Напевая весело песню, которая застряла у меня в голове после завтрака, я прохаживаюсь между рядов супермаркета и раздумываю, чего бы эдакого прикупить к ужину.

Платон любит, когда я готовлю ему необычные блюда, поэтому каждый раз стараюсь его удивить, благо, финансы позволяют ни в чем себе не отказывать.

— Мам, купи мне апельсин, — бьет ножкой по тележке дочка.

— Сейчас дойдем до фруктов и выберем, — отвечаю ей, рассматривая филе форели. Решаю, что приготовлю рыбу в сливках со шпинатом, так как давно на нашем столе не присутствовало ничего морского.

— Куклу, хочу куклу, — смотрит Рита на перегидрольную Барби, просящими глазами.

— Малыш, у тебя дома их столько, еще одна ни к чему.

— Принцесса, — продолжает дочка, показывая пальцем, — ну давай хоть потрогаем.

— Ладно, но никаких покупок игрушек, — строго предупреждаю.

У ряда с куклами дочка оживает, я достаю ее из тележки, и пятилетняя Ритуля с интересом изучает ассортимент. Находит Кена, который предназначается в пару Барби и произносит:

— Вот, принц и принцесса, у них любовь.

Не могу не улыбнуться на этот милый комментарий, и отвечаю дочери:

— Конечно, как и у нас с твоим папой.

— И Полей, — добавляет Рита.

— О, нет, малыш, Полина всего лишь твоя няня, она помогает присматривать мне за такой красотулечкой как ты, а вот отношения у нас с твоим папочкой. Мы так сильно любили друг друга, что на свет появилось такое солнышко, — приседаю и целую Маргариту в лоб.

— Но папа и Полю целовал, а еще говорил, что женится на ней. Я видела, — насупив свои маленькие бровки, настаивает дочка.

Смотрю на нее и не понимаю, она придумала или…

Перед глазами мелькают эти странные взгляды Полины на моего супруга, ее услужливость и желание работать сверх меры. Неужели?…

— Ритуль, а когда ты это видела? Может быть, они шутили?

— Может, — дергает плечиком дочка, и по-детски непосредственно добавляет, — он ее часто целует, а последний раз подарил мне мишку и сказал, что это наша тайна. Ой, смотри, это же Спанч Боб, — ребенок теряет интерес к кукле и спешит к отделу с желтыми плюшевыми губками из одноименного мультика.

В свою очередь интерес теряют и я, к форели, корзине с продуктами и всему вокруг. Сердце бешено колотится, а все о чем я мечтаю — понять, неужели слова дочери правда?

— Пойдем, — машинально беру ее на руки, чтобы ускорить процесс, — нужно ехать домой.

— Апельсины, — показывает ручкой в сторону фруктов, но мне уже не до них.

— Дома есть, сейчас приедем и дам тебе. Дома. Домой, нужно ехать домой, — начинаю неестественно суетиться и говорить откровенную чушь.

Вспоминаю, что Полина сегодня должна приехать к обеду, а у Платона выходной и ужасное чувство разливается где-то посреди солнечного сплетения.

Господи, пусть это будет Ритиной фантазией, только не это.

Семь лет брака, идеального как с картинки. Чего ему не хватало?

Не может быть. Ребенок, возможно, насмотрелся каких-то телешоу с няней, — ищу услышанному оправдание. Но сердце предательски ноет.

Я помню этого мишку, большого, плюшевого, которого Платон презентовал Маргарите без повода, пока я ездила в салон. Неужели это и правда за то, чтобы дочка молчала, как она сказала, и хранила тайну.

От одной мысли, что Платон и Полина при ребенке целовались меня подташнивает. Это же до какого дна нужно упасть, чтобы даже не прятаться. Рите не годик, а пять, и вот так бездумно миловаться на ее глазах… что это вообще? Желание быть пойманными?

— Злат, поторапливайся, так ты и на собственную регистрацию брака опоздаешь, — бурчит жених мне на ухо, пока я разглядываю себя в зеркале.

Красавица, ничего не скажешь. Длинные ноги, стройная фигура, блестящие волосы и кукольное личико — уход за собой и постоянные тренировки дают свои плоды, и я с удовольствием рассматриваю себя в отражении.

Покорить сердце Платона — целый квест, в котором я одержала победу. Немало женщин претендовало на его любовь и только я, сыграв в холодную и недоступную — получила спустя полтора года кольцо и предложение сыграть самую главную роль в его жизни.

Шумную свадьбу решаем не устраивать, да и зачем? Поесть в ресторане и собраться кучей друзей — уже не в новинку, это мы делаем как минимум раз в неделю-две, поэтому укатить на острова и расписаться на берегу океана — самое идеальное.

… - Теперь вы можете поцеловать невесту, — произносит женщина в шикарном белом платье, и церемония заканчивается.

Компанию нам составляют лишь две пары самых близких друзей, и все две недели мы проводим поистине великолепно: много плаваем, едим свежие фрукты и овощи, и часто остаемся наедине в нашем номере с новоиспеченным супругом.

Аппетиты у Платона просто непомерные, и я прекрасно понимаю, что теперь должна им соответствовать, дабы мой любимый и драгоценный муж даже не подумывал о том, чтобы смотреть налево.

После возвращения в Москву, мы покупаем квартиру и начинаем жить как среднестатистическая семья, с оговоркой на то, что денег у нас выше среднего, а в планах приобретение большого шикарного дома.

Платон занимается айти-технологиями и недостатка в финансах мы не испытываем. Уже примерно через полгода после брака, ранним летним утром, супруг заводит разговор о том, что желает завести ребенка.

— Злат, ну а чего жить впустую? Родим крошку, время идет — она растет. Разве не круто? Мы еще молодые и зачать малыша именно сейчас, отличная идея. Не слишком хочется быть родаком старпером, — откусывая бутерброд с икрой, рассказывает о своих желаниях Платон.

— Даже не знаю, я еще не думала о детях, — теряюсь от предложения, мне всего двадцать четыре.

— А мне уже тридцать, и не всего, а целых. Подумай сама, куда тянуть? Деньги есть, со дня на день определимся с домом и купим недвижимость. Рожай и рожай. Да и смысл тебе торчать у твоего прилавка с косметикой, зарплата сущие гроши, — произносит муж.

— Не нужно так говорить, для тебя гроши — для меня деньги. К тому же мне нравится работать в этом магазинчике, там приятельницы, не сидеть же в четырех стенах, — отвечаю ему на замечание о нищенской зарплате.

С самого начала наших отношений с Платоном было обговорено, что он не будет запрещать мне работать и не станет упрекать тем, что в дом я приношу денег в десятки раз меньше. Тогда он даже рассмеялся и напомнил, что вообще-то это норма, потому что он мужик, а свои финансы я могу тратить на собственные удовольствия.

— Понимаю, Злат, но когда ты забеременеешь, мне бы не хотелось, чтобы ты шаталась на работу, посторонние химические запахи явно не идут на пользу плоду, а стоять на ногах целый день для беременной и вовсе в тягость.

— Ты такой осведомленный, откуда?

Лицо Платона резко краснеет, и он отводит глаза. Видимо, стесняется своего желания стать папой, он же весь такой из себя, брутал, глыба и якобы безэмоциональный мужчина.

— Мне приятно, что ты обо мне заботишься, — беру его ладонь и легонько сжимаю. — А что по поводу Риммы Васильевны? — робко уточняю.

Мать Платона — женщина весьма властная и я ей не пришлась по вкусу с первого взгляда. Для своего сына она желала жену побогаче, поумнее и покрасивее, именно так она и сказала мне прямо в лицо.

Честно говоря, никогда не сомневалась по поводу своего ума и внешности, но ее слова в первый день знакомства очень задели. Опускаться до разборок и конфликтов я не стала, просто вежливо пропустила мимо ушей ее мнение.

Второй выпад случился аккурат после свадьбы. Платон о нашем бракосочетании поведал матери лишь после регистрации, и это привело женщину в дичайший шок. Уж не знаю всего монолога Риммы Васильевны, но крики о том, что я одним местом протоптала себе дорогу в будущее и не остановлюсь, пока не нарожаю ее сыну спиногрызов — слышала, пока муж разговаривал с ней по телефону. Опять же — проигнорировала. Да и зачем оправдываться?

— Я живу с тобой, люблю тебя и хочу, чтобы наша семья развивалась, моя мать может верещать сколько угодно, это ничего не изменит. Не думаешь ведь ты, что стану просить у нее разрешения на то, чтобы завести ребенка?

— Конечно нет, — улыбаюсь мужу, представляя предынфарктное состояние свекрови в тот момент, когда она узнает о беременности.

— Подвезти на работу? — выходя из-за стола, спрашивает Платон и целует меня в плечо. — Спасибо за завтрак, было очень вкусно.

— Нет, я сегодня позже, сяду сама за руль.

— Ну, хорошо, будь только аккуратнее. Водитель ты у меня еще неуверенный, — оставляет заботливое напутствие.

— Не переживай, я справлюсь, — смотрю на него с любовью.

Платон такой милый. За кажущейся броней внутри него доброе сердце и сильные чувства. Он всегда обо мне заботится и балует подарками. На бракосочетание подарил дорогой внедорожник, на первый месяц свадьбы — шубу. Порой я не успеваю о чем-то подумать, как он уже исполняет, словно настоящий волшебник. Но главное даже не материальное, я чувствую его трепет и крепкое мужское плечо.

Если задуматься — Платон идеальный отец, уверена, в ребенке не будет чаять души. Так, может быть, он прав? И не стоит тянуть с деторождением?

— Как тебе женатиком? — спрашивает Макс, похлопывая по плечу.

— Прекрасно, лучшей партии для себя и не нашел бы. Злата офигенная, устраивает меня во всем, от кончиков пальцев, до кончиков волос, — хвалюсь компаньону и по совместительству другу.

— Везука, а я уже на той стадии, когда перешел на темную сторону и похаживаю налево. В мире столько крутых телочек, обидно останавливаться на одной и только ее шпилить, — откровенно делится.

— Ой, нет, я настолько нагулялся к тридцати, что рад выдохнуть и осесть. Не думаю, что встречу что-то новое в своей жизни, ради чего захочу расстегнуть ширинку.

— Не зарекайся, дружок, я поначалу тоже витал в облаках как ты, и не собирался изменять принципиально, но щи-борщи, застиранные футболки Оксаны, лишний вес и уставший вид, подтолкнули изучить и другой ассортимент юбок, — закуривает сигарету и начинает хохотать.

— У тебя полно денег, отправь супругу в салон, оплати уколы красоты, сейчас куча всего в доступе, можно справиться без траханья девок вне дома.

— Если бы дело было только в этом. Мы хищники, охотники, нам всегда будет мало одной самки. Даже самая красивая, стройная и молодая приедается, поверь уж мне. Источник — личный опыт. Думаешь, я не бегал вокруг моей Оксюши десять лет назад? Носил ей кофе в постель и даже ноги массировал, милый мой, так что, не учи отца, через пару лет поговорим, — продолжает стоять на своем.

— Спорить не стану, но не особо верю, что левак укрепляет брак, я бы хотел детей, спокойствие, камин и приятные вечера дома. Вот клянусь, задолбали вечеринки и вечнодающие доступные телки. Ну ок, раз, два, пять интересно, а дальше что? Жениться на такой не комильфо, тогда чего ради заводить с подобным ширпотребом романы и тратить на них время? Мне давно не двадцать, чтобы позволять себе прозябать месяцы в объятиях шлюх, — поясняю свою позицию.

— А кто сказал, что на таких матрешках нужно жениться? Они как раз и предназначены как пилюли для приема в браке. Выпил, испытал новизну, отвлекся, и снова к любимой жене в гнездышко. А там пирожки, чистота и уют, — затягивается Макс и ухмыляется.

— Если Оксанка узнает — быть беде, она у тебя дама с характером, впрочем, как и моя Злата, запалит — хрен простит.

— А вот тут ты прав, я тоже не готов терять жену, поэтому нужно быть очень аккуратным. Никакая матрешка не стоит законной, ну, или редкая. Снова начинать — реально лень. Для того, чтобы свалить из брака нужно реально влюбиться, а так — почикаться, не вижу смысла. Кстати, что делаете со Златой на выходных? Юрке исполняется шесть, хотим отметить, будет детский праздник: клоуны, пенная вечеринка, короче вся хрень, которая нам с тобой неинтересна, поэтому приходи, накатим вискаря.

— Злате не помешает пообщаться с мамочками, хочу ребенка, вернее даже прошу жену родить мне малыша, пора и мне становиться отцом.

— У-у-у-у, да ты мужик попал. Очарован ты не на шутку, насладился бы хоть немного свободой брака, беременность в первый год вообще тяжелая артиллерия.

— Все, — шутливо выставляю средний палец перед лицом Макса, закрывай свой фонтан пессимизма, не все так страшно, как черт малюет.

— Ну-ну, — смеётся Макс, — ну-ну.

В субботу я и Злата ровно к трем являемся к Самохваловым в их роскошный особняк. Музыка гремит на всю округу, клоуны, ростовые куклу, батуты, надувные горки и прочие атрибуты детского праздника в полном объеме. На улице стоит ужасная жара и я думаю лишь о том, как бы поскорее добраться до кондиционера.

— А тут миленько, — произносит Злата, — возможно, будет даже весело.

— Не сомневайся, это же Макс и Оксана.

И я не ошибаюсь, детской зоной заняты аниматоры, в то время как на взрослой половине вовсю идет дегустация вин, устриц, виски и стейков с мангала. Столы ломятся от разнообразной еды — бери не хочу.

— Накатим, бро? — подходит со стаканом виски Макс.

— Давай, за твоего сына, шесть лет! Мужик.

— Спасибо. Но не забывай о Глаше трех лет, и Веронике двух, так что — поднимать еще и поднимать потомство.

— Нормально, деньги есть, няньки есть, почему бы и не плодиться, — отвечаю ему на это.

— Кстати, о няньках, жена такую соску нашла, ну просто писец, был бы помоложе и понаглее — засадил бы не думая. Но у меня есть правило — домой шлюшек не тяну, с персоналом не сплю. Та самая аккуратность, о которой тебе и говорил.

— Жжешь ты, Самохвалов, под сорок лет натикало, а все не можешь удержать своей член в трусах.

— Да ты просто не видел Полины. Сейчас найду ее, — поворачивается и ищет глазами невесть зачем свою няню. — Поль, иди сюда! — зовет кого-то рукой. — Кстати, работница отменная, на будущее имей в виду, мало ли к этому времени мои уже не будут нуждаться в ее услугах. И общаемся с ней очень хорошо, и я, и жена, можно сказать, как приятели.

— Ага, — делаю глоток виски, это потому что Оксана не знает, что ты эту самую Полину завалил бы, она бы тебе пообщалась.

— Ну, всем не присунешь, так что любуюсь ею чисто издалека.

Пока Макс продолжает свои привычные монологи, к нам приближается миловидная блондинка лет двадцати трех: высокая, с узкой талией и роскошными длинными волосами. На ней шорты, которые подчеркивают стройные крепкие ноги, и топ, открывающий полоску плоского живота.

Врать не стану, девушка просто отменная, даже интересно, с кем она пришла.

— Знакомься, это Полина, няня, — представляет незнакомку Макс.

Невольно сканирую ее фигуру взглядом и отмечаю про себя, что друг прав, такую бы, да…

Стоп, о чем я? У меня есть жена и этого того не стоит.

— Ты уснул? — окликает меня Макс.

— Да нет, ищу Злату, — жена моя, — поясняю Полине.

— Молодожены, — вставляет пять копеек и друг. — Мечтают о детях, потому и приглашены, пусть посмотрят, как оно. Может, примут решение не торопиться, продолжает шутить Макс, но почему-то начинает уже раздражать.

Зачем он вываливает напоказ мою личную жизнь посторонней девушке?

После пары часов возлияний, конкретно утомившись на вечеринке, я подзываю Злату и предлагаю поехать домой. В отличном расположении духа мы заваливаемся в квартиру и прямо у порога жена снимает платье, обнажаясь до нижнего белья.

— Я подумала над твоими словами, хочу ребенка! Можем прямо сейчас приступить к их производству, — хихикает после шампанского.

— Круто, только предлагаю именно сейчас порезвиться, а завтра, на свежую голову и трезвые мозги — взяться за это ювелирное дело.

— Хорошо, — приближается ко мне и обвивает шею руками, — посмотрела на детишек и поняла, затягивать и правда не стоит. Мы молоды, богаты, весь мир у наших ног. Если что — наймем нянечку и сможем иногда расслабляться, — продолжает Злата.

Няня.

Черт, по неведомой мне причине, Полина не выходит из головы и ее образ до сих пор стоит перед глазами. И вроде бы ничего в ней нет, но желание попробовать девушку на вкус разливается по венам.

— Господи, я чувствую себя слоном, — развалившись на огромном лежаке у бассейна, ною Платону. — Честное слово, скорее бы уже родить, восьмой месяц дается мне тяжело, а впереди еще девятый, я умру, — закидывая в рот виноградину, продолжаю жаловаться.

Чтобы зачать малыша, нам понадобилось несколько месяцев, и когда это произошло, и я, и Платон, были самыми счастливыми на свете. В день, когда тест показал две полоски, мой супруг, привычно каменная стена, расплакался от счастья и это был первый раз, когда я вообще увидела его слезы.

Всю беременность Плат носится со мной, как с хрустальной вазой, чему я не могу нарадоваться. И вроде бы все хорошо, если бы не одно «но» — на улице жара и я ужасно отекаю, постоянное ощущение одутловатости и бессилия удручают, и на этом фоне появляется раздражение и недовольство собой. Хочется поскорее взять нашу крошку на руки и выдохнуть.

— Злата, потерпи, — успокаивает Плат. — Думай о том, какая чудесная девчушка появится на свет, все не зря. Представляй почаще итог своих страданий и будет веселее, — подает мне стакан с минеральной водой.

— Не то слово. По правде говоря, устала быть китом. Вес нещадно прет вверх, появилась одышка и хочется снова чувствовать себя легкой. Мне кажется, ты даже сексуальный интерес ко мне потерял, — морщу недовольно нос.

В последний месяц Платон крайне редко ко мне прикасается и это по-настоящему меня тревожит. Начитавшись форумов с беременными мамашками, и наслушавшись, как их вторые половинки поголовно наставляют рога своим женам на сносях, я истинно загрузилась. Мало того, что и так скачут гормоны, так еще и эти дурные мысли добивают мою нервную систему.

С одной стороны я не думаю, что Плат настолько ужасен, чтобы снимать свои штаны на стороне, пока я ношу его дочку под сердцем. С другой — он мужчина. Темпераментный, статный, красивый, и, конечно, ему хочется секса. В его-то жизни ничего особо не поменялось, чтобы расхотеть кувыркаться ночи напролет, как раньше.

Но вот… расхотел. И причина мне неясна.

— Злат, животик такой уже большой, а там ребенок, я боюсь что-нибудь испортить или навредить. Неужели не понимаешь? Я без претензий, подожду пока родишь и вернешься на арену секса, — оправдывается муж.

— Чтобы на нее снова выйти и блистать, мне нужно похудеть и привести себя в форму, видишь же, я как маленький дирижабль, — хлопаю рукой по бедру.

— Зато очень любимый и родной, — целует меня в плечо. — Кремом намазать? Солнце сегодня очень активное.

— Стараюсь под зонтом быть, но ты прав, лучше перебдеть, не хочется лишней пигментации.

Честно говоря, несмотря на привес, выгляжу я очень хорошо, на теле нет ни единой растяжки, даже целлюлит практически не появился, исключая пару предательских мест, над которыми я собираюсь поработать после родов. Все не так плачевно, как могло бы быть, но неуверенность в себе почему-то все равно присутствует, несмотря на то, что Платон каждый день повторяет, что я невероятно красивая и беременность мне к лицу.

Еще около двух часов мы валяемся с мужем у бассейна, а потом ему звонит Макс и приглашает нас на барбекю.

— Даже не знаю, ехать или нет, — сомневается Платон. — Вроде бы и дома неплохо сидим, — пытается слиться.

— Особенно я, только и сижу. Предлагаю навестить ребят, поболтаю хотя бы с Оксаной. После увольнения чувствую себя птицей в золотой клетке — вечно одна, — продолжаю бурчать.

— Кто тебе мешает позвать подруг в гости? Устроить вечеринку. Я всегда только за — отзывается Платон.

— Ты издеваешься? Моим приятельницам явно не особо интересны пати с пузатой дамочкой, которой десять раз в день необходимо в туалет и основное развлечение — поспать. Впрочем, и мне их рассказы, как сцепили мужиков и отрывались с шампанским до утра, от таких историй опять же, тянет на сон. Надеюсь, когда вернется Кира, станет веселее.

Кира моя давняя лучшая подруга, с которой я всегда и все могу обсудить, поэтому часы нашего общения считаю бесценными. Работает она блогером, притом успешным, но минус этого увлечения — частые поездки за границу и постоянное отсутствие в городе.

Как говорит Кира — контент сам себя не снимет, вот и мотается.

— Если ты настаиваешь — можем навестить Самохваловых, только чур без бесед о совместном отдыхе, понимаю, что они хотят нас затащить на курорт, но я не готов релаксировать в обществе их троих детей.

— А что такое? — улыбаюсь ехидно. — Есть же няня, она спокойно присмотрит за малышами, забыл уже как рвался стать отцом? — добавляю с иронией.

— Отец своего ребенка это одно, а крики кучки взрослых чужих детишек — другое, — смеется Плат.

Ближе к четырем мы оказываемся в обществе приятелей, и я реально чувствую себя лучше, наконец-то могу пообщаться с Оксаной на темы, в которых она понимает больше меня и реально может дать дельный совет, так как является мамой троих детей.

Прислуга приносит еду и накрывает на стол, мы весело болтаем и, кажется, я забываю о своей меланхолии.

— Смотрю, ты очень похорошела, — делаю комплимент Оксане, — похудела, лицо такое свежее.

— Еще бы, — хмыкает как-то зло.

— Я что-то не то сказала?

— Нет, дело не в тебе, в Максе. Мне кажется, что он потерял ко мне интерес, а еще, хм, возможно изменяет, — краснеет Окс. — Все чаще задерживается на работе, секса почти нет. Обычно мы не ссоримся, а тут учинил скандал и заявил, что я превратилась в курицу наседку с желеобразным телом. Он, конечно, потом извинился, подарил дорогое колье, цветы, и неделю таскал в постель кофе, но осадок остался. Да и сказал он в злости правду, уверена. Макс действительно считает меня курицей с детьми, — дрожащим голосом заканчивает и нервно поправляет волосы.

— Ты молодец, — пытаюсь ее подбодрить, — очень преобразилась, пусть даже не для Макса, для себя. Еще молодая, жизнь на измене не заканчивается. Вы обсуждали твои сомнения? — спрашиваю осторожно. Все же тема очень деликатная и понимаю, как Оксане неприятно это рассказывать.

— Нет не обсуждали. И что значит не заканчивается жизнь на измене? Ты смеешься? Я не отдам никому своего мужа. Он красив, богат, имеет власть, я с ним столько лет вместе, у нас дети, ты считаешь я одна из тех дур, которые готовы подарить шлюхе своего мужчину на тарелочке с голубой каемочкой? Идиотки считают, что они такие гордые умницы, бросают, разводятся, пока снова не сталкиваются с изменой в новой жизни, изменяют все! Злата, все! Я больше не верю в то, что есть верные. Это, скорее те, кого не поймали, да жены их наивные, верующие, что они-то не такие, и пися их поперек. Можно уйти, только поменять шило на мыло — не лучший вариант. Вот ты, простила бы Платона за измену? Ваша жизнь сказка, готова вернуться к прилавку и гордо ждать влюбленного слесаря? — смотрит на меня вопросительно. — На крайний случай, таких как Макс, проще устранить, чем отдать, — добавляет, не дожидаясь моего ответа. — Нет, я буду делать все, чтобы вернуть интерес своего мужа.

Слова Оксаны поражают, неужели она готова смириться с тем, что Макс гуляет?

— Бля-я-я, как же охуенно, — откидываю голову в кресле, и отдаюсь эмоциям. Конечно, в отсосах Полине нет равных, а ее умение взять до упора в глотку, приводит меня в такой экстаз, что даже скулы сводит от кайфа. Обожаю, с каким рвением она принимается за мой член и делает минет.

Ощущение, что для Поли в этом действии больше удовольствия для себя, чем для меня, и это безумно манит. Любому мужику приятно, когда женщина проявляет инициативу и делает все с желанием.

— Еще, детка, — беру ее голову в свои руки и буквально насаживаю рот на свой член. Не проходит и пары минут, как я мощно кончаю, издавая при этом звуки, больше похожие на рык раненого животного, чем удовлетворенного человека.

— Понравилось? — поправляет волосы Поля, и смотрит на меня с улыбкой.

— Весьма, — подаю ей салфетки, — приведи себя в порядок, нянечка, — добавляю с сарказмом.

— А что? Мне по вкусу быть нянькой для твоего члена, раз уж Злата не слишком способна, — произносит Полина.

— Замолчи, — делаю ей замечание, — мне не нравится, когда ты говоришь о моей жене.

— Знаю, извини, — отвечает на это. — Просто… Платон, а у тебя есть хоть какие-то на меня планы?

— О чем ты? — смотрю на нее с непониманием.

Понятное дело, что мне нравится Поля, ее шикарное тело, похотливая суть и постоянная готовность к сексу, но, откровенно говоря, я никогда не задумывался над тем, чтобы наши сексуальные этюды переросли во что-то большее.

Зачем?

У меня есть прекрасная жена, которую я люблю, замечательная дочка, а Поля. Ну… я мужчина, Полина та, с кем я удовлетворяю свою потребность в разнообразии, не больше. Игрушка из секс-шопа, просто живая и под рукой.

— О том, что мне хотелось бы стать ближе к тебе, — прокашливается, и я замечаю, что она краснеет. — Неужели ты не понимаешь, что я безумно влюблена? Для меня очень важно знать, что в будущем, ты рассматриваешь меня чуть больше, чем просто няню и женщину для утех.

— Не начинай, — поднимаюсь из кресла и направляюсь в душ.

Признаться, вот эти бабские разговоры о будущем меня напрягают. Удивительно, если Полина не понимает, что я не собираюсь разводиться и что-то менять в своей жизни. Для чего? Все женщины плюс/минус одинаковы, в этом мой друг Макс прав, не стоит шатать свою стабильность из-за возможности потрахать другое тело.

Моя сегодняшняя жизнь меня полностью устраивает. Шикарная жена, великолепная дочурка, потрясающий дом, огромный достаток и стабильность в бизнесе, уважение друзей и партнеров, неужели Полина искренне считает, что я готов рискнуть всем ради какой-то няньки? Пусть даже безумно сексуальной и охуенно сосущей? Нет.

Из душа выхожу в прекрасном настроении. Спускаюсь на первый этаж, чтобы попросить Лёлю, нашу домработницу, приготовить мне кофе и что-нибудь перекусить.

Полина после отсоса сразу же уходит, и, честно говоря, мало волнует, где она и чем занята. Меня обслужила — свободна.

Погрузившись в кресло в гостиной, достаю из кармана смартфон и пишу Злате:

«Вы где, малышки, я уже соскучился. Лёля готовит венские вафли, скоро вас ждать?»

Не проходит и секунды, как я отправляю сообщение, и в дом врывается супруга.

Именно так, она влетает словно фурия, и я вижу, что Злата дико напряжена. Лицо ее раскрасневшееся, тяжело дышит, а глаза, как шальные. На руках она держит достаточно тяжелую Риту. Обычно жена так делает, когда куда-то спешит и ей нужно ускориться.

— Злата? — смотрю на нее с удивлением. — Что произошло? Ты очень возбуждена, — подхожу и забираю ребенка к себе. — Привет, Ритуля, — целую ее в пухленькую сладкую щечку. — Что купили с мамой?

— Ничего, — отвечает дочка. — Мы спешили домой. Хочу апельсин, — продолжает своим милым детским голоском.

— Сейчас попросим Лёлю, она тебе почистит, — обещаю ребенку.

— Поставь ее на пол, — слишком резко произносит Злата.

— Прости? — непонимающе на нее смотрю. — Да что с тобой? — приближаюсь, чтобы обнять, но она выставляет руку.

— Не стоит, сначала нужно поговорить. У меня много вопросов, на которые я хочу услышать честные ответы, — ее голос не предвещает ничего приятного.

— Хорошо, — пытаюсь оставаться спокойным, но и сам заражаюсь от Златы нервозностью. — Я позову Полину, пусть заберет Риту, ребенку не стоит присутствовать при взрослых разговорах.

— НЕТ! — слишком эмоционально реагирует Злата. — Маргариту заберет Лёля. — Не хватало, чтобы дочку приглядывала твоя любовница, — продолжает уверенно.

Блядь, блядь, блядь, — молоточками отбивает в мозгах. Неужели Злата узнала об интрижке с Полей. Сука, соображай, — клокочет внутри. — Думай, что делать, — подначиваю сам себя же.

— Что ты несешь? Перегрелась? — смотрю на супругу недовольно. — Думай, что говоришь, она няня нашего ребенка, — придаю голосу возмущение.

— Вот именно! Платон, наша дочь все рассказала! — гневно продолжает.

— Подожди, отведу дочку к Лёле, присядь, налей себе выпить, — дрожащими руками беру Риту и несу на кухню.

Твою мать, так и знал, что Маргарита рано или поздно расскажет о том случае у бассейна. Мысли роятся в голове, а я не знаю, что придумать настолько правдоподобное, чтобы Злата мне поверила. Я не хочу терять семью из-за Полины.

Сука, я ведь уже заканчивал эти отношения, какого хрена повелся на уговоры няньки?

Оставляю дочку Лёле и возвращаюсь в гостиную.

— Налить что-нибудь? — предлагаю жене. — Тебе нужно остыть, может быть, коктейль сделать?

