В.ЛИНШТЕ

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

1

По грязновато-подмерзшим изогнутым улицам столицы на

исходе последнего февральского дня, 29-го числа, разгуливает Смерть.

Для нематериальных сил не должно быть определения ни пола, ни расы, ни возраста. Смерть выглядит никак. Но, не говоря уже о

смерти, почему-то почти все персонажи в религиях, мифах, даже

нематериальные - мужчины, бородатые, и явно в возрасте. Кто это

придумал?

Создатели наверняка сочинили всех их по своему подобию, а

потом приписали им пол, длину волос, характер, и даже, наверное, рост и вес. И никто ни разу не объяснил, почему именно так.

Откуда, например, берутся всякие «старухи с косой» да еще в

плаще? Или джентльмен в черных пальто и цилиндре, с тростью?

Значит, это - кому как привидится? Смерть, которая не имеет образа, сегодня тоже выглядит как человек, что как бы соответствует

некоторым логическим представлениям, но чьим?

На вид это мужчина, весь в черной, тяжелой коже - брюки, ботинки, куртка, перчатки - точно рокер. Худое лицо слегка небрито.

Мрачный взгляд – сразу внушает страх и тревогу. Но выражение при

этом надменно-насмешливое. Как будто терминатора обучили мимике.

Его рука в перчатке ложится на плечо наркомана, курящего за

трамвайной остановкой.

- Чего тебе? – скорченная физиономия наркозависимого нагло

взглянула в лицо Смерти, но не прямо в глаза. - Курить вредно, –

перчатка вынула из пальцев остаток сигареты и отправила в урну.

- Ты кто такой?

- Коллектор. Пора оплатить с процентами ощущения рая.

И, наконец, попавшись расфокусированным взглядом в мрачную

глубину зрачков Смерти, наркоман упал, скрючившись, как

обожженное насекомое… Перчатка провела по лицу сверху вниз, закрывая глаза покойного.

На противоположной стороне улицы, прыгнувший из окна

шестого этажа парень, лежит на прошлогодней траве, весь кроваво-грязный, очень быстро дышит, и жалеет о совсем недавнем решении

порвать с жизнью. Человек в черном наклонился.

- Надоело? Как скажешь, я не против. Скучно стало жить?

А знаешь, как скучно мне?

- Я, я всего лишь…

Последний выдох. Смерть повторяет жест перчаткой. Всего через

минуту, в подъезде одного из ближайших домов, зайдя в лифт, некая

старушка слышит: «Подождите, пожалуйста, секунду!». Она

оглядывается, и видит Смерть. Вошедший за ней человек в черном

ухмыльнулся, и она, обомлев, протрясла голосом:

- За мной? Пора?

- Еще нет, чуть позже. Пожалуйста, на 17-й.

Старуха нажала кнопку.

- Значит за моей соседкой?

- Да. Попрощаться успели?

- Мы стараемся не говорить о неприятном.

- Я, по-вашему, неприятность? – он зажег сигарету - На вашем

месте я бы называл себя дарящим покой избавителем. Но вам даже

всей жизни не хватает до этого додуматься. Хорошо, что я не на вашем

месте. До скорой встречи, мадам.

- А когда эта встреча? – старушка отмахивалась от дыма, как

будто в этом был какой-то смысл.

- Скоро, не волнуйтесь. Но живите, будто я приду завтра.

Memento Mori! Выйдя из лифта, Избавитель прошел до двери с

номером «109». Старуха, казалось, протрет взглядом на нем дыру. -

Ваша следующая, 110-я, верно? Старуха кивнула и поспешила в свою

квартиру. Едва защелкнула все три замка и в придачу навесила

цепочку, она сразу достала со дна старушачьей сумочки мобильник.

- Скорая?

Тем временем, в 109-й, в узком проходе между кухней и

прихожей, лежала седая, преклонных лет, женщина.

- Доброй ночи, мадам! Мердок. Упокоитель. Явился забрать

остатки вашей жизни. Как же так?! Вас предупреждал доктор, что

давление в вашем возрасте не шутка, а вы…

Мердок перевел взгляд на кухонный стол, с которого стекали на

пол остатки черного напитка, всего пара глотков которого стали

последними для непослушной старушонки.

- …кофейком балуетесь… Еще ведь были силы, вам можно было

еще двенадцать лет прожить. И целых сто пятнадцать дней! – закатив

глаза, прикинул Мердок, - А знаете, так много людей меня просят

избавить от невыносимой боли – душевной или физической. Просят

прийти раньше времени, закрыть им глаза. Избавить. Но эти люди

выживают, потому что на это есть причины. А вы сами себя ради

сомнительных удовольствий убиваете. Я, конечно, всякое повидал, и

все же до сих пор не понимаю большинства людей. Ваши слабости

такие глупые. Вы готовы целые годы жизни ради коротких всплесков

удовольствий и эмоций обменять. Как мне скучно! С каждым годом

все меньше интересного. Впрочем, нам пора. Мердок провел

перчаткой над глазами старухи. Она так и не успела полностью

осознать, кто у нее был последним гостем. Лишь ее растерянный, глядящий в потолок взгляд провинившегося ребенка, которого вот-вот

накажут за проделки, закрылся веками без ресниц. Если точнее, это

был взгляд коровы, которая не понимает, что ее через минуту собьет

поезд. Но она послушно шагает по рельсам, идя на верную смерть, не

боясь гудков встревоженного состава. Мердок прячет это выражение, закрыв ее глаза, и исчезает под приближение шагов работников

«скорой» и МЧС.

Люди редко умирают осознанно. Зачастую в их глазах

непонимание, отсутствие веры в конец, мол, как это, уже? А я

собирался пожить еще, многое не успел сделать… Будто не знают, что

им предстоит прожить всего лишь чуть больше полувека вместо двух

или трех сотен лет. При среднем везении.

Их лица безобразно перекашивает, бессмысленные попытки

подумать над прожитым временем слишком поздно напомнили о себе.

Чтобы родственники, и те, кто хоронит, не видели этого позорного, глупого, безобразного или смешного взгляда, Мердок прячет его, делая лицо любого умершего более-менее нейтральным. Хотя, очень

даже зря.

2

В мире людских проблем, заботах о насущном, в муравейнике

мегаполиса, где для выживания тратятся все физические и моральные

силы, существуют и те, кто не спит, порой всю ночь. Эти люди если не

все время, все же нередко в задумчивости. В поисках ответов.

В намерении жить, а не только пытаться выжить, разбавляя горестное

пребывание на земле не частыми развлечениями. Эрик, человек с

печальным лицом, только что принял душ, и уже допивает первый

сегодняшний кофе. Печаль придают все части его лица. Горбинка на

носу, почти прозрачные голубые глаза и впалые щеки. И плечи его

зажаты, они как бы говорят за него «я устал, и что делать дальше – я

не знаю». Ему предстоит пройти медосмотр, ненавистную и редкую

для него процедуру - лишь необходимость перед устройством на

новую работу. И хорошо, что сегодня ее последний этап – сбор бумаг с

подписями врачей, печатями.

Ничего особенного в жизни Эрика, как он считает, не было.

Сейчас ему 33 года. Сыну от прошлого брака недавно исполнилось 9.

