***

На улице уже стемнело, и Илона брела по шумной улице домой. В час пик, когда все возвращались домой и улицы были забиты транспортом, а тротуары — людьми, ни о какой опасности никто не думал. Девочка шла обычной дорогой, которой ходила уже много лет в одно и тоже время и разговаривала по телефону с подругой, обсуждая завтрашнюю контрольную по математике. Свернув с улицы во двор и дойдя до гаражей, она нырнула в проход, сразу за которым была детская площадка и её дом.

Резкий запах эфира и крупная мужская рука, зажавшая нос и рот, были для неё полной неожиданностью. Телефон упал в пожухлую траву, а его хозяйка — в руки мужчины, одетого во всё чёрное и потому почти не заметного в неосвещённом и безлюдном месте. Всего в пяти метрах отсюда мальчишки играли в футбол, а здесь, за гаражами, мужчина нёс бесчувственную девочку к машине. Открылась задняя дверь, крепкие руки приняли ношу, а он сел на водительское сидение, завёл двигатель и включил фары, осветив тёмный проезд.

— Свяжи ей руки, Дима, — бросил он, разворачивая автомобиль и выезжая на дорогу.

Мужчина за заднем сидении усмехнулся и ответил:

— Ты ее так боишься? Игорь, она как цыплёнок, шею двумя пальцами сломать можно.

— А вот этого не надо. Без ритуала нам её смерть ничего не даст. Не забывай, что она с бабкой связана кровными узами, — говорил водитель. — Старуха сразу всё почувствует и мало ни тебе, ни мне не будет. Так прилетит — сгоришь заживо.

— Не боись, — усмехнулся Дима. — Я не менее тебя заинтересован в ней.

Он проследил, как его друг свернул в частный сектор.

— Вроде тихо, никого нет, — сказал он, всматриваясь в тёмную улицу с одиноким тусклым фонарём посередине.

Старый домишко, который они вчера сняли и местной бабульки, темнел в конце улицы.

— Давай быстрее, девчонка просыпается, шевелится уже.

***

Илона домой пришла поздно. Мама уже спала. Она, стараясь не шуметь, прошла к себе в комнату и прикрыла дверь. Включив ночник, быстро разделась и юркнула в постель.

«Пила?»

Девушка вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. На подушке рядом с ней сидел Аркадий и смотрел на неё.

— Только не надо мне читать нотации, я уже взрослая, — прошептала она.

Крыс фыркнул и убежал.

— Подумаешь, пива баночку выпила… Все меня контролируют… Сама знаю, что мне делать… — бормотала она, погружаясь в сон.

Утром Илона проснулась поздно. Долго валялась в постели, отвечая на СМС девчонок и парней, с которыми вчера вместе веселились. И только около двенадцати часов оделась и вышла из комнаты. У мамы сегодня приём был с утра, поэтому её не было в квартире, а Аркадий утром всегда ждал её на кухне на спинке дивана. Но сегодня его на месте не было.

— Эй, ты чего? Обиделся? — спросила она, подойдя к его домику, и увидела кончик хвоста внутри его. — Я почти не пила, вообще-то. А ты сразу наехал. И вообще, кто ты такой, чтобы меня воспитывать?!

Кончик хвоста исчез внутри домика.

— Ну и дуйся! А я пойду кофе пить… со сгущёнкой… и бутерброд с сыром сделаю…

Видя, что он не реагирует, она тяжело вздохнула и пошла на кухню. Сегодня у неё пары начинались только в два часа, поэтому она не торопилась, но после чашки кофе окончательно проснулась. А когда ей позвонила подруга, быстро собралась и убежала в библиотеку, где договорились встретиться.

Аркадий вылез из домика и по шторе поднялся на подоконник. Он проводил взглядом Илону до автобусной остановки и вернулся обратно. В маленькой голове мысли мелькали одна за другой, и все они были совсем не радостные. Он никогда не думал, что когда-то так сильно будет жалеть о своём решении стать крысой, хотя понимал, что именно благодаря её образу смог познакомиться с Илоной и стать ей другом. Но, осознавая себя как человек, очень трудно смириться с тем, что на тебе шкура, которая мешает дышать полной грудью.

