Чего ты ожидаешь, когда решаешься на татуировку? О чем думаешь? О боли? О том, получится или нет? Понравится или нет? А может... Об опытных руках сексуального мастера? Как сделать самую запоминающуюуся тату в своей жизни? Скоро узнаете)))))
Друзья! Эта небольшая милая история вам в подарок исключительно для поднятия пятничного настроения!
Осторожно! Здесь есть нецензурная лексика! Но все остальное - ваниль ванильная с эротическим уклоном!
Хорошей пятницы вам!
Роби стояла перед тяжелой, обитой какими-то металлическими полосами, массивной дверью и боролась с собой. Очень хотелось уйти. Потому что страшно. Что она вообще здесь делает? В этом не самом безопасном районе на окраине города?
Девушка нервно оглядывалась, особенно испуганно косясь на раскрытые двери грязного бара по соседству, откуда вырывалась музыка и визгливый смех.
Было уже поздно, бар начал работу и пользовался, судя по всему, популярностью у местных.
Роби ругала себя за глупость и неорганизованность, неумение выстраивать свой график так, как необходимо, в то же время понимая, что делает она это совершенно зря, что такой дотошной и собранной студентки еще поискать. Просто заседание клуба затянулось, Роби не могла уйти.
И в другой день тоже не могла приехать, вся неделя расписана.
Она вдохнула, выдохнула и потянула на себя тяжелую дверь.
Коридор , куда она попала с улицы, был совершенно темным. Роби нерешительно подала голос, сомневаясь уже в правильности полученного от Пейдж адреса.
Дверь в конце коридора открылась, выбрасывая сноп света на пол, который тут же затмила нереально огромная, как показалось с перепугу Роби, мужская фигура.
Мужчина что-то раздраженно проворчал, щелкнул выключателем, и помещение залил свет.
Роби поморгала, привыкая к перепаду, и уставилась на вышедшего человека.
А там было на что посмотреть.
Он и в самом деле был очень высоким, Роби не показалось. А еще очень широкоплечим. А еще очень ярким.
Роби глупо моргала, не в силах прекратить скользить по нему взглядом, подмечая все новые и новые детали образа.
Майка - безрукавка, обтягивающая мощный торс с хорошо прокачанными мускулами.
Руки, полностью забитые яркими цветными тату.
Штаны-карго с тяжелым ремнем с металлическими заклепками, чуть приспущены на бедра.
Грубые ботинки.
Роби подняла взгляд.
Темные волосы, распущенные, закрывающие уши.
Непропорциональное, но очень запоминающееся лицо.
И взгляд.
Темный.
Роби чуть вздрогнула, осознав, что уже какое-то время смотрит ему в глаза не отрываясь и машинально сделала шаг назад, нащупывая ручку двери.
Мужчина ее завораживал и пугал одновременно.
Хотелось выскочить на улицу, глотнуть городского смрада и уже включить наконец голову!
- Ты что-то хотела, девочка?
Голос продрал мурашками по телу, ударил тупой тяжестью в низ живота.
Так. Собраться. Собраться. Соберись, бля, Роби! Он спросил что-то!
- Я… - Роби удивилась тому, насколько тонкий и глупый у нее голос, - Я… Мне … Тату…
- Я не работаю с детьми, - мужчина покачал головой и развернулся обратно к внутренней двери.
Что? С детьми?
Роби внезапно разозлилась. Уже не в первый раз ее принимали за несовершеннолетнюю, и это начинало порядком подбешивать. Она мгновенно забыла о своей робости и уверенно шагнула вперед.
- Мне есть восемнадцать.
Мужчина обернулся, еще раз смерил ее удивленным взглядом.
- Мне двадцать один!
- Ого, как много! - насмешливо пробормотал он, - ну проходи.
В комнате было светло.
Идя сюда, Роби ожидала… Ну, неизвестно, конечно, чего, она никогда в тату-салонах не была, но по телевизору видела.
И думала, что тут, в салоне самого популярного в городе мастера , будет как-то… Побрутальнее, что ли…
Всякие там шлемы, маски, мотоциклы, разные мужские приблуды… Что, возможно, тут будут всякие грубые мужики с бородами и все в партаках… Ну и еще что-то типа такого.
Но кабинет напоминал больше врачебный. Своей стерильной чистотой. Или массажный.
Большущее кресло, больше напоминающее пилотское из каких-нибудь “Звездных войн”, невероятно дорогущее по виду, рядом столик с разными принадлежностями, кресло для мастера. Еще диванчик в углу, журнальный столик, кушетка.
И все.
Все в спокойной серой гамме.
На фоне этого хозяин выделялся, как нечто чужеродное. Вот ему как раз подошел бы тот салон, из фантазий Роби. Очень бы он туда вписался.
А может, он не хозяин вовсе? Может, он не тот, кто ей нужен?
- Мне нужен Коул Рен, - Роби решила быть упорной.
Она не для того сюда тащилась через полгорода, чтоб потом просто уйти ни с чем, так и не встретившись с мастером.
- Это я.
Коул сел в кресло мастера, посмотрел на нее вопросительно.
Роби на пару секунд опять зависла, наблюдая, как он заправляет волосы за ухо. Большое такое ухо, оттопыренное. Эта милая дисгармония с общим брутальным и невероятно сексуальным образом, почему-то вызвала умиление.
Осознав, что Коул уже какое-то время смотрит на нее, насмешливо приподняв бровь и явно разгадав ее интерес, Роби чуть покраснела и от этого разозлилась.
Да что это с ней?
Ну мужчина. Ну привлекательный. Очень даже привлекательный. И что? Она здесь по делу. Да.
- Я хочу вот такую тату на спину.
Роби покопалась в сумке и выудила листок с рисунком.
Коул мельком глянул и покачал головой.
- Нет.
- Что? - Роби не ожидала отказа, - но почему? Деньги у меня есть, я заплачу, я предоплату…
- Нет. - Перебил он ее, - я такое дерьмо не буду бить.
- Это почему же дерьмо? - Роби даже слов не смогла толком подобрать от возмущения, хотя обычно вообще на это не жаловалась, - как вы можете, это непрофессионально… В конце концов, я плачу…
- Я сказал, нет, - Коул голос не повышал, но прозвучал так, что Роби заткнулась моментально, - я сам выбираю, что бить. И уж явно не такую хуйню. И на деньги мне плевать. Где ты это дерьмо хочешь набить?
- На всю спину… - голос опять изменил Роби, став тихим и сиплым.
- Дура, бля… - пробормотал мастер.
И Роби даже не стала спрашивать, о ком это он. И так понятно. И еще понятно, что он грубиян, хам и сволочь.
