Лера
— Должно же быть в нем что-то хорошее? — спрашивает Венера Аристарховна, штатный психолог ТК «Комедия ТВ» главного развлекательного телеканала страны.
Да уж, имя под стать её причёске — загогулине кверху, такое же экстравагантное! Интересно сама придумала для антуража или же действительно родители поиздевались?
— Нет! — истерически выкрикиваю, отчего психолог дергается. — Дышу-дышу, — бурчу, когда она начинает совершать пассы руками и вместе со мной дышать. По её мнению, это должно на меня успокаивающе действовать… Хах! Как бы не так.
— Спокойнее, Валерия. Вдох-выдох… Вот так… Продолжим…
— В этом демоне нет ничего хорошего. Он родился, чтобы портить мне жизнь. Он озабоченный, клянусь вам! Каждый день я просыпаюсь и вижу его надменную рожу и этот голый зад!
— Кхм, — откашливается она, — но что-то же…
— Он называет меня мужским именем, он абсолютно неуправляем, а его отец угрожает мне увольнением, — сокрушенно заканчиваю. — Я. Его. Ненавижу.
— Хмм, — задумчиво чешет женщина подбородок и важно поправляет свои тонкие очки, — сложный случай.
Саша
Это попадос.
Почему я вообще сижу здесь и слушаю всю эту чушь собачью?
Ах да, точно! Как я мог забыть!
В моем отце неожиданно проснулся воспитатель, но, разумеется Александр Александрович (да-да, у нас принято всех называть Александрами), не располагал наличием свободного времени, чтобы этим самым воспитанием заняться лично, поэтому нанял мне няньку.
И нет. Не эту тётку в странных очках с глазами рентгенами.
— Александр, скажите, какие качества в Валерии вас привлекают?
— Её рот, — незамедлительно отвечаю, — особенно, когда он закрыт.
— То есть, вы хотите сказать, что в Валерии вам нравится её молчаливость? — уточняет, постукивая ручкой по столу.
Тук-тук. Тук-тук.
Дерьмо! Моя голова сейчас взорвётся!
Все-таки текила вчера была лишней. Впрочем, была ли у меня возможность отказаться, когда стриптизерша насыпала соль на свои сиськи четвертого размера, предлагая мне слизать?! Вот и я думаю, что нет.
— Нет. Я хочу сказать, что он хорошо выглядит, но слишком много говорит. Док, мы можем продолжить завтра? — морщусь.
Мне нужно похмелиться, а потом найти способ избавиться от Валеры.
Клянусь своими яйцами, эта девчонка самая настоящая прилипала!
— Нет, — отрезает Венера как-её-там-отчество. — Продолжим, — монотонно продолжает.
Господи дай мне сил, пережить этот сеанс!
Венера что-то продолжает и продолжает говорить, но я ее не слушаю. Мои мысли сосредоточены на другом. Мне просто необходимо реабилитироваться в глазах отца.
А все из-за этой стервы!
Подставила меня, гадина!
Кровь начинает закипать, когда я вспоминаю нашу первую встречу, а слова этого мозгоправа только подкидывают жару.
— Валерия сказала, что ваше знакомство началось с разногласий. Почему бы вам не обсудить все вопросы, чтобы двигаться дальше?
— Двигаться дальше? — рявкаю, даже не обращая внимание на боль в голове. — Эта истеричка облила мою машину помоями и написала на ней большими красными буквами «МУДАК». Это вы называете разногласиями?!
— Кхм, — поправляет она очки и вздыхает, — очень сложный случай.
Лера
МУДАК. Высечьте это слово на лбу у моего бывшего. Клянусь, я готова за это заплатить!
Всего пять букв, но именно могли бы предотвратить катастрофу.
ПРЕДАТЕЛЬ.
Ещё одно слово, на которое мне стоило бы обратить свое внимание, но я была ИДИОТКОЙ и именно поэтому не замечала, что мой парень трахает за моей спиной других тёлок.
В общем-то, классика. Старо как мир, но от этого не менее больнее.
Как он мог? Я же полностью ему доверяла.
И в этом твоя ошибка, Лопушкова. Именно в этом.
Прийти попозже?! Ладно. Занят очередным изобретением?! Конечно, дорогой. Уехал на конференцию? Понимаю, работа наше все. Не отвечал на звонки, потому что связи не было?! Ну да, разумеется, так оно и было…
НЕТ. НЕТ. И ещё раз НЕТ.
Это просто ты такая наивная дура, которая верит в сказки.
Пристрелите меня, если я ещё хоть раз поведусь на эти гребаные отмазки!
Я бегу по лестнице с этими предательскими слезами на глазах, перепрыгивая через ступени.
— Лера, стой! Выслушай меня! — кричит мне вдогонку Игорь.
Черта с два, я буду тебя слушать, козёл ты паршивый!
Выбегаю из подъезда, как он хватает меня за руку и разворачивает к себе.
— Это не то, о чем ты подумала!
— Да что ты! — толкаю его что есть мочи в грудь. Он пошатывается, после чего отступает.
Я снова начинаю идти, как его слова буквально заставляют меня примереть к земле.
— Ты первая кому я изменил, честно!
Да он, блин, издевается надо мной!
— Вот, это мне повезло! — поворачиваясь лицом к нему. — Счастье-то какое! А ты умеешь оправдываться, Петров!
— Лера…
— Забудь мое имя, козёл! И мамаше своей интеллигентной передай, что порода у ВАС паршивой оказалась! Осечка где-то вышла!
— Лер…
— И пирогами её, кстати, можно только гвозди забивать! — шмыгнув, в сердцах выплевываю то, что уже давно крутится на языке.
Не подхожу я им, видите ли! Они люди столичные, интеллигенты, а я девчонка из маленького городишка, простая, как пять копеек.
— Чао! — снова разворачиваюсь, но мой уже бывший оказывается той еще сволочью (Угу. Раньше я этого не замечала), он не может позволить мне оставить последнее слово за собой. Порода же у него!
— Ну и проваливай! Да если бы ты давала нормально, я бы налево и не пошёл! «Это не надо. Это я стесняюсь. Это вообще «Фуу!» — Видимо, это он меня показывает. Пародист из него хреновый, если честно. — Да не была бы ты такой закомплексованной ханжой, мы бы уже давно съехались. А так… Мне, знаешь ли, бревно в постели не нужно.
Ну и сволочь!
Да он и сам не лучше! Тоже мне, половой гигант нашёлся!
— Да пошёл ты, Петров!
Развернувшись, быстрым шагом начинаю идти. Мне просто нужно уйти подальше от него, от его гадких слов, что уже успели осесть на сердце тяжелым камнем.
— Я-то пойду! И далеко пойду, а ты со своими принципами, так и останешься в болоте! — кричит мне вслед.
В ответ поднимаю вверх руку, демонстрируя одним красноречивым жестом все, что думаю о нем и его мерзких словах.
FUCK YOU, ПРИДУРОК!
Слезы капают из глаз, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть идёт ли за мной Игорь. Знаю, что — нет. Слишком горд, чтобы бегать за такой простушкой, как Лера Лопушкова.
Представления не имею, сколько вот так я иду, глотая слезы, но в какой-то момент ноги просто меня уже не держат и я падаю на лавочку.
Кругом люди. Светофоры. Машины.
Остановка.
Могла ли я подумать, когда на радостях спешила к своему парню в надежде сделать сюрприз, что застану его там с силиконовой долиной, которая будет делать ему минет? К слову, на той самой кровати, на которой всего несколько дней назад мы занимались любовью? Точно нет.
Я представляла себе романтический вечер, семейную комедию (хотя мы их никогда не смотрели по одной простой причине: Игорь любил трейлеры, а мы все делали исключительно так, как хотел он). Возможно, мы бы заказали пиццу (Боже, кого я обманываю?), мы бы заказали суши, которыми я бы давилась целый вечер. А завтра я бы опоздала на работу, потому что мне нужно было бы приготовить любимому завтрак (иначе обид не миновать), а еще погладить ему костюм.
Почему глаза открылись только сейчас?! Неужели я не замечала этого раньше?!
Эх, Глупая Лопушкова. Конечно, замечала. Просто не хотела признавать, что была «удобной».
— Девушка! — дергают меня за плечо. — Девушка!
— Ч-что? — рассеянно поворачиваюсь.
— У вас телефон звонит.
Точно. Он трезвонит на всю остановку, и люди уже начинают на меня коситься. Просто прекрасно.
— Спасибо, — бормочу, между тем вытаскивая телефон из кармана куртки.
«Лялька»
— Лопушкова, ты в своём уме? Ты почему трубку не берёшь? Я звонила только что Петрову, но этот коз… — он ей никогда не нравился, — прости, но он сказал, что не знает где ты.
Сомневаюсь, конечно, что Игорь ей сказал именно так. Особенно, учитывая, что он терпеть не может мою подругу, но Лялька всегда пытается сгладить ситуацию.
— Ляль, — дрожащим голосом начинаю, — он… — горло сдавливает в тиски. Говорить сложно, но я все же выдавливаю, — мне изменил.
— Где ты? — требовательно спрашивает.
— Я не знаю…
— Скинь мне геолокацию. Я сейчас приеду.
***
— Да забей ты на этого козла, Лерка! — говорит Лялька, наливая очередной бокал вина. — Другого найдешь! Ну… не козла, конечно.
— Не хочу другого, — бурчу, — и этого мне не надо. Пусть катится к своим шалавам столичным! Их породы наверняка для Тамары Львовны хватит.
— Ага, и герпеса какого впридачу, — прыскает Лялька.
О да. Герпес достойная компенсация за все мои страдания, но главное — потраченного времени. Не то чтобы я настолько мстительный человек… Впрочем, а может и мстительный! В конце концов, мой бывший назвал меня «ханжой» и «бревном». И все это прозвучало в одну и ту же минуту. Думаю, это даёт мне право побыть немного стервой. Например: сделать куклу вуду и потыкать в неё иголками, а может отправить ему сибирскую язву в конверте.
— Знаешь, а ведь я действительно думала, что мы однажды поженимся, — грустно выдыхаю.
«Тупица», — комментирует мой внутренний голос, который я раньше, к великому сожалению, предпочитала игнорировать. По крайне мере, тогда сейчас мне бы не пришлось с ним соглашаться.
Да. Я действительно тупица.
— Лер, вы встречались два года, а он даже не предложил тебе к нему переехать. Этот трус никогда бы в жизни не пошёл против воли своих важных предков. Что он без них? Какой он, к чертям собачьим, учёный? Так, мелкая сошка.
Безусловно, Ляля права. Игорь не столько выдающийся учёный, сколько имеют влияние его родители.
Что он там изобрел?
Ах да, как же можно забыть…
Супер модную навороченную сушилку для рук с музыкой, которая, только всевышний знает почему, выиграла грант на финансирование.
Петров старше меня на два года. Сейчас он аспирант в Политехе, я же в свою очередь заканчиваю журфак в педагогическом, и мечтаю стать ведущей на своем собственном шоу вроде «Вечернего Урганта». Ну а пока по всем законам жанра ношу кофе своему жирному боссу и слушаю крайне неприятные комплименты в адрес своих ног и прочих частей тела. Короче говоря, я секретарь финансового директора главного развлекательного телеканала страны «Комедия ТВ». Вот только я к этому каналу не имею никакого отношения. Ни к журналистике, ни к ток-шоу, ни на худой конец к сценаристам.
Моя работа проста: делать во время кофе, приносить и относить документы на подписи, и с натянутой до ушей улыбкой повторять: «Иван Петрович сейчас занят перезвоните/зайдите, пожалуйста, попозже!».
Пока мои мечты остаются только мечтами.
Провинциальный девчонке из небольшого городишка без связей и, чего уж греха таить, без особых внешних данных прорваться тяжело. Будь она хоть трижды талантлива.
— Лер, а ты ему все-таки подарила кожаные чехлы? — прищурившись, спрашивает Ляля.
— Конечно, — фыркаю, а затем опрокидываю залпом бокал. — Я на них полгода копила!
— Ну и дура! Он хоть подарки обратно не потребовал?
— Не-а. Пф, да и не нужно мне ничего от него. Сама отдам.
— Ну и дурочка. Парни приходят и уходят, а вот ломбард работает всегда!
Рассмеявшись, мы чокаемся и одним глотком допиваем вино.
Вообще-то, Лялька не меркантильная девушка. Она само сокровище. Моя одногруппница и лучшая подруга. В отличие от меня, она уже работает на федеральном канале корреспондентом. Родители у неё не сказать что миллиардеры, но связи имеются. Дед генерал в отставке. По старой памяти, её взяли на канал. И это без трехмесячной стажировки! Я, конечно же, по доброму завидую Ляльке, но она пчёлка труженица, поэтому заслуживает своё место как никто другой.
Дружим мы с первого курса. Обе отличницы, обе проседали за учебниками уйму часов, пока большая часть наших одногруппников прожигала свою молодость в клубах. Немудрено, что мы, две невзрачные мышки, сошлись. Впрочем, время и нас закалило. Лялька уже не такая наивная, да и я гонору поднабралась. В конце концов, в столице без характера никак нельзя. Сожрут и косточек не оставят эти акулы бизнеса, шоу-бизнеса и прочих сословий местной буржуазии.
— Что действительно так много потратила? — когда мы уже убираем бардак в комнате, спрашивает подруга.
— Достаточно. Я же из-за этого к родителям не поехала. Думала, что вместе летом съездим, познакомимся…
— Слушай, Лерка, а давай мы ему отомстим? — с горящими глазами предлагает.
— Отомстим? — скептически приподнимаю брови.
— Ага! Давай, ему окно яйцами закидаем!
— По-моему, Стрельцова, ты перепила. У него седьмой этаж. Каким образом, спрашивается?
Плечи Ляльки поникают, как будто идея закидать окно Игоря яйцами сама по себе не абсурдна, а гениальна. Последний бокал явно был лишним.
На некоторое время её лицо принимает совершенно задумчивый вид. Зуб даю, с таким же выражением лица Гитлер составлял план по завоеванию мира.
— Эврика! — через некоторое время громко кричит. — Я знаю, что мы будем делать!
Хитро ухмыльнувшись, Лялька командным тоном отрезает:
— За мной!
***
Сперва я подумала, что моя подруга свихнулась, но, видимо, сумасшествие заразно, потому что, вызвав такси, мы поехали под дом Петрова.
Смеясь и заговорчески переглядываясь, мы выходим из машины. В моей руке баллончик красной краски, а в другой пакет с мусором.
Откровенно говоря, водитель такси не хотел нас впускать с мусором, но все же жадность победила отвращение и мнительность к мерзким запахам.
— Ну что, Лопушкова? Готова взять реванш? — весело и даже несколько по боевому произносит Лялька.
— Еще как готова! — смеясь, отвечаю.
Пройдя мимо охраны, там меня все-таки знают, мы шагаем к парковке, где и должен стоять, подаренный родителями, мерин*. Ага. Мой бывший не из бедных. Уж точно не последний хлеб солью доедает.
Вполне возможно, поэтому его маман сочла меня недостойной своего сына. Посчитала меня охотницей за состоянием, но, положа руку на сердце, могу заверить, что Игорь меня не обеспечивал. Да он платил за нас в кафе и кино. Да, дарил мне подарки. Однако он не давал мне денег, как считала Тамара Львовна. Себя я обеспечивала сама.
Стипендия, зарплата, хоть и небольшая по меркам столицы, но мне этого вполне хватало, чтобы прожить. В конце концов, я все еще живу в общежитии и плачу за него только раз в год. Конечно, я кидала немного комендантше на лапу, чтобы та ко мне никого не подселяла, но и это не такая уж большая сумма.
Я прилично одеваюсь, хоть и не в Луи Виттон и Баленсиагу, могу себе позволить купить хорошие духи, и при большом желании накопить на отпуск. Если бы, разумеется, до этого не откладывала своему бывшему-тире-козлу на кожаные дорогущие чехлы.
— Вот он, — шепчу, указывая рукой на машину.
— Ты уверена? По-моему, он был другой формы.
— Конечно, я уверена, — фыркаю. — По-твоему, я не узнаю машину своего парня?
— Бывшего парня.
— Какая к черту разница, — махаю рукой. — Идём, — снова шепчу.
— Почему ты шепчешь? — хрипло посмеиваясь, спрашивает Ляля.
— А ты почему?
— Не знаю…
— Вот и я не знаю…
Два сапога кеды, блин!
Подойдя к машине, мстительно улыбаюсь.
Эй ты, кобель блудливый, сейчас ты узнаешь, что такое женская месть!
— Смотри, чтобы охраны не было, — говорю.
— Нет никого, — зыркнув по сторонам, заверяет Ляля. — Начинай.
Пока Ляля стоит на стреме, я собственно начинаю на капоте вырисовывать жирными большими буквами:
«МУДАК»
Конечно, я не удивлюсь если его мамаша накатает на меня заяву, но все же надеюсь, что Петрову хватит ума не разболтать об происхождении этой позорной надписи. В любом случае, даже если не хватит, то ему стоит тогда рассказать и о причине появления этой надписи. Сомневаюсь, что их благородная семейка оценит похождения их сыночка. Согласитесь, в этом крайне мало благородного и интеллигентного.
— Поверить не могу, что мы это делаем! — воодушевленно пищит Ляля.
— Тише! — шиплю, хотя желание рассмеяться в голос сдерживаю практически силой. — Так-с, — хихикаю, — надпись готова.
Взяв пакет, начинаю высыпать помои на машину, особенное внимание уделяя лобовому стеклу. Клянусь, я даже начинаю чувствовать прилив сил!
О да! Это месть, детка! Сладкая месть.
Мне ли не знать, как трусится за своей машинкой Петров. Чтобы он ко мне с таким трепетом относился, как к этой тарантайке!
Безусловно, это не поступок леди. Кто ж спорит?! Но, знаете, я копила на его чертовы чехлы полгода, отказывала себе в чем-то, чтобы сделать приятное человеку, который променял меня на левый отсос.
Если ещё раз со мной в жизни произойдет подобное дерьмо, набейте мне на лбу слово «НЕУДАЧНИЦА», а лучше сразу пристрелите.
— Эй! Эй ты! — вдруг, словно из ниоткуда, появляется передо мной парень. Холеный такой. Высокий, с темными волосами и почему-то злыми глазами. — Какого хрена ты творишь, ненормальная?!
Почему нельзя пройти мимо? Вот сейчас вообще не до него.
— Слушай, давай ты сделаешь вид, что ничего не видел, ладно? — прошу его. — У нас тут свои разборки.
— Не понял, — озадаченно хмурится. — Какие еще, к чертям собачьим, разборки? — взрывается, а у самого разве что пар из ушей не валит.
Нервный какой. Псих, что ли? Сейчас же весна… Обострение. Как будто его машину тут помоями поливаем…
— Какие у ВАС могут быть разборки с МОЕЙ машиной? — рычит, хватая меня за плечи.
Вот дерьмо!
— Твоей? — пищу, а сама кошусь на Лялю, которая в не меньшем шоке, чем я.
— Конечно моей! — чертыхается.
— Слушай, — в примирительном жесте поднимаю руки, — произошло небольшое недоразумение…
— Небольшое? — скалиться. — Недоразумение? — фыркает и оценивающе осматривает меня с головы до пят, — это ты сплошное недоразумение!
Минуточку…
А вот это уже оскорбление.
— Что вы себе позволяете? — вырываюсь из его стальной хватки. — Мы перепутали вашу машину с другой.
— Стесняюсь спросить, с чьей же? — ехидно ухмыляется.
— С Петровым, — задираю подбородок.
— С этим ботаном, что ли? — смеётся. — Девушка, вы не в своём уме. У него модель на лет десять младше моей. Как можно перепутать?! — последние слова выкрикивает мне в лицо.
Дважды дерьмо.
— Совсем уже эти фанатки оборзели, — шикает. — Брысь отсюда, пока я полицию не вызвал. И чтобы я больше вас здесь не видел.
— Да кто ты такой… — начинаю я, но Ляля хватает меня за руку и тянет к выходу.
— Истеричка! — кричит мне вслед этот…
— Мудак! — кричу в ответ.
Сноски:
Мерин - мерседес.
***
Саша
— Зайцев! — слышу сквозь сон — Зайцев, подъем!
Какого черта…
С трудом открываю глаза и вижу перед собой ухмыляющуюся рожу своего лучшего друга.
Боже правый, кто выпустил его в мою квартиру?!
— Отвали, — бурчу в подушку и, перевернувшись на другой бок, снова закрываю глаза.
— Зайцев! — орет прямо в ухо, отчего я подскакиваю.
Вот урод, а! Еще лучший друг называется!
Взяв подушку, кидаю прямо в довольную физиономию этого козла, на что он только смеется.
— Сэм, — рычу, в то время пока в моей голове раздаются громкие колокола.
Бам! Бам! Бам-бам!
— Что за дебильная привычка спать нагишом? Я твой голый зад вижу чаще, чем свой.
— Нормальная привычка, — буркаю, а сам морщусь.
— А это, мой друг, называется похмелье. Поднимай свой зад с кровати. Ты уже две пары пропустил. Хоть на третью явись, покажись, а-то там уже забыли как ты выглядишь.
— Сам не ам и другим не дам? — хмыкаю, потирая виски.
Сколько же я вчера выпил?
— В отличие от некоторых, мне бухло не нужно, чтобы весело провести вечер. Достаточно одной блондиночки, — весело отвечает друг. Хотя, какой он друг. Друг бы поспать дал, одеялом укрыл и на носочках свалил бы из моей квартиры.
— Точно одной? — фыркаю, зная его любвеобильность. Проще говоря, у этого парня постоянный недотрах. Загадка откуда у него вообще силы берутся, учитывая, что он профессионально занимается ММА.
— Ну, может, двух, — подмигивает.
Вот это больше похоже на правду. Впрочем, я и сам не монах. Как говорится, скажи кто твой друг…
— Потаскушка, — хмыкаю и все же неохотно встаю.
Ноги меня предают и я покачиваюсь, но Сэм вовремя успевает схватить меня за плечо.
— Может, хватит уже бухать? — заводит он свою любимую шарманку. — У тебя уже зависимость, чувак.
— Нет у меня никакой зависимости. Я в любой момент могу бросить, если захочу.
— Ага, именно так и говорит каждый алкоголик.
— Да пошёл ты, — фыркаю и, скинув его руку со своего плеча, плетусь в ванную.
— Пойдем мы вместе. У тебя есть пятнадцать минут на сборы, Зайцев!
Дались ему эти чертовы пары. Если бы на прошлой неделе не пообещал, что пойду (ну идиот, зачем же обещать, а?), то хрен бы я вообще встал с кровати. Ладно, один бы раз пообещал, а так… И вчера, и позавчера, и позапозавчера… В общем, вы поняли.
Прослыть треплом мне не хочется, поэтому уже через пять минут я выхожу из душа. Взбодрившись, уже более резво шагаю на кухню, где меня ждет Сэм с чашкой кофе.
Ладно. Беру свои слова обратно. Он самый лучший друг на свете. Но это не означает, что теперь мы будем плести друг другу косички и делиться всякими «секретиками». Оставьте эту бабскую чушь для других.
— Ты не забыл, что у нас дипломные на носу?
— Нет, конечно, — не моргнув глазом, вру. Дипломные. Дерьмо. Как я мог забыть.
Сэм продолжительно смотрит на меня, и, сдавшись, мямлю:
— Ну да, забыл. Нафига париться? Попрошу ботана какого настрочить.
— Не настрочит, умник! — закатывает глаза Сэм. — Во-первых, всех ботанов уже разобрали и у них просто не будет времени строчить, а, во-вторых, ты хоть тему свою знаешь?
— Что-то там связанное с медио-менеджментом.
— Конечно, черт возьми, связано! Ты же на него учишься!
— Заканчиваю, — поправляю.
— С такими темпами ты нихрена не закончишь.
— Хватит гундеть, мамочка. — Ну достал уже со своими нравоучениями, ей богу! — Лучше иди машину пока прогрей. Ключи в коридоре.
Сам же я одним глотком допив кофе, иду в комнату, где вскакиваю в джинсы и последний чистый свитшот. С трудом нахожу (под кроватью) разряженный айфон, хватаю зарядку, портмоне и направляюсь в прихожую.
Вообще-то, Самвел или же Сэм, как его называю я и ещё пару приближенных, нормальный парень. Дружим мы с первого курса, с тех пор как оба запали на первую красавицу нашего потока, а потом же оба её трахнули.
Не вместе. Не подумайте. Сперва Сэм, он у нас известный ловелас, а через неделю и я. Так мы и нашли общий язык. Обсудили сиськи нашей подружки, похвасталась своими победами на личном фронте, а затем надрались на посвящении студентов. Тогда он ещё не был таким занудой и умел отрываться. Эх, хорошие времена. Сейчас же этот засранец один из главных бойцов ММА в нашем регионе. Но там где область, там и страна. Там где страна, там и весь мир! К чему собственно, и готовится мой товарищ, а вместе с тем и терроризирует меня.
Надев куртку и любимые найковские кроссовки, выхожу из квартиры.
В тачке уже сидит Сэм, а вот его байк стоит в нескольких метрах и уже собрал поклонниц.
Вон та, рыженькая особенно хороша.
— Сфоткай меня быстро! — сует своей подруге гаджет, а сама принимает вальяжную позу возле моцика.
Сфотографировавшись, она восторженно пищит, и, наконец, поворачивается ко мне спиной.
Опускаю глаза ниже, чем позволяют всякие там приличия.
Хм. Очень хороша.
— Дамы, — кричу им, улыбаясь своей самой сладкой улыбкой. От такой у них моментально должны слететь кружевные трусики, — вам привет передали!
— Привет? — удивляется та что симпатичней. Переглядывается со своей подружкой и спрашивает, — от кого?
— От моего сердца!
Они обе смущаются, а я уже готов подойти к ним, как…
— Зайцев, режче! Опоздаем!
Вот обломщик.
— Прошу прощения… Дела, — пожимаю плечами и топаю к машине.
Девушки даже не скрывают своего разочарования, и, кто бы сомневался, мой друг приходит им на помощь.
— Вам он идёт больше, чем мне, — кричит он, — оставьте свой номер. Обещаю, мы с ним скрасим ваш вечер, — подмигивает и они тут же переключаются на него, совсем забыв про меня.
Эх, женщины… Непостоянные существа, однако.
Девушки хихикают, а я между тем сажусь в машину, салютую им, открываю окно и кричу:
— Я бы не советовал. Прошлая его подружка до сих пор лечится от хламидий!
— Козел, — смеется Сэм, пока выезжает с парковки. — Та рыженькая неплохая.
— Ага, я тоже зацепил, — качаю головой и закидываю руки за шею. — Как думаешь, оставят номерок?
— Надеюсь…
— Поделишься? — вскидываю луково бровь.
— А как же хламидии? — подкалывает меня.
— Защиту, мой друг, ещё никто не отменял…
— Кстати, — вдруг вспоминает он, — что у тебя с тачкой? Обозленная подружка отомстила?
Настроение падает, когда вспоминаю ту истеричку. Главное, кто такая? По-пьяни, что ли трахнул?! Ну реально не в моем вкусе. Простушка. Ни сисек, ни задницы. Ещё и характер скверный.
— Без понятия. Хоть убей, не помню. Вчера собрался ехать к Авдееву на тусу, а тут она. Ненормальная, — мрачно жалуюсь.
— А что хоть сказала? Проклинала? Угрожала? — ещё и издевается гад!
У меня на весь капот надпись красным «МУДАК», а он ржёт.
— Не угрожала, вроде. Сказала, что перепутала мою машину с Петровым.
— Петровым? — недоверчиво косится. — Он же батан безобидный. И муху не обидит.
— Вот-вот. Задохлик. Бред, какой-то, — хмурюсь.
Стерва. Даже если и конфликт у неё с этим «мачо» местного района, зачем же тачку уродовать?!
Любая адекватная баба знает, что тачка для мужика — это святое.
Мне же теперь её в СТО нужно отвозить, полдня потратить, чтобы убрать эту жесть. Помои вчера сам убрал. Ну ладно. Может, и не сам. Девчонки у Авдеева помыли. Такое шоу нам устроили… Мокрые майки… Короткие шорты… Кхм… Что-то я отвлёкся.
— А, может, и правда перепутала?
— Да черт его знает, — не заинтересовано хмыкаю. В конце концов, Петров волнует меня в последнюю очередь. — Главное, чтобы эта стерва больше мне на глаза не попадалась.
— Накажешь? — ухмыляется этот мерзавец.
— Оо, — сладко причмокнув, протягиваю, — заставлю отрабатывать за нанесенный ущерб.
— Извращенец!
— Кто бы говорил!
***
За то время что я не посещал универ здесь ничего не изменилось. Всё так же скучно и уныло. Мы с Сэмом одногруппники, но в отличие от меня он более ответственный студент. Редко прогуливает, уже почти закончил дипломную работу и наверняка сдаст ГОСы. Я же… Короче говоря, да помогут мне все святые. А святой у нас мой батя. Александр Александрович гендиректор главного развлекательного канала страны «Комедия ТВ». Вот у него-то точно найдутся связи. Собственно, поэтому я и не парюсь. Да и зачем? Бабло есть, популярность какая-никакая есть, секс в избытке. В общем, не жизнь, а сказка… Если есть возможности, то грех ими не пользоваться.
— Сэм, ты уверен, что мы должны за это платить, а не нам? — интересуюсь.
Клянусь, мой зад принял прямоугольную форму, так долго мы сидим. Профессор несвязно бубнит себе под нос, девчонки позади обсуждают несусветную хрень, типа Анджелина Джоли и Брэд Питт опять сходятся, а мой друг залипает в телефон.
— Нет, — отвечает, — но так устроен мир. Смирись.
Весьма обнадеживающе. А ещё мой телефон сел. Даже залипнуть негде. Придется слушать односортные слухи. Ну или предаться воспоминаниям о прошлой ночи…
Блаженно улыбнувшись, вспомнил вчерашнюю негодяйку, которая привязала меня к кровати, а затем оседлала. Что ж, такой строптивицы я всегда на милость сдамся. Кайф.
Тело ещё немного ломит от вчерашних «скачек», а вот мой член нет. Он подскакивает.
Повспоминал, блин. Теперь ходить отсвечивать стояком.
— Это так тебя профессор заводит? — Конечно же, Сэм не мог не заметить.
— Куда ты пялишься? — кидаю ему в ответ. — Или завидно?
— Ага, очень. Особенно, учитывая, что через две минуты будет звонок, а нам идти к куратору за твоей темой.
FUCK!
Ну что за…
Передернуть в туалете, что ли?! Не-а, глупая идея. Что я подросток прыщавый, чтобы дрочить?
Нужно просто подумать о чем-нибудь не привлекательном. Прям мерзком. На ум приходит вчерашняя истеричка. Вот только стояк почему-то не проходит.
Пухлые губки, искаженные злостью черты лица, грязный рот, который извергает ругательства…
Прав Сэм. Все-таки, я тот ещё извращенец.
Когда раздается звонок, жду пока все выйдут, и лишь потом встаю из-за парты. Хорошо, что я в джинсах. Может, у меня и не стояк вовсе, а просто член как у коня?! Пусть завидуют!
На кафедре нас уже ждут. Ну как нас… Меня, разумеется. Мое появление вызывает всеобщую оживленность.
— Зайцев, какими судьбами? — спрашивает Алевтина Георгиевна.
Гиена. Чистая гиена, клянусь вам! Вся такая правильная, взятки не берет, всех отсутствующих отмечает… В общем, договориться с ней крайне сложно. Легче через деканат. Через него я собственно и закрыл прошлую сессию.
— По вам соскучился, — язвлю, расплываясь в ухмылке. — Думаю, дай зайду. Проведаю. Тему диплома заодно узнаю.
— То-то и оно, Зайцев! Защита через месяц, а вы у нас только тему узнаете. Вундеркинд, наверное? Может, лучше на последний день отложите? А лучше прямо перед комиссией! Чтоб оценили ваши таланты и знания по достоинству!
Говорю ж, гиена. Я ей с самого первого курса, как кость в горле стою. Ну подумаешь, дочку трахнул. Так она и сама была рада ко мне в штаны залезть. А жениться я не обещал. И вообще ничего не обещал. Сама себе мультиков накрутила, а потом ещё и своей мамочке пошла жаловаться.
— Таланты мои они и так оценят, не сомневайтесь. А тему было бы неплохо все же узнать…
Несколько секунд она испепеляет меня своими глазами, а после, оскалившись акулой, жестом указывает на стул, мол, присаживайтесь. Сама же начинает долго копаться в ящиках.
Специально делает, гадюка! Зуб даю!
Она достаёт все листы и начинает по одному их просматривать, и, в конце концов, находит нужный на самом видном месте, словно до этого не замечала.
— Ваша тема — «Менеджмент цифровых медиа». Запишите, а то забудете…
— Спасибо за беспокойство, но я запомню. На память не жалуюсь.
Встаю, киваю головой и прощаюсь. Иду к двери, как её голос меня останавливает:
— И, Зайцев, чтобы не было соблазнов… У нас новый декан. Весьма приятный, старых устоев человек. Хорошего дня!
Хлопаю дверью. Черт. Вот это вообще не по плану!
***
— Ты не знал, что у нас новый декан?
— Откуда? — фыркаю, между тем садясь за руль.
Поясняю. У нас с Сэмом такая традиция с первого курса. В лихие времена, когда мы знатно куролесили, тот, кто из нас меньше пил и соответственно лучше себя чувствовал, тот и садится за руль. Сэм пить перестал, а значит чувствовал себя превосходно всегда, в отличие от сами знаете кого. Меня, разумеется. Поэтому с утра тачку чаще всего водит он.
— Тебе за байком? — перевожу тему, а то сейчас опять слушать.
— Да. Нужно на треню гнать. Не хочешь со мной поспаринговать?
Я похож на самоубийцу?! Вряд ли. И, тем не менее, я действительно время от времени спарринговал с Самвелом.
— Не могу. Сейчас к отцу поеду. Он ещё два дня назад звонил.
— Но ты решил ехать именно тогда, когда у тебя проблемы.
Порой мне кажется, что Сэм это голос моей совести. Но, если говорить откровенно, он прав. С отцом мы виделись довольно редко. Не то чтобы у нас плохие отношения… Вовсе нет. У меня прекрасная семья. Мама во мне души не чает, отец во всем помогает и поддерживает. Просто… Так получается. У меня… Эмм… Дела.
— Заканчивай уже, мля, — отъезжая от универа, бурчу. — Молодость всего одна. Что я буду вспоминать на старости лет?
— Если не высунешь свою голову из жопы, то будешь вспоминать как все возможности просрал в унитаз.
— Спасибо, друг.
— На то я и друг, чтобы говорить правду.
Вздохнув, только поджимают губы в недовольстве, но не продолжаю спор. У нас с Сэмом разные взгляды на жизнь, разные приоритеты. Я не прочь однажды остепениться (только очень прям очень не скоро), но сперва хочу оторваться по полной. Сэм в свою очередь уже сейчас начинает строить карьеру, задумывается о серьезных вещах и все реже и реже появляется на тусовках. Единственное, что остаётся неизменным, это его проститучничество. Если моего друга нет в течении получаса, значит он уже успел найти себе подружку, охмурить ее и уже где-то трахает.
К счастью, университет всего в пару остановках от моего дома. Через пять минут мы уже прощаемся с Сэмом, а через пятнадцать я вхожу в телецентр «Комедия ТВ».
Меня тут многие знают, как никак сын гендиректора, пропускают без проблем и льстиво улыбаются. Видать, хотят подмазаться.
Поднимаюсь на последний этаж, где находится кабинет отца. Там меня встречает неизменный секретарь — Анастасия Фёдоровна. И нет. Она не молоденькая блондинка с большими буферами. Ей за пятьдесят. Она суровая, но справедливая женщина, у которой всегда найдутся для меня конфетки. А еще она незаменимый сотрудник. Разбирается во всем похлеще финансистов, юристов и остальных. Отец без нее как без рук. С его же слов.
— Сашенька! — подскакивает она. — Ты к Сан Санычу? — Ага. Отец позволял себя так называть узкому кругу лиц, в который безусловно входила Анастасия Фёдоровна. Для остальных он Александр Александрович — жёсткий и властный начальник.
— Конечно, — киваю головой. — Как ваше ничего? Как здоровье?
— Все отлично! Кости, правда, барахлят иногда, но это не страшно…
— Не щадит вас отец.
— Работяга он у вас, — ласково улыбается. — Да и не до отдыха сейчас. Новый проект на носу. Целый год готовим. Шоу будем запускать, на европейский манер. Такая суматоха… А ты что? Девочку себе приличную нашёл? — хитро прищуривается.
— Не-а, — невозмутимо пожимаю плечами. — Мало приличных осталось, Анастасия Фёдоровна.
— Это просто ты не в тех местах ищешь. Вот у нас девчонки на канале работают! Пчелки-труженицы! И одеваются прилично, а главное всегда здороваются, не хамят…
А потом, когда наступает ночь… Эти пчелки трудятся уже над другими вещами.
Уж, поверьте мне! Знаю, проверял.
Правда, разуверять Анастасию Федоровну не стал. Ей ещё с ними работать.
— Главный у себя? — указываю головой на дверь.
— У себя, конечно. Сейчас, погоди, — нажав на селектор, она произносит, — Сан Саныч, к вам Сашка пришёл.
— Пусти, — отвечает грозный голос отца.
Нажав еще раз на кнопку, она улыбается, а я захожу в кабинет.
Панорамные окна, дубовый стол, заваленный бумагами, несколько шкафов, диван с креслами и столиком. Собственно, все. Отец у меня минималист.
Плюхаюсь на диван, вальяжно закидывая ноги на стол.
— Что стряслось? — интересуюсь.
— Это ты у меня спрашиваешь? — напряженным голосом отвечает вопросом на вопрос.
Мрачный он, какой-то.
— Ну да. Ты ж просил приехать.
— Сын, — вздыхает и щипает себя за переносицу, — что с тобой происходит?
— Эээ, — туплю, бегая глазами по кабинету. Где я уже накосячил? — все хорошо, вроде.
— Хорошо? — гремит он. — Матери не звонишь, пропадаешь по ночам, учиться не хочешь, работать не хочешь. Саш, чего ты вообще от этой жизни хочешь?
Дерьмо.
У нас уже состоялся один такой разговор в прошлом году, но тогда отец достаточно лояльно отнесся к моим гулянкам. Что сейчас не так?
— Ну это. Как его…
— Очень вразумительный ответ. Что у тебя с учебой? — пытливо смотрит на меня. Не дождавшись ответа, чеканит, — я хочу, чтобы после выпуска ты пошел ко мне. Поработаешь год-два с документами, присмотришься, потом может продюсировать начнёшь. Я не хочу отдавать свое место кому попало.
Это фиаско. Я и сам бы рад сесть в это нагретое кожаное креселко, да вот только…
— У меня через месяц защита диплома, — начинаю.
— Я в курсе.
— А диплома у меня нет, — заканчиваю.
В конце концов, у него такие кадры работают, что в подметки нашим ботанам не годятся. Напишут мне на красный диплом!
— Ч-что? — рявкает. Хватается за голову и ерошит волосы, затем ослабляет галстук. — А теперь объясни мне, сын, каким образом ты собираешься его сдавать?
— Ну я думал, что ты…
— Опять я! — хлопает кулаком по столу. — Всё я! Я тебя в универ пристрой! Я тебе сессию закрой! Я тебе денег дай! А что ты? Так и будешь свою жизнь прозябать?
Да что они заладили-то…
— Па, ну что тебе стоит…
— Мне стоит опять краснеть за своего сына оболтуса. Вырастил на свою голову! Мы все с матерью для тебя, а ты только что и умеешь нажираться и девок менять! Значит так, мой дорогой, дипломную напишешь сам. Без моей помощи, а ещё, чтобы времени на всякую ерунду меньше оставалось, будешь работать у меня. Младшим сотрудником.
Трахните меня. Это что, мать вашу, за прикол?
— Что за чушь собачья? — подрываюсь с дивана. — Не буду я у тебя работать! Дался мне этот диплом! Это вам он с мамой нужен, чтобы перед своими дружками высокопоставленными выпендриться, что, мол, у вас сынок лучший универ страны закончил, а мне и так нормально!
— Не будешь, значит? — угрожающе сужает свои щелки.
— Нет, — упрямо стою на своём.
— Тогда никаких денег ты от меня не получишь, — заявляет.
— Пфф! Да, пожалуйста! — бросаю ему, после чего вылетаю из кабинета.
Стремительным шагом направляюсь к лифту, как вдруг из-за угла на меня кто-то налетает.
— Ой! — пищит испуганный женский голос.
Лера
Утро, безусловно, начинается с похмелья. Голова гудит, во рту пустыня Сахара, а конечности устроили забастовку и не хотят двигаться. С усилием я все же заставляю себя встать с кровати. С очень большими усилиями, стоит заметить.
К сожалению, я помню весь вчерашний вечер. Неудачную месть бывшему и лишний бокал вина. Наверняка мне стоило попросить прощение у того парня, но, согласитесь, он тоже не очень-то был вежлив. Конечно, он и не должен был, но этот нахал даже не дал мне возможность объяснить ситуацию! Черт с ним, я бы отдала последние деньги, чтобы покрыть нанесенный ущерб. Пусть бы и до зарплаты голодала. Да и что там до зарплаты осталось… Всего неделя.
Ни в коем случае я не снимаю с себя вину. Это был глупый и абсолютно иррациональный поступок, который на трезвую голову бы я никогда не совершила.
Впрочем, совесть не так уж сильно меня мучает. Тот парень назвал нас фанатками и прогнал. Может, не в первой?! С его-то гонором.
Ладно. Проехали.
Похмелье похмельем, но работу ещё никто не отменял.
Мне необходим душ и кофе.
Взяв полотенце и банные принадлежности, топаю в душ, где, как всегда, занято. Это вам общага, а не частная вилла. Как говорится, кто первый встал того и тапки.
Встав у стены, принимаюсь ждать.
Если это Светка из двести четвертой, то стоять как минимум двадцать минут, а вот если один из наших квнщиков, то не больше пяти.
Да. За почти четыре года в общаге можно изучить привычки каждого, особенно если вам приходится каждый раз стоять под дверью душевой и вы опаздываете на работу.
Вообще-то, душевых у нас пять, но три из них не работают с того момента, как я сюда заселилась, а может и того дольше. Ещё одна поломалась месяц назад. Каждый день нас кормят завтраками, что её вот-вот починят, собственно, поэтому и приходится стоять в очереди.
Можно, конечно, пойти кофе поставить, но… Но тогда в душ сегодня точно не попаду.
Несколько правил для жизни в общаге:
1. Не оставляйте свою еду без присмотра;
2. Не отходите от душа;
3. Закрывайте окна, если у вас нет решёток, не то особо изобретательные начнут его использовать как запасной вход.
4. И самое главное! Не ведитесь на разводы квнщиков. Никаких взносов за воду, никаких взносов на лампочки и никаких пожертвований на голубых тигров. В нашем регионе они не обитают!
Все это я знаю, разумеется, из собственного горького опыта.
Будьте умнее, потому что деньги вам никто не вернёт. Это квнщики на них обижаться и требовать что-то бесполезно. Зато если вы попросите их об услуге, то они придут на помощь.
Сегодня удача на моей стороне, потому что всего через три минуты дверь щелкает и выходит Лёня.
— Привет, Лопушкова! Вход в душ — сто рублей! — перегорождает мне проход.
— Имей ввиду, Потапов, у меня похмелье и очень паршивое настроение, — рыкаю.
— Понял, — поднимает руки и отходит, — не дурак.
То-то же. Требовать что-либо с женщины, которая с бодуна, может только безумец или самоубийца.
Вода в душе холодная. Кто бы сомневался. Уже отключили. Ну подумаешь, что март на дворе! Весна же!
С другой стороны, никто не купается по три часа. А уж остатки сна моментально снимает!
Если не знать о жлобстве нашего ЖКХ, то можно подумать что это такая стратегия. Вероятно, студентам по обмену и впаривали такую чепуху.
Кофе я выпить не успеваю, лишь впрыгнуть в классические черные штаны, белую рубашку, заплести косу и надеть пальто с сапогами. Ну и замазать свои синяки под глазами.
Плюс жизни в общежитии (да-да он есть, представьте себе) это его расположение. Оно в десяти минутах езды от моего университета и в пятнадцати от телецентра. Только поэтому я до сих пор не переехала.
«Только поэтому?» — ухмыляется внутренний голос.
Мерзавец.
Ладно. Ещё потому что надеялась, что Игорь предложит переехать к нему. Как оказалось, зря.
В общем, без пяти минут девять я сажусь на свое рабочее место, натягиваю дежурную улыбку и готова встречать босса.
Он не подводит. Ровно в девять входит в офис. Окидывает меня сальным взглядом и довольно хрюкает.
— Доброе утро, Иван Петрович! — громко здороваюсь, улыбаясь так широко, что поразительно как мои щеки еще не лопнули.
— Доброе утро, Лерочка! — отзывается. — Как всегда, прекрасно выглядите! Не могу дождаться лицезреть эти восхитительные ножки, — облизывается. Чёртов извращенец! — Сделайте мне кофе, а затем отнесите вчерашние документы на подписи.
— Конечно, — вежливо киваю, уже машинально пропуская все эти мерзости мимо ушей.
Он заходит в кабинет, и я облегченно выдыхаю. От улыбки не остаётся и следа.
Иван Петрович весит наверное тонну. Его живот свисает, а рубашки наверняка шьют на заказ. Нет. Я не осуждаю людей с лишним весом. Только козлов, которые пользуются своим служебным положением.
Почему я это безобразие терплю — спросите вы? Потому что я безнадежный трудоголик. Верю, что своей напористостью и силами можно всего добиться самой, а не через постель. Я полностью отдана своей мечте, и готова бороться за место на этом канале. Если личную жизнь не удалось построить, то значит нужно хоть в чем-то преуспеть.
Встав с кресла, нажимаю на кофемашину. Затем беру готовый эспрессо и насыпаю в него ровно полторы ложки сахара, ставлю на блюдечко и отношу боссу.
С этого нехитрого ритуала и начинается каждый мой рабочий день.
Далее я бегаю по этажам, относя документы на подписи, затем принимаю телефонные звонки, заполняю разнообразные таблицы в эксель.
А вы думали я тут пасьянс раскладываю?! Эх, если бы…
На канале постоянно что-то да случается. То актёров пункт в контракте не устраивает, то гонорар хотят побольше (что чаще всего), то ещё какая блажь в голову прилетит. И если с первым в основном разбираются юристы, если это не касается финансовой части, то со вторым я имею дело непосредственно. Безусловно, старший босс не занимается массовкой, но так называемую «звезду» рассматривает лично. Он оценивает рейтинг «звезды», ее степень популярности, а уж потом принимает решение поднимать ли гонорар. Не стоит также забывать о различных программах и проектах, которые требуют финансирования. Все проходит мимо нас, за исключением зарплат и налогов. Этим занимаются непосредственно бухгалтера.
Говоря откровенно, эти бумаги у меня уже в печенках сидят. За день я такой километраж наматываю, что никакие диеты и спортзалы не нужны. Само собой все худеется и качается.
— Лерочка, — звучит скрипучий голос в селекторе, отчего я подпрыгиваю, — зайдите ко мне.
Так, Лопушкова, собралась. Рубашку одернула, плечи расправила, вежливую улыбку натянула и вперёд.
Открыв двери, захожу в кабинет.
— Да, Иван Петрович. Что-то нужно?
— Отнесите эти документы Александру Александровичу. Пусть подпишет, а потом можете идти на обед.
— Конечно, — по-деловому киваю и тянусь за папкой, как этот подлец отводит руку в сторону. Мне приходится еще больше наклониться. Затем ещё и ещё, пока наконец я не хватаюсь за эту гребаную папку, как за спасательный круг.
Не сложно догадаться куда он пялиться. Я в самом что ни на есть прямом смысле чувствую это своей пятой точкой. Просто унизительное положение.
Терпи, Лера, терпи. Это все ради мечты.
Мой жирный босс не спешит отпускать документ, он перехватывает мое запястье и сжимает его. Не сильно, но ощутимо. Находит пульс и гладит.
— Какая у вас нежная кожа, — понижает голос на тон ниже. Интересно, если я сейчас блевану ему на стол, меня уволят?
Конечно уволят, идиотка.
Благодарю, внутренний голос.
— С-спасибо, — шиплю и вырываю свою руку, после чего пулей вылетаю из кабинета.
Чтоб у него член отсох!
Клянусь, каждый раз это чёртово испытание! И на такое возмутительное поведение нет никакой управы. Да и что я нищая девчонка, без связей могу сделать? Ну пожалуюсь, так с этого урода станется мне перекрыть кислород. И универ я закончу и устроюсь на канал. Угу. Аж десять раз.
Александр Александрович Зайцев — гендиректор «Комедия ТВ». Его я боюсь, как огня. У мужика такой взгляд холодный, что до самых костей пробирает. Не то чтобы у меня есть выбор…
Поэтому, собрав свое мужество в кулак, поднимаюсь несколькими этажами выше, где и обитает наш кормилец, как шутим мы с девчонками из отдела маркетинга. Кроме того, что Александр Александрович удачный бизнесмен, он еще и талантливый продюсер. Работа с ним большая удача и возможность. И пусть на меня он обращает внимание не больше чем на фикус в своём кабинете, но, может, однажды все изменится?
Ага, я неисправимый мечтатель. С этим бесполезно бороться. Просто неизлечимая болезнь.
— Добрый день, Анастасия Фёдоровна! Прекрасно выглядите!
— Ой, Лерочка, не смущай меня, — краснеет женщина, — какие мои годы, вот ты действительно у нас красавица! Правда, что-то лицо серовато. Не простудилась, случайно? А-то сейчас грипп ходит.
Мой грипп имеет название — похмелье. Однако говорить я это не стану. Стыдно, если честно.
— Нет. Просто день напряженный, — неопределенно пожимаю плечами.
— Ой, и не говори! Сейчас с этим шоу такие проблемы… Все на нервах! График сбился. Еще и этого… Как его… Сайдкика*, что за слово такое, прости Господи, нету. Бардак — одним словом! А ты к главному?
— Да, — отвечаю, — подпись нужно поставить, — поднимаю папку.
— Ну ты подожди немного. Он сейчас занят. Может, конфетку хочешь? — ласково улыбается.
Все-таки не перевелись еще хорошие люди в столице! Просто обожаю эту женщину!
— Можно, — робко киваю головой, — только за кофе сбегаю. Вам взять?
— Спасибо, дорогая. Не нужно.
Оставив папку на столе у Анастасии Федоровны, топаю к ближайшему кофейному автомату. Он за углом и, кстати, для всех сотрудников бесплатный. Нажимаю на кнопку с латте, и уже в предвкушаю этот невероятный вкус. Не в пример моему дешевому кофе, с перекипяченной водой и сухими сливками. Увы, добротный кофе стоит хороших денег, а я, как вам известно, копила на чехлы. Ну сказочная дура. И как Петров мог мне изменять? Где он ещё такую лохушку найдёт?
Взяв кофе, беру деревянную палочку, напевая себе под нос, иду обратно к Анастасии Федоровне, вдыхая этот потрясающий аромат.
Ммм… Райское наслажде…
Черт, мои руки! Как горячо!
Мой стакан падает из рук, а рядом слышится злой вздох.
— Ой, — испуганно пищу и поднимаю глаза.
Ой-ой.
— Ты, — рычит вчерашний парень. Владелец того самого авто, что подверглась вандализму с моей стороны.
— Я, — сглотнув, отвечаю.
— Ты меня преследуешь? — рявкает.
Мне никогда не доводилось видеть таких чёрных глаз. В них непроглядная тьма, и выглядит это весьма устрашающе.
Невольно отступаю на шаг назад.
— Извините, я не специально, — мямлю, но парень бесцеремонно меня перебивает
— Не специально?! — фыркает. — Послушай, девочка, ты не в моём вкусе.
— Да я и не…
— Ну конечно, — презрительно морщится, — все вы «не того», «не этого», — показывает в воздухе пальцами кавычки, — я же сказал, чтобы ты не попадалась мне на глаза.
— Да нужен ты мне! — взрываюсь. Что за самовлюбленный тип?! Он реально думает, что мир крутится вокруг него?! — Я здесь работаю, вообще-то!
— Ты? — скептически выгибает бровь. — Это приличная компания, а не психушка. Как ты сюда попала? — требовательно спрашивает.
Нет, ну это уже сверх всякой меры. Что он себе позволяет?!
— Я. Здесь. Работаю, — четко проговариваю каждое слово.
— А я президент, не знала? — Ага, придурков. Я бы сказала вожак. — Короче, детка, — вдруг резко прижимает меня к себе, — ты мне за машину, так и не расплатилась. И, судя по твоему виду, не расплатишься. Предлагаю отработать.
Отработать? Он же не имеет ввиду…
Нет. Судя по тому, как призывно смотрит, как раз таки имеет. Мало того, что у него мания величия, так он еще и озабоченный!
— Отработать? — шиплю, а сама подступаю ближе. Сейчас я так отработаю, что мало не покажется…
— Вот это другой разговор, малышка, — ухмыляется и прикусывает губу. — А то начинаешь тут рассказывать, что «не того», «не этого». Знаю я вас, фанаточек.
— Тогда, может начнём прямо сейчас?
— Здесь? — изумленно таращит глаза.
Склоняю голову, а сама со всей дури врезаю этому козлу прямо в промежность.
Знай наших, кобелина!
— Т-ты, — скрипит зубами, сложившись пополам и держась за самое драгоценное. — Да я тебя…
— Валерия! — вдруг кричит Александр Александрович.
Матерь божья, только не говорите что он видел эту сцену! Это просто, черт побери, катастрофа!
— Пройдите ко мне в кабинет!
Последний раз пересекаюсь взглядом с этим хамом, который, как пить дать, уже мысленно закапывает мой труп.
Из двух зол выбирают меньшую, как говорится.
Поэтому я рысью бросаюсь в кабинет. Пусть меня и уволят за непрофессионализм, но по крайне мере останусь цела и невредима.
Сноски*
Сайдкик - персонаж второго плана в кино, передачах, шоу. В данном случае, второй ведущий.
Саша
Эта бешеная сука врезала мне по яйцам! Поверить не могу!
Прикладываю холодный лёд к своим причиндалам, и облегченно выдыхаю.
— Что ты сказала этой девчонке, что она тебе так зарядила? — ржёт Сэм.
На всех парах я примчался к нему в зал, как только первая вспышка боли прошла. Конечно, желание скинуть эту стерву с двадцатого этажа было велико, но вряд ли бы отец оценил.
Черт, впервые мне хотелось ударить женщину! Ладно. Может, не впервые (не будем забывать о Алевтине Георгиевне, и её дочурке), но впервые я так был близок к этому.
Кто она, млять, вообще такая? По-любому, приезжая. Вот же, понаехали из своего села!
Работает она у отца! Ну-ну. Считай, уже не работает. Странно, как её вообще взяли с такими колхозными замашками.
— Ты на чьей вообще стороне? — мрачно спрашиваю.
— Однозначно на стороне этой малышки. Уделала тебя в два счета. Умей достойно проигрывать, мой друг! — якобы утешающее хлопает меня по плечу. Нахрена я вообще ему душу изливаю?
— Она была очень убедительна, — в свое оправдание рычу. — Ты бы видел! Я реально думал, что она прямо посреди офиса встанет на колени и начнет мне отсасывать!
— Тебя дезориентировали. Женщины крайне коварные существа, — Сэм скидывает мокрую футболку, и начинает разминать мышцы.
Будь я телкой, то наверняка бы залип, но я мужик и вижу в этом лишь результат многолетнего труда. Каменные мышцы, шрамы, многочисленные переломы. Все это последствия ММА. Тяжелого и беспощадного спорта.