А он задыхался и в прямом и в переносном смысле — от безысходности, тоски, любви, и просто от постоянной боли в сердце, которая как воткнутая игла колола и жгла. Он опять свернулся на своей подстилке в комочек и забылся в тревожном сне, молясь, чтобы это всё побыстрее закончилось.

Сейчас всё ему было безразлично: на помощь Алевтины Захаровны он не надеялся, а Людмила Николаевна, которая по иронии судьбы была кардиологом, его сердце вылечить не могла, да он и не стремился. Годы, проведенные в шкуре крысы, стали для него проклятием.

Сначала он, ощутив себя маленьким зверьком в большом доме, похожем на дворец, радовался свободе и возможности жить так, как хочешь рядом со своей богиней. Но Шри тут же забыла про него и Аркадий обнаружил, что в доме таких как он десятки. Они сначала восприняли его настороженно, но уже через несколько часов он стал частью общины, которая жила по законам, установленным богиней. Еды было вдоволь, гулять можно было в любой части дома, не опасаясь, что тебя прогонят.

Он несколько раз пытался залезть на кровать к своей любимой и поластиться, но она всегда была в окружении ещё нескольких крыс и не выделяла его среди них. Он пытался обратить на себя внимание, покусывая её за пальчик, но она только смеялась, обзывала его «проказником» и гладила за ушком.

Осознание, что он сам, поддавшись эмоциям совершил непоправимую ошибку, пришло уже через несколько дней. Причём его собратья тоже не отличались радостными мыслями, которые он время от времени ловил.

Некоторые крысы, которые обратились не так давно общались с ним ментально и делились своими историями. Те же, которые уже давно жили с Шри Карни, не воспринимали попытки наладить контакт, став обычными крысами — умными, шустрыми, но не разумными. Одно только он понял, что все они были как-то связаны с богиней и после смерти переселились в тела обычных крыс.

Он много часов провёл около зеркала, пытаясь найти в себе отличия от других, но кроме тёмно-серого, почти чёрного цвета и белых усов, ничего не нашёл. И ещё в темноте у него мелькали в глазах красные огненные всполохи. Но у других он тоже иногда видел такие глаза, поэтому перестал обращать на это внимание.

Зато обратил внимание, что уже через два дня после его превращения богиня домой пришла не одна, а с молодым красивым парнем. Их смех и разговоры он слушал весь вечер, а ночью, не выдержав вида неприятных для него страстных любовных сцен, убежал, куда глаза глядят. Он бежал долго, не разбирая дороги. Останавливался, чтобы попить из лужи и опять бежал. Высокая трава, кусты, земля, заборы… Всё проносилось мимо молодого крыса, который, не сбавляя скорости, бежал, пока не упёрся в бетонный фундамент кирпичного дома. Сил искать какое-то убежище у него не осталось, и он просто упал, погрузившись во тьму. Сколько времени так пролежал, он не понимал, но, когда пришёл в себя, было ещё светло.

Он огляделся, и пошёл искать чего-нибудь съестного, потому что живот свело в голодном спазме, и он вспомнил, что ел только вечером. Принюхавшись, он вдруг учуял запах каши, который шёл из-за забора. Через несколько минут он уже сидел в соседнем доме у печи и ждал, пока старенькая бабушка встанет из-за стола и унесёт посуду, чтобы своровать кусочек хлеба.

Всё прошло, как планировал. Кусок хлеба утащил, доволок его до угла под кроватью и только сел есть, как понял, что он не один. Серые собратья окружили его, и он почувствовал их агрессивное настроение. Пока они только принюхивались и смотрели на него, но не подходили. Как бы сильно он не был голоден, но отказался от своей добычи и положил кусок хлеба на пол. Он не стал с ними воевать, силы были не равны. Но его поступок не остался не замеченным — агрессия хозяев дома прошла, когда он принёс второй кусок хлеба. Ему даже было позволено съесть кусочек от него. Так, в компании новых друзей, потянулись дни, которые были похожи один на другой как близнецы.

