Вампиры населяли Тельваур испокон веков. Чтобы избавиться от клейма кровожадных убийц, но при этом удовлетворять жажду, он нанимали людей на добровольную службу. Для этого заключался договор, главным условием которого являлась обязанность поддерживать жизнь и здоровье «своего» человека. Рожденный вампир по имени Йенн приезжает в поместье молодого друга, однако в очередной раз убеждается, что, к сожалению, законы мало кто чтит.
Это было небольшое поместье на окраине южного района Ладраты — не самое приятное и крайне шумное местечко. Погода тоже не обрадовала: от проливного дождя спасал лишь только длинный черный плащ с капюшоном. Йенну даже не стоило пересекать узкую каменную дорожку и подходить к тяжелым дубовым дверям, чтобы услышать раздражающий гам. Неужели Опелио вновь устраивает подобную вакханалию средь белого дня? Хотя, чего удивляться? Это ведь Ладрата — государство «всеобщего веселья», как говорили в народе.
— Друг мой! — воскликнул Опелио при виде появившегося в гостиной мужчины. Он бесцеремонно отбросил от себя девушку, чьей кровью лакомился несколько секунд назад, заставив бедняжку врезаться в стол. Рот его был перепачкан, как и некогда белые воротник и рукава. — Я так рад тебя видеть!
— Я бы хотел сказать подобное. — Йенн будто невзначай сунул руки в карманы, когда хозяин поместья захотел подарить ему крепкое рукопожатие. — Я не помешал? Мы должны были обсудить…насущный торговый вопрос.
Мужчина закончил фразу крайне скомкано: он находился в окружении нескольких крайне молодых вампиров, которые внешне ничем не отличались от Опелио. Ко всему прочему, они явно были пьяны. Признаться, Йенн даже не знал количество алкоголя, которое нужно употребить представителям их вида, чтобы впасть в подобное состояние.
— Это не может подождать до завтра?
— Нет.
— Да поговорим мы о тех дурацких полях, продам я их тебе, продам! — Опелио в один миг оказался у друга за спиной и положил руки на его плечи, немного подталкивая вперед. — Присоединяйся!
Йенн скривился. Всё время его взгляд был направлен на искусанную молодую девушку. Как её вообще угораздило стать человеком Опелио? К слову, подчиненные остальных вампиров, выглядели ничуть не лучше.
— Не хочешь? Тогда я продолжу, если ты не против.
— Она еле на ногах стоит. Ты забыл о законах?
— Законы, торговля… Фу! Какой скучный! Бэтт, ты ведь хорошо себя чувствуешь?
Девушка кивнула.
— И я не мучаю тебя?
Её голова вновь покачнулась.
— Ты даешь мне свою кровь по доброй воле?
— Да, повелитель…
Опелио был вампиром не более двадцати лет, и пусть очень крошечный срок, Йенн всё равно до последнего надеялся, что к его приезду этот необузданный подросток всё — таки возьмётся за голову. И если раньше мужчина никогда не стремился судить этих обращенных бунтарей, потому что и представить не мог, через что они проходили, то сейчас поймал себя на мысли, что готов преподнести Бэтт голову её «повелителя».
— Завтра утром, — сухо произнес он. — Завтра же утром мы поговорим. Я не собираюсь попусту тратить время. Желаю, чтобы ты предстал передо мной в светлом разуме. В противном случае…
— Без подробностей. — Опелио усмехнулся. — Хорошо, друг мой. Как только мы закончим нашу чудесную трапезу, я отправлюсь приходить в себя.
Этой ночью Йенн решил не спать (хотя и сном это было трудно назвать, скорее трансом). Единственное, что его действительно привлекало в этом поместье — на удивление обширная библиотека. Мужчина понятия не имел, сколько он провел за чтением, пока слух не резанул скрип двери. Кажется, «оглушающее» зелье переставало действовать.
Бэтт застыла в проеме, не решаясь ступить и шагу. Она взволновано прижала руку к груди, и уже было хотела уйти, как Йенн окликнул её.
— Не знаю, страх это или стеснение, но не стоит. — мужчина постарался улыбнуться. От вида ещё не затянувшихся укусов на нежной шее становилось дурно. Почему девушке до сих пор не дали снадобье? — Вам требуется помощь?