Я и сам далеко не хлюпик, но, по большей части, благодаря своим генам. Конечно, в детстве занимался спортом, начиная от плавания и заканчивая банальным футболом, но самой главной моей любовью навсегда останется бокс. К сожалению, после травмы головы, врачи строго настрого запретили мне профессионально заниматься, а ведь я действительно мог стать чемпионом страны.
К демону, эти сопли! Есть дела понасущней.
— Ничего. За свою коварность ей придётся заплатить, — кровожадно ухмыляясь, заявляю.
— Зайцев, не дури, — вдруг хмурится Сэм, — тебе первый раз по яйцам что ли прилетает? Ну вспылила девчонка, так ты сам виноват, — повязывая банты вокруг рук, произносит. Ну конечно, Лисин как всегда не может обойтись без своих нравоучений. Тоже мне праведник нашелся. Для него, между прочим, уже отдельный котёл в аду приготовлен.
— Не поверишь, но первый, — хмыкаю, — обычно они обходились лещом.
— Ну тогда с почином, брат! — Достав ещё бинты, кидает мне со словами, — лучше поднимай свой зад и замороженные яйца и пошли на ринг, мститель недоделанный. Тебе уже и баба может накостылять, теряешь сноровку…
— Да пошёл ты! Сейчас я тебе покажу свою сноровку! — резко подрываюсь с кожаного дивана.
— Только без обнаженки! — ржёт этот осел.
Этот зал, можно сказать, наше убежище. Наша чисто мужская обитель. Здесь нет места розовым соплям и разным фитоняшкам. На входной двери даже какой-то юморист приклеил наклейку «Без баб». Всех ребят и тренеров я знаю много лет, и пусть это не супер элитный клуб с панорамными окнами, зато здесь реально брутальные мужики, которые умеют драться, а не только качать массу. Местечко атмосферное. Часто играет рок или жёсткий рэп.
К счастью, с собой в машине я практически постоянно вожу чистую форму. Лучший способ сбросить пар — это выйти с кем-то на ринг или поколотить грушу. Не знаю, заметили вы (кого я обманываю, заметили конечно), но парень я горячий и вспыльчивый, собственно неудивительно, что в этом зале я частый гость.
Переодевшись в шорты, наматываю бинты, после чего надеваю свои перчатки.
— Готов, Зайцев?
Сэм уже стоит на ринге, подпрыгивая на носках. Его мышцы разогреты, чем лично я похвастаться не могу. Однако прямо сейчас мне не до разминки. Во мне все еще кипит ярость.
— А ты, Лисин? — запрыгиваю на ринг.
Делаю несколько ударов по воздуху, затем пару выбросов ногами.
Слепая ярость не всегда товарищ в бою, лучше всего холодная расчетливость, но иногда эмоции трудно держать под контролем.
— Всегда готов! — двигает плечами. — Три раунда по три минуты.
— Что на кону?
Время от времени мы с Сэмом играем на спор. Или же что-то ставим на кон. Это подогревает интерес.
— Та рыженькая. Она все-таки чиркнула свой номерок. Кто выиграл, того и номерок.
— Играем! — не раздумывая, соглашаюсь.
Хотя, если говорить начистоту, рыженькая, светленькая, хоть зелененькая, все равно я сегодня кого-нибудь трахну. Одной зарубы* мало, чтобы угомонить моего внутреннего зверя.
Мы зовём Арсена — одного из тренеров, чтобы тот засек время.
— Три, два, один… — считает. — Бой!
По глупости делаю первый выпад, второй, третий. Напираю, пока Сэм спокойно уворачивается. Он ловкий и гибкий, но мне известны его слабые места, поэтому несмотря на то, что он действительно отменный боец у меня есть возможность победить.
Следующий мой удар Сэм пресекает, после чего бьет в живот. Я теряюсь. Это даёт ему возможность заломить меня и повалить на пол.
— Раунд! — кричит Арсен.
— Ну что, боец, выпустил пар? — спрашивает Лисин. — Теперь играем по-настоящему?
Не зря этот парень мой лучший друг. Знает меня, как облупленного.
Киваю головой.
— Три… Два… Один… — снова кричит Арсен. — Бой!
На этот раз я не спешу. Думаю, как бы подступить к его левой ноге — самому слабому месту. Если ее подсечь, то девяносто процентов, что он свалиться на пол. Но Лисин не дурак, считывает мои мысли и усмехается, отставляет левую ногу назад, а правую выставляет вперёд.
Гребаный умник!
Он наносит удар первым. Снова бьет в живот, но я уже готов и перехватываю удар, перекидываю его через плечо, падаю вместе с ним и делаю захват под шею.
— Раунд! — кричит Арсен.
— Один: один, Зайцев! Не все еще потеряно, — довольно хмыкает, поднимаясь.
— Посмотрим, что ты скажешь, когда я выиграю, — в тон ему парирую.
Вот только последний раунд я позорно продуваю.
Отвлекся всего на секунду, почему-то на ум пришла та стерва, и мне прилетело в грудь с ноги.
После мы пожимаем друг другу руки и спускаемся с ринга. Пьём воду и обсуждаем ошибки. Это маленькая устоявшаяся традиция.
— Батя сегодня мне заявил, чтобы я диплом сам писал. И ещё хочет, чтобы я у него на ТК* работал. .
— А я говорил, чтобы ты раньше булками шевелил. Что думаешь теперь делать?
— Перебесится, куда денется, — невозмутимо отвечаю. Ну в самом деле, что я своего отца не знаю, что ли?! — Это у него очередное весеннее обострение. Через пару дней приеду, покаюсь, ещё раз попрошу и все будет зашибись. Заодно попрошу, чтобы ту сучку уволил.
Сэм укоряюще кивает головой, но молчит.
Мля, как же это бесит…
— Говори уже, — требую, а то ещё будет сниться со своей этой попрекающей рожей.
— Хочешь совет? — вдруг совершенно серьезно спрашивает.
— Не-а, — невозмутимо кидаю. — Советы, как мёртвому минеты, Лисин, — толкаю его кулаком в плечо и, насвистывая, удаляюсь в душ.
— Лучше бы ты оставил девчонку в покое, — доносится мне вслед. — Не забывай о законе бумеранга!
Ага. Обязательно. Таких выскочек сразу нужно ставить на место, чтоб не повадно было. Я придерживаюсь только такого закона.
Когда выезжаю из спортзала, на улице уже начинает темнеть. Вот тут обычно и начинается все веселье.
Видимо, кто-то там сверху, а может и снизу, решил поберечь мои нервы. Я даже не успеваю заехать домой, как мне звонит Влад. Мой одноклассник.
— Здорово, Зайцев! Мы сегодня у Тарасова собираемся. Он себе гелик прикупил. Вот обмываем. Подвалишь к нам?
— Не вопрос, — сразу же приободряюсь. .
— Ждём.
— Что-то взять?
— Да, нее. Все есть.
— Прям все-все? — усмехаюсь.
— Девчонки люкс класса, — понимает меня с полуслова.
— Еду.
Тарасов обитает в частном секторе. Ехать не особенно долго, но по пробкам я добираюсь только через час.
Движуха прет полным ходом. Народ заливается алкоголем, какой-то отчаянный уже купается в бассейне (а он не крытый, к слову), девочки танцуют на столе, а по углам парочки предаются разврату.
Тарасова я нахожу сразу. Сложно не заметить парня, который сверкает довольной лыбой на пол этажа.
— Зайцев! — орёт, подзывая к себе.
Подойдя, со всеми здороваюсь. Девочки тут же лезут с поцелуями в щечку, но я ловко уворачиваюсь. В конце концов, целовать девушку в щеку опасно, ты ведь не знаешь, что у нее за щекой побывало. Даже занимаясь сексом, я редко целуюсь. Да. Вот такой брюзга, что поделать.
— Сколько за тачку отдал? — интересуюсь.
— Пятнадцать, но она того стоит, чувак. Клянусь!
Пятнадцать лямов! Нехило!
— Видел, во дворе же стоит. Красотка, ничего не скажешь!
— Ты свою менять пока не собираешься?
— Не-а, ей только полгода. Ещё не обкатал даже нормально.
— Ты-то не обкатал, а кто-то уже над беднягой поиздевался, — криво ухмыляется Тарасов и протягивает мне айфон, показывая фото моей машины.
Твою мать!
Конечно, это фото с той дурацкой надписью. Быстро же слух разлетелся.
— Кто поиздевался, тот наказан, — хмуро сообщаю, а про себя добавляю: «Будет».
Сам факт того, что это стало общим приколом меня не волнует. Больше меня раздражает, что эта девчонка повсюду. Стоит мне только про неё забыть, как находится мудак (Господи, даже это слово теперь с ней ассоциируется), который обязательно о ней напомнит. Просто восхитительно!
Смотрю в сторону бара, но даже он меня не привлекает. Ребята продолжают шутить, затем переходят на другие темы, бурно обсуждают последний бой Конора Макгрегора, под всеобщий хохот шлепают легкодоступных девиц по заднице, а потом пьют на спор. Обычно я впереди планеты всей, но сегодня усталость берет верх. Я не спал почти сутки (спасибо Сэму). Мне определенно точно нужен сон и девушка.
Прохожусь взглядом по залу, как вдруг останавливаюсь.
Вот так встреча!
Рыженькая!
Делаю фото и скидываю Сэму.
«Почему Рыженькая ещё не с тобой?»
«Я нашёл ей достойную замену» — отвечает.
Потаскун.
«Мы же спорили только на номер телефона?»
Она не его девушка, но я не пойду в обход друга. Братский кодекс чести, и все такое.
«Забирай, я все равно его где-то посеял»
Есть! Зелёный свет!
«Тогда это сама судьба!» — отвечаю, а затем убираю телефон в задний карман джинс.
Снова в толпе нахожу девушку и уверенной походкой направляюсь к ней.
Чтобы уломать рыжую (как оказывается, Вику) поехать ко мне, особых сил не требуется. Всего пару комплиментов глазам, хотя хоть убейте я без понятия какого они цвета, и вот мы уже несемся по трассе ко мне домой.
И пусть моралисты негодуют, мол, как это так можно использовать девушку, но, будем честны, она меня использует не меньше. И такие девочки всегда знают, чем это заканчивается. Секс — это просто секс.
Конечно, и у меня было пару наивных девиц, но после долгих разбирательств и целой канистры слез, у меня на «девушек с серьёзными намерениями» иммунитет. Я за сто верст их вижу, и за двести обхожу.
Мы с Викой вваливаемся в мою квартиру.
Закрываю ногой дверь и скидываю кроссовки. Увлекаю девушку за собой в кухню-студию, хватаю коньяк со стола и делаю пару глотков прямо из горла.
— Будешь? — предлагаю.
Должен же я проявить гостеприимство, прежде чем засуну в неё член.
— Нет, — садится сверху на меня, — тебя хочу, — шепчет, опуская пронырливые ручки к ширинке.
Вот это по-нашему!
Я не поклонник долгих прелюдий, но не собираюсь входить на сухую. Это даже как-то стыдно для молодого мужчины, что он не возбуждает женщину.
Некоторые время ласкаю её грудь, шею, старательно обходя губы. Мне повезло, она и сама не настаивает. Постепенно мы избавляемся от одежды, я получаю неплохой минет, а затем ищу в кошельке презервативы.
От несоблюдения техники безопасности, человек может не только умереть, но и родиться, а меня не привлекает перспектива стать папашей раньше времени. Когда-нибудь, но точно не сейчас.
Когда секс заканчивается, я полностью удовлетворён. Вика не остаётся, а я и не прошу. Гладит меня на прощание по щеке и уходит, тихо закрыв за собой дверь.
Святая женщина! Побольше бы таких.
Я настолько вымотан, что моментально погружаюсь в сон. Прям на диване в зале. В чем мать родила.
Лера
Я еду в лифте со своим самым главным начальником. К его сыну. Чтобы объявить ему, что я теперь его персональная нянька.
Нет. Я ничего не употребляла. Просто перед вами самая большая неудачница в мире. Пристрелите меня кто-нибудь и избавьте от этих мук!
Когда я вчера зашла в кабинет гендиректора, то мысленно посылала всем богам на свете молитвы с просьбами, чтобы мне не дали пинок под зад до самого общежития. И Боги меня услышали. И даже исполнили мою просьбу. Не обошлось, разумеется, без подвоха. А подвох собственно вот в чем…
— Валерия, — сказал Александр Александрович, — вижу вы познакомились с моим сыном.
— Простите, пожалуйста! Я не специально, точнее специально, но нет, — начала пороть чепуху. — Я не хотела, чтобы так вышло и вообще…
— Стоп, — вдруг прервал он меня. — Будем считать, это недоразумением.
Сглотнув, я кивнула.
— Скажите, Валерия, у вас наверняка есть мечта? — облокотившись на стол, задал он совершенно неожиданный вопрос, пытливо прожигая меня своими чёрными глазами. Где-то я уже такие видела…
— Д-да, — рассеянно пролепетала.
— Какая?
Уже тут мне стоило задуматься, но я была слишком ошеломлена, чтобы вообще думать. Мой мозг отказывался что-либо делать.
— Как у всех… Здоровья родителям, счастливая семья, — промямлила, не зная, что отвечать.
— Нет. Это само собой. Кроме семьи. Возможно, хобби? Выпустить книгу? Сняться в фильме? — с нажимом проговорил. — Говорите, — настойчиво потребовал ответа.
- Я мечтаю стать ведущей, — пробормотала, сильно прикусив губу.
— Что если я скажу, что могу исполнить вашу мечту?
— Исполнить?
Вот теперь вообще ничего не понятно. Я в параллельной вселенной? Я думала, что этот человек даже имени моего не знает, а тут вдруг заделался золотой рыбкой!
— Да, — уверенно кивнул головой. — Знаете, у меня ведь тоже есть мечта. Хотите узнать, какая?
— Гм? — нечленораздельно выдавила.
— Я хочу, чтобы мой сын стал нормальным человеком. Чтобы гордость за душу брала. Чтобы был как вы, к примеру. Стремился к чему-нибудь, понимаете? — выжидательно на меня посмотрел.
— Угу…
— А знаете! — хлопнул он себя по коленям. — Мы можем друг другу помочь реализовать наши мечты!
Вот тут мой глаз задергался, потому что весь этот разговор казался нереальным. Может, тот псих все-таки убил меня, и я попала в рай? А моё тело сейчас валяется где-то в канаве.
— Мой сын неплохой парень, но избалованный. Ему нужна твердая рука, реальная жизнь. Вот, вы где живёте?
— В общаге, — пискнула.
— Что может быть прекраснее? — воодушевленно воскликнул Александр Александрович.
Да уж, даже не знаю что…
— В последний год он совсем отбился от рук. Ничего не хочет. Поэтому предлагаю вам сделку, — перешёл он на более деловой тон, — вы погрузите моего сына в, так называемую, реальную жизнь. Я со своей стороны тоже приму меры. Заберу карточку, устрою на работу. Ваша задача: следить за тем, чтобы он ходил на работу, написал сам, — сделал он ударение, — диплом. Не шастал по барам. Если придётся, можете забирать у него ключи и закрывать в квартире, а утром открывать. Я в свою очередь обещаю похлопотать за вас. Вы же наверняка в курсе, что нам на новое шоу нужен сайдкик. Это, безусловно, не главный ведущий, но для старта очень даже достойно. Как вам такое предложение?
Безумное. Абсолютно, мать вашу, безумное!
Но вслух я это, разумеется, не произнесла.
— Простите, а вы уверены, что это сработает?
Потому что я была уверена в одном — этот гаденыш при первой же возможности толкнет меня под машину или спустит с лестницы, а потом выставит все за несчастный случай.
— Нет, — отрезал, а черты его лица приобрели суровость. — Вот поэтому, Валерия, вы мне и нужны. Девушка вы настойчивая, умеете давать отпор, к тому же у вас есть стимул.
Стоит ли говорить, что возможности отказаться у меня не было? Да и потом, кто знает когда еще подвернется такой шанс. Сайдкик это больше, чем я могла мечтать. Это не призрачный, а реальный шанс. Вряд ли такой высокопоставленный человек как Александр Александрович будет раскидываться обещаниями направо и налево.
Именно поэтому, сегодня я еду в лифте дома того нахала по имени Саша. Да-да, Александр Александрович подошел к «делу» со всей серьезностью и уже вечером отправил мне на почту «досье» на своего сына.
В общем, таких оболтусов я давно не встречала. Пары не посещает (я тоже, но не стоит ровнять, у меня оформлено свободное посещение), ведёт разгульный образ жизни, разбрасывается деньгами, за ум браться категорически отказывается.
Ну ничего! Мы ещё повоюем с тобой, Зайцев!
Сноски*
Заруба - драка, состязание;
ТК - телеканал
Лера
Железные двери лифта раздвигаются, Александр Александрович все ещё, несмотря на наше… Эээ, как бы это назвать? Партнерство? Сотрудничество? В общем, этот солидный властный мужчина заставляет дрожать и подгибаться мои коленки.
Он пропускает меня вперёд, затем сам выходит из лифта, подходит к самой крайней двери, где как я предполагаю находятся пентхаусы. Немудрено, этаж-то последний. Это не однокомнатная квартира Петрова, которой он так кичился.
Эх, знал бы он, где я нахожусь, завистью бы удавился. Андрей всегда мечтал о пентхаусе, но эта роскошь была его родителям не по карману, а уж ему-то и подавно.
Александр Александрович нажимает несколько раз на звонок, но открывать нам никто не спешит.
Затем он звонит на мобильный своему сыну, который, к слову, есть и у меня. Подписала я его красноречивым эпитетам «говнюк». Ну а что? Правда же!
Звонки также оказываются бесполезным делом, а я внутренне ликую.
Если этого засранца нет дома, то наше «знакомство» отложиться. Честно говоря, я все еще опасаюсь того, что этот гаденыш захочет отомстить.
— Валерия, можно я воспользуюсь вашим телефоном?
— Конечно, — передаю ему свой гаджет.
Это, безусловно, не последней модели айфон, но тоже вполне себе ничего. Модель новая, гаджету еще и года нет, исправно работает, да и камера отличная.
Запоздало понимаю, что сейчас он увидит на экране и краснею.
Черт! Ну вот нужно было мне так подписать его номер! Вот идиотка!
Александр Александрович кротко усмехается, но никак не комментирует. Спокойно нажимает на вызов и принимается ждать.
Бесполезно. Никто не отвечает.
Отлично! Встреча откладывается до лучших времен!
— Что ж, тогда придётся воспользоваться своим ключом, — произносит.
Ох, ну разумеется. Не думала же я, что все будет так просто!
Ладно. Вру. Ещё как думала…
— Держите, — передаёт мне мой телефон обратно, после чего лезет в свой кожаный портфель и достаёт оттуда связку ключей.
Он быстро справляется с замком, но на этот раз первой не пропускает. Заходит сам, осматривается, принюхивается, морщится, а после жестом указывает следовать за ним.
Стоит мне только ступить на порог прихожей, как я восторженно ахаю. Даже несмотря на отвратительный запах тухлятины и заляпанное зеркало во всю стену, я не могу сдержать своего восторга.
Мраморные полы, причудливой формы шкаф для обуви, но изумляет меня не это, а картины на стенах. Рассвет, закат и луна под звёздным небом. Одна картина плавно перетекает в другую. Это настоящее произведение искусства. И на этой красоте вековой слой пыли.
Этот парень неряха. Самый настоящий свинтус. Гореть ему в аду за такое отношение к вещам.
Расстегиваю пальто и хочу разуться, но босс качает головой и отрезает:
— Я бы не советовал.
Что ж, ему виднее. Не удивлюсь, что в таком бардаке змеи завелись. Куртки свалены в одну кучу на полу, обувь вообще в разных концах коридора, я уже молчу о разбросанных носках и… Что это?
Присматриваюсь…
Женские стринги?
О боже мой…
Александр Александрович сконфуженно откашливается, убирает это безобразие ногой с дороги и проходит вперёд. Я же словно привязанная следую за ним, но на полпути останавливаюсь, когда слышу громкий мужской храп.
Машинально поворачиваюсь на звук.
Мать моя женщина!
— Ааа! — вскрикиваю.
На кожаном диване спит парень. Поправочка. Голый парень. Угу. Абсолютно, мать вашу, голый.
Зажмуриваюсь, пятясь назад.
Как это развидеть?
— Какого черта? — видимо, своим криком я разбудила этого эксгибициониста. Приоткрываю один глаз. Зачем я это делаю? Остановите меня, кто-нибудь! Парень сонно хмурится и зло рычит, — Опять ты! — хватается за подушку и швыряет, попадая мне точно в лицо. — Исчезни!
Разворачиваюсь и уже хочу пуститься в бега, но наталкиваюсь на босса. Тот ошарашен не меньше моего.
— Мать твою! — громко рявкает. Ого, он реально зол. Даже в бешенстве. — Саша!
Я все еще утыкаюсь ему в грудь и, наконец, вспомнив про меня, Александр Александрович отступает, давая возможность мне ужиком проскользнуть обратно в коридор.
Глубоко вздыхаю, подавляя в себе желание сбежать из этого кошмара.
Сайдкик, Лера, сайдкик. Помни об этом.
Хорошо, что я не успела все рассмотреть в подробностях. Не то чтобы он был ужасен или мне никогда не доводилось видеть обнаженных мужчин. Доводилось, разумеется. Целых троих. Парня с которым потеряла девственность, Петрова и дядю Гошу — нашего соседа, которого жена застукала с любовницей и выставила на лестничную площадку в чем мать родила. Я тогда как раз возвращалась со школы… Но это… Это просто взрыв мозга!
— Саша, проснись! Ты опять вчера пил?
Отсюда мне все прекрасно слышно… Конечно, некрасиво подслушивать чужие разговоры, но, знаете, я в эту обитель разврата не напрашивалась!
— Отец? — доносится слабый голос. — Господи, слава богу! Мне только что показалось, что тут одна ненормальная…
— Тебе не показалось, — жестко прерывает его, а я прикусываю губу и всхлипываю.
Теперь обратного пути нет. Самолёт взлетел в небо. Поезд двинулся с места. Ракета запущена, ну и все в таком роде.
— Что? Ты издеваешься надо мной?
— Ради всего святого, пойди оденься. Что за дурная привычка?
— Пап…
— Для начала оденься, сын.
Слышится скрежет кожаного дивана, тяжёлые шаги и недовольное пыхтение. Поворачиваюсь спиной, чтобы снова не стать невольной свидетельницей стриптиза.
Черт! Зеркало!
Зайцев младший абсолютно лишён всякого стеснения. Он выруливает из-за угла, бросает на меня раздражительный взгляд, чертыхается и топает в комнату.
Да. Я опять не закрыла глаза и имела «счастье» лицезреть не только его пенис, но ещё и зад. Может, извращенство передается воздушно-капельным путем и я уже заражёна?
— Валерия, идите сюда!
Как бы мне не хотелось уйти отсюда, но я иду. Прохожу в зал, где босс уже хозяйничает.
— Кофе? Чай?
Мне бы чего покрепче после увиденного, но…
— Кофе, спасибо, — киваю головой, натянуто улыбаясь.
— Присаживайтесь, — произносит, а у меня, клянусь, глаз дергается.
Да я скорее посажу свою задницу на раскаленную печь, чем на этот диван!
Босс оценивает мое дерганое состояние и впечатлительную натуру и отодвигает стул.
С опаской на него кошусь.
Ладно. Не стоять же посреди квартиры, в самом деле!
Делаю несколько шагов, как на что-то наступаю. Смотрю вниз.
О неет. Фуу!
Презерватив. Использованный, мать вашу, презерватив!
Лицо Александра Александровича багровеет. Невооруженным взглядом видно, что мужчине неловко. Он трёт шею и ослабляет галстук, словно тот его душит.
— Вот именно поэтому мне и необходима ваша помощь.
Тут только чудо поможет, право слово.
Однако, я молча киваю головой, переступаю эту мерзость и сажусь на стул, а передо мной опускается чашка кофе.
Хорошего кофе, понимаю, сразу же после первого глотка. В разы лучше, чем на ТК.
— Александр Александрович, вы уверены, что именно я вам нужна?
Знаете, надежда умирает последней. Кажется, меня где-то конкретно надули. Вряд-ли «озабоченный извращенец» тоже самое что и «избалованный». Этому парню нужен кнут. Без какого-либо пряника. А я, знаете ли, садистскими наклонностями не страдаю.
— Конечно. Раз вы ещё не сбежали, то вы определенно точно мне нужны.
Блин. Так и знала, что нужно сворачивать удочки. В конце концов, кто бы меня за это осудил?! Но уже поздно. Поезд, как говорится, ушёл…
Нервно усмехаюсь. Я не верю в эту идею. Сколько этому парню? Двадцать один? Двадцать два? Это уже взрослый, в данном случае не состоявшейся, но, так или иначе, мужчина. В голове вспыхивает неприличная картинка его задницы и ещё кое-чего. Сто процентов мужчина. Не так-то просто его перевоспитать, если вообще возможно. Пока что мне кажется это за гранью реального.
Хлопает дверь, снова шаги и опаляющий мою спину взгляд. Серьёзно, у меня даже в позвоночнике покалывает. Я буквально могу ощутить его ненависть ко мне.
— Что эта стерва здесь делает? — выпаливает.
Немного поворачиваюсь. Ну кто бы сомневался. Он надел штаны, но не потрудился надеть футболку. Если бы этот парень не бесил меня своей надменностью и хамством, возможно, по-женски я бы оценила его привлекательность, но пока он только вызывает у меня желание выплеснуть кофе ему в лицо. Хотя нет. Этот кофе слишком хорош для его тупой рожи.
— Сын, следи за словами, — холодно, но вместе с тем властно изрекает Александр Александрович. — Во-первых, сядь. У меня к тебе серьёзный разговор.
Зайцев скептически выгибает бровь, скользя по мне взглядом, прищуривается и медленно, даже как-то хищно опускается рядом. Точно лев перед нападением.
Невольно ежусь, но заставляю себя выпрямиться и не прогнуться под этими чёрными глазами.
— «Эта» тоже будет присутствовать при разговоре?
— Эту прекрасную девушку, — на слове «прекрасную» Зайцев фыркает, — зовут Валерия. И да. Она будет присутствовать.
— Кто-нибудь скажите, что это кошмар, — бормочет, бесцеремонно хватает мой кофе и в два глотка опустошает чашку.
Нужно было все-таки плеснуть ему в рожу…
— Ты стал неуправляем. Как я и сказал, диплом ты должен написать сам. Своими силами. Денег от меня не получишь ни копейки, но я возьму тебя в штат, как младшего сотрудника и буду оплачивать стажировку.
— Да ты смеешься, что ли? — яростно вскакивает. — Стажировка? Серьёзно? И что я куплю на это? Литр бензина?
— Нет. Проездной на метро, — абсолютно спокойно отзывается Александр Александрович.
Зайцев хватается за волосы и невесело смеется. Проводит рукой по лицу и запускает пятерню в волосы, ероша короткие чёрные как смоль волосы.
— Это просто какая-то гребаная шутка. Я все еще в хлам, наверное… Этого просто не может быть.
Мда, давно я не видела такого отчаяния. Кажется, отказ от средств для него сродни концу света. Между прочим, зарплата у стажёра приличная. Чуть меньше моей ставки, но этого вполне хватит, чтобы прожить. Мне, например, хватило еще и накопить на билеты домой. А они не дешёвые. Шутка ли в другой конец страны-то?
А ему на литр бензина. Золотом плавленным заправляется, что ли?
— Валерия, по моей большой просьбе, будет тебя контролировать и все, — смотрит на него исподлобья, — абсолютно все мне докладывать.
— То есть, ты хочешь сказать, что приставляешь ко мне какую-то девку, чтобы та посла меня? Так получается?
— Валерия не какая-то там девка. Следи за своим языком, щенок! — цедит сквозь плотно сжатые зубы.
Обстановка накаляется. Что может быть более неловким, чем стать свидетелем семейных разборок?
— Она больная на всю голову! — рычит. — Ей самой лечиться нужно! Да она на людей бросается!
— Вчера я все прекрасно видел своими глазами. И уверен, что Валерия прекрасно справится со своей задачей.
Они испепеляют друг друга глазами. И, очевидно, никто не собирается уступать. Слишком упрямы. Слишком похожи.
— Если ты думаешь, что сможешь приставить ко мне няньку и я стану вдруг пай-мальчиком, то сильно ошибаешься. Мне нахрен не сдался этот диплом! Можешь засунуть его себе в задницу, папочка! А мне всегда есть куда пойти! Счастливо оставаться!
Зайцев срывается с места, слышится грохот, шорканье, раскатистый мат, потом хлопок двери.
— Ничего, — невозмутимо качает головой Александр Александрович, — не пройдёт и двух дней, как он образумится.
Я с этим утверждением бы поспорила, но кто я такая? Наверняка босс лучше знает своего сына.
— Пойдемте, Валерия. Работа не ждёт.
***
Так и происходит. Полтора дня. Именно на столько хватило самостоятельного Зайцева, но обо всем по-порядку.
Наступило затишье. Александр Александрович не упоминал своего сына. Вообще. Как будто вовсе не он просил образумить своего засранца. Я по-прежнему носила ему документы, слушала мерзкие комплименты Ивана Петровича, по вечерам делала домашние задания и отправляла на почту преподавателям. В отличие от безответного Зайцева я свой диплом уже давно написала. Осталась только защита.
«Образы телеведущих в популярных американских ток-шоу на примере Опры Уинфри». Опра мой кумир. Она для меня современная Жанна Д’арк. Пережить изнасилование в девять лет, родить в четырнадцать и потерять ребёнка, терпеть постоянные побои…
И это только малая часть. Не будем говорить, как в принципе женщине, а тем более черной женщине, сложно было пробиться в семидесятых, когда к афроамериканцам еще не были так лояльны и, презрительно смотря, называли унизительным: «негры». И, несмотря ни на что, она добилась своего. Сейчас попасть к ней на шоу считается престижным для звезды любой величины.
Опра смогла и я смогу!
Короче говоря, следующим вечером, за чашкой чая и любимого сериала, я неожиданно слышу за дверью голоса. Однако не придаю этому значение.
Мало-ли кто там шатается. Подружка чья-то или друг. Общага дело такое…
Сделав звук погромче, стала дальше смотреть, как вдруг дверь в мою комнату распахивается, да с такой силой что бьется о косяк.
— Ну привет, соседка! — скалиться мерзавец, а я так и застываю с поднесенной ко рту чашкой.
В руке Зайцев держит сумку, за спиной два чемодана, а на смазливой физиономии коронная мерзкая ухмылка.
Прошу прощения…?
Саша
Девчонка таращит на меня свои глаза.
Ну что, малышка, не ждала? Я, знаешь ли, тоже.
А все Лисин предатель. Я к нему, как к другу, а он… Козел, в общем. С отцом заодно. Спелись.
Разумеется, вчера, когда я хотел снять деньги, мои карточки уже были заблокированы. Налички у меня кот наплакал, хорошо ещё что остался абонемент на бензин. На неделю может и хватит, а за неделю я уж что-то да придумаю…
— Ч-что? — заикается, закрывает глаза, начинает шептать себе что-то под нос, затем открывает и взвизгивает, — что ты тут делаешь?
— Судя по всему, живу, — хмыкнув, завожу свои чемоданы, кидаю сумку под ноги и, присвистнув, выношу вердикт, — ну и халупа.
Чудовищные розовые обои на стенах, неровно положенный линолеум, стол, два стула, холодильник, микроволновка, большой шкаф, который не закрывается. Прекрасно. Просто, мать вашу, прекрасно. Это комната меньше, чем мой толчок. А еще здесь только одна кровать.
Обычно я не против поспать (читать как переспать) с симпатичными девушками, но боюсь эта мегера оторвет мне член, если я лягу рядом с ней.
— Где ещё одна кровать?
Она моргает. Один раз. Второй. Качает головой, проводит рукой по густым цвета шоколада волосам и нервно смеется.
— Какая еще к черту кровать? — вдруг вскидывает голову. — Выметайся отсюда!
— Прости, солнышко, — злорадно ухмыляюсь, — но отец отправил меня под полный контроль няньки.
Девушка фыркает, откладывает ноутбук и встает с кровати. И все это проделывает, не сводя с меня пристального взгляда, как будто к ней забрался вор или маньяк, что само по себе смешно.
Во-первых, что тут воровать? А, во-вторых, ей-то и бояться маньяка. Уже сочувствую тому бедолаге, который попробует на нее напасть. Я встретился с этой сумасшедшей всего раз, а теперь не могу избавиться. Да маньяк сбежит от неё в Магадан! И то не факт, что она его и там не достанет.
Скептически за ней наблюдаю, пока она одной рукой тянется к телефону на столе, а другой завязывает полы своего розового махрового халата.
Как будто я до этого не успел рассмотреть все её прелести, в самом деле! И как будто я до этого не видел женских ног и сисек без лифчика. Похоже, она та еще скромница.
— Я собираюсь позвонить Александру Александровичу, — объявляет, поджав строго губы.
— Валяй, — хмыкаю и заваливаюсь на кровать.
Что? Я же сказал, что только с ней не лягу.
Пока девчонка яростно бьет пальцами по экрану, я закидываю руки за голову и зеваю. Вряд ли, отец скажет ей что-то новое. Во всяком случае, я слышал это несколькими часами ранее.
— Александр Александрович, доброй ночи, — звучит ее напряженный голос, — ваш сын заявился ко мне со своими чемоданами и…
Очевидно, сейчас отец ей читает ту же лекцию, что и мне. После того, как вчера Сэм отказался мне помогать, заявив, что кто-то же должен заставить меня высунуть голову из задницы, я поехал домой и надрался в хлам.
Отец снова меня нашел в том же положении, что и вчера, забрал ключи от квартиры и приказал собирать чемоданы. Конечно, я мог бы поехать к матери и пожаловаться, что Зайцев старший слетел с катушек, но это не по-мужски. В конце концов, наши разборки — это исключительно наши разборки.
«Моё терпение закончилось. Сегодня же собираешь чемоданы и переезжаешь в общежитие» — отрезал он.
«А если не перееду?» — вальяжно спросил я.
«Тогда отправишься в армию. Там-то из тебя точно человека сделают»
На этом собственно и закончился наш разговор. Все вопросы были исчерпаны. Ладно. Черт с ним. Я действительно собрал свои чемоданы и поехал в этот сарай.
Вы думаете я так просто сдался?
Трижды «Ха»!
Я сделаю так, что эта истеричка с крокодильими слезами на глазах будет умолять моего отца её уволить. Это все из-за неё. Я уверен, если бы эта стерва не появилась в моей жизни, то она бы не перевернулась с ног на голову.
— Но это обязательные меры? Я могу просто приходить к нему… — её голос звучит настолько несчастно, что мне становится её почти жалко. Почти. — Хорошо, — поникают её плечи. — Я поняла. До свидания.
Она отключается, но, видимо, у неё все не очень хорошо с восприятием, потому что девчонка втыкает в одну точку. Она хоть дышит?
— Ей, — зову, — так, где моя кровать?
— В коридоре на коврике, — шипит, после делает два глубоких вдоха и отрезает, — моя кровать состоит из двух. Нужно двигать.
Эээ? Чего? Как это из двух?
Непонимающе на неё смотрю, и, закатив раздраженно глаза, она подходит и командует:
— Встань.
Поднявшись наблюдаю за тем, как она откидывает одеяло, простыни, ещё одеяло… Боже, зачем столько одеял? В итоге, эта принцесса на горошине добирается до матраса и скидывает его. Вот теперь я понимаю, что она имела ввиду.
Мастерица, однако.
Заграбастала себе две койки вместо одной. Что на это сказал её сосед или соседка? И, кстати, почему она живёт одна? Этот вопрос вылетает у меня непроизвольно, но она отвечает:
— Потому что у меня была договоренность с комендантом.
— А я думала ты соседа съела, — подкалываю ее.
— Очень смешно, — ворчит и принимается двигать кровать.
Безусловно, я тот еще козел, но таскать женщине тяжести в моём присутствии не позволю. Тут уж сказывается мамино воспитание.
— Отойди, женщина, — отодвигаю её в сторону и принимаюсь двигать кровати.
Она расположила их таким образом, что они стоят посередине, образовывая одну. За минуту расставляю их к стенам. Кажется, в этой каморке стало еще меньше места.
— Надеюсь, что ты взял с собой постельное белье, потому что я не собираюсь давать тебе свое, — с отвращением выплевывает.
— Не переживай. Я бы у тебя и не попросил.
— Если ты уж собираешься тут жить, то запоминай правила, — важно изрекает, складывая руки на груди.
Это смешно. Она действительно думает, что я собираюсь следовать каким-то там правилам?
— Во-первых, никаких девушек в этой комнате.
— Даже тебя? — ухмыляюсь. Только первое правило, а уже осечка.
— Кроме меня, конечно! — рявкает. — Не таскать сюда никаких подружек. Я не собираюсь потом проводить здесь дезинфекцию. Во-вторых, — загибает палец, — убирать за собой. Я не позволю мою комнату превратить в хлев.
Как будто он и так им не является.
— В-третьих, не смей трогать мои вещи. В четвертых…
Без понятия, сколько у неё этих гребанных правил, но когда у неё заканчиваются пальцы на руках, а, возможно, и на ногах (я не особо слушал), и она замолкает, то я растягиваю на губах кривую усмешку.
— Теперь, полагаю, моя очередь? — Встав, подхожу к ней, возвышаясь на полторы головы. По сравнению со мной эта девчонка просто кроха (ага, это она с виду такая беззащитная, но я-то знаю какая у нее твердая коленка). — У меня есть одно правило: никаких чертовых правил. Запиши это себе на лбу, солнышко, чтобы вспоминать каждый чертов раз, когда будешь смотреться в зеркало. А теперь, будь добра, покажи мне где в этом сарае душ.
— Сам найдёшь, — пихает меня в плечо (рука у неё реально тяжёлая), и начинает застилать свою кровать.
Сам так сам.
Пожав плечами, достаю из чемодана полотенце, банные принадлежности, скидываю найки, носки и надеваю тапки, после чего выхожу из комнаты.
Длинный коридор не везде освещается. Видимо, кто-то лампочки повыкручивал. Ванну я нахожу почти сразу. Точнее душ. Возле него стоят несколько парней. Хочу уже протиснуться мимо них, но меня хватают за плечо:
— Эй! Куда прешь? Очередь!
Мать вашу, здесь ещё и очередь?
Парень прищуривается, а после спрашивает:
— Новенький, что ли? Не припомню тебя.
— Ага, только сегодня въехал. Саша, — протягиваю руку.
— Лёня — пожимает ладонь, — а это Костян, — кивает на рядом стоящего друга. — А в какую заселился?
— Двести десятую.
— Оу, — протягивает, — к Лопушковой? Сочувствую.
Что ж, я знать не знаю кто такая Лопушкова, но, судя по тому что мне сочувствуют и весьма искренне, это моя «соседка-тире-нянька».
— Ага, странно, что тебя вообще к ней подселили. Она ж вроде на лапу коменданту даёт, — вклинивается в разговор Костя. Худощавый высокий парень, с резкими чертами лица и лукавыми глазами.
— Мест наверное не было, — не вдаюсь в подробности. — А эта Лопушкова как вообще?
— Да нормальная вроде… — задумавшись говорит Лёня. — Перец у неё правда крутой какой-то на мерине гоняет, но зубрилка ещё та!
— Ага, но зато не доносит, если с ребятами гудим.
Дверь щелкает и выходит высокая блондиночка. Девяносто-шестьдесят-девяносто.
Надо же, какие экземпляры в общаге обитают!
Плотоядно облизнувшись, уже представляю её под собой. Или на себе.
— Светик, ну ты хоть если в душ идешь, то майку прозрачную что-ли надевай на мокрое тело. Порадуй мужской глаз, — смеется Костян.
— А тебе, Алексеев, только и остается что смотреть, — хмыкнув бросает блондинка и кидает мимолетный взгляд на меня.
Я подмигиваю. Прикусив губу, девушка бегло меня осматривает, кокетливо взмахивает волосами, и, покачивая бёдрами, удаляется.
— А это кто? — спрашиваю.
Светка из двести четвёртой. Но я тебе так скажу, друг, даже не старайся. Она себе богатого хахаля ищет.
— Понял, — киваю, а сам уже думаю как буду ее иметь. Богатый не богатый, а тонны обаяния у меня не отнять. Если я хочу, то могу быть весьма настойчивым и обходительным парнем. — Кто следующий?
Ребята обмениваются взглядами, а потом Лёнчик говорит:
— Можешь, идти. Кстати, мы с Костей каждый месяц собираем на горячую воду. У нас тут общий счёт, — ну очень тонко намекнул.
Денег у меня не особо много, но все же на вражеской территории «свои» люди не помешают. Потянувшись за кошельком, спрашиваю:
— Сколько?
— Пятьсот.
Ну это ещё по-божески, я вам скажу.
Достаю купюру и передаю. Довольно лыбясь парни, пропускают меня вперёд.
— Ну если тебе будет что-то нужно, то обращайся.
— Угу…
Зайдя в душу, дергаю щеколду и прохожу внутрь.
Просто, млять, ущипните меня! Это душевые? Да в любом притоне и то получше будет! Потрескавшаяся плитка, гнилые трубы с которых капает вода, паутина на стенах…
Черт! Может, армия была не таким уж и плохим вариантом?! Потому что это полный отстой.
Сняв свои вещи, которые стоят дороже, чем все это здание, аккуратно вешаю на крючки, а после становлюсь под душ и включаю воду.
Холодная… Неудивительно, что они на горячую собирают.
Начинаю крутить второй винтик, но ничего не меняется.
Что за хрень?
Мне понадобилось более пяти минут, чтобы понять, что никакой горячей воды нет и не будет. Закрыв воду, натягиваю боксеры, хватаю полотенце, свои вещи и бросаюсь в комнату.
— Почему в душе идёт холодная вода? — как только захожу, выплевываю.
— А какой она должна быть? — невозмутимо интересуется Лопушкова, даже не оторвавшись от своего телефона.
— Горячей, разумеется. Я же, мать твою, отвалил за это пятьсот рублей!
Лера
Этот парень полный кретин. Как можно было повестись на этот тупой развод?
Так же, как и ты четыре года назад. Да-да, спасибо внутренний голос, ты как всегда вовремя.
С его волос капает вода, и уже сделала на полу приличную лужу. Он даже не потрудился вытереться и одеться, прежде чем ворваться.
Лицо перекошено, а скулы ходят ходуном.
Черт!
— Я сейчас приду, — ворчу, вскакиваю в тапки, потуже затягивают халат и топаю к нашим юмористам.
Вообще-то, мне стоило сказать ему что он тупой придурок, которого облапошили, но вид этого парня…
Да. Мне его стало жалко. И потом, если уж я собираюсь стать его нянькой…
Дерьмо. Я уже его нянька. И то, как я иду сейчас заступаться за него, только подтверждает этот факт.
Подойдя к комнате, кулаком тарабаню. Дверь открывается, и высовывается наглая рожа Потапова.
— У вас совесть есть? — рявкаю. — Верните этому идиоту деньги, — требую.
— Лерунчик, какие такие деньги? — делает изумленное лицо Потапов. — У тебя жар? — прикладывает руку мне ко лбу.
— Потапов, — рычу, хлопая его по руке, — не делай из себя идиота, природа уже все сделала за тебя. Учти, если ты не вернёшь деньги, то больше на ваши тусовки, я закрывать глаза не буду. Так и знайте! — кричу им в комнату, чтоб все услышали.
— Да ладно тебе, — вздыхает. — ну хочешь мы поделимся?
— Нет, — категорично изрекаю. — Я хочу, чтобы вы вернули деньги.
— Вот же заноза, — буркает, тянется в карман и достает смятую купюру. — Держи, Лопушкова. Но это только по старой дружбе, а ещё…
— Буду держать рот на замке, — понятливо киваю.
Вот это другой разговор.
Я смотрю на смятую купюру у себя в руке, не понимая, откуда взялась эта ответственность. Мне не стоило сюда идти и вступаться за этого парня. Уж он-то точно не нуждается в моей защите. С другой стороны… Не пойди я сюда были бы разбирательства, возможно даже мордобой, а я обещала его отцу сделать из сына человека, а не калеку.
Зайдя в комнату, кладу деньги на стол и говорю:
— У нас нет никаких взносов. Вот твои деньги.
— Как? А вода?
— Горячую воду уже отключили.
— Просто чудесно, млять, — фыркает, проводя рукой по лицу. Молчит пару секунд, а потом неохотно выдавливает, — спасибо.
В ответ я только хмыкаю. Больше мы не препираемся. Не потому что вдруг перестали друг друга ненавидеть, а просто потому что устали. Слишком много новостей за этот вечер. Неприятных, конечно же.
Зайцев не разбирает свой чемодан, он просто отодвигает его в сторону, застилает постель и ложиться в кровать. Я же выключаю свет. Комната погружается в темноту.
Уже закрываю глаза, как…
Хлоп. На пол что-то падает на пол.
Поворачиваю голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. На полу что-то валяется. Кажется, красное…
Это же не…
— Ты только что снял трусы? — всеми силами пытаясь сохранить спокойствие, выдавливаю.
— Ага. Не люблю, когда меня что-то стесняет.
Убейте меня! В метре от меня лежит полностью голый парень! Парень, которого я практически не знаю!
Все-таки, Петров был не прав. Ханджа бы на моем месте уже упала в обморок от всего происходящего ужаса.
— Кстати, — когда я практически успокаиваюсь, раздается его голос, — как тебя зовут?
Ну да. Самое время познакомиться.
— Лера.
— Спокойной ночи, Валера.
Этот индюк только что назвал меня мужским именем?
Лера
Мой день начинается с жопы. И нет. Я не выражаюсь фигурально. Он начинается с крепкой, круглой, загорелой задницы. Вот так. Просыпаюсь и вижу задницу.
О боже. Спаси и сохрани.
— Господи! — зажмурившись, рычу. — Ты хоть когда-нибудь одеваешься?
— С добрым утром, солнышко, — воркочет Зайцев. Явно издевается, гаденыш! — А что такое? Тебя что-то смущает?
— Да! — рявкаю, резко вскакивая. Черт, зачем я опять открыла глаза? — Меня смущают голые мужики в моей комнате!
— Повезло же твоему парню, — хмыкает, по-прежнему продолжая отжиматься.
Его слова больно жалят, хотя я уверена, что он и сам не подозревает насколько.
У меня нет парня! И да. Петров смущал меня своей наготой! И да. Я просила его одеться, после секса и одевалась сама. Мне было неловко, и я ничего по сей день не могу с этим поделать…
— Но тебе, солнышко, придется смириться. Теперь это не только твоя комната. Если хочешь, можешь присоединиться. Меня не смущают голые женщины. Только возбуждают.
Да я скорее выпрыгну в окно, чем буду расхаживать перед этим похотливым кобелем нагишом!
Хватаю подушку и кидаю прямо в этого подлеца. Подушка прилетает ему точно в голову. Может, после встряски там все станет на места?
— А вот это уже рукоприкладство, — недовольно рычит и начинает подыматься, как я срываюсь на крик…
— СТОЙ! ЗАМРИ!
Прикрываю глаза рукой, на ощупь пробираюсь к шкафу, но Лера была не Лера, если бы не стукнулась мизинцем о кровать.
Дерьмо.
— Ммм, — хватаюсь за мизинец, скача на одной ноге, и что вы думаете?
Разумеется. Ну разумеется, моя нога скользит по полу и я начинаю заваливаться назад, а руки этого извращенца меня подхватывают.
SOS.
Слишком много голых частей чужого тела дотрагивается до моей спины.
SOS. SOS.
Одна его значительная часть реагирует на близость и начинает подыматься.
— Убери от меня руки, озабоченный придурок! — визжу, вырываясь из его хватки.
— А что я могу поделать? Я уже больше суток не трахался…
Помойте ему рот с мылом!
Мамочка, забери меня домой…
Отскакиваю, подлетаю к шкафу, достаю полотенце и, черт бы его побрал, потому что я прямо-таки чувствую как он наблюдает за мной, открываю ящик с нижним бельём и хватаю первые попавшиеся трусики.
— Красный тебе больше подходит, — комментирует.
Если этот парень не заткнется, клянусь, я переборю все свои стеснения вырву его член и затолкаю ему же в глотку.
— П-пожалуйста, — дрожащими то ли от потрясения, то ли от злости голосом прошу, — оденься.
К его счастью, он больше ничего не говорит. Все-таки инстинкт самосохранения еще работает, я же вылетаю пробкой из комнаты.
Умом я, конечно, понимаю, что этот гад меня нарочно провоцирует. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять чего он добиваться… Зайцев хочет, чтобы я сама отказалась с ним нянчиться, но черта с два! Я работаю уже почти год на ТК, и никуда дальше «девочки на побегушках» не продвинулась. Только это меня останавливает от того, чтобы вышвырнуть наглеца с голым задом (в самом прямом смысле) на улицу.
Надеюсь, все мои страдания окупятся в полном размере.
Будем считать, что это такой тренинг. В любом случае мне нужно научиться выходить из зоны комфорта. В конце концов, если я собираюсь работать на телевидение, то мне необходимо быть готовой ко всему. Сомневаюсь правда, что у меня по студии будет сверкать голым задом озабоченный имбецил, но чем черт не шутит…
В душе очередь, но сегодня это мне только на руку, настолько я не хочу возвращаться в комнату.
Вот до чего меня довел этот Зайцев!
Мы ещё и суток не прожили вместе, а я уже боюсь вернуться в свою же комнату. В комнату, в которой два года назад сама же клеила обои, стелила линолеум, белила потолки, красила батареи. Комнату, которая уже стала мне домом.
Когда очередь наконец доходит до меня, я слышу рядом судорожный вздох:
— Вот это да!
Вера — первокурсница из двести первой, поправляет свои черепашки очки, а изо рта у неё разве что слюна не капает.
Что это на неё так впечатление произвело?
Поворачиваюсь и вижу незнакомого парня.
Поправочка.
Невероятно красивого парня.
Высокий рост, широкие плечи, узкие бедра и озорная мальчишеская улыбка на губах.
Он проходит мимо нас, подмигивает покрасневшей первокурснице, в предобморочном состоянии, и вальяжной походкой рассекает дальше по коридору.
— Повезло же Светке, — завистливо выдыхает Вера.
— Почему Светке? — нахмурившись, спрашиваю.
— Ну, а что ещё он может здесь делать? — как самом собой разумеющееся, говорит.
И то правда. Светка у нас местная красотка. Правда, к этой красоте еще прилагается сволочной характер и меркантильность сотого уровня. Когда я переехала в столицу, то полагала что все эти шаблоны и стереотипы о блондинках в прошлом… Меня ждало тотальное разочарование, потому что этот ходячий стереотип я имею «удовольствие» видеть каждый день.
Хмыкнув, захожу в душ.
Какое мне дело до Светки и её хахалей?
Вот именно. Абсолютно никакого.
В комнату возвращаюсь уже более менее спокойной.
Повторяю, как молитву:
«Не обращать внимание (Не обращать, Лера!) на незрелые выходки Зайцева»
Останавливаюсь перед дверью, втягиваю через нос воздух, натягиваю на лицо маску невозмутимости и дергаю ручку.
Только вот как только я захожу, маска слетает. Потому что на стуле сидит тот самый парень.
В полном недоумении выглядываю в коридор и смотрю на номер комнаты. Нет. Не ошиблась. Двести десятый номер.
— А вот и Валера, — представляет меня наглец, — моя заноза в заднице.
Захожу обратно и прикрываю за собой дверь, оставаясь в комнате с двумя парнями. М-да, час от часу не легче.
— Зайцев, ты сам одна сплошная заноза, — говорит парень. — Я Сэм, кстати. И очень приятно познакомиться с той, которая поставила этого засранца на место.
— Лера, — хрипло выдавливаю. — А вы…
— Я здесь, чтобы отвезти этого оболтуса на пары. У нас договоренность с его отцом.
— Предатель, — фыркает. — Окружили со всех сторон, надзиратели хреновы.
К моему неземному счастью, Зайцев уже одет. Не понимаю, как ему удается выглядеть небрежно и свежо одновременно, но это так. Потертые синие джинсы, толстовка, джинсовая куртка и белые кроссовки. На голове творческий беспорядок, а в воздухе витает запах одеколона вперемешку с хвойным дезодорантом. Похоже, он умеет следить за собой. Но меня не проведёшь. Этот парень кто угодно, но не чистюля, я-то видела его квартиру. Это настоящая свалка.
— У тебя всегда есть выбор. Ты можешь драить туалеты на благо государства. Заодно тебя подстригут.
— Ага, ещё чего. Это, между прочим, моя визитная карточка, — проводит рукой по своим волосам. Боже, какой же он тщеславный.
— Может, поинтересуемся мнением девушки? — ухмыляется, после чего подмигивает мне.
Я всегда считала, что у меня иммунитет к таким парням, но от Сэма почему-то захватывает дух. Его харизма прет через край. Думаю, ему хватает меньше пяти минут, чтобы подружиться с человеком и стать ему лучшим другом.
— Определенно лысина будет к лицу, — поддакиваю, вешая полотенце на шкаф.
Сэм прыскает, дает мне пять и встаёт.
— Зайцев, ты счастливый сукин сын! Почему именно тебе всегда достаются самые милые девушки? — светит своими ямочками, не отрывая от меня голубых хитрых глаз.
— Ну началось, — ворчит Зайцев. — Поверь мне, Сэм, как только эта «милая» девушка врежет тебя по яйцам, она перестанет казаться тебе милой.
— Боюсь, что это невозможно, — улыбается. — Я уже очарован.
— Кхм, — откашливаюсь, — мне бы переодеться…
— Погнали, Сэм. Могу тебя заверить, здесь мы ничего интересного больше не увидим.
Зайцев пакостливо ухмыляется, а после выходит за дверь.
Сэм качает головой и заговорчески шепчет:
— А вот я уверен в обратном. Кстати, Лера, я тебя подвезу. Нам есть что обсудить. Жду внизу.
Не дожидаясь ответа, он еще раз подмигивает и скрывается вслед за другом.
Этот парень, похоже, постоянно подмигивает. И, будь я проклята, если это не сексуально! Как у такого козла может быть такой обаятельный друг?
Одеваюсь я быстро, заплетаю косу, наношу тон на лицо и румяна, подкрашиваю ресницы и вуаля — я готова! Всегда считала, что хорошо выглядеть можно и без тонны штукатурки на лице. Закрыв комнату, спускаюсь вниз, здороваюсь с комендантом и выхожу на улицу.
Зайцева с Сэмом замечаю сразу. Да и разве их можно не заметить?! Волей-неволей, но они притягивают взгляды, хоть и типичные мажоры. Крутые тачки, смазливые мордашки, но помимо этого вокруг них летает странная аура уверенности. Как будто им принадлежит весь мир. Впрочем, легко так думать, когда у тебя надежно прикрыть тыл богатеньким отцом, а на карту постоянно капает кругленькая сумма.
Поправив сумку на плече, неловко шагаю к парням. Я определенно чувствую себя не в своей тарелке.
Честно говоря, до сих пор не знаю, что должна делать. Что включает в себя понятие «перевоспитать»? Носить с собой ремень и лупить, когда с его рта будут вырываться ругательства? Понятное дело, что я утрирую, но Александр Александрович до сих пор не дал мне чётких распоряжений. Из его слов я должна следить за тем, чтобы Зайцев написал диплом, не кутил и ходил на работу. Ничего не сказано о том, кем он будет работать и как вообще его «воспитание» я должна совмещать со своей работой. С каждым днем, хотя нет… Даже часом, эта идея кажется все бредовее и бредовее.
— Зайцев, жду тебя возле главного, — произносит Сэм, открывая мне дверь машины.
Саша кисло кивает, садится в свою машину и через секунду срывается с места. Сэм тоже садится и мы выезжаем. Жду, когда он начнёт говорить, но этого не происходит.
— Кхм, — прочищаю горло, — так что ты хотел обсудить?
— Твои красивые глаза, — шутит, одаривая меня улыбкой.
