала, сперва устраняя ледяное безобразие, а после копаясь в многочисленных отчетах от всех миковских кораблей в попытках отыскать упоминания о похожих случаях вручную.

Лед в каюте растаял быстро, понадобилось лишь собрать получившуюся воду, попутно выжимая все, что успело промокнуть, и выбрасывая то, что выжиматься отказывалось. Леотимир, которого частично взял на себя Рим, заглянул, присвистнул и ретировался, прервав поток моих оправданий властным «зайдешь позже». Я сгрызла все ногти в предвкушении разноса и предпочла бы получить по шапке сразу, чтобы не терзаться попусту, но дела не ждали.

Перерытая гора информации так и не дала ничего, что поспособствовало бы определению вида таинственного существа, а про его способности творить такой беспредел – и подавно. Отчаявшись, я вспомнила о Филби и тут же с ним связалась, даже не подумав о времени. И застала его в кровати. Экзобиолог так великолепно смотрелся спросонья, что я чуть не забыла, зачем звоню.

– Не терзайся попусту, – ласково улыбнулся он. – Когда у вас по плану развитая планета? Спишешь его в космопричал, и пусть разбирается МИК.

– Мне интересно, – смущенно призналась я.

Филби понимающе фыркнул и сменил тему:

– Название ему придумала?

Какое там! Дать название новому виду – это же такая ответственность! Нужно все продумать до мелочей. В идеале оно должно не только отражать суть, но еще красиво звучать и не иметь аналогов на других языках. А то выйдет, как с «Фибррой».

История обретения имени у корабля безрадостная. Конструктор линкора, подобно мне, хотел наречь свое детище идеально и долго перебирал варианты. Когда пришло время озвучить с таким трудом выбранное название, он как раз перерезал символическую ленточку перед макетом корабля. Сам линкор в это время уже гордо парил над атмосферой Флиберии, готовясь отправиться в первый межпространственный туннель.

То ли лезвия оказались тупыми, то ли какой-то шутник подсунул ему армированную ленту, но, промучившись не меньше минуты, флиберийский гений рассвирепел и попросту сжег несговорчивый текстиль, а ножницы небрежно бросил на пол. Повинуясь закону подлости, те упали острием вниз и воткнулись в ногу талантливого изобретателя. Тот в сердцах высказался, испуганно обернулся и понял, что влип. Словосочетание «fi brra», слетевшее с его губ, было принято межгалактической комиссией за название корабля, и его тут же записали во всевозможные бланки и договора. Менять что-то было уже поздно. Cвеженареченный линкор стартовал под дружный хохот флиберийской части экипажа.

Будь на месте воспитанного инженера я, название линкора вряд ли можно было бы произносить в приличном флиберийском обществе. А так перевод, в общем-то, укладывался в границы допустимого. Но сесть в такую же лужу мне совершенно не хотелось.

– Еще нет. А тебе приходилось давать названия новым видам?

– Да просто опиши его парой слов и переведи на язык какой-нибудь таинственной планеты. Той же Гронатеи, к примеру.

– Получатся щелчки и рычания. Погоди, а Земля подойдет?

– Наверное, – неуверенно согласился Филби. Судя по тону, он судорожно вспоминал, где слышал это название. Лишь бы не в байках. Про Землю порой такие страшилки травили, что оставалось только удивляться собственной живучести. – Ты знаешь земной язык?

– Даже несколько. Я как бы оттуда.

Чтобы переварить эту новость, Филби потребовалось не меньше минуты. Я не торопила, с усмешкой читая список вопросов, отражавшихся на его лице. Впрочем, выяснять, что землянка делает в космосе, как сюда попала и почему не вернулась домой, он счел нетактичным и в конце концов вернулся к насущному.

– И какой выбрать?

– Тот, на котором не говорят. – Я прикинула в уме и озвучила полученное: – Arcanum glaciem. Как тебе?

– Звучит, – одобрил Филби. – Что это значит?

– «Таинственный лед», – перевела я, ощущая двойное удовольствие от того, что наконец придумала название «дракону», и от того, что не зря зубрила латынь в институте.

– Как поэтично, – засмеялся мужчина, ослепляя меня белозубой улыбкой. – А кличка? Погоди… Аркан… Арканглас… Арканлас!

– У меня беда с длинными именами, – пожаловалась я. – Арканласом можно пользоваться в качестве неофициального названия вида. А кличка… Пусть будет Лас.

– Пусть, – покладисто кивнул Филби. – Позвони мне завтра.

Ненавязчивое дружелюбие, которое излучал Филби, подняло мне настроение. Осталось только сладить с капитаном. А потом, наконец, зарегистрирую Ласа и получу лавры первооткрывателя, хоть они и сводятся здесь к банальному завтраку и заслуженному сну.

***

У каюты Леотимира я замешкалась, морально готовясь получить сполна.

Технически не случилось ничего страшного. Как старшему сотруднику отдела ксенобиологического разнообразия, мне позволялось проносить на борт любых представителей инопланетной фауны, если это не противоречило нормам безопасности и было оговорено с главой группы высадки. Конечно, Рим не давал официального согласия, но на Гронатее нам было не до уставных заморочек, а если что – друг меня прикроет. А вот с пунктом о безопасности вышла неувязочка.

Флиберийцы неспроста ненавидят лед. Холод наносит им конкретный, осязаемый вред: он гасит внутренний огонь, обжигает и причиняет боль. Конечно, Рим легко растопил бы снежок на подлете, вздумай я запустить им в него, но от нескольких сразу вполне мог не увернуться. Внезапная диверсия Ласа доказывала, что неприятности случаются, как к ним не готовься.

Пока я настраивалась на предстоящую взбучку, дверь каюты шурхнула в сторону, являя капитана пред мои усталые очи.

– Ты забыла, как открываются двери?

– Как ты узнаешь, что здесь кто-то стоит? – увильнула я, проскальзывая мимо него в каюту. – Сквозь стены видишь, что ли?

Вместо ответа Леотимир указал на панель управления, на которую транслировались изображения основных отсеков корабля, включая коридор перед каютой. Да-а, утаить от капитана что-либо здесь трудно… Какие мои грешки он имел удовольствие наблюдать в режиме реального времени?

Я опустилась в голокресло и съежилась под взглядом янтарных глаз. Стало еще страшнее, когда капитан грозно насупил брови.

– Газировки хочешь?

– Че… а, да, пожалуйста.

Леотимир, как и его брат, умудрялся с самой серьезной миной говорить о ерунде.

Предложенный напиток отдавал квашеной капустой, нелюбимой мною с детства. Свою коллекцию Лео собирал по всей Вселенной, а вкусы ее обитателей могут существенно разниться. Я незаметно отставила бокал, героически сдерживая желание отплеваться.

– Итак, – капитан остался стоять и теперь нависал надо мной, как топор палача, – когда ты решила захватить корабль?

– Что?! – Я вскочила, но была со смехом усажена обратно. Леотимир довольно улыбался, глядя, как я собираю в кучку ниточки, оставшиеся от нервов. – Ну и шуточки у тебя!

– Хотелось тебя взбодрить, ты какая-то потерянная.

– Взбодрил, спасибо!

Лео наконец сел, закинув длинные ноги на второе кресло.

– Айримир описал ситуацию в общих чертах. И раз десять упомянул, что ты ни в чем не виновата. Судя по твоему поведению, ты в этом не уверена. Иногда мне кажется, что вы оба меня боитесь.

– Неправда! – На корабле я никого и ничего не боялась: это ведь дом, здесь все свои. Даже Фриам, будь он трижды неладен, вызывал неприязнь, но никак не страх. Здесь я чувствовала себя в безопасности и никому не позволила бы отнять это у меня. – Просто мы не любим получать нагоняи.

– Рассказывай давай.

Я поведала ему историю обретения ледового дизайна каюты, старательно опуская подробности о крестовом походе за булками и прочих не важных для понимания фактах. Не хватало огрести за то, о чем капитан пока не догадывается!

Леотимир выслушал молча, сосредоточенно медитируя на пузырьки в газировке. Казалось, он витает в облаках, воспринимая мой голос как ненавязчивый фон, но стоило замолчать, как Лео встряхнулся.

– Флиберийским кораблям традиционно не выдают миссии на холодные планеты, хотя «Фибрра» может предоставить комфортные условия для любого существа. Но если оно способно навредить экипажу…

– Лео, это разовый случай! Я даже не знала, что он так может, иначе не стала бы выводить из отдела! Если он и дальше будет морозить стены, мы перепишем его в класс опасных и переведем к Ванни и Манни!

Там он точно никому не навредит.

– Если он будет морозить стены, я его в ближайший причал спишу. У меня тут масса отделов помимо твоего зоопарка, не хватало, чтобы он что-нибудь обледенил! Держи его в клетке, так будет безопаснее и для нас, и для него.

Я горячо закивала, выражая готовность хоть самой поселиться в зверинце, лишь бы Леотимир дал добро на исследования опасного зверька, а не приказал списать его на планету прямо сейчас.

– Ладно, иди спать, – посоветовал капитан, похоже, и сам мечтавший вздремнуть. Бедный, должно быть, я его разбудила, то-то он зависал во время разговора.

– Сейчас, только чип зарегистрирую…

– Успеешь. – Голос капитана нагнал меня уже на пороге. – Отдыхай, это приказ.

– Тебя что, Аглая покусала? С каких пор ты следишь за расписанием экипажа?

Леотимир фыркнул и махнул рукой, выпроваживая меня вон.

***

Утро для меня наступило в обед и то против желания. Я предпочла бы поспать еще часиков пять, восстанавливая силы после бессонной ночи, но Синт настойчиво проигрывал на удивление раздражающую мелодию, даром что линатианскую.

– Отста-а-ань! – простонала я, накрывая голову подушкой.

– Тебя Айримир ищет.

– Скажи, что дома нет!

– Да пожалуйста, больно надо, – уже привычно обиделся коммуникатор, и мелодия стихла.

Думать о последствиях не было сил, и я снова провалилась в сон. Но буквально через пару минут, а может – через секунду, проснулась от недостатка кислорода под подушкой и с ощущением, что надо мной склонились черти с раскаленными сковородками наперевес. Я дернула ногой, пытаясь отодвинуться от источника тепла, и спросонок едва не свалилась с узкой койки.

– Битый час тебя ищу, а ты, оказывается, еще и не вставала! – Рим убрал подушку с моего лица и сбросил ее на пол. Сам он нависал надо мной, упершись руками по обе стороны матраса, а тепло его тела с успехом заменило бы пуховое одеяло.

– Чего хотел-то? – зевнула я.

– Узнать, что с тобой сделал Леотимир, разумеется! На рабочем месте нет, на звонки не отвечаешь – я чуть не решил, что тебя в космос выкинули!

– Это очень мило с твоей стороны, но, как видишь, со мной все в порядке, а для полного счастья не хватает только здорового сна.

– Хорошо, – покладисто кивнул Рим. – Так и передам капитану: галарынок Сашу не интересует.

– Какой галарынок?

– На Дайно. Леотимир велел устроить тебе день покупок.

Я озадаченно приподнялась. Рим отодвинулся, сел на край кушетки и хитро улыбнулся.

– А чего это он так расщедрился? Это же внеплановая высадка!

– Лучше тебе не знать, – подмигнул лампочкой Кип и тут же, вопреки словам, слил информацию: – Леотимир сегодня был в твоем отделе.

– Какой ужас!

Капитан космического линкора – лицо занятое. Он контролирует все системы корабля, от турбин до воздухообмена, вносит коррективы в маршрут, основываясь на приказах свыше, отслеживает работу всех блоков, рассчитывает точки выхода из межпространственного туннеля, отчитывается перед МИК… На совести Лео сотня сотрудников, девять рабочих отделов, три этажа сверхтехнологичной аппаратуры и представители инопланетной жизни во впечатляющем ассортименте. Наш капитан загружен по уши и практически не отходит от энерпульта, чем остальной экипаж беззастенчиво пользуется, скрывая от него свои темные делишки.

Внеплановое посещение зверинца руководящим лицом выявило следующее: расчлененный обогреватель у фламиотерикса и арканласа в наглухо заледеневшей клетке; Хоку, пытавшуюся разморозить дверцу с помощью фена; внушительную стопку контейнеров с кормами, перемешанных в случайном порядке, которую мы собираемся разобрать уже третью неделю, но руки не доходят… А еще – горку рыбьих скелетиков в пустой клетке, выглядевших так, словно в ней кто-то сдох и истлел, хотя на самом деле мы просто не успели вычистить ее после того, как пересадили жившего там зверька в домик пообширнее.

К чести Леотимира, он не стал орать и брызгать слюной. Только двинул бровью, хмыкнул и прямиком отправился к братцу. Разбуженный Рим осоловело выслушал сей занимательный список и получил приказ выгулять меня на ближайшем галарынке с целью купить нормальный нагревательный элемент и другие необходимые вещи, «пока эта землянка не разобрала корабль по винтику».

Кажется, о репутации уже можно не волноваться. Поздно.

Высадку Рим запланировал на завтра (и зачем только будил?!), так что остаток дня я провела в зверинце, устранив большую часть увиденных Лео проблем. Лас в кои-то веки обошелся без хулиганств и мирно отсыпался после чиповки. Впечатленная явлением капитана Хока тоже поутихла и старательно выполняла свои обязанности. К вечеру в зверинце царил противоестественный порядок, которого здесь не было даже при Вениморе. Накормленные и осмотренные звери вели себя образцово-показательно, будто давая мне возможность собраться с мыслями.

Хока вычистила клетки, заполнила бланки расхода и заказа кормов, а после сбегала в столовую и каким-то чудом раздобыла для меня чашку чая и пирожок. Я благодарно кивнула, не поднимая головы от экрана планшета. Рабочих документов скопилась масса и со всеми нужно было ознакомиться. Хорошо хоть отвечать можно не на все сразу!

– Слушай, я все спросить хотела… – Хока дождалась, пока я возьму в одну руку чашку, а в другую – булочку, и выпалила: – Что у тебя с Айримиром?

Чай заблудился в горле и застрял на полпути к носу. Я закашлялась и пролила полкружки себе на колени.

– В каком… кхе-кхе… смысле?!

– Ну, вы просто друзья? – Хока многозначительно подвигала бровями, вызывая во мне ассоциацию с рыжим майским жуком.

– Прости, но как ты себе представляешь что-то другое с флиберийцем? – развеселилась я. – Температура, внутренний жар, угольки, которые останутся от тебя в процессе?.. Горячие парни хороши, только когда это название фигуральное!

– Мало ли, – зарделась Хока. – Есть же всякие… способы…

– Огнеупорный чехол?

Девчонка окончательно смутилась и, не отвечая на мой вопрос, пробубнила:

– Если вы просто друзья, ты же не будешь против, если я…

Я отложила планшет, не веря своим ушам. Конечно, ни для кого здесь не секрет, что Хока обожает Флиберию, но я и предположить не могла, что она решит приударить за одним из ее представителей. Хока родилась на планете Лион – достаточно аграрной, чтобы активная и образованная девушка мечтала вырваться с нее при первой возможности. В противоположность мне, Хока изнывала от желания жить в сверхразвитом мире. Флиберия стала первой планетой, на которой она побывала, и девчонка просто влюбилась в нее. Уверена, она отдала бы что угодно за внутренний огонь и возможность прогуляться за пределами космопричала.

Впрочем, чему удивляться? Рим веселый и ловкий, профессионально находит общий язык с кем угодно, а когда улыбается, становится похож на красавчика-брата. Это я знаю другого Рима: вспыльчивого и занудного, высокомерного, с вечной ехидной ухмылочкой и язвительными комментариями. А для Хоки он – олицетворение недоступной Флиберии, к которой так хочется подойти поближе. Только вот сам парень, мягко говоря, от нее не в восторге…

Пока я раздумывала, как бы потактичнее ей об этом сообщить, Хока помялась с ноги на ногу и, вытащив из кармана мятую шоколадку, положила передо мной, как взятку должностному лицу. Я укусила себя за язык, сдерживая улыбку, и неопределенно пожала плечами, что, вообще-то, должно было означать «сами разбирайтесь». Но Хока восприняла этот жест как окончательное «да» и тут же затараторила:

– Спасибо-спасибо-спасибо! Ты не устала? Может, тебе пойти спать? Я сама тут все закончу и полы вымою, и еще корм рассортировать надо…

Ничего, от Рима не убудет пару дней побегать от новоиспеченной поклонницы, а потом Хока сама сообразит, что ловить нечего, и переключится на кого-нибудь еще. На того же Лео, к примеру. Воображение мигом нарисовало кучку наших флиберийцев, в панике прижимающихся к стенам, и Хоку с громадной розовой валентинкой наперевес, и я уткнулась в планшет, стараясь не хихикать.

Вернувшись в каюту, я долго мялась перед панелью управления, выдумывая повод для звонка Филби и даже жалея, что Лас не выкинул что-нибудь новенькое, с чего можно было бы начать разговор. В голову упорно лезла какая-то банальщина. Осознав, что покорять мужчин искрометным юмором и могучим интеллектом мне не светит, и испытав острое чувство собственного отстоинства, я сдалась и набрала номер, решив сымпровизировать.

Экзобиолог долго не отвечал. Я уже хотела сбросить звонок, но экран все-таки замерцал, и непривычно взъерошенный Филби приветливо мне подмигнул.

– Привет, красавица! Что случилось?

– Э-эм…

Я смущенно потерла нос, лихорадочно шевеля извилинами. Разум уцепился за обстановку позади Филби. А неплохо живут экзобиологи – у нас рубка меньше! Интересно, на какой планете строят такие дома? Точно не на Гронатее, способной закинуть в скалы не только тебя, но и всю твою недвижимость, включая дом, сарай и собачью будку. Хотя если эти неудобства связаны с затерянным на планете терральтером, можно и потерпеть… Хм.

– Ты слышал легенду о форисцианах?

– Слышал, – удивился он, – а тебе зачем?

Похоже, он тоже считал эту историю глупой сказочкой и даже не хотел ее обсуждать. Я мгновенно покрылась краской: нашла чем отвлекать занятого человека!

– Нет, ничего. Просто так спросила, извини…

– Погоди! – перебил мои оправдания Филби. – При чем тут форисциане? Думаешь, твой Лас как-то связан с терральтером?

– Нет, что ты, вовсе не…

За спиной Филби приоткрылась дверь, и в нее шагнула какая-то девица. Поняв, что он занят, она втянулась обратно прежде, чем я сумела разглядеть лицо. Филби обернулся, проследив за моим взглядом, но там уже никого не было. Мне стало еще некомфортнее: у него там, может быть, свидание, а я отвлекаю своей болтовней!

– Ой, завтра же на Дайно лететь! Совсем забыла, надо подготовиться… Потом перезвоню, ладно?

Фил непонимающе хлопнул ресницами, но спросить ничего не успел. Я отключилась и села на кушетку, прижимая ладони к пылающим щекам.

Да уж, это не с Римом болтать, который давно как родной. Хотя с ним отчего-то с самого начала было легко… Наверное, потому что контактер.

– Везет тебе нынче с кавалерами, – хрипло засмеялся Синт. – Одного бардаком в зверинце наповал сразила, второго коллеге уступила, а третий вообще женат!

– И не говори, – выдохнула я и вырубилась, едва коснувшись подушки.

***

Дайно – крупный астероид геоидной формы, прибранный к рукам ушлыми конманийцами, чья родная планета находится в той же звездной системе. Страсть к торговле у них столь велика, что еще пару поколений назад поверхность Конмана была погребена под рыночными лотками, магазинами и гипермаркетами.

Облик планеты едва угадывался под рекламой, которую конманийцы размещали на фасадах зданий, тротуарах, щитах и даже самих себе. Развитие цивилизации остановилось, раса видела только одну цель – наживу. Все технологии были направлены на увеличение числа продаж чего угодно хоть кому-нибудь.

К счастью для Конмана, в один погожий денек тогдашний монарх вышел на балкон и по чистой случайности открыл на личном планшете рекламное объявление, замаскированное под важный государственный документ. В ту же секунду немногочисленные облачка сгруппировались в надпись: «Покупай зонты Шале!» и недвусмысленно атаковали правителя. Незадачливый лидер, которого щедро полило дождем и пару раз ударило молнией, в тот же день подписал указ о тотальном запрете внешней торговли на Конмане. А дабы ошалевшие от такой опалы граждане поменьше возмущались, предложил всем недовольным запускать погодную рекламу.

Конманийцы повздыхали, почесали маковку и, снарядив корабль, улетели осваивать неприкаянный астероид. Вскоре Дайно стал одним из самых востребованных межгалактических рынков, куда свозились товары со всего космоса, а торговцы почитали за счастье установить там свой лоток, даже несмотря на бессовестно задранную аренду. Реклама, вновь запущенная по всем фронтам, работала так продуктивно, что о тамошнем галарынке была наслышана даже я.

Шаттл спустился на неровный грунт, немного провалившись вперед – будто кланялся. Рим протянул мне фильтрующую маску: своей атмосферой астероид не располагал, а искусственная содержала вредные примеси.

Крошево щебня под ногами весело похрустывало, а на подходе к рынку прямо на нас вылетела стайка инфокон, подобных разукрашенным чайкам и таких же шумных. Мы замахали руками, уворачиваясь от агрессивной рекламы, но инфокна плавно нас обогнули и улетели вверх, заходя на второй круг, чтобы встречать следующих гостей. Синт и Кип одинаково запищали, борясь с атакующим их спамом, а потом принялись дуэтом ругать рекламу, хитромордых конманийцев и нас – за то, что вообще сюда прилетели.

– Надеюсь, нам не станут угрожать бластером с криками «купи или умри»?

Рим загадочно усмехнулся, но комментировать не стал, так что я чуть было не примкнула к рядам оппозиции, требующей бежать подальше от этого «инкубатора вирусов».

Рынок занимал половину астероида, причем не только площадь, но и высоту, а на оставшейся части раскинулась гигантская многоуровневая парковка. Дайно посещали несметные полчища народу, и всем нужно было где-то разместить корабли. Над головой мелькали разномастные шаттлы, время от времени пикируя вниз, в парковочные ячейки, как заметившие добычу орлы. Эник высадил нас у самого входа и улетел искать место, так что далеко идти не пришлось. Мы зарегистрировались как гости, чтобы в случае необходимости твиникийцы смогли найти нас через систему слежения, и смело вклинились в толпу.

Вопреки ожиданиям, с боем прорываться сквозь торгашей не пришлось: на нас никто не обратил внимания. Продавцы лениво позевывали, отрешенно глядя на разношерстный народ; некоторые читали, ковырялись в планшетах, и не думая зазывать к своим товарам посетителей. Их и так хватало на всех.

– Что ты хочешь купить? – Рим проводил одобрительным взглядом прошедшую мимо соотечественницу. Экзоскелет посверкивал на стройных ножках, создавая иллюзию металлических стрелок на чулках. К его разочарованию, флиберийка быстро затерялась в толпе вместе со своими мини-шортами.

Я тоже посмотрела, хоть и по другой причине. На корабле флиберийцы, как и прочий экипаж, носили форму, и видеть их в простой одежде было непривычно. Мы тоже оставили комбинезоны на корабле, но экзоскелет на руках Рима я уже изучила от и до, а рассмотреть переплетение металла на ногах, тем более сзади, мешали брюки.

Рим привстал на цыпочки, явно заинтересованный не только чужим экзоскелетом. Хоть бы шею не свернул…

– Прежде всего – генератор лавы. Но если найдем расческу для плотной шерсти, будет замечательно.

– Полагаю, до сих пор ее заменяло нечто, полученное тем же нелегальным путем, что и обогреватель? – проницательно спросил Рим, не без сожаления отворачиваясь и продолжая путь.

– Грабельки Мелиссы. Ну чего ты хохочешь?! У нее же их куча, она даже не заметила!

Болтая, мы продирались сквозь толпу, как два ледокола, пока Рим, не перестававший глазеть по сторонам, не приметил вывеску зоомагазина. Вряд ли он искал целенаправленно, скорее случайно выхватил взглядом, пока рассматривал очередную красотку. На этот раз миррийку. Красотка, к слову, тоже на него поглядывала, и даже попыталась «случайно» столкнуться, но я утащила друга прежде, чем он успел осознать свои шансы. Вьются тут всякие, лишь бы флиберийскую прописку получить… Господи, о чем я думаю?!

Инопланетный зоомагазин отличался от земных аналогов, как персидский кот от лысого сфинкса. Полки пестрели упаковками корма, предметами ухода и содержания. Чего там только не было! Одних только щипчиков для стрижки когтей насчитывалось больше полусотни: от крошечных, с наперсток, до гигантов, напоминавших две косы, сцепленные в перекрестье анкерным болтом. От разнообразия глаза разбегались, как кухонные тараканы на свету. Особенно впечатляла миска, в которой я легко могла принять ванну с дюжиной таких же Саш, и трогательно-розовая надпись: «Лучший Потрошитель Галактики» на ее боку.

Удачно сторговавшись с продавцом, мы разжились искомой расческой и прочей мелочевкой, едва уместившейся в пакет. Доверять флиберийцу такую нежную тару я поостереглась и понесла сама, хотя Рим уверял, что полностью себя контролирует, а пакет наверняка не горючий.

Над лотками серебристыми лентами вились скоростные дорожки-траволаторы, пронося размазанные силуэты клиентов к нужному магазину. Мы тоже воспользовались таким – дойти до отдела климатического оборудования пешком было нереально – и я разбавила будни местных торговцев своим удаляющимся заполошным визгом. Ощущения были такие, будто меня привязали к носу поезда, мчащегося на всех парах. С траволатора я скатилась с веселенькой прической и чувством, что мое лицо сдуло в середине пути.

Генератор мы купили, не торгуясь (от поездки на скоростной дорожке штормило даже Рима), и присели на бордюр изящного фонтана в центре площади, чтобы перевести дух.

Розоватая вода мелодично журчала, переливаясь под искусственным освещением рынка, и навевала желание посетить расположенный неподалеку лоток с напитками. Улучив момент, я тайком от Рима обмакнула палец в фонтан и сунула его под маску, проверяя, не лимонад ли это. Но вода оказалась обычная и ужасно противная, отдающая хлоркой, медью и почему-то – кротом. Я скривилась и мигом охладела к дегустации. Продавец напитков лукаво мне подмигнул и засмеялся, из чего я заключила, что здешнюю водичку посетители пробуют регулярно и приносят ему существенную прибыль одним лишь желанием запить кротовий привкус.

– Знаешь, я сегодня нашел на пороге батон копченой колбасы, – признался Рим с усмешкой. – Теперь вот думаю: это знак внимания от Аглаи Ростной или попытка подставить меня перед ней?

Вычислить таинственную благодетельницу оказалось нетрудно, трудно было сдержать хохот.

– Это кое-чьи представления о романтике.

– Твои, что ли?

– Чего? Стала бы я тебе колбасу подбрасывать! И так скоро в форму влезать перестанешь.

– Хочешь сказать, я толстый? – Рим приподнял край футболки, демонстрируя рельефную мускулатуру.

Я ущипнула его за бок, отбив охоту хвастаться. За прошедшие полгода Рим действительно прибавил в весе, но виной тому были тренировки с братом, а вовсе не трепетная любовь к нездоровой пище. Флибериец относился к тем самым благословенным людям, которые могут жрать и не толстеть.

– Тогда кто это был?

– А ты угадай, – предложила я и подсказала: – Рыженькая такая и любит Флиберию…

И, не договорив, с хохотом вскочила с бортика. Флибериец отчетливо нагрелся и попытался сцапать меня за рукав.

– Саша, что ты ей наплела?!

– Честное слово – ничего! Ты сам виноват, что включал обаяшку!

– Никого я не… – начал Рим, но замолчал на полуслове и настороженно уставился мне за спину.

Когда флибериец пристально смотрит на что-то, чего ты не видишь, – это заразнее, чем туберкулез. Я резко обернулась, готовясь драпать, и увидела перед собой широкие мужские плечи и ворот старенькой футболки. Чтобы обнаружить их обладателя, пришлось задрать голову.

– Вот так встреча! – улыбнулся тот.

– Филби?!

От неожиданности я сделала шаг назад и тут же ощутила спиной знакомое тепло. Рим предпочел на всякий случай сократить расстояние, хотя удивился не меньше меня.

– Ты его знаешь?

Я кивнула, не в силах ответить внятно. Как же тесен космос! Какова вероятность повстречать единственного знакомого вне пределов корабля на затерянном в глубине Вселенной астероиде?

– Ты… как тут?

Вживую Филби оказался чудо как хорош, его не портила даже видавшая виды одежда. Вместо маски на нем был шлем, похожий на сдувшийся мыльный пузырь – такие здесь давали в аренду.

– Случайно вышло. – Филби покосился на Рима и протянул ему руку. – Привет! Филби Ревенсон, экзобиолог.

– Айримир, контактер, – представился Рим, отвечая на рукопожатие.

– Ух ты! – с детским восторгом воскликнул Филби, таращась на его ладонь. Рим тут же ее отдернул, ошарашено моргая. Видимо, раньше экзобиологу не доводилось трогать флиберийцев. Для Рима такая непосредственность тоже была в новинку.

Не обратив внимания на реакцию, Филби переключился на меня.

– Сашенька, рад тебя встретить! В жизни ты еще милее. – Экзобиолог окинул взглядом хаос, царивший на моей голове после аттракциона с траволатором. – Такая настоящая!

Я машинально коснулась волос и поняла, что придется на время оставить зверей без купленной щетки. Моей расческой этот клок точно не разодрать.

– А как ты меня здесь отыскал? Рынок же огромный!

– Да я и не искал, – признался Филби. – Просто залетел прикупить пару вещей, а по дороге заметил тебя. У тебя необычный цвет волос, в глаза бросается.

Не думала, что пепельно-русые так редки в природе.

– На Земле таких полпланеты, – справедливости ради отметила я.

– Так ты правда с Земли?! – неподдельно восхитился Филби. – Не знал, что вы уже освоили космос.

– Знаешь, это длинная история…

– А мы очень спешим! Приятно было познакомиться, – перебил Рим. Он потянул меня в сторону, предоставляя время проститься, но давая понять, что пора уходить.

Еще пару минут назад мы никуда не торопились, но я не стала устраивать скандал при посторонних. С Филби можно поговорить по терминалу, а с Римом мне летать на одном корабле и вместе тырить булки.

Лицо экзобиолога разочарованно вытянулось, как бывает, когда внезапно узнанный в толпе друг детства отказывается отметить встречу в кафе. Но он тут же собрался и пошел за нами.

– Я вас провожу. Как раз и Ласа посмотрю.

– Он же на корабле, – виновато напомнила я.

– И что?

– Посторонним запрещено подниматься на борт без письменного согласия капитана или сотрудников кадровой службы МИК, – процитировал устав Синт.

Филби покрутил головой, пытаясь понять, откуда идет голос, но быстро вычислил коммуникатор.

– А кто сказал, что у меня его нет?

– Тогда предъявите документики!

Я приготовилась утешать расстроенного экзобиолога, но тот лишь хмыкнул и, порывшись в кармане, извлек планшет, из которого после некоторых манипуляций выскочило инфокно. Мы вчитались и обомлели.

На темно-синем бланке МИК, под логотипом и печатями, сообщалось, что экзобиолог Филби Ревенсон назначается на линкор «Фибрра» в качестве временного консультанта по вопросам инопланетной биологии, в связи с обращением в службу поддержки члена экипажа указанного судна и невозможностью предоставить решение удаленно.

Я почувствовала, как медленно отвисает челюсть, и с усилием захлопнула рот. Ничего себе реагирование! Надо почаще в МИК звонить!

– А почему капитана не предупредили? – недоверчиво спросил Рим, сверля документ таким взглядом, что удивительно, как тот до сих пор не воспламенился.

– Как раз собирался, – пожал плечами Филби. – Собственно, на рынок я заскочил перед полетом к вам, но раз уж мы так удачно встретились, почему бы не продолжить знакомство уже на корабле?

– А свой шаттл ты бросишь здесь?

– У меня его нет, – беспечно отмахнулся Филби. – Я общественным транспортом добирался.

Я ущипнула Рима за бок, чтобы прекратил демонстрировать неуместную подозрительность. После событий со спиритом мы все порой ловили приступ паранойи, но Филби совершенно не походил на преступника. При нем не было ни оружия, ни охраны, только небольшая сумка через плечо, а сам он так и лучился доброжелательностью.

Рим вздернул бровь, но ничего не сказал и молча зашагал к траволатору.

– Он всегда такой? – шепнул Филби мне в ухо.

– Нет, что ты. Сегодня он выспался, – вздохнула я, подхватила пакет и побежала за другом.

***

На корабле Филби первым делом отправился к Леотимиру, а Рим перехватил меня в коридоре и бесцеремонно зажал в углу.

– Не знал, что ты водишь с МИК такую тесную дружбу.

– Сюрприз! – весело откликнулась я и попыталась его обойти, но Рим уперся руками в стену по обе стороны от меня. – Ну чего ты взъелся? Он ведь не сделал ничего плохого! Где твой профессионализм? Ты ведь с кем угодно договориться можешь!

– Надо было броситься к нему в объятия и запечатлеть на устах страстный поцелуй? Ты бы, смотрю, не отказалась.

– Ну и кто из нас ревнует?

Флибериец усмехнулся и выпрямился.

– Что ж, раз наши чувства взаимны, предлагаю сразу перейти к романтике. Жду от тебя к вечеру торт из ветчины.

– Похоже, Хока выбрала верную тактику. Путь к сердцу флиберийца лежит через желудок.

– Это практично. Красота со временем уходит, а кушать хочется всегда.

– В таком случае, можно не ревновать тебя к Аглае.

– За ее фигуру можно простить все… – Рим обрисовал руками идеальную восьмерку, подумал и с напускной горечью заключил: – Пожалуй, кроме кабачков!

Я прыснула со смеху, радуясь, что глава отдела обеспечения этого не слышит.

Остаток дня я провела в зверинце, постоянно переключаясь с текущих дел на мысли о неожиданной встрече с Филби. Интересно, он сам вызвался мне помогать или его заставили? Чем он сейчас занимается, почему не зашел? Хотя, зная капитана… А та девушка – она ему кто? Может быть, сестра? Или подруга?..

– Саша, что ты делаешь, позволь спросить?! – Возмущенный голос Хоки вернул меня с небес на землю.

Я осоловело моргнула и поняла, что уже минут пять наглаживаю обреченно повисшего в руках фламиотерикса. Зверек тоскливо поглядывал то на меня, то на вожделенную клетку, а не рассчитанные на такой долгий контакт перчатки уже начинали дымиться.

Хока отобрала животное и водворила на законное место жительства, где оно тут же скрылось под лавой, обиженно булькнув напоследок. Новенький генератор работал куда лучше вырванного из обогревателя, и фламиотерикс, и так не обремененный плохим настроением, наслаждался теплом и комфортом. А я, задумавшись, машинально вытащила его из этого рая в промозглый окружающий мир, да еще всю чешую растрепала!

– Ты весь день в облаках витаешь, что с тобой? – строго вопросила Хока.

Дверь отсека ушла в сторону, и довольный Филби проскользнул внутрь.

– Слушай, ваш капитан правда газировку коллекционирует или мне привиделось с перепугу? О, привет!

– Здрасте, – пролепетала Хока и ляпнула: – Саша, так вот о ком ты…

К счастью, ей хватило ума вовремя заткнуться. Филби осиял нас невинной улыбкой. Казалось, он не замечал, какой ошеломляющий эффект производит на женщин, или же умело это скрывал.

– А, вот и наш таинственный друг! – Экзобиолог бесстрашно запустил руки в покрытую инеем клетку и выудил оттуда арканласа. – Ого, кто-то любит покушать!

Это еще мягко сказано. Лас любил не покушать, а пожрать, с неизменным аппетитом поедая все подряд и беззастенчиво требуя добавки. Рос он не по дням, а по часам, быстро вытягиваясь из по-детски пухленького драконенка в нечто среднее между псом и динозавром. Мы взвешивали его дважды в день и всякий раз приходили к неутешительному выводу: рост не только не замедлялся, но и набирал обороты. Похоже, самыми крупными представителями фауны на планете были вовсе не гронатейцы. Если так пойдет и дальше, мне придется переписать Ласа в отдел Ванни и Манни, пока он с голодухи не слопал и меня!

Филби поковырял пальцем роговые наросты и коготки, погладил гладкую шкурку и внимательно осмотрел клетку. Почесал зверька под подбородком и, каким-то чудом заставив открыть пасть, с таким видом заглянул в ее глубины, будто надеялся найти клад.

– Почему он такой холодный? Через сканер его проводили? Результаты есть?

Мы с Хокой синхронно пожали плечами. Полное обследование так и не выявило орган, отвечающий за генерацию льда. Похоже, Лас кожей охлаждал водяные пары в воздухе, а узнать точнее мы могли, только разрезав беднягу на части, чего, разумеется, никто делать не собирался. Для молекулярного же исследования необходимо оборудование, которым располагали только филиалы МИК. Так что нам оставалось ждать, пока Ласа спишут в развитый мир, где сумеют дать ответы на не дающие нам покоя вопросы.

– Любопытный экземпляр, – заключил экзобиолог, опуская зверя обратно в клетку, и без перехода осведомился: – Саш, ты уже ужинала? Составишь компанию?

Я бросила на Хоку быстрый взгляд, который она истолковала верно и горячо закивала:

– Идите, конечно, я тут одна все закончу! Постараюсь управиться, хотя без Саши это так трудно, на ней весь отдел держится…

На мой взгляд, она переигрывала, но Филби тактично притворился, что так и надо, и чинно сопроводил меня в столовую.

***

– Ты ведь не просто так спрашивала о терральтере? – прозорливо уточнил Филби, без особого энтузиазма ковыряясь в тарелке.

Сегодня Аглая превзошла саму себя, и выбор в буфете ограничивался диетическими овощами, приготовленными на пару. Витамины хрустели на зубах, выдавая сговор двух помешанных на здоровье членов экипажа.

Я с тоской вспоминала изобилие в тайнике, но пригласить экзобиолога на приватный ужин постеснялась. К тому же, панель заказа в гостевых каютах никто не отменял, так что отбросить ноги с голодухи Филби не грозит.

Роботы-стюарды столпились вокруг стола, ревностно предупреждая любой каприз, даже когда их об этом не просили. Явно непривычный к такому Филби нервничал, то и дело косясь на механических официантов и каждый раз порождая этим шквал вопросов на тему «Как мы можем вам услужить?».

– Мне просто вспомнилась эта история.

– Хорош темнить, – поморщился Филби. – Я догадываюсь, почему ты спросила. И, честно говоря, готов согласиться, что это возможно.

– Прости, Филби, но я не понимаю, о чем ты, – призналась я, отодвигая тарелку с так и не тронутыми кабачками.

– Просто Фил. – Мужчина воткнул вилку в самый мелкий кабачок, понюхал и положил обратно. – Давай честно: ты думаешь, что Лас – порождение терральтера.

Филби не спрашивал, а утверждал. Я открыла рот, чтобы возразить, но тут в голове будто щелкнуло. А ведь правда! Искусственное происхождение Ласа объяснило бы множество тайн, связанных с ним: ледяную природу, невесть как образованную на теплой планете, слишком крупный для местной фауны размер, его появление в горах… Если мифический терральтер действительно способен создавать программируемые формы жизни, все встало бы на свои места. Знать бы еще, кто настроил эту программу и где сейчас находится сам терральтер.

– А ты в это веришь? – осторожно спросила я, готовясь к возможным насмешкам. Фил не был похож на мечтателя, но экзобиологи, как и астробиологи, обязаны верить в невероятное. Такая у нас работа.

– Не только верю, но и надеюсь найти, – развеял мои сомнения Фил.

– Что он хоть из себя представляет?

Филби недоверчиво меня осмотрел, но вскоре понял, что это не шутка, и принялся обстоятельно рассказывать. Кабачки давно остыли, а я все слушала его, открыв рот.

Терральтер – не отдельный механизм, а целая сеть. Его части разбросаны по всему космосу. Форисциане каким-то неведомым способом монтировали их в ядро, добраться до которого даже с нынешними технологиями возможно, лишь уничтожив планету.

Оказавшись в самом сердце мира, терральтер запускал сканирование и через какое-то время получал о нем полные данные. Химический состав элементов, подробнейшую карту ландшафта, цепочки ДНК и РНК… Вооружившись знаниями, терральтер раскраивал планету на отдельные лоскуты и становился практически всемогущим. Мог запустить вирус, изменив элементарные частицы так, чтобы направить его действие на конкретный вид. Мог выстроить гору там, где до этого была равнина, столкнув новые литосферные плиты. Мог изменить состав воды и воздуха, перенастроить биоритмы обитателей планеты, изменить климат. Но его ценность заключалась в другом.

Представляя собой глобальную сеть данных, терральтер мог синтезировать на нужной планете элементы тех миров, которые когда-либо сканировал. Он мог не просто воссоздать уже известный вид, но и слепить химеру из других животных и растений. По сути, форисциане могли запрограммировать совершенно новый мир, а после перекраивать его, как угодно.

Разумеется, обладание такой мощью испокон веков затмевало умы охотников за легендами. Но, к сожалению – или к счастью? – тайна терральтера ушла в небытие вместе с его создателями. И хотя отчаянные головы все еще прочесывали Вселенную в поисках ответа, все, что им удалось откопать из глубин забвения – предположение, что терральтер своим действием порождал калейдоскопы. Остальное подернулось пылью веков, затерлось и смылось, не подпуская никого к тайнам древней расы и ее удивительному устройству.

– Для доступа к базе данных нужен ключ. По легенде, если отыскать и расшифровать его, он даст некий код, который можно подставить в программу любого корабля с энерпультом. И тогда ты сможешь управлять всем, что там есть. Даже целыми планетами!

– Ключ? Как от замка, что ли?

– Как от компьютера, – внезапно раздался голос за моей спиной, и не успели мы обернуться, как за столик подсел Фриам. Я поморщилась: не постеснялся же подслушать разговор, а потом и влезть в него как ни в чем не бывало! Впрочем, тема его явно заинтересовала: вон, аж глазки заблестели. – Ключ – это носитель информации, он может быть чем угодно. Даже живым организмом.

– Живым?!

– Любая форма жизни – это целый склад генетической информации, биолух! Честное слово! На Земле хоть чему-то учат?

– Но как такое вообще возможно? Как какой-то там компьютер может перекраивать миры? – Я демонстративно отвернулась к Филу, но ответил мне опять-таки Фриам:

– Терральтер управляет квантовыми струнами, если это о чем-то говорит тебе, маленькая землянка. От колебаний струн зависят все элементарные частицы. А тасуя последние, можно сделать все, на что хватит мозгов! Ты, например, можешь рассчитывать на печеньку.

Я лихорадочно прокрутила в голове университетский курс физики, не желая признавать, что не поняла, о чем говорит Фриам. Но в памяти осталось только название «Теория струн»9 и разрозненные клочки информации о ней. По моему мнению, понять квантовую физику могли только очень одаренные либо альтернативно мыслящие люди, к которым я себя, как ни прискорбно, отнести не могла.

Филби промолчал. Легко было догадаться, о чем он думает: может ли Лас быть тем самым ключом? Но как выяснить это наверняка, я не представляла. Разве что принести зверька в рубку и посадить на энерпульт. А если сработает, и «Фибрра» станет центром управления терральтером? Можно ли будет откатить все обратно? Вряд ли капитан будет в восторге, если я превращу его судно в филиал кладоискателей. И потом, что значит в этом случае «расшифровать»? В мозгу всплывали обрывки земных фильмов, где ушлые хакеры бодро стучали по клавиатуре, подбирая этот самый шифр. На предположениях, как проделать то же самое с живым и кусачим арканласом, моя фантазия спасовала.

Пока я размышляла, Фриам утянул из моей тарелки нетронутый кабачок и с удовольствием им захрустел. Фил незаметно подпихнул к нему свою порцию, делая вид, что сметает крошки под тарелкой. Роботы-стюарды загомонили и оттеснили его в сторону, мгновенно вычистив весь стол до зеркального блеска. Экзобиолог только и успел поджать ноги и вопросительно на меня посмотреть.

– Добро пожаловать в дурдом, – радушно улыбнулась я.

– Чего это вы заинтересовались терральтером? – полюбопытствовал Фриам, с таким аппетитом поедая ненавистное кушанье, что меня передергивало от каждого движения челюстью.

– А тебе-то что? Только не говори, что веришь в сказки!

– Умные люди свои мысли рамками не ограничивают, – пожал плечами врач. – Это маленькие землянки верят только в то, что уже доказано, даже не пытаясь стремиться к большему.

Нет, ну каков нахал! Только присутствие Фила остановило меня от торжественного водружения тарелки с овощами на кое-чью башку. Обращение «маленькая землянка», может быть, и не было таким уж обидным от того, кто на голову тебя выше, но неизменно произносилось с таким пренебрежением, что задевало сильнее оскорблений. Фриам был с планеты Тирея – развитого мира из той же галактики, что и Флиберия. Жаль, что агрессивные соседи их не захватили: небось было бы сейчас поменьше спеси!

Фриам и Фил тем временем взаимно представились, но на этот раз обошлось без рукопожатий: на Тирее это не принято. Они были очень похожи: оба темноволосые, примерно одного роста и комплекции. По возрасту тоже, но Фриам почему-то казался матерее. А еще в глазах медика был лед, будто персональный арканлас устроил там свое гнездо.

Хотя, возможно, во мне говорила личная неприязнь. В конце концов, сумел же он этим холодом растопить сердце умницы Аглаи! Но, чую, подружиться с ним мне будет еще труднее, чем с Синтом.

Задумавшись, я машинально положила в рот кусок кабачка и скривилась. Лопать это с удовольствием могли только веганиане и, как оказалось, отдельно взятые врачи.

Нет, дружбы у нас не получится. Я незаметно сплюнула кушанье в салфетку и отодвинула тарелку от греха подальше.

***

Через три дня нежелание сводить дружбу с корабельным медиком окончательно окрепло.

Благодаря мощнейшим гравикомпенсаторам, системе искусственного притяжения и прочим техническим наворотам, от одного перечисления которых скрипели зубы, проход корабля через туннель осуществлялся так незаметно и быстро, что засечь этот момент никак не удавалось. Меня интересовал научный аспект. «Фибрра» за долю секунды покрывала расстояния, недоступные даже самому быстрому космическому гонцу – свету, при этом двигаясь со значительно уступающей ему скоростью. Как такое возможно?

Рим пытался объяснить, но засыпался на дополнительных вопросах. Заявил, что контактер не обязан во всем этом разбираться, и послал к капитану. Леотимир отговорился срочным делом и перенаправил меня к Каю и Туоми. А те сходу пустились в такие разглагольствования, что мозг при первых же фразах попытался дезертировать через нос.

Наверное, то же самое чувствовал бы пещерный человек, слушая объяснения об устройстве компьютера. Космические путешествия здесь были такой же данностью, как лестницы. Нужно в соседнюю галактику? Да без проблем, с вас столько-то! В смысле, как будем добираться? На корабле, а как еще-то?..

Чтобы в этом разобраться, надо было родиться в развитом мире или, на худой конец, отыскать человека, равно ориентирующегося как в дальнем космосе, так и на моей родной планете.

Найти терральтер – и то проще!

Стоя у иллюминатора, я наблюдала, как неуловимо меняется звездный узор. Только что картинка была одна, раз – и яркие точки на других местах. Будто кто-то невидимый перемешал звездную крупу на черной космической скатерти.

– Чего ты туда так пялишься? – заинтересовался Синт.

Как тут объяснишь? Искусственный интеллект позволял коммуникатору воспроизводить простые эмоции: страх, гнев, радость, но такие тонкие чувства, как те, что я сейчас испытывала, были ему недоступны.

Впрочем, меня и на Земле мало кто понимал.

Я бросила быстрый взгляд на часы – уже ночь. Смотреть на звезды я могла сколько угодно, и сама не заметила, как пролетело время. Спать между тем расхотелось вовсе. Чем бы заняться, раз уж одолела бессонница?

Прикинув варианты, я решила проведать Ласа. Рим все равно уже спит, а будить Фила вообще неудобно. К тому же, признаться честно, я не помнила, куда именно его поселили.

Прихватив с полки пачку витаминок, прикупленных на Дайно, я вышла из каюты, но идти в зверинец сразу перехотела. Не заметить широкую Фриамову спину, удалявшуюся в направлении лифтовой шахты, мог бы только слепой. Куда это он собрался в такой час? Соскучился по своим мензуркам? Я на цыпочках последовала за ним, нутром чуя неладное.

Ожидания не обманули. Вместо того, чтобы подпрыгнуть на силовых полях, медик крутанулся и улетел вниз, на эвакуационную палубу. Решил пройтись? А если он там шаттл угоняет или ломает двигатель?! Не знаю, как это делается, но проверять техническую подкованность Фриама неохота.

Может, это и не Фриам вовсе, а спирит?!

От этой догадки я вся обмерла. Никогда не забуду свои чувства в тот кошмарный день: как с замиранием сердца проверяла, не проник ли хищный дух в тело Рима, смотрела на безжизненное лицо Эника и навсегда прощалась с Венимором. Будь я проклята, если снова такое допущу!

Я спрыгнула в шахту и, едва коснувшись ногами силовых полей внизу, метнулась в сторону. Предосторожности оказались лишними, Фриама там уже не было.

Обнаружился медик за одним из терминалов межпланетной связи. Он развешивал кучу инфокон вокруг себя. Через несколько мгновений экраны разом пошли помехами, скрыв его от посторонних глаз.

Я высунулась из-за угла на полкорпуса, вытянула шею и даже встала на цыпочки, но разглядела только край макушки. Что за ерунда? Никогда не видела, чтобы кто-то прятался за помехами! Для приватных разговоров на всех терминалах есть звуконепроницаемый купол. Им редко пользовались: специально у нас никто подслушивать не стал бы, а случайно прихваченные ухом обрывки разговоров никого не смущали.

Через несколько секунд Фриам подключил и упомянутый купол. Мне стало совсем нехорошо. Кому бы ни звонил корабельный доктор, он явно не хотел, чтобы его подслушали. Я хотела прокрасться к терминалу, но вовремя одумалась. Фриам мог завершить разговор в любой момент, и я не успею спрятаться до того, как он свернет экраны. К тому же, не факт, что инфокна непрозрачны с обеих сторон.

Что делать-то? За Римом бежать? Пока растолкаю и объясню ситуацию, Фриам уже уйдет. Еще поразмыслив, я включила камеру на сонно мигнувшем коммуникаторе. Хоть засниму его, будут доказательства…

– Вспышку вык…

Предостережение Синта запоздало. Вспышка, показавшаяся мне в тот момент ярче Ингард-Шейры, полыхнула в приглушенном ночном освещении майской молнией. Я чудом сдержала нецензурное мнение о ситуации и прижалась к стене. Если инфокна действительно прозрачны с изнанки, у Фриама не было шансов пропустить световое шоу.

Когда с эвакуационной палубы донеслись шаги, я отмерла и бросилась к лифтовой шахте. Если Фриам узнает… Так, спокойно, еще не узнал! Ой, мамочки-и!..

Впопыхах споткнувшись и наделав шума, я вскочила в черный круг и подпрыгнула на полях, кажется, за секунду до появления доктора. Пронеслась по трубе, вывалилась на этаж и, не переводя дух, кинулась бежать.

Из лабиринта я выскочила быстро, но до спасительной каюты отсюда было еще полкоридора. Послышалось гудение работающей шахты: Фриам буквально наступал мне на пятки. В отчаянии, я рванула к ближайшей каюте, вихрем влетела внутрь, задвинула дверь, привалилась к ней спиной и только после сообразила, кого столь неделикатно навестила.

Филби не спал. Завернувшись в одеяло так, что наружу выглядывали только голова и ладони, он сидел на кушетке и с улыбкой что-то печатал. При моем появлении его глаза выразили слишком много, чтобы это можно было облечь в слова.

– Про… сти… что… без… стука! – с трудом выговорила я, перемежая речь судорожными вздохами-всхлипами.

– За тобой гонится кто-то большой и зубастый?

– Почти угадал, – кивнула я, сползая на пол у двери. – Можно у тебя посидеть немного?

– Можешь даже полежать, – сострил Фил, откладывая планшет. – Что случилось?

– Все нормально! – заверила я, хотя мой вид прямо-таки вопил об обратном.

Посвящать представителя МИК во внутренние проблемы совсем не хотелось. Еще начальству заложит, а лишний выговор нашему кораблю ни к чему.

– С дружком-флиберийцем поссорилась, да? – на мое счастье предположил Фил. – Не бери в голову, это в их природе.

– Так и сделаю.

В каюте Рима всегда царил бардак, и я так привыкла к этому, что не замечала разбросанные по полу вещи, пока острый край одной из них не впивался мне в пятку. А тут… Ботинки экзобиолога, чистые, едва ли не выглаженные, стояли у двери так симметрично, словно их ровняли по линейке. Одежды вообще не было видно, будто Фил повесил ее в шкаф – это даже мне бывало лень. Дверца гардероба была закрыта, ванная – тоже. Каюта казалась совершенно пустой, необжитой и потому на удивление просторной.

– А ты почему не спишь?

Фил кивнул на лежащий поверх одеяла планшет.

– Рабочие вопросы.

– Даже ночью покоя не дают? – понимающе улыбнулась я, встала и осторожно выглянула в коридор. Вроде никого, можно идти. Даже если Фриам караулит за углом, скажу, что ходила совещаться. Пусть попробует доказать обратное!

– Посиди еще, – неожиданно попросил Фил.

– Неловко как-то…

Фил помолчал, что-то обдумывая.

– Мне кажется, ты совсем не рада меня видеть.

– Что ты, конечно, я тебе рада! Но я же ворвалась среди ночи, спать мешаю и вообще…

– Сашуль, – ласково улыбнулся экзобиолог, – ты ничуть не мешаешь. Давай поболтаем! Я же для этого сюда и прилетел.

– Болтать?

– Консультировать!

Я задумчиво покосилась на дверь. Ловить Фриама с поличным уже поздно. Спугнула и хорошо, вряд ли он продолжит свое черное дело этой ночью, а если выйду сейчас и наткнусь на него, он точно заподозрит неладное. Лучше и впрямь пересидеть в безопасности. Тем более, что Фил прав: он прилетел из-за меня, а я от него бегаю!

– Сам напросился, – угрожающе фыркнула я и решительно села обратно.

Фок лежал на кровати в капитанской каюте и слушал, как за стеной глухо вскрикивает Людочка. После ухода Сергея ей снова начали сниться кошмары. Обычно девушка справлялась сама: просыпалась, выходила из каюты на короткую прогулку, а после снова ложилась, и до утра из комнаты больше не доносилось ни звука.

Но сегодня это не помогло. Вернувшись, помощница капитана снова принялась визжать. Того и гляди, проснется вечно недовольный Капа и закатит очередной скандал, усмирять который на этот раз придется Фоку. И долго-то как! Обычно крики продолжались не больше минуты, а сейчас уже третья идет – засек от нечего делать.

Гипадера скользнула на кровать невесомой тенью, даже матрас не прогнулся. Ласково фыркая, толкнула ладонь прохладной мордой и прижала уши в ответ на очередной стон за стеной. Фок провел рукой по гладкому хребту и снова услышал так потрясший его когда-то звук: раскатистое мурлыканье свирепой хищницы.

– Что, Эбони, не дают нам сегодня спать, а?

Оказалось, что отличить гипадер просто: у Айвори на лбу было светлое, будто выцветшее пятно, а шкура Эбони была черной целиком. Гипадера потопталась и улеглась под боком, плюхнув раздвоенный хвост Фоку на лицо. Парень перекатился на живот и попробовал укрыться от Людочкиного кошмара подушкой, но так, кажется, звук стал только громче.

Айвори на кровати места не хватало, и она затеяла игру, подбивая лапами хвост подруги. Когда острые когти в третий раз пронзили матрас в миллиметре от торчащего из-под подушки носа, Фок не выдержал и сел.

– Да что ей там снится такое?! – спросил он темноту. Темнота радостно заклокотала и тут же запрыгнула на кровать, спеша занять освободившееся место.

Фок обернулся. Айвори блаженно растянулась поперек матраса и перебирала лапами от избытка удовольствия. Подушка жалобно похрупывала под когтями. За стеной что-то грохнуло, потом послышалось довольно отчетливое «На помощь!», тут же снова сменившееся мычанием.

Фок отобрал у гипадеры подушку и встал. Похоже, без вмешательства в личное пространство сегодня не обойтись.

Коридор встретил парня тишиной: внешние перегородки пропускали звук гораздо хуже. Конструкторы крейсера обоснованно полагали, что основные шумы корабля приходятся на места общего пользования, и стремились защитить покой экипажа в первую очередь от них, сэкономив на внутренних переборках. Это еще было ничего – по сравнению со старой «Армадой», где можно было чихнуть в каюте и услышать «будь здоров» от соседа.

Вряд ли инженеры боевого корабля могли представить, что в экипаже появится беспокойная личность, которую тревожат ночные кошмары.

У дверей Фока ожидал сюрприз: каюта Людочки оказалась заперта. В общем-то, немудрено, девушка стремилась защитить себя от посягательств необремененной принципами части команды. Фок никогда не позволил бы себе ворваться к ней без крайней нужды, но оставались ведь и другие, дурно воспитанные пираты!

Перед вынужденным отъездом Сергей минимизировал риск бунта. Он понимал, что Фок не в состоянии справиться с оравой головорезов, и потому львиная доля команды сейчас наслаждалась отпуском на планете Сепката, славящейся разнообразием питейных заведений и обширным выбором в местном филиале «Галадевочек». Изголодавшихся по развлечениям пиратов не пришлось приглашать дважды: они повалили на планету гурьбой, славя щедрого капитана. Фоку достались утешительные вздохи и ободряющее: «В другой раз и тебя возьмем».

Особенно весело было двоим флиберийцам, нанятым всего за неделю до всеобщей ссылки. Только прибыли – и сразу в отпуск, причем за счет капитана! Улетая, они долго изгалялись на тему самой непыльной работенки в их жизни.

Фок представителей этой расы всегда сторонился. Они же хуже гипадер, те хоть огнем не плюются! Про отсутствие такта и злые шуточки и говорить нечего. Флиберия не ладила с Миррой (да и с кем она вообще ладит?!), и эти двое за неделю так задергали Фока, что он не представлял, как будет уживаться с ними в дальнейшем.

Фок был их любимым развлечением. Сколько он натерпелся за эти дни! Мимо пройти нельзя, обязательно прицепятся! Пугают, насмехаются, дразнят – и за что? Просто потому что с Мирры! Он даже осмелился намекнуть капитану, что флиберийцы вряд ли станут хорошими наемниками. Слушаться они не любят, вечно себе на уме, еще бунт поднимут – и как их тогда останавливать?! Огнеметы психованные!

Капитан, разумеется, пропустил эти доводы мимо ушей. Хорошо хоть не заставил разбираться с флиберийцами во время своего отсутствия! Улетели и ладно, можно потом еще раз попытаться. А может им самим так понравится отдыхать, что они и не вернутся. Вот было бы здорово!

Впрочем, тут и без них было нескучно. Нести вахту на «Армаде» остались Райн с пятеркой помощников, Людочка и, к сожалению, Капа.

Последний и стал для Фока новой головной болью.

Когда-то Капа был правой рукой капитана. Он застал те времена, когда тот летал под знаменами своего отца, миррийского миссионера. Он помнил юность Сергея, видел, как из мальчишки тот превращается в лидера, за которым без вопросов пойдут такие, как Райн, – наемники, повидавшие жизнь во всех ее проявлениях. Когда Сергей унаследовал корабль и состояние отца, Капа стал его помощником. Он всегда был в первых рядах – до тех пор, пока не появился Фок.

Капа так и не смог смириться с опекой какого-то мальчишки. Фок чувствовал это с первой минуты их знакомства и поначалу пытался говорить, упрашивать, что-то объяснять. Потом привык, и робость сменилась равнодушием, затем – презрением, а позже, когда Фок выяснил, что это такое, – ответной ненавистью.

Перед уходом Сергей провел разъяснительную беседу с оставшимися. О чем конкретно говорил капитан, Фок не слышал, но, по удивленным взглядам, направленным на себя, понял, что речь о нем. Тогда Капа только посопел, выражая недовольство, но не решился открыто перечить решению Сергея оставить Фока главным на корабле. Зато сразу после его ухода демонстративно напился и горланил под дверью рубки, что в гробу видал такого начальника, будь тот Сергею хоть кум, хоть сват, хоть брат родной.

На следующий день Капа был несвеж, мрачен и пытался вскрыть дверь капитанской каюты, что ему почти удалось. Собственно, из-за этого Фок и перебрался в пустующую комнату, чтобы в случае повторной попытки было кому остановить гипадер. И до сих пор раздумывал, правильно ли поступил. Ведь проберись сюда не подозревающий о вольно разгуливающих хищниках Капа, одной проблемой стало бы меньше…

«Армада» стояла на якоре в пустынном секторе близ туманности Тета Хангелис, где в прошлом поколении рванула сверхновая, стерев с космического поля все мало-мальски пригодные для посадки планеты на много парсеков вокруг. Сейчас сектор не представлял никакой ценности для исследовательских и торговых кораблей, не патрулировался галаполицией и был идеальной площадкой для стоянки пиратского крейсера. «Армада» могла дрейфовать здесь годами, и ни одна душа не узнала бы о ней. Сергей предусмотрел все.

Кроме Людочки.

Фок приложил ухо к двери и решительно постучал. Сквозь плотный пластик ему послышался короткий вскрик, но потом все снова стихло. Проснулась или нет?

Потоптавшись в нерешительности, Фок плюнул на приличия и, приложив руку к сенсору, скомандовал капитанский доступ. Возвращаться сюда второй раз или, что еще хуже, снова пытаться заснуть под нежелательное акустическое сопровождение ему совершенно не хотелось.

Панель подмигнула зеленым огоньком, дверь открылась, и Фок понял, что сны не имеют ничего общего с кошмарами Людочки.

Девушка забилась в угол и выглядела так, словно ее целиком постирали в стиральной машине. Взмокшая и растрепанная, в разорванной пижаме, она выставила вперед руки и закричала:

– Не входи!

– Чт… что с тобой случилось?

– Уйди!

Фок послушно попятился, готовый успокаивать девушку даже из коридора, но тут Людочка затравленно покосилась куда-то в сторону, и он с ужасающей ясностью понял, что происходит.

Парень развернулся и помчался в каюту капитана.

Давным-давно, когда у Фока была совсем другая жизнь на Мирре, он уже видел такой взгляд у собственной матери.

Преступность на Мирре была практически нулевой. Практически – потому что нельзя было исключить возможность злодеяний со стороны гостей планеты. Это случалось редко, но все же имело место.

Коренные миррийцы, которых с пеленок приучали к доброте, были гостеприимной расой, дававшей приют всем, кто в нем нуждался. И конечно, когда в дверь постучал незнакомец и попросился на постой, его без лишних вопросов впустили.

Вернувшийся с прогулки Фок обнаружил маму в гостиной. Она была в слезах, но, когда удивленный ребенок попытался утешить ее, запретила подходить и велела идти на улицу. Конечно, Фок послушался и до сих пор жалел об этом.

Последний крик матери он услышал уже со двора, а потом из дома выбежал незнакомый мужчина, сжимавший в кулаке ее кулон. Позже выяснилось, что убийца притаился у дверей гостиной и готовился прикончить вошедшего Фока, а мать отправила его на улицу, чтобы спасти.

И теперь судьба решила испытать его снова.

Фок влетел в каюту, всполошив гипадер. Те прыснули в стороны с кратким предупреждающим шипением, но он не обратил на них внимания. Бросившись к шкафу, Фок выхватил единственный предмет, который мог сейчас помочь, и помчался обратно, стараясь не думать о том, что предстоит сделать, если ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

Дверь Людочкиной каюты открылась, когда Фок был в двух шагах.

– …не думал, что ты такая занимательная штучка, – услышал он ненавистный голос, и в следующую секунду в коридор вышел Капа.

Увидев Фока, наемник потянулся к поясной кобуре.

– Замри! – рявкнул Фок, вскидывая хэллбор10.

Капа вздрогнул и остановился, но через мгновение на небритом лице появилась нахальная усмешка.

– А то что? Стрелять будешь? Не смеши, щенок! Ты хоть знаешь, на что нажимать?

Фок молча щелкнул предохранителем, приводя оружие в боевую готовность. Он знал. Уроки капитана не прошли даром.

Капа нахмурился.

– Ты это, полегче давай! Это не цацки! Вон ту фиговину еще раз нажми! Кому сказал?!

Фок почувствовал, как задрожали пальцы, и покрепче стиснул бластер. Капа ругнулся, и его рука медленно поползла вниз, к кобуре. Фок будто воочию увидел, что будет дальше. Сейчас Капа выхватит собственное оружие, и статус-кво изменится. Условия будет диктовать сильнейший. И вряд ли закоренелый бандит станет размышлять над моральной стороной вопроса. Он запросто пристрелит Фока, а после наведет свои порядки на корабле. И далеко не факт, что Джамалудира доживет до возвращения Сергея. Если тому будет, куда возвращаться…

Фок как никогда прежде понял капитана. В этом мире все так просто: или ты, или тебя! Какая тут мораль, какая жалость? Есть только один шанс, все остальное не важно!

И он выстрелил.

Плазма звуков не издавала, зато сам хэллбор – еще как! Оглушительно скрежетнуло в стволе, мигнула яркая вспышка, и в нос ударил специфичный запах горелого пластика.

– Твою мать!!! – заорал Капа и запоздало шарахнулся в сторону, пригибаясь и прикрывая голову.

– Фок, не надо!

– Какого черта здесь творится?! – третий возглас принадлежал Райну, выбежавшему из каюты на звук выстрела. Он оценил оплавленную плазмой стену и Капу, ошарашенно оглядывающего себя в поисках непредусмотренных дырок; Фока, по-прежнему крепко сжимающего оружие, и Людочку, замершую в дверях и смотрящую на все это с откровенным испугом, – и сделал шаг в их сторону. – Фок, успокойся. Опусти ствол и давай потолкуем…

– Стоять! – рявкнул Фок. Неожиданно прорезавшиеся командные нотки, похоже, делали его голос похожим на капитанский – ослушаться никто не посмел. – Джам, сними с него кобуру! Живо! А ты, – это уже предназначалось онемевшему Капе, – двинешься – убью!

В гробовом молчании было слышно, как на холостом ходу ворчит корабельный двигатель. Людочка медленно обошла Фока, наклонилась и отстегнула кобуру на поясе Капы. Райн сделал крохотный шажок вперед. Фоку не было нужды оборачиваться: в гулкой тишине улавливался даже шорох ткани, не говоря о соприкосновении тяжелой подошвы с полом.

– Райн, не пытайтесь. Все равно не успеете.

– Парень, одумайся, в своего ведь целишься! – увещевающе зашептал Райн. – Мы ж не дикари какие, мы ж почти семья, слыхано ли дело – брата пристрелить!

– А Людочка в эту семью не входит?

– Что?

– Капа захотел доступной любви, – тихо пояснила девушка. – Мое желание он учесть забыл.

– Э-вона как! – нехорошо протянул Райн, наконец сообразивший, что уж кто-кто, а Фок не стал бы палить без причины.

Капа побагровел.

– Да кого ты слушаешь?! Это она меня позвала! Сама хотела, а теперь строит тут…

– Слышал я сквозь стену, как она хотела, – прошипел Фок.

– А чего ты там делал, за стеной?! Небось в капитанской каюте чего свистнуть хотел? Пригрели змею на груди! Райн, да ты посмотри на него! Этот щенок Сереге лапши навешал и тебе пытается! Уголовник малолетний!

Услышать такой пассаж от пирата было, по меньшей мере, смешно. Фок даже улыбнулся, но, видимо, как-то не так, потому что Капа осекся и замолчал.

– А ты пойди да проверь, – вкрадчиво предложил Фок. – Ты-то наверняка все ценности там наперечет знаешь, сам давно на них зуб точишь.

– Да чтоб я у своего капитана крал?!

– Все, хорош! Погавкались и будет, – примирительно подытожил Райн. – Извини, Капа, но до возвращения капитана тебе придется под замком посидеть. Ему и объяснишь, что здесь произошло.

– Да пошел ты! – окрысился Капа. – Вы мне не указ, все трое, ясно? Попробуйте заставить!

– То есть добром не пойдешь?

– Засунь себе такое добро в…

Райн тяжело, как-то даже обреченно вздохнул и зашуршал, роясь в карманах. Вытащил колоду игральных карт, перебрал и, выудив одну, бросил на пол к ногам Капы. Тот побелел.

– Ты чего, Райн? Дружище! Да мы с тобой огонь и воду, а ты вот так? Из-за какого-то щенка да капитанской шлюшки?! Да врет она! Врет! Ну что я, бабы не видал, что ли?! На что мне это страховидло?!

– Райн, клянусь, я его не звала!

– Ты, потаскуха! – окончательно озверел Капа. – Подставить меня решила, а? Не выйдет, голубушка…

– Довольно! – снова оборвал Райн. – Свои версии озвучите капитану. Ему виднее, кто здесь прав.

– Вот ее и сажайте!

– И ее посадим, – кивнул Райн. – Вот как только домогаться нас начнет, сразу и посадим.

Фок поразмыслил и опустил хэллбор. «Карту смерти» недолюбливали все пираты. Ее выдавали как последнее предупреждение: мол, ходи да оглядывайся, на тебе должок. В свое время она помогла Фоку выиграть кон – так перекосило того, к кому она попала. Капа не зря занервничал: наемники уважали Райна, к его словам прислушивались. И если он выдал черную метку – это неспроста. С таким раскладом возвращения капитана можно и не дождаться.