— Зови сюда Полину, будем обсуждать ваши поцелуи и планы пожениться, а шампанское я после открою, и выпью его одна, отметив надвигающийся развод! Если ты мне изменил, — подходит и упирается длинным ногтем в мой торс, — не прощу. Я тебе не Оксана, пойдешь к черту из моей жизни, — зло шипит.

Обычно приветливая и вежливая Злата меня пугает. Похоже, я реально попал. Дотрахался, твою мать…

— Боже, какая же она волшебная, — прижимаю малышку к себе и не могу налюбоваться. От Риты вкусно пахнет молоком и чем-то сказочным.

Дочка нам со Златой дается нелегко и выстрадана в тяжелых родах. В день икс Маргарита заставляет всех знатно поволноваться, но, слава Богу, все обходится.

Уже через пару минут ее появления на свет, врач вручает мне малышку на руки, и это мгновение — одно из самых важных и ценных в жизни. Спектр эмоций, который я ощущаю в день ее рождения — незабываем.

После пяти дней в больнице и полного обследования Златы и Риты, мы наконец-то оказываемся дома и пытаемся влиться в новую жизнь.

На работе я беру пару отгулов, чтобы помочь супруге на первых порах, а заодно погрузиться в отцовство. Ребенок вызывает во мне такой трепет, которого я никогда и ни к кому не испытывал. Даже к собственной жене, которую безумно люблю.

Рита невероятная — крохотные пальчики, губки бантиком и огромные красивые глаза с длиннющими ресницами. Вырастет красавицей, как мама, что заметно с первых дней жизни.

— Как ты? — спрашивает Злата, запуская руку в мои волосы.

— Отлично, роль папы мне очень по вкусу. Еще бы спала всю ночь напролет, цены бы не было нашей кнопе, — улыбаюсь жене.

— Мечты-мечты, релаксировать подобным образом она будет еще не очень скоро, — отвечает супруга. — Спасибо за помощь, Платон, мне очень приятно, что ты смог отложить рабочие вопросы и побыть с нами пару дней. Честно говоря, немного страшно было оставаться одной с такой крошкой, Ритуля такая маленькая и хрупкая.

— Привыкнем, посмотри уже как справляемся, и это без нянек и помощи, — подбадриваю ее.

— Не хочу няню, я сижу дома, делами особо не обременена, так что разберусь. Днем буду гулять во дворе, участок огромный, хозяйством Лёля занимается, мне так удобнее и комфортнее, — отвечает Злата.

— Если желаешь, могу попросить на первое время приехать маму, — смотрю на жену, изначально зная ответ. — Прости, — улыбаюсь, — как хороший сын я должен был это предложить, — развожу шутливо руками.

Отношения Златы и матери не складываются с первой минуты знакомства, и как я не пытаюсь объяснить властной Римме Васильевне, что моя жена потрясающий человек и просто красивая и умная девушка, к которой я питаю нежные чувства, сделать это не удается.

— Боже мой, Платон, у тебя столько таких еще будет. А было? Зачем жениться? Потом все эти тяжбы с имуществом, разводы, заняться нечем? — возмущается в одной из бесед.

— Мама, я не желаю обсуждать свою личную жизнь, ну, а деньги не у вас с отцом беру, как помнишь, так что и распоряжаться буду сам своими бумажками.

— Вот увидишь, обдерет тебя, как липку, — продолжает давить, — знаю таких замухрышек, встают из-за кассы в дешевом магазине, а после — метят в королевы.

— Что за снобизм? Злата не замухрышка, а королева и есть, для меня так точно. Перестань ее обсуждать, иначе тема о моей семье станет табуированной, — предупреждаю маму.

— Брачный контракт хоть есть? — следующий ненужный вопрос.

— Так, хватит. Мне надоели твои необоснованные наезды на Злату, не знаю, чем она тебе не угодила, но меня супруга устраивает на все сто процентов. Лучше бы спросила как внучка.

— Ясно. Контракта нет, — фыркает недовольно. — По поводу внучки еще нужно удостовериться, наша ли она, — добавляет скептически.

— До свидания, — бросаю трубку на ее очередные глупые сомнения.

После разговора мама что-то там себе обдумывает и вечером извиняется, уверяя, что все от огромной любви и переживаний, но от этого не легче. Нежелание признавать Злату раздражает, но изменить ее предвзятое отношение не получается.

Спустя полтора месяца после рождения Риты, жизнь возвращается на круги своя, и мы с супругой входим в более или менее понятный ритм существования с младенцем.

Единственное, чего действительно не хватает, так это секса. На последних месяцах беременности супруги я сдерживался из-за боязни причинить вред плоду, само представление, что буду заниматься любовью, пока в Злате уже такой большой ребенок — смущало, поэтому проще было сократить наши секс-игрища, и перейти на минеты и иные способы получить удовольствие, используя игрушки и изобретательность жены.

После родов первый месяц я тоже не трогал Злату, но теперь чувствую, что нахожусь на пределе и дико хочу секса. Необузданного, горячего, такого, какой у нас всегда случался до беременности. В интимном плане у нас с женой никогда не было проблем, она достаточно раскованная и открыта к экспериментам.

— Предлагаю сегодня провести особую ночь, — глажу ее по ягодицам, — пока укачивает Риту.

— Я не против, — сразу соглашается, — что в меню?

— Жаркий секс и много оргазмов, — отвечаю с улыбкой.

Мысленно я уже раздеваю жену и приступаю к ласкам.

Беременность и роды совершенно не испортили тело Златы, напротив, она стала даже более женственной, прибавив пару тройку килограммов, не говоря о груди, которая налилась и выглядит теперь еще более аппетитно.

Злата укладывает малышку и уходит в душ. Я зажигаю свечи, чтобы придать интимности и хоть немного сменить нашу банальную атмосферу.

Из душа супруга возвращается в атласном халатике, который эротично сбрасывает с себя, демонстрируя красивое нижнее белье. Не в силах сдерживаться, буквально нападаю на нее, как голодное животное, заключаю в свои объятия и начинаю жадно целовать. Эрекция настолько мощная, что пару толчков в Злате явно закончатся сильнейшим оргазмом. Я дико распален, и я соскучился.

Укладываю жену в постель и наваливаюсь сверху всем телом, языком опускаюсь к соскам и нежно их прикусываю, вижу, что Злата, как и я, безумно возбуждена и слышу, как слегка постанывает.

— Пожалуйста, войди в меня, — шепчет чуть громко. — Не хочу ждать.

И это тоже взаимно. На полноценную прелюдию нет терпения. Безумно хочу оказаться в жене и наконец-то получить удовольствие.

Раздвигаю ее ноги и пытаюсь войти, как тут…

— Боже, — вскрикивает Злата. — Больно!

— Извини, — шепчу и пытаюсь быть более аккуратным.

— Нет, Платон, нет! Кошмар, — практически плачет жена и резко меня отталкивает.

Возбуждение снимает, как рукой.

— Прости, я не могу, это просто… Даже девственности лишиться было не так болезненно, боль дичайшая, — начинает плакать. — Как будто ножом режут, это невыносимо.

— Ничего, все в порядке, — пытаюсь ее успокоить. — Ты недавно родила, такое бывает. Думаю.

— Наверное, это из-за швов, как же я теперь буду заниматься сексом? Прости, — продолжает винить себя. — Я испортила нам вечер. Может быть, как-нибудь по-другому?

Честно говоря, уже ничего не хочется. Настолько спонтанно и неожиданно все обрывается, что я невольно испытываю раздражение, хотя осознаю, что вины Златы в произошедшем нет.

Дочка начинает плакать, и я цепляюсь за возможность избежать искусственного желания супруги мне угодить.

— Я подойду к Рите, все хорошо. Ложись отдыхать, устала за день. Все образуется, сходим к врачу и решим проблему.

Понимаю, что ситуация жизненная, но, твою мать, как же хочется полноценного секса.

Когда уже?

— Иди к папочке, — отправляю Риту, торопясь дорезать салат.

Сегодня к нам на барбекю приглашены гости по случаю удачного закрытия очередного успешного проекта мужа, и я стараюсь закончить побыстрее с приготовлениями, чтобы спокойно рухнуть в кресло, взять бокал вина и отдыхать.

— Ничего себе ты хозяюшка, даже сама у плиты стоишь, — произносит Оксана. — Я вот в последнее время вообще разленилась, котлеты лепит Нина Семеновна, детей смотрит Полина, за участком следят специальные люди, нет желания трудиться.

— Ну и отлично, я тоже не особо напрягаюсь в быту, а салат делаю исключительно из-за того, что его обожает Платон. Мой фирменный рецепт с манго и креветками, — отвечаю Оксане.

— И нормально тебе без няньки? Это ведь никуда не отъехать толком. Ей-Богу, мать-героиня.

— Тоже скажешь, я привыкла, чаще всего беру дочку с собой, но если нужно одной отлучиться — могу Риту Лёле оставить или Платону.

— Наняла бы няньку и все, очень удобно. Наша Полина как электровеник справляется, правда, скоро уже младшие дети в школу пойдут, поменяем ее, возьмем ту, что знает пару языков и сможет не только присматривать, но и обучать, — делится планами Окс.

— Возможно, тоже будем няню искать, хочу выйти на работу. Сидеть на попе ровно — это, конечно, прекрасно, но я хочу иметь личное пространство и круг общения, выходить из дома в конце концов, угнетает торчать постоянно в четырех стенах, да и полезно мужу с женой друг от друга отдыхать, иметь возможность соскучиться.

— Главное, чтобы не как мой, — фыркает. — Он так отдыхает, что потом на всю округу несет духами, кобель. В последний раз на рубашке даже следы от помады были.

— Окс, я не знаю, как ты это терпишь, а главное — зачем? Ты еще молодая, неужели такая сильная любовь?

— Пусть бегает, — пропускает мимо ушей мой вопрос, — рано или поздно устанет по дыркам скакать и угомонится. На сегодняшний день меня все устраивает — в дом шваль не тянет, при мне не шушукается и не переписывается, единственное, после его командировок, уставший вечно, ну ты понимаешь. К сексу особенно равнодушный, когда по логике, должен трусы снимать на ходу после разлуки и в спальню тащить.

— Ох, не знаю, я бы так не смогла. Удушила бы Платона. Жить и знать, что твой муж спит с другой женщиной? Слишком я его люблю, чтобы спокойно реагировать на подобное, мое сердце не выдержит, а делать вид, что все хорошо и играть в счастливую супругу очень сложная комбинация, сама себя сожру за то что рядом с ним и закрываю на предательство глаза, знаю свой характер. Лучше уж одной и не переживать, что в любой момент могут воткнуть в спину нож, — рассуждаю вслух.

— Злат, твой Платон и не побежит хером затыкать причинные места девчатам с низкой социальной ответственностью, посмотри какой, — любуется мужем издалека. — После того как вы поженились, его как подменили. Из балагура и души компании превратился в семьянина, с приоритетом семья. Кто бы мог подумать. Чем ты там его берешь? Сексом? Небось акробатику устраиваешь по ночам, вот и не спешит на блядки, как мой Макс. Могла бы поделиться опытом, дать совет, — шутливо продолжает. — Моему только повод дай слинять — первый в очереди. Ни брак, ни дети не изменили. Видимо, и помрет таким, — тяжело вздыхает.

Говорить об интимной жизни я не люблю, поэтому делаю вид, что не слышу подкол Оксаны об акробатике. Тем более ничего подобного я не устраиваю в семейном ложе.

Чаще всего к концу дня я вымотана и мне не до особых сексуальных этюдов. Хочется поскорее добраться до кровати, напялить на себя уютную пижаму и, уложив ребенка, посмотреть какой-нибудь сериал. В идеале — с банкой мороженого.

Конечно, последнее бывает редко, так как я берегу фигуру и не хочу себя распускать, но суть такова — на секс-марафоны у меня редко остаются силы.

Интимная жизнь у нас с Платоном неплохая, относительно регулярная, но не такая насыщенная как раньше. Родительство накладывает свой отпечаток и порой я вижу, что и Плат выбирает поспать, а не покувыркаться часик, отдаваясь секс играм.

Периодически мы устраиваем вечера для двоих, пьем вино, болтаем и занимаемся любовью, но это в последнее время все реже и я понимаю, что романтика потихоньку исчезает из наших отношений.

— Слушай, а поехали с нами на отдых? Летим через неделю в Дубай. Макс, дети, я и наши няни. Поля и еще одну берем для старшего. Сможем развеяться, мой персонал и твою Ритулю присмотрит. Походим по ресторанам, позагораем, выдохнем, а?

Затянуть нас в общее путешествие Самохваловы хотят уже не первый год, но Платон никогда не горел этой идеей. Я не то чтобы против, но идти вопреки желаниям мужа не особо хочу, поэтому от предложения мягко отказываюсь. Впрочем, для Оксаны мой отказ ничто:

— Нет! Нужно полететь. Вашей Маргарите уже два, чего сидеть? Да и Максу будет веселее в компании друга, а то ноет мне вечно на отдыхе, как ему скучно. Давай, зови мужа, будем обсуждать детали, — настаивает Оксана.

— Что именно? — резко появляется за спиной Платон.

— Вспомни хорошего человека, как вот и он, — поднимает бокал в воздухе Окс, приветствуя моего супруга. — Короче, мы с Максом и детьми летим на отдых в Дубай, приглашаем вас со Златой составить нам компанию. Для детей будут наши няни, гарантирующие безопасность, не отельные, поэтому сможем расслабиться и покутить на всю катушку, — начинает заниматься рекламой Оксана.

Я особо не вслушиваюсь, так как понимаю, что Платон сейчас найдет тысячи причин, почему мы не можем вырваться, и еще пару, как много дел и отдых для него слишком непозволительная роскошь.

— А почему бы и нет? Крутая идея, мы до рождения Ритули там отдыхали со Златой, было весьма неплохо, да, жена? — легонько шлепает меня по ягодице.

От его реакции я впадаю в ступор. Платон готов лететь с Самохваловыми в отпуск? Вот так удивил. Стоит проверить, что у него в стакане, ощущение, мой муж не в себе.

— Эм, — зависаю на ответе. — Да, — мне понравилось. Действительно тогда чудно отдохнули.

— Тогда заметано! Полетим вместе, еще веселее будет. Сколько можно упахиваться? Вам с Максом давно пора расслабиться и хорошенько расслабить своих любимых жен, — подмигивает моему мужу подруга.

— Договорились, пойду тогда к нему, расскажу о наших планах, — отвечает Платон, и уходит в сторону бассейна.

Признаться, я крайне удивлена его готовности лететь на отдых, и даже не могу сообразить, а хотела ли я этой поездки. От неожиданности не получается разобраться в собственных эмоциях.

Странно, но что-то меня стопорит. Ощущение, что именно после этого отдыха, в нашей жизни с Платоном произойдет что-то необратимое. Что-то, что изменит отношения.

— Зачем тебе прислуга? Злата, угомонись, — произносит муж.

— Ты плохо меня слышишь? Зови няньку или я за себя не ручаюсь, — практически кричу.

Я не истерична по натуре, не конфликтна, но готова разворотить сейчас весь дом и еле сдерживаю себя, чтобы не перейти на мат и не орать во все горло.

Мысль о том, что няня спит с мужем прочно поселяется в мозгах, и если я не узнаю правду, она сведет меня с ума.

Платон никогда не выделял Полину, относился к ней равнодушно, и я не замечала каких-то заинтересованных взглядов в ее сторону. А вот Поля… Мне всегда казалось, что она наблюдает за моим супругом с особым интересом, а общается с неким трепетом.

Придавать этому особое значение я не хотела, так как понимаю, Полина молодая девушка, свободная, видя нашу семью, наверняка фантазирует о таком муже как мой — красивом, сексуальном, при деньгах. Отношение к дочери у Платона действительно невероятно нежное и многие это отмечают, так что повышенный интерес и восхищение няньки объясним.

Думала ли я, что она способна закрутить шашни с супругом?

Нет.

И не потому что Полина высокоморальная девушка — просто я была уверена в собственном муже, его семейных ценностях, и том, что я и дочь для него важнее дешевых интрижек с прислугой.

Супруг знает, как я отношусь к неверности и если решился на роман с Полиной, то, скорее всего, действительно влюбился. Хотя и это странно. Такие как Платон не живут для галочки, они подают документы на развод и уходят. Быть с одной, любить другую — слишком странная для него комбинация.

— Хорошо, — спокойно отвечает Плат, лицо его не выражает беспокойства или волнения, и меня это бесит. Невозмутимость супруга шатает веру в то, что я права и сделала правильные выводы из слов дочки. — Сейчас позову Полю, а она вообще дома?

— Не делай из меня дуру, ты прекрасно знаешь, что Полина тут.

— Злат, мне кажется неудобным устраивать человеку скандал на пустом месте. Думаю, что нам лучше вдвоем все обсудить. И не тут, а в комнате наверху. Зачем давать прислуге пищу для сплетен?

— Да мне плевать на их разговоры, — громко отвечаю, так как не могу общаться спокойно, меня реально трясет.

— Ладно, сейчас позову Полину. Если моей супруге хочется устроить разборки и шоу — пусть будет так. Все для тебя, моя хорошая, — ерничает Плат, направляясь за няней.

— СТОП! — истерично его одергиваю.

— Что еще? — оборачивается в недоумении.

— Я сама ее позову, сиди тут и не рыпайся, — обычно я не общаюсь с мужем в такой манере, но сейчас готова его растерзать. — И не смей ей писать. Мне нужно знать правду. Все как есть! Без прикрас и сговора.

Замечаю, как на лице супруга появляется тревога.

Вот оно! Начинает нервничать. Платон врет мне, и я прекрасно это вижу.

Необходимо узнать, насколько далеко зашла эта парочка, просто поцелуи и флирт или… Черт! Не станет муж разводить излишнюю романтику, держать за руку и заигрывать. Если у них есть интрижка, то со всеми вытекающими последствиями и тяжелой артиллерией в виде секса.

Да и дочка говорит, что Платон собрался на Полине жениться. Откуда вообще эти заявления? Муж спятил?

— Иди сама, если желаешь, — продолжает супруг и вальяжно садится в кресло. — Подай мне пульт, телик включу, — буднично произносит.

Ему хочется свести на нет наш разговор и показать, что его не беспокоят мои подозрения, но актер он мягко говоря никакущий. Я вижу его напряжение и понимаю, что дочка не стала бы сочинять про поцелуи.

— И схожу. Интересно, что ты даже и не отнекиваешься. Выходит, Рита сказала правду, так? — взвинчено спрашиваю.

— Рита верит в единорогов, драконов и Бабушку Ягу, ты серьезно? — смотрит на меня как на идиотку. — Как ты вообще себе это представляешь? Я при ней целовал Полину? Обещал жениться? Что за чушь! Более нелепого обвинения я за всю жизнь не слышал.

Во мне снова зарождается сомнение. Может быть, Маргарита и правда нафантазировала, а я, ни в чем не разобравшись и не выслушав мужа, устраиваю на пустом месте скандал.

— Добрый день, а где Маргоша? Видела вы приехали, хочу ее забрать для купания, — слышу знакомый голос няни за спиной.

— А вот и звезда дня, собственной персоной, — произношу с сарказмом, разводя руками. — Ну, что, милочка. Вижу ты не только с моей дочкой нянчишься, а еще и за супругом решила приглянуть. Его в ванну забрать не желаешь? Чего уж там, хватай, будущая жена, — смотрю на нее с ненавистью.

— Ч-ч-что, простите? — начинает заикаться.

— У тебя с ушами проблемы? Я говорю, что твой роман с моим мужем уже не тайна. И требую подробностей вашей интрижки.

— Любимая, прекращай, ты смущаешь Полину, видишь ведь, что она не понимает о чем речь, — вступает Платон.

— Молчи! — начинаю кричать. — Просто молчи! Вы не сделаете из меня дуру. Я хочу знать, какого черта моя пятилетняя дочка рассказывает о ваших поцелуях, обжимания и планах пожениться. Ребенок не стал бы врать!

— Это дети, Злата, — снова начинает супруг, но я не даю ему закончить мысль.

— Ты спала с моим мужем? — дергаю Полину за локоть. — Говори, мерзавка, или пожалеешь, что на белый свет появилась. Просто ответь и все. Я хочу знать правду! — мой крик разносится на весь дом, я буквально слетаю с катушек.

Несмотря на то, что отчетливо понимаю, дело не в Полине, а моем супруге, еле сдерживаю себя, чтобы не оттягать няню за волосы. Хочется ударить ее, влепить пощечину, причинить мучения. Только эта физическая боль ничто, в сравнении с тем, как мое сердце разрывается на куски, а душа плачет.

С виду, возможно, я кажусь воинственной и безразличной, но мне безумно плохо, я умираю даже от мысли, что Платон рискнул семьей и изменил мне. Не знаю, хочу ли я слышать правду, справлюсь ли с ней, и что будет дальше, но я должна узнать истинное положение дел.

— Хорошо, я все расскажу, — отвечает Полина, — только прекратите меня дергать и кричать.

— Злат, ты готова? Опаздываем, — тороплю супругу, поглядывая на часы.

— Бегу, отдавала Лёле распоряжения по части дома. Самохваловы не звонили? — уточняет, поправляя волосы, — вот уж кто любители всегда задерживаться.

— Макс и Оксана уже в аэропорту.

— Можем выезжать. Рита, наверное, уснет в машине, хотя было бы здорово дотянуть до посадки. Ночной рейс в этом плане удобен, выспится и меньше проблем при перелете. Сам знаешь, она в последнее время безумно капризная, — вздыхает и направляется к двери.

— У солнца и воды, возможно, будет поспокойнее. Да и нам давно пора расслабиться, может быть, хотя бы там найдешь время для любимого мужа, — напоминаю о вчерашнем разговоре.

Последняя неделя выдалась особенно напряженной. Злата готовилась к отдыху, посещая различные салоны и наводя марафет, попутно скупая себе и дочери наряды для променада, и категорически игнорировала мои желания заняться сексом.

Будь ее воля, у нас он вообще, ощущение, случался бы раз — два в неделю. Для меня это критически мало и я реально постоянно испытываю физический голод. Когда мы только познакомились со Златой, могли заниматься любовью по три-четыре раза в день, что устраивало обоих. Потом, естественно, этот темп снизился, первая жажда всегда притупляется и появляется регулярность. Однако сейчас, после рождения дочери и преодоления всех проблем по женской части, которые присутствовали у супруги после родов Маргариты, желания у жены стали еще скромнее.

Злату я люблю и изменять не собираюсь, но и задвигать свои мужские потребности все сложнее.

— Хочу тебя, — прижимаюсь к жене ночью стояком и ясно даю понять, что терпеть уже нет сил. Огромное желание накануне отъезда заняться любовью и расслабиться.

— Платон, давай завтра, нужно выспаться перед вылетом, эти дни сплошной стресс. Марго капризничала две ночи подряд, я без сил, — начинает привычно отмазываться. — Только ты не подумай, что дело в тебе, реально вымотана.

— А секс — это работа? Как раз и снимем стресс, сделаю все сам, — глажу ее ягодицы и уверенно притягиваю к себе.

— Не работа, согласна. Но у меня закрываются глаза, а игру в одни ворота я не хочу, мой хороший, — дает понять, что интима не будет.

Я, конечно, могу проявить настойчивость и взять свое, ситуация меня дико раздражает, но не хочу устраивать конфликт. Возможно, Злата права, и на отдыхе все будет иначе. Супруга выспится, расслабится и будет готова бомбить мне минеты каждый день. Хотя верится с трудом.

— Окей, — отвечаю Злате и иду в ванную.

Нахожу в браузере смартфона первую попавшуюся под руку порнушку и спускаю пар.

Если так и дальше пойдет — скоро завою.

Трахаться хочется до одури, а моя жена, похоже, с головой ушла в бытовуху и прочую хрень.

Из комнаты выхожу слегка заведенный.

— Я хочу, чтобы мы наняли няню, — заявляю Злате.

— Для чего? Я прекрасно и сама справляюсь, — смотрит на меня растерянно.

— Нет, не справляешься! — повышаю голос, сам того не желая. — Я хочу секса, удовольствия и хотя бы раза два в неделю видеть перед собой сексуальную кошечку, а не загнанную лошадь в пижаме. Злат, у нас есть деньги нанять помощницу, сделай это!

— Вау, — смотрит на меня распахнутыми глазами. — Оказывается отказать в сексе раз — это уже причина?

— Не раз, Злата. И не два. Твою мать, я желаю близости, я молодой мужик, мне нужна ебля, отсосы, потрахаться от души. Понимаешь? Странно что тебе нет. Может быть, дело тупо во мне? И ты не хочешь именно меня? Тогда скажи это! Возможно, я не удовлетворяю тебя или ты желаешь что-то попробовать, я готов реализовать твои фантазии, просто озвучь это, — эмоционально продолжаю.

— Нет, с чего ты взял? Меня всегда все устраивало в нашей постели, начиная от твоих параметров, заканчивая умениями, просто иногда я реально выдыхаюсь и не могу расслабиться. Нет энергии и сил, и… я не знаю, Платон. Мне кажется, мы немного утонули в рутине, — краснеет Злата.

— О том я тебе и говорю. Прошу, давай наймем няньку, если нужно — расширим персонал, чтобы ты могла отдыхать и уделять себе время. Об этом мечтают многие женщины, но ты решила тянуть все на собственном горбу, теряя что-то гораздо более важное. Я не ребенок, но мне тоже необходимо внимание. Где моя улыбчивая веселая Злата? Легкость? Сексуальность? У нас есть все, чтобы ты не загоняла себя как среднестатистическая домохозяйка, но ощущение — тебе приятно упахиваться и к концу дня лежать трупом, — выдыхаю.

— Любимый, — Злата поднимается с постели и подходит ко мне. — Прости, наверное, ты действительно во многом прав, я обдумаю, как улучшить наши отношения. Обещаю, что на отдыхе мы будем расслабляться по полной, — оттягивает резинку боксеров и пытается засунуть в них руку.

— Не хочу, — отвечаю нервно и отталкиваю ее ладонь. — Устал за день. Буду спать. Надеюсь, что по поводу отпуска ты права, устал сидеть на сухом пайке, — продолжаю недовольно и ложусь под одеяло.

Понимаю, что сейчас я поступаю, возможно, грубо, но пусть и Злата прочувствует на себе, каково это — постоянно слышать отказ в интиме.

Наутро супруга по привычке нежна и вежлива, и делает вид, что все в порядке. Конфликт решаю не обострять, в конечном итоге я рад, что разговор состоялся, и претензии озвучены.

В аэропорт приезжаем к девяти вечера. Вся семья Самохваловых в полном сборе торчит в вип зоне, куда направляемся и мы.

С нами также летят две няни, одна из которых та самая Полина, заставляющая мое сердце биться чаще. Вернее даже не сердце, а более приземленный орган.

Выглядит она еще лучше, чем в прошлую нашу встречу, и в голове невольно мелькает мысль, что я бы ей засадил. Оно и немудрено, сейчас я настолько хочу секса, что собственные желания не удивляют. Вряд ли они зайдут куда-то дальше фантазий в моей головной коробке, поэтому не вижу смысла париться.

— Ну, готовы? — произносит Окс, поднимая бокал с игристым напитком. — Отдых в этот раз будет закачаешься!

— Чин-чин! — откликается весело Макс. — Оторвемся на полную катушку.

Настроение отличное, и я рад, что и мы с женой наконец-то отвлечемся и вдохнем в отношения немного свежего воздуха. Нянек полно, так что хороший релакс обеспечен.

На виллу приезжаем в приподнятом настроении, шампанское и вискарь в пути бодрят, а предчувствие охеренного отдыха воодушевляет.

— Какой огромный домина, — охает Оксана, — ну вы постарались, — хвалит наш с Максом выбор. — Почему мы тут раньше не останавливались? — задает вопрос супругу.

— Потому что для одной семьи на вилле слишком много места, а для двух — самый шик. Ребят, вы второй этаж забирайте, а мы тут разместимся, — предлагает Макс.

— Отлично, — соглашается Злата, не люблю первый, шумно, — забирает Марго и поднимается наверх.

— Нам с нашими детьми непоседами проще на земле, — остается довольной и Оксана, утром к басику отправим с нянями и будем спать до полудня, не придется и вас тревожить. — Полина, Ольга, слышали? — обращается к няням, — хватайте детские вещи и разбирайте в шкафы, свои попрошу местную прислугу погладить и развесить. Кстати, за вами какую няню закрепить? — поворачивается ко мне.

— Да мы сами, — произношу в ответ. — У Риты сейчас зубы лезут, капризная, ей наше внимание нужно. Боюсь, что к незнакомому человеку не пойдет.

— А как же вечеринки и выходы в рестораны? — на лице Оксаны появляется недовольство.

— Час, ну максимум три — это одно, а в целом мы сами. Мы со Златой привыкли вдвоем. Я же говорю, Марго не слишком жалует чужих людей.

— Давайте я попробую, — встревает в разговор Полина. — Меня очень любят маленькие детки, да и я их. У вас такая прелестная девочка, мы обязательно найдем с ней контакт, обещаю, — смотрит в глаза, и я замечаю смущение.

— Нашу Полю все принимают, няня хоть куда, — подмигивает Макс.

— Ладно, посмотрим, если понадобится помощь — буду иметь в виду, — отвечаю на предложение.

— Полин, так ты заселяйся на второй этаж, это будет даже правильно. Ольга у нас, ты у ребят на подхвате. Решено, — командует Оксана. — А где Злата?

— Уже наверху, я тоже пойду, хотим с женой отдохнуть после дороги.

— Ох, уж какие проказники, так тем более нянька экстренно необходима. Польке вон вручите дитятко и кувыркайтесь.

Обращаю внимание, что Полина смотрит на меня изучающим взглядом, словно что-то обдумывает на мой счет. Ее поведение кажется слегка странным.