— А на самом деле? — вскидываю бровь. Я сейчас не в состоянии поддерживать с кем-либо флирт. У меня длительная фаза «ненавижу-всех-мужиков». Спасибо Петрову.
— Они действительно очень красивые, но на самом деле я хочу поговорить о Саше, — переходит на серьезный тон. — Сложно в это поверить, но он не плохой парень. Я и сам вижу, что эти вечные тусовки его уже достали, но он упрямый осел и никогда сам себе в этом не признается. Короче говоря, я хочу тебе помочь в этом нелёгком деле.
Кажется, он настроен серьёзно. Ну, а я буду дурой, если откажусь от помощи. Союзник мне точно не помешает.
— Я уверен, что Саша ещё не раз будет чудить, поэтому ты можешь звонить мне в любое время, если что-то случится. Этот парень магнит для неприятностей.
Скорее, он сам сплошная неприятность.
— У него был переломный момент, но его загул затянулся. Ты можешь целиком и полностью рассчитывать на меня.
— Откуда мне знать, что ты с Зайцевым не заодно? А не просто хочешь его отмазать от меня? — подозрительно прищуриваюсь.
— Ого, теперь я понимаю о чем говорил Сан Саныч, — кивает головой. — Ну хотя бы потому что я буду следить за тем, чтобы он ходил на пары.
— Не факт. Может, вы вообще сейчас тусить собираетесь.
— Конечно, — не отрицает, — с нашим семидесятилетним преподом по коммуникациям. Послушаем лекцию, поиграем в лото, — широко улыбается, и я сдаюсь.
— Ладно. Убедил.
До того как подъехать к телецентру, мы успеваем обменяться номерами. Сэм делает мне ещё несколько приличных, и не особо, комплиментов, просит (даже настаивает) ему звонить. По делу, а лучше просто так. Ага. Ночью. Просто так.
Попрощавшись, выхожу из машины и топаю на свое рабочее место.
Ровно в девять в офис заходит Иван Петрович.
— Лерочка, прекрасно выглядите! — как всегда восклицает.
«Вам стоит носить юбки почаще!» — мысленно предугадываю следующую фразу.
— Вам стоит носить юбки почаще!
Бинго!
— Доброе утро, Иван Петрович!
— Сделайте мне кофе, и принимайтесь за работу!
Да здравствует новый рабочий день…
Как всегда наматываю круги по всему офису, делаю кофе, эти таблицы, которые уже сидят у меня в печенках, и подготавливаю зал к презентации.
К обеду меня вызывает к себе Александр Александрович. По офису уже ползают слухи что, мол, что-то Лопушкова зачастила к главному. И когда я поднимаюсь на лифте, ловлю на себе несколько косых взглядов.
Еще этого не хватало для полного счастья! Что за люди…
Стоит мне только зайти в кабинет, как Александр Александрович отрывается от своих бумаг и нетерпеливо спрашивает:
— Как ваши успехи?
— Неплохо, — юлю. Не говорить же ему, что у его сына напрочь отсутствует такое понятие, как «личное пространство».
— Валерия, мне бы хотелось, чтобы мой сын был полностью под вашим контролем.
Этот парень живет со мной в одной комнате, куда уж ещё больше?
Но Зайцеву старшему удается меня удивить.
— Пусть он стажируется на ваше место. Тогда не возникнет необходимости искать вам замену, после вашего перехода.
Ага… Или пан или пропал.
— Со мной? — выдавливаю не то ли писк, не то всхлип.
— Именно! — оптимистично восклицает. — У него будет возможность поработать с некоторыми документами. Он понаблюдает, присмотрится, пообщаемся с людьми. А главное, что у вас на виду. Боюсь, других мой оболтус уболтает и опять будет филонить. Он это может.
— Я не уверена, что…
— Валерия, поверьте мне, это идеальный выход из ситуации, — смотрит в упор.
— Конечно, — сдаюсь.
Как будто у меня есть выбор…
— Вот и отлично. Введите его в курс дела. Пусть приступает к своим обязанностям сегодня же. И никаких поблажек!
Выхожу из кабинета растерянная. Я по уши увязла в этом дерьме. Мало мне моего босса, теперь ещё и этого учить.
Кофе. В данной ситуации спасет только кофе.
До обеда остается буквально пять минут, поэтому позволяю себе вольность и ухожу с рабочего места за лучшими в мире круассанами, что продаются через дорогу. Сегодня я имею право побаловать себя этой сладостью.
Я думала, что этот день уже хуже быть не может, но куда там…
Только я перехожу дорогу обратно, как меня окатывает лужей, какой-то мимо проезжающий козёл. Единственной лужей, которая вообще тут есть!
Моя юбка и волосы в брызгах.
Зло пыхтя, поворачиваюсь, чтобы проклясть вслед этого шумахера, но машина останавливается прямо перед входом телецентра и из неё вываливается Зайцев.
Ну почему? Почему на него не может упасть с неба метеорит? Чтоб наверняка! Ну на худой конец ведро с помоями! Должна же быть в этом мире хоть какая-нибудь справедливость!
Ага. Конечно. Он идет себе, как ни в в чем не бывало.
Ну я ему сейчас…
— Ей! — кричу. — Зайцев!
Он останавливается, кривится от звука моего голоса и нехотя поворачивается.
Яростно надвигаюсь на него, метая глазами молнии.
— Хреново выглядишь, Лопушкова, — заявляет.
— Да что ты? — рычу и, подойдя, тыкаю ему пальцев в грудь, — это из-за тебя. Кто тебе права выдал? Признайся, ты их купил?
— Я? — отступает. — Ничего я не покупал…
— Тогда какого хрена ты не смотришь по сторонам? — рявкаю.
— Упс… — кусает губу, явно ища пути отступления.
Да-да, мой хороший. Лучше беги. Потому что я сейчас порву тебя на британский флаг!
Уже представляю как буду пинать его ногами, закидывать камнями, а потом жечь на костре, вокруг которого буду бегать с песнями, но вовремя вспоминаю…
«Сайдкик»
— Жду тебя в финансовом отделе. Ты работаешь со мной. Отнеси это на мой стол, — пихаю ему в руки круассаны, после чего ухожу.
Как говорится, от греха подальше…
В туалете мне мало-мальски удаётся привести себя в порядок. Сперва я минут десять стираю юбку, затем кое-как вымываю волосы и собираю в высокую гульку. Пятна на рубашке не отмоются, но можно накинуть пиджак. Тогда не так заметно будет…
Вообщем, так и проходит мой обед. Вернувшись на свое рабочее место, вижу Зайцева, который закинул ноги на мой стол и жует мой круассан.
— Слуфай, — с набитым рот говорит, — это очень вкуфно… Спасибо.
Чтоб ты подавился, урод!
Но он не давиться, только пальчики облизывает.
С каменным лицом подхожу к своему месту, небрежно скидываю его ноги со стола и отрезаю:
— Ты будешь секретарем. И самое главное, что тебе нужно научиться — это готовить кофе. Пошли, — командную.
Подхожу к автомату, указываю на кнопки.
— Это латте, это капучино, но они тебе пригодятся только в том случае, если у босса совещание и кто-то попросил. Иван Петрович пьёт только эспрессо. Обязательно две лож… Эй, ты меня слушаешь?
— Ага…
Этот придурок играет в телефон. Подумать только! Перед кем я тут распинаюсь!
Подойдя, вырываю игрушку и кладу в карман своего пиджака.
— Какого хрена?
— Конфисковано до конца рабочего дня.
— А если мне кто-нибудь позвонит, девочка фюрер?
— Я дам тебе ответить. Итак… На чем мы остановилась?
— На том, как мне жизненно необходимо знать, что пьёт босс, — саркастически отвечает.
— Точно! — щелкаю пальцами, и принимаюсь объяснять все по новой.
Учить Зайцева сложно. Он как ребенок. Постоянно на что-то отвлекается. Ему сложно сконцентрироваться на чем-то одном. Когда я показываю таблицы в эксель, то его лицо приобретает мученическое выражение. Пять раз мне приходится отбирать у него ручку, которой на стикерах он рисует совокупляющихся человечков, три раза одернуть, чтобы он открыл глаза и перестал спать.
— Все документы, которые вечером скидывает в этот файл Иван Петрович, тебе утром нужно распечатать и отнести на подписи…
Меня прерывает пиликанье, исходящие из моего кармана.
— О, это мне!
Закатив глаза, достаю и передаю телефон. Зайцев его хватает с такой радостью, как наркоман дозу, и со словами:
— Я сейчас приду.
Уходит.
Лера
Он не пришёл. Ни через пять минут. Ни через полчаса, ни к концу рабочего дня. Этот говнюк вообще не пришёл.
В который раз набираю его номер, но в ответ слышу только продолжительные гудки.
Просто фантастика!
Набираю ещё раз, но результат тот же.
Написать смс? Какова вероятность, что он его прочтет?
Абсолютно верно. Никакой.
Даже больше скажу, Зайцев скорее всего занесет мне в чс, чтоб наверняка.
— Лерочка, — произносит Иван Степанович, накидывая свое пальто, — выглядите уставшей. Вас подвезти до дома? — пройдясь по мне сальным взглядом, спрашивает.
— Нет, спасибо, — вежливо качаю головой. — За мной заедут, — без зазрения совести вру.
— Тогда до завтра! Не засиживайтесь допоздна! — прощается, проводит словно невзначай по моей спине, и уходит.
Ладно. Очевидно, что Зайцева ждать бесполезно, а всю работу я уже сделала. Неспешно собравшись, вырубаю технику и свет, а после вызываю лифт.
Девятый… Восьмой… Седьмой…
Лифт щёлкает и двери раздвигаются.
Черт!
Что бы вы подумали? Ну разумеется!
В лифте стоит Александр Александрович. Немного уставший, но все же с интересом меня рассматривающий.
Сконфуженно улыбнувшись, захожу и нажимаю на кнопку первого этажа.
— Как успехи? Мой оболтус не пришёл?
Первый порыв — сказать правду. Что его сынок самый настоящий демон из преисподни, и что скорее ад замерзнет, чем исправится его чадо, но я вовремя прикусываю язык.
Речь идёт не только об этом засранце, но и о моей карьере.
— Пришёл, — тут я совсем не вру. — Научился делать кофе, сегодня разбирали таблицы в «эксель», — невозмутимо продолжаю.
-Даже так? — удивляется, а затем недоверчиво щурится, и мне приходится отвести взгляд.
Блин, где этот первый этаж?
— А сейчас он где?
— Уехал, — просто отвечаю. — Его забрал Сэм.
Кажется, Александр Александрович доверяет этому парню.
— Точно? — уточняет, словно сам не может поверить, что его сын не удрал при первой же возможности.
Удрал. Ещё как!
-Конечно, — улыбаюсь.
Двери лифта раздвигаются, и я незаметно выдыхаю.
Наконец!
— До завтра, Александр Александрович! — киваю головой и, сверкнув ещё одной фальшивой улыбкой, спешу на выход.
— До свидания, — растерянно бормочет мне вслед.
Фух…
Похоже, пронесло…
До дома добираюсь быстро, в надежде хоть там застать Зайцева, но, войдя в комнату, никакого не обнаруживаю. Кажется, он даже не заходил. Расчёска так и валяется на кровати, куда я её кинула утром, его чемодан по-прежнему не разобран, а постель не заселена…
Ну вот, что я ему говорила про бардак…
Свинтус. Придёт, я ему устрою…
Только вот даже когда стрелки часов перевалили за десять, и я сделала все практические и отослала преподам, Зайцев так и не объявился.
Может, случилось чего?
С другой стороны, мальчик что-ли? Не заблудиться… И все же, по натуре своей я человек крайне мнительный…
Тревога растёт во мне с каждой минутой.
Где этот за ранец пропадает?! Вдруг что-то стряслось?!
Беру телефон в руки и снова набираю.
«Абонент вне зоны действия сети…»
Еще лучше!
Уже хочу все послать к чертям и откинуть телефон, как вдруг натыкаюсь на номер Сэма.
Может, он знает где этот гаденыш шляется? В конце концов, я должна следить за тем, чтобы Зайцев не вляпывался в неприятности.
Ещё немного поразмыслив, несмело набираю номер и жду. Гудки идут долго. Зачем я вообще набрала? Ночь на дворе. Мало-ли чем человек занят…
Хочу отключить, как слышу:
— Лера, вот уж приятный звонок. Рад тебя слышать.
— Кхм, — неловко откашливаюсь, — доброй ночи, Сэм. Прости, что так поздно…
— Ничего, — прерывает меня. — Я надеялся, что ты позвонишь, — игриво заявляет.
— Эмм, — немного теряюсь. Знаете, мне не каждый день красавиц с обложки журнала говорит, что ждал моего звонка. — Зайцев случайно не у тебя? — беру себя в руки.
— Эх, а я надеялся, что ты просто соскучилась, — усмехается в трубку. — Лера-Лера, разбиваешь моё сердце, — преувеличенно печально вздыхает. — Нет. У меня его нет. Разве он должен быть не с тобой?
— Да, но… — кусаю губу, — он ушёл. Сказал, что на минуту и…
— Я понял, — перебивает меня. — Зайцева ни на секунду оставлять нельзя. Со мной его нет, но я сейчас пробью по своим ребятам.
— Спасибо.
— Сочтемся, красавица!
Сэм отключается, а я в нетерпении начинаю грызть ногти. Дурацкая привычка, от которой никак не могу избавиться.
Проходит буквально пару минут и Сэм перезванивает.
— Я думаю, что он на тусовке у наших общих знакомых. Это за городом.
За городом. Вашу мать! Каким образом он там оказался?!
— Его отец меня убьёт, — убитым голосом шепчу.
Я не справилась с элементарной задачей, как, скажите, мне можно доверить целое шоу?! Вероятно, это и будет аргументом, когда меня попрут.
— Ты не мог бы скинуть мне адрес? — прошу.
Если я пошуршу по карманам, то возможно наскребу на такси. Возможно. Потому что черт его знает, куда забрался этот козёл.
— Лучше, — я буквально слышу улыбку в голосе Сэма. — Я еду за тобой. Собирайся, красотка.
Саша
Не то чтобы я собирался поступить так по-свински… Ладно. Я только и ждал удобного случая, чтобы свалить! Это девчонка просверлила мне мозг своими таблицами. Какой нужно быть наивной идиоткой, чтобы думать что я реально собираюсь работать? И за какого идиота нужно принимать меня, чтобы думать что я не знаю как пользоваться «эксель»?
Впрочем, это мне только на руку. Скажи я Лопушковой, что все знаю она бы непременно нашла мне работенку. Нет уж, спасибо.
Поэтому, собственно, как я мог отказаться от плывущей мне в руки удачи?
Олег Носов — мой приятель, очень вовремя позвонил и пригласил на дачу.
Хмм. Дайте-ка, подумать… Дача или офис?
Черт! Ответ очевиден.
Никогда в жизни я не принимал решение так быстро. Мгновенно, я бы сказал.
Уже через две минуты я сидел за рулем своей тачки, а через час подъезжал к дому Носова.
— Эй, Зайцев! — кричит Олег, — Слышал, что над твоей малышкой знатно поиздевались!
Снова. Когда про эту хрень уже все забудут?! Это реально начинает бесить.
— Было дело, — пожав плечами, выскакиваю из машины, ставлю на сигнализацию и пожимаю приятелю руку.
— Какую малышку обидел? Она того стоила? — шевелит бровями.
— Если бы, — хмыкаю. — Народ уже в сборе?
— Почти, — кивает, — малышки просто космос! Тут одна с такими… — мечтательно закатывает глаза.
Ухмыльнувшись, кидаю взгляд в сторону, где и стоит эта малышка. Да-а. Посмотреть есть на что. А еще она замечает мой взгляд и улыбается.
— Зайцев, сукин сын! — толкает меня в плечо Олег. — Не смей, слышишь!
— Ничего не могу поделать, Носов, — смеюсь, идя в дом. — У нас уже наладился коннект.
— Знаю я твой коннект, придурок, — ворчит, следуя за мной.
Ну, а вы что думали? На тусовки за этим и приезжают. Кто потрахаться, кто надраться. Я предпочитаю совмещать.
В доме полно народа, а на часах только начало седьмого. Такими темпами, к десяти все будут в хлам. Ну и я естественно тоже. Домой мне сегодня путь заказан.
Пробираюсь через толпу на кухню, попутно здороваясь и кивая головой знакомым ребятам. Несколько меня хлопают по плечу, и, безусловно, не могут не упомянуть конфуз с тачкой.
Этой девчонки здесь нет, но я буквально ощущаю её присутствие каждой клеточкой своего тела. А ещё у меня ужасно горят уши. Видимо, поминает «добрым» словом.
Да ну нафиг её!
Завалившись на кухню, хватаю со стола бутылку пива и присасываясь к ней, как младенец к груди.
Кайф!
То, что нужно после тяжёлого дня. Ага. У меня он был очень тяжелый. И, вообще, у меня стресс!
Уже через час более-менее расслабляюсь, флиртую с девчонками, а с парнями обсуждаю скорое день рождение Лисина.
— Может, как в прошлом году? Закажем ему двух проституток? — предлагает Олег.
— Нее, — качаю головой. — Неинтересно. Он опять подумает, что умер и попал в рай, — усмехаюсь.
— Двух лесбиянок проституток?
— Тогда его удар хватит прям на месте! — ржу.
Представляю лицо Сэма. Да он кончит в штаны от одного этого зрелища!
— Садо-мазо! — выкрикивает кто-то из толпы.
— Чтобы отшлепали за плохое поведение, — добавляет Носов.
Отовсюду слышится гогот. Впрочем, я и сам не могу сдержать смеха. Блондинка, что стоит рядом со мной, плохо понимает шутки, но все же улыбается, поддерживая всеобщее веселье. Опускаю руку с её талии на задницу и, не встретив сопротивления, скольжу под платье, нежно проводя по внутренней стороне бедра.
Не поворачиваясь, она облокачивается на меня и трется своей попкой об мой пах.
— Уйдем отсюда? — шепчу ей на ухо.
Дождавшись кивка, под улюлюканье друзей, выходим из кухни. Показываю им фак и усмехаюсь.
Без понятия сколько я выпил, но взгляд расфокусирован, но, слава богу, девушка не теряется и сама ведёт моё безвольное тело в ванную комнату. Прислоняет к стене и буквально проталкивает свой язык мне в глотку.
О, даа… Секс. Это то, что мне необходимо.
В голове шумит и, вероятно, только чудо помогает стоять моему члену, потому что, будем откровенны, сегодня во мне лошадиная доза пива. И не только.
Мои руки уже забираются под её платье, а её находят мою ширинку, как в дверь кто-то тарабанит.
— Занято! — запыхавшись, кричу и снова припадаю ко рту блондинки.
— Выходи, Зайцев! — снова стук.
Дерьмо!
— Выходи, или я выбью дверь. Честно говоря, смотреть на твой голый зад нет никакого желания, — раздается с той стороны.
Со стоном разочарования снова отрываюсь от девушки.
— Тогда не выбивай! И, вообще, Лисин катись отсюда! Я занят!
— Могу догадаться чем, — хмыкает. — Выходи. Про дверь я не шутил.
Этот парень и мертвого поднимет на ноги. Не потрудившись застегнуть ширинку или стереть липкую помаду со своих губ, поворачиваю защелку и открываю дверь, высовывая голову.
— Какого хрена, Сэм? — шиплю.
— Пора домой…
— Ты припёрся сюда, чтобы сказать мне это? — выгибаю бровь.
Он идиот?
— Я сюда приперлась, чтоб сказать это! — высовывается из-за плеча голова Леры.
Прошмыгнул под грудью Лисина, она становится напротив меня. Воинственно сложив руки на груди и сверкая своими карими глазами.
Кидаю взгляд на Сэма, который ни капли не раскаивается, что сдал друга.
Прекрасно. Похоже, он хочет вдуть моей няньке и теперь её сообщник. Лучше не придумаешь, млять!
— Слушай, — покачиваясь, бурчу, — мне не нуж…
Не дослушав, девчонка хватает меня за рубашку, вытаскивает из ванной и тащит за собой. Путаясь в ногах, бреду за ней.
Стоп.
Почему я вообще иду за этой стервой?
Упершись ногами, останавливаюсь. Голова кружиться, и, если уж совсем откровенно, все это кажется каким-то кошмаром. Она начинает что-то говорить, но я ничего не слышу. Только вижу как ее губы шевелятся, а брови сходятся на переносице. И это очень комично. Настолько что меня пробирает на смех.
Раздраженно закатив глаза, она снова меня хватает и тащит к выходу.
Дальше я помню все только фрагментами.
Вспышка — и я в машине. Вспышка — поднимаюсь по лестнице. Кажется, почти падаю. Вспышка — кровать. Вспышка — злые глаза и непрекращающийся поток проклятий в мою сторону.
Вспышка. Вспышка. Вспышка. Пропасть.
Саша
Каждый раз, когда я напиваюсь в хлам, утром даю себе обещание, что больше не возьму ни капли рот.
С добрым гребаным утром, Зайцев! Потому что ты снова не сдержал своё обещание.
Моя башка просто раскалывается. Такое впечатление, что вчера меня избивали ногами, причем исключительно по голове. Еще и чертов будильник никак не перестанет звенеть. Точнее, петь.
— Боже, — хриплю, переворачиваясь на другой бок и закидываю подушку на голову.
Но он не перестаёт. Все поет и поет.
Шарю рукой по постели, но не могу найти телефон.
Со стоном разлепив веки, щурюсь. Приподнимаюсь, затем оглядываюсь вокруг себя.
Нет. Последние несколько дней не были кошмаром. Я действительно в этом клоповнике.
Проведя рукой по лицу, тщетно пытаюсь собрать свои мысли, которые разбегаются, как тараканы при свете.
— С добрым утром, Зайцев! — раздается над ухом громкий довольный голос. — Хотя, по твоему виду не скажешь, что оно доброе.
— Просто убей меня, — ворчу, — и выключи, ради всего святого, этот долбанный будильник. У меня сейчас кровь из ушей пойдёт.
Наконец, это изобретение Сатаны, перестаёт издавать звуки, от которых меня тянет блевать.
Кто додумался поставить на будильник песню Бузовой?
Со стоном облегчения валюсь обратно, прикрывая глаза рукой.
Похоже, я вчера перебрал. Как я вообще добрался домой? Что произошло?
В голове полный бардак. Какие-то обрывки фраз, тусовка, ванная, машина.
Господи, что вчера происходило?
— Думаю, это и называется карма, — произносит Лопушкова. — Вчера ты не вернулся на работу.
— Да что ты? — усмехаюсь. — Молодец, что заметила.
— О, поверь мне, я заметила. И думаю, что твой отец тоже, — едко парирует.
Дерьмо. Вот это уже действительно хреновые новости.
Резко поднимаюсь на кровати, даже забывая про головную боль, и встречаю ее дерзкую ухмылку.
— Ты ему рассказала?
Нет. Разумеется, она должна следить за мной, но я не думал, что эта девчонка стукачка.
— Нет, — явно сожалея, отвечает. — Хотя стоило бы, — бормочет. — Аспирин и вода на столе, — после этих слов она выходит из комнаты.
Хах! Интуиция меня не подвела! Я знал, что она ничего ему не скажет. И да. Я бессовестно этим воспользовался.
Хочу снова откинуться на подушки, послать все лесом, включая пары и работу, и просто отрубиться, но телефон снова раздражается трелью.
Ну что ещё?
Неохотно встаю и беру в руки, после чего принимаю звонок.
— Проспался?
— Да пошёл ты, Сэм. Какого хрена тебе надо?
— Если ты не забыл, то нам на пары через сорок минут. Отмазки, вроде того что у тебя похмелье — не принимаются. Вчера я твой пьяный зад тащил через весь город, а потом еще поднимал по лестнице. Ты мой должник.
— Не помню, чтобы я тебя об этом просил.
— Конечно, не просил. Ты и разговаривал-то с трудом. Даже боюсь представить, что ты собирался делать с той бедолагой в ванне.
FUCK!
Точно!
Как её звали?
Алина? Алёна?
На «А» сто процентов. Пазл в моей голове начинает понемногу складываться.
— Ты меня заложил, — озаряет меня мысль.
Вот же козёл!
— Не-а, скорее помог другу не пробить дно.
— Скатиться на дно, умник, — поправляю.
— Не-а, умник, — копирует меня, — ты уже и так на дне. И отчаянно пытаешься своей башкой его пробить.
Дважды козёл.
— А, по-моему, кто-то просто хочет трахнуть мою няньку, — ухмыляюсь.
Пусть про помощь своей бабушке расскажет, я-то знаю что Лисин задумал.
— Я просто хочу по-человечески помочь, — хмыкает.
— Угу. Чтобы потом получить награду в виде минета.
Я знаю Лысина целую кучу лет. И, поверьте мне, этот парень даже свои яйца просто так не чешет.
— Это будет приятный бонус, — заявляет, на что я усмехаюсь. Что и требовалось доказать. — Ладно, Зайцев, собирайся. У тебя есть двадцать минут.
Лисин отключается, а я неохотно встаю. Стараюсь не делать резких движений, чтобы все содержимое моего желудка не оказалось на полу. Стоит признать, впрочем это и так очевидно, пить я не умею. И абсолютно не знаю свою меру. Можно, конечно, вообще не пить, но… Так жить неинтересно.
Беру со стола аспирин и запиваю водой.
Хмм, возможно, мне стоит пересмотреть свои взгляды относительно няньки. В некоторых случаях, например: как этот, она может быть весьма полезной.
Как вовремя в комнату заходит Лера. С тарелкой блинчиков в руке. Жадно провожаю тарелку взглядом и втягиваю носом запах.
— Женщина, думающая, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, метит слишком высоко, — говорю, нахально скалясь.
— Как хорошо, что меня не волнует ни твоё сердце, ни желудок, — хмыкает. — Можешь оставить себе, только если вдруг мне не понадобится срочно донор.
Подойдя к столу, хватаю блинчик и засовываю в рот, за что получаю локтем в бок.
— Эй! Сначала душ, потом застели кровать, а потом уже завтрак, — отрезает, задирая свой важный нос.
— Да ладно тебе, не будь такой занудой…
Ну да, о чем это я…
Ни моя сногсшибательная улыбка, ни красивые глаза не действуют на эту бессердечную женщину.
Вздохнув, хватаю полотенце и плетусь в душ. Вернувшись обратно, как послушный мальчик, застилаю кровать и только потом сажусь за стол.
— Теперь мне можно позавтракать, мамочка? — паясничаю, потянувшись к блину.
— Конечно, сынок, — приторно-сладко голосом лепечет. — Учти, Зайцев, больше я прикрывать тебя не буду.
Господь всемилостивый! Или это я такой голодный, или это она так потрясающе готовит…
— Почему же тогда вчера прикрыла?
— Не знаю, — пожимает плечами. — Может, я вижу в тебе перспективу…
— Чушь собачья, — фыркаю.
— Ладно, я просто не хотела говорить, что не справилась с тобой. — Вот это уже больше походит на правду. — Но больше я не буду молчать. Тем более, я уверена, что твой отец рано или поздно все узнает.
В этом она права. Да и вообще, получается, что я подставил её. Не по-мужски… Блин. Дурацкая совесть! В моей голове, что Сэм поселился?
— Узнает, — соглашаюсь. — Но это ведь твоя забота, верно? Следить за мной?
Сукин сын снова с вами, ребята! Клянусь, такое впечатление, что у меня раздвоение личности. Одна просто категорически против этой тупой затеи с нянькой, а второй уже надоело тусить и ей даже жалко эту девчонку.
К слову, пока лидирует первая. Увы, моё «эго» слишком ранимое и свободолюбивое. Что я придурок какой-то, что ко мне няньку приставили?
Лера не отвечает. И даже не выливает мне кофе на голову, хоть я и вижу как у неё подрагивает рука.
На всякий случай, отодвигаюсь чуть подальше.
— Да, моя. Поэтому больше поблажек не будет, — решительно отрезает, одним махом допивает кофе, встаёт из-за стола, хватает грязную тарелку с чашкой и уходит.
Вот и поговорили…
Когда приезжает Сэм, я уже (о чудо из чудес!) жду его на улице. Лопушкова копается в комнате, пока я пью минералку, что купил в ларьке напротив.
— А где твоя красивая соседка? — поставив байк на подножку, с интересом оглядывается.
— А что такое? — ухмыляюсь.
— Ничего, — пожимает плечами. — Чтоб ты знал, Зайцев, вчера девчонка себе места не находила. Переживала за тебя оболтуса, пока ты шары свои заливал.
— Завидуешь? — выгибаю бровь, засовывая руки в карманы джинс.
— Ещё как!
— Вон, твоя сообщница, — замечаю Леру у входа в общежитие. — Легка на помине, — киваю головой в ее сторону. За Лопушковой следом выходит, если мне не изменяет память, Света. Та самая милая соседка из душа. Милая, в смысле у неё зачетные сиськи. — А вот это ко мне.
Широко улыбнувшись, кричу:
— Мне поручено передать вам привет, девушка!
— От кого? — как и все, удивляется.
— От моего сердца!
Она смеется, подмигивает, машет рукой и удаляется. Лопушкова только брезгливо кривится на мои слова, и, помахав Сэму, топает в сторону остановки.
— Когда ты уже что-то новое придумаешь?
— Все новое, Сэм, хорошо забытое старое. А главное — действует безотказно, — хлопаю его по плечу и сажусь в тачку. — Погнали.
Сэм садится, но заводить машину не спешит. Кажется, он задался целью просверлить своими глазами во мне дыру.
— Ну, что опять?
— Ничего не хочешь сделать?
— Например? — прикидываюсь дурачком, хотя уже догадываюсь чего он от меня хочет.
— Например, подвезти Леру. Девушку, которая вчера перлась черте куда, чтобы привезти твою задницу домой. Девушку, которая не слила тебя отцу, хотя могла это сделать. Девушку…
— Я понял. Заткнись только.
Сэм растягивает на губах довольную улыбку, срывается с места и буквально через несколько секунд тормозит напротив Леры.
Опускаю окно и кидаю:
— Садись — подкинем.
— Спасибо, не нужно, — чопорно отвечает.
Закрываю окно и, пожав плечами, поворачиваюсь к Сэму.
— Не хочет, как хочет.
— Зайцев, — рыкает.
Уф! Какой дотошный.
Снова опускаю окно.
— Садись, давай, — приказываю. — Возражения не принимаются. Считай, это моё «спасибо» за то, что не настучала.
Лера недоверчиво косится на меня, заглядывает в машину, откуда ей Сэм показывает два больших пальца вверх, мол, все окей.
— Ладно, — буркает, после чего садится на заднее сидение.
Дорога к университету как раз проходит мимо телецентра. Всю дорогу Лера с Сэмом оживленно беседуют. Обсуждают какой-то фильм, недавно вышедший в кино, и другую несусветную хрень.
По-хорошему, нужно бы сказать, что мой друг тот ещё подонок и что он просто пудрит ей мозги, но… С другой стороны, что она дурочка, что ли?! Не понимает?! Без понятия почему, но меня бесит что с ним она любезничает, а мне лишь достаются короткие фразы с вечно недовольной физиономией. Как будто я ее самая большая проблема.
Вероятно, поэтому, когда Лопушкова выходит из машины, я спокойно выдыхаю.
Хмуро зыркаю на Сэма, стискивая зубы.
— Что? — спрашивает он.
— Ничего, — цежу.
Саша
Когда мы уже сидим на последней паре (боже правый, дай мне терпения это выдержать), Сэм вдруг задаёт вопрос:
— Как думаешь, если Леру пригласить на свидание она согласиться?
Клянусь, если бы я пил в этот момент, то подавился бы. Хотя нет, скорее захлебнулся. Поясняю. Сэм и женщины — это привычно. Сэм — трахает женщин, еще привычнее, но Сэм и свидания — это нечто из ряда вон выходящее. Ему же хватает меньше получаса, чтобы охмурить телку. Зачем тратить свое время на какие-то там свидание? Это с его же слов.
— По-моему, вчера пил я, а не ты.
— Я серьёзно, Зайцев, — хмыкает. — Она интересная. Забавная, умная, симпатичная…
— Ненормальная, — вклиниваюсь. — Хочешь, чтобы она и твою тачку разукрасила?
— Да забудь ты уже про свою машину, — бурчит. — Это было случайно, я все узнал.
— Все-таки обострение у психов? Она показала тебе справку?
— Нет, придурок. Она мутила с этим Петровым, а он присовывал под шумок другим. Вот и разозлилась.
— А мэрин тут при чем?
Не совсем понимаю логику. Впрочем, Валера же женщина. С логикой в принципе все очень сложно.
— Она до этого купила ему охренительно дорогие чехлы. Короче, это я так понял. Из нее не так-то просто что-то вытащить, — кисло сообщает.
— Ого, — ухмыляюсь, — Валера не пала под твои обаянием? Похоже, Сэм, пора на пенсию.
— Или искать отношения, — уже более серьёзно заявляет. — Пора прекращать этот вечный секс марафон, — уже совсем понуро ворчит.
Что-то с моим другом точно не так. Где Сэм, которого я знаю, и что с ним сделали? Его украли инопланетяне, а нам подсунули гуманоида?!
— И ты, конечно же, думаешь что Лопушкова «та самая»? — показываю в воздухе кавычки.
Просто чушь собачья. Он ее знает без году недели. Какие в жопу отношения?
— Не то чтобы я прямо так думаю, — мнется, — скорее я об этом задумываюсь. Я же не говорю, что собираюсь позвать ее замуж. Пока только свидание. Приятный вечер. Кино. Может, из этого что-то да выйдет.
— Ага. Чай. Кофе. Полежим, — фыркаю. — Не в обиду, Сэм, но мне кажется тебе просто надоело трахать безликих телок, а тут свежее мясо. Что-то новенькое. У неё своя история. Это банальный спортивный интерес. Как давно ты ни за кем не гонялся?
Сэм молчит. Вероятно, потому что знает, что я прав. И не нужно мне тут заливать про любовь с первого взгляда до гробовой доски. У женщин, как правило, после секса все только начинается, а у мужчин заканчивается.
— В любом случае, я хочу попробовать, — упрямо изрекает.
— Делай, как знаешь, — ворчу и поворачиваю голову обратно к перепаду, делая усиленный вид, что мне невероятно интересно слушать про барьеры коммуникаций.
— Зайцев, я к чему вёл… — тыкает меня локтем под ребро, — ты не против?
— Почему ты спрашиваешь? Раньше ты как-то не особо парился на этот счёт.
— Так, значит, ты против?
-Нет, Сэм. Это твоё дело. Просто когда ты кинешь эту девчонку, я не хочу быть козлом отпущения. Мы уже в курсе какая она мстительная, кто знает что взбредет в ее больную голову.
— А, по-моему, ты просто не хочешь делиться. Чертов собственник, — лукаво ухмыляется.
— Мне пофигу, — несколько резко бросаю. — Главное, чтобы у меня потом не было проблем. Трахайтесь на здоровье, кролики.
Откинувшись на стуле, складываю руки на груди.
Тоже мне! Какое мне нахрен дело до их брачных игр?
— Ты уверен? — уточняет.
— Да, — сквозь зубы выплевываю.
— Хорошо! — пожалуй, слишком радостно говорит. — Тогда я приглашу её на свидание.
- Да пожалуйста!
Пусть хоть поженятся, нарожают детишек, заведут собаку и снимаются в журнале «счастливая семья», мне абсолютно по барабану. И неважно, что почему-то от этой мысли сводит скулы.
И, предугадывая ваши вопросы, хочу сказать, что это не ревность. Я просто не хочу год дарить туалеты зубной щеткой где-то под Колымой. Лопушкова не сможет добраться до Сэма, а вот до меня запросто.
***
Когда я подъезжаю к телецентру, то чувствую себя так, словно отправляюсь на каторгу. Ладно. Возможно, я утрирую. Мне же не нужно разгружать вагоны, в конце концов. Секретарь работа не тяжёлая. По крайне мере не физически, но как по мне слишком унылая и неинтересная. Почему нельзя было отправить меня работать в студию? Отец же знает, что я закончил курсы и неплохо справляюсь с монтажом. Или на крайний случай в массовку на шоу?! Там хоть поржать можно со всяких фриков. Но нет. Он меня засунул в финансовый отдел. Секретарём. Если я повешусь, то, знайте, это от скуки.
Поднявшись на этаж, застаю пустую приемную и кабинет.
Черт. Обед.
И нафига припёрся так рано?
Снова спускаюсь вниз. Если мне не изменяет память, то коллектив группками собирается в нашем кафе. Лучше места не найти, чтобы обсудить последние новости и перемыть косточки коллегам.
Валеру я нахожу сразу, она сидит с девчонками её возраста. В одной узнаю ведущую новостей. Ангелина. Двадцать пять лет от роду. Чертовски сексуальна, умна и талантлива. А ещё замужем. Угу. Я интересовался.
Остальных не знаю, но они тоже вполне себе симпатичные. На Лопушкову мое обоняние не действует, а вот на них может. Поулыбаюсь, глядишь, за меня всю работу сделают.
Лера сидит ко мне спиной, подойдя слышу обрывки разговора:
— Ага, говорят для снижения конфликтности в коллективе, задать динамику работе, повышение эффективности работы и бла, бла, бла, — закатывает глаза одна из девушек.
— И что прям такая мегера? — интересуется Ангелина.
— Не то слово. Я на неё только посмотрела, а у меня такое впечатление, что она обо мне все теперь знает. Такой взгляд. Прям… Уф!
— А мне кажется, что запугивают. Ну или дань моде. Сейчас же все на этих психологах помешались.
— На каких психологах? — встряю в разговор, падая рядом с Лерой.
Она подскакивает, недовольно на меня косится, но спокойно отвечает:
— Говорят, что главный принял в штат психолога для работы с коллективом.
— Неудивительно, — хмыкаю. — Так все более-менее приличные компании делают.
— Ага, только теперь нам промывать мозги будут своими «модными» методиками, — фыркает Ангелина. — Привет, Саш, — улыбается мне.
— Привет, дамы, — широко улыбнувшись, подмигиваю. — Простите, что не представился — Александр Александрович Зайцев.
Чего и стоило ожидать, повисает молчание. Для Ангелины и Леры это не новость, а вот для остальных барышень… Что ж, надеюсь, что у меня получилось произвести на них впечатление. Может, я все-таки найду свою Катю Пушкареву, которая мне накатает диплом?!
— Инна, — отвечает светленькая.
— Настя, — отвечает темненькая.
Обе девушки с нескрываемым интересом на меня пялятся. Видимо, гадают сын ли я главного или просто однофамилец. Такое выражение лица я встречаю довольно часто. Как ни крути, а моего отца знают в шоу-бизнесе. И хоть я далек от светской тусовки (да-да, представьте себе), а все же интерес у публики вызываю. Вероятно, при большом желании я мог бы стать актёром или певцом с такими-то связями, но, откровенно говоря, это не моё. Мне ближе простой народ и простые развлечения. Не поверите, но я даже ни разу не был на заезженных Мальдивах.
— Приятно познакомиться!
— И нам, — в унисон произносят девчонки.
— Так что со психологом? — задаю вопрос, затем пока Лера не видит беру её чашку и отпиваю сок.
— Должна сегодня прийти. А ты, Зайцев, здесь каким ветром? — ухмыляется Ангелина.
— Попутным, — пожимаю плечами. — Работать у вас буду.
— Прямо у нас? — удивляется она.
— Не прямо. В финансовом отделе.
— Хах! Смешная шутка, — фыркает. — Лучший боксер страны не может работать финансистом.
Мое тело деревенеет, как только эти слова соскальзывают с ее губ. Было время, когда так и было. Когда я был лучшим. Сейчас это лишь отголоски старых побед и груда металла на полках моей матери. Кубки и медали за чемпионат страны, региона, города и даже Европы. Давно говорю, что пора их выбросить, а ей жалко, видите ли.
Тогда, несколько лет назад, начинающая журналистка Ангелина Иванова брала интервью у перспективного бойца Саши Зайцева, но время идет и все меняется.
— Теперь может, — хмыкаю. — Что было, то прошло.
К счастью, Ангелина отпускает эту щепетильную тему, смотрит на время и шипит:
— Черт! Мы опаздываем! Сейчас генеральный всех собирает в холле.
Девчонки подскакивают со своих мест и бросаются к выходу, а вот Лера не спешит вставать. Она сверлит меня взглядом.
— Ты занимался боксом?
Ну вот какое её гребаное дело?!
— Пошли, — несколько грубо бросаю. — Сказали же, что опаздываем.
Обсуждать тему бокса я не люблю. Разумеется, уже прошло достаточно времени, чтобы это пережить, но не так-то просто отпустить дело, которому посвятил большую часть жизни. Это все еще болезненно для меня, хоть я и стараюсь этого не показывать.
Выйдя в холл, замечаю отца. Он стоит в самой середине. Рядом с ним высокая женщина с резкими чертами лица и весьма странной причёской.
Чудная.
Пожалуй, самое точное слово, которое ее описывает.
Облокотившись на колонну, складываю руки на груди.
Если говорить начистоту, то к психологам я отношусь с долей скепсиса. Можно сколько угодно ходить к мозгоправам, но если человек не хочет меняться, то это бесполезно. Если же он хочет, но не может, то это уже другой вопрос…
Думаю, в психологии есть смысл, но ведь найти толкового специалиста тоже не просто. Большинство из них просто качают деньги и дают тебе дерьмовые задания домой по типу: «Ведите свой дневник и записывайте негативные мысли». И дураку понятно, что когда тебя достаёт начальник, то в дневнике ты не напишешь: «Хочу чтобы этот мудак сдох!», ты напишешь что-то менее жестокое, чтобы не казаться таким «плохим». В итоге, даже с мозгоправом ты не будешь откровенен. А докопаться до сути не всякий захочет. Бабки заплатил, и на этом спасибо.
— Всех ещё раз приветствую! — произносит отец. Ему нет необходимости перекрикивать народ, ведь когда он начинает говорить, то все разом замолкают. — Хочу вам представить нашего нового корпоративного психолога — Венера Аристарховна. Прошу любить и жаловать. К Венере может обратиться каждый желающий, но кроме этого каждый четверг после обеда в течении часа мы будем проводить собрания, обсуждать конфликты и методы их решения. Телеканал «Комедия ТВ» за здоровую атмосферу в коллективе. Сегодня каждому раздадут анкеты. Просьба заполнить до конца дня и передать в триста четвёртый кабинет. Всем спасибо за внимание!
Отец отходит, предоставляя слово Венере «как-то-там-её-отчество».
— Коллеги, очень надеюсь, что мы с вами поладим и найдём общий язык. Мы все делаем одно дело! Все хотим развиваться! Для этого нам нужны силы и желание! Моя задача помочь вам разобраться с вашими проблемами, конфликтами, возможно, даже найти себя. Бывают случаи, когда психологи раскрывают личность совсем с другой стороны. Например: вы сейчас работаете программистом, а ваше призвание — писать сценарии. Все мы одна команда! Одна семья! Мы должны заботиться друг о друге, понимать…
В общем, разглагольствовала она ещё минут пять. Клянусь, этой женщине не хватало усов над губой, а-ля Гитлер. По крайне мере настрой у неё точно боевой. У меня аж яйца сжались от такой пламенной речи.
Закончив, она поблагодарила за внимание и народ начал рассасываться по своим рабочим местам. Ну и мы с Валерой.
Мы уже почти доходим до лифта, как нас окликает отец:
— Саша, Валерия! Подойдите сюда!
Черт! Вот прям задницей чую, что что-то грядёт.
Переглянувшись с Лерой, мы в унисон вздыхаем и неохотно плетемся к Зайцеву старшему.
— Венера Аристарховна, это мой сын Александр, а это Валерия. Работают в отделе финансов.
— Приятно познакомиться, — улыбается женщина, а я прям чувствую как она уже начинает рисовать у себя в голове мой психопортрет.
— Взаимно, — отвечает за нас двоих Лера.
— Венера Аристарховна пошла мне навстречу, и будет проводить с вами сеансы один раз в неделю.
— Что? — рявкаю я.
Что, млять, за хрень?! Черт с ней с нянькой, но мозгоправ — это уже маразм!
— Саша, — стальным голосом чеканит, — это не обсуждается. Вы будете ходить на сеансы.
Мы долго смотрим друг другу в глаза, словно соревнуясь, но решительность и упертость отца мне не переплюнуть при всем желании. Его слово — закон. Что ж, пусть будет так!
— Отлично, — выплевываю из себя. — Спасибо за заботу, папочка.
Развернувшись я ухожу, захожу в лифт и со всей дури бью кулаком по кнопкам. Несколько людей отшатывается от меня, таращась как на психа.
— Что? — рявкаю.
Испуганно они мотают головами, и на следующем этаже буквально вылетают из лифта.
Психолог… Может, лучше сразу в психушку меня положить? Чтоб наверняка!
На своем этаже я не выхожу. Еду дальше. Выхожу на последнем, затем поднимаюсь на ещё один пролёт и выхожу на крышу.
Солнце слепит глаза, на улице весна, а вот в моей душе одна пустота. Чёртова дыра. И ничто её не может заполнить.
Думаете, я не пытался? Представьте, что вы всю жизнь занимались любимым делом. Вы выросли в этом. Отдавались всей душой и телом. До определенного времени в моей жизни даже не было вечеринок. На них элементарно не оставалось времени. Я жил в зале. Без шуток. Иногда оставался там ночевать, а в родительском доме у меня имелся свой личный спортзал. И в какой-то момент все обрывается. Все надежды, мечты, цели.
Возможно, судьба меня уберегла. Мама по крайне мере твердит именно это. Ведь мог остаться и дурачком, настолько сильно мне приложили по башке.
Может и глупо, но иногда я жалею, что не дурачок. Дураки они, знаете, счастливые. Ходят, улыбаются себе, живут в выдуманном мире, а мне приходится выживать в этом дерьмовом.
Вся моя жизнь одно сплошное желание забыться.
Пью, чтобы забыть.
Трахаюсь, чтобы забыть.
И нихрена не помогает.
Утром ты все вспоминаешь.
Кто я? Ради чего живу? Что нахрен я вообще делаю?
И ни одного гребаного ответа. Только дыра. Только пустота.
Я чувствую её присутствие, даже не оборачиваясь. Ее взгляд, устремленный мне в затылок, и тихие робкие шаги позади.
— Чего тебе?
— Просто, — отвечает, подходит, становясь рядом. — Твой отец…
— Ага, даст тебе пинок под зад, если ты не заставишь ходить меня на эти чертовы сеансы.
Лера молчит, задумчиво смотрит в даль, а спустя некоторое время произносит:
— Он хочет для тебя лучшего, но даже наши близкие не могут знать, как нам на самом деле лучше. Они пытаются помочь так, как могут. Они любят нас так, как умеют. Чтобы твой отец не думал, но не в моих силах заставить тебя ходить на сеансы. И я не собираюсь заставлять, шантажировать, ругаться с тобой. Это только твоё право. Твой выбор. Если ты правда так сильно не хочешь, то мы можем что-нибудь придумать. Найти лазейку.
Ее слова меня удивляют. Я действительно думал, что она пришла чтобы опять сверлить мне мозг, но Лера… Отнеслась с пониманием, что ли?
Черт. И как, скажите мне на милость, я должен отреагировать на это?!
— Ты серьёзно? — недоверчиво кошусь на неё.
— Да, — без заминки отвечает.
— Хорошо, — киваю. — Спасибо, — как-то даже неловко и смущенно выдавливаю.
— Договорились…
Она поворачивается, и отчего-то мне становится стыдно за свой эгоизм. И почему-то детскую выходку. Взрослый же мужик, блин! Что мне там какие-то психологи?!
Млять. Её же реально отец может уволить.
Развернувшись, она расправляет плечи.
— Идём. У нас ещё куча работы.
Мы уже почти подходим к двери, как я вдруг останавливаюсь, хватаю её за руку и выпаливаю:
— Я буду ходить на эти дерьмовые сеансы.
Какого хрена я только что сказал?
— Только не думай, что мы теперь с тобой друзья, Лопушкова. Ничего не изменилось.
Ага. Конечно. Совсем ничего. Кроме того, что у меня крыша съехала набекрень, раз я согласился на эту промывку мозгов.
Лера
Я никогда не была конфликтным человеком. В школе предпочитала отмалчиваться на нелепые задирки одноклассников. В университете всем было на меня наплевать. Каждое скользкое слово пропускала мимо ушей, не принимая близко к сердцу. Хотя в столице я их услышала достаточно.
«Деревня», «понаехали», «голодранка» — и это только малая часть.
Приходя устраиваться на работу, люди презрительно морщились, читая моё резюме. Большинство из них не интересовали мои знания или навыки. Если я не из столицы, то априори ничего толкового сделать не могу. Сперва меня это дико возмущало. Во мне бурлило настойчиво желание доказать всем этим зажравшимся уродам, что я чего-то стою. Со временем поняла, что дело это бесполезное. Доказывать в первую очередь нужно себе, а не всяким холеным дяденькам и тетенькам, возомнившими себя пупами-мира.
Изначально родители не хотели меня отпускать, но, пожалуй, впервые в жизни я показала свой характер и уехала. Уехала и поступила на бюджет.
Это было почти четыре года назад. Сейчас я уже на пороге выпуска и родители, конечно же, хотят видеть дочь в своём родном городе…
— Лера, ну что тебя там держит? Здесь тебя с таким образованием с руками и ногами оторвут! У папы есть связи…
— Мам, — фыркаю, — ну какие связи?! Кем я буду? Учителем литературы? Или в местной газетенке писать про разбитые дороги? Это прям предел моих мечтаний!
— У нас же канал…
— Мам, этот канал не сегодня-завтра закроют.
— А у тебя там что? Прям перспектив выше крыши.
— По крайне мере, они есть.
— Ох, Лера, и в кого ты такая упертая… Раньше хоть парень был, а сейчас там что?
— А сейчас, мама, я есть у себя сама, — раздраженно отвечаю. — Ладно, — вздыхаю, — мне пора. Люблю и целую. Передавай от меня папе «привет».
— Позвони мне, и обязательно подумай ещё…
— Угу, — брякаю и отключаюсь
Буквально рубаю луковицу, едва не попадая себе по пальцу.
Черт!
Неужели так сложно меня поддержать? Сказать, что у меня все впереди, что всё получится. А не гнать взашей домой. Я взрослый человек, в конце концов! Живу одна почти четыре года, а они до сих пор видят во мне маленькую девочку, не способную справиться с трудностями.
Чтобы быть хорошей дочерью, я должна быть исключительно у них на виду, под присмотром. А теперь ещё и с Петровым рассталась, так они окончательно уверились, что в столице мне не место, что дома спокойнее и люди добрее.
Кстати, насчёт людей спорный вопрос… Никогда не забуду, как уезжала оттуда. Зависть, ненависть, злоба и смешки в спину. Ага, очень «добрые» люди. Вернуться обратно, это как сделать десять шагов назад.
Нет. Никак нельзя. Делать там мне нечего.
Приготовив суп, заношу в комнату, где наливаю по тарелкам.
Зайцев сидит за ноутбуком с самой сосредоточенной физиономией на свете.
— Нихрена не понятно, — ворчит, надувная щеки. Морщит лоб и нервно щелкает по мышке.
— Что тебе непонятно? — спокойно спрашиваю.
Я уже давно поняла, что с Сашей нужно общаться, как с ребёнком. Не обращать внимание на капризы и быть терпеливой. Да помогут мне все святые, потому что, видит Бог, иногда этот засранец просто невыносим. И единственное, о чем я мечтаю — это чтобы его сбил автобус.
— Сэм скинул материал для диплома, — вяло отвечает. — Ничего не понятно. Расходы, планирование, какой-то цифровой менеджмент. Чушь собачья!
— Не так уж и сложно. Тебе просто нужно углубиться. Создай план, затем перейди к разделам, разложи все по полочкам и придумай интересную практику.
— О да!!! Совсем не сложно.
Господи боже, как этот человек дотянул вообще до четвертого курса?! Ах да, простите, как я могла забыть, кто у нас папа…
Прежде чем я успеваю остановить себя, ноги уже несут меня к Зайцеву. Заглядываю в ноут и вижу несколько книг и электронных источников, которые, судя по всему, ему скинул Сэм.
— Что ты уже успел сделать?
— Эээ… — чешет затылок.
Помогите мне, кто-нибудь! Клянусь, такое впечатление, что у этого парня в голове сидит обезьянка, которая бьет в барабаны. Когда я отправлялась готовить, он сел за ноут. Спустя час ничего не изменилось.
— Ты хоть титулку сделал?
— Ну…
Ясно. Понятно.
Вздохнув, нажимаю на методичку, которую тоже скинул Сэм.
— Делай подобную. Только свое имя и тему напиши.
— Не такой же я придурок, чтобы этого не понимать…
Спустя минут десять Зайцев справляется с этой «нелегкой» задачей. Проводит рукой по лицу, словно смахивая усталость, и со словами:
— На сегодня все!
Захлопывает ноут.
Ненадолго его хватило, однако.
— Такими темпами этот диплом только твои внуки закончат.
— Какие мы умные, — паясничает, садится за стол и притягивает к себе тарелку. — А хлеб где?
Вот так вот. Ни спасибо вам, ни пожалуйста.
— В магазине, — сажусь за стол.
Вообще-то, хлеб я почти никогда не ем. Слабость у меня исключительно к булочкам и пончикам, которые, к слову, я тоже ем довольно редко.
Ладно. Не ела. По словам Петрова, от сдобы у меня растет задница, как на дрожжах. Ага. Не спрашивайте меня, почему я не бросила мудака раньше. Без комментариев.
— Я не могу есть без хлеба.
Этот человек, вообще, бывает хоть когда-нибудь доволен?
— Тогда не ешь, — скриплю зубами. — Или иди в магазин.
Глубоко вздохнув, он через силу запихивает в себя ложку супа, потом качает головой и встает:
— Где в этой дыре магазин?
— Через дорогу.
Схватив куртку, Саша уходит, ну, а я продолжаю кушать.
Мне и без хлеба нормально. Доев, мою посуду, затем делаю первую практическую, а Зайцева (угадайте, что?) — все еще нет. Заблудился что ли по дороге? Однако, когда я доделываю все задания, он по-прежнему не возвращается.
Взяв телефон, набираю.
Ну, кто бы сомневался!
Не берет, гаденыш!
Как в анекдоте: пошел за хлебом и с концами.
Моего ангельского терпения хватает ещё на час, затем с налитыми кровью глазами я буквально обрываю ему трубку. Звонок за звонком. И где-то на шестой, а может и седьмой, этот козёл мне отвечает.
— Да.
На заднем фоне слышится музыка, крики, свист и смех.
Куда его непутевую задницу опять занесло?!
— Сходил за хлебушком? — рычу.
— О, Валера! Ик… — отлично. Он ещё и в дрова! — Не будь занудой.
— Послушай, если ты сейчас же… — начинаю, но меня прерывают.
— Сань! Текила! Давай сюда! — доносится крик.
— Послушай…
Он сбрасывает. Козёл просто вырубает меня и идет гаситься текилой. Прекрасно!
Снова набираю, но попадаю на голосовую почту.
Глаза начинают немного пощипывать от такого скотского отношения. Я же к нему с пониманием. Была готова даже ослушаться босса, хотя тот поставил мне обязательное условие привести Зайцева к психологу. Это давление со всех сторон и понимание, что я абсолютно бесполезна буквально съедает меня живьем. В такие моменты мне действительно хочется вернуться домой, в свою детскую кровать и просто сидеть там до конца своих дней. В тепле, безопасности и уюте.
Ладно, Лера. Не раскисай. В конце концов, это было ожидаемо…
Звонить Сэму я не стала. Вероятно, потому что стыдно и неловко. Он не обязан быть моим водителем.
Вместо этого захожу в инстаграм, как профессиональный сыщик, нахожу сперва профиль Сэма, а уже потом на фотографиях нахожу отмеченного Зайцева.