Капа это тоже понял. Обдав присутствующих полным ненависти взглядом, он сплюнул под ноги и пошел в сторону карцера.

– Провожу, а то заблудится еще, – вздохнул Райн и отправился следом. Фок свистнул, привлекая внимание, и перекинул ему бластер. – Да ни к чему это, парень, он и так…

– Мне будет спокойнее, – перебил Фок.

Райн пожал плечами и ушел. Людочка, будто только теперь осознавшая, что практически раздета, стыдливо прикрылась руками.

– Иди спать. – Фок посторонился, пропуская ее в каюту. – Если что – я за стеной.

– Фок… спасибо! Ты так рисковал ради меня…

Фок неожиданно подумал, что сделал это вовсе даже не ради нее. Сначала просто хотелось не допустить повторения той давнишней истории, а потом уж, как увидел Капу… А ради кого тогда? Ради себя, что ли? Наконец-то проучить ненавистного пирата – это дорогого стоит! Но озвучивать эти мысли, он, конечно, не стал.

Людочка остановилась в дверях, помялась и спросила:

– Ты ведь не собирался на самом деле его убивать, правда?

Фок и сам уже не знал. Миррийский мальчик в нем вопил: «Нет! Конечно, нет!», но что-то подсказывало – он бы смог. Теперь смог бы.

И от этого почему-то было удивительно легко на душе.

***

– Браво! – Сергей демонстративно поаплодировал. – На «Армаде» еще не стерся мой след, а ты уже занял капитанскую каюту и продырявил корабль.

– Капа пытался скормить себя гипадерам, что я должен был сделать? – Больше всего Фока покоробило упоминание о каюте. Подумаешь, немного подушку помял! Не вшивый же, а постель он за собой заправил. – Ты же знаешь, как им вредно объедаться.

Сергей кашлянул, тщетно пытаясь сохранить вид сурового начальника.

– Предположим, толстые гипадеры действительно ударят по моему имиджу. Но что насчет дыры в обшивке, которую ты, прошу заметить, сделал моим бластером? Примету порушил: хэллбор не знал промаха, пока не попал тебе в руки.

– Слушай, я честно целился в Капу! Стена сама подвернулась! Не волнуйся, дыра быстро затянется.

– Ты меня удивляешь. Куда девалось твое вечное «не навреди»?

– Потерял где-то, – смущенно почесал нос Фок. – Под кровать завалилось, наверное. Такой бардак…

Сергей не выдержал, и Фок с удовольствием прослушал заливистый хохот, изо всех сил стараясь удержать губы, растягивающиеся в ответной улыбке.

– Ты скоро вернешься? – спросил он, когда капитан отсмеялся.

– Посмотрим. Надеюсь, корабль не превратится в терку к тому времени. Осторожнее с ним, он ведь совсем новый!

Фок серьезно кивнул.

– Постараюсь впредь не мазать. А как ты относишься к красным крапинкам на белом фоне?

Сергей покачал головой и куда-то в сторону заметил:

– Мой заместитель – маньяк, старейший знакомый – крыса, а корабль тихо превращается в бордель!

– Сереж… – Фок замялся, не зная, как подступиться. – Что ты им про меня сказал? Почему Райн слушается?

– А ты бы возражал человеку с бластером в руке?

– Я не об этом.

– Сказал, если тронут – шкуру спущу. Ну, и закрепил результат обещанием обнулить их счета.

– И что, никто не поинтересовался, откуда такая забота? – Даже Фок удивился этому феномену, что уж говорить о Капе!

– Спрашивали, конечно.

– И что ты ответил?

Капитан перестал улыбаться и провел рукой по затылку – привычный жест, означающий сомнения. Интересно, правду скажет или опять соврет?..

– Что волнуюсь за братишку.

Все-таки солгал. Фоку стало обидно: если капитан отказывается посвятить его даже в этот маленький секрет, о каком доверии может идти речь? Может, он просто проверяет, поведется ли Фок на такой очевидный обман?

– Круто. А Людочка, случайно, нам не бабушка?

– Ты это к чему?

– Только дурак поверит, что мы с тобой родня! Райн точно на такое не повелся бы! Ты им что-то другое сказал, а мне не признаешься!

Сергей промолчал, так внимательно и серьезно наблюдая за собеседником, что к горлу подступил комок. Фок поневоле засомневался, но, подумав, встряхнулся, сбрасывая наваждение.

– Да быть этого не может! – отрезал он. – Я же не маленький и помню своих родителей! Они оба с Мирры, да вся моя родня оттуда! А твоя мама – землянка!

– А отец – мирриец. Улавливаешь связь?

Фок моргнул. Потом еще раз.

– Он бы не стал…

– Ты идеализируешь людей. Поверь, наш папаша был весьма далек от совершенства.

– Тебе-то откуда знать?! – рыкнул Фок. Глупости какие-то говорит! Не было такого! – Даже если… предположить, что все это правда – ты не мог знать его лучше, чем я! Я провел с ним все детство! Он бы никогда не предал маму, он ее любил!

– Люди одинаковы во всех мирах. Чем больше правил, тем сильнее стремление их обойти. Для чего, думаешь, он летал на Землю?

– Это были исследовательские миссии!

– Земля давно изучена вдоль и поперек. Он уезжал, чтобы хоть немного побыть самим собой, отрешиться от Мирры с ее запретами. Если тебе будет легче, он не предавал твою мать. Я родился раньше, чем они встретились.

– Ты… – Фок набрал воздуха в грудь, чтобы опровергнуть эти бредовые обвинения, убедить Сергея, что все это – чудовищная ошибка, и он, Фок, никогда этому не поверит. Но слова упорно не складывались, и он выпалил: – Это неправда, ясно?!

– Ясно, – безразлично откликнулся Сергей, поразмыслил и добавил: – Ты спрашивал, почему я тебя спас. Все еще хочешь знать ответ?

Фок уставился на него исподлобья, насупленный и хмурый. Хорошее настроение растворилось, как снежинка на ладони флиберийца, оставив неприятный колкий след, задевавший душу.

Сергей тоже был на редкость серьезен. Он смотрел с обидным сочувствием, и Фок впервые обратил внимание, что разрез глаз у капитана – типично миррийский, с острыми внешними уголками. Если бы не цвет…

– Хочу!

Сергей открыл рот, но ответить не успел.

– Кто-то идет. На этом проклятом корабле нигде нельзя побыть одному! – И свернул окно связи, оставив Фока наедине с мрачными мыслями.

Мне снилось море. Темно-синее, широкое, нежно ласкающее берег. Над головой проносились невесомые летние облачка, шумели, визгливо перебраниваясь, чайки, а под ногами шуршала обточенная водой галька. Идиллия!

Внезапно солнце начало спускаться, все ниже и ниже, пока не обрушилось целиком, накрыв меня всепоглощающей жарой.

– Саша, это ни в какие рамки не лезет! – заорали над ухом.

Я шарахнулась, спросонья путаясь в одеяле, как осетр в рыбацких сетях, кулем свалилась с кровати и попыталась забиться под койку, но меня не пустили.

Взбешенный Рим поднял меня за шкирку, как провинившуюся кошку, и, небрежно усадив обратно (чуть не села мимо), навис надо мной огненным воплощением злого бога Щасприбью. Его кожа сполохами подсвечивалась изнутри, выдавая желание оторвать кому-нибудь что-нибудь жизненно необходимое. Довести его до такого состояния не каждому под силу.

– Что стряслось-то? – зевнула я, машинально отмечая, что экстремальные пробуждения помаленьку входят в привычку.

– Что ты ей сказала?!

– Кому?

– Хоке! Ты видела, что она сотворила с моей дверью?!

– Когда мне было видеть? Я сладко спала, а ты меня разбудил самым бесчеловечным образом!

Рим ухватил меня за воротник и потащил на выход. Я честно постаралась не отстать: когда он в таком настроении, с ним лучше не спорить. Схватит, не подумав, за открытую кожу – и лечи потом ожоги да волдыри.

Мое явление в общественный коридор в трусах и майке было встречено удивленным взглядом твиникийца, проходившего мимо, то есть, фактически, доброй третью экипажа. Что видел один из них, видели и все остальные, причем в самом буквальном смысле. Кажется, я что-то говорила о репутации?

Еще издалека стало заметно, что дверь Римовой каюты резко выделяется на фоне белых стен.

– Любуйся! – рявкнул вышеупомянутый, задавая мне направление тычком в спину и с трудом удерживаясь от напутственного пинка.

Я послушно полюбовалась и сползла на пол.

На двери была изображена флиберийская версия супермена, в которой со второй попытки опознался Рим. В расовой принадлежности сомнений быть не могло: обрамляющий силуэт огонь, вернее, ОГНИЩЕ, для пущей реалистичности закрашенный ярко-оранжевым, удачно контрастировал с черно-белым цветом самого рисунка. Портретного сходства Хока креативно добилась изображением шрама на правой брови, который у настоящего Рима был едва заметен, а у нарисованного багровел жуткой открытой раной, занимая пол-лица. Стремясь загладить сей конфуз, талантливая художница изо всех сил польстила Риму размахом плеч, которые не умещались на двери, и талией в два раза у́же головы. Отчаявшись передать пропорции тела своего кумира, Хока уделила особое внимание глазам: они сияли и гипнотизировали, как фары встречного автомобиля, от которого не успеваешь увернуться. В них терялись даже зрачки, и девчонка обвела их красным, чтобы придать выразительности взгляду. На деле же это выглядело так, будто чудовище отчаянно тужилось, и от напряжения полопались капилляры.

– Что скажешь, а? – Настоящий Рим не уступал рисунку безумием во взгляде.

– Как живой! – простонала я, снова заходясь хохотом.

– Сперва она колбасу под дверь подбрасывала, теперь это! – Рим ткнул пальцем в результат Хокиных трудов, не сумев подыскать ему цензурного названия. – Что ты ей наболтала? Не могла же она сама до такого додуматься!

– Очевидно, могла…

– А надпись?!

Межгалактические квадратики, поначалу принятые мною за абстрактный узор, действительно складывались в какую-то фразу.

– Ри-му от по-клон-ни-цы, – по складам прочитала я и укусила губу, чтобы не ржать в голос.

– Только ты меня так называешь! – обличающее констатировал Рим и стал надвигаться, игнорируя предостерегающе поднятые руки.

– Рим, клянусь, это не я! Я даже не знала, что она это затевает!

– Хватит отпираться и сегодня же прекрати этот балаган!

– Почему я?!

– Потому что!

– Эй! – окликнули нас.

Мы обернулись на голос и увидели взирающего на нашу драму Филби. Экзобиолог замер неподалеку и явно прикидывал, хватит ли ему сил отбиться от объединенной команды сумасшедшего флиберийца и неадекватной землянки.

Рим кашлянул и потух, как выключенная из розетки лампа. Я потянула майку вниз, но она была слишком короткой, чтобы скрыть одновременно и грудь, и нижнюю часть тела. Фил подошел, зацепился взглядом за яркое пятно среди белого коридора, бегло оценил рисунок и расхохотался.

– Жуть какая! Это ты рисовала?

– Вот еще! – фыркнула я, надеясь, что он не догадается пройти чуть дальше и убедиться, что Хока – не единственная специалистка по надверной живописи на этом корабле.

– Ваши споры об искусстве на весь корабль слышны, – просветил нас Фил. – Идемте завтракать, голодный желудок – источник конфликтов.

– Боюсь, кабачки тут не помогут, – покачала головой я и мстительно припомнила: – Рим, кажется, ты что-то говорил про колбасу?

Я рассчитывала посмотреть, как в Риме будут бороться жадность и гостеприимство, но тот неожиданно хитро прищурился и кивнул на дверь – заходите, мол.

Растерявшегося Филби, уже не знающего, чего ждать от нашей непредсказуемой компании, мы в четыре руки втянули за собой.

***

Отороченный крысиным мехом камуфляж планеты Тарпис пришелся мне до того впору, будто шился на заказ. Рим был крупнее и выше, и на нем этот кошмар должен был сидеть в облипку, а на плечах вообще грозиться лопнуть. Интересно, это правильный размер или ему такой на складе выдали? Искренне недоумевая, почему я хихикаю, Рим от чистого сердца предложил взамен свою футболку. Но мне хотелось прикрыть вечно покрытые синяками коленки от Фила, который так беззастенчиво пялился на мои ноги, будто там была репродукция картины Микеланджело. И теперь, одетая по последнему слову тарписской моды, я сидела в голокресле и наслаждалась шоу «Чистюля в логове вандала».

Судя по выражению лица, аккуратный Фил и не догадывался, что вещи можно вот так разбрасывать по полу. Едва переступив порог, он застыл, выпученными глазами оглядывая комнату, которая традиционно выглядела так, словно банда пьяных байкеров устроила в ней разудалые гульбища. Рим, в котором Фил заподозрил их предводителя, удивленно покосился на замершего у дверей гостя.

– Ты чего? Проходи, присаживайся.

Филби честно попытался и тут же что-то раздавил. Характерный хруст под ногой заставил его отпрыгнуть и врезаться в заваленный хламом стол. В отчаянной попытке сохранить равновесие, Фил уцепился за столешницу, с грохотом смел с нее хлам, но все равно упал, на миг скрывшись с глаз под завалом инопланетной рухляди. Из-под стола донесся виноватый стон.

– Ничего, я уже привык, – безразлично откликнулся Рим, осуждающе зыркнул в мою сторону и, привстав на цыпочки, выудил из шторки иллюминатора батон копченой колбасы.

Выбравшийся на волю Фил уставился на нее с недоумением. Флибериец, критически осмотрев добытый продукт, сдул с него нечто, подозрительно похожее на клок паутины с мумией тарантула, и сжег это в полете до того, как мы успели рассмотреть. Филби боязливо передернулся, прикидывая, не станет ли он следующей жертвой кремации. Ну да, это я привычная, а бедному экзобиологу бытовые особенности флиберийцев явно были в новинку.

– Рим, не пугай гостя.

– Прошу прощения, – живо откликнулся друг, хотя раскаянием в его голосе и не пахло. – Я машинально.

В желтых глазах плясали бесы. Неужели нарочно? Но зачем?..

Фил огляделся в поисках места, куда можно присесть, но обнаружил только незастеленную койку и с сомнением посмотрел на меня.

– Матрас сдвинь.

Экзобиолог последовал совету и нашел под матрасом маленький складной фонарик и фото цертейской красотки.

– У вас проблемы с электричеством? – спросил он, будто невзначай задвигая портрет Ларинн поглубже в кровать и вертя в руках найденный фонарик.

– Со спиритами. – Рыскающий в поисках ножа Рим сдал корабль с потрохами. – Бывали у нас тут случаи…

– Спириты?! – Филби окончательно охрип.

Я метнула в Рима негодующий взгляд и поспешила успокоить коллегу:

– Сейчас никаких спиритов нет, это было давно.

– Каких-то полгода назад, – вставил Кип, и я заподозрила его в подлом сговоре с флиберийцем.

Так и не найдя нож, Рим разломил колбасу таким движением, будто сворачивал шею петуху. Звук треснувшей шкурки добавил реализма. Удовлетворившись результатом, он плюхнулся рядом с гостем и вытянул ноги вперед, будто назло преграждая Филу выход.

– Приятного аппетита!

Фил попробовал взять протянутый деликатес и тут же отдернул руку.

– Упс! – Рим торопливо приглушил жар. – Так нормально?

Фил взял колбасу и на всякий случай отодвинулся. Рим поерзал, пересел на другое место и стал выравнивать простынь там, где только что был. Экзобиолог, которого флибериец теперь почти касался локтем, озадаченно моргнул и вжался в стену.

Наконец устроившись, Рим вернулся к прерванному занятию. Крак! – лопнула шкурка. Колбасные ошметки полетели во все стороны, большей частью осев у Фила на лбу.

– Р-р-им! – пророкотала я сквозь зубы. Какого черта он вытворяет?! Не хватало, чтобы оскорбленный Фил настрочил кляузу!

– А? – Рим осиял меня невинными очами, небрежно перебросил мою порцию, обернулся к Филу и, оценив круглые как планеты глаза, отодвинулся. – Ой, извини. Жарко, да? Ты говори, не стесняйся, а то я временами забываюсь.

Мне захотелось швырнуть в него увесистым огрызком, а после отвести в сторонку и высказать все, что думаю об откровенном запугивании экзобиолога. Но тут Фил открылся с неожиданной стороны, так запросто переключившись из режима «робкий зайка» в роль ироничного нахала, будто кто-то щелкнул внутри тумблером.

– Ничего-ничего, я вовсе не против! Терпеть не могу холод, – доверительно сообщил он и придвинулся обратно, да так, что едва не спихнул Рима с кровати.

– Обращайся в любое время, всегда рад помочь коллеге.

– Серьезно? Может, тогда каюту мне прогреешь? Никак не разберусь с настройками, а тебе же это наверняка раз плюнуть?

– Ох, как же это я забыл! Через несколько часов высадка, надо готовиться… Давай футболку по-быстрому подожгу? Отнесешь к себе, погреешься…

– Не то чтобы я стеснялся, но мое появление без одежды может шокировать впечатлительных дам, – с убийственной серьезностью выдал Филби, подумал и добавил: – И даже некоторых мужчин. Лучше я здесь посижу. Возле тебя так тепло…

Когда Фил дружески приобнял Рима, а флибериец с готовностью ответил, вцепившись тому в плечо отчетливо покрасневшей рукой, мое терпение лопнуло.

– Перестаньте сейчас же!

Парни воззрились на меня совершенно безумными взглядами, которые, видимо, должны были изображать недоумение; при этом Рим выразительно скрипел зубами, а Фил болезненно морщился, но упрямо терпел.

– Вы не дома, где можно расплеваться и разойтись в разные стороны, а в замкнутом пространстве посреди космоса! Тут не выйдешь погулять и проветриться, вам все равно придется пересекаться! Нашли место для распрей!

Парни засопели, избегая смотреть друг на друга и на меня.

– Ведете себя, как дети! – припечатала я. – Ну-ка быстро миритесь и пожмите друг другу руки!

– Как скажешь, мамочка. Ты же сама такая рассудительная, всем нужно брать пример! – ядовито процедил Рим, но ладонь протянул охотно. Воздух вокруг нее колебался, как над кипящей водой.

– Рим!

– Да ладно, ладно! – Он со вздохом понизил температуру, и мужчины, наконец, пожали руки.

– Спасибо за угощение. – Фил положил так и не тронутую колбасу на стол, с трудом сыскав ей место среди завалов всякой ерунды, и вышел.

– Ну и что это было?! – рыкнула я.

– Эксперимент. Если бы мы подрались, ты бы кого сперва оттаскивала?

– Тебя!

Рим обиделся, пришлось объяснить подоходчивее:

– Ты уже свое зло, привычное – пара ожогов максимум. А от него я пока не знаю, чего ждать. Вдруг он и меня в запале бы замел?

– Не успел бы! – хвастливо заявил Рим, но взгляд у него потеплел. – Спасибо.

– За что?

– За то, что веришь мне.

А, ну все понятно. Насмотрелся на реакцию Фила и снова заморочился насчет профнепригодности флиберийцев на контактерских должностях.

– Мне все равно, что там у вас на планете в прошлом было, сейчас-то ты мой друг, – твердо сказала я. – Но иногда ты такой балбес! Вот чего ты к нему прицепился?!

– А нечего на чужую колбасу слюни пускать! – Рим скорчил мне гримасу и отвернулся.

– Мальчишки! – прошипела я и побежала за Филом.

Догнать экзобиолога труда не составило. Он не слишком-то спешил, то и дело потирая обожженные плечи. Футболка на нем оказалась обычная, не огнестойкая, и на рукаве отчетливо выделялся выцветший след от пятерни флиберийца. Интересно, почему он форму не носит?

– Фил, ты это… – Я остановилась в двух шагах, силясь подобрать подходящие слова, но в итоге родила лишь банальное: – Прости, не знаю, что на него нашло!

– Саш, да все в порядке! – нетерпеливо перебил экзобиолог. – Не собираюсь я жаловаться на твоего дружка. К тому же, я его прекрасно понимаю. Кому понравится, что какой-то залетный мужик подбивает клинья к твоей девушке?

– Я ему не девушка! И это тут ни при чем, просто он в последнее время какой-то сердитый.

«И причина его дурного настроения – ты!», – подумала я, но озвучивать, конечно, не стала.

– Да? А я думал, вы вместе. Он так тебя опекает…

Еще кто кого опекает!

– Мы просто друзья, – уверенно сказала я, но подумала, что Рим однозначно занимает особое место, и поправилась: – Самые лучшие.

– Буду иметь в виду.

Филби загадочно приподнял бровь, развернулся и продолжил путь. Я последовала за ним, решив проводить до лифтовой шахты, а уж после возвращаться к Риму.

– Так ты не сердишься?

– Я вообще не злопамятный. Отомщу и забуду. – Фил повернулся ко мне с улыбкой, показывая, что шутит, и я заметила кое-что еще.

– Э-э-э… У тебя тут… прилипло…

Фил нахмурился и попытался стереть колбасу со лба, но промахнулся.

– Сейчас, постой… – Я подошла и аккуратно избавила его от последствий Римова безобразия.

Фил глянул куда-то поверх моей головы, ухмыльнулся, а в следующую секунду его губы требовательно накрыли мои.

В стиснутый кулак ткнулась любопытная морда. Фок сердито отдернул руку и спрятал ладонь под подушку, но Айвори намек не поняла. Она вспрыгнула на кровать, легла поперек, не обращая внимания на недовольный стон придавленного парня, и закопошилась, пытаясь добыть неуловимую конечность.

Фок мужественно терпел ее возню, погруженный в свои мысли, и прервался, только когда гипадера торжествующе стрекотнула и чем-то азартно зачавкала.

– Эй, это нельзя жевать! – Парень вцепился в край носового платка, который торчал из пасти хищницы. – Айвори! Отдай!

Гипадера уперлась лапами в матрас, наотрез отказываясь возвращать трофей. Глухое рычание окончательно разозлило Фока.

– Здесь хоть кто-нибудь принимает меня всерьез?! – зашипел он не хуже гипадеры, упираясь мыском в грудь обнаглевшей зверюги. – Отдай сейчас же!

Голова Айвори моталась вслед за добычей. Из верхней челюсти медленно вытянулись хрупкие черные клыки. Гипадеры задирали жертву когтями, пока та не перестанет брыкаться, а после пили кровь, используя эти полые изнутри зубы, в другое время скрытые в глубине челюсти. Показать клыки в пылу борьбы гипадера могла только тогда, когда чувствовала неоспоримое превосходство над противником.

Еще недавно Фок пришел бы в ужас, увидев такое, а сейчас только охнул и щелкнул гипадеру по морде.

– Ты на кого скалишься, бессовестная?! А ну, немедленно отпустила! Кому сказал!

Гипадера опомнилась, попыталась изобразить на оскаленной морде раскаяние, не преуспела и дернула башкой, вырывая платок. Тряпица жалобно тренькнула и разорвалась, оставив в руке Фока жалкий уголок и заставив по инерции повалиться на спину.

– Никакого уважения! – констатировал он, отрешенно глядя в потолок.

Обзор закрыла довольная морда. В качестве извинений раскаявшаяся гипадера облизала парню лицо и попыталась улечься сверху с подкупающим мурлыканьем, но Фок не оценил и, сердито отплевываясь, спихнул черную тушу на пол. Обманчиво изящная гипадера весила немногим меньше его самого.

– Так достали эти вечные секреты! – пожаловался он в никуда, чувствуя непреодолимое желание выговориться. – Почему нельзя хоть раз в жизни сказать правду?! Ну какой он мне брат?! Похожи мы с капитаном, м?

Гипадера выглянула из-под кровати, постригла воздух всеми четырьмя ушами, будто действительно слушала, и втянулась обратно.

– Вот и я говорю, не похож, – вздохнул Фок. – Ну и к чему это все? А завтра он скажет, что Эбони – заколдованная принцесса! Я и это должен буду молча скушать?! Кстати, где она?..

Ответом была подозрительная тишина. Фок перепугался не на шутку: когда гипадеры на виду – это одно, но, если одна из них вдруг пропадает, жди беды! Она ведь не могла выбраться из каюты? Нет, конечно, Армада не пропустит. Или?..

Окончательно вспотев, Фок подскочил с кровати и заметался. Если она выскочила в коридор и сейчас блуждает где-то на корабле, или, не приведи космос, пробралась в чужую каюту…

Фок захлебнулся ужасом и бросился к двери, но остановился, привлеченный тихим поскребыванием в глубине стен. Он озадаченно повел головой, вычленяя источник звука, и в следующее мгновение обнаружил пропажу в шкафу, невесть как просочившуюся сквозь закрытую дверцу. Эбони торпедой выпорхнула из ниши и, не размениваясь на благодарности освободителю, прямиком бросилась в отгороженный для специфических нужд уголок ванной. Фок облегченно выдохнул и оперся рукой на дверцу, боясь, что от пережитого стресса ноги откажутся его держать.

– Ты как туда попала, бестолочь?.. – Он осекся, припомнив, что сам же оставил шкаф открытым, когда забирал хэллбор, а потом походя закрыл, даже не заглянув внутрь. Бедная, да она всю ночь там просидела! И тихо-то как, зараза, хоть бы поскулила разок!

Фок заглянул в темные недра шкафа, выясняя, не нанесен ли имуществу капитана непоправимый ущерб. В основном пространство занимало оружие, самых разнообразных типов и форм: от опасно поблескивающего плазмомета до легких метательных ножей величиной с ладонь. Фок с любопытством оглядел это великолепие. В прошлый раз было не до того, схватил более-менее знакомый хэллбор и побежал. Он попытался определить назначение некоторых вещиц, но не вспомнил даже названий и сделал мысленную пометку спросить капитана при встрече. Вдруг еще понадобится? Скимитар горделиво висел под самым потолком, будто поддразнивая – не достать. Впрочем, не очень-то и хотелось.

Одежда на нижней полке, до этого сложенная аккуратными стопочками, после визита гипадеры оказалась измята и сбилась к правой стенке шкафа. Видать, Эбони пригрелась и уснула, то-то так долго слышно не было. Также вынужденное лежбище выдавали две дыры на футболке, оставленные когтями, а то и клыками.

– Вот сама и зашивай теперь! – сказал Фок вышедшей из санузла гипадере. Морда хищницы выражала такое облегчение, что всерьез разозлиться не выходило. Сам виноват: смотреть надо, что закрываешь!

Позволив себе тяжкий вздох, Фок присел на корточки и принялся поочередно перекладывать одежду, попутно осматривая оную в поисках свежих прогрызов.

– Знаешь, что самое странное? – спустя какое-то время, снова обратился он к невидимому собеседнику, которого в данный момент успешно заменяла Айвори, в отличие от подруги нутро шкафа не изучившая и потому норовящая просунуть туда морду. Жадно лакающая воду Эбони косилась на шкаф с омерзением и новоприобретенной клаустрофобией. – Он ведь целый год жил на Мирре – как же вышло, что мы ни разу не встретились? Отец бы непременно нас познакомил… Айвори, да уйди ты!

Фок отпихнул гипадеру, которая примерялась выхватить из рук очередную футболку, и, наполовину прикрыв шкаф, просунул плечи и голову внутрь, чтоб никто не мешал. Айвори обиженно вякнула и в отместку тяпнула его за пятку. Фок ойкнул, дернулся и пребольно ударился затылком о полку. Он собирался вылезти и высказать нахалке свое честное мнение об избалованных животных, но, уже обернувшись, приметил отслаивающуюся обшивку на внутренней стороне стенки.

– О, чудесно, Эбони, ты сломала капитанский шкаф! Он непременно придет в восторг и в благодарность отправит нас обоих подышать свежим вакуумом!

Фок пошатал обшивку двумя пальцами, оценивая ущерб, и та вдруг вывалилась целиком, так легко, будто ее вообще ничего не держало.

За неприглядной обшивкой обнаружился тайник. Фок мгновенно покрылся мурашками. И что теперь делать? Поверит ли Сергей, что он случайно на него наткнулся? Парень представил, как будет оправдываться, и понял, что влип. Достоверностью тут и не пахло. Может, не заметит?

Испорченная гипадерой футболка, как на грех, была знакомая – полосатая, с жутковатым черепом на груди. Сергей часто ее надевал, посмеиваясь над изображением – дескать, настоящий пиратский прикид. Выкинуть не получится: обязательно спросит, куда девалась любимая вещь, а там и тайник всплывет. Врать капитану Фок так и не научился.

До чего дурацкая ситуация! Не брал ничего, а чувствуешь себя вором! Фок понуро оглядел нутро тайника, впервые обратив внимание, что там лежит.

Гор самоцветов и золотых монет, изобилием которых должен хвастаться любой уважающий себя пиратский клад, там не было и в помине. В пыльной узкой нише обнаружилось три страшненьких камешка да сиротливая папка из незнакомого материала. Пухлые бока в закрытом положении удерживал не привычный замок со сканером ладони, считывателем ДНК или хотя бы просто кодом, а обыкновенная веревочка, завязанная на аккуратный бантик.

Фок протянул руку, чтобы пощупать и убедиться, что это не иллюзия, но, спохватившись, отдернул. Не хватало нарваться на сигнализацию или систему самоуничтожения, срабатывающую на движение внутри тайника. А может, тут скрытый механизм, который уже отправил сообщение о взломе хозяину секретной ниши? Фок затравленно выглянул из шкафа, но планшет для связи с капитаном оставался темным.

Кронийский аналог связи работал на любом расстоянии и даже позволял звонить на планету из космоса и наоборот, но только между двумя парными устройствами. Вообще-то Фок ожидал, что Сергей отдаст второе устройство Людочке, но капитан рассудил иначе. Связываться с ним другим способом было слишком рискованно, да и этот без серьезной причины использовать не рекомендовалось. Джам наверняка не удержалась бы, а Фок, в отличие от нее, вполне мог прожить без голоса капитана денек-другой.

Значит никакой защиты тут нет, иначе уже зазвонил бы. Фок закусил губу и уставился на папку, как голодный путник на румяный пирог. Секреты капитана манили. Что прячет там хозяин корабля? Может, если быстро посмотреть и положить на место, Сергей и не поймет? А если нет?..

С другой стороны, Фок все равно огребет за взлом тайника, и вряд ли капитан поверит, что он ничего не видел. Так какой смысл скрываться? Получать без дела-то обиднее!

Последнюю мысль Фок додумывал, уже развязывая злополучный бантик.

***

В шкафу было темно, и Фок чуть не сломал глаза, пытаясь рассмотреть свою находку прямо на месте преступления. Материал был непривычно шероховатым на ощупь и таким хрупким, что, казалось, его запросто можно смять, а то и разорвать на части. Проверять было боязно. Парень предположил, что держит в руках разработку диких землян и почувствовал, как задрожали пальцы. Может, ну их, эти тайны?

Нет! Достаточно с него недомолвок капитана! Фок заглушил голос старой, робкой личности и продолжил исследования. Ощупав извлеченный из папки лист со всех сторон, но так и не сумев включить на нем подсветку, он сдался и пересел на кровать.

На ярком свету дело пошло лучше. Странный материал действительно оказался разлинован в мелкую клеточку, а не показался таким в полутьме шкафа. На нем были закорючки, явно нарисованные от руки, но что они могли означать, Фок понятия не имел. Наверное, земной язык, догадался он, разочарованно откладывая лист в сторону.

Под ним оказалась фотография, только почему-то бесцветная и такая старая, что Фок даже не стал брать ее в руки, боясь, что рассыплется. Рамка у нее была кривая, кое-где с боков даже остались закорючки, похожие на те, что были на первом листе, только гораздо аккуратнее. Фок предположил бы, что фотография вырезана из какого-то журнала, если бы не знал, что такие вещи издаются в электронном виде или, на худой конец, печатаются на чартопластике. Фок покусал губу и щелкнул оба листа на планшет. Потом можно будет поискать подобное в сети.

Лицо на фото было незнакомое: какой-то мальчик, ничем не примечательный. Таких в любом космопричале тысяча, пройдешь мимо и даже не скажешь, что землянин. Обыкновенный маленький человек. Ни тебе ледяных глаз, ни дикого оскала. Неужели Сергей тоже был таким в детстве? Фок скользнул по нему равнодушным взглядом и поднял следующий листок.

Снова закорючки. Фок высунул язык от усердия, но так и не смог вникнуть в их тайный смысл. Язык у землян оказался под стать им – такой же нелогичный. Под ним ожидаемо оказалась фотография, на этот раз цветная и с ровными краями. С нее приятно улыбалась милая женщина с короткими курчавыми волосами и добродушными морщинками вокруг глаз. Фок озадаченно поскреб затылок. Оказывается, не все земляне страшные. Или это все-таки кто-то другой?

Наткнувшись на очередной клетчатый лист, плотно исписанный закорючками, Фок даже не стал его разглядывать и сразу отложил часть документов в сторону. Все равно ничего не понятно, какой смысл их рассматривать? Зато под ними, наконец, нашлось что-то знакомое: темно-синий бланк Межгалактической Исследовательской Корпорации. Фок часто видел такие у отца, так что опознать его труда не составило. Бегло просмотрел текст и запутался еще больше.

– Вот как он ухитряется?! – вслух возмутился он, обращаясь к гипадерам, которые в ответ только лениво махнули хвостами. – Вот же они, тайны – бери да узнавай, а в итоге больше вопросов, чем ответов! Все-таки наш капитан – порядочный жук.

Эбони умиротворенно вздохнула, отогревая тело и душу под боком подружки. Ей до секретов капитана не было никакого дела. Фок даже позавидовал – ему бы такое спокойствие!

– Вот, послушайте! – Он сделал вид, что не замечает откровенного игнора со стороны гипадер и принялся зачитывать текст, начиная с самой шапки: – Межгалактическая Исследовательская Корпорация. Сотруднику отдела урегулирования местных и межрасовых конфликтов Ф. А. Мо… Моллу…

Фок торопливо повысил яркость подсветки и три раза перечитал только что увиденную фамилию, с удивлением признавая, что буквы действительно те самые.

– Похоже, это мне, – усмехнулся он. – Фокарт Алиас Молл – подходит же? Еще и конфликтолог, во как! Хорошо хоть наши не видели – это же почти коп! Прибили бы сразу.

Гипадеры веселья не разделили, хмуро покосившись на мешающего спать человека. Всю ночь ворочался, а теперь и утром покоя не дает!

– В ответ на ваш запрос номер такой-то сообщаем, что вам отказано в доступе к объекту F-1.1.4 ввиду отсутствия у вас допуска к исследованиям категории «древние устройства и их фрагменты». Просим предоставить сведения относительно источника информации об указанном объекте для досудебного разбирательства, – с выражением зачитал Фок и снова развеселился: – То есть этот Ф. А. Молл в открытую попросил дать потрогать засекреченное… как там его?.. «древнее устройство или его фрагмент», и теперь МИК недоумевает, откуда о нем вообще узнали!

Посмеиваясь, Фок отложил в сторону просмотренный бланк и взял следующий.

– Еще круче! «В связи с разбирательством несанкционированного доступа в отдел хранения древних артефактов и предметов исторической ценности, уведомляем вас о занесении в личное дело выговора по статье такой-то». А тезка-то не промах! Жаль, что попался. Интересно, что там за эф-один-один-четыре? Наверное, что-то очень древнее и ценное, раз такая буча поднялась.

Эбони подняла голову и уставилась на Фока немигающим взглядом, в котором отчетливо читалось: «Когда же ты, наконец, заткнешься?!». Айвори перекатилась набок, нахально закинув на подружку лапы.

– Его потом уволили, – сообщил им Фок, бегло просмотрев третий документ. Мельком глянул на четвертый и добавил: – И осудили.

Под историей о таинственном Ф. А. Молле оказались: несколько фотографий с молодым капитаном и совсем еще юной Людочкой; чертеж старой «Армады» и техпаспорт к энерпульту; пара пустых бланков МИК на инфокнах – хоть сейчас в планшет закачивай, Фок еле удержался от соблазна подписать себе какой-нибудь документ шутки ради; статья о гипадерах, исчезнувших с катера-перевозчика (в отличие от автора заметки, Фок догадывался, где сейчас эти звери). Следующая фотография веселила больше всего. Здорово исцарапанный, но все равно довольный Сергей явно делал ее сам. Айвори и Эбони, совсем еще крошки, сидели у него на плечах с одинаково насупленными мордочками и запущенными под кожу человеку когтями. Страдальческая улыбка капитана демонстрировала, что приручение диких зверей шло с переменным успехом.

Фок совсем расслабился. Похоже, ничего особо секретного в этой папке нет. Капитан хранил в ней личные воспоминания, оберегая их от глаз наемников, которые хоть и не скажут ничего в лицо, но обязательно позубоскалят за спиной. Фок и сам улыбался: видеть грозного предводителя в роли няньки хищных зверят было непривычно, но забавно. Ох и потрепали ему нервы!

Пролистав стопку фотографий до конца, он аккуратно их сложил и смело взялся за следующий лист, уже не рассчитывая найти там что-то необычное. Но, едва пробежав по тексту глазами, понял, что с выводами поторопился.

Это было письмо.

«Дорогой Сережа! – гласило оно. – Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Я знаю, что в твоих глазах навсегда останусь предателем, но умоляю, дочитай эти строки до конца!

Я совершил множество ошибок, но самой главной было то, что меня не было рядом, когда я еще был тебе нужен. Я жалел об этом всю жизнь и буду продолжать корить себя в вечности, когда моя душа покинет этот мир. Знаю, мне не удалось заслужить твое прощение, хоть ты и уверял меня в обратном. Лишь искренне надеюсь, что твоя жизнь не будет отравлена ненавистью ко мне. Да, я знаю, что это: я видел ее в твоих глазах и не забуду этого даже на смертном одре.

Я многое хотел бы тебе сказать, но, зная твое отношение к «миррийским проповедям», с тяжелым сердцем перехожу к главному.

Я не вправе просить тебя о чем-либо, но от всей души надеюсь на твою человечность. Как ты знаешь, от брака с Лаолас у меня остался сын. Он честный и добрый ребенок, который не должен пострадать из-за грехов своего отца. Умоляю тебя, Сережа, не оставляй мальчика! Вспомни, как тяжело тебе самому пришлось в одиночку. И хотя ты пережил это по моей вине, я надеюсь, ты не станешь винить брата и не допустишь, чтобы такое случилось и с ним. Ты единственный, кто у него остался.

Я прилагаю это письмо к завещанию, чтобы оно нашло тебя после моей смерти, даже если к тому времени ты и вовсе не захочешь меня знать.

Прости, прости меня за все!

Алиас Молл.»

Фок бережно отложил письмо отца и спрятал лицо в ладонях. Его колотило.

Не знаю, чем я прогневила природу, но море, недавно виденное во сне, ополчилось на меня вслед за солнцем, обдав ледяной волной и утянув в пучину. Вообще-то я слышала, что в таких случаях в животе должны порхать бабочки, розовые пегасы и прочая странная живность. Я, конечно, не слишком романтичная натура, но и на свинцовую гирю весом в полпуда, ухнувшую в желудок вместо тех самых бабочек, как-то не рассчитывала.

– Я тороплю события? – хрипло выдохнул Филби.

– Д-да, пожалуй, – выдавила я, ощущая лихорадочно колотящееся сердце где-то в районе горла.

– Прости, – покаялся Фил и наконец отстранился. – Очень хотелось узнать, как целуются землянки. Я слышал, вы кусаетесь.

– Я не… не успела…

– О, – хитро прищурился Филби, – мне повторить?

– Д-давай в другой раз, мне надо зубы наточить и вообще… – Я по стеночке его обошла и, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.

Чтобы в следующую секунду снова задохнуться.

– Миленько, – процедил Рим, который обнаружился у входа в коридор и явно застал не только финальный диалог.

Он стоял, привалившись к стене и скрестив руки, но, встретившись со мной глазами, выпрямился и пошел к нам. Филби напрягся, готовясь то ли драться, то ли бежать.

Сомнения кольнули и меня: в привычном и родном взгляде лучшего друга мне померещилось что-то страшное. Черная аура флиберийской агрессии ощущалась так отчетливо, словно вот-вот дотянется шипом и уколет. У него даже кулаки сами собой сжимались, будто сейчас подойдет и…

Я выскочила вперед, перекрывая дорогу к Филу. Тот вовсе не выглядел ботаном, не могущим дать сдачи, и мне ни за что их не разнять, если сцепятся. А Рим, судя по всему, сюда только для этого и шел.

– Ты чего? – резко остановился тот.

– Хочешь подраться – иди к Леотимиру! А потом учебник почитай, а то совсем свою профессию забудешь.

Рим озадаченно моргнул и выдал целую гамму эмоций: удивление, растерянность, досаду, а потом – уже знакомую обиду.

– С чего ты… я бы не… ты что, подумала?..

Злобу с него как ветром сдуло. И была ли она вообще? До меня запоздало дошло, что для флиберийца грозный вид – это норма. Леотимир мне с таким же лицом газировку наливал, а я наступила другу на больную мозоль, не успев толком разобраться. Всего-то брови нахмурил, а я навоображала! Проклятый поцелуй, разбередивший эмоции! Ой, мамочки…

– Все с тобой понятно.

Прозвучало это, как последний вздох почившей дружбы. «Спасибо, что веришь мне», – пронеслось в голове.

– Рим… Рим, прости, я не…

Он не дослушал, презрительно поморщился и обратился к Филу:

– Хотел извиниться. Занесло, прости.

– Проехали, бывает, – расслабился экзобиолог.

– Не с моей профессией, – совсем тихо заметил Рим, четко выделив последнее слово, и, так и не глянув в мою сторону, прошел мимо, влез в трубу и был таков.

Я дернулась за ним, но Фил удержал. Хватка оказалась удивительно крепкой.

– Пусти!

– Саш, – Фил поймал меня за плечи и заставил посмотреть в глаза, – я вообще не понял, что сейчас произошло, но поверь – будет лучше дать ему остыть.

– Я просто извинюсь и…

– И сделаешь только хуже, – шепнул он.

– Он мне… а я… я же… вот так… да он меня никогда не простит!

– Простит, – уверенно перебил мой лепет Филби и, выпустив меня, задумчиво добавил: – Куда он теперь денется…

Я сползла по стенке на пол. На душе было гадко, как в болоте. Мысль, что я по-настоящему обидела лучшего друга, оказалась невыносимой. Мы часто ссорились, но всегда по мелочам, а сейчас у меня было чувство, будто с размаху воткнула нож в наивно подставленную спину. Ведь клялась, что доверяю!

– Да ладно тебе убиваться, – начал было Фил.

– Уйди, пожалуйста.

– Давай хоть в каюту провожу…

– Просто уйди, прошу! – истерично взвизгнула я, и, похоже, с непривычки перенапрягла связки, потому что на последнем звуке голос выдал ядреного петуха, а в горле появился непроглатываемый комок, мешающий нормально говорить.

– Ладно-ладно, как знаешь, – отступил Филби.

Я уткнулась в колени и молча слушала, как загудевшая шахта унесла экзобиолога наверх, оставив меня наедине с лютой ненавистью к самой себе.

Что это неудачное место для самобичевания, я поняла лишь тогда, когда уткнулась взглядом в чьи-то ноги. К сожалению, это оказался вовсе не Рим и даже не Филби.

– Ты-таки угробила кого-то из своих звериков или траур по другому поводу?

– Отстань, а? – прохрипела я. Голос все еще отказывался сотрудничать, в горле драло. – Без тебя тошно.

Фриам фыркнул и уселся рядом, будто так и надо.

– Миленький у тебя халат. Что стряслось-то?

Тарписский трикотаж напрочь вылетел из головы, и замечание медика застало врасплох.

– Тебя не касается!

– Эй, я же доктор! Если кто-то умер, я должен знать. А с голосом что? Ну-ка, открой рот…

– Не трогай меня! – По щеке скатилась-таки непрошенная слеза, выдавая истерику с потрохами.

Фриам прекратил попытки разжать мне зубы, но обеспокоился еще больше.

– Ты чего ревешь-то?

– Считай, что я тут умираю, ты рад? А теперь отвали!

– Где тебя только откопали, – пробормотал врач и поднялся.

Я надеялась, что он уйдет и оставит меня в покое, но не тут-то было. Фриам ухватил меня за шиворот, вынуждая подняться, пока не задушили. И без того с горлом беда!

– П-пусти – кх-кх! – рехнулся?!

Медик поймал обе мои руки широкой ладонью и потянул в сторону кают. Я не к месту припомнила, как застала его за тем странным звонком, и так перепугалась, что вообще перестала соображать. Сейчас затащит к себе и зарежет скальпелем, а потом вообще сожрет… или подселит спирита!

– А-а-а! Кх-кхе! – попробовала заорать я, но получился только сиплый шепот. К тому же, большая часть экипажа сейчас на рабочих местах, и дозваться кого-либо было затруднительно. И Синт, как назло, остался в каюте!

Вопреки предположениям, мы свернули из коридора налево, хотя каюта Фриама была в другой стороне. Я слегка приободрилась.

– Куда ты меня тащишь?

– Резать буду. – Фриам покосился на онемевшую и даже переставшую сопротивляться меня и совершенно серьезно объяснил: – Ты все равно умирать собралась, а мне как раз на днях печенку заказали.

– Т-ты… ты что, торгуешь органами?! – окончательно охрипла я.

Так вот кому он звонил – своему заказчику! Немудрено, что скрытничал – боялся подставить клиента, вот мерзавец! Вслед за осознанием меня прошиб холодный пот: ой, мама, вот это влипла! Да он же меня на части разберет! Как кровавый хирург из того ужастика, что мы с Римом смотрели на прошлой неделе!

Я отчаянно рванулась, но проще было отрезать руку. Фриам был намного выше, массивнее и куда сильнее.

– Пусти! – просипела я. – Тебя вычислят, мои друзья тебя по стенке размажут!

– У тебя они есть? – обидно удивился гад.

– Представь себе! Аглая в одиночку от тебя мокрого места не оставит!

– Она уже никому ничего не сделает, – зловеще проскрежетал Фриам.

Мне показалось, что я уже в обмороке, только почему-то стою.

– Господи… Ты не мог…

– Это было просто, – с удивительной охотой откликнулся гад. – Она так слепо доверяла мне, бедняжка… Кстати, капитана я тоже отравил. Скоро он загнется, и я захвачу корабль. Муа-ха-ха!

У меня потемнело в глазах. Не может быть! Умница Аглая, такая сильная и смелая… Неужели ее больше нет? Смысл второй фразы дошел до меня с запозданием, и мне стало так плохо, что сопротивляться дальше не хватило сил. Почему я сразу не рассказала о том, что видела? Ведь знала, чувствовала, что что-то не так! Это я во всем виновата! От меня одни беды, и зачем только влезла на шаттл в том лесу?!

На пороге смерти памятные рисунки на двери показались особенно милыми. Убийца без труда открыл дверь, втолкнул меня внутрь и, не отпуская, потащил в ванную. Я отрешенно поплелась за ним, слегка недоумевая: это зачем? По врачебной привычке решил помыть руки перед операцией?

Помыть Фриам решил меня. Молча стянул тарписский наряд и включил воду. Предсмертный душ оказался холодным – я вздрогнула, мигом покрывшись пупырышками, но с места упрямо не сдвинулась. Будь что будет! Надоело бороться, только хуже делаю. Наверное, мне суждено было погибнуть еще тогда, в земном лесу, и судьба упрямо преследовала меня все это время, начисляя проценты жизнями друзей.

– Ну давай же… – прошипел Фриам.

Я промолчала, чувствуя, как начинают стучать зубы, и не понимая, чего он добивается. Ледяная вода бежала по спине, совсем как тогда, в мою последнюю ночь на Земле.

– Вот тебя размазало-то! – буркнул Фриам и отключил душ. Вытащив из раздатчика свежее полотенце, укутал меня в него, как мумию, и, неожиданно подхватив на руки, отнес в комнату.

На койке, куда меня усадили, мирно дремал Синт. Можно было скомандовать ему набрать единственный забитый в память номер – я наверняка успела бы. Но толку? Рим после ссоры сразу не ответит, а пока разберется, будет уже поздно. Врач разозлится и незатейливо меня прирежет, бросит Синта в утилизатор и даст деру. Так хотя бы крохотный шанс остается, что сюда кто-то заглянет, пока он еще тут.

Фриам полез в карман, и я крепко зажмурилась. Увидеть в его руках жуткие скальпели и крючки было страшно до ужаса. Опять зажурчала вода, и через несколько секунд мне в ладонь ткнулась… чашка.

Я озадаченно на нее уставилась.

– Это зачем?

– За шкафом. Пей что дают! – отрезал зловещий медик.

Наркоз, наверное, – подумалось мне. Надо бы отказаться, устроить истерику, чтобы потянуть время, но с него станется разрезать меня и наживую, что значительно хуже. Из чашки резко пахло мятой, на вкус напиток оказался горьковатым.

– Там яд?

– Там лиендол11, дура. Пей!

– Я запуталась, – призналась я.

– Угу, а я и не распутывался. Расскажешь наконец, что случилось, или в медблок тебя тащить?

– А зачем в медблок? – удивилась я и осторожно предположила: – Ты скальпель забыл?

– Какой скальпель? – растерялся Фриам и почему-то принялся ощупывать мой затылок, а потом достал фонарик и посветил поочередно в оба глаза.

– Да не спирит я!

Нашел кого проверять, да я лучше умру, чем позволю спириту хозяйничать внутри меня!

Фриам оставил в покое мою голову и присел на корточки напротив койки. Для хладнокровного убийцы выглядел он на редкость озадаченным.

– Ничего не понимаю. Сотрясения нет, реакции в норме… Не может же быть из-за горла! Что ты сегодня ела?

– Э-э-э… Колбасу.

– Свежую? – с сомнением уточнил он.

Я вспомнила кремированного Римом паука и неуверенно кивнула.

– Вроде бы…

– Тогда при чем был спирит?

– А сейчас он при чем?

– Нет, я с тобой точно свихнусь!

Помолчали.

– Слушай, а может, не будем меня убивать? – решила я попытать удачу. Вон он какой задумчивый, вдруг и правда отпустит? Мне бы только до Рима добраться… А потом я вспомнила, что Рима у меня больше нет, и снова погрустнела.

– Хорошо, давай не будем, – покладисто согласился Фриам, сочувственно глядя на меня. Вот уж от кого не ожидала! – Ты что-нибудь у меня в блоке без спроса брала?

– Брала, – созналась я, сраженная такой проницательностью. – Регенерационную мазь.

– Ты ее внутрь принимала, что ли?

– Ее разве можно внутрь?..

– Правильно, мазь – нельзя. А что можно? Будь умницей и расскажи дяде, что же ты такое у него в блоке сожрала! Дядя не будет ругаться, дядя добрый, ему тебя откачивать еще…

Это уже ни в какие рамки адекватности не вписывалось. Либо Фриам сошел с ума, либо это вовсе не Фриам!

– Синт, свет!

Коммуникатор сонно забурчал, но выполнил команду, некогда заложенную в программный словарь, и Фриам сощурился от луча, ударившего ему в лицо. Свет глаза не отражали, но я и не подумала расслабиться, внезапно заметив то, на что не обращала внимания при обычном освещении. Зрачки у медика были вертикальные и сейчас сузились до тонюсеньких щелочек.

– Мама!

Еще пара таких открытий, и голос преотлично излечится сам.

Фриам устало потер лоб.

– Слушай, землянка, или ты сейчас же объяснишь, что происходит, или я засуну тебя в медуломодулятор, новый мозг отращивать!

– Ты… ты что такое, а?..

– Приплыли, – тяжело вздохнул он и, помогая себе жестами, чуть не по слогам разъяснил: – Фриам О’Рэй, корабельный медик, порт приписки – Тирея, пришел с миром, прием!

Я тупо моргнула, пытаясь собрать воедино оставшиеся крупицы здравого смысла.

– Давай с начала, – капитулировал Фриам. – Почему ты там ревела?

– С Римом поссорилась… – пролепетала я, упорно пытаясь просочиться сквозь стену подальше от него.

– Тьфу, я думал действительно что серьезное! – обозлился медик. – Да вы с ним вечно что-то делите! Помиришься ты со своим парнем, нашла из-за чего реветь! С горлом что?

– Просто с-сорвала, наверное…

– Кричала, что ли? – Медик дождался кивка и выудил из кармана маленькую коробочку. Вытряхнул оттуда пастилку и протянул мне. – На тебе таблетку, бестолочь. Глотай, а не за щеку ныкай! Вот, молодец… А что за чушь про скальпели?

– Органы вырезают чем-то другим? Я не очень подкована в медицине…

– Проклятье! Ты что, действительно поверила, что я контрабандист?!

– А это не так?!

Фриам недоверчиво сощурился, но оценил мою искреннюю радость и расхохотался. Смех оказался неожиданно приятным, беззлобным. А мне-то казалось, вредный доктор должен злорадно гоготать или, на крайний случай, подленько хихикать.

– Ты поэтому так странно себя вела?

– А что еще я должна была думать?! – возмутилась я. – Да ты меня терпеть не можешь и вдруг явился утешать, в каюту приволок, про эти свои органы наплел, перепугал до смерти!

– Во-первых, утешать тебя я и не думал, больно надо. Но, если член экипажа обнаруживается в таком состоянии, врачебный долг требует все выяснить. Вдруг он отрыдается и пойдет депрессию ножом вырезать? Во-вторых, ты выбрала неудачное место, чтобы побыть в одиночестве: коридор лифтовой шахты одно из самых востребованных помещений корабля. Насчет каюты: а куда, прости, я должен был тебя тащить? В медблок, через полкорабля? Многовато чести. И вот еще что… – Фриам снова полез в карман. – Кажется, это твое?

Я машинально похлопала себя по бокам и запоздало смутилась, сообразив, в каком полуголом виде тут сижу. Упаковка витаминов для животных, которую я намеревалась скормить Ласу в ту злополучную ночь, в руке Фриама казалась главной уликой. Видимо, она выпала, когда я споткнулась у лифтовой шахты и впопыхах даже не заметила пропажу. Так он еще тогда узнал, кто за ним следил? Но почему решил вывести меня на чистую воду только сейчас?

– Не играй в шпионку, маленькая землянка. Тебе не к лицу. – Фриам протянул мне пачку, и я, поколебавшись, ее забрала. – Твое дело – зверики да витаминки, ну или чем ты там у себя занимаешься обычно? А за мной следить не надо, а то нос до подбородка вырастет и будет неудобно кушать.

Фриам лукаво мне подмигнул, окончательно деморализовав.

– Так ты не трогал Аглаю?

– Трогал. Вполне себе мягонькая.

– А капитана?

– Нет, его не трогал, – с убийственной серьезностью ответил он. – И так понятно, что не мягонький…

– Фриам!

Врач засмеялся, сияя ровными зубами, и встал.

– Раз уж ты раздумала сводить счеты со своей непутевой жизнью, я, пожалуй, пойду. А то яды не доварены, двигатель не доломан, и вообще, столько дел…

– Да ну тебя!

Нет, все-таки я – феерическая дура! Это же надо так сглупить!

– Не кори себя, маленькая землянка, – посоветовал доктор, притормаживая у двери. – Подумай: на твоей планете еще не изобретен межзвездный двигатель, а ты сейчас в миллиардах световых лет от нее. И хотя ты не все здесь понимаешь, ты все равно впереди целого мира. А это, согласись, достижение.

Я недоверчиво на него посмотрела. Издевается или серьезно?

– А что с твоими глазами?

– С моими – контактные линзы. – Он открыл дверь, но замер, остановленный моим вопросом и, упорно глядя в теневой угол каюты, будто там было что-то куда интереснее меня, буднично сообщил: – А твои я вырежу, если не прекратишь соваться не в свое дело!

И ушел, оставив о себе столь двойственное впечатление, что впору связать концы в узелок и на нем повеситься.

Айвори, заинтересовавшись столбняком, сковавшим молодого здорового парня, настороженно его обнюхала, убедилась, что откидывать ноги тот пока не собирается, и алчно облизнулась на чашку кофе, оставленную на прикроватной тумбе. Хищная и привередливая в еде гипадера питала удивительную страсть к бодрящему напитку и вечно норовила если не хлебнуть, так хоть понюхать.

Характерный дребезг зубастой пасти о раритетный фальшфарфор заставил Фока отмереть и в срочном порядке собраться с мыслями, пока не пришлось еще и осколки с пола убирать. Отобрав чашку и переставив ее на энерпульт (туда гипадеры не забирались, сызмальства приученные обходить его стороной), Фок снова уселся на кровать и решительно переложил злополучное письмо в стопку уже осмотренных документов. Соблазн прихватить его на память был велик, но он переборол себя: если любопытство новоиспеченный братец еще мог простить, то за кражу точно пропишет сполна.

Интересно, почему отец не рассказал? Судя по всему, с Сергеем он провел немало времени и успел его изучить. Это что же получается, отец врал?! Поверить в это оказалось тяжелее всего.

Алиас часто бывал в разъездах, и Фок привык к этому. Ему бы и в голову не пришло ныть: на Мирре уважение к родителям прививалось с младенчества. К тому же, Фок жил тогда в доме дальней родственницы матери – тетки неплохой, но ужасно скучной. Каждый приезд отца был для него долгожданным праздником. Алиас подолгу гулял с сыном, устраивал пикники на склоне холма неподалеку, рассказывал удивительные истории о своих странствиях и байки, подслушанные в дальнем космосе, которые Фок неизменно слушал с открытым ртом. Какие тут вопросы?

А теперь оказывается, что он толком и не знал своего отца.

Фок встряхнулся и решил пока не думать об этом. Он и так затянул осмотр личных вещей капитана, пора было с этим заканчивать. Вон, целый час уже возится, а ведь еще нужно покормить гипадер, проведать Людочку и убедиться, что Капа все еще в карцере, а не отпущен на волю кем-нибудь из сердобольных дружков!

Быстро пролистав оставшиеся документы, большей частью бесполезные, Фок стал укладывать их обратно в папку, старательно вспоминая последовательность, чтобы ничего не напутать. Может, ему повезет, и Сергей не заметит взлом тайника. И все будет, как прежде!

Почти.

Что делать со свалившейся на голову информацией о родственных узах Фок понятия не имел и тяготился ею, отчаянно желая отмотать время назад. Вот правду говорит Райн: точно бес попутал! Раньше Фок не понимал смысла этой фразы, а теперь так и тянуло ответить что-то подобное самому капитану, когда тот спросит о секретной папке.

Айвори, отчаявшись полакомиться кофе, сменила тактику программы «Доведи Фока до точки кипения» на более изощренную. И внезапно сиганула на кровать, попав лапами в аккурат на документы, чем внесла когтистые уточнения. Фок, не ожидавший такой подлости, беспомощно проследил, как самые первые листы с фотографиями и земными буквами разлетаются во все стороны.

– Да чтоб ты провалилась! – в сердцах бросил он, хоть и понимал, что костерить бессловесную хищницу глупо. Все равно что сердиться на кота, который съел рыбину, случайно оброненную в его же миску.

Вложив все мнение о ситуации в один тяжелый выдох, Фок сполз с кровати и принялся собирать разлетевшиеся документы. И как теперь понять, под каким из них лежали нужные фотографии? Хоть бы слово на привычном языке попалось! Фок твердо решил никогда больше не связываться с капитанскими тайниками.

Он облазил всю каюту дважды, заглядывая в каждый угол, но все равно не был уверен, что собрал все фотографии. Сколько их вообще было? Фок пересчитал: восемь листов и семь фотографий. Действительно ли одной не хватает или так и должно быть?

Он отложил собранное на энерпульт, уберегая от нового акта вандализма, и снова нырнул под кровать, но не нашел там даже пыли. И что теперь делать?

Любознательная Айвори привстала и свесила морду с кровати, пытаясь понять, что ищет под ней человек. Вдруг что-то вкусное? И Фок с облегчением обнаружил восьмую фотографию, приклеившуюся к ее животу.

– Айвори, ты меня в гроб загонишь! – простонал Фок, отдирая пропажу.

Мельком глянув на фото, Фок даже не удивился, узнав на нем собственного отца. Алиас тепло улыбался, будто немного смущенный. Он всегда так улыбался! Вновь подавив искушение забрать фото себе, Фок положил ее к остальным и задумался.

Странный набор: маленький мальчик и земная женщина; молодая девушка с толстой рыжей косой; подросток, примерно возраста Фока, одетый в форму курьерской службы; сухонькая старушка в цветастой шали, с похожим на сливу носом; оборванный парень – то ли бездомный, то ли просто нуждающийся; мужчина средних лет, судя по характерной пигментации щек – уроженец Шипры. Семь портретов совершенно разных людей. Что у них общего с отцом? Ведь не зря же Сергей положил их вместе, здесь явно должна быть какая-то связь. Но какая?

Едва слышная трель планшета, в тишине показавшаяся громче выстрела, заставила Фока подскочить и заметаться по каюте, устраняя улики. Мельком глянув на часы, он перепугался еще больше: днем капитан еще не звонил, выбирая для связи ночные часы или раннее утро. Неужели его раскрыли, и пора задействовать план отхода, загодя разработанный самим капитаном и отрепетированный до полного автоматизма?

Фок прокрутил в голове зазубренную последовательность действий, сбился и, споткнувшись на ходу, чуть не обвалил полку в шкафу. Закинул папку внутрь, задвинул дверцу и бросился к планшету.

– Активируй энерпульт! – сходу приказал Сергей, не успев толком отобразиться на экране. Вокруг пестрели помехи, выдавая не слишком удачное время для звонка. Видимо, миковский корабль только что вышел из межпространственного туннеля и еще не успел наладить связь с окружающим миром.

Фок быстро выполнил поручение и застыл подле энерпульта, готовый к дальнейшим указаниям.

– Открой третье инфокно на главном экране. Пароль – «Криптекс», с большой. Там три файла. Скинь первый.

– «Ксеноанатомия для чайников»? – обалдело уточнил Фок.

– Так удивляешься, будто я мультик про Винни-Пуха попросил. Да, именно этот файл! Забыл, кого я тут изображаю? Надо быть компетентным.

– Чайником?

– Специалистом, балда!

Фок отправил файл с сервировочным названием, лихорадочно соображая, кто такой Винни-Пух и при чем тут все-таки чайники.

– Спасибо, – поблагодарил Сергей и потянулся разорвать связь.

– Ты только для этого и позвонил?!

– Во-первых, не ори, – беззлобно упрекнул капитан, но руку опустил. – А во-вторых, ты все равно в каюте сутками торчишь, так что вряд ли я оторвал тебя от чего-то важного. Кстати, чем ты там таким занимался, что аж вспотел?

Фок машинально пригладил взмокшие волосы, за последнее время отросшие и норовившие сползти на лоб. Надо попросить Людочку подстричь. До отъезда Сергей нещадно гонял его на тренировках, загружал информацией о системах корабля и контроле за ними, в ударном темпе обучал всему, что могло хоть как-то понадобиться, не давая продыху и спокойствия. А после и вовсе стало не до прически.

– Просто гипадеры шалят, – попробовал отбрехаться он. – Запыхался, пока успокаивал.

– Врешь, – посерьезнел капитан. – Что ты делал?

Врать Фок научился, едва переступив порог ангара старой «Армады». Он до сих пор помнил свою первую ложь, когда, насмерть перепуганный и не знающий, чего ждать от будущего, на безобидный вопрос о родной планете зачем-то ответил: «Земля». Разумеется, никто ему не поверил, а Сергей вообще расхохотался и приказал оставить новичка в покое, пока тот не вообразил себя флиберийцем и не отправился поджигать корабль.

Впоследствии навык волей-неволей совершенствовался, и вскоре Фок перестал обращать внимание на вранье. Подумаешь, слегка перефразировал действительность! Кому от этого хуже? Это же так просто: изобразить расстройство, будто в руки пришла плохая карта, подстегивая соперника повысить ставку; сказать совсем не то, что думаешь, просто потому, что так выгоднее; о чем-то промолчать, чтобы не смеялись, что-то приукрасить, где-то переиграть…

Фоку ничего не стоило обдурить простоватых наемников, но капитан был совершенно другим. Он раз за разом уверенно выводил парня на чистую воду, выявляя все попытки обвести его вокруг пальца. Фок сломал голову предположениями, чем может себя выдавать. Хорошо, поначалу мешал страх – трудно убедительно врать человеку, которого боишься до смерти, но теперь-то что?

– Почему ты решил, что это неправда? – напрямую спросил Фок.

Сергей закатил глаза.

– Да потому что так и есть! В чем дело? Ты опять решил сбежать и боишься в этом признаться?

Фок даже не сразу понял, с чего вдруг капитан такое предположил. Поразмыслив, он решил сыграть от обратного.

– Вовсе нет. Просто я тут роюсь в твоих личных вещах, стреляю из плазмомета по гипадерам и примеряю гардероб.

– Впору? – охотно подыграл капитан.

– В плечах великовато, а штаны укоротить бы надо, я как раз ножницы искал. Может, скимитаром?..

– Каюту мою ты занял, одежду под себя подогнал, гипадер приручил, наемников запугал, – перечислил Сергей, демонстративно загибая пальцы. – Осталось только обаять Людочку, и ты станешь мной, братишка.

– Ты забыл еще несколько обязательных пунктов. Родиться на Земле внебрачным сыном миррийца. Утроиться в МИК, а потом уволиться. Кого-нибудь убить, чтобы обзавестись тенью. Начать преследовать корабли с малопонятными целями…

– Любопытно. Кажется, ты произнес все это с утвердительной интонацией, а я почему-то упорно вижу в каждом предложении вопрос.

Фок хмыкнул. Так оно и было. Снова стопроцентное попадание. Ну просто не капитан, а школьный психолог!

И тут Фока озарило. Психолог! Точно! Так вот почему Сергей хранит историю о Ф. А. Молле – это ведь о нем самом! Разумеется, ему пришлось изменить имя с тех пор, а может, и не раз! Теперь это стало таким очевидным, что Фок изумился, как же сразу не догадался. Еще до письма отца он держал в руках прямое доказательство своего родства с капитаном и даже не понял этого!

– Так что ты делал на самом деле? – ожидаемо вернулся к теме Сергей.

– Если ты не хочешь отвечать на мои вопросы, не требуй правды и от меня.

– Не кажется ли тебе, что ты зарываешься?

Фок пожал плечами, спокойно выдерживая фирменный «ледяной» взгляд и с удивлением отмечая, что тот почему-то не кажется таким уж страшным теперь, когда известна хотя бы часть правды. Чем больше узнаешь, тем меньше боишься. Капитанские секреты походили на айсберг: вроде бы уже все выяснил, расставил по полочкам, а потом оказывается, что это была лишь верхушка, а под водой скрывается гораздо более массивная часть. Но даже этой верхушки Фоку хватило, чтобы почувствовать себя увереннее. Ах, хочешь правды? Да пожалуйста! Но только в обмен на твою.

– Полагаю, здесь дело в генетике, – развел руками Фок. – Говорят, мой брат – тот еще пройдоха.

– Ну ты и хам! – с плохо скрываемым восхищением присвистнул Сергей и уточнил: – Поверил все-таки?

– Только не зови меня своей кровиночкой. Меня так тетка называла. Мечтаю об этом забыть.

Сергей захохотал так, что всполошились гипадеры, а Фок смотрел и улыбался до ушей. Надо же – брат! И какой! Старший, сильный, способный защитить от любой напасти. И Фок постарается его не разочаровать. Потому что семья – это главное. Ведь так?..

– Я… больше… не…. могу!

– Можешь, можешь!

– Оста… нови… эту… проклятую… штуку!

– Всего два километра, дорогая! Ты уже половину пробежала. Движение – это жизнь! Представляешь, как радуется сейчас твой организм? Каждая клеточка поет, наливаясь силой и здоровьем…

Спорить с Аглаей было бесполезно. У меня меж тем складывалось впечатление, что упомянутые клеточки наливаются вовсе не силой и здоровьем, а расплавленным свинцом как минимум. Пели они что-то нецензурное.

Запертая в тренажере, который конструировал непризнанный садист, я усиленно пыхтела, обильно потела и отчаянно пыталась убедить Аглаю в своей полной неспособности завершить забег. Но бесконечное полотно под ногами упрямо двигалось, а силовые поля по бокам лишали возможности спрыгнуть с пыточного приспособления своевольно.

Мою последнюю попытку отключить сей агрегат Аглая пресекла на корню, попросту увеличив скорость. И теперь я, выбиваясь из сил, могла думать только о том, чтобы не свалиться на движущееся полотно, которое тут же впечатает мою тушку в заднюю стенку, да еще основательно поскрипит по лицу.

На экзекуцию я попала по собственной глупости. Едва очухавшись после утренних событий, я пораскинула мозгами и поняла, что не смогу спокойно работать, пока не помирюсь с Римом. Но в каюте его не оказалось, а все попытки связаться с ним через Кипа уже привычно провалились. И зачем коммуникаторы носим, спрашивается? Синт уверял, что их на корабле вообще нет, но ведь не мог же Рим из-за моей выходки покинуть «Фибрру»?! Это даже для него чересчур!

Но все оказалось куда банальнее: пока я приходила в себя после визита зловещего доктора, корабль бросил якорь близ очередной планеты, и Рим улетел туда с группой высадки. Ребята могли провести на планете целый день, а то и остаться на ночь. Я пошаталась по ангару, ожидаемо не дождалась и решила, исключительно ради собственного успокоения, справиться о здоровье главы отдела обеспечения. Голос от таблетки Фриама и впрямь вернулся почти сразу, тут он не обманул, но мало ли…

Ценой уверенности в правдивости медика стала тренировка длинною в вечность. Аглая вцепилась в мое несовершенное тело майским клещом и, не слушая возражений, затащила на этот адский тренажер, который мигом отмел в сторону мысли о примирении и оставил лишь одно желание – выжить.

