ВНИМАНИЕ!!!  ЧЕРНОВИК!!!

Ульяна

— Квартирка только после ремонта, — погладив с лаской стены, словно сам их красил, произнес старый извращуга. У этого мухомора было стремительно развивающееся косоглазие. В частности, на мои сиськи.

Капельки воды, весьма заманчиво и интригующе скатывались под полотенце. Япона мать, благослови хоккеистов и их кубики! Сколько тут кубиков?

Раз…два…три…четыре… Восемь! Их восемь! И они такие твердые, гладкие, что хочется потрогать…облизать… А грудь? Это не грудь, это произведение искусства! Если бы к этому телу в комплекте не шла голова, что зло на меня зыркнула, то я бы непременно воспользовалась ситуацией.

— Фролова… — рыкнул Синица. Отлично, от безразличия мы перешли к ненависти. Прогресс… — Ты меня преследуешь?

— Хочу задать тебе тот же вопрос, — приподняв стервозно бровь, хамовито изрекла, по-прежнему без стеснения его разглядывая. Краснеть — не мой случай!

— Ты что, синяя? — наклонился ко мне, сузив угрожающе свои щелки.

Капля воды с его волос упала мне в декольте, скатываясь в ложбинку, отчего по коже пробежали знакомые мурашки. Клянусь, если этот плейбой не перестанет испытывать меня, я накинусь на него, как мартовская кошка!

— Нет, — хмыкнула, — но я склоняюсь к тому, что булочка, которую я съела, была не первой свежести. От отравления могут быть галлюцинации?

Иначе как объяснить то, что он стоял на пороге моей квартиры, в чем мать родила. Синица издал рычащий звук, возвел глаза к потолку, закрыл их и тяжело задышал, будто сдерживаясь. От этого его каменное тело напряглось еще больше, и чего уж там… Я протянула руку, дабы коснуться того, что не давало мне покоя по ночам. Рука скользнула по тем самым кубикам и Синица, дернувшись, отскочил от меня, как от холеры.

— Не лапай меня! — шикнул.

— Какие мы скромные, — фыркнула. — Чемоданы поможешь занести? — кивнула на груду торб около себя. В недоумении он застыл, пуще прежнего закипая и краснея. — Ладно, я сама!

Взяв ручку чемодана, ненавязчиво вклинилась между застывшей статуей ошарашенного парня и юркнула в квартиру. Не успела я сделать и двух шагов, как меня грубо схватили за руку.

— Куда?

— Я к себе домой! — остервенело взревела. Ишь ты, моду взял! Хватает он меня!

— Куда? — вытянулось его лицо.

Оказывается, и невозмутимого Синицына можно удивить. Какая честь!

— Послушай, я не знаю, какого лешего ты забыл в моей квартире…

— Твоей? С каких пор она твоя? — теперь он насмешливо на меня взирал с высоты своего роста, как на нерадивое дитя.

— С тех пор, пупсик, как я ее сняла!

— Да что ты? — ядовито пролепетал. — А ничего, что эту квартиру уже снял я? — и с видом победителя он сложил руки на груди, потому что теперь я на него глядела с невежественно открытой варежкой и выпученными шарами.

— Наверное, — неловко заправила прядь волос за ухо, — твой срок аренды истек, потому что вчера…

— Да, вчера вечером я въехал! — с нажимом отрезал. — А позавчера снял!

— Тысяча чертей, не может того быть!

Димка устало вздохнул, потер переносицу, что-то нелицеприятное пробурчал себе под нос, вспоминая почему-то моих бедных родственников и отправляя меня к ним в незамедлительное путешествие.

— Фролова, кончай этот цирк. Это переходит все границы. Я не собираюсь с тобой спать, даже если ты будешь ночевать под моей дверью.

— С чего бы мне ночевать под дверью, когда у меня есть квартира? — коброй прошипела, сверкая своими очами.

— С того, что если ты надеешься, что я из жалости…

Мой фальшивый издевательский смех прервал его тираду. Облизнув свои губки, встала в воинственную позу, бросая дерзкое заявление:

— Со мной, пупсик, спят не из жалости, а от желания. И, поверь, дорогой, последнее, на кого можно надеяться, так это на законченного импотента.

— Я, по-твоему, импотент? — рявкнул, рывком притягивая к себе.

Мы стояли близко, делили один воздух, что наэлектризовался от напряжения между нами, и были очевидно на той стадии, где люди друг друга либо убивают, либо занимаются крышесносным сексом. Я, к слову, была не против последнего. Его голубые глаза потемнели, когда я придвинулась еще ближе, желая в полной мере довести его до ручки. Пальцами пробежалась по груди, провела вдоль пресса, очерчивая длинным ноготком каждый кубик, бесстыдно полезла ниже, накрывая его внушительное достоинство.

— Демоница! — сжав кулаки и отскочив от меня, в сердцах выплюнул.

Кажется, он действительно верил, что я нечисть, судя по его проклинающему взгляну. Он, поди, сейчас креститься начнет и кричать: «Изыди! Изыди!» Но как бы мой мальчик себя не обманывал, а он хотел. Очень. Хотел меня.

— Меня называли и похуже, — обольстительно улыбнулась, подмигнув. — А теперь, если не возражаешь, — я вновь шагнула за порог, но Синицын, захлопнул дверь прямо перед моим носом, со словами:

— Ты не войдешь в мою квартиру.

— Послушай, — раздраженно закатила глаза. — Это моя квартира. Я… Ее… Сняла, — объяснила медленным тоном этому тормозу. Вот же, Фома неверующий!

— Я же сказал, чтобы ты заканчивала со своими фокусами! — взорвался он, стукнув кулаком по двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Психованный, откуда у меня ключи по-твоему?! — для достоверности помахала ими у него перед лицом, после демонстративно вставила в замок, но он не подался.

— Ну, как? — гадко ухмыльнулся, наклонил голову, с неприкрытой иронией наблюдая за моими потугами.

— Отлично! — фыркнула, нажала на ручку двери, открыла, достала с другой стороны его ключ, и закрыла дверь.

— Что ты…

— Т-сс, — шикнула на него, — повернула своим ключом, подергала дверь, тем самым показывая, что только что ее закрыла, а затем, повернув замок, с легкостью открыла дверь. — Видишь, мой ключ идеально подходит, а все потому что это моя квар-ти-ра, — прощебетала, аки пташка.

— Ты успела сделать дубликат? У тебя такой же замок? — отказывался верить этот упертый осел.

— Я звоню хозяину, — оповестила, потянула дверь, втащив свой большущий чемодан.

На сей раз Синица не стал меня останавливать. Он вошел следом, прошел мимо меня, будто я пустое место, топая в глубь квартиры. Моей! Квартиры!

Пока Синицын громко с кем-то ругался по телефону, я затащила свои остальные чемоданы, поэтому когда он вышел из (моей!) комнаты уже одетый и привычно хмурый с телефоном в руке, порядком удивился. Я устроилась в кожаном кресле, вытянув свои стройные ноги и попивая кофе, что нашла на столике рядом. Не, ну, а что? Моя квартира? Моя! Стало быть, и кофе мой.

— Хозяйка сказала, что не сдавала никому квартиру. Похоже, ты наткнулась на черных риэлторов, — поспешил поставить меня в известность. — Сожалею.

Однако, жалостью в его голосе и не пахло. Скорее затаенная радость.

— Сейчас, проверим, — хмыкнула, отыскав нужный номер и набрав его.

Ждать долго не пришлось, трубку сняли сразу.

— Слушаю…

— Любезный Семен Семеныч, — проворковала, — скажите-ка, пожалуйста, почему в квартире, которую я у Вас сняла, ошивается посторонний человек?

— Постой, девонька, но я сдавал квартиру только вам.

— Странно… А молодой человек утверждает, что ему квартиру сдала женщина.

— Женщина? — не понял, после чертыхнулся и выпалил, — Людка! От стерва! Сейчас приеду! Ждите!

Скинув, покосилась на напряженного Димку, что делал крайне безразличный вид.

— Сейчас приедет, — пожала плечами.

— Отлично, — вяло кивнул, — ждем хозяев.

— Может по-быстренькому? — пошутила, пошло поиграв бровями, на что Синицын одарил меня тяжелым взором и отвернулся, уставившись в телефон.

Говорю ж, импотент!

Последовав его примеру, открыла инстаграм. Просмотрела последние истории, ответила на несколько сообщений, проверила почту. Там, уже висело несколько предложений от рекламодателей. Господи, благослови двадцать первый век и его технологии. Я бы никогда столько не заработала, не будь успешной инстаграм моделью.

И вот теперь, когда мы остались в квартире наедине в оглушающей тишине и с сексуальным напряжением, я выжидающе уставилась на Синицына. Возможно, он и славился образом холодного чурбана, но всегда был почтителен с девушками. С расчетом на это я, собственно говоря, и ждала, пока проявиться его исключительная джентльменская натура, и он быстренько собирает свои вещички и укатит в неизвестном направлении. Но минута утекала за минутой, а Синицын так и не сдвинулся с места, глядя на меня в упор.

— Тебе вызвать такси? — прервал он первым молчание, а меня перекосило. Хамло неотесанное!

— С чего бы вдруг мне вызвать такси? — хмыкнув, плюхнулась обратно в кресло, изящно закинула ногу на ногу. — А тебе помочь свои пожитки собрать?

Кажется, меня прокляли. До седьмого поколения, как пить дать! А нам не привыкать — мы закаленные! Нервным движением он взлохматил свои волосы, что уже успели высохнуть, и Синица сквозь зубы процедил:

— Я никуда не собираюсь. Значит так, Фролова, — едва ли выговорил мое имя, словно оно было ядовитым, — я пошел разбираться, а ты долго не засиживайся.

Засим командир пожелал еще раз окатить меня убийственным взглядом, пнуть с дурости мой чемоданчик и откланяться, громко хлопнув дверью.

Никто и не сомневался, что неразумный побежит восстанавливать справедливость. Ну, а мы как более развитые, а то бишь хитрые, шустро поскакали в комнату. Как я и ожидала, Синица все же мужик, а против природы, едрит мадрид, не попрешь, потому-то и не удивилась, застав кучу неразобранных коробок в комнате, пару разбросанных носков, а еще конструкцию весьма сомнительного и подозрительного вида. Большую в почти мой рост штуковину, накрытую покрывалом до самого низа. Жуть какая!

Быстро все это безобразие перетащила в зал, поставила около выхода, а носочки с полотенцем так уж и быть, сжалившись, запихнула в первую попавшуюся коробку. Осталась только эта подлянка. Разумно решив, что самой мне такую громадину не поднять, оставила сие безобразие для хозяина. И так чуть не надорвалась, а я девушка хрупкая, нежная. Я же будущая мать, в конце-то концов!

Свои же вещи я поспешила разложить по полочкам в шкафу. Лифчик к лифчикам, трусишки к трусишкам, пижамки, носочки, чулочки (колготы принципиально не ношу, не комильфо это) и все остальные женские премудрости. Не поленилась даже по цветам рассортировать. Косметику на столик в комнате. Крема, гели, шампунь (импортный, между прочим, из самого Парижу) обосновала в ванной, обувь нашла свое место в прихожей.

Так, тихо мурлыча себе под нос, и справилась. Поставив ноутбук на стол, осмотрелась и счастливо вздохнула. Эх, лепота!

Вдруг Сатанинская конструкция шевельнулось, а я замерла — точно вкопанная. Что-то под ним угрожающе поскреблось и я с воплем:

— Дьявол!

Пробкой вылетела из спальни, не забыв захлопнуть дверь.

Накручивая круги вокруг дивана, дошло… Чего это я? В самом деле? Нервная такая, что бес в церкви. Непорядок. Лялю — ухажера моего шкафовидного не испугалась, когда тот полез в окно с цветами, да пылкими речами. А уж, поверьте мне, там было чего пугаться!

Здоровый лоб, морда-лица перекошенная и зловещая, лапищи, что дубины, и ко всему прочему — влюблен. Влюблен окончательно и бесповоротно! С его-то слов. И все бы ничего… Что я от ухажеров через форточки туалетов не уматывала удочки, что ли? Так этот настойчивый гад жениться вздумал! Угрожает этим по сей день!

Уж ежели Лялю не испугалась, то что мне до ветерка. Просто ветерок подул, а я натура впечатлительная… На том и решила, что, дескать, всяких странных конструкций не боюсь, а в комнату не заходила, потому что вещи уже разложила. И чего там, собственно говоря, делать?

Очень кстати заурчал живот и я, посетовав на голодного предателя, стала рыскать в поисках еды. В чем преуспела. Пицца была хоть и не первой свежести, но голод не сосед — от него не уйдешь. Так меня, жадно жующую, и застал Синица. Даже ничего не сказал. Видимо мои голодные зенки были весомым аргументом, против его претензий.

— И как? Разобрался? — отрывая кусок пиццы зубами, поинтересовалась. Без ехидства, к слову, и с искренним интересом. В конце-то концов, нужно же ему где-то жить?

Уже привычно холодный Синицын опустился на стул за барную стойку аккурат напротив меня. Взял кусок пиццы, не внимая на мое возмущенное:

— Эй!

Откусил, прожевал и невозмутимо поведал:

— Хозяева деньги не вернут, — ну это и так понятно, но отчего-то свое саркастическое замечание оставила при себе, — они их на адвокатов потратили. Но предложили альтернативу…

Синицын сделал выразительную паузу, а я навострила ушки, как та лиса.

— Пять месяцев вместо трех.

— Почему это пять?

Тут уже Синицын искривился в усмешке и нахально заявил:

— Потому что кое-кого жаба задавила! — и не успела я вставить слово, как продолжил, — Ты заплатила за два по цене трех. Поэтому, на правах сильного пола я живу, первые три месяца, а потом заселяешься ты на два.

Кусок пиццы встал в горле, глаз дернулся, спина неестественно выпрямилась — точно деревянная. Вернуться домой? На три месяца.… От подобной мысли тотчас же заворотило. Уж лучше я со свету сведу этого сильного на правах слабого!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Синицын, — коброй зашлась, вставая из-за стола, — ты же мужчина, — оскалилась, блеснув коварно глазками. Будущий неупокоенный жмурик сощурился, не подозревая, что в случае его отказа его скоропостижная кончина неизбежна. — Разве ты можешь выгнать бедную девушку на улицу?

Между тем подкралась с кошачьей грацией к нему, провела коготками по спине, почти ластясь. Димка повернул свою голову ко мне. Наши лица оказались неприлично близко, но его не проняло. Сухо он изрек:

— Во-первых, не на улицу, а, во-вторых — могу.

Ухх, рожа жмотярская! Так и продолжая невозмутимо жевать, он даже не моргнул, когда мои ногти с силой вонзились ему в бок. Так просто его не пронять.… И, судя по решительному взгляду, отступать он был не намерен. Скорее меня вышвырнут за шкирку, как паршивого, нагадившего в ботинки котенка, нежели проявят благородство.

Синицына я успела изучить вдоль и поперек. Безусловно, из тех крохотулик, что мне удалось о нем узнать, я сложила некий весьма скудный портрет его скрытной личности. И пущай он был не склонен к жалости… Однако есть ли на свете мужчина, невосприимчивый к слезам?

Нос как по заказу шмыгнул, щечки надулись, а из глаз солеными крупными капельками потекли слезы. Синицын перестал жевать, вздохнул и угрюмо шикнул:

— Фролова, не надо мыльных опер.

— Дим, — проскулила, а изо рта вырвалась жалостливая тирада достойных громкий оваций, — мне ведь правда некуда идти.

— Фролова, ну что ты мелешь? — недоверчиво на меня покосился. — К родителям чеши, а через три месяца приходи.

— Так… нет у меня родителей, — прошептала. И хотелось бы прикусить язык, но бомба уже была запущена. Обратного пути нет. Если врать, так уж с размахом! Такова заповедь Ульки Фроловой!

— Как… нет? — опешил он.

— Так, сирота я, — горько вздохнула, утерев фальшивую слезу. — С самых пеленок сирота. Ни матери, ни отца…

— Ааа…

— Так, у тетки обитала. Та меня с самых пеленок и растила, — без зазрения совести врала. Так-с, надо больше драматизму… — выгнала меня карга старая. Взяла только потому, что пособие платили. Хорошо хоть девки помогали, чем могли, а то так бы по миру и пошла. Она ж и кормить меня забывала, — покачала головой и покосилась на пиццу, — а как я по электричкам ходила песни пела — никто ж не знает! Заставляла меня еду отрабатывать, а хахали так ее вообще…

На этих словах глаза Димы налились кровью, а скулы заходили ходуном.

— Они тебе что-то сделали?

Перегнула…

— Ээ, нет! — выкрикнула поспешно. — Просто на улицу выгоняли, ну, а я к девчонкам шла. Тетка Райка меня, как свою растила, — ну тут считай, не соврала. Дунькина бабушка мне всегда была рада, и в случае чего приютила бы под крылышком.

