— Простите, генерал, но я просто не могу сделать то, о чем вы просите, — решительно отозвалась я и даже отошла на пару шагов подальше. Мы были в ледяном дворце королевы, в одной из малых комнат, но даже эта комната была достаточно большой, чтобы в ней мог незаметно разместится взвод шпионов и еще один — соглядатаев, и, говоря с генералом, я нервно оглядывалась по сторонам.

— Когда-то вы звали меня просто по имени, — неопределенно произнес генерал, одним шагом преодолевая разделяющее нас расстояние и нависая надо мной.

— Прошу прощения за былую несдержанность, мы были детьми, — ровно произнесла я, закипая внутри. Он еще смеет напоминать мне о прошлом!

Вздохнув, генерал взял меня за руку и не отпустил, хоть я и старалась вырвать ладонь из его жестких, словно железо, пальцев.

— Лиарра, — проникновенно произнес он, и я почувствовала, как что-то во мне отзывается на этот низкий, прежде такой знакомый голос. — Если ты откажешься, все мы умрем. Он убьет и королеву, и тебя, и… меня, — я вскинула на него испуганный взгляд, и он продолжил, видя мое сомнение: — Лунная армия уже у границ королевства. Император не простит нам того, что она смогла убежать.

— Но почему я? — вырвалось у меня против воли. — Неужели у вас нету кого-нибудь… подготовленного? Шпионки? Актрисы? Того, кто справится лучше меня?

— Он раскусит обман, — отозвался генерал и, оглянувшись на дверь, продолжил еще настойчивее: — Только ты знаешь мою сестру достаточно, чтобы справится. Только ты провела с ней достаточно много времени, чтобы притворится ей.

— Я не видела ее пять лет, — напомнила я, и тут дверь распахнулась.

— Время вышло, он уже тут, — напряженно произнесла женщина с длинными изумрудными волосами, уложенными в сложную прическу, удерживаемую прозрачными ледяными шпильками. — Прошу, пройдите в зал приемов!

Мы двинулись к выходу, генерал — длинными, размеренными шагами уверенного в себе человека, я — медленно и неохотно, словно надеясь, что про меня забудут и оставят тут. Когда я проходила мимо фрейлины, которая пришла нас позвать, то заметила, что на ее лице написана тщательно скрываемая паника, а руки, удерживающие створки двери, мелко дрожат. Поневоле ее ужас начал передаваться и мне, и, споткнувшись, я упала бы, если бы генерал, каким-то чудом не почувствовавший, что я потеряла равновесие, не подхватил меня и не повел, крепко поддерживая под локоть.

— Лиарра, ты знаешь, что будет, если ты откажешься, — негромко произнес он, когда мы подошли к высоким проемам, завешенным серебристыми портьерами. — Не бойся, у тебя все получится. Я буду рядом.

— Я не соглашалась, — обреченно отозвалась я, но генерал, не слушая меня, провел рукой над моей головой, и на ней прямо из воздуха соткалась диадема из тысяч сверкающих снежинок. Такие же снежинки плотно облепили мое платье, превратив его из заурядного наряда в переливающийся цветными искрами, совершенный белоснежный шедевр.

— Пожалуйста, сделай это для меня, — почти шепотом попросил он, на миг прикоснувшись к моей щеке, и, не дожидаясь ответа, решительно отдернул портьеру и вышел в зал. Я, отшатнувшись от проема, тут же подбежала и выглянула в маленькую щелку, стоило только портьере упасть на свое место.

— Генерал Ву, — говорящий был высок и темноволос, и в его спокойном голосе, казалось, уместился весь холод зимнего королевства. — Ну что же, вы наши вашу сестру?

— Ваше императорское величество, — генерал плавно опустился на одно колено, его плащ взметнулся и красивыми кроваво-красными складками упал вокруг него. Как лужа крови, в которой он окажется, если я откажусь.

— Что же ты не отвечаешь мне? — в голосе императора послышалась плохо сдерживаемая ярость, и я почувствовала, как от мощи содержащейся в его теле магии стены ледяного дворца мелко задрожали. — Позволь напомнить, что если я не увижу Мирру, то этот дворец превратятся в пыль, а моя лунная армия пройдет по зимнему королевству, сметая все на своем пути.

— Ваше императорское величество, — прозвучал негромкий женский голос, и я с ужасом разглядела хрупкую фигурку, ровно и гордо стоящую перед императором. — Вы не имеете права без причины наказывать всю страну за вину одного человека!

Зазвенела сталь, и извлеченный из ножен меч прислонился к шее королевы, отчего она, отпрянув, едва не упала на пол — мы не любим железа.

— Я сам решаю, на что я имею право, а на что — нет, — произнес император. Его меч поднялся, описывая дугу, и я, поспешно взмахнув рукавом перед своим лицом и наведя морок, вышла из своего укрытия.

— Ваше величество, — испуганно произнесла я, и на мой негромкий голос, гулко разнесшийся по тронному залу, оглянулись все присутствующие. Император опустил меч и медленно вложил его в ножны, и я, чувствуя на себе обжигающие и ненавидящие взгляды, сделала шаг вперед, а затем — еще один. Он меня тут же раскусит, разве я смогу его обмануть? — билось у меня в голове, пока я приближалась и ждала, замерев в придворном поклоне. Вместо жеста, разрешающего подняться, император шагнул ко мне и, схватив за руки, придерживающие тяжелые юбки, притянул к себе.

— Надеюсь, больше ты так не расстроишь меня, Мирра, — его поза и выражение лица были угрожающими, но тон — неожиданно мягким, и от этого диссонанса у меня затряслись поджилки.

— Нет, ваше императорское величество, — с трудом отозвалась я, пытаясь совладать со срывающимся от страха голосом. Лучше мне вообще говорить как можно меньше — так меньше возможностей выдать себя.

— Ты что, теперь даже отказываешься называть меня по имени? — горько спросил он, совсем как ранее — генерал, и я похолодела. Я не знала его имени — как не знал никто, не являющийся его близким приближенным. Наверное, генерал знал, но при всех не мог мне подсказать.

— Подумайте сами, могу ли я? — отозвалась я просто, чтобы что-то сказать. Все равно, если меня раскроют, мне не сносить головы — едва я вышла из-за портьер в облике Мирры, смертельный приговор мне был, считай, уже подписан. Поэтому остается лишь действовать наугад и постараться продлить свою жизнь как можно дольше.

— Хорошо, — странно дернув подбородком, отозвался император, и, одной рукой обхватив меня за талию, обернулся к королеве. — Вы приглашены на свадьбу, мадам, надеюсь, вы не откажетесь присутствовать при том, как ваша подданная станет императрицей.

— Благодарю, ваше императорское величество, — ровно отозвалась королева, приседая в реверансе, и это было все, что я успела разглядеть, пока нас с императором не окутал сияющий вихрь и не унес в неизвестном направлении.

На то, чтобы добраться из зимнего королевства в столицу Лунной империи, Эрренхой, императору понадобилось всего пару минут. Видя то, какие пласты магии окутывают нас и какие силы вращаются вокруг, послушно подстраиваясь под волю императора и перемещая его туда, куда он хочет, я поняла, что жить мне осталось пару часов. Странно, что он еще не разглядел под мороком Мирры мое лицо — может, так хочет найти ее, что готов обманывать сам себя и не замечать очевидного?

Вихрь рассыпался на тысячи сверкающих искорок, медленно тающих в темноте, и я мы оказались в чьих-то покоях — наверное, Мирры, определила я по округлым очертаниям изящной мебели. В комнате царил полумрак, разбавляемый падающим из окон слабым предзакатным светом, в котором слабо белели предметы мебели и интерьера.

Хоть мы уже крепко стояли на полу, император и не думал отпускать мой локоть, а лишь, приобняв меня и второй рукой, развернул к себе.

— Ты знаешь, как я переживал за тебя, Мирра? — все тем же мягким тоном произнес он и легко, едва касаясь, провел кончиками пальцев по моей щеке, — знаешь, что я чувствовал, когда узнал, что ты сбежала с моим братом за день до свадьбы?

Я похолодела. Генерал толком не объяснил мне, что учудила его сестра, просто сказал, что она скрылась. Вот оно что…

— Знаешь, что я сделаю с тобой за это предательство? — спросил император, и сквозь показную мягкость в его голосе наконец-то прорезалась тщательно сдерживаемая ярость. Пальцы, поглаживающие мою шею, сжались, и император, толкнув меня к стене, впился мне в губы поцелуем. Широко раскрыв глаза, я попыталась оттолкнуть его, но мужчину это только разозлило, и, перехватив мои запястья, он сжал их за спиной одной рукой, одновременно притискивая к себе, а вторую руку запустил в волосы. Ледяные и снежные заколки и обломки диадемы ворохом посыпались на пол.

Я, дернувшись еще раз, расслабилась и закрыла глаза, пытаясь сообразить, что мне делать, и почти не ощущая того, что со мной происходит. Мирра только что пыталась сбежать с тем, кого любит, а ее поймали и вернули императору. Наверное, она должна чувствовать отчаяние и опустошенность, а еще — обвинять во всем императора.

Император все еще пытался расшевелить меня, а его поцелуй стал больше похож на укус, но я никак не реагировала, и он наконец отстранился и безумным, сверкающим в темноте комнаты взглядом уставился ко мне в глаза.

— Неужели ты никогда не найдешь в сердце место для меня? — проговорил он с каким-то исступленным отчаянием. — Неужели ты не сможешь полюбить меня хотя бы вполовину так, как любишь ЕГО?

ОН — это, по всей вероятности, его брат, с которым сбежала Мирра.

— Делайте со мной, что хотите, — скорбно отозвалась я. — Вы можете запереть меня тут, можете даже убить, но не просите от меня невозможного. Лучше просто отпустите меня и найдите ту, что подарит вам счастье, которого вы заслуживаете.

Взгляд императора заледенел, и он отпустил меня, отступая на шаг назад.

— Называй меня по имени и на ты, — неожиданно спокойно отозвался он. — И нет, я никогда тебя не отпущу, пусть даже ты возненавидишь меня.

Назвать его по имени я по-прежнему была не в состоянии, потому что так его и не узнала, и поэтому картинно зарыдала, сползая по косяку. Мужчины не любят женских слез — пусть он уже уходит, а там генерал проберется ко мне и скажет, наконец, как его зовут!

— Завтра ты выйдешь за меня замуж, — не обращая внимания на представление для одного зрителя, сообщил император. — На торжество прибудут множество гостей, и если ты что-то устроишь, то я сотру зимнее королевство с лица земли, и первым — твой родной город.

Я замерла и подняла на него глаза — угроза была нешуточной. Неужели император и вправду способен на подобное злодейство? Однако мужчина не стал больше ничего объяснять и, резко развернувшись, отчего его плащ взметнулся и опал за спиной, покинул покои. А я осталась — в полнейшем ужасе, на полу, среди обломков сломанной диадемы и практически в полной темноте. А ведь всего несколько часов назад, до того, как генерал появился в нашем поместье, я пила кофе и строила планы на завтра — мы с подругами собирались поехать в город и сходить в новую кондитерскую. Теперь я туда уже не попаду…

Осознание того, как круто переменилась моя жизнь всего за какие-то пару часов, накрыло меня с головой, как волна цунами — небольшой остров, и я прерывисто задышала. Что же мне делать? Для начала нужно поговорить с генералом — он уговорил меня на это, и он больше всех заинтересован в том, чтобы я преуспела, значит, он должен мне помочь как-то тут освоиться. А затем нужно все хорошенько осмотреть и понять, как же изменилась моя подруга Мирра за те пять лет, что я ее не видела, и как мне лучше ей притвориться.

Генерал, появившийся всего через несколько минут, — наверное, караулил снаружи и ждал, когда император уйдет, — так и застал меня на полу. Едва я пробовала встать, как ноги подламывались, и меня одолевал новый приступ рыданий, уже не наигранных. Пара щелчков пальцами — и в комнатах загорелись яркие фонари под потолком и теплый огонь в светильниках.

— Сейчас я покажу тебе, как тут всем пользоваться… — тут генерал увидел меня на полу, бездумно глядящую в угол, и его голос упал. Опустившись передо мной на колени, он осторожно вытер обеими руками слезы с моего лица и, вытащив из кармана платок, прижал к губе. Я зашипела, и, удивленно посмотрев на белую ткань, увидела на ней капельки крови.

— Он ответит, — шепотом пообещал мне генерал, — за каждую твою слезинку. Только продержись до того, как я смогу вытащить тебя отсюда, хорошо?

Я неуверенно кивнула, и генерал, поднявшись, подал мне руку и поднял на ноги, а потом помог дойти до дивана. Затем он спешно показал мне, как включается и выключается свет, и сообщил, что будет заходить каждое утро, чтобы создать для меня диадему из снежинок — любимое украшение Мирры, снежной феи. Я, ледяной цветок, рисующая узоры на стеклах, могла создать лишь ледяные украшения, и если бы Мирра вдруг резко переменила свои вкусы, это было бы подозрительно — поэтому то, что моим союзником был брат Мирры, как и она, владеющий снежной магией, делало все намного проще.

— В твои покои больше никого не пускают, только служанок, меня и императора, — просветил меня генерал. — Сейчас тебя никуда не выпустят, но через несколько дней император ослабит бдительность, и ты сможешь спокойно гулять по садам и дворцу.

— Как его зовут? — спешно спросила я, пока он не ушел.

— Рэйден, — отозвался генерал, окидывая взглядом мои комнату и, вероятно, вспоминая, не забыл ли что-то мне сообщить. — А меня — Аррен, — напомнил он, и, приблизившись, снова взял меня за руку. — Если ты будешь звать меня "генерал", это вызовет подозрения, поэтому зови меня по имени, хорошо? Ты ведь когда-то называла меня по имени?

— Хорошо, братец, — не удержалась я от шпильки, и он хмыкнул.

— Ладно, я пойду, нужно проверить стражу и раздать указания насчет завтра, — озабоченно отозвался он и встал. Моя рука, которую он отпустил, безвольно упала на колени. — Осмотри тут все хорошенько, чтобы знать, где что лежит. И… это не навсегда, — пообещал он, глядя мне в глаза, — просто побудь Миррой немного, а я обязательно придумаю, как тебя вытащить, хорошо? Ты мне веришь?

Я несмело кивнула и, когда он вышел, упала на твердоватый диван. Ну и денек… Если бы не Аррен, я бы ни за что не согласилась на такую авантюру — но он всегда мог вить из меня веревки. Наверное, он подозревал, что я когда-то его любила, любила так, что от одного его взгляда голова шла кругом, а сердце начинало суматошно стучать, и знал, что я не смогу отказать ему. Негодяй. "Аррен", — я произнесла его имя шепотом, еле слышно, слово пробуя на вкус, и оно оставило на языке привкус горечи. Надеюсь, я не пожалею, что согласилась. Хотя о чем это я, конечно же, я пожалею, пожалею так сильно, что снова буду ненавидеть тебя за то, какой слабой я становлюсь с ним — но, даже понимая этого, я не могла поступить по-другому.

Рядом с Арреном я словно теряла свою волю, как будто его желания заменяли мне мои собственные. Пять лет назад, когда взгляд императора упал на Мирру и ее брат вместе с ней переехал в столицу, я каждый день ждала писем, ждала, что он вернется и заберет меня с собой — и вот сегодня это случилось, только совсем не так, как я надеялась.

Забавно, что многие считали, что все было с точностью до наоборот, и что генерал, появившийся при дворе за свои заслуги на поле брани, протащил свою сестру в покои императора. На самом деле, все было не так — это Мирра, удачно свалившаяся на императора на зимнем балу и очаровавшая его своей непосредственностью и живостью, пробила брату дорогу наверх. Представляю, как он был зол, когда она убежала, уже почти став императрицей.

Рывком поднявшись, я принялась осматривать комнату, обшаривать ящички столов и шкафа, ворошить одежду. Больше всего у Мирры оказалось косметики и платьев, совсем немного — книг, и ни одного листка бумаги с ее собственными записями. Раскрыв книгу, я убедилась, что она новая, ни разу до меня никем не открытая, и в ней нет никаких записок, пометок или чего-то еще. Эх, насколько бы мне было легче, если бы она вела дневник! Я бы просто прочитала обо всем, что с ней случилось, и спокойно жила ее жизнью. А теперь мне придется барахтаться в ней, как в мутной водице, стараясь не потонуть. Хорошо хоть, император — называть его по имени не хотелось даже в мыслях — приказал никого ко мне не впускать, а не то какая-нибудь подружка Мирры тут же вывела бы меня на чистую воду.

Тут, словно в ответ на мои мысли об отсутствии посетителей, двойные двери распахнулись, и в них с поклоном зашла девушка неземной красоты, за которой тянулась вереница служанок.

— Ваше императорское величество, я приготовлю вам ванну, — пропела красавица, поднимаясь из реверанса, и отблески светильников ярко вспыхнули в ее золотых волосах. Я, окинув ее изумленным взглядом, спешно кивнула, и она повела служанок в соседнюю комнату — вероятно, купальню. Они гуськом шли за ней, как утята за уткой-мамой, и у каждой в руке был поднос с лепестками, баночками, травами и сосудами с жидкостью. Неужели все это нужно для обычной ванны?

Однако изумилась я не от количества вносимого, а от того, как Мирра могла позволить находится с ней рядом такой необыкновенной красавице? Она что, совсем не боялась потерять благосклонность императора? Мирра, конечно, девушка красивая, снежная фея все-таки, но вошедшее только что создание выглядело так, словно свалилось с небес и лишь по нелепой случайности задержалось в нашем бренном мире. Нежнейшая, как лепестки роз, кожа, легкий румянец, золотые волосы — да любой мужчина, увидев ее, забыл бы про все и кинулся к ногам красавицы. Хотя, может, она приблизила ее специально — чтобы император выбрал ее и отпустил Мирру к ее возлюбленному, этому брату? Нужно, кстати, узнать, как его зовут — тут я остро пожалела, что никогда не читала светской хроники и не интересовалась сплетнями. Сейчас бы знала хоть что-то.

— Ванна готова, ваше императорское величество, — донесся из-за дверей нежный голосочек, и я пошла на него.

— Я пока не величество, — отозвалась я, наблюдая, как служанки покидают комнату так же, как вошли, слаженной процессией. — Не нужно меня так называть.

— Хорошо, — покладисто согласилась девушка и, подойдя к мне, принялась бесцеремонно стаскивать с меня одежду.

— Я сама! — возмутилась я и оттолкнула ее руки. Неужели Мирра стала совсем беспомощной и не могла сама даже снять одежду?

— Хорошо, — красавица не обиделась и лишь безмятежно улыбнулась, отходя к огромному квадратному бассейну и засыпая в него соль из большой банки. — Тогда я просто помогу с волосами.

Хоть мне было ужасно неудобно, но я все-таки разделась и забралась в бассейн — попробую разговорить ее, пока она будет что-то там делать с моими волосами.

И тут же пожалела об этом — едва в ее руках оказалась прядь моих волос, она тут же спросила:

— Вы что-то сделали с волосами? Они как будто стали плотнее, гуще. А что с лицом, зачем иллюзии? Вы и так очень красивы, вам незачем прибегать к таким приемам.

Похолодев, я постаралась как можно беспечнее отозваться:

— На волосы нанесла масло, подарили дома. А иллюзии… Ну, что-то кожа в последнее время суховата, вот и пришлось их использовать..

— Суховата? — задумчиво отозвалась девушка, и я уже решила, что сейчас она побежит из комнаты с криками "Стража! Взять самозванку!", и приготовилась вылететь из бассейна и броситься на нее, чтобы обезвредить, а потом бежать за генералом. Однако она лишь переместилась из-за моей спины к длинному столу, заваленному всем подряд: — Тогда нужно сделать маску.

Маска вскоре оказалась на моем лице, на волосах, а к губе, на которой после императорского поцелуя остался синячок, красавица прижала холодную руку, подержала несколько секунд, нахмурив брови, а когда убрала, то на месте синего пятнышка осталась лишь ровная, здоровая кожа. Вот это кудесница! Теперь понимаю, зачем она Мирре.

— Ты уже давно тут? — задала я, на мой взгляд, самый невинный вопрос, и красавица тут же удивленно ответила:

— Четыре года. Вы же сами привезли меня сюда, госпожа…

Я тут же замолчала. Лучше ничего не спрашивать — я выдаю себя даже самыми обычными вопросами. Точнее, именно ими и выдаю. Наверное, спрашивать можно, но что-то сложное, а не то, что Мирра точно знала. Например, о смысле жизни — об этом они вряд ли разговаривали, а нужные детали могут всплыть и в ответе на такой отвлеченный вопрос.

— Расскажи мне о себе, что-нибудь, что я не знаю, — попросила я, — а то я так волнуюсь перед свадьбой, мне нужно на что-то отвлечься.

Девушка села прямо на пол, обняв колени, и, ничуть не удивившись, принялась нараспев рассказывать о своих сестрах, братьях и племянниках, которых было великое количество, как кого звали и в честь кого. Через полчала голова моя уже пухла от имен и дат, и я даже не знала самого простого — как звали мою собеседницу.

— Хорошо, очень интересно, — отчаявшись, перебила ее я, — а тебя в честь кого назвали?

— В честь бабушки Розанны, — удивленно отозвалась собеседница, и я довольно прикрыла глаза. Ну хоть это узнала…

Да, шпионом мне не быть. За целый час из всего улова — всего лишь одно имя, да и его можно было завтра узнать у Аррена. Ну да ладно, засчитаю это как тренировку.

Впрочем, итогом часового сидения в ванне стало не только имя девушки — когда, завернувшись в полотенце, я выбралась из бассейна и подошла к зеркалу, на меня глянула не просто Мирра, а обворожительная, прекрасная, трогательная Мирра с нежным румянцем на безупречной коже и сияющими глазами. Вот это да… хотела бы я сейчас снять морок и посмотреть, как на самом деле выгляжу после такой ванны…

Расчесав мои волосы — под гребнем они сами собой высыхали и падали на спину крупными локонами — девушка удалилась, предупредив, что завтра появится рано, чтобы собрать меня для церемонии. Я же, подойдя к зеркалу, щелкнула пальцем, гася все светильники разом — все-таки какая удобная тут магия — и только потом, при свете луны, побивающемся из окна, сняла иллюзию. Под этой маской другого человека — все еще я. Главное, не забыть об этом, не раствориться в этой роли, как кусочек сахара — в горячем чае.

Утром, все еще лежа в постели, я сладко потянулась — и вдруг вспомнила все, что произошло вчера. Я выдала себя за Мирру, и сегодня я вместо нее выйду замуж. Какой ужас!

Рывком сев на постели, я огляделась вокруг. Комнату заливали лучи солнца, и я только сейчас нормально ее осмотрела. Вчера я воспринимала все, как в тумане, не до конца веря, что это действительно со мной происходит, а сегодня туман рассеялся, и реальность обрушилась на меня, как снежная лавина. Как же мне выбраться из этой ситуации? Надеюсь, генерал, то есть Аррен, быстро найдет Мирру и заставит ее занять свое место, а я — вернусь на свое. Ну или найдет другой способ вытащить меня. Он же обещал…

Тут мой блуждающий взгляд упал на кровать, и я вдруг поняла, что кроме свадьбы меня сегодня ожидает еще и первая брачная ночь, и меня захлестнула паника. Может, в империи другие правила, и она будет не сегодня, а завтра? Или вообще никогда?

Подскочив, я принялась спешно рыться в шкафах, выбрасывая вещи на пол, и наконец-то нашла более-менее скромное платье, не так обильно украшенное драгоценностями, как другие, и, одев его, понеслась в купальню — умываться. Мне нужно срочно, срочно найти генерала… пусть он придумает, как мне отвертеться от брачной ночи, ну или отправляет меня обратно.

Тут двери хлопнули, и в соседних со спальней покоях — кажется, там располагалась гостиная — послышались чьи-то шаги. Торопливо выйдя из спальни, я увидела того, кого собиралась искать — Аррена.

Он был, как всегда, собран, и на лице его нельзя было прочитать ни одной эмоции, кроме тех, что он хотел показать другим людям. Я помнила его гораздо младше, когда мы встречались с ним в их с Миррой поместье — он и тогда был таким же сдержанным, и я никогда не могла понять, что он на самом деле думает. Поэтому мне и было с ним так интересно.

— Доброе утро, — произнес он. — Как ты освоилась?

— Хорошо, — торопливо ответила я, подходя ближе, чтобы не кричать через всю комнату. — Аррен, нужно что-то придумать. Сегодня после свадебной церемонии будет брачная ночь, — я даже умудрилась не покраснеть, говоря это, настолько была взволнована, — и этому нужно помешать.

— Почему? — удивился Аррен.

— Потому что! — разозлилась я. — Я не знаю императора и я не собираюсь становиться ему настоящей женой. Прошу, придумай что-нибудь!

— Эээ… — он явно замялся. — Понимаешь, может, сегодня и получится что-то придумать, но не каждый же день… Рано или поздно император все-таки получит свою… жену. Во всех смыслах.

Вот как. Значит, мне нужно будет провести ночь с мужчиной, которого сегодня я увижу во второй раз в жизни. О чем я думала, когда соглашалась? Я в полном отчаянии запустила руку в волосы, и Аррен, вздохнув, сел на диван рядом со мной:

— Прости, я сегодня совсем что-то не то говорю. Я просто переживаю за тебя. Если он навредит тебе, то я не смогу жить дальше.

От этих слов у меня на душе потеплело, и все зародившееся возмущение пропало. Конечно, он просто заботится обо мне, как я могла подумать о нем что-то дурное!

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал он. — До вечера еще есть время. А сейчас тебе нужно подготовиться к церемонии.

— Подожди, — видя, что он уже собирается уходить, я торопливо спросила: — А что мне нужно знать о церемонии? Как она будет проходить?

— Так же, как и у нас, — развел руками он. — Ничего особенного. Наши с Миррой родители погибли, поэтому к алтарю тебя поведу я, просто иди рядом и все.

— А.. — я помнила, что вчера хотела спросить что-то еще, но никак не могла вспомнить, что. — Вспомнила! Почему у Мирры такая красивая служанка? Розанна? Неужели она совсем не боялась приблизить к себе такую девушку?

— А, Розанна, — казалось, мой вопрос его рассмешил. — Так она же цветочная фея! Чайная роза. Ты знаешь, как они размножаются?

Я отрицательно покачала головой, и Аррен, присев на край дивана, прошептал мне на ухо несколько слов.

— Что, правда? — пораженно воскликнула я, не удержавшись, и он кивнул, давя смешок. — Теперь понятно. Да, император на такое не пойдет, как и любой другой мужчина.

Надежда привлечь внимание моего будущего супруга к Розанне завяла, как цветы зимой. Поместить свое «семечко» в горшочек с землей, над которым Розанна потом будет колдовать, пока из него не вырастет цветок, в бутоне которого однажды окажется крошечная цветочная феечка, он не согласится.

— Ладно, вот тебе новая диадема и украшения, — на столике под взглядом Аррена появилась искрящаяся снежной белизной тиара и гора заколок. — Если что-то не подойдет, я потом подправлю. Встретимся перед воротами храма, — бросив на меня серьезный взгляд, он помедлил, словно хотел что-то сказать, но все же вышел, не говоря ни слова. А я, проведя пальцем по шероховатой снежной диадеме, вздохнула: как бы я хотела встретиться с ним у алтаря, а не у ворот. Не судьба, наверное.

В глубине сознания все-таки сидела мысль, которую я пыталась, но не могла отогнать от себя: если я сыграю свою роль безупречно, то он увидит, на что я ради него пошла, восхитится и оценит… Полюбит меня.

Ну да, сегодня собственноручно отдаст в жены другому мужчине, а завтра полюбит. Конечно.

Но все-таки, вдруг…

Тут дверь хлопнула во второй раз, и в комнату ворвалась Розанна. Теперь, когда я знала, кто она, мне было понятно, почему она так красива, почему от нее раздается легкий, неуловимый запах роз и почему ею так хочется залюбоваться — потому что цветы красивы и созданы для того, чтобы привлекать внимание.

Розанна, увидев, что я уже встала, чрезвычайно обрадовалась и принялась кормить меня свежим завтраком и свежими сплетнями и осторожно подбадривать, говоря, какой прекрасный у меня будет муж. Завтрак и сплетни я проглотила с удовольствием, а на подбадривания ответила тяжелым вздохом, и она не стала развивать тему, лишь пожелала нам счастья и много отростков…

— Детей, — поправила я.

…которые порадуют нас прекрасными цветами…

— Талантами, — снова поправила я, улыбаясь, и Розанна улыбнулась следом, радуясь оттого, что я больше не грущу.

Приготовления и макияж заняли несколько часов — никогда бы не подумала, что выходить замуж так тяжело. Когда мы закончили, Розанна попыталась впихать в меня обед, но я вдруг так разнервничалась, что мне кусок в горло не лез, и поэтому, одевшись и приладив на место тиару и все украшения, я встала перед зеркалом и попросила оставить меня на пару минут.

Когда девушка и ее помощницы вышли, я, сделав глубокий вздох, подняла взгляд на свое отражение. Волшебно… Сегодня Мирра выглядела так красиво, как, наверное, не будет выглядеть никогда в своей жизни — темные, как ночь, пряди украшены снежной диадемой, ярко-синие глаза сияют, а белоснежное платье переливается тысячами сверкающих камней, от которых больно глазам.

Оглянувшись на дверь, я щелкнула пальцами, возвращая себе собственный облик. Мы с ней были совершенно разными: мои волосы были серебристо-лавандовыми, а не темными, глаза — фиолетовыми, а не синими. Мне больше по душе прозрачная глубина и чистота льда, чем яркая, броская белизна снега. Ярко-белые одежды Мирры мне совсем не шли, и, вздохнув, я вернула себе ее облик, и из зеркала на меня снова взглянула жгучая брюнетка с синими глазами. Это была не я, а другой человек — но прожить сегодняшний день за этого человека придется мне.

До того, как за мной приедет карета, еще оставалось несколько минут и, чтобы скоротать время, я взяла в руки принесенный Розанной утром журнал. На первых страницах, конечно же, новости о предстоящей свадьбе — с иллюстрации на меня смотрели достаточно точно изображенные император и Мирра, он — величественный и серьезный, она — красивая и нежная. Дальше начались другие новости, картинки с платьями и светская хроника. Бездумно перелистывая страницы, я вдруг наткнулась взглядом на знакомое лицо и, не поверив, поднесла журнал поближе к лицу. Да, это он — генерал Аррен Ву собственной персоной, стоящий рядом с симпатичной рыжеволосой девушкой. Текст внизу сообщал, что генерал Ву с невестой прибыл на благотворительный вечер и приобрел картину стоимостью… с невестой…

Журнал выпал у меня из рук. Он собирается жениться.

Влетевшая в комнату Розанна, накинув мне на плечи меховой плащ, потащила меня к подъехавшей карете и, бросая обеспокоенные взгляды, аккуратно усадила сначала меня, а затем загрузила и длинный шлейф платья. Сама она устроилась напротив — поддерживать и следить, чтобы я снова не сбежала, наверное.