– А… Аглая… я… не… могу… мне… надо… в отдел…

– Ерунда! Я встретила Хоку как раз перед тобой – у вас там все в порядке, – беспечно отмахнулась от издыхающей меня веганианка. – Осталось совсем немного, поднажми. О, капитан, доброго здоровья!

Я споткнулась и с трудом удержала равновесие, пытаясь одновременно уследить за бегущим под ногами полотном и скосить глаза на только что вошедшего Леотимира. И чего ему в рубке не сидится?

Лео поприветствовал Аглаю и одобрительно уставился на пыхтящую меня.

– Вот уж не думал, что кому-то удастся затащить тебя в спортзал.

– Она боролась, как зверь, – захихикала Аглая. – Я даже думала, что укусит. Умница, Саша, даже сто метров сверху намотала уже!

Она выключила тренажер так неожиданно, что я пробежала до передней стенки, после чего, оглушенная, слабо дрыгающимся кулем сползла под ноги капитану. Лео наклонился ко мне. Мелькнула кощунственная мысль, что мне впервые абсолютно все равно, что он обо мне подумает. Прохладный пластик пола казался самым уютным местом в мире.

– Ты в порядке?

– В… полном, – с трудом выговорила я. – Хоть… сейчас… в бой!

– Занятно, что так совпало! Моему братишке как раз нужен спарринг-партнер.

Я вывернула голову и увидела над собой третьего наблюдателя. Бедный Рим, явно только что вернувшийся – даже веточки из волос повытряхивать не успел! – кисло смотрел на капитана. Видимо, для него такой расклад тоже стал «приятной» неожиданностью.

– Да ты шутишь! – только и выдавила я.

– Отнюдь. Ему полезно научиться сдерживаться в бою, а тебе всякий опыт пойдет на пользу.

– Пускай, вон, с Аглаей сдерживается, я тут при чем?!

– Она его в фарш порубит, – беспечно отмахнулся капитан. Рим громко скрипнул зубами, Аглая польщенно зарделась.

– Лео, ты вообще? – отбросила субординацию я. – Ты что увидеть хочешь – угли?!

– А ты так и ждешь от меня какой-нибудь подлости, как посмотрю, – внезапно подал голос Рим.

Холодный тон обдал меня ледяным душем.

– Ничего подобного! – возмутилась я. – Всего лишь трезво оцениваю свои шансы!

– Просто трусишь, – ядовито процедил он. – Впрочем, как обычно.

– Ах так?!

Я поднялась, отвергнув предложенную Аглаей руку. Да за кого они меня принимают?! Думают, я не смогу за себя постоять?!

Рим свысока оглядел мою пошатывающуюся фигуру.

– В чем дело? Я дорогу к зверькам перекрыл? Отойти?

– Да, пожалуй. Твое высокомерие за сутки не объехать!

Рим хмыкнул и демонстративно подвинулся. Я осталась на месте, собирая в кулак остатки самоконтроля.

– Теперь-то что? Иди скорей, а то брошусь и покусаю тебя!

– Я сама тебя сейчас покусаю! Землянки это могут, можешь Фила спросить!

– Да что это вы? – удивилась Аглая. – Не разлей вода же были!

– А они опять поссорились на ровном месте, – сдал нас Леотимир, снова демонстрируя осведомленность о том, о чем ему знать не обязательно. – И мне это уже порядком надоело. Так что сейчас вы, двое, выпустите пар и больше не будете устраивать этот цирк. Иначе я обоих спишу на Флиберию.

Для шутки это прозвучало слишком серьезно. Меня словно молнией ударило – как это на Флиберию?! А как же работа, исследования, Лас, в конце концов? Неужели капитан вот так запросто меня этого лишит? А что будет с Римом? Конечно, он найдет работу, но когда, а главное, где? Летать вместе мы точно не будем. «Фибрра» ведь и его дом тоже. Здесь вся наша жизнь!

Рим затравленно посмотрел на меня, и в его глазах я прочла те же мысли.

– Не надо, – разом растеряла я пыл. – Помиримся без драки.

– А это не драка, – сухо отрезал капитан. – Это тренировка. Вперед!

Лео был полной противоположностью моего старого начальника. Он никогда не кричал, не придумывал задания просто от нечего делать, не устраивал слежку с целью подловить на провинности. Разозлить его было практически невозможно, но если удавалось… Такие властные, уверенные в себе люди очень легко держат все под контролем, основываясь исключительно на уважении окружающих. Обычно у меня срабатывал иммунитет, подпитанный природным упрямством, но горящий взгляд янтарных глаз пререканиям не способствовал. Как-то сразу вспоминалось, что в космосе слово капитана – закон. А выбирая между Флиберией и выполнением приказа…

Пришлось волей-неволей плестись в центр зала, вставать напротив лучшего друга и ждать, когда тот навешает мне люлей.

Рим тоже выглядел неуверенно, искоса поглядывая на брата в надежде, что тот все-таки сжалится. Но Леотимир как ни в чем не бывало забрался на трибуну, галантно подав руку Аглае. Он что-то шепнул на ушко девушке, и та захихикала. Про нас будто вообще забыли.

– Не волнуйся, я легонько, – заверил Рим, стягивая обувь и отбрасывая ее в сторону трибун с явным желанием попасть в капитана.

Я только отмахнулась. Само собой, он не станет всерьез меня колотить! Меня нервировала сама ситуация, когда приходится делать то, чего совсем не хочется. Обычно капитан ограничивался контролем, его приказы были привычными и не требовали переступать через себя. А тут… Зачем он это делает? Хочет указать мне мое место? Или все же брату?

– Саша атакует. – Лео расслабленно откинулся на спинку сидения. – Ну, чего стоим?

– А мы уже помирились, – буркнул Рим.

– И через пять минут снова разругаетесь? – проницательно хмыкнул Леотимир. – Саша, ну-ка дай ему щелбан от меня!

– Я не умею драться, Лео!

– Какое совпадение! Айримир тоже не умеет!

Рим фыркнул и показал ему язык. Аглая деликатно отвернулась, пряча улыбку в кулачок. А я вдруг подумала, что, если не накручивать себя, ситуация, в общем-то, безобидная. В самом деле, чего это я? Подумаешь, капитан проучить решил! Рим мне вреда не причинит и не позволит достать его самого. Так чего бояться? Просто тренировка. Тренажер. Ничего страшного.

Своей атакой я могла бы гордиться, не будь это так больно. Рим, вопреки ожиданиям, увернуться не успел, и я с размаху врезалась ногой в экзоскелет.

– Уя-я-я!

Я ухватилась за кроссовку, заполошно ощупывая сквозь нее мизинец правой ноги и подпрыгивая на левой. И в следующую секунду гулко боднула затылком подбородок Рима, который пытался то ли придержать меня, то ли оценить ущерб.

– Браво, Саша! – крикнул Лео с трибуны. – K’ha irria tekh, Ariamir!12

Рим задумчиво потер отбитое. Его ухмылка мне очень не понравилась.

– Эй-эй, это же случайно! – Я попыталась отбежать, но Рим сцапал и, устроив мной в воздухе кульбит, аккуратно уложил на пол.

– Один-два в пользу Саши! – озвучил счет Леотимир, а Аглая захлопала в ладоши.

– Может, мы и правда слишком часто ссоримся? – отрешенно спросила я, когда Рим за шкирку поднял меня с пола.

– Думаешь? – хитро усмехнулся он и подсек мне ноги. Я взвизгнула, вообразив, как сейчас с размаху плюхнусь на спину и отобью себе все мягкие и не очень места, но Рим перехватил меня у самого пола, так и не дав с ним встретиться.

– Ну, если даже Лео заметил…

– Да, он глазастый. Совсем как ты, правда?

– Это ты к чему? – Я попыталась высвободиться, но не преуспела и в пылу борьбы отдавила Риму ногу. Учитывая, что я была в кроссовках, а он – босиком, коварная атака прошла на ура. Рим ойкнул и рефлекторно разжал руки, а я мешком свалилась вниз.

– Даже не знаю, кому приписать победу! – вовсю веселился капитан. – Что скажешь, красавица?

– Они друг друга стоят, – улыбнулась Аглая.

– Пожалуй. Ничья, господа!

– К тому, что ты видишь угрозу там, где ее нет, – продолжил Рим прерванный разговор, снова ставя меня на ноги.

– А ты все время пытаешься меня на этом подловить! – парировала я и неожиданно для самой себя вывернулась из очередного захвата. – Зачем ты терроризируешь Фила? Что он тебе сделал?

– Он мне просто не нравится, – пожал плечами Рим. – Как тебе Фриам.

– Сравнил! Фил ученый, а Фриам – козел! Зачем было устраивать тот цирк с запугиванием?

– А чего ты его защищаешь? Влюбилась, что ли?

– А ты ревнуешь?

– Может, и ревную! Что с того?

– Не бойся, я не встану на пути вашей большой и чистой любви!

– Вот и не вешайся на него!

– Завидно, да?!

– Эй, вы! – прервал нас Лео. Мы сердито уставились друг на друга, сопя от возмущения и даже не оглянувшись на него. – Я смотрю, из вас энергия прет, так шевелитесь, чего застыли? Зрители скучают!

Рим попытался меня схватить – с куда большей охотой, чем раньше. Но я уже тоже была злющая, и одновременно с этим подставила ему подножку, так что в этот раз мы рухнули вдвоем. Причем я каким-то чудом ухитрилась оказаться сверху.

– Ты вообще в последнее время сам не свой! Ворчишь, огрызаешься и во всем винишь меня! Почему?!

– Хочешь сказать, я должен был погладить тебя по головке, когда ты смылась в лес на Гронатее?

– Нет, но в Хокиных выкрутасах моей вины нет!

– Ага, и с Филом возле шахты лобызалась не ты!

– А тебе-то какое дело?! – опешила я. – С кем хочу, с тем и лобызаюсь, ясно тебе?!

Рим резко перевернулся и подмял меня под себя. Хорошо хоть жар худо-бедно контролирует на сей раз. Еще бы полегче был, и вообще отлично.

– Я не хочу, чтобы он тебя обидел!

– Кто, Филби? – придушенно засмеялась я. – Да он безобидней котенка!

– Ты едва его знаешь.

Он выпрямился, но слезть и не подумал, с комфортом разместившись у меня на животе. Ударить его ногами по спине мне не позволяла поза, а руками, по единственному очевидно уязвимому месту – совесть. К тому же Рим, проследив за моим задумчивым взглядом, погрозил пальцем.

– Не вынуждай держать тебе руки, Саша. Мы и без того пикантно выглядим со стороны.

Я метнула быстрый взгляд на трибуны и предательски покраснела. Впрочем, зрители вряд ли это заметили – они вообще не смотрели на нас, углубившись в разговор между собой и склонившись друг к другу так, что оставалось только удивляться, как это у госпожи Ростной не загорелись волосы.

– Слезь с меня, горячий же!

– Не ври, я контролирую температуру.

– Ага, видела я твой контроль. Полрукава Филу сжег!

– А к твоему драгоценному Филу это не относится! – Рим меланхолично переждал вялое сопротивление, понимая, что на большее я, вымотанная двумя тренировками подряд, уже не способна.

– Из меня сейчас завтрак наружу полезет, – честно предупредила я, обессилено откидываясь на пол.

Он приподнялся, но ровно настолько, чтобы дать мне возможность нормально вдохнуть. Глянул на трибуну, где Аглая что-то убежденно втолковывала капитану, а тот с напускным интересом слушал, явно витая где-то в облаках, и наклонился ко мне, обжигая дыханием лицо. По телу пробежала волна дрожи, только на этот раз – теплая, вызывая острое дежавю с утренним поцелуем.

– Скажи, Саша, – шепнул Рим мне в самое ухо, – несокрушимые земляне боятся… щекотки?

Я успела только моргнуть. Рим выпрямился и тут же сцапал меня за бока, ловкие пальцы умело пробежались по коже. Щекотался он так, будто специальные курсы заканчивал: уже через пару секунд я готова была на что угодно, лишь бы эта пытка прекратилась. Агония длилась бесконечно, пока не пришло спасение в виде хлопнувшего в ладони капитана.

– Все же не зря я тебя тренирую – уже справляешься с безоружными землянками! – подколол он брата. – Что ж, надеюсь, ваш мир продлится дольше обычных пяти минут. А если нет – милости прошу в спортзал!

Рим на это только хмыкнул и наконец поднялся. Я осталась лежать, чувствуя нехватку кислорода сильнее, чем после пробежки на тренажере. Протянутую руку, впрочем, приняла и утвердилась на ногах, пошатываясь и испепеляя Рима взглядом. Не-е-т, это война, парень, такого я тебе точно не прощу!

Грядущая месть страшила Рима не больше, чем ежа – наиболее подверженная поиску приключений часть тела. Что, впрочем, не помешало мне приписать его победу везению и снисходительно оскалиться в ответ.

Еще посмотрим!

***

Зверинец встретил меня душным воздухом и чистотой, о которой я напрочь забыла и сперва решила, что нас ограбили. Потом припомнила, что убраться в отсеке нас заставил визит капитана, а грабители вряд ли прельстятся дегидрированным кормом для животных. И, расслабившись, наконец заметила Филби и Хоку, гипнотизирующих из-под стола открытую клетку Ласа.

– Чем это вы…

– Т-с-с! – шикнул Фил и поманил меня пальцем.

Я в недоумении приблизилась и влезла под стол, с трудом пропихнувшись в тесное пространство.

– У нас эксперимент, – шепнула Хока. – Мы подняли температуру в помещении и хотим посмотреть, что он будет делать.

– Чтобы он весь блок заморозил?!

– Мы накрыли клетку силовым полем, – успокоил Фил. – Четыре метра в диаметре, как-нибудь отчистим, если что. Полчаса настраивали, даже выключать теперь жалко!

– А если в итоге у нас будет четыре метра айсберга?

– Откуда в корабельной атмосфере столько воды, по-твоему?

Смекнув, что создать плотный лед из воздуха действительно проблематично, я спросила другое:

– А прячетесь зачем?

– Филби думает, что при нас он постесняется.

– Эх, а мне так хотелось сохранить таинственность, – притворно расстроился Филби и подмигнул девчонке. Хока зарделась, робко улыбнулась и потупилась. Интересно, как он относится к дарам из мясной продукции?

Посмотреть, каким образом Лас синтезирует лед, мне тоже хотелось давно. Упрямый зверь отказывался позировать на публику, так что затея с прятками вполне могла себя оправдать.

Сидеть под столом, все острее ощущая ноющие спины и собственную дурость, нам пришлось недолго. Мирно дремавший арканлас внезапно проснулся и забеспокоился. Градусник показывал сантиграт с небольшим; примерно столько же я выставляла в своей каюте в тот вечер, когда Лас превратил ее в ледник. Видимо, в этом диапазоне и находился порог его терпения. Мы затаили дыхание. Зверь поднялся, набрал полную пасть воздуха и…

– Чхи!

– Будь здоров! – фыркнула я. – Товарищи экспериментаторы, боюсь, мы упустили важную деталь. Большинство зверей нас не только видят, но и чуют.

– Нет, так не пойдет! – решительно заявил Филби и вылез.

Мы с Хокой переглянулись, когда он размашисто пересек помещение и принялся рыться на полках, будто проводя ревизию. Любопытная девчонка не выдержала первой.

– Что вы там ищете?

– Ага! – торжествующе воскликнул Фил и вместо ответа развернулся к нам с генератором лавы, который после покупки нового так и валялся на полке. Я намеревалась его почистить и вернуть бортинженерам с нахальным: «должно быть, это ваше», если те вдруг потребуют очной ставки с расхитителем шаттлов. – Слушайте, у вас тут столько барахла, что небольшой корвет собрать можно!

Насчет корвета у меня были сомнения, а в профессионализме миковских спецов – нет. Они наверняка знают назубок не только устав, но и кучу дополняющих его документов, разбираются в профессии куда лучше меня, и мне нет нужды объяснять Филу, какую опасность для холодного существа представляет флиберийская техника. Так что я шикнула на испуганно дернувшуюся Хоку и с неподдельным интересом продолжила наблюдать.

Следовало заподозрить неладное, как только он натянул огнеупорные перчатки. Фил сдул с прибора осевшую на него шерсть, отключил с таким трудом настроенное силовое поле, подошел к арканласу и сунул генератор прямо в клетку. Лас с умильным любопытством обнюхал предмет и, видимо учуяв запах копоти, отшатнулся и глухо зарычал. Палец Фила потянулся к выключателю, и тут я поняла, что сильно заблуждалась в умственных способностях экзобиологов МИК.

– Не надо!!! – раненой белугой заорала я, кидаясь наперехват.

Рычание Ласа усилилось, громом разносясь по комнате. Подскочив к Филби, я попыталась выхватить у него генератор, но мужчина недоуменно дернул бровью и поднял его над головой на вытянутой руке, куда мне удалось бы дотянуться разве что с табуретки. И включил. Я скрипнула зубами, соображая, как дать отпор этому психопату. Генератор раскалился, готовясь выплюнуть первый сгусток лавы.

И тут Лас выстрелил.

Иного синонима ярко-голубому залпу, вырвавшемуся из его пасти, я подобрать не смогла. Сгусток чего-то непонятного угодил прямехонько в генератор – снайпер бы точнее не попал! Фил охнул, выронил мгновенно заледеневший прибор и красивым перекатом рванул под защиту столов. Я так не умела, так что по-простому завизжала и бросилась на пол.

– Саша! – пискнула из-под стола Хока, дробно стуча зубами.

У меня тоже подозрительно задрожала челюсть. От обледеневшего генератора тонкими змейками расползались голубые струйки. Воздух над ними исходил паром, как бывает в летний денек у лотка мороженщика. То, как этот парок кристаллизуется прямо в воздухе, выстраивая над генератором замысловатую сеточку, не понравилось мне больше всего. Холодом от всего этого великолепия веяло, как от мерзлой могилы.

– И как теперь остановить эту климатическую бомбу?! – завопила я, по-пластунски отползая от подозрительной сеточки.

– Э-э-э…

– Я не тебе, Хока! – переадресовала вопрос я.

– Поджечь! – сходу предложил Фил.

– Надо звать флибе…

– Хока, помолчи! – рявкнула я, чувствуя, что если еще раз услышу ее коронную фразу, то просто озверею и придушу ее, а заодно и Фила, собственными руками. – Поджечь – это хорошая идея, ага. Мы ведь как раз ломаем голову, как бы заставить Ласа повторить эффектный фокус!

– А еще лед не горит, – вякнула Хока и, хотя была абсолютно права, под взглядами двух коллег сконфузилась и замолчала.

– У вас есть другой план? – спокойно осведомился Фил, не обратив внимания на такие мелочи, как здравый смысл.

Я лихорадочно заозиралась. Мозг включил режим «ЧП» и принялся подкидывать идеи одну за другой. Расколоть ледышки чем-нибудь тяжелым и оставить на полу, чтобы не ползли дальше? А что делать с голубыми струйками? Их-то не расколешь, а пока буду махать молотком, они, чего доброго, разлетятся по всей комнате и породят новые «сеточки». Включить силовое поле и добровольно замуроваться возле очага этой пакости? А если не успею или кристаллизация ускорится и заморозит заодно меня?!

Нет, все-таки надо греть. Но чем? Поднять температуру через панель управления? Это до какого же рубежа?! Что-то не спешат ледышки таять, а ведь у нас и сейчас не холодно! И помещение большое, быстро не нагреешь…

Проверять на собственной шкуре, способен ли Лас на второй залп сразу после первого, было боязно. Вон как по клетке хищно расхаживает, не дракончик вовсе, а целая росомаха! И когда только успел так посолиднеть? Всего неделю на корабле, а вымахал почти вдвое! Грозный рык клокотал в глубине глотки, Лас скалил острые зубки и помахивал крыльями, будто собирался взлететь. Лишь бы выпрыгнуть оттуда не додумался! Еще и клетка, как на грех, открыта именно сверху. Просто так не прихлопнешь, нужно попасть в пазы, защелкнуть держатели… Слишком долго! Не могли просто дверку открыть?! Крышка мерцала неподалеку немым укором профессиональной безалаберности.

Я сжала виски: соберись, Саша! Чем нагреть эту дрянь? Может, накрыть чем-нибудь теплым? Например, вон тем пледом – и пускай себе морозит плотную шерстяную ткань, а мы тем временем сообразим, что делать дальше. Хотя нет, если эта штука умудряется замораживать воздух, то просочиться сквозь нитки для нее не составит труда. И больше ничего подходящего нет: ведерки и прочая тара слишком мелкие, клетки надувать долго, вытряхивать постояльцев со всем их скарбом из уже готовых тоже не вариант, а силовое поле настраивать не меньше десяти минут. Да-а, один огонь и остается, но Лас явно был настроен против таких радикальных методов. Хоть глаза ему завязывай!..

Хм…

Отметя все мысли в сторону, дабы не навоображать последствий провала, я выскочила из-под стола. Выхватив плед, подскочила к клетке и размашисто набросила на нее импровизированный занавес. Клетка у Ласа была немаленькая, так что закрыть получилось только одну стенку и кусочек верха, но должно хватить и этого. Кинувшись к соседней клетке, я прямо голыми руками выхватила оттуда фламиотерикса (благо, любопытный зверек как раз выполз наверх, и вылавливать его в раскаленной массе не пришлось) и с натугой свернула ее набок.

«Лава» хлынула раскаленной дугой, свирепо набросилась на противоположную стихию и мигом пожрала ее, шипя и отплевываясь. Я вскочила на ближайшее возвышение, едва успев отдернуть ноги. Лас гневно зарычал, наверняка почувствовав жар, но вроде обошлось.

На все про все ушло не больше минуты, и, судя по вытянувшимся лицам, горе-экспериментаторы даже не успели ничего понять. Зато сейчас оценили: Хока слабо застонала, отлично представляя последствия. Но мне было наплевать. Неизвестно, чем обернулся бы незнакомый процесс заморозки воздуха, а с лавой мы уже справлялись. И пусть Хока даже не надеется откосить в этот раз!

Адреналин схлынул, и я в полной мере прочувствовала, каково держать в руке пищащий кусочек угля. Быстро пересадила фламиотерикса на ближайшую клетку, едва сдержавшись, чтоб интуитивно не отбросить его в сторону. Огненный сосед не пришелся по вкусу законному обитателю, но лучше послушать заполошный скулеж, чем прожечь руку до кости.

– Эспер-р-риментаторы! – рыкнула я, баюкая обожженную ладонь.

– Саша, да ты просто боевик! – Фил выбрался из-под стола, улыбаясь от уха до уха, и подошел поближе, старательно обойдя лавовую лужу.

– Зачем ты это сделал?! Сунуть генератор холодному зверю – это ведь еще додуматься надо!

– Зато какой результат! Просто невероятно! Представь, что он так стрельнет по флиберийцам!

Я представила и похолодела.

– Нет уж, давай как-нибудь без таких фантазий!

– Ой, что будет! – Хока схватилась за голову. – Капитан нас всех на комету высадит! И Ласа спишет!

– А мы ему не скажем, – заговорщески подмигнул Фил. – Подумаешь, немножко померзли, не до смерти же!

– Будь ты капитаном, что бы сделал с теми, кто скрыл от тебя бомбу в недрах корабля? – ехидно поинтересовалась я.

Экзобиолог серьезно подумал, но отвечать не стал и вместо этого предложил:

– Давай помогу.

Он отобрал у меня тюбик с регенерационной мазью, который я героически вскрывала одной рукой, и стал смазывать поврежденную ладонь. Мазь щипалась, добавляя страданий.

– Терпи, сейчас пройдет, – шепнул Филби и так упоительно-ласково подул на мою ладонь, что я чуть не забыла, как на него зла. – Думаю, лучше сходить к врачу. Вряд ли тебе хватит мази на такой ожог.

– Заживет.

Представляю лицо Фриама, когда я заявлюсь в медблок, выложу пустой тюбик украденной у него же мази и нахально попрошу еще!

– Саша у нас очень терпеливая, – попыталась подольститься Хока, но я так на нее зыркнула, что девчонка подавилась хвалебной речью. – Я… э-э-э… Рима приведу! – нашлась она и смылась прежде, чем я успела продемонстрировать, насколько ошибочно ее мнение о моем терпении.

– А весело у вас тут! – неожиданно одобрил Фил. – Хоть жить оставайся.

– В этом случае приходится воровать еду, – честно предупредила я, с тоской слушая, как обозленные очередным катаклизмом звери визгливо поминают всю мою родню.

– Я учту, – пообещал Фил. – Ты справишься здесь сама? Не хочется лишний раз пересекаться с твоим Огоньком.

Я представила, в каком настроении будет Рим, когда сквозь поток Хокиного восхищения прорвется предложение снова помочь с уборкой, и решила не отягощать свою совесть доведением друга до убийства. Если он узнает, что ненавистный экзобиолог пожаловал ему собачью кличку… Спаси нас, космос!

***

Как оказалось, волноваться не стоило. Рим мало того, что пришел, так еще пребывал в таком благостном расположении духа, что я заподозрила его в распитии гронатейской «Чаши мира». Он обаятельно улыбался крутящейся вокруг Хоке, охотно отвечал на все ее вопросы, помог достать из шкафа инвентарь и так рьяно взялся за уборку, будто всю жизнь мечтал полы мыть. Он в рекордные сроки собрал всю «лаву» и самолично отнес полные ведра в утилизатор. Смеясь и балагуря, пересказал свежую байку о том, как неблагонадежный поставщик продал ресторану десяток цертенианских яиц, выдавая их за страусиные, а из них при надколе вылезли детки сверхразвитой расы и сообща набили морду повару.

Я молча обалдевала, уже десятый раз подряд протирая один и тот же стол. Поверхность сияла чистотой, как воды Байкала, но я почему-то все никак не могла это признать. Рим вернул фламиотерикса на законное место жительства и долго стоял над клеткой, почесывая разомлевшему зверьку пузо. Хока пристроилась рядом и с немым обожанием пялилась на его спину. Флибериец время от времени разворачивался, ослепляя девчонку очередной улыбкой. Хока таяла, как пломбир. Рим этого будто не замечал, продолжая источать обаяние, которому позавидовал бы любой актер с амплуа «соблазнитель».

Короче, что-то тут было не так.

– Хока, ты не могла бы принести витамины из моей каюты? Надо умаслить зверей после такого стресса.

– А? – Девчонка даже не оглянулась, глазея на своего кумира… уже пониже спины.

Стол громко заскрипел, умоляя оставить его в покое, но я твердо вознамерилась протереть в нем дыру. Дело пошло бы быстрее, будь у меня две целых руки. А так приходилось пользоваться левой, прижимая к себе перебинтованную правую.

– Может, сама сходишь? – предложил Рим.

– Я бы с радостью, но нужно вымыть стол.

– Я вымою! – тут же вызвалась Хока.

Надо же, как мы хорошо слышим, когда не надо! Я углядела на столешнице серую точку и принялась ожесточенно ее оттирать. Стол перешел со скрипа на визг.

– Рим, сходишь со мной? – поинтересовалась я, делая вид, что не замечаю предсмертной агонии мебели, а подобные звуки слушаю перед сном для расслабления.

– Думаю, у тебя хватит сил поднять пачку таблеток без моей помощи, – вежливо отперся Рим, окинул Хоку оценивающим взглядом и добавил: – Мне и тут есть чем заняться.

Щеки девчонки сравнялись по цвету с волосами.

– Вот я разиня! Совсем забыла, что нужно взвесить арканласа перед ужином. Хока, может, ты этим займешься?

Рима передернуло. Он с отвращением покосился на клетку, все еще прикрытую пледом.

– Она может заняться этим позже, правда ведь?

Хока радостно кивнула.

– Она прекрасно знает, что нарушать распорядок дня животным не рекомендуется. Верно, Хока?

Девчонка помрачнела.

– В любом правиле бывают исключения.

– В своих высадках исключайся сколько захочешь, а нас не подбивай!

– Но это ведь такая ерунда…

– Из мелочей складывается жизнь.

– Тогда мы сходим за витаминами, а ты взвешивай свою тварь!

– Я плохо различаю всегалактические цифры.

– Как-нибудь разберешься!

– Хока сделает это быстрее.

– Хватит! – внезапно рявкнула Хока, да так, что мы оба подпрыгнули, после чего развернулась и решительно зашагала к двери. – Все поняла, не тупая!

– Ты куда? – в унисон удивились мы.

Хока свирепо дернула дверь и уже из коридора выплюнула:

– За витаминами!

– Ну что, довольна? – осведомился Рим, едва за ней закрылась дверь. – Довела бедную девочку!

– Я?! Да ты на себя посмотри! Хока то, Хока это, нам и тут есть чем заняться, давай сходим вместе! – передразнила я. – Что, колбаска закончилась? Решил подыграть, чтоб она на радостях тебе всю каюту снедью увешала? Интересно, на что еще ты способен ради жратвы? Какая нехорошая Саша, работает тут, сеансы обольщения прерывает, планам мешает…

Рим выслушал эту тираду молча, гнусно улыбаясь.

– Чего скалишься?! – буркнула я, пытаясь унять иррациональный испепеляющий гнев и сообразить, с чего так завелась. Понять не удавалось, если не считать ответом возникшую в мозгу мысль: «Потому что бесят!». Пришлось снова переключиться на стол.

– Да так, ничего, – весело откликнулся Рим. – Кстати, как ты с Филби познакомилась?

– Ничего себе «кстати»! Тебе-то что?

– Праздное любопытство.

Он подошел, оглядел натертую до стерильного блеска столешницу и молча отнял у меня тряпку. Мне померещилось, что стол в ответ облегченно выдохнул.

– По телефону, – сухо ответила я, провожая хмурым взглядом улетевшую в ведро тряпку.

– Растешь! – одобрил Рим. – Еще недавно бегала ко мне с просьбами включить кондиционер, а тут, гляди-ка – самостоятельно звонки освоила!

– Я вообще-то давно на «ты» с панелью управления.

С просьбами я действительно бегала. В тот раз Туоми с Каем проводили плановую очистку системы вентиляции, о чем мне лично доложить и не подумали, логично рассудив, что развешенные на всех этажах объявления уведомят экипаж как минимум за неделю. А поскольку для чтения всегалактических слов мне приходилось прикладывать усилия, я едва обратила внимание на яркие инфокна, приняв их за открытки. В итоге единственная из всего экипажа не удосужилась прикрыть створку вентиляции на ночь и едва не сварилась, проснувшись в трех-сантигратной духоте: на флиберийском корабле воздуховод продували огнем.

– При чем здесь панель управления? Я про терминалы эвакуационной палубы.

– Их тоже освою, если надо будет.

Рим непонимающе сощурился.

– Погоди, я запутался. Хочешь сказать, ты созванивалась с ним не через терминал? Каким образом?

– Издеваешься? – обиделась я. – Думаешь, мне номер набрать не по силам?

– Я не о том. Как ты умудрилась позвонить ему из каюты? Он что, на корабле в это время был?

Тут уже запуталась я.

– Почему на корабле-то? На планете, наверное. И это не я, а он. Я сперва в МИК звонила, но напоролась на автоответчик, а Фил мне потом перезвонил и…

– Так, стоп! – Рим поднял руки, останавливая мой рассказ. – Давай сперва объясню, а после ты скажешь, кто из нас не умеет пользоваться корабельной техникой.

Я закатила глаза, но кивнула.

– Нельзя дозвониться на планету через панель управления каютой и наоборот, – отрезал Рим. – Не в том плане, что запрещено, а технически. Для этого нужна межпланетная связь, как на терминалах и энерпульте, а в каютах только космическая. Первая для всех, вторая – что-то вроде внутренней связи между кораблями в вакууме. Это две разные технологии!

– Но в МИК же я как-то дозвонилась!

– Нет. Тебе ответил искин. Панель управления выполнить запрос не могла – ну нет у нее доступа к межпланетке! Но номер пробила, поняла, что тут жаждут пообщаться с МИК, и просто соединила тебя с ближайшим космическим дублером. У МИК они почти во всех секторах, только там нет живых сотрудников. Они полностью автоматические: прокручивают рекламу, дают справки, записывает обращения – о поломке той же межпланетки, например. Вдруг ты неспроста не можешь ею воспользоваться? Поэтому я и удивился. Если ты ничего не путаешь, твой Филби явно звонил из космоса.

– Он сказал, что ему передали мое обращение, – припомнила я. – Так что все сходится. И он мог в это время куда-нибудь лететь, что тут такого?

– Может, и так. Но ты вообще что-нибудь о нем знаешь? Я видел его документы в рубке. У него в графе «порт приписки» стоит Мирра.

– Ну и что?

– А то, что не похож он на миррийца!

Кажется, у Рима снова разыгралась паранойя.

– А у меня – Флиберия. Ты видишь на мне экзоскелет?

– Не путай сверхразвитую планету с захудалой Миррой! У них даже собственного флота нет, летают на чужих кораблях. Зачем получать приписку к ней, если родился где-то еще?

– Затем, что там он и родился! Ты посмотри на него, типичный мирриец: доброжелательный брюнет, ни хвоста, ни жабр. Подумаешь, нет флота! Я вообще про корабли не знала, но летаю ведь.

– Почему ты все проецируешь на себя?!

Я устало потерла лоб. Вернее, попыталась и с размаху тюкнула в глаз забинтованной кистью. Угораздило же обжечь именно правую!

– Рим, он совершенно точно не спирит, уверяю тебя.

– О, ну тогда все в порядке! – притворно согласился Рим. – Если не спирит, то априори славный малый, так, что ли?

– Ну а кто он, по-твоему? Злобный червь в костюме человека?

– Не выдумывай. Просто он темнит, поверь контактеру.

– Хорошо, предположим, поверила, – решила я зайти с другого бока. – У меня три вопроса. Во-первых, я в упор не вижу криминала в том, что он звонил с корабля. Он ведь даже не обманывал, я просто не спрашивала! Во-вторых, наш капитан тоже не дурак и абы кого на борту не оставит. Значит, он ему поверил и ничего подозрительного не увидел, так ведь? И в-третьих, зачем он, по-твоему, сюда прилетел? Решил спереть коготь арканласа для черного рынка? Не смеши. У нас нет ничего такого, что представляло бы ценность для злоумышленников. Да еще такую, чтоб они рисковали собой в вашей излишне теплой флиберийской компании!

– На первый вопрос я уже отвечал. Ты еще плохо ориентируешься в этом мире, но капитан разделяет мою точку зрения. У него просто не было оснований отказать. Документы у него подлинные, на официальных бланках, а их невозможно подделать, там в одном логотипе тридцать ступеней защиты! Так что тут он не врет, он действительно сотрудник МИК. Леотимиру даже звонили оттуда и спрашивали, долетел ли он. Можешь смеяться, но я потом тайком на тот номер перезвонил – там действительно МИК, их рекламу ни с чем не спутаешь.

Далеко же зашла паранойя, раз он решился на звонок в межгалактический концерн. На корабле не было ни единого человека, который бы по собственной воле и без крайней нужды установил с ними связь, и с недавних пор я понимала, почему.

– И я не говорил, что он собирается что-то, как ты выразилась, спереть, – продолжил Рим. – Просто пытаюсь донести, что не стоит ему так безоговорочно верить. Он что-то скрывает, и вряд ли это что-то хорошее. Полгода назад у нас тоже ничего не было, однако мы еле отбились от спирита в придачу к пиратам, а ведь их даже не всех поймали потом! Кто-то успел смыться, и еще этот Сергей…

– Ой, да брось! Филби – пират? Самому не смешно?

– Да не пират он, а ревизор! Понимаешь? Он корабль проверяет после того случая! Пойманных же допрашивали, а они наверняка насвистели, что мы их сами впустили, да еще какую-нибудь незаконную деятельность нам приплели. Он под нас копает, а ты с ним милуешься!

Мозгами я честно поскрипела, пытаясь сопоставить доводы друга с внутренними ощущениями, но так и не нашла отклика в своей душе. Возможно, у Филби правда есть секреты, но у кого их нет? Пока он не сделал ничего, чтобы заслужить от меня ярлык «злодей». Разве что экспериментатор из него так себе, но если вспомнить, как я сама поначалу лажала, то впору приколачивать к нему нимб, крылышки и табличку с надписью «святой». Будь он засланным казачком, попытался бы что-нибудь разнюхать, хотя бы подробнее о том случае расспросил! А у него все темы вокруг сказочек!

Нет, он совершенно неподходящий объект для такой травли. А от Рима, который по сравнению с прочими флиберийцами вообще одуванчик, я такого не ожидала. Должна быть причина, из-за которой в моем дорогом друге просыпается агрессивная флиберийская натура, стоит ему взглянуть в сторону злосчастного экзобиолога!

– Рим, скажи честно, ты неравнодушен ко мне? – выпалила я.

Этот вывод уже давно маячил на границах сознания, но я старательно его обходила, боясь порушить и без того частенько испытываемую на прочность дружбу. Но Рим упрямо откалывал один номер за другим, а в последнее время так зачастил, что лучше разобраться сейчас, чем дожидаться окончательной потери контроля, а потом разгребать последствия. И дело вовсе не в нем и даже не во мне. Просто между флиберийцами и землянами даже не пропасть, а целая вселенная: тут и расовые заморочки (особенно стремление вечно тыкнуть пальцем в собственное превосходство), и разница в мировоззрении, и банальная невозможность заняться тем, чем обычно занимаются влюбленные люди, не получив при этом сотню ожогов на особо нежные места.

Последняя мысль отчего-то разлилась жаром по щекам, а воображение подсунуло такую картинку, что я вспотела. Дура ты, Сашка! Вот что ты с ним делать будешь? За ручку держаться всю жизнь? И на сколько тебя хватит, не говоря уже о нем?

– Разумеется! – удивился и даже как-то обиделся Рим. – Мы вообще-то друзья, думаешь, мне наплевать, что с тобой будет?

– А ты уверен, что мы просто друзья?

Интересно, а сама бы я как ответила на этот вопрос? То, что Рим для меня давно уже не простой друг, понятно. Но это наверняка что-то другое. Это должно быть что-то другое. Просто он самый близкий мне человек за всю жизнь, вот и кажется… всякое.

Рим рассеянно присел на край стола и запустил пальцы в волосы, похоже, вообще впервые над этим вопросом задумавшись. Молчали долго.

– Не знаю, – наконец сдался он. – Но мне однозначно неприятно, что ты лижешься по углам с этим… Может быть, это потому, что он меня дико бесит. – Рим потряс в воздухе отчетливо нагретым кулаком. – А может, и впрямь из-за тебя. Разберусь – скажу.

– Во-первых, ни с кем я не лижусь, это вообще случайность, – не смогла сдержаться я. – А во-вторых, представь на моем месте ту же Хоку и скажи, что чувствуешь.

– Фу.

– Да уж, информативно. Надеюсь, это хотя бы относилось к Филу, а не к ней. А если там будет Лео?

Рим уставился на меня с таким отвращением, что я мысленно повторила собственный вопрос, пытаясь понять, чего он там вообразил.

– Да не вместо меня, а взамен Фила!

– Ты уточняй, пожалуйста, в следующий раз!

– Как же с тобой тяжело! – застонала я, отчаявшись разобраться. Рим снова заулыбался, на этот раз знакомой, шкодной и родной улыбкой. Мои губы сами растянулись в ответ. – Вот что ты за человек такой, даже в чувствах без подколов признаться не можешь!

– Вот такой, – развел руками Рим. – Ты, между прочим, ничуть не лучше.

– Это еще почему?

– Ты меня ревнуешь, – так уверенно и самодовольно заявил Рим, что мне захотелось его стукнуть.

Да, ревную. Подумаешь! Он же мой друг, естественно мне неприятно, когда кто-то отбирает у меня его внимание. Особенно, если это прекрасная инопланетная горгулья… Мало ли, на что она способна! Может, она ему больно сделает, вот я и волнуюсь! Немножко. Ладно, сильно волнуюсь, но это сути не меняет!

– Мы это уже обсуждали. Твоя Ларинн, конечно, красотка, но она далеко.

– Да не к ней, – отмахнулся Рим.

– А к кому еще-то?

Что, еще кто-то есть?!

Но Рим не стал отвечать и, посмеиваясь, вернулся к прерванному делу. Отсек мы отдраили до блеска.

***

В каюту я возвращалась с ощущением, что голова превратилась в колокол. Руку все же залечила, тайком запустив регмодуль на два цикла подряд, так что теперь об экспериментах напоминали только гламурно длинные ногти, отросшие за время процедуры, да небольшой, но обидный шрам. Скоростная регенерация относилась к процедурам, требовавшим тонкой настройки, и разобраться в них без медика оказалось сложнее, чем я думала. Запустить-то легко, а вот поди добейся, чтобы не осталось следов!

Перенасыщенный событиями день вымотал хуже Гронатеи. В мыслях роились шершни, больно жаля виски и лоб. Я еле переставляла ноги, спотыкаясь на ходу и мечтая пластом рухнуть на кровать.

– Не понимаю я вас, людей, – внезапно подал голос Синт. – Сами себе проблемы выдумываете, и сами же от них страдаете!

– Это ты к чему? – вяло откликнулась я.

– Чем у тебя голова забита? Ты что, не слышишь эти жуткие всхлипы? Там ревет кто-то, очнись!

Измученному мозгу понадобилась целая вечность, чтобы переварить информацию.

Кольцо кают с примыкающим к ним коридором опоясывало жилую палубу на манер бублика, а в центре конструкции был целый лабиринт узких переходов и незаметных на первый взгляд дверок, в котором ничего не стоило заблудиться. Все это великолепие скрывало системы корабля, было хорошо известно разве что Каю и Туоми и посещалось крайне редко. Экипаж пользовался только двумя ходами, ведущими к лифтовым шахтам, а в прочие даже не заглядывал – незачем. Поэтому рыдания, доносящиеся из тупика, напугали меня до мурашек.

Понапридумывав жутких версий произошедшей беды, от жертвы Фриама до корабельного привидения (на роль которого сам собой приплелся тайком пробравшийся на борт землянин, которому не повезло остаться незамеченным, заблудиться и тихо истлеть, так и не узнав, что жуткие пришельцы на самом деле славные ребята), я галопом промчалась по извилистому ходу, вывалилась за поворотом и увидела… Хоку. Девчонка сидела на полу, сгорбившись и обхватив колени руками, и так усердно поливала слезами пол, что даже воздух казался сырым.

– Что стряслось?!

Хока хлюпнула носом и отвернулась. Я всем сердцем возмечтала, чтобы сюда явился кто-нибудь еще. Даже на Фриама согласна! Утешать людей я не умела и совершенно не представляла, что теперь делать. Это ведь не зверек, вкусненьким не задобришь!

На Земле мне редко доводилось видеть чужие слезы. Моя бывшая коллега Зиночка пару раз давала волю чувствам, получив нагоняй от Вилаина. Тогда мы с девочками выводили ее на улицу, обступали кружком и дружно костерили мерзопакостное начальство, пока пылающий ушами босс нас не спохватывался. Инна Ивановна щедро сыпала конфетками, Нинель плевалась ядом, а мне оставалось только молча слушать да время от времени поддакивать.

Должно быть, я черствый человек, но почему-то чужие слезы вызывали во мне не сочувствие, а желание сбежать подальше. Но отступить с паническим «сейчас приведу кого-нибудь» мне не дали, поскольку Хока мигом раскусила готовящегося удрать «психолога» и сама пошла на контакт.

– Почему ты сразу не сказала? Я же не знала, что ты будешь ревновать Айримира!

– Достали! – взорвалась я. – Что, свет клином сошелся на наших отношениях?!

Хока уставилась на меня с осуждением, перешедшим в недоумение при виде моей перекошенной физиономии. Она долго меня рассматривала, а мне было здорово не по себе от неожиданно внимательного, слишком серьезного для такой молоденькой девушки взгляда. Я привыкла считать Хоку нерадивым ребенком и как-то упустила из виду, что номинально мы почти ровесницы. Ведь если перевести девятнадцать среднегалактических лет в земные, то получится как раз около двадцати шести. Просто организм лионцев стареет медленнее. И она за это время сумела вырваться с родной планеты, самостоятельно получить образование, работу и тоже двигалась к определенной цели. Просто так сложилось, что мечты у нас немного разные.

Да уж, кто еще здесь ребенок! Ведь это я упрямо мету всех под одну гребенку и не вижу ничего дальше собственного носа!

Хока последний раз всхлипнула и вытерла слезы рукавом.

– Я на тебя очень сердилась, – призналась она. – Думала, ты специально устроила этот балаган в зверинце. И мне было так обидно: ну почему сразу нельзя было сказать?! Я ведь подходила, спрашивала. И ты уверяла, что вы просто друзья! Зачем было обманывать? Я только дурочкой себя выставила! Но теперь понимаю, что ты не со зла. Просто ты даже самой себе врешь.

Я хотела возразить, но, поразмыслив, закрыла рот. Хока была права. И Рим тоже. И Фил. Даже Фриам, будь он неладен, и то заметил! Почему же до меня-то так долго доходит?! Может, и правда хватит лгать самой себе?

Ну давай, Саша, будь честна! Друзья так не бесятся из-за ерунды!

Я влюбилась?

Да, черт возьми! У-у-у…

Раньше стрелы Купидона облетали меня стороной. Пока сверстницы прихорашивались перед очередным свиданием или томно вздыхали над портретами голливудских секс-символов, я зубрила спектральные классы, ползала с лупой по карте марсианской поверхности и мечтала слетать на Луну. Все мои отношения разбивались о неприступную стену вокруг этого уютного мирка, в котором не было места посторонним. Ухажеры разбегались, едва выяснив, что я не собираюсь стряпать им борщи, а тихому женскому счастью с пузатым муженьком и сворой горластых детишек без раздумий предпочту работу. Дело ограничивалось одной-двумя неделями настойчивых «давай я встречу тебя с работы», парой совместных ночей и безболезненным расставанием ко взаимному облегчению.

На пути к мечте приходится чем-то жертвовать. Я положила на алтарь науки личную жизнь и от одиночества не страдала. Так что неудивительно, что внезапно прорезавшееся чувство застало меня врасплох, но…

– На Земле говорят: если тебя окружают одни дураки, то дурак тут только один.

Хока скорчила недоуменную гримаску, но я не стала объяснять.

***

Наутро я ничего не могла найти.

Готова поклясться, что вчера эти носки лежали правее. Абсолютно уверена, что на полках в шкафу все было не так. И совершенно точно содержимое ящика в ванной не было перемешано в кучу!

Спала я как убитая, хотя по всем законам жанра обязана была всю ночь терзаться новоосознанным чувством и обнимать подушку, представляя на ее месте избранника. Видимо, практичная натура выжгла романтику напалмом, оставив лишь спокойное, какое-то даже циничное признание: ну да, влюбилась. И ладно! Жизнь продолжается, а дружба никуда не делась. Просто немножко расширилась – с этим я справлюсь и голову не потеряю!

Это было новое ощущение. Всегда считала, что дружба и любовь – вещи несовместимые: либо то, либо другое. Оказалось, все куда проще и гораздо приятнее.

Я сонно помедитировала на свое отражение и попыталась привычно нашарить зубную щетку, но под рукой ее не оказалось. После минутных поисков пропажа обнаружилась на полу под тумбочкой. Что творится? Мои вещи отрастили ножки и разбегаются, пока я сплю? Полотенце тоже висело на другом крючке. Мистика какая-то!

Утренние сборы я давно отработала до автоматизма и, чтобы не тратить время на поиск пропавших вещей, старалась возвращать их на отведенные места. Да, не все из этих мест были подходящими: например, те же носки были бы куда логичнее в шкафу, а не на кресле, куда они сваливались веселенькой разноцветной кучей. Но одно дело знать, что нужный предмет лежит на своем, пусть и не слишком эстетичном месте, и совсем другое – полчаса рыскать по комнате, а после обнаружить его, скажем, под койкой!

Дело осложнялось тем, что я не помнила, когда и зачем все это переложила.

– Синт, куда подевались витаминки, которые Фриам вернул? Если я и сегодня не отнесу их в отдел, то решу, что они прокляты!

– Склероз, что ли? – не сдержался коммуникатор. – Сама же на столик у койки положила.

Я уставилась на указанный предмет меблировки, чувствуя себя то ли слепой, то ли тупой.

– И у кого тут склероз?

Синт озадачился и даже просканировал тумбочку, будто пачка могла стать невидимой.

– А Хока точно их не забирала?

Вчера девчонка призналась, что сперва и правда хотела их принести (наверное, чтобы швырнуть мне в рожу), но на полпути накрутила себя так, что разревелась и спряталась в ближайшем коридоре, где я ее в итоге и обнаружила. Но кто знает, что было на уме у обиженной девушки? Может, она мне в стакан плюнуть зашла, не признаваться же! Тогда и мелкие перестановки легко объяснить.

В любом случае, иных версий нет. Не могли же меня тут, скажем, грабить! У меня брать нечего, да и некому – здесь все свои. А вот и витамины, под кровать просто упали.

Мои размышления о бессмысленной и беспощадной женской мести были прерваны Леотимиром, который прошел в каюту, не соизволив постучаться.

– Слушай, я понимаю, ты капитан и все такое, но есть же какие-то приличия! Или вам с братцем мораль не писана? Может, я тут голая, а ты вот так врываешься!

– Повыпендриваешься как-нибудь в другой раз. – Голос у него был подозрительно серьезным, и мне мигом стало не по себе. Что еще всплыло из моих грешков? – Скажи, это правда, что твой новый зверек замораживает воздух?

Я так и села. Вот те раз! Ай да Хока, ай да бессмысленная месть! Успела-таки подпортить мне жизнь перед тем коридором! Или это она уже после? Тогда совсем дело дрянь…

– Скорее, водяные пары… наверное. Не знаю, Лео, здесь химический анализ нужен…

– Полагаю, чем именно он плюется, ты тоже не в курсе.

– Лео, я перепишу его к Ванни и Манни. Прямо сейчас!

И так понятно, что оставлять Ласа в зверинце опасно. Я собиралась заняться этим еще вчера, но вымоталась и решила отложить на одну ночь. Лас в зверинце не первый день и никому вреда не причинил. Он вполне мог дождаться, пока я позавтракаю и соберусь с духом, но раз капитану уже обо всем известно, надо бы поторопиться. А то как бы он зверюшку вовсе не списал…

Лео скрестил руки на груди и так сурово нахмурился, что сразу стало ясно: поздно.

– Не буду спрашивать, когда ты собиралась об этом доложить. И не надо оправдываться, мне твой лепет без надобности! Еще раз такое повторится – и можешь паковать вещи. Не думай, что ты на особом счету здесь. У нас все равны, и прошлые заслуги не ставят тебя выше других. Это понятно?

Я уныло кивнула, чувствуя, как полыхают щеки. Лучше бы он и правда меня нагишом застал – и то было бы не так стыдно. Разумеется, рано или поздно пришлось бы посветить капитана в ледяную тайну, но не сегодня – тут он прав. Подготовила бы сперва, огнеупорный костюмчик надела…

Ну, Хока, держись! Мало не покажется! Мелькнувшая мысль о том, что девчонка-то как раз поступила правильно, была с позором изгнана нахлынувшей обидой.

– Я его списываю. Мы будем в порту Шипры через несколько дней, а до тех пор…

Вынести окончательный приговор ему помешал Филби. Взъерошенный экзобиолог ворвался в каюту, как вихрь, и с порога заорал:

– Саша, Ласа списали! Ой… – Обнаружив в комнате начальствующее лицо, Фил смутился и поспешно заткнулся.

– Уже знаю, – вздохнула я. – На Шипру.

– Его же там не отыщешь потом! – застонал Фил. – Планета здоровенная, поди найди зоолога, который им заниматься будет! Почему на Шипру-то? Апротинак ближе!

– К нему нужно делать крюк, а на Шипру мы так и так собирались, – не слишком охотно пояснил Лео и, видя, что я уже открыла рот, отрезал: – Ради зверька менять маршрут не буду!

Фил наморщил лоб и стал кусать губы. Упускать шанс разгадать тайны арканласа, добровольно передавая лавры первооткрывателя неизвестному зоологу с Шипры, мне тоже было жаль до ужаса. Конечно, рано или поздно Ласа бы все равно списали, но к тому времени мы могли столько о нем узнать! Прав Фил, сверхразвитые планеты – те еще муравейники, филиалов МИК там не счесть, попробуй-ка отыскать именно тот, в который спишут гронатейского найденыша! Придется узнавать информацию как все, через базу. О своем же открытии! Надо было сразу отдать Ласа улиткам, а не ждать, пока Лео озвереет и решит вообще от него избавиться!

– А если… я его отвезу? – внезапно предложил Фил, похоже, сам напуганный своей идеей, но тут же в ней уверился и затараторил: – Я доставлю Ласа на Апротинак, только одолжите шаттл! Там всего один филиал, мы хотя бы точно будем знать, куда он попадет!

– Лео, пожалуйста! – с воспрянувшей надеждой заканючила я.

– Тут лететь-то всего ничего – пара дней на все про все!

– Обалдели?! – отбросил церемонии капитан. – Это дикое животное! Хищник!

– Он всеядный, – поправил Фил. – Не волнуйся, я с ним слажу. В МИК и позубастей видели.

– Лео, я сама на него намордник надену, только разреши!

– Дадим ему седативку перед вылетом, чтобы воздух в пути не морозил. Что может сделать спящий зверек? И я мог бы остаться с ним на время. Возьму отпуск – давно хотел, а тут такой повод!

Я благодарно на него взглянула. Если он действительно это сделает, у меня появится шанс хоть что-то выяснить. Фил точно не станет скрывать от меня интересные факты о моем открытии!

Капитан тоже посмотрел и так красноречиво задумался, что разгадать его мысли не составило труда. Фил, сам того не заметив, подкинул Лео прекрасный повод избавиться от «подозрительного» экзобиолога, и теперь флибериец решал, что ему нравится больше: просто улетевший Фил или Фил, по дороге съеденный Ласом.

– Я не могу отдать такой приказ, – с явным сожалением отказался от заманчивой перспективы Лео.

Мы дружно застонали.

– Послушай, тебе ведь все равно, – не пожелал сдаваться Фил, – лишь бы убрать его с корабля. Я возьму на себя всю ответственность. И если нужны какие-то документы, все пришлю по прилету. Только разреши!

– А ты-то чего завелся? – поморщился Леотимир. – Ты же сам…

– Я же не знал, что на Шипру! – отчаянно перебил Филби.

– О чем это вы?

Мужчины дружно отмахнулись от моего вопроса. Леотимир снова задумался.

– Лео, пожалуйста! – простонала я, молитвенно складывая руки. – Я ужасно виновата, но прошу, не лишай меня возможности узнать, до чего докопаются другие! Пусть Фил отвезет его на планету, и я больше никогда не дам тебе повода сердиться! Даже на глаза не буду попадаться, если хочешь!

– Нет уж, попадайся! Ты и под надзором черт-те что умудряешься натворить! – Лео устало потер лоб и сдался: – Чтоб завтра его тут не было. Ясно?

– Йес-c! – выдал Фил, ликующе воздевая руки, но тут же, спохватившись, умерил пыл: – В смысле, да, конечно. Никаких проблем. А на чем мне лететь?

– Айримира спроси, ангар – его территория. – Посчитав разговор оконченным, капитан направился к двери, но на пороге все же обернулся. – Ты водить-то умеешь, биолог? Пилот нужен?

– Обижаешь! – фыркнул Филби. – Я даже ведро в межпространство выведу!

Леотимир скептически искривил брови, но оспаривать хвастливое утверждение счел ниже своего достоинства и ушел, оставив нас радоваться пусть и неполной, но все же победе.

***

День прошел сумбурно, в хлопотах и сборах. Тащить арканласа через весь корабль в клетке было неудобно, а привлекать кого-то в помощь не хотелось. Мы обсудили это и решили отвести зверя к шаттлу на поводке, а уже внутри пересадить в клетку и подкормить снотворным. Намордника у нас не было, и Филби смастерил нечто условное из ремня и веревки.

– Довести до места хватит, а там все равно сниму. Не люблю животных мучить.

Я тоже не любила, так что утвердила план и отправилась настраивать клетку.

Рим так обрадовался скорому отъезду экзобиолога, что отвел нас в ангар, махнул рукой на корабли и предложил любой на выбор. Фил, не будь дурак, выбрал, да не шаттл, а целый джампер, но Рим без вопросов согласился и даже пообещал лично помахать ему вслед.

В отличие от медленных шаттлов, годных лишь на перемещения в пределах сектора, джамперы были оборудованы межгалактическим двигателем, способным разово протащить машинку в туннель. Так что дорога до Апротинака не займет много времени, и завтра утром Лас уже будет в новом доме.

Мурлыкая под нос какую-то песенку, я надула новую клетку, настроила температуру пониже, подключила автоматическую поилку, по памяти выставила нужную гравитацию и состав атмосферы – на всякий случай, хотя Лас превосходно чувствовал себя без всяких настроек. Поразмыслив, добавила пару косточек и другие игрушки, чтобы зверю было чем заняться в полете, если проснется.

К некоторым зверькам так привязываешься, что хочется вручить что-нибудь от себя, на добрую память. Когда списывали Арши, я пожертвовала собственной толстовкой, лишь бы ему в клетке помягче было. А Ласу можно отдать камешек, с которым тот играл у меня в каюте. Мне-то он без надобности, а ему явно понравился. Вот пусть у него и будет.

Но проклятый камень как назло куда-то запропастился. Фил зашел, когда я рыскала под кроватью с фонарем.

– Симпатичный ракурс, – отметил он мой торчащий из-под кровати зад. – Чего ты там ползаешь?

– Помнишь, когда я впервые показывала тебе Ласа, он с таким камешком играл? Ты еще спросил, не проглотит ли. Нигде не видишь? Что-то никак его найти не могу.

– Тебе зачем?

– Хотела Ласу подарить на память.

Филби неожиданно расхохотался, да так, что я вылезла посмотреть, что его так насмешило.

– Ты хотела… подарить… Ласу этот камень?! – с трудом выговорил мужчина, делая ударение на каждом слове.

– Ну да. А что такого?

– Да нет, ничего. Совершенно ничего такого! – Фил закрыл лицо руками. – Прости, я просто немного нервничаю перед полетом. Нет, не видел. Лучше не дари. Лас здорово подрос с тех пор, еще и вправду… проглотит, – на последнем слове его голос сорвался, и он согнулся в новом приступе смеха.

Меня это даже как-то напрягло.

– Ты уверен, что умеешь водить джампер? Что-то ты слишком нервничаешь.

– Да-а, – простонал Фил, утирая слезы, – я все умею водить. Космос за бортом всегда один и тот же.

– Слушай, Фил… – припомнила я. – А как ты связался со мной в первый раз? Личный терминал ведь только с корабельными передатчиками работает.

– Так я на корабле и был. Из командировки возвращался.

– И тебе прямо туда мое дело передали?

– Нет, что ты! Просто я мазохист, обожаю внеурочную работу и давным-давно поставил маячок на систему связи «Фибрры». Вдруг вы тут пашете без меня?

Я неуверенно улыбнулась, Фил закатил глаза.

– Саш, ну что за допрос? Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Мне просто интересно, – смутилась я. – Я еще не во всем тут разобралась, а техника для меня вообще дремучий лес, даже не понимаю, как двигатель работает. Не хотела тебя обидеть.

– Двигатель – это просто. Слышала про черные дыры?

– Объекты с колоссальной гравитацией, искривляющие пространство так, что даже свет не может вырваться, – заученно оттарабанила я.

– А ты никогда не задумывалась, что будет, если искривляться дальше будет некуда?

Ну вот, опять! Примерно то же самое, только более техничным языком, пытались донести до меня Кай и Туоми. Надо ли говорить, что это ничего не прояснило?

– Смотри. – Фил порылся в карманах, вытащил карандаш и носовой платок. – Представь, что платок – это пространство. Держи. Не бойся, он чистый.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась я, принимая тряпицу.

– Пункты А и Б расположены сверху и снизу. Мы не хотим облетать платок вокруг, это слишком долго. Что нужно сделать, чтобы сократить путь?

– Э-э-э… Дырку?

– Конечно! Мы делаем вот так, – он поставил карандаш вертикально и надавил. Платок натянулся и тренькнул – стержень продырявил материал. – Сверхмассивные объекты рвут пространство. Это и есть туннели. Понятно?

– Вроде бы…

Логику-то я поняла, но представить сквозной ход в космосе все равно было трудно. Впрочем, все же легче, чем сверхсветовую скорость – тут бунтовало не только мое воображение, но и само время.

– Большая часть туннелей используется регулярно – гораздо проще нырнуть в уже готовый ход, чем делать новый. И быстрее: пока настроишь все, расчеты проверишь, пространство прорвешь… Эти туннели еще трассами называют, а полет по ним – прыжком. Но это не самое главное. Ты представляешь себе космос, как нечто плоское, но на самом деле космос – это вот так, – он отобрал платок и смял его в кулаке, продемонстрировав мне получившийся комок. – Если мы будем двигаться по прямой, по всем этим бороздкам и складочкам, расстояние до цели останется прежним. Но если прорвать пространство и пройти их все насквозь, путь будет намного короче.

– То есть вместо увеличения скорости корабль наращивает массу?!

– Ну да, – пожал плечами экзобиолог. – Только понарошку.

– Понарошку?!

– Ты же не думала, что корабль и впрямь становится тяжелее черных дыр? Кстати, у тебя сейчас пар из ушей пойдет.

Я потерла голову и виновато потупилась.

– Не страдай, я тоже не сразу въехал.

– Похоже, я выбрала не ту планету для появления на свет, – в шутку заметила я. – Надо было родиться на Мирре, как ты.

– Можно и на Земле. – Фил подмигнул и вышел, оставив меня наедине с не таким уж могучим интеллектом.

***

Хоку в планы посвящать не стали. Мне вообще не хотелось ее видеть, поэтому я выпроводила «помощницу» сразу после обеда, пообещав закончить все дела самостоятельно. Девчонка пыталась возражать, удивляясь моей внезапной щедрости, но я была непреклонна. Тему о списании арканласа я старательно обошла, делая вид, что ничего не произошло. Она и так в курсе, не будем давать повод поглумиться.

– Почему бы не заняться этим утром? – сонно поинтересовался Синт, когда час икс был уже близок. – Капитан же сказал: завтра!

– Ночью на палубах народу мало, а мы не хотим, чтобы Лас испугался и в кого-нибудь пальнул. К тому же, Фил хочет вылететь ночью, чтобы к утру быть на месте. Оборот Апротинака совпадает с нашим корабельным, как раз поспят в полете и проснутся уже там.

– Мог бы сам эту тварь забрать, а не отвлекать занятых специалистов от заслуженного отдыха.

Мне понадобилось время, чтобы понять, что под «занятыми специалистами» Синт подразумевает себя.

– Никто и не заставляет тебя отвлекаться, спи себе!

– Уснешь с тобой! – ворчливо отозвался коммуникатор. – Рукой мотаешь туда-сюда, меня укачивает.

– С каких пор ты такой нежный? Ты в Гронатейском лесу спал!

– Я не спал! – оскорбился Синт. – Я отрубился! Пробовала когда-нибудь рассортировать хотя бы терабайт информации? Человечишка!

Пришлось снять его и уложить баиньки. С некоторыми спорить – только нервы тратить. Пусть подремлет, пока я тут вожусь. С меня не убудет, а он, глядишь, подобреет.

Я провела у клетки битый час, разъясняя Ласу его права и обязанности, но все равно не была уверена в успехе миссии. Однако все прошло на удивление гладко: зверь безропотно позволил облачить себя в сбрую и спокойно потрусил рядом, словно всю жизнь на поводке ходил. Не знай я точно, заподозрила бы, что он не дикий вовсе.

В ангар мы добрались без происшествий, встретив по дороге только пару твиникийцев, и то издали. Задерживать нас никто не собирался, но несмотря на то, что в этот раз у нас было одобрение самого капитана, меня все равно не покидало чувство, будто мы делаем что-то неправильное. Видимо, нервный денек сказывался.

Фил был в ангаре с вечера и успел подготовить джампер: кораблик гудел, прогревая застоявшийся двигатель, и подмигивал пестрыми огоньками вдоль покатых боков. На борту сзади была крупная надпись: «Кузнечик», которую даже мне удалось прочесть с первого раза. Подходящее название. Джампер действительно смахивал на сверчка, а его способ передвижения в космосе походил на прыжок: он мог пройти только один туннель без подзаправки, зато очень быстро.

В отличие от шаттлов, легким маневренным джамперам п-образная опора была ни к чему. Они самостоятельно скатывались в открывающийся под днищем люк, так что затаскивать Ласа в узкую лифтовую шахту в ножках подпорки не пришлось.

Экзобиолог принял из моих рук поводок и накинул его на стойку у шлюза. Лас с любопытством обнюхал новое место, отнесся к нему благосклонно и улегся прямо на верхней ступеньке джампера, лениво обозревая оттуда помещение ангара. Я присела рядом и ласково погладила холодную бесшерстную голову.

– Ты уж там не устраивай ледовых представлений, пожалуйста.

Арканлас приглушенно заскулил сквозь намордник, будто отвечая. Две пары дневных глаз смотрели с хитрецой, за версту выдавая шальной характер. Нелегко придется ученому, на чьи плечи взвалят это сокровище!

– Привязалась я к нему, – жалобно призналась я, поворачиваясь к Филу.

– Мы тебе позвоним.

Он наклонился к Ласу и принялся развязывать узлы намордника.

– Погоди, потом снимешь! Рим ведь обещал зайти.

– Думаешь, придет? – Фил все-таки снял намордник и небрежно забросил его в джампер. – Тогда тем более нужно снять, вдруг Огонек решит устроить мне прощальный салют?

– Он не станет, – засмеялась я. – Знаешь, сколько раз я его выводила? Он уже забыл наверняка про вашу ссору. С ним всегда так – погорит и гаснет.

– Давно ты стала экспертом по флиберийской психологии?

– Примерно после третьего ожога, – отшутилась я и прихвастнула: – Мне везет в выборе друзей.

– Вот как? – усмехнулся Филби. – Что ж, мне лестно быть другом такого разборчивого человека. Жаль, твой горячий парень такой интуицией обделен.

– У всех свои недостатки, – пожала я плечами, и снова потянулась погладить Ласа. – Так отпускать вас не хочется!

– Летим с нами, – предложил Фил таким тоном, словно в магазин за хлебом звал. Он явно сказал это смеха ради, но придумать ответную шутку я не успела.

Завеса дезинсекции на входе зашумела, пахну́ло хвоей. Мы обернулись, но, к нашему общему удивлению, это был вовсе не Рим.

Это был Фриам.

– Ты тоже решил проводить… – начала было я, но не договорила.

Фриам вскинул руку. Алчно блеснувшее дуло бластера уставилось прямо на ошарашенного Фила.

– Отдай фрагмент! – совершенно чужим, холодным и властным голосом потребовал медик, и на лбу экзобиолога расцвела красная точка мишени.

Фок сидел за энерпультом и удивлялся сам себе. Куда девались нерешительность, природная робость и застенчивость? Он чувствовал себя уверенным, как никогда раньше, и это было круто.

На душе все так и пело – он справился! Справился с кораблем, с командой, с гипадерами, в конце концов! А теперь оставалось всего ничего – и капитан вернется домой. И все будет так, как надо, но главное – Фок не провалил задание! Не подвел, все получилось! Ура! Он доказал, что ему можно доверить что-то серьезное.

– Армада, курс на сектор GR-27432.

О, как он мечтал сказать эту фразу! Это было заветным желанием с самого отъезда капитана. Ведь это значило, что миссия прошла успешно: Сергей заполучил свой амулет, сбежал, и его остается только встретить в заранее намеченной точке. А Фоку больше не придется самому разбираться с наемниками, охранять Людочку и заботиться о гипадерах. Можно будет спокойно постричься, а потом… может, в отпуск? А что? Он тут хорошо поработал, теперь и отдохнуть не грех! Слетать в миррийский сектор, например, побродить по знакомым местам. Хотя нет, что он там забыл в одиночку? Лучше со всеми на Сепкату! Почему нет? Он ведь уже взрослый.

А потом вернуться и снова летать с братом. Стоять с ним бок о бок, а то и спину прикрыть. Потому что, конечно, здорово иметь возможность уйти, но еще приятнее – когда есть, куда возвращаться.

– Курс проложен! – радостно известила Армада, и Фок, не удержавшись, фыркнул. Даже компьютер счастлив! – Подтверди активацию межгалактического двигателя.

– Подтвер…

– Фок! – Вбежавшая в рубку Людочка выглядела так, словно только что увидела привидение. – Капа сбежал!

– Что?!

– Я неподалеку была, и тут грохот, крики! Прибежала – а там Брицио весь в крови, мертвый уже, дверь нараспашку и Капы нет! Я сразу сюда!

Фок потрясенно моргнул, но тут же опомнился.

– Спокойно, ему некуда деться с корабля. Свяжись с Райном, скажи, чтобы стягивал ребят. Пусть поставят в ангаре охрану и начинают прочесывать судно, только осторожно. Живее, Джам, не стой столбом! Армада, тревога по кораблю! Найти его можешь?

В коридоре завыла сирена, Людочка отмерла и принялась быстро-быстро наговаривать текст в клипсу связи.

– У него нет с собой технических средств, не могу засечь в частотном эфире, – доложила Армада. – На камерах тоже не вижу.

– Никакой пользы от тебя!