Его бывшая супруга изрядно потрепала Эрику нервы. Он держался, уступал, но даже прагматичный, сдержанный, доставшийся от отца

немецкий характер, не выдержал. И терпению однажды пришел край.

Он ушел от нее.

На лице человека всегда отпечатывается сумма страданий и

счастливых времен. Поэтому, глядя на человека, можно понять, счастлив ли он сейчас, был таким раньше, или же, не был никогда.

Эрик верил в какие-то высшие силы, искал, вопрошая, где

справедливость. Иногда, мысленно или шепотом даже обращался к

всевышнему, правда без особой веры и с минимальной надеждой.

Вдруг он где-то все-таки есть, вдруг услышит. Богу было известно, как

Эрик прятал в себе боль и мучения. Знал, но ему было не до проблем

своего раба.

Эрик не был набожным, но даже вдруг став ни с того, ни с сего

религиозным, вряд ли попал бы на собеседование к всевышнему через

молитвенные послания или походы в храм. У Бога планы высокие, времени на пустяки не бывает. Да и все равно, кто куда ходит по

воскресеньям, какие жертвы приносит, будь то самоограничение в еде, трата времени на «очищающие» действия или денег на «святые»

безделушки.

Высший Устав соблюсти – дело трудное по меркам даже самой

Вселенной. Как итог, человек остается предоставленным только себе

самому. Больничный запах и очереди в ее коридорах и так никогда не

нравились Эрику. А сегодня вся эта обстановка наводит на него

панику. «Наверное, переживания по поводу итогов медосмотра. Это

последний этап, все тесты, собеседования и бюрократию я прошел, осталось забрать заключения, вот и нервничаю», - подумал Эрик.

Но это не просто нервы, это предчувствие чего-то

притаившегося, и вот-вот оно нападет.

Доктор Марков сегодня проснулся бодрым, в общем, как и

обычно. Несмотря на угнетающую профессию, а был он уже

двенадцать лет врачом-онкологом, хорошее настроение никогда не

оставляло его. Юрия Владимировича нельзя назвать циничным или

«черно-юморным», как это бывает часто у врачей. Шутит он по-доброму, и умеет поддержать даже безнадежных больных. После

обхода в любой палате становится «светлее» еще некоторое время

после того, как он покидает ее. Больные говорят, что доктор будто

делится с ними частичками своей жизни. Но никогда он им не дает

слепых надежд. Голос его спокойный, ровный, негромкий. Этот

человек умел придать сил, но чтобы солгать – нет, никогда. Даже

когда человеку очень хочется услышать ложь.

Эрик остановился у двери с табличкой «Марков Ю.В.», постучал

легонько и вошел.

- Доброе утро. Я бы хотел забрать записи результатов моего

обследования. Штерн моя фамилия.

- Здравствуйте! Штерн… Сейчас… Вот заключение…

Выбирая из стопки нужный лист, Марков задел канцелярский

набор, который тут же разлетелся на десятки ручек, скрепок, иных

предметов по всему кабинету. Эта ситуация позволила немного

собраться с мыслью, как сказать человеку о такой ситуации. Доктору

всегда это давалось как в первый раз. Он помялся, выдохнул, открыл

скрепленные листы и будто читая оттуда, наконец произнес:

- Рак желудка, буду честным и прямым. Доктор вздохнул.

У Эрика напряглись и заиграли скулы.

- Сколько мне жить? – нервно и быстро произнес Эрик. Он

только пытался выглядеть ровно. Все трудное прошлое и ожидаемое

с надеждой приятное будущее свелось в эту секунду, и схлопнулось.

- Месяц, может еще два-три. Четвертая стадия практически

приговор. Мы не можем пока лечить такие запущенные случаи.

Можно конечно попробовать, процент минимальный, один из

миллиона, но есть. Но я бы Вас надеждами не тешил. На практике это

мучительная трата времени, денег, сил.

- Почему его раньше не обнаружили?

- Первая, вторая не обнаруживается почти всегда. Третью можно

«поймать», но Вы не каждый год, судя по карте, обследуетесь. Именно

с желудком течение болезни происходит несколько незаметно. У Вас

там все съедено, скажу так. Почему Вы еще относительно бодро

выглядите, меня удивляет.

- Я понимаю, спасибо. Но я откажусь от лечения, лучше остаток

времени потрачу на более важные дела.

- Вы знаете, Эрик, это правильное решение, потому-что…

Доктор легонько поправил карту пациента на столе, придвинув ее

ближе к краю.

- Честно, толку от лечения не будет, поздно пить «Боржоми».

Лучше потратить остаток дней на что-то большее, чем в мучениях

дожидаться финала. В то же время, Вы знаете, куда приехать.

Пожелаю Вам только чуда. Вот моя визитка, обращайтесь, если

поймете, что без врача никак. А вот рецепт на болеутоляющие. Не

привыкайте. Наркотики даже по рецепту отпускаются строго, может

не хватить. Экономьте.

- Спасибо. Я пойду.

Доктор сочувственно кивнул.

- Ваша карта. Выйдя из клиники, Эрик спросил у охранника

сигарету. Немного трясло. Лучи солнца первого весеннего месяца

раздражали. Поблагодарив, отправился домой. Пешком. Прохладный

воздух и звуки хруста льдинок между асфальтом и ботинками

помогали держаться стойко. Нужно было время на упорядочивание

мыслей. Бумаги, амбулаторную карту в урну – больше не нужны.

«Надо позвонить работодателю, сообщить, что я тоже не пригодился».

К работе своей мечты он шел последние пять лет. Готовился, с

терпением переобучаясь и мечтая, что вот, наконец, добьется своего.

Но должность все-таки получить не успел.

Это была цель с самого детства. Он хотел стать переводчиком-синхронистом. Ему очень нравились тайны новых непонятных слов.

И бесконечная загадка, заключавшаяся в их магии. Казалось, вот оно, счастье поймано. Институт, хоть и педагогический, но факультет

иностранных языков, побежден был с блеском. То есть - с отличием.

Только после череды жизненных трудностей все детские желания

куда-то безжалостно были запрятаны в самый темный чулан памяти.

По мнению бывшей жены, лучше, когда «синица в руке». Вместо

извилистой дорожки к успеху и свободе, которая грезилась поездками

по миру, пришлось выбрать «реалистичную» должность

преподавателя в средней школе. На самом деле жена боялась частого

отсутствия мужа. Переводчик – это профессия, работа, которая

происходит не когда кто-то сидит в кресле одного кабинета, а в разных

– кресле бизнес-класса, например. Перелетая океан на самолете или

проезжая между небоскребами в дорогом авто - так он представлял

себя.

Шанс выпал пятью годами ранее. Эрик попал на стажировку в

крупную международную компанию.

Мало профессий, которые включают в себя столько

удовольствий! Солидная зарплата, возможность облететь весь мир, общение с новыми, а главное, неглупыми людьми…

Мечты умчались, оставив облачный след самолетом, где-то

очень далеко в небе, когда он взглянул на него.

Пройдя немного по мосту, он остановился посмотреть на течение

реки, осознавая, что в отличии от нее, его жизнь почти утекла. А где

она началась, настоящая, о которой мечтает каждый ребенок, когда

вырастет? И чем закончится – кто знает? Знал Эрик только одно – не

успел построить счастье, пожить для себя. Все как-то ушло впустую.