— Розанна, — мой голос показался мне плоским и картонным, — я видела в журнале иллюстрацию… там был мой брат с невестой…

— Да, я тоже видела эту новость, — восторженно защебетала она, надеясь отвлечь меня от предстоящей свадьбы, которая, как она считала, привела меня в такое смятение. — Они такая красивая пара!

— Да, — машинально подтвердила я. — Надеюсь, у них будет много отростков…

Улицы столицы я почти не запомнила — перед глазами все плыло, и приветствующие карету по пути следования люди сливались в одно сплошное марево. Вдруг пошел снег, крупными снежинками ложащийся на мои плечи, и дети в толпе восторженно завопили, ловя снежинки на ладошки. Розанна же, наоборот, бросила на меня укоризненный взгляд.

— Это не я! — справедливо возмутилась я. Снегопад я не могла создать при всем желании. Вот окна заморозить — это да, но никак не снег.

— Ладно, хорошо, что на вас шуба, — вздохнула она.

— Она мне не нужна, — машинально отозвалась я и протянула руку, чтобы стянуть бесполезную теплую накидку, но цветочная фея перехватила мою руку.

— Люди не любят, когда кто-то отличается, — пояснила она и отпустила мое запястье, — поэтому носите шубу, даже если вам никогда не бывает холодно. Я вот тоже не люблю одежду, но приходится носить, — и она тяжело вздохнула.

Я подавила улыбку — зрелище Розанны без одежды было бы слишком для чопорного людского общества, в котором мне теперь придется жить.

Когда мы подъехали к храму, Аррен уже ждал меня у ступенек — я издалека увидела его высокую фигуру в черном, украшенном серебряной вышивкой плаще — цвета рода Ву. Фигура на миг расплылась, я моргнула — и мир вновь обрел резкость.

— Что с тобой? — шепнул он, подавая мне руку и помогая выбраться из кареты.

Я не удостоила его ответом и, глубоко вздохнув, встала рядом с ним. Он перебросил мою руку через свой локоть, кинул на меня еще один настороженный взгляд, и мы двинулись вперед.

— Невеста прибыла! — заорал кто-то сбоку, высокие двери храма распахнулись перед нами, и мы вошли внутрь под торжественную музыку.

— Улыбайся, — сквозь зубы прошипел Аррен, крепко стиснувший мою ладонь, и я, опомнившись, выдавила из себя лучезарную улыбку. Репортеры газет сбоку споро строчили в блокнотиках, музыка оглушала, а комнату засыпали медленно падающие сверху лепестки роз.

Император ждал меня в конце длинного прохода. На нем было бело — серебряное одеяние, темные волосы были частично убраны назад, и частично рассыпаны по плечам — традиционная прическа драконов. Я напрягла память и вспомнила, что он происходил одновременно от драконов и фениксов — редкий случай.

Император смотрел на меня напряженным, остановившимся взглядом — как кот следит за бегущей по полу мышью. Вы уже почти поймали меня, господин кот, потерпите еще немного. Мне вдруг подумалось, что он все еще боится, что Мирра в последний момент убежит — он же не знает, что она УЖЕ убежала.

Тут мой взгляд скользнул по толпе и выцепил в ней рыжеволосую девушку из журнала, с обожанием глядящую на ведущего меня к алтарю Аррена, и к императору я подошла с таким же пустым взглядом, который, наверное, был бы у настоящей Мирры, окажись она тут, на своем месте. Генерал передал мою руку императору, тот крепко стиснул мои пальцы, хор замолк и церемония началась.

От меня действительно ничего не требовалось — просто сказать в нужный момент "да" и протянуть руку, на которую император одел обручальный браслет. Я, не глядя, надела такой же на него — вернее, скорее он прицелился рукой и попал в пляшущий в моей руке широкий обруч, и нас объявили мужем и женой. Сделано.

Притянув меня к себе, император Рэйден легко коснулся моих губ в традиционном поцелуе, и я на миг закрыла глаза. Затем мы шли по проходу обратно, и он крепко держал меня за руку, что оказалось неожиданно необходимым — по имперской традиции нас закидали цветами и рисом, и я все норовила поскользнуться на розовых бутонах и круглых зернах, плотно покрывших проход. Вот мы покинули храм, сели в карету и поехали обратно во дворец, улыбаясь жителям столицы. Фух, неужели все?

А нет, не все — после церемонии нас ждал утомительный и длинный торжественный обед, перетекающий в торжественный ужин, на который были приглашены всего лишь пару тысяч самых близких друзей и приближенных придворных. Все они норовили подойти к нам с тостом и поздравлениями, и после двадцатого гостя я почувствовала, что у меня шумит в голове. Каждый поздравляющий подходил к нам с наполненным бокалом, и мне невольно приходилось отпивать по чуть-чуть. Такими темпами я не доживу до конца вечера, — мрачно подумала я, окидывая взглядом длинную очередь поздравляющих, змеей огибающую зал и теряющуюся коридоре.

— Ваше императорское величество, — еле слышно шепнула я, подвигаясь к императору.

— Рэйден, — напомнил он.

— Ваше императорское величество император Рэйден, — с трудом произнесла я, — я не могу столько пить!

Он лишь хмыкнул и на миг, словно случайно, коснулся пальцем моего бокала — и, пригубив его в следующий раз, я обнаружила там виноградный сок вместо вина. Так-то лучше!

— И еще заедай, — добавил он и, отломив ложечкой кусочек пирожного на моей тарелке, ловко засунул мне в рот. Толпа гостей восторженно взвыла, какая-то дамочка экзальтированно воскликнула: "Как это романтично!", а я украдкой кинула на императора злобный взгляд. Разыгрывает тут заботу…

Тут к нам подошла королева зимнего королевства и я, повинуясь заученной с детства придворной привычке, вскочила и склонилась в реверансе.

— Ну что вы, ваше императорское величество, сейчас я должна первой приветствовать вас, — ее губы тронула легкая улыбка, и она действительно опустилась в изящном реверансе, отчего мне стало дико неудобно. — Позвольте обнять вас! — тут она протянула ко мне руки, и, заключив меня в объятия, шепнула на ухо: — Я оставила тебе подарок в твоих покоях, дитя. Надеюсь, он будет напоминать тебе о доме. Не забывай о своем долге и не подведи наше королевство.

Я, отстранившись, подняла на нее недоуменный взгляд: О каком долге? Притворятся и играть свою роль? Или она имеет ввиду что-то другое? — но королева уже отвернулась, поздравляя императора.

Все, даже самые утомительные, мероприятия имеют свойство подходить к концу, и через пару часов ко мне подошла Розанна и увела меня из зала, шепнув на ухо, что нам пора.

В моих покоях она первым делом стащила с меня тяжелое платье со шлейфом и отправила меня в бассейн. Сидя в горячей воде, одуряюще пахнущей аромомаслами, я медленно, одну за одной, вытащила заколки и покидала их в воду, наблюдая, как они тают, превращаясь в ничто. Тиара последовала за ними же.

— Вас ждет ваш брат, пришел еще раз поздравить со свадьбой и принес какой-то подарок, — крикнула цветочная фея из-за двери, и я поспешно выбралась из ванны и оделась в то, что она приготовила — светлое платье обманчиво простого кроя, ненавязчиво подчеркнувшее фигуру.

— Вы что, расплели прическу? — огорченно всплеснула она руками, увидев меня, и слегка нахмурилась. — Давайте хотя бы украсим чем-нибудь волосы!

— Может, цветами? — предложила я, чтобы не выдавать свое неумение делать снежные украшения. — Розами. Сорта "Дикая фантазия".

Розана посмотрела на меня, как на чокнутую — у этого сорта были огромные, ароматные цветы, и такие же огромные шипы — но все-таки выполнила указание. Через миг на моей голове оказался венок из белоснежных роз, усыпанных сверкающими капельками воды. Из венка в разных направлениях угрожающе торчали шипы — вот и славно, никто лишний раз не потрогает.

— Спасибо, можешь идти, — торопливо проговорила я, и она удалилась.

Генерал ждал меня в гостиной, заложив руки за спину и задумчиво глядя в окно. Он обернулся на мои шаги и окинул меня одобрительный взглядом.

— Поздравляю, дорогая сестренка, я уверен, что ты будешь счастлива, — громко проговорил он и, подойдя, подал мне бокал вина в одной руке и пару длинных ароматических палочек — в другой.

— Зажги их, он надышится, уснет и будет видеть яркие и занимательные сны, — шепотом пояснил он, — а это, — тут он вложил мне в пальцы бокал, — для тебя, чтобы на тебя не подействовало.

Я, вздохнув, осушила стакан, и в голове тут же зашумело.

— Какое крепкое, — пробормотала я, хватаясь за спинку кресла. — Нельзя было в сок снадобье подмешать?

— Нельзя, — отозвался он, с интересом глядя на то, как я пытаюсь удержаться на ногах, и, подхватив меня за локоть, повел в спальню, где усадил на кровать. — Совсем ты не умеешь пить, Мирра, — фальшиво посетовал он, сам втыкая палочки в курительницу на столе и зажигая их спичками — огонь нам, зимним фэйри, был неподвластен. Хорошего вечера, — тут он подошел ко мне, заботливо поправил упавшую на лицо прядь волос и вышел, не оглядываясь.

Я попыталась что-то ответить, но почему-то не смогла выдавить ни слова, и обессилено свалилась на мягкую постель. Мерзавец… Что за зелье он мне подсунул?

Перед глазами все плыло, словно я действительно выпила пару бутылок вина, а горящие ароматические палочки воняли так, что меня затошнило. Не выдержав, я встала и пошла к столу, старательно балансируя руками, и затушила палочки в вазе с водой. Затухая, они зашипели, как змеи, и меня это так рассмешило, что я чуть было не упала на пол — и упала бы, если бы меня не подхватил кто-то, бесшумно подошедший со спины.

— Подонок, — пробормотала я, цепляясь за держащего меня мужчину.

— И тебе добрый вечер, дорогая жена, — невозмутимо отозвался император, подхватывая меня на руки, и понес к кровати.

— Это я не вам, — честно сообщила я, откидывая голову назад, чтобы получше его видеть.

— Не тебе, — поправил он меня, — не тебе, Рэйден, — и, вздохнув, добавил: — Неужели ты никогда не будешь относиться ко мне по-прежнему? Ведь когда-то ты и называла меня по имени, и даже… говорила, что любишь.

Как же мне себя вести? Мысли с трудом ворочались в затуманенном мозгу. Мирра на моем месте бы… обижалась и говорила колкости. Она никогда не признавала, что была неправа.

— А вы как думаете? — ядовито отозвалась я, отворачиваясь от него, едва он опустил меня на кровать.

Рэйден щелкнул пальцами, и на комнату резко, словно кинули черное одеяло, упал мрак. Однако через несколько мгновений глаза привыкли к темноте и я увидела, как он деловито, спокойно раздевается. Вот улетели в угол сапоги, вот упал в кресло камзол, и мужчина, оставшись в брюках и рубашке, забрался на кровать и первым делом снял с меня венок.

— Это ты специально для меня приготовила? — уточнил он, уколовшись о шип.

— Да, — с вызовом ответила я и отодвинулась от него. Комната опять закачалась, и я захихикала, так это было смешно.

— Мирра, ты что, напилась? — спросил Рэйден, притягивая меня к себе. Пока он лишь устроил мою голову на своем плече и не делал никаких поползновений, поэтому я, расслабившись, честно ответила, что не пила.

— Хорошо, — неопределенно отозвался он и, одним текучим движением перекатившись по покрывалу, навис надо мной. Его лицо двоилось, и я заворожено уставилась в его серебристые глаза, холодные и внимательные — именно такие и должны быть у лунного императора…

Протянув руку, он, едва касаясь, самыми кончиками пальцев обвел контур моих губ, и сквозь мое затуманенное зельем сознание холодной змейкой пробилась паника. Резко дернувшись, я попыталась вывернуться, но Рэйден, схватив меня за предплечье, швырнул обратно на кровать и прижался горячими и жесткими губами к моим. Я было стукнула его кулаком по спине, но он, на миг оторвавшись от меня, перехватил мои запястья и прижал их к покрывалу по обеим сторонам от моего лица. Вес его тела прижимал меня к кровати, и я едва могла дышать, но все же смогла, отвернувшись, разорвать поцелуй и с ненавистью прошептать:

— Отпустите меня! Хватит!

— Ну уж нет, — раздраженно отозвался он и дернулся от неожиданности, получив коленом в бедро — он меня так прижал, что достать получилось только туда.

Видимо, на этом его терпение кончилось: глаза императора сверкнули в темноте, и, отодвинувшись от меня, он одним движением разорвал мое платье от ворота до подола и, сдернув его за рукава, отбросил светлую ткань на пол. Туда же полетела и его рубашка. Я вздрогнула, оставшись в одной кружевной сорочке, и вздрогнула второй раз, когда его ладонь обхватила мои запястья.

Лучше бы Аррен дал мне в два раза больше своего зелья, чтобы я совсем ничего не соображала, а не как сейчас…

— Что вы… — начала я и замолчала, когда он, нависнув надо мной, впился в мои губы поцелуем — ни разу не нежным, а властным, требовательным, от которого перехватило дыхание и закружилась голова. Не давая мне опомниться, он провел руками по моему телу снизу вверх, сминая кружево сорочки, и, оторвавшись от моих губ, прочертил влажную дорожку вниз, по шее. Почувствовав укус в основание шеи, я дернулась и попыталась отпихнуть мужчину.

— Ай, больно! — сбивчиво запротестовала я, и император, на миг вернувшись к мои губам, выдохнул прямо в них:

— Я хочу, чтобы тебе было больно сегодня, Мирра. Чтобы ты почувствовала, каково это, когда тебе причиняют боль…

Обмякнув, я раскрыла глаза и уставилась в потолок. Какой смысл бороться, все равно он сильнее, а у меня от Арренова зелья в голове все путается и сил, как у котенка. Потолок плыл перед глазами, а столбики кровати с полупрозрачным балдахином угрожающе изгибались, как живые.

Обнаружив отсутствие сопротивления, император сбавил напор и от его осторожных, слишком горячих ладоней у меня самой внутри начало разгораться подстегиваемое зельем пламя. Тут его руки спустились ниже, и я вцепилась в его спину, ощущая под пальцами гладкость кожи с перекатывающимися под нею мышцами. Его губы накрыли мои, подавив слабый вскрик, и я окончательно перестала о чем-то думать, отдавшись новым ощущениям, которые нарастали, нарастали и под конец взорвались оглушительной вспышкой, сметя все мысли и оставив после себя звенящую пустоту.

Кажется, император что-то мне говорил, но, устав от этого бесконечного дня, от того, что только что произошло, и все еще находясь под действием зелья, я расслабилась в его объятиях и уснула, стоило мне лишь сомкнуть ресницы. Завтра поговорим…

Слабые, первые лучи солнца проникли сквозь неплотно задернутые шторы, разбудив меня. Еще не вполне проснувшись, я моргнула и вздрогнула, увидев внимательный, направленный на меня взгляд императора Рэйдена.

— Д..доброе утро, — неуверенно произнесла я, не зная, что еще сказать.

— Доброе утро… Мирра, — задумчиво отозвался он, и мне очень, очень не понравилась эта небольшая пауза перед моим именем.

Сев в постели, он нежно взял меня за руку, и, глядя в глаза, спросил:

— Может, ты скажешь мне, как ты снова оказалась девицей?

Что… что?? Неужели Мирра не была девицей? А он-то откуда знает?

— На что вы намекаете? За кого вы меня принимаете? — нервно спросила я, тоже садясь в кровати и, как щитом, прикрываясь одеялом.

— Не нужно отрицать очевидное, — его глаза опасно сузились, — я сам застал вас со своим братом.

С братом? Он застал Мирру со своим братом, и поэтому она не была уже девицей. Вот… Мирра!

Глядя на императора, как кролик на удава, я судорожно пыталась придумать, что сказать.

— Вы всегда… всегда готовы подозревать меня в самом худшем, — наконец дрожащим голосом произнесла я. — Может, хотя бы теперь вы поверите в то, что все, чему вы стали свидетелем — это всего лишь глупое недоразумение?

— То есть, ты говоришь, что тогда ты действительно гуляла по дворцу, устала, зашла в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся комнатой моего брата, и легла поспать на первую попавшуюся постель? А разделась, потому что тебе стало жарко? — уточнил Рэйден, и я чуть не взвыла. Мирра, разве ты не могла крутить шашни как-то… понезаметнее! Но делать было нечего, и приходилось придерживаться этой несуразной версии.

— Да, — с вызовом произнесла я.

— Но я же своими глазами видел, что вы…

— То есть, вы готовы поверить всему, чему угодно, даже собственным глазам, только не мне, — перебив, патетически вопросила я, про себя ужасаясь тому бреду, что несу. — Я думаю, вам лучше уйти. Или нет, я уйду, — сообразив, что сама сбегу быстрее, я шустро обмоталась одеялом, и, семеня, с оскорбленным видом удалилась в купальню, хлопнув дверью. Драматизм ситуации немного подпортило то, что я в одеяле была похожа на гусеницу-переростка, ну да ладно.

Император Рэйден не пошел за мной, чтоб продолжить спор — наверное, нелепость моих аргументов настолько его обезоружила, что он решил на время оставить эту тему, и, одевшись, вышел. Я, наблюдающая за ним сквозь щелочку приоткрытой двери, облегченно выдохнула. Похоже, пока обошлось — хоть он и… скажем, удивился… но не заподозрил, что я — не Мирра, иначе бы так легко не ушел. Выдохнув, я открутила оба крана, наполняющие квадратный бассейн в купальне, и, пока она набиралась, подошла к большому зеркалу, стоящему сбоку, и сбросила одеяло на пол.

Странно, но на моей бледной коже не осталось ни синяков, ни одного следа от поцелуя. Император грозился причинить боль — на самом деле он соврал. Больно мне не было, ни разу. Наверное, он так любит Мирру, что не в состоянии навредить ей, даже при том, что — тут я поморщилась — застукал в постели с собственным братом.

Тут мне стало так противно от Мирриного вида, что я, резко взмахнув рукой, вернула себе свое обличье и забралась в бассейн, который как раз успел набраться. Я не обладала Розанниными навыками приготовления ванны, и поэтому наугад понасыпала всего подряд из стоящих вдоль бортика бассейна пузатых банок, отчего вода помутнела, как молоко, и резко запахла цветами.

От запаха мне вдруг стало дурно, а от нестерпимо яркого света, проникающего сквозь матово-белые стекла окон, заломило виски, и я со стоном оперлась на край бассейна локтями, подпирая ладонями слишком тяжелую голову. Последствия от применения зелья очень сильно напоминали банальное похмелье.

Дверь, распахнувшаяся с ужасающе громким грохотом, заставила меня поморщиться, и через мгновение, когда я сообразила, что это — дверь купальни и кто-то ко мне зашел, в испуге нырнуть вниз, в воду, прячась за высокими бортами бассейна.

— Лиарра? — удивленно спросил меня Аррен. — Почему ты в своем облике?

— Почему ты в моей купальне? — справедливо возразила я, и он, на миг замерший на пороге, все же зашел и сделал два шага вперед, присаживаясь на корточки перед бассейном.

— Я переживал за тебя, — просто произнес он и, обхватив мое лицо обоими руками, вдруг нежно, осторожно прикоснулся губами к моим губам.

На миг замерев, я прикрыла глаза, ощущая, как через поцелуй в меня словно проникает тепло и свет, как этот свет струится по моим венам, делая меня счастливее, невесомее, словно я вот-вот превращусь в снежинку и понесусь над миром, подхваченная легким потоком ветра…

Опомнившись, я отшатнулась, разрывая поцелуй, и отвесила генералу оплеуху. Сначала он опаивает меня зельем, чтобы отправить в постель к императору, а теперь, значит, "переживал за тебя!". Не ожидавший этого Аррен дернулся и, поскользнувшись на мокром полу, головой вперед улетел в бассейн, подняв тучу брызг.

Я нырнула в воду и спешно прикрыла себя ладонями, хотя моими стараниями вода была уже непрозрачной и больше походила на суп от количества брошенных в нее ингредиентов: тут были и сушеные лепестки, и соль, и ароматическое масло, и даже какие-то сучки и коренья. Отфыркиваясь, генерал вынырнул и мрачно уставился на меня, стирая с лица воду.

— Вылезай из моей ванны! — возмущенно воскликнула я. — А не то я буду кричать!

— Лиарра, я же просто пытался сделать как лучше для тебя, — вместо того, чтобы вылезти, Аррен принялся оправдываться. — Поэтому и дал тебе то снадобье. Думаешь, мне было приятно думать о том, что ты вчера была с ним? Да я всю ночь не сомкнул глаз!

— Аа! Помогите! — на пробу, негромко крикнула я, и генерал, вздохнув, двинулся ко мне. Не знаю, что он хотел сделать, но тут мы услышали самый страшный звук, возможный в подобной ситуации: стук открываемой входной двери.

Генерал не зря был удачливым военным: он одним слитным движением, опершись рукой о борт, выпрыгнул из бассейна, ногой отшвырнул в мою сторону одеяло и заметался по купальне, ища, куда бы спрятаться. Шаги неумолимо приближались, и я, трясущимися руками затянув одеяло к себе в бассейн и завернувшись в него прямо в воде, щелчком пальцев вернула себе облик Мирры. Генерал же, не обнаружив подходящего места для того, чтобы спрятаться, сделал самое глупое, что можно было сделать в подобной ситуации: вынул из воздуха свой меч, ледяной меч воина зимнего королевства, и замер, готовясь напасть на того, кто зайдет в комнату.

— Убери! — прошипела я, но он лишь кинул на меня дикий взгляд и переступил ногами, становясь поудобнее и готовясь к удару. Такими нас и увидел император — генерала с мечом в руках и меня в бассейне, завернутую в одеяло, медленно промокающее и оседающее в воду. Прекрасная картина…

Императору Рэйдену она, вероятно, не показалось такой уж прекрасной, и он замер на пороге, вздернув брось так, что она почти слилась с темной линией волос. Аррен, к счастью, сообразил, что нападать на императора с мечом в его собственном дворце несколько неразумно, и убрал тот за спину, как нашкодивший мальчишка — рогатку.

— Мирра, — спокойно произнес император, окидывая внимательным взглядом мою фигуру в бассейне, — что тут происходит? Я услышал, как ты кричала.

— Эээ… я увидела таракана, — выкрутилась я, — мерзкого, огромного, отвратительного таракана! Он бежал прямо на меня, вот я и закричала.

— А я прибежал, чтобы его убить, — облегченно подтвердил Аррен.

— Вы бы лучше с тапком бежали, а не с мечом, — с непередаваемой интонацией произнес император. — У вас, кажется, сейчас смотр войск? — Тут император Рэйден небрежно взмахнул рукой, и стекающая с доспехов генерала Ву вода бесшумно испарилась, улетев в сторону бассейна легким облачком. Аррен слегка поморщился, но промолчал: мы не любим чуждой нам маги огня. Затем, император, отступив от двери, бросил на Аррена выразительный взгляд, и тот спешно вышел из купальни, оставив нас наедине.

— Мирра, я шел к тебе, чтобы поговорить о сугробах, — как ни в чем не бывало обратился ко мне император, и я подняла на него непонимающий взгляд.

— О каких сугробах?

— Я понимаю, что я тебя есть… возражения против меня, — помедлив, подбирая нужное слово, добавил Рэйден, — но весь дворец завалило метровым слоем снега, и слуги уже два часа пытаются выкопать из-под него дорожки. Не могла бы ты… больше не устраивать стихийных бедствий? Ну или пусть снег идет за воротами дворца, построим снежный городок для детей.

В соседней комнате, куда вышел генерал Ву, что-то упало, и у меня возникли смутные подозрения насчет виновника снегопада. Не он ли уронил что-то в моей спальне?

— Хорошо, — покладисто отозвалась я, — постараюсь не засыпать ваш дворец по самые крыши.

Рэйден, явно не поверивший моим обещаниям, тем не менее кивнул.

— Я отправлю к тебе Розанну с отравой, — добавил он, намереваясь выйти, и я подняла на него недоумевающий взгляд. Зачем мне отрава? Неужели после одной ночи я ему надоела, и он решил от меня избавиться? Так пусть просто отпустит! — От тараканов. Чтобы генералу Ву больше не пришлось бегать по твоим покоям с мечом, — пояснил он, и, дождавшись моего нервного кивка, вышел.

Поняв по шороху удаляющихся шагов и хлопнувшей входной двери, что я осталась одна, я медленно выбралась из бассейна. Ну и утро… В следующий раз буду принимать ванну, только когда Розанна будет в комнате. Пусть сторожит, а то не купальня, а проходной двор. И, кстати, — я осмотрела дверь и не обнаружила не ней никакого намека на запирающее устройство — нужно будет попросить ее организовать мне защелку на двери.

Одеяло я вытащить из воды так и не смогла — напитавшись водой, оно весило, как полноценный слон, и у меня просто не хватило сил. Ничего, придут служанки и вместе вытащат. Представляю, как они удивятся от вида плавающего в бассейне, как медуза в аквариуме, одеяла.

Завернувшись в большое мягкое полотенце, я подошла к окну своей спальни и выглянула наружу, отодвинув штору. Окна выходили на сад, и прямо за стеклом виделись пушистые лапы вечнозеленой туи, усыпанные белоснежным снежком. Красота! Пойду быстрее на улицу, пока не растаял.

Зашедшая Розанна помогла мне найти платье и причесаться. С собой она принесла большую стеклянную банку с плотно притертой крышкой.

— Отрава. Для таракана, — пояснила она, и я молча кивнула.

— Странно, давно у нас тут не бегали…тараканы, — продолжила она, и в ее обычно безмятежном и слегка рассеянном взгляде промелькнуло осуждение, — Один как-то бегал, бегал…далеко убежал. Теперь вот новый завелся, — она тяжело вздохнула, и я бросила на нее подозрительный взгляд. Она сейчас про таракана или нет?

— Насыпь везде побольше отравы, — попросила я, — и пусть мне приделают защелку на дверь. На все двери. Чтобы тараканам было сложнее пробраться внутрь.

Розанна лишь кивнула и вместе со мной вышла на улицу. Тут, во дворце, нам можно было не соблюдать условности и не надевать теплые плащи на улицу, поэтому мы с ней вышли прямо в своих платьях, и теперь, шагая по заснеженной дорожке парка и полной грудью вдыхая морозный воздух, я чувствовала себя почти так, как дома. Как же здорово!

Дворец императора был выстроен по обычаям фениксов. Они жили в горах, где строить один огромный дворец было часто невозможно из-за отсутствия ровного места, и поэтому их дома состояли из множества построек и павильонов, разделенных парком так искусно, что из одного павильона за деревьями парка не было видно других, и создавалась полная иллюзия уединенности. Мои покои, которые назывались "Западный павильон", были окружены пушистыми хвойными деревьями и буйными зарослями роз, сейчас, зимой, заботливо укутанными от морозов. Прямо напротив, скрытые магнолиями и сакурой, располагались покои императора — "Восточный павильон". Основной дворец, в котором вчера проходил наш свадебный пир, возвышался над деревьями в глубине парка и носил очень романтичное название "Дворец, залитый лунным сиянием".

Все это я разглядела, пока мы с Розанной неспешно шли по уже расчищенным дорожкам. Я на ходу прихватила с розового куста на обочине пригоршню снега и задумчиво мяла, скатывая снежок. Создать снег я была не способна, я ведь все-таки ледяная фея — могу разукрасить окна изморозью, могу покрыть ветви деревьев сверкающим инеем — но снег мне неподвластен. А его тут навалило столько, сколько мог создать лишь снежный фэйри исключительной силы, какой Мирра никогда не могла похвастаться. А вот ее брат мог.

Мы, фэйри, с детства учимся себя контролировать, но все равно, когда нам грустно или тревожно, сила стихии вырывается наружу. Когда Аррен уехал, я рыдала так, что на окнах намерз десятисантиметровый слой льда. Неужели Аррен был вчера так расстроен, что устроил во дворце снежную бурю?

Тут я вспомнила падающие на мои плечи снежинки по пути на свадебную церемонию, и в груди неожиданно потеплело. Может, он все-таки что-то ко мне испытывает?

Опасные мысли прервал снежок, прилетевший мне в бок.

— Эй! — возмутилась я и уставилась на стоящих за ажурной кованой оградой детишек в ярких цветных плащах, шапках и варежках. Люди.

— Тетя, ты принцесса? — спросила маленькая девочка с двумя торчащими косичками ярко-морковного цвета, указывая варежкой на мою снежную тиару.

— Ты что, она не тетя, она альв, — высокомерно пояснил мальчик постарше рядом с ней. — Видишь, она без плаща?

— Я не альв, а фея, — пояснила я, походя поближе. — А вы что тут делаете?

— Играем в снежки, — ответил мне другой мальчик, в зеленой куртке и с оттопыренными ушами, выглядывающими из-под шапки. — У нас снега не бывает, а тут вон сколько навалило!

В его голосе послышалось восхищение пополам с завистью. Я бросила взгляд на город, виднеющийся вдали — действительно, снегом был засыпан лишь дворец, и снежная полоса обрывалась в нескольких шагах от ограды.

— Заходите сюда, — предложила я и бросила взгляд на Розанну, — где тут ближайшие ворота?

— Там, — махнула рукой цветочная фея, глядя на меня с легким изумлением. — Пойдемте за мной, а то стражники вас не пропустят, — скомандовала она и пошла вдоль ограды куда-то влево, а детишки с другой стороны ограды послушно побрели туда же. Через несколько минут она вернулась, ведя за собой ватагу детишек, которые от возможности быть в дворцовом саду присмирели и вели себя исключительно тихо. Я только хмыкнула и разрешила им играть в снежки, сколько вздумается, и они, забыв свою недавнюю благовоспитанность, с дикими воплями разбежались по саду.

— Госпожа, раньше вы не любили шумных маленьких отростков, — произнесла Розанна, и я пожала плечами в ответ:

— Ну, я же теперь… замужем, — это слово я произнесла с трудом, — Может, у меня у самой скоро будут дети. Нужно тренироваться.

Хоть я и сказала это лишь для того, чтобы отвести от себя подозрения, но понимание того, что у меня действительно могут появиться дети, ошеломило меня настолько, что я остановилась. Действительно, могут. Но я не хочу ребенка от человека, который мне безразличен! Значит, нужно выбраться в город и купить специальное зелье, предотвращающее беременность.

Тут в Розанну прилетел снежок, и, кровожадно сверкнув глазами, она понеслась мстить, на ходу лепя снежок. Я побежала на подмогу, подхватив юбки, и следующие полчаса мы провели, отбиваясь от непрестанно летящего на нас дождя снежных снарядов.

— Какие-то у них красные лица, — с сомнением произнесла я, спрятавшись за раскидистую ель и лепя новый снежок. — Наверное, замерзли?

— Наверное, — так же неуверенно отозвалась Розанна. — Может, надо угостить их горячим чаем?

— И человеческой едой, — добавила я, и мы вышли из нашего укрытия, бросая снежки на землю.

— Так, идем греться, — скомандовала я, отбивая летящий в меня снежок мимолетно созданным ледяным щитом размером с ладошку и тут же бросая его на землю, пока Розанна не заметила. — Идем есть человеческую еду и греться! Что вы обычно едите?