Захожу и тыкаю пальцем на истории.
Это мой последний шанс.
Пьяная морда скачет под музыку, затем…
Матерь божья, что он творит?!
Он, что слизал текилу с сисек стриптизерши?
Фу. Ну и мерзость.
Ага. Ханжа во мне не может промолчать.
Пролистываю дальше и (Аллилуйя!) вижу геолокацию.
Ночной клуб — «Хиросима». Разумеется, один из самых дорогих клубов.
Зайцев пустит меня померу со своими гулянками. Вход туда не дешевый, я вам скажу. Лично я в этой богадельни ни разу не была. Но Ляля рассказывала о своих впечатлениях.
Со скоростью света натягиваю на себя коктейльное платье, стягиваю гульку и провожу блеском по губам. Немного румян, и готово! Главное, чтобы впустили. Одеваю каблуки, вызываю такси и выхожу на улицу.
Примерно через пятнадцать минут я отдаю кругленькую сумму за вход в это логово разврата. Интересно, могу ли я написать смету и предоставить Александру Александровичу? Воспитание его чада ощутимо бьёт по моему и без того худому карману. Ну если не смету, то пусть хотя бы премию выпишет.
В клубе невероятно громко. Пиджейки танцуют в клетках на высоте, диджей что-то неразборчиво орёт в микрофон, а несколько парочек буквально засасывают друг друга.
Отвратительное зрелище.
Уверенными шагами пру через толпу, подхожу к барной стойке и захожу в инстаграм, пытаясь рассмотреть, где именно находится Зайцев.
Так-с… Столик у колонны.
Пробегаюсь глазами по залу. Здесь две колонны. Стоят по разным сторонам.
— Девушка, заказывать что-нибудь будете? — дотрагиваясь до моего плеча, интересуется бармен.
— Нет, спасибо, — качаю головой. Затем тычу ему буквально под нос телефон и требовательно спрашиваю, — вы не видели этого парня?
Он немного отодвигает гаджет от лица, просматривает несколько секунд видео (там, где наша звездочка тусовок слизывает соль с сисек) и, усмехнувшись, произносит:
— Видел, конечно. Парень сидит возле колонны справа. Потеряли супруга? — понимающие лыбиться.
— Нет, сына, — по-глупости брякаю, и под офигевший взгляд бармена топаю в сторону Зайцева.
Он сидит в самой середине. По бокам две девчонки, что сидят в лифчиках и шортах настолько коротких, что кажется мне видны все их интимные места. В руке держит шот, что под улюлюканье и одобряющий свист резко опрокидывает в себя.
И даже не морщится, пьянь!
Пыхтя, подхожу, нависая над столом, точно грозовая туча. Ребята не замечают меня, продолжая свою попойку, пока я не начинаю перелезть через всех, чтобы добраться до Саши.
— Оу, малышка! — шлепает меня какой-то ублюдок по заднице. — Ты куда? Там уже занято. Иди ко мне!
— Руки убрал, — гаркаю.
Вот тут-то и вскидывает голову Зайцев, который до этого был очарован прелестями дам. Мне кажется, у него даже слюна капает.
— Что ты тут делаешь? — корчит недовольную рожу.
— Догадайся с трех раз! — скалюсь.
— Можш ехть дмой, — неразборчиво мычит, — Я тебя… Ик… Не… Не вызывал, — нагло заявляет, отворачиваясь и склоняя голову к хихикающей девушке.
Хотя, о чем это я? Будем откровенны, телке. Вероятно, именно с такими наставлял мне рога Петров. Легкодоступными, вульгарными девицами.
— Зайцев! — рявкаю.
— Ну что? — цокает.
Свинья. Просто самая настоящая свинья.
— Поехали домой, — настаиваю, сжимая руки в кулаки. Ох, как они чешутся! Кто бы знал!
Растянув на своих губах лукавую ухмылку, он выгибает бровь и бросает:
— Мы будем трахаться?
Ч-что? Он в своём уме?
— Нет, — жёстко отрезаю.
— Минет?
Вы посмотрите-ка, как взбодрился!
— Нет, — уже рычу, как бешеная собака, готовая в любой момент наброситься.
— Ну хотя бы можно её взять с собой? — складывает руки в умоляющем жесте, указывая головой на девушку.
— Нет, озабоченный придурок!
— Тогда я никуда не поеду, — заявляет, складывая руки на груди.
О, да. Очень по-взрослому.
— Нет? — уставляюсь на него немигающим взглядом. — Думаю, твоему отцу очень понравится видео твоей кропотливой «работы» над дипломной.
Совершенно верно, ребята. Это шантаж. Грязный шантаж. Не смейте меня судить! Этот засранец не оставил мне выбора.
Что-то в голове Саши проясняется и неохотно, но он все же встаёт. Покачивается, точно березка на ветру, и практически начинает заваливаться на меня.
Эта по меньшей мере восьмидесяти килограммовая туша на мои пятьдесят!
Хватаю его под руки, сама поражаясь, каким вообще образом смогла удержать этого слона. Затем, обхватив за талию, вытаскиваю из-за столика, и тяну это полуживое тело, которое, к моему неземному счастью, хоть и не прочно, но стоит на ногах.
Мы проходим пару метров, как в спину нам летит:
— Эй, Зайцев! А заплатить?
Он машет рукой, но спустя секунду парень подлетает к нам, преграждая путь.
— Слышь, бабки гони, — напирает.
Зайцев пьяно улыбается, хлопает себя по карманам, а потом показывает дулю.
— Ты мне должен, Крапивин. Отвали.
Попахивает дракой, оба парня явно нетрезвы и ищут повод за, чтобы зацепиться. Очевидно же, что этот Крапивин не нуждается в деньгах. Впрочем, может он просто жлоб. Говорят: чем люди богаче, тем скупее.
— Да ты…
Начинает быковать, но я резко упираюсь рукой ему в грудь и решительно чеканю:
— Стоп. Сколько он должен?
— Пять, — даже не смотря на меня, отвечает.
— Не смей, — шипит на меня Зайцев, но я его не слушаю.
Пять. Пять, Карл! Что я говорила про вход? Забудьте!
Это мои последние деньги, но, тем не менее, я достаю из сумочки кошелек и несколько купюр, а затем передаю этому «нуждающемуся».
Зайцев пытается перехватить мою руку, но он и стоит-то с трудом. Куда там…
Парень выхватывает деньги и с едкой улыбкой отходит.
Всю дорогу до машины Зайцев неустанно ворчит, пока я волоку его к машине. Облокачиваю это тело на машину и требую, протягивая руку:
— Ключи.
— Ага, щас, — ерепениться. — Ты разобьешь мою малышку….
— Я умею водить.
Нет, на самом деле. Точнее, на права-то я сдала, но вот практики у меня… В общем, Зайцеву не обязательно знать об этой сущей «мелочи».
С горем пополам отвоевываю у него ключи, а затем пытаюсь усадить на заднее сидение и нечаянно ударяю головой об дверь.
Упс. Даже хрустнуло.
Хорошо, что он почти спит.
Наконец, усадив Сашу, сажусь за руль. Трясущимися руками завожу машину и начинаю ехать. Вспоминаю все уроки отца, потому что, будем откровенны, даже две мои почки (и почки моей семьи) не хватит, чтобы расплатиться за ремонт этой тачки.
В прошлый раз мне помогал Сэм, но сегодня мне приходится самой тащить сонного Зайцева в комнату. Когда эти дрова валятьс я на кровать, мои мышцы гудят. Как и в прошлый раз, раздеваю его, после чего, переодевшись в пижаму, валюсь без сил на кровать.
Сходил, блин, за хлебушком.
Лера
Это утро ничем не отличается от вчерашнего. Перегар на всю комнату, помятый Зайцев с почему-то голой задницей, быстрый завтрак и поспешные сборы на работу.
Подумать только, засранец даже не помнил вчерашней ночи. Первый его вопрос был:
— Как я здесь оказался?
Второй:
— Откуда у меня шишка на лбу?
И если на первое я фыркнула, то на второе разумно промолчала.
Ну да, шишка хорошая. Да еще и синяк… Нет, поймите меня правильно, как еще я могла усадить это тело?! Тем более, ему полезно даже.
Безусловно, ни о какой благодарности речи и не шло.
Честно, я ужасно вымотана на данный момент, учитывая, что спала отвратительно, не говоря уже о том, что до этого спала всего четыре часа. Добавьте еще к этому коктейлю нервное напряжение и вы получите абсолютно атипичную Леру с каменной физиономией.
Даже если бы на Землю опустились инопланетяне и сказали что я их посланник, то я бы просто зевнула. Потому что это единственное что я делаю с тех пор, как встала с кровати.
Вероятно, поэтому мне было плевать на Зайцева, хотя по-справедливости я должна сверлить его мозг, взять молоток и быть по батареи, чтобы не повадно было употреблять алкоголь в таком количестве.
Позже за нами заехал Сэм, который почему-то бросал на меня странные взгляды. Кокетливые, что ли… Нет, конечно, он делал это и в предыдущие наши встречи, но сегодня это было слишком очевидным и настойчивым. Поглаживание по руке, рука на талии, когда садились в машину, и это его грозное:
— Почему ты мне не позвонила? Ты не должна была ехать одна. Зайцев, как ты мог это допустить?
— Откуда я мог знать, что она припрется, — пробурчал, даже не открывая глаз и прикладывая холодную бутылку к голове.
— Должен был знать, — резко выплюнул Сэм. — Ладно, потом поговорим.
О чем они говорили потом, понятия не имею. Меня высадили напротив телецентра, Сэм заставил меня поцеловать его в щеку. Буквально заставил. Наглец заблокировал двери и не выпускал меня из машины.
— Поцелуй. И я тебя выпускаю.
— Сэм, я же опоздаю!
— Видишь, у тебя есть стимул сделать это быстрее.
— Сэм…
— В щёчку, — улыбнулся мне в зеркало. — Пока в щёчку, — подмигнул.
— Не хочет она тебя целовать, Лисин, смирись, — вдруг ожил Саша.
— Я жду, — проигнорировал его Сэм.
Вздохнув, я поцеловала его в щеку, пахнущую гелем для бритья. Или после бритья. Черт его разберет, что у них там мужиков…
-Вот так бы сразу, — растянув довольную лыбу, Сэм нажал на кнопку и, наконец, выпустил меня.
Аллилуйя!
Работа протекала плавно, после обеда заявился Зайцев, который, впрочем как и всегда, всеми способами увиливал от работы.
«Это я не буду», «Это я не хочу», «Это ему его религия запрещает». На мои слова, что ни в одной религии нет запрета на пользование кофемашиной, Зайцев ответил, что у него «своя религия». Тогда я сказала, что в таком случае — это секта, которая, между прочим, запрещена законодательством. Зайцеву все же пришлось смириться и идти делать кофе нашему начальнику.
Откровенно говоря, я специально его послала к Ивану Петровичу.
Да. Мне надоело слушать его мерзости. Вряд-ли, он сыну своего босса будет говорить про красивые ножки и ямочки на пояснице, согласитесь.
В целом все было неплохо. До определенного времени. До того времени, пока я не застала его засовывающего свой язык в глотку Алёне — нашей молоденькой бухгалтерше. А я, вообще-то, послала его отнести документы на подписи.
Клянусь, я ещё после вчерашнего не остыла, а тут он снова чудит. Ну что за человек?
— Зайцев, — рявкаю, стараясь глубоко дышать.
— Ммм, — неохотно отрывается от Алёны.
— Документы, — требовательно протягиваю руку.
— Какие документы? — не понимающие, пялится на меня.
Алена в это время неловко одергивает юбку, поправляет чулки и коситься на меня. Видать, боится что я сплетни распущу и ее уволят. Что ж, пусть боится…
— Которые я тебе давала, — цежу сквозь зубы.
— Ааа, — неловко почесывает затылок, озирается вокруг себя и откашливается. — Эмм… Я тут… Кажется…
— Кажется, что? — щурюсь.
— Кажется, их потерял, — слабым голосом произносит, сглатывая.
— Потерял? — шикаю.
Господи, как он мог их потерять?! Да это же договор на несколько миллионов!
Схватившись за сердце, облокачиваюсь на стену.
За что мне такое наказание? Что я сделала не так в этой жизни?! Да я даже в школе страницы из дневника не вырывала! Да я на все субботники ходила! И никогда не забывала цветы поливать! За что мне все это?!
— Ты хоть понимаешь, что ты потерял?
— Ну слушай, что он так важен? Распечатаешь другой. Такой же.
— Такой же?! — верещу. — Я не могу распечатать такой же, придурок! У меня нет копии. Нам принесли его спонсоры! Тебе нужно было просто взять, отнести, поставить подпись и принести обратно. Что здесь сложного?!
Клянусь, я готова порвать этого оболтуса, как тузик грелку. Но именно в этот момент из-за угла выруливает Венера Аристарховна.
— Что за крики? — поправляет она свои узкие очки. — Валерия, Александр, я как раз вас ищу. У вас сеанс сегодня. Я отправила вам письмо на электронную почту, но ответа так и не получила.
Зайцев закатывает глаза, пожимает плечами и начинает пятиться к лестнице.
— Простите, сложный день, — вяло оправдываюсь я.
— Тогда вам определённо нужно ко мне. Сегодня у нас будет короткий сеанс. Александр, — кричит она Зайцеву, который уже почти слинял, — жду вас у себя в кабинете через сорок минут! Пойдемте, — уже обращается ко мне.
Натянуто улыбнувшись, киваю головой. Венера идёт впереди, а я плетусь позади. Достаю смартфон и строчу Зайцеву смс:
«Чтоб когда я вернулась документы были на месте. Или, клянусь, больше ты никогда не сможешь иметь детей!»
Зайдя в кабинет, Венера наливает мне стакан воды, указывает рукой на мягкий диван, а сама присаживается за стол.
Отпив, сажусь.
Никогда раньше не бывала у психологов. Что говорить? Что делать? Или это она должна говорить, а я слушать и внимать?
— Валерия, скажите, как давно вы знакомы с Александром? — её голос звучит достаточно расслабленно и ненавязчиво, но я все же чувствую себя не в своей тарелке.
— Почти неделю, — отвечаю.
Самую ужасную неделю в моей жизни.
— У вас с ним конфликт?
— У нас непонимание, — смягчаю углы. — Мы разные люди с разными целями в жизни.
— Что сегодня стало причиной вашего конфликта?
Интересно, насколько все это конфиденциально?! А если она шпион его папаши?
Венера все мои эмоции читает мгновенно. Доброжелательно улыбнувшись, она заверяет:
— Психолог — это врач. Всё конфедициально. У меня изумительная репутация, и я бы не стала её марать, чтобы перед кем бы то ни было выслужиться. Вы можете мне доверять. К тому же вам необходимо выговориться.
— Зайцев у меня стажируется. Я отправила его поставить подпись на важные документы, а он их потерял. Меня уволят из-за него, — почти со слезами на глазах говорю. — Это контракт на миллионы. Я сама виновата в том, что доверила такой важный документ, но…
— Стоп, — вдруг прерывает меня Венера. — Во-первых, вы не должны всю вину брать на себя. В коллективе все нужно делить поровну. Я уверена, что если Александра попросить, то он поможет вам найти эти бумаги.
Ага. Она очень плохо знает сынка главного.
— Он не станет ничего искать, — усмехаюсь. Меня буквально накрывает. Я вспоминаю все его фокусы за последние дни. Все, что так долго держала в себе. — Он избалованный сукин сын, который думает что ему все позволено, — с ненавистью выплевываю.
— Дышите, Лера. Дышите. Глубокий вдох, затем выдох. Это должно вас успокоить…
Я начинаю дышать, но останавливаться не собираюсь. Как говорится, понесло…
— Да. Я испортила его машину. Да. Врезала ему, но гаденыш издевается надо мной каждый божий день. Да я не помню, когда последний раз спала нормально! Мне уже трижды пришлось вытаскивать его из лап баб! Я как будто живу в гребенном порнофильме!
— Должно же быть в нем что-то хорошее?
— Нет! — истерически выкрикиваю, отчего она дергается. — Дышу-дышу, — бурчу, когда она начинает совершать пассы руками и вместе со мной дышать.
— Спокойнее, Валерия. Вдох-выдох… Вот так… Продолжим…
— В этом демоне нет ничего хорошего. Он родился, чтобы портить мне жизнь. Он озабоченный, клянусь вам! Каждый день я просыпаюсь и вижу его надменную рожу и этот голый зад!
— Кхм, — откашливается она, — но что-то же…
— Он называет меня мужским именем, он абсолютно неуправляем, а его отец угрожает мне увольнением, — сокрушенно заканчиваю. — Я. Его. Ненавижу.
— Хмм, — задумчиво чешет женщина подбородок и важно поправляет свои тонкие очки, — сложный случай.
Саша
Когда Лера выходит из кабинета, она выглядит изрядно помятой и уставшей. Кидает на меня ненавистный взгляд и фыркает.
Протягиваю ей папку с документами, которую по случайности оставил в сортире.
Ну, а что? С кем не бывает!
Лера буквально вырывает её у меня из рук и уносится прочь.
И чего она вечно такая недовольная? Ну, подумаешь, парень бросил… Другого найдет. Сэм скоро из кожи вылезет, чтобы ей угодить. Тьфу ты! Смотреть противно!
— Александр, — зовет меня Венера «как-то там», — проходите!
Вздохнув, захожу. Кабинет просторный, светлый и уютный. Только вот мне нихрена не уютно. Слишком цепкие глаза у этой Венеры.
— Присаживайтесь, — указывает рукой на диван. — Воды?
— Нет, спасибо, — отказываюсь.
Мало-ли, сыворотку правды ещё какую подсыпет. С этих психологов станется…
— Как ваш день? — интересуется.
— Нормально, — киваю головой.
Господи. Побыстрее бы этот ад закончился. Между прочим, у меня только стояк сошёл. Валера как всегда появилась в самый «нужный» момент. Эта не девчонка, а какой-то сплошной кайфолом.
— Скажите, Александр, у вас конфликт с Валерией?
— А у нас конфликт? — прикидываюсь дурачком.
Да. Я пообещал ей ходить на эти чертовы сеансы, но я не обещал делиться своими душевными переживаниями, знаете ли. Я в жилетке не нуждаюсь.
— Расскажите мне о ней.
— Она зануда. А еще психованная истеричка.
Пожалуй, эти слова описывают её как нельзя лучше. Уверен, что она свой диплом написала ещё в садике, а потом психовала из-за того, что кто-то перепутал и пописал в её горшок. Угу. У меня немного извращенная фантазия. Не обессудьте.
— Вам не кажется, что это противоположные понятия? — задумчиво поправляет очки.
— Нет, — уверенно изрекаю.
Если честно, сидеть здесь и слушать всю эту нудятину нет желания от слова «совсем». Моя башка до сих пор раскалывается.
— Хорошо, — бормочет. Чиркает у себя что-то в блокноте, после чего говорит, — — Александр, скажите, какие качества в Валерии вас привлекают?
— Её рот, — незамедлительно отвечаю, — особенно, когда он закрыт.
— То есть, вы хотите сказать, что в Валерии вам нравится её молчаливость? — уточняет, постукивая ручкой по столу.
Тук-тук. Тук-тук.
Дерьмо! Моя голова сейчас взорвётся! Все-таки текила вчера была лишней. Впрочем, была ли у меня возможность отказаться, когда стриптизерша насыпала соль на свои сиськи четвертого размера, предлагая мне слизать?! Вот и я думаю, что нет.
— Нет. Я хочу сказать, что он хорошо выглядит, но слишком много говорит. Док, мы можем продолжить завтра? — морщусь.
Мне нужно похмелиться, а потом найти способ избавиться от Валеры. Клянусь своими яйцами, эта девчонка самая настоящая прилипала! Ради всего святого, она нашла меня на другом конце города. В клубе. Которых в столице миллиард.
— Нет, — отрезает Венера. — Продолжим, — монотонно продолжает.
Господи дай мне сил, пережить этот сеанс!
Венера что-то продолжает и продолжает говорить, но я ее не слушаю. Мои мысли сосредоточены на другом. Мне просто необходимо реабилитироваться в глазах отца.
А все из-за этой стервы!
Подставила меня, гадина!
Кровь начинает закипать, когда я вспоминаю нашу первую встречу, а слова этого мозгоправа только подкидывают жару.
— Валерия сказала, что ваше знакомство началось с разногласий. Почему бы вам не обсудить все вопросы, чтобы двигаться дальше?
— Двигаться дальше? — рявкаю, даже не обращая внимание на боль в голове. — Эта истеричка облила мою машину помоями и написала на ней большими красными буквами «МУДАК». Это вы называете разногласиями?!
— Кхм, — поправляет она очки и вздыхает, — очень сложный случай.
Конечно, млять, сложный! Я живу в общаге с клопами, забыл что такое нормальный душ и секс. Это КАТАСТРОФА! Именно большими буквами.
— Предлагаю вам написать несколько её положительных качеств на листочке, а потом можете быть свободны.
Она протягивает мне лист и ручку, на которые я недоверчиво кошусь.
Что, простите?
Теперь мне ещё нужно её восхвалять на бумаге?! То, что она защитила меня перед отцом ещё ничего не значит.
Однако, судя по боевому настрою Венеры, она меня отсюда не выпустит, пока я не напишу эти дурацкие качества.
Беру ручку и листик, задумчиво почесываю затылок.
«Умная» — пишу первое слово.
Этого нельзя отрицать. Валера действительно не глупая девушка. В противном случае, она бы здесь не работала.
Что там ещё…
«Отзывчивая» — второе качество.
Думаю, это то качество которые меня все еще и держит в этой общаге и на работе. Конечно, за исключением шантажа.
«Смелая»
Не каждый человек решится пойти наперекор моему отцу.
«Бескорыстная»
Написав последнее слово, перечитываю. И в голове, будто на плёнке, проматываются события вчерашнего вечера.
Клуб. Девочки. Виски. Много виски. Текила. Буфера. Лера. Крапивин. Деньги…
Черт! Вот дерьмо.
Какой же я мудак.
Она, что отдала деньги за меня? Зачем?
Да. Это моя совесть проснулась. Я кто угодно, но не альфонс. Никогда не брал у женщин деньги. И не собираюсь начинать.
Резко подскочив, кладу лист с ручкой на стол, поспешно прощаюсь и выхожу.
Быстрым шагом направляюсь к Лере. Она стоит возле кофемашины, а за ней Иван Петрович.
И все бы ничего, если бы его рука практически не касалась ее ягодиц.
Что за хрень?
Как только он видит меня, то улыбается как ни в чем не бывало и отходит на несколько шагов.
— Валерия, с ваших рук кофе имеет совсем другой вкус. Александр, как вам в нашем отделе?
Старый козёл. Всё подмазаться хочет.
— Нормально, — киваю головой. — Может быть, у вас и останусь.
— Будем рады, — растягивает на своих губах фальшивую улыбку, отсвечивая винирами.
Скалюсь и бросаю взгляд на Леру, которая уже надевает пальто. Она на меня принципиально не смотрит, и от этого ещё совестливее. Я, может, и оболтус, козёл, но не мерзавец.
Несмотря на меня, Лопушкова прощается с начальником и выходит. Схватив куртку, кидаю:
— До завтра.
И пускаюсь следом за ней. Леру я перехватываю уже у самого выхода.
— Стой, — хватаю её за руку, — пошли. Я подвезу.
— Нет, спасибо, — морщась, отвечает и вырывает свою руку.
Согласен, заслужил.
— Лера, — точно побитый щенок, тащусь за ней, — поехали. Я тоже домой.
— Да неужели? — искренне удивляется. — Мне казалось, у тебя куча важных дел. Помацать сиськи бухгалтерши или нажраться, как свинья.
— Нет. Если хочешь, буду мацать только твои.
Фыркнув, она гордо задирает подбородок.
— Пожалуй, откажусь.
— А Лисину бы не отказала? — почему-то вырывается из меня.
Лера выгибает бровь, явно не понимая, что твориться в моей башке.
Блин. Я и сам не понимаю.
Зачем я вообще это ляпнул?!
Чертыхнувшись, бурчу:
— Пошли. Сегодня был тяжёлый день. Все равно домой еду.
Несколько секунд Лопушкова раздумывает, а может ждет подвоха, но я искренен. К слову, я и вчера действительно собирался за хлебом. Просто… Просто так вышло…
А ещё я реально чувствую себя хреново из-за всей этой ситуации.
— Ладно, — сдается она.
В машине едем в напряжении. Мне стоит извиниться. В конце концов, не настолько я говнюк, чтобы не признавать свои ошибки. Но одних слов мало. Это точно.
Я высаживаю Леру около общаги и под ее недоуменный взгляд, со словами:
— Скоро буду.
Отъезжаю.
И нет. Это не то, о чем вы подумали. Я не по бабам. И даже не в бар.
Поверить не могу, но еду в магазин. Денег у меня осталось немного, но, будь я проклят, если не заглажу свою вину.
Покупаю продукты, вроде рассыпного чая, моего любимого сыра, шоколада и, конечно же, французских булочек, затем заезжаю в цветочный магазин и выбираю хороший букет роз. Кладу, в специально купленный конверт, деньги, а затем возвращаюсь обратно в общагу.
Поднимаясь на этаж, ловлю на себе несколько заинтересованных взглядов зевак. Ещё бы! Может, я и потратил последние деньги, но какие-то там гвоздики дарить женщине не буду. Стыдно.
Подойдя к нашей двери, стучу, прикрывая свою бессовестную харю букетом.
Топот ног, поворот замка и…
— Ч-что?
— Сюрприз, — опускаю букет. — Это тебе. И это тоже, — вкладываю в её руку конверт.
Заношу пакеты с едой и ставлю на стол.
— Что происходит?
У нее настолько ошарашенное лицо, как будто увидела пришельца. Впрочем, судя по моему поведению, так и есть.
— Почему ты мне не сказала, что отдала деньги?
Она понимающе усмехается и парирует:
— А должна была?
Ответ очевиден. Не должна. Это я должен был помнить.
Неловко покусывая губу, сажусь на стул.
— Лер, ты прости меня, — набираю побольше воздуха в легкие. Блин. Я ожидал, что будет легче. — Я не должен был так себя вести. И особенно по отношению к тебе. Спасибо, что вчера заступилась за меня, что не сдала отцу, хотя имела полное право.
— Я хотела, — неожиданно признается.
— Тогда почему не сдала?
— Не знаю. Я так устала, что просто хотела домой, а не очередных разборок.
— Мир? Обещаю, что постараюсь себя контролировать.
И пусть совершенно по-детски, но я протягиваю ей мизинец. Со смешком, Лера протягивает свой.
— Знаешь, Зайцев, когда ты оставил меня у подъезда, я себе поклялась, что если ты не вернёшься к ночи, то точно тебя сдам.
— Получается, я ходил по тонкому льду?
— Думаю, ты всегда по нему ходишь.
Поставив букет на пол, она берет вазу и идёт наливать воду, после чего ставит цветы на стол.
Пожалуй, тут им и самое место. Чтоб Сэм увидел. Зачем? Без понятия. Спросите у меня что-нибудь полегче.
— Боже, Зайцев, — заглядывает в пакет, — что ты набрал?
— А что такое? — не понимаю. — Продукты купил.
— Угу, я вижу, — смеется. — Я бы на эти деньги месяц питалась! Вот, скажи мне, зачем именно самый дорогой шоколад? Или отборный чай? А сыр? Это же, блин, дорогущий сыр!
— Ну, а что? Хороший же…
— Так, в следующий раз без самодеятельности. Пойдём вместе. Учить тебя и учить ещё, Зайцев, нормальной жизни.
Саша
Знаете, что такое «доброе» утро? Доброе утро — это когда оно плавно переходит в день. К часам двенадцати. Собственно, здравствуйте долгожданные выходные!
— Просыпайся, Зайцев, — командным тоном изрекает Лера, что встала уже очень давно. Я слышал её копошение, должно быть, с семи часов утра!
— Еще чуть-чуть, — ворчу в подушку.
— «Чуть-чуть» было час назад, — хмыкает. — У нас много дел.
— Каких дел? Выходной же…
— И не сделанная дипломная. Я накопала для тебя немного материала вчера. Сегодня нужно обработать информацию и отмести все ненужное. Вставай. У нас мало времени.
— Ты мне поможешь? — довольно мурчу.
— Только с материалом. Писать будешь сам. И не надейся, — строго отрезает.
— Ну вот. А я уже размечтался…
— Вставай, драники остынут!
— В приглашении на драники чувствуется сексуальный подтекст, — пошловато шучу, на что получаю уже такое привычное:
— Извращенец.
Вообще-то, Лера не обязана помогать мне с дипломом. Особенно после того, что я чудил, но я не слишком благородный тип, чтобы отказаться. Будем откровенны, самому мне ни за что не написать этот проклятый диплом. Даже если я продам свою душу самому дьяволу. Поэтому я встаю, плетусь в душ, где, кто бы сомневался, очередь, а затем завтракаю. Пожалуй, это преимущество жизни с девушкой. Вкусные завтраки по утрам. Сам я и яичницу пожарить не в состоянии.
— Ты думаешь нам по силам написать этот диплом за три недели?
— За три вполне, но сдать его на подтверждение и проверку плагиата нужно раньше. Считай, что в кармане у нас две недели.
— Две недели? — восклицаю.
Дерьмо!
— Именно, поэтому с тусовками придётся завязать, — совершенно невозмутимо произносит.
Две недели. Ладно. Это всего лишь две недели. Потом все придет в норму.
— Нам нужно прошерстить кучу материала, написать теорию, сделать практическую часть и презентацию. В нашем распоряжении четыре выходных и время после работы.
Господи помилуй, я в рабстве. Зачем вообще придумали пытки?! Нужно было просто всех преступников и предателей заставлять писать дипломы. Уверен, они бы и часу не продержалась.
— А если мы не успеем? — неуверенно спрашиваю.
Лера задумывается, отпивает чай, а затем облизывает свои губы цвета спелой вишни. Блин. Почему я вообще смотрю на её губы? И что ещё за цвет «спелой вишни»? Похоже, я не в себе…
— Успеем. Обязательно успеем, — решительно заявляет.
Её решительность, как ни странно, передается и мне. Всё же что-то есть в этой девчонке… Стержень. Определенно он.
После завтрака мы садимся за работу. Исследуем все ссылки и книги, которые прислал Сэм…. Я не выдерживаю и часа, как мои нервы лопаются:
— Это бред сивой кобылы! Зачем это вообще нужно? — хватаюсь за волосы.
Я всегда отличался вспыльчивым характером и неусидчивостью. Вероятно, с тех пор как только научился ходить. В садике дрался за игрушки и бастовал против сна в обед, в школе был зачинщиком драк, а в классе эдак десятом даже поджог туалет. Случайно, конечно… Но досталось мне тогда здорово.
До определенного времени всю свою энергию мне удавалось сбрасывать во время тренировок. Если не было тренировок, то меня выручал секс. Сейчас, как вы понимаете, у меня нет ни первого, ни второго… Впрочем…
Скольжу заинтересованным взглядом по формам Леры. Взглядом мужчины. Мужчины изголодавшегося по женской ласке. Ее губы шевелятся, но я ни черта не слышу. Она полностью сосредоточена на работе, делает заметки, потом что-то опять говорит. Морщится и прикусывает губу. Мой член в ответ дергается, как будто требует ее внимания.
Остынь, приятель. Эта девушка не для нас с тобой. Ты же и сам знаешь.
И все же похоть затмевает мой разум.
— Я думаю, что мы рассмотрим основные понятия медиаменеджмента, а практическую часть можно сделать проектом. К примеру, как ты видишь свою программу. Проще говоря, попробуешь себя в роли продюсера. Подумай, чтобы ты хотел сделать. К чему тебя влечет?
То, к чему меня влечет имеет ценз 18+. Сомневаюсь, что такой проект пройдёт проверку. Впрочем, плагиата в нем точно не будет.
— Саша, — вздыхает она. — Ты меня вообще слушаешь?
Нет. Как, скажите мне милость, я вообще могу ее слушать, когда она так томно вздыхает?!
Мило улыбнувшись, киваю головой. Она с подозрением коситься на меня, корчит гримасу, а затем снова принимается болтать.
Я неблагодарный сукин сын, но ничего не могу с собой поделать и сосредоточиться на её словах. Делаю вид, что тоже записываю заметки, а сам наблюдаю за тем, как она откидывает волосы за плечо, проводит тонкими пальцами по шее, ключице… К сожалению, её рука так и не достигает груди.
Вздохнув, сглатываю.
SOS. Мне срочно необходимо потрахаться, иначе я слечу с катушек.
Внезапно её телефон звонит. Лера тянется к нему, затем хочет уже взять, но что-то ее останавливает. Она сверлит взглядом его несколько секунд, прежде чем нажать на отбой и со злостью откинуть.
Хмм, интересно…
Она снова начинает говорить, но телефон её прерывает. Раздраженно Лера снова отклоняет звонок.
— Похоже, кто-то требует твоего внимания — замечаю.
— Он его не получит, — цедит сквозь зубы.
Эта Лера меня заводит ещё больше. Страстная и злая. Она дергает свою клетчатую рубашку с такой силой, что несколько пуговицы расстегиваются.
О да. Грудь в черном бюстгальтере выглядывает из выреза, отчего мой рот наполняется слюной.
Я ошибся, когда назвал её плоской. Очень ошибся. У неё точно есть изгибы и грудь, просто она не носит эти обманки. Обманки — это лифчики из тонны паралона, если что. Самое большое разочарования для парня.
Каюсь. Я похотливый кобель, но, будь я проклят, если это не приглашение. Нужно использовать этот шанс.
Лера берет ручку и что-то с яростью чиркает в своём блокноте, но, очевидно, что даже сама не понимает что именно. Она даже не смотрит в экран ноутбука. Просто скребет ручкой по бумаге.
Я не дурак. Да-да. Представьте, себе. Звонил её бывший. Чаще всего именно они делают женщин неконтролируемыми фуриями. Ей определённо точно нужен мужчина, который её отвлечет. Я доброволец, если что.
Мне нужно отвести свои бесстыжие глаза от ее сисек, но просто не могу. У неё нет этой, как я называю, нездоровой белизны. Её кожа смуглая, ровная, а ещё от неё приятно пахнет. Втягиваю носом воздух и прикрываю глаза.
— Эй! — получаю толчок в плечо. — О чем ты мечтаешь?
Лучше ей не знать.
Открыв глаза, вижу ее нахмуренное лицо. Невольно опускаю взгляд ниже и просто теряюсь в пространстве. У нее расстегнулась ещё одна пуговица.
О боже, спасибо тебе!
— Куда ты…
Дерьмо. Меня спалили.
Лопушкова ахает и застегивает рубашку.
Ну вот. Облом.
Расстроенно перевожу взгляд на ее смущенное и покрасневшее лицо. Лера открывает и закрывает рот, точно рыба. Видимо, хочет что-то сказать, но слишком сбита с толку.
И, тем не менее, у нее все еще искрятся злостью глаза. Мы смотрим друг на друга в течении нескольких секунд. Воздух вокруг нас накаляется. Становится по-настоящему жарко. И тогда я делаю то, что сделал бы любой другой мужчина с эрекцией, которая грозится порвать штаны.
Я наклоняюсь к ней. И уже жду, что она отстраниться, но этого не происходит. Невольно Лера подаётся вперёд. Горящий ненавистью взгляд и тяжёлое дыхание свидетельствуют о ее возбужденном состоянии.
Возможно, я ошибся и написание дипломной работы может быть весьма и весьма увлекательным занятием.
Подавшись ещё немного, буквально припечатываю её своими губами и ловлю шокированный вдох.
Это не нежный, ванильный поцелуй, а по-настоящему взрослый. Языки сплетаются, мои руки сами тянуться к её бедрами, притягивая ближе к себе. Теснее. Рука Леры за шею резко дергает меня на себя. Причём с такой страстью и желанием, что, кажется, она оставила царапину своим ноготком.
Глубоко её целую, пробуя на вкус.
Черт! Она невероятно сладкая.
Может, я и не любитель поцелуев, но я скорее отрежу себе руку, чем добровольно от неё отцеплюсь. Прикусываю ее губу и ласково провожу по ней языком. Плавным движением скольжу с талии на задницу и сжимаю.
О даа… Снова углубляю поцелуй и…
Какого черта?!
Лопушкова резко отстраняется от меня, словно я заразный, а потом со всей дури врезает по лицу.
Это не может не отрезвить.
— Зайцев, ты спятил? — рычит, упирая руки в боки.
— Я? — тупо переспрашиваю, потирая щеку. — По-моему, это ты не в своём уме, — ворчу. — Какого черта ты мне врезала?
— Попытаешься еще раз засунуть свой поганый язык мне в рот, и я тебе его вырву, — наставив на меня угрожающе палец, рявкает.
— Я не мог не попробовать, — хмыкаю, криво ухмыляясь. — Тем более, это несколько лицемерно с твоей стороны, тебе не кажется?
— Что именно?
— Поцелуем наслаждался не только я.
Наградив меня убийственным взглядом, она что-то нецензурное бурчит себе под нос, а после упрямо отрезает:
— Мне не хотелось.
— Наслаждаться? — лукаво вскидываю бровь.
— Поцелуя, идиот!
— Ну ты не выглядела так, будто тебе не хотелось, — самодовольно подмигиваю, чем раздражаю ее еще больше.
Лера зажмуривается и какое-то время стоит так.
Что она делает? Считает про себя?
— Давай забудем об этом. Ничего не было.
— Как тебе угодно, солнышко, — расплываюсь в еще большей ухмылке, чем ясно даю понять — я ничего не забуду.
Она пыхтит, затем круто разворачивается и бросается вон из комнаты.
Отлично, Зайцев! Ты облажался, потому что не смог удержать свой член в штанах. Наверняка, мне стоит извиниться, как сделал бы любой другой приличный человек, но…
Черт! Это был охренительный поцелуй! Я им действительно наслаждался, чего со мной не происходило очень давно. Он взбудоражил меня не меньше, чем хороший трах. И это говорит тот самый парень, который обычно предпочитал не целоваться. Не знаю, как этой девчонке удалось, но это… Магия. Чёртова магия. И я хочу повторить.
Когда Лера возвращается в комнату, то не даже не смотрит в мою сторону. Кивает на ноутбук и серьёзным тоном произносит:
— Продолжим…
Ну хорошо. Если уж ей так хочется делать вид, будто ничего не было, и что она не наслаждалась поцелуем так же, как и я, то я уступлю. Пока уступлю.
Мы занимаемся работой несколько часов. Пишем оглавление, разбираем темы, придумываем проект. Я остановился на том, что сделаю программу, в которой парни и девушки будут отвечать на каверзные вопросы. Отснимем несколько роликов и зальем их на ютуб. Думаю, с нашими операторами и монтажерами можно будет договорится, а героев найду по своим каналам. Все-таки, как ни крути, а знакомых у меня навалом. Среди них точно найдутся те, кто будет не против поучаствовать.
Лопушкова более менее расслабилась, хоть и продолжает меня игнорировать. Конечно, только если это не касается работы. Знаете, мне даже немного обидно.
Еще ни одна женщина не реагировала так на мой поцелуй. Это даже оскорбительно, что ли. Да я же просто мастер поцелуев! Ей стоило радоваться, а не отсаживаться от меня на другой конец кровати, как от прокаженного!
Написав еще несколько страниц первого раздела, откидываюсь на подушки и разминаю затекшие мышцы.
— Думаю, мы проделали неплохую работу на сегодня, — довольно кивает головой. — Оказывается, Зайцев, не так уж ты безнадежен.
— О, поверь, мне есть что показать, — развязно подмигиваю.
Она прищуривается и, вероятно, хочет уже послать меня в одно причинное место, как дверь открывается и к нам вваливается Сэм.
— Приветик! — слишком бодро здоровается. — Как продвигается работа? Я вам писал, но вы так и не ответили.
Нахмурив брови, хватаю телефон. И правда. Несколько смс от Сэма, в которых он весьма настойчиво интересуется моей соседкой.
И тут меня словно молнией прошибает.
Черт побери, Сэм! Он же хотел её на свидание позвать! Млять… Ещё никогда я не шёл в обход друга, а тут…
Украдкой поглядываю на Леру, она мило улыбается Сэму и произносит:
— Он проделал неплохую работу, как для оболтуса. Можно сказать, я впечатлена.
Опять. И вроде бы обычные слова, но я почему-то везде вижу двойное дно. Скрытые намеки.
Тру лоб, словно прогоняя эти похабные мысли.
Сэм. Лера. Свидание. Помни, Зайцев.
— Он не совсем дурак, — хмыкает Лисин, а затем говорит, — ну если вы на сегодня закончили, — добавляет в голос нотки загадочности, — то я тебя похищаю…
— Меня? — приподнимает удивлённо Лера брови. — Куда?
— В кино, — растягивает на своих губах эту улыбочку «пай мальчика».
— Но я не уверена…
— О, кино! Отлично! Когда сеанс? — вмешиваюсь я и…. Какого черта?
Я же хотел написать какой-нибудь своей постельной подружке, а вместо этого…
— Я имел ввиду Леру, а не тебя, — недовольно коситься на меня Сэм, а сам глазами меня так и просит заткнуться.
— Лопушкова, поднимай свой зад. Видишь, он меня не зовет в кино без тебя.
Ага. Я полный придурок.
— Может, тогда вы вдвоём…
— У тебя есть планы?
— Ну да… — неуверенно мычит.
Ну разумеется. Знаю, я её планы. Сделать лабораторные, посмотреть сериал и всякая такая подобная занудная хрень.
Когда я озвучиваю свои мысли, Лопушкова фыркает. И все же с недовольной физиономией поднимается с кровати.
— Ладно. Дайте мне пятнадцать минут.
Спустя час мы стоим перед электронной афишей кинотеатра и яро спорим. А причина собственно вот в чем: эти двое хотят пойти на мыльную оперу, в то время как я предпочитаю боевик или на крайний случай фантастику. Хотя «двое» это я, конечно, загнул. Хочет Лера, а Сэм ей в этом потакает. Знаете, мужчины такие услужливые, когда хотят вас завалить в постель. Они готовы на все рыцарские поступки, даже смотреть дешёвую драму.
— Послушай, Лопушкова, я тебе могу пересказать весь сюжет. Они встречаются, потом перепихиваются, он косячит, потом долго вымаливает прощения у её ног, примирительный трах и жили они долго и счастливо до гробовой доски.
— Боже, ты такой пошляк.
— Я реалист. Пошлите на боевик, — гну свою линию. Я не сдамся без боя.
— Можно подумать, что в боевиках непредсказуемый сюжет, — фыркает Лера. — Послушай, Зайцев, я могу тебе рассказать весь сюжет. Драки, кровь и крутые парни, которые спасают весь мир.
— Но это всяко лучше, чем смотреть два часа на придурков, которые не могут просто нормально заниматься сексом.
— О да! Лучше смотреть…
— Так все! — прерывает нас Сэм. — Хватит. Пошлите, на комедию. Тем более, сеанс через десять минут.
Злорадно ей ухмыльнувшись, иду к кассе и покупаю билеты. Лопушкова рвётся отдать деньги, но я просто её игнорирую.
— Эй! Саша! Возьми, — настаивает.
— Что неприятно, когда тебя игнорируют? — наклонившись, шепчу ей на ухо. После отстроняюсь как ни в чем не бывало, и обращаюсь к Сэму, — с тебя еда и напитки.
Сэм кивает, одаривая меня мрачным взглядом. Затем почему-то прищуривается, и понимающе усмехается.
— Что, веселая ночка? — указывает на шею.
Царапина. Между прочим, свежая.
Бросаю лукавый взгляд на напрягшуюся Леру, после чего невозмутимо бросаю:
— Типа того. Горячая штучка попалась.
Лера откашливается, проходит мимо нас и становится в очередь на попкорн. Похоже, я ее смутил. Не знаю почему веду себя, как засранец, но мне так и хочется брякнуть что-нибудь эдакое в присутствии Лисина.
Сэм покупает нам всем закуски, отказывается от Лериных денег, а затем мы проходим в зал. Находим наш ряд и я, словно невзначай обгоняю Леру, и падаю прямо на сиденье между ней и Сэмом. Тот зыркает на меня и шипит:
— Какого хрена ты творишь?
— Что? — непонимающе хлопаю глазами, закидывая в рот горсть попкорна.
— Я надеялся…
— Молодые люди, можно потише! Кино уже началось! — возмущаются люди сверху.
Невинно пожав плечами, устремляю свой взор в экран, пока Сэм пыхтит рядом.
Знаю, что не прав. Знаю, что не должен вести себя, как мудак. И что думать о губах Леры, когда мой лучший друг, кажется, впервые за долгое время настроен на что-то серьёзное, точно не по-дружески. Особенно, учитывая, что сам-то я не ищу долгосрочных отношений.
В итоге, терзаемый совестью, к середине фильма я встаю, толкаю в плечо заметно сникшего Сэма, и говорю:
— Пересаживайся, я отлить.
Сэма долго упрашивать не нужно, не успеваю я дойти до конца ряда, как он уже занимает мое место и что-то нашептывает Лопушковой на ушко. Наверняка, очередную чушь, которую так любят слушать женщины.
С кислой рожей иду в туалет, а когда возвращаюсь наблюдаю все еще воркующих голубков.
Просто потрясно.
Что может быть хуже, чем быть третьим лишним? Чувствую себя полным неудачником.
Сев на сидение, достаю телефон и пролистываю ленту в инстаграмме. Затем захожу в директ и просматриваю последние сообщения. Кстати, одно из них от той рыжей бестии. Знатно же мы тогда покувыркались, а главное сама ушла, дверь тихонько прикрыла… То, что нужно.
Надо ей написать.
«Привет, красавица! Не хочешь вечерком пересечься с одиноким обаятельным молодым человеком?»
Она не отвечает, поэтому я блокирую гаджет и снова утыкаюсь в экран.
Сосредоточиться на фильме мне не удаётся. Эти двое меня отвлекают. Лера хихикает, а Сэм уже закинул свою лапу на ее спинку кресла. Кажется, она вовсе и не против…
И…
Почему меня это вообще волнует?! Если бы меня так волновали все девушки, с которыми я целовался, то, поверьте, я бы уже давным-давно ходил седым.
И все-таки… Меня жутко бесит, что она смеется над его шутками. В который раз. А что сегодня получил я?
Я вам напомню — оплеуху. И это после крышесносного поцелуя. Ну вот, теперь пыхчу я ровно как полчаса назад Сэм. Проклятое кресло!
Когда фильм подходит к концу, я в нетерпении подскакиваю. Ребята непонимающе на меня палятся, и я спешу объясниться:
— Фильм скучный. Не мог дождаться, когда закончится.
— О чем он вообще был? — спрашивает Сэм, пристально вглядываясь в мое лицо.
Поджимаю губы, но взгляд не отвожу.
Что мне ответить? Я без понятия, о чем этот гребаный фильм, потому что все время корил себя за то, что пересел и уступил Лисину свое место.
Да, ребята. Это шиза. Сперва меня грызет совесть, а потом я жалею, что пошёл на поводу у этой самой совести.
— А ты разве не смотрел? — задаю ему встречный вопрос.
— Мне было не до этого, — самодовольно ухмыляется, после чего кладёт руку на талию Леры, подталкивая её вперёд.
Проклятье! Что за жжение в груди?! Господи помилуй, мне и правда пора резервировать койку в дурдоме. Во мне уже умещаются две противоречивые личности. Я где-то слышал, что со временем могут появляться новые. Если однажды вы встретите красивого парня в шапочке из фольги, которого преследуют инопланетяне, то знайте — когда-то я был вполне вменяемым человеком!
— Поверить не могу, что ты не была в парке аттракционов! — восклицает Сэм, когда мы уже идём к машине.
Да-да. Они все продолжают ворковать, пока я плетусь сзади.
— Мы должны это исправить!
Ну конечно, Сэм. Положи весь мир к её ногам! Впрочем, парк аттракционов это очень даже милое место для свидания. По крайне мере там будут люди. Надеюсь, что они не найдут укромного местечка, чтобы…
Блин. Снова. Снова я думаю не о том.
— Как насчет завтра?
— Я не знаю, — сразу даёт заднюю Лопушкова. — Мы с Сашей должны делать диплом.
Так что подвинься, Лисин.
— Он справится, — уверенно заверяет. — Тем более, я зову тебя ближе к вечеру. Так что?
— Я подумаю, — уклончиво отвечает, садясь в машину.
Мы едем бесконечно долго. Я чувствую себя отвратительно. В голове полная неразбериха. Я сам не понимаю своей реакции. Надеюсь, что рыжая мне ответит. Она точно сможет отвлечь меня от всего на свете.
Когда мы подъезжаем к общаге, Лисин не очень-то деликатно меня спроваживает. Сперва подмигивает, но я делаю усердный вид, что его не понимаю. Тогда он уже прямым текстом отрезает:
— Зайцев, вали уже. Я хочу поболтать с девушкой.
Кидаю взгляд на Леру, но она стоит возле Сэма. Вероятно, им есть что обсудить. Возможно, она уже готова дать согласие на это гребаное свидание!
Ну и отлично! Пусть катятся!
Не попрощавшись, разворачиваюсь на пятках и быстрым шагом направляюсь в общагу.
Лера
«Любимый»
Высвечивается в который раз на экране. Я уже сбилась со счета сколько за последние сутки мне звонил Петров.
Это уже просто невыносимо!
И да. Я его не переименовала. И даже не удалила номер. И вовсе не потому что скучаю, а просто забыла. Если вы не заметили, то последняя неделя выдалась очень богатой на события.
Раньше мне казалось, что если вдруг так случиться, что мы с Петровым расстанемся, то я ещё долго не оправлюсь. Откровенно говоря, в начале недели я выглядела как побитая собака, а сейчас вполне спокойно отклоняю его звонки, а затем, поразмыслив, вообще закидываю в черный список.
Конечно, я все еще зла. Нет. В бешенстве, но по крайне мере больше мне не хочется рыдать. Вероятно, это неплохой знак.
Нам с Игорем все равно рано или поздно придется встретиться. Некоторые мои вещи остались у него в квартире, в том числе соковыжималка, косметика, ну и прочие девичьи штучки. Но пока что у меня нет желания его видеть. Уверена, он не удержаться от колкостей в мой адрес, а если ещё, не дай бог, мы пересечемся с его матерью… В общем, ничего хорошего из этого не выйдет.
— Проклятье! — рявкает Зайцев, хватаясь за волосы. — Половина из того, что я пишу даже не пригодиться. Зачем тратить на это время?
— Таковы требования, — пожимаю я плечами.
— Кто только придумал эти гребаные требования, — раздосадованно бурчит, и снова принимается стучать по клавиатуре.
Я держу свое слово, и не пишу за Сашу его работу. Конечно, я помогаю, но основную работу, должна признаться, он делает сам. Что удивительно. А еще у меня закрадывается мысль, что в большей степени он строит из себя дурака, чем является. Сами посудите, в начале этот парень даже не мог написать титулку, а теперь меньше чем за сутки настроил почти половину первого раздела. Где он ещё меня надул?
Еще со вчерашнего вечера Зайцев ведет себя крайне странно. Фыркает, язвит и недовольно зыркает в мою сторону.
Что я ему сделала, спрашивается? Конечно, он и раньше не был лапочкой. Но в последние несколько дней Саша определённо стал терпимее, а сейчас мы снова вернулись на исходную. А ещё говорят, что у женщин ПМС.
Может, это все из-за того поцелуя, о котором я поклялась себе не вспоминать?! И, разумеется, уже больше сотни раз нарушила данное себе обещание.
Ещё никто и никогда не целовал меня так. Так откровенно, дерзко, но вместе с тем приятно. Петров так не умел целоваться.
В моей жизни были поцелуи. Были и хорошие. По крайне мере я так считала, но этот…
Этот язык творил нечто невообразимое. Неудивительно, что женщины за ним бегают толпами. Представляю, что он вытворяет в постели. Впрочем, нет. Даже не хочу представлять. И все же мозг, словно испытывая меня, подбрасывает разные картинки, от содержания которых меня бросает в жар.
Нужно прекратить это. Немедленно.
Уверена, ещё никто не просил забыть его о поцелуе. Умоляли повторить — да, а вот забыть… Возможно, поэтому он обижен. Наверняка, я задела его эго. С другой стороны, Зайцеву это пойдет только на пользу. А то скоро мы перестанем помещаться в этой комнатке вместе с его самомнением.
Когда я вчера вернулась домой, Саша уже готовился ко сну.
Не знаю каким образом, но Сэм уболтал меня прогуляться. В итоге, наша прогулка затянулась на несколько часов.
С ним легко общаться, а ещё он невероятно обаятельный. И что ему нужно от такой простушки, как я? Не то чтобы я себя принижаю. Ни в коем случае, но, посудите сами, за Сэмом увивается куча баб, а он проводит время со мной. Да ещё и настойчиво приглашает на свидание. Я на его предложение ответила уклончиво.
Говорят, клин клином вышибают. Сэм бы точно помог мне забыть Петрова, но вот… Кто мне потом поможет забыть Сэма? Его интерес временный. Думаю, я для него диковинка, но как только я «приёмся» — его интерес быстро угаснет. Такие парни опасны. Они появляются неожиданно и так же неожиданно исчезают.
— Тебе обязательно ходить с этой гадостью на лице? — кривясь, спрашивает Саша.
— Это маска, — хмыкаю. — Между прочим, твоим синякам под глазами тоже бы не помешала.
— Нет уж, спасибо, — презрительно фыркает. — Эту дрянь на рожу я ни за что в жизни не надену.
— Посмотрим, что ты скажешь в сорок, когда будешь уже не так хорош, появятся морщины и отвратительные складки на лбу. Хотя, складки у тебя появятся раньше. Ты слишком часто морщишь лоб.
— О, так ты считаешь меня хорошеньким? — довольно лыбиться.
Такое впечатление, что в его мозгу усваивается только та информация, которая подтверждает его привлекательность.
От его слов я краснею. Разумеется, я считаю его хорошеньким. Ради всего святого, я же не слепая.
— Мне кажется или ты напрашиваешься на комплимент?
— Хмм, — задумывается, — возможно.
— Не думаю, что ты в них нуждаешься.
— Это почему же? — заинтересованно сверкнув глазами, спрашивает.
— Потому что достаточно того, что ты сам себя нахваливаешь. Сколько времени ты стоишь перед зеркалом, целуя свои бицепсы? Час, два?
— В основном, три, — смеётся.
Его фраза смешит и меня. Может, Зайцев и заносчивый тип, но с чувством юмора у него все в порядке. А еще с самоиронией.
Он снова принимается за работу, я же ложусь на подушку и кладу себе огурцы на глаза. Несколько минут проходят в тишине. Слышится только постукивание клавиш, а затем Саша неожиданно задаёт вопрос.
— Так, что там с Сэмом?
Я так резко дергаюсь, что один огурец падает с моего глаза. Чертыхнувшись, кладу обратно.
— А что с ним? — падаю на дурочку.
— Да ладно тебе, — хмыкает, — я знаю Сэма. Он на тебя запал.
— Эмм, — его слова ставят меня в тупик. И что мне на это ответить?
— Но я бы на твоем месте сильно не обнадеживался, — небрежно продолжает, — Сэм парень ветреный. Вряд ли он надолго с тобой задержится.
— Да что ты? — выдавливаю из себя.
— Я не пытаюсь тебя оскорбить, честное слово, — совершенно искренне заверяет. — Это скорее дружеский совет.
— Спасибо, буду иметь в виду, — стиснув зубы, рычу.
Как будто я и без него не знаю! Просто посмотрите на этого доброго самаритянина!
Как же мне надоели эти мужики, возомнившие себя греческими богами! Какого черта? Да, может быть я и не мисс мира, но это не даёт им право делать подобного рода замечания. Конечно, я и сама знаю, что Сэм не будет со мной. Но можно было и промолчать. Или если уж дать совет, то другими словами. Ибо от Саши это прозвучало так, словно я не достойна, чтобы со мной задержались надолго. Впрочем, возможно, это говорит во мне моя неуверенность.