Эрик пролистал по экрану избранные номера до «Работа». Пошли

гудки, но позвонить не удалось - телефон будто выбила чья-то рука, не дав его даже приложить к уху. Трубка полетела с моста. Эрик

равнодушно проводил взглядом ее падение. Придется отправить

электронной почтой письмо с извинениями. Не покупать же новый

телефон на остатке жизни. Да и говорить не хотелось ни с кем.

Абсолютно.

День кое-как закончился пустотой. Все мысли замыкались на

скорой смерти. Кроме как о тяжести положения, думать о чем-то

другом, даже короткое время, Эрик не мог. На ватных ногах он дошел

до дома, идти куда-то дальше не было ни сил, ни смысла. Весь день он

провалялся на кровати, иногда вскакивал, курил, делал кофе, снова

ложился, повторял те же действия в тщетной надежде успокоиться.

Вскоре наступила ночь, и, несмотря на сегодняшнее тяжелое

шокирующее утро, сон отказывался приходить. До самого рассвета

Эрик снова пил кофе, курил, и сидя на подоконнике, все думал, думал, разглядывая находящуюся вдалеке набережную из окна… Есть не

хотелось уже сутки.

3

В плотном тумане город выглядит так, будто он вырос выше неба

– почти все кругом в облаках. Новый март обещал синоптикам прийти

с ласковым теплом, а Эрику – еще и с началом новой жизни, но

видимо первый весенний месяц поменял планы, и теперь добивает

настроение студеным и мелким дождем.

Слышно, как за стенами квартиры кто-то ложится спать, едва

добравшись домой после ночной смены. Кто-то, услышав будильник, наоборот, уже просыпается. А Эрика в эти ранние часы начала мучить

кровавая рвота.

Когда не знаешь о болезни, ее будто нет. Раньше болел низ

желудка. Иногда, и терпимо. Аппетита не было, но это по жизни, следовательно - привычно. Курил, пил много черного кофе, имея

скрытую язву. Вроде ничего, жил, все было «нормально».

Помолиться надо. Разговор, который он последние годы пытался

вести с Богом шепотом или «про себя» оставался безответным. Вот и

сейчас он взялся за продолжение монолога:

- Господи, только бы не умереть, как собаке, одному, да еще и

залитым собственной кровью…

Потом, спустя минуты, он прошептал:

- Господи, пусть я умру без мучений и боли, не от шока, не от

нехватки сил. Пусть это будет спокойная смерть, например, во сне…

Его пошатнуло, кухня стала размытой, Эрик упал.

Разбудил его звонок в квартиру спустя всего несколько секунд

после падения. В глазке - незнакомец, похожий на звезду тяжелого

рока. Курит сигару.

- Мы знакомы? – открыв двери, задал вопрос Эрик.

Незнакомец без спроса, с ухмылкой, вошел, будто к себе домой.

Черные куртка и брюки, ботинки. Все из кожи. Такого же цвета

волосы, лежавшие назад, средняя небритость. Всю эту черноту

нарушала только бледность лица (единственное, что не было скрыто

скрипучей одеждой), с характерным серовато-синим оттенком кожи

мертвеца.

Эрика поразила ситуация, хотя он по нечеловеческому взгляду

гостя понял, кто это:

- Вот и все… Так быстро? Смерть моя, кхм… мой?!

- Я предпочитаю слово Упокоитель, - ответил Человек в черном, оглядывая гостиную. Смерть - это слово, которое применимо к

умирающему, не находишь? Ты вроде как лингвист, должен понимать.

Ах, да! Не состоявшийся лингвист. Зови меня Мердок.

- Мне пора? - Да, иначе зачем я здесь? – Упокоитель рухнул в

кресло, так же бесцеремонно.

- Я думал, мне будет дано некоторое время. Подготовиться, осознать конец. Сделать часть того, что не успел.

- Какой в этом смысл? Вы, люди, тратите бессмысленно каждый

день своей жизни, будто меня не существует. Потом, увидев меня, ноете: «Как так! Я не успел! Боже, дай мне сил и еще немного

времени!». А разве жизни не хватает? И какая разница между «лишь

только успеть крикнуть при рождении и в тот же час уйти с этого

света» или «прожить целый век»? Все равно, какой отрезок, всегда

будет очень мало. Знаешь, почему? Вы думаете, вы далеки от меня. Вы

проживаете иллюзию времени, глядя иногда на календарь или прибор, который измеряет сам себя (при этом Мердок сделал вид, что

посмотрел на несуществующие на руке часы). Что-то планируете, откладываете на потом. А жизнь - это не время, это моменты.

Моменты вдыхания всего, что тебя окружает и всего, что с тобой

происходит. Это процесс, а не цель. Впрочем, я видел достойных.

Редко, к сожалению. Они, поверь, жили. Каждая минута их

пребывания на этом свете достойна хвалы. Мне даже было жаль

забирать их. Но, работа, есть работа. А теперь мне скучно. Ха-ха. До

смерти. Я даже решил пытаться развлекаться по-вашему.

С этими словами Мердок откупорил серебристую фляжку.

- За твой упокой, Эрик!

- Разве я не могу попросить тебя о последнем желании, собраться, в конце концов?

- Собраться??? Багаж остается, а-ха-ха. Банковские карты, чемоданы, клетки, в которые вы всю жизнь стремитесь. Неужели ты

думаешь, что сегодня умрешь один? Мне еще предстоит забрать

многих.

- Я понимаю, но…

- Я понимаю, но… - передразнил Мердок, – Я не бог и не ангел, чтобы меня молить или просить. Я бесстрастен. Мне - что ты, что

бабушка из соседнего дома, которая любила кофе очевидно больше

жизни. Хоть суицид, хоть эвтаназия. Мне плевать на величие, богатство, ничтожество, нищенство. На детей, стариков, солдат…

Последние вообще думают, что это они – палачи. Думают, им дано

законное право лишать жизни других.

А в действительности они – скопление очереди в одном удобном

для меня месте. Проще собрать толпу, где будет цунами, взрывы или

землетрясения. В очаги войн, в круговорот людской тупости. Вы их

называете митингами, бунтами, восстаниями, революциями, терактами. Я должен успевать забирать каждого. Иначе нарушится

равновесие мира.

Выходит, моя жизнь всего лишь крохотная часть с чаши весов

для поддержания баланса?

- А ты думаешь, как остальные, что твоя жизнь особенная? Нет, как и у всех - простая и бесполезная. Ничуть не больше. Только вы, люди на этом свете придаете значимость ее длительности, успешности, богатству, власти в ней. А в итоге, передо мной просто

очередная горстка пепла. Это я очень образно. На самом деле вы -

просто разлагающаяся масса. При жизни. Хотя, почему образно, если

пепел например из крематория… Но это все равно ПОСЛЕ меня.

Видишь, я даже бесполезные мешки с дерьмом делаю более

живописными.

Мердок отпил из емкости.

- Ну так хватит лирики. Пойдем со мной в небытие.

Встав, Человек в черном вытянул руку в перчатке к лицу Эрика, который в момент приготовился принять вызов смерти. Ведь правда, какая разница, сегодня или через месяц-два, как сказал доктор. «Так я

хотя бы не буду мучиться»...