— Прости, — взъерошил волосы, а я постаралась скрыть победную улыбку. Мужчины, едрит мадрид! От сердобольная душа.… Мысленно, я уже провожала Синицу в добрый путь, однако… — придется жить вместе. Я не могу пока переехать, — пожал плечами. — Очевидно, ты тоже. Остается только…

— Вот и договорились, соседушка! — резво подскочила с кресла, потрепала ласково по голове. Если его моя радостная реакция удивила, то виду Синицын не подал.

Весь оставшийся вечер он раскладывал вещи. Теперь мой французский шампунь потеснили пена для бритья, гель после бриться, приятного запаха дезик, который я втихаря успела понюхать и испытать своего рода экстаз, шампунь и, собственно, сама бритва. Мужской стандартный набор.

Я за этим варварским набегом на мои полочки наблюдала, скрепя сердце. Обувь мою аккуратно переставили друг на друга, отчего мне тотчас же поплохело. Пришлось половину убирать в шкаф, который, к слову, этот басурманин тоже потеснил своими шмотками. Хотя со мной ему, конечно, в модном приговоре не потягаться. Единственное, ирод, столик оставил целым и невредимым! Видимо, потому что места там для его двух одеколонов не осталось, ну они вполне себе поместились на полке в прихожей. Еще бы самого хозяина переместить в прихожую… на коврик.

Взбив подушку, откинула одеяло на кровати, пока Димка стелил себе в зале. Своими горючими слезами, я отвоевала - таки себе райский уголок. Подойдя к столику, любимым лосьоном увлажнила кожу, покрутилась у зеркала. И все-таки красивая, зараза! Я, конечно же! Встала боком, оттопырив попу, и ей уже кокетливо покрутила. Шлепнула на радостях свою любительницу приключений и застыла истуканом. Конструкция шевельнулась, занавеска упала, и нечто разноцветное вылетело, грозя мне вцепиться в лицо.

— Твою дивизию! — заверещала я, выбегая из комнаты. Это существо вылетело следом за мной.

— Сто-ять боя-ться! — странным голосом прокричало это вслед, а я со страху прыгнула в постель Синицы, пока тот ошалело наблюдал за мной.

— Эмиль! — крикнул пришедший в себя Дима, подскочил, ловя существо.

Услышав свое прозвище, зверюга прекратил метаться по комнате, опустившись на пол, начав надвигаться на меня.

Все, заклюет!

Сглотнув наблюдала за зверюгой, что прищурился и, клянусь своим лицом, мне оскалился.

— Убери это! — крикнула, прикрываясь одеялом и задом отползая на край дивана.

— Эмиль! — прикрикнул Синицын и животное остановилось.

Это был всего лишь попугай, сказал бы кто-то.… Однако мой дернувшийся глаз не даст соврать: эта демонова птица пыталась меня убить! А если не убить, так изуродовать.

— Ты зачем его выпустила? — строго посмотрел на меня сосед.

— Я? — ткнула на себя пальцем, — это? — уже ткнула пальцем в животного. — Да, твое животное меня чуть не порешило!

— Он просто хотел познакомиться, — закатил глаза парень. — Сестра уехала заграницу и оставила мне Эмиля.

Эмиль, надо же! Да какой он Эмиль! Емеля он и уголовник! Будто услышав мои мысли, попугай повернулся ко мне, клацнув своим клювом и, отшатнувшись, я грохнулась с дивана.

Сбоку раздался хохот, искренний и весьма неожиданный. Услышать, как Димка Синицын смеется, было моим заветным желанием, но исполнил он его отнюдь не вовремя.

Ржет! С меня! Меня, Ульки Фроловой! Гад!

Скрипнув зубами, я встала, отряхнула невидимые пылинки и гордо, выпрямив спинку, прошествовала мимо, закрыв дверь.

Ну, все, соседушка, я тебе такую жизнь устрою, что сам съедешь!

Проснулась, не от криков за стеной, не от того, что папина очередная крыса сбежала, а от вони. Вони гари, что нещадно щипала нос.

— Ёшкин кот! — поднялась на кровати, осматриваясь по сторонам. В комнате ничего не горело, а вот с кухни дым пробирался даже в комнату.

Мне хватило доли секунды, чтобы подорваться, накинуть на полупрозрачную сорочку халат и вылететь из комнаты.

Синицын, мать его за ногу, кашляя, открывал окна, на плите стояло нечто напоминающее угли, а перепуганная птица сидела на холодильнике почти под самым потолком, словно это из нее пытались приготовить завтрак. М-да, картина маслом…

Глаз дернулся, кулачки сжались, а мой тяжелый вздох был красноречивее всяких слов. И в выходной поспать не дадут, ироды! Уже переехала, так и тут сюрприз. Получите, распишете-с! И чего ему, спрашивается, не спится-то?!

— Синицын, — обманчиво спокойно начала, — ты что спалить нас живьем решил?

— Нет, — сухо бросил.

Подошел к своему неудавшемуся блюду и, скорчив кислую мину, бросил сковороду в мойку.

Я, облокотившись на дверь и сложив руки под грудью, не без удовольствия стала наблюдать, как тот самый непобедимый гонщик «счастливчик» не может победить одну несчастную сковородку. Не по Сеньке шапка оказалась! Моющего слишком много, пены через край, а сам, забрызгав себя, он хмуро и натужно драил сковородку. Впрочем, как мне показалось, за своей хмуростью он скрывал смущение.

— Отойди, — подойдя к нему, оттеснила бедром, забрала губку и принялась за сковородку.Ъ

На секунду вдруг показалось, что лицо Синицы озарилось благодарностью, но уже через миг оно было, как и всегда, мрачно отстраненное. Тихо почти неслышно, он буркнул:

— Спасибо.

После посуды я принялась за завтрак. Готовить я умела. Эту науку освоила еще с детства, когда меня от греха подальше отправляли на каникулы в деревню к бабуле. Умела, но не сказать, что любила. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — твердила моя ба, а вот я с годами стала в этом сомневаться. Через другое у них лежит (но лучше когда стоит) этот самый путь к сердцу!

Но раз уж Синица, оказался тем самым исключением, то отчего же не блеснуть своими умениями? В стряпне, разумеется.

Через несколько минут входная дверь хлопнула. Ушел. Жаль, что не со своим барахлом.

Зла не хватает на этого Синицу! Гаденыш неблагодарный!

Еще не переступив порог дома, я подобно заправскому шпиону прислушалась.

Пусто!

Первая мысль.

А где это он шляется?

Вторая.

Зайдя в квартиру, заглянула в комнату, в туалет, но так никого и не обнаружила. Синицы не было. Более того он так и не появился. Похоже, я отвоевала территорию, но почему же тогда я не испытывала ни толику чувств победителя. Ни тебе радости, ни ликования, даже улыбаться не хотелось! Может, оно и к лучшему… Морщины не появятся.

Хотя нет… появятся. Каждый раз, проходя мимо зеркала, я заставала свою хмурую физиономию. И что не так с этим Синицыным? Почему даже тот же фотогрифишка едва ли из штанов не выпрыгивал, напрашиваясь на «чай», а этот из дому сбежал. И куда только, спрашивается?

А потом дошло куда.… На трек! Воскресенье, как-никак. Сегодня в свет выходил «Счастливчик». Этого парня без тормозов мир имел счастье наблюдать всего пару раз в неделю. Преимущественно в выходные, когда вся молодежь собиралась на треке, пила, курила (не только сигареты), обжималась и отрывалась.

Меня уже звали, не то чтобы мне нужно было приглашение.… Но я все равно отказалась. У меня съемка в пять утра. И пусть я была безответственной задницей, но припереться с бодуна на съемку даже я себе не могла позволить.

Ну, почему именно завтра? Ненавижу понедельники.

— Пытаюсь прикоснуться к прекрасному, — ни разу не смутившись мило ответила, взмахнув ресницами.

Может после сна он более сговорчивый?

Его пресс напрягся и, конечно же, я вперилась своими бесстыжими глазками туда, куда обычно приличные девушки не смотрят. Но я и не былв приличной.

— Ф-фролова, — рявкнул. Он настолько обескуражен моей прямотой, что не смог подобрать слов.

— Да ладно тебе, Синицын, — томно прошептала, наклоняясь. — Не строй из себя монаха. Дай своей руке сегодня отдохнуть.

Вы же в курсе, чем занимаются парни, когда остаются одни?

Нужно брать пока горяченький, поэтому, не теряя ни секунды, прильнула к нему, жадно впиваясь в эти сахарные губы. Губы мечты. Зацепила игриво зубками, но тут же меня за плечи отстранили.

— Фролова, — бешено выплюнул, подскакивая, будто к нему сзади кто-то пристроился, но я-то точно была спереди. — Ты хуже любого похотливого мужика! — негодующе вскрикнул.

— Сказал мужик, у которого встал, — хищно оскалилась, разглядывая его ожившее «хозяйство». Надо же, живой!

Внизу живота приятно потянуло. Моя девочка буквально затрепетала от счастья.

— Это просто реакция организма, — пробормотал он, проводя рукой по лицу, словно смахивая с себя наваждение.

Когда за мной заехал Эльдар, я была на взводе. Синицын еще днем уехал на тренировку, оставив прекрасную неудовлетворенную даму (меня) на произвол. Динамо, что тут сказать… Я думала что девиз: «Разведем и не дадим!» про девушек, но видимо просчиталась.

Стоя напротив двери, я нервно покусывала губы, не решаясь войти.

Какого лешего я дрейфовала?! Не виноватая я! И все равно не могла заставить себя открыть дверь. Синицын, гаденыш, сбил весь настрой! После его слов, хоть он и не сказал ничего такого, мне было не по себе. Его звонок подействовал на меня, как ушат ледяной воды. Отрезвил так, что я вот уже как долбанных пять минут стояла под дверью, как побитый щенок, и не могла войти.

Ладно! С прискорбием сообщаю, мне стыдно. Стыдно смотреть ему в глаза.

Запишите это в мою карму, потому что, видит Бог, Улька Фролова и стыд вещи несовместимые.

Набрав побольше воздуха в легкие, я дотронулась до ручки.

Что ты, в самом деле, Фролова?!

Повернула ручку и дернула дверь на себя. В коридоре было темно, но маленький проблеск света лился из гостиной. Должно быть, от телевизора.

«Ну вот, а ты боялась!» — упрекнул меня внутренний голос.

И ничего я не боялась!

Тихонько зайдя, сняла сапожки, шубку и на цыпочках стала пробираться в спальню. Шажок за шажком и я оказалась около дивана. Вытянув шею, взглянула на Димку.

Фух, спит… Не буди лихо, пока оно тихо, как говорится…

Однако я осталась стоять, точно приклеенная. Наблюдала как маньячка за его безмятежным лицом. Лицом достойным всех женских журналов. Про таких говорят, как с картинки.

— Почему так быстро вернулась? — раздался его голос, как гром средь ясного неба.

От неожиданности я подскочила, приложив руку к гулко бьющемуся сердцу.

— Нельзя ж так людей пугать. Я чуть душу богу не отдала

— Твоя грешная душу богу не нужна, смилуйся над ним, — усмехнулся Синица, по-прежнему не открывая глаз. — Так, чего так рано?

— Так вышло…

Не говорить же ему, что вернулась домой, потому что… Да я сама не знала почему!

— Мне казалось, у тебя намечается что-то интересное, — открыв глаза, Синица вперился в меня своими цепкими омутами.

— Тебе показалось.

— Хахаль скорострелом оказался?

— Знаешь, кому-то хватает и две минуты, чтобы свести девушку с ума и отправить в страну «оргазмов», — в эту игру могут играть двое.

— Что-то ты не тянешь на ту, которая посетила эту самую страну «оргазмов».

Боже, когда из его шикарных губ вырвалось слово на букву «о», все мое нутро затрепетало. В частности, моя нижняя часть. Разве можно так дразниться?!

— А ты теперь спец по оргазмам?

Моя попытка загнать его в угол тщетна, потому что в ответ он закатил глаза.

— Кто-то тебя обломал?

— Нет, — фыркнула. — К счастью, в этом мире есть только один придурок, который меня обламывает. И это я кого-то обломала.

Не знаю, показалось мне или нет, но губы Синицы дрогнули, словно он сдерживал улыбку.

— Понятно, — покачал он головой, а после, зевнув и положив руку за голову, закрыл глаза. — Йогурты в холодильнике, если нужно.

Кивнув, пробормотала слова благодарности, а затем потопала в комнату.

Мне срочно нужен душ. Срочно.

Ложиться спать я привыкла довольно поздно, а иногда и рано. Ладно. Иногда вообще не ложится. Да и зачем оно нужно?! Сон — для слабаков!

Собственно говоря, мне хватало всего несколько часов, чтобы вновь быть огурчиком. Отсюда и ранний подъем. Я проснулась, позавтракала йогуртом, покормила Емелю, а сейчас направлялась бегать.

Синица дрых без задних ног, но ему-то переживать за свои формы не было надобности. Впрочем, откровенно говоря, с такой мордашкой ему многое можно было простить. Я, например, простила вчерашний облом с сексом. Все-таки, зараза такая, это он виноват, что у меня пропало желание.

Закрыв за собой тихо дверь, спустилась на лифте. Консьержка мило посапывала в своей каморке.

Ну-с, Улька, давай!

— Доброе утро! — с напускным энтузиазмом крикнула ей в окошко, отчего старая едва не свалилась со своей койки.

Перекрестилась и уставилась на меня своими глазищами проклинающими, сопя. Махнув ей рукой, стремглав умчалась за дверь, где уже позволила себе разразиться хохотом.

Так ей, ведьме старой!

Подпевая себе под нос, поправила жилетку спортивного костюма и модельной походкой продефилировала на стадион. Казалось бы, время несусветная рань. К слову, на улице еще даже не рассвело, но спортсмены уже повыходили из своих домов, чтобы радовать мой глаз.

Конечно, и мне досталось пару разгоряченных взглядов, а один смельчак даже подмигнул. Ну, а я что пальцем деланная? Улыбнулась смазливому, и продолжила наворачивать круги.

Утро вечера мудренее. С новым днем произошедшее вчера вечером недоразумение я смогла разложить по полочкам.

Синицын просто напросто застал меня врасплох. У него энергетика такая, что невольно ощущаешь себя грешницей рядом с ангелом божьим. От его звонка что-то определенно во мне щелкнуло. Сегодня я была убеждена, что это подобно звонку отца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Когда папа звонит в самый неподходящий момент.… Ну, в тот самый момент, когда твоя рука в чужих штанах, а сама ты сидишь без лифчика, и просит тебя купить домой хлеб. Хлеб, едрит-мадрид! Все желание, разумеется, пропадает.

Как бы не хотелось продолжить, но ты по десять раз проверяешь телефон, мол, а вдруг не отключила? А потом доходит до того, что он тебе мерещится. Зырит на тебя пока та самая «подруга», к которой ты пошла, стягивает с тебя трусики. В общем, весьма неприятное и неловкое чувство.

Сделав последний круг, осмотрелась и приметила того смельчака. Вот кто поможет мне сделать упражнения.

И потом…

Должна же я реабилитироваться за вчерашнее?!

С кошачьей грацией подплыла к нему, с удовольствием отмечая, что парень хорош собой и к тому же не мог своих глаз отвесть от меня.

— Привет, сосед, — помахала рукой и улыбнулась.

Он расплылся в ответной улыбке и тут же подорвался со скамейки, на которой качал пресс.

— Привет, соседка! А я думал, что утро добрым не бывает!

Хм, определенно очко в его пользу.

— И что же изменило твоё мнение?

— Красивая соседка, — вывалил все как на духу.

Смазливый, накаченный, остроумный.

Черт, утро и правда, доброе!

— Ну, тогда позволь сделать его ещё лучше! Не против составить мне компанию в упражнениях?

И он, безусловно, был не против.

Оказалось, что парня звали Андрей, жил в соседнем подъезде, баскетболист, а ещё душка. Есть борзые плохие мальчики, а есть хорошие и озорные. Это как раз второй случай. Однако «хороший» — не значит скучный. Отнюдь. Его глаза искрились лукавым блеском, а своими шутками он заставлял мой живот разрываться. Полный жизни — именно такое описание ему подходило больше всего.

— Ты знала, что Ульяна означает «счастье»?

Разумеется, я знала значение своего имени. Он даже не представлял себе, сколько счастья я могла подарить…

— А ты знал, что Андрей означает «мужественный»? — в свою очередь парировала, приседая.

Мой комплимент пришелся ему по душе, потому что следующие пятнадцать минут парень просто сиял.

Мужчины, к слову, достаточно примитивны. Стоит только потешить их эго, и они в твоих ежовых рукавицах, сами того не понимая. Я уверена, что мужчины любили комплименты больше чем женщины. Особенно, что касалось их силы, мужественности и навыках в постели. Тут уж главное не переборщить, а то ненароком простой мужик превратится в нарцисса и начнёт драться за зеркало и расческу.

