Это новелла-приквел, действие которой происходит за пять лет до начала серии «Сверхъестественные Хулиганы и Чудовища»

Серебристый свет луны освещал воду, которая разливалась в конце нашего участка, отчего горизонт казался серебристо мерцающим, пока я ждал отца. Я не отрывал взгляда от озера, мое лицо было неподвижно, руки в карманах, и я сдерживал неистовое волнение, которое прокладывало свой путь через меня.

Наконец-то пришло время для Пробуждения моих способностей. В свои пятнадцать лет я обрету магию на три года раньше своих сверстников, но даже несмотря на это, этот момент не мог наступить достаточно скоро.

Я не мог представить себе мучений, связанных с ожиданием официального зачисления в Академию Зодиака, когда моя магия обретет свободу, и впервые за долгое время я был рад, что являюсь Наследником Небесного Советника. Как старшему сыну одной из четырех правящих семей, мне были предоставлены определенные привилегии, о которых остальные фейри могли только мечтать, и это была одна из них.

Вместе с тремя другими Наследниками, Калебом, Сетом и Максом, я собирался принять свое право по праву рождения и почувствовать поцелуй стихий под своей кожей. В качестве временных студентов мы проведем одну неделю, знакомясь с тем, что предлагалось Академией Зодиак, а затем в течение трех лет, до официального зачисления, будем обучаться в частном порядке.

К тому времени, когда мы поступим в Академию, наше магическое образование будет настолько высоким, что мы наверняка сможем занять место на вершине социального порядка. Как и подобает сыновьям четырех самых могущественных семей королевства.

Несомненно, некоторые из других студентов посчитали бы это преимущество несправедливым, но, по правде говоря, мне было все равно, что они подумают. Я просто хотел обрести контроль над собственной силой. Возможно, если я научусь владеть ею достаточно хорошо, я почувствую себя хозяином своей жизни. Хотя это и будет лишь иллюзией. Мой путь был расписан с того момента, как мои родители поженились.

Все в моей жизни было спланировано, вплоть до даты моего зачатия. Мои родители оба принадлежали к Ордену Дракона из длинной линии чистокровных предков с обеих сторон. Они сделали все возможное, чтобы обеспечить сильного Наследника, вплоть до того, что решили, что я должен родиться под знаком Льва. Дракон-перевертыш с Элементом огня неизбежно должен был стать одним из самых могущественных существ в кампусе. Да и в любом другом месте после этого тоже.

В детстве я часто беспокоился о том, что, когда мои способности к трансформации наконец проявятся, я стану представителем какого-нибудь другого Ордена, и мне придется столкнуться с позором и разочарованием всей моей семьи, если не всего населения Солярии. Семья Акруксов была Драконами. Если бы я превратился в Оборотня или Грифона из-за рецессивного гена, то я знал, что никогда бы не пережил этого.

К счастью, на мой одиннадцатый день рождения мой друг Сет слишком разбушевался во время танца и умудрился сбить весь мой праздничный торт на пол. Мой гнев и разочарование были скрашены тем, что я превратился в тринадцатифутового золотого Дракона прямо посреди банкетного зала моих родителей.

Среди воспоминаний о том, как люди пытались убраться с моего пути, как я крушил мебель и поджигал занавески, мне всегда вспоминался один образ того дня. В глазах моего отца светилась гордость, на которую он никогда не был способен, пока он смотрел на мое преображенное состояние. Его губы скривились в улыбке, и он провел руками по моей сверкающей чешуе в прикосновении, которое было так близко к объятиям, как никогда в жизни он не делал.

Он никогда не смотрел на меня так раньше. Или с тех пор. Но на несколько долгих секунд я понял, каково это — заслужить его одобрение, а не гнев.

И хотя моя форма Дракона увеличилась вдвое, я овладел искусством летать и дышать огнем всеми мыслимыми способами, он все равно никогда больше не смотрел на меня так. Мое преобразованное тело теперь было почти такого же размера, как его зеленая форма Дракона, и я был почти уверен, что в конце концов стану больше его. Скорее всего, я был бы крупнее и в своей форме фейри.

При росте почти шесть футов¹ я все еще рос, и еще четыре дюйма и я буду смотреть на него сверху вниз. Я был полон решимости дождаться этого дня. Даже если единственное, что я в результате получу, это его тихие перепады настроения. Это было лучше, чем его ярость в любой день недели.

Резкий стук высоких каблуков приближался по мраморной лестнице позади меня, но я не обернулся от своего молчаливого наблюдения в дверном проеме. Прохладный ветерок обдувал меня, но я не чувствовал холода. Моя кровь была горячей от огня в моих жилах, даже без пробужденной магии, и холод редко беспокоил меня.

— Твоя рубашка расстегнута, — прокомментировала мама, становясь рядом со мной.

Я издал звук согласия в глубине горла, и она проворчала, когда начала заталкивать материал за пояс, несмотря на то, что я не делал никаких попыток. Ее черные волосы, которые я унаследовал, были убраны в замысловатую прическу на затылке, а макияж был наложен идеально. Ни одного неуместного волоска. День, когда я увижу ее взъерошенной, будет очень необычным. Такой пустяк, как Пробуждение ее старшего сына, точно не заставил бы фасад пошатнуться.

Закончив со мной, она снова отошла в сторону. Болтовня была не в ее духе. Как и долгие разговоры, и вообще осмысленное общение. Она была похожа на привидение, которое просто порхало по дому в дизайнерской одежде и лифчике пуш-ап. Я даже не видел ее в форме Дракона в течение многих лет. Трансформация не очень хорошо сочеталась с тщательно продуманными прическами, и она решила, что если ей придется пожертвовать одной из двух вещей, то это будет именно Дракон. Кому нужно превращаться в самое могущественное существо на свете и летать в облаках, когда можно наслаждаться ощущением туго намотанного пучка волос на затылке? Можно сказать, что, кроме темных волос и глаз, я мало что унаследовал от матери.

— Пожалуйста, можно я пойду с вами? — умоляющий голос Ксавье донесся до моих ушей, и забавная улыбка заиграла на краешках моих губ, наблюдая, как мой младший брат пытается убедить нашего отца взять его с собой в поездку. — Возможно, общение с таким количеством учеников побудит мою Драконью форму наконец-то вырваться на свободу, — убеждал он, зная, что это единственное, что может убедить отца передумать.

— Если время, проведенное среди себе подобных, ничего не сделало, чтобы искусить Дракона в твоей плоти, то почему тогда знакомство с Гарпиями и Грифонами должно что-то изменить? — ответил отец, насмешка отразилась в его тоне, и мне не нужно было подтверждать это, глядя в его сторону.

Ксавье сдался с драматическим вздохом, за которым быстро последовал вопль, когда отец потрепал его по уху за непочтительный шум.

Я повернулся, чтобы посмотреть на отца, наклонив голову на дюйм в знак почтения, чтобы уберечь свое ухо от ощущения его костяшек. Его пшеничные волосы и зеленые глаза разительно отличались от моих собственных, но у меня было его мускулистое телосложение и крепкая челюсть. Мне нравилось думать, что у меня больше ничего от него нет, но я знал, что во мне кипит его нрав. Хотя я лучше него умел держать его в узде. Конечно, ему некого было отчитывать, когда он выходил из себя, поэтому я полагал, что ему не нужно было себя сдерживать. Как один из четырех самых могущественных фейри в Солярии, никто не мог противостоять ему. Только три других Советника были равны ему в магии и могуществе, и только они были в безопасности от его гнева. По крайней мере, большую часть времени.

— Пойдем, Дариус, — огрызнулся он. — Мы ведь не хотим опоздать.

Я двинулся к нему, пока он доставал из кармана шелковый мешочек, прикусив язык, чтобы не указать на тот факт, что я ждал здесь уже полчаса, а он был тем, кого мы ожидали.

Мама вернулась, подавив вздох, когда ее взгляд упал на растрепанные черные кудри Ксавье, которые снова торчали во все стороны. Я с веселой ухмылкой наблюдал, как брат отступил на несколько шагов, в его зеленых глазах светилось разочарование. Он хотел пойти с нами, и я был бы рад, если бы он пошел с нами. На самом деле я бы с радостью обменял присутствие матери и отца на его присутствие и взял бы машину в академию, если бы у меня был выбор.

Но, конечно же, такой возможности не было. Семья Акрукс прибыла бы на звездной пыли, просто чтобы доказать свою позицию. Неважно, что эта штука стоила целое состояние или что дорога на машине заняла бы чуть больше получаса. Главное, что мы могли себе это позволить и напомнить другим семьям, что без Драконьего Огня не будет звездной пыли, которую можно использовать независимо от стоимости.

Я стоял плечом к плечу с матерью, пока отец высыпал мерцающую черную звездную пыль себе в ладонь и поднес ее к нам.

Я поймал взгляд Ксавье и молча попрощался с ним, когда сверкающая звездная пыль полетела мне в лицо.

Мир закружился и поплыл, звезды взорвались вокруг нас и окутали своим серебристым светом, а затем снова выплюнули на поляну на территории Академии Зодиака.

— Я уже начал думать, что ты не придешь, — сказал Сет, и его лицо озарила ухмылка, когда он побежал вперед, чтобы поприветствовать меня. Его каштановые волосы становились все длиннее, свисая до подбородка, так как он их отрастил. Несколько месяцев назад он проиграл пари Калебу и согласился не стричься в течение года. Эта длинная прическа странным образом подходила ему, подчеркивая дикость, которая жила в его глазах. Я мог только представить себе мамин ужас, если бы я решил попробовать такой стиль на себе.

Сет обвил меня руками, его пальцы потянулись вверх, чтобы на мгновение коснуться моей шеи, прежде чем он снова отстранился. С тех пор как он начал превращаться в Оборотня, он становился все более тактильным, и я с пониманием принимал его объятия, которые, как я знал, он ценил.

Ему было трудно сдерживаться в своем врожденном поведении, особенно рядом с теми, кого он считал частью своей стаи, а так как мы с другими Наследниками были его лучшими друзьями, то мы были главной мишенью для его ласковых объятий и даже случайных объятий. Драконы обычно более сдержанны в своих привязанностях, но что-то в волчьих повадках Сета всегда казалось мне странно раскрепощающим.

Плотно сжатые губы матери дали мне понять, что она не согласна с моей точкой зрения, но она никогда не стала бы выступать против члена одного из других домов из-за такой мелочи.

Калеб двинулся вперед, чтобы поприветствовать меня, и я широко улыбнулся ему, когда мы обменялись короткими объятиями. Хотя его Орден еще не объявился, мы все были уверены, что это произойдет сегодня вечером. Все члены его семьи были Вампирами, и для пополнения своей магии они должны были питаться кровью и силой других фейри. Они были единственным Орденом, появление которого было предсказуемо; как только их магия пробуждалась, они тоже развивали свои Вампирские способности. Поскольку его родословная была почти такой же чистой, как моя, можно было с уверенностью сказать, что его клыки появятся вместе с магией.

Макс присоединился к нам последним, его темная кожа была покрыта темно-синей чешуей, которая обозначала его как Сирену.

— Не говори ни слова, — пробормотал он, в его глубоком голосе слышались нотки смущения. Он все еще не вполне контролировал свои превращения, и всякий раз, когда он испытывал сильные эмоции, его переполняли чувства и появлялась чешуя.

— И не мечтал об этом, — ответил я, обнимая его, чтобы он мог притянуть часть моего веселья к себе с помощью своей силы Сирены.

Макс ухмыльнулся, и я почувствовал, как моя радость на миг передалась ему, но я убрал руку с его плеч, когда почувствовал на себе взгляд отца. Он уже не раз высказывал свое мнение по поводу кормления паразитических Орденов: он считал, что если позволить Сирене или Вампиру питаться моей магией, то я буду выглядеть слабым. Они должны были превозмочь свои источники, и предложение себя могло быть истолковано как признание того, что Макс или Калеб были сильнее меня. Но я не был с ним согласен: почему бы мне не предложить друзьям немного своей силы, когда они в ней нуждаются? Я мог пополнить свою собственную достаточно легко, и если это сделает их счастливыми, то я не видел в этом ничего плохого.

Несмотря на свои личные чувства по этому поводу, я отошел от Макса, как и хотел отец. Это не стоило головной боли, когда я вернусь домой, чтобы доказывать свою точку зрения.

— Мы можем начать, когда вы будете готовы, — позвала женщина, и я посмотрел на других Наследников, чтобы обнаружить ее, ожидающую нас на вершине холма. — Я профессор Зенит, и мне очень приятно пробудить ваши силы сегодня вечером, — ворковала она, ее глаза голодно блуждали по нам, пока мы двигались, образуя круг вокруг нее.

Мое сердце заколотилось сильнее от предвкушения. Это было оно. Момент, когда я узнаю, какой силой я обладаю. Я уже знал, что смогу использовать огонь, поскольку мой знак звезды был связан с этой стихией, но я надеялся, что в моих руках окажется еще одна стихия. Возможно, даже две. Это было дикой редкостью, но мой прадед владел огнем, землей и воздухом, и отец упоминал об этом довольно часто, чтобы я знал, что он тоже надеется на это. Я смутно подумал, посмотрит ли он на меня так же, как тогда, когда я открыл свою Драконью форму, если мне удастся овладеть тремя стихиями.

Профессор начала взывать на латыни, и я поднял голову к небу, прося звезды раскрыть наши дары.

Я уставился на Полярную Звезду, а мое сердце выстукивало дикую мелодию, ударяясь о ребра. Капли дождя брызнули на мои щеки, и я моргнул, когда вода попала на мои ресницы. В груди нарастала тяжесть, и казалось, что вода заполняет меня, проникает под кожу и обустраивает там свой дом.

Я не понимал, что это значит, пока Макс не выпустил смешок слева от меня. Я переключил свое внимание на него и заметил, что вода блестит и на его лице, несмотря на то, что на небе не было ни облачка. Рот Калеба скривился в забавной ухмылке, когда он оглядел нас двоих, и дождь наконец-то замедлился.

— Поздравляю, Макс и Дариус, — ободряюще сказала профессор Зенит. — Вы оба обладаете силой воды.

Прежде чем я успел осмыслить эту информацию, она снова начала взывать на латыни, а я все ждал, не окажусь ли я и обладателем силы воздуха.

Смех Сета привлек мое внимание к нему, его волосы развевались вокруг на ветру, которого я не ощущал, и я отодвинул в сторону чувство разочарования, чтобы порадоваться за своего друга.

— Поздравляю Сет и Макс, вы оба обладаете силой воздуха, — объявила профессор.

Макс ухмылялся, как Чеширский Кот, и я не мог его винить. У него уже два таланта за плечами. Его отец не мог не хлопать в ладоши от восторга, и я невольно засмотрелся на то, с каким энтузиазмом он относится к своему сыну. Профессор снова призывала звезды, а я наблюдал за этим, не в силах оторвать взгляд.

— Поздравляю, Калеб и Сет, вы оба обладаете силой земли.

Я наконец отвел взгляд от отца Макса и увидел, что двое моих друзей сплелись в объятиях лиан и травы, которых еще мгновение назад здесь не было. До меня дошло, что я не смог сравниться с прадедом в умении владеть тремя силами, и отец вздохнул достаточно громко, чтобы дать мне понять, что он разочарован.

Я проглотил его недовольство, не позволяя своему выражению лица показать, что я это заметил, не говоря уже о том, что меня это волнует.

Вокруг моих ног внезапно вспыхнуло тепло, и огненное кольцо опалило землю, когда тепло распространилось прямо по моим конечностям и проникло в мою душу.

— Вот это восхитительно! — воскликнула профессор. — Каждый из вас владеет двумя стихиями!

Я отвлекся от бьющейся в моем теле магии и увидел, что трава вокруг ног Калеба тоже сгорела.

Он возбужденно ухмылялся, его клыки показались в свете звезд и подтвердили его Вампирский Орден. Сет сделал вид, что боится быть покусанным, и я не смог удержаться от смеха.

Мама Калеба разразилась слезами радости, бросившись вперед и обняв его, и неприятное чувство скрутило мои внутренности.

Я повернулся к своей семье с улыбкой на лице, которая исчезла, когда я увидел, что моя мать проверяет свой макияж в компактном зеркале, в то время как отец выглядел очень скучающим.

— Ну что ж, — сказал он, сохраняя ровный тон голоса в присутствии нашей компании. — Возможно, тогда твой брат будет тем, кто запряжет три.

Я прикусил язык, чтобы не ответить на это, и снова отвернулся от него, вернув своим чертам обычное скучающее выражение. Все мои друзья наслаждались волнением и одобрением своих семей, и я старался не смотреть на неприкрытое проявление привязанности. В моей семье не принято проявлять привязанность. Ни открыто, ни наедине. Мы были сильными, твердыми, непоколебимыми. Дракону не нужны были другие. Мы могли позаботиться о себе сами.