Слова Оксаны и ее прямолинейность вызывают раздражение. Иногда она и Макс бесят той легкостью, с которой нарушают личные границы при посторонних людях, но в целом, семейство Самохваловых неплохие ребята и общаемся мы много лет. Я с Максом и вовсе полжизни.

Поднимаюсь на второй этаж и оцениваю обстановку. Конечно, это в духе друга — выбрать все в стиле шик и ни в чем себе не отказывать. Дай ему волю — унитазы бы тоже подобрал на вилле из золота.

— Златуш, ты тут? — заглядываю в спальню и вижу спящую Риту на кровати, но не нахожу глазами супругу.

— Иди сюда, — еле слышно зовет меня из ванной комнаты.

Тихонько прохожу вдоль спальни, чтобы не разбудить малышку, и вхожу в просторное помещение. Передо мной стоит жена в прозрачном халатике и томно произносит:

— Примем с дороги душ? Хочу освежиться.

То ли шампанское в самолете, то ли произвел нужный эффект наш разговор накануне, но Злата достаточно игрива, и я вижу, что она, как и я, желает секса.

Подхожу и руками сжимаю ее упругие ягодицы, притягивая к себе, впиваюсь в сочные губы и целую. Ее запах сводит с ума, супруга использует те самые духи, которые мне нравятся, и это безумно приятно, что она пытается угодить.

В последнее время мне очень не хватает жены, нашей близости, банально прикосновений и интимных моментов, и в данную секунду я поистине наслаждаюсь происходящим между нами.

Стягиваю со Златы халатик, и она остается абсолютно обнаженной. Ее тело, как всегда, великолепно. Подтянутая грудь, плоский живот, крутые бедра — в жене прекрасно все.

Напираю на нее и прижимаю к стене. Руки Златы в нетерпении расстегивают мою ширинку и достают эрегированный член, который она начинает медленно и чувственно надрачивать, распаляя во мне желание еще больше. Веду языком по ее шее и прикусываю мочку уха, чуть слышно произношу:

— Твою мать, так тебя хочу, сейчас свихнусь.

Резким толчком погружаюсь в Злату и от удовольствия мы начинаем в унисон стонать. Так хорошо, что невозможно себя сдерживать. Жена подмахивает бедрами, а я одной рукой сжимаю ее грудь, а второй ласкаю клитор. Не знаю, сколько это все длится, но через непродолжительное время ее тело начинает выгибаться от удовольствия и биться в конвульсиях, после чего Злата прижимается ко мне и обмякает. Я продолжаю достаточно грубые и резкие фрикции и кончаю следом.

— Люблю тебя, милая, — целую жену в плечо, сразу после оргазма.

Мой взгляд невольно падает на выход из ванной, и я вижу там… Полину. Она дергается и тут же скрывается.

Охуеть. Нянька подглядывала за моим сексом с женой?

— Мне так было хорошо, — произносит довольная Злата, — так и знала, что до душа не дойдем, — продолжает весело.

— Ага, — растерянно отвечаю, пытаясь сообразить, что это вообще было. Тут я слышу плачь Риты, и ловким движением натягиваю штаны, чтобы выскочить и проверить, в порядке ли она.

В комнате на кровати сидит заплаканный ребенок, рядом няня, лицо ее пунцовое:

— Я… тут… девочка, — пытается собрать слова в нужное предложение. — Я услышала как плачет Рита и зашла в комнату, вас не было, и я…

— Ясно все, — холодно отвечаю, понимая откуда она нарисовалась в нашей спальне. — Спасибо, мы тебе благодарны.

Полина снова окидывает меня взглядом, задерживая внимание на оголенном потном от секса прессе, и отводит глаза.

— Я все же думаю, что няня вам нужна, оставлять ребенка одного очень небезопасно…

Смотрю на Полину и не верю своим глазам. Ее готовности говорить со Златой удивляет, неужели эта идиотка рискнет меня сдать? Я, конечно, все понимаю, но планов на няньку и продолжение романа у меня нет.

— Говори, — дергает ее супруга.

Злата настроена очень воинственно и стоит немалых трудов корчить из себя равнодушного человека, соблюдая напускное безразличие и спокойствие. Прекрасно осознаю, что измену жена не простит, а терять семью из-за Поли я не готов.

Нет у меня к ней чувств, как бы она не тужилась, и вряд ли появятся. Полину удобно трахать, когда в очередной раз слышу отказ от Златы, или снимать при помощи ее шикарных отсосов напряжение, не более.

— У меня действительно роман с вашим мужем, — произносит нянька и не поднимает глаз, потупив их, как несчастная, в пол.

— Что ты несешь, кретинка? — возмущаюсь на ее попытку покаяться перед женой.

— Говорю правду, — тихо мямлит.

— Отличное начало, — комментирует Злата, — продолжай. Я хочу знать, когда начались ваши шуры-муры.

— Не нужно называть это таким словом. У нас с Платоном любовь, — поднимает глаза и впивается ими в супругу. — Настоящая.

— Дорогая, это ты погорячилась, сомневаюсь, что он строит планы на обыкновенную давалку. Вижу, тебя не смущает, что мужчина женат и растит ребенка, важнее раздвинуть ноги и удовлетворить свою похоть, — наседает Злата.

— Может быть, стоит свои раздвигать, чтобы муж в отчаянии не бегал и не искал, с кем расслабиться. Это же у вас через день болит голова, а секс — хорошо если бывает раз в месяц, — дерзко заявляет няня.

— Ты плохо осведомлена, с интимной жизнью у нас все в порядке. Или это Платон тебе напел, что я его не удовлетворяю? — переводит на меня взгляд.

— Я вообще не понимаю, что тут происходит. Какого хрена ты врешь? — смотрю на Полину и ясно даю понять, что соглашаться на ее россказни и поддакивать не стану.

— Хватит юлить, Плат, признайся жене, что несколько лет спишь со мной. Надоело быть тенью и нянчить Риту. Я хочу статуса и получить законное место с тобой рядом.

Злата не выдерживает и прыскает нервным смехом.

— А я начинаю верить, что ты придумала историю. Рассуждать о том, что Платон подберет няньку, которая возилась с его дочкой и женится на ней — может только дура. Считаешь, он будет позориться перед обществом и друзьями? Не такой Плат идиот, чтобы нарываться на гул осуждений и потерю репутации.

— Все верно. Идиотка как раз ты, — заявляет Полина. — Глупая к тому же. Муж годами трахает няню под носом, а ты все в розовых облаках витаешь и ничего не подозреваешь. Это насколько нужно быть ничтожной женой, чтобы не унюхать конкурентку? Особенно ту, что вертится рядом.

Злата резко приближается к Полине и отвешивает ей звонкую пощечину. Затем еще одну. Хватает ее за волосы и громко кричит:

— Я тебе, шваль, такую устрою жизнь, что пожалеешь о своем появлении на планете Земля. Отрекомендую настолько, что сортиры будешь мыть в общественных туалетах, а не детей присматривать. Гадина, — толкает ее на диван. — Сволочь, — достает из вазы цветы и начинает лупить Полину. — А ты что стоишь, смотришь? — поворачивается и удар из букета роз достается и мне, больно царапая шипами кожу лица.

— Прекрати! Совсем с катушек слетела? — кричу ей в ответ. — Не было у меня никакого романа. Не видишь, что ли, молодуха начиталась романов и решила стать женой богатого человека. Небось нафантазировала себе счастливую жизнь, глядя на наши с тобой идеальные отношения. Подумай головой, стал бы я в доме устраивать потрахушки? — дергаю Злату за плечи.

— Я хочу знать правду, мне нужна истина! Кто из вас врет, кто? — начинает нервно топать ногами. У жены срыв и она не может с собой совладать.

— Паскуда ты, Полина, — смотрю на няньку и замечаю ее улыбку. Собирай манатки и проваливай из нашего дома. Твои услуги больше не пригодятся.

— Не собираюсь, Платон, я останусь тут. Твоя истеричка сейчас успокоится и будем жить дальше. Давно пора указать кассирше место, разошлась, — поправляет волосы и спокойно продолжает.

— Ты ничего не перепутала? — заявляю на ее слова.

Поведение Полины меня дико бесит. Что она себе позволяет? Мало того что довела Злату до нервного срыва, так еще и передо мной артачится. Размазать эту давалку не составит труда, и она зря верит в то, что не отвечу на ее предательство.

Какого хрена эта сука вообще начала признаваться? Захотелось куража? Она его получит. В лесном массиве.

— Не перепутала, я никуда не поеду. Положительный тест на беременность имеется. Или ты выкинешь и своего будущего ребенка, оставив меня без работы и средств к существованию? Хватит уже корчить из себя верного супруга и вешать на уши Златы лапшу. Ты никогда ее не любил, так что выметаться из этого дома не мне.

— Я тебя придушу, — снова бросается Злата, но я ее сдерживаю.

— Угомонись ты уже, Рэмбо, проблем мало? Не нужно ее трогать, не хватало полиции и разборок.

— Она беременна, ты слышал? Платон она ждет ребенка! — кричит жена.

— Нашла кому верить, я не спал с Полиной и не изменял тебе. Ребенок не может быть моим, — стою на своем.

В глубине души я охреневаю. Сексом Поля занималась только со мной, тут даже сомнений нет, неужели она залетела? А как же противозачаточные таблетки, которые она якобы принимала?

Это просто пиздец, Господа.

Сейчас или никогда. И плевать, что Платон отказывается от наших отношений. Придет время — он полюбит меня точно так же, как и я его.

Кому нужна такая жена — как Злата? Безынициативная, глупая, холодная, полностью зацикленная на себе идиотка, которая не готова дарить заботу и теплые чувства. Зачем Плат за нее держится я не понимаю, и не хочу разбираться. Скорее всего, привычка и обычный мужской страх потерять стабильность. Представителям сильного пола всегда тяжело менять удобную личную жизнь и начинать ее с нуля.

Терпеть постоянно нытье Златы и верить, что рано или поздно она заметит, что у мужа есть роман на стороне — гиблое дело. Не случится этого, потому что все, что видит моль — собственное отражение в зеркале и исключительно свои проблемы.

Вот и сейчас, я говорю ей о том, что у нас с Платоном своя история и интимные отношения, а она даже не пытается понять причину их возникновения, набрасывается и ведет себя, как истеричка, которая боится потерять уверенность в завтрашнем дне и блага. Чего не скажешь обо мне.

Чувства к Платону не завязаны на его финансовом состоянии. Как можно очароваться тем, чего у меня никогда не было?

Любимый человек не дарил мне цветов, не возил на отдых, не вручал дорогостоящих подарков — я всего лишь тень в жизни Плата, женщина, которая удовлетворяет физические потребности и все еще надеется стать его спутницей жизни, важной и нужной. Не на ночь.

Я пыталась не думать о Платоне, забыть его, исчезнуть на очень долгое время из общего пространства, но не смогла справиться. То, что для него было обычной интрижкой — обернулось для меня настоящими чувствами. Я люблю этого мужчину. Люблю. И вырвать из сердца сжигающую меня страсть не могу.

Только я знаю, чего мне стоило снова ворваться в его жизнь, добиться продолжения нашей истории, выгрызть возможность остаться в доме, где он проживает с женой, и теперь я не сдамся. Нет.

Возможно, будь его супруга действительно любящей, я бы никогда не претендовала на Платона, но наблюдать полное безразличие и потребительство с ее стороны, выше моих сил.

Злата кричит, оскорбляет, лупит букетом, но мне все равно. Если нужно пережить унижение — сделаю и это. Надолго этой амебы не хватит: повизжит, порычит, соберет свои манатки и в обиде свалит. Иначе и не может быть, такие слабачки не умеют бороться, только ждать у моря погоды и жаловаться.

Что касается меня — я заслужу внимание Платона, окружу любовью, и сделаю так, что займу место той, кто оказалась рядом с мужчиной моей мечты по ошибке.

— Я не знаю, Платон, почему ты решил, что я не могу быть беременной. От любви и секса частенько случаются дети. Особенно в отношениях, где мужчина не предохраняется, — игнорируя истерику законной супруги, спокойно к нему обращаюсь, пытаясь не сорваться и не влупить Злате точно так же, как она мне.

Успокаиваю себя тем, что это в доме с мужем она чувствует себя королевой, но, покинув его пределы, Злата рискует получить за свое поведение ответку по полной.

— Хватит устраивать шоу, — его слова тверды. — Выдержке Плата позавидует кто угодно. Мужчина держится до последнего и отпирается так, словно я спятила и действительно сочиняю небылицы о нашем романе. Ни один мускул его лица не выдает лжи.

— Выметайся! Даю полчаса! Иначе я за себя не ручаюсь, — продолжает нервно Злата.

— Еще раз повторяю — это не тебе решать, — хмыкаю издеваясь. — Или богатство все стерпит? Ты так перенервничала, бедняжка. Милая, а не пойти ли тебе поспать? Голова не болит? Вечно такая утомленная, что о дуре жене среди персонала легенды ходят, — поддеваю ее.

— Полина, закройся, — ко мне приближается Платон и с силой дергает за локоть, притягивая к себе. — Что ты творишь? — шипит в шею и меня опаляет его горячее дыхание. Ноги становятся ватными. Рядом с ним всегда так, и не важно, злится Плат, или готов к ласке.

— Делаю то, что ты должен был сделать сам. И давно, — смотрю в его глаза и вижу неприкрытый гнев.

Знаю, что сейчас истинное желание Платона придушить меня. Я пошатнула его мир, идеальную картинку. Разрушила мнимую семейную идиллию, которую он ошибочно нарисовал в своих мозгах.

— Не принуждай меня к насилию, — толкает в сторону лестницы, и я еле удерживаюсь на ногах, чтобы не упасть.

Прекрасно помню, что он к нему способен. И толкнуть, и вышвырнуть, и придавить словами так, что дышать и самой не захочется.

— Что же, Платон, если тебе нравится преклоняться перед товаркой, которая только и может, что ездить на маникюр и ныть с полным домом прислуги об усталости — вперед! Любящая жена всегда знает, кем и чем живет ее мужчина. А еще видит и чувствует, когда он пахнет чужой женщиной. Нравится жить с глыбой? Наслаждайся.

— Вон! — чеканит холодно.

— Злата, не я — так другая, — обращаюсь к женщине. — Запомни, тупоголовая, никакой здоровый самец не станет терпеть фригидную овечку, хоть трижды красивую, и с отличным покрытием ногтей. Твои рога будут только укрепляться, потому что как женщина ты просто ноль. Бесплатное приложение к успешному, умному и шикарному мужчине. Схватить — схватила, а дальше расслабилась и решила, что ничего не нужно делать, — начинаю нервно смеяться. — Продолжай, неудачница.

Лицо Златы бледнеет. Я знаю ее, и вижу, что до недалекой долетает смысл моих слов. Возможно, в глубине души она сожалеет и вспоминает все те моменты, когда стоило не отказывать мужу, не укладываться спать, как пенсионерка, пока он тусит по клубами со стаканом виски в компании молодых и красивых девушек, а быть хоть изредка рядом.

— Пойду собирать вещи. Вы правы, мне лучше покинуть дом, как и пора дать большое интервью о Платоне и его семейной жизни, а так же о том, что выгнал несчастную бедную няню. Только «упс», стоит озвучить скандальное пикантное уточнение — беременную, — бросаю дерзкий взгляд на Плата.

Я знаю куда бить, как и уверена, что для его успешной карьеры это интервью, конечно же, не крах, но огромная ложка дегтя, которая испортит репутацию.

Больше всего на свете мне хочется сейчас обнять любимого мужчину, но не могу. Он снова и снова выбирает Злату, а значит я должна отстаивать себя.

Разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж, уже оказавшись вверху, небрежно бросаю в сторону истерички:

— Кстати, Златусь, на досуге погугли, что такое горловой минет, твой муж жуть как любит такие отсосы.

Не успеваю закончить, как слышу ее крики и новый виток разборок.

Пусть. Ей уже ничего не поможет. Может быть, Платон и не простит меня, не поймет, не примет, но по крайней мере, я спасу его от той, кто не способна ни любить, ни заботиться, ни ценить.

Злата уезжает, а я остаюсь за столиком с Максом и заказываю еще виски.

— Говорят, ты с главбухом серьезно замутил? — спрашиваю его между делом.

Знаю, что он крутит роман с нашей работницей, но не предполагал, что все настолько серьезно. Слова любви, как уверяла Злата, которые Оксана прочла в их переписке, очень удивляют, так как известно, что обычно у Макса краткосрочные интрижки, а секс на стороне на раз-два, не более.

— Есть такое, — затягивается сигаретой. — Похоже я нашел ту самую, — хмыкает игриво.

— Как это понимать?

— Постоянную любовницу, — начинает ржать. — Знаешь ведь, обычно я не задерживаюсь с писюхами надолго, а тут — снесла мне крышу Лида.

— Даже так? — удивленно поднимаю бровь и отпиваю виски, которое принес официант. — И чем же покорила тебя Лидочка? Внешне, скажу честно, так себе женщина. Твоя Окс куда лучше выглядит.

— Женушка и правда в последнее время старается, как в сексе, так и следить за собой, но огонь погас. Я воспринимаю ее исключительно как мать своих детей. Был бы рад, если бы Оксана перестала меня постоянно соблазнять и скупать тонны белья и секс игрушек. Это не воскресит желание.

— Братан, если трахать по десять разных телок каждый месяц, естественно так и будет, ты же понимаешь, что ты сыт, а твоя жена голодна. Попробуй притормозить, — даю совет.

— У тебя то как? Злата горячая штучка? Голод еще никого до добра не доводил. Особенно мужиков. Всегда смешат телки, которые верят, что их щи, борщи, котлетки и уборка заменят нам качественный трах, жажду близости и желание, которое дано природой. Нет, ну они, конечно, мечтают, что если мужик любит — не изменит. Но наивность рано или поздно бьет бревном по лбу. Вопрос только времени, — выдыхает клубок дыма. — Если самец голоден — найдет, где пожрать.

— Все отлично, — отвечаю Максу, — у нас со Златой нет проблем, меня устраивает наша постель.

— Да ладно, — смотрит на меня с сомнением. — Ты прости, но мне кажется, что твоя супруга с головой ушла в материнство и потеряла конкурентоспособность на поприще ебли. Выглядит она охуенно, не спорю, но извечное няньканье отрубило в ней сексуальность. Мне кажется, у вас очень редко бывает близость, я прав?

— Тебе кажется. Злата во всех смыслах все так же хороша, как видишь, ее не испортили роды, фигура закачаешься, она красотка. А то, что посвящает много времени ребенку, так это норма. Я и сам стараюсь в свободное быть с дочкой, — отвечаю Максу.

Уведомлять его о том, что у меня тотальный недотрах не хочу. Интимная жизнь на то и называется таковой, что касается двоих. Да и смысл ныть? Советы Макса я знаю, и они мне не особо подходят.

— А вот и мы-ы-ы-ы! — к столику подходит Оксана с… няней.

Сказать, что я удивлен — ничего не сказать. Персоналу нужно было бы валить домой, а не резвиться в клубе.

Словно считав мою реакцию, жена Макса оправдывается:

— С детьми побудет Ольга, а Поле нужно выдохнуть. К тому же наше общение давно выходит за рамки просто служебных дел.

— Поль, выпьешь? Что будешь? Кровавая Мэри? Водка-редбул? — предлагает Окс.

— Ой, нет, мне завтра детей с самого утра в бассейн вести, пожалуй, бокал шампанского, — отвечает смущенно няня.

Оглядываю Полину сканирующим взглядом и отмечаю, что выглядит она очень даже круто. Фигурка точеная и не может не вызывать восхищения, есть в ней что-то такое, что манит и не оставляет равнодушным.

Оксана и нянька бурно трещат о своем, а мы с Максом продолжаем пить и вести беседы о работе. Прилично поднабравшись, я ощущаю, что мне пора закругляться и ехать домой. День выдался длинный и хочется выспаться.

Перевожу глаза в сторону барной стойки и вижу Полю. Она плавно двигается в такт музыки и смотрит на меня игривым взглядом, не скрывая свой интерес.

Смотрю на ее личико и меня кроет. В Полине сочетается невинность с порочностью, ее блядские пухлые губы, длинные густые волосы и детский растерянный взгляд заставляют мой мозг вспоминать самые пошляцкие позы, в которых бы я ее поимел. Высокая, стройная, с узкой талией и круглой упругой задницей, в которую хочется присунуть и подвигаться.

Сука, как же она меня заводит.

Полина совершает эротичные движения телом, продолжая пританцовывать у барной стойки с бокалом шампанского, а я чувствую, как в паху наливается.

Интересно, как она стонет, извиваясь на члене? Так бы и посмотрел, как скачут ее тугие сиськи, пока она в позе наездницы насаживается на меня, — проносится в голове.

Сука, как же хочется прижать Полю к стене, намотать ее длинные шикарные волосы на кулак и засадить в нее на всю длину ствола, аж скулы сводит. Ее непорочный взгляд определенно будит во мне что-то животное. Похоть растекается по венам, а напряжение в паху становится все сильнее.

Рассматриваю ее бесконечные ноги и представляю их у себя на плечах. Бля, недотрах делает из меня животное, и стоит поторопиться домой, чтобы еще разок поиметь жену, а не мысленно дрочить на няньку, которую вообще-то хотелось бы отодрать, но не стоит того.

Опрокидываю в себя очередную порцию виски и направляюсь в уборную. Отолью и поеду домой, к Злате и ребенку. Нехрен делать в клубе среди баб в состоянии недоеба.

Закончив делишки, выхожу из комнаты и сталкиваюсь неожиданно с Полей. Проход в коридоре достаточно узкий и она оказывается слишком близко. Напряжение между нами просто нереальное, ощущение в воздухе искрит, а член в моих штанах сейчас порвет ткань в районе ширинки.

От няньки пахнет безумно вкусными духами и сексом. Напираю на нее и прижимаю к стене. Глаза девушки распахиваются и она с удивлением на меня смотрит.

— Думаешь, я не видел тебя в моей спальне, пока был с женой? Смотрела как я ее драл, да? — рычу ей в шею.

— Я не хотела, правда, это вышло случайно, — мямлит в ответ.

Опускаю глаза и вижу как через бюстгальтер и футболку твердеют ее соски. Острыми пиками они проглядываются через ткань, пальцами я захватываю один, и смотрю в ее глаза, уточняя:

— А чего ты хотела? — прижимаюсь чуть сильнее и ощущаю как эрегированный член впивается в ее тело.

— Тебя хотела, — отвечает неожиданно смело. — Особенно когда увидела без футболки, мокрого после секса.

Ничего не отвечаю на ее слова, резко задираю юбку и засовываю пальцы в трусики.

— Бля, какая ты мокрая. Рукой наматываю ее волосы на кулак и рычу на ухо, — Хочу тебя выебать. Прямо сейчас.

Тяну няньку за гриву в мужской туалет, затаскиваю в кабинку и прижимаю животом к стене. Не хочу видеть ее лица. Это просто секс, разрядка, не более.

В нетерпении разрываю на Полине трусики и спускаю брюки. Стояк дикий и я практически сразу вхожу в ее тугую дырочку. В ней горячо и узко. Отменная девочка для моего члена. В голове хмель, по венам адреналин, я ебу няньку и не думаю ни о чем, кроме собственного удовольствия.

Поля интенсивно двигает бедрами и насаживается на мой каменный стояк. Стонет так, словно мы находимся вдвоем в собственной спальне, забывая, что место общественное, и в любой момент нас могут услышать.

Кончая, достаю из нее и сливаю на задницу. Не хватало, чтобы нянька залетела.

Совершенно довольный, натягиваю штаны и возвращаю Полине разодранные трусики, засовывая их небрежно в декольте.

— Щель ты отменная, базара нет, но мне пора к жене. Спасибо за вечер.

Выхожу из кабинки, не дожидаясь няньки.

В ушах до сих пор стоят ее стоны.

Поля еще лучше, чем я мог себе представить. Нерожавшая, узкая, чувствуется, что мало мужиков в ней побывало.

Ни слова не говоря Оксане и Максу, покидаю клуб, и направляюсь на улицу, чтобы взять такси. Хочу домой. В душ и принять горизонтальное положение. От бухла начинает болеть голова и остро ощущаю, что телу нужен отдых.

Сажусь в машину и расслабляюсь. Разрядка была охеренной и теперь безумно хочется спать.

Думаю о том, как приеду и лягу к Злате в постель, обниму ее и прижму к себе.

Тут меня словно пронзает молнией. У отпитого мозга случается озарение.

Я изменил жене.

Я. Изменил. Жене.

Впервые. С няней.

В туалете клуба.

Просто трахнул ее, рискнув всем ради промежности.

Мозги начинают в ускоренном темпе трезветь, а я охуевать от вопроса, что теперь делать?

Если нянька раскроет наше приключение, то мне хана…

— Я ухожу! Ухожу, Платон! — срываюсь снова на крик. — Наслаждайся горловыми минетами, но без меня. Закрывать глаза на происходящее не стану.

— Прекрати, Злата, как можно верить няньке? Ты серьезно?

— Дочери тоже не стоит доверять? — смотрю на него с ненавистью.

— Это ребенок! Теперь я понимаю, что Полина могла ее науськать и научить говорить ту ересь, которую ты рассказала. В своем уме? Целовать няню при Рите! Что у тебя в голове? Я бы никогда не посмел, — убеждает муж.

Не могу видеть Платона. Он такой невозмутимый и спокойный, словно ничего не случилось. Только я знаю его характер и эту самую манеру, быть скалой, когда вокруг рушиться мир. Мой муж умеет держать лицо до последнего, как-никак бизнесмен и стратег от Бога.

— Пошел к черту! Я собираю вещи, меня больше не волнует, как вы резвились с Полюшкой. Ненавижу вас! — бросаю ему в лицо и направляюсь на второй этаж в спальню.

… и себя ненавижу!

Вспоминаю, как Платон отпирался, не желая брать в дом няню, просил присмотреться хотя бы к другой девушке, не Самохваловской прислуге, но я намертво вцепилась в Полину и требовала именно ее.

Идиотка. Собственными руками притащила в семью разлучницу. Вручила подарок мужу и его члену.

Во мне кипит такая ненависть, что еле себя сдерживаю. Хочется крушить все вокруг и кричать от дикой боли, сжирающей изнутри. Был бы динамит, рванула бы.

Как он мог?

СУКА, КАК ОН МОГ?

Променять нас на няньку с минетами!

Сама виновата, не спала с мужем, не проявляла инициативы, не уделяла внимания, вечно бурчала и была без настроения. А ведь Платон просил не раз быть нежнее, уделять ему время. Довольна? — предательски подкидывает мысли мозг.

Захожу в комнату и в бессилии падаю на кровать. Хочется рвать на себе волосы и выть от боли. Я люблю мужа и для меня его измена удар. Платон всадил в мое сердце нож по самую рукоятку. Предал. Хотя обещал, что никогда не причинит боли, если вручу ему себя. Почему? Ну почему?

— Нечего ныть, — слышу голос и резко дергаюсь.

Полина. Тварь, какого черта она явилась в нашу комнату?

— У тебя не спросила, что мне делать, выметайся отсюда.

— Только после тебя, — отвечает с ухмылкой. — Наверное, интересно, почему Платон выбрал меня. Правда? Могу рассказать, открыть тебе тайну нашей связи.

Внутри все сжимается. Не желаю ничего слышать и знать. Смаковать подробности того, как мой муж потрахивал эту девку за моей спиной — не интересно.

— Мне все равно, избавь от подробностей вашей лав-стори, — отвечаю как можно более равнодушно.

— Все просто, Злата, он любит меня, — улыбается Полина. — Любит так, как никогда тебя не любил. И ребенок ваш не нужен Платону, мы своих родим. Забирай малолетнюю идиотку и проваливай.

— Слова настоящей няни, — хлопаю в ладоши. — Только ты ошиблась, для него дочка важнее всех в этой жизни, а проституток, типа тебя, еще будет тьма.

— Римма Васильевна права, ты обычная тупоголовая кассирша, нет ни загадки, ни ума, ни внешности. Такой и Рита вышла, яблоко от яблони, — продолжает Полина.

Я спокойный человек. Терпеливый. Но мою дочь никто не будет оскорблять. И если Поля думала, что я без характера, то сейчас увидит его во всей красе…

— Любишь по морде получать? Фетиш твой, коль мало внизу показалось, — надвигаюсь на нее. — По-хорошему прошу — свали отсюда, — выплевываю зло.

— Тебя даже жаль, Златуся. Молодая, красивая, а такая тупенькая. Вместо того чтобы быть подругой, любовницей и любимой женщиной Платону, вернулась за кассу и заставляешь мужа искать сексуальное удовлетворение на стороне, — продолжает меня провоцировать. — Твой потолок — слесари и мужики с завода.

— Не выйдешь из моей комнаты — прострелю мозги. Прямо сейчас. Рискнешь? — направляюсь к тумбочке и выдвигаю первую шуфлядку.

На лице Полины появляется страх.

— Ты больная?

— Да. Вышла отсюда, — чеканю стальным голосом. — Считаю до трех.

Полина выскакивает из комнаты как ошпаренная, и правильно делает. Я сейчас настолько заведена, что балансирую по грани здравого смысла и истеричного припадка. В данный момент я блефовала и взяла Полю на понт, но в шкафу у Платона есть оружие, и эта мысль не дает мне покоя.

Полина молодец. Бьет по всем фронтам. Вспомнила и упрекнула Риммой Васильевной, которая весь брак меня травит. И ведь дело не в том, что я хреновая, ее нелюбовь к кассиршам как вирус. Мне просто не повезло попасть в точку ее боли.

Ведь именно молоденькая кассирша увела ее любимого мужа из семьи, оставив, видимо, тем самым такую травму, что теперь она выливает накопленную злость и ненависть на меня. Словно это я разрушила ее семью, а не чужая женщина.

Сколько бы ни пытался в свое время Платон вразумить мать, она непреклонна. Для нее я и моя работа как приговор.