— Как я тебя раньше не заметил?

— Я только недавно переехала, — произнесла, поднимаясь, пока Андрей держал мои ноги.

Я уже хотела было обратно опуститься, но внезапно мой взгляд зацепился за знакомую фигуру.

Фигуру, что уверенным шагом направлялась ко мне. Клянусь, у меня дыхание перехватило, таким решительным выглядел Синицын.

Чего это он?

Он заметил, что я на него пялилась. Собственно, поэтому я не стала отводить глаза. Всё равно уже спалилась…

Несколько шагов, и вот он уже стоял напротив и косился на руки моего новоявленного знакомого, что лежали на моих коленях.

— Доброе утро, — хмуро брякнул, — могла бы и меня разбудить.

После этих слов засранец пошёл себе дальше. На турники. Как ни в чем не бывало. Как будто не из-за него у моего потенциального будущего любовника челюсть валялась на полу.

— Ты… Вы…

Вот же козёл! И сам в этом огороде не пасется, и другим не даёт!

— А я не говорила?! Я с братом живу, — невинно пролепетала.

И, конечно же, я сказала это так громко, чтобы «брат» все услышал. В ответ до нас донесся фырк.

Андрей заметно расслабился. Полагаю, встретить благоверного той, которую ты окучиваешь, довольно неприятный опыт. К его счастью, Синицын не мой благоверный.

Все остальное время, что мы занимались, я нарочно игнорировала Синицына. Не то чтобы он проявлял интерес. Он вообще после нескольких подходов, решил заняться бегом.

Когда хлопнула входная дверь, я едва не воспарила от радости.

Уехал!

Уехал мой любимый и дорогой соседушка. Ну, счастливого пути, что ли! Пусть там всех победит, и все в таком духе, а я пока тут развеюсь.

Конечно, я выслушала трехчасовую лекцию от Димки, содержания которой пролетело мимо моих ушей. Если я не ошибалась, там было что-то вроде: «Не вздумай превратить дом в балаган! Пожалуйста, пусть дом останется на месте. Не отрави Эмиля», и ещё кучка глупых правил.

Конечно, о какой вечеринке шла речь? Могла ли я так поступить? Точно нет!

И это не я вовсе ещё вчера вечером отправила всем приглашение. Не-а. Наверняка это мое протеже из другой реальности. Точно не я, говорю вам!

Собственно, оставалось только надеяться, что Синицын мне поверил, хотя по его вздоху и обреченной физиономии нельзя было ничего точно определить. Впрочем, какая разница?! Свалил и скатертью дорожка!

Не то чтобы он был таким ужасным соседом… Скорее, немного нудноватым.

В задницу все это!

Вчера я несколько раз намекала на вечеринку, мол, новоселье, но он оставался непреклонен. Делал старательный вид, что не понимает меня. Я даже разыграла сценку, как будто мне звонит подруга, а я ей с прискорбием сообщаю, что не будет новоселья. Никаких дружеских посиделок и боя подушками, никаких мелодрам, шоколада и вина. Конечно, не такую вечеринку я планировала, но зачем ему все знать, верно?

Полагаю, слова: «Не плачь, мы можем посидеть возле подъезда», были неправдоподобными, иначе, почему Синицын возвел глаза к потолку и спросил у него: «За что мне все это?!», а затем фыркнул и ушёл.

Но в целом, можно сказать, что мы вполне себе уживались. Если бы, конечно, он еще ванну с утра пораньше не занимал, туалет на два часа (что там можно делать столько времени, спрашивается?!), убирал за собой еду в холодильник и не переставлял бы мои духи на верхнюю полку, то цены бы ему не было. Я себя утешала тем, что по крайне мере он не разбрасывал свои носки по квартире, поднимал крышку унитаза (и опускал тоже), а ещё не оставлял волосы после бритья в раковине.

Буквально подпрыгивая от возбуждения, точно попрыгунчик, плюхнулась звёздочкой на кровать, достала телефон из заднего кармана и зашла в общий чат.

«Надзиратель уехал! Всё вечером

Самое время падать в обморок!

Вот выпила бы пару рюмок и не пришлось бы гасать с барной стойки и прятаться за ней, как воришка.

Выглянула из своего укрытия.

Димка побагровел, глаза сканировали толпу, пока не остановились на мне.

Ой!

Кажется, мне пора сматывать удочки, пока мне их не сломали.

— Вечеринка закончена! — прогремел Синицын, выключая музыку.

— Чувак, ты чего?

— Серьёзно?

— Веселье в самом разгаре!

Отовсюду послышалось негодование, но ему было наплевать.

Что за человек такой невоспитанный? Где его гостеприимство, спрашивается? И почему он так рано вернулся?

— Все, вон!!! — взревел не своим голосом.

Недовольные ребята что-то промямлили себе под нос про сумасшедшего, про зануду, но, тем не менее, толпа стремительно ринулась к выходу. И мне, пожалуй, пора…

Затерявшись в этой давке, на корточках стала пробираться к выходу.

В конце концов, у Вади можно зависнуть и у него же остаться. А завтра Синицын остынет, вот и вернусь домой. Уж больно нервный он какой-то.

— Бред какой-то… — пробурчала себе под нос Аленка, хватая с вешалки свою куртку. — Так бы и сказала, Фролова, что с Синицей замутила, — посмотрела вниз на меня, пока я застегивала сапог.

— Мы не встречаемся…

— Ну конечно, — фыркнула.

— Мы просто живём вместе! — поднялась, схватила куртку, как…

— Конечно, живем, — схватил меня за шкирку Синицын. Черт! Встряхнул, точно нашкодившего котенка, осталось разве что физией в каку макнуть. — Вместе как все взрослые люди, — весьма неопределенно закончил.

Собственно, он не сделал ничего опровергающего дабы избежать слухов. Которые, я уверена, со скоростью света разлетятся по всей моей тусовке.

Просто восхитительно, блин!

— Дим… — жалобно проскулила.

— Молчи, Фролова. Просто молчи, — шикнул, так и не отпуская меня.

Я стояла ни живая, ни мертвая. Глядела на то, как ребята выходили из квартиры, как ухмылялись, косясь на нас всезнающими взглядами. Взглядами, а-ля «мы-знаем-что-вы-трахаетесь».

В целом, пожалуй, именно этого я и добивались несколько месяцев. Мне хотелось не только уложить эту гордую птичку на лопатки, но и растрезвонить всем на свете, чтобы все знали что перед Улькой Фроловой никто не устоит. И вот сейчас, я этого, похоже, добилась.

Только вот неприятная горечь от этого поселилась на сердце. Вовсе не радостно мне, что все подумали, будто мы любовники. Наверное, потому что на самом деле ничего не было. Я хоть и зараза, но не лицемерка и не лживая гадина.

— Уль, — позвал меня Вадик, уже одной ногой стоя на пороге, — всё в порядке?

Нет. Ничего не в порядке. Ни черта!

— Да, — просипела, неуверенно улыбнувшись.

Вадик задумчиво кивнул, оценивающе оглядел Диму, видимо мысленно сравнивая свои шансы. Говоря откровенно, шанс был очень мал.

— Все хорошо. Увидимся, — поторопила его, потому что Синица уже натужно дышал мне в затылок, а рука на лопатке уж очень потяжелела и даже, кажется, скомкала ткань рубашки.

— Увидимся, — кивнув, парень скрылся, закрывая за собой дверь.

Вот и остались мы одни.

Что ж, мама, папа, я вас очень любила, хоть и не была самой примерной девочкой. Ладно. Сдаюсь. Я ей вообще не была. Возможно, даже не собиралась становится и, тем не менее, умирать мне пока ещё было рановато…

— Фролова, — повернул меня за плечи к себе лицом.

Я понуро опустила голову, полностью признавая свою вину. Спалилась. К слову, еще одно правило Ульки Фроловой: «Можно делать все — главное не спалиться!». Сегодня я его, разумеется, нарушила. Не то чтобы я раскаивалась, однако…

— Что мне с тобой делать? — обреченно вздохнул.

— Это все случайно вышло. Честное слово!

По статистике, когда человек говорит «честное слово» — в большинстве случаев он врет.

— Твоё «честное слово» и ржавого рубля не стоит.

Хм, а вот это уже обидно, между прочим! Ишь, ты какой!

— Что? Да я…

— Мы установили правила. Ты дала свое согласие, а теперь его нарушила.

— Да потому что ты — убийца настроения, — то ли алкоголь развязал мне язык, то ли это была последняя капля, но меня понесло, — не тусуешься, не веселишься. Да ты даже не трахаешься! Знаешь, это очень подозрительно для молодого парня. Любой другой был бы только счастлив, что ему попалась такая соседка, а не ханжа с прыщами, нулевым размером и плакатом Бибера на стене!

— Я не любой другой! — повысил тон. — Уясни это наконец! Я тебе не мальчик на побегушках, Фролова. В твои игры играть не буду. Хочешь со мной потрахаться? — сузил угрожающе свои щелки, от чего я отступила на шаг. Дыхание внезапно перехватило. — А ты уверена, что выдержишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ты что, мистер Грей? — стервозно вскинула бровь. — У тебя есть тайная комната со всякими прибамбасами? Давай, удиви меня!

— Настоящему мужчине, Фролова, не нужны никакие прибамбасы, — едко усмехнулся. — Впрочем, откуда тебе знать, как быть с мужчиной, а не с сопляком?!

Что? Что он сказал?! Вот козёл! Да у меня… Да я… И вообще!

— Мужчина, который не будет тебя пользовать, который будет интересоваться тобой, а не только твоими сиськами. Что ты знаешь о таком сексе?

В моем горле пересохло. Сглотнув, я заглянула в его синие омуты, которые были полны жажды, желания и… интереса?

— Я знаю, — буркнула себе под нос. И неважно, что его слова меня возбудили больше чем кто-либо и когда-либо. Совершенно, мать вашу, неважно!

— Нихрена ты не знаешь, — отпустил меня. — Если тебе так интересна моя личная жизнь, то я не трахаюсь, а занимаюсь любовью. В чистом её виде. А веселье для меня это не стадо тупой молодежи, что перебирается из вписки на вписку, нюхает дерьмо и запивает все это, чтобы потом лежать в ближайшем сортире и блевать.

— Никто не блевал.

— Потому что я рано пришел, — отрезал. — Думаешь, хоть кого-то из них волнуешь ты? Думаешь, им не насрать на тебя? Они все трусы. Сбежали, как крысы. Они даже не знают, что я могу с тобой сделать. Им наплевать. Они едут на другую тусовку, а завтра, даже если ты придёшь вся синяя, сделают вид что ничего не произошло.

Нет. Это абсурд. Что за вопиющий цинизм? Я в корне не согласна!

— Конечно, — обиженно насупилась я. — Лучше просто быть нелюдимым. Ходить с отмороженным лицом, а улыбаться только по праздникам.

— Улыбаться нужно, когда тебя что-то смешит, а не когда ты себя заставляешь, чтобы все видели, как тебе весело. Ты заложница чужого мнения, Ульяна, — разочарованно покачал он головой. — Тебе нравится образ плохой девочки. Нравится внимание.

Это абсурд! Я не могу больше слушать эту чушь!

— Пошёл ты!

Я обошла его, направляясь тяжёлыми шагами в комнату.

Тоже мне! Я не заложница чужого мнения! Мне плевать! Плевать на чужое мнение! Да что этот Синицын вообще о себе возомнил? Думает, что круче меня? Умнее? А вот шиш ему! Я вообще ни от кого не зависела. Вот.

Открыв дверь, обернулась.

— Ты просто зануда. Не ищи проблемы в других.

— А ты уходишь от проблемы, — парировал в ответ. — Для тебя есть только твое мнение и неправильное.

— Да пошёл ты! — второй раз в сердцах выплюнула и захлопнула со всей силы дверь.

Что ж, полагаю, у нас с Синицы холодная война. С самого утра мы не обмолвились ни словом, ни полсловом. Держали обидчивое молчание.

Ладно, обидчивое молчание держала я. Птичке, кажется, вообще было все по барабану. Не волновало его ни моё громкое топанье, ни недовольно сопение, ни короткая ночная рубашка, которую вполне можно было принять за пеньюар.

В таком виде я убирала коробки из-под пиццы, бутылки пива, вина, шампанского и стаканчики. Димка же только хмыкнул и отчалил в душ.

Ишь ты, какая гордая птица! Видите ли, не знала я, что такое быть с мужчиной! Да чтоб он понимал! Сам-то, поди, не особо в женщинах разбирался… Он наверняка поэтому ни с кем не спал. Не знал, что делать. Ха-ха!

А сам мне заливал про любоф-морковь и остальной огород! Тьфу на него, окаянного! Чтоб ему хотелось, но не моглось!

Зло шикнув, швырнула коробку в мусорный пакет.

Не могла я смириться с его вчерашними обвинениями, и все тут! Бесила его наглая всезнающая рожа. Вечно этот Синицын умнее всех!

Подумаешь, устроила вечеринку. Так даже соседи не жаловались, а этот всех разогнал. Что мне теперь? Сесть носки вязать да крестиком вышивать по вечерам? Вот ещё!

Как некстати, зазвонил мобильный телефон. Странно… Номер незнакомый.

Может, кто из завистников? Бывало у меня уже такое… Позвонят да начинают клясть до седьмого колена, что я, мол, девушка низкой социальной ответственности и увела у них мужика из-под носа. Так, нечего этим своим клювом щёлкать. И потом, не их был!

Портить с самого утра настроение не было желания. Однако… Вдруг по работе? Получается, в убыток уйду.

Когда я вернулась домой, Синицына еще не было. Должно быть, на тренировке.

Раздевшись, потопала в комнату, где на меня набросилась адова птица с криками:

— Еда!

Клянусь, эта птица жрёт больше меня. Впрочем, мало ли голодные годы настанут, так хоть первое время протяну. Суп из попугая, безусловно, тот ещё деликатес, но на голод и ара сойдёт.

— Идём, Емеля, — хмыкнув, насыпала птице корма в клетке, которая, к слову, до сих пор стояла в моей комнате.

Самой мне было не по силам ее перетащить, а Синицын сказал, цитирую: «Мне не мешает». Конечно, ему не мешала! Клетка-то в моей комнате! Ух, узурпатор! Мало того, что приходилось с ним шкаф делить, так ещё и жилплощадь с его попугаем!

Прыгнув на кровать, откинулась на подушки и достала телефон. Инстаграмм кишил сообщениями и уведомлениями. Несколько предложения тусовок, пару приглашений на свидания, десятки ответа на историю и кучу комплиментов… В общем, ничего особенного. При большом желании я могла бы куда-нибудь дернуть, но отчего этого желания не наблюдалось.

Точно старею! Того, гляди, скоро первые морщины появятся, да плесенью покроюсь. Бр-р! Ужасы-то какие в голову лезут…

Зайдя в общий чат, написала девчонкам.

«Вчера Синицын всех разогнал, так что вечеринка не удалась»

«Они отыграли и вернулись раньше. Не стали оставаться в отеле» — написала Варька.

«А мне сказать не могли?» — тотчас же возмутилась я.

Тоже мне подружки!

«Сами не знали. Мальчики никому не сказали» — включилась в беседу Дуня.

«Я думала, что он меня пришибет! Такой злющий был, морда-лица перекошенная, глаза кровью налитые, а руки к моей шее так и тянутся…»

Немного драматизма никому не помешает.

«И чем же все закончилось?»

Вот, Ведьма эта Цветкова! Никакой жалости, никакого сострадания!

«Поссорились и разошлись по комнатам»

«Эх, а я думала, что хоть он вытряс из тебя всю дурь»

Что? Они за кого вообще?

«Не вытряс, но наговорил кучу гадостей»

«Каких?»

«Сказал, что моей тусовке пофиг на меня!»

Девчонки некоторое мгновение не отвечали, а затем начали плясать точки на экране. Так обычно происходило, когда они тщательно подбирали слова.

«Уль… но ведь он прав» — наконец написала Дуня.

«Ничего не прав! Да случись у меня, у Ульки Фроловой, проблемы, да за мной бы полгорода пошло, чтобы разорвать «врага» на части!»

«Как знаешь… Все равно тебя не переубедить»

«И не надо! Я вообще по-другому поводу писала, а вы налетели на меня!»

«И что же за повод?» — поинтересовалась Варя.

«У птички-то оказывается есть дама сердца!»

«Фролова, ты что опять наклюкалась? Ей богу, свяжу и закодирую!»

Тьфу ты, Фома неверующая!

«Трезва, как стеклышко! Сама сегодня слышала, как он с ней по телефону ворковал. Как на меня, так только рычит, а тут прям «ми-ми-ми»! Люблю, сюси-пуси, скучаю… Фу! Сопли розовые!»

«Может, ты ошиблась?»