Сначала он уговаривал себя, что как только немного успокоится, приведёт свои мысли и нервы в порядок, то уйдёт в свой дом, который так и остался недостроенным, но подвал там был вполне пригоден для проживания в его нынешнем состоянии. Единственная сложность была в том, чтобы найти его. Ведь он не знал, куда его закинула судьба. Бабушка, у которой он поселился, почему-то казалось ему знакомой, значит он где-то её видел. Поэтому и надеялся, что его улица должна быть где-то не далеко. Несколько дней он жил в подполе, только выходя поесть. Но потом решил, что пора действовать. Выбежав из дома, забрался по дровнице на крышу дома и огляделся по сторонам.

«Охренеть!» — у него в мыслях были ещё несколько крепких выражений, но радость от того, что он увидел свой недостроенный дом, быстро стерла их. «Значит лапы меня привели домой, только я этого сразу не понял в темноте», — думал он, пытаясь утихомирить своё маленькое сердечко.

В этот же день он убежал на свой участок и несколько часов делал подкоп в подвал. Помогла глубокая траншея, которая была вырыта для подвода воды. И хотя за несколько недель из-за дождей земля осыпалась, но он достаточно быстро докопал до канализационной трубы и по ней пробрался внутрь. Он лапами стянул с шеи цепочку с кулоном, подаренную Шри и обмотанную несколько раз, и закопал в углу подвала. Даже облегчение какое-то почувствовал после этого, как будто освободился от ошейника, душившего его всё это время. Это была его победа над собой.

Несколько часов он ходил по подвалу, вспоминая как штукатурил его по ночам и заливал бетонные полы. Как собирал большую клетку, намереваясь завести медведя и зимой держать его в тепле, а летом — во дворе в большом вольере. Теперь он смотрел на эту огромную клетку с тоской и думал о том, что всё, что он любил — исчезло, а чём мечтал — развеялось. И только он сам в этом виноват. Его любимая умерла, а он не помог ей, не спас, хотя мог. Просто не обратил внимания, не подумал, не услышал. А ведь она говорила, что плохо себя чувствует, что у неё нет сил и тяжесть в груди. А он просто смотрел как она лежит, свернувшись калачикам, когда уходил на работу, и говорил, что надо обязательно сходить к врачу. Но за множеством дел забывал её свозить в клинику, а когда вспоминал, она говорила, что сегодня ей лучше. И он с лёгкостью соглашался, что успеют съездить на следующей неделе, не к спеху. Пока однажды не смог ей дозвониться, а потом нашёл в квартире без сознания. В тот раз он увёз её в клинику. Только было уже поздно. Мила умерла в тот же день. А врач только развёл руками и спросил его, почему они так долго не обращались к врачу, ведь её можно было спасти.

Тогда, чтобы заглушить свою боль, он окунулся в постройку дома, который они вместе мечтали возвести. И идея с медведем тоже была её, но ему очень понравилась.

С Шри Карни он познакомился в придорожном кафе, когда ночью очередной раз ехал к карьеру за камнем, которым облицовывал фундамент и планировал выкладывать дорожки. Руки потряхивало от тяжёлых мешков, когда он держал чашку кофе, а глаза слипались от постоянного недосыпания. Он планировал поспать пару часов здесь же, у кафе в машине, а потом уехать в дом разгружать мешки. В кафе, кроме него, сидели ещё двое мужчин и пили пиво, тихо обсуждая какие-то дела.

Когда она вошла в дверь, обернулись все трое. Аркадий сначала решил, что у него из-за усталости просто случилась галлюцинация, поэтому устало моргал и даже потер ладонями лицо. Но ночная нимфа в вечернем шёлковом красном платье с длинными черными локонами и прекрасным лицом шла к его столику, под громкие комментарии мужчин с соседнего столика. Он проследил как она села за его столик и вопросительно поднял брови. Но она усмехнулась, представилась и заверила его, что просто едет с вечеринки, и попросила не обращать внимания на её вид.

Они проговорили до самого утра и уехали вместе в её дом, предварительно завезя камни. О чём они тогда говорили, он потом никак не мог вспомнить. Только поток щемящей душу доброты и счастья постоянно его накрывал и обволакивал, когда образ Карни вставал перед ним. Они были вместе почти два года. Он и сейчас, и тогда не мог сказать, какие чувства испытывал к ней. Любил? Возможно, но совсем другой любовью, чем Милу. Боль потери к тому времени притупилась и теперь, когда он вспоминал, как всё у них было, мог с уверенностью сказать, что это были лучшие два года его жизни. Не потому, что он обрёл душевное равновесие и перестал себя мучить угрызениями совести, а потому что соприкоснулся с чем-то по-настоящему божественным и волшебным. Это было как сон, проснуться от которого ему всё же пришлось.