Этого следовало ожидать: у Капы все отобрали перед тем как запереть. Но все равно было обидно. Фок впервые пожалел, что не выдал узнику планшет, коммуникатор и спутниковую тарелку в придачу: слепые зоны камер пираты знали наизусть, да и отслеживать по ним через компьютер – дохлый номер. Армада «смотрит» на все сразу и запросто пропустит мелькнувшую фигурку, для нее это то же самое, что упавший фантик – несущественные движения. Чтобы стать «существенным», Капа должен быть совсем уж идиотом. Побегать по коридору, постоять под дверью, станцевать на голове – короче, пробыть в зоне видимости хотя бы несколько секунд, и все это зная, что его ищут. Фок был невысокого мнения об умственных способностях ненавистного пирата, но и на такую глупость не рассчитывал. Придется искать вручную.

Фок развесил вокруг инфокна системы слежения и проследил за наемниками, которые сорвались в ангар. Все правильно: их слишком мало, чтобы разделяться, сейчас прочешут самое главное и потихоньку двинутся наверх.

Мертвое тело у карцера действительно было все в крови, толком и не разглядеть. Чем же он его так?

Фоку нравился Брицио. Тот был веселым, знал множество баек и умел пить грапиру носом. Его дразнили «дублером» за то, что внешне был похож на капитана. И это он научил Фока играть в карты.

Когда же это прекратится?! До каких пор этот урод будет портить всем жизнь? Вот бы его сейчас расстреляли! А еще лучше – пусть снова сунется к гипадерам! О-о, Фок бы многое отдал, чтобы на это посмотреть! Даже сам бы дверь открыл!

И тут он заметил кое-что еще. План родился сам собой, будто всегда был, лежал в законсервированном виде, а сейчас Фок просто снял крышку.

– Армада, отменить старт! – скомандовал Фок, смахивая инфокна камер наблюдения. – Энерпульт на блок под капитанский доступ и никого в рубку не пускать! Джам, оставайся тут и ничего не трогай, я быстро.

– Куда ты?

Фок обернулся, одновременно выдумывая правдоподобную отмазку.

Людочка отчаянно храбрилась, но замкнутое пространство, где есть сбежавший пират, убивший собственного друга и имеющий к ней личные счеты, этому не способствовало. Насколько же сильна ее привязанность к капитану, раз она согласилась быть здесь, среди отъявленных мерзавцев, каждый день рискуя собой и не чувствуя себя в безопасности даже в собственной каюте? Фок подумал, что все-таки ей тут не место. Что вообще ее тут держит? Неужели она настолько любит Сергея? Так вообще бывает?

Фок верил в любовь, он видел ее на Мирре, но она всегда была обоюдной. А вот так, чтобы в одну сторону… Не может же Джам не замечать, что ее чувства не взаимны?

Ладно, это, в конце концов, не его дело.

Людочка зябко подрагивала, обхватив себя руками. Ей явно было куда страшнее, чем Фоку. Даже как-то… приятно.

Нет, он точно не тот робкий мальчишка, который шарахался от всего подряд! И перемены эти ему очень нравились.

– Возьму бластер и сразу вернусь.

Людочка неуверенно кивнула, и Фок вышел в коридор.

В отличие от стратега-предводителя, наемники Сергея не были обременены любовью к тщательному планированию операций. Они привыкли подчиняться приказам, а не рассуждать. Некоторые даже читать не умели, что там говорить о тактике! Иногда Фоку казалось, что Сергей специально вербует не слишком умных людей, чтоб никто не оспаривал его решения.

Капа, хоть и был обучен грамоте, на два шага вперед думал редко. Он действовал сразу, нахрапом, рассчитывая, что сила и выносливость помогут ему одержать верх. Так что просчитать его замысел Фоку не составило труда: быстро собрать вещички, а потом прокрасться на шаттл и преспокойно убраться восвояси. Тревога спутала ему планы, заставила затаиться – он явно не ожидал, что побег заметят так скоро. Видимо, в карцере до него наконец дошло, что он перешел черту: капитан терпеть не мог, когда кто-то трогал его вещи. На Мирре, конечно, возразили бы, что женщина – не вещь, но здесь-то не Мирра. А значит, единственный выход – бежать, пока Сергей не вернулся.

На каютной палубе было тихо, но Фок уже знал, что впечатление обманчиво. Капа затаился в боковом коридоре, в нише за вентиляционной решеткой. Расположение он выбрал удачно: если бы не клочок рукава, на долю секунды мелькнувший в поле зрения камер, его бы никто не нашел. Пираты знали на своем корабле каждый винтик и могли партизанить там довольно долго.

Жаль, нельзя откачать воздух сразу со всей палубы – только по отсекам, герметизируя каждый по отдельности. Фок это умел, но не слишком уверенно. Пока сообразишь, какой из сотни блоков нужен, пока вспомнишь последовательность действий, пока Армаду уговоришь… Капа сразу поймет, что происходит, и сто раз успеет перебежать в другое место. Эх, капитана бы сюда – тот бы мигом его прищучил! Ну да ладно, так даже интереснее.

– Эй, Капа! – сказал Фок, старательно придавая голосу испуганных ноток. – Послушай, давай поговорим! Ты был прав: капитан из меня никудышный. Что тебе нужно? Оружие? Бери что хочешь, только не трогай больше никого, мне от Сергея влетит!

Сперва ничего не произошло, и он даже начал переживать – вдруг рыбка не клюнет? Но прошла минута, другая, и голова Капы настороженно высунулась из-за поворота. Наемник зыркнул вдоль коридора, убеждаясь, что Фок действительно пришел один, и выглянул уже целиком. Фок натурально вздрогнул и поднял руки.

– Не убивай! Я все сделаю!

– Конечно, сделаешь, – осклабился наемник. В руках он сжимал обычный кухонный нож. Брицио был дружен с Капой, наверняка принес ему ужин, не подозревая, что старый приятель пырнет его в спину. За что и поплатился.

Да-а, прав капитан – никому нельзя верить, а друзьям – особенно!

Капа приблизился, наслаждаясь испугом соперника. Тут он просчитался: в последние полгода капитан столько раз угрожал ученику оружием, что Фок уже выработал иммунитет. Когда тебе в лицо тычут метровым скимитаром – это в сто раз страшнее, чем столовый прибор. Сергей всегда тренировал так, словно и в самом деле сейчас убьет, так что ничего нового Капа не показал. И не станет он сразу нападать, сперва поглумится, а там…

Фок нутром чувствовал, что сработает. Интересно, капитан тоже ощущает такое воодушевление, когда его планы начинают сбываться?

Тем не менее, он охотно подыграл, пятясь и озираясь, будто надеялся на помощь. Главное, чтобы и впрямь не пришел кто, все испортят!

Капа рванулся вперед и схватил его за горло.

– Не надо!

– Не надо ему. Ты у меня уже вот где, приятель! – внезапно разговорился Капа.

Фок едва удержался, чтобы не закатить глаза.

– Братец выискался, тоже мне! Всем лапши навешал, щенок! Но меня не проведешь, нет! Думаешь, не знаю, чего добиваешься? Корабль хочешь получить, вот что! Никакой ты ему не брат, гаденыш! И сейчас ты сам позвонишь Сереге и все ему расскажешь, понял? И тогда-то он поймет, какую змеюку пригрел! Вот тогда-то я тебя и убью, и он еще спасибо скажет! Они все поймут, слышишь?! Где там у тебя планшетик, через который ты кляузы на меня строчишь?

Фок придушенно захрипел и указал на капитанскую дверь. План планом, а хватка у наемника была профессионально-крепкой. Может, он зря это затеял? Отсиделся бы в безопасности, пираты поймали бы Капу и без него.

Ага, а дальше что? Опять в карцер? Капа уже однажды сбежал, и кто знает, не сумеет ли уболтать капитана помиловать его? Сергей славен своей непредсказуемостью, а ну как отпустит? Нет уж!

– Не надо ему ничего говорить, пожалуйста! Я сам уйду! Пожалуйста!

– Смотри, как запел! – обрадовался Капа. – Поздно спохватился – хрен ты теперь уйдешь! Открывай, щенок! И чтоб без глупостей! Только попробуй к оружию потянуться – я тебе мигом горло вскрою. Все понял?

Фок, заполошно кивая, протянул руку к панели, и дверь тихо ушла в сторону. Ликующий Капа втащил его внутрь, грубо пихнул в спину и прикрыл за собой дверь. Каюта погрузилась в темноту, но включить свет в первые же секунды наемник не сообразил, а потом стало поздно.

Фок от тычка не удержался на ногах, упал и тут же перевернулся на спину. По плечу невесомо мазнуло теплым, почудилась легкая поступь лап.

Тьма заворчала.

– Твою мать! Это что, его проклятые…

– Дверь на блок! Капитанский доступ! – отчеканил Фок и, как только щелкнул замок, отрывисто скомандовал: – Взять!

Сумасшедший медик нравился мне еще меньше обычного. Лицо спокойное, рука даже не дрожит – будто бластеру в ней самое место. Да-а, не подвела меня интуиция. И что теперь делать?

На месте Филби я бы сразу отдала этому психу не только загадочный фрагмент, но и кошелек, ключи и обувь в придачу. Экзобиолог медленно встал, не сводя глаз с бластера. Напуганным он не выглядел – видно, не успел еще, зато меня трясло за двоих.

– Не тяни резину, землянин! – глухо рыкнул Фриам. – Отдай фрагмент, я чувствую, что он у тебя.

– Интересненько… – шепнул Фил и склонил голову набок, буравя врача таким взглядом, будто надеялся увидеть что-то необыкновенное. Алая точка прицела сместилась к виску, но тут же снова нашарила лоб.

Лично я в ситуации ничего интересненького не видела. Разве что тот факт, что Фриам назвал Фила землянином. Но, признаться честно, это было последнее, что меня в тот момент волновало. Я тоже хотела встать (исключительно для того, чтобы было удобнее драпать), но Фриам, будто прочитав мои мысли, рявкнул:

– Сидеть!

Села не только я, но и Лас. Последний вообще лучился счастьем, хвост отбивал на полу джазовый ритм. Зверь переминался с лапы на лапу, будто хотел броситься к Фриаму, но что-то – и не только поводок! – удерживало его на месте. Будто воспитанный пес, углядевший хозяина, ну честное слово! На этот раз списать его поведение на ненависть по-любому бы не вышло.

Фил скосил глаза на Ласа и вопреки всему страшно обрадовался.

– Да ладно?! Твою же… Прости, мужик, не признал! Вы же – как бы это помягче выразиться? – вымерли?!

– Фрагмент, – коротко напомнил Фриам, хотя, в отличие от меня, явно понял, о чем толкует Фил.

– Слушай, ну что ты заладил? Давай потолкуем, у меня к тебе столько вопросов!

Фриам промолчал, но так красноречиво, что его нежелание вступать в диалог стало понятно даже Ласу.

Я все больше склонялась к мысли, что сумасшедших тут двое. Если Филби продолжит беспечно трепаться под дулом бластера, Фриам точно его пристрелит. А потом и меня, как свидетеля. Где же Рима носит? Обещал ведь прийти! Еще и Синта, разумеется, забыла. Удивительно, что голову прихватила! Впрочем, лучше бы и ее оставила, а то в ней вот-вот появится новая дырка.

Фил, видимо, пришел к такому же выводу, потому что наконец посерьезнел и медленно двинулся к Фриаму, что-то доставая из кармана. Я стиснула зубы, боясь шевельнуться и нарушить хрупкую тишину, в которой каждый шаг отзывался тиканьем часов. Тик-так, тик-так. Всего тридцать шагов, и с каждым метром все ближе к вооруженному психу. Ну и нервы у Фила – стальной канат быстрее порвется!

Экзобиолог подошел почти вплотную и протянул Фриаму предмет, зажатый в кулаке. Мне не было видно, что там, но медик просиял, сцапал добычу и всего на секунду опустил взгляд вниз. Бластер слегка качнулся.

Дальше произошло что-то… быстрое. Фил вдруг взвился, как взведенная пружина, и выбил бластер. От неожиданности я вздрогнула всем телом, ошарашенно проследила за улетевшим в сторону оружием и не поняла, почему Фриам захрипел и грузно обвалился на пол. Лас тявкнул и заскулил, но с места не сдвинулся.

Филби наклонился к медику. Мне показалось, что он хочет помочь. Но он бестрепетно разжал обмякшие пальцы, вытащил из них… камень Рима… и повернулся ко мне. Правая рука была в крови по локоть. Я хотела завизжать, но почему-то не смогла открыть рот, только продолжала молча глазеть на это дикое, совершенно неуместное представление. Мысль о том, что это все может быть взаправду, мне даже в голову не пришла.

– Не думал, что их так просто убить, – пробормотал Фил, огляделся и подобрал бластер. – Древняя раса, тоже мне. Немудрено, что вымерли.

Из живота Фриама, в районе солнечного сплетения, торчала, перекосившись, рукоять ножа, которым мы с Римом резали колбасу. Этот нож я бы узнала из тысячи, сама когда-то отрыла его в завалах Римовой каюты. Он был инопланетный, старый как мир, и мы здорово намучились, пытаясь его наточить. Лезвие постоянно норовило отделиться от рукояти, и я собственноручно перемотала его в перекрестье изолентой. Давно бы выбросить, но очень уж красивый.

Перед глазами замелькали подозрительные черные мушки, и я поняла, что таращусь на все это так, что они вот-вот выползут из черепа. Этот нож приковал меня намертво, будто ничего больше не существовало на свете. Мягко подошедшего Фила я заметила, только когда он присел на корточки рядом, а Лас принялся с фырканьем обнюхивать его руку.

– Знаешь, Саш, а ты ничего, – доверительно сообщил Фил. – Другая бы сейчас раненой свиньей визжала, а ты сидишь, глазами только хлопаешь. И не поймешь – то ли такая умница, то ли, наоборот, дуреха…

Я попробовала ответить, но язык будто прилип.

– Боюсь, теперь тебе все же придется полететь со мной. Ничего личного, Саш, просто твои дружки расстреляют меня еще до входа в туннель. Но они ведь не будут палить по тебе, правда?

Похоже, я вообще лишилась возможности связно выражать свои мысли. Его слова едва достигали заторможенного сознания. Фил нетерпеливо цокнул языком и пощелкал пальцами у меня перед глазами.

– Саш, давай включайся пошустрее, не на ручках же тебя тащить! Я тоже немного в шоке – удивили, ребята, молодцы. На вашей «Фибрре» просто сюрприз за сюрпризом! О, я же говорю…

На это раз химичная хвоя обдувала Рима. Фил оказался на ногах быстрее, чем я успела что-то сообразить, и тут же приставил бластер к моему виску. Вовремя, потому что первым, что увидел Рим, было тело Фриама, и он тут же вспыхнул, еще не понимая, что произошло, но рассудив, что просто так у нас на корабле трупы не валяются.

Рядом глухо зарычал Лас. В глотке у него захлюпало, ощутимо повеяло холодом.

– Тише, Огонек, – почти ласково сказал Фил. – Не надо устраивать световое шоу. Тебе ведь ни к чему мертвая подружка?

Рим дернулся. Рычание арканласа усилилось, ступенька под лапами стала покрываться инеем.

– Рим, пожалуйста, стой! Здесь Лас! – наконец отмерев, завопила я, красочно представив, как залп ледяного пламени вгрызается в тело друга.

– Чего ты хочешь, Филби? – Рим явно жалел, что не умеет убивать глазами.

– Да я уже даже не знаю! – неожиданно засмеялся Филби. – Как-то все внезапно у вас тут, попробуй подстройся! Может быть, огнетушитель? – И тут же серьезно и отрывисто: – Давай, гаси горелку, ты зверя нервируешь!

Сияние под кожей потускнело, но не до конца.

– Уходи. Мы не тронем. Отпусти ее и катись отсюда.

– Даже как-то обидно, – притворно огорчился Фил. – Сейчас я радостно брошусь в джампер, а на вылете «Фибрра» обстреляет меня из всех стволов. Я правда похож на дурака? Да и Саша говорила, что будет по мне скучать. Не могу же я ее тут оставить…

Мне показалось, что даже Лас отвлекся от Рима и выжидающе посмотрел на меня. Рим вообще уставился так, словно впервые видел. Господи, что он там себе навоображал? Что я всерьез раздумывала над такой возможностью? Что собиралась покинуть корабль? Что хотела улететь от… него?

Фил нетерпеливо качнулся. Сейчас он казался куда более взвинченным, чем под прицелом бластера. И я с ужасающей ясностью поняла, что дальше будет.

Что бы я сейчас не сделала, Фил все равно потащит меня с собой. Я для него – гарант неприкосновенности, «Фибрра» не станет взрывать корабль, в котором находится член экипажа. И если откажусь, все будет только хуже. Фил попробует затянуть меня туда силой, Рим кинется спасать и напорется на Ласа. И даже если не погибнет сразу, без огня с Филом не справится – вон, тот целого Фриама одолел!

А вдруг… выйдет? Может, я недооцениваю Рима? Не зря же он тренируется! Впрочем, Фил все равно честный бой не примет – он просто выстрелит, ему нечего терять. Еще и сбежит, пока Рим будет рыдать над моим хладным трупом. Если будет, конечно, но для меня как-то все равно все безрадостно.

Патовая ситуация.

– Ну? – поторопил Филби, и идею потянуть время пришлось с сожалением отмести. Даже если сообразительный Кип уже вызвал подмогу, ситуация решится быстрее, чем сюда кто-нибудь подоспеет. – Саш, не надо так болезненно вымучивать ответ, он роли не играет. Не вынуждай затаскивать силой, будет больно. На шаттл, живо!

Фил нервничал, это было заметно невооруженным глазом. Он время от времени морщился и поглядывал куда-то в сторону, будто слышал или видел что-то недоступное нам. В том, что он вот-вот сорвется и действительно будет прорываться любыми способами, сомнений не было.

Рим сделал небольшой шажок вперед, весь подобрался. Умирать мне не хотелось категорически. И смерти друга тем более не допущу! Я собрала в кулак всю решительность, зажмурилась и выпалила:

– С удовольствием!

– Что? – в унисон переспросили мужчины, практически в точности воспроизведя интонации друг друга.

– С удовольствием полечу с тобой, – уже уверенно повторила я, встала и, обернувшись к опешившему Риму, добавила: – Просила ведь – не надо меня спасать! Обойдусь без твоей помощи! Надоело вечно быть у тебя в долгу, понятно? На Гронатее ты обещал, что в следующий раз оставишь меня в покое. Ты обещал!

Рим открыл рот и закрыл, совершенно сбитый с толку. Я до крови укусила язык, умоляя все мистические силы помочь мне сейчас. Ну давай же, соображай! Разыграй обиду, беги отсюда, предупреди всех, приведи помощь…

Он так ничего и не сказал. Похоже, он вообще оглох. Лас и то притих, будто огорошенный не меньше нашего. Фил задом поднялся по ступенькам, одной рукой подобрал поводок, второй все так же целясь в меня. Я поймала взгляд Рима, одними губами шепнула: «Поспеши» и поднялась по ступенькам вслед за Филом.

Последним, что я видела перед тем, как закрылся шлюз, была спина лучшего друга, который без оглядки бежал к выходу из ангара, что-то отрывисто крича в коммуникатор. Но я уже знала: не успеет.

– Ну и болван же твой дружок!

Я вяло покосилась на Фила, не собираясь отвечать. Шансов выбраться отсюда уже не было. Едва оказавшись в космосе, «Кузнечик» нырнул под брюхо материнскому кораблю, уходя из зоны обстрела крупных пушек. Даже если Рим успел предупредить рубку, массивному линкору понадобится время, чтобы развернуться.

Филби не собирался давать им этот шанс. Его пальцы порхали по энерпульту с уверенностью пианиста. Водить он действительно умел: я даже пристегнуться не успела, как взвыл межзвездный двигатель. Лас очумело приподнял голову и завизжал с ним в унисон.

Да-а, это вам не «Фибрра»… Здешний двигатель ревел прямо под ногами, весь кораблик вибрировал. Пряжка ремня, из которого Фил делал намордник, дребезжала по полу, подпрыгивая, как живая. Он сдвинул какой-то рычаг, и у меня екнуло в животе.

С пристегиванием я погорячилась: сдвинуться с места и так стало проблематично. Системы стабилизации джампера тоже не выдерживали никакого сравнения с линкором. Лас заполошно скулил, распластавшись на полу. Если бы я могла пошевелиться, тоже бы к нему присоединилась.

Все прошло так же внезапно, как и началось. Я облегченно выпрямилась, краем глаза заметив, как Лас поднимается на дрожащих лапах. Мы что, прошли туннель? Что, действительно прошли?! Да мы же черт-те где теперь! И как ребята узнают, где меня искать?!

– Хорошая на «Фибрре» техника, – одобрил Фил, как ни в чем не бывало откидываясь в голокресле и разворачиваясь ко мне вместе с ним.

Кровь успела подсохнуть, но смотрелась почему-то еще страшнее. Зато Фил как-то сразу успокоился, расслабился и рассеянно прокручивал бластер на пальце. Небрежность, с которой он это делал, говорила красноречивее всяких слов. Оружие в его руках смотрелось органичнее ручки.

Кажется, в моем плане был серьезный просчет.

– Ты теперь меня убьешь?

Фил задумался, сосредоточенно разглядывая бластер, я терпеливо ждала. Просто удивительно, на что способен эффект неожиданности! Я до сих пор плохо осознавала, что только что произошло, и была на удивление спокойна. Ну не может же моя жизнь так глупо оборваться? По собственному-то почину…

– Вообще надо бы, – наконец ответил Филби. – Ты ведь обязательно что-нибудь учудишь: с дружками своими связаться попробуешь, царапаться полезешь или еще что. Но так не хочется плодить теней…

– Кого плодить?

Фил отмахнулся бластером и принялся щелкать предохранителем туда-сюда, ужасно этим раздражая.

– Ты ведь сам меня позвал, я пошла по своей воле. Зачем мне сопротивляться?

– Ой, я тебя умоляю! – беззлобно рассмеялся он. – Мы оба прекрасно знаем, зачем ты на самом деле сюда пошла: дружка своего уберечь хотела. Не делай таких невинных глаз. Мне, по большому счету, фиолетово, главное – я оттуда смылся. Я бы и этого… как там его?.. Фриама не тронул, не перейди он мне дорогу.

– Великодушие-то какое, – не удержалась я.

Филби не отреагировал. Он смотрел куда-то вбок, на самый темный угол помещения и, похоже, пропустил мой ядовитый выпад мимо ушей. Может, подскочить и вырвать бластер? – мелькнула в голове шальная мысль. Ага, конечно, вырвешь у него. Да и что потом? Водить корабли я все равно не умею, так и буду куковать здесь, пока от голода не сдохну.

Да-а, в такой глубокой яме я еще не оказывалась. Куда там черным дырам!

Щелчки прекратились. Фил поднял бластер и прицелился, но не успела я толком осознать этот факт, как рука опустилась.

– Да заткнитесь вы! – внезапно рявкнул он. – Черт возьми, Саш! Ну почему ты не какая-нибудь стерва, которую прихлопнешь и не заметишь? Ты же меня в гроб загонишь своей проклятущей тенью!

Я вжалась в стену, мечтая сквозь нее просочиться. Боже мой, да он сумасшедший! Я на одном корабле с вооруженным убийцей-психопатом!

– Фил… Фил, послушай, пожалуйста… Не знаю, что там у тебя за тени такие, но обещаю: я никуда не убегу. И буду слушаться. Фил… Тебя ведь так на самом деле зовут, да? Ты прости, просто я уже ни в чем не уверена…

Фил вздохнул и снова откинулся на спинку. В углу тихо пофыркивал Лас, знакомясь с запахами в новой обстановке. Вот уж кому все нипочем!

– Меня так отец называл. Еле переучил, не было у него права давать мне имя. С тобой как-то само всплыло, так что зови как привыкла.

Это уже что-то. Раз так охотно откликается, попробуем его заболтать. Авось и убить забудет!

– Ты не экзобиолог, верно? А я-то все думала, как тебя угораздило так с генератором опростоволоситься!

Филби резко подался вперед, я вздрогнула.

– Чудна́я ты, Сашка! Я только что на твоих глазах убил человека… ну, не совсем человека, но не суть… Утащил тебя из теплого уютного кораблика хрен пойми куда, собираюсь пристрелить – а ты сидишь как ни в чем не бывало и строишь логические цепочки!

– А что мне еще делать?

Я не видела смысла бежать (куда, в космос?) и тем более драться. Прятаться тут негде, реветь бесполезно, а раздражать вооруженного бандита метаниями вообще страшно. Оставалось только сидеть тихонько и пытаться говорить, пока позволено. Так что вопрос был риторическим, но Фил все же ответил:

– Причитать и заламывать руки, полагаю. Обычно люди в твоей ситуации заняты этим.

– Если забьюсь под лавку, ты устыдишься и отвезешь меня назад?

– Вот бы тебя с Фоком познакомить! Да не сейчас, а года два назад – давно бы уже дурь из башки повылетала.

– У меня или у этого твоего Фока?

– У обоих. – Фил снова начал щелкать бластером. В этот раз я не возмутилась даже мысленно. Пусть лучше щелкает, чем целится. – Ну и что мне с тобой делать?

– Давай долетим куда тебе надо, а потом ты меня отпустишь?

– Ты же водить не умеешь.

– Ну, ты научишь…

– Феерическая наглость! – восхитился Фил. – А давай я лучше тебя за бортом оставлю? Авось и тень заблудится. Как тебе?

– Что-то не очень, – с оторопью призналась я.

– Вот и не выпендривайся.

Помолчали. Фил отрешенно наблюдал за Ласом, а я боролась с желанием собственноручно застрелиться, чтобы избавиться от этой дурацкой неопределенности. Тишина давила на уши бетонной глыбой.

– Ну поговорить хоть можно? – робко поинтересовалась я. Сидеть молча было совсем невыносимо, паника сжимала сердце стальной рукой.

Фил безразлично кивнул – мол, пой, птичка, пока можешь.

– Ты действительно с Земли? Или Фриам что-то перепутал?

– Не, тут легенды не врут. Форисциане и впрямь планету чувствуют.

– Форисци… Погоди, ты имеешь в виду тех самых?! Которые терральтер изобрели?!

– Во-во, я тоже обалдел! – горячо закивал Филби. – Но ты видела, как на него Лас реагирует? Кого еще может слушаться порождение терральтера?

Подтянуть отвисшую челюсть оказалось выше моих сил. Вот это новость! Уложить в голове, что всамделишный форисцианин из сказки поил меня лиендолом, оказалось еще сложнее, чем то, что душка Филби на самом деле – чокнутый киллер. На фоне этого даже земное происхождение последнего выглядело как само собой разумеющееся. Так значит, нас в космосе уже трое: я, Филби и тот пират Сергей. Хотя насчет последнего не уверена, может, просто имя созвучное. Наверняка и еще где-то наши затерялись, делов-то. А вот форисцианин…

– Уверен? – осторожно уточнила я. – Строго говоря, мы пока не знаем, кто такой Лас. Делать какие-то выводы из предположений неправильно. А Фриам так рычал, что даже я послушалась.

– Ты сама говорила, что для теплой планеты Лас – странное явление.

– Да, но не обязательно же связанное с терральтером! Может, его случайно исследователи завезли. Жил у кого-то на борту, а во время экспедиции отбился и потерялся. Или этот вид просто обитает высоко в горах и до сих пор каким-то образом скрывался от зондов-разведчиков. Или это вообще совпадение. Лас просто представил на месте Фриама сочный шницель, вот и повел себя соответственно.

– Даже если так, почувствовать фрагмент в моем кармане мог только форисцианин. На все двести процентов уверен, что никто не видел, как я его спер. И откуда он узнал мою родную планету, по-твоему? Да еще убился как-то странно, жаль, некогда было проверить…

– А что за фрагмент? – сглотнув, перевела тему я. Рассуждать об убийствах с такой любознательностью мог только законченный маньяк.

Филби неожиданно прыснул и на мой недоумевающий взгляд пояснил:

– До сих пор смешно, как вспомню. Я полжизни положил, чтобы его найти, а ты чуть не отдала его зверьку!

Он порылся в кармане и вытащил слабо фосфоресцирующий камешек. Лас оживился и подошел поближе, принюхиваясь.

– Я был уверен, что ты знаешь, что это. Но «подарить Ласу»… Уйму времени я гоняюсь за вами по всем галактикам, вынашиваю планы, как вытащить эту штуку, трясусь над каждым звонком в МИК и… «подарить Ласу».

– Слушай, ты бы уже рассказывал, что ли! Нагнал любопытства, паузу выдержал – колись теперь! А то что-то никак не соображу, о чем ты речь ведешь.

– Сашка, ну мне же тогда тебя по-любому грохнуть придется!

Я захлопнула рот. Убийца еще немного похихикал и тоже затих. Поразмыслил и лукаво улыбнулся.

– С другой стороны, мы же как раз ищем для этого повод, не правда ли?.. Ладно, слушай!

Я хотела возразить, но Филби красноречиво переложил бластер на колени дулом вперед.

Кто-нибудь, отрежьте мне язык!

***

– В МИК я действительно работал. Конфликтологом, – издалека начал Фил. Переспросить я не посмела, но он и так сообразил, что нужны пояснения: – В МИК пересекаются представители множества рас, и у всех свои заморочки: тирейцы вот руки не жмут при встрече, цертейцы слово «частный» считают оскорблением, и упаси тебя космос назвать конманийца бедным – будешь его врагом на всю жизнь. А поскольку большая часть сотрудников в этом не разбирается, случается всякое. Вот решением подобных споров я и занимался.

– Что-то вроде корпоративного психолога?

– Почти, – поразмыслив, согласился Фил. – Но там не только разбор полетов в стиле «хотите ли вы поговорить об этом», но и предотвращение, разбирательства, дознания и даже аресты – все, что связано с конфликтами МИК.

– То есть ты коп?..

Так себе правозащитники нынче пошли.

Фил поморщился, будто ел что-то кислое.

– Ну да, коп. А еще психолог и следователь. Короче, все вместе и с кучей дополнительных функций. – Он оценил мой недоумевающий вид и отмахнулся: – Неважно. Главное, что должность, мягко говоря, коммуникабельная. Многие «пациенты» искренне считали, что раз я с такой дотошностью лезу к ним в душу, значит, они мне действительно интересны. А раз не растрепал их секретики по всем отделам – все, друг навеки, самый близкий приятель, которому можно доверить что угодно. Красота же: пришел, поболтал о сокровенном, кофейку попил, а тебе поулыбались, изобразили сочувствие, что-то посоветовали. Такого я за те годы наслушался – мыльную оперу снять можно! Вот от одного такого «друга» я и узнал о терральтере…

Терральтером Фил заболел не сразу. Поначалу, как и многие, счел легенду небылицей, вымыслом, очередной сказочкой для мечтателей. Все изменилось, когда ведомый сотрудник шепнул, что на складе древних артефактов уже полпоколения пылится предмет под странным артикулом «F-1.1.4». Буква-то была обычная, ею обозначали предметы, принадлежавшие древним расам. Но цифра после нее могла указывать лишь на одно – первая раса. Форисциане.

Уже сам факт такой записи был странным. Существование форисциан считалось неподтвержденным, а тут практически официальное признание. Фил чисто ради интереса подал прошение о допуске к объекту, но… получил отказ. Это его раззадорило: он не мог припомнить случая, когда МИК запрещала своим сотрудникам допуск в какой-либо отдел. На эти склады даже школьные экскурсии водили! И вдруг отказ, да еще сотруднику? С чего бы?

Перерыв горы информации, большая часть которой не выдерживала даже намека на достоверность, Фил наткнулся на давнишний отчет какого-то ученого, посвятившего жизнь поискам форисциан. Выводы статьи показались Филу не такими уж сумасбродными. Ученый уверял, что разгадку тайны терральтера нужно искать на планетах-калейдоскопах, и приводил вполне внятные аргументы в защиту своей теории. К сожалению, данные были чисто гипотетическими: ученый лишь предполагал, но так и не проверил их. Зато, уже целенаправленно прочесав сеть, Фил нашел последователя этой теории, который как раз снаряжал экспедицию на поиски калейдоскопов.

Фил созвонился с исследователем, оказавшимся уроженцем Шипры, и тот, почуяв благодарного слушателя, с охотой поведал ему все, что знал. А знал он немало. Фил слушал, чувствуя, как по спине бегают восхищенные мурашки, и постепенно приходил к выводу, что под личиной детской сказочки скрывается могучая сила, аналогов которой нет нигде во Вселенной. И самое главное – он может стать первым, кто получит ее в личное пользование. Смекалки ему было не занимать, он сумеет докопаться до сути. Надо лишь начать.

Подговорить подружку из охраны склада труда не составило – при желании он мог обаять и куда более требовательную особу. Немного комплиментов, многообещающий взгляд – и в условное время ворота хранилища были открыты.

Впервые взяв в руки частичку терральтера, Фил едва не разочаровался в дальнейших планах. Это был обыкновенный камешек – из тех, что в массе валяются возле любого пригорка. Ничего особенного, если не считать легкого голубоватого свечения, в нем не было. Фил осмотрел камень со всех сторон, но так и не обнаружил надписи «терральтер включать вот тут». Зато на нем была бирка «Не подтвержден», а это значило, что в МИК не уверены насчет правильности артикула. Может, никакой тайны и нет, просто нерадивый регистратор, заполняя бланк, поставил точку не в том месте? И предмет принадлежит вовсе не форисцианам, а, скажем, пандорцам – тоже древняя раса. Ничем не примечательная, правда…

Но почему же отказали?..

Интуиция, доставшаяся Филу от матери-землянки, подсказывала, что здесь что-то не так. Но рискнуть всем ради камешка? Положить жизнь и карьеру за непонятный предмет, вполне могущий оказаться пустышкой? Решиться было трудно.

Раздумывая, он сжал камешек, отозвавшийся приятной прохладой, и обратил внимание на странный конденсат на его поверхности. Фил мог поклясться, что минуту назад камень был совершенно сухим. Откуда взялась влага? Таять здесь нечему, испаряться – тем более. Предмет лежал в отдельной ячейке, в которой даже бактерии уничтожались. Неужели вода сочится из самого камня?

И тогда Филу вспомнился стародавний случай.

Когда он только начинал свою карьеру, коллеги устроили ему «обряд посвящения» и подкинули на стол жалобу Чокнутой Бабки. Этим нелестным прозвищем молодые сотрудники наградили старуху, которая каждый день приходила под окна филиала, требуя встреч с руководителями, генеральным директором, а то и с правительством Мирры, и бесконечно строчила гневные опусы на всех подряд и МИК в целом. В отделе про нее ходили легенды, одна другой нелепее. Кто-то называл ее ведьмой, кто-то – сумасшедшей. С ней пытались говорить – она никого не слушала, ее не пускали – она все равно возвращалась. Однажды ее даже арестовали, но она пришла через несколько дней еще более обозленная.

Юный Фил, еще горящий трудовым энтузиазмом, с охотой взялся за дело… и с первых же строк понял, что разговоры тут не помогут. Старуха излагала свои мысли на удивление здраво, но что это были за мысли! Мрак! «Настоящая цель МИК – не знания, а охота за властью…»; «МИК устраняет свидетелей великих открытий…»; «МИК скрывает водный фрагмент форисцианского терральтера, за который погиб мой сын»…

Тогда это казалось нелепицей, бредом выжившей из ума старухи, но сейчас, сжимая в руке этот странный, сочащийся водой камень, Фил задумался.

Фрагмент… Что если это составная часть, а чтобы получить доступ к могуществу терральтера, нужно соединить ее с чем-то еще… Но с чем?

Иногда одно-единственное решение может круто перевернуть всю последующую жизнь. У Фила была мечта, и только терральтер мог воплотить ее. Это была единственная возможность сделать то, в чем он давно отчаялся.

И он решился.

– Меня тогда поймали, – усмехнулся Фил. – Еще и выговор влепили: мол, нечего конфликтологу ночами по складам шастать. Но самое интересное – никому и в голову не пришло перепрятать фрагмент. До сих пор думаю: то ли не заметили, что именно я там разглядывал, то ли сочли, что лишние действия привлекут нежелательное внимание. А может, и то и другое. Говорят же: если хочешь что-то спрятать – положи на видное место! А чем склад не видное место? Даже охрана в дверях стоит. Возможно, рассчитывали, что после выговора я притихну – работа-то прибыльная, никому увольнений не хочется. Ох и не знали они, с кем связались!

– Почему тогда тебе сразу не дали его осмотреть? Ты бы полюбовался, понял, что это ерунда, и забыл через месяц.

– Это я уже потом узнал. Оказывается, Чокнутая Бабка дважды пыталась слямзить фрагмент. Первый раз сама, второй – через кого-то из сотрудников. Большие деньги сулила, кто-то из молоденьких и повелся. Вот его и закрыли, чтоб исключить рецидивы.

Фил потратил год на сбор информации и поиски других фрагментов. Оказалось, если внимательно слушать и не отталкивать возможности, зацепки не заставят себя ждать. Терральтер искали целые поколения. Он сдружился с Таком Кваеро – тем самым шиприанином, и получил от него множество данных. Паззл собирался по крупинке, и вскоре созрел окончательный план дальнейших действий. Оставалось только спереть первый фрагмент.

– У меня получилось, – спокойно проинформировал Фил, будто рассказывал вовсе не о самом волнующем событии в своей жизни. – Хотел бы сказать, что это было трудно, но не могу. Если честно, я просто пришел и взял его, почти так же легко, как в первый раз, а в тот ящичек положил обыкновенный булыжник – на ходу у дороги подобрал. Когда эти олухи заметили подмену, я уже был за пределами планетарного сектора.

– Действительно олухи, – пробурчала я. С ума сойти! «Просто пришел и взял»! Куда эта МИК смотрит вообще?

– Саш, безопасность Корпорации базируется на том, что она везде. Филиалы есть по всему космосу, ею разработаны и выпущены семьдесят процентов кораблей, из которых сорок летают под ее знаменем. Бессмысленно воровать артефакты – нет никаких шансов их сбыть. А променять спокойную жизнь на камешек способны лишь единицы. – Фил горько усмехнулся. – Естественно, о прежнем существовании пришлось забыть. Меня пытались поймать, обещали амнистию, если вернусь сам. МИК умеет при желании выглядеть ангелочком в глазах общественности. Разумеется, я не вернулся. Суд прошел без меня, мне впаяли солидный тюремный срок. Так я и оказался вне закона. Вот только найти человека в открытом космосе труднее, чем флиберийскую руду с планеты вывезти. Я сменил имя и название корабля, набрал команду и начал поиски, между делом совершая набеги на мирные кораблики, чтобы было что покушать.

Фил помолчал, пощелкал бластером. Я раздумывала, как бы вынудить его говорить подольше, а потом вовлечь в диалог об аморальности убийства астробиологов.

– Не буду утомлять тебя подробным пересказом всех семи лет, в течение которых я рыскал по космосу в поисках других фрагментов, попутно вляпываясь все больше и больше, – разочаровал меня Фил. – Достаточно того, что один из них, как ты уже поняла, оказался у вас на корабле. Какое-то время я отслеживал все ваши звонки в МИК, пытаясь понять, знаете ли вы о том, какая ценность находится на борту.

– Так ты не соврал тогда про маячок? – опешила я.

– Иногда, чтобы обмануть, достаточно сказать правду.

Да уж, поучительно.

– По всему выходило, что вы ничего не знаете. Я успокоился и целиком отдался подготовке операции «Филби Ревенсон», но тут на сцену вышла ты.

Сперва Фил даже не поверил, что кто-то может быть настолько глуп, чтобы пытаться дозвониться в МИК с личного терминала. Но природная подозрительность, помноженная на приобретенную за семь лет пиратства паранойю, заставила его все-таки прислушаться, а впоследствии и заинтересоваться. Гронатея, как планета, на которой он однажды уже упустил терральтер, давно занимала его мысли, и неопознанный вид оттуда вполне мог означать что-то связанное с работой древнего устройства.

– И ты решил мне позвонить и уточнить, – констатировала я очевидное. – Как номер-то узнал?

Фил снисходительно улыбнулся, и я поняла, что раз он умудрился незаметно поставить маячок (интересно, кстати, как?), то вычислить номер для него точно труда не составило.

– Представляешь, что со мной было, когда во время разговора я увидел вожделенный фрагмент прямо у тебя за спиной? Казалось, руку протяни и схватишь. Наконец, после стольких поисков! Да я чуть в инфокно не влез, ей-богу!

Фил возблагодарил судьбу за наивность соотечественницы и стал спешно собираться «в гости». Но судьба снова спутала все планы, не дав как следует подготовиться.

Услышав от меня вопрос о терральтере, Фил едва не поседел. В мозгу будто загорелась красная надпись: «Догадалась!». Плюнув на все, он пулей помчался на Дайно, вознося хвалу всем известным святым за то, что простоватая землянка упомянула название измененной точки маршрута.

На галарынке Фил первым делом кинулся к регистрационной панели. Следующая минута показалась ему длиннее вечности. Когда безбожно тормозящий конманийский поисковик наконец выдал результат, Фил готов был выть в голос. Но, к его облегчению, гость с именем «Саша» на астероиде действительно присутствовал. Филби проследил мое местоположение и рванул к фонтану, возле которого и состоялась наша первая встреча.

Вот только подозрительный флибериец вкупе с коммуникаторами едва не порушили вдохновенную импровизацию. Выписывая самому себе допуск на «Фибрру», Фил впервые за долгое время помянул работу в МИК добрым словом. Правда, нескольким пустым бланкам он был обязан лишь себе самому – вовремя припас, еще до кабалы с судом. Как знал, что когда-нибудь пригодятся!

Однако официальный проход на судно требовал подтверждения покрепче, чем склепанный на коленке документ. Филу пришлось прибегнуть к запасному плану и тайно связаться со старым приятелем, который в обмен на кое-какие плюшки согласился засветить лицо перед руководством флиберийского корабля и позвонил на «Фибрру» якобы для того, чтобы справится о благополучии присланного «экзобиолога». Официальный звонок от МИК временно примирил флиберийцев с незваным гостем. Вряд ли капитан поверил безоговорочно, но крыть явно было нечем.

Впрочем, Фил и сам понимал, что долго его легенда не продержится, и не собирался задерживаться. Ему всего-то и надо было незаметно пробраться в мою каюту, слямзить амулет и смыться на ближайшей стоянке до того, как пропажу обнаружат.

Но совершить кражу, не вызывая подозрений, оказалось не так-то просто. Проклятая «Фибрра» просто кишела людьми. Номера моей каюты Фил не знал и справился об этом у встреченного в коридоре твиникийца. Но вместо того, чтобы просто назвать цифру, тот неожиданно подвис, посоветовал пройти в отдел ксенобиологического разнообразия, а после встал в коридоре, как приклеенный к полу подметками, доброжелательно улыбаясь. Фил едва удержался, чтобы не сплюнуть под ноги, но делать нечего – пришлось идти в зверинец и отыгрывать роль заинтересованного экзобиолога.

Совместив необходимое с полезным, Фил заодно выведал мои знания о терральтере и запутался окончательно. То ли землянка и вправду ничего не знала, то ли очень умело это скрывала. Корабельный медик, неожиданно встрявший в разговор, склонил чашу весов ко второму варианту. Фил даже заподозрил, что экипаж «Фибрры» темнит всей толпой, и уверился в желании свалить отсюда как можно скорее.

Следующие дни стали для него персональным адом. Украсть амулет все время что-то мешало. Он почти не спал, каждую минуту ожидая подлянки от экипажей обоих кораблей – и чужого, и своего собственного, брошенного впопыхах на младшего братишку. Без оружия он чувствовал себя уязвимым и даже подумывал спереть из столовой кухонный нож, тупой и практически негодный для обороны. К счастью, вскоре ему повезло получить приглашение в каюту Рима. Увидев в груде разбросанных вещей старый кинжал, Фил чуть не прослезился и тут же его стащил, устроив представление с падением под стол. Ему повезло дважды – будь Рим поаккуратнее, наверняка заметил бы пропажу, а так вышло, будто нож сам собой затерялся среди прочего хлама.

Тем утром Фил выявил еще одну проблему. Если я не представляла ровным счетом никакой опасности, то Рим, несмотря на явно недотягивающую до привычных флиберийцев форму, был серьезным противником. Лишний раз убедившись в своей нелюбви к этой расе, Фил озаботился поиском путей отхода на случай, если хамоватый Огонек рассекретит его раньше времени.

Припомнив о способности Ласа синтезировать лед, Фил решился на эксперимент, завершившийся с таким размахом, что «экзобиолог» едва не выронил челюсть на покрытый изморозью пол. Это была настоящая находка, и если раньше Филу было, в общем-то, плевать на зверька, то теперь он заинтересовался не на шутку.

Ему уже доводилось приручать диких зверей, и он не сомневался, что без проблем справится и с Ласом. Получить в свое распоряжение оружие против огневой мощи флиберийцев – да это же просто мечта! Кроме того, Филу наконец улыбнулась удача: под благовидным предлогом отвертевшись от уборки помещения, он незамеченным пробрался-таки в мою каюту и заполучил вожделенный фрагмент. Пришлось поискать, поубавив себе нервишек, но это того стоило.

Взвесив все за и против, Фил решил сымпровизировать. В конце концов, теперь ничего не мешало покинуть осточертевшую «Фибрру». Можно было попытать счастья с арканласом, а если не выгорит – что ж, так тому и быть.

План созрел ночью, а наутро он сдал меня капитану.

– Так это был ты?! – взорвалась я, от возмущения позабыв о направленном на меня бластере. – И в каюте моей все перевернул ты! А я такого о Хоке понапридумывала!

Фил философски пожал плечами.

– У тебя там и так не слишком чисто. Мне казалось, ты вообще не заметишь, что там кто-то рылся. Я больше боялся, что капитан меня заложит, но и тут повезло. Фортуна на моей стороне, не находишь?

Я скрестила руки на груди, всем своим видом выражая презрение. Под дулом бластера выходило не очень. Фил только хмыкнул и как ни в чем не бывало продолжил рассказ.

Свой доклад он основательно приукрасил, чтобы у флиберийца не возникло и мысли оставить опасного зверя на борту. Как и ожидалось, возмущенный Леотимир тут же списал арканласа… на Шипру.

Фил заскрипел зубами. Он рассчитывал, что Ласа направят на Апротинак: ближайшую развитую планету в этом секторе. Выходит, флиберийский капитан оказался более устойчив к «приукрашиваниям», чем он думал. На Шипру полетит не шаттл, на который легко напроситься, а весь корабль, а сектор там охраняется тщательнее королевской казны. Выхватить зверя в таких условиях нереально, и самому лететь не с руки. Даже катер для обратной дороги снять будет проблематично: придется искать более-менее убыточную контору, которой уже не до проверок клиента – лишь бы деньги платил…

Пришлось додумывать план на ходу и привлекать меня для убедительности. На руку сыграло то, что флибериец отказался делать крюк. Это было отличным поводом удрать с корабля, прихватив с собой зверька на вполне законных обстоятельствах. Оставалось только предложить Леотимиру свою посильную помощь: мол, одолжи транспорт, сам отвезу. В конце концов, к немалому облегчению, упрямый капитан согласился на авантюру, и Фил принялся считать часы до возвращения домой.

– А теперь представь: после всей этой нервотрепки, долгих лет поисков, всех трудностей, что я преодолел на пути к этому проклятому камню, ты заявляешь, что хотела отдать его зверьку. До сих пор не понимаешь, почему я смеялся?

– Нет, – честно ответила я.

Причина-то ясна, но непонятна реакция. Судя по всему, Фил не просто псих, а настоящий маньяк. Удивительно, как это он меня еще тогда не удавил! Глупая землянка едва не спустила мечту всей его жизни арканласу под хвост. В прямом смысле!

– Почему? – искренне изумился Филби.

Я объяснила, стараясь выбирать слова потактичнее. Бесить и без того неуравновешенного бандита совершенно не хотелось. Фил серьезно выслушал, кивнул и пояснил:

– Если бы я злился всякий раз, когда меня обламывали, я бы уже помер. Знаешь, Сашка, когда для тебя нет моральных границ, мелкие преградки на пути к цели перешагнуть гораздо проще.

Убей человека – дотянись до мечты? Ничего себе выход из зоны комфорта! Сомневаюсь, что тренинг с подобным лозунгом пользовался бы популярностью среди нормальных людей. Но спорить с головорезом я сочла вредным для кармы. Тут не то что словами – отрядом психоаналитиков не справишься. Куда больше меня занимал вопрос, как бы выпутаться из этой передряги если не целой, то хотя бы живой. Выхода я не видела, и меня постепенно начинало потряхивать от безнадеги. Сейчас Фил закончит рассказ и…

– Я ведь и впрямь не собирался никого убивать, – продолжил Фил, и я против воли прислушалась.

Фил планировал отлететь на пару световых часов от «Фибрры», а после прыгнуть в межпространство – и поминай как звали. Он даже джампер бы вернул… ну, или просто бросил где-нибудь, авось подберут. Можно было даже инсценировать собственную смерть, чтобы у облапошенного экипажа не возникло желания искать пропавшего «экзобиолога». Но судьба в лице Фриама снова перевернула все с ног на голову.

Даже если бы Фил не потратил столько лет на поиски терральтера и не был подкован в вопросе, он и то удивился бы явлению корабельного медика. Он был абсолютно уверен, что никто на корабле не заметил кражи амулета – не зря же столько времени потратил! Все просчитал. Но форисцианин… Все указывало на то, что древняя раса давным-давно вымерла, и нате вам!

– Я столько о них читал, – сокрушался Фил. – Говорят, они могли жить в свернутых13 измерениях и, вроде как, туда и ушли – поэтому их никто найти не может. И срок жизни у них какой-то запредельный, и вообще практически бессмертные. А тут ножиком пырнул – и до свиданья! Вот как после этого книжкам верить, а?

– Если сразу ножами тыкать, еще не так разочаруешься. Раз ты такой фанат форисциан, мог бы хоть поговорить со своим кумиром!

– Я вообще-то пытался! – обиделся Фил. – Но он заладил как заведенный, «отдай» да «отдай»! К тому же, признаться честно, я здорово струхнул. Бластером меня не удивишь, а вот в паре с восставшим из забытья древним чучелом – такое впервые. Я растерялся, а дальше сработали рефлексы.

– Нормальные люди, когда теряются, народ ножами не кромсают.

– Неужели тебе его жаль? – спросил Фил таким тоном, что я мигом уверовала в его психологическую специальность. – Мне казалось, он тебе не очень-то нравился.

– Ну, не нравился, – неохотно признала я. – Но это же не значит, что он заслужил вот так…

Фил закатил глаза и вздохнул.

– Ты как мой папаша: не убей, не укради, не обмани… Плешь проел своими наставлениями! Тоже мне, предел святости – бросил беременную женщину и смылся за тридевять парсеков! А потом явился, строя из себя свет во тьме, вос-с-спитатель…

Последнее слово Фил прошипел, вызвав у меня устойчивую ассоциацию с гремучей змеей, и вдобавок уставился в упор колючим взглядом. Я подобралась: если мне суждено умереть от рук этого психопата, то хоть побегаю напоследок. Вдруг он промажет пару раз? Лишние пять секунд жизни – уже неплохо. А там, глядишь, заряды кончатся! Хотя нет, это уже совсем фантастика, с моим везением не светит. Но помечтать-то можно?!

Фил оценил мой настрой короткой беззлобной усмешкой. Его глаза снова потеплели, он расслабленно облокотился на спинку.

– Не дергайся, Саш. Мне еще сутки лететь, я тут один со скуки взвою. Да и тело куда девать? Не спать же с ним в одной комнате! Считай меня старомодным, но я предпочитаю живых девушек. Кстати, тут всего одна койка. Как думаешь, уместимся?..

Ну и нахал! Я аж рот открыла, до глубины души пораженная его наглостью. Он что, надеется со мной ночку скрасить в полете? Размечтался!

– Не рассчитывай на стокгольмский синдром14, Фил, – холодно отрезала я.

Рим бы обязательно переспросил непонятный термин, а Кип в очередной раз прошелся по странной земной логике, заставляющей несчастных похищенных девиц влюбляться в своих мучителей. Фил же прекрасно понял и обаятельно улыбнулся. И как природа посмела наградить такой внешностью законченного подонка?

– Прошу заметить, я тебя не похищал. Ты сама пошла, забыла? И до сих пор мы только болтали. Так что на заложницу ты не тянешь, прости.

Я красноречиво уставилась на бластер. Фил проследил за моим взглядом, вздохнул и переложил оружие на энерпульт.

– Вот всегда говорил: хочешь убить – убивай сразу! Чуть замешкаешься, тут же что-нибудь собьет, а начнешь лясы точить – вообще сто раз передумаешь!

– Не могу посочувствовать тебе по этому поводу.

Иллюзий я не строила: Фил и без бластера справится с моим тщедушным тельцем. Но даже эта маленькая уступка с его стороны меня приободрила. Мир снова заиграл красками; я, наконец, смогла думать о чем-то, кроме отупляющего страха за свою жизнь. Украдкой глянула на собственные руки и сунула ладони под коленки, чтобы унять дрожь. Спокойно! Выход есть всегда, нужно только поискать хорошенько.

Лас свернулся квадратиком у шлюза и, судя по довольной морде и слабо подрыгивающимся лапам, видел сейчас десятый сон. Вот у кого учиться надо: в любой ситуации плюсы найдет и спокоен, как буддийский монах. Мне бы так!

Пока я завистливо разглядывала спящего арканласа, Фил успел бесшумно подняться. Я обнаружила это краем глаза и едва сдержала порыв истошно завизжать, вообразив, что лже-экзобиолог решил задушить меня голыми руками. Но оказалось, что Фила интересует не моя лебяжья шейка, а встроенная в стену кофеварка. Натыкав парующий стаканчик, он вполне миролюбиво предложил:

– Будешь?

Мне бы гордо отказаться, но в глотку будто самосвал щебня высыпали. Я кивнула, косясь на оставшийся без присмотра бластер. Не то чтобы я тешила себя мыслью добежать туда быстрее, чем Фил спохватится, но заманчиво поблескивающий ствол магнитом притягивал взгляд. Отвлечь бы…

– Рискни, – подначил Фил. – Вдруг получится?

– И дать тебе повод меня прикончить? Спасибо, не хочется.

– Вредная ты, Сашка, – по-детски пожурил он. – Даже повод – и то дать не хочешь!

Выражение лица у него было на редкость гнусное. Честное слово, еще один намек, и я собственноручно набью ему морду! Все равно помирать, зато какое наслаждение напоследок!

Фил, посмеиваясь, протянул мне кофе и уселся рядом, следя за каждым движением, как преданная собака. Я чувствовала себя совершенно вымотанной и потому даже не дернулась. Отхлебнула горячего и, справившись с нервами, осведомилась:

– Если тебе так не терпится меня убить, почему сразу не пристрелил?

– Все мои секретики выведать решила?

– А вдруг во мне великий психолог умирает? Сейчас бы выслушала тебя, покивала с умным видом, что-нибудь в блокнотике черкнула. Глядишь – и на одного сумасшедшего меньше стало бы.

– Я не сумасшедший! – рявкнул Филби, да так, что я с писком выронила стаканчик.

Фил вскочил и нервно прошелся по комнате.

– Думаешь, я от этого всего кайф ловлю? Что мне нравится убивать, с этими гребаными тенями воевать? Знаешь, чем я занимался на Земле, пока не приперся папаша? Учился! Я ветеринаром хотел стать! Зверей лечить… Я не просил забирать меня оттуда, ясно? Спокойно сдох бы в том парке, они бы не сумели… вдвоем… а сейчас… Я ведь даже драться не умел, пока не попал в этот долбанный космос!

Проснувшийся Лас проводил его неодобрительным взглядом. Мне же было страшно даже шелохнуться. Похоже, я только что умудрилась задеть маньяка за живое.

– В этом мире кто-то живет, а кто-то – выживает, – уже потише, но оттого еще страшнее продолжил Фил. – Последние делятся на два типа: тех, кто складывает лапки и ничего не делает, и тех, кто упрямо барахтается. Даже когда все против них. И так уж вышло, что я из второй категории. Так что не надо взывать к моей совести, мне вполне хватает теней. А восемь или девять… без разницы!

Он решительно обернулся к энерпульту, и я не стала дожидаться, когда этот псих возьмет в руки бластер. Подорвавшись так, что закололо в боку, бросилась в сторону, не думая, что бежать-то, в общем, и некуда. Джампер по размеру еще меньше шаттла, тут даже кухоньки не было: только крохотный отсек перед шлюзом, санузел, больше похожий на шкаф, да единое помещение с энерпультом, размером от силы в десяток шагов. Гардеробом – и то обделили! Хоть в открытый космос прыгай!

Боковым зрением я отметила, что Фил не только взял оружие, но и успел прицелиться. Я шарахнулась, отдавив арканласу хвост, и кинулась на пол в попытке отсрочить неизбежное.

И тут в его кармане что-то зазвонило. Он сам вздрогнул от неожиданности, что уж говорить обо мне. Лас возмущался рядом, зализывая хвост и метая в меня гневные гавки.

– Да что ж такое! – прорычал Фил, но, помедлив, бластер все же опустил и вытащил тренькающий планшет. – Ну что там у тебя, Фок?!

– Прости, что отрываю от несомненно важного дела, – ехидно откликнулся какой-то парнишка. Голос показался знакомым, но припомнить, где доводилось его слышать, я сходу не сумела. У меня были дела поважнее, чем вспоминать голоса: пробуравливать пол дрожащим телом, например. – У меня тут гипадеры внепланово поели.

– Издеваешься?! – обалдел Филби. – О каждой их трапезе докладывать будешь?

– Вообще-то я звоню узнать, куда теперь девать тело, – так спокойно ответил собеседник, что мне стало дурно.

Филу, кажется, тоже. Он даже за энерпульт уцепился, будто боялся упасть в обморок.

– Кем ты отравил моих девочек?!

– Это не я!

– Кого они задрали? – уточнил вопрос Фил. Речь будто шла о походе в магазин, а не о трупе, судя по контексту – съеденном какими-то чудищами.

– Капу.

– Где?

– Ну… – замялся Фок. – У тебя в каюте. Но не волнуйся, крови почти не осталось, сам знаешь. Остальное я вытер.

– Какого хр… – начал было Фил, но передумал. – Ладно, потом. Выкинь в космос, так трудно догадаться?!

– Я догадался, но Райн чего-то распсиховался и потребовал уточнить. Брицио туда же?

Кажется, воздух вокруг Филби стал осязаемым и с энтузиазмом ринулся ему в глотку. Он поперхнулся и, судорожно откашливаясь, просипел:

– Ты что, вечеринку гипадерам устраивал?!

– Это уже Капа постарался. Ножиком…

Фил постучал по груди, выравнивая дыхание, спохватился, что взведенное оружие для этой цели не очень подходит и, щелкнув предохранителем, сунул бластер за пояс. Я чуть не скончалась от облегчения и попыталась под шумок вползти в туалетный закуток, но гулко боднула унитаз и замерла, боясь привлечь внимание.

– Брицио засунь в морозилку на старом рейдере. Пригодится.

– Ты что, съесть его собрался? – ужаснулся Фок. – Он умер!

– Да он мертвый полезней вас, балбесов! И не тупи – я имел в виду криокапсулу. Больше трупов нет?!

Последнее скорее походило на пожелание.

– Нет, – усмехнулся Фок. – Все путем, уже летим к расчетной точке. Хочешь, я через туннель срежу?

– Не надо! – поспешно отказался Фил. – Еще не туда занесет, я тут свихнусь, пока обратно вернетесь. Далеко улетели?

– Вот тут сейчас.

Фил потер затылок, что-то подсчитывая.

– Тормози.

– Почему, что не так?! Я сумею рассчитать…

– Фок, стоп! Я сам долечу, мне до вас часов десять на инерционных. Встань на якорь и спокойно жди. Только не мочи там больше никого!

– Эй, это был не я!

Фил махнул рукой – потом обсудим, и прервал связь. Постоял, задумчиво покусывая губы, покачал головой и потрясенно выдал:

– По-моему, я его уже боюсь…

Это мнение я разделяла безоговорочно, но сообщать об этом не стала, продолжая изображать мертвую. Лас все еще скулил, как ветер над могильным курганом. Холодный пластик под моим бренным телом впечатление только усиливал.

– Сашка, хорош полы протирать, вставай! Не боись, стрелять не стану. – Внимание Фила, наконец, переключилось на меня. Сей факт меня совершенно не обрадовал. Я не пошевелилась, так что ему пришлось подойти и даже потрогать меня пальцем. – Саш! Ну ты что, уснула, что ли?

– Умерла, – пискнула я куда-то в пол. – Прости, что опередила.

Фил фыркнул и попробовал поднять меня за шкирку, но я заверещала так, что оглушенный Лас шарахнулся в угол и оттуда предупредительно забулькал. Фил тоже впечатлился и поспешно разжал руки, а я тюкнулась носом в пол. Невыносимый свербеж в вышеозначенном органе вышиб слезу, я перевернулась на спину и отползла подальше, возмущенно хлюпая.

– Ладно, – Фил поднял руки в успокаивающем жесте, – давай с начала. Я не очень-то верю в провидение, но… Черт, Саш, почему тебя так сложно убить? Обязательно что-нибудь настрой собьет! Если пальну, от тебя лазер не срикошетит?

– А давай представим, будто я уже мертвая, а? – взмолилась я. – Тихонечко в уголке посижу, а потом ты уйдешь к своим трупам, Фокам и гипадерам, а меня тут забудешь…

– Смерть на затерянном в космосе джампере куда хуже, чем лазер в лоб. Можешь мне поверить.

– Это я как-нибудь сама решу!

Нашелся благотворитель! Вдруг меня тут кто-нибудь найдет? И вообще, я инструкцию к энерпульту почитаю и сама распрекрасно отсюда уберусь! Или хотя бы соображу, как наладить связь с «Фибррой»! В любом случае, лучше мизерный шанс, чем никакого.

– Ты просто сам меня убивать не хочешь, – предположила я. – Вот тебе и мешает что ни попадя. Иначе сразу бы грохнул, а не трепался тут со мной.

– Некоторые обстоятельства вынуждают обдуманнее подходить к крайним мерам. – Фил поразмыслил. – Да, можно сказать, действительно не хочу. Во всяком случае сейчас.

– И потом не хоти! Ну чем я тебе угрожаю? Растреплю твою историю всему миру? До него еще добраться надо, и даже если удастся – что с того? Ты вон сколько лет от тюрьмы прячешься, тут ведь космос, сам говорил. Прыгнешь в туннель – кто тебя найдет-то?

То, что Фил так легко шел на контакт, с самого начала не сулило мне ничего хорошего. Так делиться сокровенным может только тот, кто на сто процентов уверен, что собеседник не доживет до утра. А учитывая, что собеседник в данный момент я…

– Ты же как-то скрывался все эти годы! – Убеждать его в том, что сохраню все в тайне, я не собиралась. Все равно не поверит.

– Всех воров не сыщешь, Саш. Официально на мне только краденый артефакт. Этого мало, чтобы объявлять межгалактический розыск, а в миррийский сектор, где ищут, меня и так конфетами не заманишь.

– Но ты ведь все равно уже засветился, тебя вся «Фибрра» в лицо знает! Тебя так и так будут искать: за убийство Фриама, за похищение, за подделку документов…

– Разумеется, будут, – спокойно согласился он. – И даже найдут. И меня, и мою несчастную заложницу. Знаешь, Саш, когда корабль из межпространства выходит, гравитационная разница вселенных может смять его, как фантик. Поэтому так важно правильно рассчитать точку выхода. В таких случаях делают специальный анализ, который покажет, что на борту этого занятного блинчика находились двое: землянка Саша, чьи данные есть в базе МИК, и некий неизвестный мужик, в котором твои скорбящие дружки опознают разыскиваемого мерзавца и ее похитителя Филби Ревенсона. Не поверишь, но у меня уже даже есть готовый труп на эту роль!

У меня затряслись губы. Всего один день! Один день – а потрясений хватит на всю жизнь! Корабельный врач с бластером, оказавшийся в итоге представителем древнейшей расы; его внезапная смерть, которую я до сих пор не осознала до конца; Фил, ограбивший мою каюту, подставивший перед начальством и сейчас вот с таким ледяным спокойствием решающий, пристрелить меня или просто оставить тихо подыхать от голода и отчаяния. Образы этого вечера намертво запеклись на сетчатке, были видны даже с закрытыми глазами: знакомый нож в теле Фриама; лед под лапами арканласа и спина Рима, который так и не успел остановить улетающий из ангара джампер; ироничный взгляд Фила, подписывающего мне смертный приговор своим рассказом…

И на меня, наконец, накатило. Слезы полились сами, как неудержимый горный оползень, в попытке смыть всю тяжесть, что разом навалилась на плечи. Я жалко скривилась и скрючилась, уже не сдерживаясь. Перед лицом смерти мы все одинаковы: маленькие, напуганные и жалкие. И все, как один, до ужаса ее боимся.

***

Фил потоптался рядом, прикидывая, стоит ли пережидать истерику, дабы не скучать в одиночку оставшуюся дорогу, или проще сразу пристрелить меня, чтоб не трепала больше нервы. Видимо, остановился на втором варианте и вытащил бластер. Я крепко зажмурилась и сжалась еще сильнее. Щелкнуло.

Он что, промазал? Или это я со страху не почувствовала?

– Саш, глаза открой.

Голос у Фила был приятный, бархатный, а интонация даже ласковая, но я все равно вздрогнула и яростно замотала головой. Ага, щас! Не дождется, скотина! Не дам насладиться моим ужасом, пусть хоть что-нибудь будет не так, как ему хочется!

По коленке провокационно постучали. Я не поддалась.

– Да хорош, ну что ты как маленькая?

Обалдеть, он еще стыдить меня вздумал!

Фил поразмыслил и нахально провел ладонью по моему бедру. Так… многообещающе, с подоплекой. Тут уж я не вытерпела и, взвизгнув, брыкнулась так, что он едва успел отдернуть руку.

– Живой не дамся! – коброй зашипела я. – Труп насилуй, гад!

– Фу! – с чувством сморщился Фил. – Ну и мысли у вас, дорогая Александра! Уверяю, вы и живая не очень-то в моем вкусе.

У меня мысли?! У меня?! Я возмущенно уставилась на него, но заготовленной тирадой подавилась. Фил сидел рядом на корточках… и протягивал мне бластер рукояткой вперед.

– Ну бери, чего застыла? А то сейчас передумаю…

На размышления мне понадобилось не больше секунды. Раз судьба расщедрилась на такой шанс, надо использовать его на полную катушку! Я выхватила оружие и тут же наставила его на Фила. Мелькнувшую мыслишку о том, что, даже если хватит духу его пристрелить, все равно непонятно куда тут жать, я решительно заглушила. Ничего, Фил-то об этом не знает! Вот и пусть-ка побывает в моей шкуре!

Он закатил глаза и демонстративно поднял руки, чуть ли не позевывая. Стало ясно, что не все так просто.

– Он не заряжен, да? – грустно уточнила я.

– Почему вы с Огоньком упорно считаете меня дурнем? – усмехнулся Филби. – Батарейка будет у меня, бластер – у тебя. По-моему, честный раздел имущества.

– Ну и зачем он мне?

Я опустила бесполезное оружие, уже начавшее руки. Бластер был тяжелым даже без батареи, а дуло тянуло вниз, так и норовя клюнуть пол. Я не разбиралась в оружии, никто на «Фиббре» его не носил. По крайней мере, в открытую. Так что максимум, что можно было сделать с издевательским «подарком судьбы» – это с размаху огреть им врага по темечку. Учитывая разницу в росте, это выгорит, только если Фил услужливо нагнется и подождет, пока я примерюсь и как следует замахнусь.

– Считай это перемирием. Как тебе?

– Потрясающе. Полагаю, при следующем приступе гнева ты просто меня задушишь?

– Не задушу, не бойся.

– Шею свернешь?

Фил устало потер виски и негодующе вылупился на меня из-под насупленных бровей. Ка-а-кой взгляд, хоть картину пиши! Я почувствовала себя вредным ребенком, пристающим ко взрослым с дебильными вопросами. Интересно, сколько седых волос у меня останется после этого, с позволения сказать, приключения? Парочка уже точно побелела.

– Это очень мило с твоей стороны и так далее, – все же попыталась донести свою мысль я, – только не понимаю, зачем это тебе? Сперва откровенничаешь, потом бластер отдаешь и говоришь, что убивать не намерен – ты извини, но это, мягко говоря, пугает до инфаркта! И мне бы хотелось знать, что ты задумал.

– Одну догадку проверить охота, – туманно ответил он. – С твоей помощью это сделать проще, так что ты пока поживешь.

– Может, выгоднее самой в раковине утопиться?

Боже, я сумасшедшая! Сижу и докапываюсь, вместо того, чтобы возблагодарить небеса за переменчивое настроение этого мерзавца! Неуемное любопытство только для науки хорошо, заглохни уже, Саша, сделай милость! И впрямь ведь доведешь мужика!

Фил долго молчал, я терпеливо ждала. Куда спешить-то? Жива, даже здорова – что еще для счастья надо? Пускай хоть вечность думает, лишь бы не взбеленился потом.

Когда он заговорил, голос неуловимо изменился, я даже поковыряла в ухе.

– Саш, а как там сейчас, на Земле?

– Нормально…

С чего это он тему сменил?

Зато Фил просто расцвел.

– Ты меня понимаешь?!

– К-конечно, – растерялась я, покрепче сжимая бластер. Вот что его сейчас так обрадовало? А если отвечу что-нибудь не то, и это его разозлит?

– Тесен космос, – пробормотал Фил, продолжая сиять улыбкой, как ясно солнышко.

Он потянулся ко мне, и я вжалась спиной в стену, замахиваясь, чтобы огреть его бластером по ладони. Фил замер и успокаивающе поднял руки.