Сет оказался среди своей семьи, его родители и три младшие сестры ласкали и гладили его, разделяя его восторг. Все остальные братья и сестры были здесь, и я не мог не пожалеть, что Ксавьеру не разрешили присоединиться к нам. Он бы разделил мое волнение, даже если бы мои родители этого не сделали.

Мать Сета заметила мой взгляд и протянула руку, приглашая меня присоединиться к ним. Я неловко прочистил горло, глядя на родителей и гадая, взорвется ли мой отец, если я брошусь в самый разгар сеанса обжиманий с Оборотнями, или он просто отобьет у меня желание когда-либо делать это снова на глазах у всех присутствующих. Скорее всего, последнее. Я вежливо улыбнулся матери Сета, отворачиваясь, и сделал вид, что не заметил жалости в ее глазах.

Я сделал несколько шагов вверх по холму, сосредоточив свое внимание на новой силе, которая кипела под моей кожей, и не смог сдержать улыбку, которая потянулась к моим губам.

Магия в моих венах боролась за выход, и я ощущал нежную ласку пламени и жидкости, проникающих в мою плоть. Эти две стихии были противоположностями, и их переплетение внутри заставляло меня чувствовать себя свободнее, чем когда-либо прежде.

Мои ладони покалывало, а сердце бешено колотилось. Это было оно. Я наконец-то обрел свою собственную силу. И я жаждал узнать, каково это — освободить ее.

— Академия Зодиак — победители Кубка Питбола!

Ни один звук в мире не может сравниться с ревом аплодисментов после игры, когда я выиграл свой последний матч в Академии Зодиак. Я стоял в центре поля для игры в Питбол, не иначе как король, пока другие ученики выкрикивали мое имя и размахивали флагами с золотыми и красными цветами нашей школы.

Игра была за нами с половины первого тайма. Противники из Академии Омега были настолько слабы, что могли бы и не появляться. Но если бы они не пришли, мы не смогли бы надрать им задницы и показать, как выглядят настоящие победители.

Возвышающаяся надо мной куполообразная крыша усиливала шум на стадионе в десятки раз. Здесь я был богом. Это было моим любимым местом во всей Солярии.

Путь моей жизни был выбран за меня давным-давно, но я был полон решимости отклониться от него. Неважно, по какой темной, пустынной дороге мне придется идти в одиночку, чтобы уйти. Но сейчас она не казалась пустынной, она выглядела чертовски божественно.

— Орион, надевай свою рубашку и уходи с поля! — позвал тренер с трибуны, его серебристые волосы прилипли ко лбу от пота.

Он всегда был на взводе во время игры, а этот матч был заключительным в этом году. Теперь, когда я выпускался из школы, он понимал, что я — золотая жила. Он хотел стать тем парнем, который тренировал Лэнса Ориона до того, как тот попал в Солярианскую Питбольную Лигу. И это уже не было просто мечтой. Меня пригласили на следующей неделе попробовать свои силы в Лиге. В настоящей Лиге.

— Орион! — рявкнул тренер, и я усмехнулся, впитывая крики своего имени в течение последней секунды. Волнение пробежало по моему телу, подсказывая, что мое место здесь.

Я побежал трусцой за своей командой, которая уже направлялась в раздевалки, и столкнулся плечами с несколькими товарищами по команде. Водный защитник, Синди, бросила на меня взгляд, означавший, что она готова к вечеринке, после того, как тренер отпустит нас после своего доклада о матче. Он разбирал каждую ошибку, каждый способ, которым мы могли бы доставить больше мячей в Яму. Но меня это не беспокоило; я был на седьмом небе от счастья. Ничто в мире не могло сбить меня с этой высоты.

После душа и почти тридцати минут придирок тренера нас выпустили из раздевалки, и я направился обратно на трибуны. На огромном стадионе было тихо, поле все еще тлело от ударов огненных Элементалей. Некоторые из профессоров приступили к работе, восстанавливая его к следующему дню. Но для меня это было все. Мой последний матч в Зодиаке. И хотя мне было грустно прощаться с академией, которая была моим домом в течение четырех лет, я был чертовски рад начать новую жизнь. Чертовски лучшую, в которой моя мать не будет иметь ни малейшего права голоса в моей судьбе.

Мое сердце билось как барабан, и я не мог стереть ухмылку со своего лица, когда охотился за девушкой, по которой скучал несколько недель.

— Лэнс! — донесся до моего уха ее голос, и я обернулся. Я был уже на полпути к опустевшим трибунам, когда группы студентов пытались привлечь меня к себе, осыпая комплиментами. Сирены проводили ладонями по моим рукам, питаясь моим счастьем, а мне было все равно, лишь бы отделаться от них. Сегодня у меня было полно свободного времени.

Я заметил свою сестру несколькими рядами ниже, она размахивала хот-догом, покачиваясь на каблуках. Я перепрыгнул через разделяющие нас сиденья и с ухмылкой выхватил еду из ее рук.

— Спасибо, Клара, — сказал я с полным ртом хлеба, сосисок и кетчупа. Я был голоден в двух смыслах этого слова, и хотя это удовлетворило бы одну половину меня, другая нуждалась в чем-то более конкретном.

— Привет, ходячие несчастье, — обрадовалась Клара. Моя сестра была на год старше меня и на голову ниже. Она была самой благоразумной, той, кого мама хвалила по десять раз на дню. Я же был бунтарем, которого мама била по ушам чаще, чем обнимала. Мы были полными противоположностями, но с тех пор, как она закончила Академию Зодиака в прошлом году, я потерялся без нее. В мире не было человека, которому я мог бы довериться, кроме Клары. И с тех пор, как она уехала, я понял, как сильно я на нее полагался.

— Ты играл там как профессионал, — она пошевелила бровями, но улыбка не совсем коснулась ее глаз. И если я не ошибаюсь, она выглядела худее, чем в последний раз, когда я ее видел. — Хотя я не думаю, что они позволят тебе играть за Лигу, пока ты не решишь проблему с твоей головой.

Я запустил руку в свои влажные волосы, выпустив нагретый воздух из ладони, чтобы высушить их. — Какую проблему? — насмехался я.

— Ее объем, — она с ухмылкой потрепала меня по лбу.

Я фыркнул от смеха. — Я буду иметь это в виду, — я ущипнул ее за жилет. — Ты же не сидишь на какой-нибудь низкоуглеводной, безжировой, невеселой диете?

Она покачала головой. — Конечно, нет.

— Тогда куда делась треть моей сестры? — поддразнил я, и она поджала губы. Она всегда была худенькой, но это граничило с интервенционным уровнем худобы.

Она отмахнулась от комментария, и я решил, что должен оставить все как есть. Если это делает ее счастливой, то хорошо, но я не понимал, почему девушки должны жить на воздухе, чтобы быть довольными своей фигурой.

Мой взгляд метнулся к группе девушек-первокурсниц, собравшихся у подножия ступеней. Они смотрели на меня и периодически хихикали друг с другом. Это было похоже на прекрасную возможность пополнить свои магические запасы, и мои клыки стали гораздо острее, желая вонзиться в их мягкую плоть.

Клара ткнула меня в ребра, и я перевел взгляд на нее с озорной улыбкой. — Ты все еще тратишь свое время на первокурсниц? — поддразнила она. — Ты же понимаешь, что есть куда более крупные и сочные рыбы, чем они?

— У меня есть двойной Элементаль выпускник в запасе, — сказал я, пожав плечами. — Но это не значит, что мне не нравится вкус чего-то другого время от времени.

Она толкнула меня, когда я доедал последний хот-дог, и мы вышли на лестницу, мой взгляд снова переместился на девушек.

— Иди кормись, — сказала Клара в отчаянии. — Я хочу поговорить с тобой, когда у тебя будет ясная голова. Встретимся у стадиона, когда закончишь, — она убежала трусцой, а я передернул плечами, держа свою добычу на прицеле, пока спускался по ступенькам к четырем девушкам.

— Привет, — кротко сказала одна, а другая выпятила грудь, как смогла.

Но я был здесь не для того, чтобы пригласить одну из них в свою комнату. Мне нужна была одна вещь. И, похоже, блондинка с большими губами знала это.

Она подняла запястье, ее глаза сверкали, хотя, честно говоря, я бы взял его, даже если бы она не предлагала. — Ты, должно быть, проголодался после матча.

— Как волк, — согласился я, схватил ее руку и вонзил клыки в запястье без малейшего колебания.

Горячая, металлическая кровь потекла по моему языку, и я мгновенно подключился к колодцу ее магии. Я втягивал ее в свое тело, все больше и больше, забирая все, что мне было нужно, пока мир не померк и сила во мне не восстановилась.

Когда я подкрепился от всех них (потому что, черт возьми, почему бы и нет?), я направился наружу, чтобы найти Клару. Во все стороны расстилался ландшафт Территории Земли, и летний ветерок окутывал меня, словно теплые объятия. Толпа со стадиона рассеялась, и до меня доносились звуки вечеринки, начинающейся в Сфере. Я завязал с алкоголем ради поддержания формы. Мой сон был важнее, чем несколько ночей, которые я не смог бы вспомнить. И сегодняшний вечер не стал бы исключением. Особенно сейчас, когда я был так близок к достижению всего, ради чего так старался.

Моя сестра сидела на валуне, подогнув под себя ноги, и колдовала своей магией, создавая перед собой крошечное дождевое облако, а затем испаряя его.

Выражение ее лица было напряженным, эбеновые глаза отстраненными, и в глубине души я понял, что что-то не так.

Я засунул руки в карманы и остановился перед ней.

— Что случилось? — нахмурился я.

— Ничего не случилось, — она притворно улыбнулась. — Ты ведь знаешь, что Небесные Наследники были Пробуждены прошлой ночью?

— Да… и? — я пожал плечами.

— Мама просто хотела, чтобы я напомнила тебе, чтобы ты присматривал за Дариусом Акруксом, вот и все.

Я прижал язык к щеке, раздражение пробивалось сквозь кожу. — И не могла же она сама явиться сюда, чтобы сказать мне это, а? Не то чтобы это была моя последняя игра в сезоне. Или что это был кульминационный момент моей жизни, определяющий, получу ли я шанс попробовать свои силы в Солярианской Лиге на следующей неделе.

Клара извиняюще нахмурилась. — Она занята…

— Не защищай ее, — резко сказал я, раздраженный тем, что она даже пытается это сделать. — Ты проводишь с ней слишком много времени с тех пор, как выпустилась.

— Не будь таким, — тяжело вздохнула Клара. — Ты не знаешь, с чем приходится сталкиваться маме.

— О, а ты знаешь? — я огрызнулся на нее, напряжение нарастало в моих плечах. — С каких это пор ты на ее стороне, Клара?

Она посмотрела вниз на свои колени, цепляясь за болтающуюся нитку на джинсах. — Просто присматривай за Дариусом, вот и все, что я хотела сказать.

— Я всегда присматриваю за ним, — проворчал я, засунув руки в карманы. — Но она просит о большем. Я не глуп. Она хочет, чтобы я вступил в ее маленький фан-клуб семьи Акрукс. Но мне это не интересно.

Клара отвела взгляд, ее веснушчатые щеки налились цветом. — Вся эта история с Питболом — просто мечты, Лэнс.

Мое сердце разбилось. Моя сестра была единственной, кто был на моей стороне в этом вопросе всю мою жизнь. Она никогда не хотела, чтобы я шел по стопам своей семьи. Так же как и она. Что могло означать только одно.

— Ты работаешь с мамой, — прорычал я. — Не так ли? — в моей крови поднялся жар, а в ладонях замерцала энергия.

Как ей удалось убедить Клару изменить свое мнение обо всем, против чего мы боролись всю жизнь? Мама была личным консультантом семьи Акрукс. Что, по сути, означало, что она использовала темные заклинания, чтобы осчастливить их. Абсолютно незаконно и изворотливо, как дерьмо. Если бы правительство узнало об этом, то пришлось бы расплачиваться. А теперь они втянули в эту сомнительную работу и мою сестру.

Клара не ответила, и в моей груди нарастал такой гнев, какого я никогда не знал. Я смотрел на нее, пытаясь отыскать в ней ту своенравную девочку, которая мечтала о чем-то большем, чем темная двойная жизнь, которую вела наша семья.

— Как она подобралась к тебе? — потребовал я, когда она продолжила молчать.

— Она не такая уж плохая. Не то чтобы мы не принимали некоторые из ее учений, Лэнс. Мы всегда практиковали темную магию, — она прошептала последнее слово, и я не мог не бросить взгляд через плечо. Мысль о том, что кто-то мог услышать ее слова, была ужасающей. Практиковать темную магию было противозаконно. И если кто-нибудь узнает, что я занимаюсь ею, я никогда не смогу попасть в Лигу.

— Следи за языком, — прошипел я, мой позвоночник задрожал.

— Никто не слушает, — настаивала она. Она дернула за рукава, проверяя, надежно ли они обтягивают ее запястья. Я нахмурился, уловив движение, и дернул ее рукав обратно, прежде чем она успела остановить меня. Тонкий порез украшал ее запястье, и во мне вспыхнул гнев.

— Почему ты не залечила это? — прорычал я.

— У меня нет сил, — вздохнула она, отдергивая руку и прижимая ее к себе. — Я просто сотворила несколько заклинаний крови в машине перед началом игры. Не из-за чего переживать.

— Ты с ума сошла? — шипел я, снова выхватывая ее руку и выпуская волну исцеляющей магии, чтобы убрать все следы этого уличающего пореза. — Как долго ты была в этом состоянии, чтобы полностью истощиться?

Она пожала плечами, поджав губы.

— Клара, — прошептал я, беспокойство снедало меня. — Ты не можешь использовать его так часто. Папа говорил…

— Я справлюсь с этим, — настаивала она, закатив на меня глаза. — Перестань так остро реагировать.

— Нет, — сказал я сквозь зубы. Как она могла так легкомысленно относиться к чему-то настолько ужасному?

— Слушай, я просто пришла сказать тебе, что тебя ждет работа, когда ты закончишь школу. Попробуй принять участие в Питбольной Лиге, но если ты провалишься…

— Я не провалюсь, — прорычал я, мои мышцы напряглись от сомнения в ее голосе. Как она могла так говорить? Она всегда поддерживала меня. Даже предположение, что я не попаду в команду накануне пробного тура, вызвало болезненный ком в горле. — Мы не такие, как она, — настойчиво повторил я, изо всех сил стараясь не кричать. Я не хотел ссориться с сестрой. А выражение ее лица говорило о том, что она все равно чувствует себя чертовски виноватой за все это.

Клара продолжала избегать моего взгляда. — Я — да, — наконец она снова посмотрела на меня, ее глаза вдруг стали твердыми как камень. — И я собираюсь доказать это Акруксам сегодня вечером. — она соскользнула с валуна и придвинулась ближе ко мне, хотя я никогда не чувствовал себя таким отстраненным от нее. Она обхватила меня руками, и я застыл на месте, когда она приподнялась на цыпочки, чтобы прошептать мне на ухо: — Прими себя таким, какой ты есть, Лэнс. Это лучше, чем ты можешь себе представить.

Она пошла в сторону парковки, а я в ярости уставился ей вслед.

Что бы ни сделала моя мать, чтобы убедить ее в своей испорченности, это должно было быть чем-то серьезным. Потому что Клара, которую я знал, никогда бы не присоединилась к ней без боя. И я, черт возьми, намеревался выяснить, что произошло.

Я провел свой первый день в Академии Зодиак, посещая занятия с первокурсниками, а затем наблюдая, как школа выиграла Кубок Питбола в матче, который войдет в историю как одно из величайших выступлений школьной лиги.

Лэнс превзошел самого себя, и я не сомневался, что ему предложат играть на профессиональном уровне, как только он пройдет пробные игры на следующей неделе. Я ждал его возвращения в общей комнате Дома Эир, вертя между пальцами маленький флажок Питбола, пока тянулись минуты.

Людей было немного: большинство студентов уже отправились в Сферу, чтобы отпраздновать на грандиозной вечеринке, которая проходила там. Но я не мог бродить по территории без назначенного мне наставника, так как сам не был официальным студентом. И как бы мне ни хотелось испытать пределы возможностей директора Новы, когда дело касалось других Наследников и меня самого, я полагал, что делать это в первую же ночь моего пребывания здесь, вероятно, не самый разумный шаг.

Кроме того, я слишком давно не видел Лэнса. Наши семьи были связаны, и Орионы жили в соседнем с нами поместье. Его мать работала в тесном контакте с моим отцом, и за все эти годы мы провели вместе с его семьей больше вечеров и выходных, чем я мог сосчитать.

Мы всегда были близки, скорее как братья, чем как друзья, несмотря на шестилетнюю разницу в возрасте. Мне не хватало его присутствия, пока он учился в Академии Зодиака, и я знал, что расстояние между нами только увеличится, когда он будет зачислен в основную команду по Питболу. Но нас связывали такие узы, которые могли преодолеть время разлуки. Сколько бы времени мы ни жили вдали друг от друга, мы всегда возвращались к привычным отношениям, как будто времени не прошло вовсе, когда мы воссоединялись.