«Ага, конечно! Обещал сегодня к ней приехать Дон Жуан фигов! А мне все говорит, что никого у него нет. Обманщик!»

«Уль, так он никогда никому и не говорил, что у него никого нет» — написала Дуня, которая до этого предпочитала отмалчиваться.

А ведь умную мысль изрекла Бобрич… Он никогда не говорил, что свободен. Однако, мне казалось, это и без того понятным. С кем он мог встречаться? С невидимкой? Потому что с бабами его никто не видел. Уж я-то знала наверняка! Два месяца с него глаз не спускала!

— Ты же хочешь меня? — выгнул он бровь, откидываясь на подушки и расставляя широко ноги.

В этих чёрных брюках, что обтягивали его упругую задницу, он выглядел так соблазнительно, что мне едва удалось удержать слюни в пределах рта.

— Хочу, — хрипло прошептала.

— Так подойди и возьми, — дьявольски ухмыльнулся, откидывая голову, демонстрируя крепкую шею.

Сделав шаг, уперлась ногами в кровать, вставая точно между его ног. Вся моя сущность от мочек ушей до кончиков пальцев трепетала. Нет. Трепет, пожалуй, слишком слабое слово. Дребезжало. Вожделело. Казалось, что если сейчас я не возьму его, то сойду с ума от нужны.

— Я жду…

Вся моя смелость, словно испарилась. Сейчас я не та Улька Фролова, которая точно знала, что ей делать в таких ситуациях. Сейчас я сама себе незнакомка, которая не знала куда деть руки и как перестать робеть.

— Ладно, — прикусил он губу, — я сам начну…

О Шива, Аллах и Будда! Он же не собирается…? О, нет! Нет, нет, нет!

Его рука потянулся к штанам, ловко расстегнула пуговицу, потянувшись к змейке.

Черт!

Зажмурившись, точно кролик перед

«Спокойной ночи»

Он издевается?

Как можно уснуть после такого?

Богом клянусь, этот парень змей-искуситель, и если раньше я действительно задумывалась, что он не особо опытен, то сейчас это казалось самой большой глупостью. Он сумел меня завести одним только касанием губ. Это даже поцелуем назвать сложно! Но и этого было достаточно, чтобы я не смогла уснуть еще долгое время. Отчего-то выйти и потребовать продолжения не хватило ни сил, ни смелости… Все это казалось не правильным, не привычным…

Это я! Я должна была сводить его с ума, а не он меня! Синицын должен был мучаться от бессонницы, страдать от перевозбуждения… Ох, и птичка мне попалась, все карты спутал, негодяй! Чтоб ему я приснилась! Обнаженная!

Возможно, пить в одиночку была не самая блестящая идея, так же, как и бродить по улицам в поздний час красивой девушке, однако что мне… Пусть хорошие девочки по домам сидят и книжки читают про принцев, а мне и так нормально!

Сделав глоток из горла, скривилась.

Ну и поленка, однако! Я её туда, а она

— Фролова, полчаса назад я спал в своей кровати, а теперь стою в обезьяннике. Где, ради всего святого, ты умудрилась подцепить этот табор? — покосился он на наших соседей, что оккупировали лавочку.

В отличие от раздраженного Синицы актёры не унывали. Их даже не огорчало то, что у них забрали гитару. Они пели цыганские песни, чем развлекали добрую половину жителей мира (бомжей) и женщин низкой социальной ответственности (проституток).

— Димка, ну что ты такой ску-скучный, — моя язык заплетался. Сознание еще было затуманено, но я точно знала что впереди меня ждет первая брачная ночь.

— Вот оставлю тебя тут, — пригрозил, — и веселись, сколько душе угодно.

Но я знала, что он меня не оставит. Как мог? К тому же он не отпускал мою руку с тех самых пор, как подъехала машина копов. Сперва, конечно, Дима пытался все уладить. Даже порывался сходить за документами, но нас повязали, сказав, что в участке разберутся, кто прав, а кто виноват.

— Не дуйся, — потрепала его за щеку, на что он зарычал. Нервный он какой-то, как будто первый раз в ментовке. — Обещаю все компенсировать, — уже лизнула его щеку.

 Нет, ну, а что он ожидал от пьяной женщины? Это давно общепризнанный факт, что женщина под шафе нуждается в ласке и мужском твердом… плече, разумеется!

— Когда-нибудь ты сведешь меня с ума, — как-то даже смиренно пробормотал, а после позвал дежурного. Тот нехотя оторвался от смартфона и недовольно на него взглянул. — Мне нужно позвонить, — чётко отдал приказ так, будто он генерал — не меньше.

— А я чем могу помочь?

— Имею право на один телефонный звонок. Мне нужен телефон в розовом чехле.

Дежурный хотел было возмутиться, однако схлестнувшись с решительным взглядом Синицына — промолчал. Было что-то в нем такое, что люди невольно подчинялись ему. Внутренний стержень.

— Зачем тебе мой телефон? — возмутилась я.

— Цыц, жена! — едко парировал. — Муж проблемы будет решать, которые ты ему создала.

Это я-то? Тьфу ты! И тут Улька Фролова виновата! Вот вышел бы сразу, так и не вызвали бы соседи наряд! Я что ли виновата, что он так дрыхнет, что и танком не разбудишь?

Дежурный отдал телефон Диме, но отходить не спешил.

И что стоять над душой, спрашивается? Нужно помочь новоиспеченному мужу.

— Ой, какие у вас глаза красивые, — пролепетала, взмахивая ресницами. — И форма так идёт, — смущённо улыбнулась.

Дежурный заалел и растаял, промямлил поспешно: «Спасибо» и скрылся за вахтой.

— Фролова, — рявкнул Синица, — хватит строить глазки! — одернул меня, а затем и вовсе положил руку на мою талию, набирая нужный номер. — Серый, здорово! …Ты сейчас в отделении? …Можешь выйти? Я к тебя в обезьянник загремел.

Ну, ничего себе! Вот это новости! Я так и осталась стоять с невежественно открытым ртом, пока Дима пальцем не дотронулся до моей губы и, сверкнув дерзкой ухмылочкой, не сказал:

— Закрой, а то залетит ещё кое-что…

Где тот парень, который уезжал два дня назад? Что с ним стряслось? Сперва почти милые смски (хотя даже это стало сюрпризом), теперь вот это… О хвала всевышнему! Неужели у нас будет секс? От этих радужных перспектив моё либидо, что до этого предпочитало прикинуться мёртвым, проснулось и затрепетало.

Пока я предавалась мечтам, буквально повиснув на руке Димки, потому что ноги меня держали с трудом, из-за угла вышел статный мужчина в форме. Мужчина, который был мне хорошо знаком…

— Что не рожа, то Серёжа, — процедила, покачнувшись.

Ну конечно, он был мне знаком! Козёл чуть не посадил меня на двое суток. Почему чуть? Да потому что я ему такой разбор полётов устроила, что он сам отпустил меня! Точнее отправил в пешую прогулку к чертям, где, по его словам, мне самое место.

Серёжа, он же Сергей Александрович Бабай (и нет, это не я придумала ему прозвище, это действительно была его фамилия), был участковым.

— Синица, как тебя угораздило? — подошёл он к нам.

— Да вот, женушка довела, — усмехнувшись, качнул на меня головой, мол, вот оно — зло всех зол.

Бабай как только на меня посмотрел, отшатнулся, точно пришибленный. Да уж! Меня забыть тяжело! Если вообще возможно…

— Кхм, — сглотнул, — Фролова? — потёр свою шею, словно дышать стало тяжело.

— Здрасте! — оскалилась. — А мы тут к вам!

— Где ж ты так согрешил в этой жизни, Синица? — спросил у моего «мужа», с подозрением на меня покосившись.

— Если бы я сам знал…

Вообще-то, я считала себя даром посланным, ну пусть хоть и не с небес, но точно даром!

Мужчины обменялись понимающими взглядами. Бабай даже не стал спрашивать за что нас забрали. Как будто ему все стало понятно, как только меня увидел.

Ой! Ну, подумаешь, в прошлый раз им чуть участок не спалила! Так я нечаянно, честное слово!

— Вадик, — позвал дежурного, — дай ключи! — тот кинул ему, а Бабай ловко поймал и открыл клетку. — Пойдём, Синицын, решим, что с вами делать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я уже была почти за порогом, когда Дима, покачав головой, сурово изрек:

— Ты, Фролова, останешься здесь!

Мой глаз дернулся. Он что, серьезно оставит меня здесь?

— Я приду за тобой, как только все улажу, — заверил меня.

— Почему я не могу пойти с тобой?

— Потому что я не хочу тебя потом ловить по всему отделению. Мне так будет спокойнее. Просто сиди на месте и, желательно, не двигайся.

— Дышать хоть можно? — змеей прошипела.

— Через раз, — в тон мне ответил и закрыл дверь, а после и вовсе скрылся с ехидно ухмыляющимся Бабаем. Тот словно не мог нарадоваться, что и на меня управа нашлась.

Ну и черт с ними! Откинув волосы назад, хищно уставилась на дежурного. Он от такого пристального внимания аж оторвался от телефона.

— Девушка, наверное, пишет? — совершенно невинно поинтересовалась.

Я уже говорила, что пьяная женщина нуждается в мужском внимании? Вот будет Синицын знать, как меня на произвол судьбы бросать!

— У меня нет девушки, — буркнул парень.

— Как так? — облокотилась на решётку и подперла подбородок рукой, точно девица-красавица только не в окне, а за решёткой.

Вадим — я запомнила — пожал плечами.

Какой неискушенный мальчик. Ну ничего, тётя Улья преподаст урок!

Последующее время я заговаривала ему зубы, посылала кокетливые улыбочки, отвешивала льстивые комплименты. И вот, когда он уже был почти у меня в руках, чтобы меня выпустить… А что этот сухарь Синицын думал? Что я без него не справлюсь? Вот уж цаца деловая нашлась! Улька Фролова в огне не горит, в воде не тонет! В общем, в самый неподходящий момент, вышел Дима с Бабаем.

Димка зыркнул на Вадима и клацнул зубами, спугивая мою добычу. Впрочем, больше он мне был и не нужен. Бабай отдал приказ меня открыть.

— Пошли, — устало изрек Синица и даже руку подал, когда дверь открыли, но я исключительно из чувства противоречия отвернула гордо голову.

Пусть уговаривает!

— А может я не хочу с тобой никуда идти, — заявила.

— Не хочешь, как хочешь, — безразлично отвернулся, направляясь к выходу.

Вот чёрствый осел!

— Ээ, нет, Синица! — остановил его Бабай, хватая за локоть. — Забирай свою ведьму. Она же тут камня на камне не оставит!

Вздохнув, Димка вернулся за мной, закинул на плечо, и, не обращая внимания на мои недовольные возгласы, забрал мой телефон и сумочку и потащил на выход.

— Спасибо, Серый, — пожал руку участковому на прощание, а затем вышел.

На улице стояла глубокая ночь. Ни единой души, даже машины не ехали навстречу. Но мне было всё равно. Меня тянуло на разговоры…

— Ты такой сухарь, Синицын! Девушек не на плечо закидывать нужно, а на руках носить.

— Так ты уже не девушка, а самопровозглашенная жена. Тебя можно.

— Вот ещё! Меня мой муж должен на руках носить всю жизнь.

— Тогда у твоего мужа будет грыжа.

Это просто вопиющее хамство!

— Да я вообще пушинка, между прочим!

— Я не имел в виду твой вес, — подкинул меня на плече, отчего я ойкнула. — Я имел в виду тебя.

Ну я ему сейчас…

— Ты чего, Фролова? Не щипайся!

Злорадно хихикнув, снова ущипнула его за зад, на что он шикнул.

— А если я?

— Ой, не дождусь, наверное…

Он ничего не ответил. Поступил так же, как и обычно, соскочил.

Поймав машину, он наконец спустил меня на землю, открыл заднюю дверь, чтобы я забралась, а затем сел следом. Рядом.

— Синицын, — зевнула, прикрывая ладошкой рот и кладя голову ему на плечо, — ты мне обещал брачную ночь.

— Разве обещал? — его дыхание коснулось моей шеи, отчего по коже пробежали мурашки.

— Угу…

— Спи, Ульяна, — его рука внезапно оказалось у меня в волосах, нежно перебирая прядки. — На брачную ночь у тебя сегодня сил не хватит…

Господи! Выключите этот противный свет! И без того башка раскалывается. Это, поди, та соседка порчу на меня навела, чтоб такое тяжкое похмелье у меня с утра было. Злыдня!

Моя голова удобно устроилась на Синицыной груди. Должна признать, эта самая удобная грудь, на которой мне доводилось спать. Вообще-то, спать я всегда предпочитала одна, но вчера не заметила, как уснула. Да и Синицын, похоже, тоже. Иначе согнал бы. С него станется девушку из кровати выгнать. Знаем — плавали…

И все-таки удобная у него грудь. Твердая, теплая… Опять же, проснулась и первым делом кубики узрела. Эх, лепота! И руки хоть и мозолистые, а за спину крепко обнимали. Надежно.

Муркнув, потерялась щекой о кожу. Соседушка заворочался, промычал что-то несуразное, сладко причмокнул губами и дальше захрапел.

Вот и мне бы так… Да только сна ни в одном глазу не было. Всё мысли, да мысли бедной голове не давали покоя.

Нет. Это просто неслыханная наглость! Каков хам! Спросите, в чем же причина моего недовольства на сей раз? Не то чтобы мне много нужно, чтобы разогнаться, но это… Это просто уму непостижимо. Холодный, бесчувственный упырь!

Я, значит, вернулась домой, приготовила ужин, свечечки там всякие расставила для атмосферы, музыку расслабляющую подобрала, бутылочку игристого прикупила, а он домой не пришёл!

 З-зараза!

Сижу вся такая расфуфыренная, точно елка новогодняя, жду этого Синицына, а он знаете где? А он на гонках!

Меня Ульку Фролову променять на груду металла! Просто высшая мера оскорбления!

Захожу я в инстаграм, пролистываю истории и вижу знакомую рожу.

Он там, а я здесь!

Непорядок, подумала я, после чего вызвала такси и, накинув шубку да каблуки повыше, отправилась за своей добычей.

Похоже, только на меня одну произвело неизгладимое впечатление события сегодняшнего утра. Ему хоть бы хны! Ни смс за целый день, ни единого звонка. Ничегошеньки!

А я ведь целый день не ходила, а порхала. Казалось, вот-вот взлечу от переполняющей меня радости и удовлетворения. Обычно за мной такого не наблюдалось. Ну развлеклась немного, ну хорошо было, и на этом все. Не перематывала по сотни раз в голове, не стояли перед глазами голубые проницательные глазищи, не раздавалось, как заезженная пластинка, эхом в голове: «Посмотри на меня». Такое требовательное и будоражащее.

Нет. Это определенно нужно было повторить. Несколько раз.

Какая же наивная я была, когда думала, что после того как Синицын окажет мне внимание (определенного рода, разумеется), я тотчас же про него забуду. Как же! Руки у него волшебные или пальцы, не знаю… Однако забыть это было невозможно. Хотелось ещё и ещё. Только на этот раз серьёзнее. Задействуя все, гм… агрегаты и ресурсы.

И вот, сейчас, вместо того, чтобы заниматься «делом», я должна ловить Синицына на другом конце города.

 «Счастливчик» сегодня выходил в свет. Об этом уже галдели все сторис, как будто больше людям не о чем было сплетничать!

Я между тем все больше и больше мрачнела.

Никогда еще в жизни меня не ставили на второе место. Не то чтобы я претендовала на первое. Отнюдь. Однако мне крайне редко отказывали, а в сексе так вообще никогда. За исключением, Синицы, конечно. Но это было до того, как мы шалили утром. До! А он и сейчас, познав всю прелесть и сладость нашей близости, поставил на первое место свое корыто!

 У-у-убью! Нет. Зацелую до смерти, а потом… Уф!

Такси подъехало ровно к тому мосту, на котором и проводились еженедельные гонки. Расплатившись вышла, поправила шубку, а затем, соблазнительно покачивая бедрами, направилась в самую толпу.

Зыркнула на время. Без двадцати одиннадцать. Через двадцать минут должен начаться заезд Синицы. Ну, точнее, его второй ипостаси — некого «счастливчика». К слову, эта его сторона была еще более загадочнее, чем обычный Димка Синицын. Он всегда ездил в одно и то же время, никогда не искал соперников (они сами его находили), и, судя по слухам, отмывал кучу бабла за свою победу. Ну, а потом, кто бы сомневался, уезжал в ночь.

Я уже видела несколько раз его в деле. Зрелище было впечатляющее… Что ж, теперь, полагаю, пришла пора не смотреть, а действовать.

Несколько знакомых прокричали мне вслед приветствия, но я только помахала рукой, не отклоняясь от заданной цели. Выйдя в первый ряд, прищурилась, когда лицезрела гада около его машины. Откровенно говоря, в машинах я разбиралась так же плохо, как и мой дед в бизнесе. То есть, никак.

