С завтрашнего дня в отпуск. Это ли не прекрасно? Отпуск во второй половине июня — лучшее, о чем можно мечтать. Из-за взятой прошлой весной ипотеки все поездки пришлось отложить и планы посвятить сну, сериалам, книгам и загару на местном пляже. В этот вечер Юля планировала встретиться с подругами в шашлычном дворике центрального парка. Ничего сверхъестественного. Только жареное мясо, лаваш и холодное пиво, сплетни, смех и моральная перезагрузка. Футболка, летние брюки, сандалии, хвостик, чтоб от волос не было жарко, минимум косметики, пару пшиков парфюма — и готово.

Место встречи находилось всего в трех кварталах, поэтому Юля направилась туда пешком. Асфальт отдавал напитанное за день тепло, город тонул в зелени и цветах. Влюбленные парочки и компании друзей заняли все существующие лавочки. Лето дышало полной грудью и зазывало всех наслаждаться жизнью. Напитавшись одухотворенностью, пружинистой походкой Юля завернула за последний угол, и тут ее сердце упало в живот. Рядом с Аней, Лилей и Ксюшей стоял Лёша. Он стоял спиной, но эту высокую худощавую фигуру и волнистые темно-русые волосы она не спутает ни с кем. Ладошки сразу стали мокрыми от волнения. Несмотря на столько лет — ее чувства к нему не ослабели, хотя надежда на взаимность уже перестала поднимать голову.

Нацепив самую очаровательную и приветливую улыбку, Юля приложила палец к губам в знак молчания для подружек, подкралась к Леше. Незаметно вытерев ладошки о штаны, девушка привстала на носочки и закрыла ему глаза. Она почувствовала, как он улыбнулся, его ресницы прощекотали ее кожу, отчего мурашки побежали по спине. Его длинные тонкие пальцы обвили ее запястья.

— Юля, я знаю, что это ты.

Он убрал ее руки и развернулся к ней лицом, раскрывая объятья. Дружеские объятья. И хотя все вокруг считали, что между ними что-то есть и он к ней неравнодушен, Лёша все никак не переступал черту, от чего их непонятные взаимоотношения приносили Юле очень много боли.

— Привет! Я на днях звонил, но ты не ответила.

Юля неопределенно махнула рукой:

— Да, была занята, увидела пропущенный уже поздно.

На самом деле, она не ответила специально, знала, что он звонит, чтоб прийти к ней, просидеть до утра за трепом и фильмами, а потом вырубиться на ее постели. Он всегда так делал, когда в его личной жизни штормило, или у него был трудный период. Приходил к ней, вытесняя своим присутствием других мужчин, спал с ней в одной постели, обнимая и зарываясь лицом в ее волосы, иногда жил у нее по нескольку дней, а потом пропадал. Но когда Юле было плохо или нужна была его помощь — его никогда не было. Находилась куча причин и отмазок. И если сначала она питала какие-то иллюзии по поводу его приходов, то потом поняла, что ее тупо использовали, а она как дура не только это позволяла, но и была этому рада. От его близости сейчас сладко сжималось сердце, но она заставляла себя игнорировать это чувство, чтобы потом не было так больно после очередного разочарования.

— Надо было перезвонить, ты же знаешь, что я почти не сплю.

— Ты мог почти не спать с девушкой, это было бы неуместно.

Если бы она ему перезвонила, он бы либо пришел к ней, либо не ответил — потому что нашел более приоритетный вариант провождения времени. Оба варианта были бы болезненными. Поэтому она не ответила. И не перезвонила позднее.

— Какая девушка? Я сейчас одинок, и максимум бы тусил с друзьями.

Ну да, одинок, поэтому и позвонил. С друзьями… Вот к друзьям бы и шел ночевать или вел их к себе.

Внутренне раздражение подкипало, но внешне Юля оставалась мила и улыбчива.

— А где сейчас твои друзья?

— Мы договорились встретиться позже, я как раз от Михи шел, но встретил Аню, и она позвала меня затусить с вами.

Мысленно Юля прокляла свою неугомонную подружку, которая была уверена, что купидон сведет их с Лёшей и всячески ему старалась в этом помочь. Вот и сейчас она чуть не подпрыгивала со словами:

— Здорово, правда?

Одна Ксюха знала, как все на самом деле паршиво, и оттого мрачновато поглядывала на хихикающую подружку.

Юля продумывала пути отступления из сложившейся ситуации, чтоб вернуться домой с минимальными потерями достоинства и душевного равновесия. Наилучшим развитием было бы, чтоб он уехал к друзьям раньше, чем разойдутся они, а потом она отключила телефон на всякий случай.

В шашлычном дворике был аншлаг. Свободным оказался только один столик, но большой. Из-за него только что ушла шумная компания. Подождав, пока официанты уберут, друзья присели на широкие деревянные скамьи по обе стороны стола и уткнулись в меню. Просторное помещение было освещено развешенными повсюду фонариками, над каждым столиком создавал уют абажур из пластинок темного стекла. Огромные окна были настежь раскрыты и летний ветерок гулял по залу, создавая эффект террасы. За стойкой бармен колдовал коктейли, и официантки в белых фартучках без остановки сновали среди посетителей. Играла негромкая живая музыка, голоса и смех со всех сторон. Вечер имел все шансы быть приятным несмотря ни на что.

Свиной шашлык, свежий лаваш, маринованный лучок, зелень, порезанные ароматные овощи, по бокалам с холодным напитком стекают капельки конденсата. Разговор льется легко. Вспоминаются общие знакомые и смешные истории из прошлого. Хмель и уютная добрая атмосфера расслабляют и сглаживают тревожность. Но вот лежащий на столе рядом с Лёшей телефон начинает мигать экраном и вибрировать.

— Проснулся? — смеется в трубку Лёша. — Да, я тут с девчонками из универа в шашлычке у центрального. Сейчас, погоди минутку…

Отодвинув немного телефон от лица, он спрашивает у девушек, обегая взглядом компанию:

— Вы не против, если пара моих друзей к нам присоединятся?

Девчонки, естественно, были за, так как это означало, что, скорее всего, гулянка выйдет дольше и веселее, явно не ограничиваясь рестораном. Одна Юля спряталась за бокал и промолчала.

— Да, приезжайте. Увидите нас, мы за большим столом в конце зала.

Юля уже подумывала слинять, пока вечеринка не вылилась в очередные неприятности, но все и слушать не хотели о ее уходе, и она согласилась задержаться еще на пару часиков.

Минут через двадцать к их столу подошли двое молодых людей.

— Миша и Марк.

Лёша представил своих друзей и по очереди девушек.

— С Юлей мы уже знакомы.

Миша расплылся в улыбке и, пробравшись на скамейку с ее стороны, нагнулся, чмокнув ее в щеку.

— Какое теплое приветствие, — Юля жеманно закатила глазки и причмокнула.

Если Миша вел себя приветливо и раскованно, то Марк несколько царапал своим поведением. Он был вальяжен и слегка надменен. Типичное поведение мажора, как подумалось Юле. Она окинула его взглядом, прицениваясь к его одежде и часам. В подтверждение ее мыслей на стол рядом с ним лег новенький айфон. Парень явно был при деньгах и скорее всего из обеспеченной семьи. С некоторыми друзьями Лёши она была знакома и несколько раз зависала в их компании, но о Марке только слышала, и видела его только на фото в соцсетях у общих друзей. Насколько она знала, он был лакомой конфеткой для девчонок, за ним они бегали табунами, а он не заводил долгих серьезных отношений, чем разбил немало сердец. При недолгом совместном пребывании Юля так же поняла, что он острый на язык, погранично с грубостью, а иногда его фразы были прямо-таки жестоки. С Мишей они явно ладили хорошо, а вот с Лёшей часто обменивались колкостями. Неожиданно во время их очередной полушуточной перепалки Марк повернулся к Юле.

— А это та самая Юля, за общение с которой тебя так засерает сестра?

От этих слов она подавилась, а сделанный глоток пива пошел через нос. Миша тут же подал охапку салфеток и легонько постучал ей по спине, пока она откашлялась.

Пауза затянулась. Все переглядывались, не зная, что сказать в такой ситуации. Юля поблагодарила Мишу, промокнула от потекших от кашля слез глаза и посмотрела сначала на Марка, потом на Лешу. Тот опустил глаза в стол, на щеках играли желваки.

— О-о, судя по всему она.

Марк усмехнулся.

— Много о тебе слышал. Наконец-то познакомился лично.

Юлю разобрала легкая нервная дрожь, она шарила глазами по столу, не зная, как себя вести.

— Извините, мне надо выйти, привести себя в порядок.

Она взяла телефон и сумочку, встала. Миша поднялся, чтоб выпустить ее. Бросая мечущие молнии взгляды, следом вышла Ксюша.

— Не обращай внимания, ты же видишь у них какие-то напряженные отношения. Он хотел его задеть, а так как идиот — и тебя заодно получилось. Тем более Лешкина сестра — та еще придурошная шлюшка. Ты ведь не будешь портить себе вечер из-за какого-то имбецила?

Пока Юля поправляла макияж на покрасневшем лице, ее подруга стояла у нее над душой и рассыпалась в ругательствах на всех троих.

— Сегодня не буду, но завтра Аня получит за свою инициативность, — Юля злобно швырнула пудру в сумочку. — И… Что значит засерает за общение со мной? Еще и наслышан он обо мне. Нет, слушай, я это хочу выяснить…

Не успела Ксюша вставить и слово, как девушка вылетела из уборной, уверенной походкой возвращаясь в зал. К ее удивлению, компания уже вставала из-за стола, а официант убирал тарелки и бокалы.

— Мы решили в парк погулять сходить, к озеру. Там прохладнее.

Лиле было немного неловко, но она старательно делала вид, что ничего не случилось. Как собственно и все. Парни взяли еще напитков из холодильника, и они вышли на улицу. Ветер приятно пах травой и листьями. Легкие сумерки окутывали город, зажигая в нем цветные огни.

Аня щебетала с парнями, а ее подруги шли, отставая на несколько шагов. Они зацепились за тему Юлиной квартиры и обсуждали ее запланированные покупки с отпускных, чтобы обуютить и обставить жилище. Она хотела застелить одну из комнат ковролином и заменить там диван, доставшийся от предыдущих хозяев.

Болтовня о мелочах и свежий воздух сгладили неприятный момент, и к тому времени как они дошли до беседки у озера, Юля снова смеялась, рассказывая о каком-то случае на работе.

Все они собрались под крышей, столбики опутывали вьюнки, а на скамейке внутри кто-то оставил букетик полевых цветов, который печально повял без воды. Разговоры и смех, все дурачились и прекрасно ладили, даже Марк не казался больше надменным мажором. Они даже уже сыграли в ассоциации, крокодила и пару кругов в мафию, и снова вернулись к обычной болтовне. Время перевалило за полночь, а жара никак не спадала, поэтому расходиться по душным квартирам или клубам никому не хотелось. Лиля и Миша явно перешли на флирт, о чем говорила его рука на ее талии.

— Разрешите поухаживать за девушкой? — Марк протянул холодную бутылочку Юле.

— Спасибо.

Она улыбнулась и приняла из его рук напиток.

— А можно тебя спросить?

Марк немного удивленно приподнял бровь.

— Что ты имел в виду в шашлычной, когда сказал про меня?

— Ребят, ну зачем вы эту тему опять поднимаете? — Аня захлопала ресницами, на которых заблестели слезы.

Леша напрягся:

— Фигню сморозил, вот и все, что он имел в виду.

Марк засмеялся.

— Да все знают, что ты ему нравишься, но он слушает свою сестру, которая тебя терпеть не может. И он соглашается с ней, что ты серая мышь, недотрога и скучная. Только без обид, слова не мои.

— Какая разница, кто что считает?! Лины тут нет, нахрена ты тащишь сюда ее бредни? — психанул Миша.

— Нет, стоп, мне интересно. Что же такого обо мне было сказано, что человек обо мне НАСЛЫШАН. Так значит, я настолько стремная, что со мной стремно общаться, да, Леша?

— Юлька, ты чего?! Никто тебя такой не считает.

Миша сгреб девушку в медвежьи объятья. Она выпуталась из его рук и злобно смотрела на Лешу.

— Ахаха, приятель, похоже ты попал. — Марк похлопал друга по плечу.

— Да пошел ты! Не лезь, куда не надо. — Леша сбросил его руку с плеча.

— Да нет, это очень познавательно. Спасибо, Марк.

Внутри будто разлился уксус. Она и так болезненно приняла тот факт, что он, осознанно или нет, ее использовал, а вовсе не испытывал к ней интерес как к девушке. Теперь оказалось, что перед своей компанией он регулярно полоскал ее вместе со своей сестрицей.

— Мне правда было интересно познакомиться, узнать, что ж за личность такая. То, что запал, это понятно, девушка приятная.

— Заткнись, — сквозь зубы шипел Леша. — Никто ни на кого не запал. Мы общались как друзья.

— Ага, друзья, которые спят иногда вместе?

— В смысле спят?… — щеки Юли сменили болезненную бледность на пылающий румянец.

— Я же сказал, что не спал с ней.

— Серьезно?! За все это время, вы так и не переспали?

— Ну хватит, нашли о чем поговорить. — Лиля толкнула Мишу в бок локтем, чтоб он что-то уже сделал.

Так вот значит, как их отношения выглядели с его стороны… И он этого не стыдится… Как сказал Марк? Она ему нравится, но недостаточно хороша для него, по мнению его и его сестры? Еще и все считали, что он периодически ее потрахивает. Но, наверное, она в его глазах и для этого не годилась… Задетая гордость подпитывала злость. Уж лучше кипеть от злости, чем плакать от обиды.

— Думаю, на этом откровения лучше закончить. — к гордости Юли, голос ее звучал буднично и не выдавал истинных эмоций.

— Не стоило и начинать. Это вообще никого не касается, кроме них. Какие у кого отношения, и кто о ком что думает, и кто с кем спит — это тоже дело частное.

Ксюша скрестила руки на груди и недобро смотрела на Марка, который поднял руки в знак капитуляции.

— Юля, давай вызову тебе такси, ты хотела вернуться домой пораньше, — почти холодно обратился Леша, сунув руки глубже в карманы.

Вот этого она сейчас никак не ожидала.

— С чего такая забота? Да и никуда я сейчас не собираюсь, мне и тут неплохо.

— Вот! Наш человек! Классная ты девушка, Юля! Так бы и женился.

— Кто? Ты? На ней? — Леша язвительно скривил лицо.

— Ну а почему бы и нет?

Марк присел к Юле и обнял за плечи.

— Юля, а давай поженимся?

Девушка бросила еще один взгляд на лицо Леши, на котором явно читалось раздражение. Повернулась к Марку. Этот молодой человек заставлял испытывать ее весьма противоречивые чувства. Симпатию и отвращение одновременно. Он был красив, умен, обаятелен, обладал хорошим чувством юмора, но при этом отталкивающе высокомерен и излишне прямолинеен.

— Заканчивайте это представление, оно никому неинтересно, — все тот же раздраженный тон.

Но он был как кнут для Юли.

— А давай!

— А давай побыстрее, к чему тянуть?

— Я согласна!

Марк вытащил айфон из кармана и зашел на сайт ЗАГСа.

— Послезавтра утром есть время. Платье купить успеешь?

— У меня есть целый завтрашний день.

— Отлично! Написано заявление можно подать онлайн. Заходи на госуслуги.

Все изумленно уставились на происходящее. Марк и Юля держали в руках телефоны и загружали приложение.

— Да остановите их кто-нибудь!

Лиля почти в ужасе махала руками.

— Они этого не сделают, — бросил Леша.

— Я бы так не был уверен…

Миша смотрел через плечо как эти двое заполняли заявления, списывая паспортные данные друг друга с учетных записей.

— Да это бред! Юля, ты же не будешь вести себя как дура?

— Не твое дело, — пробурчал Марк, не отрываясь от экрана.

Пара минут — и он закрыл приложение и отложил телефон рядом на скамейку.

— Можете нас поздравить, мы теперь жених и невеста!

— Ты больной… Не лень будет идти заявление-то забирать?

— А кто сказал, что я его заберу?

Леша засмеялся в голос.

— Да ты же прожженый холостяк, баба тебе не баба. У одной жопа не такая, у другой голос раздражает, у третьей сиськи маленькие, четвертая тупая. Ага! Так я и поверил, что ты первую попавшуюся схватил и под венец повел.

— Ну почему же первую попавшуюся? Ты же ее вон сколько пас. Твоя сестра ее так охрененно описала, ее неприязнь — лучшая реклама. Чего тут думать? Надо брать.

— Отлично, как протрезвеете, не забудьте приглашение прислать.

Леша развернулся и вышел из беседки, не прощаясь, покинул компанию.

— Ну что ж, раз завтра у нас столько дел, предлагаю сегодня не засиживаться. С тебя платье, с меня ресторан.

Подруги ошарашено переглядывались, Миша повторял что-то в стиле:

— Ну вы, ребята, даете.

Или:

— Вот это сходили пивка попить…

Юля злобно сверкала глазами куда-то в пустоту, а Марк неспешно вызывал такси, чтобы отправить девушек по домам и уехать самим.

Уже сидя в машине, Юля призналась себе, что, похоже, натворила какую-то дичь.

Во что я вляпалась?..

Остаток ночи прошли в мыслях о прошедшем вечере, его героях, событиях и последствиях. Несколько раз Юля брала в руки телефон и проверяла, действительно ли сделала ту самую глупость. Заявление в ЗАГС подано и бракосочетание назначено на 19 июня на 10:30.

Вот же я дура…

Она пыталась понять, что собственно ее так задело? То, что Леша ведет себя как свинья, она уже и сама поняла. Нового ей в принципе ничего не открыли, только что она ему все таки нравится… Но нравиться может и лимонад "Буратино", но никто от него детей не хочет. Неприятно, что все это обсуждалось в кругу его друзей, но и этого стоило ожидать. Лина… Мерзавка. Ее рот как выгребная яма, а между ног открыта уже магистраль. За что она так ее не любила?

Проворочавшись, Юля заснула уже только утром. Тяжелые шторы не пускали свет в спальню, а вентилятор гонял по комнате душный воздух. Разбудил ее дверной звонок во втором часу дня. На пороге стояли свидетельницы ее безумия.

Аня опять хлопала своими длинными ресницами и теребила рыжий кончик косы:

— Прости меня, я такая идиотка.

— И тебе привет. Вы чего всей сборной меня будить пришли? Обсуждать вчерашний вечер я не хочу.

— Но, солнце, тебе надо ехать сегодня за платьем.

Ксюха протолкнулась мимо сонной подружки в квартиру. Остальные зашли следом.

— Какое платье? О чем ты говоришь?

— Как какое? Подвенечное. У тебя свадьба завтра. Забыла что ли?

— Вы же не думаете, что он на самом деле придет в ЗАГС…

— Придет, — Лиля плюхнулась на пуфик в прихожей. — Мы уже даже приглашения получили, роспись без торжественной церемонии, но нас, естественно, как самых причастных туда все равно позвали. А потом банкет в ресторане "Пушкин". Как мне сказал Миша, заказана внутренняя терраса в саду, стол на двадцать человек.

— Твою мать…

Юля сползла по дверце шкафа и плюхнулась на пол. Песчинки сразу неприятно впились в кожу на попе. Вышла встречать гостей она, как и спала, в белье: трусики в виде шортиков и спортивный лиф.

— Я сильно накосячила, да?

— Не знаю как насчет косяков, но удивила точно. Ну ничего, сходишь, подпись в красивом платье поставишь, а через пару месяцев оформите развод.

Ксюша уже хозяйничала на кухне и варила кофе, его аромат приятно щекотал нос и обещал немножко бодрости.

— А может написать ему, что мы малость перегнули с шуткой и пора бы уже прекращать? — закусила ноготь и глазами, полными раскаянья, уставилась на подруг.

— Еще чего. Ты бы слышала, как визжала Лина, когда об этом узнала… Только ради этого стоит довести дело до конца. Тем более, слишком громкое дело заявлено, на попятную пойдешь — засмеют. А сделаешь — намутишь скандальную новость для сплетниц от Мурманска до Петропавловска-Камчатского. Прослывешь, может, чокнутой, но это лучше, чем трусихой.

Прочитав эту мораль, Ксюха вручила чашку с уже размешанным сладким кофе.

— А если он не придет? Тогда точно засмеют.

Простонала Юля, пряча лицо.

— Придет. Кольца тоже уже купил. Через Мишку узнавал размер кольца для тебя.

— Че-е-ерт…

Несчастной хотелось провалиться на том самом месте, где она сидит. Пусть прямиком в ад и пятой точкой сразу на раскаленную сковородку.

— И, кстати, мы с Мишей свидетели, — на этих словах Лиля пожала плечами, мол "извини, так получилось".

— Прекрасно. В отпуск в Турцию я не поехала, зато нашла себе другие приключения… Девочки, это бред! Я не могу выйти замуж!

— Можешь.

Ксюша чуть не силком подняла ноющую подругу с пола. Звонко шлепнула по заду:

— А теперь марш в душ! Нас ждет примерка платьев!

Для надежности зашла с подругой в ванную и села на закрытую крышку унитаза, пока та скрылась за шторкой.

Тем временем Лиля что-то судорожно листала в телефоне, сидя на том же месте, а Аня предпочла спрятаться в дальнем углу темной прихожей, так как чувствовала вину за весь случившийся бардак.

Истинно верные подружки помогли пройти через весь ад подготовки и внимательно следили, чтобы новоявленная невеста не отлынивала. Парень Ксюши был их шофером в этот день и возил по магазинам, в солярий и на маникюр. Ксюха вызвалась сама утром сделать прическу и макияж, и все просматривала в браузере фото свадебных причесок, чтобы понять, что еще надо не забыть купить.

Отпускные вместо ковролина и дивана ушли на свадебное платье и туфли с фатой. В жарких павильонах у вентилятора и в дорогих бутиках под кондиционером было перемерено не меньше полусотни платьев. Километры кружева, атласа, шелка, фатина и прочих тканей для одноразового наряда.

— Я не хочу вообще покупать платье! Можно обойтись чем-то более практичным, только белым. Все равно это свадьба просто фикция. Я не уверена, что мы даже дойдем до стадии подписей.

— Знаешь, лучше быть самой красивой невестой хоть и на показной свадьбе, чтоб вся эта семейка сдохла, когда тебя увидела. Их кстати, тоже пригласили, — Лиля, обливаясь седьмым потом, усиленно махала себе на лицо клатчем и поворачивалась то одним, то другим боком к спасительным свежим струям воздуха кондея.

— Мне кажется, этот Марк хочет моей погибели. Это он устроил весь этот бардак! Нафига ему это надо вообще?!

-Ну… Не уверена, в чем там собственно дело, но Миша сказал, что у Лехи и Марка давние рамсы, а Лина вешается на него и никак не может уложить его себе между ног. Не знаю, внесло ли это какую-то ясность… Может просто ты попала под перекрестный огонь… Зато теперь тебя занудой и серой мышью точно никто не назовет. Да ты девочка-скандал, мать!

После долгих примерок, выбор был сделан. С чехлом, украшенным фирменным лейблом магазина, и кучей пакетов они, наконец, ехали поесть перед маникюрно-загарательным ритуалом. Парень Ксюхи, Егор, часто косо посматривал в зеркало заднего вида на Юлю, а потом театрально "тихо" прошептал своей девушке:

— А твоя подруга точно не сумасшедшая?

В ответ Ксюха только отвесила ему легкий подзатыльник.

— Понял. Молчу.

Юле не лез кусок в горло, проковыряв салат, она обреченно поковыляла в салон и подставила руки для смены покрытия ногтей с ярко-красного на утонченный фрэнч с акцентом на заветном пальчике.

Это все какое-то безумие… Наверное, мне придется после всего этого сменить имя, фамилию, внешность… Возможно, пол. Сменить город, страну и планету нафиг. Какой позор я навлекла на свою голову на этот раз, черт…

Уже под вечер в инстаграм высветилось уведомление, что Марк решил на нее подписаться. После принятия заявки, от него пришло лаконичное сообщение в директе: "Жду завтра в холле к 10:00".

Мдя… Не так я себе представляла свою свадьбу, жениха, предложение, девичник и всю сопутствующую фигню… Все девичьи мечты насмарку…

Чтоб наверняка невеста не сбежала или не выкинула чего-нибудь еще, подруги решили остаться у нее с ночевкой, устроив импровизированный девичник. Мартини и доставка гигантского сета ролл, старые голливудские фильмы и всяческие попытки не думать, что же ждет их всех завтра. Несмотря на все старания, Юля чувствовала себя священной коровой, приносимой в жертву. Засыпая на импровизированной постели вместе с девчонками прямо на полу перед телевизором под "Красотку", Юля не прекращала надеяться на какое-нибудь чудо, которое остановит этот локомотив. Пусть даже это будет падающий метеорит и все четыре всадника апокалипсиса разом.

Было 5:30 утра, когда один за другим начали надрывно орать будильники на четырех телефонах, потерянных где-то среди подушек, простыней и хаотично раскиданных частей тела. Оказывается, сильно не выспавшаяся девушка способна победить в матерном конкурсе любого нервного таксиста. Здесь таких было четыре.

Чтобы не опоздать, с учетом пробок, было решено выехать в 9:00. Егор отпросился с работы и обещал приехать пораньше, чтоб доставить невесту и ее подружек к отделению ЗАГСа. Это значит, у них было около трех часов, чтоб вернуть себе облик человеческий, хотя бы немножко перестать всех ненавидеть, выпить кофе и собраться. Определив очередь посещения ванной, девушки, бурча, разбрелись по разным углам. Анна вызвалась приготовить кофе и завтрак. Лиля собирала постель и ликвидировала последствия девичника. Ксюша взяла на себя роль координатора сборов невесты. Юлю затолкали в душ, а туалетный столик стал заставляться уходовой и декоративной косметикой, средствами для укладки, россыпью шпилек, невидимок, были приготовлены к бою фен и армия расчесок, ждал своей очереди вступить в дело утюжок.

Все потихоньку шебуршались: сходили в душ и позавтракали. Одна Юля, выпив две чашки крепкого турецкого кофе, отказалась наотрез от салата и горячих бутербродов. Единственное, что она бы сейчас съела — это хорошую порцию мышьяка. Еще ей на тот момент хотелось бы побольше мозгов и человека, который бы ходил за ней и останавливал, когда она начинает делать фигню.

— У нас для тебя есть маленький подарочек.

Пропищала Лиля, потрясывая ярким подарочным пакетом с бантиком.

— Вот не надо. Эта свадьба совсем не повод для подарков. Это не свадьба даже! Это какой-то бред! Убери немедленно!

Юля старательно втирала в руки по всей длине увлажняющее молочко. Летом кожа очень сильно сохла и, если не намазать все, что только возможно, мир сделают еще прекраснее зуд, покраснение и шелушение.

— Ну, зайка, это очень важная деталь!

И на пушистое покрывало, застилающее кровать выпало кружевное белье и подвязка.

— Совсем рехнулись?!

— Первую брачную ночь никто не отменял, — нанесла решающий удар по шаткому самообладанию Аня.

— Какая к черту брачная ночь?!

Юля взревела так, что, наверное, присели все соседи в доме.

— Скажи еще в ЗАГСе и под крики "горько" вы и целоваться не будете.

Девушка шлепнулась на постель, будто из нее вынули позвоночник.

— Делайте со мной, что хотите, но я никуда не пойду!

Слезы выступили на покрасневших глазах, а нижняя губа задрожала.

— Ты чего, мать, расстроилась? Подберись! Вытри сопли и не включай ханжу, ты никогда ей не была, нечего и начинать.

Ксюша в очередной раз буквально силком стащила размякшую подругу и впихнула в ее руки новенькие трусы.

— Надевай. Нижнее белье, может, никто и не увидит но уверенности оно придает. Если напьешься и упадешь так, что все увидят твой зад — пусть он будет в лучшем виде. А показывать его или нет муженьку, решишь по обстоятельствам. Все-таки он хорош, вдруг шампанское и его общество на тебя опять подействуют будоражаще…

В лукавых глазах Ксюхи танцевали чертики.

— Ладно, давайте сюда все эти ваши кружавчики, и пора лицо рисовать.

Все с интересом рассматривали Юлю. Кроме Миши, Лили и жениха было еще двое парней и девушка. Одного из них она знала на лицо, но не помнила его имени. Спустя пару минут трое "проветривающихся" зашли с улицы. Дима прожигал Юлю мрачным взглядом, что она старательно пыталась игнорировать. Когда наконец вся их компания собралась в кучку, друзья жениха и невесты знакомились и искоса поглядывали на новобрачных. Те стояли напротив друг друга. Юля рассматривала гостей и зал, Марк рассматривал Юлю. Атмосфера была нетипичной и неловкой.

— Наверное, пока ждем, стоит сделать пару кадров, чтоб запечатлеть событие? — один из друзей жениха потряс висевшей у него на шее камерой.

— Хорошая идея! — Марк схватил за руку Юлю и потащил под какую-то арку, по обе стороны от которой стояли две большие пальмы. — Здесь свет лучше.

Их друзья стояли в сторонке и с интересом наблюдали, как он по-хозяйски кладет руку на талию девушки, прижимая ее к себе, а она, покосившись на нее, пытается изобразить беззаботную улыбку.

— Это бред какой-то, — тихо проговорил Дима.

— Я уверен, что в последний момент они скажут "нет", — сказал еще один друг Марка, обнимая свою девушку со спины и кладя подбородок ей на макушку.

— А может, у них и заявления нет, и это все какой-то странный розыгрыш? — предположил тот самый рыжий парень, чье лицо казалось знакомым.

— Да нет, при мне подавали, — Миша, как и все, выглядел озадаченным, но улыбался каждый раз, встречаясь взглядом с Лилей.

У этой парочки точно было больше огня, чем у той, что через несколько минут наденет кольца друг другу на пальцы.

Юля, внешне спокойная и улыбчивая, старалась не встречаться взглядом с Марком, а только изредка бросала беглые взгляды.

— Хороший выбор платья, — прошептал он ей почти в самое ухо, когда в холл вышел помощник регистратора и пригласил их вместе со свидетелями, если таковые имеются, пройти за ней с паспортами.

Он этого интимного жеста стало не по себе, но упрямство заставило вскинуть подбородок выше и добавило твердости в походку.

— Невеста оставляет свою фамилию или берет фамилию мужа?

— Свою.

— Мужа.

Они ответили одновременно, чем вызвали недоуменный взгляд поверх очков сидящей напротив них женщины. Она вносила данные с их паспортов в огромную книгу и только сейчас посмотрела на брачующихся:

— Двойную?

— Нет, она берет мою фамилию.

Марк обаятельно улыбнулся работнице ЗАГСа, а как только она вернулась к вносу данных, повернулся к Юле, которая сидела с вытянутым лицом, и поиграл бровями.

Да какая брачная ночь?! Вот же настоящая проблема, о которой я не подумала! Дура! Какая же я дура!!! Ну вот же вляпалась так вляпалась.

В ответ на танцующие его брови, ее хмуро сползли к переносице. Увидев ее недовольство, он расплылся в улыбке и, наклонившись, снова шепнул, щекотя дыханием нежную кожу ниже уха:

— Все должно быть, как полагается. Ты же выходишь замуж. Ну какая своя фамилия?

Она наигранно приторно сладко улыбнулась:

— Ну, конечно, дорогой.

За спиной закашлялся Миша…

Соблюдение бюрократии. Сердце бешено стучит в тесной грудной клетке. Он подставляет ей локоть, и ее ладошка грациозно ложится на его изгиб. Двойные двери распахиваются, набатом звучит торжественный марш, неторопливый шаг. Свидетели чуть отстают от новобрачных. В зале несколько близких друзей смотрят на происходящее, словно на театральное представление. Кто-то с интересом. Кто-то с тревогой. Кто-то будто готов услышать выкрик: "Шутка! " и рассмеяться.

Это уже формальность, по факту мы уже муж и жена… В наши паспорта уже шлепнули штампы. Мы два заигравшихся идиота…

Речь регистратора, в которую по традиции никто не вникал, все ждут главные слова от жениха и невесты.