И тут Мердока отнесло назад какой-то неведомой силой, да

такой, что он снова оказался сидящим в кресле, как минуту назад.

- Твою мать, - закатил глаза Мердок, так, что глаза вдруг исчезли, остались пустые глазницы. Упокоитель оказался еще мрачнее.

4

Незаметно вошедший мужчина привидился полной

противоположностью образа смерти. Одежды на нем - все оттенки

белого - контрастируют с чернотой Мердока, и средней длины светлые

волосы с пробором напоминают другого, давно умершего рок-музыканта. Лик незнакомца, несмотря на попытку хмурого

выражения, остается доброжелательным. Это юношеское лицо, с

белой ровной кожей, с голубыми, как майские небеса, глазами. И ртом, узкие губы которого подчеркивают скромность молодого мужчины.

- Попрошу Тебя удалиться, Мердок, – прозвучал его ровный

голос. – В церемонии знакомства, думаю, необходимости нет.

Эрик только и успел затворить двери, с мыслью «Хватит с меня

гостей». Ничего уже не понимая, он продолжал участвовать в сцене.

- Я знаю, кто ты. Ошибки нет, Душехранитель, Эрик мой, –

огрызнулся Мердок, - по-моему, это тебе пора на покой, или как там у

вас происходит после смерти человека, данного под защиту.

- Обычно так, но я тебе его не отдаю.

- А-ха-ха-ха-ха-х! – Вспышки молний блеснули в пустом взгляде

Смерти, и «человеческая» голова исчезла. Теперь на них смотрел

более привычный для людей образ смерти – человеческий череп.

- Кто тебе дал такое право? Выполнил свою работу, дай другим.

Что за выходки? – Мердок зажал между челюстями сигару. Прими

сочувствие, я все понимаю, ты устал. Возьми стул, присядь, передохни. Если хочешь, давай покурим, потом каждый сделает свою

работу. Сэр Гордон, верно? И, указывая пальцем Эрику на нового

знакомого, покосился на него:

- Знакомься, недотруп, твой Ангел-Хранитель подоспел.

- Да, Эрик, я твой Хранитель. Я еще не донес прошение Диону, но я решил, что умирать тебе рановато.

- Это розыгрыш такой что-ли? Какой еще Гордон? Какой Дион?

Эрик потерял чувство реальности. Все было действительно

похоже на розыгрыш в разгар маскарада.

Мердок ухмыльнулся, однако не злился. Прежний облик

вернулся.

- Ты решил? – обратился он к Гордону, - Ты многое на себя

берешь, не так ли? Но спорить я не буду. Ты меня даже повеселил.

Проси, моли своего бога, так и быть, дарю твоему человечку день и

ночь, а завтра вернусь за ним. У меня и так времени нет. Не у меня, то

есть, а у тысяч смертных, – захохотал Мердок.

- Вот и лети за ними. – Ангел так и продолжал стоять между

Смертью и Эриком. Мердок встал с кресла, шутливо отдал честь

жестом, когда ребро ладони движется ото лба, и с фразой «Adios, amigos!» скрылся за дверью, пройдя сквозь нее.

- Спасибо, конечно… Наверное… Только я ничего не понимаю, –

Эрик хлопал глазами, в них осталось только вопрошание вместо

испуга, неожиданности, сомнения и чего-нибудь еще.

- А что тут понимать. – Юноша в белом присел на краешек

табурета, что стоял у обувной стойки, сложив руки вместе.

- Я – твой Хранитель. Ангел. Имя мое Гордон. Я поставлен

хранить тебя от бед, опасностей, и смерти. Кроме того, часа, конечно, когда твоя жизнь должна закончиться. Но посчитал, что недостаточно

ты пожил. Не могу я тебя отдать.

- Но… во-первых, за какие заслуги? Во-вторых, даже если все это

не сон, я что, какой-нибудь Избранный?

- Все, что происходит, самая настоящая правда. Бог пока не знает

об этом случае, Мердок должен сообщить ему. Я нарушил Высший

Закон, за что поплачусь, но это мои трудности. А пока радуйся, ты

жив. А насчет заслуг, твоя жизнь достойна продолжения, я уверен. И

Господь, думаю, согласится со мной. Он добрый. Я верю в его

милосердие.

- Мне, конечно, все это интересно, но непонятно. И надолго ли?

- Может и ненадолго. После прошения Бог может даровать тебе

время. А пока я на твоем месте бы подумал, как использовать это

время на максимальную пользу.

- Спать я сегодня уже точно не лягу, – Эрик перевел взгляд на

часы, 7:29. Новый день уже наступил.

- Решать тебе, а сейчас мне нужно исчезнуть. Я всегда с тобой, но

не физически, как сейчас. Объясню позже.

Гордон исчез, оставив Эрика наедине с нарастающей лавиной

мыслей. День только начинался, скорее всего, последний. Эрик

прополоскал рот, отдышался. Боль с рассветом утихла. Ночью любые

боли острее. Он медленно подошел к окну на кухне. Присел на край

подоконника и, глядя на улицу, где машин и людей появлялось все

больше, предался воспоминаниям. Они проносились ускоренной

перемоткой видеофильма с остановкой на самых важных и памятных

моментах. Двадцать четыре часа подарок от Смерти. А Бог может дать

еще. Знать бы, сколько, можно было бы все распланировать, понять, на

что хватит, а на что лучше не тратить ни минуты. Если по максимуму, то не стоит торопиться с отказом в офис. Успею поработать тем, кем

хотелось всю жизнь. От чего сам же отказался, вернуть. А как еще

можно жить, если знать, что сегодня ты король, все сбывается, и жизнь

не останавливается, а наоборот, набирает скорость? Завтра этого всего

может не стать, целый придуманный мир превратится в прах, как и ты

сам. А пока жду, пока моя жизнь или смерть на усмотрении Великого

Бога. Все-таки он есть. Потратить сутки нужно на «завещания». Так

Эрик назвал самые важные дела, все то, что мог успеть за двадцать три

оставшихся часа.

5

Тронный зал Господа – Диона - представляет собой простор в

самом широком смысле этого слова. Громадные колонны держат

массивных, как горные глыбы, орлов, высеченных из камня. Между

двумя такими колоннами, в самом конце зала, на пирамидальном

постаменте восседает Правитель. Глаза с прищуром, нос греческий,

кажется, длиной в две трети лица. Широкий лоб. Остальное под

черным волосяным покровом – длинной бородой и волосами, щупальцами свисающими до самых босых ног, жутко шевелящимися, подобно живым осьминогам. Одеяние Бога составляет белый, длинный, плотно сидящий на нем балахон, свободный в рукавах.

Строго и спокойно Правитель оглядывает зал сверху.

В несколько ровных рядов, десятками стоят на коленях ангелы.

Отличаются они друг от друга только лицами, а если не вглядываться

в незначительную разницу их внешности, думается, что все они

одинаковы.

Бог заговорил с ними:

- Сегодня вам даны Новорожденные. Оберегайте их. А ваши

хранимые прежние души отошли в мир иной, как говорят в мире

людей. В самом же деле, ко мне или Дьяволу на служение.