Все, что я могла сказать о железном коне Синицы, так это то, что он был чёрный, блестящий и двухдверный. В общем, выглядел привлекательно. Как и его обладатель, что до сих пор не удосужился меня даже заметить.

Каков подлец!

Дима разговаривал с Лешей, который как раз таки и был одним из организаторов гонок. Ну по крайней мере принимал ставки именно он.

Я слабость к азартным играм не имела. Странно, да? Учитывая, мой-то норов.

Но даже если я ставок не делала, то Лёшу знала. Впрочем, и он меня тоже. Пару раз даже клинья подбивал, но, откровенно говоря, парень был не в моем вкусе. Уж больно, худощавый и бледный. Болеет, что ли?

— Дай пройти! — пододвинула девушку, что недовольно на меня покосилась, глазками своими зыркнула, но промолчала.

Правильно, девочка. Рано тебе еще с тетей Улей тягаться. Да и по рассеянному виду понятно, что первокурсница, которая тайком выбралась из дома.

Эх, дитя… Забрел ангелочек в логово разврата. Даже жаль девчонку. Этим коршунам только повод дай — мигом налетят со своими непристойными предложениями.

Меня, разумеется, сложно назвать блюстителем нравственности, но временами я таким девчонкам помогала. Жалко мне этих дур малолетних. Им же лапшу на уши вешают про любовь, а они наивные ведутся. Не осознали ещё что мужик, чтобы под юбку к бабе залезть, может такого наплести… И про луну с неба, и про звездочки всякие, и тому подобную всякую романтическую лабуду, что так нравилась неискушенным первокурсницам.

Только вот сегодня желания помогать у меня не наблюдалось. Придётся деточке уж самой как-то разбираться, кто за любовь вечную, а кто только за ее проявление в горизонтальной плоскости.

Две полосы, на которых стояли в ожидании гонки машины, стояли в метрах десяти от народа. Во избежание несчастных случаев, конечно. Не то чтобы это помешало однажды обдолбанному увальню выбежать на дорогу (не судите строго, человек бабочек ловил. Среди зимы. Ну с кем не бывает), но машины могло нехило заносить на поворотах, поэтому лучше находиться на приличном расстоянии.

Откинув эффектно волосы за спину, я вся подобралась, спинку выпрямила, на лицо нацепила примилейшую улыбочку и уверенным шагом, не торопясь, пошла к ребятам. Те меня так и не замечали, но не беда… Сейчас заметят.

— Привет, Леша, — кокетливо поздоровалась с парнем, опуская руку на его плечо.

Он дернулся, удивлённо обернулся и встретился со мной взглядом.

— Привет, — неловко ответил, а сам замялся.

Эх, говорю ж, не мой типаж. Робкий слишком. А я брутальных люблю. К слову, брутальный сейчас своими омутами прожигал во мне дыру.

— Я ставку хочу сделать, — заявила, по-прежнему демонстративно не обращая на Синицу внимания.

— Ставку? — ещё больше удивился, почесав затылок. — Ты ж вроде не делаешь ставок.

— Ну вот, теперь решила начать, — подмигнула. — Хочу поставить на этого красавчика, — резко повернула голову на Диму и, блеснув озорно глазами, проворковала, — как считаешь, озолочусь я сегодня? — снова посмотрела на Лёшу.

—  Счастливчик всегда выигрывает. Но на него и много ставят. Не озолотишься, но точно не проиграешь!

— Что ты творишь? — подал голос мой соседушка. Судя по тону, он был весьма недоволен.

— Хочу поучаствовать в гонках.

Дима вздохнул, но перечить и отговаривать не стал. Пока не стал. Вероятно, потому что не знал, что про участие я говорила в самом что ни на есть прямом смысле.

Пока я отдирала от сердца кровно заработанные, Синицын уже что-то проверял под капотом, осматривал колеса, а потом и вовсе уселся за руль.

Стало быть, сбежать решил? Не-а, дорогой! Не получится!

— Все! Записал! — сказал мне Леша, а после промямлил, — Уль, может это… Как-нибудь… В общем…

Нет. Не пойму. Кому это Синицын там строчит в телефоне? Явно не мне.

— Да, «как-нибудь» и «в общем» — обязательно, Леха, — улыбнулась, после чего развернулась и стремглав помчалась к машине моей птички, оставляя позади себя робкого поклонника.

Ну ладно. Может, и не такого поклонника. Но он явно был ко мне неравнодушен, в отличие от некоторых наглых и гордых птиц!

Открыв дверь, нагло уселась своими прекрасными половинками на сиденье, закрыла дверь и с невозмутимым видом принялась ждать. Ждать долго не пришлось. Всего пару секунд, пока Синицын отходил от шока. Затем он возмущенно зашипел свою любимую песню:

— Фролова, что ты творишь?

— Я участвую в гонках.

Сказано — сделано.

— Выходи, — потребовал.

— Никуда я не пойду.

— Фролова, у меня сейчас нет времени с тобой вести дискуссию. Выходи, говорю, — процедил сквозь сжатые зубы.

— Никуда я не пойду! Я, между прочим, тебя сегодня ждала.

Черт! Надеюсь, что он не заметил обиду в моём голосе.

— Я бы обязательно пришел, как только закончились гонки.

— Конечно, — фыркнула. — Видимо, машины тебе важнее всего, Синицын.

— Важнее чего? — рявкнул и с психу ударил рукой по рулю, выругавшись. — Мать твою, ты сводишь меня с ума! Ты бесишься, потому что я не бегаю за тобой собачкой? Не приношу тапочки в зубах? Запомни, Фролова, — угрожающе наклонился ко мне, — я последний раз повторю тебе, что я не мальчик на побегушках. Не будет все, как ты себе возомнила. И я уж точно не собираюсь тешить твоё непомерное самолюбие, — он наклонился ещё ближе, и, открыв дверь, холодно изрек, — выходи.

Обиженно поджав губы, засопела, но вышла. Смерила его высокомерным взором и ядовито выплюнула:

— Конечно, ты же слишком горд для вот такой меня. Кто же тебе тогда нужен?

— Кто-нибудь кто не будет расценивать меня, как свою игрушку.

Фыркнув, хлопнула дверью.

Ах так! Не хочет ехать со мной! Да со мной… Со мной, Улькой Фроловой, кто угодно хочет! И поехать тоже!

Отойдя от машины, зло поцокала каблуками к другой, что стояла ближе всего. Открыла дверь и, обернувшись к Синице, расплылась в самодовольной улыбке и показала весьма красноречивый жест.

Он не ошибется — поймёт, что я имела в виду.

— Привет, — поприветствовала водителя.

— Привет, — несколько ошарашенно он кивнул.

Этого парня я ещё не видела. Должно быть, новенький. Ничегошный такой. Симпатичный. И уж явно любезней некоторых. Чтоб этим некоторым икалось днем и ночью!

— А я вот к тебе. Ты ведь не против компании? — и глазками хлоп-хлоп, чтобы точно не отказал.

— Как я могу быть против такой красотки? — прикусил губу, скользя по мне оценивающим взглядом. — Я даже победу тебе свою посвящу.

Какое самодовольство! Победу! Пфф… Точно новенький.

Так, чего это я вообще Синицу защищаю? Вот выиграет этот смазливый тип и посвятит мне победу.

Не то что некоторые… Только гнать взашей могут!

— Буду очень благодарна, — томно прошептала, ведь знала что один известный холодный упырь вовсю пялиться на нас.

— Уверена? — положил свою руку на мою. — Я могу потребовать определенную благодарность.

Ха! А новенький-то не из робкого десятка. Быстро сориентировался. Эх, жалко что даром. Раньше мы бы определенно точно поцеловались. А вот если бы поцелуи мне понравились, то и двинулись бы дальше… Стоп! А почему раньше? Что сейчас не так? Черт! И ведь понимала что «не так»! Вот только признаваться самой себе никак не хотелось.

— Слушай, — перевела я оперативно тему, — а ты…

Договорить я не успела. Резко с моей стороны дверь открылась, а затем меня, не церемонясь, буквально вырвали из машины.

— Хочешь со мной сидеть? — рявкнул адски злющий Синицын. — Хорошо. Сама напросилась.

— Эй! — недовольно воскликнул парень. — Вообще-то, девушка со мной сидела!

— Вообще-то, эта девушка сидит только со мной, — парировал Дима.

Новенький не смог стерпеть такого пренебрежительного отношения к своей, видимо, очень значимой персоне, поэтому вышел и встал напротив Синицы, набычившись.

Ой, дурак…

— Я сказал, что она со мной сидела.

— А я сказал, что она сидит и будет сидеть только со мной, — страшно спокойным тоном произнёс Дима. В его голосе четко прослеживалась угроза.

Не знаю, что новенький увидел в глазах Синицына, но он отступил, поднял руки вверх, а затем спросил:

— Твоя девушка, что ли?

Дима не ответил, вместо этого ещё раз смерил соперника холодным взором, и, взяв меня за руку, потащил к машине. Открыл дверь, буквально (и, весьма, неосторожно, между прочим) впихнул меня и захлопнул. Через секунду и сам сел на свое место.

Я отчего-то даже пискнуть не могла. Впрочем, а кто бы на моем месте рискнул? Разве что самоубийца какой! А мне ещё пока жить хотелось. Я, знаете ли, жизнь вообще люблю.

— Ты просто невыносимая, — буркнул. — Создаешь проблемы на ровном месте. Каждый раз, когда я думаю что уже было все, ты доказываешь обратное. Я успел загреметь в обезьянник, поссориться с соседкой, которая, к твоему сведению, каждый раз, когда меня видит, грозит судом. Мол, компенсацию с меня выбьет за то, что тебе несчастной приходится терпеть мужлана такого бессердечного! Ты чуть не выгнала меня из квартиры, похоронила вполне себе живых родственников, насыпала в трусы мне перца. Моя сестра теперь думает, что у меня чесотка! Она посоветовала мне сходить к венерологу. Мне! К венерологу! Собственная сестра!

Что ж, похоже, я довела его до ручки.

— А мы живем вместе только две недели, — сокрушенно закончил. — Скажи мне, Ульяна, что в тебе такого особенного, что при всех твоих выкрутасах я даже долго злиться на тебя не могу? — повернулся ко мне. — Ты меня доводишь до белого каления, а потом готовишь свой чёртов завтрак или ужин, и я просто млею. Ты просто… Просто…

— Ведьма? — любезно подсказала, ведь это самое частое что я слышала в свой адрес.

— Именно!

— Да ладно тебе, Дим, — миролюбиво пролепетала, чтобы сгладить ситуацию, — зато со мной не соскучишься.

— Да уж! Скучать точно не приходится, — мрачно хмыкнул.

Очевидно, время подошло к старту, потому что враз лицо Синицына стало серьёзным, и он отчеканил:

— Пристегнись и держись крепко.

Три. Два. Один.

Флаги опустились и мы резко стартанули.

Рев двигателя, оглушительная скорость, мой леденящий душу ужас и повороты, повороты, повороты. Казалось, они просто бесконечные.

Не то чтобы я была кисейной барышней. Однако… Однако о таком не предупреждали! Господи! Да мы же сейчас умрем!

Впереди нас летела машина, которая резко затормозила, и мы лишь чудом в нее не врезались. Я даже глаза закрыла, смирившись с неизбежной смертью, но Дима успел увернуться. Мы обогнали эту тачку, а затем стали нагонять другую.

Меня начало ощутимо трясти. Я никогда прежде не боялась скорости, но это… Это было слишком. Дело даже не в самой скорости, а в то и дело подрезающих нас машинах! Нас пытались целенаправленно убить! Клянусь, своей самой дорогой сумочкой!

Еще поворот, и мы вторые. Впереди нас только одна машина. Вечный соперник «Счастливчика» он же известный как «Призрак». Две машины поравнялись и начали тараниться. От грубого удара меня откинуло в сторону, отчего я вскрикнула, а затем вдруг все прекратилось. Мы больше не ехали.

Открыв глаза, я посмотрела на Диму, чья голова лежала на руле.

— Что… — глухо начала, но тут же откашлялась. — Что произошло? Почему мы остановились?

— Потому что мне не нужна победа такой ценой.

Я оторопело моргнула.

Машина одна за одной неслись мимо нас. Уже и последняя промчалась, но мы не сдвинулись с места.

— Какой ценой? — тихо прошептала.

— Ценой твоего страха. Я внезапно понял, что твоя улыбка мне нравится больше, — пробурчал.

Мое сердце бросилось вскачь. На глаза навернулись слезы. Никто и никогда не говорил мне подобного.

— Ты проиграешь из-за меня?

— Ты мне важнее победы, Ульяна, — повернулся ко мне и приблизился, кладя свою руку на щеку и нежно её погладив. — И важнее машины, если уж на то пошло.

Его губы приблизились к моим и решительно их накрыли, сминая. Этот поцелуй отличался от всего, что у нас было. Слишком нежный, слишком чувственный. Он дергал те струны моей души, о существовании которых я даже не подозревала.

Дура. Какая же я дура. Капризная и незрелая девочка.

— Прости меня, — отстранившись прошептала. — Я испортила тебе заезд. И ты ничего мне не должен. Просто я взбесилась, что ты мне не написал… После того, что было. В общем, извини.

— Я уже все понял, — тепло улыбнулся мне, поцеловал в лоб и заправил прядь волос за ухо. — Поехали домой.

— Смотреть «Игру Престолов»?

— Конечно, мы же только не первом сезоне, — подмигнул, после чего завёл двигатель.

— Да ладно? Ты серьёзно? — глаза Вари грозились вот-вот выпасть из глазниц, так её впечатлил мой рассказ о милом Синицыне, который впервые проиграл гонку. Из-за меня.

— Серьезней некуда.

— Ну дела…

— Получается, вы встречаетесь? — подала свой голос Дуня.

Вот же, святая простота. Я-то надеялась, что как только она начнет встречаться с Беловым, то наконец снимет свои розовые очки, но, похоже, что-то пошло не так… Видимо, вселенная дала Белову пинок под зад и теперь этот парень (которого, между прочим, обходило стороной пол района) целовал следы нашей Дуни. Вот и сейчас, пошёл за чаем для своей драгоценной «мышки».

— Не хочу тебя огорчать, Аида, но не все люди, которые целуются, сразу начинают встречаться, — закатила глаза.

— Но он же тебе нравится!

Ладно. Отрицать это было бы глупо. Я может и стерва, но не идиотка. Конечно, Дима мне нравился. Однако это не означает, что я стану надевать пояс верности и заказывать одинаковые кружки с именами в сердечке. К слову, Варя такие заставила подарить Морозова. Тот, конечно, отпирался до последнего. Вопил: «Что я баба, что ли?», но после непродолжительного бойкота и запрета на секс — сдался. Моя подруга могла быть очень жестокой и убедительной, когда дело касалось всякой романтической фигни.

— Нравится, но ты же знаешь, что я не ищу серьезных отношений.

— Может, стоит попробовать для разнообразия? — поинтересовалась Варя.

Конечно, она не такая наивная, как Аида, но придерживалась более традиционных взглядов. «Любовь-отношения-брак-детишки и собака-гробовая доска в один день». В общем, не было среди моих подруг ни одной такой же свободолюбивой, как я. Им не понять. Даже Соне, которая сегодня даже не соизволила прийти. Пропажа.

— Разнообразия и так в моей жизни хватает, — пошевелила я бровями.

Девки только переглянулись и вздохнули.

— Так что, получается, вы с Синице спите?

— Да, только в прямом смысле. Без всяких неприличные штучек, — даже не став скрывать свое разочарование, ответила. — До этого дело еще не дошло. Да и не до этого было. Мы сейчас на втором сезоне «Игры престолов». Иногда целуемся. Редко. В целом, можно сказать, что у нас идиллия. Я готовлю, он покупает продукты, спорим из-за ванны…

— Ты ему готовишь?

— Ээ, ну да…

— Подожди — подожди, — ухмыльнулась хитро Варя, — ты каждый день ему готовишь? Ты.

— Да, я. — раздраженно фыркнула. — Что тут такого?

— А как же порабощение женщин? И что это вообще «не твоё стоять у плиты»? — перекривляла она меня.

— Вообще-то, я умею готовить, — буркнула.

— Да, но твой максимум приготовить ужин, чтобы потом переспать, а лучше заказать.

Господи помилуй, почему они ко мне прикопались?!

— Мы живём вместе. Конечно, кому-то из нас приходится готовить. Если бы это делал Синицын, то мы бы уже дрались с бомжами за коробку из-под холодильника. Этот парень чуть нас не спалил! Так что готовку и стирку я взяла на себя. Тем более, мне не сложно, раз уж он покупает продукты.

Черт. Это не должно было звучать, как оправдание!

— Ну да! Конечно, — с самым невозмутимым видом покачали головой девушки, а после ещё и переглянулись, лукаво ухмыляясь. Вот же лисицы!