Достаю из шкафа огромный чемодан и начинаю сбрасывать туда свои вещи. Слезы застилают глаза. Как же больно, противно и мерзко. В голове куча вопросов и ни одного ответа.

Когда это началось? Он любит Полину? Почему Платон решился на измену? Няня действительно беременна? Сколько времени продолжается их роман?

— Куда ты собралась? — слышу Плата. — Я не выпущу тебя, — гремит голос.

— Ты не остановишь меня, я ни минуты не задержусь в доме, где ты спишь с другой девкой, где предаешь меня, как ты посмел? — смотрю на него и чувствую, как предательски катятся слезы по щекам. — Ты нас променял! — бросаю ему в лицо. — Променял на шалаву, которая втерлась в доверие, заслужила мое расположение, а на деле ублажала не ребенка, а тебя!

— Злата, я прошу, дай мне шанс все исправить, — его лицо смягчается. Глыба оттаивает.

— Начни с того, что признайся! Ты мне изменял?

— Нет, — отвечает муж.

Подхожу и даю ему наотмашь пощечину. Лицо его такое же невозмутимое.

— Изменял?

— Нет.

Снова пощечина. Еще одна. И еще. Меня накрывает, и я луплю его по лицу со всей силы, на которую только способна.

— Говори правду! — кричу ему. — Говори правду! — продолжаю хлестать.

Потом останавливаюсь, тяжело дышу и смотрю на него в упор. Лицо мужа от ударов горит.

— Будь мужчиной, скажи правду, ты мне изменял с Полиной? — выдерживаю его тяжелый взгляд.

Сердце уходит в пятки. Тону в его глазах. Любовь к мужу огромна, и она разъедает меня. Сжигает изнутри и ранит. Не хочу любить предателя. Не стану.

Платон так же пронзительно впивается в мои глаза и отвечает:

— Да. Я тебе изменял.

Ощущение, что он нажал на курок у моего виска. И убил.

— Злата, умоляю, прости меня. Пойми, Полина для меня пустое, нет ни чувств, ни планов на нее, ни желания быть рядом, — произношу искренне.

— Желания нет? — смотрит на меня с ненавистью.

Такой жену я никогда не видел и меня пугает ее решительность. Я не хочу терять семью из-за обыкновенной девки для члена. Не желаю рушить свой идеальный мир, в котором все хорошо, кроме проблемы, которую мы никак не можем со Златой решить.

Она не любит секс. Стоит признать. Не так темпераментна, как я, и не относится к постели, как к чему-то важному. Не исключаю, что, возможно, это и моя вина, что жена холодна, но я пытался. Честно. Пытался не раз ее увлечь, купить игрушки, приласкать как-то по-особенному, удовлетворить ее желания, но все тщетно. Я не могу идти против природы и заниматься любовью раз в неделю-две. Но и терять жену не хочу. Я люблю ее. Люблю.

— Это от нежелания ты ее трахал? Да? — продолжает нервно.

Мне больно видеть ее страдания. Чувствую себя конченым ничтожеством. До последнего хотел отпираться, только бы не причинить ей боль, но слова «будь мужчиной» добили. Врать после них — слишком подло.

— Злата, послушай, — пытаюсь взять ее ладонь в свою.

— Не трогай меня, — отталкивает двумя руками в торс. — Не прикасайся ко мне. Ты изменщик. Вонючий грязный мужик, который предпочел трахать няню, а не решать проблемы с женой.

Злата пытается держаться, но из глаз градом катятся слезы.

— Прошу, дай мне возможность оправдаться.

— Нет! Не будет никаких шансов и разговоров. Как ты вообще посмел при нашей дочери ее целовать? Говорить люблю? Обещать жениться? Что у тебя в груди? Камень? Там нет сердца, там просто кусок гранита.

— Перестань, я все могу понять, я хуевый муж, проебал семью, но не вмешивай в это ребенка, — завожусь и я.

— Я вмешивай? Я ВМЕШИВАЙ? Это ты и твоя падаль вмешали мою дочь. Припер подарок и заткнул, чтобы молчала? Секрет у них! Да пошел ты, Платон, — сбрасывает нашу рамку со свадебной фотографией на пол. — Иди вон, вслед за Полиночкой, может быть, она удовлетворит запросы твоей мамы, для которой я по жизни ноль. Кассирша, да? Отлично!

— О чем ты вообще говоришь? Я подарил Рите игрушку за ее успехи на занятиях, — растерянно бормочу.

Господи, я никогда не внушал дочери, чтобы она молчала, более того, не было никаких поцелуев при ребенке и обещаний жениться.

Серьезно? Жениться на Полине?

У меня нет к ней никаких чувств. Потрахать ее я всегда был рад, чего врать, но более чем… нет! Откуда эти слова о женитьбе? Не верится, что Рита могла такое сказать, потому что это ложь.

— Я не верю тебе! Ребенок не станет врать, с чего вдруг это в ее голове?

Злата права, ребенок не станет врать. Но ребенку очень легко внушить ложь. Полина явно поработала над Марго, вложила в ее мозги то, что хотела услышать из моих уст.

Сука, я задушу эту блядь.

— Прошу, успокойся, дай мне с этим разобраться, — снова пытаюсь приблизиться.

— Не подходи! — выставляет руку. — Отойди от меня, иначе я не ручаюсь за себя. Платон, я так любила тебя, так любила, — ее голос срывается на плачь. — Я ведь действительно верила, что ты мой человек, понимаешь? МОЙ. Что мы все преодолеем, любые невзгоды, ненависть матери, проблемы в постели и многое. Как же ты смог? Как? Протрахать нас, нашу семью. Просто отойди от меня, ты ведь знаешь, я не истерична ни разу, но сейчас я не могу с собой совладать. Думаю лишь о том, что в шкафу оружие, и я хочу его взять, чтобы всадить в твое сердце пулю. Только дочь, только она меня останавливает, чтобы не убить тебя. И, знаешь, что самое гадкое? Я не смогу жить, если тебя не станет. Сама застрелюсь. Поэтому выйди вон, не заставляй меня оставлять ничем неповинного ребенка сиротой.

Лицо Златы покрывается пятнами.

Она права. В ней нет истеричности и конфликтности, ни разу за нашу совместную жизнь я не получал от нее тычков или разборок. Сейчас она взвинчена и может совершить непоправимое.

Говорить нужно. И решать проблему тоже. Но не в таком состоянии.

— Хорошо, — соглашаюсь на ее условия. — Тебя прошу остаться. Хотя бы сегодня. Я не стану трогать и донимать. Просто прими душ, залезь под одеяло, попробуй выспаться. Я присмотрю за Ритой. Завтра поговорим.

— Я не хочу чтобы…

— Прислушайся. Ни о чем не думай. Сделай, как прошу, — перебиваю ее.

Злата молчит, а я покидаю комнату, чтобы не услышать отказ, который отрежет раз и навсегда к ней путь.

Блядь, я в бешенстве.

Сучара нянька смела обрабатывать мою дочь?

Ей мало не покажется.

С каких пор эта резиновая дырка решила, что она будет править балом? Самомнения у нее много, только выращено оно на тупых фантазиях. Моя жена не идиотка, не дура и не никчемная.

Дело во мне. Всего лишь.

Винить Злату в своем блядстве — не стану. Я не из тех, кто ищет проблему в женщине. Проблема и неудовлетворенность во мне. И моя супруга тут ни при чем.

Откуда у дырки для члена другая информация, я не знаю. Ну, а за ребенка, и вовсе порву.

Покинув нашу со Златой спальню, я направляюсь к Поле. И лучше бы ей сейчас слинять, потому что я в таком бешенстве, что ей не поздоровится…

Чувствую дрожь в теле. До сих пор не могу осознать, что Платон решился на близость. И пусть сегодня он считает нашу связь лишь жалкой ошибкой, я смогу доказать, что способна стать его любимой женщиной.

Нет, я не свихнулась и не фантазирую, я прекрасно вижу Злату и понимаю, что эта амеба не слишком-то умеет быть достойным партнером такому успешному и достойному мужчине как Плат.

По рассказам Оксаны я осведомлена, что мать Платона считает его супругу непроходимой тупицей, обычной недалекой кассиршей, которая в нужный момент раздвинула перед сыном ноги и заарканила в брак. Отчасти приятно, что семья Плата не принимает его выбор, это во многом может упростить мой план по завоеванию желанного.

Моя цель, как минимум, попасть в его дом в роли нянечки. Это решит многие вопросы и позволит быть на вид у Платона, о чем я истинно мечтаю.

— Не тушуйся, — говорит Оксана, закуривая. — В прошлом он гуляка еще тот, дави сильнее. Улыбайся, флиртуй, видно ведь, подруга ему не додает порций секса, а он, оголодавший, держится из последних сил.

— Не знаю, — отвечаю своей хозяйке с сомнением.

— Зато я вижу и знаю, что говорю. Он нравится тебе? — задает вопрос.

— Да, безумно, — произношу честно.

С самой первой встречи я запала на Платона. Высокий, красивый, видный. Не какой-то там хлюпик, а человек с мозгами, умеющий добиваться целей и управлять нехилой компанией. Ум — всегда был моей слабостью. Тот, кто умеет заработать, не может быть идиотом. С таким не страшно строить будущее и бояться остаться без средств к существованию.

— Тогда не тушуйся. Злата так расслаблена, увести мужика у такой не составит труда. Если тебе нужен — запряжешься, — продолжает, затягиваясь.

Почему Оксана мне помогает я даже не знаю. Хотя… Думаю ей неприятно быть единственно рогатой, и бесит тот факт, что у Златы и Платона вечный штиль.

Конечно, я не стала рассказывать хозяйке, что Макс не раз предлагал переспать, или сделать ему минет, зачем мне проблемы? К счастью, всегда удавалось отвертеться и сбежать от исполнения подобных приказов.

Заниматься сексом с абы-кем не по мне. Для подобного нужны чувства или огромное желание. Прежде в моей жизни был лишь один мужчина, который не оправдал надежд и предал, изменив с хорошей знакомой.

В сексе он был горяч и научил очень многому, но по итогу моя готовность спать с ним 24/7 не спасла. Оправданием предательства стало то, что ему хотелось другое тело, запах и вообще человека. Как бы я не сосала ему, не давала во все места — роли не сыграло.

Безусловно, я понимаю, почему Оксана оставила меня в клубе. Она прекрасно видела состояние Платона и осознавала, что отсутствие Златы мой шанс. Что оказалось правдой.

Искра, пробежавшая между нами, не мои наивные мечты, а факт. Я вижу, как Платон смотрит на меня, понимаю, что вызываю в нем физическое желание, и это — немало.

После близости Платон швыряет в меня трусики и пытается показать напускное равнодушие, но я уверена, его поведение — игра. Плату все понравилось, конечно же, да. И это его бесит. Доводит до исступления, что какая-то нянька удовлетворяет лучше жены. Все было так чувственно и вкусно, что даже в самых смелых мечтах я не подозревала о том удовольствии, которое мне может подарить этот мужчина.

В нем идеально все — запах, движения, стоны, размер члена. Это что-то невероятное — отдавать себя в руки того, кто знает, чего хочет, и берет это не спрашивая.

Можно было бы рассказать все Злате, устроить ей сюрприз, только… зачем? Моя цель не переспать с ее мужем, не отсосать, а стать женой. Поэтому я должна выработать план и действовать согласно пунктам.

Во-первых, моя главная миссия — попасть в дом Златы и Платона, стать нянечкой их придурковатой доченьки. Втереться в доверие и доказать, что обожаю их маленькую дурочку.

Дальше, больше — забеременеть от Платона и заявить о себе.

Не желаю быть годами в тени и выполнять роль прислуги.

Ущипнуть Риту во сне, чтобы выставить себя заботливой няней — не составило труда. Стоит только добраться да малышки, и я помогу ей понять, кого любит ее отец. Работать с детьми — прекрасно. В эти маленькие неразумные головы можно влить что угодно, а главное — они верят тебе как себе.

После разговора с Платоном возле дома, где уверяю, что не предам его и не расскажу жене о сексе, захожу в гостиную и сталкиваюсь со Златой. На ней пижама и тканевая маска на лице.

Да уж, сексуальная красотка.

— Ты уже вернулась? — спрашивает меня дружелюбно. — Не видела Платона?

— Во дворе курит, — отвечаю вежливо.

— Хотела попросить тебя об одолжении, завтра планирую устроить своему мужу романтическое свидание, не посидишь с Ритулей?

Чувствую, как невольно сжимаются кулаки, мне их свидание сейчас вообще не нужно. Тут же пытаюсь глубоко дышать и вспоминаю, как ее супруг буквально пару часов назад во мне двигался и стонал, становится легче.

— Конечно, посижу, без проблем, — произношу с натянутой улыбкой.

В дом входит Платон, и его лицо становиться белым. Представляю, как ему страшно, что расскажу о нашем сексе, и где-то глубоко внутри даже радуюсь, что имею возможность дергать его, как марионетку.

Я готова терпеть. И ждать готова. Но Платон будет моим, сомнений нет. Злату он не любит, просто держит при себе, как правильное приложение, чтобы показать — я муж, семьянин, отец ребенка. Истинные его желания куда темнее, чем жизнь с деревянной женой и дочкой, и я хочу раскрыть их и доказать, что важнее быть собой, чем казаться для общества идеальным…

— Папа, папа, — Рита целует Платона и обнимает маленькими ручками.

— Что, моя хорошая? Поиграем, соня? — супруг держит на руках проснувшуюся доченьку, и прижимает к себе.

Любовь Плата к Маргарите огромна, и он не желает этого скрывать: всегда стремится посвящать ей каждую свободную минуту после работы, быть рядышком, читать книги, купать, смотреть вместе мультики и приобретать лучшие игрушки и наряды. Если у мужа есть время — проводит с дочкой. Я очень ценю такое трепетное отношение супруга к нашей принцессе и горжусь, что он не забивает на ребенка.

В отличие от Макса, у мужа всегда есть желание нянчиться с Марго, в то время как его друг весьма неохотно занимается потомством и постоянно выговаривает Оксане, что имея двух нянь, и не работая, могла бы его не напрягать лишней суетой с детьми.

Не скажу, что Макс ужасный отец, но его все меньше интересует то, что происходит в собственном доме. Думаю, что походы налево куда более манят и отвлекают от главного.

— Родной, — обращаюсь к мужу, — давай сегодня проведем вечер вместе, без Оксаны и Макса. Их выяснения проблем надоели, побудем друг с другом наедине, понежимся, — предлагаю мужу.

— Я не против, куда поедем? Только нужно подобрать время, чтобы вот эта сладкая булочка, — щекочет Риту в районе животика, — не хотела спать. — Пойдем с мамулей на свидание? — спрашивает ее.

— Дя, — отвечает дочка и заливисто смеется, реагируя на щекотку.

— Платон, ты не понял, я хочу провести вечер только вдвоем. Взрослая вечеринка, — игриво улыбаюсь. — Дочку оставим дома.

— В каком плане? — смотрит на меня удивленно.

— Попросим Полину присмотреть за малышкой, не зря ведь Самохваловы тянули ее за тридевять земель, пусть работает. К тому же я с ней уже договорилась. Поля ответила, что с удовольствием посидит с Марго.

Мне казалось, что Плат будет рад возможности выдохнуть, расслабиться, выпить вина и заняться любовью в романтической обстановке, но он реагирует как-то странно. Более того, негативно.

— Я не хочу оставлять ребенка с Полей. Мы знать ее не знаем, да и у малышки настроение сама знаешь как скачет, плюс недавний перелет. Давай возьмем ее с собой и проведем отлично время втроем. Мы же семья.

— Дорогой, я понимаю, что ты замечательный отец и волнуешься за дочь, но… ты сам говорил, что нам необходимо чаще оставаться наедине. Я размышляла по поводу твоих упреков, возможно, пришло время нанять Рите няню. А еще, после возвращения хотелось бы задуматься о работе. Мне нужно общение, хочу трудиться и выходить к людям, а не сидеть взаперти днями напролет. И с тобой время тет-а-тет тоже желаю проводить в большем объеме.

— Что? Какая еще работа! — муж аккуратно ставит на ножки Риту. — Я против. Дочке нужна мама, а вот твои гроши, которые планируешь приносить из-за прилавка — не особо.

— Не обижай меня, ты ведь понимаешь, дело совсем не в деньгах. И вообще — сам предлагал расширить персонал и найти няню. Я даю согласие. Вон, — показываю в сторону двери, — у твоих друзей полно прислуги. Живут на расслабоне.

— Хочешь как они? — пристально на меня смотрит. — Не вижу счастья в их семье. Одна алкоголичка с рогами, второй трахает все живое, в то время как дети растут как трава, — грубо отвечает.

— Они наши друзья, перестань, — одергиваю мужа.

— Это не отменяет того факта, что их брак ничтожен, и уж точно для нас не пример, — нервно отзывается.

— Так Оксана как раз и сидит без работы, и к чему это привело? Макс гуляет. Мне нужно заняться не только домом, но и собой, видеть людей, встречаться с коллегами, я хочу трудиться, — настаиваю на своем.

— Ладно, — отвечает Платон, — обсудим, сейчас вопрос не слишком актуален. Чтобы подобрать няню, стоит вплотную заняться этим вопросом, а не решать с бухты-барахты.

— Зачем сочинять велосипед, если есть Полина? Оксана сама предлагала ее забрать, дети подросли.

— Для чего нам Самохваловская прислуга, мало агентств? — противиться Платон.

— Нет, но Рите она нравится.

— Ты еще не вышла на работу, предлагаю отложить вопрос с няней. Я готов посвящать свободное время ребенку сам, ты прекрасно это знаешь. Рите не помешало бы и в садик пойти, сейчас полно крутых заведений, будет общаться с детьми, развиваться, что тут плохого? Одни плюсы.

— Я против. Не считаю, что нашей дочери нужен сад. Развивать ее могу репетиторы и кружки.

— Злата, я не хочу на отдыхе это обсуждать, но имею совершенно другое мнение. Вместо нянек проще в заведение отдать, и то больше толка. А если нет — тогда сама сиди, в чем проблема? В доме полно прислуги, ночами Рита спит, днем носится во дворе, откуда острая необходимость нянечки? Готовит кухарка, за чистотой следит Лёля.

Меня подбешивает его нежелание уступить. Только недавно предлагал помощницу для Риты и вот, когда вариант нашелся сам по себе — идет на попятную.

— Даже сейчас, я мечтала провести время вдвоем, посвятить его друг другу, а ты против того, чтобы оставила дочку с Полиной. Это нормально? Или ищешь предлог, чтобы избежать близости? — психую.

— Не повышай голос при дочери и прекрати разборки, ты говоришь чушь. Именно я пытался сблизиться с тобой месяцами, обвинять меня сейчас в нежелании — дико.

— Сиди с Ритой тогда сам, а я поеду с Оксаной в город, прогуляюсь и поужинаю, — отвечаю в сердцах.

— Хорошо, как скажешь, — холодно отзывается. — Со мной не нужно так разговаривать, я действую в интересах ребенка.

— Жаль, не в моих. Видимо я не вхожу в твои планы вообще, раз не собираешься пользоваться услугами нянек. Отлично! Торчи на вилле.

— С удовольствием. Все же лучше, чем проводить время в обществе нытика-алкоголички и слушать истории, как ей изменяет муж, — кидает шпильку в мою сторону.

— А ты бы мог не молчать, а направить Макса на правильный путь. Или считаешь нормой поддерживать друга в такой мерзости? — не могу остановиться.

— Это не наше дело. Повторяю еще раз, не устраивай при дочке истерику. Ее уж точно не касается, кто и с кем спит.

Нервно разворачиваюсь и покидаю спальню. Этот вечер я планировала провести с мужем, подготовилась и теперь все планы сорвались. Нелепая ссора, глупые разборки и вот я плачу. Почему он так категоричен?

Внизу сталкиваюсь с Полиной. Она возится с детьми Оксаны, напевая им песенку.

И чем няня плоха? Отличная работница.

Может быть, оставив Платона наедине с Ритой, Полей и выводком детей на весь вечер в доме, супруг обратит внимание, что ей можно доверить ребенка? Изменит мнение?

Надеюсь, да.

— Платон, предлагаю отпраздновать твой новый успешный проект вечеринкой, — первое, что произношу мужу, возвратившемуся с работы. Из меня фонтаном бьют идеи, и очень хочется поделиться планами.

Благосостояние нашей семьи выросло за последний год в несколько раз, но супруг не останавливается и на этом, заключая все новые контракты и продолжая восхождение к вершине Олимпа.

— Я только за, — притягивает меня и целует в губы.

Отношения наши стали крепче и лучше, и это тоже заслуга Плата, который не поленился, нашел семейного психолога, настоял, чтобы я не закрывалась в себе и озвучила душевные терзания. К счастью, все так и получилось, специалист помог выбраться из кризиса. Многое изменилось и теперь я чувствую себя по-настоящему счастливой. Не обошлось, конечно, и без сексолога, который сумел разобраться в сексуальных заморочках, появившихся в голове после рождения дочери. На фоне тяжелых родов и швов, которые возникли впоследствии, страх что «там» все разорвется и боль, которая возникала практически каждый половой акт, не давали расслабиться и заставляли лишать любимого мужа секса. Очень жаль, что я сразу не смогла откровенно рассказать об этом Платону и честно поделиться тараканами, возможно, мы могли бы гораздо раньше все решить. Радует, что по итогу он нашел способ убедить меня открыться и попытаться все исправить.

— Позовем твоих приятелей, общих друзей, устроим барбекю, — продолжаю с энтузиазмом.

— Можем в субботу, у меня выходной.

— Макса или Оксану пригласим? Двоих не рискну, их последняя драка на празднике осени в школе была просто чем-то диким.

— Окс стоит принять, что Макс женился на другой, Лида ждет ребенка и возвращение супруга, на которое так рассчитывает бывшая — нереально.

— Я думаю не это ее заводит, а страх потерять детей. Ты ведь знаешь, что он желает лишить ее родительских прав.

— Злат, я не оправдываю действий друга, безусловно с матерью им лучше, но… Оксане стоит завязать с алкоголем. В ином случае она закончит плохо. Если хочешь ее поддержать — пригласи. Только тогда без Макса, бойни в доме мне не нужно. Уверен он войдет в положение и все поймет.

— Хорошо, — целую мужа. Кстати, Григорий Петрович предлагает вернуться на работу через месяц. К этому времени стоит найти няню.

— Займись этим вопросом сама. Так как ты категорична по поводу садика — иного пути не вижу. У меня огромная загрузка, я готов помогать в выходные, но по будням не выйдет. Если общеобразовательные заведения ты приобщать не желаешь, то…

— Спасибо, я все решу с няней сама и напрягать тебя не стану, — радуюсь уступчивости мужа.

Вечеринка в разгаре, и я в отличном настроении пью шампанское у бассейна. Перевожу взгляд в сторону шезлонгов и замечаю Римму Васильевну — задор вмиг пикирует.

Зачем она приехала? Вот правда? Каждый раз я получаю только тычки от матери Платона и это давно утомило. Если я такая ужасная, не проще ли вообще не общаться? С сыном можно встретиться и вне нашего дома.

Для себя давно решила, что буду ее избегать, конфликты вообще не по мне. Да и переубедить свекровь в ее несправедливости в мою сторону — нереально.

— Смотрю и Оксанку позвала, подходит ко мне Римма Васильевна на кухне.

— Да, решили с Платоном ее поддержать, — вежливо отвечаю.

— Чувствуешь родную душу? — продолжает язвить. — И сама на ее месте можешь оказаться.

— Простите? — пытаюсь понять о чем она, поправляя на тарелке выпечку для гостей.

— Господи, Златусь, ты правда веришь, что такие мальчики, как Платон, меняются? Вертел он тебе подобных на своем органе сотнями. И тебя с Риткой выкинет словно мусор, вопрос времени.

— Римма Васильевна, вы так гордитесь своими словами, только вот вопрос — кто воспитал это чудовище, которое описываете? — спокойно отвечаю.

— Рот закрой, кассирша недоразвитая, — бросает в меня пепельницу. Она прилетает в лицо и рассекает губу. Боль дичайшая.

— И хорошо, уродливых мой сын никогда не любил, — довольно произносит и направляется к двери, покидая кухню.

От неожиданности я вообще не врубаюсь, что происходит.

— Злата, что случилось? — залетает на кухню с заднего двора Платон. — Быстро говори!

— Римма Васильевна, она…а я…За что, Платон? — чувствую поток слез из глаз.

— Стерва, — шипит муж и нервно выходит из кухни. По инерции плетусь следом, не понимая, как быть. Во дворе полно гостей.

— Совсем ошалела? — дергает мать Плат. — Еще только раз я увижу подобное или услышу в сторону Златы и моего ребенка кривое слово — клянусь, лишу тебя содержания и вызову полицию. Ты могла ее убить! Сколько можно травить мою жену? — рычит муж.

— Сыночек, любимый, я просто хочу тебе лучшего, беспокоюсь о твоем состоянии.

— Хватит, блядь. Вон из моего дома! — чеканит супруг.

— Гонишь мать? Из-за нее, да?

— Уходи, не доводи до греха, — продолжает с бешеными глазами.

Римма дергается и срывается к двери.

— Как ты? — осматривает мою губу. — Пойдем, нужно приложить что-то холодное. Зубы как? — замечаю, что Платона буквально трясет.

Я не злюсь на мужа, ведь это не его вина, что Римма неадекватная.

До конца вечера я не выхожу из своей комнаты, ссылаясь на ужасную мигрень, так как разбитая губа при полном доме гостей, включая пару журналистов, могут испортить репутацию супругу.

Несмотря на то, что пытаюсь скрываться, в комнату прорывается Оксана.

— Ну нихера себе Римка, — выдает вердикт, рассматривая губу. — Очуметь!

— Не хочу это обсуждать, — отвечаю спокойно. С недавних пор у меня пропало желание говорить о своей семьей с кем бы то ни было.

— Ладно. Как знаешь, — отпивает вино из бокала. — Что по поводу няньки? Нашла? — переводит тему.

— Ищу.

— Ну и отлично, есть шикарный вариант, — садится и закидывает нога на ногу…

— Ты еще тут? — гаркаю, замечая Полину, расположившуюся на кровати в своей комнате. Судя по всему, она и не собирается сваливать.

— Платон, дай нам шанс, — приподнимается, увидев меня.

— Значит, сука, ты и на моего ребенка посмела вякать? — вызверяюсь на нее. — Ох, зря. Думаешь, если позволил сосать член — это дает какие-то привилегии?

Грубо стаскиваю няньку за волосы с кровати и отшвыриваю к креслу.

— Я беременна, — кричит в слезах. — Что ты творишь?

— Это мы еще проверим. Есть ли вообще ребенок и чей он.

— Твой! Я была верна. С самой первой близости, которая произошла в клубе. Я люблю тебя, Платон, люблю! Как же ты не понимаешь? — начинает плакать. — Годами храню верность.

— Бля, какая же ты шикарная актриса. Оставь преувеличительные метафоры для Златы. Годами — это пару тех раз, когда я сливал в тебя свое напряжение? Ну, дура, что сказать? Лучше бы нашла себе постоянного мужика и успокоила бешенство матки. Никогда и ничего между нами не было серьезного. Так, ебля и все.

— Не смей принижать наши отношения! — начинает кричать.

— Цыц. Орать тут не в твоих интересах, я и так еле сдерживаю себя, чтобы не отмутузить. Не было отношений. И не придумывай. Я никогда ничего к тебе не испытывал, кроме примитивного животного желания, жажды трахнуть и вышвырнуть, тебе ясно? Это вы, бабы, особенно тупенькие, любите сочинить себе сказку, мол ебет раз от разу — значит есть чувства, на деле ты просто удобная дырка рядом, а мужики обожают удобство и ленивы по сути, чтобы что-то бегать менять. Это кобелине как спорт носиться, а я то и изменял своей жене за всю семейную жизнь только с тобой. Можешь хоть тройню родить — это нихуя не изменит. Быстро собрала шмотье и свалила из нашего со Златой дома. Иначе, — подхожу к Поле и подтягиваю за волосы, приближая к себе ее лицо — найдут тебя в лесу.

— Что ты творишь? — ее начинает трясти.

— Нужно было не только секретики заглотов изучать, а еще и мой характер. Я ведь не шучу. Расфасуют по пакетам и отдадут на кормежку собакам. Сомневаешься?

— Я дам интервью, расскажу всем о связи! — угрожает в истерике.

— Вперед, кто поверит няньке наркоманке? Да еще с диагнозом шизофрения? — улыбаюсь в ответ. — Милая, нужные бумаги быстро найдутся, похоже, ты перепутала берега и переоценила свою значимость в моей жизни. Даже если не Злата, все равно не ты, усекла? — пальцем щелкаю ее по носу.

— Ублюдок, — бросается на меня и начинает кулаками бить в грудь. — Я столько лет ждала, Оксана клялась, что ты не устоишь, влюбишься, сделаешь своей женой, — срывается на плачь.

— Оу, — практически не реагирую на ее попытки причинить мне физическую боль. — С этого места поподробнее.

— Не хочу. Ненавижу вас! И Риту дуру презираю.

Мощная пощечина охлаждает ее пыл.

— Падла, это же ты ее подговорила. Не было никаких обещаний жениться, как и поцелуев при ребенке. И этот случай на бассейне, шваль ты же специально создала ситуацию, чтобы потом рассказать ребенку совсем иное.

Одну сцену помню точно. Рита возится у баса с куклой, а я засыпаю рядом в шезлонге. Солнце припекает своими лучами, и в единственный выходной на неделе я решаю расслабиться и немного вздремнуть. Рядом с ребенком возится няня, поэтому я спокойно закрываю глаза и наслаждаюсь теплом и тишиной.

— Не хочешь уединиться? — слышу около своего уха и тут же возвращаюсь из расслабления в реальность. Передо мной лицо Полины и ее пухлые губы, которые она показательно облизывает.