И что зря она сюда пришла.
- Послушайте, - разозлилась она окончательно, желая уже только одного - поставить на место зарвавшегося нахала, - я, может, и не особенно разбираюсь в искусстве, но я клиент. И я хочу татуировку. И мне вас порекомендовали, как самого лучшего мастера. Мне просто нужна была помощь, консультация. А вы ведете себя, как законченный грубиян. Я удивляюсь, откуда у вас столько клиентов при таком дурном характере!
Роби развернулась к выходу, но была остановлена все тем же грубым голосом.
- Короче, если хочешь татуху от меня на всю спину, то я сам рисунок выберу. Только так. И паспорт принеси, что тебе двадцать один есть.
- Хорошо, - Роби повернулась, не веря своим ушам.
Он согласился, согласился! Она не смогла сдержать улыбки.
- Завтра с утра приходи, - Коул тоже чуть улыбнулся в ответ, мгновенно преображая лицо с мрачного-притягательного до невероятно-притягательного.
- Но я… - Роби вспомнила про расписание, - у меня лекции…
- Девочка, - Коул встал и подошел к ней, нависая своей массивной фигурой и обволакивая терпким мужским запахом, - работа займет несколько недель.
- Так долго… - пробормотала Роби, не в силах оторваться от его глаз, ставших, кажется, еще чернее, прерывисто втягивая дрожащими ноздрями его аромат, - почему…
- Тебе всю технологию объяснять? - Усмехнулся Коул, - сначала бьется контур, потом он заживает. Потом заливается цвет. Тоже заживает. Потом делаются детали. Один сеанс длится часов семь-восемь примерно. Впрочем, - подмигнул он ей, - не хочешь, не надо.
- Нет, - Роби упрямо мотнула головой, - хочу. Завтра я приду с утра.
- Хорошо. - Коул постоял еще немного рядом с ней, словно что-то решая для себя, затем отошел в сторону, - ты на машине?
- Нет, - удивленно ответила Роби.
- Где живешь? - он уже вовсю копался в телефоне.
- Зачем вам?
- Такси тебе вызову, дура, здесь нельзя ходить одной так поздно…
Девчонка в самом деле пришла с утра. Коул и не ждал. Думал, испугается.
Но нет. Стоит, упрямо подняв подбородок. В глазах вызов.
Коул почувствовал, что опять заводится. Как вчера. Блядь.
Нахера согласился?
Ну пошла бы девка к другому мастеру, ну набила бы себе это дерьмо на всю спину…
Коул вспомнил нелепую картинку в замками, розами и драконами, что она ему показывала и поморщился.
Да уж, бездна вкуса… Впрочем, как и у любого неопытного человека.
Мог бы отпустить…
Не мог.
Никак не мог.
Чем-то зацепила его девчонка. Непонятно, чем.
Может своими глазами, с ореховой зеленцой, может смешной прической из трех пучков, может упрямством своим. Ведь боялась, он видел, что боялась, а настаивала.
Пришла, вся такая чистенькая, хорошенькая, сама невинность, блядь.
Глазки такие удивленные, широко распахнутые.
На него смотрела, как на монстра какого-то.
Словно набросится сейчас и покусает.
Ну, так-то она от истины недалеко ушла.
Покусать ее очень хотелось.
Очень много у нее мест было, привлекательных для кусания.
Коул усилием воли заставил себя не зацикливаться на губах, шейке и прочих дико кусабельных частях тела девчонки и с умным видом посмотрел в предъявленный паспорт.
Роби Ниима. Двадцать один. Неделю назад исполнилось.
- Роби, значит? - Коул кивнул на кушетку. - Раздевайся там. Ложись на живот.
И отвернулся, чтоб не смущать.
Успеет, насмотрится.
Когда повернулся, девчонка уже лежала на кресле, оголившись до пояса.
Коул подошел, сел в кресло.
Легко провел пальцами по золотистой нежной коже.
Кайф. Боже, какой кайф. Чистое удовольствие.
Роби слегка дрогнула под его пальцами. Чуть слышно выдохнула.
Коул прищурился, оглядывая фронт работ. Он уже знал, что бить будет. Идея возникла еще вчера, после ухода этой маленькой, такой упрямой девочки.
Не удержался, огладил тонкие лопатки, беспомощно дрогнувшие под его широкими ладонями. Как крылышки ангела.
- Ты первый раз это делаешь? Ты же знаешь, что будет больно? - голос предательски хрипнул.
- Да, - тихо выдохнула девочка, непроизвольно чуть напрягаясь.
- Расслабься, - он опять огладил тонкую спину, делая легкий успокаивающий массаж, - если будешь напрягаться, будет больнее…
- Да, хорошо, - опять так же тихо проговорила Роби.
Коул нагнулся к ее ушку, еле перебарывая дикое желание ухватить прозрачную мочку зубами, сдавить, так, чтоб девчонка выгнулась и застонала, и предупредил:
- Только уговор - пока работа не доделана - не смотреть. Обещаешь?
- Да, - в третий раз, еще тише, практически шепотом ответила Роби.
Коул позволил себе еще разок провести ладонями от тонкой шеи девочки до ямочек ниже поясницы, и приказал себе абстрагироваться.
Сосредоточиться на работе.
Хотя уже понимал, что сил ему на это потребуется больше, чем обычно.
Гораздо больше.
От первого удара иглы девчонка дрогнула так, словно не татуху делала, а сексом первый раз занималась.
Это сравнение завело опять, вышвырнуло за грань профессионализма в водоворот похоти.
В голове прямо сразу представилось, как он берет ее в первый раз, как она смотрит на него испуганно и доверчиво, как стонет, прикусив пухлую сочную губку, как напрягается от боли. Неминуемой боли. И как он ей, точно так же , как и сейчас, говорит о том, что надо расслабиться. Или будет больнее.
Нежная, доверчивая девочка.
Он ведь в самом деле первый у нее. В каком-то смысле.
- Тихо, - хрипло и уверенно сказал Коул, - не напрягайся и не дергайся. А то придется тебя привязать.
Девочка чуть слышно застонала, крепче сжимая кулачки на спинке кресла, а Коул опять вынужден был убрать иглу. И перебороть возбуждение, что накрыло его, как девственника, от возникших в голове картин связанной Роби. Правильно связанной. Беспомощной. Стонущей. Текущей. Блядь.
- Я сейчас.
Он вышел из помещения, на улице выбил в рот сигарету из пачки, закурил, стараясь успокоиться.
Переоценил он все-таки свой профессионализм и свое терпение.
Сильно переоценил.