— Согласна.

— Согласен.

Сверкающее золото колец.

— Жених, можете поцеловать невесту.

Казалось, все присутствующие в этот момент одновременно вдохнули и задержали дыхание.

Сердце Юли провалилось в живот, будто ища выход из этого тела, которым управлял такой бестолковый мозг. Она вскинула тревожные серые глаза и посмотрела на новоиспеченного супруга. Марк вальяжно развернул к себе невесту, с улыбкой чеширского кота и, прожигая взглядом карих глаз, он нарочито медленно склонился к ее лицу. На мгновение застыл, переводя взгляд с глаз на ее губы, и сократил оставшуюся дистанцию. Поцелуй длился несколько секунд. Настойчивый и властный. Он завладел ее губами, не пытаясь углубить поцелуй. Отстранился. Подмигнул. Церемония продолжилась, подходя к своему завершению.

Розовая бумажка, подтверждающая, что они все же это сделали, в руках Марка. Теперь она Юлия Громова.

Фото и видео полетели в сторисы и ленты всех присутствующих, как уникальные кадры с места происшествия. Несколько букетов, купленных в дань традиции и на случай "вдруг правда поженятся", вручены невесте. Она мило улыбается и благодарит за поздравления. Правда, поздравляли тут непонятно с чем. Скорее не с созданием семьи и узакониванием своего союза, как на обычных свадьбах, а с тем, что они таки смогли всех удивить и не испугались, дошли до конца. Подтекст был примерно такой: "Поздравляю, ты правда сумасшедшая". Кто-то поздравлял с выражением а-ля "респект", кто-то с крайне удивленным и ошарашенным лицом, истерично похихикивая.

На выходе из ЗАГСа Аня обежала гостей с пакетом лепестков, и пару, как полагается, ими обкидали. Они выходили, не держась за руки, а каждый сам по себе. Марк нес букеты и свидетельство, Юля поддерживала одной рукой подол платья, в другой несла свой маленький букет невесты. Тут же у крыльца Лиля и Миша всем вручили пластиковые одноразовые бокалы, и хлопнули пробки шампанского. Невеста восприняла этот звук сродни выстрелам, добившим остатки здравого смысла. Лицо уже сводило от изображения улыбки. Зато Марк звонко натурально смеялся:

— Подумать только, я теперь женат!

Подумать только, я, мать вашу, теперь его жена…

— Ну что? Едем отмечать? — он обнял ее за плечи на секунду, потом отпустил и, повернувшись к друзьям, возобновил с ними выкрикивания одного и того же факта но разными формулировками.

Да-да, ты женат. Не понимаю, почему тебе так от этого весело?! Если в жизни не хватает адреналина, лучше прыгнул бы с тарзанкой…

Юля допила залпом шампанское и попросила знаком Мишу долить еще. Впереди еще был ресторан, и те, кто не присутствовал на регистрации. День обещал быть тяжелым…

Дело было сделано… Настала пора последствий.

Последствие первое. Ресторан. Ни для кого не секрет, что любимое развлечение гостей на любой свадьбе покричать: «Горько!» И уж на этой свадьбе без этого точно не обойдется. Юля застонала при мысли о том, что ее ждет на банкете. Как много еще «они этого не сделают» ожидает ее сегодня. Их точно будут провоцировать на все подряд, что положено для обычных пар. К счастью, это будет всего лишь обед в кругу друзей, а не полноценный шабаш с тамадой…

Кондиционер в машине усиленно работал, разогретое тело остывало, окутанное прохладой. Пользуясь несколькими минутами одиночества и тишины, девушка прикрыла глаза и отдыхала. Недостаток сна, держащаяся несколько дней духота, нервы, шампанское на голодный желудок на жаре…и вот она, которой только и не хватало, мигрень собственной персоной. Тревожные мысли, копошащиеся в голове, словно клубок червей, старательно ее подпитывали.

Марк рассадил гостей в подъезжающие один за одним такси и сам забрался в салон ожидающей его машины. Молодоженов в ресторан должен был доставить сверкающий белоснежный лексус.

Когда мягко открылась дверь, вместе с Марком в салон ворвалась волна зноя, лизнувшая обнаженную прохладную кожу. По распространившемуся аромату мужского парфюма, можно было, не открывая глаз, понять, кто это — жених или отошедший покурить водитель. В щекочущих обоняние нотках деревяшек и специй, угадывался любимый Том Форд. Наслаивающаяся на мигрень и усталость его пряность вызывала сейчас раздражение. Хотя, может, дело было и не в этом, а в хозяине запаха…

Не размыкая век, Юля устало выдавила:

— Как долго мне надо будет торчать в ресторане? Я уже хочу домой, в душ и поспать, голова раскалывается.

Она его не видела, но слышала в голосе усмешку:

— Не пойму, это приглашение скорее в постель, или не успела замуж выйти, а уже голова начала болеть?

— Твой юмор божественен.

— Как и я сам. Это наша свадьба, так что улизнуть тебе не удастся, и не надейся. Выпей лишний бокал шампанского, и голова пройдет. Развлекись.

— Ты не ответил.

— Ресторан забронирован до восьми.

— Долго…

— С запасом. На такой жаре все напьются и разъедутся раньше.

— Отлично. Хочу напиться и разъехаться как можно скорее.

Марк тихо посмеялся. Водитель вернулся, легкий табачный запах смешался с запахом духов, средств для укладки, алкоголя и салонного освежителя воздуха. Так пахнут вечеринки и праздники. Настроение Марка, судя по всему, соответствовало атмосфере, а вот Юля была мрачной и притихшей.

Машина, шурша шинами по дорожке, щедро посыпанной гравием, выехала на асфальт и направилась в центр города. Арендованное авто, к счастью, не было изуродовано вульгарной бутафорией в виде лент, шариков, ангелочков и гигантских обручальных колец на крыше. Они наматывали круги, давая время гостям собраться. Юля молча смотрела в окно и наслаждалась передышкой в спектакле. Впереди ее ожидали осуждающий взгляд Димы, кислая физиономия Леши, дрянной язык Лины и больше десятка любопытных пар глаз. Обидно, что даже нечего особо было им предъявить, потому что она осознанно и добровольно впуталась в этот дурдом, который сама же не одобряла, и ей не меньше их было интересно, как далеко это зайдет и чем кончится.

— Как насчет кинуть косточек своре сплетников?

Из раздумий вырвал голос новоиспеченного супруга.

Юля с подозрением на него покосилась. В руках Марка был айфон с включенной фронтальной камерой.

— Мне кажется, пора залить сториз от счастливых молодоженов.

— Чего?!

В глубине его карамельно-карих глаз мелькнул лукавый огонек.

— Иди-ка сюда, дорогая женушка.

Щелкнули ремни безопасности, и он сгреб ее в охапку, привлекая поближе. Только она хотела спросить, какого черта он задумал, как его губы сами ответили на незаданный вопрос. Он ее поцеловал. Но не как в ЗАГСе. Поцелуй был более интимный и неторопливый, кончик его языка коснулся ее зубов, побуждая позволить большее.

Репетиция поцелуя была кстати. Едва их сверкающий конь остановился у ресторана, где их поджидали страждущие, прямо на парковке прогремело первое «горько».

Мысленно Юля вздохнула поглубже… И это только начало…

Ничего не оставалось, как нацепить дежурную улыбочку и продолжать спектакль. Горячие ладони Марка легли на еще прохладную обнаженную спину, прижимая девушку к себе поплотнее. Свободная от букета рука легла на шершавую ткань пиджака поверх его бицепса. Неторопливый и глубокий поцелуй вызвал бурную реакцию общественности. Кто-то шептался, кто-то что-то выкрикивал и громко аплодировал.

— Еще раз засунешь в меня язык, и я его откушу…- прошипела Юля Марку, чтоб никто не услышал.

— Ничего не знаю, штамп в паспорте дает мне полное право на пихание языка и его безопасность.

Юля злобно сверкнула глазами, отчего улыбка Марка стала еще шире.

Да он издевается?! А-а-а, черт! Ну и угораздило же меня вляпаться в историю…

Терраса во внутреннем дворике, закрытая от посторонних глаз, была очень уютной. Высокие раскидистые деревья и пышные кусты старого сада создавали достаточную тень от заглядывающего под навес солнца. Подвесные кашпо с ампельными буйно-цветущими растениями, белоснежные скатерти, низкие небольшие вазочки с аккуратными букетами. Два длинных стола были для гостей, третий для молодоженов и свидетелей. Блеск натертых бокалов и столовых приборов. Официанты выносили блюда с закусками и железные ведерки, где во льду нежились бутылки шампанского.

Во всей этой милой, но враждебной обстановке был надежный, глубоко внедренный в тылы врага шпион — Лиля. И едва они стали усаживаться за стол, она начала свой донос разведданных.

— Леха не пришел. Он даже не ответил на приглашение, и когда ему позвонил сейчас Мишка, тот только сказал, что у него есть дела поважнее, чем участвовать в этом цирке, и бросил трубку.

…кто бы сомневался… мудак!

— Зато Лина прискакала в первых рядах. Не буду передавать все, что она говорила, но суть в том, что она вознамерилась во что бы то ни стало доказать всем, что брак этот — фикция, и вы непременно проколетесь. И еще она чуть не поспорила, что вашу первую брачную ночь он проведет не с тобой, а с ней. Как я поняла, она уже много лет пытается залезть на Марка, а он ее отшивает. И сейчас она готова на все, чтоб уложить его себе между ног, убив этим двух зайцев. Во-первых, что для нее нет неприступного мужчины. Во-вторых, что ты серая мышь, которую не спасет даже штамп в паспорте, и любой мужчина всегда предпочтёт тебе другую женщину.

Дрянь!

— А хорошее что-то есть?

— На горячее стейк из лосося или говядины — на выбор.

— Не густо с позитивом.

Кроме ее девчонок — все остальное были друзья Марка, кто-то с парой, кто-то без. Знакомых лиц среди них было немного. И все те же косые взгляды или слишком откровенное разглядывание и перешептывания, как было и в ЗАГСе.

— Сториз Марка перед самым вашим приездом, это, конечно, сильно… вы всю поездку для «горько» практиковались?

— Ты о чем?

— В своем инстаграме он выложил сториз с видео, где вы в машине целуетесь.

— А, ты об этом… Это была разовая акция, чисто для того, чтоб пощекотать интерес этой публики.

Юля показала глазами на гостей.

— Будто ему и так мало…

— Что тут скажешь,.. Его план удался. Навели вы дистанционно шороху среди публики и… видела бы, что в сети творится. Парень ловит хайп по полной.

— А ты-то когда в его подписчиках оказалась?

— Я еще не оказалась, я с Мишей смотрела.

Лиля расплылась в улыбке, как влюбленная девочка-подросток. Это не могло не умилять Юлю. Лиля обычно беспощадно крутила кавалерами.

Что ж… Миша вроде хороший парень. Во всяком случае, на фоне своих друзей он выигрышно смотрится.

Юля невольно посмотрела на Диму.

Он тоже неплохой…

Звон приборов и приглушенные голоса были грубо прерваны ненавистным слащавым голоском, громко раздавшимся под навесом:

— Минуточку внимания!

Если посмотреть на всех присутствующих девушек, то о них можно сказать, что они легко одеты. Если посмотреть на Лину, можно сказать, что она легкодоступно раздета. Ее комбинезон весьма условно прикрывал некоторые участки тела, но и там, где было прикрыто — было прозрачно.

Это она так постаралась, чтоб Марка у себя между ног уложить? Ему же не пятнадцать и не семьдесят пять, чтоб вестись на наготу… Ну а если это ему нравится — то я глубоко разочарована.

— Я хочу поднять бокал за мужчину, собравшего нас здесь сегодня. Правда, не знаю, зачем столько сложностей, не обязательно придумывать повод, чтоб собрать друзей. Но я очень рада, провести этот день с тобой и нашими друзьями, и неважно под каким предлогом мы собрались вместе. За тебя! Дорогой мой выдумщик!

Новая волна взволнованных шепотков и любопытных взглядов. В щеки бросило краской. Юля злобно зыркнула в сторону нахалки, залпом допивающей бокал шампанского.

Это война…

— За тебя милый, ты и правда умеешь удивлять. Спасибо за такой сюрприз. Это место чудесно.

Тонкие женские пальчики, блеснув обручальным кольцом, нежно накрыли его руку, лежащую рядом на столе. С самой очаровательной улыбкой она смотрела на Марка и, поцеловав в уголок губ, коснулась его приподнятого бокала своим.

— За тебя дружище! И за молодых!

Перехватил инициативу какой-то незнакомый на вид парень.

Неоднозначные переглядывания и звон бокалов. Юля вернулась к ковырянию в тарелке. Аппетита не было, но был шанс быстро наклюкаться шампанским на жаре, поэтому приходилось что-то жевать.

— ГОРЬКО!

Еще один…

Мысленно застонала и посмотрела на Диму, с вызовом глядящего на них.

Каждый раз, новобрачные, как положено, выполняли требование гостей. Встали, обнялись, поцеловались, сели, вернулись к своим делам.

Судя по всему, Марку было абсолютно все равно на эти взгляды и перешептывания. Он веселился. У него был праздник. Беззаботно смеялся, переговаривался с друзьями. Юля же сидела как на раскаленных углях. Жара, головная боль и навязчивое ожидание какого-то подвоха или новой катастрофы. От натянутой улыбки уже начинало сводить лицо. Когда уже стало нестерпимо — она уволокла Лилю в туалет.

Помимо уединения, тишины и отсутствия необходимости прилюдных поцелуев, приятным бонусом стало наличие в здании кондиционеров. Казалось, что девушки зашипят как куски железа, отправленные с наковальни в чан с водой.

— Как же я устала… Скорее бы все это закончилось. Как мне надоел этот ресторан, это платье, все эти люди, которые пялятся как на обезьянку в цирке. У меня такое ощущение, что Марк празднует какую-то победу, в то время как я отбываю повинность.

— Да ладно тебе. Ты посмотри, как бесятся Лина, Леша и Дима. Да и все в таком шоке, что самое лучшее — это утереть всем нос по полной. Так что дерзай! Второго такого шанса не будет. Ты прекрасно выглядишь, держишься шикарно, а инцидент с тостом Лины — вообще бомба!

Их разговор прервала Алина, девушка друга Марка, что была в ЗАГСе. Она зашла поправить потекшую на жаре косметику:

— Если мне, наконец, сделают предложение, ни за что не сделаю свадьбу летом. Лучше надеть шерстяные рейтузы, трусы с начесом и валенки под платье, чем мечтать засунуть под него вентилятор.

Юля усмехнулась:

— Никогда не знаешь, где и когда тебя застанет замужество. Но ход твоих мыслей мне определенно нравится.

— Я бегаю в туалет каждые полчаса, чтоб остыть. Со стороны, наверное, выглядит, будто у меня диарея.

Алина оказалась милой веселой девушкой, совершенно не вызывающей желание убивать, в отличие от Лины. Ее молодого человека звали Денис, она была студенткой меда, и это сказывалось на ее манере общения.

Когда их отсутствие затянулось ровно настолько, что его можно было рассматривать как побег, они вернулись в сад. На жаре закуски шли плохо, зато пользовался спросом пузырящийся напиток из бутылок, дразняще возлегающих на льду, поэтому предположения Марка начинали становиться реальностью. Большая часть гостей уже изрядно опьянела. Кто-то разбился на группки и что-то оживленно обсуждал, кто-то фотографировался у всех клумб подряд и небольшого фонтанчика в центре сада. Открылся и аттракцион «фото с обезьянкой»: побывать на свадьбе и уйти без фото с новобрачными — непорядок. Как и полагается, по мере поднятия градуса компании, молодожены из центра внимания становятся декорациями.

Лина, как назойливая муха, продолжала крутиться вокруг, пытаясь поддеть или спровоцировать ссору. Однако она сама уже нетвердо стояла на ногах, язык заплетался, как и ее мысли, оттого чего-то эффектного выдать у нее не получалось.

В какой-то момент все снова стеклись на террасу и рыжеволосый веснушчатый парень, постукивая ножом по бокалу, поднялся из-за стола. Юля ожидала очередного, полного подколов тоста, но что-то в поведении друзей жениха было не то… Кто-то в предвкушении потирал руки, кто-то самодовольно улыбался и хитро посматривал на соседей за столиком. Воцарилась атмосфера заговора.

Кажется, сейчас будет какой-то капец…

Множество неприятных сценариев разом пронеслись в голове девушки. Во всех них она оказывалась в полной заднице, униженная и уничтоженная.

— Молодожёны! Признаться, вы нас удивили, пора нам удивить немного и вас.

Марк замер, как и Юля. Его поза оставалась вальяжной, на лице все та же самодовольная ухмылка, но глаза были серьезными. Казалось, он, как и Юля, ожидал какой-то очередной вызов.

Пауза затягивалась… В руках оратора появился конверт.

— Мы решили подарить вам первую брачную ночь в люксе для новобрачных в отеле Гранд. Заселение после восемнадцати. И судя по стремительности вашей свадьбы вам, наверное, не терпится остаться наедине, поэтому через полчаса мы готовы вас отпустить!

Черт.

Аплодисменты, свист, неприятный громкий смех Лины.

— Счастливые… там точно будет кондиционер, — тоскливо вздохнула Лиля.

— Не поеду я ни в какой отель, — буркнула Юля.

— Придется. Завтра вас оттуда хотят забрать его друзья, чтоб отвезти за город жарить шашлыки и купаться в бассейне. Коттедж арендовали. Так что либо тебе в раннюю рань туда ехать, либо спалиться и откровенно проколоться.

Черт. Черт. Черт.

— Так что ключ от квартиры давай, я тебе одежду сменную с утра привезу, или могу что-то из своего, но мой купальник вряд ли тебе подойдет. Только если закрытый спортивный попробовать.

Почти рыча, Юля вытащила из мешочка, заменившего клатч, ключ и сунула его подруге.

— Ксю и Егор уедут сразу как вы. Аня тоже помирает, с ними уезжать планировала, хотя ее там развлекают сразу два кавалера, что, конечно же, бесит Лину…поэтому, может, и задержится… Нам с Мишкой надо будет сдавать террасу и рассчитываться за банкет, поэтому мы последними отчалим. Как же я вам всем так завидую… Эта жара меня убивает. Тоже хочу уже ехать куда-нибудь, где можно в прохладе прилечь и вытянуть ножки…

Спустя некоторое время рука Марка легла на спинку стула Юли, и он промурчал:

— Дорогая супруга, ты готова? Машина подъехала.

Проводы новобрачных стали еще одним актом представления, оценить который вышли все присутствующие. На прощание невеста кидала букет, а жених — подвязку. Если с букетом все было достаточно скучно… К слову, его поймала Алина, и Юля смеясь напомнила ей:

— Ты обещала свадьбу зимой!

А вот с подвязкой было куда интереснее, так как жениху предстояло залезть невесте под платье и снять ее с ноги… Подобные действия были весьма интимными, что было любопытно для собравшихся зевак. Сам Марк при этом выглядел как кот, перед которым помахали рыбкой. Юля сама поразилась своему самообладанию, когда он с широкой загадочной улыбкой заскользил рукой по ее ноге от щиколотки к бедру…

Надо было не брить ноги, чтоб не такой довольный был…

Эта часть вызвала наибольший ажиотаж у публики. С таким рвением как бы они стали дежурить под дверями номера, требуя на утро окровавленную простынь или иные подтверждения свершения таинства первой брачной ночи…

Когда они уже были готовы сесть в авто (тот же лексус), Лина буквально повисла на Марке:

— Как уложишь ее спать, я тебя жду…

Ее напомаженные пухлые губы почти оставляли след на его шее. Но Марк легко стряхнул пьяную прилипшую девушку с себя.

— Ты меня с кем-то путаешь, Лина… Я женатый мужчина. А женатые мужчины, когда спят их жены, спят с ними рядом.

— Бу-у-у-у, оставь эти игры для кого-то другого, я-то знаю, какие девушки тебе нужны.

— Сильно б/у точно не люблю, — почти в самое ухо, но достаточно громко прошипел Марк.

Лина побледнела и на некоторое время потеряла дар речи. Юля изо всех сил старалась сдержать победную улыбку, поэтому быстро юркнула в машину, как только Марк открыл ей пассажирскую дверь.

Когда хлопнула вторая пассажирская дверь и машина мягко чуть слышно заурчала двигателем, к Лине подошел кто-то из друзей и что-то сказал, от чего она завизжала переходя на ультразвук. В машине было прохладно, и тихо играла приятная музыка, легкое укачивание сморило, усталость победила, и Юля уснула. До отеля было ехать около получаса. Он находился на окраине города на берегу реки и считался элитным и, соответственно, самым дорогим, Гранд насчитывал тринадцать этажей. Номер для новобрачных был на десятом. Он включал в себя две комнаты, просторную ванную и большой балкон со столиком для завтрака, выходящий на берег. В гостиной стояли фрукты и шампанское, а в спальне постель была усыпана лепестками роз и всюду свечи.

До смешного примитивное представление желаний молодоженов после свадьбы. Все хотят просто спать, а не ползать по номеру, задувая свечи и стряхивая прилипчивые лепестки с простыней, чтоб на них упасть.

— Тут есть кровать и диван. Кто на чем спит? — скидывая со стоном ненавистные туфли, спросила Юля.

Марк театрально удивленно вскинул брови:

— А как же супружеский долг?!

— Я тебе его прощаю.

Пристроившись на край дивана, Юля стала отцеплять фату. Шпильки и невидимки — еще один источник ее головной боли — со звоном летели на журнальный столик.

— Какая ты великодушная, — Марк тихо посмеялся и, сняв пиджак и надоевшую бабочку, развалился рядом на диване.

Да сколько же их там?!

Руки уже затекали и, наконец, упали на колени отдыхать.

— Давай помогу.

Мужские пальцы с удивительной ловкостью перебирали пряди, выискивая спрятавшиеся среди них орудия пыток. Юля повернулась спиной, чтоб ему было удобнее.

— Какой интересный вид у этого платья с этого ракурса…

— Молчи и достань из меня уже все, что там навтыкали.

— Как двусмысленно звучит, — очередной смешок.

Юля бросила гневный взгляд через плечо.

— Займите исходную позицию, леди, мне так неудобно.

Марк даже не посмотрел ей в лицо, только улыбнулся и продолжил сосредоточенно искать металлические заколки.

Когда, наконец, волосы рассыпались по плечам, Юля со стоном запустила в них пальцы. Жесткие как солома от средств для укладки, и как же болят корни… Непривычно на пальце чувствовалось обручальное кольцо. Она посмотрела на широкую полоску золота.

— Сколько же ты потратил на ресторан, кольца, машину и прочее?

— Это не твоя забота. Твоей задачей было платье.

— Штамп в паспорте с тобой поспорит… Юридически мы…

Он перебил ее не дав договорить:

— Отстань. И… Ты, кажется, хотела напиться, чтоб уехать пораньше. Уехали мы пораньше, но ты слишком трезвая. Значит, не всегда идешь напролом к выполнению задуманного, как… к ЗАГСу? Неужели я тебе так понравился?

Он высунул кончик языка и игриво пошевелил бровями. В карамельных глазах скакали лукавые чертята.

— Или я тебе? Ты, как я слышала, склонностью к серьезным отношениям не отличаешься, а тут жениться! Какой отчаянный шаг. Наверное, любовь с первого взгляда, да?

— Ух, какая вредная, — неодобрительно покачал головой Марк.

Юля аккуратно почесала веко ногтем. От косметики и пота все чесалось. Коже хотелось дышать.

Надо умыться. И в душ.

— Предполагаю, ты в курсе, что с утра сюда явится бригада проверки?

— Отчасти. Миша отказался мне отдать мои ключи от квартиры.

— И мои отобрали… Чтоб никто не сбежал?

— Или на авито уже выставлены наши вещи, чтоб покрыть расходы за этот номер.

— И коттедж.

— Коттедж? — Марк удивленно поднял брови.

И удивление это было явно неподдельным.

— Коттедж. Куда завтра нас собираются везти, как понимаю, праздновать второй день свадьбы. Шашлыки, бассейн и все такое…

— Вот как…

Он крутил в руках телефон, о чем-то задумавшись.

— Это то, что сказали мне, — Юля пожала плечами и встала с дивана. — Я в душ.

Закрыв дверь, она повернула замок и осмотрелась. Свечи были в изобилии и тут. Огромная ванна манила полежать в ней, расслабиться и абстрагироваться от всех забот. Но в соседнем помещении был мужчина, незнакомый и, похоже, сумасшедший. Как вообще провести с ним ночь? Спать очень хочется, но нервы вряд ли дадут сомкнуть глаза. Да и… как-то некомфортно. Еще и из вариантов переодеться — только массивный махровый халат.

Присев на крышку унитаза, Юля достала телефон. Ксюха прислала сообщение. Лиля -несколько фотографий, на одном из них Лина с поплывшим макияжем от слез, пьющая шампанское прямо из горла, и пара фото, как они с Мишей и кучей букетов загружаются в такси. Лиля очень любила красные розы, поэтому с удовольствием собрала все, что были, в охапку и с самой счастливой мосей сделала селфи.

Юля вспомнила о сториз Марка… И любопытно, и страшно, и стыдно… Но она все же открыла приложение. Видео на 5 секунд. Она себя на нем даже не узнала. Что сказать? Нельзя не отметить, что получилось очень эффектно. Красивый ракурс. Солнечный свет играет в их волосах, поблескивают стразы на шпильках, и ярко сверкает бриллиантик сережки, от фаты сеточкой тень на ее шее. Виден кусочек голубого неба и мелькающий пейзаж в окне. Если абстрагироваться от того факта, что это она и ее нечаянный муж — можно засмотреться. Как движется его челюсть, поигрывают желваки… Как женственно и нежно выглядит невеста… А сам поцелуй чувственный и волнительный. Со стороны да. Это выглядит так.

И тут пришло осознание всего масштаба произошедшей катастрофы. Здесь, в ванной комнате дорогущего номера дорогущего отеля, где она сидела на унитазе в свадебном платье, оно рухнуло на Юлю как старинный тяжелый рояль. Они не просто расписались, можно сказать, на спор. Они сделали все пышно, официально, громко. Заявили всем, что они пара. И даже не просто встречающаяся, а муж и жена.

О-о-ой. Ой-ёй-ёй… Что же я наделала…

Если для нее это было однозначно не более, чем действие на "слабо", то как это было для Марка? Осознает ли он, что они слишком далеко зашли? И что дальше? Им придется изображать супругов? И всем доказывать, что все "не понарошку, а взаправду"? И как все вернуть потом на места? Придумывать и разыгрывать новый спектакль? Ее положение было очень шатким. Лешина ненормальная сестра от третирования из-за брата перешла на охоту из-за другого мужчины. Стоит Юле оступиться, и она ее уничтожит. И вообще… Как жить-то дальше?

Такое могло произойти только со мной… Какая же я тупица. Ну вот зачем я в это полезла?! Я ведь даже не знаю, кто такой этот Марк? Дима был прав… Я сошла с ума.

Захотелось содрать с себя скорее это платье и смыть этот день, как будто это могло исправить совершенную ею ошибку. Теплые струи били по коже, смывая пот и пыль, волосы, наконец, стали гладкими и скрипучими. Из душа она вышла с мыслью, что раз так вышло, надо непременно сохранить хорошую мину и делать вид, что все идет по плану. Что бы ни случилось. Мало ли какой дебильный у нее мог быть план.

За это время Марк накрыл столик у дивана и с порога всучил ей бокал:

— Ну, жена, будем знакомиться.

— Ну да, не помешало бы…

— Как джентльмен, пожалуй, начну. Я, конечно, не Тонни Старк. Не гений, миллиардер, филонтроп и плейбой… Хотя с последним спорный момент… Но я теперь женат, а это значит плейбой на пенсии. Как ты помнишь, мне двадцать девять лет. Не богат, но обеспечен. Работаю, стоматолог, место работы — наша семейная клиника "Гермес". Папа стоматолог, мама стоматолог… Брат выделился — пошел учиться на юриста, теперь смартфоны в "Связном" продает, так что почти по профессии… Квартира есть, машина есть, домашних животных не имею. Аллергии никакой тоже. Как и ЗППП. Из спорта только бассейн. Всеяден, видеоиграми не увлекаюсь, лучше сходить в боулинг или бильярд. Готовить умею на уровне яичницы и пельменей, но есть коронное блюдо, единственное, что умею из сложного и делаю хорошо. Курил, но бросил. Люблю крепкий алкоголь после тяжелого дня. Говорят, храплю. Спрашивай, что интересует, если информация не под грифом "секретно" — расскажу.

— Воу, воу! Какой поток информации, плейбой на пенсии.

— Ввел в курс дела, так сказать.

— Ну… Кхе. Обо мне… Двадцать семь лет, метр семьдесят рост. Водить не умею, машина есть, но только швейная. Квартира есть, но по документам она пока банка ибо в ипотеке. Работаю. Менеджер в строительной фирме. Курить еще не бросила, так как никак пока не начну. Готовить умею, но часто ленюсь. Ввиду лени спортом тоже не занимаюсь. Часто залипаю на сериалы. Люблю потанцевать и китайскую еду. Коллекционирую книжки, люблю детективы. Из домашних животных — фикус и кактус, неделю назад еще муха была, но сдохла.

— Соболезную по поводу мухи…

— Да, она очень много значила для меня…

— Позволь мне тебя утешить.

В долю секунды он оказывается рядом и накрывает ее губы поцелуем.

— Я же сказала… Не пихать в меня свой язык!

Юля, извернувшись, разорвала поцелуй.

— Не нравится с языками — можно и без них, хотя, мне показалось, у нас очень даже неплохо получалось.

— Я не собираюсь с тобой целоваться ни с языками, ни без, ни тем более спать! — глаза метали молнии, а брови сдвинулись к переносице.

— Как же это ты спать не будешь? Что? Совсем?!

— Да, совсем.

— Долго без сна люди обычно не живут. Я не готов стать вдовцом!

— Да ну тебя! Я о сексе. И ты это прекрасно понял. И хватит меня лапать! Отпусти уже.

Чуть не расплескав свое и его шампанское, Юля высвободилась из его хватки. От всей этой возни полы халата поехали в стороны.

— Нет-нет-нет, стой.

Марк запротестовал, когда она яростно начала закутываться в толстую ткань не по размеру большого белого халата.

— Еще чего?!

— Ну, злюка! — Марк смеялся чуть не во весь голос, запрокину голову.

Вот засранец!

Юля плюхнулась на диван и потянулась к фруктам. В тот момент, когда ее рука зависла над бананом…

— Вот я бы этого сейчас не стал делать.

Да чтоб тебя!

…и Юля кинула в него бананом.

Со смехом он поймал его налету, и, раскрыв, откусил.

— Ммм, вкусный!

— Да угомонишься ты сегодня или нет?!

— Ты что девственница?

— А тебе она нужна для оккультного ритуала? Или может к утру нужна будет окровавленная простыня? Тогда тебе придется как-то самому добывать кровь. А если будешь распускать руки — я тебе помогу и разобью тебе нос.

Надувшись, бурчала Юля. Скрестив руки на груди и сердито раздувая ноздри, она демонстративно отвернулась. В этом халате и этой позе, с мокрыми волосами вид у нее был комичный, и Марк рассмеялся еще больше.

— Да хватит тебе уже ржать! — всплеснула она руками и выискивала взглядом, чем бы еще в него запульнуть.

— Правда. Ты прелесть.

Марк сел рядом:

— За тебя, безумная женщина. Таких у меня еще не было.

Допил залпом шампанское, поставил на столик бокал, быстро чмокнул ее в нос и скрылся в ванной.

От безумного слышу. С таким рвением ты еще и не таких чокнутых себе найдешь.

И она все-таки взяла банан, потерла пушистым рукавом кончик носа и показала язык двери, за которой недавно скрылся ее муженек.

