Зоя

— Ну что, Рощина, как будешь отдавать свой должок?

— Какой еще долг, Ярцев?! Ты головой ударился в своем спортзале?

— За словами следи, коза! — мощная туша Тимура припирает меня к стене, выбивая из легких весь кислород. — Я про твой будущий долг — это раз. Ты меня подставила на паре — это два.

— С ума сошел?

Первый день мая, а я уже встряла в неприятности. То, что я «встряла» вижу по воинственному взгляду Ярцева — он не сулит мне ничего хорошего.

Но… я все равно не понимаю, какого лешего, он пристал ко мне???

— Да, сошел, мелкая. А все из-за твоей мамаши, которая решила во что бы то ни стало завалить меня в этом семестре. Ну как, все еще не понимаешь или начало доходить?

— Но… при чем тут я, Ярцев?

— Ты дура или прикидываешься?

Да, манеры у этого нахала атас полный. Всегда такой вежливый, обходительный — не забывает напомнить о том, кем считает собеседника.

— Ты нарушаешь мои личные границы. — Пытаюсь взять себя в руки, поэтому говорю как можно более спокойным тоном. Читала даже в одной книжке по психологии, что надо так — с чувством, с толком, с расстановкой ставить некоторых особенно приставучих товарищей на место. — Отпусти меня, иначе…

Упс, кажется, это только сильнее его разозлило!

— Иначе, что, бэйба? Ну, смелее? Ты же не такая уж и правильная девочка, какую из себя строишь, не так ли? — и ухмыляется так довольно, что становится паршиво на душе.

— Что ты несешь?! Что за намеки?

— Никаких намеков, только факты, только хардкор, — снова ухмылка на поллица, а потом… Ярцев лениво достает свой новенький смартфон и трясет прямо перед моим носом: — Здесь есть то, что спустит тебя с приторно-ванильных небес на землю, малышка. Хочешь посмотреть?

Ну все, поняла! Обычный развод. Этот придурок просто берет меня на понт, пытается сыграть на чувствах.

— Я больше не намерена терпеть этот бред, поэтому давай разойдемся как…

«…Вика, я такая несчастная. Нет, пожалуйста, не нужно никуда приезжать, подруга, я просто… я в клубе и, кажется, нахрюкалась в стельку. А все из-за Стаса! Кто такой Стас? Это… это самый лучший мужчина в мире… и он… боже, он жених моей родной сестры. Я так сильно в него влюблена, что хочу сбежать с ним на край света. Вот не смейся, Вика, возьму и расстрою им с Надей помолвку…»

Никогда бы не подумала, что приду в ужас от звука собственного голоса. До такой степени, что хочется… зажать уши руками.

— Откуда это у тебя? — вся моя бравада испаряется, и я начинаю мямлить от волнения.

Тимур выглядит еще более пугающим — мощная грудь, широкие плечи и сильные руки со смуглой кожей, я едва достаю ему в плечо, чувствую себя просто мелочью, мышкой на его фоне.

— Оттуда.

— Где ты это взял? Ты следил за мной или что?

— Вот еще! — фыркает, одарив меня безразличным взглядом. — Просто оказался в то время и в том месте.

— В женском туалете? Ну-ну.

— Вижу, что узнала это место. Значит, дальше разговор пойдет как надо.

— Да пошел ты! — взрываюсь, не в силах больше смотреть на наглую ухмылку Ярцева.

Как же он бесит! Просто до тошноты! До зубного скрипа!

— Но-но, мелкая! Одно нажатие на кнопку, и эта запись разлетится по всем универским чатам, а там и до твоей мамы недалеко, сечешь?

Молчу, чувствуя, как меня накрывает дикая, неконтролируемая волна страха.

Этому мерзавцу по барабану на то, что со мной случится в случае распространения моего эмоционального диалога. Мне кажется, он даже до конца не понимает, какую огромную власть приобрел надо мной…

Зато я понимаю. Вся моя жизнь сейчас находится у него в руках. Если Ярцев покажет миру эту правду, ох… Домой я могу не приходить.

Более того, сестра меня просто возненавидит, перестанет разговаривать со мной, даже не посмотрит в мою сторону. И будет права, ведь я не должна была так говорить, просто…

Да, была не в себе, слишком бурно отметила свой день рождения, когда родители уехали по делам. К слову, это был первый в моей жизни поход в столь злачное место. И, кажется, последний — что же будет в следующий раз? Кто-нибудь нароет на меня компромат покрепче?

— Что ты хочешь взамен?

— А вот это уже другой разговор. Я знал, мелкая, что мы сможем договориться.

Широкая ладонь Тимура вдруг ложится на мою талию и притягивает меня ближе к себе. От ужаса только и успеваю что пискнуть:

— Нет!

— Не бойся, не обижу, — низкий голос Ярцева действует на меня, как парализующий яд — не могу даже пошевелиться, так сильно я напугана.

— Не надо, нет, прошу…

— Испугалась, Рощина? — снова смеется надо мной, но руку не убирает, продолжая нервировать и накалять обстановку. — Ты не в моем вкусе, если что.

Его колкие слова неожиданно отрезвляют, выводят из секундного коматоза.

Отпихиваю Ярцева от себя и пытаюсь вырвать из его рук телефон. Ага, куда мне там со своим бараньим весом тягаться с ним?..

— Отдай! — почти кричу, краснея из-за развязавшейся борьбы, и пытаюсь укусить его за руку.

— Ну ты и бешеная! — ловко перехватывает мои запястья и обездвиживает. — Думаешь, это единственная копия?

— Что ты от меня хочешь? Что я тебе сделала?

— Мелкая, ты — мой доступ к миру знаний. А точнее, к спасению. Угомонишь свою мамашу и сделаешь так, чтобы она передумала меня отчислять.

— Нет! — Восклицаю я, почти не раздумывая, потому как прекрасно знаю, насколько провальна эта идея.

Моя мама никогда не станет слушаться меня и ставить кому-то оценку просто так. Она очень принципиальна в вопросах получения образования, даже мне никогда не делала поблажек — мне с самого детства приходилось грызть гранит науки и добиваться всего самой.

Да что уж говорить, мама не сидела со мной по вечерам, чтобы помочь с домашкой, я попросту боялась ее попросить об этом. Кроме принципов у мамы было очень короткое терпение и строгий нрав, наверное, поэтому она установила в нашей семье с десяток правил, нарушение которых воспринималось весьма болезненно.

Но я была послушным ребенком и старалась никогда их не нарушать. Мне не хотелось лишний раз расстраивать родителей. Эта роль, роль бунтаря, была отведена моей старшей сестре.

— Вижу, ты не настроена на деловой разговор, — качает головой Ярцев и корчит гримасу, полную сожаления. — Что ж, тогда придется перейти к решительным мерам…

Он вдруг открывает мессенджер и начинает что-то печатать.

— Нет, прошу тебя, не нужно! Хорошо, сдаюсь, я сделаю так, как ты скажешь, только не отправляй никому эту запись! Пожалуйста…

— Отлично, — в его темных глазах ни капли сожаления. — У тебя есть две недели, чтобы уломать Людоедовну.

Морщусь, когда слышу то, как он коверкает отчество моей матери. Хотя, чего удивляться, почти все мои сокурсники терпеть ее не могут…

— Я не смогу, две недели — это слишком мало. Тебе ведь нужно показать хоть какие-то знания…

— Ты сейчас прикалываешься? Какие знания? Алло, малышка, спустись на землю! Я не собираюсь сидеть с книжками и зубрить, мне нужно получить «трояк» от Людоедовны и дело с концами. — Судя по выражению лица Ярцева, он уже начинает беситься от моей упертости. — Если завалишь это дело, то сама знаешь, какими будут последствия.

Сглатываю, прекрасно понимая, что меня ждет. Неминуемый позор: все будут тыкать пальцем и гнобить меня за малодушие, а дома… Ох, если еще и папа обо всем узнает, мне точно крышка!

— Ну как, договорились?

— Сначала отдай запись.

— Э, не, бэйба, так дела не делаются, — качает головой этот невозможный нахал. — Утром деньги, вечером стулья. Выполнишь обещание, тогда и получишь. Ну все, крошка, адьес!

С этими словами он резко отпускает мои запястья — я чуть не валюсь на пол, потеряв равновесие — и уходит, отсалютовав на прощание смартфоном в руках.

Вот ведь гаденыш!

Мне хочется догнать Ярцева и ударить его по башке чем-нибудь тяжелым, но я понимаю, что это никак не решит мою проблему. Видимо, придется что-то придумать и сделать так, чтобы он продолжил свое обучение.

Только вот что-то мне подсказывает, что этому мерзавцу нельзя доверять. Но другого выхода у меня нет, поэтому придется смириться и делать то, что он говорит.

Ну, Ярцев, надеюсь, сдержишь свое обещание!

Зоя

— Зоя, милая, почему ты ничего не ешь? — мама бросает обеспокоенный взгляд на мою тарелку.

— Спасибо, мам, я не голодна.

Попробуй впихнуть в себя хоть какую-то еду, когда у тебя серьезные проблемы.

Вот уже сутки не могу ни о чем думать, кроме как о словах Ярцева. Точнее, о его угрозах.

А что если… что если он уже поделился той записью со своими дружками-придурками?

Хотя с другой стороны, разве это ему выгодно? Слить инфу и потерять доступ к своему спасению?

Честно говоря, я не удивлена тому, что Ярцев выбрал такой сложный путь к достижению своей цели — их компашка всегда отличалась сумасбродными выходками.

Я вообще всегда старалась обходить их стороной, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

Однажды даже пришлось пойти длинным путем до аудитории, лишь бы не напороться на «Ярцева и Ко» в полутемном коридоре. Не то, чтобы они бросались на всех и вся, просто… мне были неприятны их взгляды и подколы.

— Зоя?

— А? Вы что-то сказали? — испуганно хлопаю глазами и смотрю на родителей.

— Витя, ты только посмотри на дочь. — Вздыхает мама, обращаясь к отцу. — Вот, что значит, полное отсутствие внимания.

— Зоя, что с тобой? — папа выглядывает из-за газеты.

— Я просто задумалась, — хмурюсь я, с чувством втыкая вилку в зеленое тельце брокколи.

Не хватало еще для полного счастья порцию нотаций отхватить с утра…

— И вообще… мне пора, я сегодня иду к Вике. У нее день рождения…

— Надеюсь, там будет приличная публика? — мама опять за свое. — Ты же знаешь, как важно подбирать себе правильное окружение?

— Да, знаю. Там будет наша группа. Точнее, группа не в полном составе, в основном девочки, с кем я общаюсь.

— Ну хорошо… Только не допоздна.

Вижу по выражению лица матери, что ей не особо хочется меня отпускать, но возразить она не может, ибо я итак редко куда выхожу.

И вообще никогда не давала ни малейшего повода, чтобы они переживали.

Правда, я и подумать не могла, что Вика решит замутить такую большую вечеринку.

— Предков нет, поэтому дом в нашем распоряжении! — пытается она перекричать музыку, когда встречает меня у порога. — Заходи, Зои!

Я чмокаю ее в щеку и прохожу внутрь, на ходу стягивая с себя джинсовую куртку.

Ну и дела! У Вики дома реально собрался весь поток, если не курс. Не протолкнуться, не пройти. Пробираюсь через толпу на кухню, но тут какой-то остолоп опрокидывает на меня стакан с колой.

— Эй! Какого…

— Прости, детка, я случайно! — не дожидаясь моего ответа уносится дальше, дрыгая всем телом в такт музыке.

— Придурок, — качаю я головой и оглядываю свою белую футболку, по которой расползается темное пятно.

Хорошо, что у нас с Викой один размер одежды. Но плохо, что… подруга у меня одевается в совершенно ином стиле, нежели я.

Захожу в туалет, чтобы переодеться в чистую одежду, которую мне дала подруга. Красный топ, как по мне, слишком сильно обтягивает некоторые места, но вариантов нет.

Решаю оставить в смежной с ванной комнатой свои вещи, толкаю дверь, да так и застываю на пороге.

Прямо на кровати сидят двое. И не просто сидят… Они так увлечены друг другом, что даже мне становится жарко.

Руки парня елозят по спине девушки, чуть сжимают ее… эмм, пятую точку и поднимаются к талии. Почему-то мой взгляд выхватывает именно его руки. Они очень красивые, с длинными пальцами, татуировкой, выглядывающей из-под рукава рубашки…

Блин, я же где-то их видела.

Поднимаю голову и понимаю, кто передо мной. Это же Ярцев собственной персоной.

Решил уединиться со своей белобрысой пассией, а тут я и… Боже, кто знает, что он подумает? Вдруг «пришьет» к моему делу и заставит расплачиваться за увиденное.

Нет, Зой, надо драпать.

Что я и делаю, только слишком поздно.

Потому что мне вслед доносится…

— Рощина, а ну стой.

Черт. Все-таки заметил…

Зоя

— Чего тебе?

— Мась, это кто? — обиженно дует губки его девушка.

Она такая… типичная «уточка», и я почему-то не удивлена. Со вкусом у кого-то явно беда.

Не могу удержаться и фыркаю, от чего взгляд Ярцева только темнеет. Ну извините, Мася — это, правда, смешно. И глупо.

— Это Рощина.

— И? — хлопает глазами «утка».

— Ботаничка из моей группы, — Ярцев словно выходит из оцепенения и возвращает себе привычную оскорбительно-уничижительную манеру общения.

— Ой, да пусть валит, а мы продолжим?

— Да, да, продолжайте! — поддакиваю я белобрысой и делаю шаг назад. — Мне уже пора!

— Я тебя не отпускал. — Грозный тон, от которого мурашки по коже.

Определенно, Ярцев сегодня в ударе! Может, у него тестостерон подскочил, вот его и несет?

Зачем мне оставаться с ними? Только если свечку подержать…

— Маась, сдалась она тебе?

— Иди прогуляйся.

— Что?! — восклицаем одновременно с блонди, которая в отличие от меня выглядит не просто удивленной, а я уязвленной.

Я ее понимаю, потому как… Что вообще нашло на Ярцева? Зачем он проворачивает все это? Мы ведь уже все между собой решили.

— Что слышала. Иди.

Совершенно бесцеремонно спихивает свою пассию с колен и шлепком по заднице выдворяет за дверь. Ту, что в противоположной стороне комнаты.

Так мы остаемся наедине друг с другом.

Мне очень не нравится все это, чувствую, как потеют ладошки — мну в руках свою белую футболку.

Нервы, блин.

А Ярцев тем временем подходит ближе, и я вижу как покраснели его губы после поцелуя. Даже немного помады на них осталось.

И… блин, почему я не могу отвести взгляда от его нижней части лица? Может все дело в том, что у него идеальный изгиб верхней губы? И подбородок очень красивый, волевой такой, с ямочкой аккурат посередине. На мне сказываются годы, проведенные в художке, или я перенервничала?

— Что ты тут делаешь?

— Очевидно, то же что и ты.

Черт. Ляпнула не подумав, врубила на полную защитную реакцию.

— И где твой спутник? — насмехается Ярцев в своей привычной ленивой манере. Только дай повод прицепиться, ему так нравится меня терроризировать?

— Ой, отвали, ладно?

Не желаю выслушивать этот бред. Морщусь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но не тут-то было.

Тимур хватает меня за запястье и с силой дергает на себя.

Вот ведь придурок! Я врезаюсь об его мощную грудь, и мне в нос тут же ударяет запах алкоголя.

Все понятно, вот почему такой «поплывший» взгляд.

— Что, Рощина, завидуешь?

— Кому? Тебе, что ли?

— Ага.

— Щаз. Было бы чему.

— Думаешь, нет? — притягивает ближе.

— Отпусти, что ты делаешь?

— На что похоже? — наклоняется ко мне, к моим губам, заставляя меня замереть от удивления.

Это тоже очередная игра Ярцева? Очередная попытка меня унизить или что-то в этом роде? Выгнал свою девушку, чтобы продолжить со мной? Не думаю.

Но одно знаю точно. Нельзя поддаваться Ярцеву. Нельзя… сдаваться без боя.

Его горячее дыхание на моих губах. Потемневший взгляд, не сходящий с моего лица, переворачивающий все с ног на голову...

Нет, нет, нет, Зоя, держи оборону! Это не то, о чем ты думаешь!

Его губы почти касаются моих, не придумываю ничего лучше, чем… въехать ему между ног коленкой и сбежать прочь из этой комнаты.

Спасайся, пока не поздно, а лучше…

Беги, Зоя, бе-еги!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

Она меня ударила. Твою же… дивизию!

Заехала по шарам, да еще как! Я согнулся пополам от боли, за секунду протрезвел.

Коза! Я всего лишь хотел… А собственно, чего я хотел?

Ну да, почувствовал свою власть над Рощиной, поэтому решил ее немного припугнуть.

В итоге, блин, чуть не лишился своего мужского достоинства.

Она серьезно решила, что я бы ее поцеловал? Я, Ярцев Тимур, эту серую мышь и зубрилку, Рощину Зою?

Тут же другой голос ехидно интересуется — почему бы и нет?

А вот нет. Не в моем вкусе. Не спорю, что с первого курса она изменилась, причем в лучшую сторону, однако не настолько, чтобы я обратил на нее внимание. Мне нравятся более смелые, раскрепощенные девушки, а эта Рощина…

Да, она же дикая! Сумасшедшая!

То, как она пнула меня, лишнее тому подтверждение. Небось, с парнями никогда не общалась и ближе, чем на десять метров их не подпускала.

— Яр? — в дверях показывается Лёва. — Ты Марьяну зачем продинамил?

— А что такое?

— Да, ничего. Она просто бешеная, истерику устроила у бассейна. Слышал, что жаловалась на тебя подругам.

— Перебесится и прибежит обратно, — запускаю пятерню в волосы и ерошу их.

Дурацкая привычка.

— Лан, не пыли, — Лев кивает головой в сторону гостиной, откуда доносится музыка. — Пошли чилить. Там столько девок, с любой можно замутить. Я, кстати, одну приметил. Зачётная…

— Опять ты за старое? — не могу сдержаться от колкости и иду за другом.

Знаю я, как Лёвчик любит морочить голову девчонкам. У него хобби такое, коллекционировать их, как трофей. Выбирает самые «экзотические» экземпляры и отрабатывает на них свое фирменное обаяние.

Правда, я от друга тоже недалеко ушел, просто в последнее время мне не до девчонок.

— Даже если, да, — Лев делает глоток из бутылки и тут же толкает меня в бок, заметив кого-то. — Вот она, смотри. Фигурка огонь, скажи?

Я прослеживаю за его взглядом и… Черт, чуть не давлюсь минералкой, которую успел отхлебнуть. Потому что…

— Это же Рощина, — говорю я другу, откашлявшись. — Сдалась она тебе?

— Да-а лааадно?!

Лев реально выглядит удивленным. И заинтригованным.

— С каких пор из её дресс-кода исчезли картофельные мешки и бабушкины береты?

Ухмыляюсь, понимая, о чем он. Да, на первом курсе Рощина была просто эталоном стиля местного клуба отличников. Как-то умудрилась прийти в льняном платье и с красным беретом на голове. Треш, да и только!

— Кстати, ты же с ней хотел поговорить насчет Людоедовны?

— Уже, — тут же мрачнею, вспомнив, как Рощина заехала мне по причинному месту.

Фантомные боли никто не отменял.

— И как? Решит вопрос?

— Куда она денется.

— Быстро согласилась, — констатирует Лев, не сводя при этом глаз с Зои.

Черт, почему мне не очень нравится то, как друг пристально разглядывает эту дикую? Так, словно ему хочется отработать на ней пару-тройку своих фирменных пикап-трюков.

Может, потому что я сам это делаю, ну, не без интереса разглядываю ботаничку, хоть и одергиваю себя?

— Я умею убеждать.

— Колись, у тебя на нее есть что-то? – щурится Лев, явно почуяв запах интриги.

— Нет, она от меня без ума, — почему-то не хочу говорить о компромате даже своему лучшему другу, поэтому пытаюсь отшутиться.

Я, конечно, доверяю Рему, но тайна ботанички кажется чем-то сокровенным, что я хочу оставить право на ее знание лишь себе.

Пока пялимся на Зою, она вдруг замечает нас, но тут же торопливо отворачивается обратно к подруге, одарив меня убийственным взглядом.

Нет, ну что с нее взять? Бешеная она и в Африке бешеная.

— А это тема, — улыбка Ремцова ни с того ни сего становится шире и не сулит ничего хорошего для Рощиной. — Замути с ней.

— Замутить?

– Ну да.

– Зачем мне это? – искренне не понимаю друга.

— Ну если не хочешь, сам это сделаю, — Лев со стуком оставляет бутылку на столешницу.

И что на него нашло? И почему меня это так беспокоит?

Оправдываю свои действия тем, что знаю друга, как облупленного, знаю, что он мастерски разбивает сердца девчонкам вроде Рощиной, наверное, поэтому решаю остановить его.

А зачем мне вообще париться о разбитом сердечке ботанички? Так это может мне аукнуться незачетом от Людоедовны.

— Э, не, дружище, стой, — успеваю схватить Ремцова за рукав джинсовки. — Ты мне все карты так попутаешь.

— Тогда давай заключим пари.

— Рем, да брось…

— Ставлю свой байк.

Лев выжидающе смотрит, прекрасно зная, что кинул передо мной свой главный козырь. Этот байк, коллекционная британская модель, вообще-то был моим до последнего нашего спора.

Может, действительно, пришло время его вернуть?

Черт, а Ремцов хорош! Слишком хорош!

Перевожу взгляд на Рощину. С одной стороны, сейчас самое подходящее время, чтобы подбить к ней клинья. Ботаничка итак у меня на крючке, поэтому, однозначно, этот спор я могу выиграть влегкую, почти всухую, не прилагая особых усилий.

С другой стороны… мне реал ее жалко? Нет, ну это перебор. Вот Рощина меня не жалела, когда завездила коленкой между ног. И мать ее, преподша-тиран, тоже решила отыграться на мне по каким-то личным причинам.

Вспоминаю Людоедовну и сразу становлюсь злым.

— Байк пригонишь ко мне домой. По рукам.

Лев довольно ухмыляется и разбивает нашу договоренность.

— Учти, у тебя две недели.

— Вот увидишь, хватит и одной.

Ну все, Рощина, берегись. Я настроен решительно, а значит… тебе не устоять.

Тимур

Естественно, я откладываю свое наступление на неприступную крепость «Рощину Зою» до понедельника. Я уже совершил один стратегический просчет, когда решил ее «припугнуть» поцелуем, поэтому нужно было дать немного остыть страстям ботанички и идти в бой с новыми силами.

У меня было хорошее преимущество — я мог подловить Рощину в универе в любой момент времени, сославшись на то, что интересуюсь выполнением наших договорённостей.

Что я, собственно, и делаю, когда вижу ее, выходящей из раздевалки после физ-ры.

— Хай, малыш.

— Ярцев?! — испуганно шарахается в сторону Рощина и сбивает стоящую рядом урну.

До чего смешная и шуганная!

— Тише, детка, — хватаю ее за запястье и тяну за собой в укромное местечко, где не будет лишних глаз. — Ты же не хочешь, чтобы тебя заподозрили в порочной связи с главным хулиганом нашего курса?

— Я не… Чего тебе?

Вырывает свою руку из моей хватки, едва мы остаемся наедине.

Злится, краснеет. Милота.

— Как продвигается мое дело? — акцент на предпоследнее слово.

— Я еще не разговаривала с мамой. И вообще, я хотела тебе предложить… Может, я помогу тебе с учебой, подтяну по основным темам, и ты сам сдашь этот экзамен?

— Та-ак, мы же это уже проходили, — смотрю свысока на Рощину, чувствуя нарастающее раздражение от ее слов.

Эта правильность начинает меня подбешивать. Напоминает о том, что мне приходится выслушивать от своих долбанутых предков.

Нет, они у меня очень даже крутые среди своих, одна из богатейших семей города, но то, как отец постоянно попрекает меня моим «порочащим честь и репутацию семьи Ярцевых» поведением, порядком достало.

Можно подумать, мы живем для того, чтобы заслужить звание самой прилежной семьи города. Хотя нет, скорее, для того, чтобы поддерживать безупречный имидж отца, чтобы рядом со словом «крупный бизнесмен» могли быть перечислены еще и такие эпитеты, как «внимательный отец» и «идеальный семьянин».

Для этого с меня требуют примерного поведения и полного подчинения, но не получится — я слишком ценю свою свободу.

Я ведь и не хотел идти учиться в этот «лучший ВУЗ с многолетними традициями», поддался на уговоры мамы, что получу нужную им с отцом «корочку» и могу делать все, что душе угодно.

А душа моя любит заниматься автомобилями, мотоциклами. Мне нравится копаться в движке, нравится вдыхать запах свежего масла и бензина, нравится гнать навстречу ветру, ощущая себя полностью свободным.

— Тимур, послушай… — Впервые на моей памяти Рощина обращается ко мне по имени — звучит непривычно. — Моя мама… Она очень принципиальный человек, даже мне не под силу уговорить ее.

— Ты уж постарайся, малыш. Для начала поговори с ней. Отказы не принимаются.

— Можно подумать, это так легко, — бурчит Зоя, стискивая лямку своей сумки.

— Проблемы индейцев шерифа не касаются.

Только сейчас понимаю, что ни я, ни она и словом не обмолвились про вчерашнее. Я-то понятно, приятного от этих воспоминаний мало, а вот Рощина… Другая бы на ее месте воспользовалась этой ситуацией в свою пользу.

Нет, она серьезно такая «святая лохушка», как любит выражаться Марьяша, или прикидывается?

— Ну… тогда я пойду?..

— Иди, Рощина.

Даю добро, а сам вдруг цепляюсь взглядом за ее губы, которые она кусает от волнения. Розовые такие, влажные, манящие.

Черт, это все из-за того, что нас вчера с Марьяшей отвлекли! И кто это сделал? А все та же Рощина, что стоит в паре метров от меня и изображает невинную овечку.

— Тим, а что это ты тут делаешь? — высокий голос Марьяны вырывает меня из раздумий, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

Вот ведь принесла нелегкая! Следила, что ли, за нами?

— Опять она?! Что происходит?!

О, нет, тормози, Марьяна! Только твоей истерики мне не хватало! Башка после вчерашнего «афтепати» со Львом вот-вот треснет по швам, а тут еще пытка ультразвуком.

— Мы обсуждали последнее задание моей ма… Людмилы Рудольфовны, — подает голос Рощина, чем только усугубляет всю ситуацию.

Нет, ботаничка, из тебя фиговый конспиратор. Обсуждали задание, ты прикалываешься? Где я и где эта долбанная учеба?

— Не смеши меня, — Марьяша, которая сразу раскусила обман Рощиной, кривит губы в подобии улыбки и подходит ко мне вплотную. — Какие обсуждения могут быть у тебя с моим парнем?

— Ты права, никаких. Наверное… Э-э… я лучше пойду.

Я так раздражен, что даже не пытаюсь ее остановить. Собственно, мы все уже перетерли, я уверен, что она поняла всю серьезность своего положения.

Но меня жутко бесит то, что теперь придется заново набирать очки перед Рощиной для того, чтобы выиграть этот чертов спор.

— Парень? Серьезно? Мы же вроде бы договаривались, — обращаюсь я к Марьяше, нахмурившись.

— Что-то не так, Тим? Только не говори, что запал на эту мымру.

— Марьяна, не забывайся, — напоминаю я ей угрожающим тоном. — Я не из тех, кто любит, когда им помыкают. Мы хорошо проводим время, не больше. Обсуждали не раз.

Наверное, выходит грубо и зло, потому как Марьяша вдруг испуганно хлопает длиннющими ресничками и тут же сбавляет обороты.

— Тим, ну я просто не так выразилась. И вообще… — ее пальцы лезут за ворот моей клетчатой рубашки и пробегаются по коже, чуть оцарапав ее длинными ногтями. — Я хочу продолжить то, что мы с тобой вчера начали.

Она тянется ко мне за поцелуем, и я на автомате отвечаю ей. Может быть, поэтому, он получается сухим, я бы даже сказал, пресным. Ничего не чувствую, с тем же успехом можно целовать стену или бревно.

Хотя, в этом самом плане Марьяна никогда не была бревном, но… Меня это нисколько сейчас не заводит.

Искусанные губы, испуганный взгляд.

Мне совершенно не нравится, что все это время перед глазами проносятся воспоминания о другой, о той,

которую я до некоторых пор относил только к отряду «зубрил и зазнаек», теперь-то что изменилось?

А ничего. Временное помутнение рассудка на фоне бурно проведенной вечеринки.

И чтобы стабилизировать свое состояние, я, зачем-то, предлагаю Марьяше продолжить в другом месте, и мы сваливаем из универа.

Только это никак не помогает отогнать образ Рощиной из моей головы. Она становится наваждением, может быть, это ее проклятье за мой шантаж?

Ну ничего, через две недельки все снова вернется на круги своя: Людоедовна превратится в тыкву, а байк станет моим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И никаких Зой с искусанными губами.

Зоя

Я как никогда радуюсь выходным и возможности выдохнуть. Моя нервная система пережила сильнейший стресс под названием «Ярцев».

Вспоминаю наш вчерашний разговор после физ-ры, и просто… бр-р, мурашки по коже!

К чему эти лишние напоминания о том, в какую задницу я попала?

Ну а мне сдались проповеди и попытки пробудить в Ярцеве голос совести? Как будто этому упертому докажешь, что проще выучить и сдать чертов экзамен по предмету, который преподает моя мама, нежели взять ее через меня с помощью шантажа.

Причем, весьма незатейливого и банального шантажа. Не удивлена, что он решил воспользоваться именно таким способом достижения своей цели — я добровольно попалась на его крючок.

Решаю отложить разговор с мамой до воскресенья, а сама сажусь за повторение пройденного материала. Кстати, по ее же предмету. Ярцев бы и этому не поверил.

Только открываю тетрадь с лекциями на первой странице, как мне приходит смс-ка с неизвестного номера.

«Как успехи?»

Блин… Серьезно? Ярцев собирается контролировать каждый мой шаг?

Набираю «Отвали», но передумываю и стираю.

Черт, с этим психом шутки плохи. Вдруг разозлится и реально сделает то, что обещал?

Не успеваю придумать ответ, как следом приходит вторая смс.

«Я в парке напротив твоего дома. Выходи»

Читаю это, и сердце пропускает удар. Видеть такое сообщение от него крайне непривычно.

Что нашло на Ярцева? У него сегодня обострение по лунной фазе, поэтому он решил добить меня вечерним рандеву? Мне начинать бояться?

«Прости, у меня много дел. Пока все без изменений»

Нажимаю на зеленый самолетик отчего-то дрожащими пальцами, и сообщение со свистом улетает адресату.

Как улетает, так и прилетает обратно.

«Какие могут быть дела у ботанов в субботу вечером?»

Едва сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Я уже говорила, что Ярцев тот еще грубиян?

«Мне правда некогда, давай не будем душить друг друга бесполезным общением хотя бы в выходные. Я сдержу свое слово, не переживай»

Читает, молчит, печатает, стирает. Снова печатает...

«Ок, я тебя понял»

Вот и отлично! Алийллуйя! В кое-то веки разошлись тихо-мирно, удивлена, что Ярцев проявил благоразумие и отстал от меня…

Раздается звонок в дверь.

Неужели родители уже вернулись? Они поехали к семейным друзьям на юбилей, но обычно не возвращались так рано — еще только десять вечера. Пока раздумываю, снова звонок. И следом громкое «дзинь», теперь уже смс.

«Тук-тук. Открывай, Пятачок»

Шта?! Ярцев совсем того?..

Бегу к двери и всматриваюсь в глазок. Действительно, он.

Что-то мне не хорошо, ой. Может, не открывать?..

— Рощина, открывай, я знаю, что ты стоишь под дверью.

Выбора нет, отодвигаю щеколду и поворачиваю ключ.

— Что ты тут делаешь?!

— В гости пришел. Я пройду?

И не дожидаясь моего ответа, проходит внутрь квартиры.

— Ты рехнулся, Ярцев?! А если бы у меня родители были дома?..

— Так их нет? — довольно ухмыляется. — Ну классно, тогда я остаюсь.

И с этими словами скидывает свои белоснежные кроссовки и проходит дальше, прямо в гостиную.

— Ничего так, мило у вас, — доносится до меня его голос. — Но как в мавзолее, так я и думал.

— Это называется «порядок», придурок, — бурчу, закрывая входную дверь и следуя за ним по пятам.

— Что ты сказала? — резко оборачивается ко мне Ярцев. — Последнее слово не расслышал.

— Ничего. Говорю, добро пожаловать.

— То-то же. Где твоя комната?

— Зачем она тебе? — удивленно хлопаю глазами.

— Хочу посмотреть на естественную среду обитания книжных червей.

— Очень смешно! — краснею, чувствуя себя неуютно под его наглым взглядом. Кем он себя возомнил?

— Ладно, сам найду.

Ярцев проходит мимо меня, чуть задев рукой мою руку. Опять вспыхиваю, теперь уже не пойми от чего: по коже пробегают мурашки.

— Я не понимаю, чего ты хочешь? Зачем ты пришел ко мне домой?

— Ты не вышла, вот и пришел. О, примерно, так я и представлял, — хмыкает он, оказавшись в моей комнате и разглядывая ее с неприкрытым интересом.

Мой мозг сейчас взорвется от несоответствия той картины, которую я вижу. Ярцев, гроза первашей и главный забивала универа, стоит прямо посреди моей спальни и осматривается по сторонам, словно прицениваясь.

Щипаю себя на всякий случай, но это не помогает. Потому что, я не сплю! Это моя новая реальность, новая головная боль!

— Любишь детективы и… Толкина? — Тимур подходит к книжному стеллажу и пробегается пальцами по корешкам моих любимых книг.

— Да, — задираю подбородок, словно бросаю вызов.

— Я тоже.

На удивление, он произносит это нормальным языком, без подкола и усмешки.

— Ты умеешь читать?

— Представь себе. — Отбивает мой выпад и тут же продолжает, кивнув в сторону кровати. — Еще скажи, что играешь в доту?

Сначала не понимаю о чем он, а потом до меня доходит.

Там, рядом с моей подушкой, валяется толстовка Стаса, которой он как-то укрыл мне плечи, ну и… Я просто не стала ее возвращать.

Черт, да я поступаю ужасно, даже когда позволяю себе думать о женихе своей родной сестры, но Стас, он…

Это как голубая мечта. Идеальный парень, мужчина. У него красивая улыбка, шикарное тело, незаурядный ум и еще столько достоинств, что я боюсь, мне не хватит и ночи, чтобы их все перечислить.

Но Стас принадлежит Наде. И моя любовь настолько безответна, что все, что мне остается — это обнимать эту толстовку, пропитанную насквозь ароматом его терпкого парфюма, и мечтать.

Иногда и реветь. В зависимости от настроения.

Наверное, все, о чем я думаю, написано у меня на лице, потому как Ярцев понимающе хмыкает.

— Ботаничка, я правильно понимаю, это принадлежит ему? — достает телефон и на полную громкость включает ту злосчастную запись, где я фактически делаю чистосердечное признание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Убери! Выключи это! Ты обещал!

— Ты тоже мне кое-что обещала, но я не вижу отдачи.

— Это не делается так быстро! — щеки горят, чувствую нарастающую злость на Ярцева. — Как ты не поймешь этого?

— Плохо объясняешь, очевидно.

— Может, слушаешь не тем местом

— Скорее, ты говоришь не ртом, а…

— Зоя?! Что здесь происходит?!

В ужасе оборачиваюсь на дверь.

Судя по шокированным лицам, мама с папой даже не знают что и думать. Даже с Надей такого не было, а ведь она та еще бунтарка в отличие от меня. Незнакомый парень в спальне послушной дочери — я перебила все мыслимые и немыслимые рекорды по пробуждению гнева родителей.

Ой, Ярцев, кажется, теперь нас с тобой ничего не спасет!

Зоя

— Зоя, объясни, что здесь происходит? — папа хмурит брови. — Кто этот молодой человек?

— Ой, Виктор, не спрашивай! — мама театрально хватается за сердце и возводит глаза к потолку, наверное, спрашивая небеса о том, за что ей такое наказание. — Это же Ярцев, головная боль всего нашего университета.

— И вам доброго вечера, Людмила Рудольфовна, — издевательски протягивает Ярцев, не скрывая своей неприязни.

— Зоя, что он тут делает? — Мама игнорирует выпад Тимура и буравит меня строгим взглядом.

Да, мам, я уже минут двадцать задаюсь тем же вопросом, что и ты.

Интересно, если я сейчас скажу, что Ярцев самым беспардонным образом вломился к нам домой, то могу потом не рассчитывать на то, что мама станет помогать ему в будущем?

Нет, однозначно, нельзя говорить родителям правды. Думай, Зоя, думай.

— Зоя? — торопит с ответом отец.

— Тимур… он… он… — бросаю быстрый взгляд на Ярцева, мысленно ища поддержки.

Какая там поддержка, он только насмехается надо мной и загоняет нас в тупик.

Нас. Ну конечно!

Решение приходит мгновенно.

— Мам. Пап. — Хватаю Тимура за руку и переплетаю пальцы с его. — Это мой парень, Ярцев Тимур.

И для пущей убедительности приподнимаюсь на цыпочках и звонко чмокаю этого придурка в щеку.

Так звонко, что звенит в ушах. Потому как тишина стоит гробовая.

Мама в шоке.

Папа в шоке.

Ярцев в шоке.

Сама в шоке!

Вот это я сымпровизировала, конечно…

— Но… но Зоя, к-какой еще парень? — хлопает глазами мама, переводя взгляд то на меня, то на Ярцева. — А как же учеба?

— Одно другому не мешает.

Говорю это, а у самой голос дрожит так, словно нахожусь на самом сложном экзамене и пытаюсь доказать строгому преподу свою откровенную ложь.

Примерно так и есть, не так ли? К слову, врать я совершенно не умею.

— Но… Я ни разу не видела вас в универе, — не унимается мама.

Возможно, она почувствовала нотку фальши в моем голосе. Актриса из меня на троечку.

Я уже готова сдаться, чувствуя себя неловко из-за косых взглядов присутствующих в этой комнате, как вдруг…

Подмога приходит оттуда, откуда ее не ждали.

— Вот поэтому мы и скрывали наши отношения, — подает голос Ярцев и по-хозяйски притягивает меня за талию к себе. — Знали, что вы их не одобрите. Да, малыш?

Блин, только не переигрывай, придурок! И руки лучше держи при себе!

— Да, да.

На всякий случай отодвигаюсь от него, заметив недобрый взгляд папы.

Мама лишь растерянно разводит руками.

— Ну что ж…

— Если на этом все, то мы пойдем, немного пройдемся? — испытываю судьбу, но как-то сбежать от лишних допросов нужно.

Тем более, после такого экспромта!

А еще вдохнуть кислорода, чтобы успокоить стучащее набатом сердце.

Мы с Тимуром вряд ли сможем пройти проверку на прочность (на честность), когда дело дойдет до классических вопросов о том, как хорошо мы знаем друг друга. Потому что по факту мы с ним не знаем ничего, кроме имен и фамилий.

Ну и моей маленькой тайны.

Из которой получился большой добротный компромат!

Родители настолько шокированы и растеряны, что даже не пытаются нас остановить. Поэтому бегство получается удачным, быстрым и своевременным.

— Ботаничка, что это было? — интересуется Ярцев, едва мы отходим от дома на безопасное расстояние.

— А на что похоже?

— На бред сивой кобылы.

— Твоя идея тоже не фонтан.

— Мы сейчас не об этом.

— А о чем же?

— Черт, ты хоть понимаешь, что делаешь? Теперь твоя, чокнутый профессор, мамаша возьмет меня на мушку и точно завалит в случае, если я не окажу ее дочери должного внимания, — Ярцев выглядит раздраженным.

— Не завалит. Всего-то две недели поиграть в парочку. Ты же хотел зачет по ее предмету, теперь он тебе гарантирован.

— С чего это вдруг? — недоверчиво щурится и подходит ближе.

— А с того, — складываю руки на груди, словно пытаясь таким образом защититься. — Она не захочет портить репутацию парня своей младшей дочери, поэтому ты получишь свое.

Ярцев открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом, передумав, закрывает. Ерошит волосы, запустив в густую шевелюру пятерню. Дурацкая привычка. Бесит. И сам бесит тоже нереально!

Видно, обдумав все «за» и «против», наконец, машет мне:

— Черт с тобой. Две недели и ни днем больше.

Закатываю глаза. Можно подумать, рядом с ним протянешь больше. Даже пять минут превращаются в пытку. Прямо как сегодня. Правда, сегодня мы были на грани катастрофы, и если бы не я... Но, кого это вообще волнует, не так ли?

— Две недели. Засекай.

Говорю это, желая оставить последнее слово за собой.

И, конечно, чтобы Ярцев почувствовал, кто здесь шериф, а кто индеец. Так-то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

Вот это ботаничка учудила.

Во-первых, она даже не подозревает, насколько приблизила меня к победе в споре с Ремцовым.

Две недели нам нужно ходить с Рощиной под ручку и изображать счастливую, влюбленную пару.

Разве эта молоденькая, нецелованная (почему я так уверен?) голубка устоит перед таким парнем, как я?

С самооценкой у меня полный порядок, я же понимаю, что произвожу на девчонок сильное впечатление. Марьяша, вон, второй год сама за мной носится, как собачонка.

Правда, не могу представить, чтобы Рощина вела себя так же, но чем черт не шутит? Вдруг ей напрочь снесет крышу от моего внимания?

Это даже интересно, чувствую, как внутри меня просыпается давно забытый азарт охотника. Точнее, спящий.

А во-вторых… я на все сто десять процентов уверен в том, что ее мать теперь будет контролировать каждый мой шаг.

Рощина, конечно, утверждает, что меня ждет манна небесная, что все пойдет как надо, но не верю ее оптимизму.

Такое чувство, будто она совершенно не знает собственную маму. Людоедовна может выкинуть что угодно, знаем, проходили.

Хотя, возможно ботаничка все еще витает в облаках, нацепив свои розовые очки. Это было легко понять по обстановке в ее комнате — все такое розовое, зефирное, аж зарябило в глазах.

Но я удивлен, что при всей своей «ванильности» она любит детективы и Толкина. Вот уж не подумал бы, что Рощина читает такое. Ей скорее подойдут какие-нибудь девчачьи романы-слезодавилки о неразделенной любви.

Даже из ее ситуации с женихом сестры может получится неплохая история.

Думаю об этом и чувствую раздражение.

Нет, история отврат полнейший — это же надо влюбиться в какого-то там Стаса, который без пяти минут муж родной сестры. Можно подумать, других парней нет, остался только он.

И куда подевались высокоморальные принципы Рощиной? Или не такие уж они и моральные?

Ладно я, у меня они зарыты под толстым слоем адекватного эгоизма, но в последнее время и он начал прихрамывать, что меня напрягает.

Поначалу я не хотел соглашаться на эту авантюру с игрой в любовь, ведь в какой-то момент мне стало жалко малышку Зою.

Жалко у пчелки.

Я всего лишь… разобью ей сердце?

Нет, конечно, до этого не дойдет. Ну там пара пылких взглядов, пара прогулок под ручку, я думаю, этого для Льва будет достаточно, чтобы признать за мной победу.

Я всего лишь верну байк и получу свой зачет у Людоедовны, а Рощина получит жизненный опыт…

— Тимур, ты дома? — раздается стук в дверь, выводящий меня из раздумий.

— Да, пап.

По тону отца понимаю, что не жди ничего хорошего.

Наверное, решил заглянуть с очередной лекцией о том, какой у него сын-раздолбай и все в таком духе. Отец у меня тот еще токсик.

— Ты что-то хотел? Ухожу через пять минут. — Сразу даю понять, что не настроен на долгие «задушевные» беседы.

— Мне доложили, что ты опять прогулял пары в университете.

И кто же это сделал? Неужели папа завел себе стукача, который будет следить за мной еще и во время учебы?

— Допустим, прогулял.

— Когда уже ты поймешь, что это очень глупо? Я не смогу ввести тебя в совет директоров своей компании, если у тебя не будет диплома о высшем образовании.

— Пап, а кто сказал, что я хочу там быть? С чего ты вообще взял, что я буду работать у тебя? На тебя?

— А где тебе еще работать?! — отец пышет гневом, повышает тон.

— Не переживай, не пропаду. У меня есть свои идеи на этот счет.

— Будешь шляться по переходам и бренчать на своей балалайке? — небрежный кивок в сторону моей гитары, стоящей в углу. — Или будешь копаться в гараже у дяди Васи и сдавать старые мотоциклы на металлолом?

Чувствую, как его слова задевают мое самолюбие. Не желая больше находится рядом с ним ни секунды, хватаю свою кожанку и ухожу, напоследок громко хлопнув дверью.

И это мой родной отец? Разве он не должен поддерживать мои решения?

Но нет, вместо этого, отец просто давит их на корню.

Иду в гараж и вытаскиваю своего железного друга.

Да, этот старик достался мне от дедушки, но он ни в какое сравнение не идет с тем байком, который я продул другу.

Я так сильно зол, что готов натворить делов, поэтому сейчас самое лучшее — это прокатиться с ветерком и остыть.

Напряжение просто зашкаливает, и чтобы сбросить его, мчу по трассе на всех парах. Скорость и спорт всегда помогают привести мысли в порядок.

Есть еще кое-что, но сейчас я меньше всего хочу видеть Марьяну и выслушивать ее глупые претензии.

С ней даже поговорить не о чем. Уж она-то точно не интересуется ничем другим, кроме женских журналов и соцсетей. Ей лишь бы выложить селфи с выгодного ракурса и проследить за лайками.

На ум тут же приходит образ другой девушки. Вот она стоит посреди своей комнаты, испуганно хлопая своими большими, зелеными глазами, и не знает как выпроводить меня поскорее.

А еще Рощина очень часто смущается и краснеет, получается мило. Мне в кайф ее злить, чтобы еще раз увидеть эти пунцовые щеки и метающий молнии взгляд.

Да, злится Зоя зачетно.

Едва не врезаюсь во встречный автомобиль, внезапно выруливший из-за поворота. Реакция есть, дети будут. Резко торможу и съезжаю на обочину.

Черт, нашел время думать о ботаничке! Она-то, небось, спит и видит, как уводит жениха своей сестры и сбегает вместе с ним на край света.

Нет, определенно, нельзя этого допустить.

Ну ничего, малышка, ты мне еще спасибо потом скажешь.

Две недели все расставят по своим местам и даже выбьют из твоей головы эту розовую дурь.

Тимур

Едва прихожу в универ, меня подлавливает Ремцов.

— Яр! — машет он мне рукой с другого конца коридора, приветствуя и одновременно подзывая к себе.

Мы привыкли называть друг друга по первым двум-трем буквам своих фамилий, еще с первого курса прицепилась привычка. Что-то вроде позывных: когда мы играли в одной баскетбольной команде постоянно пользовались этим. Коротко, удобно, понятно.

— Дарова, друг. Что стряслось?

— Это я у тебя спросить должен — ты чего такой угрюмый?

— Да… с отцом опять поцапался, — отмахиваюсь, не желая углубляться в эту тему. — Идешь на пару?

— Так Людоедовна же, пропустишь ее…

— Черт, я и забыл.

Действительно, напрочь вылетело из головы, что сегодня пары у нашего любимого препода. Какие-то изменения в расписании и замена не в лучшую для нас сторону.

Не в лучшую, однозначно, ведь я не то что не готов к лабораторной работе, я элементарно не выспался из-за того, что всю ночь гонял на байке, поэтому собирался как следует покемарить на лекциях.

Покемаришь теперь…

— Пошли, — хлопает меня по плечу Лев, видимо, поняв, что я сегодня не настроен на задушевные беседы, за что я ему безмерно благодарен.

Хорошо, когда друг понимает тебя с полуслова.

В аудитории уже собрался весь поток, все о чем-то болтают, стоит привычный галдеж. Здороваюсь с пацанами и иду на свое место — за последнюю парту.

Тетрадь, ручка летят на край стола, сумка сверху. Уже собираюсь воткнуть в уши наушники и принять горизонтальное положение, как вдруг замечаю, что что-то не так.

Рощина стоит возле моей парты, растерянно сжимая в руках свою сумку.

— Что-то хотела? — интересуюсь у нее, вытащив один наушник.

— Я сяду рядом с тобой?

— Эй, ботаничка, вообще-то, это мое место, — Лев закидывает свой рюкзак на стул.

Рощина краснеет, но не уходит, только смотрит на меня, выпучив глаза.

Так, судя по всему, она хочет донести до меня какое-то скрытое послание…

И тут до меня доходит.

Черт. Ну конечно. Мы же с ней типа пара.

В понимании Рощиной, видимо, парочки любят сесть вместе, чтобы пообжиматься на «камчатке» и поворковать назло всем одиночкам. А я с ней даже не удосужился поздороваться, к слову, я вообще про нее не подумал, когда зашел в аудиторию…

— Рем, отсядь.

— Что?! — Лев смотрит на меня, вытаращив глаза.

— Потом объясню, — взглядом даю понять, что так нужно. — Просто отсядь.

— Ну ладно… — протягивает он и пересаживается на третий ряд, кажется, догадываясь что к чему.

— Спасибо, — Рощина осторожно обходит парту и так же садится рядом со мной, стараясь сохранять максимальную дистанцию.

Группаши, заметив нашу «рокировку», многозначительно переглядываются между собой и начинают перешёптываться.

Еще бы, такое событие! Сама мисс недотрога добровольно пересела к отпетому хулигану универа, все равно что ангел сошел с небес прямиком на чай к Мефистофелю.

Не, ну так откровенно пожирать глазами и обсуждать?

— Чего уставились? — бросаю я недобро двум особо любопытным девчонкам, чьи уши почти лежат на моих коленях.

Но они не успевают ответить, их прерывает Людоедовна, что появляется в аудитории аккурат за минуту до звонка:

— Доброе утро. Начинаем наше практическое занятие. Проведем небольшой срез знаний, а потом… — она застывает на полуслове, когда видит сидящую рядом со мной Зою.

Тимур

Да, да, Людмила Рудольфовна, вам не показалось, это ваша дочь.

Мгновение настолько прекрасно, что я чувствую кайф от того, каким взглядом Людоедовна пожирает малышку Зою.

Удивление. Шок. Непонимание. Весь спектр эмоций отражается на ее вытянутом лице.

Еще бы, как она посмела сесть рядом с таким плохим парнем, да еще и в самую задницу аудитории.

Сейчас рванет или…

А она умнее, чем я думал. Продолжает занятие, сделав вид, будто ничего не случилось. Вот это выдержка, аплодирую стоя!

Рощина при этом старается не поднимать головы, все, что ее выдает — это пунцовые щеки. Мышка-трусишка.

Неужели я стал тем, кто пробудил в этой тепличной девочке бунтарский дух?

Не могу удержаться от того, чтобы подколоть ее. Уж больно мило она смущается.

— Малыш, я не кусаюсь, — усмехаюсь я, чуть наклонившись к ее маленькому ушку, от чего один ее непослушный локон щекочет мне кончик носа.

Ботаничка испуганно шарахается и роняет на пол все свои тетради. Ну точно дикая.