Детишки на миг замолчали, а потом наперебой загалдели, перебивая друг друга. По их рассказам выходило, что они питались исключительно пирожными и шоколадом, заедая все вафлями, а о такой еде, как каша и суп, даже не слышали. Хмыкнув — я все-таки не настолько незнакома с людьми, чтобы попасться на такую уловку — я тем не менее сделала вид, что поверила и вместе с галдящей толпой пошла за Розанной, которая привела нас прямо на кухню.

— Садимся за стол, — скомандовала я и подошла к недовольно глядящему на меня повару, которому я помешала говорить обед. — Дайте им горячего шоколада и каких-нибудь пирожных.

Тот недовольно забубнил, что ему некогда и мы мешаем важному процессу приготовления обеда, но когда я пригрозила, что заморожу все в его кастрюлях и пусть он сам объясняет императору, почему кормит его куском льда вместо супа, все-таки крикнул служанку, споро сварившую целую кастрюлю горячего какао, щедро сдобрив ее зефирками. Вторая девушка достала из огромного, занимающего полстены буфета кексы, пироги и воздушные пирожные с кремом и поставила все это на стол.

— Госпожа, — шепнула мне на ухо Розанна, незаметно исчезнувшая на пару минут и появившаяся снова, — нам пора собираться. Сегодня во дворце будет прим по случая вашей свадьбы и, — тут она замялась, — придут те, кто не смог поздравить вас вчера.

— Хорошо, — кивнула я, несколько обескураженная ее странным поведением и бегающими глазами, — пойдем. Пусть детей проводят к воротам, когда доедят. Пока, детишки, — я помахала им рукой, и они нестройным хором отозвались:

— Пока, тетя фея.

Когда мы с Розанной вернулись в комнату, я думала, что она всего лишь достанет мне другое платье. Однако, девушка усадила меня на пуфик перед туалетным столиком и принялась полностью переделывать мою прическу, а затем нанесла макияж, которой занял почти час — но когда она отошла и дала мне возможность полюбоваться на творение своих рук, лицо выглядело едва тронутым косметикой. Хотя, если бы это было так, разве была бы у меня такая ровная, сияющая кожа, такой нежный, едва заметный румянец и такие огромные, бездонные, оттененные легкими линиями темного карандаша глаза? Теперь главное — не улыбаться и не говорить, а не то слои косметики просто отвалятся от моего лица, как штукатурка от стены. Волосы она убрала в драконьем стиле — несколько тонких кос, заплетенных от висков, удерживали темную массу подвитых волос. Непривычно, но мне нравилось.

За прической и макияжем последовало платье — серебристое, шелковое, украшенное изящной вышивкой, и бриллиантовая диадема, которую Розанна водрузила на мою голову. Я бросила недоумевающий взгляд на свою собственную снежную диадему, которую Аррен оставил для меня на столике, перед тем как уйти утром, и вопросительно посмотрела на фею, но она уставилась в пол, игнорируя вопрос в моих глазах.

— Розанна, что сейчас будет? — спокойно спросила я, подходя к ней. — Почему ты нарядила меня чуть ли не лучше, чем для свадьбы вчера?

— Я… не могу сказать, — вздохнув, отозвалась она и залилась краской. — Просто идите в зал приемов. Я провожу вас.

Бросив последний нервный взгляд в зеркало, я пошла за ней, терзаемая дурными предчувствиями. Однако не я одна пребывала в неведении: когда мы подошли к залу приемов, то нас нагнал генерал Ву, сменивший доспехи и плащ на черное с серебряным шитьем придворное одеяние.

— Мирра, отлично выглядишь, — он предупредительно распахнул передо мной дверь, опередив замешкавшегося лакея, и шагнул следом за мной. — Не знаешь, кто будет на приеме?

— Нет, а ты не… — произнесла я, поднимая взгляд, и слова сами замерли у меня в горле. Потому что среди людей, поднявшихся из-за стола при моем появлении, была девушка, знакомая мне. До мелочей.

— Ваше императорское величество, позвольте представить вам мою невесту, Лиарру, — слегка напряженно произнес незнакомый темноволосый мужчина и повел ко мне одетую в лилово-лавандовые одежды, с прической, украшенной диадемой, меня.

Я, застыв, уставилась в лицо своего двойника, и, наверное, так бы и стояла, если бы Аррен, очнувшийся раньше меня, не взял меня за руку и не потащил навстречу гостям.

— Ваше высочество, — произнес он, кланяясь незнакомому мужчине и незаметно сжимая мою руку. Я, до этого почти не смотревшая на незнакомца, слабо кивнула в ответ на его приветствие, и тут в моей голове что-то щелкнуло, и все стало на место. "Ваше высочество". Это же брат императора, тот самый, к которому сбежала Мирра. Значит, девушка, притворяющаяся мной…

Под моим пристальным взглядом она сделала реверанс и заправила прядь волос за ухо знакомым жестом. Мирриным жестом. Это была она.

— Я взял на себя труд собрать всех за небольшим семейным ужином, — император, который наблюдал за нами, стоя поодаль, подошел и, перекинув мою руку через свой локоть, повел к столу. — Ты рада, дорогая Мирра?

— Очень, — прошипела я, садясь на свой стул, заботливо отодвинутый слугой в ливрее, и сверля Мирру испепеляющим взглядом. — Я просто в восторге!

Мирра не разделяла мой восторг. Она, подобрав свои юбки, расцвеченные всеми оттенками заката, под руку со своим спутником подошла к столу, и он усадил ее на стул сам, слегка сжав руку перед тем, как отойти на свое место. Понятно. Теперь за столом лишь один император не в курсе о подмене, а все остальные будут разыгрывать для него сценку "счастливый семейный ужин". Или, скорее, очень некомфортный семейный ужин.

Тут двери распахнулись, и в комнату, опускаясь в реверансе и извиняясь за опоздание, вошла рыжеволосая невеста Аррена, и я мысленно поздравила императора с тем, что в его лагере неосведомленных прибавилось.

Если до этого, когда Розанна собирала меня с виноватым видом, я лишь подозревала, что мне не понравится сегодняшний ужин, то теперь я была в этом твердо уверена. Бросив взгляд на того, кто собрал нас здесь и теперь внимательно наблюдал за всеми брошенными украдкой взглядами, перешептываниями, легкой краской, заливающей шеи излишне нервных гостей, поняла, что он что-то заподозрил. Иначе зачем бы ему звать своего брата, у которого он увел невесту, и предъявлять эту самую невесту, увешанную драгоценностями, как новогодняя елка? Похвастаться? В такую мелочность со стороны Рэйдена я не верила.

Стоящие за нашими спинами лакеи одновременно откупорили бутылки с игристым вином, и прозвучавшие хлопки напомнили мне сигнал, который в театре дают перед представлением. Действующие лица уже на сцене, пьеса начинается. Остается только понять, чего хочет от актеров режиссер.

— Керо, я так рад, что вы с невестой решили нанести нам визит, — подал первую реплику режиссер, и я перевела взгляд на его брата. Значит, его зовут Керо, надо запомнить. Брат императора был не слишком похож на него — его лицо было более округлое, мягкое, а глаза — теплые, орехово-карие, ничем не напоминающие прохладное серебро взора императора. Мне он не очень понравился — император, с его раскосыми удлиненными глазами, обрамленными темными ресницами, прямыми бровями и четкой линией подбородка выглядел интереснее и аристократичнее своего брата. И чего Мирра в нем нашла?

— Разве я мог не поздравить тебя, брат, с женитьбой на самой прекрасной девушке на планете, — слегка дергано отозвался Керо, вставая для тоста. Мирра рядом с ним при его словах расцвела, как ясное солнышко, и пробормотав "ну что ты, спасибо" тут же замолчала под тяжелый взглядом своего брата. Он, кстати, выглядел мрачнее тучи и сверлил младшую сестру далеко не любящим взглядом — вряд ли он был рад тому, что она сбежала и оставила его расхлебывать ту кашу, что заварила. Я была совершенно солидарна с ним, и под нашими гневными взорами Мирра совсем стушевалась, упрямо опустив глаза в пустую и ничем непримечательную тарелку.

— За прекрасную невесту! — скомкано закончил Керо и первым осушил свой бокал до дна. Я и генерал Ву с удовольствием последовали его примеру, а остальные лишь пригубили бокалы.

— Спасибо, — несколько удивленный тем, что его брат нахваливает чужую жену на глазах у собственной невесты, отозвался император и поднял свой бокал. — Тогда позволь поднять бокал за твою невесту, столь же прекрасную, как восход, и пожелать вам счастья!

Тут уже я, зардевшись от комплимента, опустила глаза долу, а Мирра, которая всегда не любила, когда ей уделяли мало внимания, взяла в руки вилку и со зверским выражением воткнула ее в горошек на своей тарелке.

— Что вы, — слегка дрожащим голосом произнесла она, изучая горошину на своей вилке, — разве я могу считаться прелестной, с таким-то носом? — и, отправив горошек в рот, бросила на меня победный взгляд.

— Дорогая Лиарра, — в шоке от того, как на самом деле звучит мой голос в Миррином исполнении — неужели я говорю в такой писклявой манере? — запротестовала я, — это я недостойна похвалы, не с моими же… куриными мозгами. — не сдержалась я. — Помню, еще в детстве я могла натворить чего-то, а другие за меня за расхлебывали. И если бы мне было за это стыдно! Так нет, я абсолютно не чувствую вины за то, что творю!

Выпалив свою тираду, я залпом выпила второй бокал и поспешно засунула в рот кусочек хлеба, чтобы не сказать что-то еще.

— А я, а я, — завелась Мирра, — я только и делаю, что целыми днями читаю, со мной даже поговорить нельзя, потому что мой длинный страшный нос вечно в книге!

— А со мной — не о чем, потому что я за всю жизнь прочитала только азбуку, и ту — кое-как! — отозвалась я. — Но когда мне советуют углубить образование, я не слушаю, хотя с моими-то слоновьими ушами у меня должен быть отличный слух!

— А я… — начала было Мирра, но тут ее жених, сидящий напротив нее, видимо, пнул ее под столом, потому что она ойкнула и замолчала. Я тоже замолкла, окидывая взглядом сотрапезников. Император наблюдал за нашей перепалкой с непроницаемым выражением, а мрачный Аррен, следящий за нашей перепалкой, переводя глаза с меня на Мирру, словно следил за новомодным развлечением — теннисным матчем — налил себе полный бокал вина и залпом осушил его. Наверное, в этот миг он прощался с головой или карьерой. Его ничего не понимающая невеста, с открытым ртом уставившаяся на нас, внезапно бросила на Аррена быстрый взгляд и заговорила о новой театральной премьере, и я, чинно сложив руки на коленях, слушала ее, думая о своем.

Остаток ужина прошел спокойно — мы с Миррой больше не разговаривали друг с другом, изредка вставляя реплики в общий разговор, поддерживаемый в основной усилиями Аррена, его невесты, императора и его брата. Я с сожалением вынуждена была признать, что невеста Аррена, которую звали Констанс, была образованной, приятной девушкой, с которой я в обычных обстоятельствах захотела бы познакомиться поближе. В обычных — то есть, не в таких, когда я была тайно влюблена в ее жениха на протяжении десяти последних лет и не притворялась другим человеком. Однако после того, как сегодня за ужином я повела себя несколько… странно, вряд ли она захочет со мной сближаться. Ну и ладно, — решила я, ловя темный взгляд генерала, — чем дальше я буду от этой будущей счастливой семейной пары, тем лучше для меня.

В самом конце ужина Керо отозвал императора Рэйдена в соседний кабинет, "на пару слов о делах", как он выразился, и они удалились. Я спокойно сидела на своем стуле, вяло ковыряясь ложечкой в вазочке с мороженым, и не собиралась двигаться с места, но тут невеста Аррена, осмелев от отсутствия императора, придвинулась к нему и, вложив свои тонкие белые пальцы в его широкую ладонь, принялась что-то нашептывать ему на ухо. Почувствовав, как у меня в груди все переворачивается, я резко поднялась, со скрипом отодвинув стул.

— Пойду, проверю, скоро ли придет муж, — неверным голосом произнесла я и спешно удалилась в сторону двери, соединявшей кабинет и малый обеденный зал, где мы ужинали.

Однако, толкнув дверь и зайдя, я услышала свое имя и замерла. Окинув глазами пустующий письменный стол и ряд шкафов сбоку, я поняла, что мужчины, вероятно, беседовали, стоя где-то за шкафами.

— Ты же получил Мирру, — с нажимом говорил первый голос — Керо. — Так пойди на уступки, брат, и отмени налоги в моих землях на пару лет. Ты же знаешь, как я ее любил, но я отдал ее тебе — разве же тебе так сложно уступить в этом маленьком вопросе? Я как раз собрался строить новый дворец, и финансы будут очень кстати.

От его наглости у меня перехватило дыхание. Мало того, что он точно знает, что настоящая Мирра — с ним, так он еще и смеет вымогать какие-то выгоды, пользуясь неведением императора! И это его родной брат…

Пылая гневом, я прошагала вперед и, обогнув шкаф, остановилась перед мужчинами, которые беседовали, сидя в креслах.

— Я не вещь, чтобы обменивать меня на налоги, — колко отозвалась я. — А когда вы в следующий раз решите поменять меня на какие-то выгоды для себя, господин Керо, то вспомните, что вы итак уже МНОГО получили. Не заставляйте меня ГОВОРИТЬ об этом вслух, — я особо подчеркнула некоторые слова, чтобы он точно понял мой намек.

Мужчины, вежливо поднявшиеся при моем появлении, окинули меня одинаково внимательными взглядами: только в одном, тепло-ореховом, было написано понимание, а в другом, серебристо-сером, лишь спокойствие и легкое недоумение.

— Конечно, не нужно мешать личные дела и государственные, — брат императора тут же пошел на попятную. — Мы и так платим налоги по низкой ставке.

Император Рэйден же сделал шаг вперед и, предложив мне руку, повел обратно к гостям.

После того, как гости разошлись, я, пожелав императору спокойной ночи, спешно удалилась, опасаясь, что он остановит меня и начнет расспрашивать — но он лишь проводил меня долгим взглядом и ничего не сказал.

Стоило мне зайти в покои, как ко мне тут же с обеспокоенным лицом бросилась Розанна, принявшаяся стаскивать с меня платье и украшения.

— Розанна, — спросила я, наблюдая в зеркале за тем, как она расстегивает ряд длинных пуговичек на моей спине, — ты же шпионишь за мной, да?

Она замерла, и потом, подняв голову и встретившись со мной взглядом в зеркале, медленно кивнула.

— Ладно, — блекло отозвалась я, отходя от зеркала и стаскивая с себя диадему. — Шпионь дальше, если так нужно.

Тут мои силы кончились, и я устало упала в кресло. Розанна, неподвижно стоящая возле зеркала, внезапно подошла и села рядом, на небольшой пуфик.

— Я же говорила вам, сколько у меня племянников и племянниц, — глядя в одну точку, произнесла она. — Как вы думаете, что ОН с ними сделает, если я откажусь докладывать о вас?

Я молча кивнула, принимая ее объяснения. Был без слов понятно, кто этот "ОН" — тот, кто способен держать в узде всю нашу огромную империю, слепленную из разномастных магических и человеческих королевств. Император Рэйден.

— Я сожалею, госпожа, — тихо добавила она.

— Зови меня просто Мирра, — отозвалась я, потирая виски руками, надеясь прогнать боль от излишне выпитого шампанского.

— Но, — Розанна помедлила, но все-таки решилась. — Вы же не Мирра.

Я посмотрела на нее долгим взглядом, и потом все же кивнула. Мне было так тяжело от этого ужасного ужина, что я уже даже почти не боялась разоблачения.

— Ты расскажешь? — отрешенно спросила я, словно речь шла не о моей жизни, а о чем-то маловажном.

— Нет, — помедлив, произнесла девушка и впервые за последние несколько минут подняла на меня глаза. — Вы же делаете это не по собственной воле?

— Нет, конечно нет, — покачала головой я. — Если император узнает о. подмене, то он сотрет мое королевство с лица земли.

— Тогда от меня он этого не узнает, — уже тверже отозвалась цветочная фея, и, нахмурив брови, добавила: — Но вы должны быть очень, очень осторожны! Император не проводил с Миррой столько времени, сколько я — и поэтому он до сих пор не догадался. Но он умен и может понять все в любой момент.

— Давай спать, — решила я. — А завтра ты расскажешь мне, как лучше притворяться Миррой, хорошо?

— Хорошо, госпожа, — кивнула Розанна.

— Лиарра, — представилась я, но она упрямо помотала головой:

— Нет, лучше я буду звать вас, как прежде, чтобы не сбиться.

Я только молча кивнула и, поднявшись, сняла платье и отдала его цветочной фее. Только сейчас, скользнув глазами по серебристой ткани, я поняла, что Розанна, намеренно или нет, нарядила меня в любимый цвет императора, который он постоянно носил — серебро. Наверное, это была еще одна демонстрация того, что теперь я принадлежу ему. Демонстрация для его брата, для всех остальных и, может быть, частично и для меня.

Розанна, вытащив из шкафа и разложив на кровати ночную рубашку и пеньюар, оба одинаково вызывающие, удалилась. Я, поморщившись, окинула взглядом предложенные вещи и, все-таки одев их, подошла к зеркалу. На меня глянула усталая девушка, похожая на Мирру так же, как "Лиарра" сегодня была похожа на меня — то есть, не особо.

Стук в дверь раздался неожиданно, и, поведя рукой вдоль своего тела, я превратила комплект из пеньюара и ночной сорочки в платье — лиловое, просто в пику тому, что император приказал сегодня нарядить меня в серебро, в его цвет, и мне хотелось напомнить ему, что я — это отдельный человек, обладающий собственно волей, а не его вещь. Подозрительно глядя на дверь, я подошла и откинула защелку — сегодня днем Розанна по моей просьбе организовала защелки не только на дверях купальни, но и вообще на всех дверях в моих покоях. Но за дверью стоял не император.

— Лиарра, — генерал, при моем появлении поднявший голову и отлепившийся от косяка, улыбнулся мне шальной улыбкой и заплетающимся голосом произнес: — Я могу войти?

— Да ты пьян! — в ужасе прошептала я и, выглянув и убедившись, что снаружи больше никого не было, втащила его в комнату. — Не зови меня этим именем, вдруг кто-то услышит!

— Услышит, — согласился Аррен. — Он все слышит, он постоянно следит за нами, как кот за мышами, — с отвращением произнес Аррен, и я сразу поняла, про кого он говорит. В империи только один "он".

— Аррен, тебе удалось поговорить с Миррой? — торопливо спросила я. — Она вернется на свое место?

Аррен лишь досадливо поморщился и покачал головой.

— Сбежала, как только увидела меня издалека, — мрачно пояснил он и устало провел рукой по лицу. — Ничего, что-нибудь придумаем.

Я грустно вздохнула. По тому, какие взгляды «Лиарра» бросала на брата императора, было понятно, что она без ума от него. И вряд ли согласится вернуться и поменяться со мной. Но что же мне тогда делать? Всю жизнь провести под иллюзией?

— Ты уже видела подарок королевы? — генерал вдруг сменил тему и, окинув меня одобрительным взглядом, схватил меня за руку и потащил за собой в одну из самых дальних комнат в моих покоях — гардеробную. После того, как я обследовала свои комнаты, я ни разу туда не заходила. Что за подарок могла мне оставить королева в моей гардеробной? Платье?

— Вот, — Аррен, щелкнув пальцами, отчего светильники вдоль стен загорелись слабым теплым светом, подвел меня к стене, на которой висело огромное, собственно, всю стену и занимающее, зеркало.

— Она подарила мне это зеркало? — недоуменно спросила я, глядя в его темные глубины, и зеркальный Аррен в отражении отрицательно покачал головой.

— Смотри, — один взмах рукой — и отражение комнаты и меня с Арреном сменилось знакомым видом: заснеженные холмы, стоящие ровными рядами белые домики, яркие крыши новогоднего городка, построенного для туристов, шпили ледяного дворца вдалеке…

— Да это же зимнее королевство! — я, в полнейшем восторге, захлопала и широко улыбнулась. Вон там, в конце улицы, стоит мой особняк, а напротив, если перейти через звенящий ручей по крутому мостику — особняк Аррена и Мирры. В детстве я каждый день пересекала этот мостик бесчисленное число раз, а за последние пять лет не перешла ни разу.

— Теперь, если ты соскучишься, ты можешь в любой момент увидеть дом, — Аррен, наблюдающий за моим восторгом с легкой улыбкой, снова сделал свой сложный пасс — и зеркало опять притворилось обычным, заурядным куском стекала с серебряным напылением с обратной стороны, отразив нас.

— Лиарра, — попросил генерал, и в его голосе мне послышался странный надлом, — превратись обратно на минуточку, пожалуйста.

Я развернулась к Аррену. Он выглядел непривычно усталым и каким-то… всколоченным, что ли. Обычно он всегда был собран, и по его глазам никогда ничего нельзя было прочесть — а сейчас я угадала в них затаенную боль, и, дрогнув, послушалась. Он снова взглянул в зеркало, и я, повернувшись следом за ним, увидела высокого, крупного мужчину, чьи широкие плечи и внушительная фигура были затянуты в черное с серебром, и хрупкую девушку, казавшуюся еще тоньше рядом с ним. Как маленькая, полупрозрачная льдинка рядом с темным валуном, который заслоняет ее от безжалостного весеннего солнца. Хотя, может, наоборот, нас стоило сравнить со льдом и ледоколом, ломающим этот самый лед.

У генерала, видимо, тоже возникли какие-то ассоциации, потому что, развернув меня на за плечи, он вдруг порывисто прижал меня к себе, и, щелчком пальцев погасив свет, вдохнул запах моих волос.

— Давай просто постоим так пару минут, Лиарра, — попросил он, и я замерла, а потом несмело положила одну руку, затянутую рукавом из газовой ткани, ему на спину. От него слабо пахло алкоголем — наверное, сегодняшний ужин и ему непросто дался. Отстранившись, он наклонился ко мне, ловя губами мои губы, и я, всхлипнув, прошептала:

— Не надо… не трогай меня, не надо…

Вспыхнул свет.

— Дама же сказала, не надо, — сухо произнес император, и я, проморгавшись, с ужасом увидела у входа в гардеробную его фигуру в серебристом плаще.

В первое мгновение мое сердце ухнуло в пятки, и я даже не сделала попытки отстраниться от Аррена — но уже в следующей миг весь ужас ситуации полностью дошел до меня и я, охнув, отбежала на два шага назад. Хорошо, что я в своем собственном обличии, иначе было бы совсем сложно объяснить императору, что за отношения у его жены с ее братом!

— Ваше императорское величество, — произнесла я дрожащим голосом, вспомнив, что если я не притворяюсь Миррой, то должна приветствовать императора должным образом. Император сухо кивнул, и я, не глядя на него, попыталась прошмыгнуть мимо него в раскрытые двери, однако не тут-то было: он, перехватив меня за запястье, остановил меня. За то запястье, на котором был одет его собственный брачный браслет, как предмет магический, не поддающийся иллюзиям, и поверх которого сейчас и лежала его ладонь.

— Лиарра, — строго произнес он, и я подняла на него испуганный взгляд, — мой брат очень ценит вас. Сегодня он выглядел… счастливым. Может, вы объясните, свидетелем чего я только что невольно стал?

Пусть обвиняет меня в чем угодно, только не смотрит на браслет!

— Ваше величество, — пролепетала я, радуясь, что иллюзии изменяли и голос также, и мой собственный голос сейчас был совсем не похож на низкий, красивый голос Мирры, — просто… просто..

Что же сказать??? Что?

— Просто мы с Арреном давно знакомы, — наконец пролепетала я. — Мы знаем друг друга с детства. Я пришла попрощаться со своей подругой Миррой, не нашла ее …

— А я тоже пришел к Мирре и не увидел ее, — подхватил Аррен.

— Мы столкнулись тут, разговорились, и… я решила поздравить генерала с помолвкой.

— А я решил поздравить Лиарру с ее помолвкой, — подтвердил Аррен.

Император во время наших оправданий смотрел почему-то только на меня, и, подняв руку, вдруг коснулся моего подбородка, заставив поднять лицо.

— Вы как-то по-другому выглядите, — удивленно произнес он. — Не так, как на ужине.

Конечно, не так! Подруга, то ли забыв, как я выгляжу, то ли специально, притворяясь мной, наколдовала себе такой нос, что им можно было пользоваться при ходьбе вместо ходули. Мой же собственный нос был абсолютно обычных размеров. Нужно тоже наколдовать себе что-нибудь ужасное, — мстительно подумала я, — и пусть слушает сплетни о том, какая императрица страшила!

— Я просто… так волновалась на ужине, — пробормотала я, глядя в глаза Рэйдену и не решаясь первой отвести взгляд. Его серебристый взор, в котором клубилась магия, завораживал, притягивал, и когда он перевел взгляд на Аррена и отпустил мой подбородок, я почувствовала такое облегчение, которое чувствует рыба, сорвавшаяся с крючка. Протиснувшись мимо него, для чего мне пришлось вплотную прижаться к стене, и сделав еще один книксен, я со всех ног понеслась прочь из своих покоев.

Не знаю, о чем император разговаривал с генералом — я, выбравшись наружу, тут же забежала за ближайшую пушистую елку и, приняв собственный облик и поменяв сиреневые тона платья на серебро, без сил опустилась на землю. Подожду тут, на пушистом снегу, пока все не уйдут из моих покоев — видеться с императором снова, после того, как он устроил эту очную ставку с его братом на ужине, не предупредив меня, мне не хотелось. Тем более, есть вероятность, что прошлая ночь ему понравилась, и он будет настаивать на продолжении.

Сейчас же я злилась на него, злилась на Аррена — все еще за вчерашнее зелье, была опечалена — опять же из-за Аррена, и злилась на себя — за то, что опять не смогла оттолкнуть Аррена. Когда же его власть надо мной прекратиться? Хорошо, что я не альв — они обречены любить один раз в жизни. Любовь к Аррену всего за несколько лет успела выпить из меня все силы и всю волю — страшно подумать, что было бы, если бы эта любовь длилась вечно.

Слава богам, осталось потерпеть всего несколько месяцев… или лет… сколько там длится несчастная любовь? А потом я забуду его, встречу кого-нибудь другого и выйду замуж. И буду счастлива. Если смогу сбежать от императора.

Мне на лицо упала снежинка, а за ней — вторая, и через минуту сад уже заваливало пушистым, легким снегом. Аррен… грустит? Злится? Выбравшись на середину круглой, вымощенной камнем площадки среди деревьев, я легла прямо на землю и уставилась в черное небо, с которого сыпали пушистые снежные хлопья, искрящиеся в свете фонарей. Интересно, если я так и останусь тут на всю ночь, насколько меня засыплет? Могу и остаться — все равно мне не бывает холодно. Только вот спать на камнях будет жестковато, наверное.

— Мирра, — на этот раз императору не удалось подкрасться неслышно: его выдал скрип шагов на снегу. Опустившись прямо на землю, он поднял меня на руки, и, устроив у себя на коленях, сдул с моего лица снежинки.

— На улице холодно, а ты в одном платье, — укоризненно произнес он.

— Мне не бывает холодно, — отстраненно произнесла я.

Его плащ и мое платье красиво разметались вокруг нас, и серебро снега укрывало серебро ткани. Я подняла глаза на императора — его лицо, такое бледное, словно тоже слепленное из снега, казалось, отражало лунный свет, а выражение серебристых глаз казалось нечитаемым. И, может быть, поэтому мне вдруг захотелось узнать, что творится у него в голове.

— Почему вы любите меня? — спросила я с любопытством ученого, изучающего занимательное явление.

— Потому что ты красивая, легкая и беззаботная, как снежинка, Мирра, — отозвался мужчина, казалось, совсем не удивленный моим вопросом.

Легкая и беззаботная… если у меня и промелькнула мысль о том, что император может полюбить меня, Лиарру, то сейчас надежда на это должна полностью испарится — я была задумчивой и спокойной, а не легкой и беззаботной. Если ему нравятся беззаботные женщины, придется ему поискать кого-то другого.

— Нет, я спрашивала не про это, — я отрицательно качнула головой. — Это то, за что вы меня когда-то полюбили. А почему вы продолжаете любить меня… несмотря ни на что?

Несмотря на предательство и боль, которую Мирра ему причинила.

Он понял, и помолчав, произнес:

— Потому что я не могу по-другому. Я пытался — и у меня не получилось.

Я молча положила голову ему на плечо — его чувства были мне понятны. Я тоже пыталась вырвать свою влюбленность из сердца, отвлечься на какие-то дела, даже знакомиться с другими мужчинами — но все было бесполезно, мне так и не стало все равно. У людей есть такая поговорка — «мы любим до тех пор, пока не начинаем ненавидеть». Наверное, это верно. Сильная любовь не сменяется равнодушием, она может лишь превратиться в ненависть.

— Пойдем, мне холодно на тебя смотреть, — нарушил молчание император Рэйден и, поднявшись со мной на руках, понес меня по белым от снега дорожкам.

В его руках было неожиданно уютно и спокойно — пока стража не распахнула перед ним двери покоев и я не осознала, что он принес меня в восточный дворец. В свои покои, а не мои.

— Куда вы меня принесли? — возмутилась я, когда он поставил меня на пол, чтобы стряхнуть снежинки со своего плаща. Свою юбку я тоже слегка потрясла, и с нее упал целый ворох снега.

— К себе, — слегка удивленно отозвался император. — Останешься сегодня здесь со мной?

— Нет, — еще сильнее возмутилась я. — Тут, наверное, полно железа! Мы, феи, его не любим.

— Нет тут железа, все еще в прошлом году убрали, — терпеливо отозвался Рэйден. — Помнишь, специально для того и вынесли все, до последнего гвоздика, чтобы ты могла сюда приходить?

— А… — я судорожно пыталась придумать причину, которая бы позволила мне вернуться к себе. — У меня нет с собой зубной щетки!

— Есть у тебя тут зубная щетка, — напомнил император.

— Фууу… — скривившись, протянула я. Еще я Мирриной щеткой зубы не чистила! — Она же… использованная.

Закатив глаза, император повернул голову к двери и крикнул:

— Роннен! Принеси новую зубную щетку! В коробочке!

— Есть новую щетку, вашимператорскоеличчство! — протараторили за дверью, и я услышала торопливый, стихающий вдали топот.

— Ну как, теперь останешься? — перевел на меня взгляд мужчина, и я, молча отвернувшись, целеустремленно направилась к дверям.

— Ой! — взвизгнула я, когда меня неожиданно подхватили сильные руки. Прижав меня к груди, император прошел через несколько дверных проемов в самую дальнюю комнату, оказавшуюся спальней, и вместе со мной опустился на кровать.

— Ты злишься на меня? Из-за сегодняшнего ужина?

— И не только, — ядовито отозвалась я и попыталась высвободиться из его рук, но император только перехватил меня поудобнее. Тут я вспомнила, что Мирра вообще-то любит этого брата, Керо, и лицезрение его на ужине после насильственной свадьбы с другим должно было, мягко говоря, выбить ее из колеи. Может, истерику устроить, Мирра до них настоящая мастерица… Или хотя бы порыдать… — Вам нравится издеваться над нами, да? Над всеми нами?