Немного поразмыслив, она полезла в инстаграм. Листая ленту, Юля наткнулась на определенное количество фото со своей свадьбы. Особенно постаралась Аня, с рвением маньяка-блогера, она публиковала всю свою жизнь в деталях на своем аккаунте. А такое событие, как свадьба подруги — рог изобилия для контента…И опа! Марк тоже выложил… Она перешла в его профиль. Два поста от сегодняшнего дня. Первый — еще днем. Несколько ее фотографий. Подписано "моя прекрасная невеста и с этого дня жена". На них она улыбается подругам, задумчиво смотрит в окно машины, подносит к губам бокал с пузырящимся напитком, стоит вполоборота на ступеньках террасы… Второй позже, там их совместные фото и фото с банкета. Судя по времени поста, она была как раз в душе. Юля задумчиво рассматривала экран смартфона. Не укладывалось в голове, что эти фото с ЕЁ свадьбы.

Мдя… Начудила так начудила… Жила себе, никого не трогала, страдала от безответной любви, собиралась помереть как Хатико в ожидании чуда. И на тебе…

Пока она раздумывала о непредсказуемости жизненных поворотов, и что, пожалуй, не стоит строить планов с долгосрочной перспективой… вышел из душа Марк. Низко на бедрах висело намотанное полотенце, другим он вытирал свои светлые волосы.

Явно провоцирует, поросенок такой…

Широкие плечи, бицепсы, трицепсы, пресс как стиральная доска… Через огромное панорамное окно в номер заглядывало клонящееся к закату солнце, и оно поблескивало в стекающих по поджарому телу капельках. Они падали с мокрой челки на грудь, и дальше бежали по животу и… впитывались в махровую белую ткань. Юля строго-настрого запретила себе на это смотреть… Ну только если чуть-чуть поглядывать. В любой другой ситуации она бы была не прочь насладиться эстетикой мужского тела, подавиться слюнками, щупая взглядом мышечный рельеф… Но сейчас Марк явно рассчитывал на такую реакцию, и подпитывать его самомнение вовсе не хотелось. Она выскочила за него замуж не от того, что он мечта всей ее жизни и весь такой сногсшибательный, что трусы падают автоматически. Нет-нет-нет. Это все стечение каких-то идиотских обстоятельств и идиотов людей… Два главных идиота находились сейчас в этой комнате даже без сменных трусов.

Если Марк получал удовольствие от пикантности ситуации, то Юле было абсолютно некомфортно. И от этого он забавлялся еще больше, а она еще больше психовала… И так круг замкнулся.

— Итак, на чем мы остановились?

Он присел слишком близко…

— На шампанском.

Я тебе не дам себя выбить из колеи.

— Шампанское, это хорошо. Как и кондиционер, душ и перспектива, наконец, выспаться.

Легкий звон, тонкой струйкой снова наполняются узкие бокалы, поднимая шапочку пены над напитком. Крохотные пузырьки отрывались от стеклянных стенок и стремительно мчались к поверхности, где они лопались, щекоча нос множеством микро-брызг.

— Значит, ты настаиваешь, что кто-то из нас должен спать на этом диване?

— Угу.

— Но он маленький, не раскладывается, и это будет проблематично и крайне неудобно.

— Супружеская жизнь полна неудобств, компромиссов и уступок, — пожала плечами Юля.

— Что ж, в таком случае, я уступаю тебе честь принести себя в жертву своих прихотей. Спи на диване, уговорила.

Лицо Юли немного вытянулось от первого удивления, затем она невольно поджала губы, случайно выдавая, что такой расклад ее не слишком радовал.

— Но знай, что я оставлю свободной половину кровати, на случай если передумаешь.

Вальяжная широкая улыбка расползалась по лицу.

Этот раунд он почти выиграл. Но… ПОЧТИ.

— Ладно. Но мы оба слегка не одеты. Тебя не смущает такой факт при соседстве на постели?

— Волновать — волнует, но точно не смущает.

— Это ли не прекрасно? Тогда надо достать дополнительные простыни. Каждый спит под своей.

— Как скажешь, дорогая супруга.

Остаток вечера они провели мирно, попивая газированный праздничный напиток, обсуждая жутко нудную речь регистратора, перекошенные от удивления лица друзей, конфузы резко опьяневших гостей, так же Марк рассказал о каждом незнакомом ей его друге и его паре (если таковая была).

Закрыв плотно шторы, выставив нужную температуру кондиционера… они легли спать.

— Не подглядывай, — просмеялся Марк, скидывая уже высохшее на нем полотенце.

— Ой! — вырвалось, когда Юля быстро отвернулась, увидев уже мелькнувшие ягодицы.

И с упреком добавила:

— Ты хоть бы заранее предупреждал, что Марк младший собирается прогуляться перед сном.

— Можешь повернуться, старая развратница. Я уже лег.

Но она не повернулась, а просто скинула халат и нырнула под простынь.

— Один-один, — полупростонал, полупрорычал Марк.

Юля победно улыбнулась.

Спокойной тебе ночки, муженек.

Темнота комнаты баюкала, прохлада расслабляла напряженное тело, и хоть рядом беспокойно крутился и пыхтел чужой мужчина без трусов под простынёй, усталость победила. Юля провалилась в сон без сновидений.

Настало время последствий свадьбы номер два… В восемь утра на прикроватной тумбочке взревел телефон. Кое-как открыв один глаз, Юля пыталась сообразить, где она и как сюда попала. Сонный мозг очень медленно запускался и не сразу сообразил, что собственно за жуткий звук его разбудил.

— Ответь уже.

Где-то рядом на подушке простонал хриплый низкий голос. Уже хотела было испугаться, но вспомнила…

Точно… Я же вчера замуж вышла.

Пошарив вслепую по поверхности, она, наконец, схватила источник звука. К этому времени вибрация и мелодия прекратились. В пропущенных значилось "Мама". По спине пробежал неприятный холодок. Звонок в такую рань, может что-то случилось? Юля уже хотела нажать "перезвонить", как прилетело смс.

" Доча, я тут пришла на работу, а меня тетя Люда, Зоя Михайловна и Олечка поздравляют с какой-то свадьбой. Ты не хочешь ничего мне объяснить?"

Вот же черт!

— Что там?

На локте поднялся заспанный помятый Марк. Его встревожила ее бледность и явный испуг.

— Мама.

— Что мама?

— Спрашивает, с какой такой свадьбой дочери ее поздравляют.

— А кто-то не предупредил родителей о зяте?

— Можно подумать, ты своим сказал.

— Нет. Но они бы и не поверили, подумали, это розыгрыш.

— Бли-и-и-ин… Что же теперь делать?

Юля застонала, отложила телефон и закрыла лицо подушкой.

— Знакомить тещу и тестя с зятем. Будто это единственная сложность, — хмыкнул Марк и отобрал подушку.

"Мамочка, обещаю перезвонить и все объяснить".

Не успела улететь эта смс, как пришла другая, от Лили.

" Готовься, с нами Гаргона к вам едет".

— Серьезно?! Еще же так рано!!!

— Что такое?

— К нам уже едут. Миша, Лиля… и с ними твоя любимая Лина.

— Прекрасно! — потянувшись и сладко зевнув, он заложил руки за голову и лег поудобнее.

— Ты не хочешь встать? Одеться?

— Зачем? Лина едет не за этим. Тебе не кажется, что разведка тебя предупредила не для того, чтобы ты умылась, почистила зубы и оделась поприличнее?

Немного прикинув, Юля поняла, что он прав. И лучше встретить мерзавку в простынях и удачно голыми. Но не хватало деталей для антуража. Она решительно встала, схватила халат и полотенца и унесла назад в ванную. Забрала со змеевика свои постиранные и единственные трусы, где-то по пути схватила его и небрежно кинула на спинку и подлокотник дивана. Там же на пол она бросила его брюки. Рубашку кинула поближе к постели. И забралась обратно. Они стали ждать.

Крутя в руках телефон, она судорожно пыталась сообразить, что сказать маме. Отца у нее не было. Как не было ни братьев, ни сестер. Всех их заменили ей мама и дедушка. Крохотную однушку, в которой растила дочь, мама стала сдавать, а сама переехала к деду в деревню, когда его парализовало. Устроилась там процедурной медсестрой в поликлинику. И вот… Дочь вышла замуж, а мать и не в курсе. Было стыдно. С одной стороны, что мама не знала о свадьбе единственной дочери, с другой — что она вообще о ней узнала.

Марк безмятежно похрапывал, когда неожиданно сменились с красного на зеленый цвет лампочки замка, и стала поворачиваться ручка двери. Первое, что пришло в голову, — это кинуть телефон и пристроившись к Марку притвориться спящей.

Когда она положила голову и ладонь ему на грудь, он хмыкнул, не просыпаясь и, вытащив одну руку из-за головы, обнял ее за плечи привычным, механическим жестом.

Слышались шаги и перешептывания. Вот хихикает Лиля, что-то воскликнул Миша…

— Да ла-а-адно!

У изножья кровати стояла в позе "сахарницы" Лина. Ее длинные черные волосы были распущены и лаково блестели. Пухлые губы добротно намазаны маслянистым блеском. Зеркальные солнечные очки закрывали половину лица. Ультракороткие шорты больше были похожи на трусы, а из майки торчал кружевной бюстгальтер, из которого вот-вот выпадет грудь. Она жевала жвачку с каким-то приторным фруктовым запахом, который тут же заполнил все пространство.

Марк приоткрыл один глаз.

— Что за невоспитанная горничная врывается утром в номер для новобрачных?

— Ты реально трахнул эту…

— Мою жену. И тебя это не касается. Чего приперлась?

Она набрала воздух в легкие, чтобы изрыгнуть ответ, но Лиля и Миша буквально оттеснили ее:

— СЮРПРИ-И-ИЗ!!!

Юля изобразила пробуждение и удивление. Она хмуро осмотрела стоящих над ними людей, а потом подняла голову и заглянула в глаза Марку.

— Ты тоже видишь, что я вижу?

— Ребят, мы не хотели вас разбудить, а только оставить ваши вещи и вот эту записочку — Лиля помахала исписанным листом А4.

— Еще один маленький сюрприз, — ухмыльнулся Миша.

— Что-то вы нас балуете.

— Сам Марк женился, это ли не повод? От тебя этого никто не ожидал ближайшие лет пятьдесят, если честно.

— Ну ясно. Вещи, ключи оставили?

— Да, на диване среди трусов, — хитро улыбнулся Мишка.

— Ну тогда извольте покинуть покои молодоженов.

— Я с вами поеду, — из-за спин друзей раздался противный голос.

— Куда это она с нами поедет? — Марк поднял брови.

— В коттедж, за городом сегодня тусим.

— Лина, какого черта?! — Миша рыкнул, изменившись в лице, она явно его раздражала, и вряд ли он очень был рад, что она приехала с ними.

— Тоже мне, играют в сюрпризики. Позеры хреновы.

— Лина, вали отсюда, никуда ты с нами не поедешь.

Марк кроме пренебрежения не выказывал ничего.

— Там у них в машине еще Кирюха и Денис. Че я буду с ними там тесниться, вас двое — машина считай пустая.

— Ты что над нами сидеть будешь?

— А тебя это парит?

— Ты тупая?

— Или ты? Але! Мне надо как-то доехать. У вас свободная машина. В чем проблема?

— Дура. Ну посиди, понаблюдай, если тебе это нравится. Мы сегодня добрые.

С этими словами, Марк потянулся к губам Юли. Сомкнув поцелуй, он перекатился, демонстрирую хорошо проработанные мышцы спины, положил руку на ее талию, а от нее стал подниматься вверх, к прикрытой складками простыней груди.

— Фу! — восклицание и звонкий топот.

Засмеявшись прямо в губы, Марк отстранился, чтоб зафиксировать успешный результат своих действий. Лины не было. Миша смотрел ей в след, а Лиля спрятала лицо за клатчем.

— Ну… Нас тут, считайте, нет и не было. — Миша попятился к двери, увлекая за собой Лилю, так и не убирающую от своего лица сумочку.

— Я ничего не видела, — проверещала она уже в дверях.

Щелчок возвестил, что они остались одни.

— Так на чем мы остановились? — промурлыкал Марк.

— Ты хотел с меня слезть.

— И вовсе не хотел, — выдохнул ей в самое ухо.

— А придется! — Юля начала беспокойно ерзать.

— Вот теперь уже просто при всем желании не смогу,.. — он хитро улыбнулся. — Мне нравятся подвижные в постели девушки.

И Юля покраснела от того, что почувствовала насколько. Все, что его останавливало — немного ткани.

— Ой-ей! Возьмите себя в руки, товарищ!

— Как? Самому себя взять? И ты мне совсем не поможешь?!

— Так. Хорош уже. Представление окончено. Слезай.

Она хмурилась и бурчала, но больше не дергалась, боясь, что либо он проткнет последнее препятствие, либо случится самое необычное непорочное зачатие.

Марк посмеялся, разглядывая ее алые щеки и дрожащие ресницы, провел пальцем по хмурой складочке на лбу и, оттолкнувшись, резко отстранился.

— Я в душ!

Немного успокоившись после пикантной ситуации, она, замотавшись простыней, пошла шуршать пакетами. Одежды было больше, чем нужно для пикника, поковырявшись, выбор был сделан в пользу легкого короткого комбинезона и сандалий с тонкими кожаными ремешками. Расческа, косметичка, гигиенические принадлежности… Зачем зубная щетка и прочее, если в номере все есть?

Потихоньку они просыпались, приводили себя в порядок, а в десять им позвонили с ресепшена и спросили, готовы ли они к завтраку. Выпив кофе на балконе, похватав кое-что из предложенных блюд, они отправились выселяться.

Согласно записке, на парковке у отеля ожидал пригнанный автомобиль Марка. На зов хозяина отозвался черный ауди. В моделях Юля не разбиралась, только в марках.

Закинув вещи в багажник, они забрались в салон. Кондиционер быстро выгнал собирающийся зной. Забив локацию в навигатор, они влились в поток машин и через центр помчали на выезд из города с другого конца.

Что-то мне подсказывает, что там меня ждет очередная задница.

Едва они подъехали к высокому забору двухэтажного коттеджа, как она увидела на верхней открытой террасе знакомую долговязую и худощавую фигуру с копной волнистых волос, а к ней льнула другая… Сердце больно стукнуло о ребра.

Катя…

Перед глазами как кадры киноленты замелькали события минувших дней. Катя часто появлялась в жизни Леши, и всегда это сильно отражалось на Юле. Он мог бросить ее в незнакомом месте с малознакомыми или вовсе чужими людьми и сорваться куда-то с Катей. Он рушил их планы и пренебрегал договоренностями, иногда сильно подставляя ее перед посторонними людьми. Как-то он даже не помог ей добраться до машины, когда из-за его мадамы она получила травму ноги, и ей срочно надо было ехать в больницу.

И именно сейчас этой Кате надо было снова объявиться…

За высоким забором коттеджа уже во всю кипела жизнь. Из Юлиных подруг тут была только Лиля, как пара Миши. Сегодня здесь собиралась исключительно компания Марка. И как оказалось, она совсем немаленькая. Кое-кто из семейных был с детьми, которые под присмотром (и при активном участии) взрослых резвились в бассейне, поднимая брызги и визг. Несколько машин были припаркованы снаружи, две на территории. Вокруг огромного кованого мангала собралась группа мужчин. На разогретых докрасна углях румянилось мясо. Запах шашлыка невидимыми нитями опутал окрестности и через нос проникал прямо в желудок, щекоча его обещанием. Только приехавшая пара остановилась на мощеной брусчаткой дорожке и осматривалась. Мимо них деловито проковылял мопс, похрюкивая как поросенок.

— Посмотрите, кто пришел, — словно из ниоткуда перед ними появились Миша с Лилей и парень с фоток Ани, которого, кажется, звали Кирилл.

— А Ани с вами нет? — голубоглазый блондин крутил головой в поисках девушки.

— Нет, мы вдвоем.

— Жаль, я ей звонил, но, похоже, неправильно записал номер…

Или тебя бортанули, приятель…

— Я тебя оставлю ненадолго с подружкой, а сам пойду со всеми поздороваюсь. Не все приветствия тебе стоит слышать. Лучше познакомлю тебя после них.

Или предупрежу оставшихся лично, что все это фигня собачья, а не брак. Ну или попрошу подыграть…

Недоверие к тому, что они и правда одинаково сели в эту лодку, ее периодически подтачивало.

А вдруг он сговорился с Линой, и они просто играют со мной в какую-то жестокую игру, чтоб растоптать, унизить, уничтожить…?

Одернув себя от подобных мыслей, Юля в который раз напомнила себе, что хрен кто ее ткнет в позор. Не позволит. Как бы все ни обернулось, она будет делать вид, что все так и надо, так и задумано, и вообще, это она всех обдурила… А уж поплачет и придастся унынию в одиночестве, рассказывая своим фикусу и кактусу, какая она дура и как ей больно…

— Пойдешь?

Из раздумий вывел голос Лили, доносящийся из сомнительной реальности. Она выжидающе смотрела на подвисшую подругу.

— Что прости?

— Говорю, мы идем в дартс играть. Ты с нами?

— А, да, конечно.

Лиля подхватила Юлю за руку и потащила куда-то вглубь территории. Они обошли дом, бассейн и вышли к беседке, чем-то похожей на ту, с которой начался весь происходящий бардак. В тенечке раскидистого дерева стояла интересная компания. Один ее вид заставил подрагивать и холодеть изнутри. Леша, Катя, Лина, еще какой-то парень с дымящей сигаретой и Марк. Неприятное предчувствие шевелилось внутри живота. К несчастью, они все шли именно туда. Компания так была увлечена разговором, что не заметила приближающихся за спинами Миши и Кирилла девушек.

— Не может быть! Ты ее трахнул? — голос Леши звучал таким резким и чужим…

— А что именно тебя смущает? — все та же вальяжная манера речи Марка.

— Да мы все думали, что она тебе не даст, ведь она по нему сохнет. А после тебя, он к ней точно не притронется.

Он будто не слышал ее, а говорил только с ее братом.

— Я же не ты. Не собираюсь под стекло ставить хорошую девушку, пока развлекаюсь с кем попало. А ты многое потерял, в постели она кошка.

— Ага, которой хвост прищемили, — Лина смеялась в голос, рядом посмеивалась Катя, ухмылялся и Леша.

Вот уроды!

Еще не совсем понимая, что она собирается сделать, Юля вырвала руку у подруги и стремительно подошла к Марку, обнимая его, просовывая ладошку в задний карман его джинсов. Он обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Кошки, которым прищемляю хвост, всегда громко орут. Поэтому ты права. Ведь он умеет заставить кричать девушку. Кричать, стонать, извиваться, молить не останавливаться. Вот только тебе это так и осталось неизвестным. Ведь тобой побрезговали.

Юля почувствовала, как ухмыляется Марк. Лина сощурилась и заскрипела зубами, раздувая ноздри. Катя нахально рассматривала подошедшую девушку, словно одетый маникен в витрине. Леша стоял с каменным лицом, в его взгляде сквозило разочарование. Но не такое, как у Димы, осуждающее. Нет. Тут был подтон пренебрежения и омерзения. Будто он увидел выросший нарыв у нее на лбу.

Да, так лучше. Теперь ты точно не приползешь опять ко мне. И твое мнение обо мне меня не волнует. Как и тебя не волнуют мои чувства. Козел.

Взгляды как шпаги, пересекались и высекали искры.

Наконец обозначил себя парень, стоящий с сигаретой.

— Да у вас тут мексиканские страсти. Тигрицу отхватил, зачет Марк, — он похлопал его по плечу.

Миша неловко кашлянул.

— Мы тут в дартс шли к тебе сыграть. Как раз набрали народ… А ты тут другим занялся похоже.

— Отлично. Сейчас всех разгоним и покидаем. А то эти только трындят. Мне скоро к жене ехать, беременные загоны выполнять, а я еще отдохнуть не успел.

Елисеевы и их любимица ретировались, оставив после себя неловкость. Оставшиеся после небольшой сцены не стали долго осмысливать произошедший конфуз и поделились на пары, чтоб сыграть на командный зачет, уверенные, что девушки играют плохо… Но Юля и Лиля решили выступить вместе против мужчин.

Юля пыталась не думать о том, как и что о ней говорили Леша с Марком. Слова Лины априори она игнорировала. Если начнет пережевывать в голове, раскиснет, а сейчас ей нужен боевой дух. И соревнования были лучшим способом спустить пар и зарядиться энергией противостояния.

Турнир был в разгаре, Марк с Сашей (так звали многокурящего будущего отца) лидировали, вторыми шли Юля с Лилей, Миша и Кирилл активно мазали. Солнце жарило, но их спасала тень. Стук дротиков по мишени, выкрики, смех. Бегали чьи-то дети. Несколько раз приходил попыхтеть все тот же мопс…

— Ребята! Идем в дом! Шашлык готов! — миниатюрная женщина лет около сорока в спортивных шортах и просторной футболке, с короткими темными волосами шла к ним через задний двор. — Саша, мне Ирина уже восьмой раз звонит. Она то рожает, то плачет, что хочет понюхать краску, то спрашивает, где можно найти красный кирпич, чтоб его поесть, и как его надо дезинфицировать… Я тебя к ней не отпущу сегодня. Поеду сама, а ты напейся по-хорошему. Мне кажется, ты это заслужил.

— Ох, Галя, ты святая женщина! Но как она без меня? Переживать будет. Я лучше поеду. Развеялся, позагорал, размялся, пообщался с друзьями, выдохнул. Пора домой. Семья ждет.

— Тогда я тебе с собой мяска положу. А вы давайте идите-идите. Всем хочется на молодоженов посмотреть, а то Сашка вас сразу к себе заманил.

Саша, широкий и низкорослый крепыш с бородой, навевающий мысли о богатырях, очень много говорил, эмоционально и с чувством.

— Эх! Годы идут и разваливается потихонечку наша компания. Это уже не та тусовка. Кто в семье, кто в карьере, кто в себя ушел, остались оболтусы, но к хорошему это их не приведет… У человека якорь в жизни должен быть. А самый лучший якорь — это семья. Молодец Марк! И девушка хорошая, мне нравится. Юля, ты на этих обезьян силиконовых не смотри. Зависть у них, что нормальный мужик для жизни их никогда не выберет. А твой муж был завидным холостяком. Вот, правда, как ты его так скоро охомутала? Заколдовала? Рожайте скорее детишек! Мы долго не могли, а как получилось — так все заботы ушли на задний план. Прям, по-другому даже ощущаешь свой супружеский долг… А ты Мишка, тоже не тяни. Хорошие девушки, хорошие. Как наши. Как Галя, Виола, Кристинка. Настоящие спутницы.

… им можно было только кивать и улыбаться.

— Что-то ты, друг, расчувствовался. Будто сам беременный. Рад был повидаться. Привет жене и легких родов.

— Спасибо, ребята. Давайте, отдыхайте.

Галя выбежала с сухим пайком, и они проводили Сашу до подъехавшего такси.

— Пойдемте, вас ждем.

Множество незнакомых лиц. Все такие разные. На первый взгляд, тут было человек пятьдесят, не считая детей.

— Давно пора было собраться, а тут еще такая новость. Мы не могли не устроить сюрприз для своего дружищи.

Галя обняла Марка и Юлю, вставая между ними.

— Смотрите, кого я привела!

И началась знакомая кутерьма.

Люди, тосты, смех, галдеж. К своему удивлению, Юля заметила, что люди, не присутствовавшие вчера, были куда более доброжелательными, хотя не менее шокированными. Видимо, на банкете были посвященные в условия, в которых было сделано предложение, поданы заявления и прочее. Был сегодня, к слову, и Дима, совсем игнорировавший Юлю.

После плотного позднего обеда семейные пары засобирались домой: дети наигрались и нагулялись, завтра воскресенье, а значит много домашних дел, посещения бабушек и прочее. Марк тоже все пытался сбежать.

— Нет. Сегодня вечером будет вечеринка для взрослых, а потом вы останетесь здесь. Для вас отдельная спальня приготовлена уже.

Под вечеринкой имелись в виду покер, мафия, бильярд и сауна для желающих. Алкоголь. Музыка. Шутки 18+.

И началась она стремительно.

Все закружилось, завертелось. Юля старалась быть с Лилей или Марком. По традиции было много Лины. Дошло до танцев на столе, откуда ее стащил брат. Тот тоже был хорош. Они с его крашеной как две малолетки обжимались на каждом углу. Еле сдерживаясь, чтоб не морщиться, Юля отводила взгляд.

Ближе к полуночи, когда она уже сидела и медленно моргала, Марк потащил ее наверх.

— Тут делать больше нечего, они до утра будут куролесить. Пошли спать.

В основном, уже всем не было дела до них, но не Леше. Сверля глазами, он наблюдал, как они поднимаются. И, схватив за руку Катю, потащил ее следом. Они догнали их у дверей комнаты.

— А мы, оказывается, соседи.

Леша подмигнул, смачно "засосал" свою пассию, и они буквально ввалились в комнату. Через закрывающуюся дверь было видно, как слетает с них легкая летняя одежда.

Сердце больно сжалось. Ходульно вошла в комнату.

Сквозь открытое настежь окно в комнату проникал свежий ночной воздух, пропитанный запахом цветов, травы и разогретой земли. Марк зажег светильник и начал рыться в вещах, что занес до этого в дом из машины.

— Можешь спать в моей футболке, если тебе нужно.

Он обернулся, не дождавшись ответа. Увидел ее бледное лицо, дрожащие губы и несколько застрявших на ресницах слезинок. Не нужно было спрашивать, в чем дело. За тонкими стенами раздавались звуки любовных действий.

— Переодевайся.

Он впихнул ей в руки футболку и начал расправлять кровать. Она была узкая. Меньше двуспальной. Но Юле было все равно. Ей было больно. Очень. По-глупому. Ведь с ней обращались как с вещью. И обидно. Чем она заслужила весь этот цирк вокруг себя? И что она вообще тут делает? В чужом доме, чужом месте, среди чужих людей, часть которых настроена враждебно. С чужим мужчиной. Все, что она о нем знает — это его краткое ночное резюме и скудная информация из соцсетей. И весь этот бардак надо было как-то объяснить маме. Она так ей сегодня и не позвонила…

Очень не хотелось показывать слабость перед Марком, но она очень устала…

— Если ты не переоденешься сама, то это сделаю я.

Он будто не замечал ее состояния. Сам быстро скинул футболку и джинсы, натянул майку и шорты, показав на которые пояснил:

— Чтоб тебе было спокойнее, хотя мне будет жарко.

Не заботясь о том, смотрит Марк или нет, она начала переодеваться. Уже надев его футболку, она немного подумала и вытащила лифчик из рукава.

— Фокусник, если больше ничего вытаскивать ниоткуда не собираешься — забирайся.

Подняв подушки, он полусидя устроился в кровати, в руках был телефон и проводные наушники:

— Самые удобные и божественно передают звук. Прыгай.

Юля забралась с ним рядом и увидела, что у него включен онлайн-кинотеатр.

— Что будем смотреть?

За стеной продолжалась вакханалия. Юля постоянно оборачивалась на нее и задерживала дыхание, когда больно сжималось сердце.

Я понимала, что ты отчасти сволочь… Но не думала, что настолько. Как иногда дорого обходятся открытия истинной натуры людей, которых ты, казалось, знаешь…

— Это не их спальня. Галя не заводчица борделя. Распределением комнат занимается она. Скорее всего, Катя и Лина в одной, а Леша и Дима или Влад в другой, и на первом этаже, они единственные беспарные тут сегодня. Наверху всегда семейные или нормальные пары, а не эта трах-пародия. Скоро появятся настоящие жильцы, и их тут не будет. Это спектакль для нас. Уверен, что они просто стучат по стенке и кричат. Так что подбери сопли, и давай приятно проведем время перед сном.

Спустя какое-то время действительно все стихло. Периодически хлюпая носом, Юля успокоилась. Было в этом что-то милое, романтичное и невинное, смотреть кино с телефона и в одних наушниках. Девушка быстро увлеклась сюжетом. Улыбалась, вздрагивала, вытирала слезы расчувствовавшись. Марк поглядывал на нее, и тень раздумий проскальзывала по его лицу.

Примерно под конец второго фильма Юля уснула, прижавшись щекой к его груди. Марк улыбнулся, остановил проигрыватель, вытащил свой и аккуратно убрал ее наушник. Из окна лилась еще ночная прохлада, а на востоке уже занимался рассвет. Дом погружался в сон.

Жарко. Очень жарко. Юля заерзала и приоткрыла глаза. Комната была залита солнцем, а в открытое окно заходил полуденный зной. Рядом, горячий, как утюг, вытянулся Марк. Он крепко спал. На лбу поблескивали капельки пота. Влажные волосы цвета пшеницы взъерошены. Впервые его лицо было таким расслабленным. Никакого самоуверенного нахальства и вальяжного чеширского кота. Просто молодой мужчина.

И как всегда с шикарными ресницами…

Юля вздохнула, обдумывая, чем руководствовалась природа, наделяя мужской пол таким сокровищем. Глядя на полупрозрачные, светящиеся золотом пушистые кончики, она чуть не била себя по рукам — так и хотелось дотронуться, провести по ним подушечкой пальца.

И какое интересное редкое сочетание… Светлых волос и карих глаз…

Он глубоко вздохнул, нахмурил брови и заворчал. Спустя пару секунд один его глаз приоткрылся.

— Я тебя спалил. Ты меня рассматривала.

Голос звучал хрипло и лениво.

— Не совсем.

С небрежным скептицизмом ответила Юля, театрально поджимая губы.

— Это как? — начал открываться и второй глаз.

— Я рассматривала твои ресницы, — честно призналась она.

— Вот как…

Протянул Марк, откашливаясь, чтоб избавиться от хрипотцы.

— Считаю это одним из несправедливых межполовых разделений приемуществ.

— Ты по утрам всегда философ?

— Скорее скептик и интроверт.

— Все мы утренние интроверты, когда сидим на белом троне в царской приемной.

— Ой, фу!

— Я забыл, девочки не какают.

— Так. С тобой по утрам лучше не разговаривать.

Посмеявшись, Марк потянулся, разминая затекшее тело, и посмотрел на часы.

— Вот это мы поспать, время уже третий час.

— Сколько?! — Юля подскочила, выпучив глаза.

Она схватила телефон, но он был разряжен. Она даже не написала ничего маме… Та, наверное, сидит в шоке и к тому же обиделась.

— Только не говори, что проспала на работу, сегодня воскресенье, и ты в отпуске.

— Хуже. До мамы дошли известия о моей свадьбе, а я так ей и не перезвонила… Надо придумать, как все объяснить, чтоб она не пошла принимать ванну из корвалола или не сдала меня санитарам психо-неврологического…

— Ты мне со сна не нравишься.

— А нас не взаимная симпатия в одну постель и свела.

— Тоже верно, — ухмыльнулся Марк.

— Кстати, а почему так тихо?

— А ты думаешь, все встают как в рекламе? Или прибираются после долгих посиделок под песенку Мистера Пропера?

— Я не сказала, что так думаю. Просто ощущение, что мы одни в доме.

— Остальные по большей части сегодня, и правда, скорее мебель. — Марк сладко зевнул, снова потягиваясь. — Как будем с мамой знакомиться?

— Никак. Незачем. Скажу правду, что брак фиктивный. Только причину фиктивности скажу более приемлемую, чем правда.

— Как это брак фиктивный? Вполне себе настоящий. Штампы, свидетельство, кольца, платье, банкет и гости, сегодня ты познакомилась со всеми моими друзьями, как моя официальная жена. Если бы брак был фиктивный, тебя бы здесь не было.

— Ой, хорош валять дурака! — вскипела Юля, всплеснув руками. — Поиграем еще в пару, а потом разведемся, не будем же мы для всех до старости изображать счастливых супругов! Это и так все слишком далеко зашло. Не стоит впутывать в эту глупую историю мою маму.

От расслабленного и игривого Марка не осталось и следа. Он сел на постели, провел рукой по лбу, стирая проступивший снова пот.

— Нам пора собираться. Завтра понедельник — мне на работу, а еще куча дел — до вечера надо успеть. И развода я тебе не дам.

Он резко встал и, прихватив полотенце с ручки плетеного кресла у двери, вышел.

Не дашь развод? Я возьму его сама!