— Ярцев! — рев Людоедовны настигает меня в тот момент, когда я пытаюсь поднять ручку Зои. — Что ты там делаешь?

— А на что похоже, Людмила Рудольфовна? — Откидываюсь на спинку стула, поигрывая случайным трофеем. — Ручка упала.

Она явно ожидала услышать что-то другое. Наверное, уже решила, что я совращаю ее маленькую принцессу на задней парте.

Ремцов думает о том же, что и я, потому как давится от смеха в свой кулак, чем только усиливает гнев Людоедовны.

— Попрошу не мешать другим студентам получать знания, Ярцев. Если тебя не волнует твое будущее, это не значит, что остальным наплевать, — чеканит Людоедовна и, зло зыркнув глазами сквозь очки, уходит к своему столу.

Говорит прямо как мой отец. Внутреннее напрягаюсь, чувствуя раздражение. Все-то им неймется, все хотят пристыдить меня, возвать к голосу совести, пытаются слепить из меня хорошего мальчика, коим я ни разу не являюсь.

Однако решаю не испытывать судьбу, да и Рощина бледнеет на глазах, того гляди, грохнется в обморок.

Людоедовна сегодня совсем не в духе, потому как жестит налево и направо. Даже своим любимчикам делает замечание, чего в принципе никогда не делала.

Ну и вишенка на торте, мы получаем парные задания, которые надо будет сдать в конце семестра. Просто супер, оценка одного студента зависит от оценки другого.

— Я не собираюсь возиться еще и с этим, — гневно шепчу Рощиной, переписывающей с доски номера наших вариантов.

— Но это же общая работа…

— И что? Если бы ты вчера думала, прежде чем говорить, мы бы сейчас не были в такой ситуации.

Кажется, мои слова задевают Рощину, потому как она обиженно поджимает нижнюю губу, чуть выпятив ее вперед.

Смотрю на этот жест и…

Черт, о чем я только думаю?

Благо от странных мыслей меня отвлекает приказной тон Людоедовны, которая объявляет нам экспресс-тест на усвоение сегодняшнего материала. Можно подумать, кто-то ее слушал.

Я точно нет. Знаю, что и Рем тоже — небось, переписывается со своими первокурсницами, морочит им голову.

Тест пишу, пользуясь методом тыка. Нет, ну логика у меня на месте, что-то прикинул, что-то посчитал, но остальное — чисто на удачу.

Вся соль в том, что даже если я отвечу идеально, правильно на все вопросы, Людоедовна найдет к чему придраться. Так было не раз, и ее предвзятое отношение меня порядком достало, именно поэтому я пошел на крайние меры.

Да, мне не нужен этот диплом, он нужен моему отцу, но у нас с ним есть что-то вроде уговора: я заканчиваю универ, получаю диплом, и папа отстает от меня. Просто, он временами забывает о своем обещании, совсем как вчера.

Заканчиваю первым и от нечего делать украдкой наблюдаю за тем, как Рощина старательно отвечает на каждый вопрос.

Ее густые волосы собраны в тугую косу, брови чуть нахмурены, тонкие пальцы сжимают ручку, кончиком которой она задумчиво елозит по губам.

Определенно, нужно… попробовать их на вкус. Ну, чтобы убедиться в том, что в них нет ничего необычного. Уж больно навязчивыми стали в последнее время мысли о нижней части лица Рощиной.

Ботаничка убегает сразу, как только Людоедовна заканчивает пару. Наверное, боится, что мама устроит ей взбучку на глазах у всех.

И так торопится, что забывает свои лекции.

Беру тетрадку, кладу к себе в сумку и одним из последних иду на выход, где меня уже поджидает довольный Ремцов, как вдруг меня окликает Людоедовна:

— Тимур, на пару слов.

Попадос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зоя

Ой, мамочки! Чего мне стояла эта пара…

Ну как минимум, полмиллиона нервных клеток.

Я думала, что мама прямо там меня прибьет. Наверное, у нее перед глазами пронеслись флешбеки вчерашнего вечера, когда она прямо у себя дома поймала нас с Ярцевым с поличным. Хотя мы ничего такого не делали, просто спорили.

Но попробуй докажи родителям обратное. После Надиных выкрутасов они стали очень подозрительными и мнительными.

Повожу плечом и оглядываюсь по сторонам, словно все еще нахожусь на паре.

А как на нас косились группаши! Подружки Марьяны, Лиза и Лена, готовы были лечь на нашу с Тимуром парту, чтобы только услышать, о чем мы с ним говорим. Небось, сразу побегут к своей негласной королеве с сенсационной новостью.

Знали бы они, что говорили мы с Тимуром как всегда о вечном: он обвинял меня во всех бедах, а я…

Черт, в какой-то момент мне реально стало обидно.

Я ведь вчера устроила этот спектакль не по доброй воле, хотела спасти и себя, и его от гнева родителей. Да и кто вообще просил Ярцева приходить ко мне домой? Тоже мне, герой-любовник, лазающий по балконам.

Тут же представляю эту картину, как Ярцев с гитарой наперевес лезет к нам в окно, а папа заколачивает их, чтобы спасти меня и мою честь…

— Ого, Зоя, а ты, что же, теперь с Ярцевым встречаешься? — Вика плюхается рядом со мной в буфете, и если бы я не знала, что она в теме, то… убила бы.

Это единственный человек, которому я все рассказала. Уж кому-кому, а ей я доверяю на все сто десять процентов.

Она моя лучшая подруга, и мы вместе прошли и огонь, и воду, и первый поход в клуб…

— Что, уже по всему универу разнесли? — интересуюсь я хмуро, втыкая вилку в кусок торта.

— О, дааа, — протягивает Вика, с аппетитом уплетая молочный коржик. — Это новость номер один. Все пытаются понять, в чем подвох.

— Еще бы. Главный хулиган и ботаничка, — непроизвольно копирую тон Ярцева.

Но народ тоже можно понять. Мы с Тимуром настолько разные, настолько далеки друг от друга, что вряд ли можем найти точки соприкосновения. Это если бы Венера решила зайти в гости к Сатурну или даже Плутону…

— Ярцев, конечно, гад, — выводит меня из раздумий голос Вики. — Я видела, что он спецом тебя шуганул.

— Он меня еще вчера шуганул, когда завалился прямо к нам домой.

— Да лааадно?!

— Тише ты! — легонько ударяю подругу по ладошке и оглядываюсь по сторонам, словно боясь, что нас кто-то услышит.

Но в буфете стоит такой галдеж, что можно ни о чем не беспокоиться.

— Ауч, Зои! — Вика куксится, но тут же отходит. — Прямо к вам домой, говоришь?

— Да. Он просто отбитый. И нас застукали мои предки. В моей же спальне.

— Ой, а что это вы там делали?

— Очень смешно, Вик, — бросаю хмурый взгляд на позабавленную подругу. — Спорили мы, как обычно. Этот гад докопался до меня и Стаса.

— Только не начинай. — Вика обрывает меня на полуслове.

Да просто она считает, что я зациклена на том, кого стоит сразу вычеркнуть из своего «хот-листа». Про себя Вика прозвала жениха моей сестры Стасом-ловеласом, даже пыталась уговорить Надю не торопиться выходить за него замуж, мол такие не меняются.

Ой, можно подумать, Вика много смыслит в отношениях. Сама вон встречалась полгода с хоккеистом, который за ее же спиной встречался с другой…

— Стас — хороший, — зачем-то произношу я. — И красивый. И вообще…

— Он жених твоей сестры, — деловито заканчивает за меня Вика и, не дав мне возразить, поднимается со стула. — Пошли, нам еще надо успеть забрать из библиотеки методички на группу. По пути расскажешь, что у вас за мутки с Ярцевым.

Вздыхаю и плетусь за подругой, которая как-то умудряется совместить в себе две личности: оторву Вику-Клубнику и старосту всея группы, Викторию Крайнову.

Может, все дело в ее фамилии? Или в знаке зодиака? Ее то и дело бросает из крайности в крайность…

Нагруженные книжками, как верблюды бедуинов, мы с Викой уже собираемся выходить из библиотеки, как вдруг, кто-то ставит мне подножку. Спотыкаюсь, но успеваю схватиться рукой за дверной косяк, правда, методички разлетаются по разные стороны.

— Что за…

— Рощина, на пару слов.

Противный высокий голос, губы уточкой, злой взгляд.

Черт, вот и Марьяша пожаловала.

— Чего тебе?

— Я не поняла, почему уже во второй раз ты оказываешься рядом с Тимуром? — Марьяша подходит ближе, буравя меня своими пустыми глазами.

Они буквально пустые, я не вижу в них ни капли ума и здравого смысла.

Но вот гонора у нее хоть отбавляй. Может от Ярцева своего ненаглядного и нахваталась?

— Тебе какое дело? — зеркалю позу Марьяны, решая разыграть небольшой спектакль. — И вообще, теперь он не твой.

— В смысле?

На ее кукольном личике отражается искреннее удивление.

— В прямом.

— Ты у меня парня отбить надумала?

— Уже.

— Ах ты су…

— Девочки, никакой ругани в стенах нашей библиотеки! — библиотекарша, Вера Павловна, прерывает нашу беседу своим грозным окликом.

Наверное, боится, что сейчас полыхнет. Между мной и Марьяной разгораются нешуточные страсти, это факт. Но я понимаю, что мне нельзя сдавать своих позиций. Если «уточка» узнает нашу с Ярцевым тайну, то все, можно смело доставать свой тревожный чемоданчик и укатывать подальше из города. Гнев моих родителей будет страшен.

Кроме этого меня ждет обида старшей сестры, тут уж не знаю, что страшнее. Да и портить отношения с человеком, который всецело меня поддерживает, я не хочу.

— Мы еще с тобой поговорим, — Марьяна бросает напоследок еще один убийственный взгляд и, махнув своей неизменной свите, выходит из святая святых всех ботанов.

— Вот ведь стерва! — не выдержав, выпаливает Вика, за что получает еще одно предупреждение от библиотекарши.

— Пойдем, — поспешно собираем с подругой методички и валим, пока нас не внесли в какой-нибудь черный список.

Думаю, что теперь такие нападки со стороны Марьяны станут нормой. Тут без вариантов.

Нужно будет переговорить с Ярцевым, пусть угомонит свою ненормальную, не раскрывая нашей тайны. Если он согласился на то, чтобы изображать вместе со мной влюбленную пару, то значит не такие уж у них с Марьяной высокие чувства и крепкие отношения.

Почему-то от этой мысли мне становится чуточку… легче. Приятнее. Теплее.

Боже, я всерьез сейчас радуюсь тому, что сердце Ярцева не занято?

Ой не, Зоя, ты немного не туда свернула. Это же Ярцев! Нельзя в него влюбляться.

Было бы во что там влюбляться!

Нет, он, конечно, хорош собой, бесспорно: высокий, широкий в плечах, подтянутый, но…

Характер у него просто отвратительный! Разве стал бы тот же Стас, например, вести себя подобным образом? Нет.

И кстати, мне вообще нравится Стас, с какого бока тут Ярцев появился?

Наверное, посидев с ним целую пару, я тоже подзаразилась бредовыми идеями.

Вот не зря я старалась держаться от него подальше!

— Рощина, на пару слов. — Тимур подлавливает меня у входа в учебный корпус.

Черт, и этот туда же. Да они, что, сговорились с Марьяшей?!

— Ты иди, я догоню, — киваю Вике и остаюсь один на один с Ярцевым.

С очень-очень хмурым Ярцевым. Разве бывает по-другому?

— Чего тебе?

— Так, ботаничка, не пойдет, нам нужен новый план…

Зоя

— В смысле, новый план? — хлопаю глазами, не понимая его.

— В прямом. Твоя мамаша меня точно завалит, если мы и дальше будем миловаться у нее под носом.

— Откуда такая инфа?

— Оттуда. Не задавай лишних вопросов, ты не в том положении.

О, как! Еще бы сказал твое место у плиты возле кастрюли с борщом!

— Слушай, мне надоело, что тебе все не нравится. — Начинаю закипать, наверное, сказывается стычка с Марьяшей. — Я не генератор планов, да и теперь уже поздняк метаться, не находишь?

— Так нечего было приплетать сюда шуры-муры, — Ярцев тоже не в духе.

— Нечего было заваливаться ко мне домой!

— Ого, первая ссора голубков? — нас прерывает заинтригованный голос Ремцова, который, оказывается, все это время находился недалеко от нас и наблюдал за нашим спором.

— Мы не… — облизываю пересохшие губы и бросаю быстрый взгляд на Тимура.

Надо же, мы были так увлечены друг другом, что даже не заметили, как подошли друг к другу почти вплотную.

Ярцев, кажется, тоже понимает это и окидывает меня непонятным взглядом, но потом снова возвращает себе привычное надменное выражение лица.

— Расслабься, он в курсе.

— В курсе? — чуть не задыхаюсь от этой наглости. — Может, еще всей группе расскажешь? Или, что уж, давай сразу по студенческому телевидению выступи…

— Не пыли, Рощина.

Отмахивается от меня, как от назойливой мухи.

Ну я покажу ему муху! Такую муху покажу, что пчелой покажется!

— Так, слушай сюда, Ярцев, — тычу пальцем ему в грудь. — Я не собираюсь идти у тебя на поводу и подставляться перед родителями, поэтому будь добр, прояви чуточку терпения, так как это все в твоих интересах. Или ищи себе другой способ получить зачет!

И не дожидаясь его ответа, ухожу с гордо поднятой головой.

Так-то. Нечего меня злить.

И судя по тому, как присвистнул друг Ярцева, это был правильный тактический ход.

Не на ту напал, Ярцев, я не твоя глупая Марьяна, бегать, как собачка, не собираюсь. С этого дня я бы в принципе хотела минимизировать присутствие Тимура в своей жизни. А то от этих глупых мыслей не получается сосредоточиться на более важных вещах.

Экзамены, лекции, курсачи — это важно. А все эти разборки с Ярцевым — не важно. Надо же, если повторить про себя раз десять, даже можно поверить в свои слова.

Нужно. Иначе кранты мне. Слишком много места в моей голове начал занимать этот гаденыш. Одно дело Стас — недоступный и далекий идеал парня, моя сладкая греза.

А другое дело — Ярцев, ходящий прямо под боком.

Тут же вспоминаю недовольную мордочку Марьяны. Это даже было весело — позлить ее. Наверное, не ожидала, что я дам отпор, все девчонки нашего курса как-то старались подмазаться к ней, войти в круг ее общения. И ради чего? Ради того, чтобы пообсуждать с ней других? Я не уверена, что Марьяна умеет нормально разговаривать, только сплетничать.

Посмеиваясь про себя, захожу в аудиторию. Сегодня пара на паре, поэтому расслабиться не получится при всем желании. Иду на свое место, сажусь, открываю тетрадку, и тут начинается…

— Зой, а Зой, так вы что теперь с Ярцевым? — интересуется один из группашей, тыча меня в спину ручкой.

— Ой, Вить, отстань.

— Эй, правда, нам же интересно, — подхватывают сидящие рядом с ним друзья. — Взяла и охмурила Ярцева. В чем секрет, Зоя? Или все-таки подвох.

Понимаю по тону, что они нам не верят. Посмеиваются, явно чувствуя наше вранье.

— Вы же никогда не общались, с чего вдруг начали встречаться?

— Или ты попросила Ярцева взамен на зачет? — ржет тот же Витек, точно претендуя на главного шутника года.

Шутник, ну-ну. Нет, так дело не пойдет, нужно срочно принимать меры. Сначала эти придурки нас пропалят, а потом и моя мама. Там Ярцев психанет, опять решит, что план грошовый, и, кто его знает, скинет всем ту самую запись.

Меры принимаются сразу, едва на пороге аудитории появляется Ярцев. Раз, два, два с половиной…

За два с половиной шага преодолеваю расстояние между нами и, обняв его за плечи, прижимаюсь своими губами к его губам.

Занавес. Выносите Витька и всю группу.

И меня вместе с ними, потому что… я сошла с ума, раз первая поцеловала Ярцева. Который даже не понял, что произошло.

Так и стою прижавшись губами к его губам. Чуть сухим, обветренным, но…

Черт, от него так приятно пахнет. Мятной жвачкой и опасностью. Свободой. Безумством. Наглостью и…

— Что здесь происходит?!

— Ма… Людоедовна… — выдыхаю я, отскочив от Тимура. И тут же зажимаю себе рот ладонями.

Но уже поздно. Мама и видела наш недопоцелуй, и слышала мою последнюю фразу.

Вот теперь точно кранты, Зоя.

Ууу, Людоедовна сегодня на жестком стрессе))

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

Если я думал, что Рощина обладает благоразумием и инстинктом самосохранения, то глубоко ошибся. Ни первого, ни второго.

Зато слабоумия и отваги хоть отбавляй!

Это ж надо, а… Я и понять не успел, что случилось, только почувствовал на своих губах ее теплые губы. Пронеслась вихрем по аудитории и как накинется.

И губы у самой дрожат, словно боится. И пахнет от нее чем-то сладким, земляникой или вишней, с ходу не разобрал.

Только хотел провести языком по ее нижней губе, как вдруг на пороге появляется сама Людоедовна и обламывает весь кайф.

Ну, в смысле, кайф — это громко сказано. Я даже во вкус войти не успел.

Зато Рощина продолжает отжигать. Выдыхает кличку своей матери-профессорши, заставляя ту надуться от возмущения.

При этом Людоедовна смотрит на меня взглядом разъяренной драконихи.

— Все сели на свои места, — делает ударение на слове "свои". Это точно адресовано Зое, чтобы не смела устраивать самоволку.

Да уж, мне даже жаль ботаничку — это после разговора с ее мамой я начал ей сочувствовать.

Оставила меня после пары, чтобы навести шороху. Мол, ее не устраивает, что я гублю будущее Зои.

— Это ее выбор, — ухмыляюсь я, подкидывая дровишек в печь.

— Выбор? О чем ты говоришь, Ярцев? — Людоедовна смотрит на меня как на умалишенного. — В случае Зои — это ошибка, не более. Я не позволю сбить ее с правильного пути.

А вот это звучит как вызов.

— Если ты не перестанешь морочить ей мозги, то это будет иметь самые плохие последствия для твоей учебной деятельности.

— Вы мне угрожаете, Людмила Рудольфовна? — щурю глаза.

— Считай это первым предупреждением. — Зеркалит мою мимику. — Можешь идти, надеюсь, мы поняли друг друга.

Как же, поняли. Нет, ну теперь понятно, почему Рощина такая шуганная — наверное, после моего визита ей дома ввели комендантский час.

Пока иду от Людоедовны, думаю о ее словах. Сухие, банальные фразы, которыми она обкладывает свою дочь, пробуждает во мне какие-то непонятные эмоции. Неужели она настолько зациклилась на своей науке, что готова жертвовать личной жизнью Зои?

Вот здесь она очень сильно напоминает моего отца, только у того все упирается в бизнес и мое приемничество.

В моей голове по очереди появляются то образ Рощиной, то ее матери, то опять Рощиной... Черт, мне, что, серьезно ее жаль?

Тут же представляю себе, как наступит день, когда нужно будет сворачивать наш балаган (а их два: один в тандеме с Зоей, другой — со Львом), и понимаю, что это будет жестко для девочки. У меня язык не поворачивается назвать иначе это создание в розовых очках.

Не, что-то мне расхотелось играть с ней в шуры-муры и уж тем более спорить с Ремцовым. Байк, конечно, это хорошо, но не такой ценой.

Почему я так уверен, что цена будет высока? Рассуждаю так, словно Рощина уже успела в меня втюриться.

— Ярцев, ты оглох? — вырывает меня из размышлений раздраженный голос Людоедовны.

— Иду. — Смотрю на Зою, чьи щеки по цвету напоминают маков цвет. Внезапно она срывается с места и убегает прочь из аудитории.

— Зоя?! Вернись на место! — Людоедовна в панике, небось не ожидала от дочери такой финт ушами. Точнее, ногами, но не суть.

Но из всей этой компании больше всего я не понимаю себя и свое поведение.

Вместо того, чтобы последовать совету разума, не гневить препода и просто сесть на место, я... вешаю рюкзак на плечо и иду на поиски ботанички.

— Ярцев?!

— Сейчас вернусь, — не оборачиваясь, бросаю Людоедовне, жаждущей убить меня взглядом в спину. Чувствую это задницей, поэтому только ускоряю шаг.

С каждым днем все веселее. Я уже реал жалею, что так опрометчиво заглянул в гости к Рощиной. Думал, что она прикалывается, когда говорит о своих родителях, но теперь понимаю, что там все без шуток.

Так, интересно, куда именно убежала ботаничка? В женский туалет? Нет, слишком многолюдно, наверное, ей хочется уединиться в укромном местечке и дать волю слезам.

Хм, а где у нас такое местечко? Возле входа в старый корпус есть аудитория, которой никто не пользуется из-за отсутствия ремонта, решаю попытать свою удачу и иду туда.

Аллилуйя! Рощина находится там, правда, она так увлечена тем, что заливает слезами рукав своей кофты, что совершенно не слышит, как я вхожу.

Останавливаюсь на пороге, впервые растерявшись и не зная, что сказать. Ругаться с ней как-то нет желания, успокаивать я не умею, проводить беседы по душам — мы вроде бы не друзья, да и я в личные психологи ей не нанимался.

Ай, плевать, будем импровизировать на ходу.

Подхожу и сажусь рядом с ней, отчего Зоя вздрагивает и чуть не падает с парты. Успеваю схватить ее за руку и резко притягиваю к себе.

Получается слишком резко, потому что она буквально летит на меня и оказывается прижата к моей груди — наши лица разделяет какие-то пара сантиметров.

Ботаничка зажмуривается, наверное, испугалась встречи с жестким полом. Или решила, что я хочу ее съесть.

А съесть да, это мысль. У меня сегодня разыгрался нездоровый аппетит — смотрю на ее лицо, на ее то ли земляничные, то ли вишневые губы, чувствуя, как меня ведет от их близости.

Интересно, все-таки земляника или вишня? А на вкус они такие же сладкие или...

Вот сейчас и проверим.

Прижимаюсь губами к ее губам.

Тимур

И все-таки, вишня. Сладкая, но не приторная, с кислинкой.

Не успеваю распробовать вкус до конца, ботаничка обламывает меня почти сразу — кусает за нижнюю губу и, прижавшись двумя ладонями к моей груди, отталкивает.

Черт, целоваться с ней весьма травмоопасно. Сначала по шарам мне заехала, мама не горюй, теперь еще и цапнула зубками своими.

— Ну ты и дикая, — вытираю тыльной стороной ладони кровь с губы.

— А ты чего ко мне лезешь?

— Ты первая начала.

Ха, нечем крыть. Краснеет, глаза отводит в сторону. Ну хотя бы реветь перестала, уже хорошо.

— Зачем ты пошел за мной?

Блин, ботаничка, а ты реал в корень зришь. Этот вопрос я задаю себе снова и снова, и меня бесит, что не нахожу на него годного ответа. Ну такого, чтобы успокоить себя самого.

Не говорить же об этом вслух. Палево жесткое.

— Чтобы очки заработать перед твоей мамкой.

Зоя чуть поджимает нижнюю губу, хмурится. Ожидала услышать другой ответ? Думала, что я сейчас начну перед ней расшаркиваться и в любви признаваться?

Ах, Рощина, вроде бы взрослая девочка, до сих пор верит в принцев на белом коне. Не, я на эту роль никак не подхожу — я циник до мозга костей, поэтому…

— Пошли?

— Куда?

— У нас вообще-то пара.

— Я не вернусь туда, — упрямится ботаничка и даже делает шаг назад.

Отступает, видя, что я настроен решительно.

— Вернешься как миленькая.

— Ты кто такой, Ярцев, чего раскомандовался? — от злости у нее даже глаза округляются.

— Я твой парень, забыла?

— Это все прикрытие, забыл?

— Ну вот поэтому нужно вернуться и прикрыть наши и без того горящие задницы. Ты мамку свою раздраконила, меня подставила жестко, теперь нужно сделать так, чтобы плюсы заполнили дыру в моей карме.

— Вот и заполняй сам! — взрывается Рощина, и на глазах у нее снова блестят слезы. — Только отстань от меня!

Не, второго плача Ярославны я не выдержу. Да и меня начинает подбешивать вся эта ситуация, сколько можно драматизировать? Сколько можно упрямиться?

— Рощина, играем по моим правилам, поняла? Ты уже наделала делов, поэтому идешь со мной.

— Нет, не пойду. — Ей богу, как маленький обиженный ребенок, еще и ножкой топает для пущей убедительности.

Ну топай-не топай, а придется... топать до Людоедовны. Пару пропустим, того и гляди, вовсе подумает, что я ее ботаничку совратил.

Думаю об этом и самого бросает в жар.

Не, стопэ, мысли не в ту степь понеслись!

Какой "совратить", с этой ботаничкой даже обычный поцелуй превращается в треш.

— Рощина, либо мы возвращаемся на пару, либо, — вытаскиваю свой смартфон и включаю запись, заставляя Зою побледнеть.

Приходится прибегать к самым крайним мерам. Они обычно срабатывают.

— Ладно-ладно, только выключи, прошу, — испуганно оглядывается на дверь. — Пойдем.

Я же говорил. Против компромата не попрешь.

Поднимаю свой рюкзак и иду к выходу, Рощина плетётся за мной.

Только не жалеть ее, заглушаю в себе противный голосок совести. Сама нарвалась, причем в обоих случаях. Едва выходим из аудитории и доходим до спуска на лестничную площадку, как вдруг кто-то окликает Рощину.

Та моментально меняется в лице, точно видит перед собой кумира детства:

- Стас?! Что ты тут делаешь?

Стас? Так это и есть тот самый хмырь, по которому сохнет ботаничка?

Так, и правда, что он тут потерял???

Зоя

— Зоя, привет.

Ну вот, стоит Стасу обратиться ко мне по имени, как я сразу заливаюсь краской. Это естественная реакция моего организма на жениха моей сестры, ничего не могу с собой поделать.

— Привет. А что ты тут делаешь? Когда вы приехали?

Просто это действительно странно, видеть Стаса в моем универе. Столько вопросов сразу, которые я тут же спешу задать.

Но не на все получаю ответы.

Зато млею от того, что этот идеальный парень снова на расстоянии вытянутой руки.

— У меня были кое-какие дела, — Стас всегда на позитиве, улыбается мне так открыто, что у меня перехватывает дыхание, а потом и вовсе подмигивает, добавив: — Расскажу сегодня вечером за семейным ужином.

— За семейным ужином? — не очень понимаю, что он имеет в виду.

— Да, я думал, Надя тебя предупредила о нашем приезде.

Странно, обычно сестра всегда сообщала мне такие важные новости. А они действительно важные, ведь наши родители не совсем одобрили то, что Надя и Стас взяли и переехали в другую страну, будучи еще не женатыми.

Да, мои родители весьма строгих нравов, особенно в вопросах, касающихся общения дочерей с противоположным полом. Наверное, поэтому они так отреагировали на спонтанный визит Ярцева и новость о том, что он мой парень.

Кстати, Ярцев!

Перевожу взгляд на своего мучителя, отмечая про себя, что выглядит он так, словно хочет врезать Стасу.

Интересно, почему? Его так бесят нормальные люди? Может, у него аллергия на них? Сам-то Ярцев явно не достоин этого звания, вон как накинулся на меня…

Ох! Вспоминаю этот совершенно нелогичный, спонтанный поцелуй в том старом классе, и губы горят. Это было так неожиданно, так дико и… приятно. Не знаю, что меня напугало больше — то, что Ярцев накинулся на меня с поцелуем, или то, что мне понравилось.

Стоп, понравилось, Зоя? Как мне могло понравиться целоваться с тем, кто, кажется, решил пустить всю мою жизнь под откос? И вообще… Не я ли минутой ранее плыла от взгляда Стаса?

— Зоя, раз уж мы с тобой так удачно встретились, может быть, проводишь меня до кабинета Людмилы Рудольфовны? — обращается ко мне Стас и тем самым выводит из размышлений.

— Да, коне…

— Нет.

Резко оборачиваюсь к Тимуру — это еще что за закидоны?

— Почему? — меня опережает Стас, который выглядит все таким же невозмутимым. — Зоя, я чего-то не знаю?

Ой, Стасик, чего ты только не знаешь! И о моей влюбленности, и о том, как я угодила в ловушку Ярцева, не сумев удержать язык за зубами, и… Короче, у меня столько тайн, что ты офигеешь узнавать!

— Я не…

— Я — парень Зои. — Властным движением руки Ярцев за талию притягивает меня к себе.

В другое время я бы решила, что он меня ревнует, но это настолько абсурдная теория, что я отметаю ее практически сразу.

Скорее, это очередной фортель Ярцева, чтобы заставить меня страдать — я заметила, что ему очень нравится чувствовать власть надо мной. Отрывается как может.

— О-о, — Стас, я смотрю, реально выглядит удивленным — переводит взгляд то на меня, то на Тимура. — Не знал, что у Зои появился парень.

— Появился. И поэтому до кабинета Рудольфовны дойдешь сам.

— Мы уже перешли на «ты»?

В тоне Стаса проскальзывает едва заметная льдинка.

— Почему бы и нет? Тимур, — Ярцев протягивает свою ладонь.

— Стас. — Стас пожимает в ответ, правда, не сразу, я видела, как он оглядел Тимура оценивающим взглядом.

Ну еще бы! Ярцев тоже как будто никогда с людьми не общался. Нахамил человеку, которого видит впервые в жизни, а потом давай знакомиться.

— Зоя, надеюсь, вы будете за семейным ужином?

— Мы?

— Да. Ты и твой парень.

— Конечно, будем. Семейные ужины нельзя пропускать, да, малыш? — теперь уже Тимур обращается ко мне и для пущей убедительности чуть сжимает мою талию, заставляя меня подскочить от неожиданности.

— Да, да, конечно, — киваю растерянно, понимая, что сейчас лучше не делать резких движений… языком — потемневший взгляд Тимура не сулит мне пощады.

— Отлично, — Стас выглядит заинтригованным, не сводит с Ярцева оценивающего взгляда. — Там и познакомимся поближе. Узнаем друг друга. А кабинет Рудольфовны я и сам могу найти, конечно, тем более у тебя, должно быть, пара.

Последнее, конечно же, адресовано мне.

Нет, я же говорила, что Стас, он… Хороший! Заботливый! Галантный! Очень добрый! Другой бы этого Ярцева уже послал за грубость, а Стас, вон как, все замял. Уверена, это чтобы не навредить мне — наверное, наша с Ярцевым игра становится все убедительнее.

— Да, бота… малыш, ты иди, а то опоздаешь на следующую пару. А я, так и быть, сам провожу Стаса до нужного кабинета.

И, не дав мне сказать и слова, Ярцев уводит Стаса. Ох, только бы он натворил делов!

Зоя

Сижу на паре и с волнением жду, когда же придёт Ярцев, но его всё нет, и поэтому ожидание становится ещё более томительным.

Где-то спустя полчаса после начала пары он, наконец-то, заявляется вместе с Ремцовым, и, естественно, не смотрит в мою сторону. И по выражению его лица ничего не понятно.

А у меня в голове столько мыслей, что одна страшнее другой. Он же ничего не сделал Стасу?

Спросить при всех я, конечно, не решаюсь. Во-первых, мы с Ярцевым уже привлекли очень много внимания, во-вторых, препод итак косится в мою сторону, когда я пытаюсь взглядом послать свой «месседж» Тимуру.

Поэтому не придумыв ничего лучше, быстренько набрасываю короткую записку Ярцеву и, ткнув ручкой Ремцова, сидящего ближе всех ко мне, прошу передать своему лучшему другу.

Но Ремцов был бы не Ремцов, если бы сделал это по-нормальному. Чертов позер!

— Эй, Яр, тебе тут любовное письмо, — обращается он к Ярцеву с умиленным видом.

Естественно это не остается незамеченным большей частью группы, которые еще не отошли от моей выходки на паре у мамы (ох, думаю об этом и сердце сжимается).

— Придурок, — произношу я в сердцах, но так, чтобы услышал только Ремцов.

Неужели нельзя было просто передать записку?

А Ярцев-то… Гаденыш! Вместо того, чтобы написать мне хоть какой-нибудь мало-мальский ответ, он решает проигнорировать меня — сминает записку и бросает на край парты, а затем и вовсе уходит в астрал — достает наушники, втыкает в уши и, положив голову на парту, засыпает. Ну или делает вид, что спит.

Очень по-взрослому!

— Рощина, хватит вертеться, — раздраженно одергивает меня преподаватель, наверное, заметив то, как я не могу усидеть на месте.

Да, к своему стыду, впервые позволяю себе такое поведение — прошло уже больше половины пары, а я даже не проконспектировала лекцию. Ужас!

Группаши понимающе переглядываются между собой, свита Марьяши противно хихикает, и я заливаюсь краской от пристального внимания.

После такого больше не рискую добиться ответа от Ярцева. Как-то слишком много событий навалилось для одного дня, единственное, что я хочу — принять горизонтальное положение на своей удобной кроватке и уснуть. И проснуться тогда, когда Ярцев от меня отстанет!

О, это будет волшебное время — никакого страха, что тебя сдадут при первой же возможности, никаких мутных схем и фиктивных отношений, никаких спонтанных поцелуев в старой аудитории…

Ну вот, зачем я только думаю об этом? Да еще и в таком ключе.

И звонок очень вовремя!

Выбегаю из аудитории одной из первых и даже не оборачиваюсь на оклик Ярцева, мысленно закидывая его в игнор-лист. Баш на баш, милый.

Выдыхаю только тогда, когда прихожу домой. Родителей нет, поэтому можно не переживать насчет нотаций — они будут чуть позже.

Но, что удивительно, удача сегодня на моей стороне — мама задерживается на важном совещании и просит меня подготовиться к ужину. Звоню Наде, но так не отвечает, и я уже успеваю надумать кучу всего, когда от нее прилетает смс-ка: "Будем вовремя".

Хм, а вот это странно. Мы в последнее время очень отдалились с сестрой, наверное, сказывается то, что у нее появился парень и начались серьезные отношения, но, как бы я не старалась отнестись понимающе, все равно чувствую небольшую обиду на то, что Надя перестала уделять мне внимание. Раньше мы были не разлей вода, а сейчас...

Возможно, сегодняшний ужин поможет нам снова сблизиться? Как бы там ни было, решаю выкинуть плохие мысли из головы и принимаюсь за уборку.

Уборка, готовка — это то, что помогает привести мысли в порядок. Немного успокаиваюсь, собираюсь, на удивление даже остается время на то, чтобы спокойно принять душ, завить волосы, одним словом, привести себя в должный вид.

Вот уж не думала, что застряну на том, что не смогу определиться между двумя платьями. Типичная девочка.

Примеряю то первое, то второе, верчусь перед зеркалом.

Одно более строгое, без претензии на лишнее внимание, зато второе — более летнее и открытое.

С одной стороны, мне хочется выглядеть красивой, ведь на ужине будет Стас... Ах, Зоя, разве это хорошо по отношению к Наде? Ничего не могу поделать, когда думаю о ее женихе, становлюсь просто глупой влюбленной дурой...

С другой стороны, может, одеться поскромнее и затолкать свои эгоистичные желания куда подальше? Да, определенно, стоит так сделать! Я уже попалась на том, что не смогла совладать своими чувствами и языком — теперь не знаю, как выкрутиться из цепких лап Ярцева.

Лучше бы я поменьше философствовала — в дверь раздается звонок, и я в итоге, не успеваю сменить платье.

— Иду! — выкрикиваю на ходу, пытаясь справиться с дурацкой застежкой на спине, которая, кажется, зацепила одну из прядок. — А вы вовре... Я-ярцев?!

На пороге стоит не Надя со Стасом, а Тимур собственной персоной. И в руках у него шикарный букет из... белых полевых ромашек.

Но больше всего меня поражает не это, а то... как Ярцев замирает на пороге и разглядывает меня так, словно я это не я.

Сглатываю, чувствуя, что от этого взгляда меня бросает в жар...

Зоя

— Привет, ботаничка, — здоровается Ярцев и привычным жестом ерошит себе волосы.

Ну вот, магии момента как не бывало.

— Ты почему так рано? — держу руками лиф платья, так и норовящий сползти вниз, что не скрывается от внимания моего гостя.

— Хотел обговорить кое-какие детали. Да, кстати, это тебе, — Ярцев протягивает мне букет, вновь придав себе невозмутимое выражение лица.

Той мимолетной эмоции как не бывало. Может, мне просто показалось, что он… был заинтересован моим видом?

— Спасибо, не нужно было. Ой, и проходи.

Чувствую, как к щекам приливает кровь, когда наши руки случайно соприкасаются. Поскорее сгребаю букет, пытаясь как бы спрятаться за белоснежным облаком ромашек.

— Ты, что, одна дома? — протягивает Тимур удивленно, заметив, что в квартире тихо.

— Да, но ты не переживай, скоро все придут.

— Да мне все равно.

Ну вот, как только начинаем разговаривать нормально, как Ярцев берет и все портит.

— Тебе помочь?

А может и не портит?

— Если можно… — поворачиваюсь к Тимуру спиной, чтобы он помог мне застегнуть это чертово платье, которое уже начинает меня бесить. Точнее, то как я себя в нем чувствую. И зачем я только решила поэкспериментировать и надеть его?

В зеркале напротив вижу, что на лице Ярцева проскальзывает кратковременное смятение, однако уже через секунду он подходит ко мне и берется за застежку платья.

Кожа моментально покрывается мурашками от легкого прикосновения его пальцев.

— У тебя тут прядь застряла… — голос Ярцева неестественно глухой, в нем нет той бравады, которую я привыкла слышать при нашем общении, что весьма странно — вряд ли, он делает это впервые. Ну, застегивает платье на девушке, имею в виду.

Хотя, возможно он только расстегивать умеет и… О чем я вообще думаю?

— Да, торопилась, — откашливаюсь, чтобы скрыть волнение в голосе.

От этой внезапной близости я сама не своя, сердце бьется как ненормальное.

Издаю нервный смешок, когда до меня вдруг доходит, что так смутило Ярцева. Он же наверняка предлагал помочь с букетом, а я подумала, что он хочет помочь мне застегнуть платье! Как неловко вышло…

— Кажется, все, — Тимур высвобождает несчастную прядку и доводит замочек до конца, однако руки убирать не торопится.

Так и стоим в прихожей, смотря друг на друга в зеркале. Такие разные и в то же время удивительно… похожие теми эмоциями, что сквозят во взгляде.

Горячие ладони Ярцева обжигают кожу, пускают какие-то немыслимые импульсы по всему телу, от чего дыхание странно сбивается и…

Дзинь! Звонок врывается в наш мирок, возвращая нас с Ярцевым к точке «А».

— Открывай, — Тимур первым выходит из оцепенения и отходит от меня на шаг назад.

Киваю и бегу к двери.

— Надя! Стас! — я так взволнована, что не говорю, а выкрикиваю их имена вместо приветствия.

— Привет, сестричка! Ого и вау! — Надя улыбается, когда видит меня с букетом в руках.

А потом мы с ней обнимаемся, и я понимаю, как же сильно по ней скучала.

— Зоя, классно выглядишь, — подмигивает мне Стас, проходя внутрь, от чего мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

И в то же время я чувствую угрызения совести от того, что позволяю себе подобную реакцию, находясь рядом с Надей.

— Дарова… Прости, забыл, как тебя зовут? — ну вот, Ярцев снова в своем амплуа негодяя, пытается задеть Стаса.

— Стас.

— Стас-Ловелас, точно.

— Эй! — восклицаю я возмущенно, уязвленная тем, как Ярцев легко скатывается на оскорбления.

— Все нормально, Зой, — отмахивается Стас, а Надя наоборот как-то грустнеет на глазах.

Еще бы, наверняка, ее задели слова Тимура. Тем более, Стас… Он не такой! Это я, вот, позволяю себе плохие мысли, представляя себя на месте своей же сестры, но, уверена, что Стас никогда бы так с Надей не поступил.

— Познакомишь нас?

— Это Ярцев. То есть, Тимур.

— Очень приятно, Надя. А когда это вы успели познакомиться со Стасом?

— Мы встретились в универе, — Надя, услышав это, хмурится.

— Не знала, что ты сегодня был там.

— Так получилось, зай, — Стас чмокает Надю в щеку. — Потом объясню.

Сестра хочет спросить что-то еще, но тут снова звонят в дверь, и тут же нам не остается времени до разговоров — на пороге стоят мама с папой.

— Я на кухню. Пойду цветы в вазу поставлю, — спешно ретируюсь под шумок.

— Я тебе помогу, малыш. — Ярцев ни на шаг не отстает.

— Тогда подержи.

Вручаю ему букет, а сама лезу на табурет, чтобы достать вазу с верхней полки.

— Рощина, тут, что, мужчин нет?

— В смысле? — поворачиваюсь с вазой в руках к Тимуру.

— В прямом. Зачем ты сама полезла?

— Захотела и полезла.

— Какая же ты упрямая, — качает головой Ярцев.

— Ну простите. Какая есть.

Спрыгиваю с табурета и подставляю вазу под кран.

Вся эта ситуация со мной и Ярцевым начала принимать какой-то катастрофический масштаб. Его становится слишком много в моей жизни. Может быть, поэтому я начинаю реагировать на него не так, как нужно?

А нужно стараться держать максимальную дистанцию, не подпускать его близко к себе…

— Ботаничка, затопить соседей не самый лучший способ сорвать семейный ужин.

— А? Что?

Поворачиваюсь к нему, и Тимур в это же время тянется к крану, чтобы закрыть воду. Ощутимо ударяемся лбами, но вместо того, чтобы наехать на него, я вдруг начинаю хихикать.

Это, наверное, нервы шалят.

Как бы там ни было, Ярцев фыркает в ответ, и на его лице расцветает… настоящая улыбка. Искренняя, совершенно беззлобная.

— Ну ты и чумная, Рощина. Давай уже сюда несчастную вазу.

И почему-то именно с этого момента между нами проскальзывает хоть и небольшое, но понимание, что мы можем даже нормально общаться. Было бы желание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

— Наденька, передай, пожалуйста, соль.

— Людмила Рудольфовна, возьмите, пожалуйста. — Стас-ловелас готов выпрыгнуть из своих штанов в попытке подмазаться к маме Зои и своей будущей теще.

Хотя, насчет последнего не уверен. Я сразу раскусил этого пикап-мастера сотого уровня, а вот малышка Зоя и ее сестра, кажется, ослеплены тем, как он сладко поет, что не замечают очевидных вещей.

И что еще сильнее меня бесит, так это то, как Рощина смотрит на жениха своей сестры — с плохо скрываемым раболепием. Так обычно ведут себя фанатки всяких смазливых певцов из бойзбендов.

Хочется встряхнуть ее хорошенько и сказать: «Алло, Рощина, включи критическое мышление! Включи мозги!».

Куда там. Смущается, краснеет, едва этот Стас обратит на нее свое внимание. А он обращает, успевает работать на два, нет, даже на три фронта. Морочит голову Наде, сестре Зои, окидывает заинтересованным взглядом саму Зою и втирается в доверие к Людоедовне.

Нет, какого лешего этот белобрысый засматривается на младшенькую? И это при живом парне, то есть при мне. Да, отношения между нами фиктивные, но ему об этом знать не обязательно.

Разозленный тем, что покушаются на мое, кладу руку на спинку стула Зои.

По правде говоря, я бы хотел положить ее на оголенную спинку самой Зои, однако наслышан о строгих нравах ее родителей, поэтому решаю не травмировать их психику: еще не хватало, чтобы отец Зои воткнул вилку мне в руку.

Хотя, почему-то их строгие нравы не помешали ботаничке вырядиться так, словно она собиралась в клуб, а не семейный ужин. Явный перебор, хоть ей и очень идёт.

Сам себя не понимаю, с чего так злюсь на этого Стаса, на Зою, на себя?

Когда увидел Рощину, то и подумать не мог, что первое, что мне захочется сделать — это сгрести ее нафиг в кучу и зацеловать ее розовые, чуть приоткрытые губки.

Это все потому, что я никогда не видел Рощину такой. Красивой, женственной, нежной. Да, именно такой она и была, вызывала восхищение. Но в то же время умудрялась оставаться наивной и импульсивной девчонкой.

И, наверное, это дикое сочетание перевернуло все внутри меня, раз я выпал на пару секунд из реальности.

А потом еще раз выпал, когда ботаничка попросила меня застегнуть ей платье. Вот так просто, без всяких ужимок и кокетства попросила, как будто я был ей другом.

Та же Марьяна выпрыгнула бы из платья и провернула бы все так, чтобы показать себя во всей красе, но… Зоя была другой. Она не пыталась мне понравиться, и этим подкупала еще больше.

Черт, я серьезно так думаю? Может у меня передоз из-за того, что мы с ботаничкой начали очень много времени проводить вместе? Я даже в святой круг их семейного стола вошел…

— Стас, я и не знала, что ты человек науки, — ну все, Людоедовна поплыла от внимания своего недозятя, раз начала нести ахинею.

— Человек науки? — переспрашивает удивленно Надя.

— Ты не знала, дочь?

— Да, Наденька, я как раз хотел рассказать вам эту новость за ужином, — тут же подхватывает Стас-ловелас и чинно откашливается, словно хочет сообщить нам что-то очень важное.

Ну что, например, решил пойти в звездный десант и спасать планету от мерзких существ. Хотя, последнее, скорее, относится к нему.

— Какую еще новость? — сестра Рощиной явно не в восторге. Неужели жених начал открываться с новой стороны?

— С понедельника мы переезжаем обратно в Москву. Я подумал, что не стоит отрывать тебя от семьи, — пассаж в сторону Людоедовны и отца Зои. — Тем более, отныне я под чутким руководством Людмилы Рудольфовны буду преподавать в университете Зои... — теперь уже подмигивает самой Зое.

— Прекрасная новость! — восклицает Людоедовна, однако никто из сидящих за столом не разделяет ее радости.

Остальные либо в шоке, как Надя и я, например, либо пытаются переварить новость, как Рощин-старший, либо как Зоя удивленно хлопают глазами.

Он же не серьезно, да? Какой из него препод?

— Это правда? — подает голос Зоя, обращаясь к матери.

— Конечно, милая. Мы со Стасом уже все обсудили. Я выделила ему отдельный кабинет. Оказывается, его отец — один из крупных благотворителей Фонда развития науки. Жалко, что мы выяснили это к концу учебного года, но летом очень много заочников, дипломников. Помощь Стаса будет очень кстати.

— Вот как? — не удерживавшись, протягиваю я не без сарказма, от чего Стас бросает на меня недовольный взгляд.

Эта новость невероятно меня злит, но я стараюсь не показывать своих эмоций. Зато вот Стас-ловелас светится от счастья, точно начищенная лампа Алладина, и даже не ведется на мои провокации.

Я уже говорил, что на дух не переношу этого слащавого придурка?

Удивлен, что Зое понравился такой тип, но девчонки любят ушами, а он умеет очень хорошо на них приседать.

— Да, — Людоедовна делает вид, что не замечает моей колкости. А может, реал не замечает, уж слишком она довольна тем, что парень ее старшей дочери оказался сыном влиятельного и выгодного для нее человека.

Тут же ловлю себя на мысли, что это еще одна общая черта Людоедовны и моего отца.

И наша с Зоей точка соприкосновения.

Вообще, этих точек выискивается все больше и больше, что меня немного пугает и сбивает с толку. Неровен час такими темпами и подружимся с ботаничкой, а там еще хуже — подцеплю какую-нибудь зависимость к учебе или к прилежному поведению.

Не, последнее точно не ко мне. Иначе, меня бы здесь не было — по сути я ведь сам напросился на этот чертов ужин, хотя мог бы легко соскочить, сославшись на важные дела. Просто, как представил, что Рощина окажется одна в компании Стаса-ловеласа (здесь я утрирую, конечно), то внутри меня все взбунтовалось.

И хорошо, что я все-таки пришел, а то некому бы было открывать глаза малышке Зое на то, что идеальный Стас не такой уж и идеальный, каким себя преподносит.

Да, Рощина, ты мне еще спасибо скажешь, когда поймешь, что он из себя представляет.

Тимур

Да, определенно, это я вовремя зашел, как говорил один медведь в знакомом всем мультфильме.

Держу в напряге Стаса весь вечер, вижу это по его недовольному взгляду.

Терпи, казак, терпи. С такими, как он нужно только так, это я знаю хорошо. Чуйка у меня настроена что надо.

— А что насчет тебя, Тимур? — Стас вдруг решает занять позицию наступающего. — Чем живешь, чем дышишь? Чем увлекаешься? Какие планы на будущее?

Вот это завернул. Прямо сел тут при всех и выложил свои планы.

Но вслух, конечно же, этого не говорю. Что-что, а воспитание у меня от матери — умею, когда нужно быть таааким вежливым и обходительным, что хоть кодекс джентльмена с меня пиши.

— Я еще так далеко не загадывал.

— Вот как, — гаденыш копирует мою интонацию.

— Еще бы Тимура заботило его будущее, — подхватывает Людоедовна, которой только дай повод попоносить нелюбимых студентов. — Учеба для него что-то отвлекающее, мешающее...

— Мам, вообще-то, Тимур очень умный парень. — А вот тут я реально удивлен. Зоя подает голос, и не просто подает, а перечит своей маме-драконихе. — Просто немного... Эээ... Отстал от лекций.

Хорошая попытка, ботаничка, но нет. Людоедовна зыркает глазами из-под очков, словно делая себе мысленную пометку, разобраться с дочерью чуть позже.

Конечно, теперь она постарается всеми силами выбить дурь из головы младшенькой, со старшенькой-то, вон как, все хорошо получилось. Наверное, Надя реабилитирована в глазах своих родителей, однако от этого она не выглядит счастливее.

Наоборот, на ее лице отчетливо читается сильнейшее разочарование. Я даже знаю кем.

— Спасибо за ужин, Людмила Рудольфовна, Виктор Иванович. Я, пожалуй, пойду. — Хватит с меня этих ужимок и выпадов. Как только Зоя терпит эту скукотищу?

Мне хочется поскорее вырваться на улицу, благо ужин уже подошел к концу и, никто из присутствующих особо и не пытается задержать меня, уговорить остаться.

Да мне это и не нужно.

Пользуясь случаем, увлекаю за собой Зою, которая не очень-то и сопротивляется — видимо, тоже устала от соловьиной трели Стаса-ловеласа.

Хотя, нет, его она слушала с открытым ртом. Скорее, устала от тяжелой атмосферы, которую хорошо сгущает ее матушка-дементор.

— Ну что, Рощина, как думаешь, мы укрепили свои позиции в глазах научного совета? — на ходу расстегиваю верхние пуговицы джинсовой рубашки и подхожу к машине, которую одолжил из огромного автопарка отца. Открываю дверь, но потом решаю не торопиться и поворачиваюсь к Зое.

— Не думаю.

— Слушай, по чесноку, это и есть любовь всей твоей жизни? — киваю в сторону дома, намекая на белобрысого.

— Что ты такое говоришь?! — вспыхивает, глаза горят праведным гневом, сама испуганно озирается по сторонам.

Ну еще бы, вдруг ее услышат и пиши пропало.

