11. Дариус

Я вышел в Стенающий лес, думая о нападении нимф и сосредоточившись на своем Атласе.

Лэнс игнорировал мои сообщения, и я начинал чертовски злиться на него из-за всего этого. Мы были так близки к тому, чтобы узнать что-то важное о нимфах, а теперь он активно препятствовал мне в этом расследовании.

Это была чертовски большая вероятность того, что больше чем одна нимфа пряталась на виду у всех, притворяясь фейри, прямо на окраине ближайшего города, и мне было совершенно ясно, почему. В этой академии было много молодых фейри с недавно пробудившейся магией, которые могли бы стать для нимф главной мишенью для нападения и кражи силы. Особенно две очень привлекательные Рокси и Гвендалина Вега.

Если бы я был нимфой, я бы испытал сильное искушение попытать счастья в краже их силы, пока они были необученными, легкими мишенями, и теперь мы точно знали, что эти существа были близко к академии.

Но интерес моего отца к нашим внеклассным экскурсиям официально возрос, Наряду с тем фактом, что ФВБ теперь как минимум связывало мое имя с человеком, убитым существами, на которых мы охотились, Лэнс настаивал на том, чтобы мы залегли на дно.

Я понял это на одном уровне. Он мой Хранитель, связанные кровью, чтобы защитить меня и обеспечить мою безопасность, а также он мой лучший друг, который заботился о моей безопасности. И между угрозой, которую представлял для нас мой отец, и угрозой, которую могло бы создать ФВБ, если бы они решили изучить нас поближе, у него было достаточно оснований для беспокойства. Мы использовали темную магию, а также устраивали незаконную охоту на нимф в свободное время, но я просто не мог отказаться от наших целей сейчас. Мы были так близки.

Не говоря уже о том, что охота на нимф была одной из немногих вещей, которые мне приходилось делать, что помогло мне снять часть напряжения, которое всегда накапливалось внутри моего черепа. Мне нужна была разрядка, чтобы выйти на бой. Назовите это жаждой крови, адреналином или просто бегством от дерьмовой реальности, в которой я жил большую часть времени, но так оно и было. Мне это было нужно, и я не собирался отступать. Особенно, когда некоторые из них были в пределах досягаемости, а угроза, которую они представляли, была так близка.

— Дариус!

Голос Макса привлек мое внимание, я огляделся и увидел, что он бежит ко мне с широкой улыбкой на лице, когда он догнал меня.

— Я думал, что это ты задумчиво идешь по тропинке.

— Я не задумчив, — пробормотал я, напрягая свои ментальные щиты, чтобы он не мог окликнуть меня за мою ерунду, но он, очевидно, уже все равно почувствовал мое настроение.

— Конечно. Так же, как ты не злишься как черт на Ориона из-за чего-то. Потому что сидеть с тобой сегодня на уроке Кардинальной Магии было все равно, что сидеть там и слушать скрежет зубов, пока я пропитывался всей твоей яростью.

Я закатил глаза, но не отрицал этого. Я тоже не стал вдаваться в подробности, и это заставило меня чувствовать себя немного дерьмово. Другие Наследники всегда были такими открытыми и честными во всем, что у них происходило, а я… нет.

Хуже всего было то, что они это поняли. Они не знали подробностей о том, что происходило в доме моего отца, но понимали суть, даже если я не мог им рассказать. Иногда мне хотелось, чтобы я мог, но иногда я полагал, что им лучше не знать. Это только обременит их на беспокойство о том, что они бессильны изменить.

Единственным выходом из клетки, созданной для меня отцом, была победа над ним. И я был единственным, кто мог это сделать. Как только я наберусь достаточно сил, чтобы победить его, я одолею его, займу место в Небесном Совете и навсегда изгоню из своей жизни.

Или, по крайней мере, это была красивая фантазия, ради которой мы с Лэнсом жили, потому что без этого у меня практически не было никакой надежды когда-либо выбраться из этой дыры и действительно проснуться с нетерпением ожидая своей жизни.

Макс одарил меня обеспокоенным взглядом и вызвал у меня несколько радостных эмоций, заставив меня провести рукой по лицу, прежде чем улыбнуться ему.

— Черт, кажется, я просто жалею себя сегодня, не обращай внимания, — сказал я, мысленно встряхивая себя и заставляя свои мысли уйти от отца и его власти над моей жизнью.

Когда я позволял себе зацикливаться на этом дерьме, все быстро становилось мрачным, что было довольно легко сделать, поскольку он имеет почти полный контроль над всем важным в моей жизни и постоянно следил за каждым моим шагом. Тем не менее, здесь, в Академии, у меня было гораздо больше свободы, чем в поместье, и у меня были друзья, за которых я готов умереть, так что не все было так мрачно. Мне просто нужно было взять себя в руки и перестать хандрить, как маленькая сучка.

Я немного снизил свои ментальные барьеры, позволив Максу поднять мне настроение своими дарами Сирены, и он облегченно улыбнулся, когда часть напряжения спала с меня.

Низкий вой привлек мое внимание к тропинке, и я поднял глаза как раз в тот момент, когда Сет спрыгнул с деревьев в своей волчьей форме и набросился на Калеба, когда тот завернул за угол впереди. Двое из них упали на землю, борясь, когда Сет вернулся в форму Фейри, чтобы он мог использовать свои кулаки.

Мы с Максом безмолвно сорвались с места и нырнули в драку, мое сердце бешено колотилось, когда мы все скреблись в грязи, как стая шавок.

Один из них ударил меня по почкам за мгновение до того, как я получил удар локтем в подбородок, а Макс в ужасе закричал, потому-что член Сета ударил его по лицу. Вскоре мы все ругались, истекали кровью и смеялись, упав в кучку рядом друг с другом, глядя на луну сквозь деревья.

— Я люблю вас, ребята, — сказал Сет, и все остальные из нас ударили его еще несколько раз, прежде чем он начал лизать любого из нас.

— Убери свой член, чувак, ты делаешь это странным, — сказал я ему, ущипнув его за сосок и заставив его взвизгнуть от боли.

— Знаете, время от времени вы, ребята, могли бы просто доставать свои члены вместо того, чтобы заставлять меня убирать свой, — пошутил он, перевернувшись и встав на ноги, направляясь к деревьям, чтобы найти свою одежду.

Калеб вскочил на ноги, затем протянул мне руку, и я позволила ему поднять меня, прежде чем залечить синяки и царапины, которые я получила во время нашей драки, улыбка на моем лице на этот раз застыла, когда я позволила себе жить в данный момент и просто немного повеселиться с моими друзьями.

Как только Сет вернулся в своей одежде с завязанными длинными волосами, мы вчетвером направились вниз по тропинке, переместившись в одно из наших излюбленных мест среди деревьев, где мы могли проводить время вдали от других студентов. Мы привыкли к тому, что за нами постоянно следуют обожающие фанаты, но это довольно быстро надоедает, и нам нравилось сбегать в компанию друг друга так часто, как только можно, чтобы не чувствовать себя так, будто мы все время на шоу.

— Мне нужно отлить, — пробормотал Кэл и скрылся в деревьях, когда мы приблизились к месту назначения, и мы втроем продолжили путь без него.

— Сегодня я услышал кое-что довольно интересное, Дариус, — подначил меня Сет, когда вел меня на поляну, опустившись на пень, который образовывал часть круга.

— Подожди секунду, — сказал Макс, когда мы последовали за Сетом на поляну, и у меня возникло ощущение, что он уже знал, что собирается сказать, — Если ты собираешься переживать из-за этого, то я хочу разделить твою боль.

— Если хочешь, — сказал я, пытаясь казаться сердитым из-за этого, но на самом деле я не возражал против того, чтобы позволить ему регенерировать свою силу от меня.

Мы сели на два пня, которые стояли близко друг к другу, а Сет практически подпрыгивал вверх и вниз в предвкушении поделиться тем, что он хотел сказать мне. Макс закинул руку мне на плечи, чтобы ему было легче выкачивать мою силу.

— Что ж, — сказал Сет, делая драматическую паузу. — Я слышал, ты обещал Маргарет встречу с родителями, когда они в следующий раз приедут в гости.

Я подавил смех при этом предложении, наклонившись вперед и уперев локти в колени. Макс был вынужден сдвинуться вместе со мной, чтобы сохранить контакт между нами.

— Ну, она, безусловно, может придумать несколько творческих историй, даже если у нее меньше воображения, чем у картофелины в спальне.

Мысль о том, что я представлю ее с отцом, как будто она моя девушкой или что-то в этом роде, была более чем нелепа. Во-первых, коварному ублюдку было наплевать, не в последнюю очередь потому, что он уже решил, как сложится для меня моя романтическая жизнь. А во-вторых, если бы я действительно собирался представить кого-то ему, это было бы только в том случае, если бы я был благословлен звездами и каким-то образом нашел единственную, чистокровную горячую девушку-дракона, которую я мог бы предложить в качестве реального варианта. Так что, по большому счету, этому не суждено было случиться.

Сет расхохотался над Маргарет, а Макс усмехнулся, когда ему удалось подпитаться моим весельем, даже если оно было с оттенком горечи.

— Все еще намерен жениться на своей кузине? — пошутил Калеб, выходя из-за деревьев и застегивая ширинку.

Я зарычал на эту шутку, потому что, черт возьми, моя жизнь была такой забавной. Я знал, что они на самом деле ничего не имели в виду, дразня меня на этот счет, но, ради любви к звездам, иногда мне приходилось думать, что я был проклят при рождении.

— Я не собираюсь жениться на своей гребаной кузине. Кроме того, она моя троюродная сестра, — пробормотал я. Не то чтобы это помешало им называть ее моей кузиной все это чертово звездное время.

— Ну тогда, ты готов жениться на своей троюродной сестре? И удалось ли ей избавиться от этого нароста на лице? — подтрунивал Калеб.

— Какой нарост на ее лице? — спросил я, и меня накрыла приступ веселья, потому что если и было что-то, что я не возражал делать, так это высмеивать свою будущую невесту. По крайней мере, до тех пор, пока я действительно не выйду замуж за чудовище… и мне не придется заключить этот чертов союз.

К черту мою жизнь.

— Нет, Калеб. Этот нарост — ее лицо. Помнишь? — Макс пошутил, и все трое начали хохотать, а я старалась не присоединяться к ним, потому что мы буквально смеялись над моей испорченной реальностью. Но если быть честным, все это было настолько дерьмово, что если бы я не смеялся над этим, то, вероятно, просто потерял бы рассудок, поэтому я тоже не мог удержаться от смеха.

— Ах, твоя радость намного вкуснее твоей ярости, — удовлетворенно вздохнул Макс, притягивая меня ближе и дергая в захват.

— Клянусь всеми звездами, я никогда не видел более уродливой девушки, — усмехнулся я, отталкивая Макса от себя. Он освободил меня от захвата головы, но продолжал держать меня за руку, чтобы пополнять свою магию от моей. — И я не женюсь на ней. Я скорее откажусь от своих прав.

Возможно, угроза была пустой, но я чертовски надеялся, что это не так. Потому что, если посмотреть на свою жизнь со стороны и увидеть себя привязанным к этой людоедке на протяжении всей жизни и вынужденным делать с ней гребаных детей, смерть казалась гораздо более предпочтительной. Конечно, отец, вероятно, не даст мне никакого выбора, и я достаточно хорошо знал, что он может заставить меня сделать это, если захочет, и я буду беспомощен предотвратить это. Хотя только небесам известно, как я мог заставить свой член напрячься для нее.

— Я бы поспорил с тобой на этот счет, но я видел ее и думаю, что отказался бы от своих прав на то, чтобы спасти тебя от этого брака, — пошутил Сет. — Так, может быть, ты все-таки представишь Маргарет как альтернативу?

Я закатил глаза.

— Никаких шансов на это. Можешь ли ты представить себе, что мой отец выберет Сфинкса в качестве альтернативы? Они стоят десять пенни и наполовину бесполезны в бою, плюс она всего лишь шестого уровня в огне. Никакой вторичной силы. Кроме того, я предпочитаю, чтобы мои женщины представляли собой более серьезный вызов, а она слишком… заурядна, чтобы стать таковой в долгосрочной перспективе.

Моя ситуация с Маргарет длилась не так уж и долго, и она мне уже надоела. Тем более, что Роксания Вега ворвалась в мою жизнь, полная огня и соблазна во всех лучших и худших смыслах. Я был почти уверен, что скоро официально расстанусь с Маргарет, особенно если она распространяет чушь о том, что я познакомил ее со своей семьей.

— Я не чувствую левой ягодицы, — объявил Макс, положив конец их насмешкам над моей жизнью, — Может кто-нибудь из вас сделать эти пеньки более удобными, если мы собираемся сидеть здесь?

— Не смотри на меня, — сказал Сет. — Я вырублен, пока не взойдет луна.

Он с надеждой посмотрел вверх, но на небе не было ни малейшего признака луны.

Макс с надеждой перевел взгляд на Калеба, но тот тоже покачал головой в знак отказа.

— Ничего не поделаешь, я прополоскал свою силу на тренировке сегодня вечером. Если только кто-то из вас не хочет пожертвовать на это дело?

— Не я, — сказал Макс, его хватка на мне защитно усилилась, и я зарычал, чтобы предупредить его. Я не был игрушкой для него, чтобы он охранял меня, как чрезмерно оберегающая собака, — Я все еще получаю свое собственное восстановление.

Сет пожал плечами, словно желая предложить Кэлу подкрепиться, а Калеб перевел взгляд на меня с голодным выражением в глазах.

— Я уже сегодня кормлю одного паразита, ты же не собираешься всерьез просить меня накормить двоих? — неохотно спросил я.

Я сам не был полностью заряжен, но если ему действительно нужно было подкрепиться, я бы помог ему. В любом случае, сегодня я буду спать в куче золота, чтобы пополнить запасы магии.

Кэл драматично вздохнул и упал на собственный пенек.

— Я планировал пополнить запасы из своего Источника за ужином, но Вега так и не появилась.

— Ты можешь укусить любого идиота в школе, — сказал я, закатывая глаза и пытаясь не обращать внимания на укол раздражения в животе при мысли о том, как он прикасается ртом к моей чертовой девушке. Я даже не был уверен, почему это так чертовски бесит меня, но каждый раз, когда я видел, как он кусал ее, или слышал, как он продолжает говорить о том, какая она вкусная, меня охватывало непреодолимое желание ударить его красивое лицо за это, — Почему ты просто не подкрепился в другом месте.

Макс выгнул бровь, как будто он только что почувствовал вкус этого гнева и собственничества от меня, и я боролась, чтобы снова взять свои чувства под контроль, пока он не прочитал в них слишком много. Я даже сам этого не понимал, так что все равно не смог бы ему объяснить.

— Ты же знаешь, что мне нравится моя сила так же, как мне нравится мой дух, — пренебрежительно ответил Калеб. — Высший сорт или ничего. Мне нравится вкус Тори, у нее в крови больше силы, чем даже у вас, придурков.

Мы все неловко передернулись от этого комментария, потому что, хотя мы все знали, что это правда, нам это чертовски не нравилось и Калеб пожал плечами, проводя рукой по своим светлым кудрям.

— Нет смысла отрицать это, — сказал он, — мы все знаем, каков их потенциал.

— Именно поэтому мы должны убедиться, чтобы они провалили Час Расплаты, — прорычал Макс.

— Все под контролем, — Сет пожал плечами, не относясь к этому серьезно, потому что он никогда ни к чему не относился серьезно. Он просто предполагал, что все получится, и мы должны были надеяться, что он был прав на этот счет, — Мы можем придумать еще несколько идей в Королевской Лощине. Я думаю, завтра должен быть большой день для этих близнецов. И если ты захочешь пробежаться со мной в полночь, то я позволю тебе покормиться за мой счет, — добавил он Калебу.

Это предложение на мгновение наполнило меня облегчением, и Макс бросил на меня еще один растерянный взгляд, заметив его. Я внутренне выругался и сорвал с губ фразу, вкус которой мой язык ненавидел.

— Или ты можешь встретиться со мной утром в доме Игнис и подождать у комнаты Тори, чтобы сделать ей сюрприз, — предложил я с нарисованной ухмылкой. Даже называть ее так в моих устах звучало неправильно. Тори была девушкой, которую я мог хотеть всеми способами, которыми мое тело умоляло меня хотеть ее. Роксания была принцессой, готовой уничтожить все, чем мы были. Вот почему я называю ее этим именем, потому что, как бы ни хотел этого мой член, я не мог позволить себе забыть об этом ни на мгновение. — Если нам действительно повезет, мы можем обнаружить, что она спит голой.

Тут мой чертов рот разинулся, повторяя мысли, которые начал мой член, и я снова прокляла себя за то, что озвучила эту ошибочную мысль. Мне нужно было прекратить давать Максу доступ к своим эмоциям, это заставляло меня быть более раскованной, чем следовало.

— Я удивлен, что ты еще не узнал об этом, — многозначительно сказал Макс, и мои губы изогнулись в полуулыбке, прежде чем я смог сдержаться. В любом случае, он все равно уже почувствовал мою похоть, и никто из нас не пытался отрицать, что Вега чертовски горяча, так что я мог бы просто признать это. Потому что да, я бы с большим удовольствием познакомил ее со своим членом, если бы у меня был шанс, но нет, я не думал, что это когда-нибудь произойдет. Не с тем, что мы все планировали для них двоих.

— Ага… Я возможно соглашусь с тобой, — сказал Калеб, его собственная улыбка стала шире, когда он подумал о том, что Рокси тоже будет спать голой, и желание ударить его снова поднялось во мне, как необузданный зверь. Черт бы побрал его чертовски красивое лицо, если бы он забрался к ней в трусики, я действительно сломал бы его для него.

— Почему бы нам всем не прийти? — взволнованно добавил Сет. — Мы можем дать ей пробуждения, которое она никогда не забудет.

— Звучит неплохо, — сказал я, вставая на ноги и сбрасывая руку Макс с плеч, потому что у меня возникло внезапное желание сказать им, что я передумал и хочу разобраться с ней сам. С меня было достаточно того, что я позволил ему на одну ночь заглянуть в мои внутренние переживания. И что еще хуже, за первым побуждением последовало второе побуждение отправиться в ее спальню прямо сейчас и посмотреть, смогу ли я убедить ее провести ночь, кончая на моем члене, прежде чем нам снова придется ненавидеть друг друга. Плохая идея.

— Я собираюсь отправиться в кровать.

Я прикусил язык, пытаясь отогнать этот соблазнительный мысленный образ и напомнить себе о том, как она очень публично отшила меня в последний раз, когда мы встретились лицом к лицу.

— Ты не придешь в Лощину? — спросил Макс, надувшись.

— Нет, я устал. Тогда увидимся утром? Скажем, в шесть? Она никогда не встает рано.

Я уже довольно хорошо знал ее распорядок дня и говорил себе, что это потому, что отец велел мне следить за ней. Но я не знал распорядка дня Гвен. И я должен был признаться хотя Она была загадкой, которая, возможно, граничила с одержимостью или, по крайней мере, с опасной фантазией, но я обнаружил, что не могу остановиться. Кроме того, я только наблюдал. Пока что.

— Хорошо, мы поработаем над чем-то особенным для нашего развлечения с Вега, — сказал Сет, и в его глазах появилось такое выражение, которое всегда означало, что кто-то в конечном итоге возненавидит его.

Он поднялся на ноги и рывком обнял меня, запуская пальцы в мои чертовы волосы и путая их, пока я не зарычал, чтобы заставить его отступить. Он ухмыльнулся мне, а затем направился к выходу с поляны, Макс и Калеб последовали за ним, они оба похлопали меня по руке на прощание.

Я не сразу последовал за ними, вытащив из кармана свой атлас ожидая, пока они уйдут и вернув свое внимание к проблеме, которая беспокоила меня весь день.

Я выждал несколько минут, чтобы убедиться, что остальные ушли, не желая, чтобы Макс почувствовал какие-либо мои эмоции по поводу этого звонка, поскольку я чувствовал, что мой гнев растет с каждой секундой теперь, когда я снова сосредоточился на проблеме.

Долбаный Лэнс. Я покончил с его дерьмом и мы собирались поговорить об этом прямо сейчас, хочет он того или нет.

Я вставил наушник, прежде чем набрать его номер и сунуть атлас обратно в карман джинсов.

Я провел пальцами по своей челюсти, ожидая соединения, и нахмурил брови, когда он не ответил достаточно быстро. Засранец был чертовым вампиром, он мог бы добраться до своего гребаного атласа достаточно быстро, если бы захотел. Он заставлял меня ждать, без сомнения, бормоча проклятия в мой адрес и попивая бурбон, в то время как мой звонок продолжался.

— Да? — наконец ответил Лэнс, раздраженный тон его голоса сразу же заставил меня попятиться.

— Это заняло у тебя достаточно времени, — раздраженно прорычал я.

— Мне нужно поговорить с тобой лично.

— Дариус, мы это уже обсуждали. Я устал от того, что весь день учил сопляков, и я не хочу сейчас с тобой возиться. Разве мы не можем просто станцевать этот танец завтра, когда я буду более трезв? — спросил он, но мое терпение иссякло, и я уже был зол на то, что мне пришлось провести утро, наблюдая, как Калеб сосет чертову шею Рокси Вега, так что я хотел разобраться с этим.

— Нет, не завтра. Сейчас. Эта ситуация слишком затянулась, мы должны были уже с ними разобраться. Я думаю, нам нужно ускорить план, — твердо сказал я.

Я знал, что он просто пытается присмотреть за мной, но проблема нимф была единственной вещью в моей жизни, которую я чувствовал что могу взять под контроль. Они представляют угрозу, они были рядом, и я просто был уверен, что они что-то затевают. Нимфа, которую мы выследили в начале лета, владела темным артефактом и сам Лэнс сказал мне, что чувствует беспокойство в тенях, что говорит о том, что они собирают их все больше. И ничто, что Нимфы могли запланировать с предметами, пронизанными тенями, не могло сулить ничего хорошего. Но мы могли остановить их и мой долг перед Солярией — сделать это, независимо от того, знают ли люди обо мне или нет.

— Дариус, — прорычал Лэнс. — Мы уже это обсуждали. Люди, которых мы выслеживали, могли вовсе не быть нимфами. Наши улики в лучшем случае скудны и больше похожи на догадки, чем на определенный факт. Если мы просто ворвемся туда…

— Просто прекрати, — прервал я его, потому что понимал, что это ни к чему не приведет, поэтому я собирался встретиться с ним лицом к лицу и заставить его понять. — Я сейчас приду к тебе.

Я сбросил вызов, когда он попытался возразить, и поднялся на ноги, хмуро глядя на восходящую луну. Было чертовски заманчиво просто перекинуться и полететь к нему домой, но я мог признать, что это будет так же неуловимо, как если бы тонна кирпичей вылетела и упала на его крышу, так что я решил вместо этого просто пройтись по улице.

Я вышел из поляны и повернул направо, задавая быстрый темп, направляясь к месту назначения. Мне нужно было добиться своего. Лэнсу просто должен был смириться с тем, что я принял решение. А если бы он этого не сделал, то, возможно мне пришлось бы действовать без него.

Я продолжал идти быстрым шагом, пересекая земную территорию, следуя по тропинке в сторону к Астероид Плейс, где жили учителя. Лэнс неоднократно давал понять, что я могу приходить сюда только в том случае, если он убедится, что у меня есть свободный путь туда и обратно без других учителей, так как ученикам строго запрещено входить в жилые помещения учителей. Мы старались держать нашу связь в секрете, насколько это было возможно, не желая, чтобы возникало слишком много вопросов о том, почему мы согласились на такую постоянную, устаревшую традицию, которая так бесповоротно связала наши жизни друг с другом, потому что ответ был таков: мы не соглашались. И чем меньше людей знали об этом, тем лучше для нас. Но сегодня это не имело для меня значения, потому что сейчас меня больше интересовало вернуться туда и разобраться с гребаными нимфами.

Я добрался до края Стенающего леса, остановившись перед широкой поляной, обостряя зрение с помощью даров Ордена, чтобы высмотреть учителей, которые могли бы быть поблизости.

По позвоночнику пробежал холодок, и у меня внезапно возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я резко выпрямился, повернувшись, чтобы посмотреть на деревья, где я был почти уверен, что чувствую взгляд на своей плоти.

Я вглядывался в лес, ища признаки чего-то неуместного. Луна давала достаточно света, чтобы я мог видеть достаточно хорошо, и хотя я обследовал деревья вокруг, мне не удалось заметить ничего подозрительного, и в конце концов я прогнал эту мысль.

Я был на взводе из-за всех этих разногласий. Мне нужно было увидеть Лэнса и заставить его передумать, тогда все снова будет хорошо. Если не считать дерьмовой реальности моей жизни, под контролем отца, но я уже привык к этому.

Я бросил последний взгляд на деревья, прежде чем избавиться от этого чувства и отвернуться от них. Все равно никто не посмел бы последовать за мной. Моего гнева было бы достаточно, чтобы напугать любого и всех фейри, у которых даже появилась идея совать нос в мои дела.

Я вышел на поляну за Стенающим Лесом и подошел к закрытому комплексу коттеджей, где жили все профессора. Одно из самых строгих правил гласило, что студентам никогда не разрешается приходить сюда, но я не был рожден для того, чтобы следовать чужим правилам, и сегодня мне было наплевать, если бы меня заметила сама директриса Нова.

Однако я не был дураком, поэтому вместо того, чтобы пройти через ворота и дать возможность всем, кто мог слоняться вокруг, хорошенько разглядеть, как я вхожу в комплекс, я повернул вправо и начал следовать за ограждением из кованого железа, которое его окружало.

Пока я шел, на мой атлас пришло сообщение, и я достал его, чтобы прочитать.

Лэнс: Не будь идиотом. Держись подальше отсюда сегодня вечером. Мне не нужна головная боль из-за того, что меня застукают со студентом, а Вошер устраивает гребаную вечеринку у бассейна.

Во мне нарастал гнев на то, что он пытается указывать мне, что делать, и командовать мной, как будто я для него просто гребаный студент. Нет, Лэнс, я не собиралась оставаться в стороне. И если ему нужна головная боль, он тоже может ее получить.

Я резко остановился и сунул свой атлас обратно в карман, прежде чем схватиться за прутья забора рядом со мной. Магия огня вспыхнула в моих ладонях, и ухмылка наполнила мои губы, когда я проплавил большую дыру в заборе, чтобы можно было забраться внутрь.

Я сфотографировал ее и отправил Лэнсу с собственным посланием.

Дариус: Как тебе головная боль, придурок? Я буду позади твоего коттеджа через 30 секунд.

Я продолжал идти, огибая заднюю часть домиков, но прежде чем я успел дойти до конца, как Лэнс выскочил из тени и резко остановился передо мной. Остановившись передо мной, он вскинул руку и пустил в сторону профессорских домиков заглушающий пузырь в сторону профессорских домиков, прежде чем зарычать на меня и сильно толкнуть в грудь.

— Какого хрена, Дариус? — спросил он.

— Ты не разговаривал со мной весь день, чего ты ожидал? — потребовал я, отталкивая его в ответ, и он предостерегающе оскалил свои клыки.

— Это я могу попасть в серьезное дерьмо за то, что ты здесь. С тобой просто немного поговорят, но меня могут отправить в тюрьму Даркмора, если узнают, что ты здесь по гнусной причине.

— О, пожалуйста, я не в твоей лиге. Никто не поверит, что я был здесь, чтобы сосать твой член, — поддразнил я, и он на мгновение почти рассмеялся, а потом снова нахмурился.

— Как, черт возьми, я должен объяснить, что ты сделал с забором? — спросил он.

Да, это был херовый поступок, но я все еще был зол на него за то, что он весь день игнорировал меня, поэтому я просто пожал плечами, что, очевидно, только разозлило его еще больше.

— Не знаю. Ты сам разберешься.

— Я же сказал тебе не приходить сюда, — прорычал Лэнс, подойдя ко мне вплотную и схватив мою серую футболку, сжимая ткань в кулаке. Я чувствовал запах бурбона в его дыхании, когда он рычал на меня, и я не удивился, обнаружив, что он снова пил. Его жизнь, вероятно, была еще более испорченной, чем моя, и если бы я не был так зол, то, возможно, отступил бы, но сейчас я почти жаждал драки с ним.

— Если кто-то увидит тебя…

— Я думаю, вы забываете, с кем разговариваете, сэр, — огрызнулся я, толкнув его в грудь достаточно сильно, чтобы он отступил на шаг и был вынужден отпустить меня.

Мы не часто расходились во мнениях по таким вещам, но когда мы оба выходили из себя, было трудно совладать с собой.

Мы долго смотрели друг на друга, пока решали, стоит ли давать этому спуск, но в конце концов наша связь победила, и часть огня между нами угасла, когда напряжение ослабло настолько, что мы смогли поговорить об этом.

— Ты знаешь, как меня это волнует, — сказал Лэнс, напоминая мне, что я не единственный, кто жил ради нашей совместной охоты, и я знал, что это правда, — Я просто не хочу, чтобы мы облажались, когда мы так близко».

— Так чего же мы ждем? Мы знаем, где они. Мы могли бы отправиться туда сейчас и найти их, пока они спят — покончить с этим раз и навсегда, — настаивал я, пытаясь усмирить свой нрав, чтобы мы могли обсудить это, что было чертовски трудно, когда в моей плоти яростно метался Дракон.

— Пока нет. Если мы ошибемся, то можем лишить жизни невинных, — настаивал Орион, а я противился этой идеи. Я была уверена, что мы правы насчет обнаруженных нами нимф, особенно после того, как мы увидели ту с хромотой. Возможно, они прятались в форме фейри, но я отказывался верить, что найденные нами улики могут означать что-то еще. — Слишком сложно быть уверенным в информации, которая у нас есть. Просто дай этому еще несколько дней. Я увижу ее снова, я подтвержу наши подозрения.

Я знал, что он хотел встретиться со своим информатором из ФВБ, прежде чем мы начнем действовать, но я беспокоился, что каждый день, который мы упускаем, дает нимфам больше возможностей напасть на невинных фейри, украсть у них больше магии и стать еще большей угрозой.

— Через несколько дней они могут стать еще более могущественными. Ты видел, что произошло с начала семестра. Чем дольше мы даем им возможность приспособиться к их силе, тем больше шансов, что они поймут, как использовать ее и обратить против нас. Если ты боишься, что не справишься с работой, позволь мне позвать на помощь остальных. Ты знаешь, что они хотят уничтожить их почти так же сильно, как и мы.

Единственное преимущество, которое у нас было перед нимфами, которые крали магию у убитых ими фейри, заключалось в том, что они не были обучены тому, как ее использовать. Вот почему такие академии, как Зодиак, тщательно охранялись, чтобы знание о том, как владеть нашей силой, оставалось скрытым от глаз наших врагов.

Достаточно было того, что нимфы могли украсть силу убитых ими фейри, но мы не могли рисковать тем, что они научатся использовать ее против нас.

Я давил на него, угрожая привлечь других Наследников. Мы уже много раз обсуждали этот вопрос и всегда приходили к выводу, что лучше держать их подальше от наших тайных охот на нимф, но иногда я сомневалась в правильности этого выбора.

Лэнс провел рукой по лицу, качая головой, и я понял что он боится, что нимфы, которых мы надеялись разоблачить, могут быть именно теми, за кого себя выдают, — семейством фейри, которым нравится уединение. Но было слишком много признаков, чтобы сказать, что это неправда. Я был уверен, что это скрывающиеся нимфы, и хотел устранить угрозу.

— Это слишком рискованно, — сказал Лэнс, обращаясь к вопросу о других Наследниках. м Сет не может держать язык за зубами, он расскажет каждому члену своей стаи до восхода солнца, а сила Макса смягчает его к другим, как бы он ни отрицал, что это правда.

В этом он был прав, но они были не единственными Наследниками, и он это знал. Он просто принципиально ненавидел Калеба, потому что ему не нравилось, что по кампусу бегает вампир, более могущественный, чем он, и оспаривает у него лучшие источники крови.

— А как насчет Калеба? Или твое мелкое соперничество слишком сильно, чтобы ты мог смотреть на него сквозь пальцы, даже несмотря на угрозу, с которой мы здесь столкнулись? — потребовал я, начиная шагать, пытаясь сдержать гнев моего Дракона и сохранить ясную голову над этим.

— Дело не в соперничестве, — проворчал Лэнс, хотя мы оба знали, что это во многом связано с этим, хотел он признавать это или нет. Я уже давно потерял всякую надежду на то, что он и Калеб отложат в сторону свои Ордена и найдут способ подружиться. Они были слишком чертовски конкурентоспособны для этого.

— Речь идет о силе. Ты знаете его лучше, чем я, но я считаю его слишком импульсивным для этого. Если он нанесет удар слишком рано, то вся работа, которую мы проделали, чтобы добраться до этого момента, будет напрасной. То же самое произойдет, если мы попытаемся убить их сейчас. Пока мы все еще не уверены. Что, если мы потерпим неудачу и им удастся сбежать от нас? Или мы преуспеем, но упустим что-то жизненно важное, и это приведет в движение нечто большее…

— Ты снова советовался с этими чертовыми костями, — пробормотал я, потому что властность в его голосе подсказала мне, что он думает, что уже что-то знает, и это означает, что какая-то форма гадания предупредила его об этом.

— Да, — мрачно согласился Лэнс, — И хотя они не дают мне ответов на многие вопросы, одно ясно. Это не наш момент.

Я замер, выпуская длинный вдох через нос, который был затянут дымом, пока я старался обуздать своего Дракона и обдумать все рационально.

— Иногда мне хочется, чтобы мы не жили в мире, где все расписано за нас, как будто наши жизни — не более чем кусочки в какой-то большой гребаной головоломке, и у нас нет права голоса.

Лэнс вздохнул и придвинулся ближе, чтобы положить руку мне на плечо и враждебностьмежду нами исчезла, поскольку узы Хранителя, как всегда, держали нас вместе. Кроме того, я ненавидел злиться на него. Он был единственным человеком в этом мире, который по-настоящему знал меня.

— Это из-за твоего отца? Он все еще оказывает на тебя давление, чтобы…

Я не хотел говорить о проклятых Вега, ни о постоянных требованиях отца разобраться с ним прямо сейчас, поэтому я прервал его.

— Конечно. Он только об этом и думает. Как будто он даже не заметил, что мир, в котором мы живем, балансирует на грани хаоса, — я покачал головой, прежде чем стряхнуть с себя руку Лэнса, не желая, чтобы он беспокоился обо мне больше, чем сейчас, — Не беспокойся о моем отце, я как всегда приму на себя всю тяжесть его гнева. Как только мы с другими Наследниками разберемся с этой ситуацией, он все равно отступит. Ты просто сосредоточься на подтверждении всего, чтобы мы могли действовать».

— Я снова встречаюсь с ней через несколько дней. Я проведу анализ. Чтобы убедиться, что у нас есть все частицы правды, — ответил Орион, твердо кивнув, и я знал, что как только он встретится с Франческой, он будет более благосклонен к тому, чтобы мы снова отправились на охоту, и это было все, что мне нужно было знать.

— И тогда? — я надавил, желая, чтобы он произнес эти слова.

— И тогда… тогда мы сделаем то, что должны, прежде чем кто-нибудь узнает, что это были мы, — согласился Лэнс, и я мог сказать, что он все еще беспокоился о том, что они действительно фейри. Но нутром я чуял, что они были нимфы, так что я был более чем готов действовать.

— Хорошо, — ответил я, ухмыляясь ему в дикой ухмылке, которая обещала скорое кровопролитие.

Лэнс почти улыбнулся в ответ, и я отвернулся, направляясь обратно тем же путем, что и пришел, чувствуя себя немного дерьмово из-за того, что испортил забор. Он вероятно просто оставил бы его и притворился, что ничего о нем не знает, когда кто-нибудь из других профессоров обнаружит это. Ничего страшного.

Я собирался хорошо выспаться сегодня ночью, и через несколько дней мы снова отправимся на охоту.

12. Орион

Я толкнул дверь и вошел в класс, мое настроение упало до минимума. Я был измотан и разозлен. Я не спал половины ночи, разговаривая с Франческой по телефону, пытаясь убедить ее заставить ФВБ обыскать окрестности Туканы в поисках гнезда, в существовании которого мы с Дариусом были уверены. Мне нужно было окончательное подтверждение, что они не фейри. Потому что если мы действительно собирались напасть на них, я не мог рисковать тем, что они окажутся невинными. И если Дариус испачкает руки в крови наших сородичей, ему придется за это расплачиваться.

Сегодня я был не в настроении иметь дело с наглыми студентами, поэтому любой, кто действовал мне на нервы, пожалеет об этом. Я охотился по комнате в ожидании неизбежного. Кто-то что-то затевает, и я выплесну на него немного своей ярости, чтобы насытить разъяренного зверя, который был во мне этим утром. Мой взгляд остановился на Кайли Мейджор с пачкой листовок о вечеринке для новичков в руках, и удовлетворение наполнило мою грудь. Идеально.

— Нет, — прорычал я, взмахнув рукой, так что все листовки в комнате пронеслись в мою сторону с яростным ветром, а затем шлепнулись в мусорное ведро рядом с моим столом.

Кайли замерла, встревоженно глядя на меня, ее лицо быстро теряло цвет.

— Сэр, я…

— Мисс Мейджор, если вы еще хоть раз будете раздавать мусор в моем классе, вам будет запрещено присутствовать ни на одном из выпускных вечеров этого года, — прошипел я на нее, наслаждаясь тем, как она, казалось, становится меньше на глазах.

Ее рот открылся, и я мог сказать, что она не из тех, кто замолкает, даже когда знает, что ее победили.

— Но сэр! — задыхалась она.

Я щелкнул рукой, и оставшиеся листовки вырвались из ее хватки и разорвались в клочья, осыпав ее дождем розового конфетти. Но ничего, ты, невыносимая блоха.

По комнате разнесся смех, и мои уши уловили небольшой смешок Блу, заставивший мой рот чуть приоткрыться. Ну, по крайней мере, у нее был полуприличный вкус в выборе компании. Хотя почему она держала Полариса рядом, я никогда не узнаю. То, как он смотрит на нее…

Мой взгляд остановился на этом мешке с дерьмом в шапке и на том, как его глаза переместились на Дарси, затем на Тори за ней. Он выглядел вспотевшим. А потные люди мне не нравились. Особенно потные люди, которые слишком пристально смотрели на девушек, на которых не имели права смотреть. Чего он вообще хотел? Подняться на ноги в этом мире? Да, именно этого. Очевидно, что он был слизняком. А я достаточно насмотрелся на них в этом классе, чтобы понять, что пиявки — одни из самых опасных друзей, которых только можно завести. Слабые фейри, которые не могли пробиться самостоятельно, но знали, как подружиться с нужными людьми, предложить нужные услуги. А потом бац. Они нагибали тебя, трахали в задницу и забирали твою славу.

Я шлепнул чашку с кофе на стол, и в комнате стало тихо, когда я уставился на море обеспокоенных лиц передо мной. Мои глаза автоматически переместились на Дарси, и она подняла подбородок, не отводя взгляда, как я ни старался ее разгневать. Вызов в ее взгляде заставил моего внутреннего фейри зарычать, и я на мгновение заскрипел зубами, когда вся остальная комната словно растворилась в воздухе. Почему она так меня волнует? Она была всего лишь девушкой. Даже если она была Вегой. И ее болтливая сестра не раздражала меня так, как она. Нет… что-то было в том, как она смотрела на меня, как будто она могла видеть под моей ожесточенной стальной оболочкой, что не позволяло большинству других фейри приблизиться ко мне. Дариус и Габриэль были одними из немногих фейри, которые с легкостью проникали под нее. Но с ней все было не так. Она словно вскрывала мне грудную клетку и обхватывала рукой мое сердце, находясь на расстоянии одного сильного сжатия от того, чтобы уничтожить меня.

Я повернулся к доске, схватив свою цифровую ручку и написала на ней сегодняшнее ежедневное напоминание.

ВЫ НЕ УНИКАЛЬНЫ.

Я повернулся лицом к классу и увидел, что все они выглядят подавленными. Хорошо. Они должны чувствовать себя подавленными. Потому что все они были чертовски бесполезными и должны были стараться еще больше.

— Каждый знак Зодиака обладает своими атрибутами. Как хорошими, так и плохими. Они могут повлиять на ваш характер. Но они не делают вас другим или особенным. Они делают тебя фейри.

Я постучала по доске, чтобы активировать слайды на их атласах, и все опустили глаза на свои экраны, спасая меня от пристального взгляда Блу.

— Все фейри — часть этого, — продолжал я, пытаясь сдержать свой гнев на случай, если я сегодня совсем сорвусь и в итоге дядя Лайонел нанесет мне визит. К черту. — И у всех нас есть два общих определяющих небесных существа.

Я указал на центр Зодиака.

— Солнце и Луна. Они связывают нас. И никакой Орден, никакая подводка для глаз или голубые волос… — Я бросил на Дарси укоризненный взгляд, когда шагнул в ближайший проход, и она поджала губы, давая мне пинка за то, что я ее разозлил, — или шапка-бини.

Я смахнул шапку Диего, но он вцепился в нее так, словно это был гребаный Святой Грааль, и с вызовом посмотрел на меня. Ну здравствуй, маленькая фейри. Ты наконец-то выползла из своей страшной норы?

Я ухмыльнулся, радуясь, что у него все-таки есть хоть какое-то подобие хребта. Не то чтобы я хотел, чтобы эта кучка первокурсников была бесполезной. На самом деле, мне больше всего нравилось преподавать, когда они начинали сопротивляться. Тогда мне почти нравилась эта работа. Не сильно, но это было что-то. Видеть, как новое поколение осознает, что они одни из самых могущественных существ в королевстве, и понимать, что им не нужно терпеть, когда все постоянно ими помыкают, было в некотором роде приятно — если тебе было не наплевать на такие вещи.

— Делает вас другими, — я закончил, проходя дальше в класс и проверяя, все ли обращают внимание. — Есть двенадцать знаков, я думаю, что даже наши королевские наследницы Вега знают, что это такое. Так давайте послушаем их.

Я встал позади двух близнецов, положив руку на плечо каждой из них. Дарси я держал крепче, мои пальцы обвились вокруг нее, и мои клыки покалывало от воспоминания о ее крови в моем рту.

Блу повернула голову и посмотрела на меня, и я увидел, что в ее глазах таится дикое существо, которое мне было любопытно увидеть на поверхности ее оболочки. Там, где лежала моя рука, процветала энергия. Она ощущалась как гравитация, притягивая меня, привязывая к ней сильнее, чем притяжение земли привязывает меня к земле.

— Говорите, мисс Вега, — приказал я.

— Котороя из? — сказали они с Тори одновременно.

— Блу, — я похлопал ее по плечу, — Вега номер два может пойти со мной.

Я подтолкнула Тори, и она поднялась на ноги, бросив хмурый взгляд на сестру. Но никто не собирался ее спасать. Я подвел ее к своему столу, усадил в кресло и протянул руку. Престос была бесполезным связным для Тори, насколько я мог судить и хотя я настаивал, чтобы она прислала мне рейтинг сил Тори, она все еще не сделала этого и честно говоря, мне надоело ждать.

— Ладонь, — приказал я, и она нерешительно положила свою руку в мою. Я начал читать метки на ее руке, удивляясь, почему ее плоть не влияет на меня так, как плоть ее сестры. Не было ничего необычного в том, чтобы близнецы появлялись в разных Орденах, хотя это случалось довольно редко. Если Дарси была Сиреной, то по темпераменту Тори я бы предположил, что она Дракон, хотя она была такой маленькой, что это казалось маловероятным. Конечно, ее отец был Гидрой, так почему бы не сказать, что она или ее сестра тоже не окажутся таковыми? Я не мог этого исключить.

— Я не слышу, как знаки Зодиака заполняют мои уши, — огрызнулся я.

Я чувствовал раздражение Дарси, когда Кайли и ее подруги хихикали, но это не было моей проблемой. Она либо участвовала в моих занятиях, либо могла убираться к черту.

Дарси назвала мне имена ровным тоном. «Водолей, Рыбы, Овен, Телец, Близнецы, Рак, Лев, Дева, Весы, Скорпион, Стрелец, Козерог». Астрология просочилась в Смертное царство после того, как фейри давным-давно проводили там эксперименты, пытаясь выяснить, влияют ли звезды на людей. Оказалось, что какое-то влияние есть, хотя отсутствие у них элементарной магии и орденов означает, что они подвержены влиянию в гораздо меньшей степени, чем мы. Похоже, некоторые люди были более одаренными, чем другие, когда речь шла о предсказании судьбы или чтении знаков звезд, что наводило на мысль о существовании какой-то древней магии. Хотя ничего убедительного в этом не было. Интересно, однако.

— Хорошо, пять очков дому Аэр, — сказал я и почти почувствов шок Дарси от этого. Да, мисс Вега, вы действительно получаете вознаграждение за старания в этом классе, иначе какой в этом смысл?

Я изучил линию Горы Юпитера на ее указательном пальце, удивившись тому, насколько ее знаки отличаются от знаков ее сестры. Эта линия указывала на уверенность, лидерство и амбиции, но пересекающая ее линия меньшего размера говорила о глубоко укоренившемся страхе, сдерживающем ее во всех этих областях. Один взгляд на нее заставил меня нахмурить брови. Я видел в ней твердость, но под всем этим что-то скрывалось, и мне стоило только вспомнить, из какого дерьмового места они пришли в Смертное царство, чтобы убедиться, что обе эти девушки страдали в жизни. Они обе носили доспехи, но по-разному, и подсказки в их ладонях слишком ясно говорили мне о том, что их страдания были достаточно глубоки, чтобы повлиять на их судьбы. Черт, мне было все равно. Это была не моя работа — заботиться. Я видел страдания воочию. Я страдал половину времени. Но я никогда не был бедным или голодным. Такая реальность, по моим представлениям, оставляла раны, которые никогда не заживут.

Я сосредоточился на ее рейтинге силы и записал его в блокнот, чувствуя, как Тори корчится от того, как долго я ее держу. Она не доверяла мне, это было очевидно. Я практически чувствовала, как ее магия пытается вытолкнуть меня, но меня удивило сравнение с тем, как ощущалась кожа Блу, когда она соприкасалась с моей. Я не замечал раньше, насколько сильно ее магия взывала ко мне в ее венах, но теперь я чувствовал полную противоположность этому в ее близнеце, я был уверен, что это правда. Но что, черт возьми, это означало?

Наконец я отпустил ее руку и передал Тори листок бумаги.

— Это ваши показатели стихий. Чем выше число, тем сильнее ваша сила. Твоя основная магия — огонь.

— О… верно, — она кивнула, собираясь уйти, но я принял внезапное решение, мне нужно было сравнить кровь ее сестры со ее собственой, чтобы убедиться, что я не схожу с ума и не воображаю, как все в Дарси притягивает меня. Если у Тори такой же вкус, такое же воздействие, тогда все решено. Не о чем было беспокоиться. Между мной и Дарси не было никакой скрытой связи, это была всего лишь жажда власти, которую я мог разделить, когда в следующий раз буду питаться от нее.

Я схватил Тори за запястье, притянул ее вперед и вонзил клыки в ее кожу, заставив ее задохнуться от ужаса. Ее кровь полилась на мой язык, вместе с ней хлынула волна магии, которая ощущалась как темная и чарующая сила луны. На вкус она была хороша, чертовски хороша, и ее сила была такой же огромной, как и у ее сестры. Но на этом сходство заканчивалось, потому что питаться от Дарси было все равно, что тонуть во всем, чем она была, и жаждать большего. Вкус ее сладости, ее гребаного света вливался прямо в меня и умолял склониться перед всем, чем она была. На вкус Тори была как мечта, но не моя мечта. И это было то, что я не был уверен, что вообще понимаю.

— О мои звезды, сэр! — Кайли взвизгнула, но я проигнорировал ее, продолжая питаться, пытаясь найти в Тори то, что я нашел в Дарси, чтобы доказать, что я ошибался. Но чем больше я пил, тем яснее мне становилось, что я не найду такого же непрекращающегося желания в сущности Тори. Это была просто кровь. Очень хорошая кровь. Как бутылка и вечная драгоценность. Но не ее кровь.

— Прекрати! — зашипела Блу, но Тори предупредила ее взглядом и я наконец вытащил свои клыки из ее кожи в нужное мне время.

Она отодвинулась, глядя на меня, и я отбросил все безумные мысли в своей голове, встал на ноги и продолжил урок.

За моей спиной раздались шепотки о каком-то сообщении в Фэйбуке и я зарычал, повернувшись лицом к комнате и обнаружив, что все смотрят на свои атласы.

Я уже собирался объявить о массовом наказании, когда дверь распахнулась, и в комнату вбежал Калеб Альтаир, перепрыгнув через мой гребаный стол. Он прижал меня к доске, и вокруг нас раздался коллективный вдох, когда я увидела полную ярость в его глазах.

Я с рычанием отбросил его от себя и он повалился назад, врезавшись головой в стол, отчего по его середине пошла трещина. Мои инстинкты вспыхнули от вызова в его глазах, когда Калеб бросился на меня с кулаком пламени. Он был единственным из всех фейри, которых я когда-либо встречал, кто заставлял зверя во мне двигаться по спирали так легко, как сейчас. Калеб был единственным известным мне вампиром, который был сильнее меня что означало, что соперничество между нами никогда не могло быть разрешено таким образом, чтобы полностью удовлетворить мои порывы бросить ему вызов, и в этот момент я полностью потерял голову, поскольку все внутри меня просто кричало о его уничтожении.

Я уже собирался перехватить и попытаться уничтожить его, когда вспомнил, что я — учитель, а он — Наследник, и что на кону стоит больше, чем стоит этот бой.

— Хватит! — крикнул я, прежде чем Калеб успел попытаться нанести удар.

Наследник Терры сделал паузу, явно заставляя себя рассмотреть нашу ситуацию, а не собственные инстинкты, и все студенты замерли, наблюдая за нашим взаимодействием.

Калеб погасил пламя в своих ладонях, из его горла вырвался низкий рык.

— Она — мой Источник. Прикоснись к ней еще раз, и ты умрешь. Профессор ты или нет.

У меня мелькнуло удивление, когда я понял, почему именно он прибежал сюда, словно кто-то засунул ему в задницу раскаленную кочергу и сказал, что это моя вина. Я не особо обращал внимание на студенческие сплетни и учитывая что у нас с Дариусом в последнее время были свои проблемы, я догадался, что никто не успел сообщить, что Калеб объявил что Вега его Источник, а это значит, что то, что я укусил ее, абсолютно оправдывало его психотическое нападение на меня… и я вероятно даже не мог дать ему наказание за это. Проклятье.

Я не собирался просто извиняться, как какая-то слабая задница фейри, поэтому я решил признать свои действия и навязать ему свою власть над ним, как его учитель.

Я схватил его за переднюю часть рубашки, притянув его на расстояние дюйма от моего лица.

— Убирайся из моего класса.

— Нет, пока ты не поклянешься в этом, — прошипел Калеб, разворачивая руку, чтобы указать на Тори. — Она моя. Держи свои зубы подальше от нее.

— Я никому не принадлежу! — огрызнулась Тори, и Дарси кивнула в знак согласия. Принадлежишь, пока не сможешь отбиться от нас.

Я пытался придумать, как справиться с этим, не ввязываясь в драку с Альтаиром. Там были бы репортажи, чертовы журналисты у ворот. И как бы ни напрашивалось это соперничество между нами, оно не принесло бы ничего хорошего ни одному из нас. Это, вероятно, раззадорило бы тех антивампирских активистов, которые всегда пытались заявить, что фейри нашего Ордена не должны занимать властные посты, потому что мы слишком легко управляемся своими инстинктами. К черту этих ребят.

Калеб оттолкнул меня от себя так сильно, что я ударился спиной о доску, и я обнажил клыки, борясь с инстинктом убить его за это.

В классе раздалось напряженное бормотание, и я почувствовал, как глаза Дарси сверлят дыры в моей голове. В моей голове сформировалось дикое решение, которое решало мою проблему с Калебом и одновременно отправило все мои планы держаться на расстоянии от Блу по спирали вниз. Но я уже произносил слова, каждое из которых срывалось с моих губ и не позволяло мне вернуться к ним. Потому что я не хотел этого, ни капельки. Кроме того, я был Вампиром и имел на это право. Вега были самыми могущественными магическими Источниками в королевстве. И у меня был шанс сделать одну из них своей. Того, кто терзал мою гребаную душу.

— Ладно, — сказал я убийственным тоном. — Но другой близнец Вега — моя.

— Извините меня? — Дарси ахнула, но ни Калеб, ни я не обратили на нее внимания, глядя друг на друга.

Калеб ворчал, начиная расхаживать взад-вперед передо мной, как лев в клетке. Он явно пытался решить, стоит ли ему просто бросить мне вызов и побороться за право обладания ими двумя. Но он не хуже меня знал, что ему не к лицу ссориться с одним из своих профессоров, поэтому мы старались избегать друг друга и конфликтов, которые возникали из-за характера наших орденов, когда могли.

— Договорились, — наконец выдавил он и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Оскорбление не прошло мимо меня. С другой стороны, на его месте я, вероятно, поступил бы так же. Тем не менее, на этой неделе я собирался приложить максимум усилий, чтобы найти, за что его отстранить от занятий.

Я вздохнул с облегчением. Потому что теперь она принадлежала мне. И это было самое лучшее чувство, которое я испытывал за долгое время. Но я не собирался позволить классу увидеть, насколько улучшилось мое настроение, поэтому я поправил рубашку и повернулся к доске, улыбка расплылась по моему лицу там, где они не могли ее видеть, и я продолжил урок ровным тоном.

— Овнами управляет Марс, поэтому они могут быть особенно импульсивными и часто агрессивными, когда… — я перешел на автопилот, когда мое сердце забилось в такт ударам, а мой внутренний вампир прокричал о своей победе.

Но я был в жопе, в такой жопе, потому что знал, что дело не только в ее крови, а в какой-то более глубокой связи, скрепленной чем-то неосязаемым. Но к черту. Потому что я действительно чего-то хотел, впервые за много лет, и теперь, когда у меня это было, я не собирался это упускать. Дарси Вега была моим Источником. Моим. И никто другой во всем чертовом королевстве не мог попробовать ее на вкус, кроме меня.

— Разве у нас нет права голоса? — Дарси шипела на свою сестру, и моя улыбка стала глубже.

Нет, Блу, не имеете.

— Только если мы сможем от них отбиться, — гневно сказала Тори.

— Что вы не сможете сделать, если не будете слушать на уроке! — Я схватил книгу со своего стола и бросил ее в них, заставив их отпрыгнуть в стороны, чтобы избежать удара, — еще одно слово от любого из вас и вы будете задержаны до конца года.

Их взгляды были ядовитыми, и я холодно смотрел в ответ, ожидая, что кто-нибудь из них пойдет против моего слова. Но они наконец-то замолчали, и я вернулась к занятиям.

— Когда вы пробуждаетесь, вы всегда получаете Элементальную силу, связанную с вашим звездным знаком. Например, как знак воды, все Рыбы наделены элементальной магией воды. Те, кто обретает более одного Элемента, обычно одарены таким образом, потому что они связаны с несколькими созвездиями, — я постучал по доске, и появилась диаграмма, показывающая каждое созвездие на небе, — Как видите, существуют сотни комбинаций. Способности, дарованные вам звездами, очень неуловимы. Мало что известно о том, как и почему некоторые фейри рождаются с более чем одним элементом. Но мы знаем, что генетика играет определенную роль, как и ваш Орден.

Я взглянул на Вега, пытаясь оценить, верны ли мои суждения об их орденах. Дарси смотрела мне в глаза с такой ненавистью, что у меня чесалась кожа. Я подошел к ней с жестокой улыбкой, скривившей мои губы, довольный тем, что заставил своего врага извиваться.

— Можете ли вы назвать некоторые созвездия, которые не связаны со знаком Зодиака, мисс Вега? — спросил я.

— Хм… — она прочистила горло — Маленький медведь?

— Правильно. — Черт. Я указал на Диего Полариса рядом с ней. — Который также известен как?

— Малая Ведмедица, сэр, — добавил он.

— Держу пари, у Диего есть Малая Медведица, — фыркнул Тайлер Корбин из первого ряда.

— Пять баллов от Терры, — огрызнулся я, а Тайлер надулся.

— А латинское название? — я указал на Софию Сигнус, которая стала розовощёкой, когда отвечала.

— Ursa Minor? — пропищала она.

— Десять баллов Дому Игнис.

Я отошел и снова начал писать на доске.

— Итак, если вы Водолей, но также связаны с Ursa Minor, которая обладает силой земли, то, возможно, вы будете одарены двумя стихиями.

— Возможно, сэр? — спросила девушка с длинной косой цвета ворона из второго ряда.

— Звезды могут быть непредсказуемыми, — объяснил я, — Их природа должна дополнять нашу, чтобы все совпало.

Я сложил руки.

— Итак, что означает ваш знак Зодиака для вас лично? Кто-нибудь знает?

Поднялось несколько рук, и я выбрал мальчика в ряду за Вега.

— Это говорит о твоей природе.

— Неточно, — сказал я в раздражении, — Попробуйте еще раз.

— Это… — мальчик огляделся вокруг в поисках помощи, но никто не мог ничего подсказать. Он прочистил горло и пожал плечами. Да помилуют меня звезды.

— Кто-нибудь? — я прорычал в раздражении.

— Это влияет на вашу природу, сэр? — предложила София. Слава Луне, здесь есть кто-то с более чем двумя мозговыми клетками.

— Правильно, — живо заявил я, прислонившись спиной к своему столу. Я указал на Джиллиан Минор, у которой сегодня утром было выражение лица, как у ущемленной задницы, — Мисс Минор, какие еще три вещи влияют на характер фейри?

Она стала цвета свеклы и посмотрела на свою бесполезную подругу Кайли, которая резко вздохнула.

— Орден, предложила Кайли за нее.

— А также? — надавливал я.

— Э-э… генетика? — предположила она.

— Правильно. Дальше? — требовал я.

Она замолчала, и я мог слышать, как ее мозг ворочается в ее тяжелой голове.

— Кто-нибудь? — спросил я, оглядывая всех разочарованным взглядом. Я не был уверен, что когда-либо учил первый класс, настолько плохо подготовленный к жизни в Академии Зодиака, как этот.

— Жизненный опыт, сэр?

Голос Блу застал меня врасплох, и мой взгляд метнулся к ней, как я пытался удержаться до этого момента. Поскольку глаза были на месте, я позволил им блуждать, рассматривая ее большие глаза и идеально бронзовую кожу, которая говорила о ее происхождении. Ее мать выглядела так же, родившись в королевстве Вольдракия, где всегда светило солнце, а фейри сильно отличались от тех, кто жил в Соларии. Некоторые называли их дикарями из-за их довольно диких обычаев. Убийство там было совершенно законным, как и большинство других преступлений. Они боролись за власть так, как в нашем королевстве принято было делать это более цивилизованно, а правящие короли только поощряли жестокость, делая из нее спорт. Они устраивали жестокие игры, призами в которых были богатство, статус и даже брак. Возможно, отец Вегасов и имел репутацию жестокого человека, но их мать была закалена в жестокости. Хотя, по общему мнению, после женитьбы на ней Король Дикарей стал чуть менее безжалостным, так что, похоже, она смогла немного уменьшить количество смертей в нашем королевстве.

Минутку, что сказала Блу? Неужели у нее был правильный ответ?

— Правильно, — удивленно сказал я, пройдя по проходу и остановившись перед ее столом. Она полностью попала в мою тень, и мне нравилось, как она отвесила челюсть и непоколебимо смотрела на меня, — также известна как?

— Воспитание, — сказала она, ее горло дрогнуло самым соблазнительным образом, который я когда-либо видел.

— Хорошо. Увидимся после занятий.

Я пошел прочь, мой пульс мерцал, а клыки стали острыми.

Я мысленно ругал себя за то, что это не принесло мне пользы, но ничто не могло остановить адреналиновый кайф от того, что скоро она останется одна. Это было неправильно. Все эти мысли, эта жажда. Но я не мог их остановить. А теперь, когда я заклеймил ее как свой Источник, я невольно еще больше усложнил ситуацию. Потому что теперь моя природа заключалась в том, чтобы защитить ее, сохранить ее как свою, чтобы ни один другой вампир не украл у меня ее кровь. И как бы хорошо я себя не чувствовал, зная, что у меня есть это право, это также сделает все намного сложнее, когда дело дойдет до избавления от нее.

Какого черта ты делаешь?

Я не знаю, но я не могу, блядь, остановиться.

***

Я сидел за моем столом в конце урока, мой взгляд был прикован к моему Атласу, пока я ждал, когда все уйдут. Все, кроме нее.

У меня было сообщение от Франчески, на которое я раздумывал, как ответить.

Франческа: Так когда ты свободен для выпивки, ты сказал, что дашь мне знать, когда освободишься на этой неделе…?

Когда я не был доступен для выпивки? То есть, технически у меня всегда была бутылка бурбона наготове. У меня были самые преданные отношения в моей жизни с алкоголем. Хотя, как иногда замечал Дариус, это было больше похоже на токсичного партнера, от которого я не мог избавиться. Но всякий раз, когда он пытался остановить мое пьянство, я впадал в депрессию, и функционирование становилось практически невозможным. Так что если это не было маленькой веселой причиной продолжать кормить мою печень хорошими веществами, тогда я не знаю, что это было. Это придавало мне бодрости. Ладно, не бодрость. Но где-то на грани суицида, где мне было достаточно наплевать на все, чтобы продолжать быть полезным Дариусу. А поскольку это было моей единственной целью в жизни в эти дни, это казалось идеальным местом.

Мне действительно нужно было встретиться с Франческой и обсудить проблему нимф. Слишком многое было поставлено на карту, когда дело касалось этого гнезда.

Лэнс: Вечер пятницы?

Было бы здорово увидеть ее, несмотря ни на что. Она была другом, даже если эта дружба иногда приносила свои плоды. Франческа работала над своим продвижением в рядах ФВБ, и у нее не было времени на постоянные отношения, а поскольку я был бы самым никчемным бойфрендом, какого только можно себе представить, и с трудом переносил общество большинства людей, меня это тоже вполне устраивало. Вот только с тех пор, как я вернулся из Царства Смертных, у меня не было желания заводить отношения. Чаще всего мне хотелось побыть наедине с виски или с Дариусом. Я скучал и по Габриэлю, но у него была своя жизнь, своя семья. И мне не нравилось, когда он видел меня, когда я был в подавленном состоянии, потому что я знал, что не смогу ничего скрыть от его взгляда. Если бы он увидел меня вблизи, то начал бы пытаться направить меня к лучшей судьбе загадками, которые я не мог разгадать. Но мы играли в эту игру слишком много раз, и я знал, что лучшей судьбы меня не ждет. Лучшее, на что я мог надеяться, это на то, что Дариус победит Лайонела, тогда, возможно, я обрету душевный покой.

Франческа: Отлично! Я забронирую Андромеда Плейс на восемь часов.

Класс опустел, и мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что я теперь одна в комнате с Дарси Вега, потому что энергия в воздухе усилилась в десять раз. Я чувствовала ее присутствие, как живое существо в комнате, и мне не было неприятно это ощущение.

Я не отрывал взгляда от своего атласа, обдумывая, что именно я собираюсь ей сказать. Мне нужно было сохранить профессионализм. Это было ключевым моментом. И, возможно, если я установлю некоторые границы, я смогу удержать это дерьмовое шоу от превращения в дерьмовый парад.

— Как идут дела со щитом от принуждения? — спросил я, все еще не поднимая глаз. Если бы я это сделал, я бы не перестал смотреть. А если бы я смотрел, я бы подошел ближе. А если бы я придвинулся ближе, я мог бы укусить ее снова. А если я укушу ее снова, ну, скажем так, в будущем мне, возможно, придется начать бить себя по члену перед укусом. Но я не мог вечно смотреть на свой Атлас.

— Лучше. Я тренировалась с друзьями, — ответила она.

Я кивнул, радуясь, что она старается. Не то чтобы я хотел, чтобы у нее все было хорошо, но первокурсники, которые не прилагали усилий, чтобы стать фейри, вызывали у меня тошноту.

— Ты должна тратить на это каждую свободную минуту.

Я повернулся на своем стуле и, не удержавшись, поднял глаза, чтобы встретиться с ее взглядом. Черт, она выглядела съедобной.

— Крайне важно, чтобы ты могла отбросить базовое Принуждение. Ты понимаешь, насколько ты уязвима, пока не сможешь этого сделать?

Я говорил это отчасти потому, что сделал ее своим Источником. Мне нужно было, чтобы она могла защитить себя от вампиров-изгоев, которые пытались принудить ее позволить им питаться от нее. Я не мог этого допустить. Я бы свернул им шеи, если бы они попытались. Но другая причина заключалась в том, что если бы нимфы, контролирующие украденную магию, научились Принуждению, она стала бы для них легкой добычей. И если ее магия попадет в их руки, последствия будут невообразимыми.

Она кивнула, все еще стоя у двери, словно не желая находиться рядом со мной. Это была глупая надежда теперь, когда она стала моим Источником. В будущем мы станем намного ближе. И мой член был этому несказанно рад, хотя совершенно не собирался присоединяться к вечеринке.

— Да, сэр, — она внимательно изучала меня, и мне стало отчаянно любопытно, о чем она думает. Ее неприязнь ко мне не была удивительной, но это было нечто большее. В ее пленительных глазах была настороженность, и мне это не очень нравилось.

— Хорошо, — я выдавил из себя улыбку, которая показалась мне более естественной, чем я предполагал.

— Итак, я хотел уточнить, что значит быть моим Источником.

— Я не хочу быть вашим Источником, — сразу же заявила она с отвращением в голосе, от которого у меня сжались желваки. Но на ее лице появилось яростное выражение, которое было чертовски милым, и мне нравилось проникать под ее кожу таким образом.

