Это одна из тех историй, которые начались еще в эпоху, когда существовали белые пятна на карте мира, во времена героический открытий ученых, отдававших жизни ради исследований, погибавших от болезней, и пропадавших в местах, откуда даже на помощь позвать некого. Случилось однажды группе жаждущих прославить свои имена людей забраться вглубь древних лесов Южной Африки. В этих, не видавших людей тысячелетиями, местах ими было обнаружено нечто, настолько злое и беспощадное, что даже описаний не сохранилось. Лишь история идущего последним, сумевшего сбежать от поглощавшего его спутников ужаса, дошла до наших дней в виде страшной сказки, теперь рассказываемой солдатами друг другу во время затишья между боями. Выживший смог убедить губернатора тех земель отправить армейские подразделения для уничтожения чудовища и поиска останков группы исследователей. Тела солдат, захваченные неизвестной силой, были направлены против своих командиров. Затем войско чудовища выступило в сторону столицы. За несколько недель весь континент был под властью древнего монстра. Подчиненного ему человека можно было отличить по мертво серому цвету кожи и черным зрачкам глаз. Огнестрельное оружие калибром менее двадцати миллиметров лишь создавало отверстия в телах приспешников зла. Уничтожить их можно было лишь взрывом или отсечением головы, которую нужно было тотчас же отнести на расстояние не менее десяти метров от тела, которое будет еще несколько минут пытаться найти ее. Думаю, говорить о количестве жертв, благодаря которым удалось найти способы убивать солдат «темного» войска, говорить не имеет смысла. Войска со всего света организовали блокаду на море, суше и в воздухе, но ей не суждено было простоять долго. Чудовище использовало для прорыва всех людей, которых смогло подчинить. Управляя телами, получая информацию из мозга подвластных солдат, офицеров, женщин, детей и стариков, чиновников, простых рабочих и даже бездомных, чудовище смогло захватить корабли и распространить свои войска на остальные континенты планеты. В более сильных странах линия фронта пролегала вдоль морских границ. Страны послабее с каждым месяцем теряли территории. Военные коалиции распадались одна за другой. Казалось, что дни человечества, каким мы его знаем, сочтены, но ученые смогли создать вакцину, препарат, который при введении в организм неподвластного чудищу человека, создавал иммунитет. Удалось наладить производство данного лекарства, которое дало шанс, слабую, но все же возможность, людям искоренить зло, ведь чудовище могут победить только люди.