— А то и говорю, малыш, — не могу устоять перед тем, чтобы подразнить ее. Слишком забавно она злится. — Думаешь, я не понял, что это и есть тот самый Стас.

— Тише ты! — шикает на меня, бесится. — Вдруг тебя кто-нибудь услышит.

— Да, вполне возможно. Кстати, у тебя есть отличный шанс, чтобы продемонстрировать свои актерские способности перед большой публикой.

— Ты о чем?

— Из окна говорю смотрят. Твоя мамаша и твой ненаглядный. Поэтому...

Наклоняюсь к Зое, отчего она испуганно вздрагивает. Маленькая мышка-трусишка. Так даже интереснее.

— Что ты делаешь? — шепчет, распахнув свои огромные глазища.

— Не оставляю сомнений в том, что у нас с тобой все серьезно.

Касаюсь губами ее мягкой, нежной щечки и запечатлеваю легкий, невесомый поцелуй.

На самом деле, можно было обойтись и без этого, но... я повинуюсь какому-то внутреннему порыву души, что не могу удержаться от этой маленькой шалости.

И это шалость в чистом виде, ведь никто за нами не следит с балкона.

Но Рощиной об этом знать не обязательно.

Пока еду домой, не могу перестать думать о Зое. Перед глазами ее то смущенное, то веселое, то разгневанное личико. Нет, кто бы мог подумать, что под кучей бесформенных тряпок скрывалась настоящая красавица?

А она реал красивая. И глаза у нее красивые, зеленоватого оттенка с мелкими крапинками.

И губы аккуратные такие, правда язык слишком длинный и острый, но это полбеды...

Блин, да у тебя проблемы, чувак! Уже до дома доехал, а в голове ни одной нормальной мысли — только образ Рощиной.

Ну оделась она, как нормальная девушка, так теперь, что же, в ноги ей упасть?

Это немного приводит меня в себя.

Сворачиваю к дому, замечая, что отец сегодня рано вернулся. Обычно в это время он зависал на работе или на деловых ужинах.

Глушу мотор, закрываю пультом ворота гаража и захожу домой, где творится странное оживление.

— Мам? У нас гости? — ловлю маму, вышедшую в холл и одетую не по-домашнему.

— Да, Тим, давний приятель отца прилетел, мы сами не ожидали, — последнее добавляет уже шепотом, чтобы услышал только я.

— Давний приятель? Не знал, что у папы вообще есть друзья.

— Не будь таким букой, сынок, — мама в своей любимой манере треплет меня за щеку, точно я маленький ребенок, но разве я могу на нее обижаться?

Порой мне кажется диким, что они с отцом такие разные и что все еще вместе.

— Идем, мы как раз собирались пить чай.

— Спасибо, я не голоден.

Брр, еще одного семейного ужина я не вынесу. Особенно, в компании своего отца.

Уже хочу проскользнуть мимо гостиной, наверх, в свою комнату, как меня окликает папа:

— Тимур, сынок, не зайдешь поздороваться?

— Конечно, — ловлю на себе серьезный мамин взгляд.

Нет, если бы не она, меня бы сейчас ничего бы не остановило, но... Мама она и в Африке мама.

— Здравствуйте. — Здороваюсь с сидящими в гостиной незнакомыми мне людьми.

Какой-то светловолосый дядька в очках, очень сильно кого-то мне напоминающий как своей внешностью, так и выражением лица.

Хм, и кого же он напоминает? Не могу вспомнить, точнее, догнать.

— Здарова, молодежь. — Приветствует он меня весьма чинно.

Ну, неудивительно, что он и мой отец дружат. У них много общего, например, тяга к официозу.

— Ладно, я пойду, — спешно ретируюсь, когда они продолжают прерванный разговор.

Выслушивать их деловые многоходовочки мне не интересно.

— Тимур, тебя Лев хотел дождаться, он, должно быть, на заднем дворе, — успевает шепнуть мама, несущая из кухни поднос с чаем и всякими сладостями.

— Понял, ма, спасибо, — выхватываю зефирное колечко и закидываю себе в рот, из-за чего удостаиваюсь еще одного сурового взгляда мамы.

Смешная она у меня. Пытается быть строгой, хотя мы все знаем, что это добрейшей души человек.

Смакуя сладость, иду в сторону выхода. Мы с Ремом хотели погонять в контру, но я не думал, что так устану после ужина у Рощиных.

Не, друг очень вовремя, конечно. Не даст мыслям о ботаничке расползтись до невидимых широт...

— Что за?! — восклицаю удивленно, когда прямо на моих глазах моего лучшего друга толкает в бассейн какая-то белобрысая девица.

Это еще что за представление???

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зоя

— Вы слышали, у нас пару будет вести новый препод!

— Ой, девочки, говорят, что он очень, очень симпотный!

— Да, молодой такой! Чур, я первая в очередь!

Подруги Марьяшы щебечут как неугомонные воробьи, того и гляди передерутся между собой за лишнее зернышко.

А зернышко вообще не для них рассыпано, вот!

Мой Стас... Точнее, Надин Стас, он даже в их сторону не глянет, зря губу раскатали. Как раскатали, так и обратно закатают, когда поймут, что не на того напали.

Улыбаюсь своим мыслям.

С одной стороны, это здорово, что можно будет видеть Стаса на парах, но с другой... Он ведь все равно недоступен для меня, это как голубая мечта научиться летать — можно просто помечтать, но не больше.

А больше, действительно, нельзя. Мне очень дорога Надя, чтобы я повела с ней так по-свински и отбила Стаса.

Но это даже смешно. Такой, как Стас, "не отобьется".

Это же не Ярцев, у которого семь пятниц на неделе. Вот, например, сегодня этот хулиган решил прогулять пару, хотя прекрасно знает, кто ее будет проводить.

Нет, он специально меня подставляет, да? Его отсутствие не останется не замеченным Стасом, он может случайно обронить это перед моей мамой, а там снова начнется лекция о том, что Ярцев плохо на меня влияет.

С последним согласна. Правда, еще не поняла всю степень этого "плохо".

То, что я все реже думаю о Стасе, а все чаще о Ярцеве, немного пугает. Я ведь прекрасно понимаю, да, что все эти знаки внимания со стороны Ярцева — не более чем часть его большой игры?

Но почему мне хочется думать иначе? Почему мое глупое сердце подпрыгивает всякий раз, когда я вижу Тимура в непосредственной близости от себя?

Даже мотаю головой, чтобы выбить часть мыслей о ненавистном негодяе. Он, небось, обо мне и не думает.

Оглядываюсь на пустующую парту — хоть бы смс-ку прислал, а то я начинаю переживать...

— Зойка, это правда, Стас-ловелас будет нашим новым преподом? — загорелая Вика плюхается на соседний стул.

Мы с ней не успели вчера увидеться, она по своей любимой традиции ездила на пару деньков "жарить булки в Тай", но для преподов версия, конечно же, была несколько иной.

Правда, ее южный загар немного ставит под сомнение все приличные отмазки и мою репутацию, но что не сделаешь ради любимой подруги?

— И ты туда же? — хмурюсь, когда слышу из ее уст кличку Стаса, лихо используемую Ярцевым.

Вика давно его так прозвала, он ей категорически не понравился с самой первой встречи. И на вопрос почему, она отвечала, мол, у него глазки бегают налево и направо. Железная аргументация!

— Куда это?

— Стас не такой...

— О, ну хоть что-то стабильно в этом переменчивом мире, — Вика порой умеет очень артистично выражать свои эмоции.

Она вообще та еще лиса, умеет сыграть на публику, если того требуют обстоятельства. А я вот, наоборот, слишком гордая — буду корпеть, пыхтеть, но делать, стиснув зубы.

— Как у вас дела с Ярцевым?

— Нормально. Я тебе на перемене все расскажу, — киваю в сторону подружек Марьяны. — Слишком много лишних ушей.

Вика фыркает, глядя на них, и уже собирается спросить что-то еще, как вдруг дверь в аудиторию открывается и на пороге появляется Стас.

Точнее, Станислав Олегович.

Замираю, когда вижу его в идеально сидящем костюме. Заметив мой восхищенный взгляд, Вика закатывает глаза.

Девчонки с первых парт тоже не могут скрыть своих восторженных вздохов, чем вызывают лишь легкую полуулыбку у Стаса. Какой же он скромный!

Зато мальчишки смотрят на нового препода весьма настороженно — небось увидели в нем соперника и испугались, что вся женская половина потока метнется на его сторону, а там прощайте халявные решения заданий и курсовые.

— То же мне Аполлон! — одна Вика не разделяет восторгов, провожает Стаса настороженным взглядом. — Красуется перед малолетками.

— Ну тебя, — бурчу под нос и отворачиваюсь. Даже помечатать не дают.

— Спалишься ведь, Зои. Кстати, где Тимур? Почему вы не вместе и не изображаете сладкую парочку?

— Не знаю, наверное, как всегда прогуливает пары. — Пожимаю плечами, делая вид, будто мне все равно.

На самом деле, как бы я не пыталась, не думать о Тимуре, мне не все равно. Маленький червячок сомнения грызет меня изнутри.

И, как оказывается, не зря.

Стас не успевает начать перекличку, как его отвлекают от занятия и вызывают на какое-то собрание. Он убегает, пообещав вернуться через пару минут.

Решаю воспользоваться моментом, выхожу в коридор и уже хочу набрать номер Ярцева, как вдруг замечаю его самого, поднимающегося по лестнице.

Правда, он не один. Под локоть придерживает какую-то... блондинистую пигалицу, хромающую на одну ногу.

Тааак! Это еще кто???

Тимур

Ботаничка уходит вслед за Стасом-ловеласом, а я вдруг чувствую легкий укол досады. В глубине души надеялся, что она поступит по-другому.

И с чего вообще надеялся? Рощина мне, что, клятву верности давала? Или я сам ее давал?

— А она точно твоя девушка? — подливает масла в огонь стоящая рядом со мной Алиса.

Язва она, а не Алиса.

— Твои комментарии сейчас не уместны. — Хмурюсь, понимая, что Язва попала точно в цель.

Та фыркает и закатывает глаза в своей любимой манере. Лев рядом не выдерживает и закатывает в ответ.

Так и живем…

Угораздило же меня оказаться втянутым во всю эту котовасию.

Вчера, когда увидел их с Ремцовым на заднем дворе нашего особняка, представить не мог, во что все это выльется. В итоге меня приставили нянькой к этой ненормальной.

Оказывается, она дочь друга моего отца, который прилетел из-за тридевяти земель, чтобы начать здесь с нуля свой бизнес. Мой батя прекрасно шарит во всех тонкостях ведения переговоров, имеет много связей, поэтому вчера они обсуждали какие-то совместные дела, проекты.

Ну и этой Алисе, видите ли, стало скучно, и она решила прошвырнуться по дому и территории. То же мне кошка, блин!

Нет, тут я ее, конечно, понимаю — сам сбежал куда подальше, едва почуял шлейф важных тем. И надо же, звезды так сошлись, что Рему в ожидании меня тоже стало скучно, именно так он оказался возле бассейна.

Там и встретились два одиночества, только вот что-то пошло не так. То ли пикап-способности Лёвчика оказались преувеличенными, то ли нашлась та девушка, у которой был врожденный иммунитет против его обаяния, но… Ремцова довольно жестко отшили, отправив в пешее эротическое, и для убедительности подкрепили свои слова тем, что толкнули его в бассейн.

А Лев воспринял все буквально и решил не оставаться в долгу — дёрнул белобрысую за ногу, от чего та полетела прямиком в его объятия. Правда, очень неудачно, настолько, что умудрилась подвернуть лодыжку.

Эта Алиса — ходячее недоразумение, как можно быть такой бедовой? А еще у нее очень громкий голос и болевой порог ниже нуля. Потому как орала она, как резаная!

На шум естественно сбежались все домашние, и реакция наших родителей, как и отца Алисы, была крайне неоднозначной.

Небось, со стороны показалось им, что мы со Львом решили утопить гостью.

— Что тут происходит?! — побагровел друг отца на глазах, по оттенку кожи лица напоминая что-то среднее между спелым томатом и варёной свеклой. — Алиса, какого черта, ты там делаешь?!

— Произошло недоразумение, — очаровательно улыбнулся Лев, правда, это только усугубило ситуацию, ведь его руки весьма двусмысленно придерживали дочь друга моего отца за весьма пикантные места.

— Я тебе покажу недоразумение! Ты еще кто такой?

— Это мой друг, — тут уже мой черёд вступаться за Ремцова. Ну а какого он позволяет наезжать на него? — Все вышло случайно.

— Случайно, говоришь?

Окидывает меня гневным взглядом, срывая с лица маску вежливости. Так и думал, очередной богатенький папаша с заскоками и гонором.

И почему я не удивлен тому, что у моего отца плохой вкус в выборе друзей? Под себя подбирал или как?

— Алиса! Немедленно вылезай оттуда. Мы уезжаем!

Блонди молчит, перечить отцу не решается. Скулит от боли, правда, уже не так громко.

— В травмпункт поедешь с водителем. У меня еще дела в офисе. Черти что…

Дядька отмахивается, будто дочь ему все планы попортила. Хм, на отца года он явно не тянет. Нормальный родитель променяет своего ребенка на «ночную шабашку»?

Ну если только это не мой отец-трудоголик. Оказывается, вот еще второй такой нашелся. Мне даже становится жалко эту Алису, мы же с ней брат и сестра по несчастью.

— Ох, произошло недоразумение… — Мама все пытается сгладить конфликт, в отличие от отца, который только и делает, что метает взглядом молнии в мою сторону.

Пожимаю плечами. А что мне нужно было делать? Да и, честно говоря, не вижу ничего катастрофически страшного в том, что эта белобрысая приняла вечернюю ванну.

Может быть, впредь будет думать, прежде чем кидаться на людей?..

Тимур

— Она дикая, — жалуется на Алису Лев, когда мы наконец, проводив дорогих гостей, поднимаемся в мою комнату. Я как раз роюсь в шкафу в поисках подходящей для друга одежды — тот промок до трусов.

— Ты ее прямо в доме моих родителей хотел закадрить?

— Да, кто знал, что она… Того, — Рем крутит пальцем у виска.

— Ну теперь знаешь. На, держи, — бросаю другу сухую футболку и спортивные штаны. — Можешь не возвращать.

— Тимур? — в комнату заглядывает папа, как всегда очень вовремя. Мы же вроде бы все выяснили, не?

— Что случилось?

— На пару слов.

— Говори при Реме, он мой друг, мне скрывать нечего.

Вижу, что папе не нравится, но выбора у него нет.

— Я могу выйти, если что...

— Нет, не нужно. — Останавливаю Рема. Просто я же знаю, что в присутствии Льва отец не станет надолго растягивать свои нотации, а у меня, честно, нет никакого желания выслушивать их по второму кругу.

— Тимур, — откашливается отец. Он всегда так делает, когда ему нужно придать важности своему обращению. — Алиса — дочь моего будущего партнера, а ситуация вышла крайне абсурдная и некрасивая, — быстрый взгляд в сторону Ремцова. — Поэтому нужно загладить ее, замять по-пацански, понимаешь, о чем я?

— Честно говоря, нет.

Ну реал, что за бред? Подумаешь, искупалась в бассейне белобрысая язва, не растаяла же, в самом деле.

— Алиса будет учиться в том же универе, что вы со Львом. Поэтому завтра заедешь за ней и отвезешь на учебу.

— Еще чего?!

— Тимур. — В голосе отца слышатся угрожающие нотки. — Будь добр, сделай хоть что-то, что тебе по силам, раз не хочешь принимать никакого участия в делах моей компании. А мог бы, как твой друг.

— Э, не, Артур Денисович, я — очень плохой пример, — Лев даже руки вперед выставляет, словно боится, что его сейчас закинут на доску образцово-показательных сыновей. Что-то из разряда сына маминой подруги, был такой мем.

— Ну так вот, — отец не обращает внимания на слова друга. — Завтра довозишь Алису, и вообще все время, до тех пор, пока не заживет нога, носишься с ней, проявляя заботу и внимание.

— Исключено.

— Я не спрашиваю, сын. Это не обсуждается. Не вижу ничего сверхсложного в том, чтобы извиниться за свою выходку.

И не дожидаясь моего ответа, отец уходит, напоследок громко хлопнув дверью.

Не, нормально, да? Поговорили мы так? Или меня просто в очередной раз облаяли?

Чувствую закипающую внутри злость и с размаху бью кулаком по стене.

— Черт бы их всех побрал!

— Слушай, Яр, да не бесись ты так. Что ты, отца своего не знаешь? Он же у тебя всегда такой... Акула бизнеса, все дела.

— Вот в этом-то и проблема. — Качаю головой. — Хоть бы раз попробовал себя вести со мной, как отец, а не акула.

— Ну может он человек такой, не может перестроиться?..

— Я не понял, ты у нас дофига психологом заделался или что? — бросаю гневный взгляд на Льва, который он принимает с самым спокойным выражением лица.

То же мне будда!

— Да я просто смотрю со стороны, не пыли, Яр. Ну и... Я же виноват, что эта девка ногу себе подвернула, поэтому, давай я ее довезу.

— Да она тебя ближе, чем на пушечный выстрел, не подпустит, — фыркаю я, чувствуя, что напряжение потихоньку уходит.

Все-таки умеет Лев разрядить обстановку, может он реал немного психолог? Или просто такой же псих, как и я? Скорее, второе.

— Ну тогда давай вместе за ней заедем. Не тебе же за меня отдуваться. Я и извиниться могу, мне не в лом, правда, сначала хочу увидеть ее справку.

— Какую еще справку?

— От психиатра. Она же бешеная, не хочу заразиться.

— Придурок, — ржу и отмахиваюсь от Рема. Ну что с него возьмешь?

— Ладно, с этим все понятно. Ты мне лучше расскажи, как там дела с нашим пари? — Лев плюхается на мою кровать и по-хозяйски закидывает ногу на ногу.

— Каким еще пари... А... Ты про Зою.

— Зою? Она уже не ботаничка?

— Да, ботаничка, ботаничка. — Чувствую легкое раздражение, сам не знаю почему.

Может быть, потому что, вспоминая Зою, вспоминаю и этого белобрысого долбоящера? И Людоедовну до кучи.

— Так, так, так, — Лев даже садится на кровати. — Рассказывай, что происходит? Неужто она тебе не по зубам?

— Мне? Вот еще! Конечно, по зубам.

— Ну тогда, чего затягиваешь? Осталась неделя, одна уже прошла, и что-то я не вижу особых сподвижек.

— Скажешь тоже, — закатываю глаза. — В таком деле спешить нельзя.

— Кайфуешь от процесса?

— Ага, по семь раз на дню. Особенно, когда приходится быть гостем Людоедовны.

— Да, брось, Яр, — лыбится Лев, да так явно, что хочется кинуть в него подушкой. Что я и делаю.

Ловит мой «опасный» снаряд на лету — не зря же, он — форвард студенческой высшей лиги по баскетболу. Мы, кстати, играем в одной команде с первого курса, оттуда и пошла наша дружба.

— Бросил. Поймал?

— Только не говори, что не хочешь ранить нежные чувства Рощиной. Не поверю.

— Нежные чувства у десятилеток, — запускаю пятерню в волосы и ерошу их привычным жестом. — Чай, Рощина уже не маленькая девочка, с чего ее жалеть?

— Тогда, камон, вперед. — Мне кажется, или он спецом меня подначивает? — Бери штурмом эту крепость, и мы квиты. Что тебя останавливает?

— Брат, ты так сильно хочешь расстаться с мотиком?

— Я не хочу расстаться с другом, — отвечает Рем многозначительной фразой, которую можно понимать, как угодно. — Еще влюбишься в эту свою ботаничку, потом и мне придется взяться за ум.

Я уже говорил, что Лёвчик тот еще дурачок?

— Исключено, — усмехаюсь в ответ. — Дружба и спор превыше всего.

— То-то же. Давай краба, бро.

Ударяем с ним по рукам, типа подкрепляя слова. И хоть половина сказанного Ремцовым было не более чем шуткой, но доля правды в ней явно присутствует.

В другой раз я бы уже думать забыл о нашем разговоре, но сейчас… И когда Рощина успела так прочно поселиться в моих мыслях?

И не просто поселилась, шороху навела. Такими темпами и одержимым можно стать, а можно и…

Не, перебор! Гоню от себя прочь эту сумасшедшую мысль.

Между нами огромная пропасть, и если мы с Рощиной сделаем шаг навстречу друг к другу, скорее полетим и разобьемся, поэтому… Надо держать себя в руках. И заканчивать поскорее с этим спором.

Только получу то, что мне нужно, а там уже… Гори все огнем!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зоя

Я так напряжена, так внутренне вымотана своими сомнениями, что к концу пары чувствую себя выжатым лимоном.

В другое время я бы порадовалась тому, что могу целую пару любоваться своим идеалом парня — Стасом, но сегодня что-то пошло не так.

Оно уже давно пошло не так, если что. С того самого момента, когда я решила выплеснуть свою не совсем трезвую душу в женском туалете клуба своей подруге.

Выплеснула. До сих пор не могу отмыться.

И перестать думать о Ярцеве тоже не могу.

Может быть, зря я не осталась с ними там, в коридоре? Эта блонди тот еще фрукт, поэтому вряд ли отстанет от Тимура. Поначалу я даже почувствовала что-то похожее на укол ревности — ведь это мое право собачиться с Ярцевым, а тут заявилась какая-то хромоногая девица и еще пытается его строить. И его, и Ремцова.

Вот последнее очень кстати, Льва реально иногда сильно заносит, поэтому не помешает для профилактики.

Ах, вот бы воочию увидеть эту сцену, когда его отшили и отправили в большое плавание в бассейне Ярцевых. Эта Алиса довольно бесшабашная, что в общении с Ремом скорее плюс, чем минус. Он и сам сумасшедший, привык, что ему все дозволено, зазвездился чувак.

И к отказам он явно не привык. Хотел подкатить к хромоножке, но получил откат...

Вдруг представляю эту сцену, и становится смешно.

— Зойка, ты чего там втихаря хихикаешь? — шепчет заинтересованно Вика и толкает меня вбок, мол, колись.

— Да ничего, — отмахиваюсь я, бросая быстрый взгляд в сторону преподавательского стола.

Не хватало еще подвести Стаса и запороть ему первую пару, правда, рассказывает он несколько суховато, упуская многие важные детали. Наверное, сказывается волнение. Ну а что, даже такие парни, как он, имеют на это право.

Но Стас, скорее, мужчина, конечно. Молодой и очень красивый. Так бы и любовалась его голубыми глазами, его очаровательной улыбкой.

Ну так любуйся, что тебе мешает? Ярцев мешает! Стоит мне начать мечтать о Стасе, как тут же перед глазами всплывает грозное лицо Тимура, когда он зажал меня в раздевалке.

— Домашнее задание вышлю всем на почту, — оказывается уже прозвенел звонок, который я благополучно проворонила, размышляя о своей нелегкой доле.

Стас собирает у всех методички, и я спецом тяну время, чтобы сдать ему последней. А еще хочу поздравить его с боевым крещением, как никак, он заслужил.

— А, Зоя? Как тебе? — увидев меня, Стас сразу расплывается в широченной улыбке, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Ты большой молодец! — мой голос становится выше от волнения. — Очень здорово выступил с лекцией, мне кажется, все слушали, разинув рты.

Ну, последнее, конечно, явное преувеличение, но мне так хочется сделать Стасу приятное.

— Спасибо, Зоя. Да, не зря я готовился. Кстати, у меня к тебе была не большая просьба, — говорит это и вдруг берет за руку.

Омг! Я в таком ступоре от его действий, что не могу вымолвить ни слова, кроме:

— Да...

— Ты не могла бы... Сказать это Людмиле Рудольфовне.

— Сказать, что?

— Ну про мою пару. Так сказать, поделиться взглядом со стороны.

— Ааа, ты про это... — чувствую легкое разочарование. Я ведь уже надеялась, что Стас сейчас скажет мне что-то важное.

Например, признается в том, что я ему небезразлична, что нужно срочно объясниться с Надей, придумать какой-то выход из ситуации, чтобы мы с ним могли быть вместе.

— Так ты замолвишь за меня словечко перед ней? — поглаживает мою ладонь большим пальцем и с надеждой смотрит прямо мне в глаза.

— Конечно, замолвлю. Обязательно, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, хотя вкус досады такой горький, что жжет горло.

— Спасибо, Зоя. Спасибо. Ты такая... — Стас не успевает договорить, потому как дверь аудитории открывается, и на пороге появляется... Ярцев собственной персоной.

Ой, и кажется, он не совсем в духе, потому как его взгляд сразу замирает на наших со Стасом руках.

— Тимур? — резко вырываю свою ладонь из хватки Стаса.

— Если вы закончили, — нарочно выделяет последнее слово, — то попрошу не задерживать мою девушку.

— Уже иду, — опережаю Стаса и скорее иду к Ярцеву, пока он не устроил тут выяснение отношений в чисто пацанском стиле. — Пока... То есть, до свидания, Стас Олегович.

По правде говоря, я жутко благодарна Ярцеву за то, что он ворвался именно в тот момент, когда я могла натворить глупостей. Просто рядом с Надиным парнем я становлюсь сама не своя, теряю остатки здравомыслия, и если бы он вдруг решил... Ну чмокнуть меня в щечку, то я бы не стала его отталкивать. А это очень плохой поступок по отношению к сестре, меня бы потом съела совесть.

Так что, Тимур у нас сегодня оказался спасителем моей мечущейся, девичьей души.

— Ты что-то хотел? — робко интересуюсь, когда мы оказываемся в, на удивление, пустом коридоре. Обычно к концу учебного года, ближе к сессии, народу в универе становится еще больше: выползают из своих уютных норок все "хвостатые" и не очень студенты, носятся туда-сюда незнакомые нам заочники...

— Хотел. — Ярцев смурнее грозовой тучи. — Ты совсем стыд потеряла?

Зоя

— В каком смысле?

— Милуешься с этим белобрысым прямо на виду у всех.

Задыхаюсь от возмущения.

— Вообще-то, пока ты туда не ворвался, там были только я и Стас!

— Вот именно, ботаничка, ключевое слово — пока. А если бы вас увидела твоя безумная мамаша? Ты головой подумала, что тогда наш план провалился бы сразу, не успев начаться?

Ах, вот оно что! Кто-то очень сильно переживает за свою драгоценную задницу! А я уже подумала, что хоть самую малость, но небезразлична...

— Тогда я бы избавилась от твоего общества, придурок! — выпаливаю я со всей злостью, которая закипает внутри меня, подобно лаве.

— Вот как? — грозно нависает надо мной Тимур, заставляя меня впечататься спиной в стену. — Тебя так сильно претит мое общество, что ты готова кинуться в объятия жениха своей сестры?

Вздрагиваю от его резких слов, словно от пощечины. Может быть, потому что они полны правды? Или все из-за тона, каким говорит Ярцев? В его голосе нет ни капли смеха, только сталь, холод, поэтому я моментально теряю весь свой пыл.

Я не хочу продолжать этот разговор, ведь итак понятно, что я проиграю — у Тимура все козыри в руках, а у меня — ни одного приличного объяснения своих чувств. Влюбиться в Стаса — это неправильно, плохо по отношению к Наде, я и сама все понимаю, но ничего не могу поделать с этой привязанностью — мечтаю о Стасе, как о любимой звезде, как о своем кумире. Он для меня что-то вроде Тимоти Шаламе, Джастина Бибера, просто он ближе, протяни руку и…

— Зачем ты за мной пришел? Ты что-то хотел сказать? — заворачиваю разговор в другое, мирное русло, при этом отвожу взгляд в сторону, чтобы не встречаться им с Ярцевым.

— Да, хотел. Хотел предложить тебе вылазку на природу в эти выходные. Время подумать до вечера, ответ пришлёшь смс-кой.

Говорит это совершенно пустым, безэмоциональным тоном и, оттолкнувшись от стены двумя руками, которые он выставил по обе стороны от меня, уходит.

А я остаюсь и просто смотрю ему вслед, понимая, что… он меня погубит. Нет, не так!

Я сама себя погублю, если… буду продолжать в том же духе.

Мне бы защищаться, отстаивать свои личные границы, не подпускать Ярцева так близко, но в какой-то момент он оказывается сильнее меня, и я снова остаюсь в проигрыше.

Так, может быть, попробовать сменить тактику?

Отчасти поэтому я соглашаюсь на его предложение. Правда, ему придется попыхтеть, чтобы вытащить меня из дома, ведь мама теперь держит меня на коротком поводке.

Собственно, он и до этого был не сказать, чтобы очень длинный, но сейчас на любую вылазку куда-то поздно вечером, а уж тем более ночью могут наложить вето без предупреждения.

"Я согласна" — отправляю смс-ку, уже лежа в кровати. Решила, что не стоит отвечать сразу, чтобы подержать Ярцева в тонусе.

"Ок".

О, кажется, кое-кто пользуется моими же методами. Или все еще дуется. Почему-то думаю о последнем и становится смешно. Сразу представляю хмурое лицо Тимура и то, как он пыхтит себе под нос.

Иду дальше, повинуясь какому-то порыву души, и отправляю еще одно сообщение:

"Спокойной ночи".

Ну вот, отправила. А сердце при этом готово выпрыгнуть из груди. Словно я ему не добрых снов пожелала, а призналась в любви.

Скорее, в чистой, прекрасной ненависти. И у нас это взаимно. Наверное.

Вот ведь, гаденыш, не отвечает. Небось, прочитал мое сообщение и... С чего я взяла, что вообще прочитал?

Нет, Зоя. вопрос не верный. С чего ты вообще написала ему?

Улыбки на лице как не бывало. Жму на кнопку блокировки и, бросив телефон на тумбочку рядом с кроватью, обнимаю подушку и ложусь спать.

Ругаю себя на чем свет стоит. Черт меня дернул писать этому самовлюбленному, напыщенному...

Дзинь.

Едва не подскакиваю от звука входящего сообщения. Сердце колотится, как ненормальное, когда снова беру в руки свой телефон и открываю сообщение.

— Его сообщение! — шепчет одна моя сторона.

— Ага, вспомни, кто это! — шепчет другая.

— Ой, все, — отмахиваюсь и скорее жму по зелененькой кнопочке мессенджера.

"Спокойной ночи, ботаничка"

Читаю это короткое сообщение и... снова расплываюсь в улыбке, как дура.

Ответил, все-таки ответил! Не знаю, почему, но для меня это становится очень важно — получить его ответное сообщение. Словно между нами начала появляться тоненькая нить... понимания.

Перечитываю его сообщение и сама не замечаю, как засыпаю. И мне ничего не снится, только три слова.

Спокойной ночи, ботаничка.

Визуал в следующей главе, листаем дальше ———>

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зоя

Еще никогда так сладко не спала. Может быть, поэтому едва не просыпаю утренние пары. Странно, что мама уехала на работу, не разбудив меня. Должно быть, торопилась на планерку у ректора.

Ношусь по комнате как электровеник, пытаясь собраться в ускоренном режиме. Нужно бы вызвать такси, но вдруг в дверь раздается звонок.

— Как же невовремя! — влезаю в джинсы, все еще оставаясь в своей домашней футболке.

Блин, кажется, мама говорила что-то про сантехника и замену труб, но если это реально он, то мне придется как-то съехать с темы...

— Кто там?

— Ботаничка, открывай, это я.

Распахиваю дверь, не веря, что слышу голос Ярцева.

Какого он приперся так рано? И зачем?

— А что ты тут делаешь? — протягиваю удивленно, поправляя съезжающую с плеча футболку.

— За тобой приехал. — Прослеживает за моими действиями внимательным взглядом. — Или ты сегодня не идешь на пары?

— С ума сошел?! Конечно, иду!

— Ну тогда поехали. — Приглашающий жест в сторону лестничной площадки.

А я даже не нахожусь, что и сказать. Ну то есть...

Во-первых, времени очень мало.

Во-вторых, я не то, чтобы против того, чтобы ехать с Ярцевым — он реально мое спасение в данный момент, так как ближайшее такси доедет только через десять минут, но сказать об этом открыто не решаюсь. Мы же вечно в контрах, а это как… проявить слабость или…

Ай, к черту эти условности!

— Поехали. Бегу. Я сейчас! — бегом залетаю в комнату и переодеваю футболку с котятками на что-то более серьезное, на ходу хватаю рюкзак и бегу к Тимуру, терпеливо ожидающему меня у двери.

Надо же, а он сегодня просто душка. Ни одного язвительного комментария в мой адрес, что очень на него не похоже. В другое время он бы уже обсыпал меня колкостями с головы до ног.

Думаю об этом, пока спускаемся вниз, к парковке возле дома.

— Держи! — едва успеваю поймать шлем, который Тимур кидает мне, когда мы оказываемся возле байка.

Так, стоп, возле байка???

— Мы, что, на нем поедем? — кошусь в сторону блестящего в лучах утреннего солнца стального коня и ежусь от легкого ветра.

— Да, проблемы?.. А, черт. — Спохватывается Ярцев и, стянув с себя легкую кожанку, вдруг подходит ко мне и накидывает на мои плечи. — Вот так лучше.

И почему-то не убирает руки, держит их дольше положенного. И стоит так близко, что я задыхаюсь от легкого аромата его парфюма или геля для душа

— Шлем застегивать умеешь? — и голос у него низкий такой, чуть хриплый, словно он простудился немного или...

— Неа, — мотаю головой, пытаясь отогнать наваждение. — Поможешь?

Или не пытаясь? Может быть, я уже ныряю в эту грезу с головой?..

Он аккуратно водружает шлем мне на голову и, прежде чем застегнуть, убирает мои распущенные волосы внутрь, чтобы не мешались. От его легких прикосновений мурашки по коже, мне кажется, я перестаю дышать, глядя в непривычно серьезное и сосредоточенное лицо Ярцева.

Какие у него красивые черты лица, замечаю шрам прямо на левой щеке — так и хочется дотронуться руками, обвести его контуры.

— Вдеваем ремешок и фиксируем, — комментирует он свои действия, заставляя вернуться меня в реальность.

Вот это я поплыла! Никогда со мной такого не происходило, даже со Стасом.

— Не давит?

Мотаю головой в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Похоже, у меня отказала "говорилка". И мозги, раз я ведусь на Ярцева, как первокурсница, которая его не знает.

Ау, Зоя, у него на тебя компромат!

Это напоминание немного отрезвляет, приводит в чувства.

— Спасибо, дальше я сама, — перехватываю застежку и защелкиваю. — Поехали, а то опоздаем.

Тимур ничего не говорит в ответ, но на его губах появляется кривая усмешка. Отлично, он тоже вернулся в свое прежнее состояние. Да, это к лучшему, нам нельзя забываться, ведь мы всего лишь играем роль двух горячо влюбленных друг в друга людей.

Пусть уже поскорее закончится это безумие, пока мы сами не превратились в безумцев...

Но, кажется, безумие только начало свое действие.

— Держись за меня крепче, — Ярцев берет мои ладони и заставляет обхватить его живот, когда я залезаю на байк и сажусь позади него.

Нет, я понимаю, что таковы правила безопасности, но...

Для моей нервной системы сейчас это, мягко говоря, ту мач.

Однако не сопротивляюсь и не возражаю, просто делаю, что он говорит.

Правда, всю дорогу до универа я только и делаю, что пытаюсь не придавать значение тому, что мои руки покоятся на его твердом, как камень прессе. На одном из особенно крутых поворотов закрываю глаза и прижимаюсь щекой к его широкой спине. От его одежды вкусно пахнет свежестью мяты и... свободы.

Даже немного завидую Ярцеву, ведь он реально свободен: может делать то, что ему хочется. А у меня с самого детства — шаг влево, шаг вправо — расстрел... Ну насчет последнего я утрирую, конечно, но... Так хочется иногда просто нарушить все возможные правила, забить на все наставления родителей и... И что?

Потерять голову? Умчаться в закат с принцем на белом на коне?

Ах, Зоя, Зоя, ты же прекрасно знаешь, что принцев не существует. Как в любимом меме Вики, принцев нет, остались только кони...

Окей, допустим, их нет, тогда, почему сейчас Ярцев так похож на такого вот принца, вытаскивающего принцессу из лап серых будней? На железном коне, да, не идеальный, но...

— У тебя пальцы ледяные, — касается моих рук своими, когда мы тормозим на светофоре. — Засунь-ка их под под футболку, не хватало еще, чтобы ты заболела. — Добивает меня окончательно Ярцев тем, что уверенным движением руки чуть задирает свою одежду и кладет мои ладони прямо поверх голого тела.

Своего голого, идеального тела. Омг!

Моментально заливаюсь краской и, если бы не попутный ветер, бьющий в лицо, давно бы сгорела от стыда.

Он такой горячий. Ну, пресс Ярцева. И такой...

Интересно, настоящий? Нет, ну мало ли. Слегка щупаю, чтобы удостовериться в том, что кубики свои, заработанные физическими упражнениями, а не дутые. Или как это правильно называется?

Зоя

— Нравится? — нагло ухмыляется гаденыш, заметив мое смущение.

— Смотри на дорогу, — бурчу под нос, не зная, куда себя деть от праведного стыда.

Это называется, поймали с поличным! И зеленый все никак не загорится, так бы Ярцев не видел, как я заливаюсь краской.

А ему, я поняла, только дай повод подразнить меня. Ну в таком случае… отморожу уши назло маме!

Уже хочу убрать руки, как вдруг Ярцев перехватывает их свободной левой ладонью и чуть сжимает сквозь тонкую ткань футболки.

— Оставь, я пошутил. — А в голосе ни капли издевки, говорит так, словно самому хочется… греть мои ладошки.

Не могу сдержать улыбки. Пальцами еще раз пробегаюсь по уже знакомой территории, от чего Тимур, как мне кажется, вздрагивает и ежится. Интересно, от холода или от того, что ему… приятны мои прикосновения?

Так хочется, чтобы причина была во втором.

— Не шали, малыш, иначе мы можем не доехать до учебы, — окидывает тяжелым взглядом, от которого меня бросает в жар. И голова кружится то ли от его близости, то ли от скорости, то ли от низкого голоса…

Ах, Зоя, Зоя, летишь на пламя, точно несмышлёный мотылек! А если сгоришь?

Сама не замечаю, как за волнительными мыслями, мы доезжаем до нашей альма-матер.

Ярцев ловко лавирует между машин и паркуется почти у самого крыльца. Он вообще очень хороший ездок, хотя, я ни разу не ездила на таких больших мотоциклах, только на мопеде своего деревенского друга, когда гостила у двоюродной бабушки в Подмосковье. Сравнивать их, конечно, вообще не стоит.

Ну в смысле, мопед и байк.

Тимур первым слезает с мотоцикла и со всей галантностью подает мне руку. Боже мой, такими темпами я реально поверю в то, что он может быть рыцарем и джентльменом в одном флаконе!

И куда катится мир? Может Ярцева подменили инопланетяне? Или в него вселился Дон-Кихот?

Скорее, Дон Жуан!

Наверное, я слишком много фантазирую и слишком мало внимания уделяю своим действиям, потому как случайно цепляюсь штаниной за торчащую железку байка. Педаль или что-то вроде того, я совершенно не разбираюсь в технике, но не суть.

Суть в том, что из-за своей неосторожности я падаю прямо в объятия Тимура. А он ловит меня со всей присущей ему ловкостью.

Ловит и не отпускает, причем держит так бережно, словно я — хрустальная ваза, которая может разбиться.

Я не хрустальная, но разбиться у меня есть чему.

Например, глупой черепушке (хорошо, далеко не глупой) и не менее глупому сердцу, которое снова приостанавливает свой бег, едва я оказываюсь в опасной близости от Ярцева.

Когда я оказываюсь в плену его сильных рук!

Каждая клеточка моего тела буквально кричит: "Warning, Зоя! Нарушено максимально разрешенное расстояние между тобой и Тимуром!".

А я в шлеме, как в танке, ничего не слышу. Ни-че-го, даже слова Ярцева не сразу доходят до моего слуха.

— Ты как? Цела?

— Кажется, да, — выдыхаю как на духу.

Адреналин в крови просто зашкаливает! И еще что-то, но я еще не разобрала до конца что это.

Зато вот у Тимура на губах снова непонятная улыбка. То есть, это не та самодовольная ухмылка, к которой я, о, ужас, почти привыкла, а что-то напоминающее легкую, позабавленную улыбку.

Смешно ему?

Я, что, так нелепо выгляжу в этом дурацком шлеме? И почему меня это беспокоит?

— Ну ты и бедовая, Зоя, — снова мурашки по коже. Очень непривычно слышать то, как он произносит мое имя. — Ходячая катастрофа. — Не сводит с моего лица взгляда в то время, как его горячие пальцы расстегивают кожаные ремешки, помогая стянуть шлем с головы.

Я уже хочу возразить в ответ, сославшись на то, что во всем виноват его байк, но тут Тимура окликает противный визгливый голосок, и я замолкаю на полуслове. Ясно, как божий день, кому принадлежит этот голос.

— Тим, мы можем с тобой поговорить? — "уточка" подходит ближе и выглядит крайне недовольной нашими спонтанными "обнимашками". Нетрудно догадаться, что она все видела.

— Поговорим после пар. Я пока занят.

— Занят ботаничкой? — в голосе Марьяны сквозит неприкрытая обида.

Ну еще бы, саму королеву продинамили, променяли на "простушку". Хотя, по мне лучше быть "простушкой", нежели "пустышкой". И что в ней только нашел Ярцев? Интересно, а они до сих пор вместе?

Нет, вряд ли, иначе эта "утка" растрепала бы мою тайну всему универу, у нее язык без костей. И подруги как на подбор: Лизка с Леной действуют, как швейцарские часы — сплетня разносится аккурат в тот же день, когда будет услышана. Наисвежайшая доставка в лучшем виде, приправленная их личными домыслами!

— Я занят своей девушкой, Марьян. И мы спешим на занятия. — Ярцев говорит это и протягивает мне руку. — Пойдем?

А вот это он зря, конечно, провоцирует блонди. Начнет пакостить, мало не покажется. Но, с другой стороны, кто она такая, чтобы перед ней отчитываться о каждом шаге?

Ярцев, правда, сумасшедший. И бесстрашный. Но я следую за ним, как за путеводной звездой. Возможно, мне так понравилось злить Марьяну, что я не могу устоять перед очередным искушением.

— Пойдем. — Набираю в легкие побольше воздуха и вкладываю свою ладонь в его.

Спиной чувствую взгляд Марьяны, которая, наверняка, не оставит все это просто так.

И более чем уверена, что нападение будет без объявления войны. И не заставит себя долго ждать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

Марьяна как всегда появляется в самое неподходящее время. Есть у нее такая привычка, почти дар, я бы сказал.

Я сегодня изображаю из себя галантного кавалера, которому под силу растопить холодное, как лед, сердце ботанички, и вот как раз в тот момент, когда этот лед вроде бы чуть двигается с места, словно из-под земли вырастает она.

Мне плевать на Марьяну, как бы цинично это не звучало, меня волнует реакция Зои. Не для того я топил лед, чтобы потом все замерзло еще сильнее.

Качаю головой, понимая, что не совсем доволен собой. Совсем не доволен.

Но после того, как я затолкнул все свои сомнения в самый дальний ящик своей пацанской души, играть роль внимательного ухажера стало чуть легче. Кстати, что-то отдаленно напоминающее вой совести тоже оказалось там же.

Как бы этот ящик не оказался ящиком Пандоры.

«К чему эта философия, Яр?» — спросил голос Льва в моей голове со всей присущей ему беспечностью.

Действительно, к чему? Уже поздно давать заднюю.

Я же обещал Лёвчику, что доведу спор до конца и еще и выиграю его, так что мое решение идти ва-банк и сразить Зою наповал вполне себе ожидаемо.

Не ожидаемо лишь одно — моя внутренняя реакция на ботаничку, но с этим я уж как-нибудь разберусь. А что хотел, и рыбку съесть, и… спор выиграть?

— Тим? Ты обещал, что мы поговорим! — Марьяна все никак не отстанет, напоминает о себе своим визгливым голосом.

Подлавливает меня у выхода из аудитории, как профессиональная прилипала. Или как обезумевшая после концерта звезды фанатка.

Следующим мне ждать срыв с себя одежды и просьбу расписаться аккурат посередине?

— Давай поговорим, — киваю в сторону окна.

А сам попутно думаю о том, как выносил разговоры с ней раньше? Пардон, мы толком и не разговаривали. Так, пара фраз ни о чем.

— Здесь? — удивленно приподнимает бровки Марьяша.

— А где ты хотела?

— Ну… — делает шаг ко мне. — Например, у меня дома. — Ее ручка с идеально отманикюренными ногтями ложится на мою грудь. Ни разу не замечал у той же Зои тяги к крашенным «когтям», и пальцы у нее вечно перепачканы чернилами, как у первоклашки, впервые взявшей в руки ручку.

— А что я забыл у тебя дома?

— Как, что? — искренне удивляется Марьяна, хлопая своими излишне густыми ресницами.

Что сегодня со мной такое? Я словно впервые вижу Марьяну. Точнее, ее изъяны и недочеты — всего в ней «слишком».

Слишком вульгарна, слишком неестественна. И это только два пункта из, как минимум, десяти, мною найденных за те две минуты, за которые мы перекинулись с ней очередной порцией «парафраз».

— Марья-ша, — протягиваю я не без издевки, чувствуя сильное раздражение. — Теперь у меня есть девушка, поэтому свои предложения оставь для кого-нибудь другого.

Да, нужно подтвердить наш с Зоей роман в глазах общественности, я ведь знаю, как быстро разносятся сплетни от Марьяны. Ее подруги и она не умеют держать язык за зубами или просто не хотят — любят ненароком обронить какую-нибудь новость, чтобы насладиться произведенным эффектом.

А в нашем случае эффект будет просто моментальным. Незамедлительным.

— Для кого-нибудь другого?

Вот ведь непонятливая, как попугай повторяет за мной, а догнать не может. Там ведь все просто — отвали, только в очень вежливой форме.

— Да. Уверен, что всегда найдутся желающие. — Не хотел это говорить, как-то само вырвалось. Поэтому и оставаться ни на секунду не желаю. Хватаю рюкзак с подоконника и направляюсь в сторону главной лестницы.

— Тимур?

— Потом, тороплюсь.

Отмахиваюсь от Марьяны как от назойливой мухи. Нет никакого желания продолжать этот глупый разговор.

Мне еще нужно найти ботаничку и проводить домой, чтобы окончательно укрепить свои боевые позиции.

Тимур

Выруливаю за угол, собираясь идти за Зоей, но тут же торможу, когда краем глаза замечаю препирающихся Стаса и Язву.

Мы так со Львом окрестили про себя Алису, дочку большого друга моего отца.

Вроде бы воспитанная юная леди, а выражения подбирает такие, что уши в трубочку сворачиваются. Точнее, совершенно не подбирает.

И все прелести общения с "язвами" мы ощутили на себе, пока везли одну из них до универа.

Правда, это было очень забавно, когда ей пришлось разместиться на коленях у Ремцова за неимением другого свободного места. Лев по привычке заехал за мной на своем двухместном кабриолете, совершенно забыв о том, что мы с ним встряли с миссией спасения наших душ перед моими и Алисины предками и показать свое искреннее раскаяние должны были заехать за Язвой утром.

Кабриолет, конечно, огонь. Хороший такой, на стиле, и как полагалось всем нормальным кабриолетам, у него были всего лишь два сиденья.

— Зато верх откидывается! — Лев попытался спасти ситуацию, невинно хлопая глазками, когда Алиса в третий раз уточнила у нас о том, серьезны ли наши намерения насчет веселой поездочки втроем?

— А у вас с этим лохматым крыша так же откинулась и улетела?

— Поехали, дорогуша, или струсила?

Кажется, Лев задел ее за живое — уже через пару минут Алиса сидела в салоне авто, подложив свой рюкзак аккурат среди наших кресел.

Правда на одном из поворотов ей все-таки пришлось слезть и разместиться на коленях у Льва, иначе было просто неудобно вести машину.

У-у-у, сколько недовольства было у мадам Язвы!

Всю дорогу только и делала, что собачилась со Львом и подпрыгивала на месте, когда мы ловили лежачих полицейских. А поймали мы легавых прилично: главная дорога до универа была перекрыта на ремонтные работы, и нам пришлось ехать в объезд…

Плюс мы жестко опаздывали на пару, поэтому гнали там, где это было возможно.

Также наш список неприятностей пополнил небольшой форс-мажор с заевшей кнопкой подъема крыши, поэтому волосы у Алисы от ветра растрепались так, словно мы ее не везли, а волочили по земле. Это стало последней каплей.

Нет, вру, последней каплей стала тупая и до невозможности избитая шутка Рема о новой прическе Алисы. Классика насчет взрыва на макаронной фабрике спровоцировала очередную ссору между ними, которая закончилась тем, что Язва в ответ тоже взъерошила Льву волосы.

А еще хорошенько отдавила ногу, когда выбиралась из машины.

Друг в этот раз принял весь удар на себя.

— Вы идите, я догоню, — просипел Лев, кивнув в сторону учебного корпуса, а сам отвернулся к машине, чтобы скрыть гримасу боли.

Или побоялся того, что не выдержит и придушит эту ненормальную прямо там, на студенческой парковке.

Делать нечего, мы итак опоздали на пару, поэтому, тяжело вздохнув, мне пришлось подставить Язве локоть, за который она, хоть и с недовольством, но взялась.

Так и доковыляли до универа.

А дальше сцена с Зоей и Стасом, который докопался до нас при первой же возможности. Кто бы сомневался, да, в этом гаденыше?

Разве что, Зоя?

— Отстань уже! — из размышлений меня вырывает громкий голос Алисы.

Руки уперла в бока, бледное лицо пошло красными пятнами от волнения, того гляди, выйдет из себя.

— Не отстану, Лиса, ты же знаешь, — белобрысый угрожающе нависает над Язвой. — Еще раз выкинешь подобное, и разговор будет другим.

Выкинешь подобное? Что она натворила?

— Не запугаешь! — бросает напоследок Алиса и, вырвав свою руку из его хватки, уносится прочь.

Надо же, и хромать почти перестала. Или это адреналин так ударил?

Но хромая нога отходит на второй план, когда мои мысли начинают вертеться вокруг их разговора.

Это уже интересней. Какая может быть связь между белобрысым индюком и... белобрысой язвой?

Надо бы поделиться с Ремцовым своими наблюдениями, уверен, что все это неспроста. Кажется, на Стаса-ловеласа накрапывается неплохой компромат.

Да, в последнее время мне нереально везет на подобные штучки. Не то, чтобы я был любителем шантажа и интриг, но, когда дело касается такого важного персонажа и разоблачения его ауры "святоши", я просто обязан быть начеку и воспользоваться моментом.

Я делаю это исключительно ради того, чтобы открыть глаза одной маленькой и наивной ботаничке.

Несмотря на то, что своей выходкой на днях она чуть не порушила всю конспирацию — оставила парня, побежала за белобрысым, словно он для нее был небожителем каким-то.

Еле успокоил себя тем, что наши отношения всего лишь фиктивные. Пока не нашел стоящего объяснения, почему я разозлился по-настоящему на то, что она выбрала не меня.

Наверное, не привык оставаться лузером.

