— Тайлер. Тайлер, друг, ты мне нужен. Тут Килан. С ним Блондинка, Кудряшка и Халк. ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?

— Их зовут Хайди, Энди и Рой. И что значит «что делать?» Подойди и поздоровайся, это твой будущий муж, в конце концов.

Алви не хотела идти здороваться. Алви вообще не хотела приходить сегодня в это кафе, у нее и другие дела были вообще-то, поважнее. Постирать носовые платки, например? Почему ей не пришло в голову сделать это? Похоже, они у нее закончились еще на прошлой неделе, так в чем проблема? Или, например, она могла бы сделать уроки? На всю следующую неделю? Атаковать Википедию? Пересадить кактус? Дел хватало, какого ее понесло сюда именно сегодня, черт бы ее побрал?!

Дело было в Килане, да.

Дело было в Килане, который вскоре официально станет ее, Алви, женихом, а потом и мужем. На данный момент они были двумя сторонами Соглашения, которое возымеет юридическую силу, как только Алви стукнет 18.

Все просто, на самом деле. Есть люди, есть оборотни. Оборотней — хоть ложкой ешь, они тут и там, и куда не плюнь, а людей можно пересчитать по пальцам. Поэтому и существуют Соглашения или, как их еще называют, Союзы. Союз с человеком — штука серьезная, нерушимая и дающая столько привилегий в современном обществе, что и подумать страшно. Вступить в брак с человеком для оборотня значит приобрести статус и поставить всю свою семью на несколько ступеней выше любой другой, не обремененной Соглашением. Если в твоей семье есть человек, который является твоим родственником, с какого бы то ни было бока, то ты уже в шоколаде. И дело не только в открывающихся возможностях (от бесплатного образования, жилья, отдыха до мест в парламенте), хотя, обычно они и являются истинной причиной заключения контрактов. Дело в чувстве защищенности. Людей осталось так мало, что теперь каждая семья оборотней, которая так или иначе оказывается связана с человеком, считается практически неприкосновенной. От заключения Союзов обе стороны только в плюсе. Волкам — привилегии и сплошные жизненные бонусы, людям — те же бонусы и полную защиту.

Когда речь шла о том, что людей можно сосчитать по пальцам, это говорилось буквально. То есть, Алви знает, что в ее школе учится всего три человеческих детеныша (прости господи и не позволь богине Сиенне узнать, что она так ее назвала), помимо них в Лабридже проживает около семи семей, состоящих из людей, причем одна из них — пожилая супружеская пара, а остальные либо уже в Соглашениях, либо в браке с такими же простыми людьми. Негусто, правда?

Если говорить о школе, то Сиенна. Боги. Сиенна Нильсен. Девушка настолько божественная в своей божественности, что никто до сих пор не может понять, как чета Максвеллов умудрилась заграбастать в свою семью такое сокровище? Вообще-то Максвеллы были людьми, но зато их единственный сын Уилльям — оборотень. Их с Сиенной союз был заключен в тот момент, когда их мамы (лучшие подруги) посадили их плескаться в одной детской ванночке. Когда Алви смотрит на них, она думает о том, что именно тогда, купаясь в одной ванночке с Сиенной, Уилл и получил от нее пяткой по лбу, после чего его мозги вытекли через уши, что и сделало его таким бесконечным куском отборного оборотничьего дерьма. Но им повезло, на самом деле. Обычно люди и оборотни, состоящие в Союзе, чувствуют друг к другу ровно ничего. Уилл и Сиенна после того случая в ванночке сочли себя парочкой, которая просто обязана покорять планету своей красотой, не расцепляя рук, поэтому… влюбились друг в друга. У них уже была назначена дата свадьбы, осталось дело за малым — дождаться совершеннолетия и скрепить Союз.

Вторым человеком в школе был Джейден. Тот самый Джейден, который то и дело закатывал глаза на вопрос Алви о том, может ли она кому-то нравиться. Тот самый Джейден, думая о котором, Алви впервые решила, что парни могут быть чертовски горячими. Тот самый Джейден, вокруг которого Лиза вилась ужом, в панике ожидая ответа на вопрос, согласен ли он вступить с ней в Союз. Вся школа знала, что согласен, господи-боже, но это же Джейден! Он большой любитель сохранять интригу. Удивительный человек.

Если говорить о третьем представителе рода людского в старшей школе Лабриджа, то возникают сомнения. У самого представителя в первую очередь. Не то, чтобы Алви сомневалась в своей неотразимости, все-таки в ней есть кое-что красивое. Просто, когда Алви смотрела на Сиенну или на Джейдена, рядом с которыми оборотни выглядели, как ручные щенки, она понимала, что совершенно на них не похожа. Она не красавица и не школьный законодатель моды. У нее нет дорогой машины, красивого тела и ямочек на щеках. Она просто… Алви. Просто человек, который любит читать в одиночку в кафе после школы, есть пиццу руками и слушать громкую музыку в наушниках. Она — девчонка с синдромом дефицита внимания, у которой есть любимые родители и не менее любимый лучший друг. И каким-то чудом она тоже состоит в Союзе с оборотнем.

Когда, восемнадцать лет назад, по городу проскользнул слушок о том, что Маргарет Кроуфорд ждет ребенка, Джулия Рейн не стала затягивать с разговором. Ее сыну Килану на тот момент исполнилось ровно десять, и Союз с семьей подающего надежды молодого шерифа был прекрасной перспективой для семьи оборотней. То есть, если рассуждать современным языком, у Алви даже еще конечности не сформировались, а ее уже закрепили за Киланом. И это не обсуждалось никем. Не было большого разговора, как те самые разговоры «об этом», просто Алви росла, зная, что однажды она выйдет замуж за Килана Рейна и будет его семьей. Навсегда. Это было здорово. Правда, это было прекрасно во всех отношениях, это открывало для нее двери в любой колледж мира и в любую организацию в будущем. Это делало ее неприкосновенной и защищенной со всех сторон (государством и оборотнями). Но было кое-что, что слегка омрачало весь этот позитивный настрой.

Алви тоже хотела ходить и морщить нос, когда перед ней прыгает на задних лапках оборотень.

Алви тоже хотела ходить за ручку и целоваться по углам, а с вечеринок уходить первой, потому что есть с кем уходить…

В следующий раз они увиделись только спустя четыре месяца.

В Калифорнии никогда не было холодной зимы, но конкретно эта показалась Алви чертовски длинной. Она училась, проводила много времени с Тайлером, снова училась. Концентрация в это время года была просто отвратительной, ей не удавалось ни на чем сосредоточиться, и, чтобы получить свои законные баллы даже на самых любимых предметах, ей приходилось буквально зубрить. И это бесило. Ей не хватало усидчивости, СДВГ сводил с ума, после рождественских каникул она даже загремела в больницу на целую неделю — простыла по собственной глупости.

Килан тогда не пришел, но передал через свою сестру Лауру сладости и цветы. Алви подозревала, что Лаура сама их купила, но сказала, что они от Килана, чтобы не обидеть. И Алви приняла их, потому что ни на что другое она не рассчитывала.

Так происходило, когда люди были скреплены Союзом не по велению сердца. Это не было чем-то страшным, так жило девяносто процентов пар, так что она не имела права расстраиваться. Но все равно было слегка паршиво. Особенно, когда Сиенна и Уилл целовались посреди школы, и никто, даже учителя или директор, никто не мог сделать им замечание, поскольку обоим уже исполнилось восемнадцать, и контракт был подписан. Или когда во время вечеринок все разбивались по парочкам, а она караулила Тайлера, чтобы тот не упился в хлам и не сделал какую-нибудь глупость в стиле «подруга, зачем мне жить?»

Алви думала о том, что это неправильно — хранить себя для кого-то, кому ты, по сути, не так уж и нужен, но она не могла перебороть себя и пригласить парня на свидание. Она просто жила в ожидании, как будто это могло что-то значить. Была ли она влюблена в Килана? Наверное, в том смысле, в котором люди влюбляются в ее возрасте. Потому что не могло пройти бесследно осознание того, что она связана с таким потрясающим мужчиной. Что она будет состоять с ним в браке, что они станут полноценной семьей. Она не могла не думать об этом.

— Алвилда.

Она как раз пыталась решить уравнение размером с целый тетрадный лист, когда в комнату постучал отец. Алви стянула очки с переносицы и потерла глаза, пытаясь скрыть раздражение. Она ненавидела — просто терпеть не могла, когда ее звали полным именем.

— Да, пап?

— К тебе пришли.

— Тайлер?

Она удивленно посмотрела на часы. Они должны были встретиться только через пару часов, поскольку на домашнюю работу у обоих уходило слишком много сил.

— Вообще-то, — шериф как-то странно улыбнулся. — Это Килан.

И хорошо, что Алви вовремя вспомнила, что у Килана слух оборотня, и что он все слышит, так что она не стала визжать, а просто открыла рот в удивлении и молча кивнула.

— И что я должна…?

— Он сказал, что хочет поговорить с тобой.

О чем, господи-боже? Они не виделись четыре месяца. На Рождество Килан был в Нью-Йорке и ограничился телефонным звонком, потом была парочка сообщений (очевидно, написанных под суровым взглядом Джулии), в которых оборотень спрашивал Алви о ее самочувствии и интересовался, не нужно ли ей что-то. А дальше была тишина, к которой она настолько привыкла, что порой забывала о том, что Килан вообще есть в ее жизни.

Он все еще нравился ей по рассказам Лауры, по старым фотографиям, что Джулия иногда приносила в их дом. Нравился по тому, как стойко поддерживал эту иллюзию пары, не путаясь ни с кем (по крайней мере, не на глазах жителей). Нравился, потому что всегда был вежлив с ней, хоть и холоден. Но как она должна была вести себя с ним, если они, по сути, чужие друг другу люди? И вряд ли когда-то заставят себя стать родными.

— Скажи ему, чтобы поднялся, пап.

Отец спокойно кивнул и вышел за дверь. Алви спешно пригладила торчащие волосы и проехалась взглядом по комнате. Кавардак, но что поделать. Килан не предупредил о визите, а Алви всего лишь подросток, она не собирается заморачиваться этим, тем более сейчас, когда у нее слегка подкашиваются колени.

Она успела бросить взгляд в зеркало, когда в дверь постучали.

— Входи, — пришлось кашлянуть, чтобы восстановить способность нормально говорить.

Алви пыталась убедить себя так не нервничать, но сделать это было сложнее, чем сказать, поскольку Килан прямо сейчас находился в ее комнате (впервые в жизни находился в ее комнате) и был просто до сумасшествия неотразим.

— Привет, — сказал Рейн и широко улыбнулся. На нем был простой черный свитер и джинсы, а темные волосы лежали точно так же, как и обычно, но, как и всегда, он макушки до пят он притягивал к себе взляд.

Алви вернула ему улыбку, вытерла вспотевшие ладони о джинсы.

Потом они коротко и неуклюже обнялись, чуть не столкнувшись лицами. Это было глупо и это было не обязательно, но Килан сам потянулся к ней и сомкнул ладони на лопатках, слегка сжимая. Алви открыла рот и подумала о перспективе вообще не шевелиться, но, наверное, это выглядело бы очень невежливо, поэтому она тоже похлопала его по спине. Как Тайлера. Как приятеля. Господи, что за позор.

А потом они расцепились, и почти на минуту в комнате повисло молчание.

Килан огляделся по сторонам (пока он это делал, Алви насчитала сто один компромат на саму себя на тумбочке, под кроватью, на полках). Ох, божечки, какой ужас.

— У тебя здесь здорово. Правда. Мне нравится, — он повернулся и так посмотрел на Алви, что та чуть не заскулила. — Когда я ходил в старшую школу, моя комната была завалена мячами, гантелями и всякой ненужной фигней, а у тебя столько книг.

Алви открыла рот, чтобы что-то ответить, но Килан вдруг ойкнул и протянул ей пакет, который все это время держал в руках.

— Прости, это тебе.

Она уставилась на пакет. Наверное, стоило взять его, открыть и заглянуть внутрь, но это был первый раз, когда Килан что-то давал ей, если не брать в расчет переданный сахар за столом во время редких общих обедов. Поэтому она тормозила.

— Это не бомба, — почувствовав заминку, рассмеялся Рейн.

Самым сложным в их странных отношениях было то, что им приходилось общаться, даже если виделись они пару раз в год. Зима закончилась, и Алви погрузилась в подготовку к экзаменам. Близился выпускной, о котором она старалась не думать, но всегда находился кто-то, кто напоминал ей.

Алви измерила комнату шагами и посмотрела на Тайлера. Тот сидел, смиренно сложив руки на коленях и хлопал глазами. Его черные кудрявые волосы были, как и всегда, спутаны так, что вряд ли их смог бы прочесать даже лучший в мире мастер.

— Думаешь, это хорошая идея?

Алви пожала плечами и похлопала телефоном по раскрытой ладони.

— Нет?

— Ну, не знаю, Ал, он обещал прийти на ваш финальный матч в прошлую субботу и, как ты заметила, его не было.

Алви вздохнула и опустилась на кровать рядом с другом.

Это правда, Лаура передала ей, что Килан придет на бейсбол, потому что он сам ей об этом сказал. Бейсбол был важен для нее, она была в команде в средней школе, а потом в старшей. Да, не всегда ей удавалось достигать успеха, но она любила бейсбол, он был огромной частью ее жизни.

Алви протерла все штаны на скамье запасных, ни разу на поле не вышла, она искусала все ногти, кстати, неизвестно почему: из-за того, что игра была напряженной или же по причине того, что ждала Килана. Короче, он не пришел, а позже, когда Алви вернулась домой после победной вечеринки, в комнате ее ждала очередная коробка конфет от него. Извинительные конфеты, мать их.

Она их от разочарования даже есть не стала — отдала маме и попросила ее расправиться с ними поскорее. Маргарет не нужно было долго упрашивать, и уже на следующий день пустая коробка валялась в мусорном ведре. Мама передала Алви, что конфеты были так себе, но она-то слышала, как они с отцом нахваливали эту шоколадную фабрику, когда пили чай вечером у телевизора.

Ужас, ужас.