С прививки и началось мое участие в данной истории. После призыва меня отправили из моей маленькой страны к морю, где враг теснил союзные нам войска, высаживаясь на берег. Дома я оставил родителей, сестренку и племянницу. Мы договорились, что я не буду писать писем или отправлять что-нибудь, кроме письма, где сообщу о времени моего возвращения. Мне не хотелось заставлять их мучиться. Ведь в очень вероятном случае моей гибели, командование и так пришлет письмо с соболезнованиями, а если я буду писать постоянно, то весть о моей безвременной кончине станет еще трагичнее. По крайней мере, так я думал в день отправки на фронт. Сложно описать в точности все те ужасы военных действий, которые открылись мне за шесть лет сражений. Я побывал почти во всех странах, десятки раз был ранен, как пулями и осколками, так и холодным оружием. Солдаты противника были настолько свирепы, что даже кусали меня, когда, по неопытности, неправильно хватал отсеченную голову. Тропическая лихорадка, малярия и бесчисленное множество случаев простуды испытывали мое здоровье наравне в чудовищами. Удивительно даже, что я так много уже написал, поскольку практически ни с кем не общался за годы войны, ведь познакомившись с человеком, я вскоре видел его либо корчащимся от боли, либо от тела его оставалась какая-нибудь часть, которую можно было отправить родным в запечатанном гробу. В Юго-Восточной Азии я раздобыл себе катану, с помощью которой смог легче расправляться с врагом, пинком отправляя его голову подальше. Другие солдаты использовали топоры или копья в помощь к автоматическому оружию и пистолетам. Меня прозвали «Тенью» видимо из-за того, что лицо мое больше не выражало эмоций. Сослуживцы не боялись меня, а со временем, даже новобранцы перестали обращаться ко мне, поскольку другие объясняли им, что в этом нет никакого смысла. Возможно, Вы подумаете, что я хвастаюсь, но целью моей были не награды или всеобщее признание. Напротив, медали, что командиры вручали мне, я просил отправить на склад военкомата в моей родной стране, чтобы я смог забрать их, если вернусь. Признания я тем более не хотел, да и не получил его в итоге. Финальная битва с монстром прошла без меня. Наше подразделение прикрывало корабли в порту. Тихая работенка. Море приятно убаюкивало, а ветер переносил запахи спелых фруктов. Как бы плохо не было, но природа, кажется, старалась хоть чем-то порадовать нас. Логово монстра, как потом будет сказано в отчете, находилось под землей. Загнанный туда, он был обессилен, поскольку всех людей прививали, но все еще очень опасен. Было решено заключить это место в свинцовый саркофаг, огромных размеров. Лучшие инженеры, геологи, бурильщики и профессиональные строители установили части гигантского свинцового куба с каждой из сторон логова и соединили их. Затем большинство персонала эвакуировали и взорвали ядерный заряд внутри саркофага, испарив чудовище. Так завершилась моя служба в армии. В штабе я раздобыл бумагу, карандаш и конверт. В письме я лишь нацарапал ужасным почерком, поскольку просто разучился такому элементарному навыку: «Здравствуйте, мои родные. Все хорошо. Я буду дома в конце мая. Поезд прибудет между двадцать десятым и тридцать первым числом…». Отвечавший за почту в нашей дивизии сержант с удивлением и пониманием посмотрел на меня, когда я отдал ему конверт. Он исправил адрес, чтобы письмо точно дошло, и положил его в ящик со срочной почтой. У него не было левой руки, но правой он крепко пожал мою. Когда я уходил, то вспомнил, что вытащил пару лет назад одного из солдат как раз с таким ранением.

На перроне не было места из-за огромного количества встречающих. Матери, жены, дети, подруги ждали своих мужчин домой. Я вышел из вагона и пошел в направлении остановки автобусов, где меня как раз и ждали мои родные. Родители, сестренка стояли, а племянница, девочка уже десяти лет, бежала ко мне протянув свои руки, желая обнять. Вот только ее обогнала другая девочка, на вид ей было лет пять, которая с криками «Папа, папа», обхватила меня за ногу, и подняла голову вверх, заглядывая мне в глаза.

Привет, дядя — сказала племянница, добежав наконец ко мне. Я поднял ее на руки, но маленькая девочка так и не отпустила мою ногу. — Почему ты не поднял Лили тоже? — спросил она.

— Лили? — удивленно спросил я.

— Да, твою дочку, Лили.

— Милая, Рози, но у меня нет дочери, — ответил я. После этих слов, девочка внизу начала плакать.

— Дядя, зачем ты обижаешь Лили? Поставь меня на землю и подними ее, — сказала Рози, с укором смотря на меня. Вспоминая о том, что последняя моя встреча с девушкой была десять лет назад, я все же послушал Рози и поднял на руки, заливающую милое, с розовыми щечками личико, слезами девочку, с такими же светлыми волосами как у меня. Я вытер ей слезы и улыбка ее озарила все вокруг. Она так крепко вжалась в мою шею, никогда бы не подумал, что дети бывают такими сильными.

— Здравствуй, Мейсон, — услышал я знакомый голос. Ко мне подошла женщина лет тридцати, с темными волосами, немного худая, с виноватого вида взглядом карих глаз, смотрящая на меня. — Лили, отпусти папу, идем ко мне. — сказала эта женщина, в которой я наконец узнал свою давнюю подругу, взаимности любви которой, я так долго и безуспешно добивался в студенческие годы. Она отказала мне на предложение руки и сердца, объяснив это тем, что ровесники не могут быть для нее мужчинами.

— Хорошо, мама, ответила Лили и разжала тиски своих объятий.

— Привет, Венди, смог выдавить из себя я, обращаясь к женщине.