Поэтому, хочет не хочет, а жест доброй воли от Ярцева Тимура придется принять.

Как и тот факт, что Стас действительно достоин приставки «ловелас»: не успел устроиться на работу, как романы со студентками начал крутить.

Или он их крутил уже давно?

А вот это и выясним.

Тимур

Как я и ожидал, Зоя находится в читальном зале. Сидит, обложившись книжками, что-то методично переписывает в свою тетрадку.

Аккуратистка до мозга костей, даже волосы заплела в скромную косичку. Наверное, хотела соответствовать месту нахождения.

Взгляд цепляется за ее пальцы. Тонкие, перепачканные чернилами. Тут же вспоминаю, как она прятала их под моей футболкой, пока мы ехали на байке сегодня, и меня бросает в жар.

Эти ее легкие, невинные прикосновения, в чем-то даже неосознанные. Наверное, Рощина и сама не понимает, какие чувства может вызывать у парней, раз так бесхитростно елозила пальцами по моему прессу. А я ведь, на секундочку, не железный!

— Ярцев?! — удивленный возглас библиотекарши, которая сама, вопреки своим правилам, нарушает тишину, заставляет меня вернуться в реальность и ухмыльнуться.

Все книжные черви и ботанички также подскакивают на месте от неожиданности и обращают свой взор на меня.

Зоя, как и остальные, выглядит удивленной, но, кажется, догадывается о причине моего возникновения на пороге библиотеки, потому как её щеки заливает розоватый румянец.

— И вам доброго дня, Вера Павловна, — протягиваю я не без удовольствия и, взъерошив волосы, прохожу внутрь.

— А...

— Не бойтесь, я пришел, чтобы позаниматься со своей девушкой, — опережаю библиотекаршу, заставляя её пережить шок во второй раз за день.

Нет, можно подумать, мне сюда путь заказан. Я, вообще-то, такой же студент, как и сидящие в читальном зале. Хочу книжки беру, хочу не беру.

Хотя, возможно, Веру Павловну поразило то, что прилежная девочка Зоя выбрала себе в качестве парня главного балбеса универа.

Да, хорошо, что она не знает истинную причину этого выбора.

— Привет, — плюхаюсь рядом с Рощиной, отставляя рюкзак в сторону.

Поначалу я хотел поприветствовать ее легким поцелуем в щеку, но потом передумал, решив не рисковать психикой нашей консервативной библиотекарши — мало ли, вдруг сердечко не выдержит очередной сенсации.

— Привет, — ботаничка бросает робкий взгляд и чуть отодвигается в сторону, словно боится меня.

А может реал боится, ведь я сегодня не такой, как обычно. По-крайней мере, с ней.

Решил сменить тактику, поняв, что действовал крайне не продуманно. Рощину нельзя завоевать парой привычных приемов, которые всегда прокатывают с другими девчонками, с той же Марьяшей, например. Нет, эту крепость нужно брать долгой осадой.

Откуда такие познания? Ну, на самом деле, я неплохо разбираюсь в людях.

Именно по этой причине я и попросил Льва продлить спор еще на недельку.

— Готовишься к проигрышу? — ухмыльнулся он во все тридцать два, едва услышал мою просьбу.

— Как бы не так. Просто... мне нужно еще немного времени.

— А что такое? Не по зубам орешек?

Так и хотелось стереть с лица его довольную улыбку.

— Мне и не по зубам? — не пасую, загоняя внутренние сомнения относительно моральной стороны своих действий куда подальше. — Я же не сказал, что сдаюсь, я просто прошу чуть больше времени. Все-таки, ботаничка — редкий экземпляр, согласись, мы на таких ни разу не спорили.

— Да, — кивнул-таки Лев, после недолгой паузы, — ты прав. Остальные сдавали позиции уже в первую неделю, я даже зауважал эту заучку.

— Ну так что? Еще неделя в запасе?

— Валяй, — отмахнулся он и снова нырнул в бурную переписку.

Небось, опять троллит преподов в общем чате или пудрит мозги влюбленным в него фанаткам-чирлидершам.

Как бы там ни было, уже к полудню понимаю, что мой план начал работать, как надо.

И все чаще ловлю себя на мысли, что мне самому доставляет удовольствие такое близкое общение с Рощиной. По-крайней мере, она чуть поддается моему влиянию, становится более мягкой.

Мы даже разговариваем с ней как два нормальных человека, а не собачимся по пустякам. Хотя, не спорю, мне нравится задирать ее и наблюдать, как она забавно злится, как краснеют ее щеки, блестят глаза.

— Вообще-то я не собирался задерживаться надолго в этой богадельне, — сообщаю Зое полушепотом, наклонившись близко-близко к ее маленькому ушку и попутно вдыхая аромат ее цветочного шампуня.

— И почему вдруг передумал? — переспрашивает таким же заговорщическим тоном.

Мне кажется, или она... со мной флиртует?

— Ну... — наклоняюсь ближе, одновременно накрывая ее ладонь своей, от чего она еще шире распахивает свои огромные глаза. — Есть одна весомая причина.

— И какая же?

Непроизвольно проводит языком по своим пересохшим губам, заставляя меня уставиться на них. Черт, я ведь до сих пор помню, как меня повело от того недопоцелуя. И сейчас ведет, но надо держать себя в руках.

— Очень сильная... — мы безотрывно смотрим друг на друга, а я при этом сокращаю расстояние между нами еще больше. — Тяга к знаниям. — Сообщаю ей так, словно это самая страшная тайна в мире.

Зоя выдыхает, выходя из оцепенения, и шутливо тычет меня в бок своим маленьким кулачком.

— Я уже подумала, что... — говорит смеясь, но почти сразу осекается, бросая на меня быстрый, испуганный взгляд.

— Подумала, что, малыш?

— Ничего. — Снова закрывается. Вижу по ее лицу, что она смущена — румянец заливает щеки, уши и шею.

А губы ее все также рядом. Черт. Такие манкие, аппетитные. Как тут сдерживаться?

Я и не сдерживаюсь. Хочу немного подразнить её, может быть, даже чмокнуть в нос — так, небольшая шалость — но грозный оклик Веры Павловны заставляет меня вздрогнуть и поморщиться.

— Ярцев! Это библиотека, а не обитель разврата! — повелительница книг, словно нагруженная грузом баржа, выплывает из-за огромных стеллажей, уставленных тяжелыми справочниками, и буравит нас строгим взглядом.

Вот ведь ханжа! Как будто она сама никогда не...

А, впрочем, о чем я говорю? Её, наверное, даже за руку никогда не держали, что уж говорить о пылких, страстных поцелуях.

— Простите! — запальчиво извиняется Рощина, по цвету кожи сливаясь с бордовыми занавесками, висящими на окнах, и сгребает свои тетрадки в рюкзак. — Мы уже уходим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, да, — помогаю ей собрать вещи и подаю руку, которую она после некоторых колебаний все-таки принимает. — Продолжим в другом месте, — не удержавшись, добавляю напоследок, когда мы с Зоей оказываемся возле выхода.

Вера Павловна готова взорваться от возмущения, но я не дожидаюсь этого прекрасного момента, увлекаю ботаничку за собой. На сегодня хватит воспитательных приемов и нотаций.

— Зачем ты так с ней? — ловлю на себе укоризненный взгляд Зои.

— Да, брось, малыш, я просто пошутил.

— Она могла подумать, что я...

— Что ты завела себе нормального парня, а не кота?

— Ты невозможен, — закатывает глаза Зоя, но улыбки сдержать не может.

— Я знаю. Поехали, отвезу тебя домой… — не договариваю, спотыкаюсь на последнем слове, когда в конце коридора замечаю своего… отца, выходящего из кабинета Людоедовны.

Так, а его-то сюда что привело?

Зоя

Стоит нам только оказаться в коридоре, как лицо Тимура меняется.

— Папа?

— Папа? — переспрашиваю его, не понимая, что он имеет в виду.

Перевожу взгляд в ту сторону, куда он смотрит.

Высокий, темноволосый мужчина примерно возраста моего отца, может чуть помоложе, выходит из кабинета... мамы.

— Это твой папа? Что он тут делает?

Почему-то, чувствую легкое волнение. Тимур ведь ничего не натворил, да? С чего его родителям приходить сюда, да еще и не в деканат, а прямиком к моей матери?

— Не знаю, неважно. Пойдем. — Тимур кивает в сторону лестницы.

А по выражению его лица читается совершенно другое. Вижу, что важно. Неспроста все это.

И для меня это тоже важно, но я не могу найти объяснения, почему. Списываю все на то, что хочу поскорее отделаться от Ярцева, вот и стараюсь держать руку на пульсе последних событий.

А это определенно то событие, которое может изменить ход текущей битвы. Кажется, я успела забыть о том, что мы с Ярцевым далеко не приятели.

Это так атмосфера библиотеки влияет, все-таки у книг своя аура и… Кому я вру?

— Поехали. Отвезу тебя домой. — Сухая констатация факта тоном, не терпящим возражений.

Разительная перемена в настроении Ярцева сравнима с тем, как в одно мгновение кто-то невидимый, ответственный за его эмоциональное состояние, щелкнул пультом на самом интересном моменте и переключил на совершенно другой канал. Сбросил до заводских настроек.

Да, наверное, у них с отцом натянутые отношения, раз Тимур не стал показываться на виду. Хотя, было заметно, что Ярцев-старший торопился, поглядывал на часы, но он же вроде как крупный бизнесмен, поэтому я больше удивлена тому, что он уделил время из плотного графика и появился на пороге нашего универа, а не тому, что он куда-то спешил.

— Слушай, если что-то важное, ты можешь пойти к отцу, я сама доеду...

— Нет, я провожу.

— Вовсе не обязательно провожать меня, — снова стою на своем, от чего раздражение на лице Тимура проступает сильнее.

— Обязательно. Закрыли тему, хорошо?

Вздыхаю и киваю. Закрыли так закрыли, спорить с Ярцевым сейчас нет никакого желания.

— Как насчет выходных? — будто желая сгладить свой резкий тон, спрашивает Тимур полминуты спустя, когда мы спускаемся до фойе учебного корпуса. — Все без изменений?

— Есть одна проблема.

Понимаю, что сейчас не самое лучшее время для того, чтобы напоминать о своей матери, но… нет разрешения от Людмилы Рудольфовны — нет вылазки на природу в выходные.

— Проблема? — переспрашивает, а у самого мысли далеко отсюда.

Застряли где-то на уровне третьего этажа, с которого мы только что спустились.

— Мама.

То, как я произношу это слово, с ноткой обиды и грусти, должно донести до Ярцева всю сложность нашего положения. Ему ведь придется вызволять меня из лап самой Людоедовны.

Упс. Кажется, это заразно, то как Яр и Рем окрестили мою маму, и я нахваталась от них бунтарского духа. Это ведь правда не сумасшествие?

— Маму я беру на себя, — тон серьезный, точно мы обсуждаем важное дело, ограбление, как минимум.

Мне одновременно и смешно, и непривычно от того, что мы с Тимуром планируем такие вещи. Совсем недавно мы едва ли могли перекинуться парой фраз, при этом не убив друг друга.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Хорошо.

Между нами вдруг повисает неловкое молчание. Ярцев то и дело поглядывает на лестницу, словно ожидая, что появится его отец, а я переминаюсь с ноги на ногу, смущаясь от заинтересованных взглядом студентов и даже охранников, проверяющих студенческие билеты у входа.

Отвожу взгляд в сторону окна и только тогда замечаю Стаса, активно жестикулирующего и разговаривающего по по телефону.

Наверное, разговор не из приятных, потому как раньше мне не доводилось видеть его таким всклокоченным, разозлённым.

Может быть, случилось что-то серьёзное?

Мне так хочется подойти к нему, предложить свою помощь, поддержку, но, пока я мнусь в нерешительности, Стас уже успевает уйти.

— Малыш, если ты ищешь белобрысого, то он уже учесал.

— Никого я не ищу, — заливаюсь краской, точно воришка, пойманный на месте преступления.

И чего Ярцев такой внимательный?

— Пойдем уже, — не выдерживаю его ставшего снова насмешливым взгляда, поэтому первой направляюсь к выходу, правда почти у самой двери врезаюсь в какого-то парня.

— Ой! — потираю ушибленное плечо.

— Смотри куда… Зоя? Ты?

— Влад?! — удивленно распахиваю глаза, когда вижу перед собой друга детства, с которым мы не виделись лет пять точно.

Мне показалось, или я слышала, как Ярцев выругался тихим, но благим матом и спросил у самого себя: «Это еще кто?».

Тимур

Ботаничка полна сюрпризов. Это раз.

У ботанички слишком много знакомых парней. Это два.

За их с Владом (очевидно, что так зовут этого долговязого) пятиминутный разговор я узнал о ботаничке столько, сколько не узнал за почти две недели нашего общения.

Оказывается, наша скромница Зоя тот еще экстремал. Прыжки в воду с обрыва в деревне у бабушки, ночные вылазки за соседскими яблоками, игры с мальчишками в казаки-разбойники. Кто бы мог подумать, да, что эта тихоня способна на такое?

Я даже не помню, когда творил что-то подобное в своем безупречном мажорском детстве. Бабушек и дедушек у меня не было, только няня, Лира Тагировна, с которой меня отправляли на летние каникулы в Турцию или Испанию, но и развлечения там были совершенно другими.

Не то чтобы это было ужасно или скучно, просто это было по-другому, несколько иначе, чем отдых Зои. И почему, слушая болтовню этих двоих, я чувствую себя человеком, ребёнком, обделенным чем-то важным?

У меня ведь было гораздо больше, чем у них: шикарные отели, водные аттракционы, еда до отвала, чистое море, чуть позже общение с "золотой молодежью", развлекающейся так, как никому не снилось. Можно подумать, это так весело кататься на старом мопеде или убегать от бешеных деревенских собак?

Бред.

Пока они болтают, ударившись в ностальгию по былым временам, я не могу перестать замечать то, какой у ботанички звонкий смех. Как переливы маленьких колокольчиков. Как журчание ручейка.

Яр, really?

Хочется хорошенько шлепнуть себя по руке, чтобы привести в чувство. Какие еще колокольчики? Какой, мать вашу, ручеек?

Просто... С этим Владом ботаничка ведет себя так открыто и непринужденно, точно питает к нему самые нежные чувства. Об этом говорят те, казалось бы, незначительные детали, которых в обычное время не замечаешь. Смех, переходящий в задорное хихиканье, легкая, приветливая улыбка, смешно сморщенный нос и частое закусывание нижней губы, когда она с интересом слушает друга.

Влад ее, конечно, по внешности чуть уступает белобрысому утырку, но в плане общения он явно приятнее. Однако, неожиданно для самого себя я вдруг начинаю чувствовать небольшую... обеспокоенность по поводу всех этих милых, добрых разговорчиков.

В случае со Стасом я точно знаю, что Зоя рано или поздно перебесится и успокоится, поймет, как сильно ошибалась в своей симпатии к жениху родной сестры, возможно даже будет раскаиваться, посыпая голову пеплом.

В конце концов, жених сестры — это жесткое табу, преодолеть которое, я уверен, ботаничка не сможет даже под дулом пистолета. Уж слишком сильно она привязана к старшей сестре, слишком ее любит. Мне хватило одного ужина в кругу их семьи, чтобы понять это.

А вот в случае с другом детства... Что ей, собственно, мешает дать росткам детской симпатии взойти и вырасти до первой серьезной влюбленности?

Может быть, я могу помешать?

Чертыхаюсь про себя, понимая, что меня впервые терзают подобные вопросы и сомнения. Я в принципе никогда так глубоко не копал в отношениях с девчонками, меня не заботили их чувства, да и они отдавали себе отчет в том, с кем имеют дело: мы просто хорошо проводили время. Без обязательств. Без слез и истерик.

Именно поэтому я всегда был в уверен в себе и в своем природном очаровании. И был бы уверен и дальше, если бы Рощина не одарила своего долговязого друга столь... трепетным взглядом. Словно он был ей безумно дорог.

А может быть, все дело в том, что я привык перетягивать все внимание на себя, поэтому не могу остаться в стороне?

Или я боюсь, что наметившийся в нашем с ботаничкой общении прогресс в виде хрупкого перемирия может разлететься в щепки из-за пятиминутного разговора с Владом?

Тимур

Как бы там ни было, решаю прервать задушевную беседу двух друзей:

— Мы идем или как? — чувствую какое-то злое удовлетворение от того, как она вспыхивает, вспомнив о моем присутствии.

Да, малыш, я все еще тут, если ты забыла. И буду рядом до тех пор, пока ты не выполнишь свой должок. А он у тебя довольно-таки не маленький.

— Ой, Ярцев…

— Я, я, детка.

— А вы... — вклинивается Влад, переводя вопрошающий взгляд с Зои на меня, словно пытаясь понять, кем мы друг другу приходимся и заодно прощупывая почву.

О, долговязый, нет повести печальнее на свете. Эта история отныне в топе моих любимых, расскажи кому — не поверят. Ведь все решает одна маленькая запись. Одно маленькое признание. И, кстати, твоего имени на ней нет, так что ты в пролёте.

— Это мой... одногруппник! — быстро перехватывает Зоя, зыркнув глазами. И своим "лучше тебе помолчать" взглядом буквально затыкает мне рот. — Мы вместе делаем один проект по учебе, поэтому так торопимся.

— А, понятно.

Мне показалось, или Влад выдохнул с облегчением?

Ага, выдохнул и тут же пошел в атаку совершенно наглым образом:

— Слушай, а приходи на игру, Зой?

— На игру?

— Ну да, я же в баскет гоняю. Теперь по-взрослому. В следующий вторник, кстати, будем играть против "мажоров".

— Против "мажоров"? — протягиваю я не без издевки, во второй раз вмешиваясь в их разговор. — Это вы местных баскетболистов так обласкали?

— Да, все знают, что в этом универе некоторых ребят взяли не за способность забивать мячи в кольцо, а за крутые связи, — продолжает просвещать меня друг Зои, наверное, приняв за своего или просто не фильтруя базар.

Уверен, что он решил, что раз я с ботаничкой, то значит «свой».

Вот только его слова действуют на меня как красная тряпка на быка. Завожусь моментально, чувствуя, как нарастает злость внутри меня, как в памяти всплывают все колкости, которых мы со Львом в свое время наслушались сполна, причем от ребят из команды.

Еще бы, перваши в основном составе, задвинувшие на второй план "старичков". Выводы по нам были сделаны почти сразу.

— Что, салаги, радуетесь тому, что предки купили вам места в команде? — услышали мы тогда вместо приветствия, едва ступили на порог мужской раздевалки.

Причем, мы со Львом еще не были друзьями.

Стали, после того, как прошли боевое крещение.

Замес тогда был очень серьезный. Я думал, что мне сломали ребра, Лев жаловался, что ничего не чувствует левой рукой. Но это все осталось между нами.

Ни я, ни Лев ни словом не обмолвились о нем тренеру, решив, что просто выйдем на площадку и надерем задницы не только соперникам, но и пацанам из нашей команды. Тем самым, которые устроили нам в раздевалке темную.

Видеть лица этих придурков после победы, где мы всухую разгромили ребят с нефтяного ВУЗа, было воистину волшебно. После этого ни один из них больше не задавал нам глупых вопросов насчет купленных мест, а уже через некоторое время мы окончательно сдружились и стали практически одной семьей.

У меня вроде как должен был появиться иммунитет на такие вещи, но я до сих пор реагирую очень болезненно.

А все из-за травмы сухожилия, после которой мне пришлось на некоторое время завязать со спортом и, особенно, со своим любимым баскетболом. И моя реакция вызвана скорее не глупыми словами Влада, больше личной драмой.

— По-твоему, за что их взяли?

— Ну... — мнется долговязый, наверное, чувствуя мою агрессию даже на расстоянии. — Все в курсе, что здесь решают деньги.

— Вот как? Хочешь сказать, что сами игроки и гроша не стоят?

— Я... — тушуется, словив агрессию с моей стороны.

— И победы у них купленные? — продолжаю я напирать.

— Вполне может быть. — Влад поводит плечом, и в этом жесте читается легкое раздражение и волнение. — У них нет никаких моральных принципов.

Очевидно, что под "ними" подразумеваются дети богатых родителей, незаслуженно занявшие место под солнцем. И эта фраза задевает меня больше всего.

— Влад... — тут же вклинивается ботаничка, краем глаза заметив, как я сжимаю кулаки. Потому что в таких вопросах все решают они. — Мы лучше пойдем, еще увидимся!

— Конечно. — Перехватывает ее руку, заставляя меня напрячься еще больше, и говорит так, чтобы слышала только она: — Зой, игра во вторник, я буду ждать.

От его слов внутри меня просыпается какой-то... кровожадный монстр. Если бы не ладонь Зои на моем предплечье, непонятной силой, удерживающая меня на месте, в ход бы точно пошли кулаки. Этот Влад не имел никакого права разбрасываться не только своими необоснованными обвинениями насчет нашей команды, но и своими умозаключениями относительно тех, с кем мало знаком.

— Да, да, запомнила, не переживай.

Зоя машет напоследок и почти волоком вытаскивает меня на на студенческую стоянку. По ее покрасневшим щекам трудно понять, смущена она или же злится.

Но я понимаю, что второе, стоит ей открыть рот.

— Что на тебя нашло? — накидывается точно разъяренная индейка.

Действительно, что на меня нашло?

Тимур

Врываюсь домой и так громко хлопаю дверью, что, кажется, в гостиной дребезжат витражные стекла на дверцах шкафов. А все из-за этой упрямой и совершенно несносной девчонки!

Я не думал, что она упряма настолько, что выкинет очередной фортель. Подумать только, отказалась от того, чтобы я проводил ее домой. Села к своей Вике в машину и укатила в закат, оставив меня стоять посреди стоянки с открытым ртом.

Видите ли, не понравилось ей то, как я задирал долговязого. Наверное, я должен был молча проглатывать все его выпады только потому, что он — обычный парень из ее прошлого, а я — циничный мажор, ничего не смыслящий в жизни.

Скидываю с себя кожанку, понимая, что она насквозь пропахла легкими цветочными духами ботанички. Ррр! Умудряется вывести меня из себя, даже находясь на расстоянии.

Уверен, тут на полную катушку включается генетика Людоедовны — в моем личном шорт-листе только она конкурирует с Зоей по части выноса мозга.

— Сынок, что случилось? — на шум из столовой испуганно выбегает мама, держа в руках фарфоровый чайник в китайском стиле.

— Ничего, мам. — Бросаю с раздражением, но тут же осекшись, добавляю чуть мягче: — Пробки на дороге.

— В это время?

— Да, ремонт, все такое. Все нормально, я в полном порядке.

— Вижу я, в каком ты порядке. У нас чуть стекла не вылетели. — Скептично поджимает мама губы, стараясь казаться строже, чем она есть. — Может, чаю?

И это её предложение, казалось бы, такое простое и бесхитростное, почти всегда действует безотказно. По-крайней мере, на меня и даже на отца, терпеливо переносящего все этапы китайской чайной церемонии, которой в последнее время увлеклась мама.

Разве я могу ей отказать?

— Томми, расскажи мне, как дела в универе? — спрашивает мама мягко, пока лезет в буфет за своим любимым фарфоровым сервизом.

А знаете, есть в этом что-то. Ну в этой китайской церемонии заваривания чая. Пока греется чайник, пока выдерживается определенная температура и раскрываются лепестки засушенного лотоса, я успеваю немного успокоиться.

Но на Зою я все так же зол, пусть и не крушу все вокруг и не пытаюсь сорвать дверь с петель.

— Как обычно, ма.

— Ну нет, я так не играю.

— Мам, правда, нечего рассказывать. Пары, скучные лекции, вредные преподы, — камень в огород сами-знаете-кого. — Ничего нового, все стабильно.

— И мысли твои заняты исключительно учебным процессом? — еще один вопрос с подвохом от мамы.

— Да.

— Судя по тому, что ты отправил в чашку не два, а четыре кусочка сахара, дело серьёзно, — усмехается она, но больше не задает вопросов.

Наверное, все понятно по моему хмурому виду.

— Ну и… сладость, — морщусь, отпивая из чашки.

Надо же, сам не заметил, как переборщил со сладким.

Прямо как со своими словами, которые вырвались совершенно против моей воли, и стали той самой последней каплей, разрушившей идиллию, воцарившуюся между мной и Зоей на одно короткое утро.

— Так легко всё испортить, да, сынок? — мама ставит передо мной новую чашку, отодвинув первую в сторону, и разливает свежий чай. — Одно неверное движение, и, кажется, всё разрушено.

И откуда в маме столько проницательности? Она, точно читает мои мысли, попутно сканируя мое состояние своим взглядом.

— И многие забывают, что всегда можно все исправить, начав сначала. — Розетка с кусочками сахара придвигается ближе. — Каждый имеет право на второй шанс.

От этих слов становится чуть легче на душе, даже кажется, что тучи, затянувшие небо над моей головой, вдруг рассеиваются в сторону, пропуская солнечный свет в виде теплой маминой улыбки.

— Мам, я уже говорил, что ты — чудо?

— Я готова слушать это бесконечно, мой мальчик, — ласково треплет мне волосы, от чего я вновь превращаюсь в пятилетнего мальчишку, избалованного маминым вниманием. — И я хочу, чтобы ты научился слышать свое сердце. Оно никогда тебя не обманет, в отличие от этого, — легкий стук пальцами по виску.

— Слышал бы тебя папа, — усмехаюсь я, представив то, как отец строго поджимает губы, считая подобную философию недостойной жизни. А потом все-таки решаю спросить: — Мам, как вы вообще с ним сошлись? Вы же такие разные.

Конечно же, она сразу понимает, о ком идет речь.

— У нас много общего, но в первое время мы с ним... — мама делает паузу, ностальгически улыбнувшись. — Мягко говоря, не ладили.

— Не ладили? Это значит, ссорились? — Я даже подскакиваю на месте, это откровение становится очень неожиданным.

— Ну, что-то вроде того. Как сейчас говорят, были в контрах.

— Мам, так уже не говорят, — улыбаюсь я над попытками мамы закосить под молодежь.

— И когда ты успел так вырасти?

— Не знаю, ма. — Пожимаю плечами, греясь в лучах маминого внимания и ласки. — Так, что ты говоришь, вы с отцом не ладили?

— О, да. Когда мы были студентами, часто встречались на общих тусовках, вроде квартирников. И каждая наша встреча начиналась и заканчивалась одинаково — ссорой. Артура в свое время так заносило, что он считал себя пупом Земли, не меньше.

— Можно подумать, сейчас что-то изменилось, — бурчу я под нос, отхлебывая остывший чай из чашки.

— Не будь так предвзят к нему, — снова улыбка на губах мамы, и я не могу не заметить, сколько появляется нежности в её взгляде, когда она говорит об отце.

Мы словно говорим о разных людях, даже представить не могу Ярцева-старшего молодым, беззаботным студентом.

— Я один раз дала второй шанс твоему отцу и ни разу не пожалела о своем решении. Думаю, и у тебя все получится, мой мальчик.

Мы еще долго сидим с ней кухне, наслаждаясь уютной, семейной атмосферой. Уже позже, стоя под струями горячего душа решаю дать себе возможность проанализировать события сегодняшнего дня. Обычно я редко когда занимался подобным самокопанием, но, наверное, мамин чай имеет особый эффект.

Хотя есть подозрения, что дело не только в чае.

Мой анализ превращается в сеанс садомазохизма, когда вспоминаю слова и гневный взгляд Зои. Совершенно непроизвольно каждая клеточка моего тела заполняется злостью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему ты ведешь себя так? — спросила она у меня, всплеснув руками, когда мы оказались на стоянке.

— Как?

— Как самая большая задница в мире.

— А ты ведешь себя как твоя мама.

— Как моя мама? — сузила глаза Зоя, и я понял, что ступил на опасную дорожку, ударив ее по больному месту.

Но меня уже было не остановит.

— Да. Ты не даешь шанса тем, кого считаешь другими, не вписывающимися в устав жизни твоего маленького уютного мирка.

— Это не правда!

— Правда, малыш, и ты это прекрасно понимаешь. Просто не хочешь признавать.

— Какой же ты... — в сердцах бросила Зоя, не найдя серьезных аргументов.

— Хам? Грубиян? Или тот, кто срывает с себя ярлыки? — Уже тогда почувствовал, что и сам распаляюсь от этого разговора, плавно перетекшего в спор. — Ярлыки, которые ты и твой дружок мастерски вешаете на таких, как я?

Меня понесло, что я сам не заметил, как почти вплотную приблизился к Зое.

— Ты же прекрасно слышала, как он разделил всех студентов на два лагеря, еще не успев пройти через проходную. И как обвинил баскетболистов в купленных победах.

Зоя молчала, до белых костяшек сжимая свои маленькие кулаки. И я не мог понять, чего ей больше всего хотелось в этот момент — прибить меня или своего долговязого друга.

— Да, сам-то Влад небось образец честности и морали, — продолжал я выплескивать ту обиду, что клубком змей свернулась где-то под ребрами. — Приходи на игру, Зоя. Буду ждать, Зоя.

— Так, дело в нем, да? Во Владе? — упрямо вскинула голову ботаничка, а в глазах плескалось искреннее негодование и столько огня, что казалось, еще немного и подпалит стоящие рядом машины к чертовой матери.

А еще я видел в ее взгляде скрытый вопрос, словно она нащупала мое слабое место и сейчас пыталась проверить, на сколько оно слабое.

"Дело в тебе", — почти сорвалось с моих губ, но это откровение было слишком даже для меня самого. Я не был готов к тому, чтобы принять эту правду в сию же секунду.

— Сдался он мне. — Всё, что я произнес тогда вслух.

И это была самая большая ложь за последнее время.

Потому что... еще как сдался.

Зоя

— Зоя, что случилось?!

— Ничего!

— Зо…

— Плохой день, пап! — прошмыгиваю мимо отца, который выскакивает из ванной на шум захлопнувшейся двери.

— И это повод вести себя, как…

— Как кто, папа? — спрашиваю раздраженно, не выдерживав. — Можно просто меня не трогать?

— Ты ведёшь себя, как...

— Как Надя? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю прикусить язык.

Возможно, папа хотел сказать не это, но я уже насытилась тем, что они постоянно вгоняли меня в рамки. Словно я не дочь, а цирковое животное, которого готовят для выступления, поэтому произвол воспринимается в штыки.

— Эй, вообще-то, я здесь, мелкая! — Из моей комнаты вдруг выглядывает Надя, и по усмешке на её губах понимаю, что она все слышала. Слава богу, у неё хватает ума не обижаться на мои слова. — Идём-ка, проведу с тобой профилактическую беседу, — за руку утаскивает за собой в комнату.

— Так, сестричка, рассказывай, что случилось? — спрашивает сестра, едва мы оказываемся внутри.

Я закрываю дверь, скидываю сумку на пол и плашмя плюхаюсь на Надину кровать. Как же меня всё достало. И игры Ярцева, и наши ссоры. Это утро обещало вылиться в полне нормальный день, но Тимур вновь умудрился всё испортить. Я была права, когда решила, что его ночью подменили пришельцы. Ярцев априори не может быть милым и добрым. Его эго давно болеет звездной болезнью, поэтому не стоит надеяться на то, что минутные просветления разума помогут ему выздороветь.

— Дай угадаю, дело в твоем красавчике-парне? — Надя приземляется рядом.

— С чего ты взяла?

— Ну, судя по тому, что ударной волной чуть не выбило дверь в спальню, дело все-таки в нем.

— Ой, Надь, — закрываю горящее лицо руками. Я когда злюсь, иногда сама себя не контролирую.

И отцу грубить не хотела, просто попался под горячую руку.

— Давай, рассказывай. Что у вас произошло? Неужели первая ссора голубков?

Ага, я уже сбилась со счёту, мы же с Ярцевым постоянно ссоримся. Иногда это едкие подколы с его стороны и защитная реакция с моей. Иногда мы метаем маленькие дротики, пропитанные ядом взаимной ненависти. Иногда ведём себя как обиженные дети и просто не молча игнорируем друг друга. Вариаций много, но суть остается неизменной. Я не переношу его, он меня.

Смотрю на Надю и вздыхаю. Всё так сложно, и самое отвратительное, что я даже не могу поделиться с ней всем тем, что накопилось в душе. А там очень много всего, и больше всего меня пугают те чувства, которые во мне в последнее время начал вызывать Яр.

Умом понимаю, что он просто хорошо отыгрывает свою роль, вот только некоторые его действия сбивают с толку.

Сегодня, например, мне показалось, что он... приревновал меня к моему другу детства. Но ведь этого быть не может, не так ли?

Следовательно, эту чертову навязчивую мысль нужно отмести, как не жизнеспособную, однако я, то и дело, возвращаюсь к ней. Логичнее предположить, что Ярцев просто хотел насолить мне, докопавшись до Влада. Или его реально задели слова о том, что места у местных баскетболистов купленные.

Насчет последнего я еще поговорю с Владом. Все-таки с его стороны эти пустые обвинения полетели первыми, а Ярцев уже не смог усмирить свой пыл — он никогда не отличался кротким нравом, а тут, точно помахали красной тряпкой перед быком.

— Зоя, не пугай меня, — щелкает перед моим носом Надя, заставляя меня вынырнуть из своих мыслей. — Поделись, полегчает.

— Мы постоянно ругаемся, — качаю я головой, понимая, что должна высказать хотя бы это. Полуправда-полуложь. — Он меня бесит!

— Вот так удивила. — Закатывает глаза сестра, а потом добавляет уже чуть грустнее. — Не вы одни.

— Не мы одни? Можно подумать, вы когда-нибудь со Стасом ругались.

На моей памяти Надя и Стас были самой идеальной парой, которую только можно представить. Никаких стычек, только обнимашки и нежность. А еще красивые ухаживания со стороны Стаса — мимолетный взгляд в сторону вазы с ромашками, которые, как назло напоминая о подарившем их наглеце, все ещё выглядили свежесрезанными — и полная идиллия.

— Ругаемся. Почти каждый день. И... Ох, Зоя, я даже не знаю, что с нами происходит. Мне кажется, у него есть другая.

Надя выпаливает это на одном дыхании, и я только сейчас понимаю, что не заметила главного. Её глаза опухли так, словно она плакала всю ночь подряд.

Сердце ухает и срывается куда-то вниз, когда я вижу сестру в таком состоянии. А что если... я стала причиной её слёз?!

Зоя

— Что ты такое говоришь, Надя?

Голос от волнения становится сиплым, ладони потеют, и я нервно провожу ими по мягкому покрывалу.

— То и говорю, — сестра отводит взгляд в сторону. Видно, что ей не особо хочется делиться переживаниями, но и держать в себе невыносимо. — Чувствую это.

— Я не верю, Надь, — мотаю головой, наверное, больше пытаясь переубедить себя, нежели её. — Не верю, что Стас мог с тобой так поступить.

Мне, правда, очень тяжело слышать от Нади такие слова. Она одной своей фразой заставила пошатнуться мой идеал мужчины.

Вместе с этим мне очень больно за неё, как за сестру.

Неужели Стас мог так низко пасть? А что если Ярцев был прав, когда намекал на то, что жених моей сестры тот еще бабник?

— Почему ты так решила, Надь? — снова обращаюсь к сестре, мечтая лишь об одном — чтобы все оказалось глупой ошибкой.

— Я... Он изменился, Зой. В последнее время, я совершенно его не узнаю.

Надя обхватывает свои коленки руками, заставляя мое сердце сжаться.

Бедная моя девочка.

В сильнейшем душевном порыве подрываюсь с места и обнимаю её за худые плечи.

Оказывается, в такие моменты становится плевать на то, что ты втайне вздыхала по этому парню. На первый план выходят любовь и привязанность к близкому человеку. Ей сейчас больно, в сто раз хуже, чем мне, ведь ради Стаса она пошла наперекор родителям, бросила универ, а это, для них сравнимо с предательством, не меньше.

— Эта девчонка лишает себя будущего, — чуть ли не каждый день повторяла мама, когда мы садились за общий стол, и я случайно в разговоре касалась имени сестры.

Первое время в нашем доме имя Нади было сравнимо с ругательством. Мама с папой тяжело переживали то, что она выбрала другую жизнь, жизнь рядом с любимым парнем. Наверное, поэтому так остро реагировали на любое упоминание о старшей дочери.

Вот только в отличии от них, я не могла резко перестать с ней общаться. Каждый имел право на ошибку. Какой бы безразличной не старалась быть мама, но в глубине души она понимала, что поступает очень опрометчиво, обрывая связи с Надей.

И сегодня Наде как никогда была нужна семья. Те люди, которые бы приняли её обратно и поняли без лишних слов.

Но похоже в этом доме пока был лишь один человек, способный на это. Хоть и не самый порядочный, раз смогла положить глаз на её жениха.

И от этого еще хуже на душе. Начинаю чувствовать себя причастной к тому состоянию, в котором оказалась сестра. Но, с другой стороны, если Стас действительно так с ней поступил, это будет хорошим уроком для нас обоих — научимся выбирать нормальных парней.

— Надь, ты только не плачь. — Глажу сестру по спине. — Никто не достоин твоих слёз, слышишь?

"Даже Стас", — добавляю уже мысленно, чувствуя, как угрожающе трещит по швам образ благородного Стаса Ямпольского, которым я грезила с самого первого дня знакомства.

— Знаешь, что мы сделаем? — отрываюсь от Нади и заглядываю ей в глаза. Самое пугающее, что в них ни слезинки, только апатия и какая-то обреченность.

Ни разу не видела родную сестру такой убитой. По ней точно огромный каток проехался, точнее по её эмоциональному состоянию.

Нет, так не пойдет. Нужно срочно спасать Надюху!

— Что? — и голосок тихий-тихий.

— Вытащим из морозилки большую банку мороженого, твоего любимого, клубничного, и съедим без зазрения совести.

Надя усмехается и качает головой, мол, не в этот раз. Дело плохо. Обычно банка мороженого помогала растопить "лед" на сердце Нади — она у меня та еще сладкоежка.

— Тогда как в детстве, обратимся к Пал Палычу за помощью.

— Зой, ну что за глупости? — уголки Надиных губ теперь едва заметно подрагивают. Уже лучше.

Да, да, сестричка, еще никто не смог устоять перед обаянием Пал Палыча, нашего старого медведя с черной повязкой на правом на глазу. Эдакий плюшевый пират на заслуженном отдыхе.

— Не глупости, а доброе, проверенное средство. Ты же мне сама так говорила, — тараторю я, подходя к шкафу и доставая из дальнего угла любимую игрушку детства. — Надо просто нашептать Пал Палычу в правое ушко о своей проблеме, и на утро она будет решена. Только не перепутай — в правое ухо. Левое у него не слышит.

Надька фыркает и отмахивается. Ну хотя бы какое-то проявление эмоций!

— Ах, Зойка. Если бы во взрослой жизни всё так легко решалось. — Снова вздох.

— Обещаю не подслушивать, — стою на своем, понимая, что лучшее, что я сейчас могу сделать — либо выслушать Надю, либо постараться её отвлечь от грустных мыслей.

Но, так как первый пункт немного провалился, остался только второй.

Надеюсь, Надя не станет рубить сгоряча. Им с женихом нужно немного времени, чтобы остыть и все обдумать, все-таки Стас всегда относился к Наде большим трепетом, и у меня до сих пор есть надежда на то, что они просто друг друга не так поняли.

В конце концов, каждый имеет право на второй шанс, не так ли?

Тут же вспоминаю другого человека. Наша дурацкая ссора на пустом месте, из-за которой весь день пошел под откос.

Но разве один день что-то решает в нашем случае? У нас ведь итак псевдоотношения для пускания пыли в глаза окружающим. И я начала все это не я!

Вот только от этого голос совести не становится тише.

Может быть, я сегодня была излишне категоричной в отношении Ярцева? Не он же начал разговор о купленности игроков нашей команды. Может быть, он все-таки прав, и я привыкла судить человека исключительно по "обёртке"?

Да, кажется, подумать, мне тоже не помешает.

— Держи, сис. — Отдаю мишку Наде. — Вернусь с мороженым, — бросаю через плечо, оставляя их с Пал Палычем наедине.

Нет, если даже он не поможет, значит, дело крайне запущенное, придется подключать тяжелую артиллерию в виде личного разговора Нади со Стасом.

Или поиграю в Шерлок Холмса, добьюсь истины, чтобы знать наверняка, изменяет он ей или нет. Кстати, это неплохая мысль. Делов-то, проследит за Ямпольским после универа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даже знаю, кто мне поможет в этом пустячном деле. Вика! Она у меня любит подобные авантюры, как-то устраивала «ловлю на живца» после того, как птичка на хвосте принесла об измене парня-хоккеиста.

Пока вожусь на кухне, утопая в мыслях и раскладывая аппетитные шарики мороженого по креманкам, щедро поливая их кленовым сиропом, успеваю пропустить несколько сообщений в мессенджере. Первые два от Вики, еще одно от Влада (напоминает об игре во вторник и надеется увидеться еще раз до этого), а вот последнее...

— Ну каков наглец! — как бы я не старалась, сдержать улыбку не получается.

И вроде бы, я должна злиться на этого человека, но внутри совершенно противоположные эмоции. А еще странная смесь азарта и предвкушения.

"Принцесса, ты же понимаешь, что нам нужно действовать сообща, чтобы Людое... Людмила Рудольфовна не убила меня при первой же попытке украсть тебя на выходные…»

Конечно, я не питала иллюзий относительно того, что Ярцев попросит прощения. Сомневаюсь, что в его лексиконе вообще есть подобные слова.

Однако смс-ка с таким вот незайтеливым содержанием уже говорит о многом. Ярцев готов сделать пусть маленький, но все-таки шаг в сторону примирения.

Возможно я не права, но между строк читается: "Мир, принцесса?".

Боже мой, должно быть я дура в квадрате, если ведусь на эту банальщину с принцессами, зайками и малышками! Это же его коронные фразочки, которые зачастую ничего не значат, но… почему-то чертовски приятно думать иначе.

Закусываю нижнюю губу, пока набираю ответ.

"Ты уж постарайся не облажаться, сударь»

Отправляю сообщение и... делаю свой, маленький шаг к нему навстречу. Надеюсь, Тимур тоже умеет читать между строк и поймет мое безмолвное: «Мир, Ярцев».

Тимур

Сам не понимаю, в какой момент наступило... утро. Робкие солнечные лучи проникли в комнату, предвещая о начале нового дня.

Давненько я так бурно не переписывался с девчонками. Эту стадию отношений обычно многие из них старались поскорее пропустить, а тут… Выпал из реальности на всю ночь, правда, предлог оказался самым что ни есть обычным: общение с ботаничкой.

Слово за слово, мы с Зоей сами не заметили, как перешли на эльфийский. В самом прямом смысле перешли, потому что оба фанатели от Толкина, а передать изюминку анекдота про гнома, эльфа и орков можно было только так…

Короче, степень ночного сумасшествия достигла почти десятибалльной отметки. Но, уже прощаясь с Зоей, поймал себя на мысли, что нисколько не жалею о бессонной ночи. Больше жалел о том, что она не продилась еще немного.

«О ужас, я вижу, как всходит солнце. У нас, между прочим, завтра две лабораторные!»

Ухмыляюсь, читая её сообщение. Представляю эту картину — Зоя в панике кусает губы, пытаясь отмотать время назад. Уверен, в обычные дни она привыкла к отбою в девять. Сложно представить, чтобы у такой мамаши, как Людоедовна, в доме не было установлен комендантский час.

И особенно приятно стать причиной его нарушения младшей дочерью.

«Не паникуй, детка. Так уж и быть, спишешь у меня»

«Проще сразу сдаться»

А вот сейчас было обидно. Вот ведь маленькая язва.

«Сомневаешься в моих умственных способностях?»

«Скорее в своих. Время четыре утра, нам осталось спать три часа, а я продолжаю с тобой переписываться…»

«Просто признай, что тебе это нравится»

Маленькая провокация ботанички вызывает у меня улыбку. Мне так нравится выводить её из себя и смущать.

«Вот теперь точно спокойной ночи, Ярцев.»

Небось бровки хмурила, пока строчила мне ответ.

«Спокойной ночи, ботаничка»

Потом передумываю и стираю обращение, заменив на «принцессу».

«Сообщения все равно никому не видны, так что можешь не стараться меня поразить своими фишками»

«Я и не стараюсь тебя поразить. Спи, принцесса».

Вот это меня несёт! Или ведёт, тут уж как посмотреть. Наверное, сказывается недосып, или я схватил ударную дозу общения с ботаничками…

Ай, кого я обманываю? Но признаваться в чем-либо под утро — не самый лучший способ уснуть. Поэтому просто заталкиваю все мысли подальше и ложусь спать. Пусть это и похоже на попытку надышаться перед смертью.

Сон настигает меня быстро, правда, снятся мне какие-то дурацкие вещи не без участия Рощиной. Вот мы убегаем от полчища орков, вот поднимаемся на святую гору, вот... даем друг другу клятвы любви на эльфийском.

— Тим, вставай, солнышко, у тебя же первая пара.

Что? Я же только-только закрыл глаза. Чертовы орки!

— Мам, еще немного.

— Первое и последнее...

— ...китайское предупреждение. Понял, ма, — со стоном зарываюсь в подушку, понимая, что мама просто так не отстанет.

Ведь именно она является спонсором моей успешной посещаемости, начиная с первого курса. Правда, в те моменты, когда мама укатывала на Мальдивы, я без зазрения совести забивал на все пары и выпадал из студенческой жизни.

Продрать глаза не помогает даже свежесваренный кофе, поэтому решаю ехать с нашим водителем, который нам уже, как член семьи.

— Как дела, джигит? — спрашивает у меня Аскар Тагирович или, как я уже привык обращаться, дядя Аскар, когда я сажусь к нему в машину. — Ты чего такой сонный? Опять ночь напролёт девчонкам голову морочил?

— Только одной, — улыбаюсь, вспоминая некоторые моменты из нашей с Зоей перепиской.

— Ай-яй-яй, джигит, — цокает языком дядя Аскар, выруливая со двора на дорогу. — Не разбивай ей сердце, если хорошая.

— Да я и не собираюсь.

Хоть дядя Аскар и говорит свои слова полушутливым тоном, но на меня они действуют очень сильно. Перед глазами вновь лицо Зои, тот момент, когда она мило смущалась в библиотеке, отбиваясь от моих "подкатов". В последнем мне нет равных, но держалась ботаничка молодцом. Только румяные щечки немного выдавали её волнение.

Я ведь поспорил со Львом, что она в меня влюбится, даже не задумываясь о последствиях такого шага. Я, правда, хочу разбить сердце Рощиной?

Каково мне будет стать её врагом номер один? Особенно сейчас, когда мне начала приоткрываться совершенно другая сторона ботанички?

Может быть, пока не поздно, отменить эту глупость, которую мы с Ремом затеяли?

Да, не думал, что когда-нибудь начну задаваться подобными вопросами.

Неудивительно, что в универ я приезжаю в паршивом настроении. И оно становится еще хуже, когда прямо на парковке замечаю милующихся Зою и долговязого.

Опять он? Что на этот раз забыл в наших краях?

Влад что-то говорит Зое, а та заливисто смеётся над его, по всей видимости, остроумной шуткой.

Мне бы забить, отвернуться, уйти, но я продолжаю пожирать их глазами, чувствуя себя обманутым.

Вот, значит, как? Всю ночь переписывалась со мной, а на утро ускакала к другому?

Ну, попрыгунья-стрекоза, допрыгалась. Ты сама себе подписала приговор, а значит, спор остается в силе.

Тимур

Не знаю, что сегодня нашло на Ярцева, может быть, сказалась бессонная ночь, но его общение трудно назвать дружелюбным. Словно кто-то щелкнул переключателем и откатил его настройки к заводским.

Когда я вошла в аудиторию, он даже не поздоровался, только сухо кивнул. Когда я попыталась вывести его на разговор, ясно дал понять своими односложными ответами, что настроен сегодня крайне неблагожелательно. Причём, это только по отношению ко мне, с Ремцовым и даже с другими группашами он вёл себя весьма любезно.

С чего вдруг меня закинули в игнор-лист?

Та тоненькая ниточка, что, казалось, протянулась между нами к утру, была готова вот-вот порваться.

Так и знала, что нельзя было раскрывать ему свою душу. И эльфийскую в том числе.

Но ведь в какой-то момент мы буквально были на одной волне, я даже поймала себя на мысли, что улыбаюсь от его дурацких шуток (временами очень даже остроумных). А потом наступил новый день, и сердце Кая вновь превратилось в кусок холодной глыбы.

И я, как отчаянная Герда, вновь пытаюсь его растопить, раз, плюнув на собственную гордость, решаю перехватить его на перемене, чтобы выяснить причину такого поведения.

— Ой, Зай, я бы на твоем месте уже давно его послала, — успевает шепнуть мне вслед Вика, когда я оставляю её одну и бегу в сторону Ярцева и Ко.

Ко — это Ремцов и еще пара местных баскетболистов, что-то бурно обсуждающих у кафетерия. Мы их так с Викой еще с первого курса зовём.

— Яр... Тимур? — прочищаю горло, чувствуя волнение, когда все парни из этой компании оборачиваются на мой голос. — Можно тебя на секунду?

— У-у-у, Яр, — его друзья многозначительно переглядываются между собой, лыбясь во весь рот. — У тебя завелась поклонница?

Трудно было ожидать другого, не так ли?

— Это его девушка, — нагло вклинивается Рем, за что получает предупреждающий взгляд от друга. — Знакомьтесь, Зоя.

Выдавливаю что-то наподобие вежливой улыбки, хотя во мне тут же вспыхивает обида. И, как бы я не старалась не придавать ей значения, стискивает мое сердце в своих крепких тисках. Выходит, от своих друзей он тщательно скрывает наши отношения? Стесняется связи с хорошими девочками? Небось, у таких популярных парней, как эти спортсмены, котируются только смазливые оторвы вроде Марьяши?

Может быть, поэтому сейчас Ярцев толком не смотрит в мою сторону?

— Дело серьезное. Почему мы узнаем об этом последними? — ухмыляется один из парней и шутливо тычет Ярцева в бок.

— Парни, давайте без драмы, — Ярцев ерошит себе лохматую шевелюру и, словно пытаясь поскорее отвести тему, кивает мне в сторону окна. — Что-то хотела? — спрашивает уже позже, когда мы оказываемся одни, подальше от его компашки.

О, да. Много чего хотела! Так много, что не знаю, с чего именно начать.

Проглатываю обиду и решаю все-таки сохранять спокойствие, мало ли что у него могло случиться.

— С тобой все в порядке?

Наверное, мой голос звучит слишком обеспокоенно, потому как Тимур окидывает меня странным взглядом. Одновременно изучающим и... скептическим. Словно не верит, что я искренне интересуюсь его состоянием. Возможно, в его тусовке подобные вещи нонсенс, я даже не могу представить, чтобы эти избалованные ребята интересовались чем-то или кем-то кроме себя и, например, брендовых шмоток.

— С чего ты взяла, что я должен быть не в порядке? — голос Ярцева не резкий, скорее равнодушный.

И это ранит сильнее.

Опускаю взгляд на свои кроссовки. Может и нашего ночного разговора не было, может мне все приснилось?