— Привет, Килан! — она прокричала, пожалуй, слишком громко. Тайлер подпрыгнул на месте и выпучил глаза, потому что он не верил, что она все-таки решится позвонить. Но она решилась, и сейчас заикалась, как последний идиотка, и чесала коленку, нервно проговаривая: — Это просто. Да, это так, ерунда, ты не обязан, я просто. Выпускной всего раз в жизни, а я не знаю, с кем пойти, и я хотела спросить у тебя… Не можешь ли ты… Ну… Прийти ко мне на выпускной… Это не обязательно, я пойму, если нет, это просто предл… Что? Ты. Постой, ты придешь?

Тайлер как будто подавился чем-то в эту минуту, хотя ничего не ел. И пока он кашлял, стуча себя по груди кулаком, Алви расплылась в широкой улыбке и пнула его ногой в коленку.

— Он придет, — одними губами шепнула она и продолжила разговор.

Следующая встреча с Киланом состоялась в тот день, когда Алви открыла для себя самое прекрасное сочетание цветов. Белый и янтарно-золотой. Янтарно-золотые волосы Сиенны и ее белое подвенечное платье, которое мягко колыхалось при ходьбе, когда мистер Нельсен вел ее к алтарю.

Наверное, всем людям, что присутствовали на бракосочетании в тот день, стоило вооружиться телефонами, и не только для того, чтобы увековечить красоту невесты на вечную память, но еще и для того, чтобы запечатлеть самую счастливую в мире улыбку жениха.

Алви потопталась на месте и покосилась на Мэйси, которая стояла рядом с ней в точно таком же платье подружки невесты, и тихонько шмыгала носом, сдерживая слезы. Она хохотнула:

— Они же еще даже клятвы говорить не начали.

— Посмотрим, как сама сейчас разревешься, — парировала подруга.

Церемония проходила в просторном саду семьи Максвеллов. Не было огромных, украшенных цветами колонн и усыпанных золотом ковровых дорожек. Все было сдержанно и прекрасно: белые розы в сочетании с нежно-желтыми лилиями, ровные ряды аккуратных стульев для гостей, а чуть дальше, под тенью свадебного шатра маленькие столики с выведенными на карточках именами и салфетками, идеально подходящими друг другу по цвету. Все было правильно и элегантно, в стиле Сиенны Нельсен — через пару минут Максвелл. Такая свадьба считалась образцовой среди пар, заключающих Союзы. Уже много лет никто не гнался за мишурой и драгоценными камнями на запонках официантов. Минимум гостей — только самые уважаемые семьи и близкие друзья, и только невеста могла позволить себе такую прихоть, как смена нескольких платьев за вечер. Остальные держались поближе к классике и чувствовали себя комфортно при этом.

Алви прослушала речь священника, потому что ворчала по СМС на Тайлера, который опаздывал. Он не был настолько близким другом Уилла, чтобы стоять сейчас по левую сторону от него в роли шафера, как Джейден или Мэтт, он, как и Алви, был здесь со стороны Сиенны, и ради нее же Тайлер просто не имел права опаздывать.

— Мы знакомы с тобой с самого рождения, — произнес Уилл, глядя Сиенне прямо в глаза. Она улыбалась, но на ее щеках уже блестели крупные слезинки, и она держалась за руку Уилла так крепко, словно, если бы он отпустил ее сейчас, то она бы упала. — И с каждым новым годом, который мы проводили рядом друг с другом, с каждым месяцем и днем, во мне появлялись всё новые чувства к тебе. Нежность. Тепло. Иногда злость, особенно, когда ты царапала меня или стучала мне по голове лопаткой в песочнице, — на этих словах и Сиенна, и все гости коротко рассмеялись. — Я знал, что ты моя еще тогда, когда ты отдавила старшекласснику ногу за то, что он случайно толкнул меня на Дне города в четвертом классе. Хотя, это я должен был тебя защищать, я ведь оборотень. Но тогда ты прекрасно справлялась сама. И сейчас. Мне с тобой так хорошо, словно ты — это часть меня, которая оторвалась при рождении, но никогда не терялась. Была рядом. Сиенна, каждая эмоция, что я испытываю к тебе — это то, что всегда жило внутри меня и росло. И я обещаю тебе, что с каждым следующим годом, месяцем и днем ты будешь становиться счастливее рядом со мной. Всегда.

Кто-то легонько захлопал после клятвы Уилла, кто-то выдохнул. Мэйси всхлипнула и прижалась к плечу Алви. Сама же Алви постаралась как можно незаметнее смахнуть слезу со своей щеки.

— Говорила же, что разревешься.

— Умолкни.

В свой День рождения Алви проснулась в восемь часов утра, потому что Тайлер и его мама решили, что восемь утра — самое лучшее время для того, чтобы нанести визит.

Она распахнула дверь и, не заметив Сандру за спиной ее сына, буквально проорала:

— Твою мать, Тайлер, только не говори, что ты что-то испек для меня!

В руках друга была коробка, запакованная настолько странно, что Алви вздохнула. Судя по всему, да. Испек.

Тайлер раза четыре моргнул, протягивая коробку.

— Печеньки, — сказал он, словно это могло решить все проблемы.

Алви прищурилась. Сандра в это время прошла мимо, потрепав ее по макушке и сказав, что в следующий раз промоет ей с мылом рот.

Они поднялись в комнату Алви, оставив взрослых разбираться с завтраком.

— Какие планы? — Тай плюхнулся на кровать и подпихнул подушку себе под голову. Алви открыла коробку с печеньем (боже правый, каким же оно было уродливым) и запихнула в рот сразу два. На вкус печеньки оказались сносными, Алви готова была признать, что кулинарные способности друга с каждым годом становились все лучше. По крайней мере, теперь его шедевры можно было есть. Пирог, приготовленный Тайлером на тринадцатилетие Алви, по вкусу напоминал удобрения.

— Сваливаем, — жуя, пробубнила она.

В пятницу Килан думал, что закончит с работой пораньше. Он отпустил последнего клиента (который вообще-то был клиентом Себастьяна, но тот «справедливо» решил, что выдуманная депрессия — это отличный способ сбагрить на своего зама и племянника по совместительству самые противные дела) и вышел из офиса в пять. Дженнифер, которая не беспокоила его в течение предыдущего часа, увидев босса, встала со своего места.

— Килан, к тебе пришли, — сказала она и как-то странно моргнула, словно сама сомневалась в том, что пришедший стоит его внимания.

Рейн обернулся и охнул, увидев Алви, расположившуюся в кресле. Она играла во что-то в своем телефоне, пока голос Килана не привлек ее внимание.

— Хей, Алви, — позвал ее Килан. Она вскочила на ноги и спрятала телефон в карман. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла к тебе. Твоя помощница сказала, что ты занят.

Килан улыбнулся.

— Но не для тебя ведь. Дженнифер.

Секретарша испуганно выпучила глаза.

— Прости! Она не представилась, я понятия не имела, что это Алви.

Килан закатил глаза и открыл дверь в кабинет, пропуская девушку вперед.

— Входи.

Оказавшись в кабинете, Алви в первую очередь огляделась. Она смотрела с таким любопытством, что Килану стало немного неуютно. Не потому, что ему было что скрывать, просто Алви никогда не была в его комнате или у него в машине — не доводилось. А вот теперь она пришла к нему на работу — в место, где он проводил больше всего времени, и ее пристальное внимание к таким мелочам, как рассыпанные по столу скрепки или пустая чашка из-под кофе, оно было в новинку. Килан не знал, как себя вести, хотя, рядом с Алви он почти всегда испытывал это чувство.

— Хочешь чай или…?

— Нет, — Алви мягко улыбнулась ему и присела на краешек дивана у стены. Килан опустился на стул напротив нее. — Килан, я хочу поговорить с тобой.

— У тебя все хорошо?

— Нет. Не совсем.

Она заметно нервничала — водила руками по коленкам, очевидно, вытирая вспотевшие ладони. Килан наблюдал за ней и чувствовал, как сам начинает нервничать.

— Ладно. Что случилось?

— Это касается помолвки.

Они не обсуждали это. После Дня рождения Алви прошло три недели, и мама сообщила ему, что она позвонила и дала согласие на то, чтобы провести помолвку в конце августа. Килан написал ей, но им так и не удалось поговорить, поскольку Алви с отцом ездили в Беркли, а потом она уезжала на неделю на отдых с Тайлером. Да и у Килана с выкрутасами дяди на работе были завалы.

— Сомневаешься?

— Да, — это прозвучало резко, и Алви поспешила поднять на него взгляд. Килану стало немного не по себе от того, как сверкнули ее глаза. — Давай все отменим.

О’кей, это было неожиданно.

— Отменим, в смысле перенесем? То есть… Алви, я еще тогда, на вечеринке сказал, что на тебя никто не давит, как будешь готова, так и…

— Не перенесем. Отменим, — она надавила на последнее слово. Килан нахмурился и наклонился вперед, упираясь ладонями в свои колени. — Совсем отменим.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне страшно, — это было непривычно и странно, видеть ее такой. Она казалась растерянной и в самом деле испуганной. Словно сидела на стуле перед экзаменатором и не знала ответа на заданный вопрос. — Я серьезно, Килан, я не думаю, что мы должны…

— Эй, — он быстро пересел на диван и мягко коснулся руки девушки своими пальцами. Она дрожала. — Ты напугана, я понимаю, давай просто дадим тебе больше времени? Подождем год, как и хотели?

— Ничего не изменится. Через год я все еще буду чувствовать это. Пустоту. И страх. Килан, что с нами будет? Это же… На всю жизнь, понимаешь? А если я встречу кого-то? Или ты…?

Она сказала это и замолчала, глядя Килану в глаза. Он провел большим пальцем по ее ладони. Руки Алви были холодными, в сравнении с горячими пальцами Килана.

— Мы можем прописать это в Контракте. Любой пункт, что тебя беспокоит.

— Тебе что совсем на всё плевать?

Это прозвучало грубо. Килан впервые услышал нотки раздражения в голосе Алви. Она никогда не говорила так. С разочарованием — да, но не со злостью, как сейчас.

Килан встал и прошелся по офису, не зная, куда деть взгляд. В конце концов, он застыл, подперев подоконник пятой точкой, и посмотрел на девушку.

— Алви, что происходит? — серьезно спросил он. — Я думал, что ты готова.

— Мне восемнадцать, ладно? Тебе проще, у тебя уже возраст подошел, а я… Я даже не знаю, как это — держать кого-то за руку, быть с кем-то рядом, я не знаю, как это — сходить на свидание, впервые кого-то поцеловать. А теперь мне предстоит помолвка, а я даже не представляю, как себя вести, и что вообще я должна…

— Послушай, — он действительно старался звучать как можно спокойнее, но Алви дрожала, и это странным образом действовало на него. — Я ведь даю тебе полную свободу действий во всем, что касается Соглашения. У тебя может быть все это — свидания, поцелуи, прогулки за руку. Мы просто пропишем этот пункт, как и любые другие, всё, что тебе захочется. Люди так делают, я знаю, ты умная девушка, ты не могла не читать об этом.

Алви молча помотала головой.

— Ты не понимаешь меня.

— Так объясни. Мы знакомы всю жизнь, я всегда относился к тебе с уважением, как к члену семьи, наши семьи дружат и ценят друг друга, какие еще гарантии тебе нужны?

Она больше не смотрела на Килана, и это казалось ему чем-то неправильным. Словно взгляд Алви, направленный на него во время разговора — это необходимость.

Он подошел и сел рядом с ней на корточки. Он садился так рядом с Эрин каждый раз, когда та старалась не показывать, что ей нужно его внимание. С Эрин это всегда срабатывало.

— Посмотри на меня, — попросил он. Алви подняла глаза. — Ты не доверяешь мне?

Он упускал что-то. Он упускал что-то настолько важное, что чувствовал необходимость разобраться. Алви смотрела в его глаза, ее взгляд был переполнен тревогой и теплотой, и Килан не знал, что сделать, чтобы разбавить его чем-то.

— Вставай. Вставай, Алви, ты не прогуляешь пары из-за того, что вчера перебрала.

Мэйси рывком сорвала с нее одеяло и продолжила стоять над душой до тех пор, пока она не открыла, наконец, глаза.

— Я не пила.

— Ты серьезно это мне говоришь? Ты опаздываешь, давай.

Они жили вдвоем. Мэйси умела готовить и заставляла Алви садиться за учебу, когда она увлекалась и занимала голову какой-то ерундой — идеальный сосед по комнате.

Она нехотя прошлепала в сторону ванной. Им достался удобный блок в конце жилого корпуса. На две комнаты была одна ванная, которую по счастливому стечению обстоятельств Алви делила с Мэйси и двумя девчонками со второго курса.

Она плеснула водой себе в лицо и посмотрелась в зеркало, на ощупь отыскивая свою зубную щетку.

— Ты позвонила Тайлеру? — повысив голос, спросила она.

— Нет, и не собираюсь. После того, как он нахамил вчера Кэти по телефону — знать его не хочу.

Алви не собиралась вникать в подробности отношений Тайлера и Кэти. Это стало их правилом в последнее время. Тайлер не лез к ней с вопросами, а Алви не задавала своих. В последнее время они молча игнорировали сердечные проблемы друг друга до тех пор, пока не напивались вместе и не выплескивали наружу все наболевшее. Сейчас на душе у обоих было погано, но день икс еще не настал, так что Алви просто не лезла.

— Ладно.

Мэйси заглянула к ней, когда она стояла с зубной щеткой во рту.

— Блин, Алви! Шевели задницей! — Мэйси уже была в джинсах и лифчике, ее волосы были собраны в пучок на затылке, а на ресницах виднелись следы черной туши. — У тебя психология первой, а потом позвони Килану, он приедет сегодня.

— Спасибо, мой личный секретарь, однажды я оплачу твой труд в тройном размере… Постой, что? Килан приедет?

Вода вылилась из ее рта, когда она попыталась прополоскать его.

Мэйси натянула кофту и встала рядом с ней, толкнув бедром.

— Ну да, ты была слишком пьяна вчера, чтобы взять трубку. Или накурена. Или пьяна и накурена. Он позвонил мне.

Она смотрела, как подруга красит губы розовым блеском.

— И какого черта ему нужно?

Мэйси пожала плечами и ушла, забросив лямку сумочки на плечо.