— Нет, — отозвался он и заботливо поправил прядь волос, упавшую мне на глаза. — Над тобой я издеваться не собирался. А вот мой брат должен немного пострадать. Он это заслужил.

— Щетка для ее императорского величества! — проорали в соседней комнате, кто-то громко потопал и ушел, хлопнув дверью.

— Наказывайте кого хотите, только без моего участия, — холодно отозвалась я и, встав, направилась к двери. Император опередил меня и, нагнав у двери спальни, закрыл ее на защелку. Под его пальцами деревянная деталь засеребрилась, и от нее повеяло смертоносных холодом. Железо!

— Да… что вы такое? — пораженно произнесла я. Никто не мог превращать одни вещи в другие — и уж совершенно точно это не должно быть доступно человеческим магам! Иллюзии — это другое дело, иллюзии могли накладывать многие. Превратить одно платье, драное и старое, в новое и красивое — это тоже было возможно, потому что оба платья, по крайней мере, были сделаны из ткани. Но вот сколько нужно сил, чтобы перестроить все мельчайшие частички в куске дерева так, чтобы они обрели совершенно новые свойства и превратились в железо, я даже не могла представить.

— Купальня там, — император махнул рукой на дверь в противоположной стене, — щетка — тут, — на его раскрытой ладони возникла розовая картонная коробочка. Телепортация вкупе с только что продемонстрированной трансформацией так меня поразили, что я сначала взяла коробочку и послушно проделала полпути к купальне, и лишь потом вспомнила, что собиралась устраивать истерику.

— Ых ыхых ых ых, — ненатурально прорыдала я, бросаясь в купальню, и, захлопнув дверь, для надежности заморозила ее слоем льда. — Ыыыыы, как же вы меня обижаете, никто меня не любит, никто меня не ценит, — в купальне я тщательно обследовала все окна, не забывая изредка подвывать. Все окна оказались с железными замками, к которым я не могла притронуться, а к стенам я даже не могла подойти — от них так фонило железом, что мне становилось плохо, стоило лишь подойти к стене вплотную. Наверное, в них вделаны железные пруты. Обманщик, а сам говорил, что у него в комнатах нет железа!

На специальной полочке возле зеркала стояло две щетки, и, мстительно плюнув на каждую, я почистила зубы своей, новой, и убрала ее обратно в коробочку. Унесу с собой, а то вдруг император тоже захочет поплевать на мою.

Купаться я не стала — в своей комнате искупаюсь. Если императору нравятся чистые женщины, пусть возвращает меня в мои покои. Однако император не высказал никаких возражений и даже не предпринял никаких поползновений, и, когда я присела на край кровати, так привычно подгреб меня под бок и так удобно устроил мою голову на своем предплечье, что я поняла, что Мирра оставалась в этих покоях часто. Хотя следовало и раньше догадаться, если уж у нее тут и щетка лежит.

И тут, лежа в горячих объятиях императора и невидящим взглядом глядя в пустоту, я вдруг уловила ту мысль, что не давала мне покоя последние полчаса: если уж Мирра такая частая гостья в покоях императора, что у нее тут есть своя щетка, то что же было между ней и императором? Неужели все? А если все, то он точно знает, что она не девица, а значит, он уже точно знает, что я — это не она. Почему же он ничего не спрашивает? Может, я придумываю и они просто спали тут, обнявшись, как мы сейчас?

Я перевела взгляд на лицо спящего мужчины. Его ресницы отбрасывали длинные тени на щеки, и выражение лица даже во сне было сосредоточенным и серьезным. Так и не придумав, как мне выяснить, знает ли он, не подставив себя, я закрыла глаза и уснула.

Утром я проснулась от одуряющего запаха завтрака, а еще от того, что кто-то поцеловал меня в макушку.

— Вставай, соня, — шепнул этот кто-то, — я пошел, Розанна передаст тебе распорядок на сегодня. Увидимся в школе!

— Я уже закончила обучение, — сонно отозвалась я, переворачиваясь на другой бок. Неужели это один из таких снов, когда ты идешь на экзамен и понимаешь, что совершенно не готов? Да и почему мне снится школа, у меня же была гувернантка и я училась дома…

Окончательно проснувшись, я открыла глаза — и обнаружила, что я, во-первых, нахожусь в постели императора, а во-вторых, я тут совершенно одна. Он, бросив загадочную фразу про школу, вышел, оставив после себя только поднос с завтраком. Что ж, ладно, подожду, что мне скажет Розанна.

Подвинув к себе сервировочный столик, плотно заставленный тарелками с яичницей, поджаренным беконом и теплыми булочками, я первым делом цапнула с подноса чашку с кофе и сделала первый, самый бодрящий глоток. Давно уже заметила, первый глоток кофе — самый вкусный, остальные уже так, обычные.

Вчера я не сильно-то осматривалась по сторонам, больше думая о том, как бы мне сбежать, и сегодня оглядела помещение, как впервые. Огромная кровать, накрытая черной простыней и черным же одеялом, много дерева, лаконичные линии и минимум декора — покои императора выглядели довольно… уютно. Даже черная постель не внушала ужас, который должна внушать постель тирана, в которой он преклоняет голову после целого дня притеснения угнетенных народов, а навевала ассоциации с темной уютной норкой.

— Госпожа, — Розанна привычно стремительно ворвалась в комнату и слегка поморщилась, проходя в двери с металлическими замками. Рэйден так и не превратил их обратно в деревянные. — Я принесла вам платье, одевайтесь и идем собираться. Сегодня у вас в расписании визит в школу.

Школа! Значит, мне не послышалось.

— Что за школа? — подозрительно спросила я, подвигая Розанне кофейник и чистую чашку. Теперь она знает, что я никакая не "госпожа", а обычная самозванка, и может отбросить лишние церемонии. Однако Розанна, похоже, так не думала, и, бросив на меня укоризненный взгляд, выразительно покосилась на дверь. Ладно, значит, буду играть свою роль даже тогда, когда рядом никого нет.

— Первая императорская гимназия для девочек, — отрапортовала Розанна, передавай мне лист, — посмотрите программу, там написано, что они планируют.

Я, приняв лист, вчиталась в выведенные каллиграфическим почерком строчки. Какой красивый почерк у секретаря этой гимназии, ну или у того, кто готовил для меня программу! Пробежав глазами распорядок мероприятия (встреча — приветственная речь — концерт), я споткнулась на последнем пункте. Снежная крепость.

«Дабы продемонстрировать монаршее расположение и поддержку, ее императорское величество по просьбе учениц возведет во дворе гимназии снежную крепость», — было написано в программе, и, прочитав это, я резко почувствовала, как мое расположение к автору красиво выведенных строчек угасает. Я не смогу сотворить снежную крепость, даже если ученицы свалятся на колени и будут умолять об этом с рыданиями, да даже если от этого будет зависеть моя жизнь! Вот ледяную — пожалуйста, но если снежная фея вдруг построит ледяную крепость, это вызовет такое же недоумение, как если бы кошка вдруг решила полаять.

Решительно сделав последний глоток кофе, я встала и быстро оделась.

— Розанна, мне нужно найти генерала Ву, — скороговоркой проговорила я. — Где он может быть?

— Генерал Ву? — фея нахмурилась. — Он же обычно заходит к вам каждое утро? Наверное, если мы поспешим, то застанем его в ваших покоях.

Кивнув, я вышла из комнаты, и, пройдя насквозь все несколько комнат в покоях императора, вышла наружу. Да, как-то скромненько император живет, даже у меня больше комнат… Конечно, скорее всего, каждый предмет, который находится в императорских покоях, стоит дороже, чем мой особняк в зимнем королевстве, — например, зеленоватая фарфоровая ваза, которую я заметила на столике, явно древняя и дорогущая… но все равно, он же император, мог бы выбрать себе покои и побольше.

Оказавшись снаружи, я в первое мгновение зажмурилась от режущего глаза света: все вокруг укрыло белоснежным одеялом, и сейчас яркое солнышко безжалостно слепило, отражаясь от искрящейся снежной поверхности. Моргнув, я решительно зашагала вперед — и на полпути врезалось в кого-то высокого и твердого, вынырнувшего из-за поворота.

— Ой! — крепкие руки удержали меня от падения и, отстранившись, я подняла взгляд на того, кого как раз искала. — Аррен! Ты-то мне и нужен!

— Лиарра, — оглянувшись по сторонам, прошептал генерал, — где ты была? Я пришел к тебе пораньше, чтобы поговорить.

— А, да, я ночевала у императора, — торопливо пробормотала я. — Слушай, сегодня у меня запланирован поход в школу, и…

— Ты ночевала у императора? — перебил меня Аррен, и, подняв на взгляд, я с удивлением отметила, что его лицо слегка перекосило, словно он хлебнул вина и обнаружил, что вместо благородного напитка там был уксус.

— Ну да, — осторожно отозвалась я, не понимая, что ему не нравится. — А что в этом такого?

— Лиарра, — еще раз оглянувшись по сторонам, генерал цепко схватил меня за предплечья и принялся раздраженно выговаривать. — Ты же понимаешь, что чем больше времени проведешь с ним, тем больше вероятность себя выдать? А ночевать у него — это же… ни в какие ворота не лезет!

— Не опаснее, чем называть меня по имени, — разозлившись, таким же громким шепотом отозвалась я. — И не ты ли сам уговаривал меня выйти за него замуж? Теперь, когда я так хорошо играю роль жены, тебе стоило бы радоваться!

— Хорошо играешь роль, говоришь? — глаза Аррена сузились, и в них вдруг полыхнул огонь, в принципе не свойственный зимним фэйри. Он что, так разозлился из-за того, что я не ночевала у себя? — Я вижу, что ты так хорошо играешь свою роль, что даже ночевать не явилась! Что, благодарные зрители не отпускали?

— Знаешь что, Аррен, — вне себя от его нерезонного поведения, я сбросила его руки со своих плеч и сделала шаг назад, — сегодня мне нужно поехать в императорский лицей для девочек и создать там снежную крепость. Если хочешь — езжай со мной и строй эту крепость, если нет — то тогда я сделаю ледяной замок, а объясняться с Рэйденом будешь ты!

— С Рэйденом, значит, — нехорошим тоном отозвался генерал и я, чудовищным усилием воли сдержавшись, обошла его по широкой дуге и прошла в свои покои.

Аррен за моей спиной потопал прочь, умудряясь выразить свое недовольство моим поведением даже тем, как он наступал на снег.

Я тоже кипела от негодования — то есть, я должна была и как-то притворяться женой императора, и не проводить с ним время? Интересно, как, если он буквально запер меня вчера в своих покоях? Пусть тогда Аррен сам притворяется Миррой, если он знает, как такое осуществить!

Представив себе недовольного императора, пытающегося придумать, как бы потактичнее сообщить супруге, что у нее колется щетина на лице, я фыркнула и вошла в свои покои, хлопнув дверью так, что у меня за спиной с крыши свалился целый сугроб.

Розанна появилась через несколько минут, и, пока она делала мне прическу, я немного успокоилась. Во время ссоры с Арреном я как-то не подумала попросить его сделать мне тиару, и поэтому Розанне пришлось украсить мои волосы человеческими украшениям. Впрочем, получилось неплохо — она перевила мои косы нитками жемчуга, который прекрасно сочетался с приготовленным для выхода платьем. Конечно же, серебристым.

До того, как мне сегодня принесли программку, я наивно полагала, что императрица целый день лежит на диване и, томно обмахиваясь веером, изредка открывает рот, куда кто-то расторопный подкладывает полупрозрачный, налитый соком виноград. Как оказалось, у меня тоже будут свои обязанности — хотя бы такие простые, как появляться на официальных мероприятиях. В принципе, если бы мне не нужно было демонстрировать снежную магию, я была бы вовсе не против.

Подумав, как я буду выкручиваться, когда ученицы, трогательно сложив руки, попросят сделать им снежный замок, и ничего не придумав, я набросила на плечи легкую накидку и вышла наружу. Карета уже ждала меня, как и император, как раз подходящий к ней со стороны главного дворца. Подняв на меня взгляд, он подал мне руку, и я уже было протянула свою, как меня вдруг подхватили под локоть и буквально впихали в карету.

— Прости, Мирра, чуть было не опоздал, — пробормотал генерал Ву, отпуская мою руку и глядя на императора чуть ли не с вызовом, и я бросила на него нервный взгляд. Что он задумал? Я думала, он не поедет?

Однако Аррен не был похож на того, кто не поедет, потому что он подождал, когда император сядет на свое место и совершенно спокойно забрался в карету, устроившись напротив.

— Генерал Ву, — Рэйден, разглядывая его с легкой, едва заметной усмешкой, мягко спросил: — У вас вдруг появился интерес к женскому образованию? Помнится, вы считали, что место женщины — у плиты?

— Я? — ненатурально удивился генерал, вцепляясь в сиденье, как будто кто-то собрался выгонять его из кареты. — Эээ… Никогда не поздно признать свои ошибки, ваше императорское величество! — вывернулся он, и император, хмыкнув, откинулся на бархатное сиденье. Кучер воспринял это, как приказ трогаться, и карета чинно покатилась к воротам, где к нам присоединился взвод гвардейцев в ярко-красных плащах. Генерал Ву носил почти такой же, только на тон темнее, и сейчас его плащ кровавым пятном распластался по сиденью кареты, странно контрастируя с нашими, бледно-серебристыми одеяниями. Лучше бы он остался, — вдруг подумала я, ловя его взгляд и отворачиваясь.

Промчавшись по заснеженной дороге, мы въехали в город, и я закрутила головой, разглядывая яркие домики и украшенные лавочки вдоль главной улицы, по которой мы ехали. В витринах были выставлены пирожные, кукольные домики и механические игрушки, картины и невообразимо элегантные наряды. Нужно будет обязательно сбежать из дворца и погулять по городу! Я же совсем ничего тут не видела…

Тут кто-то переплел свои пальцы с моими и, вздрогнув, я перевела взгляд на императора, который внимательно наблюдал за моим восторгом.

— Когда появится время, я обязательно отведу тебя в город, — шепнул он, наклоняясь ко мне, и я с энтузиазмом закивала. Хочу, обязательно, только нужно будет как-то замаскироваться! Я могу просто навести иллюзию, а император пусть наклеит фальшивую бороду… или усы…

Тут я случайно взглянула на сидящего напротив нас Аррена. Лицо его было мрачно, а взгляд непрестанно буравил наши сцепленные руки. Ужас, нельзя так смотреть на своего сюзерена, император же его с плинтусом сровняет!

Однако император даже не смотрел на него и, все еще не отпуская моей руки, наклонился ко мне и принялся негромко рассказывать про свои любимые места в городе. Я слушала его вполуха, то и дело бросая нервные взгляды на Аррена, который все мрачнел и, казалось, готов был взорваться. Да что за муха его сегодня укусила? Улучив момент, когда Рэйден отвернулся, чтобы указать на свой любимый парк, я украдкой пнула Аррена в ногу и он, вздрогнув, наконец-то натянул на лицо маску равнодушия.

Тут мы подъехали к светлому зданию в классическом стиле, с колоннами и высокими окнами, от которого, несмотря на всю его элегантность, так и веяло мелом и дисциплиной. Завидев толпу встречающих, я вдруг так занервничала, что вцепилась в руку помогающего мне выйти из кареты Аррена так, что он поморщился. Так ему и надо, все утро действует мне на нервы, — мстительно подумала я, напоследок вонзая ногти в его ладонь и тут же отпуская ее, чтобы опереться на локоть императора.

— Не переживай, это всего лишь дети, — шепнул мне на ухо Рэйден, ведя меня по вымощенной камнем дорожке к дверям. Навстречу нам уже спешила немолодая дама, затянутая в строгое платье, и с такой идеальной осанкой, словно проглотила палку. Наверное, директриса.

— Ваши императорские величества, — дама присела в реверансе, я улыбнулась, Рэйден поприветствовал ее по имени — и откуда он его знает? Никто ему не подсказывал…Наверное, у него просто хорошая память, я вот вечно забываю имена.

Директриса повела нас внутрь и начала заводить в классы, открывая двери одну за другой, и я, натянув на лицо благожелательную улыбку, кивала и рассматривала здание. Женщина заводила нас прямо в классы, в которых шли занятия, и учительницы, присев в книксене, продолжали уроки, стараясь не запинаться и не заикаться. Впрочем, все, кроме одной, совсем еще молоденькой учительницы с лицом, обсыпанном веснушками, и забавными круглыми очками.

— Девочки, вам выпала уникальная возможность! — восторженно выпалила она, пожирая меня каким-то кровожадным взглядом, — вместо того, чтобы изучать волшебные расы по учебнику, вы можете сами задать ее императорскому величеству абсолютно любые вопросы!

Директриса слегка нахмурилась и уже открыла рот для возражения, как я спешно произнесла:

— Конечно, пусть спрашивают, — и поощрительно кивнула крошечной девочке на первой парте. Совсем еще мелкая — наверное, тут идут занятия для первого класса.

— Ваше величество, — с трудом выговорила она тонким голосочком, — а летом вы растаете?

Кто-то слева от меня фыркнул, но когда я повернулась, лицо императора было уже абсолютно спокойным.

— Конечно, — серьезно подтвердила я, — только лужа и останется.

С лица молоденькой учительницы сползла улыбка, и она озадаченно заморгала, наверное, вспоминая, где в ее учебнике такое написано.

— А где же тогда его императорское величество возьмет новую жену? — бесхитростно спросила все та же девочка за первой партой. Глаза у нее горели восторгом — еще бы, вживую увидела тетю, которая скоро растает!

— Новую слепит. Из снега, — с убийственной серьезностью продолжила я, и директриса издала невнятный звук, безуспешно попытавшись замаскировать его кашлем. Во взгляде же молоденькой учительницы читался ужас вперемешку с жалостью — конечно, ведь жить мне оставалось всего пару месяцев, до весны!

— Ее величество шутит, — вмешался Рэйден, видимо, пожалев педагогический состав этого заведения, и обаятельно улыбнулся: — Дорогая, не нужно пугать детей, — в его тоне слышалась укоризна, но в глазах плясали смешинки. Наверное, представил, как будет лепить себе новую жену, когда снег выпадет.

Впрочем, ученицы не выглядели напуганными, а пожирали меня глазами с диким восторгом — наверное, гадали, с какого места я начну таять. Кто-то даже попытался украдкой потрогать юбку, и, выяснив, что она сделана из обычной ткани, а не, скажем, льда, разочарованно вздохнул.

Школа оказалась действительно современной и хорошо оснащенной, — там был и гимнастический зал, и плавательный бассейн, и кабинет химии с кучей пробирок — но больше всего меня поразило не здание, а лица людей. Все они, и ученики, и учителя, смотрели на императора с плохо скрываемым обожанием. Неужели его так любят поданные?

В зимнем королевстве никто, конечно же, не осмелился бы грубить императору или даже смотреть на него с недовольным видом — но все равно, когда он там появлялся, самое большее, на что он мог надеяться — это тщательно выверенная вежливость, замешенная на страхе. Император объединил все страны много лет назад, когда миры, волшебный и человеческий, схлопнулись — и если люди, возможно, были этому рады, то волшебные королевства сдались только под угрозой полного разрушения.

Для нас, волшебных народов, Рэйден был захватчиком, тираном, по какой-то шутке судьбы обладавшим магией невообразимой мощи — и лишь поэтому волшебные королевства, и зимнее, и летнее, преклонили перед ним голову. Что ж, видимо, люди воспринимали его не как тирана, а как спасителя, иначе зачем бы вот та молодая учительница пожирала императора восторженным взглядом? Ладно еще она одна, но такое же выражение было написано на лицах учительниц постарше и всех учениц, а еще на зверской физиономии дворника, украдкой подглядывающего с лестницы.

Сияние обожания проливалось не только на императора, но и частично — на меня. Когда меня спросили что-то (указанное в моей программке, поэтому ответ был у меня заготовлен заранее), я в первую секунду замешкалась, стушевавшись под сотнями направленных на меня глаз — мы уже были в актовом зале — но все-таки собралась и ответила. Дальше все прошло проще, и я спокойно общалась с ученицами, изредка ловя на себе одобрительные взгляды Рэйдена. Наверное, я все делала правильно.

Генерал стоял за нашими спинами, и я не знала, что за выражение написано на его лице, — но, когда ученицы попросили меня наколдовать им эту злополучную крепость, с готовностью пошел вместе со мной на балкон. Крепость нужно было построить на лужайке перед зданием школы и я, волнуясь, протянула пальцы и создала облако сверкающей ледяной пыли — нужно же хотя бы притвориться, что колдую? Император же стоит прямо рядом со мной и смотрит на лужайку поощряющим взглядом. Кстати, а не способен ли он понять, кто действительно возведет волшебный замок?

Генерал не стал ни вытягивать руку, ни шевелить пальцами — он просто бросил на лужайку пристальный взгляд, и на ней, словно из ниоткуда, возник снежный замок. Я в волнении затаила дыхание — и, когда ледяная пыль улеглась, сцепила зубы, делая вид, что все идет по плану.

Замок стоял на лужайке, и он был сделать из снега, как и требовалось. Но… Когда я думала о снежном замке для школы девочек, мне в голову приходило что-то воздушное, легкое, с высокими башенками и ажурными сверкающими перилами. Замок снежной принцессы. Генерал же, как все военные, думавший прежде всего о практичности, построил неуклюжее, квадратное укрепление с узкими бойницами и массивными стенами, на которых можно было разглядеть снежные пушки и даже скатанные из снега снаряды для них. Да это же крепость для мальчиков, а не для девочек!

Но говорить что-то при всех было совершенно невозможно, и поэтому я развернулась к собравшимся с улыбкой, словно приклеенной на лицо, и делая вид, что меня безумно радует уродливое творение «моих» рук.

— Девочки, поблагодарите императрицу! — строго шикнула директриса, и они, отлипнув от окон, хором произнесли:

— Спасибо, ваше императорское величество!

В их тоне мне тоже послышалось разочарование. Хотя, может, мне показалось? Все-таки даже военная крепость, выстроенная из снега с помощью магии, должна заинтересовать детей. И девочек в том числе…

Воспитывали их в этом учебном заведении слишком хорошо, чтобы они могли сказать вслух, что они на самом деле думают, но по тому, что потянулись из зала они довольно медленно, я подумала, что они все-таки не сильно рады, и виновато вздохнула.

Когда мы шли к карете мимо снежного монстра, раскинувшегося на лужайке, я окинула крепость внимательным взглядом — может, вблизи она выглядит лучше? Но крепость снизу выглядела еще внушительнее и массивнее, чем сверху, с балкона актового зала. Ладно, все равно ее теперь не переделаешь, буду делать вид, что очень довольна этим уродливым строением.

Только разместившись в карете, я почувствовала, как я устала за этот короткий визит. Неужели император постоянно вот так вот встречается с людьми, что-то им говорит? А ведь кроме этого он еще должен решать кучу всяких проблем. Да уж, то, что я временно стала императрицей — довольно ужасно, но как же хорошо, что я не стала императором!

Сам же император, похоже, не испытывал никакой усталости от своих обязанностей. Поймав мой взгляд, он еле заметно улыбнулся мне и, вдруг придвинув меня к себе, приобнял. Его рука нашла мою ледяную ладошку, а его горячие пальцы обхватили мои, и я, вдруг отчего-то смутившись, отвела взгляд.

По дороге во дворец Рэйден так и не отпустил меня, сжимая в объятиях. Меня окружил запах его парфюма, сложного и резкого, но тем не менее приятного, и я неожиданно для себя почувствовала, что напряжение, сковывавшее меня с того самого момента, когда я узнала, что должна ехать в лицей и с кем-то там встречаться, медленно меня отпустило. Хорошо, что я была там не одна — мне пришлось только улыбаться и отвечать на пару вопросов, основную часть беседы взял на себя Рэйден.

Вообще-то, император не обязан был сопровождать меня — курирование женской школы, скорее всего, планировалось как личное занятие императрицы, но он все-таки поехал, и от этого меня вдруг охватило неожиданное чувство, от которого потеплело в груди — признательность. Благодарность. Подняв взгляд на мужчину, я обнаружила, что он смотрит на меня в ответ, и его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую ресничку…

— Мирра, может, хочешь прогуляться по городу прямо сейчас? — сглотнув, предложил император, и на меня словно вылили ведро холодной воды. Как бы он на меня не смотрел, как бы не поступал — все это было предназначено не мне, и не стоило об этом забывать.

— Спасибо, я устала, — сухо отозвалась я и уставилась в пол.

Рэйден не стал наставать, и остаток поездки прошел в молчании: Аррен молчал недовольно, я — обижено, а император — абсолютно бесстрастно.

Стоило карете подъехать к западному дворцу, моим покоям, как я выпрыгнула из кареты, кажется, даже не дожидаясь ее полной остановки и, торопливо пробормотав слова прощания, влетела в двери.

— Госпожа, как все прошло? — Розанна, вышивавшая на стуле у окна, при моем появлении взволнованно поднялась. — Вам удалось сотворить замок?

— Да, — кивнула я, без сил падая в кресло и запуская пальцы в прическу, — только… страшноватый.

— Да? — удивилась девушка. — Ну и ладно, зато сами вы прекрасно сегодня выглядите, — оптимистично заявила она, и я бросила на нее выразительный взгляд. Откуда она знает, как я выгляжу, если я все время под иллюзией?

Встала я сегодня поздно, а поездка, хоть и довольно непродолжительная, вместе со всеми сборами и передвижениями до места и обратно заняла чуть ли не полдня, и поэтому сейчас уже смеркалось.

Попросив Розанну принести ужин, я уютно устроилась в кресле с книгой и, уткнувшись в нее, так же прекрасно поужинала. Давно я так спокойно не проводила время, как в этот вечер — то незапланированный переезд в императорский дворец, то свадьба, тоже незапланированная, то ужины, после которых трясет так, что хочется что-нибудь разрушить — и поэтому сегодняшний вечер стал приятным исключением. Даже император не заходил — только прислал записку, что сегодня занят, но вот завтра, если я не против, пригласит меня на прогулку в город. Я была не против, и Розанна скрылась в гардеробной — искать подходящий наряд.

Кстати, странно, что император, так стремившийся заполучить Мирру, сейчас не балует ее вниманием — но, с другой стороны, мне это только на руку. Как сказал Аррен, чем меньше времени я с ним проведу, тем меньше шансов выдать себя.

Книга была интересная — про такую прекрасную любовь, которая смела все препятствия, совершенно непреодолимые, и восторжествовала, и я ложилась в кровать со смутным желанием — вот бы и у меня было так же… Ну, не прямо так же, потому что героиню романа и похищали, и запирали, и бросали, пока она наконец-то не обрела свое счастье. Но я тоже хочу полюбить и быть любимой. И чтобы любили меня, а не образ какого-то другого человека.

Закрыв глаза, я уже было приготовилась уснуть, как в моей голове всплыл образ уродливой снежной крепости. Я неуютно поежилась и перевернулась на другой бок. Образ не отступал. Теперь все подумают, что императрица — совсем криворукая, если даже приличный замок не может наколдовать… Нет, надо спать. Замок уже стоит, что я могу сделать? Не переделывать же его?

Видение снежной крепости не желало меня покидать, и в моей голове вместо нее на лужайке перед школой уже десять раз вырос воздушный замок ледяной принцессы. Поняв, что не усну, я со вздохом поднялась и потащилась одеваться. Ну вот какое мне дело, кто что подумает обо мне и о моих художественных способностях?

Спешно одевшись, я на цыпочках пробралась к входной двери и, увидев сквозь занавешенные окна силуэты охранников перед дверью, вернулась к себе и открыла окно. Хотя бы в моих покоях на дверях и окнах нет железных защелок, спасибо и на этом!

Легко спрыгнув на снег, я бесшумно затворила окно и, озираясь, побежала к ограде. Через нее мне не перелезть, но почему бы не сделать ледяную лесенку вверх? Которая закончится ледяной же горкой вниз? Перебравшись таким образом через ограду, я поднялась и, отряхнув платье, одним взмахом разрушила ледяное сооружение. Ни к чему оставлять за собой улики.

За пределами дворца было безлюдно и темно, и я тут же пожалела, что не взяла с собой лошадь — хотя как бы я перетаскивала ее через ограду? Ладно, тогда по старинке — сделаю ледяную дорожку прямо до города и докачусь по ней. Не пешком же идти.

Уже перед самым въездом в город я догадалась сбросить иллюзию: если кто-то увидит бродящую по ночам фею, то пусть это будет незнакомая никому фея, а не императрица. А то потом догадки будут — одна хуже другой.

До школы я добралась на удивление быстро: просто пробиралась по пустым ночным улицам, залитым лунным светом, к шпилям лицея, видневшимся издали. Возле ворот я поколебалась, что делать: разрушить снежную крепость и поставить на ее место свой замок? Нет, так делать не стоит, это же сооружение Аррена, нужно отнестись к нему с уважением. Просто поставлю свой замок рядом.

Мне не нужно было даже заходить в ворота — я просто взмахнула рукой, и из заискрившегося, уплотнившегося воздуха медленно, начиная с башенок, вырос воздушный замок ледяной принцессы. Я добавила иней на стены и узоры на окна, и замок заискрился в слабом свете фонарей. Вот так-то лучше…

Удовлетворенно улыбнувшись, я развернулась — и нос к носу столкнулась с тупо разгадывающим меня бугаем. Его явно бандитская физиономия отражала все трудности, с которыми двигались шестеренки в его мозгу. Наконец он додумался до чего-то и радостно произнес:

— Эта…эльфа!

Я поморщилась. И почему все путают? Я не альв, я фея…

— Да это фея! — словно подслушав мои мысли, возмутился второй бандит, тощий и мелкий, подбегая к первому. — Видишь, зимой да без пальта?

— Дык пусть идет к нам, — хохонул третий, выруливая из подворотни сзади меня, — у нас и польты есть, и так… согреем!

Я, лишь фыркнув, прошла вперед, прямо на двоих, и когда до них оставалось всего пару шагов, пустила по земле под их ногами тонкий пласт льда. Легкий магический толчок — и, судорожно взмахнув руками, бугай и мелкий повалились на землю, а я припустила бежать — скорее всего, я со всеми справлюсь, но все-таки лучше скрыться…

Оно полетело в меня сзади — холодное, опасное и смертоносное, и, резко обернувшись и создавая щит, я уже думала, что не успею. Железо. Оно способно пробить мой щит. Оно способно убить меня.

Но нож, сверкнув, врезался в туманную преграду, повисшую перед моим лицом — полупрозрачного, изящного, словно сотканного из дыма и лунного света дракона, и осыпался темной пылью. Полупризрачный защитник, исполнив свою задачу, тоже исчез. Нападавшие еще не поняли, как им реагировать, как над головой послышалось мерное хлопанье гигантских крыльев, и, задрав голову, я увидела над собой огромный серебряный силуэт. Дракон!

Завопив, преступники попытались скрыться, но, едва встав, тут же повалились на землю, поскользнувшись на созданном мною льду. Я же, как завороженная, стояла и смотрела на то, как дракон устремился вниз — и вместо него между мной и бандитами приземлился уже человек. Он плавно коснулся ногами обледенелой земли, складки его серебристого плаща медленно опали, а тяжелая масса темных волос рассыпалась по плечам…

— Аааа!!! — завопили бандиты, пытаясь отползти назад. — Дракон! Он нас сожрет!