— Я... Прости.

— Ты это хотела спросить?

— Не только это. Тебя не было на прошлой паре у Стаса... Станислава Олеговича, — на этих словах Ярцев коротко усмехается, вновь заставляя меня вспыхнуть, — а там раздавали парные задания.

— И?

— Я взяла одно задание на двоих, ведь это было бы подозрительно, если бы будучи парнем и девушкой мы бы не стали делать его вместе.

Говорю это вслух и под его пристальным взглядом чувствую себя круглой дурой.

Нет, можно подумать, я для себя одной стараюсь! Вообще-то весь сыр-бор был затеян Ярцевым!

— Почему ты молчишь? — не выдерживаю, потому как... Ну сколько можно играть в молчанку?

Все же было нормально ночью, что поменялось за эти пару часов? Или у Ярцева по ночам активируется режим "нормального человека", а с первыми лучами солнца он вновь превращается в редкостного засранца?

— А что ты хочешь услышать?

— Ну хотя бы банальное: "Спасибо".

— Спасибо. Довольна?

— Нет. Оставь себе.

У Ярцева удивительная способность доводить меня до состояния белого каления буквально за пару секунд. Мне хочется треснуть его по башке чем-нибудь тяжелым, так сильно он меня бесит.

Избалованный, самовлюблённый индюк, каких поискать!

— Ладно, вижу, что ты сегодня не настроен на нормальный разговор... — стискиваю лямку рюкзака и уже собираюсь уходить, как вдруг Тимур перехватывает меня за запястье.

— Постой.

Замираю и поднимаю на Тимура удивленный взгляд. Его прикосновение обжигает так же сильно, как и его слова.

— На нас смотрят, — кивает в сторону своих друзей.

— Ну и что? Перед ними не обязательно изображать влюбленную пару.

— Обязательно, — тянет на себя, придвигая поближе.

Подушечками пальцев касается моего лица, пробегается вдоль виска и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, заставляя покрыться кожу мурашками.

От этого жеста перехватывает дыхание, и я совершенно теряюсь. Не знаю, что и думать, резкая перемена в его настроении пугает, сбивает с толку.

— Я совершенно тебя не понимаю, — честно признаюсь Тимуру.

Еще только час дня, а у меня уже не осталось моральных сил на то, чтобы продолжать то, что происходит между нами. Молчаливый террор или скрытая борьба? Так и не разобралась, на что больше похоже.

— Раскрою тебе одну маленькую тайну, малыш. Я и сам себя не понимаю.

— Просто класс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наши взгляды пересекаются.

Вижу по глазам Ярцева, что внутри него бушует та же буря, что и внутри меня. Вроде бы строит из себя неприступную крепость, делает вид, будто мы не переписывались ночь напролёт, но стоит нам оказаться друг напротив друга, как всё становится сложным.

— Ладно, я повёл себя… непоследовательно.

— Непоследовательно? — Ушам своим не верю, это, что, извинения?

— Хорошо, некрасиво.

— Лучше сразу скажи, что повёл себя, как придурок, — фыркаю я, а у самой при этом сердце готово пуститься вскачь.

Я точно не сплю?

— Придурок? Фи, как грубо, принцесса, — морщится Ярцев с ухмылкой.

Она всё еще надменная, саркастическая, но уже не такая холодная. И я не могу удержаться от того, чтобы не улыбнуться в ответ.

Как мало нужно для падения моей обороны. Однако тут же грустнею от внезапной мысли.

В этот раз Герда справилась, но что будет в следующий раз? Смогу ли я спасти Кая до того, как его сердце окончательно превратится в ледышку?

Но эти вопросы вылетают у меня из головы, едва я замечаю Стаса, торопливо направляющегося к выходу. И что-то мне подсказывает, что это как раз тот момент, когда за ним нужно проследить.

— Ты… ты не мог бы кое с чем помочь? — спрашиваю у Ярцева, понимая, что сейчас, кроме него мне не к кому обратиться.

Мое сердце замирает во второй раз за день, когда Кай протягивает мне руку помощи.

Может быть, еще не все потеряно?

Тимур

Когда Зоя попросила меня помочь ей, я и подумать не мог, что её просьба будет касаться Стаса. И во что выльется наша слежка тоже не предполагал.

Отказаться мне не позволили её умоляющие глаза (смотрела на меня, как кот из известного мультфильма про зелёное чудище) и… мой личный интерес. Этот Стас реал выглядел так, словно торопился на встречу с какой-нибудь юной нимфеткой: весь такой нервный, озирающийся по сторонам.

— Почему нужно за ним проследить? — спрашиваю я у Зои, когда мы останавливаемся на светофоре, чуть поодаль от машины белобрысого, наверняка, даже не подозревающего о хвосте.

Тем более о таком хвосте.

Как назло, я сегодня приехал не на своей машине, поэтому спасибо Рему, что не стал задавать лишних вопросов и просто кинул ключи от своей тачки. Вот за это я и обожаю своего друга — в нужные моменты он понимал меня без слов.

Правда, увидев, что к машине я направляюсь не один, а вместе с Зоей, не мог не поиграться бровями, по всей видимости, намекая на наше желание уединиться. Знал бы, куда мы едем и за кем, первым бы прыгнул в тачку.

Лев с первого дня невзлюбил белобрысого, а после того, как я рассказал ему о подслушанном диалоге Стаса и Язвы, вовсе начал подкалывать того на парах. Дошло до того, что ему назначили отработки после пар, на которые друг, конечно же, забил.

Может быть, оно и к лучшему, что я не успел рассказать Льву о наших планах? Подумаешь, расследование затеяли и решили поиграть в детективов.

Рощина всю дорогу напряженно кусает губы, от чего хочется её одернуть. Эта её дурацкая привычка бесит, жутко отвлекает от дороги.

— Ну так, что?

— Мне... Просто нужно.

— Просто нужно? Если всё просто, зачем ты так сильно волнуешься? — скептически поднимаю брови, ни на йоту не веря словам маленькой обманщицы. — Брось, Рощина, выкладывай, чего натворил твой мистер совершенство?

— Он не мой, — бурчит ботаничка, от чего её щеки заливает румянец.

— Как здорово, что ты начала это понимать. — Гневный взгляд в мою сторону. — Так почему мы сорвались за Стасом-ловеласом? Уж не хотим ли мы взять его с поличным?

Зоя переводит взгляд в сторону, и мне сразу становится ясно, что я попал в точку. А вот это уже интересно.

— Так, так, так, — усмехаюсь я, барабаня по рулю пальцами. — Стоит ли мне лишний раз напоминать, что я предупреждал тебя об этом?

— Еще ничего не понятно. Я все равно не верю в то, что Стас может так поступить с Надей. Он её любит.

Она выпаливает это все на одном дыхании, не понимая того, что сдает саму себя с потрохами. Значит, в её душе все-таки поселился червячок сомнения, осталось только подкормить его до более крупной особи, и, вуаля, вопрос с Ямпольским отпадёт сам собой. Действительно, всё просто, теперь главное — не отстать от Стаса.

— Наивная девочка.

— Что? Это еще почему, Ярцев? — задыхаясь от возмущения, Рощина поворачивается ко мне. — Дай угадаю, только потому, что я верю в любовь, а ты не веришь?

— С чего ты взяла, что я не верю?

Кажется, мой вопрос застает Зою врасплох, потому как она не находится, что ответить. Забавно против неё использовать её же оружие.

— Ох уж эти двойные стандарты.

— Ой, лучше смотри на дорогу, — морщится ботаничка, точно ей в лицо брызнули лимонным соком.

А я не могу сдержать ухмылки. Меня веселит то, что, стоит Рощиной оказаться в тупике, как у неё пропадают все аргументы, кроме "ой, все". Типичная девочка.

Включаю радио и неспешно следую за Стасом, который двигается через машину от нас. Я успеваю расслабиться, ведь он едет с обычной скоростью, поэтому едва не упускаю его из виду, когда он вдруг выезжает на оживленное шоссе и дает по газам, разгоняя свой внедорожник.

— Он уходит! — восклицает Зоя, тыча пальцем в сторону черного авто Стаса.

Машина у него, кстати, приличная. На модель старше машины моего отца и номера блатные, значит, с деньгами у него проблем точно нет. Тогда, какого лешего, ему приткнуло устраиваться в наш университет преподом?

— Не упусти его, пожалуйста, — тормошит меня за плечо ботаничка, подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Спокойно, всё под контролем.

Ловко лавирую между машин, стараясь не отстать от Стаса. Минут десять едем по трассе, а потом он перестраивается на третий ряд и через метров пятьдесят вовсе заворачивает на проселочную дорогу. Хорошо, что у меня никогда не было проблем с реакцией, потому как успеваю прошмыгнуть мимо большегруза и завернуть за ним.

Зоя, не ожидавшая такого резкого поворота, испуганно вскрикивает и жмурится.

— Ты сама попросила, — пожимаю я плечами, держась от машины Стаса на расстоянии — вряд ли он настолько глуп, чтобы не догадаться о слежке, если я пристроюсь прямо за ним.

— Я не просила нарушать правила дорожного движения. Куда он едет?

— Не знаю, я в этих краях впервые.

— Что-то мне не нравится все это, — бормочет Зоя, неотрывно следя за объектом преследования.

Да, наше приключение становится всё интереснее, я даже успел взбодриться от подскочившего в крови адреналина, а то в буквальном смысле подыхал на парах.

Проселочная дорога тянется вдоль густорастущей посадки, но скоро сворачивает в сторону речки и уходит в гору. Мы стараемся не отставать от Стаса, который, кажется, для своих любовных утех выбрал весьма оригинальное место встречи. Если это так, то он просто бог конспирации.

Машина Стаса намного больше машины Льва, поэтому легко преодолевает все ухабы, а вот мы с Зоей задницей ловим каждую кочку. Всё-таки кабриолеты не рассчитаны на такие дороги, сюда бы какую-нибудь Ниву или Уаз.

Да, да, при всей своей мажорской жизни, я неплохо разбираюсь в технике и в автомобилях. Говорю же, всегда хотел заниматься движками, ремонтом, но переубедить отца оказалось делом не простым. В отличие от мамы, которая всегда поддерживала все мои начинания.

Правда, в вопросе получения высшего образования она встала на сторону папы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой, смотри, тут даже суслики бегают! — восторг Рощиной такой искренний, что я не могу сдержать улыбки.

Господи, какая же она... ребёнок в душе! Реально штучный экземпляр, не видел ни одну девчонку, которая умилялась бы при виде грызунов — визжат от страха и бросаются прочь, стоит серому хвостику мелькнуть где-нибудь поблизости. Марьяша так вообще чуть ли не в обморок падала и требовала поскорее «прикончить эту мерзкую тварь». Да, кровожадности ей было не занимать.

— Ага, хорошо бегают. Суслики и Стас.

— Какие они милые, — Зоя нарочно пропускает мои слова мимо ушей и, припав к окну, с интересом следит за пронырами.

— Они чуму переносят.

— Ты невозможен, — закатывает она глаза.

— Я реалист.

— Ты циник.

— Так легче жить, малыш.

Зоя фыркает и хочет сказать что-то еще, однако и рта раскрыть не успевает, ведь именно в этот момент наша машина резко дергается и глохнет.

Чёрт.

Сразу перевожу взгляд на приборную панель. Мои опасения оправдываются: в маленьком окошке ярко-красным моргает лампочка, ясно дающая нам понять, что топлива в баке не осталось.

Рем, твою ж дивизию, мог бы и предупредить!

— Что случилось? — шёпотом спрашивает Зоя, испуганно следя за каждым моим движением и взглядом.

— Всё, кажется приехали, ботаничка.

— В смысле?!

— В прямом, малыш. Кина не будет. Дальше только пешком.

Или в упряжке с сусликами.

Зоя

Просто блеск.

Мы застряли.

Застряли прямо посреди неизвестной дороги, да еще и упустили из виду Стаса. Даже не знаю, чем огорчена больше.

— Ты шутишь?! — моя первая реакция на слова Ярцева, сообщившего прекрасную новость об окончании нашей увлекательной поездки.

— А похоже?

Одаривает меня убийственным взглядом, который красноречивее любых слов.

Мне показалось, или даже суслики в этот момент юркнули по норкам?

Ха, но Зоя — не трусливый суслик. Зоя... Отважный хомячок. Кидается в бой, выставив кулак вперед и закрыв глаза.

— Сделай что-нибудь.

— Например?

— Ну я не знаю, ты же мужчина, а не я, — развожу руками, чувствуя досаду от того, что мы попали впросак.

И еще пытаясь быть смелой. Потому как терпение Ярцева тоже не безграничное, я это вижу по его тяжелому взгляду.

— Слушай, если хочешь помочь... Лучше не мешай. Посиди молча пару минут, полюбуйся видами, пользы больше будет.

От его слов становится обидно, поэтому в знак протеста я складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

Невыносимый хам!

И балбес, что уж там. Неужели нельзя было проверить уровень топлива, прежде чем садиться в машину?

Ремцов тоже хорош. Мог бы предупредить друга, но вряд ли его заботить кто-то, кроме себя любимого.

И почему мы с Ярцевым такие везучие? Наверное, оба в понедельник родились.

А ведь всё начиналось так хорошо. Мы были так близко к цели. Еще немного и смогли бы раскрыть тайну Стаса, в наличии которой сомнений у меня не осталось. Стал бы он тогда гнать как ненормальный по полям и лесам?

Правда, вариант с изменой Наде немного подкосился. Просто, если у него есть другая, с чего ему встречаться в такой глуши? Это явный перебор конспирации, проще снять номер в городском отеле или, я не знаю, встретиться где-нибудь на съемной квартире.

Но сегодня, увы и ах, нам не суждено разоблачить Ямпольского.

Нам бы еще как-нибудь выбраться отсюда.

— Ну что там? — не в силах усидеть на пятой точке ровно и забыв о том, что минуту назад пообещала себе никогда не разговаривать с Ярцевым, снова терроризирую его.

Он тяжело вздыхает и, прикрыв глаза, поднимает лицо к небу. Наверное, спрашивает у Вселенной, за какие грехи ему послали такую кару?

За такие. Нечего накидываться на пай-девочек с компроматом.

— Может стоит открыть капот и поковыряться там? — предлагаю я, не желая сдаваться. — А не зависать в телефоне? — добавляю не без раздражения.

Неужели Тимур не понимает, что сейчас не самое лучшее время для пустых переписок с кем бы там ни было (думать, что это утка-Марьяша совершенно не хочется) или для листания ленты в сетях.

Машина заглохла, какой вывод? Нужно её срочно починить!

Из нас двоих это может сделать только он — я полный ноль в технике. Все эти железки, винтики-шпунтики всегда казались мне жутко сложной вещью с самого детства, слава богу, я редко с ними соприкасалась. Бывало, что папа начинал что-нибудь чинить дома, но он делал это исключительно сам. В этом плане у нас с Надей всегда были "лапки".

Радует хоть то, что отличие от сестры я умела отличить отвертку от разводного ключа, плоскогубцы от пассатижей. Вроде бы, это не точно.

— Малыш, — хоть Ярцев и вкладывает в это слово всё свое терпение и обманчивую ласку, звучит оно нифига не ласково, — у нас закончился бензин.

— И?

Еще один тяжелый вздох.

— Не нужно нигде ковыряться. У машины ничего не сломано.

— Так отлично! Дело упрощается. Нам нужно найти заправку и залить бензин в бак.

— Отлично! — копирует мою манеру Ярцев, добавляя щепотку издёвки, и щелкает пальцами. — Знаешь, где находится ближайшая заправка?

Как ни странно, его вопрос застает меня врасплох.

Озираюсь по сторонам, выискивая взглядом хоть что-то отдаленное похожее на бензоколонку — к сожалению, от трассы мы уехали прилично, вокруг степь, голое поле, ни намёка на цивилизацию.

— Можно загуглить, — бурчу я, вытаскивая свой смартфон. — Нет сети…

Надежда на скорое спасение тает с каждой секундой.

И героический настрой грозит сменится отчаянием.

Что же всё так паршиво складывается, а?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

Интересно, о чем я только думал, когда соглашался на эту "веселую" поездку? Может логичнее спросить себя, каким именно местом думал?

Чертовы авантюристы, сели в тачку с бензом на нуле и погнали ловить Стаса-ловеласа.

Теперь сиди и жди у моря погоды, но кажется, Рощину такой вариант событий совершенно не устраивает. Пыжится, дуется, снова пыжится, хохлится, как воробушек.

Меж тем дело движется к полудню, и солнце начинает припекать. Кабриолет — машина хорошая, особенно в жару, правда, есть парочка нюансов: либо должен работать кондиционер, либо надо ехать с открытым верхом, чтобы не задохнуться от духоты.

— Как же жарко, — Зоя обмахивается ладошкой, словно это может ей помочь.

Опускаю окошко, а потом и вовсе открываю дверь, чтобы впустить поток свежего воздуха. В этом году конец мая больше похож на середину июля.

Зоя повторяет за мной, правда, пользы это не приносит. Тогда она закидывает рюкзак вниз, себе под ноги, и совершенно неожиданно одним быстрым движением стягивает с себя тонкую рубашку, оставшись в одной майке.

В одной, мать его, белой майке с довольно широким вырезом спереди.

— Ты что делаешь? — Не узнаю свой голос, резко ставший сиплым. Это всё из-за жары, я уверен.

— Не хочу получить тепловой удар, — кажется, ботаничка даже не подозревает о том, что я сейчас из-за неё могу получить совершенно другой удар.

Или остановку сердца.

Меж тем не могу оторвать взгляда от её округлых плеч, от чуть выпирающих ключиц, от маленького шрама, прячущегося за кромкой выреза...

Зоя же как ни в чем ни бывало продолжает аккуратно по линиям складывать свою рубашку, точно всё еще находится в домашней казарме имени Людоедовны.

— Пойду... Кхм, — прочищаю горло, — пойду воды поищу.

— Где?

— В багажнике.

Огромным усилием воли заставляю себя отвести взгляд от россыпи родинок на её левом плече, который елозят пара прядок, выбившихся из высокого хвостика.

Зоя кивает и нагибается к своей сумке, открывая мне обзор на чуть выпирающие лопатки и линию позвоночника.

Да у нее же спина наполовину открыта! Как ошалелый выскакиваю из машины.

Это с каких пор вообще ботаничкам разрешено носить столь откровенную одежду? Куда делись льняные рубашки и красные береты из шерсти сказочного единорога?

А может это я тут сказочный... дебил? Думаю о какой-то чуши, не могу привести себя в чувство.

Со злостью пинаю валяющийся у дороги камень и иду открывать багажник.

Хвала небесам, нашлось питье! Достаю непочатую на вид бутылку минералки и тут же, открыв крышку, припадаю к горлу.

Остыть поможет? Желательно, конечно, еще на лицо плеснуть, но это уже роскошь при наших крайне стесненных обстоятельствах. Воды не так много, на водные процедуры не хватит, поэтому придется экономить.

— Пить хочешь? — подхожу к Зое и протягиваю бутылку.

— Спрашиваешь, — фыркает она и точь-в-точь повторяет мои действия: пьет так жадно и... вкусно, словно умирает от дикой жажды.

А я кажется, умру от переизбытка собственных фантазий. Как завороженный слежу за тем, как струйка воды стекает по её подбородку вниз по тонкой шейке и скрывается в ложбинке груди. Сглатываю, чувствуя себя сумасшедшим. Наверное, солнце макушку припекло.

— Самая вкусная вода за все время! — выдыхает Зоя, наконец-то оторвавшись от бутылки, и добивает меня тем, что с наслаждением облизывает губы.

Покрасневшие, розовые губы.

— Согласен.

— Эй? С тобой все в порядке? — интересуется она, чуть смутившись от моего откровенного взгляда.

А он не просто откровенный, он, как бы это помягче сказать, раздевающий. В чем-то даже порочный, потому как моя фантазия в этот момент подкидывает мне совершенно безумные картины.

Кажется, система дала сбой.

Так, Яр, тормози. Где порок и где эта девочка с невинными глазками?

— Проверю колеса, — бросаю я, нарочно придумывая себе отмазку, чтобы не находиться так близко к Зое.

Хотя, очень хочется совершенно другого. Прикоснуться, блин, хочется к её нежной, молочной коже, еще не тронутой загаром. Стянуть с её густых волос резинку и любоваться тем, как локоны каскадом падают ей на плечи.

Зачем-то снова открываю багажник и бесцельным взглядом оглядываю его содержимое. Ничего полезного, кроме пары женских туфель — даже представлять не хочу, откуда они у друга, дурацкой панамки с рисунком конопли — отстой и баян, и, внезапно, небольшой монтировки. Интересно, куда собирался Лев с таким необычным набором вещей? В ближайшую психушку?

Ну рил, в поход такое не возьмешь, на медведя тоже не пойдешь...

— Что-то нашёл? — я и не заметил, как тихо подкралась Зоя, слишком увлекся ревизией. — Оу...

Она замечает еще один предмет женского гардероба, висящий прямо у правой стенки.

— Всё ботаничка, это уже контент для взрослых, — заслоняю ей обзор и закрываю багажник, а затем прислоняюсь к нему бедром. — А ты еще маленькая, потом кошмары будут сниться.

— Маленькая? Серьезно?

Брови Зои ползут вверх от скепсиса.

— Да, даже целоваться толком не умеешь.

Упс. А вот это был явный перебор, сам не заметил, как вылетело. Просто на автомате, я ведь привык, что мы с ней вечно соревнуемся в том, кто сильнее заденет другого.

— Не умею? — щурится и складывает руки на груди. — А ты, что же, думаешь, что ты такой спец в этом деле?

Что? Я не ослышался? Эта малышка только что бросила мне вызов?

— Могу научить, если очень хорошо попросишь, — зеркалю её позу и, кажется, несу чушь, подгоняемый ударившим в голову адреналином. — Первое занятие бесплатно, а остальные, — окидываю её жарким взглядом, от которого Зоя вновь заливается краской. — Как-нибудь сочтёмся.

— Спасибо, обойдусь. И вообще, если уж начистоту, целуешься ты средне.

Говорит это и уходит, сравняв негласный счет и вновь заставив меня сгорать от злости. Вот ведь мелкая коза!

С пару минут стою как дебил и пялюсь перед собой, физически ощущая, как внутри все кипит и требует нанести ответный удар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я уже готов догнать Зою и, плюнув на все нормы приличия и морали, показать ей то, как именно умею целоваться, но она вдруг машет мне руками, подзывая к себе — и как успела взобраться на пригорок перед машиной?

Ладно, пока живи, ботаничка, но пометку я себе сделал, так и знай.

— Что там? — спрашиваю я, взбираясь к ней, и тут же присвистываю от увиденного.

Оказывается недалеко от этого места расположена небольшая деревушка с одной улицей домов, и возле самого дальнего припаркованы сразу три машины.

— Мы спасены! — восклицает Зоя, хлопая в ладоши. — Там Стас!

Только сейчас замечаю, что одна из машин, как раз-таки, и принадлежит белобрысому.

И что он тут забыл? Приехал бабку навестить?

Зоя

— Пойдем скорее! — тороплю Ярцева, застывшего на месте, точно каменное изваяние.

— Идём, только...

— Только, что? — перебиваю его, уже не в силах ждать.

— Монтировку возьму.

— Ты серьезно?

— Я всегда серьезен, когда дело касается безопасности.

Бросает через плечо и уходит. Хоть стой, хоть падай. Зачем нам монтировка, если мы собираемся идти за Стасом?

Уже хочу озвучить свой вопрос вслух, но тут же осекаюсь, прикусив язык. Спорить с Ярцевым бесполезно, а если начну, то это только отнимет время. Ладно, пусть что хочет делает, главное, что мы спасены.

Правда, я еще не знаю, как объясню Стасу наше внезапное появление в этих неизведанных местах дальнего следования, но при желании выкрутиться можно из любой ситуации.

— Вот теперь идём, — Ярцев кивает в сторону деревни, и мы начинаем спускаться с возвышенности вниз.

Надо же, если бы я не решилась взобраться на этот лысый холм, то мы бы вряд ли догадались, что за ним находится наше спасение. Дорога, по которой проехал Стас, огибает его и теряется в полях, а здесь на машине никак не проехать.

Особенно, на кабриолете Льва. Да, надо сказать, друг Тимура, тот еще кадр. И нет, я этот вывод сделала не только по странному набору предметов, которые успела увидеть в багажнике, он у меня уже давно назревал, всё никак не мог оформиться в полноценную мысль.

— Слушай, а что белобрысый забыл в этих краях? — обращается ко мне Тимур, когда мы преодолеваем половину пути.

Хм, с пригорка дома казались ближе, оказывается, до них прилично пилить.

— Понятия не имею.

— Ну предположения же у тебя какие-то есть?

— Возможно, приехал навестить бабушку или может он участвуют в какой-нибудь социальной программе по защите малоимущих семей…

Мою речь наглым образом прерывает смех моего спутника.

— Остановись, — машет рукой Ярцев, смеясь так, словно я только что рассказала ему самый забавный анекдот в мире.

— Что в этом смешного?

— Абсолютно всё.

— Клоун, — морщусь, не понимая, чем вызвано столь бурное веселье.

— Уффф, ботаничка, а ты умеешь поднять настроение! Давно так не смеялся. Это же надо такое придумать! Только не говори мне, что поверила в эту чушь?

— В какую чушь?

— Ну Стас и благотворительность, Стас и добрые дела, Стас и бабуля-божий-одуванчик.

— А что в этом необычного?

— Да не будет твой, пардон, Надин, жених носиться во имя благой цели, — продолжает вещать Ярцев. — Ты слишком высокого мнения о нем.

— Можно подумать, ты так хорошо разбираешься в людях!

— Представь себе.

И зачем он это делает каждый раз? Словно нарочно выводит меня из себя, подливая масло в огонь моего и без того растущего сомнения насчет Стаса. Я ведь только поэтому поехала за ним, чтобы наконец положить конец той смуте, что охватила мою душу сразу после разговора с Надей.

Да и ради сестры я готова на все. Ей сейчас больнее, чем мне в тысячу раз, поэтому я должна расставить все точки над "i".

Ах, Стас, пожалуйста, оправдай все ожидания, которые я на тебя возлагаю, не разбивай сердечко Наде. Она такого точно не заслужила.

Даю себе обещание, что постараюсь забыть о своей глупой влюбленности. Может быть, именно этим я и навлекла кару богов? Сначала Ярцев с компроматом, потом подозрения насчет верности Стаса... Если это так, то я приложу все усилия, но перешагну, пойду дальше, навсегда вычеркнув для себя жениха сестры, как объект воздыхания. Лишь бы Надя была счастлива.

— Я не хочу с тобой спорить, — говорю Ярцеву, чувствуя, что наша поездка вымотала меня в первую очередь морально. — Давай просто найдем Стаса и тогда уже будем делать выводы.

— Боишься, что я окажусь прав?

Ой, да у кого я ищу понимания? Прийти к консенсусу с Тимуром, все равно, что пытаться потушить костёр керосином. Бесполезно.

— Господи, Ярцев, ты почему такой… Такой…

— Проницательный?

— Невыносимый!

— Ладно, ботаничка, мы уже почти пришли, — отмахивается от меня Тимур, точно это я надоедаю ему своим упрямством, а не он. — Так, какая у нас легенда, говоришь? Решили уединиться подальше от посторонних глаз?

С наглой улыбкой на губах поигрывает бровями и с ног до головы окидывает меня слишком откровенным взглядом. Он сегодня, вообще, щедр на подобные штучки, я уже не знаю куда деться от стыда.

— Скажем, что заезжали к одной из студенток, чтобы передать ей домашнее задание.

— В эту глушь?

— Можно подумать, в университетах могут учиться только жители больших городов, — закатываю глаза, поражаясь тому, с каким снобизмом Ярцев относится к этому месту.

— Дело не в этом, — тут же поправляет меня. — Слишком подозрительное совпадение, не находишь? Мифическая студентка живёт там же, куда приехал Ямпольский. К тому же, он, хоть и крайне мерзкий тип, но далеко не дурак — может проверить списки через тот же электронный журнал.

— Ладно, ладно, — сдаюсь, понимая, что Ярцев прав. Господи, признавать это так же сложно, как и вести с ним спокойный диалог. — Пусть будет твоя версия.

— Отлично. Пошли.

Остаток пути проходим молча. Я разглядываю покосившиеся от времени дома, Ярцев же напевает под нос какую-то мелодию (жутко действует на нервы), покручивая в руках монтировку. Наверное, со стороны мы выглядим, как два туриста, решивших дикарем отдохнуть на природе. Но в какой-то момент у них что-то пошло не так, вот они и заявились в ближайшую деревушку за помощью...

Когда до места, где остановился Стас, остается один дом и небольшой переулок, Тимур вдруг резко притормаживает и оборачивается ко мне:

— Так, Рощина, скажи-ка мне, насколько горячий компромат тебе нужен?

— В смысле?

— В прямом. Предлагаю обогнуть дом и зайти с задней калитки.

С секунду хлопаю глазами, не зная, что и сказать. С одной стороны, гложет любопытство, а с другой... Боюсь, что увижу то, что навсегда заставит меня разочароваться в людях. И особенно, в парнях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, давай сделаем так, — все-таки любопытство берет вверх.

— Я знал, что ты та еще авантюристка.

— Пошли уже.

Проходим мимо поросшего бурьяном сада и осторожно пролезаем меж сломанных досок старого забора. Дом близко не похож на жилой, двор зарос чертополохом и высокой травой, которая даже Ярцеву по пояс. Почти не пригибаясь подходим к одному из окон, чьи створки единственные открытые на этой стороне.

— Так, мне придется тебя поднять, иначе ничего не увидим, — Ярцев бросает на землю монтировку и протягивает в мою сторону обе руки.

— Это обязательно?

— Рощина, сейчас не время ломаться и строить из себя недотрогу. Давай уже, время идет.

Вздыхаю, понимая, что он снова прав. Фундамент у дома очень высокий, поэтому даже Ярцев достает до окна лишь своей взлохмаченной макушкой. Делать нечего, подхожу к нему, и Тимур тут же подхватывает меня под бедрами, осторожно усаживая к себе на плечо. Какой он, оказывается, сильный и ловкий.

— Ну что там?

— Сейчас. — Припадаю к окну, сделав ладонями "козырек".

То, что я вижу, заставляет меня сдавленно вскрикнуть от ужаса.

Прямо посреди комнаты стоит стул, на котором со связанными руками сидит Стас.

Зоя

— Ну что там?

Ярцев задирает голову вверх, когда я вскрикиваю и тут же зажимаю себе рот двумя ладошками.

Резко пригибаюсь пониже, чувствуя, что сердце колотится как ненормальное. Пульс наверняка зашкаливает за отметку сто двадцати, если не больше.

Надеюсь, меня не заметили те два бугая, что вошли в комнату, где находился Стас. И не просто находился, сидел с совершенно разбитым видом, словно ожидал чего-то плохого.

— Спусти меня, пожалуйста, — сиплю я внезапно севшим голосом.

Ярцев выполняет мою просьбу. Даже оказавшись на земле, я чувствую, что не могу справиться с волнением.

— Что ты там увидела? Стаса во всей красе? — голос Тимура звучит неожиданно громко, заставляет меня вздрогнуть.

А что если нас услышат?

— Тише, ты! — приставляю палец к губам и тяну его вниз, опускаясь на корточки. — Стас в беде. Там какие-то парни связали его.

— Что за бред, ботаничка?

В его тоне сквозит недоверие и усмешка. Думает, что я в шутки шучу?

А вот мне сейчас совершенно не хочется смеяться, только забиться в угол от страха, закрыть уши и глаза руками.

— Зоя, что ты видела, расскажи подробнее? — До Ярцева, кажется, доходит вся серьезность ситуации. Наверное, заметил, как побледнело мое лицо.

— Говорю же, там какие-то парни связали Стаса. Ну то есть… Он уже сидел со связанными руками, а тут двое вошли в комнату, и один из них пригрозил ему кулаком...

— Так, спокойно, — он касается моего плеча и чуть сжимает его, пытаясь подбодрить. — Сейчас разберемся.

Делает движение, собираясь встать, но я тут же хватаю его за руку и тяну обратно.

С ума сошел?! Вот так сразу кинуться на выручку Стасу?

— Нет! Не смей! — говорю я лихорадочным шёпотом, вмиг обезумев от страха.

— Ботаничка, я тебя не понимаю. Так ты хочешь спасти своего ненаглядного Ямпольского и заработать кучу сердечек перед ним или нет?

— Хочу... В смысле, хочу просто спасти, но... Нам нужен какой-нибудь план, мы же не можем просто так ворваться туда!

— Пока мы будем тут думать, твоего ловеласа уже оформят по всем правилам...

Мотаю головой, не желая даже представлять того, что может случиться со Стасом. Господи, в какую же передрягу он попал? Неужели перешёл дорогу плохим парням?

— Я боюсь, — выдаю я свой последний аргумент, крепче цепляясь за запястье Ярцева. — Не ходи туда, давай... вызовем полицию!

— Да, брось, малыш, я и ни с такими справлялся.

— Нет, это настоящие бандиты, ты не понимаешь!

Вспоминаю их мерзкие рожи и неприятные ухмылки, вдоль позвоночника тут же пробегает дрожь. Вряд ли они способны на нормальный диалог, и уж точно не станут любезничать с незваными гостями.

— Да ты себя просто накрутила, — отмахивается Ярцев, кажется, еще больше раззадориваясь от повышения градуса нашего приключения. И добивает меня тем, что начинает разминать шейные позвонки. — Главное, оставайся здесь, и если что-нибудь случится, просто беги отсюда и зови на помощь.

— Что-нибудь случится? — повторяю я упавшим голосом.

— Да не, до этого не дойдет.

Ага, конечно. Первое слово дороже второго.

— Нет, я тебя никуда не пущу. Давай вместе сбегаем за помощью? Прямо сейчас, а?

— Теряем время, Рощина. Я, конечно, белобрысого на дух не переношу, но оставлять в беде — это не по-мужски.

— Нет, нет, нет! — почти ногтями впиваюсь в его кожу. — Это опасно.

Тимур морщится, и я чуть ослабляю хватку.

— Волнуешься, что пострадает мордашка твоего ненаглядного?

И как только у него находится желание шутить?

— Я волнуюсь за тебя, придурок! — выпаливаю, не зная, как еще отговорить этого сорвиголову.

Мои слова — чистейшая правда. Хоть это и сложно признать, но за Ярцева я, почему-то, переживаю больше. Наверное, знаю его горячий нрав и безрассудность, который в таких делах может обернуться боком.

— Волнуешься за меня? — Тимур выглядит растерянным. Не ожидал такого ответа? — Ладно тебе, малыш, ничего со мной не случится.

— Я пойду с тобой.

— Нет, Зоя, а вот это уже глупо. Тебе лучше остаться здесь.

— Нет!

— Да.

— Я не останусь!

— Господи, до чего упрямая!

Мы замолкаем, тяжело дыша и буравя друг друга сердитым взглядом. Ни один из нас не хочет идти на уступки, каждый стоит на своем.

— Ладно, только делаешь то, что я скажу. — Наконец, сдается Тимур.

Заметил, как я вложила в свою позу всю волю, что у меня была?

— Да, договорились.

— И никакой самодеятельности. — Он поднимает с земли монтировку и следом поднимается сам. Вторю его действиям. — Из укрытия не вылезаешь, пока я с ними не разберусь.

Снова кивок. Правда, от его слов желудок скручивается в тугой узел. Ёжусь от легкого сквозняка, обхватив свои плечи руками. Надо же, и погода сменилась с солнечной, почти летней на пасмурную, весеннюю. Зря я разделась и вещи свои оставила в машине, но кто же мог подумать, что мы тут попадем в такой экшн.

— Замерзла? На, вот, накинь, — Тимур стягивает с себя легкий джемпер и отдает мне, а сам остается в одной майке.

— Спасибо, — опускаю взгляд, чувствуя, что краснею от одного его полураздетого вида.

А там, действительно, есть на что посмотреть. Широкие плечи, крепкая грудь, сильные руки...

Ну может, все не так уж и плохо, может быть, зря я так переживаю? С таким набором физических данных уложить двоих ведь не проблема?

Тимур

Смотрю на Зою, кусающую губы от страха, и не могу не улыбнуться. Хотя ситуация такая, что не до веселья совсем, но её беспокойство придает мне какую-то львиную долю уверенности.

Если, конечно, она, и вправду, беспокоится обо мне. По-крайней мере, я услышал пока только такую причину её страха. О Стасе было упомянуто вскользь, и это, на удивление, потешило мое самолюбие самым лучшим образом.

— Идём? — киваю в ту сторону, где находится вход в старенький, но на совесть построенный дом. Настоящая крепость, которую мы собираемся штурмовать с ботаничкой.

Я точно не сплю? Кто бы мог подумать, что нам с ней уготовано столько испытаний, да? Будет что вспомнить на досуге.

Зоя послушно следует за мной, на всякий случай, прижимаясь поближе к стене дома. Даже здесь она ведет себя как отличница — старается не выдать нас ни словом, ни действием.

Сжимаю в руках монтировку, чувствуя давно забытый азарт. Было дело, когда Лев встрял на деньги одному неприятному типу, тогда-то и пригодились его умение трепать языком и мое — бить точно в цель одной правой. Рем пытался договориться, но в какой-то момент что-то пошло не так, и мне пришлось спасать его задницу.

Надо сказать, что тогда нам еще помогло то, что с нами был профессиональный каратист — Тоха, наш общий друг, который в этом году укатил в Лондон по обмену в элитную школу. Мы устроили хорошую взбучку на троих, были в шаге от того, чтобы выбить Льву моральную компенсацию за причиненные неудобства.

Да, безбашенность друзей сейчас бы нам пригодилась, но что имеем, то имеем...

Подходим с Зоей к двери, и я указываю ей в сторону крытой веранды.

— Будешь ждать здесь, — говорю одними губами, чтобы меня не услышали.

— Нет, — мотает головой Зоя, округляя глаза.

— Зоя. Ждешь здесь, или оставляем Стаса и уходим.

Молчит с секунду, не сводя с меня своего испуганного взгляда. Она выглядит как воробушек, которого хочется сгрести в охапку и согреть.

"Ну же, малыш, все будет хорошо", — пытаюсь донести до неё свою главную мысль. Надеюсь, она умеет читать по глазам.

— Ладно. — Кивает, смирившись.

В этот раз она еще быстро согласилась. Я уже думал, что мне придется силком тащить её в сени и запирать, чтобы не высовывалась и не подвергалась лишней опасности. То, что она пошла со мной — уже повышает риск на целых сто пунктов. Я вообще собирался оставить ботаничку на улице, и передумал не потому, что поддался на её уговоры, скорее проанализировал всю ситуацию и решил, что так будет безопаснее.

— Я вернусь за тобой. Не вылезай, пока я не скажу, — шепчу, наклонившись к двери, за которой она спряталась.

— Хорошо.

Неужели мы начали вести себя как команда? Прекрасно. Осталось только довести наш план до конца.

Так, Тим, собственно, а какой у тебя план?

Если честно, его нет. Врываюсь, вырубаю всех, кто угрожает жизни белобрысого, и мы втроем героично уходим в закат. Точнее, убегаем, сверкая пятками, пока нас не догнали.

По-моему, отличный план, достойный моментального воплощения в жизнь.

Киваю самому себе, словно подбадривая, и осторожно открываю дверь. Удача на моей стороне, потому что та не скрипит и тем самым не выдает мое присутствие.

— Короче, Склифосовский, когда будешь отдавать должок? — первое, что я слышу, едва оказываюсь внутри. Голос неприятный, хриплый, больше похожий на собачий лай.

Маленькая комнатка, где стоит старый комод, очевидно служит неким подобием прихожей. Прохожу мимо, держа монтировку наготове. Мельком бросаю взгляд на свое отражение в потускневшем зеркале. В майке и с грозным оружием в руках я тяну на деревенского Рэмбо…

— Ты же знаешь, Шах не любит, когда его заставляют ждать. — Тон второго еще менее дружелюбный, угрожающий. — Тебе итак дали крайний срок.

— Я же уже сказал вам, что деньги будут завтра утром.

— Не, Колян, он походу тупой, не догнал с первого раза.

— Ну так мне не влом повторить...

Дальше слышатся глухие удары и стон, полный боли. Очевидно, что белобрысому хорошенько прилетает от "дружков".

Интересно, сколько и по какой причине он задолжал им денег? Судя по тому, что эти ребята настроены крайне серьезно, сумма не маленькая. Как выберемся, надо бы расспросить Ямпольского поподробнее. Думаю, что у нас с ботаничкой на это есть полное право, мы же спасаем его невезучую задницу из беды.

Осторожно выглядываю, пытаясь сориентироваться на местности. Возня, мат, скулеж Стаса — весьма неприятные звуки, которые подстегивают к скорейшему принятию решения.

Пока бугаи заняты своей жертвой, я влетаю в комнату и что есть силы заряжаю одному из них меж лопаток.

— Какого хе... — не успевает договорить, валится на пол, выгнувшись от боли.

Второй оказывается проворнее, тут же бросается на меня — попадаю ему по плечу монтировкой. Правда, из-за неудобного хвата она выскальзывает у меня из рук.

Делать нечего, идем в рукопашную. Успеваю отпрыгнуть, когда первый, очухавшись после удара, пытается схватить меня за ногу и повалить на пол.

Э, не, чуваки, моё кунг-фу посильнее вашего будет!

Между нами троими завязывается потасовка, в ходе которой я все-таки вырубаю сначала первого, потом второго. Адреналина в крови столько, что хватит на пробуждение терракотовой армии Китая.

Мое появление было слишком неожиданным, плюс техника у меня никогда не хромала, наверное, поэтому я смог уложить сразу двоих. Правда, мне тоже прилично досталось: губа рассечена, кровит, скула и кулаки адски горят, наливаясь синяками. Завтра будет вообще космос!

— Так, надо уходить! — бросаюсь к белобрысому, находящемуся почти в бессознательном состоянии, и начинаю распутывать веревки, которым связаны его руки.

— Чёрт, Ярцев, — стонет он, узнав меня. — Ты-то тут откуда взялся?

— Оттуда. Потом расскажу, долгая история.

— Надеюсь, ты один, без...

Ямпольский не успевает договорить, потому как в этот самый момент раздается громкий вскрик, от которого у меня мурашки по коже. Очевидно, что он может принадлежать только одному человеку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Зоя! — выкрикиваю её имя, с досадой понимая одну вещь.

Кажется, наш план полностью провалился.

Зоя

Когда Тимур уходит, я понимаю, насколько мне было спокойно рядом с ним.

Блин, почему я не ценила его присутствие? Сейчас меня буквально трясет от страха, стоило ему скрыться за деревянной дверью дома.

С ним же все будет в порядке? Бесконечное количество раз задаю себе один и тот же вопрос, но, естественно, не получаю ответа.

Пытаясь справиться с очередным приступом бесконтрольного страха, делаю глубокий вдох и два коротких выдоха. Обычно, это всегда помогало унять мандраж перед важными экзаменами, однако сегодня весьма нестандартный случай из разряда «такое только в кино бывает…».

Ага, Ярцев сегодня просто герой местного телевидения, правда, зритель у него один-единственный — я. И трюки придется выполнять самостоятельно, без каскадеров и страховки.

Почему-то, в голове проносятся сцены боев Джеки Чана, где каждый удар сопровождался смачным звуком, и это становится последней каплей — вновь поддаюсь своему страху, от чего меня колошматит почти насквозь.

Нет, так дело не пойдет. Соберись, Зоя, соберись! Еще раз, глубокий вдох и два коротких выдоха…

Джемпер Тимура насквозь пропитан его запахом, поэтому при моих нехитрых манипуляциях им быстро наполняются мои легкие. Пахнет чем-то мужским, свежестью ментола и чуть-чуть стиральным порошком. Сочетание, от которого кружится голова.

Удивительно, но именно этот безумный микс, хоть и на самую малость, помогает мне справиться с волнением. И теперь мурашки по коже бегут вовсе не от страха.

Замираю, когда улавливаю какие-то звуки. Так и есть, это все происходит внутри дома. Похоже на шум драки, возню…

— Боже, Ярцев, только будь осторожен! — молю про себя, кусая губы.

Может быть, ему нужна помощь? Я бы могла… Собственно, чем я могу им со Стасом помочь? Тимур ведь ясно дал понять, что мне не стоит высовываться из своего укрытия.

Нет, я, конечно, драться не умею, однако никогда не считала себя трусихой. К тому же здесь, на веранде этого старого дома есть куча хлама, среди которых я приметила пару сломанных вёсел. Самое то для самообороны.

Беру одно весло в руки и выхожу из своего укрытия, на всякий случай оглядев двор. Никого. Отлично, значит, бугаев, поймавших Стаса, было двое, ждать сюрпризов не стоит.

Осторожно открываю дверь дома, попутно вспоминая, как именно действовал Ярцев. Он был сосредоточен, ступал так грациозно, точно пума на охоте.

Уф, о чем я вообще? Давай, пума, соберись!

Только заношу ногу над высоким порогом, как чьи-то руки резко хватают меня за локоть и тянут назад.

Вот черт! Неужели был еще и третий!

Сердце уходит в пятки, все тело сковывает от ужаса, наверное, поэтому моя реакция оказывается запоздалой. Визжу так, будто меня режут, и пытаюсь ударить напавшего веслом.

— Буйная какая! — хрипит мне прямо в ухо третий друган тех отморозков, от чего я еще больше сопротивляюсь.

— Пусти! — пытаюсь вырваться, извиваясь всем телом. Когда это не помогает, пускаю в ход свои зубы — кусаю своего мучителя за руку, от чего он смачно матерится и ослабляет свою хватку. Этого более чем достаточно для того, чтобы отбежать от него на безопасное расстояние.

— Только попробуй подойти ко мне! — почти рычу я, крепче сжимая ручку весла.

— Цыпа, перестань, я не хочу тебя обидеть, — скалится этот мерзкий тип, обнажая ряд белоснежных зубов. А потом делает резкий выпад вперед и быстро сокращает расстояние между нами.

Все, что я успеваю сделать — это резко замахиваюсь своим орудием защиты и со всей силы заезжаю ему по голове.

— Цып-па... — глаза бугая закатываются, после чего он валится на траву в неестественно прямой позе.

В этот же момент из дома выбегают Тимур со Стасом. Ярцев сразу бросается ко мне:

— С тобой все в порядке?

— Да, да.

— Он тебя не тронул? — Тимур обхватывает мое лицо ладонями, заставляя поднять на него взгляд.

Господи, у него же губа вся в крови и ссадина на полщеки.

— Ох, Ярцев! — судорожно выдыхаю. — У тебя...

— Пустяки. Ты мне лучше скажи, как ты? Он на тебя поднял руку?

— Нет, нет, — мотаю головой, успокаивая его.

— Зоя, отличный удар! — комментирует Стас, краем ботинка поддевая ногу лежащего на земле бугая.

Вздрагиваю от звука его голоса.

Мною снова овладевает приступ страха. Я еще никогда не оказывалась в подобной ситуации, как сейчас, наверное, поэтому реакция моей психики весьма запоздалая. До меня наконец доходит вся серьезность как произошедшего, так и моего поступка.

— Я... я же его не убила? — шепчу я, глядя в глаза Тимуру и чувствуя, что меня снова пробирает дрожь.

— Нет, он жив, что с ним будет. — Вместо него отвечает Стас. — Но нам нужно сматываться отсюда как можно скорее.

— Да, — откликается Ярцев. — Ключи у тебя есть?

— Есть, — кивает Стас, доставая из заднего кармана джинсов брелок от своей машины.

— Идем, — Тимур берет меня за руку и ведет к воротам, крепко сжимая мою ладонь в своей.

При этом он оглядывается по сторонам, словно в любую секунду ожидает появления еще парочки плохих парней.

— Как вы здесь оказались? — спрашивает Стас, когда мы наконец-то садимся в машину и отъезжаем от дома.

Он смотрит через зеркало заднего вида на нас с Тимуром, и только сейчас я замечаю, как сильно ему досталось: оба глаза в синяках, но судя по тому, что фингал не у переносицы, сам нос цел и не сломан.

Пока я разглядываю боевые раны Стаса, Ярцев перехватывает слово.

— Э, не, Станислав Олегович, наша очередь задавать вопросы. И что же ты забыл в этой глуши? Кто эти парни?

— Это долгая история.

— А мы не торопимся, — Тимур демонстративно разваливается на заднем сиденье, откинув голову назад. — Рассказывай. И не забудь тормознуть за холмом.

— А что там?

— Машина у нас там. Бензин закончился, пришлось тащиться пешком.

— И все-таки, я не понимаю, как вы тут оказались…

Стас делает еще одну попытку узнать причину нашего внезапного появления. Он, конечно же, не глупый, понимает, что таких совпадений не бывает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Гуляли, хотели уединиться в одном из стареньких домиков. Ну ты же понимаешь, прованс, все дела. Девчонки любят такие эксперименты. — Ярцев говорит это совершенно невозмутимым тоном и вдобавок к этому по-хозяйски кладёт ладонь на мою коленку.

Вспыхиваю, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и с негодованием оглядываюсь на Тимура, пытаясь незаметно спихнуть его руку.

Господи, что он несёт? Какие еще эксперименты? Какой, к черту, прованс? Что обо мне подумает Стас?

— Мы не…

— Бензина у тебя, кстати, не найдется? — перебивает меня Ярцев, нехотя отнимая ладонь и взглядом приказывая замолчать.

— Есть канистра и шланг.

— Отлично, отольешь нам, чтобы мы могли сами доехать до города. Ну и, продолжай, что ты тут делал, говоришь? О каких деньгах говорили эти кретины?

Я уже говорила, что Тимур способен кого угодно довести до кипения?

Вижу, как Стас сжимает руль, от чего у него белеют костяшки пальцев на руках. Хотя, возможно его реакция связана с воспоминаниями произошедшего.

— Я связался не с теми людьми. — Все-таки признается он, спустя минуту. — Поехал на встречу, чтобы договориться об отсрочке платежа, но они меня обманули.

— Кто же на такие встречи едет один?! — восклицаю я, разволновавшись. — Надо было вызвать полицию.

Ярцев фыркает, Стас предпочитает промолчать. Можно подумать, я ляпнула какую-то глупость!

— Детка, эти вещи так не делаются, — поясняет мне Тимур со знанием дела. — Обычно у таких, как они, — кивок назад, туда, где осталась деревушка, — есть подхваты в любой сфере.

— Да, — соглашается Стас. — Тот, кому я должен, достанет кого угодно из-под земли.

— И что же теперь с тобой будет?

— Как-нибудь выкручусь.

Сердце сжимается от того, какая обреченность проскальзывает на его лице. Господи, через что, должно быть, пришлось пройти Стасу.

Вот почему он был таким скрытным в последнее время. А мы-то с Надюхой уже успели приплести ему измену и прочие грешки. Чувствую вину и мысленно ругаю себя за эмоциональность, хорошо, хоть в этот раз она не вышла мне боком — благодаря ей мы спасли Стаса.

Получается, все это время он пытался отгородить свою невесту от зла, что могли причинить плохие ребята.