— Ты дура? Рядом дочка. Она уже взрослая и может что-то понять.

— Ладно тебе. Еще крошка. Поцелуешь меня? Еще больше прогибается в мою сторону. Представляю, как это выглядит со стороны. Со спины явно походит на наши ласки и поцелуи, и меня вымораживает, что дура совершенно не соображает, что творит. Ладонью упираюсь в ее лицо и отталкиваю:

— Отвали.

— Ты бываешь таким грубым, Платон. Неужели не хочешь приласкать свою любимую женщину? — с обидой произносит Поля. Настолько громко, что ребенок поворачивает голову и смотрит на нас с интересом.

— Свою любимую и приласкаю, когда вернется домой. Занимайся Маргаритой.

— Прекрасно, — фыркает Полина и уходит.

Неприятно, что она позволяет себе подобные выходки при дочке. Рите не два месяца, и все она прекрасно понимает. Да и вообще, желания целовать Полину у меня нет, с чего бы?

— И что? Ребенок должен знать, кого любит ее отец, — вырывает меня из воспоминаний нянька. — Сколько я буду в тени? Я устала видеть, как ты носишься со своей убогой. Златочка то, Златуля это, ненавижу ее, ненавижу! — снова впадает в истерию.

— Закрой свой поганый рот в сторону моей жены и ребенка, у тебя появился шикарный шанс свалить из жизни тех, кого презираешь.

— Я не уйду! Понятно тебе? Подключу Римму Васильевну, попрошу у нее помощи, ведь она точно так же ненавидит твою дуру. Я добьюсь своего. Докажу тебе, что ты скрываешь в своем сердце ко мне любовь.

Неожиданно я начинаю смеяться. Громко и искренне.

— Римму? Вперед, она ждет тебя с распростертыми объятиями. Запомни раз и навсегда, у меня не было и нет к тебе любви. Не путай желания хуя, с душевными переживаниями. Кстати, даже в этом плане ты мне надоела. Поверь, Злата куда лучше тебя и твоих шлюхарских замашек.

— Не ври! Хватит выгораживать вечную жертву и немощную женушку, я не позв…

Новая хлесткая пощечина прилетает в лицо няньки.

— Это я не позволю тебе раскрывать свой рот в ее сторону, — чеканю ледяным голосом. — Смотри, я засекаю пятнадцать минут, если по истечении твое тщедушное тельце еще будет тут — готовься к выезду на природу. Мои охранники Рик и Борис — устроят тебе путешествие. Возможно, даже с сексуальным оттенком, так что поторопись, душечка, — подмигиваю Поле.

Выхожу из комнаты и спускаюсь, слова потаскушки не выходят из головы. Оксана? Жена Макса ей обещала, что я брошу Злату? Какого хрена вообще происходит?

Меня колотит, как в сорокаградусный мороз. Как он посмел? Бить меня, оскорблять. Из-за кого? Из-за тупоголовой Златы? Да не будут они вместе, как бы не корчили из себя влюбленных. Костьми лягу, но выживу ее из жизни Платона. Если рядом с ним не будет меня, то и ее. Расскажу все до мелочей, сделаю так, чтобы возненавидела своего мужа всеми фибрами души.

Слезы застилают глаза, бросаю вещи в чемодан, понимая, что если сейчас не выполню приказ Плата, он действительно устроит мне поездку со своей охраной в лес. Знаю, что разозлила его не на шутку, когда перешла границы и начала оскорблять дочь.

Тут я действительно сглупила, потому что для Платона Рита — святыня. Иногда кажется, что за нее он готов даже убить. Хвала богам, что я не послушала Оксану и не стала выполнять ее советов по поводу Маргариты.

А ведь она уверяла, что без дочки Злата будет не нужна Плату, и лучшее, что я могу сделать — отравить ее. Мол, горе они не переживут, не справятся, и тогда мужчина моей мечты освободится.

Как бы я не желала стать спутницей жизни Плата, убивать ребенка — это перебор. Я, конечно, очень его люблю, но цена слишком высокая. К тому же зная его привязанность к ребенку, не верю, что после смерти Марго ему вообще было бы дело до каких-либо романов. Мои услуги тоже больше не пригодились бы, так что в этом Оксана явно ошибалась.

Ее желание насолить Злате порой зашкаливает. Думаю, что Окс откровенно злит тот факт, что Платон до последнего отбивается и не бегает по бабам, не изменяет жене так, как это всегда делал Макс. Оксана искренне верила, что после случая на отдыхе, Плат сорвется с цепи и побежит по телкам, но и тут она просчиталась. Он ни разу мне не позвонил, не искал встреч, ограничил поездки в дом Самохваловых, чтобы даже мельком не видеться.

Я, конечно, пыталась выйти с ним на контакт, даже без подзуживаний Оксаны хотела снова встретиться, пообщаться, писала ему в соцсетях, отправляла сообщения через мессенджеры, но ни на одно он так и не ответил.

Когда мне удалось устроиться в их со Златой дом, от счастья Окс чуть не сошла с ума, подкидывая одну за одной идеи того, как соблазнить хозяина, и уверяя, что мне теперь легко удастся уложить Плата в постель. Но и тут она была слишком самонадеянной. Только Богу известно сколько он меня отшивал, пока я не воспользовалась проблемами семьи и все-таки уговорила его иногда юзать свое тело, в надежде на то, что влюбится.

— Готова? — гремит голос у двери, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, кто за мной пришел.

Борис. С этим вряд ли получится договориться.

— Могу я увидеть Риту? — смотрю на него с мольбой. — Я так долго работала с девочкой и очень с ней сблизилась, хочу попрощаться с ребёночком. Ведь будет спрашивать обо мне и искать. Ты же человек, встань в мое положение.

— Перебьешься, выходи, — отвечает холодно, совершенно не реагируя на человеческую просьбу.

— Помоги хотя бы с чемоданом, — прошу его.

— Послушай, шлюхоняня, я тебе тут не носильщик и не прислуга, мне вообще было велено вышвырнуть тебя за дверь. Хочешь? — ехидно скалится. — Как вариант, могу в окно. Всем стало бы легче.

— Идиот, — зло выплевываю.

— Шмара. Шуруй давай, — ржет противно.

— Я еще вернусь, и вернусь хозяйкой, понятно? И тогда выкину тебя, дегенерат, — заявляю уверенно. — Еще будешь на коленях умолять сжалиться и не выгонять.

— Ты прикалываешься? Такие как Платон не свяжут себя узами брака с поблядушкой. Странно вообще, что повелся на тебя: ни рожи, ни кожи, да еще и мозгами обделена. Но тут, думаю, тот самый момент, когда днями жрешь икру, хочется сухого сухаря погрызть, для разнообразия, — продолжает глумиться.

Я замираю, и размышляю над тем, что ответить, чтобы как можно посильнее уколоть Бориса, но он это воспринимает как мое нежелание покидать комнату.

— Ладно, мне надоело ждать.

Боря хватает мой чемодан, подносит к лестнице и сбрасывает его со ступенек. Ужасный грохот раздается на весь дом.

— Сама спустишься или следом полетишь? — смотрит бешеными глазами охранник.

Внизу я вижу затылок Платона. Он сидит на диване и пьет виски. Не оборачивается и совсем не реагирует на то, что происходит.

— Платон! Ты видишь, что творит твой человек!? Это за гранью, — кричу в надежде на ответ.

Платон молчит. Я быстренько спускаюсь, чтобы призвать его к разуму, но дорогу перегораживает Борис.

— Пошла вон, — указывает на дверь. — Чемодан сейчас выкину.

— Я вам еще покажу! Понятно? А ты, Плат, пожалеешь, что не выслушал меня, — кричу в слезах. — Не захотел по-хорошему, будет по-плохому.

Борис доталкивает меня до двери. Меня злит, что Платону по барабану издевки надо мной. Игнорирует меня словно вещь.

— Жди интервью в газетах, я опозорю тебя и твою жену! — выкрикиваю напоследок.

Плат продолжает пить виски и, молча, не поворачивая головы, вытягивает руку и показывает мне средний палец.

Оказавшись за дверью дома, я понимаю, что потерпела крах в завоевании мужчины своей мечты.

— Ничего! Проиграна битва, но не война, — бурчу себе под нос, и достаю телефон, чтобы совершить важный звонок.

— Макс, нужно встретиться, обсудить одно важное дело, — набираю друга.

— Без проблем, могу после семи, в поликлинике с Лидой анализы сдаем, прохожу заново школу отца. В этот раз еще более волнительно, Лидуся такая ответственная, не то что Оксана, я даже…

— Это мило, — перебиваю его, не желая слушать подробности семейной жизни. Сейчас совершенно не до рассказов о его бытовых проблемах.

— Что-то случилось? — понимает, что я не в духе.

— Приезжай когда освободишься, побеседуем, — коротко отвечаю и кладу трубку, замечая супругу с чемоданом.

— Злат, пожалуйста, не нужно принимать решение в таком состоянии, — подхожу и пытаюсь забрать ее вещи. Зная жену, я предполагал, что она попытается уйти.

— Платон, я хочу уехать, у меня не то состояние, чтобы что-то выяснять. Я задыхаюсь в этом доме, в пространстве, где шастает нянька.

Замечаю, как трясутся ее руки. Жена безумно взвинчена, лицо опухло от слез и выглядит бледным. От ее вида, липкое чувство вины все больше растекается по венам.

— Ее вышвырнули, не переживай на этот счет, — уверяю Злату. — Родная, давай поговорим, мне хочется объясниться, — смотрю в ее каменное лицо и понимаю, разговора не получится.

— Где ребенок, я хочу забрать Маргариту и уехать в отель, — продолжает дрожащим голосом.

Знаю, что Злате с трудом удается держать себя в руках, и мне ужасно больно видеть ее такой измученной. Особенно понимать, что автор ее хренового самочувствия не кто иной, как я.

Сука, что же я натворил?

В перспективе маячит потеря любимой женщины из-за бездумного траха с той, кто мне даже не нужен, заебись.

— Дочка на кухне, Лёля покормила и включила мультики. Может быть, ты ее оставишь? Если желаешь — поезжай выдохни, но не стоит ввязывать в это Риту, пока все не решилось. Сейчас у нее по графику сон, Злат, зачем ее куда-то тащить, — пытаюсь убедить жену в правильности своих слов. — Ты не в том состоянии, чтобы заниматься малышкой.

— Я больше не позволю, чтобы к Рите приближалась нянька, меня выворачивает от мысли, что она трогала моего ребенка, прикасалась, плела ей истории о вас. Как она посмела! Я сверну Полине шею, Платон. Мне плевать на все. Сяду, но уничтожу эту суку. Пусть говорят, что в измене виноват мужчина, я не снимаю с тебя вины и презираю точно так же, как и эту шваль. Только … она же няня! Работает с детьми. Как опустилась до того, чтобы плести моей дочери о вашем романе, внушать, что ты женишься на ней, вдалбливать в голову маленького ребенка это дерьмо? Пусть трижды все это правда, она мразь и не имела права вмешивать в свои гнилые дела Риту. Ничтожество, — по щекам Златы катятся слезы. — Я хочу, чтобы ты ее наказал.

— Пожалуйста, не плачь. Я не буду себя оправдывать. Злат, я виноват. Блядь, я чертовски виноват, — нервно взъерошиваю волосы. — Полина свое получит, не сомневайся.

— Не-е-е-ет, вина моя! Нельзя так доверять людям, быть такой дурой, — ее голос от слез начинает сипеть.

— Злата, даже не думай, дело не в тебе, проблема исключительно во мне, — пытаюсь приблизиться и обнять жену. — Ты не дура, идиот я. Мне так жаль, что я докатился до такого скотства. Прости меня, прошу. Дай мне шанс все исправить.

— Нет, — громко произносит, — не подходи ко мне, Платон. Не дотрагивайся до меня. Я сейчас как оголенный провод и мне так плохо, что жить не хочется. Ты понимаешь, что растоптал весь мой мир? Может быть, я наивная дура, идиотка, но я искренне верила, что являюсь для тебя всем. Понимаешь? Что лучшая, как ты всегда утверждал, самая любимая, родная, единственная. ЕДИНСТВЕННАЯ! Платон! Ты же мне всегда шептал это. Как же так вышло, что передо мной оказалась нянька? В чем она выигрывает? Расскажи! Терять то нечего. Будь честным. Лицо красивее? Тело более упруго? Или дает тебе по углам, когда пожелаешь? Много для этого ума надо, да? Конечно! Легко быть порхающей бабочкой, когда никаких забот, кроме работы с малолетним ребенком в шикарном доме с удобствами. Это же не в чувствах копаться, не пытаться понять любимого человека, не жить им, не дорожить, не заботиться — раздвинула рогатки и вуаля! Все. Я не хочу ни о чем говорить. Получай дешевое удовольствие и наслаждайся ее вагиной, раз это важнее меня и той огромной любви, которую я тебе отдавала без остатка.

Ее слова можно было бы оспорить, привести кучу аргументов и проехаться по ушам, моего красноречия хватит заткнуть за пояс кого угодно, только вот не хочется этого делать. Злата во многом права. Да и что я могу сказать? Ты дура, поэтому я изменил? Это не так. Дебил я. И это факт.

— Ты оставишь дочку? — спрашиваю аккуратно.

— Я не знаю, не хочу потерять еще и ребенка, — неуверенно отвечает.

— Злата, я никогда не стану манипулировать Ритой. Оставь ее, поезжай в отель, попрошу Бориса он забронирует номер и поможет тебе расположиться, когда захочешь — привезет дочь. Категорически не желаю, чтобы ты покидала дом, но если примешь решение съехать — подберу для вас лучшее жилье. На этот счет даже не переживай. В плане финансов для вас ничего не изменится.

— Хорошо. Спасибо. Присмотри, пожалуйста, за Маргаритой. К счастью, в этом вопросе я все еще могу тебе доверять. Завтра я ее заберу, — отвечает Злата, и направляется к выходу.

— Борис! — указываю в сторону супруги, — позаботься о ее размещении.

— Все будет сделано, не переживайте, — отвечает охранник, нагоняя жену и забирая чемодан в свои руки.

Внутри меня дикая паника. Внешне я спокоен, как расслабленный лев, но внутри взрываются бомбы. Даже в страшном сне я не мог предположить, что загул с Полиной приведет к такому итогу. И, кажется, что последствия этого банкета мне еще хлебать и хлебать. Заплачу я за свое удовольствие так, что мало не покажется.

Выдыхаю и иду на кухню. Забираю Риту и отношу в детскую комнату.

— А где мама? А Поля? — спрашивает дочка.

— Наша мамуля уехала по делам, — глажу ее по волосам, — поспишь и будем собирать с тобой замок для принцесс. Хочешь?

— Хочу, — хлопает в ладоши. — А Поля где? — снова задает вопрос.

— Полина заболела, теперь за тобой будут присматривать папочка и Лёля, — отвечаю ребенку с опаской, не хочется лишних вопросов о няньке.

— Ну ладно, — беспечно щебечет Рита и ложится отдохнуть.

Ужасно вымотанный я располагаюсь неподалеку на кушетке и отрубаюсь. Просыпаюсь от звонка Макса.

— Ты где? Я уже на месте.

Выглядываю в окно и вижу джип друга. Спускаюсь, и после приветствия, без лишних предисловий, произношу:

— Помнишь ты хотел лишить Оксану опеки над вашими детьми? Есть хороший человек, который в короткий срок поможет это сделать.

Лицо Макса начинает сиять. Раньше я не желал ввязываться в эти грязные семейные разборки, но теперь принципиально устрою Оксане ад на земле…

— Платон, входи поскорее, есть что отпраздновать, — торопит, и буквально впихивает в мою руку бокал с шампанским Злата.

— Ого, прямо у порога? И что же произошло? Твои глаза горят так, словно в лотерею выиграла, — улыбаюсь супруге.

— Лучше! Я нашла няню для нашей Риты, — торжественно произносит, — и теперь спокойно могу выходить на работу. Тем более, меня уже ждут.

Настроение слегка портится. Запрещать работать жене, как и договаривались, не стану, но я не слишком рад ее возвращению на службу. Все же хотелось, чтобы основное время Злата проводила с ребенком, а не рекламируя толстосумам элитный парфюм, и не втюхивая очередной крем за тысяч шестьдесят престарелым матронам.

— И кто она? — пытаюсь поддержать жену в ее радости. — Кастинг закончен? Как я помню было три претендентки. Кто победил? Та, что знает в идеале немецкий, или бывшая преподавательница в академии искусств? — интересуюсь, делая глоток игристого.

— Не угадал, — продолжает довольно. — Победила та, кто нашей Рите очень нравится. Кстати, даже спустя время дочка все так же хорошо идет к няне и открыта к общению. А это здорово! К тетушке из академии искусств Рита слишком уж присматривалась и не желала контактировать. Видимо, ее испугал ее надменный вид и менторский тон, — делится Злата. — Неудивительно, я и сама как-то не прониклась холодом Марии Константиновны.

— Хм, а кто нашей Рите очень нравится? Что-то я не совсем понимаю, учитывая, что нянек у дочки еще никогда не было, — смотрю удивленно на супругу.

— А вот и нет, была, — смеется жена. — Правда всего на разочек, но это уже и не особо важно. Кастинг окончен, няня найдена.

— Знакомь тогда, посмотрю хоть на это чудо из чудес, — сажусь в кресло и вытягиваю ноги. — Млять, столько сегодня работы было, думал никогда день не закончится. Давай пораньше уложим Марго и завалимся вместе в пенную ванну, а? — обращаюсь к жене. — Сейчас хряпнем шампусика и будет игривое настроение, завалю тебя как голодный лев и хорошенько посексимся, а потом, удовлетворенные, ляжем спать, — снова делаю глоток, — как тебе мой план, дорогая? — обращаюсь к Злате.

— Отличный. Давай об этом чуть позже. Сейчас Ритулю и няню приведу.

Жена уходит из гостиной, а я выдыхаю. Последняя неделя просто чума. Сплю по три часа и сил остается капля. Хочется хоть немного расслабиться и дать отдых мозгам.

— А вот и мы, — супруга приводит в комнату ребенка и …Полину.

Когда я вижу ее в своем доме рядом с женой, меня буквально прошибает током. Твою мать. Поля няня моей дочери? Какого хера вообще происходит? Только не эта телка. Нет.

Пробирает, как от хорошего удара битой по башке, одним махом осушаю бокал, усилием воли пытаясь выровнять дыхание и не подавиться алкоголем. Бля, хотелось бы проснуться и понять, что это сон.

Клуб, ебля, минет — черт! Грешок постучался в дверь. Я уже и забыл об этой херне.

— Добрый вечер, — произносит Полина и смотрит в мои глаза, как обычно, безвинно моргая.

Мать Тереза, блядь. И притащилась же.

— И вам здравствуйте, — отвечаю холодно. — Какими судьбами? Оксане уже не нужны помощницы?

— Милый, что же ты так сразу? Окс как раз поделилась одной из, зная, что у нас идет поиск. Кстати, Ритуля приняла ее на ура.

Дочка реагирует на слова Златы и берет Полину за руку:

— Это моя няня теперь, и подруга, — смотрит на нее детским распахнутым взглядом. — Мы будем играть, рисовать, и лепить красивые фигурки, мне Поля сказала. Да? — обращается к ней.

— Да, моя хорошая, будем с тобой делать все что пожелаешь.

Ага-ага. Ее фирменный финт про «все что пожелаешь» я слыхал.

— Злат, можно тебя на минуту? — отзываю жену, желая обсудить появление именно этой няньки в нашем доме.

Поля расценивает все правильно и быстро реагирует:

— Мы вас оставим, Рите пора принимать ванну, — верно? Ничего не путаю в графике? — задает вопрос супруге.

— Да, если будут какие-то вопросы — зови. Обживайся, изучай комнату дочери, она тебе и сама подскажет и расскажет все о любимых игрушках и увлечениях.

Рита довольно смотрит на няньку и тянет ее за руку:

— Пойдем, покажу огромную куклу, папа купил. А еще он обещал мне котенка, — бесхитростно делится Марго.

Полина и дочка поднимаются на второй этаж, и мы остаемся со Златой наедине.

— Круто, да? Я так довольна, думаю, они поладят, — делает глоток шампанского. — Теперь можно выдохнуть и спокойно выходить на работу.

— Злата, мне не нравится эта нянька. Нахера нам чужая? Давай найдем свою, а не будем подбирать Самохваловский персонал.

— Что значит чужая? Это же не вещь, чтобы быть б/у. Наоборот, у нее опыт, знания, Оксана всегда ее хвалила. Ты обещал, что не будешь вмешиваться в этот вопрос. Разве не видел, как горят глаза дочери? Ей понравилась Поля.

— Это ребенок, ей любая придется по вкусу, если ты будешь вот так же нахваливать, — пытаюсь переубедить жену. — Думаю, что стоит еще раз посмотреть академичку, займется с ребенком рисованием, привьет вкус к музыке.

— Рисование и музыку можно добавить в обязательные занятия, а няню, которую примет ребенок, найти сложно. Платон, я не хочу портить ни тебе, ни себе настроение, решение принято. Я не лезу в твои дела, ты не вмешивайся в мои.

Молча наливаю полный бокал шампанского и залпом его выпиваю.

— Че уж там, если принято — молчу. Пойду наверх, хочу спать, устал. Не буду портить тебе настроение.

Признаю, задевает, что Злата игнорирует мое мнение и выбирает няню единолично. Какого черта тогда клепала мозги своими претендентками, если по итогу наняла того, кого сама захотела?

— А ванна? А секс? — смотрит на меня растерянно.

— В другой раз, что-то пропало желание. Лучше высплюсь, вижу, тебя мое мнение вообще не парит ни по одному из вопросов. Доброй ночи, — приближаюсь и целую супругу в щеку. — Люблю, — добавляю шепотом.

Плохой день заканчивается еще ужаснее. Сука, и какого хрена Злата и Рита так пищат от Поли? Нашли мне незаменимую. Стоит подумать, как ее выставить за порог, не хочется видеть в своем доме ту, с кем я нарушил границы и принципы. Слишком высок риск заполучить проблемы, которые мне не нужны…

— Твою мать, — слышу крик мужа.

Спускаюсь в гараж и вижу Плата на полу, растирающего лодыжку.

— Что случилось? Ты упал?

— Ногу подвернул, не мог дотянуться до лампочки. Охренеть болит.

— Давай принесу лед и вызову врача, — начинаю суетиться.

— Не нужно никого звать, а холодное приложу, — соглашается Плат.

Бегу к запасной морозильной камере, которая находится как раз тут в гараже и подаю Платону огромный пакет с замороженными овощами.

— Вот, подержи, чтобы отека не было.

Спустя минут десять, сильно прихрамывая, муж с горем пополам добирается в гостиную и кладет ногу на журнальный столик. Лодыжка краснеет и здорово опухает.

— Любимый, не получится справиться самим, врач все-таки нужен. Боюсь, что у тебя что-то более серьезное, чем просто ушиб, — пытаюсь уговорить мужа на медицинскую помощь.

— Злат, у меня завтра важное совещание, кровь из носа нужно на работу, — артачится супруг.

— Ты серьезно? Посмотри на ногу, тебе его придется явно дома проводить, — скептически отвечаю.

Через два часа Платон соглашается наведаться в травмпункт, так как лодыжка становится еще больше, и цвет начинает приближаться к багровому.

В кабинет Плат попадает прыгая на одной ноге, и я чувствую, что у него не просто вывих, так как на ногу он безболезненно встать вообще не может.

Через минут двадцать он возвращается с гипсом и костылем в руке.

— Трещина, — смотрит на меня обалдевший. — Это же надо, казалось бы, просто ударился.

— Да уж, не просто, а с лестницы летел, — поправляю его. — Ничего, тебе давно нужно было замедлиться, посидишь дома недельки две и будешь свежий как огурчик. Благо — все совещания и встречи ты можешь вести онлайн.

— Как же все не вовремя, — чертыхается Плат.

— Кто знает, у жизни на каждого свои планы, может быть, все к лучшему как раз, отлежишься, выспишься. Нога твоя придет в норму и пойдешь на работу, не переживай, трудоголик ты мой любимый, — глажу его по волосам.

— Ладно, дело сделано, вариантов в любом случае нет.

— И то верно, — целую его в щеку.

Домой мы возвращаемся ближе к вечеру и застаем Полину и Маргариту на полу в гостиной, они играют в куклы и весело смеются.

— Добрый вечер, — здоровается Поля, замечая нас. — Ой, — смотрит на гипс мужа и обеспокоенно уточняет, — что произошло?

— Неаккуратно ногу на лестнице поставил, затем подвернул и вот, трещина, — вздыхаю отвечая. — Теперь Платон будет минимум дней десять дома, составит вам с Ритой компанию.

Лицо Полины странно озаряется улыбкой. Ощущение, что ее радует травма мужа. Хотя… скорее я вижу то, чего нет. Няня играет с ребенком в дочки-матери и мысли у нее на своей волне. Да и не обязана она за Платона переживать, он ведь ей никто.

— Злат, могла бы и ты мне компанию составить, хотя бы пару дней, — произносит супруг.

— Милый, ты ведь знаешь, не получится. У нас сейчас перед праздниками полная запара. Лёля ведь есть, поможет тебе, если что зови — и принесет, и подаст.

— Я тоже могу поухаживать за вами, если срочно что-то понадобится, — вклинивается в беседу няня.

— Вот, — показываю рукой на Полю, — чуть что и ее подключай к уходу. И Ритуся уже девочка взрослая, да, дорогая? — приближаюсь к дочери и целую ее. — Полный дом помощниц, не пропадешь, Платон.

Плат недовольно смотрит, но молча кивает на мои предложения. Понимаю, что ему хотелось бы, чтобы я осталась, но мальчик он уже взрослый — может и сам справиться.

— Пойдем наверх, — говорит муж и тихонько передвигается к лестнице.

Представляю, как ему будет неудобно каждый день спускаться и подниматься. Проще, наверное, проводить время на втором этаже и лишний раз не нагружать ногу.

— Давай помогу, — сразу вызываюсь.

— Не надо, я сам, — отказывается Платон. — Не хочу доставлять тебе неудобства.

— Тоже мне придумал, — все же беру его за локоть. — Кстати, на днях к нам Кира заедет, она возвращается из Милана и будет в городе пару дней, — делюсь новостью.

— Очень за тебя рад, единственная подруга, которая мне нравится и внушает доверие, — отвечает Плат.

— А Оксана? Она тоже нормальная, просто ты всегда на стороне Макса.

— Я на стороне правды, если бы твоя умница Окс не устраивала последние полгода драки с вызовом полиции, не учиняла попойки до утра с хер знает кем, он, возможно бы, и не свалил из брака. Будь честна, она сама разошлась не на шутку, и мне не нравится ваше общение. Где ты, и где эта прибухивающая женщина?

— Плат, ты ведь знаешь, я больше не делюсь с ней нашими личными делами, только слушаю.

— Слушать нужно умных людей, а не спивающихся дурочек, но смотри сама. Я тебе не отец воспитывать, просто прошу оградить себя и нашу семью от ее советов. Наверняка, это она тебе втюхала свою няньку, — снова начинает о Полине.

— Любимый, день и так выдался тяжелый, давай не будем затрагивать эту тему, Поля работает хорошо, ты и сам согласился, что Рита ее принимает просто отлично. За четыре месяца никаких вопросов, так зачем же это обсуждать? Давай лучше поднимемся и отдохнем.

— Тогда уж лучше потрахаемся, я лягу как инвалид, а ты присядешь сверху, моя медсестра, — сжимает игриво мою ягодицу, — и будешь меня лечить пока от удовольствия не отрублюсь.

— Договорились, пациент, буду очень стараться, — смеюсь на его предложение…

К особняку подъезжаю слегка взвинченная. Мать Платона дама не самого простого характера, и как сложится наш разговор, заранее спрогнозировать невозможно. На входе меня встречает домработница и велит пройти в гостиную, предупредив, что Римма Васильевна будет через минут пять.

Разглядывая дом хозяйки лишний раз убеждаюсь, что Платон свою мамашку балует. Ни для кого не секрет, что эти хоромы ей купил сын, платит за них, естественно, тоже он, обеспечивая взбалмошной мамке высокий уровень жизни.

— Добрый день, — слышу позади. Оборачиваюсь и вижу мать Платона в черном брючном костюме с броским макияжем на лице. — Давай быстро и по существу, тороплюсь на встречу с подругами.

— Постараюсь, разговор очень важный.

— Откуда ты взяла мой номер? — удивленно на меня смотрит. — Не припомню, чтобы раздавала прислуге Платона свои координаты, — недовольно бурчит.

— Оксана любезно предоставила, бывшая жена друга Пла…

— Я прекрасно осведомлена кто такая Оксана. Очередная алкоголичка, которая охомутала успешного мужчину и выплевывала из своей матки один за другим детей, в надежде на то, что успешный муженек задержится рядом. Только, как известно, дети никого не удержат, тем более умного и при деньгах, — морщит нос Римма. — Так для чего ты просила встречу? — смотрит на меня с интересом, изучая с ног до головы своим цепким взглядом.

— Разговор пойдет о вашем сыне, Платоне. Я знаю как вы негативно относитесь к его жене Злате и хочу, чтобы поддержали меня. Помогли выжить ее из дома, вместе с Ритой. Дело в том, что я жду ребенка от Плата, и хочу расставить все точки над ё, — начинаю рассказ.

— А при чем тут я, милочка? Платон давно не мальчик, и со своими женщинами разбирается сам. К тому же, — смотрит на меня со снисхождением, — с чего ты решила, что в твоем лице он обретет счастье? Очередная давалка, шило на мыло.

Слова Риммы Васильевны меня подбрасывают. Это я давалка?