— Пока тебе не удастся остановить меня, боюсь, это не твое решение, — я бросил на нее заинтересованный взгляд, и она нахмурилась в ответ, но вся эта злость не принесет ей ничего хорошего, если она не направит ее на учебу.

Я встал, обошел свой стол, чтобы встать перед ней, сокращая расстояние между нами и жаждая стать еще ближе.

— Ты скажешь мне, если любой другой вампир укусит тебя. Это не обсуждается, мисс Вега. Я сообщу в академию, что ты моя, и это избавит нас от дальнейших инцидентов, подобных сегодняшнему. Вряд ли кто-то бросит мне вызов, кроме Калеба, но теперь, когда все улажено, у нас больше не должно быть проблем. Однако, если ты понравишься другому вампиру… ты скажешь мне.

— Как часто вы рассчитываете питаться мной? — Она сложила руки, и я был удивлен тем, насколько она была против этой идеи. Были первокурсники, которые убили бы за то, чтобы вампир, такой же могущественный, как я, сделал их своим Источником. Это давало им щит от всех остальных вампиров. Ей бы не пришлось быть прижатой и укушенной в коридорах. Если, конечно, я не наткнусь на нее и не захочу попробовать. При одной мысли об этом у меня практически выделялась слюна.

— Раз или два в неделю, — я пожал плечами, — но если я истощусь, то может быть и больше.

Она напряженно кивнула, явно злясь на все это. Затем ее черты лица ожесточились, и я почувствовал, как от нее исходит вызов, говорящий мне, что эта девушка в глубине души может быть альфой. Хотя не похоже, чтобы она знала об этом, если это так. И я бы не стал указывать ей на это и не позволил бы ей потерять уверенность в себе.

— Однажды, профессор, я стану достаточно сильной, чтобы дать вам отпор, — сказала она, ее голос на мгновение зазвенел силой и заставил меня сделать паузу.

О, черт, почему это так возбуждает?

Я сделал сдержанный вздох, борясь с желанием ответить на этот вызов, потому что она окажется в ловушке подо мной, а я сейчас должен быть профессионалом. Но не было никакого вреда в том, чтобы дать ей понять это.

— Я знаю, — сказал я, наслаждаясь этой игрой, — но до этого дня ты моя, Блу.

Клянусь, она слегка вздрогнула при этих словах, но ее глаза были угрожающей крепостью, которая заставила меня уйти.

— Я никому не принадлежу, — сказала она, ее голос был смертельным шепотом.

Я шагнул ближе, желая дотянуться и обхватить пальцами ее горло, прижать ее к столу и вонзить в нее свои клыки. Тогда она поймет, что сильно ошибалась в этих словах.

Будь профессионалом, ради звезд.

— Принадлежность ко мне — это гораздо лучшая участь, чем многие могут пожелать в первую неделю обучения в Академии Зодиака, — холодно сказал я, и она вздрогнула.

— Лучше пусть меня покусает каждый вампир в этой школе, пока я не смогу от них отбиться, чем один монстр вроде тебя будет пытаться овладеть мной.

— Осторожнее, Блу, — предупредил я, — помни, с кем ты говоришь.

— Как я могла забыть, сэр? — легкомысленно сказала она, хлопая ресницами, как будто она снова была такой невинной. Но я видел, что ее невинность не была столь сильной, как казалось на первый взгляд. А мысль о том, что в ней живет дикий, необузданный зверь, только усилила мое желание высвободить его и почувствовать на себе его когти.

Я сократил расстояние между нами, заглядывая ей в лицо и поглощая ее дыхание. Нервное дрожание ее нижней губы подтолкнуло меня, показав, что она точно знает, кто сейчас обладает властью.

— Вы можете ненавидеть меня, мисс Вега, но вы научитесь уважать меня.

Ее глаза выражали шквал ругательств, но она не пропустила ни одного мимо уст. Я нервировал ее, и это было то, чего я хотел. Мне нужен был ее страх. И ее ненависть. Потому что мы были по разные стороны войны, которую она еще не могла постичь. И когда Дариус заставит ее склониться и отправит ее и ее сестру бежать из этой академии, я буду наблюдать за ее уходом с улыбкой на лице. И уж точно вкус ее крови не сможет сравниться со вкусом этой победы.

Она кивнула, отступила назад и заправила прядь волос за ухо. Затем она повернулась ко мне спиной и ушла прежде, чем я успел сделать ей замечание. Я поняла, что мои руки сжаты в кулаки, и медленно разжала их, бешеный стук моего сердца, казалось, отдавался эхом в каждой части моего тела.

Ты играешь с огнем, Блу. И тебе не понравится, когда он обожжет.

13. Дариус

Звездная пыль выбросила меня, как несвежую закуску, и мои ноги тяжело ударились о землю, когда я остановился перед воротами в поместье моей семьи.

Через мгновение рядом со мной появился Лэнс, и мы обменялись тяжелым взглядом, прежде чем направиться к воротам.

Я не удостоил словом людей, охранявших вход, когда мы вошли внутрь и начали подниматься по гравийной дорожке. Мой разум был слишком поглощен тяжестью этого места, чтобы я мог потратить минуту на любезности.

Мы молчали, пока приближались к громадному зданию, и мой взгляд пронесся по нему, не видя его на самом деле. Это был не дом. Скорее, это был музей, в котором хранились снимки страха и страданий, украшавшие стены, словно кровь, пролитая внутри, никогда не отмывалась.

Иногда я старался вспомнить время, когда в коридорах не витал запах страха, и я почти мог вспомнить, как смеялся здесь с мамой и Ксавьером, играл в прятки в огромном доме и чувствовал прикосновение любви, которой я всегда жаждал от своих родителей. Но я был почти уверен, что это всего лишь красивая ложь, которую я нарисовал для себя давным-давно и убедил себя запомнить.

Каталина Акрукс была такой же холодной и беспечной, как и ее муж. Хотя родительские неудачи моей матери в основном можно было объяснить пренебрежением или общим отсутствием интереса к сыновьям. Единственное, о чем она, казалось, действительно заботилась, так это о собственной внешности, которая была воплощением отшлифованного совершенства. Отец любил хвастаться, что она самая красивая женщина во всем королевстве, словно пытался взять репутацию жены короля-дикаря и приклеить ее к своей собственной в ее отсутствие.

Я не утверждал, что это неправда, но мне было неприятно, что отец считал красоту моей матери чем-то вроде собственной похвалы. Не в последнюю очередь потому, что он намеревался выдать меня замуж за девушку с усами и страдающую зависимостью от приема стероидов, из-за чего ее мускулистая масса соперничала с моей собственной.

Мы подошли к огромной двери, которая гордо возвышалась впереди в центре экстравагантной собственности, и маленькая дверь, встроенная в нее, широко распахнулась, прежде чем мы успели остановиться.

Дженкинс смотрел на нас так, словно мы были помехой в его жизни, несмотря на то, что принимать гостей в поместье Акрукс входило практически в его обязанности.

Однако старый дворецкий был подхалимом жестокости моего отца и уж точно не был моим другом, поэтому я не обратил на него никакого внимания, переступив порог дома, в котором вырос.

Золото украшало большую часть интерьера, перила крутой лестницы впереди нас мерцали на свету, и я чувствовал присутствие стольких сокровищ, подпитывающих мои магические резервы просто от того, что я стою в этой позолоченной клетке.

— Лорд Акрукс заканчивает трапезу с лордом Ригелем, — объявил Дженкинс. — Он просит вас подождать его в курительном салоне.

Я обменялся взглядом с Орионом, который одарил меня ровным взглядом, говорящим о нашей общей ненависти к этим властным играм, я устало вздохнул.

— Мама дома? — спросил я, бросив взгляд на старого ублюдка дворецкого, который ясно показал, как сильно я его ненавижу.

— Она также обедает.

Это означало, что мама Макса тоже здесь, но я не очень надеялся, что их присутствие окажет мне какую-то услугу. Отец просто заставил бы меня подождать, пока они уйдут, прежде чем разбираться со мной. И я знал, что я здесь не для чего-то хорошего. Он поручил мне убрать Вега, а они все еще оставались на свободе в академии. Но я не совсем понимал, чего он от меня ожидает. Я не мог потребовать, чтобы они сражались со мной фейри на фейри — никто не воспримет мое избиение и изгнание как настоящую победу, когда они еще не овладели своей магией.

Шалости и унижения могли заставить более слабых фейри сломаться и уйти из школы, но не этих двух девчушек. Их спины были крепкими, а воля — яростной. Их бы не прогнали даже небольшие издевательства, и трудно было сделать больше, чем мы, не поставив под угрозу собственную репутацию. Некоторых испытаний от них следовало ожидать, но тотальная война с необученными фейри просто выставит нас в плохом свете в прессе, а отец этого не хотел. Это была невыполнимая задача, но это, конечно, не имело ни малейшего значения для моего отца.

— А Ксавье? — спросил я, и это было то, что я хотел знать с самого начала.

— В своих покоях. Но, как я уже сказал, ты должен ждать в…

— Да, да, я скоро буду.

Я направился прямо вверх по лестнице, не заботясь о том, насколько Дженкинс был зол из-за моего отказа. Я ему не подчинялся, и он мог сколько угодно рассказывать сказки моему отцу. Я все равно уже был с ним в одной связке, так что для меня это не имело особого значения.

Мы шли по знакомым коридорам мимо масляных картин и гобеленов, изображающих величие драконов, и вскоре поднялись по спиральной лестнице, ведущей в башню, где находилась комната Ксавье.

Я толкнул дверь, не потрудившись постучать, и мой младший брат поднял голову от игры на Xbox, в которую он играл, при звуке моего появления.

— Привет! — с энтузиазмом воскликнул он, вскочил и бросил контроллер на диван, а затем поспешил поприветствовать меня. — Я не знал, что ты вернешься сегодня вечером.

Я крепко обнял его, взъерошив при этом его непокорные темные волосы, и заставил его проклясть меня, когда он снова оттолкнул меня. Мое облегчение от того, что он не пострадал и был в хорошем настроении, было ощутимо, и хотя я понимал, что могу уделить ему всего минуту, мне нужно было убедиться, что он не был наказан за мою неудачу с Вега.

— Визит в последнюю минуту, — объяснил я, и его взгляд потемнел, когда он понял, что меня вызвали, но он не стал комментировать это, повернувшись, чтобы поприветствовать Лэнса.

— Привет, парень, как дела?

— В застое, — ответил Лэнс мрачным тоном. — А ты как? Есть уже какие-нибудь признаки появления твоего Дракона?.

— Пока нет — вздохнул Ксавье. — Я бы хотел, чтобы он побыстрее проснулся. Я просто хочу полетать в облаках и научиться делать кучу трюков и сальто.

— А также дышать огнем, — поддразнил я, и он кивнул.

— Да, конечно, и это тоже. Но в основном я просто хочу быть там, расправить крылья и почувствовать себя свободным.

Я кивнул в знак согласия с этим чувством, хотя и сопротивлялся желанию указать на то, что это не настоящая свобода, а лишь ее иллюзия. Потому что я была здесь, снова под этой крышей, ожидая, что топор снова упадет.

— Как средняя школа? Нравится ли тебе последний год? — спросил я, прежде чем он успел уловить ход моих мыслей.

— Все по-старому, все по-старому. Я бы хотел, чтобы отец просто организовал раннее пробуждение моих способностей, как он сделал для тебя. Не могу дождаться, когда получу магию огня и узнаю, есть ли у меня что-то еще.

Волнение в его глазах вызвало улыбку на моих губах.

— Ну, это не все преимущества быть Наследником, — напомнил я ему, и он поморщился.

— Я знаю, но отец заставляет меня посещать всевозможные политические курсы и все эти скучные вещи, которые ты должен был делать, на случай, если мне когда-нибудь придется вступить в эту роль. Но я не получаю дополнительного преимущества в виде раннего пробуждения моей магии.

Ксавье надулся, опускаясь обратно перед своим Xbox, а я хихикнул.

— Извини, что прерываю разговор, но… — Лэнс посмотрел на меня, и я вздохнул, понимая, что он прав. Если я заставлю отца ждать меня, будет только хуже.

— Я постараюсь навестить тебя позже, — пообещал я, и глаза Ксавье на мгновение затуманились.

— Хочешь, я пойду с тобой…

— Нет, — твердо выпалил я. — Держись от него подальше сегодня вечером. Обещай мне.

Его глаза сузились, и я заметил дрожь в его руке, прежде чем он сжал ее в кулак.

— Я ненавижу просто сидеть здесь и прятаться, пока он…

— Для меня будет в тысячу раз хуже, если ты будешь в этом участвовать, — пробурчал я. — Честно говоря, мне все равно, что он сделает со мной. Но если он хоть пальцем тебя тронет, я просто… — Я сделал вдох, затем шагнул вперед и положил руку на плечо брата.

— Пожалуйста, пообещай держаться подальше сегодня, — умолял я его, и после еще одного мгновения этого вызывающего взгляда в его глазах он, наконец, опустил голову и кивнул.

Я быстро сжал его плечо, затем повернулся и оставил его там, выйдя вслед за Лэнсом из комнаты. Но когда я закрывал дверь, я услышал его пробормотанные прощальные слова, и они придали мне силы, необходимые для того, чтобы уйти с высоко поднятой головой и твердой решимостью.

— Спасибо, Дариус.

Когда мы спускались по лестнице, челюсть Лэнса была так сильно сжата, что я удивился, как у него не сломался зуб. Я знал, что узы Хранителя, должно быть, мучают его, что необходимость постоянно защищать меня делает почти невозможным для него вести меня навстречу опасности, исходящей от моего отца. Но мы оба знали, что настоящая опасность будет заключаться в том, что я брошу ему вызов, поэтому он не сказал ни слова против.

Мне хотелось бы оставить его в стороне, но это был еще один из приказов отца — Лэнс всегда должен был быть рядом со мной. В этом заключался весь смысл связи, которую он навязал нам двоим: он должен был быть рядом со мной на случай, если мне понадобится его защита, что означало, что он также вынужден был терпеть общество моего отца почти так же часто, как и я.

Мы вошли в курительную комнату всего за несколько минут до того, как туда вошел лорд поместья.

Отец не успел даже поприветствовать меня, как дверь с грохотом закрылась за ним, и он прошел через всю комнату к шкафу и не спеша выбрал сигару из своей коллекции, после чего налил себе виски из графина с золотой окантовкой.

Я наблюдал за его мускулистой спиной, когда он держал ее перед нами, давая нам понять, что это явное оскорбление, поскольку он отказывался даже смотреть в нашу сторону. Его костюм был сшит на заказ и стоил дорого, вокруг витал аромат одеколона и дыма, а светлые волосы были аккуратно убраны назад.

— Я не терплю неудач, парень, — сказал он низким тоном, пока я просто стоял и ждал. — И я ясно дал понять, когда речь зашла о потенциальных узурпаторах.

Я обменялся взглядом с Лэнсом, но промолчал, зная, что он еще не закончил.

— Я уже начал думать, что ты обладаешь потенциалом, который мне нужен, — продолжил он, аккуратно обрезая сигару, прежде чем поднести ее к губам и прикурить от искры на кончике пальца. — И все же тебе удалось сильно разочаровать меня в этом.

Отец глубоко затянулся, и через несколько мгновений желтый сигарный дым вырвался из его легких и поплыл по потолку.

— Они жестче, чем мы ожидали, — начал я, и он резко повернулся ко мне лицом, его глаза вспыхнули зелеными щелями рептилий, выдававшими его гнев.

— Время оправданий прошло, — сказал он, медленно отщипнув сигару от губ и положив ее на хрустальную пепельницу рядом с собой. — Неудача требует последствий.

— Я понимаю, — сказал я, мой голос был непоколебим, хотя мои мышцы напряглись.

Отец наблюдал за мной несколько тягучих секунд, и я практически чувствовал, как ярость вибрирует в Лансе, когда он оставался неподвижным на месте справа от меня.

В конце концов, человек, давший мне жизнь, похоже, нашел в моем взгляде то, что искал, и кивнул один раз, а затем щелкнул пальцами и указал на место на полу перед собой.

— На колени, — приказал он скучающим тоном, который утверждал, что ему это не доставляет никакого удовольствия, но я видела правду в глубине его темных глаз и знала, что это совсем не так.

Я проглотил комок в горле и шагнул вперед, но прежде чем я успел выполнить его просьбу, рука Лэнса сомкнулась вокруг моей руки, и он рывком остановил меня.

— Дядя Лайонел, — начал он, пытаясь успокоить меня. Девушки Вега невежественны, необучены и…

— Хватит, — огрызнулся отец, щелкнул пальцами и послал огромную силу воздушной магии в грудь Лэнсу, так что его отбросило назад через всю комнату и прижало к двери, не давая пошевелиться.

Я посмотрел на своего друга в знак извинения, зная, что он будет чувствовать каждый момент этого через нашу связь, и ненавидя, что он вынужден наказывать меня каждый раз, когда я облажался или не справился с какой-то невыполнимой задачей.

Без слов, я опустился на колени, куда меня направили, и устремил свой взгляд на часы в дальнем конце комнаты. Было ровно девять часов, и мой взгляд остановился на движении секундной стрелки, которая продолжала тикать.

Лэнс начал ругаться, пытаясь бороться с магией воздуха, прижавшей его к двери, но мой отец просто накинул на него заглушающий пузырь, чтобы ему не пришлось его слушать.

Я остался на месте, не реагируя на то, как мой отец медленно передвигался по комнате и отряхивал пиджак.

— В будущем ты будешь больше работать, чтобы достичь этой цели, — сказал он. Это не вопрос, поэтому я промолчал. — Ты приложишь все усилия, чтобы не разочаровать меня снова.

Он поднял свой бокал и сделал глоток, позволяя напряжению накапливаться в комнате, играя со мной в ожидании неизбежного.

Раньше я так боялся его, когда он становился таким, я неустанно старался сделать все возможное, чтобы доставить ему удовольствие. Но это было до того, как я осознал, что угодить ему невозможно. Я мог добиться всего, чего он хотел, а он наказывал меня за самоуверенность в своих достижениях.

Дело было не в том, что у меня что-то не получалось. Речь шла о власти, как и все в моей жизни. Я был его наследником, которому предстояло однажды занять его место одного из самых могущественных фейри в королевстве, и как бы он ни хотел, чтобы я был сильным, он никогда не устанет доказывать, что он сильнее. Так он утверждал свое превосходство надо мной. Так что теперь, когда я убедился, что мой страх был бессмысленным, я отпустил его. Я не боялся оказаться в его власти, как сейчас. Я просто онемел от этого. Не к боли от ударов, которых я ожидал, а к боли или чувству предательства, которые испытывал мой более молодой «я». Чувство несправедливости или ревность, которую я испытывал, когда видел любовь других семей друг к другу.

Это была не моя жизнь. Так что это не имело значения. Это была моя реальность, и страх перед ней ничего не менял. Но я также не принимал ее. Каждую секунду, которая тикала на этих часах, я не сжимался и не трусил, я бушевал, замышлял и ждал. Потому что его день наступал. Возможно, пока что он укреплял свое положение надо мной, но однажды я выйду из его тени и покажу ему монстра, которого он создал во мне.

Однажды он будет стоять передо мной на коленях.

Отец отставил стакан и снял ремень. На пряжке красовался золотой дракон с шипастыми крыльями и острым хвостом. Я уже чувствовал его укус раньше и сжал челюсти, когда он встал позади меня.

— Прошло девять дней с тех пор, как я сказал тебе о своих ожиданиях в этом вопросе, — сказал он, но я никак не отреагировал. — Так что мы будем говорить по одному за каждый день, когда ты меня подвел.

Я по-прежнему хранил молчание. Я уже давно понял, что не стоит пытаться оттягивать неизбежное.

Мой отец был крупным мужчиной, Дракон в нем был очевиден для всех, и его мышцы бугрились на его огромном теле. Он не пытался сдерживать всю свою силу в отношении меня, поэтому, когда первый удар ремня обрушился на мой позвоночник, я чуть не упал от агонии, раздиравшей мою плоть.

Рычание боли застряло в моем горле, и я заставил себя снова подняться, мои кулаки сжались по бокам, когда я сжал мышцы и попытался остаться в вертикальном положении.

Пряжка впилась мне в спину, когда раздался второй удар, и мокрые брызги моей крови попали на стену, когда он снова поднял руку.

На пятом ударе агония была настолько сильной, что с моих губ сорвалось проклятие, вызвавшее яростное рычание отца.

Шестой удар повалил меня на руки и колени, мои руки дрожали от усилия удержаться на ногах, а ослепляющая боль, поглощающая мое тело, пронизывала каждый дюйм моего тела.

Я не знаю, как мне удалось удержаться в таком положении, пока последние удары хлестали по моей плоти, а кровь текла по позвоночнику, стекая по бокам и разбрызгиваясь по ковру подо мной. Желчь поднималась в моем горле, пот покрывал мою кожу, а Дракон внутри меня яростно метался взад-вперед, желая разорвать, укусить и уничтожить.

Но я сдерживал его чистым усилием воли, подняв голову к проклятым часам на стене, когда их золотая минутная стрелка проскользнула мимо цифры один и наказание наконец прекратилось.

Шесть минут.

Это все, что ему понадобилось, чтобы вырвать плоть из моего позвоночника и оставить меня дрожать у его ног.

Я попытался снова подняться, но мое тело оказалось зафиксированным в положении на руках и коленях, рваные остатки моей окровавленной рубашки свисали вокруг меня, и я так и остался лежать, распростертый у ног человека, которого я ненавидел больше всех на свете.

— Вставай, — усмехнулся отец, пока я боролся с дрожью в руках, которая грозила вырваться и повалить меня лицом на пол. — Вставай, мальчик, или я приведу сюда твоего брата, чтобы он присоединился к уроку.

Эти слова пронзили меня насквозь, как никакие другие. Он нашел мою единственную слабость в моей любви к Ксавьеру, и он знал это. С тех пор как он понял, что я готов поставить себя между его гневом и моим младшим братом, он использовал это против меня, издеваясь надо мной, добавляя еще одну тетиву к своему луку.

Мое зрение потемнело, и с губ сорвался рык агонии, когда мне удалось ухватиться за стол рядом со мной и подняться на ноги.

Каждое движение отдавалось болью в позвоночнике, и, повернув голову, я увидел в зеркале, висевшем на стене слева от меня, часть разорванной плоти и мышц, которые были моей спиной.

Сглотнув боль, я поднял подбородок и посмотрел отцу в глаза.

Я не пытался скрыть свою ненависть к нему, когда смотрел на него, мои глаза превратились в рептильные щели и дали ему понять, как я жажду его смерти.

— Я вижу, ты все еще не понял, о чем идет речь, — проворчал отец, отпивая еще виски и разглядывая меня. Его бледная рубашка была испачкана моей кровью, а вены на правой руке вздулись от напряжения, вызванного тем, что он орудовал своим ремнем против меня. — Так что я оставлю тебя на ночь подумать об этом.

Я нахмурился, не понимая, что он имеет в виду, когда он шагнул ближе ко мне и взял мою руку в свою.

— Ты поклянешься не лечить себя и не позволять лечить себя до рассвета, — прорычал он, показывая мне Дракона в своих глазах и давая понять, что он с радостью преподаст мне этот урок как зверю, если я брошу ему вызов.

Слова застряли у меня в горле, так как агония моих ран поглотила меня, но я услышал в них завуалированную угрозу. Если я не сделаю этого, он найдет другой способ наказать меня, и, поскольку на кону стояла безопасность Ксавье, у меня не было другого выбора, кроме как согласиться.

— Я не буду исцелять себя или позволять исцелять себя до рассвета, — прорычал я, и магия вспыхнула между нашими ладонями, когда между нами установилась звездная связь.

Краем глаза я видел, как Лэнс бьется и напрягается против магии, которая все еще обездвиживала его, а его ревущие протесты были заглушены силой отца.

Если я нарушу свое слово и исцелю себя, он почувствует, что это произошло, и звезды проклянут меня на семь лет невезения.

— Я поговорю с тобой утром, когда у тебя будет время подумать о своих неудачах, — сказал отец, еще раз оглядев меня со звериным удовлетворением во взгляде, которое говорило о том, что он получает от этого удовольствие. От силы, от боли, которую он причинил, от всего этого. — Отведи его обратно в академию, Лэнс, и проследи, чтобы это осталось в тайне.

Отец повернулся и вышел из комнаты, используя дверь с другой стороны и заставив нас подождать еще несколько секунд, прежде чем магия, которую он использовал для сдерживания Ланса, рассеялась.

Мои силы иссякли, когда он бросился ко мне, и я застонал, когда он поймал меня, обхватив рукой за плечи и удерживая на ногах.

— Дариус…

Дикий взгляд Лэнса встретился с моим, и я зажмурился от муки, которая в них плавала. Связь между нами означала, что он чувствовал каждый удар этого ремня по моей плоти, и даже сейчас я знал, что его инстинкты разрывают его на части из-за необходимости исцелить меня.

— Мне жаль, — бормотал я, опуская взгляд и ненавидя то, что он неизменно был втянут в это, что его заставили быть частью этого, и что вся его жизнь была украдена ради этого.

— Я ненавижу, когда ты так говоришь, — прорычал он, и я кивнул, но я всегда говорил это, потому что это было правдой. Мне было жаль, больше, чем я когда-либо мог выразить, за ту жизнь, которую ему никогда не дадут прожить из-за его связи со мной. — Я забираю тебя отсюда. Я буду так быстро, как только смогу.

Я не мог найти в себе силы что-либо сказать, но он и не ждал этого, его хватка на мне усилилась, пока он не прижал меня к себе, затем он перешел на спринтерский бег и выбежал из комнаты.

Мир вокруг нас помутнел, и я был уверен, что потерял сознание, потому что в следующее мгновение мы оказались в звездном небе, пронеслись через всю Солярию и с грохотом приземлились в моей спальне в академии.

Лэнс перенес меня на кровать, его глаза были темными, а челюсть стиснута, когда он помог мне лечь на золотистые простыни.

Он снова отстранился, и жгучая боль в моей плоти поглотила меня на несколько долгих минут, пока я просто лежал в темноте, приковав взгляд к отблескам умирающего огня в решетке рядом с кроватью, готовясь к долгой ночи.

Когда он вернулся, он прижал бутылку к моим губам, и я чуть не захлебнулся бурбоном, когда он пролился мне в рот.

— Пей, — приказал Лэнс. — Если я не могу тебя вылечить, то, по крайней мере, я могу сделать то, что ты настолько обдолбаешься, что потеряешь сознание.

Я не мог отрицать его логику, поэтому я проглотил обжигающий рот ликер, затем еще и еще, пока бутылка не была осушена, а голова не закружилась.

Я все еще чувствовал боль от своих ран, но по мере того, как выпивка оседала в моих конечностях, она стала ощущаться как-то отдельно от меня, почти как что-то, что случилось с кем-то другим, а не со мной.

Лэнс забрался на кровать рядом со мной, вздрогнув, он выдохнул, прежде чем заговорить в темноту.

— Мы покончим с ним, Дариус, — поклялся он. — Неважно, чего нам это будет стоить, мы увидим, как он падет.

Я пробурчал что-то вроде согласия, но мои слова были такими же невнятными, как и мой разум, и я позволил своим глазам закрыться, призывая забвение взять меня, пока я ждал рассвета и конца моего гребаного наказания.

Я очнулся от ощущения, что Лэнс вливает в мою плоть исцеляющую магию, и открыл глаза, чтобы увидеть солнце, поднимающееся над холмами вдалеке через окно.

— Спасибо, — пробормотал я, проводя рукой по лицу, стараясь не обращать внимания на то, как его пальцы движутся по моему позвоночнику, когда он сжимал потрепанные полоски кожи, прежде чем залечить нанесенный мне ущерб.

Лэнс ворчал, продолжая свою работу, а я просто наблюдал, как золотые лучи проливаются на землю снаружи и освещают академию дюйм за дюймом.

Я ощущал прикосновение золота к своей коже, и кровать тихонько звенела, когда я менял положение, сигнализируя о сокровищах, которые Лэнс явно положил вокруг меня, пока я спал, чтобы помочь мне пополнить запасы магии.

Он вздохнул, когда закончил, откинулся на спинку и дал мне возможность сесть рядом с ним.

Я опустил взгляд на окровавленные обрывки ткани, которые когда-то были моей рубашкой, затем стянул ее через голову и снял с руки, на которой она все еще висела, и бросил в огонь.

Я провел рукой по шее и над головой, создавая магию воды на ладони и используя ее, чтобы смыть всю кровь с моего тела, а затем отправил ее в ванную, где она растеклась по раковине.

— Как новенький, — хрипло сказал Лэнс, прищурив бровь, когда он посмотрел на меня, и я заметил, как его взгляд на мгновение задержался на моей шее.

— То же самое дерьмо, другой день, — согласился я, и между нами повисла тишина, поскольку никто из нас не упомянул о последнем дерьме, которое мы пережили от рук моего отца.

Взгляд Лэнса снова опустился на мою шею, и я наклонила голову в сторону.

— Ты знаешь, что хочешь этого, — сказал я, пока он сдерживал себя, устремив взгляд в окно.

— Я должен пополнить запасы из своего Источника, — задумчиво произнес он.

— Из-за меня твоя энергия на исходе, — заметил я. — Кроме того, сейчас даже не шесть утра, так что если ты не планируешь вломиться в спальню Гвен и наброситься на нее в ее постели…

— Конечно, я не хочу этого делать, — огрызнулся он, его взгляд встретился с моим, когда он зарычал на меня, и я мельком увидела его клыки.

— Ну, если ты не собираешься сегодня забираться в постель к другим студентам, тогда тебе, наверное, стоит просто…

Лэнс набросился на меня с рычанием, рвущимся с его губ, его вес отбросил меня назад к изголовью кровати, а его руки врезались в мои плечи, когда он опустился на меня и впился зубами глубоко в мою шею.

Я выругался, пробормотав предупреждение о том, чтобы он помнил, на кого, блядь, набросился, но он только снова зарычал, вытягивая из меня кровь и заставляя мою спину выгибаться, так как связь притягивала меня ближе к нему.

Была чертовски веская причина, по которой мы старались не делать этого слишком часто, и когда моя рука переместилась к его волосам, чтобы притянуть его ближе к себе, вздох вырвался из моих губ, это заставило меня вспомнить, почему.

Мне было слишком приятно доставлять ему удовольствие таким образом. Намного лучше, чем когда я позволял Кэлу кусать себя. Узы хотели, чтобы мы были близки, настолько близки, насколько это возможно, и так же сильно, как это заставляло его защищать меня, это заставляло меня хотеть, чтобы он был сильным, и его магия тоже пополнялась. Это заставляло его кусать меня гораздо лучше, чем следовало бы, и навязывало мне мысли и чувства, которые я упорно старался не забывать, что они не мои собственные.

Лэнс отодвинулся со стоном, его расширенные зрачки встретились с моим взглядом, когда он потряс меня за плечи и сел на пятки, глядя на меня сверху вниз с моей кровью, все еще окрашивающей его губы.

— Думаю, мне пора идти, пока я не начал пытаться охмурить тебя, — пошутил он, и я жалко засмеялся, ненавидя это гребаное проклятие, наложенное на нас моим отцом. Оно исказило суть нашей дружбы и запутало наши собственные чувства до такой степени, что мы вынуждены были держать дистанцию между собой, зная, что в то же время будем тосковать друг по другу.

— Почему ты не можешь быть просто девушкой? — ответил я, спихивая его со своих коленей и поднимая собственные пальцы, чтобы залечить рану от укуса, оставшуюся на моей шее.

— О, пожалуйста, даже если бы я был девушкой, я бы все равно не позволил тебе трахнуть меня.

Лэнс вскочил и схватил свою рубашку, которую он бросил на стул рядом с моей кроватью, натянул ее и направился к окну.

— Ты в порядке? — добавил он, оглянувшись на меня, и мои мышцы напряглись от намека на то, что я могу быть не в порядке.

Я заставил себя подняться и встать с кровати, остановилась у зеркала в пол, которое стояло у комода, и посмотрел в него на идеальную плоть своей спины. Даже моя татуировка выглядела безупречно, и я натянуто улыбнулся Лансу, указывая ему на нее.

— По-моему, выглядит отлично.

Он замешкался еще на мгновение, и я понял, что он хотел сказать, что не имел в виду в физическом смысле, но я пристально посмотрел на него в ответ, пока он не отмахнулся.

— Хорошо. Тогда у тебя нет оправдания для опоздания на урок, так что будь готов к тому, что я сниму с Дома баллы, если ты опоздаешь.

Я рассмеялся, а он грустно улыбнулся мне, после чего распахнул окно и выпрыгнул из него.

Я придвинулся ближе, чтобы посмотреть, как он использует свою магию воздуха, чтобы направить себя вниз к земле, а затем с вампирской скоростью устремился прочь и исчез в направлении Астероид Плейс.

Я еще некоторое время стоял там, наблюдая за восходом солнца и размышляя, стоит ли мне снова ложиться спать, прежде чем отказаться от этой идеи и переодеться в беговое снаряжение.

Я не мог заснуть, когда в ушах звенели отголоски того звука, который издавал ремень, врезаясь в мою кожу, поэтому я просто заглушил его упражнениями, прежде чем позавтракать и отправиться на занятия.

К тому времени, когда наступит вечер, я успешно похороню любые воспоминания о прошлой ночи достаточно глубоко в своем подсознании, чтобы снова заснуть как младенец, и все пойдет как обычно.

Я отправился на длинную пробежку, мои ноги стучали по тропинкам, пересекавшим всю академию, пока я не запыхался и не вспотел, и у меня больше не было места внутри, чтобы чувствовать хоть что-то, не говоря уже о том, чтобы зацикливаться на отце и его постоянных попытках контролировать всю мою жизнь.

Я забежал в «Сферу», взяв себе пару ломтиков тоста и кофе, и снова вышел на улицу, пока никто не заметил меня и не попытался втянуть в разговор.

Я ел, пока шел обратно к Игнис, мой взгляд метался по студентам, которые шли в противоположном направлении, несколько секунд изучая лица каждого из них, прежде чем я понял, кого ищу.

Рокси Вега отсутствовала со вторника, и хотя я с другими Наследниками планировал застать ее врасплох рано утром в последующие дни, нам так и не удалось ее поймать. С тех пор я присматривал за ней, и мне стало казаться, что она меня избегает. Эта мысль выводила меня из себя, потому что если я не смогу найти ее, то не смогу в полной мере реализовать свои планы по избавлению от нее. Но еще больше я хотел просто увидеть ее, может быть, даже услышать, как она называет меня мудаком. Это было чертовски странно, но у меня было чувство, что это поможет встряхнуть настроение, в которое я впал, и дать мне что-то более интересное, чтобы сосредоточиться.

К тому времени, как я вернулся в дом Игнис, обшарил общую комнату и поднялся в свою спальню, мои мысли были заняты ускользающим от меня близнецом Вега и сильно отвлекали меня от более насущных проблем в моей жизни.

Я быстро разделся и принял душ, мои мысли не раз перескакивали на нее, когда я пытался понять, где она может прятаться.

К тому времени, когда я переоделся в форму академии и собирался вернуться в Дом, я решил отправить Сету сообщение, чтобы проверить, как дела у другого близнеца.

Дариус: Есть какие-нибудь признаки того, что моя Вега разваливается в твоем Доме?

Сет: Я был глубоко в своей бете последние несколько часов, так что не могу быть уверен. Ты хочешь, чтобы я пошел проверить или я могу сначала кончить?

Я сделал селфи со своим совершенно не впечатленным лицом и отправил ему. Он ответил селфи, сделанным над его головой, широко ухмыляясь, когда он трахал девушку сзади, а другая голая девушка сосала его шею.

Дариус: Спасибо, что заставил меня выблевать мой кофе.

Сет: Спасибо, что помог мне кончить — осознание того, что я выступаю перед публикой, помогло мне переступить через край. Завтрак в десять? По дороге я могу проверить свой дом на предмет Вега.

Дариус: Я уже поел. Держи меня в курсе насчет Вега. Увидимся в классе, засранец.

У меня оставалось еще почти полчаса до первого занятия в этот день, поэтому я решил отправиться в офис Плутона, чтобы забрать почту, которую я откладывал. В ней не было ничего интересного, скорее всего, просто письма от поклонников и просьбы об интервью, но я старался просматривать ее при любой возможности, вдруг там есть что-то, требующее моего внимания.

Несколько человек окликнули меня, когда я пересекал кампус, но у меня не было настроения развлекать их, поэтому я просто продолжал идти, нахмурив лицо, чтобы дать им понять, чтобы они оставили меня в покое.

Как раз когда я подошел к двери офиса Плуто, зазвонил мой атлас, и я достал его, чтобы ответить, мое нутро сжалось, когда я увидел имя моего отца на определителе номера.

На мгновение моя спина вспыхнула от боли, вызванной тем, что его ремень вырвал плоть из моего позвоночника, и я закрыл глаза, чтобы взять себя в руки, прежде чем ответить на звонок и продолжить свой путь в Плутон.

— Отец.

— Надеюсь, ты провел ночь, обдумывая свои действия, — приветствовал меня его грубый голос, и я заскрипел зубами от усилия, которое потребовалось мне, чтобы оставаться вежливым с ним.

— Да, — согласился я, хотя и не указал, что действия, на которых я сосредоточился, пока всю ночь корчился в пьяной агонии, были теми, которые я намеревался совершить против него в будущем, когда я побью его под собой и вырву свою судьбу из его рук.

— Хорошо. Тогда ты можешь сосредоточить свои усилия на том, чтобы избавить нас от заразы Вега в вашей академии. Если ты не сможешь сделать это в ближайшее время, тогда мне, возможно, придется вмешаться. Возможно, мне стоит организовать встречу с ними?

Меня передернуло при мысли о том, что он будет сбрасывать свой вес на близнецов, и я вздрогнул от намека на то, что не могу справиться с этим сам. Если бы я имел к этому хоть какое-то отношение, он никогда бы не приблизился к Вега и если бы у них был хоть какой-то здравый смысл, они бы поблагодарили меня за то, что я защитил их от него, и сбежали бы к чертовой матери, прежде чем я перестал бы заниматься этим.

— Я уверен, что вам не стоит утруждать себя этим, но если вы действительно считаете, что это необходимо, то хорошо. Но уверяю вас, у меня все под контролем, — сказал я, пытаясь сдержать раздражение в своем тоне, и мне это несколько не удалось, но мне было все равно. Какого черта он ожидал после того, что натворил прошлой ночью?

Я распахнул дверь в почтовое отделение и шагнул в высокое помещение, заполненное стеллажами и полками, которые возвышались до потолка на несколько этажей выше.

Мой шаг замедлился, когда мой взгляд упал на девушку, которую я искал все утро, и я едва скрыл удивление от того, что нашел ее в этом неожиданном месте, когда она подняла подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я впивался в нее взглядом, цепляясь за каждый сантиметр ее тела, и клянусь, что с тех пор, как я видел ее в последний раз, она стала еще более соблазнительной. Ее выражение лица пылало решительным бунтарством, а полные губы сжались в слабую гримасу, которая почему-то казалась вызовом самой себе, заставляя мое внимание задерживаться на них гораздо дольше, чем следовало.

Мой отец снова заговорил, и мне потребовался поток решимости, чтобы обратить внимание на то, что он хотел сказать.

— Я сам буду решать, связываться с ними лично или нет, — сказал он с властным тоном. — Ты просто сосредоточься на осуществлении своей части работы и не вздумай задавать вопросы о моей.

— Как пожелаете, — сказал я, не обращая внимания на его бредни и не сводя взгляда с опьяняющего создания, которое смотрело на меня с абсолютной неприязнью в своих зеленых глазах.

— Я займусь этим. Ксавье там? — добавил я, желая проверить младшего брата и убедиться, что гнев отца не перешел на него после моего ухода прошлой ночью. Мне было неприятно, что я даже не попрощался с ним, но я знал, что будет лучше, если он не увидит результатов моего разговора с нашим отцом. Но вместо того, чтобы ответить мне, Лайонел прервал звонок, мертвая мелодия зазвенела у меня в ухе и послала вспышку гнева по моим конечностям.

— Алло?

Я взглянул на свой Атлас, прежде чем выпустить раздраженный вздох и засунуть наушник в задний карман.

Я нахмурился, когда мой гнев из-за всего, что я пережил прошлой ночью, и постоянного дерьма, с которым мне приходилось иметь дело из-за моего отца, снова разгорелся, прежде чем я вспомнил, что у меня есть компания.

Я поднял глаза и посмотрел на Рокси Вега, обнаружив, что ее настороженное внимание все еще приковано ко мне, и мне это даже слишком понравилось. Что происходило за пределами этих больших зеленых глаз? Какие мысли занимали ее хорошенькую головку, когда она смотрела на меня?

— Тогда просто покончим с этим, — сказала она со вздохом, надув губы настолько, что я снова уставился на ее рот. Почему она была здесь сейчас? И где она была с тех пор, как я видел ее в последний раз? У меня было такое чувство, что она бегает вокруг меня, и меня в равной степени злила и забавляла эта мысль.

— Так вот где ты пряталась? — спросил я, игнорируя ее маленький всплеск, отвлекая свое внимание от ее рта и тех грязных вещей, которые я хотел бы с ним сделать, так как я быстро постучал по своему Атласу и использовал его, чтобы получить свою почту.

— Что ты имеешь в виду под прячась? — невинно спросила Рокси, но этот тон никак не вязался с ее насмешливым язычком. Нет, Роксанья Вега могла быть кем угодно, но невинной она точно не была. Она избегала меня, просто не хотела в этом признаваться.

— Я не видел тебя ни в Доме, ни в «Сфере» со вторника, — ответил я, подыгрывая ее невинному образу, пытаясь понять ее, но когда она сузила на меня взгляд, я посмотрел на свой Атлас, словно мне было все равно, чем она занимается. Как будто я не думал о ней гораздо чаще, чем следовало бы. Как будто мои мысли не были направлены на то, чтобы сделать множество вещей, которые я не должен был делать с девушкой, которая должна была быть моим врагом. И уж точно я не представлял ее под собой каждый раз, когда поглаживал свой член с того момента, как положил на нее глаз, не думал о том, как гладко и туго ее киска будет обхватывать мой член, и как мне будет приятно заставить замолчать ее умный рот, грубо трахая его сжав в кулак ее волосы цвета черного дерева.

— Я не знала, что ты так одержим мной, — проворчала она, и я чуть не подался вперед, чуть не отреагировал и не дал ей понять, что эта догадка не так уж далека от истины. — Ожидается, что я буду выполнять все свои действия в твоем присутствии? Или ты просто разочарован тем, что твои коварные планы удивить меня, когда я вчера проснулась в компании твоих маленьких друзей, не сработали?

Мой взгляд удивленно переместился на нее, и она бросила мне наглую улыбку. Не стоит дразнить во мне зверя, детка.

— Как ты об этом узнала? — спросил я, не пытаясь лгать, потому что ни для кого не было секретом, что мы охотимся за ней и ее сестрой.

— Я привыкла следить за собой, — самодовольно ответила она. — Не все мы выросли на папины деньги, обеспечивающие нам безопасность и тепло по ночам…

— Ты ни черта не знаешь о моем отце и о том, как я рос, — огрызнулся я, машинально делая шаг в ее сторону, поскольку она задела ту струну, за которую я не хотел ее дергать.

В ее глазах на мгновение мелькнул страх, и я замер, не желая, чтобы она по какой-то причине смотрела на меня таким образом. Как будто я действительно был чудовищем, каким меня сделал отец.

Но так же быстро, как этот страх появился, она прогнала его, ее взгляд ожесточился, когда она выдержала мой взгляд, подняв подбородок и осмелившись сделать самое худшее. И я мог бы принять этот вызов, но, глядя на нее, я понял, что не хочу этого. Не сегодня. Не по его приказу. Нет, я не хотел причинить ей боль или напугать ее, но я также не был полностью уверен, чего я хочу от нее.

— Точно так же, как ты ничего обо мне не знаешь, — ответила она, и я был вынужден согласиться, что она права. Но это не значит, что я не хочу знать больше. На самом деле, я начал думать, что хочу знать гораздо больше о ней и о том, где она была последние восемнадцать лет. Она была загадкой, и я хотел ее разгадать. — Я уже встречалась с гораздо более злобными ублюдками, чем вы четверо, и выходила сухой из воды. И я кое-что узнал о том, как действуют такие ублюдки, как вы; вы не очень оригинальны. И ты меня не пугаешь, — сказала она твердо, но я был уверен, что она верит в это не больше меня.

Однако она сказала это с такой убежденностью и таким вызовом, что я не мог не найти это забавным. Я не знал ни одной другой женщины, которая осмелилась бы говорить со мной так, как она, но она, казалось, ничуть не была склонна отступать, хотя ясно понимала, в какую опасную игру она играет, приманивая меня. У меня вырвался смешок, и я почувствовал, как мое настроение поднимается, чего не могло быть после только что проведенной ночи.

— У тебя есть яйца, надо отдать тебе должное, — пробормотал я, опуская глаза на свой Атлас, прежде чем начать делать что-то действительно безумное, например, ухмыляться ей и нажал на кнопку, чтобы получить свою почту.

Полки перед нами начали двигаться, смещаясь влево и вправо, вверх и вниз, освобождая место для отсека, в котором хранилась моя почта, который опустился со своего прежнего места на крыше. Он упал на место, и я шагнул вперед, чтобы взять содержимое полки, пролистал горсть адресованных мне конвертов и сунул их в карман пиджака, когда не обнаружил ничего интересного.

Вероятно, мне следовало выполнить обещание, которое я только что дал отцу, сделать что-то новое, чтобы испортить жизнь Рокси и заставить ее бежать отсюда, но когда я об этом подумал, мое нутро перекосилось, а губа отклеилась.

Какого хрена я должен так усердно работать, чтобы успокоить ублюдка, который все равно хотел подмять меня под себя? Почему я должен делать все, что он захочет, после того, что он сделал со мной?

Я принял мгновенное решение и повернулся к двери, не желая ничего делать с Рокси Вега по его приказу. Да и зачем? Она не представляла для меня реальной угрозы. Пока нет. И, вероятно, никогда не будет. Даже если бы она была более могущественной, у меня было пять лет экспертной магической подготовки против нее, и я никогда не собирался прекращать работать, чтобы овладеть своей силой. Так как же она могла догнать меня? Кроме того, разве не самый лучший способ справиться с ней для истинных фейри — позволить ей бросить мне вызов, если она захочет? Тогда я бы бесспорно доказал, что я сильнее, и нам не пришлось бы тратить время на то, чтобы изгнать их, словно мы боялись того, во что они могут превратиться, если останутся.

Я прошел мимо Рокси, которая, казалось, была очень рада позволить мне уйти, но когда я направился к двери, я не мог не оглянуться на нее через плечо.

Она больше не смотрела в мою сторону, вместо этого нахмурившись, она смотрела на полки, уставленные почтой, и в замешательстве переводила взгляд с них на свой Атлас.

Мои пальцы сомкнулись на ручке двери, когда я приготовился оставить ее там бороться, явно не зная, как работать с системой, чтобы получить ее вещи, но потом я передумал.

Я тяжело вздохнул, словно это было для меня непосильной ношей, и двинулся к ней, выхватывая атлас из ее рук.

Она сердито посмотрела на меня, потянулась, чтобы выхватить его обратно, но я проигнорировал ее, открыв нужное ей приложение и выбрав 'Mail Retrieval' из списка опций.

Я поймал ее руку в свою, не думая об этом, и мои пальцы сжались на ее мягкой коже, а ощущение ее прикосновения к моей собственной заставило все фантазии, которые я не должен был иметь о ней, переместиться на передний план моего сознания.

— Здесь нужен отпечаток большого пальца, — объяснил я, когда она начала вытягивать свою руку из моей, и она расслабилась настолько, что позволила мне прижать ее большой палец к экрану, так что полки рядом с нами начали двигаться.

Я отпустил ее, несмотря на желание притянуть ее ближе, и кинул ей атлас обратно, заставив ее схватить его, пока я пытался убедить свои ноги сделать шаг назад, но они оставались твердо стоящими на месте.

Перед нами остановилось большое отделение, набитое пакетами и коробками с напечатанными на них этикетками всевозможных магазинов одежды, и я с интересом посмотрел на них.

— Спасибо, — пробормотала Рокси, как будто хотела, чтобы ей не пришлось говорить это, когда она положила свой атлас обратно в сумку и двинулась собирать свои покупки. Но я еще не закончил с ней и схватил одну из них раньше нее, ухмыляясь над слоганом компании по производству нижнего белья, который был напечатан на ней.

— Хочешь сжечь еще больше моей одежды? — спросила она сухим тоном.

— Меня можно убедить не делать этого, — ответил я, мой рот приоткрылся в одном углу от удовольствия, когда я вспомнил, как хорошо она выглядела обнаженной. Не то чтобы я был против посмотреть, как она выглядит в содержимом этого пакета.

— Просто делай то, что должен, чувак. Я не могу тебя остановить. — Рокси сложила руки и бросила на меня взгляд, который говорил о том, что ей глубоко наплевать, если бы я действительно сжег все это.

— Ты действительно высасываешь из этого удовольствие, ты ведь знаешь это, да? — прокомментировал я, предпочитая, когда она кусалась на меня, этот неопределенно взбешенный прием не давал мне взглянуть на огонь, который мне так нравился в ней.

— Как насчет того, чтобы ты устроила мне показ мод, надев содержимое этой коробки, и я позволю тебе оставить себе твой новый гардероб?

Она закатила на меня свои чертовы глаза и отвернулась, снова отстраняясь от меня и заставляя жар моей огненной магии вспыхнуть на моей коже.

Я поймал ее запястье, прежде чем она смогла оставить меня в таком положении, притянул ее обратно к себе и почувствовал, как ее пульс подскочил под моими пальцами. Она посмотрела на меня и выдернула руку из моего захвата, но все, что я мог сделать, это ухмыльнуться, потому что она, может быть, и пыталась притвориться, что я ей безразличен, но я только что сам убедился в обратном. Ее пульс подскочил от моего прикосновения, что означало, что я был под ее кожей так же, как и она под моей.

— Держи свое дерьмо при себе, Рокси, — сказал я тоном, который соответствовал ее скучающему тону, просто чтобы посмотреть, как ей это понравится. — Портить твою одежду было забавой прошлой недели. В следующий раз я смогу сделать это лучше.

Я бросил коробку с бельем обратно ей в руки, а затем вышел из комнаты с самодовольной ухмылкой на лице. Потому что я не только проигнорировал просьбу отца нападать на нее при каждом удобном случае, но и только что нашел симпатичное средство для исправления своего гнойного настроения. Рокси Вега, возможно, была права, став моей новой навязчивой идеей, потому что я никогда не находил никого, кто мог бы зажечь меня так, как она, одним взглядом и враждебным комментарием. И когда ее прощальные слова догнали меня, моя улыбка только углубилась.

— Рада тебя видеть, как всегда, придурок! — громко позвала она, убедившись, что я слышу каждое слово.

И по какой-то странной причине то, что она назвала меня засранцем, стало главным событием моей чертовой недели.

14. Калеб

Мы стояли с Сетом в стороне от огромной пещеры, где проходили наши занятия по Элементалям Земли, и наблюдали, как Вега делают свои первые шаги маленького Бэмби в наш подземный мир. Джеральдина и ее банда подхалимов-роялистов собрались вокруг них, рассыпая похвалы и визжа при каждом взгляде в их сторону. Близнецы затерялись среди них, и мои клыки оскалились, пока я наблюдал за ними. Мне не нравилась мысль о том, что мой Источник подвергся нападению, и я был начеку в поисках любых других вампиров, которые могли быть настолько глупы, чтобы подойти и обнюхать ее.

— В них что-то есть, не так ли? — сказал Сет, придвинувшись ближе ко мне, так что его рука коснулась моей, и я согласно кивнул.

— Это их сила. Это магнетизм.

— Нас и так достаточно притягивает, — раздраженно пробормотал Сет, и мои губы скривились от удовольствия.

— Ревнуешь?

— Двум новым блестящим игрушкам, над которыми все фанатеют, пока мы стоим здесь, заброшенные в углу, как груда забытых камней? Нет.

Я засмеялся, а он ухмыльнулся.

— Ну, если ты хочешь, чтобы фанатки пришли пошуметь из-за тебя, мы можем просто выйти из тени, — указал я, потому что мы специально выбрали это место, чтобы избежать других студентов, когда мы пришли, что меня вполне устраивало, но, похоже, сейчас это его беспокоило.

Сет надулся и опустил голову мне на плечо.

— Ты для меня уже достаточная поклонница, Кэл, — сказал он смиренным тоном, и я покачал головой, позволяя ему оставаться на месте, его кожа была теплой, когда он прижимался к моей.

Джеральдина что-то резко прокричала, и я настроил свои дары так, чтобы можно было разобрать ее слова.

— Я буду безгранично польщена, если меня даже рассмотрят в качестве кандидата на вашу дружбу! — промурлыкала она, обнимая Дарси и выглядя так, будто вот-вот начнет рыдать.

— Отлично, — сказала Тори, немного отступив назад, чтобы не оказаться в зоне объятий. — Теперь, когда мы все друзья, я просто пойду немного разведаю обстановку.

Она начала отступать от группы роялистов, и я подтолкнула Сета, чтобы привлечь его внимание к ней.

— Похоже, рыба только что выплыла из аквариума.

— Мы можем поиграть с ней? — взволнованно прошептал Сет, снова выпрямляясь и подпрыгивая на носочках, глядя на нее так, словно она была палкой, а он — взволнованным щенком, который ждет, пока кто-то бросит ее.

— Было бы невежливо не сделать этого, — согласился я, и мы вдвоем вышли из тени, когда Тори начала пересекать пещеру, направляясь к одному из боковых туннелей, как будто она просто хотела, чтобы ее застали одну или что-то в этом роде.

Мы последовали за ней, молча следя, как она продвигается дальше по темному туннелю, где мерцающие голубые огни, освещавшие крышу пещеры, были все реже и реже.

Сет скрывал наше приближение с помощью глушащего пузыря, и вампир во мне загорелся азартом охоты, когда мы следовали за ней дальше в темноту, а она даже не подозревала, что у нее за спиной монстры.

Сет сделал выпад вперед, схватив ее за плечо, отчего она вздрогнула, но, к сожалению, не закричала, как я надеялся.

Я обогнула ее прежде, чем она успела меня заметить, и держался у нее за спиной, пока Сет занимал ее внимание. Он зарылся лицом в ее волосы, глубоко вдыхая, когда она отпрянула, но его рука скользнула по ее плечам, чтобы удержать ее рядом.

— Где ты пряталась, маленькая Вега? — спросил Сет, игнорируя ее попытки оттолкнуть его.

За завтраком он рассказал мне и Максу о том, что Дариус искал ее, и мне тоже было интересно узнать ответ на этот вопрос. На самом деле, было довольно впечатляюще, что ей удалось так успешно избегать всех нас.

— Думаю, мы уже выяснили, что я не из этого твоего Ордена, — прорычала Тори, толкая его в грудь сильнее, чтобы заставить его отпустить ее. — Так как насчет того, чтобы ты прекратил со мной всякие ласковые штучки?

— Знаешь, я могу на это обидеться, — резко сказал Сет, поймав руку, которой она отталкивала его, и соединив свои пальцы с ее. — Пристыжение ордена — это не круто.

Тори отдернула руку и толкнула его достаточно сильно, чтобы оттолкнуть от себя, а затем сделала шаг назад, в результате чего чуть не столкнулась со мной, хотя она этого еще не осознала, и меня это немного взволновало.

— Это не пристыжение ордена. Я просто предпочитаю держать свое тело при себе, если только я сама не захочу им поделиться.

— Это предложение? — промурлыкал я позади нее, заставив ее вздрогнуть в тревоге, когда я протянул руку, чтобы провести пальцами по ее обнаженной руке.

— Нет, это не предложение, — огрызнулась она, уклоняясь в сторону так, чтобы смотреть на нас обоих сразу.

Сет мгновенно сократил расстояние между нами, прижав свою руку к моей, пока мы смотрели на нашу маленькую игрушку и пытались решить, что с ней делать.

— Что вам нужно? — спросила она, делая шаг назад, как будто думала, что сможет убежать от нас. Но этого не произошло. Теперь она была в моей власти, и я обнаружил, что мне нравится, как она выглядит.

— Мы искали тебя, — сказал Сет. — Бедный Калеб практически умер от голода без своего маленького ланчбокса. Ты действительно должна была прийти и попросить у него прощения, после того, как позволила Ориону вот так накрыть тебя своим ртом.

— Прощения? — насмешливо сказала она, глядя на меня так, будто даже не думала, что есть проблема в том, что она позволила другому вампиру укусить себя, и при мысли об этом меня пронзила тьма.

— Можешь быть уверен, что я не заинтересована в том, чтобы какой-либо вампир питался мной, но если я все же решу позволить мужчине положить на меня свой рот, я не буду спрашивать у тебя разрешения на это. Я тебе не принадлежу.

— Неверно, — мрачно сказал я, в моем тоне ясно слышалось предупреждение, а гнев нарастал. — Я притязаю на тебя. Что делает тебя моей, мы связаны, ты и я. Это твоя обязанность — напомнить об этом любым меньшим вампирам, если они снова попытаются питаться от тебя. А если ты не хочешь соглашаться на это, то мы всегда можем попробовать старый способ — пометить тебя как мой Источник.

Сет усмехнулся, когда Тори нахмурилась в замешательстве.

— Что это значит?

— Много лет назад вампиры отмечали свои Источники татуировкой в центре лба.

Я протянул руку, чтобы ткнуть ее между глаз, и она вздрогнула, отчего адреналин забурлил во мне. По какой-то причине мне действительно нравилось заставлять эту девушку извиваться, и желание укусить ее поднялось во мне, как демон. Или лучше, может быть, она захочет сначала попробовать убежать от меня?

— Это помогло им избежать мелких происшествий вроде твоей стычки с Орионом. Если я не могу доверять тебе, чтобы другие вампиры узнали о моих правах, тогда, возможно, мне стоит подумать об этом, — убедительно сказал я, и она покраснела в тревоге, как будто думала, что я действительно могу так пометить ее красивое лицо.

— Если ты приблизишься ко мне с иглой, я вобью ее в твой гребаный глаз, — прорычала она. Черт возьми, у этой девчонки была смелость.

— Так могу ли я считать, что у меня есть твое слово объявить о моих правах любым другим вампирам, которые проявят интерес? — Я надавил, желая, чтобы она произнесла эти слова с чувством, сродни отчаянию. Она была моей. Вся моя. И я хотел, чтобы она произнесла это вслух.

— Хорошо, — сказала она, хотя и не выглядела полностью довольной этим. — До тех пор, пока ты будешь держать любые идеи о постоянном клеймении моего тела подальше от стола, я скажу всем твоим маленьким приятелям, что моя кровь востребована.

— Ты ведь понимаешь, что есть много людей, готовых убить за твое место? — спросил Сет, обидевшись на ее явное нежелание занимать место моего Источника. — Быть Источником Калеба Альтаира — это честь.

— Что ж, пусть будет по-твоему. Во что бы то ни стало, найди себе другую девушку или парня, чтобы пососать, а я пойду.

Тори попыталась обойти нас, но мы сместились как одно целое, чтобы преградить ей путь.

— Ты принадлежишь мне. Я хочу услышать, как ты это скажешь, Тори, — надавил я, следя за ее ртом и жаждая, чтобы эти слова сорвались с ее полных губ. — Кому ты принадлежишь?»

— Иди к черту, я тебе не принадлежу, — в моем горле зародился рык, но прежде чем я успел дать волю гневу, она продолжила. — Но кровавый бар Тори закрыт для всех других, и я передам это сообщение всем паразитам, которые придут ко мне.

Я удовлетворенно ухмыльнулся, мои клыки покалывали, когда я на мгновение посмотрел на ее горло, и она едва подавила вздох, когда уловила ход моих мыслей.

— Отлично. Тогда укуси меня, если придется, — сказала она, протягивая запястье без всякой борьбы. Она побеждала меня в моей собственной игре, отказывая мне в борьбе и страхе, она, очевидно, поняла, что мне нравится, когда я кусаю ее, и теперь она портит мне чертово время еды.

— Это не так весело, если ты просто принимаешь это добровольно, — жаловался я, думая, смогу ли я убедить ее играть со мной так, как я хочу. Немного беготни и криков перед кровопролитием. Не слишком ли многого я прошу?

— Ну, почему бы тебе не найти кого-нибудь другого, чтобы присосаться, если ты хочешь получить удовольствие от страха? И я могу заверить тебя, что я не хочу, я просто практична. Я не могу остановить тебя, так что мне просто придется терпеть.

Она только что сказала «терпеть»? То, что я кусаю ее, не должно было быть рутиной, это должно было быть адреналиновым испытанием, борьбой или бегством, которое идеально заводило ее, когда я прижимал ее к себе и мой рот был на ее плоти.

— Ты говоришь так скучно, — пробормотал я. — Но в одном ты права. Ты не можешь остановить меня.

— И все же, — ледяным тоном ответила она. Это был бой, которого я так ждал.

— Самоуверенная маленькая штучка, не так ли? — пробормотал Сет, делая шаг к ней.

Она осталась на месте, хотя и не пыталась скрыть своего отвращения к моему брату, когда он приблизился к ней.

— Думаю, этой маленькой Вега нужно напомнить, против кого она выступает, — промурлыкал Сет, проведя рукой по моей спине, отчего моя кожа задрожала.

Прежде чем Тори успела что-то сделать, я бросился вперед и свалил ее с ног, перекинув через плечо и устремившись дальше в туннель, пока она ругалась и колотила меня, заставляя смеяться.

Мы попали в пещеру дальше по туннелю, куда вряд ли решились бы заглянуть остальные ученики, — широкое пространство светилось голубым и серебряным светом, который влажно поблескивал. Сет завывал позади, когда мчался, чтобы догнать меня, и я поставил ее на землю, ухмыляясь игре, когда она хмуро посмотрела на меня.

— Ты до глупости сильный, — ворчала она, отталкивая меня назад, когда мои руки задержались на ее талии.

— Тебе это нравится, да, милая?

Она отвернулась от меня, чтобы взглянуть на уступ справа от нас. Мы стояли над пещерой, заполненной сверкающими сталагмитами, примерно в десяти метрах под нами, и их острия угрожающе сверкали, когда мы смотрели вниз.

Тори беспокойно отодвинулась от края, и я начал прикидывать, как бы мне все-таки заслужить от нее этот крик.

— Да, — согласился я с ее оценкой моего физического мастерства, слегка сгибая руки, чтобы привлечь ее внимание к ним. — И это только второй мой лучший атрибут.

— А что у тебя самое лучшее? — спросила она, ее оценивающий взгляд скользил по мне и заставлял мой член вынашивать всевозможные интересные идеи, пока она смачивала свои губы.

— Для этого нам придется отказаться от одежды, — сказал я, понизив голос и позволив своему взгляду впиться в нее, и я подумал, не клюнет ли она.

На мгновение ее внимание переместилось вниз, чтобы осмотреть мое тело, и я был почти уверен, что между нами все будет кончено, но когда ее презрительный взгляд снова переместился на меня, я понял, что она не собирается делать это так просто.

— Ну, я не собираюсь проверять это утверждение на практике, — заверила она меня, звуча почти скучающе. — Зачем ты привел меня сюда?

— Я подумал, что ты захочешь посмотреть на вид, — сказал я, пробираясь к ней, решив добиться от нее крика, если она не собирается меня поцеловать.

Она взглянула на обрыв справа от нас, затем немного отодвинулась от него.

— Э, да. Это здорово, спасибо. Но мне действительно пора возвращаться на урок.

— Разве ты не хочешь посмотреть поближе? — Я настаивал, двигаясь прямо в ее личное пространство, чтобы я мог вдыхать ее воздух.

— Я прекрасно вижу его отсюда, — настаивала она, оставаясь на месте и не желая больше отступать.

Приближались гулкие шаги, и Сет вырвался из туннеля позади нас с воем, который эхом отразился от стен пещеры.

— Нравится вид, маленькая Вега? — спросил он, тряхнув своими длинными волосами так, что я понял: волк в нем жаждет выйти поиграть. Его возбужденный взгляд встретился с моим, и мои губы дернулись, когда мы молча согласились продолжать эту игру. — Я думаю, ей нужно присмотреться.

— Да, с задних рядов этого не оценить, — согласился я.

Тори отступила назад, и мои клыки оскалились от ее взгляда, а член запульсировал от мысли, что она, возможно, собирается бежать. Если так, то мне совершенно не стоит ее преследовать, потому что вампирам не рекомендуется предаваться охоте, но я знал, что буду. Я жаждал ее с такой болью, какой никогда раньше не испытывал. Я хотел, чтобы она бежала, кричала и пыталась убежать от меня, а я преследовал ее и крал у нее кровь, которой жаждал. Но это могло закончиться ужасно, поэтому я заставил себя взять ситуацию под контроль еще до того, как она могла начаться.

Я бросился к ней, толкнул ее в грудь так, что ее отбросило назад к краю, и она издала прекрасный крик, когда острые как бритва сталактиты поманили ее к смерти.

Я легко поймал ее руку, благодаря моей скорости это было так же просто, как дышать, и Сету удалось поймать и другую ее руку.

Ее кроссовки заскрипели о край обрыва, в ее темных глазах вспыхнул страх, от которого у меня участился пульс, а с губ сорвался смех, когда мы держали ее в подвешенном состоянии, на нашей милости. Мы с Сетом всегда были идеальной смертоносной командой.

— Поднимите меня, — потребовала она, и нотки страха в ее голосе дали мне тот толчок, которого я ждал от нее с самого начала игры.

— Солярия была гораздо лучше с тех пор, как Вега оставили трон Небесным семьям, — прорычал Сет, и я взглянул на него, вспомнив, что это должно было послужить цели прогнать их, как хотели наши родители. Хотя я сомневался, что нескольких глупых трюков будет достаточно для этого. — С тех пор, как наши родители заняли трон, оставленный вашими, наш мир стал лучше. Нам не нужно, чтобы вы возвращались сюда и требовали его для себя. Мы не хотим этого.