Испуг Бэтт пропал в один миг, что даже Йенн, который сам попросил не опасаться его, подумал, что девушка слишком доверчива. Она села рядом, лишь на мгновение опустила глаза, а затем смущенно убрала прядь волос за ухо.
— Спрашивайте.
— Откуда вы?.. Вы мысли читаете?
— Не одному вампиру это неподвластно. — продолжил он, не отрываясь от книги. — Я чувствую, что вас гложет любопытство.
Девушка, точно ребенок, медлить не стала и, кажется, была готова задать все волнующие вопросы разом.
— Просто я первый раз вижу рожденного вампира. Вы совершенно не похожи на моего повелителя.
— Приятно слышать.
— Ваше глаза… Они серые, точно громовые тучи, но ни капли не пугающие. Глаза Опелио и всех вампиров, что я видела, напоминают то, чем они питаются — кровь. А вот вы совершенно непохожи на них, да… Вы выглядите слишком…
— Живым?
Девушка согласно кивнула:
— Увидев вас, я бы точно не сразу догадалась, что вы вампир. Но вы слишком красив для человека. — Бэтт внезапно покраснела. — И грациозен. Даже мокрый плащ выглядел на вас куда элегантнее, чем самые лучшие одежды господина. Сколько вам лет?
Вампир на мгновение задумался:
— Около полутора тысяч. Я уже давно перестал считать. Знаете, иногда время течет слишком быстро.
— А каким вы были ребенком? Мне с трудом удается принимать вас за подобного Опелио, а уж думать о том, что вы ещё и некогда были маленьким… Совсем трудно.
— Не нужно сравнивать нас. Мы разные. — мужчина всё ещё пробегался взглядом по страницам книги, но при этом в его голосе не было ни капли монотонности. Йенн точно мог без должных трудностей справляться с несколькими делами одновременно, не отвлекаясь ни от одного, ни от другого.
— Мы — создания Темной госпожи, как принято говорить. Не знаю, почему Тента решила подарить нам жизнь, причем жизнь не самую обычную, но я считаю, что мы должны быть ей благодарны. Меня радует, что нас по — настоящему чтят в этом мире, несмотря на то что живем мы по воле не всеми любимой Великой Эйрин. Однако пришлось потратить много времени на то, чтобы наш вид смог приспособиться к тому, чтобы не убивать каждого на своём пути. Рожденных вампиров было мало даже тогда, когда тела наших матерей были способны производить потомство. Наверное, пройдет пара тысяч лет, и по Тельвауру будут ходить только обращенные вампиры. Отец ещё за долго до моего рождения занимался разведением скота, так что как только я родился, то впитывал кровь убитых животных вместо привычного вам, людям, материнского молока. Но вы и сами, наверное, слышали, что кровь зверей не дает нам такого насыщения, как человеческая. Не каждому под силу впитать за раз несколько литров жидкости, чтобы не повалиться с ног; гораздо проще сделать несколько глотков…
— Поэтому у вампиров и появились «личные» люди?
— Только после того, как Совет попытался урегулировать законы. Мне всё ещё не верится, что кто — то добровольно устаивается на подобную работу. Пусть деньги в среднем платят и большие, но стоит ли оно того?
Бэтт опустила глаза:
— Скажите, у вас ведь тоже есть «свой» человек? Какие обязательства прописаны в договоре? Вы осуждаете мои решения, но при этом наверняка питаетесь тем, кто служит вам.
Йенн мгновенно захлопнул книгу. Он был готов к чему угодно, но не к подобным вопросам.
— Ложитесь спать. — чуть ли не приказал вампир. — И думайте лучше о соглашении с Опелио. Всё — таки мне кажется, что там запрещено издеваться над вами.
Тело Йенна содрогалось, мужчина чувствовал, что ещё немного — и он заберет лошадь из стойла и отправится домой.
На утро вампир действительно встретился с другом. Тот выглядел весьма активно и свежо, точно последствия бурного «застолья» совершенно на нем не сказались.
Опелио никак не мог усидеть на месте; Йенн исподлобья наблюдал за тем, как тот кружится в странном танце, точно раздавалась лишь слышимая ему мелодия. А вот говорил о деле он с неохотой. Торговля явно была скучна для Опелио; он вечно пытался перевести тему и заговорить о чём угодно, но только не о делах. Такими темпами это поместье проживет не больше пятидесяти лет.