Я настолько зла, что когда в очередной раз звонит телефон, даже не смотрю на номер и поднимаю трубку.
— Да!
— Ну, наконец-то! — раздается знакомый голос, а мое тело тут же каменеет. — Что за выкрутасы, Лера? Я звоню тебе уже два дня, — возмущается Петров, как будто у него действительно есть на это право.
— Я в курсе, — цежу. — Что тебе нужно?
— Ты уже успокоилась? Теперь мы можем нормально поговорить?
— Нам не о чем с тобой разговаривать.
— Брось, — легкомысленно бросает. — Ну подумаешь! С кем не бывает. Оступился. Я же не знал, что ты придёшь и…
Просто фантастический придурок!
— То есть, тебя только это смущает? — подрываюсь с кровати, даже не замечая что с меня слетает маска. — Похоже, тебя не волнует факт измены, а только то, что тебя застукали. Как долго это продолжается?
— Лера…
— Как долго это продолжается, Игорь? — требую я ответа.
Молчание затягивается, а затем неуверенным голосом он произносит:
— Это было один раз, честно…
Ложь. Уверена, сейчас его глаза бегают. Для такого отвратительного лжеца, как Петров, он удивительно долго пудрил мне мозги. Хотя, тут скорее дело в моей недальновидности и наивности.
— Слабо верится.
— Лера, я люблю тебя. Все остальное не имеет значения.
Вот тут он сильно ошибается. Имеет. Ещё как имеет значение. Особенно, для меня.
— Нам нужно поговорить. Все обсудить. Я уверен, что мы сможем уладить это недоразумение.
— Недоразумение? Серьёзно? Для меня это была катастрофа!
— Нет больше никаких «нас», Игорь. Нет и не будет. Прекрати мне звонить.
— А с кем будет? Ты думаешь, что ты ещё кому-то нужна? Да я…
Я вырубаю этого самовлюбленного индюка. Снова слышать в свой адрес оскорбления нет ни единого желания. Он уже и без того посеял во мне море комплексов. Достаточно. Видимо, свою соковыжималку я заберу ещё очень не скоро.
— Ты в порядке? — неуверенно тянет Саша.
Блин. Я была настолько погружена в свои мысли, что совсем забыла что он все слышал.
Господи! Ну зачем я вообще ответила на этот проклятый звонок?
— Кхм, — откашливаюсь, — да, все хорошо.
— Послушай, по-моему твой бывший…
— Я не хочу об этом говорить, — резко обрываю его.
— Ладно, — миролюбиво соглашается.
Саша снова начинает стучать пальцами по клавишам, а я поднимаю с пола маску и огурцы и выкидываю. Беру ватные диски и протираю лицо, после чего наношу тоник.
— Я просто хотел сказать, что он полный придурок. И что он, — глубоко вдыхает, словно слова трудно ему даются, — не заслуживает тебя.
Не знаю, сказано это для того, чтобы меня приободрить или же он действительно так считает, но я все же тихо бормочу:
— Спасибо.
Следующие пару часов я ищу ссылки для Саши, и скидываю их ему на почту. Затем делаю свои домашние задания, а после включаю сериал. Конечно, это все только для того, чтобы хоть чем-нибудь занять свою голову и перестать повторять слова Петрова в голове.
«Да кому ты нужна…»
Как бы мне хотелось, чтобы его слова не имели для меня никакого значения. Чтобы они не оседали неприятным осадком. Но я позволяю им добраться до себя, и это больно.
Так больно, что грудь сжимается в тиски. Если Зайцев и видит, какой разбитый у меня вид, то никак не комментирует.
Интересно, способен ли он на такую подлость? Изменял ли он своим женщинам? Но, конечно же, эти вопросы я оставляю при себе.
На второй серии «Сплетницы» мой телефон снова подает признаки жизни. Сперва игнорирую, но затем все же недоверчиво кошусь.
А если что-нибудь важное?
Со вздохом беру гаджет.
«Сэм»
Брать или нет?
В конце концов, этот парень не заслужил моего игнора.
Ладно. С меня не убудет.
— Алло!
— Привет, красавица! — в его голосе отчётливо слышится улыбка. Эта улыбка с очаровательными ямочками на щеках.
— Привет, Сэм.
— Ну вот, а я надеялся на более тёплый приём. Почему голос такой грустный?
— Все в порядке. Тебе показалось, — более бодрым тоном произношу.
— Обманщина, — хмыкает. — Я звоню по поводу нашего свидания.
— Свидания? — удивляюсь. — Что-то я не помню, чтобы давала согласие.
— Нет, но ты хотела, — зуб даю, что если бы я его видела, он бы мне подмигнул.
— Сэм…
— Да ладно, малышка! Не разбивай мне сердце своим отказом. Моя репутация и так уже пострадала. Не будь такой жестокой, женщина! Смилуйся!
Я смеюсь. Пожалуй, впервые за вечер искренне.
— Ну вот, только минута разговора, а ты уже смеешься. Представляешь, что я могу с тобой сделать за несколько часов? — игриво шутит.
Со стороны раздается грохот. Повернувшись, вижу Зайцева, который слишком громко готовит чай.
Ставит на стол со стуком сахар, чашку, наливает кипяток и долго размешивает ложечкой.
Поморщившись, пытаюсь сосредоточиться на разговоре.
— Я не знаю…
— Зато я все знаю. Отдай инициативу настоящему мужчине, красотка. Обещаю, тебе понравится. Ну, так что? Я заезжаю за тобой?
«Да кому ты нужна…» — врезаются в память слова.
К черту тебя, Петров!
— Ладно, — сдаюсь я.
— Отлично, потому что я уже выезжаю.
— Что?! Сэм! Но я ведь даже не одета…
— О, удача на моей стороне. Замри на месте и жди меня.
— Сэм!
— Малышка, просто будь собой, окей? Не нужно наряжаться. У тебя есть пятнадцать минут.
После этих слов наглец со смехом отключается.
Пулей слетаю с кровати, подлетаю к зеркалу и хватаюсь за косметику. Наношу консилер, тональный крем, румяна и подкрашиваю глаза тушью. Распускаю волосы, и в спешке прохожусь по ним расческой.
— Неужели ты собираешься на свидание с Сэмом? — с отвращением бубнит Саша.
— Да, — твердо отвечаю.
— Ну-ну…
Я буквально кожей ощущаю, как Зайцев пристально следит за каждым моим движением. Неужели у него нет работы?
— Что? — раздраженно рявкаю.
— Не думал, что ты согласишься из-за глупой мести.
— Какой ещё мести?
— Ну это же очевидно. Тебя обидел тот сморчок, и поэтому ты согласилась на встречу с Сэмом.
Ладно. Может, это и так. Но, знаете, я заслужила почувствовать себя женщиной.
— Ну и что с того?
— Это самообман. На самом деле, ты не хочешь идти с ним на свидание, — заваливаясь на кровать, заявляет Зайцев.
— Откуда тебе знать, чего я хочу?
— Просто знаю и все, — пожимает он плечами.
Меня бесит, что он прав. Бесит до коликов в животе эти глаза, которые, кажется, смотрят сквозь меня. В самую душу.
— Даже если это и так, — поворачиваюсь к нему лицом, — то какая тебе разница?
Саша отводит глаза, пожевывает губу и не отвечает, просто хмыкает.
— Вот именно, что никакой. Поэтому, не мог бы ты, пожалуйста, выйти, чтобы я смогла переодеться?
Зайцев вскидывает бровь и притягивает к себе ноут, тем самым отвечая на мой вопрос.
Какой же все-таки гад!
Рыча, хватаю вещи и выхожу из комнаты. Подумаешь, я и в душевой могу переодеться!
Я, и правда, не особо наряжаюсь. Джинсы с высокой талией, обтягивающее боди с открытыми плечами и кожаная розовая курточка сверху. Стильно, но при этом не пафосно. Как раз самое «то» для первого свидания. Вернувшись в комнату, беру сумочку, телефон и кошелек.
Зайцев не открывает глаз от ноутбука. Он даже не откликается на мое:
— Я пошла, хорошего вечера!
Как будто я пустое место.
Ну почему этому парню нужно быть таким засранцем?
Сэм меня ждёт около машины. При виде меня на его губах растягивается улыбка, и я не могу не улыбнуться в ответ. Подойдя, ахаю, заметив на его скуле вполне отчетливый синяк.
— Ты все же одетая, — притворно печальным голосом комментирует, оглядывая меня сверху донизу, задерживаясь на долю секунды в районе груди и бёдер. Затем наклоняется и оставляет легкий поцелуй на моей щеке, почти у самых губ.
Да уж, дерзости этому парню не занимать.
— Что с твоей щекой? — интересуюсь, и прежде чем успеваю себя остановить дотрагиваюсь пальцами до его синяка. Сэм вздрагивает, берет мою руку в свою и оставляет на ней ещё один поцелуй.
— Тренировка выдалась нелёгкой.
Сэм мне рассказывал, что занимается боксом… Или не боксом? В общем, что-то связанное с мордобоем. Я никогда не была поклонницей данного спорта. Наблюдать, как два мужика выбивают друг другу мозги, вся эта кровь. Брр…
И все же я буду лицемеркой, если скажу, что это не приятно, когда ты ходишь с парнем, который может за себя постоять за себя.
— Итак… — несколько неловко вытягивая свою руку из его, протягиваю, — куда мы идём?
— Сюрприз, — щелкает меня по носу, а потом вдруг сжимает челюсти, смотря куда-то мне за спину.
— Что такое? — хмурюсь, оборачиваясь.
— Ничего, крошка, — снова обольстительно улыбается, и открывает мне дверь машины, — запрыгивай.
Сев в машину, меня ещё терзает любопытно, что же так напрягло Сэма, но я почему-то не спрашиваю. Может быть, он просто вспомнил что-то неприятное. Кто его знает…
По дороге Лисин так и не рассказывает мне, куда мы направляемся. Сохраняет интригу, Лис!
Он травит шутки, чем заставляет меня смеяться в голос. Мне с ним легко. Легко говорить, и быть собой, но… Всегда есть это дурацкое «но».
Нет искры. От такого парня, как Сэм у меня должны мурашки бегать по коже, коленки подгибаться, а я… Я это просто я. Нелепая Лера Лопушкова. Сэм все время меня пытается коснуться, не то чтобы его прикосновения были неприятными… Могу поставить на кон свою почку, что этот парень точно знает, что делать с женщинами в постели, однако почему-то его прикосновения не ощущаются правильными. Чувство внутри такое, словно я не должна позволять заходить этому слишком далеко.
Почему?
Потому что я идиотка, которая только за последние полчаса вспомнила больше десяти раз мрачную физиономию Зайцева.
Со мной определенно точно не все в порядке! Ради всего святого, я тут сижу с мега-супер-пупер-горячим парнем, а думаю о том, кто подарил мне самый потрясающий поцелуй.
Бред, какой-то. Я просто воспринимаю все слишком близко к сердцу.
Когда мы останавливаемся, зачарованно смотрю на огромное колесо обозрения.
— Парк аттракционов! — весело хлопая в ладоши, выкрикиваю.
— Хах, я же сказал, что мы должны это исправить. Думал, ты догадаешься.
— Я просто… — качаю головой, — в шоке.
Конечно, мне следовало догадаться. Он вчера говорил об этом.
Так. Пора выбросить из головы дурные мысли и наслаждаться вечером!
Выйдя из машины, мы отправляемся на колесо. Покупаем билетики и становимся очередь.
Сэм по-собственнически кладёт свою руку мне поясницу, опускает голову и как-то интимно шепчет на ухо:
— Совсем забыл сказать, ты потрясающе выглядишь. Особенно джинсы, — и опять это подмигивание.
— Спасибо, — немного отодвигалась, лепечу.
Сэм одаривает меня ещё одной кривоватой нахальной улыбкой, а затем мы заходим в кабинку.
Ты боишься высоты?
— Не-а, а что?
— Ну вот, — надумает губы «уточкой», — а я уже думал тебя утешить. Ты, Лера, просто разрушитель моих планов.
— Я не специально, честное слово!
— А ещё сплошная загадка.
Хочу уже ответить, что он просто преувеличивает и подлизывается, как вдруг мой телефон в кармане жужжит.
— Прости, — извиняюсь, доставая телефон из кармана куртки.
«Говнюк»
Открыв сообщение, читаю.
«Пришли мне ссылки»
Быстро печатаю смс.
«Я тебе отсосала»
Блин. Нет. Нет. Нет.
Дурацкий т9!
«Да? Не помню такого? И как, понравилось?»
«Отсосала! Отсосала!»
В панике строчу. Господи! Да что же это такое!
«Я уже понял, не горячись»
«Чертова автозамена!!! Отослала! На почте посмотри.»
Выключив телефон, смотрю на Сэма, который не сводит с меня своих внимательных глаз.
— Все в порядке? — обеспокоенно интересуется.
— Конечно!
Он уже хочет продолжить разговор, как телефон снова жужжит.
«Теперь вижу. Но твой вариант мне понравился больше. Может, повторишь?»
Ну что за идиот! И почему мое сердце так трепещет?
«НЕТ!»
Снова откладываю телефон, как он опять загорается. Прикусываю губу, и пожимаю плечами.
Снова беру телефон.
«Как свидание? Видимо не очень, раз ты находишь время мне ответить»
«Всё прекрасно! А теперь прекрати мне писать!»
Теперь я засовываю гаджет в сумочку. Как говорится, от греха подальше.
— Прости.
— Ничего, — отмахивается, хоть я и вижу, что ему неприятно. — Кто писал? — словно невзначай интересуется.
— Саша, — спокойно отвечаю.
А что такого? Мне скрывать нечего.
Сэм сводит брови к переносице и ворчит:
— Зайцев, значит… Ну, Зайцев…
— Он по делу, — почему-то объясняюсь.
— Ну конечно, по делу, — ни разу не поверив, усмехается Сэм. — Ладно, Валерия, расскажи-ка мне лучше какие у тебя планы на эту неделю.
Ох, уж этот Сэм Лисин.
Мы много болтаем. Он рассказывает о своём старшем несносном брате, а еще о боях.
— Почему ты учишься на медиа-менеджменте, если хочешь стать профессиональным бойцом?
— В тот момент мне было интересно, — задумавшись говорит. — И потом, я не хочу стать профессиональным бойцом. Я уже профессиональный боец! — хвастаться, выпячивая грудь вперед.
— Это здорово. На самом деле, я не люблю драки, и этот спорт…
— Что? — в ужасе выкрикивает. — Нам больше не о чем с тобой разговаривать, красавица! Все кончено!
Хохоча, я продолжаю:
— Но я уважаю спортсменов за их труд. Все спортсмены трудяги — это факт.
— Ладно, я дам тебе ещё один шанс.
В таком духе и проходит наш вечер. С взаимными подколками, шутками и легким флиртом. Ну с моей стороны. Сэм же источал свои флюиды все время. Это его обычное состояние.
Когда мы подъезжаем к общаге, он глушит мотор и расслабленно откидывается на спинку кресла, маняще улыбаясь.
Неужели он собирается меня поцеловать?
Стоп.
А хочу ли я вообще, чтобы он меня поцеловал?
— Знаешь, ты мне правда нравишься, — неожиданно признается. — Сперва я просто хотел подействовать на нервы Зайцеву, но узнав тебя получше…
Сэм сглатывает и закрывает глаза на несколько секунд, а когда их открывает там столько намешано разных эмоций, что я почти задыхаюсь.
— Понял, что попался на крючок. Ты, Лера, удивительная, — он протягивает ко мне руку, берет локон волос и заправляет за ухо. Костяшками пальцев нежно проводит вдоль щеки, линии подбородка. — Я упорный парень. И если что-то по-настоящему мне нужно, я этого добиваюсь. Просто, чтоб ты знала, — расплывается в лукавой улыбке.
Его слова полная неожиданность для меня. Блин, я до последнего полагала, что все это несерьезно. Но его слова звучат убеждающе.
Сэм не целует меня. По крайне мере, в губы. Он наклоняется, и я задерживаю дыхание. Не зная, хочу я поцелуя или нет, но отчего-то, когда его губы касаются щеки, и он отстраняется, я чувствую облегчение.
Как будто с моих плеч падает груз.
— Пока, — шепчу, хватаясь за ручку двери.
— До свидания, — шепчет Сэм.
Открыв дверь выхожу, а затем иду в общагу. Да уж не ожидала, что все так обернется.
Я нравлюсь Сэму! Да это даже в голове не укладывается!
Поднявшись на этаж, все еще витая в своих мыслях, дохожу до комнаты.
Откуда-то слышится протяжный стон.
Господи, опять эти соседи! Ей-богу, каждые выходные эти вздохи и ахи!
Закатив глаза, берусь за ручку и тяну на себя. Захожу, и тут же прирастаю к месту.
— Зайцев! — возмущенно рычу, наблюдая за тем как мой соседушка самозабвенно целует девушку.
К моему неземному счастью, одетый.
Саша
Для человека, который не любит исследовать ротовую полость своим языком, я делаю это слишком часто в последнее время. Но мне просто необходимо было стереть из памяти губы Лера. Ну да. И ещё заняться сексом. И не смейте меня осуждать, я же мужчина в конце-то концов!
Откуда мне было знать, что Лопушкова придет в самый неудобный момент? Впрочем, могло быть и хуже… Они так мило ворковали с Сэмом перед общагой, что я был уверен, что она не вернется.
Лера сверлит меня глазами, пока я пытаюсь собрать свои мысли в кучу.
— Мы договаривались, что ты не будешь водить девушек! — вопит, точно банши.
— Это ты так решила, я с тобой ни о чем не договаривался, — бурчу в свое оправдание. Так себе, конечно, оправдание.
— Саша, это кто? — недовольно зыркает Вика на Леру.
Что ж, по крайне мере не меня одного
обломали. Не то чтобы это утешало.
— Моя…
— Невеста, — заканчивает за меня Лера, — беременная, между прочим, — продолжает нести ахинею.
Моя челюсть так и падает на пол.
Что за чушь собачья?
— Невеста? — взвизгивает Вика, ещё громче Леры. Теперь в этой комнате две банши.
Просто потрясно. Я, ребята, в заднице.
— Зайцев! Какой же ты козёл! — рычит, хватая свою сумочку и злобно сверкая глазами.
— Вика, послушай это не правда…
— Да пошёл ты! — фыркает, после чего вылетает из комнаты.
Горестно вздохнув, откидываюсь на локти на кровати, исподлобья пялясь на Лопушкову.
— Теперь ты довольна?
— О да! Я же сказала тебе, что не дам превратить мою комнату в бордель! Мы договаривались.
— Знаешь, ты опять лицемеришь, — фыркаю. — Ты, значит, ходишь развлекаешься, а я должен мхом покрыться?
— Мхом? Ты серьёзно? — саркастически хохочет. — Думаю, тебе это точно не грозит. И кто тебе мешает развлекаться?
— Ты.
— Я? — удивлённо тычет пальцем себе в грудь.
— Ты пришла в разгар самого веселья.
— Знаешь, Зайцев, есть и другие способы развлечения, кроме как…., — мнется, а после краснеет. — Гм… В общем, того самого.
— Того самого? — хитро ухмыляясь. — Чего «того самого»? — игриво шевелю бровями.
— Ты знаешь чего, — отрезает.
— Не-а, понятия не имею, — упрямо качаю головой.
Лера вздергивает подбородок, скидывает у выхода кроссовки и проходит вглубь комнаты.
Еще днем я заметил, как ей идут эти джинсы. Серьёзно, на заднице сидят просто потрясно! Ну и кофточка, разумеется. Хотя, если честно, раньше меня интересовали только те кофточки, в которых виднелось внушительное декольте.
И откуда вообще взялось это «раньше»?
— Ты имеешь в виду секс? — насмешливо спрашиваю.
Ну уж нет, я не позволю ей так быстро соскочить с этой темы. Уж очень мне хочется пощекотать ей нервы.
— Да, именно его.
— Тебя смущает это слово?
— Нет, — слишком быстро отвечает.
— Секс, — говорю, — секс, секс. Хмм, половой акт, тра…
— Хватит! — нервно обрывает меня на полуслове, сжимая руки в маленькие кулачки. — Прекрати.
Клянусь, у этой девчонки даже мочки ушей порозовели. Весьма, забавное зрелище. И милое.
Ну вот, опять.
С каких пор я стал применять в отношении женщин слово «мило»?!
— А что такое, солнышко? — растягивая на губах пакостную ухмылку, невинно хлопаю глазами.
— Просто перестань и все, — ворчит, скидывая куртку и вешая в шкаф.
Она просто помешана на порядке. Ещё наверное никогда в своей жизни я не видел настолько аккуратно сложной косметики у женщин. Всё по косметичкам, крема к кремам, маски, кисточки, духи… Эта девчонка сумасшедший педант. На её стороне идеальный порядок. Моя же выглядит, как свалка. Я так и не потрудился разобрать свои чемоданы, вещи свалены на стул, пена для бритья, станок, гель и одеколон стоят на холодильнике. И хоть в какой-то мере я смирился с тем, что некоторое время мне придётся перекантоваться в этой лачуге, лучше всегда быть наготове. На тот случай, если отец смилуется и разрешит блудному сыну вернуться домой.
— И сама не ам и другим не дам, — хмыкаю.
— В каком это смысле? — в ее голосе звучит скрытая ярость. Я хожу по тонкому льду, но почему-то не могу остановиться. Наверное, засранец во мне засел слишком глубоко.
— Я не рассчитывал на то, что ты так рано вернешься.
— А где мне по-твоему спать? — огрызается.
— Спать? Я ничего не говорил про спать. Я думал, что ты вернешься завтра к утру, — на несколько секунд замолкаю, наблюдая за тем, как стремительно Лера краснеет, но уже не от смущения, а от гнева. — От Сэма ещё никогда так рано не уходили.
— Намекаешь на то, что я шлюха? — выплевывает, поворачиваясь ко мне лицом и угрожающе сужая свои щелки.
Признаюсь, я мазохист. Иначе, какого черта я до сих пор не заткнул свой поганый рот?
— Нет, просто говорю, как есть. Сэм имеет неоспоримую репутацию. Или… — догадка поселяется в моей голове. И от неё становиться так противно, словно кто-то вылил на меня ведро помоев, — вы уже все успели? Что ж, это многое объясняет.
— Негодяй! — шипит рассерженно, хватает со стола чашку и швыряет в меня. — Подлец! — следом летит тарелка.
Мне чудом удаётся уворачиваться. И вот, когда Лопушкова хватается за чайник, я с ужасом наблюдаю, как эта фурия пытается вырвать провод. Подлетаю и выхватываю его из её таких на вид хрупких, но цепких ручек.
— Отвяжись, придурок! — стукает меня ногой по голени. — Я ненавижу тебя. Ясно? — выкрикивает в агонии. — Я каждый чёртов день терплю твою высокомерную задницу в своём доме, из кожи вон лезу, чтобы помочь и прикрываю тебя перед отцом… И что я слышу вместо благодарности? Одни мерзости! — её голос повышается еще на октаву, и я реально боюсь, что она сейчас вырвет у меня из рук чайник и съездить им мне по башке. И ни капли об этом бы не пожалеет.
Дерьмо. И она была бы в этом права.
Жаль, что осознание ко мне приходит слишком поздно.
— Ты права. Я придурок. Только успокойся, пожалуйста, — перехватываю её руки, но и Лера больше не вырывается.
Она подозрительно затихает, а затем раздается тихий всхлип и, клянусь, я чувствую себя в этот момент последним куском дерьма.
Зачем я вообще это сказал? Ведь на самом деле я не думал, что Сэм уложит ее на лопатки. Хотелось как всегда что-то и кому-то доказать.
Молодец, Зайцев! Доказал, блин!
— Лер…
— Отстань, — снова всхлипывает.
Я все еще держу ее запястья, хоть в этом и нет необходимости. Осторожно отпускаю, и она тут же разворачивается ко мне спиной, судорожно вытирая слезы.
— Лер, — выдыхаю, нежно касаясь рукой ее лопаток, отчего она вздрагивает.
— Не трогай меня, — слабо произносит.
Однако я её не слушаю. Разворачиваю и прижимаю к себе, обнимая. Её макушка прямо под моим подбородком, а соленые капли слез впитываются в ткань футболки. Но мне плевать.
— Я дурак, — хрипло выдавливаю. — Ляпнул глупость. Конечно же, ты не шлюха. Я никогда так о тебе не думал.
В ответ только тишина.
Боже мой, если она сейчас не перестанет плакать, я сойду с ума. Мне буквально плохо от вида её слез. Хочется самому себе съездить по роже.
— Я просто бешусь. Сам не знаю почему, — честно признаюсь в том, в чем и сам себе не так давно сознался. — Знаю только, что меня дико раздражает ваше общение с Сэмом.
— Почему? — спрашивает настолько тихо, что стой я на метр дальше, то даже не услышал бы.
— Не знаю. Просто.
— Тебя бесит, что Сэм перестал проводить с тобой время? Вы же друзья.
Что? За кого она меня принимает? Если бы я ревновал своего друга к девушкам, то был бы уже давно лысым.
— Нет. Не совсем. Просто…
— Просто мы гуляем, а ты вынужден сидеть тут. И ты мне говоришь о лицемерии, — фыркает мне в грудь.
Ничего на это не отвечаю. Пока что я не готов ей признаться в том, что ревную. Ну вот, я это признал, а небеса на землю не упали.
Да. Ревную. Не спрашивайте почему. На этот вопрос у меня пока нет ответа.
— Прости, — повторяю в который раз, и утешающе провожу рукой по её волосам. Они мягкие и шелковистые.
Мы еще какое-то время стоим так. В обнимку. И отчего-то мне хочется, чтобы это мгновение не заканчивалось, но Лера отстраняется. Отходит от меня на несколько шагов, и я внезапно ощущаю пустоту.
Ага. Я очень «крутой» парень. Ещё чуть-чуть и я превращусь в мямлю.
Неловко откашлявшись, ставлю чайник на место и включаю, после готовлю нам чай и открываю упаковку с пирожными.
Лера же уходит в душ.
Не думаю, что она меня простила. Впрочем, я этого и не заслуживаю. Мне уже давно пора понять, что за свои слова нужно нести ответственность.
Черт! Да я никогда раньше не был треплом! И уж точно, не в моих правилах срываться на девчонке.
Пора себя брать в руки.
Я добьюсь ее прощения. Как мужчина. Как тот человек, которого воспитали мои родители.
***
На следующий день мы с Сэмом встречаемся уже на паре. Еще с пятницы между нами висит напряжение. Знаю, я сказал, что мне абсолютно наплевать, что у них с Лерой и по большому счету так и есть, но…
— Зайцев, ты такой придурок, — буркает Сэм, садясь рядом.
Достаёт блокнот, ручку, а потом поворачивается ко мне, внимательно сканируя меня взглядом.
— С чего бы такие «комплименты» с самого утра, Лисин? — вальяжно откидываюсь на спинку стула.
— Сам знаешь с чего, — рыкает. — Ты сказал, что тебе плевать на Леру. Так, какого черты ты тогда к нам лезешь?
— А есть уже «вы»? — дерзко усмехаюсь.
— Нет, но обязательно будем, — решительно заявляет. И от этого заявления мне становится не по себе.
— Ну, это мы ещё посмотрим…
— Вот и посмотришь, а потом слюной подавишься.
— С чего бы это? — стискиваю зубы.
_ Ну конечно, — растягивает на своих губах эту улыбочку, а-ля «я-все-знаю». — Думаешь, я не видел как ты на неё пялился в кинотеатре?
— Ничего я не пялится.
— Ага, а ещё не специально между нами сел. Какая муха тебя укусила? — выжидательно на меня смотрит.
Не укусила, а поцеловала. И не муха, а Лера. Только вот Сэму об этом знать не обязательно.
— Я просто хотел на боевик. И все, — твердо произношу.
— Боже, ты такой упертый баран. Но, знай, что Лера мне нравиться. По-настоящему нравится, Зайцев.
— Рад за тебя, — ворчу, хотя радость это последнее, что я чувствую.
— Не сомневаюсь, — парирует, а потом заходит препод и Сэм отворачивается от меня.
И снова я чувствую себя козлом. У меня нет ни малейшего права так себя вести. Ну поцеловал я Лопушкову? И что с того? Наверное, это все от стресса.
Уже после пары, когда Сэм, не обращая на меня внимания, собирается, а затем выскальзывает в коридор, я догоняю его. Хлопаю по плечу и говорю:
— Да ладно тебе, Лисин. Не будем же мы ссориться из-за какой-то девчонки.
Сэм скидывает мою руку и, повернувшись, отрезает:
— Не из-за какой-то, а моей девчонки, Зайцев.
— Она не твоя, — хмыкаю.
— Но будет. Поэтому держи свои руки при себе.
Вероятно, я и правда переборщил. Мне не стоило в кино себя вести, как придурок, а тем более её целовать. Лера просто помогает мне с дипломом. Её приставал ко мне отец.
Господи! Да я уверен, что у будь у нее выбор, она бы уже давно дала мне пинок под зад!
Поэтому, втянув воздух в лёгкие, выдавливаю из себя:
— Хорошо, Сэм, я тебя понял. По рукам, — протягиваю руку в примирительном жесте.
— По рукам.
***
На работе все, как и всегда. Скучно. Таблицы, кофе, которое Лера заставляла носить исключительно меня, и бесконечные подписи, подписи, подписи. Двадцать первый век на дворе, люди летают на самолётах уже сто лет, побывали на луне, даже покупают там участки, планируют колонизировать Марс, а ещё научились замораживать трупов, чтобы лет эдак через сто их разморозить, а мы все бегаем с этими проклятыми бумажками! Надеюсь, что к тому моменту, как я здесь стану большим боссом, все перейдет в электронный формат, иначе я чокнусь.
Единственный плюс, я договорился с операторами отснять материалы. Осталось дело за малым. Ну как… Договориться со студией и монтажерами, найти ребят, подобрать вопросы. Ладно. Сдаюсь. Работы выше крыши. Сегодня вечером мне нужно дописать первый раздел, чтобы к концу недели закончить теоретическую часть, и перейти непосредственно к практике.
— Зайцев, — вдруг зовёт меня Лера, пока я рассылаю сообщение знакомым ребятам. Чем раньше я решу вопрос с парочками, тем лучше.
— Ммм?
— Ты, что опять в игру играешь?
— Не-а, — качаю головой, отправляю сообщение, а затем блокирую айфон. — Что опять нужно что-то отнести?
— Не совсем. Александр Александрович просил тебя к нему зайти.
— Папа? — хмурюсь. — Что ему нужно?
— Без понятия, — пожимает плечами, — но он тебя ждёт.
— Ладно.
Неохотно плетусь к лифту, а затем поднимаюсь на последний этаж. Приветливо улыбаюсь Анастасии Фёдоровне
— Здравствуйте! У себя?
— Уже ждёт, — подмигивает. — Удачи!
Ох, она мне понадобится.
Зайдя в кабинет, вижу напряженного отца. Он сидит за столом, сосредоточенно уставившись в экран навороченного компа.
— Звал?
— И тебе привет, сын, — хмыкает. — Присаживайся.
Сажусь в кресло напротив.
— Мать волнуется за тебя. Я ей ничего не говорил.
Не то чтобы я удивлён.
— Как продвигаются дела с дипломом?
— Пишу, — коротко отвечаю. Готов поспорить на сто баксов, что моя нянька ему все докладывает. Она небось даже отчеты письменные предоставляет.
— Хорошо, — задумчиво бормочет, затем откидывается в кресле, ослабляет галстук и чешет затылок. — В четверг семейный ужин. Ты должен быть.
Я не могу сдержать возмущенного стона. «Семейный» ужин то ещё «развлечение». Если бы он действительно был семейным. Придут папины партнёры, перед которыми он будет красоваться, а мы с мамой терпеть весь этот цирк. Мне нравились семейные вечера, но только тогда, когда мы правда собирались семьей. Моя мама простая женщина, а не гламурная курица, с которыми приходят обычно папины друзья и коллеги.
Нет. Выглядит она, безусловно, потрясающе, но ей, как и мне, абсолютно не нравится общество этих надутых индюков. Но, к сожалению, когда ты имеешь определённый статус, ты должен следовать некоторым правилам. И одним из таких правил были «званые» ужины.
— Только не это.
— Саша, ты должен прийти. Тебе нужно заводить связи. Это люди, с которыми тебе придется работать. Хочется тебе того или нет.
В последнее мне все меньше хотелось вообще заниматься продюсированием, но отец прав.
— Хорошо, я понял, — неохотно согласившись, встаю и направляюсь на выход.
— Позвони сегодня матери. Она переживает.
— Хорошо.
Когда я спускаюсь обратно на свое рабочее место, Леры за столом нет.
Может, документы пошла отнести?
Проходит несколько минут, а после она буквально вылетает из кабинета Ивана Петровича, тяжело дыша. Как будто пробежала пять километров.
Заметив меня, она сглатывает и отворачивается, зачем-то начиная перебирать бумаги столетней давности.
Что происходит?
— Лер…
— Что? — пищит.
— Ты в порядке? — кошусь на нее.
— Конечно, — врет.
У нее трясутся руки, а ещё глаза на мокром месте.
Да что, вашу мать, происходит?
Мне хочется крикнуть, но я сдерживаюсь. Не хочу напугать девчонку еще больше.
Буквально через секунду из кабинета выходит наш начальник и Лера деревенеет.
Он удивленно смотрит на меня и хмуро кивает.
Подозрительно прищуриваюсь.
Что этот мудак ей сделал?
— Доброго вечера, ребята. Не забудьте поставить офис на сигнализацию.
Попрощавшись, он уходит, и я перевожу внимательный взгляд на Леру. Она заметно выдыхает, когда его фигура скрывается за поворотом.
— Что он сделал?
— Ничего, — опять врет.
Очевидно, ответа я не дождусь. Но это не значит, что я сдаюсь. Нет. Я узнаю. Обязательно узнаю.
Достаю из кармана ключи от машины и передаю ей.
— Иди в машину.
— Но…
— Я сам все выключу и закрою.
Несколько секунд Лопушкова мнется, а затем все же кивает и уходит.
Если этот ублюдок к ней подкатывает свои яйца, то да поможет ему Бог!
Лера
Следующие несколько дней у нас с Зайцевым просто идиллия. Мы практически не ссоримся (потому что совсем не ссориться мы не можем), он кропотливо работает над своей курсовой, а ещё находит несколько участников для практики. Я же, сжалившись, договариваюсь с монтажерами. Я всегда с ними отлично ладила, поэтому особых проблем у меня не возникает.
По вечерам у нас совместный просмотр кино с чаем и печеньками. Мой желудок бесконечно рад, а вот попа… Скажем так, пора заканчивать с пирожными и печеньем.
И хоть с Сашей у нас отношения наладились, я не могу сказать, что лично у меня все хорошо.
Ну, в самом деле! Разве может быть хорошо, когда намёки вашего жирного босса достигают критической точки?! Это уже, простите, не намёки, а домогательства. Подсудное дело, между прочим!
Раньше его рот только извергал всякие мерзости, а сейчас в движение пришли ещё и руки. Ублюдок уже несколько дней отвешивает мне шлепки по заднице, пока никто не видит. А позавчера так вообще зажал меня в кабинете. Я вышла сама не своя.
Хара́ссмент* — эта огромная проблема нашего общества. С какого перепугу люди вдруг решили, что могут позволять себе подобные вольности и пренебрегать правилами поведения только, потому что выше тебя по должности или статусу?! Кто дал им право?! И почему, черт возьми, на это нет никакой управы?! Почему в нашем обществе считается абсолютно нормальным, а порой и похвальным (такими же похотливыми кобелями) тискать свою секретаршу или помощницу?!
Будем откровенны, его не уволят. Уволят меня. Конечно, возможно где-то и есть такие компании, в которых подобные вещи пресекаются, а так же подонков подобных моему боссу штрафуют или же выкидывают его задницу на биржу труда, а иногда даже и садят (привет, Ха́рви Вайнште́йну!), но мы, к сожалению, не такая компания. Увы.
Если женщины подобные мне недовольны, то на биржу труда отправляются как раз таки они.
Поэтому, не удивляйтесь, что у нас так много насилия. Пока люди будут чувствовать свою безнаказанность за определённые действия, они ни за что на свете не остановятся.
В общем, я пришла к выводу, что если меня не переведут на должность сайдкика, то я уволюсь. И пропади оно все пропадом! Работа важна, но мои нервы не железные. Я, черт побери, не железная. О, а ещё, когда я буду увольняться, то пну этого старого козла по яйцам!
После работы в среду, мы договариваемся встретиться с Лялькой. На прошлой неделе мы пару раз созванивались. Особенно, после нашей попойки, но у неё и самой дел невпроворот, чтобы ещё и мне сопли подтирать. Нет, конечно, она так не говорила. Да и не сказала бы! Я сама заверила подругу, что в состоянии пережить расставание. Ну может быть, я немного пожаловалась на свалившегося мне на голову оболтуса.
И теперь Ляля немедленно требует подробностей. Она давно знает, кто такой Зайцев, в отличие от меня.
— Почему тогда ты не узнала его на парковке? — возмущенно вспыхнув, произношу.
— Я знала, что есть некий Зайцев младший, но откуда мне знать, как он выглядит? — пожимает Ляля плечами. — Хотя, должна признать, он хорош собой.
— Угу, и об этом прекрасно знает, — угрюмо поддакиваю, отпивая чай.
— А этот Сэм? — хитро подмигивает. — Как он тебе?
— Он неплохой парень, — честно отвечаю. — На самом деле, очень неплохой. Внимательный, заботливый, и при этом дерзкий. Остроумный и красивый — убийственно сочетание. В общем, не из робкого десятка.
— Но…
— Не знаю, — морщусь, — что-то не так. Я не могу никому довериться. Да и прошло чуть больше недели, как мы расстались с Петровым. Глупо строить отношения, ещё не отойдя от прошлых.
— Так не строй, — хмыкает, шаловливо улыбаясь. — Уверена, что этот Сэми знаток в женской анатомии. Восполнит все твои пробелы.
— Лялька! — вспыхиваю. — Ну ты же знаешь, что это не для меня!
— Ох, знаю.
— От тебя я вообще не ожидала такое услышать. Вот честно.
Лялька вздыхает, задумчиво смотря в сторону. Хмурится, прикусывая губу, а после отпивает кофе. Очевидно, её что-то тревожит.
— Ляль, ты чего?
— Ничего, — поджимает губы, пряча от меня глаза. Но Лялька не умеет скрывать своих чувств. Она — открытая книга, но книга редкая и крайне интересная. Такую зачитаешь до дыр.
— Ляль, колись, — подталкиваю её на откровение.
— Ладно, — сдается под моим напором. — В общем, я лишилась девственности с почти незнакомым парнем. Вот!
— Серьёзно?
Да я скорее ожидала бы услышать такое от монахини, чем от Ляльки! Во даёт!
— Да, — стремительно краснеет. — В выпускном классе. Была вечеринка, собрались ребята из разных школ, ну и короче… «Семь минут в раю» перетекли плавно в ночь.
— Очуметь! — пищу в восторге.
Почему в восторге?! Да потому что от невинной (ну уже нет, как мы знаем) и наивной Ляльки я такого точно не ожидала! Вообще-то, хоть мы никогда об этом и не говорили, но я была уверена, что она хранит себя до свадьбы! А тут такое… ВОТ ТАКОЕ!
— И как это было?
— Хорошо, — коротко отвечает, тут же почему-то мрачнеет. — Было хорошо до утра. Мы все оставались на ночевку в загородном доме. Короче, на утро этот парень меня даже не вспомнил. Я подошла к нему, уверенная… Ну, что у нас что-то будет… Мне было семнадцать, и я была преисполнена надеждами! А он только кивнул мне, а потом прошёл мимо.
— Вот говнюк! — срываюсь.
— Да, я чувствовала себя отвратительно, но потом это прошло. И, знаешь, хорошо что не узнал. Дед бы, — качает головой, — просто убил меня. Этого парня жениться бы на мне заставил. Ты же знаешь, каких он строгих правил, — кривится.
О да! Дед у Ляльки просто предводитель всех консерваторов. Секса до свадьбы — не существует. Вероятно, поэтому у Ляльки до сих пор нет парня, несмотря на всю ее привлекательность. Парни не горят особым желанием связывать себя по рукам и ногам узами брака. Хотя дед то и дело подсовывал ей всяких военных. То с разведки, то с авиации, то вообще одного космонавта. Ляля же оставалась непреклонна и всегда говорила:
«Ну что я буду делать с этим космонавтом?! Улетит на свою Луну, и жди его. Хуже моряка!»
Я её понимаю. Быть женой военного — это сложно. Постоянные переезды, волнение за мужа, а ещё можно забыть о карьере. Из журналистки и военного не выйдет крепкого союза. Хотя бы потому, что видеться эти двое будут крайне редко и, скорее всего, случайно. Учитывая, командировки и бесконечные часы работы.
— А ты сама-то замуж не надумала?
— Вот ещё! У меня столько работы, да и потом не хочу.
— Я вот тоже…
Мой телефон загорается и издаёт звук, пришедшего сообщения.
— Прости.
Беру мобильник.
Сэм.
После нашего свидания он просто заваливает меня смс.
«Как насчёт того, чтобы встретиться?»
«Прости, не могу. Гуляю с подругой»
Ответив, откладываю гаджет.
— О чем мы? — хмурюсь. — Точно. Брак. Я тоже не стремлюсь. Ну, уже-то точно, — вздыхаю. — Знаешь, Петров, после того звонка, не давал о себе знать. Его мамаша, поди, нарадоваться не может. Не удивлюсь, если праздник закатила, когда узнала, что мы расстались.
— Да забудь ты об этой мегере! Порадуйся, что такое «счастье» другой достанется, а не тебе. Она же его жену со свету сведёт.
— Или найдёт подходящую. Покладистую.
— Ага, бесхребетную, — фыркает Ляля.
Телефон снова пиликает. Закатив глаза, смотрю сообщение.
«Эх, не прощу, если завтра со мной не погуляешь»
Завтра?!
Завтра Зайцев уходит на семейный ужин к родителям, так что вечер у меня свободный.
«Посмотрим»
Неоднозначно отвечаю, и тут же получаю в ответ кучу поцелуйчиков с сердечками.
«Буду ждать твоего положительного ответа!»
Не успеваю я положить телефон, как на него приходит ещё одно смс, только на этот раз от Саши.
«Какой лучше?»
Две фотки прикреплённые к смс.
Зайцев стоит напротив зеркала в потрясающем костюме.
Один серый с тонким чёрным галстуком и туфлями, а второй костюм тройка с рубашкой в черную полоску, правда без галстука. Оба сидят на нем безукоризненно.
Еще днем Зайцев буквально умолял меня сходить с ним по магазинам и прибарахлиться к завтрашнему ужину. Оказалось, что в костюмах он ни черта не разбирается.
«Слишком официально. Это ужин, а не свадьба в Монако. Выбери что-нибудь попроще»
«А я говорил, чтобы ты шла со мной!»
«Я не позволю меня ещё и в этом эксплуатировать. И не забывай про наш договор!»
Я не поехала с ним за костюмом, но согласилась помочь в онлайн режиме. Собственно, за это Зайцев должен мне блеск из новой линейки «Диор».
Что?! И не нужно говорить, что я, мол, хабалка такая! Он сам предложил, а я не стала отказываться. Да и кто бы стал в здравом уме отказываться от «Диор»? Тем более, отец ему сегодня разрешил воспользоваться его счётом. Конечно, чтобы сынок не упал в грязь перед почтенными гостями.
«Помню-помню… Только, помоги мне!»
«Скажи консультанту, что тебе нужна рубашка и укороченные штаны»
«Ладно»
Мы снова принимаемся болтать с Лялькой, и минут через десять мне приходит новая смс с фоткой.
Белая рубашка, открывающая загоревшую грудь, и черные укороченные штаны.
«Неплохо, но не совсем в твоей стиле. Это не ты»
«И какой же я?»
Еще раз пробежав взглядом по костюму, задумываюсь, а потом в голове, словно лампочка загорается. Эврика!
«Снимай туфли и найди белые кеды!»
Через пять минут Саша скидывает мне полностью завершенный образ. Даже очки напялил, болван!
«То, что нужно! Покупай»
На этом моя миссия завершена, потому я закидываю телефон в сумку, и полностью сосредотачиваюсь на беседе с Лерой.
— Знаешь, если тебя сильно припечет, то я могу поговорить с редактором и замолвить за тебя словечко.
Ляльке я давно жаловалась на Ивана Петровича. Она знает, что я его на дух не переношу и периодически предлагает мне свою помощь.
— Нет, Ляль, не нужно, — решительно отрезаю. — Я все еще надеюсь, что у меня получится стать сайдкиком.
— Обязательно получиться! — ободряюще мне улыбается. — И не только сайдкиком, а и ведущей собственного шоу! Я в тебя верю, Лерка!
Вот они — слова, которых мне так не хватало. Говорю же, чудо, а не девушка!
Уже, когда мы с Лерой садимся в машину, я снова достаю телефон. От Зайцева висит сообщение. И снова с фоткой.
Кхм. Голого торса. Поправочка, весьма привлекательного голого торса.
«Может, лучше так пойти?»
«Конечно, если хочешь, чтобы какую-нибудь знатную особу инфаркт хватил!»
«Спасибо за комплимент! Я всегда знал, что ты не равнодушна к моим кубикам»
Я смеюсь. Вот, гаденыш!
«Зайцев, твои кубики не производят на меня впечатление. Я их вижу каждое утро. У меня уже к ним иммунитет. А еще мне не шестьдесят, и я не падка на молоденьких мальчиков. Кстати, скоро твои «кубики» превратятся в один сплошной «кубик». Хватит домой тащить пирожные!»
«Поздно. Они прилагаются к твоему блеску»
«Ладно.Тогда, захвати ещё сахар»
«Ты просто невероятная кокетка, Лопушкова. Знаешь, как завести мужчину»
«Туше»
— Говоришь, что не готова к отношениям, но целый вечер не отлипаешь от телефона.
— Это Зайцев, — фыркаю. — У нас с ним нет никаких отношений. Потому что… Ну, это же Зайцев, — говорю очевидное.
Ну разве непонятно? И, боже, забудьте тот поцелуй. Это всего лишь небольшое недоразумение. Не больше не меньше.
Сноски*
хара́ссмент - сексуальные домогательства в виде приставаний (как физических, так и вербальных)
Ха́рви Вайнште́йн — американский кинопродюсер, бывший член правления и сооснователь компании Miramax Films, а также совладелец (вместе со своим братом Бобом) компании The Weinstein Company. В октябре 2017 года Вайнштейна уволили из The Weinstein Company после того, как десятки актрис обвинили его в сексуальных домогательствах. В феврале 2020 года суд присяжных признал Вайнштейна виновным в сексуальном насилии и изнасиловании. 11 марта 2020 года был приговорён к 23 годам лишения свободы.
Лера
— Мы уже два дня подряд смотрим твой дерьмовый сериал. Сжалься над моей психикой, Валера, — скулит Зайцев, мостя свои кости рядом со мной.
— И не подумаю. И хватит коверкать моё имя!
— Сегодня я хочу выбрать фильм. Я уже не могу смотреть эти бабские сопли. Это полный отстой.
— Ага, именно поэтому ты посмотрел со мной пять серий, — хмыкаю, щелкая мышкой.
— Ты не оставила мне выбора! — возмущенно парирует.
Ох уж, эти мужчины. Неужели так сложно признать, что «Сплетница» не так уж плоха?! Но нет. Они будут упрямо твердить обратное. Как же им таким брутальным самцам может понравиться какой-то там девичий сериал!
— Ну Лера, — хмыкает, а у меня уже просто глаз дергается. Что за человек такой невыносимый, спрашивается? — У меня завтра такой сложный день. Целый вечер слушать стариков об акциях и подобной чепухе. Ты должна дать мне выбрать фильм!
Глубоко вздохнув, кошусь на этого страдальца, а потом ворчу:
— Ничего я тебе не должна, Зайцев. Ладно, выбирай!
С ликующей ухмылкой Саша пододвигает ноут к себе и начинает рыскать. Он сразу вводит в поисковую строку «Меч короля Артура», и я понимаю, что засранец знал, что сможет меня уболтать. Как самонадеянно!
«Ага, и раз ты согласилась, то вполне оправданно»
Здравствуй, внутренний голос! Давно тебя не слышала. И ещё сто лет бы не слышала, поэтому умолкни!
Боже, похоже, я схожу с ума. Этот парень сводит меня с ума. И этот запах. Что у него за парфюм? Просто феромоны какие-то, потому что от этого аромата мои внутренности скручиваются в узел. Это ненормально, ребята!
Найдя фильм, Саша встает, берет со стола чай и тарелку и передаёт мне. Пирожные и чай. Затем берет свою чашку, садиться обратно и включает фильм.
Если честно, то выбор довольно неплохой. Я и сама хотела посмотреть этот фильм, но… Но сперва я хотела закончить со «Сплетницей».
— Я нашёл ещё двоих людей для участия в проекте, — в какой-то момент произносит Саша.
Кажется, он всерьез увлекся дипломом. И хоть он постоянно бубнит, как старый дед, что это сплошное издевательство, каждый день он придумывает новые фишки, просит у меня советы, находит участников, и правда этим наслаждается. Конечно, он скорее утопиться в унитазе, чем это признает.
— Это хорошо. Тогда осталась ещё одна пара. И договориться со студией.
— Думаю, с этим проблем не возникнет, — заявляет.
— С чего такая уверенность? — выгибаю бровь.
— Солнышко, я все еще сын главного, если ты не забыла, — сверкает своей ухмылкой. — И многие прекрасно понимают, кто станет их начальником в будущем.
— Раз ты такая важная шишка, — закатываю глаза, — то и с монтажерами нужно было договариваться самому.
Вот же болван, а! Стоит мне только подумать, что он нормальный парень, как Зайцев включает свое альтер эго «самовлюбленного придурка».
— Я им не нравлюсь.
— Могу представить почему, — фыркаю, на что тут же получаю тычок под ребра.
— Я тебе нравлюсь, Валера. Признай это.
— «Терпеть» и «нравиться» немного разные понятия, не находишь?
— Врушка, — кидает мне обольстительную улыбочку и утыкается в экран. Мы несколько минут смотрим фильм, а потом Зайцев решает на меня сбросить атомную бомбу, — ты мне тоже нравишься.
Я молчу.
Нет, ну, а что на это можно ответить? Знаете, ещё пару дней назад этот парень практически обозвал меня шлюхой, неделю назад считал меня кем-то вроде посланника из Ада, а теперь признается в симпатии.
Вообще-то, думаю, что и он мне нравится. Исключительно, как человек! Не подумайте!
Мы продолжаем смотреть кино, и вот в один из моментов, когда главное героя кусает змея, он говорит:
— Вот, если бы меня укусила змея за член, ты бы отсосала яд или оставила меня меня умирать?
Забудьте о моей симпатии! Это было слишком поспешно решение.
Ради всего святого, что принимает этот парень?
Зыркнув на него, негодующим тоном произношу:
— О чем ты вообще думаешь?
— Что? — принимает абсолютно невинный вид. — Я же исключительно интересуюсь. Я тебе признался в симпатии. Вдруг мы пойдём в лес, а там змея. Может, я в тебе ошибся?
Просто невероятный дурень. Как будто я бы пошла с ним в лес.
— Знаешь, — вдруг коварно улыбаюсь, — говорят, можно не высасывать яд, а просто отрезать зараженную часть. Как думаешь, что я сделаю?
Клянусь, я вижу как он сглатывает, а ещё у Саши бледнеет лицо.
Вообще, это скорее всего полная чепуха. Не то чтобы я сильно разбираюсь в змеях, но… Хорошо, что и Зайцев в них не разбирается.
— Ты монстр!
— Я хороший друг, — хлопаю его по плечу, — я же не дам тебе, в конце концов, умереть.
— Лучше уж смерть, — ошарашенно шепчет.
— Вопросы исчерпаны?
Вместо ответа он нажимает на плей.
К концу фильма мои глаза начинают слипаться, но я стойко держусь. И вот, наконец, финальные титры. Подтянувшись, смотрю на Зайцева. Тот, в отличие от меня, не стал дожидаться конца и отрубился. На моей кровати, между прочим.
Надо же, какие у него длинные ресницы… И сейчас, когда он не язвит и нет этой нахальной улыбки, он выглядит как воплощение мечты любой женщины.
Зайцев, безусловно, зазнавшаяся задница, но именно в этот момент я понимаю, что ему здесь не место. В этой общаге с обшарпанными стенами, гнилой сантехникой и тараканами.
Господи, да он даже спит в футболке от «Левайс» и шортах «Найк», а трусы у него от «Армани»! Вы понимаете, что у него одни только трусы стоят как половина моего гардероба?
Однако помимо всех шмоток, этот парень ещё и умен. Да-да, я признаю это. Но он меньше, чем за неделю САМ написал почти половину диплома. Да, без моей помощи не обошлось. Но уверяю вас, он бы без меня справился. Зайцев лентяй, а ещё абсолютно потерянный молодой парень. Как только он найдет себя, то свернет горы.
Аккуратно кладу ладонь на его предплечье и немного толкаю.
— Зайцев…
Как убитый, в самом деле!
— Зайцев.
Даже не морщится.
— Зайцев! — резко дергаю.
— Ммм? — распахивает веки и сонно озирается.
— Ты уснул.
— Да?
— Иди к себе, я тоже спать хочу.
— Давай тогда вместе спать, — ещё сонным голосом бормочет, а потом, перехватив меня за талию, валит на кровать.
Это как понимать?
— Саша!
— Мгм…?
— Вставай, — рявкаю.
— Что за женщина, — вздыхает. — А я думал мы друзья.
— Друзья не спят с друг другом.
Блин. И вот нафига я это ляпнула? Звучит весьма неоднозначно.
— Это смотря какие друзья, — задумчиво и несколько кокетливо замечает, после чего все же встаёт с моей кровати и идёт на свою.
***
Свершилось чудо! Зайцев в нижнем белье! Даже не верится. Мне его причиндалы так уже примелькались, что я в какой-то момент почти перестала их замечать. Почти. Настолько перестала насколько это вообще возможно в маленькой комнатушке с голым мужиком.
Не то чтобы он вдруг исправился. Разумеется, нет. Просто я проснулась в тот момент, как он собрался в душ.
Он все еще без одежды, но хотя бы в боксерах.
Темные волосы взлохмаченны после сна, а бронзовая грудь в лучах света выглядит достойной обложки «ВОГ». Раньше я не особо замечала привлекательность Зайцева. Для меня он был кем-то вроде надоедливого младшего брата, а сейчас…
А сейчас я должна прекратить на него пялиться, черт возьми!
Отвожу глаза, хоть и прекрасно осознаю, что начинаю пылать от смущения. Нет. Не от его тела, а от своих мыслей. К слову, крайне неприличных.
— Вставай, солнышко, — бодро изрекает, — я сделал тебе кофе.
— Ты? — удивляюсь.
— Ну да. Подумал, что тебе приятно будет.
— С чего такая щедрость? — подозрительно кошусь на него, между тем вставая с кровати.
Его взгляд тотчас же скользит по моему телу, задерживаясь в районе груди. От такого откровенного взгляда кожу опаляет, но я заставляю себя делать вид, словно ничего необычного не происходит.
Блин. Я без бюстгальтера.
Поймите меня правильно, я спала в нем почти целую неделю. У меня уже следы от бретелек! Мои груди изнывали и требовали свободы, поэтому мне пришлось перебороть все свое смущение и снять его. Зайцев, что голых баб не видел, что ли?! Да и пижама у меня не супер сексуальная. Синие клетчатые штаны и рубашка.
— Просто, — наконец-то отвечает, прочищая горло. — С тебя завтрак.
— А ты застели постель.
_ Слушаюсь и повинуюсь, — отдает честь, а потом застилает кровать.