— Не переживай, я все тебе объясню, а пока, родители ждут тебя, пойдем.

— Было бы чудесно, — ответил я и бросив рюкзак, подбежал чтобы обнять родителей. Несколько минут мы стояли молча, обнявшись. Мама заметила мои шрамы на шее и руках, от чего еще больше расплакалась. Сестренка смотрела на меня и тоже не могла сдержать слез. Когда я отпустил всех, отец крепко пожал мне руку с таким уважением во взгляде, которое редко встретишь у мужчин. Мы отправились домой на автобусе, который как раз подъехал. Спустя около двух часов были дома. Как же давно я не видел этот довольно старый, но прекрасный дом, обнесенный забором, с гаражом, где я любил пропадать днями и ночами. Наш пес, увы умер от старости, мне стало очень грустно, когда войдя во двор я не увидел ни его самого, ни даже будки, в которой он жил так долго. Мы пообедали. Стол не ломился, но все что нужно на нем было. Отец работает на продовольственном предприятии, отправлявшем овощи по всему миру. Во время обеда никто не расспрашивал меня о войне, все и так по моему внешнему виду понимали что я перенес. Затем в кто-то постучал в калитку. Это был такой же металлический звук, с таким же ритмом как и в тот день, когда принесли повестку. Я на секунду замер. Ложка выпала из руки, но это оказался лишь почтальон. Он доставил посылку из военкомата. Коробку размером с обувную, в которой были мои медали и наградные листы. Я передал их маме, и она стала аккуратно доставать их по одной и показывать остальным. Мне не было особого дела до этих вещей, я ел, просто подносил ко рту ложку одну за одной, пытаясь вспомнить то чувство, когда я так же обедал с семьей раньше. Лили и Рози убежали играть, я помог Венди вынести посуду на кухню. Она молчала и старалась не смотреть мне в глаза. Думаю мама тоже заметила это, но не подала виду. Потому что о том какая красивая у меня дочь и умница не было сказано ни слова. Отцу нужно было вернуться на работу, сестренка позвала меня во двор. Она подвела меня к гаражу и открыла дверь. Там стояла моя машина, но колеса были сняты, капот откручен. Двигатель лежал рядом разобранный.

— Они хотели забрать ее, на нужды штаба, что какой-нибудь офицер ездил на ней.

— Что значит хотели, Джоан? Они забрали и сломали ее? — спросил я, с замершим сердцем.

— Нет, не забрали. Я разобрала ее, чтобы она им не досталась. Забирали только целые и в рабочем состоянии. Зато я использовала твои инструменты. Они помогли нам выживать. Я чинила машины все это время. Сварочный аппарат тоже помог. Первый год приходилось все это прятать, потому что реквизировали все подряд, но затем этот закон отменили. Собирать машину только не стала, не знала когда ты вернешься.

— Спасибо, — сказал я обняв ее. Затем упал на колени перед машиной и прикоснулся руками. Я чувствовал, как она ожила, даже стоя с вынутым сердцем и без колес.

— Венди тоже помогала мне работать в гараже.

—Кстати о ней…

— Она пришла к нам беременная… — начала только Джоан, как ее позвала Рози. Мама вышла ко мне.

— Сынок, — сказала она, — я понимаю твое удивление и виноватый вид Венди, но давай я расскажу как все было.

— Конечно, — кивнув, ответил я.