Роби пришла домой, на автомате выпила чего-то из пачки, что нашла в холодильнике, даже не чувствуя вкуса, и улеглась на кровать. Лицом вниз.
Спина ныла, словно в нее не иголку втыкали, а шурупы вкручивали.
Коул сказал, что будет заживать примерно неделю. Затем надо будет еще сеанс. И потом еще.
Роби крепко зажмурилась, стараясь скорее уснуть.
Стараясь отключиться, забыть сегодняшний день.
Еще два сеанса. По целым дням. Как же ей выдержать?
Не боль, нет.
Боли Роби никогда не боялась, еще с приюта.
Боль проходит.
А вот что делать с ее реакцией на мастера? На этого охренительно сексуального мужчину, с такими опытными руками, с такими темными дьявольскими глазами, с такими ...
Нет, нет, нет!
Не думать!
Спать!
Завтра в институт. Она и так целый день пропустила, а ей, как получателю повышенной стипендии, этого делать нельзя.
Не для того она зубами и ногтями выкарабкивалась из предопределенного ей будущего, чтоб вот так все похерить.
Но Боже мой!
Как же тяжело!
Просто невыносимо было лежать, ощущая его тяжелые руки на своей спине, его такие умелые, такие ласковые прикосновения.
Хотелось повернуться.
Взглянуть в глаза.
Зарыться руками в темную шикарную шевелюру, притягивая ближе к себе. Попробовать на вкус такие пухлые соблазнительные губы.
Роби еле удержалась.
Сжималась, выравнивала голос, отвечая тихо и односложно, ругала себя за то, что надела узкие джинсы, и еще немного - и он все поймет, увидит.
Что она уже мокрая, как сучка.
От одного голоса. От совершенно нейтральных прикосновений.
И это стыдно. И глупо, и…
А потом он сделал ей больно.
Очень больно.
Роби была готова к боли, она знала, что так будет.
Она не была готова к другому. Что ей это понравится. Что она рада будет терпеть эту боль от него.
Что ей захочется больше.
Роби наконец-то провалилась в сон, словно в пропасть упала.
И у самого дна ее подхватили горячие сильные руки.
Неделя пролетела быстро. Роби сдержала обещание, не смотреть на спину, хотя, конечно, очень хотелось.
Но она почему-то чувствовала, что Коул узнает об этом. Поймет. И откажется доделывать работу. Откажется с ней встречаться.
В этот раз она надела юбку.
Не до пола, конечно, но достаточно длинную и скромную, чтоб он не подумал ничего лишнего. И ей свободней будет.
Коул встретил ее у порога, видимо, вышел на перекур.
Он вообще много курил. По крайней мере, пока делал в прошлый раз контур, выходил несколько раз в час.
Он посмотрел на нее сквозь сигаретный дым прищуренными глазами. Очень оценивающе.
Роби сразу пожалела, что одела юбку. Теперь она показалась ей излишне короткой и легкомысленной. Глупой. Нарядилась, как малолетка, решившая соблазнить симпатичного парня.
- Привет! - улыбнулась она на его приветственный кивок.
- Как спина? - спросил он, бросая сигарету в урну и приглашающе открыв дверь,пропуская ее вперед.
- Терпимо. Сначала было тяжко, но потом полегче. Как ты и говорил.
Роби прошла в комнату, подошла к кушетке и начала расстегивать кофточку, рассказывая о своих ощущениях. Внезапно поймала жадный взгляд мастера на своих пальцах, борющихся с мелкими пуговками. Застыла, удивленно таращась. И разрываясь от желания тут же все застегнуть и бежать без оглядки, и , наоборот, медленно и томно расстегивать пуговки до конца, отшвыруть блузку и запрыгнуть Коулу на бедра, прижимаясь голой грудью к его обтянутому тонкой черной футболкой торсу.
Пока она решалась, Коул моргнул и отвернулся. Голос его звучал глухо
- Готова? Ложись, посмотрим, что там у тебя.
Роби легла на кресло, и прерывисто вздохнула, когда почувствовала на спине легкие прикосновения его горячих пальцев. На только что заживших ранах эти легкие касания звучали просто нереально.
Да, юбка, это все-таки правильно. И не так стыдно.
Юбка. Она нацепила эту чертову юбку.
Коул упрямо сжал зубы и со злобой уставился на тонкую спину девчонки.
Он должен думать о работе. О работе. О работе, блядь!
А не о том, как круто было бы сейчас запустить лапы под ее юбку.
У нее очень нежная кожа. Наверняка, на внутренней стороне бедер, возле белья ( интересно, кстати, какое она белье носит?) вообще , словно шелк китайский.
Рука с иглой отчетливо дрогнула.
Коул резко вскочил, пробормотав что-то про перекурить, и ушел на улицу, провожаемый удивленным взглядом клиентки.
Постоял на улице, вдыхая утренний смог, покурил, попытался словить дзен, успокоиться.
Да что же, бля, такое с ним?
Ведь взрослый, нормальный мужик!
Ведет себя, как подросток обдолбавшийся.
И ладно бы опыта не было у него.
Но нет же!
Столько баб прошло через его руки! Во всех смыслах этого слова!
И никогда! Никогда такого не было!
Ну он же столько лет в этом бизнесе. Ну ведь привык уже ко всему!
Почему же от одного только взгляда на эту девчонку сегодня утром, в этой ее нимфеточной невинной юбке, у него дыхание перехватило?
А уж когда начала пуговки теребить, щебеча о чем-то невразумительном, вообще еле сдержался.
Очень хотелось подойти, дернуть дурацкую кофточку , чтоб эти мелкие пуговки брызнули в разные стороны, прижать девчонку к себе, втянуть глубоко аромат ее кожи, моментально пьянея, дурея.
Она, наверно, пищала бы протестующе, вырывалась, заводя его все сильнее.
Заставляя сжимать крепче, кусать тонкую шейку, затыкать поцелуем сочный манящий рот…
Так, похоже, дзен нихрена не пойман.
Коул с тоской проследил за полетом окурка в урну, тяжко вздохнул, и пошел к своему персональному кошмару.
*****************
В этот раз было менее болезненно.
Роби даже удалось слегка расслабиться, тем более, что Коул перестал каждые пятнадцать минут выходить покурить и сосредоточился на работе.
Все-таки он очень много курит. Неправильно это.
Коул наклонился ниже, машинка тихо жужжала в районе шеи. Роби показалось даже, что она ощутила дыхание мастера на своей коже, хотя точно не была в этом уверена, слишком болезненная все-таки процедура.
И его близость слишком сильно волновала.