— Да я серьёзно!

— Мы верим тебе, Фролова. Честное слово.

Я уже говорила, что когда люди говорят «честное слово», то это значит что с большей вероятностью они врут? Так вот. Они лгали. Безбожно лгали.

— Да ну вас в баню!

Я бы, конечно, ещё повозмущалась. И точно бы доказала свою правоту, но Белов с Морозовым уже возвращались, а мне не хотелось чтобы они грели уши. Мужчины еще те сплетники, уж поверьте мне!

— Заскучали, дамы? — приземлился около Вари Морозов, поставив перед ней кофе.

— Конечно, они скучали. Как по нам можно не скучать? — уже подал свой голос Белов весьма «скромный» молодой человек. Такой же скромный, как и я.

К слову, с ним у нас были определенные разногласия. Белов не мог терпеть меня, а я его. Ну, а кто бы смог? Бедная Бобрич в школе искала пятый угол, когда видела этого засранца. Ох, и кровушки он у нас попил. А со мной драться не захотел! Нет. Сейчас я, конечно, уже не дерусь, но в седьмом классе мне очень хотелось начистить ему пятак, чтобы Дуньку не трогал. А теперь, гляньте-ка, сидят! До безобразия счастливые и до омерзения влюбленные! Тьфу! Гадость!

— А мне кофе? — возмутилась я.

Нет. Я не нахалка, но ребята обычно и мне приносили. Черт возьми, мне что теперь переться за латте?

С грустью посмотрела на огромную очередь.

Нет. Проще найти дурака, который купит мне кофе, чем отстоять такую очередь. Я уже среди толпы начала искать подходящего, как Белов сказал:

— А твой кофе идёт!

— Что? В каком смысле «идёт»? — недоуменно на него уставилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Белов ухмыльнулся, подмигнул и посмотрел мне за спину. Я обернулась и от шока даже приоткрыла рот.

Рассекая толпу, потому что этому парню не приходилось её расталкивать — люди сами уступали ему дорогу, Синицын шёл со стаканчиком в руке. Прямо к нам.

Нет так уж часто меня можно было заставить замолчать. А уж от удивления и подавно, но сейчас я буквально проглотила все свои слова. Даже на едкие взгляды Морозова и Белова не обратила внимание. Что с них взять бестолковых?

— Фролова, клянусь, что первый раз вижу Синицына у кого-то на посылках. Походу, ты реально умеешь что-то такое… — многозначительно присвистнул Морозов. — Может, ты с Варей поделишься знаниями? Буду очень благодарен.

— Тебя что-то не устраивает, Морозов? — недовольно взбрыкнула Варя. Цветочек выпустил свои шипы.

— Милая, меня все устраивает…

— Вот и хорошо, потому что будешь возмущаться — и этого не будет.

Морозов обиженно засопел и забурчал. И поделом засранцу.

Тем временем, преодолев последние шаги, Дима остановился напротив меня и поставил передо мной кофе.

— Латте без сахара*, — объявил.

— Откуда ты знаешь?

— Я могу быть очень наблюдательным…

— Ой, кончай заливать! — хмыкнул Белов. — Мы ему сказали. Кстати, вы что теперь вместе?

Проклятье! Отрежьте этому парню язык!

— Нет, — слишком поспешно и резко отрезала. Вот только на мои слова никто не обратил внимание. Все смотрели на Синицына и ждали его слова.

Тот только бровью повёл, неоднозначно хмыкнул и уселся около меня, оттесняя своим бедром. Хитро блеснул глазами и ухмыльнулся. Он позволил этому вопросу повиснуть в воздухе, ничего не ответив.

— Через десять минут тренер сказал начинать переодеваться. «Атлант» — сильный противник, но все ждут что мы выиграем, — перевёл тему Морозов. — Белов…

— Что сразу Белов? — сморщиться парень.

— Усмири свои гормоны. «Атлант» грязно играет, провоцирует. На сегодняшнюю игру у тебя задача: не повестись.

— Я тоже могу грязно играть!

— Можешь, — кивнул Синица, — но сегодня этого не нужно. Мы играем у себя дома, мы хозяева, знаем этот лёд, поэтому в этом нет необходимости. Прошлую игру мы проиграли, если хотим пойти дальше, то эту должны выиграть. Эмоции здесь лишние.

Белов фыркнул, но вынужден был согласиться. А еще хитрая плутовка Бобрич что-то зашептала ему на ушко. Вероятно, что-то крайне неприличное, отчего у Белова была отвратительно мечтательная физиономия.

— Это если я выиграю? — прищурился, смотря на Дуньку.

Краснея, она кивнула, на что Герман хищно облизнулся.

— А если проиграю?

— На нет и суда нет, — пожала моя подруга плечами.

— Нет. Сегодня мы выиграем парни. Обязательно, черт возьми, выиграем, — с твёрдой решимостью заявил.

Остальные поддержали дружным гулом. И я в том числе. Пусть и в хоккее я не разбиралась, но эта игра и правда захватывала. А ещё я в каком-то роде патриотка своего города. И очень гордилась нашими спортсменами и их победами.

Парни ещё немного с нами посидели. Несколько раз я замечала на себе внимательные взгляды Димы, но успешно их игнорировала.

С чего это он так пялится, спрашивается?

Влюбился, что ли?

Трижды ха! Синицын и влюбился! Смех да и только!

И все же смотрел внимательно, а когда уходил, то нагло поинтересовался:

— Пожелаешь мне удачи?

— Каким образом? — оживилась я.

— Достаточно слов, — закатил он глаза.

Эх, а я уже размечталась, как зарываюсь ему пальцами в волосы, притягиваю к себе и… Ладно. Что-то я губу раскатала.

— Удачи! Вы обязательно выиграете! Вы же «Волки»! — ободряюще и искренне воскликнула.

В ребят я правда верила, а в Димку тем более. В конце концов, если он будет в хорошем настроении, то может мне удастся урвать пару поцелуев?

Уголки губ на обычно суровом лице Синицына дернулись. Ребята уже, попрощавшись с девочками и получив свои поцелуи на удачу, отчалили на выход, а вот мой сосед не спешил.

Дима

Черт. Стукнул кулаком по стене.

Эта девушка демон! Сущий демон из самого пекла! И, черт бы меня побрал, если она не сводила меня с ума!

День за днём. В течении месяца. Впервые в жизни у меня был настолько долгий месяц. Как за десять лет. Впрочем, а что удивительного? Попробуйте пожить с сексуальной девушкой под одной крышей, которая к тому же при любом удобном случае (и даже неудобном) пытается вас соблазнить. Надевает эти гребаные короткие шорты, которые нифига не скрывают, обтягивающие тонкие майки, через которые видно ее соски. Каждое, вашу мать, утро! А эти волосы? Эти блондинистые локоны, что спускаются по ее лебединой шее… Волосы, в которые хочется зарыться руками и ощутить их шёлк. Бесконечно длинные стройные ноги, округлые бедра и самая восхитительная задница, которую я только имел удовольствие видеть и трогать.

Нет. Я определенно не был импотентом, как однажды меня назвала эта чертовка. И я определенно точно знал, что такое желание к женщине. Это бешеный неугомонный стояк двадцать четыре на семь.

Все в ней сводило с ума. Её запах, её шутки, в большей степени, разумеется, пошлые, и особенно ее умение искать приключения. Ух! Эти приключения!

Сперва у меня было единственное желание — избавиться от этой сумасбродной девчонки. Но, будем откровенны, легче сдвинуть поезд, что мчится вам навстречу, чем избавиться от Ульяны Фроловой. Она упертая, как сам бык. Я грубил, просил, почти умолял оставить меня в покое… И что в итоге? В итоге она появилась на пороге моей квартиры с известием о том, что мы теперь будем жить вместе. Та-даам!

Я уже молчу об участке, в котором мне довелось побывать, соседке сверху, у которой при виде меня глаза кровью наливаются, цыганах и остальных ее фокусах.

И да. Я все еще не убил её. Даже сегодня, когда возвращался в душевую в весьма пикантном положении.

Злой. Нет. Бешеный. Неудовлетворенный. Возбужденный.

Вообще-то, моей выдержке можно было позавидовать. Для меня уже давно не имел значение голый секс. У меня были партнерши, с которыми мы на определённых условиях снимали напряжение. Однако помимо этого между нами была связь. Дружба, понимание, уважение. Не любовь, но определено и не просто секс. Нечто большее. Но Фролова… Фролова просто испытывала меня на прочность.

Ребята мое взведенное состояние оценили. Особенно Морозов с Беловым.

— Что? Фролова совсем спуску не дает, Синица? — ухмыльнулся Белов. — Я бы такой горячей девчонке тоже кофе приносил.

— Желательно в постель, — вставил своё слово Морозов.

— Придурки, — не зло буркнул я, а затем отправился в ледяной душ.

Не то чтобы он очень помог, но по крайней мере до дома меня должно было хватить. А там… А там я уже накажу одну наглую особу всеми только известными мне способами.

Под душем провел достаточно времени, тщетно пытаясь остудить свой запал, но зверь внутри упрямо требовал только Ульяну. В итоге, когда я вышел, ребята уже ушли. Одевшись, провел рукой по все еще мокрым волосам, пытаясь привести мысли в порядок.

Я знал, что как только доберусь домой, то не сдержусь. Не в этот раз. Даже мое терпение святого было на исходе. Я тянул до последнего. Выматывался на тренировках так, что силы оставались только на то, чтобы доползти до кровати. Каждый её намёк — успешно игнорировал. И все же Фролова добилась своего.

К тому же назвать её просто девушкой не поворачивался язык. Можно ли нас назвать друзьями? Отчасти, да. Но, говоря откровенно, друзьями я быть не хотел. Как только она станет моей — пути назад не будет.

Я уже давно принял решение. Эта абсолютно ненормальная, несносная девчонка мне нравилась. Нравилась её компания по утрам и вечерам, её живой интерес. Ульяна Фролова, может, и хитрая лиса, но не станет интересоваться тем, что её абсолютно не привлекает. Она независимая, гордая и знала себе цену.

Держать её силой не собирался, а вот сделать так, чтобы она сама захотела остаться — это, пожалуй, и было моим планом.

До машины добрался быстро, а домой вообще мчался на всех парах. Как я мог не вернуться? В конце концов, я же мужчина. Мужчина с потребностями.

У меня уже несколько месяцев не было секса, с тех пор, как моя подруга нашла себе хорошего парня и нам пришлось порвать всяческие отношения. Её парень был тем ещё ревнивцем, а быть участником драмы не входило в мои планы. Случайные перепихи, опять же, не для меня. Девушки на час меня никогда не привлекали. Хотя, откровенно говоря, мне было из чего выбирать. Пожалуй, это одна из привилегий хоккеистов — горячие, на все готовые телки. Но прямо сейчас я был готов снять свой обет воздержания.

Лихо залетев во двор дома, припарковался у подъезда, вышел из машины и по-привычке посмотрел в наше окно. Свет горел.

Прекрасно! Значит, эта демоница уже дома.

Зайдя в подъезд, поздоровался с консьержкой. Тамара Львовна — дама хоть и вредная, но с ней можно было договориться. Коробка конфет с ликером и она уже не просто консьержка, а шпион каких поискать! Именно она докладывала мне о цитирую: «Непотребствах!», что устраивала Фролова. Впрочем, стоило ей отдать должное, тусовку она закатила лишь единожды, после моего разноса больше не осмелилась.

Нет. Ей бы я ничего не сделал, а вот дружкам бы её накостылял и провел воспитательную беседу. Могу гарантировать, что после нашей «беседы» эти стервятники моментально бы забыли дорогу к нашему дому. А если нет, то я бы об этом позаботился.

Вызвав лифт, стал дожидаться. И нет. Я совершенно не удивился, когда из него вышла моя «любимая» соседка.

Ульяна

Я снова проснулась в объятьях Синицы. Того и гляди, и привыкну. К хорошему, как известно, быстро привыкаешь. Было только раннее утро, насколько я могла судить. Солнце только-только показывало первые лучи. И чего спрашивается проснулась в такую рань?

Точно довольная кошка, потерлась щекой о грудь Димы и, не удержавшись, оставила легкий поцелуй.

Да. Хороший, качественный секс определенно шел мне на пользу. Убить никого не хотелось, проклинать тоже, да и пакостить разве что так… от нечего делать или же по старой привычке.

Дима пошевелился, что-то несуразное хрюкнул и открыл глаза, застав меня врасплох. Ведь я в этот момент бессовестно любовалась его точеным лицом, удивительно крепкой челюстью и длинными ресницами.

Невольно смутилась, что довольно странно, учитывая каким бесстыдством мы занимались всего несколько часов тому назад. И все-таки… было что-то личное и интимное в том, чтобы любоваться спящим красавчиком. Слишком мило, приторно-сладко. То, чего я обычно избегала.

— Чего не спим? — спросил он хриплым ото сна голосом и зевнул.

Пожав плечами, тоже зевнула. Зевота, знаете, она такая заразная зараза.

— Я тебя не полностью вымотал? — тут же оживился.

Вообще-то, полностью. Настолько, что после очередного оргазма, я просто отрубилась. Да. Такого со мной определённо точно не случалось. Я бы запомнила, уж поверьте! Собственно говоря, поэтому сейчас каждая клеточка в моем теле ныла.

— Не вздумай, Синица, — остановила пальцем, уже нависающего надо мной парня. — Я уже поняла, что ты секс-гигант, но у меня сегодня ещё съемка. Я просто свалюсь в обморок от усталости.

— Дима, — поправил меня. — Димочка, — поцеловал в краешек губ.

— Может, ещё любимый? — язвительно пролепетала уж больно сладким голоском.

— Мне нравится, — усмехнулся. — Любимый — от слова «любовь». Могла бы просто признаться в любви…

— Что? — вскрикнула, резко поддавшись вперёд, отчего столкнулась лбом с его лбом.

Проклятье! Как же больно! Мать вашу, он что железный человек?

— Ты как? — обеспокоенно взял мою голову в свои руки, поворачивая ее в стороны и рассматривая.

— Нормально, — буркнула. — Ну и шуточки у тебя. Я так калекой останусь.

— Кто ж виноват, что ты все так близко к сердцу принимаешь, — хмыкнул, отпуская мою голову и снова нависая сверху.

— Я ничего не принимаю близко к сердцу, — от чего принялась лепетать, но тут же была бесцеремонно прервана поцелуем.

Влажным поцелуем с языком. Ох, уж эти французские поцелуи! И почему он в них так хорош? Много практики было, что ли? С какими выдрами интересно?! Блин! Я уже и к прошлым подружкам его ревную, которым, между прочим, должна быть благодарна. Это звоночек, ребята…

— Так что, заходим на второй раунд? — оторвавшись, плутовато поиграл бровями, криво ухмыляясь.

— Дима-а-а… — жалобно простонала.

— Что, Ульяна, сдаешься? Так долго добивалась, соблазняла меня, устраивала ад на земле, а сейчас сливаешься?

— Ничего я не сливаюсь! Просто… Ну болит все немного. Понимаешь, — скривилась, намекая, что вчера кое-кто в пылу страсти был излишне напорист, в последствие чего у меня болело между ног.

— О, — озадачился. — Слишком сильно было, да? — накрыл рукой низ моего живота, аккуратно поглаживая.

— Нет, — ласково улыбнулась. — Вообще-то, мне понравилось.

— Хм, хорошо, — зажглись его глаза азартом. — Потому что мне очень понравилось. Мы аккуратно, я обещаю.

Затем его блудливая рука скользнула ниже. Уснула я в чем мать родила, поэтому ничего Синицыну не препятствовало. Моё тело завелась с полуоборота, и вот уже через минуту я стала влажной. Моё либидо проснулось.

— А говоришь, не можешь, — прошептал. — Можешь. Ещё много раз сможешь.

Много раз? Что? Каких ещё много раз? Мы так не догова….

Ах! Боже! А ещё меня дьяволом называют! Искуситель. Демон искуситель.

Стянув с меня одеяло, Дима просто впился в мою грудь губами. Захочешь — не оторвешь. К слову, ещё в первый раз наших эмм… «шалостей» заметила, что он явно неравнодушен к этой моей части. Моя грудь была его фаворитом среди всех других эрогенных зон. Которых у меня, между прочим, было неприлично много. Говорю ж, завожусь с полуоборота.

Пальцы уже орудовали внизу, лениво выписывая круги, лаская, дразня, но так и не переходя к самому главному.

Дернула бедрами, призывая к более решительным действиям, но в ответ получила только кривую ухмылку, полную обещаний. Спустившись поцелуями по животу, он широко раскрыл мои бедра, даря ту ласку, в которой я больше всего нуждалась.

Ох!

Острое наслаждение пронзило меня, точно стрела. В голове зашумело, а Синица ещё почти ничего не сделал.

— Так… Как насчет ужина? — спросил мужчина.