Ангелы послушно кивают, сложа ладони на груди, оставаясь

стоять на коленях. В этот момент, распахнув двери, вбегает Гордон.

Ему так важно и срочно нужно поговорить с Богом, так искренне

переживает он за Эрика, что в последнюю секунду, почти добежав до

трона Правителя через весь громадный зал, поскальзывается и падает.

Ангелы захихикали. Послышалось перешептывание. Бог резко

взглянул в глаза поднявшегося, растерянного Гордона.

- Все свободны. Гордон, где твои манеры?

нгелы вмиг исчезли.

- Прошу простить, Правитель Дион, я очень виноват.

Глаза Ангела опустились в пол.

- Я устал отчитывать тебя. Правила созданы для всех, ты же на

них просто плюешь.

- Я прошу наказать меня, если так угодно Тебе, Господи. Только

сначала позволь обратиться с важнейшей для меня просьбой.

- Обращайся.

- Мой хранимый, имя его Эрик, по плану должен умереть. Но

Правитель, посмотри на его жизнь, разве не он достоин счастливых

времен? Неужели он умрет мучеником, так и не дойдя до своих побед?

Он достоин этого, Господи. Дари ему жизнь, я молю тебя!

Всевидящий, всезнающий Творец встал с трона.

- Подойди ближе.

Гордон послушался. Бог спустился с пьедестала, не спеша

прошагав каждую ступень.

- Я понимаю, это первая жизнь, данная под твое хранение. Но

есть Высший Устав. Это почти то же, что и правила, которые ты все

время нарушаешь. Только Устав серьезнее. Его никому нарушать

нельзя. Что за выходка вчера была на мосту? Зачем ты вытолкнул

телефон этого бедолаги? Он бы позвонил с отказом, а на его место

приняли бы другого. Того, кто должен был умереть в авиакатастрофе в

первом рабочем полете. Твой Эрик теперь просто должен доживать

надеждами. А я менять свои планы. Это неправильно. Почему я

должен исправлять твои ошибки? Ты ведь помнишь ту жизнь, когда

ты был человеком? Я за это сделал тебя Ангелом. И твой Хранитель

ничего не нарушал, следовал правилам. Другими словами, он просто

не мешал. Понимаешь, о чем я?

- Так, Дион, Правитель, ты разрешаешь? Даришь ему еще хотя бы

год?

- Глупый Гордон! Тебя не учит ни служение, ни мои слова!!! У

меня нет времени втолковывать то, что всем понятно, а тебе нет. Эрик

должен умереть!!! Это мое слово. А ты будешь наказан за свои

проделки, за помехи, за неуставное поведение. Дам тебе такого

человека, за которым следить придется тебе каждый миг. Экстремала, наркомана или самоубийцу, хотя это все одно. Чтобы ты замучился

вытаскивать его. Надеюсь, поумнеешь. Можешь идти.

С опущенной головой Гордон медленно вышел из зала. А Дион, повернувшись, поднялся обратно, к трону. У него уже была

запланирована срочная встреча с Мердоком.

6

Кивком, без слов Мердок поприветствовал Бога.

- Что стряслось, мой редкий гость? – спросил его Дион.

Упокоитель взошел на постамент, уселся рядом, по левую руку

Господа. Тут же явились красивейшие, насколько это может позволить

фантазия, полуобнаженные нимфы. Они наливают вино из кувшинов, до краев наполняя кубки властителей.

- Спасибо, - всегда им говорит Мердок, хотя это и

необязательно. Служить нимфами попадают в Храм Небесный обычно

все те девушки, которые рождаются редкими красавицами, но

жертвуют этой редкой ценностью, данной им природой - уходят в

монашки, или попросту проживают ничем не обремененную жизнь, без риска, но и без борьбы. В молитвах, вдалеке от мирских сует, где

тихо и скучно. Бог называет их мирными овечками.

- Дион, тут интересная ситуация появилась. Я даже не знаю, как

бы это покорректнее сказать.

- Не спеши, друг мой. Все под контролем, все идет по плану.

Мелкие недоразумения по ходу их появления решаются. Я слушаю. И

все, в чем заключена моя безграничная власть, придет тебе на

выручку, – промолвил Господь.

Мердок выпил чашу до дна и жестом показал одной из

красивейших созданий, которая тут же должна была подлить вина,

«достаточно». И незаметно подмигнув ей, сделал физиономию, намеренно наигранную, когда повернулся к богу, которая означала «Я

отвлекся, но снова в теме. Что ты там говорил?».

- Так ты скажешь, что хочешь от меня? – в голосе Диона

появилась нотка раздражения.

- Мне помощь не нужна. Я просто подумал, что тебе проще своих

ангелов пришпорить. Я не агрессор, не тиран. Я Упокоитель, от слова

«покой». Снова эти языковые игры… А это значит, что я спокойный, как воздух в штиль, если не давить. Но что происходит с воздухом при

столкновении низких и высоких давлений? Не хочется мне

становиться ураганом. Речь пойдет о Гордоне.

- Значит, снова этот мальчишка? Что на этот раз натворил

Гордон?

- Натворил, не натворил. Я понимаю его. Но Устав держишь ты, и

тебе виднее, как лучше. Гордон пришел в момент перед упокоением, и

говорит мне: «Я не отдаю тебе моего человечка, попрошу Диона, и он

подарит Эрику жизнь». Я не против, но Дион, ты же знаешь, это

неправильно. Сначала договор с тобой, твое решение. А тут все

наперекосяк. Сначала делать исключение, идти против правил, потом

разговаривать с тобой. Если так все будет идти, каждый из нас будет

свои прихоти исполнять, о каком балансе в мире может идти речь?

Например, представим такую ситуацию. Несу я, допустим, чью-то

душу, а тут какой-то наглый ангелок вспомнил вдруг о смертном

своем, и мешает мне. Случай надо сказать, внештатный. И что, мне

обратно возвращать ее в умершего? Это еще скучнее, чем забирать ее.

И выходит, он мое время отнял, сказал, что с тобой потом, когда-нибудь договорится, а я - в идиотском положении? Жизнь в кредит?

Что-то новенькое. Ко всему я еще и доносчиком выгляжу, хотя если не

скажу о происшествии, придется много лишних действий выполнять

всем нам. Как думаешь, мне весело из-за одной выходки Гордона

полтысячи человек забирать? Хорошо я был рядом с каким-то

футбольным стадионом. Туда разный сброд приходит. Ну, ничего,

«помог» забить гол «чужим», подсудить, чем естественно

спровоцировал массовую драку. Тем самым количественный баланс со

своей стороны я сохранил.

- Ты как всегда, веселишься на крови. Что еще тебе сказал

Гордон?

- Кроме обещаний поговорить с тобой, больше ничего.

- А ты?

- Дал сутки, решил не показывать мои возможности. Это же

надо внешние силы разгонять. Несправедливо, когда невинные

остаются без освещения, тепла, еды. Это ж замыкание, авария, ненастье, или на крайний случай, сделанная мной провокация. Зачем?

Я знаю, что никто не в силах сохранить жизнь. Давай вызовем его к

нам сейчас, выпьем, спокойно поговорим, разложим все точки над

«ё»?

