Стоял промозглый ноябрьский осковский вечер. Миллионы машин терлись в пробках, втянув головы в плечи спешили по своим делам осквичи. Я по дороге от офиса к метро решил заглянуть в бар. Причин этому было две: во-первых четверг, во-вторых тяжелый, нервный день в офисе. Опять токсичный начальник провел пару совещаний, на которых традиционно высосал всю кровь. Так что пара бокалов антисанкционного оссейского стаута были необходимы для возвращения душевного спокойствия. Я зашел в тепло стилизованного под риландский паб заведения и огляделся. Как положено в четверг все столики были заняты, оставалось лишь пару мест за стойкой. Я присел и заказал свое любимое. Первые глотки растеклись по телу успокоением нервов, я выдохнул и почувствовал долгожданное расслабление.

— Что отмечаете, молодой человек? — обратился ко мне сосед слева. Выглядел он как классический профессор, узкое морщинистое лицо, седая бородка и усики, очки, слегка растрепанная белая шевелюра.

— Да так, — неопределенно пожал я плечами. — Четверг…

— А сегодня, между прочим, день открытия табака, — сосед приподнял бокал, я машинально чокнулся.

— Так вот 6 ноября 1492 года принято считать датой начала табачной истории в старом свете, — он усмехнулся. — Рейстофор сделал свою первую затяжку на встрече с рамериканскими инейцами.

— Интересно, — пожал плечами я. Интересно на самом деле не было.

— Вот вы курите? — продолжил «профессор».

Я кивнул.

— Я к сожалению тоже, — вздохнул «профессор» — А может и не к сожалению, — вдруг хитро улыбнулся он.

— В чем же плюсы курения? — удивился я.

— Знаете, молодой человек… Кстати, Иннокентий Иванович, — он протянул руку.

— Андрей — мы пожали руки.

— Знаете, Андрей, я всю жизнь занимаюсь наукой. Так уж вышло. Профессорская семья, мама — историк, папа — антрополог. Я — нейрофизилог.

— Круто, — согласился я.

— А увлечение — история религии, — значительно посмотрев на меня продолжил Иннокентий Иванович.

— Религия — опиум для народа, — попытался пошутить я.

— Это да, — усмехнулся «профессор». — Но вы даже не представляете, насколько это близко к истине!

Я удивленно поднял брови делая очередной глоток.

— Вы знаете, Андрей, на стыке наук и увлечений рождаются самые интересные открытия!

— Возможно, — спорить я с ним не собирался.

— Вот у вас эйфон, — он указал бокалом на мой лежащий на стойке телефон. — Так вот, Стэн Гобс изобрел его, потому что занимался электроникой, а интересовался дизайном, каллиграфией и танцами, тянулся, скажем так, к красоте и лаконичности.

— Ну да, слышал эту историю.

— Так вот, — глотнул «профессор» пива. — Я, изучая нейрофизиологию и религии одновременно, нашел ряд интересных моментов. Вы же, наверное, помните, что почти во всех религиях и культах фигурирует огонь?

— Ну да, свечи в равославных храмах, семисвечник у инудеев, у жороастрийцев вроде тоже, — попытался вспомнить я.

— Да-да, — кивнул «профессор». — И у древних реков и у древних инусов, и у шаманов всех времен было очень много священнодействий, связанных с огнем.

— Так и?

— Так-вот, — продолжил «профессор». — Это все не просто так. Да, огонь, одна из четырех стихий, да, он согревает, защищает от хищников, помогает приготовить пищу. Но это далеко не все, например в священной книге инудеев Коре очень подробно, на множестве страниц расписано как должен быть изготовлен подсвечник, как должен исполняться обряд огненного жертвоприношения, словно инудейскому богу очень важно — как именно будут происходить сожжения…

«Профессор» вдруг привстал на стуле, огляделся вокруг. Жизнь паба гудела своим чередом, никто, даже соседи за стойкой не обращали на нас внимания.

Профессор, удовлетворено кивнул каким то своим выводам, придвинулся ко мне и заговорщически прошептал, — Скажите, Андрей, вы не религиозны?