Так волновала, что простенькие хлопковые трусики уже были однозначно и позорно мокрыми, и Роби изо всех сил боролась с собственным телом, не понимая , что же на нее такое нашло.
Ни один ее парень так на нее не действовал.
Ни один.
А тут…
Да он же вообще не в ее вкусе!
Она всегда терпеть не могла таких нарочито брутальных самцов, к которым женщины сразу на член с разбегу запрыгивают !
Это совершенно не ее история!
Но вот она тут, лежит , полуголая, и млеет только от одной мысли, что он может сейчас скользнуть своей огромной ладонью чуть ниже и легко добраться до груди.
Черт! Соски сразу подобрались, уже практически ощущая это прикосновение!
Черт! Черт!
Роби, расслабься, думай о другом! Так, сопромат, грязные носки отчима, идиот Дэниэлз… Фу… Отпустило, кажется.
Но тут Коул переместился к ее пояснице и аккуратно сдвинул пояс юбки вниз, оголяя талию и ямочки над ягодицами.
Роби замерла, застыла просто, отчаянно желая только одного.
Чтоб продолжил.
Чтоб снял эту чертову юбку и провел такими длинными, такими умелыми пальцами по промежности, прикоснулся к ней там, где все уже настолько горячо и влажно, что еще чуть-чуть - и будет взрыв сверхновой просто!
Она неосознанно чуть выгнула спину, словно подставляясь под его руки.
Коул почему-то ничего не делал. Рука его так и осталась лежать на пояснице Роби, словно удерживая.
Роби, уловив свое неосознанное движение, буквально задохнулась от стыда.
Господи, вот дура озабоченная!
Что он о ней подумает?
Ведь заметил, наверняка заметил!
И теперь, наверно, усмехается понимающе.
Ну конечно!
Еще одна глупая овца, сама себя предлагает!
Остается только встать с кресла, стащить с него штаны и взять член в рот!
А, может, он этого и ждет?
Роби повернула голову, опасаясь увидеть подтверждение своим паническим уничижительным мыслям, опасаясь увидеть его полный усталого превосходства взгляд.
Но мастер не смотрел на нее. Он не отводил глаз от ее поясницы, машинально поглаживая, о чем-то размышляя.
Роби, в очередной, уже , наверно, стотысячный за сегодня, раз , задохнулась от стыда.
Он просто размышляет, поняла она. Просто думает о будущем рисунке. Это простой рабочий процесс!
Он - нормальный мужчина, профессионал своего дела!
А она - просто озабоченная дрянь.
**************
Коул закрыл дверь, устало повел плечами и поднялся наверх, к себе в квартиру, в который раз уже радуясь, что когда-то ему удалось выкупить полностью небольшое здание в промзоне. Так хорошо все сложилось тогда.
На первом этаже небольшая студия, для работы, на втором - квартира.
Очень удобно, никуда не надо ехать.
А сейчас можно сразу в душ.
В холодный.
В ледяной.
Уже лежа в постели, Коул в очередной раз удивился своей выдержке. Железобетонной просто выдержке.
Когда девчонка выгнула по кошачьи спинку, оттопыривая круглую попку и словно ожидая… Чего? Неужели его ответных действий?
Поверить в этот бред было невозможно.
Скорее всего, просто спина затекла от долгого лежания, вот и пошевелилась совершенно неосознанно.
А он застыл, лихорадочно собирая все внутренние резервы.
И понимая, что , если она еще что-то подобное выкинет, если хоть чуть-чуть пошевелится еще так неоднозначно, то крыша ему сделает ручкой. Быстро и неотвратимо.
И он похерит свой профессионализм, репутацию, пойманный, наконец, дзен, и набросится на беспомощную девчонку прямо на рабочем месте.
И Коул даже на какую-то, очень короткую секунду, позволил себе представить, как бы это было.
Как бы он разодрал к хренам эту ее так легкомысленно нацепленную юбку, как ворвался бы сначала пальцами в сладкую душистую мякоть, такую сладкую, что при одной мысли об этом слюни потекли, как нагнулся бы и попробовал ее на вкус, наконец…
А затем он краем глаза увидел ее удивленный взгляд.
И свою, подрагивающую у нее на талии, руку.
И стало так стыдно.
Так невыносимо плохо от своих грязных мыслей.
Коул убрал руку и вернулся к работе.
И доделал все до конца, как планировал.
Включая порнуху и неосознанно выбирая худеньких, большеглазых актрис с нежной, покрытой золотистыми веснушками, кожей, Коул думал только о том, где ему взять силы еще на один сеанс через неделю.
И еще о том, что Роби, не иначе, ангел - хранитель помогает, раз ей удалось сегодня свалить от него неоттраханной.
И еще немного о том, что в следующий раз ей точно не повезет, если она опять напялит эту нимфеточную юбчонку.
Роби дико пожалела, что позволила уговорить себя на это.
Хотела быстрей добраться, теперь терпи, дура, терпи!
С утра ей необходимо было срочно в институт, а затем на последний сеанс к Коулу.
Как назло, руководителю кафедры не терпелось обсудить с ней перспективы ее дальнейшего обучения и , возможно , работы в институте.
В любое другое время Роби с удовольствием задержалась бы, но не сегодня!
Но пришлось. Она все таки думает и о своем будущем, а не только о горячих руках мастера Рена.
В итоге она опоздала на автобус, и, нетерпеливо пристукивая ногой, ждала следующего, когда к остановке с шиком подкатила низкая серебристая машина с хищными очертаниями, и сокурсник Роби, придурок Пол Дэниэлз, прокричал, не вылезая из-за руля
- Роби, детка, чего стоишь , танцуешь? Прыгай, довезу!
Роби демонстративно отвернулась в другую сторону, но Дэниэлз выбрался из машины и проявил настойчивость.
Роби немного подумала, сомневаясь, принимать ли помощь от этого озабоченного урода, уже несколько лет безуспешно пытающегося затащить ее в койку, но автобуса на горизонте не было, а время уходило. Опаздывать к Коулу она не хотела ни в коем случае.
В итоге, уже проехав полпути до салона, она готова была выпрыгнуть из машины и пешком идти, только бы не слышать плоских шуточек , похоже, серьезно возбудившегося Пола, не терпеть его сальных взглядов на ее голые коленки. Роби жалела, что не надела джинсы, но из чистых вещей в доме оставался только джинсовый комбинезон с короткими шортами и широкими лямками, под который она надела простенькую маечку.
Лифчик тоже не стала искать, все равно под лямками не сильно видно, особенно с ее маленькой грудью, зато потом легче одеваться, пояс и бретели не впиваются в пораненную иглой кожу.