Мужчина, однако, лишь щелкнул пальцами — и злополучные преступники исчезли. Я, сделав шаг назад — пойду-ка я, какие-то у меня плохие подозрения насчет того, кто этот дракон — тут же позорно поскользнулась на собственном льду, и, взмахнув руками, свалилась бы, если бы меня не подхватили за талию.

— Лиарра? — император Рэйден, нахмурившись, окинул меня взглядом. — Что ты здесь делаешь?

Я нервно сглотнула. Император прижимал меня так крепко, что, наверное, мог бы почувствовать мое судорожно колотящееся сердце, и его лицо было слишком близко к моему. Что он здесь делает? Неужели следил за мной от дворца?

— Гуляю, — заторможено отозвалась я, и император наконец-то поставил меня в вертикальное положение. — А вы?

Прекрасно, допрашиваю правителя страны, что он делает в своей собственной столице.

— И я гуляю, — что-то промелькнуло в его серебристом взгляде, что-то, чему я не могла дать определение. — Твоих рук дело?

Он, обернувшись, взглянул на замок, все так же сверкающий в свете фонарей, и я неохотно призналась:

— Ну… да.

— То есть, ты приехала в город, вышла ночью погулять и решила построить замок на свободном месте? — нейтрально уточнил император, и я неуверенно кивнула. Прекрасно, если он еще обо всем не догадался, то точно решил, что я идиотка.

— Ладно, пойдем, — вздохнув, император подал мне руку, и я не осмелилась отказаться.

— Куда? — однако, все же спросила я. Мало ли куда он меня повел — может, сейчас отправит порталом в замок своего брата, и выбирайся потом оттуда!

— Погуляем по городу, — совершенно спокойно отозвался император. — Ты же вышла погулять? — дождавшись моего судорожного кивка, он продолжил: — А гулять по ночам в одиночку опасно.

Отметив про себя, что заглянуть к жене ему некогда, а показывать город малознакомым девицам время есть, я кивнула, и мужчина уверенно повел меня куда-то вправо.

— А что будет с разбойниками? — спросила я, чтобы разрушить напряженное молчание.

— Отправил их в тюрьму, — равнодушно отозвался император. — Посидят до утра, а утром уже стражники ими займутся. Представляешь, как они удивятся, когда утром в пустой запертой камере окажутся три новых преступника? — он вдруг обернулся ко мне и подмигнул. Он! Может, император еще и шутить умеет? И даже смеяться?

Я в ответ несмело улыбнулась, и губы мужчины в ответ тоже тронула легкая улыбка. Он вдруг ловко обхватил меня за талию, и из темной, узкой улочки мы вмиг переместились на оживленную улицу, умудрившись никого при этом не сбить.

— Ой… у меня после телепортации голова кружится, — призналась я, отстраняясь.

— А что, уже довелось так перемещаться? — удивился император, и я прикусила язык. — Я думал, я один владею этим умением.

— А, кстати, как так вышло? — невинно поинтересовалась я, оглядывая улицу.

— Потому что я наполовину дракон, наполовину — феникс и наполовину — маг, — пояснил Рэйден, увлекая меня к ярким огням таверны, и я бросила на него подозрительный взгляд. Не много ли в нем половин? — Так получилось, — пожал он плечами. — Мои родители вступили в тройственный брак по законам фениксов. Тогда они жили в горах фениксов, и магия того места почему-то решила одарить меня, передав мне способности от моих родителей. Всех, — подчеркнул он, — так я и получил и огненную силу фениксов, и водяную магию драконов, и стихийную человеческую. Это, конечно же, секрет — но теперь мы одна семья, и я могу доверить его тебе.

От таких новостей у меня голова пошла кругом. Тройственный брак? Получается, втроем? Ну и обычаи у этих фениксов… Однако сейчас меня больше беспокоила его последняя фраза.

— Семья? — недоуменно переспросила я. — А, вы про то, что я — невеста вашего брата?

— Ну, можно и так сказать, — согласился Рэйден, распахивая передо мной дверь и заводя внутрь. Я только хмыкнула — сама я ни в чем признаваться не собираюсь, поэтому, если у него есть подозрения, пусть озвучивает их сам.

Едва за нами захлопнулась дверь, как к нам кинулся хозяин, пожавший императору руку и назвавший его «господин Генрих».

«Господин Генрих», видимо, часто бывал в этом заведении, потому что, не глядя в меню, скороговоркой заказал несколько блюд. Я же с любопытством оглядывалась — хозяин усадил нас в углу зала, так, что мы видели всех посетителей, а сами были полускрыты раскидистым фикусом и полупрозрачной занавеской. Вот и гуляем с императором по городу, как он и обещал. Ему даже усы клеить не пришлось — вряд ли в этом уютном, но простом заведении кто-то бывал при дворе и видел императора, а по газетным иллюстрациями узнать человека сложно.

Когда принесли напитки и Рэйден сам, проявив галантность, налил мне полный бокал вина, я сразу же нервно выхлебала половину. Хотя император не задавал неудобных вопросов, руки у меня все равно мелко тряслись, и я втайне мечтала оказаться подальше отсюда и от императора.

Он тоже не стал отставать от меня и, подняв бокал «за нашу встречу», сделал глоток. Я допила свой бокал, и перед глазами у меня все поплыло — все-таки ужин был давно, а алкоголь на меня всегда быстро действовал.

— Скажи мне, Лиарра, — Рэйден взял мою руку в свою, и я удивленно уставилась на его пальцы. Они слегка расплывались, и казалось, что их по крайней мере двенадцать. — Как ты познакомилась с моим братом?

Значит, хочет напоить меня и выведать информацию, — мрачно подумала я, мило улыбаясь и отхлебывая еще — для храбрости. В голову, как назло, ничего не лезло, я, помучившись, я выдала начало прочитанной сегодня книги:

— Он спас меня… На мою карету в лесу напали разбойники, когда я ехала в пансионат, а граф…

— Граф? — удивленно переспросил император.

— То есть, его высочество, — поправилась я, — меня спас. Вот. А вы как познакомились с женой? — задала я встречный вопрос и для верности засунула в рот сырный шарик, пожареный со специями. Лучше помолчу, а он пусть говорит.

— На зимнем балу, — император задумчиво уставился на свой бокал, — я приехал с визитом в зимнее королевство, и меня пригласили на бал. Там, через весь зал, я увидел совершенно невероятную девушку в лиловом платье и в ледяной короне. Она стояла у стены, и я начал проталкиваться к ней — как вдруг на меня налетала Мирра. Она так перепугалась, что мне пришлось долго успокаивать ее, а потом пригласить на танец. Так мы и познакомились.

Я мысленно закатила глаза. Вот император, вроде умный, а не догадался, что просто так люди друг на друга не падают! Наверное, Мирра весь вечер подбиралась к нему, чтобы понатуральнее налететь. Тут император поднял на меня внимательный взгляд, и до меня наконец-то дошло все, что он сказал.

Перед глазами возник тот бал пять лет назад. Тогда я надела сиреневое платье с серебристой вышивкой, и на мне была моя обычная ледяная тиара. Он что, признается мне, что я ему тогда понравилась?

Ну конечно. Так понравилась, что он ждал пять лет, чтобы сказать. Да и вообще, на том зимнем балу, наверное, было штук сто ледяных фей, и ровно половина из них, скорее всего, была в лиловом. Не в красное же наряжаться? Цвета волшебного народа зимнего королевства — холодные.

А может, он… мстит? Его брат, Керо, тайком встречался с Миррой. Если император действительно считает, что Мирра сейчас у него во дворце, а Керо встретил другую девушку, то, может, он решил отплатить ему той же монетой и соблазнить его невесту?

А если он подозревает, что невеста брата — это замаскированная Мирра, то, рассказывая ей, что она ему вначале даже не понравилась, он может немного ее уколоть — то есть, в любом случае он отомстит тем, кто пренебрег им и предал его. Хотя нет. Если бы он думал, что сейчас перед ним сидит Мирра, то схватил бы ее и уволок во дворец, и все.

От всех эти сложных мыслительных цепочек у меня испортился аппетит, и, вяло поковырявшись в тарелке, я отложила вилку.

— Невкусно? — тут же отреагировал мужчина.

— Нет, все очень вкусно, просто устала, — я выдавила из себя вымученную улыбку, изо всех сил делая вид, что сейчас усну.

— Пойдем, отведу тебя в…

— В гостиницу, — перебила его я, мило улыбаясь. — В эту, на главной улице…

— Империал? — подсказал император, и я быстро закивала.

Подав мне руку, император вывел меня из зала, бросив на стол несколько монет, слабо блеснувших серебром, и, без предупреждения обхватив меня за талию, на миг сжал. Однако, когда круговерть и тьма перехода рассеялась и улица, рассыпавшаяся на тысячу осколков, снова собралась вокруг нас — только уже не та, а другая, шире и освещённее — он все еще не торопился разжимать объятия. Мы стояли возле дома, теряясь в густых тенях, и глаза императора серебристо светились во мраке.

— Ну что, Лиарра, — проникновенно произнес он, — может, уже хватит притворяться? Мне, признаться, немного надоело…

От его слов меня прошиб холодный пот, и, вздрогнув, я уставилась на него, как кролик на удава. Хватит притворяться Миррой? Или…

Тут он, прижав меня еще крепче, как будто это было возможно, наклонился и прикоснулся своими губами к моим — сначала осторожно, а потом — властно и требовательно, так, что у меня подкосились ноги и я судорожно ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. У его губ был вкус вина, пьянящий и терпкий, и его руки, обхватив меня за плечи, не позволяли отстраниться — а я попыталась, попыталась оттолкнуть его — но он лишь перехватил мое запястье и прижал ладонь к стене, переплетая наши пальцы. Его язык вторгся мне в рот, и я судорожно всхлипнула — так меня еще не целовали. Даже он сам.

Воспоминание о том, чем все кончилось в прошлый раз, опалило мои щеки, и, вывернувшись, я все-таки оттолкнула его и отбежала.

— Что вы себе позволяете! — я хотела выпалить это гневно, но получилось как-то растеряно, и, смутившись и разозлившись от этого еще сильнее, я, подхватив юбки, бросилась в гостиницу.

Я боялась, что он догонит меня — но он остался на месте, провожая меня задумчивым взглядом, и, когда я на миг остановилась в дверях гостиницы, на моих глазах истаял темным дымком. Телепортировал.

Дыша так, словно пробежала марафон, я прошла в раскрытые двери и рухнула в первое попавшееся место в фойе гостиницы. Только сейчас я обнаружила, что сжимаю руки перед собой, и, кое-как разжав дрожащие пальцы, опустила их на юбку. И что это сейчас было?

Открыв глаза утром, я первым делом прокрутила в памяти случившееся накануне. Что же мне теперь делать?

Вернулась я вчера уже неприлично поздно, так что, ожидаемо, проснулась чуть ли не в полдень — да и то не сама, а оттого, что ко мне кто-то пришел, а Розанна не пускала его. От их перебранки я и проснулась.

— Зайдите позже! — прошипела цветочная фея за дверью спальни, и раздраженный мужской голос отозвался:

— Ладно.

Аррен. Пришел делать мне снежную тиару, как обычно? Ну хорошо, буду потихоньку вставать.

Вчера, после того, как я сбежала от императора в холл гостиницы, я сначала просидела с полчаса в фойе на бархатном диванчике — чтобы убедиться, что император точно ушел; и только затем, подозвав швейцара, попросила найти для меня извозчика, который бы отвез меня за город. Сил на то, чтобы возвращаться во дворец самой, у меня уже не было.

Найденный извозчик глянул на меня с удивлением — какая нормальная девушка ночью поедет за город? Когда же я попросила отвезти меня ко дворцу, он даже попытался отговорить меня, упирая на то, что до утра мне никто не откроет — но я была непреклонна, и он все-таки высадил меня на подъезде ко дворцу, как я и просила.

Преодолев ограду таким же способом, как вышла, я пробралась к себе и, оглядываясь, залезла в свои покои через окно. Вокруг было удивительно тихо, но мне все равно казалось, что за мной кто-то наблюдает. Логично, если Рэйден действительно догадался, кто я, то, скорее всего, остался возле гостиницы и незаметно проследил, удачно ли я добралась. Ну, если ему не все равно.

А если я неправильно поняла? Он сказал: «Лиарра, хватит притворяться». Притворяться Миррой? Может, он все-таки ничего не понял и имел ввиду: «Лиарра, хватит притворяться, что у нас нет чувств, давай же кинемся в объятия друг к другу?».

Нет, это вряд ли, — мрачно думала я этим утром, расчесываясь перед зеркалом. — После нашей злополучной брачной ночи он меня ни к чему не принуждал, относился очень снисходительно… да и вообще. Почему-то мне кажется, что он уже давно все знает.

Знает, но почему-то не выводит меня на чистую воду. Может, ждет, что я признаюсь сама? Или ему почему-то выгодна эта ситуация.

Ладно, буду действовать по обстоятельствам. В крайнем случае, могу и признаться — сейчас мне почему-то уже не казалось, что он казнит меня за притворство. Ну или разрушит все зимнее королевство, как он грозился.

Вспомнив про зимнее королевство, я прошла в гардеробную и несколько минут простояла перед огромным зеркалом. Красиво… Заснеженные холмы, шпили ледяного дворца вдалеке… Нужно будет спросить императора, не планирует ли он поехать туда. Я была бы рада побывать дома.

Да, как бы мне не хотелось, чтобы император все-таки ни о чем не догадался, скорее всего, я и сама долго не выдержу и скоро ему признаюсь. Жить, притворяясь кем-то, оказалось очень… муторно. Другого слово я просто не могла подобрать. Да и в конце концов, не могу же я притворяться всю жизнь?

Вздохнув, я вышла из гардеробной и нос к носу столкнулась с Арреном, который как раз шел в мою гостиную.

— Мирра, доброе утро, — мрачно заявил он, и я вздернула бровь. По нему и не скажешь, что утро было добрым. — Можем поговорить?

— Розанна, принеси мне, пожалуйста, какую-нибудь новую книгу, — обернулась я к девушке, и она, бросив на меня обеспокоенный взгляд, удалилась. Странно, она что, опасается оставлять меня наедине с Арреном? Да что он мне сделает…

Сделав приглашающий жест, я первая села за столик, на котором были расставлены крошечные фарфоровые чашечки и чайничек с дымящимся напитком, и уставилась на мужчину выжидающим взглядом. Пусть говорит, что хотел.

— Мирра, ты вчера опять не ночевала у себя? — проговорил он, не глядя на меня. Его ладонь, свободно лежащая на колене, сжалась. Что это с ним?

— Ночевала, почему? — удивленно отозвалась я.

— Я приходил к тебе ночью, и тебя не было, — тоном оскорбленного супруга, чья жена наставила ему рога, отозвался генерал.

— А зачем ты ходишь ко мне ночью? — разозлилась я. — Ходи днем!

— Я… — тут Аррен сделал глубокий вздох, словно стараясь успокоиться, и его плечи, обтянутые багровым плащом, поднялись и опали, — мне кажется, ты недооцениваешь ситуацию. Ты что, забыла, кто такой император Рэйден? Ты знаешь, что он может сделать с тобой? И со мной? И со всем зимним королевством?

— Да ничего он не сделает, — возмутилась я. — Ты его прямо каким-то чудовищем выставляешь! Что он, казнит всю страну из-за одной Мирры?

— А ему не нужно никого казнить, — зловеще произнес Аррен, наконец-то удостаивая меня прямым взглядом. — Он может просто пожелать, и все зимнее королевство обратиться в прах. Ты знаешь, как он стал императором?

— Знаю, — я, нахмурившись, вызвала в памяти события десятилетней давности. — Миры, волшебный и человеческий, вдруг схлопнулись, и он объединил все королевства и страны в одну империю. Лунную империю. Ну и что в этом такого? Без него были бы войны и беспорядок, все королевства начали бы борьбу за новые территории.

— Нет, дорогая моя, — зловеще произнес Аррен, и мне очень не понравился его тон, — миры не схлопнулись. Он их схлопнул.

Я пораженно уставилась на него. Как такое может быть? Да это же никому не под силу!

— Ты меня обманываешь, — убежденно отозвалась я, вставая. — И я совсем не понимаю, почему. Я и так помогаю тебе, притворяюсь твоей сестрой — зачем ты рассказываешь мне то, чего не было?

— Потому что ты ослепла, — молниеносно поднявшись, он с силой нажал мне на плечи, и я свалилась обратно на свой диван. — Что, на тебя обратил внимание сам император, и ты уже готова растечься лужицей от счастья, как снег в апреле? Не забывай, что он думает, что ты — это Мирра!

— Знаешь что… — обозлилась я, но он не дал мне договорить, перебив и беря мои руки в свои. Его тон из угрожающего вдруг сделался проникновенным, лишь глаза все это время не менялись, оставаясь по-прежнему непроницаемо-темными.

— Я переживаю за тебя, Лиарра, — негромко произнес он, тяня меня за руку и делая попытку поднять меня с дивана. Я молча упиралась — сейчас нас разделял стол, и меня это устраивало — но тут Аррен, потеряв терпение, резко дернул меня на себя, отчего я буквально впечаталась ему в грудь, и положил свою руку мне на спину. — Император опасен. Я вижу, как он дурит тебе мозги. Если ты потеряешь бдительность и он тебя раскроет — то пусть делает со мной, что угодно, я вынесу все, но вот твоих страданий я не вынесу.

— Да ничего он никому не сделает! Мне кажется, ты излишне драматизируешь, — возмутилась я, отстраняясь, но Аррен снова прижал меня к себе и терпеливо повторил, словно говорил с несмышленым ребенком:

— Сделает, еще как сделает. Не думай, что если ты прыгнула к нему в постель, он пощадит тебя и ты и дальше будешь императрицей!

Резко оттолкнув его, я отошла на шаг назад воззрилась на него в немом изумлении. Как он может так со мной разговаривать? Он же сам просил, чтобы я заняла место Мирры — а сейчас, значит, я «прыгнула в постель»!

Генерал же, решив, что я прониклась его предостережениями, сделал шаг вперед — я отшатнулась — и вытащил из кармана крошечный бутылек из темного стекла.

— Вылей это в кубок императора, — все тем же проникновенным тоном произнес он.

— Что это? Яд? — дрожащим голосом спросила я. Он что, собирается превратить меня в отравительницу?

— Нет, — успокоил меня Аррен, — это просто зелье без запаха и вкуса. Чтобы он не смог видеть через иллюзии.

— Что? Император может видеть через иллюзии? — снова разозлилась я. — Тогда к чему весь этот балаган!

— Нет, не может, — все тем же успокаивающим тоном произнес Аррен. — Но пусть выпьет… на всякий случай. Он же бывает у тебя, вот и предложи ему чаю, — с этими словами Аррен вложил бутылек в мою безвольно обмякшую ладонь.

— Нет, — отозвалась я, глядя мимо Аррена, и бутылек, выскользнув из моей ладони, покатился по полу, — я не буду ничего ему подливать. И вообще — мне все надоело. Я расскажу ему о том, кто я, прямо сейчас, — щелкнув пальцами, я вернула себе свой собственный облик, — пусть казнит меня, если хочет. Я больше не могу.

Развернувшись, я уже было направилась к выходу, как догнавший меня Аррен резко схватил меня за предплечье и, впечатав в стену, навис сверху.

— Ты что, с ума сошла? — прошипел он, — ты понимаешь, что подставишь и меня, и все зимнее королевство?

— Я не собираюсь ничего ему подливать! — раздраженно выкрикнула я. — Это ТЫ хочешь подставить меня и моими руками дать ему какое-то подозрительное снадобье! Если тебе нужна фальшивая Мирра — поищи кого-то другого, — я сделала новую попытку оттолкнуть его, но он снова прижал меня к стене и, глядя в глаза, произнес:

— Ты никуда не пойдешь… Ларриэлинэль.

Я, замерев, подняла на него взгляд.

— Откуда ты знаешь? — губы почти не слушались, но он понял, что я спрашиваю.

— Ваш семейный архив. Я пробрался туда перед тем, как уговаривать тебя изображать Мирру. Ты ведь могла и отказаться, — медленно отозвался Аррен, следя за моим лицом.

Имя. Он знает мое имя. Он может заставить меня сделать, что угодно — подлить императору зелье, изображать Мирру до конца жизни…

Имя — наше слабое место. Мы не боимся холода, можем не есть и не пить годами… Но тот, кто узнает наше имя, будет иметь над нами неограниченную власть.

Как он мог?

Все еще не веря, что он выкрал мое имя, я посмотрела в его глаза — темные, в которых ничего нельзя прочитать. Жестокие. Неужели этого человека я любила все эти годы? Я думала, он был… благородным. А оказалось — настоящий негодяй.

Наверное, на моем лице отразилось сильнейшее отвращение, потому что в глазах Аррена все-таки что-то мелькнуло — пугающее и незнакомое. Подняв с пола бутылек, он вложил его в мою ладонь, и, протянув руку, прикоснулся пальцами к моим губам, невесомыми прикосновениям обводя их по контуру.

— Как ты можешь так со мной поступать, — неверяще прошептала я, — подонок…

Я произнесла это совершенно механически, но Аррен, все-таки разозлившись, ухватил меня за подбородок, заставив смотреть ему в глаза.

— Ты будешь притворяться Миррой и не скажешь никому, никому, — подчеркнул он, — что ты — это не она. И не сообщишь никаким другим способом. И ты подольешь императору вот это зелье, Ларриэлинэль.

От звука своего имени я вздрогнула. Не успокоившись на этом, Аррен медленно наклонился ко мне и медленно, словно показывая свою власть, прикоснулся губами к моим губам, а потом так же медленно отстранился, глядя в мое лицо. Я даже не закрыла глаза — просто бездумно смотрела перед собой. Аррен уже было открыл рот, чтобы сказать что-то еще, как входная дверь хлопнула. Его взгляд тут же стал собранным, и он мигом пересадил меня на диван, как куклу, и занял место напротив. Перед тем, как в комнату зашли, он даже успел щелкнуть пальцами, набрасывая на меня морок Мирры, и протянуть руку, чтобы с заботливым видом поправить мои растрепавшиеся волосы, отчего меня передернуло.

— Мирра, генерал Ву, — слегка удивленно произнес император, быстрым шагом заходя в комнату, и тут же остановился, нахмурившись. — Что тут происходит?

Вскочивший при его появлении генерал обернулся на меня и, видимо, обнаружив, что я все еще сижу на диване в полной прострации, укоризненно произнес:

— Прошу прощения, Мирра просто немного не в настроении. Расстроилась, что проводит с вами так мало времени. Вы же знаете, женщины бывают такими мнительными.

Я невольно восхитилась его актерскими талантами — в его голосе звучала искренняя забота. Вот кому нужно было притворяться Миррой… Однако император тоже смотрел на меня, и я кое-как выдавила из себя жалкую улыбку.

— Знаете, генерал, мне не нравится, что после вашего визита моя жена так расстроена, — внезапно произнес император. — Лучше не заходите к ней. Пока я не отменю свое распоряжение.

Я невольно выдохнула и бросила на императора благодарный взгляд. Неужели он что-то почувствовал, глядя на меня?

Аррена его распоряжение явно взбесило, но он мог лишь молча поклониться и удалиться. Уже перед порогом он бросил на меня предостерегающий взгляд, но я проигнорировала его. Если он не сможет приходить в мои покои, значит, у меня есть передышка. Небольшая, — поправила я себя, потому что император сел на то же место, где до него сидел генерал, и устроился поудобнее, словно настраиваясь на долгий разговор. Я судорожно стиснула пальцы, в которых до сих пор был зажат бутылек с непонятным зельем, и попыталась улыбнуться ему как можно натуральнее:

— Может быть, чаю?

Император не стал отказываться от чая и даже взмахнул рукой, подогревая остывшую в чайничке воду до состояния кипятка. Однако, он не спешил начинать разговор и, пока я разливала чай, обхватив обеими руками тяжелый чайник, разглядывал меня странным взглядом — словно видел впервые. Может, все-таки зелье, не позволяющее видеть сквозь иллюзии, ему не помешает?

О чем я только думала, когда соглашалась на все это! Хотя теперь я знаю, что никакого выбора у меня на самом деле не было — если бы я не вышла к императору добровольно, Аррен бы приказал мне это сделать.

Чайник дрогнул в моих руках, и, обнаружив, что жидкость уже почти переливается через край, я поспешно поставила его на подставку и села. Бутылек, спрятанный в карман, казалось, был заметен через все многочисленные слои юбки. Что же мне делать?

— Как спалось? — нейтрально спросил император, протягивая руку за своей чашкой, и я машинально хлопнула его по ладони.

— Чай еще не заварился, — неверным голосом отозвалась я, растягивая губы в блеклой улыбке. — Мне прекрасно спалось, а вам?

— Мы же перешли на «ты», — напомнил Рэйден, и я вдруг поняла, что мне нужно делать.

Я не могу не подлить ему зелье; я не могу сказать, что я — не Мирра. Аррен четко приказал этого не делать. Но я должна делать только то, что он приказал — а он не говорил вести себя адекватно и нормально. Значит, я должна действовать как можно подозрительнее, чтобы император сам обо всем догадался. Это мой единственный шанс…

Потому, ничуть не таясь, я вытащила темный бутылек и, откупорив его, вылила в одну из чашек.

— Вот это ваша чашка, то есть, твоя, Рэйден, — пропела я, протягивая ему чашку, но, когда он уже поднял руку, поставила ее обратно на стол.

— Передумала, сегодня пей из моей чашки, — капризным тоном заявила я, протягивая ему другую чашку. Император принял ее, вздернув бровь, и задумчиво заглянул внутрь. Да, лучше теперь не пить и не есть ничего из моих рук…

Свою же кружку я, поднеся к лицу, тщательно осмотрела и обнюхала — действительно, ни запаха, ни цвета. Развернувшись, я выплеснула содержимое кружки в горшок с раскидистым фикусом слева от меня, а саму кружку бросила под ноги и раздавила каблуком. Если Аррен задумал с моей помощью отравить императора, то ему придется подумать над формулировками своих приказов — и, надеюсь, император догадается обо всем раньше него и поможет мне.

— И что это было? — с любопытством поинтересовался император. Его серебристые глаза искрились, и я вдруг подумала, что они похожи на сияющий под лучами луны иней. Странно, не замечала раньше, что у него такие красивые глаза.

— Ничего, просто передумала пить чай, — безмятежно отозвалась я.

— Так вернемся к моему вопросу, — Рэйден взял в руки бутылек от зелья, все еще стоящий на столе, и посмотрел его на просвет, а потом сделал над ним какой-то пасс. Я облегченно выдохнула — все-таки догадался! — Как ты спала, дорогая? Сны не снились? Лунатизм не мучил?

— Лунатизм? Нет, — удивленно отозвалась я.

— А может, ты все-таки ночью встала и поехала в город? Прямо не просыпаясь, во сне? — намекнул император, и я так же безмятежно отозвалась:

— Может быть… Но я бы запомнила. А так — ничегошеньки не помню, ни ледяного замка, ни таверны, ни…

Я замолчала, вспомнив, что еще я «не помню». То, как он меня поцеловал. Вот про это лучше не упоминать, а то я растаю от стыда, как снеговик по весне. И придется императору лепить себе новую жену.

— Ну, тогда, может быть, ты уже признаешься, что ты — не Мирра? — внезапно серьезно спросил император, отложил бутылек. Я неуютно заерзала — он смотрел на меня так, как будто от моего ответа зависело что-то важное в его жизни.

Я не могла ни кивнуть, ни моргнуть, ни согласиться, ни написать ответ — Аррен же сказал, чтобы я не сообщала об этом ни одним возможным способом. И поэтому, подумав, я честно сообщила:

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь? — уточнил император, глядя на меня изучающим взглядом, и я облегченно выдохнула. Неужели он понял меня правильно?

— Не могу, — еще раз с сожалением отозвалась я, и он кивнул, словно в такт своим мыслям.

— А… как вы догадались? — мне все равно казалось неправильным звать его на «ты» — я ведь не была его настоящей женой, и теперь он точно это знал.

Внезапно протянув руку, он провел ладонью по моему запястью, снизу вверх, и узкий рукав собрался гармошкой.

— Брачный браслет, — пояснил он, обхватывая его пальцами. — У Лиарры его быть не должно — но он почему-то был на ней.

Я подняла на него взгляд поверх чашек и чайников — тогда, когда он застукал меня с Арреном в гардеробной — при этом воспоминании я залилась краской стыда — он схватил меня за запястье, так же, как сейчас. Значит, он точно знал с того момента?

— И до этого были разные мелочи, — добавил Рэйден, и я покраснела еще сильнее, догадавшись, какие это были «мелочи» — например, то, что я оказалась девицей, тогда как Мирра ею быть не должна была. Наверное, тогда он понял, что это не она, а потом, обнаружив на мне браслет, догадался, кто ей притворяется.

— Вы меня казните? — прямо спросила я, внутренне замирая.

— Тебя? Конечно, нет, — удивленно отозвался Рэйден. Я, медленно выдохнув, прикрыла глаза свободной рукой — только сейчас, когда угроза казни пропала, я осознала, насколько я все это время была напряжена.

Рэйден, который все еще держал меня за руку, встал и потянул меня к себе, вопросительно глядя мне в глаза, и я поднялась — после чего оказалась в осторожных объятиях.

— Не нужно меня бояться, — проговорил он мне куда-то в макушку, и я медленно, словно пробуя, каково это, прислонилась к нему и закрыла глаза. Странно… Я все еще чувствую, как много в нем магии — его тело словно вибрирует от нее — но теперь меня это не пугает, а наоборот, успокаивает. Как будто рядом с ним мне ничего не страшно. Новое, незнакомое ощущение…

Его пальцы скользнули по моим волосам, по плечам, по спине, и, отстранив меня, он, глядя мне в глаза, начал медленно наклоняться ко мне — не как Аррен, демонстрируя свою власть надо мной, а словно спрашивая разрешения, давая мне возможность отстраниться, и от этого у меня в груди потеплело. Я замерла, не шевелясь и почти не дыша, и тут Рэйден вдруг остановился на полпути и, пробормотав:

— Как вы это делаете? — пару раз щелкнул пальцами.

Озадаченно скосив взгляд на его руку, я вдруг осознала, что рассыпавшиеся по моим плечам локоны больше не были угольно-черными, мирриными, а стали пепельно-светлыми — моими. И плечи тоже были мои. Он что, научился снимать мой морок? Людям же не подвластна наша магия!

Подняв на него пораженный взгляд, я уже было собралась спросить, не затесался ли у него в родословной волшебный народец, как он, легко улыбнувшись, все-таки наклонился ко мне, и наши губы встретились. Странно, мы уже целовались, но от первого, едва ощутимого прикосновения меня словно ударило током, и с губ сорвался судорожный вздох. Я было подалась назад, как Рэйден, запустивший руку в мои волосы, прижал меня одной рукой за затылок, а другой — крепко обхватил за талию и углубил поцелуй, заставляя разомкнуть губы, довериться. Мои пальцы пробежались по его крепким предплечьям вверх, чтобы сомкнуться на шее, и, на миг разорвав поцелуй, Рэйден подхватил меня на руки и куда-то понес, пинком распахивая двери. Он же может магией, зачем так, — подумала я, и это была последняя связная мысль.