— Недавно познакомился с одной особой, — до ужаса довольно произнес обращенный вампир. — Интересная штучка… Сказала, что готова работать на меня за половину того, что я плачу Бэтт; я лишь должен обратить её раньше. На самом деле, я так устал… Кровь Бэтт такая… надоедливая, понимаешь?
— Совершенно не понимаю. — изумился Йенн. — К чему ты клонишь? Договор нельзя разорвать. Новый ты заключаешь, когда исполняются все договорённости контракта. Вам ведь с Бэтт ещё лет сто осталось? Разве я не прав?
Опелио по — детски надулся:
— Не могу я целый век поить её своей кровью, чтобы она не умерла от старости. — заметив ошарашенный взгляд друга, он взмахнул руками, оправдываясь. — Да, нужно всего пару глотков в неделю, но это моя кровь! Моя! Почему я должен делиться, когда сам не получаю удовольствие?
— Об этом нужно было думать тогда, когда вы подписывали соглашение. Хватит этой дурости, ты не ребенок. Хочешь ты или не хочешь…
Йенн осекся, заметив, что друг не в силах сдержать хитрую ухмылку.
— Да брось… Все это делают. Нужно лишь найти свидетеля, который за мешочек золотых подтвердит, что она, к примеру, упала с лошади.
Рожденный вампир резко подался вперед и, за долю секунды оказавшись подле «друга», схватил того за грудки.
— Глупец! Неужели… Ты проделывал подобное раньше?! «Твой» прошлый человек не умер от болезни? Вы ведь и пяти лет не провели вместе… Да какая разница сколько?! Ты хоть осознаешь, что творишь?
Опелио быстро пожалел, что рассказал о плане. Кто мог знать, что Йенн окажется таким правильным? Вот скука!
— Ты ведь и сам когда — то был человеком. Почему поступаешь так, как делал «твой»…
— Замолчи! Молчи! — прошипел обращенный вампир. — Не упоминай его!
Йенн знал, что, будучи в таком же положении, как и Бэтт, его друг сам являлся жертвой своего хозяина — отдавал столько крови, что даже после специальных отваров не мог восстановиться в течение нескольких дней. Опелио напоминал мертвеца, был настолько истощенным, что никто не мог узнать его после обращения.
— Ты ведешь себя так же, как и он! — продолжал Йенн. — Жестокий и кровожадный. Пытаешься отомстить другим за то, что сам некогда пережил?
Опелио вырвался из цепкой хватки. Губы его дрожали. Парень нервно покачал головой и странно дернулся. Он повернулся лицом к стеллажу, боле не удостоив вампира взглядом.
— Тебе здесь не рады. Сделки не будет, я передумал. Хочу, чтобы к вечеру тебя тут больше не было.
Какой смысл говорить что — то ещё? Чтобы Опелио изменился, недостаточно пары слов. Это лишь поможет поселить в его голове сомнения, но самое важное решение должен принимать он сам.
У Йенна было мало времени. Он знал, что не пройдет и часа, как Бэтт придется вновь заглушать терзания «повелителя».
Мог ли вампир позволить этому случиться? Бросить беззащитное создание, зная, что тому грозит смерть? Если есть шанс помочь хоть кому — то, то этим стоит воспользоваться.
Найти девушку не составило труда — запах её был слишком запоминающимся, пусть и слабым. На шее Бэтт красовался след, кажется, от утреннего укуса. Но не смотря на бледность и явную нехватку сил, девушка пыталась выглядеть приветливо и активно.
— Я хотела извиниться…
— Отбросим эти формальности. Всё хорошо. Я пришел не для того. — Йенн огляделся по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет.
Бэтт не успела заметить, как за несколько секунд оказалась около заброшенного входа в поместье — местность была не приведена в порядок, повсюду рос плющ, который закрывал ворота. Голова закружилась сильнее, и девушка сильно зажмурилась.
— Это была вынужденная необходимость. Лучше потерпеть легкое недомогание, чем стать жертвой Опелио.
Казалось, что этим словам она совершенно не удивилась.