Было очевидно, что мой отец принимал какое-то участие в выборе его в качестве моего студенческого наставника, но на этот раз я не возражал против его вмешательства. Семья Акруксов всегда так или иначе переплеталась с Орионами, и несмотря на странные слухи о наших связях, я твердо знал, что то, что связывает меня с Лэнсом, не что иное, как крепкая дружба. Это означало, что он не забудет меня, пока я сижу и жду его, если только у него не будет на то чертовски веской причины.

Дверь в общую комнату распахнулась, когда кто-то послал в нее порыв ветра с гораздо большей силой, чем требовалось, и я наклонился вперед в своем кресле как раз в тот момент, когда Лэнс прокрался в гостиную.

— Ты не похож на человека, который только что выиграл игру всей своей жизни, — прокомментировал я, поднимаясь на ноги и опуская маленький флажок на журнальный столик.

Лэнс на мгновение нахмурился, и я вопросительно поднял бровь в ответ. Он провел рукой по лицу, тряхнул головой, пытаясь согнать со своих черт раздраженное выражение.

— Прости, Дариус. Я не должен был заставлять тебя ждать…

— Без проблем, мужик. Что случилось? — спросил я, придвигаясь ближе к нему и отстраняясь от всего этого дерьма. Я знал, что его что-то гложет, и он знал, что может рассказать мне все, что угодно.

— Это Клара, — сказал он, стиснув зубы. — Она работает с моей матерью.

Я испустил длинный вздох. Мы с Ксавьером часто сидели с Лэнсом и Кларой и мечтали о жизни, которую мы могли бы прожить, если бы не были связаны семьей и долгом идти по определенным путям. Для них двоих мечты имели чуть больше шансов стать реальностью, чем для нас с братом, но в глубине души мы всегда знали, что вряд ли кто-то из нас отклонится от семейной традиции по-настоящему. Если Лэнс действительно попадет в Лигу Питбола, то я планировал жить своими мечтами виртуально, через него. Мой собственный путь был высечен из камня, оправлен в сталь и прикован к ядру земли. Неподвижный. Неизменным. Неоспоримый. Но для Орионов существовал слабый шанс, что этого не произойдет.

— Для нее это всегда был наиболее вероятный исход. Она ушла из академии год назад и не нашла ничего другого, — рассуждал я. — А ты знаешь, какая тетя Стелла, когда ей что-то нужно, — я всегда считал его маму своей тетей, хотя мы не были родственниками, и он делал то же самое с моей семьей.

Лэнс сердито зарычал, опустился на стул у камина, и уронил голову на руки. — Я знаю, — прошипел он. — Но на мгновение я позволил себе поверить, что у нас может быть что-то… другое. Хоть раз что-то свое.

— Ты все еще на это способен, — заметил я.

Лэнс кивнул, но он не выглядел очень воодушевленным. Клара была единственным членом семьи, которого он действительно любил, и я не сомневался, что он сделает все, чтобы спасти ее от самой себя.

— Она что-то замышляет с твоей семьей сегодня вечером, — пробормотал он. — Я не знаю что, но знаю, что это нехорошо.

— Тогда давай узнаем, — с энтузиазмом сказал я.

Лэнс посмотрел на меня, в его глазах блеснула искра надежды. — Правда?

— Почему бы и нет? — ответил я с ухмылкой. — Ты знаешь, где она сейчас?

— Она должна была остаться в городе сегодня вечером. Я могу узнать, в отеле она еще или нет.

— Сделай это. Если она еще не ушла, тогда мы отправимся туда и последуем за ней, когда она будет уходить.

Лицо Лэнса поникло. — Звучит здорово и все такое. Но Клара — Вампир, как и я; она услышит наше приближение за милю, если мы попытаемся пробраться за ней. И если мы позволим ей уйти достаточно далеко вперед, чтобы избежать обнаружения, то, скорее всего, мы ее потеряем.

— Пфф, — пренебрежительно сказал я, выпячивая грудь с ухмылкой. — С кем, по-твоему, ты разговариваешь, Лэнс? Я чертов Дракон. Я могу бесшумно следить за ней с неба, а сегодня ночью будет густая облачность, и у нее не будет ни малейшей возможности заметить меня.

— И что я должен делать, пока ты ведешь наблюдение с воздуха? — раздраженно спросил Лэнс.

Моя ухмылка расширилась, когда я понял, что могу устроить свой собственный маленький бунт против отца, одновременно помогая Лэнсу противостоять его матери.

— Ты когда-нибудь ездил верхом на драконе? — спросил я, дерзко вскинув брови.

— Но… — Лэнс прикусил язык от возражений, которые он уже собирался высказать.

Да, это противоречит правилам Гильдии Драконов: древнему своду правил, составленному членами моего Ордена сотни лет назад. Драконы были благородными существами, и никогда не должны были опускаться до перевозки пассажиров или товаров. Но правила Гильдии не были законами. Никто не мог запретить мне игнорировать традиции. Единственным человеком, который попытался бы это сделать, был мой отец. И он, вероятно, выбил бы из меня все дерьмо, если бы узнал, что я предлагаю сделать это, не говоря уже о том, что он сделает, если я действительно возьму Лэнса покататься. Но мне было все равно. Мне надоело жить по его правилам и следовать его планам. Мои силы Пробудились, и я хотел сам выбирать, каким человеком мне стать, а не просто слепо следовать пути, проложенному моим отцом. Так что да, возможно, это был немного детский акт бунтарства, но мне было все равно. Я слишком долго жил по его правилам. И сегодня я покончил, по крайней мере, с одним из них.

— Пойдем, — с ухмылкой призвал я, направляясь к лестнице, ведущей на крышу башни Эир.

Лэнсу не нужно было повторять дважды, и он присоединился ко мне, когда мы трусцой взбежали по ступенькам. Он быстро позвонил в отель Клары, чтобы убедиться, что она никуда не выходила, и адреналин заструился по моим конечностям, когда он подтвердил, что она все еще там.

Мы действительно делали это. И это было чертовски приятно.

Ветер хлестал вокруг нас, когда мы добрались до крыши, и я стянул рубашку через голову, лаская ту часть своей души, которая жаждала летать и дышать огнем. Затем я скинул ботинки и расстегнул джинсы.

— Возьми мою одежду с собой, — сказал я, бросая ее в руки Лэнса. — Иначе ты будешь вынужден смотреть на мою голую задницу, если мне придется переключиться обратно до нашего возвращения.

— Я бы этого не хотел, — согласился он с гримасой, а я закатил глаза.

— И постарайся не касаться моих крыльев, когда будешь забираться на них, — добавил я.

— Они хрупкие? — удивленно спросил он.

— Нет. Они очень чувствительны к щекотке, — признался я.

Лэнс фыркнул от смеха, а я сбросил боксеры, призывая Дракона внутри себя.

Мое зрение на мгновение потемнело, затем резко обострилось, так как трансформация начала происходить, и я получил способность видеть в темноте гораздо лучше, чем в своей форме фейри.

Я упал вперед, но прежде чем мои руки успели коснуться холодного камня крыши, из моих пальцев вырвались когти, и золотые чешуйки ожили на каждом дюйме моей плоти.

Я боролся с желанием издать звериный рев, когда мой размер увеличился более чем в четыре раза, и огромные золотые крылья расправились у меня на спине.

Лэнс был вынужден отпрыгнуть от меня, и я вскинул голову, когда моя звериная сторона против моей воли заскрежетала когтями, желая ударить его за то, что он был слишком близко. С моих губ сорвалось рычание, а из ноздрей повалил дым, пока я боролся с желанием укусить его. Один мой укус в таком виде был бы смертельным.

Я несколько раз моргнул, привыкая к своей Драконьей форме, когда мир ожил в ароматах и цветах, которые обычно я не мог постичь.

Когда я убедился, что полностью контролирую ситуацию, я склонил голову и опустил крыло, приседая, чтобы Лэнс мог забраться на него.

— Это безумие, — вздохнул он, но я услышал в его голосе нотки возбуждения, когда он подошел ближе.

Он был прав. Это было безумием. Правила Гильдии Драконов, возможно, и не были настоящими законами, но я был уверен, что ни один Дракон, которого я когда-либо встречал, никогда не шел против них. Они были священны. Неоспоримы. Святыми. И я собирался нарушить важнейшее правило.

Лэнс протянул руку, прижав ее к золотым чешуйкам на моем боку, и на мгновение замешкался, глядя на меня, чтобы убедиться, не передумаю ли я.

Когда я не отстранился, он потянулся вверх, чтобы схватить один из шипов, идущих вдоль моей спины.

Я резко дернул крылом, и Лэнс взвизгнул, отпрыгнув от меня и рухнул на задницу.

Если бы я был в форме фейри, я бы описался от смеха, но в форме Дракона я смог выдать свое веселье только серией фырканий, которые звучали почти как хохот. Лэнс, очевидно, понял меня и, используя свою Вампирскую скорость, запрыгнул мне на спину, прежде чем я смог повторить трюк.

Его колени крепко сжали меня, и я почувствовал, как он схватился за шипы, окольцевавшие мою шею, когда я расправил крылья, проверяя ветер, готовясь взлететь. Вес Лэнса на моей спине немного изменил бы мои обычные движения, но я сомневался, что приспособиться будет слишком сложно.

— Но-о-о, пони, — поддразнил Лэнс, когда я заколебался.

Ты еще пожалеешь об этом.

Я рванулся вперед со стремительной скоростью, подтянул крылья и нырнул прямо с башни.

Хватка Лэнса усилилась, но я не раскрывал крылья, пока мы свободно падали на землю. Он вскрикнул за мгновение до того, как я расправил крылья и выпрямился, мои когти коснулись травы, затем я сильно ударил крыльями и снова устремился к облакам.

Лэнс издал смешок, пока мы неслись по небу, и я тоже не мог не наслаждаться полетом. Его вес был немного странным, но для меня это не имело никакого значения. Я был более чем достаточно силен, чтобы нести его в таком виде, и мне было приятно показать, на что я способен, внешнему наблюдателю. Тем более что я знал, как сильно это разозлит моего отца.

Дорога до города за пределами Академии заняла менее десяти минут. Тукана находилась примерно в пяти милях к северу, а гостиница, в которой остановилась Клара, была на окраине города. Я начал кружить, пока мы добирались до нее, и вскоре мое обостренное зрение вычислило ее, когда она выходила из отеля.

Лэнс тоже заметил ее, и я чувствовал, как он высунулся, заглядывая мне через плечо, пока я бесшумно парил над ней.

Клара свернула на тропинку в лес, и я помчался за ней, чтобы посмотреть, куда она ведет. На вершине холма одиноко стоял старый сарай, единственное здание на тропинке, и почти наверняка Клара шла к цели.

Я резко накренился, подрезая крылья, когда мы приземлились на поляне сразу за амбаром. У нас не было много времени, Клара использовала свои вампирские способности, чтобы бежать вверх по дорожке, и с ее повышенной скоростью ей не понадобится много времени, чтобы добраться до амбара. Нам нужно было успеть подсмотреть за ней до того как она добежит, иначе она наверняка услышит наше приближение.

Я приземлился так бесшумно, как только могла двухтонная рептилия, и Лэнс соскользнул с моей спины, когда я снова перешел в форму фейри.

— Святое дерьмо, Дариус, это было… У меня нет слов для этого, — признался он.

— Я знаю, — усмехнулся я, когда он бросил мне мою одежду, и я поспешил натянуть ее.

Мы молча направились к амбару, и я позволил Лэнсу вести нас, его Вампирские чувства были острее, чем мои, теперь, когда я был в этом облике.

Мы дошли до деревьев, окружавших амбар, и Лэнс протянул руку, чтобы остановить меня за мгновение до появления Клары.

— Еще минута, и я бы махнул на тебя рукой, — мое сердце замерло при звуке этого голоса, и моя рука сомкнулась на запястье Лэнса, когда он повернулся ко мне с расширенными глазами.

— Ты знаешь, я бы ни за что не пропустила это, — вздохнула Клара, приблизившись к разрушенному зданию.

Мой отец вышел из тени, и я отшатнулся еще дальше. Если Клара имела к нему дело, то я не должен был находиться рядом с ним. Если он не хотел, чтобы я знал об этом, то я и не должен был. Но тогда почему я не ухожу?

Отец улыбнулся Кларе, когда она приблизилась к нему, и протянул руку, чтобы расстегнуть свой воротник.

Клара двинулась вперед, и облака разошлись, позволяя лунному свету осветить их пару, и он сверкнул на ее клыках, когда они удлинились.

Мой рот открылся в замешательстве, когда она приблизилась к нему, и он склонил голову набок, открывая доступ к своему горлу.

Мой разум закружился. Это был человек, который проповедовал о важности сохранения превосходства во всем. Он был против того, чтобы Сирена прикоснулась к нему, не говоря уже о том, чтобы Вампир приблизился к его шее.

Клара без колебаний приблизилась к нему. Она потянулась к его щеке одной рукой и встала на цыпочки, когда ее рот добрался до его горла.

Руки моего отца упали на ее талию, когда ее зубы вонзились в его плоть, и я не упустил слабую улыбку, которая растянула его губы, в то время как она питалась им. Лэнс застыл рядом со мной, явно потрясенный так же, как и я.

Что, черт возьми, происходит? Она была достаточно молода, чтобы быть его дочерью, но еще недостаточно сильна, чтобы одолеть его и потребовать крови.

В конце концов Клара отстранилась, и отец провел пальцами по ее волосам, что показалось почти ласковым, если бы он был способен на такое. Затем он поднял руку, чтобы залечить рану у себя на шее вспышкой красной целительной магии.

— Лучше? — мягко спросил он.

— Да, — с энтузиазмом ответила Клара. — Ты знаешь, как много это для меня значит.

— И ты знаешь, как мне нравится удовлетворять твои потребности, — ответил он. — Твоя мама сказала мне, что ты приняла решение по поводу нашего предложения?

Клара кивнула, но я уловил на ее лице выражение тревоги, смешанное с обожанием.

Голос моего отца понизился, когда он наклонился ближе к ней, однако я смог уловить некоторые слова, которые он произнес. — Тогда, может быть, ты согласишься оказать мне услугу?

— Конечно, — вздохнула Клара.

Отец огляделся вокруг, и мы с Лэнсом отступили к деревьям, когда он потащил ее в сарай. Я посмотрел на Лэнса, гадая, слышит ли он еще что-нибудь из того, о чем они говорят, но он разочарованно покачал головой.

До меня донесся слабый звук скрежета камней, но прежде чем я успел спросить Лэнса, слышал ли он это, он бросился прочь от меня.

Я выругался под нос, бросившись за ним, и осторожно направился в сарай.

— Они ушли, — прорычал Лэнс из темноты, и я привлек своего внутреннего Дракона, чтобы обострить зрение.

Я заметил его, стоящего в тени у каменной двери, которая, похоже, вела в старый погреб или, возможно, туннель.

— Они спустились туда? — спросил я, подходя к нему ближе.

— Да. И он запечатан магией твоего отца. Нам ни за что не прорваться сквозь нее.

От его слов у меня по позвоночнику пробежала дрожь, а челюсть свело. Что бы отец ни планировал с Кларой, не похоже, что сегодня мы узнаем правду об этом. Но вопрос оставался открытым. Какого черта она была ему так нужна, что он пошел против всего, за что выступал, и предложил взамен свою кровь? Это просто не имело смысла. Но если судить по лицу Лэнса, я был уверен, что мы не прекратим копать, пока не выясним это.

Что-то закралось в душу моей сестры и испортило ее. Все, за что она выступала, было вычеркнуто, и я подозревал, что в основе этого лежит власть. Фейри нередко становились Ганниблом Лектером ради власти. Это было в нашей крови, в наших генах. Мы были созданы для того, чтобы прокладывать себе путь к вершине пищевой цепочки, разрывать, рвать, терзать, царапать и бороться. Даже наименее изобретательные из нашего вида хранили в сердце это желание. А моя сестра поддалась этому желанию полностью, вплоть до отказа от своей морали. Темная магия может увлечь человека властью. Я боялся, что она стала наркоманкой, а он сейчас предлагает ей один из самых манящих источников власти в Солярии. Но что взамен?

Я не мог позволить ей так просто уйти. Я ее брат. Ее надежная опора. И я не собирался позволить ей стать жертвой ложной доброты и щедрости дяди Лайонела. Отец Дариуса не был филантропом, предоставляя кровь Вампиру. На самом деле, судя по тому, что Дариус рассказывал мне о нем, этот парень не пожертвовал бы и крошки мышке, не говоря уже о силе для своего собрата-фейри.

Я скатился с кровати в башне Эир, осторожно перешагнул через Дариуса, который спал на полу, и направился к своему шкафу. Ветер трепал ставни на большом вертикальном окне в моей комнате, летняя буря билась о них, пытаясь сломать засовы.