— У нас с вашим сыном любовь, я ношу под сердцем его малыша и хочу ясности. Мне нужны деньги, на врачей, на витамины, как прикажете вынашивать вашего наследника? Злата и их дочь не голодают, а мне куда идти? Выгнали из дома на улицу. Так можно и до журналистов дойти, чтобы дать интервью о проделках Платона. Но я не желаю ему зла и прошу помощи у вас, женщина вы разумная. На первое время хватит и трехсот тысяч.

— О каких вообще деньгах ты заикаешься? — Римма Васильевна опускает очки на нос и смотрит на меня брезгливо. — Злата, конечно, вариант не самый лучший, но и ты не пара для моего сына. Не знаю, беременна ты или это сказка для ушей Платона, но на твоем месте поберегла бы себя. Мало ли машина собьет, или… — поворачивает голову в сторону крутой лестницы, — упадешь невзначай.

— Вы мне угрожаете? — смотрю на Римму и пытаюсь понять, шутит она или серьезно.

— Я тебе прямо заявляю — нагулянный приплод нам не нужен, впрочем, как и ты сама. Внучка у меня уже есть.

— Вы ее ненавидите! — возмущенно восклицаю.

— Это тебе кто такую информацию предоставил? Завистница Оксана? Или недалекие слуги? У меня нет плохого отношения к Рите, да и со Златой я уже смирилась, живут и ладно. Мне скорее не очень понятно, какого черта блядь типа тебя решила, что имеет право качать права.

— Не смейте меня оскорблять. Я пришла за поддержкой. Следующее место, куда направлюсь — СМИ. Дам обширное интервью и расскажу всю правду о том, как ваш сын сношался со мной под боком у жены.

— Вперед, чего добьешься? Пожалуй, Злата поумнее тебя будет, на такую несусветную чушь не решилась бы никогда, да и слова мне поперек за годы жизни не сказала, в отличие от твоей дерзости и наглости сейчас. Переоценила ты свою вагину, милочка, мой сын никогда не примет тебя в свою жизнь, — резко начинает смеяться. Ее голос звучит издевательски, Римма Васильевна получает удовольствие, унижая меня.

— Это мы еще посмотрим, — поднимаюсь с дивана. — Ребенок — это кровь, от алиментов вам не отвертеться, как и от огласки. Я все равно заполучу Платона, и да, вы правы, я не Злата, как только окажусь рука об руку с вашим сыном — уж постараюсь, чтобы он вышвырнул из своей жизни такую мамочку дрянь. Лишит вас всего: денег, дома, благ, — шиплю на злобную старуху.

— Очень интересно было с тобой пообщаться, а теперь выметайся из моего дома, проститутка, а то сейчас вызову полицию и обвиню в краже золота. Поверь, сядешь сразу, — глумится Римма.

— Вы еще пожалеете, что не вступили со мной в коалицию.

— Уже начала, проваливай…

В отеле я не нахожу себе места. В голове никак не укладывается тот факт, что муж связался с няней и крутит с ней роман. Хочется узнать все — когда это началось, что послужило причиной, а главное — как долго продолжается грязная связь, которая разрушила мой брак. Есть ли у Плата чувства к этой шлюхе.

Так больно осознавать, что Платон поставил на кон нашу семью, невыносимо, что не побоялся потерять меня и дочь, устраивая с Полиной под носом скачки. Было бы гораздо легче, если бы знала все подробности, а не сжирала себя догадками, но, увы, он не хочет говорить правду.

Мои мозги рисуют любовный роман и планы пары, и от этого еще хуже. Беременность… Неужели это правда? Платон не предохранялся, и нянька ждет малыша?

От одной мысли, что Полина может быть в положении меня воротит. Неужели все ради этого? Заарканить ребенком, привязать животом и женить на себе? Зная Платона, не поверю, что он остановит свой выбор на таком человеке как Поля. Он не простит ей того, что сдала его.

Ее угрозы про интервью — тоже ошибка. Но это даже радует. Хочется, чтобы нянька пролетела по всем фронтам, показав свою недальновидность и то, что абсолютно не знает моего супруга.

Постоянно размышляю, что мне не стоило выходить на работу, а оставлять Плата с больной ногой было опрометчиво. Когда у мужа сорвалась сделка и начались из-за этого проблемы — тоже не поддержала, поставив свою трудовую деятельность в приоритет. Теперь все кажется таким глупым — почему я выбирала свою никчемную, по сути, работу, а не мужа. Чем думала? И что она мне дает? Общение? Пожалуй. Ощущение свободы? Возможно. Но…

Теперь я свободна, могу днями трудиться, уйти от неверного супруга и жить как хочу. Только почему мне совсем не радостно от этого? Внутри болит так, словно десятки ножей воткнули в мое сердце и прокручивают их там без остановки.

Завидую женщинам, которые легко бросают неверных партнеров, начинают жизнь с нуля и живут без оглядки. Я не такая, потому что для меня Платон не просто муж. Для меня он любимый человек, самый родной, близкий, тот, кем я никогда не переставала восхищаться и гордиться, принимать со всеми слабостями и сильными сторонами. Только я знаю, насколько он потрясающий, заботливый мужчина и самый лучший отец. Поэтому удар, который нанес Плат — подобен смертельному.

Не представляю, как мне пережить измену. Отпустить боль. Залатать в душе дыру. Забыть то, как со мной обошлись. Но и заменить Платона на другого — невозможно. Не получится с легкостью вырвать из сердца того, кто там пророс корнями. Должны пройти годы, перед тем как я вообще оклемаюсь и посмотрю хоть на кого-то.

Хочется верить, что все ерунда, глупая интрижка, случайная ошибка, но не выходит… Неужели у него к ней чувства?

Чем я хуже?

Наверное, такой вопрос задает себе каждая женщина, которой изменили. Как бы она не хорохорилась, но молоточки в висках барабанят этот вопрос, заставляя задыхаться от боли и непонимания.

ЧЕМ?

Искать причины и пытаться понять, почему случилось так, что любимый человек посмотрел на другую.

Да, я неидеальна, и, возможно, где-то недодавала Платону любви и ласки, не говорила важных слов, он часто просил внимания, а я отмахивалась. Казалось, ну зачем слова? Ведь все и так понятно. А теперь…

Нашлась та, кто не скупилась на эмоции, наверняка она демонстрировала свои чувства, страсть и вытворяла Бог весть знает что в постели, чтобы увлечь его, зацепить. Ведь так поступают любовницы? Додают нашим мужьям там, где мы оставляем пробелы.

Так горько, и даже слезы, которые потоком катятся из глаз, не дают облегчения.

Как жить? Как собрать себя по кускам обратно? Принять тот факт, что мой муж увлечен другой женщиной, возможно, даже любит ее? И вообще — не МОЙ он уже.

Его предательство разрушает меня, но, сука любовь не желает утихать. Наоборот, сейчас я еще больше нуждаюсь в руках Платона, его словах, что все будет хорошо, что Полина — это хрень, которая случилась ошибочно. Глупо так. Хочется верить, что я для него хоть что-то значу.

Хочется. Но не получается.

Платона словно силой вырвали из рук, а я стою и не понимаю, что мне делать. Кричать, чтобы вернули, ведь он мой? Но… кому кричать? И кого просить?

Думаю, что Полина специально забеременела, чтобы получить на руки козырь. Она видела отношение Плата к дочери и сделала хорошую ставку на ребенка.

В номер кто-то стучит, я открываю дверь и вижу миловидного парня лет двадцати пяти, сервированный столик и огромный букет орхидей.

— Я ничего не заказывала, вы явно перепутали, — произношу с легким раздражением.

— Нет, заказ был оформлен и оплачен для люкса, вашим супругом.

— Спасибо, но ничего не нужно, — даю ясно понять, что мне не до еды и цветов.

— И куда это? — растерянно смотрит на меня парень.

— Ладно, проходите.

Через пять минут он оставляет меня с едой, цветами и запиской от Платона.

«Я ни о чем тебя не прошу, просто поешь, знаю, что когда ты волнуешься — это проблема»

Закрываю послание и снова начинаю плакать.

Он прав, если я нервничаю, могу и день, и два, и даже три ничего не есть. Потом чувствую себя еще хуже, морально и физически истощенной. Его забота мне приятна, как и любимые цветы. Но что это сейчас решает? Ничего.

Я знаю, что он заботлив. Знаю, что умеет быть тем, о ком грезят женщины. А толку? Если Платон мне изменил. Если он полюбил другую и предал нашу семью?

Равнодушно смотрю на еду, которую в иное время съела бы с удовольствием, перед глазами все, что я люблю, но сейчас встанет комом в горле из-за нервов.

Ничего не хочу. Вообще. Просто лечь, закрыться с головой одеялом и рыдать.

Мои мысли прерывает звонок.

Римма.

Отлично, только эта еще не поиздевалась. Наверное, празднует освобождение любимого сына из лап кассирши, которой я никогда и не была.

Поднимаю трубку и вежливо здороваюсь:

— Добрый день, Римма Васильевна.

— Здравствуй, Злата. Я знаю, что у вас с Платоном трудности, хотела бы поговорить, — произносит слишком добродушным голосом.

— О чем? Все получилось так, как вы мечтали. И да, вы оказались правы. Таких как я у Плата полно, и он вертит всех с удовольствием на своем члене, — цитирую ее слова, сказанные мне перед тем, как шарахнула пепельницей.

— Успокойся и выдыхай, жизнь прожить не так уж и просто, все бывает, ты должна собраться и сделать так, чтобы ребенок рос в семье, с папой и мамой. Вы любите друг друга с Платоном. Не позволяйте третьесортной няньке разрушить брак. Не повторяй моих ошибок молодости.

Слов я на ветер не бросаю, и следующим утром, договорившись накануне с самым скандальным журналистом в городе о встрече, тороплюсь на интервью. Не желает Платон по-хорошему, будет по-плохому. Понимаю, что поведав Семену Пашкову всю «правду» я разозлю своего любовника, но цель оправдывает средства, мне нужно чтобы благоверная жена его возненавидела, собрала свои вещички и проследовала к выходу.

Злата не сможет спокойно читать о том, чем я с превеликим удовольствием поделюсь с людьми. Ее сожрет гнев и презрение к любимому мужчине, размажет по реальности бытия и переломает пополам. Хочу для нее боли. Реки отчаяния и безнадеги.

Пресса будет смаковать подробности того, как мы кувыркались с Платоном в их со Златой постели, и пусть это ложь, но пару интересных и пикантных фишек я вывалю. Приукрасить не грех, а эффект будет как от взрыва бомбы.

Интереснее ведь звучит, что мы спали три года, Плат признавался мне в любви и мечтал о совместном ребенке. Поделюсь, что дарил шубы и драгоценности, таскал огромные веники цветов. Это все отлично работает. Выставлять себя использованной половой тряпкой не стану, люди любят жертв. Лучше всплакну. А еще общество любит кого-то клеймить и жалеть женщин, так что Платон по умолчанию попал, да его загнобят домохозяйки, разнесут в пух и прах репутацию семьянина.

Нарядившись в новый брючный костюм цвета лайма, я вызываю такси и спускаюсь. Краем глаза замечаю, что у подъезда припаркован огромный черный джип, а около него стоит и курит амбал с внешностью зэка. Становится неуютно.

— Полин, доброе утро, — смотрит в мою сторону.

Откуда он знает имя?

Может быть, Пашков прислал за мной своего человека? Чтобы я побыстрее добралась и поделилась скандальными фактами, — мелькает в голове. Хотя верится с трудом, слишком амбал неприветлив.

— Здравствуйте, — сухо отвечаю и оглядываюсь по сторонам, чертыхаясь, что такси так долго не едет.

— Подвезти? — показывает взглядом в сторону внедорожника.

— Нет. Я с незнакомыми людьми не езжу, — бурчу приглушенно.

Что ему от меня нужно? Стремно как-то.

— А мы познакомимся, — резко подскакивает и хватает за руку.

— Больной? Не трогай меня! Я сейчас кричать буду, — начинаю сопротивляться.

— Ори, кто ж тебе мешает, разрабатывай легкие, — цепкими пальцами впивается в талию и пихает в машину. Достает какие-то грязные веревки и связывает за спиной руки. Сил у него столько, что чувствую себя песчинкой, которую накрывает огромной волной.

— Отпусти! — кричу и пытаюсь выбраться. Если мужик вывезет меня со двора — считай пропала. Становится безумно страшно. Меня трясет, и я начинаю плакать и звать на помощь. Но вокруг, как назло, ни души.

— Закройся, — рявкает в лицо. — И не советую выходить из машины, пожалеешь, — продолжает чуть более спокойно.

Амбал садиться за руль, нажимает на кнопку и блокирует все двери.

Все. Хана мне. А все так отлично начиналось.

Мы выезжаем со двора, и я мысленно молюсь, что кто-то из соседей видел произошедшее в окно и вызовет полицию.

— Отпусти меня, придурок! Ты понимаешь, что это тянет на Уголовный кодекс? Платон вообще голову потерял? — визжу, пытаясь выпутаться из веревок.

— Идиотка, при чем тут Плат? Копай глубже, кому ты насолила.

— Не ври! — нервно выкрикиваю, — пытаясь сообразить, куда же меня везет этот амбал. — Я собралась сделать заявление в одну весомую газету, это его рук дело! Донесли уже?

— Клал он на твои заявления и истерики свой болт, у него дела поважнее — жену вернуть. А у тебя, дорогая моя, на сегодня очень обширная программа. Яму будешь копать себе, усекла? — поворачивается и начинает ржать. Я смотрю на мужика размером со шкаф и мне совершенно не смешно. Ведь очевидно — он не шутит.

— Жену? Нахрен Платону сдалась нытливая Златуся. Не будет он с ней, а после того, как расскажу все подробности нашей связи — тем более.

— Птицам сейчас в лесу расскажешь, а, может быть, и червякам. Тут как карта ляжет, — продолжает ржать.

— Давай договоримся, выпусти меня и я никому не пожалуюсь на то что творишь.

— Серьезно? Член мой пососешь, что ли? Договорится она. Команды трахать тебя не было, расслабься, сжалился заказчик. Так что в землю ляжешь неудовлетворенная.

Он так серьезно рассуждает о моем убийстве, что я начинаю верить — везут меня на прогулку не просто припугнуть.

— Меня будут искать! — кричу истерично.

— Кто? Работодатели? Это те, у которых ты в доме свои рогатки расставляла? Я бы усомнился, что они напрягутся разыскивать шалаву, старательно полирующую член хозяина.

— Кто меня заказал? Кто? Не верю, что не Платон!

— Все, закройся, утомила меня, поворачивается и прямо с локтя дает по лицу, разбивая губу. Соленая кровь сочится, капая на костюм, а я даже не имею возможности ее вытереть, так как руки связаны.

— Если ты решила, что я шучу, то глубоко ошибаешься. Таких блядей как ты я за людей то не считаю, так что лучше бы тебе помалкивать, а то смерть, знаешь ли, тоже бывает всякой, не наторговывай своим языком себе мучительную, — заканчивает амбал и включает на всю машину песню, в которой поется о том, как прекрасны прогулки в лесу…

— Давай помогу, — крутится вокруг меня Полина. — Жены неделю нет, не устал еще от одиночества? Я понимаю, что Злата решила сгонять в Париж со своей подругой Кирой, но не кажется тебе, что во время того, как болеешь и беспомощен, это не лучшее время для отдыха?

— Отвянь, а? Лучше ребенком займись, да притащи мне вискаря, — отвечаю резко.

— Алкоголем делу не поможешь, может, супчика? Или что-то поешь? Если честно, ты похудел.

— Полина, хули тебе от меня нужно? Вроде бы ты няня Риты, а не моя. Где и с кем ребенок сейчас? — смотрю на нее недовольно.

— Учительница по английскому приехала, занимаются, — спокойно отвечает. — А я могу позаниматься тобой, если Злате некогда.

— Ты как заведенная, можешь о чем-то другом говорить, кроме как о моей супруге — нервно реагирую. — И да, я попросил притащить вискарь — дергай давай.

Поля молча сваливает из моего кабинета, а я продолжаю сверять документы, в которых при плановой проверке нашли серьезные ошибки, и теперь это может вылиться в реальные проблемы.

Стоило только уйти и ослабить контроль, как накосячили. Внутренне это меня дико бесит, потому как я очень скрупулёзно отношусь к работе и когда коллеги делают все на отвали — вымораживает.

Жара поддает и Злата, решившая смотаться в Париж с лучшей подругой. С одной стороны я не против, ей действительно стоит выдохнуть и расслабиться, пообщаться с Кирой и пошопиться, с другой — я очень просил остаться, потому что грянули проблемы с ногой и в бизнесе, и мне хотелось бы видеть ее рядом, хотя бы по вечерам после работы. Но увы, супруга выбрала две недели во Франции, уверив, что я справлюсь.

— Вот, — ставит передо мной бутылку виски Поля. — Пей, только я бы не советовала, ты и так не в лучшем настроении.

Смотрю на нее и не понимаю, для чего она вокруг меня вьется, отношусь я к няньке, мягко говоря, хуево, а она вот старается, переживает. Удивительно, но становится даже неудобно, что я как пацан постоянно ей хамлю. В конце концов трахнул я ее в клубе сам, никто не тащил и не заставлял, так что злиться на Полю мне не за что.

— А что советуешь? — спрашиваю с любопытством.

За два года фигура няньки стала еще лучше, женщина явно не пренебрегает спортом и тщательно за собой следит. Выглядит она, положа руку на сердце, очень даже презентабельно, и мне искренне непонятно, какого хера тратит свое время, нянчась с детьми. Лучше бы устроила рейд по клубам и нашла себе богатого папика, толку было бы больше, да и работать не пришлось бы.

— Присмотреться ко мне советую, — отвечает Полина. — Я давно в тебя влюблена, и сам это знаешь и видишь. Хочу быть рядом, и жить для тебя. Если ты не готов на что-то серьезное — тогда просто секс игрушкой для удовольствия. Мне все равно, что звучит унизительно, хочу тебе принадлежать в любом статусе.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наливаю виски и делаю глоток. — Я люблю свою жену и мне не хотелось бы ее потерять. А такие вот заплывы с трахом всегда заканчиваются разоблачением.

— Нет. Ведь я не сдала тебя, хотя могла бы много раз. Ни слова не сказала Злате и вида не подала, что между тобой и мной была близость, — смотрит на меня пронзительно.

— Зачем тебе это? Деньги? Потешить самолюбие? Какова истинная причина? Ты прекрасно понимаешь, что у меня с женой не просто условный брак, у нас чувства.

— Нет их, Платон, твоя супруга думает лишь о себе, не верю, что любовь — это свалить в путешествие, когда твой муж болен и на работе трудности. Да, — ловит мой удивленный взгляд об осведомленности, — я в курсе, что ты переживаешь из-за бизнеса, но вот почему не знает Злата или не придает значения, как раз вопрос. Если, как ты утверждаешь, у вас любовь и райские отношения.

Невольно начинаю смеяться.

— Какие глупости, райские отношения, как и идеальные браки — миф. У нас нормальная семья с обычными проблемами. И не стоит пытаться выставить супругу хреновой, дело в том, что я и сам не идеал, — делаю еще один глубокий глоток.

Виски опаляет внутри и становится легче, сегодня нервы ни к черту, поэтому немного алкоголя не повредит.

— Почему ты не желаешь иногда со мной расслабляться? В этом нет ничего страшного. Просто разрядка. Для тебя и меня. Я не стану просить чего-то большего и метить на место жены. Будь уверен, — продолжает свои речи Поля.

— Ты для этого вернулась в мой дом, да? Не верю, что подобную тебе, так и прет ухаживать за ребенком. Справедливости ради, скажу — делаешь это хорошо. Мне нравится, как Рита на тебя реагирует и ее настроение. Полагаю, мозгов хватит, не причинить ей никакого вреда?

— О чем ты, Платон?

— Я не наивен, дорогая, и слежу за тобой в оба. Злату ты тоже околдовала, только поэтому все еще здесь. Будь моя воля, никогда бы не оставил в доме, — снова наливаю виски.

— Ты сейчас очень одинок, я тоже, давай приласкаю, ведь и ты и я хотим одного, — подходит ко мне Полина и пытается развязать пояс на домашнем халате.

— Нет, — отталкиваю ее грубо ногой с гипсом. — Но я подумаю, а пока свали, хочу побыть один.

Нянька в слезах вылетает из кабинета, а я в голос чертыхаюсь:

— Блядь, Злата, вернись ты уже домой! Заебала…

— Алло, Плат? Встречай, твоя красотка уже приземлилась, — произношу весело в трубку, ожидая чемоданы в аэропорту.

Во Франции я купила кучу одежды и косметики, насладилась спокойствием и отлично отдохнула, устроив себе перезагрузку на все сто процентов.

Две недели в Париже нам с Кирой хватило лишь на шопинг и пару показов, которые мне пришлось посещать вместе с подругой, так как она блогер и освещает такие события. Прямо оттуда мы отправились на острова и провели там еще неделю. Муж поначалу очень обижался, но по итогу мы пришли к миру, и все недопонимания разрешили.

Нога его, как я осведомлена, пришла в норму, и супруг наконец-то вышел на работу, решать какие-то срочные проблемы в бизнесе. С Ритулей я созванивалась практически каждый день и не переживаю о ее благополучии, няня у нас отличная и она очень хорошо присматривала за дочкой, не забывая скидывать мне фотографии и видео с любимой малышкой.

— Я не приеду, отправил водителя, — сухо отвечает Платон.

— Ты что, еще дуешься? — спрашиваю удивленно.

— Нет, у меня серьезное совещание, я же говорил, не получится быть в аэропорту, — напоминает супруг.

— А-а-а, точно. Извини, хорошо, мы с Кирой тогда возьмем такси, не нужен водитель.

— Не стоит, я уже распорядился о машине, — продолжает так же холодно Плат.

Слушаю его и не понимаю, это обида из-за моего долгого отсутствия, или есть что-то еще.

— Ладно, дома поговорим. Не против, если Кира поживет у нас пару дней? — продолжаю разговор.

— Против.

— Но… — произношу в недоумении, — почему? Тебе ведь нравится моя подруга.

— Злата, три недели не хватило для общения? Займись домом и семьей, с ребенком проведи время, считаю, что ты достаточно расслабилась.

Понятно. Он все же злится. Настроение от слов супруга не портится. Побурчать Платон любитель, но стоит его приласкать, найти нужные слова, и он оттаивает.

— Если против, Киру отправлю в отель, только не злись, — успокаиваю Платона. — Как насчет ужина сегодня? Хочу романтики и очень по тебе соскучилась, — добавляю игриво.

— Я тоже скучал, прости, мне пора, — кладет трубку.

Домой приезжаю в отличном расположении духа. В гостиной застаю Полину и Риту. Доченька замечает меня и сразу же бежит на руки.

— Мама, мама, ура, ты приехала, — обнимает за шею крохотными ручками и я начинаю плакать. Только сейчас, увидев доченьку, еще больше понимаю, как мне ее не хватало.

— Ну, слава Богу, кукушка приземлилась в гнездо, — выходит из кухни Римма. — Смотрю, хорошо затарилась на деньги сына. На работу будешь наряды от кутюр носить? — со смешком фыркает. — Не переживай, уже ухожу. Платон мне четко дал понять, что я не особо желанная гостья, когда ты в доме. Красивый загар, Злата, — сканирует меня с ног до головы. — На фоне бледного Плата и его проблем со здоровьем и в бизнесе — пышешь жизнью.

На слова Риммы ничего не отвечаю. Не вижу смысла огрызаться и заводить женщину. Знаю на что она способна, и не желаю новых выступлений с ее стороны.

Римма уходит, а я с Ритой поднимаюсь наверх, чтобы разобрать чемоданы и провести с ребенком время.

Через три часа приезжает Платон с огромным букетом роз.

— Приветствую, путешественница, — открыто улыбается и целует в губы. Его запах, такой родной и любимый, близость тела, вызывают во мне трепет и желание.

— Я скучала, — бросаюсь в его объятия.

Платон прижимает меня к себе, и я чувствую, что скучал и он. Притом не только морально, но и физически, его тело отзывается, и стояк упирается в мою ногу.

— Уложим Ритулю и отдохнем, — говорю ему и подмигиваю.

— Наконец-то, Злат, я скоро лопну, — хмыкает недвусмысленно.

Вечером за ужином мы много болтаем. Платон не упрекает меня долгим отсутствием, и я ему за это очень благодарна. Со своей стороны и я не расстраиваю его подробностями встречи с его матерью, не хочется портить настроение и наш романтический вечер.

После трапезы няня забирает Риту, чтобы уложить спать, а мы с Платоном поднимаемся в спальню. Я принимаю душ, надеваю лучшее белье и ложусь в постель, чтобы на минутку прикрыть глаза, пока и Плат решает освежиться.

— Злат, — слышу спросонья, я готов, — прижимается ко мне обнаженным телом, попутно рукой сжимая грудь.

После дороги я чувствую себя такой уставшей, что понимаю, к сексу не расположена.

— Давай завтра, Плат, я вымотана, извини, — отмахиваюсь от него и снова впадаю в дрему.

— Кис, ну перестань, три недели, — урчит у уха муж.

— Я же сказала, нет, — отталкиваю его руки. — Неужели ты не способен подождать? — выходит чуть резче, чем хотела произнести.

Платон молча отворачивается к стене, а я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Не думаю, что один день что-то решит. Сил и правда никаких не осталось. Плат взрослый мужчина, может и подождать…

Ночь выдается тяжелой. После отказа супруги в близости я долго ворочаюсь и не могу уснуть. Мысли давят, не позволяя отключиться, в голове полный сумбур. Спустившись вниз в гостевую, до пяти утра пялюсь в экран с какой-то хренью, поэтому в семь часов, когда будильник настойчиво начинает трезвонить — еле открываю глаза.

Принимаю душ и всматриваюсь в отражение зеркала, на лице отчетливо виднеется отпечаток ночи без сна, тяжело вздыхаю.

Да-а-а-а, дожил ты, Платик. Молодой, успешный, богатый, красивый мужик, а дома секса нет по месяцу. Вот и зачем тебе это все?

Не о такой жене я мечтал.

И вроде пытаюсь выкинуть неправильные мысли из головы, частенько защищая Злату и уговаривая себя, что мой выбор верный, но чем дальше — тем больше осознаю — я несчастливый человек. Нет в моей жизни радости, если не считать любимую принцессу Риту. Жена не доставляет ни душе, ни сердцу теплоты, а ее холодная натура меня искренне утомила.

Надоело.

Со Златой постоянно какие-то проблемы и трудности. При этом возникают они на пустом месте, но нескончаемы в своем появлении. Ей вообще плевать на бизнес, который вроде бы как наш, на трудности, возникающие с дочкой, на мое здоровье, на быт, даже в условиях полного дома прислуги она не соизволит у них поинтересоваться что и как. Злате фиолетово, что творится в собственном семейном гнезде.

Порой кажется, что жене куда интереснее сбежать на работу, чем заниматься дочкой или вести со мной беседы.

Для чего мы живем?

Задаю себе этот вопрос и меня пронзает молнией непонимания.

Отлично знаю, если отпущу руль у этого механизма под названием «наша семья», все рухнет. Злата не станет шевелиться и действовать.

И вроде бы все неплохо, а временами даже хорошо, вот только… я устал.

Твою мать, я устал.

Неужели это так сложно? Уделять любимому мужу время, хотя бы изредка баловать его какой-то едой, забить на никчемную подработку и делать что-то более важное? Хочешь трудиться? Окей. Но можно ведь и развиваться, а не тягаться на другой конец города, чтобы выпить кофе и заниматься… ничем!

Отношения — это труд. Двоих людей. Но Злате он не нужен.

У нее все отлично. Порой складывается впечатление, что я ей не муж, а богатый отец, который оплачивает все прихоти, уступает и делает все, чтобы деточка только не ныла и была счастлива.

После Парижа во мне что-то сломалось.

Все три недели, которые мы провели порознь, я тупо верил, что вот-вот она сорвется и прилетит домой. Этого, конечно, не случилось. Более того, дай волю жене — она бы притащила подругу в наш дом и продолжила голливудить.

Есть ли у нее любовь ко мне? Не думаю.

Жить и постоянно выбивать себе ласку, время и нежность — реально ненормально. Никогда не думал, что в моей голове могут возникнуть мысли о разводе, но истина в том, что после Франции они появились.

Мне не жалко, пусть отдыхает, спит, занимается собой и своими делами. Наверное, к такому приходят многие в браке — равнодушию. Выпрашивать чувства и внимание я больше не стану. Как и секс. Да и нужно ли? Кто хочет — дарит это все сам, без бесконечных просьб и разговоров.

Ну не желает человек, так бывает.

Что-то доказывать и прыгать выше головы тоже не стану. Равнодушие порождает равнодушие.

Устал. Устал. Устал.

Вечно ненужный, виноватый, недостаточно угождающий.

От Златы нет любви, попыток сблизиться, каких-то минимальных поступков в мою сторону.

Только слова. Да-да, займемся сексом. Да-да, проведем вечер вместе. Да-да, спланирую путешествие для нашей семьи.

Да-да. По факту ничего. Путешествия у нее свои, вечера после работы наедине с пенной ванной, ведь устала. Секс? Он бывает. Если инициативу проявляю я. Но блядь, сколько можно уже это делать? Неужели самой не хочется?

Выходит, нет. Тогда какой же я любимый?

Тут другое слово. Я удобный. Удобный материальный мешок под боком, который любит дочь, занят и бизнесом, и семьей.

А вот чем занята моя жена — не очень понятно.

К столу выхожу взвинченный. Чувствую, что как никогда, нервы на пределе.

Не желаю снова объяснять Злате по десятому кругу, что мне нужна любовь, внимание, ласка. До нее не достучаться, говори не говори. Это бетонная стена.

— Привет! — спускается супруга. — Завтракаешь уже?

— Доброе утро, как видишь.

— Я немного опаздываю, поем на работе. Полина говорит, Ритуля приболела, не получится пораньше домой приехать?