Представительный такой. Лет тридцати с хвостиком. Не женат. В полном расцвете сил. Одно слово — мужчина. Не мальчик. Не парень. Серьёзный взрослый дядька. Солидный. Вот только мой типаж всегда был несколько попроще. Я не связывалась с такими типами. Такие предпочитали девушек вроде меня содержать в любовницах. В целом, я ничего не имела против таких отношений между людьми, но все же… Все же, это не моя история.

Да, я часто шутила над этим и даже позволяла людям так думать обо мне, что, мол, найду себе богатого мужика, и буду как сыр в масле кататься.

Люди в любом случае будут видеть лишь то, что хотят. Собственно, зачем тратить на них время и энергию, чтобы убедить в обратном?!

Быть чьей-то красивой куклой за шмотки и брюлики — это как продавать часть души. Конечно, странно слышать про душу от меня…

И тем не менее.

Тем не менее, я мило улыбнулась Андрею Владимировичу — редактору журнала, для которого сегодня была съемка, и деликатно отказала. Резкий отказ мог дорого мне обойтись. Например: меня больше бы не позвали сниматься. А вот мягко сослаться на дела и сверкнуть улыбочкой это то, что нужно.

— Жаль. Очень жаль, — поморщился он, явно недовольный моим ответом.

И чего его на девок молодых тянет?! Нет, что ли, в его возрастной категории? Вон, ассистентка вокруг него круги наворачивает и глазками стреляет, а ему хоть бы хны!

В отцы Андрей Владимирович мне, конечно, не годился, но что может быть общего у девчонки двадцати лет и у взрослого мужчины?! Обычно — это секс. Мужикам в любом возрасте нравится трахать молодое тело. А то, что «любви все возрасты покорны» …Именно так себя оправдывают золотоискательницы, сидя на шее у папика.

Возможно, я предвзято отношусь. Ну и пусть! Предвзятость — моё второе имя. К тому же, я обещала Синице хранить верность. Обещания я всегда сдерживаю.

Ну, почти всегда.

Ладно-ладно. Может, и не всегда. Но это собиралась сдержать. Зуб даю!

Вызвав такси, весьма оперативно собралась, пока Андрей Владимирович не вызвался «любезно» меня подвести.

С него станется. Такие хищники обычно не сдаются. Для них, как правило, «нет» — это прямо-таки вызов. Поэтому, попрощавшись с фотографом и стилистом, поспешила откланяться.

Съемка была долгая и напряженная. Целых пять часов. Несколько образов. Под каждый наряд прическа и мейк. И все каждый раз переделывать. Зато фотки должны были получиться просто обалденные!

Такси подъехало ровно в ту минуту, когда я вышла из бизнес центра. Сев на заднее сиденье, как всегда стала пролистывать ленту инстаграме. Синица ничего не выкладывал. Говоря откровенно, он, похоже, не был ярым поклонником соц сетей. Выкладывал что-то крайне редко, а личную жизнь вообще держал за семью печатями. Я же совершенно другое дело…

Сделала очередной бумеранг с прикольной маской, подписав:

«Уставшая, но довольная еду домой».

Казалось бы, обычная история. Но нет… Если вы так думаете, то вы не хитрая женщина. Это целая схема. Вот сейчас Синицын увидит и будет знать, что я уже в пути. Авось дома будет ждать с ужином.

И, разумеется, как только я размечталась о вкусном ужине (помнится, там ещё борщик остался и блинчики), как судьба дала мне пинок под зад.

Пинок оказался весьма неожиданным. Сперва на мой телефон поступил звонок от мамы, а когда я приняла вызов, услышала ее встревоженный голос:

— Улька, дед у тебя?

— Что? Почему он должен быть у меня? — озадачилась, уже чувствуя что-то неладное.

— Тьфу ты! — и выматерилась. Смачно так. Был бы у меня стыд, я бы даже покраснела. — Они с бабушкой разводиться собираются! Вчера пособачились, так он вещи свои собрал и ушел восвояси. На телефон не отвечает. Видать, опять в запой ушел.

— А что они не поделили?

— Так дед опять что-то придумал! Бизнес у него, понимаешь ли!

— Мам, ты не переживай. Я сейчас приеду и найдем деда, хорошо?!

— Приезжай, Уля, приезжай… Бабушка тут себе места не находит. А у неё сердце… Сама знаешь. Волноваться нельзя.

— Скоро буду, — пообещала.

Бросив трубку, попросила водителя поменять адрес. К счастью, тот понятливый оказался, хоть и потребовал двойную плату.

Хапуга! Было бы время — другое бы такси заказала, а так…

А так нужно было срочно ехать к родителям.

Не то чтобы дед впервые такие фортеля отматывал. В конце концов, должна же я быть в кого-то такая балахманная! Но обычно все заканчивалось благополучно. Сценарий был давно изучен. Сперва дед вопил о своей незаменимости и ценности, которую моя ба не ценила, затем собирал вещи, брал чемодан и отчаливал часика эдак на два. Возвращались, конечно, одни дрова, но домой исправно доходили. Да и потом было это в деревне, а здесь все же город. Мало ли дураков ходит… И мой дед среди них.

Страшно…

За дураков, конечно.

Подъехав к дому, расплатилась и стрелой вылетела из такси. Поднялась по лестнице и зашла в любимую трёшку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Высокие потолки, перекошенная вешалка, заваленная тряпьем, всюду шум и гам.

Дом. Милый дом.

Скинув сапоги и шубку, пошла в зал, где, судя по всему, и решала насущные вопросы моя семейка Аддамсов.

Ба сидела в кресле и наотрез отказывалась искать деда, хоть и в уголках глаз скапливались слезинки.

— Да что ему будет калдырю проклятому! Придет как миленький у меня. Придёт и на развод подадим! Сил моих терпеть этого ирода больше нету! Всю душу вымотал! А я ему лучшие годы отдала! — причитала она.

— Мам, но папа же как лучше хотел. Ну не горячись, в самом деле, — успокаивающе мама погладила её по плечу.

— Как же! Лучше! — остервенело выплюнула. — Всё деньги, змей, что я на семена отложила, втюхал в эти свои автоматы! Легких денег захотел! А теперь есть фигу даже без мака будем! Все сказала! Развод и девичья фамилия!

 Людмила Никитична оставалась непреклонной. Никакие уговоры не помогали. Даже папа, что обычно не отходил от своих крыс, пытался образумить женщину. Но куда там…

Сильно же дед накосячил…

Наверняка, поэтому и удрал, чтобы не то что под горячую руку, а сковороду не попасть. В гневе она была страшна. Могла и огреть хорошенько.

— Ба, ну не переживай ты так. Куплю я тебе семена! Какие хочешь выбирай!

Ситуацию у меня сгладить не получилось.

— Не хватало ещё, Улька, чтобы ты нас обеспечивала! Сама ещё на ноги не встала! — махнула она рукой.

Мы молча обменялись с мамой понятливыми взглядами и вышли на кухню.

— Улька, едь в деревню — ищи деда. Он у соседа скорее всего. А мы тут бабушку постараемся в чувство привести. У них же в этом году золотая свадьба. А тут развод!

— Мам, ты правда думаешь, что разведутся?

— Ох, Улечка, не знаю. Вчера такой скандал был… Бабушка на эти семена две пенсии свои отложила.

Ох и дед! Умеет же воду мутить! Наломал дров, а нам теперь разгребай.

— Ладно, — кисло кивнула головой.

Буквально через пятнадцать минут мне пришла смс.

«Выходи»

Маме я уже сообщила, что поеду с другом. Ей было не обязательно знать, что это «друг» с привилегиями. Бабушка только скривилась, мол, ничего с дедом не случится, проспится и будет как новенький старенький дед. Хотя мы все знали, что переживает она не меньше нашего. А вдруг и правда что-то стряслось?

— Уль, позвонишь, как доберешься. — осмотрела мама меня, недовольно сморщив нос, и высказалась, — опять в юбке своей выперлась, на улице холодина бешенная, а ты… Вот, бестолковая, — завела она свою любимую шарманку.

Ну вот. Сейчас от одного надзирателя к другому. Не жизнь, а сказка! Хотела свободы. На те! Получите и распишитесь!

— Мам, — закатила я глаза, впрочем, как и каждый раз, когда слышала нечто подобное.

— Иди уже! Жениха заставляешь ждать!

— Он мне не жених, мам! — застегивая шубку, фыркнула. — Я же сказала — друг.

— Твой отец тоже был мне «друг», а потом….Бац! И поженились! Ну и ты появилась, конечно.

Мда. Звучит очень….Эээ… Обнадеживающе.

— У нас по-другому.

— Главное, чтобы парень был хороший. Уль, ты как маленькая. Стал бы просто «друг» ехать к черту на кулички?

Может быть, другой бы просто так не стал. В надежде на хороший секс, возможно. Но и мой Синицын никакой не другой. Он действительно мог поехать просто так. Бескорыстно. Не то чтобы я не надеялась потом на секс, но… Он точно бы не стал ни на что надеяться.

— Он просто хороший парень.

— Вот и отлично! Плохих нам не надо.

Маму переубеждать бесполезно. Я сбилась со счета сколько раз она выдавала меня замуж. А это, между прочим, она ещё не всех моих ухажеров видела.

Родителей я ни с кем официально не знакомила, и уж точно никого не представляла своим парнем, однако пару раз по року судьбы мама сталкивалась у подъезда с моими «друзьями». Говоря откровенно, никто из моих парней не особо настаивал на знакомстве с родителями.

Кроме Ляли, разумеется. Но Ляля — это исключение. Во всем. Абсолютно.

Поцеловав родителей на прощание, под бабушкино бухтение вышла из квартиры и спустилась вниз. Машина стояла уже под подъездом, а сам Синицын стоял рядом, разговаривая (с кем бы вы могли подумать?!) с моим бывшим.

Ваня Брагин. Мой одноклассник, первый парень и тот самый бывший, с которым я плохо рассталась.

Бросила. Кинула. Отшила.

Просто потому, что я его разлюбила и полюбила другого. Во всяком случае, так мне казалось в мои семнадцать.

Ситуация вышла некрасивая.

Я пошла гулять с другим, наврала с три короба Ване, что, мол, болею (потому что не была достаточно смелой, чтобы высказать все в лицо, и потому что девочки в семнадцать крайне глупые особы). Ваня приперся ко мне под дом, чтобы проведать. Я же в этот самый момент, пока новоиспеченный Ромео терся под моим подъездом, шла под ручку со своим новым парнем.

Ну да. У меня было два парня одновременно. И что?! И, опережая ваши вопросы, — нет, я не спала с ними по очереди.

Я не сразу бросилась во все тяжкие. И да. Мой первый опыт был как раз с этим Ваней. На самом деле, мы были первыми друг у друга. Полагаю, поэтому это и было для него такое болезненное расставание (не зря же он меня до сих пор шлюхой называет).

В общем, ребята тогда раскрасили друг другу физиономии.

Как вы поняли… Подростковые годы у меня были очень бурные.

И, сейчас, выйдя, я вижу, как мой «любовник-друг-сосед» по-совместительству мило беседует с моим подростковым бурным романом, который закончился словами: «Грязная шлюха!».

Восхитительно!

И, тем не менее, прятать голову в песок я не привыкла.

Гордо подняв подбородок, нарочито медленно, постукивая каблуками, направилась к парням. Они, как и предполагалось, обернулась на стук моих каблуков.

Ваня сжал губы в тонкую полоску и оценивающе на меня посмотрел. Как мужчина обычно смотрит на женщину — с интересом и похотью. Что ж, все хотят себе хорошенькую домашнюю девочку, а иметь хотят, цитирую: «Грязных шлюх!». Бедные-бедные парни. Всю жизнь стоять-то на таком перепутье.

Ухмыльнувшись своим злорадным мыслям, отточенным кокетливым движением откинула волосы за плечо.

Может, я и была в свои семнадцать своевольна, но это не повод называть меня шлюхой. По крайне мере, не столько-то лет! И потом, Ваня и сам святошей не был. После меня он трахал баб направо и налево, а однажды его даже застали с молоденькой преподавательницей.

Что за двойные стандарты, спрашивается?! Ему, значит, можно, а мне нет?! А я, между прочим, с тем парнем не спала. Целовалась, но не спала.

— Приветик! — пролепетала, мило скалясь. Если вообще можно мило скалиться.

А потом я поцеловала Синицына. Не просто чмокнула в щеку или губы. А как и положено шлюхам — в засос, с языком.

Синицын опешил, но не отстранился от меня. Да и вряд ли бы смог, учитывая, как я в него вцепилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ваня презрительно фыркнул рядом. Оторвавшись от Синицы, послала ему едкую улыбочку. Лучшую из своего арсенала. С такой же улыбкой я могла бы привязать его к дереву, а потом поджечь с криками: «Гори, гори ясно!»

— Вы встречаетесь? — явно удивился Ваня.

Кстати, кличка у него Ванька-встанька. Понятия не имею, какая умненькая блондинка придумала такое прозвище. Вообще, не в курсе! Честно-честно!

— А должны? — хамовато спросила я.

— Зная тебя, Фролова, не должны. Шлюх еб***, а не любят, — усмехнулся он, взглядом ища поддержки у Синицы.

И нашел.

Секунда. Всего секунда.

И мимо меня пролетел кулак со скоростью кометы и врезался в нос Брагина.

Хрусь!

— Твою мать!

— Следи за своим языком, когда с девушкой разговариваешь, — любезно посоветовал Синицын. Отряхнул свою руку, и, приобняв офигевшую меня, спросил, — поехали, любимая?

— Поехали, любимый, — с заминкой ответила.

Впервые сказала это без сарказма. Не шутя, а вполне серьёзно. Он не позволил меня оскорбить. Меня. Женщину, которая утром его отшила. Синицын просто… Просто такой Синицын. Мой герой до мозга костей. В каждом своём слове, жесте, поступке.

Открыв передо мной дверь, Дима помог мне сесть и закрыл. Но садиться за руль не спешил. Своей спиной он загораживал весь обзор, но я предполагала что он проводил воспитательную беседу с Ванькой-встанькой. Я от любопытства себе места не находила. И даже ухо к окну прикладывала, но все тщетно. Ничего не слышно.

Через несколько минут Синицын сел в машину и завёл её.

— Вы обо мне говорили?

— Фролова, ты самый деликатный человек.

— Я знаю. Спасибо. А если серьёзно?

— Ты же не отстанешь, да?

— Абсолютно точно. Буду пытать тебя всю дорогу.

— Тогда предлагаю сделку.

Хмм. А вот тут поподробней, пожалуйста…

— Неужели, душу мне свою предложить?

- Ее нет. Ты и так ее всю вытрясла. Я рассказываю тебе, о чем мы говорили, а ты рассказываешь мне, что у тебя стряслось, — и снова его этот проницательный взгляд, пробирающий прямо до косточек.

Больше было не до шуток. Не сказать, что я любительница делиться своими семейными проблемами. В конце концов, мой дом — моя крепость. Свою семью нужно защищать, а не перемывать им косточки, какими бы они не были. Пусть моя семья была с чудинкой. Но я любила их. И эту чудинку тоже любила.

— Давай же, Фролова, соглашайся. Я в любом случае узнаю. Я не оставлю тебя.

— Почему? — смотря прямо перед собой, сухо изрекла.

— Потому что так поступают… — запнулся, втянул воздух, — друзья.

Этот парень опасен. В голове красными буквами заплясало: «SOS!!!», но, вашу же мать, как хочется хоть немного сбросить с себя груз. Хоть чуть-чуть. Поделиться. Опереться на то самое мужское плечо.

Меня в который раз подкинуло на сиденье, и я ударилась лбом об стекло.

— Твою дивизию! — прошипела, потирая ушибленное место.

Кажется, мы скоро будем на месте.

Как я это поняла, учитывая, что на улице беспроглядная тьма? Ответ прост — закончилась дорога. Её просто здесь не было. Значит, скоро точно будем на месте.

— Откуда ты знаешь дорогу?

— Ездил с парнями пару раз на рыбалку. Здесь невероятно красивая местность.

Что правда, то правда. Озеро славилось далеко за пределами нашего не только нашего города, но и области. А уж что говорить про лес… Красоты здесь были неземные. А вот дорогу, сволоты, так и не сделали! И, похоже, не собирались. Чтоб им заблудиться, а дороги так и не найти! Как, впрочем, и нам! Ворюги!

Нет. Конечно, когда-то здесь была дорога. Ещё в молодости моей бабушки. Нынче же лишь то, что от неё осталось.

Машину качало из стороны в сторону, но, слава всем святым, мы ехали. У Синицына все же спорткар. Даже я, полный профан в тачках, понимала, что эта машина не предназначена для такой езды. На джипе было бы куда проще… Но с другой стороны, хорошо что не пешком или за бешеные деньги на такси. И на том спасибо.

— Так у тебя есть сестра?