— Они сказали, что ты задолжал им денег. Хотел тачку обновить, но кредит в банке не дали? — не унимается Ярцев, который, кажется, возомнил себя детективом.

В его голосе нет ни капли сострадания, только подозрение и язвительность.

— По глупости влез в долги.

— Ты не похож на того, кто совершает опрометчивые поступки.

— Представь себе, я не идеален, — Стас огрызается, явно раздражаясь от навязчивых вопросов Тимура.

Я его отчасти понимаю. Неужели нельзя быть потактичнее? Что за нападки? Стас ведь уже признался в своих ошибках, мало ли что натолкнуло его на такой отчаянный шаг.

— И сколько задолжал?

— Какое это имеет значение?

— Просто интересно узнать степень твоей алчности.

— Алчности? Что ты несешь? — шиплю на Ярцева, не выдержав очередной колкости в адрес Стаса.

— Очень большую сумму, если тебя это успокоит.

— Меня успокоит, а тебя, вот, вряд ли. — Ухмыляется Тимур и продолжает издеваться: — Шаху должен?

От упоминания имени этого человека Стас вздрагивает и резко тормозит.

— Приехали, — говорит он, кивая в сторону дороги.

Заглядываю в окно. Действительно, приехали. Кабриолет стоит там же, где мы его и оставили.

— Подсобишь? — бросает Ярцев Стасу, прежде чем открыть дверь и выйти из машины, затем, притормозив, подает мне руку.

С недоверием вскидываю брови. Из наглеца в джентельмены? Так умеет только Ярцев.

— Что на тебя нашло? — успеваю спросить у него, стараясь, чтобы Стас меня не услышал. — Ты нарочно его провоцируешь?

— Не пыли, Зоя, потом все объясню. Будь хорошей девочкой, иди, открой машину.

Тимур вкладывает в мою руку ключи, словно подгоняя, а сам подходит к Стасу, копающемуся в багажнике.

Делаю, что он мне сказал, а сама двумя ушами там, рядом с ними. Но что-либо разобрать в их беседе издалека не получается. Махнув рукой, залезаю в кабриолет Льва — комары ближе к вечеру начали проявлять излишнюю активность, от чего стоять на улице крайне некомфортно.

Почему Тимур все не отстанет от Стаса? Он явно не поверил ему, и я не могу понять причину такого поведения: то ли из упрямства, то ли из вредности, то ли... из-за того, что узнал что-то, чего я не знаю.

Хмурюсь, когда анализирую наш разговор в машине. Все-таки от Стаса я ожидала большей... открытости. Я не претендую на звание героя, но вряд ли те парни хотели с ним "просто поговорить", по-моему, наш с Тимуром визит оказался очень своевременным.

"Возможно, он пока в шоке", — тут же по старой привычке оправдываю Стаса, чувствуя, как сама все еще не могу выйти из оцепенения. Денёк выдался просто атас! — "Расскажет, когда придет в себя".

Подумать только, всегда такой позитивный Ямпольский оказался в эпицентре событий. И каких. Встрял на деньги какому-то Шаху. Устрашающее прозвище, сразу представляю бандюгана с золотыми зубами, увешанного цепями и режущего кровавый стейк прямо длинным ногтем мизинца…

Бррр, жуткое зрелище.

Издаю истеричный смешок и тут же застываю, озаренная внезапным воспоминанием. Оно такое странное, кажется, будто обрывок давно забытого сна мелькнул перед глазами и пропал...

— Я уже слышала это имя, — выдыхаю я, с волнением глядя на свое отражение в зеркале. — Слышала. От Нади...

Зоя

Всю дорогу до дома пытаюсь вспомнить, кто такой Шах. Из-за бессонной ночи голова соображает очень туго, точно кто-то налил в мозги вязкого киселя. Где-то на пятой попытке бросаю эту затею, решив, что будет быстрее узнать все у Нади. Она точно поймет, что к чему, и возможно объяснит причину того, почему Стас встрял в такие большие неприятности.

Махнув рукой, все свое внимание переключаю на Ярцева, который рулит по трассе с крайне озадаченным видом. Может быть, замышляет очередную пакость? Или что-то узнал у Ямпольского?

— О чём вы говорили со Стасом? — задаю вопрос, волнующий меня не меньше, чем личность мистического Шаха.

— Ни о чём.

И, словно, желая показать мне, что не намерен продолжать дальнейшую беседу, демонстративно прибавляет громкость почти до максимума.

Ага, конечно, так и поверила.

— Я же видела, что вы разговаривали, — не унимаюсь я, выключая музыку. Со мной методы подросткового бунта не пройдут.

— Значит, тебе показалось. — Пожимает Тимур плечами, а потом резко выворачивает руль вправо, от чего я заваливаюсь набок и больно ударяюсь виском об стекло.

— Эй! Нельзя поаккуратнее?

— Прости, малыш, чуть не пропустил заправку.

Шумно выдыхаю, чувствуя, готова прибить этого несносного мальчишку. Его никогда нельзя поймать за "хвост", он всегда всё делает по своим правилам.

Ну ничего, я и без помощи Ярцева узнаю у Нади, кто такой Шах. Пусть партизанит дальше сколько душе угодно.

— Ты куда? — удивляется Тимур, когда я синхронно с ним отстегиваю ремень и собираюсь выйти.

— Мне нужно в уборную.

— Только не встревай в неприятности.

— Постараюсь.

Закрываю дверь, но получается немного громче, чем я хотела.

— Ботаничка, нежнее.

— Рядом с тобой только так, — бросаю Ярцеву с премилой улыбочкой, пропитанной самого концентрированного ехидства.

Он бурчит что-то еще, но я уже не слышу, направляюсь по своим делам. Мой мочевой пузырь ненавязчиво подгоняет меня вперёд, так бы может еще понервировала своего собеседника. Опредленно, наше негласное сопротивление придает общению какую-то пикантную нотку.

Заправка на трассе оказывается старенькой, с допотопным оборудованием и вонючим уличным туалетом. Но, так как выбора у меня особо нет, приходится доовльствоваться тем, что есть. Слава богу, кому-то из персонала пришла в голову светлая мысль — приделать старенький рукомойник к забору. И мыло жидкое на удивление там тоже имеется, правда пахнет жухлыми огурцами, а не свежестью алоэ...

— Короче, Шах, эта гнида подмогу привёл, мы не ожидали.

Тут же отскакиваю за забор, когда слышу знакомый голос. Это же тот самый отморозок, которого я огрела веслом. Господи, что он тут делает?

Осторожно вглядываюсь в щель, стараясь понять, в какую сторону направляется говорящий. Пригибаюсь пониже, когда он поворачивается в мою сторону и продолжает говорить со своим боссом. Ну, судя по тону, Шах — его босс, перед кем ему еще отчитываться?

Из-за проезжающих на большой скорости машин и шума колотящегося сердца я не могу расслышать половины разговора.

— ...ладно, понял, увижу — прикончу всех, — до меня долетают вызывающие ужас обрывки фраз, и вскоре бугай замолкает, скрывшись за дверью туалета.

— Надо срочно найти Тимура! — думаю в панике, выбираясь из своего укрытия и устремляясь в сторону бензоколонок. — Нужно уходить отсюда как можно скорее!

Еще никогда мне не было так страшно, как сейчас. Я прекрасно слышала, что сказал этот... бандит. В том, что они были бандитами — сомнений не осталось.

Чудо, что он еще не заметил Ярцева, наверное, заехал, чтобы отлить, а не для того, чтобы заправиться.

Господи, только бы успеть.

— Рощина, куда бежишь? — слышу, когда до кабриолета остается два шага. — За тобой, что, собаки гонятся?

Тимур как раз идет ко мне навстречу, держа в руках две бутылки воды.

— Уходим, быстро!

— Погоди, еще не заправились, тут такая очередина была, ты бы видела...

Не слушаю его, оборачиваюсь назад. Из-за покосившегося туалета появляется мощный силуэт, неумолимо приближающийся в нашу сторону.

Черт, черт, черт! Дело плохо, катастрофически плохо. Кажется, отморозок тоже решил затариться в придорожном маркете.

А может он заметил нас? Но ведь они не знали, на какой мы машине были, да и Тимура он не мог увидеть — уже был в отключке. Кто знает, вдруг успел разглядеть? Мало ли, просто прикинулся, что вырубился, а по факту — лежал и запоминал каждую черточку наших лиц.

Натягиваю капюшон своей джинсовки на голову, убирая волосы, показывая Тимуру, чтобы отвернулся к машине. Как назло путь к магазину проходит через нас, обойти просто нереально — слева ремонт, справа — бордюры и песочная отсыпка.

Нет, нас ничто не спасет, он точно узнает наши лица, а потом, вполне возможно, что достанет ствол и... Поминай как звали! Ведь так обычно происходит в кино?

Мы не в кино, и от этого всё намного страшнее! Ярцев, кажется, в данный момент резко отупел, раз совершенно не понимает моих намеков и жестов, только вопрошающе хмурится. Он просто не оставляет мне выбора. Вообще никакого.

— Чтоб тебя, Ярцев! — бросаю я про себя, перед тем как подбежать к нему и броситься на шею, уводя поближе к бензоколонке.

— Что такое...

Шикаю на него, краем глаза пытаясь проследить за бугаем. Мамочки, он уже очень близко!

— Целуй меня! — Обжигаю шепотом губы Тимура.

— Что? — оторопело выдает он, совершенно сбитый с толку моим поведением. — Ботаничка, если ты...

— Ну же, просто целуй! — Перебиваю его, понимая, что в противном случае нам крышка.

Ярцев выполняет мою просьбу, правда, немного перегибает палку — целует по-взрослому, так, как меня еще не целовали.

А я запоздало понимаю, что ради спасения наших задниц пришлось пожертвовать своим первым поцелуем. Настоящим и взрослым. Буду ли я жалеть об этом — это уже другой вопрос, о котором думать мне совершенно не хочется. Не сейчас, когда весь мир вокруг перестает существовать, оставляя нас двоих.

Тимур

Что творит Зоя? Что она, мать твою, творит?

Вот два вопроса, которые крутятся в моей голове всё то время, пока мы целуемся. Подумать только, целуемся!

И это не робкие прикосновения губами, это… Это катастрофа! Что-то мне подсказывает, что это начало конца, замаячившем на моем горизонте еще в тот момент, когда я решил связаться с неизведанным доселе зверем — ботаничкой обыкновенной из семейства “людоедовых”.

У меня снесло все предохранители к чертовой матери, стоило Зое озвучить свою просьбу.

— Поцелуй меня.

И это даже не просьба, это приказ.

Не знаю, что подействовало на меня сильнее: её решительность или же мой личный интерес, что рос всё это время и теперь вырос до громадных размеров? Таких, с каким мне справиться отныне не под силу.

Как бы там ни было, я накидываюсь на её приоткрытые губы, как оголодавший волк. Как человек, всё это время мучавшийся от сильнейшей жажды и, наконец, дорвавшийся до воды. Пью и не могу напиться. Я определенно сошёл с ума.

Пытаюсь себя тормознуть, но тормоза уже давно сломаны — локомотив несётся куда-то, а я, как машинист-дилетант, пытаюсь его остановить.

Не знаю, сколько проходит времени, я прихожу в себя только тогда, когда Зоя упирается своими маленькими кулаками мне в грудь.

— Тим... — выдыхает она, чем еще больше распаляет меня.

Возьми себя в руки, ну же!

— Кажется, он уже уехал.

— Кто он? — голова в таком блаженном вакууме, что я едва улавливаю смысл слов.

— Тот бандюган.

— А.

Честно, я так и ничего не понял.

— Наверное, и нам уже можно ехать.

Смущение Зои розовыми пятнами ползёт от щек до шеи. Даже мочки ушей задевает.

— Поехали.

А сам не двигаюсь с места, всё еще держу её в плену рук.

— Поехали. — Повторяет она за мной и делает шаг назад, окончательно выводя из оцепенения.

Космонавты, блин. Поехали они. Крыша у нас поехала, Рощина, а это чревато. Во что мы вляпались, а?

Весь остаток пути до Зоиного дома проходит в тишине. Ни я, ни она не торопимся заводить разговор — оба утопаем в своих мыслях.

Если уж говорить начистоту, я стараюсь просто держать себя в руках, пытаюсь обуздать те эмоции, что вызвал во мне этот спонтанный поцелуй. Еще ни с одной девчонкой я не испытывал ничего подобного. К слову, мы с ними не только целовались, но вот по части ощущений один поцелуй с ботаничкой побил все мыслимые и немыслимые рекорды.

Может быть, все из-за сегодняшнего стресса? К тому же, мне нормально так заехали по лицу, мало ли, вдруг сотряс? Всё смешалось в кучу и, вуаля, получился такой вот эффект.

Начинаю злиться на самого себя из-за того, что не смог с собой справиться. Ладно, поцеловал ботаничку, с кем не бывает, но, чтобы растерять остатки здравого смысла после случившегося?

— Что это было? — не выдерживаю, решаю прервать молчание.

Внутри меня столько непонятных чувств, что нужно их выплеснуть хотя бы так.

— Что именно? — испуганно переспрашивает Зоя, вздрагивая от звука моего голоса.

— Ты от кого-то убегала. — Чёрт, Яр, дела плохи, раз ты не можешь выговорить слово "поцелуй".

— Тот придурок, которого я ударила веслом, он был на заправке. Я пыталась тебе намекнуть и...

Зоя замолкает на полуслове, заливаясь краской. Лишние слова не нужны, мы оба понимаем, что это за "и". Всё сводится к этому чертовому «и».

— Ты не могла придумать способа получше?

Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить. Злость на себя сменяется злостью на неё.

Какого черта, она втянула меня во всё это? И я сейчас не про спасение задницы Ямпольского, я про последнюю выходку Зои. Реал ведь можно было найти тысячу других способов остаться не замеченными, но она упрямо выбрала именно этот.

— Ты... ты сейчас серьезно? — ошарашенно хлопает глазами Зоя.

Замечаю, как её нижняя губа чуть подрагивает от обиды.

— Ты же знаешь, я с такими вещами стараюсь не шутить.

— Ты просто…

— Кто? — Кажется, я сам нарываюсь.

— Придурок!

То, как она это говорит, не оставляет сомнений в искренности её слов. В глазах столько огня, что удивительно, как я еще не загорелся от одного взгляда.

— Знаешь, ботаничка, ты уже перешла все границы дозволенного.

Да мне плевать на то, кем она меня там обозвала. Говорю это, а сам точно выплескиваю что-то личное, затаившееся в глубине моей души.

То, в чем я боюсь признаться даже самому себе.

— Ты заставляешь меня это делать! Ты сам всё начал, а теперь пытаешься повесить всех собак на меня.

Её слова такие правдивые, что я невольно вздрагиваю. Признавать свои ошибки всегда тяжело, особенно, когда ими тычут другие.

— Открой машину, я выйду. — Зоя не дает мне возразить, только дергает ручку двери, заставляя ту неприятно щелкнуть.

— Она не заперта.

— Отлично. — Дергает сильнее, кажется, вкладывая в это действие всю свою злость и, судя по всему, пытаясь выдрать её с корнем, и та сразу поддается.

— Что, вот так разойдемся, после всего, что сегодня случилось? — бросаю ей в спину, чувствуя себя обиженным ребёнком, у которого отняли любимую игрушку.

А может просто не желая оставлять последнее слово за ней?

— Благодарность пришлю в письменном виде, если ты про это. Не хочу оставаться рядом с тобой ни на секунду!

И с этими словами ботаничка хлопает дверью так, что у меня закладывает уши.

— Дикая!

С досадой бью двумя ладонями по кожаной баранке руля, чувствуя, что в этот раз облажался по полной программе.

Зоя

Впервые в жизни так сильно рада тому, что дома никого нет. Мама, кажется, что-то говорила про оперу, наверное, поехали с папой культурно просвещаться.

И Нади нет, судя по тому, что в прихожей свет остался не выключенным, ушла она недавно. До кучи еще и утюг забыла выдернуть.

Все эти мелкие бытовые задачи словно нарочно отвлекают меня от взрыва эмоций. А я ведь думала, что приду домой и сразу же кинусь на подушку, чтобы хорошенько залить её крокодильими слезами.

Все из-за Ярцева. Снова из-за него. Кажется, он постепенно становится главной причиной моих страданий и неудач.

Подхожу к зеркалу, и пальцы автоматом тянутся к губам, всё еще горящим от поцелуя. Даже его умудрился украсть. Именно украсть, несмотря на то, что это я кинулась ему на шею, но я ведь просто пыталась спасти наши жизни.

Вздрагиваю, когда вспоминаю, что чувствовала в тот момент — страх, ненормальный стук сердца, адреналин, несущийся по венам с бешенной скоростью.

А после... Тысячи-тысячи маленьких острых иголочек вонзились в каждую клеточку моего тела и заставили меня умирать мучительно-сладкой смертью. Да, именно таким показался мне наш с Тимуром поцелуй. Мой первый поцелуй...

Представляла ли я его себе таким? Конечно же, нет! В моем воображении меня целовали нежно и ласково, а не так, словно хотели... съесть с потрохами. Я чувствовала себя Красной шапочкой, так глупо угодившей в логово к Серому волку. Напор и сила Ярцева пугали и одновременно заставляли трепетать, сметая остатки здравого смысла.

Прикрываю глаза, переживая этот момент снова. Щеки тут же заливает алый румянец, однако, стоит мне вспомнить слова Тимура, как мое состояние меняется.

— Придурок! — распахиваю глаза, чувствуя подкатывающий к горлу ком.

Для него этот поцелуй ничего не значил. Абсолютно ничего. Более того, он еще и умудрился меня обвинить в том, что я повела себя таким образом. Может быть, всё потому, что ему было неприятно со мной целоваться? Если так, то какого чёрта он просто не сделал вид, что целует меня? Я же не просила его присасываться ко мне как пиявка!

Ну вот, даже от мыслей злюсь, готова прибить этого нахала. Совершенно не представляю, как мы будем пересекаться в дальнейшем?

Скидываю с себя одежду, понимая, что насквозь пропахла его запахом. Тем самым ароматом терпкого одеколона и... мужского тела.

— Чтоб тебя, Ярцев! Всюду ты! — ругаюсь себе под нос, пока иду в ванную, где с яростью стягиваю с себя остатки одежды и открываю воду.

Надо принять душ. Поплакать в обнимку с подушкой не получилось, хотя бы постою под струями теплой воды и дам волю слезам. Это, кстати, помогает сохранить душевное равновесие. Так обычно Надя говорит, а она у нас разбирается во всяких психологических штучках.

А я вот, кажется, ни черта ни в чем не разбираюсь. Ни в жизни, ни в парнях.

В последних особенно, раз в какой-то момент решила, что... могу привлекать Ярцева. Наша ночная переписка, его мимолетные ухаживания, знаки внимания... Выходит, что знаток человеческих эмоций из меня так себе. Перевела всё совершенно не так, как оно есть на самом деле, и сама же от этого пострадала.

Поднимаю лицо вверх и стою так какое-то время. Смываю с себя груз сегодняшнего дня. Правда, что интересно, ни слезинки не могу проронить. Словно после поцелуя с Ярцевым сработал внутренний защитный механизм и заблокировал все, вплоть до слезных потоков. А может я заразилась от него чем-то? Цинизмом, например? Или мое сердце тоже очерствело, превратилось в кусок льда?

Сквозь шум воды слышу как хлопает дверь. Кажется, Надя вернулась. Родители обычно закрывают её более бережливо, всё боятся, что могут подпортить свое имущество, нажитое посильным трудом.

Смываю с себя остатки пены, выключаю воду и, накинув халат, замотав волосы полотенцем, выхожу из ванной.

— Надь, это ты?

Странно, сестра не откликается, и в спальне её нет.

— Надь... Мама? — толкаю дверь в кухню, где вместо Надьки, обнаруживаю маму, сидящую за столом, уронив голову на руки.

— Зоя? Что ты тут делаешь?

Её голос неестественно глухой, а стоит ей поднять на меня взгляд, как сердце уходит в пятки. Впервые вижу её такой, в душу сразу закрадывается нехорошее предчувствие.

— Мама, ты что плачешь?

— Нет, это...

— Мам, что случилось? — выхожу из оцепенения, но всё еще стою на месте, не в силах сдвинуться с места.

Мы с мамой никогда не были близки, поэтому я, честно говоря, в смятении: то ли нарушить зримую и незримую дистанцию, что из года в года только растёт, то ли плюнуть на все и просто проявить заботу и внимание к матери.

— Ничего. Всё в порядке, просто...

— Просто, что?

— Ты давно пришла?

— Не уходи от темы, мам. Что-то случилось? С тобой? Или с папой и Надей? — От волнения мой голос начинает подрагивать.

— Нет, нет, с ними всё в порядке.

— А почему ты плачешь?

Мама отводит взгляд в сторону и стирает мокрые дорожки с щёк тыльной стороной ладони. Её плечи, обычно прямые, ровные, сейчас кажутся сутулыми и поникшими. И она вся словно съежилась, уменьшилась, на фоне нашей просторной кухни кажется совсем маленькой.

— Зоя, скажи мне, ты всё еще встречаешься с тем парнем?

Вопрос мамы вводит меня еще в больший ступор, нежели её состояние. Неужели её слёзы и моя связь с Тимуром Ярцевым как-то связаны между собой? Господи, неужели она плакала из-за этого? Тогда я точно сойду с ума.

— Мам, я тебя не понимаю. — Решаю признаться честно. — Что с тобой случилось? И причем тут Тимур?

— Тимур, значит, — усмехается она горько и переводит на меня грустный взгляд. — Знаешь, Зоя, мои слова прозвучат жестоко и обидно, но всё, чего я хочу — чтобы ты была счастлива. Он разобьет тебе сердце, моя девочка. Непременно разобьет.

— Мам, с чего ты так решила? — а у самой внутри осадок тяжелый и ком в горле — непрошенные слёзы ищут выход.

И мама точно знает, что сейчас самое время пытаться наставить меня на путь истинный, ведь в моей душе уже тлеет огонь сомнений и тревог, который может разгореться до самого настоящего пожара, стоит ветру дунуть посильнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вместо ответа мама поднимается с места — на её лице уже нет того отчаяния, что было минуту назад. Она вновь стала той самой Людмилой Рудольфовной, которая привыкла все держать под контролем. Даже свои чувства.

Я уже не жду ответа на свой вопрос — прекрасно понимаю, что время для откровенности прошло — но вдруг у самой двери мама останавливается и кладет мне ладонь на плечо. Поднять на нее взгляд я не решаюсь.

— Один такой парень разбил мне сердце в молодости, и я до сих пор не могу с этим смириться. Поэтому... будь умней своей матери, Зоя, не позволяй этому случиться.

Сказав это, она прикрывает дверь и уходит. А я остаюсь стоять на месте, совершенно не понимая, что делать дальше.

Ох, мама, если бы ты знала, сколько всего разбудили во мне твои слова?

Тимур

— Ты где пропадал, чувак?

Лев в своей привычной манере лыбится во все тридцать два, а мне вот совсем не до смеха. Хочется крушить все и вся вокруг, как бы банально это не звучало.

— Что-то случилось? — уже серьезно спрашивает друг, по всей видимости, заметив на моем лице отсутствие настроения.

— Долгая история.

— Да, ладно тебе, Яр, ты себя в зеркало видел?

— Нет и не хочу смотреть. Кстати, вот ключи, — вытаскиваю из кармана брюк брелок от кабриолета и бросаю Льву. — Заправиться не помешает.

— Ага. Так, куда, ты говоришь, вы с ботаничкой рванули?

— Спасать задницу Ямпольского.

— А вот с этого места поподробнее, — друг даже усаживается на капот тачки, всем своим видом демонстрируя крайнюю заинтересованность. — Что учудил этот хлыщ?

— У тебя на него зуб, что ли?

— Не нравится он мне, думаю, этой причины достаточно, чтобы ты, наконец-то, поделился со своим другом подробностями вашего путешествия?

Ремцов, конечно, тот еще жук. Умеет поднажать в нужный момент, чтобы выведать всё, что его интересует. Ему бы не финансовой грамоте учиться, а в сыщики идти — раскроет даже самое сложное дело.

Делать нечего, присаживаюсь рядом со Львом и выкладываю ему всё под чистую. Единственное, опускаю такие мелочи, как свои смятенные и противоречивые чувства, что возникли у меня по отношению к Зое под конец дня. И про случай с поцелуем на заправке тоже ничего не говорю. Тут бы сначала самому во всем разобраться, а потом уже другу душу изливать.

— Ну и дела! — присвистывает Рем, когда я заканчиваю свой рассказ. Он слушал очень внимательно, лишь изредка вставляя свои комментарии. — Я бы на твоем месте оставил этого Стаса в чистом поле. Для профилактики.

— Ты чего так на него взъелся?

С подозрением вглядываюсь в лицо друга. Может быть. я просто чего-то не знаю, уж больно Лев заострил свое внимание на белобрысом.

— Да говорю же — не нравится он мне. И отработку мне назначил, из-за чего тренер пригрозил скамейкой запасных.

Говорит это и с силой пинает камешек, лежащий на асфальте, от чего тот отлетает с громким стуком к стене гаража. Да, кажется, у всех всё не слава богу. Даже у всегда позитивного и безбашенного Ремцова.

— Да не парься, Рем, уйдешь на скамейку запасных — игру сольют в первом же тайме.

— Не думаю. Там какого-то игрока взяли, говорят, за ним все универские клубы Сибири охотились.

— Ну сказать я тоже много чего могу.

Замолкаем на некоторое время, каждый утопая в своих мыслях. Впервые чувствую себя таким… разбитым. Вроде бы ничего катастрофически страшного не случилось, но на душе кошки скребутся, стоит вспомнить дрожащие губы Рощиной и её взгляд, полный самой чистой ненависти.

Уже жалею, что впрягся во всё это. Ну в спор с Ремцовым.

— Кстати, что там с выхами? — интересуется Лев, словно вспомнив о том же, что и я. — Все в силе?

— Выхи? Черт, да уже и забыл про них.

— Ну репетиция уикенда у вас вышла зачетной, — усмехается друг, очевидно имея в виду наши с Зоей приключения у черта на куличиках. — Но если что, я нашел то, что ты просил.

— В смысле?

— Да, Яр, соберись! — не выдерживает и смеется Лёва, по-дружески хлопнув меня по плечу. — Ты же просил найти что-нибудь а-ля заброшенный домик дедушки?

— Бабушки, — поправляю я автоматом, вспоминая рассказы Зои о летних каникулах у бабушки в деревне.

— Да один фиг. Короче, нашёл я его, помнишь, у меня была тетка, у которой мы как-то стырили пачку сигарет?

— Ага, конечно, помню. С тех пор как отшибло.

— Во во, и у меня так же! Так вот, она укатила во Францию на постоянку, а маму мою попросила помочь с продажей старого дома отца. Правда, мама говорит, что этот сарай никто не купит, но ты же знаешь на каком уровне у нее находится планка к подобным вещам?

— Да, знаю, — не могу не улыбнуться другу.

Мама у Льва хорошая, душевная, слов нет, разве что тяга к роскоши у нее слишком сильная. Нет, обходятся они, конечно, без золотых унитазов, однако любит Лёля Раисовна лишний раз засветиться понтовой вещью. Такая вот слабость у неё.

— Но ты бы видел вид, я как-то был там в детстве — думал, что попал на Байкал.

— Дом на берегу озера?

— Ага. Короче, твоя ботаничка будет в восторге. Считай я тебе сам подсобил в нашем споре? — подмигивает Лев, при этом разглядывая меня очень внимательным взглядом. — Всё же в силе, как я понимаю?

— Да, да, — отмахиваюсь я, не желая сейчас поднимать еще и этот вопрос.

Мне нужно время, чтобы всё обдумать, слишком много всего произошло между мной и ботаничкой, и в то же время, вроде бы всё осталось на прежнем уровне, а то и хуже — наши стычки с каждыми разом становятся всё острее, мысли путанее.

— Я поеду с вами, кстати.

— Это еще зачем?

— Да мать просила забрать там кое какие вещи, прежде чем дом будет выставлен на продажу.

— Без проблем. Так даже лучше.

Потому что оставаться наедине с Зоей с каждым разом становится опасней. Но вслух ничего не говорю.

Тимур

Весь вечер думаю о Зое, о нашей предстоящей поездке. Согласится ли она вообще куда-то со мной ехать после того, как я так жестко облажался в прошлый раз?

Есть ли у меня хоть какой-то план на тот случай, если она откажет?

И дело тут вовсе не в нашем со Львом споре, нет. Я просто хочу… загладить свою вину перед ботаничкой.

Реально чувствую себя виноватым. Она пыталась спасти наши задницы, а я… сам себя повел как задница. Обвинил её во всех смертных грехах, блин.

И еще… Она ведь возможно целовалась в первый раз, об этом я догнал только уже лежа в своей кровати и бесцельно листая ленту соцсетей. Тут же случайно наткнулся на профиль ботанички, не удержался и начал разглядывать её фотографии.

А потом еще раз не удержался, когда пальцы сами сделали скрин экрана, утаскивая одну из Зоиных фоток к себе в фотоальбом.

Минут пять я разглядывал каждую черточку её лица, то и дело, останавливая взгляд на губах и глазах. Это наваждение не могло перебить даже то, что я сам себя штрафовал за это, обещая возненавидеть за свою слабость. Возненавидел? Нет, конечно, так и лежал, пялясь на ботаничку, пытаясь понять, что в ней такого, что меня до сих пор не опускает?

Вот ведь торкнуло так торкнуло. Как малолетка украдкой шарюсь по её профилю, вчитываясь в каждый её пост. Их у неё, на удивление, много, и под каждым написано что-нибудь забавное.

Особенно заостряю взгляд на одной из давних фотографий, где она стоит в обнимку со своим другом. С тем самым Владом, баскетболистом из конкурирующего с нами универа и любителем потрепаться о мажорах. И почему меня бесит то, что они с Зоей так близки? Какого черта, я вообще реагирую на всё это так остро?

Нет, так дело не пойдет. Надо убедиться в том, что я окончательно не тронулся умом, и… написать ей, напомнить, что эти выходные мы проводим вместе.

Во-первых, у нас были такие будни, после которых обязательно нужно куда-то выбраться и восстановить душевное равновесие.

Во-вторых, мне нужно восстановить свою личную уверенность в том, что с головой у меня полный порядок, что временное помутнение рассудка вызвал выброшенный в кровь адреналин, а не что-то другое.

Усмехаюсь про себя, понимая, что даже не могу подобрать слов для того, чтобы объяснить то, что происходит у меня в душе. Как будто бесы разыгрались не на шутку, и стоит ангелу Рощиной появиться рядом, как они начинают делать всё, чтобы ее искусить. Да, искусить эту девчонку оказалось не так просто, как я думал еще в первые дни нашего спора.

Кстати, насчет спора. Надо ведь уже решать, что я собираюсь делать дальше: отменяю всё к чертям собачьим или...

Устало прикрываю глаза. Каким бы наглецом и балбесом я не был, все-таки совесть в этом вопросе берёт вверх. Я же не могу так с ней поступить? Или могу?

Зоя, Зоя, что ты со мной сделала, а? Может на тебе было проклятье Людоедовны, которая не пожалела даже собственную дочь ради того, чтобы поквитаться с нелюбимым студентом?

Да, кстати, за всей этой кутерьмой я напрочь забыл про то, что мне светят большие проблемы по учебе. И ботаничка вряд ли поможет, но вдруг это и к лучшему? Избавлюсь наконец-то от того, к чему у меня не лежит душа — все эти бизнес теории явно не мой конёк. А вот со Львом что-нибудь да придумаю, как никак, он мой друг, если придется, то выкуплю свой мотоцикл по символической плате.

Еще долго лежу в кровати, размышляя над тем, как лучше поступить? Мне кажется, до определенности не хватает одного лишь шага. Одного маленького шага, чтобы все расставить по своим местам.

— Нам нужен хотя бы один день, — зачем-то говорю сам себе перед тем, как снова достать телефон из-под подушки и найти в мессенджере Рощину.

"Я был дураком..." — набираю сообщение, но тут же его стираю. Мы не на таком уровне общения, чтобы изливать тут душу, да и я не могу пересилить себя, я же типа крутой парень, который никому не позволит себя захомутать.

Черт, черт, черт. Дело плохо, конечно, если я думаю о таких вещах.

"Заберу тебя завтра в десять. Одевайся потеплее, обещают дождь".

Во, так-то лучше. Потому что под фразой "одевайся потеплее" я имею в виду, что мне не безразлично на нее.

Только вот поймет ли Зоя такой ребус? После всего, что я сделал и наговорил?

"Я думаю, нам стоит отменить эту поездку".

Сообщение пусть и без слов, но хлестко отвешивает мне пощечину.

Отменить поездку? Это она меня так продинамить решила?

Тут же включается тот самый Тим, что не может принять отказ. Есть у меня такая черта характера, зачастую активизируется она тогда, когда я не могу получить желаемое. А мне очень нужна еще одна встреча с Зоей наедине, подальше от лишних глаз.

И, если что, это никак не касается спора. Я хочу увидеть её, хочу поговорить с ней. Тогда всё встанет на свои места.

Зоя

— Так, ребятки, давайте хоть музычку включим, а то как-то тухло.

Никогда бы не думала, что буду благодарна Рему за его излишнюю болтливость. Но сейчас разрядить обстановку нам явно не помешает. Мы едем в... Если честно, я до конца и не знаю, куда мы едем. Отказаться мне попросту не дали.

Хмуро оглядываюсь на Ярцева, решившего устроиться на заднем сиденье рядом со мной. Он тоже не в восторге от поездки, а может ему не понравилось то, что его безбашенному другу приспичило захватить с собой Алису.

Да, да, она тоже едет с нами, правда, я так и не поняла, зачем? С Ремцовым они только и делают, что собачатся, а с Тимуром даже не разговаривают.

— Алиса, передай, пожалуйста, воду, — прошу я у неё, на что она моментально откликается.

Пока пью, думаю про себя о том, что не чувствую к ней никакого негатива, но и тяги к близкому общению у меня не появилось. Возможно, это потому, что мы еще очень плохо друг друга знаем.

— Обожаю эту песню! — Алиса тянется к магнитоле и прибавляет звук.

— И я, — впервые с начала поездки подает голос Тимур.

Чувствую легкий укол... чего-то внутри. Как будто обидно, что у этих двоих есть что-то общее. Подумаешь, песня им нравится одна и та же. Через зеркало переднего вида ловлю на себе позабавленный взгляд Льва и тут же отворачиваюсь к окну. Только твоих подколов не хватало, Ремцов!

— Вау, какая красота! — не выдерживаю и пяти минут молчания, когда вдруг из окна открывается шикарный вид на местный пейзаж. Водная гладь озера, точно зеркало, отражает чуть порозовевшее небо, а небольшие холмы вдалеке кажутся самыми настоящими горами. Ради такого, определенно, стоило рискнуть.

А рискую я, между прочим, своей, простите, шкурой. Потому что, если мама узнает, то мне несдобровать.

Когда Ярцев прикатил к моему дому глубокой ночью, у меня просто не осталось выбора. Я заметила за ним такую особенность — он любит припереть человека к стенке, лишь бы тот ответил согласием.

— Я буду стоять под твоим окном, пока ты не согласишься.

— Ты — манипулятор, ты в курсе? — шипела я в трубку, выглядывая из окна и молясь про себя, чтобы папа в этот же момент не решил выйти на балкон, чтобы проверить машину.

— Одна поездка, тебе так сложно согласиться?

— Сложно. Я не хочу с тобой пересекаться.

— Ты же понимаешь, что это невозможно ни при каких обстоятельствах.

— Я бы приложила все усилия.

— Зоя? Ты что там делаешь?

Подпрыгиваю на месте, услышав голос Нади. Она сегодня поздно, не думала, что мы с ней пересечемся.

— Я? Ничего, — мотаю головой, все еще держа телефон возле уха.

— Ой... Я тебе помешала? А с кем это ты болтаешь? И почему возле окна?

— Там просто...

Не успеваю договорить, Надя уже подходит ко мне и сдергивает штору в сторону, издавая столько шума, что у меня в ушах звенит.

— А, у нас тут Ромео под окном? — улыбается сестра, заметив Тимура, сидящего на капоте своей машины. — Слушай, а он мне все больше и больше нравится.

— Я польщен, — слышу довольный голос Ярцева и только сейчас понимаю, что всё еще вишу с ним на проводе.

Черт, Надя-я-я!

Сбрасываю вызов и убираю телефон, словно обжегшись. А Надя только и делает, что насмешливо следит за моими действиями. Ну блин, сестра, где твоя женская солидарность?

— Поссорились, что ли?

— Ага. — Киваю, украдкой бросая взгляд вниз. Ярцев даже с места не шелохнулся.

Уф, до чего же он упрямый, а? И так бесит этим, что хочется прямо с балкона в него запустить чем-нибудь потяжелее. Например, тяжеленным справочником лекарственных средств, который достался нам от бабушки...

— Ой, да с кем не бывает. Помиритесь.

— Это исключено. — Мотаю головой, не желая вдаваться в подробности истинных причин нашей ссоры.

— Мне кажется, что он от тебя без ума, Зои.

Надя хитро улыбается, и не просто хитро, а загадочно, точно знает что-то, чего я не знаю.

— Ах, постой-ка, — тоже щурюсь в ответ, но уже с подозрением. — Это он тебе сказал, не так ли? Вы внизу встретились? Но я тебя не видела.

— Я с другой стороны дома зашла. На вот, — Надя вытаскивает из своей сумки-авоськи маленький, но очень нежный букетик крупных ромашек. — Почтальон Надежда доставку выполнила. Не благодарите.

— Это мне? — удивленно хлопаю глазами, совершенно сбитая с толку таким вот жестом со стороны Ярцева.

— Тебе, Зоя, тебе. И знаешь, на твоем месте, я бы этому парню дала хотя бы один шанс.

Надя уже собирается уходить, но я её останавливаю. В этот раз сама от себя в шоке, но, почему-то, захотелось прислушаться к её совету. А может, мое сердце растаяло от вида этих белоснежных цветов? Ну если последнее, то я, наверное, очень глупая?

— Надь, мне нужна твоя помощь. — Говорю сестре, все еще вертя в руках букетик.

— Конечно, спрашиваешь.

— Ты сможешь прикрыть меня перед мамой?

— Без проблем.

— Спасибо. И еще, нам нужно с тобой поговорить кое о чем.

— Зой, может завтра вечером поговорим? — Надя устало потирает глаза, попутно зевая. — Или что-то очень важное?

— Нет, но... Ладно, лучше завтра, да.

В конце концов, что может измениться за один день? Мне кажется, самое страшное, что могло случиться с нами и Стасом, уже случилось. К тому же, не ровен час, что папа проснется и увидит Ярцева под окнами. Или еще хуже — мама решит попить воды... Брр, тогда беды не миновать.

Хотя, поначалу я была настроена совершенно по-другому. Думала, что с чего я должна облегчать жизнь этому самовлюбленному эгоисту Ярцеву? Может мне тоже хочется побыть той самой принцессой, которую вызволяют из... ежовых рукавиц матери и отца?

Но, вместе с тем, я прекрасно понимаю, что, если за дело возьмется Тимур, и его план провалится, то потом уже не стоит ждать от Людмилы Рудольфовны поблажек по зачету. Их и сейчас не стоит ждать, однако небольшая надежда все равно остается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну Ярцев, только попробуй меня подвести в этот раз!

— Приехали, выходим! — голос Рема возвращает меня в реальность.

И, когда мы выходим из машины, понимаю, что в таком живописном месте еще ни разу не была. Оно... волшебное, ведь все тревоги моментально отступают на второй план.

А когда Ярцев совершенно открыто протягивает мне свою ладонь, чтобы помочь взобраться на небольшой пригорок, я и вовсе забываю обо всем на свете.

Остается только напоминать себе об одном: Зоя, не теряй голову! Только не теряй голову.

Тимур

Я чувствую, что ботаничка скована как никогда. Да я и сам, мягко говоря, слегка волнуюсь и ни слова не говорю, пока мы следуем за другом. Рука в моей ладони чуть подрагивает, а вскоре и вовсе исчезает из неё, стоит нам оказаться в стареньком домике деда Льва.

— Аутентично, — замечает Алиса, со скепсисом оглядывая пространство вокруг себя.

Старые рыболовные сети, навешанные прямо поверх деревянных балок, создают иллюзию паутины. Обшарпанные со временем полы, потрескавшаяся краска на окнах... Да, по-другому и не скажешь. Аутентично.

А вот Зоя, кажется, прибывает в восторге от этого дома. Я вижу это по её горящему взгляду. Он у нее появляется в минуты особой радости или предвкушения чего-то. Неплохо успел изучить эмоции этой девчонки.

— Твой дедушка был рыбаком? — спрашивает Зоя у Льва, и её звонкий голос эхом разносится по всему дому.

— Вроде того.

Лев выглядит весьма смущенным и, вообще, такое чувство, что ему неловко здесь находится. Да уж, мы оба привыкли к совершенно другой жизни, в чем-то я его очень даже понимаю.

Но этот дом... странный. Я не чувствую здесь какого-либо негатива, наоборот, кажется, это место предназначено для того, чтобы мы могли предаться искренности. Дерево, песок, помутневшие от времени и испачканные пылью стекла, сквозь которые пытаются пробиться лучи уже не по-весеннему жаркого солнца...

— А давайте сделаем уборку? — ошарашивает Зоя своим предложением.

Не то, чтобы я боюсь работы, нет, просто... Мы же, вроде как, выбрались на отдых? Уикенд предполагает то, что люди хорошо проводят время, расслабляются, а не превращаются в специалистов клининговой службы?..

— Я просто слышала, как ты разговаривал со своей мамой, — начинает оправдываться ботаничка, заметив насмешливый взгляд Льва. — Наша помощь явно не будет лишней...

Она оглядывается на Алису в поисках поддержки, та лишь пожимает плечами, мол, мне всё равно. Но какой-либо неприязни или раздражения на её лице нет.

— Можно. — Лыбится Лев, с уверенностью фокусника вытаскивая из-за старого шкафа не менее старую швабру. Получается весьма эффектно, даже Язва не сдерживается от улыбки. Зоя тоже улыбается и, кажется, выдыхает с облегчением.

И тут я понимаю, что она просто... гений. Это же отличный способ, чтобы помириться и наладить контакт. Ботаничка, правда, вряд ли догадывается о том, какую службу же сама мне сослужила.

Решаю играть на её стороне, дабы заслужить доверие Рощиной, которое сам же благополучно похе... утратил в прошлый раз.

— Так-с, с чего начнем? — говорю таким бравым голосом, словно всю жизнь мечтал о том, чтобы драить моряцкую хижину дедушки друга.

— Я думаю, что нам стоит разделиться, — Лев, конечно же, смекнул, в чем дело, иначе чем объяснить его коварную улыбку? — Идем, Лиса, — акцент на последнем слове, — поможешь мне наверху.

— Вот еще, — складывает руки на груди Алиса, всем своим видом показывая нежелание заниматься совместной уборкой с Ремцовым.

Зачем нужно было брать с собой Язву? Этот момент для меня все еще остается величайшей загадкой. Надо бы спросить у Льва, что он задумал? Наверняка, неспроста всё это затеял.

— Дорогуша, давай без драмы. Или боишься запачкать свои нежные ручки?

— Я? Дай-ка сюда.

Алиса так ловко выхватывает швабру из рук Льва, что тот чуть не теряет равновесие, потеряв опору. Взмахнув своим белобрысым, почти конским хвостом, Язва подмигивает Зое и идёт в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Надо же, а снаружи по этой хибаре и не скажешь. что она может быть такой вместительной.

— Может вам нужна помощь? — словно очнувшись, подает голос Зоя, когда и Лев собирается уходить.

Что, настолько велико её нежелание находиться рядом со мной, что она готова терпеть и Алису, и Ремцова?

— Да, нужна. Ты отвечаешь за первый этаж, ботаничка. Импровизировать разрешаю.

— Но...

— Яр тебе в помощь. — Ухмыляется Лев и добавляет: — Советую начать с сортировки хлама, а там уже как пойдет.

И не дожидаясь ответа Зои, уходит, насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию.

А мы с ботаничкой так и остаемся стоять посреди комнаты, которая когда-то служила хозяину дома и прихожей, и гостиной.

Самое смешное, что вся моя бравада испаряется, стоит другу скрыться на втором этаже. Вроде бы, хотел взять ботаничку своим гонором, напором, а в итоге — даже слов не осталось. Чувствую за собой вину за то, что обидел её вчера, однако до конца не могу принять эту вину — попросту не привык, а сил, чтобы врать самому себе не нахожу.

— Ну что, — произносим одновременно с Зоей, и она моментально заливается краской.

— С чего начнем? — делаю вторую попытку, откашлявшись.

— Думаю, стоит начать с кухонных шкафов, а там — посмотрим.

— Хорошо.

Пропускаю Зою вперед, мысленно радуясь тому, что она хотя бы разговаривает со мной. Получается, еще не все потеряно?

Но уже вскоре понимаю, что наше перемирие не получится добыть так просто, как кажется. Ботаничка старательно перебирает старый хлам в ящиках и не менее старательно держит дистанцию. Все её фразы касаются исключительно уборки и не несут какого-либо обращения к моей персоне.

Однако я и этому рад — мне торопиться некуда. Я ведь хотел разобраться в себе, в том, что чувствую по отношению к ботаничке: до сих пор сомневаюсь, это интерес к запретному или что-то другое?

Единственное, в чем я уверен точно, так это в том, что мне плевать на наш с Ремцовым спор. Представляю лицо Льва, когда скажу ему это вслух. Да, реакция будет неоднозначной, именно поэтому решаю отложить дружеский разговор по душам до нашего приезда в город. Здесь такие тонкие стены, что говорить подобные вещи равноценно самоубийству.

А я пока не готов так быстро попрощаться с ботаничкой. Если уж совсем начистоту — я совершенно не готов с ней прощаться...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зоя

С особой старательностью начищаю старую хрустальную вазу для цветов, пока Ярцев на улице выбивает пыль из старого ковра. Так проще успокоиться. По-крайней мере, я пытаюсь это сделать.

Бух-бух. Тимур колошматит по потрепанному ворсу, поднимая в воздух клубы пыли. Стараюсь не смотреть в окно, но сила воли меня все равно подводит, и я все равно бросаю быстрый взгляд в его сторону.

Бух-бух. Удары Ярцева вторят ритму моего сердца, которое ускоряет свой бег, стоит мысли о нем пронестись в голове.

О чем я только думала, когда соглашалась на эту поездку? Может будет вернее спросить, чем?

После всего, что произошло, находиться рядом с Ярцевым оказалось невыполнимой задачей. Миссия провалена, не успев начаться.

Неловкость. Вот, что вышло на передний план. Любое касание, как взглядами, так и пальцами, заставляет детонировать внутри и без того заведенное на максимум устройство. Слишком свежи вчерашние воспоминания — настолько, что даже адреналин из крови до конца не выветрился.

Зато вот мозги как ветром сдуло. Огромным усилием воли заставляю себя перестать пялиться на Ярцева без футболки. Он не специально, это его с ног до головы облило водой из-под старого крана, ну и поэтому ему пришлось стянуть с себя верх…

Спасибо, хоть штаны оставил.

Украдкой прикладываю ладони к щекам. Горят так, словно их подожгли изнутри. Конфорка «Стыд» на максимум, чтобы сдать себя с потрохами. Бросаю быстрый взгляд в сторону его футболки — высохнет еще не скоро, значит, мои пытки продолжаются.

Слава богу, Ярцеву хватило ума отойти от меня на безопасное расстояние, одновременно занявшись таким полезным делом, как изгнание частичек пыли из коврика. Пара секунд на то, чтобы выдохнуть.

Хотя, о чем это я? Какое выдохнуть? Тут столько работы, что мы и за день не управимся, поэтому наше совместное пребывание в стенах маленькой хибарки продлиться еще, как минимум, на пару часов.

Нет, нисколько не жалею, что предложила устроить здесь генеральную уборку, я жалею лишь о своей недальновидности. Нужно было настоять на том, чтобы мы разделились по принципу "девочки направо, мальчики налево". Уж с Алисой как-нибудь да нашли бы общий язык, а вот с Ярцевым есть риск, что можем натворить глупостей.

И о чем я только думаю? С чего вообще взяла, что ему хочется творить глупости вместе со мной?

С самого приезда он не обмолвился ни словом, и уж тем более, я не слышала от него чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего извинения. Не то, чтобы я жаждала их услышать — в нашем случае, возможно, молчание было к лучшему, но все-таки в машине мне показалось, что ему есть что сказать.

А по факту Ярцев молчал как рыба, только изредка ловила на себе его долгие взгляды. Еще бы понять, что за ними скрывается? Очередная попытка меня унизить? Или в этот раз смысл кардинально другой?

— Так, с этим заданием покончено.

От звука голоса Тимура дергаюсь на месте и роняю из рук вазу, которую тщательно натирала всё это время. Встреча со старым, но добротным кафелем неизбежна. У хрусталя никаких шансов, поэтому осколки разлетаются в разные стороны. Один из них задевает кожу щиколотки, оставляя после себя обжигающий порез.

— Ай! — выдыхаю больше от неожиданности, нежели от боли.

— Стой, поранилась? — Тимур оказывается возле меня практически молниеносно. Да, реакция у него просто класс, в отличие от моей, улиточной скорости. Ну не зря же он один из форвардов студенческого баскетбольного клуба, а я... ботаничка со стажем.

Мотаю головой, закусив губу. Даже попытку держаться от Ярцева на расстоянии провалила.

— Сейчас обработаю тебе рану.

— Не нужно, это всего лишь царапина.

— Тогда тем более, тебе нечего бояться. Так, не хватало, чтобы ты еще на осколки наступила. Иди-ка сюда, — не успеваю возразить, как Ярцев подхватывает меня за талию и усаживает прямо сверху старого кухонного шкафчика. — Сиди, я сейчас.

— Ты куда? — успеваю крикнуть ему в спину, но он оставляет мой вопрос без ответа.

Возвращается Тимур, вооруженный автомобильной аптечкой и старой метлой.

Прежде чем приступить к оказанию первой помощи, он подметает осколки и убирает их в мусорный мешок. Затем тщательно моет руки в самодельном рукомойнике, куда мы с Алисой залили воду из пятилитровой бутылки — она спускалась, чтобы взять перчатки и, по всей видимости, чтобы выпустить пар после общения с Ремцовым — и вытирает их чистым бумажным полотенцем.

Ни дать ни взять доктор Ярцев Тимур Артурович, получите-распишитесь. Я и не знала, что он может быть таким... аккуратным и заботливым.

— Давай снимем кроссовок? — вздрагиваю, когда Яр осторожно стягивает с моей раненной ноги обувь.

— Ау, — шиплю я, когда шнурок задевает порез.

Ого, а рана-то довольно большая, даже немного кровоточит.

— Тише, малыш, сейчас обработаем, и будешь снова спасать хлам от пыли.

Вздрагиваю во второй раз, когда его пальцы касаются моей лодыжки и чуть отодвигают вниз край белого носка. Радуюсь тому, что Тимур в этот момент слишком сосредоточен на обработке раны, поэтому не замечает моей реакции на его прикосновения.