Открыв шкаф, я достал деревянную коробку, спрятанную под грудой пиджаков, и положил ее на стол. Сила зажужжала в моей крови, когда я открыл ее и обнаружил кучу коллекционных карточек Питбола. Я проигнорировал их, открыл потайное отделение в основании и достал четыре резные кости, которые были спрятаны там. На каждой из них был выгравирован символ стихии, и энергия внутри них потрескивала в ожидании. Мои собственные стихии воздуха и воды сплетались друг с другом в моих венах, моих органах, оживая от обещания произнести заклинание.

Я убрал кости в карман вместе с клинком из ящика стола, а затем пнул Дариуса по ноге, чтобы разбудить. Он сердито хрюкнул, и я ухмыльнулся, глядя, как он садится прямо с прищуренными глазами.

Я никогда не жалел Дариуса Акрукса, но часто сердился от его имени. Этот парень мог вынести больше дерьма от своих родителей, чем большинство детей в этой академии вместе взятые. И делал он это регулярно.

По крайней мере, мой отец относился ко мне с уважением и добротой до тех пор, пока он сам не умер. Темная магия была нестабильна. Если ты хоть раз ошибешься, она может поглотить тебя. Но перед смертью, шесть лет назад, он дал мне прочный фундамент, на котором я должен был основывать свой моральный компас. Мир не был черно-белым. Он не был даже лоскутным одеялом из серых тонов. Это была радуга, наслаивающаяся на радугу. Самый добрый фейри в мире мог повернуться и ударить тебя в спину. Самый жестокий из них иногда протянет руку помощи незнакомцу.

Вот почему использование темной магии не вызывало у меня тревоги. Конечно, я скрывал ее. Я знал, что по закону за это полагается серьезное наказание. Но это было у меня в крови. Этому меня научил отец, и хотя в конце концов это привело к его гибели, я не хотел отпускать эту часть себя. Даже если это означало, что я никогда не смогу полностью избавиться от семейных уз.

Моя мать была единственной, кто пытался решить мою судьбу; сколько я себя помню, мы, Орионы, установили железные отношения с Акруксами, которые основывались на совместном использовании ресурсов. Наши ресурсы были в виде наших темных способностей, а их — в виде огня Дракона и огромной силы.

— Мне нужно узнать, что задумала моя сестра, Дариус, — я сложил руки, сжал челюсти и расправил плечи. — Я сделаю все, чтобы защитить ее. Даже это, — я достал кости из кармана, и он посмотрел на них с любопытством, а затем с растущим пониманием.

— Темная магия? — спросил он, в его глазах зажегся огонек озорства.

Я заговорщически усмехнулся, в моей душе звенел зов силы от перспективы сделать это снова спустя столько времени.

Последний год я воздерживался от использования магии крови. Она вызывала привыкание и была очень опасна. И если бы меня поймали, я не только лишился бы шансов попасть в Солярианскую Лигу Питбола, но и был бы заключен в тюрьму. В лучшем случае, я получил бы пожизненное заключение за решеткой. В худшем — казнь. Хотя, скорее всего, Акруксы все замяли бы, прежде чем дело зашло бы так далеко. Но до сих пор не было смысла рисковать, чтобы запятнать свое имя.

Слухи о моей семье уже ходили, но из-за нашей непогрешимой связи с Акруксами никто не осмеливался обвинять нас открыто. Теперь, когда моя сестра, несомненно, попала в беду, мне нужна была помощь магии крови, чтобы найти ответы. Незаконно это или нет.

Однако эта перспектива означала также совершить немыслимое: уговорить не кого иного, как Дариуса Акрукса, сына Повелителя Драконами Солярии, одного из Небесных Наследников этого чертового трона, сделать это вместе со мной. Лорд Лайонел Акрукс мог защищать мою семью, не раз очищал наше имя и предлагал нам преимущества Небесного Совета, но сам он никогда не прикоснулся бы к темной магии без крайней необходимости. Если бы он знал, что я собираюсь использовать его золотого ребенка, он бы сам передал меня властям. Единственное, о чем он заботился больше всего — власть. И то, что его старший сын усадит свою задницу на трон, было для него не просто желанием, а необходимостью.

Я медленно кивнул, и Дариус оценивающе посмотрел на меня. Я наблюдал, как его минутное нежелание уступило место бунтарству, которое нас всегда объединяло. Единственное, что меня раздражало в том, что мы так хорошо ладили, это то, что именно этого хотели от нас моя мать и его отец. Но я не собирался избегать его общества из вредности. К тому же, они никогда не подозревали, что наши отношения могут привести к заговору против них и к тому, что я научу Дариуса заветным секретам нашей семьи.

— Как это работает? — спросил Дариус, поднимаясь с кровати в одних трусах. Ему было всего пятнадцать, и он не должен был иметь плечи такого размера. Я сделал мысленную заметку указать тренеру на него, когда он будет искать мне замену в команде.

— Мы не можем делать это здесь. Одевайся, — я кивком указал на ванную комнату, и Дариус достал одежду из своего портфеля, после чего направился в ванную.

Было чуть раньше восьми часов, и ранний подъем для меня был ничем иным, как чудом. Единственное, куда я никогда не опаздывал — тренировка по питболу. Мама всегда говорила мне, что мои внутренние часы работают с задержкой, но я считал, что это означает, что я успевал только туда, что имело для меня значение. И если моя сестра попадала в лапы ее острых и манипулятивных когтей, я должен был вовремя появиться, чтобы спасти ее задницу.

Пятнадцать минут спустя мы с Дариусом выходили из моей комнаты в оживленные коридоры башни Эир.

— Отличная вчера была игра, Орион! — кричали мне студенты. — Команда Зодиака рулит! Лучшая игра! Спорим, скоро мы прочитаем о твоем вступлении в Лигу, брат!

Я по большей части игнорировал их, предлагая жесткие кивки, в то время как мои мысли оставались прикованы к костям в кармане и идущему рядом со мной Небесному Наследнику, которого я собирался познакомить с целым миром беспорядочного дерьма.

Лучше подумай о Кларе. К тому же, у него есть своя голова. Он бы отказался, если бы не хотел этого.

Мы вышли в бурю, и в ушах у меня стоял стон и шум огромной турбины, расположенной высоко на башне. Огромная равнина перед нами, ведущая к краю восточного утеса, была избита хлещущими струями дождя. Воздух клубился и оживал от бурного ветра, который направлял ливень извилистыми узорами по территории. Студентов было немного, но несколько человек стояли на утесе, направляя воздух своей магией, а их крики и возгласы присоединялись к воплям бури.

Я направил магию от границы своей кожи, и мой сильнейший Элемент, воздух, отодвинул бушующий шторм, пока мы не оказались в зоне спокойствия. Дариус восхищенно поднял бровь, и мы пошли дальше, следуя по краю обрыва, пока я направлял его к моему тайному месту, которое я не посещал уже много месяцев.

Там, где обрыв изгибался, в меловой земле были вырублены отвесные ступени, спускавшиеся к песчаному пляжу далеко внизу. Волны были беспощадны, они бились о скалы и разбивались о непробиваемые валуны, стоявшие в бурлящем океане. Для меня хаос был прекраснее спокойствия. Великолепная сила моря была тем, чем никто не мог овладеть. Ни фейри, ни кто-либо другой.

Мы достигли основания ступеней, и я повел Дариуса вдоль пляжа, прижимаясь к стене утеса, так как тропинка становилась все более узкой. Я усилил давление воздуха, создавая вокруг нас пузырь безопасности, и целые волны перекатывались через него, заключая нас в свои объятия, но не в силах забрать нас с собой, когда они отступали.

— Ты часто водишь пятнадцатилетних мальчиков в уединенные места? — пошутил Дариус, и я фыркнул от смеха.

— Только горячих.

— Мне повезло, — подтрунил он.

Мокрые камни под нами стали слишком скользкими, и Дариус быстро выпустил огонь из своей ладони, интенсивность которого высушила тропинку, пока мы продолжали двигаться по ней. Он уже имел дурацкий контроль над силой, которую только что пробудил. Но таковы были все Небесные семьи. Могущественные и умные. Смертоносная комбинация.

Вскоре мы добрались до места, где находилась пещера, скрытая слоями иллюзорной магии, которую я создавал годами. Как ее создатель, я был единственным, кто мог чувствовать ее присутствие, и когда я приблизился к ней, я столкнул свою волю с ее границами, и пещера открылась.

— Вот дерьмо, — вздохнул Дариус, когда стены скалы отступили перед ним и открылась истина.

Мы направились вглубь пещеры, где неровная земля поднималась достаточно высоко, чтобы оставаться сухой от сильного шторма. Я оттолкнул воздух от нас, прижав его к границе пещеры, чтобы не дать ветру настигнуть нас.

Дариус позволил пламени в своей руке разгореться ярче и направил его, чтобы оно лениво парило над полом пещеры.

Я опустился на камень, пока со сталактита над нами капала, капала, капала вода. Дариус встал на колени у костра, а я достал из кармана кости и нож.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил я, держа его под прицелом.

— Не сомневайся во мне, Лэнс. Я в деле. Полностью. Теперь давай начнем, — он положил руки на колени, ожидая моих действий.

Я сделал медленный вдох, привлекая свою силу к поверхности кожи, прежде чем положить четыре кости в ряд перед собой. Каждая из них принадлежала могущественному фейри, который владел одной из стихий. Огонь, вода, воздух и земля. Их сила все еще пульсировала в остатках их тел. И эту силу можно было использовать так, как никогда не учили в Академии Зодиака.

Я вынул клинок и перевернул руку. Дариус с интересом посмотрел на треугольную татуировку на моем левом запястье, изображавшую воздух.

Я провел лезвием от кончика треугольника до центра ладони. Кровь сочилась, и я искоса посмотрел на Дариуса, чтобы убедиться, что он не собирается отступать. Но он не поморщился и не отшатнулся, а просто наблюдал за происходящим с терпеливым интересом, который напомнил мне, почему я могу доверять ему во всем.

Пока кровь капала на кости, я сжал руку в кулак и выдавил на каждую из них побольше.

Дыхание коснулось моей шеи, шепчущий голос ускользнул от меня, когда он прошелестел рядом с моим ухом. Я ждал лучшего момента, направляя свою магию в кровь, которая лилась из моего пореза на кости.

Затем это случилось.

Сила расцвела в моей груди, как живое существо, и я вздохнул, когда она соблазнительно обвилась вокруг моего сердца. Я медленно выдохнул, когда дофамин затопил мое тело, накрыв меня густым облаком спокойствия. Только темная магия ощущалась подобным образом, сила стихий не давала такого пьянящего прилива.

Я открыл глаза и потянулся к костям, зачерпнув их в ладонь. Когда я заговорил, мой тон был горловым и глубоким. — Покажите мне, что моя сестра делает для Акруксов.

Видение столкнулось с моими мыслями, мягко, затем немного сильнее, когда я позвал его к себе. Сначала не было ничего, кроме бесконечного звездного неба, тьмы, нарушаемой сотней тысяч капелек света.

— Что ты видишь? — голос Дариуса был одновременно и близким, и далеким.

Свет горел на моей периферии. Огненный шар пронесся по огромному небу, прочертив жестокий путь через мое зрение. Белый призрак остался отпечатанным на моей сетчатке, когда он скрылся из виду и изображение померкло.

Женский голос звонко прошелестел в воздухе. — Брось кости и спроси.

— Моя сестра в беде? — спросил я вслух, зная, что делать.

Я выбросил их из руки, мои глаза открылись в полуметре, когда прилив силы овладел мной, как наркотик. Кости упали: две — лицом вверх, символом Элементаля к крыше пещеры, две другие — лицом вниз.

— Что это значит? — спросил Дариус.

— Это значит, что ее судьба не решена. Ответ одновременно и да, и нет, — я успокоительно вздохнул, когда сила снова запульсировала в моей груди — самое сильное чувство, которое я когда-либо знал. Она заглушила мои страхи и на их месте поселился экстаз.

— Я больше ничего не вижу. Но чем больше силы мы дадим костям, тем больше они нам откроют, — я поднял клинок, наблюдая за его реакцией.

— Ты хочешь моей крови, — заявил Дариус, быстро соображая.

— Я не буду ничего от тебя требовать, Дариус, — твердо сказал я, держась за эту благородную часть себя, пока ее не прогнал соблазн власти.

Он взял клинок из моей руки, имитируя порез, который сделал я на своей собственной ладони, не говоря ни слова. На мгновение неуверенность промелькнула на его лице, когда он двинул руку к костям. Если он сделает это, то действительно предаст свою семью. Если кто-нибудь узнает, что он применил темную магию, он может потерять право на трон.

Я протянул руку и обхватил его кулак, зажав его до того, как кровь вытекла.

— Подожди, — прошептал я, но он оттолкнул мою руку от своей и выдавил кровь на кости. Он втянул воздух, когда сила влилась в него, и ее прилив проник и в меня, снова разрушая мои страхи.

Его рот приоткрылся в одном уголке, плечи поникли, а веки опустились. Я вспомнил, как мои родители впервые показали мне, как применять магию крови. Я был на несколько месяцев младше него, моя мать сделала разрез, а отец передал мне кости. То, что он чувствовал сейчас, было величайшим кайфом в его жизни, что также превращало его в самую опасную силу в Солярии.

Если Дариус не сможет контролировать свое желание получить больше, он быстро скатится в пропасть. Более сильные умы, чем мой, поддавались зову магии крови, резали себя так глубоко, что разрывали артерии и истекали кровью, прежде чем приходили в себя достаточно, чтобы исцелиться. А если они были достаточно сильны, чтобы противостоять жажде крови, то тени могли заманить их в себя и не отпускать. Это была одна из самых смертоносных темных магий. И когда эта мысль зародилась во мне, я забрал у Дариуса нож и спрятал обратно в карман.

— Вот, — я поднял две кости и вложил в его ладонь, крепко сжимая его пальцы.

Я взял две другие, и мы оба дернулись, когда видение спустилось на нас одновременно.

Темнота поглотила меня, густая и непроницаемая. В ушах завывал шум, а мир вокруг меня казался состоящим из сажи и пепла. Теневое пространство, в котором я стоял, казалось, искажалось, и я двигался вместе с ним. Все изображение деформировалось, пока я не оказался вовсе не во тьме, а перед пламенем, таким ярким и багровым, что оно могло быть только Драконьим Огнем.

В самом его центре сияла упавшая звезда, сверкая и переливаясь серебристыми, пурпурными, голубыми и фиолетовыми вспышками. Под напором огня она рассыпалась в пыль, и, когда видение сместилось, источником пламени стал огромный зеленый Дракон. Я скорее почувствовал, чем увидел реакцию Дариуса. Это был его отец. Но не было ничего странного в том, что Дракон-перевертыш создавал звездную пыль…

Шепот пронесся над нами и проник в мои кости. — Смерть приближается.

Внезапно огонь превратился в кровь, мир окрасился в красный цвет, и до меня донесся медный аромат моего любимого вкуса. Мои клыки покалывало, а желание напиться пожирало меня изнутри. Я был истощен, безнадежен, потерян. Затем темнота обрушилась на меня как удар грома.

Я лежал на спине, глядя на Дариуса, который тряс меня. Над его головой сверкали острые сталактиты, покрытые серебристым налетом минералов.

— Лэнс, — прорычал он, и я оттолкнул его назад, мое сердце тяжело и гулко забилось. Во рту пересохло от спада, а ладонь жгло от пореза.

— Ты это видел? — потребовал я.

Он кивнул, его челюсть была сжата. — И я слышал голос… смерть приближается.

— Это гораздо серьезнее, чем просто моя сестра, — сказал я, сжимая его плечо, когда он поднял на меня глаза. — Наши семьи что-то планируют, Дариус. Что-то ужасное.

Хотя мы с другими Наследниками должны были наслаждаться неделей в кампусе Академии Зодиак, мой отец решил устроить пир в честь нашего Пробуждения в нашем поместье.

Я сидел на заднем сиденье лимузина с шофером, присланного за нами, и улыбался, когда Сет встал и начал выть из люка с Максом рядом.

Лэнс сидел в углу, его взгляд был прикован к виду за окном, он размышлял о том, что мы узнали от магии крови.

Я провел большим пальцем по плоти на запястье, где был порез. Лэнс залечил его, но я чувствовал странное желание вскрыть его и снова отдаться тьме. Лэнс предупреждал меня об этом; теперь, когда я попробовал, она снова попытается заманить меня. Мне нужна была сила воли и разума, чтобы противостоять этому. К счастью, как Лев, я не испытывал недостатка ни в том, ни в другом.

Мы оба согласились, что прийти сегодня на пир — хорошая идея, если мы хотим попытаться накопать больше информации о том, что планируют наши семьи, так что мы собирались туда со скрытыми мотивами. Не то чтобы кто-то из нас посмел бы отказаться от приглашения моего отца. Но я не мог отрицать, что мне было приятно прийти сюда с целью подорвать планы отца. Хорошо и немного страшно, если быть до конца честным. Не то чтобы это меня останавливало.