- Не достойно ему сидеть рядом с нами, есть и пить с нами, Мердок, ты знаешь. Хотя, ты можешь с ними всеми есть, пить, курить

и прочее, я обо всем осведомлен. Выглядишь, как человек. Прости, конечно, и не прими за оскорбление. Но зачем тебе все эти выходки?

- От скуки, Дион, – пожал плечами со скрипом кожаной куртки

Упокоитель.

Меж тем бог, оглядывая нелепый прикид Смерти, продолжил:

- Мои запреты и заповеди жестко усвоены всеми людьми. Даже

Дереку не всех их под силу соблазнить. Людям, а также Слугам моим

из-за страха приходится отказываться от его предложений. Какое это

великое изобретение – страх! Люди сами себя под его гнетом

ограничивают, это позволяет не следить за ними пристально. Лишнего

не позволят. А позволят - есть Ангелы, которые «оберегут» от

удовольствий и богатств, а Демоны Дерека – напугав, - и от

опасностей. А не уберегут ни те, ни другие, есть ты. Всегда придешь

закрыть их вдруг потухшие глаза.

- Да, мы трое справимся с любым наглецом. Но хороший

властитель не действует силой, если есть варианты обойтись без нее.

Верно? Вот я и предлагаю, спокойно сказать, что так нельзя. Ты, мол, всего лишь ангел, а не бог, и все…

- Я говорил с ним перед твоим приходом.

- Вот как! Этот парень меня удивляет еще больше! Быстрый же, когда надо! Пораньше бы только ускорился.

- Да, влетел так, что упал. Я ему разрешения и дарования не

дал. Так что можешь забрать человека. После истечения данного тобой

времени. Раз все скорректировал в момент. Гордона я понижу рангом.

Так что, не беспокойся.

- Я никогда не беспокоюсь, Дион, ты же знаешь. Мне пора, загляну, может еще через тысячу-другую лет, а пока дел много.

- Приятно было встретиться. До следующего раза, Мердок.

Они обменялись кивками. А на земле Эрику оставалось еще

девятнадцать часов до прихода Смерти.

7

Эрик при помощи интернета сделал все важнейшее. Отправил

отказ от работы с извинениями, в связи «с непредвиденными

обстоятельствами». Написал электронное письмо сыну, которого мать

настроила против отца так, что кроме ненависти к Эрику в нем ничего

больше не осталось. В письме Эрик просил прощения, что все вышло

как вышло, что не смог сопротивляться воле мамы.

На самом деле, воли ее отца, то есть, бывшего тестя Эрика

обладавшего некоторой значимой властью в городе. Тесть намекнул, еще тогда, что если он приблизится к своему сыну или супруге, это

будет последнее, что он, Эрик, сделает. «Лучше держись подальше от

моей семьи. Один звонок от дочери, и ты - не жилец». Страсти

утихают со временем, но Эрик уже четыре года боялся сделать что-нибудь лишнее. Да и что он мог сделать? Семья высокого полета, не в

пример ему, неудачнику. Он отказался мешать их жизни, но помнил

все. Думал о сыне, молился за него, просил у Бога сделать жизнь сына

лучше, хотя бы не такой, как его собственная. Жизнь сына и так по

сценарию в первую очередь была запланирована прародителем до, наверное, его старости. Эрик любил сына. И помнил его еще

маленьким, до 5-летнего возраста. До развода. Как он рос, как ему

было хорошо проводить с ним время. А потом, украдкой, когда

Мишелю разрешили пользоваться социальными сетями, Эрик

наблюдал за его жизнью через цифровое измерение, узнавал только

минимум, да и то приблизительно.

- Ну вот, - сказал вслух себе Эрик, – с будущим попрощался, за

прошлое попросил прощения, хотя вряд ли получу его. Господь все

равно, сколько бы Ангел ни попросил, не отмерит больше. Я и так

прожил треть жизни, а это половина взрослой, сознательной. К чему

сейчас эти мечты, им останется место в моем прошлом, когда я был

моложе. Не всем суждено идти до звезд. Кому и на дно упасть – тоже

роль. А чего я так грущу? Ничего все равно уже не изменить! Так

зачем думать об этом? Выйду, подышу, март ведь наступил - моя

последняя весна!

Подъезд удручал ободранными стенами, затхлым запахом.

Поскорее на улицу, к свободе, на воздух!

Эрик закурил на ходу. Сзади его нагнал человек в белых

одеяниях, его Хранитель.

- У меня две новости. Начну с плохой.

- Да мне все равно уже. Я всегда готов к худшему.

- Смирился? Рановато. Господь отказал в моей просьбе дать

тебе еще время. И меня, как бы это проще сказать… лишает

нормальной ангельской работы.

- Вот уж не думал, - саркастически говорил Эрик, - что вы, ангелы, как людские телохранители, а бог - ваш начальник. Был бы я

не при смерти, смеялся долго.

- Работа – слово для простого понимания. Мы служим. И

подчиняемся. В чем-то может ты и прав. Но это не имеет сейчас

значения.

- Сейчас уже абсолютно ничто не имеет значения.

- Никогда так не говори, Эрик. Хорошую новость выслушаешь?

- Если Смерть придет за мной через восемнадцать часов, то

какие новости могут быть хорошими? Бесплатные похороны? Да

закопай меня хоть сейчас прямо здесь. Или тебе нельзя так поступить?

- Эрик, глупости. Времени мало, через восемнадцать часов с

небольшим прибудет Мердок, он заберет тебя, а я стану самым

нелепым и смешным Ангелом-Хранителем за всю историю

мироздания, это очевидно. Вот мой план. Мы ослушаемся Господа

Бога, обманем Смерть. Я знаю, как и что нужно будет делать. И, конечно наши жизни, точнее, твоя жизнь и мое бессмертие будут

раскрашены интересными событиями. Я спасу тебя, а ты – меня. Идет?

- Ты точно Ангел? Или метастазы добрались уже до моего

мозга, и я просто схожу сейчас с ума?

- Все так, как ты видишь и слышишь. Выглядит бредом, да, но

вся жизнь без капельки бреда – разве жизнь?

- Ладно, мне ведь терять нечего. А тебе, хранитель мой?

Побегаем от Мердока, хорошо. Пока не надоест. Это же и есть судьба, от которой не спастись, и Смерти не уйти. Я-то умру. А ты куда, там,

на небесах? Безстатусный ангел! Кому расскажу – обсмеют, в

психиатрию закроют.

- За меня не бойся. Просто делай все, как я скажу. Так мы

договорились?

- Если ты уверен, договорились.

Эрик взглянул на запястье. Таймер обратного отсчета показал

17:59.

Дьявол всегда таится в мелочах. На то он и Дьявол. Эрик

вернулся домой, очень захотелось спать после прогулки. И если все

правда, в том числе и договор с Ангелом, то можно расслабиться.

«Пару часов потратить на восстановление сил я как минимум, должен». - С этой мыслью его окутали сновидения.

Эрик вышел на балкон, снова зажег сигарету. Был вечер, наверное, даже ночь. И какая-то странная тишина. Машины шумели

под окнами целыми днями, даже перед рассветом не прекращалось

движение. А тут… Плеча Эрика коснулась чья-то рука. Он медленно

повернул голову. Голос мягко предложил взлететь, но видно

говорящего не было нигде. Эрик едва подумал согласиться - в тот же

миг оказался на воздухе. Он плавно двинулся ввысь, чтобы верхушки

деревьев и крыши зданий оказались под его мысленным контролем.