— Мы не просили об этом, — вздохнула Тори, ее пальцы сжали мои, как тиски, но ей не нужно было беспокоиться, я никогда не собирался ее отпускать. — Мы не хотим его иметь. Ты можешь оставить себе свой дурацкий трон и свою власть!

Я был удивлен тем, как честно и легко она бросила эти слова в нашу сторону, но это только еще больше подчеркивало, как мало она понимает наш мир.

— Это прекрасное предложение, милая, но оно не меняет фактов, — сказал я ей, пытаясь объяснить, зачем нужны эти игры, хотя я был уверен, что она веселится не меньше меня, даже если, похоже, не до конца понимает правила. — Ваше право крови означает, что трон будет принадлежать вам до тех пор, пока вы доказываете, что способны занять его. И есть достаточно людей, которые поддержат твои притязания, чтобы вызвать гражданскую войну из-за этого.

— Но мы не хотим этого! — настаивала она, ее ноги снова заскрипели по карнизу, когда она пыталась подтянуться, но это было в наших руках, а не в ее. Пальцы Сета уже дергались, создавая под ней воздушный барьер, чтобы поймать ее, если она упадет, но моя хватка была железной, и я не собиралась ее отпускать. — Как кто-то может всерьез рассчитывать, что мы будем править страной, о которой ничего не знаем? Это безумие!

Ее слова вызвали во мне чувство вины, и на мгновение я задумался, действительно ли она настолько наивна, действительно ли она думает, что все это можно решить так просто, как если бы они с Дарси просто сказали «нет, спасибо». И, черт возьми, может быть, так и было бы, если бы они действительно имели это в виду, если бы публично отказались от своих притязаний. Неужели мы должны были прогонять их, если они даже не хотели этого?

— Послушайте, все, чего мы хотим, это научиться контролировать эту магию внутри нас и получить наше наследство. Вот и все. Мы выросли ни с кем и ни с чем. До приезда сюда мы даже не были уверены, что сможем сохранить крышу над головой на зиму! Клянусь, у нас нет ни малейшего желания претендовать на какой-либо трон или занимать ваши места.

Я взглянул на Сета, мне не понравилось, что ее слова задели меня за живое, и я подумал, не чувствует ли он то же самое, что и я. Но один взгляд на дикое возбуждение в его глазах сказал, что это не так. Он все еще был полностью в поезде «долой принцесс», и, учитывая ясность желания наших родителей в этом вопросе, я не мог подвергать это сомнению. Особенно, когда она здесь.

— Я предлагаю бросить ее, — сказал Сет, пожав плечами, что вывело ее из равновесия и заставило ее панически вцепиться в меня.

Я увидел дикий взгляд в глазах брата и решил отбросить все закрадывающиеся сомнения, которые я возможно ощущал или не ощущал, в пользу того, чтобы мы просто закончили эту нашу игру и утолили голод в его глазах.

Мы переглянулись между собой, обдумывая варианты действий, пока принцесса еще немного повисит на нашей милости, но прежде чем мы смогли решить, что с ней делать, она заговорила тоном, который пробил мои ментальные барьеры, как хлыст, и заставил меня мгновенно упасть по ее приказу.

— Поднимите меня, — потребовала Тори, ее тон был яростным и густым от принуждения, чего мы никак не ожидали.

Мы подняли ее над краем в безопасное место, не успев даже попытаться избавиться от команды, и меня пронзил шок от демонстрации ее силы, когда она отползла от нас и отступила к стене.

— Черт, — пробормотал Сет, глядя на нее с гораздо большей осторожностью, чем раньше, но я не знал, почему его это удивило. Я предупреждал их всех об уровне силы этих девушек с самого первого дня.

— Я же говорил тебе, насколько они сильны, — сказал я, укрепляя свои ментальные щиты, наблюдая за ней и пытаясь предугадать ее следующий шаг. Эта игра только что приняла гораздо более интересный оборот, чем я ожидал, и по тому, как колотилось мое сердце, было более чем ясно, что мне это нравится, по крайней мере, настолько же, насколько меня это беспокоит.

— Держись от меня подальше, — приказала Тори, снова пробуя свой маленький трюк на вечеринке.

Я посмотрел на Сета, когда легко отмахнулся от этой команды, так как ожидал ее, и он ухмыльнулся, поскольку, очевидно, тоже это сделал. Мои клыки уже болели, борьба в ней вызывала во мне жажду, и мое терпение в этой игре в кошки-мышки официально заканчивалось.

— Хорошая попытка, милая, но во второй раз тебе не удастся так легко проскользнуть мимо нашей защиты, — сказал я.

Ее губы разошлись для гневной реплики, но она не успела ее произнести, как я бросился к ней, обхватил ее за спину, притянул к себе всем телом и впился зубами в ее шею.

Я застонал, прижимая ее к себе, ее тело напряглось в моих руках, когда ее сила затопила мои чувства, и я проглотил столько, сколько смог, с электрическим чувством удовлетворения.

Она была так чертовски хороша на вкус, что все мое тело гудело от восторга, ощущая, как ее кровь скользит по моему языку и горлу, и трудно было представить себе что-то лучшее в мире.

Сет придвинулся ближе и провел пальцами по руке Тори, посылая мои инстинкты в ослепительную ярость, когда он приблизился к моей чертовой трапезе. Угрожающий рык предупреждения раздался во мне, когда я крепче прижал ее к себе, мои пальцы запутались в ее волосах, а другая рука обхватила ее талию и притянула ее полностью вровень с моим телом.

Мой член увеличивался в штанах, когда я почувствовал прижатие ее плоти к своей в сочетании с пьянящим вкусом ее крови, пропитавшей мое пересохшее горло, и ее силой, разливающейся во всех темных местах внутри меня.

Ее руки легли на мои бицепсы, словно она собиралась оттолкнуть меня, но не оттолкнула, ее хватка окрепла и только усилила все грязные мысли, которые начали кружиться в моей голове о ней. Если бы она дала мне хоть пол шанса, я мог бы показать ей, как хорошо мне будет кусать ее, когда она даст волю своим запретам.

— Извини, — невинно сказал Сет, отступая назад, словно не знал, что прикосновение к ней может вывести меня из себя.

Я сделал еще несколько пьянящих глотков, прежде чем набухший член заставил меня отстраниться, прежде чем она почувствовала это. Я был готов дать ей понять, что хочу ее, но я решил, что могу быть немного более деликатным, чем просто всадить в нее свой член ни с того ни с сего.

Я отпустил ее с решительным рывком, сделав размеренный шаг прочь, прежде чем бросить взгляд на Сета.

— Не трогай мой Источник, пока я кормлюсь.

Сет усмехнулся, давая мне понять, что он готов к драке, если я этого хочу, и мой взгляд задержался на его горле, пока я обдумывала, как преподать ему урок о кормлении вампиров своими чертовыми зубами.

— Я все еще здесь, засранцы, — огрызнулась Тори, но наше внимание было приковано друг к другу, поэтому мы продолжали игнорировать ее.

— Ты знаешь, что я не собираюсь ее кусать, в чем проблема? — невинно спросил Сет, приманивая меня, и я наполовину уже подумывал о том, чтобы наброситься на него, чтобы напомнить ему, для чего нужны мои зубы, но пока покалывание силы Тори внутри меня не отвлекло меня от этой мысли.

Я решил не преподавать ему этот конкретный урок прямо сейчас, улыбнулся ему, предупреждая его взглядом, чтобы он больше так не делал.

— Я просто не хочу, чтобы твои лапы были повсюду на моей еде, пока я обедаю, — сказал я, достаточно сильно ударившись плечом о плечо Сета, чтобы донести свою мысль, но при этом сохраняя игривый, а не враждебный тон.

— Хочешь закончить урок соревнованием? — возбужденно спросил Сет, видя вызов в моих глазах и зная, как его удовлетворить, как всегда. Потому что да, я действительно хотел принять его предложение набить ему задницу в соревновании, это было именно то, что мне было нужно.

— Только если ты не против, чтобы тебя выпороли, — ответил я.

Сет рассмеялся, а затем унесся прочь, громко завывая, когда он вел нас обратно в класс, и мы оставили Тори позади, а я помчался за ним, готовый публично избить его и купаться в сиянии победы за его счет.

15. Орион

Я возвращался в Астероид Плейс после последнего занятия в пятницу днем, и казалось, что на меня давит тяжесть, словно звезды тянутся к небу и толкают меня к земле. Сегодня я при каждом удобном случае обращался к своим картам таро, но их ответы не давали ясности. Мне нужно было предсказание, которое не было бы все время в чертовых загадках.

Когда я проходил через ворота, кто-то задел меня плечом сзади, и мимо меня пронесся Аструм, его красная мантия развевалась за ним на ходу. Для старого засранца у него было много хладнокровия.

— Ты должен смотреть, куда идешь, — позвал я его, выпустив клыки, готовясь к драке, и покалывая пальцы магией.

Он оглянулся на меня, выглядя немного нервным и растерянным.

— Твоя аура сегодня темная, Лэнс, — сказал он, его тон приобрел низкое, мистическое качество, которое он часто использовал на своих занятиях.

— Извини, что я не источаю солнечный свет и радугу, как обычно, — сухо сказал я, преследуя его, пока он ускорял шаг, постоянно оглядываясь на меня, словно думал, что я вот-вот наброшусь. И, возможно, так оно и было.

Он дошел до бассейна и обошел шезлонг, стратегически поставив его между нами, когда повернулся ко мне лицом. Как будто это могло удержать меня.

— Когда я учил тебя в этой академии, у тебя был такой большой потенциал, — сказал он, покачав головой, как будто разочаровался во мне, и я нахмурился, застигнутый врасплох этим комментарием.

— И что? Ты был фанатом Питбола или что-то в этом роде? Потому что если ты злишься, что я отказался от своего шанса вступить в Лигу, тогда, может быть…

— Дело не в этом, — проворчал он. — Ты ни о чем не знаешь.

— Тогда просвети меня, — прорычал я.

Он огляделся вокруг, как маленький нервный домашний кот, и разгладил свои длинные седые усы.

— Я кое-что видел, — прошептал он, его горло подрагивало, а на лбу выступили бисеринки пота. — Что-то приближается.

Я на мгновение отвлекся от своего гнева, впитывая эти слова, потому что я чувствовал это уже некоторое время, и каждое чтение, которое я делал, подтверждало это. К тому же, я мог ненавидеть этого старика, но он работал консультантом у королевы Вега много лет назад, и я знал, что его Зрение было сильным. Возможно, он смог уловить больше, чем я, из звезд, о том, что нас ждет.

— Что ты видел? — потребовал я, делая шаг ближе.

Он покачал головой, его глаза снова забегали вправо и влево, словно он ожидал появления врага из воздуха, но никого не было.

— Кости уже брошены, — шипел он. — И я боюсь, что уже слишком поздно.

— Слишком поздно для чего? — спросил я, ища ответы в его глазах.

— Йо-хо-хо! — Голос Вошера прорезал воздух, и Аструм повернул хвост и удрал, как крыса в канализацию.

Я раздраженно стиснул челюсти, повернул голову и увидел, что Вошер приближается к бассейну с ярко-розовым кольцом фламинго на талии, а когда я посмотрел на прозрачный розовый пластик, то увидел его член, зажатый между ним и кольцом.

Нет, клянусь звездами, нет.

Я физически отшатнулся от этого зрелища, когда он с энтузиазмом помахал мне рукой.

— Присоединяйся ко мне, чтобы окунуться в бассейн, мальчик Лэнси. Мы с тобой сможем хорошо поболтать. Настоящая уютная встреча перед тем, как мы отправимся в город на ночь. Мы сможем насладиться намоканием вместе, и если ты ослабишь бдительность, то сможешь позволить своим заботам улетучиться. Как тебе это?

Как мой личный ад.

Он захихикал, его дары Сирены вихрем кружились вокруг меня, пытаясь подпитаться моим раздражением, но он не мог этого получить.

— Не могу. Я ухожу, — сказал я, и его брови метнулись к линии волос.

— Ооо, с Фрэнни, да? Вы двое всегда были дерзкой парочкой. Она всегда была такой пылкой студенткой.

Я почти набросился на него за это последнее замечание, пока не вспомнилась его странная скользящая шкала ранжирования студентов. Эх.

— Мы не пара, — пробормотал я, хотя почему я пытался объясниться с ним, я не знал.

— Ты приведешь ее домой сегодня вечером? Ты, я и Фрэн могли бы выпить по бокалу в полночь. Только мы втроем, мокрые и дикие в джакузи, что скажешь?.

Я говорю, что лучше бы я отрезал себе руку и скормил ее безвольной вороне.

— Я останусь у нее на ночь, — солгал я, и его брови как-то сами собой поднялись. Хотя почему это было враньем, я не была уверен. Я просто знал, что сегодня буду спать один в своей кровати.

Он покачал бедрами влево-вправо, и его кожа потерлась о резиновое кольцо, издав скрипучий звук.

— О, я вижу. Вы, два маленьких голубка, хотите немного романтики, да? Немного старых добрых ласк.

Он начал двигать бедрами, смеясь, заставляя голову фламинго покачиваться, и, клянусь, она выглядела расстроенной.

Я оскалился, собираясь наброситься на него, когда прямо между нами приземлилась гарпия, ее черные крылья сложились за спиной и ударили Вошера по лицу.

— Нокси. — Я удивленно ахнул, увидев, что мой друг Габриэль ухмыляется мне, держа в руке пакет с едой на вынос. Его темные волосы были взъерошены из-за перелета, а мускулистая голая грудь была обнажена, и на его теле красовались бесчисленные символы, нанесенные чернилами.

— Привет, Орио, — сказал он, продолжая махать крыльями, так что Вошер получил по морде перьями и зашипел, пытаясь отступить. — Я принес ужин.

— Спасибо, — серьезно сказал я, а он ухмыльнулся так, что я понял, что он уже видел это и планировал свое вмешательство в дела Вошера.

Я прошел мимо него, ведя его к своему домику, и всплеск воды подсказал мне, что Вошер прыгнул в бассейн. Я никогда не купался в нем. Это было негигиенично, учитывая, сколько времени этот загорелый урод проводил в воде со своими надувными матрасами. Клянусь, я должен их всех прихлопнуть, чтобы спасти от приставаний. Они, наверное, поблагодарили бы меня за это. Это была не жизнь для маленького счастливого надувного существа.

Я отпер дверь с помощью своей магии и прошел внутрь, вздох облегчения покинул меня, когда Габриэль вошел, и я закрыл за ним дверь. Я позволил профессорской маске полностью соскользнуть с моего лица. Это был мой самый любимый момент за весь день — просто отпустить фальшь, которую мне приходилось надевать за этими стенами.

Я устало потер глаза, затем повернулся к своему другу, и он стремительно шагнул вперед и обхватил меня своими татуированными руками.

— Ты выглядишь мертвецом на ножках, — сказал он, отпустив крылья.

— Я тоже мертв на этих ногах, — сказал я, изобразив что-то вроде смеха, но это прозвучало неправильно. — Что ты здесь делаешь?

Он отпустил меня и опустился на диван, положив пакет с едой на журнальный столик.

Я присоединился к нему, сбросив пиджак и положив ноги на стол, пока ослаблял галстук на горле. Клянусь, что большую часть времени он был похож на петлю, накинутую Лайонелом Акруксом.

— Просто проверяю, — сказал он, нахмурившись, когда я наклонился вперед, чтобы взять со стола свой бурбон. — У меня было видение о твоей привычке пить.

Мои пальцы коснулись бутылки, и я внутренне хмыкнул, сев обратно на свое место и оставив бурбон там. — Я бы не назвал это привычкой, скорее необходимостью.

Я усмехнулся, но он не улыбнулся.

— Как дела с Вега? — спросил он, меняя темы быстрее ветра.

Я пожал плечами.

— Они сильные.

— Расскажи мне о них, — попросил он, выглядя искренне любопытным. — У одной из них голубые волосы, верно?

— Да, и что? — сказал я резко, слова прозвучали оборонительно, и я выругался про себя.

Я не хотел, чтобы Габриэль заметил что-то в моем поведении, когда дело касалось Дарси. Он мог бы использовать свое Зрение, чтобы попытаться увидеть больше. Слишком много. Не то чтобы там было что видеть. Я ни черта не сделал. И не собирался. Так как он вообще мог что-то увидеть? Определенно не было будущего, где я действовала бы в соответствии с этими безумными чувствами, так что я был на сто процентов защищена от его видений. Даже если я доверял ему свою жизнь, никто не должен был знать об этом. Это был просто сбой. Наверняка что-то связанное с ее Орденом. Она была просто Сиреной. Просто безобидная маленькая Сирена.

Габриэль почесал татуировку в виде трех переплетенных крыльев на ключице.

— Просто расскажи мне о них, — рассмеялся он, и я немного расслабился, рассказывая ему все, что узнал о двух потерянных принцессах, пока мы ели принесенные им тако — за исключением той части, где Блу была на вкус как лучший сон в моей жизни и так сильно возбуждала меня, что я не мог думать ни о какой другой девушке в последнее время.

Его серые глаза на секунду затуманились, когда он погрузился в видение, а когда он восстановил фокус, он посмотрел на спинку дивана, как будто что-то там увидел, и удивление проступило на его лице.

— Синий цвет означает, что ты… черт возьми, — пробормотал он себе под нос.

— Что? — потребовал я, мое сердце бешено колотилось.

— Ничего. — Он прочистил горло. — Слушай, я пришел поговорить с тобой кое о чем конкретном», — сказал он серьезно, его глаза потемнели. — В последнее время меня посещают странные видения. Как будто какие-то стены мешают мне что-то увидеть. Словно темное облако преграждает мне путь. Я пытаюсь пробиться сквозь них, но это невозможно. Я не знаю точно, что это, но я… я думаю, что это плохо, Орио. И это чертовски пугает меня, потому что если я не могу увидеть опасность, то я не могу защитить от нее свою семью. Я не могу защитить от этого тебя.

— Черт, — вздохнул я, давление снова нарастало в моей голове. — Я не знаю, что сказать, парень. Может быть, ты мог бы посоветоваться с другими Провидцами, узнать, не борются ли они тоже?

Он неопределенно кивнул, все еще глядя на меня с беспокойством в глазах.

— Ты действовал в соответствии с тем, что я сказал тебе на днях? Ты должен следовать за светом, Лэнс. Это важно. Важнее, чем я могу сказать.

— Я не знаю, что это значит, — умоляюще сказал я. — Какому свету, Нокси? Нет никакого света. Этот мир такой чертовски серый, что иногда я просто…

Мой взгляд снова переместился на бурбон, в голове крутились мысли о Дариусе, его отце, о том гребаном избиении, которое он пережил на днях. Мне стоило только закрыть глаза, чтобы почувствовать удары ремня по моей спине. На его спине. От этого меня тошнило. В буквальном смысле, блядь. В тот момент, когда он потерял сознание в своей постели той ночью, меня вырвало в его туалет с золотым сиденьем, когда я сражался с желанием вылечить его. Я не спал, зная, что он страдает, и не имея возможности ничего с этим поделать. Это была агония, которую я даже не могу описать, и хуже всего было то, что я знал, что Лайонел может сделать это снова в любой момент. И я ничего не мог сделать, чтобы защитить от него Дариуса. Точно так же, как я не смог защитить от него свою сестру.

Клара ушла из-за этого гребаного монстра, и каждый день, прошедший без нее, напоминал мне, насколько я был беспомощен перед его властью. Если бы я только начал действовать раньше, поговорил с ней о Лайонеле и понял, как глубоко он держит ее под своим контролем, возможно, я смог бы увести ее от него…

Габриэль протянул руку и положил ее мне на плечо.

— Прошлое ушло. Для тебя там больше нет путей.

— Я знаю, — выдохнул я, мой разум погрузился в темную, всепоглощающую яму.

— Так выбери новый путь, — призвал он. — Ты можешь быть счастлив, я знаю.

— Ты видел это? — спросил я, умоляя, потому что не видел в своем будущем никакого пути, ведущего к счастью. Хотя, возможно, уничтожение Лайонела принесло бы мне его. Возможно, именно это мог видеть Габриэль. И это давало мне надежду, потому что если он мог видеть падение Лайонела, значит, это действительно было возможно.

Он кивнул, в его глазах читалось обещание. Но у меня не было его дара, я не мог воспринимать то, что видел он. Поэтому я был просто азартным игроком, слепо делающим ставки, и не знал, куда девать свои деньги.

— Ответ находится на пути наименьшего сопротивления, — сказал он, и я вздохнул.

— Ну, тогда он должен быть на дне моей бутылки бурбона, — сардонически сказал я, наконец-то стащив ее со стола и поддавшись своей тяге к оцепенению. Я отвинтил пробку, сделал глоток и почувствовал на себе взгляд Габриэля. Он не осуждал, это было не в его стиле. Но иногда я думал о том, каким я был, когда впервые встретил его, и хотел бы быть таким для него. Этот алкоголик-мудак, которым я был сейчас, вероятно, был гораздо больше, чем он рассчитывал получить в качестве друга. Но мы не были обычными друзьями, мы были союзниками по Туманности, что означало, что я был избран звёздами для него, а он для меня. От этого никуда не деться, к сожалению для него.

Мы болтали о семье Габриэля, и я наслаждался счастьем его жизни, пытаясь украсть часть для своей собственной, забыв о своих проблемах.

Через некоторое время мой атлас зажужжал, и я обнаружил сообщение от Франчески о том, что она собирается выезжать, я выругался, вскочив на ноги. Я все еще носил свою профессорскую хрень и совершенно забыл о встрече с ней.

Я провел рукой по лицу, когда Габриэль тоже поднялся на ноги, уже понимая, что я собираюсь сказать.

— Увидимся позже. Желаю приятного вечера, — сказал он со знающей ухмылкой, и я нахмурился, прежде чем он направился к двери, выпустив себя и улетев к горизонту.

Чертов прорицатель.

Я бросился в душ, на ходу срывая с себя одежду и быстро умываясь, прежде чем вернуться в свою комнату и надеть красивую рубашку и нарядные брюки. Я высушил волосы, быстро уложил их, взглянул в зеркало и решил, что этого вполне достаточно, после чего убрал в карман звездную пыль, меч из солнечной стали, спрятанный как нож-переключатель, атлас и бумажник. Затем я стремглав выбежал из дома, запер его в рекордное время и на ходу осыпал себя звездной пылью. Быть вампиром действительно имело свои преимущества, когда ты был так бесполезен в учете времени, как я.

Я был брошен среди звезд, моя душа словно рассеялась, но затем снова собралась воедино, и я перенесся на улицу Тукана возле бара под названием «Андромеда Плейс». Франческа уже была там, одетая в приталенное платье, с идеально уложенными волосами. Она выглядела хорошо, но почему-то, когда я рассматривал ее изгибы, которые обычно казались мне аппетитными, я не чувствовал ничего особенного. Я списал это на дерьмовый день, который у меня был, и напустил на себя выражение, которое было бы не таким зловещим, и ее лицо расплылось в улыбке, когда она заметила меня.

Она подбежала ко мне на своих высоких каблуках и обхватила меня руками, ее лавандовый парфюм окружал меня. Я сжал ее одной рукой, и она прижалась ко мне еще крепче, откинувшись назад и прижавшись ртом к моему. Я удивленно моргнул. Не то чтобы мы не целовались раньше, но обычно мы делали это только у меня дома или у нее. Это было очень… публично. Не то чтобы меня волновало, что подумают другие, но мы никогда не вели себя так за пределами спальни, и это меня смутно ошеломило.

Она откинулась назад, просунула свои пальцы между моими и провела большим пальцем по моим губам, чтобы стереть помаду, которую она там оставила.

— Почему ты выглядишь так, будто я только что ударила тебя по яйцам, Лэнс? — фыркнула она, и я сделал смутную попытку изменить свои выражения лица.

— Я просто не знал, что мы теперь целуемся на публике, — хмуро произнес я.

— Это проблема? — спросила она.

Разве? Нет. Технически нет. За исключением того, что я ясно дал понять, что не хочу никаких серьезных отношений с Франческой. Но она тоже так сказала. Так что, возможно, я просто слишком много думал об этом. Дело в том, что проблема была не в том, что она меня поцеловала, а в том, что как только ее рот коснулся моего, я подумал о ком-то другом. И я почувствовал странное гребаное чувство, что предал ее.

Я прочистил горло — и свои мысли, если на то пошло, — крепче сжал руку Франчески и повел ее в бар. Я почувствовал, как охранные заклинания омывают меня, проверяя мою личность, и прохладное ощущение барьера из заглушающих пузырьков, заполняющего это место. В большинстве баров не разрешалось использовать заглушающие пузыри, потому что они разрушали атмосферу, но здесь было достаточно разговоров, чтобы это не имело особого значения, тем более что я не видел ни одного вампира, который мог бы подслушать наш разговор.

Мы прошли в конец бара, сели бок о бок, и Франческа прижалась к моим коленям, повернувшись ко мне лицом.

— Как прошла твоя неделя? — спросила она.

— Ужасно, — отрешенно ответил я. — Твоя?

Она рассмеялась, смахнув мою руку, и я нахмурился. Обычно она не была такой.

Обычно мы болтали о результатах питбола и нападениях нимф, а не о всякой ерунде.

Мы заказали напитки, и мои попытки перевести разговор на питбол почему-то возвращались к странным темам.

— Ты никогда не говоришь много о своей маме, — сказала она, потянувшись, чтобы сжать мою руку, пока я осушал свой второй стакан виски.

— Это потому, что она королевская дрян», — сказал я, и она снова засмеялась, ее рука скользнула выше и сжала мой бицепс.

— Но ты должен любить ее. Она же твоя мама, — надавила она, нахмурив брови.

Я пожал плечами, постучав по барной стойке, чтобы бармен немедленно заменил мой напиток.

— Любовь — это слово, которое в наши дни я использую лишь в редких случаях.

— Как для меня? — игриво спросила она, отбрасывая волосы.

Я фыркнул.

— Да, — сказал я, и ее ресницы затрепетали. — Ты, Дариус, Габриэль. Мои союзники по Туманности, — пожала плечами. — Вот и все.

Ее губы сжались в уголках, она отпила вина и кивнула, похоже, о чем-то печалясь, хотя хрен знает о чем.

— Ты видела последнюю игру Скайларксов? — спросил я, переведя взгляд на экран телевизора рядом с баром, на котором показывали основные моменты. Я пропустил прямую трансляцию благодаря гребаному Лайонелу, но сегодня во время обеденного перерыва мне удалось наверстать упущенное. — Клянусь, Альтаир создана для того, чтобы забивать голы. Она как ракета на поле, особенно когда Лев начинает всех сбивать.

Я усмехнулся. Блин, я обожал питбол. Если что-то и могло заставить мое сердце биться в эти дни, то только это. Это и синеволосая Вега, очевидно. Нет, сегодня я не буду думать о ней. И вообще, никаких мыслей о Дарси до конца выходных. А к понедельнику у меня будет ясная голова и бесстрастное отношение к нашим отношениям.

Рука Франчески опустилась на мое бедро, и я удивленно обернулся к ней.

— Я не хочу сегодня говорить о питболе, — хрипло сказала она, смачивая губы.

— Ох, — разочарованно сказал я, пытаясь посмотреть обратно на экран, но она поймала мой подбородок и дернула меня за голову. — Ты в порядке? Ты ведешь себя странно.

— Я в порядке, — сказала она, снова по-девичьи рассмеявшись и откинувшись на спинку кресла.

Она отпила вина, и ее рука соскользнула с моего бедра, отчего я почувствовал странное облегчение. Это не было похоже на то, что она не прикасалась ко мне раньше. Просто это было странно. Здесь. В баре. И мой член определенно не был заинтересован в этом.

Мой атлас зажужжал, и я достал его из кармана, обнаружив присланную Габриэлем фотографию змеи в шляпе и с крошечной розой между зубами. Я начал смеяться, показывая фотографию Франческе, но она даже не ухмыльнулась. Это дерьмо было смешным, чувак, что с ней такое?

— Лэнс, мы можем поговорить кое о чем? — серьезно спросила она, и я кивнул, положив атлас на барную стойку и наклонившись ближе.

— Это насчет нимф? — спросил я, надеясь, что у нее есть для меня какая-то информация об этом гнезде.

— Нет, — сказала она в разочаровании. — Это о нас.

Я нахмурился, ожидая объяснений, но когда она продолжила, вспышка голубого цвета на периферии моего зрения заставила меня перевести взгляд через ее плечо на дверь, которая открылась. Дарси Вега вошла в бар со своей сестрой и несколькими первокурсниками, включая умную девушку Сигнус и парня в шапке со вкусом ног.

Мое дыхание замерло в легких. Блу выглядела охуенно в облегающих джинсах и черной майке, которая спускалась достаточно низко, чтобы продемонстрировать ее декольте в кружевном лифчике, который привлек все внимание моего члена. О, блядь, нет. Почему она здесь? Из всех гребаных мест в Тукане она выбрала это место?

Звезды действительно не могли дать мне передышки. А я все еще пялился. Даже сейчас, когда я знал, что мне нужно отвернуться, я все еще смотрел. Блядь. Смотрел.

— … и я чувствую, что между нами есть что-то особенное, не так ли? — сказала Франческа, и я пробурчал что-то вроде утверждения, не особо вникая в то, что она сказала, глядя на девушку, которая, казалось, несла с собой солнце, куда бы она ни шла. Сейчас здесь было намного теплее, намного светлее. Я собирался превратиться в пепел под этим светом, как вампиры из историй смертных.

— Правда? — взволнованно спросила Франческа.

— Ага, — неопределенно ответил я, не сводя глаз с Дарси.

— Разве это не профессор Орион? — спросила София Сигнус, когда я тоже направил свой слух на них, и мой взгляд тут же вернулся к Франческе за мгновение до того, как Дарси посмотрела в ту сторону. Черт, она могла поймать меня, когда я пялился, как гребаный псих.

Мое сердце бешено колотилось, а дыхание было неровным. Что, блядь, со мной происходит?

Франческа улыбнулась мне с блеском в глазах, в то время как я держал ухо востро. Очевидно, в исследовательских целях.

— Может быть, — легкомысленно сказала Дарси, словно ей было все равно, и моя шея раздраженно затрещала.

Я не мог уловить биение ее сердца из-за болтовни в ресторанной части бара, поэтому не мог быть уверен, реагирует ли она вообще на мое присутствие. Впрочем, это не имело значения.

— Сюда, — сказала им официантка, и их усадили за столик, который находился прямо напротив нас. Идеально.

Когда Дарси села точно в поле моего зрения, у меня в животе забурлило, и я сдержал довольную ухмылку, когда она тут же спряталась за меню. Она определенно знала, что я здесь, и на нее это определенно подействовало.

Когда она заказала виски с колой, клянусь, мой член изобразил что-то вроде салюта. Девочка с виски? Черт, почему вы так поступаете со мной, звезды?

— Так ты думаешь, нам стоит? — спросила Франческа, и я понял, что она продолжала говорить, пока я смотрел на запретный плод в комнате.

— Хм? — спросил я, заставив свои глаза вернуться к ней.

— Знаешь… — сказала она, прикусив губу. — Может, попробуем?

— Э, да, — сказал я, решив, что шансы на то, что я соглашусь, будут пятьдесят на пятьдесят.

— Ты уверен? — спросила она взволнованно, пока я пытался снова привлечь внимание бармена.

— Ага, — сказал я, щелкнул пальцами и отправил лучшую бутылку виски в баре вниз, чтобы она заняла место той, которую бармен собирался использовать для приготовления напитка Дарси, пока он принесет стакан.

Он налил то, что я выбрал, даже не заметив подмены, сделав напиток Дарси в десять раз лучше, чем если бы он был сделан из воды с мочой, на которую он рассчитывал — и в десять раз дороже, чем он предполагал. Хотя кола, скорее всего, все равно все испортит.

Я наблюдал за тем, как ей приносят напиток, ждал ее реакции, когда она сделает глоток и поставил бутылку на место, чтобы никто не заметил. Но когда она это сделала, ее глаза остановились на моих, что застало меня врасплох и заставило мое сердце удариться о грудную клетку. Блу быстро начала давиться своим напитком, кашляя как сумасшедшая, я встал со своего места, беспокоясь, что только что убил чертову Вега, прежде чем ее удалось обуздать, а Тори улыбнулась ей забавной улыбкой.

— Что ты делаешь? — спросила Франческа в замешательстве. Хороший, блядь, вопрос.

Я опустил свою задницу обратно на сиденье и сосредоточился на своем друге передо мной, мне надоело вести себя как сумасшедший и совершенно не хотелось смотреть на эту девушку.

В баре сейчас было довольно много народу, и никто не обращал на нас внимания, так что я решил наконец перейти к теме разговора.

— Ты получила какую-нибудь новую информацию о гнезде?

Франческа нахмурилась.

— Да… я почти уверена, что это Нимфы.

Облегчение разлилось по мне.

— Это хорошо. Можешь пока присмотреть за ними? Дариусу нужно залечь на дно на некоторое время, так как его почти поймали.

— Ну, если нам повезет, капитан Хоскинс разберется с ними за нас. Я отправила ему информацию, чтобы узнать, пошлет ли он за ними оперативную группу. Но если нет, нам придется справиться с ними вместе, всем троим, — сказала она. — Но сегодня тебе нужно просто расслабиться. Повеселись, а утром мы поговорим об этом, — сказала она, склонив голову набок. — Нам всегда так весело вместе.

— Я не уверен, что многие считают меня веселым, — сказал я, вздохнув от удовольствия.

— А я считаю, — сказала она, ухмыляясь. — Я знаю тебя, Лэнс. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Это неправда, но я не хотел быть грубым, поэтому просто сделал глоток своего напитка. Франческа была хорошей подругой, и я доверял ей, но она многого не знала. Например, о моей привычке к темной магии.

— Помнишь, как мы ездили на экскурсию в Саншайн Бэй в выпускном классе? — спросила она.

— Все время шел дождь, — сказал я, кивнув. — Это почти все, что я помню. Бесконечный дождь.

— Это единственное, что ты помнишь? — спросила она.

— Эм… там был черепаха-перевертыш, которого ты считала обычной черепахой, и он пролез в палатку девочек и увидел, как вы все переодеваетесь, — засмеялся я, и она шлепнула меня по бедру.

— А как насчет того, что мы целовались? — сказала она, ее щеки слегка покраснели.

— Мы целовались? — Я нахмурился в замешательстве, совершенно не помня этого.

— Да. Под теми гигантскими листьями, которые, по твоим словам, были похожи на члены дракона.

— О да», — усмехнулся я, вспомнив их. — Они действительно были похожи на драконьи члены.

— А потом мы поцеловались, — надавила она, и мои черты исказились, когда я попытался вспомнить эту часть.

— Ты уверена, что это было со мной? Разве у тебя не было ничего с Джесси Стархол в том семестре?.

— Это был не Джесси, мать его, Стархол, это был ты! — огрызнулась она, и я в шоке уставился на нее. — Разве ты не помнишь «Фейфлис»? И как море плескалось у наших ног? И ту стаю медуз с мерцающим светом, которые плавали в воде, так что она вся светилась тысячей цветов? И наши губы были на вкус как дождь…

— Хм… — я почесал челюсть.

— Позволь мне найти воспоминания.

Она протянула руку, чтобы коснуться моего виска, но я схватил ее за запястье, не желая, чтобы она полакомилась моими воспоминаниями сегодня.

Так циклопы перезаряжают свою силу, и обычно я давал ей доступ к своим старым школьным воспоминаниям, особенно к тем, где я выигрывал игры в питбол, и мне нравилось переживать это, пока она заряжалась своей магией. Но на этой неделе моя голова была набекрень, и я не мог быть уверен, что смогу отогнать мысли о Дарси Вега и выдать ей свой кошмарный секрет.

— Теперь я вспомнил, — солгал я, положив ее руку обратно на колени. Хотя у меня все еще не было памяти, что было странно, учитывая, что я тогда не пил.

Наконец она улыбнулась, и я понял, что избежал пули.

— Это была веселая поездка.

Я неопределенно кивнул, мой взгляд снова скользнул через ее плечо к Блу, которая болтала со своими друзьями. Она смеялась, наслаждалась собой и, казалось, источала чистейшую энергию из своей плоти.

Я хочу пить. Так чертовски хочется пить, что я должен просто подойти и укусить ее.

Со всех сторон бара на Вега смотрело множество людей, хотя они, казалось, не замечали, что привлекают к себе внимание. Я даже уловил, как несколько человек незаметно фотографировали их, и какая-то защитная часть меня хотела пронестись по залу, разбить атласы всех этих засранцев и положить их к ногам Дарси. Потому что в этом имелся полный смысл.

Франческа наклонилась в сторону, чтобы вернуться в поле моего зрения, и я прочистил горло. — На что ты смотришь?

Она оглянулась через плечо, затем повернула голову назад, ее брови взлетели вверх.

— Святое дерьмо, это Вега?

— Да, — сказал я, мое горло сжалось, как будто вокруг него свернулся питон, — странно, что они кажутся такими безобидными, не так ли?

— Меня бы это не обмануло, — сказала она. — Я арестовывала людей, которые казались такими маленькими и невинными, что и подумать нельзя было, что они могут убить целую семью или устроить разрушения повсюду, куда бы они ни пошли.

Я согласно кивнул, понимая, что она права, и поэтому должен быть начеку.

— Я никогда не буду их недооценивать.

— Хорошо», — сказала она. — Мы действительно не можем позволить себе иметь на троне девушек, которые ничего не знают о фейри. У королевства и так достаточно проблем, — пробормотала она, и я твердо согласилась с ней.

— О нет, — внезапно простонала она, ее взгляд устремился на вход, и я проследил за ним до того места, где Вошер вел очередь профессоров в бар — включая моего самого большого поклонника, Линга Аструма.

— Ради всего святого, — пробормотал я, когда они пронеслись через бар, и Вошер мгновенно заметил нас.

— Фрэнни! — закричал он, бросившись обнимать ее, и ее практически стащили со стула, когда он прижал ее к своей цветочной рубашке. — Как же я соскучился по твоему миленькому… личику в кампусе.

Он усмехнулся, посмотрел на меня через ее плечо и подмигнул. Я вздрогнул и вырвал ее из его объятий.

— Хорошего вечера, Брайан, — отрывисто произнес я, и он снова подмигнул мне.

— Не обращай внимания, я не буду мешать твоему маленькому тет-а-тет, — сказал он, хотя это прозвучало скорее как «титька-титька». — Я уверен, что сегодня у вас будет жесткий, твердый разговор, — сказал он, смачивая свои губы, его глаза на секунду опустились вниз по моему телу, и я ощутил, как его силы Сирены пытаются втолкнуть в меня немного похоти, но я закрыл свои ментальные щиты, прежде чем он смог завладеть мной. Этот парень был таким мерзавцем. Я бы пробил ему голову, если бы не необходимость сохранить мою чертову работу.

Он направился прочь, а Аструм нахмурился, заставив меня сжать челюсти, пока я не потерял их из виду, когда они переместились, чтобы сесть в кабину с другими профессорами.

Мои уши невольно снова уловили разговор за столом Вега, и я сохранял нейтральное выражение лица, прислушиваясь.

— Вошер — полный извращенец, — прошептала София, а затем хихикнула, как будто ей не следовало этого говорить.

— Именно поэтому мы должны носить купальные костюмы, которые едва прикрывают наши задницы, на его уроках? — спросила Дарси, сморщив нос, отчего мне захотелось бросить сферу воды вокруг головы Вошера и смотреть, как он тонет.

— Я бы поставил на это, чика, — рассмеялся Диего Поларис, подталкивая ее под ребра. Она просила тебя прикоснуться к ней, еблан?

Бурбон начал делать меня невразумительным, но мне вполне нравилось это место в моей голове, где та часть меня, которая пыталась бороться с этим диким чувством собственника, теперь была вырублена без сознания.

Вега и их друзья, казалось, были нацелены на то, чтобы напиться, поскольку они заказывали все больше и больше напитков за стол, и мне пришлось на некоторое время переключить свое внимание на Франческу, чтобы она не заметила, где мое внимание действительно хочет быть. Она протянула руку, взяла мои пальцы и притянула мою руку к своему колену, наклонившись ближе, чтобы прошептать мне.

— Ты выглядишь измученным жаждой, Лэнс. Разве ты не питался в последнее время? — спросила она, опуская руку и оставляя мою на своей обнаженной плоти. Было бы неловко убрать ее сразу, но мне казалось странным держать ее руки на себе вне постели. И я действительно не чувствовал желания подцепить ее сегодня, хотя и не знал почему. Она выглядела потрясающе, просто я чувствовал себя таким… рассеянным.

К черту Блу и ее гребаные фокусы. Почему бы мне не подцепить Франческу?

— О, об этом, — сказал я, когда понял, что кое-что ей не сказал. — Я вроде как заявил о новом Источнике.

— Ты сделал это? — возразила она, гнев окрасил ее черты. — Кто?

— Ничего особенного.

— Но я твой Источник, — прорычала она. — Как это ничего особенного?

— Ничего личного, Франческа, я просто претендовал на кого-то более могущественного, — сказал я, пожав плечами, и ее губы возмущенно разошлись.

— Но у вампиров может быть несколько Источников, ты можешь просто оставить меня себе, — сказала она, но почему-то эта идея не показалась мне очень привлекательной.

— Я знаю… просто их сила настолько сильна, что я не думаю, что когда-нибудь снова буду жаждать твоей. Не то чтобы с твоей было что-то не так. Она великолепна. Просто не… их.

Черт, это было нетактично, и ее лицо говорило о том, что она недовольна.

— Кто это? — потребовала она с шипением. — Дариус не позволил бы тебе претендовать на него официально, даже если бы он позволял тебе кормить его время от времени.

— Это не Дариус», — сказал я, жар поднимался в моих венах, когда я думал о том, кто это был. О том, как чертовски хороша она на вкус. Как сильно я хотел встать со своего места, подойти к ней и выпить из нее прямо сейчас, на глазах у всех, чтобы показать им, кому она принадлежит.

— Тогда кто? — выдохнула она.

— Дарси Вега, — легкомысленно ответил я, пытаясь изобразить пожатие плечами, но Франческа выглядела так, будто готова меня обезглавить. То есть, да, ей нравилось, когда я кусал ее, когда мы трахались, но это не было причиной для меня держать ее в качестве Источника. И она знала, что она не единственная, от кого я питаюсь. Все было не так. Я мог иметь любого, кого мог поймать, мой Источник просто не мог быть укушен другим. Так что же это был за ревнивый взгляд?

— Да ладно, — сказала она, качая головой в недоумении. — Это шутка. Ты шутишь.

Ее губы искривились, когда она ткнула меня в грудь, ожидая, что я признаю, что это так, но это было не так…

Я снова пожал плечами.

— Я думала, тебе нравится кусать меня, — сказала она, ее голос был полон какой-то мольбы, которую я не понимал.

— Нравилось, — сказал я. Черт, прошедшее время.

— Нравилось? — зацепилась она за эту маленькую промашку. Черт. — Значит, моя кровь тебе больше не подходит?

— Я этого не говорил, — вздохнул я. — Я вампир, я должен требовать лучший Источник, это моя природа. А Вега — самые могущественные фейри в нашем королевстве, как я мог упустить возможность заполучить одну из них?

Особенно эту.

Она надулась, отвернувшись от меня, и я воспользовался возможностью убрать руку с ее колена.

— Если тебе нравится быть укушенной, ты всегда можешь найти другого вампира, который возьмет тебя в качестве Источника? — предложил я.

— Я не хочу другого вампира, Лэнс. Я думала, что ты… — замялась она, пригубив свой напиток.

— Я должен был получить ее, — признался я, слова слетели с моего языка, как кардинальный грех. — Ты не понимаешь, каково это — жаждать силы другого фейри. Так уж я устроен. А она, блядь, создана, чтобы искушать меня. Я имею в виду, ее сила создана, чтобы искушать меня, — я быстро пошел на попятную, и она вздохнула.

— Ладно, но ты мне должен, — пробормотала она, обращаясь к бармену, чтобы заказать нам еще выпивки.

— Шоты! — объявил Диего, поднимаясь со своего места и привлекая мой взгляд к себе.

— Да! — воскликнула София, выглядевшая уже пьяной, покачиваясь на своем месте.

Дарси и Тори засмеялись, когда Диего направился к бару, выглядя довольно полураздетыми. Они выглядели такими счастливыми, что я им завидовал. Их связи. Их радости. Тому, что они не чувствовали постоянного груза, давящего на их плечи, потому что они потеряли вторую половину себя. Я бы все отдал за еще один вечер смеха со своей сестрой.

— О нет, — внезапно сказала Тори, опускаясь на свое место.

— Что такое? — прошептала Дарси, и я проследил за ее взглядом до окна.

Джеральдина Грас переходила улицу с бумажным пакетом в руках и веселым выражением лица.

— Спрячьтесь, — умоляла Тори своих друзей, схватив меню и зарывшись в него лицом.

Я заинтригованно наблюдала, как Дарси откидывает волосы на плечи, словно пытаясь скрыть заметную синеву на концах.

— Просто не обращай на нее внимания, — прошипела Тори, и когда София подняла руку, чтобы помахать, Тори замахнулась на нее своим меню.

— Мы не можем, — сказала Дарси с болезненным выражением лица.

Ты слишком мила для этого мира, Блу.

Кто-нибудь тебя съест.

И скорее всего, это буду я.

Неудивительно, что их жалкие попытки не отпугнули Джеральдину, которая сразу же заметила их, ворвалась в ресторан и бросилась к ним.

— Благословите мои кремовые крекеры! Я думала, вы останетесь в Сфере?

— Мы передумали, — невинно ответила Дарси, а я провел языком по своим клыкам.

Если тебе не нравится Грас, заставь ее уйти.

Я был патологически очарован ее вежливостью. Все первокурсники рано или поздно превращаются в монстров. Но эта… ее монстр был спрятан глубоко, поэтому мне было чертовски любопытно посмотреть, как она его примет.

— О, — замешательство Джеральдины расплылось в яркой улыбке. — Тогда почему ты мне не позвонила? — Она опустилась в кресло Диего, положив бумажный пакет на стол. — Тебе это понравится, я только что их сделала.

Она подняла пакет, и на стол высыпалась куча блестящих серебряных значков с надписью О.С.Е.Л. и мое острое зрение сразу уловило это слово. Что за…

— Лэнс.

Франческа щелкнула пальцами перед моим лицом, и я моргнул, прочищая горло, когда снова обратил на нее внимание. Черт, мой разум сегодня был не на высоте.

— Ты вообще слушаешь?

— Нет, — признал я. — Прости, о чем ты говорила?

Она снова заговорила, но и Блу тоже, мои уши выбрали за меня, пока я сосредоточился на своем Источнике.

— Гм, Джеральдина, — мягко сказала Дарси, а я продолжал смотреть на губы Франчески, не слыша ни слова.

— Да? — Джеральдина спросила ярко.

— Просто… эта аббревиатура, она вроде как означает «осел»».

Из моей груди вырвался смех, и Франческа уставилась на меня.

— Как это смешно? Мой коллега умер, Лэнс, — в ужасе сказала она.

— Да, конечно, просто то, как он умер, было забавно, — попытался я прикрыть свою задницу.

— Маньяк разнес его на куски на глазах у его семьи?

Отлично. Он должен был умереть ужасно, не так ли? Он не мог умереть, утонув в водовороте дерьма Гриффина. Эгоистичный ублюдок.

— Эм… — я осушил свой виски. — Еще по стаканчику?

— Конечно, — сказала она, глядя на меня в замешательстве, словно не могла понять, что со мной сегодня происходит. Нас стало двое.

Я заметил Диего у бара, который набирал четыре ярко-зеленых рюмки и долго покачивал их в руках, перекладывая из одной в другую. Он был буквально Элементалем воздуха и мог бы легко использовать свою магию, чтобы помочь ему, поэтому на это зрелище было больно смотреть. В конце концов он направился к столу, а я воспользовался моментом, чтобы заказать нам с Франческой еще напитков. В голове у меня уже все расплывалось, и я знал, что мне действительно следует немного протрезветь, но я наслаждался ощущением того, что все мои заботы исчезли из моей головы. Тем более, что чувство вины временно исчезло, отключилось и ждало, чтобы преследовать меня завтра. Но сейчас я был свободен. И я использовал это как оправдание, чтобы смотреть на Дарси Вега столько, сколько мог. Это было похоже на подпитку тайной наркотической привычки, о которой никто никогда не узнает.

Джеральдина выскочила из ресторана, а я уделил Франческе все свое внимание, пытаясь компенсировать полное отсутствие общения с ней весь вечер. Это было гораздо труднее, чем я хотел бы признать, но я не позволил своим глазам или ушам снова переключиться на Блу.

Через некоторое время Франческа получила сообщение и проверила свой Атлас, ее бровь опустилась, когда она прочитала слова.

— Черт, — прошипела она. — Капитан Хоскинс отклонил мою просьбу послать оперативную группу для расследования предполагаемого гнезда нимф.

— Что? — прорычал я в разочаровании. — Неужели этот засранец не понимает, насколько это серьезно?

— Он думает, что я ошибаюсь, — ее губы скривились в гневе, когда она подняла на меня глаза. — Нимфы выходят из-под контроля. Каждый день все больше рапортов.

— Я знаю, — пробормотал я, напрягая мышцы.

— Все происходит так быстро. Мы должны что-то предпринять сегодня вечером.

Она сжала мою руку.

— Нет. Это слишком рано. Мы должны подождать, — сказал я, размышляя над этим.

Дариусу нужно было залечь на дно на некоторое время, было слишком рано отправляться на очередную охоту. Черт, неужели ее капитан был чертовым идиотом? Угроза, которую они могли представлять, была невообразимой.

— Это выйдет из-под контроля, Лэнс. Это должно произойти сегодня. Я не могу больше ждать, — надавила она.

— Это не то, что мы планировали, — шипел я. — Если мы попытаемся убить их сейчас, мы привлечем к себе внимание.

Глаза Франчески внезапно скользнули по моему плечу, и в их стеклянной поверхности отразилась девушка с волосами с голубым отливом прямо позади меня.

Я развернулся со скоростью моего Ордена, схватил Дарси за руку, прежде чем она успела убежать, и притянул ее ближе, когда в ее глазах расцвел страх.

— Что ты слышала? — прорычал я, и она задыхалась, пытаясь оторвать мои пальцы от себя, но шансов на это не было. Соприкосновение между нами было подобно вспышке молнии, сверкнувшей прямо под моей плотью, и я резко вдохнул. Святые угодники.

— Лэнс, — предупредила Франческа, но Вега была последним человеком на земле, которому я мог бы позволить вмешиваться в мои дела. Она не должна была знать, каким незаконным дерьмом я занимаюсь; это могло поставить под угрозу все, ради чего мы с Дариусом работали.

— Я ничего не слышала, — настаивала Дарси, и я отпустил ее, когда пальцы Франчески впились в мою ногу.

Я смотрел, как Блу убегала, ее сердце билось так громко, словно жило внутри моего черепа даже после того, как она вошла в женский туалет.

— Я разберусь с этим, — сказал я Франческе, поднимаясь на ноги и чувствуя, как алкоголь все еще жжет мою грудь.

— Только не делай глупостей. Помни, кто она такая, — сказала Франческа с беспокойством в голосе, и я кивнул, подойдя к двери туалета и толкнув ее.

Дарси прижалась к одной из раковин, страх проступил на ее лице, когда она заметила меня. Я захлопнул дверь, плотно закрыв ее и чувствуя, как она дергает за жизненно важную часть меня. Она начала отступать, и когда она открыла рот, чтобы крикнуть о помощи, я вырвал воздух из ее горла, заставив ее замолчать. Держал ее в ловушке. Вот что случается, когда ты ищешь неприятности, Блу. Они находят тебя.

Ее сердцебиение гулко отдавалось в моих ушах, когда ее позвоночник ударился о дальнюю стену, и она подняла руки с решительным блеском в глазах. Я впустил немного воздуха обратно в ее горло, ровно настолько, чтобы она могла говорить шепотом.

— Не подходи, — шипела она.

— Что ты слышала? — потребовал я, ярость бурлила в моих венах. — Расскажи мне все.

Мое принуждение пробежало по ней, и правда тут же сорвалась с ее губ.

— Что ты планируешь кого-то убить. И я знаю, что это мы. Ты хочешь, чтобы мы ушли. Ты не хочешь, чтобы я и моя сестра управляли Солярией, но ты же не можешь думать, что убийство в ресторане сойдет тебе с рук?

Ну и хрен с ним. Это было довольно сильное обвинение.

Ненависть лилась из ее глаз, и я стиснул зубы, глядя на эту девушку, которая думала, что я жажду ее крови. И ладно, так оно и было. Но только для того, чтобы выпить ее. Я не был гребаным убийцей. Хотя я догадывался, что ее мнение не повредит. На самом деле, мне нравилось, что она смотрит на меня так, будто я способен полностью и окончательно уничтожить ее. Это позволяло чувствовать себя чертовски сильным засранцем.

Она подняла ладони выше, обнажая зубы, и в ее глазах было столько страсти, что это заставило меня думать о запретном. Я подумал, как бы она выглядела, выкрикивая мое имя. Мое настоящее имя. Никаких больше сэров или профессоров, только я и она, борющиеся за доминирование и выясняющие, кто сможет первым сломать другого в моей постели. Алкоголь в моем организме не позволял мне чувствовать себя плохо из-за этого образа в моей голове.

Черт, если ее ненависть сделала меня таким диким, то одна капля ее любви развратит меня до глубины души.

Я махнул рукой и заставил ее руки прижаться к бокам, не позволяя ей применить против меня какую-либо магию.

— И это все? — спросил я, мой тон смягчился.

— Да, — прошипела она. — Разве этого не достаточно?

Я разразился смехом, глядя на нее и отчаянно желая заползти в ее разум. Я был наполовину искушен сказать ей правду, но меня устраивало, что она презирает меня. Это значительно упрощало наши отношения. И если Наследники не найдут способ заставить их в ближайшее время покинуть наш мир, то эта девушка была той, кого мне придется учить следующие четыре года. Но это казалось слишком долгим сроком, чтобы затаить в себе такую тягу.

Черт, почему я должен был испытывать такие чувства к девушке, которую не мог иметь? Возможно, в другой жизни я мог бы поддаться этим невозможным желаниям.

Но не в этой.

— Иди домой, Блу.

Я отпер дверь, заставляя себя двигаться, оставив ее там и сбросив магию, связывающую ее, когда я уходил.

Воздух за пределами этой комнаты стал тоньше, и я почувствовал, что вдыхаю воздух без ее запаха, без ее ауры, и мне тут же стало ее не хватать. Нет, не по ней. По ее крови. Не по ней. Клянусь звездами…

Я вернулся к Франческе, пробормотав ей, что проблема решена.

Дарси появилась из туалета, ее челюсть была сжата, а подбородок поднят, когда она прошла мимо меня, не удостоив меня взглядом. Она вернулась к своим друзьям, а я посмотрел вниз на новую порцию виски, налитый мне, взял его и одним махом опрокинул, надеясь, что жжение, проникающее глубоко в грудь, прогонит боль, живущую во мне из-за этой гребаной девчонки.

— Пойдем, — прорычал я, бросая пачку аур на барную стойку, чтобы оплатить наш счет, и Франческа с любопытством смотрела на меня, пока я вел ее из ресторана.

Я больше не смотрел на Дарси. Я собирался с тремя мудрыми обезьянами, чтобы разобраться с этой проблемой. Потому что я официально собирался не видеть Блу.

Не слышать Блу.

Не говорить о проклятой звездами Блу.

16. Дариус

Время не терпит отлагательств, когда я слушаю, как другие Наследники смеются и шутят между собой за столиком, который мы выделили для себя возле одного из наших любимых заведений в Тукане, но я уже не обращаю на это внимания.

Нет. Мое внимание постоянно возвращалось к сообщению, которое Лэнс прислал мне пятнадцать минут назад, и мой взгляд полз по улице, пока я со смесью надежды и растерянности искал тему сообщения.

Я в сотый раз взглянул на свой атлас, не зная, чего от него ожидать, и снова перечитал его сообщение.

Ланс: Вега сегодня вечером в городе.

Вот и все. Одно глупое предложение. И все же это было все, о чем я мог думать, пока мой взгляд скользил мимо групп девушек, пытавшихся привлечь наше внимание, в поисках единственной, чей интерес я хотел привлечь.

Но ее здесь не было. Я испытывал искушение спросить Лэнса, где именно он их видел, но у меня не было веских причин для этого. Возможно, я мог бы убедить других Наследников отправиться на поиски вместе со мной, но я не собирался проводить ночь, терроризируя их. Я просто хотел увидеть ее. Клянусь звездами, что я вообще делал? Я все время фантазировал о ней, мечтал о ней и дрочил на воображаемые сценарии того, как я доминирую над ней каждым дюймом своего тела, а теперь я надеялся увидеть ее на ночной прогулке, как какой-то отчаянный маленький фанат, надеющийся попытать счастья. Кем я был сейчас?

Сет произнес какую-то шутку, которая заставила остальных расхохотаться, и я заставил свое внимание вернуться к ним, ухмыляясь, как будто я был в этом замешан, и отпил добрую порцию пива.

Но как будто мои блуждающие мысли вызвали ее, внезапная суматоха и резкое движение привлекли мое внимание к переулку, из которого выскочили близнецы Вега, выглядевшие по какой-то причине совершенно испуганными.

Несколько человек удивленно воскликнули, заметив их, а остальные Наследники повернулись в своих креслах, чтобы посмотреть, как они мчатся через дорогу.

Я залюбовался длинными ногами Рокси, одетыми в джинсы, которые выглядели так, словно были не более чем второй кожей, с низким вырезом, который привлек мое внимание прямо к ее сиськам, которые подпрыгивали, пока она бежала через дорогу, сцепив руку с рукой сестры.

Я потерял их из виду, когда они присоединились к толпе перед баром, а Сет одарил всех нас злобной ухмылкой.

— Похоже, наша ночь только что стала намного интереснее, — сказал он.

— Почему бы мне не пригласить их присоединиться к нам? — Макс предложил с мрачной ухмылкой, поднимаясь на ноги, и я почувствовала, как меня захлестнула волна его даров сирены, когда он запустил их в полную силу, готовясь заманить пару Вега на нашу вечеринку.

Моя ночь только что приняла решительный поворот к лучшему, поэтому я улыбнулся своему напитку, делая очередной глоток и ожидая, когда моя девушка придет ко мне.

— Да, черт возьми, это будет очень весело, — сказал Калеб, откинувшись на стуле и пытаясь разглядеть сквозь толпу, куда делся Макс. — Я с нетерпением ждал возможности увидеть, как выглядит Тори, когда она отрывается.

Мое настроение резко упало от его слов, когда я понял, что не только я один с нетерпением жду возможности проводить больше времени с моей Вега, но я не собираюсь позволять ему украсть ее у меня без боя.

Моя.

— Ну, я сомневаюсь, что она чувствует то же самое, учитывая, что она явно не фанат всего этого кусачего извращения, которым ты занимаешься, — сказал я, поставив свой напиток и откинув руку на спинку стула.

Я выглядел воплощением расслабленности, но взгляд, который я бросил в сторону Калеба, дал понять, что я не собираюсь так просто отступать.

Этот засранец поднял подбородок в ответ на вызов, а Сет усмехнулся.

— Интересно, Дарси — настоящая крикунья в постели? — размышлял он. — В ней есть такое смертоносное спокойствие, которое обещает быть очень интересным, когда она будет обнажена.

— У меня нет впечатления, что она фанатка оргий, — заметил я, потому что не было ни одного слуха о том, что Вега с кем-то переспали с тех пор, как они прибыли в академию, что было довольно верным признаком того, что это действительно не так. Подобного рода секреты распространяются здесь как лесной пожар, особенно если они связаны с кем-то интересным, как в случае с этими девушками.

— Я могу быть моногамным, — защищаясь, сказал Сет. — В любом случае, на одну ночь. Для подходящей фейри.

Его взгляд скользнул к Кэлу, который взъерошивал волосы рукой, в которой не было напитка, и мне пришлось нахмуриться, глядя на его ямочки.

— День, когда ты станешь моногамным, будет днем, когда я начну сосать член, — пошутил Калеб, и я рассмеялся, пока Сет возмущенно надулся.

Не успели мы продолжить этот увлекательный разговор, как Макс появился в сопровождении двух потрясающих принцесс, и мы быстро переключили свое внимание на их осмотр.

Рокси была одета в убийственные туфли на каблуках, которые делали все возможное для ее ног, и я не мог не представить, как они обвиваются вокруг моей головы, пока я устраиваю из нее пиршество, которое заставит ее кричать так громко, что она потеряет свой чертов голос.

Сет сделал вид, что шокирован появлением близнецов, и мы подыграли ему, делая вид, что не ожидали их увидеть, пока Макс обнимал их двоих и вел прямо к нашему столу.

— Посмотрите, кого я только что нашел убегающим от теней, — сказал Макс, его рука опустилась на талию Рокси, заставив меня зарычать, но она отпихнула его, прежде чем я позволил звуку вырваться наружу.

— Мы не убегали от теней, за нами кто-то гнался, — сказала Гвендалина, настороженно глядя на Сета, который наклонился ближе, словно собираясь обнюхать ее.

— Ты, должно быть, действительно напугана, если решила, что мы — лучший вариант, — поддразнил он.

— Так и есть. Я чувствую их страх, — с энтузиазмом сказал Макс. — И они как раз собирались рассказать мне об этом.

Калеб разразился смехом, провел рукой по своим светлым волосам и придал им очарование, одарив двух девушек кокетливыми взглядами. Глупый красавчик.

Макс опустился на единственный свободный стул за столом и усадил Гвен к себе на колени, притянув ее к своей груди, наклонившись к ее уху и убедившись, что она действительно заперта в тисках его дара сирены.

— Что было хуже всего?» — спросил он, его дары разлились по всем нам и вызвали улыбку на моих губах, когда я наблюдал, как эти сильные девушки так легко попали под его власть.

— Они продолжали издавать этот ужасный звук, — ответила Гвен. — Как рык или скрежет…

Я подался вперед, мои брови приподнялись от интереса, когда я перевел взгляд с Гвен на Рокси, обращая внимание на неподдельный страх, охвативший их, и вспоминая, как внезапно они выскочили из того переулка.

Я с опаской посмотрел на улицу, мысленно обращаясь к нимфе, которую мы недавно видели недалеко от города, и в моем нутре нарастало чувство ужаса. У нас все еще были чертовски веские причины думать, что поблизости есть гнездо, и если я узнаю, что одна из них действительно пыталась охотиться на фейри в городе, я буду очень зол на Лэнса за то, что он остановил нашу охоту.

— Мы не останемся, — резко сказала Рокси, наклоняясь вперед, чтобы вытащить Гвен из хватки Макса, но у нее ничего не вышло.

— Подожди минутку, — сказал я, перехватывая ее запястье в свою хватку и заставляя ее обернуться и посмотреть на меня, вместо того чтобы попытаться вырвать свою сестру из хватки Макса.

Она повернулась, чтобы встретиться взглядом с моими глазами, и мое сердце подпрыгнуло, когда я обнаружил, что она так близко ко мне, огонь ее ауры окутывает меня и притягивает ближе, когда я вдыхаю ее. Она выглядела готовой броситься прочь, проклясть меня и отправиться куда-нибудь на ночь, лишь бы не оставаться здесь. Но я не хотел этого. Особенно если бы поблизости действительно была нимфа. Но даже если нет, я все равно хотел видеть ее здесь, ее губы рядом со своими, кожу, горячую от моих объятий.

— Что если мы объявим перемирие в наших спорах? Только на одну ночь, — предложил я, мои пальцы переместились на ее запястье, словно я просто не мог насытиться ощущением ее плоти, касающейся моей.

— Почему мы должны в это верить? — пренебрежительно спросила она, но в ее глазах было что-то такое, что, казалось, бросало мне вызов, чтобы убедить ее.

— Мы просто хотим весело провести ночь, — добавил Калеб, его взгляд остановился на том месте, где я все еще держал руку Рокси. — Мы можем не вмешивать в это нашу политическую ситуацию».

— Нашу политическую ситуацию? — повторила Гвен, нахмурившись.

— Да, ты знаешь. Маленькая проблема, которая у нас возникла из-за того, что ты появилась из ниоткуда, чтобы украсть наше право на рождение и нарушить баланс сил во всем королевстве, — поддразнил Калеб.

— Нам не нужно твое дурацкое право на рождение, — с горечью пробормотала Рокси, пытаясь вырвать свою руку из моей хватки. Но ей пришлось бы постараться, если бы она рассчитывала освободиться от силы дракона, и я ухмыльнулся ей, прежде чем дернуть ее назад.

Она задохнулась, когда я вывел ее из равновесия на ее высоченных каблуках, и в следующее мгновение ее задница оказалась у меня на коленях, а зверь во мне поднял голову в удовлетворении, когда я завладел сокровищем, которого так жаждал.

Моя.

Калеб встретил мой взгляд раздраженным хмурым взглядом, и я дразняще ухмыльнулся, обхватив ее за талию и переместив так, чтобы ее задница плотно прилегала к моей промежности, а ее бок был прижат к моей груди.

Я рассмеялся, когда она ухватилась за мое бедро, пытаясь лучше сбалансировать себя, и ее спина выгнулась дугой, давая мне еще больше идей, которым я не должен был потакать. Но это было чертовски трудно, поскольку ее круглая попка сейчас терлась о мой член и давала ему много стимулов.

— Выпей с нами», — настаивал я, перемещая свой рот к ее уху и чувствуя, как она дрожит, когда моя щетина касается ее шеи. Я помахал бармену через стеклянное окно рядом с нами, и девушка, которая назначила себя нашим личным барменом на эту ночь, кивнула, чтобы показать, что видела меня.