Магия вчерашнего кинопросмотра испарилась вместе с ночной прохладой. Настал день, а это значит, духота реальности избавила от иллюзий. Азарт ситуации пропадал, на смену решимости приходило зрелое осознание наделанных глупостей и их возможных последствий. Но у Марка, похоже, еще до этой стадии не дошло… Во всяком случае, так казалось Юле.

В доме уже было не так людно, как ночью. Многие уехали еще до полудня. На кухне с чашкой чая стояла Галя. Где-то со двора были слышны голоса и плеск бассейна.

— Доброе утро, — она улыбнулась и отхлебнула обжигающе горячий напиток.

— Доброе утро. Надо было нас разбудить, я бы помогла с уборкой. Мне неловко.

Юля взяла чистый стакан и налила в него воды из бутылки, после холодильника покрывшейся конденсатом и потому немного скользкой.

— Еще чего?! Выспались и хорошо. А мне было кого заставить поработать. Лина и Катя отработали свое здесь присутствие.

— Вот как…

— Видела, что у вас какие-то взаимные сильные чувства. И не самые нежные. Про Лину-то все в курсе, про Катю тебе Марк сам рассказал?

— Что рассказал? — Юля с непониманием посмотрела на Галю.

— Кажется, я сболтнула лишнего… Но раз уж сказала "А",.. — лицо женщины приняло заговорщицкое выражение, и она нагнулась к собеседнице понизив голос. — Этой истории уже лет…пятнадцать, наверное. Еще в школе, в старших классах, Марк и Катя встречались. Тогда она была не такой… Вполне приличная скромная девушка. За ним бегали толпы девчонок, но он был влюблен в одну единственную. Тогда все они с кем-то встречались, расходились. Когда Кирюха, он мой младший брат, приводил своих друзей — девчонки постоянно менялись, а иногда девчонка была той же, но уже с другим. Но Катя продержалась достаточно долго. Они около двух лет были парой, в нее половина его друзей была влюблена. И ей это льстило. Как-то он узнал, что она целовалась с одним… Был скандал и драма в лучших традициях старшеклассников. Помирились, но ситуация повторилась уже с другим. Уже бывшему другу было разукрашено лицо, а с ней… был тяжелый разрыв. В итоге Катю с радостью утешил Леха. Он был влюблен в нее по уши! Прямо не верил своему счастью, что она выбрала его. Но на выпускном она переспала с Марком, наплела ему что-то про вечную любовь, верность, раскаянье, что рассталась с Лешкой и т.д. Он стал ее первым, ну она так сказала… Об этом узнал Леша, который с ней тогда на самом деле все еще встречался. И вот это уже был скандал так скандал… Марк сразу понял, что Катя уже с кем-то вступила в контакт до него. Но Леха не поверил, заявил, что он сделал все специально, не простил ему, что Катя выбрала его. Не верил ни во что. Даже тогда, когда тот, кто реально стал ее первым, об этом ему рассказал. Ему-то она тогда не отдалась еще. Голову морочила. К тому времени Марк к ней остыл, поняв, что она совсем не та, какой он ее считал… До Марка она была домашней девочкой, дома сидела, книжки читала. С ним ее мать ее отпускать начала. А та как вырвалась на свободу… Ее понесло…

— Чего это вы здесь шушукаетесь?

От неожиданности они обе аж подпрыгнули. Марк стоял в дверях и с прищуром рассматривал их перекошенные лица.

— Напугал, засранец! — Галя приложила руку к сердцу и выдохнула. — О чем надо, о том и шушукаемся. А ты не подкрадывайся, чтоб чего лишнего твои уши не уловили.

— Это попахивает заговором. Женская солидарность против многолетней дружбы?

— Она же твоя жена, так что годы дружбы распространяются на нее автоматически.

— Мило. То ли у меня жену увела подруга, то ли подругу жена…

— Не прибедняйся. Кстати, вы же одни приехали?

— Ну если у кого-то из нас нет глистов, то да.

— Отлично! Надо Елисеевых кому-то подвезти.

— А можно не надо?

— Увы! Мы сдаем дом и едем забирать детей, а осталась только наша маленькая компания.

— Черт… — одновременно сказали молодожены.

— К сожалению, это так…

— Но мы сейчас тоже едем к Юлиной маме.

— Ах, вот оно как. Тогда прыгайте скорее в машину и уезжайте, пока они в нее первее вас не залезли. Я им скажу, что придется вызывать такси.

— Галя, ты чудо!

Спустя несколько минут они уже садились в машину Марка. Еще помятые и заспанные.

— Говори адрес. И что надо купить.

— Кому купить?

— Твоим родителям. Мы едем знакомиться.

После долгих препирательств Марк согласился просто отвезти ее домой. Она уже начинала все больше подумывать, что он сумасшедший. Нельзя так серьезно всех втягивать в брак, который был заключен, можно сказать, в состоянии аффекта. Свое решение она хоть как-то могла объяснить, но вот его…

Рассказ Гали хоть и привнес небольшую ясность в происходящее между Марком и Лешей, но и вопросов вызвал еще больше.

Жаль, что она не успела рассказать полностью.

Может, стало бы понятнее, в какой войне девушка попала под перекрестный огонь и как из него выйти с минимальными потерями. И в войне ли дело, или просто это был безумный поступок безбашенного человека?

Сидя на автовокзале в ожидании своего рейса, Юля переваривала события последних дней и полученную информацию. Ей очень нужен был тайм-аут, чтоб отдышаться в этом забеге.

Поговорить с мамой она решила лично, и заодно можно было использовать поездку, чтоб освежить голову. Добравшись, наконец, домой, она сбегала в душ, переоделась, покидала что-то в сумку и рванула на такси за билетом. Два часа ожидания были таким блаженно спокойным временем, что, услышав зажеванную речь оператора, она с грустью вздохнула. За час езды ей предстояло детально обдумать, что сказать…

Подъезжая к поселку, водитель собрал все местные ямы. Асфальт явно нуждался в ремонте, и очень давно. Поднимаемая колесами пыль забивалась во все щели скрипучего ПАЗика. В полупустом салоне громко обсуждали поездку в районную поликлинику две бабули, традиционно закутанные в теплые кофты и платки, несмотря на жару. Была в этом какая-то своя, отдельная романтика, навевающая воспоминания о детстве. Тогда их с мамой у остановки встречал дед, сегодня он не мог встретить ее даже на пороге своего дома, и эта мысль щемила грудь.

И вот они… Все та же остановка, все тот же старый тополь около нее, тот же тротуар и тропиночка, где можно срезать путь, та же калитка, крыльцо, и кошка в том же месте спит (правда, кошка уже другая и не первый раз)…

— Юляшка! Ты чего не предупредила? — на встречу кинулась мама, бросая на стол пучок свежевыдранных морковок.

— Хотела сюрприз устроить.

— Ну с сюрпризами ты смотри не переборщи. Мне уже страшно… Ты, кстати, одна?

— Да, мамуль. Я одна, а ты кого-то еще ждала?

— Зятя!

— Мам, да нет никакого зятя…

— Как так нет, если своими глазами видела, что есть?!

— Мне в дом войти можно? Или я на пороге все рассказывать буду?

— Да уж… Про всякие чудеса слышала, но не думала, что моя чудить будет… Хотя. Чему я удивляюсь? Не мне тебя судить. Сама еще та чудесница… Но ты девушка взрослая, ответственные решения принимать уже способная. И знаешь, что, если все пойдет не по плану, я всегда тут, и ты никогда не будешь одна.

— Все будет в порядке, мам, не переживай! Просто так получилось, что все пришлось быстро сделать, и я не успела тебя предупредить. Извини меня.

— Да нормально все! — Надежда Михайловна отхлебнула ледяной морс и, хитро прищурившись, посмотрела на дочь. — А может, присмотреться? Парень-то хорошенький… Может быть и… М?

— Мама?!

— Что?! А вдруг он все это специально придумал, чтоб тебя под венец затащить?! Ты ж такая. Тебе всегда надо, чтоб не по-человечески все было.

— Мам, не надо придумывать сказок и в них верить, ты уже взрослая тетенька. Это всего лишь необходимо было ему для визы и его участии в программе. Что ж поделать, что одним из условий важной в его карьере стажировки — штамп в паспорте и кольцо на пальце? Я не могла отказать другу. Тем более я сейчас свободна, без отношений.

— А в статусе разведенки шансов на отношения больше будет? Может, все-таки по дружбе и в серьезный брак все перейдет? Раз он человек, говоришь, хороший. Может, быстренько его окрутишь? На край — ребеночка родишь… И будете жить хорошо. Тем более карьерный. Успешный значит, нуждаться ни ты, ни твои детки не будете. Любовь-морковь ведь не главное в семье. Ты уже должна сама это понимать, не малолетняя в розовых очках. Главное в семье — покой и уверенность в завтрашнем дне, в первую очередь даже моральная, чем финансовая. Плечо нужно надежное, что вместе, если потребуется, лямку тянуть.

— Ой-ёй-ёй! Мам! Остановись! Всё. Твое мнение я услышала, но позволь мне все-таки танцевать свои танцы на своих граблях. Лучше как дедуля расскажи.

Лицо Надежды Михайловны тронула грусть, но она вскоре снова улыбнулась.

— Папа — боец неунывающий. Все хочет сам в коляску пересаживаться, переживает, что мне тяжело его тягать. Вот только забывает, что еще тяжелее мне его поднимать, когда он падает. Одна сторона так и не работает. Что ни делали — результата нет… Стыдно ему, что еда изо рта сбегает, с туалетом, что сам не справляется… Но как во двор его вывезу — улыбается, смотрит на свои кусты, деревья и как я на грядках копошусь и довольный сразу.

— Это хорошо…

И день пошел спокойно, уютно и легко. Лишь к вечеру Юля проверила телефон. Но там было тихо. Никто ее не искал. Сейчас прошедшие дни казались сном, плодом фантазии. За поздним вторым ужином (если так можно назвать закуску) мама вытащила свою заначку вина, и они просидели, болтая как подружки.

С мамой мне точно повезло.

Когда весь дом уснул, она слушала жужжание комаров у москитной сетки и вернулась к прошлым своим делам — планированию будущего. Будущего ее, ее кактуса и фикуса, ее работы и квартиры. Своего будущего, чтоб твердо и комфортно стоять на ногах. Чтоб кухонный гарнитур был в радость, а не глядя на него думалось, что когда-нибудь я его сменю. Нет. Строить жизнь так, чтоб ничего не хотелось в ней менять. И никого в нее не ждать…

В три часа ночи рядом с подушкой замигал экраном телефон.

"Леша".

Заспанное нахмуренное лицо и полное отсутствие желания принимать вызов, и даже думать о причине его звонка. Перевернув телефон экраном вниз, Юля решительно закрыла глаза, чтоб уснуть дальше. Но непрошеные мысли стали просачиваться… Шумно вздохнув, она взяла в руки гаджет. Четыре пропущенных, три сообщения, одно из них голосовое.

"Ты дома? Я приду? "

"Ты с ним? "

Порывшись в сумке, Юля извлекла беспроводные наушники и засунула один в ухо. Леша был пьян. И судя по его ноющим интонациям, его опять бросила Катя.

"Ты с ним, да? У него? Скажи честно, ты с ним спала? Ты же никогда меня не обманывала, не предавала. Скажи мне правду. Я хочу с тобой увидеться. Едь домой, если ты у него. Я буду ждать тебя у подъезда. Ты же моя Юля, а не его. Нечего тебе там делать. Ты с ним не спишь. Не можешь. Не имеешь права! Слышишь?! Едь домой. Я уже почти у твоего дома. Перезвони мне".

Чего?!

Она хотела проверить — в сети ли Марк. Но тут поняла, что у нее нет его номера. В инстаграме его не было с шести часов, и он говорил, что с утра ему надо на работу…

Интересно, они провели вечер вместе? И звонил ли Леша ему, когда искал меня?..

Сон как ветром сдуло. Мысли роились в голове.

Еще несколько пропущенных. И в семь утра сообщение от Марка в директе: "Я надеюсь, что ты его не впустила".

Конечно, не впустила! И, конечно, я не дома! И, естественно, никуда не поехала по его зову! Рррр!!!

Злость и раздражение прекрасно сочетались с изменившейся погодой. Небо затянуло тучами и, угрюмо проворчал далекий раскат грома. Возвращаться в свой дурдом совсем не захотелось, и Юля решила остаться на пару дней погостить у дедули с мамулей. По классике жанра, Леша больше не объявлялся. Не писал больше и Марк, хотя она ему даже не ответила на сообщение.

С утра мама убежала на работу, и Юля проводила время с дедушкой. Он сначала стеснялся своей непонятной речи, но она утащила его с собой смотреть телевизор в большую комнату, где они наткнулись на очень эмоциональный и захватывающий фильм про шторм, борющийся за жизнь экипаж танкера и отважного работника береговой охраны и его подручных… И Михаил Евросович, кажется, забыл о своем недуге, восклицая вместе с внучкой и покусывая ноготь от переживаний. За этим их и застала вернувшаяся с работы Надежда Михайловна. Она стояла и смотрела на них из-за дверного косяка, думая, что эта картина ей очень напоминает прошлое. И ее отец оживился за любимым занятием с внучкой, и Юля, кажется, немного расслабилась, а то приехала она вся уставшая и задумчивая, а утром выходила из спальни мрачнее тучи.

Несмотря на то, что Юля очень любила родных и ей было с ними хорошо, к вечеру ей все равно уже захотелось домой.

— Обещай, что еще приедешь и побудешь подольше. У тебя же отпуск…

— Я обязательно постараюсь, но обещать не могу. Надо решить кучу дел.

— Правильно, тебе же документы теперь менять надо. Фамилию новую вписывать.

Вот же черт. Я и забыла…

И Юля вышла из дома безграничной любви в мир бесконечного геморроя. Где-то вдалеке грохотало, а по листве ударили первые капли назревавшего весь день дождя. К тому времени, как автобус тронулся от автовокзала в сторону города, небо уже извергало потоки воды на растрескавшуюся от засухи почву, превращая ее моментально в грязь. Изнуряющая жара сменилась слегка промозглой прохладой. Все тот же ПАЗик скакал по всем кочкам и лужам, везя своих немногочисленных пассажиров. Юля вытащила из сумки рубашку, чтоб прикрыть плечи от сквозняков. Руки уже покрылись гусиной кожей, а ноги зябли в открытых намокших сандалиях. Неожиданно близко ударила молния, и оглушительно ударил раскат грома. Водитель резко ударил по тормозам, и старенький автобус, вихляя, заскользил по щербатой дороге. Юлю кинуло в проход, и по пути приземления она задела скулой противоположное сиденье. То ли от удара, то ли от новой молнии глаза ослепила вспышка.

— Все целы? — водитель бежал по проходу, помогая подняться упавшим.

— Какого хрена это было?! — потирал ушибленный бок пожилой мужчина.

— Дерево упало, поперек дороги лежит. Хорошо вовремя заметил, видимость никакая — ливень стеной.

Как оказалось, развернуться и поехать обратно они тоже не могли, так как транспорт кинуло задом в канаву. Нарисовалась перспектива торчать посреди леса ночью в темноте и под дождем. Сомнительная перспектива в сомнительной компании. Юля сидела, насупившись и перебирая в голове все маты, которые когда-либо слышала или какие могла сгенерировать от всем известных. Выбраться отсюда — только если вызывать такси из поселка или города. Но стоило ей взяла в руки телефон — на директ пришло сообщение.

"После работы завезу свидетельство о браке — тебе нужно для замены документов".

Марк…

" Я сейчас не дома, и не знаю, когда смогу туда попасть".

"Почему? Тебя подбросить?"

"Я за городом, и по пути моя карета, похоже, стала тыквой, сейчас буду вызывать такси".

" Скинь локацию, я приеду. Такси ждать будешь долго — на них сегодня повышенный спрос".

Поразмыслив, Юля согласилась с Марком. Она могла просидеть тут еще как минимум пару часов. Отправив ему свое местонахождение, сразу добавила предупреждение о дереве.

Спустя 53 минуты в темноте появились фары. Черная машина остановилась по ту сторону упавшего дерева, и вскоре в дверь автобуса постучали.

— Я за женой. Могу взять еще двух-трех пассажиров до города.

Под зонтом Марк проводил по лужам сначала Юлю, а потом вернулся за беременной девушкой и женщиной с ребенком. Авто мягко урча двигателем развернулось и осторожно стало пробираться по раскисшей разбитой дороге. В темном теплом салоне пятилетний мальчик перестал хныкать и начал засыпать Марка вопросами о машине. Настоящий мужской разговор умилял женщин, и они тихонько улыбались этой беседе. Докинув всех по адресам, они подъехали к дому Юли.

— Спасибо.

— За что? — удивился Марк.

— Что приехал меня спасать, — пояснила девушка с тенью улыбки.

— Смешная ты, — только усмехнулся он в ответ. — Лучше скажи мне, что ты там вообще делала?

— Ехала.

— Ехала на этом небезопасном ископаемом пережитке советской эпохи в дождь, еще и почти ночью? Тебе экстрима захотелось?

— Нет, мне захотелось домой.

— Сказала бы мне, я бы тебя забрал. Где ты вообще была?

— А это что допрос?

— Ага. По причине обеспокоенности твоей беспечностью. Ты то замуж выскакиваешь за незнакомого человека, которого второй раз в жизни в ЗАГСе увидела, то едешь с ним куда везут, потом вообще посреди леса тебя нахожу. Девушка, вы адреналинщица? Или просто чувства самосохранения нет?

У Юли буквально отвисла челюсть. Она хлопала глазами, не зная, что сказать на эту вычитанную нотацию. Повисшую тишину наполняли попсовая мелодия, транслируемая по радио, и грохот льющейся с неба воды.

— Кстати, пора бы уже номерами обменяться, тебе не кажется? — улыбнулся Марк, прерывая их молчание.

— Возможно, будет не лишним… Так значит, это я адреналинщица? А сам-то?

— Ну вот, началось, забухтела. Женщины! — пожал плечами парень, давя смешок. — Пойдем, я провожу, тебе надо переодеться и выпить горячий чай, а то простудишься.

Он забрал ее сумку, и они добежали до козырька подъезда, где их ждал сюрприз.

Прислонившись к входной двери, стоял Леша, в руке банка пива, и вокруг аура свежего перегара.

— Какие люди! А я уж думал, она к тебе насовсем перебралась. А оказывается, ты ее только на перепихон привозишь, а потом домой отправляешь.

— Ты что тут делаешь?! — Юля неприятно поежилась от мысли, что он пасется тут с прошлой ночи.

— Действительно. Какими судьбами? — Марк был как всегда расслаблен, но взгляд его потяжелел.

— То есть насчет перепихона я прав?

— Тебя вообще не касаются ничьи перепихоны, кроме твоих собственных. Ты не ответил на вопрос, что ты тут делаешь?

— Да вот, подругу хотел проведать. А она, оказывается, под моего друга легла. Хм… Друга.

Леша криво ухмыльнулся и сделал большой глоток.

— Леха, шел бы ты, а? Чтоб без ссор. Это лишнее.

— Я шел бы? Ну, в принципе, да. Мне тут делать нечего, — он посмотрел мутным взглядом на девушку. — Лина права, после него ты мне не нужна. Потасканный товар меня не интересует.

Его слова ранили. Но дело не в брошенных оскорблениях. А в том, как он видел ситуацию. Глаза резануло подступившими слезами.

— Вот иди тогда и ищи, куда опять свалил твой эксклюзив, что ты тратишь время на массмаркет? — Юля звякнула ключами, открыла домофон. — Пойдем, я замерзла.

Она буквально втянула Марка в подъезд. Его расползающаяся усмешка и прищур не обещали ничего хорошего. Пока дверной доводчик медленно разделял их с Лешей, она не отпускала его руки.

— Полагаю, прошлую ночь он провел тут же?

Голос не выдавал никаких его эмоций.

— Наверное. Я не знаю. Он звонил и присылал несколько сообщений, но я не отвечала, и меня в городе вообще не было.

— Вот как… Если спрошу, ты скажешь, где ты была?

— У мамы.

— Ясно. А если бы была здесь — впустила бы?

— Ты мне тоже ответь. Очень хотелось бы пояснений к утреннему сообщению.

— Он прислал мне еле внятное голосовое, где заявил, чтоб я убирался, если не хочу, чтоб ты меня выставила, когда придет он.

-Ого! Прикольно…

Лифт остановился, раскинув приветливо створки.

— Пойдем, выпьешь со мной чаю. Не хочу, чтобы вы снова встретились на крыльце.

— Это приглашение на утренний чай?

Марк снова вернул свое амплуа.

— Нет. Вполне на поздневечерний. А потом ты поедешь домой спатеньки.

— У-у, коварная какая!

Он нахмурился и внимательно посмотрел на нее.

— Это еще что?!

В его голосе больше не было игривых ноток. Он взял ее за подбородок и развернул к свету.

— Что там?

— Откуда этот синяк?

Его взгляд прожигал, а от того, как он говорил, было не по себе.

— Не знаю, может, когда автобус занесло, ударилась…

— Ты говорила, что была у родителей… Это отец? Или отчим?

— Нет-нет! Меня никто не бил, правда!

— Хрен ты еще куда-то без меня поедешь. Мне не нравится, как ты навлекаешь на себя неприятности.

Лифт остановился, и они пошли в квартиру. Щелчки замков, легкий скрип двери. Еще один щелчок — выключатель зажег свет в прихожей.

— А твой фикус не кусается?

— Нет, он дружелюбный и ленивый. Еще ни разу не выходил меня встречать.

— И это радует. Иначе у меня к тебе было бы много вопросов…

— Я не принимаю наркотики, если ты об этом.

Марк улыбнулся Юле и начал осматриваться.

— Проходи. Я чайник поставлю… И найду теплые носки.

— У тебя миленько. По-женски уютно.

Марк ходил и рассматривал все словно в музее, чем позабавил хозяйку квартиры. Особенно его заинтересовал лежавший на полу шуруповерт:

— А это не похоже на плойку.

— Естественно. Это я шкаф собирала.

Взгляд полный недоумения:

— Шкаф? Сама?

— Угу, — Юля старательно натягивала махровые носки на замерзшие ноги.

— Вот это да… А что помочь некому было?

— Нет. Я потихонечку сама справилась.

— А сборку заказать?

— Зачем? Тяжелых деталей нет, инструменты есть, руки и мозги тоже, инструкция по сборке прилагается. А отстегивать денежку за то, что я могу сделать сама, мне жалко, есть куда потратить полезнее или приятнее.

Марк выглядел слегка… шокированно. То ли тем, что она собирает сама мебель, то ли тем, как она к этому относится. Он снова посмотрел на Юлю, шуруповерт и достаточно большой шкаф.

— Это тут тяжелых деталей нет?

— Ну да, — пожала плечами девушка.

— Ты вроде не похожа на качка.

Он прикидывал, как проходил процесс. Как минимум здесь был громоздкий каркас, который нужно было собрать на полу, а потом поставить. Как это могла сделать находящаяся перед ним девушка — было непонятно.

— Не смотри на меня так. Я его две недели собирала, — засмеялась Юля. — Не все давалось просто, местами приходилось хитрить.

Марк еще раз с недоверием покосился на Юлю и пошел изучать территорию дальше.

— А вот и кактус… Привет, приятель.

С книжной полки на него смотрел зеленый колючий питомец. Рядом — рамки с фотографиями. На одной из них несколько девушек в мантиях выпускников вуза, четверых из них он сразу узнал. На второй — женщина с пожилым мужчиной на фоне цветущей яблони.

— Родители?

— Почти. Мама и дедушка.

— Папа?

— Я его никогда не знала.

— Понятно.

Еще на одной фотографии, судя по всему старой, девочка лет шести с огромным мохнатым псом.

— Это Рэкс. Единственное фото с ним, что сохранилось. Мой большой друг детства. Мы с ним десять лет дружили, потом он заболел и не смог поправиться. Я долго переживала. До сих пор помню, как он своим носом мне в щеку тыкался, здороваясь, и умные добрые глаза. Никогда больше не заведу собаку… И вообще животных. Только если черепаху, они живут по сотне лет.

— Но тоже болеют.

— Тогда и черепах не хочу.

— А цветы не дохнут?

— Дохнут, но у них нет глаз и мокрого носа.

— Тоже верно. И потискать их проблемно. Особенно этого, — Марк покосился на кактус.

— Пойдем чай пить. И я клубнику привезла. Только без домыслов! Просто свежие ягоды, только днем собранные с грядки.

— Чай со свежей клубникой? Обычно к ней шампанское предлагают. А к чаю клубничное варенье.

— Ты за рулем. Тебе шампанское нельзя, только чай!

— Жадина какая! Ты посмотри на нее, а!

— Ты хочешь остаться без прав?

— Нет.

— Тогда пей чай.

И он послушно пошел за ней на кухню. Маленькая, но светлая и удобная. На плите от чайника еще шел парок. Гора пузатых яблок на большом блюде. Глубокая ваза с россыпью конфет в разноцветных обертках.

— Ты ужинал? Или с работы ко мне поехал?

— У меня сегодня смена до восьми была, но я перекусил по пути.

— Да? Чем?

— Неважно.

— Какие мы гордые… Давай приготовлю что-нибудь быстренько? Я и сама не против поесть.

— Тогда согласен.

Вскоре на сковороде зашкворчали полуфабрикаты и застучал о разделочную доску кухонный нож.

— Салат и котлеты, чай с конфетами и клубника на десерт — моя плата за спасение.

— Так вот как становятся супергероями? За еду?

— Я не в курсе, если честно. Но всегда думала, что они за идею.

Юля быстренько накрывала стол, пока под крышкой доходило до кондиции. Она легко порхала по кухне, ей нравилось кого-то кормить. Возможно, всему виной были еще нереализованные материнские инстинкты. Или просто радость разделить с кем-то живым свой ужин.

Время близилось к полуночи, когда опустевшие тарелки оказались в раковине, а вновь подогретый чайник возвестил свистом, что готов напоить их горячим чаем.

— Ты, наверное, уже торопишься домой, тебе на работу, а я тут с ягодами и кружками…

— Нет, мне завтра к двум. Только на одну смену. Сегодня пришлось взять пациентов коллеги, так бы я освободился после обеда.

— Ну тогда ладно, — Юля улыбнулась и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Знаешь, раз уж мы сейчас никого ни перед кем не изображаем, у нас есть возможность нормально поговорить.

— Отлично. О чем ты хотела поговорить?

— Я не хочу менять сейчас документы и через пару месяцев опять.

— Поясни.

— Может, расторгнем брак?

— Зачем?

— Ну это же смешно. Мы никакая не пара.

— С каких пор муж и жена не пара?

— Ну мы же не такие муж и жена, а только на бумаге.

— Давай это справим. В чем проблема?

— Я не хочу.

— Ты можешь передумать.

— Я не собираюсь передумывать. Мне кажется, что для тебя просто продолжается спор. И на чем ты остановишься? Когда переспишь со мной? Или когда я кинусь на тебя, как все твои девчонки? На какой точке ты будешь удовлетворен и поймешь, что все, что из этого соревнования можно выжать, ты уже достиг?

— Когда умру раньше, чем тебя накроет Альцгеймер.

— Ну хватит дурачиться. Мы сейчас здесь вдвоем и не перед кем разыгрывать спектакль.

— Но тебе же нравится его разыгрывать? Признайся, из нас вышел хороший дуэт. К тому же… Считай мы стали оберегами друг для друга. Отгоняем дух Елисеевых… Ну и еще нескольких не столь известных тебе представителей двуногих. Меня все устраивает. И на роль жены ты подходишь идеально. Умная, красивая, с тобой есть о чем поговорить и чем заняться, ты самодостаточна, серьезная, уравновешенная… Ну да хватит комплиментов, а то зазнаешься. Я, мне кажется, для тебя в свою очередь тоже неплохая партия.

— То есть из взбалмошного брака на спор ты все это сейчас перевернул в брак по расчету?

— Это все стечение обстоятельств. Но стечение удачное.

— Как тебе только доверяют в рот людей со сверлом залезать? Ты же сумасшедший!

Юля нервно похихикивала, откусывая шоколадную конфету.

— На среду, кстати, ничего не планируй. Мы ужинаем с моими родителями.

Марк закинул в рот целиком желейную конфету и посмотрел на Юлю, застывшую в процессе жевания.

— Ты меня от мамы прячешь, но тебе от моей придется отбиваться самостоятельно. Предупреждаю, она очень хочет внуков.

— Мне кажется, тебе нужна не клубника, а малиновое варенье, градусник и под одеяло. Ты бредишь. Надышался, наверное, паров всяких там ваших лекарств, переработал… Не знаю.

Марк только посмеялся и пожал плечами. Взглянув на часы, он посмотрел в окно, раздвинув пластинки жалюзи, к этому времени перестало поливать, только редкие последние капли ударялись о стекло и тоскливо в одиночестве стекали вниз.

— Раз меня не приглашают остаться…

И они оба вздрогнули от дребезжания ее телефона на столе.

"Леша".

Да когда же он успокоится?!

Звонок ушел на голосовую почту. Следом смс:

"Ему пора домой, тебе так не кажется?"

— А знаешь. Наверное, тебе придется остаться. Спектакль ведь должен продолжаться, не так ли?

Марк расплылся в той же кошачьей улыбочке.

— Похоже, мне придется усыновить этого ненормального, чтобы укрепить наш брак. Пусть живет с нами!

— Тогда ты будешь отцом-одиночкой.

— Ну уж нет. Тогда я сдам его в детдом. И вообще… Веди, жена, меня в опочивальню. День был долгий, я спас столько жизней…

— Ты стоматолог.

— А ты думаешь, кариес не опасен? Очаги инфекции в ротовой полости ведут к абсцессам, флегме, могут привести к заражению крови… А риск осложнений на сердце?!

— Ой, всё!

Юля засмеялась и замахала руками.

— Уступаю. Можешь сегодня немножко повыпендриваться. У тебя супергеройская пластинка заела, я все понимаю.

— Женщина…

— Пойдем, расстелю тебе.

И она направилась в изведанную уже им комнату с диваном.

— Я не понял… Меня выселяют на диван?

— А говоришь, не понял.

Юля раскрыла раздвижные створки шкафа и начала извлекать оттуда гостевые постельные принадлежности. Две подушки, одеяло и стопка постельного белья были вручены стоящему над душой и ворчащему себе под нос Марку.

— Так ты серьезно? Ну ла-а-адно…

Юля не видела, как он усмехнулся, а затем оценивающе осмотрел ее филейную часть, когда она нагнулась, выдвигая раскладывающуюся часть дивана, образующую просторное спальное место.

Она старательно заправила постель и с подозрением на него покосилась, так как он перестал бурчать и смиренно ждал, пока она закончит.

— Вот пульт от телевизора, если захочешь что-то посмотреть перед сном. Только громко не включай. И не пугайся, если услышишь топот и детский плач — надо мной живет молодая семья с двумя детьми. Ванная и туалет напротив кухни. Если нужно — у меня найдется запасная зубная щетка, я положу ее на полочку над раковиной.

— Хорошо, женушка.

Юля еще раз недоверчиво посмотрела на него и, пожелав спокойной ночи, вышла, притворив за собой дверь. Раздумывая о перемене ворчливого на безропотного Марка, она зашла умыться и почистить зубы, приготовила щетку и свежее полотенце для гостя и пошла укладываться спать сама.

В ее спальне было приоткрыто окно, поэтому помещение наполнилось прохладой и влажностью. В тусклом свете прикроватной лампы она натянула пижаму из шорт и футболки, распустила волосы из хвоста и хорошенько их расчесала. Покрывало и декоративные подушки отправились на пуфик у туалетного столика. И, наконец, она забралась под одеяло, с наслаждением вытянувшись на своей кровати. День был такой утомительный, что не хотелось даже проверить сообщения и электронную почту. Только лежать, слушать тишину, смотреть на темный потолок и…не подскакивать от открывающейся двери.

— Извини, но я категорически не согласен, поэтому двигайся.

В одних трусах Марк прошел через комнату, и не успела она еще и слова сказать, как забрался под одеяло. От прикосновения кожи к коже она подпрыгнула как ужаленная.

— Какого черта ты творишь?!

