Когда-то же ничего не останется совсем.

Такое мы часто видели в фильмах, читали в книгах и понятия не имели, как бы всё происходило на самом деле. Ядерная война, метеорит, либо просто исчерпание жизненных ресурсов… А что если мы заигрались с жизнью, и она, бог знает, по какой печальной очереди преподнесла нам все эти катаклизмы одни за другими? Как в некой стратегии из старых игр, мы добрались до точки невозврата и дотопили до финишной прямой, после которой вот-вот мы уже видели точку. И вот мы в ней, и те, кто до неё дошли, прозябают, не понимая, что их ждёт дальше, и как во всём этом в принципе можно существовать. Но сейчас не об этом.

Я вот, когда грибы первый раз ел, вряд ли уже вспомню. Зато рецепторы прекрасно помнят их вкус. И сейчас, когда до меня дошло, как я мог бы в своих целях использовать свой недуг, я даже в коем-то веке повеселел. Стоило добавить, что в нынешнем царстве пессимизма это редкость. Как, к слову, и встретить кого-то вменяемого. Даже если с первой встречи он покажется таким, тут не подойдёт пословица «по одёжке встречают, провожают по уму». В итоге может повернуться к вам боком, и вы получите то, что получите. Но всё это лирика. Вот-вот уже должен был вернуться в свои владения радиоактивный туман, и его волны нам не будут по душе, кем бы мы ни были в этом царстве. Наступало время, когда предстояло уйти под землю, где-то там внутри на этот краткосрочный обычно период собирался весь люд, какой только мог быть в этом мире, а также спускались все те твари — пережитки привычных для нас ранее животных и насекомых. Давненько канализации были расширены, и пути развиты. Я сошёл вниз, размышляя, что ещё могло со мной произойти, останься я в тумане на поверхности. Потрогав на голове с левого бока недавно обрезанный корешок от гриба, я словно почесал себе мозг. Грибница давно добралась до него, но каким-то странным чудом, не повредив его, преспокойно прижившись, стала давать мне странные всходы. Как же хорошо, что они были не ложные, и не так давно в мире, где есть что-то с поверхности было крайне нежелательно, я сумел вновь ощутить вкус жареных грибов.

Все мы, кому приходилось получать удовольствие от сбора грибов, с детства знали основные их виды: сыроежки, подберёзовики, подосиновики, маслята, свинушки и горькушки на соленья, и, конечно же, белые. Видов их много, и их сбор, всегда доставлял некое удовольствие, словно сливаясь с природой, погружаясь в прекрасный чистый от городских улиц воздух, мы не торопясь наслаждались жизнью. И как пассивную пользу к нему мы развивали бдительность, зрение, и ориентирование на местности, ещё тогда, давно без каких-либо гаджетов мы преспокойно заходили в лес, и не особо напрягаясь выходили из него обратно. Простое ориентирование на местности прекрасно помогало впоследствии ориентироваться в бешеном ритме большого города. Куда бы ни пошли, всегда во время могли успеть. Уже позже поколение появившихся гаджетов отнесётся к данному занятию менее активно. И как итог, в последствии отсутствие банальных навыков выживания и лишение их любимой связи сделает из них рабов «отсутствия жизни». Для них она подойдёт к концу первой. Те бедные доходяги, что имели на своём борту жизни хоть какой-то маломальский опыт, переданный их родителями, ещё как-то будут плавать в гуще происходящих событий. Но остальных ждал полный крах. Эх, грибочки.

Когда же я вновь оказался на поверхности, тумана и след простыл. В этот раз он растаял быстро, хоть иногда мог длиться неделями. Проще всего тут, сверху было всегда двигаться, останься на месте, всё могло кончиться очень быстро. Либо тебя найдут людоеды и будут приятно удивлены запахом горелых грибов, либо животные, что так же страдали от недоедания, так как их среда пострадала в первую очередь, не щадя никого абсолютно. Я двигался простым методом: вблизи деревьев и поля, либо поблизости дороги, дабы всегда можно было заранее увидеть приближающуюся угрозу и уйти в лес. Лес кормил древних людей и поздних, пережитков времени. «А ведь где-то этого нет, и всё еще можно жить как раньше», — пронеслось в очередной раз в моей голове, но где это место, и как долго добираться до него из этого мрака было не понятно. Пошёл дождь. Каждый раз, когда он лил, моя грибница как губка впитывала в себя воду, а я уже и не противился этому, вскоре грибы прорастут вновь, и я буду сыт. Может я быстрее уйду из этой псевдо жизни и попаду в сансару. Мерзкая морось при этом раздражала неописуемо. Я по инерции потрогал грибное место, и оно словно легким током напомнило мозгу, что этого делать не стоит.

Сколько бы я не странствовал, я ни разу никого так и не встретил, но сейчас, сидя в старой машине, укрываясь от уже обильно пошедшего дождя, я был приятно удивлен. Человек, резко открывший дверь, сел со мной рядом на сиденье пассажира, оказался ни кем иным как молодой девушкой. Черты, которой было сложно распознать, с неё как из ведра текла вода, и, видя, как она трясётся, я не прогнал её. Всё это пронеслось за секунду, и по её окончании она наконец-то обратила на меня внимание, поняв, что она тут не одна. Её удивлённое милое лицо резко сменилось испугом, и она, выхватив откуда-то из-за пазухи повидавший виды пистолет, направила дрожащими руками его на меня. Я попытался одной фразой сменить первое мнение обо мне:

— Стой. Это не самое лучшее решение.