– Тихо, тихо. Не обижу. Ты знаешь, как отключить переводчик? Сможешь сама?

Да ладно?!

Я торопливо нашарила бугорок под кожей, куда полгода назад Венимор вживил переводчик, сама горя желанием подкрепить свою догадку. Нажала, переждала неприятное покалывание на языке и сквозь шум в ушах выпалила:

– Как ты понял?!

– Я не знал, просто проверил, – ответил он, и стало понятно, чего именно не хватало в его голосе – эха! Едва заметного, даже не слышного, а ощущаемого – того, к чему я так привыкла на корабле, что даже не замечала. Переводчик обрабатывал речь с микроскопической задержкой, буквально в долю секунды, но, если прислушаться, можно было заметить ненавязчивый диссонанс – лишние звуки, почти неосознанный шепоток чужого языка. И вот сейчас его не было.

Фил говорил на моем родном языке.

– Мы с тобой не просто с одной планеты. Мы еще и земляки. – С такой улыбкой Фил мог бы сделать карьеру в рекламном бизнесе. Производители зубных паст за него передрались бы. – Это слишком удивительная встреча, чтобы закончить ее так быстро, как считаешь?

Ничего себе соотечественник! Я, конечно, надеялась, что когда-нибудь встречу в космосе настолько родственную душу, но как-то не учла, что ею окажется чокнутый головорез! Какое-то странное у него имечко тогда… Интересно, если спрошу настоящее, он ответит? Ну да, мне же как раз не хватает лишней информации, за которую меня можно убить! К черту!

– Заключим мир, землянка Саша?

Он протянул мне руку, и я мимоходом отметила, что он успел ее вымыть. Говорят, стремление к чистоте частенько встречается у закоренелых маньяков. Они подсознательно стараются смыть с себя темные делишки. Теперь понятно, почему он такой аккуратист. Сколько же у него на счету, раз даже шнурки гладит?

Пожимать руку убийце было жутко, но обижать его отказом – еще страшнее. Я робко протянула ладонь и коснулась прохладных пальцев. Да-а, так руки не дрожали с тех пор, как ливитанский кайценорапс куснул меня за мизинец, от души впрыснув яду. Я тогда шесть часов провисела в нитях регмодуля, а на следующий день пыталась поменять этому паршивцу воду, считая минуты до возможности списать его к Ванни и Манни.

Достойный приемник кайценорапса ловко перехватил мою ладонь, не дав отдернуть руку, и осторожно погладил, будто зверька утешал.

– Теперь ты меня отпустишь? – спросила я, стараясь не морщиться от омерзения и уже догадываясь об ответе.

– Фигушки, – охотно подтвердил мои опасения Фил.

– И что ты задумал?

– Ну… Ты в детстве хотела попасть на пиратский корабль?

Он выпустил мою руку и засмеялся, когда я, отчаянно застонав, стукнулась затылком в стену.

Час от часу не легче!

***

Когда живешь в космосе, поневоле учишься различать корабли, начиная с припаркованных в ангаре и заканчивая встреченными в космопричалах. Я еще в первый месяц уяснила, чем эсминец отличается от крейсера, а про линкоры да рейдеры, самые распространенные корабли во Вселенной, и говорить нечего.

«Фибрра» была укомплектована целым флотом корабликов, выполнявших самые разные миссии. У нас были почтовые беспилотники – сплошной двигатель с капсулой для груза; спутники-зонды для разведки местности; спасательные шлюпки – по сути, те же джамперы, только побольше – на случай экстренной эвакуации экипажа; одноместные мобильные челноки, если вдруг кому-то надо срочно отлететь по делам; пара боевых истребителей, покрытых слоем пыли; и, наконец, мои любимые шаттлы, обеспечивающие легкую посадку и одинаково плавный полет как в космическом вакууме, так и при сопротивлении атмосферы. Единственным недостатком последних была медлительность. Звездного движка у них не было, а импульсный не замахивался на всякие там свернутые пространства, скромно довольствуясь одной четвертой скорости света. Хотя лично мне и этого хватало по уши.

На джамперах я раньше не летала, и после такого опыта вряд ли воспылаю к ним пламенной любовью. Хорошо еще, что двигатель был рассчитан всего на один прыжок – второго я бы не вытерпела. И так было над чем пострадать! Теснота угнетала, а вкупе с маньяком напротив и необъятной громадой космоса за бортом, навевала невыразимую тоску.

В отличие от шаттла, оснащение которого почти целиком состояло из голограмм, здесь обстановка была более натуральной и весьма скудной. Не встроенные в стены предметы можно было пересчитать по пальцам одной руки: энерпульт с пилотским креслом, откидная столешница и койка, которую я искренне считала лавочкой для пассажиров, пока Фил не прояснил мне истинное положение дел. Уж не знаю, на что он рассчитывал, когда делал неприличные намеки – с комфортом уместиться на этой, смешно сказать, кровати, из присутствующих мог разве что Лас. Основное предназначение джампера – разовый выход в туннель, для длительных перелетов он не предназначен, и создатели по максимуму облегчили конструкцию, дабы не оттягивать мощь у движка.

– Твой ход, – поторопил Филби.

Я мрачно приподняла веки, которые так и норовили сомкнуться, и оценила свой расклад. Карты Фил добыл из кармана, но выглядели они как трофей неравного боя с болотным чудищем, которое до судьбоносного поединка веками мариновало колоду в кислотной луже до состояния тряпочек. Играли мы первый кон, но я уже проигрывала. Не то чтобы не фартило, скорее, мешали сами карты, незнакомые и подписанные на всегалактическом. Приходилось напрягать усталый мозг, вчитываясь в квадратно-буквенную мешанину, и Фил беззастенчиво этим пользовался, откровенно мухлюя.

Пират зевнул, заражая не только меня, но и Ласа. Последний движением челюстей не ограничился, сладко подвыл и принялся томно перекатываться с одного бока на другой, помогая себе крыльями. После комфортной, но все же ограниченной клетки, теснота «Кузнечика» казалась ему дворцовой роскошью. Сама я охотно бы вздремнула часок-другой, и с удовольствием вняла бы этому желанию, не будь тут Фила.

– Интересно, почему он на тебя не бросается?

Фил вопросительно изогнул брови.

– Если он создан терральтером и подчиняется Фриаму, как ты говоришь, то ты, выходит, прикончил его папочку.

– Выжидает, – зловеще прошипел Фил. – Сейчас отвернусь – и хрум!

Судя по лукавой роже, у него были версии и правдоподобнее. Но делиться ими со мной он явно не собирался.

– Может, пересадим его в клетку? Все-таки дикое животное…

Зверь распластался кверху пузом, запрокинул голову и, любуясь перевернутыми людьми, высунул язык от избытка удовольствия.

– Просто чудовище, – поддакнул Фил. Арканлас, польщенный вниманием, завилял хвостом и мелодично курлыкнул. – Ты права, он меня ненавидит.

– И седативку не дали, – продолжила я гнуть свое.

– Он и без нее спокойный.

– А вдруг воздух заморозит?

– Ты костер собралась развести? Учти, я тоже буду против.

Я сдалась и снова уставилась на карточный веер, с трудом удерживая глаза открытыми. Всегалактические квадратики расплывались, не желая раскрывать свой тайный смысл. Фил еще минуту понаблюдал за мной, потом не вытерпел, вырвал карты и, смешав в общую кучу, принялся размашисто их подписывать.

– Колоду только испортил, – попыталась возразить я, но, оценив плачевное состояние карт, пришла к выводу, что ручные подписи их даже украсят. – Где ты вообще отрыл это ископаемое?

– Мне из этой колоды как-то «черную метку» выдали. Потом на память прихватил.

– Предыдущий хозяин преподнес их тебе в знак нерушимой дружбы?

Почерк у Фила был не сказать, чтобы каллиграфический, но и не ужасный – обычный, средний, как у миллионов других людей. Жаль, рядом нет графолога, было бы интересно послушать. Что выдает убийцу? Наклон? Размах? Хоть бы кровищу где подрисовал, что ли…

– Не похож ты на пирата.

Он удивленно поднял глаза.

– Потому что на плече нет попугая?

– Я имею в виду, зачем ты это делаешь вообще?! Подумаешь, спер камень – мало ли таких охочих! Спрятался бы где-нибудь, пересидел… Неужели самому нравится людей убивать?

– Мне не нравится, Саш, я же говорил. Просто пофигу.

– Так не бывает!

– Почему? Вот ты, скажем, не любишь кабачки, но с голодухи и они сойдут, верно? Вот и здесь так. Не люблю, но, если припрет, плакать не буду.

– Кошмар, – уныло заключила я. – Ты правда не видишь разницы между кабачком и человеком?

– Слушай, чего ты опять докопалась? – устало вздохнул Фил. – Наставлять меня на путь истинный поздно, лет эдак двадцать назад – еще может быть, а сейчас… Можешь с Фоком попробовать, он всю эту блажь с удовольствием послушает.

– Это тот, которого ты сам боишься? – недоуменно переспросила я.

– Кого, Фока? Я?!

– Ты же сам сказал…

Он закрыл лицо руками и затрясся в беззвучном смехе.

– Удивительно позитивный пират, – констатировала я, без энтузиазма наблюдая за очередным малопонятным приступом хохота. – Флаг «Веселый Роджер» не в твою честь назвали?

– Ну да, тут плакать впору. Твой страшный Фок от меня два года по углам шарахался, думал сожру.

– Сообразительный парнишка.

– Тьфу на тебя, – отмахнулся Фил и стал сдавать карты.

Я тоскливо проследила за этим нехитрым действом. Ишь, мечет! Крапленые небось.

– А потом он понял, какая ты на самом деле лапушка, вы возрыдали на крепких плечах друг друга, побратались, и теперь на пару мочите людей?

– Язва ты, Сашка.

Я хотела показать ему язык, но сдержалась. Фил оценил подвиг и в качестве презента пояснил:

– Он сам привык. Миррийцы вообще податливы, из них при желании можно вылепить что угодно. Просто нужно время, чуть надавишь – сразу паника.

– Милейший ребенок. Пират с нежной душевной организацией: убивает и плачет.

– Он не пират! – отрезал Фил. – Ты играть будешь или как?

Я вздохнула и взяла карты. Черт с ним, лишь бы душить не кинулся. Если Фил умудрился «вылепить» бандита из добродушного миррийца, то что он со мной сотворить может?

***

Из всех удивительных свойств времени мне не нравилось лишь одно: способность замедляться, когда хочется, чтобы стрелки двигались быстрее. Наедине с маньяком даже час мог показаться вечностью, что уж говорить о десяти. Вернее, уже шести. Что, только четыре прошло?! А-а-а!

– Может, поспим? – зевнул Фил, сонно медитируя на лампочки энерпульта.

Карты мы бросили, когда выяснилось, что играть просто так скучно, а «на раздевание», как предложил этот нахал, я была не согласна. Счет восемнадцать-ноль в пользу Фила подсказывал, что этот жулик запросто оставит меня без единой нитки.

– Не дождешься! – отрезала я, завистливо глядя на арканласа. Ему присутствие пирата совершенно не мешало, и он боролся со скукой самым действенным методом – сном.

– Я сказал «поспим», а не «переспим», – тут же угадал причину такой категоричности Фил. – Да не буду я к тебе лезть, успокойся! Оно мне надо? Сперва уши визгами пробьешь, потом ляжешь пластом и реветь будешь. Секс с рыдающим бревном – сомнительное удовольствие.

– Боишься без подсказок не справиться? – машинально огрызнулась я и тут же прикусила язык. Не доведет меня до добра этот орган, доподначиваюсь когда-нибудь!

К счастью, Фил не счел комментарий заслуживающим немедленного практического опровержения, и я поспешила увести тему в более безопасное русло.

– Зачем тебе терральтер? Понимаю, приятно ощущать такую власть в руках, но ведь это, по сути, просто инструмент для перекройки планет. – Тут меня поразила страшная догадка: – Ты хочешь уничтожить какой-нибудь мир?!

Фил так на меня посмотрел, что стало стыдно.

– Я кто, по-твоему, злодей из детской сказочки? Зачем уничтожать, если можно переделать?

– Тебя все равно не подпустят к развитым планетам. У них такая оборона, что никакой терральтер не поможет.

– Вот интересно, откуда в твоей голове взялся вывод про развитые планеты? Я вообще хоть что-то про это говорил? Нет? Вот и помалкивай! Мне ни к чему загаженный техногенный мир. Я заповедник создаю, а не музей бытовых отходов.

– Чего?!

Я аж проснулась. Мне послышалось? Или он оговорился? Если нет, спасайся кто может: пресловутый разрыв шаблона пройдет с таким треском, что слышно будет на другом конце Вселенной! И плевать, что звуки в космосе не распространяются. Тут мировые устои рушатся, какие, к черту, законы физики?!

Фил оглядел мою вытянувшуюся рожу и устало покачал головой.

– Почему вечно такая реакция? Ну да, хочу построить заповедник. Заселить животными и не подпускать людишек с их дурацкой привычкой все портить. Просто планета, где все будет по-моему. Где я смогу жить без… просто спокойно жить.

Да-а, лучшее применение терральтеру и впрямь трудно сыскать. Разве что про людей он загнул. Кому иначе показывать уникальные виды, воссозданные древней технологией, с кем делиться знаниями, накопленными при наблюдении? Зато какой бы это был заповедник – практически Эдем! Дикая, нетронутая природа и животный мир во всем его многообразии, полностью свободные от разрушительного влияния человека.

Вот только с кровожадной натурой Фила эта затея сочеталась примерно так же, как селедка с молоком.

– То есть ты полжизни гонялся за фрагментами, грабил и убивал ради них, плюнул на карьеру, пошел против всех, стал тем, кто ты есть – и все это ради заповедника?!

– Плюнул на карьеру – да. И что гонялся тоже правда. Остальное делал, чтобы выжить. – Фил сделал паузу, наверняка размышляя, стоит ли откровенничать, коль уж решил пока оставить меня в живых. И все же продолжил: – Меня забрали с родной планеты в четырнадцать лет. Я уже тогда знал, какой бывает жизнь, и был лишен иллюзии, что вокруг сплошная доброта. А мой папаша свято в это верил и в упор не замечал правды. Наемники казались ему славными малыми, которым просто не повезло в жизни. Этот проклятый миррийский дух! Они пропитаны своим миром до подкорки и потому слепы с пеленок. Они видят только свет, даже там, где его по определению не может быть.

Лицо у него стало напряженным, и я украдкой переложила руку на бластер. Ну и пусть незаряженный, зато тяжелый! Но на этот раз он не злился, просто с головой нырнул в воспоминания, душное болото которых тянуло его за собой всю жизнь.

– Я тогда в таком состоянии был… даже и не объяснишь. Сбежал из интерната, три дня в парке прожил, голодный и злющий на весь мир. И тут вдруг сваливается папаша! Весь из себя образец благодетели, слова-то какие красивые: вернулся, нашел, летим, мол, сынок, к светлому будущему… Я и повелся.

– Вот так просто?

Даже мне, посвятившей поиску внеземной жизни долгие годы, такая встреча казалась бы подозрительной. Подходит в парке какой-то мужик, заявляет, что он пришелец с далекой планеты, и предлагает полететь с ним к звездам… Я бы бежала со всех ног, предварительно оглушив новоявленного родителя кирпичом.

– А что мне терять-то было, все равно подыхал, – невесело улыбнулся Фил. – Да и мама в детстве все болтала о каких-то пришельцах, я и вспомнил. Он же ей рассказал о себе перед отлетом, сумасшедшую из нее сделал. Благодетель…

Врагу бы не пожелала услышать подобную интонацию от собственного ребенка! После такого только застрелиться и останется.

– Он в полете все трепался, какие нас ждут чудеса, что все там, в космосе, друг друга ценят, любовь у них, согласие и всеобщий мир. Даже меня пробрало: ну, думаю, в сказку попал! Ага… – Фил кивнул собственным воспоминаниям и засмеялся, как над хорошей шуткой. – Залетает шаттл на корабль, папаша по ступенькам скатывается, обводит широким жестом своих людей. Смотри, говорит, вот это мои друзья, все мы тут одна большая семья и никто тебя не обидит. А там кружком такие ряхи стоят, ты бы видела! Оружие из всех щелей торчит, чуть ли не в зубы имплантировано! И на рожах такие улыбочки сальные… Двадцать три уголовника. Отец их по всем галактикам собирал, чтобы шанс на честную жизнь предложить. Им-то что, не дураки же, сразу за решетку возвращаться никому не охота. А тут еда, крыша над головой, еще и денег приплачивают. Поначалу нормально было, а потом прошлое подзабылось, и стало им приключений не хватать. Миссионерское судно – это, скажу тебе, та еще тоска. Ни выпить, ни погулять, ни девочку полапать. Ну, один там и решил, что на безрыбье и рак девочка, что уж про капитанского сыночка говорить. Я уже тогда смазливым был.

Я порывисто втянула воздух, да так и замерла, не выдыхая.

– К счастью, миррийское смирение и покорность обошли меня стороной. Они же все там беспрекословно старших слушаются, придурки. Фок бы со страху на месте помер. Да я и сам, признаться, испугался: драться не умею, в такую ситуацию попал впервые. Что было делать? Ну, притворился послушным мальчиком, подпустил поближе и вилку в глаз ему… До сих пор его рожу помню, такая удивленная была. Это сейчас я голыми руками убить могу, а тогда-то… Он дверь запер, когда зашел, это и помогло – пока разобрались, пока вломились… Короче, не успели его откачать, повезло. – Фил усмехнулся и на мгновение вынырнул из воспоминаний, окинув меня неприязненным взглядом, будто я чем-то его обидела. – Саш, лицо попроще! Не надо меня жалеть, я не ради сочувствия тебе это все рассказываю.

– А зачем? – шепнула я, сглатывая мерзкий ком тяжести, засевшей в глубине горла.

– Да чтоб не лезла больше со своими проповедями! Не всегда все идет так, как нам хочется. В пираты на моей памяти еще ни один дурак добровольно не пошел. Всех пригнало желание выжить. Любой ценой, и к черту морали! Так что не думай, что ты одна такая заинька, а вокруг все моральные уроды. Может, сама еще такой станешь!

– Вот спасибо-то, – оторопело выговорила я.

Когда Фил намекал на посещение собственного корабля, я вообще-то думала, что буду там пленницей. Выбор невелик: сдохнуть сейчас или лететь с ним, имея мизерный, но все же шанс как-нибудь из этой передряги выбраться. Но он же не мог всерьез рассчитывать, что я со временем примкну к рядам головорезов? Впрочем, о чем это я? Псих же, какая тут логика?!

Или я уже и в этом сомневаюсь?..

– Отец мне не поверил, – спокойно продолжил Фил. – Сказал, что такого просто не может быть, мне все приснилось, а тот ублюдок споткнулся и сам на вилку напоролся. Ага, до самого затылка! Не укладывалось такое кощунство в его идеальный мир. Зато наемники не сомневались. Поймали меня и так отметелили, что интернат раем показался. Убили бы, да Капа вмешался. Молодец, говорит, постоял за себя, не то что эти валенки миррийские. Ну и посоветовал мне драться научиться – так, в шутку. А я подумал, да и научился. Сперва с какой-то программой тренировался, потом Капа кой-что объяснил. По-настоящему махаться меня уже потом, в Академии выучили, но тогда и этого хватило. Мозгов-то у меня поприбавилось после того случая – понял, что сказочка будет короткой и несчастливой, если сам себе не помогу. Нож столовый украл, спал с ним в обнимку, как иные с игрушками. Потом в космопричале нормальный спер, пока отец свою речь толкал с трибуны. Знаешь, с тех пор у меня много всякого оружия побывало, но я все равно больше холодному доверяю. У него осечек не бывает, все только от мастерства зависит. Знать, куда ударить и как… Есть в этом какая-то поэзия. Короче, после второго «случайного падения» на острый предмет, даже этот пентюх въехал, что здесь что-то нечисто, и отвез меня на Мирру, добродетелью пропитываться. Даже семью свою показал – правда, издали. Боялся, поди, перед женой меня светить. Как же, святой мирриец и с внебрачным сыном? Непорядок!

– Фил, мы все не без греха, – вмешалась я. – Папа у тебя, конечно, наделал дел, но он ведь искренне пытался тебе помочь. Не просто же так на Землю прилетел! Он о тебе помнил, его наверняка совесть мучила.

– В этом я как раз не сомневаюсь. Миррийская совесть вообще штука жуткая, можешь поверить. У самого… последствия. – Фил красноречиво кивнул на темный угол, но не стал объяснять, что там особенного. – Я не за это его виню. Меня бесило двуличие, попытка выставить себя безгрешным праведником, понимаешь? Если ты козел, не притворяйся паинькой!

Я неуверенно кивнула, и сама испугалась. Черт возьми, не хватало еще маньяков понимать! Раскисла ты, Сашка! Интересно, где сейчас его отец? Может, он и его… того?..

– На Мирре он пристроил меня в школу. Лучше бы в тюрьму посадил, честное слово, там хоть проповеди не читают! А так то же самое: территория закрытая, не сбежишь, кормежка минимальная – учат, дескать, скромным быть в желаниях – и с утра до вечера уроки, минуты свободной нет! Это для трудолюбия. Думал, там и похоронят! Но потом жену папашину убили, и он совсем на своих проповедях помешался. Обновил корабль, команду собрал новую – таких же помешанных, и полетел повсюду ныть о покаянии, мир типа к лучшему менять.

– Это ты его жену?..

– Нет. Я ее даже не запомнил толком. Да и зла не держал, она ведь не знала ничего. Обыкновенная женщина, как и моя мать. Фока он знакомым сдал, тот маленький еще был. А меня девать было некуда, пришлось с собой тащить. Еле вырвался потом, чуть ли не порог в Академии целовал!

– Погоди, – снова перебила я. – Фока? Так вы братья, что ли?

– По отцу, – кивнул Фил.

– Думала, ты его в плен взял или что-нибудь в этом духе…

– Я его оттуда вытащил как раз. Он на какую-то конференцию по учебе летел. Лайнер – конфетка, а в космосе ушлых полно. Наверное, решили, что богатеньких везут, есть чем прибарахлиться. А там нищие миррийские студенты, им просто колледж транспорт предоставил. Представляю их рожи! Но все равно уже подставились, не пропадать же добру. Миррийцев на крейсер перегнали и кинули по всем нашим: мол, рабов по дешевке никто не желает? Трудолюбивые, мирные – бучу не поднимут. Мне через третьи руки инфа пришла, я сперва даже внимания не обратил. А Капа смеется: смотри, говорит, фамилия, как у батьки твоего. Я список глянул и чуть со стула не упал. Я-то голову ломал, как бы Фока с Мирры вытянуть, мне-то туда путь заказан! А тут просто судьба! Кликнул одного жиртреста, который давно на тех работорговцев зуб точил, на пару их и разнесли. Мне Фок, ему остальные.

– Что ты там такого сотворил, что он собственного брата побаивался? Спаситель же, считай, у злых дядек отбил!

– Во-первых, он не знал. Я никому не говорил – мальчишку за родство со мной и сами в расход могли пустить, и донести кому следует. Мало ли крыс на корабле? Тут проверенные чудят, не то что новички! А во-вторых, он не побаивался, а боялся. От одного взгляда цепенел. Я при нем кучу народа положил – видно, думал, его тоже порешу как нечего делать. Вера в добро после того крейсера у него в минус пошла. У миррийцев же как: чуть что в их картину всеобщего мира не уложилось, все – армагеддон и дрожь в коленках! А теперь прикинь, подходит к тебе эдакое чудище из страшных снов и заявляет: «Эй, малышка, не трясись, я ж твой братик, чего меня бояться?». Ты бы поверила?

– Вряд ли.

– Вот и я молчал, – со вздохом подытожил Фил и снова зевнул, покосившись на койку с такой тоской, что я не вытерпела.

– Слушай, ладно я, но ты-то чего не спишь, коль так хочется?

– А вдруг ты меня изнасилуешь? – капризно протянул Фил, пародируя то ли некую эфемерную диву, то ли просто женский голосок. Во всяком случае, надеюсь, что не меня.

– У Ласа больше шансов, – честно доложила я. – А если серьезно?

– Я тебе не доверяю, Саш, разве не ясно? Если спать, то в обнимку, чтоб ты тут дел не наворотила без меня.

– Ты вывез меня не пойми куда, лишил возможности связаться с друзьями, предварительно обчистил каюту и зарезал человека, ничуть не смущаясь моего присутствия. Теперь тащишь в пиратское логово, рассказывая страшилки из прошлого, играешь со мной в карты и хихикаешь как ни в чем не бывало. Ах да, ты трижды собирался меня убить, и я жива исключительно потому, что у тебя что-то там не срослось с какими-то жуткими тенями, которых я в упор не вижу. И после всего этого боишься спать в моем присутствии?!

– К чему этот монолог? – лениво осведомился Фил. – Я участник изложенных событий и сам все это знаю.

Я помолчала, изо всех сил сочиняя велеречивую тираду, способную пристыдить даже самого закоренелого преступника, после которой Фил мигом покается, уронит скупую мужскую слезу и отвезет меня обратно, а потом уйдет в монастырь замаливать грехи постом и самобичеванием.

То ли из меня плохой проповедник, то ли усталый мозг отказался служить в таких условиях, но ничего я не придумала и только досадливо ляпнула:

– Да что ты за человек такой?!

Фил развел руками и оскалился.

– Какой есть.

***

Рим был в ярости. Глаза сверкали, как два маяка, способных отпугнуть зазевавшийся корабль от встречных скал. Подобно кораблю, я спешно давала задний ход, но ноги отчего-то не слушались, потихоньку увязая в невидимой, зато хорошо осязаемой жиже. Вокруг колыхался душный туман, такой плотный, что фигура флиберийца терялась в нем, несмотря на внутренний свет.

– Ты предала нас! – гремел знакомый голос.

– Я пыталась спасти нас обоих! – попыталась крикнуть я, но услышала только гул, донесшийся как будто издалека.

– Ты поступила глупо!

– У меня не было времени думать! Нужно было действовать, иначе Фил убил бы нас обоих!

– А если мы окажемся по разные стороны баррикад? Если он оставил тебя в живых, чтобы ты пополнила ряды преступников?

– Что ты такое говоришь? Мое место на «Фибрре», с тобой! Я никогда не встану на его сторону, просто хочу выжить!

Рим сполохом проявился в тумане, но привычного тепла я не ощутила.

– Иногда лучше умереть, – прошелестело в голове, и друг начал таять, все больше погружаясь в туман.

– Рим, постой! – Я рванулась к нему, но что-то держало, будто паутиной. Вязкие нити лишь растягивались, все крепче сжимая в объятиях. Словно душили. Пришла уверенность, что я никогда его больше не увижу, и от этого сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Не уходи! Пожалуйста, Рим! Вернись!

Но он исчез, а туман потемнел, превращаясь в непроглядный мрак.

Я открыла глаза и решила было, что Фил распилил меня на две части. Поясница горела огнем, руки затекли до полной бесчувственности, правый бок нещадно чесался, а ноги задубели так, будто их облизал арканлас. Я попробовала пошевелить рукой, не преуспела и со стоном выпрямилась, пытаясь сообразить, что вообще произошло. Похоже, отчаянная борьба со сном окончилась моим бесславным поражением, и я задремала, сидя на кушетке, а потом скатилась на нее верхней частью тела. Так себе поза, надо сказать. Потянувшись, я громко хрустнула поясницей, охнула и только потом огляделась.

Вопреки мрачным предположениям, Фил не воспользовался безмятежно (учитывая кошмары, не очень-то, но тем не менее!) спящей мной, что удивляло и радовало. Если не считать ноющей боли в спине и вернувшейся чувствительности рук, вкупе с непременным гадким пощипыванием, я была цела и даже немного взбодрилась. А углядев пирата, который тоже успел задремать в пилотском кресле, мигом про все забыла и алчно уставилась на его карманы.

Где-то там скрывалась батарея бластера и, если удастся ее достать… Дальше я не придумала, решив действовать, пока есть возможность. На цыпочках подобравшись к Филу и стараясь не скулить со страху, потянулась к самому выпуклому кармашку. Еще бы знать, как выглядит эта самая батарея – может, там пластинка толщиной в миллиметр! Интересно, насколько чуткий сон у миррийских полукровок? Хотя любой проснется, если кто-то начнет нагло шарить по карманам. Ничего, мы осторожненько…

Все, что я успела – коротко взвизгнуть. Сильные руки обхватили меня за талию и резко дернули вперед. Я ткнулась лбом в его грудь и тут же отпрянула, но Фил удержал, да еще умудрился подсечь мне ноги, так что я плюхнулась прямо на него.

– Исполнение подкачало, а так попытка неплохая, – ехидно одобрил он, бесцеремонно перекладывая одну ладонь пониже спины, а второй продолжая удерживать меня в чересчур интимной близости. Я заполошно решала, что важнее: продолжать упираться обеими руками, чтобы держаться хоть на каком-то расстоянии, или дать окончательно себя притянуть, переключившись на отпор откровенному лапанью. – Ты правда решила, что я мог уснуть под твои крики?

– Какие крик… И-и-и-и! – попыталась не понять я, но сорвалась на позорный визг, когда прохладные пальцы потянули застежку комбинезона и пауками зашарили по спине.

– Ты во сне разговариваешь, – спокойно ответил гад, отслеживая мою реакцию с воистину садистским любопытством.

Я не выдержала, плюнула на расстояние и, тут же оказавшись в тесных недвусмысленных объятиях, закопошилась, как пойманная в ловушку мышь. Эх, вот бы мне растяжку, как у Аглаи Ростной, небось мигом бы вывернулась!

Фил не препятствовал, но, когда я выгнулась, чтобы дотянуться до собственного тыла, так красноречиво уставился на заманчиво покачивающуюся перед носом часть тела, что я предпочла уткнуться обратно. Пират философски рассудил, что еще успеет, и сосредоточил подозрительные усилия в районе лопаток. Сообразив, что он вот-вот расстегнет застежку незаменимого предмета женского будуара, я дернулась изо всех сил и, не преуспев, поступила единственным доступным в данный момент способом.

– Ай! – взвизгнул Фил. – Сашка! Нечестно!

Я глухо рыкнула, продолжая впиваться зубами в ухо с намерением его прогрызть.

– Ай! Ладно-ладно, сдаюсь! Ну пусти, больно же!

– Убр-ри р-руиии! – прорычала я, и не разжимая челюсть.

Фил не только послушался, но и застегнул комбинезон, решив, что спорить с кровожадной девицей себе дороже. Ему ничего не мешало меня скрутить, да еще наподдать, чтоб неповадно было, но он только шипел и посмеивался, пугая этой непредсказуемой реакцией еще больше. Натуральный психопат! Я брезгливо передернула лопатками, размышляя, как бы еще использовать подвернувшийся шанс покомандовать. Может, батарейку потребовать?

– Не то чтобы я бросался на все, что движется, но ты не могла бы прекратить так по мне ерзать?..

Меня с колен будто сдуло. Фил потер пострадавшее ухо, красное, как спелая вишня.

– Так и знал, что землянки кусаются!

Я забилась в дальний угол, опасаясь мести, и только потом сообразила, что укрытие так себе. Фил пялился сюда всякий раз, когда упоминал свои «тени», и сейчас резко посерьезнел и отрывисто приказал:

– Брысь оттуда!

– В-вот еще! – с перепугу заикнулась я. – Может, твои «тени» и имеют что-то против тебя, а меня они не беспокоят! Еще и помогут против тебя, извращенец!

– Саш, серьезно, уйди!

– С какой стати мне тебя слушаться? – Я непреклонно сложила руки на груди. Если хочет меня вытащить, придется подойти – принципиально на шаг не сдвинусь! А эти его «тени» действительно могут сыграть мне на руку. Раз я заперта в космосе с откровенным психом, надо использовать его слабости, будь они хоть реальными монстрами, хоть глюком помутненного разума.

– По-хорошему ведь прошу, – вкрадчиво прошипел Филби, и я отчетливо услышала «пока…», хоть он и не говорил это вслух. – Я теперь твой капитан, привыкай выполнять распоряжения.

– Скажи это Леотимиру, он порадуется, – предложила я. – Создадите с ним клуб анонимных капитанов, чьи приказы были мною оспорены. Назовете «Гадкая Саша и Ко».

На мочке его уха отчетливо проступал слепок моих резцов, медленно наливаясь синюшным сливовым оттенком. Надо же! Никогда не видела синяки на ушах.

– Между прочим, в среде пиратов за крысятничество ломают руки. Я же, заметь, не оставил тебе даже царапины. А ты в благодарность чуть не отгрызла мне ухо и строишь из себя оскорбленную невинность! Последний раз говорю: выйди на свет, или я…

Он вдруг замолчал и так уставился мне за спину, что я не выдержала и обернулась. Ожидаемо ничего не обнаружив, хотела высказать Филу все, что думаю о дурацких розыгрышах, но обнаружила его уже на ногах и в откровенном ужасе.

В углу резко стало неуютно. Господи, что могло так напугать взрослого мужчину, который даже бластеру в дуло смотрит с завидным хладнокровием? По спине побежали непрошенные мурашки; я сглотнула, борясь с иррациональным желанием шарахнуться в сторону.

– Уйди! – взмолился Фил. Кажется, на этот раз он обращался не ко мне. А потом крепко зажмурился и забормотал: – Я не сумасшедший… не сумасшедший… ты мне мерещишься! Просто галлюцинация… Я не сумасшедший!

Я всегда старалась сохранять холодный разум, держась на грани между эмоциями и логикой. Не «железная леди», которой все по плечу, но и кисейной барышней назвать трудно. Жалела только тех, кто этого заслуживал, и терпеть не могла пустые слезы. Я считала себя самым обыкновенным человеком. И, должно быть, им и была, потому что только человек мог выйти из этого проклятого угла.

Когда я тронула его плечо, Фил вздрогнул и дернулся назад.

– Там никого нет, – мягко сказала я. Фил таращился в угол, и мне пришлось схватить его за голову и силой развернуть. – Фил, ты слышишь? Там никого нет. Клянусь!

– Я не сумасшедший, – прошептал он, убеждая, похоже, себя самого.

Я только вздохнула. Судя по всему, свои галлюцинации он видит практически постоянно – не зря же в этот угол смотрит. Но почему-то раньше они его так не пугали. Все это должно быть как-то связано. Должна быть причина, из-за которой бывает такое вот обострение. Надо подумать. Возможно, удастся это как-то использовать. Что он делает, когда о них говорит?

В первый раз целился в меня и кричал, просил заткнуться… Видимо, их и просил. Они с ним разговаривают?

Потом Фил разозлился, и снова их упомянул: когда обиделся на «сумасшедшего» и снова пытался меня убить. И вот теперь, едва начал угрожать… Похоже, галлюцинации становятся сильнее, когда он хочет меня прикончить. Но почему тогда не сработало с Фриамом?

Ответ пришел тут же: со мной не было повода! Вот о чем он тогда говорил! Чтобы убить, ему нужна причина, иначе… Иначе что?

«Миррийская совесть вообще штука страшная»…

А что… что если тут дело не столько в совести, сколько в происхождении? Быть может, у того, что миррийцы такие правильные, есть причина?..

Фок с наслаждением вытянулся на кровати капитана. Завтра уже так не поспишь: койки в других каютах узкие и жесткие, а здесь и два человека поместиться могут. Приятно развалиться напоследок.

Айвори уютно согревала бок. Может, Сергей позволит иногда забирать гипадер к себе? Фок представил кучку исполосованного тряпья, порванные подушки и изгрызенную проказливыми хищницами мебель. Не-ет, пусть тут сидят!

Впрочем, Райн уже высказался по поводу вольного выгула диких зверей и собирался убедить Сергея если не избавиться от них, то хотя бы переселить как можно дальше от экипажа. Пока же наемники шарахались от капитанской каюты, а на Фока смотрели, как на блаженного. Вот странные! Каждый из них добрый отряд положил и неоднократно видел куда более страшную смерть! Да тот же Брицио, зарезанный полутупым ножом – крови было на весь коридор! А тут всего-то пара хищниц! И пожалуйста: «избавиться», «на цепь их», «адские твари»… Но это уже проблемы капитана. Разберется как-нибудь.

Зато больше никаких угроз. Фока никто не винил, да и с чего бы? Капа сам пришел, сам нарвался. Фок ни при чем.

Но приказ отдал ты…

Фок вздрогнул и сел. Айвори недоуменно подняла голову. Почудилось? Или приснилось? Да, наверное, приснилось – сам не заметил, как задремал. Тьфу!

Фок улегся обратно, но сон исчез, как сдутый ветром дымок. Что за ерунда? Зачем себя накручивать? Он ни в чем не виноват, так сложились обстоятельства! Да, отдал приказ… Ну и что?! Они все равно бы его съели! Еще в первые дни, когда Капа напился и пытался взломать замок. Просто тогда Фок его спас, а теперь нет. Подумаешь! Он заслужил! Он был плохим человеком! Он убил Брицио, своего друга. И пытался изнасиловать Людочку. Было бы о ком жалеть!

Ты мог их остановить…

Фок подскочил и заозирался.

– Кто здесь?!

Тишина. Сонно посапывают гипадеры. Из коридора ни звука, даже Джам не снятся привычные кошмары. Фок осторожно спустил ноги и встал. Заглянул под кровать, на всякий случай проверил шкаф. Ничего. Никого.

– Райн? – на пробу предположил Фок. – Не смешно, хорош прикалываться! Выходите!

Позади что-то зашуршало. Фок обернулся, но это была всего лишь Эбони, мягко вспрыгнувшая на освободившуюся кровать. Черные тела гипадер сливались на белой постели в один силуэт, будто поглощавший все вокруг. Как черная дыра… с пурчальником.

– Тоже мне, страшные хищники, – насмешливо протянул Фок. – Объелись и мурлыкают. Что, вкусно было?

Это был человек!

На этот раз Фок шарахнулся так, что не удержался на ногах. На четвереньках отполз к стене и вжался в нее, ничего не понимая.

Человек, а ты дал сожрать его!

— Кто это?..

Ты убил человека!

— Нет! Это не я!

Ты чудовище…

— Я не виноват!!!

Фок прижал руки к ушам, борясь с дрожью, и краем глаза заметил, что гипадеры почему-то стали больше.

Убийца…

Нет, не больше. Просто к силуэту на кровати добавилось что-то еще. Фок задохнулся от ужаса, нашарил дверцу шкафа и вслепую вытащил минималку. Гипадеры, и без того смотревшие на него во все глаза, при виде направленного на них оружия прыснули в стороны и возмущенно зашипели.

Силуэт остался.

Ты предал отца! Предал все, чему тебя учили!

— За-замолчи…

Тени сгустились, оформившись во что-то жуткое, четырехлапое. Фок почувствовал, как зашевелились волосы на макушке. Рука с оружием ходила ходуном.

Ты стал тем, кого боялся…

Тьма оскалилась и заклокотала. Фок понял, что не может двинуть даже пальцем, и просто таращился на нее, забыв про все на свете.

Ты заслуживаешь смерти, Фокарт Молл…

Абсолютно черная тварь, будто поднятая из глубин ада, плотоядно заурчала и ринулась на приросшего к полу парня.

Умри, пока еще не поздно!

Последним, что запомнил Фок, была непроглядная, безжалостная тьма, поглотившая его без остатка.

– Фок! Фок, ты слышишь?!

Парень поморщился. Обычно приятный голос Людочки был до неузнаваемости искажен рыданиями. Ну что опять стряслось? Здесь вообще хоть один час можно спокойно прожить?

– Фок, отзовись! Фо-о-ок!

Он с недоумением понял, что лежит на полу. С трудом перекатился на бок и уткнулся лицом в зубастую морду.

– А-а-а-а!!!

Моментально вспомнив случившееся, Фок шарахнулся назад, налетел на что-то живое, глухо зарычавшее, и чуть не умер на месте. К счастью, это были всего лишь гипадеры, пристроившиеся на полу по обе стороны от него. Фок дрожащей рукой нащупал холку Эбони.

Людочка визжала, как сумасшедшая. В дверь сильно ударили – видимо, кто-то из наемников присоединился. Сейчас еще замок выломают, придурки!

Фок, пошатываясь, поднялся и направился к двери, потирая гудящий затылок. Наверно, ударился, когда отключился.

В коридоре обнаружилась не только Джамалудира, но и Райн с Полем и Гроу. Когда Фок открыл дверь, они шарахнулись, как мыши, на которых с размаху сиганул кот. Людочка была в слезах, наемники – вооружены, и Фок озадаченно уставился на собственный живот, который мигом украсили три красные точки мишеней.

– А че не в голову? – тупо спросил он, оглядываясь назад: не подкрадываются ли любопытные хищницы к открытой двери? Но гипадерам и так не было дела до коридора, а сейчас они наелись на добрую неделю вперед, и заставить их подняться мог разве что направленный взрыв под брюхом. Похоже, в этот раз придется разбираться с агрессивными бандитами самому.

– Пацан, дверь закрой, а? – шепотом попросил Поль, шаря мишенью по всему проему.

Фок запоздало догадался, что целятся не в него. Просто боятся, что «адские твари» выскочат наружу, готовятся чуть что стрелять по высунувшейся морде. Он пожал плечами и вышел в коридор, прикрывая дверь.

Людочка так надрывно выдохнула, будто сейчас свалится в обморок от недостатка воздуха, и Фок даже дернулся ловить. Но девушка сама шагнула навстречу и повисла у него на шее.

– Господи, я думала, они тебя разорвали…

– Фок, ты чего орешь-то среди ночи?! – вторя ей, загомонили наемники.

– Мы уж решили все, каюк тебе, допрыгался! Сожрали, как пить дать, и костей не осталось!

– Вопил, будто печень выгрызают!

Фок рассеянно гладил Людочку по вздрагивающей спинке. Во дают! Неужто и впрямь дверь хотели выломать? К жутким хищникам сунулись, лишь бы его спасти?

– Спасибо, ребята, – от души поблагодарил приятно удивленный Фок. – Все в порядке, мне просто кошмар приснился. Извините, что всполошил.

– Тьфу! – с чувством сплюнул Гроу. – Теперь двое по ночам вопят! Это что, заразно?!

– Надеюсь, такого больше не будет. Не бойтесь, гипадеры не причинят мне вреда. Они сейчас сыты…

Джамалудира содрогнулась всем телом, наемники побледнели. Фок поспешил замять тему:

– Идите спать. Скоро капитан вернется и все уладит.

Пираты, матерясь, потопали к своим каютам. Людочка отпустила Фока, но к себе не пошла.

– Не могу поверить, что он все это время держал их без привязи! – выпалила она, сердито глядя на дверь. – Они могли перегрызть ему горло!

– А ты не знала?

– Откуда? Я же к нему не хожу!

– Э-эм… Разве? – замялся Фок, раздумывая, стоит ли говорить вслух то, о чем и так все знают.

Людочка поняла без слов и густо покраснела. Фок мысленно отругал себя за бестактность и неожиданно развеселился: вот дожил! Убитый гипадерами Капа его не заботит, а невежливое обращение с дамой – еще как!

– Ну… мы… он сам приходит… – промямлила девушка, смущенно теребя простенькую цепочку на шее. Но тут же взвилась: – И вообще, это не твое дело!

Фок с усмешкой поднял руки. Раньше сам смущался, а теперь одной фразой Людочку в краску вогнал!

Девушка отпустила цепочку и взяла себя в руки.

– Переночевал бы ты у себя, а? Я сама, пожалуй, перееду. Не хочу рядом с ними…

– Лучше в рубку пойду, – решил Фок. – Все равно не спится. А ты попроси капитана научить тебя с ними обращаться. Пару раз погладишь и поймешь, что бояться нечего.

– Я уже просила. Давно, они еще маленькими были. При нем не трогали, а только отвернулся… Вот. – Она отогнула воротник, и Фок увидел четкий шрам, явно оставленный когтями. – Они сразу бросились, Сережа еле успел оттащить. А сейчас, боюсь, не справится – вон они какие вымахали!

Фок озадаченно промолчал, перебирая всю тысячу раз, когда Айвори и Эбони имели возможность его загрызть. В дикой природе гипадеры жили стаями, и генетическая память обязывала их повиноваться самому сильному представителю. Фок полагал, что маленькие гипадеры просто увидели в капитане эдакого вожака. А выходит, нужно понравиться еще и им самим? Ничего себе новость! А если бы не вышло, и они все же бросились?!

«Тогда я их пристрелю» – вспомнил Фок слова капитана.

Нет, все-таки Сергей сумасшедший! Интересно, чем же им так не угодила Джам? И церберкапу тоже… Похоже, есть в ней что-то такое, что не нравится животным.

Только вот что?..

По дороге в рубку Фок завернул в санузел и долго плескал в лицо холодной водой. Потом выпрямился, уперся руками в раковину и отрешенно уставился в зеркало.

Что это, черт возьми, было? Неужели просто сон? Фок точно помнил, как упал, а потом полз к шкафу с оружием. Это тоже приснилось? Но этот жуткий силуэт… Он казался таким реальным! До сих пор мурашки по коже!

Если Людочке снилось что-то подобное, Фок ее понимал. Когда к тебе подкрадывается такое чудище, остается только вопить. Лишь бы кошмары не зачастили, а то и свихнуться недолго!

Фок снова включил воду и сунул затылок под кран, нащупывая здоровенную шишку.

Допустим, это был не сон. Просто упал, ударился, вот и померещилось. Это же надо было так приложиться! Сколько на тренировках этой головушке многострадальной перепадало – и никаких последствий. А тут на ровном месте!

Он пошарил по стене в поисках полотенца, позабыв, что в общих санузлах такая роскошь не водится. Пришлось вытираться рукавом. Да-а, ну и видок! Просто разбойник с большой дороги: волосы дыбом, лицо осунулось, под глазами синюшные тени…

В отражении за спиной что-то шевельнулось. Фок вздрогнул и сощурился, напряженно вглядываясь в зеркало.

Да ну, бред же! Что там может двигаться, он тут совершенно один! На всякий случай обернулся, но ничего не обнаружил. Пора завязывать с воображением! Неудивительно, что всякая пакость мерещится: каждую ночь то гипадеры, то Людочка, то еще какое бедствие! Это все от нервов! Ничего, вот вернется капитан, и можно будет наконец нормально выспаться.

Вздохнув, Фок пригладил волосы влажными пальцами и заметил красноватый отблеск. Кровь, что ли? Точно, кровь. Пальцы окрасились темно-бордовым, липким. Фок озадаченно пощупал затылок, но открытой раны не нашел. Может, от воды сошла корочка? Так ведь и не было ничего, щипать же должно…

На твоих руках кровь, Фокарт Молл!

Фок шарахнулся от зеркала, врезаясь спиной в стену. Воздух с шумом покинул легкие, пришлось постоять, отдыхиваясь, прежде чем снова поднять голову.

В ванной никого не было.

Фок застонал и с силой сжал виски. Да что же это такое?! Все, хватит, накупался! К черту такие умывания! Сейчас только кровь смоет и бегом в рубку! Там хоть Армада отвлечет!

Фок навис над раковиной, но кран так и не открыл. Руки были чистыми. Никакой крови, будто и не было ничего. Парень моргнул, плюнул, и все равно их вымыл. С мылом. Мог бы – вообще целиком бы помылся! Интересно, ему можно проводить стыковку в таком состоянии? Хотя капитан же водит, а он куда безумнее. Одни тени чего стоят!

И тут Фока осенило.

«Это как… объемный силуэт… – словно наяву зазвучал голос капитана. – Я знаю, что вижу, и мне плевать, как это называется…»

Фок зажмурился и тяжело задышал. Вспомнилось, как Сергей впадал в ступор, глядя в темноту, как испуганно замирал и прислушивался или, наоборот, смеялся без видимой причины, а то и разговаривал сам с собой. Неужели его ждет то же самое? Немудрено спятить – тут одна-то пугает до смерти, а если их больше?..

Но ведь тени Сергея – невинные люди. Сколько он народу прикончил, а теней всего восемь! Но у Капы-то грешков хватает! И видел Фок не мертвеца, а какого-то зверя… Не сходится. Значит, он все-таки рехнулся?

– Я не сумасшедший! – уверенно сказал Фок, сообразил, что Сергей тоже часто повторяет эту фразу, и решительно вышел.

– Это твой корабль?!

Фил расплылся в улыбке, с удивительной нежностью проводив глазами проплывающее мимо судно. И, не отвечая, продолжил пиликать энерпультом, предоставив мне полную свободу передвижений. Впрочем, передвигаться я и не планировала, намертво прилипнув к иллюминатору.

Хорошо живут пираты! Инфокна Фила показывали типовые характеристики встреченного корабля. Крейсер был немногим меньше «Фибрры», а ведь наш линкор запросто вмещает сотню человек! Не знаю, как Фил засек его приближение, а лично я – почувствовала. Понятия не имею, как, но сразу после сигнала истошно заверещавшего энерпульта, за бортом будто тьма сгустилась, появилось ощущение чего-то давящего. Когда я бросилась к иллюминатору, крейсер уже летел в зоне видимости, сияя бортовыми огнями. Он напоминал голову кобры, отрезанную от остального тела, и смотрелся довольно жутко. Особенно впечатляли активные двигатели, расположенные в районе «шеи» и реалистично подсвеченные красным. Все это великолепие описывало уже третий круг, снижая скорость на скручивающейся спирали, как гигантский мегалодон у добычи.

«Кузнечик» резко накренился, и я, не удержав равновесия, проскользила до самой койки.

– Ах, да! – спохватился Фил. – Уважаемые пассажиры, при экстренном маневрировании некоторые системы могут сбоить, будьте добры пристегнуться!

– Раньше не мог сказать?!

Я кое-как взобралась на койку и зафиксировала свое натерпевшееся тело, которое и без того представляло собой один сплошной синяк. Разбуженный встречей со стеной, Лас рявкнул и выпустил когти, врезавшиеся в пластиковое покрытие на манер альпинистских «кошек». Да-а, а коготки-то у него еще покрепче зубок…

– Извини, дорогая, но в данный момент я пытаюсь убедить собственный корабль не расщеплять нас на атомы, и комфорт пассажиров заботит меня меньше всего.

– Они в нас целятся?! – заорала я, едва подавив глупое желание спрятаться под койку.

– Самую малость. – Фил сохранял возмутительное спокойствие. – Первый основной и три капсульных калибра. Кажется, я забыл предупредить, на чем прилечу, мы вообще-то условились на прокатный катер…

Мне резко захотелось запереться в санузле и для надежности забиться под бачок. Звонко запиликал планшет, и Фил, не прекращая одной рукой возиться с энерпультом, второй потянулся принять вызов.

– Фок, ты решил ускорить получение наследства?!

– Di?..

Фил, спохватившись, перешел на всегалактический, а я подключила переводчик. Быструю речь мои оплаканные Фиником знания разобрать не помогут.

– Фу-ух, напугал! – Лица я не видела, но была готова поклясться, что Фок хватается за сердце. – Я решил, что миковцы тебя догнали, захватили, и сюда вот-вот нагрянут копы!

– Как видишь, это всего лишь я. И мне не нравится, когда комитет по встрече устраивает салют со мной в роли главной шутихи!

– Понял, – лаконично ответил Фок, и через пару секунд энерпульт перестал пищать на все лады, оставив лишь одну лампочку, мерно вспыхивающую зеленым всякий раз, как крейсер исчезал из видимости иллюминатора.

– Вот спасибо-то, – ехидно протянул Филби, тем не менее с видимым облегчением. – Какого хрена ты вообще с места тронулся?! Сказал же: брось якорь, мы сами подлетим!

– Мы?

– Сюрприз! – агрессивно рявкнул Фил и, не дослушав ответа, вырубил планшет. – Черт знает что! А если бы у меня, скажем, передатчик забарахлил или я забыл ответ на позывной?!

Я заскулила, медленно отходя от пережитого ужаса. Может, Филу и не впервой быть мишенью межзвездного крейсера, а для меня это чувство было новым и не сказать, чтобы хоть сколько-нибудь приятным. «Фибрра» однажды взрывала мелкий астероид, попавшийся на пути, как раз примерно с джампер размером. То, что от него осталось, описывалось емким «ничего».

– Не паникуй, все под контролем.

– Нас чуть не уничтожил твой собственный корабль! Это ты называешь «под контролем»?!

– Конечно. Проблемы – это когда без «не».

Проклятый пират задорно мне подмигнул и повел кораблик навстречу крейсеру. Под полом уже привычно взвыло, я мертвой хваткой вцепилась в ремни. Арканлас облаивал вибрирующий пол, пытаясь прихватить его зубами и заводясь все сильнее. Я тихо молилась, чтобы это жуткое путешествие закончилось как можно скорее и желательно без превращения джампера в субмолекулярный блин.

Трястись пришлось недолго: уже через пару минут многотонная громада крейсера будто сама по себе воздвиглась над нашими головами, и «Кузнечик» юркнул в приоткрытую «змеиную пасть». Нас в последний раз тряхнуло, вибрация пошла на спад, а густая темнота в иллюминаторе окрасилась золотисто-охряным светом технических этажей ангара.

– Наконец-то вы-ы-ысплюсь! – Фил размял пальцы, как музыкант после концерта, и с хрустом потянулся. – Ну что, готова встретиться со страшными пиратами?

Я охотнее бы встретилась с чертом, но кого это сейчас волновало? Со второго раза отстегнувшись, я на негнущихся ногах подползла к Ласу и вцепилась ему в холку, как невинная девица в последний замок пояса верности. Хоть кто-то родной на этом проклятом корабле! Если Фил попробует отнять его – заору!

Пират молча подал мне поводок. Настроение у него улучшалось с каждой секундой, обратно пропорционально моему.

– Надеюсь, у вас не принято встречать гостей предупредительной пулей в лоб? – угрюмо уточнила я, с замиранием сердца косясь на готовые открыться створки джампера.

– Принято, – фыркнул Фил. – Но мы же не гости, верно?

Шлюз расползся в стороны, и ворвавшийся на джампер свет показался мне концом туннеля, причем совсем не межпространственного.

«Страшные пираты» производили убогое впечатление. Я ожидала матерых разбойников, вооруженных до зубов и с протезами вместо ног, причем в количестве, соответствующем размерам крейсера. Поэтому в первую секунду глазам не поверила: делегацию по встрече представляли всего двое… хм… пиратов, да еще таких мелких, что вызывали они не оторопь, а желание накормить.

Девушка, чуть постарше меня, крепенькая, но невысокая, с зачесанными вперед волосами, скрывавшими пол-лица. При виде меня она сделала шаг назад, будто ожидала, что я сейчас на нее брошусь. Кажется, именно ее я заметила, когда звонила Филу. Она выглядела совершенно безобидно, но Лас почему-то напрягся и глухо зарычал. Девушка, углядев зверя, кажется, сама едва сдержала желание зашипеть и отпрыгнуть. Я покрепче вцепилась в ошейник, а поводок на всякий случай намотала на стойку шлюза. Не хватало, чтобы пираты пристрелили животное, если то бросится на эту девицу.

Стоявшего рядом с ней подростка я тоже где-то видела. Только где?..

Если это и был таинственный Фок, представляла я его совсем иначе. Мне казалось, он будет уменьшенной копией Фила, но в реальности фамильным сходством и не пахло. Он был ниже Фила на полголовы, заметно сутулился. Волосы темнее, почти черные, кожа, наоборот, светлее, а глаза вообще карие. Типичный мирриец от макушки до пяток. На «Фибрре» их пятеро, и все с такими же, бесхитростно-любознательными лицами.

Под моим пристальным взглядом парнишка смутился и недоуменно захлопал густыми ресницами. Выражение лица при этом стало настолько невинно-трогательным, что я сжалилась и отвернулась.

– Не понял! – насмешливо протянул Фил, выходя из джампера вслед за мной. – Меня вообще кто-нибудь рад видеть?

Худосочные пираты запоздало заулыбались. Девушка несмело шагнула навстречу, косясь на Ласа. Зверь про нее уже забыл и вовсю занимался своими делами. Сколько всего нужно понюхать, попробовать на зуб, а то и пометить! В попытках приобщиться к неизведанному, он то и дело натягивал поводок.

– Иди-иди, они не кусаются, – подбодрил Фил, оттесняя нас в сторону и распахивая руки. Девушка засмеялась и со счастливым визгом повисла у него на шее. Лас недовольно чихнул и повернулся к ним тылом.

– Неужели? – Паренек оказался слишком глазастым, чтобы поверить на слово. – Тогда что с твоим ухом?

Фил со смущенной улыбкой потер пострадавший орган. Похоже, он успел позабыть о нанесенной мною травме. Жаль, я так надеялась, что поболит хотя бы денька три!

– Что с тобой случилось?! – ахнула девушка и недобро оглянулась на меня, мгновенно вычислив виновника произошедшего.

Кажется, моя скромная персона не пришлась по вкусу этой барышне. Не то чтобы я намеревалась с ней дружить и сплетничать о мальчиках, но нового врага мне однозначно не нужно. Старых хватает!

– Знакомьтесь – Саша. Она любезно согласилась составить мне компанию.

Я сердито фыркнула, показывая свое мнение насчет такого объяснения. Фил подмигнул и представил пиратов:

– Фок, первый помощник. А это Лю…

– Джамалудира, – холодно перебила девушка, разворачиваясь ко мне целиком. Полускрытое волосами лицо покрывали шрамы от когтей какого-то крупного зверя. Ну и досталось же ей! Это как нужно покалечиться, чтобы регмодуль оставил такой след? До костей прогрызть, не иначе!

– Людочка, моя правая рука, – упрямо докончил Фил и еще больше взъерошил ей волосы. – Дорогая, не ревнуй.

Да-а, непросто с ней будет! Такой попробуй докажи, что ее мужчина мне без надобности.

– С возвращением, капитан! – зажурчал из ниоткуда женский голос. – Неполадок не выявлено, все системы работают в штатном режиме. В пределах досягаемости обнаружены две трассы…

– Это еще что за самоуправство? – перебил Фил. – Я тебя о чем-то спрашивал, что ли?

– Прошу прощения, – погрустнел голос. – Просто хотела поздороваться. А режим оповещения включил первый помощник!

Фок досадливо цыкнул.

– Умолкни, Армада! Я просил предупреждать о чем-то серьезном, а не лезть с приветиками!

– Армада?.. – оторопело переспросила я, начиная подозревать, что мое впечатляющее везение занесло меня, мягко говоря, в глубокую задницу.

В мозгу щелкнула, вставая на место, последняя деталь. Так вот где я видела этого парнишку! Полгода назад, на инфокне в рубке «Фибрры»! Он здорово вытянулся с того раза, немудрено, что сразу не узнала. Но это он связался с нами, требуя вернуть спирита! Обманом выманил флиберийцев с корабля, оставив нас беззащитными! И представился как…

– Сергей?.. Сергей! Капитан «Армады»!

Фок так странно глянул на брата, будто я заговорила на другом языке, и ему срочно потребовался переводчик.

– Умница, Саша, соображаешь, – усмехнулся Фил. – Только Сергей – это я. Приятно познакомиться!

Это откровение стало последней искоркой в бушующем пламени под мостом, на котором зиждилось мое самообладание, и тот, наконец, рухнул.

– Сволочь! – завизжала я и бросилась на него с отчаянием приговоренной к смерти.

Не знаю, что мною в тот момент двигало. Шансов хоть как-то навредить ему у меня не было, но почему-то я совсем об этом не думала. Все перекрыла безотчетная, испепеляющая ярость. Это он подослал к нам спирита! Это из-за него погиб Венимор! Во всех наших бедах виноват он!

Добежать я не успела. Только заметила, как дернулась Людочка, и в висок тюкнулся маленький, но удивительно крепкий кулак. Лас дернулся, свирепо рыча, но рывок поводка отбросил его назад. Не знаю, поймали меня или нет, но удара о пол я в любом случае не почувствовала.

***

Похоже, не только не поймали, но и всласть отпинали ногами. Многострадальные тело болело целиком, не размениваясь на мелочи вроде ноющей шеи или затекшей ноги. Я долго лежала на спине, пытаясь сообразить, на каком свете нахожусь. Вокруг была угольная темень, но ни криков грешников, ни огненных сполохов я так и не дождалась. На райские кущи это место тем паче не тянуло. Кажется, тихонько скончаться от пережитого мне все-таки не дали.

Под рукой нащупался матрас, а дальше вроде бы стол. Камера какая-то, что ли? Или просто каюта?..

– Свет! – шепнула я, заранее щурясь, но ничего не произошло.

Да, это я размечталась. Системы чужого корабля на мой голос реагировать и не должны. Придется по старинке искать выключатель.

За полгода я отвыкла от темноты. На космических кораблях всегда есть свет, даже в шкафах, закутках с инвентарем и кладовках – везде найдется хоть самый захудалый ночничок. В вечном мраке космоса, где не бывает рассветов, без искусственного освещения невозможно разглядеть даже стоящего напротив человека.

Я вслепую двинулась по комнате и почти сразу нащупала… шерсть.

– А-а-а!

Они решили скормить меня своим трупоедам?! Конечно, не мне бояться животных, но в темноте да взаперти…

– Т-сс! – зашипела неведомая тварь и, судя по звукам, пошла в мою сторону.

На полпути она обо что-то споткнулась, но, кажется, не упала. Я прижала руки ко рту и затаилась. Плохо видит в темноте – это хорошо, есть шанс, что не заметит. Пошипев еще, тварь тоже притихла, но ничего не услышала и наконец жалостливо уточнила:

– Вы там живая вообще?

Человек! Или Филовы монстры еще и разумны?!

– Свет, свет, свет! – взмолилась я, подавляя желание поменять в этом нехитром слове гласную на «я».

– Да я тут это… с Армадой поцапался, она теперь назло мне свет выключает, – смущенно объяснил посетитель, в котором я с задержкой опознала братишку капитана. – Сейчас, погодите…

Включенный планшет на миг озарил лицо Фока голубоватым сиянием, но он тут же направил его на меня.

– Ты зачем тут?.. – еще больше перепугалась я, щурясь с непривычки. Фил прислал убить меня мальчишку? Точно! Сам пачкаться не захотел, решил спихнуть грязную работенку на помощника!

Фок помялся, убавив мне нервных волокон ровно наполовину.

– А вы правда с Земли?

– Допустим, – настороженно подтвердила я. – А что?

– Так, просто…

Помолчали. Глаза потихоньку привыкали, и я сумела оглядеться. Все-таки это была каюта. Помимо койки здесь имелась еще кое-какая мебель, включая откидной столик. У стены просматривались дверки шкафа, рядом на полу сидел Фок. Наверное, его волосы я за шерсть и приняла, здесь больше ничего на эту роль не тянет.

– Тебя Фил прислал? – решила я расставить все точки над «ё».

– Кто?

– Фил, Сергей, капитан – не знаю, как вы его тут называете.

– Так вот почему Ф. А. Молл… – буркнул Фок себе под нос и усмехнулся. Разговорчики с самим собой? Где-то мы это уже видели! – Нет. Я инкогнито.

– Имей в виду, он пока не собирался меня убивать. Возможно, даже рассердится, если это сделаешь ты.

Хотя, учитывая нарушенное мною шаткое перемирие, в этом были серьезные сомнения.

– Вы чего? – обиделся Фок. – У меня и в мыслях не было!

– Да? – Я с сомнением оглядела его сверху донизу. На хладнокровного киллера парнишка и впрямь не тянул, но Фил тоже умел притворяться душкой. – Только не говори, что решил даровать мне свободу, а то сдохну от изумления, и все подумают на тебя.

Кажется, он тоже решил, что у меня не все дома.

– Кстати, где мы? – полюбопытствовала я, с внутренним удовлетворением наблюдая, как парень понемножку впадает в ступор. И чего тебя в пираты потянуло, ребенок? Давно бы сбежал, лучше совсем без семьи, чем с такой!

– В каюте, – констатировал очевидное Фок, но подробностями не побаловал. – Слушайте, если вы с Земли, вы, наверное, знаете тамошний язык?

– Там их много.

– А такой, с закорючками?

– Предположим, что да.

Не объяснять же, что «закорючки» – весьма растяжимое понятие. Как минимум три земных языка мне точно знакомы.

Фок пожевал губу, о чем-то крепко задумавшись. Я воспользовалась заминкой и переместилась на кровать. Кажется, убивать меня не собираются, почему бы не устроиться покомфортнее? Побитое тело ныло, требуя бережного отношения.

– Вы не могли бы кое-что перевести? – неуверенно спросил Фок, пока я взбивала себе подушку.

– Ну, могу попробовать…

– Только капитану не рассказывайте, пожалуйста!

Я чуть не тюкнулась лбом в матрас. Да-а, прав Фил, пират из его братишки никакой. Это ж надо! Доверить секреты абсолютно левой землянке, да еще искренне попросить не закладывать капитану! Откуда только берутся такие наивные детки, а?

– Хорошо. Но за это ты мне объяснишь, где я и что вообще творится.

– Договорились! – поспешно согласился Фок.

О! А если чуток повысить ставки?

– Если не смогу перевести, все равно расскажешь.

– Ладно.

Нет, тут не о матрас надо биться, а о бетонный бордюр. Просто находка для спецслужб, аж жаль его. Интересно, если бы я у него шаттл попросила, он бы дал? Эх, продешевила…

Парнишка поковырялся в планшете и, больше не раздумывая, протянул мне экран с фотографией… вырванного из тетради в клеточку листа.

– Это что?

Лицо Фока разочарованно вытянулось, и я все-таки вчиталась в неровный, явно детский и расплывчатый от времени почерк.

– «Миша Ластиков, школа номер десять, дата смерти»… Это некролог, похоже. Только почему от руки?

– Читайте дальше, пожалуйста.

– Возраст – семь лет. Утонул за… котенка?.. – Я перечитала фразу еще раз, но все равно не поняла. Фок оказался куда сообразительнее.

– Ну конечно! Восемь! Их же тоже восемь! Вот я дурак! – Я деликатно кашлянула, и Фок спохватился: – Ой, извините.

– Ничего-ничего. Ты бы и мне объяснил, что ли.

Парень покачал головой и вдруг побледнел так, что стало заметно даже в тусклом свете планшета.

– А при чем тут папа? Он же не мог… Не мог же?..

Любопытно, безумие – это у них семейное?

– Там еще что-нибудь написано? – отрешенно поинтересовался Фок.

Я пожала плечами и продолжила, не без труда разбирая детские каракули:

– Посадила… посадила на дерево… свалился в пруд… Он просто пытался достать. Я чудовище… должен умереть, пока не поздно… Не могу дальше разобрать, очень почерк неровный. Фок? Ты в порядке?..

Мальчишка меня не слушал, с таким ужасом уставившись на планшет, словно оттуда выскочил гигантский спрут и попытался затащить его на глубину. Я не на шутку встревожилась. Миррийцы – те еще валенки, его тут, часом, удар не хватит? Как мне потом оправдываться? Фил и слушать не станет, а про Людочку и говорить нечего!

– Фок! Ты слышишь? Эй! – Я ухватила его за плечи и хорошенько тряхнула. Парень сфокусировался на мне, но лицо по-прежнему было отрешенное.

Ну за что мне это все, а?! Сейчас сюда явится Сергей, застанет любимого братишку в припадке аутизма и тут же назначит меня крайней! Вот как его в себя привести?!

Бегло оглядев Фока и не найдя у него оружия, я размахнулась и от души ляснула пощечину. Подействовало сразу.

– За что?! – по-детски звонко взвизгнул Фок, хватаясь за щеку.

Я потрясла горящей ладонью.

– А зачем ты меня пугаешь?! Застыл, как статуя, даже не моргал!

Фок обиженно засопел, заставив усомниться в столь радикальных методах воспитания. Настороженно поднялся (я напряглась), проворно выхватил планшет и попятился к выходу.

– Теперь верю, что вы землянка! Только ваша раса все вопросы решает насилием!

– Скажи это своему братишке, – пробурчала я, надеясь, что голос звучит равнодушно, а не виновато. – И ты обещал рассказать, что происходит!

– Я соврал! – поспешно отвертелся паренек, едва сдерживая торжествующую улыбку.

– Как думаешь, твой капитан сильно рассердится, когда узнает, что я на полставки подработала переводчиком?

Фок попытался сохранить невозмутимый вид, но лихорадочно забегавшие глаза его выдали. Дите малое, ну во что ты ввязываешься?

Впрочем, справился с собой он довольно быстро.

– Рассказывайте. Проводить вас в каюту капитана?

Ага, сейчас, так я за тобой и пошла!

– Нет, спасибо. Я отсюда докричусь. Фи-и-ил!

Прямо скажу: недооценила мальчишку! Фок подскочил так быстро, что я не успела отшатнуться, и накрепко зажал мне не только рот, но и нос. Я глухо пикнула и не смогла вдохнуть. Да он же меня сейчас задушит!

Дверь скользнула в сторону, и в ореоле коридорного света ангелом спасения воздвиглась ладная капитанская фигура. Начинающий уголовник при виде главаря отскочил, будто укушенный, а я закашлялась, судорожно глотая воздух.

Сергей оценил виноватую мину подручного, особое внимание уделив закатно-розовой щеке, мое полупридушенное состояние, и вздохнул.

– Когда я просил не будить меня без крайней необходимости, это не значило, что нужно затыкать всем рты буквально. Что у вас тут происходит?

– Ничего! – хором открестились мы, и Фок удивленно покосился в мою сторону. Неужто думал, что я радостно сдам Филу единственный козырь? Спешу разочаровать, парень, ты в списке моих врагов не первый и даже не третий!

– Фок?

Мальчишка замялся и заговорил одними междометиями:

– Э… м…

– Мы спорили о Земле, – пришла на выручку я. – Твой братец утверждает, что только там принято распускать руки, а мои аргументы слушать не захотел.