Теперь же, периодически ловя жадные взгляды поганца Пола то на своих коленках, то на груди, где, как назло, оттопырились лямки комбеза, а маечка внезапно оказалась предательски тонкой и ничего не скрывающей, Роби мучительно краснела, злилась и призывала все силы на помощь. Чтоб вытерпеть дорогу. Потому что сама дура. Не надо было вообще садиться к нему.
Доехали, как ни странно, без приключений, хотя Роби уже готовилась к тому, что Пол начнет разговор о том, чтоб куда-нибудь заехать. Или заедет, не спрашивая ее, козел.
Но Пол , стрельнув веселым взглядом в мрачную фигуру курящего на крыльце Рена, лишь силой притянул к себе не ожидавшую такого Роби , чмокнул в щеку, сказал: “Пока, малыш”, и газанул прочь.
А Роби осталась стоять на тротуаре и глядеть в совершенно черные страшные глаза Коула.
*********
Нет, ну о чем он думал, идиот? Чего он ждал? Что у такой девочки не будет парня? Ухажера?
Да на нее же даже смотреть тяжело, потому что хочется сразу не смотреть, а трогать. Везде. Пробовать на вкус. Тоже везде. Хочется просто схватить и не отпускать, утащить к себе, и чтоб никаких вокруг смазливых пидоров на папочкиных тачках!
Девчонка что-то бормочет, оправдываясь, но Коул не слушает.
Слишком сильна злость.
На себя в первую очередь. Вот кретин-то, ну надо же!
На нее, конечно, тоже.
Вы только посмотрите, как вырядилась! Нимфетка, бля! Этот комбезик в просвечивающей маечкой просто персональный поезд в ад! Скорый поезд. Экспресс, бля!
А он-то думал, что юбочка ее - это зло!
Вот оно - зло!
Вот эти вот гладкие стройные ножки , которым место только на его плечах, - зло!
Вот эти темные острые соски, так отчетливо дразнящие его через тонкую майку, - зло!
Вот эти вот огромные нежные глазки, так доверчиво и немного испуганно глядящие на него…
Коул задохнулся окончательно, закашлялся, отворачиваясь от Роби и мотая ей головой в сторону двери.
Девушка понятливо кивнула и шмыгнула внутрь.
А Коул, отдышавшись, закурил еще одну.
Этот сеанс будет тяжелее всех. Блядь.
**********Роби стояла, прижав майку к груди, и терпеливо ждала, когда Коул закончит обрабатывать ее уже готовую татуировку.
Все это время она честно терпела, не смотрела на свою спину.
Гадала, что же там такое?
Явно там не будет ничего похожего на тот рисунок, что изначально хотела она.
Но что же?
Цветы?
Крылья?
Черепа?
Она никак не могла угадать вкус самого мастера. На его рукавах было набито огромное количество всего на свете, на шею выходили стебли какого-то экзотического растения. Или щупальцы неведомого существа?
Что же он набил ей?
Роби ждала, сердце в груди екало и сжималось.
Потому что было страшно.
До одури страшно.
Что не понравится.
Коул в последний раз обтер ее спину салфеткой и провел к зеркалам в углу студии, которые позволяли рассмотреть свою спину без ненужных ерзаний.
Роби старательно не смотрела, ждала разрешения.
Коул встал рядом, поймал ее напряженный взгляд и кивнул, помедлив.
Видно было, что он тоже волнуется.
Роби затаила дыхание и посмотрела.
И какое-то время не могла вымолвить ни слова, завороженная.
На ее спине горела Птица Феникс.
Роби ослепило яркими , невероятно сочными оттенками красного, оранжевого, желтого цветов, сплетающихся в единый огненный , завораживающий образ.
Птица раскинула крылья с невероятно точно прописанными перьями Роби на лопатки, доставая роскошным хвостом до ямочек над ягодицами.
Она была невероятно, невозможно, ослепительно прекрасна.
Роби повернулась к Коулу, все это время молча, с некоторой тревогой, наблюдающему за ее реакцией.
- Как… - Она внезапно задохнулась, потеряла голос, облизнула пересохшие губы. - Как ты…? Как ты понял…? Как ты…
Она хотела много чего сказать.
Например то, что сказка про Птицу Феникс была единственной, которую она читала в страшном приютском детстве. Что эта история постоянного огненного возрожения из пепла потрясла ее. Что она все время думала, представляла себя этой птицей...
Или то, что вся ее жизнь, так или иначе, сочетала в себе цикл из смертей и возрождений, начиная с малых лет, когда ее, грязного оборвыша, нашли в притоне , сидящей возле мертвой матери.
Она много хотела сказать.
Но вместо этого шагнула к человеку, увидевшему в ней то, чего даже на сама не видела, поднялась на цыпочки и поцеловала, наконец-то поцеловала в пухлые манящие губы.
Ни на что не надеясь, ни на что не рассчитывая. Просто благодаря. Просто не зная, как еще дать ему понять, почувствовать, насколько она потрясена.
Насколько она благодарна.
Мужчина чуть отшатнулся от неожиданности, губы дрогнули, размыкаясь. Секундное замешательство.
А затем Роби подхватили большие , тяжелые ладони, подняли, прижали тесно к груди, заставляя задыхаться от яркого мужского запаха.
Кожа, металл, сигареты, слабая сладкая нота парфюма.
Голова закружилась, комната опрокинулась перед глазами, губы оказались смяты внезапным жестким напором .
Коул осторожно, но крепко держал ее на весу за руки, чтоб не потревожить болезненно ноющую спину, и жадно отвечал на ее такой невинный и благодарный поцелуй.
Углублял, исследуя ее рот настойчивым языком, даря новые , совершенно незнакомые ощущения. Ее еще никто не целовал с таким напором. Никто не держал так, словно она была хрупкой драгоценностью, крепко, но осторожно. Никто не вызывал в ней такую внезапную бурю, такое невероятное желание вжаться, влиться в его тело, окончательно сходя с ума, теряя последние мысли…
Похоже, что у Коула были точно такие же ощущения, потому что он ,застонав, оторвался от ее губ, опустил ее вниз только затем, чтоб подхватить под ягодицы, резко усаживая себе на бедра.
Роби с готовностью обвила его торс ногами, почувствовав промежностью его немалый размер и готовность, застонала, уцепившись за широкие плечи, оставляя жаркие поцелуи на его шее. Майка ее уже давно была отброшена в сторону, стоящие торчком соски терлись о его грудь и ныли, ожидая, когда же, наконец, до них доберутся его губы и пальцы, голова отключилась окончательно.