— Мы должны определить, для чего вы здесь, — у мисс Стивенсон были хитрые глаза, она была похожа на лису, неестественно длинные ресницы были изогнуты под таким углом, что почти касались напудренного лба, когда она моргала. Килан поёрзал в кресле, чувствуя себя под ее взглядом, как под микроскопом. — Если вы хотите, чтобы я заставила вас почувствовать что-то, то боюсь, вы зря тратите время, а вот если вы хотите, чтобы я помогла разобраться…

— Помогите, — попросил он таким голосом, словно был в отчаянии. — В этом и проблема: я чувствую. Но я не понимаю, что это, как это читать.

Женщина сложила руки на столе. Ее ногти были длинными, но не наточенными остро, как у Хайди или Дженнифер с его работы. Они были аккуратной формы, не вызывали машинального желания защититься.

— Расскажите о том, какие эмоции вы испытываете.

Килан проглотил ком. Он не был у психолога со времен школы, ему придется долго привыкать к тому, что его спрашивают о таких вещах.

— Сомнения, — он потер ногтем джинсы на коленке. — Мне кажется, что с каждым разом, когда я вижу Алви, я все больше привязываюсь к ней, но я не понимаю, привязанность это, как к другу или же другие эмоции. Как… к партнеру. Я не хочу вводить ее в заблуждение, сначала мне нужно понять это самому.

— Вы считаете ее равной? Или же ваше желание опекать основано на ее внешней беззащитности?

— Я признаю, я не считал ее равной до некоторых пор. Это началось около года назад. Я стал замечать, как она растет. Мы редко видимся, — это прозвучало довольно тоскливо, и Килан поспешил продолжить. — Это моя вина, что мы редко видимся. И каждый раз, встречая ее через месяц разлуки, через два или три, я начал обращать внимание на некоторые детали.

— Как ее рост?

— Или ее волосы. Они отросли, раньше она носила короткую стрижку. И она начала говорить не так, как раньше. Не как ребенок. Стала по-другому изъясняться. Каждый раз, когда мы разговариваем, она… Удивляет меня.

Он замолчал, переживая приступ непривычной нежности. Мисс Стивенсон кивнула, но не сделала нигде ни единой отметки. Ее стол все еще был пуст, как будто она хранила всю информацию исключительно в памяти.

— Как хорошо вы знаете Алви?

Килан издал непонятный звук и нервно потеребил цепочку на своей руке.

— Плохо, — он посмотрел в окно. Ворох листьев от ветра поднялся в воздух и закружил над дорогой, перемешиваясь с пылью. — Я должен был интересоваться ее жизнью, как она интересовалась моей, но я был слишком занят школой, университетом, друзьями, работой, чем угодно. Я не знаю ее. Я не знаю, что ей нравится, не знаю, какую музыку она слушает, я не знаю, что она любит из еды, я… Чёрт, да я самый дерьмовый жених на свете.

Он спрятал лицо в ладонях.

— Это не так, Килан, — спокойно сказала она. — Вы были бы худшим, если бы не пытались все исправить.

— А можно ли вообще исправить что-то? Она больше не доверяет мне.

— Для начала, — она переплела пальцы, — исправьте ситуацию в своей голове. Узнайте ее.

— Как? Она в колледже, а у меня работа, я не могу быть рядом, и мы сейчас не на лучшей стадии отношений, я даже не знаю, как она отреагирует на меня в тот или иной момент.

— По мелочам. Общайтесь с людьми, которые ее знают, прочтите ее любимые книги, посмотрите фильмы, которые она посоветует. Будьте рядом мысленно. Задавайте вопросы — много вопросов, спрашивайте обо всем, что вас интересует. Заведите тетрадь, записывайте туда все, что узнаете о ней, пусть это будет вашей шпаргалкой.

— Вы шутите?

— Нет, Килан. Память — не самая надежная функция оборотня. Записывайте, рисуйте картинку ее жизни в своей голове. И звоните ей, звоните часто, звоните каждый раз, когда у вас возникает свободное время, пусть она просто говорит вам, как прошел ее день, рассказывает о друзьях из колледжа, да даже о еде, которую она съела в обед. И внимательно слушайте ее. Засыпайте под звуки ее голоса. Учитесь чувствовать ее настроение, подбирать слова, чтобы поздравить ее с чем-то или успокоить. Все рождается из мелочей. Вы разберетесь в себе, если наполните себя этими мелочами до краев.

— Вам нравится прикасаться к ней? Что больше всего вам нравится делать рядом с Алви?

— Мне нравится, когда она обнимает меня. Мне нравится, что она прижимается, и я слышу, как она вдыхает мой запах. Для стаи это важно — обниматься, чтобы пахнуть друг другом и вдыхать запахи друг друга при встрече. Это успокаивает.

— Значит, прикосновения Алви вам приятны?

— Конечно, — Килан ответил таким тоном, словно не мог поверить, что его вообще спрашивают об этом.

Это был четвертый по счету сеанс у мисс Стивенсон. Килан уже перестал думать, что это плохая идея, поскольку даже сам процесс того, как они обсуждали Алви, приносил ему удовольствие. После часов переписки с ней и телефонных звонков, после разговоров с Маргарет, Томом, Лаурой, Килан действительно считал, что он на правильном пути.

— Есть ли в этом сексуальный подтекст? Вы чувствуете притяжение к ней? Или вы все еще воспринимаете ее, как младшего члена стаи, которого просто хочется оберегать? Что вы чувствуете, когда думаете о том, чтобы зайти дальше объятий? У вас бывают такие мысли?

— Не буду скрывать, я иногда думаю о том, что я почувствую, если поцелую ее. Мы целовались на помолвке, и я знаю, как это было важно для нее.

— Что вы почувствовали тогда?

— Мне понравился вкус ее губ.

— Только вкус? Вам не захотелось чего-то большего?

Килан вспомнил прикосновения губ Алви, ее неуверенные движения, вкус ее языка, осторожно трогающего дорожку зубов Килана. Ему стало тепло.

— Хотелось, но я не стал бы. Я не хотел испугать ее.

— Все-таки хотелось?

— Да.

— Так она привлекает вас как женщина?

Килан прикрыл глаза, вспоминая разморенную алкоголем, немного раскрасневшуюся, улыбающуюся Алви, ее теплые руки на своей спине, ее запах, впитывающийся в кожу.

— Да, — ответил он и потер шею. — Очень.

— Как по вашему, с чем это связано?

— Это связано с Алви. Только с ней.

Они с Лаурой выгребали мусор из кладовки в воскресенье утром. Лаура копалась там, вытаскивая на белый свет погрызенные молью старые вещи, коробки с детскими игрушками Эрин, покрытые пылью журналы, а Килан скидывал все это в огромных размеров мусорный мешок.

— Сиенна пришла в пятницу ко мне в офис, — сказал он, принимая из рук сестры обтянутый паутиной рождественский носок. Они затеяли эту уборку, потому что праздники приближались, и, скорее всего, в этом году в их доме будет еще больше людей в Рождество, потому что Мэйси собралась привезти Шона для знакомства с семьей, а еще придут ее приемные родители, приедут Майк и Тесса, и все Кроуфорды. — Дженнифер вошла и официальным тоном объявила, что меня хочет видеть миссис Максвелл.

Лаура чихнула и проматерилась: у нее была аллергия на пыль, и раньше копаться в кладовках и на чердаке она заставляла Эрин, но сейчас Эрин была в колледже, а Килан в уборке был так же «хорош», как Маргарет в выпекании печенья — он способен был лишь принимать хлам и сгружать его в мусорные пакеты.

— И что она хотела?

— Она сделала вид, что хочет заказать у нас флаеры для своей вечеринки в Рождество, но я ей не поверил. И правильно сделал, ведь вскоре мы неожиданно начали говорить об Алви, что странно, потому что я уверен, что не собирался о ней говорить.

Он вспомнил этот разговор и сморщился.

— Ух ты, — сказала Лаура и расхохоталась, вытаскивая из пачки детских рисунков Эрин их с Киланом портрет, нарисованный цветными карандашами. Они наклонились, рассматривая его и смеясь. Лаура убрала коробку с рисунками в сторону и потянулась, чтобы добраться до верхней полки. — И как твое достоинство после этого разговора? Не болит?

Килан нахмурился.

— Раньше я думал, что мама — это единственная женщина, которая умеет меня пугать. Я ошибался.

Лаура расхохоталась. Потом снова чихнула и начала материться.

— И что в итоге с Алви?

— Ну, она пишет мне примерно раз в неделю.

Пишет. Не звонит. Килан скучал по ее голосу, но Алви лишь писала, а позвонить первым он не решался.

— Если я позвоню ей, это будет выглядеть так, словно я навязываюсь?

Лаура повернулась к нему, сдула со лба прядь волос и посмотрела на него так, словно он свалился с Сатурна.

— Вы помолвлены, Килан.

— Просто у нас такие странные отношения.

— Если ты позвонишь ей, это будет выглядеть, словно тебе не плевать. Словно ты хочешь поговорить с ней. Это нормально, прекрати вести себя, как будто это — твои первые отношения.

— Фактически, они первые, потому что я никогда ни с кем не встречался, — он подставил мешок и подождал, когда Лаура загрузит в него коробку с очередным ненужным хламом. — И вообще, это не отношения. Мы друзья.

— Помолвленные друзья. С ума сойти можно.

Когда Килан закончил разбирать вещи и спустился вниз, Алви смотрела в пустой холодильник, словно надеялась, что там что-то появится по волшебству.

— Может, пиццу закажем? — спросила она, почесав плоский живот.

Килан подошел и закрыл холодильник, с улыбкой глядя на девушку.

— Пиццу в Рождество?

— Мда, плохая идея.

— Алви, я уже позвонил в ресторан, наш ужин будет через час, но если ты очень голодна, то…

— Нет-нет, я подожду. Подожду.

Она запрыгнула на кухонный стол и принялась рассматривать белоснежные шкафчики и варочную панель перед собой. Между ними была неловкость, да и как ее могло не быть, они ведь не виделись столько времени, а перед этим поцеловались и поссорились, а сейчас Алви встречается с Джейденом, и они наедине в домике далеко от Лабриджа. Это странно и неловко.

Килан оперся на стойку позади себя.

— Как у тебя дела?

— Хорошо, — она поболтала ногами и посмотрела на него. — Мы помирились с Тайлером.

— Да, ты говорила по телефону.

— Правда?

— Ага. А в остальном? Как учеба?

— Килан, я тебя прошу, давай не будем об учебе сегодня, — у нее было такое умоляющее выражение лица, что он засмеялся, чувствуя внутреннюю теплоту. Алви засмеялась в ответ, а потом посмотрела на него взглядом полным света. Боги, как же Килан любил этот ее взгляд. Даже после всего, что произошло, Алви смотрела на него с такой потрясающей нежностью, что это подкупало. Она немного повела плечом, а потом спросила, будто между делом: — Не хочешь обнять меня?

— Что? — от неожиданности у Килана из рук чуть не выпал телефон.

— Забудь! Ерунду сказала.

Она покраснела и уставилась в пол. Килан набрал в грудь побольше воздуха и подошел к ней. Он не стал нарушать личное пространство, он все еще стоял на небольшом расстоянии, но этого хватило, чтобы протянуть руки и мягко погладить Алви по спине.

Она сначала напряглась, а потом всем телом подалась вперед, отзываясь на прикосновение. Килану даже показалось, будто она замурлыкала. Обнимать ее после такого длительного расставания было так потрясающе. Ощущать тепло ее тела сквозь футболку и немного хитрить, подслушивая, как гулко бьется ее сердце, чувствовать запахи ее эмоций: осоловелой влюбленности, тоски и немного грусти. Килан так сильно по ней скучал.

— Мы можем нарядить елку, пока не привезли ужин, — проговорил он Алви в макушку. Она отстранилась и посмотрела на него так, словно он сморозил какую-то глупость. — Что?

— У Себастьяна есть елка? Разве он не кто-то типа Гринча, ненавидящего весь мир?

Не нужно было ждать ее. Как и надеяться на то, что она приедет в аэропорт. Каникулы заканчивались, Алви решила провести последний день с родителями, ничего удивительного. К тому же, они уже все друг другу сказали.

Но он ждал. Он ждал ее, как последний болван.

Лаура стояла рядом, нервно перетаптываясь с одной ноги на другую.

— Наверное, нам нужно было заехать за ней, — начала она, но Килан выразительно посмотрел на нее, и Лаура замолчала.

— Я ведь уезжаю не на всю жизнь.

— Год — это много, Килан. Я понимаю твое желание попрощаться с ней.

— Мы поговорили вчера. Все нормально.

Трудно было назвать это разговором. Алви едва сдерживала слезы, а он молчал. Они стояли на крыльце у дома ее родителей, держались за руки. Он все пытался подобрать слова, чтобы объяснить, почему он принял такое решение. Но не мог. Алви была умной девочкой, она все понимала.

Зато Лауру эта ситуация жутко выводила из себя.

— Я все еще считаю, что ты поступаешь глупо.

— Лаура, не начинай.

— Нет уж, ты выслушаешь меня, Килан. Вы только начали сближаться, а ты берешь и оставляешь ее, зная, что этот мальчишка крутится вокруг нее уже несколько месяцев. Так нельзя!

Когда сестра злилась, у нее на щеках проступал румянец. Килана это забавляло. А еще его невероятно трогал тот факт, что Лаура так переживала за их с Алви отношения.

— Пусть она попробует, — сказал он, не веря самому себе. — У меня были встречи до нее. Были интрижки, секс, попытки влюбиться. Она тоже должна пройти через все это, и, как бы ты ни злилась, Лаура — ты это прекрасно понимаешь.

Он старался выглядеть равнодушным, произнося все это, но на самом деле, от одной мысли, что Алви будет заниматься сексом с кем-то другим, его потряхивало. А если она уже им занимается? Воображение тут же подкинуло пару картинок, на которых Джейден прижимает ее к простыне, нависает над ней, а она раздвигает ноги, откидывает голову, подставляя шею под его поцелуи.

Килан с трудом сдержался, чтобы не скрипнуть зубами.

Лаура помотала головой, не в силах спорить с ним.

— Иди-ка сюда, мой братец-дурачок.

Она крепко обняла его, уткнувшись в шею. Когда он вдыхал запах семьи, запах своей стаи, он чувствовал, как силы наполняют его. Как бы тяжело ни было, сейчас он знал, что выдержит.