Зато теперь он всё ясно понимал, и почему он тогда пошёл на этот крайний шаг, тоже. Он всё равно бы не смог жить без Карни, потому что она была хуже наркотика, она в какой-то момент стала его воздухом, и это пугало.

В подвале он прожил почти два месяца, пока не появились те люди и посадили в клетку девочку. К тому времени в подвале уже обитало множество крыс, которые пожелали поселиться с ним. Вначале, он подумал, что это какие-то педофилы, но потом, когда понял, что всё ещё страшнее, то решил помочь девчонке. А потом решил, что случайностей не бывает и уехал с ней в город. Привязался и уже не смог оставить девчонку. Такую глупенькую, но очень добрую и милую ведьмочку. Она светилась как маленькое солнышко и это было то, что ему надо — смысл его нового существования.

Он помогал ей, оберегал от ошибок, советовал, подсказывал, решал с ней школьные задачи, вспоминая то, чему его учили в университете. Работая в свою бытность человека ведущим программистом в IT-компании, он смог хорошо её поднатаскать по математике и информатике.

И вот теперь она выросла и стала красивой девушкой, а ещё такой родной и дорогой его сердцу. Он прекрасно понимал, что ей надо двигаться дальше: получить образование, встретить парня, создать семью. Где в этом жизненном плане место крыса, пусть даже и лучшего друга, как она говорит, Аркадий не знал. Последнее время он постоянно думал об этом и прикидывал разные пути развития событий, но так и не смог найти способ остаться с Илоной. Да и смысл? Смотреть как она обнимается и целуется с молодым привлекательным парнем у него на глазах? Увольте! Это выше его сил. Сколько он ещё проживет — только богиня знает, но в любом случае оставшееся время он будет жить один, без Илоны. Он это решил твёрдо и окончательно. Даже если у её бабушки что-то получится, и он всё же обретёт опять тело человека, то постарается исчезнуть с поля её зрения, чтобы не мучиться самому и её не ставить в неловкое положение.

Осталось только дождаться вечера…

***

— Сынок, знакомься, это Алевтина Захаровна и её внучка Илона. Я попросила их тоже приехать, чтобы вы познакомились. Эти люди помогли тебе оставаться в живых и считаю их родными. Потом расскажу тебе обо всём, а сейчас садитесь в машину и поедем домой, отметим твоё возвращение.

Светлана Фёдоровна села за руль подождала пока целительница сядет с ней рядом на пассажирское сиденье, а молодёжь — на заднее, и тронулась. Илона старалась не смотреть на парня, а он наоборот при каждом удобном случае бросал на неё любопытный взгляд, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

Что произошло, когда он увидел эту хмурую молодую девушку, которая пряталась за старую статную женщину с очень волевым и пронизывающим взглядом, он сам не понял. Просто сердце пустилось в галоп и возникло ощущение, что эта девушка ему очень близка. Как её зовут он не знал, как ни пытался вспомнить, но точно знал, что они знакомы. И её голос… Теперь, когда их разделили несколько сантиметров, он без стеснения рассматривал её черты, золотые с медным отливом локоны и маленькое колечко на пальчике, которые были такими знакомыми и родными, что бросало в дрожь. В конце концов он не выдержал и спросил.

— Девушка, мы с Вами случайно не встречались раньше? У меня такое ощущение, что до аварии я Вас знал.

Она вздрогнула и с удивлением посмотрела на него. В незнакомом голосе парня она услышала такие родные нотки, и не смогла ответить сразу, а некоторое время смотрела в его синие глаза и пыталась узнать в них своего друга.

— Аркадий? — вырвалось у неё.

Теперь замер молодой человек.

— Как тебя зовут?

— Илона…

Машину тряхануло на кочке, и она остановилась.

— Ну вот мы и приехали! — радостно воскликнула Светлана Фёдоровна и вышла из машины.