Мы подъехали к поместью, и остальные Наследники выскочили из машины. Я поймал взгляд Лэнса, когда он двинулся следом, и он решительно улыбнулся мне.

— Когда все отвлекутся, мы попытаемся проникнуть в кабинет отца, — прошептал я, подтверждая туманный план, который мы придумали сегодня днем.

— Будем надеяться, что он оставил бумажный след для своих гнусных планов, — сухо ответил Лэнс.

— Ну, он всегда был дотошным, и я никогда не видел, чтобы он оставлял детали чего-либо на волю случая. Если этот план важен для него, он обязательно запишет все тонкости, — заверил я его.

Кроме того, Лайонел Акрукс был одним из четырех самых могущественных фейри, у него не было причин опасаться, что кто-то найдет такую информацию. Они никогда не смогли бы проникнуть в его дом, не говоря уже о его кабинете. Конечно, он никогда не подозревал, что его послушный сын пойдет против него, поэтому ему и в голову не пришло бы скрывать это от меня. Он считал, что его контроль надо мной настолько плотный и полный, что я никогда не посмею пойти против него. Так и было до последнего времени. Но у меня была решимость Дракона, и я быстро приближался к тому времени, когда буду готов действовать в одиночку, как и положено моему роду.

Вслед за остальными моими друзьями мы вышли из лимузина и направились по подъездной дорожке. Наш дом был достаточно большим, чтобы в нем могла разместиться небольшая армия. Огромное готическое здание раскинулось перед нами, а на крышах его высились каменные Драконы.

Входная дверь была достаточно большой, чтобы впустить Дракона в полный рост, хотя мы редко ее открывали. У основания двери находилась еще одна, поменьше, со звонком в виде золотой головы дракона. Слуга широко распахнул дверь, когда мы подошли, и я последовал за другими Наследниками внутрь.

Из арочного проема справа от нас доносились звуки оживленной беседы и тихая музыка, и мы направились туда.

Эта часть поместья использовалась только тогда, когда мы принимали гостей. У нас был бальный зал, где мои родители проводили государственные мероприятия, и огромный обеденный зал, в котором стоял длинный стол, достаточно большой, чтобы разместить пятьдесят гостей. Именно в этом зале мы и собирались сегодня пировать.

Один из слуг отца забрал у нас верхнюю одежду, и мы направились к залу.

Обычный каскад впечатляющих цветов был оживлен магией моей матери, чтобы украсить все доступные поверхности, и она выбрала сочетание красных и синих цветов в честь двух стихий, которые я назвал своими.

Когда мы вошли в обеденный зал, на нас обратили внимание, и Лэнс отошел в сторону, когда все вежливо зааплодировали мне и другим Наследникам.

Я улыбнулся, зная, чего от меня ждут, прежде чем расстаться со своими друзьями, и мы все направились занять свои места за столом с нашими семьями.

— Дариус, дорогой, как тебе твое пребывание в академии? — воскликнула мать Лэнса, тетя Стелла, когда я занял место напротив нее. Она была невысокой женщиной, но в ее полуночных глазах была такая сила, которая не позволяла никому выступить против нее. Ее фирменные дубово-каштановые волосы, принадлежащие всей ее семье, были коротко подстрижены и придавали суровый вид ее угловатым чертам лица.

Клара сидела слева от нее, всего через два места от моего отца, который, естественно, занял место во главе стола. Я заметил, как ее взгляд метнулся к нему, но он не подал виду.

— Очень хорошо, спасибо, — формально ответил я. — Лэнс раскрыл мне всевозможные секреты этого места.

Лэнс поймал мой взгляд со знающей улыбкой, когда опустился на место рядом со своей матерью.

Места по обе стороны от меня были пусты, и я слегка нахмурился, оглядываясь в поисках брата.

— И часто ли тебе приходилось принимать вызовы своей власти? — спросил отец, его голос требовал всеобщего внимания, когда он обращался ко мне.

— Пока нет, — ответил я. — До сих пор все, с кем я сталкивался, казались взволнованными перспективой встречи с Небесными Наследниками, и никто из них не чувствовал необходимости просить меня доказать свою силу.

— Значит, тебе все дается легко, — пренебрежительно хмыкнул отец. — Я всегда боялся, что в твоем положении ты станешь ленивым. Ты не должен становиться самоуверенным, если никто не будет оспаривать твою силу.

Я прикусил язык, чтобы не ответить, и, к счастью, от ответа меня спасло появление Ксавье.

— Дариус! — воскликнул он взволнованно, как будто я отсутствовал не несколько дней, а несколько месяцев. Он похлопал меня по плечу и широко улыбнулся, опустившись на сиденье, разделявшее меня с отцом, и я усмехнулся в ответ. Два кресла слева от меня оставались неприметно пустыми.

Отец не потрудился скрыть усмешку над нашим проявлением привязанности друг к другу, и я подавил вздох, увидев, в каком направлении движется этот вечер. Этот так называемый праздник в честь Пробуждения моих даров был скорее испытанием, которое я провалил уже через несколько мгновений после того, как вошел в дверь.

— Ну, как дела в Академии? — с энтузиазмом спросил Ксавье, игнорируя предупреждающие знаки о настроении отца.

— Хорошо, — ответил я без подробностей, и разговор вокруг меня затих.

— Лэнс сказал мне, что он думает, что тебе стоит попробовать себя в школьной команде по Питболу, как только ты официально поступишь в академию, — сказала Клара с теплой улыбкой, которая говорила о том, что она не проводила свои вечера, посасывая шею моего отца.

— Конечно, так и будет, — сказал отец, прежде чем я успел ответить. — Командные виды спорта — отличный способ воспитать характер в юности. Это и ценность, и поддержка со стороны сверстников. Все это полезно для реального мира, когда ты закончишь школу.

— Питбол — не просто полезный способ произвести впечатление на своих сверстников и научиться работать в команде, — пробормотал Лэнс, привлекая к себе внимание сидящих за столом. — Некоторые люди зарабатывают на жизнь, играя в Солярианской Лиге.

Тетя Стелла громко рассмеялась, как будто это была шутка, и все вокруг присоединились к ней. Я выразил Лэнсу поддержку, когда его челюсть сжалась от раздражения.

Пустые кресла рядом со мной шептали вопросы мне на ухо, и я, наконец, уступил их требованию.

— Кого мы ждем? — спросил я, обращая свое внимание на маму, которая сидела слева от моего отца, как красивая безделушка со светло-розовой помадой.

— У нас есть для тебя сюрприз, — призналась она с небольшой улыбкой.

Я нахмурился от ее неопределенности, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, кого не хватает из обычной череды важных членов семьи и Советников, но я не заметил никого, кто еще не прибыл.

Прежде чем я успел затронуть эту тему, двери снова открылись, и вошла девушка в сопровождении кузена моего отца, Оскара. Я не мог понять, знакома она мне или нет из-за огромной копны русых волос, которые дико и неухоженно рассыпались по плечам.

Наша семья была большой, и всегда были дяди, кузены и другие дальние родственники, приезжавшие и уезжавшие по каким-то делам отца, но Оскара мы видели редко. Его семья жила на дальнем севере Солярии и управляла ледовыми баржами, что имело большое значение, даже если было чертовски скучно.

— Ты помнишь дочь Оскара, Милдред? — мягко спросила мама, отвлекая мое внимание от поздно прибывших.

Имя было мне смутно знакомо, но я не мог сказать, что помню о встрече с ней. Когда я был маленьким ребенком, мы ездили в гости к семье Оскара, и я смутно помню, как играл с его дочерьми, но не мог сказать, что что-то о них запечатлелось в моей памяти.

— Не совсем, — признался я, уделив внимание первому блюду.

Я отрезал кусок хлеба, макая его в насыщенный зеленый суп, который поставили передо мной.

Оскар и его дочь заняли места рядом со мной, и я поднял взгляд, вежливо улыбнувшись в знак приветствия.

Я подавился своим куском хлеба, когда мой взгляд упал на лицо девушки слева от меня. Она широко улыбалась, ее нижние зубы выступали намного дальше, чем верхние. Ее кожа была пятнистой и красной, а мутные карие глаза были не по размеру. При виде ее лица я чуть не задохнулся от шока.

Я быстро отвернулся от отвратительной девушки и взял бокал вина, чтобы проглотить остатки хлеба.

Когда я окончательно пришел в себя, то увидел, что отец пристально смотрит на меня. Суровый взгляд его глаз удивил меня; он как будто предупреждал меня о чем-то, но все, что я сделал, это наполовину убил себя из-за куска хлеба и уродливой девушки.

— Мы подумали, что нам стоит устроить двойной праздник, — сказал отец, улыбаясь так, что постороннему человеку это показалось бы теплым, но я знал, что это было расчетливо. У него созрел какой-то план, и у меня возникло ощущение, что его кузен и его отпрыск играют в нем какую-то роль.

— Почему? Что еще случилось? — спросил Ксавье, не догадываясь о тайных течениях, начавшихся за столом.

Вместо молчаливого взгляда, который, как я ожидал, бросит на него отец, он улыбнулся.

— Милдред недавно вступила в свой Орден; она официально стала Драконом, как и все остальные представители ее рода.

— Поздравляю, — пробормотал я, не желая второй раз смотреть на ее лицо.

Мне было интересно, почему появление в Ордене какого-то дальнего родственника получило такое признание. Это был обед в честь Пробуждения четырех Наследников Небесного Совета. Сет, Макс, Калеб и я были будущими правителями нашего королевства, так какого черта эта тролльего вида девчонка вообще здесь оказалась?

— Сколько тебе лет? — потребовал от нее Ксавье.

Ни для кого не было секретом, что он отчаянно хотел, чтобы его Драконья форма проявилась. Ему было тринадцать, и он был более чем раздражен тем, что она до сих пор не появилась, хотя, глядя на его стройную фигуру, я задумался, есть ли шанс, что этого не произойдет. При этой мысли у меня сжалось нутро, и я отогнал эту мысль. Самцы Драконов, как правило, даже в форме фейри были сложены как танки, но так было не всегда; возможно, он просто поздно расцветал.

Я окинул взглядом стол, легко определив каждого Дракона-самца среди нас по одному только размеру, и прикусил язык в яростном отрицании. Если Ксавье в итоге не станет Драконом, мне было страшно подумать, что сделает с ним отец. В его понимании любой другой Орден был ниже. Наша родословная была настолько чистой, насколько это возможно, и Драконы были с обеих сторон, но всегда были рецессивные гены, случайные Гарпии или Циклопы, и никогда нельзя было быть полностью уверенным, какую форму примет тот или иной человек, пока не появится его Орден. Я всем сердцем надеялся, что Ксавье не суждено быть никем иным, кроме как Драконом.

— Мне пятнадцать, — сказала Милдред, ее голос был достаточно низким, чтобы его можно было принять за мужской. — Я поздно созреваю в большинстве вещей. У меня и месячные только недавно начались.

Я фыркнул, набрав полный рот вина, и чуть не выплеснул его на Стеллу и Клару сидящих напротив меня.

Лэнс прикрыл рот, чтобы скрыть свое веселье, а отец прочистил горло, как будто не слышал ее.

— Этому поколению очень не хватает женщин-Драконов, — громко сказал отец. — И очень приятно встретить здесь девушку из длинного, чистого рода, такую как Милдред.

Я приподнял бровь, недоумевая, почему он указывает на чистоту ее крови. У нее были общие прадедушка и прабабушка, я знал, насколько чиста ее кровь с этой стороны, и не было ничего удивительного в том, что ее мать тоже могла проследить свою родословную. Так поступал наш род. Фейри стремились сохранить и передать силу в любой форме, и мощные ордена были важной частью этого. Ни один Дракон не собирался жениться на Сфинксе или Грифоне, если только не был настолько глуп, чтобы влюбиться в них и рисковать гневом всей семьи за то, что они испортили родословную. Хотя, взглянув краем глаза на Милдред, я не мог не задаться вопросом, есть ли в ней немного Минотавра, потому что ее лицо и широкие плечи определенно имели общие черты с полубыком.

Калеб поймал мой взгляд с другого конца стола и, глядя на нее, менее чем неуловимо изобразил, что его вырвало в суп. Я боролся со смехом, прикусив губу от удовольствия.

— Мы подумали, что было бы неплохо, если бы вы с Милдред познакомились поближе, Дариус, — сказала мама, и я поднял на нее глаза, нахмурившись.

— Почему? — спросил я, с опозданием осознав, что это, вероятно, было немного грубо.

— Ну, потому что… — мать запнулась, ища поддержки у отца, а я застыл на месте, ложка с супом была на полпути ко рту.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, и я почувствовал, что сейчас произойдет что-то действительно ужасное. Особенно когда отец тоже заколебался. Он не колебался. Он не колебался, не отступал, он просто шел напролом, как будто знал, что все, что он делает, было абсолютно правильным. Так что если он не торопился с ответом, значит, он действительно знал, что мне не понравится то, что он собирается сказать.

— Потому что мы думаем, что Милдред будет хорошей парой для тебя, — сказал отец, его голос был твердым, властным, не оставляющим места для маневра.

— Что? — вздохнул я, мое сердце колотилось, поскольку я отказывался принимать то, что он предлагал.

— Вашему поколению как никогда не хватает жизнеспособных пар. Несколько семей не сумели произвести на свет потомство, мужчин гораздо больше, чем женщин, и, конечно, был инцидент с Медузой и Джонсонами.

Я уставился на него, отказываясь принять то, что, как я был уверен, он предлагал. От меня не ускользнуло, что семьи Ордена Дракона не произвели на свет много женского потомства в моем поколении, но я никогда не задумывался об этом. Не то чтобы я искал жену — я целовал только двух девушек.

— Ты же не можешь всерьез предполагать… — начал я, но он прервал меня.

— Родословная Милдред неоспорима, — громко сказал отец, его тон предостерегал от дальнейших вспышек. — Ее родители…

— Твои двоюродные братья. Ее отец — твой двоюродный брат. Она моя чертова кузина, — прорычал я.

— Троюродная сестра, — прорычал отец. Его глаза сверкнули зелеными, как у рептилии, щелями.

Я давил на него, и я знал это, но какого черта он ожидал, что я буду просто сидеть здесь, пока он выдает меня замуж за это ходячее собачье дерьмо рядом со мной?

— Мне пятнадцать, — громко сказал я. Достаточно громко, чтобы привлечь внимание многих других людей в комнате. Я чувствовал на себе их взгляды, но мне было все равно. Я принимал много дерьма от своего отца, но не это. Я бы не стал этого делать. Он не мог заставить меня жить в страданиях в браке с людоедом только потому, что в ней течет кровь Дракона.

Губы Лэнса разошлись, когда он поймал мой взгляд, но он явно не знал, что сказать, чтобы помочь мне.

Я посмотрел на маму. Красивую, тщеславную, идеально сложенную маму, чьим единственным интересом была внешность. Конечно, она не хотела бы видеть своего красивого сына привязанным к этому жалкому существу?

— Возможно, до свадьбы у тебя появится другой вариант, — медленно произнесла она, ее губы скривились от отвращения, когда она посмотрела на тролля, который может стать матерью ее внуков, если отец добьется своего.

Я посмотрел на Милдред, надеясь, что она хоть немного разделит мое недовольство этим предложением. Конечно, ее не толкали к уродливому засранцу, но неужели она действительно хочет выйти замуж за совершенно незнакомого человека?

Она снова посмотрела на меня своими неправильными глазами, но я не нашел в них того ужаса, на который надеялся. Ее рот был закрыт, но огромные зубы, заполнявшие нижнюю челюсть, все еще выступали сквозь мясистые губы. Мысль о том, чтобы поцеловать этот рот, была более чем ужасной. Я бы не стал этого делать. Никогда.

— Что ты думаешь об этом безумии? — спросил я ее, когда она не предложила своего мнения.

— Для меня было бы честью стать женой Наследника Небесного Совета, — сказала она, и мое сердце опустилось как камень. Власть. Конечно, она хотела меня. Я мог возвысить ее до положения, о котором мечтает большинство женщин. Рука одного из Наследников подняла бы ее социальное положение выше большинства фейри. Но что бы я получил от этого союза? Свинскую уродливую жену и детей-гремлинов.

— К черту, нет, — прошипел я, вскакивая на ноги и роняя ложку с супом. Она ударилась о миску, и зеленый суп разлетелся повсюду.

Наступила тишина, и все в комнате посмотрели на меня. Глаза моего отца были наполнены обещанием насилия, но в этот раз мне было все равно. Я отказывался позволить этому случиться. Годами я терпел страдания от того, что являюсь частью этой семьи, и я не хотел связывать себя узами брака с какой-то женщиной, на которую я никогда не смогу даже посмотреть с желанием, не говоря уже о любви.

— Займи свое место, Дариус, — прорычал отец, его голос был ледяным и низким.

— Я не женюсь на ней, — прорычал я, указывая на Милдред и не глядя на нее. Мой взгляд встретился со взглядом отца, и я почувствовал, что мои глаза превратились в рептилий, когда гнев прорвался сквозь меня.