– Гляжу, вы спелись, – иронично прокомментировал Фил, однозначно не поверивший ни единому слову.

О моем неудавшемся покушении он как будто забыл, а я не стала напоминать. Наверное, для него это в порядке вещей – пират же. Ничего, еще найду способ отомстить! Надо только дожить до этого момента.

– Мы тебя разбудили? – Я поспешила сменить тему, пока Фил не продолжил допрос. Что-то подсказывало, что его братишка продержится недолго, а упускать из рук такой замечательный повод к шантажу не хотелось. Пусть и мелкая, но все же возможность худо-бедно влиять на Фока – уже неплохо. Еще бы на шрамированную девицу компромат нарыть, и можно действовать.

В голове потихоньку складывался план. Очень рисковый, но по крайней мере, дающий микроскопический шанс на спасение. Мне бы только подать сигнал! Хотя бы крохотную весточку! Если Рим будет знать, что я все еще жива, он найдет меня хоть на краю света. Я бы его нашла.

– Нет. Армада уточняла маршрут. Распустил ты ее, Фок.

Да что у них тут за компьютер?! «Фибрра» никогда не разговаривала с экипажем, включая Леотимира, а уж о том, чтобы в пику нам отключать свет в помещениях и речи не шло. Неужели «Армада» разумна? Если так, учитывая мои впечатляющие способности находить общий язык с техалийской техникой, мне совершенно точно пришел конец.

Корабль с синтетической душой! Это ведь не только безобидный свет, но и системы жизнеобеспечения, двигатели, энерпульт, в конце концов! А вдруг она обидится и откачает воздух? Или разгонится до предела и протаранит попутный астероид? Жить, зная, что твоя судьба зависит от настроения искусственного интеллекта, созданного руками техалийцев (которые, между прочим, плохо кончили!), – насколько нужно быть сорвиголовой?

– Саш, идем, – поманил Сергей. – Дело есть.

– В пыточную? – не удержалась я.

– В прачечную. Пошли, кому говорю!

Я неохотно поднялась, решив, что спорить с ним сейчас не в моих интересах. Фок затравленно взглянул на меня, и я лукаво ему подмигнула. Не волнуйся, дружок. Ты мне еще пригодишься!

К моему удивлению, сперва мы действительно заглянули в прачечную. На «Фибрре» она была скрыта многочисленными коридорами, а здесь уютно расположилась чуть ли не в центре большой площадки в конце каютной анфилады.

Запах там стоял невообразимый! Я заподозрила, что где-то под вереницей стиральных автоматов пираты прячут трупы. Если и в нашей такие миазмы, то неудивительно, что конструктор счел нужным ее скрыть. Лучше бросить грязные шмотки в индивидуальный приемщик, расположенный в каюте, и терпеливо дождаться возврата постиранного белья, чем каждый раз вдыхать дивный букет чужих носков и подмышек.

– А что ты хотела? Тридцать два мужика в экипаже, – развел руками Фил. – Вернее, уже тридцать. Раздевайся!

– Второе ухо откушу, – мрачно посулила я, пятясь назад.

Вместо ответа пиратский капитан вытащил какие-то тряпки и комком швырнул их мне. Джинсы и футболка, даже, вроде бы, женские.

– Зачем?

– Миковская форма вызывает желание пристрелить ее обладателя. И если в собственной выдержке я не сомневаюсь, то за ребят не поручусь.

Я брезгливо понюхала предложенную одежду, но ощутила только запах порошка. Наверное, свежевыстиранная. Вздохнув, потянула застежку комбинезона, поймала на себе заинтригованный взгляд и спохватилась:

– Отвернись!

– Может, мне еще себя оглушить сразу, чтоб ты не мучилась выбором предмета потяжелее? – Фил демонстративно присел на ближайший автомат и скрестил руки.

Упрямый гад!

Плюнув, я повернулась к нему спиной и быстренько переоделась. Вряд ли он увидит что-нибудь новенькое в женской анатомии, да и я не девочка, чтобы тут от смущения рыдать. Ничего, придет время, за все поквитаюсь! Получит и за это, и за джампер, и особенно – за Веника!

Одежда, видимо, принадлежала Людочке. Брюки были мне коротки, а футболка велика в груди. Комбинезон Фил отобрал и бросил в утилизатор. Прощай, последняя связь с «Фибррой»! Аж ручкой вслед помахать охота.

– Фил… То есть, Сергей, – быстро поправилась я, стараясь не отставать. Пират уверенно шел по коридору, направляясь в противоположный его конец. – Где твои хваленые наемники? Почему никого не видно?

– В отпуске, – лаконично ответил он, не удостоив меня даже взглядом.

– И спирит?

Не хотелось бы снова встретиться с Морфом… А хотя почему бы и нет? Лишь бы распознать вовремя, а там – задушу голыми руками!

– Ага. В вечном.

– О-о! – так искренне обрадовалась я, что пират недоуменно оглянулся. – Надеюсь, ему было больно перед смертью!

– Откуда кровожадность? Он и тебе успел нервишки подпортить?

– Он моего друга убил, – холодно проинформировала я. – По твоей указке, между прочим!

Фил молча дошел до дверей и только потом ответил:

– Я его об этом не просил. Он должен был найти фрагмент и, не поднимая шумихи, принести его мне. Поверь, мне его выкрутасы никакого удовольствия не доставили. И хватит обвинять меня во всех смертных грехах! Говорил же, мне плевать, что ты там обо мне думаешь. Мне нужен только терральтер, цель оправдывает средства. А теперь заткнись, пока не скормил тебя гипадерам!

– Было бы плевать – молчал бы.

Вроде сказала тихо, но Сергей услышал и в качестве предупреждения с силой хлопнул по панели доступа. Как я ни пыталась храбриться, все равно вздрогнула.

После освещенного коридора погруженная в темноту каюта казалась шахтой в подземной пещере. Только энерпульт впереди лампочками мерцал. Я шагнула внутрь, размышляя, почему «Армада» саботирует собственного капитана, и через секунду с воплем выскочила обратно. Фил выбежать не успел: из угла чернильным росчерком взметнулись два сгустка мрака и, рыча, повалили его на пол.

– Мама! – громко объявила я о своем присутствии, сообразив, что это те самые плотоядные звери. Судя по всему, одной жертвы им показалось мало, и они проявили незаурядный гастрономический интерес к капитану «Армады».

Сергей забился в предсмертных конвульсиях, силясь сбросить с себя две черные туши и издавая хриплый кашель и стоны. Смотреть на это было жутко. Не успев сообразить, что творю, я кинулась вперед и замахала руками.

– Фу! Пошли прочь! Плохие! Плохие гипадуры!

– Ааах-ха, – простонал заживо пожираемый и схватился за живот, где только что была когтистая лапа.

Зверюги присели от неожиданности и, переглянувшись, сменили тональность рычания так, что даже меня пробрало. Я живо вспомнила самых злобных представителей фауны, которые перепадали мне за прошедшие полгода, и еле заглушила порыв малодушно смыться.

– Ну-ка живо в клетку! – властно зашипела я, одной рукой подпирая бок, а второй указывая зарвавшимся хищникам рандомно выбранное направление.

Сергей застонал особенно жалобно и закрыл лицо руками. Животные очумело разглядывали неожиданную воспитательницу, не двигаясь с места, но истязать поверженное тело все-таки прекратили.

Агрессивные звери мне попадались редко, зато метко, а уж куснуть доверчиво подставленный палец норовил каждый второй. И это я еще молчу про обильно выделяемую слизь, стреляющие нечистотами бородавки и прочие гадости, регулярно проверяющие мои нервы на прочность.

Я топнула ногой, и звери попятились. Сергей на удивление легко сел, и тут до меня дошло, что он все это время вовсе не подыхал, а неудержимо ржал!

– Браво, Саша, ты меня покорила! Клоун-укротитель! В цирке тебе бы равных не было!

Я задала всего один вопрос, зато такими словами, что во взгляде пирата мигом добавилось уважения.

– Они просто соскучились. Никто никого не жрал, но спасибо. Не думал, что ты бросишься спасать меня после всего случившегося. И еще, Саша, запомни: гипадеры. Гипадеры, а не гипадуры, умоляю! – Голос мерзавца сорвался, и он снова затрясся от хохота, кое-как скомандовав: – Армада, свет!

Каюта озарилась, но я едва это заметила. Действительно, чего ради спасительницу разыгрывала? Да сожри его собственные зверушки – мне же лучше! Надо было сразу бежать в ангар, хватать первый попавшийся шаттл и драпать из этого гадюшника! Неважно как, разобралась бы! А все рефлексы: агрессивные инопланетные твари, две штуки, включить режим астробиолога и действовать, пока никого не съели. Эх…

Гипадеры настороженно меня обошли и снова прильнули к капитану. Теперь-то было видно, что они просто ластятся: ступают аккуратно, чтобы не поцарапать когтями, рычаще мурлыкают, трутся о подставленные ладони мордами. Понятно, почему Сергей так стремился сюда вернуться: его тут любят все, даже животные! Сдался ему этот терральтер!

– Хочешь погладить? – неожиданно предложил он, приглашающе кивая головой.

Я присмотрелась к хищникам повнимательнее. Красивые звери. Крупные, поджарые, они напоминали бы земных пантер, если бы у тех выросло по четыре размашистых уха и выпала шерсть. Черные шкуры, широкие основания морд, плавно перетекающие в аккуратную пасть, и гибкие хвосты, напоминающие змеиный язык из-за раздвоенного кончика. Вооружены тоже неслабо: мелковатыми, но очень острыми зубками во впечатляющем количестве. Недостачу клыков компенсировали когти, которые так и тянуло подстричь. Но больше всего мне понравились глаза: огромные, серебристо-серые, как Луна, пересеченные парными вертикальными зрачками, как трещинками. Ух, аж руки зачесались!

– А можно? – против воли поддалась я. Не дожидаясь ответа, уселась на пол возле живописной группы и благоговейно пробежалась пальцами по боку ближайшей красавицы. Та мученически дернула холкой, но стерпела, не пожелав отвлечься от любимого капитана, упоенно начесывавшего ей бороду. – Откуда они у тебя?

– Украл. Их в зоопарк на Лирию везли, а там директор – сволочь, ему до зверей дела нет. Кругом сплошной бетон и ларьки с сувенирами. Мусора по колено, а в вольерах даже тенька нет. Я решил, что у меня им будет лучше.

– Что-то я никак тебя не пойму, – честно призналась я. – Послушать – так просто герой: брата спас, зверюшек вытащил, еще и заповедник хочешь открыть! Одна беда: убийца!

– Животные мне нравятся больше людей, – весело подтвердил пират. – Сашка, я не супермен, чтобы всем нравиться. Хорош докапываться, все равно ведь без толку! Скажи лучше – готова?

– К чему?

– К историческому моменту воссоединения фрагментов терральтера.

Он это серьезно? Он будет собирать его при мне?! На такую удачу я даже надеяться не смела!

Сергей отпихнул гипадер и поднялся, похрустывая костями. Ласковые-неласковые, а бока ему намяли изрядно. Хищницы тоже встали и принялись тереться о ноги, норовя повалить его обратно и мешая сделать шаг. Как волки-переярки вокруг вожака! Меня аж завистью кольнуло. Вот так день-деньской в зверинце пропадаешь, кормишь, ухаживаешь, и что-то никто так не льнет! Впрочем, я же не только ценный корм, но и противные лекарства, чиповка и занудное взвешивание…

Наверное, этим любимый хозяин и отличается от астробиолога.

Сергей кое-как добрел до шкафа, стараясь по не отдавить любимцам лапы и хвосты, и, покопошившись там, озадаченно выпрямился. Несколько секунд рассматривал кусок пластика, будто выдранный из обшивки, потом что-то сообразил и хмыкнул.

– Маленький гаденыш…

– А?

Сергей отмахнулся, выудил что-то мелкое и снова пересел ко мне. Рот у него сам собой растягивался в широкую улыбку. Торжественно выложив на пол три невзрачных камешка, он перевел на меня ликующий взгляд.

– Это и есть терральтер? – скептически уточнила я.

Прямо скажем, древнее устройство могло быть и покрасивее. Мне представлялась эдакая махина, вся в завитках металла и сверкающих шестеренках, а тут какие-то булыжники!

– Терральтер – система устройств внутри планет. – Глаза Сергея маниакально блестели. – А это – ключ, дающий к ней доступ.

– Уверен, что здесь все? Мне кажется, чего-то не хватает. Здоровенной металлической основы, к примеру…

– Ничего ты не понимаешь. Форисциане вообще металл не использовали, у них все на природе завязано. Смотри, я потом только въехал. Вот это вода. – Он указал пальцем на один из камней. – Его я в МИК спер. Помнишь, я рассказывал, что на нем был странный конденсат? Потрогай.

Я нерешительно коснулась древнего камешка. На ощупь он был совершенно сухим, но потом пальцы будто иголкой кольнуло, и булыжник, вспыхнув голубым, оставил на ладони мокрый след.

– Ого!

– Вода есть даже на самых жарких планетах, без нее невозможно зарождение жизни. Это первый компонент.

– Хочешь сказать, терральтер базируется на мистических стихиях? – сообразила я, к чему он клонит. – Фил, это ненаучно! Я тебе как астробиолог говорю! Ты еще кошку в жертву принеси в седьмой оборот на перекрестке трасс!

– Это не стихии, тормоз! – обиделся Сергей. – Это основы обитаемости мира! Вода – раз, свет – два, атмосфера – три. – Он достал из кармана четвертый камень: – И твердая поверхность.

Гипадеры ошивались рядом, с любопытством принюхиваясь. Мне пришла дурацкая мысль, что в случае чего одна из них вполне сойдет за жертвенную кошку. Как раз и шкура подходящая, черная. Но шаман не счел их достойными такой великой чести, а когда звери вконец оборзели и попытались цапнуть булыжник, сердито шикнул и замахал руками – отвалите, мол. Хищницы расфыркались и, показательно отвернувшись, вспрыгнули на кровать зализывать моральные травмы.

Я попыталась сопоставить полученную информацию с той, что хранилась в моей голове, и пришла к неожиданному выводу, что Фил, в общем-то, прав. Невозможно существование жизни на газовых гигантах, где нет поверхности, как таковой. Во всяком случае той жизни, к которой мы привыкли. Представить обитаемую планету без источника света тоже трудно: поблизости обязательно будет хотя бы тусклая, умирающая звездочка. Можно было поспорить по поводу атмосферы, но, если не уравнивать ее с наличием кислорода, то и здесь все правильно. Во всех знакомых мне обитаемых мирах присутствовали хоть какие-то газы. В разных количествах, а порой и ядовитые, но кто сказал, что атмосфера должна быть пригодна именно для людей? Дышат же цертейцы хлором – и ничего, вон какие вырастают, чужих флиберийцев охмурить норовят!

Выходит, я зря грешила на земных коллег. Ведь если отринуть условности, то основные столпы Зоны обитаемости15 были названы верно.

– Что с ними делать? Соединить?

– Думаю, да.

– И что в итоге получится?

Сергей виновато улыбнулся.

– Не знаю.

– А если он попросту рванет?

Поверить в то, что вот эти четыре камешка и есть ключ к великому терральтеру, лучшему изобретению могучей расы, которое тщетно искали с незапамятных времен, было невероятно тяжело. Куда правдоподобнее казалась версия о том, что это никакой не ключ, а обыкновенная ловушка, ловко расставленная на таких, как мы. Мираж для мечтателей – поманит недостижимой фантазией, дастся в руки, как доверчивый зверек, а потом сомкнет челюсти и проглотит с костями.

– Боишься?

Поддевает, а у самого голос дрожит. На лице коктейль эмоций: предвкушение, ликование, ужас, недоверие. Что должен чувствовать сейчас Фил – единственный, кому удалось-таки собрать по крупицам эту уникальную вещь, тот, для кого терральтер долгие годы был центром мира? У меня и то руки трясутся…

– А ты нет? – Я машинально понизила голос до шепота. – Вдруг он действительно взорвется, да так, что от корабля ничего не останется? Не страшно рисковать всем, что есть? Людьми, зверями, самим собой? Ты бы хоть изучил сперва вопрос, понял, что тебя ждет! Нельзя же вот так, без плана! Ты хотя бы знаешь, что делать, если все пройдет как надо? Что там получиться-то должно? Флешка? Инфокно? Какой-нибудь дряхлый слизень, который сдохнет раньше, чем ты разберешься, что дальше?

– А вдруг я через час сдохну и буду перед смертью жалеть, что не собрал? – полушутя-полусерьезно предположил он. – Информации об этом нигде нет, я за семь лет все перерыл. Так и так ничего больше не узнаю. Придется рискнуть.

– Может, отложишь? – несмело предложила я, сама не зная, чего хочу больше. Внутри все так и вопило: «Рискни! Собери! Это же уникальный шанс! Давай!». Но на задворках сознания прочно обосновалась мысль, что я пособничаю концу света. – Соберешь друзей, обставишь дело с шиком. У тебя мечта сбывается, а ты в каюте сидишь, на полу, да еще в компании… хм… врага.

– У меня нет друзей, Сашка. А из врагов ты самая безобидная.

Он сказал это таким безразличным тоном, что стало понятно: ему действительно все равно, кто разделит с ним миг триумфа. Он и меня-то позвал просто так, за компанию. Друг, враг, случайный прохожий, родная бабушка – он не видит разницы, а я не член общества «Перевоспитай маньяка», чтобы заморачиваться объяснениями. Так что промолчала, заворожено наблюдая, как Сергей подносит четвертый камень к остальным, и все они начинают мерцать, разгораясь все сильнее.

***

Камень выскользнул из ладони, будто подхваченный магнитным полем. Мы синхронно вздрогнули и переглянулись. Разноцветные огоньки внутри фрагментов терральтера стали белыми. Камни заворочались сами собой, мелко вибрируя и подскакивая. Два из них притянулись друг к другу и намертво склеились боками – даже щели не осталось. За стеной кто-то взвыл, да так, что гипадеры вскочили и заметались по каюте.

– Это что, Лас?!

– Да! – повысил голос Сергей, стремясь докричаться до меня через какофонию животного визга. – Похоже, он что-то почувствовал. Говорил ведь, они как-то связаны, а ты не веришь!

До меня вдруг дошло, что таинственные открытия – это, конечно, здорово, но наблюдать их лучше с безопасного расстояния. В стену ударилось что-то тяжелое и арканласообразное.

– Он же расшибется сейчас! Фил, отмени все! Дай я его успокою!

– Поздно! Смотри!

Третий камень скользнул к первым двум, объединившись с ними. Четвертый запрыгал по полу, стремясь принять нужное положение. Свечение становилось все ярче, смотреть в упор становилось трудно. Появился странный звук, будто где-то рядом раскочегаривали турбину. Гипадеры потряхивали чуткими ушами и носились вокруг, задевая нас хвостами. Лас взревел, как синий кит, и вдруг резко замолчал. Я похолодела, сообразив, что это может значить.

– Он сейчас выстрелит, Фил! Будет морозить стены!

Пират, казалось, не слышал. Он пялился на лучи света, как завороженный. Если так пойдет и дальше, он не только оглохнет, но и ослепнет!

В соседней каюте жахнуло, и через пару секунд с нашей стороны показались уже знакомые голубые струйки. Черт возьми, даже сквозь стену пробивает!

Я решительно дернулась к четвертому камню, но Фил, моментально отмерев, перехватил руку в сантиметре от цели и кинулся на меня с яростью дикого зверя. Мы покатились по полу, как два клубка перекати-поля.

– Не смей!!!

– Это надо остановить! – завизжала я, отбрыкиваясь изо всех сил.

– Нет!

Пират скрутил меня в болючий захват, а когда я закричала, перехватил за шею, перекрыв кислород.

– Уймись, убью ведь!

Я хрипом выразила все, что было на душе, и вознамерилась плюнуть в ненавистную рожу, но тут позади молнией вспыхнул терральтер, и вслед за раздавшимся грохотом нас пнуло такой силовой волной, что мы впечатались в противоположную стену. Я врезалась в какую-то мягкую часть пирата, но удар все равно был ощутимый. Гипадеры, которых тоже зацепило, взвизгнули. Одна затихла сразу, вторая захрипела и заскулила на выдохе. Каюта погрузилась в темноту.

Сперва я решила, что потеряла сознание, но быстро сообразила, что тогда не слышала бы воплей Ласа и стонов гипадеры. Просто погас терральтер, а вместе с ним и свет. Похоже, на всем корабле – энерпульт тоже не горел. Я потерла шею, на которой наверняка останутся синяки от пальцев Фила, и попыталась на всякий случай отползти подальше. Пират не препятствовал и вообще не произносил ни звука.

– Эй, ты живой?

А что, если?.. Черт, точно, я-то затормозила в него, а вот Сергей встретил стену во всем ее твердом великолепии! А там еще и угол столика был, если он попал на него виском…

Я в одной комнате с покойником! Иррациональный ужас от осознания этого факта поверг меня в холодный пот. Наверное, страх оказаться в темноте рядом с мертвецом достался мне от далеких предков. Я в панике зашарила вокруг, пытаясь найти вражескую руку и проверить пульс. Первой нашлась голова, мокрая и липкая. Кровь! Сжав зубы, я нащупала жилку на шее. Ну же, где она там?..

Фу-у-ух!

– Придурок! – злобно выдохнула я, едва сдержавшись, чтобы не треснуть его по башке уже наверняка. Зародившаяся было паника начала отступать, и тут я почувствовала такое, от чего волосы встали дыбом.

Лед! По стене полз лед! Веяло знакомым холодом. Я не видела, но могла уверенно сказать, что где-то рядом формируется та самая кристаллическая сеточка. А если она способна заморозить воздух, то что говорить о нас?!

Кажется, радоваться отсутствию мертвеца под боком было рано.

– Фил! – Я вцепилась ему в плечи и хорошенько потрясла. – Давай же, очнись!

Да-а, будто к мешку муки обратилась…

«Мешок» оказался тяжелее, чем рассчитывалось. Господи, что он жрет, кирпичи, что ли?! Я с кряхтением его сдвинула, судя по ощущениям – максимум на пару сантиметров. Проклятье! Зачем вообще спасать этого подонка? Он бы меня бросил, как пить дать! Еще и над трупом поглумился бы!

Я выругалась сквозь зубы и поднатужилась. Что ты делаешь, Саша?! Зачем тебе этот козел?! Пусть бы валялся, поделом! Самой сбежать – и пусть дохнет! Терральтер ему подавай, видите ли! Цель всей жизни у него! Нет бы разобраться сперва, составить план действий, подумать о последствиях…

– Свет! Пожалуйста!

Компьютер не ответил, зато могильный холодок приблизился, щипая за лодыжки. Клянусь, если сейчас же не очнется, я сваливаю! И пусть мне потом всю жизнь снится, как бросила живого человека на верную смерть…

– Караул!!! – что есть мочи заорала я. Надеюсь, застукав меня, хищно склонившуюся над окровавленным капитаном, пираты сразу пальбу не откроют? – Помогите!

– М-м… – простонал Сергей и слабо дернулся.

Я вцепилась в него, как пассатижами, и принялась трясти.

– Прекратить дурдом! – выдохнул наконец очнувшийся гад и зашипел: видно, голову пощупал. – Армада, свет! Армада?

– Вставай, кретин! Света он хочет! А протез на ногу ты не хочешь?! Сейчас башку к плинтусу приморозит, будешь знать!

Наконец-то дошло! Понабирают капитанов-самоучек, потом удивляются, что те мрут, как дрозофилы!

В дверь забарабанили, и уже через секунду в каюту ворвался так необходимый свет, а вместе с ним – встревоженный Фок.

Действительно, с чего это я взяла, что терральтер обесточил весь корабль? На таких крейсерах всегда два энерпульта. Один выбыл из строя, но второй-то, в рубке, наверняка работает! Всего-то и надо было дверь приоткрыть…

Фок обвел шалым взглядом живописно разгромленную каюту, окровавленного капитана и вспотевшую меня.

– Что случилось?!

Сергей ответил непередаваемым набором слов, деморализовав своим искусством не только Фока, но и меня. Не так уж страшно он ранен, раз сил хватает на такую виртуозность!

– Эбони! Айвори! – Мальчишка, углядев поверженных хищниц, бросился к ним. Заполошно огладил влажно поблескивающую морду ближайшей.

– Жива? – уточнила я, настороженно оглядываясь на «сеточку». Пока маленькая и растет медленнее, чем в тот раз. Зря пыхтела!

Сергей поднял с пола терральтер, о котором я успела напрочь позабыть. Ничего особенного: булыжник и булыжник, просто теперь побольше. Пошатываясь, кое-как доковылял до питомцев и, отстранив Фока, осторожно прощупал черные тела.

– Айвори в регмодуль, живо! – отрывистая команда, не терпящая пререканий.

Фок ухватил ту, что молчала, с трудом поднял.

– А Эбони?

– Быстро!

Фок выскочил в коридор, оставив дверь открытой. Послышался удаляющийся топот. Оставшаяся гипадера совсем по-человечески застонала и попыталась поднять голову, странно выгибая шею. Похоже, дело серьезно.

Животинку было жалко, она не виновата, что ей достался такой хозяин. Впрочем, на бездушного гангстера Сергей сейчас походил меньше всего. Словно вообще забыв обо мне, он бухнулся на колени рядом с ней, провел рукой по гладкой шкуре.

– Прости…

Эбони вздохнула. Близость обожаемого хозяина успокаивала ее, и она, несмотря на боль, высунула язык, пытаясь облизать ему ладонь. Будто тоже утешала: «Не бойся, друг. Я прощу». Сергей выпрямился, погладил подрагивающую морду. Осторожно приподнял, посмотрел в подернутые мукой глаза. И дернул. А потом зажмурился и ткнулся лицом в черный бок.

Уже заготовленное «я же говорила» застряло у меня в глотке.

Он еще немного подержал безжизненную голову любимицы, аккуратно положил и встал. Прошел к шкафу, вытащил оттуда клинок, чем-то похожий на флиберийский, только расширяющийся на конце. Сунул его в заплечные ножны, пристегнул к поясу кобуру. Деловито осмотрел плазмомет, но брать не стал, отложил в сторону. Поковырялся в какой-то папке, достал оттуда что-то и переложил в нагрудный карман.

Было в этих сборах что-то жуткое, пробирающее до печенок. Я хотела спросить: неужели нельзя было ей помочь? Может, она бы выкарабкалась…

Регмодуль не всесилен. Можно просто не дождаться окончания цикла. Она не дожила бы до помощи и провела последние часы в агонии. Он помог ей тем, что было в его силах. Подарил последний подарок верному другу, в чьей смерти был повинен сам.

– Никому не рассказывай, что здесь было.

Я кивнула. На сердце было тоскливо, хоть вой вместе с арканласом. Сергей, больше не размениваясь на любезности, вдохнул и решительно вышел.

В каюте быстро холодало, кристаллическая сеточка разрасталась раковой опухолью. Стену покрывал инеевый слой, бриллиантово сверкавший в тусклом свете. Силуэт мертвой гипадеры сливался с тенью. Лас за стеной уже охрип, отчаявшись воззвать к нашей совести. Я же тупо стояла в центре капитанской каюты и медитировала на заморозку воздуха.

Зачем я его спасала? Он же пират, убийца! Сколько жизней он отнял, сколько судеб порушил, включая мою! И сколько еще натворит, если его не остановить! Он подослал к нам свою жуткую тварь, преследовал и гадил, обманывал, убивал – и все ради какого-то уродского камешка, о котором ничего толком не знает!

И вместе с тем… он не был чудовищем. Ему были не чужды боль утраты, милосердие, страх. Он все еще был человеком, а не безумным монстром, одержимым жаждой крови. Как паук в чужой паутине.

Я запуталась.

***

Регмодуль уверенно включился в работу, по дисплею поползли малопонятные строчки медицинских показаний. Фок некоторое время напряженно вчитывался, пытаясь понять, что с Айвори. Гипадера висела на силовых ремнях безвольной тряпкой, свесив приоткрытую морду будто в беззвучном крике. Взгляд выхватывал знакомые данные: сотрясение мозга, ушибы, небольшая трещина на челюсти. Регмодуль указал примерное время восстановления – час с небольшим. Ерунда! Сам Фок пролеживал здесь и подольше. Особенно в первое время, когда Сергей увлекался и забывал, что перед ним неопытный противник. С Айвори все будет в порядке.

Надо бы вернуться. Может, Эбони тоже нужна помощь, вон как скулила, бедняжка. Лапу, наверное, сломала. Что же там произошло? Не могли же ловкие хищницы просто споткнуться! И капитану досталось. Странно, что землянка невредима.

А может, это она и устроила? Кто знает, вдруг у чистокровных землян есть какие-то сверхсилы… Помимо врожденной наглости, разумеется!

Хотя вообще-то она ничего. Капитану вот не выдала. А ведь обиделась и даже, кажется, испугалась, хоть Фок и не понимал, чего. Он же не кричал на нее или – еще чего не хватало! – не бил. Просто рот заткнул, чтоб не визжала на весь корабль. Капитана не боится, а от него так отбивалась, будто жизнь на кону была! Вот странная.

Сергей успел в общих чертах поведать подручным историю знакомства, пока раздавал основные распоряжения и устраивал на постой новоприбывших. При этом зевал, хмурился и временами забывал моргать, постоянно сбиваясь, так что в конце концов чуть не уснул стоя. «Иди отдохни чутка, успеешь еще покомандовать» – посоветовал Райн, и пираты охотно его поддержали. Не хватало, чтобы долгожданный капитан в первый же день расквасил нос, не вписавшись в поворот от усталости. В итоге Сергей даже до собственной каюты не дошел, так и рухнул в первой попавшейся. Судя по тому, что «чутка» растянулось на двенадцать часов, пребывание на миковском корабле изрядно его вымотало.

Фок пробежал по лестнице вниз, перепрыгнул половину пролета и мягко приземлился в начале каютной палубы. Приятно чувствовать себя таким ловким. А ведь раньше то и дело спотыкался! У него даже прозвище было – Косолапый. То-то удивились бы старые друзья, увидев его сейчас: подрос, окреп, научился драться. Даже стрелять умеет! Правда, пока только в неподвижную мишень. Но миррийцы были бы в шоке и от этого.

Проходя мимо столовой, Фок с удивлением отметил, что там горит свет. Наемники редко пользовались этим помещением, предпочитая потреблять пищу в собственных каютах, а то и в кроватях. Капитан обедал в рубке, обычно в компании Людочки, и Фок чаще всего присоединялся к ним. Хотя, чего греха таить: у самого в тумбочке ворох одноразовых контейнеров, которые вечно забываешь выбросить.

Заинтересованный неожиданным проявлением пищевой гигиены, Фок заглянул внутрь и обнаружил капитана. Сергей сидел, скрестив руки, вульгарно закинув ноги на стол, и молча пялился в одну точку. Широкая бинтовая повязка поперек лба была едва ли светлее бледного до синевы лица. Помощника он будто не заметил, даже когда тот опустился на лавку рядом.

– Эй, – позвал Фок, с трудом сдерживая желание потеребить застывшего человека, – с тобой все нормально?

Капитан медленно кивнул, неприятно напоминая куклу со сломанным голосовым модулем: такой же пустой взгляд и молчание. На столе перед ним лежал кусок чартопластика, повернутый лицевой стороной вниз.

– Можно посмотреть?

Снова кивок, такой же заторможенный. Интересно, он вообще понял вопрос? Фок нерешительно протянул руку, но Сергей его так и не остановил. Чартопластик оказался тем самым снимком из секретной ниши, с капитаном и маленькими гипадерами у него на плечах.

– Так это ты за Айвори волнуешься! – с облегчением догадался Фок. – Не переживай, я посмотрел, там ничего страшного. Просто ушиблась и отключилась, скоро очнется.

– Знаю. Армада доложила.

– Тогда чего ты? – удивился Фок и попытался отвлечь: – А Эбони как?

– Мертва.

Фок подумал, что ослышался. Этого просто не могло быть. Она же была в сознании, даже скулила!

– Ты сейчас шутишь, да? – пролепетал он.

Сергей моргнул, похоже, впервые за это время, и встрепенулся. Плаксивые нотки в голосе Фока будто выдернули его с того света, заставив снова стать самим собой.

– Только давай без истерик, – жестко отрезал он, поднимаясь и вырывая фото. – У них хрупкие кости, а удар был сильный. Ей ничем нельзя было помочь.

– И ты так спокойно об этом говоришь?!

– А что мне, плакать?

– Какого черта там случилось?!

– Не твое дело.

– Сережа, стой! – рявкнул Фок. Его трясло, кулаки сжимались сами собой. Хотелось броситься на капитана и выбить из него все это безразличие, заставить почувствовать хоть что-то!

Сергей, уже почти дошедший до дверей столовой, остановился и спокойно оглянулся.

– А если бы на месте Эбони был я, тебе бы тоже было все равно? – выдавил Фок, сверля капитана глазами. – А Людочка? Есть вообще хоть кто-нибудь, кого тебе жалко?!

На миг показалось, что капитан его сейчас убьет. Потом почудилось, что на бесстрастном лице промелькнула тревога, сожаление, тоскливая обреченность. Но прежде, чем Фок успел осознать это и прокомментировать, Сергей снова спрятался за непроницаемой маской, отгородившись от всего мира.

– Нет.

И вышел, оставив Фока беззвучно ругать закрытую дверь.

Значит, тебе на все плевать? Ну что ж, сейчас проверим!

***

Опомнилась я лишь тогда, когда терпеть мороз стало уже невозможно. Сомнительное удовольствие – лицезреть даже не сеточку, а целую паутину. Из стены будто дерево выросло: шикарное, искрящееся, как снежная елочка. Кристаллизация шла во всех направлениях, медленно отвоевывая миллиметр за миллиметром, и, судя по всему, останавливаться не намеревалась.

Я не стала ждать, пока собачий холод подарит мне острый бронхит, и, отмерев, бросилась в коридор. Пусть Сергей сам с этим безобразием разбирается, его каюта – его проблемы. У меня своих хватает!

Закрыв дверь и едва удержавшись, чтобы не разбить замок для верности, я подышала на занемевшие руки.

Рев взбешенного арканласа здесь звучал гораздо тише. Планировка боевого крейсера была простой как пять копеек, не чета нашему лабиринту. Я даже где-то видела такую схему. Три прямых коридора с каютами и две перпендикулярных им площадки – в начале корабля и в конце. Получается, иллюминаторы тут есть не у каждого, а некоторые комнаты вообще сквозные, с выходами на обе стороны. Мне бы не понравилось, но пираты вряд ли проводят досуг, любуясь звездами.

На дальней площадке располагалась незабвенная прачечная и, скорее всего, другие помещения общего пользования, а на другой – капитанская каюта. Здесь же обнаружились еще две двери, за одной из которых безобразничал Лас. Вторая, видимо, принадлежала кому-то из доверенных лиц – например, Фоку или Людочке.

Я не горела желанием встречаться с ними лишний раз, а вот к Ласу зайти придется.

– Ты что там делала?! – гаркнули сзади.

Проскользнуть незамеченной все-таки не вышло: ко мне спешила девушка-со-шрамом. Похоже, она застукала меня, когда подходила к собственной каюте. Моя голова еще помнила «ласковое» прикосновение ее кулака, так что обрадоваться встрече я и не подумала. Но отвечать пришлось, дабы не повторить тот незабываемый опыт.

– Надо зверя успокоить.

– Я имею в виду, в каюте капитана! – Она остановилась в трех шагах, демонстративно скрестив руки, и тут же брезгливо сморщилась. – Это что, моя одежда?

Я машинально глянула на футболку, насильно втюханную пиратским лидером. Можно подумать, я в восторге, что приходится носить чужие тряпки! Кем себя возомнила эта девица? Королевой?

– Мне ее Сергей выдал.

– Так прямо и выдал? – сварливо усомнилась девушка.

– Именно так, – отрезала я, шаря по стене в поисках панели доступа. Надеюсь, Армада не станет кочевряжиться и все-таки пропустит меня внутрь. В конце концов, не рубку штурмую, а всего-навсего каюту, где томится (между прочим, мой!) бушующий зверь. – Заманил в прачечную, приказал раздеться, а потом дал это.

Ой, кажется, я зря это сказала… Конечно, мне хотелось уколоть ревнивую девицу, но я никак не ожидала, что она снова на меня бросится! Причем безо всяких там предупреждений в стиле «он мой, дрянь такая!». И без оружия, хотя на поясе висела явно непустая кобура. Дама предпочла по-простому, врукопашную.

К счастью, я успела открыть дверь до того, как эта чокнутая вцепилась мне в волосы. Хотя счастье – это как сказать…

Разъяренный арканлас взвился в длинный прыжок, расправляя не такие уж бесполезные крылья. По крайней мере, вниз он не рухнул, а красиво спланировал и, легко перескочив неожиданное препятствие из двух верещащих девушек, бросился бежать во весь опор.

Людочка завизжала, как сирена и, оттолкнув меня, выхватила бластер. Я охнула и кинулась на нее, сбивая руку. Грохнуло, шмат пластика на полу вздулся и моментально застыл, как уродливый пузырь цвета нефти. Лас метнулся в сторону, испуганно взвизгнув, и припустил еще быстрее с траекторией взбесившейся кардиограммы. Черта с два теперь попадешь, ха!

В следующую секунду мне в лицо врезался локоть, да так, что из глаз посыпались искры. Не дав опомниться, Людочка добавила по животу, вышибив из меня дух и заставив опрокинуться на пол.

– Стерва! – прошипела она, от души меня пиная. – Зря ты сюда прилетела!

Будто я мечтала побывать в этом проклятом месте! Сумасшедшая девица, тьфу! Кажется, у меня зуб шатается? Нет, не кажется! Черт… Я сплюнула кровью и подняла глаза. Ничего себе милый ангелочек! Сочувствую тому, на кого сия благодать снизойдет! Хорошо хоть не пристрелила, истеричка ревнивая!

– Хочешь, чтобы я ушла? Так помоги сбежать!

Не то чтобы я надеялась, но попытаться стоило.

Людочка с блеском выдержала испытание, заслужив от меня персональную медаль и звание главной грымзы этого корабля. Презрительно цыкнула, убрала бластер в кобуру и быстро пошла прочь. К капитану спешит небось, меня закладывать. А то он без нее не знает, как я хочу отсюда смыться!

Я посверлила взглядом ее спину, мечтая, чтобы та загорелась, и кое-как села. Что-то дорого мне обходится выживание в последнее время. Ладно бы только нервы трепались, да и синяки пережить можно. Но зуб – это уже слишком! Вдруг совсем вывалится? Где их напастись? Не вайротинянка же, чтобы три комплекта зубов иметь и менять как перчатки. Надоели эти – завтра другие надела! Ох…

Интересно, куда Лас-то драпанул? Пожалуй, к Сергею. Если он действительно чует терральтер, найти тот на корабле для зверя не составит труда. Лишь бы не пристрелили с перепугу. Когда на тебя вылетает дракон, пусть и мелкий, тут не то что бластер – распятие выхватишь! Чтобы стойко вынести такое, нужны крепкие нервы астробиолога, закаленного работой с инопланетными тварями, которые порой ведут себя похлеще пиратов.

Подниматься пришлось, держась за стену. Да-а, боец из меня сейчас никакой. Нутро болело, будто погрызенное. Здорово же она меня отделала! А по виду и не скажешь, что так умеет. Впрочем, побить безоружного – тут много ума не надо. Как бы еще до каюты доползти? Вернее, найти сперва именно ту, которая условно числится моей. А то ввалюсь к кому-нибудь и поминай как звали! Не мог же Сергей всех в отпуск отправить, хотя бы пяток людей тут по-любому найдется. Будем надеяться, что не с моей помощью!

Пробираясь вдоль стеночки, я осторожно добрела до бокового коридора. «Моя» каюта точно не была сквозной, так что центральный проход отпадает сразу. Только вот слева или справа? И какая дверь? Эх, надо было не ворон считать, а запоминать дорогу!

– Здравствуйте! – внезапно раздалось за спиной. Я подпрыгнула и зашипела варящейся змеей: боль в животе стала резкой, пульсирующей.

– И тебе не хворать, – пробурчала я, старательно удерживаясь в вертикальном положении.

Фок заботливо придержал меня и прислонил обратно к стене. Оглядел с подкупающим беспокойством.

– Что с вами?

– Упала, – мрачно отозвалась я. – Очнулась – гипс.

Он не понял.

– Вам требуется медицинская помощь? В регмодуль проводить? Правда, там пока Айвори…

– Лучше в каюту отведи.

Фок кивнул, закинул на плечо мою руку и довольно шустро отволок к одной из дверей. Странно, мне казалось, она дальше. И уж точно в ней не было такого бардака!

– Это не моя.

– Знаю, это моя.

Фок попытался провести меня внутрь, но я вырвалась и отскочила. Он обернулся с недоумением.

– Чего тебе надо? – угрюмо спросила я. Добродетель миррийский! Все они тут на одно лицо: снаружи ангелочки, да остры коготочки! Этот-то чего от меня хочет? Не успел тогда задушить, снова решил попробовать?

Фок растерялся, удивленно потер шею. И смотрит так странно, будто что-то там скумекал, но сомневается, верно ли.

– Я зла вам не желаю. Не надо меня бояться, пожалуйста. Просто хочу помочь.

Пф, нашлось страшилище! Мелковат ты еще, чтоб меня напугать, щенок. Вот у Людочки неплохие шансы…

– Чем ты мне поможешь?

Фок ответил непередаваемой пантомимой, расшифровать которую удалось не сразу. Кажется, он не хотел говорить в коридоре. С чего бы? А, точно, он же не ладит с Армадой, боится, что она его заложит… Так, стоп! А ко мне это каким боком относится?

– Я вам ранку обработаю, – сказал он уверенно, а сам сделал страшные глаза и показал ими на дверь. Я озадаченно поскребла макушку, но решила рискнуть.

Защелкнув дверь на замок, Фок действительно первым делом полез в шкаф, достал оттуда бинтик и бутылку с чем-то спиртным. Ай-яй, мальчик, нехорошо! Интересно, капитан в курсе твоей нычки, а? Парень смочил бинт и протянул его мне, а сам схватил с полки планшет.

– Сейчас картинку смешную покажу.

Я прижала бинт к разбитой губе, от удивления даже не почувствовав жжения. Какие, к черту, картинки?! Он в своем уме вообще?

Фок покликал по экрану и протянул устройство мне. Моя челюсть рванула вниз с неудержимостью кирпича, брошенного с крыши небоскреба. Там действительно была картинка, причем нецензурного содержания и с участием жутковатых ксеносов. Он издевается?!

Я подняла голову и уставилась на него с открытым ртом. Парень красноречиво указал глазами куда-то вниз, и я заметила под недошедевром эротического жанра надпись, напечатанную мелким шрифтом.

«Дайте номера друзей, – со скрипом прочитала я. – Я помогу связаться с ними».

***

Пока я обалдевала от происходящего чуда, Фок как ни в чем не бывало уселся рядом, отобрал бинт и сам стер кровь с моей губы. Я даже не шелохнулась, наповал сраженная этим подарком судьбы, пытаясь сообразить, чем расплачусь за такую щедрость. Фок повздыхал, почесал лоб и, так и не дождавшись от меня реакции, стал отыгрывать роль дальше.

– Не смешная? Сейчас другую покажу.

И показал же! Вообще какой-то ужас, сплошные синие тела, не то дельфины, не то спруты, переплетенные так крепко, что даже голов не видно. Ну и подборочка у мальчика, а с виду такой скромняга! С трудом оторвавшись от созерцания кошмара, который так и притягивал взгляд с любой точки экрана, я разглядела новое сообщение: «Я буду задавать вопросы. Отвечайте так, чтобы цифры шли по порядку. Когда пойдут буквы, что-нибудь спросите. И смейтесь, я вам веселые картинки показываю!».

– Ха-ха, – фальшиво рассмеялась я. Фок поморщился, но комментировать не стал, сразу перейдя к делу.

– Саша, вы давно летаете?

Ай да хитрец! Ладно, в конце концов, я ничем не рискую – все и так уже хуже некуда, а отвергать такой шанс никак нельзя.

– Одиннадцать месяцев. – Я решила не тянуть и назвала сразу две цифры. Надеюсь, поймет.

Фок кивнул, одобряя, и расслабленно откинулся на подушки. Не прост парнишка, ох не прост. Ни в жизнь не поймешь, что играет. Достойная у Сергея смена растет, будь они оба неладны!

– Здорово, наверное. А мы почти все время в космосе торчим, планеты толком и не видим. Вы, должно быть, много миров посмотрели?

Я сделала вид, что подсчитываю.

– Двадцать три. И шесть астероидов.

Дальше была буква. Галактические номера были кошмаром гуманитария, включая как минимум семь цифр и четыре буквы. Я зубрила номер Рима аж три дня, а потом еще неделю забывала, не понимая, зачем это нужно, если можно просто записать его в память Синта. Но Рим-таки настоял, напирая на то, что в космосе всякое может случиться. Последним аргументом стало пренебрежительное: «Понимаю. У землян не самый совершенный мозг», после чего я в пику зазнайке выучила номер назубок. И гляди ж ты – пригодилось!

– Тебе сколько лет? – отстраненно спросила я, раздумывая, как бы продиктовать парнишке нужную букву, да еще правильно. Хоть на полу мыском рисуй эти дурацкие квадратики!

– Семнадцать. Показать еще картинку?

Надо же, мы, оказывается, взрослые! А выглядит младше. Сколько же в земных ему? Двадцать? Не может быть. Наверное, миррийцы не в среднегалактических меряют.

Новая картинка для разнообразия была с людьми. Вернее, гм, с флиберийцами. Да-а, свои чувства мне лучше Риму не озвучивать. Если он так это делает, мне хана!

«Назовите планеты на нужные буквы» – сообщалось ниже.

Задачка… Допустим, первые три назову. А вот что делать с четвертой?..

– А где конкретно вы были?

– Флиберия, Дайно, Линат… мм… э-э-э…

Черт, как назло! Уже пора бы в «города» играть этими названиями, а я все запомнить не могу. Может, сказать «на „й“, никак не вспомню», а дальше пусть сам выкручивается? А если он тоже не знает? Букву-то запишет, но не заподозрит ли неладное капитан, когда прослушает разговор? Не зря же парнишка шифруется…

– Йоу! – вдохновенно сымпровизировала я.

Фок нервно дернул щекой.

– Какие… интересные миры, – сглотнул он, как бы невзначай черкая в планшете. Надеюсь, он там номер записывает, а не строчит гневный опус моему таланту называть планеты. – Никогда там не был. А правда, что на Флиберии так жарко, что долго даже в космопричале не проживешь?

– Невыносимо, – честно признала я и нехотя добавила для дела: – Но я там четыре дня прожила.

Ага, четыре, как же. Да в жизни бы больше суток не задержалась! Оставалась всего одна цифра, и я могла бы назвать ее сразу, слегка увеличив срок «пребывания» на Флиберии. Но мне и так поплохело от одной мысли, произнести нужное просто не повернулся язык.

– Вам какой пейзаж больше нравится? – Фок моих терзаний не заметил и протянул планшет. Внутренне предвкушая что за «пейзажи» там могут быть, я обреченно воззрилась на экран.

– Четвертый, – скрепя сердце и сгорая от желания срочно закрыть глаза. – Жесть. – Это уже само вылезло, против воли.

– Почему, красиво же, – обиделся Фок.

– Безумно.

«Если все, уходите. Ваша каюта в этом же коридоре, седьмая дверь налево».

Мне очень хотелось спросить, каким образом он установит связь с Римом, что будет говорить, зачем ему самому это надо и не ошиблась ли я, слепо доверившись помощнику пиратского капитана. Но понимая, что зыбкий шанс на спасение рухнет, если Армада заподозрит неладное, я спешно распрощалась и вышла. Надеюсь, что…

Нет. Просто надеюсь!

***

В каюту я не пошла. Боль в животе снова притупилась, ноги кое-как волочились. Надо поискать Ласа, а заодно узнать, не раскусил ли пиратский главарь наш маленький секретный заговор. Лежать и задыхаться от жалости к себе тут некогда – пока будешь страдать, тебя сто раз прихлопнут, а это в мои планы не вписывалось.

За первым же поворотом пришлось прятаться, пропуская двух головорезов. Один почти пожилой, матерый, смуглый; второй помоложе, зато весь в шрамах. Да-а, повезло мне, что их тут сейчас немного. Вряд ли эти ребята массовики-затейники, готовые развлечь приблудную землянку. Будь у Сергея такая рожа, мы бы вмиг его раскусили.

«А ведь Рим предупреждал тебя…» – внезапно проснулся давно забытый внутренний голос, почему-то отчетливо Вениморовский и в этом исполнении непривычно ехидный.

Я только вздохнула. Что тут скажешь? Да, сглупила, повелась на симпатичную мордашку, казавшуюся такой безобидной. Зато впредь буду умнее! И перед Римом извинюсь, раз саму интуиция подводит.

Неужели мы с ним скоро встретимся? Плевать, что орать будет, хоть до углей пусть сожжет – только бы обнять и никогда больше не отпускать…

Так, соберись, Саша, совсем рехнулась! Иди еще Сергею этих соплей навешай, он тебе мигом мозги вправит! Дурочка влюбленная!

Интересно, а Рим действительно загорается, когда… Проклятье!

Строго отчитав себя за неуместные мысли, я продолжила не шибко триумфальное, зато осторожное передвижение. Так, куда мог пойти этот засранец? Не тот, который большой и голубоглазый, а тот, который с крыльями. Хотя какая разница? Они все равно пересекутся, там-то мы их и словим! В смысле, я и моя наглость, граничащая со слабоумием.

В середине длинного прохода оказался еще один коридорчик, а когда я сунулась посмотреть, куда же он ведет, там обнаружилась обыкновенная лестница. Я тоскливо оглядела ступеньки, прикидывая, смогу ли по ним взобраться в своем плачевном состоянии, или меня так под ними и похоронят. Откуда взялось это ископаемое? Это космический крейсер или пятиэтажка в спальном районе? Не могли лифтовую шахту воткнуть, что ли?!

Я обреченно покусала и без того травмированные губы и пришла к неутешительному выводу, что ползти наверх все же придется. Командный модуль традиционно располагали на верхних этажах, обычно над каютой капитана, либо в центре корабля, если конструкция предполагала наличие на борту лишь одного энерпульта. А где еще может быть капитан, как не в рубке? Впрочем, с этого станется весь полет проторчать в туалете. Тот еще фрукт.

Эх, была не была!

Ощущая себя бабулей с припасенными для внуков закатками, я на четвереньках преодолела пролет, кряхтя так, будто везла телегу с семью стогами сена. Виновницу столь дивного самочувствия я крыла матом на каждой ступеньке, ни разу не повторившись. Людочка! Кто ее вообще так назвал?! Это не Людочка, а целый Людоед!

Второй пролет я проползла на последнем издыхании и вывалилась на площадку, мечтая о глотке воды. У-у, зараза! Кажется, я даже спирита меньше ненавижу! А главное, за что?! Можно подумать, меня может заинтересовать какой-то там пират! Да провалитесь вы пропадом вместе с ним!

В довершение всех бед у меня противно засосало под ложечкой. Когда я в последний раз ела? Вряд ли кто-то заботливо кормил меня кашкой, пока я валялась в отключке. А судя по тому, что умудрилась выспаться, очнулась я не в первый же час, из обморока плавно перейдя в сон. И сколько уже? Сутки? Больше?

Ребята на «Фибрре», должно быть, с ума сходят, разыскивая меня по всему космосу. Наверняка уже в МИК позвонили и выяснили, что Фила Ревенсона никогда не существовало. Надеюсь, додумались галаполицию подключить, а то с флиберийцев станется самим в это пекло влезть. Наш линкор вооружен не хуже крейсера, схватка кораблей такого класса будет жестоким побоищем. И не факт, что мне после нее будет куда возвращаться. Если вообще выживу, что сомнительно.

Отдышавшись, я соскребла себя с пола и огляделась. Все по-простенькому, без роскоши: белый пластик, очередная анфилада. Ни тебе прозрачных мостов, ни зверюшек под ними. Даже потолок обычный, без привычных звезд наверху. Тоскливо тут у них.

Рубка оказалась там, где и ожидалось, и, к моему удивлению, двери без лишних вопросов разошлись в стороны. Сергей обнаружился за энерпультом, а к моей голове тут же приставили дуло неопознанного вида оружия, будто скляпанного на коленке в трущобах криминального городка.

– Здрасте, – невесело поздоровалась я со всеми присутствующими.

В наличии были: пиратский капитан, его ревнивая баба и двое незнакомых мужиков, на фоне Людочки казавшихся невинными агнцами. Во всяком случае, они смотрели на меня с чисто спортивным интересом, а не пытались нанести тяжкие телесные повреждения при помощи одного только взгляда. Ласа, к сожалению, не наблюдалось.

– Пропусти, – коротко приказал Сергей, не отрываясь от инфокон.

– К тебе Лас не забегал? – как ни в чем не бывало полюбопытствовала я, едва подручный капитана опустил ствол. Когда тебе чуть не каждый час тыкают в морду ружьем, это приедается до пресноты.

– Не-а, – беспечно отозвался пират, не выдав удивления по поводу такого вопроса. Значит, Людочка успела наябедничать. – Пусть бродит. Проголодается – сам вылезет.

– А если он кого-нибудь…

– Съест? Брось, мы жесткие и невкусные.

– Я хотела сказать – напугает.

Ответом был трехголосый мужской хохот. До меня запоздало дошло, что если они гипадер в спальнях содержат, то Лас им вообще лапушкой казаться должен. Он почти вполовину мельче и с удовольствием слопает яблочко вместо чьей-нибудь ноги.

– У тебя каюта замораживается, – на всякий случай напомнила я, не то чтобы радея за сохранность пиратских вещей, но не желая, чтобы ледяная зараза разрослась по всему кораблю, пока здесь гощу я.

– Да хрен с ней, потом отогрею.

Чем это он так занят, интересно? Наверняка какую-нибудь гадость планирует. Стоит ли побесить Людочку своим присутствием, или лучше унести ноги, пока жива? Ух, как смотрит! Того и гляди сожрет. Нет, я просто обязана проучить эту стерву!

Я нахально улыбнулась и тут же об этом пожалела. Ноющий зуб расшатался капитально, и пришлось срочно сомкнуть губы, пока он не вывалился. Теперь уже массу приятного в ситуации нашла Людочка.

– Саша, хочешь, провожу тебя в каюту? – нарочито ласково спросила она.

– Спасибо, мне и тут неплохо, – в тон ей ответила я и, пользуясь тем, что Сергей меня не видит, показала дамочке известную конструкцию из трех пальцев. Та не осталась в долгу, изобразив что-то инопланетное, но однозначно обидное.

Я лениво подошла к энерпульту (с трудом сдерживая желание поскулить от боли) и встала с другой стороны увлеченного Сергея. Мужики у дверей переглянулись, обменялись быстрыми жестами и хлопнули по рукам, заключая пари.

– Сережа, хочешь водички? – сделала первый ход оппонентка и, не дожидаясь ответа, принесла стакан к энерпульту.

– Лучше укол обезболивающего в морду, – пробормотал Сергей, но воду взял.

Дилетантка! Сразу видно: не было у нее в соперницах блистательной инопланетной горгульи! Я презрительно хмыкнула и сразу выложила козырь.

– Сереж, о чем ты думал, когда меня на «Фибрре» целовал?

Водичка превратилась в сосульку и застряла у пирата поперек горла. Он душераздирающе закашлял и забрызгал клавиатуру. Инфокна не пострадали исключительно благодаря своей голографической природе. Людочка сбледнула и, судя по всему, упала в обморок, только почему-то осталась на ногах.

– Саша, прошу, впредь осторожней формулируй вопросы, – выдавил Сергей, постукивая себя по груди в надежде убить кашель. – Думал, это очевидно – я хотел позлить Огонька.

Мне это теперь тоже казалось очевидным, но, к счастью, Людочка этого не знала. Я капризно надула губы и пошла ва-банк:

– А на джампере ты кого злил?

Пират уставился на меня так, что мне захотелось собственноручно пристрелиться из гуманных соображений. Людочка безмолвно предлагала свою посильную помощь в благополучном осуществлении этого желания.

Не бесите землян, а то захлебнетесь в нашей непредсказуемой мести!

Поединок взоров девица бесславно проиграла, как и жалкую пародию на битву интеллектов в целом. Мне даже показалось, что сдалась она как-то подозрительно просто, словно и не старалась толком. Видимо, она давно подозревала свою любовь в изменах и была крайне не уверена в себе, иначе так легко не повелась бы.

Она пробормотала что-то о делах и спешно вышла. Мне даже стало немного жаль ее. Но гораздо большим сочувствием я прониклась к себе, когда Сергей выпрямился и очень добродушно попросил:

– Поль, Гроу, сходите-ка перекурите!

Мужики без вопросов вышли, причем один улыбался до ушей, а второй смурнел на глазах. На Людочку ставил, наверное.

– Это что сейчас было? – приторно-ласково спросил их предводитель, ради такого дела даже отвлекшийся от ненаглядных инфокон. Его оскалу позавидовал бы матерый оборотень. Меня и то пробрало, я сглотнула и отступила на шаг. – Ты расстроена, что я тогда остановился? Хочешь продолжить наш увлекательный эксперимент?

– У тебя лишние уши выросли? – огрызнулась я, заполошно ища выход из очередного приключения на мягкое место, в которое сама же себя и втянула.

Сергей угрожающе шагнул вперед. Я запаниковала.

– Зачем ты мне Людочку расстраиваешь?

– Твоя Людочка сама напросилась!

– Неужели? – хищно переспросил он, делая еще шаг. – Значит, ты решила отомстить за мой счет?

О-о, мой многострадальный живот, за что ему все это? Сергей перехватил поперек туловища рванувшую было к выходу меня и, практически не встретив сопротивления, довольно грубо пихнул в кресло, а сам навис сверху, опираясь на подлокотники. Оценил мои судорожные попытки вдохнуть и раздраженно отчитал:

– Саша, перестань вставлять мне палки в колеса, это ничем хорошим для тебя не кончится! И хватит придуриваться, я же не бил тебя, не может быть так больно, как ты тут разыгрываешь!

Я сцепила зубы, чтобы не выложить свое честное мнение о нем, его истеричной помощнице и этой проклятой дыре в целом. Не стану жаловаться, не дождется! Сейчас только пелена перед глазами пройдет – и надо рвать отсюда когти, пока у него еще стоп-краны работают.

– Ну-ка…

Кажется, поздно.

Когда он протянул руку, я зажмурилась и затаила дыхание. Доигралась ты, Сашка, сейчас с тобой так поиграют, что потом неделю враскоряк ходить будешь! И сил, чтобы дать достойный отпор, уже не осталось. Странновато он начал, правда. Не хватает, не раздевает, только живот прощупывает. Вдумчиво так.

– Что ты делаешь? – шепотом признала я свою полную неподкованность в половых пристрастиях пиратов.

– Пытаюсь понять, как ты еще ходишь, – ворчливо отозвался он, продолжая странные манипуляции. – Она тебя ногами била, что ли? Сейчас Айвори из регмодуля выползет, и надо будет тебя туда запихать. Что-то не нравится мне вот эта припухлость, вряд ли на пороге тридцатника у тебя проклюнется третья грудь.

– Мне двадцать шесть! – оскорбилась я.

– А я что сказал? Давай ты посидишь спокойно хоть пять минут, ни во что не вляпываясь, а я тебе за это кое-что покажу?

Да я с радостью посидела бы не то что пять минут – вечность! Лишь бы дома и без пиратов!

Так и не дождавшись ответа, Сергей обреченно закатил глаза, но убеждать и угрожать не стал. Повернулся к инфокнам и вдохновенно заскользил по кнопкам.

– Я тут поковырялся в файлах Кваеро и, кажется, понял, что за жесть мы с тобой наблюдали. Смотри, вот тут он рассуждает, как форисцианские технологии обходятся без источника питания. Все дело в том, что каждая их часть сама по себе является практически бездонным накопителем энергии. За время простоя они тянут ее по чуть-чуть буквально отовсюду. А теперь представь, сколько энергии накопили фрагменты за тысячи лет! Если я прав, то мы еще легко отделались. Что думаешь?

Мое воображение как раз рисовало процесс нашего расчленения на молекулы колоссальным выбросом энергии, и это так меня захватило, что ответить на вопрос я как-то запамятовала. Сергей тем временем вычитал что-то еще.

– Тоже интересно, слушай: «На основании этих данных можно предположить, что защита ключа предполагает несколько фаз, из которых сборка фрагментов лишь первая. Вторая ступень, скорее всего, потребует вскрытия „скорлупы“, образованной на фрагментах за время бездействия»… Дальше какая-то лажа. Короче, это сундук с замочком. Есть идеи, как его открыть?

– Посмотреть дашь?

Он вытащил булыжник и не глядя протянул мне. Камень камнем, даже мерцать перестал. Я без особой надежды поковыряла прочную поверхность и сломала об нее остатки ногтя. Интересно, зачем он мне все это рассказывает? Почему не этой змеюке или братишке? Боится, что они сами терральтер захотят, и не желает делиться? Или они просто не могут поддержать разговор на такую тему? Впрочем, в отсутствии мозга у Людочки я тоже не сомневалась…

– По-моему, извлечь что-то из этого булыжника может только нечистая сила. Имей в виду, для ритуального жертвоприношения девственницы моя кандидатура не подходит.

– Так я зря все это время отказывал себе в удовольствии ради великой цели? – притворно расстроился Сергей, но тут же снова посерьезнел. – Саш, хорош дурить, это устройство, а не магия! Тут нужны прямые руки, соображалка и крепкий ломик. Первые два компонента у меня имеются, осталось понять, что подойдет на роль третьего.

– Соковыжималка?

– Не смешно.

– Бластером пальни, вдруг треснет?

– Не хотелось бы снова полагаться на «вдруг». – Сергей поскреб перебинтованный затылок.

– А нечего было спешить! Ты уверял, что данных нет, но и про энергию вдруг нашел, и про скорлупу!

– Я действительно все это уже читал, но это лишь одна из сотен версий. А кто-то считает, что терральтер – живой организм, даже картинки есть. Без подсказки я бы все равно не догадался, кому верить. К тому же, Кваеро сам не подозревал, что запертая энергия высвободится при активации. Он всего лишь размышлял, почему у терральтера нет штекера.

– Очевидно, чтобы всякие торопыги вместо него в розетку пальцы совали и самоликвидировались.

– Кстати, Саш, ты уже дважды меня спасала. Что там было про стокгольмский синдром?

– В отличие от тебя, меня воспитывали человеком, – пафосно заявила я. – А человек не бросит другого на верную смерть, даже если этот другой – законченная скотина!

– Ух, какие нежности, – насмешливо передернулся пират. – Воспитанная моя, ты пытаешься меня задеть? Брось, лексикона не хватит.

– Я наверстаю.

– Если доживешь. Пользы от тебя пока никакой, только нервы треплешь. Вот зачем ты Ласа выпустила?

– Он сам выбежал.

– Ага, и дверь открыл. Зубами!

И тут меня осенило. Я не только поняла, как выглядит искомый «ломик», но и могла с уверенностью сказать, что он сейчас здесь. Однажды Лас уже продемонстрировал впечатляющую силу собственных челюстей, а ведь его лубок был намного больше терральтера! Так что ему стоит разгрызть и эту шкатулочку? Может, его для этого и создавали? Если так… у Сергея в руках есть все необходимое.

– Что ты собираешься делать с терральтером?

– Заповедник хочу, говорил же.

Пират увлеченно читал текст на инфокне – даже не всегалактический, а какой-то совсем непонятный. Сколько же языков он знает?

Мне стало тоскливо. Нелегко что-то скрыть от умного противника, он и сам скоро догадается откуда ноги растут.

– Кто-нибудь пострадает? – совсем тихо уточнила я.

– Никто из тех, о ком следовало бы жалеть.

Не понравился мне этот тон. Будто заговорил хирург, оповещая родственников о том, что пациент погиб, зато теперь на все услуги скидка.

– Ты собираешься использовать планету с готовой экосистемой?

– Разумеется. Зачем мне безжизненный ком грязи?

Ох… Только не говори, что собираешься сделать то, о чем я подумала!

– Ты хочешь уничтожить виды, населяющие планету, и отстроить все заново?

– Вид, – поправил Сергей будничным тоном.

– Люди. Ты убьешь людей.

Это просто не укладывалось в голове. Как может этот симпатичный улыбчивый мужчина быть настолько жестоким? Неужели он действительно не понимает, какое немыслимое злодейство лелеял все эти годы?

– Бинго! – задорно воскликнул он и голосом телеведущего продолжил: – И она выходит в супер-игру! Вопрос дня: угадает ли Саша название планеты? Время для размышления… тик-так, тик-так. Ваш ответ?..

Я зажмурилась. Сумасшедший. Сумасшедший!

– Земля.

– И она выиграла суперприз! – Он подбоченился, повернулся ко мне. – Вот она, квинтэссенция земной смекалки! Не представляешь, как надоело вечно все разжевывать! Мне даже хочется тебя вознаградить. Будь я джином, ты бы что загадала?

– Чтоб тебя разорвало! – ляпнула я, слишком оглушенная, чтобы думать о последствиях.

– Грубиянка! Хорошо, что я не джин. Ну же, даю тебе шанс! Ты ведь хочешь уйти отсюда, а?

Он еще и лыбится, гад! Конечно, я хочу уйти! Но оставить ему терральтер и Ласа, а самой сбежать в безопасность, на «Фибрру», и жить, осознавая, что обменяла благополучие родной планеты на собственную шкуру?! Сколько времени ему потребуется, чтобы сложить два и два? Если я до этого додумалась, сможет и он!

– У тебя не выйдет, – не слишком уверенно заявила я. – Землю посещают исследователи, правда сразу вскроется!

– Тета Хангелис была развитой системой, а теперь ее даже грузовики стороной облетают. И никому дела нет, что сверхновая уничтожила процветающий мир.

– Это природное явление! Терральтер – совсем другое дело!

– Ты права, совершенно другое. И знаешь, в чем его прелесть? Никто в него не верит! Прилетят пару раз, запишут, что некий вид вымер. Даже причину укажут – скажем, новая болезнь, с которой земляне не сумели справиться. Такое бывает, никто и не подумает связать это с древней сказочкой.

– Сережа! Там ведь семь миллиардов человек!

– А что они мне сделали хорошего, эти миллиарды? – Сергей побарабанил пальцами по гладкой поверхности энерпульта, и тут в нем будто что-то перещелкнулось, взгляд потеплел. – Саш… а ты ведь и вправду поверила в этот бред, не так ли? Успокойся, глупая, я не собираюсь трогать Землю!

– Ты… – дальше слов не нашлось.

– Наивная моя! Тебе не хватает знания матчасти. База данных терральтера не пополнялась веками, и Земли там просто нет. Следовательно, и управлять ею через него не получится.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, я давно там не был, – притворно задумался пират, – но раньше там пласты поверхности туда-сюда не прыгали. Если Земля за прошедшие годы стала калейдоскопом, ты скажи, а то я не в курсе.

Я вспомнила разговор в столовой и слегка успокоилась. Все верно, планету же сперва сканировали. Ключ позволяет заглянуть в список, но добраться до ядра с его помощью нельзя. Выходит, в базе вообще одни калейдоскопы, под определение которых из знакомых мне миров подпадал только один.

– Это Гронатея, да?

– Слишком монохромно на мой вкус. Нет, Саша, снова мимо. Не гадай, тебе эта информация ни к чему. Кстати, я действительно собираюсь уничтожить людишек. Ты их не знаешь, но все равно жалеешь, да?

– Ты сумасшедший.

Сергей поморщился, будто я сказала что-то ужасно грубое. Хотя что может задеть человека, способного на такие жестокие поступки?

– Я. Не. Сумасшедший! – свирепо процедил он, делая паузу на каждом слове. – А ты не бессмертная. Будешь так говорить – очень скоро в этом убедишься.

В этот раз я спорить не решилась.

***

Поиски арканласа к успеху не привели. Я грешила на собственный желудок, издававший все более горестные трели, которые отвлекали и были слышны, должно быть, даже в преисподней. Организм намекал, что Лас, конечно, существо белковое, но в пищу малопригодное, и не мешало бы сменить объект розыска на что-нибудь повкуснее.

Конечно, можно было попросить Армаду определить местонахождение зверя, но, во-первых, не хотелось давать Сергею лишний повод присмотреться к «отмычкам», а во-вторых, я не была уверена, что слажу с техалийским искином такого масштаба. Ничего, сама найду. Бродить по крейсеру мне вроде бы никто не запрещал, а если бы и запретил – я все равно бы не послушалась.

Помимо уже знакомых пиратов мне не встретилось ни единой живой души. С одной стороны, это радовало – не хотелось бы наткнуться на вооруженный до зубов отряд. Но пустынные коридоры действовали угнетающе.

Сотенный экипаж «Фибрры» постоянно был на виду, не сталкиваясь друг с другом исключительно по причине внушительных размеров самого корабля. Если на жилой палубе еще можно было почувствовать себя одиноким (народ редко собирался там, предпочитая проводить время внутри кают, а не в скучном коридоре), то эвакуационная и мостовая всегда были полны народу. Там кипела жизнь, полная звуков, запахов, знакомых лиц.

На «Армаде» я слышала только собственные шаги. До ушей не долетали обрывки фраз, шорохи дверей, голоса за переборками рабочих отсеков. Не было привычного аромата листьев, не тянуло ненавистными кабачками. Крейсер казался вымершим, как древний город, поднятый из небытия со дна океана. Мне было зябко и неуютно в этом огромном и совершенно пустом месте.