— Клянусь, мы и пальцем тебя не тронем, если ты сама этого не захочешь, — добавил я Рокси низким голосом, на мгновение прикоснувшись ртом к ее уху, и мне понравилось, как я почувствовал реакцию ее тела на это, несмотря на то, что она пыталась это скрыть.

— Ну, я не хотела, чтобы ты затащил меня к себе на колени, но, похоже, это тебя не остановило, — пробормотала она, но при этом никуда не уходила, а я не держал ее достаточно крепко, чтобы заставить ее остаться, если она этого не хочет.

Я снова рассмеялся, и она посмотрела на меня из-под темных ресниц, словно не зная, что обо мне думать, когда я не хмурился и не пытался ее запугать.

Я чувствовал внимание Калеба к нам и подавил рык, когда он придвинулся ближе к нам, потянулся, чтобы провести пальцами по ее руке, несмотря на то, что я явно опередил его, чтобы претендовать на нее сегодня вечером. Придурок.

— Я даже пообещаю не кусать тебя сегодня, если хочешь? — предложил он, и я нахмурился, пока он отстранял меня за ее спиной, где никто не мог видеть. Я собирался ударить его за это позже.

Рокси посмотрела через стол на свою сестру, и они вступили в некое молчаливое близнецовое общение, и я воспользовался возможностью, чтобы вытащить свой Атлас из кармана и отправить Лэнсу быстрое сообщение.

Дариус: Вега только что появились здесь с испуганным видом и сказали, что за ними что-то гонится. Они сказали, что слышали скрежет.

Лэнс: Оставайся с ними. Обеспечьте их безопасность, а я разведаю местность с Франческой.

Я не собирался жаловаться на то, что остаюсь так близко, как необходимо, к девушке, сидящей на моем все более твердом члене, поэтому я сунул свой Атлас обратно в карман и снова обратил свое внимание на девушек.

— Думаю, мы могли бы остаться на один напиток, — нерешительно сказала Гвен, когда Макс погладил ее по руке, его дары давили на всех нас, пока он работал над тем, чтобы они отнеслись к этой идее благосклонно.

Я переместил Рокси к себе на колени, прежде чем она получила действительно четкое представление о том, насколько сильно я хочу, чтобы она осталась, от ощущения моего члена, пытающегося пробить дыру в заднице на ее джинсах, и она издала дрожащий вздох, когда моя кожа коснулась ее кожи.

— Тогда один напиток, — наконец согласилась она, и я расслабился, так как получил желаемое так же легко.

Бармен появился с улыбкой и блокнотом, готовый принять наш заказ, и Сет оживился с выражением в глазах, которое обещало, что сегодня вечером он будет в полном дерьме.

— Тогда лучше сделать большой, если вы останетесь только на один, — сказал Сет, делая заказ для всех нас.

Я откинулся в кресле, притянув Рокси ближе, чтобы украсть момент для себя, и убрал ее волосы за ухо, чтобы поговорить с ней наедине.

Она наклонилась, чтобы послушать меня, и моя хватка на ее талии сместилась, чтобы я мог прижать ее еще ближе, пальцы другой руки поглаживали голую кожу ее плеча, где я откинул ее черные волосы.

— Ты хочешь рассказать мне о том, что произошло в том переулке? — спросил я, размышляя, действительно ли мне стоило беспокоиться о нимфах или нет.

По ее коже пробежала дрожь, и меня охватил защитный гнев, когда я почувствовал отголосок ее страха.

— Это та часть, где ты смеешься над нами за то, что мы попались на твой розыгрыш? — спросила она. — Это был один из твоих друзей? Ты попросил кого-то отправить сообщения?

У меня был соблазн выпытать у нее больше информации, но Лэнс и Франческа уже охотились за любыми признаками Нимфы, и я не хотел попасть в ловушку и снова спорить с ней, пока держу ее вот так. Я просто хотел украсть этот момент у вселенной и забыть обо всем дерьме, которое висело между нами за пределами этого момента.

— Мне не нужно никого нанимать, чтобы делать свою работу, — пренебрежительно ответил я, уходя от темы. — Может, я беспокоюсь о твоем благополучии.

Она недоверчиво фыркнула, отодвигаясь так, что больше не прижималась к моей груди, и я сдержал вздох от того, как быстро мне удалось все испортить. Хотя, поскольку она все еще находилась в моих объятиях, я должен был думать, что все еще не совсем потеряно, не то чтобы я действительно представлял, чего я пытался добиться с ней здесь.

Барменша вернулась, и я достал из кармана рулон ауры, которого было более чем достаточно, чтобы покрыть наш счет, вложил их ей в руку, пока она расставляла для нас напитки. Мы все равно планировали двигаться дальше после этой выпивки, и я хотел увести Рокси и ее сестру подальше от этого места.

Рокси протянула руку, чтобы взять свой напиток, и мой взгляд переместился на ее рот, когда она подняла стакан и опрокинула его полностью, глотая снова и снова, пока не вылила все до последней капли.

— Вот так, — объявила она. — Один стакан.

Она оттолкнулась от моих коленей так внезапно, что на мгновение все, что я мог сделать, это моргнуть в замешательстве, прежде чем мой мозг понял, что происходит, и я потянулся, чтобы притянуть ее обратно. Но она отстранилась, одарив меня насмешливой улыбкой, которая более чем ясно показала, как сильно я ей не нравлюсь.

Дарси тоже ухмыльнулась и поднялась на ноги, даже не потрудившись прикоснуться к своему напитку.

— Увидимся позже, ребят, — согласилась она, и они вдвоем повернулись, чтобы уйти.

Калеб бросился на пути Рокси со своей вампирской скоростью, прежде чем она успела убежать, и я был рад, когда она одарила его таким же едким взглядом, как и тот, который она адресовала мне, даже когда он пытался напустить на себя обаяние красавчика, сверкая улыбкой.

— Полагаю, твое слово ничего не значит? — потребовала она, когда он бросил на ее горло взгляд, говоривший о том, что он подумывает о том, чтобы укусить ее.

— Нет. Я сказал, что не укушу тебя сегодня вечером, и я серьезно, — пообещал он, действуя соблазнительно и выводя меня из себя, пока она колебалась.

— Мне просто интересно, куда ты сейчас идешь?.

— Танцевать, — ответила Рокси, проходя мимо него, ее руки на мгновение оказались на его талии, когда она оттолкнула его в сторону, и во мне вспыхнуло раздражение от этого контакта. — Ты всегда можешь присоединиться к нам, если думаешь, что сможешь идти в ногу со временем.

Мой гнев усилился, когда она предложила ему это приглашение, и я открыто нахмурился на них обоих, удивляясь, почему она так охотно велась на его чушь, а не на мою.

Рокси бросила на Кэла кокетливый взгляд, и я заскрипел зубами, а затем бросился на ноги, как только она скрылась из виду.

Мой кулак врезался в его бицепс, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, он рассмеялся, толкнув меня в ответ.

— Давайте, придурки, если вы двое будете тратить время на соревнование по измерению членов, мы потеряем их раньше, чем вы закончите, — сказал Макс.

— Особенно когда Кэл начинает безутешно рыдать, — добавил я, заставив Сета громко рассмеяться, в то время как Калеб проклинал меня.

Мы направились в клуб вслед за близнецами, и я оглядел битком набитый зал, заметив их у бара с парой придурков, приближающихся к ним.

— Я и Дариус пойдем за VIP-столиком, а вы двое идите за Вега, — сказал Сет, поймал меня за руку, когда я сделала шаг к бару, и практически потащил меня в противоположном направлении.

— Отвали от меня, — прорычал я, но он не отвалил, оставив Макса и Калеба избавляться от придурков, приближающихся к моей девочке.

— Нет. Ты выглядишь практически готовым начать драку в баре, и как бы весело это ни было, это будет целый скандал, а моя мама сказала, что я не смогу пойти на семейный лунный поход на следующей неделе, если буду вовлечен в любой другой скандал в этом месяце.

Я неохотно уступил, мой взгляд последовал за остальными, когда они отсекли мужчин, которые представлялись девушкам, и Сет затащил меня в нашу VIP-кабинку.

— Это из-за той истории, которую они напечатали о том, как ты помочился на машину смотрителя парковки на прошлой неделе? — спросил я, отрывая взгляд от Рокси, и садясь на свое место, стараясь не думать о том, что они с Кэлом говорят друг другу.

Он, вероятно, говорил: «Тебе нравятся мои ямочки?», а она, надеюсь, отвечала: «Нет, они выглядят как две задницы по обе стороны твоего лица».

— Я же говорил вам, ребята, я думал, что это фонарный столб, — проворчал Сет.

— Он был припаркован на дорожке, чувак, и это была середина дня.

— Ну, может, если ему не нравится, что на его машину навешивают всякие штуки, когда он ее припарковывает, то не стоит так поступать со мной, — ответил Сет, его возмущение по поводу всего этого дела явно было еще свежо.

— Это было около пятидесяти аур, почему тебя это вообще волнует?

— Дело не в деньгах, а в принципе. Он сказал мне заплатить штраф, а я сказал, чтобы он меня заставил. Он не смог. Так какого черта я должен его платить? Мы фейри или полевые мыши?

Сет пожал плечами, все еще утверждая свою невиновность на этом основании.

Я покачал головой и отвернулся, мельком увидев Рокси и Калеба сквозь толпу, но это было так кратко, что я не мог понять, как все происходит. С одной стороны, я хотела, чтобы он убедил ее снова присоединиться к нам, но с другой стороны, я не желаю, чтобы она приходила сюда ради его выгоды.

— Как ты думаешь, что он говорит, чтобы убедить их придти сюда? — спросил Сет. —

— Возможно, он просто говорит: «Пойдем, я куплю тебе выпивку, а потом ты сможешь стать моей».

— Рокси не нравится, когда он ее кусает, — пробурчал я.

— И все же, — сказал Сет, закатив на меня глаза. — Подумай об этом, он все время хватает ее, его рот на ее шее, прижимает ее к чему-нибудь. Это лишь вопрос времени, когда он вонзит в нее не только зубы…

Из меня вырвался рык, и я резко вскочил на ноги, устав ждать, пока Калеб и Макс приведут девушек к нам. Была большая вероятность, что здесь может быть нимфа, а это означало, что я обязан держаться поближе к близнецам, что я и собирался сделать. На самом деле, мне, вероятно, пришлось бы отпихнуть Калеба с дороги, чтобы подойти ближе и убедиться, что он случайно не подверг их магию опасности быть украденной темным существом, решившим уничтожить всех нас. Он даже может упасть на стол и сломать свой красивый нос. Однако, сделав это, я, по сути, спасу всю Солярию от гнева этой твари, так что это был мой долг.

Но когда я посмотрел через толпу туда, где они все стояли всего несколько мгновений назад, я обнаружил там только Макса и Калеба, близнецов вообще не было видно.

Я спросила Макса «где они?», и он закатил глаза, а затем указал на танцпол.

Рокси и ее сестра были в центре танцпола, руки подняты вверх, а тела двигались в такт музыке, в то время как бесчисленные фейри окружали их со всех сторон, некоторые из них, казалось, поняли, кто они такие, а несколько парней просто заинтересовались ими по своим собственным причинам. Или по причине их членов.

Нет. Ни за что на свете.

Я оттолкнулся от стола и пошел через зал, чувствуя, что Сет идет за мной по пятам, поскольку он присоединился ко мне в моей охоте на Вегу.

Я пробился к танцполу, и люди отступили, давая нам пространство, пока мы пробирались сквозь толпу к ним.

Я застыл на месте, когда мы нашли их там, мои намерения перетащить их обратно за наш столик, нравится им это или нет, отпали, когда мой взгляд нашел движения тела Рокси и сосредоточился на них.

Ее глаза были закрыты, голова откинута назад, а тело двигалось в такт соблазнительным ритмам так, что я автоматически притянулся ближе. Я должен был просто схватить ее и оттащить, но вместо этого я провел пальцами по ее талии, грубая кожа моих рук встретилась с мягкостью ее плоти под подолом рубашки.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на меня, ее глаза распахнулись, и удивление на мгновение заполнило ее взгляд, но я просто удержал ее взгляд и притянул ее ближе.

Ее кроваво-красные губы разошлись, и я полностью ожидал, что она скажет мне отвалить, но вместо этого едва заметный намек на улыбку дернулся в уголках ее рта, и она слегка наклонила голову, как бы говоря «хорошо».

Я притянул ее тело к своему, сиськи прижались ко мне, и я едва не застонал от желания, прежде чем она скользнула руками по моей груди, и мы начали танцевать друг с другом.

Мое тело попало в ритм с ее телом так естественно, что, клянусь, даже мое сердце билось в такт. Ее грудь касалась моей, пальцы скользили по моей шее, а моя рука опустилась на округлый изгиб ее попки, и я притянул ее ближе.

Мой взгляд был устремлен на ее рот, жар между нами нарастал в такт движениям наших тел, и наши дыхания смешивались в небольшом пространстве, разделявшем нас. Но как раз в тот момент, когда я начал всерьез обдумывать совершенно ужасную идею, она повернулась в моих руках, ее попка уперлась в мою промежность, а одна рука обвилась вокруг моей шеи.

Я издал настоящий рык, когда она прижалась ко мне, заставив мой член встать, а мысли разбежаться, поскольку я потерял всякое представление обо всем, кроме этой чертовой девушки в моих объятиях, пока мы танцевали вместе.

Я смутно осознавал, что Сет танцует с Гвен рядом с нами, но я не мог оторвать глаз от этого идеального искушения в моих объятиях.

Это было горячее, чем любой секс, который я когда-либо мог вспомнить, и никто из нас не снял с себя ни единого предмета одежды.

Рокси продолжала танцевать с рукой, обхватившей мою шею сзади, дуга ее позвоночника открывала мне вид на ее рубашку, от которой мне было чертовски трудно оторвать свое внимание. Ткань смещалась и скользила по ее коже, открывая мне едва заметный взгляд на ее затвердевшие соски с каждым ударом музыки, и я облизнул губы от желания пососать их.

Мой член определенно давал о себе знать, когда она продолжала тереться о меня, и как бы я ни наслаждался этим трением, мне действительно нужно было приложить некоторые усилия, чтобы контролировать себя.

Я схватил ее за бедро и развернул, зверь во мне заурчал, когда она мгновенно обвила руками мою шею, чтобы притянуть меня ближе.

Я даже не представляю, сколько песен играло, пока мы танцевали, и мне было все равно, потому что я понимал, что этого недостаточно. Совсем недостаточно.

Мой взгляд встретился с ее взглядом, и огня в нем было достаточно, чтобы зажечь и меня, когда она наклонила подбородок и прикусила нижнюю губу. Мое внимание мгновенно переключилось на ее рот, наши тела все еще двигались вместе в этом горячем, бесконечном трении, которое умоляло о разрядке.

Моя решимость клокотала, все причины, по которым я должен был отстраниться, покидали мой разум, как хлопья снега, пытающиеся упасть на ад, и я обнаружил, что наклоняюсь к ней, пожирая расстояние, разделявшее нас, как будто хотел поглотить это прекрасное создание в своих объятиях.

Я крепче сжал ее талию, давая ей почувствовать пульсирующее давление моего члена, вдавливающегося в нее, и давая понять, что я хочу провести с ней остаток ночи. Мне было все равно, была ли она Вега, принцессой, архитектором моего падения от власти — все это не имело значения. Потому что в этот момент были только она и я, и давление небес над нами, прижимающих нас друг к другу, словно мы могли сгореть в огне, пылающем между нами, если бы не погрузились в него прямо сейчас.

Я скользнул рукой вверх по ее позвоночнику, двигаясь к шее, наблюдая за ее ртом и готовясь взять его. Притязать на нее. Притязать на все, что было связано с этим выбором, потому что это даже не было похоже на выбор, скорее на настоятельную потребность, которая требовала ответа.

— Пей! — неожиданно потребовал Калеб рядом с нами, разрывая нарастающее напряжение и разрушая момент, прежде чем я смог предъявить на нее свои права.

Рокси отвернулась от меня, чтобы принять рюмку, которую он протягивал ей, а я взял свою, не отрывая взгляда от ее лица, опрокинул ее в горло и пожелал, чтобы на моих губах было что-то другое.

Между мной и ею висел вопрос. Желание, которое мы оба чувствовали и жаждали удовлетворить. Но была целая пропасть причин, по которым мы могли отказаться от этой потребности. Не то чтобы мне было на это наплевать. Потому что каждая фибра моего существа кричала о том, что я должен требовать ее и сделать своей с такой настоятельностью, что у меня голова шла кругом. Клянусь, я практически слышал, как Вселенная затаила дыхание, словно от нашего выбора зависело так много. Но прежде чем кто-то из нас успел сделать его, Калеб снова прервал нас.

— Орион ищет тебя, — сказал он мне, указывая назад на бар, где, по моим предположениям, находился Лэнс. — Что-то насчет задания, которое ты не сдал. Я сказал ему, чтобы он успокоился и наслаждался выпивкой, но он посмотрел на меня таким взглядом, знаешь, когда ты не уверен, пытается ли он поджечь тебя силой мысли или у него просто сильный запор, поэтому я сказал, что передам тебе.

Рокси фыркнула от смеха, и когда она отвернулась, чтобы поискать Лэнса в толпе, чары между нами были разрушены.

Я провел рукой по лицу, задаваясь вопросом, о чем, черт возьми, я думал. Девушка, возможно, была горячей. Чертовски горячая и бесконечно пьянящая. И я, возможно, хотел трахнуть ее больше, чем, думаю, когда-либо хотел трахнуть любую девушку, которую когда-либо встречал. Но она была проклятой звездами Вега. А это означало, что между мной и ею все кончено еще до того, как мы могли подумать о начале.

— Думаю, мне лучше посмотреть, чего он хочет, — сказал я, зная, что в тот момент, когда я отойду отсюда, эта возможность покинет нас.

Я бросил последний взгляд на Рокси, не зная, что я ожидал там найти, но она, казалось, уже забыла обо мне, когда отошла, чтобы поставить свой пустой стакан на стол.

В моей груди раздался рык, а Калеб широко ухмыльнулся, хлопнув меня по плечу, когда я проходил мимо него, отчего мне снова захотелось набить ему морду. Без сомнения, появление Лэнса сделало его ночь охренительной. И уж точно разрушило мою.

17. Орион

Моя правая рука была сжата в кулак так крепко, что начала дрожать.

Мой взгляд был прикован к двум людям на танцполе, и мне потребовалась каждая унция силы воли, чтобы остаться стоять на месте и не уничтожить мужчину, прикасающегося к Дарси Вега.

Руки Сета Капеллы блуждали по ее телу, они танцевали так, словно здесь не было никого, кроме них. Они смотрели друг на друга, обменивались кокетливыми улыбками, и их рты слишком часто оказывались слишком близко друг к другу.

Сквозь грохот музыки и шум голосов было трудно сосредоточиться на словах, которые звучали между ними, но мне удалось уловить пару фраз.

— К черту врагов, я хочу быть твоим другом сегодня вечером» — промурлыкал Сет ей на ухо, его пальцы запутались в синих кончиках ее волос, заставив меня фыркнуть.

Дарси засмеялась, явно пьяная, ее пальцы скользнули по его руке, а другая его рука опустилась на ее задницу, притягивая ее еще ближе и сильно сжимая.

Нет.

— Что за друзья так себя ведут? — она снова рассмеялась, и он прижался к ее голове, в его глазах появился плотский взгляд, заставивший меня оскалить клыки.

Все рациональные мысли покидали мой разум, пока я не превратился в животное, готовое к нападению. В ту же секунду я понял, что собираюсь сделать это. Я собирался броситься туда, оторвать Сета Капеллу от нее и заставить его истекать кровью за то, что он так к ней прикоснулся. Она была моей девушкой… Источником.

— Лучшие из друзей, — ответил он с волчьей ухмылкой, и я сделал шаг вперед, но внезапно Дариус с хмурым взглядом размером с хвост дракона оказался рядом, загораживая мне обзор.

— Ну что? — раздраженно спросил он, как будто я только что ударил его по члену.

— Что? — Я огрызнулась в ответ, и он нахмурился. — Ах да, да. Нам нужно идти на охоту.

Я заскрипел зубами, разбивая их в пыль во рту, и заставил свои ноги двигаться к выходу, не позволяя себе оглянуться. Дариус шел рядом со мной, казалось, что он был так же зол, как и я, и, судя по тому, как сильно он прижимался к Тори Вега, мне пришлось задуматься, не она ли была тому причиной. Я бросил взгляд на своего друга и поймал его ответный взгляд.

— Что?» — огрызнулся он, и я снова отвел взгляд.

— Ничего, — пробурчал я. — Я просто в настроении убить кого-нибудь.

— То же самое. Давай найдем эту гребаную нимфу и заставим ее страдать.

Его глаза превратились в рептильные прорези, и группа парней, стоявших на нашем пути, отпрянула в сторону, увидев наше приближение.

Мы вышли на улицу, и Франческа кивнула мне в сторону дороги, приглашая нас пройти в переулок.

Я разжал все еще сжатую правую руку, костяшки пальцев побелели, когда я разгибал их и направлял магию на кончики пальцев. Она собирается пойти с ним домой? Она собирается трахнуть его?

Она не может.

Он гребаный Наследник.

Самый худший, мать его, Наследник.

Желание вернуться назад поднималось во мне, и мне пришлось заставить свои ноги продолжать двигаться прочь от этого ночного клуба. Где-то здесь была нимфа, и это было моей первоочередной задачей. А не то, что Дарси Вега решила трахнуть Наследника. Мое сердце болезненно стучало в груди, продолжая умолять меня вернуться. Остановить ее от самого глупого решения в ее жизни. Она была слишком хороша для этого мудака Волка. Слишком мила. Он не заслуживал того, чтобы овладеть ее плотью. Я представил, как она прижимается к нему и замер посреде улицы.

— Лэнс, — судорожно зашипела Франческа, когда Дариус оглянулся на меня. — Я заметила его. Оно пошел в ту сторону.

Она указала в переулок, и мой разум снова включился в работу.

Я продолжал идти, делая вдох, чтобы очистить голову и пытаясь вытеснить все мысли о ней. Но она не уходила.

В воздухе раздался крик, от которого у меня кровь стыла в жилах, и вдруг я побежал, рванув вместе с Дариусом и Франческой в переулок за ночным клубом.

Я набрал вампирскую скорость, устремился в темноту и почувствовал звенящий звук присутствия нимфы еще до того, как увидел ее. Ее громоздкая форма сгорбилась над лежащей на земле девушкой, ее зонды впились ей в спину, красное сияние глаз освещало ее лицо.

Джеральдина Грас.

Она выглядела бессознательной, и паника пронзила мою грудь, когда я достал из кармана нож, снял заклинание сокрытия, и он превратился в большой серебряный меч в моей руке. Я прыгнул вперед и со всплеском энергии вонзил его в спину нимфы, целясь в ее сердце одним мощным ударом, но из монстра вырвался вопль, и он отпрыгнул в сторону, прежде чем я успел попасть в цель. Черт.

Оно развернулось, и я обрушил на него яростную волну воздушной магии, прежде чем оно успело заблокировать мою силу своей грохочущей трещоткой, выругавшись, когда понял, как мало энергии у меня осталось.

Хрип нимфы заполнил мою голову и пытался лишить меня всего, что у меня было, и я с рычанием бросился вперед и вонзил свой меч ей в грудь, используя свою скорость, чтобы опередить ее на этот раз, и вонзил его сильно и глубоко в ее сердце.

Нимфа рассыпалась в прах на моих глазах, и на меня нахлынуло облегчение: я выиграл бой.

— Дариус убирайся отсюда! — рявкнул я на него, обернувшись и увидев, что он бежит за мной.

— Но…

— Никаких гребаных «но», — огрызнулся я, падая на колени, чтобы попытаться исцелить Грас. — Ты не можешь быть найден на месте еще одного нападения. Даже твой отец не сможет спасти тебя от этого, если ФВБ снова найдет тебя. Франческа забери его отсюда.

Она схватила его за руку, немедленно повинуясь, и Дариус оскалился, уставившись на меня, а затем, поддавшись моему взгляду, побежал обратно по аллее. Я прижимал одну руку к спине Джеральдины, изо всех сил стараясь залечить раны, вырезанные в ней нимфой, а другой достал свой атлас, набирая номер звезды-звезды-звезды.

— Оставайся со мной, Грас, — рявкнул я.

— Журчащие ручейки, не убивай меня, фантаст, — пробормотала она, прежде чем снова потерять сознание.

— Давай, просыпайся, — прорычал я.

Моя магия лилась из меня волна за волной, я отдавал ей все, что у меня оставалось, борясь за ее жизнь, в то время как колодец внутри меня полыхал и оставлял меня совершенно опустошенным. Рана была глубокой и до сих пор не затянулась. Ей нужен был специальный целитель для лечения раны, нанесенной зондами Нимф, и нужен был быстро. Я не мог сделать это сам, но я, черт возьми, собирался попытаться.

— Что у вас случилось? — ответила женщина.

— Нападение нимф. Улица Хэвенфайр, Тукана, — рявкнул я. — Поторопись.

— Команда была отправлена через звездную пыль, они будут у вас через три… два… один. Да пребудут с вами звезды.

Вызов прервался, и я отправил предупреждающее сообщение в чат профессорской группы, в которой состоял, чтобы студентов в городе собрали как можно скорее. С этой нимфой, возможно, и удалось бы разобраться, но у нас все еще было подозрительное гнездо поблизости, и что можно было сказать, если бы сегодня вечером на охоту не вышло еще больше нимф?

Я подхватил Джеральдину на руки, когда она снова начала приходить в себя, и вздох облегчения покинул меня.

— Золотая рыбка в кустах, — пробормотала она, упираясь лапами в мою грудь. — Какой мускулистый зверь держит меня в своих объятиях?

Я выскочил из переулка и обнаружил там машину скорой помощи, из которой на улицу высыпали парамедики и, остановившись, подкатили ко мне носилки. Я положил на них Джеральдину, и ее пальцы обвились вокруг моей руки.

— Где мои королевы? Они в безопасности? Скажи мне, что моим дорогим королевам ничего не угрожает, и я без страха отправлюсь в объятия звезд.

Она была в бреду и смотрела на небо, как будто действительно собиралась умереть.

— Что случилось? — потребовал от меня фельдшер.

— Нимфа, — прорычал я себе под нос, и его глаза расширились от шока, когда он кивнул, спеша к ней со своими коллегами.

Сзади меня раздался крик, и я оглянулась, обнаружив Маргариту Хелбор с парой наряженных девушек младшего возраста, в то время как люди начали выходить из ночного клуба позади нее.

— О мои звезды! Джеральдина Грас умирает!

— Успокойтесь, — рявкнул я. — Никто не умирает…

Я попытался, но она уже вбежала в ночной клуб, крича: — На Джеральдину Грас только что напали! Они говорят, что она может умереть!

Ради всего святого.

Толпа, состоящая в основном из студентов Академии Зодиака и некоторых профессоров, росла на улице, и я отступил назад, пока за Джеральдиной ухаживали парамедики, мой пульс медленно снижался.

— О, милая мама, я иду к тебе. Моя дорогая дамочка, как я по тебе скучала, — дрожащим голосом сказала Джеральдина, теряя сознание, когда один из санитаров вколол ей что-то. Они подняли ее в заднюю часть машины скорой помощи, некоторые из них забрались следом и захлопнули дверь.

— Вы спасли ей жизнь», — сказал мне один парамедик. — Хорошо, что вы нашли ее до того, как нападавший смог закончить работу.

— Я был достаточно силен. У меня не осталось ни капли магии, — пробормотал я. Сейчас было слишком много свидетелей, чтобы говорить что-то еще; это вызвало бы массовую панику, но я понимал, что пройдет не так много времени, прежде чем станет известно, что это было нападение нимфы.

Парамедик отошел, давая мне возможность видеть толпу, и мой взгляд остановился на Дарси. Я был так голоден, что двинулся с места еще до того, как принял решение, столкнулся с ней и впился клыками в ее шею.

Она испуганно пискнула, а я глубоко зарычал, выпивая сладкий нектар ее крови, закрыв глаза и наслаждаясь каждой секундой. Она была связана со мной, ее пульс бился в моем теле, и я наслаждался ощущением того, что ее сила находится в моей власти. Я потерял всякое представление обо всем, погрузившись в потребности моего Ордена и желание поглотить магию этой девушки. Я хотел получить все до последней капли. Мне нужно было больше ее. Все.

Она вцепилась в мою руку, и я наслаждался контактом, крепко прижимая ее к своему бедру, когда мой член начал пульсировать. Я был посреди толпы студентов, и это было, блядь, неподходящее время, чтобы возбуждаться по многим причинам. Но, черт возьми, она была так хороша на вкус. И это было больше, чем просто вкус, я снова держал ее в своих объятиях и не хотел отпускать. Она была летним солнцем после самой долгой зимы в моей жизни, и все, чего я хотел, это греться в ее лучах. Особенно после того, как я увидел, как Капелла прикасается к ней. Эта девушка не принадлежала ему. Я предъявил свои права, и, возможно, это должно было касаться только ее крови, но мне становилось ясно, что дело не только в этом. Я не хотел, чтобы кто-то, кроме меня, подобрался к ней так близко. И я бы сражался с любым соперником, чтобы сохранить это.

— Эй, — огрызнулась Тори, грубо толкнув меня, чтобы оттащить от сестры, но я был в бешенстве и не мог остановиться. — Хватит!

Я зарычал, предупреждая ее, чтобы она отступила, но тут она толкнула меня огненными ладонями, и сила взрыва заставила меня пошатнуться назад и освободить Блу от моей хватки. Моя голова кружилась от такого количества энергии, что я ощущал себя пьяным, а дыхание стало тяжелым, когда я понял, сколько крови я только что употребил. Слишком много.

На моей груди остались два следа от рук, рубашка дымилась, плоть покраснела, а Тори выглядела готовой сжечь меня заживо, если я еще хоть на шаг приближусь к ее сестре.

— С тебя хватит! — рыкнула Тори, и я обнажил клыки, услышав вызов в ее голосе.

— Может, тогда ты хочешь пожертвовать на это дело? — Я огрызнулся, пытаясь отвлечься от того, как сильно я хотел ее сестру, как каждый студент поблизости был свидетелем того, как я набросился на Дарси Вега, как будто я совсем не контролировал себя.

Появился Калеб, обнял Тори за плечи и издал глубокий рык в задней части горла.

— Возможно, вам стоит переосмыслить это заявление, профессор.

Я уставился на них, хотя на самом деле мне хотелось бы посмотреть на Дарси, но я боялся, что если я это сделаю, то снова наброшусь на нее. И я не был уверен, что остановлюсь на этот раз. Черт. Что со мной не так?

Я встряхнул головой, пытаясь прочистить мозги, и вздохнул, осознав, что мои магические резервы полны, и мне больше не нужна кровь. Эта жажда, оставшаяся во мне, не имела ничего общего с моими запасами силы. Это было связано исключительно с девушкой, которую я видел краем глаза. Я не мог поверить в то, что только что сделал. Я взял слишком много крови, и это было неправильно. Это противоречило Кодексу вампира.

Я проглотил ее стойкий вкус и, наконец, посмотрел в ее сторону, найдя в ее глазах столько ненависти, что она обрушилась на меня.

— Меня давно не истощали так сильно. Мне не следовало пытаться взять так много сразу, — пробормотал я, желая извиниться, но не находя нужных слов.

— Тогда не стесняйся взять всю мою, — ледяным тоном прошипела Дарси, крепче сжимая шею. У меня возникло желание исцелить ее, но я знал, что если попытаюсь прикоснуться к ней снова, она только отпрянет.

Машина скорой помощи отъехала, и я огляделась, проверяя, нет ли здесь Дариуса, и с удовлетворением обнаружил, что он хоть раз меня послушал. Это было уже кое-что.

— Пойдемте, я могу отвезти вас, девочки, обратно на своей машине, — предложил я.

Я оставил свой «Фаеррари» припаркованным у отеля «Акрукс», когда в последний раз посещал Тукану, предпочтя добраться до дома с помощью звездной пыли, потому что был слишком пьян, чтобы вести машину. Но сегодня у меня не было никаких магических напитков, так что я исцелил себя от последствий виски, которое выпил перед тем, как забрать Дариуса из ночного клуба.

Тори скривила губы, глядя на меня с ядовитым взглядом.

— Мы никуда не пойдем с тобой одни, — с горечью сказала Дарси, в ее глазах читалось недоверие.

— Не будь смешной, — огрызнулся я, делая шаг вперед, чтобы схватить ее.

Я буду защищать ее сегодня, нравится ей это или нет.

Тори двинулась, чтобы перехватить меня, и Калеб тоже присоединился к ней, как первоклассный засранец.

— Ты больше не тронешь ее, — прорычала Тори.

Я сузил глаза, собираясь возразить, но когда мой взгляд скользнул к Дарси через ее плечо, и я увидел в ее глазах выражение, которое говорило мне, чтобы я отвалил, и я осознал, что не смогу выиграть этот бой.

— Ублюдок, — прошипела на меня Дарси, выглядя обессиленной.

Черт, мне нужно было вылечить ее. И я мог бы достать ей зелье, восстанавливающее кровь, еще в академии.

— Пойдемте, девочки. Автобус скоро отправится, — сказал Калеб, потянув Тори за собой, но она уперлась пятками, ожидая Дарси.

Я уже было открыл рот, чтобы подобрать слова, которые убедили бы Блу остаться со мной, но она прошла мимо меня, подставив щеку, а Тори бросила на меня еще один грязный взгляд, прежде чем они все направились по улице к автобусной остановке, где собирались толпы студентов. Среди них были профессора, и я понимал, что их количество было достаточно безопасным, но мои ноги все еще были прикованы к тротуару, когда я смотрел, как Дарси уходит.

Ты выпил слишком много. Тебе нужно взять себя в руки. Как ты собираешься продолжать питаться от нее, если ты ведешь себя как монстр каждый раз, когда твои зубы оказываются в ней?

У меня никогда раньше не было такой проблемы. Единственное, с чем я мог это сравнить, это когда моя магия пробудилась и возник мой Орден. Первое кормление заставило меня почувствовать себя прожорливым зверем с бездонным желудком, но это все равно не сравнится с тем, каково это — питаться от Блу.

Калеб провел Тори и Дарси мимо очереди прямо к автобусу, и я вздрогнула, когда они присоединились к Максу и Сету на задних сиденьях. А когда Сет притянул Дарси к себе и прижался к ее щеке, во мне снова проснулся дикий зверь.

Я достал свой атлас и отправила Франческе сообщение, беспокойно перебирая пальцами волосы.

Как только автобус отъехал и обогнул угол, на улице появился ФВБ, и меня тут же окружили три агента с мрачными хмурыми лицами.

— Лэнс Орион, вам нужно пройти в участок и сделать заявление, — сказал капитан Хоскинс, я вздохнул, зная, что это будет долгая ночь.

Я согласился, и пока меня везли в участок, мое сердце тянуло в другую сторону. Но капитан позаботился о том, чтобы я добрался туда, куда он хотел меня отвезти, и я тихо молился звездам, чтобы Дарси не оказалась сегодня в постели Сета Капеллы. Потому что я не был уверен, что смогу контролировать демона в себе, который хотел бы получить его голову за это.

18. Дариус

— Мой источник сообщил мне, что они находятся в доме на холмах за городом, — сказала мне Франческа, когда мы вместе бежали по боковым улицам и переулкам, и мой пульс учащенно бился от предвкушения борьбы.

Мы добрались до окраины города и остановились в тени высокого здания, глядя на холмы за городом.

— Секунду, я найду координаты, — пробормотала Франческа, постукивая пальцем по своему атласу.

Я прислонил голову к кирпичной стене позади себя, пытаясь вдохнуть прохладный воздух, чтобы успокоить кружение в голове. Сражаться с нимфами в полуобморочном состоянии было не самой лучшей идеей в моей жизни, и хотя я лечился от последствий алкоголя, который употреблял время от времени с тех пор, как покинул бар, он все еще не полностью вышел из моего организма.

Мне действительно следовало бы знать, что лучше не употреблять так много магических напитков именно по этой причине, но когда Сет купил порцию шотов, отказать ему было практически невозможно.

Я расстегнул пуговицы на рубашке, позволяя воздуху ласкать мою разгоряченную кожу и концентрируясь на этом ощущении, пока приводил свои мысли в порядок.

Франческа прочистила горло, и я приоткрыл глаз, чтобы посмотреть на нее, когда она протянула мне свой атлас. Ее щеки порозовели, когда она на мгновение взглянула на мою обнаженную грудь, но я проигнорировал это внимание, сосредоточившись на отметке, которую она поставила на фермерском доме там, в темноте.

— Горный подъем находится прямо за ним, — сказал я, легко определив местоположение по времени, которое я потратил на изучение карт и воздушных фотографий королевства. Часть моей подготовки к тому, чтобы стать одним из следующих лидеров Солярии, включала в себя знание каждой части земли, которой нам было суждено править. Это была лишь одна из тысяч знаний, которые Вега никогда не могли надеяться узнать так, как мы, и еще одна причина, почему они никогда не смогут править.

— Да, и тропы через перевал ведут на север, к земле, где, как мы давно подозревали, у нимф есть их большие гнезда, — согласилась она. — Это довольно хорошее место для их гнезд.

— До него несколько миль, мы можем взять мой мотоцикл, — сказал я, раздумывая над этим. Было заманчиво перекинуться и полететь, но если мы хотели остаться незамеченными, то лучше, если я останусь в своей форме фейри так близко к городу.

— Я припарковала его возле клуба…

— Я схожу за ним для тебя, — предложила Франческа. — Никто меня не спросит, но они собирают студентов и отправляют их обратно в академию, насколько я слышала от Лэнса, так что тебе, наверное, лучше не ходить, если они попытаются заставить тебя тоже вернуться.

Я подавил вздох, доставая ключ из кармана и протягивая его ей. Я не очень хотел, чтобы кто-то еще водил мой мотоцикл, но ее доводы имели смысл, и, если повезет, она даже сможет подобрать Лэнса по дороге.

Франческа скрылась в переулке в том направлении, куда мы пришли, а я быстро отправил Лэнсу сообщение.

Дариус: У тебя все хорошо?

Лэнс: Да. С Грас все должно быть в порядке. Ее вылечат, а потом отвезут в лазарет Урана. Нова специально попросила поговорить со мной, когда я закончу с ФВБ, так что мы встретимся только завтра. Ты сейчас возвращаешься в свое общежитие?

Я перечитал его слова, зная, что это будет разумным решением, но когда я посмотрел в темноту за городом, огонь в моих жилах, казалось, зажегся от желания отправиться туда и выследить монстров, которые посягают на мой народ.

Лэнсу бы это не понравилось, но он был моим Хранителем, а не сторожем. Кроме того, я покончу с этим и вернусь в свою постель раньше, чем он об этом узнает.

Дариус: Вскоре вернусь. Увидимся завтра.

Я поставил свой атлас на беззвучный режим, зная, что он, вероятно, прочитает мои слова между строк и будет злиться на меня за то, что я отправился куда-то без него. Но он не знал, куда мы едем, и в любом случае застрял между Новой и ФВБ, так что он все равно не смог бы меня остановить.

Рев двигателя моего мотоцикла донесся до моего уха, когда я засунул Атлас обратно в карман, и я снова прижал пальцы к виску, используя еще немного целительной магии, чтобы прогнать головокружение из моего черепа.

Франческа остановилась рядом со мной, и я менее чем деликатно подтолкнул ее к заднему сиденью мотоцикла, прежде чем забраться на него сам. Я создал вокруг нас глушащий пузырь, чтобы скрыть звук двигателя, пока Франческа двигалась позади меня, словно пытаясь понять, как ей удержаться на заднем сиденье мотоцикла и не упасть.

Она пробормотала негромкое извинение, когда я завел двигатель, затем нерешительно обвила руки вокруг моей талии, и в тот момент, когда она держалась, я сорвался с места.

Мотоцикл рванул в ночь, и я оставил фары выключенными, используя свое драконье зрение, чтобы различать больше деталей на местности, чем я мог различить глазами фейри.

Ветер хлестал вокруг нас и помогал изгнать из моей плоти липкие последствия выпивки, пробуждая меня, и мой адреналин начинал расти в предвкушении предстоящей схватки.

Нам потребовалось чуть меньше получаса, чтобы добраться до фермы, на которую указала Франческа, и я припарковался под прикрытием нескольких деревьев, после чего заглушил двигатель и спустился с мотоцикла.

— Отличная поездка, — прокомментировала Франческа, глядя на мой мотоцикл, когда она сняла шлем со своей головы и повесила его на руль. — Возможно, мне придется купить себе такой же.

— Это ограниченная серия, — пробормотал я. — Они сделали только тридцать штук.

— О…

Я ушел, прежде чем она успела потратить мое время на светскую беседу, поднял руки и притянул к себе тени, пытаясь скрыться в темноте. К счастью, сегодня луна скрылась за облаками, и мне было достаточно легко спрятаться от посторонних глаз, пока я приближался к темному фермерскому дому.

Франческа поспешила за мной, инстинкты подсказывали мне, что она рядом, но когда я смотрел в ее сторону, то тоже не видел ничего, кроме тени.

Я пожалел, что у меня нет с собой своей секиры, но я и так был более чем способен справиться с этими монстрами с помощью магии и своей формы Ордена.

Мое сердце забилось сильнее, когда мы добрались до фермерского дома, и я направился к входной двери, протягивая руку, чтобы попытаться почувствовать какие-нибудь ловушки или магические замки, но их не было.

Я переступил порог и остановился в темной, холодной комнате, произнося заклинание усиления, чтобы притянуть к себе любые звуки, раздающиеся поблизости. Из одной из комнат наверху доносилось повторяющееся посапывание, а слабый стук маленьких коготков по дереву заставил меня подумать, что в стенах живут крысы, но это было все. Место казалось заброшенным.

— Я проверю, чтобы убедиться, — раздался рядом со мной голос Франчески, и я пробормотал свое согласие.

— Я обойду вокруг дома и поищу любые признаки того, куда они могли уйти, — ответил я, прежде чем снова выйти в хрустящий ночной воздух.

Я быстро обошел здание, используя магию, чтобы найти хоть что-нибудь по пути, но в воздухе не чувствовалось никакого привкуса силы. Вероятно, если здесь и были нимфы, то они все равно не владели магией. И даже если бы им удалось убить невинных фейри, чтобы украсть что-нибудь, у них не хватило бы подготовки, чтобы создать что-то настолько тонкое, как ловушка для меня.

Не найдя ничего снаружи, я с досадой остановился под тенью ближайшей горы, возвышавшейся за домом. На севере было еще больше подобных гор, целый пояс чудовищных гор, через которые я не раз пролетал в своей драконьей форме. Это была прекрасная, безжалостная часть Солярии, совершенно необитаемая из-за свирепых снежных бурь, которые здесь свирепствовали. Во всяком случае, необитаемой для фейри.

— Внутри ничего не было, — голос Франчески заставил меня вздрогнуть, и я повернулся к источнику звука, обнаружив, что она стоит там, а ее заклинания сокрытия оставлены. Я догадался, что она использовала свои экстрасенсорные способности из формы Циклопа, чтобы понять, где я, и снял маскирующие чары вокруг себя, чтобы мы могли поговорить.

— Ты можешь почувствовать что-нибудь здесь? Какие-нибудь следы того, куда они могли уйти?

Франческа сосредоточенно хмыкнула, и мгновение спустя она переместилась, ее два глаза слились в один большой глаз, который доминировал в центре ее лба.

Я выругался, когда сила ее дара ударила по моим ментальным щитам, волна тошноты прошла по мне, прежде чем мне удалось запереть свой разум, как крепость, чтобы не допустить влияния ее психических способностей на мою голову.

Прошло несколько минут, но она вдруг подняла руку, указывая в сторону гор, и пошла прочь от меня, а я последовал за ней.

Мы дошли до грунтовой тропинки у подножия горы, ведущей к перевалу, и она опустилась на землю, вытирая пальцы о грязь, а затем снова выпрямилась.

— Несколько часов назад здесь прошло нечто со сложным разумом, — объявила она.

— Несколько из них… я бы сказала, что шесть, если бы на меня давили. Это могли быть животные, но единственные существа с мозгом, достаточно большим, чтобы оставлять подобные психические отголоски, здесь не живут. Может быть, волки Хейлика или тангарийские лоси, но для них это довольно далеко на юге. Призрачные гончие не путешествуют такими большими группами, так что я бы поставил на то, что это либо группа фейри, либо…

— Нимфы, — закончил я за нее рыком. — Если прошло несколько часов, то мы не сможем догнать их пешком, а мой мотоцикл не справится с этим путем.

Франческа смотрела на каменистую грунтовую дорогу, словно хотела опротестовать это утверждение, но по острым камням и густой грязи было ясно, что супербайк не сможет далеко подняться по горному перевалу.

— Мы уже достаточно далеко от города, — заметил я, оглядываясь через плечо на мелькающие вдали огни Туканы. — Я могу трансформироваться.

— Хорошо… как же я буду идти, ты можешь нести меня? Или, может, я могу ехать верхом?

— Драконы — не вьючные мулы, — злобно рявкнул я, чем мой отец был бы чертовски горд. Его законы о том, что драконы не позволяют другим фейри ездить на них, были более чем ясны, и Лэнс был единственным, ради кого я когда-либо нарушила бы этот закон, и даже тогда я никому не позволю об этом узнать.

Франческа попятилась назад под напором моего гнева и чуть не упала на задницу, споткнувшись о собственные ноги.

— Прости, — вздохнула она. — Я знаю. Я не имела в виду… Наверное, будет лучше, если мы просто оставим охоту на них до…

— Ты хочешь сделать что-нибудь полезное? — спросил я, отряхиваясь от расстегнутой рубашки и расстегивая ремень.

Глаза Франчески на мгновение опустились на движения моих рук, прежде чем она снова перевела взгляд на меня.

— Что? — вздохнула она.

— Возьми мою одежду и положи ее возле моего мотоцикла. Я полагаю, ты сможешь выбраться отсюда без него?

Ее губы раскрылись, как у золотой рыбки, и я мог сказать, что ей не очень нравится, когда я говорю ей, что делать, но когда я сбросил джинсы и скинул туфли, она, казалось, отвлеклась на мой член и не протестовала достаточно быстро, чтобы помешать мне бросить мое дерьмо ей в руки.

— Я попрошу Лэнса сообщить тебе, как я справился, когда все будет готово, — добавил я.

Глаза Франчески возмущенно расширились, но я отвернулся от нее и переместился, прежде чем мне пришлось вытерпеть любые попытки передумать.

Мой огромный золотой Дракон вырвался из моей плоти, и я прыгнул в небо, пока трансформация все еще длилась, мои крылья сильно бились, пока я мчался к облакам.

Я летел над горным перевалом, мои крылья рассекали холодный воздух, сжирая расстояние, и я наслаждался тем, как огонь моего Дракона наполняет мое тело.

Перевал все дальше и дальше уходил в горы, и мне приходилось сильно крениться между отвесными скалами и узкими расщелинами, чтобы не потерять из виду тропу внизу.

Проходили часы, но я все равно летел вперед, решимость пылала во мне так же жарко, как огонь моего Дракона.

Наконец, когда я парил между двумя огромными горами и уже начал терять надежду найти хоть что-нибудь в этой темной пустоши, снизу меня привлекло движение.

Огонь прожег мне горло, когда я увидел Нимф, мчавшихся по земле подо мной. Их было шестеро, как и предполагала Франческа. И что еще лучше, одна из них хромала.

С моих губ сорвался рев, когда я дал им понять, что их ждет смерть, и они разразились яростными воплями и грохочущими предсмертными криками, от которых у меня заболели кости, так как они пытались вывести меня из строя.

Но мой Дракон пылал силой, а мой внутренний зверь проявлялся в полную силу, и я легко смог избавиться от их изнуряющей силы, и когда я снова зарычал, из моей пасти вырвался поток огня Дракона.

Нимфы вопили и кричали, когда я кружил вокруг них, огонь обрушивался с небес, чтобы поглотить их без пощады. Но я не был небесным созданием, посланным совершить доброе дело для какого-то верховного владыки, я был зверем, созданным из гнева и ненависти, вылепленным по образу человека, которого я презирал, и полным такого гнева, что его хватило бы, чтобы поджечь весь мир.

Дым и тени поднимались ко мне снизу, когда Нимфы были уничтожены, и я ревел о своем триумфе, обращаясь к звездам, чей знающий взгляд всегда наблюдал за происходящим.

Металлический блеск привлек мое внимание, когда я кружил над местом, где находились нимфы, и я подтянул крылья к телу, пикируя на землю, чтобы проверить, что это.

Мои когти глубоко вонзились в грязь, когда я приземлился в кольцо обугленной земли, где мой огонь уничтожил нимф, и я выдохнул дым, посмотрев вниз и найдя ожерелье, которое мы видели на хромом ублюдке раньше.

Я чувствовал, как вокруг него клубится темная магия и тени, и мне было противно думать о том, с какой подлой целью эти существа искали подобные вещи.

Я глубоко вдохнул и с ревом, наполненным яростью драконьего огня, обрушился прямо на ожерелье, взрывая его со всей силы и слыша отголоски криков, проносящихся в моих ушах, когда оно было уничтожено.

Когда пламя наконец догорело, на земле ничего не осталось, а тени ускользали, как муравьи из затопленного гнезда.

Убедившись, что ничего не осталось, я снова взлетел и понесся вверх по горной тропе, жажда крови подстегивала мои действия, когда я летел дальше и начинал охоту. Ведь те нимфы не просто бесцельно бежали в горы — у них была определенная цель. А это могло означать только одно. Где-то здесь их было все больше и больше. Возможно, даже материнское гнездо, которого мы так долго боялись. И я вышел на след.

Я сильно бил крыльями и ревел со всей яростью, которой обладал, давая им понять, что иду за ними, и надеясь, что они дрожат от страха перед предстоящей перспективой.

***

Рассвет забрезжил над горизонтом, когда я оставил свою охоту и направился обратно к ферме, где оставил Франческу.

Я устал по-собачьи, мои крылья хлопали так, словно были нагружены свинцом, поскольку я использовал любую возможность, чтобы скользить, а не биться.

В горах я больше ничего не нашел. Одна тропа переходила в другую, потом в третью, пока их не стало слишком много, и я летел сквозь метель, теряя видимость.

Я был раздражен неудачей, но доволен тем, что уничтожил шесть нимф, которые пытались бежать. Оставалось надеяться, что теперь они дважды подумают, прежде чем снова приближаться к Тукане.

Я тяжело приземлился на поляне возле деревьев, где был вынужден оставить свой мотоцикл, и с облегчением принял форму фейри, а мысли о постели потянули меня дальше.

Я нашел свою одежду, аккуратно сложенную на мотоцикле, и натянул ее, зашнуровывая ботинки, как раз в тот момент, когда зазвонил мой атлас.

Я ответил, не глядя на идентификатор, зная, что Лэнс сейчас будет очень зол на меня за то, что я сбежал и пошел за нимфами в одиночку.

— Я в порядке, не волнуйся, — рассеянно ответил я, потирая глаза в попытке заставить себя немного прийти в себя.

— Я не знаю, почему ты думаешь, что я должен беспокоиться о твоем благополучии, но полагаю, что это потому, что ты уже знаешь, что оно находится под угрозой, — голос отца ударил по моим ушам, как удар хлыста, и я проклял себя за то, что не проверил этот чертов определитель номера, проглотив слова, пришедшие на ум, и заставив себя обдумать их получше.

— Прости, отец, я думал, что это Лэнс звонит мне. Ты знаешь, каким он может быть из-за связи.

— Хм.

Это было все.

Все, что он предложил мне, и моя кожа затрепетала от последствий этого простого звука.

— Есть ли что-то, что тебе нужно от меня? — спросил я.

— Ты сейчас вернешься домой. Нам с тобой нужно поговорить.

Ужас сковал меня, и я крепче сжал свой атлас, но это было все, что он предложил мне, прежде чем связь оборвалась.

Черт.

Я набрал номер Лэнса, желая поговорить с ним и узнать, не прольет ли он свет на то, почему Лайонел Акрукс так отчаянно хотел меня видеть. Но не успел я нажать кнопку вызова, как мой гребаный атлас замигал предупреждением о разряде батареи, и эта чертова штука сдохла.

Я ругался, прижимая пятки ладоней к глазам и пытаясь понять, какого хрена мой отец хочет меня видеть и что, черт возьми, я сделал, чтобы разозлить его сейчас. Но мой разум был пуст, ничего не предлагал, и я знал, что не могу заставлять его ждать дольше, иначе сделаю хуже только себе.

Я перекинул ногу через мотоцикл и тяжело сел на него, после чего достал из кармана мешочек со звездной пылью и набросил его на себя, увлекая мотоцикл за собой, пока я несся по небу к поместью Акрукс.

Я завел мотоцикл, когда люди на воротах увидели меня и распахнули их, чтобы впустить, и я на полной скорости помчался по гравийной дороге, все еще ломая голову над тем, что все это значит.

Я припарковался и подошел к двери, открыв ее ключом раньше, чем Дженкинс успел это сделать, и бросил сухой взгляд на дворецкого, когда тот нахмурился.

— Лорд Акрукс ожидает вашего присутствия в своем кабинете, — сказал он, его глаза загорелись тем ликованием, которое я привык ассоциировать с кулаками моего отца, обрушивающимися на мою плоть.

Я не стал отвечать, взлетел по лестнице и постарался не скривиться от того, что появился здесь в грязной вчерашней одежде, с мешками под глазами от бессонной ночи и усталостью, нависшей надо мной.

Я постучал в дверь, когда подошел к ней, и в ответ раздался отрывистый голос отца.

— Входи.

Я распахнул дверь и шагнул внутрь, держа подбородок высоко поднятым, когда переступил порог и снова захлопнул дверь за собой.

Отец сидел за своим столом, его костюм был безупречен, а светлые волосы идеально уложены, несмотря на то, что часы показывали, что еще нет и шести.

Его взгляд с неприязнью окинул мою растрепанную рубашку и неопрятный вид, после чего он медленно взял атлас и начал читать в нем.

— Есть ли в Наследнике любовь к нашим вернувшимся принцессам?

Мое сердце упало, когда я понял, о чем идет речь, а он продолжал читать вслух статью из своего атласа без единого проблеска эмоций на своем холодном лице.

— Дариус Акрукс, похоже, был более чем очарован прекрасной дочерью Дикого Короля прошлой ночью, когда он обхватил ее руками и танцевал с ней провокационный танец на глазах у всего мира. Представители общественности, наблюдавшие сцену соблазнительного танца и необузданной похоти, сказали, что он казался околдованным девушкой в своих объятиях и дал понять о своих намерениях завладеть ею, рыча как зверь на любого, кто приближался к ним.

Телевизор за его столом ожил, и я с трудом поборол дрожь при виде бесчисленных изображений и видеороликов, на которых я танцую с Рокси, наши тела прижаты друг к другу, глаза прикованы друг к другу, руки блуждают, похоть пылает прямо на экране. У меня кровь стыла в жилах от одного взгляда на них, и я не мог не думать о том, как чертовски хорошо она себя чувствовала, прижимаясь ко мне, даже когда я пытался подавить любую свою реакцию на эти изображения.

Отец с резким щелчком положил атлас на место, и я увидел, как одно из самых провокационных изображений нас двоих увеличилось на экране устройства.

— Далее в статье подробно описывается, как Сет Капелла так же сильно стремился получше узнать ее сестру. Затем есть фотографии Калеба Альтаира с его руками после того, как ты, очевидно, «ушел в спешке». Похоже, Роксания была достаточно счастлива, чтобы променять твое внимание на его, как только ты исчез.

Рычание пыталось вырваться из моей груди, когда я взглянул на изображения Калеба, танцующего с моей девушкой после моего ухода, и ярость разлилась по моей коже. Хотя, глядя на них, я понял, что между ними все было не так горячо, как между мной и ею.

Отец переключил изображение на серию снимков Сета и Гвен, когда он выглядел примерно в пяти секундах от того, чтобы трахнуть ее прямо там, на танцполе, и я почувствовал хотя бы небольшое облегчение, увидев, что не я один оказался втянут в этот чертов скандал.

О чем, черт возьми, мы думали, делая это на публике, где любой мог сфотографировать нас и продать по самой высокой цене? Я должен был знать, что это случится, и быть готовым к этой конфронтации с моим отцом, по крайней мере.

— Хотя я полагаю, что ваше поведение предпочтительнее того, что вытворял Макс Ригель, — добавил отец, слегка скривив верхнюю губу.

Изображения снова сменились, и мне пришлось побороть свое удивление, когда я увидел Макса, стоящего на барной стойке без рубашки, с темной кожей, покрытой чешуей Ордена Сирены. Его брюки были расстегнуты, а в руке он держал член, который с помощью магии воды поливал дождем, словно участвуя в порносъемке.

Я не был уверен, ушел ли я до этого, или я был настолько зациклен на Рокси Вега, что не заметил этого, но я неловко прочистил горло, когда заставил свой взгляд вернуться к отцу.

— Мы все довольно много выпили, — сказал я в оправдание, но я знал, что это жалкое оправдание, которое не пройдет с ним ни секунды. Мы не были идиотами. Мы знали, что такое постоянно находиться под пристальным вниманием общественности, и у нас было более чем достаточно тренингов по поведению на публике, чтобы понять, что лучше не напиваться и не позволять своему поведению выходить из-под контроля.

Молчание между нами длилось так долго, что я только и мог, что не ерзать.

— Ты трахал ее? — спросил мой отец, его палец прошелся по фотографии меня и Рокси, касаясь изгибов ее тела с обдуманной лаской, от которой у меня подскочили поджилки. — Ты хотя бы дал ей почувствовать всю мощь дракона между бедер и доминирование нашего вида, заставив ее подчиниться твоей воле? Взял ли ты ее тело и использовал его как зверь, которым ты рожден быть, и заставил ее понять, что значит принадлежать королю всех Орденов?

— Мы просто танцевали, — выдавил я из себя, ненавидя то, как он говорил о ней, и его взгляд, полный похоти, который сопровождал его слова.

— То есть ты хочешь сказать, что эта девушка так пыхтела над тобой, а ты даже не воспользовался ее желающим телом? Ты не воспользовался возможностью использовать ее как одноразовое тело и показать ей, на какую должность она годится в этом королевстве?

— И что это за должность? — зарычал я, Дракон во мне поднял голову от ярости, которую я даже не был уверен, что полностью понимаю. Но чем дольше он продолжал говорить о ней в таком тоне, тем острее я чувствовал потребность сорвать его голову с плеч, пульсирующую в моем теле.

— Ну, если ей повезет, то она может стать хорошей шлюхой для Наследника Огня. Знаешь, не так давно правители этого королевства держали таких питомцев — хорошеньких, бесполезных маленьких фейри, которые были хороши только для одного, держали рядом со своими более могущественными собратьями, чтобы те могли доставлять плотские удовольствия, когда захотят. Возможно, когда ты закончишь ломать близнецов Вега, ты и другие Наследники могли бы использовать их подобным образом. Покажите королевству снова и снова, что единственное, на что годятся дочери Дикого Короля, — это обслуживать своих правителей.

Желчь застряла у меня в горле от грубой реальности его слов. Я уже не в первый раз слышал его лирические речи о том, как старые короли и королевы управляли Солярией, и я знал, что если он добьется своего, мы вернемся ко многим из этих устаревших и испорченных практик.

Он был бы за то, чтобы держать рабов у власти, прекратить межорденские отношения и, конечно же, он был бы за то, чтобы иметь гарем красивых, слабых девушек, которые бы обслуживали его член вместе с его женой. Он изменял моей матери в течение многих лет, хотя ему удавалось скрывать большинство своих грязных делишек от прессы. Она тоже изменяла ему, но только с теми мужчинами, с которыми он хотел заключить какой-нибудь политический союз, и как бы мне не хотелось об этом задумываться, мы с Лэнсом уже давно пришли к выводу, что, скорее всего, она делала это под влиянием отца.

Но Роксания Вега и ее сестра не были и никогда не были теми девушками, которых можно было бы заставить занять такое положение, даже если бы он действительно этого хотел. Они были выкованы в огне и льду с решимостью урагана и силой земли под ногами. Заставить их склониться никогда не было так просто, как он все время пытался это сделать. И даже мысль о том, что я использую Роксанию как свою личную шлюху, была смехотворна.

— Я не трахал ее, — огрызнулся я, не желая больше слышать его развратные слова о ней.

— Так где же ты был всю ночь? — потребовал он. — Потому что скандал с нападением на девушку Грас тоже разразился, и если Лэнс был на месте преступления, то я должен предположить, что ты тоже была поблизости.

— Он сказал мне уйти, пока никто меня не увидел, — признался я. — Учитывая, что ФВБ уже пыталась арестовать меня однажды, мне показалось лучшим вариантом уйти до того, как они прибудут на место другого нападения и найдут меня там.

— Что ж, полагаю, тогда ты не совсем бесполезен, — размышлял отец, откинувшись в кресле и сложив руки на груди, погрузившись в молчаливое раздумье.

Я сопротивлялся желанию неловко переминаться с ноги на ногу, оставаясь неподвижным и непоколебимым, пока выжидал его ответа.

— Итак, ты хочешь сказать, что близнецы Вега не только все еще числятся в Академии Зодиака, но и то, что вместо того, чтобы работать над тем, чтобы избавиться от них, как я тебе поручил, ты провел ночь в сухую трахая одну из них на глазах у целой комнаты свидетелей ради… удовольствия?.

Я скривился при этом слове, но что я мог сказать? Я ничего не сделал с Рокси с тех пор, как в последний раз был здесь по его милости. Я даже не мог сказать, почему. Я просто не хотел подчиняться его воле из-за очередного поступка. Я хотел разобраться во всем и исправить все по-своему, не подчиняясь слепо его правилам.

И да, если быть честным, прошлая ночь была не только для того, чтобы держать ее рядом на случай, если поблизости затаились нимфы. Я хотел быть рядом с ней по своим собственным причинам. Я чувствовал, как горит моя кожа в ее присутствии, и чувствовал себя более бодрым, более живым, чем когда-либо за долгое время, пока держал ее в своих объятиях.

Я не хотел трахать ее по тем извращенным причинам, на которые надеялся мой отец. Я просто хотел ее. Просто и легко. Но это было очень глупо с моей стороны, и теперь я знал, что мне придется заплатить за то, что я поддался своим эгоистичным желаниям. Я не мог просто найти девушку, которую хотел, и получить ее. Ни в каком реальном смысле. У меня уже есть невеста, за которую я буду вынужден выйти замуж, и даже если бы для меня существовал какой-то чудесный способ обойти это, он бы появился только в том случае, если бы я случайно нашел неуловимую чистокровную драконицу. А таких, насколько я знал, не было ни в Солярии, ни в других королевствах — я проверял. Даже если бы существовала какая-то искаженная версия моей реальности, где я мог бы выбрать для себя девушку, которую хотел, была одна девушка, которой она никогда не могла стать, независимо от обстоятельств, и это была Вега.

Не имело значения, что я наблюдал за ней, жаждал ее и жил ради тех моментов, когда я захватывал ее внимание, а она оживляла меня своим острым языком и полным отсутствием терпимости к моему дерьму. Потому что она была принцессой, наследницей Дикого Короля, и чего бы я ни хотел от нее, я не мог ее получить. Даже если она окажется драконом, я все равно не смогу ее заполучить.

— Понятно.

Отец выключил экран позади себя, но оставил на атласе изображение меня и Рокси, танцующих вместе. Он подошел к другой стороне своего стола и нажал кнопку, которая, как я знал, вызывала Дженкинса, и мне пришлось бороться с желанием спросить, почему он обращается к старому дворецкому именно сейчас.

Между нами повисло молчание, и хотя мое горло горело от желания придумать сотню оправданий или извинений, взгляд его глаз говорил, что ни одно из них не поможет в этом деле, поэтому я усилием воли заставлял себя оставаться на месте и безмолвствовать.

Когда дверь, наконец, снова открылась, мое сердце заныло в груди, как камень, и я не удержался и шагнул вперед, когда Дженкинс ввел Ксавье в комнату вместе с нами. Он был одет в черные треники и белую футболку и выглядел так, будто его вытащили прямо из постели, чтобы привести на эту встречу: глаза затуманены сном, темные волосы взъерошены.

Дверь со щелчком закрылась, и старый ублюдок дворецкий выскользнул обратно, с забавой на губах, и рычание эхом разнеслось по комнате, когда я встал между братом и отцом.

— Почему Ксавье здесь? — потребовал я, не обращая внимания на то, как брат поймал мой локоть и попытался оттащить меня назад.

Я не собиралась двигаться ни на дюйм. Я вытерплю пятикратную ярость отца, чем позволю ему вытерпеть хоть минуту.

Отец смотрел на нас двоих, не говоря ни слова, его палец постукивал по твердому дереву стола перед ним, словно он думал о том, как лучше нас наказать.

— Ксавье не имеет к этому никакого отношения, — выдавил я из себя, не в силах сдержать язык. — Я понял. Я облажался. Накажи меня — сделай все, что нужно. Но не впутывай его в это. Он не виноват в том, что я так себя повел.

Отец медленно поднялся на ноги, поднял атлас и посмотрел вниз на фотографию.

— Я не слышал никаких отчетов о твоих попытках избавить нас от проблемы Вега с момента нашего последнего разговора, — медленно сказал он, положив атлас и прислонив его к лампе на своем столе так, чтобы фотография была направлена в нашу сторону. — И теперь, увидев это, я должен предположить, что знаю почему.