— Ты будешь делать то, чего от тебя ждут, и…

— Только не это! — крикнул я, и пламя ожило в моих ладонях.

Все смотрели на меня, но мне было наплевать. У каждого человека есть переломный момент, и я нашел свой. Я не женюсь на этой девушке и буду кричать об этом до потери голоса или сожгу весь этот дом, если это будет необходимо, чтобы донести до всех свою точку зрения.

— Я думаю, тебе нужно успокоиться, — сказала мама, ее челюсть сжалась от смущения. — Почему бы тебе не пойти и не подышать свежим воздухом.

— С удовольствием, — огрызнулся я.

Я оттолкнул стул, и он с громким стуком упал на пол. Не оглядываясь, я выбежал из комнаты, успев погасить пламя до того, как добрался до двери.

Мне было все равно, что сделает отец в отместку за мою вспышку гнева. Он не мог заставить меня идти к алтарю. И уж точно он не мог заставить меня жениться на этой девушке.

Я отложил столовые приборы, поднимаясь со своего места, и отец Дариуса ободряюще кивнул мне. Я не ответил.

— Молодчина, — похвалил меня Лайонел, как свою домашнюю собаку.

— Я делаю это не для тебя, — пробормотал я, выходя из комнаты вслед за Дариусом. Это было не по его приказу. Я проверял своего друга, которого только что заставили вступить в брак по расчету с его чертовой кузиной. Которая могла выглядеть, а могла и не выглядеть, как носорог.

В столовой разгорелся яростный разговор, но я не оглянулся. Парадная дверь была распахнута, и я ступил на величественное крыльцо, опоясывающее дом. Дариус сидел на ступеньках, положив голову на руки. Я со вздохом опустился рядом с ним, подталкивая его локтем.

— Это худшее, что он когда-либо делал, — сказал Дариус, его тон был побежденным.

Мое сердце разрывалось, когда между нами воцарилась тишина, наполненная стрекотом цикад.

Я оперся локтями о колени, глядя на нетронутую лужайку под полной луной. — Ты не обязан делать то, что он говорит.

Дариус резко обернулся и посмотрел на меня, его лицо напряглось от ярости. — Все не так просто. Он один из самых могущественных людей в Солярии.

— И что? — прорычал я, глядя на него тяжелым взглядом. — Он может быть твоим отцом, но ты ему не принадлежишь, Дариус. Тебе осталось всего несколько лет до того, чтобы стать человеком, который правит своим собственным миром.

Его глаза сузились, затем смягчились, когда эта мысль дошла до него. Он медленно кивнул, погружаясь в глубокую задумчивость.

— Ты прав, — сказал он наконец, и я усмехнулся.

— Я всегда прав, — сказал я и разразился смехом.

Он тоже расхохотался, и я стукнулся плечом о его плечо. — Отправляйся в Зодиак и работай над своей задницей. Стань больше и сильнее, чем этот придурок.

Он решительно кивнул. — Я пока соглашусь на его хреновую помолвку, но я не женюсь на ней.

— Не женишься, — согласился я. — Но на всякий случай, я не могу стать крестным отцом для твоих гоблинских детей.

Дариус рассмеялся, и на мгновение показалось, что луч света осветил нас.

— Лэнс? — голос моей сестры вернул меня к реальности, и я повернулся, обнаружив ее в дверном проеме. — Можно с тобой поговорить?

Меня охватило облегчение от того, что она меня разыскала. Весь вечер она почти не смотрела мне в глаза, и это разбивало мне сердце.

Я поднялся на ноги, похлопал Дариуса по плечу и направился за ней. Она провела меня на кухню, которая выглядела подходящей для Генриха VIII с ее эффектной красной плиткой и золотой фурнитурой. Мое сердце неровно стучало от бури, обрушившейся на этот дом сегодня ночью. И у меня было ужасное предчувствие, что это еще далеко не конец, когда беспокойные глаза Клары встретились с моими.

— Что случилось? — спросил я, мое нутро сжалось от выражения ее лица.

Она открывала и закрывала рот, казалось, не зная, что сказать.

— Клара, — настоятельно попросил я, и она посмотрела на меня из-под своих длинных ресниц. В ее блестящих обсидиановых глазах, которые были зеркалом моих, блеснули слезы. Они оставались там полсекунды, прежде чем она сморгнула их. — Что такое? — взмолился я, и она тяжело вздохнула.

— Мне жаль, Лэнс, — прошептала она, словно боялась, что кто-то подслушает. Она вцепилась в мою рубашку, и я вдруг обнаружил, что действительно смотрю на свою любимую сестру, а не на незнакомку, которая сторонилась меня и держала в неведении. — В последнее время я была с тобой не в ладах. Но я не хотела этого. Это все темная магия…

— Ты должна быть осторожна с ней, ты же знаешь правила, — твердо сказал я. Наш отец повторял их тысячу раз, пока мы не научились слушать. Раз в неделю, и если тьма зовет тебя, прекращай это делать полностью.

— У мамы другие правила, — сказала она, оглянувшись через плечо, потом снова на меня.

Гневный жар опалил мои внутренности. — К черту маму, — прорычал я. — Единственное, что когда-либо сдерживало ее, был папа.

На лбу Клары появились морщинки, и мне было больно видеть, что она так волнуется.

— Чего она от тебя требует? — настоятельно спросил я. — Я могу помочь тебе, просто поговори со мной, как ты всегда это делала.

Она положила руку мне на грудь и тихонько похлопала. — Я в порядке, Лэнс. Правда. Тебе не нужно волноваться, — она тяжело вздохнула. — И прости меня за то, что я сказала в тот день. Ты должен следовать за своими мечтами. Я была эгоистична и я… — она снова оглянулась через плечо, и я стиснул челюсти от досады.

Кого она так боялась? Мамы? Потому что мне было все равно, если она была моей плотью и кровью, я бы обвинил ее в манипулировании Кларой и заставил бы прекратить все, что она задумала.

— Расскажи мне, что происходит, — настаивал я, держась за ее плечи, уверенный, что стоит мне отпустить ее, как она снова уйдет от меня, и я никогда не смогу ее вернуть. Я почти проговорился, что видел, как она пила у дяди Лайонела, но не смог выплюнуть эти слова.

Она откинула челку с глаз и подняла голову вверх. — Ты узнаешь это сегодня вечером, — прошептала она как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и ударилась о стену от силы, которую применил виновник.

Лайонел вошел в помещение, как танк на ногах. Он был жестким и внушительным, его мышцы напряглись в попытке пригрозить мне. Но я лишь холодно посмотрел на него, расправив плечи, принимая вызов в его глазах.

Может, он и был Драконом-перевертышем, но мне достаточно было впиться в него зубами, чтобы вывести его из строя.

— Вон, — сказал он смертельно спокойным тоном, его слова явно предназначались моей сестре.

К моему ужасу, она повиновалась, выскочив за дверь, как будто она принадлежала ему.

Черт. Нет.

Я стоял на своем, пока он приближался, и давление воздуха проникало в мои легкие.

— Итак, — сказал он спокойно. — Похоже, вы с моим сыном хорошо ладите. Я рад видеть, что вы сблизились так, как мы надеялись, — ему не нужно было уточнять, чтобы я понял, что под «мы» он подразумевал себя и мою мать. Заговорщики, оба. Его жене было абсолютно наплевать на игру во власть, которую ее муж вел прямо у нее под носом; пока ей дарили платиновую карту, чтобы она могла потратить ее на любые сиськи или подтяжки, которые ей хотелось, она была довольна. Но отец Дариуса нашел равного себе манипулятора в моей матери. Жестокие и коварные по-своему, вместе они представляли собой неостановимую силу. А победить неостановимую силу можно только с помощью непреодолимой стены. Вот кем я должен был попытаться стать.

Я коротко кивнул ему в ответ, чувствуя, что его приход сюда — нечто большее, чем просто приятные слова. Если его беззлобный тон можно было назвать приятным.

— Я не уверен, что твоя мать уже объяснила тебе твои обязанности, но позволь мне изложить их тебе, Лэнс, — он уставился на меня через золотой кухонный островок, разложив руки на нетронутой поверхности. — Ты заканчиваешь школу на следующей неделе, да?

Я снова кивнул, скрежеща челюстью, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Поздравляю, — ничто в его тоне не говорило мне, что он имел в виду именно это. — Надеюсь, ты знаешь, что с момента окончания учебы ты полностью присоединишься к союзу между нашими семьями?

— Я буду присматривать за Дариусом, пока я рядом, — пожав плечами, ответил я.

Его рот искривился в унизительной усмешке. — Ах да… мечты о Питболе, о которых говорила твоя мать.

Мое нутро превратилось в камень, когда его глаза на мгновение стали рептильными, вспыхнув глубоким зеленым светом.

Я никогда раньше не отступал от борьбы, и даже если этот парень был самым могущественным Драконом-перевертышем в королевстве, я не собирался сдаваться в ближайшее время.

— Я терпеливый человек, Лэнс… — лжец. — … но у меня нет времени на пустые мечты и несбыточные амбиции. Как и у моего сына, твоя судьба уже предначертана. Ты возьмешь на себя официальную роль хранителя Дариуса, и я щедро вознагражу тебя за это. Справедливее не придумаешь.

Мое сердцебиение участилось, и адреналин забурлил, заставляя мои клыки жаждать крови. — Справедливо? Я Весы, сэр, думаю, я знаю, что справедливо, а что нет.

Его черты перекосились от ярости. — Не дерзи мне, мальчик. Это не просьба. Это приказ. Решение, принятое давным-давно твоей матерью и мной…

— И где я был, пока это решение принималось, а? — огрызнулся я, мои руки сжались в кулаки. Не то чтобы это была худшая работа в мире, но это означало наложить печать на мои мечты и похоронить любую мысль о том, чтобы стать чем-то большим, чем просто пешкой, которой помыкают Акруксы.

Этого не случится.

— Ты хныкал в своей кроватке, — прорычал он. — Вот как давно за тебя был сделан выбор. И ты добьешься большего в жизни, если больше никогда не будешь подвергать меня сомнению, — он отвернулся, как будто разговор был окончен. Но, черт возьми, это было не так. И не только это, он только что повернулся ко мне спиной, что было самым большим оскорблением, которое можно было нанести другому фейри в Солярии. Что доказывало, насколько сильно он меня уважает.

— Пошел ты, — прорычал я, и он остановился, его мышцы спины напряглись на фоне его модной рубашки. — У меня своя жизнь. Я не собираюсь вступать ни в какой союз. Дариус — друг, и все. Моя верность тебе и твоей семье на этом заканчивается, — мой рот приводил меня под арест больше раз, чем я мог сосчитать в Академии Зодиака, но это было по-другому. Как будто я только что уколол самую ядовитую змею в мире и предложил ей свое запястье.

Он бросился в сторону, и я задыхаясь, выбросил руку, чтобы отразить магию, которой он в меня выстрелил. Огненный хлыст поймал мое запястье, когда я выпустил поток мощного воздуха в самого лорда Акрукса, и он с яростным рычанием врезался в стену.

Боль вырвалась из огненного кнута, который обвился вокруг моей руки, а в нос ударил запах паленой плоти. Я вскрикнул, выплеснув воду из другой руки, и погасил пламя. Но это было не обычное пламя, это был огонь Дракона.

— Отпусти меня! — Я оскалил клыки и поднял руку, чтобы защититься, когда сзади меня ударил еще один хлыст. Я рывком обернулся и увидел, что мать Дариуса в кои-то веки оказалась полезной: она двинулась на помощь своему мужу.

— Что это, черт возьми, такое? — прорычал я. — Ты думаешь, это заставит меня склониться перед тобой?

Раскаленные плети остыли на моей коже и потянули к двери. Лайонел шел впереди, упираясь рукой в мой затылок, чтобы подтолкнуть меня. Я рванулся к нему, пытаясь впиться зубами в его руку, но за секунду до того, как я настиг его, он вырвался. Его глаза устремились на меня, и я не думал, что он снова меня недооценит. Если бы он так поступил, я бы победил.

Огненные цепи сковали меня по пятам, волоча за собой и направляя к двери под лестницей.

Он распахнул ее и ударил рукой по воздуху, так что цепи протащили меня через дверной проем. Дверь захлопнулась перед моим носом, и я погрузился в полутьму; единственное, что освещало пространство, были магические цепи, сковывавшие мои руки за спиной. Я дергал плечами, изо всех сил сопротивляясь путам, но это было бесполезно.

Ярость вгрызлась в мое нутро, и я со всей силы ударил ногой в дверь. Дерево раскололось, но не поддалось.

— Лайонел, ты кусок дерьма! — прорычал я, снова ударяя ногой в дверь.

Я споткнулся на лестнице от силы, которую я использовал, затем яростно зарычал, готовясь обрушить на дверь свое плечо, как в Питболе.

Прежде чем я налетел на дверь, как дикий бык, она распахнулась, и в нее влетел Дариус. Я ахнул, когда он врезался в меня, и мы, спотыкаясь, скатились вниз по нескольким ступенькам.

В воздухе витала гнетущая духота, и я инстинктивно повернул голову в сторону от нее. Лайонел стоял в дверном проеме, его угрожающая тень падала на нас. Он выпустил обжигающий воздух из своих ладоней, загоняя нас в угол, чтобы мы были вынуждены спуститься по лестнице подальше от него.

Дариус вытер разбитую губу тыльной стороной ладони. — Отец, остановись! — крикнул он, когда мы, пошатываясь, спустились по ступеням в глубину огромного подвала. Холодные каменные стены смотрели на меня, и пустота этого места наполняла меня леденящим ужасом.

Тепло рассеялось, и Лайонел стремительно налетел на Дариуса, превратившись в сплошное мускулистое пятно. Я в тревоге дернул руками, когда его кулак соприкоснулся с челюстью сына. Дариус вскинул руки, и в его ладонях расцвел огонь, но он был беспорядочным, и отец вскоре погасил его. Я бросился вперед с Вампирской скоростью и уперся плечом в бок Лайонела, пытаясь помочь.

— О, теперь ты хочешь защитить его, да? — Лайонел плюнул в меня, выбросив огромную огненную линию, которая прочертила между нами пропасть. Я попятился назад, не в силах пересечь ее, так как огонь продолжал пылать и освещать всю бетонную комнату вокруг нас.

Лайонел набросился на Дариуса со всей жестокостью своих кулаков, вся магия была отброшена. Паника и ярость разъедали меня, пока я не смог больше терпеть. Каждый удар заставлял меня кричать, но Дариус оставался невозмутимым, как будто это уже случалось раньше. И от одной этой мысли мне захотелось разорвать его отца на части от его лица.

На лестнице послышался скрип, и я повернулся, обнаружив там свою мать, а за ней и сестру.

— Освободи меня, — с облегчением вздохнул я, потянув за путы, которые продолжали сдерживать мою магию.

Мама покачала головой, ее лицо было суровым. — Пришло время, Лэнс. Мы не можем допустить, чтобы ты избегал этого.

Я в ужасе уставился на нее. Я знал, что она сука, но, черт возьми, она должна была быть моей сукой. Выступать за мою чертову команду.

Я посмотрел на сестру, и ее глаза были полны сожалений. Но все равно она стояла и ничего не делала.

Я вздрогнул от звука треска позади себя, и Дариус сказал что-то невнятное с полным ртом крови.

— Черт! — прорычал я, бросаясь в огонь, зная, что это было смертельное решение.

Пламя исчезло за секунду до того, как я добрался до него, и мое зрение перестроилось слишком поздно, когда Лайонел схватил меня за горло. Всплеском магии, потрясшим основы моего тела, он поставил меня на колени рядом с Дариусом.

Огненные цепи, удерживающие мои руки, направили мои ладони вперед, и мои пальцы сомкнулись вокруг запястий Дариуса. Он ошарашенно смотрел на меня опухшими глазами, а из его рта сочилась кровь, стекая на пол.

Мое сердце билось так, словно я был животным в ловушке, ожидающим смерти. Я ощущал только холод бетона под коленями. Это и страх перед тем, что собирался сделать Лайонел.

— Мне жаль, — сказал мне Дариус, а затем сплюнул комок крови на пол рядом с собой.

— Ублюдок, — зарычал я на Лайонела, от несправедливости происходящего мне хотелось кричать до разрыва сердца.

Он двинулся за Дариуса, положив руку ему на плечо, и я почувствовал, как кто-то положил руку на мое. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что это моя вероломная мать, и мое горло перехватило от гнева.

— Ты будешь связан навечно, — спокойно сказал Лайонел, его окровавленные костяшки пальцев блестели в свете костра, который он развел над нами. — Лэнс Орион, ты будешь охранять моего сына в ущерб собственной жизни. Ничто и никогда не будет для тебя важнее этого, — объявил он, и мои надежды и мечты поплыли перед глазами.

— Подожди, — вздохнул я, но в его взгляде не было ни капли милосердия.

— Отец, нет, — рявкнул на него Дариус, что послужило ему сильным пинком.