Опустив меня на что-то мягкое — кровать? — Рэйден навис надо мной, опираясь на локти, и, вдруг отстранившись, протянул одну руку и коснулся моего лица. Легкие, невесомые касания очертили брови, скулы, коснулись губ — и он снова склонился надо мной. Его губы терзали мои, и в голове у меня все путалось и. когда он вдруг оторвался от меня, я наконец-то смогла вдохнуть — и тут же ощутила его поцелуи на своей шее, ключицах, плечах, а горячие руки — на голой коже спины. И когда он успел расстегнуть мое платье?

Открыв глаза, я оглянулась — моя спальня, мы на кровати — и то, что уже было у нас тут раньше, мигом всплыло в памяти. Во мне вдруг начала подниматься паника, и я слабо оттолкнула мужчину — руки почему-то дрожали так, словно я таскала тяжести.

Рэйден бросил на меня вопросительный взгляд, и я судорожно замотала головой. Не могу, я еще не готова к такому… В прошлый раз Аррен напоил меня тем непонятным зельем, а сейчас меня вдруг накрыла огромная волна смущения, опалившая жаром щеки и заставившая потупить глаза.

Ничуть не расстроившись, Рэйден устроил мою голову на своем плече и принялся на ощупь застегивать пуговички на моей спине. А расстегнул он их быстрее… — подумала я, внезапно улыбнувшись.

— Лиарра, сейчас нужно решить твою проблему, — произнес мужчина, рассеяно водя пальцами по моему предплечью. Моя голова лежала у него на плече, в удобной ямке, и под моим ухом судорожно бился пульс — но его голос был спокоен. — На это мне нужно несколько дней, а пока тебе придется по-прежнему притворятся Миррой, хорошо? Первым делом я должен убедиться, что тебе ничего не угрожает.

Я молча кивнула, и в груди невольно поселился холодок — как он собирается обеспечивать мою безопасность? Пока Аррен жив и знает мое имя, он сможет навредить мне… Неужели он собирается убить его? Может, просто заставит его выпить какое-нибудь зелье, чтобы он забыл, как меня зовут?

Дальше он задумался о чем-то своем, а я — о своем, и мы лежали, обнявшись, в уютном молчании. Наверное, долго бы так лежали, если бы вернувшаяся Розанна, по привычке залетевшая ко мне в спальню, не выронила от неожиданности из рук поднос с кучей тарелок. Император успел среагировать — и все тарелочки, как и сам поднос, зависли в воздухе, пока девушка, взяв себя в руки, собирала их обратно на поднос, старательно не глядя в сторону кровати.

— Наверное, время обеда, — неуверенно произнесла я, садясь, когда она вышла. — Пойдем обедать?

— Пойдем, — с сожалением отозвался Рэйден, поднимаясь сам и подавая мне руку.

Я уже привычно набросила на себя морок, поправила волосы — и застыла перед дверью. Почему-то показаться перед Розанной после того, как она застукала меня вроде бы с собственным мужем… ну или с мирриным мужем… чей он сейчас муж, и жена я ему вообще или нет? В любом случае, мне было очень неудобно, и я, наверное, еще долго собиралась бы с духом, если бы Рэйден не подошел и, взяв меня за руку, не открыл дверь.

Волновалась я напрасно — в гостиной никого не было, только стол был уже сервирован к обеду. На двух персон. Поэтому мы с Рэйденом сели и спокойно пообедали. Ну, почти спокойно — потому что, стоило мужчине занести вилку над своей тарелкой, как я, вспомнив, в чем его обвинял Аррен, возмущенно выпалила:

— Зачем ты объединил миры? — и тут же замолчала, сообразив, что все-таки перешла с ним на ты. Вот так, где не помогли уговоры и совместно проведенная ночь — но помог один поцелуй, где он точно знал, что я — это я.

— Объединил? — рассеянно переспросил мужчина, накалывая на вилку гриб, поджаренный с травами. Наверное, на этот вопрос было так быстро не ответить, потому что, отложив вилку, он вздохнул и посмотрел на меня неожиданно серьезно. — Несколько веков назад наш мир и так был единым, ты знаешь об этом?

— Да, — кивнула я, вспоминая главы из учебника истории. — Но потом люди начали опасаться нас, добывать железо, делать из него оружие, и мы начали уходить в свой мир…

— Пока все не перебрались туда, и в человеческом мире остались одни люди, — закончил за меня Рэйден. — Только вот магия, без которой не может существовать мир, потянулась за вами и начала утекать из человеческого мира в волшебный, пока в мире людей ее почти не осталось.

— Люди же не верили в магию и не использовали ее? — уточнила я.

— Да, — согласился император. — Но вот только есть люди, например, дикари, которые и не подозревают о том, что все вокруг наполнено воздухом — однако без воздуха они жить не смогут. Так же и с человеческим миром — без магии он погибал, и поэтому, — тут он поморщился, но все-таки сознался, — я соединил миры.

— Как это вообще возможно? — пораженно пробормотала я. Хотя мне уже стоило прекратить удивляться чему-либо: Рэйден может превратить дерево в железо, может мгновенно перемещаться из одного места в другое… да он же буквально недавно снял с меня мой морок! Морок, который был создан магией фэйри, волшебного народа — по идее, человек не должен ни видеть сквозь него, ни, тем более, снимать его одним щелчком пальцев, как будто это не высококлассная иллюзия, а накидка из тюли. Но, наверное, Рэйден был каким-то особенным магом, для которого закон был не писан — в хорошем смысле этого слова. Он мог просто делать то, что хочется, не раздумывая, возможно это или нет.

Впрочем, он явно этим не гордился: на мой восхищенно-изумленный взгляд он только пожал плечами и пояснил:

— Без этого человеческий мир мог погибнуть, а волшебный — пострадать. Поэтому пришлось это сделать.

— А тебе вообще нравится быть императором? — задала я следующий вопрос. Мне хотелось понять, что им двигало, когда он объединял все королевства.

— Ну… — он слегка поморщился, — если честно, хотелось бы иметь побольше времени. Но на тот момент другого выхода не было… А сейчас империю разделять нельзя. Да ты и сама видишь, что происходит на западном материке.

Я молча кивнула — наша империя раскинулась почти на всем восточном материке, а вот западный материк после объединения миров развалился на десятки враждебных королевств, которые всячески друг другу пакостили. Нет, пусть сейчас в империи были недовольные — в основном отпрыски королевских родов, потерявшие часть своего влияния и безграничной власти в своих странах — зато у нас был мир.

Дальше мы обедали, не обсуждая серьезных тем — мне и так уже хватило пищи для размышлений, а Рэйден, казалось, напряженно о чем-то думает. Он непрестанно сверлил глазами фикус, «выпивший» мой чай с предназначенным императору зельем. Мельком мазнув глазами растение, я тут же развернулась к нему, с ужасом оглядывая поникшие, как тряпочки, листья. Да что это была за гадость? «Чтобы не видеть иллюзии»? Куда там! Скорее, чтобы уйти в мир иной и больше уже ничего не увидеть…

— Лиарра, — отставив свою чашку, император поднялся и на миг сжал мои пальцы. — Я пойду… решать разные вопросы. Пока я не могу ничего тебе сказать — просто ничему не удивляйся и ни о чем не беспокойся, хорошо?

— Хорошо, — эхом отозвалась я, поднимаясь, чтобы проводить его. Коротко поцеловав меня в серединку губ, Рэйден вышел.

Я же, вздохнув, пересела в кресло — диван у меня теперь прочно ассоциировался с серьезными разговорами. Я не обижалась на Рэйдена за то, что он не сказал мне о том, как собирается избавить меня от опасности — пока Аррен может мне приказывать, я оставалась очень ненадежным союзником: стоит ему только сказать, и я выложу все, что знаю. Поэтому пусть он делает, что считает нужным, а я просто доверюсь ему и буду ждать — он же сказал, что ему нужно всего несколько дней?

Если в голове после событий сегодняшнего утра у меня воцарилась полная путаница, то в сердце все было еще хуже: я до сих пор не могла поверить, что Аррен, которому я так верила, оказался… тем, кем оказался. В то, что он выкрал мое имя и приказывал мне — причем так цинично, без малейшего проблеска раскаяния. Словно он не был тем, кто несколько лет назад говорил, как много я для него значу…

Смахнув с лица одну-единственную слезинку, я прошла в гардеробную — посмотрю лучше на знакомые зимние просторы в волшебном зеркале. Однако, лишь бросив взгляд на промерзший ручей возле моего дома, я вспомнила, как однажды летом он вдруг налился водой и разбух до состояния небольшой речки, впитав в себя талые воды с гор, и хлипкий деревянный мостик унесло куда-то вниз по течению. Аррен как раз зашел за мной, и мы вместе пошли к ним в особняк, пить чай вместе с Миррой. Когда мы дошли до речки, я на миг замешкалась, готовясь создать ледяной мостик для нас двоих — как вдруг он подхватил меня на руки и перенес через ручей. Он нес меня на руках, дразня, что вот-вот уронит, а я делал вид, что мне страшно, и крепко хваталась за его шею. А потом Мирра напустилась на него за то, что он натоптал на чистом полу, и отправила переобуваться — а сама с заговорщицким видом подсела ко мне и начала выпытывать, что мне сказал ее хитрый брат и нравится ли он мне или нет. А я тогда покраснела, как помидор — потому что он мне не нравился, я уже влюбилась по уши.

Снова стерев слезы, я грустно улыбнулась — тогда все было так хорошо и просто. Мирра была совсем нормальной — она всегда была немного легкомысленной, но все равно оставалась хорошей. И Аррен был не таким, как сейчас.

А вот император, которого я при первой встрече испугалось до дрожи в пальцах, оказался гораздо надежнее давно знакомого Аррена… Если бы не все его угрозы уничтожить зимнее королевство, я бы, наверное, не относилась к нему с таким предубеждением все это время. Кстати, интересно, что на него тогда нашло? Насколько я успела узнать его, он был очень цельной натурой, и такое проявление мстительности не было ему свойственно.

— Госпожа? — Розанна, обнаружившая меня, застывшую в гардеробной и безмолвно глядящую в зеркало, слегка удивилась, — вам так нравится, как вы сегодня выглядите?

— А? — я, с трудом выныривая из своих мыслей, обернулась к ней, — о чем ты? Я смотрю на свой город.

— Город? — она с сомнением покосилась в зеркальные глубины, в которых я совершенно четко видела зимний пейзаж родного королевства.

— Ты что, ничего не видишь? — уточнила я, и она, нахмурившись, отрицательно покачала головой. Странно, может, она не видит ничего, потому что она не зимняя фея? — Ладно, — я махнула рукой, — пойдем пить чай.

Розанна безропотно прошагала за мной, однако, стоило ей войти в гостиную и увидеть злополучный фикус, как глаза ее яростно сверкнули.

— Что вы с ним сделали! — обвиняющее выкрикнула она, хватая горшок с подставки. — Он же погибает! Вы что, специально его чем-то поливали?

— Ну, мне пришлось кое-что в него вылить, — я неуютно переступила с ноги на ногу и вздрогнула от того, что девушка грохнула цветок обратно на подставку.

— Другого выхода не было, — торопливо пробормотала я, потому что в ее глазах пылал нешуточный огонь. Да она пришибить меня готова за этот несчастный цветочек! Хотя она же — цветочная фея, наверное, для нее он как любимый домашний кот…

— Розанна, прости, — поняв, что уморила ее любимца, покаянно пробормотала я, и огонь в ее зрачках слегка утих. — Слушай, ты же разбираешься в травах? Ты можешь понять, что было в том зелье, которое я вылила в горшок?

Вздохнув, она развернулась к горшку и поводила над ним рукой, сосредоточенно бормоча:

— Медянка, болеголов, синичный разманник… Непонятное зелье, никогда с таким не сталкивалась, — призналась она, оборачиваясь ко мне. — Не могу даже предположить, для чего оно.

— Оно опасно? — настойчиво спросила я. Может, я все надумала и Аррен не пытался отравить императора?

— Для нас, — она подчеркнула это слово, — нет. Если выпить, возможно, будут неприятные ощущения, но оно не опасно. А вот для людей… — тут она крепко задумалась и через полминуты подытожила, — людям пить явно не стоит.

— Ясно, спасибо, — задумчиво пробормотала я, падая в свое кресло. Что же это все-таки за зелье? Надо было оставить в бутыльке хотя бы половину, может, так ей было бы легче разобраться с его свойствами.

Розанна утащила фикус куда-то в другое помещение — пересаживать и лечить — а я задумчиво укусила за бок воздушное пирожное, которое она успела принести ранее. Наверное, если фикус не оживет, то больше ни принесет…

Однако она появилась всего через полчаса, когда я как раз успела догрызть тарелку пирожных и дочитать первую главу новой книги, и водрузила горшок с воспрявшим растением на его прежнее место. Впрочем, бросив на меня подозрительный взгляд, она «незаметно», стараясь не шуметь, перетащила его подальше от дивана. Я только хмыкнула, делая вид, что ничего не замечаю.

— Розанна, садись пить чай, — позвала я ее, откладывая книгу.

— А если кто-то зайдет? Вы можете себя выдать, — шепотом напомнила она, и, поколебавшись, я все-таки сказала ей:

— Император уже все знает. Он догадался, кто я.

— Как? — прошептала она, опускаясь на диван. — И что? Он не разозлился?

В ее взгляде явно читалось: «и сколько же дней тебе осталось жить, бедолага?»

— Не разозлился, — успокоила я ее. — Только я сама не поняла, почему.

Розанна облегченно выдохнула, и я невольно ощутила, как меня охватывает признательность: я и не знала, что она обо мне так переживала.

— Ну и отлично, — бодро подытожила она, поднимаясь с дивана, — пойдемте, выберем вам подходящее платье.

— Подходящее? Для чего? — удивилась я. Сама я твердо намеревалась отсидеться в своих комнатах, куда теперь не пустят Аррена, пока император не избавит меня от опасности получить от него очередной приказ.

— Только что к императору заявилась огромная делегация, весь род Биернис, и подали прошение о свадьбе их наследницы. Констанс Биернис — невеста вашего… то есть, генерала Ву.

Против воли я почувствовала, как руки холодеют.

— Это событие давно уже планировалось, но тут они почему-то заторопились, — продолжила Розанна, не подозревая, какую бурю в душе вызвало у меня ее сообщение. — Говорят, какая-то древняя бабушка сильно хворает и хочет скорее увидеть свадьбу любимой внучки.

— И что? — деланно спокойно спросила я.

— Император согласился, — пожала плечами Розанна. — Не знаю, какие у них причины спешить со свадьбой, — в ее голосе явно послышалось осуждение, — но ее назначили на ближайшую субботу. Вы с императором, конечно же, приглашены, поэтому я должна подготовить вам подходящий наряд.

В день свадьбы Аррена меня трясло сильнее, чем в день собственной свадьбы — чашку кофе пришлось буквально держать обеими руками, чтобы не расплескать все на себя.

Впервые услышав о грядущей свадьбе, я почувствовала невероятное облегчение — Аррен в последнее время вел себя очень странно. Может, супруга его приструнит?

Но, подумав обо всем хорошенько, я пришла к выводу, что какой бы план не зрел в его голове, свадьба с представительницей могущественного рода была его частью. Он явно укреплял свое влияние, пользуясь всеми возможными способами. Для чего это вообще ему нужно? Может, он хочет сместить королеву и занять трон зимнего королевства? Нет, точно не это, приближенные королевы сметут его, как ураган сметает сухой листок.

Все эти дни, пока я была с Розанной или хотя бы чем-то занята, я могла рассуждать трезво — но стоило мне остаться одной, как в голове начинали всплывать воспоминания пятилетней давности, от которых все внутри переворачивалось от боли. Вот мы с Арреном на балу, и он кружит меня в центре зала, а мое сердце стучит так громко, что я едва слышу музыку; вот — собираем землянику в лесу, и я смеюсь над какой-то его шуткой так громко, что мы вспугиваем какого-то зверя, и он с шумом несется от нас сквозь кусты…

Аррен обманул и использовал меня, но даже сейчас я не могла оставаться к нему равнодушной — у меня получалось то ненавидеть его, то — с ужасом ощущать в груди прежние чувства. А еще мне все время казалось, что я что-то сделала не так. Если бы я сказала то, а не это, то он бы так себя не повел, если бы я поступила по-другому, а не так, как поступила, то он бы посмотрел на меня другими глазами…

В общем, состояние у меня было такое, что я ненавидела его всеми фибрами души, но если бы ему действительно угрожала опасность, то, скорее всего, я бы первая бросилась его спасать, и от этого раздвоения мне было еще противнее. Почему я не могу просто забыть его, как все нормальные люди, которых обманули и использовали! Мазохистка…

А еще я боялась его — настолько, что не отпускала Розанну от себя ни на минуту. Мне казалось, что если я останусь одна, он тут же каким-то образом проберется сквозь надежный кордон перед моими дверьми, просочится сквозь стены, залезет в окно — и прикажет мне что-нибудь ужасное. Однако мои страхи были напрасными: за эти дни меня никто не потревожил.

Император вот уже несколько дней не появлялся на моем пороге, и я пыталась отогнать от себя черные подозрения, что он потерял ко мне интерес, узнав, что я — не Мирра. Если разобраться, он же не говорил, что любит меня… Да он даже не говорил, что я ему нравлюсь!

Что я сама к нему испытывала, я облечь в слова не решалась — потому что я определенно пока еще не влюбилась в него. Просто рядом с ним мне было легко и спокойно, с ним было интересно разговаривать, а его личные качества вызывали уважение. Ну и… выглядел он явно привлекательно.

В голове всплыло его лицо, бледное, словно вылепленное из снега, сверкающие лунным серебром глаза, темные пряди волос, антрацитовым потоком стекающие на плечи. Образ вдруг сменился воспоминанием о том, как он поцеловал меня в подворотне возле гостиницы, и я заметно покраснела, так, что красившая меня перед зеркалом Розанна недоуменно вздернула брови. Да, целовался император тоже так, что это вызывало уважение. И не только…

В общем, я толком не могла в себе разобраться. Наверное, я пока еще точно не влюбилась в императора — но была на пороге этого чувства. Пока еще изучая его. Может, если я узнаю его получше, то полюблю — а может, наоборот, разочаруюсь.

В любом случае, без императора я не могла узнать его получше, и поэтому все эти размышления были лишь способом скоротать время.

— Все, готово, — голос Розанны вырвал меня из раздумий, и я обернулась к зеркалу. Да, сегодня она превзошла саму себя — из зеркала на меня смотрела настоящая красавица. Наверное, все-таки не стоило так разряжаться на чужую свадьбу — но я малодушно не стала ничего говорить. В конце-концов, хорошо выглядеть — не преступление, и если сегодня кое-кто поймет, как он сильно ошибся, то это его проблемы. Может даже локти покусать, если получится прогрызть свой форменный доспех.

Интересно, а Констанс, невеста Аррена, знает, какое ей досталось «сокровище»? Скорее всего, нет — когда это было нужно, Аррен мог быть очень обаятельным. Наверное, она по уши влюблена и сейчас порхает от радости, прилаживая фату.

Тут на мою собственную голову легла переливающаяся искрами бриллиантов диадема, дополняя серебристое платье, и я следом за Розанной вышла наружу.

Император, уже ждущий меня в карете, при нашем появлении легко спрыгнул и подал мне руку, хотя, вообще-то, это было ему не по статусу — не для того ли на облучке сидели два лакея? Тронутая его заботой, я смущенно улыбнулась — и смутилась еще больше, когда он вдруг наклонился ко мне и легко поцеловал в краешек губ.

— Я скучал, — шепнул он, не обращая внимания ни на Розанну, ни на гвардейцев, которые выстроились сзади, делая вид, что смотрят на облака, на землю и куда угодно, только ни на нас.

Я уже открыла рот, чтобы отчитать его за то, что не появлялся, раз скучал, но заметила тени под глазами и тщательно скрываемую усталость в его позе — и, улыбнувшись в ответ, легонько сжала его пальцы, обхватившие мою ладонь. Чем бы он ни занимался, это далось ему нелегко.

Впереди прозвучала отрывистая команда, и мы выехали.

Погода была прекрасная, светило солнце, и не было ни малейшего намека на снег — значит, все идет по плану Аррена, и он сегодня в превосходном настроении. Не то, что в день моей свадьбы, когда начавшийся снегопад к вечеру превратился в настоящую бурю. Я же держала себя в руках и явно не собиралась в порыве грусти заморозить полгорода — пусть это… парнокопытное убедится, насколько мне все равно.

Когда мы прошли в уже знакомый собор, счастливый жених уже был там и нервно переминался с ноги на ногу у алтаря. Чтоб его невеста бросила…

Мы прошли к своим местам в самых первых рядах, и я затолкала все лишние переживания подальше, сконцентрировшись на том, чтобы просто идти и улыбаться приседающим и кланяющимся при нашем появлении гостям. Просто нужно дойти до своего кресла и сесть, а потом пережить этот день…

— Я пригласил Керо с его невестой, — шепнул мне на ухо император, и я, вздрогнув, обернулась — но не увидела их в такой толпе.

— Зачем? — чуть слышно спросила я, придвигаясь ближе, чтобы услышать его ответ, и меня окутало облако его сложного парфюма.

— Не поверишь, если я скажу, что из чувства альтруизма? Должна же Мирра побывать на свадьбе своего брата! — отозвался мужчина, и я фыркнула. Не поверю.

— И правильно, — похвалил меня император, и тут оркестр, тихо бренчащий что-то ненавязчивое, смолк и разразился торжественной мелодией. Невеста прибыла.

Конечно же, она была прекрасна, как весенний рассвет, и я ощутила легкий укол жалости, замешанный на таких чувствах, о которых предпочитала не думать. Хотя с чего я взяла, что Аррен будет плохо к ней относиться? Вон, стоит у алтаря, улыбается и выглядит вполне довольным жизнью. Наверное, он любит ее, раз уж берет в жены.

Мой взгляд, скользящий от идущей по проходу невесты к Аррену, наткнулся на знакомую фигуру в серебристом платье, и я нахмурилась. А она-то почему напялила императорские цвета? Мои цвета — серый и лиловый, а цвета ее жениха — красный с золотым. Неужели Мирра пожалела о том, что потеряла? Только этого не хватало…

Тут Констанс, передвигающаяся черепашьим торжественным шагом, наконец-то добралась до алтаря, и все сели на свои места. Рэйден сжал мои ледяные пальцы, и я натянула на лицо улыбку. Только бы он не понял, почему я в таком нервном состоянии!

Церемония была недолгой, но к концу у меня буквально болели мышцы лица из-за удерживаемой неестественной улыбки. Фу, наконец-то закончилось! Теперь можно покидать в молодоженов рис и идти домой. Я швырнула пригоршню, сморозив ее в ком, и мстительно улыбнулась, когда от рисового «снежка», попавшего в плечо, Аррен сморщился и завертел головой, ища «адресата».

Сразу после церемонии, однако, удалиться в свои покои не получилось — мы поехали в поместье генерала на свадебный пир. Карета молодоженов отъехала от собора первой — сегодня им следовало оказывать почести — и мы отправились следом.

— Все нормально? — проницательно спросил Рэйден, пока мы медленно двигались по узким улочкам города к выезду — поместье располагалось загородом.

— Есть хочу, просто ужасно, — назвала я первую попавшуюся причину и внезапно поняла, что это правда. Ну конечно, я с утра не завтракала — кусочек в горло не лез. Скорее бы уже приехать на обещанный пир!

Мы как раз проезжали мимо стеклянной витрины пекарни, уставленной пирожными с кремом, пряниками с глазурью, бисквитными тортами и румяными булочками. Хмыкнув, Рэйден подставил ладонь — и на ней словно из воздуха возникла ароматная, свежайшая булочка, покрытая сахарной хрустящей корочкой.

— Ты ее что, телепортировал? — я в полнейшем восторге схватила булочку с его ладони и вцепилась в нее зубами. Великолепно, на вкус еще лучше, чем на вид.

— Честно украл для тебя, — подтвердил Рэйден, вгрызаясь в другую булочку, такую же.

— Теперь я знаю, что не зря вышла за тебя, — ляпнула я и прикусила язык. Кошмар! Зачем я это только сказала!! Это я выходила замуж за Рэйдена, а вот он женился на Мирре. Кто знает, может, после того, как он сотрет мое имя из памяти Аррена, он отправит меня прямиком домой?

Он, однако, лишь хмыкнул и, придвинувшись ко мне, страстно прошептал на ухо:

— Я могу украсть для тебя еще и целый окорок… Копченый окорок, нежный, ароматный, обсыпанный перцем, и гигантский кусок хлеба!

— О, не останавливайся! — томно прошептала я, подыгрывая, и мы рассмеялись.

— Ладно, посмеялись и хватит, — я отряхнула с рук налипший сахар. Мы уже выехали за город и теперь двигались среди полей, покрытых пожухлой травой. — Поговорим о деле. Когда точно ты украдешь для меня окорок?

— Все мои окорока в твоем распоряжении, — так же серьезно отозвался Рэйден. — И булки.

— Без булок даже не подходи ко мне, — кивнула я, и тут мы заехали в ворота усадьбы — массивные, деревянные, усиленные магией так, что искрили поверху.

Не знаю, от кого собрался защищаться Аррен, но его поместье выглядело очень хорошо укрепленным — высокие стены, узкие окошки основного здания, куча стражи, пытающейся придать себе незаметный вид. Хотя, может, он просто построил себе поместье по своему вкусу, а они у него весьма специфические — в этом я убедилась еще тогда, когда он построил ту снежную крепость. К слову, его поместье выглядело как точная копия той крепости, только из камня и дерева, а не снега.

Нас уже встречали родители невесты и сами молодожены, которых мы принялись поздравлять. Стоило мне оказаться в пределах досягаемости Аррена, как он, пользуясь тем, что Рэйден поздравлял невесту, вдруг крепко обнял меня, изображая братскую привязанность, и торопливо зашептал:

— Лиарра, встреться со мной в ко…

— Как же я забыл поздравить жениха! — оттеснив Аррена, император холодно улыбнулся ему и положил свою руку, затянутую в светлую перчатку, на плечо Аррена, — могу только пожелать, чтобы ваш брак был таким же счастливым, как мой!

Мы еще с полминуты поулыбались друг другу, стоя на пороге, и наконец были приглашены в зал. После нашего разговора с императором меня серьезно волновал лишь вопрос, подадут ли копченый окорок, но я все равно следила за тем, чтобы идти подальше от Аррена — он явно что-то задумал.

Стол ломился от угощений, и, углядев коричневый окорок, кокетливо воздевший ножку в небо, я успокоилась. Нас с императором посадили рядом во главе длиннющего стола, как почетных гостей, а Аррен с молодой женой сидели напротив, отделенные от нас метрами и метрами белоснежной скатерти, уставленной многочисленными тарелками.

Толпа гостей заняла свои места, равномерно размазавшись по длинным сторонам стола, и праздник начался. Признаться, я едва следила за тем, кто произносил какие тосты, занятая наблюдением за Арреном — не потому, что я очень хотела на него посмотреть, а потому, он совершенно точно попробует подобраться ко мне еще раз. Мирра, сидящая неподалеку от него, бросала на брата растроганные взгляды, а на императора — изучающе-настороженные. От нее тоже нужно держаться подальше.

— Красивая пара, — негромко отметил Рэйден. Взгляд его был при этом направлен не на счастливых молодоженов, а на его брата и Мирру, отчего меня мимолетно кольнула ревность. Так, стоп, она сейчас в моем облике, значит, он назвал красивой меня? Или все-таки ее? Как же я устала от этой многозначности…

— Ты злишься? На них? — спросила я, глядя на него поверх своего бокала.

— Что ты, это же мой брат, которому я доверял, как себя, и его любимая невеста, — отозвался Рэйден. — Я желаю им всего лучшего. Уверен, они проведут вместе долгие, долгие годы.

— Это прозвучало почти не зловеще, — похвала я императора, и он отсалютовал мне своим бокалом, поднимая вверх бровь. Что он задумал, я спросить не могла, чтобы Аррен потом у меня это не выведал, и поэтому принялась нервно уминать салат на своей тарелке. Если все проблемы и недоговорки не разрешатся в ближайшие пару дней, я наем килограмм десять и не влезу ни в одно платье…

— Ваше величество, — шепнули мне на ухо, и я чуть не поперхнулась салатом. С трудом запив его водой, я обернулась к наклонившейся ко мне Констанс и поднялась, чтобы поздравить ее.

— Ваше величество, можно вас на пару слов? — еле слышно произнесла она, вежливо выслушав мои поздравления, — я просто хочу спросить вас о… о брачной ночи… ну, о том, что происходит…

Тут она залилась краской помидорного цвета, и я подняла на нее пораженный взгляд. Она что, собралась обсуждать это со мной?

— Может, вам лучше поговорить с вашей матерю? — осторожно подсказала я, чувствуя себя весьма некомфортно.

Мы вместе покосились на мать Констанс — чопорную даму, похожую на высушенную рыбу, и почти одновременно поежились.

— Понимаете, у меня нет сестер, — снова горячо зашептала мне на ухо девушка, — а вы же теперь стали моей сестрой…

Я дернулась, недоумевая, когда это успело произойти, но, произведя в уме некоторые вычисления, уныло кивнула. Действительно, я сейчас за Мирру, Мирра — сестра Аррена, а Констанс стала его женой. Значит, по имперским обычаям она считается моей сестрой.

— Ладно, спрашивайте, — я натянула на лицо вежливую улыбку и выжидающе уставилась на девушку. Она, помявшись, бросила взгляд на императора, рассеянно обозревающего стол, и на моего соседа слева, пытающего прислушаться к нашему разговору — казалось, что уши у него скоро удлинятся, как у осла — и, сцапав меня за локоть, поволокла к укрывавшей стену портьере. И откуда в хрупкой девушке столько сил?

Окинув взглядом зал, я убедилась, что Аррен стоит в самом дальнем конце и не смотрит на нас — и только после этого осмелилась пройти за портьеру, которая скрывала за собой комнатку, в которой дамы поправляли одежду.

— Понимаете, я просто так люблю Аррена, и так боюсь его разочаровать, — зачастила девушка, едва нам стоило оказаться наедине, — ну и я хотела спросить, о том, как… то есть, откуда… — девушка замялась и покраснела еще сильнее, как будто это было возможно, — откуда бе…

— Констанс, — портьера взлетела и опала, и к нам присоединился отец невесты, пожилой господин с наполовину седыми волосами, — император хочет сказать тост, быстро беги в зал! Ваше величество… — казалось, увидев меня, он стушевался, но не сильнее, чем его дочь — она, вперив глаза в пол, рыбкой проскользнула мимо своего отца в зал. Я было последовала за ней, как вдруг мужчина перехватил меня повыше локтя.

— Попалась, — констатировал он голосом Аррена, и облик отца Констанс сполз с него, как стаявший снег весной сползает с пригорка.