— Ничего страшного, — запротестовал я, хватаясь за соломинку, пытаясь скрыть, почему я отказывал ему. — Как ты и сказал, я просто хотел трахнуть ее. Дать ей понять, каково это — принадлежать Дракону, а потом выбросить ее, чтобы она поняла, как мало она для меня значит. Это была глупая идея. Я просто…

Отец щелкнул пальцами, и я вздрогнул, когда магия огня вспыхнула на моей коже, но это было бесполезно против тонкого заклинания, которое он наложил, чтобы перекрыть мне дыхательные пути.

Я стиснул зубы, когда мои легкие сжались от ощущения того, что из них забирают кислород, а он откинулся на спинку стола, сложив руки и бесстрастно наблюдая за мной.

Желание ударить по нему своей магией было подобно ревущему монстру внутри моего разума, но страх за брата и осознание силы отца сдерживали меня.

Если бы я ударил его, то все бы пошло прахом. Что бы он ни планировал сейчас, все будет в тысячу раз хуже, если он почувствует настоящую необходимость подавить во мне любую мысль о восстании.

Мои кулаки сжались в кулаки, легкие начали гореть, а перед глазами ожили черные пятна.

Я держался на ногах столько, сколько мог, пока мое зрение не потемнело настолько, что я почти потерял сознание, и я рухнул на колени, мои легкие болезненно сжались.

Ксавье задыхался, когда он бросился ко мне, наполовину поймал меня, когда я перевернулся на бок, его испуганный взгляд встретился с моим на кратчайшее мгновение, прежде чем его с силой оттащили от меня при помощи магии моего отца.

Я пытался бороться с бесполезностью своего тела, преодолевая нехватку воздуха в легких, и пытаясь подняться, чтобы снова помочь ему, но мои конечности были отягощены железными оковами, и я едва в состоянии даже поднять руку в его сторону.

Темнота окутала меня и отвлекла от момента, когда мое сердце заколотилось с ужасающей скоростью тысячи бегущих лошадей.

Я висел в темноте, казалось, целую вечность, но прошло всего несколько секунд, прежде чем я втянул в себя воздух и снова открыл глаза.

Крики Ксавьера разрывали мои уши, и я вскочил на руки и колени, мои мышцы тряслись, я продолжал всасывать как можно больше кислорода, пытаясь осознать происходящее.

— Ты силен, Дариус, — усмехался отец, все еще стоя перед своим столом, его глаза были устремлены на меня, в то время как огненное кольцо окружало его младшего сына, а его крики агонии наполняли комнату и разрывали меня изнутри. — Настолько силен, что я думаю, что в последнее время мои наказания стали для тебя не более чем неприятностью.

— Это не так, — задыхаясь, я поднялся на ноги и бросился к брату, прежде чем врезаться в прочный барьер магии воздуха. — Пожалуйста, остановись, пожалуйста, просто…

— Мне пришло в голову, что ты не настолько заботишься о своей шкуре, чтобы делать все необходимое для ее сохранности. Но этот слабак… — Он бросил насмешливый взгляд на Ксавье, которого я едва мог разглядеть за огненной завесой, пока он кричал и вопил. — По какой-то причине ты, кажется, склонен пытаться защитить его. Это не очень похоже на фейри, но я полагаю, что это служит какой-то цели.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — задыхаясь от крика Ксавье, пронзившего меня до глубины души, произнес я. — Все, что угодно. Я сделаю все.

— Ты будешь бить по Вега сильнее, чем раньше, — сказал отец мрачным тоном. — Больше никаких уловок, игр или попыток задеть их драгоценные чувства. Я хочу, чтобы они подверглись испытанию, были выведены за рамки. Я хочу, чтобы ты ударил по ним достаточно сильно, чтобы либо заставить их покинуть академию, либо дать понять, что они являются фейри настолько, чтобы противостоять тебе. В любом случае, мы должны знать. И в любом случае ты сделаешь все, что потребуется для достижения этой цели. Ты меня понимаешь?

— Да, — задыхаясь, ответил я, хотя мое сердце заколотилось при этих словах, и мне казалось, что сами звезды бьют меня по нутру за то, что я снова решил подчиниться этому чудовищу. Но это был не выбор. Не с Ксавьером на кону. Он был единственным чистым существом, которое у меня было, единственным кусочком настоящего добра, который я когда-либо имел. Ради него я готов был пожертвовать всем, что у меня было, и всем, кем я хотел стать, и отец, очевидно, тоже это понял.

— Хорошо.

Магия исчезла, и я споткнулся, когда барьер, который я бил кулаками, исчез, за ним стремительно следовало огненное кольцо, которое сжигало Ксавье заживо.

Подавленный всхлип застрял у меня в горле, когда я смотрел на обожженную и покрытую волдырями плоть моего брата, а от запаха в комнате у меня начался рвотный рефлекс, и я бросился к нему на руках и коленях.

Ксавье снова закричал, когда моя рука приземлилась на обугленную плоть его плеча, и я стиснул зубы так сильно, что удивился, как они не треснули, посылая волны исцеляющей магии в его тело.

Я закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на том, что я делаю, сосредоточившись на том, чтобы влить в заклинание как можно больше магии, чтобы вылечить его как можно быстрее.

Сначала Ксавье продолжал кричать, но потом это перешло во всхлипывания и задыхающиеся вдохи, когда рука, наконец, легла на мою руку, и я открыл глаза, чтобы увидеть, что он смотрит на меня с такой благодарностью в своих слезящихся глазах, что мне пришлось отвести взгляд.

Он не должен был быть благодарен мне. Он должен был быть в ярости. Потому что это была моя вина. Я навлек на него это своими эгоистичными действиями и детской попыткой неповиновения. Я был таким же плохим, как и то существо, которое сделало это с ним, и чувство вины, пробивающееся когтями сквозь мою душу, было достаточно сильным, чтобы поглотить меня.

— Убирайся, Ксавье, — пренебрежительно сказал отец, и мой брат вздрогнул от его слов, посмотрев на меня с беспокойством во взгляде.

— Я хочу остаться с…

— Иди, — рявкнул я на него, ненавидя, что он тоже вздрогнул, зная, что в тот момент он мог видеть во мне монстра. Зная, что он мог видеть, как много во мне было такого же гнилого и мерзкого, как и в человеке, который нас создал. Но я должен был быть таким. Потому что только так я мог надеяться защитить его от повторения подобного.

Слеза скатилась по щеке Ксавье, когда он смотрел на меня, но, к счастью, отец не заметил ее, прежде чем он повернулся и выбежал из комнаты. И все же это резануло меня. Эта слеза. Эта боль и страх в его глазах, которые были для меня всем.

Я даже не попытался защититься, когда кулак отца столкнулся с моей челюстью, а когда он повалил меня на спину и начал пинать, я только и делал, что терпел. Я заслужил каждый укус агонии, каждый момент боли. Потому что сегодня я подвел своего брата, и я никогда не смогу исправить то, что с ним только что произошло.

— Скажи мне, что ты планируешь для Вега, — прорычал отец, когда наконец закончил свое нападение на меня.

— Все, что потребуется, — вздохнул я, уронив голову и стараясь не думать об этих больших зеленых глазах, которые, казалось, смотрели прямо сквозь меня. Стараясь не чувствовать, как в груди все переворачивается, когда я принимал то, что должен был сделать, и ощущать жжение нежелания того, во что, как я знал, это меня превратит.

Но если мне придется стать отцом, чтобы спасти от него своего брата, я сделаю это. Я сделаю все, что потребуется, и стану тем, кем придется. И теперь пути назад не было.

Отец был явно удовлетворен моим ответом, потому что он решительно кивнул, а затем направился к двери.

— Приведи себя в порядок и возвращайся в академию. Эти девушки должны пройти испытания. Если им удастся доказать, что они достаточно сильны, чтобы остаться в Зодиаке после того, как вы четверо сделали все возможное, тогда нам придется пересмотреть наши планы в отношении них. У меня больше нет времени на ваши неудачи.

Дверь за ним захлопнулась, и я глубоко вздохнул, отчего все синяки и порезы, которые он нанес на мое тело, разболелись, но я не стал их залечивать. Я был абсолютно уверен, что у меня также сломано несколько ребер, но агония моей плоти была ничто по сравнению с болью, которую я испытывал из-за того, что Ксавье страдал из-за меня. Это было самое малое, что я заслужил.

Когда я поднялся, я опустил взгляд на свою рубашку и увидел, что на ней не осталось и следа от безупречных ботинок моего отца, несмотря на то, сколько раз он ударял по мне ногой, и только следы крови, просочившиеся сквозь ткань, выдавали, что он со мной сделал.

Посмотрев на атлас, который он оставил на столе, я вспомнил, как я танцевал с Роксанией Вега, и мне показалось, что это было так далеко от реальности, что я с трудом мог поверить, что это было только вчера вечером.

Я не собирался хранить трон от них ради него или даже ради себя. Я не понаслышке знал, что такое страдать под властью могущественного тирана, и я не хотел, чтобы наш народ тоже страдал от этого. Давным-давно я вместе с другими Наследниками дал клятву стать лучшими правителями, каких только может пожелать наше королевство, и мы всю жизнь неустанно трудились, чтобы стать таковыми. Независимо от их намерений, даже если бы они были чисты, как девственницы под кровавой луной, они никогда не смогут править королевством так, как оно того заслуживает. И я никогда не откажусь от своего обещания дать Солярии лучших правителей, каких она только может получить.

Я не знаю точно, сколько времени я стоял там, глядя, как она спит, и позволяя себе ощутить всю похоть, тоску и желание, которые я испытывал к ней. Я не понимал, почему она влекла меня так, как влекла, но я должен был отметить это как конец. Я не собирался позволять себе смотреть на нее так снова. Я не собирался думать о ней иначе, чем с холодностью, необходимой мне для того, чтобы делать то, что я должен.

Она была красивой мечтой для одного глупого момента, но теперь я очнулся в реальности, и синяки на моей плоти были ярким напоминанием о том, что это было.

Вега было пора уйти.

И я должен был сделать так, чтобы это осуществилось.

Я повернулся и вышел из ее комнаты, мягкий звук закрывшейся за мной двери прозвучал в моих ушах как удар грома, а желание повернуться и открыть ее снова пронеслось во мне, как жидкое золото, пытающееся позолотить меня изнутри.

Голод, который я испытывал к ней, был подобен боли в моей душе, и я мог бы поклясться, что чувствовал, как мир опрокидывается, наклоняется так, что гравитация пытается втянуть меня обратно через ту дверь в ту комнату. Я хотел разбудить ее поцелуем, который должен был подарить ей прошлой ночью, и забыть обо всем, что было между нами, пока я терял себя в ощущении ее тела, отдающегося моему.

Но когда крики Ксавьера эхом отдавались в моем черепе, я позволил этой мечте угаснуть и проигнорировал ощущение неправильности, которое отдавалось в моем теле с каждым шагом, который я делал от ее двери.

Я добрался до своей комнаты и разделся до нижнего белья, которое надел вчера вечером в баре, остановившись, чтобы рассмотреть синие и зеленые синяки, которые сердито разрастались по всему моему торсу. Я позволил всем своим мыслям сосредоточиться на них и оставил их на своей плоти, чтобы быть уверенным, что с каждым новым приступом боли я не забуду.

У меня была работа, которую нужно было выполнить. И если потребуется, я позволю своему сердцу сгореть в уплату за душу моего брата.

19. Сет

Я проснулся от прикосновения плотно сжатых губ к моему члену, и стон сорвался с моих губ, когда я подумал о девушке, которую я планировал привести в свою постель прошлой ночью. Я проводил ее наверх, положил руку ей на поясницу, ее тело прижалось к моему. Это было правильное чувство, которое я никогда не смогу понять. Я и она были чем-то особенным. Я еще не мог понять, что это, но я планировал трахнуть ее пятьдесят раз под луной, чтобы получить ответы.

К сожалению, когда мы вернулись в ее комнату и я полез целоваться, она взъерошила мне волосы, словно я был собакой, проскользнула в дверь и захлопнула ее перед моим лицом с диким смехом.

Она была вызовом. И Калеб был за то, чтобы трахнуть Тори, если бы она поддалась ему, так почему бы мне не повеселиться с Дарси? У Кэла была правильная идея. Трахни их, сломай их, брось их. Тогда мы вдвоем могли бы устремиться в закат вместе. Не как пара, конечно. Разве что… Я мысленно представил рот Кэла на моем члене вместо того, который сейчас с энтузиазмом скользил вверх и вниз по нему, и в моем горле раздался рык, когда я забрался под одеяло и запустил руку в волосы того, кто меня ублажал. Короткие волосы. Как у Кэла.

Черт, мозг с похмелья был необузданным. Но это была всего лишь маленькая фантазия. Ничего плохого в этом нет. У всех были фантазии о своих друзьях, верно? Абсолютно нормально.

Поэтому я позволил себе предаться мыслям о том, как рот Калеба обхватывает мой член, пока я двигаю бедрами и пытаюсь задушить его, и эта идея так возбудила меня, что я кончил, когда все только началось.

Я застонал, когда кончил, изливаясь в горло тому, кто из моей стаи работал, чтобы угодить своему альфе, и моя голова откинулась на подушку, когда меня покинул тяжелый стон.

Я приоткрыл глаза, когда Фрэнк выполз из-под одеяла с плутовской ухмылкой на губах и упал рядом со мной на кровать, когда несколько спящих тел сдвинулись, чтобы впустить его. Его член уперся в мое бедро, когда Элис начала целовать его шею и ласкать его грудь, и я приветственно кивнул ему, вставая и переползая через море тел, от тепла такого количества плоти моя кожа горела.

Мне нужен был душ. И еда. И… Дарси. Да, я хотел увидеть Дарси. Чтобы пообниматься с ней утром и съесть бублик. Ничего подозрительного в этом нет. За исключением того, что я определенно должен был усерднее работать над тем, чтобы избавиться от нее. Но мой мозг был в похмелье, и я не собирался лечить его, потому что мне вроде как это нравилось. И я хотел Дарси. Может, я мог бы засунуть ее лицо в бублик или еще куда-нибудь, чтобы это было похоже на компромисс. Да, мама бы точно одобрила избиение бублика. А если бы не одобрила, ну… ее здесь не было. Так что я могу делать то, что мне нравится.

Я был не единственным Наследником, который прошлой ночью всухую трахал Вега, так почему бы не пообщаться с ней еще немного? Может, я узнаю что-то, что поможет уничтожить ее в долгосрочной перспективе, а может и нет. Может, мне было все равно. То, что однажды мы будем бороться за трон, не означало, что мы не можем быть приятелями за завтраком в это время. Ага. Решение принято.

Я направился в свою ванную комнату, обнаружив, что Ашанти прижата к стене Эриком, а он входит в нее, насвистывая мелодию, я присоединился к ним в горячем потоке воды, захватив средство для мытья тела и хорошенько намылившись.

Ашанти продолжала лапать меня, пытаясь втянуть меня в их трах, но я был голоден и хотел спуститься вниз, чтобы разбудить мою новую подругу. Но она продолжала, и я поцеловал ее грязным поцелуем, чтобы довести ее до предела, зажав ее нижнюю губу между зубами, когда она кончила с громким криком. Затем я вышел из душа, почистил зубы, высушился с помощью магии воздуха и вернулся в свою комнату, где на моей кровати и на полу разворачивалась оргия.

Мне пришлось перешагнуть через несколько извивающихся тел, пока я шел к шкафу, и когда я натянул одежду, вокруг меня раздались вопли разочарования.

— Присоединяйся к нам, Альфа, — умоляла Несса, хватаясь за пояс моих джинсов, но я оттолкнул ее руку.

— Я голоден, — прорычал я, и она жалобно заскулила.

— Мы принесем тебе поесть, — предложила Тина с того места, где она была прижата к кровати под Джеффом, ее голова свисала вниз головой через край кровати.

— Не, ребята, развлекайтесь.

Я усмехнулся и направился к двери через лабиринт оргий, завывая от тоски. Но у меня были дела и дела, которые нужно было сделать сегодня. И я страстно желал общества Наследников. Я любил свою стаю, но иногда мне нужно было отдохнуть от их потворства и угодничества. С моими мальчиками я мог просто быть собой. Альфой среди альф.

Я провел рукой по своим длинным волосам, когда спустился в комнату Дарси и на секунду замешкался. После прошлой ночи она нравилась мне гораздо больше, чем я мог бы признать вслух. Может быть, все эти вражеские дела нужно было решить старым добрым трахом. На самом деле, я готов был поспорить, что все проблемы в мире можно решить с помощью секса. Я был так хорош в постели, что мог бы заставить ее отказаться от своих притязаний, пока я был глубоко внутри нее, и она объявила бы меня своим королем для пущей убедительности. Определенно правдоподобно.

Я поднял руку, чтобы постучать в дверь Дарси, но она открылась прежде, чем мои костяшки коснулись ее, и мои брови выгнулись от удивления. Она была одета в черный свитер и джинсы, глаза прищурены от похмелья, и она выглядела чертовски мило, когда на ее лице отразился шок.

— Доброе утро, детка.

Я ухмыльнулся, вспоминая ее руки на мне прошлой ночью, надеясь, что мы сможем вернуться на этот поезд в ближайшее время.

— Привет, — резко сказала она, заправляя влажную прядь волос за ухо.

— Позволь мне помочь тебе с этим.

Я поднял руку и направил нагретый воздух, чтобы высушить волосы, шагнул вперед и уткнулся в них носом, вдыхая аромат ее шампуня. На вкус он был съедобным, и у меня потекли слюнки, когда я подумал, не стоит ли мне пропустить завтрак и вместо этого устроить пиршество для нее.

— Вишня, моя любимая. Кстати о вишне, твоя уже сорвана?.

Я бросил взгляд в ее комнату на случай, если она пригласила кого-нибудь из больших членов Дэниелсов или упругих сисястых Тамми после того, как я оставил ее здесь прошлой ночью, но ее комната была пуста. Она прижалась плечом к двери, чтобы не пускать меня на порог, выражение ее лица стало свирепым и заставило мое нутро напрячься. Почему она была такой раздраженной сегодня утром?

— Это не твое дело, — шипела она.

— Могу ли я сделать это своим делом? — промурлыкал я, обхватывая ее рукой и прижимая к своей груди. Она действительно была девственницей? Она еще ни с кем не трахалась в кампусе, а пробыла в Зодиаке почти целую неделю. За первые три дня пребывания здесь я перетрахал целую маршевую группу. Мне нравилось, что она была нетронутой, потому что мне было чему ее научить, если бы она предложила мне свою невостребованную киску.

Клянусь, сама Венера напитала мой член своими дарами.

— Какого черта ты делаешь? — Она толкнула меня назад, и в моем горле образовался хныкающий звук, который я не выпустил. Что она делает? Я думал, что нравлюсь ей. Я был чертовски привлекательным, когда включал обаяние, а прошлой ночью я придал ей обаяние и несколько раз ткнулся в нее своим членом, так что же тут не нравилось?

— Я думал, мы уже в порядке… ну, знаешь, после того, как ты пососала мою нижнюю губу, а потом шептала грязные вещи мне на ухо, — издевался я. Ладно, возможно, она шептала мне, что я высокомерный придурок с комплексом бога, но в тот момент она терлась о мой член, так что я воспринял это как комплимент.

— Я не помню никакого шепота.

Ее глаза опустились к моему рту, выдавая, что она все-таки помнит часть про сосание губ.

Я мрачно усмехнулся.

— А этот момент ты тоже не помнишь? — я переместил свой рот к ее уху, собираясь взять его между зубами и начать завтрак, когда она вскрикнула и заставила меня отступить.

Я злобно ухмыльнулся, наслаждаясь этой игрой, когда она вышла со мной в коридор и захлопнула за собой дверь. Ладно, думаю, она поиграется с моими яйцами после того, как мы поедим.

— Пойдем, я провожу тебя на завтрак.

Я положил руку ей на плечи, и она немного поморщилась, но не настолько, чтобы сказать, что хочет меня отпустить. Мне нравилась эта игра в кошки-мышки, в которую мы играли, хотя моей маленькой мышке не мешало бы помнить, что в конце концов кошка всегда становится слишком голодной, и игра заканчивается кровопролитием.

— Почему ты притворяешься, что хорошо ко мне относишься? Мы уже играли в эту игру, и я на нее не поведусь, Сет, — предупредила она, и мой член дернулся в штанах. Ух ты, она только что чертовски хорошо произнесла мое имя своим языком.

— Черт, сделай это еще раз, — сказал я, сжимая кулак.

— Что? — Она нахмурилась и посмотрела на меня.

— Ту часть, где ты произносишь мое имя так, будто трахаешь его ртом, — я дразняще усмехнулся.

— Ничего подобного, — она покачала головой, делая еще одну неясную попытку сбежать, но потерпела неудачу. — Мне нужно пойти и увидеть Джеральдину, — обеспокоено сказала она, посмотрев на меня в поисках реакции, и мое нутро опустилось.

Дариус написал нам вчера вечером после своего исчезновения, чтобы сообщить, что ее растерзала нимфа. Нападение нимф было в моем списке вещей, о которых нужно поговорить с Наследниками сегодня, но мой похмельный мозг не позволял мне слишком беспокоиться по этому поводу. Без сомнения, моя мама будет в ярости из-за этого, и сегодня в новостях появится целое заявление от нее и других Небесных Советников. Сначала еда, потом работа.

— Да, похоже, бедная цыпочка попала в серьезную переделку, — сказал я. Грас была одиннадцатой по шкале сумасшедших роялистов, но она была неплохой девушкой. Она умела играть в питбол, как проклятый воин, и я ее чертовски уважал.

— Повезло, что Орион был там, чтобы помочь, — сухо сказала Дарси, и моя ярость вспыхнула, когда она так произнесла его имя. Как будто это была чертовски сладкая конфета, которую она перекатывала на языке.

— Ого, — я повернул ее лицом к себе, охотясь за ее глазами.

— Что? — задыхалась она.

— У нас серьезная проблема, детка, — прорычал я.

— В чем дело? — спросила она в тревоге.

— Ты только что трахнула ртом имя другого парня, — обвинил я, желая привлечь внимание этой девушки к себе.

Мы могли бы пригласить в спальню одного или двух приятелей-трахателей, когда я на некоторое время предоставлял бы ее самой себе, но профессор Орион был вне меню. Она правильно поняла? Он был стопроцентным табу. На него было приятно смотреть, у меня даже было воспоминание о нем в моем банке шлепков, где он чуть не задушил меня за то, что я похоронил студента на пятьдесят футов под землей после того, как он назвал луну шлюхой и ударил меня по горлу. Но это воспоминание всплыло только в моем сознании, без каких-либо действий. Он был вне зоны доступа.

Губы Дарси разошлись, а щеки стали розовыми, выдавая всю правду о ее маленькой влюбленности в него. Это было неудивительно, было не так уж много девушек, которые не замечали, что Орион был чертовски горяч.

— Ты сейчас шутишь?

— Это не шутка. Ты ведь знаешь, что нельзя встречаться с учителями? Таковы правила. И я был бы признателен, если бы ты не трахала ртом его имя при мне, — сказал я, крепче прижимая ее к себе.

— Ты можешь, пожалуйста, перестать говорить «трахать ртом»? В этом нет никакого смысла, — сказала она, очаровательно сморщив носик. Ммм, маленькая мышка, я скоро тебя съем.

— Это вещь, — сказал я, пожав плечами. — Я только что сделал это вещью.

— Ты невозможен, — вздохнула она, вырываясь из моих объятий и отходя от меня в разочаровании.

— Подожди», — позвал я, по-собачьи поскуливая, когда побежал за ней и поймал ее руку, переплетая свои пальцы между ее. Я не хотел, чтобы она убегала. На самом деле, я хотел вернуться к прошлой ночи, когда она не смотрела на меня, как на дьявола. — Слушай, я знаю, что часто дурачился и был засранцем, хорошо?.

Она повернулась ко мне, выглядя шокированной этим заявлением, но это была правда.

Я сделал глубокий вдох, желая смягчить ее взгляд и заслужить вместо этого прикосновение.

— Мне жаль, хорошо? За твою первую ночь… за то, что пытался заставить тебя отрезать волосы, а потом обмазал тебя грязью вместе со своими товарищами и опубликовал это в Интернете… а потом оставил тебя в Стенающем…

— Я поняла, — перебила она меня, заставив мою грудь вздрогнуть от ненависти в ее глазах. — Я помню все это довольно ясно.

Она попыталась высвободить свою руку, но я не отпускал ее. Это были просто забавы и игры. Я хотел, чтобы она преклонялась передо мной, но она не должна была меня ненавидеть. Мы можем все уладить. Мы могли бы стать друзьями с преимуществами.

— Я просто подумал… после прошлой ночи, — я прочистил горло, чувствуя себя странно уязвимым, когда пытался навести мосты между нами. Прошлая ночь была такой правильной. Мы все шестеро вместе, общаемся. Я всегда чувствовал себя неравноправным рядом с другими студентами, как они почитали меня или боялись меня, это затрудняло формирование каких-либо равных отношений вне Наследников. Но с ней и Тори они просто… подходили друг другу. — Я просто думал, что все изменилось. Но, очевидно, я ошибался.

Я отпустил ее руку, надеясь, что она возразит мне, так как она сильно нахмурилась в мою сторону. Даже маленького противоречия? Даже малюсенького?

— Прошлой ночью мы были пьяны, — сказала она, и я с трудом сдержал смешок.

— Я знаю, но… — Я пожал плечами. — И что? Я все равно знаю, что я чувствую сегодня утром, не так ли?.

Мое сердце бешено билось, когда я обнажил перед ней свою душу и впервые в жизни почувствовал себя уязвимым. Я и она, здесь было определенное притяжение. Я знал, что это сложно, но… не обязательно. Мы могли бы оставить политику в стороне и исследовать тела друг друга языками. Почему бы и нет? Какой от этого вред? Просто небольшое сосание сосков и траханье пальцами перед завтраком.

Она покачала головой, в ее глубоком зеленом взгляде читалось подозрение, за которое я не мог ее винить.

— Я тебе не доверяю, — призналась она с опаской, и у меня отлегло от сердца, потому что вопросы доверия были полностью в моей компетенции. Я был бы лучшим другом, который только может быть у кого-либо, она видела. Она поймет это, если даст мне шанс.

— Могу я попытаться сделать так, чтобы ты мне доверяла? — спросил я.

Она поджала губы и провела пальцами по синим кончикам волос.

— Нет, — прошептала она и пошла дальше, оставив мое сердце на земле позади себя, топча и пиная его, как старую консервную банку. Я смотрел ей вслед две бесконечные секунды, борясь с желанием завыть в знак скорби по этому единственному слову, а затем побежал вперед и встал на ее пути. У меня была еще одна карта в рукаве. Единственное, перед чем Наследники никогда не могли устоять. Перед которой никто не мог устоять.

Я посмотрела на нее своими щенячьими глазами, своим самым большим, самым сияющим собачьим выражением, которое заставляло любого растаять ради меня.

Я. Был. Восхитительным.

— Ладно, — сдалась она, улыбка заиграла на ее губах, и я чуть не подпрыгнул от радости.

Я ухмыльнулся от уха до уха, но вместо этого притворился спокойным.

— Поцелуемся? — Я наклонился, чтобы поцеловать ее, и она удивленно отпрянула назад.

— Нет! Ты с ума сошел? — Она толкнула меня назад, и я начал покачиваться на пятках, обожая это хождение туда-сюда. Этот вызов. Она хотела меня. Пьяная она все сказала. Так что если я должен был разбудить ее дикую сторону и заслужить ее доверие, то хорошо. Я сделаю это. Тогда я получу от нее все те трезвые поцелуи, которые хотел.

— Без ума от тебя, — сказал я с глупой ухмылкой.

— Это самое убогое, что я когда-либо слышала, — засмеялась она.

— Да, вообще-то, не повторяй это никому, детка. Уличная репутация и все такое.

Я подмигнул, снова взял ее за руку и потащил за собой. Я иду на завтрак с моей подругой по завтраку. Я напевал в голове придуманную песенку, на губах играла широкая улыбка. Завтрак, завтрак, завтрак, ты не видел мою подружку? А вот и она, моя подружка на завтрак. Только я и она на завтрак…

— Ты не пойдешь со мной, — твердо сказала она, обливая мое настроение бензином и поджигая его, когда мы вышли на крыльцо.

О.

К нам подошла пара первокурсников, один в шапке-бини, а другая — миниатюрная блондинка.

— Увидимся.

Дарси вырвала свою руку из моей, двигаясь, чтобы присоединиться к ним, и бросила на меня взгляд, который говорил мне оставаться в стороне.

Я уставилась на нее, в груди жгло и саднило от неприятия, когда ее взгляд заставил меня отстраниться и сказал, чтобы я съебался. Я провел языком по нижней губе, борясь с желанием фейри подраться, но решил, что не хочу избивать ее прямо сейчас, и заставил себя уйти и спуститься вниз.

Надувшись, я достал свой атлас, обнаружив кучу пропущенных звонков и сообщений, которые ждали меня. Половина из них была от Кайли, требующей ответа за видео, которое просочилось в интернет, где я и Дарси танцуем в клубе, и мое нутро сжалось, когда я осознал, что другая половина была от моей мамы, а также куча уведомлений, говорящих мне, что я был упомянут во всевозможных статьях в интернете и Фейбук.

Дерьмо на Луне, у меня проблемы.

Я вышел из Башни Эйр и подкрепился, пока шел к скалам, чтобы сделать этот звонок, создав вокруг себя безмолвный пузырь. Добравшись до самого края, я уселся на большой камень, выступающий над обрывом, свесив ноги вниз и глядя на ярко-синее море внизу, и нажал на кнопку вызова.

Мама ответила сразу же, ее голос резал мой мозг, как нож.

— Сет Капелла, где ты был?! — рявкнула она, и я вздрогнул от ее яростного тона.

— Спал, — невинно ответил я.

— Спал? — прорычала она. — В то время как мир рушится у твоих ног, ты спал?!

— Он не рушится… — начал я, но она перебила меня.

— Нимфа напала на студента Академии Зодиака возле клуба, в котором ты был прошлой ночью, и знаешь, как я об этом узнала? Через звонок посреди ночи от Гаса Вулпекулы, который попросил меня сделать заявление о том, почему мой сын был замечен с руками на Вега, в то время как на невинного студента напала нимфа прямо у вас под носом.»

О, черт.

— Мам, если ты просто…

— Я не буду ничего слушать. У тебя серьезные проблемы, безрассудный маленький щенок.

О нет. Она набрасывалась на меня. Это было плохо. Апокалипсис.

— Это на грани скандала, — продолжила она с рычанием, от которого я заскулил. — И другие Наследники даже близко не невиновны во всем этом, понимаешь? В интернете есть фотографии и видео, где вы все флиртуете с Вега — вы хоть представляете, насколько это может повредить вашей репутации?

— Я знаю, мам, но они просто девушки. И они вроде как классные. Разве это не хорошо, что мы показываем, насколько дружелюбными мы можем быть с нашими врагами? Ведь нам нужно только победить их и отобрать у них трон, а мы тренируемся уже много лет, они еще даже не умеют создавать простейшие заклинания, что в этом такого?»

— Главное?! — прорычала она, заставив мое сердце спрятаться за легкими. — Дело в том, щенок, что на этих снимках ты выглядишь слабым. Ты выглядишь так, как будто девочки контролируют тебя, ведут тебя все время за твои вилли-вилли.

Клянусь звездами, я ненавидел, когда она называла мой член «вилли-вилли»

— Ты хоть представляешь, в какое компрометирующее положение ты поставил всех нас? О том, что нужно сделать, чтобы исправить это?

— Я не вижу в этом ничего особенного, — наседал я, моя кровь поднималась от разочарования.

— Ты — Наследник. Рожденный править. А Вега — твои враги, — огрызнулась она. — Ты не можешь быть замечен в общении с ними, особенно когда они отвлекают тебя от обнаружения нимфы в непосредственной близости от тебя. Ты хоть понимаешь, как скверно это выглядит?

— Как я могу обнаружить нимф? У меня в голове нет радара Нимф, мама, — прорычал я.

— Не умничай со мной, щенок, — прошипела она, и я заскрипел зубами. — Ты должен избавиться от этих девочек, ты меня понял? Ты будешь работать, чтобы устранить ущерб, который ты причинил. Ты покажешь всему миру, что эти близняшки ниже тебя, что ты можешь легко сокрушить их, что ты — истинная сила в этом королевстве и что ты поднимешься, чтобы забрать трон, который Вега вернулись, чтобы украсть.

— Я могу победить их в любое время, любой, у кого есть мозги, знает это.

— На самом деле, они этого не знают. Новости должны быть полны историй, которые противостоят этому скандалу, Сет. Ты сильно разочаровал меня.

— Но мама… — попытался я.

— Никаких «но». Я сыта по горло твоим высокомерием. Ты сейчас осознаешь всю важность этого, весь масштаб. Поэтому у меня нет выбора, кроме как наказать тебя, чтобы донести до тебя суть.

— Наказать меня? — запротестовал я. — За что? За нападение какой-то нимфы, не зависящее от меня, и за то, что я танцевала с Вега?

— Именно! — буркнула она. — Потому что если ты не воспримешь это всерьез, то я тебя заставлю. Тебе официально запрещено посещать семейный лунный поход, и ты не сможешь вернуться домой, пока не приложишь все усилия для исправления этого поражения.

Мое дыхание остановилось в легких, и я в ужасе вскочил на ноги.

— Что? Ты не можешь этого сделать.

— Я только что это сделала, — прорычала она. — Делай то, что должен, чтобы исправить то, что ты испортил, или будут новые наказания, и я гарантирую тебе, что по сравнению с ними это наказание покажется сказкой.

Она повесила трубку, и я почувствовал, что задыхаюсь, не в силах дышать, пока стоял, глядя на море, и мой пульс скакал повсюду под моей плотью.

Она не могла этого сделать. Она не могла. Мне нужно было видеть свою семью, как воздух нужен для жизни. Я ездил домой каждую неделю, чтобы увидеть своих братьев и сестер, своих кузенов. Мне нужна была их связь, это была одна из самых важных моих потребностей. И запретить мне участвовать в семейном лунном походе было все равно, что отрезать кусок моей души. Это была традиция Капеллы. За всю свою жизнь я не пропустил ни одного лунного похода. Это была огромная вечеринка под луной на берегу озера Квестос. Мы оставались в форме Ордена всю ночь и спали под лучами луны, купаясь в ее свете. А теперь я не смогу принять в этом участие. Я не смогу искупаться в прохладной воде, позолоченной лунным светом, и почувствовать лунную силу, проникающую в ее глубины. Я бы не услышал хор воплей моей семьи, возносящихся к нашей небесной богине в небе. Я был бы здесь. Один. Без них.

Мое дыхание участилось, а руки начали трястись от паники. Она не могла этого сделать. Как она могла это сделать?

Мой атлас начал звонить, и я обнаружил, что звонит единственный человек, с которым я жаждал поговорить больше всего на свете.

— Кэл? — прохрипел я, отвечая.

— Нам пиздец, — прохрипел он, и я почувствовал облегчение, зная, что по крайней мере я не одинок в этом. Хотя оно было недолгим. — Приходи в Лощину.

— Хорошо, — прохрипел я. — Мы разберемся с этим, не так ли?.

— Мы всегда разбираемся, — его тон немного смягчился. Калеб всегда был таким спокойным перед лицом хаоса; в нем было что-то такое, что успокаивало меня, и сейчас я нуждался в этом больше, чем когда-либо. Он повесил трубку, а я повернулся и начал идти в направлении Стенающего леса, мои конечности отяжелели и онемели, единственное, что я в состоянии чувствовать, — это болезненный стук сердца в груди.

Что мы будем делать?

Как нам все исправить?

Я шел по тропинке в лесу, уставившись в землю, а мой разум мчался со скоростью тысяча миль в час, пытаясь найти решение. Но в моей голове было слишком много паники, чтобы воспринять что-то логичное. Мне нужны были объятия. И кофе. И перекусить.

На меня налетел первокурсник, и я в гневе толкнул его на землю.

— Капелла, — резкий голос заставил меня поднять голову, и я обнаружил, что на моем пути стоит профессор Орион, устремив на меня суровый взгляд. — Это действительно было необходимо?

Он дернул подбородком в сторону первокурсника, который вскочил на ноги и помчался прочь по тропинке, петляя вправо и влево, словно думал, что я начну стрелять магией в его задницу.

— Он встал у меня на пути, — прорычал я.

— Так вот как ты собираешься править королевством? — спросил он ледяным тоном — Задавливать любого, кто встанет на твоем пути?

— А тебе-то что? — огрызнулся я, выходя из себя. Мне не нужно было, чтобы он ездил на моей заднице этим утром. Чего он вообще хотел? Это была суббота, разве он не должен был сегодня быть засранцем в другом месте?

— Следи за своим тоном, — предупредил он, подкрадываясь ближе, пока не оказался прямо на моем пути, обнажив клыки.

Я уставился на него, недоумевая, почему он выбрал меня именно сейчас. Это было неподходящее время, чтобы шутить со мной.

— Или что? — прошипел я, не в силах сдержать свой пыл. Мне нужна была отдушина, и, возможно, затевать драку с учителем было дерьмовой идеей, учитывая мою нынешнюю ситуацию, но я никогда не отличался особым контролем импульсов. Поэтому я встал в стойку перед ним, и его глаза потемнели от вызова, как будто он был так же заинтересован в этой драке, как и я.

— Что заставило вас быть в таком плохом настроении, Капелла? Тебя вчера отшили? — насмехался он, его глаза сверкали злобой.

— Меня никогда не отшивают, сэр, — прошипел я. Кроме Дарси Вега, очевидно.

Это, казалось, разозлило его еще больше, и он шагнул ближе, его грудь коснулась моей, и я подумал, действительно ли я собираюсь сегодня вырыть себе могилу поглубже.

— Так ты думаешь, что лучший способ занять свой трон — это встречаться с Вега? — спросил он, его голос был холодным, а глаза пылали. Я догадался, что он вкладывал свой вклад в мои действия. Он был твердой командой Наследника и маленьким приятелем Дариуса — не то чтобы я завидовал. Разве что, может быть, иногда я мечтал попасть на их вечеринки с объятиями.

— Я не встречаюсь с ней, — с горечью сплюнул я. И, похоже, теперь тоже не буду.

Его брови изогнулись, и я вздохнул, хныканье покинуло меня, когда я отвернулся от него.

— Ты не видел Дариуса? — пробормотал он. — Я не могу найти его, и он не отвечает на звонки со своего атласа.

Я хмуро покачал головой, хотя и представлял, что Дариус придет в Королевскую Лощину. Но если он не хотел, чтобы его нашли, то я не собирался его сдавать.

Орион вздохнул, потирая пятно на груди, его глаза блестели от какой-то нужды.

— Ты… в порядке? — спросил я, и он нахмурился.

— В порядке, — огрызнулся он.

— А я не в порядке, — промямлил я.

Я не знал почему, но внезапно я начал распадаться на части перед ним, и мне так сильно захотелось его обнять. Поэтому я набросилась на него, обхватив руками его шею.

— Я не знаю, что делать. Что мне делать?

— Отстань от меня, — гаркнул он, отпихивая меня, но я держался, как прилипала. Наверняка он отлично обнимает, мне просто нужно было держаться, пока он не сдастся.

— Капелла.

Он оттолкнул меня порывом воздуха, я откинул голову назад и с воем воззвал к небу, а затем пробежал мимо него, сорвавшись с тропинки в деревья, нуждаясь в своих братьях больше всего на свете.

Я добрался до огромного дерева, с которого можно было попасть в Королевскую Лощину, заскочил внутрь, взбежал по винтовой лестнице внутри ствола и толкнул дверь.

Калеб был там, разжигая огонь в очаге, и я столкнулся с ним, повалив его на ковер и прижавшись к его лицу.

— Сет, — прохрипел он, когда я прижал его к себе, в горле у меня хрипело.

Он вздохнул, медленно обнимая меня, и я наконец расслабилась, зарывшись лицом в его шею.

— Мама запретила мне посещать семейный лунный поход, — сказал я в его плоть. Он так хорошо пах. Я просто мечтал остаться здесь навсегда, где все было бы почти хорошо.

— О, Боже, мне жаль, — сказал он, проводя рукой вверх и вниз по моей спине успокаивающими движениями. Напряжение начало покидать мое тело, когда он утешал меня, зная, что ему не нравятся нежные манеры моего вида, но он всегда потакал мне, когда я нуждался в этом, и я не стал отказывать себе в этом.

Раздался удар, и дом на дереве содрогнулся, когда Дариус приземлился на крышу. Через мгновение он появился через люк, уже одетый в пару треников и черную футболку, и я в недоумении задался вопросом, почему он принес свою одежду с собой, а не просто взял что-то из сундука, как обычно.

— Привет, — гаркнул он на нас, и я поднялся на ноги, идя к нему с протянутыми руками.

Он повернулся ко мне спиной, когда начал готовить кофе, а я продолжал идти, обхватив его сзади. Я положил подбородок ему на плечо и смотрел, как он готовит кофе, продолжая крепко обхватывать его. Он слегка поморщился, как будто это было больно, и я сбавил обороты, потому что я был чрезвычайно сильным и не хотел перегнуть палку.

— Все хорошо, Дариус, — прошептал я ему на ухо, но он отмахнулся от меня рукой, словно я был осой, жужжащей вокруг его головы. Но я знал, что ему нужны эти объятия. Всем нам иногда нужны объятия, и, к счастью, это была моя специальность.

Дверь открылась, и вошел Макс в темно-синей футболке и джинсах, его лицо было как гром. — Дерьмо, на вкус здесь как на похоронах.

Я отпустил Дариуса и направился к Максу, снова широко раскинув руки, и он крепко притянул меня к себе, его сила Сирены свернулась в моей груди и унесла худшую часть моего беспокойства.

— Спасибо, брат, — тихо пробормотал я, и он похлопал меня по спине, прежде чем мы разошлись.

— Почему ты пахнешь как-то… по-больничному? — спросил я его, наклонив голову на одну сторону.

— О… эээ… — Макс провел рукой по шее, затем поднял подбородок и продолжил. — Я просто проверил Грас в лазарете Урана сегодня утром, вот и все. Типа… к ней не пускали посетителей, а я не хотел устраивать сцену, поэтому я пробрался и проверил, жива ли она, пока спала.

— Ты пробрался в ее покойную спальню и смотрел, как она спит? — спросил я, изогнув бровь.

— Только минут двадцать или около того — просто чтобы убедиться, что она не умерла. Потому что, знаешь, нам не нужна головная боль от убийства нимфы прямо на пороге нашего дома.

— Да здравствует, — согласился я с кивком, отворачиваясь от него к дивану, поскольку обнаружил, что внезапно потерял интерес к этой теме. Я смутно подумал, не сделал ли он что-то с моими эмоциями, чтобы заставить меня забыть об этом, но решил, что, скорее всего, это связано с его успокаивающей энергией.

Дариус принес нам всем кофе, и я опустился рядом с Кэлом на диван, хотя места было не так много, так как Дариус был рядом с ним, поэтому я в основном просто свернулся калачиком на их коленях.

— Чувак, — ворчал Дариус, когда он взял меня за задницу, и я извернулся, пытаясь устроиться поудобнее, скинув туфли на пол.

— Мне будет удобно через секунду, — сказал я, покачивая бедрами вправо-влево, пытаясь устроиться поудобнее, и Кэл выругался, когда моя голова стукнулась о его кофе.

Макс щелкнул пальцами, поймав кипящую жидкость, прежде чем она выплеснулась на меня, и отправил ее обратно в кружку.

— Ты закончил? — потребовал Кэл, и я согласно кивнул, бросив на него грустный взгляд и положив голову ему на колени.

— Итак… контроль ущерба, — сказал Макс своим глубоким голосом, положив лодыжку на колено на сиденье слева от нас. — Я сделал несколько вещей прошлой ночью… вещей, которыми я не горжусь.

— Это был тот случай, когда ты забрался на барную стойку и кричал «привет сиськам Вега»? — спросил Калеб с усмешкой. — Или тот момент, когда ты достал свой член и сказал, что можешь исполнить ним Макарену — я был немного впечатлен тем, что ты действительно смог это сделать.

— Да, Кэл, — пробурчал Макс. — Это те части, которыми я не горжусь. Особенно потому, что мои гребаные родители имели удовольствие смотреть эти видео по всему гребаному интернету.

Дариус с тяжелым вздохом опустил лицо на руки: — Мы в такой жопе.

— Все не так плохо, — попытался Калеб, и Дариус поднял голову и посмотрел на него.

— Не так уж плохо? Ты, блядь, издеваешься? Мой отец уничтожит меня, если я не сделаю что-нибудь, чтобы исправить это как можно раньше. И я боюсь, что он…

Он прервал себя, потягивая свой кофе, и меня пронзил вой сочувствия.

— Все в порядке, Дариус, — мягко сказал я, но он покачал головой, его глаза были полны невыразимого страха, и мое сердце сжалось в груди. — Мы что-нибудь придумаем.

— Нам нужно идти напролом, — сказал Макс. — Когда отец звонил сегодня утром, я услышал, как мама сказала, что они должны посмотреть, смогут ли они пробудить Эллис раньше, на случай, если я не справлюсь с задачей победить Вега.

— Серьезно? — спросил я, и Макс кивнул, его черты лица были озабоченными. Чем больше эта новость опускалась на меня, тем больше я винил в этом Вега. Они заманили нас, заставили нас хотеть их, а теперь смотрите! Мои братья пострадали. Никто не мог причинить боль моим братьям и остаться безнаказанным.

— Нам нужно сделать ход, который покажет всему миру, что они ниже нас. Мы облажались, парни. Крупно, — сказал Макс.

— Да, — согласился я, когда осознание нахлынуло на меня. Может быть, я позволил своему члену взять слишком много контроля прошлой ночью, может быть, я был идиотом, думая, что мы можем тусоваться с Вега, и это не будет катастрофой в процессе становления.

— Я думаю, это пройдет, — сказал Калеб. — Моя мама была в ярости, но обычно она быстро меня прощает.

— Ты не воспринимаешь это достаточно серьезно, — рявкнул на него Дариус, и Калеб выпрямился на своем месте. — Это «сделай или умри», Кэл.

Калеб пожал плечами: — Я думаю, если мы дадим этому неделю…

— Мы не можем, — прорычал я, во мне поднималась паника. м Моя мама ясно сказала, я не могу вернуться домой, пока не сделаю что-нибудь, чтобы исправить это.

Калеб посмотрел на меня, шокировано нахмурившись, его пальцы вцепились в мою рубашку.

— Правда?

Я утвердительно кивнул, комок в горле был плотным и неподатливым.

— Они мне нужны, Кэл. Я не смогу выжить без своей семьи.

Он кивнул, его брови сошлись вместе.

— Розыгрыши уже недостаточно хороши, — мрачно сказал Дариус, допивая кофе и отставляя кружку в сторону. Он выглядел так, будто почти не спал, и я водил ногой взад-вперед по его бедру, пытаясь успокоить его. Его рука хлопнула по мне, чтобы остановить меня, и я наслаждался этим контактом.

— Так что мы будем делать? — спросил я. — Бросим им вызов?

— Нет, — твердо сказал Макс. — Биться на этой стадии бессмысленно. Они не обучены сопротивляться, и это будет выглядеть слабостью с нашей стороны.

— И что тогда? — спросил я.

— Мы должны сделать так, чтобы они захотели бежать, — мрачно прорычал Дариус. — Бежать и никогда не возвращаться.

Скулеж покинул меня, но я знал, что это единственный выход. У нас не было выбора. Наши родители не собирались позволить этому продолжаться, и мы должны были доказать им, что способны быть Наследниками, которыми они нас воспитали. Это было одно из наших первых настоящих испытаний, и я не мог потерять свою семью из-за Вега. Поэтому я должен был стать бессердечным существом, чтобы править, и пресечь любые мысли о дружбе с ними. В любом случае, это было глупо. Посмотрите, к чему это привело. Я пропустил Лунный поход, потому что у меня появились глупые мысли о том, чтобы трахнуть Дарси Вега, а мама всегда говорила мне думать головой, а не вилли-вилли — то есть членом, черт возьми.

— Значит, нам нужно, чтобы они нас боялись, — сказал я, склоняясь к самой темной стороне себя и заставляя своего внутреннего психопата мурлыкать. — Им нужно думать, что они никогда не смогут нас победить.

Ты заберешь мой семейный лунный поход, тогда я заберу кое-что у тебя, Дарси Вега.

Дариус и Макс кивнули, хотя Калеб молчал, глубоко нахмурив брови.

— Я могу узнать, чего они боятся, — сказал Макс, когда над комнатой спустилось темное облако, казалось, запятнанное безжалостностью нашей натуры.

— Да, — решительно сказал Дариус. — Тогда мы можем стать монстрами, которые оживят их страхи.

— Я не знаю… — сказал Калеб, запустив пальцы в свои волосы. — Это действительно необходимо?

м Это необходимо, — прорычал Макс, и мы с Дариусом кивнули.

Калеб нахмурился, уступая, хотя я мог сказать, что у него были сомнения. Но он тоже выиграет от этого. Я не собирался видеть, как его имя волокут по грязи за один промах, я, черт возьми, сделаю все, что от меня потребуется, чтобы защитить его.

Мама всегда говорила мне, что правители не всегда совершают поступки, которые им нравятся, а только то, что лучше в долгосрочной перспективе. Это был один из таких случаев, и если я хотел доказать, что достоин ее должности в Небесном Совете, то я должен был подняться и быть достойным титула, который я собирался однажды потребовать от нее. Я должен был показать публике, что у меня стальной хребет, и он не согнется ради Вега.

Так что я заставил бы их упасть в грязь и показать всему миру, что мне суждено править, а им — нет.

И даже если ценой за это будет моя душа, пусть будет так.

20. Орион

Одно жалкое сообщение от Дариуса с просьбой держаться подальше — это все, что у меня было с прошлого вечера. Я охотился за ним по всему кампусу и наконец сдался, когда наступил вечер. Когда луна поднялась высоко, а темнота стала кромешной, я отправился на пляж Воздушной Бухты, чтобы посоветоваться с тенями.

Боль рикошетом отдавалась в моем теле с каждым шагом. Его боль. И узы Хранителя умоляли меня найти его, исцелить его, но ему явно было наплевать на то, чего я хочу.

Вчера поздно вечером я позвонил Франческе и выяснил, чем именно он занимался, но если он пострадал в драке с нимфой, то почему, блядь, не лечит себя сам?

Я сопротивлялся желанию позвать его снова и оглядывал скалистую часть пляжа, зная, что приходить сюда всегда рискованно, но наши секреты были спрятаны достаточно хорошо и могли быть раскрыты только с помощью истощающего кинжала.

Я использовал свой клинок, чтобы разрезать большой палец, а затем прорезал заклинания, позволяющие мне попасть в пещеру. Войдя внутрь, я наложил заклинание Света и убедился, что темная пещера закрылась за мной, словно занавески. Я с шипением опустился на плоский камень, схватившись за бок, где вспышка боли в плоти Дариуса разгоралась в моей собственной. Его ребра были сильно ушиблены, возможно, сломаны, но эта боль не шла ни в какое сравнение с мучениями, которые причиняли мне узы из-за невозможности помочь ему.

Я протер глаза, затем поднял кинжал к центру ладони, желая, чтобы тени завлекли меня в них, и попросил их темного руководства о том, что должно произойти. Может быть, я наконец увижу что-то, что поможет нам победить Лайонела, но часть меня просто хотела сбежать в их объятия. Я колебался, прежде чем сделать надрез, думая о совете отца никогда не погружаться в тень с помутненным рассудком. А мой разум сейчас был особенно чертовски неспокоен.

Моя рука начала дрожать, и я сжал ее в кулак, когда гнев захлестнул центр моей груди. Зов теней звучал в моей голове как песня сирены, умоляя поддаться ему, позволить ему забрать всю мою боль. И это было так чертовски заманчиво. Может быть, было бы хорошо позволить им овладеть мной. Может быть, я обрету покой, если просто…

Набравшись силы, я встал и со всей силы метнул кинжал так, что он ударился о стену, звук разнесся по воздуху, словно колокол, возвещающий о моем скором гребаном конце.

— Дариус! — закричал я так громко, что, клянусь, это разорвало мои легкие на две части. Я не мог продолжать в том же духе. Я должен был исцелить его. Я должен был убедиться, что с ним все в порядке. Я терял рассудок и не знал, что делать. Как долго он собирался избегать меня? Как долго я буду это терпеть?

Я метнулся через пещеру, выхватил кинжал и прижал его к ладони. К черту. Может быть, тени покажут мне, где он, или, по крайней мере, дадут мне хоть какое-то облегчение от этой пытки. Я могу справиться с ними. Меня учили справляться с ними.

Прежде чем я успел сделать надрез, голос Дария эхом разнесся по пещере, заставив мое сердце перестать биться.

— Я здесь.

Резко развернувшись, я отбросил кинжал и бросился вперед, столкнувшись с ним так сильно, что отбросил его к стене у него за спиной. С его губ сорвалось болезненное проклятие, когда я прижал его к стене одной рукой, а другой провел по его рубашке, нащупывая ушибленную плоть, и выпустил волну исцеляющей магии из своего тела в его. Он застонал, его пальцы запутались в моих волосах, когда я прижался лбом к его лбу, но этого было недостаточно. Он не понимал, что натворил. И теперь мне нужно было как можно быстрее разорвать эту связь, иначе я сойду с ума. Я сорвал рубашку с его груди, и он взвизгнул, когда в следующую секунду я сделала то же самое со своей собственной, прижав свою плоть к его, когда моя магия вздыбилась на моей коже и потребовала, чтобы он встретил ее своей. Он уступил моей просьбе, ослабив свои магические барьеры, и наша сила слилась в один неистовый шторм энергии, заставивший нас обоих застонать.

Я залечивал каждую отметину, которую находил на нем, отыскивая каждый синяк и порез, трещины в ребрах и залечивая все это, пока он прижимался ко мне, и прилив магии прокатывался между нами.

— Пошел ты, — сказала я сквозь зубы. — Почему ты держался в стороне? Зачем ты это сделал?

— Я заслужил каждую рану, — с горечью сказал он, и я вцепился в его подбородок, ища его глаза и не находя там ничего, кроме пустой могилы.

— Что случилось? — мой гнев превратился в беспокойство, и он покачал головой, его взгляд скользнул от меня. — Что случилось?! — рявкнул я, желая знать, так как мое сердце билось в груди так же яростно, как и его собственное.

— Я нашел группу нимф, за которыми мы охотились, и уничтожил их, — сказал он, и мои мысли закружились над этим. — Потом я вернулся домой и встретился с отцом, — просто сказал он, по-прежнему не встречаясь с моим взглядом, и я тут же забыл о нимфах.

— Это нечто большее, — мягко отозвался я, понимая, что Лайонел, должно быть, сделал что-то ужасное. Дариус мог выдержать его побои. Он делал это бесчисленное количество раз. Это было по-другому. Что-то изменилось, и я с ужасом представлял, что именно.

Его горло подрагивало, когда он оглянулся на меня, он выглядел таким разбитым, что это разбило те кусочки моей души, которые еще оставались.

— Он ранил Ксавьера.

Я стиснул зубы от злости, и Дариус снова попытался отвернуться.

Я отступил назад, разрывая контакт между нами, несмотря на мое желание быть ближе.

— Он хочет, чтобы я разобрался с Вега», — продолжил он, его тон был настолько пустым, что испугал меня. Это был не мой друг. Это было существо, которым Лайонел хотел его видеть. Его монстр на поводке.

— Мы уже имеем дело с ними, — попытался я, но, возможно, я знал, что это не совсем так. Что на самом деле кто-то из нас сделал для того, чтобы они больше не были проблемой для Наследников? Я смотрела, как Дариус танцевал с Тори Вега, и ничего не сказал. Я даже не думал ни о чем, кроме своих собственных запретных желаний к другой девушке Вега. Наши попытки избавиться от них были настолько безуспешны, что в итоге мы оказались под угрозой из-за них. И теперь Дариус и Ксавьер столкнулись с ценой этого.

— Это не так, — выдавил он из себя. — Даже близко нет. Но мы сделаем это. У нас с Наследниками есть план.

— Какой план? — потребовал я, но он пожал плечами.

— Это неважно. Просто предоставь это нам.

— Так ты ожидаешь, что я не буду вмешиваться?

— Да, Лэнс, — прорычал он, затем черты его лица смягчились, и я увидел друга, которого любил, а не его отца, смотрящего на меня его глазами. — Мне нужно, чтобы ты доверял мне.

— Да, — прохрипел я. — Но…

— Но что? — резко спросил он.

Я заставил себя продолжать говорить, идя по линии того, что я действительно говорю.

— Но все не так просто, не так ли? Эти девочки не дикарки, как их отец. Они просто… девочки, — и одна из них потянулась к моей груди и ухватилась за шнур, привязанный к моей душе.

— Неважно, кто они, — пробормотал он. — Я не стану рисковать тем, что Ксавьера будет пытать мой отец. Ты не понимаешь…

— Не понимаю? — я насмехался, стреляя перед ним, когда он пытался повернуться ко мне спиной, и ударяя ладонью по его груди, чтобы удержать его на месте. — Я видел, как твой отец забрал мою сестру из этого мира.

Мое сердце разрывалось в груди, пока я боролся за то, чтобы продолжать говорить.

— Я слышал ее крики и не мог прийти к ней из-за него. И поверь мне, когда я говорю тебе, что я сделаю все возможное, чтобы та же участь не постигла твоего брата, Дариус.

Его черты лица сжались, а в глазах вспыхнули эмоции.

— Я так боюсь за него, Лэнс.

— И я боюсь того, кем ты можешь стать, чтобы спасти его, — сказал я низким тоном. — Потому что я бросил бы свою душу в ад для Клары, и я вижу, что ты на грани того, чтобы сделать то же самое для Ксавье. Но должен быть другой путь.

Дариус выглядел противоречиво, искал мои глаза, словно надеялся найти в них ответ.

— А что, если нет? Мы всего лишь игроки в этой игре, и, возможно, пришло время признать, что мы всегда будем проигрывать, потому что он ее хозяин. И какой бы ход он ни хотел, чтобы мы сделали, он найдет способ заставить нас сделать это, потому что он создает правила.

— Не говори так, будто ты сдаешься, — прорычал я, отчаянно пытаясь найти в нем тот огонь, который всегда разгорался в этой пещере. Когда он старался узнать все, что я мог рассказать ему о темной магии, чтобы однажды использовать ее против своего отца. Но сейчас его глаза выглядели пустыми, и я не мог разглядеть в нем никаких признаков борьбы.

— Дариус, пожалуйста, — хрипло произнес я, обхватив его за шею и притянув ближе. — Поговори со мной. Мы можем найти ответ вместе.

— Есть только один ответ, Лэнс. Он всегда был, просто раньше мы были слишком чертовски надеющимися, чтобы увидеть его. Все это… — Он жестом указал на пещеру, на истощающий кинжал на земле. — Это был способ обмануть себя, чтобы думать, что у нас есть шанс против него.

— У нас есть», — прорычал я, потому что это было все, за что я мог держаться. Без этого стремления уничтожить Лайонела, этой цели, что у меня вообще было? На меня смотрело дно пустой бутылки из-под бурбона.

— Пожалуйста, не сдавайся, — я, блядь, умолял, теряя всякое достоинство, цепляясь за эту потребность внутри себя, отчаянно желая, чтобы он не забрал ее. Мой план мести за Клару, моя причина вставать по утрам. Моя душа была сшита этими последними стоящими вещами в моей жизни, и без них она была бы выброшена на ветер. У меня ничего бы не было. Я был бы никем. И что хуже всего, смерть Клары ничего бы не значила.

Он выглядел таким побежденным, что мое сердце превратилось в стекло и разбилось на острые как бритва осколки.

— Мне жаль, Лэнс, — сказал он, глядя мне в глаза и явно подразумевая это всем своим существом. — Правда. Мне чертовски жаль за все. Но я готов на все, чтобы спасти Ксавье от моего отца. И такова цена.

Он сжал мою руку, в его глазах была война, которую он вел и проиграл, затем он опустил руку и начал уходить, оставив меня там, с моей единственной оставшейся целью в жизни, вырванной из моей души. Я был шелухой, не имеющей больше смысла, чем семя одуванчика на ветру.

Клянусь, я мог ощутить, как звезды срываются с неба, и каждая из них грозила упасть.

***

Воскресенье прошло в тумане алкоголя и сна. Когда я был в сознании, я был пьян. Когда нет, меня мучили кошмары, в которых моя сестра кричала о помощи в комнате, полной черных вуалей, и каждая из них, которую я срывал, чтобы найти ее, лишь приводила меня к другой.

Наступил понедельник, и я тащился на занятия на автопилоте, вымещая свою ярость на студентах, чтобы попытаться удовлетворить дикого зверя во мне. Но ничего не получалось.

После занятий я отправился на тренировку по питболу, надеясь найти хоть немного радости в тренировках, но Наследники были мрачны, и мне как-то не хватало энтузиазма Грас на поле, когда дождь обрушился на нас, а я лаял на всех игроков, пока у меня не охрипло горло.

Дариус погрузился в мрачное настроение, которое, казалось, ничуть не улучшилось после нашего разговора в пещере, и я понимал, что вряд ли смогу что-то изменить. Узы Хранителя жгли меня, умоляя угодить ему, но в моих силах не было ничего, что могло бы помочь. Так мы и продирались сквозь тренировки, и когда все уже были совершенно разбиты, я распустил команду и остался под проливным дождем, глядя на черное, неумолимое небо и гадая, смеются ли звезды над бурей. Может быть, мы были их игрушками здесь, на Земле, обреченными танцевать в шоу, которое они называют жизнью. Их развлекательное шоу.

Мне не нужна была компания, поэтому я использовал скорость своего Ордена, чтобы добежать до раздевалки и забрать свою сумку, прежде чем вырваться из нее и покинуть стадион. Я проделал весь путь до Астероид Плейс, толкнул ворота и рванул к своему домику. Внутри я капал водой на пол и позволил своей сумке выпасть из рук.

Я схватил пульт от телевизора и переключил его на новости. Весь день я проверял, нет ли новостей о нападении на Грас. Нападение нимф не было объявлено, и я предположил, что советники выиграли время, чтобы подготовиться к тому вниманию, которое будет обращено на них. Но, похоже, их время вышло, потому что диктор новостей сообщил об этом всему миру, сопровождая это заявлениями советников, которые обещали королевству, что проблема была инцидентом с участием изгоев. Что было полной чушью, они просто не хотели паники.

Мой взгляд упал на пустые бутылки бурбона, стоящие на кухонном столе, затем на три новые, выстроившиеся рядом с ними. Репортаж сменился скучной историей о пегасе, который появился на свет очень рано, в шесть лет. Она пела о цветах радуги, пока блестки сыпались из ее волос, и я поднял пульт, чтобы выключить его.

— И желтый, и розовый, и зеленый, оранжевый, фиолетовый и…

— Блу, — простонал я, бросил пульт и с проклятием выскочил за дверь, мчась через весь кампус в сторону Юпитер Холла

Я вошел внутрь, постепенно замедляя шаг, когда свернул в коридор, ведущий к моему кабинету, и увидел Дарси, стоящую у входа с разъяренным видом. Мое сердце ударилось о грудную клетку, как пойманное животное, и во мне поднялся гнев, когда я уставился на совокупность всех моих проблем. Она и ее сестра понятия не имели о том, какие проблемы они создают. Они все испортили, и теперь я даже не представлял, что Дариус собирается делать, чтобы справиться с ними. Это меня так взволновало, что я не знал, на кого злиться больше, или же просто выплеснуть всю свою ярость на звезды и сказать каждому из них, чтобы они убирались к чертовой матери.

Я не сводил с нее глаз, пока вставлял ключ в замок своего кабинета, открывал его и без единого слова входил внутрь. К черту ее, черт возьми. Почему она должна быть такой? Почему она не может быть сукой? Или, по крайней мере, уродкой.

Я подошел к своему столу, пытаясь заглушить ревущий гул в голове и жалея, что мне не хватило ума осушить стакан бурбона, прежде чем прийти сюда.

Моя дверь внезапно распахнулась с такой силой, что врезалась в стену, и я даже не потрудился оглянуться, упав в кресло-пуфик и стараясь стряхнуть с себя грязь и воду, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях, чтобы не сойти с ума.

Через некоторое время Дарси прочистила горло, и я взмахнул рукой, захлопывая дверь с помощью магии воздуха с такой же силой, с какой она ее открыла.

— Встань на стол, — приказал я, мой голос пылал принуждением. Насколько ты еще слаба? Или ты наконец-то научилась оттачивать свою силу?

Я наконец-то поднял на нее глаза, которые были закрыты, так как она сосредоточилась, и я украл каждую запретную секунду, глядя на ее лицо. Мне никогда не удавалось просто смотреть на нее, всегда приходилось отворачиваться, чтобы украсть любой взгляд. Но теперь я получал то, чего так жаждал: мои глаза путешествовали по гладким щекам, по склону маленького носа, по переносице и нижней губе. Я пытался понять, почему это лицо бесконечно манит меня, помимо его очевидной красоты. Потом я вдруг понял, что она не двигается. Она не повиновалась.

Она испустила длинный вздох, открыв глаза, и, клянусь, ее взгляд послал иглу в мое сердце. Я сохранял нейтральное выражение лица, ничем не выдавая, насколько я впечатлен тем, что она сопротивляется принуждению, столь же мощному, как мое.

Я прищелкнул языком, как будто это было пустяком, хотя все было абсолютно наоборот.

— Хорошо. Давай приступим к сегодняшнему занятию, — я взглянул на часы, чтобы посмотреть, насколько я опоздал. Ну и хрен с ним. — Все тридцать пять минут.

Она опустилась на сиденье напротив меня, и у меня защекотало в челюсти, когда ее близость стала похожа на вакуум, вытягивающий воздух из моих легких. Но больше не должно было быть никаких грязных мыслей об этой девушке. С меня было покончено с тем, чтобы попасть под ее чары. Я был сильнее этого. У меня была воля из солнечной стали, и ни одна девушка — какой бы соблазнительной она ни была — не сможет снова склонить меня к предательским мыслям.