Я уже сбилась со счета сколько раз просила его убраться. Легче договориться с самой феей крестной, чем с ним, право слово.
— Я в душ, — говорит, после чего исчезает за дверью.
Переведя дух, качаю головой, словно пытаясь выкинуть дурацкие мысли. Подхожу к столу, беру чашку и вдыхаю запах кофе. К блеску «Диор» Саша купил ещё упаковку добротного кофе. Я об этом не просила, но не заметить мою кофейную «болезнь» сложно. Это моё спасение.
Делаю глоток, как дверь открывается.
— Что-то забыл? — спрашиваю, поворачиваясь, и тут же кофе встаёт поперёк горла.
Петров. Собственной персоны. В моей общаге.
А я-то наивная полагала, что это хорошее начало дня. Нужно запомнить, что любезный Зайцев — моя личная плохая примета.
— Привет, — тихо здоровается Игорь.
— Что ты здесь забыл? — рычу, как только первый шок проходит и дар речи ко мне возвращается.
— К тебе пришёл.
Ну ясное дело, что не к Зайцеву!
— Зря, — шикаю, громко ставя чашку на стол и складывая руки на груди.
Это поза «защиты». Мне абсолютно противен этот человек. Глупо, конечно, говорить, что чувства полностью исчезли. Нет. Не исчезли. А так хотелось бы.
— Лера, прекращай этот цирк, — раздраженно выпаливает. — Ты думаешь, я буду постоянно бегать за тобой?
— Сделай мне гребаное одолжение и не бегай! — срываюсь.
Становится невыносимо тяжело дышать.
Боже правый, ну где были мои мозги?
— Перестань, — искажается гневом его лицо. — Я дал тебе время остыть! Прекрати накручивать.
— Ты мне изменял. И даже не один и не два раза. И говоришь мне перестать? Я верила тебе!
— Ничего не изменилось, Лера. Я же люблю тебя, — делает шаг ко мне, но я выставляю руку вперёд. — Это ничего не значит. Мужчинам иногда нужно, — неуверенно бормочет, — сбрасывать напряжение. Адреналин, и все такое.
— То есть теперь ты хочешь меня убедить в том, что это нормально? В порядке вещей? — иронию в моем голове может не услышать только идиот.
Петров не идиот. Он еще больше раздражается от моего тона. Дергается, как от пощечины, однако в ответ ничего сказать не может.
Да и что тут говорить? Все кончено!
— Лер, — делает ещё шаг, упираясь в мою ладонь. Проникновенно заглядывает глаза, пытаясь там что-то отыскать. Вот только что? Я потеряла в него веру. Я потеряла веру в нас.
— Нет, — качаю головой, поджимая губы.
— Послушай, — перехватывает мою руку и тянет на себя. — Я люблю те…
— Что тут происходит? — раздается злой голос у двери.
Облегченно выдыхаю и вытаскиваю руку из цепкой хватки Игоря. Делаю шаг в сторону.
— Лера! Что тут делает этот? — выплевывает с отвращением Петров.
— Я? — прищуривается хищно Саша. — Я тут живу. А ты кто такой?
— Лера, как это понимать? — требовательно спрашивает Игорь, не обращая внимания на Зайцева.
Прикусываю губу. Я не могу выдавить из себя даже жалкого слова. Зайцев в одном полотенце проходит в комнату.
Игорь бросает на меня разочарованный взгляд, словно и правда имеет на это право. Не трудно догадаться к каким выводам он пришёл. И я не спешу их опровергнуть.
Пусть ему будет больно так же, как и мне!
Пусть знает, что предательство — это чертовски больно!
— Вот так вот, да? Меня обвиняешь, а сама по чужим койкам прыгаешь? — сжимая кулаки, орёт Петров.
Я не выдерживаю. Моя рука приземляется на его щеку. Он изумлении таращиться на меня, не веря в то, что я его ударила.
— Убирайся, — замогильным голосом изрекаю.
Игорь выправляется, окидывает нас снисходительно взором, и по пути к двери бросает:
— Когда он с тобой наиграется, ко мне можешь даже не приходить.
Он задевает Зайцева плечом и выходит, громко хлопая дверью.
Обессиленно соскальзываю на пол. Вот теперь точно точка. Жирная точка.
Мне так хотелось сделать Игорю больно, но самой от этого легче не стало. В груди все ещё пусто. Как будто моё сердце вырвали с корнями.
Как так получается что человек, который был для вас целым миром, вдруг становиться никем? Я верила в Игоря больше, чем в себя. Отдавалась этим отношениям целиком и полностью. Для чего? Видимо, для того, чтобы мне по итогу плюнули в душу.
Да ну их этих парней! В монастырь уйду!
— Почему ты ему ничего не сказал? — хрипло шепчу.
Саша ведь мог сказать, что он не мой любовник. Но не сказал.
— А должен был?
Усмехаюсь, эти слова когда-то сказала ему я, а он их мне вернул.
— Спасибо.
— Хочешь, рожу ему начищу? — предлагает.
— Нет. Не нужно. Не хочу вообще с ним больше видеться.
Саша садится рядом со мной.
— Знаешь, какая месть лучше всего?
— Какая?
— Это когда человек понимает, кого он потерял и что больше его вернуть не сможет. Однажды ты станешь супер известной телеведущей, а этот задохлик так и останется под маминой юбкой.
Эти слова мне хоть чуточку, но поднимают настроение.
— Спасибо, — кладу ладонь на его руку. Саша замирает, как и я. Сжимаю его пальцы и слабо улыбаюсь. — Правда, спасибо. Этих слов мне не хватало.
Саша
Господи, за что мне все это?!
Такое впечатление, что линии на рубашке просто впились в эту ткань. Мне, что продали бракованную?
Нет, в самом деле! Я глажу её десять минут, а она по-прежнему как из задницы! К счастью, у Леры нашелся утюг. Только вот, если совсем по-честному, пользоваться я им не умею. Те пару костюмов, которые у меня есть, висят в шкафу в чехлах. Достал, надел, отдал в химчистку.
Чертыхнувшись, ставлю утюг на подставку на гладильной доске, и недовольно пялюсь на рубашку. Этот бой мне, кажется, не по силам выиграть.
И зачем я дурак этот костюм в пакет засунул?!
Тру лоб и зарываюсь пальцами в волосы.
Может, надеть простой свитер? И дело с концом.
— На тебя больно смотреть, — заходя в комнату, язвит Лера. Кидает взгляд на рубашку, выгибает бровь дугой, мол, «серьёзно?», а потом усмехается.
Ну да, конечно! Самое время с меня поржать! Учитывая, что я на взводе и в отчаянии.
— Я уже два раза обжегся, — демонстрирую свой большой палец, а потом руку, — может, ну его…?
— Ну уж нет, Зайцев! Я тебе такой прикид подобрала, чтобы ты в своих дырявых джинсах и футболках поперся?
— У меня нет дырявых футболок, — ворчу.
— Какая разница, — машет рукой, после чего оттесняет меня бедром, становясь за доску. Берет утюг, пару раз пшикает и принимается гладить.
Боже, благослови эту святую женщину!
Понятия не имею что происходит, но с каждым днем моя симпатия к Лере только растёт. Она смешная, остроумная, в меру скромная и всегда придёт на помощь. Причём бескорыстно. Теперь мне понятно, почему Сэм, как клещ вцепился в неё. В нашем мире таких девушек крайне мало. Им всегда что-то нужно. Они всегда чего-нибудь да требуют, что, откровенно говоря, утомляет. Лера ничего ни от кого не требует, она принимает человека таким, какой он есть. Со всеми недостатками и странностями.
Немудрено, что этот задохлик Петров прискакал каяться. Вторую такую он вряд ли найдёт. И он это прекрасно понимает.
Как я говорил ранее, я не сторонник отношений, но если бы вдруг захотел, то Лопушкова определенно была бы первой в моем списке.
Мне так хотелось вмазать этому придурку Петрову по роже, что с трудом сдержался. Я буквально представлял как мой кулак встречается с его челюстью, выбивая её… Но пугать девчонку было не к чему. Ей и без того досталось.
Я не стал оправдываться перед этим сморчком. Во-первых, с чего бы вдруг? А, во-вторых, сама идея того, что у меня было что-то с Лерой (пусть и выдумано) меня безумно привлекала. К чему врать и ходить вокруг да около? У меня стояк с первой нашей встречи! А утром я просыпаюсь на двадцать минут раньше, чтобы поотжиматься и сбросить пар. Если в первые дни я сетовал на холодный душ, то сейчас это просто первая необходимость.
— Все! Готово! — отвлекает меня от мыслей Лера, осматривает идеально выглаженную рубашку и довольно кивает, протягивая мне.
— Спасибо, — протягиваю руки и забираю рубашку, немного дольше положенного касаясь её пальцев.
Казалось бы, совершенно невинный жест, но от него в груди сердце начинает стучать быстрее.
Что. За. Черт?
Отдергиваю руки, будто ужалившись. Суматошно смотрю по сторонам, словно пытаясь скрыть свою реакцию.
Свою странную реакцию, прошу заметить.
Прочищаю горло и накидываю рубашку на плечи, застегиваю пуговицы и заправляю в штаны. Подойдя к холодильнику, стаскиваю одеколон, пару раз пшикаю, после чего смотрю в зеркало.
Подмигиваю самому себе, поправляю растрепанную шевелюру и, повернувшись, с излишним энтузиазмом интересуюсь:
— Ну как?
Лера оценивающе осматривает меня с головы до ног, а потом обратно. Наклонив голову, всматривается в лицо, потом поднимает палец вверх и говорит:
— Красавчик! Все дамы за пятьдесят твои!
— А вчера были за шестьдесят! Росту с каждым днем!
Мы взрываемся хохотом, и я внезапно понимаю, что у нас уже появились общие шутки. И от этого на душе становиться теплее.
Интересно, а с Сэмом у них тоже есть общие шутки?
Настроение тут же мрачнеет.
И зачем только об этом подумал? Да, ребята, я никогда не утверждал, что я умный!
***
Когда я заезжаю во двор дома и паркую машину, то сразу вижу отца. Он беседует с одним из владельцев крупной доли акций канала — Никитой Андреевичем Луцким. Его жена Алина Фёдоровна стоит возле матери чуть поодаль. Женщина что-то рассказывает, при этом слишком активно жестикулируя. Мама же вежливо улыбается, кивая. Как только она замечает меня, выходящего из машины, тут же извиняется перед Алиной Фёдоровной и быстрым шагом направляется ко мне.
— Сынок! — восклицает, обнимая меня. — Живой, — недобро прищуривается, отстраняясь.
— А какой же ещё?
— Да вот уж не знаю какой! Ты же дома не появляешься!
— Мам, ну я звонил…
— Звонил! Тьфу ты! — она обиженно поджимает губы.
Становится стыдно. Я действительно давно не проводил время с матерью.
— Мам, обещаю сегодня я весь твой! — растягиваю на губах очаровательную улыбку. Запрещенный прием, от которого она тут же тает.
— Обормот, — треплет меня по голове, затем с лаской приглаживает волосы и заговорчески шепчет, — тут тебя уже две невесты ждут.
— Мам, — жалостливо скулю.
— Знаю-знаю, — морщиться, — но отказать не могу. Ты же понимаешь. Будь вежлив, хорошо? — Дождавшись моего вялого кивка, озорно подмигивает и говорит, — может, это твоя судьба?
Моя мама — Юлия Владимировна, пожалуй, самый оптимистичный человек, которого я знаю. Обычно люди принимают её за ветреную дурочку, несмотря на то, что она является основателем благотворительного фонда для детей сирот. Конечно, это дело обычное для наших кругов. Жены бизнесменов или чиновников часто занимаются благотворительностью, только в случае с мамой это не было чем-то «с барского плеча». Она проводит кучу времени в центре, ездит по детским домам, устраивает различные концерты, выпускные и много других мероприятий. Я ей горжусь. Она явный пример того, что деньги нисколько не портят людей и что не все ими можно измерить.
Мы проходим в гостевую комнату, где мама представляет меня нескольким женщинам. Определить их возраст крайне сложно. Эти дамы переборщили с ботоксом.
«Невест» пока не видно, поэтому я немного расслабляюсь.
И что вы думаете?
Ну, разумеется! Разумеется, жизнь мне дает пинок под зад.
Из-за угла выходит Сара Ибрагимовна Штольц.
Дьявол ее забери!
Эта карга еще жива?
Судя по загоревшимся азарту в глазах — живее всех живых!
Как всегда в новой шляпке (сегодня синего цвета. Уверен, её коллекции позавидует сама Елизавета II), с тростью (которой мне в детстве по горбу прилетало) и неизменным хищным оскалом.
Сглатываю, пятясь назад.
— Бабуль! — слышу звонкий голос позади Сары Ибрагимовны, и чуть не стону в голос от досады.
Я что по дороге черную кошку задавил?!
Близняшки Штольц выплывают из-за угла.
Спасибо, мамочка!
Когда она сказала «невесты», я подумал что опять чьи-то дочери, но никак не однолицые!
Подстава так подстава!
Тру шею и с шумом сглатываю. Подойдя сзади, мама утешающе гладит меня по спине.
О нееет! Ну неет! Скажите, что это всего лишь глюк! Этот кошмар не может быть наяву!
Спросите, что же тут такого?
Ну старуха и две внучки? Ничего примечательного.
Хах! Если бы!
Сара Ибрагимовна Штольц, боги заберите её душу, эдакая копия Розы Сябитовой. Сваха, проще говоря! Эта бабуля настоящая охотница за состоянием. Пристроила своих троих дочерей и восемь. Восемь, Карл! Внучек в очень состоятельные руки.
Близняшек Штольц я знаю с детства. Мы учились в одной школе, но, к моему неземному счастью, после её окончания наши пути разошлись. Я питал надежду, что навсегда.
Бабушка Сара уже не раз намекала, что, мол, отличная пара вышла бы из детишек. Причем кто будет моей «парой» близняшка Любовь или Надежда — ей было абсолютно фиолетово.
Близняшки Штольц и сами были не против, а очень даже «за». Настолько «за», что весь свой выпускной год в школе, я шарахался от этих однолицых и был вынужден прятаться по углам.
Какими только изощренными способами они не пытались меня окольцевать. Близняшки были сдвинутыми на всю голову маньячками, а ещё злобными, коварными гарпиями. Собственно, из-за них мне так и не удалось найти себе постоянную подругу в школьные годы.
Видите ли, в комплекте ко мне прилагались две шизанутые девицы, и никто из знакомых девчонок даже близко ко мне не подходил. В основном, я встречался с девчонками из соседних школ, но как только близняшки Штольц отрезали волосы моей девушке, с которой я провстречался около месяца, а другой, которая продержалась еще меньше, в гель для душа подмешали синьку, меня начали обходить стороной, как будто я болен Эболой.
— Александр! — бабуля уже стремительно несётся ко мне. Подлетев, треплет по щеке и произносит, — как вымахал-то! Красавец!
Странно, как еще зубы не просит показать. С нее станется.
— Здравствуйте, — невнятно бормочу, ища пути отступления, но по сторонам уже образовались две пираньи.
За те четыре года что я их не видел, они повзрослели, а ещё кое-где подросли.
Похоже, они накачал себе сиськи. Но, знаете, чтобы там не говорили про мужчин и про то, что их жизнью управляет член, даже эта «приманка» не убавила моего желание испариться из этой комнаты. Я бы предпочёл вариться в котле в самом Аду, чем терпеть тупое заигрывание однолицых.
Эти две дуры однажды подвешали мне в суп «приворотное зелье», которым я траванулся и неделю провалялся в больнице.
Ага. Вы представляете насколько все запущено? Они представляют реальную угрозу для жизни. Однолицых нужно изолировать от общества.
— Сашка! — восклицают они в унисон притворно-радостными голосами и повисают на моей шеи.
Целуют в обе щеки, оставляя липкий след блеска, и начинают наперебой болтать:
— Давно тебя не видели!
— Мы так по тебе соскучились!
У них эта дурацкая особенность всегда говорить «мы» вместо «я». Не помню даже, чтобы видел их по отдельности.
— Ой, а правда, что ты больше не занимаешься боксом?
— Правда, — ворчу, пытаясь отцепить пиявок от своей шеи.
Господи, да они же меня сейчас задушат!
— Так жааалко! — протягивают снова в один голос.
Наконец, мне удается отцепить их от своей шеи.
— А бабуля сказала, что тебе и не нужен этот бокс. Говорит, ты будешь главным на канале.
Ещё бы она им не сказала! Нужно же замотивировать своих бультерьеров.
Острая фраза уже висит на языке, но мама зыркает на меня, поэтому я её проглатываю.
Девушки скромно улыбаться, потупив глазки, но меня подобным трюком не проведёшь. Из-под ресниц две кокетки поглядывают на меня зазывающе.
Может, они и выглядят, как девственницы-дебютантки, но в их глазах распутства больше, чем в куртизанках.
Они выглядят абсолютно одинаково. И, честно говоря, я без понятия кто из них кто. Годы определенно пошли им на пользу. Больше нет ужасных брекетов, черты лица немного заострились, да и пользоваться косметикой они явно научились. Не говоря уже о том, что сняли с себя эти «вырви-глаз» шмотки. Сейчас близняшки выглядят так, словно сошли со страниц модных журналов. Однако в их глазах по-прежнему одна пустота. Клянусь, если всмотреться, то можно увидеться как там катиться перекати поле.
Внезапно получаю тычок под бок и выныриваю из своих мыслей. На меня выжидающе смотрят несколько пар женских глаз.
— Гм, — неловко откашливаюсь, — простите?
Бабушка Сара пронзает меня острым взглядом, от которого у меня аж озноб по спине проходит. Прищуривает один глаз и повторяет свой вопрос:
— У такого славного юноши наверняка есть подружка?
Слова «подружка» из её уст звучит, как нечто незначительное.
— Ну, — юлю. Так и хочется брякнуть: «И не одна», но вряд ли мою шутку по достоинству оценят. — Есть.
Старуха хмыкает, как будто мои слова не имеют особого значения, а я мысленно делаю себе пометку: «Держаться от этой свахи подальше». Уверен, она уже со своими внучками придумала хитроумный план по моему охмурению.
— Думаю, пора к столу, — громко произносит мама, спасая меня от дальнейших расспросов. .
Бабушка Сара расплывается в улыбке, подталкивает своих внучек вперёд, пока я плетусь позади.
С отцом мы встречаемся уже за столом. Он приветственно пожимает мне руку, бросает взгляд на однолицых и дарит мне сочувствующую улыбку.
Брак по расчёту в наших кругах довольно распространен, но мне несказанно повезло, что мои родители не придерживаются подобных взглядов.
Я рос в семье, где принято уважать других, а самое ценное в жизни — семья. Конечно, в последнее время я несколько распустился, но сам бы я никогда не женился на девушке только потому, что её семья соответствует моей. Какой смысл богатств, когда ты вынужден просыпаться каждое утро с человеком, которого ты не любишь?!
Конечно, это не мешало моим родителям издеваться над своим единственным сыном и кидать свахе различные намёки. Это своего рода наша семейная шутка.
Слава Богу, что дело дальше шуток не продвигалось! Не то чтобы наша Роза Сябитова не пыталась поднять разговор о перспективах такого «славного» союза, но родители быстро пресекали такие разговорчики.
Знаете, что такое «званые» ужины? Это невероятно скучные темы, одно лицемерство и показуха.
— Вы устроили детишкам удивительный праздник, Юлия Владимировна! — говорит жена одного из партнёров отца.
Я не запомнил её имя. Да и не старался. В конце концов, лично с ней у меня дел не будет. Разве, что с мужем.
— Спасибо, — сдержанно улыбается мама, и с теплотой смотрит на меня. — Мы каждый год устраиваем подобное мероприятие.
— Александр, — неожиданно обращается ко мне, — вы ведь тоже участвовали?
Совестливо прячу глаза, утыкаясь в тарелку.
— В этом — нет, в прошлом году, — отвечаю.
Вообще-то, раньше я довольно часто помогал маме в центре. Каждый год мы устраивали для детей-сирот грандиозный концерт, на котором выступали знаменитые артисты. Кроме того, обеспечивали практически все детдома автобусами и размещением. А в этом году…
В этом году я предпочёл напиться до чертиков, а потом… Потом я вообще нихрена не помню, что было.
На душе становится гадко. Безусловно, я попросил у мамы прощение, да и отец меня прикрыл, якобы ему понадобилась моя помощь, но…
Но на самом деле я просто неблагодарный говнюк, который заливал тоннами алкоголя свое горе и жалел себя любимого. Как будто детям сиротам легче, чем мне!
Женщина улавливает в моем тоне нежелание говорить, и поэтому перескакивает на другую тему. Обсуждение модного показа.
Папа пытается втянуть меня в разговор со своими партнерами, а прямо напротив меня сидит (угадайте, кто?) мой непосредственный начальник — Иван Петрович. Рядом с ним жена, собственно, благодаря которой он и «выплыл» в свое время.
Нет. Конечно же, Иван Петрович профессионал своего дела. Опять же, повторюсь — дураков отец не держит. Дураков нет, а вот мерзавцев, как оказалось, очень даже.
Мне крайне неприятен этот тип. И дело не только в его поползновениях к Лере (и пусть на горячем мне не удалось его спалить, знаю, что этот старый козёл делал ей грязные намёки), а в его слишком явной лести и заискивания. Ему разве что осталось упасть на пол и поцеловать мне ноги. Серьёзно, этот тип за прошедшие двадцать минут упомянул по меньшей мере пять раз какой я ценный кадр и насколько одарен.
Интересно, в чем? Набирать текст на клавиатуре и делать кофе с автомата? Да уж, впечатляющие таланты! В таком случае Леру он должен просто боготворить, ведь работает она куда дольше моего.
Когда от скуки я чуть ли не начинаю зевать. Точнее, силой сдерживаю зевоту, достаю телефон и нахожу последнюю переписку с Лерой.
«Это самый отстойный вечер» — пишу ей и спустя минуту получаю ответ.
«Отстойнее, чем сплетница?»
Усмехаюсь.
Только эта девчонка может поднять настроение одним смс.
«Ничего не может быть отстойнее, чем «сплетница»
«Боги сериалов тебя за это покарают, и тебе придётся коротать свои вечера на таких ужинах целую вечность»
«Уговорила, беру свои слова обратно»
Лера читает моё сообщение, но не отвечает.
Я сижу ещё пять минут, как дурак держа в руках телефон и дожидаясь ее смс. В итоге, так и не получив, пишу:
«Что делаешь?»
Проходит еще несколько минут, за которые я от нервов успеваю осушить бокал вина, прежде чем получаю долгожданный ответ:
«Гуляю с Сэмом. Кстати, тебе «привет» передаёт»
Стискиваю зубы с такой силой, что, кажется, они начинают крошиться.
«Понятно. Ему тоже «привет»
На этом наша переписка обрывается. Я выхожу из чата и засовываю телефон в карман брюк.
Этот гребаный вечер не может быть ужасней! Я сижу здесь, выслушивая второсортные сплетни дам с одной стороны, а с другой про финансы, пока моя девушка гуляет с моим лучшим другом! Просто, млять, прекрасно!
«Она не твоя девушка, идиот!» — услужливо подсказывает внутренний голос.
Проклятье! Она даже не моя девушка!
Боже, какой же я придурок…
***
Я говорил, что вечер не может быть хуже? Забудьте!
Никогда не думал, что докачусь до того, что мне придётся прятаться в собственном доме.
Выглянув из-за угла, облегченно вздыхаю.
Путь в мою комнату свободен.
Как только с официальной частью было покончено, и все разбрелись на компании, близняшки тут же повисли на мне. Мне с трудом удалось от них отбиться под предлогом вполне определенной «нужды» и свалить. И вот уже как пятнадцать минут я пытаюсь прошмыгнуть в свою комнату, чтобы не спалиться.
Вывернув из-за угла, поднимаюсь по крученой лестнице наверх, прохожу буквально пару шагов, как за спиной раздается радостное:
— Саша!
Господи, просто дай мне уединения! Неужели я так много прошу?!
— А я тебя искала, — крадётся кошкой ко мне Надежда… или Любовь?
Боже, ну и имена! И самое главное, что девчонки никогда не признавали сокращений. Никаких тебе Надя и Люба.
— Гм… — почесываю затылок, — я тут…
— Тс-с, — прислоняет свой палец к моим губам, — я так и подумала, что ты хочешь увидеться наверху, — игриво хихикает, а у меня, клянусь богом, начинается нервной тик.
Что она, простите, подумала?!
— Послушай, — перехватываю руки, которые уже почему-то опустились к груди, — я ничего такого не имел ввиду. Мне действительно было нужно, и все еще нужно…
— Да ладно тебе, Зайцев! — подмигивает и, хищно блеснув глазами, наклоняется к моим губам.
Схватив девушку за плечи, останавливаю её считанных миллиметрах от трагедии. Моей личной трагедии.
Надежда… Черт! Или Любовь непонимающе хлопает глазами.
— Мне пора! — несколько грубо отталкиваю ее от себя, после чего практически сбегаю в свою комнату.
Зайдя, поворачиваю замок и выдыхаю, прислонившись к деревянной поверхности лбом.
Ну и ну! Хорошо, что получилось…
— Долго же ты. Я успела соскучиться! — неожиданно раздается девичьи голос позади.
Подпрыгнув, в ужасе оборачиваюсь.
Даже не скрываясь, стону от досады.
Эй вы, там, наверху! Вы что издеваетесь надо мной?!
На моей кровати сидит вторая близняшка. Нога соблазнительно закинута на ногу, удачная поза подчёркивает внушительную грудь и тонкую, как тростинка, талию.
Это засада! Окружили, демоны!
— Я сразу поняла, что ты хочешь остаться наедине.
Если бы я не был шокирован, то заржал. У них одна извилина на двоих, что ли?
Я просто сказал что хочу отлить, а они пришли к выводу что я позвал их на рандеву!
— Хорошо, что бабуля отвлеклась.
Вторая близняшка встаёт. Выпрямляется и призывно облизывает губы.
— Столько лет прошло с нашей последней встречи.
— У нас не было никаких встреч, — сухо замечаю, внимательно следя за каждым ее движением.
— Брось, — хмыкает, — мы уже не в школе, Саша. Взрослые люди. Почему бы нам не повеселиться? — она подмигивает, точно как её сестра несколькими минутами ранее, и, мне кажется, что это какой-то кошмар наяву.
Девушка подходит слишком близко, а затем, матерь божья, опускается на колени!
Оу, нет! Ни за что! Никакого минета! Потом эта ведьма заставит меня на ней жениться! Слишком большая цена за один оргазм.
— Я думаю, что мне пора, — нащупываю рукой замок, поворачиваю и, выскочив за дверь, кто бы сомневался, наталкиваюсь на вторую близняшку.
Они изумленно переглядываются, и пока испепеляют друг друга глазами, под шумок скрываюсь из их поля зрения.
Спускаюсь по лестнице, поворачиваю за угол и хочу уже идти к машине.
Да, знаю, уходить не попрощавшись неприлично, но, полагаю, мама меня поймет. Иначе однолицые меня точно доведут, и в мире на одних близнецов станет меньше.
Вот только до машины мне так и не суждено дойти. Я слышу голос Ивана Степановича, и почему-то его ехидный смех полный самодовольства заставляет остановиться напротив лоджии, на которой стоит ещё пару дядек в его компании.
— Ох, какая же чертовка! — ухмыляться от уха до уха. Я напрягаюсь. — Крутит хвостом только так! Ломается, но скоро чую… — плотоядно облизывается.
— Ну, Степаныч, ты даёшь! — мужик, который стоит справа от него, уважительно покачивает головой. Третий, кажется, просто разговаривает по телефону.
— Ну, а для чего ещё секретарша нужна, Дмитрич?! Умненьких пруд в пруду! Хотят работать — пусть отрабатывают! Нужно же на фоне других чем-то отличаться. Да и что эти девки из деревни не знают куда едут?
Девка?! Отрабатывает?! Это он о моей Лере сейчас?
Мои глаза наливаются кровью, руки сжимаются в кулаки. Чувствую как нечто первобытное поднимается в груди, и желание заставить этого ублюдка подавиться своими же словами становиться практически неконтролируемым.
А, собственно, какого черта я вообще сдерживаюсь?!
Влетаю ураганом на лоджию. Степаныч поворачивается ко мне. На его губах приклеена все еще эта похабная ухмылочка, но стоит ему заметить мой убийственный взгляд, как он стремительно бледнеет.
Одним ударом поваливаю его на стол. Раздается крик. Притянув к себе за грудки, рычу:
— Только тронешь её пальцем — и ты покойник!
Его губы окрашивает алая кровь, но мне плевать!
Позади слышатся охи, перепуганные восклицания, но я уже мчусь к своей машине.
Кажется, мне кричат вслед, но я слишком зол, чтобы сейчас с кем бы то ни было вести диалог.
Подлетаю к машине, рывком открываю двери, но тут на моё плечо опускается тяжелая рука:
— Что ты себе позволяешь, щенок? — рявкает отец. — Ты думаешь, что можешь позволить себя так вести и тебе ничего за это не будет?
— Лучше бы следил ты за своими сотрудниками, папочка, — едко выплевываю, скидываю его руку и сажусь в машину, громко хлопая дверью.
Саша
Мой телефон разрывается от звонков, но мне плевать.
Я в ярости. На себя, на этого старого козла, на Леру, Сэма, отца… На весь мир. Всё, чего я желаю — это выйти на ринг, но даже это, черт возьми, я не могу сделать! Наше с Сэмом баловство — это не настоящий бой! Это скорее игра. Да и нельзя мне больше махать кулаками в полную силу. Собственно, все что мне остаётся, это по дороге домой купить бутылку дешёвого пойла на последние гроши, завалиться в комнату и вырубить, к чёртовой матери, этот гребаный телефон!
Леры, разумеется, дома нет. Да и с чего бы? Она хорошо проводит свой вечер с моим лучшим другом. Другом, которого прямо сейчас я ненавижу. Другу, которому завидую, и отнюдь не белой завистью.
Ставлю коньяк на стол, пытаюсь расстегнуть пуговицы на рубашке, но они не поддаются, поэтому я просто дергаю их с такой силой, что они разлетаются в стороны. Заваливаюсь на кровать, беру коньяк и задумчиво кручу его в руке.
Последний раз когда я надрался, на утро проснулся с огромной шишкой на лбу. До этого чуть не трахнул телку в толчке (ладно, кого я обманываю — к этому не привыкать).
Пытаюсь вспомнить последние месяцы своей жизни, но в голове лишь сплошной туман. Такое впечатление, что они прошли сквозь меня. Я всегда был любителем оторваться, но я не был законченным алкоголиком. Когда мне запретили заниматься боксом, я долгое время в это не верил. Пытался найти лазейку, занимался, думал, что нет ничего невозможного. Наверное, я до сих пор не смирился.
Нет. Пить больше не буду. Алкоголь не решит мои проблемы. Хватит от них бегать.
Кидаю бутылку на кровать и закрываю глаза.
Мне не впервой заступаться за девчонок. Может, я и не тот самый «сын маминой подруги», но и не моральный урод. В школе я дрался за первую красотку класса. И что вы думаете? Она меня отшила! Ей нравились мужчины постарше, а я был шестнадцатилетним подростком со спермотоксикозом. Моё сердце было разбито на целые две недели. Потом я лишился девственности с выпускницей из другой школы и благополучно про нее забыл. Кстати, чтобы вы не думали, я был одним из последних в классе. Так сказать, поздним цветком. Бокс — занимал все мое время.
Пару раз заступался за знакомых в клубе, а еще одной незнакомке помог отвязаться от неадекватного поклонника.
Однако ни разу во мне не было такого дикого желания разорвать человека на части. Зачем он так сказал? Лера не какая-то там «девка»! И я не позволю никому говорить о ней в подобном тоне!
А все почему? Потому что она мне нравится! И не просто как друг, как человек, а как девушка.
Сами посудите: я её ревную, я её хочу (до синих яиц хочу), хочу каждую секунду видеть рядом с собой, просто обнимать (и не просто тоже) и целовать. Проклятье! Да я даже готов смотреть этот кошмарный сериал, лишь бы видеть её улыбку. Короче говоря, я влип.
Не знаю сколько вот так я сижу, как полный неудачник, сгораемый от ревности и влюбленности, как дверь открывается. Ещё не открыв глаза, понимаю, что это Лера. Сладких запах её духов я ни с чем не спутаю.
— Боже мой! — тревожно восклицает. — Саша! Я уже перепугалась, что с тобой что-то случилось.
— Я в порядке, — тихо бормочу и открываю глаза.
Она выглядит превосходно в черном обтягивающем платье и аккуратных белых кедах. Тёмные волосы волнами спадают на плечи, а на губах от самый розовый блеск от «Диор». Что ж, по крайне мере теперь я знаю, что они не целовались.
— Что-то не похоже, что ты в порядке, — негодующим тоном изрекает, подходя ко мне. — Твой отец звонил мне. Сказал, что не может до тебя дозвониться.
— Это не он до меня не может дозвониться, это я не беру трубку.
Угу, очень по-взрослому.
— Саш, что-то произошло?
Лера выглядит действительно обеспокоенной. Кажется, сорвалась со своего свидания. Я эгоистичный говнюк, но будь я проклят, если не чувствую радости.
— Мы не сошлись во мнениях с одним из гостей, — туманно отвечаю, но это же Лера всезнайка Лопушкова. Разве от нее можно что-то утаить?!
— Ты подрался?! — ахает. — Позвони своему отцу, — уже требует.
— Не хочу.
— Зайцев! — топает ногой. — Твой отец переживает за тебя. И твоя мама тоже. Чтобы не произошло, я уверена — этому есть объяснение.
— С чего ты решила? — заинтересованно прищуриваюсь.
— Потому что ты не псих, который просто так бросается на людей. Не строй из себя злодея.
Ладно. Вынужден признать, что это было убедительно.
Встав, беру свой телефон со стола и включаю. Лера между тем снимает куртку, разувается, а потом её взгляд натыкается на бутылку коньяка.
Дерьмо.
— Саш… — даже как-то обреченно звучит её голос.
— Нет, — жёстко обрываю её. — Я не пил. Она закрытая. Можешь проверить.
Однако Лера не проверяет. Верит на слово. И от этого мне становится одновременно хорошо и паршиво. Хорошо, что доверяет. Плохо, что я не имею право за это ее поцеловать.
Когда экран айфона загорается, мне тут же приходит тысячу сообщений с пропущенными. И среди них я бегло замечаю от Леры и Сэма. Я могу сколько угодно злиться на Сэма, но он все еще мой друг. Я знаю, что он беспокоится за меня.
Отправив ему смс с текстом:
«Я в порядке»
Набираю отца.
— Неужели! — сразу же раздается его грозный голос. — Саша, почему ты мне ничего не сказал? Зачем сразу морду бить?
— Потому что заслужил, — веско парирую.
— Ты в порядке?
— Да. Скажи маме, что я завтра ей позвоню.
— Завтра после пар буду ждать у себя. Думаю, нам есть о чем поговорить.
Отец уже хочет положить трубку, но я вдруг спрашиваю:
— Пап, откуда ты узнал?
Со вздохом он отвечает:
— Юрий Михайлович сказал. Стоял рядом, разговаривал по телефону и все слышал. Хорошо что есть свидетели, Сашка! А-то попали бы по-крупному. Ты нос ему сломал!
— Пап…
— Все завтра, сын, — авторитетно отрезает. — Доброй ночи. И Валерии передай, чтобы завтра ко мне с самого утра зашла.
— Хорошо, пока.
Отключившись, кладу телефон и облокачиваюсь на стол. Лера внимательно на меня смотрит, а же ей любуюсь.
Боже, какая же она все-таки красивая.
И почему я такой слепой дурак? Как я раньше этого не замечал? Точнее, замечал, но был слишком глуп, чтобы признать.
— Так… Что все-таки произошло?
— Я врезал нашему начальнику.
Лара неверующие таращит на меня глаза.
— За что?
— За дело, — хмурюсь, вспоминая его слова.
Нет. Этого ей знать точно не нужно. Достаточно того, что ей пришлось терпеть его выходки.
— Поверить не могу, — рассеянно проводит рукой по волосам.
Мне не хочется передавать ей слова отца, но я должен. Я бы предпочёл, не втягивать ее в эту историю, но, боюсь, от меня ничего не зависит.
— Отец просил тебя завтра зайти к нему.
— Меня?
Вот теперь она выглядит напуганной. Просто прекрасно! Я прям знаю, как успокоить девушку!
— Тебе не о чем беспокоиться, — заверяю.
Конечно, мои слова её не убеждают. Вообще-то, я заметил, что она может достаточно неплохо себя накрутить.
— Лер, посмотри на меня.
— Мм?
Подойдя к ней, пальцами поднимаю ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Я обещаю. Тебе не о чем беспокоиться. Хорошо?
Почему-то Лера перестает дышать, а щеки становятся пунцовыми. Она робко кивает, спеша от меня отстраниться.
— В чем дело?
И тут я понимаю в чем! Она косится на мой торс. И ей определённо точно нравится то, что она видит!
Криво улыбнувшись, становлюсь в более выгодные позу и напрягаю пресс.
— Что-то не так? — соблазнительно прикусив губу, невинно интересуюсь.
Мне даже отсюда видно, как она сглатывает. А смотрит и вовсе так, словно хочет меня облизнуть. Или у меня окончательно поехала крыша, и я выдаю желаемое за действительное. Но даже если это игра моего воображения, то, Господи, пожалуйста, пусть она продлится как можно дольше!
— Я в душ!
Лопушкова буквально срывается с места, хватает полотенце и косметику, после чего стрелой вылетает из комнаты.
Эти ее горящие глаза… Она хочет меня. И теперь, у меня есть шанс. Я уверен.
Что ж, Сэм, придётся нам с тобой решить этот вопрос, потому что я намерен заявить о своем интересе.
Лера
Когда Зайцев сказал что подрался с Иваном Петровичем, я точно не ожидала что у него будет сломан нос. Сегодня не было глупых комплиментов, неуместных поглаживаний и прочей мерзости. Возможно, я бы этому обрадовалась, если бы не предстоящий визит к главному.
Господи, что там вчера стряслось?
И при чем здесь я?
Плакала моя надежда стать сайдкиком! Знаю, Зайцев велел мне не переживать, но, скажите мне на милость, как? Как я могу не переживать?
А если босс скажет, что, мол, плохо я его сыночка воспитываю? Это будет крах всему!
Но, знаете, я готова стоять за Сашку до последнего! За эти пару недель он изменился! Правда!
Он классный парень. Забавный, добрый, обаятельный, а еще он может заставить меня смеяться в голос и… И хотеть его.
Да. Каюсь. Мне он интересен. Что, впрочем, неудивительно. Может быть, я и скромница в постели и не самый раскрепощенный человек, но это не значит, что я не могу желать и хотеть. И, поверьте, мои фантазии далеки от приличных.
Постоянно думаю…
Какого это было бы с Зайцевым? В нем столько темперамента, живого интереса и он абсолютно лишён предрассудков.
Вероятно, мне стоило бы думать о Сэме. Ну хотя бы, потому что именно с ним я хожу на свидания. Вот только Сэм не занимает мои мысли и сны. Меня не тянет к нему магнитом.
Это мистика. Ведь он тоже невероятно сексуален, но Саша… Он просто более «свой». Доступный. Лёгкий. С ним я не задумываюсь нужно ли мне поправить локон, чтобы он не торчал. Могу глупо шутить и хихикать, как самая настоящая гиена. Не то чтобы Сэм, что-то от меня требует… Нет, конечно. Он потрясающий. Но, когда я с ним рядом, мне кажется, будто все думают: «Что этот красавчик делает с этой девчонкой?»
С Зайцевым я точно так не думаю. Мне хочется его или убить, или… Или поцеловать!
Он прав. Я лицемерка. Ведь мне очень, очень понравилось. К черту! Я в восторге!
Вероятно, мне стоит прекратить давать надежду Сэму. По крайне мере до тех пор, пока все мои мысли занимает совершенно другой человек.
Отнесся срочные документы на подписи, я поднимаюсь к Александру Александровичу. Анастасии Федоровны на месте нет, поэтому я подхожу к двери и несмело стучу.
— Входите, — слышу мужской бас и, клянусь, чуть ли не писаюсь в штаны от страха.
Ну вот и все…
Набираю побольше воздуха в легкие, выпрямляю спину, нерешительно нажимаю на ручку и толкаю дверь.
Босс сидит за столом и пьёт кофе, просматривая утреннюю прессу.
Пройдя вглубь кабинета, присаживаюсь на стул напротив.
— Валерия, доброе утро! — довольно дружелюбно меня приветствует, отчего я немного расслабляюсь. Ровно до того момента, пока он не откладывает газету и не устремляет свой взор на меня. — Вы уже догадываетесь, почему я попросил вас прийти?
— Ну… — мямлю. Соберись тряпка! — отчасти. Саша попал в неприятности, я не уследила. Полагаю, поэтому.
— Что?
Что ж, по крайне мере мне удалось его удивить…
— Саша вам ничего не рассказал?
— Эмм…
— Я знаю, о вашей ситуации с Иваном Петровичем, — мягко произносит. — Мне жаль, что вам пришлось терпеть подобное, и прошу прощение за своего сотрудника. Это недопустимо, — он сводит брови к переносице, а в глазах отражается неподдельное сожаление.
Вот тут я впадаю в ступор.
Что, простите?
— Валерия, я знаю, что не могу просить вас о подобном, но все же мне придется.
О. Боже. Мой.
Меня сейчас уволят!
В предобморочном состоянии киваю головой, хотя глаза уже начинают пощипывать.
— Мы не можем прямо сейчас найти замену финансовому директору. Это ответственная должность, вы же понимаете.
Конечно, понимаю. Легче найти новую секретаршу.
— Кроме того, этот мерзавец угрожал написать заявление на Сашку! — негодующе выплевывает. — Поэтому я вынужден попросить вас об одолжении…
Вот тут мне и «сделают ручкой». Мысленно я уже собираю свои вещи, как Александр Александрович произносит:
— Мы не можем позволить разгореться такому скандалу в компании. Это ударит по репутации. Я пойму вас, если вы захотите об этом заявить во всеуслышание, но настоятельно прошу этого не делать. Вчера мы с Иваном Петровичем условились на том, что он отработает ещё неделю, а затем без всякого скандала и хорошими рекомендациями — покинет наш канал. Могу вас заверить, больше он к вам и пальцем не прикоснется! Это не должно выйти за пределы вчерашнего круга. Только при таких условиях он пообещал, что не станет писать заявление на Сашу. Если этот скандал, не приведи Господь, просочиться в прессу — Саше придется очень несладко. Да и вам покоя не дадут. Я готов выплатить вам компенсацию…
— Вы хотите меня купить? — хмурюсь.
— Нет! — поспешно выкрикивает. — Ни в коем случае! Я пытаюсь сгладить этот конфликт. Как отец, как человек и как бизнесмен, в конце концов. Если уж говорить совсем откровенно, то я готов был дать вам отпуск на эту неделю, но… Мой сын, — обреченно вздыхает, щипая свою переносицу. — Вы же знаете, какой он вспыльчивый. Мне не хочется, чтобы он натворил бед. И, согласитесь, искать нового секретаря за неделю до увольнения будет крайне странно. Слухи уже ползут. И самый лучший выход из сложившейся ситуации — это сделать вид, словно ничего не произошло. Понимаю, что прошу вас о многом, но это лучший вариант для нас всех.
Александр Александрович заканчивает говорить. Вид у него измотанный, словно он не спал всю ночь. Под глазами синяки, а на лбу, кажется, плюс одна морщина.
Весь разговор не укладывается в моей голове.
Не давать огласку? Да вы, блин, шутите? Я думала, что меня вообще попрут! Если честно, у меня и в мыслях никогда не было кому-либо рассказывать о своём начальнике. Да он негодяй и подлец, но это я проработала год. Хотя могла уйти. Возможно, в этом моя и ошибка. В моей нерешительности.
И, вот, теперь, я узнаю, что этого мерзавца уволят! Черт. Да мне даже не верится!
А Зайцев… Я и без просьб босса не позволила бы Сашке вмешаться в подобный скандал. Тем более сейчас когда он, похоже, попал в неприятности из-за меня.
— Александр Александрович, я все понимаю, — решительно отрезаю. — Я смогу проработать остаток недели. И за Сашей проследить.
— Вы не будете придавать этому огласку? — подозрительно переспрашивает.
— Нет, — пожимаю плечами.
Босс сканирует меня глазами, должно быть, в течении минуты. Затем с облегчением выдыхает и хрипло шепчет:
— Спасибо вам, Валерия.
— Я могу идти?
— Конечно.
Встав подхожу к двери, и уже почти открываю, как он вдруг заявляет:
— Все-таки премию вам выпишут.
А вот от этого глупо отказываться. Деньги лишними не бывают. Того гляди, и на билет накоплю.
— И, Валерия, можете не волноваться — должность сайдкика почти ваша. На следующей неделе будут пробы. Вам придёт на почту письмо с подробностями, а через две недели будем снимать пилотный выпуск.
Когда я иду обратно на свое рабочее место, то не могу скрыть ликующую ухмылку.
Ха! А кто бы смог?
Конечно, многие «блюстители морали» сказали бы, что я продала свое достоинство и тому подобную чепуху, но, ребята, будем откровенны, — это лучший исход, который мог бы быть. Мы в столице! Да и потом, мне никогда не хотелось прослыть скандальной особой. Не лучший старт для карьеры.
Разумеется, на какой-то период я поймаю эту волну, так называемого — «хайпа», а что дальше? Про скандал забудут, а с ним и меня. А кто захочет работать с девчонкой, которая не умеет держать рот на замке? Так или иначе, это корпоративная этика. И ещё…
Я понимаю, Александра Александровича. Он оказался между двух огней, посередине которого стоит девчонка с бензином в руке. Как бизнесмен он обязан замять этот скандал и найти достойную замену на пост финансового директора, как отец не дать своему сыну влипнуть в историю, как человек не закрыть глаза на возмутительное поведение своих сотрудников. Я не глупышка. Дай я ход этому делу, и потом оно мне здорово аукнется. А так…
Может, я и не самая «принципиальная» девчонка, зато с должностью сайдкика в рукаве, премией и отличными перспективами на будущее.
***
Саша приходит после обеда. С почему-то разбитой губой, зато широкой улыбкой.
— Что на этот раз? — выгибаю бровь. — Об косяк ударился?
— Типо того, — небрежно отвечает. — Я договорился со студией.
— Когда?
— Случайно пересекся с в холле. Поболтал с ребятами. В общем, во вторник и среду с семи до девяти вечера студия наша. У них в это время окно.
— Отлично. Тогда напиши участникам. Ты уже составил список вопросов?
— Почти, — уклончиво отвечает. Я же смотрю на Сашу, не моргая. — Ладно. Я только начал, — колется. — Но у меня уже есть идеи! Правда! Вообще, осталось только все отснять и потом написать практику и сделать презентацию. Этим я займусь в следующие выходные, когда будут готовы выпуски, а в понедельник сдам работу.
Задумчиво кусаю губу. На удивление, он все успевает. Кстати, получается, свою должность я получу абсолютно заслуженно!
«Ну да! Не считая того, что Зайцев несколько раз нажрался до беспамятства, подрался, судя по губе, сломал начальнику нос, а ещё целовал тебя в засос» — язвительный внутренний голос, как и всегда, вовремя.
К слову, о последнем можно было промолчать!
— Лер… — наклоняется близко ко мне, — все в порядке? — обеспокоенно всматривается в мои черты. — Ты наверняка уже все знаешь. Я не мог не вмешаться.
— Если честно, то я практически ничего не знаю, — хмыкаю. — Я поняла, что ты… Ну, — неловко мнусь, — ударил из-за меня, но что произошло…
Босс так ничего и не сказал конкретного. Что там произошло мне до сих пор неизвестно.
— Но ты мне вечером все расскажешь, — угрожающе сужаю щелки.
Зайцев неохотно кивает.
— Что сказал тебе отец?
— А тебе? — вопросом на вопрос отвечаю.
— Чтобы я взялся за ум, — кривится. — А ещё что этого козла, так и не уволил. Если честно, я тебя не понимаю.
— В каком смысле?
— Ты должна злиться. Рвать и метать.
— Знаешь, Саш, я злилась так долго, что уже перегорела, — облокотившись на стол, признаюсь. — Он получит по заслугам, а эту неделю я переживу.
— Ни черта он не получит по заслугам! — взрывается Зайцев. Желваки на скулах начинают ходить ходуном, а глаза темнеют.
Робко беру его руку в свою и успокаивающе сжимаю.
— Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. Я устала. Последние недели были тяжелыми. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я просто хочу спокойной жизни и любимой работы. Вот и все.
Неожиданно он притягивает меня к себе, обнимает и оставляет легкий поцелуй на лбу.
— Просто, если что-то случится, дай мне знать, хорошо? — тихо произносит мне на ухо, отчего по моей спине проходит дрожь, а коленки подгибаются.
— Зачем тебе это?
— Нуу… — он гладит меня по бокам, потом немного отстраняется и опускает взгляд на мои губы. Дыхание прерывается. — Мы же друзья, — хитро подмигивает, после чего целует меня в щеку и отпускает.
Насвистывая Саша подходит к автомату, и совершенно невозмутимо интересуется:
— Кофе будешь?
***
День зарплаты — это всегда праздник! А когда ваша премия оказывается в два раза положенной — это чудо! Вероятно, мне бы стоило отказаться, но, знаете, я своих родителей не видела год.
Зайцев же, в отличие от меня, сидит за столом, точно надувшийся шарик, жалобно смотрит в конверт и выглядит таким расстроенным, что мне его становится даже жалко.
— Этого просто не может быть! Мне недосчитали!
— Это аванс. Ты не проработал даже месяца. Другие на твоем месте получают гораздо меньше.
— Черт! Да мне даже на бензин не хватит!
— Учись экономить, — фыркаю.
Конечно, не хватит. Его машина жрет столько денег, сколько я за месяц не сжираю. Дорогая машина — дорогое обслуживание.
— Как?
— Например: покупать продукты в обычных магазинах, а не элитных. Начни с этого.
— Это невозможно…
— Ладно, Зайцев! — закатываю глаза. — Так уж и быть! На выходных пойдем в магазин, и я по доброте душевной научу тебя экономить.
— Я не хочу экономить, я хочу больше зарабатывать, — бубнит себе под нос.
Ох уж, этот Зайцев! Как маленький, в самом деле! Порой этот парень ведет себя, как ребёнок. Правда, ребёнок в теле сексуального взрослого парня.
После работы мы не идём домой. У нас назначена встреча с психологом. Сегодня групповое занятие. Как только мы заходим в кабинет, Саша корчит рожу, чем меня смешит. Венера Аристарховна это, разумеется, замечает.
— Вижу с прошлой недели все несколько изменилось, — деловито поправив очки, говорит. — Вы пришли к взаимопониманию?
— О, ещё к какому, — по-мальчишески ухмыльнувшись, подмигивает.
Вот засранец! Я точно знаю, что он имеет ввиду. Тот поцелуй.
Сегодня он ведёт себя несколько странно. Нет. Это все тот же Зайцев, но… Сами посудите, он уже обнял меня, должно быть, раз пять. Три раза поцеловал в лоб. Один раз в нос. И щеку.
Не-а. Я совсем не считаю. Что вы!
— Что ж, это хорошо, — мягко улыбается.
Мы усаживаемся на диван. Саша почти прижимается ко мне. Хотя на диване куча места.
Мне кажется, или он… заигрывает?
Нет. Ну что за глупость!
— Сегодня мы закрепим ваш результат. Насколько мне известно, вы живёте вместе, а значит успели узнать друг друга довольно неплохо. Почему бы вам не попробовать высказать друг другу свои претензии?
— Не то чтобы я сомневаюсь в вашей компетенции, док, — нахально заявляет Зайцев, — но вы уверены, что это поможет нам решить конфликт, а не усугубить?
Венера Аристарховна кидает на него такой взгляд, что меня аж плохеет. С таким неординарным именем не удивлюсь, если у неё в роду были ведьмы. И сейчас она прокляла Зайцева за его длинный язык на семь поколений вперёд.
— С вас мы и начнём, — пропускает его реплику мимо ушей. — Валерия, скажите, что вас раздражает в Александре?
Все. Ничего.
— Ну, — неуверенно зыркаю на парня, тот, кажется, искренне заинтересованным. — Он не убирает за собой. Я уже две недели переступаю через его чемодан.
— Так, продолжайте, — подбадривает меня психолог.
— Ещё он жуткий лентяй! Он постоянно вытягивает чайный пакетик из чашки и никогда. Никогда! Его не выкидывает! — Да. Меня понесло. — Когда он в наушниках слушает музыку, то всегда начинает мычать себе под нос, а ещё он пользуется моим шампунем, хоть и думает, что я этого не знаю. Вот.
Про его голый зад по утрам почему-то умалчиваю. Но мне, и правда, становится легче.
— Кхм, — пытается замаскировать свой смех под кашель Венера Аристарховна. Зайцев тоже, судя по всему, в шоке.
— Откуда ты знаешь про шампунь?
— Зайцев, я девушка. Я не могу не заметить, что мой шампунь исчезает с такой скоростью, как будто им каждый день моют слона.
— Что ж, ваша очередь, Александр, — передаёт слово моему соседушке.
Откровенно говоря, я и сама сгораю от любопытства.
Что же его бесит во мне? Вот только Саша отвечает так, как я того совсем не ожидаю…
— Меня раздражает в ней только одна вещь, — делает выразительную паузу, пронзая меня своими карими глазами, — она слишком красивая. По утрам, вечерам. Непричесанная, спящая. Любая.
Повисает молчание. Он же несерьезно, правда? Сейчас он точно должен брякнуть что-нибудь едкое. Вот только проходит минута, а он все так же молчит.
— Хорошо, — хлопает в ладоши Венера, нарушая тишину, — а теперь поговорим о хороших качествах. Валерия?
Я настолько обескуражена, что не сразу понимаю вопрос.
Поспешно отворачиваюсь от Саши. Его глаза — это ловушка. Так же, как и слова.
— Саша… — запинаюсь, затем закрываю глаза и мысленно считаю до пяти. Потом открываю и продолжаю, — интересный собеседник, хороший слушатель. Он умеет признавать свои ошибки. Всегда поддержит в трудную минуту. Настоящий друг, — на последних словах мой голос срывается. Как будто это слово неподходящее, неправильное. Впрочем, мы же друзья, верно?
— Александр, ваша очередь.
— Лера удивительная во всем, — просто отвечает. — Забавная, умная, целеустремленная. Её парню повезет.
Я не должна воспринимать его слова всерьез, но почему мне, блин, кажется, что последние слова это намек?
Что за кофе я сегодня пила? Мне слишком много всего «кажется».
Мы говорим с психологом ещё минут сорок. Рассказываем о последних днях, о работе. Венера Аристарховна дает Саше несколько упражнений по управлению своим гневом. Но даже, когда мы уже выходим из кабинета, я все не могу забыть его слова. Они заезженной пластинкой крутятся в голове.
Саша
Смотрю на свою губу в зеркале и морщусь. Конечно, я ожидал чего-нибудь подобного. Когда мы с Сэмом сегодня встретились в универе, я в лоб ему заявил, что теперь имею виды на Леру. Ответ, как вы понимаете, красуется на моем лице.
Получил, но получил за дело.
«Ты мудак, Зайцев! И лучше бы тебе свалить с моей дороги, потому что я сказал — это девчонка моя» — гневно процедил он.
«А что, если она не хочет быть твоей, Сэм?» — вытирая губы локтем, спросил.
«А чьей? Твоей, что ли? Мне она нравится, и я тебе об этом говорил»
«Я хочу быть честным с тобой. Мне Лера не безразлична. И я буду ее добиваться» — упрямо отрезал я.