— Собираюсь спать.

— Но не здесь!

— Здесь. И если тебе это утешит, то можешь представить, что я боюсь темноты, или мне приснился страшный сон… Я не знаю, под каким предлогом ты пускала в свою постель Леху. Но я намерен выселить его дух и отсюда. И вообще. Ты моя жена, и мы априори должны спать вместе. Все. Разговор окончен.

Протянув руку, он щелкнул выключателем ночника, обрушивая на них темноту.

— Эй! Не распускай руки! — прошипела Юля.

Раздался шлепок — это она ударила его по руке, когда он по-хозяйски сгреб ее в охапку и зарылся носом ей в волосы на макушке.

— Спи уже. И не урчи. Не в первый раз. И можешь мне поверить, не в последний.

Ошалело таращась в пространство, Юля боялась пошевелиться, дабы не навлечь еще каких-нибудь супружеских решений ворвавшегося к ней в постель мужчины. Сон как рукой сняло. От его обнаженной кожи исходил жар, будто спишь с обогревателем под одеялом. Обоняние улавливало слабый запах дезодоранта и следы выгоревшего за день знакомого парфюма. Спиной она чувствовала сильные удары его сердца, а размеренное глубокое дыхание щекотало ей кожу. Далеко не первый раз она была в постели с мужчиной, и, как правило, их положение было менее невинным, но сейчас она ощущала неловкость девственницы, от этой мысли ей почему-то стало смешно, и она еле сдержалась, чтоб не прыснуть.

Боже… Какой же бред моя жизнь…

Именно так невинно с ней спал только Леша. Только в отличие от него, Марк выказывал намерения эту невинность опорочить, и в своих мыслях, скорее всего, уже сделал, как только позволяла фантазия.

До этого мужчины в ее постели оказывались по обоюдному желанию и с вполне конкретными целями. Сейчас это уже второй мужчина, спящий с ней в обнимку, без предшествующей вакханилии, при этом платоническими отношениями нельзя было назвать ни те, ни другие. Юля позволила себе утонуть в никуда не идущих размышлениях, проговаривая все те же факты, только разными словами и формулировками. Время стало абстрактным понятием, сколько она так пролежала — при всем желании она бы смогла ответить. И только когда ей надоело гонять по кругу бестолковые мысли, удостоверившись, что Марк крепко спит и больше ничего не задумал, она позволила себе расслабиться в окутавшем ее тепле и сомкнуть веки.

Утро было снова пасмурным. Накрапывал мелкий дождик, и город с неохотой раскачивался, чтоб влиться в поток рутинной ежедневности. Юля медленно и лениво просыпалась по требованию мочевого пузыря. Спала она на удивление крепко и не сразу поняла, где она и кто это такой теплый, с кем она обнимается.

Точно же. Марк… Из двух потенциальных зол в моей постели на эту ночь, он мне пока нравится больше. Хотя я бы предпочла монополию на свою кровать.

Выпутавшись из его рук, ног и одеяла, она побрела в туалет, по пути захватив с тумбочки свой телефон. От Леши было еще одно сообщение:

"Я не думал, что ты будешь спать с моими друзьями. Выходит, ты обычная шлюха".

Обычная шлюха?! А его Катенька какая? Волшебная? Из Хогвардса на метле к нему прилетает?! И вообще… Какого, мать его, хрена?!

Нажата кнопка "ответить". Пальцы подрагивают от переполняющих эмоций. В ушах гудит. Щеки пылают.

"Прости, но я как раз не шлюха. Я замужняя женщина. И я была бы шлюхой, если бы предпочитала ему тебя".

Милисекунда промедления и…"отправить".

Пошел к черту, козлина!

Висело непрочитанным утреннее сообщение от мамы:

" Дочка! Слышала про автобус и твоего примчавшегося тебя спасать мужа. Рыцарь! Надо брать!"

В сети мессенджера висела Лиля, которая, судя по всему, ехала на работу, и слала Юле смешные картинки из интернета.

Ксюха писала уже около полуночи, предлагала встретиться на выходных парами или только девочками.

Кофе. Мне нужен кофе.

Шум кофеварки и источаемый ею аромат успокаивали нервы, прочищали разум, бодрили тело. И хотя Юля была в отпуске, и вставать в восемь утра было глупо — она предпочла засесть на кухне за чашкой любимого напитка и обдумать, как с пользой можно провести день. Ясно было одно — нужно было ехать заниматься документами, потому что надо было обойти кучу инстанций, даже банк оповестить о смене фамилии и паспорта, накалякать кучу бумажек и сделать миллион копий всевозможных документов.

Да уж… Не этим я планировала в отпуске заниматься…

— Доброе утро. Ты чего сбежала? Я без тебя замерз.

На пороге стоял его божественное величество Апполон, собственной персоной. В трусах, лохматый и опухший ото сна, потирающий как маленький мальчишка заспанные глаза.

Пожалуй, это даже мило.

Хотя прикрытый кусочком ткани уголок его тело был в приподнятом по-утреннему настроении, что невольно привлекало к себе взгляд, а мышечный рельеф и вовсе навевал всякие развратные мыслишки, но все же милота перевешивала. Он реально казался большим ребенком, которого хотелось погладить по головке, отправить чистить зубки и приготовить ему какао.

— Ты чего так улыбаешься? Нормальные люди по утрам добровольно в такую рань не встают, и тем более не улыбаются. Я тебя боюсь.

— Кофе будешь?

— Буду, но потом. Сейчас я буду еще спать. И ты тоже. У тебя отпуск. Пошли, а то я тебя уволоку силой.

— Вот уж нет.

Засмеялась Юля, но когда он вызывающе выгнул бровь, она поняла, что он это сделает.

— Ты забыл? У меня месяц на смену документов, как раз в отпуске этим нужно заняться, потом придется отпрашиваться с работы, а у нас этого не любят. Поэтому сегодня мне надо заняться паспортом.

— Пошли валяться, займешься по интернету. Все равно там записываться надо онлайн, заявления заполнять и прочее. А потом я тебя отвезу куда надо. Ну пойде-е-ем…

Он так жалобно простонал, что Юля рассмеялась.

Ну точно малыш!

— Ладно. Но кофе идет с нами!

— Ты можешь взять с собой хоть кастрюлю борща! Только верни свою мягкую теплую попку под одеяло.

Едва они оказались в постели, Марк сразу обратно уснул. Юля занялась вопросом документов, подавая электронные заявления и делая пометки в ежедневнике. Если паспорт получит, как обещает портал — в течение трех рабочих дней, то все документы подать и поменять успеет до конца своих "каникул". И это радовало.

Так как кофе и дела взбодрили тело и разум, она вытащила гарнитуру и собиралась посмотреть какой-нибудь фильм, как телефон Марка начал надрываться вибрацией. Высветившиеся фото и подпись неприятно защекотали под ложечкой.

Опять ты!

Марк заворочался и лениво нашарил телефон. Одним глазом взглянув на экран, он бросил гаджет экраном вниз.

А ведь не скинул…

— Обнимаю подушку, а хотел бы женушку… — сладко промурчал сонный Марк.

— Ты обнимаешь подушку женушки, а не гостевую — радуйся этому, — пробурчала Юля, уткнувшись в свой телефон.

— А кто это у нас тут такой бука? Куда делась улыбчивая девушка, что сидела на кухне? — он поднялся на локте и сквозь лохматую челку, падающую на глаза, смотрел на Юлю.

— Кончилась. Вместе с кофе. Кто звонил?

— Никто.

— Да неужели?

— Если видела, зачем спрашиваешь?

— Чтоб услышать твой ответ.

— Мой ответ наилучшим образом характеризует звонившего и мое к нему отношение.

— К ней.

— Ты ревнуешь что ли? — Марк расплылся в лукавой улыбке.

— Вот еще! Ты или спи, или давай, куда там тебе надо… На работу, домой, к любовнице, в поликлинику, библиотеку… В общем, ты понял.

— Вали?

— Точно! — щелчок пальцев.

— Злюка!

Юля повернулась к нему со взглядом а-ля "я тебя умоляю!"

— У-у! Вредная злючка!

И он… сгреб ее в охапку, повалил и начал щекотать. Она визжала и смеялась, отбиваясь и извиваясь, пока придавив собой, он щекотал ее ребра и живот.

— Нет!.. Прекрати!.. Пожалуйста!.. А-а-а!!! Спасите!.. Сумасшедший!.. Перестань!.. Я больше не могу!.. На помощь!..

И в одно мгновение все изменилось. Их лица оказались так близко. Ее… Раскрасневшееся, в слезах от смеха, с застывшей широкой улыбкой. И его… Карамельные глаза, как зачарованные, изучали ее лицо, легкая улыбка на губах. Губах… Неожиданно для них обоих их губы встретились. Во взаимном плавящем тела и разум поцелуе. В этот раз никто не стоял над их постелью. Не для кого было разыгрывать спектакль. Это был порыв, эмоция, желание. Глубокий, пылкий, набирающий обороты.

— Упс. Стоять.

— Стоит.

Юля быстро выбралась из его напористых объятий и, перекатившись, сбежала из постели.

— Не надо чтоб стояло. Надо чтобы остановился ты.

Она прижалась к холодной летней батарее и подоконнику. Марк в недоумении смотрел на нее с постели.

— Да в чем дело? Мы взрослые люди и…

— Ни в чем. Тебе пора, — она не дала ему закончить.

— Тут витает чей-то дух? Или красные дни календаря? В чем дело? Почему ты от меня шарахаешься, как монашка от борделя?

Юля переводила дыхание, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Ее растрепанные волосы лезли в глаза и рот, прилипали к мокрым щекам, и она нервно их поправила, одернула футболку и постаралась сделать вид как ни в чем не бывало.

— Ты обещал мне помочь с оформлением документов, завтра ты работаешь?

Он еще ошарашено моргал и явно был дезориентирован.

— Что? А… Да, с восьми до двух.

— Отлично, у меня запись на пятнадцать. А что с ужином с твоими родителями?

— В семь.

— Где?

— У них.

Марк был мрачным. То ли его задевало само ее поведение, по ли его причины, о которых он мог гадать.

— Слушай… Я не хочу тебя обидеть, на тебя давить и так далее…

— У тебя снова телефон звонит.

— Да плевать.

— Это может быть что-то важное.

— А то о чем я говорю не важное?

— Ответь, пожалуйста.

Он психанул. Впервые за время их знакомства и все ситуации, в которых они побывали, она видела его таким. Нахмуренные брови, тяжелый взгляд, резкие движения. Никакой вальяжности, которая, казалось, срослась с его кожей. Схватив телефон, он ушел в другую комнату, не оборачиваясь.

Юля тихонечко подошла к двери, до нее доносились приглушенные обрывки разговора.

— Какого черта ты мне названиваешь с утра пораньше?

…

— Нет, я не на работе.

…

— И нет, не надо ехать ко мне домой.

…

— Меня не будет это смущать. Мне плевать.

…

— Хорошо, давай в кофейне. Я буду там в час.

Судя по звукам, он закончил разговор и одевался. Юля постучала к нему в дверь.

— Тебе сварить кофе или завтрак?

— Не надо. Я сваливаю, как ты и хотела.

Он открыл дверь и не глядя прошел мимо в прихожую. Надел обувь, взял ключи от машины.

— Заеду за тобой завтра в половину третьего.

Так и не посмотрев на нее, он вышел. Хмурый, резкий.

Наверное, его отец просто давит из-за того, что он меняет женщин как перчатки. Всех, кто не поставил штамп до 20 лет, тыркают этим вопросом. Спор, и так все знают какой. Что касается третьего зайца — переспать со мной. Все просто. Здесь ничего интересного.

Юля прокручивала в голове пересказанный Ксюхой разговор. Марк, как ушел, больше не звонил и не писал. Она весь вечер провела, не зная, куда себя деть. Было неожиданно пусто в ее жизни после этих суматошных дней. Даже сон не шел, настолько давила тишина. Утро больше радовало, так как день обещал хоть какие-то события и действия.

Неожиданно в половине двенадцатого зазвонил домофон.

— Да?

— Юля, открой, пожалуйста, нам надо поговорить. Мне кажется, ты знаешь не все.

Сказав, куда ее надо отвезти, она больше не проронила ни слова. Марк не был чеширским котом, но и не психовал как вчера. Он был задумчив и напряжен. Наверное, он ждал истерик или скандала. И его пугала эта тишина. Как затишье перед бурей. За час, что Юля провела в центре документов, он не знал… отменять ужин с родителями, ехать бить лицо Лехе, бить самому свое лицо или ждать, когда ему его расцарапают?

— Мне нужно заехать домой переодеться, и я приготовила десерт, возьмем его с собой к твоим родителям. Не знаю… Что еще нужно? Заехать за вином? Я не сильна в изображении милой домашней хозяюшки, прости, вынуждена тебя разочаровать.

— Юль…

Она подняла ладонь, прерывая его речь.

— Отвези меня к дому. И не разговаривай со мной без необходимости.

— Юля, что он тебе сказал?

— Правду. Всю. Поэтому уволь от дальнейшего лицемерия. Я отыграю свою роль перед твоими родителями, но у меня условие. Потом ты и твои друзья… вы все исчезните из моей жизни. Навсегда. Не хочу видеть и знать никого из вас. Никогда.

Едва машина остановилась на парковке, Юля щелкнула ремнем и выскочила из авто. Она надеялась успеть зайти одна, но он чуть не бегом мчался за ней по тротуару и у самых дверей догнал. Лифт, ее этаж, квартира. Он остался в прихожей у дверей. Она старалась не замечать его присутствия.

Как она и решила в самом начале, как бы это безумие ни повернулось, она не уронит лица и постарается найти выход из ситуации не в роли жертвы. И сейчас твердо шла по своему плану. Но сосущая дыра внутри не давала вдохнуть полной грудью. Хотелось согнуться, сложиться пополам, смяться как лист бумаги… чтобы либо закрыть эту дыру, либо чтоб в нее уже засосало полностью. Пустота. Все что у нее сейчас было. Не было даже боли или обиды, злости… Ничего. Ей бы хотелось винить всех вокруг, но она была и сама виновата.

Такая же дура, как и они…

Спустя полтора часа, она предстала перед супругом. Белое льняное платье на пуговицах доходило до колен и расклешалось сразу от широкого плетеного пояса, перетягивающего его на талии. V-образный вырез и отложной воротник и рукава в три четверти. В ушах маленькие поблескивающие серьги-гвоздики, что она надевала на свадьбу. Шею опутывала тончайшая цепочка, укладывающая ровно в ямочку между ключиц такой же крохотный бриллиант. На запястье часы с крупным циферблатом, а тонкие пальчики украшали кольца. Широкая золотая полоска на безымянном. И на среднем левой… Почти прозрачные ниточки золота оплетали всю фалангу, а между ними, как капельки в паутине, застряли крохотные сверкающие камушки. Легкие волнистые локоны рассыпались по спине и плечам. Угольно-черные пушистые ресницы, раскосые стрелки и матовая губная помада винного цвета. На ней уже были надеты туфли на шпильке, а в руках небольшой клатч. И довершал образ окутывающий нежный запах зрелых духов.

— Я готова. Сейчас только десерт достану из холодильника.

У них еще было время, и они заскочили к нему домой, чтоб он тоже успел переодеться и освежиться. Она отказалась подниматься наверх и осталась у подъезда в тени деревьев подышать воздухом, уже прогретом после дождей, но еще не раскаленным жарой.

Ровно в 18:50 черная ауди втиснулась на парковку у пятиэтажки с длинными лоджиями. Марк нес торт и бутылку вина, купленную по дороге. Юля видела, как он нервничает, и мысленно немного злорадствовала, не забыв хвалить себя за выдержку.

Третий этаж по лестнице. Кнопка звонка. Металлический звук отпираемого замка. Тяжелая толстая дверь медленно раскрывается и по ту сторону порога в белой футболке-поло и бежевых летних брюках мужчина, внешность которого не оставляла сомнений — это отец Марка.

— Просто неприличная пунктуальность!

Он отступил, пропуская гостей внутрь. Они были одного роста с сыном, и, стоя на шпильках, Юля едва доходила им до носа. Золотистый отлив волос Марка в шевелюре отца заменила седина. Те же карамельные глаза, четкие скулы, прямой нос и линия подбородка.

— Эдуард Евгениевич.

Он протянул руку Юле, улыбки ни на лице, ни во взгляде.

— Юлия Валерьевна, — она крепко ответила на рукопожатие, — но это если в рамках работы. Так что просто Юлия.

В конце фразы она добавила легкую милую улыбку. Судя по всему, она немного обескуражила отца Марка тем, как представилась. В возникшей секундной паузе послышались торопливые шаги.

— Простите, что не вышла сразу, доставала мясо из духовки, — из-за Эдуарда Евгениевича выглянула миниатюрная женщина с полотенцем в руках.- Мама Марка, Инга Сергеевна. Добро пожаловать. Проходите скорее. Эдик, не держи же гостей на пороге!

Марк отдал вино отцу, а торт матери.

— Ой! Десерт! Замечательно!

— Его, наверное, нужно поставить в холодильник, боюсь бы не поплыл пока ехал в машине…

— А что там? Вижу клубнику…

— Это, конечно, не творение великого кондитера, но надеюсь, что съедобно.

— Сама что ли испекла?

Глаза мамы округлились.

— Там была очень формальная выпечка. Это чизкейк.

— Зачем же так заморочилась? Это же сколько времени надо?! Ну попробуем, надо меньше съесть, чтоб влезло. Даже сквозь картон чувствую манящий запах.

Она убежала обратно на кухню, а Марк слегка тронул Юлю за поясницу, провожая ее в гостиную. Такого несмелого касания сложно было от него ожидать.

Боится, что устрою скандал. И утоплю его по самые уши перед родителями, что место руководителя ему будет только сниться.

По традиции в общей комнате стоял стол, накрытый для приема гостей. Юля присела на край большого кожаного белого дивана и осматривалась.

— Может, я пойду помогу твоей маме?

— Не надо никому помогать. У меня уже все готово.

Инга вошла с огромным парящим блюдом, от которого пахло чесноком и пряными травами.

— Мясной рулет! Все к столу.

Родители Марка были очень насторожены, а отец и вовсе сочился скептицизмом. Привычная атмосфера последних дней. Поэтому изображать женушку и доказывать, что все всерьез выходило уже на автомате.

— Новость, что наш сын женился, была неожиданной. Ведь мы совершенно не знали, что у него были серьезные отношения и уж тем более такие серьезные планы.

Мама Марка нарезала в своей тарелке рулет и исподлобья перебегала глазами с одного на другого.

— На самом деле, удивлены не только его родители. Ведь он успел заслужить себе определенную репутацию. Это была одна из причин, почему мы некоторое время скрывали наши отношения, а потом так стремительно поженились.

Юля заправила прядь волос за ухо и прямо посмотрела в лицо женщины напротив.

— И как давно вы вместе? Когда вы вообще познакомились? — отец Марка откинулся на стуле и слегка вымокомерно посмотрел на девушку.

Так эта манера у них на уровне генетики…

— На самом деле мы были знакомы достаточно давно, у нас общие друзья еще со студенческих лет. А вместе… это сложный вопрос. Мы не отмечаем годовщин. В эти отношения мы пришли каждый со своим багажом.

— Интересная формулировка.

— Нам бы не хотелось сейчас вдаваться в сложности наших отношений. Главное, что мы их успешно преодолеваем.

— И все-таки? Брак?

— Пап, что ты хочешь? Чтоб мы оправдывались за свое решение?

— Обычно люди просто так не женятся. А вы даже не можете назвать как давно вы вместе. Обычно брак — это первый серьезный шаг в создании семьи. Поэтому у меня есть некоторые сомнения в вашем решении.

— Мы взрослые люди. Каждый в жизни стоит на своих ногах и имеет за плечами старые отношения, привычки и, в конце концов, у всех свои тараканы. А даты, когда начали встречаться, знают только малолетки. Моя жена — взрослая самодостаточная женщина, и мы не обводили в сердечко число на календарике, когда в первый раз поцеловались или переспали…

— Не кипятись, сынок, папа не это имел в виду.

— Вы хотели познакомиться с моей женой, или перетрясывать за обеденным столом наше с ней грязное белье?! Если наши действия не сходятся с каким-то календарем или придуманными кем-то традициями, это не повод вешать ярлыки. У всех свой путь.

Юля сидела с прямой спиной и открыто встречала недоверчивые взгляды. Думали ли его родители, что это его очередная блажь, или что их сына окрутила аферистка, чтоб устроиться по жизни, а может, что брак максимально фиктивен, чтобы только выполнить условие отца для вступления во владение семейным бизнесом? Два из этих вариантов были правдой…

— Конечно, познакомиться. Но нам интересна ваша история, — Инга протянула руку и сжала пальцы сына. — И где вы живете?

— Ой, это еще одно минное поле, — улыбнулась Юля. — Никто из нас не хочет покидать свое гнездышко и перебираться к другому. Поэтому мы живем на два дома. Вот что бывает, когда сходятся два холостяка — нужно во всем искать компромиссы.

— У Вас своя квартира? — спросил Эдуард.

— Да, купила год назад.

— А до этого?

— Жила сначала в квартире матери, а потом снимала рядом с работой.

— И кем Вы работаете?

— Менеджер в строительной фирме "UTA".

— И что именно входит в ваши обязанности?

— Я занимаюсь заказом строительных материалов. Свожу общие цифры, делаю заказы поставщикам, по прибытии — распределяю опять на отдельные объекты. Ну и все, что с этим связано.

— Нравится?

— Да, я работаю там уже пять лет, и меня все устраивает.

— Карьерный рост?

— Возможен, но я не уверена, что хочу этого. Чем выше пост, тем больше ответственности. Для молодой женщины, которая в перспективе может стать матерью, работа уйдет на второй план.

— Хотите детей?

— Не исключаю их появление.

— А вы уже не…

Инга лукаво улыбнулась.

— Нет-нет, я не беременна.

— А Ваши родители, как отнеслись к вашему браку? Вы уже были замужем?

— Нет, официально не была. И меня воспитывали мама и дедушка. Они поддерживают все мои решения, даже самые странные.

— Это неловкий вопрос, но… А отец?

— Он бросил мою мать на выписке из роддома.

— Оу… Мне жаль, извините.

Дальше разговор шел уже о маме и дедушке Юли, им импонировало, что она медик, а история, как дедушка растил дочь и ухаживал за парализованной женой, вызывала бесспорное уважение. Неприятных стычек, как в начале ужина больше не было, но все равно чувствовалась настороженность. В начале десятого, когда уже всеми был оценен Юлин десерт и нейтральные темы закончились, Марк положил руку на спинку стула Юли.

— Мам, пап, мы как-то засиделись уже, наверное, поедем.

— Да-да, конечно. Встретимся завтра на работе, ждем снова в гости к нам или приглашения к вам.

Родители проводили их до двери. Инга даже приобняла Юлю на прощание.

До машины шли молча. Виски пульсировали. В темном салоне, Юля с силой их сжала и прикрыла глаза.

— Все в порядке?

— Ничего не в порядке. Все это какой-то цирк с конями. Я вообще не понимаю, что я там сейчас делала и что делаю сейчас здесь.

— Прости меня…

— За что именно? За то, что вынуждена лгать и защищать наши выдуманные отношения? За то, что сейчас я ношу фамилию человека, который поспорил на меня? За то, что я стала твоим инструментом в достижении целей? За то, что ты влез в мою жизнь и перевернул ее с ног на голову, утопив во лжи и притворстве?

— Юль, он не мог тебе рассказать все. Потому что он то самое ВСЁ не знает.

— Ты о третьем зайце?

— Что?

— В "Оазисе" ты говорил Кате, что убил трех зайцев штампом в паспорте. Выиграл спор, выполнил требование отца и что еще? Не говори, что дело в Лине. В эту чушь собачью я не поверю.

— Откуда ты знаешь о нашем разговоре?

— Я там была.

— Подслушала?

— На фоне твоих косяков так себе преступление.

— Не думаю, что все, что говорится Кате, стоит воспринимать серьезно.

— Значит, зайцев больше нет?

— Есть. И много.

— Хорошо тебе…

— Юль, я знаю, что…

— Не болтай, вези меня домой. Хватит откровений. Сколько тебе нужно еще потянуть этот спектакль, чтоб дать мне развод?

— Я тебе его не дам. Юль, ты… Мне нравишься. Правда. С первого дня знакомства. И все больше и больше. И… пусть таким путем, но я не жалею, что я тебя нашел и сделал своей. Я не отпущу тебя.

— Я, может, по закону и твоя жена. Но я не твоя вещь. Это раз. И два… А стоят ли что-то твои слова? И… Я твое пари. Ты был чьим-нибудь пари? Моя жизнь последнюю неделю разве что как тв-шоу не транслируется. Как это мерзко. Таскал меня повсюду, как победный кубок. Тряс перед всеми друзьями. Ты меня унизил. И после этого не даешь развод? Ты издеваешься? Или там какой-то еще более важный заяц, которого ты не успел еще убить?

— Я, кажется, влюбился. По уши…

Двое суток с выключенным телефоном и домофоном. Никого не хотелось видеть или слышать. Нужно было обдумать, отдышаться. Снова.

Мысли по кругу. Отец поставил ему условие, что тот должен взяться за ум… Но он спорит, что уведет у друга "девушку", они знакомятся и женятся на "слабо"… новый спор для него, который удачно продолжает первый и помогает решить проблему с отцом. Как много людей в курсе первого спора? А второго? Дима явно не знал, что Марк женится на той, на которую поспорил. Все смешалось. Победителем во всем с таким раскладом выходил ее супруг. Леша проиграл по всем фронтам. А что сама Юля? Ей никак не удавалось разложить по полочкам ее положение в этой ситуации. Кроме того, что она сама во всем виновата. Ну кто выходит замуж через несколько часов знакомства? Причем просто назло неудавшемуся ухажёру и его сестре, с которой видится раз в год.

На фоне всего происходящего, щемящая грудь тоска при мыслях о Леше куда-то улетучилась. Еще неделю назад его слова в лифте взорвали бы ей голову тысячей фейрверков, но сейчас вызывали только еще большее разочарование. Новый факт о предшествующем всей этой кутерьме споре, еще раз подчеркнул, что Леша свинья. А еще, оказывается, пяточек был и у Димы. И она уже сомневалась, а хорошая ли партия Миша для ее подруги.

Временами хотелось винить в случившемся подруг, что они ее не остановили, а потом затолкали в ЗАГС. Но они же не могли сломать ей руки в тот вечер, а потом не заставляли под дулом пистолета ставить печать в паспорт.

Приходилось признать тот факт, что она сама во всем виновата и такая же дура, как и эти парни. И все, что она могла сделать, это придумать свой дурацкий план, чтоб выкрутится из сложившейся ситуации.

В признания Марка в любви она верила так же, как в Лешины. Все, что подстегивало интерес этого человека к ней, это желание завоевать, укротить, влюбить и, естественно, уложить. Раз уж она заделалась в актрисы, почему бы не сыграть еще одну роль? Пусть думает, что заполучил ее, наиграется и перестанет ловить зайцев в ее заповеднике, переключится на чьих-нибудь куропаток или иную живность, и она сможет спокойно расторгнуть брак. Никто не говорил, что план удачный… Но еще одной альтернативой, которая ей виделась — судебный запрет приближаться к ней, и его получить сложнее. Марк — охотник-сердцеед. Он не отстанет от нее, пока не поставит галочку в своем блокнотике… А Юля не удивилась бы, если бы он вел список побед.

Выпив стакан кефира за свой план, который без сомнения углублял ту яму, в которую она старательно себя закапывала с первого дня, Юля включила телефон. Он стал беспрерывно трещать от сообщений. Звонили мама, Ксюха, Лиля, конечно же, Леша и… ни одного звонка от Марка. Только короткое сообщение, где он уточнял, нужна ли его помощь еще в делах с документами. Причем сообщение от вчерашнего дня.

Его жена пропала, а он и не ищет. Может, все-таки обойдемся без игр во влюбленных?..

Ну что ж, ей оставалось только ждать.

Аккумулятор холода был приложен к ноге, а жена складывала аптечку.

— Боюсь, сегодня этот пациент не сможет заниматься мангалом, так что, Марк, — все дело на тебе. Отдаю тебе свою помощницу, у меня теперь есть стационарные руки. Будет сидеть и резать.

— Не вопрос. У тебя там нет пантенола? У нас кое-кто уснул на солнышке.

Юля отдала Инге оставленные ею вещи и пошла наверх, чтоб, воспользовавшись зеркалом, оценить ущерб.

Кожа и правда сильно покраснела, но волдырей не было. Ягодицы и бедра под шортами тоже припекало — как оказалось, краснота была и там. Через несколько минут дверь открылась.

— Эй! А стучать? Я переодеваться как бы шла.

— Стучать в собственную спальню к собственной жене — это странно, не находишь?

— Фиктивной жене.

— Это мы еще посмотрим.

Юля насупилась, но увидела у него в руке заветный баллончик.

— Придется тебе намазать мне спину.

— Как вижу не только спину…

— До этого места я дотянусь сама. Спасибо.

Марк снял колпачок и подошел к ней ближе.

— Убери волосы и развяжи лиф, иначе я запачкаю купальник.

— Вот еще! Пачкай.

— Не капризничай. Можешь прикрыться руками. Мы уже голыми в одной постели спали, а тут заскромничала.

Юля, чуть не рыча, подчинилась. Холодная пена быстро снимала жжение и приносила облегчение.

Не успела она и слово протеста вставить, как в два движения он закатал ее бикини и нанес пантенол на оставшиеся покрасневшие участки.

— Как пена осядет — ее надо будет втереть.

— Не вздумай ко мне прикасаться.

— Я хочу тебе помочь.

— Ага, спасибо. Ты мне уже напомогался. Чистота порыва сомнительна. Ты сейчас все еще первый спор доигрываешь? Или у тебя уже новый? Мне просто показалось, что первый сам собой решился, когда мы в ЗАГС пришли и назло всем неверящим шлепнули штампы в паспорта.

— Юль…

— Тшшш!!! Не перебивай меня!

— Понял, молчу.

— Раз уж я вляпалась и усердно всем доказывала, что все серьезно и по-настоящему, то я продолжаю пока ломать эту комедию. Но это ненадолго. Не знаю насколько, но точно не до "пока смерть не разлучит нас". Пользуясь моментом, ты решаешь дела с папой. Но… раз уж мы по одну сторону, но не заодно, пояснительную бригаду мне.

— Ок.

— Итак. В тот вечер и было запланировано нас познакомить?

— Нет. Это случайность.

— На нашей свадьбе были те, кто в курсе вашего с Лешей спора?

— Нет. Те, кто узнал, что я женюсь, и этому не поверили. Ну и Диму я позвал для тебя. Вы вроде как дружили.

— Для меня? Или показать, что ты его обошел.

— Буду честен. И для этого тоже. Но мне не хотелось, чтоб ты была среди чужих. Твоих друзей я не знаю, кроме трех подруг.

— В коттедже. Все знали о спорах? О первом, что ты меня уведешь? И о втором, что нам не слабо пожениться?

— Думаю, большая часть понятия о них не имели. Иначе Галя бы мне голову откусила, а Сашка играл в дартс, используя мою мошонку вместо мишени.

— Фу! Как вульгарно.

— Зато честно.

— Жениться, чтоб выиграть спор, — это не перебор?

— Выйти замуж за незнакомца, чтоб отомстить незадавшемуся любовнику, — это не перебор?

— То, что я дура, я не отрицаю. Пытаю понять насколько ты дурак.

— Видишь, какая мы хорошая пара?

— Соседи по палате психиатрического отделения не обязательно должны быть парой. Но ты все-таки еще и отменный мерзавец.

— Поверь, меня называли и похуже… Пена спала, я размажу. Обещаю осторожно.

— Ладно. Никаких лишних троекторий движений.

Марк аккуратно провел ладонью по ее плечам. Юля затаила дыхание, ожидая либо боли от касаний, либо что его занесет на виражах. Но он продолжал выполнять ровно то, что следовало. Видимо, все же Марк ее вовремя разбудил, потому что его прикосновения не были болезненными.