А я слежу за его действиями, затаив дыхание. Просто... есть в этом что-то такое, эмм, интимное, от чего кожа покрывается мурашками. Моментально становится жарко, кровь приливает к щекам.

— Сейчас немного пощиплет.

Тимур брызгает на рану антисептическое средство без запаха, а потом, чуть наклонившись, дует на рану. Прямо как папа в детстве.

— Что ты делаешь? — шепчу я, чувствуя, что сердце, еще немного, и вырвется из груди.

— Так будет меньше боли.

А у самого голос низкий-низкий, и взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах. Непроизвольно облизываю их.

Боли будет меньше, говорит? Если он о моей ране — верю. Если не о ней, то это очень спорно.

Мы с Тимуром находимся так близко друг к другу, что я могу разглядеть потемневшую радужку его карих глаз. Они гипнотизируют, лишают воли. Я чувствую пряный запах мужского тела и лимонный запах чистящего средства, которым пропахло всё вокруг. Всё мое пространство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это всего лишь эффект плацебо. — Почему-то перехожу на шёпот, когда произношу эти слова.

Наверное, потому, что голос меня совершенно не слушается. Как и тело, которое умоляет-заклинает-требует притянуть этого невозможного парня за голые плечи и заставить поверить в то, что необязательно враждовать друг с другом.

Все может измениться, если я просто придвинусь ближе — мы неизбежно столкнемся кончиками носов и...

Тогда случится очередная катастрофа. А может она уже случилась вчера, это до нас только сегодня ударная волна дошла?

Тимур

Магнитом тянет к этой бедовой девчонке.

Дальше этой мысли боюсь идти, могу не выбраться. Заниматься самоанализом — не мой конёк, хотя, не спорю, в нашем случае не помешало бы.

А случай реал тяжелый, раз меня клинит от одного встречного взгляда Зои. Глаза. Губы. Еще раз глаза. Даже шелест её тихого дыхания успел уловить.

Шелест, блин. Может я перепутал, и это у меня крыша прошуршала мимо? Ага, она еще вчера сказала «Адьёс, амигос» и оставила меня одного разбираться со своим сердцем. Ну типа — я предупреждала, но ты не послушался.

И почему у моей крыши голос Льва?

Увы, даже это не помогает. Чары ботанички куда сильнее, раз я не могу перестать пялиться на нее.

Утешает одно — Зоя пялится в ответку, дыша через раз.

Боится, что ли?

После вчерашнего не удивительно, я повел себя, как мудак. Надо было просто подыграть ей, поелозить губами по губам, а не отбирать у девчонки первый поцелуй.

Почему я уверен, что он был первым? Ну до этого ботаничка крайне ожесточенно отбивала все мои попытки покушения на святое, даже зубки показала и по причинному месту зарядила, так что все сходится.

Ладно, украл первый. А на второй почему зарюсь?

Может, думаю, что смогу вышибить клин клином? А там, по идее, сработает эффект плацебо, и я перестану сходить с ума.

Если не перестану? Что дальше?

Почему-то думать об этом сейчас не хочется. Не получается.

Хочется лишь одного.

Уже готов послать весь мир к чертям и поцеловать ботаничку, но совсем рядом раздается такой сильный грохот, что я только и успеваю, что дернуть Зою на себя и прикрыть двумя руками, пытаясь защитить.

Нас накрывает слоем пыли и песка. Слава богу, потолок остается на месте.

— Эй, какого черта?! — ору Рему, когда наконец-то грохот стихает.

Молчание в ответ настораживает. Неужели они там с Алисой учинили беспредел? Сами-то хоть живы, надеюсь???

— Надо бы их проверить, — говорю Зое, которую все еще обнимаю двумя руками и прижимаю к груди.

— Д-да, конечно.

— Испугалась? — заглядываю в глаза мышке.

Дрожит, ресничками хлопает. А потом кивает и выдыхает:

— Ужасно.

— Не бойся, я рядом.

Самое удивительное, что слова эти даются мне очень легко. Хотя нет, самое удивительное — это видеть в глазах Зои небольшое, но все-таки… восхищение. Как будто только что признался в том, что по ночам переодеваюсь в костюм Супермена и спасаю город от преступников.

Почему-то, рядом с ботаничкой появляется такое чувство, когда ты готов стать чертовым героем, кем угодно, лишь бы она продолжала смотреть именно вот так, как сейчас. Без укора, без ненависти.

— Встать сможешь?

— Да.

— Погоди, надо рану заклеить пластырем, — вновь лью на руки антисептик, вытаскиваю из герметичного пакетика пластырь и клею поверх обработанного пореза. — Вот так. До свадьбы заживет.

Ботаничка тушуется, смущенно отводит взгляд в сторону. Я и сам не знаю, с чего вообще ляпнул эту банальщину.

Ладно, слово не воробей, в конце концов.

Помогаю Зое натянуть кроссовок и, убедившись, что с ней все в порядке, помогаю спуститься с тумбы.

Когда мы поднимаемся наверх, сразу убеждаюсь в том, что мыслил в верном направлении. Аккурат посреди чердака лежит искорёженный книжный шкаф.

— Наташа, мы все уронили! — Качает головой Лев, едва видит нас с Зоей у лестницы.

— Рем, я думал, тебе дорога память деда…

Подходим ближе, и я прикидываю в уме возможные варианты падения этой махины. Может быть, Лев решил выпендриться перед Язвой и подвинуть шкаф в одиночку? А что, это вполне в стиле друга.

— Это не он, — заявляет Алиса совершенно бесстрастным тоном, словно прочитав мои мысли. — Я хотела выбить шваброй вон ту шкатулку, но что-то пошло не так.

Тычет в сторону деревянных балок, одна из которых, по всей видимости служила удерживающей опорой шкафа.

— Ага, скажи спасибо, что под ним не осталась, — ворчит недовольно Лев, стряхивая пыль с волос, а потом добавляет, уже обращаясь только ко мне: — Она реал бешеная, ты бы видел.

— Эй, вообще-то я всё слышу!

— Ой, да пожалуйста, может ума наберешься. Это же надо такое учинить.

Смешно видеть, как Рем, никогда сам не отличавшийся примерным поведением, отчитывает Алису за необдуманные действия.

— Могла бы попросить меня.

— Вот еще.

— Не, ну ты видел? — друг снова обращается ко мне, на этот раз театрально закатывая глаза. — Феминистка отбитая.

— Лучший комплимент от такого придурка, как ты, — парирует Язва, самодовольно ухмыльнувшись.

Мы одновременно переглядываемся с Зоей, чувствуя себя лишними. Эти двое кажется соревнуются друг с другом в том, кто кого быстрее изведёт. Нам бы со своими «тёрками» разобраться, а не в чужие влезать.

— Так, если вы закончили…

— Предлагаю передышку, — подхватывает Зоя и обдувает себя ладошкой, мол, очень жарко.

— Отличная идея. Что я зря, что ли, мангал вёз… — Лев бросает на пол старую тряпку и, отряхнув руки, направляется в сторону лестницы.

Кажется, он только и ждал повода, чтобы поскорее закончить с ненавистной уборкой и вообще плевать хотел на то, что на чердаке после их с Язвой посещения воцарился еще больший хаос.

— Умираю, хочу есть!

— Эй, а кто шкаф будет на место ставить? — бросает ему вслед Алиса.

— Ты же сильная и независимая, малыш, как-нибудь разберешься. — У, как жестко. — Яр, ты же знаешь, как хорошо у меня получаются стейки. Идем, займемся мясом.

Пожимаю плечами, ловя на себе один- удивленный, другой — негодующий взгляды девчонок, и, бросив Зое: «Скоро вернусь», иду за другом, который, кажется, решил оправдать свое имя в честь главного хищника джунглей и включить замашки короля.

А может просто захотел проучить Язву за то, что никак не поддается его «львиному» влиянию. Видать, не всё коту масленица. Даже такому крупному и матерому, как Лев Ремцов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

— Рем, что это было?

— Что именно?

— Ты Алису на понт берешь?

— С чего ты взял?

— Думаешь, я тебя не знаю?

Рем молчит, только пожимает плечами и достает из багажника мешок с углем. Чертов интриган. Или кого он там из себя строит?

В любом случае, наблюдать за таким Львом... забавно.

— Ладно, она меня бесит.

— Бесит? — не могу сдержать короткого смешка.

У друга обычно два состояния — либо он кого-то троллит, либо ему плевать на все с высокой башни. А тут... Я даже не помню, когда его выводили из себя.

О, вру, помню, кажется, это неплохо получалось у Ямпольского на парах.

— Она... сумасшедшая.

— Сумасшедшая? Really? С каких пор для тебя это повод, чтобы беситься?

— С таких. — Отмахивается Лев и принимается вытряхивать уголь на дно кованого мангала. Не, друг, так не пойдет, сказал "А", говори и "Б".

— Если серьезно, что у вас произошло такого, что ты эту Язву на дух не перевариваешь?

Лев поднимает на меня тяжелый взгляд, который словно говорит, ты точно хочешь услышать правду?

— Давай, колись, бро, — подначиваю его, забавляясь сменой поведения Льва.

Надо же, он выглядит уязвленным, словно задели его самолюбие.

— Она меня отшила.

— Что?! — восклицаю так громко, что пара птиц упархивают вверх, услышав мой вскрик.

Лев отслеживает траекторию их полета и, почему-то, мрачнеет еще больше. Решаю всё-таки сжалиться над другом.

— Ладно, колись, что у вас произошло?

— Вообще-то, я не развлечения ради это всё затеял. — С каким-то пугающим удовольствием поджигает угольки с помощью газовой горелки. Может быть, представляет, как сжигает на костре раздражающую Алису Д'Арк?

— Так, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Ради чего же?

— Я хотел узнать, что связывает её и того белобрысого чёрта.

— Это Ямпольского, что ли?

— Ну да, кого еще?

Пожимаю плечами. Не следил за личной жизнью Язвы, честно говоря, я о ней вообще не вспоминал в последнее время, хотя, вроде бы Рем рассказывал, что нам стоит повнимательнее проследить за ней и Стасом-ловеласом. Кажется, события вчерашнего дня окончательно выбили меня из повседневной жизни.

Еще много чего другого выбили, но об этом я стараюсь не думать — так можно и загнаться, не успев разобрать, что к чему.

— И как? Получилось узнать? — Интересуюсь у друга скорее из вежливости и для поддержания разговора. По его внешнему виду уже понятно, что нифига не получилось.

— Я же уже сказал, что она меня отшила, — на сетку барбекю с громким шлепком приземляются куски мяса.

Хм, ну точно злится. Причем, довольно сильно. Но меня этим не запугаешь, конечно же.

— Хочу знать подробности.

— Издеваешься? — Рем щурится, грозно подняв вверх горячую кочергу.

— Ни сколечко.

— Лучше поговорим о тебе, Яр. — Тут же переводит стрелки друг, вдобавок, делает это мастерски. — Судя по тому, как ты окучиваешь "свою" грядку, всё в силе? Наш с тобой спор на Зою?

— Спор на Зою?! Чего?!

Оборачиваюсь резко, чувствуя, как вдоль позвоночника пробежал легкий холодок. Я было уже решил, что это Зоя.

Фух, пронесло. Или нет?

Совсем рядом стоит Алиса, на лице которой написано крайнее удивление. Слава богу, одна!

— Вы, что, придурки, спорили на неё?

— Нет, ты не так поняла, — мотаю головой, бросая на Рема предупреждающий взгляд.

Не хватало еще, чтобы он спугнул или разозлил Язву. Тогда точно жди беды — пойдет и всё выложит ботаничке. А я ведь уже и забил на этот спор, просто всё никак с другом не мог переговорить, чтобы объяснить, что к чему.

Чтобы признать свое поражение.

Да что там, я даже сам себе боялся признаться в том, что... не могу довести спор до победного конца. Что плевать хотел на мотоцикл. Задетые чувства Рощиной даже мысленно перевешивали чашу весов с вещью, пусть и раритетной, якобы доставшейся отцу от деда.

— А мне кажется, всё предельно ясно понятно. Зачем вы это делаете?

— Началось, — закатывает глаза Рем, раздражаясь еще больше. — Ты сначала дослушай, а потом уже делай выводы.

— Зоя должна знать правду.

На лице Алисы святое возмущение, и я с досадой думаю, что, блин, как же невовремя включилась женская солидарность.

— Стой, Алиса, — успеваю поймать Язву за запястье, когда та, взметнув своим любимым атрибутом, белобрысым конским хвостом, собирается бежать в дом и докладывать услышанное Рощиной.

— Что, Алиса? — бросает с вызовом, обжигая взглядом. — Думаете, это смешно?

— Похоже, что мы сейчас веселимся и смеемся? — За шкворчанием жира на мангале слышится ворчание Льва. — Слышь, Язва, не дури. И не лезь не в свои дела.

— Я не позволю так поступить с ней...

— С кем это с ней?

Черт, мы и не заметили, как к нам подошла Зоя. Она уже не такая бледная, какой была после великого шкафопадения, даже румянец на щеках появился. Смотрит на нас вопрошающим взглядом, переводя взгляд с одного на другого, чуть задержавшись на моих пальцах, мертвой хваткой вцепившихся в запястье Язвы.

— Эй, вы чего такие серьезные? Случилось что?

— Случилось, Зоя. Они...

— Мы чуть не подожгли косу Алисы! — выпаливаю я, перебивая Алису и пытаясь донести до нее лишь одно слово: "Молчи!".

Потому что, если Зоя узнает о нашем с Ремом споре, это будет концом всего. И, когда я говорю об этом, мне реал плевать на зачет у Людоедовны, ведь я только сейчас начал понимать, как сильно успел привязаться к ботаничке.

Настолько, что... сожалею о том, что пошел на поводу у друга.

Да, и у меня в списке много чего, о чем я жалею.

Но прямо сейчас не готов к тому, чтобы начать расплачиваться за все свои дела.

— Да, эти придурки чуть без волос меня не оставили. — Кажется, Вселенная в лице Язвы слышит мою просьбу. — Мы еще с тобой поговорим об этом, — добавляет она, процедив сквозь зубы, когда Зою окликает Рем, чтобы та помогла ему снять первую порцию готового шашлыка.

И по решимости во взгляде Алисы я вижу, что лучше с ней не шутить. А еще лучше — весь последующий вечер быть начеку.

Зоя

Когда я выхожу за ребятами во дворик дома, то первое, что бросается в глаза — это странные взгляды между Тимуром и Алисой. Лев при этом выглядит мрачнее тучи. Он с такой яростью нанизывает новую порцию мяса на шампуры, словно это шашлык виноват во всех его бедах.

Но меня, конечно же, больше беспокоит первое. Уж больно загадочно переглядываются Ярцев с Язвой. Неужели я помешала какому-то важному разговору?

А о чем они могут важно разговаривать? Может быть, я чего-то не знаю? Как много не знаю?

Как бы там ни было, между ними происходит что-то странное, и это что-то определенно мне не нравится. Еще в машине почувствовала укол... ревности. Нет, я сейчас не про ту ревность, которая бывает между влюбленными, ведь мы с Тимуром никакие не влюбленные. То есть, влюбленные, но не по правде... Ой, блин, кажется, я сама запуталась.

— Рощина, не стой столбом, твои руки сейчас не будут лишними, — Лев подзывает меня к себе и поручает важное по его мнению дело — снятие первой порции шашлыка. — Попробуй-ка, как тебе? — до кучи протягивает мне вилку с запеченным баклажаном.

— Прости, я... терпеть не могу баклажаны, — оправдываюсь виновато, поморщившись при виде нелюбимого овоща.

Да, все мы не идеальны, я не исключение. Баклажаны с самого детства занесены мной в черный список. Мама не раз предпринимала попытки пересмотра моего отношения к ним, но итог всегда был один и тот же — съедалось всё, кроме них… И зачем я об этом думаю сейчас?

Ох уж этот болтун Ремцов, заболтает даже самого черта!

— Эх, ты, ничего не смыслишь во вкусах, — отмахивается Лев и забирает вилку. От меня не скрывается его быстрый взгляд в сторону Язвы и Ярцева, которые как раз закончили разговаривать и даже отцепились друг друга. Надо же, меня задело даже то, что Тимур ухватился за запястье Алисы.

— Пахнет просто божественно, друг! — Яр подходит к нам и утаскивает из миски аппетитный кусок. — Ты как? — Уже обращается ко мне, с беспокойством осматривая мою ногу.

Нет, ну как он так умеет, а? Еще пару секунд назад миловался с Алисой. Хорошо, разговаривал, но мою злость это нисколько не уменьшает.

— Нормально.

— Точно? — взгляд Тимура становится еще внимательнее.

— Да.

— Так, ребятки, — Лев протискивается между нами и ныряет прямо под раскладной стол за сумкой. — После тяжелого трудодня, мне нужно немного расслабиться.

— Можно подумать, ты напрягался. — Эта Алиса, действительно, та еще Язва. Однако от предложения Ремцова она не отказывается, видимо, сказывается стресс от падения шкафа.

— Будешь умничать, останешься без шашлыка. Или ты веганша, а, чумная?

— Вот еще, — фыркает Алиса и перехватывает вилкой самый большой кусок мяса.

— А она еще кровожаднее, чем я думал, — замечает Лев, стараясь говорить тише, чтобы услышали только мы с Тимуром.

Не могу сдержать смешка. Нет, настроение у меня сегодня явно не такое, чтобы заниматься построением различных теорий об отношениях Ярцева и Язвы. В конце концов, мы еще с Марьяной не разобрались.

Стоп, кажется, это "расслабуха" Льва сработала и ударила по голове. Хотя он уверял, что это обычный яблочный сидр...

— Из припасов деда, — уточняет он, когда я задаю ему свой вопрос.

— Даже так?

— Он шутит, Зой, — шепчет Тимур с усмешкой, внезапно наклонившись к моему уху, и меня тут же бросает в жар.

Из его уст мое имя звучит слишком... слишком. Не могу справиться ни со смущением, ни с волнением, поэтому просто киваю и делаю еще один глоток.

— Малыш, ты только не увлекайся.

Лев был бы не Лев, если бы не подколол меня, намекая на возраст. Да, в нашей группе, кстати, я самая младшая, младше остальных на год, но это только потому, что перескочила в школе с третьего на пятый.

— Ребят, пошлите на пляж? — Алиса, кажется, тоже не шибко опытна в дегустации подобных напитков, потому как из Язвы вдруг превратилась в Чертенка. Точнее, глаза у неё заблестели игривым огоньком, как у человека, замышляющего большую шалость. — Нам скоро уезжать, что даже ноги не промочем?

— Ой, а как мы поедем? — удивленно киваю в сторону Ремцова, без зазрения совести выполняющего свой, по всей видимости, главный пункт на сегодня — расслабление по полной программе.

— Яр поведет, в чем проблема? — Только сейчас замечаю, что Тимур стоит, прислонившись задницей к старому деревянному столу, и неспешно потягивает минералку прямо из бутылки. — И вообще, может быть, мы сегодня здесь заночуем, а, Зоя? — Последние слова Рема какие-то уж слишком откровенные, что я тут же заливаюсь краской.

И чего он ко мне прицепился? Они, что, с Ярцевым по-очереди людей достают? Тот, наоборот, сегодня молчаливей, чем обычно.

— Не обязательно ночевать, — выдавливаю из себя.

— Ну ты такой фронт работ дала, что обязательно, малыш.

— Да пошлите уже к озеру, а? — Алиса, кажется, устала от нашей болтовни.

Она почти всегда вне "публичного дискурса", поэтому не удивительно, что ей не интересна наша словесная перестрелка.

— Идем? — Яр неожиданно протягивает мне ладонь. — Там красиво.

Киваю, оставляя свой стакан в сторону.

— Не, не, не, бери с собой, — Лев уже по-хозяйски хлопочет возле нас и вручает миску с шашлыком другу, тем самым на корню пресекая его джентльменские попытки поухаживать за мной. Или чем он там собирался заниматься? — Пикник у воды, все дела. Язва плед захвати.

Ага, услышала его Язва. Только белобрысым хвостом взмахнула и уже след простыл.

— Рощина, овощи за тобой. Баклажаны не растеряй по дороге.

Демонстративно морщусь Льву, но злиться не получается. Кажется, начинаю привыкать к его подколам.

В итоге мы спускаемся по не очень крутому спуску и выходим прямо на шикарный пляж. Он реально шикарный, со светлым песочком, не золотистым, не бурым, какой частенько лежит в проймах местных рек и на дне водоемов, а реально светлый.

— Да тут не хуже, чем на Мальдивах, — комментирует Лев, выражая наш общий восторг от увиденного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На Мальдивах я, конечно, не была, но это, правда, невероятно красивое зрелище — озеро лежит меж небольших холмов, а солнце близится к закату и своими теплыми лучами скользит по его водной глади. Мы как будто попали на южный курорт.

И что самое интересное — нависшая между нами четверыми напряженность внезапно улетучивается. Даже наш совместный пикник проходит весьма... весело, несмотря на то, что, я то и дело, ловлю внимательный взгляд Алисы то на себе, то на Тимуре.

Может быть, потому что она не в курсе наших фиктивных отношений?

Наверное, мне в голову ударили яблочные пузырьки, потому как я решаю… ввести в курс дела Язву. Правда, делаю это весьма неожиданным (даже для себя) способом — придвигаюсь поближе к Тимуру и, как бы невзначай, касаюсь пальцами его пальцев. А потом и вовсе переплетаю их, стараясь не замечать удивленного взгляда Яра.

— Ты не замерзла? — Он расценивает мой жест по-своему.

— Нет, нет, все нормально.

— Я могу принести тебе еще один плед или…

— Не стоит.

— Или… Иди-ка сюда, — Тимур расцепляет наши пальцы, но только для того, чтобы обнять меня и прижать к своей груди.

И это… так приятно. Чертовски приятно чувствовать исходящее от него тепло.

Настолько, что я плюю на все и даже не предпринимаю попытку подвинуться. Здравый смысл и бдительность тоже затихают на время, сдавшись воле моего глупого сердца.

— Так лучше? — снова обжигающий мочку уха шепот Ярцева.

Он так близко ко мне, что голова кружится.

— Да, так лучше. — Позволяю себе непозволительное и поворачиваю голову в его сторону.

Снова эти губы, подернутые в легкой улыбке. Снова этот темный взгляд, сводящий с ума.

Впервые в жизни мне плевать на то, что в паре метров от нас сидят Лев и Алиса. Пусть закроют глаза, пусть смеются, но ведь я могу хотя бы в щечку поцеловать этого несносного мальчишку? В качестве поощрения оказанной им первой помощи?

Или это будет слишком?..

— Слушайте, у меня идея! — Не успеваю довести мысль до конца, когда в наш с Тимуром мирок врывается громкий голос Алисы и портит весь момент.

— Какая у тебя идея, Язва?

— Никакая я не Язва, придурок, — довольно грубо осаждает позабавленного Льва Алиса. — Предлагаю сыграть в бутылочку. Правда или действие, что скажешь, Тим?

Прав Рем, не думала, что когда-нибудь буду с ним солидарна, но такой день настал. Эта самодовольная девчонка не Алиса вовсе, а самая настоящая Язва, которая, кажется, положила глаз… на Ярцева.

Тимур

Смотрю на Алису и пытаюсь понять, что именно она задумала. Это её солидарность прорвалась в эфир или непонятливость? Я же вроде ясно объяснил, что мы с ней поговорим обо всем, но чуть позже, когда Зои рядом не будет. Видно, доходит туго.

— Ну как, Тим? Ты в деле?

Еще и подначивает зараза!

— Слышь, крошка Язва? — Лев вдруг решительно перехватывает у Алисы не только бутылочку, но и инициативу, за что я безгранично благодарен другу. Неужели он решил принять весь удар на себя? Хотя, сложись такая ситуация с ним, я бы тоже его прикрыл без раздумий. А что вы думали, мужская солидарность еще покруче женской работает. — Давай-ка начнем с тебя, а?

— Вообще-то я первой предложила эту игру.

— Молодец. Возьми с полки пирожок. Играем?

— Так нечестно, — фыркает Алиса и качает головой. — Ты Яра своего решил прикрыть?

— Прикрыть? От чего? — Зоя с интересом наблюдает за перепалкой.

— От нападок бешеных блондинок. Кто бы говорил о честности, да? — эти слова Рема уже обращены ко мне.

Усмехаюсь, хотя от напряга даже скулы свело.

— Окей, играем! — Алиса хлопает в ладоши и придвигается ближе к центру пледа, в то время как Рем убирает миску с остатками шашлыка и ставит вместо неё блестящий стальной поднос.

— Ребята, поближе, поближе, — приглашающий жест Рема в нашу с Зоей сторону.

Черт, надеюсь, он знает, что делает. Уж больно уверенным выглядит в своих действиях.

— Ни разу не играла в бутылочку, — подает голос Зоя.

— О, ты очень многое упустила, малыш, — ухмыляюсь, не в силах оторвать взгляда от её порозовевших щек. Да что со мной такое, а? Может место тут такое, что не можешь идти против... своих желаний?

Если так, то неспроста дед Льва прожил здесь долгую и счастливую жизнь.

Размышляю об этом, пока Алиса тараторит, поясняя правила Зое, а Лев зачем-то начищает бутылку до блеска, точно это обязательное условие хорошей игры.

— Начинаем? — кладет её аккурат посередине подноса, изображая из себя то ли крупье из казино, то ли Серого кардинала.

— Да. Крути.

Алиса сегодня просто в ударе. И чего вообще Рем её взял, я же ему сразу сказал, потом проблем не оберемся. Человек для нас новый, незнакомый, кто знает, что у неё на уме?

Лев запускает бутылку, и она делает бесчисленное количество оборотов, пока не останавливается на... нём же самом.

— Правда или действие? — ехидно интересуется Алиса, при этом подмигнув Зое.

Так, а почему, собственно, я отмел вариант с созданием женской коалиции, решившей отомстить за все страдания своих сестер по планете Земля? Вполне возможно, что на наших с Ремом глазах происходит исторически важный момент...

— Яр, ты чего завис? — снова Алиса. Даже в мыслях от неё не скрыться.

— Я тут. Что в итоге? Правда? Или действие?

— Я выбрал правду, бро. Ты же понимаешь, что если выберу второе, то эта сумасшедшая может заставить меня пойти и утопиться в озере.

Киваю с усмешкой, за что Алиса одаривает меня сердитым взглядом. Мол, смейся-смейся, вот дойдет до тебя очередь, тогда посмотрим. Я и сам понимаю, что мы сейчас балансируем на грани.

— Сколько у тебя было девушек? Именно тех, с кем ты встречался? — Меж тем Зоя, по всей видимости, решает разрядить обстановку. И даже не краснеет, когда задает такой провокационный вопрос.

Да, яблочный сидр деда способен развязать рот кому угодно. Даже нашей маленькой тихоне.

— Ботаничка, серьезно? Ты, правда, хочешь услышать ответ на вопрос, который я боюсь сам себе задать? — Рем театрально хватается за сердце, при этом кайфуя от того, что все внимание направлено на него. Сколько себя помню, Лев всегда был таким на людях, однако это никогда не мешало нашей дружбе. Наверное, потому, что я знаю другую его сторону, непубличную.

— Сколько?

— Вы еще маленькие, чтобы я просвещал вас в такие тайны.

— Да ладно, Рем, пусть узнают, — смеюсь я, прекрасно зная, что он их просто троллит.

Какого бы альфу из себя не строил Рем, а настоящая девушка у него была...

— Одна.

— Чего?!

— Эй, так нечестно, придурок!

Девчонки явно возмущены до предела. Тихо ржу, понимая, что им вряд ли объяснишь, что у парней все устроено немного иначе. Встречаться предлагают только тем, в ком уверен на все сто процентов. По-крайней мере, у нас с Ремом так, насчет других — не ручаюсь.

— Может ты хотел сказать, двадцать одна? — поправляет Рема Язва.

— Нет.

— Серьезно?

— Серьезно. — Лев зеркалит позу Язвы.

— Попахивает нарушением правил игры.

Мы переглядываемся с другом. Эти девчонки, порой, такие дотошные, просто ужас. Сами же задали дурацкий вопрос и недовольны честным ответом. Можно подумать, Рем из тех, кто будет считать мимолетные связи с девчонками на вечеринках и в клубах. А вот первая и последняя девушка, после которой он пошел в разнос, была старшекурсница Марта, что укатила во Францию, променяв Льва на "папика".

— Какой вопрос, такой и ответ, малышки. Погнали дальше.

Бутылочка крутится, шелестя по подносу, и останавливается, указывая на Зою. Так, так, так, а вот это интересно...

— Правда или действие?

Замираю, чувствуя, что игра... в чем-то даже начинает мне нравиться.

— Правда.

— Уверена, Рощина? — интересуется Рем заботливо.

— Да. — Быстрый взгляд в мою сторону.

Крошка Зоя осмелела? Ого, а мне это даже нравится. Пока я думаю над вопросом, меня опережает неугомонная Язва.

— Твой первый опыт? — Алиса не щадит даже своих, а мне от её слов становится жарко.

Черт, узнавать прямо сейчас столь пикантные подробности жизни Зои вовсе не хочется.

Во-первых, мне, почему-то, становится не по себе от одной мысли, что к ней кто-то кроме меня прикасался. Вот, реал, какое-то чудовище внутри просыпается, что я перестаю нормально соображать. Во-вторых, я всё еще уверен в том, что Зоя в этих делах полный ноль, иначе шарахалась бы она от моих поцелуев? Какая речь может идти об опыте?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Опыт? — Зоя совсем растерялась. Ну вот, что я говорил?

— Мне кажется, тут и без наводящих вопросов всё понятно, — Рем смеется в кулак, отбирает бутылку у Алисы и собирается крутить, как вдруг ботаничка выдает такое, от чего у меня глаза на лоб лезут:

— В деревне у бабушки. Это случилось прошлым летом...

Зоя

— В деревне у бабушки. Это произошло прошлым летом…

Произношу эти слова, а сама всеми силами пытаюсь не рассмеяться. Господи, видели бы они все свои лица со стороны!

Особенно, Тим. Ошалело вглядывается в мое лицо, пытаясь поймать взгляд, но я играю партию до конца, поэтому тщательно его игнорирую. Пусть это будет моей маленькой местью за то, что он вчера мне наговорил много обидных слов.

— Рощина, а вот с этого места поподробнее? — первым от шока отходит Лев. — Без интимных подробностей, но с паролями-явками.

— Мышь, а ты умеешь удивлять, — Язва присоединяется ко Льву, на время забыв о том, что они друг с другом в контрах. — Рассказывай, понравилось?

— Так, хватит! — Внезапно рявкает Ярцев, от чего мы все подпрыгиваем на месте. — У вас, что, у всех одно на уме? Нашли какую-то дурацкую забаву.

— Эй, Яр, ты чего?

— Ничего.

— По тебе не скажешь.

— Зоя, пойдем, на пару слов? — Тимур вдруг поднимается с места и протягивает мне руку.

— А ребята?

— Они пока сами поиграют, — интересно, что разгневанного взгляда удостаиваются и Рем, и Алиса.

Вот только им хоть бы хны: в ответ совершенно одинаковые «покер-фейс» и пожатия плечами. Ни дать ни взять двое из ларца.

— Что такое, Яр? Правда тяжело дается? — ехидничает Язва, от чего у Ярцева сводит скулы.

— Зоя, идешь?

Вроде бы задает вопрос, но тон не терпящий возражений и ясно дающий понять, что отказы не принимаются.

Мне ничего не остается как пойти за Тимуром в дом.

Слышу, как Лев с Алисой о чем-то шепчутся, потом, видимо, прийдя к единому мнению, решают жечь по полной дальше и крутят злосчастную бутылочку. Надеюсь, к нашему возвращению эти двое не натворят делов…

В доме уже темно и довольно тепло. Ярцев нашаривает выключатель и щелкает им пару раз, но безрезультатно, поэтому мы остаемся в темноте. Чертыхается, когда сбивает какую-то урну по пути в гостиную. Здесь такого хлама столько, что можно ноги переломать, думаю про себя, осторожно следуя за Ярцевым.

Прохожу к старенькому дивану, укрытому изъеденным молью пледом, и останавливаюсь. Ярцев же, наоборот, ходит взад-вперед, точно места себе не находит.

— Что это было?

— Что именно? — хлопаю глазами, изображая удивление, хотя прекрасно понимаю, что он имеет в виду.

И в душе никак не могу перестать ликовать от того, что рыба попалась на крючок. Не то, чтобы я хотела злить Тимура, просто не смогла удержаться от небольшого экспромта там, на пляже.

Конечно же, у меня не было и нет никакого сексуального опыта. Но я сегодня дофига смелая, раз заигрываю с таким крупным зверем, как Яр. И ведь самое забавное, он ведётся, а я от этого чувствую себя увереннее.

— Это была правда?

Яр останавливается в двух шагах и поворачивается ко мне. Выглядит крайне напряженным, ни с того ни с сего ерошит себе волосы, на удивление, становясь от этого только… привлекательнее.

— Ты меня за этим позвал в дом? — не могу скрыть нервной усмешки.

— Зоя, это правда?

Молчу, лишь пожимаю плечами. Стараюсь сделать максимально равнодушный и спокойный вид, а у самой такое волнение внутри. Что если ему… не все равно? Только по этой причине можно пытать меня сейчас глупым расспросом? Или есть еще что-то, какая-то более приземлённая причина?

— Даже если правда, какая разница? — Смотрю на Тимура в упор, бросая очередной вызов.

— Нет, малыш, ты врешь.

— С чего ты так решил?

— Вижу по глазам.

— Вот как?

— Да. Они говорят мне, что ты просто меня троллишь.

— С чего мне это делать?

— Это тебе лучше знать. И кстати, в бутылочку ты уже проиграла.

— Как жаль. Придется записаться к тебе на курсы.

— Хоть сейчас.

— Отлично. Правда или действие?

— Правда губительна. Действие, малыш.

Я забыла голову дома, раз говорю первое, что приходит на ум:

— Поцелуй меня.

Нет, все логично, я для себя решила кое-что. Обычно мне приходилось самой целовать Ярцева и вокруг всегда кто-нибудь да был, а здесь и сейчас — никого. Значит, нам не нужно прикидываться и строить из себя страстно влюблённую пару.

Если я ему не нравлюсь, то он просто не станет выполнять мою просьбу, а если…

Не успеваю додумать свою горе-мысль, как вдруг Тимур преодолевает расстояние между нами и накрывает мои губы своими.

Господи, он меня поцеловал! Просто взял и поцеловал!

И продолжает целовать!

Нежно и почти невесомо. Еще никто и никогда не переворачивал весь мой мир одним касанием. Не дышу, он, кажется, тоже. Чувства на пределе, стук сердца в ушах перекрывает все звуки окружающего мира.

Не выдерживаю и обнимаю Тимура за плечи, зарываюсь пальцами в его густые волосы на затылке. Он обнимает меня в ответ, скользя ладонями по моей спине.

И после этого поцелуй переходит на какой-то другой уровень. Кто-то переключил передачу, ведь от нежности не остается ни следа, только… безумие. По-другому это не назвать.

— Зоя, — Яр спускается к шее своими уже хаотичными поцелуями и выдыхает это куда-то возле уха, заставляя кожу покрыться мурашками. Отрывается лишь на мгновение, чтобы снова припасть к губам. Его рука на моей спине обжигает, а взгляд шальной, испепеляющий!

Горю, вся горю рядом с ним, теряю связь с реальностью. Пусть это никогда не заканчивается? Ну пожалуйста?!

Сама не понимаю, как оказываемся на диване. Кажется, Тим споткнулся и полетел вниз, а я за ним. В воздух поднимаются клубы пыли, но нас ничто не способно остановить.

— Зоя. Надо тормозить.

Ага, таки ничто. Это совесть Ярцева не вовремя проснулась. Но он прав, надо тормозить, уж больно пусто у меня в голове, так и натворить делов можно.

А я бы их творила и творила, думаю, глядя на задравшуюся футболку Тимура, из-под которой невинно выглядывает шикарный пресс. И руки у него шикарные, сильные такие, по-мужски красивые…

Поднимаю глаза и сталкиваемся с Ярцевым взглядами. Некоторое время молчим, переводя дух, а потом… Снова набрасываемся друг на друга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Целоваться с ним так вкусно, так приятно, что я бы без раздумий отдала ему все Оскары мира. Или какую там награду получают за самый лучший поцелуй? Короче, ДиКаприо да и все остальные отдыхают.

— С ума меня сводишь, — хриплый шепот Ярцева проникает под кожу и разгоняет кровь.

Мне кажется, если он перестанет меня целовать, я просто умру. В голове лишь одна мысль — как я жила без этого раньше???

Нет, пусть это никогда не закончится. Впервые чувствую себя настолько живой…

Видимо, мой лимит желаний на сегодня исчерпался, ведь мы с Тимуром отскакиваем друг от друга, как ошпаренные, когда слышим одиночные, но довольно громкие хлопки в ладоши.

— Браво, Яр, браво.

Лев стоит в дверях, прислонившись к косяку плечом и награждает нас аплодисментами. Правда, даже в темноте успеваю заметить его укоризненный взгляд, адресованный другу. Ого, с каких пор Ремцов стал таким моралистом?

От его взгляда даже мне становится не по себе. Чувствую, как краснею от того, что нас с Тимуром поймали с поличным. Надеюсь, Лев не стоял тут с самого начала...

— Зоя, не оставишь нас на пару минут? — просьба Льва вроде бы понятная, но мне не совсем понятен тон, каким он это говорит.

Как будто старший брат отчитывает младшую сестру за то, что та обжималась со своим парнем у него на глазах.

Но спорить не решаюсь, как и не решаюсь смотреть в сторону Тимура. Киваю и спешно выхожу из комнаты, и уже собираюсь покинуть дом, как вдруг слух цепляет фраза Ремцова:

— Это что же получается, у нас все еще в силе, Яр?

Зоя

С замиранием жду ответа Ярцева, хоть и не совсем понимаю, о чем идет речь. Наверное, что-то важное, потому как тон Ремцова далек от привычного веселья. Он серьезен как никогда.

— Рем, не начинай.

— Не я это начал, а ты. Просто ответь — всё в силе?

— Черт, Рем, заладил как попугай…

— Я не понимаю тебя, бро. Что сложного, скажи мне, да или нет? Всё в силе?

Тимур молчит, и я осторожно выглядываю из-за угла, чтобы посмотреть его реакцию. Он ерошит без того всклокоченные волосы, прежде чем сказать:

— Рем...

Но услышать, что именно он хотел сказать другу, мне сегодня не судьба, ибо сзади подкрадывается Алиса и как тыкнет в бок своими худыми пальцами.

— Ай! — шиплю я, подскочив на месте и потирая место ощутимого тычка. — Больно же!

— Подслушивать не хорошо.

— Да я не... — Краснею, понимая, что меня поймали на месте преступления, и пытаюсь оправдаться. — Я ничего не слышала!

Скептический взгляд Алисы говорит лучше всяких слов.

— Что за шум? — А вот и Рем! Он тут как тут, никуда от него не скрыться.

За ним появляется удивленный и чем-то встревоженный Ярцев. Мы пересекаемся взглядами, и я заливаюсь краской пуще прежнего. Губы все еще горят от наших поцелуев.

— Поймала маленькую мышь на месте преступления, — сдает меня с потрохами Алиса, обращаясь больше к Тимуру и игнорируя Льва. Ну вот, снова поругались, что ли? Когда мы оставляли их на пляже, они выглядели дружелюбнее. — В следующий раз меня может не быть рядом, и тогда Зоя услышит то, что не должна услышать.

— Что ты имеешь в виду?

Резко оборачиваюсь к Алисе, которая начала говорить загадками. Нет, мне не показалось, они явно от меня что-то скрывают.

— Что я не должна услышать? — повторяю свой вопрос, оглядывая остальных ребят.

— Раз не должна, не услышишь, — протягивает в своей излюбленной, ленивой манере Лев и добавляет, постучав по стеклянной поверхности своих новомодных электронных часов. — Кстати, ребятки, пора ехать, мы итак здесь задержались.

— Ну наконец-то!

Алиса возводит руки к небесам, изображая великую радость и облегчение, и тут же уносится наверх, очевидно, чтобы забрать свою сумку.

О том, что уборку мы так и не доделали, решаю не вспоминать. Кому она нафиг сейчас сдалась?

— Пойду сложу вещи в багажник, — Ремцов тоже спешно ретируется, оставляя нас с Ярцевым наедине.

Ну вот, раз «хозяин» дома решил, что на сегодня хватит с нас борьбы за чистоты, то сам бог велел закругляться и со спокойной душой ехать домой.

Со спокойной? Ха-ха! Еще никогда меня не терзали столько сомнений, как в эту самую секунду.

Я стою перед Тимуром и не знаю, что делать дальше. Снова неловкость, хотя десятью минутами ранее мы оба сгорали в огне какой-то сумасшедшей страсти.

Мне так хочется спросить у него всё начистоту, спросить о том, что я успела услышать — что имел в виду Лев? О чем говорила Алиса? Как-то слишком странными они выглядели, словно знают что-то, чего я не знаю.

Хочется спросить, но я не спрашиваю, потому как чувствую вину за то, что повела себя таким образом — решила подслушать под дверью, как шпионка. Это, как минимум, проявление невоспитанности. И вообще, любопытной Варваре на базаре оторвали…

— Все в порядке?

О, нет, Ярцев, только не говори, что тебе тоже не по себе и что ты в смятении! Хотя, с другой стороны, это из-за меня он в таком состоянии…

— Да, а ты?

— Тоже.

Диалог мечты. Вот тут ДиКаприо точно посмеется надо мной и попутно заберет свою награду у Тимура.

— Зоя, я…

Яру не суждено договорить, со второго этажа сбегает Алиса, ловко перепрыгивая через ступеньки.

— Ребятки, вы почему все еще не собрались? Или хотите остаться в этой дыре и закончить начатое?

Просто атас-ракета! Это даже не намек, это издевательство! От её компрометирующих вопросов и подколов у меня полыхают щеки, да даже у Ярцева и у того кончики ушей покраснели.

— Завидуй молча, детка. Если хорошенько попросишь, то…

— Даже не продолжай! — Алиса взмахом руки прерывает речь Ремцова, появившегося в дверях. — Целуешься ты отвратительно.

— Вы целовались??? — с Ярцевым одновременно роняем челюсть и поворачиваемся к этим двоим.

Нет, может, конечно, аура этого места такая, а может во всем виноват настоявшийся сидр…

— Кто бы говорил! — Лев игнорирует наш вопрос, продолжает третировать Алису. — Признайся, это был первый поцелуй?

— Придурок! — судя по тому, как незлобно фыркает Язва, ей доставляет удовольствие собачиться с Ремцовым.

Качаю головой. Сборище мазохистов. Мы с Тимуром тоже хороши, усложнили себе и без того сложные отношения, теперь еще и эти…

— Дикарка.

— Индюк.

— Язва.

— Брейк, вы чего?! — Если бы Тимур не вклинился между Алисой и Львом, уверена, они бы, как минимум, стукнулись лбами.

Странные. Вроде бы не переваривают друг друга, а сами целуются…

— Мы в бутылочку играли, и у кого-то плохо с фантазией, раз ничего банальнее поцелуев придумать не может, — возмущенно делится со мной Алиса чуть позже, когда мы с ней едем вдвоем на заднем сиденье автомобиля.

А я в этот момент думаю, что не только у Льва фантазия отказала, но в отличие от Язвы возмущения или досады не чувствую — этот поцелуй перевернул все внутри меня.

И если раньше я хотела, чтобы Ярцев оставил меня в покое, то теперь понятия не имею, как без него жить. Как не чувствовать то, что я чувствовала, целуясь с ним? Как не сходить с ума, мечтая о его руках, губах?

Ошарашенно смотрю в зеркало заднего вида, и наши с Тимуром взгляды вновь пересекаются. Снова искра, буря, безумие.

Ой, мамочки! Что мне делать?!

Неужели я забыла о самом главном запрете и… влюбилась?

Тимур

— Рем, я тебе завтра завезу машину?

— Валяй, бро, ты же знаешь, для тебя ничего не жалко.

Да, Рем когда… в бутылочку поиграет, всегда такой веселый, добрый становится. Готов расщедриться на что угодно. Машину ему не жалко, а ниче, что она почти десять лямов стоит и вообще не его, а отца?

Ну это лирика, конечно. На самом деле, я просто пытаюсь отвлечься и перестать пялиться на Рощину. Мне кажется, палево жесткое, хотя возможно, всем уже плевать.

— Алиса, адрес скажи?

— Зачем? — шарахается Язва, вижу по глазам, что её испугала моя просьба.

Чумная она, реал дикарка. Все не привыкну к её колючему характеру, может пока иммунитет не выработался?

— За мясом. Или ты у Рема останешься? — Не могу не подколоть, весь вечер сдерживался, а тут и повод теперь появился.

— Ага, щаззз! — Вот прямо так и говорит. — Но домой меня везти не нужно, я сегодня ночую у друга.

— У друга? — бросаю быстрый взгляд на Льва, который тоже заметно напрягается, но вида не подает. Хорош, друг, так их Язв, их же оружием!

— Вам остальное знать не обязательно. Или оставь меня здесь, я на такси доеду.

Язва порывается выйти, но Зоя тут же остужает её пыл заверениями, что в такую темень лучше одной не шляться. И правильно делает. Не хватало еще за неё потом отхватить от предков… люлей. Судя по тому, как отец «ворковал» с отцом Алисы люли будут очень даже ощутимыми.

— Ладно, вы как хотите, я спать. До завтра, малыши, — Лев не выдерживает и сливается первым, что не остается без внимания Алисы.

Клянусь, я видел, как она обиженно поджала губки, когда он вышел, даже не посмотрев в её сторону. Ха, ну а что ты хотела, королева? Думала, что тебе в ноги кинутся и будут умолять провести ночь дома?

Может, конечно, мне показалось, но Лёва тоже отрабатывал какую-то одному ему известную тактику. Девчонки, они же как, любят загадочность в парнях, а тут получается «дабл шот» — и загадоШный, и игнор.

— Ой, а ты, что же, живешь в том же районе, что и Стас? — удивленный голос Зои выводит меня из размышлений.

А Язву из себя. Она в лице меняется, когда слышит имя белобрысого. Черт, Рем, сейчас бы твое присутствие не было лишним, глядишь бы и выяснили, что у них за мутки? Явно что-то есть!

— Можно подумать, таких совпадений быть не может, — пожимает плечами Алиса, увиливая от прямого ответа.

Хитёр бобёр, никак не поймать. И Язве просто крупно повезло, что сейчас мне меньше всего хочется возиться с расследованием её подноготной.

Всё, чего я хочу — это остаться с Зоей наедине. Да, мне окончательно сорвало башню, раз все, о чем я думаю, это вкус её губ. Малиновый, вишневый, конфетный, короче самый-самый сладкий. Крышеснос в чистом виде.

— Надеюсь, ты будешь честен с ней, — успевает шепнуть Язва, когда я выхожу, чтобы помочь ей открыть багажник, и тем самым чуть не портит все настроение.

— В плане?

— Ты меня прекрасно понял, Ярцев. Не смей разбивать ей сердце. — Ощутимый тычок пальцем в грудь.

— Умерь пафос, Алиса. Никто не собирается этого делать.

— Только поэтому я молчу, имей в виду.

Бросает эту фразу напоследок и, сверкнув на прощание грозным взглядом, направляется в сторону своего дома. Да, прав Рем, тяжелый случай.

Ладно сегодня сдуру не сдала, на деле-то все уже совсем по-другому.

Что изменилось?

Честно говоря, так и не понял, что именно. Просто вдруг все перестало быть важным. Всё, кроме Зои.

Плевать я хотел на байк, на спор и на весь остальной мир. Я как будто резко сошел с ума, превратился в одержимого человека. Мои мысли перестали быть моими. Я сам себе не принадлежу, не могу перестать думать о ботаничке.

Вот и сейчас, едва мы с Зоей оказываемся вдвоем, меня буквально накрывает. Доезжаем до её дома, при этом не говоря друг другу ни слова.

Ни от того, что не хотим сказать. Просто не можем. И я, и она, уверен, чувствуем одно и то же: как воздух вокруг нас накаляется с бешеной скоростью. Как будто выкачали весь кислород, а нам жизненно необходимо дышать…

— Приехали. — Зачем-то констатирую очевидное и поворачиваюсь к Зое, которую я попросил пересесть вперед. Не сопротивлялась, села, правда, на самый край кресла отодвинулась.

— Ага. — Говорит это и губы свои вишневые кусает.

Клянусь, это действие входит в список запрещенных приемов, поэтому…

— Нарочно это делаешь? — интересуюсь, одаривая её тяжелым взглядом.

Он тяжелый, потому что я уже на грани. Не могу просто сидеть рядом с ней, нужна как кислород.

— Что именно?

— Малыш, прости, но это выше моих сил.

Притягиваю её к себе и целую в приоткрытые губы. Снова тормоза к чертям собачьим. Их может и не было никогда?

Нет, но ведь с другими я такого не чувствовал. Меня уносит от тихого дыхания Зои, от цветочного запаха её духов, от прикосновений её пальцев.

А вот с последним надо бы аккуратнее, потому как меня уже не по-детски кроет и это пока лишнее. Мы еще с поцелуями не разобрались, и еще много с чем до кучи.

— Зоя, — почти рычу между поцелуями. — Какая же ты…

— Какая?

Еще и флиртует, чертовка! Или как это называется у девчонок. Ну все эти штучки типа взмах ресничками, смеющийся взгляд.

Короче, колдует, окончательно меня с ума сводит.

Уже хочу все-все ей сказать, вывалить все, что на душе — понравится, не понравится, принимай, красавица. Хочу банальностей всяких нашептать, хочу снова к губам её раскрасневшимся от поцелуев припасть, но не успеваю.

Потому как по капоту машины бьют так, словно хотят насквозь его пробить. Как будто Супермен резко приземлился на тачку Льва, мечтая надрать задницы преступникам...

Резко с Зоей отрываемся друг от друга и пялимся как ошалелые в переднее окно. Да, лучше бы Супермен, думаю я, прикидывая, как отмазать ботаничку от родительского наказания.

Черт, но глупо отрицать, конечно, что вот это мы сейчас встряли.

Людоедовна стоит прямо напротив тачки, широко расставив руки на капот, и смотрит на нас офигенно драконьим взглядом, который ясно дает понять — пощады в этот раз не жди.

Зоя

Я, конечно, маму видела разной, но не настолько злой. Только огнем не дышит, когда смотрит на нас с Ярцевым.

Первым из машины выходит Тимур, следом выскакиваю я. Не отдавать же его на растерзание маме.

— Зоя, живо в дом.

— Но, ма...

— Я сказала, домой.

Мама не повышает тон, но я прекрасно знаю, что чем тише у неё голос, тем сильнее она злится.

Черт, почему Надя не предупредила? Я же просила сестру написать в случае чего.

— Зоя, правда, иди домой, — подает голос Ярцев и ободряюще кивает, мол, не переживай я разберусь.

Мне ничего не остается, как взять из машины свой рюкзак, и сделать то, что они говорят.

Но, когда оказываюсь дома, первым делом бегу к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице. Мама о чем-то говорит Тимуру, при этом активно жестикулирует. Все понятно, ругает на чем свет стоит. Черт, дело плохо.