Алви чертовски устала с дороги, и последнее, что ей было нужно — это разборки с Киланом. Он с трудом сдерживал гнев, когда отчитывал ее по телефону.

— Это по меньшей мере безответственно, — заявил он, после чего повисла долгая пауза. Алви успела стянуть с себя футболку и бросить ее на спинку стула. Мэйси ушла к соседям, когда поняла, что обстановка накаляется.

— Ты прав, — ответила Алви.

— И глупо. Как будто тебе четырнадцать.

— Ты прав, Килан.

Он зарычал. Не как волк — вполне себе по-человечески. Алви вдруг захотелось оказаться рядом и крепко обнять, чтобы он успокоился.

— Прекрати повторять одно и то же! Лучше объясни, почему я узнаю такие вещи от своей мамы?

— Потому что твоя мама решила сдать меня с поличным.

— Ты вообще не собиралась мне говорить?

Алви легла на кровать, свесив голову вниз, а ноги подняла повыше.

— Ничего страшного не произошло, ты делаешь проблему из ничего.

— Из ничего? Алви, на вас чуть не напали дикие оборотни! Ты сошла с ума?!

— Никто не собирался на нас нападать. И я была не одна. К тому же, дикие оборотни уже много лет были просто страшилкой для малышей. Откуда нам было знать?

— Ну что ж, теперь страшилка ожила.

Он замолчал. Алви чувствовала необходимость попросить прощения, но также она не понимала, почему Килан так злится на нее.

Вместо извинений она спросила:

— Что говорит твоя мама?

Килан явно был не в настроении делиться с ней подробностями, но также он знал Алви. Знал, что она все равно докопается до правды, любыми путями.

— Они прочесали лес в том месте, где вы слышали вой. И за мили вокруг. След ведет далеко на север, но потом теряется. В тех местах болото, много запахов. Но они продолжат поиски, — он замолчал, после чего добавил взволнованно: — Алви, я возвращаюсь. Я выезжаю домой.

Мысль о том, что Килан вернется, заставляла сердце Алви сходить с ума от счастья, но также она понимала, что это просто ребячество. Он не мог срываться к ней по каждому пустяку.

— Килан, в этом нет необходимости. Я в порядке.

— Но ты могла быть не в порядке. Я должен был защищать тебя. В этом и есть суть Союза, разве нет?

— Ты не можешь быть рядом каждую минуту.

— О, поверь, я могу! — он выпалил это, после чего набрал дыхания и продолжил уже мягче. — Ты даже не представляешь, как много я могу.

Разговор медленно уходил в другое русло. Алви перевернулась, подложив подушку под грудь.

— Ходил бы за мной по пятам?

— Словно твоя тень.

Она засмеялась, и он подхватил ее смех, расслабляясь.

— Алви, я серьезно. Теперь я буду бояться каждую минуту.

— Послушай, я не одна. И мы все решили, что в лес больше ни ногой. До тех пор, пока не решится вопрос с дикарями.

— Мне все равно не по себе. Думаю, я попрошу кого-нибудь из семьи пожить в Беркли какое-то время.

— Это будет потрясающе, Килан.

Алви опустила ноутбук на кровать и легла на живот, разворачивая кепку козырьком назад. Позавчера ее просто отвратительно постригли, и она не хотела, чтобы Килан видел, в каком состоянии сейчас ее волосы.

— Выглядишь уставшим, — проговорила она, рассматривая круги под глазами своего жениха и щетину, которая по своей густоте выходила за рамки приличий. Фон за его спиной был серым: ни цветка, ни картины, просто голые стены.

— Совершенно выбился из сил, — Килан потер подбородок. — Зато ты невероятна. Как всегда. Уже разобрала вещи?

— Еще нет! Слушай, быть дома на каникулах так классно! Я приехала три часа назад, а мне уже возместили заботой и лаской целый год нервотрепки в коледже! Правда, очень не хватает Тайлера — он приедет в четверг, вместе с Кэти. Ну, и тебя.

Проговорив это, Алви потупила взгляд. Килана не хватало просто безбожно. После его отъезда в Рим Алви приезжала в Лабридж всего пару раз. Времени было все меньше, и если оно появлялось, то она старалась занять его книгами, прогулками с Тайлером, Мэйси и Джейденом, разговорами с родителями по телефону.

— Тебе не стоит грустить, у тебя будет много дел на каникулах. Чем займешься в первую очередь?

Алви села, скрестив ноги. Она немного отвыкла от своей кровати, так что пришлось поерзать и наклонить экран ноутбука, чтобы Килану было видно ее лицо.

— Мы с Сиенной и Джейденом поедем в маленький тур на велосипедах. Воссоединение «Клуба людей». По крайней мере, если Уилл не будет задницей и отпустит ее с нами. Но это всего на день. В остальное время буду помогать родителям с ремонтом на кухне, да и твоим явно не помешают лишние руки.

— У мамы на тебя планы на ближайшие несколько недель, готовься.

Килан улыбнулся в камеру, и Алви стало нечем дышать. Вот так было всегда. Даже на расстоянии в десять тысяч километров он заставлял ее чувствовать себя девчонкой, которая отдала душу другому человеку. Навсегда.

— Ладно, — прошептала она, улыбнувшись.

Килан подмигнул ей и повторил:

— Ладно, — они, должно быть, собирались смотреть друг на друга и молчать следующий час, но Том прервал их, заглядывая в комнату.

— Алвилда, обед будет готов через двадцать минут, — сказал отец, появившись за ее спиной. Честное слово, только папа мог безнаказанно называть ее полным именем. — Килан, привет.

Рейн поздоровался в ответ. Несколько минут Алви чувствовала себя лишней, потому что они обсуждали какие-то там свои дела. Он успела выложить часть вещей на стол, открыть настежь окно и сбегать вниз за стаканом воды.

Когда отец попрощался с Киланом, Алви снова припала к экрану.

— На чем мы остановились?

Ей нравилось говорить вот так, просто тратя на это часы своей жизни. За все время они с Киланом говорили так мало, что сейчас она сполна восполняла пробелы. И Рейн не жаловался.

Он посмотрел на нее с нежностью.

— Алви. Открой, пожалуйста, ящик своего стола.

Он сказал это таким тоном, что она снова почувствовала себя ребенком. И любопытство не заставило себя ждать. Вскочив с кровати, она подлетела к столу, выдвинула ящик и схватила чистый белый конверт, скромно лежащий на стопке ее старых тетрадей. Затем вернулась на место.

— Что это? Ты написал мне письмо?

Килан помотал головой.

— Это подарок.

— Подарок? До моего Дня рождения еще далеко.

— Тогда пусть это будет подарок в честь окончания первого года в колледже. Открой.

Алви замешкалась.

Она… Не верила, что они дожили до момента, когда Килан дарит ей подарки. Просто так. Даже будучи на расстоянии, он дарит их и желает видеть ее реакцию.

У нее пересохло в горле.

Открыв дрожащими руками конверт, она уставился на его содержимое, и почувствовала, как краска заливает щеки.

— Это… — проговорила она, не веря своим глазам. — Постой, это билеты на Комик-Кон?

Она была уверена, что лицо ее раскраснелось и пошло пятнами, но улыбка Килана, глядящего на нее с экрана, сметала напрочь всю неловкость.

— Да.

— Господи, Килан!

— Я был ужасен в выборе подарков в прошлые годы, прости меня, Алви, — проговорила она, когда девушка села и попыталась восстановить дыхание. — Мне стоило вытащить голову из задницы и быть тем, кого ты заслуживаешь, но я не понял этого вовремя. Я попытаюсь все исправить, знаешь. Попытаюсь.

Его слова были теплыми и слишком интимными, они словно были сотканы из тоненьких золотых нитей, который страшно было трогать, чтобы не порвать. Алви осторожно выдохнула.

— Это… Это просто невероятно, — она подняла конверт к своему лицу. — Это моя мечта, знаешь?

— Я так волновался, что ты переросла это.

— Как можно перерасти сериалы и комиксы?! С ума сошел! Ладно, когда ты приезжаешь? Я позвоню организаторам и уточню все детали, потом забронирую нам отель, куплю атрибутику для автографов, ну, знаешь, книги, футболки. Ты хочешь футболку с Человеком-Пауком или с Железным человеком? Господи, я увижу Тома Холланда!

— Алви…

— И нам обязательно нужно будет выделить день, чтобы рассмотреть Сан-Диего как следует.

— Алви, это билеты для тебя и Тайлера.

Она застыла. Радость угасла в одном мгновение. Так было всегда. Килан дарил ей надежду и тут же отбирал ее. Он делал ее счастливой, но это счастье постоянно чем-то омрачалось.

— Ты не приедешь? — тихо спросила она.

— Я не могу. Слишком большая нагрузка, ты должна понять.

Алви кивнула.

— Все нормально, Килан, — сердце защемило от тоски. — Я просто, знаешь… Так соскучилась, что больше не могу.

Она закрыла лицо ладонями. Меньше всего на свете она хотела показывать Килану свою слабость и то, что она без него умирает. Они вроде бы все решили, расставили точки, определили степень их привязанности друг к другу и поняли, что жизнь — далеко не так сказочна и проста. И одних чувств мало. Но все равно каждый раз она надеялась, что все изменится, словно по волшебству.

Глава 15

Тайлер был ужасен в покраске стен, так что Алви всучила ему тряпку и взяла валик в руки. Мама решительно настроилась перекрасить кухню в желтый — цвет яичного желтка. Она считала, что будет просто превосходно входить на кухню и возгораться желанием приготовить яйца на завтрак. Пока что цвет стен вызывал желание отмыть их, но продавец в магазине сказал, что краску нужно нанести в два слоя, и тогда все будет окей.

— Я не говорю, что он должен отчитываться передо мной, — Алви провела валиком вверх и вниз, а потом еще раз, и отошла на полметра, любуясь результатом. В этом деле главным было отсутствие спешки. — Я просто прошу немного уважения. И чтобы он учитывал мое мнение.

Тайлер забрался на стремянку, газетная шапочка едва держалась на его отросших кудрях. Он собирался помыть карниз над окном, но выглядел так, словно искал, где повеситься.

— Это и есть отчитываться, разве нет?

Алви умела дарить Тайлеру взгляды, означающие «ты мой друг или кто, твою мать» лучше всех на свете. Другое дело, что они на него не действовали.

— Нет. Это проявление уважения. Когда мы с Джейденом сходились, я спросила у Килана, не против ли он. Кэти, скажи, я права?

Девушка выглянула из-под стола, где сортировала по коробками специи Маргарет. На ней была такая же шапочка, как на Тайлере, но прядь волос все равно оказалась желтой. Она смущенно пожала плечами.

— Я думаю, что он мог просто поставить тебя в известность в вежливой форме.

— Хотя бы так! — взмахнула руками Алви. — Узнавать о том, что у него появилась девушка из случайно подслушанного разговора с Себастьяном — это не очень приятно.

— Случайно? — усомнилась Кэти.

— Случайно.

Тайлер вздохнул.

— Алви, мне кажется, тебе стоит просто дать Килану жить своей жизнью. Ты ведь встречаешься с Джейденом.

— Это другое! Я знаю Джейдена с рождения. Я помню времена, когда у него были брекеты, и его первый велосипед, помню, как он пытался читать рэп в начале старшей школы. Я знаю его наизусть.

Кэти наклонила голову так, будто ее слова не произвели на нее впечатления. Тайлер же вовсе отвернулся и теперь мотал головой.

Алви ткнулась лицом в стену там, где еще не было краски, и зарычала.

— Ладно. У меня нет объяснений моему поведению.

Тайлер посмотрел на нее и сполз с лестницы. Швырнув тряпку на стол, он уперся кулаками в бока.

— У меня есть, — заявил он. — Это ревность. И она выходит за все пределы.

— Что? Бред! Она выходила бы за пределы, если бы я заявилась в Италию и начала качать права. А я просто тихо негодую, — и, помолчав, она добавила для пущей убедительности: — Она молода для него.

— Алви, она старше тебя на пять лет!

— Я … У меня пока закончились аргументы, но я обязательно придумаю еще. Тебе стоит заново протереть этот карниз, там внизу грязь.

Сиенна в фиолетовых лосинах, спортивной майке и с волосами, убранными в высокий хвост, была просто божественна. Алви так залюбовалась на обтянутые тканью формы, что себя на ее фоне почувствовала гадким утенком.

— У нас правило — никаких оборотней, — Сиенна кивнула в сторону Тайлера. Тот обиженно засопел.

Алви перетащила рюкзак с мотоцикла друга и начала приматывать его к багажнику одолженного у Лауры велосипеда. Рядом Уилл тихо читал наставления Джейдену и выглядел, как болван. Ничего нового.

— Тайлер не едет с нами, он подбросил меня.

— О. Тогда без проблем, — Сиенна взобралась на велосипед, как будто собирается позировать для обложки, оттолкнулась ногой от земли, и аккуратно выехала на дорогу.

Алви, махнув Тайлеру, отправилась за ней.

— Джейден, догоняй! — крикнула она и поравнялась с Сиенной, чувствуя себя максимально некомфортно. Она всегда чувствовала себя именно так, оставаясь наедине с потрясающими людьми. Мама всю жизнь говорила ей о том, что она уникальная, красивая, умная и интересная, но, глядя в зеркало, Алви не видела этого. Возможно, с годами она научится себя ценить, но пока что прятала глаза за стеклами очков, натягивала кепки на голову и бесконечно болтала, отвлекая внимание от своей внешности.

Сиенна энергично крутила педали, а Алви пыхтела рядом с ней.

Она прекрасно помнила день, когда они перевелись в старшую школу и вокруг Сиены начали виться оборотни. Она тогда цвела, ослепляла всех вокруг своей красотой и дружила с нелепой Алви. Они обе были заняты, но к Сиенне парни все равно подкатывали, а к Алви боялись подходить. И как она не утешала себя мыслями о том, что никто не хочет связываться с человеком Рейнов, все равно понимала — она просто никому не интересна.

Джейден догнал их на повороте и подмигнул ей.

Странное ощущение, что это все скоро закончится, навалилось на нее, и весило оно больше, чем ее допотопный рюкзак.

— С Днем рожде-е-е-енья тебя-я-а-а-а, с Днем рожденья тебя-я-я-я-а-а-а-а-а-а, с Днем рожденья, дорогая Алви-и, с днем рожденья-я-я-я те-е-е-е-ебя-я-я-я!