Смотрю на нее и не понимаю, что я вообще тут делаю и зачем мы тужимся, выжимая из союза то, чего нет.

— У меня поздняя встреча. Может быть, наша золотая мамуля отпросится? — выдаю с сарказмом.

— Я же первый день после отпуска, неудобно.

— Сука, — нервно сбрасываю тарелку со стола, — я вижу тебе только с нами обходиться как со своей челядью удобно. Поднимаюсь и направляюсь к выходу. — Я хочу составить брачный договор. Вернее, я тебя уведомляю, мои юристы займутся этим вопросом. Родная, береги себя в первый рабочий день, слишком не переутомляйся, — наотмашь хлопаю дверью и покидаю дом.

Если любовь — это угождать и потакать во всем и всегда жене, то она мне не нужна. Лучше уж одному.

Амбал не шутит и действительно везет меня в лес. К этому времени вся передняя часть одежды покрыта кровью, выгляжу, наверное, жутко. До конца дороги он игнорирует вопли и делает музыку еще громче, чтобы их не слышать.

Пытаюсь понять, кто же решил меня наказать, Платон, или Римма Васильевна? Это ведь к ней я наведывалась накануне, а женщина она не робкого десятка. Не зря ведь угрожала расправой мне и будущему ребенку. И пусть его нет, но суть то не в этом. Не побоялась старая гнида.

Стоит мне только выбраться, и я им устрою, — проносится в голове.

Шкаф тем временем заезжает в глухой лесной массив и меня снова накрывает волной паники. А вдруг он не шутит? Возьмет и убьет, закопает и поминать как звали. Мама только через месяц опомнится, так как звонит мне примерно с такой периодичностью, чтобы рассказать, какая я тупая бестолочь. Платон искать тоже не станет, я ему пригождалась исключительно для минета и редкого траха, чтобы снять напряжение. Сейчас он и вовсе зол, хрен с два станет искать. А, может, вообще и сам заказал меня, чтобы сделать приятно своей амебе.

— Приехали! — гремит амбал и я вжимаюсь в угол кожаного салона.

— Не пойду, — отвечаю ему. — Развяжи и выпусти меня, — еле бормочу. Хочется кричать, но страх парализует.

— Конечно, не пойдешь, ты поползешь, сука, — хватает за волосы и как вещь вытаскивает из машины.

— Мне больно! Я беременна! — кричу придурку. Он совершенно не церемонится и не делает скидку на то, что я женщина.

— Трахаться было не больно?

— У Плата спроси, — отвечаю ему, начиная плакать.

— Мне до твоего Платона дела нет, ему можешь благодарственную открытку даже отправить, не он приказал в могилку уложить соску Полю.

Могилку? Господи.

— Нет, пожалуйста, нет, я дам тебе денег, оплачу свободу, — кричу как ненормальная.

— Ты? Денег? Полька, ты можешь только ртом работать. Вот предлагаю его и подключить, — пихает меня ногой к дереву. — Рассказывай, кто тебя надоумил устроить этот цирк — СМИ, поход к Римме, выступление перед Златой.

— Никто, — неуверенно мямлю.

— Окей, — приближается с ножом и я начинаю умолять, — расскажу, расскажу, не убивай.

— Идиотка, я веревку собрался перерезать, не визжи как поросенок на бойне, голова начинает болеть от твоих истерик.

— Я все расскажу, все расскажу, — повторяю, как шальная.

Амбал разрезает веревку, и я подрываюсь с места.

— Надеюсь, ты не больная на голову матрешка, не убежишь? Если догоню — останешься без красивого личика, — показывает мне кулак.

Мужчина направляется к багажнику и достает лопату.

— На, копай могилку.

— Зачем? — голос срывается на рыдания. — Я не хочу умирать.

— Копай, а там решим. За чистосердечное сделаю тебе скидку, писюля, — ржет в голос.

Провожу пальцами по засохшей крови на губах и проклинаю весь мир. Зачем я вообще связалась с Платоном? Послушала Оксану. Сейчас получаю лишь я. И умирать тоже мне.

Молча беру лопату, чтобы не злить агрессивного мужика, и пытаюсь вбить ее в землю.

— Давай шустрее! Или только ртом орудуешь как акула? — поддевает издевкой. — Начинай рассказ, малышка, а я запишу, — достает телефон и направляет на меня камеру.

— Для чего это? — прикрываю рукой лицо.

— Ептить, дива, руку убрала, тоже мне, селебрити, — грозно приказывает. — Такая красивая тетка с разбитой мордой, хочу на долгую память заснять. Жду.

— Это все Оксана, — сквозь слезы рассказываю. — Она попросила увлечь Платона, а потом я влюбилась.

— Да правда? Я бы тоже влюбился в его счет, очень уж привлекателен. Согласен.

— Не в деньгах дело, я полюбила его душу, — мямлю амбалу.

— Дальше. На душу мне твою срать.

— А что мне говорить? Все.

Шкаф подходит и отвешивает наотмашь оплеуху.

— Я прошу в последний раз базарить четче, или будем разбирать тебя на запчасти, — в его словах нет ни грамма сомнения.

— Что ты хочешь услышать? Оксана! Она просила отравить Риту, но я не стала. Она же и давала мне лекарства для Златы! Просто успокоительные, никакого криминала. Но они на нее странно действовали, она то спала, то визжала. Нечего мне сказать. Да, я подговаривала Риту, да, врала. Ну, пожалуйста, отпусти меня, — падаю на колени и начинаю в истерике биться головой о землю. — Я иногда и Платону подливала. Не знала я, что Оксана затаила на него обиду, что отшвырнул ее когда-то. Она ненавидит всю их семью, хотела и с Риммой Васильевной разобраться, — продолжаю говорить, возможно, лишнее.

— Смотри, какая ты понимающая, — тянет меня за волосы вверх. — Харэ рыдать и в колени плюхаться. Птичка напела, что Макс знал о вашем плане, хотел выбить Платона из колеи и прибрать к рукам бизнес. Это правда? — смотрит на меня сурово.

Господи, если выживу, никогда в жизни не свяжусь с женатиками. Какая же я дура. И ведь раньше не ввязывалась в подобное, Платон мой второй мужчина, но чувствую, что может стать последним…

Абмал снимает меня на камеру и хмуро произносит:

— Наговорила ты тут себе на лет десять, крошка, но, может быть, проще и отсидеть, чем в земле гнить, — глазами показывает на лопату, мол, копай шустрее.

— Хватит уже издеваться, я поняла, что жалеть меня не станешь, — выкрикиваю ему.

— А есть за что? Как ты в себя поверила, травить людей и считать при этом собственные поступки святыми. Рассказывай про Макса, — толкает грязным ботинком по светлому лаймовому костюму.

Говорить страшно, заработать себе новых проблем желания нет, но и молчать еще ужаснее, разделает, как тушку цыпленка, и кому это упрямство пригодится? Да и сколько уже можно прикрывать того, кто меня когда-то предал.

История долгая, запутанная и …

— Да, Макс хотел прибрать к рукам бизнес Платона, — произношу вслух и понимаю, что теперь я в ловушке со всех сторон. Он не простит мне предательства и того, что сдала. Уговор был совсем иной, попала я по полной.

— Так ты и Максу подмахивала? Во даешь. А как же верность Плату и «полюбила его душу»? — ржет на весь лес.

— Она не миф. С Максом давно все закончено. Он был первым мужчиной. Во время моей работы в доме Самохваловых подкатывал не раз, чтобы вспомнить прошлые этюды, но я ему отказывала. Чувства прошли, а спать лишь бы спать мне было неинтересно. Да и зачем? Макс бросил меня в прошлом, растоптал, выбрал череду девиц, которых менял как перчатки, не задерживаясь ни с одной на долгое время. Близости между нами не было после расставания, которое произошло очень давно, но был уговор и деньги за него.

— Вот тебе и нянька, ты настоящий шпион, кто бы мог подумать. А Оксане нормально было, что прошлая девка Макса в доме? Детей присматривает, — продолжает глумиться.

— Она ничего не знала. У нее свои мотивы и желания. Как я уже и говорила, сжить со свету Злату ей было принципиально, потому что когда-то Платон дал ясно понять, что его не интересуют чужие жены. Окс ведь в браке подкатывала к Плату, просто тот не воспринял всерьез ее фантазии и не оценил обиды от отказа. Хозяйка мечтала изменить Максу с лучшим другом, тем самым ударив по носу собственного супруга, а вышло так, что ее послали. Скорее всего, Платон воспринял ее флирт как шутку, Окс ведь гораздо старше, замужем за другом. Когда появилась Злата, ее заклинило на идее фикс развести их с Платоном, или хотя бы сделать так, чтобы ее супруг гулял по телкам, как и собственный.

— И тут ты подсобила, ух какая молодец, — снова издевательская реплика. — Но вы же не общались много лет.

— Верно, Платон отшвыривал меня. В это время я просто смотрела детей Самохваловых и получала за это зарплату. Я всегда хорошо выполняла основную работу, поэтому и задержалась на годы в их доме. Макс давно готовил удар для Плата, на работе у него теперь тоже сложные времена, не только в семье. Платон выбит из равновесия и ему не до бизнеса. Он ведь даже Максу не рассказывал, что спал со мной. Ни единой душе. Верил, что все держит под контролем. Макс хотел, чтобы я дала интервью и устроила Плату прилюдное полоскание грязного белья.

— Черти какие-то, а не люди, — сплевывает шкаф. — В доме тоже о вас все знали?

— Нет, ни прислуга, ни охрана ничего не знали. Вскрылось все в последний день, когда я и Злата учинили скандал. Тогда и охранники подключились, и домработница открыла локаторы. Да и не спали мы в доме, пару раз минет сделала. Секс был на другой территории. Платон шифровался, так как понимал, что Злата не простит. Так и вышло. Искренне надеюсь, что амеба безголовая не даст ему шанса. Только Рите я рассказывала сказку о нашей любви, малолетняя дурочка и подсобила — заканчиваю, чувствуя злость.

Не желаю, чтобы Платон был со Златой. Очень верю в то, что ярость со временем спадет и мы сможем поговорить. Я действительно питаю к нему чувства и хочу попробовать быть вместе. Злата не пара Плату, пусть живет отдельной жизнью. Уж кто-кто, а я знаю и видела, какой она человек. Не удивлюсь, если и ребенка оставит Платону на воспитание, выбрав путешествия и кассу. Ей не до семьи.

— Мне твои рассказы про ваши трахи нафиг не сдались, сколько, где, зачем, не вижу разницы. А вот про Макса спасибо, теперь встало все на свои места. В принципе, так и думали, что дело тут не только в выпивохе Оксане, слишком она глуповата для комбинаций посерьезнее, — выключает телефон. — А лекарства, чья идея? — смотрит, не сводя с меня глаз.

— Для Златы и Риты давала Оксана, а Платону просил подливать Макс. Он не настаивал, просто советовал «помогать» другу. Эти двое вели параллельно свою игру. И параллельно мне платили. Максу невдомек, что его жена мечтала выжить Злату из дома и травила ее.

— Конченая, конечно, семейка, ничего не скажешь. А ты не лучше, давалка третьесортная. Что бы они там не планировали, исполнителем была ты, дорогуша, лекарства давала тоже ты, боюсь что и отвечать придется угадай кому.

Только успокоившись, я снова начинаю плакать.

Он прав. Теперь все свалят на меня — лежи или в земле, или в тюряге гноись.

Амбал садится в машину, а я ничего не понимаю. Он не убьет? Не станет закапывать? Подбегаю к автомобилю и рукой барабаню в дверь.

— Ты что, осмелела? — открывает окно и грозно произносит. — Вон отсюда! Радуйся, что живой оставил, будь моя воля, прихлопнул бы, как муху на стекле.

— Отвези меня домой, я не знаю где я, — в панике кричу.

— Твои проблемы, прогуляйся, весь день впереди. Смотри, к ночи выберись, а то зверей тут явно полно, сожрут звезду минета, отравятся еще, — закрывает окно и отъезжает.

— Кто заказчик? — бросаю в пустоту, амбал не слышит меня и не собирается напрягаться, врубив музыку на всю мощь.

Облегчение от того, что меня оставили живой, сменяется паникой. Теперь я хрен пойми в каком лесу — это раз, и слила всю информацию неизвестно кому — это два.

Сегодня я спаслась, но что будет дальше?

Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что сумочка и телефон остались у амбала. Я даже не могу никому позвонить. И что делать?

— Здравствуй, Злата, — произносит Римма Васильевна, переступая порог моего номера. — Хорошие хоромы снял для тебя сын. Хвалю.

— Для чего вы просили встречу? У меня нет настроения и желания перекидываться колкостями, да и не особо я способна к ним, как помните.

— Спасибо, что согласилась на мой визит, приятно, что после всего ты не отказала. Видимо, к сыну есть чувства, — присаживается в кресло.

— Вы знаете ответ, по щелчку они не проходят, но не думаю, что это взаимно. Платон изменил мне, уверена, что новость вам известна. Рады? Ведь теперь не будет тупоголовой кассирши рядом, верно? — обращаюсь к свекрови.

— Мне было 20, - начинает она, игнорируя мой укол. — Первая беременность. Любимый сын. Нищета, в которой жили, — прокашливается, — она была тотальной. Платону нечего было и на ноги надеть. Муж свалил к кассирше из соседнего магазина, забрав все. Выкинул в суровую зиму с двухлетним Платом. Босиком. Я никогда не забуду эту боль и унижение, — глаза Риммы начинают слезиться. — Уверена, он тебе не рассказывал, как мы жили. Он ведь успешен, богат, красив, Бог. И держит лицо в любой ситуации. Хотя под броней его холода — горячее доброе сердце. Заботливое, — говоря о сыне ее лицо проясняется. — Когда Плату было девять, он сказал, что сделает немыслимое, чтобы я забыла о нашей ничтожной жизни, добьется всего. Купит мне лучшие вещи, дом, подарит безбедное существование. Я тогда лишь посмеялась. Но сын не обманул.

Слушаю затаившись. Я не знала. Ничего не знала о муже, с которым живу семь лет. Казалось, он и его нервная и разбалованная мамаша, родились с золотой ложкой в зубах, и никогда не знали бед.

— Платон упорный с детства, его хаяли, обзывали, даже кричали в спину нищеброд, но его это не шатало, пер как танк. Он был уверен, что сможет достичь чего-то в жизни и достигал. Я мать так себе, Злата, вообще. Не верила в сына, считала глупостью все его написания программ, увлечения, упоительные вечера в сети. Мы нищие. Точка. Так и должно быть. Отец не помогал сыну, но растил двух чужих девочек, было ужасно больно все это видеть, жил бывший муж неподалеку и мы частенько сталкивались с его новой счастливой семьей, — Римма берет стакан воды и делает глубокий глоток. — В пятнадцать Платон заработал первый миллион. Даже тогда я думала украл. Не укладывалось в голове, как этот мальчик смог. Но он смог. Его взяли в одну из лучших айти компаний и считали гением. Ребенок, а такое творит. Ум Платона поражал.

— Я знаю, что он способный, всегда был. Работа его жизнь, — произношу еле слышно.

Никогда не сомневалась, что даже сейчас он не достиг пика своего успеха.

— Мне жаль, что я не научила Платона ценить главное — семью. Напротив, привила понимание, что все крутятся ради благ около него, не достойны, не любят, пользуются. Он ведь не знал от меня особой заботы и никогда не требовал ее от женщин, принимая нормой их нежелание что-то делать по быту или как-то для него стараться. Мне стало страшно, когда ты появилась. Испугалась, что могу потерять своего ребенка, его расположение, заботу, то, что забудет обо мне, как когда-то его отец. Я эгоистка, ужасная, и не скрываю этого. Отчасти потому и сына тянуло на подобных мне. Но люди часто порицают в других то, чем полны.

— Я люблю вашего сына не за деньги, — осекаюсь, — любила. Но он меня променял, нашу семью, отношения, на мнимое удовольствие. Предал, — чувствую, что слезы катятся по щекам, хотя меньше всего я хотела бы плакать перед Риммой.

— Ты думаешь я пришла рекламировать сына? Нет. Просто захотелось рассказать, как мы жили, как он рос. Ведь вы не умеете говорить, делиться. И эта стена, в том числе, причина проблем в вашей семье. Я не стану просить за своего ребенка и говорить прости. Я не простила измену. Но если твоя душа его любит — подумай. Нет в мире идеальных людей, и Платон неидеален. Он бывает невыносим, ужасен, но не отнимай годы, когда за тебя он заступался, когда жил тобой, когда даже от любимой матери, с которой сожрал тонны дерьма, отказался ради тебя. Нет, как женщина я не скажу прости. Это скажет только сердце. Но не лишай его дочери. Ты красивая девушка и найдешь себе много мужчин, Платон тоже не пропадет, такие хватают звезды с неба, но Рита? Рита должна быть с папой и мамой. Даже в разлуке не лишайте ее любви. Не запрещай ему с ней видеться. Мой сын страдал без отца, пусть даже такого ужасного и неправильного, я бы не хотела, чтобы и его дочка постигла та же участь.

— Вы можете не переживать, никогда не стану действовать во вред нашей дочери. Платон отличный папа, и даже в гневе я прекрасно это понимаю. Рита любит его. Возможно, — делаю тяжелый вздох, — даже больше чем меня.

— Я так боялась боли сыну. Предательства. Того что сама жрала ложками, что упустила момент — кровь не вода. Он тоже предал женщину, как и его отец. Я боялась боли Плату, а сделал больно он.

Я смотрю на нее и внутри все сжимается. Римма не кажется чудовищем. Нет, она не стала лучше, или терпимее ко мне. Но в голове сошелся паззл. Почему. Зачем. У нее своя боль. А у меня теперь своя. Мы все так же по разные баррикады, но все так же любим Платона и Риту. Только моя любовь к мужу теперь избитая, раненая и порванная в клочья.

Слезы не останавливаются.

— Дай себе время. Полгода, год, разъезжайтесь, пробуйте новую жизнь, может быть, даже людей. От себя не убежишь, от судьбы тем более. Если Платон твой мужчина — вы будете вместе. Если Платон МУЖЧИНА — он все равно тебя вернет. Тут должно быть желание и уверенность, что это необходимо вам двоим.

Я больше не могу ее слушать. Хочется встать под душ, включить горячую воду и в голос кричать. Как же мне больно. Как плохо. Не представляю, что будет дальше и вообще сомневаюсь, что будет. Сердце колотится так, что кажется, еще немного и остановится, а заодно и прекратится невыносимая боль…

Жизнь идет своим чередом, но куда — не слишком ясно. На работе куча проблем, которые возникают из ниоткуда и решить их пока не представляется возможным. Казалось бы, хорошие проекты, начинают буксовать и в финансовой сфере ощущается проседание. Нервы ни к черту, но я пытаюсь не унывать и разобраться с происходящей хренью.

Макс весь в семье и ему не особо до работы. С одной стороны я могу понять, новая жена, любовь-морковь, с другой — сейчас не время расслабляться, и впадать в экстаз.

Не знаю, правда или нет, но друг утверждает, что Лиде он не изменяет. Мол, наконец-то нашел ту, с которой хочется быть верным и посвящать всего себя. Это все отлично, но лучше бы он вплотную занялся своими трудовыми обязанностями, а не порханием у ног Лидуси.

Делиться проблемами со Златой не хочется. Жена занята своей работой, которую и назвать то этим словом не выходит. Обладая такими возможностями как у нас, давно могла бы замутить что-то свое и грести прибыль, но нет. Видимо, ей нравится иметь зарплату, которой не хватает и на один флакон ее духов, и батрачить на дядю. Что же, пусть развлекается.

Развлекаюсь и я, с Полиной. Как женщина она весьма сексуальна и ебабельна, с ней приятно расслабляться и получать физическое удовольствие, которого мне постоянно не хватает. Упрашивать жену «дай» или «давай попробуем это или то» — устал. Проявлять каждый раз инициативу задолбает каждого, а такие советики, как соблазни и увлеки жену, заведи, больше похожи на советы дурочек, которые не понимают, что можно и раз, и пять, и десять это сделать, но быть в роли просящего месяцами, а то и годами, никто не захочет. Это как некоторые недалекие дамочки вначале отношений корчат страстные оргазмы, чтобы поднять своему лузеру самооценку, а к концу и не напрягаются даже притворяться. Надоедает. Забивают или находят для себя что-то новое. Вот и я нашел решение — спать с Полиной.

Злата, ощущение, даже рада, что я перестал к ней приставать и не прошу физической близости. Секса стало еще меньше, но ее это мало парит. Видимо, жене не хочется, но, что интересно, ее почему-то совсем не волнует хочется ли мне.

В любом случае острота в постельном вопросе спала и наши отношения стали даже лучше. Теперь кровать — сонное царство и супруга наконец-то счастлива.

— Платон, я сегодня веду Риту на детский праздник к Оксане, — ты поедешь? — спрашивает жена по телефону.

— Ты прекрасно знаешь ответ. В дом обдолбанной истерички я ни ногой. Выслушивать ее претензии о Максе не готов, а говорить о чем-то кроме своей несчастной доли она не умеет.

— Ладно, тогда предупреждаю, что до девяти нас с Ритой не будет. Может быть, чуть позже.

— Хорошо, — киваю, словно она передо мной, и кладу трубку.

Смотрю на часы и прикидываю, хочу ли встретиться с Полиной. Вылазки у нас редкие, но меткие. Приняв решение все-таки пересечься, набираю няньку.

— Привет, любимый, — произносит Поля.

— Блядь, давай без этого, — морщусь недовольно.

Полине я ничего не обещал и не обещаю, но ее вот эти хочу любви, стать кем-то в твоей жизни — откровенно заебывают. Думаю, что полгодика максимум, и попру ее из дома. Ребенку скоро в школу идти, какие, к черту, няни? Пусть Поля валит дальше покорять мужчин и их причиндалы. Страдать уж точно по ней не стану.

С сомнением лелею мечту, что в Злате проснется тигрица и она начнет быть более активна в плане секса, решим проблемы и все будет чикипуки, но умом понимаю, что это вряд ли. Придется снова завязать одно место на узелок и терпеть. Искать новую бабу для снятия сексостресса не стану.

Муторно это и совестно. Как бы холодно я не рассуждал и не пытался избавиться от чувства вины — она во мне есть. Совесть, мать твою, отлично песочит мозги временами, однако я стараюсь ее не слушать. В конце концов, кто без греха?

— Не ругайся, я ведь любя.

— В пять будь готова. На том же месте, — даю распоряжение.

— Может, снимем отель? Шикарный номер, джакузи, шампанское, хоть бы раз побаловал.

— Балуйся на коже авто, чем не шик? Дорогая немецкая тачка, потрясный большой член и твой рот. Считаю и так щедро, — отключаюсь, чтобы не слышать ее недовольство.

На чувства Полины мне чихать. На ее желания тем более. Она может мысленно хоть замуж за меня выйти и родить пять пупсиков, мне то какое дело до бабских фантазий?

Вечером заезжаю за Полей и везу ее в ближайший лесной массив. Там она умело отсасывает, потом не менее умело прыгает на моем члене на заднем сидении салона, и довольно пищит что-то о любви после.

Высаживаю ее на остановке, вручая деньги на такси, и прощаюсь. У нее выходной, так что пусть валит в свою квартирку.

Поля обижается, как обычно, но это выглядит даже забавно. Пусть корчится, мало интереса.

Приезжаю домой и принимаю ванну, затем ужинаю. В постель ложусь рано, и к моменту когда является Злата, уже впадаю в дрему. Сквозь сон слышу, как она устала и хочет спать.

Спи, конечно, родная. Сладко и спокойно.

Римма уходит, а на меня накатывает дичайшая апатия и боль. Я знаю, что женщина не станет настаивать на примирении с Платоном, она мать и ей важнее счастье сына, чем мои боль и сомнения. Вернусь я или нет — дело десятое. Платон без меня не пропадет, и я прекрасно это знаю. Как и я начну жизнь с нуля, но как — пока еще не имею понятия. Внутри все раздроблено на мелкие частицы, и я не хочу никаких отношений. Ни с кем.

Мать Платона не пыталась внушить вину, но она права, так как заботился обо мне муж, знаю лишь я. Он годами возился с моими проблемами, болячками, плохим настроением и нежеланием вникать в его вопросы. Больше всего неприятно за Париж, зачем я в него улетела? Ведь Плат говорил открыто и прямо — у меня трудности, останься, со здоровьем, с бизнесом, с настроением, не бросай Риту на прислугу и няню, потому что я с гипсом не присмотрю за ней как следует. Мне жаль, что я, как обычно, не уступила, стала обижаться, нервничать, ведь ничего не стоил этот шоппинг, да и на работе потом возникли проблемы. Очень недовольно было руководство, что только устроившись, улетела на две недели, а потом, дистанционно, выпрашивала еще одну, для «продолжения банкета».

Чувствую невыносимую боль вперемешку с горечью. Я на заслужила измены! Нет! Но и сказать, что я хорошая жена все равно не могу. Знаю, что не вкладывалась в отношения с Платоном, как и то, что не решала никогда проблем, лишь ждала, когда он возьмет меня за руку и сделает это сам. Только в конце, когда Плат прямым текстом заявил, что я как жена скатилась в ноль и он подумывает о разводе, решила хоть как-то себя проявлять — стала изредка готовить и пытаться вникать в его жизнь. Супруг вроде и начал оттаивать, но наверняка тогда уже была Полина и ему стало не до налаживания семейного союза.

А чего я хотела? Чего? Он годами стучал в мою дверь с просьбой уделить время, поговорить, ведь озвучивал — мне мало секса, близости, займись семьей, но я была глуха. Видела только себя. Нашлась та, кто оказалась рядом, и самое обидное, Полина действительно знает о моем муже гораздо больше, чем я сама. Это я приволокла ее в дом, хотя Платон ругался до последнего и не желал видеть няньку. Думаю, что их связь началась гораздо раньше Полиного приема на работу, поэтому так и отнекивался.

Анализируя свои поступки, понимаю, что всегда перечила мужу, настаивала на своем, вела себя как ребенок и не уступала мужчине, которого действительно люблю. Моя игра в одни ворота закончилась проигрышем. Не бывает победы у той, кто кроме себя никого не видит. Как и не бывает тех мужчин, кто терпит равнодушие бесконечно.

Теперь я точно это знаю.

Проще всего свалить все на мужа и сказать, что я идеальна и делала все для семьи, только я не делала ничего. И оправдания мне нет. Вкладывался Платон. Любил, принимал, заботился, платил, терпел отказы, тягал по психологам, врачам. И предал тоже он. Изменил. А значит и чувств у него больше нет.

В отчаянии меня накрывает новой волной истерики, и я начинаю рыдать, как ненормальная. Хочется позвонить маме, но какой смысл? Услышать «я же говорила»?

Она всегда считала, что моя неуступчивость доведет семью до краха. Мама оказалась права. И теперь я не хочу ничего слышать от нее и отца, для которых всегда была эгоисткой, думающей лишь о себе. Выходит, так. Чего уж там, даже лучшая подруга Кира, считавшая, что бросить семью на три недели перебор, и та не встанет на мою сторону.

Теперь я одна…

Принимаю душ и переодеваюсь.

Можно бесконечно линчевать себя и убиваться, но необходимо перешагнуть эмоции и идти дальше. Вместе с Платоном мы не будем, потому что пережить измену не смогу. Слишком я любила его, чтобы просто улыбнуться и сказать, мол, да ладно, нянька ерунда, уволим ее и заживем весело дальше.

Моя любовь к супругу огромна, просто я не умела ее показывать, проявлять. Выросшая в семье, где никогда не выражали чувств, а от родителей ни разу не услышала хоть каких-то теплых слов, я и сама не научилась этого делать. Боялась. Где-то стеснялась, закрываясь эмоционально.

Умом понимаю, что я нашла в Платоне не только мужа, но и защитника, отца, совершенно забыв, что он еще и мужчина, которому нужна ласка, близость и проявление меня как женщины. Решила, что он должен любить безусловно, принимать любой и ничего не требовать взамен, как это делают хорошие папы. Но он ведь не мой отец.

Моему настоящему родителю на меня плевать с высокой колокольни, и в том, что я такая замкнутая, его вина, в том числе.

Телефон начинает вибрировать, а на экране загорается имя «Оксана». Меньше всего испытываю желание сейчас с ней говорить, потому что я собираюсь домой за Ритой и очень хочу побеседовать с Платоном. Пусть в последний раз, но по душам. Честно. Разойтись как люди, высказав откровенно друг другу обиды и претензии. Хотя у меня их и нет. Кроме одной и самой страшной. ИЗМЕНА. Хочу узнать, когда все началось и почему. Решить вопрос с моим проживанием. Мне необходимо подумать над тем, как строить свою жизнь дальше, а не наматывать сопли на кулак. Все это позже. Сейчас — действовать.

Нехотя поднимаю трубку и слышу Окс:

— Привет, Златочка. Я уже осведомлена, Плат тебе изменяет? Какой ужас. Прости, что не сказала раньше, не хотела ранить.

— Что? О чем ты?

Не могу поверить, что она знала. Знала и молчала!

— Как говорится, жена всегда и все вынюхивает последней, он ведь пол офиса перетрахал, и длится все годами: и с бухгалтером тоже спал, и с помощницей, и с бывшей Макса Тонечкой, а нянька ваша? И ее трахал. Ходок твой муж хоть куда, — щебечет Оксана.

— А я вижу ты рада, да? — резко ей отвечаю. Голос Окс выражает настоящее злорадство.

— Ну ты что. Кстати, Платон и ко мне пытался лезть в трусы, но я его отшила. Так что, милая, мы с тобой одной крови, обе с рогами и мужьями козлами. Ничем ты не лучше. Приезжай ко …

Бросаю трубку, не дослушав до конца желчь, льющуюся из ее рта.

Мы не одной крови. И я не Оксана. Пошли они все к черту. Развод и точка. Терпеть вереницу давалок я не стану. А вот совет от Платона по поводу того, чтобы не общаться с Окс — теперь приму к сведению. Не подруга она, а сволочь.