— Она пришла к нам беременная. Она ехала с родителями к границе на двух машинах. Ты уже месяца три как уехал. Вражеский самолет сбросил бомбы на шоссе. Родители Венди смогли пересечь границу, но мост перед пограничным пунктом уничтожило взрывом. Другого способа перебраться не было. Ближайшая переправа в тысяче километров, как ты знаешь. Она пришла, бросив машину на дороге, в пяти километрах отсюда, так как из-за взрыва повредило двигатель. Постучала. Сказала, что ты отец ребенка. Я помнила как ты пытался за ней ухаживать, и подумала, что вдруг это правда. Да и бросать бедную девочку было нельзя. Так и родилась Лили. Сегодня я убедилась, что Лили не твоя, но пока ты не говорил с Венди, подумай вот о чем. Когда к нам пришли из администрации, то пришлось записать Лили твоей дочерью, объяснили, что Вы не успели пожениться с Венди, а проверять никто толком и не стал. Через месяц поступило пособие на ребенка военнослужащего. Нам объяснили, что пока солдат жив, будут присылать деньги, а если погибнет, то единовременная выплата на устроение похорон. Вот так, каждый месяц мы ждали пособие, которое мало того, что не дало нам умереть, но и говорило, что ты жив. — мама заплакала… — Лили хорошая, как и Венди. Она помогала нам во всем. Ты не должен сердиться на нее. Пусть так случилось, но одной гордостью руководствоваться нельзя.

— Я не сержусь, мам. — ответил я. — Мне сейчас ничего не может испортить настроение. Я дома, все живы и здоровы, машина в гараже. Я дома… Очень сложно еще понять, что все кончилось. — сказал я, обняв маму. Она погладила меня по голове и сказала:

— Все хорошо.

— До позднего вечера я просидел в гараже, очищая от пыли двигатель машины и собирая недостающие детали. Девочки играли во дворе, остальные были дома. Когда солнце скрылось и темнота захватила господство на миром, Венди вошла в гараж.

— Пора ужинать. Ты идешь?

— Конечно, — ответил я.

— Тогда мы ждем тебя дома, — сказала она и собралась уходить.

— Постой, Венди, — попытался задержать ее я, но не смог. Она шла к дому быстрым шагом.

— За ужином отец предложил мне выпить, но алкоголь никогда не помогал мне, и я отказался. Ужин прошел почти как и обед. Я молча ел и жадно слушал как обсуждается все что угодно, от политики до того что сажать в огороде. Мне было все равно о чем говорят за столом, главное что говорят и стол этот у меня дома. После ужина все стали ложиться спать. Лили как-то неохотно шла с Рози, но я подумал, что это просто небольшой каприз. Я пошел к себе в комнату. Видно было, что теперь тут живет маленькая девочка и ее мама. Мой тренажер, мольберт и компьютер были сложенны в углу.

—Проходи, это ведь твоя комната, — сказала стоя у меня за спиной Венди.

— Хорошо, — ответил я, и она зашла за мной, закрывая дверь на ключ.

— Я подготовила твою постель… — тихо сказала она

— Как я понял, она теперь твоя. Можешь постелить мне на полу, не хочу тебя стеснять.

— Все нормально, мне и так не по себе. Знаешь, мне стыдно от одной мысли…

— Какой?

— Я не могу тебе сказать…

— Думаю я знаю…

— Ты всегда был таким, но не уверена, что ты поймешь насколько мне стыдно за такие мысли.

— Мне уже рассказали, не волнуйся.

— Но как ты можешь быть таким спокойным? Я места себе не нахожу с того дня как пришло письмо! — Шепотом, но с выражением лица будто кричит, сказала она.

— Сейчас я не могу думать ни о чем, кроме как о доме, — ответил я, подняв ее подбородок, чтобы встретиться глазами. — Успокойся.

— Хорошо, давай ложиться спать.

— Хорошо, — ответил я, а Венди выключила свет. Появившаяся луна через окно освещала ее тело, облаченное в легкую ночную сорочку. Я лег, и посмотрел на нее. Венди стояла и смотрела на меня сквозь комнату, не решаясь сдвинуться с места. Затем она сняла с плеч бретельки сорочки и одеяние скользнуло вниз по ее телу, обнажив грудь, затем живот и спустившись по ногам скрылось в темноте. Любовь моей юности легко шагнула ко мне в том виде, о котором я мечтал когда-то и остановилась у кровати.

— Это за эти мысли тебе было стыдно? — спросил я

— Нет, — переминаясь с ноги на ногу и опустив глаза ответила она

— Странно, — сказал я, — обычно у людей секс до появления детей, только я, видимо, такой уникальный.

— Ты и правда необыкновенный, — сказала Венди, прикоснувшись руками к моему лицу.