Когда Тайлер закончил, Алви поаплодировала три секунды, потом засунула нос в коробку, которую он притащил и, вынув оттуда подгоревший маленький маффин, запихала его в рот.

— Клянусь, Тайлер, ты звучишь все круче и круче с каждым годом!

Мэйси высунулась из-за ее плеча.

— Круче? Это же было омерзительно.

— Тебе не с чем сравнивать. И это — она показала на очередной уголек в своей руке. Это не так и плохо.

Это было ужаснее, чем прошлогодние печеньки, но тем не менее, учитывая, как мало Тайлер практиковался в кулинарии в этом году, можно было его похвалить.

Они все вместе плюхнулись на диван. Мэйси — в пижаме Алви, потому что ее родители уехали в маленький отпуск, Себастьян достал, а ночевать одной ей не хотелось, Алви — в халате и в одеяле, Тайлер — в растянутой старой футболке с логотипом школы и в шортах. Через минуту шериф принес всем лимонад, а Маргарет — с любовью сделанный омлет для дочери, которым пришлось делиться.

— Какие у нас планы? — спросила Мэйси, проглотив свою порцию и роясь в холодильнике в поиске сосисок. Она на полном серьезе вытащила из морозилки сырое мясо и с аппетитом принюхивалась к нему, пока не получила шлепок по рукам от Маргарет. Ох уж эти оборотни.

Алви вытянула ноги и начала гонять из одного уголка рта в другой трубочку от лимонада.

— Я бы с удовольствием взяла побольше еды и махнула куда-то за город, вернулась бы вечером и напилась до поросячьего визга в самой дешевой рыгаловке этого города, но…

Она закатила глаза. Тайлер с сочувствием сжал губы, а отец дал ей подзатыльник за «напилась» и за «рыгаловку».

— У Рейнов другие планы?

— Радует только то, что в этот раз все припрутся сюда.

— Дорогая, пожалуйста! — Маргарет округлила глаза. — Не припрутся, а придут. Они тоже твоя семья.

— И я люблю их, мам. Но если Лаура снова заставит меня нацепить платье…

— Никакого дресс-кода, я тебе обещаю!

— Спасибо господи.

Настроение у нее было самым мерзким за всю историю ее дней рождения с Рейнами. Потому что раньше они с Киланом хотя бы не были близки, когда теперь ей придется выслушивать очередь из запоздалых поздравлений с помолвкой, вопросы о свадьбе и в это время смотреть на девушку Килана, которая будет сидеть с ним рядом. Класс.

* * *

После обеда пришли Лаура и Джулия, чтобы помочь маме с готовкой, и Мэйси тоже вызвалась, так что Алви с Тайлером вдвоем играли в приставку и размышляли о том, как круто будет, когда они поедут вместе на Комик-Кон. На деле же эти билеты от Килана стояли у нее костью в горле и она бы с превеликим удовольствием избавилась от них.

— Ты точно не хочешь поехать с Киланом? — спросил Тайлер в четвертый раз и покосился с осторожностью.

Алви убила гигантского зомби, поставила игру на паузу и повернулась к нему.

— Он отказался.

— Это было до того, как он приехал. И, насколько я понимаю, вы с того дня ни разу не виделись, потому что ты его избегаешь.

— Прошло всего четыре дня. И я не избегаю его, я просто пытаюсь не нагнетать.

— Ты забежала в мужскую примерочную, когда мы случайно столкнулись с ним в торговом центре.

— Тайлер, ты не помогаешь мне чувствовать себя лучше. А значит не справляешься с основной функцией лучшего друга. Улавливаешь намек?

Тайлер фыркнул совсем не обиженно, перекатился на бок и подпер затылок ладонью.

— Намекай не намекай, а сегодня вам все равно предстоит столкнуться лбами. И что ты тогда будешь делать?

— Я планирую напиться до того, как он придет. Ну знаешь, как на помолвке. Мне было так хорошо и так плевать на происходящее.

Она снова включила игру, и они оба замолчали.

Одно радовало — их с Тайлером отношения наконец вернулись в свою привычную норму. Они как обычно шутили, общались и проводили вместе время. И теперь Алви было странно представлять их, не разговаривающими неделями.

— Как ты, кстати? — спросила она, и Тайлер долго не отрывался от экрана.

Он ответил только, когда их обоих убили, да и играть дальше уже не имело смысла.

— Нормально, — они кивнули друг другу. Только Тайлер мог уместить так много всего в одном своем «нормально».

Алви хотела ответить кое-что еще, но Мэйси заглянула к ним в комнату, до ушей обсыпанная мукой.

— К тебе пришел жених, — сказала она. Алви решила было начать паниковать, но она сдула прядь волос со своего лба и уточнила. — Извини. Вернее — твой парень. Все время их путаю.

Она ушла, оставив их таращиться друг на друга.

— Что? — спросила Алви, поднимаясь и стряхивая крошки с колен.

— Ты знаешь что. Это все еще странно.

— Ты отстал от жизни. Во всем остальном мире это давно считается нормальным. И только меня все винят в неверности, потому что знают о моих чувствах к Килану. Интересно, если бы мне с рождения было на него плевать, ситуация бы не изменилась?

Тайлер помотал головой.

— Вы оба — просто идиоты.

* * *

Это был первый год, когда Килан приехал поздравить Алви с Днем рождения лично. Прежде он никогда такого не делал, и сейчас, даже несмотря на то, как сильно они сблизились за последний год, это все еще было очень странно. Учитывая обстоятельства и все остальное.

Он почувствовал запах чужого человека еще до того, как припарковал машину на подъездной дорожке у дома Кроуфордов. Этот запах был не слишком знакомым, он не принадлежал никому из семьи Алви, и он определенно был… человеческим.

— Твою мать, — проговорил он себе под нос, когда увидел их на ступеньках.

Алви сложила ноги Джейдену на колени, и он поглаживал их, ярко улыбаясь своей улыбкой голливудского актера. Килан раньше не замечал такой острой ненависти к этому парню. Сейчас же у него возникло непреодолимое желание стереть его в порошок.

Джейден вышел из машины и подал ей руку у ресторана.

— Ты выглядишь просто невероятно, — сказал он, и Алви улыбнулась, довольная собой.

Сиенна одолжила ей это платье из черного бархата. Оно было совершенно не в стиле Алви — очень тесное, короткое и сексуальное. Она собрала волосы в пучок, оставив несколько прядей свободно спускаться к плечам, подобрала элегантные украшения из маминой коллекции и надела туфли на высоком каблуке. Чего не делала со времен… Да, пожалуй, никогда.

Выйдя из машины, Алви вцепилась в локоть Джейдена, явно боясь упасть.

— Прости еще раз, что тебе приходится это делать, — прошептала она.

— Имеешь в виду — делать вид, что мы все еще встречаемся?

Она виновато сморщилась.

— Стоило сказать ему об этом. Но я не смогла.

Джейден выглядел, как человек, готовый с нею спорить, но, хвала ему, он не стал этого делать. Вместо этого он остановился и поцеловал ей руку, как настоящий джентльмен.

— Я буду самым шикарным парнем на свете для тебя сегодня вечером.

Господи, Алви его просто обожала.

Килану нравилось общаться с Роем наедине, потому что он позволял высказаться. Плакаться о сердечных проблемах Хайди было бессмысленно, потому что она все равно накричала бы на него. В любой ситуации. Энди же сейчас не было в городе, а вот Рой был прекрасным собеседником. Особенно, когда ремонтировал свою машину, лежа под ней.

— И что в итоге? — прозвучал его голос снизу.

Килан опустился на единственный стул, который был у Роя в гараже.

— Ничего. Я посадил Кармен на самолет на следующий день. Вообще-то, я должен был возвращаться в Италию вместе с ней, но я обещал Алви, что возьму ее с собой в домик в это полнолуние.

— Постой, разве Алви не возненавидела тебя или типа того?

Рой выкатился из-под машины и начал копаться в ящике с ключами в поисках чего-то там.

— Мы не говорили с ней с тех пор. Я ее даже не видел. Я заезжал к ним домой позавчера, чтобы передать Тому экземпляр новой книги отца, и ее не было. Мне даже не сказали, где она.

Рой смерил Килана странным взглядом.

— Чувак, возможно, ты не в курсе, но изобрели телефоны.

— Я не могу ей позвонить, потому что вроде как не чувствую себя ни в чем виноватым. А она явно ждет извинений, — Рой прыснул. Килан нахмурил брови. — Ты видишь в этом что-то смешное?

— Вообще-то да. Ты словно в детском саду, Кил.

— Отвали.

Он бросил в друга пустой бутылкой из-под воды, которую держал в руках. Рой поймал ее и, прицелившись, запустил в мусорное ведро. После чего снова полез под машину.

— Так что с Кармен? Вы разбежались?

— Не думаю, что мы когда-то были полноценно вместе. Она права — она заслуживает большего.

Не стоило ей на это смотреть. Килан и правда был без футболки, и лицо у него было такое, словно это обычное дело, и ничего особенного в этом нет.

Алви не могла оторвать взгляд.

Стоило признать, что Джулия играла ничуть не хуже него. Она переоделась в спортивные шорты и майку и выглядела так, словно позавчера закончила колледж.

«Вот это гены», — подумала Алви и снова перевела взгляд на Килана, закусив губу.

Лаура села рядом и протянула ей открытую пачку с чипсами.

— Впечатляет? — спросила она, явно пытаясь ее подразнить.

Алви застонала.

— И ты туда же, Лаура?

— Брось. В этом нет ничего плохого. Мой брат умеет впечатлять.

Она рассмеялась, но Алви, честно говоря, было совсем не до смеха. Она заправила прядь волос за ухо и пожалела, что рядом нет Тайлера. Он бы обязательно заболтал ее так, чтобы она и думать забыла бы о кубиках Килана.

— Почему Мэйси не поехала с нами? — спросила она, разгрызая чипсу.

— У приемных родителей Мэйси тоже есть свои традиции насчет полнолуния.

Алви задумалась. Она никогда не спрашивала подругу о том, как так вышло, что она стала частью семьи Рейнов совсем недавно. Мэйси вообще не любила заводить эту тему, поэтому все ее друзья старательно избегали подобных разговоров. Но любопытство взяло свое.

— Почему Себастьян признал ее только сейчас?

Лаура повернулась к ней.

— Себастьян и сам не знал о ее существовании. Он был подростком тогда. Знаешь, мы и правда не успевали запоминать имена его девушек, поэтому упустили момент, когда одна из них забеременела. Только восемнадцать лет спустя она связалась с Себастьяном и рассказала обо всем. О том, как она сдала дочь в приют и ее удочерила семья из Лабриджа. Маме пришлось приложить все усилия, чтобы найти Мэйси, обговорить все с ее семьей.

— Но почему она сделала это, если прошло столько лет?

— Не знаю, — Лаура покачала головой. — Иногда мне кажется, что они с Себастьяном поддерживают связь, и мне неприятно думать об этом. Он не идеален, но она обманула его. Если бы она сказала о ребенке в самом начале, мама не позволила бы отдать Мэйси в приют.

Алви представила, какой была Мэйси тогда. Совсем крошка, беззащитная и маленькая. Но, несмотря на все пережитое, она и в самом деле превратилась в достойную, прекрасную юную женщину, способную постоять за себя.

Килан ударил по мячу, тот отскочил от ракетки и упал Алви под ноги.

— Ты проиграл, сын, — Джулия вскинула руки вверх в победном жесте.

Килан не выглядел расстроенным. Он подошел и, забирая мяч, вдруг потянулся и схватил Алви за руку.

— Идем, твоя очередь.

Алви не сразу поняла, чего он хочет. А когда поняла, глаза ее расширились от ужаса.

— Что? Нет, я не умею! Ты когда-нибудь видел меня, играющей в теннис?

— Но ты играла в бейсбол в школе!

— Да. Сидела на скамье запасных, потому что не было других игроков.

— Ну же, Алви. Ради меня.

И он так ей улыбнулся, что она согласилась бы на что угодно в тот момент. Даже если бы он попросил ее проглотить этот теннисный мяч — слопала бы и не заметила.

Это было как во сне. Алви смотрела, как обнаженное тело Джулии покрывается шерстью, как она сгибается, как раздается хруст ее костей. Она не воет, эта боль настолько привычна для нее, что она молча вскидывается, на секунду словно повисая в воздухе над тропой, а потом падает уже на большие черные лапы.

— Моя красавица, — горделиво произнес Роберт. В руке у него была сигарета. Алви прежде не видела, чтобы Роберт столько курил, вероятно, это все полнолуние.

Второй обратилась Лаура. Шерсть ее была гораздо светлее, чем у Джулии, но сама она была почти такой же крупной. Когда пришла очередь Килана, он подошел к Алви, взял ее руку в свою и мягко поцеловал кончики пальцев.

— Увидимся на рассвете? — спросил он с улыбкой.

Алви буквально услышала, как колотится ее сердце.

— Буду ждать с нетерпением.

Внутри у нее взрывались фейерверки. Она была уверена — ни разу в жизни она не чувствовала себя правильнее, чем сейчас. Это ее жизнь, ее семья, ее судьба. Как она могла сомневаться? Она вдруг подумала о том, что скоро они с Киланом поженятся. И счастье затопило ее с головы до ног.

Килан обратился очень пафосно. По словам Роберта — он выделывался перед Алви. Он разбежался, подпрыгнул и, сделав сальто в воздухе, превратился в черного волка. Окрас его был такой же, как у Джулии, но он был не таким крупным, как она.

Все волки, за исключением, Эрин, уже скрылись в лесу. Алви то и дело слышала их вой.

— Решают, куда побегут в первую очередь, — сказал ей Роберт.

Алви это поразило. Он словно мог понимать их даже после обращения, невероятной силы связь.

Она посмотрела вдаль. Потом на Эрин, которая стояла на поляне перед домом все еще в человеческом обличие.

— Ты не опоздаешь на вечеринку? — спросила она.

Девушка наградила ее холодным взглядом. Она всматривалась в гущу леса, куда уходила тропа. На секунду Алви охватило беспокойство.

— Что такое, милая? — спросил мистер Рейн.

— Мне показалось, что… Неважно, — сказала она, а потом кивнув им обоим, пошла по тропинке, так и не обратившись.