— Не очень, — признался я.

— Тогда, надеюсь, я не задену ваших чувств, если расскажу нечто необычное? — он испытующе посмотрел на меня.

— Давайте, — улыбнулся я. — Всегда рад услышать что-то необычное.

— Хорошо. За необычное! — профессор серьезно протянул бокал, мы чокнулись, выпили по глотку.

— Огонь помогает общаться с богами! — громким шёпотом произнес Иннокентий Иванович.

— А я думал молитва, — усомнился я.

— Молитва тоже, но огонь, воскуривание это очень древний ритуал и совсем не такой простой, как кажется. По сути, во время сожжения чего либо переходит переход этого вещества в энергию и в так называемый «тонкий мир».

— Это что? — я допил первый бокал и знаком попросил у бармена еще пару.

— Это все вокруг нас, да и в нас тоже, но чуть более плотный. Вы вот знаете один из парадоксов квантовой физики, что весь материальный мир на 99 % состоит из пустоты?

— Не в курсе.

— А это так, — «профессор» прихлопнул по стойке ладонью. — Вы наверное в курсе, что материя состоит из молекул, а молекулы из атомов?

— Ну да.

— А атомы состоят из ядер и вращающихся вокруг них электронов?

— И элементарных частиц, — добавил я.

— Да-да, но не будем углубляться. Мы сейчас говорим о нашем тонком мире. Вы вот знаете каково расстояние между электронами и ядром? — хитро прищурился «профессор».

— Как-то не задумывался.

— А расстояние таково, что если мы возьмем условный атом и увеличим ядро, ну скажем до метра в диаметре, то электроны удалятся от ядра на расстояние от 10 до 100 километров!

Я восхищенно прицокнул языком.

— Или другой пример, — продолжил «профессор». — Если все электроны всех атомов всего что есть на нашей планете прижмутся к ядрам, то планета станет размером не больше, чем мой кулак! — для убедительности он показал сухенький старческий кулачок.

— Ничего себе… то есть почти все на земле — из пустоты?

— И не только на земле! Это и есть «тонкий мир», о котором я говорил, — удовлетворенно заключил Иннокентий Иванович. — Он еще мало нами познан, но мы им активно пользуемся. Свет, радиоволны, которые в нем распространяются — он опять кивнул на мой эйфон. — И, так называемое пространство духов или «богов».

— Но есть же теории, что бог во всем, то есть не только в тонком мире? — возразил я.

— Это о творце вселенной, о монотеистическом боге. Я же сейчас говорю о разнообразных богах, в которых верили на протяжении всей истории люди!

— И с ними можно общаться через огонь?

— Да, — скромно кивнул «профессор».

— Ну то есть вы говорите скорее о духах?

— И о духах тоже. Повторюсь, мы все еще мало знаем о тонком мире, но есть определенные закономерности, которые мне, как ученому удалось выявить за время изучения религий.

— Например?

— Например, можно сказать, что богов не просто придумывали а, можно сказать, «создавали»!

Я удивленно посмотрел на профессора.

— В смысле создавали их образы, идолы, статуи, изображения? — уточнил я.

— Это только символы, полезные для закрепления представлений о них, — покачал головой профессор. — Боги, или, если хотите, духи, состоят из мыслей и представлений людей о них. Да это тонкая материя живущая в нашем тонком мире, но мысль, концентрированная мыль, — уточнил он. — Имеет силу, которую в ряде экспериментов даже удалось зафиксировать. Вам знакомо понятие эгрегор?

— Что то слышал..

— Это энерго-информационное поле, создаваемое мыслями, желаниями, идеями и в том числе молитвами людей. В результате появляется сила и силой этой наполняются духи, разнопантеонные боги и могут через тонкий мир обратно влиять на свою, скажем так, паству… Но мы сейчас не про эгрегоры, которые, к слову, официальная наука не признает, а про огонь и про курение. Кстати, может перекурим?