— И почему же? — она вступила в диалог, что представлялось мне хорошим знаком, значит, с головой она дружила и не была одной из тех радиоактивных тварей, что давно потеряли рассудок и доживали себя и других рядом.

— Как минимум ты попортишь своё место укрытия и придётся искать новое. А так, я не из тех, кому от тебя что-то нужно, и ты сама ко мне села, а не наоборот.

— И то верно и не менее странно, что на первое место вы поставили укрытие, а уже потом свою жизнь.

— Ничего странного, видишь ли, моя жизнь, она… — говоря это, я, словно намекая на свой недостаток, вновь, чуть нервничая, дотронулся рукой до грибов, и меня опять чуть дёрнуло, — в общем, я — грибной человек. Не думаю, что я тут надолго, а по тебе не скажешь, что радиация тебя как-то тронула, так что я тебе точно не враг.

Она медленно опустила вниз оружие, и вместе с этим последние холодные капли попали с её волос на не менее холодное оружие.

— Тебе бы подстричься, а то вши заведутся, не время красоваться.

Дотронувшись до своих кончиков волос, она произнесла:

— Я только с города, может, вы не поверите, но где-то ещё не так давно была мало-мальски неплохая жизнь, и, не тронь она нас, мы бы так и не узнали, что есть что-то подобное. Есть ведь такие глупые люди как я, — она, словно чувствуя себя виноватой, опустила свои глаза вниз, вообще стесняясь вести разговор.

— Да не, ты то тут при чём, в мире всё быстро. Строить долго, а разрушить всё можно в считанные минуты. И куда ты направляешься?

— Мне нужно в город Т, там у меня брат, поможет мне точно, и я более чем уверена, что он жив.

Я впервые за последнее время испытал желание помочь кому-то, она была мила и словно из моих рассказов о походах в детстве по грибы, я решил ей оказать услугу.

— Знаешь, ты одна вряд ли дойдёшь, чёрт с этими тварями, но туман, и эти дожди тебе не покажут дорогу. Я помогу тебе.

За всё время, проведенное в нигде, я увидел самую милую улыбку и словно надежду, что этот мир не окончен тут, мы побрели вместе.

Когда ты смотришь на ночное небо, особенно летом, когда тепло и хочется гулять до утра, ты мечтаешь. Ничто как звёзды не дают тебе той свободы, от которой ты попросту не можешь отказаться. Глядя на них, в поиске то ли медведицы, то ли падающей звезды, чтобы в очередной раз загадать у него — неба мечту о чём-то явно добром, ты продолжаешь грезить. Прекрасно тогда, когда землю освещает Луна, тебе не хочется ничего, всё на этот момент лучше некуда, и как бы ни прошёл до сего момента твой день, и какая не была сейчас у тебя в жизни полоса, всё это бренно перед теми мерцающими единицами на бесконечном космическом небе. Ты просто становишься одной из этих единиц.

Ещё одна зараза, разносящая радиоактивные частицы — это ветер. И если туман можно переждать, то эту заразу приходилось перебегать, спускаться вниз и ждать пока тебя сверху накроет слоем опасной пыли было просто небезопасно. Особенно сейчас, когда мою компанию составил вполне себе с виду здоровый человек.

— И давно вы так, ну с этим, — она явно стеснялась задать вопрос по поводу увиденного на моей голове вслух.

— Очнулся как-то после такого вот тумана, и оно и образовалось, не сразу, но естественно я всё увидел и понял, не долго мне осталось.

— Оно вас съедает изнутри? — она слушала очень удивлённо.

— Ну твоё пояснение наверно более точное, чем моё. Да, у всех грибов, в том числе и этих есть грибница, и она уже часть меня.

— Как общество тупых, съедает умных.

— А ты не глупа, таких редко встретишь.

— Оттого видимо и одна, — она посмеялась, а я не до конца поняв, не захотел подробностей.

Мы шли перебежками, периодически, прятавшись от ветра в укрытиях, прикрывая лицо и открытые части тела кусками одежды. До её города оставалось немного, и тот факт, что наше короткое знакомство вскоре будет окончено вводило меня в некую грусть.

У границы горда Т, я попросил её остановиться.

— Вы чего? Идёмте, там есть люди, возможно, там есть именно та цивилизация, о которой вы рассказывали.

— Что? Но я не говорил тебе об этом. Всё это лишь было в моей голове.

И она исчезла, и город за ней тоже, опасный туман, что по моему ошибочному мнению был закончен, я попал в него и его странные сети. Он показал мне часть той цивилизации, о которой я мечтал и забрал меня за это в себя. Больше ничего не будет. Лишь когда-то, спустя десять лет, кто-то соберёт в заросшем деревьями после летнего дождя свежие грибы, которые вряд ли когда-то попортятся.

Не дай вам Бог когда-то увидеть его. Скорее всего это будет последняя встреча. Когда от взрывной волны вверх начнет расти самая опасная ядерная шапочка, срезать её будет уже некому. Берегите себя.