* * *

Роберт был прав — поспать ей так и не удалось. Она сделала попытку, но ей все время казалось, что до нее доносится волчий вой из лесу. Хотя она понимала, что Рейны ушли слишком далеко и вряд ли она могла бы их услышать. Она поворочалась на кровати, потом полежала, глядя в потолок. После чего сдалась и, надев теплую толстовку на пижаму, пошла исследовать дом.

Роберт сидел в гостиной с ноутбуком и что-то печатал. Она не хотела ему мешать, но он увидел ее и предложил сделать чай.

— Я бы не отказалась.

Она и сама смогла бы сделать чай, но у нее тряслись руки. Все-таки, это было так ново для нее.

Она встала у окна. Тропинка, на которой исчезли Рейны, освещалась фонарем, что стоял у входа.

— Чем они обычно занимаются… в полнолуние? — спросила Алви, когда Роберт поставил перед ней чашку.

— Бегают, охотятся.

— Охотятся?

Роберт улыбнулся.

— Они хищники, Алви. Да, разумные, но все же хищники.

Она представила, как зубы Килана разрывают тушу какой-нибудь несчастной зверушки, и поморщилась. Роберт рассмеялся над ней.

Некоторое время они сидели молча. После чего Алви показалось, что она увидела движение на тропе, и тогда она решила выйти на террасу.

* * *

Луна заливала поляну перед домом таким ярким светом, что казалось, будто уже наступил рассвет. Алви никогда не доводилось быть в лесу ночью. Она была уверена, что умрет от страха, если это случится, но сейчас все ощущалось по-новому. Лес стоял густой стеной — спокойный и невозмутимый. Он словно стал ей ближе, роднее. Она не боялась его. Было что-то магическое в глубокой темноте за деревьями. Ей представилась целая жизнь там, в лесу. Звери и птицы, освещенные луной полянки, стволы деревьев, тянущие свои лапы-ветки вверх, к такой притягательной и красивой луне.

Она задумалась о своей судьбе. Иногда она считала, что проклята. Иногда Союз был для нее спасением. Каждый раз, стоило Килану появиться рядом, она дышала иначе, двигалась иначе и чувствовала себя совсем по-другому.

Даже сейчас. Она как будто была полностью на своем месте. Ей не нужно было обращаться, она чувствовала каждый свой вдох и выдох, словно драгоценность.

Ее размышления прервал мягкий шорох. Алви медленно повернулась и увидела, что слева от забора есть еще одна тропинка — гораздо меньше и уже, и менее освещенная. Прямо на ней стоял черный волк и смотрел на нее. Она видела только морду, тело его было укрыто темнотой.

Сердце Алви упало в пятки.

— Килан? — спросила она, чувствуя противный холодок, пробегающий по коже.

Волк развернулся и побрел по тропе. Потом снова повернул голову, посмотрев на Алви, и продолжил свой путь.

Он звал ее? Ночью? В лес? Он серьезно, что ли?

Насколько это важно для него — чтобы она пошла?

Она вспомнила слова Роберта о Джулии и о том, что это нормально для их семьи. Килан творит с ней невероятные вещи — пожалуй, не было бы ничего, на что она не пошла бы ради него.

Алви одернула кофту. На ней не было обуви, поэтому она сошла с крыльца и встала босыми ногами на холодную землю. Медленно, все еще оглядываясь в страхе, она побрела за черным волком в лес.

Каждый шаг давался ей с трудом — она боялась до смерти. Но черный волк шел и оглядывался, и Алви чувствовала, что не должна бояться. Это ведь Килан, с ним ей ничего не грозит.

Волк словно вообще не собирался останавливаться. Он уводил ее подальше от дома, в густую чащу, лишь кое-где в ветвях появлялись просветы и впускали лунный свет. Пару раз Алви наступила на упавшие сучья и шишки, оцарапав ноги. Ей было холодно, она куталась в рукава толстовки и вся дрожала.

Наконец, волк остановился посреди поляны. Место было небольшим, но светлым. Он повернулся к ней, глядя пристально прямо в глаза. Алви вдруг увидела серые пятнышки на его шерсти. Они были темными, едва различимыми…

Прошло два дня. Всего два дня, а Алви казалось, что вечность.

Мама была в полной панике. Отец — взял отгулы и не выходил из дома. Он разгуливал по кухне с оружием и бросался к окну каждый раз, когда слышал шорох. В какой-то момент это начало казаться Алви таким сумасшествием, что она поднялась в свою комнату и перестала оттуда выходить.

Рейны звонили им постоянно, но никто с ними не говорил. Алви чувствовала свою вину за это.

Надо отдать должное, Рейны, как и большинство цивилизованных оборотней, осознавали, что в таких ситуациях не следует нарушать личные границы людей. Поэтому никто не приезжал к ним домой. Они осторожничали, действовали спокойно и рассудительно, на почтенном расстоянии. Но не звонить просто не могли, хотя бы потому что чертовски волновались.

Вечером второго дня папа не выдержал и взял трубку. Алви подслушала разговор под дверью.

— Я доверил тебе мою дочь, Джулия. МОЮ ДОЧЬ! — шериф сделал паузу, и Алви раздосадованно подумала, что хорошо было бы услышать ответ миссис Рейн. — Ты поклялась мне, что все будет хорошо и она под защитой. О каком Союзе может идти речь, если ты не можешь защитить ее при первой же угрозе! Ты видела синяки на ее шее? Нет… Я не собираюсь говорить с Киланом, пусть ждет…

Услышав имя Килана, Алви закрыла дверь и упала на кровать лицом вниз.

Разумеется, он звонил ей тоже. Он звонил, писал и, судя по всему, очень сильно волновался. Но она не могла ответить ему. Не потому что так сказали родители, а потому что она не знала, как с ним говорить.

Ей нужно было разузнать все о смерти Бетани. Ей нужно было разобраться во всем и понять, может ли она ему доверять.

А еще она боялась, что Тайлер может прийти, ведь скрывать от него то, что узнала, было просто ужасно, но и рассказывать раньше времени она не хотела… Она отдала им с Кэти билеты на Комик-Кон еще до поездки в лесной домик. И теперь вся надежда была на то, что они слишком увлекутся сбором чемоданов в поездку и забудут, как нужно звонить друзьям.

Через пару минут отец заглянул в ее комнату. Театральная веселость сидела маской на его лице, и Алви почувствовала, что вот-вот разревется.

— А давайте махнем куда-нибудь отдохнуть на пару дней? — спросил он, когда вслед за ним вошла мама.

Алви натянула улыбку.

— Хорошая мысль, пап.

Они с мамой радостно переглянулись.

— Отлично! Позовешь с собой Тайлера?

Она почувствовала, как к горлу подступил ком. Только не Тайлер. Только не сейчас. Ей нужно подумать, а еще лучше — найти решение или… Или того, кто поможет ей найти решение.

Мысль пришла ей в голову так внезапно, как озарение. И почему она раньше не догадалась?

— Возможно, я возьму кое-кого другого, — ответила она. Родители не стали спорить.

* * *

Сиенна смотрела на нее уже минуты три. А если вы хоть раз в жизни общались с Сиенной Максвелл, то вы понимаете, что под ее пронзительным взглядом можно взорваться или выболтать тайны целого государства. Алви держалась, как могла.

— Ты серьезно? — спросила она, воспользовавшись тем, что все были заняты, выгружая вещи.

— Да, я серьезно.

— То есть, ты на самом деле отдала билеты на Комик-Кон Тайлеру и Кэти, а вместо этого решила поехать с родителями на пятидневную рыбалку?

— Да. Я люблю рыбалку.

Сиенна прищурилась.

— Ты ненавидишь рыбалку. И эти странные домики, — она махнула рукой в сторону, где находились простенькие постройки для рыбаков. — И все это еще куда ни шло, но, черт, Алви, почему ты притащила сюда меня и… Уилла?

Имя мужа она произнесла шепотом, потому что из всех он выглядел наиболее угрожающим сейчас.

Он как раз выгружал снасти и униформу из багажника своего дорогущего «Порше», и делал это с таким видом, как будто в коробках не вещи, а трупы.

Алви взяла подругу за руку.

— Потому что мне нужна ваша помощь.

* * *

Уилл слушал в машине такую музыку, которую Алви никогда не стала бы слушать по собственной воле. Они ехали уже четвертый час, и ей казалось, что он намеренно не убавляет громкость и не меняет репертуар, потому что надеется, что у Алви пойдет носом кровь. Или что она выпрыгнет из машины на полной скорости.

— Извини, — сказала она, выключая магнитолу. — Я больше не могу.

Уилл явно не понял, о чем она говорит, поэтому посмотрел на нее странным взглядом.

— Что?

— Музыка. Ты дьявола вызываешь или типа того?

— А, это. Могла бы и раньше сказать.

Могла бы, но это ведь Уилл. Он явно сделал бы все ей назло. Не потому что он злодей, а потому что у него такие приколы.

Алви очень нервничала перед встречей. Они оставили Сиенну развлекать ее родителей на рыбалке, а сами двигались на запад, в сторону городка под названием Лима. По словам Уилла именно там обосновалась семья Бетани после ее смерти.

Она не была уверена, что хочет этого. Внутри бурлила смесь из чувств. Часть нее хотела узнать правду о смерти Бетани, узнать, что же на самом деле там произошло, но другая часть боялась этого больше всего на свете.

Что если Килан и правда в этом замешан? Что если его действия привели к тому, что Бетани не стало? Наверное, она не переживет…

— Не волнуйся, — сказал Уилл, сворачивая к заправке. — Я соберу правду до последней крупицы.

Алви улыбнулась.

— Цитируешь «Сумерки»?

— Эта цитата оттуда? Понятия не имел.

Он в жизни не признался бы, что Сиенна заставляет его смотреть романтические фильмы вместе с ней.

— Уилл, — позвала она, когда он потянулся к ручке дверцы, чтобы выйти. — Спасибо, что помогаешь мне.

— Ты, должно быть, забыла. Бетани была и моим другом тоже.

* * *

Это было уже слишком.

Сначала Алви просто не брала трубку, потом — вместо нее трубку брал ее отец. А теперь ее телефон и вовсе был выключен. Килан измерил шагами комнату должно быть в тысячный раз, когда вошла Эрин.

— Нет, я все понимаю, — сказал он, словно Эрин была тем человеком, которому стоит изливать душу. — Я, честно, все понимаю. Мы все обажались, особенно я.

— Ты не виноват, Килан… — начала она.

— Нет, я виноват. Я более чем виноват. Это была моя идея — позвать ее с собой в домик в полнолуние. Но как долго еще они собираются нас наказывать?

Он указал рукой куда-то в сторону, обозначая расположение дома семьи Алви. Эрин вздохнула и осторожно присела на кресло.

— Кроуфорды очень гордые. И Алви — их единственная дочь. Они люди, Килан, их представление о безопасности значительно отличается от нашего.

Он не мог в это поверить. Младшая сестра говорила с ним, как с ребенком.

— А мне что прикажешь делать? Мне нельзя с ней говорить, мне нельзя ее видеть. Еще и мама не разрешила мне поехать на поиски дикарей, словно я какой-то школьник безмозглый!

— Они просто волнуются…

— Мне скоро тридцать, Эрин! А моя жизнь все еще под чьим-то контролем! — он устало опустился на диван. Потер лицо ладонями. — Она могла бы, не знаю… Передать мне записку или хоть что-то на словах. Я даже не знаю, что она думает. Вдруг отец уже накрутил ее настолько, что она и знать меня не хочет?

— Этим и без ее отца было кому заняться, — выпалила Эрин и закусила губу, словно пытаясь спрятать обратно вылетевшие изо рта слова.

— Что?

Он уставился на нее в упор. Эрин тяжело вздохнула, посмотрела на него в ответ.

— Килан, те оборотни… Они сказали ей кое-что.

— Что… Что они ей сказали?

— Я не уверена… Я пришла слишком поздно, слышала только часть…

— Эрин!

— Что-то про ту девушку, Бетани, и тебя, ясно?!

Внутри все оборвалось. О нет. Нет-нет-нет.

Он встал, снова заходил по комнате. Сердце вдруг так разогналось, что ему показалось — он вот-вот обратится. Даже в полнолуние он не чувствовал такой быстрой циркуляции крови.

— Почему ты сразу мне не сказала?

— Потому что я сама ничего не знаю! Я поговорила с ней в машине, она сказала, что ей нужно немного времени, я думала…

— О боже, Эрин! Она ведь теперь даже не даст мне объясниться!

— А есть, что объяснять?!

Он замер. Впервые в жизни сестра смотрела на него с осуждением. Не с мягкой усмешкой, не с выражением «ты идиот» на лице. С осуждением, словно больше не узнавала его.

— Послушай меня, — он присел на корточки рядом с ней. Мягко сжал в своей хрупкую ладонь. — Я никогда не совершил бы ничего плохого.

Эрин всмотрелась в его лицо.

— Тогда почему у тебя такой виноватый вид?

* * *

Они просидели в машине у дома около часа. Алви вздрагивала от малейшего движения поблизости. Она не была готова к разговору. И в то же время вопросы съедали ее изнутри, ей было неоходимо знать, что тогда произошло на самом деле.

Килан был ее всем. Ее домом, ее сердцем и ее любовью.

Наверное, даже если бы ей стерли память, она все равно бы помнила о нем.

Она хотела знать правду и была не готова к ней одновременно.

Уилл сел в машину, и она вздрогнула. Он отлучался, чтобы купить гамбургеры в маленькой закусочной за углом.

— Раздобыл немного инфы, — сказал он и протянул Алви пакет с картошкой. Желудок заурчал в предвкушении, но она сомневалась, что сможет проглотить хоть кусочек — настолько она была напряжена.

— Какой?

— Об этом доме. Соседи говорят, что здесь живет только отец семейства. Его жена и сын ни разу не появлялись.

Алви посмотрела в окно. Дом был маленьким и не слишком приметным. Она вспомнила, какой у семьи Бетани был коттедж в окрестностях Лабриджа — огромный и светлый, он вызывал восхищение одним только видом. Когда они собирались у Бетани дома своим Клубом Людей, ее мама с удовольствием готовила для них макароны с сыром и вкусные шоколадные кексы.

— Может, мы ошиблись?

Уилл оскорбленно фыркнул.