— Джеральдине лучше, — сказала она, пристально глядя на меня, словно думала, что я могу рассказать что-то интересное по этому поводу. Это не так.

— Да, слава звездам, — сказал я в пустоту. — Она может вернуться к тому, чтобы раздражать всех нас, проповедуя об «Истинных наследницах», — я процитировал эти слова в воздухе, снова прибегая к своим лучшим талантам быть засранцем. Жаль, что этот навык не был предметом изучения в Зодиаке, иначе я бы сдал его на отлично.

— Есть идеи, кто на нее напал? — спросила она легкомысленно. Ее волосы вились от дождя, блеск голубых кончиков напоминал ночное стекло. Это было редкое вещество, получаемое при столкновении молнии штормового дракона с песком. В окрестностях Алестрии было место, где его можно было найти, но на него претендовала безжалостная банда Оскура. Однако я обладал одним кусочком, подаренным мне Габриэлем.

— Все, что я знаю или не знаю о том инциденте, не твое дело, — я пристально смотрел на нее, надеясь, что она вздрогнет, но она не вздрогнула. Я хотел ее ненавидеть, я хотел давить на нее, пока она не отступит перед мной. Пока она не перестанет сидеть там с обвиняющим взглядом.

Она сжала пальцами черную юбку, в которую была одета, задирая ее еще выше, и мой взгляд упал прямо на ее обнаженные бедра. Я представил, как раздвигаю эти ноги, усаживаю ее на свой стол и заставляю принять мой член, как хорошую девочку.

Затем я сжал зубы и откинулся в кресле, нацепив на себя невозмутимое выражение лица, которое ничем не выдавало, насколько сильно увеличился мой член при мысли о Дарси Вега, обнаженной для меня на этом самом столе.

— Итак, как продвигается «Усиление Ордена»?

Я сложил руки на животе, и ее глаза опустились туда, где моя рубашка задралась выше пояса, а затем снова поднялись и встретились с моим взглядом. Черт, она была красива, когда была взволнована. И я действительно не хотел быть позабавленным, но мускул в уголке моего рта осмелился дернуться.

— Ну, я знаю, что я не Оборотень, — сказала она, пожав плечами, быстро взяв себя в руки, и это слово на ее губах вернуло мое настроение к яростному нулю.

— Да, отличный способ выяснить, являешься ли ты Оборотнем, — это станцевать с одним из них так, будто тебе за это заплатили.

Я окинул ее долгим, тяжелым взглядом, который дал ей понять, что я видел ее. Я видел, я слышал и я знал, что она желает этого мудака. Этот факт я старался игнорировать с вечера пятницы. Но теперь она была здесь, заговорила об этом, и мои внутренности снова запылали, облитые ракетным топливом и разгоревшиеся, как костер.

Она нервно сдвинулась с места, похоже, ей было не по себе от моей оценки. И я начал жалеть, что сказал это. Это было непрофессионально. Почему я вообще должен был об этом говорить? Но в то же время мне было чертовски любопытно, выполнила ли она то, чего явно хотела от него на танцполе. Трахались ли они? Заставил ли он ее лежать под ним и стонать его имя?

Я не мог вынести мысли об этом. Мне хотелось выследить его и снести ему голову с плеч. И я знал, что это бессмысленно и многое другое, но я был на этом пути и не мог с него сойти. Я должен был знать. Была ли она у него? Придется ли мне смириться с тем, что этот наглый кобель предъявил на нее такие права, на которые я никогда не мог рассчитывать?

Ее щеки раскраснелись, когда мой взгляд не стал менее пристальным, и я не отступил от вопроса, который повис в воздухе между нами. И почему бы не задать его? Не озвучить его? Он все равно был. И, возможно, я мог бы спросить так, чтобы не намекнуть на свой интерес к этой теме. Я просто не мог прочитать ответ по выражению ее лица, так что, черт возьми, я собирался спросить.

— И трах с ним тоже не пробудил в тебе волка? — я сказал это совершенно спокойно, не выдавая бурного моря внутри меня, которое обрушивало скалы в свои воды. Это был всего лишь простой вопрос, рассчитанный на насмешку. Я был засранцем-учителем, вот что она могла подумать. Больше ничего.

Ее губы плотно сжались, и гнев вспыхнул в ее глазах, как молния.

— Я этого не делала, — прорычала она. — И это не твое дело, если бы я это сделала.

Облегчение гудело в моих венах, как песня. Оно эхом отдавалось в каждом дюйме моего тела, но я не позволил ни йоты этого показать на своем лице. Но я подвинул стул вперед, пока наши голые колени не соприкоснулись, и гладкость ее кожи заставила меня жаждать большего контакта. Сейчас я должен был быть рациональным, но это было последнее, что я делал. Этот человек граничил с безумием, а она была голосом в моей голове, который говорил мне сделать немыслимое.

Я наклонился вперед, и ее губы разошлись, а вдох, который она сделала, казалось, втянул и меня.

— Мое дело, как вашего связного, присматривать за вами. Наследники пережуют вас и выплюнут, мисс Вега. Просто дружеское предупреждение, — я сказал это не по-дружески, мои клыки удлинились, так как я надеялся донести эту мысль. Беги, черт тебя дери. Я не могу защитить тебя, да и не стал бы, даже если бы мог.

Она положила ладони на стол, наклоняясь ближе, а не отступая от меня, и мой член затвердел, как только ее запах окутал меня. Она была самой сладкой гребаной ягодой, которую я когда-либо видел, висела здесь, такая спелая и аппетитная, что мой рот жаждал откусить. Только один, затяжной укус.

Я прислушался к биению ее сердца и обнаружил, что оно выстукивает бешеную мелодию, что придало мне сил и помогло моей голове проясниться, когда я понял, что она не так уверена в себе, как кажется.

— Как ни странно, сэр, в последнее время я тоже интересуюсь вашими делами.

Она не моргнула глазом, произнося эти слова тщательно, как будто заранее продумала их в уме. Мы играли в ее игру, но я уже был признан победителем. Просто она еще не могла этого осознать.

Я склонил голову, мой рот дернулся в уголках, когда я наслаждался уверенным выражением ее лица, зная, что у нее нет ничего на меня.

— Не держите меня в напряжении, мисс Вега. Я умираю от желания услышать речь, которую вы написали для этого случая, — я мрачно ухмыльнулся, зная, на что она намекает. Что я жажду крови ее и ее сестры, что она считает меня способной на убийство, и, конечно, поэтому верит, что напавший на Джеральдину Грас находится прямо в этом кресле. Она уже обвинила меня в заговоре против нее и Тори, и если бы я был на ее месте, то, вероятно, пришел бы к такому же выводу. Но проблема с маленьким моментом Дарси заключалась в том, что у нее не было никаких доказательств, и она явно не смотрела новости в последнее время.

Она проследила за выражением моего лица, поняв, что я уже догадался, что она собиралась сказать, и сложила руки, глядя на меня. Ну, у тебя же была запланирована речь, не так ли, Блу?

Ее глаза были полны адского пламени, и я вынужден был признать, что мне нравится так ее распалять. Она подняла руку, отсчитывая по очереди свои пункты.

— Вы с Дариусом были против нас с Тори с тех пор, как мы переступили порог школы. Вы встречаетесь тайно и говорите об убийствах, как будто это совершенно нормально. Вы общаетесь с какой-то глупой красоткой-моделью в баре, которая, очевидно, в курсе ваших убийств, а потом вы загоняете меня в угол в женском туалете, как псих. Затем вечером и ты, и Дариус пропадаете без вести, как раз перед тем, как Джеральдина оказывается почти мертвой в результате странного нападения. И кто же оказывается первым на месте преступления? Вы. Весь в крови и пахнущий корицей.

Это было много для обработки. И мои брови взлетели к линии роста волос, пока я разбирал каждый из этих пунктов, сосредоточившись на двух, которые, возможно, должны были быть наименее значимыми, но для меня были очень интересными. Глупая горячая модель? Неужели я окончательно заблуждаюсь, думая, что то, как она это сказала, похоже на ревность?

И черт возьми, она что, нюхала меня?

На моем лице появилась ухмылка, сама по себе предательская, но я не смог остановить ее, так как понял, что Блу действительно может проявлять ко мне интерес, помимо ее охоты на ведьм.

— Корица?

— Да, — твердо сказала она, но ее щеки покраснели, и она становилась все более взволнованной, более чертовски съедобной. — Джеральдина почувствовала ее запах, и именно так пахнешь ты, так что… — она подняла подбородок, как будто сделала великое дело, как будто это было неоспоримым доказательством против меня, хотя на самом деле это было всего лишь признание, что она знает, как я пахну, и, очевидно, это стоит отметить.

— И скольким людям вы это рассказали, мисс Вега? — спросил я небрежно, что, казалось, разозлило ее еще больше. Я делал это специально, наслаждаясь тем, как проникаю в ее душу. Потому что если она выглядела такой милой в полуобморочном состоянии, я просто обязан был знать, как она выглядит, когда полностью теряет самообладание. И я наслаждался этим настолько, что даже не позволял себе думать обо всех причинах, по которым мне не следовало с ней забавляться. Не в последнюю очередь из-за того, как пульсировала головка моего члена.

— Достаточному количеству, чтобы, если ты хоть пальцем меня тронешь, вся школа узнала, чем ты занимаешься, еще до полуночи.

Триумф распространился по ее лицу, и это было так чертовски мило, что я почти жалел, что ее не планируют уменьшить в размерах. Однако этого было недостаточно, чтобы помешать мне сделать это.

— Похоже, ты проводишь много времени, шпионя за мной — и, очевидно, обнюхивая меня. Но я все еще жду, когда ты подложишь мне на стол улики? — я смотрел на ее руки, делая вид, что ищу их, хотя прекрасно знал, что у нее на меня абсолютно ничего нет.

— Нет? — поддразнил я. — Ни видео, ни фото, ни аудиозаписи? Никаких доказательств?

Цвет ее щек начал исчезать, и я спокойно достал свой атлас из спортивной сумки, поднес его к ее носу и показал ей выпуск новостей, который недавно вышел в свет.

Раны, нанесенные студенту Академии Зодиака, теперь подтверждены как нападение нимфы.

Профессор Орион (глава своего направления в Кардинальной Магии в Академии Зодиака), как ожидается, будет награжден Благородным Крестом после того, как его акт храбрости спас студентку за мгновение до ее смерти.

Ее взгляд остановился на этих словах, и я наблюдал за ней, упиваясь каждой секундой ее смущения.

— О, — вздохнула она.

— Да — о. Теперь мы можем вернуться к вашему занятию или у вас есть еще какие-нибудь дикие обвинения, которыми вы хотите разбрасываться? Директор Нова торгует наркотиками под трибунами на стадионе Питбол? Или профессор Пиро разжигает костры в Стенающем лесу? — Я рассмеялся над своими словами, хотя звук вырвался, когда она вскочила на ноги, опрокинув в спешке свой стул и устремив на меня ядовитый взгляд.

Я пролетел перед ней со всей своей скоростью, преграждая ей путь к выходу и загоняя в ловушку, зная, что это безумное, глупое, эгоистичное желание. Но я хотел, чтобы она была в этой комнате. Со мной. Так долго, как только я мог ее удержать.

— Не кусай меня, — рычала она, отступая назад в ярости. — Ты забрал у меня почти все на днях, и я только сейчас вернула себе полную силу.

Мои брови сошлись в удивлении, и меня пронзила дрожь.

— Ты вернула ее? Как?

Она покачала головой: — Я не уверена.

— Тогда будь внимательнее в следующий раз, — я шагнул вперед, и она прижала руку к моей груди, жар ее ладони почти заставил меня выругаться.

— Не надо, — приказала она, ее глаза вспыхнули от того, как сильно она не хотела, чтобы мои клыки впились в нее. И я был удивлен тем, как сильно это жгло.

— Я не собирался тебя кусать, — пробормотал я, и ее плечи опустились от облегчения, заставив мой желудок завязаться узлом. Я просто не хочу, чтобы ты уходила. Потому что когда ты уедешь, мне придется вернуться в реальность. А моя реальность настолько отстойная, что ты даже не представляешь. Я отступил назад и указал на ее стул, щелчком пальца заставив его встать вертикально с порывом воздуха.

— Останься. Закончи занятие. Пожалуйста.

Она неуверенно посмотрела на дверь, не зная, хочет ли она вообще оставаться. И я не мог ее винить. Я точно не был похож на весельчака.

— Может быть, вы сначала ответите мне на один вопрос?

— Зависит от того, о чем идет речь, — ответил я низким голосом. Потому что есть некоторые секреты, которые я никогда не смогу раскрыть. Но чтобы удержать тебя сейчас, я думаю, я расскажу их все.

— Ты хочешь, чтобы я и моя сестра умерли? — Она посмотрела на меня тяжелым взглядом, который говорил о том, как сильно ей нужен этот ответ, уставившись в мои глаза, ожидая, чтобы попытаться оценить мой ответ, чтобы найти правду в моих глазах.

Мой взгляд прошелся по ее прекрасному лицу, и я мог дать только один ответ, потому что, что бы ни случилось дальше, я был уверен, что не хочу видеть ее или ее сестру мертвыми. Видеть, как эта девушка погибает, значит сломать во мне что-то, о существовании чего я даже не подозревал, пока не встретил ее.

— Нет, Блу. Я не хочу.

Между нами воцарилась тишина, и тяжелый вздох покинул мою грудь в то же время, что и ее. Она нахмурилась на меня, словно не могла понять, о чем я думаю, и, честно говоря, я не был уверен, что вообще знаю. Моя голова была в беспорядке из-за Дариуса, но так же она была в беспорядке и из-за нее. В этот момент я чувствовал, что разрываюсь на две части, и часть меня хотела запереть дверь и оставаться здесь так долго, как только можно. До тех пор, пока она будет оставаться.

— Итак… чему ты хочешь меня научить? — спросила она, явно все еще злясь на меня из-за того, как прошли ее обвинения.

Мои пальцы сжались в желании схватить ее, но вместо этого я резко дернул головой, решив, что лучше держаться от нее на некотором расстоянии: — Садись.

Она села, а я обошел вокруг, открыл ящик стола и достал одну из своих любимых книг. Иллюстрированное руководство по орденам и их дарам.

Обложка была расписана вручную, созвездия Орденов были аккуратно нанесены на черную поверхность золотой кистью, а сверкающие драгоценные камни обозначали звезды.

Дарси протянула руку, чтобы прикоснуться к книге, ее пальцы коснулись моих, а в глазах загорелась искра, которую я помнил еще со времен учебы в этой академии. Она жаждала знаний, и у меня возникло острое желание дать ей все, что у меня было, даже если это была опасная идея. Ведь знание — это сила, а сила в Солярии — это все. Тем не менее… я был ее учителем, ее связным. Так что не было никакого вреда в том, чтобы немного поиграть в эту роль.

Я пододвинул к ней книгу, и она втянула нижнюю губу в рот, открыв ее, и это зрелище произвело на меня большее впечатление, чем лучшее порно в мире. Я воспользовался тем, что она отвлеклась, чтобы сесть и переставить свой член в шортах, придвинувшись ближе на стуле, но не настолько близко, чтобы наши колени снова соприкоснулись.

— Вот, — сказал я, мой голос звучал жестко и грубо из-за комка, набухающего в горле, когда я указал на страницу оглавления, где каждый орден был представлен с крошечным символом своего вида рядом с каждым, — Это ордена.

Список в этой книге был настолько близок к полной энциклопедии всех известных орденов, насколько это вообще возможно. Всегда оставался шанс обнаружить новую, странную и редкую форму Ордена, но, насколько кто-либо знал на данный момент времени, в этой книге содержалось все. Я дал им краткий список некоторых наиболее распространенных орденов для изучения на уроке Кардинальной магии, но в этой книге были перечислены все до единого ордена, что означало, что между страниц этой книги находится и ее собственный.

— Их так много, — вздохнула она в благоговении, переворачивая страницу за страницей, пока я с восторженным вниманием следил за каждым крошечным движением ее глаз, ее губ. Она полностью очаровала меня, и я снова был застигнут врасплох, когда ее взгляд метнулся вверх и встретился с моим, улыбка на ее губах была не для меня. Она была для моей книги. И мысль о том, что это сделало ее счастливой, заставила мое сердце биться в такт, требуя показать ей еще, каждую любимую книгу из моей чертовой коллекции. Это было абсурдно, потому что я жаждал этих книг и никогда ни с кем не хотел ими делиться. Но если каждая из них вызывала у нее такую же естественную улыбку, как эта, то казалось неизбежным, что я покажу ей их все. Но это было чертовски неразумно.

Я прочистил горло, понимая, что она ждет указаний, и протянул руку, чтобы перевернуть страницу, открыв первый орден. Ааларианский Аардварк.

На левой странице был изображен искусный рисунок этого существа в полном цвете, его бронзовая и ржавая чешуя переливалась на странице, рисунок был настолько реалистичным, что казалось, будто он может выйти прямо из книги. На правой странице были приведены данные о его размерах, потребностях, дарах и о том, что ему требуется для подпитки своей магии.

Я указал на ту часть текста, где говорилось, что Ааларианскому Аардварку нужно свернуться калачиком и скатиться с холмов, чтобы пополнить свою силу, и тихо поблагодарил звезды за то, что мне не нужно делать ничего столь нелепого, чтобы пополнить свою собственную силу.

— Я хочу, чтобы ты просмотрел эти страницы и внимательно их изучила, — проинструктировал я. — Если ты найдешь что-то, что вызовет у тебя отклик, то запиши Орден, а я проведу несколько тестов, чтобы понять, приближаемся ли мы к тому, чтобы узнать, кем ты станешь.

Она кивнула, перевернув страницу, ее глаза расширились, когда она увидела там Абаду, редкий орден, который был похож на маленького бескрылого пегаса с двумя кривыми рогами и кабаньим хвостом.

— Однако, — продолжил я. — Стоит отметить, что о некоторых орденах мало что известно, потому что они либо слишком редки, либо вымерли. Например, есть несколько колоний мускусных тигров, которые живут независимо от общества и жаждут сохранить секреты своего Ордена, но то, что известно, вы найдете между этими страницами.

Она кивнула, с нетерпением ожидая продолжения, пока она переворачивала очередную страницу.

— Если у вас есть вопросы, то не стесняйтесь их задавать, — сказал я, но она уже потерялась в своем собственном мире, переворачивая страницу за страницей, наклоняя голову и приближая нос к книге, так как она заполняла все ее поле зрения.

Я позволил себе наблюдать за ней, находя покой в ее наивности по отношению к нашему миру, и, учитывая хаос, бушующий за пределами этой комнаты, я позволил себе потакать ему. Потому что это, несомненно, было затишье перед бурей, и я понятия не имел о том ущербе, который будет причинен, когда она наступит. Поэтому сейчас я украл этот момент тишины, чувствуя, что боль в моей душе уменьшается, когда ее сияние, казалось, заполнило весь мой кабинет. Это было похоже на перемирие во время войны, наше оружие было временно сложено, и в момент безумия я подумал, каково это — оставить его в стороне.

21. Дариус

Я лежал в своей кровати, вокруг меня было навалено золото, я пополнял запасы магии, а через динамик звучала музыка, пока я пытался найти хоть какое-то подобие покоя от враждующих мыслей и чувств, которые постоянно возникали в моем черепе.

Я должен был сейчас находиться на Огненной Арене, обучая Рокси Вега магии огня, но я не собирался этого делать. Профессор Пиро могла попросить меня об этом, и я, возможно, даже согласился бы, но когда дело дошло до дела, Рокси пришлось бы заставить меня участвовать, если бы она этого хотела. А так как она была совершенно неспособна на это, то этого не произойдет.

Я все равно избегал ее. Мы с другими Наследниками разработали начало планов, необходимых для того, чтобы навсегда избавиться от нее и ее сестры, и я сосредоточился на этой цели. Мне не нужно было отвлекаться на желание обладать ею, и я не собирался ставить себя в положение, которое может привести к тому, что она снова привлечет меня.

Лэнс думал, что они могут быть Сиренами, но я задавался вопросом, не были ли они чем-то более похожим на Инкубов. Орден был довольно редким, но весь их способ омолаживающей магии был основан на сексуальном желании, и они были мастерами в контроле над вожделением других людей. И Рокси Вега определенно вызывала вожделение везде, куда бы она ни пошла. Она вызывала во мне столько похоти, что я оказался совершенно неспособен дрочить на кого-либо, кроме нее, воспоминания о ее теле, ее рте или даже просто о том, как она обзывала меня, заполняли мое сознание, как только я обхватывал кулаком свой пульсирующий член. Я даже пытался смотреть порно, чтобы отвлечься от нее, но в итоге все равно закрывал свои чертовы глаза и думал о ней, представляя, как хорошо было бы заполнить ее своим членом вместо того, чтобы постоянно дрочить своей рукой.

Но я был полон решимости перестать думать о ней таким образом. Вообще перестать думать о ней, кроме как с желанием избавиться от нее.

Пару часов назад я снова разговаривал с Ксавьером, и он заверил меня, что все в порядке. Он делал много дополнительной работы и тренировался после школы, пытаясь продвинуться вперед, а также избегал моего отца, не попадая в его компанию в поместье слишком часто.

Он говорил, что мама пробиралась в его комнату по ночам, садилась на край его кровати и запускала пальцы в его волосы, как она делала, когда мы были детьми, и я знал, что он многое в этом видит. Но я не была совсем уверен, что несколько нежных прикосновений женщины, которая давным-давно бросила нас на произвол судьбы, должны были что-то доказать. Конечно, я не собирался говорить ему об этом, потому что Ксавье не был похож на меня. Несмотря на то, что мы оба воспитывались в одинаково токсичной среде, он все равно постоянно надеялся. Все еще искал свет в темноте. Возможно, это было связано с тем, что я был Наследником и принимал на себя все внимание, уроки и наказания отца, но я чувствовал, что это было что-то врожденное и в нем.

В основном я мечтал, чтобы этот год закончился, чтобы Ксавье смог приехать и остаться здесь, в академии, со мной. Мне будет намного легче, когда он навсегда покинет этот дом и я смогу постоянно следить за ним, ведь его магия пробудится, и его форма Ордена Дракона тоже будет открыта.

Мой атлас зажужжал, я взглянул на него, увидел сообщение от Лэнса и раздраженно хмыкнул.

Лэнс: Ты собираешься рассказать мне о своих планах?

Дариус: Лучше тебе не знать.

Я все еще не был уверен, что мы с другими Наследниками собираемся делать с Вега, но была большая вероятность, что это выйдет за рамки того, что может позволить учитель. Я не собирался ради этого ставить под угрозу его работу здесь. Кроме того, разбираться с этим должны были я и Наследники, не нужно было втягивать его еще больше в мое дерьмо.

Лэнс: Я могу помочь

Дариус: Вся твоя жизнь проходит в помощи мне. Займись хоть раз тем, что тебе нравится.

Я смотрел на свой атлас несколько долгих секунд, но он ничего не ответил. Мое нутро передернулось, я понимал, что это заявление расстроило бы его, но в то же время это была правда. Отец украл жизнь Лэнса, когда связал нас вместе, и мне надоело постоянно втягивать его в свое дерьмо. Да, мне было приятно иметь союзника в моей ненависти к Лайонелу Акруксу, но к чему меня привело то, что мы пытались сделать? Может, Лэнс и обучал меня темной магии, но этого все равно было недостаточно, чтобы поставить меня в равные условия с моим отцом, чтобы я мог одолеть его. А теперь на Ксавьера нападают из-за моих глупых попыток неповиновения.

Я не собирался подвергать опасности и его.

Возможно, он пострадал бы от того, что я оттолкнул его от себя, но я просто пытался защитить его. Пытался уберечь его от гнева отца, насколько мог. И если быть откровенным, я тоже был эгоистом. Лэнс всегда хотел видеть во мне хорошее, то, что отличало меня от Лайонела Акрукса и доказывало, что я не был клоном, которым он пытался меня заставить быть. Но я все больше стал склоняться к мысли, что это была лишь красивая ложь, которую мы говорили себе последние несколько лет, потому что теперь мне придется стать таким же чудовищем, как и он, чтобы защитить своего брата. И если мне придется обратиться к тьме, чтобы достичь того, чего хотел мой отец, я это сделаю — я просто не хотел столкнуться с разочарованием в глазах Лэнса, когда он увидит, во что я позволил себе превратиться.

По моему позвоночнику пробежала дрожь, и я поднял голову, посмотрев на дверь своей спальни за мгновение до того, как кто-то постучал в нее.

— Открыто, — позвал я. Наполовину ожидая, что Калеб все равно заглянет, и, наверное, хорошо, что он заглянул, потому что мне нужно было отвлечься от бурных мыслей. — Входи.

Последовала долгая пауза, затем дверь распахнулась, и мое сердце заколотилось, когда я бросил взгляд в сторону двери. Роксанья Вега стояла там в обтягивающем спортивном бюстгальтере и леггинсах, выглядя слишком соблазнительно, пока она внимательно осматривала мою комнату.

Ее зеленый взгляд окинул все вокруг, впитывая все детали этого места, которое я называл домом, от желто-оранжевых окон, расположенных на стене над моей кроватью, до дивана и телевизора у дальней стены.

Ее взгляд коснулся каждого золотого предмета в комнате, от мебели до часов и картинных рам, а затем упал на сундук с сокровищами, который сейчас стоял пустым у изножья моей кровати.

Защитный рык зародился в моей груди, когда ее глаза задержались там, рассматривая все мои самые ценные вещи, прежде чем она наконец обратила свое внимание на меня, где я сидел без рубашки на кровати в окружении своего золота.

— Какого черта тебе нужно? — прорычал я, поднимаясь в сидячее положение и глядя на нее.

Я избегал ее по чертовски веской причине, и когда мой член дернулся, словно желая отдать ей честь, я с силой вспомнил, почему. Я старался держаться от нее подальше, пока мы не были готовы осуществить наши планы по избавлению от нее, потому что я не хотел, чтобы хоть мгновение сомнения повлияло на мое решение.

— У тебя фетиш на пиратов, что ли? — спросила она, выгнув бровь на мое золото и сбив меня с толку, так как выглядела почти забавной. Я ожидал, что она начнет кричать на меня, что я собираюсь пропустить наш урок, или, по крайней мере, ругать меня, но вместо этого она наклонила голову и выглядела довольно мило и растерянно перед лицом ненависти, которую я решил направить на нее. Я догадался, что она могла подумать, что время, которое мы провели вместе, смягчило враждебность между нами, но это было не так уж далеко от истины, учитывая цену той минуты слабости, которую я испытал в ее объятиях.

— Что? — спросил я, заставляя себя нахмуриться, думая о своем брате, кричащем в агонии, и не позволяя ей отвлечь меня от моей цели.

— Ну, ты полуобнажен в постели, полной монет, так что либо ты что-то делаешь с ними, либо кладешь их куда-то… в недоступное место, будучи полностью одетым, либо я пропустила сообщение о твоем зачислении в новый флот капитана Сильвера.

Это была шутка?

На мгновение я даже не знал, что ей ответить, но когда она моргнула, глядя на меня с искренним замешательством во взгляде, я понял, что она не знает, кто я такой. Поэтому она не боялась меня разозлить? Поэтому она толкала и толкала меня, когда любой другой фейри струсил бы от страха?

— Ты действительно ничего не знаешь, да? — Я насмешливо хмыкнул. — Вот как мой вид восстанавливает свою силу; из золота.

— О. — Она снова нахмурилась, глядя на монеты, и я понял, что она так ничего и не поняла. — Значит, твой орден — пиратский? Вы превращаетесь в одноногого человека с повязкой на глазу, жаждой рома и домашним попугаем?

Ее вопрос застал меня врасплох настолько, что я чуть не раскололся, в моей груди зародился смех, которому не было там никакого дела. Я был вынужден подавить его, вспомнив, как запах горящей плоти Ксавье наполнил воздух в кабинете моего отца, и заставил себя взять ситуацию под контроль.

— Какого черта ты делаешь в моей комнате? — потребовал я.

— Как ты думаешь, почему я здесь? — мгновенно ответила она. Но я не собирался делать ей одолжение, чтобы облегчить это взаимодействие.

— Единственная возможная причина, которую я могу представить, чтобы ты была настолько глупа, чтобы ворваться сюда, это то, что ты наконец-то поняла, кто действительно заслуживает править Солярией. И если это так, то я полагаю, что ты собираешься низко поклониться и прославить меня и других Наследников как своих королей, — сказал я, пожимая плечами, как будто это было искренним предположением, и наблюдая за тем, как ее глаза вспыхнули от гнева на это предположение.

— Продолжай мечтать, — пробормотала она. — Я здесь, потому что ты пропустил еще одно наше совместное занятие, и, как я уверена, ты в курсе.

— А что если это так? — спросил я, внезапно вскочив на ноги и высыпав на пол горсть золотых монет. — Что ты будешь с этим делать? Заставишь меня подчиниться твоей воле?

Рокси подняла подбородок и вызывающе посмотрела на меня.

— Иди и займись делом, как ты обещал, — потребовала она.

Я подошел к ней ближе, заставляя ее смотреть на меня, когда я возвышался над ней, желая, чтобы она отступила, но она устояла на ногах и сжала челюсти, ожидая моего ответа.

— Нет, — вздохнул я, каждый дюйм моего тела горел от моей огненной магии, когда она вырвалась на поверхность моей кожи в ответ на вызов в ее глазах. — Если ты хочешь, чтобы я тебя тренировал, тебе придется меня заставить. Если ты действительно из этого вида, то тебе придется быстро усвоить, что фейри берут то, что хотят, и единственное, что для нас имеет значение, — это власть. Так что если ты хочешь, чтобы я что-то для тебя сделал, тебе придется меня заставить.

Рокси, казалось, готова была наконец начать кричать, но когда она открыла рот, вместо этого вырвалась насмешливая колкость.

— Сколькими Элементами ты владеешь, Дариус? — спросила она, ее голос был грубым и низким. — Двумя, не так ли?

Дракон во мне зарычал от злости на ее намек, но я не позволил себе показать это, сохраняя на лице непреклонную маску, которую вбил в меня отец.

— Двоих более чем достаточно, — просто ответил я.

— Да… но иметь все четыре должно быть лучше.

Она практически ухмылялась, приманивая меня, осмеливаясь на худшее, как будто действительно думала, что сможет справиться, если я это сделаю. И будь мое сердце проклято звездами, но я испытывал искушение поступить именно так. Позволить ей увидеть во мне зверя и проверить, действительно ли она сможет с ним справиться.

— Я — хищник. Мой род не создан для того, чтобы подчиняться чьим-то приказам. В моей ДНК записано, что я буду править вами. Я никогда не смогу склониться, какой бы мощной ты ни была, — сказал я ледяным тоном.

— Откуда ты можешь это знать? Ты даже не знаешь, в каком я ордене. Может быть, я выше в пищевой цепочке, чем ты думаешь, — сказала она, ее глаза все еще поблескивали, словно она получала удовольствие от опасности дразнить злодея во мне.

Я насмехался, приближаясь к ней, пока не оказался прямо в ее личном пространстве, сладкий аромат ее кожи звал меня, когда я наклонился вплотную и положил руки на дверь по обе стороны от ее головы, прижав ее к себе и наблюдая за ней с колотящимся сердцем, пока она все еще отказывалась вздрагивать.

— Никто не стоит выше меня в пищевой цепочке, Рокси, — пообещал я ей, опустив взгляд вниз, чтобы рассмотреть ее, хотя я отказывался позволить чему-либо, кроме ненависти к ней и всему, что она представляла, коснуться моей души. Она была моим врагом, простым и ясным, и я не мог позволить ни единому моменту сомнения омрачить это ради моего брата.

Она изучала меня, а я изучал ее, и тяга, которую я продолжал ощущать к ней, потрескивала на моей обнаженной плоти, как надвигающаяся гроза. Но я не хотел подчиняться ее желаниям. Между мной и ею не осталось ничего, кроме желания избавиться от нее.

— Какой твой орден? — Рокси вздохнула, ее грудь поднималась и опускалась от тяжелого давления воздуха, окружавшего нас, и мой взгляд упал на ее сиськи в маленьком спортивном лифчике, который она носила.

— Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне свой, — поддразнил я, переключая свои глаза на золотистый оттенок моего Дракона, рептильные щели и все такое, прежде чем я снова моргнул и увидел, как шок промелькнул на ее лице.

— Но я еще не знаю своего Ордена, — запротестовала она. — Профессор Орион считает, что взросление в мире смертных подавило наши способности.

Я наблюдал за ней какое-то мгновение, размышляя, действительно ли это правда, и действительно ли она не знает, кем является. И, как ни странно, я ей действительно поверил.

Но если она хотела узнать, что за существо стоит перед ней, то я был рад устроить ей представление и заставить ее понять, почему она должна меня бояться.

Я резко отступил назад, разрывая энергетическую нить, которая, казалось, притягивала меня ближе к ней, когда я расстегивал ремень и расстегивал ширинку.

— Что ты делаешь? — задохнулась она, глядя на меня, когда я сбросил джинсы, сняв вместе с ними боксеры и позволив ей хорошенько рассмотреть длину моего члена.

Ее взгляд не отрывался от него, и кровь начала приливать к нему от ощущения ее внимания, как будто часть меня все еще не согласилась с моим решением больше не иметь с ней ничего общего, кроме того, чтобы убедиться, что она покинула это место. Я стиснул зубы, когда мой член продолжал получать всевозможные идеи о том, что он мог бы сделать с ней, если бы я просто заставил ее поклониться мне сейчас, но при этом я старался не позволять своему взгляду задерживаться на ее рте, пока я думал о том, как сильно я хотел бы трахнуть его.

— Когда ты перестанешь трахать меня глазами, я покажу тебе, что ты так отчаянно хочешь знать, — насмешливо сказал я, заставляя ее внимание вернуться к моему лицу и зарабатывая на себе хмурый взгляд.

— Люди не склонны вытряхивать свои причиндалы посреди разговора, — огрызнулась она, словно злясь на меня за это. — Так что если ты не хочешь, чтобы я засмотрелась на маленького Дариуса, то тебе не следовало впутывать его в наш разговор.

Я издал смешок, прежде чем смог сдержаться, мой разум и член блуждали по всевозможным запретным дорогам, пока я давал себе две секунды на размышления о том, смогу ли я убедить ее все-таки поклониться мне.

Я наклонился ближе к ней, когда она нахмурилась в ответ, но ее дыхание участилось, а зрачки расширились от того, что, я мог бы поклясться, было ее собственным желанием.

Я хотел этого. Я хотел этого больше, чем мог сказать, и было так чертовски соблазнительно просто сделать шаг вперед, схватить ее за шею и грубо целовать, пока она не сдастся и не склонится передо мной так, как я этого хотел. Я видел это в ее глазах. Соблазн, несмотря на ненависть, и я так сильно хотел ненавидеть ее, что почти решился на этот последний шаг.

Но когда мой собственный пульс загрохотал в ушах, как боевой барабан, я понял, что все будет не так просто. Один ее вкус — и я стану зависимым. А я не мог себе этого позволить, каким бы заманчивым грехом она ни была.

— Если ты снова придешь в мою комнату без приглашения, то лучше бы это было потому, что ты готова склониться перед нами или умолять меня перегнуть тебя через изголовье и заставить выкрикивать мое имя, — сказал я со всей уверенностью, которую испытывал, зная, что она становится такой же влажной для меня, как и я для нее.

Она прижалась спиной к моей двери, ее бедра сжались вместе, как будто она пыталась бороться со своей реакцией, но я чувствовал, как она возбуждается в нашем пространстве, независимо от того, как сильно она хмурилась.

Все это было чем-то животным, и я знал, что это было бы самым лучшим из худшего, если бы мы поддались этому. Но я не мог.

Я резко отвернулся от нее, а затем с разбегу выпрыгнул в открытое окно рядом с нами.

Рокси встревоженно вскрикнула, когда я падал, и я широко раскинул руки, позволяя секундам тикать, пока я летел к земле, а мой Дракон поднимался во мне с огненным отчаянием свободы.

Когда золотой Дракон вырвался из моей кожи, из моего горла вырвался рев, достаточно громкий, чтобы разбить все окна в доме Игниса.

В следующее мгновение из моей пасти вырвался огонь, жар которого растекся по моей золотой чешуе, и я бросился головой вперед в пламя.

Я рванул в небо, не позволяя себе оглянуться на девушку, которая, как я знал, все еще наблюдала за мной, в то время как ощущение ее глаз на моей коже царапало меня и вызывало дрожь предчувствия.

Эта девушка была моей гибелью в самом процессе формирования. Я просто должен был сделать так, чтобы она никогда не реализовала свой потенциал.

22. Макс

Я сидел на краю озера Аква и ждал начала занятий по усилению Ордена Сирен, предвкушая, как близнецы Вега идут по лужайке к нам.

Сегодня они присоединялись к нашему классу, чтобы проверить, есть ли какие-нибудь признаки того, что они могут стать одними из нас, но я сильно в этом сомневался. Сирены по природе своей были эмпатами, и могли легко улавливать эмоции других еще до официального появления нашего Ордена. Мы были склонны либо искренне заботиться о благополучии других фейри больше, чем о себе, потому что были настолько чувствительны, что их чувства влияли и на наши, либо были коварными засранцами, которые злоупотребляли своими знаниями ради манипуляций.

В любом случае, я не мог утверждать, что видел какие-либо свидетельства того или иного поведения у двух девушек, которые собирались присоединиться к нашему классу, и я не чувствовал, чтобы их эмоции пытались охватить и повлиять на других. Поэтому я был совершенно уверен в том, что они не из числа мне подобных.

Тем не менее, я действительно с нетерпением ждал этого занятия. Мы с другими Наследниками знали, что нам теперь нужно делать, и хотя во время обсуждения Дариус не хотел давать мне возможность почувствовать его эмоции, иногда я ощущал его страх в воздухе.

Мой друг не был человеком, который многого боялся в этом мире, и хотя он хранил свои секреты о том, что ему пришлось пережить, когда он был дома, никто из нас не был глуп. Мы уловили тон его отношений с отцом. Мы были достаточно близки, чтобы стать свидетелями некоторых из них, и Калеб однажды тоже подслушал кое-что из этого, хотя никто из нас не мог ничего сделать, чтобы спасти его от этого. Но Дариус был одним из самых сильных фейри, которых я когда-либо знал. Он выдержал все, что подкидывал ему отец, и даже процветал, несмотря на это, и, несмотря на то, что у него были свои демоны, до этого момента я знал, что он никогда не был сломлен ничем из этого. Но страх, который мне удалось почувствовать от него за последние несколько дней, был более свежим и каким-то образом таким острым, что по моему позвоночнику тоже пробежали мурашки. Поэтому я готов был поставить на кон все свои силы, что Лайонел Акрукс угрожал ему чем-то действительно мотивирующим, чтобы вызвать у него такую острую реакцию.

А это означало одно и только одно. Сейчас мы должны были преуспеть в нашей задаче. Мой собственный отец совершенно ясно изложил мне свои желания по этому вопросу. Вега должны были подвергнуться испытаниям вне всяких сомнений. Если был хоть какой-то шанс, что они достаточно слабы, чтобы быть изгнанными, то мы были ответственны за то, чтобы это произошло. А если мы ударим по ним, но они все равно найдут в себе мужество и силу воли для того чтобы остаться… что ж, тогда нам придется изменить нашу тактику. Речь уже не шла о том, чтобы избавиться от них. А в том, чтобы доказать, что они никогда не смогут сравниться с нами. А это, как мне кажется, гораздо опаснее, чем просто заставить их уйти.

Поэтому с этим планом в голове и желанием помочь исправить то, что вызывало бурные эмоции, которые я все время испытывал по отношению к Дариусу, я был готов сделать все, что потребуется, чтобы бороться с Вега.

К счастью для меня, поскольку они сегодня присутствовали на этом занятии, я смогу получить необходимую информацию, а позже мы с другими Наследниками сможем разработать наши планы.

Близнецы подошли к нам, и я сразу ощутил их нервное напряжение, когда они подошли к нашей большой группе, их внимание на мгновение переключилось на меня, а затем снова рассеялось.

— Доброе утро, девочки, я профессор Ундина, — позвала учительница, которая вела этот класс, подзывая их ближе. У нее были темно-рыжие волосы, которые она заплетала в косу по позвоночнику, и она была одета в тонкий топ и шорты, несмотря на прохладу в воздухе, готовая к тому, что мы пойдем купаться, как только занятие начнется.

— Давайте все вставайте в круг, — приказала она.

Все, кто еще стоял, сели на траву, моя маленькая группа поклонников, как всегда, толпилась рядом со мной, позволяя мне чувствовать их обожание, вожделение, зависть — все приятные эмоции, которыми я пировал, немного раздувая свое эго.

Я подался вперед, чтобы получше рассмотреть новоприбывших, обхватив руками колени и наблюдая, как неловко они выглядят в окружении таких, как я.

— Я бы не отказался подпитать их похотью и посмотреть, насколько дикими они могут стать, — пробормотал Льюис, наклоняясь ко мне. Этот парень был первоклассным лизальщиком задниц, который, вероятно, отсосал бы у меня член, пока я начищал ботинки, если бы я попросил его об этом, но я потакал ему, потому что его семья была довольно влиятельной, и мой отец хотел держать их на стороне.

Я усмехнулся, словно меня позабавило его замечание, но я не любил принуждать людей к похоти без их желания. Стал бы я наполнять ею комнату, когда трахал девушку? Да, конечно, мог бы. Но в этот момент ее согласие было бы подтверждено, и я мог бы использовать свои дары, не чувствуя себя мерзавцем, пытающимся навязать секс тому, кто не захотел бы его без влияния моих даров. Льюис, однако, всегда был уродом.

Ундина достала из кармана считыватель эмоций, серебряный шарик, висящий в гнезде из проволоки, который она привела в движение, щелкнув по нему пальцем, заставив шарик внутри начать вращаться. Она бросила его Кайле через круг, которая поймала его в воздухе.

— Счастье, — объявила Кайла, прочитав эмоции по шарику, когда он перестал вращаться.

— Отлично, — сказала Ундина. — Кто хочет начать?

Я застонал, мне уже надоела эта чертова детская игра. Я не раз просил отца избавить меня от этих занятий, но он настаивал, что мне полезно познакомиться с другими представителями моего рода, чтобы я мог добиться их лояльности ко мне в нашем Ордене. Вдобавок ко всему, мы неоднократно заканчивали тем, что питались счастливыми эмоциями, чего я, в общем-то, не любил делать.

— Может быть, мы можем пройти страх еще раз, мисс?

— Мы уже испытывали страх на прошлой неделе, — твердо сказала Ундина. — И кроме того, вы тратите достаточно своего времени, терроризируя других студентов в Зодиаке, чтобы получить свою порцию страха, мистер Ригель. Вам не нужно получать его еще и здесь каждую неделю.

— Ради всего святого, — прорычал я. Дело было даже не в том, что я предпочитал вкус страха, просто я был настолько силен, что если я питался счастьем другого фейри слишком долго, то обычно заканчивал тем, что крал его и оставлял их на некоторое время после этого пустыми или грустными. Я предпочитал получать удовольствие от того, что забирал у них неприятные эмоции и оставлял их свободными от бремени и более счастливыми, чем они были вначале. Не то чтобы я когда-либо кому-то открывал эту правду. Пусть они думают, что я чудовище, которое процветает на вкусе страха и боли — это только подпитывало мою репутацию одного из самых безжалостных фейри в королевстве.

— Язык, мистер Ригель. Это пять баллов с Аквы», — уколола меня Ундина. — Ты знаешь, как я ненавижу буквы «Р» и «С»».

— А как насчет букв «КС»? — поддразнил я с ухмылкой.

Ундина проигнорировала меня, оглядывая круг, пока не остановила свое внимание на Вега.

— Ах, это хорошая возможность представить вас нашему Ордену, девочки. Подойдите и встаньте здесь со мной».

Они поднялись на ноги, и все с интересом посмотрели на них, зная, как проходит эта игра. Все присутствующие явно хотели получить шанс покормиться от самой могущественной фейри в королевстве.

— Вспомните какое-нибудь счастливое воспоминание, которое было у вас на этой неделе, — приказала Ундина, и девушки обменялись взглядами, из которых следовало, что на этой неделе они вовсе не были счастливы.

Заложенное в меня сочувствие почти заставило меня почувствовать себя плохо из-за этого, но затем я сосредоточился на необходимости удалить их из этой академии и понял, что это может быть только лучше, если они будут несчастны здесь.

— Э… — Тори нахмурилась, а Дарси пожевала губу.

Пара хихиканий раздалась со стороны наблюдающих Сирен, но я оставался спокойным.

— У вас должно быть что-то, что сделало вас счастливой за последние семь дней? Или, может быть, за последние четырнадцать? — Ундина подняла брови, выглядя обеспокоенной, она протянула руку со своим даром, чтобы оценить их эмоции.

Я почувствовал изменения в эмоциях близнецов, когда им обоим удалось найти счастливое воспоминание, чтобы сосредоточиться на нем.

— Есть одно, — объявила Дарси, и Тори кивнула с ухмылкой.

— Хорошо.

Ундина выбрала десять человек из круга, включая Льюиса, который одарил меня грязной ухмылкой, вскочив на ноги, и все они с нетерпением бросились вперед, а я так и остался сидеть на месте.

— Сними пальто, — сказала Бри Дарси, и Саймон стянул его с ее плеч, бросив на траву, прежде чем она успела запротестовать.

— Эй! — Она попыталась схватить его, но Сирены сомкнулись вокруг нее, загораживая ее.

— Держите это счастливое воспоминание в своих головах, — призвала Ундина.

— Расскажи нам о своем воспоминании, — подбодрила Бри, и я почувствовал, как она пытается успокоить Дарси, чтобы та охотнее поделилась с нами.

— Я была в городе и пила с друзьями, — сказала Дарси с улыбкой, перешедшей в смех, и все Сирены захихикали, наслаждаясь ее счастьем и подпитывая свои магические резервы.

— Что еще? — спросил Льюис, и по тому, с каким смазливым вожделением я чувствовал его, я понял, что он надеется на сексуальную историю. — Я чувствую в тебе что-то еще, расскажи нам об остальной части твоего вечера.

Он протянул руку, чтобы провести пальцами по ее запястью, и я почувствовал, как его сила давит на ее волю, когда он вытягивал то, что хотел, из ее языка.

— Я видела профессора Ориона.

Кайла задохнулась, бросив взгляд на Льюиса, а затем усмехнулась, вцепившись в руку Дарси.

Я чувствовал вкус этой похоти со всего пути сюда и закатил глаза. Половина девушек в этой школе вожделела профессора кардинальной магии. Это было даже грустно.

Дарси нахмурилась, пытаясь отстраниться, но Льюис крепко держал ее, заставляя всей своей волей заставить ее продолжать.

— Он был зол… он такой горячий, когда злится.

Несколько девушек похотливо застонали, и Ундина вдруг захлопала в ладоши, поняв, что они задумали.

— Хватит. Сегодня мы не будем заниматься похотью.

Группа сирен отпустила Дарси, и ее лицо полыхнуло красным, когда она, казалось, осознала, что сказала. Льюис вернулся и сел рядом со мной, ухмыляясь от уха до уха и протягивая руку для «дай пять».

Однако я не стал приветствовать это дерьмо, поэтому я притворился, что не заметил этого, посмотрев в сторону Тори, которая все еще делилась своей историей с группой, окружавшей ее, но я не был достаточно близко, чтобы подслушать ее.

Ундина разделила группу на небольшие группы, и они начали пересказывать друг другу счастливые воспоминания, а я просто лежал в траве, обхватив голову руками и ожидая, когда наш профессор перейдет к более скучной части урока.

Никто не пытался заставить меня участвовать, поэтому я просто наблюдал за проплывающими мимо серыми облаками и купался в ощущении счастья, окружавшего меня, пока все продолжали питаться этими эмоциями, а я получил редкую возможность отдохнуть от подросткового раздражения и драмы, которые обычно наполняли эту академию.

Ундина попытала счастья, украв у Дарси немного вожделения, и я облегчённо вздохнул. В этом она была не лучше остальных. Когда я удостоверился, что она полностью отвлеклась на то, что Дарси Вега думает о профессоре Орионе, я поднялся на ноги и подкрался к ним сзади.

Я подкрался ближе и с криком набросился на Ундину, схватив ее за плечи и высасывая из нее страх, пока она испуганно визжала. Мои запасы силы взметнулись, и я усмехнулся, глядя на ее разъяренное лицо, когда она вихрем бросилась на меня.

— Мы не будем испытывать страх, Ригель, — прорычала она, вскидывая руку, и порыв воздуха отбросил меня на несколько шагов назад.

Она ушла, проверяя других студентов, а я переключил свое внимание на пугание некоторых других, чтобы развеять свою скуку. Я получал удовольствие от всплеска страха, который я мог создать, а затем спешил, когда отбирал его у них, и я еще не закончил.

Я подкрепился еще несколькими жертвами, но тут Льюис снова нашел меня, приведя с собой пару девушек, которых он зацепил с помощью похоти, и они хихикали, прижимаясь ко мне.

— Эй, парень, эти четверо говорят, что хотят пойти с нами на вечеринку после окончания урока, — возбужденно сказал Льюис, подталкивая меня таким образом, что мне захотелось отпихнуть его чертов локоть.

— Я слышала, что ты можешь наполнить комнату таким количеством похоти, что девушка может кончить, просто войдя в нее, — с придыханием сказала одна из девушек, глядя на меня с интересом, который я не мог не заметить.

— Такое случалось раз или два, — признался я с ухмылкой, которая заставила их всех хихикать.

— Так что ты скажешь? Может, вернемся в твою комнату после уроков и устроим вечеринку? — подтолкнул Льюис, его вожделение скользило по мне, как сальная рука, ласкающая тыкву.

— По-моему, звучит неплохо, — согласился я, когда одна из девушек с надеждой прикусила нижнюю губу. Но я не собирался включать Льюиса в эту вечеринку. Я просто собирался быть немного более тонким, чем просто сказать ему, чтобы он отвалил благодаря папиной политической программе. Но я был уверен, что что-нибудь придумаю.

— Я не Сирена, — голос Тори Вега привлек мое внимание, и я оглянулся, чтобы увидеть ее, стоящую со своей сестрой, которая кивнула в знак согласия.

— Мне просто нужно переговорить с Вега, прежде чем мы отправимся в путь, — пробормотал я остальным, и Льюис застонал, как старый грязный черт, глядя на близнецов.

— Ты собираешься уговорить их тоже присоединиться к нам? — спросил он взволнованно.

— Нет, — огрызнулся я. Одно дело — разделять похоть с этой группой девушек-сирен, которые активно добавляли свои силы и явно хотели этого, но я не собирался принуждать к похоти девушку, которая этого не хотела, и если я когда-нибудь поймаю Льюиса за этим занятием, я накажу его за то, что он опозорил наш Орден, будь то политические планы или нет. Отец поддержит меня, если дело дойдет до этого.

Ундина хлопнула в ладоши в знак окончания этой части урока, и все направились к краю озера, где начали сдирать с себя одежду и менять ее, чтобы показать чешую нашего Ордена, покрывающую их тела.

Ундина не стала утруждать себя дальнейшими объяснениями, нырнув прямо в озеро, как только на ее плоти появились красные чешуйки.

— Я туда не пойду, — твердо сказала Тори, отступая от края воды, и на моей коже промелькнул страх, который заинтриговал меня.

Остальные ученики быстро последовали за Ундиной в озеро, и я тоже стянул с себя рубашку, словно собираясь нырнуть, до тех пор, как только мы с моей маленькой группой оставались на берегу вместе с Вега.

Я позволил себе смениться, и темно-синие чешуйки зазвенели по моей плоти и покрыли мою кожу прохладной лаской, которая мгновенно защитила меня от холодного ветра.

Я ухмыльнулся Вега, когда они переключили свое внимание на меня, подошел к ним поближе и дал сигнал остальным членам моей группы отойти, пока я высвобождал всю силу своей мощи и готовился получить то, что мне и другим Наследникам было нужно для завершения наших планов.

Девушки замерли, когда я поймал их в плен своего дара, и я взял их за руки, используя контакт кожа к коже, чтобы полностью погрузить их в свою силу и заставить их чувствовать себя спокойно и безопасно рядом со мной.

— Привет, — с придыханием сказала Тори, и мне пришлось побороть самодовольное выражение ублюдка, которое наползало на мое лицо, когда я взял под контроль двух самых могущественных фейри в Солярии так же легко, как дышал.

— Как поживают мои любимые близнецы? — спросил я, и Льюис и остальные засмеялись, как кучка закадычных друзей, хотя никто из них не осмелился подойти, зная, что это мой корм. — Присаживайтесь со мной.

Я направил Вега к краю озера, и они сели по обе стороны от меня, пока я крепко держал их за руки и следил, чтобы они оставались полностью под моими чарами. Я отпустил их руки, но при этом закинул руку каждой из них на плечо, чтобы притянуть их поближе, погружая свою силу еще глубже, чтобы убедиться, что они у меня в руках, прежде чем я продолжу.

— Каков твой самый большой страх, Тори? — Я дышал ей в ухо, и она повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее глаза расширились от ужаса, и я почувствовал, как он нарастает в ней под действием моих даров.

Я тихо вздохнул, выжидая, пока они обе пытались отбиться от меня, но мое влияние было сильным и засело глубоко в них. Сильным толчком своих даров мне удалось вернуть их под свой контроль, вырвав правду из уст Тори.

— Однажды поздно вечером мой бывший парень вез меня домой, — прошептала Тори, и на мгновение звук визжащих шин, казалось, пронесся в моем черепе. — Мы поссорились, и он продолжал кричать на меня. Я сказала ему, чтобы он заткнулся и следил за дорогой. Он вел машину как маньяк.

Ее страх усилился, и я прижался к ней, нуждаясь в большем, чем это, нуждаясь в чем-то, что мы могли бы использовать.

— Мы возвращались с уикенда в Висконсине. Дороги были такими темными, но он не сбавлял скорость. Он повернул слишком быстро и… — в ее глазах блеснули слезы, и Дарси потянулась, чтобы взять ее за руку, отчего чувство вины на мгновение поселилось в моей груди, прежде чем я заставил себя сосредоточиться на том, почему я должен это сделать. Наши родители нуждались в нас. Солярия полагалась на нас, чтобы ею правили лучшие фейри для этой работы. Дариус нуждался в этом больше всех. Это было необходимо. И я не отступлюсь.

— Мы съехали с моста и свалились в реку внизу. Машина погрузилась так быстро, а мой бывший… он выбрался. Он бросил меня. Просто поплыл к берегу реки, — голос Тори был наполнен ужасом этого воспоминания, и я успел увидеть несколько вспышек воды, заливающей ее, звуки ее криков. — Я не могла расстегнуть ремень безопасности и запаниковала. Воздух заканчивался, и было так, так темно.

Слезы побежали по ее щекам, и я закусил язык от желания остановиться, вместо этого отступив назад настолько, чтобы не видеть ее воспоминаний и впитывать слова.

— И когда вода полилась мне на голову, я подумала, что это все. Я собиралась умереть, застряв в этой дерьмовой машине, пока мой еще более дерьмовый парень сидел на берегу реки и не пытался мне помочь, — она тяжело сглотнула, и я решил освободить ее от этого момента, все равно у меня есть то, что мне нужно. — К счастью, фермер увидел, как мы съехали с дороги. Он выплыл и перерезал ремень. Он спас меня. Но с тех пор я просто не могу заходить в глубокую воду. Это пугает меня до смерти.

Она задрожала, и я успокоил ее, потирая руку, вдавливая успокаивающие чувства в ее кожу и ожесточаясь против любого сочувствия, которое я мог бы испытывать к ней. Все чего-то боялись. И так получилось, что ее страх было легко использовать, так что это было хорошо. Я буду твердить себе это до тех пор, пока не смогу смыть ощущение страха со своей кожи и снова почувствовать вкус счастья.

Я повернулся к Дарси, сосредоточив свою силу на ней.

— А ты? Каков твой худший страх, Дарси?

— Все приемные семьи, которые у нас были, избавились от нас. В одном доме мы пробыли едва ли больше года. Мы создавали проблемы. Иногда я очень жалею о некоторых своих поступках. Если бы я относилась к тем семьям лучше, возможно, они бы захотели меня взять. Это было почти терпимо. Я знала, что меня трудно любить, но я не думала, что я совсем нелюбимая, пока…

Она пыталась бороться с моей силой, но я крепко держал ее, и мне нужно было это сделать, поэтому я давил, пока она не перестала сопротивляться.

— Продолжай, — прошептал я, используя свой тон и свои дары.

— Этот парень начал преследовать меня в школе в прошлом году. Я никогда не тратила много времени на то, чтобы подружиться с людьми, но он был милым, и мне было приятно поговорить с кем-то, кому не все равно. Мы встречались около трех месяцев, и на одну идиотскую секунду я подумала, что действительно влюбилась в него. Я потеряла с ним девственность на вечеринке, и после этого он был так холоден со мной. Он едва взглянул на меня, и я поняла, что что-то произошло. Это было похоже на то, как меняется воздух перед грозой. Он получил то, чего хотел, и просто оставил меня там, снабдив какой-то ерундой о том, что он не готов к отношениям.

— Дарси, — прошептала Тори, пытаясь побороть мою хватку, чтобы спасти сестру от рассказа об этом, но мне нужно было услышать конец, поэтому я подтолкнула ее к продолжению.

— Он бросил меня через пять секунд после того, как получил то, чего хотел. Я ушла оттуда так быстро, как только могла. По дороге домой я плакала и плохо видела. Я споткнулась на тротуаре и ушибла правое колено, как неуклюжая идиотка. Той ночью я сидела в постели и смотрела на этот синяк, удивляясь, как физическая рана может выглядеть так ярко и гневно, а эмоциональные раны остаются совершенно незаметными. Я хотела, чтобы моя обида запечатлелась на мне, чтобы она напоминала мне о том, что я больше никогда никому не доверяю. Поэтому я покрасила волосы в цвет синяка. Черно-синий. Моя личная рана. Мой самый сильный страх — быть отвергнутой, что мое сердце будет разбито, если я снова буду слепо доверять. Поэтому я больше никогда никого не впущу.

Между нами воцарилось молчание, пока я пытался понять, как мы можем использовать это против нее, и на мгновение она просто заплакала в моих объятиях.

Я вернул свою силу назад, ожесточив свое сердце против любых глупых представлений о сочувствии, сосредоточившись на всех причинах, которые у меня были для этого, прежде чем резко встать, оставив их сидеть на земле.

— Спасибо за еду, Вега. Увидимся.

Я нырнул в озеро без оглядки, желая соскрести ощущение их страха с моей плоти. Но, по крайней мере, я получил от них то, что мне было нужно. А когда через пару часов я встречусь с Наследниками за обедом, я смогу донести до них страхи Вега, чтобы мы вчетвером могли составить окончательный план борьбы с ними.

Я не стал тратить время на купание в озере, а направился к подводному входу в Дом Аква и вышел из воды на небольшой пляж в общем зале.

К моему удивлению, четыре девочки и Льюис последовали за мной из воды, и их вожделение охватило меня, когда они все придвинулись ближе, как только я ступил на сухой ковер.

— Так это происходит? — возбужденно спросил Льюис, глядя на меня так, словно идея о том, что мы вдвоем поджарим девушку на костре, станет главным событием всей его жизни.

Страх Вега все еще цеплялся за меня, но когда девушки Сирены придвинулись ближе, трепеща ресницами и кусая губы от танцующего вокруг меня вожделения, я осознал, что могу легко прогнать это чувство, приняв это предложение. Я мог бы пропустить несколько уроков, побаловав себя этим, чтобы снова поднять себе настроение.

— Да, идемте, — заявил я, используя магию воды, чтобы высушить всех нас, прежде чем пройти через общий зал и спуститься в коридор, который вел к моей комнате.

Вожделение росло между нами шестерыми по мере того, как мы шли, и я использовал свои дары, чтобы разжечь это вожделение, пока я не стал твердым как камень в своих трусах и в предвкушении того, как буду трахать этих девушек до тех пор, пока они не потеряют голос от крика моего имени.

Но при этом Льюис не собирался присоединяться к вечеринке.

Когда я заметил впереди свою дверь, я впихнул еще больше похоти в парня, который шел рядом со мной, наращивая ее все больше и больше, пока он не хрюкнул.

— Блядь, осторожнее, Макс, — задыхался он, сжимая в кулак свой твердый член через шорты. — Ты такой мощный, что я кончу еще до того, как окажусь внутри при такой мощности.

Мои губы дернулись, и я толкнул в него еще больше похоти, используя грубую силу своей власти и заставив его громко застонать, когда он кончил в штаны прямо за дверью моей спальни.

— Вот дерьмо, извини, чувак, — сказал я, притворившись извиняющимся, когда я открыл дверь, и четыре девушки забежали внутрь, кокетливо хихикая.

— Черт, — выругался Льюис, глядя на пятно спермы, просочившееся сквозь его шорты.

— Может, тогда в следующий раз, да?

Я шагнул в свою комнату и захлопнул дверь перед его носом, прежде чем он успел попытаться возразить.

Темная усмешка вырвалась у меня, когда я повернулся к своей комнате и увидел четырех девушек, уже обнаженных на моей кровати. Две из них начали без меня, брюнетка пировала на киске другой девушки, как будто это было ее любимое блюдо, что заставило мой член затвердеть еще больше, пока я наблюдал за этим зрелищем.

Я опустился на кровать между двумя другими и погрузился в ощущения, трахая их всех по очереди, пока все томительное чувство вины, которое я мог бы затаить, не исчезло окончательно.

***

К тому времени, когда я проделал свой путь через всех четырех девушек и заставил их кончить столько раз, что они никогда не забудут время, проведенное в моей постели, до конца своих дней, я официально опоздал на встречу с другими Наследниками.

Я оставил девочек в насыщенном, сонном ворохе конечностей и позволил себе плеснуть холодной водой в лицо, чтобы прийти в себя, прежде чем натянуть джинсы и футболку и отправиться из Дома на встречу с ними.

Сет и Калеб прислали мне кучу сообщений, предупреждая, что съедят мою пиццу, если я заставлю их ждать еще дольше, поэтому, выйдя на берег озера Аква, я перешел на бег.

Я поспешил через Стенающий лес, направляясь к деревьям и проходя сквозь них, прежде чем свернуть к Сфере, где остальные ждали моего появления на обед.

Я направился внутрь, пройдя через все помещение к нашему дивану. На журнальном столике перед ним лежала стопка коробок с пиццей на вынос и несколько банок газировки.

— О, вот и он, — передразнил Кэл со своего места на диване рядом с Сетом, у которого изо рта свисала половина куска пиццы.

— Да, да, — отозвался я, опускаясь на свое место на нашем красном диване слева от огня и поглядывая на Дариуса, который сидел на дальнем конце дивана, пытаясь оценить его настроение. Остальные, как правило, были для меня открытыми книгами, позволяя мне получить доступ хотя бы к поверхности их эмоций, но Дариус всегда старался изо всех сил держать меня подальше.

— Ты сделал это? — спросил Дариус, подбрасывая вокруг нас пузырь тишины и игнорируя остальных, пока Калеб отбегал от нас, чтобы принести себе выпить.

— Сделал, — сказал я, схватив коробку с пиццей для себя и открыв крышку, так что аромат сырной вкуснятины пронесся надо мной и заставил мой желудок заурчать в предвкушении.

— И что? — потребовал Дариус, наклонившись вперед и устремив на меня свой темный взгляд, упираясь предплечьями в колени.

— С Тори все просто. Она боится глубокой воды, утонуть и тому подобное, — сказал я, откусывая кусочек пиццы и давая им немного подумать.

— Так почему бы нам просто не бросить ее в бассейн в Лунном Курорте? — предложил Сет с ухмылкой, словно не мог придумать ничего лучше.

— И заморозить верх, чтобы она не смогла выбраться обратно, — добавил я с мрачным оттенком в голосе, вспомнив страх, который она испытывала при прикосновении ледяной воды к ее коже, и посчитав, что это действительно усилит эффект ужаса.

— Заморозить верхнюю часть? — спросил Дариус, его челюсть тикала. — Я не думаю, что мы сможем убить одну из принцесс Вега.

Это заявление сопровождалось нотками гнева и, возможно, даже боли, но когда я бросил на него взгляд, он захлопнул свои ментальные щиты сплошной стеной, не позволяя мне даже принюхаться к тому, что он чувствует. Засранец.

— Нет, — согласился Сет. — Но мы можем заставить ее думать, что мы это сделаем. Напугаем ее хорошенько, пока она не начнет умолять нас спасти ее, тогда мы ворвемся, выловим ее из воды, сделаем ей «рот в рот» и, может быть, немного «Ч», когда она будет умолять об этом, а затем отправим ее бежать отсюда подальше от больших плохих монстров, с которыми она просто не в силах справиться. Проще простого.

Но все было не так просто, как он себе представлял. Он играл в психопата, поскольку его мама пригрозила ему избавиться от Вега, и я знал, что когда он становится таким, он не отступит, пока не добьется своего.

— Что ещё там было? — потребовал от меня Дариус. — Должно быть, было что-то еще, чего она боялась. Что-то, что не так…

— Ничего, — ответил я, пожав плечами. — Вода — вот что для нее.

Рука Дариуса сжалась в кулак, но он наконец кивнул.

— Мы можем заставить ее думать, что мы собираемся столкнуть ее внутрь. Может быть, страха перед этим будет достаточно.

— А если нет, мы затолкаем ее туда и заморозим воду, да? — спросил я, целенаправленно надавливая на него, чтобы попытаться понять, что он чувствует. Он по какой-то причине не хотел идти на это или это было то, что ему нужно? Не знать этого было очень неприятно, и я терпеть не мог, когда он отказывался дать мне возможность узнать о нем все.