— Эй! — вскрикнула Юля, когда со спины он перешел на более нижнюю часть…

— Я все равно весь уже умазался, так что могу довести дело до конца. К тому же… Я не могу упустить возможность чуть подольше прикасаться к женщине, в которую влюблен… Ведь она меня ненавидит.

— Я тебя не ненавижу, — Юля развернулась к нему, прекрасно понимая, что его лицо сейчас примерно на уровне ее груди, перехваченной ладонями. — Я тебя презираю. Потому что это подло, низко и…

И она не успела договорить, потому что ее прервал на полуслове поцелуй.

— Ау!

Он отшатнулся и прижал руку ко рту.

— Ты чего кусаешься?!

— А нечего меня перебивать.

— Что?! — Марк непонимающе похлопал глазами, а потом засмеялся. — Ты меня укусила, потому что я не дал тебе договорить? А я думал за попытку несанкционированной близости.

— Иди отсюда, я буду переодеваться.

Когда он вышел, Юля прислонилась лбом к стене. Было дико признавать, но хоть этот человек и поспорил на нее с другом, потом они на спор поженились через 2 дня после знакомства, и, вообще, он хотел ее использовать, чтоб получить, так сказать, карьерный рост… Но эти отношения были самыми нормальными в ее жизни. Где ее знакомили с родителями и приводили в семью, хотели проводить с ней время как с подругой и хотели ее как женщину, шли на помощь, даже когда она не просила, где обоюдно признавались ошибки…

Стоп! СТО-О-ОП!!!! Никаких таких мыслей. Я точно с ума сошла. Еще чуть-чуть, и я начну думать, что "часики-то тикают", а к весне замачивать семена огурцов. Он козел. Я хочу развод.

Подождав, пока еще немного впитается пантенол, она промокнула остатки полотенцем и, переодевшись, спустилась к Марку и его родителям.

Остаток дня проходил непосредственно и легко. Они ели ледяную окрошку, топили баню, рассказывали про этот дом, как он у них оказался, что они делали и какие еще планы, часто повторяя, какая романтика тут зимой.

— Я привезу тебя сюда встречать Новый год, — шепнул Марк, поигрывая ее локоном.

Ага! Сейчас! К Новому году ты уже будешь с новой женой.

Но вслух она так ничего и не произнесла, улыбнувшись его родителям.

— Папа сегодня без бани, я со своим давлением туда не пойду на ночь, а вот вам можно. Вы бы сходили, а вечерком мясо пожарим на углях, выпьем вина и пойдем спать. В тишине этого дома после города спится божественно.

— Не думаю, что моя покрасневшая от солнца кожа одобрит баню…

— Краснота спала, ты не обгорела, только чуть переборщила с солнцем. Париться с веником тебя никто не заставляет, а вот подышать ароматным паром и ополоснуться в отварах трав — очень полезно.

— Говорите, как моя мама. Которая сама бани, к слову, терпеть не может.

Инга засмеялась и посмотрела на мужа. Тот сидел мрачный и молчаливый. Он злился, что все его планы на выходные испортил кусок стекла. К тому же он все еще считал свадьбу сына взбалмошной блажью, а не ответственным шагом. И Юлю, как жену и члена семьи, не воспринимал.

— Как края раны схватятся — ты можешь сидеть в парилке, пока глаза не лопнут. Мы можем приехать на следующей неделе. А как выйдем на пенсию, вообще сюда переехать.

— Ага, чтоб скорая сюда ехала на вездеходе зимой, — усмехнулся Марк.

— Ты скептик и ворчун как твой отец. Когда-то надо успеть побыть и мечтателем. В молодости или старости.

— Ромео и Джульетта были мечтателями в молодости, поэтому до старости и не дожили. Раз уж мне в баню нельзя, у мангала я могу только сидеть… Мне можно уже коньяк. Как обезболивающее для моей ноги и душевной раны от испорченных выходных.

— Таких ли уж испорченных? Мы собрались семьей в домике за городом. Ты поймал рыбу. А вечером мы будем есть вкуснейший шашлык, запивая коньячком. И тишина. И никакой работы. Свежий воздух. Кузнечики стрекочут, пахнет травой и цветами. И…на тебе твой коньяк, чтоб твое лицо хоть чуть-чуть разгладилось, а то ты этой кислятиной и нам испортишь отдых.

Инга достала пузатую бутылку и вручила мужу.

— Юлечка, пойдем, выдам тебе банные принадлежности.

Когда Юля вернулась в общую комнату с охапкой всяческих полотенец и махровым халатом, Марк уже ждал ее у входа.

— Пойдем. Покажу тебе нашу парную.

Едва они вышли на крыльцо девушка зашипела:

— Мало того что мы спим в одной постели, так теперь и в баню вместе?! Одурел?!

— А что я скажу? Жена со мной стесняется потеть?

— Черт бы тебя побрал! Сколько же с тобой неприятностей!

— Ты хотела сказать, что со мной не скучно.

— Я сказала, что хотела. Не хочу я с тобой в баню. Я вообще в нее не хочу.

— Хватит ныть. Тебе понравится.

— Будешь меня доставать — оболью кипятком, и будешь с отцом зализывать раны за коньяком.

— Злюка.

— И как мы будем мыться? С закрытыми глазами или без света?

Марк смеялся чуть не в голос над ее бурчанием и нахмуренными бровями.

Баня оказалась большой. Два предбанника: холодный и теплый. Во втором стол и лавочки у одной стены, у другой длинная широкая скамья и крючки. Дальше помывочка, а в глубине отдельная парная. Настоящая сауна, где можно отдыхать компанией.

— Раздевайся и заматывайся.

Перед лицом Юли раскрылась белая хлопковая простыня.

— Я отвернусь. Ты тоже не подглядывай.

Когда она оба облачились в "греческие" одеяния, Марк повел дальше на экскурсию. Сухой горячий воздух наполнял легкие и гладил по обнаженным плечам, пробирался под ткань и моментально заставлял ее стать влажной от проступивших капелек пота. В парильной скамьи в три этажа в виде ступенек. Деревянная бадья с ковшом. И каменка, выложенная камнями, среди которых притаился поблескивающий брикет минеральной соли.

— Держи. Сегодня ты будешь Наполеоном.

На голову Юли была нахлобучена банная шапочка в виде треуголки. Марк же был в "буденовке" с красной звездой во лбу. От комичности этой картины Юля не удержалась и рассмеялась.

— Хватит ржать! Ты Наполеон, а не его конь.

— Грубиян, — Юля показала ему язык и стала подглядывать через его плечо, что он там колдует. В большой ковш были сложены какие-то травы и цветы, а он заливал их кипятком.

— Забирайся, сейчас будем принимать паровые ванны.

Как только отвар попал на раскаленные камни — воздух наполнился ароматом шалфея, календулы и чего-то еще. Приятно щекотал нос запах соли. Волосы быстро намокли и прилипли к шее и плечам, струйки пота побежали по лицу и рукам.

— Ты сейчас такая красивая.

Юля подняла глаза, Марк смотрел на нее, не отрываясь. На его ресницах повисли капельки пота, лицо раскраснелось, обнаженный торс влажно блестел, кадык ходил, когда он сглатывал.

— Никогда не понимала, почему на мужчин так действует эта жарища. Это инстинкт? Организм думает, что умирает и ему срочно требуется продолжение рода?

— Ты точно дурочка.

Марк улыбнулся и провел рукой по лицу, стирая пот.

— Ну что? Не страшно со мной тебе здесь?

— Не очень. Мы уже были в простынях в одном помещении, правда, там было не так жарко.

— О-о-о, ты не представляешь, как бы тебе сейчас позавидовали процентов восемьдесят всех твоих знакомых. Сауна — это кайф в любое время года.

— Часто ходишь в сауну с девчонками?

— Только из нашей компании. Лина, к слову, абсолютно не умеет наматывать простынь. Она у нее все время падает или распахивается.

— О да! Я уверенна, что дело именно в умениях.

— Пожалела бы девочку.

— Я уверена, что после сауны ее обязательно каждый раз кто-нибудь да жалеет.

— Да, она любит вызывать к себе жалость.

— Как же ты, бессердечный, не поддался за столько лет?

— Милая, если у меня было много женщин, это не значит, что все подряд. У меня есть вкус. И я, если честно, брезглив. Не люблю общественные туалеты.

— Ну и сравнение…

— А как еще назвать женщину, которая готова помочь любому нуждающемуся за символическую плату?

— Лучше помолчи. Мне противно от твоих слов.

— Я говорю, как думаю, и извиняться не буду.

— Я не прошу извиняться, я прошу не портить приятный момент неприятным разговором.

— Так все-таки момент приятен?

— Момент, но не ты. Тебе нет прощения.

— Дорогая, я тебя обманом в ЗАГС не тащил. Не тащил?

— Нет, — Юля недовольно скрестила руки на груди.

— Поспорил на то, что тебя уведу. Да, некрасиво. Но что ты потеряла бы? Что он тебе давал?

Давал?.. Только брал…

— Я готов сцепиться за тебя со своим отцом, по совместительству начальником. А что он? Подхихикивал, когда тебя оскорбляла за спиной его никчемная сестричка.

Как же ты красиво заговариваешь зубы. И ведь хрен с чем поспоришь. Ну засранец же, а!

— Говоришь, удовлетворяю отца? Я мог выбрать для этого любую другую девушку, из тех, что готовы на все, чтоб я хотя бы им позвонил. А не завоевывать чокнутую своенравную… В общем, тебя. И дело не в спорах, отце… Я нашел, что мне нужно.

— А ты? Ты ли то, что нужно мне?

— Если б я был тебе не по душе и так противен, ты бы за меня замуж не вышла, мою жену не изображала, не спала бы со мной в одной постели и не сидела здесь и сейчас.

Да ты уже либо сам с собой соревнуешься, либо со мной… Я дам тебе, что ты хочешь… И посмотрим, как быстро ты запоешь другие песни…

Марк был хорошим мальчиком, настоящим джентльменом. И Юлю это злило. Ей хотелось, чтоб его поведение было соразмерно его поступкам. Скотским. Так было бы проще его ненавидеть. Но получалось не очень. Его уважительное и заботливое отношение топило лед в ее сердце больше, чем жаркий пар в бане.

Он приготовил ей воду, чтоб она ополоснулась после парной, в которой он ждал, когда она закончит. Забрал у нее из рук все вещи по пути домой. Вышел, пока переодевалась. Принес холодный клюквенный морс в комнату, где она отдыхала. И это не с глазами побитого песика, когда закрывают свои косяки… А так обыденно и мимоходом. Юля, конечно, понимала, что он натренирован угождать девушкам, их завоевывать, на одной смазливой мордочке ведь далеко не уедешь. Но нельзя не сказать, что ее самолюбию это не льстило. Это было лучше Лешиных "давай попробуем" в лифте… И еще кучи похожих сообщений от него после.

Даже если это всего лишь игра — пусть она приносит удовольствие. Главное, не увлекаться. Он все равно скоро наиграется, нужно не пропустить момент и уйти красиво.

— Милая, с тобой все в порядке? — Инга положила руку на плечо Юли, и тень беспокойства скользнула по ее лицу. — Ты какая-то рассеянная и будто грустная. Не похоже, чтоб вы поругались, скорее наоборот. Он как пиявка к тебе присосался во всех смыслах, исходя из того, что я видела…

— Просто неважно себя чувствую, не обращайте внимания.

Девушка привычно натянула улыбку и продолжила ополаскивать обеденную посуду.

На самом деле все было не в порядке. Ей казалось, что как только этот стоматолог-гинеколог внесет ее в свою картотеку, то как по щелчку пальцев все изменится, и жизнь вернется в прежнее русло. Но на деле все оказалось не так. Поддавшись психу, она уже ему сказала, что это был секс на эмоциях из-за атмосферы, и он ничего не значит и не меняет, но Марк еще больше "очеширился":

— Значит-значит.

Последнее, что ее оберегало в его обществе, это хоть какая-то телесная неприкосновенность. Теперь была пройдена точка невозврата, и он не желал сдавать назад.

Она пыталась смириться, что дело дрянь и придется поиграть в отношеньки какое-то время с этим большим мальчиком. Теперь не только на публику, но и для него. Она бы и поиграла, но ее смущала интимная сторона вопроса. И не сказать, что он был ей противен, вовсе нет. И не было проблем с технической стороны вопроса, там вообще все шикарно. Шикарнее, чем все ее предыдущие партнеры вместе взятые, и по ее личной десятибалльной шкале, там было все пятнадцать, а местами можно поставить и семнадцать. И ханжой она никогда не была, если быть честной, то имели место и случайные связи пару раз…

Копаясь в своей голове, она рычала и мысленно швыряла вещи в стены, признавая, что она запуталась и, как бы ей ни хотелось, как прежде уже все равно не будет.

Ей написывали подружки, которые ее потеряли, ведь они хотели встретиться на выходных. Постоянно писал Леша, чьи сообщения она удаляла, не читая. А вдруг там еще одно разоблачение? Ну и хрен с ним. Лучше ничего не знать. Повернуть назад уже нельзя, ведь это признание, что тебя развели как дуру… А знать какую-нибудь мерзость и двигаться вперед сомнительное удовольствие. Его признания и предложения тоже были не нужны. Поздно. Слишком поздно он решил прыгнуть в последний вагон. Этот вагон уехал за горизонт еще до всей этой истории. Хотя, справедливости ради, до ее замужества его инициатива бы нашла бурный эмоциональный отклик.

Она напоминала себе, что обещала приехать к маме пока у нее еще неделя отпуска.

Неделя… Прошла всего неделя, а будто полжизни…

— Ты готова?

В комнату зашел Марк, прерывая ее очередное погружение в себя. Она переоделась для города, сложила свои вещи в сумку и теперь сидела просто глядя в пустоту.

— Да, поехали.

Пока они загружались в машину, родители заканчивали все выключать и запирать. Не дожидаясь их, Марк посигналил на прощание и выехал на проселочную дорогу.

— Ты жалеешь,… — это был не вопрос, а констатация факта. — Но рано или поздно это бы все равно случилось. Смысл сейчас грызть себя изнутри и оглядываться?

— Тебе заняться нечем? Ты ведешь машину, кажется? Ну и веди. Вот пристал.

— Не ругайся, злюка. Заедем за вкусняшками и домой.

Юля метнула пару молний гневным взглядом. Он и слушать не хотел, что она вернется к себе. Они уже спорили на эту тему, и она проигрывала каждый раз.

Отвернувшись, она рассматривала местность. По дороге сюда она проспала большую часть пути и теперь наверстывала упущенное. Пара забытых богом деревенек переходили одна в другую, на окраине одной из них и была "загородная резиденция" Громовых. Взрослый лес и поросшие молодняком заброшенные поля, какие-то болота… Все зеленое и кишит живностью, с остервенением бросающейся биться на лобовое стекло. Каждый раз, когда дворники размазывали внутренности жука-камикадзе по всей поверхности, девушка морщилась и отворачивалась.

Марк заранее сделал заказ, и они как раз вовремя успели подъехать к ресторанчику, когда ему позвонили сообщить о готовности. Пакет с суши и коробочками воок источал слюноотделительный аромат на весь салон авто. К моменту, как они припарковались у дома Марка, в желудке уже начинало посасывать, а воображение так и рисовало картины купающихся в соевом соусе роллах.

Юля без особого энтузиазма шла вслед за мужем к подъезду. Пикнул домофон, разрешая доступ в подъезд. Скрипнули створки лифта, поблагодарив за поездку. Шаги гулко звучали по плитке в пустынном коридоре. На большом окне кто-то выставил цветок для создания уюта, но из горшка уже торчали пару окурков. Звон ключей, бряцанье замков. Дверь распахнула объятья, встречая хозяина. Квартира Марка находилась в новостройке и представляла из себя просторную евро-двушку. Прихожая, гостиная и кухня слились в единое пространство. За дверью в дальнем конце квартиры пряталась комната пыток — спальня, осмотреть которую Юля вообще не торопилась. С усмешкой она обнаружила в туалете розетку и полочку для телефона. В ванной одну из стен полностью занимало зеркало. От и до. Сверху вниз и справа налево.

— Я только весной закончил ремонт, три года на него ушли.

Он выкладывал купленную еду на барную стойку, отделяющую кухню от гостиной и заменяющую обеденный стол.

— Есть пожелания, как провести вечер?

— Нет. Твои предложения?

Марк расплылся в лукавой улыбке, определяющей, что ответ вряд ли ее порадует.

— И не думай! Давай посмотрим фильм. Озабоченное чудовище…

Он рассмеялся в ответ на ее бурчание. Его забавило, как она смущается, словно школьница. До этой ночи она была смелее и острая как колючка. Он находил это милым и не забывал ее об этом уведомить.

— Если хочешь, мы можем позвать Мишаню с Лилей.

Увидеться с подругой и не оставаться с ним наедине, против необходимости притворяться влюбленной парочкой. Так себе альтернативка…

— Может, в другой раз? Я устала от посторонних. Фильм и пораньше лечь спать меня вполне устраивает.

Кондиционер разгонял духоту от нагретых солнцем стен и окон. Ужин проходил за болтовней о фильмах и спорах, что же лучше посмотреть.

— Ладно, тогда предлагаю залипнуть на сериал. Ты в отпуске и можешь овощем лежать в кровати перед теликом, пока я на работе. А как приду — рассказывать, что я пропустил и залипать дальше вместе.

— Пока ты на работе — я уйду домой.

— Вот еще! Чтоб была тут, когда вернусь. И вообще… Перебирайся сюда. Сейчас лето… А у меня два кондиционера… Здесь и в спальне.

— А ты знаешь, чем заманить девушку. Еда на вынос, безделье за сериалом, кондей… Ах ты, дамский угодник!

— Так что? Перевезем твоих питомцев и вещи на первое время, а там потихонечку и все остальное.

— Мне до работы отсюда неудобно добираться.

— Я буду тебя отвозить и привозить.

— А когда ты до восьми?

— Ты будешь ездить на такси.

— Еще чего?! Давно ли миллионером стал?

— Не хочу, чтоб ты опять каталась на сомнительном транспорте в сомнительной компании.

— С ума сошел, — рассмеялась Юля.

— Серьезно. Перебирайся. Это глупо… Мы женаты уже неделю, а свои носки храним на разных концах города.

— Давай сначала решим, что смотреть, а потом уже вернемся к разговору о переездах.

— Значит, согласна на сериал?

— Допустим.

— Детектив? Что-нибудь медицинское? Мистика?

— Я бы не отказалась от фэнтези. Кстати, начинала у мамы смотреть как-то "Пока цветет папоротник" и не досмотрела…

— Боже! Какой кошмар! Ты фанатка Петрова?!

— Ага, прям Бред Питт и Джонни Деп в одном флаконе. Татум курит в сторонке. Ханнэм плачет в подушку. А Кавилл выдрал все свои курдяшки от зависти.

— Тогда может Ведьмака?..

— Нет! Давай Петрова.

— Ладно… Петрова так Петрова…

— А Ведьмака на десерт!

— Да ради бога, только ночами ты будешь спать. Мне до сих пор видится красноглазый зомби, что встретил меня вчера утром.

Собрав коробки в мусорку, он взял ее за руку и повел к дальней двери.

— Пошли валяться с твоим Петровым. Я знаю, как ты засыпаешь на фильмах, и не хочу тебя потом будить.

Подозрительно сощурив глаза, она шла за улыбающимся Марком.

За дверью скрывалась довольно небольшая комната. Посередине стояла широкая кровать, изголовье выполнено в виде шкафчика, переходящего в тумбочки по бокам.

— Гардероб, — пояснил Марк, указывая на двери по бокам от кровати.

Тяжелые плотные шторы закрывали окно и всю стену с ним. На другой стене — телевизор.

На кровати стояла неразобранная сумка с поездки.

— Можешь сходить умыться и, если хочешь, в душ, я пока разложу вещи.

Когда Юля вернулась, ее уже ждала расправленная постель и выходящий из гардероба Марк в одних трусах.

— Мы с Саней готовы.

Шторы закрыты, тихо гудит кондей, на телевизоре заставка фильма…

Марк застывает на мгновение, глядя, как Юля, стоя в его футболке, подсушивает влажные волосы полотенцем. В пару шагов он оказывается около девушки, обнимая и прижимая к себе, в самые губы, прерывая обрушившийся поцелуй, он выдыхает:

— Это все лишнее…

…и одежда вместе с полотенцем летит на пол, а мысли и самообладание к чертям…

— Так что? Значит, у вас все серьезно?!

Ксюха потянула из трубочки холодный коктейль и продолжила поигрывать льдинами в высоком стакане. В ее глазах играло любопытство.

— Я бы это так не назвала… Ты ведь сама понимаешь, что он скоро наиграется и ему нужна будет новая кукла. А я не хочу привязываться, чтоб потом не рыдать, поедая фаст-фуд.

— С чего ты взяла, что он наиграется? Может, в этот раз для него все серьезно?

— Ты все еще веришь, что люди меняются? Может, мне тогда следует броситься к Леше на шею? Ведь он, оказывается, меня ЛЮБИТ! В наше время это слово ничего не стоит. Да и не уверена, что вообще когда-то стоило.

— Ой нет. Про Леху можешь даже не говорить. Но ведь дело не в любви. Есть много других чувств, которые связывают пару.

— Давай не будем философствовать. У меня отпуск заканчивается. И я в нем устала больше, чем за рабочий год.

— Когда у тебя следующий?

— В начале ноября. Просила декабрь, но директор мне показал фигуру из трех пальцев.

— А у Марка?

— В сентябре, кажется. Но не думаю, что мы так долго продержимся.

— Ты все еще хочешь развод?

— Я все еще считаю наш брак фальшивкой, как и многие. И не верю Марку.

— Ну ты и зануда.

— На себя посмотри. Егор тебя уже сколько тащит под венец? А ты все отмазки лепишь.

— Это другое.

— Ну да, конечно!

— А вон Лиля идет.

Ксюша помахала подруге, чтоб та их увидела. Пропустив прошлые выходные, они решили встретиться в пятницу. После работы девушки подъезжали к летнему кафе через квартал от Юлиной квартиры, а потом планировали пойти к ней. Марк работал до восьми, и она улизнула, оставив ему записку. Если бы она написала смс, то после работы он бы сразу поехал за ней и стоял над душой. А ей хотелось свободы.

— Привет, девочки! Анюты еще нет?

— Как видишь, она пока нас не почтила своим обществом. Написала, что ей надо еще заскочить домой, и она подтянется, где мы будем.

— Ясно. Главное, чтоб с ней не притащился Кирилл. Господи! Он все-таки ее нашел и чуть не после работы караулит.

— Что-то расщедрился купидон на стрелы… Эти двое поженились, вы срослись как сиамские близнецы, Аня прячется от влюбленного парня… Что вообще происходит?!

Ксюха театрально закатила глаза и шумно потянула из трубочки напиток. А Лиля с видом всезнающего ботаника поправила фантомные очки:

— Во всем виноваты "часики". Как мне втирает моя бабуля… Инстинкты продления рода берут верх так или иначе.

— В случае с нашей Юлией они берут этот верх как-то лениво, они вон к этому самому процессу продления рода только подошли.

— О! Так вы…

— Типа того, — Юля неопределённо повела плечами.

— Она у него ночует с воскресенья, а выходные с его родителями на даче провела.

— Ух ты! — Лиля с выпученными глазами отобрала стакан у Ксюхи и сделала глоток. — Это же классно!

— Не надо только все слишком раздувать. Относитесь к этому как к обычной интрижке, пожалуйста.

Они просидели еще около часа в кафе и пошли к Юле, уже к ней подъехала Аня, и они осваивали напиток из голубой агавы с солью и лаймом. Когда перевалило за восемь и двигалось к девяти, Марк не позвонил и не написал. Не объявился и в десять. Разведка доложила, что Миша сегодня в пабе, но мужа подруги там не было. Когда время шло к полуночи, подруги стали вызывать такси и переглядываться. Юля часто смотрела на телефон, но он молчал. В итоге она написала сама.

"Чем занимаешься?"

Но сообщение осталось не прочитано. Неприятная дрожь волнами пробегала по телу. Она осталась у себя и включила телевизор, бесцельно листая каналы.

Она проснулась около восьми от того, что у нее страшно болит шея. Оказывается, она уснула полусидя на диване. Лежащий на животе телефон лениво моргал световым индикатором.

"Прости, малыш, я сегодня не приду".

Отправлено в четыре утра.

Малыш? Не приду?!

Она хлопала глазами и ничего не понимала. Чтобы попытаться прояснить ситуацию, она написала Лиле. Пока варился кофе, пришел ответ. От него стали подрагивать руки. То ли это была злость, то ли обида, а может разочарование. Это было фото. Миша, Марк и еще трое их друзей в боулинге. Ее муж обнимает длинноногую брюнетку с идеальной фигурой.

"Я могу тебя попросить? Можешь съездить со мной за моими вещами? "

Оказалось, что трясло не только Юлю. Лиля тоже была злая как мегера. Это фото она сама нашла в инстаграме Мишкиного друга, парни ушли в штопор, и ее парень заявился к ней в шесть утра. Естественно, она его не впустила. Поэтому, где он был и с кем, она не знала.

Когда они поднялись в квартиру Марка, его все еще не было со вчерашнего дня. Юля пронеслась по квартире, скидав в сумку все свои вещи, что успели в нее перекочевать. Она подошла к барной стойке, где лежала записка и, схватив ручку, исправила тест.

"Не теряй меня. Я с девочками. Как будешь дома — позвони мне".

Было перечеркнуто и переписано.

"Потеряйся. Вместе со своими девочками. Как будешь дома — не звони мне. P. S. ключи в почтовом ящике".

Всю дорогу телефон Лили надрывался, и она его в итоге выключила. Вместе они решили ехать к Ане, где никто из тех, кого они не хотят видеть, их не найдет.

— За вами хвоста не было? — недоверчиво девушка выглянула из двери, впуская подруг. — Этот Кирилл просто проклятье фараонов!

Каждую из них трясло от всей этой компании. Из-за своей личной причины и обиды за подруг. Все дружно решили обвинить во всем Лешу, пока сидели, кидали в блок его и всех его чертовых друзей. До вечера воскресенья Аня их приютила, и они вызвали четвертую ведьму на свой шабаш ненависти.

Голова гудит как пчелиный улей. Во рту сухо и, мягко говоря, невкусно. Мысли ватные, не удается поймать ниточку. Еле как раскрывает глаза.

Какого черта?!

На него смотрит незнакомая люстра и поклеенный плиткой потолок. Силясь собрать мысли, собирает конечности. Какое-то покрывало вместо одеяла, наволочка и простынь в цветочек. Сложенный диван, ноги свешиваются с подлокотника. Комната незнакомая. Из одежды трусы и носки. Ни телефона, ни бумажника, ни ключей от машины.

Что ж… Пойду искать кого-то, кто мне расскажет, где я.

На кухне у плиты колдовала высокая темноволосая девушка в… его футболке.

Я не понял…

— Проснулся?

Из-за спины раздался хриплый мужской голос. В голове сразу мелькнули нехорошие мысли…

Отец? Брат? Муж?!

Но это был Влад. Выглядел он так же, как Марк себя чувствовал. Хреново.

— Мы где?

— У Ларки.

— Вообще понятнее не стало.

— Ну вот же, Лариса.

— А кто такая Лариса и почему она в моей футболке, а я в ее квартире?

— Ты вообще ничего не помнишь?

— Вообще.

Девушка накормила их завтраком и заново познакомилась с Марком. Оказывается, это сестра потенциальной девушки Влада. Она закончила универ и приехала в город, где живет сестра, чтоб устроиться на работу. Квартиру она нашла и сняла только вчера днем. Вещи в камере хранения на вокзале. Парни сильно накидались, и она забрала их с собой и надела футболку Марка по его настоянию, чтоб удобнее было спать, потому что у нее даже сменной одежды не было. Сестра у нее сейчас в командировке, а Влад любезно решил ей показать город, познакомить с друзьями и развлечь.

— Значит у нас с ней…

— Не было. Почти…

— Почти? Это как?!

— Ты к ней подкатывал, говорил, что женатые мужчины не списываются со счетов, а наоборот еще желаннее. Мишаня тебя все тормозил, за Юльку тебя ругал. А потом и сам накидался, что в телефон не попадал и поехал утром к Лиле. Она, наверное, его убила, потому что он не звонит.

— Так мы с этой девушкой не…

— Не, ты только заигрывал.

— Слава богу. А где мой телефон?

— На зарядке. Сейчас принесу.

Капец. Меня Юля потеряла, наверное…

Он узнал вчера от Мишки, что его Лиля идет с подругами, ну и, соответственно, значит, с Юлей. А Юля ему ничего не сказала, поэтому он решил пока заглянуть после работы к пацанам, чтоб заехать за ней, когда девочки нагуляются. Но психовал, почему она не предупредила. Очень психовал. Поэтому и сам не предупредил.

Когда сейчас Влад принес ему телефон, и он увидел время, то выругался трехэтажным матом, а еще сильно удивился отсутствием пропущенных. Но вот когда открыл whats app, понял, почему.

Малыш??? Сегодня не приеду???

Как он это писал — он не помнил. Вообще все как в тумане. Хронический недосып последних дней, усталость от работы, жара и голодный желудок — плохая компания для посиделок с друзьями.

— Кажется, я наделал нехороших дел и мне срочно надо домой.

— Юля точит ножи?

— Я даже боюсь знать, что она точит… Или смазывает…

Машина осталась ночевать у паба, поэтому Марк рванул на такси. Ругал себя, что не сделал этого как только открыл глаза, но, признаться, он не привык к условностям супружеской жизни и просто не подумал… Не подумал о ждущей его жене. Злой ждущей жене.

Едва переступил порог, он понял, что дело дрянь. Ее обуви не было. Первой мыслью, что она не ночевала дома и что у него будет для нее еще один ответный довод в ссоре, а потом… Оказывается, не было всей ее обуви и джинсовки, зонта и… Ванная опустела, полки и вешалки в гардеробной тоже.

Она ушла вчера? Поэтому мне ничего не сказала?! Сбежала???

Не сразу он заметил лист бумаги на стойке. Сначала выкинутый вместе со сковородой в мусорку ужин, приготовленный, видимо, для него.

После прочтения записки его тошнота усилилась в разы. Желудок сжался, и он еле добежал до раковины.

Нет! Нет-нет-нет-нет-нет!

Он мог только предполагать, что знала Юля, и скорее всего это либо домыслы, либо речь о Ларисе.

Взявшись за телефон, он набрал сначала Мишу, надо оценить масштаб трагедии. Но его друг был сам чуть не в истерике. Лиля ему не открыла, не отвечала на звонки, а потом и вовсе отключила телефон. Дома ее нет.

Быстро приведя себя в порядок, Марк поехал за машиной и оттуда к Юле, на повторе пытаясь до нее дозвониться. Домофон тоже не отвечал. Проникнув в подъезд, он проторчал под дверью несколько часов, пока соседка не сказала, что она ушла еще утром и с сумкой.

Они созванивались с Мишей и искали девушек, но везде было глухо. Похоже, их бросили везде в бан, как и их подруги, судя по всему. Оставался один источник информации — Леха. Марк буквально рычал от того, что придется звонить ему. Но он не представлял, как найти Юлю и попытаться все исправить.

Вот я олень тупорогий! Это же надо было так налажать?! Все было так хорошо… Кретин!

К счастью, Лехе позвонил Миша (который додумался не сказать про Юлю и Марка), и он ему сказал, что если Лили дома нет, то она либо у Юли, либо у Ани, либо у Ксюши. Где живет Ксюха, он знал, а Аня недавно переехала, и понятия не имел куда.

Решили ехать делегацией к Ксюше. Дверь открыл удивленный Егор. Как оказалось, его девушки дома нет, а адрес Ани у него вроде был записан, но надо посмотреть. Они топтались в прихожей, пока он ушел в комнату, где вдали от их глаз он написал сообщение Ксюше.

"Тут кавалеры твоих подруг, спрашивают Анютин адрес".

"Если ты им скажешь, то я тоже к ней перееду".

"Понял".

— Простите, парни. Похоже, не сохранился. А у вас что-то случилось?