— Отец прислал мне этот адрес. А мой отец никогда не ошибается.

Алви задумалась. Неужели трагедия с Бетани повлияла на всю ее семью настолько, что теперь они не жили вместе?

Она собралась забросить в рот немного картошки, когда вдруг в стекло постучали. Это произошло так неожиданно, что она вздрогнула, а Уилл подавился колой.

Мистер Даглас — отец Бетани, стоял снаружи и жестами просил их опустить стекла. Выглядел он при этом совсем не дружелюбно.

Алви видела его всего пару раз. Его работа подразумевала частые командировки, а когда он возвращался, то почти все свое время проводил в кабинете. Но даже тогда он выглядел свежим, уверенным в себе мужчиной, когда сейчас перед нею стоял человек усталый, с поникшими плечами и тусклой серостью глаз.

Но не менее грозный, чем обычно.

— Мистер Даглас! — Алви выскочила из машины, и Уилл последовал за ней. — Мы искали вас, чтобы поговорить. Я Алви — Алви Кроуфорд, помните меня? Подруга Бетани.

Он посмотрел на нее, прищурившись. После чего бросил взгляд на дорогу и холодно проговорил.

— Садитесь в свою тачку и валите отсюда, пока я не вызвал полицию.

Уилл подошел ближе.

— Но мы ничего не сделали. Мы всего лишь хотели поговорить.

— Похоже, будто я в настроении для разговоров?

До Алви доходили слухи, что отец Бетани повредился умом после ее смерти, но она не думала, что он будет так угрожающе груб.

Она шагнула к нему, нарушая личное пространство. Уилл схватил ее за рукав и потянул на себя, не позволяя подойти ближе.

— Мистер Даглас. Это очень важно для меня.

— Для тебя? — он посмотрел на нее. — Или для твоего женишка Рейна?

Она вздрогнула, как будто ей зарядили по лицу. В горле пересохло, и Алви облизала губы, чувствуя, как темнеет в глазах.

— Я не прошу о многом, — ее голос срывался, казалось, она вот-вот расплачется. — Только скажите, что он никак не замешан в смерти Бетани, и я уйду. Я просто хочу знать… Всего одну вещь, я…

Даглас расхохотался.

Он был еще молод, красивый мужчина, когда-то успешный, но теперь, словно потерявший весь смысл жизни. Он не казался сумасшедшим. На фоне него, смеющегося ей в лицо, Алви сама выглядела, как полная идиотка.

— Вот что я тебе скажу, маленькая мисс Кроуфорд. Не стоило тебе приводить сюда волка, — он бросил взгляд на Уилла. — И связываться с волками тебе тоже не стоило. Особенно с Киланом Рейном.

Алви чувствовала слезы на щеках, но игнорировала их. Даглас развернулся, чтобы уйти, и она побежала за ним, едва не спотыкаясь на нестриженном газоне и на ступеньках.

— Подождите… Пожалуйста, мистер Даглас… Еще только минуту.

Он схватил ее за плечо, грубо встряхивая. Алви услышала, как рыкнул Уилл у нее за спиной.

— Тебе что-то непонятно? Беги от него, иначе окажешься там же, где моя дочь.

Слова его прозвучали, как гром среди ясного неба.

Алви едва не упала. Силы покинули ее, и она плакала, когда Даглас уходил. Плакала, когда Уилл сажал ее в машину, пристегивал, когда заводил мотор.

Она плакала всю дорогу до дома, а потом вдруг затихла, потому что внутри нее больше не осталось места для слез.

Иногда Килан оправдывал себя и прощал. Так было, когда он, напиваясь до беспамятства, рассказывал все Энди. Только ему — не Хайди и не Рою. Потому что Энди был добрым. А Килану была ужасно нужна доброта. Чтобы понять самого себя, чтобы попытаться забыть и простить.

Но иногда… Он себя ненавидел. И презирал. Не только за то, что сделал, но и за то, что долгие месяцы не говорил ни слова. Как будто этого не было. Как будто смерть Бетани Даглас не имела значения. Он чувствовал отвращение к самому себе — отвращение такой силы, что не хватало никакого мыла, воды и гелей для душа, чтобы смыть с себя это липкое чувство.

И когда Алви пришла к нему — пришла сама ровно на пятый день их разлуки — он уже знал, чем все закончится.

Больше не будет ее улыбок, посвященных ему. Не будет мягкого «я скучаю» и смешных сообщений с фразами-мемами. Возможно, она даже не сможет с ним говорить, и будет права.

Когда она пришла, дома никого не было, все были заняты поиском дикарей.

Килан вдохнул ее запах полной грудью, надеясь, что он впитается ему под кожу, потому что иначе — как он сохранит его внутри себя, когда она уйдет? Он необходим ему, как воздух, как жизнь. Он просто не сможет, он… Он просто не сможет без нее, черт возьми! Как он собирается жить?!

Она ни о чем не спрашивала. Они вышли на задний двор, и Алви посмотрела на него своими огромными, когда-то наивными, а теперь вот такими умными глазами…

И Килан заговорил сам.

* * *

— Ты наверняка знаешь о восстаниях оборотней в 50-х?

Алви кивнула.

— Именно они натолкнули правительство на создание первых Соглашений.

— Эти оборотни были фанатиками. Они ненавидели людей, считали их низшими существами, не достойными проживать в тех же условиях, что и оборотни. Они считали, что людей нужно изолировать и держать в специальных лабораториях, как подопытных. Они были уверены, что можно вживлять волкам человеческий ген искусственным путем. И тогда будущее будет все так же развито. Мы не одичаем, но и люди не будут путаться под ногами.

Килан говорил спокойно, но в то же время, она никогда не слышала в его голосе так много эмоций сразу. Он как будто выталкивал из себя слово за словом, действовал против своей воли, чтобы она прочувствовала, чтобы поняла.

Алви рассматривала лужайку перед собой, стараясь дышать ровнее.

— Я знаю об этом. Я писала эссе про похищения, проводила исследование.

— Не все, что ты прочла в интернете, правда. Большую часть группировок тогда поймали, многие были арестованы, но осталось несколько лидеров, которых не удалось найти. Их видели тут и там в лесах — обезумевших своей идеей очищения мира, желающих довести дело до конца. Они вербовали новичков и вдалбливали им в головы весь этот бред о «чистой» и сильной планете.

— Дикари?

— Да. Но они не все дикие. Есть и те, кто вполне спокойно сосуществует рядом с нами.

— Марина?

Килан посмотрел на нее. В его взгляде было столько мольбы, что Алви отвернулась. Она не могла дышать, когда он смотрел на нее так.

Вероятно, он понял, что зрительного контакта не будет. Поэтому прокашлялся и продолжил.

— Да. Но тогда я не знал об этом. Я вообще ничего не знал. Я подумал, что влюбился в нее…

Алви пыталась почувствовать боль от осознания, что Килан любил кого-то еще, но внутри ничего не было. Только желание дослушать историю до конца и разбить себе сердце вдребезги.

— Мы виделись пару раз в неделю. Встречались в отеле или на съемной квартире. Я пытался представить нас с ней вместе тогда, полноценно, как пару, и не видел ничего, кроме секса и разговоров. А говорили мы много. Меня это забавляло, мне казалось, что она просто очень любопытна. Я понятия не имел, что дикари добрались до Лабриджа — кому мы нужны в своем захолустье?

Он сделал паузу. Достал из кармана сигареты и покрутил их в руке. Потом убрал обратно.

Алви молчала, поэтому он продолжил.

— Она рассказала мне об особенных людях. О людях с сильной кровью — чистейший, не разбавленный примесями генофонд. Внешне они ничем не отличались от остальных людей, многие даже не знали о том, что они особенные. Найти такого человека — это большая удача для дикаря.

— Дагласы были такими?

— Да. И я не знал об этом. Но однажды я заехал к маме на работу и случайно услышал ее разговор с Дагласом. Они говорили о Союзе. О том, что будет, если Бетани и Тайлер вступят в Соглашение. «Мы можем хранить свою особенную кровь хоть тысячу лет, но кто я такой, чтобы запрещать своей дочери любить того, кого она пожелает?» — вот что он сказал. И я восхитился тогда. А потом…

Алви закрыла лицо руками. Он мог не рассказывать дальше.

— Ты сдал их.

— Алви, ты должна знать… Я понятия не имел, во что это выльется.

— Никто не знал об их особенности! Возможно, даже сама Бетани не знала, а ты взял и выдал их тайну первой встречной… Черт.

Килан посмотрел на нее так, словно она ударила его. Голос его стал тихим.

— Я понял, что сделал, только когда с Бетани случилось несчастье в лесу. Должно быть, они пытались схватить ее и похитить.

— Но она дралась до последней капли крови. Она предпочла умереть.

Алви произнесла это с гордостью и болью одновременно. Она представила, как Бетани — милая, добрая, сильная Бетани, — осознает, что это конец.

У нее закружилась голова. Чувства обрушились на нее с такой силой, что она не сумела от них защититься.

Тайлер. Ее бедный Тайлер, он ничего об этом не знал. Как она сможет теперь… Как она… Господи, она не посмеет взглянуть ему в глаза больше никогда в жизни!

— Алви…

— Мы все совершаем ошибки, и влюбиться — не страшно, — сказала она, не узнавая своего голоса. — Я бы никогда не стала винить тебя за какую-то связь до меня, но Килан…Ты молчал все это время. Пока я думала, как сделать так, чтобы мой лучший друг не разлагался от боли — ты молчал.

Он подался к ней, потянулся всем телом. Руки его дрожали, в голосе сквозило отчаяние.

— Я всё исправлю. Только скажи как.

— Ты не можешь! Как ты, черт подери, собираешься исправить чью-то смерть!?

— Я не убивал ее!!

— Но ты знал, кто это сделал! Знал все это время и делал вид… Когда я рассказывала тебе о Тайлере и Бетани… Боже, Килан, да что с тобой не так? Как ты можешь быть настолько жестоким?

Она хотела расплакаться, но слез не было. Все ее тело скрутилось в пружину из-за сухих рыданий, и она обняла себя за плечи пытаясь остановить это…

— Мне жаль, Алви.

— Кто ещё знал? Джулия? Лаура? Боже, Лаура знала?

— Нет! Никто! Моя семья ни в чем не виновата, клянусь!

— А твои друзья?

Он замер, глядя на нее таким взглядом что у Алви на секунду остановилось сердце

— Я рассказал Энди.

— Прекрасно.

— Мне нужно было с кем-то поделиться, я сходил с ума…

— А так и не скажешь…

— Пожалуйста, Алви. Прошу тебя.

Он снова потянулся к ней, и на этот раз Алви не стала уклоняться от прикосновения. Внутри у нее вдруг стало так пусто. Она поняла, что устала. Устала очень сильно. Словно небо упало ей на плечи, и она держит его, боясь уронить.

— Что теперь с нами будет?

— С нами?

— Да, с нами. Все вот так закончится? Мы пойдем каждый своей дорогой?

Слезы подступили к горлу. Ей хотелось пойти домой, запереться в спальне и нарыдаться до икоты. Так, чтобы вместе со слезами вышла вся боль. Но вопрос продолжал висеть в воздухе, она просто не могла оставить его без ответа.

Она посмотрела в чистое небо. Облизала губы и натянула улыбку.

— Я обручилась в восемнадцать. Семнадцать лет до этого я ждала, что ты придешь и поздравишь меня с Днем рождения. Семнадцать лет до этого я сторонилась любых отношений, не видела знаков внимания, а вся моя жизнь была уже прочитанной мною книгой, до самой старости. Я могу и сейчас тебе ее пересказать. Все что будет. Когда мне будет двадцать, а тебе тридцать — мы поженимся. Энди и Рой будут в синем, потому что Лаура как-то упоминала, что шаферы обязаны быть в синем, это цвет нового будущего, понятия не имею, что это значит. Мы переедем куда-нибудь к морю, но видеться будем раз в три месяца, потому что у тебя командировки и любовницы, у меня — каждые три недели новая работа и ничего не значащие интрижки, а общего у нас совершенно ничего. Я не успею заметить, как ты начнешь седеть, соседи с детьми будут вызывать у нас обоих тошноту, но каждый год в годовщину нашей свадьбы мы будем собираться в Лабридже и делать вид, что безумно счастливы ради наших близких.

— Ты правда так видишь нашу будущую жизнь?

— Сейчас да. Но я не всегда ее так видела. Раньше, когда мне было лет 14, я представляла, что у нас с тобой будет квартира в стиле лофт, абсолютно мрачная и холодная, и все родные, приходя в гости, будут удивляться как мы тут живем ведь это похоже на жилье серийных убийц. Но нам там будет хорошо, — Алви опустилась рядом с Киланом на ступеньку. Их коленки невольно соприкоснулись, но они тут же разорвали это прикосновение. — Знаешь, такой интерьер в минимализме. Огромная кровать посреди комнаты, кухня в черных тонах и лестница на второй этаж, где ванная и еще одна спальня, потому что иногда мы не можем выносить друг друга.

— И библиотека, — добавил Килан.

— Да. Мы можем встречаться там по вечерам. Я — в пижаме и очках, а ты в своей неизменной футболке в обтяжку.

— Когда мне будет сорок, я вряд ли смогу носить такие футболки.

— Умоляю тебя, ты будешь носить их и в шестьдесят.

Они замолчали. Если бы дул ветер, шел дождь или грохотал гром, было бы проще, но на улице было тепло и тихо. И эта тишина, она словно лезвием топора раскалывала на куски их болтающиеся на ниточке отношения.

Килан посмотрел на Алви.

— Но больше ты не видишь такого будушего со мной, правда?

Она помотала головой.

— Стараюсь изо всех сил. Но перед глазами только синие смокинги шаферов.

Она вздохнула. Килан опустил ладонь на ее плечи, развернул ее к себе и их носы соприкоснулись. И впервые за долгое время Алви поняла, что не тянется к этим губам, не жаждет их и не хочет. Как будто обвалилось что-то внутри.

— Алви, мы ведь чувствуем что-то друг к другу.

— Да, но… Все началось не с нас. Не по нашей воле. На чужих условиях. Ты этого не хотел, а я вообще еще не родилась, как они могли поступить так с нами? Килан, как они могли?

— Они хотели лучшего для нас. Теперь наша очередь хотеть для них лучшего.