Лайонел продолжил хриплым, звучным голосом: — Adiuro te usque in sempiternum.

Дариус вцепился в мои запястья и издал яростный крик. Я попытался вырваться, но давление магии Лайонела усилилось, пока мои ногти не впились в плоть Дариуса и не пустили кровь.

Паника вгрызлась в мое сердце и разорвала его в клочья.

Пожалуйста, нет.

Только не это.

Не забирай все, над чем я работал.

— Adiuro custodiet te mihi in filium, — раздался голос Лайонела, и глубокая сила ворвалась в мое тело, завладев самой моей душой.

— Пожалуйста, — выдавил я, отчаянно пытаясь остановить это.

— Слишком поздно для красивых слов, мой мальчик, — промурлыкала мама мне на ухо, ее рука сжалась на моем плече. — Это путь наших семей. Ты слишком долго отклонялся от своего истинного пути. Пришло время тебе присоединиться к нам с сестрой.

— Никогда, — сквозь зубы сказал я, но магия Лайонела снова ворвалась в меня, и я повалился вперед. Дариус тоже обмяк, и наши лбы встретились посередине, наши руки все еще были болезненно сцеплены вокруг рук друг друга.

— Adiuro te usque ad mortem! — крикнул Лайонел, и стены задрожали от страшной магии.

Мое сердце вдруг запылало от жара Драконьего огня, и та же боль пробила себе путь в моих запястьях, по моим венам, по моей крови. Она посеяла во мне семя, которое проросло колючими корнями и распространилось по всему телу.

Пот струился по позвоночнику, а жар пылал все сильнее и сильнее, не выпуская меня из своей палящей хватки. Я шипел сквозь зубы, ослепленный агонией, когда она проникала под кожу, проникала в каждую клеточку моего тела.

Когда он наконец отступил, я смог освободить руки Дариуса. На наших запястьях виднелись следы от ногтей, а в локтевом сгибе правой руки была отметина, похоже, выжженная. На моем был символ звездного знака Дариуса: Лев, а на его мой: Весы.

— Что ты наделал? — Дариус задыхаясь, прижал палец к знаку на своей руке.

Я провел пальцем по знаку на своей, рана увеличилась и покраснела, обжигая мое прикосновение.

— То, что я должен был сделать давным-давно, — пробормотал Лайонел. — Лэнс твой хранитель отныне и до тех пор, пока один из вас не испустит последний вздох. Привыкайте друг к другу. Потому что ваши жизни теперь переплетены, — он посмотрел на меня, и моя верхняя губа оттопырилась. — Твоя жизнь связана с его жизнью. Куда пойдет он, туда пойдешь и ты. Конец истории.

Отец отступил назад, и я свесил голову, когда боль и ярость в равной степени пронеслись по моему телу.

Я не сопротивлялся, когда он начал избивать меня. Я никогда не сопротивлялся. Я всегда думал, что от этого будет только хуже.

Агония резко пронзила мои ребра, которые я слышал, как трещали во время его натиска. Я не мог сделать глубокий вдох. Вкус крови заполнил мой рот. В моем сознании почти не было места ни для чего, кроме боли и огня.

Лэнс смотрел на меня так, словно никогда не видел меня раньше, и я не мог переварить жалость, которую нашел в его взгляде.

— Вставай, — прорычал отец. — Эта ночь еще далеко не закончилась. Вы двое слишком долго закрывали глаза на правду о нашей силе. Но теперь пришло время принять ее. Вы должны увидеть, что требуется, чтобы обладать той силой, для которой вы были рождены.

Лэнс поднялся на ноги раньше меня и схватил меня за руку, когда я споткнулся. Я чувствовал, как кровь стекает по лицу, а когда я взглянул на свою белую рубашку, то обнаружил, что она забрызгана красным.

— Уберите эти жалкие выражения со своих лиц, когда подниметесь наверх. Я сообщил остальным нашим гостям, что эта ночь окончена. Они считают, что твой детский выпад по поводу обручения является причиной окончания праздника, и согласились дать тебе время прийти в себя, — отец повернулся и вышел из комнаты вместе со Стеллой.

Клара замешкалась и повернулась к нам, в ее глазах блестели слезы.

— Мне так жаль, Лэнс, — вздохнула она. — Я думала, что если я возьму на себя роль, которая нужна маме, то она позволит тебе жить своей жизнью вдали от этого. Я не хотела, чтобы это случилось.

Лэнс в ужасе уставился на свою сестру. — Что они с тобой сделали? — задыхался он.

Она отодвинула рукав платья и показала знак Льва на своей руке. — Я связана с Лайонелом, — вздохнула она. — Не все так плохо, он заботится обо мне, он…

— Он позволяет тебе питаться им? — Лэнс сплюнул. — Мы знаем, мы видели.

Клара прикусила губу, ее взгляд переместился на меня. — Если ты питаешься от кого-то с такой силой, это как…

— Не выдумывай себе лишнего, — прорычал я. Я не собирался позволить ей начать сосать и мою шею.

— Я и не собиралась. Я просто пытаюсь сказать, что в этом есть и хорошие стороны, — она слабо пожала плечами, и я мог сказать, что она потратила много времени, пытаясь убедить себя в этом.

Лэнс посмотрел на меня, и я сузил глаза. — Тебя это тоже касается. Я потерял достаточно крови сегодня, не жертвуя при этом, — пробормотал я, моя неубедительная попытка пошутить провалилась, когда они оба уставились на меня. Должно быть, я выглядел как подогретое дерьмо, потому что Клара чуть не расплакалась снова, а челюсть Лэнса сжалась так сильно, что я боялся, что он может сломать зуб.

— Лайонел манипулирует тобой, — сказал Лэнс Кларе, выражение его лица было жестким. — Что он хочет получить в обмен на свою кровь?

Клара покачала головой, ее взгляд устремился к ногам. — Я тоже хочу этого, просто… я боюсь.

— Чего боишься? — умолял Лэнс, протягивая к ней руки, но она отстранилась.

— Мы не должны заставлять Лайонела ждать, — вздохнула Клара. Она бросила долгий, скорбный взгляд на брата, после чего скрылась из виду и побежала вверх по лестнице.

— Позволь мне помочь тебе, — тихо сказал Лэнс, направляясь ко мне с протянутой рукой.

— Не беспокойся об этом, — пробормотал я, вытирая кровь со щеки и стараясь не обращать внимания на жжение боли, когда костяшки пальцев задевали порез.

— Я не могу оставить тебя в такой боли, — сказал он.

— Все в порядке. Мама залатает меня, когда увидит, — сказал я пренебрежительно. — Это единственный показатель того, что она знает, что он это делает.

Рот Лэнса сжался в твердую линию, но он не отступил. — Я должен помочь тебе, Дариус, — сказал он решительно. — Это не выбор. Когда я вижу тебя таким, у меня начинает болеть мозг, как будто твоя боль — моя, а я…

Лэнс замолчал, пока мы смотрели друг на друга. Вот что сделала с нами магия моего отца. Ему было невыносимо видеть мою боль, и он должен был помочь мне, несмотря ни на что.

Я кивнул ему в знак согласия, когда он сократил расстояние между нами и прижал свою ладонь к моей коже.

Под его рукой зажглось красное свечение, и согревающий поток его магии влился в меня, пока он работал над исцелением моих многочисленных ран.

Мы стояли в тишине, пока он работал, и агония медленно покидала мое тело. Мои ребра снова затрещали, когда их вернули в правильное положение, и Лэнс поморщился в ответ, словно сам это почувствовал.

Я глубоко вдохнул, когда боль оставила меня, и Лэнс сделал шаг в сторону, освобождая меня от своей исцеляющей магии.

Я поймал его за руку, чтобы удержать, заметив темные круги под его глазами.

— Ты истощен? — спросил я, хмуро глядя на него. Я знал, что он хотел помочь мне, но он мог бы оставить мелкие раны в покое, если его магия была на таком низком уровне.

— Да. Я использовал много магии, пытаясь отбиться от Лайонела, — признался он, стиснув зубы от дискомфорта, который испытывал без наполнявшей его силы.

Вид его плачевного состояния наполнил меня тоской, превышающей обычную заботу, которую я обычно проявляю к человеку в его положении.

— Вот, — сказал я, протягивая ему свое запястье, не задумываясь об этом.

Лэнс удивленно нахмурился. Сильные фейри не предлагали свою кровь Вампирам просто так, а я был сильнее его, даже если еще не был хорошо обучен.

— Я не могу… Видя твой дискомфорт, я чувствую себя дерьмово, — раздраженно признался я.

Я не просил об этой связи между нами, никто из нас не просил. Но я не видел никакого другого способа сделать что-то, кроме как просто принять то, что произошло на данный момент. А это означало, что я не в состоянии справиться с тем, что он выглядит как дерьмо и лишен силы.

— Ты уверен? — спросил он, хотя его клыки уже увеличивались в ответ на зов моей крови.

— Просто поторопись; мне не нужны новые побои за то, что я заставил отца ждать, — мрачно сказал я.

Глаза Лэнса вспыхнули гневом при мысли о том, что мне снова будет больно, но он отбросил эти эмоции в сторону, взяв мое запястье в свою хватку и укусив.

Укол боли быстро сменился приливом удовольствия, когда я заметил удовлетворение в его глазах. Это было правильно, даже хорошо. Я вознаграждал его за помощь и понимал, что хочу этого почти так же сильно, как не хочу жениться на этой уродливой девушке наверху.

Мне захотелось протянуть руку и притянуть его ближе, но я поборол этот странный порыв, зная, что он не совсем мой.

Лэнс отступил, когда получил достаточно, и отпустил мою руку, глядя на меня.

— Черт, — вздохнул он. — Ты на вкус как…

— Это было слишком приятно, чтобы быть нормальным, — признал я. В моей голове промелькнуло воспоминание о том, как отец кормил Клару, и я не мог не думать о том, как они почти ласкали друг друга.

— Да. Твоя кровь — как мой собственный чертов героин, — сказал Лэнс, его темные глаза светились силой, которую я только что ему дал.

— Я думаю, нам не стоит больше заниматься этим, — сказал я, отгоняя тоску, которая сопутствовала этому. — Последнее, что мне нужно, это чтобы ты попытался всухую трахнуть меня во время кормления.

— Возможно, ты прав, — ответил Лэнс, его тон был шутливым, но его глаза горели желанием моей магии.

— Мммм, — я отошел от него и направился к лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз.

Я вышел в вестибюль как раз в тот момент, когда за открытыми дверями проехала машина.

— Последние гости только что уехали, — объявил отец, окинув нас с Лэнсом оценивающим взглядом.

Он не стал комментировать тот факт, что я исцелился. Его никогда не волновало, что мать исцеляла меня после его нападений. Полагаю, ему было достаточно насытить свою ярость за счет моей плоти, и он не чувствовал необходимости настаивать на том, чтобы после этого залечить мои травмы.

— Пойдемте, — нетерпеливо сказала тетя Стелла, выходя из комнаты слева от нас. Она закуталась в полуночную синюю мантию и надвинула капюшон на голову, пока я наблюдал за ней.

Отец поманил нас, словно мы были парой собак, и направился обратно через дом к столовой.

Когда мы дошли, я обнаружил, что Наследники и их семьи покинули нас, но большинство моих дядей и кузенов остались. Некоторые из них сняли свои рубашки, и мой взгляд упал на покрытую шрамами грудь Оскара, когда он двинулся к нам. К счастью, его уродливой дочери нигде не было видно, и его взгляд был устремлен на моего отца, а не на меня.

Я поискал в толпе своего брата, но его тоже не было.

— Мы готовы отправиться, когда вы будете готовы, Коммандер, — сказал Оскар, обращаясь к моему отцу с его титулом лидера Клана Драконов. Это был термин, который я редко слышал, но он означал, что все, что они затевают, очень важно.

— Пора, — сказал отец. — Всем собраться.

Лэнс придвинулся ближе ко мне, а Драконы, Стелла и Клара прижались к нему.

Отец достал из кармана мешочек со звездной пылью, и мое сердце забилось быстрее, когда я понял, что он планирует забрать нас куда-нибудь подальше отсюда.

Одним движением руки он подбросил в воздух горсть бесценной звездной пыли, и она осыпалась на всех нас, утаскивая из нашего нынешнего положения в этом мире и перенося в другое место.

Морозный воздух обдувал меня, когда мы оказались на открытой вершине скалы, и воздух наполнился шумом разбивающихся волн.

Лэнс поймал мою руку, указывая на небо позади меня, и я повернулся, чтобы посмотреть: на небе началось лунное затмение.

Мои губы разошлись. Подобные небесные явления обладали огромной силой. Что бы ни планировал мой отец, это не было совпадением.

Вокруг нас вспыхнул огонь, вздымаясь к небу, когда Драконы сняли свои рубашки и начали читать песнопения на каком-то древнем языке, который я не узнал.

Мой взгляд остановился на Кларе, когда она дрожащими руками начала расстегивать пуговицы на своем длинном платье. Она сбросила его, и мать завернула ее в струящийся голубой плащ, похожий на ее собственный.

Один из Драконов начал раздавать деревянные маски с гротескными лицами, а другой раздавал другие мантии.

— Мы должны остановить это, — вздохнул Лэнс, его глаза расширились от ужаса. — Это не просто темная магия, такие ритуалы были запрещены давным-давно. Это вмешательство в силы, которые мы не можем контролировать. Если кто-то из присутствующих погрузится в это слишком глубоко, он погибнет, его душу поглотят тени.

Прежде чем я успел ответить, холодная рука опустилась на мое плечо.

— Вы, мальчики, здесь, чтобы наблюдать за сегодняшним вечером, — темный голос отца окутал меня, как заклинание. — Мы пока не будем вас впутывать.

Я удивленно поднял на него глаза, но не успел ответить, как его сила врезалась в нас, повалив на колени.

По моему телу заструились сильные магические нити, обездвиживая меня на обочине этого безумия, а скандирование вокруг нас становилось все громче.

— Ты должен остановить это, — прорычал Лэнс, борясь с собственными путами. — Ты не можешь даже надеяться использовать такую магию! Мой отец говорил мне, что…

— Твой отец не был достаточно силен, чтобы подчинить себе тени. Он был неудачником и глупцом. Мы не повторим эту ошибку дважды, — отец ушел от нас, не сказав больше ни слова, а мы остались стоять на коленях в грязи, вынужденные наблюдать за этим извращенным ритуалом.

— Мы должны что — то сделать, — настаивал Лэнс, несмотря на то, что мы оба знали, что это безнадежно.

Его взгляд был прикован к Кларе, когда его мать передавала ей маску. На мгновение я увидел только ее залитое слезами лицо и страх в ее глазах, прежде чем маска скрыла ее черты, и она погрузилась в действия ритуала.

Пение становилось все громче, все яростнее, нарастало до крещендо по мере того, как луна все ближе и ближе приближалась к моменту полного затмения.

Магия в моих жилах кипела, желая вырваться на свободу, и пот струился по моему позвоночнику.

Что-то приближалось. Они притягивали сюда что-то, чему здесь не было места.

Мое сердце бешено колотилось о ребра, и я в панике взглянул на небо, когда кольцо света окружило луну.

Песнопения внезапно смолкли, фейри затихли, и все фигуры в плащах подняли руки к небу в безмолвной мольбе.

Горящий след движения привлек мой взгляд вправо, и я задохнулся, увидев метеорит, мчащийся к нам по горящему следу.

Он был настолько ярким, что мне было трудно смотреть на него, но я также и не мог оторвать взгляда.

Тьма оседлала эту падающую звезду. И она неслась прямо на нас.

Она ударила в землю с такой силой, что земля задрожала, и прочертила по земле пылающий след.

Я вскрикнул от испуга, и жар, исходящий от него, почти обжег мою плоть, когда огромный камень рухнул на землю прямо посреди фигур в плащах.

Наступила тишина, такая густая и глубокая, что у меня зазвенело в ушах. Я не знал, что именно они призвали с неба. Но при взгляде на это меня охватило сильнейшее чувство ужаса.

Я стоял на коленях рядом с Дариусом в полном шоке от того, чему был свидетелем. Метеор образовал перед нами огромную яму, раскаленный камень светился от удара. Скандирование двух наших семей доносилось ветром и смешивалось с бешеным стуком моего сердца.

Лайонел поднял руки над головой, а затем целеустремленно побежал к краю обрыва. Мое горло сжалось, когда он нырнул в море, и хотя я знал, что он задумал, часть меня надеялась, что он ударится о скалы, прежде чем сместится. Это оказало бы услугу всем нам.

Когда он скрылся за уступом, наступила тишина, и только шум волн доносился до нас. Тишина была давящей, и я обменялся напряженным взглядом с Дариусом, ожидая появления его отца.

Раскатистый рев расколол воздух, и тень огромного зверя метнулась в небо. Лайонел расправил крылья, и свет костров сверкнул на его металлически-зеленой чешуе. Он был больше всех Драконов, которых я когда-либо видел, размах его крыльев был огромен, а хвост распускался позади него веером смертоносных шипов. Он взмыл ввысь, и ветер пронесся над нами. Мы подались вперед, и трава пригнулась, чтобы следовать за его движением по небу.