Потом, спустя несколько минут, приспособившись к полету, он летал с

бешеной скоростью, проносился между домами, прыгал с крыши

одной высотки, приземлялся на другой. Дух его захватило не на

шутку. Он вспомнил, что мечтал в детстве не только «стать

переводчиком, когда вырасту», а еще и о полетах. Не о профессиях, связанных с полетами, нет. Именно о полетах. Но кто тебе заплатит за

твои удовольствия? – говорили родители. Так Эрик похоронил первую

детскую мечту.

Голос вернулся.

- Тебе понравилось, друг мой?

- Кто это, покажись?

- Меня как только не называют. И я вездесущ. Поэтому ты меня

не можешь видеть. Но я могу тебе явиться, кем пожелаешь.

- Дьявол? Ты пришел меня купить?

- Тебя? Не смеши. Это у вас все покупают да продают. Мне это

не интересно. Я тебя пришел предупредить. Будь смел, это похвально, и все же, смотри в оба.

- А иначе что? – Эрик помнил, что все равно умирать, поэтому

не страшно ввязываться в схватку или дерзнуть даже с Дьяволом. Да и

Гордон должен защитить, если что. Интересно, в силах ли защитить

его от самого Князя Тьмы?

- Иначе? – Эрик услышал нарастающий хохот, с которым не

было сил справиться. И, ради того, чтобы не слышать его, прыгнул

вниз с крыши, но летать он больше не умел. И полет вниз с внезапным

ожиданием вот-вот разбиться больше не приносил ни малейшей

радости. Он кричал, хватаясь за воздух. Но помощи не пришло.

Эрика разбудил Гордон.

- Тебе приснился кошмар?

- Кажется, да, это был сон. Я уже смутно различаю, где сон, а

где реальность.

- Жаль, что в сны вход запрещен.

- Тогда как мне сейчас там встретился сам Дьявол?

- Это символический образ. Настоящему Дьяволу, Дереку не

попасть в сон, как и Диону.

- Значит, бог и дьявол не такие всемогущие?

- Они могут все, но строго по Уставу, если он не запрещает. По

прихоти, конечно, ничего делать не станут. Есть какие-то Законы, которые важно соблюдать для баланса мироздания им обоим. И сон –

один из таких. Войти в человеческое сновидение действительно не под

силу ни одному из них. И Смерти тоже нельзя. Мир снов - другой мир.

Но забрать твою жизнь, пока ты спишь, это можно.

- Как все сложно.

- У нас будет время, и я смогу рассказать, что знаю. По

порядку. Но не сейчас.

- Какой у нас план, Хранитель мой?

- Ты проспал 2,5 часа, значит, через пятнадцать с половиной

явится Мердок. Надо его вызвать раньше.

- Что?! Ты же говорил, его нужно обмануть, уйти от него.

- Сам сказал, от смерти не уйти. Я подумал, ты прав, и я лучше

бы поговорил с ним.

- Ты уже поговорил с Господом… Только себе хуже сделал. А

после разговора с этим ужасным Мердоком совсем будет худо. Не

делай этого, пожалуйста! Я, в отличии от тебя, не бессмертен.

- Я тебя понимаю, только Смерть нам не враг, чтобы от него

убегать. Он самый мудрый из всех. Он не Бог и не Дьявол. Он ни один

из них, и в то же время как бы оба из них. Он, в отличии от меня, не

подчинен никому. Он независим, сам по себе. Поэтому есть смысл

рассказать ему то, что я хочу сделать. Ты не поймешь сейчас, но

доверься мне, потому что объяснять долго, а нам надо беречь время.

8

- Зачем ты меня позвал, Гордон? – Мердок издевательски

произнес эту фразу, но ему плохо удавалось скрыть интерес к Ангелу.

Крыша высокоэтажного дома, в котором находилась квартира

Эрика, отдаляла Ангела и Упокоителя не только от шума ночного

города, но и от возможных свидетелей.

- Мердок, ты все знаешь и был всюду. Все видел, все

понимаешь. Ты вне времени, вне подчинения, и нет никого сильнее

тебя. Но есть нечто, чего бы тебе хотелось. Я предлагаю обмен.

- А ты не столь глуп, как большинство ангелов. Пожалуй, мне

весьма интересно, есть ли у тебя что-то стоющее для меня. Имей в

виду, с Дионом я уже говорил. Тот против твоего хранимого… Эрика.

И против тебя.

- А вот тут поподробнее, пожалуйста.

- Я все рассказал ему. Сдал, так сказать, тебя. Он хочет, во что

бы то ни стало, получить его жизнь. И тебя обречет на нудную работу.

Я вообще вашу работу не понимаю. Бродите за этими людьми, как

тени, защищаете от того, к чему они сами стремятся. По сути, вы лишь

ненадолго продляете их никчемное существование. А вот настоящая

жизнь! Раз! И ее нет! И что ты предоставишь против Бога? Ничего! А

как раз в том вся соль, что достойный жить – жить должен счастливо.

Выходит, ваша работа - пустота. А вот смени ваши роли, например, чтобы вы указывали правильный Путь, могли достучаться до умов

миллиардов. Это было бы уже интересно! А я вот брожу по земле, собираю жалкие душенки, и редко нахожу Души. Да и толку-то?

Просто надо забрать и все. Бог планирует. Я умерщвляю. И мне так

скучно! Я хочу быть не только палачом, но и судьей. В одном лице.

Но, как видишь, времена другие. Ранее я искренне был рад, когда

давал пожить дольше. Никаких Уставов не было. Пока эти два

самодура не поспорили. А сейчас? Давай – не давай людям добавку.

Все в пустоту. Еще и попортят жизнь другим, более достойным.

- Ты помнишь, как даровал мне немного времени? Как помог

стать Ангелом, хотя Дион был, мягко говоря, в шоке. Но ты меня

возвеличил!

- Ахаха! Вспомнил же! Это стоило того! Да и мне просто

хотелось понаблюдать, что дальше. А ты перестал удивлять сразу же, как только начал жизнь по Его Законам, хотя ранее ты плевал на само

понятие о них…

- Я хочу кое-что сделать, и ты мне поможешь, Мердок.

С этими словами Ангел протянул Смерти литровую бутылку

виски.

- Взятка?

- Мне больше нравится думать об этом, как о подарке другу, с

которым в удовольствие прийти к соглашению.

- Ну, с этого и надо было начинать.

Они сели на самый край, свесив ноги с крыши, поочереди

передавали друг другу бутылку, и вспоминали.

9

Случилось все в начале 1980-х.

Молодой парень недавно вернулся из армии, и как это было в

то время традицией, по возвращению домой, в кратчайший срок

женился. На той, которая ждала целых два года. На той, которая

дождалась. Была и такая традиция – ждать возлюбленного из армии.

Парень этот много работал. Через год у них родился ребенок. И в

любой, даже самой простой истории жизни, подобно этой, к которой

нельзя придраться, тоже случается неприятность. Традиционно.