Коул сделал несколько шагов сторону кушетки, и Роби , ощущая как влажно и томительно тянет уже внизу живота, только крепче прижалась, тяжело дыша ему в шею.
- Эй, Рен, ты здесь? - веселый голос раздался внезапно и отрезвил, словно ушат воды на голову.
Роби застыла в руках Коула, трудно дыша и испуганно глядя ему глаза.
- Рен, я здесь подумал, надо мне обновить … О… Прости! - появившийся в дверях высокий рыжий мужчина, весь разрисованный яркими цветными татуировками, застыл на пороге студии, понимающе скалясь. - Я … Дверь открыта…
Роби , мучительно покраснев, зашевелилась, пытаясь выбраться из горячих удерживающих ее рук, и Коул с неохотой отпустил ее.
Девушка, стараясь не смотреть на мужчин, прикрыла грудь руками, поискала глазами маечку.
- Красотка, не это ищешь? - мужчина подхватил с пола у своих ног ее майку и кинул ей. Роби умудрилась поймать ее одной рукой, другой все так же прикрывая стыдливо грудь.
Она повернулась спиной к вошедшему, чтоб одеться и тот восхищенно присвистнул
- Рен, охренеть! Это твоя лучшая работа, клянусь!
- Чего тебе надо, Хазли? - низкий голос хозяина был невероятно злым.
- Да я хотел, чтоб ты глянул на спину, мне кажется, там надо…
Роби натянула майку, не заморачиваясь с лямками комбеза, и повернулась, избегая глядеть Коулу в глаза.
Господи, как стыдно!
Сама набросилась на него, кошмар какой!
- Коул, спасибо тебе, я … Я пожалуй…
Она не смогла ничего больше сказать и выскочила на улицу, в спешке набирая номер такси.
Коул проводил ее растерянным взглядом, машинально сжимая руки, которые еще ощущали гладкость и тепло ее кожи, в кулаки, и развернулся к немного смущенному посетителю.
- Блядь, Хаз! Какого хера? - прорычал он.
- Ну прости, брат, я же не специально, - поднял тот руки в жесте примирения, - ну кто же знал? Ты же никогда работу и удовольствие не мешал…
- Заткнись, блядь, рыжее мудило! - Коул, спохватившись, кинулся на выход, за Роби.
Хазли его только удивленным взглядом проводил, покачивая головой.
Такого Коула он не видел никогда.
Роби стояла чуть в стороне от входа в салон и нетерпеливо ждала уже вызванную машину.
И очень надеялась, что Коул не выйдет вслед за ней.
Корила себя за глупость и несдержанность.
Это все недотрах. Просто надо завести парня. Хотя бы для здоровья. А то тело вон какие номера выкидывает.
Тут сзади раздался тихий голос
- Роби?
Она застыла, не оборачиваясь. Боже мой, не надо! Пусть он уйдет! И так стыдно, невозможно стыдно смотреть ему в глаза!
- Роби, я хотел предложить тебе…
Роби обернулась, не веря ушам. Предложить? Он хочет ей что-то предложить?
Коул стоял совсем близко, невозможно сексуальный с этими своими горящими глазами, слегка неуверенно и выжидающе, но вместе с тем очень голодно оглядывающими ее жалкую фигуру, яркими губами, вкус которых она вряд ли теперь забудет, огромными руками, неловко засунутыми в карманы джинсов.
- Роби, через два дня в соседнем штате будет что-то вроде конференции мастеров , международной… И конкурс… Я бы хотел предложить тебе поехать со мной в качестве модели… Вместо оплаты за татуировку.
Роби, внезапно осознав, что она вылетела из салона, даже не заплатив за работу, буквально залилась бордовым румянцем до самых ушей.
Молодец! Она просто молодец! Все рекорды тупости и хамства сегодня побила!
Не смогла нормально поблагодарить мастера, набросилась на него, приставала нагло… И еще и сбежала, не заплатив!
- Коул, боже мой… Прости меня! Я… Я просто… Я сейчас … У меня есть с собой…
Она закопошилась, доставая деньги, но Коул, резко шагнув к ней, положил горячую, нет, просто огненную руку на ее холодную ладонь.
- Не надо денег. Ты меня очень сильно выручишь, Роби! Это будут как раз выходные. Пожалуйста.
- О… - Роби перевела взгляд с его большой руки на своем запястье на его лицо. - Коул, я… Я буду рада помочь.
Коул улыбнулся, немного неуверенно, словно не верил до конца, что она согласится, и Роби получила дополнительный сладкий будоражащий удар в самый низ живота, от его улыбки.
Так, главное сдержаться. Не накинуться на него опять!
Господь милосердный!
Да она нимфоманка!
Где же это чертово такси?
Тут, как по заказу, подъехала машина.
- Я тогда позвоню завтра, хорошо? - Роби аккуратно вытянула руку из его ладони. - Чтоб все детали выяснить.
- Да, конечно, я буду ждать.
Коул все так же , слегка растерянно, проводил взглядом отъехавшую машину.
Постоял, приходя в себя.
И развернулся, направляясь обратно в салон.
Сейчас одно рыжее мудило мощно получит по своей блядской физиономии.
Роби в легкой панике оглядывала удобное двухместное купе скорого пассажирского поезда, в котором им с Коулом предстояло ехать сутки.
Вдвоем.
Целые сутки.
О мой Бог!
На что она согласилась?
Коул стоял позади нее, наглухо загораживая узкий проход своей массивной фигурой, от осознания этого Роби будоражило кровь еще сильнее.
Когда он по телефону сказал, что они поедут поездом, потому что Роби надо беречь незажившую спину, девушка даже и подумать не могла, что в купе, кроме них, никого не будет.
И подготовилась, как обычно готовится к путешествию. Удобная одежда, простенькое спортивное белье.
Если бы она знала!
Ведь смотрела она на тот шикарный комплект, что подарила ей Пейдж на день рождения! Ведь прикидывала, взять или не взять!
И не взяла!
Не взяла!
Вот дура-то!
А если что-то будет?
Одна мысль об этом привычно уже сладко до боли обожгла внутренности… О, она готова была сделать все, что угодно, чтоб что-то было!
Тот их поцелуй в студии был чем-то невероятным, одурманивающе сладким, обволакивающим, заставляющим забыть обо всем на свете! Она рада была забыть! Обо всем забыть рядом с ним.
Конечно, Роби отдавала себе отчет в том, что Коул, возможно, вообще ничего подобного не испытывает.
Он для этого слишком серьезный и суровый мужчина. Профессионал. Видевший таких,как она за свою профессиональную жизнь во всех ракурсах и позах.