— Это я попалась? — против всех собственных ожиданий, я разозлилась, и, сузив глаза, схватила его за грудки и встряхнула. Ну, попыталась встряхнуть. — Что тебе еще от меня нужно? Может, зарезать кого-нибудь? Или пристрелить для тебя?

— Это был не яд, — закатывая глаза, как будто я сморозила глупость, отозвался Аррен, — и ты его не подлила, Ларриэлинэль, — он произнес мое имя еле слышно, наклонившись ко мне. — Наверное, я недостаточно точно сформулировал…

— Рэйден! — завопила я, не дожидаясь, пока он договорит. Зимний ветер, закружившийся вокруг нас, заглушил все звуки и унес мой крик и, вздрогнув, я отступила, насколько это было возможно посредине небольшого, устроенного Арреном стихийного бедствия. В его руке, словно из ниоткуда, возник маленький темный флакончик.

— Добавь это императору в стакан, — тщательно размышляя над своими словами, проговорил Аррен…

Подняв руку и тяжело дыша, я направила на него поток своей магии, и он, покачнувшись, побелел, но все же с трудом продолжил:

…— сделай это незаметно, улыбайся, дай стакан ему в руки, но не смей никаким образом намекнуть ему…

Серебристый поток, идущий от меня к Аррену, теперь из тонкого ручейка вырос до широкого потока. Почему он еще говорит? Пошатнувшись, я удвоила усилия, и покрытый инеем, как обмороженная треска, Аррен с трудом выдавил:

— … и не смей выливать, ронять, разбивать, выбивать или как-то еще уничтожить…

Тут он замолк, бессмысленно глядя на меня стеклянными глазами, и через миг закрыл их. Вихрь вокруг нас спал, и я упала на диван, ловя воздух ртом, как та же треска, только свежая. Что же мне делать?

Аррен стоял в центре комнаты, посиневший и покрытый коркой инея, словно ледяная скульптура самому себе. Надолго это его не задержит, а пока я должна придумать, что мне делать. Может быть, мне…

Тут мои ноги, словно бы не слушаясь меня, встали с дивана и понесли мое тело к Аррену, а рука, протянувшись против моей воли, взяла из его рук бутылек.

— Что за фокусы? — в полнейшем ужасе прошептала я. Это что, на меня так действуют его приказы? Если я не бегу исполнять их, то мое тело само их исполняет?

Как будто со стороны, я наблюдала за тем, как медленно лавирую между гостей, пробираясь к императору, как я подхожу к нему, улыбаюсь и, воспользовавшись тем, что кто-то подошел и отвлек его, выливаю содержимое бутылька в его бокал, пряча улику в карман.

— Тост! — завопил кто-то явно нетрезвый, и моя рука подала бокал Рэйдену, который принял его без малейших сомнений.

Ну же! — вопила я внутри себя, внешне продолжая деревянно улыбаться, — посмотри на меня! Разве ты не видишь, что я веду себя странно? Как ты вообще можешь брать что-то из моих рук, зная, что я не вполне себя контролирую?

Он, рассмеявшись какой-то шутке в тосте, отсалютовал бокалом. Как в замедленной съемке, я наблюдала, как его рука несет наполненный отравой бокал ко рту…

Я не могу выбить его, закричать или хоть как-то помешать. Я не могу толкнуть его, словно случайно, и вылить на себя. Может, я смогу его… выпить?

Выхватив бокал и почти не думая, я в два глотка осушила его и закашлялась — фу, что там было налито такое крепкое? Явно покрепче вина…

Розана же говорила, что что бы это ни было за зелье, для нас оно не опасно.

— Пить захотелось, — пояснила я бросившему на меня изумленный взгляд императору, — я сейчас…

Сдавленно прошептав последние слова, я как можно быстрее бросилась к двери — потому что меня настолько сильно замутило, что еще секунда — и я опозорилась бы прямо в зале, перед всеми. Не знаю, что это было за зелье, но на меня оно подействовало весьма специфически. Аррен что, хотел устроить императору экстренное промывание желудка??

За моей спиной слышался какой-то шум, но я не стала оглядываться — некогда.

Выбежав за дверь, я буквально впечаталась в Аррена, который выглядел весьма потрепанно. Быстро он освободился от моего заклинания!

— Лиарра? — удивился он, привычно хватая меня за предплечья, — ты сделала, что я просил?

— Сделала, сделала, — прошипела я, отталкивая его, — отпусти меня, мне плохо!

— Что с тобой? — окинув мою зеленую физиономию быстрым взглядом, он быстро повел меня куда-то по коридору. Надеюсь, в уборную.

Что бы соврать, чтобы он не догадался, что к адресату его зелье опять не попало?

— Знаешь, Аррен, догадайся сам, отчего может быть плохо замужней женщине. Между прочим, у брачной ночи, которую ты помог организовать, бывают последствия, — наконец ядовито выдавила я, отталкивая его. Пойду самостоятельно.

— Да? — Аррен вдруг схватил меня за руки, и на его лице, сменяя непонимание, медленно воцарилось выражение полнейшего счастья. Как будто это он был счастливым будущим папашей.

— Но это же прекрасно, это просто замечательно, — забормотал он, — я так за тебя…

— Ненормальный! — я наконец-то углядела неприметную дверь в стене и, оттолкнув его, опрометью бросилась туда.

В уборной меня тут же стошнило, но после этого я сразу почувствовала себя лучше. Выпив воды из крана, я, выглянув в коридор и, обнаружив, что он пуст, села на ближайшую кушетку в неприметном алькове. Ну и денек… Теперь Аррен думает, что я в положении, а Рэйден…

— Лиарра, — легок на помине, император возник в коридоре и, присев со мной рядом, подал мне стакан с лимонно-желтой жидкостью. На его лбу прорезалась тонкая вертикальная морщинка. — Никогда больше так не делай, слышишь? Буквально всунув мне в руку стакан, он обхватил мое запястье цепкими пальцами и сосредоточено замер, считая пульс.

— Как? — устало спросила я, принюхиваясь к стакану. Пахло мятой и лимоном, и, решившись, я сделала пару глотков. Вкусно, и комната сразу перестала плыть перед глазами.

— Что бы ни было в моем стакане, я смогу это и распознать, и обезвредить, и вылить, если уж нужно будет, — продолжил выговаривать мужчина, и я со стоном уронила голову на руки. Вот дурочка… Значит, его совсем не нужно было спасать.

— А что, в этот раз ты тоже все обезвредил? — возмутилась я, поднимая на него взгляд.

— Уже все обезвредил и почти полностью убрал все компоненты. Еще пара секунд — и был бы совсем безвредный напиток. Но, как видишь, то, что я убрать не успел, плохо сочетается с алкоголем.

— Ладно, больше тебя спасать не буду, — уязвлено пробормотала я. Я-то ожидала изъявлений благодарности, а получилось, вся моя помощь была совершенно ненужной.

Почувствовав на своей руке теплое касание, я подняла глаза — Рэйден смотрел на меня серьезно, и в его лице не было и тени насмешки.

— Я все равно ценю твои намерения, — произнес он. — Обычно меня стараются не спасти, а, наоборот, прикончить. Просто я переживаю за тебя — и поэтому лучше отдавай весь подозрительный яд мне, а я уже разберусь.

— Сперва отдай мне обещанный окорок, а потом пей любые яды, какие захочешь. И вообще, если ты так переживал, почему сразу за мной не пошел? — проворчала я, допивая напиток из стакана и чувствуя, как с каждым глотком ко мне возвращается бодрость.

— Только я встал, как мне под ноги тут же бросились сразу несколько подружек невесты, — со вздохом пояснил он, — пока выпутался из их шлейфов, ты уже куда-то пропала.

— Ох, бедняжка, как тебя измучили все эти толпы красавиц, — фальшиво посочувствовала я, все еще обиженная, и мужчина вздохнул.

— Может, домой? — предложил он, и, когда я обрадовано закивала, взял меня за руку — и через мгновение нас окутал вихрь энергий. Пара мгновений полной дезориентации — и мы уже стоим прямо перед моими покоями в саду.

— Еще один день, и все закончится, — пообещал он мне, ловя мою руку и целуя на прощанье, отчего по моей руке понеслись мурашки. — Послезавтра уже все будет нормально. Просто делай все, как я говорю, хорошо?

— Хорошо, — я слабо улыбнулась и, сжав его пальцы на прощание, поднялась по ступенькам в свои покои. Обернувшись на пороге, я встретилась с Рэйденом взглядом — он смотрел на меня со смесью сожаления и вины, отчего мое сердце на миг замерло. Что он задумал? Резко отвернувшись, я прошла в свою гостиную и задумчиво уставилась в окно, на синеющие сумерки.

Завтра все кончится. Но к чему этот его последний взгляд? Может, он собирается отправить меня обратно, в зимнее королевство? Может, он решил все-таки вернуть настоящую Мирру? Может, он тоже собирается использовать меня, как Аррен?

Нет, не могу же я подозревать всех! Помотав головой, отгоняя дурные мысли, я отправилась в купальню — наберу себе лучше ванну, чтобы смыть с себя этот странный день.

В ванне меня так разморило, что я еле доползла до кровати — но, стоило голове коснуться подушек, как сон тут же пропал. Лежа с открытыми глазами, я таращилась в темноту и пыталась отогнать мысли о том, что Аррен сейчас развлекается со своей невестой. И что он в ней нашел? Она же страшная, как… ладно, она вроде бы нормальная, но все равно, что он в ней нашел?

Злобно пыхтя, я перевернулась на другой бок и, не выдержав, поднялась. Где тут мой плащ… Плащ нашелся в шкафу и, набросив его, я осторожно открыла дверь и прошла между подремывающими стражниками в сад.

Аррена сейчас можно не опасаться — он явно занят и не прибежит вылавливать меня и давать мне новые указания — поэтому пойду и раздобуду себе снотворное. Белое или красное.

В саду было пусто и темно, так же, как и на дворцовой кухне, но, обшарив все шкафчики, я с грустью осознала, что вино хранят в другом месте. В шкафчиках была только еда, и она меня сейчас не интересовала. Хотя нет, не только еда — тщательно задвинутая за блюда с кексами, в шкафу обнаружилась бутылка с чем-то коричневым и крепким.

Налив себе маленький стаканчик, я отхлебнула и закашлялась. Очень крепкая штука… Наверное, виски или коньяк, я в алкоголе совсем не разбираюсь. Интересно, кто это прихлебывает это дивное пойло за работой? Неужели дворцовый повар?

Предположительный виски или коньяк мне не понравился и, потеряв после стаканчика алкоголя последнюю совесть, я неровной походкой отправилась будить того, кто знает, где тут прячут вино.

Деревья дружелюбно махали мне ветками, садовые фонари — подмигивали огоньками, и жизнь в целом казалась гораздо лучше, чем полчаса назад. Ну вот давно бы сообразила… А то сидела в своей комнате, страдала…

Хихикнув непонятно чему, я подкралась к окну Рэйдена и аккуратно подняла его, стараясь не шуметь. Ой, ошибочка — это было окно не спальни, а кабинета, и, вздохнув, я попыталась забраться внутрь.

— Сто… ооо!!! — подавился словами стражник, вынырнувший из-за угла, и тут же занырнул обратно, делая вид, что его тут и не было.

— Эй! Подсади меня! — обрадовалась я, и незнакомый молодой стражник в красной униформе, покраснев так, что его лицо сравнялось по цвету с одеждой, подхватил меня за талию и посадил на подоконник.

Дальше я справилась сама и, спрыгнув в кабинет, почти врезалась в показавшийся из другой комнаты темный силуэт.

— Лиарра? — удивленно переспросил он голосом императора, и я кивнула. — Проникновение со взломом? А моя стража у тебя в сообщниках? Ты что, опять нарвалась на генерала Ву?

— Нет, — почему-то шепотом отозвалась я, моргая. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь я могла ясно разглядеть белеющее во мраке лицо Рэйдена. — Ты мне срочно понадобился. В смысле, не ты, а твой подвал. С вином, — добавила я, потому что он все смотрел на меня, не понимая, что я от него хочу.

— Аха, — он вдруг принюхался и, усмехнувшись одним уголком губ, вдруг взял меня за руку и повел к тому же окну, через которое я забралась в комнату. — Только тихо! — прижал он палец к губам и, выпрыгнув наружу, протянул руки. Я перекинула ноги через подоконник, и он подхватил меня, осторожно опустив на землю. Я вдруг обнаружила, что стою слишком близко к нему, все еще в его объятиях, и его глаза, отражающие лунный свет, неотрывно смотрят в мои — а потом взгляд опускается ниже, на мои губы, и…

— Уже можно отпускать, — нервно пробормотала я, делая мелкий шажок назад. Стражник, пытающийся незаметно следить за нами из-за угла, казалось, практически отрастил глаза на стебельках, как у рака, и под его наблюдением я чувствовала себя жутко неудобно.

— Хорошо, пойдем, ограбим мой подвал, — легко хмыкнул Рэйден и, перехватив мою руку, повел меня по темным дорожкам.

Винный погреб располагался в том же здании, что и кухня, но с другого входа, и на его двери висел огромный замок — впрочем, для того, чтобы его открыть, Рэйдену понадобилось всего пара пассов. Замок, скрипнув, повис на дужке, и Рэйден, затеплив у нас над головами магический огонек, повел меня вниз по ступенькам.

— Выбирай самую пыльную, — со знанием дела посоветовал он, когда мы оказались в погребе, по обеим сторонам которого были устроены специальные полки для бутылок. Я наугад прошла пару метров вперед и выудила первую попавшуюся бутылку.

— Вот эта подойде…? Аааапчхи! Да, эта подойдет, — ответила я сама себе.

Подхватив еще одну бутылку, мужчина уже привычно нашарил мою ладонь и двинулся к выходу. Однако, попав на поверхность, он повел меня не ко мне или к себе, а на кухню.

— Теперь нужен сыр, — пояснил он, — и еще что-нибудь. Съедим все, что найдем, хахаха! — зловеще рассмеялся он, распахивая дверь кухни. В темноте перед нами кто-то судорожно вздохнул и метнулся в противоположную сторону, улепетывая по коридору.

— Мыши? — с сомнением предположила я, пока император щелчком пальцев зажигал огонь в очаге и рылся в ящиках в поисках штопора.

— Насколько я могу судить, эти мыши утащили штопор, — констатировал мужчина и поманил пробку первой бутылки пальцем. Она с шумом выскочила и, пока я копалась в буфете, Рэйден уже успел налить рубиновую жидкость в два искрящихся в свете очага бокала.

В закромах кухни нашелся и круг сыра, завернутый в промасленную бумагу, и копченое мясо, и виноград. Все это я сгрузила на тарелки и перенесла на стол.

— Ножи все железные, так что резать придется вам, ваше императорское величество, — пропела я, устраиваясь на высокой табуретке.

— Хорошо, — он с сомнением покосился на продукты, но потом все-таки нарезал их толстыми кусками, а я разложила обратно на тарелке.

— Чем же вы режете? — спросил он, подхватывая тарелки и ставя их на пол перед очагом. Бокалы и вино отправились туда же, и, когда через минуту на полу возник коврик и пара подушек, я перебралась туда уже самостоятельно.

— Как будто, кроме железных ножей, никаких больше нет, — возмутилась я. — Ледяные, стеклянные, из вулканического стекла, каменные…

— Подарю тебе на следующий праздник каменный нож, — пообещал император, зачем-то щелкая пальцами, и я делано вздохнула:

— Как неромантично!

Прядь моих волос отразила блик огня от очага. Светлая — наверное, Рэйден только что вернул мне мой собственный облик. Протянув руки к огню, я поймала на себе его внимательный взгляд, и сердце почему-то забилось быстрее.

— Растаешь, — слегка севшим голосом предупредил меня Рэйден. Я беззаботно улыбнулась, пытаясь скрыть охватившую меня нервозность, и сделала глоток вина:

— Тогда придется слепить себе новую жену.

Рэйден вдруг наклонился ко мне и, забав из рук бокал, поставил его на пол.

— А что делать, если мне нравится именно эта? — и, подтянув меня к себе, поцеловал. Я ответила — неуверенно, робко. Не знаю, могу ли я доверять ему… Но почему-то очень хочется.

Рэйден, вдруг отстранившись от меня, подхватил меня на руки и, сделав шаг, поставил на ноги уже в своей спальне.

— Вино забыли, — прошептала я, когда он на миг оторвался от меня, чтобы развязать завязки моего плаща, и на столике за его спиной появилась бутылка и оба бокала, все еще полные.

— И сы… — Рэйден не дал мне закончить, и сыр так и остался на полу кухни. Шелк ночной рубашки, которая была надета на мне под плащом, скользнул по коже, и она светлой лужицей стекла на пол. Подхватив меня на руки, он опустил меня на хрустнувшие свежестью простыни и принялся за пуговицы своей рубашки.

— Откуда у тебя этот шрам? — я провела пальцем по тонкой полоске на его плече, и, не отрывая пальцев, подняла на него взгляд.

— Наемный убийца десять лет назад, — отозвался он, — не все были рады, когда я стал императором.

Его зрачки в сумраке комнаты расширились, вытесняя серебристую радужку, и от этого потемневшего взгляда мне внезапно стало жарко. Не разрывая взгляда, он склонился ко мне, и я первая закрыла глаза, чувствуя его горящий поцелуй на губах, а потом — на шее, груди, животе… Его прикосновения посылали по моему телу волны жара, но сегодня он не спешил, а словно прислушивался к моим реакциям, изучал меня, и от этого я совсем потеряла голову. Его первое движение во мне вызвало слабый стон, а затем мы уже двигались в едином ритме, не разрывая объятий. На одну короткую секунду я вдруг увидела рисунок его ауры, всю ту магию, что тесно сплеталась в его теле, и замерла, очарованная этим сложным рисунком энергий — а затем нахлынувшие ощущения смыли последние связные мысли, и я могла только сжимать пальцы на его плечах, и мне хотелось, чтобы он никогда не отпускал меня.

Казалось, вечность спустя, засыпая в его объятиях, я думала, что вообще-то собиралась напиться. Но получилось в итоге тоже неплохо.

Утром я проснулась раньше Рэйдена и первым делам увидела свою лежащую на полу ночную рубашку. Стараясь двигаться как можно осторожнее, я выбралась из-под одеяла и, подхватив ее, понеслась в купальню. Фу, успею одеться! Хотя можно уже не стесняться, наверное… Но все равно, лучше я оденусь и приведу себя в порядок. И убегу к себе — почему то встретиться с Рэйдэном сейчас мне было ужасно неудобно.

Свою щетку я в прошлый раз забрала с собой, и я почистила зубы пальцем, отметив, что щетка Мирры куда-то исчезла. Умывшись, я посмотрелась в зеркало и, согнав с лица глупую улыбку, вышла в комнату — где на меня тут же подло напал император небольшой страны на полконтинента.

— Ой! — взвизгнув, когда он подхватил меня и бросил на кровать, я тут же возмутилась:

— Ты чего подкрадываешься?

— Думала сбежать без завтрака, хитрая фея? — погрозив мне пальцем, он скрылся в гостиной и вернулся уже с подносом, от которого исходил умопомрачительный кофейный аромат.

— Мы, феи, коварные создания, но не настолько же, — пробормотала я, разливая кофе по двум кружкам. Тут до меня дошло, что императору принесли две кружки, и значит, слуги знали, что я ночевала тут, и я обреченно застонала.

— Теперь все знают, что я спала у тебя, — объяснила я Рэйдену в ответ на его вопросительный взгляд.

— Ужас, я заманил собственную жену в нашу спальню, какое коварство, — ужаснулся мужчина, и я невольно фыркнула.

— Какие у вас планы на сегодня, о ваше коварнейшество? — спросила я, подхватывая с тарелки бутерброд.

— Пойдем на бал, конечно же, — сообщил император, — правители же только этим и занимаются?

— В перерывах между подсчетом золота в сокровищнице, — подсказала я. Рэйден согласно покивал головой:

— Точно, совсем забыл, мое золото уже неделю как несчитано. Пойду займусь подсчетами, и увидимся за ужином?

Впрочем, ушел он не сразу, а после завтрака и только телепортировав меня в мою гостиную — пешком идти я наотрез отказалось, мне почему-то было жутко неудобно. Ладно, значит, сейчас выпью еще чашечку кофе, поболтаю с Розанной, может, почитаю, и займусь приготовлением к балу. Днем мне лучше не высовываться из своих покоев — чтобы не попасться Аррену. Если честно, сидеть взаперти уже надоело, ну да ладно, еще один день я потреплю. Рэйден же обещал, что завтра все будет уже нормально?

— Отчего вы так улыбаетесь? — Розанна, проницательная, когда не нужно, бросила на меня лукавый взгляд.

— Я? Просто так… — выгнав из головы образ императора, я повернулась к ней. — Лучше расскажи мне какие-нибудь новости.

— Ну… — с сомнением протянула она. — Даже не знаю, что вам будет интересно. Дворцовый повар рвет и мечет: слуги украли дорогущее вино, деликатесный сыр и устроили пикник прямо на полу кухни. Какая наглость! — с негодованием сообщила она, и я поперхнулась своим кофе. Надеюсь, никому не попадет из-за нас.

Подготовка к балу может занимать часы, и, скучая перед зеркалом, пока Розанна наносила мне макияж, я подумала, что если я останусь жить тут, во дворце, то нужно нанять специального человека, который будет читать или рассказывать что-то забавное, пока я собираюсь. Болтать с Розанной не получалось — стоило мне раскрыть рот, как она начинала шикать на меня, что румяна и помада лягут криво, и поэтому я послушно замолкала и углублялась в свои мысли. В душе горело нетерпение — неужели сегодня все кончится, Аррен больше не сможет мне угрожать, и мне не будет нужно притворяться кем-то другим? Неужели я смогу быть собой, носить свои цвета, спокойно гулять по саду? Я даже… я даже смогу позвать своих подруг из зимнего королевства приехать в гости!

Воодушевившись при мысли о гостях, я улыбнулась и удостоилась очередного шипения от Розанны. Вроде цветочная фея, а шипит, как змея…

За макияжем последовала прическа, во время которой разговаривать уже позволялось, и платье — спадающее тяжелыми складками, многослойное и весящее, как пол меня. Естественно, серебристое.

Я уже давно перешла на человеческие украшения, чтобы Аррену не нужно было приходить и делать мне снежные диадемы, и поэтому мою прическу сегодня украсили бриллиантовые звезды, ярко сверкающие в темных волосах.

Последний штрих — капелька легких духов на запястье — и мы с цветочной феей вышли и направились к главному дворцу. Сад уже укутывали темные сумерки, и нам никто не встретился — да и мои покои располагались в той части дворцового комплекса, куда не забредали посторонние и приглашенные гости.

Рэйден уже ждал меня в комнате, соседней с бальным залом — мы должны были зайти не через общий вход, а через специальную дверь за тронами. Проводив меня, Розанна удалилась, и я подошла к императору.

— Готова? — он подал мне руку, которую я с благодарностью приняла.

— Нет, — честно отозвалась я. Я же не знаю, что он и все остальные планируют? Просто чувствую, как что-то зреет в воздухе, как гроза.

— Все будет нормально, — успокоил он меня. — Пойдем.

Высокие двери распахнулись перед нами, и мы вышли в зал.

Так как сегодня во дворце давался не обычный званый ужин, а бал, соответственно, мы должны были танцевать — и Рэйден провел меня в центр зала под льющуюся откуда-то спокойную музыку. Через пару минут волнение улеглось, и я начала украдкой оглядываться по сторонам. Почти все присутствующие были мне незнакомы — а может, я уже встречала их, но не запомнила. Тут вдалеке мелькнул красный плащ Аррена и рыжая шевелюра его невесты, точнее, уже жены, и я поправила себя — некоторых гостей я точно знаю. К концу танца я углядела и Мирру, которая опять нарядилась в серебряное платье. С Керо в черно-красном они составляли очень контрастную пару. С каждым днем в моем облике она выглядела все ужаснее, зачем-то добавляя длину носу. Скоро он будет до подбородка доставать. И зачем ей это нужно, может, хочет, чтобы император разглядел, какая «я» страшная, и бросил меня? А ее позвал обратно? Неужели она жалеет о своем выборе?

Я бросила подозрительный взгляд на Рэйдена, но он смотрел на меня, а не на настоящую Мирру, и это меня немного успокоило. Ладно, что бы она ни задумала, вряд ли у нее это получится.

За первым танцем последовал второй, который я танцевала с Керо, и третий, в котором меня снова закружил император. Когда он закончился, я заметила пробирающегося к нам, расталкивая гостей, Аррена и, показав на него глазами Рэйдену, двинулась в толпу гостей. Рэйден понимающе кивнул — проследит, чтобы тот ко мне не приближался. Выцепив Мирру, я потащила ее к портьерам, за которыми был небольшой альков с диванчиками и зеркалом — чтобы гости могли поправить прическу и перевести дух.

— Отпусти меня, отпусти, — шипела она, но не решалась открыто отбрыкиваться. Когда от зала нас отрезала плотная бархатная занавесь, я дотащила ее до зеркала и разжала пальцы.

— Что ты задумала, подружка? — ласково спросила я, и она поежилась, — твоим носом скоро можно будет в гольф играть вместо клюшки. Делай себе нормальный нос! — рявкнула я, и она, топнув ногой, развернулась ко мне.

— А что, я что-то неправильно наколдовала? Так ты и выглядишь! — с ненавистью глядя на меня, отозвалась Мирра.

— Ах вот как? Ну тогда и я немного поправлю свою внешность, — я мстительно развернулась к зеркалу и увеличила свои уши. Уши всегда были мирриным больным местом — она все страдала, что они слишком отоопыриваются, и даже спала в плотной шапочке, чтобы за ночь уши прижались к голове. Мирра, пыхтя, удлинила себе нос, я, сопя, увеличила уши, она снова удлинила нос… В общем, через пару минут из зеркала на нас смотрели грустный носач и унылый ушан. Из нас двоих, если постараться, можно было бы слепить одного отличного слона — но какая девушка мечтает быть слоном?

— Ладно, я смотрю, ты забыла, как я выгляжу, — холодно отозвалась я, взмахом развеивая и свой морок, и ее. — Может, поведаешь, чем я тебе не угодила?

— Ты заняла мое место! — обвиняюще прошипела она, — Это я должна была стать императрицей, а не ты!

— Если тебе так нужно это место, не надо было сбегать! — вне себя от гнева, таким же шипящим шепотом отозвалась я. Кричать не стоило, чтобы не привлекать внимание.

— Думаешь, Рэйден тебя полюбит? — напустилась на меня Мирра, — Он будет всегда любить только меня, одну меня!

— Ну конечно, ему всегда нравились слоники, — поддакнула я, и миррины синие глаза сузились.

— Я подлила ему приворотное зелье, — торжествующе сообщила она, — тогда, на зимнем балу, пять лет назад. Брат подсказал мне налить его в свой бокал и столкнуться и Рэйденом так, чтобы зелье плеснуло из моего бокала в его. И все сработало! — в ее тоне послышалось ликование, и я пошатнулась.

— Что ты сделала? Какое зелье? — схватив ее за плечи, я тряхнула ее так, что ее голова мотнулась туда-обратно. — Какое точно зелье?

— Зелье, приготовленное на воде из ручья у нашего дома, собранной до того, как миры слились, — медленно отозвалась она, и ее губы расползлись в победной улыбке, — на воде из страны фэйри.

Я отпустила ее и рухнула на диван, бессмысленно глядя перед собой. Люди не должны пить воду и есть еду из страны фей — иначе они забудут обо всех своих прежних привязанностях. А вот приворотное зелье, приготовленное на воде из волшебной страны, наоборот, привораживает так, что его невозможно снять. Десять лет назад, когда миры объединились, эти свойства пропали и туристы, приезжающие в наши земли, едят все, что хотят — но вода, собранная десять лет назад, их сохранила. Если Рэйден попал под ее приворот, то она права — он никогда ее не разлюбит.

— Лиарра, пойдем, уже начинается ужин, — ворвавшийся за портьеру Керо целеустремленно подошел ко мне и, подняв меня с дивана, поволок за собой. Я, как сомнамбула, пошла за ним. Значит, когда Рэйден вчера сказал, что я ему нравлюсь, он врал? Когда он целовал меня, то думал о Мирре?

Керо вел меня куда-то, а я все думала. Рэйден позвал Керо и Мирру во дворец — наверное, он все-таки хочет вернуть ее? Найдет способ устранить Керо, вернет Мирру — она уже и не против, наверное, жизнь с ее возлюбленным ее разочаровала — а я поеду обратно, домой.

Мои колени подпер стул, и я села.

— Лиарра, что с тобой? — прошептал мне на ухо Керо. Я, вздрогнув, наконец-то огляделась — и поняла, что я сижу за столом на месте Мирры, рядом с ее женихом, а она с победным видом усаживается на мое место рядом с Рэйденом. А вот Рэйден через весь стол смотрел на меня, и его бровь была вопросительно вздернута. Я неуверенно пожала плечами — сама не знаю, как так получилось. Что ж, по крайней мере, он знает, кто из нас кто, и когда он сделает свой выбор, то сделает его осознанно.

Теперь, когда я узнала про приворот, я смогла даже увидеть его в ауре Рэйдена — еле заметная темная паутина, оплетшая все его тело. От приворота на волшебной воде нет антидота, это известно всем на свете. Мирра на моем месте цвела и всячески пыталась привлечь внимание императора, но он, хмурясь, бросал на меня беспокойные взгляды. Я ответила слабой улыбкой — может, я ошибаюсь?

— …уже скоро я займу причитающееся мне место, — тоже не сводя глаз с императора, прошептал мне на ухо Керо. Вздрогнув, я прислушалась — о чем это он?

Однако, бросив загадочную фразу, Керо не собирался подробно объяснять мне, что он задумал — наверное, Мирра и так все уже знала, и поэтому, вместо того, чтобы при первой же удобной возможности исчезнуть и занять свое место рядом с императором я, как приклеенная, сидела рядом с Керо и слушала его болтовню. Он жаловался на погоду, на несправедливость жизни, на то, как мало его все ценят, но не говорил ничего полезного, и я уже было отчаялась. К счастью, он нуждался только в благодарном слушателе, и от меня требовалось лишь согласно кивать — боюсь, если бы я заговорила, он бы тут же понял, кто перед ним.

Тут ужин закончился, император вышел, бросив на меня красноречивый взгляд, и я поплелась следом за Керо в его и миррины покои во дворце. Так, подожду еще пять минут, и если он не скажет ничего полезного, то уйду — решила я, заходя в распахнутую им дверь.

— Уже почти одиннадцать, — озадачено достав из-за обшлага куртки карманные часы, Керо бросил на них беглый взгляд и, щелкнув крышкой, убрал их обратно, — зимняя армия вот-вот пройдет через зеркало. Переодевайся, пойдем, проконтролируем.

— Ледяная армия, — педантично поправила я, и, лишь произнеся их, похолодела, осознав их значение. Он собирается протащить целую армию через зеркало? И как в этом замешано мое королевство? — Еще рано, можно не торопиться, представляешь, сколько нужно времени, чтобы целая армия пролезла через одно-единственное зеркало? — я произнесла это как можно беспечнее.

Он задумал что-то недоброе. Может, хочет захватить дворец? Ну же, скажи, что за зеркало! Где мне его искать? Может, я еще успею предупредить императора?