— Может и так, но ты ничего мне не должна.

— О чем ты? Тебе не нравится то, что ты видишь? — отпустив меня, спросила она

— Мне все нравится, и я уже жалею о том, что говорю, но…

— Что не так? Тебе противно смотреть на меня? Презираешь?

— Совсем нет

— Тогда что?

— Ты ведь этого не хочешь…

— Ты не можешь этого знать… — испуганно спросила она прикрываясь поднятой сорочкой.

— Я же вижу… Ничего страшного. Я пойду лучше в гараж, у меня есть там работа.

— Нет, я не хочу чтобы ты уходил… — плачущим голосом сказала Венди.

— Тогда, могу я попросить кое о чем?

— Конечно, не спрашивай о таком!

— Не могла бы ты лечь рядом? Просто побудь со мной. Не нужно ничего делать, просто позволь мне разделить с тобой свое счастье от возвращения домой, пожалуйста. — протянув ей руку, сказал я.

— Да, — ответила она сквозь слезы, и взяла мою руку. Она не успела одеться и легка так, прижавшись ко мне. Она молча слушала о том, как я рассказывал о том что видел на обратном пути и о тех редких моментах радости в разных местах планеты. Я чувствовал на своем плече ее горячие слезы и ее руку на моей груди и животе. Чувствовал как она слегка вздрагивала когда находила очередной шрам на моей коже. Я же просто обнимал ее, положив ладонь на талию. Затем Венди рассказала, как решилась прийти и обмануть моих родных… — Они все сразу поняли, но не прогнали меня, почему так?

— Ты ведь и сама знаешь

— Я знаю, но понять это сложно… Как мне отблагодарить их и тебя?

— Ты уже и так помогла, все в порядке. Твои родители живы? — спросил я

— Да, все хорошо, просто границы с той страной все еще закрыты. Они не могут вернуться, но вроде должны в следующем году ослабить режим и мы с Лили уедем.

— Но тебе разве не понадобится мое разрешение на выезд Лили заграницу?

— Ты ведь…

— Я ведь кто, забыла?

— Ты ведь позволишь?

— Я не имею права держать вас силой…

— Почему же ты не сердишься?

— Мне не на что, может кроме одного…

— Чего же?

— Думаю, ты догадалась…

— Он был… если ты об этом… вернее, он и сейчас есть, просто в моей жизни он был тем парнем, к которому хочется стремиться, я была готова на все ради него, закрывала глаза на все и отдавалась без остатка. Когда я счастливая рассказала ему, что Лили скоро появится на свет, он сбежал, просто исчез. Его не призвали, родители отмазали. Он живет сейчас где-то и не переживает ни о чем.

— Так оно всегда и бывает

— Прости, ты сейчас точно обиделся

— Я лишь принял эту информацию, вот и все.

— Но как же дальше?

— А чего ты хочешь получить дальше? Я вернулся, шесть лет сражался с людьми, захваченными монстром во всех уголках планеты. Дома меня встретила жена и дочь, о которых я и не знал, но появление которых спасло мою семью и их самих… Все слишком сложно и просто одновременно.

— А ты сам чего хочешь сейчас и потом?

— Сейчас… просто заснуть, а то что потом, скажу тебе завтра.

— А я сейчас… не уверена что засну, но ты спи, я буду рядом… — ответила Венди и поцеловала меня в плечо, на котором был огромный шрам от разорвавшейся бомбы, убившей десять человек…

Утром она еще спала, а я встал и вышел во двор. Безмятежность и легкость воздуха пьянила меня. Такая простота окружающего мира и чистота его вызывали у меня грусть, комом подступающим к горлу. Я пошел в гараж… Прикручивал колеса к машине и рыдал… Венди показалась в дверном проеме. Она беспокойно смотрела на меня, плачущего. Я повернулся к ней, вытер рукой слезы, от чего на лице образовалась грязная полоса, которую я увидел в зеркало заднего вида. Венди улыбнулась и я понял, что похоже мне нравится роль мужа и отца. Не знаю что будет завтра, но сегодня я счастлив…