Он обогнул кратер один раз, прежде чем мир озарился багровым пламенем, излив из себя чан адского огня. Упавшая звезда растаяла под его натиском, а метеор превратился в мерцающую кучку копоти. Совсем как в том видении, которое мне передали кости.

— Дариус, — прошептал я со страхом в голосе.

Он бросил на меня отчаянный взгляд. — Мы должны остановить это, — он боролся со своими путами, но надежды было мало. Мы были обездвижены, в меньшинстве и недостаточно подготовлены. Он ругался сквозь зубы, напрягаясь от усилий.

Я вглядывался в толпу лиц в масках, ища среди них свою сестру. Я узнал ее в десяти шагах от себя и позвал ее, глазами умоляя подойти ко мне.

Она покачала головой, и я проклял сами звезды. Мне претила мысль о том, что мы порабощены своими судьбами. Видение, которое мы видели, закончилось кровью. Ее было так много, что я не мог даже представить, что произойдет дальше. А после были эти слова… смерть приближается.

— Клара! — крикнул я, глядя на нее тяжелым взглядом. Мама ответила вместо этого, придвинувшись ко мне и поправляя жуткую маску на лице. Она опустилась передо мной на колени в траву и провела пальцами по моей щеке.

Я отпрянул, обнажив клыки. — Если это не прекратится, случится что-то плохое, — сказал я, надеясь, что мне удастся достучаться до нее.

— Помни, что всегда говорил твой отец. Нет плохого и хорошего, — мягко сказала она.

— Это не то, что он имел в виду! — огрызнулся я, но она покачала головой, из-за ее маски послышался звук цоканья. Она встала и пошла назад, чтобы присоединиться к кругу скандирующих, а мое сердце гневно забилось под грудной клеткой.

Лайонел отлетел от кратера и грациозно приземлился на траву. Он сложил крылья, его чешуя завибрировала, когда он приготовился вернуться в форму фейри. Его жена вышла вперед, протягивая ему мантию, и он издал низкий рык, прежде чем вся его форма изменилась. Мгновение спустя он натянул предложенную женой одежду и босиком пошел к краю кратера, ветер тянул за ним подол.

— Звездная пыль, созданная во время лунного затмения, переносит путешественника только в одно место, — обратился Лайонел ко всем, и у меня участилось сердцебиение.

О чем он говорит? В какое место?

Я взглянул на Дариуса, выражение лица которого говорило о том, что он тоже понятия не имеет.

— Сегодня мы станем первыми фейри, которые когда-либо входили в Царство Теней, — объявил Лайонел, и дыхание замерло в моих легких.

— Ты с ума сошел? — спросил Дариус у своего отца, его брови напряженно сошлись. Лайонел проигнорировал его, пристально глядя в яму, в его глазах светилась тысяча надежд и мечтаний.

Царство Теней было самым темным зеркальным миром из всех существующих. Оттуда не приходило ничего хорошего. Но был один слух, который еще не подтвердился. В Царстве Теней обитал неуловимый пятый Элемент: Элемент Тьмы.

Мои плечи сжались от напряжения, когда я уставился на Лайонела, не в силах поверить, что он настолько глуп, чтобы попытаться сделать это. Разве он и без того не обладал достаточной силой? Он был одним из четырех Небесных Правителей. С тех пор как Дикий Король встретил свой конец, он сидел на троне рядом с тремя другими Советниками.

— Пора, Клара, — обратился к ней Лайонел, и мое сердце когтями впилось в горло.

— Время для чего?! — воскликнул я, но она проигнорировала меня и двинулась к Лайонелу, ее движения дали мне понять, что она нервничает. И если она и нервничала, то это было ничем по сравнению с тем, что испытывал я. — Клара! — умолял я. — Не делай ничего для него!

Она посмотрела в мою сторону, и жесткость ее позы сказала мне, что она уже решила, что будет делать. — Это не ради него, Лэнс, — сказала она, снимая маску с лица и бросая на землю. — Я хочу этого.

— Пожалуйста, остановись, — вздохнул я, эмоции терзали мое сердце. Это была не она. Темная магия испортила ее, заставила жаждать власти в ущерб себе. И я знал, что в этом виноваты моя мама и Лайонел. Они манипулировали ею. Подкупили ее кровью Дракона. И теперь она была так глубоко в этом дерьме, что не видела выхода.

Лайонел положил руку на основание ее позвоночника, а затем подтолкнул ее, отчего она споткнулась и завалилась в кратер. Она осторожно двинулась вниз по крутому склону к дымящемуся сердцу ямы, все ее тело дрожало. Огромная куча сверкающей звездной пыли цвета черного дерева была больше, чем я когда-либо видел за один раз.

Моя сестра стояла на коленях рядом с ней, погрузив пальцы в осадок и просеивая его сквозь пальцы. Она дала ей стечь обратно в кучу, а затем достала что-то из-под мантии. В свете костра блеснул нож, и от страха у меня участился пульс.

— Клара! — позвал я, мой голос надломился. Лайонел бросил на меня свирепый взгляд, но он не заставил меня замолчать.

Она продолжала игнорировать меня, подняв клинок над рукой и прочертив линию на плоти.

Магия крови… но почему?

Когда кровь капнула на звездную пыль, она переместила лезвие на другую руку, нанеся еще один порез на кожу. Звездная пыль начала дрожать, словно в ней жил пульс, затем медленно свернулась, как змея, и поднялась вверх, обхватывая раны на ее руках. Я до мозга костей знал, что это тьма, тень, пришедшая за силой, которую она предлагала.

Плечи Клары вздрогнули, но она прислонилась к ней, а не отстранилась. Мое дыхание стало поверхностным, когда она издала тихий вздох, магия крови дала ей знакомый кайф. Ее глаза закатились, а звездная пыль поползла дальше по ее рукам.

Остальные скандировали все громче и громче, но я не был в состоянии оторвать взгляд от ужасающего зрелища, представшего передо мной. Я кричал на сестру до хрипоты в горле, но она не поворачивала головы.

Звездная пыль осыпалась на ее плечи, и меня охватила паника, когда она защекотала горло.

Дариус кричал на отца, но я не слышал слов, слишком потрясенный увиденным. Пыль обвилась вокруг шеи Клары, скользнула выше, закрыла рот, приблизилась к носу.

Она оставалась в ее хватке, откинув голову назад, как будто испытывала самый большой кайф в своей жизни.

— Лайонел! — раздался в ушах голос моей матери.

— Успокойся, Стелла, — прорычал он на нее. — Твоя дочь чиста, с ней все будет хорошо.

Чиста? Что это вообще значит?

Пыль полностью окутала мою сестру, унося ее в глубины надвигающегося кургана. Я задрожал от ярости, ужаса и паники. Дариус прижался ко мне ближе, и я почувствовал, что он пытается меня утешить.

Что происходит?

Сколько времени должно пройти, прежде чем она вернется ко мне?

Пыль поднималась все выше и выше в сторону лунного затмения, столб извилистой, клубящейся тьмы. Группа начала бормотать, их песнопения стихли, но Лайонел решительно продолжал идти вперед.

Когда он закружился над нашими головами и его тень упала на меня, в моей груди разверзлась глубокая пропасть страха.

Что-то не так.

С грохотом, похожим на падающий дождь, башня рухнула, обрушив в центр ямы каскад сверкающих зерен. В тот момент, когда они столкнулись с землей, темная субстанция превратилась в кровь. Она взорвалась у основания кратера, заливая его по бокам. Крови было так много, что я мог видеть только ее. Красная лужа, сочащаяся и бурлящая.

Мое сердце свободно упало в груди, когда наступила ужасающая реальность.

Моя мама кричала.

Люди кричали, ругались.

Мое сердце трещало по швам, и все, о чем я мог думать, это то, что ее больше нет.

Ее больше нет, ее больше нет, ее больше нет.

Мамины руки были на мне, обнимали меня, лапали мою рубашку. Но я не мог пошевелиться, не мог оторвать глаз от кратера, в котором плавали останки моей сестры.

— Это был ее выбор, — всхлипывала мама в мое плечо, словно пытаясь убедить меня в этом. — Она хотела этого.

— Мы потерпели неудачу, — прошипел Лайонел.

— Как ты можешь заботиться только об этом? — прорычал на него Дариус.

Мама продолжала плакать, и ее слезы пропитали мою рубашку, в то время как я застыл в полном шоке. Эмоции вцепились в мое сердце, разрывая его на куски, пока я пытался осознать эту ужасную правду.

Клара мертва.

Моя сестра умерла.

Я не мог пошевелиться, чтобы оттолкнуть мать, но как только я освобожусь из этого адского места, я больше никогда не позволю ей прикоснуться ко мне. Это сделали они с Лайонелом, и я никогда этого не прощу.

Я несколько раз моргнула и обнаружила, что передо мной стоит профессор Орион. От него исходил аромат бурбона. Он был пугающе высоким, и все эти мускулы заставляли меня слабеть, но он все равно был просто еще одним засранцем с симпатичным лицом.

— Спасибо, — выдавила я из себя.

— Твоя благодарность — не то, что мне нужно, — он схватил меня за руку, и в один-единственный удар сердца я поняла, что он собирается сделать. Мои мысли понеслись вскачь, а тело перешло в режим паники. Прежде чем я осознала, что делаю, моя рука врезалась в его лицо, и комнату наполнил громкий хлопок.

Святое дерьмо, я только что отвесила пощечину учителю.

Момент, последовавший за моим ударом, длился целых две вечности. Орион уставился на меня, а я уставилась в ответ. На его щеке розовел отпечаток моей руки, и он поднял пальцы, чтобы потрогать след, как будто не был уверен, что это действительно произошло.

Мой язык был безнадежно сухим комком плоти, но мне удалось произнести хриплым голосом. — Не кусайте меня.

Он наклонился так, что оказался нос к носу со мной, и от его кожи исходил райский аромат корицы, сплетаясь с резким запахом бурбона в его дыхании.

Его губы сжались, и все веселье исчезло с его лица. — Как вы собираетесь остановить меня? — спросил он, словно искренне желая услышать от меня ответ. Я вдруг почувствовала себя участницей викторины.

Я сделала медленный вдох, из-за его близости мои мысли было труднее уловить, чем обычно. — Я умею владеть воздухом. Я могу оттолкнуть вас назад.

— Вы уверены в этом? — он придвинулся ближе, открыв рот, чтобы показать острые клыки.

Я покачала головой. — Честно? Нет. Но я прошу вас не делать этого и говорю вам, что попытаюсь бороться с вами, если вы это сделаете, — мой голос едва дрогнул, и я мысленно похлопала себя по спине, учитывая пережитую ночь. Маленькие победы и все такое.

Орион отошел, в его глазах появился задумчивый блеск. Я попыталась обойти его, но он схватил меня за руку и вонзил свои клыки в мою кожу. Я задохнулась от ужаса и подняла другую руку, пытаясь вызвать магию в своих пальцах. Но я не могла сосредоточиться, и как только моя рука оказалась рядом, он прижал ее к двери позади меня. Твердая поверхность его груди прижала меня к дереву, и я вздрогнула, когда его укус углубился, а мое сердце забилось, как у кролика.

Внутри меня все сжалось, и сила потекла по каналу к запястью. Моя магия отнималась у меня, поглощаемая этим безжалостным существом.

Его руки на мне были непреклонны, и как я ни старалась, я не могла создать против него даже легкого ветерка. Когда он пил из меня, казалось, что он держит мою силу в своей хватке, и все это двигалось к нему, колодец внутри меня опустошался.

Наконец он отпустил меня, и моя голова закружилась, темнота на мгновение заволокла мое зрение. Поток самых мерзких ругательств из моего словарного запаса пронесся в голове, пока я сжимала две кровавые ранки на запястье.

Орион смотрел на меня ровным взглядом. — Все в Солярии связано с властью, мисс Вега. Не забывайте об этом. Каждый берет то, чего хочет. Это наш путь. И если вы не начнете брать это сами, вы провалитесь в этой академии еще до того, как попытаетесь пройти Расплату.

Мой взгляд блуждал по чертам лица Дариуса, пока расстояние между нами сокращалось до миллиметров. Между нами нарастало тепло, искры энергии освещали мою кожу плотской потребностью, которую, я была уверена, мог удовлетворить только он, но я отказывалась признавать этот факт.

— Каков твой Орден? — я вздохнула, удивляясь, почему я никогда не спрашивала раньше. Он всегда вел себя со мной как чудовище, так что, полагаю, мне никогда не требовалось доказательств его сущности. Но когда я стояла перед ним, мне стало казаться, что приход сюда был ужасной ошибкой. Взгляд его глаз говорил о том, что он может просто поглотить меня целиком, и у меня возникло ощущение, что это было не пустым обещанием.

— Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне свой, — насмешливо ответил он, и на мгновение я могла поклясться, что его глаза изменились. Они стали золотистыми, зрачки превратились в рептильные щели, а затем он моргнул, и глубокий карий цвет вернулся. Возможно, мне показалось, но я так не думаю.

— Но я еще не знаю своего Ордена, — сказала я. — Профессор Орион считает, что взросление в мире смертных подавило наши способности.

Дариус пристально посмотрел на меня, как будто в поисках лжи, и я поборола желание вжаться в дверь, к которой он меня прижал.

Он внезапно отступил назад и расстегнул пряжку своего ремня, прежде чем снять джинсы.

— Что ты делаешь? — задыхалась я, мой взгляд был прикован к его движениям, когда он спустил штаны, боксеры и все остальное, и я получила возможность рассмотреть каждый его сантиметр.

— Когда ты перестанешь трахать меня глазами, я покажу тебе то, что ты так отчаянно хочешь узнать, — насмешливо ответил он, и я перевела глаза обратно на его лицо, бросив на него хмурый взгляд.

— Люди не склонны доставать свои причиндалы посреди разговора, — подколола я. — Так что если ты не хочешь, чтобы я увидела маленького Дариуса, то тебе не следовало втягивать его в наш разговор.

Дариус издал смешок, и на полсекунды показалось, что мы не питаем друг к другу вечной ненависти.

Он снова наклонился ко мне, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить зрительный контакт, поскольку его обнаженное богоподобное тело придвинулось так близко, что я едва могла дышать.

— Если ты снова придешь в мою комнату без приглашения, то лучше бы это было потому, что ты готова склониться перед нами или умолять меня перегнуть тебя через изголовье и заставить выкрикивать мое имя, — промурлыкал он, и полная уверенность, с которой он это произнес, заставила мое предательское либидо заработать на полную мощность. Не желая, чтобы он знал, какое воздействие он оказывает на мое тело, я прижалась спиной к двери, защищаясь. К счастью, движение было минимальным, и мне удалось сохранить незаинтересованный хмурый вид.

Дариус внезапно отвернулся от меня, а затем выпрыгнул из открытого окна рядом с нами. Я задохнулась от неожиданности, мое сердце подпрыгнуло, и я бросилась вперед, чтобы посмотреть, что произошло.

Не более двух секунд Дариус свободно падал с высоты десяти этажей, затем его тело с неожиданной легкостью сместилось, и огромный золотой Дракон вырвался из темницы его плоти, как будто он был там всегда.

Мой рот раскрылся от удивления, когда я уставилась на великолепного легендарного зверя. Дариус сделал несколько взмахов своими мощными крыльями и по спирали поднялся к облакам. Каждая из его чешуек сверкала в свете заходящего солнца, словно миллион драгоценных камней. Тонкая мембрана крыльев пропускала сквозь себя мягкое оранжевое свечение, когда он резко набирал высоту, петляя по ландшафту Огненной Территории с большей грацией, чем это было возможно для такого огромного зверя.

Как будто этого зрелища было недостаточно, чтобы мое сердце заколотилось, а желание обладать им возросло в десять раз, он издал мощный рев, от которого задрожала вся стеклянная конструкция дома Игнис. Вслед за этим он выпустил такой мощный взрыв Драконьего огня, что он согрел кожу моих щек, несмотря на огромное расстояние между нами.

Мой взгляд не отрывался от него, пока он рассекал небеса, и мне отчаянно захотелось присоединиться к нему в облаках. Я подумала, есть ли шанс, что когда мой Орден проявится, мне будет даровано благословение крыльев. Полет в облаках казался мне прекрасным видом свободы, и я знала, что если мне удастся испытать это хотя бы раз, то я смогу умереть, прожив жизнь полноценно.

Я стояла и смотрела на Дариуса в его Драконьей форме гораздо дольше, чем это было необходимо, но ничего не могла с собой поделать. Он был прекрасен, великолепен, царь среди зверей. Он был прав, когда говорил, что нам не удастся укротить ненависть между нами. Само наше с Дарси существование угрожало его положению монарха этого царства, и при одном взгляде на его изменившуюся форму я понимала, что такое существо, как он, никогда не будет укрощено.