— Да, похоже, мы немного накосячили…

— И от меня жена ушла.

— Оу. Что случилось-то? Может… чаю? Видок у вас немного… Помятый.

Пока кипел чайник, Миша уткнулся лбом в холодную столешницу, а Марк попросил чего-нибудь из морозилки и плюхнул на голову пакет с замороженными брокколи. Их рваные и путаные рассказы вызывали у Егора сочувствие, которое явно читалось на его лице.

— Вы, конечно, молодцы… Особенно муженек. Но раз вам их не найти, ждите, когда сами появятся. В понедельник же они обе на работу пойдут, где работают — знаете. А пока приведите себя в порядок и думайте, как вымаливать прощение будете. Если у них там баб-совет, то сейчас туда лезть вообще опасно. Это как добровольно в яму с гадюками. Хватать их надо поодиночке. А то там четыре злые мужененавистницы. Я их и в хорошем-то настроении побаиваюсь… А тут. Не, ребята. Идите, спите, мойтесь, ешьте аспирин и дуйте в ювелирный и цветочный, за какими-нибудь дорогущими духами, а с утра на пост.

Им ничего не оставалось, как согласиться. Лучшего пути пока еще мужчинами не было изобретено. Весь оставшийся вечер, Марк по крупинкам собирал события ночи. А ночью обнимал Юлину подушку, потому что не мог без нее заснуть. От наволочки пахло ее духами и шампунем. Он ругал себя, что позволил потерять контроль над ситуацией и так беспечно расслабился. Он знал, что Юля его не любила, а значит, вряд ли легко простит, за ним и так уже приличный список. Вопрос был в том — поверит ли она ему. И как заставить ее выслушать. Зная ее взбалмошный строптивый характер, он боялся, что она сделает глупость.

Ничего не оставалось, как ждать понедельника и молиться всем богам, чтоб она не ударила его при встрече в пах, а потом равнодушно не перешагнула, пока он будет валяться на асфальте, морщась от боли.

— Мама, я не знаю, кого мне еще просить, чтоб не пришлось потом расплачиваться… Мне нужна твоя помощь.

— Приятно осознавать, что твоему взрослому сыну еще нужна твоя помощь, но вот то, что к тебе он идет от безысходности… Не очень.

— Мама. Давай издеваться ты не будешь?

— Ладно. Попробую. А что за дело к матери в воскресное утро?

— Ты нужна мне на шоппинг.

— Чего?! Ты там с кровати упал? Головой стукнулся?

— Нет, но мне надо загладить свой небольшой косяк и нужно выбрать подкуп.

— Небольшой?

— Совсем крохотный.

— И ты поэтому не можешь справиться сам?

— Могу, но боюсь, что накосячу снова. Мне нужен консультант. Только отцу ни слова.

— А что я ему скажу? Куда я поехала в воскресенье?

— На шоппинг. Каждая уважающая себя женщина должна себя радовать обновками. Я угощаю.

— Подлиза. Поехали. Я сама заеду за тобой.

Ровно в полдень внедорожник родителей припарковался у дома, и Марк забрался на пассажирское сидение. Сидящая за рулем Инга спустила солнечные очки на самый кончик носа и посмотрела на дерганого сына.

— Я тебя не узнаю, голубчик. Ты как первой своей девочке идешь подарок впервые покупать. Куда едем-то?

— Ювелирный, парфюмерия и цветы…

— Батюшки! А косяк точно крохотный?

— Правда. Только она думает, что он несколько больше…

— А почему она так думает?

— Потому что мы не успели поговорить.

— Я даже знать не хочу, что у вас случилось. Боюсь подумать, кто из вас идиот.

— Оба, мам. Поехали давай.

Первой остановкой стал Л'Этуаль. Ну какая девушка устоит перед Dior, CHANEL, Kilian, Memo, Mugler, Amouage..? Разнообразные бутылочки и бесконечные блотторы. В конечном итоге мама вручила ему две коробочки и отправила на кассу.

— Два?

— Ты сам сказал, угощаешь…

Пожала плечами Инга и пошла в сторону ювелирного. Там она заставила выбирать самому. Марк выбирал между подвеской и серьгами. Рассматривая нить цепочки и кулон, он неизменно представлял, как это будет смотреться на Юле. Пульсирующую жилку под тонкой кожей шеи… как цепочка ложится на выступающую ключицу… а жемчужные капли стремятся сорваться из крепежа и скатиться по бархатистой коже в декольте… Это видение было настолько реальным, что ему хотелось бросить все и бежать ее искать, даже если ему придется стучать во все квартиры города.

А серьги? Перед мысленным взором ее пальчики вставляли серьгу в мочку и защелкивали французский замок. Нежная кожа ее уха, изящный изгиб подбородка, гладкие губы… Она всегда прикусывает нижнюю губу, когда надевает сережки. Как же ему самому хотелось сейчас прикусить эту губу… Поцеловать под ухом… от этого у нее всегда бегут мурашки. Мурашки по спине, вдоль позвоночника. Так хотелось следом за ними провести пальцами… С силой моргнув он почти застонал.

— И розы. Непременно красные. Да букет побольше.

Сидя за столиком и поедая порцию мороженого, они подводили итоги финансового ущерба по причине ссоры.

— Я точно не приемный? Ты так хладнокровно дожимаешь. Это женская солидарность или возможность поглумиться?

— Я хочу внука, а не твой развод. И, зная тебя и видя, как ты бегаешь и дергаешься, ты в нее влюблен, а косяк не крошечный. В следующий раз будешь экономнее и не будешь косячить.

— Ты еще и педагогический момент решила внести. Как мило.

— Не бурчи. Девушка хорошая, только отношения у вас какие-то, мне кажется, сложные. И я переживаю. Ведь ты на ней женился, а не просто стал с ней жить или стабильно встречаться.

— Я ее забрал. У другого. Она его любила. А меня нет. И никаких сложностей.

— Вот как. А ты?

— А я ее люблю. И чем дальше, чем больше. И злюсь. Потому что боюсь потерять.

— Ну… Тогда удачи тебе, сынок. И… спасибо за духи. Если в следующий раз накосячишь… Я знаю, в какой магазин мы пойдем.

— Вот уж нет. Веди туда папу.

— К сожалению, за неопущенный стульчак или некупленное молоко так не извиняются.

Закупившись атрибутами подкупа и вернувшись домой, весь вечер он сидел в тишине и думал… Что именно заставило ее уйти. И не стало ли это просто предлогом, ведь она хотела развод. От мысли, что он может не суметь ее вернуть, мерзко засосало под ложечкой. И хоть он смог ее к себе заманить всего несколько дней назад, без нее теперь тут было пусто. Ужинать в одиночестве не хотелось. А постель была неуютной и слишком большой.

Уже ближе к десяти вечера пришло сообщение от Мишки.

"Кажется, я знаю, почему от тебя ушла жена".

И следом скриншот из инстаграмма. Там Марк обнимает Ларису. Фото было выложено в четыре утра, а под ним светился "лайк" Лили.

Вот же черт…

Это фото после "Малыш, я сегодня не приеду" спустя три часа молчания в ответ на ее смс… Духи, жемчуг и розы вряд ли здесь помогут… Ему нужно было чудо.

Несколько минут раздумий, и он снова берет в руки телефон.

— Влад, привет. Дружище, мне нужна твоя помощь.

Вот засранец. Гад. Скотина. Мерзавец!

Юля перебирала все ругательства, что знала уже по десятому кругу.

Он не просто меня кинул! Так и перед друзьями унизил. Опять! Значит, я тут комедию с ним перед всеми разыгрываю, его родителям вру… А он с друзьями с новой телкой!

Едва притормозив на нужной остановке, переполненная маршрутка буквально выплюнула Юлю. Поправляя помятую одежду, она злобно рычала. Не так она хотела проводить отпуск. Не так она хотела из него возвращаться. Взяв в ларьке бумажный стакан с кофе, она с ненавистью посмотрела на этот мир и сделала большой обжигающий глоток крепкого до критической отметки американо.

Лучше бы поехала в Турцию, отравилась там мидиями и отдалась какому-нибудь турку после пенной пляжной вечеринки.

Бизнес-центр, где находился офис ее фирмы, сверкал зеркальными окнами. Потихоньку туда стекались работники. Кто-то на бодрячке, весь такой жизнерадостный, после утренней пробежки и полезных смузи из артешоков, цветной капусты и какой-нибудь еще гадости. А кто-то еле полз, зевая, заливая в себя кофе и проклиная всех.

Из ниоткуда, как агент Орифлейм, подскочила какая-то девушка в красном платье в горошек.

— Извините, вы Юля?

— Что?

Нахмурившись, она окинула взглядом незнакомку.

— Вы Юля? Жена Марка?

Ёлки ж зеленые… Это еще что за экспонат?

— Вам нужен его автограф?

— Могу я занять минуточку Вашего времени?

— Девушка, я иду на работу. Что Вам от меня нужно? Вы от него беременны? У него есть уже сын? Дочь? Он заразил Вас хламидиями?

— Пожалуйста! Дайте мне минутку.

Юля остановилась уже под навесом над входом и повернулась к прилипчивой девушке.

— У Вас одни минута, пока я допиваю свой кофе.

Что-то в девушке казалось знакомым. И она не могла вспомнить, где они встречались…

Надеюсь не на моей свадьбе…

— Извините еще раз. Меня зовут Лариса. Мы с Вами незнакомы. Но мне кажется, случилось недоразумение, в котором я оказалась замешана. И мне бы хотелось его разрешить.

Точно… Это девушка с фото…

— Вот оно что. Ну удивите меня. Люблю удивляться по утрам.

— У нас с Марком ничего не было. Мы даже толком не знакомы. Я знаю, что Вы видели фотографию, где мы стоим вместе, но это просто дружеское объятие для фото. Я с Владом была.

— Это все?

— Ну… Да.

— Тогда я пошла.

Не дождавшись ответа, Юля вошла в стеклянные двери. В приемной офиса администратор уже включала технику и проветривала душное помещение.

— Доброе утро, Карина.

— О! Юличка! Доброе утро. Отпуск прошел… впечатляюще?

— О да! Впечатлилась от души. Вас всех тоже впечатлю. Я теперь Громова.

— Ого! Ты в Вегас, что ли летала? Где Элвис всех желающих венчает…

— Да нет. В очень даже обычный местный ЗАГС.

— Не знала, что у тебя был парень.

— Сама в шоке.

— Поболтаем на обеде?

— Конечно! Пойду работать…

Карина прикусила напомаженную губку и следила, как Юля удаляется в сторону своего рабочего места.

— Ка-а-ари-и-ина! А ну иди сюда!

Голос Юли прогремел на весь офис.

— Это что?

Но девушка только широко улыбнулась и сказала, что понятия не имеет, но, кажется, там записка.

На столе лежал красивый нежный букет из роз, и белый бумажный подарочный пакет. Из него торчал лист бумаги. Размашистый подчерк, острый, с нажимом на перо. Пробежавшись глазами по тексту, она отправила лист в урну, пожала плечами и полезла в пакет. Бархатный футляр. Открыв крышку, она обнаружила цепочку с невероятным кулоном, инкрустированным жемчугом. Второй вещью в пакете была коробочка Мемо. Ухмыльнувшись, она вскрыла пленку и выудила продолговатый флакон с золотой крышечкой.

Подумав несколько секунд, она достала из урны записку и снова перечитала.

"Я обыскал весь город, чтоб поговорить с тобой. Да, я виноват, но не во всех грехах, что ты думаешь. Я надел кольцо на палец женщине, а это значит, что она единственная в моей жизни, в моей постели и, как оказалось, в моем сердце. Прошу тебя, дай мне шанс объясниться. Оставляю в залог дары моей богине громовержице, надеясь на то, что она сменит гнев на милость и воплотится в богиню правосудия. Твой накосячивший муж".

С лицом театрального сожаления записка была отправлена обратно в урну.

Поворот ключей. В квартире светло, все окна расшторены, пахнет яичницей, кофе и моющим средством. Из глубины квартиры доносится сюсюкающий голос Марка. Скинув балетки, Юля проходит дальше.

— Ты ж моя сладкая, иди сюда поцелую!

Мягко говоря, услышанное обескураживало. Звук исходил из приоткрытой двери спальни.

БА-БАХ!!!

Юля запнулась об оставленную прислоненной к стене швабру, и она сгрохотала на пол.

— Погоди минутку. Будь хорошей девочкой и дождись папочку в кроватке.

Из дверей появился взволнованный Марк в одних трусах.

— Юля?!

— Она самая. А ты много кому ключи раздаешь?

Он был растерян и замялся.

— Слушай. Тут такое дело…

— Ты не один? — сердце как-то неприятно заворочалось в районе щитовидки, а горло сжал спазм, от чего слова прозвучали немного хрипло.

— Вроде того…

— Ну что ж. Сама виновата, надо было предупредить.

— Раз уж ты пришла, мне нужно кое с кем тебя познакомить.

Первой мыслью было, что у него там женщина. Но вряд ли бы он стал официально знакомить действующую жену с любовницей стоя в трусах. От неожиданной мысли воздуха стало будто меньше.

Папочка… Он сказал дождаться папочки… А что если там… его ребенок?

Голова закружилась и подкатила тошнота.

— Все в порядке? Ты побледнела…

Марк протянул к ней руку, но она отшатнулась.

— Все отлично. И с кем же еще мне нужно познакомиться?

Он улыбнулся немного виновато, но лукаво.

— Пойдем.

И указал на дверь спальни. Она прошла мимо него и с замиранием сердца перешагнула порог комнаты, в которой делила с ним постель, сладкий сон и минуты счастья. Но в комнате так же были кровать и телевизор… И никого.

Он псих и перестал принимать таблетки?!

— Марк?

Он увидел ее растерянность и заглянул в комнату.

— Удрала… Сейчас!

Он проскользнул внутрь комнаты и начал заглядывать под одеяло, подушки и кровать. Юле стало не по себе…

— Ах! Вот ты где, негодница! — отозвался он уже из гардеробной.

… и вышел с пушистым маленьким комочком.

Котенок?!

— Знакомься, это Калли.

— Что это? Откуда?

— Ну… Я привык жить сам по себе, и раз уж ко мне пока не вернулась жена, я решил тренировать ответственность на кошке.

— Ты знаешь, что ты псих?

Но Марк только рассмеялся и посмотрел на мяукнувшее создание. Маленькие белые зубки и коготки впились ему в палец. Зверек издал какой-то рычащий звук и накинулся с новым рвением. Юля сама не заметила, как улыбка расплылась по лицу. То ли от вида пушистика, то ли от того, как мило выглядел с ним Марк, то ли тому, что он ей сказал, или что ее первые подозрения сейчас выглядели глупо, а может… от всего сразу.

— Возьми эту злючку. Эта крошка не дает мне спать по ночам, она забирается под одеяло и начинает там проказничать, царапается и кусается, потом кашляет, если зажует мою волосатую ногу. У нее фетиш на волосы. Я просыпаюсь иногда от того, что она сидит на моей подушке и жует мои волосы. Если честно… Это исчадье ада! Но с ней мне не одиноко после твоего ухода.

Карамельные глаза Марка гипнотизировали Юлю, голос становился все тише и ласковей.

Интересно, как много людей видели и знают эту его сторону? Не заносчивого и самоуверенного, с этой его вальяжной наглой улыбочкой, а смешного, милого и ласкового… Да что это со мной?! Я стала одной из тех дур, кому достаточно показать котика и я таю?

Но ее пальцы уже коснулись теплой нежной шерстки. Иголочки клыков уткнулись в кожу, и подушечка пальца почувствовала шершавый язычок.

— Еще она за утро дважды написала в комнате. Это какой-то кошмар. Спаси меня.

Марк тихо посмеивался и разглядывал лицо Юли. И вот пушистый котенок уже занял ее руки, а пальцы Марка, едва касаясь кожи, поднимаются к ее плечам.

Близко… Слишком близко! Нельзя. Он опять меня проведет своим чертовым обаянием.

— Я так соскучился.

Выдохнул он, уже находясь в нескольких сантиметрах от нее, а его пальцы, уже пробежавшись по шее, обхватили ее лицо. Очень мягко и мимолетно он поцеловал ее в губы, а затем прижался лбом к ее лбу.

— Все это вышло так глупо. Правда? Скажи мне, что у двери стоит твой чемодан, и мне надо ехать за твоими кактусом и фикусом. Я тебя уже отсюда не выпущу. Даже если мне придется тебя запереть и постоянно целовать, чтоб твои крики не пугали соседей. И ты вернулась, не чтоб воткнуть мне куда-нибудь все эти цветы, что я тебе присылал, и вернуть ключи… Скажи, что ты больше не злишься, и мы будем работать над ошибками. Я с ума схожу… Что ты со мной сделала?..

— Ай! — магию момента нарушил вскрик Юли, по лицу пробежала гримаса боли, и она засунула палец в рот. — Это маленькое орудие пыток засунуло мне зуб под ноготь!

Марк тихо засмеялся и отпустил девушку, отступив на шаг.

— Присмотри за этой шпаной, а я, пожалуй, оденусь, если, конечно, ты не хочешь раздеться.

Юля опустила взгляд на копошащееся чудо. Еще мутные серые глазки с детской наивной доверчивостью смотрели ей в лицо. Калли завалилась на спинку и подняла вверх лапки, как в знак капитуляции. Розовые подушечки и клубок пушистой черной шерстки. Хотелось зарыться носом в это мохнатое пузико, пока лапки стучат по твоему лицу, и, высовывая язык, она чавкает с наслаждением прядь волос.

— Не обольщайся ее няшностью, она та еще проказница.

Марк прислонился к косяку гардеробной и смотрел на Юлю. Потихоньку в его глазах начинали плясать знакомые чертики, а губы растягиваться в улыбке чеширского кота.

— Но она тебя покорила, правда? Ты просто не можешь оставить два таких милых обаятельных существа и вернуться к своей мумифицированной мухе.

— Что?! Я ее похоронила со всеми почестями!

— Ага. Она у тебя как Ленин в Мавзолее лежит на подоконнике за фикусом, я сам видел.

— Значит, у нее была подружка… Которую она от меня скрыла.

— Ну так что?

— Что?

— Ай! Ну тебя, вредина! Пошли со мной завтракать.

— Завтракай, я чай попью. Ты меня так измотал, что нервы ударили по моему желудку. И я с утра сегодня есть не могу.

Марк мягко подтолкнул тискающую котенка Юлю в сторону кухни. Она спиной чувствовала его улыбочку.

— Значит, ты думала обо мне?

— Конечно! Меня уволят, если ты не перестанешь мне слать цветы на работу! А дома у меня закончились вазы, куда их ставить…

— Значит, ты их не выкидывала?

— Нет, конечно! Они же не виноваты, что ты накосячил. Не они ушли в загул, фоткались в обнимку с какими-то телками и писали мне "Малыш, сегодня не приеду"! Как вспомню… Так и хочется тебя стукнуть! Потом еще и подослал ко мне эту деваху… Чем дальше, тем больше я думаю, что ты ненормальный. И я чокнутая, что с тобой связалась. Господи! Это правда какое-то безумие! Весь мир вокруг стал как приемный покой психиатрического отделения.

Юля так заигралась с котенком, что не заметила, как вскипел чайник, и Марк подошел к ней сзади, когда она села на высокий табурет у стойки.

— Ты такая красивая.

Прошептал в самое ухо Марк, ставя перед ней чашку чая. Его теплые губы коснулись нежной кожи чуть ниже мочки ее уха. Она чуть дернула плечами, разгоняя побежавших по спине мурашек.

— Мама спрашивала о тебе, они зовут нас на дачу. В этот раз еще и с братом.

— Марк…

— Что?

— Тебе не кажется, что мы немножко не в тех отношениях.

— Мы всегда немножко не в тех отношениях, до этого нам это не мешало, к тому же скоро мы это обязательно исправим.

— Марк…

— Чш-ш-ш…

Он начал тихонько целовать ее висок, скулу, линию подбородка, шею…

Вот же черт! Я тряпка бесхребетная…

Юля не могла себе лгать, что она все-таки скучает по нему, и рада тем изменениям в жизни, что он принес… И что тает… И может быть, все-таки перевезет сюда кактус и фикус…

И хотя она ехала к Марку с твердым намерением устроить ему разнос, в итоге она лежала на диване, головой на его коленях, и смотрела телевизор. Марк гладил ее спину, перебирал волосы… Часто к нему присоединялась Калли, резвясь в длинных светлых локонах, после чего они все были спутанные и слюнявые. Или скакала по ней, используя ее тело как скалодром. Наигравшись, зверек свернулся клубочком у Юли под боком и уснул.

— Как давно она у тебя?

— С прошлой среды.

— Ты помнишь, что я не хотела заводить питомцев?

— Помню.

— И завел?

— И завел.

— Ты точно хотел, чтобы я вернулась?

— Не говори глупостей. Конечно, хотел! Очень. Но я снова совершил супергеройский поступок. Это котенок от подвальной кошки в нашем доме. Сама понимаешь, что такие зверодети редко живут долго. Хоть нашу кошку тут и чтут как отличную мышеловку, не обижают, кормят, и у нее там хоромы из коробок и подстилок… Но мир суров.

— Хватит давить на все мои женские кнопочки, я уже и так тут.

— Но тут еще нет твоих питомцев и вещей.

— Перевезем вечером.

— И муху?

— И муху. На память.

Веки у Юли начинали потихоньку слипаться, и она почти дремала. Марк нежно улыбался, не отрывая от нее глаз. Она этого не видела, но чувствовала. И ей было хорошо. Спокойно и уютно.

Все имеют право на ошибку… Он прав, я тоже не была паинькой. И это те отношения, где я хочу попробовать…

— А точно дело в нервах?

Карина стояла под дверкой туалета.

— А в чем же еще? С тех пор как я вышла в отпуск, моя жизнь как американские горки. Мне пора купить пару ведер валерьянки.

Второй день подряд Юлю выворачивало. Она только и успевала бегать в туалет.

— Ну или ротавирус, они летом популярны.

— Тогда бы кто-то еще непременно заболел. Твой обаяшка не обнимает белого друга? Ну или подружки?

— Да что ты за зануда?! Хватит подслушивать в туалете. Это неприлично!

— Твой приметный жор пару недель назад принес ведь свои плоды?

— Что? — Юля непонимающе уставилась на коллегу, приоткрыв дверку.

— Ну ты говорила, что перед теми самыми днями аппетит у тебя прорезается. Как раз тогда, когда твой прекрасный принц тебя подарками заваливал в первый день после отпуска.

Юля похлопала глазами, глядя на Карину…

— О-о-ой… Вот же черт!

… И спряталась обратно. Из кабинки донесся характерный звук рвоты на пустой желудок. Карина повернулась к зеркалу и прихорашивалась. Взъерошила свои короткие, торчащие хаотично в разные стороны каштановые волосы, освежила помаду, тонким наманикюренным пальчиком поправила очки на веснушчатой переносице.

— Зайка, я пошла. Отпросись после обеда домой, разберись со своим ротавирусом.

Юля бледная вышла, умылась и прополоскала рот. Быстро достала телефон.

"Ксю, когда у тебя месячные были? "

У них они всегда шли с разницей в два-три дня.

"Мне не нравится твой вопрос".

"КОГДА?! "

"Больше, чем неделю, как закончились".

Нет… Господи, пожалуйста, только не это…

Как и посоветовала Карина, она отпросилась у начальника и после обеда рванула домой. По пути зашла в аптеку и скупила кучу тестов от самых дешевых до самых дорогих.

Не переставая молиться всем известным ей богам, она добралась до своей квартиры и с порога побежала в туалет.

Нет, Калли не съела кактус. Эта проказница сонная показалась из гардеробной, как только хозяева вернулись домой. Марк уложил Юлю на постель и закрыл пледом. Которебенок тут же вскарабкался и пошел требовать внимания.

— Давай, я ее заберу…

Ее тут же пришлось выпутывать из Юлиных волос.

— А ты отдохни. Пойду накормлю это маленькое исчадье ада.

Котенок с радостью вцепился коготками и зубками в большую человеческую руку и уехал на ней на кухню, где ему был обещан нежный паштет и молочко.

Юля лежала в кровати, крепко вцепившись в подушку. От слез и голода разболелась голова. Хотелось все обдумать, разобрать бардак в мыслях, но думать не получалось, мигрень как плотная вата набилась в череп.

Я даже не знаю, можно ли мне сейчас принять таблетку… Собственно, я ведь даже не уверена, что хочу этого ребенка!

Но сама мысль об аборте заставила желудок сжаться и подняться к самому горлу.

Нет, этого я сделать не смогу. И… Не хочу.

Чтоб как-то облегчить свое физическое состояние, нужно было что-то проглотить. Пока отличным решением было выпить сладкий чай. Она как робот с садящейся батареей, еле-еле шевелясь, выбралась из-под пледа, спустила ноги с кровати и поплелась на кухню.

Калли сидела на плече у Марка и с наслаждением чавкала его мочку уха, пока он что-то колдовал у плиты. Что-то шкворчало и пахло болгарским перцем и соевым соусом.

— Ты встала? — Марк отложил лопатку, когда заметил Юлю.

— Да, захотела выпить чаю.

— Надо было сказать, я бы принес, — он отцепил котенка от покрасневшего уха, и он тут же вцепился в руку.

— Я не больна, все в порядке, — улыбка вышла слабой и вымученной.

— Не больна, но плохо себя чувствуешь. Я бы не умер, сделав тебе чай.

— Что ты там готовишь? — Юля заглянула через плечо мужа в сковородку.

— Вкусняшку.

— Это я уже по запаху поняла.

— Лапша с перцем, морковью, соевым соусом и кунжутом. Сейчас еще обжарю стейки из лосося.

— Я сейчас слюной захлебнусь… — и казалось, что так и будет, потому что напало такое дикое чувство голода, что если прямо сейчас она что-то не положит в рот, ее разорвет на части.

Как прочитав ее мысли, Марк протянул соломку перца.

— Ты сегодня вообще ела?

— Весь завтрак, как и вчера, вышел на работе дозированно за два часа. Обед, соответственно, я пропустила, да и меня так тошнило, что я и думать не могла о еде.

— Тебя и вчера было плохо? Почему не сказала?

— Меня с воскресенья мутило. Вчера на работе выворачивало весь день, к вечеру отпустило. Сегодня опять… Я думала это спазмы, нервы, усталость, жара… Надеялась, что отпустит как-то само.

— Еще перчика?

— Ага.

И Марк скормил ей еще пару кусочков.

— Ты ж мой кролик, — тихо посмеивался и ласково смотрел на любимую женщину. — Почему ты мне не сказала, что плохо себя чувствуешь?

— Зачем?

— Действительно! Зачем? Мы же чужие люди. Да?

— Давай не будем ничего сегодня обсуждать и тем более препираться, хорошо? У меня голова раскалывается. И… Мне нужно немножко подумать сначала самой.

Марк нахмурился.

— О чем ты думать собралась? Не говори, что рассматриваешь вариант прервать беременность?!

— Нет! Нет-нет. Я в целом.

— Ладно. Садись. Сделаю тебе чай, а потом поужинаем.

Он снял с штанины повисшего на когтях котенка.

— И подержи это чудище, пожалуйста, хоть немного. А то она как пиявка ко мне присосалась. Боюсь ее раздавить или стряхнуть в сковородку.

Юля взяла малышку и села на высокий табурет у стойки. Калли была рада, что все внимание только ей и начала чуть пискляво помуркивать. Выходило у нее не очень.

Моторчик еще не дорос.

Мысленно улыбнулась Юля, почесывая подставленные животик и шейку.

— Я хотел предложить тебе сегодня вина, но думаю, что тебе не до него.

— И нельзя…

— Чуть-чуть можно. А вообще, конечно, экспресс-программа имеет свои минусы. Мы еще не успели насладиться друг другом… в постели, например. Часто во время беременности врачи ставят запрет на половую жизнь, если есть какие-то риски.

— Это все, что тебя заботит?

— Нет, не все, но это то, о чем можно говорить, не затрагивая сложных вопросов. И да, я хочу наслаждаться близостью с моей супругой, потому что она совершенно крышесносная.

Поцеловав ее в кончик носа, он поставил перед ней чашку парящего черного чая.

— Может, возьмем пару дней за свой счет и побудем дома? Все обдумаем, обсудим. Все-таки это важный шаг, и его лучше делать вместе. Вдвоем не так страшно, — последнюю фразу Марк сказал шепотом.

— Я только вышла из отпуска.

— Но, судя по всему, работник сейчас ты так себе.

— Тоже верно… Утром позвоню Юрьичу. И… сдам анализы и запишусь к врачу.

— Ты не против, если я съезжу на прием с тобой?

— Что? А… Не знаю… Наверное, нет.

— Хорошо. Тогда я позвоню отцу? Чтоб мою смену распределили.

— Не говори пока им…

— Конечно. Всему свое время.

— О, явилась.. Не зря тебя Лина называет Каштанкой. Бежишь за каждым, кто тобой крутит.

Слова Димы были как выплюнутый яд. Он попадал на кожу, прожигал насквозь, отравлял кровь… Но Юля только посмотрела холодно в глаза, в которых раньше было столько святого обожания, а сейчас… Сейчас там были океаны едкого как кислота яда.

— Ей нравится, когда об нее вытирают ноги. Она с радостью лижет пятки. Глупая сука. Каштанка.

Юля не узнавала его. И хоть он надеялся сделать больно, вызывал только презрение.

— Вы придурки. Оба. И нытики. Слабаки. Сейчас оскорбляете девушку, которая от вас ушла. Только за это…

— Оскорбляем? Факты говорим.

— Факты? Ну держи факты. Ты сейчас бесишься, потому что она обалденная, и ты всегда был для нее на вторых ролях, потому что духу не хватило побороться за первую.

Дима неприятно рассмеялся.

— Да я столько ее соплей вытер и нытья выслушал, нянчился с ней, вытаскивал ее из задницы постоянно. Но ей это не нужно. Ей нужно чтоб с ней обращались как со скотиной или дешевой потаскушкой. Хорошего обращения она не замечает. Жалкая вечная терпила.

— Ах, вот какое хорошее обращение. Ты, значит, помогал ей и поддерживал только для того, чтоб выслужиться? Чтоб в благодарность тебя под юбку пустили? И кто тут жалкий?

Марк был как всегда котярой. Говорил не спеша, чуть лениво и свысока. Его спокойствие помогали Юле сейчас удержаться от того, чтоб не разбить о голову бывшего друга бутылку виски.

— Да хватит из себя героя строить! — Леша ударил кулаками по столу.

— Героя? Да сейчас твой друг оскорбляет девушку, из-за которой ты оскорбляешь меня. Ты за нее даже не вступился. А говоришь, я ее использую и надругиваюсь. Вот — сидит рядом человек, который ее грязью поливает, а ты кидаешься на меня. Где логика?

— Ты, придурок, ее обрюхатил, чтоб спор выиграть!

— Ну да… Логики тут нет. Спор я выиграл давно. И я ее не обрюхатил, а мы ждем ребенка, потому что любим друг друга и хотим провести вместе жизнь. Но… Тебе это не понять. Ты не умеешь любить одну женщину. Ты разделяешь. С одной ты проводишь время и получаешь от этого удовольствие, а с другой идешь в постель, чтоб получить удовольствия плотские. Открою тебе секрет. Это можно делать с одной девушкой. И тогда ощущения намного сильнее.

— Да пошел ты! Нашелся учитель. А сколько ты попутно трахаешь?

— А мне как тебе для счастья несколько не надо. В моей жизни одна женщина. За что спасибо вам обоим. Сберегли ее для меня.

Леша подскочил. Но Миша встал перед ним.

— Так, дружище. Остынь. Вы вообще как бы уже задолбали.

Дима так и сидел, злобно сверкая глазами и едко ухмыляясь. И оторвав взгляд от Марка, Леша посмотрел на него, а потом схватил куртку в прихожей и вышел, хлопнув дверью.

— Извини, дружище, но тебе, пожалуй, тоже надо подышать…

Мише было неловко перед обоими сторонами конфликта. И вряд ли он был в восторге, что так прошел его день рождения.