Я просто хочу поговорить с мужем и разойтись. Тихо. Мирно. Без скандалов. Мы никогда не выясняли ничего бурно, не оскорбляли друг друга, и не опускались, как некоторые семейки, я не рвач, не стерва и не та, кто станет поливать супруга помоями даже напоследок. Да, Платон предал меня, сделал очень больно, но я способна помнить все то хорошее, что он давал мне годами, и безумно благодарна Плату за нашу дочь. Ради нее мы просто обязаны развестись как люди и сохранить нормальные человеческие отношения.

— Мам, я не хочу ничего обсуждать. Ты не любишь Злату и выслушивать злорадные фразочки вместе с упреками на манер «я тебя предупреждала» — не стану. Зачем ты приехала? — произношу взвинчено. — Голова и без тебя трещит.

— Не нервничай, сын, — проходит в дом, не дожидаясь позволения. — И будь более гостеприимен.

Говорить с ней хочется меньше всего. Вообще не понимаю откуда она осведомлена о событиях, происходящих в моей семье.

— Где Рита? Привезла ей куклу, — достает из пакета игрушку.

— В гостиной, — нехотя отвечаю.

Мама проходит и приветствует внучку, Марго подбегает и радостно ее обнимает.

— Какая красивая, — любуется куклой. — Спасибо, бабушка, — целует мать в щеку.

— Не за что, моя хорошая, — гладит дочку по волосам. — Не хочешь мультики посмотреть? Нам с твоим папой нужно поговорить, — мягко предлагает.

— Хочу, про принцесс, — тотчас соглашается Рита.

— Плат, пусть внучку присмотрят, есть разговор, — смотрит на меня серьезным взглядом.

Отвожу Маргариту к Леле и включаю ее любимый мультик. Она отвлекается на подарок и не замечает, как я покидаю комнату.

— Кто тебе рассказал? — сходу задаю вопрос, возвращаясь в гостиную.

— Мир полнится слухами, — отвечает Римма. — А если серьезно, Полина в гости приезжала, требовала деньги, объявила, что снова стану бабушкой. Активная прошмандовка, ничего не скажешь.

— Что? Да она совсем рехнулась. Надеюсь, ты в своем уме и не дала ей ни гроша. За что платить? — охуеваю от наглости няньки. Это же додуматься, пойти к моей матери!

— За молчание, пригрозила дать большое интервью СМИ, — поясняет Римма.

— Ты думаешь меня это волнует? Пусть катится и трещит всему миру, на фоне той херни, которая происходит в моей жизни, ее треп меньше всего парит. А что касается беременности — крайне сомневаюсь. Во-первых, она жрала таблетки, во-вторых, за несколько месяцев был лишь один неловкий инцидент, когда технически нянька могла залететь, но плохо верю, что получилось. Поля просто не знает, за что уцепиться, чтобы остаться в моей жизни.

— Понимаю о чем ты, думаешь ребенок твой, если залетела? — спокойно спрашивает. Вижу, что мать выбирает тактику не давить, а по-дружески проведать обстановку и все разузнать.

— Говорила, что я у нее один. Послушай, я не хочу это перетирать. Есть ДНК, узнать чей — не проблема. Искренне сомневаюсь, что беременность вообще есть, — сажусь в кресло напротив.

— Правильно делаешь. Ребенка нет, все ее слова — блеф. Более того, девка похоже действительно рехнулась и верит, что ты с ней будешь, поверь мне, дурочка в тебя влюблена и маниакально идет к своей цели — занять место Златы. В этом ее поддерживает Оксана, и даже Макс, — выдает Римма.

— Макс? Он то тут при чем? — смотрю на мать с сомнением.

— При том, что ты успешный мужчина, имеющий отличный дом, кучу недвижимости, машины, счета, прибыльный бизнес. А он кто? Всего лишь неплохой исполнитель, без тебя Макс ноль. Конечно, мужчина он далеко не бедный, но до тебя — ползти и ползти. Его прошлая семья — сплошная неудача, жена алкоголичка, дети неприсмотренные и сам знаешь, совершенно неуправляемые и дикие. Именно он тебе и втюхивал Полину, разве нет? Именно ее он и просил подкармливать тебя отравой, мечтая развалить твой брак и бизнес.

— Что ты такое говоришь? Откуда эта информация, — не могу обработать данные, поступающие от матери лавиной. — Макс знал о моей связи с Полиной?

— И Оксана, они вас со Златой кормили одним веществом, просто в разных дозах. Скажем, для здоровья это не самое страшное, но вот упадок сил присутствует. Думаю, что жена Максима преследовала цель утомить Злату, чтобы вы по ночам спали как убитые, а не предавались любви, — рассуждает мама, а я охереваю от ее слов.

Вспоминаю эти странные вспышки усталости, когда энергии через край, а потом вырубает наповал, и не могу поверить, что нянька смела чем-то меня пичкать. У Златы и раньше присутствовали апатия и сонливость, задолго до прихода Полины, и мы давно разобрались, что это были ее загоны по женской части, которые по итогу решили и жили пару лет без проблем. Но вот после прихода Поли она действительно стала уставать чаще. В поведении жены ничего особо не поменялось, просто стала спать дольше, но и это я воспринимал нормально — супруга вышла на работу и постоянно была на ногах.

— Сука, блядь, я их придушу, — произношу стальным голосом. — Доказательства есть? — сжимаю кулаки.

Мысленно я режу Макса на куски и не представляю, что сделаю с выродком, когда до него доберусь. Неблагодарная тварина, это я вытянул его из жопы бытия, я держал рядом годами, потому что доверял и хотел, чтобы и он был финансово стабилен. Скот. А его женушка, которая откровенно предлагала себя и получила отказ, похоже закусилась и решила развалить мою семью, доказав Злате, что я такой же, как и ее Макс. Только вопрос — нахуя она трогала жену? Травила бы меня, конченая. Это же я ее отшил.

— Успокойся, сын. Разберемся с этими людишками, меня больше волнует, что ты планируешь делать со Златой?

— Для начала поговорить, — отвечаю матери, понимая, что успокоиться не выйдет. — Хочу рассказать ей все как есть. Про измены, про причины, про то, что камнем висит который год на душе. Устал я. Заебало носить вину и хочется наконец-то во всем покаяться, — добавляю откровенно.

— Женщине не всегда нужно знать всю правду, уверен? Много их было?

— Полина. Все, — честно признаюсь, чувствуя, как краснею. — Да не нужна мне она! Не нужна. Просто трахался, бездумно, не соображая о последствиях, эгоистично думая лишь о себе и удовольствии. В последние годы я ощущал себя ужасно одиноким, ненужным, постоянно один, постоянно в холодной постели, мы очень сильно отдалилась со Златой, стали чужими, я даже подумывал о разводе, — поднимаю глаза и смотрю на мать.

— Мало счастья было в вашей совместной жизни. И ты прав, к концу и вовсе как вдвоем сгорели — чужие люди рядом. Стоит ли возвращать то, что не приносит радости?

— Мама, Злата и я… мы потерялись, запутались. Проблемы на работе, вещества. Ведь они наверняка играли не последнюю роль в этой обоюдной сонливости. Мы ведь не знаем сколько и как поили жену. Я хочу попытаться вернуть нашу семью, нормальную, здоровую, без третьих лиц, лекарств и козней. Она любит меня, а я ее. Порой со стороны кажется, что все умерло, нечего воскрешать, но только люди чувствуют, как лучше для них. Если Злата даст мне шанс, я больше не оступлюсь. Знаю это. Вины с себя не снимаю, я изменял, какой смысл отнекиваться? Предал жену.

— Думайте о дочери, она точно ни в чем не виновата и не должна участвовать в разборках. Надеюсь, что как и прежде, вы сможете цивилизованно все решить.

— Откуда у тебя информация про Макса и Оксану? Я хочу знать. Ты даешь гарантию, что это правда? — пытаюсь понять источник ее осведомленности.

— Я отправлю тебе видео на телефон, просмотри. Чистосердечное признание от неуемной работницы тебя впечатлит…

— Сегодня хочу уйти в три, ребенок прилетает, нужно встретить, — произношу Карине Евгеньевне.

С недавних пор у нас новая управляющая, и она весьма требовательна — не любит, когда сотрудники покидают рабочее место раньше времени, просят отгулы или приносят больничные.

— Если готова отработать пропущенные часы в другой день, можешь отлучиться, но будь добра, в следующий раз решай свои личные проблемы вне рабочего времени, — недовольно отвечает.

— Хорошо, — соглашаюсь, мысленно благодаря, что не отказала.

Рита прилетает в пять вечера, и мне хочется поскорее ее обнять, Платон возил дочку на отдых на острова, и я безумно по ней соскучилась.

— Ну, что? Отпустила мегера? — спрашивает Антон, на что я утвердительно киваю.

— Отлично, а ты переживала, — улыбается в ответ и берет мою ладонь в свою.

Антон менеджер сети, в которой я работаю, и по совместительству мой мужчина. Ему тридцать шесть и это тот человек, который помог в тяжелое время после развода — всегда был рядом, оказывал моральную поддержку и делал все, чтобы не чувствовала себя одинокой. Изначально мы общались на дружеской волне, но любовь Антона и его упорство заставили дать ему шанс стать кем-то большим.

— Поехать с тобой? У меня сегодня короткая смена, познакомишь заодно с отцом своей дочери, — предлагает дружелюбно.

Понимаю, это можно было бы сделать, но ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы Платон узнал, что я не одинока. Не знаю, чем руководствуюсь, но от мысли показаться ему с другим становится не по себе.

— Так что? Я готов, — смотрит, ожидая ответ.

— Я не знаю, не думаю, что на данный момент будет уместно. Рита пока не готова к знакомству, пойми, у нас все только начинается, и не хочется торопиться.

— Прошло полтора года, — его лицо тотчас становится мрачным. — Ты все еще думаешь о нем?

Осознаю, как выглядит мой отказ, и понимаю, что ревнует к Плату, но не хочу отвечать на вопрос. Конечно, думаю. Прошедшее время — ничто, забыть всю прошлую жизнь за такой короткий срок не получается, и, полагаю, это нормально.

Прекрасно знаю, что и бывший муж пережил сложные моменты после официального развода, не раз хотела поговорить с ним, подбодрить, но так и не собралась. Наше общение теперь сухое, беседуем коротко о дочери, никогда не нарушая личного пространства друг друга. Платон сдержал слово и не вклинивается в мою жизнь, не душит вниманием, и просьбами простить. Только от этого ничуть не легче.

Каждый месяц мы с Ритой получаем крупную сумму денег, бывший муж оплачивает дом и нужды ребенка, на этом все. Его интерес только Марго, и я понимаю, что «мы», как мужчина и женщина, для Плата в прошлом.

— Все только начинается? Ты о чем? Я сделал предложение стать моей женой, ты ответила «да», мне кажется, что пора совершить следующий шаг — познакомить с ребенком, бывшим мужем, ввести в свое окружение.

Антон прав, но внутри меня что-то тормозит.

— Хорошо, давай встретим Риту вместе, — все же соглашаюсь.

В полпятого мы приезжаем в аэропорт и ожидаем ребенка. Антон нервничает, я тоже. Неизвестно как отреагирует Платон, ведь до сих пор он не видел никого возле меня, а я никого около него. Скорее всего, у бывшего есть женщины, что абсолютно нормально, мы разведены и ничем друг другу не обязаны. Я тоже делю постель с Антоном.

— Ма-а-а-а-ма, — замечает меня Маргоша и бежит со всех ног.

— Солнышко, я так соскучилась, — обнимаю дочку и вижу приближающегося к нам Плата.

Как всегда, хорош, мужественен и выглядит так, что ноги становятся ватными. Очаровательный гад, наверное, обаяние и умение покорять своим присутствием у него врожденное. До меня доносится хорошо знакомый аромат парфюма бывшего супруга и сердце начинает учащенно биться.

— Добрый вечер, — здоровается Плат. — Передаю ребенка в целости и сохранности, отдохнули замечательно, можешь спросить у дочери сама, — улыбается, глядя в глаза. — Ты как?

— Спасибо, все хорошо, — чувствую, что немного нервничаю.

Сбоку прокашливается мой мужчина, и я спохватываюсь.

— Это Антон, — произношу официально.

— Ее будущий муж, — протягивает руку бывшему.

Платон смотрит на него оценивающим взглядом и отвечает:

— Да правда?

Антон стоит с вытянутой рукой и выглядит это нелепо. Плат не станет ему отвечать, четко это понимаю.

— Доченька, я тебе завтра позвоню, разбирайте с мамой чемодан, покажи ей новые наряды и высыпайся, устала после перелета, — присаживается и целует ребенка.

— Пока, папочка, — отвечает бесхитростно Рита.

— Хорошего вечера, семья, — хмыкает Плат, смерив Антона снисходительным взглядом, и уходит.

Я не замечаю в нем ревности или чего-то такого, скорее разочарование, что-ли, жалость. Мне неловко, а почему и сама не знаю.

Антон нервничает и начинает мне выговаривать по поводу бывшего супруга:

— Что за хамло у тебя было в мужьях, почему он не поговорил со мной, не задал никаких вопросов? Сделал вид, что я никто. Не боится, что повлияю на ваши отношения и лишу его встреч с Ритой?

— Антон, давай не при ребенке. Сейчас, возможно, было не лучшее время для знакомства, это моя вина, — пытаюсь сгладить ситуацию. — И не нужно оскорблять Платона, все же мы живем в доме, который он купил и оплачивает. Какие вопросы ты хотел от него услышать? Он отец нашей с ним дочери, не обязан уточнять детали моей личной жизни.

— Ты сама не захотела переезжать ко мне в квартиру, — рычит Антон.

— Прости, но нам с ребенком удобнее жить в текущих условиях, к тому же я не против, что ты составишь компанию, — спокойно отвечаю.

Возвращаемся домой, и я готовлю ужин — любимую пасту Антона. Дочка после дороги устает и ложится спать в восемь, а мы, откупорив бутылку вина, перемещаемся с Тошей в спальню.

— Хочу тебя, Злата, безумно, ты такая красивая в этом платье, — начинает меня обхаживать и намекать на секс. — Платон идиот, потерял такую женщину, — зачем-то добавляет.

Мне неприятно, когда он вспоминает бывшего, постоянно о нем спрашивает и уточняет не хуже ли он, сравниваю ли их, и так ли хорош он в постели как Плат. Считаю такие вопросы неуместными и загоняющими меня в тупик.

Секс у нас случается не слишком часто, потому что аппетиты Антона не так велики, как у Платона. Признаться, я все еще никак не могу привыкнуть к рукам своего будущего супруга. Понимаю, что нужно время, чтобы почувствовать друг друга, настроиться на нужную волну и в то же время вспоминаю, сама того не желая, как было в интиме с бывшим.

Между нами сразу проскочила химия и страсть, он умел управлять моим телом и доводить до оргазмов, чего не скажешь об Антоне. Как бы я не пыталась расслабиться, но дойти до финала мне с ним пока еще не удалось ни разу.

Антон спокойный, умеющий выслушать и готов к семье. Я знаю, что он мечтает об общих детях и его родители меня безумно любят. В прошлом ему изменила девушка, и мы отлично понимаем, как важна в отношениях верность.

Иногда я думаю о том, что страсть и любовь не самое важное в жизни. Да, я не пылаю к нему безумными чувствами, но испытываю теплоту, благодарность и уверенность в том, что с ним будет штиль.

После секса иду в душ, включаю громко воду и начинаю плакать.

От себя не убежать, как не пытайся. Встретив сегодня Платона, сердце снова начинает кровоточить. Я не забыла его, не забуду никогда. И пусть это совсем теперь не имеет значения, потому что я все решила, собираюсь замуж и готова строить новые отношения, все равно не могу себя обмануть. Я все еще люблю мужчину, с которым развелась по доброй воле.

Меня постоянно гложет мысль, что, возможно, стоило дать ему шанс, попробовать спасти нашу семью, ведь боль и острая обида прошли, помощь психолога сыграла в этом свою роль, а вот мысль, что я потеряла что-то важное — порой душит так, что впадаю в дикое отчаяние.

Успокаиваюсь и выхожу из ванной, Антон, развернувшись к стене, спит. Ложусь рядом, кутаюсь в одеяло и выключаю свет. Все будет хорошо, выйду замуж, буду жить спокойно, рожу ребенка — жизнь обязательно наладится, повторяю про себя, перед тем как провалиться в сон…

Наконец-то я делаю первый шаг к Злате и мне становится легче. Скрывать свои чувства от бывшей жены очень сложно, и пусть она живет с другим человеком, я готов начать нашу историю с чистого листа и попытаться снова быть вместе, оставив позади прошлое, но теперь необходим шаг навстречу и от нее.

Не имеет значения, какой Антон, как и чемодан его бывших, с любым мужчиной Злата будет чувствовать пустоту, потому что ее сердце принадлежит мне. Любовь не скрыть, и я вижу истинные эмоции бывшей жены, улавливаю реакции, и точно знаю, что все ее мысли обо мне.

Антон не сделает Злату счастливой, как и любая другая девушка меня. Можно перебирать бесконечно, но свои истинные чувства не обманешь. Мне не хочется пробовать ни с кем ничего серьезного, пока есть любовь к бывшей. Зачем? Начинать с обмана заведомо ложный путь. Теперь я точно это знаю.

Не думаю, что Злата была готова к моим признаниями, и, скорее всего, я ошарашил желанием снова сойтись, поэтому после разговора решаю взять паузу и уйти в тишину, чтобы не давить, а дать ей все хорошенько обдумать. Главное — я посеял зерно в голову бывшей жены, а что из этого вырастет — покажет только время.

Через две недели молчания, я забираю ребенка на выходные и мы идем в зоопарк, потом едем в кафе, где Рита мне выдает:

— Папа, мне не нравится Антон.

— Почему, доченька? — спрашиваю аккуратно, понимая, что ребенка не стоит пытать такими вопросами, но раз решила поделиться — нужно выслушать.

— Он обижает маму, ругается, а она потом плачет. Давай ты будешь жить с нами? Было бы очень хорошо и радостно, — продолжает бесхитростно.

От слов Риты на душе становится тепло. Ее любовь ко мне безгранична, и это взаимно, но вот поведение Антона меня выводит и бесит. Какого черта он творит? Что себе позволяет? И куда смотрит бывшая? Ей нравятся его издевки?

После выходных отвожу дочь домой, но решаю отложить разговор со Златой на другой день, чтобы при нашей встрече не присутствовал ребенок. Не хватало на глазах Риты и нам устраивать разборки. Травмировать дочку хочется меньше всего.

Полночи я не могу уснуть и думаю о бывшей супруге.

Почему она так артачится? Цепляется за своего Гондошу, словно он подарок небес. По факту, я сомневаюсь, что он вообще выполняет какие-либо функции, кроме как выносит мозги и трахает.

От последней мысли ворочу нос. Противно представлять жену в постели с другим, думать о том, что он ее ласкает, целует, доставляет интимное удовольствие. Жгучая ревность разжирает мою плоть, только от одной мысли, что утырок Антон имеет возможность быть рядом со Златой, а я нет — хочется отстрелить ему яйца.

Манипулятор хуев, проехался по мозгам, включил страдальца и завоевал к себе расположение. Женщины любят ушами, а женишок явно умелец отлично в них залить.

Жаль, что я мало включал мозги, когда ложился в постель с Полиной, теперь прекрасно понимаю чувства Златы. Вернее, примерно могу понять, потому что мой поступок был изменой, а ее — попыткой жить дальше.

А вообще, лучше не думать о таких вещах, так как, когда перед глазами возникают картинки секса Златы и Антона — мне хочется убить последнего. Злата моя женщина, и ее возвращение — только вопрос времени. Не для того я отдалялся от нее и соглашался на развод, чтобы какие-то там гондоны входили в ее жизнь и делали ее качество еще хуже.

В секунде от такого желанного и сладкого поцелуя, когда мое сердце бухает как сумасшедшее, а лицо Златы так близко, что нарушает все допустимые нормы личного пространства, нас отвлекают.

Черт! Сука! Такой момент…

Из глубины зала к нам выходит Антонио. Лох, который меня заводит так, что хочется пробить ему голову одним ударом. Это он целует мою женщину, он ее обнимает, он же плюхнулся перед ней на одно колено, в молитве «стань моей».

Лох протягивает мне руку, но я ее игнорирую, впрочем, это уже традиция.

— Пойдем, — дергает резко Злату и ее шатает.

— Ты не прихерел так обращаться с матерью моего ребенка? — отвечаю, сжимая кулаки.

— Это моя баба, что хочу то и делаю, — прилетает ответ.

А следом и мой кулак в его морду.

— Совсем рехнулся? — хватается за нос, из которого струйкой начинает стекать кровь.

— Да, — отвечаю спокойно, хотя гнев накрывает с головой. — Ты какого черта ее достаешь? — хватаю как ребенка за ухо и притягиваю к себе, — почему моя дочь рассказывает, как Злата плачет? — с силой отшвыриваю мудака.

— Психопат? Я сейчас полицию вызову, считаешь, тебе все позволено? — угрожает.

— Это у тебя, видимо, такие установки. Явился в дом моей дочери, качаешь права, строишь бывшую супругу, которая позволяет тебе пользоваться своими благами, с головой все хорошо? Свадьбу он желает, а, может быть, ты долги свои желаешь закрыть за счет Златы, а? Тебе на трусы-то хватает? Праздник ему подавай! — сплевываю нервно.

— Не неси херню! — мямлит в ответ. — Злата, пойдем, — смотрит на нее с ненавистью, и я замечаю в глазах бывшей супруги страх. Этот конченный Антон наверняка устроит ей сегодня вынос, как только я скроюсь за горизонтом, начнет стопудов выедать мозги.

— Она никуда с тобой не пойдет. Ты еще не понял? Но ты идешь нахрен.

Антон начинает хохотать, учитывая слегка разбитую морду, выглядит это психопатично.

— Как ты ошибаешься, как миленькая поскачет, и будет меня слушаться, потому что Злата, моя будущая жена, — гордо произносит. — Идем! — повышает голос в ее сторону.

— Нет, Антон. Между нами все кончено, — произносит уверенно звонко бывшая.

Перевожу на нее взгляд и ощущаю, как же вымотал ее этот черт. Злате нужно отдохнуть, избавиться от мужика, который кроме как трепать нервы ничего и не способен делать.

— Сука, ты меня бросаешь ради него? Предательница, конченая.

Меня снова дергает, но Злата хватает за плечо и останавливает.

— Пожалуйста, оставь его. Не нужно.

— Мрази, вы еще заплатите за это, — шикает Антон и скрывается в подсобной комнате. Срать на него, если честно, тем более на пустые угрозы.

— Давай я отвезу тебя домой, нужно собрать и выставить его вещи за дверь, покончив с этим ублюдком. Сейчас оставаться одной не очень безопасно, — предлагаю ей. — Мало ли что отчебучит нервный мальчик.

— Хорошо, спасибо, — неожиданно соглашается.

— Не переживай, я не собираюсь домогаться, просто хочу помочь. Тебе нужно выспаться и хорошенько отдохнуть, выглядишь уставшей.

По дороге заезжаем за Ритой, и я вижу детскую радость, что мы снова с ней встречаемся. Злата немного успокаивается, когда к нам присоединяется дочка, и на ее лице появляется румянец.

По прибытии — Рита спешит в свою комнату, а я предлагаю собрать вещи Антона и вышвырнуть их к чертовой матери. На удивление, не получаю никакого отпора и иду паковать манатки горе-мужика.

— Ты голоден? — спрашивает Злата, на что я отвечаю утвердительно. Мы разговариваем спокойно и по-хорошему, и это меня радует. День сегодня выдался очень напряженным, и больше не хочется нервных всплесков.

Швыряю все вещи Антона в два чемодана и выкатываю за дверь. Понадобится — заберет. Будь он мужчиной, не вел бы себя как тряпка, не манипулировал бы Златой, и хотя бы, будем честны, попытался сегодня ответить на мой удар по лицу и отстоять свои отношения. Вместо этого, он как заведенный повторял, что его кто-то там будет слушаться. Наивный.

Ужинать мы садимся всей семьей за один стол, и я ощущаю такое умиротворение, которого не чувствовал уже очень долгое время. Рядом любимая женщина и дочка. Что еще нужно? Понимаю, что сам просрал свою семью и становится горько. Никакие деньги и успех в бизнесе не залатали пустоты, которая образовалась, когда Злата ушла.

— Какая-то ты раскрасневшаяся, — замечаю, что у бывшей жены болезненный вид.

— Если честно, болит голова, — отвечает, убирая прядь волос за ухо.

После ужина мы укладываем Риту спать, и я прошу Злату померить температуру. На градуснике практически тридцать девять.

— Ничего себе, нужно вызвать врача, — сразу реагирую.

— Приму таблетку и утром все будет в порядке, — отвечает вяло.

— А ребенок? Я останусь, переночую в гостевой. Утром отвезу Риту на занятия.

— Спорить ведь нет смысла, правда? — улыбается, но вижу, что ей реально плохо.

— Правда. Пойдем, тебе нужно прилечь.

Всю ночь я размышляю над тем, что мне необходимо вернуть семью, вылезти из кожи вон, но сделать это. Я хочу снова жить вместе, видеть своего ребенка каждый день и любить женщину, которая намертво засела в сердце. Больше не готов принимать ни Антонов, ни Вась, ни кого угодно, ждать и наблюдать, как пробует отношения, чтобы забыть прошлое.

Злата моя женщина и должна быть со мной.

Проходит практически восемь месяцев от момента сближения с супругом, до того, как я полностью сдаюсь и решаю переехать в наш большой и совершенно новый дом с Платоном, который выбираем сообща. На приобретение нового жилья тратим практически месяц, и совместные обсуждения дома мечты доставляют огромное удовольствие — мы проговариваем каждую деталь, свои фантазии о том, чего хотелось бы в новом месте, учитываем косяки прошлого жилища, и достигаем обоюдного удовлетворения, когда находим тот, который подходит по всем параметрам.

В новом пространстве даже дышится иначе, тут нет истории и жизнь действительно хочется начать с нуля. Новую и принципиально отличающуюся от предыдущей.

Вместе с Платоном полгода мы посещаем семейного психолога, роемся в проблемах прошлого и обязательно все это обсуждаем после сеансов наедине. Кажется крайне легким, но по факту очень тяжело и сложно открываться друг другу, когда годами привыкли прятать свои чувства. Я и вовсе не приучена этому с детства, и по-настоящему преодолеваю себя. В этот раз специалист попадается действительно качественный, и он очень умело расставляет в голове все по местам, помогая моим тараканам играть в своем оркестре симфонию чуть тише.

Что интересно, но и вечно молчащий каменный Платон тоже начинает говорить. Он высказывает накипевшее, делится вещами, которые я совершенно не замечала и не видела, и мне становится легче, что я наконец-то могу слышать своего любимого человека, и понимать его многие решения, обиды и страхи, которые есть в каждом из нас. Платон очень старается, и я действительно это чувствую, тоже идя ему навстречу.

В нашей новой жизни мы учимся говорить открыто и, я вижу, что и мне и Плату становится свободнее дышать, постепенно мы снимаем то напряжение, которое стеной присутствовало между нами, становимся теми, кем были, когда встретились молодыми и беззаботными.

Вместе с психологическими проблемами уходят и сексуальные. Вернее — их просто нет. Постельная жизнь становится совершенно другой, и она меня радует. Плат всегда был очень умелым любовником, и для меня он лучший сексуальный партнер, потому что удовольствие, которое дарят его руки, губы и тело — невероятное. Без воздействий извне, мы возвращаемся к себе настоящим, и это потрясающе.

Я делаю выводы из прошлого и стараюсь уделять мужу больше времени, радовать его вкусной едой, заботой и всем тем, чего лишала по глупости и недальновидности, и это все мне воздается втройне, Платон очень заботливый и благодарный человек, но это было понятно и раньше.

В магазине я больше не появляюсь, да и зачем? Теперь я работаю со своим мужчиной в офисе и заодно прохожу обучение, чтобы глубже вникнуть в специфику и стать хорошим специалистом. Близость Платона в рабочей сфере мне нравится, я чувствую, что он открывается настолько, что даже впускает в свое дело и ему нечего больше от меня скрывать.

Время бежит неумолимо, и я не жалею, что дала бывшему супругу шанс, скорее о том, что потратила слишком большой кусок жизни на отношения с Антоном. С другой стороны, они тоже открыли на многое глаза и показали, что если и дальше стану жить так безвольно — ни к чему хорошему не приду. С ним я увядала и делала это добровольно, словно мазохистка.

Рита безумно счастлива, что папа и мама живут вместе, настроение у дочери теперь всегда отличное и я вижу, как психологически ей пошло на пользу воссоединение семьи. Ребенок расцветал с каждым днем, пока мы с Платоном сближались, и это тоже стало подтверждением, что я все делаю правильно.

Жизнь не бывает только позитивной, и никто не знает единого секрета счастья. Мне хорошо, я любима и люблю, наш ребенок с Платоном доволен, так зачем же возносить боль и ошибки прошлого на пьедестал? Лелеять в себе разочарование, ковыряться в проступках мужа. Кто-то не прощает измену и страдает всю жизнь, кто-то прощает и живет хуже, чем прежде, но есть и те, кто сходится, делает выводы и становится более счастливым, чем до разлуки, не стоит измерять исходя из своего опыта и убеждений каждого и каждую. Я и сама неидеальна и больше не берусь судить. Человек выбирает по себе, и я очень рада, что наши судьбы с Платоном снова сплелись, потому что не имеет значения, кто прав и как нужно правильно, если это не делает тебя счастливой, я же, пережив не лучшее время, после заката наблюдаю яркий рассвет, ощущаю радость, бесконечную любовь к мужу, и ни о чем не жалею, а это важнее всего.