Ладно, хоть папы дома нет. И Надька тоже свалила.

Чувствую, как к глазам подступают слезы. Жгучие такие, обидные. Если бы мама не устроила нам "облаву", это мог бы быть один из самых запоминающихся вечеров в моей жизни. Сейчас он тоже запомнится, но...

Всхлипываю и стираю с щек слезы. Не плачь, Зоя, может быть, еще не все так плохо. Что, ты, маму не знаешь? Побесится и успокоится.

В конце концов, у неё с Тимуром были не самые лучшие отношения. Сколько помню, они друг друга недолюбливали. Ярцев вечно оказывался на волоске от отчисления на пару с Ремцовым, но его спасало то, что Людмила Рудольфовна не вела у него пары, а остальные преподаватели всё же были более лояльны к этой парочке спортсменов.

Но сейчас-то все изменилось, не так ли? Я же не могу ошибаться, когда говорю, что Тимур стал другим?

Я помню, что раньше мы едва ли могли перекинуться парой слов, а теперь... Теперь целуемся так, словно готовы съесть друг друга.

Думаю об этом, и губы снова вспыхивают огнем. Провожу по ним пальцами. Как такое возможно? Как один человек может быть так необходим другому? Ярцев, ты что со мной сделал?

Качаю головой, пытаясь отогнать сладкое наваждение, и выглядываю за шторку. За своими мыслями не заметила, что мама с Тимуром уже разошлись. Ярцев стоит один возле машины, но я не могу разглядеть его выражение лица, так как стоит он спиной.

Слышу, как открывается входная дверь, и отскакиваю от окна. Попутно тру глаза, чтобы мама не видела моих слез. Нужно оставаться спокойной и невозмутимой, в данный момент это лучшая позиция.

— Зоя? — зовет меня мама, первым делом заглянув в нашу с Надей спальню, а потом, очевидно, не найдя меня там, выходит на кухню.

Делаю вид, будто зашла попить. Беру с полки стакан и набираю из-под фильтра воду.

— Зоя?

— Да, мам? — поворачиваюсь к маме, стоящей на пороге кухни, и делаю глоток. Вода проходит через горло точно расплавленная сталь, от чего я закашливаюсь.

— Нам надо серьезно поговорить.

— Давай. — Отвечаю, прочистив горло. Под внимательным взглядом мамы все действия кажутся неестественными.

— Зоя, ты больше не должна видеться с этим парнем.

Застываю на месте, услышав слова матери. Что, вот так с ходу? От осознания того, что она сразу перешла в наступление и не стала заботиться о моих чувствах, становится обидно.

— Почему, мам? — резко разворачиваюсь, дыша через раз.

Грудную клетку точно в тиски сжали, от волнения не могу справиться с дыханием и выровнять его.

— Он тебя не достоин. Загубит твою жизнь, даже не моргнув глазом.

— Мама, мы с ним просто встречаемся...

— Нет, не просто, моя дорогая, — усмехается мама. — Ты в него влюбишься, если уже не влюбилась, а он...

— Что, он, мам?

— Ты пойми, Зоя, такие, как Ярцев... Им не нужны серьезные отношения. Да, сейчас ты ему интересна, но вряд ли этот интерес настоящий.

— Что ты имеешь в виду?

— Он тебя использует, а потом бросит. Потешит свое самовлюбленное эго, но рано или поздно — ему надоест играться.

Слова мамы такие обидные, что хочется закрыть уши ладонями и не слышать её. Нет, нет, нет! Не верю, что она вправду так считает. Считает, что её дочь... не может понравится кому-то вроде Ярцева просто так?

— Это не так, — мотаю головой, не желая мириться со словами мамы. — Ты его не знаешь!

— Более чем, поверь мне, дочка.

— Нет.

— Зоя, я попросила тебя по-хорошему, но ты не послушалась. — Тяжко вздыхает мама, точно прямо сейчас делает какой-то мучительно сложный внутренний выбор. — Ты не оставляешь мне выбора.

— Какого выбора?

Ох, не нравятся мне её слова!

— Ты должна перестать с ним видеться.

— Нет, — упрямо поджимаю губы. И ведь не объяснишь, что сейчас не видеться с Ярцевым сродни пытке. Если я расскажу о своих чувствах, то мама просто камня на камне не оставит от дома Тимура. Как и его самого сотрет в порошок. — Я буду с ним видеться, нравится тебе или нет.

И откуда во мне столько смелости? Может быть, Ярцев передал через поцелуи?

Как бы там ни было, внутри меня всё кипит и взрывается, я не хочу сдаваться, не хочу лишаться такой возможности... узнать Тимура поближе. Он только-только начал раскрываться с другой стороны, и если я пойму, что наши с ним чувства взаимны, что он питает ко мне не просто... физический интерес, то готова пойти наперекор родителям, готова стать самой смелой девочкой на свете.

Мама молчит, и я собираюсь закончить разговор, пока не поздно, и уйти в свою комнату, но она не дает этого сделать.

— Зоя, если ты этого не сделаешь, я сделаю так, чтобы Тимур больше не смог учиться у нас.

Сердце уходит в пятки. Она это сейчас серьезно говорит???

Зоя

— Что? — переспрашиваю, оглушенная таким заявлением мамы.

— Он будет отчислен в конце этой недели, если ты останешься с ним.

— Мама, что ты такое говоришь?! — не выдерживаю, перехожу на высокие тона. Оставаться спокойной невозможно!

— Я тебя предупредила, Зоя. Тебе придется сделать выбор.

По тяжелому взгляду мамы вижу, что она не шутит. Она вообще никогда не шутит, когда ставит ультиматумы. А сейчас это именно он.

— Ты не посмеешь! — отчаяния во мне больше, и оно прорывается в эфир, разбивая маску безразличия и спокойствия.

— Ты меня знаешь.

— Нет, мам, совершенно не знаю! И не понимаю! Как можно быть такой... такой стервой!

— Зоя! — брови матери ползут вверх.

Меня уже не остановить.

— Ты хочешь загубить ему жизнь только из-за того, что я не хочу быть, как ты!

— Дочка.

— Нет, мам, не называй меня так. Тебе всегда было плевать на то, что я хочу, ты постоянно твердила лишь одно "ты не должна, Зоя" и "что подумают люди, Зоя". Ни разу не спросила, чего хочу я, твоя дочь. Поэтому сейчас ты не имеешь права так меня называть.

Мама молчит, но её взгляд говорит громче любых слов. Нет, моим словам не пробиться через железные стены, которые она возводила годами. Возможно, не осознанно, однако сейчас мы оказались по разные стороны.

И впервые за всё время я не хочу первой делать шаг навстречу. Я хочу быть с Тимуром.

— Это всё он, — вдруг говорит мама совершенно спокойным голосом.

О, я прекрасно знаю, чем чревато такое вот напускное спокойствие. Ничего хорошего от этого не жди.

— Нет, мам, это не он! Это мое желание, почему ты не хочешь понять?

А она не хочет. Ни понимать, ни слышать, потому как одним взмахом руки призывает меня замолчать.

Мотаю головой в знак протеста. Как же это тяжело разговаривать с родителями на разных языках.

— Я не позволю тебе загубить свою жизнь. — Чеканит каждое слово, от чего даже скулы на её лице выглядят острее. — Если ты не перестанешь с ним встречаться, — морщится, выговаривая это слово, как что-то ужасное, — он будет отчислен. И никто ему не поможет. Ни богатый папочка, ни деньги. Но это будет исключительно твой выбор.

Она не может так поступить. Отказываюсь в это верить и собираюсь до победного стоять на своем, однако в самый последний момент что-то внутри меня ломается.

И это что-то страх за Ярцева. За человека, который прочно засел не просто в моих мыслях — в самом сердце!

Что если я причиню ему вред своим импульсивным поступком? Ведь не зря же он припёр меня тогда в раздевалке к стенке и применил шантаж. Нет, я не оправдываю поступок Тимура, просто... Каждый из нас имеет право ошибаться. И каждый из нас имеет право на то, чтобы ему дали второй шанс.

А сейчас, когда я узнала, каким именно может быть Тимур... Блин, я просто не могу разрушить всё одним неосторожным действием или словом.

Поэтому я принимаю единственное верное в тот момент решение. Да, я делаю свой выбор, хоть и стоить он будет очень дорого. Ничего, что-нибудь придумаю, выкручусь, сейчас мне нужно справиться с маминым гневом и... извлечь из этого выгоду.

— Хорошо.

— Хорошо? — Переспрашивает мама, сбитая с толку таким ответом.

— Я перестану видеться с Тимуром, — а у самой глупое, почти детское желание скрестить за спиной пальцы. Сглатываю стоящий ком в горле. Говорить эти слова вслух — все равно, что наживую резать свое сердце. — Но ты должна пообещать мне одну вещь.

— И что же это? — напряжение мамы достигает предела.

— Ты не станешь заваливать Тимура на зачёте, ты поставишь его... автоматом.

— Но!

— Мама, или автомат Ярцеву, или мое будущее.

Как-никак, я твоя дочь, думаю я про себя, внутренне содрогаясь от того, насколько похожи мы с мамой в достижении своих целей. Но сейчас я не могу поступать иначе. Не могу позволить себе быть слабой.

И мама, кажется, тоже это понимает.

Зоя

После разговора с мамой всю ночь не спала. Буквально под утро задремала, но облегчения этот сон не принес.

Как на душе было паршиво, так оно и оставалось. Добавились недосып и головная боль, и я впервые в жизни жалела о том, что нужно ехать на учебу.

Слова мамы не выходят у меня из головы, я все еще не могу поверить, что она поставила меня перед таким сложным выбором. Либо я остаюсь с Тимуром, либо Тимур вылетает с универа. Уму непостижимо!

Мы же не живём в Средневековье, чтобы не иметь возможность делать то, что нам хочется. А методы мамы явно тянут на варварские, разве нет?

Радует лишь одно: я смогла дать маме отпор. Мои условия она, ожидаемо, не хотела принимать, но и у неё не было выбора. Сама же загнала и меня, и себя в тупик.

— Ладно.

— Это значит, что ты гарантируешь Тимуру автомат? — напираю, не желая оставлять на полпути.

— Я же сказала...

— Да или нет, мама?

Сверкает глазами, но всё же выдавливает из себя:

— Да. Я поставлю Ярцеву автомат.

— И не будешь больше вставлять палки в колеса?

— Зоя!

— Мама. — Копирую её интонацию.

Нет уж, знаю я вас, Людмила Рудольфовна, вас нужно держать так, чтобы не могли извертеться.

— Если он будет вести себя как подобает нормальному студенту, то я забуду, как его зовут.

— Это значит...

— То и значит, Зоя, — видно, что мама начинает раздражаться. Она не любит быть ведомой в разговоре. — Я же уже сказала, что выполню своё обещание. Если ты, конечно, выполнишь свое.

Сердце неприятно сжимается. Киваю, чувствуя, как пересохло в горле. В глубине души я всё еще надеюсь на чудо. И на плохую память мамы.

Хотя, последнее — это вообще не про неё. И чудо тоже мимо.

— Да или нет? — безжалостно продолжает мама, теперь уже копируя мое поведение.

— Да, да, — а у самой желание скрестить за спиной пальцы.

Эх, если бы всё было так просто...

Утром дожидаюсь, пока она уедет и только потом выхожу из комнаты. Да, наверное, это по-детски, но сталкиваться с ней нет никакого желания. Обида внутри меня бурлит подобно кипящей воде, норовя вытолкнуть крышку к чертовой матери.

Приезжаю в универ и сразу иду в библиотеку. По пути понимаю, что меня пробивает мелкая дрожь, стоит лишь подумать о Ярцеве. Собственно, именно поэтому я сбегаю в самое укромное место в нашем корпусе, дабы избежать с Тимуром встречи. Слава богу, на этой неделе уже начинается сессия, пусть и не полноценная — пока только зачеты и коллоквиумы, а дальше уже пойдем в разнос, как любит говорить Лев.

Сажусь за свободный стол и на всякий случай обкладываюсь толстыми многотомниками, строя что-то наподобие стены. Если бы я таким вот способом могла спрятаться от всего мира...

Хотя нет, такой способ не поможет, но есть другой.

Мысли тут же плывут в направлении Ярцева. Наши поцелуи, его хриплый, сводящий с ума шёпот. В тот момент мне казалось, будто весь мир превратился в маленькую точку, перестал существовать — остались я и он.

Я и Он. В шаге от "Мы". Когда его губы касались моих, мы однозначно превращались в "Мы".

Из размышлений меня выводит вибрирующий в кармане сумки телефон. Поймав строгий взгляд библиотекарши, для которой в стенах святилища книг даже писк комара является чем-то из ряда вон выходящим, нажимаю на кнопку блокировки, чтобы уменьшить интенсивность вибрации.

Блин, звонит Тимур. Что делать? Ответить? И что я скажу? Стоит мне подумать об этом, как язык сразу немеет и приклеивается к нёбу.

Но по сути, я ведь согласилась на мамины условия, если только она отстанет от своего нелюбимого студента и не обманет с зачетом. А она еще не выполнила свою часть, поэтому можно смело аргументировать встречу с Ярцевым именно этим, в случае если нас застукают...

— Ты почему трубки не берешь? — раздается прямо возле моего уха, от чего я сдавленно вскрикиваю.

Хорошо, что библиотекарша в другой стороне, иначе меня бы ждала неплохая взбучка.

— Я... — Моргаю часто-часто, не зная, что сказать, как выкрутится. Меня застали врасплох — телефон в руках, сказать, что я не слышала звонок, не получится. — Здесь нельзя разговаривать.

— Да ты что? — улыбается Тимур, явно находя забавным мою отмазку.

Меж тем его взгляд то и дело проходится по моим губам, которые я от волнения облизываю.

— Запрещенные приемы?

— Какие? — Как завороженная смотрю на то, как он чуть наклоняется ко мне. А потом вспоминаю о том, где мы находимся, и тут же прихожу в себя.

— Думаю, ты прекрасно догадываешься, какие, — Ярцеву хоть бы хны. Целует меня в щёку и с невинным видом садится рядом.

Внутри меня вновь вспыхивают пожары. Пытаюсь взять себя в руки, но близость Тимура кружит голову. Так и хочется броситься в этот омут с головой.

Уже хочу плюнуть и дотронуться до его руки своей, но именно в этот момент звонит уже его сотовый.

И, когда я читаю имя абонента, огонь во мне превращается в лёд. Теперь уже застываю, не в силах отвести взгляда от экрана, на котором высвечивается "Марьяша".

Тимур

Вижу взгляд Зои и понимаю, что что-то не так. Ну конечно, не так, чертыхаюсь про себя, заметив входящий от Марьяны. Вот ведь пристала, со вчерашнего вечера названивает и строчит свои смс, на которые я не отвечаю.

"Я соскучилась, Томми".

"Может увидимся?".

"Почему ты меня игноришь?".

"Нам нужно поговорить".

О чем мне с ней говорить? Я совершенно не понимаю, чего она хочет. Вроде бы доступно объяснил, чтобы отстала. Напоминаю ей об этом, когда мой сотовый разрывается от пятого или десятого звонка:

— Слушай, Марьян, если тебе не отвечают, значит, не хотят разговаривать.

— Тим, что с тобой такое? Раньше ты не был таким грубым.

Ха, она еще и дуру врубает.

— Со мной полный порядок, в отличие от тебя. Перестань названивать и бегать за мной.

И, не дожидаясь ответа, бросаю трубку. Нет никакого желания выслушивать её нытье. Как я вообще мог раньше с ней... ну того самого, общаться? Сейчас эта девица вызывает у меня только раздражение.

Не удивительно, что Зоя так реагирует, когда видит звонок от Марьяны — приятного мало. Несмотря на это, она не кидается с вопросами, а делает вид, будто ничего не происходит.

— Я не знаю, что ей нужно, — решаю уточнить сам, дабы избежать непоняток.

Я хочу, чтобы она знала правду, девчонки ведь так любят додумывать.

— Понятно. — Пожимает плечами.

Хочется спросить, что именно ей понятно, но потом решаю, что не стоит давить и поднимать эту тему. Со временем она все поймет. В конце концов, действия громче любых слов.

А я собираюсь действовать. Начну прямо сейчас.

— Зоя…

— Ярцев, соблюдаем дистанцию! — меня прерывает визг библиотекарши, которая, по всей видимости, сочла мое поведение непристойным.

Какие же у нас у всех разные критерии оценки непристойности.

— Простите, пожалуйста, — извиняется Зоя, словно это ей сделали выговор.

— Пардон, — прикладываю ладонь к груди и чуть склоняю голову, изображая крайнее сожаление.

На самом деле, хочется рассмеяться и подколоть библиотекаршу, но боюсь, что Рощина этого не оценит.

Да, еще недавно мне было совершенно наплевать на подобные вещи. Это все влияние Зои на мою личность: из плохого парня я начал превращаться… в себя?

Ну фиг знает. Ерошу волосы, понимая, что это открытие немного меня пугает и сбивает с толку. Меняться всегда непросто, особенно, когда тебя вроде бы все устраивало.

Ладно, разберусь со всем этим позже. Пока меня больше интересует то, почему ботаничка решила поигнорировать мои звонки. По пути на пару и поговорим.

— Пойдем?

— Куда? — испуганно шепчет Зоя.

— У нас вообще-то пару поставили. Угадай кто, — ухмыляюсь, предвкушая веселуху.

— Кто? — Кажется, Зоя сегодня не выспалась, потому как на мои шутки реагирует без всякого энтузиазма.

— Людоедовна.

— Пару поставила? Но у нас же не было сегодня…

— Ты же знаешь, она любит эффект неожиданности, — вчерашнее её появление перед нашей машиной лишнее тому подтверждение.

Вслух, конечно же, об этом не говорю. Думаю, Зоя и сама прекрасно помнит.

— Тебе не сильно влетело? — все-таки решаюсь спросить, когда мы с Зоей идем из библиотеки в сторону аудитории.

— Нет, — сухо отвечает она, пряча взгляд.

Ага, так я и поверил. На Зое лица нет, и ведет она себя крайне странно. Значит, Людоедовна устроила ей взбучку.

— Зой, — беру её за руку и увлекаю в сторону от коридора, где можно спрятаться за небольшой нишей. — Что происходит?

— Ничего, — мотает головой.

— Если у тебя проблемы из-за меня, мы можем… Не особо светиться перед твоей мамой.

Хотя этот вариант мне совершенно не нравится, но на что не пойдешь ради ботанички.

— Да? — Снова удивленный взгляд. И не просто удивленный, в нем очень много нечитаемых эмоций.

— Да, — киваю, а сам не могу удержаться от того, чтобы протянуть руку и заправить ей выбившуюся прядь за ушко. — Я не хочу, чтобы она отыгрывалась на тебе. Что-нибудь придумаем.

Мне хочется обнять её, дабы она не просто услышала, а почувствовала мое отношение к ней, но тут из соседней аудитории вываливается хохочущая группа, и наше уединение прерывается.

Людоедовна уже на месте, когда мы с Зоей появляемся на пороге кабинета. Её цепкий взгляд останавливается сначала на моем лице, потом на лице дочери и не сулит ничего хорошего.

На всякий случай решаю не подставлять ботаничку и сажусь отдельно — как раз место рядом со Львом свободно.

— Дарова, — тычу в бок развалившегося на полпарты друга.

— Ммм, — мычит он сквозь сон.

— Вставай, Левидзе, святая инквизиция уже растопила печь.

— Угу. Прямо так и сжигайте, хоть высплюсь.

Фыркаю, от чего Людмила Рудольфовна поджимает губы. Не, ну можно подумать, я один тут нарушитель спокойствия и тишины. Вся группа галдит, и ничего, нормально. Зоя сидит за своей партой, и я чувствую её напряжение по тому, как прямо она держит спину. В сторону матери не смотрит, выходит, что не смогли найти общий язык.

— Так, внимание, группа, убираем все методички и лекции, — зычный голос Людоедовны проносится по аудитории, заставляя всех замолчать. — Сегодня, как и предупреждала, проведем зачет.

Предупреждала? Да как бы не так!

— Зачет? — удивление почти сразу перетекает в возмущение. Разве что ботаны за первой партой заискивающе кивают и принимаются убирать со стола все лишнее.

— Что за черт? — Лев моментально просыпается и садится на стуле.

— Тишина. Тем, кто готовился и прилежно посещал все лекции, нечего беспокоится. Так же, хочу огласить список тех, кто получит по моему предмету автомат.

Ага, нам, простым смертным, такой роскоши не светит, конечно же. Переглядываемся со Львом, тот уже прячет в карман брюк свой сотовый.

Ну что, вот и пришла пора попрощаться с универом. Я не то, что не открывал ни одной лекции, я даже название предмета до конца не выучил. Сдавал какие-то лабораторки, чтобы не выслушивать от Людоедовны лишнего, и все на этом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тем временем Людоедовна начинает идти по списку, называя фамилии тех, кто сегодня избежит интеллектуальных пыток.

— Автоматы получат следующие студенты. Абалов. Анютина. Варламов. Лихачева. Ложкина. Носкова. Петров. Петров Назар. Раскина. Райский. Рукавишников. Смолякин. Синицын. Удальцова и... Ярцев. Остальным приготовить ручки и взять листы с вопросами.

Замираю, точно громом пораженный. Мне послышалось или...

— Чувак, у тебя автомат? — неверяще шепчет Лев, у которого от удивления глаз на лоб полезли.

Вся группа замолкает и переглядывается между собой. Все бросают ошарашенные взгляды в мою сторону.

Все, кроме одного человека.

И только сейчас до меня доходит, что мое имя назвали. А имя Зои нет.

Зоя

Смотрю перед собой и не нахожу в себе сил, чтобы поднять взгляд на маму. Собственно, в сторону Ярцева тоже не могу посмотреть.

Вся группа перешептывается, гул нарастает. Еще бы, мама устроила такое шоу.

То, что она не назвала мое имя, для меня было ожидаемо. Мстит за непокорность.

Перевожу взгляд на маму — она именно в этот момент смотрит на меня. И словно говорит мне, что свою часть договора выполнила, теперь дело за мной.

— Всех, кто получил автомат, попрошу оставить зачетки на моем столе и выйти. Остальные садитесь в шахматном порядке.

Начинается возня, шум. Подлизы, которых так опекает мама, наперегонки несутся к преподавательскому столу.

Поворачиваюсь в сторону Тимура, все еще сидящего с непонимающим ничего видом. Лев толкает его и что-то говорит, активно жестикулируя. Наверное, просит друга не делать глупостей и идти скорее получать свой зачет.

У меня в голове в этот момент проносится совершенно шальная мысль. А что если… Тимур возьмет и откажется? Тогда мама ничего не сможет нам сделать? Или найдет другой способ повлиять на меня?

Как бы там ни было, в глубине души мне хочется, чтобы Тимур выбрал меня и только меня, но, наверное, это глупо. Он ведь не в курсе того, что мама поставила мне такое условие.

— Ярцев? Жду зачетку, — мама словно нарочно акцентирует внимание на своем нерадивом студенте.

— Иду, — бормочет Тимур растерянно, ловя мой взгляд.

Я не нахожу ничего лучше, чем ободряюще кивнуть. Мол, иди, пока есть такой шанс. Ведь на самом деле шанс, мама дважды так расщедриваться не будет.

— Зоя? — шепотом зовет Вика, которая сидит через парту от меня. — Что происходит?

— Потом объясню, — тут в двух словах ничего не расскажешь.

Даже в три вряд ли уложишься. В три цензурных.

Меж тем мама берёт зачетку Ярцева и не торопится подписывать. Видимо, не может преодолеть внутренний барьер. Ну-ну.

— Людмила Рудольфовна, может вы ошиблись? — слышу голос Тимура, и сердце в пятки уходит — зачем он задает лишние вопросы?

— С чем я могла ошибиться?

— Перепутали фамилии. Хотели сказать "Рощина", а сказали "Ярцев"?

— Нет, ничего не перепутала. Можешь идти.

Ярцев ожидаемо не двигается с места. Лев возмущенно ругается и делает "рукалицо". И я его понимаю. Сейчас не время включать благородство, просто оставь зачетку и уходи.

— Так, Ярцев, ты еще долго будешь стоять над душой? — торопит его мама, начиная заводиться. — У меня тут целая группа, время зачета ограничено.

Тимур оглядывается на меня, но почти сразу отворачивается. О, нет, только не передумай!

— Людмила Рудольфовна, это точно ошибка.

— Всё, нет времени с тобой возиться, — мама выхватывает из рук Ярцева зачетку и, не дожидаясь очередных возражений, тут же ставит ему отметку о сдаче.

— И сделай одолжение — больше на пороге... моего кабинета не появляйся.

Буквально выталкивает из кабинета Ярцева, ошалевшего от таких резких действий. Он даже сказать ничего не успевает, когда за ним закрывается дверь.

Ну вот и все, назад дороги нет, думаю я, растерянно разглядывая свои руки. Мама в своем репертуаре, даже здесь, не дала человеку высказать свое мнение, не стала разбираться.

Конечно, ей так удобнее всего — обменяла дочь на зачет. Но разве не это нужно было Тимуру?

На душе становится чуточку теплее от осознания того, что он до последнего отпирался. И вообще, все могло закончиться иначе, если бы мама не накинулась на него коршуном.

— Лишние предметы убрали со столов. Ремцов, телефон из кармана вытащи, думаешь, я не видела, как ты его прячешь?

Лев бросает на маму убийственный взгляд и, я уверена, покрывает её всеми известными ему бранными словами. Однако он все-таки делает, что ему говорят. Выдрессировала всех, Людмила Рудольфовна может гордиться собой.

С какой-то горькой усмешкой берусь за ручку и пишу на краю листа свою фамилию и инициалы.

Мама уже вовсю раздает билеты с вопросами. Мне достается не самый сложный вариант, ответить не составит труда. И в другой раз я бы порадовалась, но сейчас… На душе такая тяжесть, что не знаю, куда себя деть.

Так бывает, когда чувствуешь, что что-то идет не так. Как будто ты не на правильном пути, свернул не туда.

Еще этот взгляд мамы. Словно говорит, не подведи.

Все детство и юность я только и делаю, что оправдываю ожидания своих родителей.

«Зоя, ты должна», — вот самая частая фраза, которую я слышала изо дня в день. Вместо банального «мы тебя любим» и «мы рады, что ты наша дочь».

Может быть, настало время сменить пластинку?

И тут меня охватывает такой дух бунтарства, какого я еще никогда раньше не испытывала. Оглядываюсь по сторонам — все уже приступили к написанию зачета.

Делаю глубокий вдох, прежде чем поднять руку.

— Да, Зоя? — удивленно вопрошает мама, заметив этот жест. — Ты что-то хотела?

— Да, — киваю, облизывая пересохшие губы. — Простите, Людмила Рудольфовна, я не готова к зачету. Можно придти на пересдачу?

Тимур

Выхожу из кабинета, а если быть точнее, то меня буквально выталкивает Людоедовна. Что на неё нашло?

Вся эта ситуация мне совершенно не нравится, чуйка подсказывает, что неспроста профессор решила устроить день невиданной щедрости. Подумать только, зачет автоматом. И кому? Мне, Ярцеву, студенту, которого она на дух не переносит.

ТУт же останавливаюсь, осененный внезапной мыслью. А что если...

Стопэ, блин! Так это Зоя постаралась!

Ну конечно, как я сразу не догадался! Условие, которое я сам же ей и поставил. Вот почему сегодня она выглядела такой странной.

От переизбытка эмоций даже выругиваюсь матом. За всеми нашими приключениями я уже и забыл про то, с чего мы с ботаничкой начали. Какой, нафиг, зачет, когда она перевернула весь мой мир!

Черт, как я мог так затупить! Сейчас Зоя придумает себе невесть что, решит, будто я променял ее на жалкий зачет от Людоедовны.

Собираюсь ворваться в кабинет, чтобы отказаться от милостыни её матери, но меня окликает декан:

— Ярцев?

Снова матерюсь, теперь уже мысленно. Откуда только появился?

— Ярцев, кому говорю?

— Да, Афанасий Петрович? — приходится подойти к нему.

— Пройдем ко мне в кабинет, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Что этому-то нужно? Никогда еще не был так популярен в преподавательских кругах. Буквально нарасхват. Иду за деканом, попутно прикидывая, как лучше поступить? Может быть, сразу отчислиться? Ну а что? Гения экономики из меня не выйдет — не мое, может быть, пора перестать терять время?

Пойду учиться на мехфак, чем не вариант? Да, будет сложно, но, по-крайней мере, это пригодится мне в будущем, когда захочу открыть свое дело. В деталях разбираюсь, в физике шарю.

— Что-то случилось? — спрашиваю у декана, когда мы оказываемся у него в кабинете.

— Присаживайся, — кивок в сторону стула напротив. — Тимур, расскажи мне, пожалуйста, что ты знаешь о Станиславе Ямпольском? — задает свой вопрос Афанасий Петрович, когда я сажусь.

— А почему вы спрашиваете?

— Мы подозреваем его в участии в корумпированной схеме.

— Ого, — от удивления аж присвистнул. — Он еще и деньги отмывал?

— Еще? — подозрительно щурится декан. — Есть что-то другое, связанное с ним?

Черт, как бы я хотел выдать этого слизняка. Прямо с потрохами бы сдал, если бы не ботаничка. Она ведь может всё не правильно понять, решит, что я нарочно завалил гаденыша. Кстати, что у неё там с чувствами к Стасу? Неужели до сих пор боготворит?

Хотя... Мне кажется, я уже на правильном пути. Почти выбил из её головы эту дурь. Если и дальше пойдем такими темпами, то уже к середине лета имени его не вспомнит.

Чувствую, как во мне просыпается жуткий собственник. Она — моя. Будет моей.

— Нет, я ничего другого не слышал. А что вообще происходит? — пытаюсь прояснить для себя всю ситуацию.

— Поступила анонимная жалоба, на которую мы просто обязаны отреагировать. Причем, двойная.

— Две жалобы на Ямпольского? — не могу сдержать короткой усмешки.

А белобрысый реал глупый, раз пропалился в своих мутных делишках. После того случая с его дружками, нет ничего удивительного.

— Нет, на Станислава одна.

— А вторая на кого, тогда?

— На Людмилу Рудольфовну.

Выпадаю в осадок, когда слышу имя Людоедовны. Что за нафиг???

— Вы серьезно???

— К сожалению, да, — устало потирает переносицу декан, расценив мою реакцию по-своему. — Я понимаю, что ты удивлен. Мы так же находимся в полнейшем недоразумении, ведь Людмила Рудольфовна — цвет нашего университета...

Дальше он начинает перечислять все заслуги Людоедовны, коих, наверняка, очень много. Мне это совсем не интересно, поэтому я пропускаю его слова мимо ушей. И при первой же возможности ускользаю из кабинета Афанасия Петровича, заверив его, что обязательно поделюсь информацией, если вдруг что-то всплывет.

Забавно, что из всех студентов он обратился ко мне. Наверное, и его не обошли стороной слухи о том, что мы с дочерью профессора встречаемся. Фиктивно, но об этом знаем только мы с Зоей.

Уже хочу идти обратно к аудитории, где сейчас осталась моя группа, как меня окликают.

— Тим, постой? — Марьяна ловко перехыватывает лямку моего рюкзака, от чего его содержимое рассыпается в разные стороны — замок был открыт.

— Просто блеск! Чего тебе? — дергаю рюкзак на себя, но Ивашина вцепилась в него хваткой кальмара, поэтому припечатывается к моей груди вместе с ним.

Наверное, со стороны это выглядит так, будто мы решили пообжиматься прямо посреди коридора.

— Томми, я скучала, — хлопает глазами Марьяна и тянется ко мне.

Была у нее такая привычка, вместо приветствия лезть целоваться или чмокать в щеку.

— Ты что делаешь? — одергиваю её, однако отстраниться не получается — прядь волос от резких движений намоталась на пуговицу моей джинсовой куртки.

— Ай! Больно!

Скулит от боли Марьяна, когда прядка натягивается.

— Тихо ты, сейчас вытащу, — приходится отпустить рюкзак и притянуть дурынду Ивашину поближе, чтобы освободить её из ловушки. — Марьян, вот говорил же тебе, чтобы пыл свой немного поумерила...

Не знаю, как, но, наверное, почувствовал что-то неладное. Поворачиваюсь в сторону лестничного пролета и успеваю заметить только хвостик, сбегающей по ступенькам... ботанички.

— Черт! Зоя, стой!

— Ай! — Шипит Марьяна. — Очень больно.

— Как же, блин, не вовремя, а! — Наконец-то освобождаю несчастную прядь и, забыв обо всем на свете, бегу вслед за ботаничкой.

Что она там успела увидеть? Попробуй теперь докажи, что ты не верблюд. Не верблюд, а просто лошара.

Добегаю до крыльца, но Зои след простыл. Нигде её нет. Даже туалеты обхожу, но ботаничка как сквозь землю провалилась.

Черт, надо звонить ей, причем срочно!

Шарю карманы — телефона нет. Ну конечно, я же в рюкзак его кинул. А рюкзак... Рюкзак так и остался в руках у Марьяны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Томми, ты, кажется, забыл? — любезно протягивает Ивашкина, когда я снова поднимаюсь на второй этаж, где оставил её.

— Забыл, — вырываю у нее из рук, до чертиков злой на то, что так подставился.

— Яр, может...

— Просто отвали, Марьяна.

Это очень грубо, но у меня нет других слов — все внутри кипит от злости и раздражения.

Достаю телефон и быстренько набираю Зою. Ожидаемо не берет. Тупо не отвечает. Что за... Детский сад, штаны на лямках!

Почему девчонки любят драматизировать? Черт, в жизни ведь бывают разные ситуации! Например, вот такие, нелепые до одури.

"Зоя, все не так, как тебе показалось!"

Смс со свистом улетает. Следом еще одна. И еще.

До чего я докатился. Готов долбить сообщениями строптивицу, лишь бы она меня услышала.

Услышала. Но не поняла. Точнее, поняла, но по-своему.

“Пожалуйста, не пиши мне больше”.

Зоя

Если бы я могла превратиться в медведя и уйти в берлогу, залечь там в спячку, то непременно сделала бы это. Настроение было таким, что хоть на стенку лезь.

Ожидаемо, от мамы влетело так, что хоть дома не появляйся. Моя выходка на зачете окончательно вывела её из себя, причем настолько, что пообещала мне устроить такую пересдачу, которую я в жизни не забуду.

Это она проорала на всю аудиторию, когда я сообщила о своей неготовности к сдаче зачета. Её глаза полыхали огнем, еще немного, и она бы пропалила во мне дыру.

Но это оказалось фигней по сравнению с тем, что я увидела в коридоре. Бежала, чтобы найти поскорее Ярцева, чтобы… Сама не знаю, для чего хотела найти.

Наверное, хотела заручиться его поддержкой. Хотела рассказать ему наш с мамой разговор, возможно мы вместе что-нибудь да придумали бы. Впервые в жизни я решилась на такое — пошла против слова родителей, и не просто пошла, открыто объявила о сопротивлении. Думаю, мама сочла мой поступок не меньше, чем удар ножом в спину.

Нет, удар в спину сегодня нанесли мне. Тимур и Марьяна стояли посреди коридора, обнявшись так, словно дико друг по дружке соскучились.

Чувствую, как в легких становится мало кислорода. Я задыхаюсь, видя его с другой.

Как, скажите мне, как он посмел???

Неужели, получив свой заветный зачет по маминому предмету, он первым делом побежал к этой пигалице? Побежал, чтобы обрадовать её?

За своими мыслями и бешенным стуком сердца, звенящего в ушах, совершенно не разбираю, о чем они переговариваются. Наверное, радуются тому, как легко обдурили такую глупышку вроде меня?

Всхлипываю, понимая, что это выше моих сил — не могу видеть то, как они смеются надо мной. Срываюсь с места и бегу, мечтая лишь об одном — чтобы не было так больно.

Почему? Почему так больно? Почему это происходит со мной?

— Зоя, постой! — слышу голос Тимура и прибавляю шагу.

Нет, нет, нет, пожалуйста, не беги за мной. Я боюсь, что услышу жестокую правду.

Но еще больше я боюсь того, что услышу сладкую ложь и поверю в нее. Снова поверю, как верила все это время, когда думала, что между нами не просто игра.

Я ведь для него всего лишь... глупая ботаничка.

Шаги Ярцева раздаются ближе, значит, он уже меня догоняет. Заворачиваю за угол и прячусь за небольшой нишей, а когда он проносится мимо, сбегаю через другой корпус. Никого не вижу, по сторонам не смотрю, не удивительно, что с ходу налетаю на кого-то.

— Осторожнее... Зоя?

— Ой, Влад...

— Ты куда несешься? — усмехается Владик, когда я испуганно оглядываюсь назад. — За тобой гонятся, что ли?

Что ли. В точку попал. Раскрывать другу детства, с которым мы давно не виделись, подробности своего забега не хочется. Самой бы во всем разобраться.

— Никуда, просто... Тороплюсь, нужно срочно ехать по делам. Ты тут какими судьбами?

— Тренер ваш пригласил, представляешь…

Он еще о чем-то говорит, но, к своему стыду, я совершенно его не слушаю. Все мои мысли заняты исключительно одним человеком.

Перед глазами все еще стоит сцена его объятий с Марьяной. Как же так, а???

Быстренько прощаюсь, сославшись на все те же преусловатые дела, и бегу дальше. Ноги сами несут меня прочь из универа. Даже не знаю, где смогу спрятаться, ведь от самой себя не сбежишь.

И от судьбы тоже не убежишь. И от гнева родителей тоже, особенно, когда живешь с ними в одном доме.

Надя, словно чувствовала, что сегодня вечером кого-то из нас ждет взбучка, не стала приходить домой, написала мне смс, что ночует у подруги.

У подруги... Точно! Можно же напроситься к Вике на ночевку. Хотя бы день без нотаций мамы.

Вика еще в универе, поэтому решаю дождаться её. Прячусь — вот буквально прячусь! — в укромном уголке на втором этаже, чтобы не нарваться на Ярцева. Пишу смс подруге, чтобы не уходила без меня.

Пока жду, успеваю переосмыслить почти всю свою жизнь, особенно тот отрезок, когда мы с Тимуром «были вместе».

Надо же, я так легко ему доверилась, что не заметила торчащих ушей обманщика. Что если… он не прекращал общения с Марьяной? Все это время работал на два фронта, вводя меня в заблуждение?

«Зоя, давай поговорим?»

Смс от Тимура приходит одновременно с сообщением от Вики:

«Ты где? Я стою в фойе на первом этаже».

Первое смахиваю со злостью, а на второе отвечаю короткое: «Ок, спускаюсь» и выхожу из укрытия. Едва открываю дверь аудитории, как попадаю в плен крепких рук… Ярцева.

— Что за… Пусти меня!

— Зоя, тихо, давай поговорим?

— Нам не о чем говорить! Пусти, кому говорю!

— Зоя!

— Подлая душа! — что есть силы заезжаю коленкой между ног, но Ярцев успевает блокнуть мой удар.

— Зой, выслушай меня!

Для пущего эффекта заводит меня в аудиторию и зажимает у стенки. Руки удерживает за запястья, ноги фиксирует своими. Это еще что за принуждение??? Он не имеет права!

Зоя

Рычу от злости и отворачиваюсь в сторону, не желая смотреть ему в глаза. Когда Ярцев так близко от меня, у меня пропадает всякая способность нормально соображать, еще не хватало, чтобы я поверила в очередную его чушь!

— Зоя, что ты творишь? Почему убегаешь?

Молчу, не желая с ним разговаривать. У меня сейчас другое желание — хочу его прибить.

— Зоя, у меня ничего нет с этой Марьяной.

Ага, так я тебе и поверила. Чушь, видела все своими глазами.

— Там, в коридоре, все вышло случайно.

— Случайно? — не могу сдержать ехидной усмешки. — Случайно столкнулся с ней и случайно полез обжиматься?

— Обжиматься? — округляет глаза Ярцев, а потом, чертыхнувшись, добавляет: — Ты все не так поняла.

— Ой, избавь меня от этого вранья.

— Смотри, — тычет на свою джинсовку, точнее, на пуговицу, вокруг которой намотаны какие-то волосы. — Она сама полезла ко мне, но я её оттолкнул. Так как Ивашкина никогда не собирает волосы, то пучок намотался на мою пуговицу, ну а дальше… Короче, не спорю, со стороны это выглядело неоднозначно.

Хлопаю глазами, не зная, что сказать. Просто… А что если Тимур не врет? Что если все именно так и было?

К тому же у него есть доказательства.

Видите, моя привязанность к нему настолько сильна, что я сама же готова выступить его адвокатом. При том, что одна моя сторона требует для него самой высшей меры наказания.

— Ну не знаю, — отворачиваюсь в сторону, не желая сразу верить ему.

Хотя сердце уже встрепенулось так, словно ожило.

— Зоя, ну смысл мне врать тебе? Тем более, когда…

— Когда, что? — не выдерживаю, едва он замолкает, сбившись на половине фразы.

Не успевает договорить, у меня звонит телефон. Чувствую досаду от того, что момент испорчен. Может быть, Ярцев хотел сказать что-то важное, что я хочу услышать давно?

— Ответишь? — сканирует меня взглядом, когда мы вновь оказываемся лицом к лицу, и чуть задерживает взгляд на моих губах.

Между нами так не просто, но стоит ему вот так на меня посмотреть… Я уже готова броситься в омут с головой, но телефонная трель возвращает в реальность.

Ярцев отпускает мои руки, чуть отходит в сторону. Как оказывается, было хорошо в его объятиях…

— Да, Вик? — отвечаю подруге, которая должно быть меня потеряла.

— Зоя, ты куда пропала? Я уже десять минут жду.

— Иду, — бросаю в сторону Ярцева быстрый взгляд, тот заметно напрягается.

Ну а что он хотел, что я побегу за ним по первому зову? Вот уж нет! Я итак сегодня на эмоциях наделала делов, пошла против мамы — для нее это было сродни тому, что я в открытую объявила войну.

Поэтому как только кладу трубку, собираюсь уходить.

— Зоя?

— Меня Вика ждет. — Отвечаю на удивленный оклик Яра.

Смотреть на него сейчас выше моих сил. Я запуталась, причем так сильно, что не знаю, кому и чему верить.

То ли своим глазам и здравому смыслу, то ли... своему сердцу, которое буквально умоляет плюнуть на все и поверить Ярцеву.

— Ты мне не веришь?

Да. Нет. Мне нужно подумать, и вообще остыть. Никогда бы не подумала, что я могу так сильно ревновать. Так сильно, что потом отхожу полдня.

— Не знаю. — Пожимаю плечами и выхожу из аудитории.

Потому что реально не знаю, как быть дальше. И можно ли доверять Тимуру. Не знаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тимур

Ботаничка даже не посмотрела в мою сторону, не захотела выслушать. Она просто ушла.

Черт, вспоминаю, её взгляд, и сажусь на кровати. Приехал домой в районе пяти вечера и закрылся у себя в комнате, сам не помню, как провалился в сон. Не удивительно, что проснулся в три ночи, и сна теперь ни в одном глазу.

Зато голова все так же трещит от самых разных мыслей. И на душе паршиво.

Зоя, Зои. Почему же ты мне не поверила? Почему не веришь?

Усмехаюсь. Точнее, смеюсь над самим собой. Надо было думать раньше, и не вести себя как последняя задница на свете. Хотя... Если бы не Марьяна, постоянно путающаяся под ногами, то этот день был бы совсем другим.

Вспоминаю разговор с Ремом, поражаясь тому, как чутко тот уловил все внутренние вайбы моей души.

— Яр, ты в курсе, что учинила твоя мышь?

— Что? — настораживаюсь, когда Лев говорит это, едва садится ко мне в тачку после зачета.

— Она против мамаши своей поперла, прикинь!

— Чего???

— Ага. Ну слушай, друг, ты бы видел, — Лев весьма многозначительно округляет глаза. — Людоедовна в осадок выпала от выкрутасов Рощиной!

— Что за выкрутасы? Говори уже!

— Так мышь твоя отказалась зачет сдавать, ха! Не готова я, говорит!

Выругиваюсь матом, качая головой. Почему мне кажется, что отчасти я виноват в таком бунтарском поведении Зои? Повлиял на нее не самым лучшим образом.

Но одно дело я, а другое — она. Ей же, блин, нужно учиться, с её-то светлой головой!

— А Рудольфовна что?

— Так она выгнала Зою, — Лев показывает непонятный жест, который, скорее всего, означает взмахи метлой. — Пообещала, что устроит ей незабываемую пересдачу. Мне даже жалко стало ботаничку. Слушай, это ты её, что ли, подбил, чтобы насолить Людоедовне?

— С ума сошел? — мрачно отзываюсь.

— Сама, значит, выкинула. Во дает, — друг даже присвистывает.

— Зачем она только это сделала!

С негодованием ударяю по баранке руля, чувствуя досаду от того, что меня там не было. Уж как-нибудь да успокоил бы Зою, словом или взглядом, неважно.

— Я думаю, здесь все предельно ясно, — заявляет вдруг Рем, включая магнитолу и подбирая нужную ему радиостанцию. — Она от тебя нахваталась.

И этот туда же. Умник, блин. Спецом меня разгоняет, что ли?

— Я не просил ее ругаться с матерью.

— Да неее, я не в том плане, Яр, — перебивает меня Лев. — Я в том плане, что твоя нелюбовь к Людоедовне передается воздушно-капельным путем и даже таких пай-девочек, как Рощина Зоя, заставляет подниматься на бунт.

— Не продолжай, — отмахиваюсь, когда замечаю ироничную ухмылку Рема. — Иначе поедешь домой на метро, умник.

— Ну уж нет. Не царское это дело.

— Ну-ну, — завожу мотор и выруливаю с парковки.

Клянусь, если друг еще раз вернется к этому разговору, то я не поленюсь тормознуть где-нибудь на полпути.

— Кстати, мотик заберешь сразу или потом?

— Какой мотик?

— Ну дедушкин. В споре-то ты выиграл.

— Да плевать на спор, я еще на прошлой неделе хотел отказаться.

— И почему я не удивлен, — снова вспонимающая ухмылка друга, вызывающая одно-единственное желание — съездить ему разок по смазливой физиономии. Лев иногда бывает такой невыносимой задницей, аж тошно.

Ладно, хоть язык держит при себе, наверное, реал не хочет трястись в электричке до дома.

А я вот хочу лишь одного — отмотать время назад и больше не совершать тупых ошибок.

Эх, Яр, хотеть не вредно.

Повинуюсь какому-то внутреннему порыву, достаю телефон и нахожу фотографию Зои в соцсетях. Как школьник, ей богу. Залипаю на фотке, где она сфоткалась среди садовых цветов. Красивая до чертиков, просто глаз не отвести. И как я этого не замечал раньше?

Окей, сейчас заметил. Да так, что от одних мыслей о ней жарко. Хоть лезь под холодный душ и стой там, пока мозги на место не встанут.

Нет, я не могу просто так сдаться, пустив все на самотек. Зоя не хочет разговаривать — ничего, захочет со временем, как остынет. Насчет случая с Марьяшей я даже не парюсь — в конце концов, у меня есть вещдок, намотанный на пуговицу джинсовки. Да и прижать эту дурынду, чтобы она подтвердила мои слова, не составит никакого труда.

Меня больше парит то, что я вел себя, как последний мудак, когда шантажировал Зою. Попробуй теперь докажи, что ты и думать забыл об уговоре, что согласен даже на то, чтобы уйти с концами с универа, лишь бы у Людоедовны не было козыря в руках. Если так Зое будет спокойнее учиться, то почему бы и нет?

Вот это все мне и нужно объяснить ей. Она должна выслушать, а потом пусть сама решает — стоит ли мне верить или нет. Даже виновному человеку дают высказаться в суде.

Да, уверен, время все расставит по своим местам, а уж я своего не упущу.

Тимур

Странно, но немного успокаиваюсь от мысли, что у нас с Зоей не все потеряно.

Смысл сейчас ловить разгон, если можно действовать и добиваться своего?

Даже позволяю себе вздремнуть, и утром уже еду в универ в приподнятом настроении и полный какой-то воодушевляющей решимости.

Нужно покончить с хвостом прошлого, отрубить его к черту, чтобы начать все заново.

Словно вдогонку к этому получаю очередное смс от Марьяны. И оно мне совершенно не нравится.

"Либо мы поговорим, либо... Все узнают маленькую тайну Зои".

Все внутри меня холодеет. Что... Что, черт возьми, несет эта дура???

Звоню ей, не берет трубку. Второй, пятый, десятый звонок.

Эта стерва сбрасывает вызовы, словно нарочно меня злит.

— Вот же сссу...

"Аудитория 508. Шоу скоро начнется, не опаздывай".

Смс от Марьяны, не сулящее ничего хорошего. Лихорадочно открываю расписание, нахожу аудиторию 508. Просто блеск, там стоит консультация у Ямпольского для нашей группы. И, какого-то лысого хрена, сдвоенная с потоком Марьяны.

Как ошалелый срываюсь с места и бегу наверх, пропуская ступеньки.

Я голову оторву этой идиотке, если она что-нибудь выкинет! Вот клянусь, сделаю это, не раздумывая!

Зоя заходит в аудиторию, как раз в тот момент, когда я оказываюсь на нужном этаже. Успеваю заметить её, но слишком поздно. Чуть не сшибаю по пути толпу первашей, почти врезаюсь в дверь и вваливаюсь внутрь. От удара дыхание сбивается, голос становится сиплым.

— Зоя...

— Ярцев? — Ямпольский с Зоей оборачиваются — она как раз подошла к его столу, чтобы оставить тетрадку, а Марьяна стоит у доски. Боевая готовность номер один, вижу как она настроена решительно.

Взглядом приказываю ей держать рот на замке, но при виде меня на её губах только расцветает торжествующая улыбка, такая приторно-гадкая, что я понимаю — сейчас что-то будет.

— Станислав Олегович, вы не против, если я, как актив группы, сделаю небольшое заявление? — обращается эта белобрысая стерва к... белобрысому придурку, не вдупляющему, что происходит.

Мотаю головой, но Стас настолько непонятлив или настолько самоуверен, что не обращает на это никакого внимания. Какой же, блин, дундук, а???

— Да, делай, — протягивает он удивленно.

— Так как дело касается вас, Станислав Олегович, — продолжает Марьяна елейным голосом, — будет правильнее, если вы сами все услышите. Вживую.

А дальше...

«…Вика, я такая несчастная. Нет, пожалуйста, не нужно никуда приезжать, подруга, я просто… я в клубе и, кажется, нахрюкалась в стельку. А все из-за Стаса! Кто такой Стас? Это… это самый лучший мужчина в мире… и он… боже, он жених моей родной сестры. Я так сильно в него влюблена, что хочу сбежать с ним на край света. Вот не смейся, Вика, возьму и расстрою им с Надей помолвку…»

Она включает ту самую запись, на которой Зоя буквально признается в любви жениху своей сестры и обещает отбить его при первом же случае. Перевожу взгляд на Зою и понимаю, что...

Вот теперь мы доигрались. Точнее, я.

Она меня не простит.

Конец