Мы вышли на крыльцо и закурили. Осковская вечерняя осень после полутора бокалов уже не казалась такой мрачной.

— Так вот, про курение, — продолжил «профессор» глядя на свою сигарету. — Курение табака к нам пришло из Рамерики, где было частью различных культов разных местных богов. Как вы знаете, гешанские конкистадоры сурово расправились с местными народами, вырезали служителей культов и насадили там наше ропейское истианство

— Ну не совсем наше, — улыбнулся я.

— Да-да, но дело в другом. Кстати, и наша ветвь истианства всегда боролась с курением, провозглашая его грехом. — «профессор» помахал сигаретой, — Вот древние рамериканские боги забыты, а их ритуал мы исполняем. — он многозначительно посмотрел на меня. — И продолжаем исполнять по всему миру миллионы раз в день.

— Ии? — развел я руками, ожидая продолжения.

— Вы не замечали, что когда вы курите — вы успокаиваетесь? — задумчиво продолжил профессор, выпуская сизый дым.

— Ну да, пожалуй.

— Как нейрофизиолог, я бы мог вам прочитать лекцию на несколько часов о том, что происходит в мозгу под воздействием смол и никотина. И конечно это вредно! — «профессор» погрозил мне пальцами с сигаретой. — Но при всей своей вредности это, по сути, окультное действие чуть приближает нас к тонкому миру, к миру древних рамериканских богов, духов, к миру идей и образов. Я например, немало открытий сделал в своем прокуренном кабинете в университете. Конечно, курить внутри было запрещено, но мне сделали исключение.

— Ну я слышал, что никотин это легкий стимулятор, — пожал я плечами.

— Легкий стимулятор или портал в тонкий мир? — хитро прищурился профессор.

— Ну так себе портал конечно, — улыбнулся я, но призадумался.

— Так себе, — согласился профессор. — Есть более сильнодействующие… «порталы». — Он оглянулся и продолжил. — Вы понимаете о чем я, и ни в коем случае не пробуйте!

— Не пробовал и не собираюсь, — твердо сказал я, бросая бычек в урну.

Мы вернулись за стойку.

— В общем вы считаете, что польза в курении табака — это взаимодействие с тонким миром идей и образов? С миром древних рамериканских богов? — попытался подытожить я допивая свой бокал.

— Я не утверждаю, — возразил Инокентий Иванович, допивая свой, — Это лишь гипотеза, и в данном случае ненаучная. — Он улыбнулся, помолчал глядя на опустевший бокал.

Мы рассчитались за пиво, вышли на улицу, я вызвал такси. «Профессор» снова закурил.

— Но что, если благодаря нашему ритуалу древние рамериканские боги все еще живы в тонком мире? — задумчиво произнес Инокентий Иванович глядя в дымчатое осковское небо. — Что если они затаились там, в тонком мире и, в отличии от древнереческих, древнесардинавских и древневенетских богов, чьи ритуалы никто уже не исполняет, ждут своего часа чтобы однажды вернуться в умы и верования людей…

Я зябко повел плечами поглядывая на экран эйфона. Такси уже приближалось.

— Вы задумывались, Андрей, о том сколько существует разумное человечество?

— Ну тысяч сто лет вроде, — неуверенно ответил я.

— А историю и культуру мы знаем от силы 2–3 тысячи лет, — добавил «профессор». — И современные главенствующие религии существуют примерно столько же. Поэтому нам эти религии кажутся древними и чуть ли не вечными… Я изучал и более древние верования, точнее пытался. В наших библиотеках, даже в секретных закрытых архивах очень мало источников. Но ведь древние религии были, появлялись уходили, сменялись и забывались вместе с племенами и этносами…

Иннокентий Иванович замолчал. Мой такси подъехало, я молча попрощался с «профессором» и запрыгнул на заднее сидение.

По дороге домой я размышлял о религиях, эгрегорах, смыслах ритуалов, а суровое осковское небо строго поглядывало на меня через окно такси, словно древние рамериканские боги, затаившиеся от доминирующих ныне религий среди серых туч. В ожидании своего часа.