К моему разочарованию, всегда прекрасно приспосабливающийся арканлас тех же неудобств не испытывал. Я подозревала, что он нашел себе укромную нору и залег пересыпать в ней лихие времена. Должно быть, ему не угодила каюта, поскольку терральтер в кармане Сергея его ничуть не заботил, и выходить из уютного гнездышка (где бы оно ни было) ради какого-то там древнего артефакта Лас не спешил. Меня это, в общем-то, устраивало: организовывать встречу психопата с потенциальным ключом от всех дверей не хотелось, а съесть кого-нибудь на корабле Лас и впрямь не мог (честно говоря, даже если бы и смог – невелика потеря). Лишь бы зверь не вылез в самый неподходящий момент.

Так что, пробродив по кораблю битый час, я сдалась и теперь искала собственную каюту, лелея надежду по ходу дела найти столовую. После экстремальной Аглаевской диеты пиратские харчи я бы умяла за милую душу, а за последние пятнадцать минут все больше склонялась к мысли, что уже согласна и на кабачок.

В процессе блужданий я наткнулась на ангар и долго стояла там с открытым ртом. Впечатлил меня не размер помещения (на «Фибрре» все равно больше) и даже не количество военной техники, явно превосходящее наше пыльные истребители, а корабль, припаркованный на подстилке из силовых полей. Вооруженный рейдер заполнял собой три четверти ангара, а на его фоне шаттлы и джамперы казались убогими хлебными крошками по соседству с румяным караваем. Я как никогда остро ощутила себя песчинкой. Какая же огромная эта «Армада»! Не корабль, а целый остров, на котором нет ни души.

А если здесь никого, что мешает мне забраться вон на тот милый шаттл и преспокойно отсюда убраться? Ласа в охапку – и поминай как звали! Я подковыляла к облюбованному кораблику и обошла кругом, оглядывая шаттл с собственническим интересом. Где бы скачать инструкцию по вождению? Может, там все не так уж и сложно? Хотя бы попробовать выйти на связь с ребятами…

Я припомнила разноцветье тумблеров в нашем шаттле. Да-а, если сумею хотя бы не пальнуть энергополем по самой себе, это уже будет победа. Но посмотреть-то можно? Там и кухня наверняка есть, вдруг удастся чем-нибудь поживиться? Я поставила ногу на нижнюю ступеньку, собираясь с силами, чтобы расправиться со второй.

– При попытке несанкционированного доступа на шаттл сработает система оповещения, – внезапно ожила Армада.

От испуга я пригнулась, хотя голос у корабельного разума был даже приятный, а интонация – вежливой. Она не пугала, а предупреждала, стремясь оградить меня от последствий необдуманного поступка. Ничего общего с ехидным тоном Синта и вечными подколками Кипа. Как взрослая женщина на фоне двух резвящихся подростков. Интересно, применимо ли понятие возраста к техалийским устройствам?

– Извините, – пискнула я, поспешно замирая. Если она из вредности отключает свет первому помощнику, то от меня вообще оставит горстку пепла.

– Бывает, – буднично откликнулась Армада. Будь у нее визуальный образ, он бы флегматично пожал плечами.

Покладистый характер вражеского корабля был неожиданным, но приятным бонусом.

– Вы не знаете, где тут можно поесть? – решила я попытать удачу, раз уж коварный план с побегом снова откладывался на неопределенный срок.

– Знаю, – охотно подтвердила Армада, и мне почудилось, что она скажет: «А тебе не скажу, ха-ха-ха», что было вполне в духе Синта, но тут мой желудок издал особо жалостливый вой. В голосе компьютера прорезались сочувствующие нотки бабушки, углядевшей любимого внучка после недельной голодовки: – Кладовая на жилом этаже возле прачечной.

Я охотно подыграла, изображая замученного сиротинушку, который не просто голодал, а бежал по пустыне кросс и по ходу дела собрал босыми ногами всех окрестных кобр. Чувствовала я себя немногим лучше, так что особых актерских навыков не потребовалось.

– Спасибо вам большое!

– Пожалуйста, – приятно удивилась «бабуля». Видать, не балуют ее тут вежливыми словами. – Кстати, капитан приглашает на обед через полчаса.

Я резко ускорилась, чтобы в отведенные тридцать минут успеть наесться до отвала, а после гордо проигнорировать любезное предложение.

Но не успела я доковылять до кладовки и с блаженным стоном впиться зубами в первый попавшийся съестной припас (изобилием и разнообразием яств пиратский склад не баловал; пришлось довольствоваться сухим энергетическим брикетом – твердым, как покрышка, и столь же безвкусным), как из коридора донесся жуткий визг. Я подскочила, намертво увязнув зубами в пиратском деликатесе, и свернула аккуратную стопку одноразовых контейнеров с пайками.

Мечты о горах еды исполнились слишком буквально. Выкарабкавшись из-под лавины провианта, я выскочила из кладовки прямо в руки какому-то громиле.

– Что это такое, кто кричал?!

Бугай меня проигнорировал, оттолкнул и продолжил путь как ни в чем не бывало. Мимо пронесся очень встревоженный Фок, а за ним – уже знакомые мне Поль и Гроу. Куда это они все так спешат? Повинуясь стадному инстинкту, я бросилась за пиратами на пределе возможностей.

Снова завыло, и на этот раз мне удалось опознать корабельную сирену. В сравнении с той, что вопила на «Фибрре», она звучала, как призыв к обеду в пионерском лагере. Неужто тревога? Нас атакуют, а-а-а! Так, стоп, я-то чего разнервничалась? Кто может атаковать пиратов, кроме полиции? Меня спасут, ура! Главное, не попасть под общий замес…

Я хотела слинять в боковой коридор, но тут громкая связь обратилась ко мне лично:

– Саш, а ну-ка зайди в рубку.

Голос у Сергея был какой-то задумчивый. Понять, какие неприятности это сулит, я не успела, потому что из-под лестницы выскочил Лас и целеустремленно порысил наверх, обгоняя опешивших наемников. Его там только не хватало! Я помчалась за ним, позабыв о боли, но догнать спешащее животное было не по силам и здоровому, не то что отмутуженной мне. Чувствовала я себя, как привокзальный пес на последнем издыхании, так что арканлас беспрепятственно добрался до двери рубки задолго до того, как мне поддался последний проем.

Он сел на пороге, как воспитанный кот, ожидающий, когда хозяева впустят гулену. Мужик, с которым мы столкнулись у кладовки, озадаченно почесал маковку, но дверь открыл, и зверек, осияв его благодарным взглядом, прошмыгнул внутрь. Эхо донесло испуганный возглас Людочки и увещевающий речитатив Сергея.

Я выругалась, выравнивая дыхание. Ладно, будем надеяться, что пиратский главарь слишком занят и не додумается применить зубы Ласа по прямому назначению прямо сейчас.

Обогнать меня было нетрудно, так что в рубке я имела сомнительное удовольствие оглядеть жалкие крохи пиратской команды всем скопом. Зрелище не впечатляло, зато все почему-то смотрели на меня с явной неприязнью и налетом удивления. Лас сидел возле Сергея и пялился на его карман с немым обожанием. Предатель!

– Что, землян никогда не видели? – не вытерпела я, обводя присутствующих неласковым взглядом.

– Видели, – ответил за всех капитан, – но все равно недоумеваем. Скажи, Саша, как тебе удалось связаться с кораблем?

Что… Что?!

– Каким кораблем?

Неужели Фок выполнил обещание? Неужели «Фибрра» все-таки прилетела?!

– Тебе кто-то помогает?

Сергей задал вопрос спокойным тоном, но пираты как по команде потянулись к оружию. Фок вздрогнул и будто невзначай переложил руку на пояс, где блестело что-то металлическое.

– Я ни с кем не связывалась, – честно сказала я. В наступившей тишине голос прозвучал как-то неуверенно.

Вместо ответа Сергей повернул ко мне инфокно, испещренный всегалактическим текстом, и постучал пальцем по верхней строке. Я настороженно приблизилась и вчиталась. «Сканирование сектора GR-27025. Обнаружено транспортное средство класса „Т-А“, тип „малые джамперы“, класс двигателя – моноцикличный, судно-ячейка – МГЛК „Фибрра“, Флиберия-А1»16.

– Я, конечно, впечатлен храбростью твоих друзей, но неплохо бы им намекнуть, что наглость – не всегда самый лучший выход, – иронично заметил Сергей, едва мои глаза вкатились обратно в орбиты. – Я бы еще понял, если бы они просто за нами увязались, но вызывать «Армаду» на связь, подмигивая габаритами – это за пределами моего воображения.

Как ни горько это признавать, но сейчас я была полностью с ним согласна. Больше всего хотелось крикнуть: «Да вы что, совсем сдурели?!» и хорошенько флиберийцев встряхнуть. Заявиться на джампере к боевому крейсеру и так глупо нарываться – это даже для них чересчур! О чем они думают вообще?! Мозг атрофировался в пику сверхразвитию?

Я заметила, что нервно грызу ногти, только после того, как машинально сплюнула белый полумесяц под ноги Людочке. Та шарахнулась, как от гранаты. Пираты подозрительно переглядывались, держа руки на оружии. Никем не замечаемый Лас встал на дыбки и потянулся к пиратскому карману приоткрытой пастью.

– Они… они просят связь?.. – тупо переспросила я, лихорадочно соображая, как вытащить из-под удара дорогих мне людей, коль уж они сами такие дебилы.

– Угу. Армада, фиксирующий якорь17. Прицел восьмого калибра в точку семь-два-девять.

– Нет!!! Не надо, прошу!

– Спокойно, – Сергей демонстративно поковырял в ухе, давая понять, что мои вопли ему не по нраву, – это пристрелочный. Мне пока самому интересно. Армада, огонь!

Над головой грохнуло. Привычные пираты и ухом не повели, зато я зарыдала и бросилась на пол. Боже мой, он стреляет! Стреляет по моим друзьям! Этого не может быть, пожалуйста, он же не может их убить!

– Сережа, прошу, умоляю, не надо!!!

– Капитан, вторичный запрос связи.

– Врубай! – весело откликнулся Сергей, откидываясь в кресле и скрещивая руки. Лас, вопреки здравому смыслу не отреагировавший на выстрел, резво изобразил воспитанное животное.

Инфокна замерцали все разом, складываясь в одно большое окно, зарябили кружевом помех и явили усмехающееся лицо, при виде которого мое сердце пропустило удар.

– Красивый салют, – одобрил Рим.

– Ненормальный! – прорычала я, выныривая из-под энерпульта. Сергей бесцеремонно надавил мне на макушку, заставив плюхнуться обратно, чтоб не заслоняла экран. Я проворно отползла от кресла и только тогда сумела встать в полный рост.

– И тебе привет, Саша. Выглядишь отвратительно.

Что он несет?! Беги отсюда, болван! Тебя же уничтожат, даже прах на родину вести не придется! Улетай!

– Огонечек! – голосом радушного хозяина воскликнул Сергей. – Какими судьбами в наших краях?

– Да вот, мимо пролетал, дай, думаю, загляну, – в тон ему ответил Рим. – Заодно подружку свою заберу, а то надоела она там вам, наверное, хуже горькой редьки.

«Нацеплялся от меня земных фразочек» – пронеслось в голове вслед за оглушительно-нецензурными эпитетами в адрес чокнутого флиберийца.

– Ну, даже не знаю, – притворно задумался Сергей. – Она, конечно, редкостная заноза, но зато с ней так весело! Жалко отдавать.

– Это пока весело, а потом взгрустнется, поверь.

Сергей улыбнулся, будто беседовал со старым приятелем, а не держал врага на мушке. Лас опять приподнялся, осторожно принюхиваясь к его одежде.

– Верю, Огонек, только и ты с ней не сладишь. Захлебнется твоя зажигалочка в широкой земной душе.

– Рим, улетай! – выкрикнула я, потому что Сергей как-то нехорошо прошелся пальцами по Большой Красной Кнопке. Без понятия, что это такое, но вряд ли воздушные шарики с радужным конфетти.

Рим тоже понял, что шутки кончились, и отбросил маску контактера, способного найти общую тему с любым маргиналом.

– Фил, отдай ее. Мы не станем тебя преследовать. Вычеркнем из всех отчетов, сотрем все данные о твоем появлении. Просто отдай – и Флиберия оставит тебя в покое!

– О, да, Флиберия – сила, – со скукой протянул пират. – Бесчисленная армия при поддержке миковской громады. Только это все слова, Огонек. Думаешь, не знаю, почему ты прилетел один?

Рим непроизвольно дернул жилкой на виске. Неужели рассчитывал, что пираты не догадаются просканировать сектор? Крупные корабли фонят на весь эфир, не заметить их мог бы только слепой. Система услужливо подсветит пищащий энерпульт и сбросит позывные приема-передачи экстренных сообщений. Я пару раз видела такое в рубке Леотимира. Сперва зашкаливающий шум, потом взрыв призывного писка от энерпульта – это ни с чем не перепутаешь. И ведь тогда корабли просто пролетали мимо, а что будет, если кто-то подберется к «Армаде» на расстояние выстрела?

– Давай я расскажу, как все было, Огонек, – хмыкнул Сергей, наслаждаясь смятением собеседника. – Когда мы улетели, ты помчался к своему капитану и, возможно, он даже велел развернуть корабль, чтобы преследовать нас. Но увы, было уже поздно. Догнать быстроходный джампер на неповоротливом линкоре трудно даже в открытом космосе, что уж говорить про туннели. Пока вы раздирали пространство, чтобы влезть туда на своей махине, мы уже были далеко. Вы покусали локти и связались с МИК, где вам очень удивились и долго тянули резину, выясняя, что вы там у себя курите – ведь никаких Филби Ревенсонов у них отродясь не бывало. А когда миковские бездари наконец въехали в суть проблемы, внезапно выяснилось, что страховка члена экипажа не распространяется на случаи похищений. И посоветовали представить доказательства в галаполицию, верно? Это уже их работа. Только похищения-то не было, Саша пошла добровольно. Любой коп завернул бы вас с порога, едва просмотрев записи с камер. И что же мы имеем в итоге?

– Тебя уже ищут, – бросил Рим. – Ты пырнул человека ножом – вполне весомое основание.

Сергей безразлично махнул рукой.

– Меня семь лет ищут, а толку? Я прекрасно знаю, как работает наша доблестная система правосудия. Посмотри на них. – Он кивком указал на стоящих позади. – Мы все тут вне закона, а космос-то большой. Поди найди человека, особенно если он не светится у развитых планет. А прочие миры нам даже рады. Какое дело правительству Сепкаты, ищут нас или нет? Они и не почешутся – лишь бы деньги в казну приносили. Думаешь, святая МИК хоть пальцем шевельнет в защиту ваших интересов? Да ей плевать на вас! Вы просто винтики в гигантской системе: выбыл один – завтра новый поставят. Им нужно, чтобы работа не стояла – и все. Поверь, Огонек, я знаю, о чем говорю.

Неужели Сергей прав? У нас нет поддержки за спиной, мы просто пешки, и МИК спокойно позволит нам сломаться, а потом пришлет новичка, лишь бы масштабная работа не накрылась медным тазом?

Мерцание под кожей Рима говорило само за себя: флибериец был в бешенстве и уже не пытался это скрыть. У пирата тоже подпортилось настроение, так что дальше он говорил жестко, намеренно задевая:

– Когда стало ясно, что никто не собирается рвать задницу, разыскивая Сашу по всему космосу, ты решил сыграть в героя и отправиться на поиски самостоятельно. Возможно, даже пытался убедить в таком подходе капитана, но получил в ответ цитату четвертого пункта межгалактического устава.

Этот пункт знала даже я. Острые языки давно переиначили канцелярский язык миковских документов, а полученные фразочки отрастили крылья, разлетевшись по всему космосу на устах веселых космолетчиков. «Если один мешает троим – убей одного, и мы победим» – до сего момента это казалось мне шуткой. Леотимир не мог подставить под удар весь экипаж ради спасения одного человека. И был прав, черт возьми! Никогда бы не подумала, что можно одновременно чувствовать обиду и облегчение. Еще бы Рим таким же сознательным был и не лез в это осиное гнездо, подставляя себя под удар ради… меня.

Я с силой потерла глаза, стараясь сохранять ясность ума и сдерживая предательские слезы. Улетай! Улетай, прошу! Ты ведь погибнешь здесь!

– И тогда ты тайком улизнул с корабля, чтобы устроить мне контактерский мастер-класс, в надежде разжалобить или напугать, – подытожил Сергей. – Единственное, что остается тайной – как ты узнал, куда лететь. Просветишь?

– Анонимный доброжелатель. Здорово, правда? Ты разглагольствуешь о нечистой МИК, а сам окружил себя крысами.

– И не говори, – покачал головой пират. – Армада, второй калибр, цель на семь-два-шесть.

– Стой! Сережа, нет!

Двое наемников схватили меня за локти, не давая броситься на капитана. Я забилась в их руках, как раненая волчица, царапая и кусая что ни попадя. Рим полыхнул так, что экраны побелели. Сергей лениво прищурился и пару раз хлопнул в ладоши.

– Браво, Огонек! Даже жаль убивать такую искорку. Но ты ведь так и будешь за нами шляться и, чего доброго, действительно подловишь где-нибудь. Вот если бы Саша сказала, кто сливает тебе информацию, тогда другое дело…

Я замерла, Фок тоже. Кажется, нас даже колотило одинаково. Если отвечу, Сергей убьет Фока, если нет – Рима. Страшно решать чью-то судьбу, но Рим дороже!

Сергей, развернувшись вполоборота, внимательно наблюдал за моим мыслительным процессом. Кажется, я ничем себя не выдавала, но взгляд пирата неожиданно переместился на Фока. Тот побледнел, но с места не сдвинулся.

– Стоп! – вдруг скомандовал Сергей, прерывая уже открывшую было рот меня. – Армада, протокол «сигма восемь».

– Протокол принят.

– Беги отсюда, недоумок!!! – заорала я на пределе возможности легких. – Не надо, не надо, мммфмф…

Кто-то грубо зажал мне рот и поволок к выходу.

– Огонь!

Грохнуло так, что задрожали стены. Я укусила державшую меня руку и тут же получила сокрушительный удар в челюсть. В глазах потемнело, а лицо Рима, еще секунду назад полыхавшее на экране, исчезло, как сметенный ветром песок.

Экраны зарябили, а в следующий миг отразили лишь черную бесконечную пустоту, точно такую же, как в моей душе.

***

Этого просто не может быть.

Это все сон. Кошмар. Не реальность.

Я не верю. Это невозможно.

Рим не мог погибнуть из-за меня!

– Эй, ты что, заснула? – меня грубо толкнули в спину.

Я споткнулась, но выровнялась, продолжая отрешенно смотреть перед собой. Невозможно. Нет и точка.

– Шевелись! – снова тычок. Я даже не обернулась.

Может, я вообще все это время спала? Ну точно – сейчас проснусь на Земле, где нет никаких инопланетян, кораблей, МИК и космических пиратов. Спокойно проживу остаток жизни, волоча на горбу все трудности лаборантского существования и никогда больше не буду жаловаться. Буду браться за любую работу, четко выполнять обязанности, не помышляя больше о том, чтобы схватить звезду с неба.

Только пусть Рим останется жив. Пожалуйста! Хотя бы вдалеке от меня.

– Эй, я к тебе обращаюсь!

– Что? – хрипло переспросила я, даже не пытаясь скрыть, что благополучно прослушала все, что мне говорил провожатый.

Вернее, провожатая.

– Это твой друг был? – повторила Людочка, вышагивая рядом, как заправский солдат. Ну и походочка, ужас. Женственности ни грамма, будто пьяный матрос с вахты чешет. – Ты его любила?

– Да.

Странно, почему я не просыпаюсь? Это ведь не может быть наяву? Я отказываюсь верить в такую реальность! Я отказываюсь даже жить в ней. Пусть меня тоже… из основного калибра! Вслед за ним.

– Тогда зачем ты сюда прилетела?

Нет, это точно не сон. Мне никогда не снятся глупые люди.

– Да пропадите вы все пропадом! – рявкнула я, обретая голос. – Ненавижу твоего Сережу! И тебя тоже! Всех вас ненавижу!

Я готова была разорвать ее голыми руками. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Мне не хотелось ни бежать, ни плакать – только вцепиться ей в волосы, бить, пока не выдохнусь, уничтожить этот гадюшник, стереть даже воспоминания о них всех!

Людочка не ожидала такого натиска, поэтому я даже успела пару раз огреть ее кулаком. Потом девушка опомнилась и скрутила меня до того ловко, что любое движение причиняло невыносимую боль.

– Бешеная! – заорала она мне в ухо. – Как с тобой по-хорошему, если ты на людей бросаешься?!

По-хорошему? По-хорошему! Она сама понимает, что несет?! Что может быть хорошего теперь?!

Ярость, застилавшая глаза, прошла так же неожиданно, как и появилась. Людочка задала мне вектор движения очередным тычком. Я шмургнула носом и без сопротивления пошла вперед. Все что угодно отдам, все что хотите сделаю, только скажите, что это все неправда!

Позади что-то бахнуло, послышались встревоженные голоса. Рубка, машинально отметила я. Надеюсь, взорвалось что-нибудь очень важное, и теперь их всех, особенно капитана, ждет мучительная смерть. Людочка испуганно дернулась, выпустив меня. Прозвучало сразу несколько выстрелов, а следом рев Сергея: «Нет!».

– Сережа! – Голос влюбленной помощницы разлетелся по гулкому коридору стайкой потревоженных пичуг, а Людочка побежала назад наперегонки с ним.

Я проводила ее взглядом, губы сами собой расползлись в мстительную улыбку. Что там произошло, мне было неинтересно, главное – у Сергея неприятности. И, судя по звукам, большие.

Людочка врезалась в дверь с разгона, открыла и тут же с визгом отскочила, но было поздно.

Лас взметнулся над ней крылатой тенью, что-то сжимая в пасти. Терральтер! Удар когтистых лап пришелся в грудь и, судя по всему, был весьма чувствительным, потому что девушка с размаху упала на пол, на секунду даже прекратив верещать и судорожно вдыхая выбитый воздух. Лас даже не притормозил, аки по полу пробежал по ее телу и припустил вперед со всех лап и крыльев.

«Беги, дура! – завопил внутренний голос. – Это твой шанс!»

В следующую секунду сердце, о существовании которого я успела позабыть, ухнуло в пятки со скоростью флиберийского истребителя. Адреналин подбросил меня в воздух против воли, и я бросилась бежать, не разбирая дороги.

В уши ударил ветер, но все равно было слышно, как за спиной образовалась куча-мала из матерящихся пиратов, пытавшихся одновременно выбежать через дверь. Часть закупорилась в проходе, самые быстрые споткнулись о Людочку и повалились на нее с непередаваемым вокальным сопровождением с обеих сторон.

– Не стрелять! – прорычал Сергей.

Интересно, по мне или по Ласу? Впрочем, кто-то его явно не послушал. Выстрел вышел коротким и каким-то дерганным, зато попал в цель.

– А-а-а-а!!!

– Поль, брат, прости, я случайно!

– Предохранитель!!! – едва не надорвался Сергей. – Говорил же, на предохранитель ставьте! Идиоты!

Услада для моих ушей!

Я кубарем скатилась по ступенькам, пролетела коридор, свернула раз, другой, третий… Лас отстал где-то на каютной палубе, но я не собиралась останавливаться. Запутать, заплутать, успеть добежать! Пусть Армада откачивает воздух, пусть хоть взорвет меня на месте! Я должна отсюда сбежать, должна разыскать джампер Рима… или хотя бы убедиться, что его больше нет. И если… если второе, то пускай меня тоже… все равно! Я должна!

Может, Рим каким-то чудом в последний момент увернулся. Или джампер уничтожен, а он сам болтается где-то в космосе. Сколько прошло? Плевать! Вдруг флиберийцы могут выжить в открытом космосе?

«Не могут», – робко шепнул внутренний голос.

– Заткнись! – прорычала я, задыхаясь. – Не верю и все тут!

«Он умер. Смирись».

– Нет!

«Ты ничем не поможешь. Ты даже водить не умеешь! Он не хотел, чтобы ты погибла».

– Плевать мне, что он там хотел! Он меня не спрашивал, чего хочу я! Зачем он вообще сюда приперся?!

«Он хотел спасти тебя. Ты позволишь ему умереть напрасно?»

– Он не умер! Не умер! – Я чувствовала себя заводной куклой, которую долго пинали ногами, а потом сбросили с десятого этажа прямо в мусорный бак.

Воздуха не хватало, под ребрами кололо так, словно по ним лупили раскаленной кочергой. Где-то неподалеку снова послышались крики. Я бросилась к очередной лестнице. Спрыгнула вниз, едва не переломав ноги, не удержалась и упала, второй пролет прокатившись с ветерком и пересчитав боками все ступеньки. У-у-у, как же больно! Сцепила зубы, сдерживая рвущийся наружу стон.

Если так пойдет и дальше, я присоединюсь к Риму немного раньше, чем планировала. И еще не факт, что встречу его на том свете – может, он жив! Вот будет обидно… Боже, о чем я думаю?!

Я попробовала подняться, и меня вырвало смесью желчи и крови. Энергетический брикет давно растворился без следа, но кровь тут явно лишняя. Умираю, что ли? Рановато, у меня еще масса дел: вытащить лучшего друга с того света, оторвать голову Сергею, помешать его мерзким планам, проститься с друзьями на «Фибрре»… Нет уж, дудки! Некогда мне умирать!

Верно говорят: беги, иди, ползи к своей цели, а не можешь – ляг и лежи в направлении мечты. Я критически рассудила, что полежать успею в гробу, а ходить и тем более бегать уже не получится, так что выбрала единственно возможное – поползла.

На четвереньках дело пошло лучше. Я смело двинулась вперед и через минуту заплутала окончательно. Ничего не понимаю! Ангар ведь должен быть внизу! Но там точно не было никаких проводов, жутковатой паутиной свисающих во все стороны, и было тихо, а здесь такой гул, что пол вибрирует. Запах тоже какой-то странный, незнакомый, а воздух – отчетливо металлический на вкус.

Опираясь на стену, я поднялась и тут же сообразила, куда попала. Да-а, наших бортинженеров хватил бы удар! Это же надо так запустить отсек с двигателем! Хоть бы провода в короб убрали, это же настоящие джунгли! А если кого-то здесь ударит током?.. Ух ты, здорово! Как бы заманить сюда пиратов, предварительно облив водой для пущей проводимости?

Видимо, я пролетела по лестнице ниже, чем казалось, и вместо первого этажа угодила в подвал. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, здесь меня будут искать в последнюю очередь. А вот там впереди, где тусклые огоньки подсветки сливаются в единое пятно, может быть запасной выход наверх. Возможно, даже шахта – взобраться по ступенькам мне в обозримом будущем не светит, а так хоть на месте не стою.

Придерживаясь, я поковыляла вглубь помещения, стараясь обходить переплетения кабелей. Жаль, нет кусачек – перерезать бы тут все, пускай пираты побегают, пытаясь вычленить поломку! Интересно, видит ли меня Армада? Впрочем, ей не до меня, как и остальным: драгоценный капитан переориентировался на выслеживание шустрого зверя, и они всей гурьбой помогают. Молодчина, Лас! Так их всех!

Любопытно, если я загнусь тут, меня найдут до превращения в скелет или после?

Позади что-то грохнуло. Я обернулась, но увидела лишь покачивающийся провод. За мной следят?

«Конечно, а ты на что рассчитывала? Выслеживают, загоняют, охотятся, как на дичь».

Когда провода заколыхались в каком-то метре от меня, и из них с кряхтением кто-то вылез, я чуть не скончалась на месте от разрыва сердца.

– Маленькая землянка…

– Аааа-иии!!! Изыди!

***

Я ломанулась назад, позабыв про все невзгоды. Фриам! Фриам восстал из мертвых! А-а-а-а!!!

– Да тихо ты, дура!

– Уйди-и-и! Я не пойду к свету! Почему ты?! Почему не Рим?!

Оживший труп грязно выругался, продираясь ко мне сквозь паутину кабелей, а я, в священном ужасе пятясь, налетела спиной на что-то теплое, мигом зажавшее мне рот… и замерла, не смея поверить.

– Тише, Саша, мы потом тебе все объя…

Я не дослушала, узнав этот голос с первого звука. Рванулась изо всех сил, высвободилась, резко развернулась и, не обращая внимания на боль, испуг и зомби за спиной, впилась в губы Рима жадным поцелуем.

Странный вышел поцелуй. Вроде бы первый, а ощущения, будто всю жизнь с ним прожила и успела изучить каждый изгиб, каждую трещинку. Должен быть романтичным, а на деле – стук зубов, о которые я неловко тюкнулась, ошарашенные глаза у обоих, заполошно стучащее сердце. Вкус крови, боль в челюсти и мой клык, шатающийся, как флигель в непогоду. И губы – такие горячие, что больно терпеть. Ну еще немного. Еще капельку…

– О, конечно, отличная идея! Ничто так не укрепляет дух, как жаркий секс в тылу врага! Не спешите!

Я, не отрываясь, на пальцах объяснила Фриаму, куда он может засунуть свое бесценное мнение. Рим очухался и перехватил инициативу. У меня закружилась голова. О-ох, горячо-то как! Но хорошо-то как…

– Да вы обалдели, что ли?! – заорал Кип, и нас так кольнуло разрядом, что дыбом встали даже брови.

– Кип, еще раз – и клянусь, отдам тебя Финику!

– Сделай одолжение! Устал я уже спасать твою шкуру!

– Господи, ты живой… Поверить не могу… Но как ты… Ты… Ты! Да ты хоть знаешь, как меня напугал, оболтус флиберийский?!

Броситься на него уже отнюдь не с поцелуями мне помешал рык Фриама, который и так не отличался терпением, а после смерти побил все рекорды:

– Молчать!!!

Мы уставились на него. Я – с ужасом, Рим – равнодушно.

– Ты умер! – вырвалось у меня.

– Не доумер.

Его комбинезон украшала багровая по краю прорезь, из которой время от времени просачивалась новая порция крови. Ни бинта, ни пластыря. Будто все произошло только что, и он еще не успел зайти к врачу или переодеться.

– Хорош пялиться! Где привратник?!

– К-кто?.. – пролепетала я, интуитивно прижимаясь к Риму.

– Саша, не беси меня! Гронатейский зверь! Где он?

– Ы-ы-ы, – меленько затряслась я. Рим мягко приобнял меня, и вовремя. Еще секунда разговоров с трупом – и я бы точно лишилась рассудка.

– Фриам, не дави! Я скоро сам от тебя шарахаться начну.

Живой мертвец грохнул в стену кулаком. Выглядел он жутко: бледный, глаза лихорадочно блестят, дышит хрипло, с характерным порыкиванием. Я попыталась взять себя в руки.

– Это… он терральтер украл. Его всем экипажем по этажам гоняют, может, уже поймали. Фил фрагменты вместе собрал, только теперь открыть не может.

– А-а, то-то меня так штормит, – прохрипел Фриам. – Так у него все четыре?

– Д-да, наш последний. А ты действительно фо…

– Где у них ангар? – не дослушал он. – Найдите джампер и гребите отсюда.

– А ты?

– А я увольняюсь! Было приятно познакомиться, бла-бла и все такое, валите уже!

– Что ты собрался делать? – Из всех нас Кип был единственным, кто сохранил ясность мысли. – Ты что, думаешь, этот психопат увидит тебя, извинится и вынесет терральтер на блюдечке? Да он тебя однажды уже прибил, еще захотелось?

– Разберемся, – бросил Фриам, решительно проходя мимо.

Едва он ушел, Рим задумчиво закусил губу. Не понять, о чем он думает, мог бы только кретин.

– Рим, нет! Не вздумай, слышишь? Не хочу снова видеть твою смерть! Никуда ты не пойдешь!

– Конечно, не пойдет! Он же не псих! – Кип, умничка, оказался куда сообразительнее Рима.

– Я-то думал, ты будешь рада избавиться от такого оболтуса.

– Если это намек на то, как я тебя назвала, то знай – извиняться и не подумаю! Ты и есть оболтус! Прилететь сюда на этом убожестве! Да как тебе такое в голову пришло?!

– Это не мне. – Рим заметно смутился, а я наконец заметила флиберийский клинок у него в руке.

– Та-а-к… Фриам подкинул тебе эту чудную идею, не так ли?

Рим в подробности вдаваться не стал.

– Все объясню, но попозже, ладно?

Я сама не поняла, когда мы успели дойти до лестницы. Еще пять минут назад я тихо подыхала под ней, но присутствие друга будто излечило меня. Вернее, подарило крылья. С ним мне все по плечу. Даже ступеньки!

– Он форисцианин!

– Да, похоже.

Кажется, весть его не удивила.

– Как ты можешь ему доверять после такого? Он нам врал!

– Технически нет. Он действительно приписан к Тирее, а раса в документах не указывается – не толерантно.

– С ума сойти! Ты же сам говорил, что терральтер – выдумка! А теперь так спокойно об этом толкуешь, будто ничего не случилось! Подумаешь, ходячий труп форисцианина! Терральтер впервые за тысячи лет собран – и кем? Пиратом! Убийцей! Ты сам только что с того света вернулся и теперь хочешь обратно?! Стой! Да остановись ты, Рим! Сил нет за тобой бегать!

Я обессилено привалилась к стене, сглатывая подступивший к горлу ком. Как же с ним тяжело! И как невыразимо легко знать, что он жив, он рядом, хоть и такая бестолочь!

– Саша… – Рим обернулся ко мне как раз вовремя, чтобы остановить падение. В моей голове плясали черные искорки. – Слышишь?

– Слышу, не ори.

– Помнишь, ты спрашивала, как я к тебе отношусь? Так вот, я тут поразмыслил…

Нет, он совсем обалдел!

– Так, стоп! – прервала я. – Давай ты мне попозже в любви признаешься, а? Меня мутит, башка чугунная, все болит, романтики вообще никакой – нашел время! Тут не сдохнуть бы!

Рим бессердечно расхохотался над моим горем и привычно утвердил меня на ногах за шкирку.

– Все земляне такие хрупкие?

Он еще подначивает!

– А флиберийцы все такие глупые?

– Какие такие? Я вот умный. А еще сильный, смелый, и вообще самый лучший! Поэтому ты сейчас постоишь тут, а я помогу Фриаму и вернусь.

Мы с Кипом среагировали одновременно:

– Чего?!

– Никуда ты не пойдешь!

– Эй, ты пытаешься загнать меня под каблук? – серьезно усовестил Рим, хотя глаза у него смеялись. – Вряд ли это по силам землянке.

– Я с Техалии! Меня слушай! Айримир, спятил?! Не надо никуда ходить! Рвем когти отсюда! Эй! Меня вообще кто-нибудь слышит?!

Я набрала воздуха в грудь, но Рим прервал поток моего красноречия властным:

– Цыц!

– Да ты…

– Тс-с! – смягчил приговор наглец.

– Не пущу, слышишь?!

Я вознамерилась было вцепиться ему в ногу и тащиться волоком – черта с два он от меня отделается! Но Рим просто отошел и как ни в чем не бывало продолжил:

– Между прочим, флиберийские женщины идут в бой наравне с мужчинами. И сражаются ничуть не хуже. Пойдешь со мной, землянка Саша?

Я поняла, что уговоры уже не помогут. Он послушался меня на Гронатее, пошел навстречу, хотя понимал, что лезть в горы глупо. Просто доверился, и сейчас ждет того же в ответ. Только законченный флибериец мог позвать меня за собой в такой момент!

Только влюбленная землянка могла согласиться.

***

Как и любая нормальная девушка «на пороге тридцатника», как выразился пиратский гад, я порой задумывалась, каким должен быть мой идеальный мужчина. Да, я особо его не ждала, но когда-нибудь он наверняка появился бы и уж тогда…

Что «тогда» и сама толком не знала. Что вообще ценят в человеке противоположного пола? Наверное, он должен разделять мои увлечения. Он должен быть сильным – куда ж без этого? Ну, не обязательно красавцем, но и шарахаться от него не хочется. Нежность и чуткость? Хм, возможно. Но главное – это чувствовать поддержку. Всегда знать, что есть кто-то, кто не бросит на произвол судьбы, и за кого ты сама пойдешь на все.

И что имеется в итоге? Чванливый флибериец с вулканообразным характером, который без зазрения совести тащит меня в очередную смертельно опасную авантюру и неизвестно что выкинет в следующий момент. Да еще с таким видом, будто так и надо! Теперь понятно, отчего флиберийки идут в бой: должен же хоть у кого-то там быть мозг! Их мужики этот орган оставляют дома! Рим точно не станет шептать мне на ночь милые нежности, целовать по утрам в лобик и мыть посуду по очереди.

И самое странное, что мне именно это в нем и нравилось.

– Сколько людей в экипаже? Почему тишина такая? – свистящим шепотом спросил Рим, осторожно выглядывая из-за поворота. Кип заглох всего минуту назад, отчаявшись достучаться до «двух идиотов, которым не терпится самоубиться» и разобидевшись на нас на веки вечные.

– Здесь человек десять, не больше. Остальных он отослал.

– Нам нужно найти Фриама.

– Ты хоть знаешь, что он собирается сделать? Может, ему самому этот терральтер для черных дел нужен! Слышал, как он обрадовался, что тут все четыре фрагмента?

– Это уже следующая проблема, а мы пока текущую не решили.

Рим перебежал коридор наискосок, уверенно свернув в закуток у технических помещений. Я последовала за ним, стараясь кряхтеть потише.

– Откуда ты знаешь, куда идти?

– Крейсер типовой, я на таком летал. – Рим слегка повернул голову на звук. Мне тоже послышался какой-то шум наверху, но, возможно, это резонировал гул двигателя. Корабль до сих пор стоял на фиксирующем якоре, и движок старательно тормозил, компенсируя дрейф в пространстве.

– У тебя есть что-нибудь бросабельное?

– Какое?

– Чтобы поджечь и бросить.

Я озадачилась и полезла в карманы Людочкиных джинсов, но то ли девушка заразилась чистоплотностью от капитана, то ли просто выложила их содержимое перед стиркой. Придется Риму обойтись без огненных метаний. Хотя…

– Энергетические брикеты подойдут?

Рим глянул в ту же сторону и хищно сощурился.

Действуя слаженно, как команда профессиональных домушников, мы привычно ограбили кладовую. Все-таки Аглая знатно нас закалила! Распиханные по карманам, ботинкам и даже за шиворот метательные припасы сделали Рима похожим на рыхлую булочку. Белые волосы изумительно подходили на роль глазури.

Шагая по коридору, флибериец чавкал батончиком, жутковато подрыгивая челюстью, чтобы вырвать вязнущие в дивном деликатесе зубы. На третьем брикете я сломалась и, выхватив только что вскрытую упаковку, жадно вовлеклась во грех чревоугодия. Не так уж и плохо с голодухи. Рим проводил исчезающий брикет тоскливым взглядом, но отстаивать право на добычу не стал и молча зашуршал новой оберткой. Вряд ли его пронзил острый приступ альтруизма, скорее просто склеились зубы.

– Фсе не съеф, – прошамкала я. – А то занофо ифти прифефся!

Рим горестно вздохнул и поперхнулся. Я хотела постучать его по спине, но вспомнила реакцию на предыдущие разы и просто зашипела, молясь, чтоб никому не приспичило пройти мимо под аккомпанемент надрывного кашля. Видно, резиновый харч встал в горле заглушкой, так что звуки, воспроизводимые моим героем, напоминали об отхаркивающих шерсть котах.

– Ну и… кхе… дрянь эти… кх… брикеты!

Справившись с напастью, Рим оглядел коварный продукт полными слез глазами и откусил новый кусок. Бесполезно, его прожорливость только могила исправит! Лично мне для восстановления сил хватило одной порции, и на добавку я согласилась бы только пред лицом неминуемой кончины.

Вот бы Фриам сам справился с пиратами! Мы придем, а там ровный рядок повязанных бандюг во главе с самим Сергеем. Я бы всласть попинала Людочку, поглумилась над поверженными врагами и с чистой совестью отправилась домой. Не пришлось бы сражаться, переживать, тратить и без того немощные силы…

Обломись! – радостно воскликнула судьба и нос к носу столкнула нас с Полем. Пират кратко и нецензурно охарактеризовал ситуацию и проворно упрыгал обратно в коридор. Рим ограничился флиберийской фразочкой, перевод которой я спрашивать не рискнула, и бросился за ним, весело шурша оберточными внутренностями.

– Трево… а-а-а! Фу-у, что это?!

Вопль прозвучал донельзя интригующе. Я прибавила ходу, свернула и уткнулась в спину очень озадаченного Рима. Поль лежал у его ног, с воплями омерзения оттирая с лица подозрительно коричневую и слегка дымящуюся жижу. Судя по всему, сразил его не мощный бросок флиберийца, а туго перебинтованная нога. Прострелили, когда Лас убежал, вспомнила я и прикинула, что злосчастный пират наверняка ходил залечивать конечность, но наткнулся на Айвори и предпочел обойтись перевязкой.

– Оказывается, горит только упаковка. Остальное просто нагревается и становится мягким, – пояснил для меня Рим, ударом ноги выбивая оружие у ослепленного врага. Поль попытался отползти не глядя, но флиберийский клинок у горла заставил его передумать и замереть.

Пират открыл рот, явно намереваясь поднять тревогу. Должна сказать, от столь вероломной атаки он очухался довольно быстро. Рим тоже неприятно удивился, но мешкать не стал, и лезвие меча раскалилось. Батончиковая жижа быстро затвердевала, стягивая Полю веки на манер герметика, так что видеть он не мог, зато ощутил жар и предпочел повременить с самоубийством.

– Саша, доставай ремень.

– Думаешь, порка тут поможет?

Рим в ответ глянул так, что мне стало стыдно.

– Достань его ремень и свяжи руки!

– А-а… – Я понятливо покивала и прилежно взялась за дело.

Пока я, против воли смущаясь, возилась с незнакомым механизмом застежки, дергая и тряся несчастного пирата, Рим терпеливо держал клинок навытяжку в нескольких сантиметрах от вражьей шеи. Поль потел, но не рыпался, здраво предпочитая жизнь эфемерной гордости. Риму бы такую практичность!

– Ну что ты там копаешься?!

– Сейчас! – отдуваясь, прошипела я, успев вспотеть почище Поля. – Тут какая-то застежка непонятная…

Рим закатил глаза и, на секунду отведя меч, ударом эфеса отправил врага на заслуженный отдых. Мне показалось, что вырубился Поль даже с облегчением: такие бестолковые враги ему еще не попадались.

– Сразу не мог так сделать?! – возмутилась я, утирая пот со лба.

– «Не навреди», забыла?

– Это же пираты! Какие вообще тут могут быть правила?

– Но мы-то с тобой не пираты.

Я озадачилась и уступила место у вражеского ремня, отправившись подбирать бластер. Не оставлять же добро валяться в коридоре! Оружие мало походило на земные аналоги, но Сергей на шаттле управлялся почти с таким же. Может, и я смогу? Не застрелить, конечно, но напугать кого-нибудь сгодится. Я представила, как направляю бластер на Сергея, а тот трясется от страха, и фыркнула. Ага, как же, напугаешь его! А жаль. Поквиталась бы с ним за смерть Рима…

Минуточку!

– Рим, а как это ты умудрился выжить после выстрела, да еще так удачно переместиться на Армаду?

– У тебя такой тон, будто я совершил преступление. – Рим проволок поверженного пирата мимо меня, держа за ногу и не слишком заботясь о том, чтобы Поль целиком вписался в поворот.

– Зубы мне не заговаривай!

Флибериец сделал вид, что поглощен утрамбовыванием бессознательного тела в нишу между опорными элементами крейсера. Если Поль после пережитого отделается только парочкой переломов, он с полной уверенностью сможет назвать себя счастливчиком.

И этот человек еще строит из себя пацифиста!

– Ну? – напомнила о себе я.

– Давай не сейчас, а?

– Нет уж! Рассказывай!

– Но…

– Рим!

– Ладно! – Рим, забывшись, полыхнул огнем и тут же с воплем омерзения полез за пазуху. Обертка батончиков кое-где оплавилась, и теперь горячая смесь пачкала ему грудь. – Фриам провел меня сквозь свернутое измерение, довольна?!

– Это что… типа телепортация? Без транспортала?!

– Типа! – передразнил Рим и выкинул наиболее пострадавшие от его темперамента батончики все в ту же нишу. – Не смотри на меня так, я сам про это ничего не знаю!

– Нет доказательств существования форисциан, это все мифы! – передразнила я. – Ну и что ты теперь скажешь, представитель сверхразвитой планеты? Утерли мечтатели скептику нос?

Рим философски развел руками, успев остыть в прямом и переносном смыслах. Мы продолжили победоносный путь, хотя, как и большинство великих героев, понятия не имели, куда именно он нас приведет.

– Все равно ты глупо поступил, – машинально понизив голос, заметила я. – Прилететь к черту на кулички без поддержки, с полумертвым форисцианином на пару… Надеюсь, это только так кажется и у тебя все-таки есть план? Иначе я тебя сама прибью…

– А давай не будем обсуждать мои планы в тылу врага?

Я опомнилась и прикусила язык. Чуть позже все из него вытрясу, а сейчас есть дела поважнее.

– Как этим пользоваться?

Рим удивленно приподнял бровь, но бластер у меня забрал и, повертев в руке, вернул обратно.

– Серую выемку видишь? Эту штуку надо поднять наверх. А спусковой крючок – вот тут. Только целься в ноги, ладно?

– С каких пор ты такой милосердный? Ты же флибериец, у тебя война в крови!

– Это не мешает мне сперва думать головой.

Я фыркнула, вложив в этот звук весь свой скептицизм. Рим поморщился и открыл было рот, но отвлекся на подозрительный шум сразу с двух сторон – спереди и сзади. Мы замерли, насторожившись, но ни криков «Пленных не брать!», ни шагов, ни каких-бы то ни было еще признаков того, что нас обнаружили, так и не услышали.

– Есть рубежи, которые лучше не переходить, – успокоившись, продолжил Рим. – Ты никогда не видела настоящую войну – какими бы ни были цели, этого нельзя допускать. Когда люди убивают друг друга, прикрываясь возвышенными идеалами и верой в собственную справедливость – это отвратительно. Правда ведь у каждого своя. Мы поняли это ценой собственных ошибок, возможно, когда-нибудь поймут и на твоей планете.

Я хотела ответить, что и так всегда это знала и вовсе не собиралась гасить пиратов направо и налево, но не успела.

– Складно поешь, Огонек! Я тронут, – грянуло из динамика, и в следующую секунду в отсеке погас свет.

Сияние под кожей флиберийца и пламенеющий клинок ненадолго разогнали темноту. Где-то под потолком, терявшимся в тени, зашелестели решетки вентиляции, а потом послышался звук, который не спутать ни с чем другим – откачка кислорода.

– Бежим! – крикнул Рим, и мы помчались… куда-то!

– Бегите-бегите! – подбодрил Сергей. – Спорт – это жизнь!

Я не к месту помянула Аглаю и возблагодарила ее за мои возросшие физические возможности. Еще бы кто-нибудь научил улепетывать от врага в полудохлом состоянии, не теряя при этом скорости – и вообще была бы сказка. Фигура Рима едва заметно потускнела, но мне не нужны были подсказки, чтобы понять: времени у нас нет. Воздух на космических кораблях откачивается быстро.

В ту самую секунду, когда в груди появилось болезненное ощущение от его нехватки, мы едва не врезались в перекрытый проход. Проклятье, ну конечно! Не станет же он убирать воздух на всем корабле! Запер нас в боковом коридоре и теперь играет в кошки-мышки. Все, нам точно конец!

– Рим, послушай, я тут недавно поняла, что оказывается тебя… – торопливо начала я, спеша облегчить душу, пока та не отлетела в иной мир.

Флибериец не дал мне договорить, погаснув, как убитый мухобойкой светлячок. На жуткую долю секунды показалось, что он уже потерял сознание и так и не услышит, о чем я хотела сказать. Но в следующий миг его губы встретились с моими в кромешной тьме, и мне стало совершенно наплевать, сколь велики легионы чертей, которые вот-вот встретят меня в загробном мире.

В конце концов, вся наша жизнь складывается из миллиардов маленьких «сейчас».

***

Несмотря на анатомическую поддержку, которую обеспечивали силовые поля, голокресло было каким-то неудобным. Фок нервно разминал пальцы и дергал коленками. Событий было слишком много, новые секреты путали, раздражали, сбивали с толку. Фок чувствовал себя рыбиной, угодившей в гигантские сети, которыми правит капитан.

Сергей не обращал внимания на мысленные терзания помощника. С увлеченностью фаната, заставшего на пляже спящего кумира, он разглядывал бессознательное тело на полу. Даже фото сделал! Фок не знал, чему удивляться больше: тому, что капитана так заинтересовал совершенно обычный с виду мужик, или тому, откуда тот вообще взялся. Армада впустила стыкующееся судно, не доложив Сергею? Да быть не может! Она даже Фока бы известила, несмотря на все их разногласия. Отношения с компьютером испортились, едва Армаде стало известно о давнишнем обмане с саблями, и только ухудшались со временем, а вчера Фок ненароком подлил масла в огонь и теперь пожинал плоды настоящей вражды с искусственным интеллектом. Еще и брат не пойми на что обиделся. Хоть побег опять устраивай, честное слово!

– Сережа, – робко позвал Фок, надеясь, что не отрывает капитана от чего-то серьезного, – можно спросить?

Тот согласно мыкнул и перешел к телу флиберийца. Поставил над белокурой головой «козу» и щелкнулся на фоне этого безобразия. При этом улыбался так, что Фок чуть не забыл, о чем хотел поговорить.

– Кто-то сдал координаты корабля. Тебя не волнует, что у нас на корабле предатель?

– Не-а. – Капитан отошел на шаг, продолжая любоваться поверженными пленниками.

Саша едва дышала, прерывисто и хрипло. Почему-то из всех пленных связали только ее, приковав запястья к рукам флиберийца аж тремя парами фиксирующих обручей. Фок недоумевал: зачем так? Ведь Огонек куда опаснее безобидной девушки!

– Ну а… ты знаешь, кто это был? – попытался отвлечься Фок. Ему было до боли жаль всех троих, но в данной ситуации помочь им не представлялось возможным. Сергей и так невыразимо расщедрился, оставив их в живых.

– Угу.

– Ты так и будешь говорить одними междометиями? – не вытерпел Фок.

– Иди-ка ты Поля проведай.

Прозвучало это, как прямой посыл, причем отнюдь не к пострадавшему пирату.

– Ну хватит! – взорвался Фок, вскакивая. – Объясни, в конце концов, что происходит! Откуда здесь эти люди? Чего ты так носишься с этим булыжником? Какого черта творится?!

В следующую секунду мимо уха что-то просвистело. Фок интуитивно дернулся в сторону, и нож вхолостую пробил стену.

– Ответ понятен? – холодно осведомился капитан, снова отворачиваясь.

Перебинтованная голова с красной каплей в центре показалась разъяренному Фоку отличной мишенью. Он выхватил собственный нож и, не задумываясь, повторил эффектный бросок.

Сергей ошарашенно воззрился на торчащую из стены рукоять.

– Я теперь тоже так умею, забыл? – выдохнул Фок.

– Неужели деточка выросла? – с мерзким сюсюканьем протянул капитан. – У нашей малышки режутся зубки?

Он выдернул нож из стены и ловко прокрутил на ладони. Фок почувствовал, что кулаки сжимаются сами по себе. Он не позволит больше вытирать о себя ноги!

– Скажи-ка мне, дорогой брат, – прошипел Сергей, подбрасывая нож, как заправский жонглер, – с какой стати я должен посвящать тебя в свои планы, если ты взял дурную привычку гадить за моей спиной?

Фок едва не задохнулся от такого нелепого заявления. Единственным, в чем его можно укорить, была попытка помощи Саше. Но ведь он даже этого не успел! Кто-то передал координаты «Фибрре» раньше него, и он тут совершенно ни при чем!

– Что я тебе сделал?!

Сергей пренебрежительно повел плечами. Фок снова ощутил себя мальчишкой, который ничего не знает и не умеет. Именно с таким лицом капитан обращался к нему в первые месяцы его пребывания на корабле.

– У тебя кишка тонка сделать что-нибудь мне. Но ты пытаешься пакостить и суешь свой нос в дела, которые тебя не касаются.

Фок устало плюхнулся в кресло. Невыносимое время! Сперва на него повесили корабль, потом взбунтовался Капа, после пришлось убирать труп и успокаивать команду. Да еще этот дурацкий сон с тенями! Казалось бы, после возвращения капитана все должно было вернуться на круги своя. И вот, пожалуйста: на борту трое чужих, погибла Эбони, а тебя обвиняют во всех грехах!

Фок вздохнул и понял, что ярость отступила, сменившись привычной растерянностью. Он снова был самим собой и недоумевал, из-за чего вспылил так, что принялся метать ножи в собственного брата. Да, неприятно, но ведь Сергей всегда был таким. Скрытный засранец, который любой пинок судьбы вывернет себе на пользу, да еще сломает атакующую ногу, чтоб впредь неповадно было.

– Ты прямо как отец, – пришел он к неожиданному выводу. – Он, когда обижался, тоже ничего не объяснял. Просто молчал, а я бегал вокруг, пытаясь разгадать ребус под названием «Догадайся сам».

Сергей, до этого хмурившийся, усмехнулся.

– Да-а, водился за ним такой грешок. Мне он еще втирал, что так и надо. «Раскаянье должно идти от сердца, сын мой! Ты сам должен понять, где оступился».

Пародия в исполнении Сергея удалась на славу. Фок будто услышал голос отца наяву.

– А потом: «Я не сержусь, мой мальчик. Главное, что ты все понял», – охотно поддержал он. – А меня всегда подмывало ляпнуть: и ради этого я, как дурак, ломал голову чуть не над всей жизнью?!

– Ну так взял бы и ляпнул! Авось, у него в башке что-нибудь да щелкнуло.

– Чтобы он потом еще три дня дулся?

Сергей фыркнул, снова приобретая привычный, чуть насмешливый вид. Такой капитан нравился Фоку гораздо больше, чем тот понурый грозный тип, с которым приходилось иметь дело, когда братец бывал не в духе.

– Еще раз бросишь в меня хоть фантик – пойдешь сортиры драить на всем корабле, понял? Руками, как дикие варвары. Специально все техсредства отключу.

Фок серьезно кивнул, принимая свой нож из рук Сергея. Капитан прошел мимо и выдернул собственный из стены.

– Так ты знаешь, кто передал координаты? – попытался Фок снова.

– Пораскинь мозгами, братец. У кого есть доступ к маршрутным картам? Только у нас троих. Людочка отпадает сразу: даже если не брать во внимание ее личную одержимость твоим покорным слугой, у нее к МИК счеты почище моих. Ты бы слышал, как она орала, когда я приказал оставить в живых этих троих! Чуть сама не прибила, пришлось даже запретить ей пока в рубку заходить. Она скорее умрет, чем поможет им. Остаемся только я и ты. Ну и каков же вывод?

– Это не я! – аж подскочил Фок. – Клянусь! Да, я хотел тебя проучить, но я же не дурак и не стал бы ставить под удар весь корабль!

– О как! Вот с этого места поподробнее. А то я чуть не спятил, пока соображал, с чего тебя вдруг пробило на альтруизм. Думал, миррийские корни-таки взяли верх.

Фок запоздало прикусил язык и тут же все понял.

– Так ты сам отправил координаты, что ли? Сережа, как ты мог? А если бы он прилетел не один? Если бы с ним был целый флот, что тогда? У нас ведь всего горстка людей сейчас, как бы мы отбивались?

– Какой флот, о чем ты? – скорчил гримасу капитан. – Что я, МИК не знаю? Плевали они на такую мелочь! Подумаешь, сотрудники – новых найдут. В космосе целые корабли пропадают, а тут всего трое людишек. Страховку выплатят и забудут.

– А полиция?!

– Фок, ты тут первый день, что ли? Мы только за прошлый год раз пять от полиции ушли. А один корвет вообще расстреляли. Насколько помню, ты тогда все веселье проспал.

Фок только поморщился – ну да, проспал. Сергей семь часов кряду вдалбливал ему отличия квантовой пушки от капсульного заряда и причины, по которым нельзя «сразу бухнуть основным калибром, так же проще». Так что разбудить вымотанного парня мог разве что ворвавшийся в каюту отряд с плазмометами, и то не сразу.

– К тому же, у полиции на нас ничего нет. Мы ведь никого не похищали и даже, как выяснилось, не убивали, а из-за паранойи флиберийского экипажа никто объявлять перехват не станет. Максимум – задержат, если случайно наткнутся при патрулировании. А патрули у Тета Хангелис не водятся.

– А если за ними друзья прилетят?

– Дружба – это сказочка для простаков. Никто не станет рисковать своей шкурой ради других.

– Флибериец же рискнул, – неуверенно заметил Фок.

– Ну хорошо, допустим, – закатил глаза Сергей. – Возможно, «Фибрра» прилетела бы. Ну и что? «Армада» крепче линкора, а по вооружению мы равны. С одним кораблем мы точно справимся. Тем более тут два туннеля поблизости – «Фибрра» не смогла бы перекрыть оба. Мы бы сбежали еще до начала боя. Да и чего гадать? В итоге все равно вышло по-моему.

Фок почувствовал, как ломит виски и лоб. Очередной паззл, плодить которые капитан был настоящий мастак. Он всегда просчитывал все на сто шагов вперед, а если что-то стопорилось, импровизировал на ходу. Видимо, поэтому сесть за карточный стол с капитаном здесь считалось дурной приметой.

– Зачем они тебе, а? – позорно капитулировал Фок уже через десять секунд раздумий.

– Проверить очередную легенду – вдруг правда? И не зря: гляди-ка, они и вправду бессмертные! – туманно отозвался Сергей, еще больше запутав.

– Но, если ты сам их позвал, зачем тогда допытывался, кто да как?

– Вообще-то я и сам удивлен результатом. Я-то думал просто подразнить Сашку и припугнуть ее дружка, а оказалось, у нее тут и впрямь помощничек нашелся. Что ты там о мести говорил?

Фок кратко объяснил свою задумку, которая теперь казалось глупой даже ему самому. Верно говорят на Мирре: гнев разуму не помощник. Расстроить планы капитана относительно Саши, устроив ей побег, а потом в насмешку бросить: «Ну, тебе ведь никто не нужен» – и как в голову-то такое пришло? Даже стыдно.

– Коварство – не твой конек, братик, – со смехом констатировал Сергей. – Оставь хитроумные планы на мою долю, ладно?

Фок смущенно кивнул, щеки у него пылали. Как ребенок себя повел, а все из-за минутной ярости! Может, не зря миррийцы веками ее подавляют? Разозлишься – наворотишь глупостей. Нужно остыть, а потом принимать решения. И учиться контролировать чувства, как капитан.

Разговор прервал слабый стон. Они повернулись на звук, И Сергей предвкушающе ухмыльнулся.

– А говорят, земляне неженки. Смотри, кто первым очухался! Даже я на Огонька ставил. – Он вальяжно прошелся до слабо шевелящейся девушки и склонился над ней с веселой улыбкой. – Ну привет, Саша!

***

Первой моей мыслью было: «Это рай!». Все вокруг было молочно-белым, как облачко. Вторым делом я задумалась, как это меня сюда пустили. За великие муки перед смертью, что ли? Потом поняла, что для облачка то, на чем я имею несчастье лежать, слишком твердое и неудобное. А уж когда взгляд уткнулся в ненавистную рожу, я окончательно сообразила, что небесные кущи мне не светят, а черт в лице Сергея не сулит ничего хорошего.

– Сгинь!

– С возвращением с того света, дорогая. Что видела?

– Дай водички, а?

– Восхищаюсь твоей наглостью! – Сергей патетично приложил руку к груди, но все-таки отошел. За водой или в мир иной – фиолетово!

Рим лежал рядом, заставляя меня потеть. Обе руки жгло, будто перцем обсыпали. Неплохо этот гад придумал! Если флибериец вздумает загореться, он первым делом обожжет меня. Но россыпь металлических браслетов на запястьях волновала меня в последнюю очередь. Главное – Рим был жив. Он дышал! С трудом, но все-таки!

А вот Кипу не повезло. Корпус был расколот, сам коммуникатор признаков жизни не подавал. Вряд ли треснул при падении, тут явно потрудились пираты. Вандалы, он ведь живой! Я попробовала позвать шепотом, но он даже не подмигнул в ответ. Плохи дела…

Воду принес Фок, которому пришлось поить меня с рук. Пока я, захлебываясь, жадно глотала опьяняюще вкусную влагу, парнишка с опаской косился на Рима. Что, страшно? То ли еще будет! Земля и Флиберия и порознь врагов не щадят, а наш воскресший альянс – сокрушительная сила! Конец вам, жалкие пиратишки!

Пока я воображала страшную месть, жидкость пошла не туда, и первым этапом воплощенной расплаты стал облитый и обкашленный Фок. Парнишка поспешил увеличить дистанцию, обиженно протирая лицо, а потом и вовсе ушел к энерпульту.

– Честно признаюсь, не ждал, что ты очнешься так скоро, – известил меня Сергей, который обнаружился неподалеку и с интересом разглядывал флиберийский клинок. – Я рассчитывал сперва поглумиться над Огоньком, когда он будет выбирать между возможностью поджарить ненавистного пирата и твоими нежными ручками.

– Я готова сама их отрубить, лишь бы посмотреть, как Рим сожжет твою наглую харю!

– Ты спросонья слова перепутала. Какая же это харя, это – харизма! – Сергей демонстративно оглядел себя в отражении на лезвии и вздохнул: – За что я опять в опалу попал? Подумаешь, немножко не подышала, жива ведь! И заметь, исключительно потому, что я по доброте душевной вернул в отсек кислород.

– Может, тебе еще спасибо сказать?!

– Меня устроит благодарственный секс. А на что ты рассчитывала, Саш? Твои дружки нагло вломились на мой корабль, а ты радостно кинулась им помогать, не думая о задетых во мне чувствах. – Он, дурачась, показательно утер слезу, и я твердо вознамерилась плюнуть в его харизму, как только приблизится.

Так, спокойно. Тупая озлобленность еще никому не помогала, а Сергей только этого и добивается. Выводит на эмоции, раздражает, заставляя думать совсем не о том, о чем надо. Проклятый конфликтолог!

– Где Лас?

– Цел твой Лас, в каюту вернули. Хотя, признаюсь, его выходка добавила мне седины. Он так в него вцепился, думал на части разгрызет и… – Сергей вдруг замолчал и очень нехорошо задумался.

О, нет… Догадался? Но до чего бы ни додумался пират, он оставил эти мысли при себе, а я побоялась лишний раз намекать. Он отложил клинок и взял в руки бластер.

– Знакомая вещица.

Спохватившись, я дернулась ощупать карман и защемила кожу наручниками. Показалось, что рука Рима слегка шевельнулась в ответ, но беглый осмотр дал понять, что флибериец все еще в отключке. Небось по голове приложили для верности! Флиберийцы неплохо приспосабливаются к разным атмосферам. Их родная планета потрудилась над тем, чтобы жизнь не захлебнулась в буйной смеси газов на всех ее участках. Так что Рима, скорее всего, вырубали вручную, отрезав возможность загореться и надев кислородные маски.

– У Поля сперли? – продолжал пиратский лидер, не замечая, как я извиваюсь в попытке осмотреть затылок друга. Со связанными руками дотянуться не получалось. – Стареет мужик, хватку теряет. Видимо, пришла пора искать кого-то на замену.

– Лучше к себе присмотрись. По неподвижному джамперу промазал! На фига пиратам косорукий капитан?

Карьерные перспективы Поля волновали меня меньше всего, но ехидные замечания так и лезли на язык. А еще хотелось увести пирата от темы с перемещением по свернутым измерениям: пусть лучше думает, что промахнулся, чем узнает правду. И тут Сергей подкинул очередной сюрприз:

– Ты про Огонька? Я не стрелял.

Судя по недоумевающему возгласу, ему даже Фок не поверил, но перебивать капитана вопросами не посмел. Сергей покосился на братишку, но прогонять не стал.

– Протокол «сигма-восемь» – блеф. Я записал его в память «Армады» как раз для таких случаев. При его активации корабль мажет. Специально.

– Поясни! – не веря своим ушам, выдавила я. – Тебе это зачем?

– Стратег из тебя никудышный, – удрученно подметил Сергей. – Это же очевидно, Саш! Я хотел, чтобы твой дружок сюда пришел. Но не скажешь же ему: «Заходи, дверь открыта»! Флиберийцы, конечно, те еще дурни, но не настолько, чтобы соваться в логово дракона без плана. И мне было интересно, что же он придумал. Джампер я не пропущу, значит, нужен другой способ попасть на корабль. Слышал, слышал, о свернутых измерениях…

У меня снова потемнело в глазах. Да кто же ты такой, Фил Ревенсон?! Сумасшедший злодей или непризнанный гений?

– Ты с самого начала знал, что Фриам с ним, – убито констатировала я.

– Догадывался. Когда человеку в брюхо нож втыкаешь, лезвие обычно не соскальзывает вбок, если, конечно, в грудину не угодишь. А я на этом собаку съел, так что могу точно сказать – там у него что-то очень жесткое внутри. Мне стало интересно.

А мне – жутко! Хорошо хоть, ему тогда было не до разделки «интересного» трупа! Фока вообще скоро стошнит, судя по всему.

– Форисциане не вошли бы в легенду просто так. Сейчас даже одержимые терральтером не вспомнили бы о них. А я всегда верил, что в каждой сказке есть доля правды – надо только отыскать ее за вымыслом… или проверить опытным путем.

– А если бы опыт провалился? Если бы с Римом никого не было, или форисциане не умели телепортироваться без порталов, что тогда?

– Ничего, – пожал плечами Сергей. – Огонек решил бы, что я промахнулся и, скорее всего, сел нам на хвост в ожидании подмоги. Либо улетел несолоно хлебавши, рассудив, что собственная жизнь дороже какой-то землянки.

– И ты, весь из себя порядочный, запросто его бы отпустил? – скептически фыркнула я.

– Думаю, я смог бы отвязаться от него, выкинув тебя в открытый космос: пусть бы ловил. А можно протестировать новую пушку – как раз установил недавно, а случая проверить не представилось.

– Так ты для этого и поволок меня на корабль? Хотел заманить Рима…

– Форисцианина, – поправил Сергей. – Хотя я не сомневался, что Огонек-таки прилетит к тебе на выручку. Причем в компании кого-то, кто смог бы вывести его из-под удара, но при этом не спровоцировать мой побег. Эти сверхразвитые все на одно лицо, скажи? Искренне считают, что всем остальным не хватит ума раскусить их планы.

Наконец все встало на свои места, но собранная головоломка отнюдь не радовала. Картинка на ней глумливо скалилась и показывала мне неприличные жесты. Этот интриган ловко расставил сети на каждого из нас, а мы наивно попались и своими барахтаньями его только забавляли. Переиграть Сергея оказалось куда сложнее, чем рассчитывалось. А я-то уже привыкла, что находчивость – качество, которое отличает только меня! Жестокая ошибка, которая могла стоить нам жизни. И далеко не факт, что эту цену не придется заплатить чуть позже.

– Зачем тебе Фриам?

– Автограф хочу взять, – отшутился гад. То ли не хотел говорить при Фоке, то ли просто решил, что и так наоткровенничался.

Судя по обалдевающему взгляду парнишки, пиратов капитан подробной информацией не баловал, так что мне еще повезло. Жаль! Я-то рассчитывала, что он закатит злодейский монолог, подробно описав свои планы и методы достижения цели. А после проболтается, где искать иглу, которую надо сломать, чтоб он откинул копыта.

– Ты его все равно не удержишь. Если он сквозь космос прыгает, то сбежать от тебя ему труда не составит!

– Мне нет нужды его привязывать, Саш. Он и так не уйдет без терральтера. А судя по тому, что мои ребятки вырубили его без единого выстрела, форисциане все-таки не супермены. Бессмертие – да, но не сила. Так что ему ничего не остается, кроме как пойти на компромисс.

– Рассчитываешь, что он поделится информацией о терральтере? – догадалась я. – Да никто в здравом уме не позволит тебе уничтожить целый вид! Это же зверство, как ты не понимаешь?

Сергей открыл рот, чтобы ответить, но вдруг насторожился и прислушался, а потом повернул голову вбок, вглядываясь в отброшенную энерпультом тень. А, ну ясно, опять глюк словил.

Хм…

– Твои «тени» – они ведь появляются, когда ты хочешь кого-то убить, правда? Если ты совершишь задуманное, представляешь, что они с тобой сделают? Готов к такому?

Сергей на миг побледнел, но тут же взял себя в руки. Чего нельзя было сказать о Фоке, который затрясся так, будто взбивал пуд масла. Ну-ка, ну-ка…

– И не только с тобой, но и с теми, кто тебе помогал… и теми, кто бездействовал и не остановил тебя! Они тоже будут убийцами! У вас будет целая планета теней!

– К чему ты во… – начал Сергей, но договорить не успел.

Фок подскочил и шарахнулся назад, тяжело дыша и неотрывно пялясь в темноту. А потом так вжался в стену, что даже Сергей сообразил, что дело нечисто.

– Он их видит! – торжествующе оскалилась я. – Доволен, воспитатель?

Вот она – месть оскорбленной совести! Не зря миррийцы так боятся ее рассердить, ведь наказание последует за тобой всюду, от него не скроешься на недоразвитой планете, не сбежишь через туннель. Оно в твоей голове! И если даже ты, полукровка, ощущаешь отдачу, то что говорить о полноценном миррийце?