«Что ж, удачи тебе, друг!» — язвительно выплюнул. — «Только имей ввиду, что я не буду стоять в стороне, пока ты свои яйца подкатываешь к моей девчонке!»
Этот разговор состоялся после пар. Никогда не думал, что окажусь в центре гребаного любовного треугольника. И уж точно не со своим лучшим другом.
Черт! Да мы всегда угорали над такими ситуациями. Никогда между нами не стояла женщина. А теперь…
Мне не хочется терять друга, но Сэм Лисин гордый парень, а ещё он боец. Не в его правилах отступать. Он запал на Леру — это факт. И то, что он ее ещё даже не поцеловал о многом говорит. Как минимум, что он её уважает и относится серьёзно.
Может, он и прав. Я мудак. Но, знаете, не будь я уверен, что и мои чувства (боже, вы посмотрите, я даже говорю, как придурок) чего-то стоят, то не стал бы ссориться с другом.
— Так… Ты мне расскажешь, что стряслось на ужине?
Лера сидит на кровати, вокруг неё разложены конспекты. Она только закончила с лабораторной, и теперь, очевидно, вспомнила про меня.
— Я надеялся, что ты забыла, — недовольно ворчу, отворачиваюсь от зеркала и сажусь рядом с ней.
— Кто бы сомневался, — фыркает. И, клянусь, даже это у неё выходит мило. — Давай, Зайцев, я жажду подробностей!
Я бы скорее предпочёл, чтобы меня покусали пчелы, чем говорить об этом ублюдке, но Лера так или иначе причастна к этой истории. И да. Я не хочу, чтобы она считала меня бешеным придурком, который ни с того ни с сего кидается на людей с кулаками.
— Я собирался уже домой, как нечаянно услышал, что этот жирный козёл говорит о тебе всякие мерзости.
— Что он говорил? — Лера озадаченно хмурится.
— Слушай, это обязательно? — пытаюсь соскочить. — Это все равно его дерьмовые фантазии.
— Конечно, обязательно! — настаивает. — Я хочу знать.
Вот же, упрямая бестия!
— Я не буду пересказывать дословно, но он намекал, что ты девочка легкого поведения, — вяло отвечаю.
— Иии?
— И на этом, собственно, все!
Она возмущенно надувает щеки, однако молчит. Во мне опять просыпается это неистовое желание ее поцеловать.
С небрежной дулькой на голове, домашней футболке и лосинах (кто их вообще придумал?! Это же пытки для мужчин! Они же ТАК обтягивают) она выглядит шикарно.
В который раз за вечер на её телефон приходит сообщение. Она открывает его, читает и невольно улыбается.
Зуб даю, это Сэм!
Я всерьёз подумывал о том, чтобы ночью свистнуть у неё телефон, заблокировать Сэма, а потом незаметно положить обратно, но… Это бесчестно. Как бы не был велик соблазн.
— Ты не должен был за меня заступаться, — отложив телефон, вдруг произносит Лопушкова.
Ну, разумеется!
— Почему нет? — откидываюсь на локти.
— Я для тебя практически незнакомый человек.
— Что за бред?
— Мы знакомы всего ничего.
— Это не имеет значения, — качаю головой, — есть люди, которых я знаю годы, но они сделали для меня меньше, чем ты за это короткое время. Сколько берёшь — столько и отдаёшь. Только так это работает.
— Спасибо тебе, — шепчет, а потом вдруг поддается вперед и обнимает меня.
Сперва напрягаюсь, но буквально через секунду оборачиваю руки вокруг ее талии.
Вот тут точно её место. Ладно. Может, чуть ниже.
Что? Я все еще парень!
— Как насчёт благодарственного поцелуя? — хрипло выдавливаю. Скорее даже жалобно. Ещё чуть-чуть и я буду умолять на коленях.
— Зайцев…
Сглотнув, добавляю:
— Ну хотя бы в щёчку.
Жду что Лера оттолкнет меня от себя, но она этого не делает. Немного сдвигается и уже хочет поцеловать меня в щеку, как я в последний момент (хитрый черт) поворачиваю голову. Лера впечатывается в меня губами. Не давая возможности опомниться, раскрываю её рот, углубляя поцелуй и сплетая наши языки. Изумленно она ахает мне рот, а потом стукает меня по груди и отлетает.
— Ну ты! — гневно зыркает на меня.
— Кто? — довольно ухмыляясь от уха до уха, спрашиваю.
— Жук!
***
Суббота начинается для меня с отжиманий и ледяного душа. У меня стоит так, что впору гвозди забивать! Раньше у меня не возникало проблем со снятием напряжения. Конечно, я и сейчас могу написать телке, даже той же рыжей, но проблема в том, что их я не хочу. Я хочу Леру.
От вида её ног и задницы у меня на пол начинают капать слюни. Что, впрочем, неудивительно. У меня несколько недель не было секса.
Не то чтобы я такой ловелас, и у меня на каждый день недели есть девушка. На самом деле, это только в последние месяцы у меня башню сорвало. Раньше я всегда был достаточно избирателен в своих связях. Думаю, многие даже не догадываются насколько. Секс без обязательств — это прекрасно, но лучше это делать с тем человеком, который не принесет вам проблем. В отличие от Сэма, я не трахал все что имеет сиськи. Были случаи по-пьяни, но и их можно пересчитать по пальцам.
Практически весь день я подбираю вопросы, думаю над концепцией проекта, списываюсь с ребятами и делаю несколько пометок для диплома, поэтому когда мне приходит от Влада приглашение на вечеринку, я тут же принимаюсь умолять Леру.
— Это будет круто. Обещаю тебе!
— Саша, сейчас не время для твоих тусовок, — категорично отрезает.
— Да ладно тебе, солнышко, — взяв её за прядку волос, игриво дергаю. — Я все сделал. Ну сколько можно тухнуть в этой конуре?
— Это контура — моя комната, — огрызается.
— Как скажешь, — согласно киваю. — Пошли. Будет весело.
— Ладно, — сдается. Видимо, только для того, чтобы я отвалил от неё. — Иди.
— Ээ, нет. Ты тоже идёшь.
— Что? — ошарашено выкрикивает. — Нет. Спасибо.
— Есть планы получше? — сарказмом спрашиваю.
— Да.
— А вот это обидно, но я тебя прощу, если ты пойдешь со мной.
— Саша…
— Ну, пожалуйста, — хватаю ее за руку и прижимаю к своему сердцу.
Лопушкова недоверчиво косится на меня, словно ища подвох. Но его нет. Я правда хочу провести с ней вечер. Потому что, если она будет сидеть дома, то явиться Сэм, как тот черт из табакерки, и утащит её в свое логово.
— Ладно.
Растягиваю на губах победную улыбку, едва ли не выпрыгивая из штанов.
— Ты не забудешь этот вечер, солнышко, — многообещающе шевелю бровями, на что она только закатывает глаза.
***
Лопушкова идёт впереди меня, когда мы подходим к дому Влада, и я не могу отвести глаз от её задницы. Она выглядит бессовестно шикарно в джинсах с высокой талией. Сверху она надела укороченный топ и джинсовую куртку.
На улице уже достаточно тепло. Все-таки май подходит к концу. Буквально неделя и на дворе будет лето. Экзамены, ГОСы, защита диплома…
Просто сказка!
Влад встречает нас у дверей. Он уже навеселе, судя по покрасневшим щекам и шальным глазам.
— Зайцев! А я уж думал, что что-то случилось! — дружески хлопает меня по плечу, а затем пожимает руку. Потом замечает Леру и расплывается в плотоядной улыбке.
Я знаю, о чем этот говнюк думает. Вероятно, потому что наши мысли схожи. А еще знаю, что он мысленно уже поимел Лопушкову во всех позах, пока она стоит и вежливо кивает головой. Святая простота!
— Даже не думай, Влад! — с предупреждением в голосе бросаю.
Кладу руку Лере на талию, будто обозначая свою территорию. Если бы можно было, я бы её даже пометил. А лучше повесил на шею табличку с надписью: «Собственность Зайцева. Не смотреть. Не трогать. Не дышать рядом».
— О чем ты? — прикидывается дурачком, после чего галантно протягивает Лере руку, — Владислав.
— Лера, — несколько застенчиво пожимает его руку, которую он уже намеревается поднести к своим губам, как я рыкаю.
Влад хмыкает и отпускает девчонку.
— Развлекайтесь! — приглашает нас в дом, после чего идет встречать новых гостей.
Подталкиваю Леру за талию. В доме душно и кучу народу. Некоторые танцуют на импровизированном танцполе, некоторые играют в пиво-понг, а один чувак на спор раздевается догола и с разбегу прыгает в бассейн во дворе. Откуда я знаю, что на спор? Даже не спрашивайте. И нет. Что вы. Это не я так же делал прошлым летом. Видео — не аргумент. Это все провокационный монтаж!
— Так вот, значит, как развлекаются мажоры, — пройдя вглубь, насмешливо замечает Лопушкова.
— Почему сразу мажоры?
— Разве нет? — изгибает вопросительно брови.
— Ну да, — признаюсь. — Но Влад нормальный парень. Мой одноклассник. Выпить хочешь?
Мы проходим на кухню, где один из наших ребят разливает выпивку за барной стойкой. Тут и текила, и обычное пиво, и все что только можно пожелать. На любой вкус и цвет!
Мы ехали сюда на такси. Не то чтобы в моих планах нажраться в сопли, но один два стаканчика пива пропустить не против. В конце концов, за последние пару недель я проделал отличную работу. Могу себе позволить!
Лопушкова брезгливо качает головой, и я вздыхаю.
— Что? — кидает на меня взгляд.
— Если ты не будешь пить, то я тоже.
Она задумывается.
— Ладно! Ничего не случится от одной рюмки!
Схватив меня за руку, она тащит меня к стойке. Я прошу сделать нам две ром колы, а сам между тем осматриваюсь. Вижу нескольких знакомых и приветливо машу рукой. Наша компания сидит на одном из диванчиков около бассейна. Взяв выпивку, мы с Лерой идём к ребятам. Я представляю их друг другу, после чего мы усаживаемся.
— Зайцев, что с тачкой? — спрашивает Никита. К слову, парень из моей школы, но на класс старше.
— Уже все отлично, — мельком взглянув на смущенную Леру, отвечаю.
Да уж! Этого, похоже, мне никогда не забудут!
Нет. Ну вы скажите, как можно перепутать мою модель с Петрова? Да там даже школьник сможет отличить! А вот две девушки не смогли. Впрочем, на то они и девушки.
-Какую несчастную обидел? — все докапывается Ник. И что ему неймется?
— Уже все исправил и осчастливил, — пошловато шучу, на что ребята взрываются хохотом.
Лерка быстро находит общий язык с девчонками. Не знаю почему, но мне это дико нравится. Конечно, они те ещё «штучки», но большинство из них нормальные девчонки. И да. С одной. Ну, может, двумя я спал. Вероятно, поэтому они кидают на меня кокетливые взгляды, которые я успешно игнорирую.
А вот Лера… Лера подозрительно близко сидит к Нику. И…
Какого черта?
Что он шепчет ей на ухо?
До меня доходит обрывок фразы: «Красивая.»
Ну, разумеется.
Знаете, у мужиков комплименты — это озарение, приходящее, когда очень хочется трахаться.
Они воркуют некоторое время, а ещё я замечаю, что пока я за весь вечер выпил всего один стакан, Лера уже пьёт энную по счету стопку текилы.
— Зайцев, у Сэма через пару недель днюха, ты уже придумал подарок?
Этот вопрос мне задают не впервые. У нас с Сэмом с первого курса традиция дарить друг другу что-то крайне глупое и смешное. В прошлом году, на мое полное совершеннолетие, этот засранец подарил мне абонемент в стрип-клуб. Казалось бы, ничего необычного, да? А как вам такое? Стриптизерши-трансвеститы? То ещё зрелище, знаете ли! Собственно, я в долгу не остался, и на его днюху повесил в самом центре города баннер с его голым торсом и номером, подписав: «Сладенький — скрасит ваш вечер. Интим услуги».
— Нет, я в процессе.
Ребята наперебой начинают предлагать абсолютно дикие идеи, но я их не слушаю. Пока в этом нет смысла. Мне бы просто сейчас друга не потерять, не то что ломать голову над очередным приколом.
Кинув взгляд на Лопушкову, замечаю, что Ник, наконец-то, свалил. Аллилуйя! И какого-то черта не могу удержать язык за зубами.
Пододвигаюсь к Лере и шепчу на ушко:
— Не верь ему. Все эти вопросы про тебя и интерес, это всего лишь прелюдия к сексу, как только он поймет, что ты ему не дашь, то сольется.
Лера обиженно пыхтит и толкает меня в плечо. Со словами:
— Да ну тебя, Зайцев!
Она резко встает и уходит. Её стройная фигурка пробирается через толпу к танцполу, и я не могу усидеть на месте. Во-первых, она пьяна. Во-вторых, я хочу быть с ней рядом.
Вот только по пути встречаю нескольких знакомых, поэтому когда дохожу до танцпола, то не могу её найти. Оборачиваюсь по сторонам, сосредоточенно изучая толпу в поиске знакомой попки. И нахожу.
Лера двигается, как гребаная секс-бомба. Откидывает волосы за плечо, соблазнительно двигает бёдрами и поднимает руки, выгибаясь. От этого зрелища меня бросает жар, а весь мозг утекает к члену. Как зачарованный бреду к ней. Отпихиваю незнакомого парня, который уже успел подсуетиться, и кладу руки на ее бедра, властно прижимая к своему паху.
Млять. Какой же я придурок! Вот нафига я это сделал?!
Она испуганно охает и поворачивает голову. Заметив меня, расслабляется. И, будь я проклят, если это мне не льстит!
— Потанцуем? — предлагаю, на что она одобрительно мурлыкает, вильнув бёдрами.
Мы начинаем плавно двигаться. Мои бедра тесно прижимаются к ее. И, конечно, мать вашу, у меня встаёт! А у кого бы нет?
Мои руки невольно исследуют её тело. Словно под гипнозом наклоняюсь, вдыхая её запах. Может, я псих, но я готов вот так полжизни простоять. Не удерживаюсь и оставляю поцелуй на этой красивой шейке.
Лера резко поворачивается и выпаливает:
— Поцелуй меня!
Боже! Это самое сексуальное, что я когда-либо слышал в своей жизни!
Все, как во сне. Наклоняюсь и касаюсь ее губ. Легко, почти невесомо, но, похоже, у Лопушковой другие планы. Она нетерпеливо притягивает меня к себе за шею, жадно впиваясь в мои губы. Мы целуемся до тех пор, пока не начинаем задыхаться. А потом эта девчонка решает меня добить.
— Я хочу тебя!
Эээ? Прошу прощения?
Лера
Саша моргает глазами. Один раз. Второй. Потом мотает головой, хмурясь.
В моей голове шумит, но я точно все осознаю, хоть и выпила.
Как же мне надоело сдерживаться! Да. Я хочу, Зайцева! И пусть «это» случится сегодня. Когда мы оба пьяны, и можем скинуть все на наши горячие головы и гормоны.
Зайцев трёт свою шею, с шумом выдыхает и обнимает меня.
— Мне показалось…
— Тебе не показалось. Я хочу тебя. Поехали домой, — кладу руки ему на грудь и оставляю поцелуй на шее. Чувствую, как двигается его кадык, а сердце начинает отстукивать бешеный ритм.
— Ты пьяна, — больше убеждая себя, чем меня, произносит.
Это что, отказ? Да бросьте! Этот парень во вторую нашу встречу требовал, чтобы я сделала ему минет, а теперь отказывает?
— Если не хочешь меня, так и скажи, — буркаю и уже хочу отстраниться, как он берет мою руку в свою и кладет себе на пах.
— Это похоже на то, что я тебя не хочу? — шепчет. — Я так тебя хочу, что уже думать ни о чем другом не могу.
— Тогда…
— Ты пьяна. Когда мы с тобой переспим, то ты будешь с абсолютно ясной головой. Я хочу, чтобы ты помнила, что я буду с тобой делать.
Я задыхаюсь. Никогда не была любительницей пошлых разговорчиков, но, вынуждена признать, он опытный соблазнитель. Сам дьявол искуситель! У меня между бедер самый настоящий пожар!
— Поехали, — произносит и ведет меня к выходу из дома.
Он передумал?
На улице Саша вызывает такси, пока я сгораю от желания и нетерпения. Он не выпускает мою руку из своей, и наверняка мы выглядим, как типичная парочка.
Мы уезжаем, даже ни с кем толком не попрощавшись. Впрочем, как только сладкие губы Зайцева касаются моих, я обо всем забываю.
Такие поцелуи должны объявить вне закона! Они являются потенциальной угрозой для ваших мозгов!
Его руки ненавязчиво исследуют мое тело. Ласкают по бокам, пальцами иногда сжимая бедра.
В итоге, когда мы вваливаемся в комнату, чувствую, что от одного его касания готова кончить.
Хватаюсь за его футболку и буквально срываю с него, затем перехожу к ремню, но Саша настойчиво отводит мои руки.
— Нет, — раздается его хриплый голос в тишине.
— Нет? — убитым голосом повторяю.
— Сегодня эта ночь для тебя, солнышко. Залезай на кровать, — командует.
Неуверенно сажусь. Зайцев не церемонясь стаскивает с меня рубашку, глубоко целуя. Осыпает влажными поцелуями шею, которые отдаются спазмами внизу живота. Одна его рука находит пуговицу на штанах. Будь я трезва, это бы меня обеспокоило, но сейчас я сама помогаю ему стянуть с меня джинсы, а потом и топик с лифчиком.
И вот я лежу голая перед парнем, пока он нависает надо мной, покрывая моё тело жаркими поцелуями. Одна его рука накрывает грудь, ласково сжимая, отчего из меня вырывается стон.
Я так возбуждена, что даже не замечаю как его палец входит в меня, начиная двигаться.
— Саша, — выгибаю спину.
ЭТО. СЛИШКОМ. ХОРОШО.
— Чшш…
Его голова плавно опускается вниз, покусывая кожу на моем животе, низ живота, еще ниже…
Хватаю его за плечо, останавливая.
— Н-не нужно, — дрожащим голосом прошу.
— Не мешай мне, женщина, — мягко отводит руку.
— Игорю не нравилось…
— О нет, солнышко, мы не будем говорить о твоем бывшем, когда я собираюсь подарить тебе оргазм.
Господи, он такой бесстыдный…
А потом я забываю, о чем думала. Его язык начинает вытворять такие вещи, что единственное, что я могу делать — это просто умолять не останавливаться и выкрикивать его имя в агонии.
Моя голова мечется по подушке, бедра дрожат, движения становятся более быстрыми и резкими.
Задыхаясь, последний раз стону:
— Саша!
И просто взрываюсь.
Оргазм — это как салют. Бывают салюты небольшие. Вроде, как сосед устроил на день рождение. Любительский, так сказать. А бывает целое событие! Вроде праздника фейерверков! Так, вот у меня сегодня именно такой праздник.
Я практически сразу отрубаюсь, только слышу как Саша ложится рядом, прижимая меня к себе.
Лера
Знаете, что такое неловко? Неловко — это когда просыпаешься голая рядом с парнем. Судя по ощущениям, тоже голым.
Бог. Ты. Мой.
Что, ради всего святого, вчера стряслось?
И я вспоминаю. Все. Абсолютно все. И то как призналась, что хочу Зайцева, и все что было после…
Я слышала, конечно, что алкоголь и женщины плохое сочетание, однако прежде с этим никогда не сталкивалась. Вчера я чувствовала себя такой свободной, такой дерзкой девчонкой, что мне было море по колено! Зато сегодня…
Да я даже боюсь пошевелиться, чтобы Зайцева случайно не разбудить! И, вообще, ладно я, но он же мог меня остановить!
Мне так стыдно, что я готова провалиться… Да хоть куда!
Саша хмурится во сне, причмокивает губами и медленно открывает глаза. Сонно щурится, пока я ошарашенно на него таращусь, прижимая одеяло к своей груди. Он быстро оценивает ситуацию, скользит по мне взглядом, а затем расплывается в широченной улыбке.
— Доброе утро, солнышко! — воркочет и приподнимается, отчего одеяло сползает, обнажая его грудь и пресс.
Выдавливаю из себя нечленораздельный звук.
— Как спалось?
— Н-нормально, — запираясь бормочу, пряча стыдливо глаза.
Неловко отодвигаюсь подальше, чтобы не касаться бедром его бока.
— Что-то не так? — раздраженно фыркает, замечая моё движение.
Сглотнув, кидаю на него беглый взгляд. Кажется, его вовсе не смущает эта весьма щепетильная ситуация. Впрочем, это же Зайцев! Он спал со столькими девушками! Чем я отличаюсь от них? Вряд ли вчера он увидел что-то новенькое. У меня нет третьей груди или пениса между ног.
— Почему ты… здесь?
— А где мне быть? — грубо усмехается. — Я здесь живу, если ты не забыла.
— Я имею ввиду на моей кровати, — тихо уточняю.
Я буквально ощущаю, как обстановка между нами накаляется. Саша прожигает дыру во мне своими глазами.
— Только не говори, что ты ничего не помнишь.
— Помню, — честно отвечаю, хотя соврать очень сильно хочеться. — Мы не должны были… И ты не должен был, — несвязно лепечу.
Господи, просто пристрелите меня!
— Почему это не должны?
_ Я была пьяна. Ты воспользовался моим состоянием! — выпаливаю первое, что приходит в голову.
Со мной никогда такого не случалось. Я растеряна, зла, а ещё мне жутко неловко, черт побери!
— Я воспользовался тобой? — изумляется, после чего вскакивает с кровати. — Ну, знаешь ли! Мне, вообще-то, ничего не обломилось. Это ещё кто кем воспользовался, — обиженно сопит, быстро надевает спортивные штаны и вылетает из комнаты.
Черт!
Ладно. Признаю, я не права. Какой бы мужчина отказался? Тем более, когда женщина сама неоднозначно намекает (ага, или конкретно требует) секса. Саша просто взял то, что ему преподнесли на блюдечке. Точнее, не взял. Удовольствие-то получила только я.
Встав с кровати, натягиваю белье, пижаму, а затем сверху еще и халат. Машинально заправляю постель, между тем пытаясь разгрести бардак в своей голове.
И прихожу к выводу, что…
Какого черта? Я же взрослая девушка, в конце концов! Это абсолютно нормально. Я недавно рассталась с парнем, мне хотелось мужского внимания и я его получила. Забыли, перелистнули эту страницу и двигаемся дальше.
Именно. Точно. Так и сделаю.
Поэтому, когда Саша возвращается, первым делом заявляю:
— Давай все забудем. Прости, что обвинила тебя. Ты не виноват. Я сама хотела…. Мы взрослые, свободные люди
— О, серьёзно? — едко выплевывает. — Как у тебя все легко! Забудем и дело с концом! Отлично придумала!
Саша в ярости. Его грудь тяжело опускается и подымается, а челюсти сжаты с такой силой, что, кажется, сейчас зубы начнут крошиться.
Пячусь назад, пока он наступает и сама не замечаю, как упираюсь копчиком в подоконник. Тупик.
— Скажи мне, солнышко, а с чего это ради я должен все забыть? Я-то не получил того, чего хотел. Не то чтобы мне не понравилось ласкать тебя, — похабно улыбается, — но этого определенно мало, чтобы я остался доволен.
Что? Да он…
Вот гад!
— Снова хочешь минет?
— А ты предлагаешь? — вскидывает соблазнительно бровь. — Желание женщины для меня — закон.
— И тогда ты все забудешь?
Я всерьез рассматриваю такой, скажем так, «бартер». Это поможет избежать многих неловкостей, а ещё я перестану чувствовать себя такой сукой.
— Нет, — чётко отрезает.
— Я не понимаю…
— А что тут понимать, Лера? Ты мне нравишься, если ещё не поняла, — как само собой разумеющееся, произносит. — Я намекал и даже говорил тебе об этом прямым текстом. Мы можем попробовать…
— Попробовать «что»? — озадачено на него кошусь.
— Как это называют нормальные люди — отношения.
— Какие отношения, Зайцев?
Да он вообще в своём уме? Или я все еще сплю? Не может же этот абсурд происходить на самом деле?!
— Как у людей, — пожимает плечами. — Не вижу в этом проблемы. Ты мне нравишься, я нравлюсь тебе…
— С чего ты взял? — складываю руки на груди в защитном жесте.
Нельзя позволить его словам добраться до меня. Уж мне ли не знать, как мужчины горазды ездить по ушам.
— Я почувствовал это своим языком, — рывком притягивает меня к себе.
Боже, ему нужно отрезать этот язык! Хотя нет! Я не могу лишать женщин такой радости. Этот парень может хоть немного фильтровать свою речь?!
— Саша, — кладу руки ему на грудь, — это все не имеет смысла. Мы с тобой разные люди.
— Не согласен. У нас много общего. Нам весело с друг другом и мы хотим друг друга.
Этот парень невыносим!
— Этого недостаточно для отношений!
Он кривится, словно мои слова самая большая чушь, которую ему доводилось только слышать. Однако это правда. Я работаю на его отца. Он «золотой» мальчик. Это вам не история «золушки». Это… Это глупо!
— А что тебе нужно? Признания? Цветы? Ухаживания? Млять, я без понятия, как все это делается! — рыкает. — Я просто знаю, что ни с кем и никогда не был настолько… Целостным. Настолько собой. Ни для кого мне не хотелось стать лучше, но… — он кладет свою руку мне на щуку, нежно поглаживая большим пальцем губы, — но для тебя — хочу.
Саша подаётся вперёд и накрывает мои губы своими. Я не нахожу в себе сил противостоять его напору, и поддаюсь этому сладкому искушению. Нежно он проводит языком по губам, чем вызывает мой тихий всхлип. Вжимает меня в себя, а поцелуй набирает обороты в мгновение секунды.
— Стой! — отталкиваю его. — Не нужно, — срывающимся голосом прошу.
— Лера…
— Саша, — с трудом сдерживая слезы, выдыхаю, — я не могу. Я только рассталась с парнем.
— Тогда, какого хрена ты гуляешь с Сэмом? — рявкает. — Или это правило распространяется только на меня?
— Я не планировала. Это было ошибкой, — почему-то оправдываюсь.
— Знаешь, для меня все предельно ясно. И я знаю, чего хочу. А чего хочешь ты?
— Я не могу. Прошло слишком мало времени. Это неправильно…
— Для кого, черт побери, неправильно?
Я не отвечаю. Он все равно не поймёт.
Горько усмехнувшись, Зайцев бросает:
— У тебя есть какое-то гребаное руководство по жизни, где прописаны пункты всего «неправильного»? Где написано, что после расставания ты должна держать обет воздержания? — Саша надевает свитшот, кроссовки хватает со стола ключи от машины и решительно отрезает, — когда я вернусь обратно, то хочу услышать более весомые аргументы. Ты меня не убедила. Я слишком сильно тебя хочу, поэтому, прости, солнышко, но тебе придется придумать что-нибудь получше.
Хлопает дверь, а я так и остаюсь стоять истуканом.
Неужели он не понимает, что мне сложно доверять парням? Для него это все в новинку. Конечно, ему интересно. И нет никакой гарантии, что этот интерес продлится долго.
Хватаю телефон и пишу Ляле.
«Привет. Ты дома?»
«Привет. Да. А что такое?» — тут же приходит ответ.
«Скоро буду»
Да. Я трусиха. Называйте это как хотите, но прямо сейчас я не в состоянии вынести ещё один серьёзный разговор с Зайцевым.
***
Лялька встречает меня тёплым чаем с лимоном и имбирем, печеньем и обеспокоенными глазами.
И есть с чего, я вам скажу. Наверное, я никогда в жизни так быстро не собиралась.
Нелепая гулька на голове, джинсы, футболка, джинсовка сверху и кроссовки. Ни грамма макияжа, только естественные круги под глазами. Я даже не пожалела денег и вызвала такси, так хотелось поскорее сбежать из дома.
— Что случилось?
Лялька сидит напротив меня с самым серьёзным видом.
— Я попала, Ляль! Это просто катастрофа! — истерически воплю.
— Да, что случилось-то?
Я чуть не переспала с Зайцевым.
— Что?! — вскрикивает, а её глаза, клянусь, чуть из орбит не вылетают.
Ну да. Её можно понять. Еще несколько дней я клятвенно заверяла, что между нами ничего нет. И быть не может. Ха-ха! У жизни хорошее чувство юмора, однако.
— Мы, гм, — откашливаюсь, густо краснея, — немного пошалили.
— Немного это…
— Он кое что сделал для меня.
Догадка отражается на ее лице.
— То самое?
— Угу.
— Вау! — она, кажется, в восторге. — Ничего себе! И как это было?
— Лялька, блин! Я думала, ты меня поддержишь, а ты…
— Ну, а что? — невозмутимо хмыкает. — Он привлекательный парень. Или все было не очень? — заинтересованно подаётся вперед.
Все-таки, хоть и скромница, а как есть журналюга!
— Всё было очень даже на уровне, — признаюсь.
Впрочем, «на уровне» — это явное преуменьшение.
— Ты боишься, что теперь он будет тебя избегать? — мягко спрашивает.
— Нет, — мотаю головой. — Он, вообще-то, захотел отношений.
Если бы мы были в мультике, я бы услышала как падает её челюсть. Похоже, я сегодня в ударе.
— А ты что?
Уже хочу ответить, как на телефон приходит сообщение.
Угадайте, от кого?
Бинго!
Разумеется, от Зайцева!
«Ты где?»
Первый порыв — отложить телефон и проигнорировать, но… Я не могу так поступить. Не знаю, почему.
«У подруги» — пишу.
«Теперь, ты меня избегаешь?»
Конечно, мать вашу, я его избегаю! А то, блин, не понятно!
«Мне нужно подумать» — уклончиво отвечаю, после чего убираю телефон.
— Я здесь. С тобой, — не весело смеюсь и отпиваю чай.
— Лер, он же тебе нравится. И не спорь, — как будто прочитав мои мысли, чеканит. Сразу видно, что в семье военного воспитывалась. — У тебя горят глаза, когда ты с ним переписываешься. Да ты сама стала такой воздушной, радостной. С Игорем ты уже давно такой не была. Он не приносил тебе таких эмоций. Да ты слова кривое боялась ему сказать! Игорю «то» не понравится, Игорю «сё» не понравится. Я как-то говорила тебе об этом, но ты не обратила внимания.
В словах подруги есть резон. Я действительно всегда переживала из-за наших с Игорем отношений. Стремилась обеспечить ему максимальный комфорт, часто забывая про себя.
А Саша… Саша он другой. Оболтус, конечно, но чуткий, добрый и легкий человек.
— Я просто боюсь, Ляль, — вздыхаю. — Игорь сделал мне больно. А Саша такой ветреный парень… Что если я влюблюсь?
— Так и на здоровье! — хлопает грозно ладошкой по столу. — Влюбляйся! Живи и радуйся! Ты заслужила счастья. Может, Зайцев сделает тебя счастливой?
— Ага, или танком по мне проедется, — фыркаю.
После такого, как Саша я точно буду себя долго собирать. Не говоря уже о том, что я работаю на его отца. И от его отца зависит моя карьера. Ага. Сущие мелочи.
Ляля утешающе сжимает мою руку и тихим, но твёрдым голосом говорит:
— Дай себе расслабиться. Я знаю, что в твоей голове, потому что сама такая. Ты думаешь, как это выглядит со стороны, что это неправильно, но забей на эту чушь! Ты никому не изменяешь. Ты красивая, молодая девушка, которая заслуживает счастья. Может, Зайцев и не «тот самый», но он сейчас рядом. Он занимает твои мысли, и ты хочешь быть с ним, а он с тобой. Так, что вам мешает?
— Я не могу никому доверять. Такое впечатление, что я вечно жду подвоха, понимаешь?
Ну вот. Теперь я реву. Чувствую, как слезы стекают по щекам. Все, что так долго держала в себе — прорвалось. Вся та непережитая боль и разочарование.
Да. Игорь сломал меня. Больше, чем мне бы хотелось это признать.
— Тогда скажи ему об этом, — Лялька, обнимает меня, утешающе поглаживая по спине. — Доверие не берется из ниоткуда. Его нужно заслужить. Дай ему шанс это сделать.
Шанс? Звучит, здорово.
Слова Ляли успокаивают, и вскоре я перестаю походить на кисейную барышню.
Может, Ляля права? И дать нам шанс? Мне ведь действительно сильно нравится Сашка. К демону это лицемерие, у меня мурашки от одного его взгляда, а когда он меня касается все мое нутро трепещет.
Я сижу в гостях у Ляли до самого вечера. За это время от Зайцева приходит еще около пяти сообщений и все они примерно с одинаковым текстом: «Когда будешь дома?», «Ты скоро?» и все в таком духе. Я не отвечаю. Не потому что хочу показаться такой «недоступной», а потому что пока не готова. Весь день я тщетно пыталась себя настроить на серьезный разговор. Не то чтобы мне это удалось.
А когда уже собралась, наконец, домой, то появилась ещё одна проблема.
Сэм. Сэм, про которого я благополучно забыла, потому что слишком увлеклась его лучшим другом. Разумеется, пару свиданий меня ни к чему не обязывают. Кроме того, с Сэмом у меня абсолютно ничего не было.
Похоже, пришла пора объясниться. Он этого заслуживает.
Сверлю глазами телефон, не зная, что написать.
Полчаса назад Сэм прислал смс.
«Привет, красавица! Как насчет ужина в приятной компании? Это я про себя, конечно»
Ладно. Рано или поздно, это должно случиться. Нечего тянуть резину.
«Привет. Нужно поговорить» — непослушными пальцами строчу.
На экране начинают плясать точки.
Затаив дыхание, жду ответа.
«Хорошо. Когда?»
«Через полчаса. У общаги. Сможешь подъехать?»
«Для тебя хоть на край света. Жди»
Моё такси подъезжает ровно через пять минут.
— Точно не хочешь остаться у меня? — в который раз переспрашивает Лялька. — Устроим девичник.
— Как в прошлый раз? — хохочу.
— О, нет! Мне до сих пор стыдно! Кстати, попроси у Зайцева за меня прощение.
— Ничего с ним не случится, — отмахиваюсь. — Мы же не спалили его машину.
Подруга хмыкает, обнимает меня напоследок и шепчет:
— Не торопись с выводами. Дай себе время подумать и расслабиться. На тебя слишком долго давили.
Дорога до общежития не занимает много времени, поэтому, когда я приезжаю, Сэма еще нет, а вот свет в нашей комнате говорит. Саша дома.
От этого и от предстоящего разговора меня начинает потряхивать.
Разумеется, в своей жизни мне приходилось отказывать парням. В школе точно пару раз, однако мы уже не в школе. И он знает про меня и Игоря, поэтому должен понять…
Боже, кого я обманываю? Дело ведь не в Игоре. И Сэм не дурак. Он все поймет.
Зайцев, чтоб его и этот его дурацкий шарм!
Когда машина Сэма останавливается напротив меня, земля уходит из-под ног. Он хлопает дверью и подходит, раскрывая руки для объятий.
— Привет, красавица! — тесно прижимая меня к себе, озорно здоровается.
— Привет, — слабо, даже как-то жалко отзываюсь. Ну точно недокормленный котенок!
— Что за экстренный случай? Или ты так соскучилась?
Он никогда не перестает флиртовать. Он бы сколотил состояние, если бы создал курсы по пикапу!
— Сэм, — отодвигаюсь от него, а затем и вовсе делаю шаг назад, тем самым создавая дистанцию.
Он моментально деревенеет. Между бровями появляется складка, выражая его сосредоточенность.
— Ты собираешься отшить меня? — без лишних слов все понимает. Выглядит он по-настоящему печальным. И даже не скрывает этого.
И от этой его «понятливости» под ложечкой начинает сосать еще больше.
— Я… — осекаюсь. Поднимаю голову к нему, рассматривая звезды. Считаю про себя, и только потом продолжаю, — все слишком запутано.
— И я даже знаю, кто этому посодействовал, — сухо замечает.
Говорю ж, не дурак.
— Сэм…
— Послушай, Лера, — оказывается в два шага передо мной, — если ты думаешь, что я играю с тобой, то это не так. Ты мне нравишься. — Он смотрит прямо в самую душу, словно выискивая там что-то.
И почему мы не можем выбирать кого любить? Почему наше сердце не вырывается из груди по приказу?
— Я не могу…
Я уже хочу признаться в том, что по уши увязла в его друге, как сзади раздается грозное:
— Хорошая у тебя подруга!
От неожиданности дёргаюсь, а глаза Сэма моментально наливается кровью.
— Ты, — рычит, надвигаясь на Сашу.
— Что?
Видимо, 3айцеву совсем не страшно. Он лезет на рожон. Становится напротив, явно не собираясь отступать.
— Это все из-за тебя, Зайцев! Я же просил по-хорошему не лезть, твою мать! — взрывается Сэм, толкая его.
— Да пошёл ты! — с отстранением выплевывает.
— Ребята! — взволновано кричу. — Хватит!
Вот только мордобоя мне не хватает для полного счастья!
— Я считал тебя своим другом!
— Ну прости, Сэм, что ничего не могу поделать со своими чувствами! Ты думаешь, что знаешь Леру? А вот и нет! Она для тебя просто «диковинка»! Как только ты ее трахнешь, то весь твой интерес и испарится.
— Да что ты можешь знать о «нас»? Или считаешь себя лучше меня? — Сэм хватает Зайцева за грудки, но тот сильно толкает его в грудь.
— Я считаю, что она не для тебя!
— Для тебя, что ли?
— Да хватит! — срываюсь я. — Может, кто-нибудь спросит меня, мать вашу?! — рявкаю. — Может, мне никто не нужен?
— Вчера, когда ты выкрикивала мое имя, ты так не думала! — парирует Зайцев.
Его слова больно жалят. Я стою в немом шоке. Что прикажете на это ответить? Да и нужно ли вообще отвечать?
— Вы оба просто эгоистичные придурки! — разочарованно бросаю, а затем, круто развернувшись, ухожу в общагу.
Да пусть хоть поубивают друг друга! Тоже мне, устроили петушиные бои! Самцы недоделанные!
Саша
— Лера! — кричу вслед, но она даже не оборачивается.
— Молодец, друг, — с отвращением выплевывает Сэм. — Надеюсь, теперь ты счастлив!
— Я, млять, выгляжу сейчас счастливым? — рявкаю. — Я был честным с тобой!
В ответ мне прилетает кулаком в глаз. Я в последний момент успеваю увернуться.
— Какого черта?
— Я тоже был честным, Зайцев! Ты увел мою женщину! — ярость шипит.
Я давно не видел его в таком состоянии. Возможно, только на нескольких боях. Обычно он не позволяет гневу брать над собой вверх. Из нас двоих на поводу у эмоций обычно иду только я. Но в этот раз мы оба выходим из себя, и буквально готовы вцепиться друг другу в глотки.
— Очнись, придурок, она не была твоей!
Сэм опять замахивается. И попадёт мне точно в бровь. Удар на несколько секунд выводит меня из равновесия, а затем я набрасываюсь на него. Несколько ударов приходит мне в живот, но и я не промах. Бью его прямо в скулу. Хватаю за грудки и пихаю на капот машины, нависая сверху.
— Но она могла бы быть моей, если не влез! Я просил тебя, — упрекает меня, обиженно зыркая из-под лоба, тяжело дыша.
— Я знаю. И был полным придурком. Лера… Особенная, Сэм, как бы банально это не звучало.
— И ты готов ради нее рискнуть нашей дружбой?
— Да, — без раздумий отвечаю.
Это решение не далось мне легко, но это чистая правда.
Сэм внимательно разглядывает моё лицо, словно пытаясь найти хоть каплю сомнений, но их нет. Отводит глаза и фыркает:
— Слезь с меня.
Неохотно подчиняюсь, подозрительно щурясь. В конце концов, мне не хочется быть грушей для битья.
— Значит, она выбрала тебя? — отряхиваясь, спрашивает.
— Мне кажется, ты сам все слышал, — горько усмехаюсь.
Выбрала ли Лера меня? Сомневаюсь.
— Какой же ты все-таки козёл, Зайцев, — разочарованно бурчит, проводит ладонью по лицу, затем двигает челюстью, проверяя на наличие травмы. — Но ты будешь полным идиотом, если что-нибудь не сделаешь.
Что ж, полагаю…
— Надеюсь, это последний раз, когда ты устраиваешь мне такую подставу.
— Прости, — с искренним сожалением выдавливаю, протягивая руку.
Сэм несколько секунд смотрит на мою руку, но не пожимает. Развернувшись, открывает дверь машины и бросает:
— Засунь свои извинения себе в зад и вытащи оттуда голову. Я в состоянии это пережить.
Он уезжает. Отчасти мне становится легче. По крайне мере, теперь Лопушкова точно не будет ходить с Лисиным на свидания.
Ага. И со мной, по всей видимости, тоже. Учитывая, что только за сегодня я был дважды послан. И, вероятно, ещё не раз буду.
Вздохнув, плетусь в общежитие. По пути в комнату встречаю Светку, она со мной здоровается, на что я только киваю. Раньше я бы пофлиртовал с ней, а потом трахнул, но сейчас все это не имеет смысла. Мне хочется после секса лежать и разговаривать с человеком, а не думать о том, как бы ему намекнуть, что ему пора сваливать. Мне хочется поделиться своими победами. И излить свою боль. Я же человек, в конце концов!
Надеюсь, что смогу Леру убедить в том, что мы отличная пара.
Черт! Да мы просто созданы друг для друга!
Зайдя в комнату, бросаю взгляд на Леру. Она лежит на кровати, косится на меня и недовольно поджимает губы.
Смотрю в зеркало. Да уж, красавчик! Губа почти зажила, а вот бровь рассечена. На футболке несколько капель крови, а мои кулаки стерты.
Со вздохом Лопушкова встаёт, рыскает по полкам, а потом ставит передо мной перекись и вату. И все это происходит в таком напряжении, что его можно резать ножом по воздуху.
— Спасибо, — хватаю ее руку, когда она поворачивается ко мне спиной. — Лера, прости я…
— Ты эгоист, — обрывает меня на полуслове. — Тебя абсолютно не волнует моё мнение, — вырывает руку из моей хватки. Повернувшись, хмуро на меня зыркает. — Может, вам с Сэмом стоит встречаться друг с другом?
Я возмущенно приоткрываю рот, уже собираясь протестовать, но она выставляет руку вперед.
— Не хочу больше ничего слышать. Я не приз, Саша. И у меня тоже есть чувства.
Отвернувшись, она откидывает одеяло, после чего ложиться в постель.
— Я не хотел тебя задеть, но нам с Сэмом нужно было разобраться.
— Ты вынес наше личное за пределы, только чтобы уколоть своего друга. И это отвратительно. И ты мне говоришь об отношениях? Какие с тобой могут быть отношения, когда ты ведёшь себя, как полный придурок?!
Мне нечего сказать. Лера абсолютно права. Я настолько был поглощен нашим спором с Лисиным, что совсем не учёл её чувства, тем самым оскорбив.
Я действительно придурок.
Обработав раны, прихожу к единственному выводу: мне придётся хорошо поработать, чтобы завоевать ее доверие. Но я точно не стану отступать.
***
Она меня игнорирует. Целый, мать вашу, день! Единственная девушка, которую я хочу, делает вид, что меня не существует!
Мы работаем бок и бок, но я удостоился лишь двумя фразами (и это за целый день!) и несколькими кивками. Сэма на парах я не видел, но судя по инстаграму — он ударился во все тяжкие.
Я пытался завести беседу, но не дождался ответа. Принёс её любимые булочки из пекарни, но она к ним даже не притронулась.
И это, я вам скажу, худшее наказание! Ладно. Согласен, справедливое, но, будь у меня выбор, я бы предпочёл пощечину, чем игнор.
К концу рабочего дня, ещё и со своей подбитой бровью, я выгляжу жалко. Хоть сейчас выходи на улицу и проси милостыню! Мне хочется лезть на стену от чувства вины.
Хорошо еще, что этот старый козёл своего носа из кабинета не высовывает. Несколько раз мы сталкивались в коридоре, но каждый раз Иван Петрович утыкался глазами в свои ботинки. Увольнение — это слишком малое наказание, но я не могу подставить отца. Тем более, я ему пообещал ничего не предпринимать. Однако, знаете, жизнь все расставляет по своим местам. Уверен, однажды карма его настигнет.
Уж я-то точно много знаю о карме! И, могу вас заверить, её никак не избежать.
Вздохнув, откидываюсь на спинку стула. Лера стоит рядом с принтером. Распечатывает документы. Какие-то очередные правки в контракте «звезды».
— Это последний на сегодня? — интересуюсь.
Лера опять кивает, а я закипаю, точно чайник.
Проклятье! Как же это бесит! Что мне сделать, чтобы перестать быть пустым местом?
Скрипнув челюстью, заставляю себя промолчать. Мне нужно научится контролировать свои эмоции, иначе я опять облажаюсь.
Делаю медленный вдох и выдох. Встаю и подхожу к Лопушковой.
— Я отнесу, — забираю документы у неё из рук. — Я все сделал, так что можешь собираться домой.
— Ладно.
Аллилуйя! Третья фраза (ну ладно, слово) за день!
Выхожу из нашего офиса, иду к лифту и поднимаюсь на несколько этажей выше. Я быстро со всем справляюсь, и уже хочу идти обратно, как голос отца меня останавливает:
— Саша! Стой!
— Привет, — отзываюсь, кисло кивая. —
— Что-то случилось? — взволновано спрашивает.
Неоднозначно пожимаю плечами.
А что, собственно, я могу ответить?! Что втюрился в няньку, которую он ко мне приставил?!
Впрочем…
— Я облажался, пап, — признаюсь.
Брови отца взлетают вверх. Видимо, он не ожидал, что я стану откровенничать. Однако раньше у нас были достаточно доверительные отношения. Я мог прийти к отцу с любой проблемой и получить хороший совет. Может, и сейчас стоит попробовать? В конце концов, он фундамент нашей крепкой семьи. Он наверняка знает, как вымолить у женщины прощение.
— Пойдем, сын, — понимающие хлопает меня по плечу.
Мы поднимаемся в его офис и заходим в кабинет. Отец достает из сейфа коньяк и два стакана. Очевидно, разговор предстоит не из лёгких.
— Я не буду.
Он хмыкает, ставит один стакан обратно, а себе все же наливает. Садится на кожаный диван у стены и хлопает рукой по месту рядом с собой.
— Все дело в женщине, не так ли?
— Откуда ты знаешь?
Отец фыркает, как будто в этом мире нет ничего более очевидного, и заявляет:
— Потому что много лет тому назад, я видел точно такое же выражение лица в зеркале.
Хмм, а вот это интересно…
— Сын, я тебе рассказывал как познакомился с мамой?
— Конечно, — тотчас же отвечаю. — В университете.
Эту историю я слышал тысячу раз. Мои родители были одногруппниками. Мама была первой красоткой на всем потоке, а мой отец, разумеется, красавцем. Собственно, сперва они друг друга терпеть не могли, но однажды всей группой собрались в поход. Отец с мамой случайно заблудились. В общем, им пришлось самим искать дорогу. Так они и сблизились, потом стали друзьями, а к окончанию учёбы поняли, что жить не могут друг без друга. Короче говоря, весьма романтичная и милая история.
— Да, — кивает головой. — А я рассказывал тебе как понял, что твоя мать «та самая» женщина?
Я задумываюсь.
— Нет. Точно нет.
— У нас были очень непонятные отношения, — начинает он, делает несколько глотков коньяка, после чего продолжает, погружаюсь в воспоминания. — Мы заигрывали, но между нами не было ничего серьёзного. Кроме того, мы были хорошими друзьями. И так получилось, что на одном из студенческих вечеров мы выпили, а потом…
— О боже нет! — кривлюсь. — Не хочу даже этого слышать!
Что может быть более неловким, чем слушать рассказ о том, как твои предки занимались сексом?
— Ну собственно, — лукаво подмигивает, — ты знаешь, что бывает между мужчиной и женщиной.
Господи. Зачем я сюда пришёл? Спасите меня и мою психику!
— Я был очень молод и глуп. Не придал этому особое значение. Для меня это не казалось чем-то серьёзным. Твою маму это, конечно же, оскорбило. Правда, она ничего не сказала. Она всегда была выше всяких истерик. Сделала вид, будто все в порядке, и начала гулять с другими парнями. Это, пожалуй, и стало первым толчком. Меня раздражали эти её хахали на дискотеках. В один из вечеров я устроил жуткую сцену ревности и подрался. Твоя мать ушла. Ей не нужен был мужчина, который сам не знает, чего хочет…
— И ты…
Начинаю догадываться, что отец ведёт к своему «просветлению», как он меня перебивает:
— Повторюсь, я был молод и глуп. Сказал ей что-то вроде: «Не очень-то и хотелось!», — от собственных слов он морщиться. — А потом назло ей поцеловал первую попавшеюся девчонку.
Оу, вот это попадос!
— И она тебя простила?
— Пфф, если бы! — фыркает. — Она влепила мне затрещину, и сказала чтобы я больше никогда не смел появляться в её жизни.
— И что дальше?
— Ну, как видишь… — расплывается в счастливой улыбке. — Я долго добивался ее прощения. Провожал домой по вечерам, оказывал знаки внимания, дарил цветы. И ничего не помогало. Я понял, что она единственная женщина, которая понимает меня во всем мире, и что никак не могу её потерять. Поэтому, когда после окончания университета её по распределению отправили в другой конец страны, не задумываясь, я поехал за ней. Там мы и начали все с чистого листа. Мужчину красят поступки, а не слова. Запомни.
Его история становится для меня открытием. Мне всегда казалось, что у моих родителей не было особой драмы. Они же предназначены друг для друга, черт возьми! И только сейчас до меня начинает доходить, что это результат тяжелой работы. Притирки, ссор, долгих разговоров, уступков и компромиссов. Да, моя мать крайне мудрая женщина. Не в её правилах сверлить мозг и устраивать истерики, однако это не значит, что у них с отцом не было разногласий. Просто для меня все это оставалось за закрытыми дверьми их спальни.
— Мне нравится девушка, — собравшись духом, произношу.
— Это девушка имеет отношение к твоей работе? — со всезнающей ухмылкой, изрекает. — Может, к твоему диплому?
— Пап, — закатываю глаза. Ничего не скрыть! Никакого личного пространства! — В общем, я накосячил. Сказал то, чего не должен был. Думал только о своих интересах и чувствах. Лера…
— О, так мы говорим о Валерии? — деланно удивляется.
Ну конечно. Теперь он будет притворяться, что ничего не знает.
— Как мне заслужить её доверие?
— Дай ей прийти в себя, прежде всего. Действуй напористо, но при этом ненавязчиво. Не дай ей забыть тебя. И, сын, женщины все-таки любят ушами. Комплименты, а главное — поступки, вот верный путь к сердцу женщины.
Когда я спускаюсь на наш этаж, то больше не похожу на восставшего мертвеца. Напротив, я заряжен и полон уверенности, что у меня все получится. На моей физиономии красуется возмутительно довольная улыбка.
Правда, как только я захожу в наш офис, она тут же сползает.
Её нет. Леры нет. Ни ее вещей, ни босса, ни гребанной записки на худой конец!
Терпения. Мне понадобится очень много терпения. Где бы его только взять, когда в душе поднимается такая буря, что хочется все разнести к дьяволу!
Ладно. Она наверняка дома.
Выключив технику и свет, хватаю свою джинсовку и выхожу.
***
И что вы думаете?
Её нет! Ни в комнате, ни в том месте, которое студенты называют «кухней», ни в душевой, ни в туалете. Нигде.
Возвращаюсь в комнату и падаю на кровать, достаю телефон и набираю Леру.
Протяжные гудки, а потом автоответчик. Набираю снова, но даже после пятого раза не получаю ответа.
Вот теперь я реально начинаю волноваться.
А вдруг что-то случилось? Да, на улице еще не темно, но кто знает… Придурков хватает!
Не на шутку встревоженный, пишу ей смс.
«С тобой все в порядке? Где ты?»
Я держу телефон в руке, сверля его глазами до тех пор, пока не получаю ответ.
«Я у подруги. Всё хорошо. Останусь у нее. Не жди меня»
О, просто прекрасно! Теперь она меня избегает! Я говорил, что нет ничего хуже игнора? Ох, как же я был наивен!
Скрипя зубами, заставляю себя сидеть на месте.
Терпение.
Что там отец говорил?
Ненавязчиво?
«Хорошо. Завтра буду снимать проект. Придёшь?»
«Я не нужна тебе. Ты отлично справляешься. У тебя все получится»
Она мне нужна больше, чем может себе представить. Без неё ничего бы этого не было. Разумеется, я многое сделал сам, но это Лера давала мне подзатыльники, всякий раз, когда я валял дурака, это она искала для меня информацию и помогала с терминологией.
«Я хочу, чтобы ты пришла»
Как думаете, это похоже на «ненавязчиво»?
Чтоб я ещё в этом понимал. Я же спортсмен! У нас в крови идти напролом!
«Посмотрим»
На этом наша беседа заканчивается.
Выйдя из чата, пролистываю новости, напоминаю ребятам о завтрашней съемке, ещё раз проверяю вопросы.
Поступки…
Что же мне такого сделать?
И тут мой взгляд совершенно случайно натыкается на до сих пор неразобранные чемоданы.
Мелочь, но ей будет приятно…
Да. Я делаю то, что еще несколько недель назад не сделал бы под дулом пистолета. Раскладываю свои вещи по шкафам. Привожу комнату в порядок, а еще чиню, только всевышний знает как у меня это получается, настольную лампу. Спасибо, урокам ютуба. Правда, у двенадцатилетнего мальчика все вышло в разы быстрее, чем у меня (что здорово бьёт по моему «эго»), но я радуюсь тому, что окончательно её не доломал.
А ещё перед самым сном созваниваюсь с одним знакомым, чтобы он кое-что для меня выяснил. Так, самую малость…
***
Восемь гребаных утра. Угадайте, что я делаю? Нет. Точно не как другой нормальный человек — сплю.
Я сижу в машине под подъездом подруги Леры, как какой-нибудь сталкер, и, собственно, её караулю.
Ну, а что?
Я не мог спокойно спать. Всю ночь ворочался, пока в итоге под утро не отрубился. Поспал всего пару часов, но это меня беспокоит меньше всего.
Мой старый знакомый нашёл адрес подруги, как теперь знаю — Ляли. И, разумеется, я сразу же отправился сюда, захватив по дороге любимые булочки Леры и кофе.
Наверное, я плохо понимаю смысл слова «ненавязчиво», но не в моих правилах сидеть сложив руки.
Лера выходит через минут пятнадцать. Меня, разумеется, не замечает. Она улыбается темноволосой девушке, должно быть, своей подруге. Вместе они идут к красному смарту.
Ну, уже нет. Сегодня она точно от меня не ускользнет.
Нажимаю несколько раз на гудок, привлекая их внимание, а потом опускаю окно и кричу:
— Солнышко! Я тебя уже заждался!
Что ж, проснуться в такую рань и ехать сюда стоило как минимум ради её ошарашенного вида.
Лера выглядит по-настоящему потрясенной.
— Это всего лишь я, а не приведение, — нелепо шучу.
Её подруга выдаёт что-то между смешком и фырком, а потом тыкает локтем Лопушкову в бок. Та отмирает и выдает:
— Что ты тут делаешь?
— Тебя жду, — произношу очевидное. — Запрыгивай!
Лера мнется на месте, словно взвешивая все «за» и «против».
-У меня горячий кофе и булочки, — кидаю наживу и она ее заглатывает.
Прощается с подругой, идет к моей машине и садится.
— Как ты узнал адрес? — когда мы отъездом от дома, спрашивает.
— У меня свои источники…
Она усмехается, хватает кофе с подстаканника приоткрывает крышку и вдыхает аромат.
— Видишь, я умею ухаживать за женщинами.
— Так, теперь ты за мной ухаживаешь? — иронично выгибает бровь.