Притаилась она в прекрасный летний день. В стране был

праздник в честь определенных военнослужащих. Парень с женой и

ребенком прогуливались в многолюдном парке. Фонтаны, сладкая

вата, мороженое в бумажных стаканчиках с деревянной палочкой в

роли ложки.

Наступал вечер, загулялись, ведь летом темнеет почти к

полуночи. Неожиданно, пара крепких парней, тех, в честь кого

устаивался ежегодный праздник, дыша крепким алкоголем, с обеих

сторон присоединились к уже идущей домой молодой семье. Одному

из них понравилась жена, другому не понравился ее муж. Это сейчас

может легко и часто случиться наоборот, но это было тогда…

Прозвучали три-четыре вызывающих фразы, вроде «Можно

познакомиться с красавицей?», «Что вы себе позволяете?», «Кто ты

такой, чтобы мне указывать?» и «Пацаны, я предупреждал!». И сразу

крики, драка, милиция (не редактировать, да, МИлиция).

Молодой отец переоценил физические возможности этих двоих.

Или эти двое недооценили 21-летнего щуплого, действующего «ва-банк» ради защиты семьи. Оказалось, он их убил. Неосторожно.

Одному сломанная кость носа вошла в голову. Другой упал, ударившись затылком о каменное парковое ограждение. Оба

неудачных исхода, в общем. Посадили на 3 года, учитывая

положительные характеристики «преступника», хотя долго не могли

сойтись в согласии, какую - 104 (состояние сильного душевного

волнения), 105 (превышение пределов обороны) или 106-ю (по

неосторожности) статью присудить. В этот раз жена-красавица так

долго дожидаться не могла. Тем более, что скажут люди? Жить с

убийцей не входило в народную традицию. Она потребовала развод, но он не давал его. Через суд, тем не менее, развелись. И, как только

он понял, чего стоят красивые слова «счастье», «любовь», «вечность»,

«справедливость», «законы», начал жить поперек. В тюрьме он был

героем. Вредил системе в любой момент ее оплошности, учил других

бить в уязвимые ее места. Конечно, его там приняли достойно.

Приняли те, в ком ничего людского от них самих больше почти никто

не ждал. За годы отсидки нового героя Мердок не раз приходил туда

забрать кого-нибудь, и видел, как трудно там «быть достойным».

Имелись в виду не дикие «понятия», а поступки, по которым его

носителя можно гордо называть человеком.

«Когда этот парень оказался на свободе, уже никто не

относился к нему с уважением, как до тюрьмы, и даже больше не

притворялся будто уважает. И, если общество не принимает человека, он бунтует. Каждый по-своему. Наш паренек просто уехал подальше, начал новую жизнь, где о нем никто не знал. Женился на той, которая

приняла его, таким, каким он был в сути своей, каким стал. Эта

история не требует названий, имен и подробностей, потому что

прошла вполне обычно. Много было похожих судеб. Несмотря на

трудности, парнишка их преодолел и дожил достойно до старости с

положенной в срок спокойной смертью» - Так должна была

закончиться эта история, учитывая мечты самого героя. Но власть не

любит сопротивление. Через год отбывания срока, в который парень

вдоволь поиздевался над прислужниками системы, все закончилось.

Они от него избавились, списавши все на «несчастный случай».

Умирать молодым – закон несогласных.

А когда парень этот предстал после смерти перед Высшим

Судом, решался вопрос о его новом Наказании. За грехи. За

нарушение старых заповедей. Мердок поставил вопрос так, чтобы ни

богу ни дьяволу душа этого смертного не досталась. Пришлось идти

на компромисс. Бог не мог переступить через созданные им Правила.

Но и Дьявол себе в слуги его не взял, правда его причина была в

другом. Он, то есть Дерек, согласился с Мердоком, что смертный

прожил справедливо. После раздумий Богу пришлось назначить

«грешника» Ангелом-Хранителем… для того, чтобы дать ему время

«исправиться». Отсюда у Диона и предвзятость к Гордону.

И вот так этот ненужный богу убийца стал ангелом-хранителем

для родившегося в этот день Эрика в 1983 году.

- Помню, когда ты был смертным, такое вытворял в тюрьме!

Было весело. Я туда приходил как на хороший спектакль.

- Теперь я снова тот самый, непослушный, и нескучный. Я все

передумал ни на один раз, и мое намерение твердое. Сейчас на твое

усмотрение жизнь человека, которая для тебя ничем особо не

отличается от большинства других. А для меня она особенна. Ты меня

как никто понимаешь. И я хочу просить тебя оставить ее до поры.

Пока ты сам не решишь забрать. Мне тебе отплатить нечем, ты сам не

подчинен ни богу, ни дьяволу. Да и я твой должник. Так что я могу

только просить. Но имей в виду, что и ты получишь удовольствие, дав

ему время. И мне, соответственно. Скуку свою на какое-то время

забудешь. Они это так не оставят. Значит, приключений будет ой-ой, сколько. А дальше… Ну, что с того, что меня Бог понизит? Этого уже

не избежать. Но Эрик хоть зато поживет.

- Тут ты прав, и в том, что Дион твой поступок не простит, тоже. Но в остальном я согласен. Мне терять нечего абсолютно. А вот

нескучное существование мне приятно. И раз уж я тебя понял

правильно, обещаю не забирать жизнь Эрика, твоего охраняемого, до

той поры, когда мне это станет невмоготу. Баланс в мире, помнишь? В

то же время, ты понимаешь всю ответственность, как подчиненный

Господа. И осознаешь, какие возможные последствия тебе придется

испытать.

- Да, осознаю. И благодарю тебя. В долгу не останусь. Я твой

должник теперь дважды.

- Мой поклон, неглупый ангел! Да не станет этот выбор для

тебя тем, о чем ты пожалеешь!

Гордон только кивнул. Он и представить не мог, на что пошел.

И без знаний, будто по темному лесу, шел теперь без луча света, наощупь.

10

- Как это, дал время? Как это возможно!? Дерека ко мне!!! – Бог

был вне себя от ярости.

- Мы, Отец Наш, не можем Его привести силою. – Слуги

господа дрожали от страха и смиренно ждали указаний.

- Вам тоже все нужно разжевывать? Как полагается, пригласите, не задавайте глупых вопросов.

…Как они посмели? Мердок да, независим от кого-либо. Но

Гордон! Глупый мальчишка! Это невозможно. За всю историю

первый, кто предал меня. Кто наплевал на мои законы. И на вызов мой

не откликается. Привести его некому, видите ли. Но ничего, справимся. Бог я! Страшно даже и подумать о том, что этот гаденыш

не побоялся сотворить.

Некоторое время потребовалось Диону, чтобы остыть, но

полного контроля над собой взять не успел. Явился силуэт, необычайно красив собою и симметрично сложенный внешне, в

длинном черном пальто, с перстнями на всех пальцах.

- Приветствую, Дерек! Давно не встречались.

- Приветствую, Господь! Да, 1983 раза вокруг Солнца

пролетели. Мы тогда поспорили, помню. До сих пор не общались. Но

это рабочие моменты, ничего личного. Ты, Дион, того же мнения, надеюсь?

- Прошло и ладно, зачем вспоминать то, что давно забыто.

Садись, выпьем.