А то, что так отвечал ей… Просто повелся. Какой бы парень не повелся, когда девушка сама себя предлагает практически?
Ужас. До сих пор стыдно вспоминать.
Но Роби знала, что, случись такая же ситуация снова, она бы поступила точно так же.
Потому что теперь хотя бы есть, что вспомнить.
- Роби, что-то не так? - раздался сзади слегка озабоченный голос Коула. - Тебе не нравится?
- Нет, что ты! - Наконец, отмерла Роби и прошла в купе, - просто я почему-то думала, что мы поедем в четырехместном…
- Уже не было времени менять билеты, взял, что подвернулось, - Коул прошел следом и бросил сумку на сиденье.
Он нахмурился, угадывая еле заметный испуг на лице девчонки, прекрасно понимая, о чем она сейчас думает, и как , наверно, жалеет, что согласилась ехать.
Боится, что он будет приставать. Что захочет продолжения.
Ну еще бы, после того, как он чуть не сожрал ее тогда, в студии!
Ведь голову начисто снесло, и контроль и … Чего там у него еще? Ах, да! Профессионализм, мать его.
Ни о чем не думал и до сих пор, бля, думать не может, кроме нее. Такой нежной. Такой сладкой. Такой отзывчивой в его руках.
Скотина Хаз!
Так все обломать, это талант нужен!
Ну он-то свое получил сполна.
Теперь у него в студии появится, только когда зубы вставит.
А вот Коул Птицу Феникс из рук выпустил.
И , похоже, без надежды поймать обратно.
Вон, как пугается, чуть ли не дрожит. Думает, наверно, что он специально такое купе взял.
И правильно, правильно думает!
Конечно, специально!
Не то , чтобы на что-то надеялся, не то , чтобы на что-то рассчитывал…
Просто на всякий случай.
Роби неуверенно повела плечами, уселась на сиденье.
Коул еще раз оглядел ее напряженную позу и вздохнул про себя.
Зашибись, поездочка будет. Веселая.
Роби в очередной раз чуть-чуть отпила кока-колы, наблюдая за пролетающим за окном однообразым пейзажем.
Не то, чтобы ей было интересно. Просто делать больше в поездке было решительно нечего.
Музыка ей надоела уже через час прослушивания, есть не хотелось, читать тоже.
Ее спутник, с самого начала поездки проронив буквально пару фраз, тихо сидел и что-то строчил в телефоне.
Роби даже не собиралась задумываться, с кем он так интенсивно переписывается.
Наверно, с девушкой своей.
Интересно, почему ее не взял с собой?
Роби поморщилась незаметно от осознания, что одна только мысль о том, что у него есть девушка, неприятно и больно царапает что-то внутри.
Вот еще, глупости.
Она тихонько скосила глаза на попутчика.
Сидит, даже не смотрит на нее. Занят, наверно, сильно.
Ну и ладно.
Ну и не больно-то и хотелось.
Роби неловко пошевелилась, почувствовав, что спина из-за слишком долгого сидения в одной позе, неприятно заныла.
- Беспокоит? - Роби подняла удивленно глаза.
Ну надо же, кто вспомнил о ее существовании!
- Немного.
- Ты не будешь против… - Коул помедлил, - я гляну? Я осторожно.
- Да, конечно, - Роби кивнула с благодарностью. Все-таки профессионализм никуда не денешь. Может, у него есть какое-то обезболивающее? Мазь, например, специальная…
- Мне встать? - Роби потянула собачку спортивной кофты.
Коул торопливо отвернулся.
- Думаю, лучше лечь…
Роби кивнула, разделась, извиваясь , стащила майку и легла.
И вздрогнула от легкого прикосновения к своей спине.
- Чшшш, тихо, - голос Коула, присевшего рядом с ней и аккуратно массирующего больную спину, звучал как-то глухо, но Роби на это сейчас было откровенно плевать.
Слишком хорошо и правильно он водил своими огромными ладонями по ее исколотой коже, похоже, и в самом деле, что-то втирая в нее.
Она буквально растеклась под его прикосновениями, становившимися все менее осторожными, все более напористыми. И это было нереально, невозможно хорошо!
Роби почувствовала, как опытные пальцы аккуратно массируют поясницу, забираясь чуть ниже, чем это было необходимо, но не остановила.
Ну уж нет! Только не теперь, когда так ,до безумия и онемения в кончиках пальцев, хорошо!
“Только не останавливайся! - мысленно молила она Рена, - Только не прекращай!”
Увлеченная своими ощущениями, она не замечала, что дыхание мастера стало прерывистым и жарким, движения резче и грубей.
Ей все нравилось! Невероятно нравилось!
Не выдержав, она чуть слышно застонала от наслаждения, дрогнув всем телом под его массирующими движениями.
- Роби, - неожиданно хриплый и низкий голос Коула вырвал ее из пелены сладкого дурмана, - прости меня , пожалуйста!
Роби приподнялась на локтях, прикрывая грудь рукой, и непонимающе посмотрела на Коула.
- За что?
- За это.
Он резко наклонился к ней, взял обеими руками за плечи, силой разворачивая к себе. Роби, опешив, только удивленно глядела на него, по прежнему держа одну руку на груди, а другой упираясь ему в бицепс в неосознанной попытке защититься.
Коул промедлил лишь секунду, которой хватило как раз на то, чтоб окинуть жадным взглядом ее раскрасневшиеся от наслаждения щеки и стоящие торчком соски, и ворвался в ее рот грубоватым и нетерпеливым поцелуем.
Роби, как-то сразу вся обмякнув, чуть слышно застонала, с готовностью размыкая губы, позволяя ему исследовать ее рот настойчивым языком, напирать, углублять поцелуй до потери ориентации в пространстве, до умопомрачения.
- Роби, - он еле оторвался от нее, опять скользя темным взглядом по запрокинутому лицу девушки, - Роби … Если бы ты только знала… Если бы знала… Как я блядски хочу тебя!
Роби распахнула шальные сумасшедшие глаза с практически поглотившим радужку зрачком, выдохнула ему в губы
- И я, я тоже…
Это была последняя грань, последний шаг, за который пряталась бездна.
Коул, уже не сдерживаясь и помня только об аккуратности с ее спиной, вцепился в тело девушки, казалось, всем, чем можно, сразу.
Роби поняла, что чувствуют люди, попавшие в смерч.
Она ничего не могла делать, ничем не могла управлять.
Она могла только подчиняться и принимать.
Принимать его ласковые, напористые движения языка по ее шее, ее груди. Подчиняться властным , резким рукам, переворачивающим ее на живот, небрежно и уверенно ставящим в нужную ему позу.