Она кивнула. Наверное. Наверное, родители хотели лучшего, да и сейчас хотят. И кто Алви такая, чтобы осуждать их или перечеркивать то, что они строили столько лет?

— Мы не разорвем Союз, — уверенно сказала она, отстраняясь от Килана. Его руки все еще лежали у Алви на плечах, но сейчас они давили, подобно штанге. — Это ведь совсем не обязательно, да?

Килан кивнул, а потом тихо ответил.

— Но теперь все будет по-другому.

— Будет так, как должно было быть с самого начала.

* * *

Джулия, Лаура и Маргарет сидели на диване в гостиной Кроуфордов.

Эрин пристроилась рядом с отцом в кресле, а Том стоял у стены, подпирая ее спиной. Он выглядел обеспокоенным, а на лицах остальных застыл немой вопрос.

— В каком это смысле вы хотите пожениться на этих выходных?

Алви посмотрела на Килана, и он ответил за них двоих:

— Мы всё обсудили и приняли такое решение. Скоро Алви вернется в колледж, а я — на стажировку в Италию. Незачем больше откладывать.

— Вы приняли такое решение, — повторил Том и кивнул. — Ясно.

Он все еще был зол на них обоих. На Килана — за то, что подверг Алви опасности, а на Алви — за то, что сбежала с рыбалки. И, судя по всему, второе было для него ужаснее, чем первое.

— А мне вот ни черта не ясно! — возмутилась Лаура. — Когда, черт вас дери, я должна успеть все организовать? Одни только цветы будут доставлены не реньше, чем через пару недель. А торт! А пригласительные? Боже, пригласительные! Я собиралась заказать их для вас у современного дизайнера из Италии!

— Лаура, не нужно ничего этого! — перебила ее Алви, — Мы не хотим шумихи. Только наши семьи, парочка друзей, никаких других гостей не нужно.

— Вы сошли с ума?

Лаура перевела взгляд на мать, ища поддержки, но та лишь пожала плечами.

Маргарет, что все это время сидела молча, вдруг коснулась лба ладонью так, будто собиралась упасть в обморок.

— Милая, пожалуйста, скажи правду. Ты беременна?

— Боже, мам, нет!

— Тогда к чему такая спешка?

Алви открыла рот чтобы что-то ответить, но не смогла.

Последний разговор с Киланом все ещё звенел в ушах. Они просто так решили. Алви была уверена — если она даст себе время на раздумья, если останется в этом подвешанном состоянии хоть один день, то она просто не сможет. Она все отменит.

Смотреть на Тайлера было невыносимо, даже в камеру и с плохой связью. Говорить с ним — тем более. Он позвонил ей из Сан-Диего в перерыве между конвенциями актеров, но так и не сказал ни слова о том, как проходит Комик-Кон.

Они говорили о другом.

— Это немного нечестно, — сказал он, — Ты не должна выходить замуж без меня. Я — твой шафер и подружка невесты в одном лице.

Он пытался шутить, и Алви собрала все силы, чтобы улыбнуться.

— Это не свадьба, Тай. Мы подпишем Соглашение, будет простой ужин и все.

Было так непросто говорить об этом.

В ее мечтах все было иначе. Все внутри нее сопротивлялось такому исходу. Но сейчас, когда она видела лицо Тайлера на экране телефона, когда слышала его голос, она понимала — это лучшее решение. Так правильно.

— Но почему? Я не понимаю. В последнее время вы все сильнее тянулись друг к другу, вы, блин, самая гармоничная пара на свете… — после этих слов он подумал и добавил. — После Сиенны и Уилла, конечно. Прости. Эти двое словно свалились с одного облака.

Алви рассмеялась, хотя внутренне вопила от боли.

Ей было так… страшно.

Она сидела в своей комнате на кровати, подогнув под себя колени в платье цвета снега. Оно не было тем самым, которые представляют, когда говорят о свадьбе. Лаура пыталась заставить ее надеть что-то торжественное, то, что подходит невесте.

Алви нашла это платье в шкафу у мамы. Оно было легким и милым, ненавязчивым и не вычурным. Сиенна помогла ей убрать волосы в аккуратную прическу и сделала макияж. Хотя, откровенно говоря, даже это для нее было слишком.

Кого они пытались обмануть? Свадьба? Обмен кольцами и две подписи в Договоре — вот, чем запомнится этот день. И все. Ничего больше.

— Ты же знаешь, я никогда не любила свадьбы, — улыбнулась она.

Тайлер нахмурился еще больше. Алви отвернулась. Она подумала о том, какой могла бы быть их свадьба с Бетани. Эти двое сразили бы всех наповал, если бы не…

— Алви, колись, что случилось?

— Ничего! Нет, правда!

— Детка, ты плакала. Я вижу по твоим глазам, что…

— Никаких слез. Я плохо спала, вот и все.

— Кого ты пытаешься обмануть? Что произошло?

Они никогда друг другу не лгали. Никогда. Тайлер — лучшее, что случалось в ее жизни. Она никогда не смогла бы найти другого такого друга, а теперь ей приходилось врать ему в глаза. И, скорее всего, придется делать это всю жизнь.

— Мне нужно идти, — прошептала она.

Он посмотрел на нее тем самым взглядом, которого она заслуживала.

По-хорошему, Алви должна была лишиться звания его лучшего друга, потому что друг из нее был просто ужасный. Но Тайлер был добрым. И всепрощающим. А еще ничего не знал, так что он улыбнулся ей своей чуть кривоватой улыбкой и пожелал не поубивать всех будущих родственников, если они будут слишком тепло ее поздравлять.

* * *

Килан стоял посреди гостиной в доме Кроуфордов. Ему казалось, что он далеко. Мысли рассыпались, как песочное печенье, налетали одна на другую в его голове и делали больно. Очень больно.

Ему хотелось кричать в полный голос.

Сорваться и закричать, что он подонок, сволочь, мразь. Что он не заслуживает такую, как Алви. Не заслуживает быть ее мужем — даже фиктивным. Не заслуживает стоять и ждать ее с букетом цветов и кольцами в коробке.

Энди и Рой и правда были в синем. Сиенна — в огненно-красном. Мэйси — в бледно-голубом, а Эрин — в черном, потому что она знала больше, чем остальные.

Она подошла и взяла коробочку из его рук.

— Черные кольца, — сказала она, рассмотрев содержимое. — Почему в Союзах кольца всегда черные?

Килан отвернулся.

— Наверное, это намек, что ничего хорошего ждать не стоит. Есть один шанс на миллион. В нашем случае его использовали Сиенна и Уилл. Черт, Эрин, я все испортил.

Он закрыл лицо руками, и… Это точно была истерика.

Впервые на его памяти на него навалилось столько чувств сразу. Боль, злость, ненависть к себе и дикая, жгучая любовь к той девушке, которую он вообще не замечал полтора года назад.

Сестра обняла его, пользуясь тем, что в гостиной кроме них никого не было.

— Это просто неудачный период, — сказала она, гладя Килана по волосам. — Вы перешагнете через него, а потом все наладится.

Он отстранился.

— Ты не видела ее лицо во время нашего разговора.

— Она в ярости, это нормально.

— Да, но ненормально то, что мы делаем это вот так, — он показал на себя.

Алви запретила смокинги. На нем была белая рубашка и простые брюки. Ничего, что намекало бы на торжественность события. Он чувствовал себя ужасно, он не хотел этого делать — не сейчас и не так. Все должно было быть иначе.

Эрин хотела что-то сказать, но в гостиную вошла Алви, и они все замолчали.

Было странно. Втроем они смотрели друг на друга, переводя взгляды, и не было ни единой причины заговорить, ни единого повода.

А еще она была так прекрасна, что у него слезы навернулись на глаза. Алви была такой… Ей не нужны были королевские наряды, драгоценности и обувь на высоком каблуке. Она была прекрасна от макушки до пят в чем угодно, и теперь, когда белый так удачно оттенял цвет ее кожи — Килан не мог дышать.

Он мысленно ругал себя, на чем свет стоит.

«Ну же, кретин, подойди, скажи ей, что так нельзя. Скажи, что ты любишь ее, что ты хочешь быть ее мужем, а не просто оборотнем из Договора! Не стой так, сделай что-нибудь!»

Но он просто стоял и смотрел, а Алви была бледна, как полотно и, кажется, с трудом дышала.

— Ну что, молодежь, готовы?! — спросил Том, входя в комнату.

Он улыбался, явно чувствуя неловкость и желая разрядить обстановку.

Килан посмотрел на Алви, поймал ее взгляд и… В нем не было ничего. Как будто она вообще перестала чувствовать. Он не заслуживал даже ее ярости — вот, что он понял.

Поэтому просто сдался.

— Да. Да, давайте сделаем это побыстрее.

* * *

Проблема Союзов состояла в том, что никто не мог предсказать, как все сложится на самом деле. Обе стороны всегда видели плюсы, рассматривали их, как под лупой, наслаждались ими и смаковали. И привязывались к мысли о Лучшей Жизни так сильно, что уже не могли все отменить, даже если хотели. Это было похоже на наркотик. На привычку и зависимость. Хуже курения и алкоголя. Просто понимать, что вот-вот твоя жизнь перевернется с ног на голову.

Алви всегда знала, что это случится. Она была к этому готова. Она ждала этого, она понимала, что, как бы ни сложились обстоятельства — они с Киланом вступят в Союз, иначе просто не может быть.

И теперь она сидела на мосту в своем белом платье в темноте и прихлебывала из горлышка ледяное шампанское, потому что это все, что могло ее спасти. Она была себе отвратительна. Она ненавидела Килана, но еще больше — себя, за то, что ненавидела Килана. Она рыдала так громко, что, казалось, цемент под ней сотрясался от ее рыданий.

Ужин еще не закончился.

Она убежала. Да, как та самая невеста из любой однотипной мелодрамы. Она сбежала, сделав вид, что идет во двор проветриться. Она перелезла через забор, а потом испарилась для всех, кто там находился.

Рейны, Кроуфорды — в полном составе. Сиенна и Уилл, Энди, Хайди и Рой. Они остались там, дожидаться ее и обсуждать детали Договора. Радоваться тому, что Соглашение теперь в силе. Тому, что теперь они все — одна огромная семья, официально. Поздравлять Килана. Спрашивать о планах. Подливать шампанское в бокалы.

Со слезами из нее будто выходили все чувства сразу. Она выжимала себя, она опустошалась. Она прекращала быть собой.

Два слова: «Согласна». «Согласен».

Две подписи.

И больше ничего.

Она не сможет так жить, зная, что Килан Рейн ее муж, но не трогать его, не целовать, не сдаваться в его объятия, не умирать от его взгляда, не чувствовать его тепло и его запах рядом с собой.

Потому что она не простит себя. Потому что Тайлер не заслужил такого. И она превратится в Килана Рейна, если не признается ему во всем…

Алви, покачиваясь, встала. Расфокусированным взглядом нашла в телефоне номер Тайлера и нажала кнопку вызова.

Все звуки исчезли, остались только эти гудки, которые казались ей такими громкими сейчас.

Он не отвечал. Вселенная, вероятно, знатно хохотала над ней сейчас, не позволяя сделать то, что она обязана была сделать.

— Ну же, Тайлер, возьми трубку, — шептала она, набирая номер снова и снова, снова и снова.

— Не делай этого, — рука Килана коснулась ее подбородка. Горячие пальцы обожгли, причинили боль и облегчение сразу. — Пожалуйста. Ты только ранишь его еще больше.

Какой же он был… красивый. Алви сходила с ума. Она была уверена — никто и никогда не разрывался на части так сильно, как она. Лоскуток за лоскутком отваливались от нее, полоска за полоской — рвалась душа. Еще чуть-чуть, и от нее ничего не останется.

Алви попыталась отойти от него, но ноги подкосились. Килан поймал ее, обхватив за талию. Их взгляды встретились.

Она вспомнила все: как умирала от обиды за то, что он не пришел на выпускной, как ревновала к Кармен, как годами ждала и надеялась, как смотрела на него во все глаза и не могла налюбоваться, как краснела, едва увидив его вдалеке, как целовала его, как с трудом дышала, когда он прикасался к ней, как понимала с полуслова и одновременно не могла его разгадать…

Все воспоминания прокручивались в ее голове, как кинопленка, но, главное замерло под веками и закрыло собой все.

Когда он впервые сказал ей: «Я горжусь тобой». Он гордился ею. Гордился за то, что она отказалась от престижного вуза, чтобы быть рядом со своим лучшим другом, чью девушку недавно убили.

Килан словно прочел все это в ее глазах и притянул к себе, но она оттолкнула его. А потом и вовсе начала бить его — бить по груди и плечам, хлестать по щекам, трясти, схватив за рубашку. Он не сопротивлялся. Принимал ее удары, как благословение, позволял ей выпустить злость, выплеснуть ее наружу до последней капли.

— Что ты наделал? Что ты наделал, Килан, что…

Она затихла, всхлипывая у него на груди.

Килан начал укачивать ее, как ребенка, а когда она окончательно обмякла в его объятиях — поднял на руки и понес.

Они не обсудили главное. То, что Алви внесла новый пункт в Договор в последний момент.

«Стороны не имеют права вступать в романтические или сексуальные отношения друг с другом, так как данное Соглашение имеет исключительно деловую направленность».

Они оба подписали это.

Килан и Алви. Поставили подписи, стоя друг напротив друга — два чужих и одновременно самых близких человека на свете.

Пять месяцев спустя

Килан опустил телефон на туалетный столик и сел. У него все еще жутко болела голова после перелета, и он откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза.

— Алви снова не берет трубку? — Лаура сидела на ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж.

— Уже пятый день.

— Она переехала на другой континент, Килан. Перевелась в другой институт. Не требуй от нее многого.

— Как будто я когда-то требовал.

Он посмотрел на сестру.

Лаура выглядела уставшей. Но все равно нашла для него одну небольшую улыбку.

— Ты скучаешь по ней, — сказала она. Это не было вопросом, только слепой не заметил бы тоски у него во взгляде.

— Разумеется, я скучаю по ней, — ответил он. — Но еще больше беспокоюсь.

— Алви большая девочка. Не о чем волноваться, — Лаура встала, отряхивая колени. — Хочешь кофе?

— Да. Спасибо…

Когда она вышла, он взял телефон и снова набрал номер.