— Не надо, Мишаня. Мы поедем. Уже поздно, на работу завтра, да и Юле отдыхать надо. Веселитесь.

Марк встал и пожал руку друга на прощание.

— С Днем рождения еще раз. Спасибо за приглашение. Лиля, созвонимся.

Юля помахала всем рукой на прощание, Марк накинул ей на плечи легкое вязаное пальто, и они вышли.

В машине играла расслабляющая музыка, избавляя от неловкой тишины, тепло и темнота салона успокаивали нервы и прятали чувства.

— Мне жаль, что твои отношения с друзьями испорчены.

— То, что мы в одной компании, не означает, что мы друзья. Так что тут не о чем сожалеть. Тем более ты и сама слышала их. Два придурка. Не мужики, а принцесски. Жуть! Один хоть как-то боролся за тебя. А второй? На меня лаять не посмел, дружка не упрекнул за его отношение к тебе и промолчал во время спора, не пытался сорвать свадьбу… Просто… Обвинил тебя, что ты не пришла сама к нему. Слабак. Трус. Если Леха запутавшийся глупец, то этот… Просто ничтожество. Мы не будем больше с ними встречаться, я тебе обещаю.

— Но я не хочу вставать между тобой и друзьями или компанией…

— Я умею расставлять приоритеты. И с адекватными людьми мы общаться будем, для этого не обязательно ходить на общие сборища. Не переживай ты! Вообще. Ни о чем. У нас все хорошо, а остальное вообще до фиолетовой звезды.

— Надо было мне ему все-таки чем-то долбануть.

— Ты моя царица. Ты вела себя достойно и не велась на провокации. Так что все верно. Они выставили себя придурками перед всеми, а не нас.

— Я не хочу больше так… Наверное, мне не стоит вообще встречаться с твоими друзьями. Я всегда буду просто девкой на спор и взбалмошной дурой, что вышла замуж "на слабо". И… Я боюсь, как это отразиться на нашем ребенке… Может… Нам вообще уехать из города?

— Дурочка, — улыбнулся Марк и погладил ее колено. — И хватит обо всех недоумках думать и говорить. У нас своя жизнь. Интересно… Что сегодня сокрушил в наше отсутствие шерстяной кошмар?

— Ставлю на шторы или торшер, — слабо изобразила позитив Юля и приложила руку к неприятно ноющему животу.

Хотелось скорее забраться в постель. Этот вечер забрал слишком много сил…

Ставки Юли не прошли. Калли приоткрыла створку платяного шкафа в прихожей и забралась когтями по кожаному плащу на верхнюю полку, где, подрав для мягкости шерстяной снуд, зарылась в него спать.

Осмотрев ущерб, нанесенный их ураганом разрушения, борясь с желанием отдать его в котячий детдом, они пошли спать. Пока Марк был в душе, Юля сразу занырнула под одеяло и свернулась калачиком. Живот тянуло, и она старалась расслабиться морально и физически, виня нервы и усталость. Когда рядом лег Марк, укутав и обняв, теплый, еще немного влажный, она, наконец, смогла отключиться.

Сон был полон каких-то тревожных образов и неприятного чувства похожего на отчаянье. Из них вырвал голос Марка:

— Юль, проснись. Юль! Юля! Что-то не так…

Марк тряс ее за плечо. Вместо ночника уже горела лампа с его стороны.

— Юля, проснись, пожалуйста.

Медленно разлепив веки, она увидела сразу его встревоженное лицо.

— В чем дело?

Он замялся на секунду, будто подбирая слова.

— Что-то… с ребенком.

Со сна мозг не сразу разобрался с информацией. Она причувствовалась к своему телу. Живот больше не тянуло, но стоило ей пошевелиться… Она резко откинула одеяло. Ее пижамные шорты были в крови.

— Лежи, я вызову скорую.

Марк был бледным, руки подрагивали. Говоря по телефону, он заметался по комнате, собирая вещи в сумку для стационара. Юля же застыла, глядя на красное пятно на простыне. Ее лицо было белым как мел, а глаза темными… почти черными на его фоне.

Прозвонил домофон. Белые халаты. Марк во что-то ее одевает. Помогает спуститься. Усаживает в карету скорой. Передает собранную сумку. Звук сирены. Машина мчится. Приемный покой. Осмотр врача. Срочное УЗИ. Приговор. Ребенка больше нет. Выкидыш.

Неделя в стационаре. Она не выходила к Марку, не отвечала на его звонки и сообщения. Потом и вовсе отключила телефон. Не принимала она и других посетителей, к ней пыталась пройти Ксюха, передавала через пост пакет с вкусняшками Лиля. Но она игнорировала всех, отгораживаясь от любого общения. Соседки по палате пытались втянуть в разговор, но она только лежала и смотрела в потолок.

— Эй! Подруга, мы здесь все желанных потеряли. Вот Аленка уже третье эко перенесла, и опять неудача. А в меня на работе пятиклассник из-за угла врезался… Понимаешь? По сути он убил моего ребенка… Маринка вообще не знала, что беременна, пока кровотечение не началось посреди цикла фонтаном. А они с мужем уже несколько лет аиста вызывают. У Агнегины замершая. А Айгуль муж избил, когда узнал, что девочка, и у нее выкидыш. Тут всем плохо… Поговори с нами. Легче станет, когда вслух произнесешь. И дальше жизнь продолжится.

Юля тихо пробормотала:

— Спасибо, девочки, но не надо. Пока у меня есть возможность, вдали от всех… я хочу подумать. Мне не нужны разговоры. Именно от них моя жизнь и пошла кувырком. Мне нужна тишина и разговор со своими мыслями…

Рука привычно тянулась на живот. Где уже не теплилась жизнь, обещающая счастье. Беременность была веским аргументом в колебаниях и неустойчивых отношениях с мужем. Обещанием, что ты никогда не будешь одинока. Гарантией взаимной любви. Настоящей и безусловной. Все стало рушиться как карточный домик. Терять смысл. Вся предыдущая жизнь казалось такой пустой без этого малыша. И… не хотелось в нее возвращаться. Ни в те стены, ни к тем людям… Нужен был чистый лист. Чтоб не заниматься больше глупостями. После тяжелых раздумий, она приняла решение. Возможно, это очередное безумие, но оно должно было окончить все предыдущие безумства, из которых состояла ее жизнь. Она встала с постели, взяла телефон и вышла из палаты.

— Лиля, привет. Юля с тобой?

— Привет, Марк. Нет, я уже две недели до нее не могу дозвониться.

— Ты меня не обманываешь? Один раз вы уже помогали ей уйти в подполье.

— Нет, правда, мы волнуемся. Я думала, ты забираешь ее сегодня из больницы.

— Я приехал… Но она, оказывается, выписалась уже в пятницу.

— В смысле? И не приехала домой?

— Нет. Сейчас еду в ее квартиру. Надеюсь, что найду ее там.

— Слушай, держи меня в курсе, ладно?

— Можешь оказать мне услугу?

— Да, конечно.

— Найди адрес или номер ее мамы.

— Хорошо, вышлю смс.

— Спасибо.

Марк нажал отбой и остановился на светофоре. До квартиры Юли было еще буквально два квартала.

Только бы ты была там…

Он повторял эти слова как мантру, пока доезжал до нужного дома, парковал машину, искал нужные ключи в бардачке, заходил в подъезд и ехал на лифте, пока отпирал дверь и делал первый шаг в темноту.

— Юля?

Ответила ему лишь тишина. Он обошел все помещения и не нашел никого… Только сумку, с которой она уезжала в больницу.

Он схватился за следующую соломинку — номер, который прислала Лиля.

— Ало?

— Надежда Михайловна, здравствуйте. Это Марк. Скажите мне, что Юля у вас и с ней все в порядке.

— Ох… Милый…

— Что?

— У меня ее нет.

— Но вы знаете, где она?!

— Прости, но… похоже, нет.

— Как это? Она и вам не отвечала?

— Не отвечала. Только пару смс написала и все. Последнюю в субботу.

— И что там было?

— Что она уезжает из города, ей нужен отдых, и она напишет мне, где она будет.

— И где она?

— Я не знаю. Я думала, вы вместе уехали… Ой-ёй-ёй… Моя девочка пропала?

— Ваша девочка играет в прятки, похоже. Дайте мне знать, если она объявится.

— Да, конечно… Марк. Я волнуюсь.

— И я…

Повесив трубку, он рухнул на диван, будто его ударили под колени. Неприятный липкий холод полз по коже. Сердце встало где-то у кадыка.

Где же ты?.. Что ты творишь, дурочка?..

От бессилия хотелось кричать и бить стену. За нерожденного ребенка, исчезнувшую жену. Жизнь, которая начала складываться, разом сломалась. Слезы резанули по глазам. Говорят, что мужчины не плачут? Чушь! Плачут. Когда больно и нахлынывает отчаянье, плачут все.

Только бы с тобой все было в порядке…

Остаток дня он привычно мотался по городу в поисках Юли или того, кто в курсе, где она и что с ней. Уже к ночи он подъехал к дому и зашел в квартиру. Все, что он узнал — она подала заявление за свой счет с последующим увольнением. Начальник подписал, но заверил, что надеется на то, что она вернется.

Еще бы не подписал. Проблемные работники работодателям нафиг не нужны.

Марк сидел почти до утра с кошкой на коленях, в темноте и тишине… Какой же это был позор — бегать по городу и искать исчезнувшую жену. Как будто он какой-то изувер, от которого она сбежала и прячется. Эти взгляды… Казалось, они до сих пор его преследуют. Стало понятно только одно. Она действительно от него сбежала. Она хотела развода, но их так закружило… И вот она решила поставить точку. И прячется от него, чтоб не передумать. Это было больно. Все это…

На следующий день мама Юли позвонила и сказала, что Юля у какой-то школьной подруги в Ярославле и ищет там сейчас работу. Марк понимающе печально ухмылялся… Он был прав — она сбежала от него…

Шли дни. Ее вещи лежали по всей его квартире. Как будто она вот-вот выйдет из ванной или вернется со встречи с подружками. Он поливал ее цветы, кормил кошку и думал о ней. Пересматривая их фото, он слышал ее смех, чувствовал тепло ее рук, мягкость губ, запах волос, чувствовал ее дыхание на своей груди, как когда они спали в одной постели, видел ее упрямый взгляд и дерзко вскинутый подбородок…

Возвращаясь в пятницу с вечерней смены, он заметил знакомые фигуры у торгового центра. Повинуясь порыву, он припарковался и быстрым шагом направился к компании.

— Какие люди! Ты, наконец, решил вернуться на путь истинный?

Дима стряхнул пепел с сигареты и ухмыльнулся. Но Марк с ходу схватил его за грудки и припечатал к освещенной витрине.

— Это все ты, урод. Твоя поганая сущность, которая не могла смириться, что кто-то влез без очереди, которую ты сам себе придумал. Твой поганый язык, который ты распустил. Смерть нашего ребенка на твоей совести. Ты знал, что у нее угроза выкидыша, но все равно хотел ее задеть… Надо было тогда тебе морду набить. Кусок ты дерьма.

— Да пошел ты! — Дима пытался стряхнуть его руки. — Будто тебе есть особо дело до какого-то залета! Ты стольких на аборты отправлял…

— Ты все-таки тупица. Никто из них не был беремен, а только хотели меня этими словами удержать или привязать. Я, может, и скотина, но не стал бы делать ребенка случайной симпатичной девчонке, чье имя я даже не вспомню через пару месяцев. А уж если бы накосячил, не просил бы убивать ребенка. Моего ребенка! А этот… Он был особенным! Его носила моя любимая женщина. И он был моим. Он был живым.

— Но от любимого ли мужчины?

Со спины послышался голос еще одного человека, испортившего тот самый вечер. Отпустив Диму, Марк развернулся и посмотрел на Лешу.

— Ты хоть понимаешь, что она пережила?

— Но виноват в этом ты. Или не ты ей заделал ребенка?

— Я уже даже не знаю, кто из вас более жалкий. Вы оба полное ничтожество.

Марк развернулся и пошел на парковку.

— Это ты ничтожество. Она ведь тебя все-таки бросила. Может, и выкидыш подстроила…

Желваки дрогнули на лице Марка. Он остановился, будто раздираемый сомнениями, и, будто что-то решив, повернулся обратно. В два шага он оказался рядом с Лешей и ударил его так, что он не упал только за счет обшитой металлом колонны. Из разбитой губы сразу потекла струйка крови, пачкая каплями серую куртку.

— Давно надо было это сделать.

И он ушел, потирая саднившие костяшки пальцев.

Поезд остановился у заснеженного перрона. Ветер ноября трепал шарфы и полы пальто выходящих пассажиров. Едва Юля ступила на платформу, ей в лицо бросило сорванными откуда-то порывом снежинками. То ли это был поцелуй скучавшего по ней города, то ли его пощечина… Чемодан загрохотал колесиками, спеша за ней. Они прошли через вокзал и на выходе в город взяли такси. Говоря таксисту адрес, она чувствовала, как в груди становится тесно. В сентябре город был усыпан золотом. Деревья еще были в пестрых одеждах. Сейчас все постепенно укутывал снег. Каждая улочка была знакома. Город, где прошла вся ее жизнь. Тоска тихонечко скреблась мягкой кошачьей лапкой.

Знакомый двор. Знакомое крыльцо. Все тот же лифт. Звук отпираемого замка, эхом отдающий в подъезде. Квартира встретила темнотой прихожей. Рука безошибочно сразу нашла выключатель. Хотелось прикоснуться ко всему в квартире. Ее личной квартире, здесь все выбирала она, каждая ее деталь — заслуга Юли. На глаза попалось блюдо для ключей на комоде. Там все еще лежала гора тестов на беременность. С ресниц сорвалась самовольная слезинка. Юля обещала себе больше не плакать. Но вот она снова смотрит на эти полоски, и ручейки бегут по щекам, оставляя разводы от косметики. В первый раз она плакала, боясь тех перемен, что принесет этот малыш, сейчас оплакивала и его и несвершившиеся перемены.

Юля заставила себя отойти оттуда. Прошла дальше вглубь квартиры, оставляя на полу мокрые следы от обуви. На стене спальни так же тикали часы. Шторы раскрыты, постель заправлена, но не как обычно. И сумки с больницы нет.

Марк…

Она присела на край кровати и вспомнила, как посреди ночи он ворвался к ней в комнату и заявил, что будет спать с женой и ее мнение его не волнует. Как обнял ее и прижал к себе, согревая в наполненной дождливой прохладой комнате.

Как ты сейчас? С кем?..

Она обошла всю квартиру, и везде неуловимо чувствовалось, что он тут побывал. Даже та часть ее жизни, которая была не следствием их брака, была уже пропитана его последствиями. Марком. Беременностью. Яркими воспоминаниями пережитых эмоций и событий. Из приоткрытого шкафа был виден чехол… Платье. Ее свадебное платье. Наверное, его доставал Марк. Было ли ему больно? Возможно. Она не думала тогда ни о ком, кроме себя. Ей очень было нужно подумать только о себе. Слишком на многих она оглядывалась. И от обилия чужих мнений и интересов в ее жизни она устала.

Закинув чемодан на кровать, вытащила из него несколько папок с документами, запихнула их сумку и направилась к выходу. Ожидая лифт она достала телефон и написала короткое смс.

"Буду у тебя через 15-20 минут".

В этот раз она не брала такси, а села в маршрутку. Хотелось пройтись, почувствовать город. У ее дома остановка была совсем близко, и автобус пришел туда вместе с ней. Но до дома Марка нужно было еще пройтись, и она успела замерзнуть. Хоть у нее и были ключи, она решила воспользоваться домофоном. От звука его голоса нервозность усилилась в разы. Сколько она не проигрывала в голове их встречу — в реальности все ощущалось совсем не так. Пока она поднималась до квартиры — сердце бешено колотилось, перебивая дыхание.

Волнение — это нормально. Надо просто несколько раз глубоко вздохнуть и помнить, что я здесь делаю и зачем…

Дверь в его квартиру уже была приоткрыта. Туго сглотнув, она ее толкнула и перетупила порог.

Марк стоял в паре метров, опершись о стену. Его руки были спрятаны в карманах. Голова опущена, и светлые волосы падали на лицо.

— Привет, — почему-то сказать вышло шепотом.

Он поднял на нее взгляд и ничего не ответил, только смотрел. Проникновенно, не в глаза, в саму душу. От этого стало больно, и Юля быстро отвернулась.

— Я поставлю чайник.

Ноты его голоса звучали незнакомо. В них не было ни самоуверенной вальяжности, ни опасного напряжения, ни нежности.

Он слишком хорошо ее знал, хоть и были вместе они так недолго. Она пьет чай, когда ей холодно, или чтоб спрятать неловкость за кружкой, когда дрожь пальцев можно скрыть, сцепя вокруг фарфора, а неудобный паузы — глотком. Сейчас оба обстоятельства имели место быть.

Убирая одежду в шкаф, она заметила, что ее вещей тут больше нет. Не стоит и ее обуви на полке. Как прочитав ее мысли, он сказал:

— Я все перенес в гардеробную, вместе со своими летними вещами.

— Да, конечно.

Действительно. Зачем нужно, чтоб тут зимой стояли твои кроссовки и висела джинсовка? Это глупо. Он сделал все правильно.

Когда она вешала пальто, почувствовала, что что-то коснулось ее ноги.

Калли.

Черное пушистое создание заметно подросло. Ее глазки уже поменяли цвет. Не было мутных серых младенческих, сейчас они были желто-зелеными. Котенок стоял передними лапками на ее ноге и заглядывал в лицо.

— Здравствуй, малышка.

Юля подхватила ее на руки, и та замуркала.

Моторчик подрос…

— Чай или кофе?

— Чай.

Сев на высокий табурет, Юля осматривала квартиру. Ее фикус стоял у окна и стал, кажется, больше, а еще у него появились соседи. На стене все так же висели их совместные фото. На кактусе появился бутон — он готовился вот-вот зацвести. Почти в центре комнаты у Калли был целый дворец, а не когтеточка… Марк продолжал жить с того момента, где она исчезла. Все там же. Все так же. Ей хотелось увидеть, что у него тоже все изменилось, что у него может тут другая женщина, или он собрал ее вещи и увез к ней, вместе с несчастными фикусом и кактусом.

Хотя… Может женщина и есть… Она же не обязательно должна лежать тут на диване и ждать меня.

Но было странным, что здесь все не замерло на том моменте или не поменялось. Она не знает, чего именно бы больше хотела. Но чувствовала себя неуютно.

— Как понимаю, ты приехала, чтобы добиться от меня развода?

Марк присел на табурет напротив. Их разделяла барная стойка, чашка чая и два месяца вдали друг от друга. Его карамельные глаза смотрели на ее руки, обхватившие белый фарфор, он грустно усмехнулся — на пальце не было обручального кольца.

Она тоже не поднимала глаз от своих рук. Ей казалось, что если она чуть расслабит пальцы, то их нервная дрожь расплещет напиток.

— Я заметил папки в твоей сумке. Дай мне, что нужно подписать. Я все сделаю. Поверь, я умею принимать поражения.

Его голос… Какой он тихий и уставший. Может, что-то случилось? Наверное, стоит спросить… Хотя имею ли я права задавать ему вопросы?..

— Думаю, нам есть что обсудить, прежде чем говорить о каких-либо документах.

Ее собственный голос звучал ломано, сипло звучало в нем волнение.

— Что ты хочешь обсудить? Как я остался с окровавленными простынями и одеждой? Как метался по квартире, когда ты не брала трубку, а я боялся, что ты там умираешь от потери крови или еще каких-то осложнений. Когда я бесился, что ты там совсем одна переживаешь все в окружении чужих людей и… Это больница! Там мало хорошего. Там одни радуются аборту, когда другие ревут по потере ребенка, а третьи молятся о том, чтоб сохранить своего. Я даже представить боюсь атмосферу там. И вот ты пропадаешь из больницы. А я ношусь по городу, не зная, повесилась ли ты где-нибудь, или у тебя поехала крыша, и надо тебя искать с собаками и тащить в психушку в смирительной рубашке на курс реабилитации. Я ведь тоже потерял ребенка. Пусть не в моей утробе он был, но я его ждал и любил… И тебя любил. И тебя потерял… Только мне так и не понятно, почему ты поступила так жестоко. Ты не только меня вот так бросила. Но и своих подруг. А их за что? А мать? Ей хоть сообщила, что жива, и умотала к черту на рога. Если бы не твои скудные сообщения ей, мы бы все с ума сошли от беспокойства. Ты бросила всех, кто тебя любит. Я… Я не знаю, что тебе еще сказать. Я говорил с тобой мысленно каждый день. Но вот ты здесь, передо мной. Впервые с тех пор, как я посадил тебя в машину скорой помощи. И… Я понимаю, что ты приехала рубить последние канаты. Если тебе так будет лучше, я готов тебя отпустить, только не мучай меня разговорами. Мне больно, Юля.

Он закрыл лицо ладонями и растер его, как прогоняя усталость.

— Прости меня… — она, наконец, подняла взгляд на него.

Его светлые волосы падали на лицо. Он смотрел на сцепленные перед собой в замок руки на столешнице.

— Не надо растягивать мои мучения. Я побуду эгоистом, если позволишь.

— Я убегала не от тебя…

— А от кого? Мне казалось, что… Если бы ты не хотела, ты бы не позволила мне тебя добиваться и углубляться со мной в отношения. Неужели ты так боялась идти дальше, что решила сбежать? Или ты все это и правда делала, только чтобы кому-то что-то доказать?

— Марк… Пожалуйста. Прости… Я, правда, наделала глупостей. Я думала, что бегу от всех… Мне было больно и страшно, и я винила всех в том, что происходит. Я хотела освободиться от давления, которое было со всех сторон, от необходимости постоянно кому-то что-то доказывать, с кем-то бороться…

— Освободилась?

— Нет…

По щекам побежали один за одним ручейки.

— Я нашла там новую работу, сняла жилье и хотела начать жизнь сначала. Останься мы с тобой вместе или расстанься — все что произошло за эти месяцы все равно уже лежало как пласт бетона. Нельзя было ходить по тем же улицам, общаться с теми же людьми и делать вид, что ничего этого не было. Дело было не в тебе, не в нас… Во мне. Мне нужна была тишина и чистый лист.

— Что ж… У меня не было чистого листа. Мой слой бетона стал на два месяца толще. В нем набитые лица бывших друзей, общение с твоими подругами и мамой, твои вещи на каждом шагу, бессонные ночи, мысли по кругу…

— Другие женщины?

— Единственная женщина, которая была в моей постели и получающая внимание и подарки — это бешеная кошка. Я женат. Я люблю одну-единственную. И не собираюсь вместо подорожника прикладывать незнакомок. Даже после развода не собираюсь хватать первую попавшуюся и тащить ее за угол или в общественный туалет.

— Ты все еще меня любишь?

— Для тебя это разве имеет какое-то значение?

— Да.

Марк посмотрел ей в лицо. Его глаза скользили по ее мокрым ресницам, дорожкам слез на щеках, припухшим губам. Его кадык дрогнул от натужного сглатывания. В его глазах не было слез, но они текли внутри, едкие словно кислота. Он любил эту чокнутую женщину. До безумия. Он тосковал по ней. Переживал за нее. Его часто раздирали мысли, что она опять вляпается в какую-то историю и ее некому будет защитить или вытащить из передряги. Иногда он представлял ее с другим мужчиной. Как она ходит на свидания, в кафе, возможно засыпает с кем-то в одной постели. Все это терзало его мысли и душу. А сейчас она перед ним, заплаканная, и он так хочет ее обнять, высушить ее слезы.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить?

— Тебе не прощение нужно, а развод. Не надо меня обманывать.

— А если я больше не хочу развод?

Тишина. Долгая. Вязкая. Она смотрит на него, он смотрит в стол.

— Прошу, скажи что-нибудь.

— Что ты хочешь услышать?

— У нас есть шанс?

— Чтобы ты снова сбежала?

— Я не хочу больше сбегать. Я не хочу тот лист, тот город, тех людей. Несправедливо было винить кого-то, ведь все решения я принимала сама, меня никто не заставлял. И мне не о чем было жалеть, но тогда я этого не понимала. Ты прав, если бы я не хотела — ничего бы не было. И мне было страшно. Что я влюблюсь, а мне опять разобьют сердце. Что все не так, как кажется. Что ты просто очередная сволочь на моем пути.

Марк молчал. Он даже не смотрел на нее. А она… Она начинала паниковать. Горло сводил болезненный спазм, она шмыгала носом и не всегда могла сдержать всхлипов.

— Скажи что-нибудь…

Марк тяжело вздохнул и снова посмотрел на нее.

— А ты завтра не сбежишь? Или через неделю?..

— Можешь повесить на меня GPS маячок…

— Или приковать к батарее?

— Это как крайняя мера.

— Иди ко мне, сумасшедшая ты женщина.

Он отодвинулся на стуле и раскрыл ей объятья. Она тут же сорвалась с места и нырнула в омут его рук. Его запах, тепло тела… Она так скучала.

— Я люблю тебя…

Марк и не думал, что услышит когда-то от нее эти слова. Но они прозвучали. Искренние… Он прижал ее к себе еще крепче, вдохнул аромат ее духов от волос, поцеловал в висок.

— Ты голодная?

— Очень, — пробурчала она ему в грудь.

— Тогда давай поедим. Я сегодня еще не обедал даже.

— Я приготовлю?

— Закажем. Не хочу тебя отпускать.

— Можно я останусь здесь на ночь?

— Нужно. Только скажи мне, что за документы ты принесла?

— На самом деле, тут ничего особенного. Просто меня попросили передать документы, но не смогли подъехать на вокзал, чтоб их забрать, поэтому я взяла их с собой, если позвонят.

— Я хочу тебя поцеловать.

— Целуй…

Снег кружил огромными хлопьями. Сугробы росли буквально на глазах.

— Я же сказал, что привезу тебя сюда на Новый год.

Марк обнял за талию любимую женщину, вешающую сверкающий шар на елку. В печке потрескивали поленья. Немножко пахло дымом и хвоей. Звонко чихнула Калли из вороха блестяшек, где она с наслаждением жевала какую-то мишуру.

— А вот этого делать не надо, разбойница. Не хочу, чтоб потом у тебя из попы дождик торчал.

Наклонившись, Марк выудил безобразницу из ее кошачьего рая.

— Когда приедут твои родители?

— Первого, после обеда. Так что новогодняя ночь только для нас.

Он нежно поцеловал ее в губы, но в глазах его при этом отплясывали чертики.

— Я думала, что они все же приедут к нам…

— А я не расстроен. Могу заниматься любовью со своей женой прямо под елкой под бой курантов.

— Марк!

— Ушел распутывать дальше километр гирлянды.

Они второй день проводили за городом. Приехав вчера вечером, они топили печки и камин, согревали дом и выгоняли сырость. Хоть за домом и присматривал один из соседей, регулярно топил печь и включал отопление, все равно дом промерз без жильцов. Но сейчас… окна, как горящие жизнью глаза, наполнились светом. Пахло едой, слышались голоса, а по углам шебуршала кошка. Появившаяся в общей комнате большая пушистая елка расправила с мороза иголки и теперь наряжалась. Калли пыталась воровать шары из коробки, но после попытки, наверное, двадцатой, ей надоело, и она искала себе другие развлечения. Пока Юля украшала главную гостью этого праздника, Марк украшал дом гирляндами. На кухонном столе на большом блюде громоздилась гора мандаринов. В духовке запекалось мясо. А под полотенцем уже готовое картофельное пюре. Салаты и шампанское прятались в холодильнике. Близился вечер тридцать первого декабря.

— Юля.

— Что?

— А что ты попросила у Деда Мороза?

— Это наша с ним тайна!

— У тебя есть Дед Мороз, кроме меня?

Юля только рассмеялась в ответ и покосилась на припрятанный только что под елку еще один сверток. На карточке, воткнутой в бант, аккуратно было выведено: "Деду Морозу от Снегурочки".

Снедурочки… Вот по-любому так вслух прочитает.

Она сделала погромче телевизор и начала пританцовывать под Сергея Жукова.

Приятные хлопоты в приятной компании под звуки новогодних передач. И как итог: весь дом сверкает огнями, нарядная елка, под которой пристроились уже подарки, накрытый стол, зажженные свечи. Пахнет как в детстве — хвоей и мандаринами. Рядом — любимый мужчина. Под ногами трется питомец.

— Пора всех поздравить, пока еще никто не наотмечался. Пошли у елки сфотографируемся.

В теплых мягких свитерах с оленями, нацепив красные колпаки, они пристроились под елкой и наделали кучу кадров, где каждый пыталась испортить Калли, которая как почетный член семьи была взята в кадр. Всем друзьям и родным были разосланы фото и пожелания…

— И раз уж мы под елкой и Калли еще не догрызлась через шерстяной носок до моей ноги… я хочу сделать тебе подарок…

Из-за большой коробки для родителей, Марк извлек маленький бархатный футлярчик.

— Юля, ты станешь моей женой, пока смерть не разлучит нас?

Он улыбнулся, раскрыл коробочку, где лежало кольцо.

— У нас было несколько нестандартное предложение руки и сердца. Разреши сделать его и по правилам. Как джентльмен, я должен был подарить тебе кольцо.

Юля, закусив губу от восторга, смотрела на сверкающий рубин в окружении маленьких бриллиантов.

— Конечно, согласна! Натягивай на меня эту прелесть!

Марк, тихо посмеиваясь над ней, надел на пальчик колечко, а она запрыгнула к нему на колени и поцеловала.

— Спасибо! Оно чудесно.

Прошептала она у самых его губ.

— Это ты чудесна… Моя упрямая, вздорная, бесстрашная бунтарка.

Он поправил локон у ее лица и поцеловал в уголок губ.

— А теперь моя очередь.

Она вытащила его подарок из припрятанных других. Там был толстый объемный шарф ручной работы.

— Сама что ли?! — Марк перебирал крупную вязку мягкой шерсти.

— Ага. Пока ты спасал жизни по вечерам, я вязала шарф.

Закусив ноготок, она смотрела на него.

— Спасибо, моя хорошая. Он обалденный!

— Это ты обалденный. Всегда сдерживаешь свои обещания, готов примчаться на помощь, даже если я не прошу, всегда знаешь, чего хочешь, и не боишься сложностей. С тобой рядом я готова бросать вызов всему этому миру каждый день. Потому что знаю, что мы всегда на одной стороне, и любой исход — все равно это наша победа. Я нечаянно вышло замуж, и это самый верный поступок за всю мою жизнь.

— Люблю тебя…

Выдохнул он в ее губы и поцеловал…

У каждого свой путь к счастью. Марк и Юля шли своей дорогой, и сейчас они готовятся к появлению своего первенца… Если не считать Калли, конечно. На ней они оба успели потренироваться в терпении, ответственности и бесконечном наведении порядка вслед за разрушительным мохнатым хаосом с розовыми лапками и мокрым носом.

Марк и его брат разделили управление семейной клиникой. Один взял на себя медицинскую часть, второй — всю бюрократическую. Теперь их отец призывает взяться за ум другого сына, отчитывая его за отсутствие семьи и прочных отношений. За ним, к слову, сейчас охотится Карина — бывшая коллега Юли.

Ксюша, наконец, приняла предложение Егора. А на их свадьбе Миша сделал предложение Лиле. Аня пока держится изо всех сил и отклоняет одного поклонника за другим.

Лина приутихла, когда ее нашел один из ее многочисленных партнеров и показал свои результаты анализов.

Катя, считавшая, что удачно вышла замуж, после того как восстановилась после очередных побоев мужа, подала на развод и опять пришла к Леше. Он опять ее принял. Чем закончится их история — пока непонятно.

Дима уехал. Работает сейчас в Польше. О его личной жизни никто ничего не знает — он порвал все отношения с бывшими друзьями… Или они с ним. Это спорный вопрос. После его скандала на Дне рождения Миши и трагедии в семье Громовых многие обвинили его и отвернулись, на что он среагировал, как и на то, что у него перехватили Юлю. Облил всех желчью.

У каждого своя история, свой путь… Никогда не знаешь, где ты встретишь свое счастье и как судьба сведет вас вместе.