— Да там зеркало во всю стену, ты что, не помнишь? Я же тебе сразу про него рассказал, как только королева его подарила! — закатив глаза, раздраженно отозвался Керо. — Много времени им не понадобится! Главное, чтобы никто не заметил и не донес. Лиарра пошла с Рэйденом, вряд ли она сегодня вернется в свои покои. А если вернется, то ей же хуже, — задумчиво добавил Керо, и кусочки пазла наконец-то сложились в моей голове. Зеркало в моей гардеробной! То, которое мне подарила лично королева зимнего королевства! Значит, она собирается проникнуть во дворец через зеркало…

Нужно срочно выбираться отсюда. Резко встав, я уже было направилась к двери, как в нее громко постучали. Распахнув деревянные створки, я обнаружила за ними взволнованную Розанну.

— Император считает, что до свадьбы невесте и жениху неприлично спать в одной комнате, — громко и сурово проговорила она, заглядывая в комнату, — он приказал отвести вас в другие покои, госпожа Лиарра.

— Спокойной ночи, — ослепительно улыбнувшись опешившему Керо, я вышла и, захлопнув дверь, заморозила его толстым слоем льда. — Бежим! — отрывисто кинула я девушке, и первая понеслась по коридору.

— Куда? Зачем? — догоняя меня, деловито осведомилась путающаяся в юбках Розанна.

Я лишь покачала головой: некогда объяснять!

Мы с ней пронеслись по дворцовым коридорам, топая и пугая слуг, и выбежали в сад. Я бежала, задыхаясь и отчаянно мечтая встретить императора, но дорожки, как назло, были пусты. Мгновение колебания — и я свернула налево, к своим покоям. Я же не знаю, где точно император — не бегать же по всему дворцу, пока целая армия разгуливает по моей гардеробной!

— Госпожа, что… что… — пропыхтела Розанна, с трудом догоняя меня. Она даже краснела очаровательно, я, наверное, сейчас похожа на вареного рака.

— Зеркало, — булькнула я, и она с отчаянием выдохнула:

— Да нормально вы выглядите, зачем так бежать?

Отмахнувшись, я влетела в свои покои и, не сбавляя темпа, завернула в гардеробную.

Зеркало, огромное, занимающее всю стену, обычно ничем не отличающееся от заурядного куска стекла с серебряным напылением сзади, сейчас вело себя явно странно — оно слабо светилось голубым. Подлетев к нему, я моргнула — чтобы через миг увидеть, как мое изображение пропадает, сменяясь знакомым пейзажем. Заснеженный пригорок, убегающая вперед дорога — только вот сейчас она была запружена солдатами в сияющих ледяных доспехах и темно-синих плащах королевской армии с торчащими за плечами рукоятками мечей. Королевская ледяная армия!

— Что там? Почему оно светится? — недоумевающе спросила Розанна. Точно, зимний пейзаж же могла видеть только я и Аррен — зимние фэйри.

— Что-то тяжелое, неси мне что-то тяжелое быстрее, — лихорадочно прошептала я, наобум открывая дверцу шкафа. Платья, платья… зачем мне столько платьев? Ими зеркало не разобьешь, ну почему у меня нет ни одного кирпича?

Армия, заметив меня, ускорилась — до первого воина, беззвучно бегущего ко мне, оставалось всего несколько метров. У меня затряслись руки.

— Вот! — Розанна сунула мне в руки что-то тяжелое и гладкое — каменная ваза. Отлично.

— Стой! — возникая в углу зеркального пространства, выкрикнула королева зимнего двора, и я невольно замерла. — Ты не понимаешь, что ты делаешь!

— Это вы не понимаете, что вы делаете! — в отчаянии выкрикнула я. — Вы что, хотите развязать войну?

— Я хочу восстановить естественный порядок вещей, — процедила она. Я замахнулась вазой, и она махнула рукой, отчего вся ее армия замерла на месте, как вкопанная, — восстановить величие нашей страны!

— Хотите сами сидеть на императорском троне? — перевела я.

— А я вижу, ты быстро освоилась в новой роли, — усмехнулась королева. — Отойди, иначе тебе не жить! Почему мы должны жить бок о бок с людьми? Да еще и считать их равными? Этих слабых, недолгоживущих созданий, единственное достоинство которых — это то, как быстро они размножаются? Разве ты не помнишь, как все было десять лет назад, когда мы жили в своем мире, отдельно от них?

Помню, смутно. Меня тогда больше интересовали куклы, а не политика.

— Я же не обираюсь никого убивать, я просто разделю миры обратно, — раздраженно выкрикнула королева, и моя рука сама собой опустилась.

— Это возможно? — пораженно переспросила я. — Но ведь человеческий мир погибнет без магии!

— Да какая тебе разница! — обозлилась королева, и я вдруг заметила, что пока она заговаривала мне зубы, ее солдаты подобрались совсем близко. — Просто нужно уничтожить того, кто все это затеял, и тогда все само собой…

Я бросила вазу в королеву, не дослушав — не долетев, она ударилась в прозрачное и почти невидимое стекло между нами. Пейзаж передо мной взорвался осколками, и куски голубого стекла, все еще отражающие ледяную армию и заснеженные холмы, попадали на пол, тускнея.

Розанна, стоящая рядом, вдруг одним прыжком повалила меня на пол, и я зашипела. Она что, тоже предательница?

— Розанна… — сдавленно произнесла я, и она, вздохнув, сползла с меня и показала на дверь шкафа, в которой торчала вогнанная до половины стрела, — а, спасибо…

— Зимнее королевство? — спросила она, глядя на голубое оперение, и подала мне руку.

— Да, — мрачно отозвалась я и встала. Правильно ли я поступила? Вроде бы да… Но теперь мне нет дороги домой — королева казнит меня, стоит мне только показаться на границе.

Но по-другому я поступить не могла — королева хотела забрать всю магию из этого мира и уйти, увести волшебный народ в изоляцию, в которой мы прожили почти тысячу лет. И еще она хотела убить Рэйдена — это ведь он «все это затеял», значит, именно его она собиралась уничтожить…

— Спасибо, — кивнув на стрелу, я порывисто обняла девушку и, отстранившись, без сил прислонилась к стене. — И за то, что забрала меня из покоев Керо, тоже спасибо, я как раз думала, как бы сбежать.

— Император отправил, — заливаясь краской, пробормотала Розанна, — с ним была Мирра … настоящая, — уточнила она и поморщилась, — я как-то сразу ее узнала. Она потребовала принести ей ночную рубашку в покои императора, — неуверенно закончила фея.

— Ночную рубашку, значит, — задумчиво повторила я, чувствуя, как внутри меня что-то закипает. Все эти интриги, недоговорки, вероломство Аррена и его сестры уже просто превысили некий допустимый предел, и я чувствовала, что готова собственными руками уничтожить эту семейку. — Я принесу ей рубашку, я принесу ей такую рубашку, что она пожалеет, что рубашки вообще кто-то придумал, — зловеще отозвалась я, распахивая дверцу шкафа — ту самую, с воткнутой стрелой — и наугад вытаскивая какую-то тряпку. По-моему, это была блузка с пришитыми к рукавам оборочками. Отлично, для Мирры сойдет.

Развернувшись, я направилась к выходу, чувствуя на себе взгляд Розанны.

— Будьте осторожнее, — догнал меня ее негромкий совет, и, помедлив на пороге, я кивнула и вышла.

Мои шаги гулко разносились по каменной мостовой, блузка, которую я несла, подметала рукавами землю, и я просто мечтала встретить Мирру и Арена и высказать им все, что думаю. Вот вдалеке уже виднеется полускрытое деревьями здание восточного дворца, покоев императора. Из густого сумрака под деревьями к нему шагнула высокая фигура в серебристом плаще — и я уже было собралась раскрыть рот и позвать Рэйдена, как вдруг следом за ним просеменила другая фигура, и по саду разнесся серебристый миррин смех. Замолкнув, я почему-то нырнула за куст. Он до сих пор не отослал ее к Керо?

Рэйден приглашающе распахнул дверь, и, пропустив Мирру, окинул площадь быстрым взглядом. Я нырнула вниз, а когда осторожно поднялась, то никого уже не было.

Раздраконенная препирательствами с королевой, я как-то забыла, что Мирра приворожила Рэйдена — приворотом, который не снимается. Ноги сами собой подломились, и я села на борт мраморного фонтанчика, сейчас выключенного и заполненного снегом. Она сейчас что-нибудь ему соврет — например, что Керо похитил ее и увез силой — и Рэйден поверит. Привороженные не могут мыслить трезво, когда дело касается объекта их наведенной любви. Они как наркоманы, одержимые одной мыслью — быть с любимым человеком. Даже если она признается, что приворожила его, он по-прежнему будет ее любить.

Теперь мне было ясно, почему Рэйден угрожал уничтожить целое королевство, пытаясь найти Мирру. Хорошо, что я была там, а то бы он действительно мог так поступить.

Меня затопило настоящее отчаяние, такое беспросветное, которого я не испытывала ни разу в жизни. Швырнув в порыве бессильной злости блузку наземь я, вскочив, потопталась на ней и, подхватив, изорвала на тысячу мелких кусочков, представляя на ее месте Мирру.

То новое, зарождающееся чувство, которое я испытывала к Рэйдену, придется уничтожить так же безжалостно, и, подумав об этом, я прерывисто всхлипнула. Да и вообще, если не брать в расчет чувства и всякие тонкие материи, сейчас мне даже некуда было уйти — в зимнем королевстве мне лучше не показываться, а во дворце я не останусь. Наблюдать за счастьем Мирры и Рэйдена выдержки у меня не хватит. Да и что я тут буду делать?

Сейчас мне было так плохо, что, когда на снег упала кривая тень, я даже не повернулась посмотреть, кто это. Может, убийца, или солдат ледяной армии, посланный со мной расправиться, а может, просто Розанна.

— Лиарра, — тень обошла меня и Аррен, откинув с плеча красный плащ, остановился передо мной, — Почему у тебя такое лицо? — его собственное лицо, обычно бесстрастное, старательно изобразило искреннюю заботу, и я истерически рассмеялась.

— Ка… какое тебе дело, — кое-как выдавила я между приступами смеха. — Иди, куда шел. Ой, как же я забыла, у тебя же на меня какие-то планы! Опять что-то подлить императору? Только вот теперь проси не меня, а свою сестру, — сказав это, захолодела: а ведь она действительно может отравить Рэйдена!

— Тебе не стоит бродить тут в темноте, — не обращая внимания на мою истерику, Аррен вырвал у меня из рук судорожно зажатый обрывок блузки и кинул на снег.

— Почему? Армия зимнего королевства может ненароком пришибить? — спросила я, и он слегка нахмурился, не демонстрируя ни малейшего удивления.

— Ты знал! — я обвиняюще ткнула в него пальцем, — ты, предатель, знал, что королева планирует захватить дворец и убить императора!

— Я собирался их остановить, — раздраженно выпалил Аррен и, с силой проведя рукой по лицу, продолжил: — Ну, почти всех. Небольшая группа нужна была мне во дворце — а когда она проникла бы внутрь, я бы разбил зеркало.

— А зачем тебе небольшая группа воинов ледяной армии во дворце? — с подозрением уставилась на него я. — Говори же, у меня уже вот тут сидят ваши интриги! — не выдержав, выкрикнула я, наступая на мужчину.

— Тихо, — шикнул Аррен, зажимая мне рот ладонью, и ойкнул, когда я его укусила. — На них можно свалить что угодно, — неожиданно признался он, пожимая плечами.

Все, что угодно. Например, убийство императора, — поняла я.

— А почему ты мне это рассказываешь? — дрожащим голосом произнесла я, делая шаг назад, — Ты что, собираешься меня убить?

Он же не совсем дурак — если он убьет императора, то я обязательно расскажу об этом. Если сама буду еще жива.

— Ты забыла, что я знаю твое имя, Лиарра, — немного грустно улыбнулся Аррен, и я вздрогнула — такой его улыбка была знакомой. Словно мы вернулись на месяц назад, когда он еще не предал меня всеми возможными способами. — Ты ничего никому не скажешь. Но тебе ничего не угрожает — я собираюсь…

— Мне тоже интересно, что ты собираешься делать, — послушалось сзади, и я резко обернулась. Рэйден! Наверное, услышал, как мы тут ругаемся. — Рэйден, он хочет убить тебя, беги! — выпалила я, пока еще могла предупредить его.

— Никуда он не побежит, — Аррен за моей спиной схватил меня за руку и вывел из-за кустов на мощенную камнями площадку перед восточным дворцом, — пока ты тут.

Я невесело хмыкнула. Кому, как не ему, подговорившему Мирру приворожить императора, знать, что Рэйдену нет до меня дела.

Мирра, легка на помине, высунулась из-за двери и, оценив обстановку, подбежала к Рэйдену.

— Пойдем уже домой, — заканючила она, бросив быстрый взгляд на меня и Аррена. — Я устала, хочу спааать!

Рэйден, не обращая на нее внимания, посмотрел на меня — а я, выпрямившись и сбросив руку Аррена, ответила ему прямым взглядом. Мне было больно смотреть на них — но через несколько мгновений, когда он отвернется от меня и уйдет с Миррой, станет еще больнее, и поэтому я смотрела на него, запоминая этот момент, когда еще кажется, что между нами существует связь. Однако он не спешил уходить с Миррой, хотя ее нытье стало уже совершенно невыносимым, и, нахмурившись, я еще раз посмотрела на его ауру. Красное — энергия огня, голубое — воды, коричневое — земли….темная паутинка приворота все еще на месте, но что это?

— Полагаю, нам лучше побеседовать в другом месте, — проговорил Рэйден, окутывая всех нас темным вихрем телепортационного перехода и, покачнувшись, я осознала, что мы уже не в парке, а в зале приемов, и на миг зажмурилась от яркого света люстр.

— Мирра! — завопил Керо с руками, завязанными веревкой, который стоял в углу между двумя гвардейцами в форме.

Она лишь передернула плечом и отвернулась к Рэйдену. Я тоже все еще смотрела на него, вернее, на его ауру, и на моем лице медленно расцветала улыбка.

Издалека, когда я пряталась в кустах, или за ужином, я не смогла толком разглядеть вязь приворота — но теперь, вблизи, ясно видела, что она истончилась и в некоторых местах даже разорвалась. Разорвалась! И Мирра тоже не могла этого не видеть.

От приворота на фейской воде нет лекарств, это известно каждому — но так же всем известно и то, что настоящая любовь снимает любые заклятья. Правда, обычно у привороженного человека нет возможности влюбиться — но вот если он уже влюбился… ну или если хотя бы почти влюбился… то шанс есть.

Императору сказочно повезло, что я понравилась ему до того, как он выпил миррино зелье, и повезло второй раз, когда для того, чтобы заменить ее, Аррен выбрал именно меня.

— Мирра, спасайся! — снова завопил Керо, и я бросила на него заинтересованный взгляд. Его она тоже приворожила или он влюбился самостоятельно?

— Наконец-то мы собрались все вместе, как одна дружная семья, — радушно проговорил император, и от его тона Керо поежился, — дружная семейка заговорщиков и предателей…

Керо, слегка побледневший, переводил взгляд с Мирры на меня, наверное, не в силах угадать, кто из нас кто, а Аррен рядом со мной был совершенно спокоен.

— Значит ты, мой дорогой брат, заключил сделку с зимним королевством и помог им изготовить портал, замаскированный под зеркало, — развернувшись к Керо, произнес император. Сейчас он выглядел и говорил именно как император, а не как Рэйден, с которым мы ограбили винный погреб, и от его тона, негромкого и спокойного, Керо затрясся, как осиновый лист. — Чем тебе не нравилось твое положение? У тебя была в управлении целая провинция. Отвечай! — рявкнул император.

— А что, у меня была там реальная власть? — побелев еще сильнее, выкрикнул Керо. — Все, что я делал, это подписывал бумаги, которые мне передавал твой секретарь!

— В первый год ты управлял сам и профукал всю казну на строительство нового дворца для себя, — напомнил Рэйден, и Керо теперь начал уже краснеть — не от смущения, а от ярости.

— Это была школа! — выкрикнул он.

— Конечно, в часе езды от города, — сузив глаза, Рэйден наступил на Керо, и тот вжался в стену, — кого ты собрался там учить, белочек?

Керо лишь громко сглотнул, не в силах ничего объяснить, и Рэйден, отвернувшись от него, заложил руки за спину и задумчиво произнес, словно рассуждая вслух:

— Значит, ты изготовил зеркало, а королева зимнего двора подарила его. Вы собирались протащить армию в столицу, захватить власть, провести какой-то ритуал, включающий мое устранение, и разделить волшебный и человеческий мир обратно, так? Ты бы стал правителем человеческого мира, а королева закрыла бы волшебный мир от людей и правила, как она привыкла, верно?

Керо ничего не ответил, но его молчание говорило само за себя. Рэйден был прав.

— Мирра, — он остановился напротив нее, и она радостно заулыбалась, отчего я сжала зубы так, что они скрипнули, — все знала…

— Я ничего не знала! — возмутилась она, но Рэйден продолжил, не обращая внимания на ее слова:

— …и в какой-то момент решила, что быть императрицей волшебного и человеческого мира лучше, чем только королевой человеческого. И поэтому в последний момент ты переметнулась и решила предупредить меня…

— Я всегда оставалась тебе верна! — патетически воскликнула Мирра, хватая мужчину за локоть. Он аккуратно убрал ее руку, и я облегченно выдохнула: ее приворот ослаб уже настолько, что Рэйден, по крайней мере, мог трезво мыслить рядом с ней.

— … как будто бы я не в силах отследить портал в собственном дворце, — закончил император, и я подняла на него удивленный взгляд. Он знал?

— Кстати, что-то ваши сообщники задерживаются, — Рэйден бросил на Керо озабоченный взгляд, — я собирался тут же перенаправить портал на тюрьму, но они до сих пор не прошли в него.

— И не пройдут, — созналась я, — я его разбила. Вазой.

— Ты была там? — во взгляде Рэйдена промелькнуло беспокойство и, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, он схватил мои руки и, убедившись, что я цела, на миг прикрыл глаза. — Я же приказал Розанне увести тебя в другое место!

Я неловко переступила с ноги на ногу. Ну вот, опять я полезла, куда не надо… Но не могла же я просто сидеть сложа руки, зная, что через мою гардеробную марширует целая армия? Которая, кстати, собиралась убить моего мужа.

— Вы забыли про меня, — учтиво напомнил Аррен, бросив недовольный взгляд на руки императора, все еще сжимающие мои пальцы.

— Не забыл, — холодно улыбнулся Рэйден, делая шаг к нему, — оставил напоследок.

— Я и сам расскажу, что я собирался сделать, — оскалился в ответ Аррен, — я хотел заблокировать вашу магию, чтобы вы подписали некоторые бумаги.

— Полагаю, отречение от престола в твою пользу? — осведомился Рэйден. Я сжала руки, собираясь — мне почему-то казалось, что Аррен так легко не сдастся. Он не Керо, который с жалким видом стоял у стенки между гвардейцами, бросая негодующие взгляды на Мирру, и не Мирра, которая с открытым ртом застыла посреди комнаты, все еще не сообразив, как Рэйден избавился от ее чар. Он гораздо опаснее.

— Зачем же в мою пользу? Это вызвало бы ненужные юридические проволочки. В пользу своего ребенка. Уставший от бремени власти император, чей рассудок повредился от тяжелой работы, покончил жизнь самоубийством, отдав бразды правления своему ребенку и законному наследнику.

— Наследнику? — уточнил Рэйден.

— Ребенок императрицы считался бы вашим законным наследником, — подсказал Аррен, учтиво мне кивая, — вне зависимости от того, кто был бы его настоящим отцом.

— Ты что такое несешь? За кого ты меня принимаешь? — рассержено выпалила я.

— Титулы для меня не имеют значения. Я согласился бы и на роль регента при собственном сыне, который занял бы трон, — продолжил Аррен, не обращая на меня внимания, и я потеряла дар речи от возмущения. Каком сыне? Он что, собирался устранить императора, заставить меня родить ему ребенка и объявить его наследником императора? А самому стать регентом?

— Хотя сейчас необходимости в подлоге нет. Или Лиарра еще не сообщила вам радостное известие? — осведомился Аррен.

Рэйден, нахмурившись, бросил на меня быстрый взгляд, и я судорожно замотала головой. Нет у меня никакого радостного известия!

Почему-то от того, что Аррен собирался использовать меня еще и таким образом, становилось противнее раз в десять. Лучше бы он просто честно планировал всех убить, как Керо.

— Какое такое радостное известие? — пискнула со своего места Мирра. — Рэйден, ты что, с ней спал?

Я закатила глаза, а Рэйден еле заметно поморщился. Да уж, очень умный вопрос, учитывая то, что мы женаты.

— Такой продуманный план, — неожиданно похвалил Рэйден, и я поперхнулась. — Жалко, что провалился.

— Почему же? Совсем нет, все идет точно по плану, — удивился Аррен, доставая из-за пазухи пачку листов. — Вот ваши документы об отречении и приказ о назначении меня регентом при вашем будущем наследнике. Подписывайте, а не то..

Тут он бросил взгляд, не выражающий ничего, на меня, и меня кольнуло плохое предчувствие.

— А не то я прикажу Лиарре прекратить дышать, — спокойно закончил он, и я неверяще уставилась на него. Он угрожает убить меня?

— Ты кое-чего не знаешь, — подходя ближе к нему, негромко произнес император. — Недавно я посетил одно красивое место.

О чем это он? Разве сейчас время разговаривать о поездках?

— Я нашел пещеру в скалистой горе, а в той пещере, в одном из незаметных коридоров, была шкатулка, а в ней… — в его пальцах возник сложенный вчетверо лист бумаги, и Аррен, взревев, бросился на Рэйдена, на ходу вытаскивая из воздуха свой ледяной меч.

Неуловимое движение, резки толчок — и Аррен полетел на пол в одну сторону, а его меч — в другую.

— Забудь ее имя, — жестко приказал Рэйден, и, наклонившись к своему бывшему генералу, прошептал ему что-то длинное — его имя, тщательно спрятанное в пещере и найденное Рэйденом. Так вот где о пропадал эти дни — искал имя Аррена…

Поднимаясь, Рэйден взмахнул рукой, и на запястьях Аррена появились железные наручники, оплетая и связывая его руки, как серебристые змеи. Взгляд Аррена на миг расфокусировался, и я выдохнула — работает! Он действительно забывает мое имя!

— Ли… Ли… — попытался он пробормотать заплетающимся языком, и Рэйден, снова наклонившись к нему, уточнил приказ:

— Забудь все ее имена. Ты больше никогда не навредишь ни ей, ни мне, ни одному человеку или волшебному созданию на свете, — выпрямившись, Рэйден пробормотал себе под нос: — Хотя кому ты из тюрьмы навредишь…

Вокруг Аррена на миг взвился темный вихрь, а когда он спал, то на месте зимнего фэйри уже была пустота. Полагаю, он уже в тюрьме…

— А теперь разберемся с вами, — Рэйден шагнул к Мирре и Керо. Его голос доносился до меня, как из бочки — я все еще пыталась осознать то, что свободна. Свободна! Аррен больше не сможет мне приказывать — он забыл мое имя!

Вопли Мирры привели меня в чувство.

— Я не виновата! Я ничего не знала! — возмущалась она, а Керо лишь бросал на нее злобные взгляды.

— Я думаю, знала, только вот передумала в последний момент, — непреклонно оборвал ее причитания император. — А даже если бы ты была невиновна в содействии заговорщикам, то тебе полагается наказание за другое преступление. Приворот в нашей стране запрещен, — напомнил он, потому что Мирра смотрела на него, недоумевающе хлопая глазами. — В тюрьме вас держать нет смысла, будете только зря проедать государственный бюджет, — задумчиво продолжил Рэйден, — отправлю вас в изгнание на отдаленную ферму.

Посреди комнаты возник светящийся овал, в котором, как в окне, был виден покосившийся домишко, одиноко стоящий среди полей.

— И без магии, — добавил Рэйден, и на запястьях Мирры и Керо возникли такие же браслеты, как до этого — на Аррене.

— Я замкнул пространственные потоки, так что вы не сможете покинуть свою ферму, и никто не сможет вас посетить, — спокойно продолжил Рэйден, пока гвардейцы впихивали в «окно» несопротивляющегося Керо и упирающуюся Мирру.

— Будете выращивать картошку, разводить овечек, прекрасная жизнь! Только несколько уединенная, — добавил напоследок Рэйден, взмахом руки схлопывая портал.

После воплей Мирры упавшая на зал приемов тишина показалось оглушительной. Рэйден, развернувшись, шагнул ко мне, и я безотчетно попятилась.

— Лиарра? — удивленно спросил он. — Пойдем отсюда, здесь… Нездоровая атмосфера.

Я согласно кивнула — действительно, после всех разоблачений, только что произошедший в этом зале, мне хотелось лишь побыстрее отсюда убраться.

Я сама шагнула к Рэйдену, и он, обхватив меня за талию, перенес нас в какую-то темную комнату. Его гостиная — узнала я, когда он щелчком пальцев зажег свет.

Мужчина не спешил отпускать меня, и я сама неловко отстранилась.

— Рэйден, а ты… не жалеешь, что отправил Мирру в изгнание? — неуверенно спросила я. У него же были к ней чувства, пусть и наколдованные… может, даже все еще есть.

— А ты не жалеешь, что я отправил в тюрьму генерала Ву? — вопросом на вопрос ответил он, и я возмутилась:

— Конечно, нет! Кстати…Спасибо, что заставил его забыть мое имя.

Я наконец-то в полной мере осознала, что это значит, и несмело улыбнулась. Какое прекрасное чувство свободы…

— Я нашел не только его имя, — произнес Рэйден, и на его ладони появился тяжелы том. Мой семейный архив!

Пошатнувшись, я подняла на него испуганный взгляд. Он что, тоже собирается мне приказывать? Неужели я избавилась от одного человека, пытающегося меня контролировать, лишь для того, чтобы попасть в лапы к другому?

— Я его не открывал, — утешил меня Рэйден, — но, мне кажется, ему нужно выбрать хранилище понадежнее. Подвал твоего особняка явно не сильно надежен. Ее же нельзя просто сжечь?

— Нет, — с сожалением отозвалась я. — Мне тогда не поздоровится. Ты же знаешь — у нас немного правил, но те, которые есть, мы нарушить не в силах. И одно из самых главных правил — это то, что мы должны хранить свои имена в каком-нибудь надежном месте.

— Ну тогда давай найдем для этой книги место понадежнее, — отозвался Рэйден, подводя меня к окну.

— Хорошо, а какое? — покладисто согласилась я.

— Ну… предположим, вооон тот кратер, — Рэйден указал на круглую желтую луну на небе, похожую на головку сыра, — прямо в центре.

— Ты спрячешь мое имя на луне? — уточнила я, и мужчина кивнул.

— Вряд ли кто-то еще сможет туда попасть, — пояснил Рэйден.

— Ну хорошо, — согласилась я, — а как ты это…

Книга исчезла с его ладони, и он пояснил:

— Телепорт. А вот это тебе — лунный сувенир, — на его ладони оказался серый ноздреватый камень.

Взяв камень с его ладони, я повертела его в руках — холодный. Наверное, на луне действительно холодно, если даже я почувствовала.

— Рэйден, что будет дальше? — прямо спросила я, — Я имею ввиду, ты же брал в жены Мирру, а не меня… А я даже не знаю, женаты мы или нет. То есть, если не женаты, я не настаиваю, я могу и вообще переехать, только не в зимнее королевство, а…

— Лиарра, — мягко перебил меня Рэйден, — ты мне нравишься. Я тебя люблю. Ты же это видишь, не так ли? — спросил он, и я неуверенно кивнула.

— Вижу трещину в привороте, вот тут вот, — я ткнула пальцев в его грудь, — Как ты вообще догадался пить волшебную воду? — не выдержав, с досадой произнесла я. Если бы не это, то наши жизни уже пять лет текли бы совершенно по-другому…

— Тогда я еще не был так осторожен, как сейчас, — признался Рэйден, — но об этом потом… Лиарра, я же тоже тебе нравлюсь? — как само собой разумеющееся, уточнил он, и я невольно залилась краской.

— Да, — наконец выдавила я из себя, потому что он ждал ответа.

— Но ты не влюблена в меня? — на этот вопрос я лишь пожала плечами.

Между нами повисло молчание, во время которого я упорно не поднимала глаза, судорожно стискивая в руках лунный булыжник. Тут Рэйден, забрав камень из моих рук, положил его на первую попавшуюся поверхность и, взяв мои руки в свои, мягко произнес:

— Тогда я приглашаю тебя на свидание.

— На какое свидание? — переспросила я.

— Поедем гулять в город, — пожал плечами мужчина, — я же обещал тебе показать его? А… скажем, через год, я задам тебе один вопрос, и если за это время ты влюбишься в меня, то я буду очень надеяться на положительный ответ.

— Хорошо… — неуверенно отозвалась я. — Рэйден… А мне и дальше нужно притворяться Миррой?

— Конечно нет, — покачал головой он и спокойно добавил: — Мирра оказалась предательницей и была отправлена в изгнание. Я хочу, чтобы ты жила под собственным именем.

— Хорошо, — облегченно улыбнулась я.

Его пальцы скользнули по моей щеке, а в глазах затеплилась непривычная мне мягкость.

— Пойдем спать? — вопросительно произнес он, — день был длинный.

Я же почти раскрыла рот, чтобы чопорно ответить, что я вообще-то теперь незамужняя девушка и буду ночевать у себя, но, вдруг поняв, что хочу остаться с ним, закрыла обратно. Нет уж, после такого дня, когда меня угрожали убить, в меня стреляли из лука, если не брать во внимание другие мелочи, вроде попыток Мирры вернуться к Рэйдену, я хотела почувствовать себя в безопасности — а спокойнее всего мне было с ним.

— Кстати, удовлетворишь мое любопытство? — спросил он, когда я пошла за ним, — что значит твое имя? Я имею ввиду, имя «Лиарра»? — уточнил он, когда я ощутимо напряглась от такого вопроса.

— А, это… — я незаметно выдохнула, — «Ледяной цветок».

— Тебе подходит, — задумчиво отозвался он, и мы пошли спать.

Год спустя

Наша вторая свадьба прошла совсем не так, как первая: первым и самым главным отличием было то, что в этот раз я выходила замуж влюбленной, и перед церемонией меня лишь немного колотило от волнения, а не от ужаса, как в прошлый раз. Вторым, и тоже очень важным отличием было то, что я этот раз жених знал, кого берет в жены, что тоже немаловажно в браке.

В этот раз я шла к алтарю одна, потому что вести меня было некому — но там, в конце длинного прохода, меня ждал человек, который станет моей семьей, и который за прошедшие месяцы стал мне дороже всех на свете. То, как я дорога ему, я могла не спрашивать — за эти месяцы паутинка приворота полностью растаяла, сменившись ровным сиянием настоящего чувства.

Наконец добредя до Рэйдена степенным шагом, я встала рядом и улыбнулась, когда он незаметно сдал мою руку. Я не переживаю. Конечно, у нас будут какие-то трудности — жизни без трудностей не бывает, но мы справимся. Вместе.