— Я до последнего надеялась, что он не станет…
— Вы знали?
— Да все вокруг знали, даже дворецкий. Но что я могла поделать? Я точно нахожусь в клетке. За каждым моим шагом следят. Стоить попытаться сбежать, меня найдут по запаху. Самостоятельно я не смогу преодолеть необходимое расстояние для того, чтобы меня было трудно найти. А уж добрать до порта… Это смешно!
Йенн посмотрел на верх — над поместьем вновь нависли свинцовые тучи.
— Если, конечно, не пойдет дождь. Я очень давно не бегал, но за минут десять смогу доставить нас до одной приличной таверны. Она далеко отсюда, поэтому вряд ли нас найдут. Выдержите?
Девушка слабо кивнула. А какой у неё выбор?
Бэтт не знала, сколько прошло времени после того, как её уложили в мягкую постель — она отключилась. Девушку всё ещё подташнивало, но это действительно была мелочь по сравнению с тем, что её могло ждать в обратном случае. Искать Йенна не пришлось; он в очередной раз сидел с книгой. Но в сей раз он сразу отбросил чтение, заметив, что Бэтт села на край кресла.
— Ты спрашивала, есть ли у меня человек, — немного взволнованно произнес вампир. — Уже много — много лет я питаюсь лишь животной кровью.
Бэтт удивленно вздернула брови: она понимала, насколько это сложно.
— Я не хочу причинять боль людям. Это мой выбор, и я не смею навязывать его другим вампирам. Каждый из нас избирает свой путь, но никто не отменял соблюдение законов… Законы, да… За нами, вампирами, действительно практически никто не следит. Стоит умереть «нашему» человеку, никто не будет раздувать громкое дело. Нас боятся.
Слова лились из уст вампира единым потоком; остановиться было тяжело. Он точно сидел на исповеди, которую так и не осмелился посетить за тысячу лет.
— Её звали Кларисса, она и была «моим» человеком. Девушка никогда не отличалась особым вкусом крови, но мне было всё равно. Я любил её, как никого другого. Я желал её, как самое прекрасное существо этого мира. Кларисса ничего мне не обещала, всегда была честна; говорила, что не желает провести жизнь подле меня. — он нервно усмехнулся. — По условиям нашего договора я не должен был обращать её. После всего она должна была вернуться к прежнем заботам. Когда нам осталось провести вместе не более двух полных лун…
Говорить было тяжело. Вампир точно задыхался, хотя, конечно, это было невозможно.
— В тот вечер я застал её с молодым парнем. Такой страсти я не видел до сих пор. Они отдавали себя друг другу в крепком поцелуе. Тем же вечером я и убил её.
Йенн перевел взгляд на Бэтт. На удивление, там совершенно не читался ужас.
— Я не хотел этого. Я выпил слишком много крови, не мог оторваться от её бледнеющей кожи… Возможно, дав бы ей отвар, я бы не стал убийцей. Всю ночь она провела в одиночестве, в агонии, и никто не пришел ей на помощь. Я был готов отвечать за свой непростительный поступок. Уже был готов самостоятельно отправиться к гардам*, но она пришла ко мне во «сне», просила жить дальше… Даже после смерти она оставалась самым чистым созданием этого мира. И я пообещал. Однако до последнего я надеялся, что за мной придут. И, если бы пришли, я бы отправился отбывать наказание. Я желал этого. Возможно, и желаю до сих пор.
— Вы корите себя… Но ведь вы не такой! В любом случае, вы исправились. Столько лет уже никого не пьете!
— Я знаю. Но я хочу сделать больше.
На следующее утро Йенн наблюдал за отплывающем кораблем. Бэтт, получив сумму куда большую, чем могла заработать у Опелио, поклялась, что начнет новую жизнь, что больше не посмеет работать ни на одного вампира.
— В этом мире нужно многое менять, — прошептал мужчина. Если нет никого, кто будет следить за честностью исполнения договоров, он сам всё устроит. Станет рукой закона и надет приспешников, будет защищать тех, кто в этом нуждается.
С этой самой минуты контроль за вампирами Тельваура сильно ужесточился, и было спасено не мало человеческих жизней. А всё благодаря тому, кто сам некогда совершил ужаснейшую ошибку.