— Я ухаживаю за тобой с тех пор, как мы поцеловались. Просто до этого были не очень удачные попытки.
Лера заливисто хохочет, и на моих губах сама собой растекается широченная улыбка.
Кажется, она остыла, но это не значит что простила.
— Лера, — вдруг серьёзным тоном говорю, — я хочу попросить у тебя прощения. Я был не прав. Я не должен был говорить Сэму те слова и давить на тебя. Просто, — сглатываю, — ты мне правда очень нравишься.
— Это было подло.
— Да, но я хочу загладить свою вину.
— А если бы мне нравился Сэм, чтобы ты делал?
От этого вопроса мою грудь сдавливает в тиски. Даже не хочу рассматривать такую возможность.
— Не знаю, — вяло отвечаю. — Сначала бы я долго злился, а потом… Потом бы принял твой выбор.
Я вспыльчивый парень, но не идиот. Если девушка действительно не хочет быть со мной, то ее ничем не удержать. Да и зачем мучить себя и человека? Конечно, я бы некоторое время страдал, но время, как известно, лечит.
-: Вы с Сэмом…
— Мы будем в порядке, — с уверенностью, которую не чувствую, заявляю. — Он это переживёт.
Наступает длительное молчание. Мои пальцы от нервов подрагивают, но я ее не тороплю, давая возможность собраться с мыслями.
— Я не знаю, что тебе ответить. Ты меня обидел, Саша. Я так долго позволяла собой вытирать ноги, что мне надоело. Ты дал мне почувствовать себя нужной и желанной, а потом забрал это. Как я могу тебе доверять?
— Никак. Пока я не завоюю твоё доверие.
Лера кивает, что по-видимому означает, что она принимает такой расклад событий. Признаться честно, я даже затаил дыхание, пока ждал этого кивка.
Я как только можно пытаюсь растянуть время. Тянусь по дороге со скоростью черепахи, за что получаю пару нелестных эпитетов в свой адрес. Не то чтобы меня это волнует, когда Лера с таким аппетитом кушает булочки и облизывает пальчики.
Мы переходим на нейтральные темы. Обсуждаем проект. И я признаюсь, что волнуюсь. От этого зависит мой диплом, а, учитывая злобный характер Алевтины Георнюгмевны, легко сдать мне не удастся. Эта мегера будет валить меня по-полной.
К телецентру мы подъезжаем без пяти девять. Лера спохватывается, хватает свою сумку и, на ходу вылетая, бросает:
— Жду тебя после обеда!
***
Я меряю шагами студию, нервно ероша свои волосы. Ребята придут с минуты на минуту. Камеры готовы, вопросы распечатаны, а Леры все еще нет. Без неё вся затея кажется полной глупостью.
И да. Мне абсолютно не стыдно признаться в том, что мне нужна поддержка девушки. Парни тоже нервничают. В каких-то моментах даже больше девушек. А еще, между нами говоря, мы больше наслаждаемся комплиментами. Точнее, мы их просто обожаем.
Сегодня должна сниматься одна пара. Завтра ещё одна. Между собой герои не знакомы, что придаст ролику особую изюминку. Суть в том, чтобы вывести людей из зоны комфорта, ведь вопросы будут по-настоящему каверзными. Надеюсь, цензура универа это пропустит.
— Саня, здорово! — заходит Олег — мой знакомый, с которым мы одно время тренировались. — Ну, у вас тут и лабиринты!
— Привет, — доброжелательно улыбаюсь и пожимаю руку. — Готов?
— Всегда готов! Где моя партнёрша? — игриво шевелит бровями.
— А вот и она! — киваю на девушку, что как раз заходит в студию.
Мой друг присвистывает, жадно шаря глазами по фигуре Инги. Посмотреть есть на что, я вам скажу. И нет. С ней я не спал. Инга одна из немногих с кем я общаюсь, после окончания школы. Сколько раз спасала от близняшек — не пересчитать!
— Зайцев! — радостно вскрикивает.
Распахиваю руки для объятий, и девушка с визгом бросается мне на шею. Смеясь, кружу ее, и, разумеется, именно в этот момент заходит Лопушкова.
С недовольным прищуром косится на Ингу, но молчит.
Она ревнует? Если это так (боже, пожалуйста, пусть это будет так), то я счастливый сукин сын!
Представив ребят друг другу, мы сразу же беремся за работу. Времени в обрез.
Раздав ребятам конверты с вопросами, они усаживаются за небольшой столик у черной стены. Люди выставляют свет, а затем камера начинает снимать.
Ребята вскрывают конверты. И лица у них, надо сказать, ошарашенные.
Откашлявшись, Инга задаёт первый вопрос:
— Считаешь ли ты меня привлекательной?
Между прочим, достаточно невинный вопрос.
— Конечно, — не задумываться отвечает Олег, отчего Инга краснеет. — Что ты будешь делать, если твой парень окажется геем?
— Эмм, — запинается, — отпущу его. Переписываешься ли ты с кем-нибудь сидя на унитазе?
— Постоянно, — кивает Олег. — Делала ли ты когда-нибудь интимные фото?
А вот теперь мы разгоняемся.
В предвкушении тру ладошками. Ребята и не представляют на что подписались!
— Зайцев, — цокает Лера, стоящая рядом со мной, — ну и вопросики.
— А что сразу я? — невинно хлопаю глазами.
Надеюсь, что после съемки меня не убьют, потому что после вопроса: «Как часто вы бреете ноги?» — Инга награждает меня таким взглядом, будто самое заветное её желание — это сплясать на моей могиле. Конечно же, после того как она сама меня задушит своими колготками.
К концу съёмки мы с Лерой едва стоим на ногах, впрочем как и вся съёмочная группа, настолько это смешно.
Ребята краснели и бледнели, но стоит отдать им должное, не встали и не ушли.
Звучит последний вопрос:
«Пошёл бы ты на свидание с человеком, сидящим перед тобой, после всего что знаешь?» — этот вопрос у них одинаковый.
Ребята на него неохотно отвечают, в очередной раз краснея.
И, знаете, что? Они оба отвечают положительно!
И это потрясающе!
Сами посудите, теперь они знают чего ожидать друг от друга. От того — ковыряют ли они в носу, когда никто не видит, до того — влюбились бы они в человека, который ковыряет в носу.
В общем, когда они встают из-за стола, то я трусливо пячусь назад.
— Зайцев! Ну ты и гад! — выкрикивает Инка.
— Да ладно вам! Было весело!
Ребята набрасываются на меня, мне пару раз прилетает бумажками по голове, а затем мы все смеёмся, вспоминая самые глупые вопросы. Даже Лера присоединяется к нашей беседе.
Не могу не отметить, как она органично выглядит в кругу моих знакомых. Да и на вечеринке она быстро влилась в круг.
Попрощавшись с ребятами, мы ждём пока нам скинут материалы, чтобы в свою очередь скинуть их монтажерам. В перерывах между работой, Лера вдруг говорит:
— Ты большой молодец, Саша. Это действительно крутой проект. Думаю, из тебя бы вышел неплохой продюсер.
И это самое прекрасное, что я слышал за последнее время.
Как я жил без неё все эти года?
Лера
Утро четверга для меня начинается с подозрительного пыхтения, что отгоняет остатки сна.
Что… происходит?
Насупившись, сонно протираю глаза. Несколько раз моргаю и замечаю Сашу, который отжимается.
Фух!
Нет. Конечно, я не подумала ни о чем таком «неприличном». Просто…
Сами посудите, это пыхтение было очень странным.
Со стоном откидываюсь на подушку и недовольно бурчу:
— Что ты имеешь против одежды?
— Я пытаюсь соблазнить тебя, — прерывисто отвечает. — И потом… Я же в боксерах.
— Нижнее белье — это не одежда, — поясняю, как маленькому ребенку. — Люди придумали пижамы, слышал что-нибудь об этом?
— Да, кто-то говорил, — сделав последний подход, он поднимается, разминает плечи и шею. Кидает на меня игривый взгляд, мурлыча, — но как я могу прятать все эти мускулы? Не зря же я качаюсь.
Уверена, у него есть икона с его же изображением, на которую он молится. Я бы точно не удивилась.
— Тебе тоже стоит попробовать.
— Качаться?
Нет. Я, конечно, не мисс-мира, но у меня все в порядке.
— Нет, ходить нагишом.
Фыркнув, парирую:
— Размечтался!
Зайцев хмыкает, бросая через плечо многообещающее:
— Это мы ещё посмотрим.
После чего, схватив полотенце, гель для душа и мой шампунь, выходит из комнаты.
Позже уже на завтраком, Саша задаёт вопрос:
— Готова?
Я знаю, о чем он спрашивает. Вчера Александр Александрович прислал мне на почту письмо с деталями проб. Они назначены на сегодня. В пять вечера. Под конец рабочего дня.
Готова ли я? Пфф. Нет.
О чем говорить? Что делать? По большей части, это импровизация. Ведущий, будь он хоть первый, хоть второй, должен уметь находить выход из самых разнообразных ситуаций. Кроме того, он должен быть смешным и интересным. Самое удивительное, что мне всегда с лёгкостью удавалось на ходу придумывать интересные вопросы и вести непринужденную беседу, однако
это главный развлекательный канал. Это вам не университетская газета!
— Не знаю, — кисло отвечаю.
— Эй, так дело не пойдёт! — Саша поддевает пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему точно в глаза и с уверенностью отрезает, — если будешь хандрить, то, конечно, ничего не получится. Где та боевая девчонка, которую я знаю? Солнышко, ты смогла приручить самого главного оболтуса столицы, неужели не справишься с каким-то кастингом?
Его слова вызывают улыбку.
Ох уж, этот Зайцев!
— Лера, которую я знаю, не сдаётся ещё до того, как что-то предпримет. Прекрати себя накручивать. И потом… Скоро я защищу диплом и ты получишь свою должность. Отец всегда сдерживает свои обещания.
В том, что у меня будет шанс попробовать — не сомневаюсь. Боюсь другого, что мне не удастся удержаться на этой должности. Зуб даю, на этот кастинг придут далеко не последние лица нашего ТВ. Уже примелькавшиеся и полюбившиеся. А я кто? Девчонка без имени. Никто не знает. Никому не нужна.
— Хочешь, поцелуй на удачу? — подмигивает, стремительно сокращая расстояние между нами.
Выйдя из ступора, резко дергаюсь назад.
Нет уж. Никаких поцелуев.
-Зайцев!
— Ну, а что? — выпячивает губу. — Я не мог не попробовать. Если серьёзно, то я правда буду держать за тебя кулачки. Знаю, о чем ты думаешь. Все куплено и бла, бла, бла… Но это шоу только запустится. Никто не знает, какие у него будут рейтинги. Транслировать будут практически ночью. Тем более, сейчас кучу таких шоу.
Да. Сейчас действительно уже не ново такие вот шоу со знаменитостями. К слову, о знаменитостях. Благо, этот свой страх я преодолела в первые месяцы работы секретарем. Мне часто приходилось видеть знаменитые физиономии. В лифте, на переговорах, в коридорах, в студиях. Везде, в общем. Собственно, вести могу себя довольно свободно. Хоть что-то…
— Ладно, — Саша встает, смотрит на часы и произносит, — пошли, отвезу тебя на работу.
Вот уже второй день Зайцев, как шёлковый. А стоило всего-то… Одну ночь дома не ночевать.
Сэм больше не появлялся. Я писала ему смс, затем звонила, но он не отвечает. От этого совесть, зараза, зудит. С другой стороны, я ведь ему ничего не обещала. И Саше тоже ничего не обещала, но вот почему-то, когда мы уже едем в машине, позволяю взять себя за руку и переплести наши пальцы.
Его знаки внимания, к чему лукавить, мне приятны. Даже более чем. А кому бы нет, спрашивается?
Парень он привлекательный. Ну, а что без царя в голове… Когда это нас женщин останавливало?
Я часто ловлю себя на мысли, что мне хочется его поцеловать, а потом… Кхм.
Но, черт возьми, этот глупый страх! А вдруг для него это все игра? Что будет, когда он защитит диплом и вернётся обратно в свою квартиру?
Он мне нравится. Очень.
Честно говоря, я старалась всеми силами удержать свою обиду и злость, чтобы легче было сопротивляться этим чувствам.
И что вы думаете?
Моё сердце растаяло в то же утро, когда я увидела его бледного с синяками под глазами у подъезда Ляльки. А потом… Эти съёмки проекта вчера и позавчера. Саша все время находился рядом. Оказывал знаки внимания. То кофе принесёт, то пончики, то сумку подаст. Мелочи, а приятно… Еще и комнату убрал, гад! Я сперва подумала, что мерещится! А нет. Еще и лампу починил!
Ну и как тут, скажите мне на милость, злиться?
Украдкой кидаю на него взгляд. Он расслабленно ведёт машину. Легкая улыбка играет на его губах. Такой спокойный, умиротворенный.
Машина медленно тормозит около телецентра. Саша поворачивается корпусом ко мне и замечает, что я на него пялюсь.
Блин.
— Отец сегодня будет проводить собеседование на должность финансового директора. Осталось еще немного потерпеть.
— Нет проблем, — пожимаю плечами.
За все это время нашего непосредственного начальника я видела всего несколько раз. Обращался он ко мне исключительно по делу, а когда поблизости ошивался Зайцев, то даже не дышал в мою сторону. И все же, надеюсь, что собеседования пройдут успешно и на следующей недели у нас будет новый начальник.
Точнее, у Саши. Ведь если мои пробы пройдут удачно, то уже со следующей недели я буду сайдкиком. Умереть не встать!
Родителям я пока не говорила. Да и потом… Что рассказывать? О нашей «сделке» с генеральным директором? Мои родители скорее поверят в НЛО, чем в такую удачу.
— Хорошо, — кивает.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Откашлявшись, уже хочу выйти, как Саша притягивает меня к себе. Обнимает, ласково целует в висок и шепчет:
— Я сегодня буду с тобой, поэтому не смей переживать и терзать себя. Расслабься немного.
Отлипает от меня, щелкает по носу, а я, улыбнувшись, произношу:
— Спасибо.
— Обещай, — упрямо настаивает.
— Обещаю…
***
Это катастрофа! Нет, не так. Это КАТАСТРОФИЩЕ! Вселенского масштаба!
До проб остается всего полчаса.
В который раз наношу на губы блеск, а потом стираю.
Мои руки дрожат от нервов, а сама я через слово заикаюсь. Сердце скачет, как ненормальное. Того гляди, и коньки отброшу от страха.
Какая же я все-таки слабачка! Ну, в самом деле! Не могу взять себя в руки!
Сашу вызвал отец. При нем я хоть пыталась сдерживаться. Храбрилась. Однако чем ближе пробы, тем больше я похожу на человека с нарушенной координацией и нервным тиком.
Все из рук валится, в мыслях полная каша, ещё и бледная, как смерть! Черт-те что!
Подскочив со стула, решаю, что неплохо было бы остудиться и топаю в уборную.
Открыв кран, подставляю руки под холодную струю воды, а потом подношу к шее. Прикладываю мокрую ладошку ко лбу и делаю несколько глубоких вдохов.
Ты всё можешь, Лопушкова. Всё!
Распахнув глаза, вглядываюсь в свое бледное лицо.
Нет. Так дело не пойдёт.
У нас программа развлекательного характера как-никак, а тут я со своей перепуганной физиономией.
Освежаю макияж, и уже более менее успокоившись, улыбаюсь своему отражению.
Главное, не поддаваться панике!
Выпрямляю спину и иду на выход.
Выхожу, захлопываю дверь, делаю шаг…
Треск.
Странный треск.
Делаю еще шаг и останавливаюсь, точно вкопанная.
Только не это.
Медленно поворачиваю голову, сглатывая ком в горле.
Вашу же мать!
Юбка. Это моя юбка трещит по швам! И висит на моей талии на ниточках!
Открываю дверь, подхватываю свою юбку и мчу обратно в офис. Падаю на стул и больше не могу сдерживать рвущиеся наружу истерику и слезы.
Это гребаное проклятье!
Юбка! Моя юбка порвалась по швам за пятнадцать минут до проб!
Шмыгаю носом, чувствую, как щеки опаливают горячие слезы. Наверняка, мой макияж поплыл. Да и какая теперь к черту разница? Не идти же голой! Это ещё нужно постараться, чтобы суметь так облажаться, я вам скажу!
Это официально. Я размазня и неудачница.
Не знаю, сколько я вот так сижу, утопая в жалости к себе и рыдая в три ручья, когда на мою спину опускается рука, утешающе поглаживая.
— Солнышко, что случилось? Тебя кто-то обидел? — доносится до меня мягкий голос Саши.
Мотаю головой, судорожно втягивая в себя воздух, отрываю руки от лица и поднимаю голову.
— Это конец. Я все испортила.
— Что стряслось? — присаживается около меня на корточки, берет мое лицо в свои руки, большими пальцами вытирая слезы.
Некрасиво шмыгаю носом. Встаю с кресла, придерживая юбку руками, чтобы та позорно не сползла на колени.
Зайцев ошарашенно таращится на эту огромную дырень, почесывает затылок и склоняет голову набок. Задумчиво прикусывает губу, а затем решительно изрекает:
— Я не могу вынести твоих слез. Они разбивают мое сердце. Прекращай плакать, красотка. Какая-то дурацкая юбка не испортит тебе пробы, — он хватает меня за руку, подхватывает мою сумочку и тащит по направлению к туалету. — У нас осталось слишком мало времени, чтобы привести тебя в порядок. Конечно, для меня ты всегда красивая, но…
Саша продолжает болтать, пока мы не достигаем двери уборной. Его действия настолько выбивают меня из колеи, что я действительно перестаю реветь. И только, когда он уже открывает дверь и начинает меня запихивать внутрь, я возмущенно восклицаю:
— Разве ты не видишь? Я выгляжу так, словно на меня напали дворняги! Как я могу идти в таком виде?!
— И всего-то? — невозмутимо переспрашивает.
Надуваю щеки, губы подрагивают от накатывающей злости.
Да он, блин, издевается надо мной?!
— Солнышко, — обхватывает мою талию своими сильными руками, — приведи себя в порядок, а мне дай заняться юбкой. Хорошо?
Саша буквально прожигает меня своими глазами, ожидая ответа.
И… Проклятье, мне все равно терять нечего!
Я неуверенно киваю.
— Вот и отлично. Я скоро вернусь.
Он хлопает меня по заднице, подталкивая внутрь туалета, после чего захлопывает перед моим носом дверь.
Итак…
Плетусь к зеркалу, вываливаю из сумочки скудный набор косметики: пудра, блеск «диор» (да-да, тот самый), румяна, коричневые тени, расчёска и салфетки. С горем пополам, убираю разводы туши, затем наношу немного теней, пудры и румян. Приглаживаю растрепанные волосы.
Смотрюсь в зеркало.
Нет. Ужасно.
Достав резинку, принимаюсь делать гульку.
К тому времени, как я наношу блеск на губы, в дверь осторожно стучатся.
— Лера?
— Я тут! Заходи!
Дверь открывается и в проеме показывается голова Зайцева. Он быстро оценивает ситуацию, сам себе кивает и произносит:
— Вижу, тебе уже лучше.
— Есть такое… — невнятно ворчу, теребя пальцами юбку, и все ещё её придерживая, потому что если я разомкну пальцы, то она лужицей расползется у моих щиколоток.
А мне, знаете ли, не хочется сверкать в бикини перед Зайцевым. Слишком велик риск… Совершить непоправимое, скажем так. Пусть и весьма приятное.
— Отлично. Я достал кое-что для тебя.
Саша проходит внутрь, закрывая за собой плотно дверь. Подойдя, протягивает пакет.
— У тебя есть пять минут до начала. Ты точно в порядке?
В порядке? Это вообще как? Потому что с тех пор, как я застала своего парня за изменой порядок — это последнее, что я испытываю. Его нет ни в моей голове, ни в теле.
Забираю пакет и заглядываю внутрь. Синее нечто. Нет. Не так. Ядовито-синее нечто!
О боже мой… Это провал.
Слезы опять грозятся полится из моих глаз.
— Что это? — хриплю.
— Платье. Знаю, оно странного цвета, но это все, что у них было.
— Где ты «это» достал?
С отвращением достаю вещицу и осматриваю. Кричаще синее платье по колено свободного кроя. Вероятно, в таком в цирке выступают.
— В гримерной у юмористов.
Разумеется. Где же ещё…
— Солнышко, это не так ужасно…
С иронией на него кошусь, отчего Зайцев кривится и сознается:
— Ладно. Это ужас. Но я правда ничего лучше не нашёл. Если ты не пойдешь, то тогда точно упустить свой шанс. Ты думаешь, Опра Уинфри упустила бы свой шанс?
Откуда он знает про Опру?
— Я видел её заставку у тебя на ноутбуке и телефоне, ещё несколько мотивационных записей в ежедневнике, — поясняет. — Опра бы не сдалась! Она была афроамериканкой, а это, поверь, хуже, чем какое-то платье. Но она не сдалась! Запомни: дорогу осилит — только идущий.
С каких пор он стал таким философом?
И, будь я проклята, если это не работает! Я чувствую прилив энергии.
Саша прав. Опра бы ни за что на свете не сдалась! И я не буду!
Решительно киваю, затем пальцем указываю на дверь и Саша, неохотно подчинившись, выходит.
Я выхожу буквально за пару минут до назначенного времени.
В этом отвратительном платье, но с обворожительной уверенной улыбкой на лице.
Паника отступила. Видимо, мне необходимо было это пережить, чтобы сейчас, как профессионал, а не сопливая девчонка, пройти эти пробы.
— Вот это совсем другое дело! — свистнув, говорит Саша и закидывает руку мне на плечо. — Моя девочка!
А я и не возражаю, пока мы идём на следующий этаж, где проходят пробы.
Его девочка…
Подойдя, понимаю, что я следующая на очереди, но волнения на удивление не испытываю. Надеюсь, что я не стала безэмоциональным овощем из-за всех этих нервов.
— Может, все-таки поцелуй на удачу? — интимное шепчет мне на ушко, на что я пихаю этого засранца в бок.
— Спасибо тебе, — искренне благодарю, Саша в ответ прижимает меня к себе.
В следующую секунду дверь открывается, выходит статная женщина, сканирует коридор глазами и громко объявляет:
— Валерия Лопушкова!
— Я! — тут же выпутываюсь из объятий Зайцева, подстакаивая к женщине.
Она бегло меня осматривает, при этом ее губы подрагивают, будто она сдерживает смех. Затем по-деловому кивает и говорит:
— Проходите, вас ждут!
Делаю уверенный шаг вперёд.
Ну, или пан или пропал!
Когда я выхожу обратно, Зайцев подскакивает со стула и подлетает ко мне.
— Ну как?
Невозмутимо пожимаю плечами.
Сложно сказать. Задавали обычные вопросы, можно сказать, мы просто душевно побеседовали, пошутили, а ещё сделали комплимент моему платью. Комплимент или издевка — тут уж не знаю. Слова звучали вполне добродушно, но ведь платье… Оно отвратительное!
— Вроде хорошо.
— Видишь, а ты боялась, — приободряет меня. — Ты большая молодец!
Господи, как же я давно не слышала таких слов. И как давно хотела их услышать.
Поддавшись порыву, сама его обнимаю. утыкаясь носом в шею.
— Спасибо, если бы не ты…
— Ты всегда можешь на меня положиться.
Кажется, это действительно так.
Лера
Это невероятно, черт возьми!
— Кхм, — откашливаюсь. — Что? — хрипло переспрашиваю.
— Вы успешно прошли пробы, — повторяет в трубке женский голос. — Честно говоря, думаю это благодаря вашему нестандартному подходу. Из всех претендентов мы запомнили только вас. Вы были такой… Яркой!
— Спасибо, — рассеянно выдавливаю из себя.
— Нам, конечно, намекали сверху о некой девушке, — о да, очень тонкий намек, что я по «блату», — но, знаете, приятно осознавать, что она того стоит. Будем ждать вас сегодня после шести в студии, чтобы обсудить все детали.
— Х-хорошо.
Просто не верится!
Словно в замедленной съемке, откладываю телефон и перевожу взгляд на Зайцева. Он стоит у кофеварки.
— Меня взяли, — не своим голосом произношу.
— Что? — поворачивается ко мне всем корпусом.
— Я прошла пробы, — все еще не веря, говорю.
Подумать только! Я новый сайдкик! Да это же… Просто обалдеть!
— Солнышко, это же прекрасно! — улыбается все тридцать два.
В два шага преодолевает расстояние между нами, наклоняется, обхватывает меня за талию и поднимает со стула, кружа.
Хватаюсь за него и, смеясь, пищу:
— Отпусти, дурак!
— Ни за что!
Саша, не переставая, кружит меня, а я ещё громче кричу.
— Что здесь происходит? — вдруг прерывает нас резкий голос.
Зайцев останавливается, а я замираю. Александр Александрович стоит в проходе, не отрывая от нас своих соколиных глаз.
Легонько бью Сашу в плечо, тот нехотя ставит меня на пол и я тотчас же принимаюсь поправлять свой костюм.
— Лера теперь наш новый сайдкик! — гордо изрекает Зайцев, отчего мои щеки заходятся румянцем.
И правда. Какая неожиданность! На меня вдруг накатывает ощущение, словно эта должность совсем не моя заслуга. И от этого становится по-настоящему неловко.
— Я знаю, — кивает. — Мои поздравления, Валерия. Вы заслуживаете это место. Кроме того, вчера мне звонили и без конца хвалили вас. Думаю, вас ждёт блестящее будущее, — тепло мне улыбается и подмигивает.
Незаметно выдыхаю. Эти слова были для меня важны. Сама не знаю почему. Не то чтобы я отказалась от этого места, если бы получила не совсем честно… Не такая уж я благородная, и уж точно не дура. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, однако… Это приятно. Приятно осознавать, что и я сама чего-то стою.
— Спасибо.
Александр Александрович кидает на сына хитрый взгляд, который я не могу расшифровать, лукаво подмигивает и произносит:
— Комплименты, сын. Помни.
После этих загадочных слов он уходит, точно так же как и его сын насвистывая. Яблоня от яблони…
— Что это значит? — озадаченно хмурясь, спрашиваю у Зайцева.
Он же только пожимает плечами.
***
По окончанию рабочего дня, как и две предыдущие пятницы, мы с Зайцевым направляемся в кабинет психолога.
Зайдя в кабинет, мы присаживается на диван и Венера Аристарховна приветствует нас.
Откровенно говоря, не удивлюсь, если эта женщина в прошлой жизни служила в КГБ. Уж очень, у нее пронзительный взгляд. Смотрит, так будто все про тебя знает. Вот и сейчас, вроде само спокойствие, а сама уже успела оценить обстановку и, вероятно, уже поставила нам «диагноз».
— Александр, — обращается к Зайцеву, отчего тот напрягается. Это видно по его сжатым губам. — Мои упражнения помогают вам?
— Да, — без зазрения совести врет.
Ага. Если учесть, какой мордобой они с Сэмом устроили под общежитием, то безусловно «помогает».
Я хмыкаю от такого наглого вранья, за что получаю щипок в ногу. Ойкаю и протираю ногу, зыркая в сторону этого вруна.
— Валерия, а как продвигаются ваши успехи?
Вспоминаю, что Венера Аристарховна советовала мне более терпимее относиться к привычкам Зайцева. Записывать все претензии на листочек, а затем предъявлять ему, во избежания конфликтов.
Ладно. Я тоже ничего не делала. Да и потом, Зайцев же в комнате убрал, верно?! Стало быть, прогресс есть.
— Отлично.
На этот раз хмыкает Зайцев.
Венера Аристарховна, безусловно, все понимает, но предпочитает не развивать эту тему. Вместо этого она приступает к обсуждению этой недели. Мы рассказываем о проекте Саши и о моих успешных пробах.
— Похоже, вы отлично поработали на этой неделе, — довольно замечает она. — Может, есть вещи которые вас беспокоят?
Меня много чего беспокоит. В частности, Александр Александрович Зайцев. Он, кажется, поселился в моих мыслях на ПМЖ. Каждый день засыпая, я думаю только о нем. И, конечно, Зайцев мне снится. Иногда мне хочется дать слабину и просто поцеловать его, но что-то останавливает. Какая-то недосказанность, что ли…
— Да. Меня кое-что беспокоит. И мне нужен ваш совет, Венера Аристарховна.
Вы тоже это слышали? Мне не показалось? Он запомнил её отчество?
К слову, даже психолог опешила от такой неожиданности. Приосанилась, очки важно поправила.
— Я слушаю.
— Мне нравится одна девушка, — начинает он, повернувшись корпусом ко мне.
О, нет
Он же не собирается…?
— Безумно нравится. Не поверите, но как только я её встретил, то думал, что это наказание свыше, а сейчас понимаю: это спасение и благословение. Она — подарок судьбы, — Саша сглатывает. Видно, что нервничает, но продолжает. — Каждый день видеть её, но не иметь возможности прикоснуться и поцеловать — это мука. Иногда мне кажется, что я сошёл с ума, потому что она — это все о чем я думаю. Но ирония в том, что эта девушка мне не верит. Я не знаю, кто я для неё. Друг или, может, просто случайный знакомый. Скажите, как мне ей доказать, что я без ума от нее?
Мне становится трудно дышать. Его слова… Они стрелой попадают прямо в сердце.
Боже, скажите, что мне не послышалось…
Венера Аристарховна не отвечает. Она тихо выходит за дверь, оставляя нас наедине.
— Лера, — придвигается вплотную ко мне и берет меня за руки, — я не могу больше держать это в себе, — вздыхает, закидывает голову и закрывает глаза, словно собираясь духом. — Если ничего не может вообще быть, просто скажи мне. Это неизвестность… Черт! Я так больше не могу! Я все время кручусь рядом и иногда у меня такое чувство, что ты отвечаешь мне взаимностью, а потом ты вдруг снова отдаляешься. Кто я для тебя?
Кто?
Парень, от которого у меня порой так начинает стучать сердце, что такое впечатление, словно оно собирается выскочить. Причём ему навстречу со словами: «Я твоё!». Да, только моя извращенная фантазия могла такое выдать, но это самое подходящее описание моих чувств. Все, что касается Саши для меня в первой. Никто и никогда не заставлял меня дрожать только от одного взгляда. Мечтать о таких вещах, от которых мои щеки становятся краснее помидора.
Кладу руку ему на щеку. Вполне осознанно, потому что хочу к нему прикоснуться.
— Зайцев, какой же ты дурак, — улыбаюсь, а затем целую.
Да. Все верно. Поддаюсь вперед и целую этого засранца. Но засранца своего. Любимого.
Отклика долго ждать не приходится. Саша словно обезумевший, врывается своим языком в мой рот, посасывает нижнюю губу, зарываясь пальцами в волосы. Из моих губ срывается стон.
Боже, как же я давно этого хотела…
Мы входим в азарт и не сразу слышим, что дверь открылась. Затем раздается деликатное покашливание.
Венера Аристарховна стоит в проеме двери, с озорной усмешкой наблюдая за нами.
Я тотчас же от него отлетаю, но он хватает за руку, встает и прижимает к себе.
— Спасибо, — кивает психологу, после чего выводит меня за дверь.
Как только мы оказываемся в коридоре, он прижимает меня к стене, снова впиваясь в губы.
— Боже, Лера… — хрипло шепчет между поцелуями, — пообещай, что потом ты не будешь пороть чепуху про «ошибку». Или, клянусь богом, я отшлепаю тебя.
Хихикаю, легонько кусаю его за говорливый язык и отвечаю:
— Заманчивое предложение.
Это действительно сказала я?
Судя по довольно у рыку Зайцева, точно я.
Мы даже не целуемся, мы просто поглощаем друг друга, как влюбленные после двадцати лет разлуки.
— Саша, — кладу руки ему на плечо. — Мне в студию пора…
— Ммм, забей, — снова целует меня.
— Зайцев, — нажимаю ему на плечи.
С самым несчастным лицом он отстраняется, заправляет прядь волос мне за ухо и ворчит:
— Умеешь ты обламывать, Лопушкова.
— Мне правда пора.
— Тебя подождать?
— Не нужно. Это будет долго. Лучше едь домой.
— Точно? — уточняет.
— Точно, — оставляю нежный поцелуй на его щеке, после чего, выскользнув из-под его руки, мчусь в студию.
Саша
Ну вот, я признался!
И она ответила взаимностью, черт возьми!
По крайне мере, именно так я расценил её поцелуй. Если же нет, то знаете… Я возьму её в плен и увезу в Турцию.
Да. Любовь делает людей психами, что поделать.
Насвистывая незатейливую мелодию, как тот соловей, спускаюсь на лифте, выхожу из здания и сажусь в машину.
Если уж Лера сказала её не ждать, то у меня есть одно важное дельце.
Первым делом заезжаю в ломбард.
Да, представьте себе! Я сдаю свои часы. Надеюсь, что в ближайшее время у меня получится их забрать, ну, а если нет… То и хрен с ними! Я купил их два года назад. Это не подарок и не семейная реликвия, всего лишь моя прихоть. За них я получаю приличную сумму, часть из которых трачу на еду из ресторана и хорошие цветы.
Те, которые я подарил ей в прошлый раз, при уборке пришлось выкинуть. Девушки любят цветы. Это факт.
До сих пор не верится, что Лера ответила мне взаимностью! Последние дни были просто сущим адом! Я всюду таскался за ней хвостиком, и, вероятно, мне не стоило на нее давить, но… Как вы уже успели заметить, я не отличаюсь особым терпением. Честно, ждал, что пошлет и мне ещё придётся три года валяться у ее ног, вымаливая прощение, но у моей девочки оказалось большое сердце.
Моя девочка…
Черт!
Подъехав к общежитию, взлетаю вверх по лестнице, а затем в комнату.
«Ты скоро?» — пишу Лере, чтобы прикинуть сколько у меня осталось времени.
«Уже еду домой» — приходит в ответ.
Видимо, я немного просчитался.
Раскладываю еду по тарелкам, затем ставлю свечи, потому что…?
Да, вашу мать! Я запланировал романтический ужин!
Раньше меня только от одного слова «романтика» воротило, а теперь я посмотрите-ка… Зажигаю ароматические свечи, надеваю рубашку и выключаю свет, оставляя только свечи и настольную лампу.
Я немного нервничаю.
Ладно, не немного. Я капец, как нервничаю.
Это же мой первый ужин с девушкой. С девушкой, которая мне не безразлична.
Как только дверь начинает открываться, я подскакиваю со стула, точно ужаленный в зад, прячу огромный букет цветов за спиной, который, разумеется, торчит, и с придурковатой улыбкой встречаю Леру.
Сперва она недоуменно озирается, явно не понимая что происходит, но затем ее лицо озаряется пониманием.
— Это тебе, — делаю шаг, вытаскивая из-за спины букет шикарных пионов.
Лера смущённо забирает его из моих рук.
— Я подумал, что сегодня у тебя событие. И было бы неплохо отпраздновать, поэтому… — несколько робко лепечу, разводя руки.
— Это свидание, Зайцев? — с игривой усмешкой спрашивает.
— Типа того.
— Учти, — ставит цветы в вазу, затем кладет сумочку и снимает обувь, — я на первом свидании не целуюсь.
— Тогда, надеюсь, что я смогу тебя переубедить, — шаловливо играю бровями.
— Тебе придётся быть очень убедительным, — в ответ парирует, отчего мы оба хохочем.
Всего пару минут, и больше не чувствуется никакой неловкости. Наши разговоры не заполнены паузами, потому что с Лопушковой всегда найдется о чем поговорить. Мы пока не поднимали разговор о нашем статусе отношений, но для меня как было неделю назад все предельно ясно, так и остаётся по сегодняшний день. Я хочу, чтобы Лера была моей и точка.
— Я должна тебя поблагодарить, — произносит она в какой-то момент, чем немало меня удивляет. — Я жаловалась на то ужасное платье, а в итоге именно благодаря ему меня запомнили.
— Серьёзно?
Вот уж не ожидал. Платье на самом деле было отвратным. Просто вырви глаз, но это все что я смог найти за те несчастные десять минут. У жизни, я вам скажу, отличное чувство юмора.
— Ага. Сама в шоке была.
— Раз уж ты так сильно хочешь меня отблагодарить, — загадочно протягиваю, отчего Лопушкова подозрительно сужает глаза, — то подари мне танец.
— Танец? — недоверчиво переспрашивает.
— Остальное только по твоему желанию, — весьма «тонко» намекаю. — Но, учти, инициатива приветствуется и поощряется.
Встав, протягиваю своей даме сердца руку, которую она принимает. На телефоне ставлю заранее подготовленную песню (да, я хитрый негодяй) и притягиваю Леру за талию ближе к себе, вдыхая запах её духов.
Мы медленно двигаемся под музыку. Признаться, я не ахти какой танцор, но, к счастью, Лере на ноги не наступаю.
— Спасибо за этот вечер, — шепчет мне практически в губы.
Ох, эти губы. За них не жалко умереть. Мне всегда казалось, что свобода незаменима. Да и как вообще её можно променять? Однако сейчас, глядя в эти глаза, понимаю: свободу можно найти в человеке. Свобода не в том, чтобы трахать все без разбору или заливаться тоннами алкоголя. Свобода — это выбор души. И моя душа выбирает Леру. С ней я могу свободно обсуждать свои страхи, быть простым парнем с проблемами, не строить из себя того, кем я не являюсь.
И сейчас моя душа требует поцелуя.
Собственно, поэтому, наклонившись, легко касаюсь губами губ Леры, будто спрашивая разрешения. И, не получая сопротивления, перехожу к более решительным действиям. Пробую ее на вкус. Сладкая, как конфетка. Невозможно насытиться. Наши языки сплетаются, мои пальцы на её талии скользят, опускаясь к бедрам и прижимая их к себе.
Поцелуй стремительно набирает обороты. Из нежного перерастает в по-настоящему страстный.
Опустив голову, осыпаю ее подбородок и шею легкими поцелуями, отчего Лера запрокидывает голову назад, издавая протяжный стон, который становится катализатором моей эрекции.
Вру.
У меня стоит, как только она согласилась со мной потанцевать. Что поделать, все парни извращенные придурки.
Лопушкова, поддавая жару, трётся об меня, отчего мой мозг окончательно затуманивается. Клянусь, если вы спросите мое имя, я буду две минуты тупить, его вспоминая.
Лера тянет меня за рубашку, спиной пятясь к кровати. Падает, утягивая меня за собой. С глухим стуком приземляюсь на локти.
Рука нащупывает край её юбки, но дальше двинуться не решаюсь. Приходится довольствоваться шелковистой кожей коленок. Лопушкова же, в отличие от меня, явно не собирается медлить. Суматошно расстегивает пуговицы на моей рубашке, а потом вытаскивает её из штанов. Проводит пальчиками по моей груди, опускаясь к низу живота. От этих, казалось бы, невинных действий я глухо стону.
Если мы сейчас не остановимся, то мне гарантирована бессонная ночь с синими шарами.
Нужно это прекратить. Сейчас же.
Только ещё поцелуй.
И ещё.
И обязательно остановлюсь.
Провожу губами от подбородка до ключицы и посасываю кожу. Дрожащая рука под юбкой достигает бедра.
Стоп.
Стоп, Зайцев.
Резко поднимаюсь. Судорожно втягиваю в себя воздух, хрипло шепча:
— Прости. Я не должен был…
— Саша, — Лера дёргает меня на себя, при чем с такой силой, что я едва успеваю подставить руки, чтобы не расплющить своими габаритами эту дюймовочку, — не тормози.
— Ты уверена?
— Я лежу под тобой. Что может ещё яснее говорить о моей уверенности? — язвит.
Хмыкнув, наклоняюсь к её лицу и прямо в губы шепчу:
— Обратного пути не будет, солнышко.
И не дав ей ответить, снова целую, а руку возвращаю под юбку. Уже смелее поглаживая бедра. Я настолько возбужден, что, кажется, как только она меня коснётся я моментально кончу. Это, конечно, будет полный позор.
Постепенно наша одежда исчезает, и мы остаемся в одном белье. На Лере белый комплект, с абсолютно неприличным кружевным лифчиком, через который мне видно ее соски. Наклонившись, хватаю один губами, зорко наблюдая за её реакцией.
Лера дёргает вверх бедрами, потираясь об меня.
Если бы мой член умел говорить, то он бы извергался громкими матами вперемешку с плачем, но это ночь не только для меня, так что: «Остынь, приятель!»
Завожу руку за её спину и ловко расстегиваю застежку бюстгальтера, затем стягиваю бретельки с плеч и откидываю его к чёртовой матери.
Она хочет прикрытия, но я перехватываю её руки, не давая лишить меня этого потрясающего вида.
Упругая небольшая грудь.
Покрываю её поцелуями, залезаю шаловливой рукой в трусики и довожу до первого оргазма.
Сперва её глаза закатываются, затем выгибается спина, а рот издает сладострастный стон.
Стягиваю трусики, пока Лера стягивает с меня боксеры, пристав, нахожу свои штаны на полу и достаю бумажник. Нахожу презерватив, после чего надеваю на себя.
— Все в порядке? — спрашиваю, и, только получив уверенный кивок, толкаюсь в неё.
Лера
Он входит медленно и осторожно. Мы оба задерживает дыхание, смотря друг другу прямо в глаза.
Этот момент волшебный. Банально, но это так.
Войдя до упора, Саша не двигается. Склоняется к моему лицу, запечатляя на губах нежный поцелуй. Руками подталкиваю его за бедра, но он, ухмыльнувшись, не двигается, словно дразня.
— Саша, — требую напряженным голосом.
Это некрасиво, в конце концов! Заставлять женщину ждать!
— Что такое?
— Я хочу…
— Чего? — кладет руку мне на низ живота, вывод круги.
— Тебя. Тебя хочу, — даже несколько гневно выпаливаю.
Аллилуйя! После этого он приходит в движение.
Плавно, осторожно, растягивая удовольствие. Водит руками и губами по моему телу, изучая. Сжимает груди в руке, оставляя на них легкие засосы.
Дико и в то же время чувственно. Я и сама успела не один раз пересчитать его кубики, насладиться вкусом солоноватой кожи. Его упругие мышцы перекатываются под моими ладонями. Всем своим естеством я принадлежу ему.
В какой-то момент оплетаю талию Саши ногами, начиная двигаться вместе с ним.
Мне настолько хорошо, что я забываюсь. Меня абсолютно не интересует красиво ли я выгляжу, прилипли ли мои волосы ко лбу и размазалась ли тушь. Все естественно. Я чувствую себя желанной. Особенно, когда он так неистово меня целует, шепчет на ухо всякие глупости, не уставая повторять, как я прекрасна.
Темп становиться быстрее, Саша просовывает руку и касается моего центра.
— Давай, солнышко, — шепчет.
Ему хватает буквально несколько движений, чтобы довести меня до пика. И я, наконец, взрываюсь. Оргазм такой оглушительный, что у меня в ушах звенит. Чувствую внутри себя ещё несколько толчков, а потом Саша с рыком утыкается мне в плечо, кончая.
Потом мы лежим в обнимку.
И, знаете, я ни о чем не жалею. Нет ни единого желания куда-то бежать. Да и зачем?
— И каковы твои намерения? — в шутку интересуюсь.
— Я разве не продемонстрировал? — целует меня в плечо. — Самые что ни на есть серьёзные.
— Да что ты?
— Угу. Сперва я тебя объявляю своей девушкой, чтобы всяким там Сэмом неповадно было, с потом возьмусь за твое развращение.
— Да неужели? А вдруг я не соглашусь? — вредничаю.
— Тогда я буду тебя убеждать, — с сексуально полуулыбкой заявляет.
А я и не против.
Лера
Несколько неделю спустя.
Разглаживаю складки на своем черном платье, кручусь перед зеркалом и подмигиваю своему отражению.
На телефон приходит смс от Саши.
«Выходи»
Схватив сумочку, кидаю последний взгляд в зеркало, после чего выхожу из комнаты.
Как только Саша сдал диплом, отец вернул ему ключи от квартиры. Мы, обсудив наши отношения, решили не спешить, поэтому Зайцев переехал к себе, а я живу у себя. Конечно, это только условно, потому что все свое свободное время он проводит у меня в комнате. Мне кажется, он тут окончательно обосновался. Не то чтобы я была против.
К слову, диплом он сдал на твёрдую четвёрку, что вполне заслуженно. В конце концов, за три недели он проделал неплохую работу. Я же пока только привыкаю к своему новому статусу.
Мои родители даже сперва не поверили. Думали, что я их разыгрываю или придумываю, чтобы домой не возвращаться. Благо, Зайцев их убедил. Ага. Засранец влез в наш разговор с мамой, когда мы болтали по скайпу.
Думаю, вы догадываетесь, где была челюсть моей родительницы, когда она увидела это лохматое чудо с полуголым торсом. В общем, своим обаянием он все же завоевал ее расположение. Хитрый оборот!
Что ж, по крайне мере, теперь мама не рвётся в столицу, дабы забрать свое дитятко.
Мы пока снимаем пилот нашей программы, но я все равно в восторге! Это совершенно новый опыт! И да, я достигла своей цели! Так что выкуси Игорь Петров (p.s. маменькин сынок) я все же чего-то стою!
Выхожу из общаги и подхожу к Зайцеву, что уже стоит у машины с весьма странными шариками. Постойте, это что…
Презервативы?
— Ты в своём уме? — недоуменно таращусь на эту «композицию».
— Ага, я их гелем накачал, — гордо изрекает, пакостливо ухмыляясь.
Боже, ну что за ребёнок…
— Зайцев, что за ребячество? — фыркаю, складывая руки на груди.
— Да ладно тебе, солнышко, — чмокает меня в щёчку, — это же старый-добрый прикол. Сэм оценит, я тебе говорю!
— Ага, оценит, — спрктически хмыкаю, — вы с ним больше не…
— Мы перекинулись парой слов на защите. Похоже, эта принцесса оттаяла.
Он открывает мне дверь, после чего садится за руль. На заднем сидении замечаю коробку и, хмурясь, с осторожностью интересуюсь:
— А там что?
Его глаза загораются азартом. Клянусь, он практически выпрыгивает из штанов в нетерпении.
— Увидишь, — загадочно произносит.
Это меня едва ли успокаивает. Зная бурную фантазию Зайцева, а, поверьте мне, она у него очень бурная, страшно представить что он задумал.
Прежде чем направиться к Сэму, мы заезжаем за Лялькой. Мне с трудом удалось уболтать её пойти на вечеринку, в честь дня рождения Сэма. В последнее время она вся в работе. Ей определенно стоит немного разгрузиться.
Лялька стоит у подъезда, ожидая нас. Подъехав, она запрыгивает в машину.
— Привет! — здоровается, а я отмечаю про себя, что сегодня у неё отличное настроение.
— Привет, — отвечаю, целуя её в щечку.
Зайцев тоже здоровается, а потом заявляет:
— Отлично выглядишь! Серьёзно, Ляля, дай мне шанс найти тебе достойного парня!
— Ха! Я знаю, чего ты добиваешься, Зайцев! Ты хочешь найти мне парня, чтобы не делиться со мной Лерой. Не выйдет. Даже, когда я буду замужем и у меня будет трое спиногрызов, мы все равно с будем устраивать наши девичники!
Я смеюсь. Это правда. Зайцев все никак не угомонится. Ему все кажется, что его обделяют вниманием. Хотя, разумеется, это по большей части шутки. Знаю, он рад тому, что у меня есть Лялька. Она мой единственный и действительно верный друг.
— Надеюсь, что после ваших девичников мне никто не будет звонить с полиции из-за совершенного вами вандализма.
— Это было всего одни раз! — закатываю глаза.
— Ну-ну…
На заднем сидении раздается изумленный писк. Повернувшись, наблюдаю весьма занимательную картину. Ошарашенная Лялька пялится на шары.
— Мне кажется или это… ? — нервно усмехается.
— Презервативы, — заканчиваю за неё.
— Могу я поинтересоваться, зачем?
— Терпение, дамы, — произносит Зайцев, на что я только пожимаю плечами.
Мы паркуемся в нескольких метрах от дома, который Сэм арендовал для вечеринки. Впрочем, «дом» это мягко сказано. Домина! Целый трехэтажный домина с толпой народу.
Сэм стоит у входа, встречая гостей и принимая подарки. Выглядит он шикарно. Темные модные потертые джинсы, белые кеды и белая футболка. Казалось бы, ничего необычного, но ему чертовски идёт. Настолько, что несколько девиц, когда мы подходим к дому, поют ему дифирамбы. А еще, очевидно, совсем не против провести ночь. Ну, знаете, если слова: «Я бы его трахнула!» означают именно это.
Даже сейчас по прошествии времени, мне кажется странным, что этот парень за мной ухаживал. Ну, в самом деле!
Лялька с интересом озирается по сторонам. Конечно, она не «золотая» молодёжь, но из интеллигентной семьи. В отличие от меня, знает что такое столичный шик. И все же невооруженным глазом видно, что ей некомфортно. Она то и дело морщится от громкой музыки, теребя пальцами край юбки.
Зайцев немного отстаёт от нас. Ещё бы! Он же достает свой «сюрприз». Надеюсь, что после такого «сюрприза» ему не придется вправлять нос.
Он плетется позади нас, и когда попадает в поле зрения нескольких зевак, те приветствуют его подбадривающими возгласами и громким свистом. На эти звуки оборачивается Сэм.
Мы идём с Лялькой впереди. И Сэм совершенно не смотрит на Зайцева. Все его внимание сосредоточено на моей подруге. Он оценивающе осматривает её, как когда-то и меня. И, судя по довольной ухмылке, ему нравится то, что он видит.
Зайцев нагоняет нас и вместе мы преодолевает последние шаги до Сэма.
— Это мой подарок? — плотоядно облизнувшись спрашивает, не отрывая жадных глаз от Ляльки.
Она возмущенно приоткрывает рот, но не находит слов.
Вот, мерзавец!
— Мне нравится. Ты прощен, Зайцев, — нагло заявляет, делая решительный шаг к Ляльке.
Вклиниваюсь между ними.
— Какой подарок, Сэм? — грозно рычу. — Это моя подруга! — расставляю руки в боки.
Парень явно не ожидал такого поворота. Виновато мне улыбается, оправдываясь:
— Откуда я мог знать? На ней не написано, что она твоя подруга!
Ну да. Разумеется.
— Прошу прощения, — хмыкает, отступая.
Смотрит на Сашу, который с придурковатой усмешкой торжественно вручает Лисину подарок. И только сейчас замечаю всякие непотребства на этих шарах, написанные чёрным маркером.
Что, черт возьми?
«Стреляй холостыми!»
«Секса много не бывает»
«На один год старее, бро»
«Спасибо, за повод бухнуть»
«Пусть всегда стоит!»
О. Мой. Бог.
Скажите, с кем я вообще встречаюсь?
Все взрываются хохотом, но Лисина это не обижает. Он с радостью принимает шарики и подарок. С предвкушением разрывает ленту и достаёт кожаную плеть, кожаные брюки и фуражку.
Брюки можешь оставить себе, а вот этим, — машет плеткой, — я, пожалуй, воспользуюсь.
После того, как Сэм ставит подарки и шарики к остальным, ребята стискивают друг друга в объятиях, похлопывая по спине. Сэм указывает головой в мою сторону, что шепча Саше, на что тот улыбается и кивает.
О чем это они там перешептываются, спрашивается?
Наконец, они отлипают друг от друга и Сэм уже лезет с объятия ко мне, говоря:
— Я рад за тебя.
— Спасибо. Ты найдёшь хорошую девушку, Сэм, — шепчу.
— Знаешь, я передумал что-то, — усмехается.
И хоть он и хочет казаться беспечным и весёлым, ему не удаётся скрыть оттенок горечи в голосе.
Потом он обнимает шокированную Лялю, шепча ей что-то на ухо, отчего она вспыхивает и вырывается из его объятий.
— Если захочешь повеселиться, то найди меня! — кричит нам вслед, когда мы уже входим в дом.
— Не обращай внимание, — говорю Ляльке. — Он всегда такой балбес, но достаточно безобидный
— Я и не обращаю, — зло ворчит.
Мы с Сашей целый вечер не отлипаем друг от друга. Я так переживала за их дружбу с Сэмом. Наверное даже больше, чем Зайцев. Черт их разберет этих парней. По мордасам друг другу надавали и снова друзья!
В какой-то момент начинает играть медленная мелодия и Саша тянет меня на танцпол. Мне не хочется оставлять Ляльку, на та упрямо отрезает:
— Хватит со мной нянчиться. Я не маленькая. Потанцуй уже с Зайцевым.
Напору этих двоих сопротивляться невозможно, поэтому я сдаюсь.
Зайцев притягивает меня к себе за талию. Медленно мы покачиваемся под музыку.
Ещё какой-то месяц назад он был для меня самим дьяволом из ада. Я искренне полагала, что меня прокляли. Мало-ли какой бабушке место в автобусе не уступила, а сейчас… Сейчас он близкий мне человек.
Говорят, все познается в сравнении. И это самая настоящая правда. Петров был для меня всем, а я для него не больше чем предметом мебели. Сейчас же, когда я знаю, что такое по-настоящему быть любимой, желанной, когда мною дорожат, то понимаю какой была глупой дурехой.
На самом деле, мне повезло, что я застала Петрова с другой. Сколько бы ещё я ходила в розовых очках? Лучше обрывать отношения с такими людьми, чем позволять им дальше пользоваться вытирать об вас ноги. Нужно всегда помнить, что ты достоин лучшего. Сколько отдаешь — столько и принимаешь.
— Я говорил, что ты мне нравишься? — вдруг спрашивает Саша.
— Ага. Вероятно, больше тысячи раз.
— Так вот, — делает выразительную паузу, — я соврал.
Эээ, прошу прощения?
— Я влюблен в тебя.
Слова трогают меня до глубины души. Вот интриган!
— И я в тебя, — отвечаю, когда наши губы уже на полпути к друг другу.
Конец
******
Лялька
«Если захочешь повеселиться, то найди меня!»
Черта с два, тупой придурок! Эти же слова я слышала четыре года назад, и знаете что? Этот козёл лишил меня девственности, а на утро даже не вспомнил моего имени. И меня в целом. Не то чтобы я ожидала признаний в любви, но мне было семнадцать. Как минимум, я ожидала, что он поинтересуется моим самочувствием. И что я получила?
Ни-че-го!
Кивок головой в ответ на мое:
«Доброе утро!»
Потому что Сэм чёртов Лисин меня просто не вспомнил.
Вы представляете? А теперь он предлагает мне «повеселиться»?
Я скорее утоплюсь в унитазе, чем буду с ним «веселиться»!
Что за нахал?
Смотрю на Леру и Сашу. От танцев они перешли к предварительным ласкам. Ребята так упоенно целуются, что мне становится завидно.
А кому бы нет?
Они до отвратительного влюблены, а об этом мечтает каждая девчонка.
Допиваю коктейль и уже хочу развернуться, чтобы пойти за добавкой, как перед мной появляется Сэм.
— Итак… Ты меня не нашла.
— Не искала, — едко поправляю его.
Он пожимает плечами, словно это не сильно большая разница и вообще не имеет особого значения.
Что за самовлюбленный мудак?!
— Как насчёт того, чтобы со мной выпить? — соблазнительно улыбаясь, предлагает.
— Не пью, — резко отрезаю.
Его взгляд опускается на мою руку, в которой я держу коктейль, и он вскидывает бровь.
Ладно. Это было не очень умно, но…
Нет. Я не собираюсь оправдываться перед этим хамом.
И, черт побери, как так произошло, что их всех парней на планете именно он запал на мою подругу и именно сегодня я пошла на эту вечеринку?
— Предлагаю последний раз, — берет меня за локоть, тяня на себя и наклоняя голову набок.
— Нет, — четко проговариваю. — Я не заинтересована. С Днём Рождения, малыш Сэмми.
Вырываю свою руку, ставлю пустой бокал на стол и, круто развернувшись, ухожу, чувствуя как мою спину испепеляют глазами.
Хватит с меня на сегодня праздников!
Конец