Могла только изгибаться и вздрагивать от внезапно новых острых ощущений его дыхания у себя между ног, от его ласк там, внутри, таких неожиданно пробивающих током, заставляющих судорожно стонать и хвататься руками за столик возле диванчика, потому что точка опоры внезапно потерялась, когда предатели-колени задрожали и подогнулись.
Роби никто никогда там не трогал так. Она не знала, что можно испытывать такое, что тело может так прошибать импульсами удовольствия буквально до самых кончиков пальцев на ногах.
Потом ей казалось, что она кончила практически сразу, как только Коул дотронулся до нее языком. И содрогалась в сладких муках каждый раз, когда он легко и вместе с тем напористо касался клитора.
Она не помнила, стонала она, кричала или плакала.
Помнила только , как Коул аккуратно зажимал ей рот широкой ладонью, что-то ласково шепча на ухо, как осторожно укладывал ее лицом прямо в подушку, без слов давая понять, что ее надо будет ухватить зубами.
И Роби хватала зубами, вцеплялась в край диванчика и столик побелевшими пальцами, и тонула, тонула, тонула в своих, таких неожиданно новых и острых ощущениях.
А потом между ног ей вонзилось что-то большое и горячее.
И пришла боль.
Потому что секса у Роби не было уже полгода, да и тот, последний раз был совершенно невразумительным.
Поэтому напор и размеры Коула просто оглушили.
Роби застонала громче обычного, ухватив подушку зубами и выгнув спину.
Ощутила горячее огромное тело, заслонившее для нее весь мир, услышала тихий сбивчивый шепот над ухом
- Тихо, тихо, девочка, потерпи, потерпи чуть-чуть…
И Роби терпела. Точно так же терпела, как тогда, когда он в первый раз пронзил ее кожу иглой.
Коул тихо раскачивался вместе с ней , по чуть-чуть выходя и заходя.
И боль стала сладкой.
И ее хотелось больше. И сильнее. И грубее.
И Роби неосознанно двинула бедрами навстречу ему, не зная, как сказать, как передать свои эмоции, свои пожелания…
Но Коул понял все без слов.
Твердые ладони крепко обхватили бедра, дернули на себя, насаживая до основания, до упора.
Роби уже не стонала даже, сил не было. Она лишь тихо поскуливала в такт размашистым жестким движениям, опять отдаваясь на волю стихии. Урагана. Торнадо.
Коул взял ее за локти одной рукой, поднимая вверх рывком, прижимая к мокрому твердому торсу, перехватывая другой рукой под грудью, сдавливая сосок в пальцах, оттягивая, причиняя дополнительную остро-возбуждающую боль.
Роби послушно изогнулась в пояснице еще сильнее, откидывая голову на плечо мужчины, повернула голову, и Коул сразу же поймал ее губы, вжался в них голодно и жестко, не прекращая своих бешеных сильных толчков, от которых внутри все сжимается, все напрягается, все ноет, все просит продолжения.
Роби не знала, сколько это все продолжалось, сколько раз она кончила с ним. В воспоминаниях остались только обрывки.
Сладкие и стыдные.
То, как он берет ее сзади, как сажает к себе на колени лицом, по очереди прихватывая ее соски зубами, сдавливая до тонких будоражащих болезненных ощущений.
То, как она сидит на нем, держась за поручни безопасности, движется сладко и плавно, нагибаясь, чтоб в очередной раз накрыть его губы долгим поцелуем.
Его глаза, темные, манящие, обещающие… Свой вкус на его губах, неожиданно будоражащий, сладко-запретный.
Его руки, большие, опытные, грубовато-властные. Его волосы, темные, шелковистые, спутанные и мокрые от пота.
Роби не уверена, что сможет потом вспомнить хотя бы одну минуту их безумной ночи.
Роби не уверена, что сможет забыть хотя бы одно мгновение их безумной ночи.
Если с утра она сможет хотя бы стоять на ногах, это будет просто чудо.
********
Коул выключил машинку, протер специальным средством готовую тату.
- Все, смотри.
- Да я чего-то стремаюсь теперь, - Хазли встал, немного неуверенно повел шеей и пошел к зеркалу, - а вдруг ты мне там хуй нарисовал в цветочках. Ты же мстительный черт.
- А ты , я смотрю, затейник, бля, - Коул усмехнулся, наблюдая, как Хазли внимательно рассматривает его работу, - прямо идеи подкидываешь для будущих татушек.
- Ненене… - Хазли, наконец, удовлетворился просмотром, облегченно выдохнул, - это я так, в порядке бреда. Ты тоже хорош, запираться же надо, бля! И не на рабочем месте трахаться! Ну сколько можно! Или твоя девочка на тебя так действует, что мозг отрубается нахрен?
- А ты уже должен бы понять, козлина, что нельзя ко мне так врываться. - Коул прошел к столику, налил воды, - а где мне трахать мою девочку, я и без тебя разберусь. Напугал ее опять, придурок.
- Да ее хрен напугаешь, - засмеялся Хазли, доставая деньги, - она от тебя теперь не отлипнет до конца жизни. Так что, попал ты, брат.
- Не завидуй, мудило рыжее, давай деньги и вали нахрен отсюда. И звони в следующий раз, а то точно хуй тебе набью. Прямо на лоб.
Проводив посмеивающегося Хазли, Коул запер дверь и пошел наверх.
Роби лежала перед телевизором в одной его футболке и спала самым мирным и спокойным сном. И не скажешь, что несколько часов назад визжала , как сирена, и кидалась в Хазли и Коула заодно всем, что под руку попалось.
Коул прислонился к дверному косяку, залюбовавшись на манящие нежные изгибы тонкой фигурки, на рассыпавшиеся по спине волосы, на золотистую кожу.
И все еще не веря в свое везение.
Нереальное везение.
Роби была не только милой, нежной и красивой девочкой, но еще и совершенно ненасытной до секса. И до него, Коула, особенно.
И Коул до сих пор не мог понять одного.
Нахера он столько времени ждал, прежде чем трахнуть ее?
Особенно после того, как она ему рассказала, что захотела его в первый же вечер.
Все же он редкий тормоз, наверно, не достойный такой нереально горячей сладкой девочки, как Роби.
Но это все же не важно.
Потому что она его , и теперь он ее хрен кому отдаст.
Роби пошевелилась, улыбнулась во сне, маняще облизнув губки, и Коул шагнул к ней, мысленно благодаря судьбу, что в тот самый первый вечер ей удалось переупрямить его и уговорить набить ей татуировку.