– Фок!

Казалось, парень вообще его не слышит. Он смотрел сквозь капитана и безостановочно шептал:

– Я не убийца! Пожалуйста…

– Фок, успокойся, слышишь?! – Сергей изловил братишку и хорошенько его тряхнул.

– Нет! Нет! Это не я…

– Фок!!!

Пользуясь случаем, я попыталась освободиться, но наручники были слишком крепкие и обхватывали руки практически без зазора. Хоть пальцы ломай, честное слово! Временно отринув столь радикальные меры, я принялась тормошить Рима, что с учетом связанных конечностей смотрелось на редкость странно, если не сказать вульгарно.

– Давай же! – шипела я сквозь зубы, извиваясь всем телом в попытках пнуть его повесомее. Эх, зря Фока облила, надо было Рима!

Сергей, отчаявшись привести помощника в чувство словами, ляснул тому пощечину, при звуке которой поморщилась даже я. Паренек отшатнулся и схватился за щеку, во взгляде стала проступать осмысленность. Но испуг никуда не делся и, кажется, даже вырос.

– Капа? – лаконично уточнил Сергей.

Фок молча попятился, весь подобравшись. Я отодвинулась от Рима, насколько позволяло лежачее положение и примотанные к нему же руки, и с силой врезалась в него обеими ногами. Реакция последовала незамедлительно, но не та, на которую я рассчитывала.

– Ой-е-ей! Рим, осторожнее, слышишь! Ай! А-а-а…

Да-а, фламиотерикс был цветочком. Ягодки с успехом восполнил Рим, тело которого нагрелось буквально за секунды. Больно-то как, мамочки…

– Рим! Рим, остынь! Ну пожалуйста!

Кажется, от серьезных ожогов меня отделяла лишь пара градусов. Но если так пойдет и дальше…

Руки, соприкасавшиеся с флиберийцем голой кожей, балансировали на тонкой грани между болью и гарантированными волдырями. Но пока мне везло, и я только шипела, проклиная себя за необдуманный поступок. Будто горячий чайник схватила, ой, мама! Лишь бы не полыхнул: вряд ли одежда Людочки обладает огнеупорностью миковского комбинезона. Интересно, Сергей уже тогда предвидел ситуацию и специально заставил меня переодеться? Да нет, это даже для него чересчур! Долго же я буду на воду дуть после такого знакомства!

Поглощенная жуткими ощущениями, я не сразу заметила, как поднялся Фриам. Зато Сергей моментально засек движение и временно отложил разборки с братом.

– Ух ты! – и уставился на живую легенду с восторгом ребенка, который увидел настоящего динозавра.

Фриам кисло его оглядел и брезгливо сморщился.

– Где терральтер?

– Опять двадцать пять! – Сергей негодующе взмахнул руками. – Да что ты заладил-то одно и то же? Отдам я твой терральтер… если в цене сойдемся, конечно.

Фриам нахмурился, но крыть явно было нечем. Вряд ли представитель легендарной расы привык к такому обращению. Видать, не рассчитывал, что кто-то посмеет дать ему отпор. Что ж, пиратский капитан не только ему преподнес сюрпризы.

Сергей почувствовал слабину, как матерый волк, заметивший лося-доходягу. Если бы существовала профессия, главной целью которой было облапошивание высших форм жизни, он сделал бы шикарную карьеру. Впрочем, он примерно тем сейчас и занимается…

– У меня к тебе океан вопросов! Даже не знаю, с чего начать…

– Начни с аптечки, а потом можешь принести извинения.

Сообразив, что эффектом неожиданности Сергея не возьмешь, Фриам будто бы даже расслабился. Словно проводил проверку, результаты которой были неожиданными, но полностью его устроили. Не успела я сообразить, чем обернется такая перемена настроения, как форисцианской благодати перепало и мне:

– Какого хрена вы за мной поперлись?! Сказал же – валите!

Я только моргнуть в ответ и сумела. Вот так благодарность! Да чтоб я еще хоть раз сунулась помогать во имя великой цели! Тьфу.

Сергей решил не спорить, но и извиняться не стал. Повинуясь безмолвному кивку капитана, все еще напуганный Фок извлек замурзанный пакетик из стенной ниши и передал его Фриаму. Тот взял аптечку двумя пальцами с таким отвращением, что бедный мальчишка предпочел наблюдать за ожившей сказкой с почтительного расстояния. Сергей тоже растерялся, а когда Фриам без всякого стеснения разделся и принялся замазывать регенерационной мазью рану на животе, побледнел едва ли не сильнее Фока. Только, как выяснилось, по другой причине.

Из-под корки запекшейся крови, которую медик стер влажной салфеткой, выглянуло что-то жуткое, черное и пульсирующее. Я совершенно забыла про боль и почувствовала, что вот-вот украшу пол новой порцией желчи. Не обладавший ни моим иммунитетом к различной инопланетной гадости, ни выдержкой капитана, Фок сдался первым и опрометью кинулся за дверь, зажимая рот. Сергей потрясенно выдал фразу, цензурный вариант значил бы «Вот это да!». Фриам недовольно на него покосился.

– Чего уставился? Оболочку не видел?

– Не… кхм… человеческую. – Сергей и не подумал отвести глаза, наоборот, подошел поближе и, кажется, едва сдерживался, чтоб не пощупать. – Так ты настоящий… эм… внутри?

Мне окончательно сплохело. Боже мой! По кораблю полгода расхаживало существо, одетое в костюм из человека, а мы ни о чем не подозревали и даже ели с ним вместе кабачки!

– Ну ты и м-модник, – восхитился Сергей. – Тебе самому терральтер-то зачем?

– Вернуть хотел.

– Куда вернуть?

– На место.

– Ты будешь нормально отвечать или нет?

Фриам залил живот искусственной кожей из баллончика, не спеша оделся и только после этого ответил:

– А ты спроси нормально. Ты ведь на самом деле другое хочешь узнать.

– Блин, ты что мысли читаешь?!

– Ага. Наизусть! – закатил глаза Фриам, подхватил антисанитарную аптечку и подсел ко мне, бесцеремонно повернувшись к пирату спиной. – С вами каждый раз один сценарий, выучил уже.

– Каждый?! То есть кто-то все же собирал фрагменты?

– Даже вопросы под копирку, – фыркнул Фриам. – Они старше всех нынешних цивилизаций! Соображай, землянин! Ты правда решил, что за все это время единственный сумел их найти?

Сергей молча слушал. Если Фриам рассчитывал, что он кинется оправдываться, то явно просчитался.

– А сейчас ты, как и твои предшественники, понятия не имеешь, что делать дальше. Надеешься, что припрешь меня к стенке и получишь информацию. Это тоже ваш общий просчет. Ничто не помешает мне вернуться в свернутое измерение, дождаться, когда ты облажаешься, а потом преспокойно забрать терральтер. Не веришь? Могу продемонстрировать.

– Верю, – признал Сергей.

Я тоже верила. Фриам не хвастался и не пытался запугать, просто сообщал факты. Таким тоном, что в его правдивости не могло быть сомнений.

– Короче, я тебе нужен, а ты мне нет. Следовательно, условия буду диктовать я, – подвел итог Фриам. – Вот первое: ты задолбал меня бить! В следующий раз в открытый космос выкину, понял? И тебя, и громил твоих неотесанных.

Во время этого монолога он осматривал Рима. Прослушал легкие через какой-то прибор, больше похожий на металлический стакан, зачем-то постучал по экзоскелету на предплечье и только после этого переключился на меня. Я даже не стала трепыхаться, наслаждаясь замечательно уязвленной мордой Сергея. Чего это я всполошилась, действительно? Подумаешь, не человек – ну и что? Зато как лихо пирата отшил! Век бы любовалась!

– Кто тебя так отделал, земляночка? – на диво ласково спросил он. Мне тут же захотелось выложить ему все о куче плохих дядь и одной конкретной тете. Я враждовала с ним целых полгода, а он вопреки всему уже второй раз мне помогает!

– Слушай, Фриам, ты это… Прости, а? Ну, за то, что не доверяла и следила, и вообще… Мне очень стыдно!

– Это пройдет, – буркнул Фриам, выдавливая регенерационную мазь прямо под наручники. К ожогам это относилось или к моей последней фразе, осталось неясным.

Рим больше не нагревался, но руки у меня горели до сих пор. Особенно нестерпимо стало, когда мазь начала щипаться, впитываясь в эпидермис.

Капитан пиратского крейсера, нахально игнорируемый «пленными», очухался и снова потребовал внимания:

– Что ты хочешь за точную информацию?

– Тебе вообще зачем терральтер?

– Он хочет уничтожить цивилизацию, Фриам!

– А ты не лезь, когда взрослые разговаривают! – в своей манере отозвался форисцианин, заставляя снова задуматься, действительно ли он на стороне добра. – Правда, что ли, хочешь?

– Это не главное. Планета, подходящая для моей цели, населена разумными существами, от которых обязательно надо избавиться.

– А поподробнее?

Пока Сергей распространялся насчет заповедника, а Фриам (предатель!) вполне серьезно слушал, мне только и оставалось, что мрачно пыхтеть. Развязать меня и не подумали, а после и вовсе отошли к энерпульту, где Сергей завесил все инфокнами, а Фриам без зазрения совести уселся в капитанское кресло.

– Это глупо и не рационально, – наконец возвестил он, заставив меня облегченно выдохнуть, а Сергея – осоловело похлопать глазами.

– То есть? Если терральтер может изменять структуру…

– Башкой думай, землянин! Тут же полмиллиарда! Ты куда столько трупов денешь, а?

Да-а, с оценкой моральных качеств Фриама я явно поторопилась.

Сергей, впрочем, был ошарашен не меньше. Об этой стороне вопроса он вряд ли раньше задумывался.

– Во-от. Ты посмотри сам: тут же не просто вид, тут целая культура! Хижины через шаг стоят. Вон, лес даже вырубили кое-где. Наверняка и в водоемах насорить успели. Ты представляешь, сколько сил уйдет, чтобы разгрести все это? Впрочем, тебе одних скелетов до конца жизни хватит.

– Если это попытка меня отговорить, то не надейся, что пройдет, – прошипел Сергей. Все мы видим свои мечты в розовых тонах, а когда кто-то цинично раскладывает их по кусочкам, впору озвереть. – Моралист хренов!

– Сам такой! – оскорбился Фриам. – Мне пофиг вообще, хочешь стать планетарным дворником – пожалуйста. Только имей в виду, претензии не принимаются, товар обмену и возврату не подлежит. Решишь строить заповедник на костях – твое дело.

– Как ты можешь вообще?! – не вытерпела я. – Это живые люди, а ты рассуждаешь так, будто их жизни ничего не стоят!

– Я их не знаю, знать не хочу и жалеть не буду, – отмахнулся Фриам. – Каждый, кто собирал терральтер, хотел, как минимум, поработить Вселенную. Скучища смертная, скажу тебе, уже оскомину набило. Тут хоть что-то свеженькое.

– И ты каждый раз им помогал?!

– Зачем? Они и без моей помощи преотлично самоликвидировались. Последний, помнится, как раз где-то тут неподалеку был. Еще звезда потом рванула от отдачи. С полпоколения назад дело было.

– Тета Хангелис, – побледнел Сергей.

Фриам прищелкнул пальцами.

– Точно. Неудавшегося властелина по измерениям разбросало. Жаль, сфотографировать нельзя, прекрасная агит-брошюра получилась бы: «Не играйте с древними устройствами!». И картиночки на каждой страничке – собери все молекулы и получи человека.

Сергей сбледнул окончательно, меня тоже пробрало. А если бы он успел вскрыть камень?! Нас бы тоже разбросало по всему космосу?

Фриам откинулся на спинку, оценивающе оглядел пирата.

– Чего тебе этот заповедник так уперся? Только не говори, что о зверушках заботишься, не поведусь.

– А может, я филантроп?

– А может, на титул «Мисс Вселенная» метишь? Боюсь, не проканает – не верю, что тебе идет бикини.

Сергей на секунду растерялся, потом, видимо, представил и не сдержал усмешку. Меня посетила дурацкая мысль, что эти двое слеплены из одного теста и похожи куда больше, чем родные братья.

– Ну так что?

Пират задумался, судя по лицу – и над вопросом, и над тем, стоит ли вообще отвечать. Но, видимо, решил рискнуть.

– Я хочу…

В следующую секунду я выпала из реальности.

Рим, конечно, и раньше меня прижигал, но так сильно – впервые. Кто-то дико кричал прямо над ухом; краем ускользающего сознания я отмечала какие-то возгласы, грохот, топот ног, но не могла думать ни о чем, кроме всепоглощающей боли. Сгорать заживо оказалось намного хуже, чем я могла вообразить. Одно хорошо: флиберийское пламя намного горячее обычного и перекидывается гораздо быстрее, так что надолго этот кошмар не затянется. Ох, скорей бы!

Провалиться в спасительное забвение я не успела, потому что на меня обрушилась вода. Много, целое море воды, океан прохлады… Ах, нет, всего лишь бутылка из кулера, почему-то перебитая надвое. Но облегченье-то какое!

Оказывается, основную лепту в жуткие вопли внесла я сама. Сергей обнаружился над нами, все еще держащий пустую тару и флиберийский меч, и взирающий на нас совершенно круглыми глазами. Рим дышал тяжелее, чем когда задыхался в том коридоре, и вид у него был еще более напуганный.

– Пиротехник гребаный! – веско охарактеризовал флиберийца пират.

– Саша, прости…

Я пыталась оценить ущерб, который мог вызвать такую реакцию у вообще-то довольно терпеливой меня, и с огромным удивлением поняла, что все далеко не так страшно. Оказалось, металлические наручники, охватывающие запястья в трех местах, от контакта с флиберийцем нагрелись и сильно, но все-таки не до кости, обожгли мне руки. Хотя под кольца лучше, наверное, на полный желудок не заглядывать…

Подоспевший Фриам плюхнул пиратскую аптечку мне на живот, не дав высказать все, что я думаю об этих двоих. Один к ходячему факелу приковывает, второй палит, не успев проснуться, а страдаю почему-то вечно я! Медик удивительно легко просунул палец под плотно примыкающий обруч. Мне почему-то казалось, что потребуй Фриам освободить нас сейчас – и Сергей не задумываясь исполнил бы этот каприз. Он и так уже добился своего, ну зачем ему мы?

Но форисцианин не собирался нам помогать. Он вообще никому не помогает, внезапно дошло до меня. Для него это как кино: просто наблюдать и не вмешиваться. Нет справедливости в этом мире!

Справедливость смутилась и решила реабилитироваться в моих глазах.

***

– Судно класса А, идет параллельным курсом! – громко известила Армада, и в следующую секунду энерпульт просто взорвался писком, мелькая огнями, как украшенная витрина.

Сергей отбросил в сторону все, что держал в руках, и сорвался к центру управления.

– «Фибрра»?!

– «Шарентум», приписка – Цер-тея. Вышли из туннеля в точке три-девять-пять, встали на якорь, запрашивают стандартный маяк.

Сергей чертыхнулся и запиликал кнопками. Я почувствовала разочарование: все-таки не «Фибрра»! Наверное, цертейский корабль случайно оказался поблизости и, обнаружив в глухом секторе кого-то еще, решил проверить, не нужна ли помощь. Сергей в два счета обведет их вокруг пальца.

Но не успела я заново погрузиться в свои беды, как энерпульт завизжал опять:

– «Сайджу», Линат. Класс «С».

– Валим отсюда! – рявкнул Сергей. Он явно не собирался связываться с двумя сверхразвитыми планетами одновременно и предпочел позорное бегство героическому расстрелу. – Полный ход по моей команде!

– Оба туннеля перекрыты, разрыв пространства возможен в точке пять-семь-два.

– Начинай!

Двигатель заревел, как дремавший медведь, об которого споткнулся лесник. Рим дернул меня на себя, поднимаясь на ноги. Я вскрикнула сквозь сведенные судорогой челюсти и поняла, что расшатанный зуб все-таки выпал. Пришлось выплюнуть его на пол, как дань этому чертовому кораблю.

– Куда тянешь, олух? – укорил Фриам. – Ты еще за волосы ее оттаскай, чего уж!

– Убери наручники! Пожалуйста, Фриам! – взмолился Рим с таким отчаянием в голосе, какого я никогда прежде от него не слышала. Флибериец просит! Не требует, не приказывает. Просит.

Мир явно сошел с ума, и я вместе с ним, раз думаю об этом в такой момент!

Впрочем, выбора у Рима не было. Наверное, он мог бы расплавить обручи, не будь в них закована я. Скорее всего, это он и пытался сделать, когда очнулся, и едва не оставил меня без рук.

Фриам задумчиво покусал губу, оглянулся на Сергея, который вовсю пиликал кнопками, экстренно настраивая новый туннель.

– Если выберетесь, расцелуйте от меня свою веганианку.

Он взялся за кольца и снял их… минуя наши руки. Крепкий сплав, все еще отдающий теплом, прошел насквозь невесомой дымкой. На запястьях остались лишь кольца ожогов с багровыми волдырями.

Я хотела изумиться, но пришлось сцепить зубы, чтобы не заорать во всю глотку. Без наручников стало почему-то еще больнее. Впрочем, можно было и повопить: Сергей все равно не обратил на нас внимания. У него были проблемы посерьезнее убегающих пленников. Энерпульт верещал, как свинья у живодера – оба прибывших судна зачем-то встали на фиксирующий якорь. Через секунду Армада возвестила о новом корабле, который вышел из межпространства в этом секторе:

– «Фибрра», класс А. Флиберия.

Немедленно сдохнуть от нахлынувшей радости я не успела, потому что сразу за объявлением корабль содрогнулся, и мы едва не попадали на пол.

– Некритичные повреждения в районе правых маневровых, сбит вектор входа в межпространство, требуется уточнение…

– Ответный залп, первый основной, точка два-пять-девять! – протараторил Сергей, судорожно уцепившийся за энерпульт. – Тревога экипажу, всем на места!

Снова завыла сирена. Рим рванул вперед, в красивом подкате подхватил свой клинок, но, вопреки ожиданиям, бросился не к Сергею, а на выход.

– Саша, бегом!

Я с трудом передвинула ноги, совершенно оглушенная. Рим схватил меня за руку (к счастью, повыше повреждений), и рванул вперед на скорости, которую я и в полном здравии с трудом бы удержала.

– «Фибрра» стреляет? – выдохнула я уже в коридоре, на бегу путаясь в конечностях. Единственной отчетливо оформленной мыслью было то, что рубеж своей выносливости я перешагнула еще час назад. – Мы ведь еще здесь, зачем?!

– Кип не вышел на связь в условленное время. Они думают, мы погибли.

Я все-таки споткнулась, и, если бы не Рим, точно сверзилась бы под ноги выбежавшему из туалета Фоку.

Мальчишка вскрикнул и выхватил нож, который тут же отлетел в сторону, выбитый флиберийским клинком. Фок вздрогнул, но не испугался. Наоборот, на лице отразилась непримиримость, готовность сражаться до последнего вдоха. Он стал так похож на Сергея, что меня оторопь взяла.

– Беги к брату, Фок, – прохрипела я. – Вы стоите друг друга.

Парень оглядел меня с ног до головы, будто запоминая, и побежал дальше, проигнорировав меч, проводивший его спину.

Корабль снова содрогнулся. Похоже, флиберийцы вознамерились разнести пиратское логово на мелкий сор без всяких там переговоров.

– Я думала, Лео забраковал твой план и отказался сюда лететь!

– Забраковал, конечно! Это его план.

Рим сдернул меня с места, снова заставляя бежать.

***

Фок влетел в рубку как раз в тот момент, когда крейсер пропустил очередной удар, и от встряски тюкнулся виском в дверной косяк.

– Сережа!

– Позже.

В рубке царило что-то невообразимое. От звона энерпульта закладывало уши. Над головой гремели выстрелы основного калибра, сопровождавшиеся характерным скрежещущим звуком вновь накапливаемого заряда. Корабль мотало туда-сюда, а космическую гладь за иллюминатором расцвечивали трассы чужого огня. Армада надрывалась без перерыва:

– Фиксирую наведение третьего бокового от «Шарентум»! Второй основной на «Фибрре»! «Сайджу», левый капсульный…

Сергей разрывался между маневрами уклонения и собственными залпами, да еще пытался во все это вслушиваться.

Чтобы оценить положение, Фоку потребовалось время. Три противника! Пираты не раз участвовали в космических сражениях, бывало – с превосходящим врагом, но один на один! У Сергея всегда был план отступления на случай, когда нужно срочно делать ноги. Но сейчас он просто не успевал настроить туннель, отбивая атаки одну за одной в отчаянной попытке прорваться. И не поможешь: пока «Армада» в боевом режиме, она слушает только капитана.

Человек с кошмарным живым животом спокойно стоял неподалеку, наблюдая за творящимся беспределом с легкой улыбкой. Фок даже не сразу его заметил – так неподвижен тот был. Что-то в этом человеке было в корне неправильным, и дело даже не гадости, что жила внутри него. Просто он был… слишком спокоен. Словно его это все не касалось. Будто он не раз уже наблюдал заведомо проигрышные сражения и сейчас просто наслаждался шоу. Находясь при этом далеко отсюда, в безопасности, а вовсе не на волосок от верной гибели вместе с кораблем.

Он был чужим.

– Мы должны бежать! – твердо сказал Фок, с трудом отводя взгляд от странного человека.

– Да ладно, мы же так круто развлекаемся!

В этот раз напускное веселье Фока не обмануло.

– Мы уже проиграли. Их больше, Сережа, нам не справиться!

– Брось, их «Сайджу» на ладан дышит, сейчас грохнем его и в туннель…

Ага, сквозь обломки! Чтобы потом какая-нибудь деталь упокоенного «Сайджу» разорвала надвое весь крейсер. О чем он думает вообще?! Фоку захотелось схватить этого упрямца за шкирку и силой оттащить от энерпульта.

– Сережа! – рявкнул он. – Мы все погибнем, если сейчас же не уйдем отсюда! У нас рейдер в ангаре, мы можем спастись на нем, пока они заняты крейсером! Брось его!

– Мальчишка соображает лучше тебя, – неожиданно поддержал «чужой». – Решил погибнуть, не дожидаясь исполнения мечты?

Слова пришельца оказались эффективнее крика. Сергей вздрогнул, мельком взглянул на него. Подумал.

– Армада, автопилот! Огонь не прекращать, прикрой нас. Объяви эвакуацию, но так, чтобы об этом знали только свои. – Он повернулся к Фоку. – Отнеси Айвори на рейдер.

– А ты?

– Рассчитай прыжок и подготовь двигатель заранее, под огнем снаружи сделать это будет трудно. Надо, чтобы мы смылись раньше, чем нас заметят, понял? Армада поможет, она дублирует себя на рейдер. Я буду там до отлета, только кое-что заберу.

Фок до боли укусил губу, как никогда прежде желая знать, правду ли говорит капитан. Тот улыбнулся в привычной манере.

– Не дрейфь, братишка! Я и раньше обманывал смерть, прорвемся!

– Обещай, что успеешь!

– Беги!

Фок сорвался с места. Прежде всего забрать Айвори, потом отыскать Людочку, которая наверняка уже бежит сюда, наплевав на все запреты, и каким-то чудом уговорить ее пойти с ним. Объяснить все наемникам, которые сейчас контролируют шлюзы на случай, если враг решит прорываться внутрь…

Их слишком мало. И времени тоже мало. Но они должны успеть!

Старые пираты иногда называли Сергея «Dirria» – «счастливчик» по-флиберийски. Он уже не раз выходил сухим из воды. Он справится и сейчас, если захочет.

Фок точно это знал.

***

– Рим, стой, а как же Лас?!

– Какой Лас, рехнулась?!

– Он может разгрызть терральтер! – Я дернула Рима назад, заставив притормозить, но не остановиться. – Если оставить его Филу, он получит все, что хотел! Он убьет целую планету!

– Как-то ты забыла об этом, когда отговаривала меня сюда идти!

– Я же не знала, что Фриам станет ему помогать! Думала, все решится само собой, без нас! И ты все равно меня не послушал, а сейчас что?

– Сравнила! Справиться с какими-то пиратами, и остаться на корабле, который вот-вот взорвут! Пусть с этим Фриам разбирается, терральтер – его игрушка, сама говорила.

– Он не поможет, ты его не слышал! Ему плевать, что будет, он просто наблюдает!

– Саша, если мы не доберемся до шаттла вовремя, наши тут все разнесут, и мы погибнем вместе со всеми!

– Значит, нужно связаться с «Фибррой» и отменить атаку!

– Кип в отключке! Ты знаешь коды к терминалам «Армады»? Вот то-то! Нам нужно добраться до «Кузнечика» – только оттуда мы сможем связаться с кораблем!

Я остановилась, отчетливо понимая, что нужно делать. Ну конечно! Выход есть всегда!

– Я знаю, где Лас, сумею быстро его отыскать и приведу вниз, а ты беги на джампер и попробуй достучаться до наших. Встретимся в ангаре.

– Саша, стой! – Рим перехватил меня, когда я уже развернулась.

Он не сказал, что боится меня потерять или что устал все время переживать за мою жизнь, пытаясь вытащить из очередного переплета, но я прочла это в его глазах. А может, не прочла, а придумала, и на самом деле там был лишь отборный флиберийский мат, но в тот момент хотелось верить в лучшее.

– Рим, клянусь, все будет хорошо. Только послушай меня, прошу! Нам некогда сейчас спорить!

Рим упрямо поджал губы, но позволил мне вырваться. Я прямо-таки видела, как противоречия разрывают его изнутри. Он не хотел меня отпускать, но понимал, что так надо. Он предпочел бы сражаться рядом, прикрывая меня от всех бед, но сейчас нам нужно разделиться. Только так мы сможем решить две задачи одновременно. Только так мы сможем победить.

– Возьми, – он протянул мне клинок. – Ты упрямее всех, кого я встречал.

– Земляне никогда не сдаются! – улыбнулась я. – Готов признать, что мы круче?

Рим открыл рот, поразмыслил и фыркнул:

– Сама-то веришь в этот бред?!

Ну что за человек, а? Такой момент убил!

– Тьфу! – сплюнула я, и мы разбежались в разные стороны.

***

Каюту было видно даже с другого конца коридора. Голубые ниточки инея полностью укрыли стену возле нее. То ли Сергей так и не удосужился разморозить лед, то ли запертый арканлас взбунтовался по-новой. След от Людочкиного бластера на полу успел затянуться, но темное пятнышко все еще проглядывалось.

Аварийная подсветка мигала, будто при коротком замыкании, а временами вообще гасла, и тогда несколько ужасающих секунд приходилось пробираться на ощупь. Я спешила: времени мало, некогда ждать, пока свет снова зажжется.

В коридорах было пусто, все пираты будто испарились. Да и сколько их тут было-то? Сверху доносился характерный грохот выстрелов, а по стенам кое-где пробегали трещинки, тут же затягивающиеся самовосстанавливающимся пластиком. Наружному слою обшивки приходилось еще хуже, но пока герметичность сохранялась. Лишь бы насквозь не пробило! Здесь болтало меньше, чем на нижнем этаже, и гораздо слабее, чем в рубке, но отголоски боя все равно ощущались. Корабль стонал, как умирающий, и то и дело вздрагивал в агонии. Удивительно, как он до сих пор не развалился!

Меч Рима не подходил для женской руки: он был тяжелым и слишком длинным. Я бы с радостью его бросила – все равно обращаться не умею! – но совесть не позволяла оставить его на погибающем крейсере. Черт с ним, как-нибудь дотащу! Раз Риму так спокойнее, можно потерпеть, лишь бы он сам не ввязался в драку с пустыми руками!

Впрочем, у него всегда в запасе огонь. Но оружие нам бы и впрямь не повредило. Вдруг пираты устроили засаду в каюте Ласа? Знают же, гады, что я за ним приду! Так хоть попугаю их напоследок. И в ангаре могут застукать, а бластер все же поэффективнее меча. Принесу своему мужчине оружие вместо румяного пирожка! Хозяюшка, ага.

У Сергея этого добра был целый шкаф, а его каюта как раз по пути. Лучше потратить полминутки, чем потом жалеть об упущенном, подыхая под пиратским огнем и не имея возможности дать отпор.

Я с трудом сдвинула заклинившую из-за ледяной корки дверь. Иней под ногами хрустел, как январский снег. Мертвую гипадеру кто-то накрыл покрывалом, и «сеточка» успела сплести над ней целый кокон. Все же зря мы так боялись этой штуки: процесс заморозки явно затормаживался сам собой, и непоправимого вреда не приносил, если, конечно, не хватать руками. Похоже, моя теория о том, что Лас бьет по водяным парам, была неверной. Но как же тогда он… Так, не до этого сейчас, нашла время!

Воздух был кислым на вкус и вдыхался тяжело. Я поспешила распахнуть створки шкафа и из всего разнообразия выбрала бластер, более-менее похожий на тот, который мы отобрали у Поля. Если что – хотя бы пальну в воздух и дам деру.

Я уже собиралась выйти, но вовремя услышала топот за дверью. Вздрогнув от ужаса, стремглав бросилась под кровать, проскользив по ледяному насту, как на саночках. Только бы не заметили!

Ворвавшийся в каюту Сергей поскользнулся, но выровнялся и бросился сперва к шкафу, а потом к Эбони. Из укрытия мне было хорошо видно, как он какой-то странной саблей разламывает ледяной кокон и ею же открывает пасть мертвого животного. Когда он извлек оттуда терральтер, проем перекрыла внушительная фигура Фриама.

– Неплохое место, чтоб улики прятать.

– Ты идешь со мной или снова тебя убить? – раздраженно спросил Сергей, снова укрывая любимицу.

– Сперва скажи, зачем тебе это. От ответа зависит, позволю ли я тебе умереть.

– Слушай, я понимаю: ты древняя рухлядь и там у себя привык, но может, чуть поубавишь пафос? – В голосе Сергея прорезались знакомые насмешливые нотки. – Ты себе-то помочь не можешь! Не смог помешать мне похитить терральтер, не сумел отбить его уже здесь… Ты точно тот, за кого себя выдаешь? Уйди с дороги!

– Ты очень мало знаешь, землянин, – устало вздохнул Фриам. – Кто я – не важно. Но я могу помочь тебе или дать облажаться, а потом спокойно забрать терральтер. Он —единственное, что останется там, где ты совершишь ошибку.

Сергей молчал добрую минуту, во время которой я коченела от холода и раздумывала, не пальнуть ли в него из-под кровати. Нашел время тянуть резину! Корабль вот-вот отправится в тартарары вместе с нами! Уже трижды пожалела, что вообще сюда поперлась!

– Что тебе нужно взамен? – наконец выдавил он.

– Твой ответ для начала. Чего ты хочешь? Власти?

– Я хочу мир, где не будет людей, что непонятного?! – Сергей, окончательно раздраженный неуместным допросом, сорвался на крик. – Хочу жить без соблазна кого-то прикончить, рискуя породить новую тень! Чтобы они наконец оставили меня в покое, не сводили с ума, ясно тебе?!

Мне показалось, что, если Фриам продолжит препираться, я стану свидетелем еще одного убийства в исполнении этого психа.

– Заинтриговал! – восхищенно присвистнул Фриам. – Тени какие-то, хм… И впрямь что-то новенькое. Ну хорошо, допустим, я купился. Только привратника забрать надо.

– Так ты со мной? – не поверил Сергей. Меня терзал тот же вопрос, но озвучивать его я, конечно, не стала.

– Посмотрим, – нахально ушел Фриам и от ответа, и из каюты.

Сергей еще несколько секунд молча переминался с ноги на ногу, но потом, видимо, рассудил, что бросаться в омут с головой ему уже не в новинку, и сорвался вслед за ним. Я выбралась из-под кровати и опрометью бросилась к еще не закрывшейся двери. Ухватившись за косяк для равновесия, направила бластер в спину Сергея. Они не успели далеко уйти, даже я не промахнусь…

На щелчок предохранителя оба обернулись. Фриам насмешливо вздернул бровь, но промолчал. Сергей тоже ничего не говорил и смотрел не на ствол, а мне в глаза, с каким-то детским любопытством и наивностью.

Сколько зла сотворил этот человек? Сколько бед он причинил невинным людям? Сколько он сделал мне самой! У меня есть шанс остановить его навсегда! Всего лишь нажать заветную кнопочку – и он больше никого не тронет! Давай же, Саша! Ну!

«Мы-то с тобой не пираты»…

«Есть рубежи, которые лучше не переходить»…

Астробиолог – это не работа. Это судьба, я с ней родилась. Это непреодолимое стремление к чему-то новому, неизведанному, желание обрести знание, доказать, что мы не одиноки. Это отчаянные попытки отыскать, разгадать и собрать по крупицам величайшее таинство – жизнь. Но лишь потратив на это столько сил и времени, научившись ценить и лелеять каждое проявление этой могучей природной силы, я поняла, что у меня нет права уничтожать ее.

Природа сама сохранит равновесие. Астробиолог никогда не отнимет жизнь – она слишком много значит для нас.

Я опустила бластер и бессильно привалилась к косяку.

Сергей приятно улыбнулся. Конечно, ему-то ничего не мешает меня пристрелить! Ну и пусть, а я не хочу становиться такой, как он. Как сказал Рим в том далеком сне: иногда лучше умереть. Умереть, но не стать убийцей – такой вот выбор.

Стрелять он не стал. Спокойно открыл дверь соседней каюты, перехватил радостно бросившегося к нему Ласа. Никакой засады там не было. И теперь оставалось только смотреть, как этот странный человек, которого я так и не сумела разгадать, записывает себе очередную победу.

– До свидания, Саша, – просто сказал он и пошел прочь бок о бок с Фриамом. Лас оглянулся, проскулил что-то напоследок и потрусил за ними.

– Прощай.

Сергей обернулся на голос и как ни в чем не бывало помахал мне рукой. Да-а, этот не пропадет даже в преисподней.

И если я тоже хочу жить, надо поторапливаться.

Не знаю, как мне удалось так быстро отыскать ангар. Адреналин давно зашкалил допустимые пределы. Под душераздирающий грохот умирающего корабля очень легко бегалось. Все-таки хороший был крейсер! Тяжелый, неманевренный, но очень прочный. Даже «Фибрра» не смогла бы так долго выдерживать огонь, на это способен только полноценный боевой корабль, где защита и атака в одинаковом приоритете.

Я потерялась во времени. Казалось, бой продолжается вечность, хотя на самом деле все началось совсем недавно. Минут десять… нет, скорее пятнадцать. Обшивка флиберийской ласточки вряд ли продержалась бы и половину этого времени в схватке один к трем, так что нам, можно сказать, повезло оказаться именно здесь.

Влетев в ангар, я замерла на пороге. Рейдер, сотрясаясь от толчков, перемигивал бортовыми огнями и явно готовился к отлету. Помещение полнилось звуками и гудением, навевая почему-то мысли о сходящей лавине. Сергей, конечно же, меня опередил – он-то знал корабль как свои пять пальцев и наверняка шел сюда коротким путем, в то время как я, боясь лишний раз с ним столкнуться, отчаянно разыскивала другую лестницу. Они с Фриамом как раз поднимались на борт.

Рима не было.

***

Не успела я вообразить страшную битву, в которой Рим пал, задавленный численным превосходством противника, как неудавшийся покойник буквально смел меня в сторону и, не дав опомниться, затащил в укрытие.

– Ты бы еще на борт к ним поднялась! – сердито прошипел он, под прикрытием какого-то шаттла пробираясь на «Кузнечик». Армада не препятствовала, поглощенная космическим боем. – Я видел, как Филби привел твоего зверя. Ты опоздала?

– Не Филби это вовсе, а тот самый Сергей, я тебе потом все расскажу. Он собирается улететь отсюда, мы можем помешать?

Рим угрюмо покачал головой. Остановить взлет рейдера вдвоем нам не хватит сил. Сергей выиграл этот раунд подчистую.

Очутившись внутри знакомого джампера, я почувствовала едва уловимый запах чего-то родного, привычного и чуть не прослезилась. Еще немного, и мы будем дома!

– Ты связался с «Фибррой»?

– Нет. Что-то с энерпультом, я так и не смог настроиться.

Сергей перестраховался, догадалась я. Конечно, ему-то зачем связь с чужим кораблем, а вот я могла попытаться еще тогда, в полете. И попыталась бы, если б знала, куда жать!

Рим управлялся с джампером не так виртуозно, как Сергей, но вполне уверенно. Пиратский рейдер еще покачивался на силовой подушке: видимо, чем крупнее корабль, тем труднее вывести его в космос. Я вообще плохо понимала, как вытащить из ангара такую махину.

И тут началось что-то невообразимое.

Запас прочности боевого крейсера подошел к концу. Вверху что-то грохнуло, и следом за этим с потолка рухнул здоровенный шмат пластика, смяв соседний шаттл. Я взвизгнула, но наружная обшивка еще держалась, откололась внутренняя «штукатурка». Крейсер мотнуло так, что джампер проскользил несколько метров по наклонной. «Армада» заскулила металлическим каркасом внутри стен. Нам в бок врезался пиратский «Вестник» – крохотный беспилотник, предназначенный для перевозки почты.

– Рим, чего ты ждешь!? Рвем когти!

– Я не могу открыть шлюз «Армады» отсюда! Это не ее джампер, СДК18 не слушается.

– И что делать?!

– Ждать. – Рим кивнул на рейдер, под которым разъезжался пол, складываясь в своеобразную мозаику.

Я мигом сообразила, что он собирается сделать:

– Они нас засекут! Ты хочешь сверзиться им на головы и преспокойно дождаться, когда из гермотсека откачают воздух?!

– Ты видишь другой выход?

– О, Боже!

В ангаре творилось настоящее безумие. То тут, то там что-то падало, гремело. Крейсер протяжно выл, и я слышала в этом звуке боль живого существа, погибающего под градом выстрелов. Мне стало по-настоящему страшно. Что если стену пробьют насквозь? Разница давлений превратит ангар в затейливую ромашку. Увы, мы этой красотой уже не насладимся. Хуже всего, что основные повреждения приходились как раз на то место, где возвышался бак заправщика19. Если он рванет, будет очень красивый взрыв в наполненном воздухом помещении… Ой, мама!

Все-таки друзья – страшная сила. Особенно когда пытаются тебя убить!

Пол сложился ровно настолько, чтобы пропустить рейдер вниз. Силовые поля дрогнули, приходя в движение, корабль начал плавно опускаться. Рим вцепился в какой-то рычаг так, что побелели пальцы, и джампер, мучительно медленно разгоняясь, покатился к зияющему провалу.

– Пусть сперва опустится!

– Надо оказаться под ними. Там нет пушек.

– Под рейдером?! Ты рехнулся! Они же нас раздавят!

– Нет, они на силовом поле. Прогнется над нами, как подушечка. А на крыше нас точно заметят и чуть-чуть расстреляют на атомы!

А если поле исчезнет раньше, чем откроется нижний отсек? Если нас просто прихлопнет многотонной махиной? Если он опустится слишком низко и «подушечка» спрессуется до консистенции бетонной глыбочки?!

Впрочем, высказывать все это я не стала, ибо было поздно. Мы грохнулись в гермотсек, не тратя время на плавный спуск по наклонной дорожке. Через секунду рейдер перекрыл собой свет.

Следующие двадцать секунд были самым ужасным, что я запомнила. Сверху на мозги давил рейдер (и хорошо, что пока только в фигуральном смысле!), спереди тревожно мигали проблесковые огни, полускрытые скомканными силовыми полями, за бортом быстро понижалась температура, выравнивалось давление, формировался вакуум. Двигатели, которые загодя запустил Рим, ревели почему-то не внизу, а с двух сторон, оглушая и дезориентируя.

И вдруг все звуки затухли, будто кто-то плавно уменьшил громкость музыкального центра с грохочущей «смерть соседям!» до нуля. Повисла звенящая тишина, напугавшая меня до столбняка. Джампер выплыл, а может, и вывалился, в открытый космос и скользнул куда-то вбок прежде, чем показался рейдер.

– Если будешь падать в обморок, не зацепи энерпульт, – поддел Рим как ни в чем не бывало.

– У нас перегорели двигатели? – хрипло озвучила я самую страшную догадку. – Почему так тихо?

– Маневровые в космосе не слышны, они же целиком снаружи. Могу включить межгалактический, если тебе скучно без акустических эффектов… А, нет, не могу – он разряжен.

– Он с самого начала разряжен, Сергей на нем от «Фибрры» удирал. Но потом все равно что-то гудело весь полет.

– Инерционные, наверное, – спокойно предположил Рим. – Сейчас от них толку мало, разгона-то нет. Вот если бы мы сперва межзвездным толкнулись, тогда другое дело.

Я силилась понять, почему вместо того, чтобы биться в истерике, болтаю с ним о типах двигателей и чувствую себя при этом совершенно счастливой.

Непроглядная тьма под брюхом гигантского крейсера внезапно подмигнула светом, и мимо нас беззвучно, но оттого не менее жутко, пронесся заряд мощной энергетической пушки. Рим вывернул джампер вниз, будто ныряя в глубокую темную воду. В следующую секунду позади сверкнуло, залив окна белым и заставив автоматические шторки спешно затемнить стекла. И тут же снова стало темно – только редкие уцелевшие огоньки вдалеке давали примерное представление о границах корабля.

Я бросилась к иллюминатору, но увидела только рой металлических ошметков, которые плавно расползались в стороны, поблескивая в свете далеких звезд. На месте днища было что-то странное, скукоженное вовнутрь до самой крыши. Кое-где проглядывали острые края, пробившие стены и делавшие останки крейсера похожими на ощетинившегося ежика.

– Вовремя мы, – побледнел Рим.

– Это заправка рванула, да?

– Похоже, не только она… А где рейдер? Думаешь, он успел вылететь?

– Этот – успел! – уверенно отрезала я. – Сергей сквозь угольное ушко просочится, если припрет. Бортовые огни погасил небось, чтоб себя не выдать. Сейчас отлетит чуток – и поминай, как звали.

– Смотрю, ты неплохо его изучила.

– Лучше, чем хотелось бы.

Рим понятливо хмыкнул и хлопнул в ладоши, прерывая неприятную тему:

– Ну-с, у тебя есть идеи, как связаться с нашими прежде, чем они нас расстреляют?

Я порывисто втянула воздух. Да что же это такое?! Дайте мне хоть минуту спокойствия, в конце концов!

– Саша! Айримир!

– Живы-ы-е! – Горластая Хока без проблем перекричала всех.

В следующую секунду я оказалась в сокрушительных объятиях Аглаи Ростной.

– Я думала, они тебя убили! Ты же такая хрупенькая, слабенькая! Тебе надо кушать творог! – в своем репертуаре порадовалась она под хруст моих костей, отпустила и подвергла той же экзекуции Рима. Флиберийский скелет оказался прочнее, но парень все равно посинел.

Я с трудом сфокусировала взгляд. Все расплывалось, но и так было ясно, что в ангаре собрался весь экипаж. Даже флиберийцы Ниранни, Вирам и Даленир, которые практически круглые сутки торчали в рубке, – и те были здесь.

– Расступись! – гаркнул Лео, протискиваясь к нам.

– Ох!

– Прости, Саша. Ты и правда что-то хрупенькая, – усмехнулся он и поставил меня обратно на пол. – Признавайся, намигать бортовыми огнями «мир-дружба-жвачка» – твоя идея?

Я тупо кивнула, обдумывая, как бы незаметно улизнуть от всех этих поздравлений в свою славную кроватку. Так вот почему Рим так гнусно хихикал, передавая сообщение! Идея действительно принадлежала мне, но вообще-то я предлагала сигналить «не палите, это мы!». Рим, как обычно, сделал все по-своему и устроил фарс из ничего. Засранец!

Когда Лео подошел к Риму, тот протянул ему руку, но капитан внезапно хекнул и обхватил его поперек туловища, да еще над полом приподнял. Кто-то залихватски присвистнул, вокруг засмеялись.

– Рад, что ты жив, братишка!

Отпущенный на волю Рим осоловело захлопал глазами. Леотимир потрепал его по голове, окончательно деморализуя, и повернулся к собравшимся.

– Ура!

– Ура-а-а-а!!! – охотно подхватила сотня глоток, заставляя ангар дрожать от ужаса.

Хока под шумок попыталась повиснуть на шее Даленира и, к ее собственному удивлению, маневр удался. Флибериец охотно притянул к себе девчонку, да еще нахально ущипнул пониже спины. Мордашка Хоки зарделась, как закатное солнышко.

Я поняла, что если прямо сейчас не окажусь в постели, то упаду вот прямо тут, и пускай меня тащат наверх как хотят.

Так оно и вышло.

***

Минуло два дня, в течение которых я только спала, ела и бесформенной тушкой висела в регмодуле. Только по прошествии этого времени я наконец-то осознала, что мы спаслись.

Честное слово, никогда больше не буду жаловаться на жизнь! Это же так прекрасно: проснуться рано утром под звон будильника, который не заводила, и понять, что ты в безопасности. Ты дома, где ничто не угрожает. Вокруг друзья – настоящие, не предавшие тебя несмотря ни на что. И никаких пиратов!

– Синтик, ты прелесть!

– Знаю, детка. Угадай, зачем разбудил?

– Сдаюсь, – усмехнулась я.

– Выгляни в коридор. Там к твоему парню какая-то телка клеится.

Вообще-то мы с Римом пока не определились с дальнейшими отношениями, поскольку, вздумай он поднять эту тему, пока я в полуобморочном состоянии валялась в постели, меня бы на него стошнило. Но против такого я устоять не смогла и незаметно выглянула в щелочку.

Вживую Ларинн оказалась диво как хороша. Черная как копоть кожа была ровной и гладкой настолько, что, казалось, проведи пальцем – соскользнет. Очи зеленели, как новая поросль на фоне лесного пожара. С хвостом я угадала, он действительно имелся в наличии и сейчас ласково поглаживал ногу Рима. Ростом красотка была практически с него, но вовсе не казалась эдакой гром-бабой. Наверное, потому что размеры и округлость некоторых частей тела с мужским образом не стыковались в принципе. Так же в наличии имелись стройные ножки, опиравшиеся по-звериному на полупальцы. Мечта ксенофила была одета в… или, скорее, раздета до экстремального металлического бикини. Обширные крылья свисали до пола, а их лучевые суставы покоились на плечах, удачно дополняя образ и напоминая средневековый плащ.

– Айрримирр, – нежно ворковала она, чуть растягивая «р», отчего речь напоминала пение горлицы, – ты прросто геррой!

– Героического там было мало, – скромно отмахнулся Рим.

– Как это рромантично – спастись вдвоем от стррашного вррага! Твоей женщине очень повезло с тобой!

– Мне тоже с ней повезло.

Я растаяла и уже хотела выйти, но тут Ларинн задорно улыбнулась клычищами, и мне вмиг перехотелось знакомиться. О цертейцах я мало что знала: только то, что из их яиц вылупляются весьма самостоятельные детеныши, с первых дней способные дать по щам. Зато где-то слышала, что взрослые особи плюются кислотой, и молилась, чтобы эта красотка не вздумала ревновать. Это ведь не Людочка, от такой точно не отобьюсь!

Хвост Ларинн игриво скользнул вверх, и я подумала, что, в сущности, можно и попытаться. Жаль, что волос у нее нет – оттягать не получится.

– Ты уже показал ей, каким горрячим можешь быть? – томно поинтересовалась красавица, упорно нарываясь на взбучку.

– Эм… нет. Она… хм… не любит температуру.

– Все женщины любят горрячих паррней, – наставительно пропела горгулья. – И я совсем не прро темперратурру…

Подмигнув, она гордо развернулась и заклацала коготками по полу, удаляясь. Хвост волочился за ней на редкость эротичным образом. Клянусь, если бы Рим еще секунду потаращился вслед, ему бы не поздоровилось! Но он вовремя встряхнулся и окликнул ее по имени. Инопланетная красотка обернулась, при этом так выгнув спину, что слюной захлебнулась даже я.

– Флиберия благодарит тебя за помощь, Ларинн, принцесса Цер-теи. – Рим церемонно склонил голову.

Да-а, парень-то не промах. Принцесса, ну надо же! Они еще бывают?

– Контактерр, – усмехнулась представительница власти и снова подмигнула. – Ты зрря волнуешься, Айрримирр. Уж в чем у тебя нет прроблем, так это в контактах.

Она так произнесла это слово, что я зарделась. Вот так принцесса! Ходячая эротика, да и только. Ну и ну!

Дальше пришлось быстро линять, потому что Рим, как оказалось, шел ко мне. Я успела запрыгнуть в постель, но не притвориться спящей. Флибериец прошел в каюту, как к себе домой, привычно не соизволив постучаться.

– Подслушивала?

– Нет, – неубедительно соврала я.

– Значит, еще и подглядывала. – Рим забрался в гамак. – Ты всю жизнь намерена тут проваляться? Тебя уже все заждались! Аглая шепнула по секрету, что готовит праздник к твоему возвращению. Экипаж в ужасе, но отвертеться будет трудно – у нас ведь еще с «Шарентума» и «Сайджу» народ гостит. Бедные, их тоже морковные котлетки ждут…

– Как она отнеслась к уходу Фриама?

– Ей-то чего горевать? Это он пусть локти кусает – такую красотку упустил!

– А ты только о красотках и думаешь! – возмутилась я, но по веселому хохоту поняла, что поддалась на очередную провокацию. – Ты обещал все объяснить.

– Помню, но давай не тут. Леотимир отменил все высадки на ближайшую неделю, теперь шаттл простаивает без дела. И знаешь, так его жалко…

– Ты хочешь слетать на планету?

– А почему нет? Могу я взять отпуск на денек? Просто на берегу поваляться, не замеряя бесконечные в-индексы и колебания альфа-волн… Так ты полетишь со мной?

Разве я могла сказать нет?

***

Пресный океан Меральды казался особенно зеленым под лучами заходящей звезды. Волны вдумчиво ласкали песок, пробуя на вкус пологий берег, а бескрайний горизонт сводил с ума хороводом оранжевых красок. Прохладные воды играли с раскаленным воздухом, порождая слабую дымку и миражи. Ветер доносил волнующий аромат манго с легким привкусом мяты.

– Выходит, он был прав, – вздохнула я, провожая взглядом пролетевшее мимо существо, похожее на бумажный кораблик. – МИК действительно не станет помогать нам в беде.

Рим медленно кивнул.

– Нас слишком много, чтобы помочь всем. Но Флиберия, Линат и Цер-тея выдвинули требование включить подобные форс-мажоры в страховку. МИК не сможет отмахнуться от трех сверхразвитых планет.

– Знаешь, мне казалось, что здесь все будет по-другому, – тоскливо протянула я. – Что чем больше развит мир, тем выше там ценность человеческой жизни. А оказывается все так же завязано на бизнесе и наживе.

– Жалеешь, что осталась с нами?

Кажется, это его задело.

Я лениво пропустила свозь пальцы горстку песка. Он был таким же теплым, как руки развалившегося рядом флиберийца.

– На Земле мне не пришлось бы постоянно обжигаться в прямом и переносном смысле. Там все было знакомо, и мне не приходилось решать глобальные проблемы, вроде спасения мира. Максимум, чем грозило неверное решение – выволочкой от начальства. Там от меня не зависела чья-то жизнь.

Рим скользнул виноватым взглядом по моим запястьям. Три тонких белесых шрама опоясывали каждое на манер браслетов, напоминая мне о том, что нужно внимательнее присматриваться к людям. Рима они вдохновляли только на очередные извинения:

– Слушай, прости, я правда не думал…

– Но с другой стороны, – продолжила я, перебивая, – там не было и друзей, способных сунуться в самое пекло ради меня. – Дождалась, пока Рим расплывется в польщенной улыбке и подстрелила его на взлете: – Это я про Лео.

– И не стыдно тебе?! – возмущенным хором откликнулись коммуникаторы, бессовестно подслушивавшие разговор. Кип устроил настоящую светомузыку новенькими лампочками, продемонстрировав впечатляющую цветопередачу всех оттенков красного.

Синт уколол меня слабым разрядом, заставившим волоски на руке встать дыбом.

– Он ради тебя!.. А ты!.. Неблагодарная!

Рим со смехом стянул Кипа и, не слушая негодующих воплей, зарыл его в песок целиком. Я проделала то же самое с Синтом, хотя этот подлец грозился страшными карами, а потом попытался выползти из заточения, включив на полную мощь вибрацию, пока я не нагребла достаточно песка, чтобы погрузить его в темноту. Нечего подслушивать! Нам тоже хочется побыть одним.

– Вот не буду дальше рассказывать! – припугнул меня Рим. – Капитана проси, раз он твой герой.

– Думаешь, он пойдет на контакт?

Рим смущенно кашлянул, тоже вспомнив утренний разговор с цертенианской принцессой. Красней-красней, еще не раз припомню! Нечего засматриваться на фигуристых горгулий!

– Короче, Сергей угадал почти все. Он не учел только то, о чем мало кто помнит. Флиберия – первая сверхразвитая планета, и прежде всего мы чтим свои законы, а уж потом – устав МИК. Которые, к слову, расходятся только в одном пункте: мы сохраняем за собой право атаковать любое судно, если на нем удерживают одного из нас.

– Но я же не флиберийка. Или приписка тоже считается? У вас там полмира регистрируется!

– Не считается.

Я непонимающе прищурилась и, сообразив, выпучила глаза.

– Хочешь сказать, ты специально попался пиратам, чтобы у «Фибрры» было основание напасть?!

– Между прочим, экипаж нас поддержал единогласно, даже Одореску! А ты говоришь так, будто не сработало, – обиделся Рим и не удержался от шпильки: – Кстати, это предложение твоего драгоценного Леотимира.

– Рим! А если бы тебя убили?! Если бы он тогда взорвал джампер?!

– Со мной ведь был Фриам. Он любезно согласился подкинуть меня на борт, если план вынудить Сергея взять меня в плен живьем не выгорит. В идеале пираты должны были захватить меня, а Фриам прыгнул бы к ним на борт тайком, разыскал терральтер и вернулся за нами.

– Фриам! – злобно выдохнула я. – Фриам, который столько времени обводил нас вокруг пальца, который сейчас помогает психопату, одержимому целью погубить тысячи жизней! Тот самый форисцианин, существование которых ты с таким убеждением отрицал! И ты доверил ему свою жизнь?!

– Знаешь, когда он у меня на глазах восстал из мертвых, выдернул из желудка нож и протянул его мне со словами «Походу, я спалился», я как-то сразу ему поверил, – с озорной усмешкой ответил Рим, игнорируя мысленные воззвания к его разуму, который, похоже, выкипел от нагрева. – Так что предложение провести меня сквозь свернутое измерение, раз уж нам все равно по пути, принял без раздумий.

– Не понимаю, – вздохнула я, отчаявшись достучаться до флиберийской логики, – зачем он вообще полез к Сергею? Зачем пытался остановить его в ангаре? Его ведь не заботит, что будет со всеми нами – лишь бы шоу получилось покруче! И почему он взялся помогать тебе, если мог пойти прямо на «Армаду»?

– Думаю, он не может перемещаться на большие расстояния, ему требовался корабль, чтобы подойти поближе к «Армаде». Или просто не знал точных координат и боялся промазать, как в случае неправильно настроенного транспортала. Не знаю, Саша. Он ничего не объяснял, просто сказал, что поможет. У меня все равно не было выбора: так или иначе, это был единственный способ тебя вытащить. Не будь у меня ни Фриама, ни даже «Фибрры» на подхвате – все равно бы пришел.

Я заправила за ухо взбитую ветром прядь и потупилась. Шутить и в этот раз не повернулся язык.

– Чтобы пираты не заподозрили ничего раньше времени, всю связь мы поручили Кипу. Он должен был передавать зашифрованные сообщения на «Фибрру», отчитываясь о каждом нашем шаге. А теперь представь: Леотимира последовательно известили, что мы успешно пробрались внутрь, отыскали тебя, решили помочь Фриаму, что нас заметили и заперли без воздуха, а потом – тишина. Ничего. Разумеется, он решил, что я мертв и ждать положенный час уже не требуется.

– Какой такой час? – запуталась я.

– Флиберия имеет право вмешиваться спустя один час. Считается, что этого времени флиберийцу более чем достаточно, чтобы попытаться самостоятельно разобраться с обидчиками. Ранняя помощь – оскорбление, лезть в пекло до этого не позволяет закон. Такие вот порядки.

– Да пираты сто раз могли слинять оттуда за это время!

Рим безразлично пожал плечами. Похоже, он искренне не понимал, почему я так нервничаю. Мне никогда не понять флиберийскую душу: неукротимая, властная, агрессивная натура – и в то же время отчаянный риск во имя… чего? Дружбы? Любви? Ага, а чего он тогда Фриаму помогать поперся, не от любви же! Похоже, Рим совершает глупости исключительно забавы ради.

– Поискали бы разрыв в пространстве, попробовали догнать. Какая разница, Саша? Все ведь обошлось.

Я машинально погрызла ноготь и принялась ожесточенно отплевываться. Песок мерзко хрустел на зубах, наказывая за появившуюся вредную привычку портить руки. Тьфу ты, пакость! Я провела языком по зубам и в который раз напомнила себе про необходимость нарастить новый клык. Надеюсь, инопланетные стоматологи уже научились работать без жутких уколов?

– Получается, вы перекрыли известные трассы, отрезая ему путь к отступлению, и прорвали еще одну, чтобы завязать бой с «Фибррой» во главе. Откуда взялись «Шарентум» и «Сайджу»?

– Там должен был быть еще «Арканис», но они не успели долететь вовремя. Боевой крейсер класса «А» – серьезный противник. Помнишь, я рассказывал, что Флиберия исповедует принцип «лучшая защита – нападение»? Так вот, это касается и кораблей. Щиты на «Фибрре» довольно слабенькие, зато куча самых разных пушек. В одиночку мы могли и не справиться, так что я позвал друзей.

Ага, все-таки мозги где-то там имеются!

– Хорошие у тебя друзья. Не каждый на такой риск пойдет, их ведь тоже зацепить могли.

Несмотря на поддержку, «Фибрре» здорово досталось. Пираты разгромили левый маневровый, покоцали обшивку, а часть крыла, которую было видно из моей каюты, выглядела так, будто ее надкусили.

– Их и зацепили, – ошарашил меня Рим. – «Сайджу» вообще на буксире потянем, сам не долетит.

– Все так серьезно?

– Это же частник, еще и линатианский. У них даже щитов толковых нет, смех один.

– Ну вот, все из-за меня, – расстроилась я. – И все равно он победил. А я могла его остановить и не решилась!

– Все ты правильно сделала. – Рим мягко коснулся моей щеки, заставляя поднять глаза. – Он у тебя в долгу теперь, вот увидишь – это аукнется. А корабли – не люди, их и починить можно.

Меня бы кто починил. После «Армады» во мне что-то сломалось, и я никак не могла понять, что именно. Скорее всего, тому было виной пришедшее осознание, что мир не делится на белое, черное и даже серое. В нем столько оттенков и они порой так причудливо переплетаются, что разобраться со всем этим не хватит жизни.

– Саша, не взваливай на себя чужую вину.

– Рим, ты не понимаешь! Он же действительно это сделает! Он и впрямь уничтожит невинных людей! Ты просто не слышал, как он об этом говорит! Он на все пойдет ради своей цели.

– Ты преувеличиваешь, – поморщился Рим. – Он просто человек, а не божество. У него больше нет крейсера и поддержки в МИК тоже. Того, кто ему помогал, уже разыскали и взяли под стражу, и будь уверена – его осудят за пособничество беглому уголовнику. Мы все дадим показания. К тому же, мы отыскали и ликвидировали маячок на «Фибрре». У него больше нет возможности следить за нами.

– А зачем ему это? У него и так есть все, чего он хотел: терральтер, Лас и даже Фриам для справок. Он добьется своего.

– Саша, он ведь не дурак. Он не станет лезть на рожон сейчас, когда его ищет весь космос. И вообще, он может быть мертв, там же весь корабль разнесло!

– Не дурак, это верно, – кисло согласилась я. – Умный, хитрый, изворотливый гад! Такого взрывом не прибьешь.

– По-моему, мне пора ревновать. Между прочим, где мой меч?

Я виновато улыбнулась вместо ответа. Флиберийский клинок остался под кроватью на пиратском крейсере, в каюте с мертвой гипадерой. За всеми переживаниями я, к своему стыду, напрочь о нем позабыла.

– А еще ты собиралась сказать мне, что втюрилась.

Ничего себе перескок темы!

– Это тебя в Академии научили вот так в лоб вопросами бить? Тоже мне контактер – такта ни грамма!

– Это вообще-то не вопрос, – нахально ухмыльнулся Рим. – Можешь не отвечать, я и так знаю, что неотразим.

Ну и наглец! Хотя в чем-то он прав, говорить тут действительно не о чем. И так ясно, как флиберийский день.

– Трудновато нам придется, – отметила я. Рим недоумевающе двинул бровями. – Я имею в виду все те заморочки, что стоят между ее величеством флиберийской сверхдержавой и Землей.

– А какое нам до этого дело? – искреннее изумился Рим.

– Ну, например, твоему братишке вряд ли понравится, что ты водишь шашни с землянкой.

– Об этом не волнуйся. Он мне как-то сказал, что и сам не прочь тебя отжа…

– Рим! Тебе доставляет удовольствие вгонять меня в краску, да?

– И чем это я себя выдал?..

«Бумажная» птаха пролетела обратно, с натугой таща какую-то гусеницу, размером едва ли не больше себя. Вряд ли она собиралась ею отобедать, потому что с гнусным кряканьем прицельно уронила на голову Риму. Флибериец с омерзением стряхнул щедрый дар и сердечно напутствовал негодяйку нехорошими словами. Птица обиделась и уронила кое-что другое, только на этот раз на плечо.

– К деньгам, – стараясь не ржать, заметила я.

– Скорее, к шашлыку…

Рим вытащил из кармана… носок!!! Поджег его и прицелился. Оценил мои круглые глаза и рассмеялся. Я сообразила, что купилась на розыгрыш, и в сердцах бросила в него песком. Вообще-то рассчитывала просто потушить пламя, но ветерок подхватил песчинки, и они радостно атаковали Рима, запорошив ему глаза и рот.

– Упс… Я нечаянно!

Рим глухо рыкнул и попытался схватить меня вслепую, но я увернулась и с хохотом бросилась бежать. Как, оказывается, легко двигаться, когда ничего не болит! Кажется, можно пролететь над пляжем не хуже вирши! Впрочем, уже через минуту организм взбунтовался и доходчиво объяснил, что его переоценили, сразив меня жутким колотьем в боку.

Шумно дыша, я обернулась и обнаружила Рима неподалеку. Он так отчаянно промаргивался, что я не утерпела и подошла.

– Не три, у тебя же все руки в песке!

– Да тут все в песке! Надо было лететь на Йеклайн, там сплошной хрусталь кругом.

– Йеклайн! Точно! – не к месту обрадовалась я. – А еще планеты на «й» есть?

– Конечно, – изумился Рим. – Тебе зачем?

– Для общего развития.

Не рассказывать же ему про Йоу – засмеет!

Я тщательно отряхнула ладони и хотела помочь ему исправить ситуацию, но тут Рим открыл совершенно чистые, разве что чуть покрасневшие глаза и хитро оскалился. Отшатнуться я не успела.

– А-а-а-и-и!

Окунувшись с головой, я на миг ударилась в безотчетную панику. Раньше меня не закидывали в инопланетные моря, от которых неизвестно чего ждать. Может, тут у самого берега топь или живут монстры, готовые слопать так удачно подброшенного человечка! Но, побарахтавшись пару секунд, поняла, что воды тут в лучшем случае по колено, и, возмущенно отфыркиваясь, выпрямилась.

Рим угорал на берегу, совершенно не терзаясь совестью за свой гадкий поступок.

– Ах так?!

О да, как сладка месть! Окаченный студеной водицей парень отбежал и затрясся, компенсируя недостачу приморских чудищ хищно лязгающими зубами. Легкий ветерок вкупе с холодным душем для теплолюбивой флиберийской души были слишком суровым испытанием. Я выскочила из воды и повалила его на песок, окончательно промочив.

– Что, холодно?

Рим дробно стучал зубами, но попыток меня скинуть не предпринимал.

– Н-на Лин-нате холоднее.

– Кстати, Рим, – я нахально выжала волосы прямо над ним, не слушая возмущенные вопли, – что обычно побеждает – огонь или вода?

– М?

– Ну, когда ты в воде, ты можешь загореться?

– Могу нагреться, – поправил он. – Разумеется, открытого огня не будет.

– А если вода холодная?

– Значит, станет теплой.

– А если ее много? Скажем, целый океан…

– Саша, что за экзекуцию ты планируешь?! – не вытерпел Рим. – Я в море не полезу, и даже не рассчитывай меня затащить! Мне линатианской водички по уши хватило!

Я так разочарованно вздохнула, что Рим заинтересовался этим феноменом и вопросительно выгнул брови. Я покраснела. Он озадачился еще больше.

– Просто посмотрела тут кое-какие картинки… – смущенно промямлила я, не зная куда девать глаза. – Вот ищу теперь выход из положения, чтобы фраза «сгораю от страсти» так и осталась фигуральной.

Риму потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, к чему это. В следующее мгновение он опрокинул меня на песок и навис сверху.

– Саша, – от глубокого тембра по всему телу побежали мурашки, – неужели ты думаешь, что за триста поколений существования флиберийской цивилизации мы не нашли способ быть с теми, кого любим?..

Золотистые облачка в вышине медленно наливались темнотой. Подступающая ночь наконец отвоевала свое время, утопив последний лучик в зелени морской воды. В небе проступили первые звездочки, но мне впервые в жизни было не до них.

Воздух был удивительно сладким, а я никак не могла вдохнуть достаточно. Голова кружилась, как летняя карусель.

Что ж, по крайней мере в этом выборе я была уверена на все сто.

1. Сандар – планета в системе Киан, на которой добывается редкий вид драгоценных камней, славящихся своей чистотой и целебными свойствами.

2. В среднегалактических сутках тридцать часов.

3. Ингард-Шейра – двойная звездная система голубых гигантов; домашняя звезда Флиберии.

4. Оборот – общее название планетарных суток. Величина зависит от периода обращения конкретной планеты вокруг своей оси и меняется от одного астрономического тела к другому. Оборот Флиберии – двадцать восемь среднегалактических часов.

5. Arbi – хлеб (всегалакт.);

Aarbi – образовано от слов «Aarh» и «Abi», дословно – «червяк под соусом» (всегалакт.)

6. Сантиграт – единица измерения температуры, около 25 градусов Цельсия. Три сантиграта – флиберийский стандарт оптимальной температуры в помещении.

7. Абляционная защита – механизм снижения перегрева фюзеляжа при атмосферном трении.

8. Терраформер – инструмент для изменения климатических условий планет.

9. Теория струн – одно из направлений теоретической физики, основанное на теории относительности Эйнштейна и квантовой механике. Согласно ей, все механизмы возникновения и взаимодействия элементарных частиц во Вселенной подчиняются колебаниям микроскопических одномерных объектов, называемых струнами.

10. Хэллбор – бластер, стреляющий плазменным лучом. Совмещает в себе удобство лазерного оружия и разрушительную силу плазмы. Гораздо компактнее и удобнее плазмомета, но менее мощный.

11. Лиендол – седативный препарат, оказывающий успокоительное воздействие на организм, восстанавливающий водно-солевой баланс и восполняющий дефицит витаминов и микроэлементов. Противопоказано детям и негуманоидным расам.

12. Она тебя сделает, Айримир. (флиб.)

13. Свернутое измерение – пространство за пределами Вселенной.

14. Стокгольмский синдром – психологическая защитно-бессознательная реакция, возникающая у жертвы похищения или насилия по отношению к агрессору. Выражается необоснованной симпатией, сочувствием и попытками оправдать действия захватчика.

15. Зона обитаемости – условная область в космосе, обеспечивающая условия для жизни, похожей на земную. Предполагается наличие воды в жидком виде, определенной температуры, плотности и состава атмосферы, особое местоположение и прочие условия.

16. Общепринятая классификация кораблей по количеству межгалактических двигателей и численности экипажа включает следующие обозначения:

Класс V (Virent – «Гигант» (всегалакт.)) – корабли с численностью экипажа от 131 ед. и двумя активными МД (межгалактический двигатель); так называемые «космические острова».

Класс А (Alias – «Умеренный») – экипаж 70-130 ед., два переменных МД. Линкоры, лайнеры, крейсеры.

Класс С (Cirtum – «Малый»), – экипаж 21-69 ед., один активный МД; рейдеры, эсминцы, корветы;

Класс G (Gamber – «Микроб»), экипаж до 20 ед., МД отсутствует; припланетарные служебные корабли;

Класс T (Tairo – «Частный») – используется для обозначения транспортных средств, приписанных к кораблям предыдущих классов. Шаттлы, джамперы, спасательные шлюпки, почтовые беспилотники и проч. Делятся в свою очередь на множество подтипов по классу двигателей, возможности перевозки пассажиров, размерам, скорости и т.д.

17. Фиксирующий якорь – стояночный механизм, удерживающий судно на месте при отдаче орудийных систем за счет обратно направленного движения, возникающего в момент выстрела. В отличие от стояночного, также предотвращает возможный «дрейф» судна вокруг точки остановки, компенсируя торможением движение в любом направлении.

18. СДК – система дистанционного контроля, позволяющая удаленно управлять шлюзовыми механизмами ангара на материнском корабле.

19. Заправщик – разветвленная сеть автоматических заправочных систем, подведенных индивидуально к каждому месту парковки судов класса «Т». Топливо синтезируется в специальном баке и доставляется к транспорту по мере необходимости.