Женщина дождалась, пока все выйдут, пикнула сигнализацией и пригласила всех в дом. Ворота были хоть и староватыми, но добротными, а двор за ними — чистым и аккуратным. Они прошли немного вглубь и остановились около старого деревянного крыльца, утопающего в золоте листвы деревьев, за которыми дом почти не был виден. Внутри дома было по-деревенски просто, но уютно. У двери сняли куртки и обувь и прошли в комнату. Немного диссонансом на деревенском деревянном полу смотрелись светлая кожаная мягкая мебель и плазма почти на полстены, а в открытой двери в спальню — дорогая белая кровать из натурального дерева и винтажный туалетный столик с пуфом на резных ножках, но зато самодельный овальный стол в центре комнаты и грубые деревянные стулья отлично гармонировали с бревенчатыми стенами, покрытыми лаком. К слову, стол уже был почти накрыт и даже электросамовар включен на автоподогрев.

— Прошу всех за стол, — пригласила гостей хозяйка и побежала на кухню.

Илона пошла за ней, помочь. Кухня тоже была оборудована по последнему слову техники, что было удивительно видеть в старом доме. Сразу было понятно, что мать парня из городской квартиры всю мебель перевезла в дом и уже вполне обжилась за это время. Они вместе вытащили из духовки ещё не остывшую курицу, разрезали её, захватили из холодильника бутылку вина, несколько тарелок с нарезками и принесли в гостиную.

Бабушка и парень сидели рядом — ведьма что-то шептала ему на ухо, а он застыл и слушал. Когда женщина с девушкой зашли, Алевтина Захаровна договорила и замолчала, а Аркадий отодвинулся от неё и растерянно повернулся.

Илона поставила тарелки на стол и спросила:

— Что за секреты?

Бабушка загадочно улыбнулась и ответила:

— Секрет, детка.

В тот день знакомство Илоны с семьёй Стрельниковых было не долгим. После обеда и благодарственных речей со стороны Светланы Фёдоровны, были дружеские разговоры с Аркадием, в ходе которых выяснилось, что ничего из прошлой жизни Александра, а почему называет себя Аркадием сам не понимает. Конечно, бабушка с внучкой матери про прошлую жизнь новой души парня ничего говорить не стали, чтобы не омрачать радость от выздоровления сына. Однако Илона на обратной дороге из посёлка к своему дому пыталась выведать у бабушки что такого она шептала на ухо парню. Бабушка сначала отшучивалась, а затем посмотрела на внучку строго и сказала:

— Илона, ты уже взрослая образованная ведьма и должна понимать, что когда душа только начинает осваиваться в теле, она не помнит, что с ней было в прошлой жизни. Чтобы вернуть воспоминания надо произнести заклинание. Это как кодовое слово при нейролингвистическим программировании. В памяти всё всплывает, если произнести кодовую фразу.

Илона округлила глаза.

— Ты и о таком тоже знаешь?

Бабушка фыркнула и ответила поговоркой «Век живи — век учись».

— Думаешь, я не ожидала, что так будет? Это был один из вариантов, поэтому я сразу выучила нужное заклинание.

— Тогда почему он не вспомнил ничего? По крайней мере, я не заметила ничего.

— Ишь ты какая быстрая? Ему сначала поспать надо. В ночное время знания распределяются по отделам мозга, и та информация, которая является важной, перемещается в длительную память. Отдел, отвечающий за мышление, активно работает именно во время сна, когда освобождается от насущных проблем.

— Ну ты даешь? — сказала поражённая Илона. — У тебя же нет медицинского образования.

— Зато у меня есть компьютер и желание добыть нужную мне информацию. Только не надо мне говорить, что ведьмы и так всё видят насквозь, — замахала руками Алевтина Захаровна, а потом тихо, чтобы не привлекать внимания пассажиров маршрутки, которые при слове «ведьма» дружно посмотрели в их сторону, добавила:

— Завтра он проснётся другим человеком, поверь мне.

Илона бросила на одеяло телефон и закрыла руками лицо. Щеки пылали. «Неужели тогда сработало?» — она готова было провалиться сквозь землю. Телефон опять завибрировал.