Дариус молчал, снова глядя на меня, словно ожидая, что с моих губ сорвется еще один вариант, но я не знал, что он хочет от меня услышать. План казался мне довольно надежным. Я даже смогу почувствовать биение ее сердца в воде, если буду поддерживать сильную связь с ней своей силой, пока мы будем это делать. Не то чтобы она была в реальной опасности. Это было просто использование ее страха.

Калеб вернулся к нам, поставил банку содовой на стол, а затем набросился на Сета и начал бороться с ним за кусок пиццы, несмотря на то, что на столе оставалось еще много пиццы.

Сет игриво зарычал, отпихивая Калеба, когда ему удалось доесть пиццу, а Кэл оглядел остальных, оценив серьезный настрой нашего разговора.

— Так что же я пропустил?» спросил Калеб, откинувшись на стуле и нахмурившись.

— Мы просто решаем, как лучше использовать страхи Вега против них, — твердо заявил я.

Калеб поджал губы, переводя взгляд с Сета на меня и Дариуса, словно хотел что-то сказать, но придержал язык, когда Сет заговорил снова.

— Это будет здорово, мы заставим их выступить против того, что пугает их больше всего, и когда все увидят, что они даже не достаточно фейри, чтобы противостоять своим страхам, больше не будет сомнений в том, кто лучше всех подходит для управления королевством после наших родителей.

— Ты действительно думаешь, что все это необходимо? — перебил Калеб, запустив пальцы в свои белокурые кудри, глядя между нами тремя. — Мне лично кажется, что это заставляет нас выглядеть слабыми. Почему мы нападаем на пару необученных девушек и пытаемся их прогнать? Если мы действительно считаем, что они никогда не смогут превзойти нас в мастерстве, то почему бы не позволить им учиться в академии? Мне кажется, что они все равно не смогут отнять у нас трон. Нет, если мы будем продолжать наращивать наши знания и совершенствовать нашу магию. Как они смогут догнать нас в мастерстве? И не похоже, что наша сила намного ниже их.

— Ты так говоришь только потому, что хочешь залезть в трусики Тори и знаешь, что не попадешь в них, если будешь так с ней шутить, — насмехался Сет.

Дариус прорычал с мрачным предупреждением, его взгляд сузился на Калебе, который даже не потрудился отрицать это.

— Ну и что? Мне нравится вкус ее крови, и я хочу попробовать еще немного ее крови. Это не значит, что я вдруг стал роялистом. Кроме того, я поддерживаю свои слова, и моя мама тоже согласна. Если они останутся здесь, это не конец для нас, а если и конец, то это только даст нам больше возможностей доказать, что наше мастерство и знания превосходят их грубую силу.

Калеб посмотрел между всеми нами в поисках союзника, но Сет, казалось, был больше заинтересован в том, чтобы взять еще один кусок пиццы, а я был просто счастлив следовать плану моего отца, чтобы попытаться решить эту проблему сейчас. Если бы это не сработало, мы бы все равно сделали то, что хотелось Калебу.

— Нет, — рявкнул Дариус, говоря от имени всех нас, отчего по группе на мгновение прошла волна напряжения, так как альфы во всех нас вздрогнули от мысли, что он пытается командовать. — Мне просто нужно, чтобы все закончилось. Мы должны сделать то, что хотят наши родители, и на этом все закончится. Я не могу позволить себе идти против отца в этом вопросе.

Наступила тишина, когда мы все читали между строк его слов, и я уловил едва заметный намек на отчаяние, исходящий от Дариуса. На самом деле, я был почти уверен, что там было и нежелание, но оно было сдержано твердой решимостью, которая, я знал, не будет поколеблена. Он даже не задумывался о своих собственных чувствах по этому поводу, он явно был сосредоточен на выполнении желаний Лайонела, и я предположил, что если он этого не сделает, последствия будут такими, что он не сможет смириться.

Я взглянул на остальных, зная, что они тоже уловили это, даже если тонкости, к которым я был неравнодушен благодаря дару Ордена, были для них потеряны. Но было достаточно ясно, что Лайонел угрожал, что это будет осуществлено, поэтому никто из нас не хотел, чтобы Дариус столкнулся с его гневом из-за любого провала с нашей стороны.

— Хорошо, — согласился Калеб, хотя он не выглядел таким уж счастливым по этому поводу. — Если вы все твердо решили идти вперед, то знайте, что я с вами, как всегда.

Дариус удовлетворенно кивнул, откинулся в кресле и вздохнул, выпустив несколько струек дыма между губами.

— Так что насчет Гвендалины? — спросил он, глядя в огонь, а не на нас.

— С ней немного сложнее, — признал я. — У нее глубоко укоренившийся страх отказа. Довериться кому-то, открыться ему, а он предаст и унизит ее, и все в таком духе.

Я посмотрел на остальных, и они все нахмурились, так же, как и я, потерявшись в поисках способа обратить это против нее. Она даже не встречалась ни с кем, кого мы могли бы заставить настроиться против нее, и единственным человеком, о котором она действительно заботилась, была ее сестра.

Но связь между близнецами была железной, и я знал, что мы никак не сможем вбить клин между ними, особенно в такие сжатые сроки.

— А что, если кто-то сделает ее такой же, как они? — задумчиво спросил Сет. — Ну, знаешь, завести ее и пригласить на танцы, пригласить на свидание, а потом устроить ей полный Кэрри.

— Ты хочешь вылить свиную кровь ей на голову? — Я насмехаюсь. — Разве это не перебор?

Сет пожал плечами.

— Может быть, что-то получше этого, что-то более личное, что-то, что действительно сильно заденет и…

— Ее волосы, — пролепетал я, когда до меня дошло остальное, что она сказала, и я поняла, что нам нужно было бы взять у нее, если бы мы действительно хотели сильно ударить ее.

— Она покрасила концы в синий цвет, чтобы напомнить себе, что больше никогда никому не доверяет. Так что если она кому-то доверится, а потом он все это отрежет…

Сет возбужденно хлопал в ладоши, размахивая рукой в воздухе.

— Я вызываюсь добровольцем в качестве жертвы! Я заставлю ее влюбиться в меня так сильно, что к вечеру вечеринки она будет пыхтеть над моим членом. А потом, как ниндзя, у которого между бедер не только одно оружие, я нанесу удар и срежу ей волосы. Пока волосы, пока достоинство, пока Вега.

Дариус скривил губы, как будто ему была противна эта идея, и Калебу она тоже не очень понравилась, но никто из них не высказался против.

— Это сработает, — уверенно сказал я, потому что я чувствовал эти страхи в девушках и был уверен, что если чего-либо и будет достаточно, чтобы сломить их, то это будет именно это.

— Тогда давайте сделаем это, — твердо сказал Дариус, тени мелькнули в его глазах, когда он снова повернулся, чтобы посмотреть на нас.

— В ночь танцев? — предложил Сет, мотая головой туда-сюда между нами с таким нетерпением, словно это была лучшая игра, в которую его пригласили сыграть за долгое время.

— Да, — согласился я, и Калеб кивнул, хотя все еще выглядел неохотно.

— Тогда давайте выясним детали, — твердо сказал я. — Пришло время навсегда избавиться от проблем с Вега.

— Вы, ребята, разберетесь в деталях без меня. Но если говорить о нашей проблеме с Вега… — Кэл кивнул в сторону двери, и я повернулся, чтобы посмотреть, как близнецы вошли в комнату, выглядя уставшими после уроков и, вероятно, все еще довольно истощенными после того, как провели так много времени среди Сирен ранее.

Они пересекли комнату, решив присоединиться к паре своих друзей, примостившихся в одном углу, вместо того, чтобы сидеть сегодня с Клубом Ослов, и мы вчетвером наблюдали за их уходом с молчаливым предвкушением.

Взгляд Тори прошелся по нашей шеренге, и когда она остановилась на Дариусе, ее верхняя губа оттопырилась в явной неприязни, что заставило его раздраженно напрячься.

Сет широко ухмыльнулся, поднял руку вверх и помахал Дарси, как будто они были лучшими друзьями, но она лишь отвернулась.

— И да начнется веселье, — сказал он, роясь в кармане в поисках клочка бумаги и ручки, а затем нацарапал записку, которую остальные прочитали через его плечо.

Будь моей спутницей на танцах.

— У тебя нет шансов, чувак, — сказал Калеб с забавным видом, но Сет просто спрятал записку в руке и поднялся на ноги.

— Да, у меня есть — я безумно горяч, глупо сексуален, и каждая девушка и каждый парень в этой комнате могут сказать одним взглядом, что я точно знаю, как заставить их завыть, если я захочу. И даже сквозь дымку презрения, которую Дарси Вега бросает в мою сторону, я просто знаю, что есть целая куча любопытных вагин, которые ждут моего внимания.

— Пятьдесят аур говорят, что она откажет тебе наотрез, — сказал Калеб, покачав головой.

— Сто, — повысил ставку Дариус, и Сет вздохнул, словно обидевшись.

— То, что вы, ребята, надеялись, что я приглашу вас на танец, не значит, что вы должны быть жалкими сучками из-за того, что я пригласил кого-то другого.

Он повернулся и целенаправленно зашагал прочь, а я с усмешкой наблюдал за его уходом.

— Ни хрена у него не получится, — пробормотал Калеб, тоже глядя ему вслед.

Дариус отпустил пузырь тишины, который окружал нас, когда наш разговор о Вега подошел к концу.

Сет выглядел как всегда уверенно, он просто прошел к Вега и опустился на свободный стул рядом с Дарси, заставив ее маленьких друзей отпрянуть в ужасе, а Тори просто нахмурилась на него.

Я не мог разобрать, о чем они все говорят, находясь в другом конце комнаты, но похоже, что Сет был сбит с толку.

— Нужен ли нам новый план для нее? — с сомнением поинтересовался я у остальных, когда Сет снова поднялся на ноги.

— Нет, он заинтересовал ее, — заметил Калеб, и я снова обратил на них внимание, когда Сет наклонился, чтобы сказать что-то на ухо Дарси, а затем опустил свою записку в ее карман.

Он отошел от нее и вернулся к нам, а я наблюдал, как розовеют щеки Дарси, пока она смотрела, как он уходит.

— Думаю, это действительно сработало, — удивленно сказал я, хотя Дариус не выглядел убежденным.

Как только Сет вернулся к нам, появилась и Маргарет, ее школьная юбка задралась до попы, а похоть лилась с нее как сироп, когда она двинулась, чтобы упасть на колени Дариуса.

— Не надо, — рявкнул он, поймав ее за бедра и перенаправив на ноги.

— Что не надо? — спросила она в замешательстве, хлопая ресницами, глядя на него.

— Садиться на меня своей задницей, — ответил он ровным тоном. — На самом деле, я бы предпочел, чтобы ты больше не клала на меня ни одной части своего тела, понятно?

Маргарет в замешательстве разинула рот, когда несколько ее друзей приблизились к ней сзади, как стая гиен, почуявших запах убийства и пытающихся прикрыть его изображением заботы.

— Но, милый, мы же с тобой крепкие как камень. Я не понимаю…

— Тогда позволь мне обрисовать это для тебя, — ответил Дариус скучающим, ровным тоном, откинувшись на спинку кресла и рассматривая ее так, словно она была не более чем раздражителем в его жизни.

Это дерьмо было холодным. А Калеб поднял на меня брови, как бы говоря: «Святые угодники, Дариус — дикарь». Я заметил это по блеску в его голубых глазах.

— Мы с тобой никогда официально не были никем, — сказал Дариус. — А теперь мы официально никто.

— Ты бросаешь меня? — задохнулась она, прижав руку к сердцу, когда несколько человек посмотрели в нашу сторону.

— Нет, — ответил Дариус, и она вздохнула с облегчением, но я поморщился, потому что уже знал, что будет дальше. — Ты никогда не была моей девушкой, поэтому мы не можем расстаться.

— Ч-что?

Дариус вздохнул, и я мог сказать, что с него хватит. Я, наверное, мог бы вмешаться, чтобы помочь Маргерет уйти или что-то в этом роде, но я был засранцем и наслаждался драмой не меньше, чем Сет, которому удалось где-то найти пакет попкорна, которым он закусывал, смотря шоу.

Я протянул руку, и он позволил мне взять горсть, и я затолкал ее между губами, когда Дариус нанес смертельный удар.

— Мы переспали несколько раз, но это быстро наскучило, — сказал Дариус. — Может тебе пойти попробовать новые трюки с кем-то еще или что-то в этом роде, мне все равно. Суть в том, что между нами все кончено. Если ты хочешь верить, что я расстаюсь с тобой, тогда ладно — я расстаюсь с тобой. Усекла?

— Ты не можешь! — Маргарет закричала так громко, что вся Сфера замолчала, и все повернулись, чтобы посмотреть в нашу сторону.

— Все кончено, живи дальше, — сказал Дариус достаточно громко, чтобы все услышали, и отвернулся от нее в знак отказа.

Но бедная, отчаявшаяся дурочка не могла позволить своему позору закончиться на этом, и она бросилась вперед, схватила его руку и дернула ее, зарыдав.

— Дариус, детка, как ты можешь бросать все, что у нас есть?

Дариус предпочел не отвечать на это и сосредоточился на том, чтобы вернуть свою руку, а мелькнувшее в его взгляде раздражение дало мне понять, что он борется с желанием устроить большую сцену, несомненно, не желая, чтобы завтра это стало достоянием таблоидов.

— Дариус! — отчаянно закричала Маргарет, и в ее ладонях вспыхнул огонь, когда она вышла из себя.

Мое веселье мгновенно улетучилось, и я поднялся на ноги вместе с другими Наследниками, попкорн Сета упал на пол, когда он зарычал. Никто не угрожал никому из нас и не остался безнаказанным.

Дариус шагнул вперед с вызовом в глазах, и Маргарет мгновенно отступила, с ее губ сорвалось хныканье, когда она потушила пламя в руках и пробормотала извинения.

Окружившие ее девушки двинулись вперед, чтобы оттащить ее, и она позволила им оттащить ее назад, продолжая рыдать.

Дариус явно был раздражен этим зрелищем гораздо больше, чем потерей своей недавней подружки, и я похлопал его по плечу, предлагая ему несколько охлаждающих флюидов, хотя он их не принял.

— Дело в них. — Маргариет резко замолчала и указала через всю комнату на Тори, которая, к ее чести, лишь изогнула бровь в ответ. — С тех пор как они приехали, ты ведешь себя по-другому.

— Перестань позориться, — сказал Калеб, закатывая глаза. — Ты просто не можешь смириться с тем, что Дариусу ты надоела несколько месяцев назад. Двигайся дальше, найди себе кого-нибудь другого. Судя по тому, что я слышал, похоже, тебе нужна практика.

Маргарет в ужасе оглянулась на Дариуса, но я не почувствовал в ее взгляде душевной боли, скорее угасшие амбиции и нереализованное вожделение.

— Но ты любишь меня.

Воцарилась тишина, и пустая маска Дария разрушилась, когда он посмотрел между мной и остальными с жестокостью в выражении лица, и я понял, что она слишком далеко зашла и подтолкнула его.

— Люблю тебя? — рассмеялся он, повернувшись, чтобы посмотреть на нее с презрением. — В какой момент во время наших постельных вечеринок раз в неделю тебе пришла в голову эта идея?

Маргарет яростно покраснела, а ее друзья попытались оттащить ее, словно понимая, что ей будет только хуже, если она не уйдет сейчас, и я, и другие Наследники обступили Дариуса.

Сет начал смеяться над словами Дария, и Кайли выпятила грудь, глядя на него.

— Ты не лучше! Я видела видео, где в прошлую пятницу ты и Дарси гребаная Вега танцевали в том баре.

Сет прижал руку к сердцу, резко задыхаясь.

— Прости, детка, я забыл спросить у тебя разрешения? Ты ведь знаешь, что я полностью полиаморен?».

Она выглядела примерно в двух секундах от перехода в форму Медузы, ярость пылала в ее лице, а руки сжались в кулаки.

— Нет, Сет, ты никогда не говорил мне об этом.

— Нет? — спросил он, прислонившись своим плечом к моему. — Ну, теперь ты не можешь меня пристыдить, не так ли?

— Ты лжец, — шипела она, и опасная тишина снова опустилась на это обвинение.

Я шагнул вперед, разминая шею.

— Хочешь повторить это, персик?

Кайли отступила назад, страх пронесся по ее лицу.

— Он не полиаморен, Макс, он просто изменяет мне.

Мне было почти жаль ее, если она действительно в это верила.

Дариусу явно надоело все это представление, и он двинулся, чтобы обойти Маргариту, но она схватила его за руку и крепко держала, заставляя посмотреть на нее.

— Пожалуйста, — умоляла она.

— Отпусти, — сказал он убийственным тоном, и я мог сказать, что он делал все возможное, чтобы сдержать себя, так как Дракон шарахался от этого публичного гребаного беспорядка, происходящего вокруг него.

Она вздрогнула в ответ, похоже, наконец-то поняв, насколько он был смертельно серьезен, и мы вчетвером прошли сквозь толпу девушек, направляясь к выходу из комнаты и оставляя драму позади.

— Это было весело, — усмехнулся Сет. — Знаешь, что ты должен сделать сейчас, чтобы по-настоящему разозлить ее, Дариус?

— Что? — спросил он, все еще выглядя раздраженным до чертиков.

— Трахни Тори Вега. Сделай это без заглушающего пузыря, чтобы весь Дом слышал, как она выкрикивает твое имя, а потом…

— Я улетаю, — огрызнулся Дариус, бросая сумку и начиная быстро раздеваться. — Один из вас подождет меня снаружи Кардинальной Магии с моим дерьмом?

— Да, брат, — ответил я, схватив его одежду и запихнув ее в сумку, прежде чем он перешел в форму Дракона и улетел без лишних слов.

— Бедный большой Д, — вздохнул Сет. — Ему действительно нужно заняться приличным сексом. Это разочарование съест его заживо, если не заставить его вставить член.

Я хмыкнул и потрепал его по затылку.

— Ему не нужен секс, — твердо сказал я. — Ему нужно избавиться от гребаных Вега, чтобы его отец не выполнил угрозы, о которых он явно беспокоится.

— О, — сказал Сет, и у него вырвался тихий вой, когда он поднял голову, чтобы посмотреть, как Дариус исчезает в облаках над головой.

— Да. О.

— Тогда давайте просто сделаем это, — сказал Калеб с покорным видом. — Тогда после вечеринки мы все сможем вернуться к нормальной жизни.

Мы все согласились с этим и разошлись, чтобы спокойно насладиться остатком нашего обеденного перерыва. Но я был уверен, что настоящий мир мы обретем только тогда, когда Вега откажутся от своих притязаний на трон.

23. Калеб

В этот момент я находился в классе, который был выделен мне для проведения занятий один на один с вампиром, который был назначен моей личной занозой в заднице для первокурсников. Это была чертовски раздражающая традиция, заведенная моей семьей много лет назад, которая гласила, что старшие студенты-вампиры в академии должны брать себе новичков, чтобы обучать их пути нашего Ордена. Это было необходимо, так как наш род появлялся в момент пробуждения магии, и нам нужно было быстро научиться бороться с жаждой крови.

В теории все это звучало замечательно. Но на практике это казалось мне чертовски скучным.

Тем не менее, я использовал это пространство в своих интересах в течение часа до того, как должен был появиться Тедди, просто чтобы немного побыть одному и расслабиться.

Дверь в класс внезапно открылась, прервав мои внутренние размышления о том, что нам делать с проблемой Вега, и тут появилась сама Вега, как я и предполагал.

Даже лучше, это была моя Вега. Хотя она, похоже, даже не заметила, что я здесь, прислонившись вплотную к двери, которую только что захлопнула, и прислушиваясь к звукам за ней.

Натренировав свой одаренный слух, я услышал, как с той стороны двери доносятся гневные вопли и крики мести, а за дверью пронеслась целая толпа девушек.

— Прячешься от кого-то? — спросил я с весельем, когда Тори продолжала прислушиваться у двери уже после того, как они прошли мимо нее.

Сердце Тори подпрыгнуло от удивления, но она нахмурилась, когда повернулась и увидела, что я сижу с ногами на парте в конце класса. Я улыбнулся ей в ответ на ее смертельный взгляд, и она вздохнула.

— Вот черт, я убежала прямо от стаи гиен в пасть крокодила, — пробормотала она.

— Не льва? — поддразнил я, оставаясь на месте, потому что мы оба знали, что теперь она у меня. Она не собиралась покидать эту комнату, пока я не разрешу ей.

— О нет, они охотятся вместе, а ты не производишь впечатление человека, которому нужна помощь, чтобы загнать добычу в угол.

Моя улыбка расширилась от такой оценки.

— Иногда она приходит прямо ко мне, и мне ничего не нужно делать, — согласился я, мой взгляд метнулся к ее горлу, когда во мне поднялась жажда. Я намеревался попытаться выследить ее после сеанса с Тедди, но эта маленькая игра в паука и муху была гораздо более заманчивой.

— Может, покончим с этим? — спросила она, шагнув ко мне с чувством покорности, которое лишало охоту всякого удовольствия.

Я снова посмотрел на ее шею, но потом мне пришла в голову идея получше, и я позволил своему взгляду блуждать ниже, наслаждаясь ее телом и чувствуя, что жажду попробовать что-то более сладкое перед основным блюдом.

Я поднялся на ноги, и она замерла на достаточном расстоянии, чтобы я не мог дотянуться и схватить ее, когда она посмотрела на меня с таким жаром в своем выражении, что я подумал, не думали ли мы оба об одном и том же.

— Знаешь, я чувствую твою силу, — вздохнул я, оставаясь на месте и наблюдая за ней, пока она колебалась, не зная, как реагировать на мое поведение, но мне надоело танцевать вокруг этого. Кроме того, если нам удастся выгнать ее отсюда во время танцев, то у меня может не быть другого шанса с ней.

— Есть идеи, кто я тогда? — спросила она, прикусив губу и выглядя такой чертовски обнадеженной, что мне стало неловко за то, что я не могу пролить на это свет.

— К сожалению, нет. Я могу только чувствовать глубину твоей силы, ее мощь. И ты сильная. Когда ты научишься управлять своей силой, у меня такое чувство, что я не смогу взять у тебя ни унции ее без разрешения.

Мой рот расплылся в улыбке, а ее взгляд опустился, чтобы проследить за движением, заставляя мой член загореться всевозможными надеждами.

— Какого черта я вообще должна давать тебе разрешение? — спросила она, выгнув бровь, как будто идея этого была настолько абсурдной, но я был уверен, что смогу убедить ее насладиться моим укусом, если только она поддастся порыву.

Я протянул руку и провел пальцами по точке пульса у основания ее горла, наслаждаясь ощущением биения ее сердца на моей коже.

— Ты тоже Наследница, — заметил я. — Если ты пройдешь Час Расплаты и закончишь обучение здесь, в Зодиаке, то есть шанс, что мы будем в жизни друг друга очень долго.

— Я думал, весь смысл вашего маленького мальчишеского клуба в том, чтобы убедиться, что мы с сестрой не пройдем через Час Расплаты? Разве ты не хочешь, чтобы мы ушли? — бросила она вызов.

Я пожал плечами, потому что, конечно, таков был план. Но на самом деле я действительно надеялся, что это не сработает. Мне нравилась мысль о том, что эта девушка и ее сестра могут бросить нам вызов. Мысль о том, что мне действительно придется сражаться за свое право претендовать на трон, была возбуждающей. Если они не будут изгнаны, если они пройдут через Расплату, то мне было интересно посмотреть, кем они станут и что потребуется, чтобы остаться выше их в пищевой цепочке.

— Мне интересно посмотреть, как все это будет происходить, — признался я. — Возможно, вы потерпите неудачу и исчезнете к концу семестра. Или, возможно, ты восстанешь и заявишь о своем праве по праву рождения. До убийства твоих родителей наши семьи были их Советниками. Мы всегда держали бы власть под вами, если бы все не пошло наперекосяк с Диким Королем. Так что, возможно, ты провалишь Расплату и будешь отправлена обратно в свою скучную, смертную жизнь, а может быть, испытания, которые ты проходишь сейчас, только сделают тебя сильнее в конце концов, и ты пройдешь их.

— То есть, другими словами, ты просто собираешься продолжать продолжать вместе с другими Наследниками и их глупыми трюками, и всякий раз, когда тебе захочется поесть, я все еще буду честной дичью, — огрызнулась она, и, черт возьми, она была горячей, когда злилась.

— Вполне, — усмехнулся я, зная, что это разозлит ее еще больше, и наслаждаясь этим по какой-то чертовой причине.

— Ты можешь просто покончить с этим? Мне нужно много учиться.

Она наклонила подбородок в самом сердитом предложении, которое я когда-либо видел, но сегодня это не поможет. Что вообще нужно сделать, чтобы она захотела, чтобы я ее укусил? Я бы многое отдал, чтобы услышать, как она умоляет меня об этом, это уж точно.

— Разве ты не хочешь выслушать мое предложение, Тори? — спросил я соблазнительным тоном, придвигаясь ближе к ней, желая почувствовать жар ее тела на своем.

— Я не могу представить, что ты можешь предложить мне, чтобы я стала добровольным участником твоего обеденного графика, — отчеканила она.

— Возможно, есть кое-что, — сказал я, дразня ее, искушая ее.

Ее глаза гневно загорелись, и я понял, что она вот-вот начнет проклинать меня или делать что-то столь же агрессивное, поэтому я сделал последний шаг вперед, поймал ее подбородок между пальцами и прижался ртом к ее рту.

Тори удивленно втянула воздух, и я скользнул языком между ее губ, грубо целуя ее и доминируя над ее ртом, требуя, чтобы она уступила мне.

Она подняла руки к моей груди, прижав ладони к моим грудным мышцам, и на мгновение я был уверен, что она собирается оттолкнуть меня назад либо своей силой, либо магией.

Но потом момент прошел, и вместо того, чтобы бороться, она сдалась, ее руки начали поглаживать, а не отталкивать меня, язык двигался вместе с моим, а губы пожирали. И вкус у нее был чертовски сладкий.

Я застонал в глубине горла, опустив руки на ее талию, и повел ее назад, пока ее задница не уперлась в стол.

Я легко приподнял ее, раздвигая ее бедра, и мой член запульсировал, когда я провел им по ее трусикам, создавая небольшое трение и наслаждаясь тем, как она выгибается в такт движениям, словно жаждет большего от меня.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она притянула меня ближе, целуя крепко и горячо, пока ее бедра выгибались и она упиралась в мой твердый член.

Я переместил руку к ее колену, большим пальцем провел линию по верху ее длинных носков, а затем переместил его вверх по ее шелковистой коже.

Тори целовала меня все сильнее, ее пальцы перебирали мои волосы, она стонала в перерывах между прикосновениями наших языков, а я продолжал двигать рукой выше, наполовину ожидая, что она остановит меня, в то время как мое сердце стучало все сильнее с каждой секундой, когда она этого не делала.

Я запустил пальцы под ее юбку, и она снова застонала, другой ногой обхватила мою задницу и притянула меня ближе, требуя, чтобы я уступил.

Я усмехнулся ей в губы, наслаждаясь тем, как быстро она поддалась моему желанию, но в тот момент, когда я это сделал, она зажала мою нижнюю губу между зубами и сильно прикусила, чтобы напомнить мне, каким именно животным она была.

Я отпрянул назад, прежде чем она успела пролить мою кровь, смеясь над ее внутренним огнем и делая паузу, когда моя рука почти коснулась ее трусиков и соблазна того, что скрывалось под ними.

— Почему? — спросила она задыхаясь, подозрение окрасило ее зеленые глаза и заставило меня захотеть рассказать ей правду. — Ты можешь просто взять у меня то, что хочешь. Так зачем же целовать меня?

— Я могу взять у тебя твою кровь и силу, — согласился я, позволяя своему взгляду блуждать по ее соблазнительному телу. Это не было какой-то игрой или чем-то связанным с тем, что я — Наследник, а она — Принцесса. Я просто хотел ее. Все просто, и я очень хотел, чтобы она тоже этого хотела. — Но я хочу большего. И я Телец; когда мы на что-то решаемся, нас нелегко от этого удержать.

Она насмехалась, все еще глядя на меня с подозрением, хотя я надеялся, что смогу убедить ее доверять мне, по крайней мере, достаточно долго, чтобы позволить мне заставить ее произнести мое имя так, как я жажду услышать.

— Ты не казалась такой уж противницей этой идеи той ночью, — убеждал я, пока она молчала.

— Это была пьяная Тори, — твердо сказала она. — Она известна тем, что принимает плохие решения, поэтому я бы не стала слишком увлекаться тем, что, как ты думаешь, она могла бы сделать с тобой. Ты не должен думать, что все, что происходит, когда я пьяна, будет иметь какое-то отношение к трезвой Тори.

— И ты думаешь, что я стал бы плохим решением? — поддразнил ее, потому что она могла быть права, но я все еще хотел быть тем, кого она примет.

Мои губы подергивались, и я был почти уверен, что убедил ее.

— У меня было достаточно плохих решений, чтобы распознать их, когда я их вижу, — сказала она.

— Сколько именно? — спросил я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею, моя щетина касалась ее кожи, когда я боролся с желанием укусить ее.

— Достаточно, чтобы я убедилась, что это ужасная идея, — ее дыхание перехватило, когда я достиг уголка ее губ своими поцелуями, и я приостановился, чтобы услышать ее решение, хотя, если судить по тому, как она снова притянула меня ближе, я был уверен, что мое желание исполнится. — Вероятно, этого недостаточно, чтобы полностью отбить у меня желание.

Я мрачно усмехнулся, откинувшись назад, чтобы заглянуть в ее глубоко сияющие зеленые глаза. Я хотел, чтобы она сказала это, умоляла об этом. Хотя, возможно, это было немного амбициозно с этой конкретной принцессой.

Слова не сорвались с ее полных губ, но когда ее взгляд потемнел от желания, она протянула руку и расстегнула верхнюю пуговицу моей рубашки, давая понять свое решение.

Я не шевелился, пока она спускалась вниз по каждой пуговице, пока не просунула руки внутрь рубашки и не провела ладонями по твердым линиям моих мышц.

Дрожь пробежала по моей коже, и мой член напрягся, чтобы прорваться прямо через мою чертову ширинку, поэтому я перестал ходить вокруг да около и снова завладел ее ртом.

Я чувствовал, как напряжение покидает ее, когда она сдалась, ее поцелуи были насыщенными и поглощающими, пока я исследовал ее рот своим.

Я передвинул руку на последний дюйм, большой палец провел по центру ее трусиков, пока я не нашел ее клитор и надавил на него, заставив ее застонать от удовольствия.

Я начал водить большим пальцем по ее трусикам, и она выгнула спину, ее бедра еще больше расширились, чтобы дать мне весь доступ, который я хотел, чтобы уничтожить ее.

Я поцеловал ее сильнее, а свободной рукой начал расстегивать пуговицы ее рубашки, желая увидеть эти чертовы сиськи, на которые я дрочил, во плоти.

Ее руки продолжали двигаться по моей голой коже, пока я продолжал работать с ее клитором, и я оставил попытки не торопиться с ней, когда она начала задыхаться от нужды. Я сдвинул руку, отодвигая ее трусики в сторону и зарычал от желания, когда обнаружил ее киску, мокрую и готовую для меня, и я немедленно погрузил палец глубоко внутрь нее.

Тори застонала, ее голос был грубым и придыхательным и таким чертовски сексуальным, что мне пришлось бороться с желанием сбросить штаны и вогнать свой член в нее здесь и сейчас, чтобы услышать, как это звучит, когда я действительно заставлю ее кричать.

Но благодаря гребаному Тедди я знал, что у меня нет времени, чтобы трахнуть ее так, как мне хотелось, и я не хотел торопиться с тем, о чем так долго мечтал. Поэтому я собирался почувствовать, как она кончает от моих ласк, взять под контроль ее удовольствие и оставить ее желать большего, чтобы в следующий раз, когда мы окажемся вот так наедине и я смогу показать ей, на что я способен.

Моя вторая рука нашла ее грудь, и я сжал ее через лифчик, застонав от полноты в моей ладони и прервав наш поцелуй, когда я проделал путь вниз по ее телу, чтобы лучше поласкать ее затвердевший сосок.

Тори откинулась назад, открывая мне идеальный вид на нее с распахнутой рубашкой и задраной юбкой на талии, пока я вводил и выводил палец из ее тугой киски.

Я стянул с нее лифчик, мой член дернулся при виде ее розового соска, прежде чем мой рот опустился на него, и я всосал его между губами, дополнив это движение вторым пальцем.

Она застонала еще громче, ее киска сжалась как тиски вокруг моих пальцев, пока я сосал ее сосок и чувствовал, как ее тело стремительно приближается к кульминации, словно я играл на самом изысканном инструменте в мире.

В тот момент, когда я почувствовал, что она кончает, я приподнялся и крепко поцеловал ее, глотая ее крики удовольствия и пробуя на вкус ее похоть, когда я провел своим языком по ее языку.

Мой член чертовски болел, и я зарычал от отчаянной, нуждающейся мольбы моей плоти, на которую, я знал, у меня не было времени ответить, так как жар наших поцелуев смягчился, и я медленно вытащил свои пальцы из нее, снова поправляя ее трусики на месте.

Я прервал наш поцелуй с усилием, мысленно собираясь преподать Тедди адский урок за то, что он заставил меня прервать это безумие после того, как я так долго ждал, чтобы заявить о своих правах.

Тори удивленно посмотрела на меня, и мне пришлось бороться с желанием надуться, как сучка, поскольку я уловил желание в ее теле и понял, что она надеялась снова кончить на моем члене после этого потрясающего первого раунда.

— Через минуту ко мне придет ученик, чтобы научиться искусству вампиризма у эксперта, — объяснил я, желая просто отменить это чертово дело, но моя мама уже отчитывала меня за то, что я не посещаю кучу таких занятий, а поскольку наша фамилия была связана с ними, то я буду выглядеть не лучшим образом, если пропущу еще хоть одно из них.

— Так это было исключительно для моего удовольствия? — удивленно спросила Тори, начиная застегивать пуговицы на рубашке.

У меня защемило челюсть от досады, хотя я не мог утверждать, что она была единственной из нас, кто что-то извлек из этого.

— О нет, я тоже получил немало, — пообещал я ей, окидывая взглядом ее тело и мысленно планируя все то, что я хотел бы сделать с каждым ее сантиметром, если мне повезет сделать это с ней снова.

Я неохотно застегнул пуговицы на своей рубашке, хотя я мало что мог сделать со своим пульсирующим членом, кроме как запланировать возвращение в свою комнату, как только я смогу закончить эту тренировку, чтобы я мог многократно подрочить на все новые материалы из банки шлепков, которые она только что подарила мне.

Тори осталась сидеть на столе передо мной, и я надеялся, что это потому, что ее ноги еще не работают как надо.

Жажда снова уколола меня, когда я посмотрел на ее горло, и она громко вздохнула, заметив это.

— Ты все еще собираешься укусить меня, не так ли? — спросила она, ее пальцы обвились вокруг края стола.

— Ты можешь рассматривать это как вознаграждение за мои усилия, — поддразнил я, потому что она ни за что не выберется отсюда, если я не выпью из нее, и мы оба это знали.

— Ну, так мне будет немного легче, если я оставляю тебя с синими яйцами, — поддразнила она, и я почти застонал от разочарования, когда мой член запульсировал в знак согласия.

— В следующий раз я обязательно выкрою несколько часов, чтобы посвятить их тебе, — сказал я ей. — И тогда ни один из нас не останется невостребованным.

— В следующий раз? — спросила она, подняв бровь, как будто это вряд ли произойдет. Но я слышал, как колотится ее сердце, и знал, что ей интересно, как сильно я могу заставить ее кончить, когда в нашем распоряжении несколько часов и мой член гораздо больше вовлечен в процесс.

Я снова почувствовал, что улыбаюсь, но потом мое настроение упало, когда я понял, что следующего раза не будет, если другие Наследники преуспеют в своих планах относительно танца. Мне даже не очень хотелось соглашаться с этим проклятым планом, и в момент безумия я вдруг подумал, не могу ли я просто спасти ее от этого. Они все равно нанесут удар по Дарси, и, возможно, этого будет достаточно, чтобы заставить близнецов покинуть академию. Но если быть честным, я не хотел, чтобы они уезжали.

Я снова придвинулся к ней ближе, заправляя прядь темных волос ей за ухо.

— Ты идешь на танцы в пятницу? — пробормотал я, и ее пульс участился, заставив мою улыбку углубиться в удовлетворении.

— Э-э-э, да, — сказала она, и в ее глаза снова вернулся подозрительный взгляд.

— Почему бы тебе не отменить это? — предложил я, размышляя, смогу ли я убедить ее держаться подальше от всего этого. В конце концов, она была моим Источником, так что остальные не могли даже злиться на меня за то, что я защищаю ее — это вроде как входило в должностные обязанности. Она удивленно посмотрела на меня, и я понял, что она, вероятно, подумала, что я собираюсь пригласить ее пойти со мной на танцы в качестве своей пары. Но я не мог этого сделать, если я хотел спасти ее от других Наследников и их планов, то мне нужно было держать ее подальше от всего этого.

— Какая у меня может быть для этого причина? — спросила она, сдвинувшись настолько, что моя рука упала с ее лица.

Я почувствовал отказ еще до того, как она успела его озвучить, но я не был намерен так просто сдаваться.

Вместо этого я провел своей растопыренной рукой по ее руке, вызывая мурашки по ее коже и, надеюсь, напоминая ей о том, как хорошо я заставил ее чувствовать себя с этими пальцами.

— Потому что тогда я смогу улизнуть и прийти к тебе в комнату. У нас будет целый дом и целый вечер.

— Это довольно самонадеянно с твоей стороны, земной мальчик.

— Земной мальчик? — весело спросил я, не желая отступать, как бы сильно она ни пыталась сопротивляться.

Я протянул к ней руку, используя магию земли на кончиках пальцев и заставив темно-синий цветок распуститься на моей ладони. Девушки чертовски любили этот трюк.

— Возможно, теперь я получила от тебя то, что хотела, — сказала она, сдвигаясь вперед, чтобы встать, не дотягиваясь до цветка.

Ладно, возможно, эта девушка не любила этот трюк.

Я позволил цветку снова раствориться в ничто и шагнул вперед, чтобы помешать ей подняться на ноги, мрачно улыбаясь.

— Я уверен, что ты вернешься за добавкой, — пообещал я ей, и я мог сказать, что она была по крайней мере немного соблазнена перспективой.

Дверь за нами открылась, и Тори оглянулась, когда чертов Тедди вошел, даже не постучавшись. Я собирался превратить его жизнь в ад сегодня. Его глаза расширились, когда он посмотрел между мной и девушкой, которую я наполовину прижал к столу, и я наклонился вперед, прикрывая то, чем мы на самом деле занимались, чтобы взять то, чего я все равно ждал.

Моя рука запуталась в волосах Тори, я держал ее именно там, где хотел, впиваясь зубами в ее кожу, и все ее тело напряглось, когда чистый адреналин ее крови пронесся по моему языку и горлу.

Черт, она была на вкус как радуга крови на чертовом мороженом.

С удовлетворением, пылающим во мне, я сделал глубокий глоток, наслаждаясь вкусом ее силы, когда она хлынула в меня, а затем отстранился, переведя взгляд с красавицы передо мной на гребаного Тедди.

— Урок первый на сегодня, Тедди, — сказал я. — Всегда охоться на самое сильное существо, которое ты можешь одолеть. Тори еще не овладела своей силой, так что сейчас она — честная добыча. Хотя, к твоему несчастью, я уже сделал ее своим Источником, так что держи свои клыки подальше.

Тори поднялась на ноги, подтолкнув меня на шаг назад, и взяла свой ранец с земли рядом с нами.

— Урок второй, — холодно добавила она, глядя на Тедди, который с голодом смотрел на нее. — Не стоит недооценивать глубины мести. У нас с сестрой больше силы, чем у всех вас, и вы были бы дураками, если бы думали, что мы не помним, через что нам пришлось пройти, пока мы учились с ней справляться.

Она задела плечом Тедди, когда проходила мимо него, и он попятился в сторону, а я рассмеялся над ним.

Она потянула дверь, и я окликнул ее, прежде чем она успела уйти.

— До следующего раза, Тори! — пообещал я и, слушая, как сильнее бьется ее пульс, надеялся, что я был прав насчет того, что будет следующий раз, и следующий, и еще один, потому что я хотел делать это так часто, как только мог.

— Итак, какие планы на сегодня, мистер Калеб? — оживленно спросил Тедди.

Ну, Тедди, я собираюсь устроить тебе адский день за то, что ты заблокировал мой член, и к тому времени, как мы закончим, ты даже не будешь знать, в какую сторону двигаться.

24. Орион

Провести вечер, наблюдая за школьными танцами, в моем списке приятных дел на сегодня стояло на одном уровне с самоубийством. А поскольку Нова так любезно выбрала меня в качестве одного из присутствующих учителей, я просто не мог дождаться, когда смогу спуститься в Сферу и начать наблюдать за тем, как куча учеников напивается и измывается друг над другом.

О, нет, подождите, я лучше засуну свой член в блендер.

Хуже всего было то, что я знал, что Наследники что-то замышляют, а Дариус не говорил мне, что именно. А так как мы сейчас не были друг другу друзьями, я практически все время проводил в одиночестве вне занятий. До сегодняшнего вечера, конечно. Сегодня вечером я буду находиться в компании сотен людей, которые мне смутно антипатичны, и при этом беспокоиться о том, что задумал Дариус, и бояться, что он попадет в беду.

Я взглянул на часы, лежа на диване, без рубашки, с бутылкой бурбона, балансирующей на моем прессе. Пресс, который, если я не буду осторожен, скорее всего, будет потерян из-за моей постоянно растущей привычки пить. Я был в тренажерном зале в здании «Лунного досуга» раньше и тренировался до тех пор, пока не перестал видеть, так что, полагаю, все уравновесилось.

В дверь постучали, и я застонал, опустившись на диван. Я не был пьян. Я проявлял полуответственность, поскольку хотел присмотреть за Дариусом сегодня вечером, поэтому выпил всего несколько глотков, но меня так и подмывало выпить все до капли, отключиться и разбираться с последствиями завтра.

Стук раздался снова, и я с проклятием поставил бутылку на пол и поднялся на ноги, быстро направившись к двери. Я открыл ее и увидел Габриэля, который стоял там с суровым хмурым лицом и сложенными на спине крыльями.

— Нокси, — удивленно произнес я, пытаясь изобразить что-то вроде улыбки, но он не ответил.

Он покачал головой и протолкался в дом, на ходу ударив меня крылом по лицу.

— Без предупреждения, но ладно, — пробормотал я, захлопывая за ним дверь и обращаясь к нему за объяснениями по поводу неожиданного визита.

— Орио, это… — он посмотрел на пустые бутылки из-под бурбона на кухонном столе, потом на меня, и мне показалось, что он вскрывает мою грудную клетку и смотрит прямо на все мои неудачные решения в жизни.

— Что? — хмыкнул я, и он нахмурил брови.

— Это выходит из-под контроля.

— Я в порядке, — пренебрежительно ответил я.

— Это не в порядке, — прорычал он, смертельно серьезно. Он никогда не говорил со мной в таком тоне. Мы только подшучивали друг над другом, он был одним из немногих людей, с которыми мне было весело.

— Все не так плохо, как кажется, — попытался я, но он сложил руки, как рассерженный родитель, и я боролся с закатыванием глаз.

— На самом деле, все еще хуже, — сказал он, и в его тоне прозвучала нотка раздражения. — И если ты не возьмешь себя в руки, все пойдет по спирали. Ты даже не представляешь, что находится на волоске.

— Тогда скажи мне, — сухо сказал я, махнув рукой. — Давай, о могущественный Провидец. Скажи мне, какую судьбу я сейчас испортил.

— Лучшую в твоей чертовой жизни, — огрызнулся он, и мои брови изогнулись от ярости в его тоне.

Я оглядел свой пустой дом, который был таким же пустым, как и бьющиеся мышцы в моей груди, и лишь пожал плечами.

— Если дело в Лайонеле, то, возможно, тебе стоит поговорить с Дариусом, потому что теперь все зависит от него. Я не могу его переубедить, он меня ни хрена не слушает».

— Дело не в Лайонеле, — сказал он, отводя взгляд. — Ну, да, но не в нем.

— Что ж, спасибо, что прояснил это, — отчеканил я, взглянув на часы на стене, понимая, что танцы начались десять минут назад, и понимая, что мне все равно.

Габриэль подошел к бутылке бурбона, которую я оставил на полу, подцепил ее и подошел к раковине, вылил ее в слив, глядя мне прямо в глаза.

Я провела языком по зубам, удивляясь его поведению.

— У меня есть ещё.

— Нет, у тебя нет, — сказал он, с вызовом во взгляде. — Я пробрался к тебе через заднее окно и забрал их из твоей спальни.

— Проклятье, — выругался я. У меня были защитные заклинания на этом доме, которые пропускали только Габриэля и Дариуса, но, очевидно, мне нужно было сократить этот список.

— Теперь слушай меня, Орио, — сказал он, хлопнув пустой бутылкой по кухонной стойке, и мой позвоночник выпрямился от его властного тона. — Ты должен начать обращать внимание на свои инстинкты. И я знаю, что ты самый негативный засранец в мире, но я говорю тебе, что здесь есть надежда. Есть выход из этой дерьмовой ямы, которую ты называешь жизнью.

Я упрямо сжал челюсть, но он не остановился, подошел ко мне, как человек на задании, и показал на мое лицо.

— Ты растрачиваешь себя впустую, — рычал он. — Ты такой чертовски особенный, Лэнс, если бы я только мог показать тебе, ты бы даже не узнал человека, которым, как я знаю, ты можешь быть.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы стать этим особенным человеком, Габриэль? — шипел я. — Надеть пачку и разбрасывать блестки по комнате?

— Нет, ты, придурок, — он подошел ко мне вплотную и взял мое лицо в обе свои руки. — Я хочу, чтобы ты увидел свой потенциал и начал действовать. Потому что путь, по которому ты идешь, ни к чему хорошему тебя не приведет, Лэнс. Ты понимаешь это? Я говорю о ранней могиле. И мне плевать, если звезды считают, что это плохая идея, чтобы донести до тебя это, потому что я больше не пытаюсь подтолкнуть тебя в правильном направлении, я заставляю тебя действовать. Так что надень эту проклятую звездами одежду, выйди за дверь и иди выполнять свой долг сегодня вечером, потому что если ты этого не сделаешь, клянусь тебе, ты об этом пожалеешь.

Я удивленно уставился на него, его слова наконец-то прорвались сквозь туман жалкого бреда в моей голове. Он был Провидцем, и я воспринимал это очень серьезно, потому что знал, какой силой он обладает. Он мог видеть мою судьбу. И как бы все не казалось бессмысленным, я еще не хотел умирать. А взгляд его глаз говорил, что я не гожусь для этого мира, если не найду способ измениться. Я понятия не имел, как мне это сделать, когда звезды продолжают бросать в меня дерьмо, но я догадывался, что должен попытаться. Потому что мой друг выглядел разбитым из-за меня, и я не хотел, чтобы это бремя тяготило его.

— Хорошо, — согласился я, и напряжение ушло с его плеч, облегчение наполнило его взгляд, прежде чем его глаза остекленели от какого-то видения. Когда он вернулся ко мне, он отпустил меня и кивнул, темнота посеяла хаос в его глазах.

— Почему ты все еще выглядишь грустным? — спросил я, моя грудь неловко сжалась.

— Потому что иногда ужасные вещи должны произойти, чтобы возникли новые пути, и я должен позволить им это.

— Как ты успокоил меня, брат, — подтрунил я, и он улыбнулся, хотя улыбка быстро угасла. Он прижал руку к моему плечу, в его глазах светилась вера.

— Я знаю, что в конце концов ты поступишь правильно. Я доверяю тебе.

— Не хочешь предупредить меня о том, что такое правильно? — попытался я, но он покачал головой, на его губах играла знакомая улыбка.

Он помолчал мгновение, затем жестко кивнул.

— В девять часов ты будешь находиться вдали от Вега и Наследников не меньше десяти минут, — сказал он. — Хорошо?

— И ты не собираешься говорить мне почему, не так ли? — вздохнул я.

— Не-а. Но с тобой все будет в порядке, Орио. Просто продолжай делать то, что я и раньше советовал.

— Найти свет, да? — сказал я, вздрогнув.

— Он ближе, чем ты думаешь, — сказал он с ухмылкой, направляясь к двери. — Я собираюсь немного побродить по кампусу. Поймаю тебя позже». Он вышел на улицу, расправил крылья и улетел, прежде чем я успел ответить на его загадочное изречение, но я уже привык к тому, что он ведет себя так, будто знает что-то, чего не знаю я, поэтому я не собирался раздумывать над этим.

Вздохнув, я помчался в душ, помылся за рекордное время — а это о чем-то говорит, — затем, высушив себя и накинув бледно-голубую рубашку и черные брюки, уложил волосы и помчался в свою комнату. После этого я выскочил из дома и помчался в направлении Сферы, замедляя шаг, когда достиг дорожки, ведущей к ней, где студенты входили внутрь, все они были одеты в модную одежду.

Когда они подошли ко входу, мой взгляд пронзил всех, и прежде чем я смог остановить себя, мой взгляд упал на задницу Дарси. На ней было приталенное темно-синее платье с кружевными рукавами, которое облегало ее изгибы так идеально, что мое горло наполнилось собственническим рычанием.

Я прибавил скорость, следуя за ними внутрь, и мой взгляд остановился на ее обнаженной шее, где распущенные локоны черно-синих волос щекотали ее, падая вниз из пучка, в который она их уложила. Мои клыки покалывало от желания выпить из нее, но гораздо более запретное желание просто прикоснуться ртом к этой золотистой коже тоже овладело мной.

Я последовал за ней внутрь, как тень, и наблюдал, как она осматривает декорации, превращенные в бальный зал, посвященный осени. Золотые листья проносились по комнате в бесконечном волшебном бризе, лианы расползались по потолку, их листья становились зелеными, затем оранжевыми, красными, золотыми, а затем падали, чтобы присоединиться к танцующим на полу. Она завороженно смотрела на волшебство, и я наклонил голову, наблюдая за ней, желая снова увидеть этот взгляд в ее глазах, тот, когда она, казалось, поглощала мир перед собой. Это заставило меня тосковать по тому человеку, которым я был раньше, по тому, кто когда-то был так увлечен жизнью, кто считал, что все возможно.

Она начала углубляться в толпу вместе со своей сестрой, казалось, что она кого-то ищет, и я принял молниеносное решение привлечь ее внимание. Всего на секунду. Чтобы я мог украсть ее кусочек.

Я придвинулся к ней сзади, мои пальцы коснулись ее локтя, и она повернула голову, ее дыхание затаилось, когда я придвинулся к ней.

— Добрый вечер, — пробормотал я ей на ухо, энергия бурлила в моих венах, как наркотик. Это взаимодействие длилось всего две секунды, но когда я проходил мимо нее, эта энергия оставалась во мне, и я держался за нее изо всех сил, думая о тьме, рабом которой я был всего несколько мгновений назад, и не желая, чтобы она закралась снова.

Вошер с энтузиазмом помахал мне рукой рядом с Новой в баре, и я внутренне вздохнул, когда подошел к ним, зная, что это будет долгая ночь. Но пока я могу украдкой поглядывать на Дарси Вега, возможно, это не будет так невыносимо. Хотя я не мог не вспомнить слова Габриэля о том, что ужасные вещи иногда должны происходить. И у меня было ужасное, мучительное чувство, что Наследники собираются сделать что-то, чего они не смогут изменить сегодня вечером. И что-то во мне сдвинулось, когда я осознал, что должен попытаться защитить Вега от их гнева.

25. Калеб

Я держался в стороне, пока все остальные наслаждались танцами. Но сегодня нам было не до веселья. Мы все знали, чего от нас ждут, и, несмотря на мое согласие, я все равно испытывал неохоту.

Сет уже отделился, чтобы потанцевать с Дарси, завлекая ее в свою ловушку, как паук заманивает в свою паутину маленькую невинную мушку.

Я смотрел на них, и от счастья в ее глазах, когда он кружил ее под своей рукой, у меня свело живот. Мне это не нравилось. Сет всегда слишком легко поддавался темному искушению, заходил слишком далеко в своих шалостях и утверждал свое господство над другими фейри с помощью вспышек гнева, которые порой выливались в слишком жестокие действия.

Только в душе я понимал, что та жестокость, которой он предавался, на самом деле была не его. И когда он становился таким, мне хотелось встряхнуть его и напомнить ему о том, что ему действительно нравится. Если он не будет следить за собой, то иногда я беспокоился, что он позволит иерархии и политике, в которой мы родились, выжечь тот свободный и невинный свет, который он всегда излучал, и мысль об этом заставляла мое сердце болеть от отчаянной боли.

Я осознавал, что он был не единственным из нас, кого формировали в нечто более суровое, чем мы могли выбрать. Но разве не в этом был смысл? У нас не было выбора, потому что мы были рождены для власти. А вместе с властью пришла и большая ответственность, наименьшая из которых заключалась в том, что мы должны были постоянно сохранять свои позиции в высшем эшелоне власти.

Дариус еще не показывался, и я догадывался, что он тоже не в восторге от того, что мы собираемся делать сегодня вечером. Не то чтобы я мог заставить его признаться в этом. Он чуть не откусил мне голову, когда я предпринял последнюю отчаянную попытку убедить его отступить.

Я понял. Его отец не был похож на мою маму. Лайонел Акрукс правил железным кулаком, и его слово было законом. Макс убедил меня подыграть ему, пообещав, что так будет лучше для нашего брата, и я этого хотел, поэтому согласился.

Но когда мой взгляд упал на Тори Вега, которая стояла одна у бара, выглядя совершенно потрясающе в черном платье, которое облегало ее фигуру, как масло, во мне снова зародились сомнения. Она заказала себе напиток, и я пронесся сквозь толпу, прежде чем смог остановить себя, остановился рядом с ней и прислонился к барной стойке, как будто пробыл там несколько часов, а не несколько мгновений.

— Еще не поздно, — сказал я, не удержавшись и окинув быстрым взглядом зал в поисках других Наследников. Я не был полностью уверен, что они запланировали для нее, кроме того, что это будет происходить в бассейне, но я понимал, что это будет не к добру.

Тори повернулась и посмотрела на меня, наполовину улыбнувшись, а затем оглядела меня своими глубокими зелеными глазами, отчего моя грудь вздыбилась, а член начал обращать на себя гораздо больше внимания.

— Не слишком поздно для чего? — спросила она, делая глоток своего напитка и привлекая мое внимание к кроваво-красной помаде, которой она была накрашена.

— Чтобы улизнуть отсюда и повеселиться, — предложил я, протягивая руку, чтобы провести кончиками пальцев по ее руке. Если бы она только согласилась, я мог бы вытащить ее отсюда менее чем за мгновение, я мог бы спасти ее от этой попытки избавиться от нее и провести ночь, посвятив себя ее удовольствию.

Я говорил себе, что предлагаю это, потому что она была моим Источником, и мой долг — защищать ее, но это было нечто большее, как и чувство в моем нутре, что то, что я и другие Наследники планировали, было неправильным. Неправильный шаг. Я все еще верил, что это заставит нас выглядеть слабыми, а не сильными, и хотя я был вынужден отступить против них троих, у меня было чувство, что это все равно не сработает. Может, эти девушки и не воспитывались в этом королевстве, но они были фейри, и я не сомневался, что они вернутся с боем, независимо от того, как сильно мы будем на них наседать сегодня, так зачем это делать?

Тори выглядела так, будто действительно обдумывала мое предложение, но затем она лишь слегка покачала головой в знак отказа, разрушив мои надежды.

— Тебе придется потрудиться, если ты хочешь меня, — насмехалась она, и в любой другой вечер я бы с большим удовольствием принял ее предложение, но сегодня мне нужно было, чтобы она позволила мне сначала отвести ее в свою комнату.

Я наклонился немного ближе, прижался ртом к ее уху и заговорил соблазнительно, пытаясь добиться согласия с ее уст.

— Я обещаю тебе, я буду усердно работать.

Она посмотрела на меня с жаром в глазах, и на мгновение я подумал, что поймал ее, но потом она слегка пожала плечами и покачала головой, как будто никогда не думала об этом.

— Заманчиво… но нет.

Я разочарованно сжал губы, открыв рот, чтобы сказать что-то еще, чтобы убедить ее, но прежде чем я успел придумать, что это могло быть, Макс и Дариус появились в другом конце бара.

Они окинули меня и Тори смертельными взглядами, словно точно знали, что я затеял, и у меня свело живот, когда я сдался перед неизбежным.

Дариус поманил меня к себе, и я выпрямился, подавляя вздох. Возможно, мне бы это не понравилось, но я знал, где лежит моя верность, и это всегда будет рядом с другими Наследниками.

— Беги, — пробормотал Тори, и я на мгновение замешкался, мне не нравился намек на то, что меня подзывают, как хорошую собаку, но я также не мог отрицать, что мое место было с ними. И если бы мне пришлось выбирать, то это были бы мои братья, всегда и везде.

Я горько улыбнулся, делая шаг в сторону.

— Я не меняю верность, Тори, — заявил я, смирившись с тем, как теперь будет проходить эта ночь. — Неважно, как хорошо ты выглядишь в этом платье. Мы все равно не можем позволить тебе занять наш трон.

Я пошел прочь, но услышал слова, которые она с горечью пробормотала у меня за спиной: — Мне не нужен ваш чертов трон.

Я просто хотел, чтобы ее слов было достаточно, чтобы советники приняли это.

— Что ты ей сказал? — спросил Дариус низким рыком, когда я пристроился рядом с ним и Максом.

— Просил ее вернуться в мою комнату сегодня вечером, чтобы я мог провести вечер, трахая ее, вместо того, чтобы смотреть на дерьмовое шоу, которое сейчас начнется, — признался я, потому что я достаточно ясно дал понять, что я все равно не согласен с этим планом, и я не собирался лгать своим братьям, даже если им не понравится правда.

Дариус усмехнулся.

— Так я полагаю, что она тебя отшила, — задиристо сказал он, и я не сдержавшись, ответил.

— В прошлый раз она этого не сделала.

Из горла Дариуса вырвался рык, и он с силой хлопнул бокалом о барную стойку, разбив его.

Макс шагнул вперед и положил руку на оба наших плеча.

— Сегодня нет времени для это дерьма про мачо, — твердо сказал он, пытаясь успокоить нас своими дарами, и я позволил ему это сделать, потому что все равно чувствовал себя сегодня слишком нервным. Если нам придется заниматься этим дерьмом, то я просто хочу, чтобы все закончилось.

Я огляделся вокруг в поисках каких-либо признаков Сета, но обнаружил, что он и Дарси отсутствуют, что означало, что часть их плана, вероятно, уже подошла к завершению, и я отказался от глупых идей отложить это.

Дариус смотрел через барную стойку на Тори, которая вызывающе подняла подбородок и отмахнулась от него, словно ни капельки его не боялась. Черт. Она была чертовски сумасшедшей. Горячая, как ад, но безумная и с желанием умереть. Она повернулась к нему спиной, чтобы было еще хуже, и скрылась в толпе.

Дариус был склонен преследовать ее, но когда он отошел от бара, его Атлас зазвонил в кармане, и я увидел имя его отца на определителе номера, прежде чем он ответил.

— Я так понимаю, сегодня ты меня больше не разочаруешь? — Лайонел сказал холодным голосом, от которого у меня на затылке зашевелились волоски. Возможно, мне не следовало использовать свой дар, чтобы подслушивать разговор, но Дариусу, вероятно, следовало использовать заглушающий пузырь, если он не хотел, чтобы я это делала.

— Я сделаю это, — выдохнул Дариус.

— Хорошо. Потому что твой брат здесь, со мной в кабинете, и ждет от тебя новостей о твоем успехе, не так ли, Ксавьер?

— Дариус? — Голос Ксавьера был наполнен страхом, но когда я бросил на Дариуса обеспокоенный взгляд, он понял, что я слышу его разговор, и набросил на себя пузырь глушения, чтобы скрыть от меня остальную часть разговора.

Впрочем, это было неважно. По тому, как колотилось его сердце и белели костяшки пальцев, которыми он сжимал свой атлас, я понял, чего он боится.

— Теперь ты понимаешь, почему мы должны это сделать? — Макс прорычал низким голосом, его дар явно настраивал его на страх Дарисуса, и я кивнул в знак согласия.

— Да, — вздохнул я. — Я понял.

Возбужденный визг разорвал воздух на куски, и я оглянулся, чтобы увидеть Джеральдину Грас, спешащую через комнату в огромном розовом платье, похожем на одну из тех старомодных салфеток из туалетного рулона.

Она в восторге бросилась к Тори, и они крепко обнялись в знак приветствия.

— Слава Богу, она в порядке, — вздохнул Макс рядом со мной, и я повернулся к нему, нахмурившись.

— Ты беспокоишься о Грас, большой мальчик? — дразняще спросил я, и он тут же оторвал взгляд от нее и пожал плечами, заметив обеспокоенный взгляд в своих глазах.

— Ну, было бы хреново, если бы нимфа получила всю ее силу, — сказал он. — Кроме того, она одна из единственных фейри в нашем классе, которая хотя бы наполовину способна использовать свою магию против нас, так что…

— И что? — спросил я, но в этот момент Дариус закончил свой разговор и опустил пузырь с глушителем.

— Давайте приступим к делу, — мрачно сказал он. — Куда делась Рокси?

Я выделил ее среди толпы, когда она оторвалась от Джеральдины и отправился к выходу, используя свои обостренные чувства, чтобы услышать, как она спрашивает того парня в шапке, не известно ли ему, куда ушла Дарси.

— Парень в шапке только что сказал ей, чтобы она искала свою сестру снаружи, — сообщил я, указывая на Тори в тот момент, когда она выскользнула за дверь.

Дариус выпрямил позвоночник, как будто шел в бой, и, не дожидаясь нас, пошел прочь сквозь толпу.

Мы с Максом последовали за ним на некотором расстоянии, позволив ему взять инициативу в свои руки, когда он вывел нас на улицу и повернул налево от выхода, следя за шагами Тори, пока он скрывал звук своих шагов в новом глушащем пузыре.

Она даже не знала, что монстр преследует ее в темноте, и когда я снова начал беспокоиться о том, что мы делаем, Макс поймал меня за руку.

— Это должно быть так, — настаивал он низким голосом, заставляя меня кивать в знак согласия.

— Это не значит, что мне это должно нравиться, — пробормотал я.

Мерцающие сферы света отмечали обе стороны дорожек, и Тори направилась по той, что вела к зданию Лунного Досуга, как будто даже звезды направляли ее судьбу к этой цели. Дариус шел все ближе к ней, приближаясь к ней, а она ни разу не оглянулась.

В последнюю секунду она повернулась к нему, ее глаза расширились от удивления, когда он изобразил жестокую ухмылку, которую я уже не раз видел на его лице. Я направил свои дары на них, чтобы подслушать, в то время как мы с Максом оставались вне поля зрения в тени, гадая, не попытается ли она дать отпор фейри на фейри. При достаточно сильном взрыве своей силы она могла бы даже убежать от него, но я сильно сомневался, что судьба будет к ней так добра.

— Гуляешь? — спросил Дариус, когда Тори сделала шаг назад.

— Что-то вроде того, — ответила она, глядя куда-то вдаль, словно надеясь, что здесь может быть кто-то еще, но она не заметила нас в скрывающих чарах Макса.

— Ты что-то хотел? — спросила она, когда Дариус замолчал, и я услышала, как его сердце колотится в груди, как военный барабан, когда он настраивает себя на это. Ему это нравилось не больше, чем мне, я был абсолютно уверен в этом. Но что бы ни происходило с его отцом, этого было достаточно, чтобы заставить его сделать это в любом случае.

— Последний шанс, Рокси. Возьми свою сестру и покинь эту академию. Возвращайтесь к своим маленьким смертным жизням и оставьте Солярию в руках людей, достойных трона, — мрачно сказал он, но я услышал в этой просьбе намек на мольбу, как будто он действительно надеялся, что она просто согласится, и нам не придется проходить через это.

— Я никуда не пойду, — вызывающе ответила она. — Так что тебе нужно смириться с этим.

— Это твое окончательное решение? — спросил он, делая шаг к ней, отчего ее сердцебиение участилось, но она продолжала стоять на своем, как истинная фейри.

— Да, — прошипела она.

— Тогда, видимо, мне придется изменить твое решение, — вздохнул Дариус.

Она нахмурилась и сделала движение, чтобы отвернуться, но его рука вырвалась, и он поймал ее за руку, притянув к себе и положив конец всему этому, не успев начаться.

— Отпусти меня, — потребовала Тори, пытаясь стряхнуть его с себя.

— Нет, не думаю, что отпущу, — прорычал он. — Сейчас ты получишь небольшой урок уважения. Я не допущу, чтобы ты снова повернулась ко мне спиной.

В его тоне был настоящий гнев, когда он говорил с ней, и у меня возникло ощущение, что он злится на нее за то, что она не уступила, не склонилась перед нашей волей, как нам было нужно. Потому что теперь ему придется стать монстром, которым он так старался не быть, и я догадывался, что в его глазах это была ее вина.

Тори боролась, но он поймал ее за другую руку и притянул так близко, что их дыхание смешалось, когда она смотрела ему в глаза.

— Не борись со мной. И не кричи, — сказал он, в его голосе слышалось принуждение.

Я практически чувствовал, как она пытается отбиться от его команды, но кольцо силы, которое он использовал, чтобы принудить ее, все еще висело в воздухе, и я знал, что он позаботился о том, чтобы у нее не было шансов на это.

Дариус улыбнулся, словно уступая место дьяволу в себе, затем повернулся и начал вести ее к Лунному зданию впереди.

Я переглянулся с Максом, когда он сбросил магию, скрывавшую нас, и посмотрел на меня.

— Давай придем туда первыми и убедимся, что все остальные на месте, чтобы посмотреть шоу, — твердо сказал он, и я согласно кивнул, потому что другого выбора все равно не оставалось.

Я схватил его за руку и перекинул через плечо, после чего обогнул здание и занес его внутрь. Теперь пути назад не было. И я просто хотел, чтобы эта ночь закончилась.

26. Орион

До последнего я следил за танцем Дарси и Сета, пока мне не стало казаться, что мои глаза наливаются кровью. Я не сделал ни глотка из пива, зажатого в моей руке, и не слушал Вошера, пока он рассказывал истории о своих днях в Академии Зодиака и обо всех «дерзостях», которые он вытворял. Большинство из них, похоже, были связаны с его членом. Поскольку Нова ушла танцевать с парой сотрудниц, я предположил, что он счел это отличной возможностью рассказать мне свои нелепые истории.

Когда Дарси и Сет исчезли в направлении выхода, я забеспокоился. И по мере того, как шли минуты, желание выследить их переросло в отчаяние.

— Мне нужно еще одно пиво, — пробормотал я Вошеру и сразу же пошел прочь.

— Но этот полный, — окликнул он меня, и я поставил его на стол, игнорируя его, когда направился к двери, отталкивая студентов на своем пути.

Моя челюсть пульсировала, когда мои челюсти крепко сжались, а сердце бешено колотилось, когда я добрался до улицы. Если Сет что-то задумал, я обязан был предупредить ее. Я не мог просто стоять в стороне и позволить ему причинить ей боль. Это был мой долг, потому что она была моим Источником. По крайней мере, я убеждал себя в этом.

На улице слонялось несколько студентов, но среди них не было ее, поэтому я свернул на тропинку и начал свою охоту, молясь, чтобы не застать этого засранца целующимся с ней или еще хуже. Я скривился от этой мысли, и мои клыки заострились, когда во мне проснулся зверь. У меня было опасное настроение, переменчивое настроение, и я не был уверен, что именно я сделаю, если найду их вместе.

Когда я обошел Сферу, мой взгляд остановился на ней одной, стоящей в стороне от тропинки спиной к зданию с закрытыми глазами. На ее бровях застыла напряженная линия, и она выглядела так, будто не очень хотела, чтобы ее нашли, но я все равно шел, полный облегчения, что она не здесь с Сетом Капеллой. Но это не означало, что она еще не в лесу. Наследники что-то замышляли, и мне нужно было убедиться, что она знает об этом.

Я приблизился к ней, понимая, что ей нужно немного пространства, потому что именно так я чувствовал себя на каждой вечеринке, которую посещал. И когда я остановился перед ней, изучая ее прекрасное лицо и наслаждаясь тишиной в воздухе, я подумал, каково это — наклониться и почувствовать вкус ее губ. Почувствовать, как она притягивает меня ближе и принимает в тепло своего тела.

Ее глаза открылись, увидев перед собой хищника, и на ее лице отразилось удивление, а не страх.

— Ох, — вздохнула она, и на нее нахлынуло беспокойство, когда она поняла, что мы одни. Ее взгляд метнулся к тропинке, словно она надеялась найти компанию, но мы были одни.

Она оттолкнулась от стены, явно намереваясь уйти, но я шагнул прямо ей навстречу.

— Профессор, — предупредила она, явно опасаясь, что я пришел сюда, чтобы укусить ее. Но это не входило в мои намерения, хотя я и жаждал ее крови с отчаянием голодного животного.

Моя рука опустилась на ее талию, сжимая материал ее платья, когда я наклонился, поддавшись безумному желанию приблизиться к ней. Она была воплощением солнца, а я так долго провел в темноте, что хотел лишь несколько мгновений ее тепла. Неужели это было таким преступлением?

Да, было. Но все же… слова Габриэля не выходили у меня из головы, и хотя я знал, что это все оттенки неправильного, я также чувствовал все оттенки правильного.

Она втянула воздух, и по ее шее побежали мурашки, заставляя мои клыки оскалиться, а член дернуться. Чувствовала ли она это тоже? Был ли я так же соблазнителен для нее, как она для меня? Это казалось невозможным. И все же взгляд ее глаз говорил, что это возможно.

Я убрал руку, восстановив самоконтроль и обменявшись с ней взглядом, который говорил о том, что она знает, что я перешел черту, но не отчитала меня за это. Я лишь немного потакал себе. Достаточно, чтобы накормить существо во мне, которое требовало от нее большего. Габриэль говорил мне склоняться к свету, и не было ни одного фейри, который горел бы для меня ярче, чем она. Но я должен был быть здесь не для того, чтобы расширять границы своих грязных фантазий о ней, а чтобы предупредить.

— Почему ты продолжаешь флиртовать с дьяволом? — спросил я, и она нахмурилась, как будто подумала, что я говорю о себе. — Сет Капелла.

Она сложила руки, наклонив подбородок, так как ее стены тут же поднялись вверх.

— Вы мой связной, сэр, а не мой гуру жизни. Если я захочу встречаться с Сетом, я это сделаю, — холодно сказала она.

Отлично. Все уже идет как по маслу.

Я взглянул на часы, внутренне ругаясь на приближающееся время. Почти девять часов. Я должен был передать это предупреждение, а затем выполнить приказ Габриэля и уйти.

Я слышал приближающихся студентов и знал, что не стоит оставаться здесь с ней наедине. Это будет выглядеть подозрительно.

— Я удерживаю вас? — с горечью спросила она.

— Да, теперь дай мне свое запястье.

Я потянулся за ним, чтобы придумать, почему я здесь, если кто-то появится, но она снова отступила назад.

— Правда? Ты собираешься укусить меня сегодня ночью? — шипела она, но я был слишком отвлечен, чтобы ответить, и снова бросил взгляд на тропинку, когда смех направился в ту сторону. Я шагнул вперед, чтобы схватить ее, и вдруг она засмеялась. Надо мной. И этот звук был подобен выстрелу, разорвавшему мою грудь.

Она сузила глаза, сила переместилась в ее руки, когда она поняла, почему я так себя веду. Но я не мог этого допустить. Она не контролировала ситуацию. Я контролировал.

Я рванулся вперед, прижал ее к стене и обнажил клыки, заставляя ее подчиниться. Ее сердце билось о стену, и находиться так близко к ней было умопомрачением огромных масштабов.

— Это не совсем разрешено, не так ли, сэр? — ледяным тоном сказала она, ее слова глубоко резанули, когда она поняла, что у нее есть кое-какой боезапас против меня. И мне нужно было быстро разрядить ее маленькое оружие.

Я держал свою руку на ее руке, мой взгляд был устремлен на ее шею, когда во мне проснулось острое желание питаться от нее таким образом. Это был более интимный способ кормления, хотя я знал и более интимные способы — не то чтобы я думал о них. Мой член мог выдать меня, если бы я не начал двигаться в ближайшее время, но я не мог отпустить ее. Это было слишком возбуждающе — иметь ее такой. И почему бы мне не укусить ее? В конце концов, она была моим Источником.

— И откуда у тебя эта идея? — сухо спросил я, надеясь сбить ее со следа моего проступка.

— Судя по тому, как ты себя ведешь. Зачем ты вообще за мной пошел? Ты мог бы укусить меня внутри.

Я пожал плечами.

— Казалось, что это легкая добыча.

Предупреди ее и уходи, черт возьми.

Но я слишком наслаждался этим общением, а у меня еще оставалась пара минут.

Она издала холодный смешок, и кислота в ее глазах заставила меня ослабить хватку. Может быть, я все-таки вообразил, что она хочет меня. Может быть, я действительно перегнул палку, и не только в этом. И мне не нравилась эта мысль.

— Я на это не куплюсь, — сказала она.

— Почему я вообще терплю этот разговор? — пробормотал я про себя. Мы перешли на опасную территорию. Она была прижата к стене, а я все еще не кусал ее. И, честно говоря, то, что мой рот хотел сделать больше всего, даже не относилось к укусам. Один ее поцелуй был бы грехом, но, возможно, ради этого стоило бы встать на колени в покаянии.

Ты не можешь.

Ты ее профессор.

Ее враг.

Черт.

— Ладно, — вздохнул я, словно устал от этого разговора, но он был самым манящим из всех, что у меня были — возможно, когда-либо. — Я не должен быть здесь наедине с тобой. Это неуместно.

Ее брови изогнулись.

— Мы проводим время наедине в вашем офисе каждый понедельник.

— Это другое, — прорычал я, снова посмотрев вверх по тропинке. Студенты проходили здесь. Мне действительно нужно было двигаться.

— Что будет, если я расскажу об этом директору Нове? — спросила она, заставив мое сердце бешено заколотиться.

— А ты бы рассказала? — шипел я. Черт, может быть, я недооценил эту девушку. Может, она бросит меня на растерзание волкам за это. Но затем по ней пробежала дрожь, настолько красноречивая, что я был уверен, что это связано со мной. Ее зрачки расширились, и она увлажнила губы, притягивая меня к себе с такой силой, что мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы удержаться от поцелуя.

— Попробуй меня, — прошептала она, но ее тело само выдавало ее игру. Она не собиралась говорить, потому что тоже чувствовала это, это было написано в ее плоти, в том, как ее глаза опустились к моему рту, а ее горло сжалось. Я не был уверен, что она вообще осознает, насколько сильно эти глаза притягивали меня, умоляя совершить с ней преступление.

Я скользил пальцами по ее руке, искушение, как демон, шептало мне на ухо. Только один вкус. Неужели это может причинить столько вреда?

Моя рука скользнула к ее горлу, лаская бархатную мягкую кожу, и я наклонился, чувствуя, как звезды прижимаются к моей спине и заставляют меня быть ближе. Блу наклонила подбородок вверх, ее губы предлагали мне воспользоваться ими. И в ту же секунду я понял, что сделаю это. Я собирался поцеловать принцессу дикарей, и плевать на последствия. Потому что эта девушка была всем хорошим, чего мне не хватало в мире, и я должен был узнать, каково это — утонуть в ней. Даже если это означало мое падение. Даже если я испорчу ее до глубины души.

Кто-то прочистил горло, и мы оба вздрогнули, мой вампирский слух уловил это с удесятеренной силой. Черт!

Я оглянулся, обнаружив там Сета с нетерпеливым выражением лица, и тут же посмотрел на Дарси.

— Что он делает? — она попыталась оттолкнуть меня, но я не сдвинулся с места.

— Он ждет, когда я укушу тебя, — сказал я, отступая на дюйм и ненавидя то, что это было похоже на пропасть. — Чтобы он мог забрать тебя обратно.

Она вздрогнула, ее глаза стали отстраненными, и я понял, что тот жаркий момент, который был между нами, теперь мертв и ушел, никогда, блядь, не вернется.

— Ну так займись этим, — шипела она. — Или ты собираешься продолжать играть со своей едой?

У меня уже не было времени, я был слишком очарован ею, чтобы сделать то, ради чего я сюда пришел. Но я должен был попытаться. Я наклонился, чтобы сказать ей на ухо, мой голос был всего лишь шепотом.

— Держись от него подальше. Иди внутрь.

Мы были так близко, и ее запах был как наркотик, заставляя мои мысли затуманиваться и с трудом улавливаться. Пожалуйста, послушай меня, Блу. Я не знаю, что случится, если ты этого не сделаешь.

Я надеялся, что этого было достаточно, потому что мое время вышло, и я должен был уйти, как велел Габриэль. Я прекрасно понимал, что лучше не идти против его указаний.

С мучительным чувством в животе я отступил назад, оставив свои челюсти крепко зажатыми, и рванул прочь, зная, что если буду двигаться медленнее, то сделаю паузу, чтобы врезать кулаком в лицо Сета.

Я просто надеялся, что сделал достаточно, чтобы заставить ее слушать.

29. Дариус

Я прибавил темп, таща за собой Рокси, и то место, где я держался за ее руку, казалось, горело, как горячие угли на моей коже.

Звезды были яркими сегодня ночью, и между постоянным стуком наших шагов, я мог бы поклясться, что слышал шепот тех, кто наблюдал за нами.

Наблюдают за мной.

Я проглотил комок в горле и продолжал идти, не глядя на нее, потому что если бы я посмотрел в ее большие глаза, я знал, что увижу в них свое отражение. А я не хотел смотреть на человека, которым должен был стать сегодня вечером. Если я найду в ее взгляде настоящий страх, когда она посмотрит на меня, тогда я пойму, что действительно сломаюсь. Потому что сегодняшний вечер казался мне важным. Важным настолько, что судьба крутилась на грани, и от того, в какую сторону выпадет монетка, могло зависеть все.

То, что я собирался с ней сделать, было чудовищным поступком, который мой отец похвалил бы. Он с удовольствием преподал бы мне жестокий урок. Если бы я сделал это, то лишь еще больше углубился бы в его тень, приблизился бы к той судьбе, которую он выбрал для меня и которую я никогда не хотел исполнить.

Но, возможно, я был глупцом, когда верил, что смогу стать кем-то другим. Чтобы победить чудовищного человека, я должен был стать еще большим чудовищем.

Она не сопротивлялась, все еще находясь под властью моего Принуждения, и мысль о том, что я вот так лишаю ее воли, вырывала куски из моей и без того истерзанной души.

Все то, чем я восхищался в ней, тот огонь, который пылал в ней и так легко притягивал меня ближе, было притушено той властью, которую я украл у ее действий. Я ненавидел это. Я знал, что это такое — быть принужденным под каблуком другого. Когда у тебя отнимают право на сопротивление, а ты терпишь их жестокость. Я воплощал в себе человека, которым никогда не хотел стать, и все же я не видел другого пути.

Дело было не во мне, не в ней и не в троне. Речь шла о моем младшем брате, который нуждался в моей защите. И, возможно, она поняла бы это, если бы я объяснил ей, ведь она любила свою сестру так же яростно, как солнце, и я был уверен, что ради нее она пойдет на любую жертву.

Но, конечно, я не мог объяснить ничего подобного ни ей, ни кому-либо другому. Так что в глазах всего мира, наблюдавшего за мной, я был бы просто злодеем. Но, возможно, для единственного оставшегося в этом мире человека, в котором была хоть какая-то истинная чистота, я мог бы стать его спасением. Вот на чем я должен был сосредоточиться. Ксавьеру нужно было, чтобы я сделал это. Так что все будет сделано.

— Куда ты меня ведешь? — Рокси вздохнула, страх в ее тоне заставил меня сжать челюсти. Этого уже не вернуть. Я знал это. Отец теперь знал мою слабость. Он знал, как нанести мне удар. Это означало, что он владел мной так уверенно, как никогда раньше. Я был его творением, созданным для исполнения его воли. Сломанный так, как он всегда хотел сломать меня, чтобы я был не более чем марионеткой на ниточке. Его наследник, его правая рука, двойник того темного существа, которым он стал очень, очень давно.

— Мы собираемся повидаться с друзьями, — сказал я, мой тон был отрывистым. Я не мог сказать ничего больше, чем это. Мне просто нужно было пройти через это.

Закончить это.

Я затащил ее в здание, протащил через тихий спортзал и раздевалки бассейна за ним. Она не могла бороться со мной благодаря принуждению, которое я наложил на нее, но я чувствовал, как ее мышцы напрягаются, словно виток пружины.

Почему она не могла просто выйти из этой игры, как только ее в нее втянули?

Я потянул ее через другую дверь в огромный бассейн и поджал губы, глядя на собравшуюся толпу, жалея, что мы не можем сделать это без свидетелей. Но в этом и был весь смысл, мы должны были показать всему миру, как низко можно опустить Вега и убедиться, что любой ропот о том, что они восстанут к власти и вернут себе трон, будет полностью подавлен. Это был не бой фейри с фейри против каких-то необученных девушек, это было доказательство того, что они не были достаточно фейри, чтобы преодолеть свои собственные страхи, что показало бы всем, насколько слабыми они были на самом деле.

Маргарет и ее подруги возбужденно кричали, и мое раздражение возросло при виде девушки, которую я когда-то взял к себе в постель. Она оказалась той самой психованной ошибкой, которую я не хотел совершать, и по ее ликующему взгляду, когда она смотрела, как я тащу сюда Рокси, у меня сложилось впечатление, что она могла подумать, что это что-то значит для нас с ней. Но это было совершенно не так.

Группа волков Сета начала завывать от возбуждения, толкаться и пихать друг друга у края бассейна, попивая бутылки пива. Альфы пока не было видно, так что я предположил, что он все еще работает над своей частью этого плана.

При мысли об этом у меня свело кишки, поэтому я отогнал от себя эти мысли и сосредоточился на каждом шаге, который я делал, таща Рокси за собой по всей длине бассейна. Я смотрел на знак, предупреждающий, что глубина воды составляет шесть метров, и думал, как далеко простирается ее страх перед водой. Будет ли этого достаточно? Было ли это больше связано с открытой водой или с перспективой утонуть? Хотя я догадывалась, что любой испугается, если окажется в ловушке под водой и не сможет выбраться, так что я вынужден был предположить, что этого достаточно.

Она откинула голову назад, чтобы посмотреть на три трамплина в дальнем конце бассейна, и я почувствовал, как дрожь страха пробежала по ее телу, где я держал ее, но все же я не отпустил ее. Мне достаточно было подумать о моем брате, напуганном и ждущем, когда я закончу это, и я знал, что не дрогну.

Калеб явно использовал свою скорость, чтобы обогнать нас и они с Максом стояли в ожидании у трамплинов, оба они выглядели как полярные противоположности в своем отношении к этому. Макс практически искрился энергией, отдаваясь этому испытанию и, скорее всего, используя свои дары для усиления эмоций, которые он хотел выдать, одновременно подавляя в себе любое чувство сомнения или вины. Калеб ничем не выдавал себя, наблюдая за нашим приближением, но его взгляд задержался на девушке, которую я тащил за собой, и я понял, что ему это не нравится, даже если он собирался согласиться с этим ради единства нашей группы.

Я остановился рядом с ними и решил покончить со всем этим как можно быстрее, повернув Рокси так, чтобы она смотрела через бассейн на толпу зрителей, затем опустил руку ей на плечи и предложил наглую ухмылку, чтобы все видели.

— Многие люди говорят о возвращении Наследниц Вега, как о чем-то особенном, — сказал я, заставив толпу замолчать, слушая меня. — Но я пока не вижу в них ничего впечатляющего. Эта даже не может отбиться от базового Принуждения.

Я прижал ее к груди, думая, не скажет ли она что-нибудь против меня или не попытается ли попросить людей, наблюдающих за этим, помочь ей. Они бы не помогли. Но если бы она умоляла достаточно убедительно, то, возможно, нам даже не пришлось бы проходить через это. Пока ее видят стоящей на коленях и в нашей власти, разве это не служит цели?

— Чтобы подняться на вершину, мы боремся со своими страхами и выходим победителями! — Макс кричал, повторяя то, что наши родители вдалбливали нам бесчисленное количество раз. Я сталкивался с подобными проблемами снова и снова на протяжении всего своего детства, а мой отец, казалось, получал удовольствие от того, что пугал меня любым способом, заставляя бороться со своими страхами.

— Так не должна ли одна из девушек, претендующих на роль наших королев, доказать, что она может сделать то же самое?

Рокси нахмурилась на Макса, и он подошел ближе, наклоняясь, чтобы заговорить с ней с решимостью и злобой, перекатывающейся по его коже.

— Спасибо, что поделилась со мной своими страхами, — промурлыкал он. — Это облегчило планирование.

Я смотрел между ними, ожидая, что она начнет ломаться, просить, умолять. Но, естественно, она этого не сделала, потому что ничто в ней не было простым, и она не сделала бы даже этого, чтобы спасти себя и нас от необходимости делать это.

Макс наклонился ближе, провел пальцем по ее руке и ухмыльнулся, пробуя ее эмоции, и я вздрогнул, когда он положил на нее свою руку.

— Тогда пойдем, — сказал я, убирая руку с ее плеч и слегка подталкивая ее, чтобы она снова начала двигаться.

Когда мы проходили мимо Калеба, он ободряюще улыбнулся Рокси, словно пытаясь сказать, что с ней все будет в порядке, а я бросил на него язвительный взгляд, которому стало более чем тошно от того, что его совесть показала свое лицо и заставила меня чувствовать себя еще большим ублюдком за то, что нам пришлось здесь сделать. Он прекрасно знал, что у меня не было никакого гребаного выбора, и даже если он готов был пойти против воли матери, я не мог позволить себе роскошь оспаривать что-либо у отца.

Я провел Рокси мимо двух нижних трапов и остановился у лестницы, ведущей на десятиметровый трап, желая покончить с этим.

— Давай, Рокси, — сказал я, наклонившись поближе, чтобы поговорить с ней, как будто это имело какое-то значение, как будто от этого становилось лучше. — Поднимайся.

Она подняла свои зеленые глаза на мои, увлажнив губы и привлекая мое внимание к ее рту, прежде чем я снова заглянул в ее душу. Казалось, что все звезды на небе давят на меня, шепча и бормоча что-то, чего я не мог разобрать, но что отдаленно напоминало бурю в моих ушах. Здесь происходило что-то более важное, чем я мог понять, но я не знал, означает ли это, что я должен продолжать это дело или свернуть с выбранного пути.

— Я едва умею плавать, — вздохнула Рокси, и это не было мольбой о помощи или даже чем-то похожим на таковую. Просто констатация факта, потому что она хотела быть уверенной, что я это знаю. Она хотела, чтобы я полностью осознал, что я собираюсь сделать с ней, если заставлю ее сделать это. И я не мог отрицать, что это заставило меня задуматься. Я знал, кем это меня делает. Кем это меня сделало, но не похоже было, что у меня есть и другие варианты. Ксавье сейчас был там с этим монстром, и я не представлял, как далеко он зайдет, чтобы наказать меня, если я снова подведу его. — Я утону, если прыгну туда.

Никогда.

Это слово прозвучало во мне с окончательностью, которую я знал как истину. Я мог быть готов сделать это с ней, запугать ее и заставить ненавидеть меня больше, чем любого другого мужчину, которого она знала, но я не позволю ей умереть здесь. Этого не должно было случиться. Но страх в ее глазах заставил меня увидеть все самое худшее в себе, и на кратчайшее мгновение моя решимость сломалась.

Конечно, если бы она поклонилась и согласилась уйти, мне не пришлось бы этого делать? Отца это должно было бы удовлетворить.

— Тогда ты готова поклониться нам? — спросил я почти с отчаянием, придвинувшись к ней так близко, что я практически чувствовал, как колотится ее сердце в груди. — И оставить эту школу позади?

Она посмотрела мне в глаза, но вместо огня и ярости, которые она обычно предлагала мне, я увидел девушку, которая смотрела на меня. Девочку, у которой украли жизнь, когда она была еще ребенком. Она была выброшена и отброшена в сторону и никогда нигде не принадлежала себе, пока не нашла путь обратно в Солярию.

Она не была тем жестоким существом, каким мы ожидали ее увидеть в роли дочери Дикого Короля. На самом деле, она даже не представляла для нас угрозы. По крайней мере, пока. Она была потеряна и искала что-то, что могло бы стать ключом к заполнению всех пустых мест в ее душе. И я мог понять это стремление лучше, чем многие другие.

Мои губы разошлись, когда моя решимость начала ослабевать, а шепот звезд почти сравнялся с ревом бури, нарастающей вдалеке. Я не понимал, что я собираюсь сказать или сделать, но по какой-то причине я больше не хотел этого делать…

— Начинай карабкаться! До самого верха! — крикнул Макс сзади нас, его принуждение было настолько сильным, что я тоже почти поддался ему, так как оно застало меня врасплох.

Рокси отпрянула от меня, пока я еще укреплял свои ментальные щиты против его силы, и прежде чем я смог сделать что-либо еще, кроме как смотреть, как она уходит, она сняла туфли на шпильках и стала подниматься по лестнице.

Я сделал шаг вперед, как будто собираясь остановить ее, но Макс поймал мою руку, и вокруг нас двоих захлопнулся глушащий пузырь, когда я посмотрел на него.

— Если ты передумаешь, что будет с твоим отцом? — спросил он низким голосом, выражение его глаз говорило мне, что он слишком много узнал о реальности моей ситуации, несмотря на мои усилия скрыть от него эти секреты.

Я долго всматривался в его глаза, затем снова опустил взгляд на свои ноги. — Он накажет меня, — прошептал я, моя кожа затрепетала от этой полуправды, потому что я знал, что не я буду нести основную тяжесть этого.

— Я испытал хотя бы часть того страха, с которым ты живешь из-за этого наказания, и я точно знаю, что не хочу, чтобы ты столкнулся с этим. Так скажи мне, Дариус, стоит ли она того, чего тебе будет стоить повернуть назад сейчас? — серьезно спросил Макс.

Мой взгляд переместился на Рокси, которая продолжала подниматься, ее длинное черное платье путалось вокруг ее ног, пока толпа мудаков, приглашенных посмотреть на это, скандировала: «Прыгай! Прыгай! Прыгай!», жаждая ее уничтожения.

Мое горло сжалось от слов, которые я не хотел произносить, но как бы я ни ненавидел быть мужчиной, которого я воплощал сегодня вечером, я знал, что готов пожертвовать этим и многим другим ради безопасности моего брата. Даже ее.

Когда я принял это решение, Макс, казалось, почувствовал это, и он твердо кивнул, освобождая меня.

— Я не хочу, чтобы ты мучился из-за Вега, — серьезно сказал он. — Что означает, что все уже сделано.

Он опустил заглушающий пузырь, избавив меня от необходимости отвечать, и я снова поднял глаза на Рокси, наблюдая, как она добралась до верха лестницы и встала на ноги на доске для прыжков в воду.

Макс подошел к краю бассейна, покрутил пальцами, запустив свою магию в воду, и пар, поднимающийся от нее, быстро исчез, так как температура жидкости резко упала.

Двери в дальнем конце зала с грохотом распахнулись, и Сет с возбужденным воем помчался внутрь, закрыв рот руками и обращаясь к нам по мере приближения.

— Я волновался, что пропущу шоу. Я только что закончил уничтожение другой!

Я кивнул, понимая, что это значит. Все уже было наполовину закончено, так что теперь нам оставалось только внести свою лепту. Тогда Ксавьер будет в безопасности, и я смогу сосредоточиться на нем, а не отвлекаться на девушку, которая все равно никогда не сможет стать моей.

— Давай, — скомандовал Макс, подбородком подталкивая меня к краю бассейна.

Мы подняли руки и взяли воду под контроль, заставляя ее крутиться и извиваться, словно шторм прорезал ее ледяные глубины.

— Ты готова, маленькая Вега? — крикнул Макс, и толпа студентов заскандировала громче, их жажда крови росла. Я был благодарен ему за то, что он взял это на себя, хотя и знал, что это делает меня трусом. Но другого выхода не было, и пока я сосредоточен на Ксавье, я знал, что смогу пройти через это с моими братьями на моей стороне.

— Прыгай! — крикнул Макс, его Принуждение было мощным, как таран.

Рокси шагнула вперед, но потом резко остановилась, и Макс пробормотал проклятие.

— Она стряхнула его, — прорычал он, и по какой-то безумной причине мне захотелось, блядь, посмеяться над этим. Потому что, конечно, она, блядь, так и сделала. Эта девчонка была упряма, как луна.

— За дело, — сказал Сет с мрачной ухмылкой, и через мгновение по комнате пронесся воющий ветер, поднимаясь к стропилам, и он начал направлять его ей в спину.

Но Рокси была не из тех девушек, которые позволяют себя толкать, поэтому, прежде чем он смог накопить достаточно силы, чтобы столкнуть ее за край, она прыгнула с разбега и бросилась с конца доски для прыжков.

Секунды, которые потребовались ей, чтобы упасть в воду, казались бесконечными, пока я наблюдал за ее падением, за тем, как черная ткань ее платья развевается вокруг ее ног, когда из ее легких вырвался крик, который пронзил меня насквозь.

Она сильно ударилась о воду, исчезнув под бурной поверхностью, и, клянусь, секунды отсчитывались минутами, пока я смотрел на колышущуюся жидкость и ждал, когда она появится снова.

Сет смеялся, толпа кричала, требуя крови Вега, а я просто стоял там, глядя на воду и пытаясь найти ее в ней.

Я потянулся к ней своей силой, используя связь, которую я уже сформировал с водой, чтобы найти ее в ее глубинах. Я выпустил дыхание, когда почувствовал толчок ее ног о воду, и мой взгляд переместился на точку в центре бассейна за секунду до того, как она с вздохом всплыла на поверхность. Она сняла платье, чтобы было удобнее плавать, и была в одном нижнем белье, в панике оглядываясь по сторонам.

Мое облегчение длилось всего мгновение, поскольку Сет наклонился ко мне и прошептал на ухо.

— Сделай это, Дариус. Закончи это. Давай покончим с этим гребаным делом.

И несмотря на то, что мои конечности отяжелели от этого решения, я знал, что оно уже принято, поэтому я стиснул челюсти и последовал его приказу, выплеснув воду из бассейна в поток, который поднялся рядом с ней и бросил ее в свою тень.

Рокси попыталась отплыть от него, но я взмахнул рукой и обрушил его на нее сверху, снова опустив ее под воду и закружив в созданном мной течении. Я не позволял себе чувствовать ничего, кроме концентрации, которая требовалась, чтобы контролировать магию, пока я снова не освободил ее от нее, когда она снова начала плыть к поверхности.

Макс согнул пальцы рядом со мной, и поверхность воды начала замерзать, мое сердце колотилось, когда я наблюдала, как жидкость застывает, пока он запирал ее в глубине бассейна.

Секунды тянулись за секундами, и вдруг ее рука ударилась о лед, мой взгляд остановился на том, как она ударилась о непрозрачную плиту, а мой пульс заколотился, и в ушах раздался рев.

Звезды кричали в моем черепе, издеваясь, насмехаясь, смеясь, проклиная меня — я даже не был уверен, что именно, но я знал, что они смотрят, судят, меняют судьбу.

Это было так хреново. Худшее, что я когда-либо делала по приказу отца, и мне было противно думать, что еще он может потребовать от меня теперь.

Кулак Рокси начал бить по льду, и я сдвинулся вперед на дюйм, не зная, что я вообще собираюсь делать, пока Макс не поймал мою руку и не посмотрел на меня суровым взглядом.

— Скоро все закончится, — прорычал он, и я кивнул, но тошнотворное чувство в моем нутре не ослабевало.

Внезапно лед задрожал, и по нему пошли трещины, когда Рокси высвободила всю свою силу из-под поверхности.

Ей удалось пробить дыру прямо сквозь него, и она глотнула воздуха, когда хватка Макса на моей руке усилилась, и его сила врезалась в барьер моей собственной.

— Мне нужно больше силы, чтобы удержать ее, — прорычал он, его требование было ясным, и я отодвинул свои барьеры в сторону, позволяя нашей силе слиться воедино, когда он использовал колодец магии внутри меня и укрепил лед, чтобы она снова оказалась в ловушке под его поверхностью.

Все больше и больше трещин расходилось по льду, покрывавшему верхнюю часть бассейна, когда Рокси обрушивала свою магию на нашу в жестокой, мощной волне, и возгласы толпы превратились в ропот сомнения, делая все это гораздо более жизненно важным, чем раньше.

Если ей удастся пробить этот лед, то все это может обернуться грандиозным провалом. Она докажет, насколько она сильна, вырвавшись от нас и преодолев свой страх, и я мог только представить себе гнев моего отца, если это случится.

Я думал только о брате и ни о чем другом, вливая больше магии в связь с Максом, помогая ему укреплять лед, пока я перемещал свою собственную магию воды вокруг нее снизу, концентрируясь на движениях ее ног, биении ее сердца.

Я был готов вытащить ее из воды, как только она перестанет сопротивляться. Это не должно было закончиться тем, чтобы причинить ей вред, кроме как запугать ее. И даже этого было бы достаточно, чтобы что-то во мне сломалось. Потому что я уже знал, что переступив эту черту, я уже никогда не смогу повернуть назад. Теперь я был таким же, как он. Таким же человеком, каким я всегда клялся, что никогда не стану.

Моя челюсть была сомкнута в твердой хватке, в то время как моя решимость начала разбиваться в моей груди по кусочкам. Еще немного. Еще несколько секунд.

Не для меня.

Но для Ксавье.

30. Орион

Когда я добрался до здания Лунного Досуга и бурные возгласы толпы переросли в грохот в моих ушах, я оглянулся на Дарси, увидел блеск паники в ее глазах и рванул прочь от нее со стремительной скоростью в поисках ее сестры. Похоже, опасность все равно была впереди нас, и ее страх за сестру вызвал во мне еще одну вспышку решимости остановить Наследников.

Только я вошел внутрь, как жестокий смех зазвенел в воздухе, и рычание сорвалось с моего языка, когда я увидел лед и девушку, оказавшуюся под ним.

Я подошел к краю бассейна и нырнул с бортика, выпустив из ладоней поток воды, который растопил лед еще до того, как я ударился о него. Я погрузился глубоко в ледяной бассейн, бушующий шторм магии закрутился вокруг моего тела, захватывая мои конечности, и я пробивался сквозь него силой своей магии, прокладывая путь через воду к бессознательному телу Тори, которое погружалось все глубже в бассейн.

Я обхватил ее рукой и сильно ударил ногой, используя свой дар, чтобы использовать воду и быстрее вытащить нас на поверхность.

Я глотнул воздуха, когда вынырнул на поверхность, и крепко прижал Тори к себе, когда шум толпы стих до возбужденной болтовни и чуть более нервного смеха. Моя челюсть пульсировала, пока я плыл к краю бассейна, стараясь не думать о том, что произойдет, если она будет мертва. Если бы Наследники на хрен убили ее. Если бы Дариус убил.

Дарси издала отчаянный всхлип, когда я поднял Тори на бортик бассейна, и она ухватилась за ее руку, когда я вынырнул из воды.

Мое сердце тикало, как бомба, ожидающая взрыва, но я должен был сосредоточиться, я должен был, черт возьми, вылечить ее.

— Тори, — всхлипнула Дарси, и мои мысли вернулись в прошлое, к тому моменту, когда я видел, как умирает моя собственная сестра, и ее имя срывалось с моих губ с таким же горем, с каким имя Тори срывалось с ее губ.

Мой пульс бился в ушах, когда я опустился на колени с другой стороны Тори и прижал руку к ее лбу, ее кожа была такой холодной, а сердцебиение не доносилось до моих ушей. Я не был уверен, потому ли это, что сердце Дарси билось так громко, или потому что его не было, но в любом случае я должен был действовать так быстро, как только возможно, чтобы попытаться вернуть ее.

Дарси вздрогнула, ее глаза остановились на неподвижных чертах лица Тори, на ее синих губах.

Ну же. Ты боец, Тори Вега. Очнись.

Я искал воду в ее легких своим Элементом, цепляясь за нее, пока продолжал вливать целительную магию в ее вены. И одним уверенным рывком я заставил ее закашляться.

Ее глаза распахнулись, и она закашлялась, когда вода поднялась вверх, и я отпрянул в сторону, чтобы убраться с дороги. Она была в нижнем белье, ее тело сильно дрожало, но когда Дарси обняла ее, я понял, что с ней все будет в порядке.

А вот Наследники — с другой стороны.

Мой взгляд метнулся к ним, когда все четверо начали отступать к выходу, и гнев обрушился на меня как гром.

— ЕСЛИ ХОТЬ ОДИН ЧЕЛОВЕК В ЭТОЙ КОМНАТЕ СДВИНЕТСЯ ХОТЬ НА ДЮЙМ, ВЫ БУДЕТЕ НЕМЕДЛЕННО ИЗГНАНЫ! — закричал я так громко, что ни один студент в этом помещении не смог бы пропустить это.

Наследники перестали идти, погрузившись в молчание.

Дариус провел рукой по шее, его челюсть сжалась, а глаза превратились в море невыразимой тьмы.

Сет прижимался к ним всем, словно пытаясь успокоить, а вид волос Дарси, выглядывающих из кармана, обострил мой гнев до смертоносного лезвия.

— Лицом к гребаной стене, — приказал я, заставив вздрогнуть половину студентов, но не гребаных Наследников. Нет. Они были королями проклятого звездного мира, и они явно думали, что могут растоптать любого, кто попадется им под руку, и выйти сухими из воды.

Я попыталась поймать взгляд Дариуса, но он не смотрел на меня. Его челюсть была сжата, черты лица — маска холодной отстраненности, и у меня возникло ужасное чувство, что на этот раз его отец действительно победил. Ему наконец-то удалось вылепить сына по своему образу и подобию, и, черт возьми, было ужасно видеть результат этого, направленный на меня. Все четверо, как один, повернулись, повинуясь мне, выстроились лицом к стене, и я зашагал, решая, что с ними делать.

Мои мышцы напряглись, когда остальные зрители сгруппировались вместе, словно это могло спасти их от моего гнева.

— Ты в порядке? — Дарси задыхалась позади меня, и этого было достаточно, чтобы мои вены снова запылали. Это не было похоже на Фейри. Это был поступок труса. И это заставило мою кожу затрепетать от отвращения.

— Мне жаль, Дарси, — раскатисто произнесла Тори, и моя грудь сжалась, словно в тисках.

— Тебе не за что извиняться, — прошептала Дарси.

Я уставился на затылки Наследников, понимая, что не могу сделать ничего, что действительно могло бы послужить наказанием за это. Небесные Советники поддерживали бы их до самой могилы, даже если бы Тори погибла. Они бы нашли способ представить все как несчастный случай, защитили бы своих драгоценных выпендрежников. И перед лицом этой силы я чувствовал себя бесполезным. Какой смысл в правилах, кодексах и морали, если они ничего не значат для людей, правящих миром? И тут я понял, что стою перед четырьмя людьми, которые однажды будут держать судьбу Солярии в своих руках, и одного этого поступка было достаточно, чтобы заставить меня усомниться в моем желании этого. Я никогда особо не заботился о других Наследниках, но я думал, что они лучше, чем это.

Я думал, что их родители были лучше. Но теперь я видел их возможности и обнаружил, что они решили действовать исподтишка, и это оставило горький привкус во рту. И больше всего — Дариус. Потому что я знал, что он не был этим человеком. И все же было жутко от того, как легко он мог превратиться в чудовище.

Толпа последователей Наследников начала бормотать между собой, и некоторые попытались пройти к выходу, что было глупой попыткой.

— Никто не покинет эту комнату, пока я не узнаю, что произошло, — рыкнул я на них, и заблудшие студенты отступили в свои ряды, как испуганные овцы перед волком.

Я двинулся к Наследникам, мой взгляд остановился на Сете, прежде чем я схватил его длинные волосы в кулак и с громким треском ударил его головой о стену. Черт, это было приятно.

— Тебе есть что сказать о том, что произошло с близнецами Вега сегодня вечером? — потребовал я, когда Сет издал шипение боли между зубами, и удовлетворение прокатилось по мне.

Это тебе за Блу, ублюдок с привилегиями.

— Нет, сэр, — сказал Сет низким голосом.

Конечно, блядь, нет.

Я шагнул к стоявшему рядом Максу, вжимая его лицом в стену, пока он не проклял меня себе под нос.

— Как насчет тебя. Ригель?

— Нет, сэр, — пробормотал он, и я точно знал, чем все закончится.

Я двинулся к Калебу, наклоняясь, чтобы говорить ему на ухо. — Ты трахался со своим Источником, Калеб? Ты знаешь, что это противоречит кодексу вампиров, и я как раз могу быть в настроении, чтобы вырвать тебе клыки за это.

Это была пустая угроза. Мелинда Альтаир готова была перевернуть все небеса, лишь бы уберечь своего сына от неприятностей. Но несколько нарушений Кодекса вампиров могли закончиться подобным, и я надеялся, что он хотя бы верит, что у меня есть способ это провернуть.

Широкие плечи Калеба напряглись в гневе, и я понимал, что он сдерживает инстинкт борьбы со мной. Еще одно нарушение сегодня, и его мамочке, возможно, придется прийти и допросить меня о том, почему ее сыну оторвало голову.

— Я знаю о кодексе, сэр. Я с ней ничего не делал.

— Чушь, — огрызнулся я, ярость кипела в моей крови.

Я двинулся к Дариусу, положив руку ему на плечо, когда связь притянула меня к нему, умоляя загладить свою вину перед ним. Мне было плевать на его желания, но мне было важно, чтобы я получил от него настоящий ответ. Других можно было поиметь, но Дариус, по крайней мере, будет честен со мной. Он отмахнулся от моей руки, но вместо этого я крепко обхватил его, заставляя его почувствовать связь между нами, и напряжение в его теле удвоилось, пока он боролся с ним.

— Ты тоже собираешься лгать мне в лицо, Дариус? — спросил я.

Дариус отпихнул меня.

— Я не могу лгать вам в лицо, когда стою лицом к стене, не так ли, сэр? — его тон был насмешливым и предназначенным для того, чтобы отгородиться от меня, заставить связь Хранителя резко вспыхнуть внутри меня, требуя, чтобы я исправил ситуацию между нами. Но к черту его. Он был тем, кто это сделал. Я не собирался потворствовать ему, даже если узы разрушат меня изнутри.

Я развернул его, в тот же миг отпустив, и он уставился на меня с ледяной отстраненностью, достойной Лайонела Акрукса. Я искал в его глазах того мальчика, которого знал и любил, но найти его там было так чертовски трудно, что на секунду я испугался, как глубоко он ушел.

— Последний шанс, — сказал я низким голосом специально для него. — Объясни.

Глаза Дариуса скользнули с моего лица на Тори, его челюсть затряслась, в глазах мелькнула боль, и меня охватило облегчение, потому что я обнаружил там человека, а не монстра.

— Мы хотим, чтобы они ушли, — сказал Дариус низким тоном. — Мы просто пытаемся заставить их уйти — ты знаешь, под каким давлением мы находимся. Макс узнал их страхи и… мы оживили их.

Он пожал плечами, как будто это было пустяком, но это было всем.

Я разочарованно качнул головой. Я знал, что ему угрожали, я знал, на какой риск он шел, бросая вызов Лайонелу, я знал, что он ставил Ксавьера на линию огня, но это… это была работа бессердечного тирана. А не фейри, который заслуживает трона.

— Я думал, что из всех Наследников именно ты лучше своих родителей.

Лицо Дариуса исказилось, и я отвернулся от него, показывая, как мало я думал о его сегодняшних действиях. Я неустанно работал над тем, чтобы помочь ему подготовиться к тому, чтобы как можно скорее занять место Лайонела в Совете, чтобы раздавить его под своим каблуком. Но неужели я был слеп к тому, чем он становился прямо на моих глазах? Был ли он теперь марионеткой Лайонела?

Не то чтобы я не мог понять его потребность защитить Ксавьера, но так обращаться с Вега было необязательно. С этим можно было справиться гораздо лучше, с гораздо большим достоинством. А теперь весь мир увидит, как он и другие Наследники справились с угрозой. И это было отнюдь не чертово благородство, это уж точно.

— Все присутствующие в этой комнате, кроме девушек Вега, заключены со мной под стражу на целую неделю. Капелла, Альтаир, Ригель и Акрукс, вам две недели и предупреждение. Еще один подобный трюк, и мне все равно, если вы сыновья самих звезд, вы будете исключены из Зодиака.

Это было примерно так же нелепо, как я мог это воспринять. Советники не потерпят большего наказания, чем это. Это было хреново, но я начинал думать, что весь мир был хреновым. И власть была в центре всего этого, развращая хорошее и усиливая плохое.

— Знаешь что, Орион? Иди на хуй, — прорычал Дариус, проскочив мимо меня и выйдя за дверь.

Я вздрогнул от того, как отчужденно он говорил со мной, посмотрел ему вслед и боролся со связью всеми силами, так как она требовала, чтобы я последовал за ним. Но я не собирался бежать за ним, как побитая сторожевая собака. Он сделал свой выбор сегодня вечером. У него было достаточно возможностей обсудить это со мной, придумать какую-то альтернативу. Но нет, это был выбор Наследников. И сейчас меня тошнило от одной мысли о том, что однажды мне придется склониться перед ними всеми.

— Под стражу? — шипела Тори. — И это все?

Мои зубы заскрипели во рту, я молчал, не имея ответа, который удовлетворил бы этот вопрос. Хотя он задевал какую-то давно потерянную часть меня, когда я смотрел на нее, не в силах не видеть никого, кроме Клары, смотрящей на меня в ответ.

— Как ты можешь позволять им оставаться безнаказанными? — тревожно спросила Дарси, и мои глаза переключились на нее, а в груди заклокотало еще сильнее.

Потому что у меня нет выбора, Блу.

Я опустился перед ними и потянулся к руке Тори, предлагая единственное, что я мог сделать в этот момент. — Тебе нужно больше исцеления.

— Не здесь, — пробормотала она, оглядывая толпу. — Я просто хочу уйти.

Я проигнорировал ее, прижав руку к ее плечу и работая над ее дальнейшим исцелением, в то время как в моей голове бушевала буря. Я направил всю свою энергию на это, чувствуя, что нахожусь именно там, где должен быть, отдавая свою силу этой девушке, и удивляясь, почему мне казалось, что все звезды на небе наблюдают за нами. У меня было тревожное чувство, что я их как-то подвел, но это было глупо. Я не был на их стороне в этой войне, но это не значит, что я этого хотел.

Я украдкой взглянул на Дарси, когда она сжимала руку сестры, и подумал, действительно ли они сейчас уйдут. Вернуться в царство смертных. Убегут от своих гребаных жизней. Они едва успели привыкнуть к Солярии, к фейри, так зачем им оставаться?

Фейри во мне хотели увидеть борьбу в их глазах, но ее не было. Они выглядели побежденными. И что-то в этом не устраивало меня.

Не так. Вы не должны так уходить.

Тори подтянула ноги к груди, стиснув зубы, так как холод продолжал сковывать ее тело. Она потянулась к волосам Дарси, словно впервые заметив их, и горло Дарси сжалось так, что мне захотелось вогнать кулак в грудь Сета Капеллы и вырвать из него сердце.

Они отрастут. Ей просто нужно зелье для роста волос. Кто-нибудь обязательно расскажет ей об этом.

— Привлеки свою магию огня, — обратился я к Тори. — Это поможет тебе согреться.

Ее взгляд на мгновение переместился на меня, и она немного отодвинулась от меня, но я не отпустил ее. Я знал, что она видит во мне врага, и, возможно, это была точная оценка. Но я все еще был ее учителем, у меня все еще был долг перед ней вне этой вражды, и мне было все равно, даже если бы она знала, что я не оправдываю того, что с ней сделали.

— Я просто убеждаюсь, что вся вода вышла из твоих легких и залечиваю все повреждения, которые она нанесла, — объяснил я ровным тоном, мое сердце опускалось все ниже и ниже в груди, пока я смотрел на эту девушку и результат ярости Дариуса. Сегодня он решил быть похожим на Лайонела. Он выбрал этот путь, и я боюсь, что теперь он с него не свернет.

— Что с тобой случилось? — спросила Тори у сестры, ее голос был еще не окрепшим.

Губы Дарси разошлись, затем снова сомкнулись, ее взгляд переместился на Сета, Калеба и Макса за моей спиной, и Тори проследила за ее взглядом. Она быстро отвела взгляд, и моя магия начала иссякать, когда я исцелил последние повреждения ее легких, убрав руку с ее плеча.

Тори неуверенно посмотрела на меня, затем подтянула колени ближе к телу, явно желая прикрыть кружевное белье, в котором она была. Толпа все еще наблюдала за происходящим, и этот другой уровень унижения не мог продолжаться.

— Калеб, сними свою рубашку и отдай ее мисс Вега, — огрызнулся я.

Калеб замешкался на мгновение, прежде чем начать расстегивать пуговицы.

— Мне ничего от него не нужно, — сказала Тори, ее голос был низким, полным ужаса, но ее решение было ясным.

Калеб сделал паузу, и я издал низкий рык, сбрасывая свой пиджак и передавая его ей. Дарси продела руки Тори в рукава и вытащила ее мокрые волосы из-под воротника. Я почувствовал облегчение, когда она поднялась на ноги и застегнула куртку, уверенный, что с ней все будет в порядке. Может быть, не душевно, но, по крайней мере, физически. Ее взгляд не отрывался от ее ног, и я тихо надеялся, что эта девушка не позволит Наследникам погасить ее огонь. Она была сильнее этого. Сильнее, чем она могла даже представить. Они оба были сильнее.

— Я провожу тебя обратно… — начал я, но тут откуда-то снаружи здания раздался полный ужаса вопль. Вы, наверное, издеваетесь надо мной, звезды?

— Что теперь? — прорычал я, повернулся и начал бежать к выходу.

Дарси и Тори догнали меня, когда я добрался до двойных дверей, и мои инстинкты подсказали мне не оставлять их позади, когда я толкнул двери и обуздал желание использовать свою вампирскую скорость.

Я пошел по дорожке, обнажив клыки, по позвоночнику пробежал холодок, и я ускорил шаг по направлению к Сфере.

Там собралась толпа, свет костра отражался в золотом корпусе Сферы, и меня охватила тревога. Что, черт возьми, происходит?

— Отойдите! — приказал я, и толпа расступилась, пропуская меня.

Близнецы держались прямо за мной, пока я шел, а мои пальцы чесались от желания достать меч, спрятанный в кармане как лезвие переключателя, пока я добирался до передней части толпы.

— Кто это? — пробормотал мальчик справа от меня.

— Думаешь, это была нимфа? — испуганно прошептала девушка.

Меня окатило жаром костра, и мерзкий запах смерти донесся до моих органов чувств как раз перед тем, как я увидел тело.

— Что это, черт возьми, такое? — в страхе прошептала Дарси.

— Я однажды видел, что Драконий огонь так горит, — раздался слева от меня голос мальчика, но, глядя на ревущее пламя, я был уверен, что это не Драконий огонь. Он горел белым жаром инферно, в отличие от красного пламени дракона. Это могла быть магия элементалей, и все же… нужно было быть чертовски сильным ублюдком, чтобы создать такое пламя.

Я поднял руки, окатив огонь волной воды, борясь с ее силой, в то время как моя сила магии стала еще меньше. И когда пламя наконец погасло под натиском моих даров, мой взгляд остановился на обугленном теле на земле, а в горле застрял комок.

Близнецы внезапно обступили меня, чтобы получше рассмотреть, и мой разум понесся по спирали, пока я пытался понять, что, черт возьми, здесь произошло. Кто это был? И кто, блядь, убил его?

— Вот дерьмо, — вздохнула Тори, а Дарси прижала руку ко рту.

Мой разум, наконец, вернулся в нужное русло, и я выпрямился.

— Всем студентам немедленно вернуться в свои Дома! — рявкнул я. — Все свидетели, которые видели, как вспыхнуло пламя или что-либо подозрительное, что привело к смерти, должны немедленно явиться.

Я заметил в толпе Вошера и указал на него, его лицо было бледным, а глаза расширились, когда он уставился на тело на земле.

— Позовите Элейн! — приказал я ему, и он кивнул, моргнув, вернулся в реальность и скрылся в толпе.

Ученики сгрудились вокруг меня в море движущихся тел, пока я угрожал им задержанием и старался поддерживать порядок. Я не понимал, как это произошло и кто лежал на земле, но мне нужно было найти Дариуса. Потому что эта смерть была вызвана кем-то очень могущественным, и я должен был быть уверен, что он в безопасности. В голове мелькнула тошнотворная мысль, что это обугленное тело может быть его телом, прежде чем я почувствовала мощную пульсацию связи Хранителя между нами и сразу же убедился, что это не так, напряжение спало с моих плеч. Он в порядке. Мне просто нужно найти его.

Я вышел из себя, обращаясь ко всем оставшимся студентам, которые все еще пытались увидеть тело или хотя бы сфотографировать его.

— ЧЕРЕЗ ПЯТЬ СЕКУНД Я ОПОЛОСНУ ВСЕХ, КТО ЕЩЕ ЗДЕСЬ, ВОДОЙ, ДОСТАТОЧНОЙ, ЧТОБЫ СМЫТЬ ВАС ПРЯМО С ТЕРРИТОРИИ! — прокричал я, и оставшиеся студенты поспешили подчиниться, некоторые из них издали испуганные визги.

— Что вы двое все еще здесь делаете? — рявкнул я, заметив близнецов, и они удивленно повернулись ко мне.

— Мы просто… — начала Дарси и запнулась, не сумев придумать окончание фразы. Паника разлилась по моей груди, и у меня защемило челюсть, когда я взглянула на них. Им нужно было уходить, возвращаться в свои Дома. На свободе был чертов убийца.

— Убирайтесь отсюда! — я сорвался с места, Дарси вздрогнула, и они вдвоем, спотыкаясь, отпрянули от меня и побежали по тропинке вместе с другими студентами.

Дыхание участилось, когда я провел пальцами по волосам и подошел к телу, глядя вниз на останки и пытаясь заметить хоть какие-то признаки того, кто это мог быть.

Звезды, казалось, сияли ярче надо мной, и я смотрел на них в поисках ответа, чувствуя, что за мной наблюдают. Тень пересекла их сверху, и мое сердце пронзительно забилось, прежде чем Габриэль приземлился позади меня, схватив меня за руку и заставив повернуться к нему лицом.

— Габриэль, — пробормотал я, крепко сжав его плечо. — Что происходит?

— Тебе нужно идти, — сказал он, в его глазах мелькнула паника.

— Куда идти? — растерянно спросил я.

— К Дариусу. Сейчас же, Лэнс, — сказал он судорожно. — Он собирается вернуться домой, чтобы убить своего отца. Узы Хранителя притянут тебя к нему, как только начнется бой. И ты умрешь под перекрестным огнем прежде, чем Дариус падет на колени у ног Лайонел».

— Что? — задыхался я, мой разум не мог уловить, как продолжается безумие этой ночи.

— Поторопись, — рявкнул он, когда звук приближающихся учителей раздался дальше по тропинке. — У тебя всего несколько минут, чтобы остановить эту судьбу. Он в своей комнате, но ненадолго.

Я кивнул, и я практически ощущал, как игральные кости начинают метаться в этой судьбе.

Черт, я умру, если не сдвинусь с места.

Я бросился прочь от Габриэля со всей скоростью моего Ордена, и тысячи непонятных мне шепотков наполнили мои уши, словно звезды разговаривали между собой в небесах над головой. И я чувствовал себя слишком близко к их объятиям, когда моя смерть висела на волоске.

Дариус, что, черт возьми, ты делаешь?

31. Дариус

Желчь обжигала горло, когда я поднимался по лестнице в доме Игнис, поднимаясь по две ступени за раз и врываясь в свою комнату.

Я распахнул дверь, и она ударилась о стену с такой силой, что треснула прямо по центру цельного дерева, прежде чем я снова задвинул ее на место.

Мое сердце колотилось так бешено, что я чувствовал пульс во всем теле, мои мышцы тряслись и дрожали, а Дракон во мне рвался на свободу.

Яростный крик вырвался из меня, и я схватился за край сундука с сокровищами, опрокинув его на пол, отчего золотые монеты и драгоценные камни разлетелись по ковру во все стороны.

Сжав кулак, я направился к позолоченному зеркалу, висевшему на стене, с намерением ударить по нему костяшками пальцев, чтобы разрушить его, но замер, увидев себя в зеркале.

В моих глазах была тьма, которая заставила мое сердце учащенно забиться, и в тусклом свете моей комнаты, в котором мерцал лишь оранжевый огонь очага, я мог бы поклясться, что человек, смотревший на меня, был моим отцом. Кулак поднят, готовый к удару, ярость пылает в нем жарче, чем огонь дракона, и в его громадной туше нет ни капли милосердия.

Я сделал длинный вдох, дрожь в мышцах усилилась, пока я боролся с правдой, которая смотрела мне в лицо.

Я действительно становилась им. Моим кошмаром. Моим демоном. Моим монстром.

То, что я сделал сегодня вечером… страх, который я вызвал у девушки без всякой другой причины, кроме желания заставить ее склониться перед моей превосходящей силой, — это все он. Он повел бы себя именно так, и у меня свело живот, когда я осознал, что он будет гордиться мной за это.

Я изо всех сил вцепился в края туалетного столика, стоявшего перед зеркалом, и уставился на темное дерево, сосредоточившись на зернах, которые проступали сквозь него, чтобы не видеть, как отец смотрит на меня сквозь мое собственное отражение.

Это было то, чего он хотел. И все, чем я когда-либо клялся, что никогда не стану.

Я по глупости решил, что у меня больше времени. Времени, чтобы научиться темной магии, которой учил меня Лэнс, времени, чтобы овладеть магией огня и воды, времени, чтобы полностью обрести свою силу, чтобы бросить ему вызов, победить его, уничтожить его.

Я засыпал бесчисленное количество раз, мечтая о том, как этот монстр будет раздавлен под моей ногой, но вместо этого я обратил всю свою ярость и ненависть на девушку, которая не сделала мне ни черта, кроме того, что оказалась на моем пути.

Я закрыл глаза, но как только я это сделал, все, что я мог видеть — это она, то, как ее тело дрожало от холода, и как ее зеленый взгляд нашел меня, когда она лежала на краю бассейна, крепко сжимая свою сестру, и их любовь горела между ними.

Она видела меня тогда. Самого худшего из меня. Она смотрела в мои глаза, и я знал, что она знала, кем я был, и каким-то образом именно это сломило мою стойкость, пошатнуло мою волю и разрушило мою решимость видеть их сломленными.

Но к тому времени было уже слишком поздно. Мы сделали это. Я воплотил в себе человека, против которого всегда клялся бороться. Я стал им, как он всегда хотел, и то, как она смотрела на меня, было точно таким же, как Ксавье всегда смотрит на него.

Как будто я был самым ужасным существом, которое она когда-либо имела несчастье встретить. Как будто ее ненависть ко мне была рекой крови, которая текла по ее телу с каждым ударом ее сердца и никогда не иссякнет.

Меня переполняла тошнотворная уверенность в том, что я совершил нечто такое, после чего уже никогда не вернусь. Я прошел через завесу, о которой даже не подозревал. И теперь, когда я это сделал, я знал, что пройти через него снова будет все легче и легче. Каждое мое действие с этого момента будет определяться жестокостью, которую я проявил сегодня вечером, и я никогда не смогу этого отменить. Никогда не смогу вернуть все назад. Никогда не исправить то, что я сломал в девушке, которая заставляла меня гореть с самого первого момента нашей встречи.

Я не должен был беспокоиться. Мне не должно было быть никакого дела до какой-то потерянной принцессы с изумрудными глазами и огнем в душе. Но я заботился. Мне было не плевать, и я все равно делал то, что делал. Я все еще действовал по приказу человека, которого ненавидел, и позволил своей душе расплатиться за свои действия.

Я пытался ухватиться за причины, по которым я это сделал. Напоминать себе, что Ксавье был в безопасности благодаря мне. Но это было не так. Не совсем. Не сейчас, когда этот монстр все еще властвует над нами и вершит наши судьбы.

Меня мучило искушение просто обратиться и дать свободу зверю во мне, но я боролся с этим желанием, сосредоточившись на человеке, который был причиной всего этого, и единственном шансе на свободу, который я мог даже представить.

Мои глаза открылись, когда я принял решение. Я уже давно принял решение, когда рядом со мной был Лэнс, а на нас смотрели звезды. Я собирался бросить вызов Лайонелу Акруксу и разрушить его власть надо мной, уничтожив при этом его самого.

Я займу его место в Небесном Совете, и если мне повезет, он умрет в той схватке, которая потребуется мне, чтобы отнять у него должность.

Но это уже не было мечтой о будущем.

Нет.

Это должно было произойти сейчас.

Потому что я не мог больше оставаться рабом его порочных желаний и пешкой в его развратных играх. Сегодня ночью я что-то сломал в себе и в девушке, которая не заслужила ни минуты моих мучений на ее плоти.

Этого уже было не исправить.

Но было кое-что, что я мог исправить, и это был Лайонел Акрукс.

Я поднял голову и снова уставился на свое отражение, упиваясь сходством между мужчиной в зеркале и тем, кто преследовал меня в кошмарах слишком долго. Он хотел, чтобы я стал монстром? Отлично. Я стану его монстром.

Я распахнул верхний ящик туалетного столика и потянулся к мешочку со звездной пылью, который хранил там, намереваясь отправиться прямо в его усыпанное золотом поместье и покончить с этим прямо сейчас. Во мне бурлили ярость и отчаяние сломленного человека, и я собирался использовать их как оружие против человека, который дал мне жизнь.

Но когда мои пальцы коснулись мешочка со звездной пылью, ветер закружился вокруг меня, и кто-то выхватил его так быстро, что я едва успел уловить движение. Зажегся свет, и я поднял голову, обнаружив, что образ моего отца в моем отражении исчез, а мои собственные черты лица были сфокусированы светом и показали все различия между нами.

Позади меня, стоя у окна с зажатым в кулаке мешочком со звездной пылью, стоял Лэнс, его яростный взгляд буравил мою спину, и он оскалил зубы, обнажив клыки.

— Отдай, — потребовал я, набрасываясь на него и вставая во весь рост.

— Нет, — ответил он так же яростно, протягивая мешочек к огню, когда я сделал шаг к нему, и заставив меня остановиться.

— Какого черта ты делаешь? Отдай мне звездную пыль, Лэнс. Мне нужно идти.

— Ты не можешь бросать вызов своему отцу таким образом, — предупредил он, и я нахмурился, пытаясь понять, откуда, черт возьми, он знает, куда я направлялся и что собирался делать. — Габриэль предвидел, как все обернется — ты не победишь.

— Я выиграю, — прорычал я, снова идя вперед, но Лэнс швырнул пакет со звездной пылью в пламя прежде, чем я успел преодолеть половину расстояния между нами.

Взрыв темного пламени вырвался из камина, когда драгоценное вещество было поглощено огнем, и я с ревом бросился вперед, врезавшись в своего так называемого лучшего друга и схватив его за рубашку, прижал его к стене.

— Я не могу позволить тебе проиграть этот бой, Дариус! — прорычал он, пытаясь отпихнуть меня, обнажив свои клыки, но я не отпускал его.

— Габриэль не может предсказать мое будущее! — прорычал я в ответ. — Я едва знаю этого полуощипанного индюка — он никак не может предвидеть результат моих действий. Я бы…

— Он видел мою смерть, — шипел Орион, обрывая меня и посылая панику по моим венам.

— Лжец, — выдохнул я, но в его глазах я видел правду.

— Ты не готов, — сказал он грубым голосом, зажав мое лицо своими ладонями, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза. — Еще нет.

— Тогда когда? — потребовал я, но он только покачал головой, и я в ярости отпрянул от него, все мое тело вибрировало, пока я боролся со сдвигами, которые пытались взять меня в заложники.

— Я не знаю, — признался Лэнс, разрушив мою надежду на спасение и заставив меня запустить руки в волосы, когда я обернулся, чтобы вновь встретиться с ним взглядом.

— Ты видел, что я наделал сегодня вечером, — прохрипел я. — Кем я стал из-за него, и ты знаешь, что на этом все не закончится. Теперь он знает, как далеко он может завести меня, все время используя Ксавье как разменную монету. И каждый раз, когда я делаю что-то подобное, он будет отламывать кусочек за кусочком того человека, которым я хочу быть, пока я не стану тем, кем он хочет меня видеть.

Лэнс ничего не сказал, его руки упали на бока, он просто смотрел на меня, и я прекрасно понимал, что он видит. Я видел ужас в его глазах, когда он узнал, что я сделал с Рокси. Я видел разочарование и, что еще хуже, страх. Страх, что я действительно попаду в судьбу, которую хотел для меня отец, и мы никогда не избежим ее.

— Ты победишь его, — твердо сказал Лэнс, как будто он видел, что я разбиваюсь вдребезги, и хотел попытаться удержать разбитые части вместе. — Только не сегодня.

— А как насчет существа, в которое я превращусь за это время? — задыхался я, ненависть к самому себе заполняла меня, когда крик Рокси звучал в моем сознании, и тяжесть судьбы давила на мои плечи так сильно, что я едва мог стоять на ногах.

— Что случится, когда я больше не смогу выносить вид собственного отражения? Что будет, если в конечном итоге человек, которого ты так отчаянно хочешь уничтожить Лайонела Акрукса, окажется таким же плохим, как и он, если приложить усилия, чтобы противостоять ему?

— Ты найдешь что-то, за что можно держаться, — сказал Лэнс. — Что-то, что привязывает тебя к тому, кто ты есть, и ты, блядь, не отпускаешь это.

Я посмеялся над этим пустым предложением и повернулся, чтобы посмотреть в окно, которое я оставил открытым, где я мог видеть звезды, мерцающие в небе за окном.

— В этом-то и проблема, не так ли? У меня нет ничего, кроме песка в карманах и греха в сердце. Я не могу удержать то хорошее, что есть во мне, Лэнс, потому что благодаря этому человеку ничего этого больше не осталось.

Он открыл рот, чтобы сказать мне что-то еще, но зверь под моей кожей уже закончил ждать, пока я дам ему разрешение вырваться на свободу.

Я выпрыгнул из окна, и дракон вырвался из моей плоти с ревом, от которого задрожал стеклянный дом позади меня, а моя одежда была содрана с моего тела.

Я повернулся к звездам и полетел прямо к ним, ныряя в облака и выпуская из своих губ яростный поток огня, растекающийся по телу.

Я летел все выше и выше, ища разрыв в облаках, чтобы взглянуть на звезды и проклясть их за мою судьбу и то, как часто она поворачивалась против меня, но я не мог найти конец облакам, как бы высоко я ни летел.

И единственное, что я нашел среди серой массы, сквозь которую летел, был взгляд Роксании Вега, когда она увидела во мне самое худшее, и я почувствовал, как вся моя жизнь разлетелась вокруг меня, как разбитое стекло.

Возможно, мне всегда было суждено стать ее монстром, но я обнаружил, что ненавижу эту судьбу с гораздо большей страстью, чем когда-либо смог бы ненавидеть ее.