Я действительно собиралась стать Синице хорошим другом. А друзья, в моем понимании, должны что-то да знать друг о друге. Нет. Пронырливый Синицын, разумеется, обо мне знал немало, но вот я про него лишь жалкие крохи.

— Да. Ей восемнадцать. В этом году поступила в нашем городе.

— На кого поступила?

— Экономист. Она у меня заучка.

— Выходит, это у вас семейное? — подколола его.

Синицын рассмеялся и, подмигнув, спросил:

— Считаешь меня заучкой?

— У тебя правил больше, чем в уголовном кодексе, — закатила глаза. — Ты зануда. Весь такой правильный мальчик. Наверняка в школе ты был ботаном.

— А ты, значит, оторвой, да? — не остался в долгу.

— О да! — не стала даже скрывать. — Когда я выпустилась, директриса перекрестилась и выдохнула.

— Не удивлен, — усмехнулся Синицын. — Но, вообще, я не был заучкой и близко. Скорее бунтарем, — пожал он плечами. — У меня был сложный подростковый период, когда родители погибли.

Ком встал в горле. Вот сейчас, и правда, стало неловко. Я даже и не знала, что у него погибли родители. Откуда, спрашивается? Из него и клещами ничего не вытащишь.

— Извини, если…

— Все нормально, — слабо улыбнулся. — Я пережил это. Они погибли в аварии, когда мне было шестнадцать. Алинке было тринадцать. Я был дурным и молодым. Ввязывался в драки, куролесил, почти забросил хоккей. Хамил и снова дрался, постоянно попадал в участок. Было тяжело, — с шумом сглотнул, — но бабушка и сестра всегда оставались рядом со мной. К одиннадцатому классу тренер поставил мне условие: или я берусь за голову или пробкой вылетаю из хоккея. На мне осталась маленькая сестра и бабушка, о которых я должен был позаботиться, поэтому взялся за ум и стал пахать. Единственное, что осталось из увлечений — это гонки. Их бросить не смог. Спустя несколько месяцев меня пригласили играть за «Волков». Окончив школу, переехал сюда, поступил на юридический. Это было правильным решением. Все-таки в моем городе было больше соблазнов, больше неправильных компаний. В общем, слава богу, что в моей жизни есть люди, ради которых я готов становится лучше. Собственно, поэтому, Ульяна, я и говорю так о тусовках. Знаю, тебе кажется, что ты на вершине мира и свободна, но это ложь. Самообман. Людям просто похер на тебя. Из-за таких я всегда попадал в передряги, а потом оказывался крайним. Банально, но важно не количество, а качество. Однажды ты это поймёшь.

Я слушала его, затаив дыхание и не смея перебить. Впервые Дима был настолько со мной откровенен. В его словах не было сожаления, и сам он не пытался давить на жалость. Он просто рассказывал о своей жизни, делился ею со мной. Это согревало моё сердце. И пусть звучит уж больно по-девчачьи, но там, внутри, екнуло и стало тепло.

— Дим, но мы же молодые. Когда, если не сейчас, ошибаться?

— Люди всю жизнь ошибаются. Всю жизнь учатся. Главное, чтобы эти ошибки не стали роковыми. Не мне тебе рассказывать, что иногда творится на этих тусовках, — брезгливо поморщился. — Ты девчонка умная, Ульяна, но и не таких подсаживали на всякую дрянь.

Обсуждать свои тусовки, да ещё и в таком ключе, мне не хотелось.

Да, видела. Да, знала таких. Но я — не они. Минутный кайф никогда не привлекал меня.

— Лучше расскажи мне еще о бунтарской натуре Димки Синицына, — поставив локоть на бардачок, оперлась на него подбородком, лукаво улыбаясь. — Даже не представляю тебя таким.

— Почему же? — стрельнул загадочно в меня глазами.

— Ты мне всегда казался серьёзным и выше этого. Ох, и хватит напрашивается на комплименты! — ухмыльнулась. — Давай, рассказывай.

— Да и рассказывать особо нечего, — пробурчал, явно увиливая от ответа.

Похоже, он забыл, что от меня не так-то просто отделаться. Тем более, тут такие новости-то!

— Да ладно! — хмыкнула. — Никаких девчонок? Никаких пьяных оргий?

— Девчонки были, — хитро улыбнулся, — а вот про оргии ты преувеличиваешь.

— Даже тройничка?

— Мне было шестнадцать-семнадцать лет. Какие тройнички?! Девчонки были, это правда. Но не сказать, что я был особым ловеласом. Все мои случайные связи можно пересчитать по пальцам.

— А…

— Пальцев хватит на одной руке, — перебил меня.

Точно читает мысли, злыдень!

— А говоришь не зануда, — преувеличенно тяжело вздохнула.

— То есть, я должен трахать все что движется, чтобы быть не занудой?

— На самом деле — нет, — пожалуй, слишком резко отрезала, представляя себе эту картину. К слову, она пришлась мне совсем не по вкусу. — Это здорово, что ты из тех парней, которые ценят девушек, а не видят в них кусок мяса. Может, для кого-то и я такой кусок. Но, знаешь, мне все равно. То, что я хочу наслаждаться сексом, но при этом не хочу отношений, не делает меня шлюхой. Шлюхи — это женщины, которые спят за деньги. Я никогда ни с кем не спала за деньги. По глупости — бывало, но не за деньги.

— Я знаю. И никогда не считал тебя шлюхой.

— Тогда почему мне отказывал? — возмутилась.

— Ты мне казалась слишком языкастой. Такая маленькая язвительная ведьмочка. Стать трофеем — это как-то унизительно, что ли…

— Вы, парни, всегда считаете девушек трофеями.

— Тогда тебе стоит знать, что я не из таких парней.

— Знаю, — прикусив нижнюю губу, кивнула. — И, Дим, — вдруг взволнованно начала, теребя пальцами низ юбки, — я до сих пор никому ничего не сказала.

Кажется, его глаза потеплели, а улыбка стала такой, что впору было растекаться лужицей у его ног.

Не прошло и десяти минут, как мы заехали в деревню, а ещё через пять оказались перед домом нашего соседа, в окне которого горел свет.

Когда мы выехали я думала о том, как бы попросить Синицына остаться в машине, но сейчас, после всех наших разговоров, мне хотелось, чтобы он пошёл со мной.

Ладно. Я же смелая. Храбрая. Что мне? Нужно просто сказать…

— Ты пойдешь со мной? — выпалила, уже хватаясь за ручку двери.

— Ты уверена?

Прикусив щеку изнутри, решительно кивнула.

— Пошли.

Выйдя из машины, Дима поставил её на сигнализацию.

Неуверенно потоптавшись, подошла к воротам и подпрыгнула. Помнится, у дядь Бори была собака. Здоровое, лохматое чудище и крайне агрессивное.

Утро началось не с того, чего бы хотелось. Нас с Синицей разбудил грохот и следующий за ним русский могучий мат. Я даже пару новых выражений услышала.

Синицын, сведя брови к переносице, сонно морщился.

Застонав, потянулась к телефону.

Утро нового дня началось, как и вчерашнее. С грохота, криков и кофе. Синицына я, правда, сегодня сама разбудила. Нет, ну, а что?! Заделался нашим семейным водителем, так нечего филонить! И потом… Сам вчера просил разбудить. Попросил, в шею поцеловал и на боковую. Сама же я долго не могла заснуть. Мысли не давали покоя.

А вдруг дед с бабушкой действительно разведутся?! Что тогда? Как быть?! Все развалится. Это уже не семья, а черте что будет! Нет. Никак нельзя допустить развода. Никак.

— Улька! Ну что ты там копаешься, как жук навозный? Опоздаем же! — крикнул дед.

Ничего не как жук навозный! Тоже мне, сравнение нашёл!

На улице был лютый мороз, вот я и бегала по всей квартире в поисках колготок. Да-да. Тех самых колгот, которые купил Синица. Ума не приложу, как только раньше без них ходила?! В них же так тепленько, ничего не задувает, не продувает! А сейчас как в воду канули!

— Уль, ну ты долго ещё? — зашёл в комнату Синицын. — Николая Федоровича там сейчас удар хватит. Мы еще хотим в магазин за цветами заехать.

— Ещё минутку. Честное слово!

— Ага, — недоверчиво покосился на меня, — знаю я твое «честное слово», — показал в воздухе кавычки. — Что ищешь?

Сказать или нет?

Тысяча чертей, это же я тогда получается не права была.

Дима выжидающе на меня смотрел. Как и всегда, под этими синими пытливыми глазами, я сдалась.

— Колготы ищу, — неохотно призналась.

Он покачал головой, залез в шкаф, достал оттуда ещё не открытую пачку и протянул мне.

— Спасибо.

— А ты мои часы не видела случайно? — потирая запястье, спросил.

— Видела случайно, — хмыкнула, разрывая пачку. — Ты в ванной их вчера оставил, а я переложила их в прихожую. Возле зеркала должны лежать.

— Спасибо, — кивнул головой и поцеловал меня в щеку.

Уже натянув колготки, до меня дошло…

Отличный тандем у нас однако получается. Прям-таки супружеская пара лет эдак двадцать в браке.

Свидание. У меня, мать вашу, свидание. Нет. Разумеется, я на них довольно часто ходила. Но это были несерьёзные свидания. Пришли в ресторан, похихикали, время провели и попрощались. В общем, ни о чем. Я никогда не заморачивалась. Для меня они были в порядке вещей. И вот сейчас, посмотрите, я Ульяна Фролова, готова дать заднюю. Придумать отмазку и не прийти.

Весь день я места себе не находила. А все Синицын, гад! Со вчерашнего вечера я его не видела. Он ушёл рано утром, когда я ещё спала, затем я и сама уехала на съемку. Собственно, поэтому пересечься в течении дня у нас не было возможности.

Дима мне только прислал смс с напоминанием о нашем свидании и скинул адрес.

Господи!

Сколько раз я ещё повторю это слово?!

Если бы ещё месяц назад мне кто-нибудь сказал, что я пойду на свидание с Димкой Синицыным, то я бы его покалечила. Кто ж на больную рану соль сыплет-то?!

Но жизнь непредсказуемая штука. Мы соседи, друзья и любовники. Черт! Я люблю эту жизнь!

Время подходило к пяти. Я ехала в такси вся при параде. В новом платье, которое приобрела сегодня в шоу-руме (ещё и скидку выклянчила), с профессиональным макияжем и прекрасными локонами, что ложились на плечи голливудской волной.

Дима

Красные флажки в руках девушки поднялись.

Ульяна

 Ладно. Мне нужно лишь нажать на кнопку. На одну-единственную кнопочку. Пфф, подумаешь! Что сложного-то?!

Рука уже потянулась к дверному звонку, но в последний момент я ее отдернула.

Твою дивизию!

Спросите, что же такого сложного в таком простом действии? О, ничего. Вот совсем ничего. За исключением того, что я стояла под дверью квартиры сестры Димки.

Вы не ждали? А я приперлась!

А что мне ещё оставалось делать? Можно было, конечно, позвонить, как делают все нормальные люди. Но когда я была нормальной? Мне же нужно припереться и сказать все в лицо. Ну мол, дура, прости, пойми…

Поняла я это, когда сегодня проснулась в одиночестве. Оно угнетало.

Ещё и у Соньки проблемы, как оказалось. Папаша её приехал сегодня к Дуньке. Дочурку потерял.

Просто фантастика! И где её черти носят? Судя по словам её отца, у неё началась предсвадебная депрессия. Ну её можно понять! Ее «женишку» сто лет в обед! Того гляди, и ласты склеит. А уж если на семейном ложе… В общем, хорошо мужик устроился на старости лет. За Соню я переживала не меньше, чем за свою личную жизнь.

Так. Нужно взять себя в руки и просто позвонить. На счет три.

Раз. Два…

— Привет! — вдруг раздался за спиной мелодичный голос.

Схватившись за сердце, повернулась на пятках.

— Я чуть кони не двинула! — высказалась.

— Прости, — виновато улыбнулась девушка. Что-то уж больно черты мне её знакомы… — Если ты к Димке, то он уехал. Я Алина, его сестра.

Точно! Её фото стояло у него на звонке. И эти глаза. Синющие глазища. Поразительное сходство!

— Привет, — постаралась любезно улыбнуться. К черту! Я не умею быть любезной. Особенно в таком настроении. — Я…

— Ульяна, — прервала меня, немало удивив. — Я знаю. Дима рассказывал о тебе, — хитро ухмыльнулась она, подходя к двери.

Уф! Представляю, что он обо мне говорил… Признаю. Мне стало стыдно. Эта девчонка, метр в кепке, смогла уделать меня. Ткнуть носом в каку.

— Эм… Я…Просто…

— Проходи, — открыла она дверь. — Чай попьём, поболтаем.

Прикусив губу, уже хотела придумать отмазку и соскочить, но цепкие глазищи смотрели прямо в душу.

Ладно. Может, с этого что-то да получится.

— Спасибо за приглашение, — проблеяла, заходя в квартиру.

Квартира была меньше нашей. Маленькая кухня студия, туалет совмещённый с ванной и комната. Просто и уютно.

 — Располагайся, а я нам чай сделаю.

Мне бы стоило поучиться ее гостеприимству.

Гостей я любила — это правда, но лучше, когда они приходят со своим.

На стенах висело несколько фотографий. Разумеется, они привлекли мое внимание, ведь на них красовался маленький Синицын. С беззубой широкой улыбкой и мороженым в руках.

— Это мы с родителями в Сочи ездили отдыхать, — прокомментировала Алина. — Я была ещё совсем крохой, а вот Димка уже во второй класс пошел.

— И не скажешь, что таким здоровым лбом вырастет.

Маленький, щуплый мальчик. Как его вообще взяли в хоккейную команду с такой комплекцией?

— Его не хотели брать в хоккей, — словно услышав мои мысли, произнесла девушка. — Тем летом он набрал три килограмма, ходил с папой на турники и немного прибавил в массе. Его все-таки взяли. Правда, лет до двенадцати тренера его вообще не замечали. Слишком мелким был. Зато потом как вымахал!

— Никогда бы не подумала…

Хмыкнув, Алина поставила передо мной чай и сахар. Сладкое искушение, которое, боюсь, мне фигура не простит.

Мы ещё немного поговорили о «том», о «сём», а затем повисла тишина. В конце концов, и ежу понятно, что я пришла сюда не о детстве Синицы болтать.

— Так зачем тебе нужен мой брат?

Мда. Хватки этой девочке не занимать. Даже меня приперла к стенке.

— Мы поссорились, — неоднозначно ответила. — Я была не права. Хотела извиниться.

— Почему тогда не позвонила? — пытливо вскинула бровь. Ох, уж эти Синицыны! Им бы в разведке служить!

— Люблю разговаривать лично. Видеть человека. И потом, — отпила чай, — не факт, что Дима мне бы ответил.

Да. Отчасти я боялась, что если позвоню ему, то он не ответит или сбросит. Я после таких фокусов вообще бы его в чс занесла.

— Дима не такой. Он не уходит от проблем. Хотя… — задумалась, — ты его знатно обидела. Давай начистоту, Ульяна. Ты ведь ему отказала. Что сейчас изменилось?

Все. Ничего.

Сложно. Очень сложно объяснить чувства словами. Противоречие на противоречии. Но одно знала точно, я по нему соскучилась. Мне его не хватало.

— Сложно объяснить, — пожала плечами. — Он ушёл и стало одиноко. Я так долго этого хотела. Такой, знаешь, свободы, независимости, но что тогда наша жизнь без этих обязательств? Тем более, с Димой все ощущалось иначе…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Дима умеет прощать. Тебе повезло, — обнадежила меня Алина. — Но он мой брат. Если он тебе не нужен, и это вопрос лишь твоей гордости, то лучше оставь его в покое. Он хороший парень.

—Да, я знаю, — кивнула головой. — Я много об этом думала…

— Тогда подумай еще, — несколько резко прервала меня. — У них сборы. Финал сезона. Приедет через неделю. Думаю, этого времени достаточно, чтобы все переосмыслить.

Слова Алины были резкими. И на миг я даже хотела взбрыкнуть, дескать, какая-то сопля зелёная будет указывать, что мне делать, однако… Однако я её понимала. Тоже самое я бы сделала для своих родных и близких.

Уходила в смешанных чувствах. Алина была достаточно доброжелательна ко мне, но при этом сохраняла дистанцию.

Мы неловко попрощались, после чего я поехала домой.

В свой одинокий, холодный дом. Ну может, я утрирую. В конце концов, топили у нас исправно.

К слову, Соня объявилась. Позвонила мне, прям когда я ехала в такси.

Пропажа. Где она была, так и не сказала, но замуж она явно не собиралась. Вообще-то, она даже не была в курсе, что собирается замуж. За нее все решил её отец.

Что ж, поживём — увидим…

Пожили. Целую неделю. Ровно до свадьбы. Как вы догадались, ее не отменили. Отнюдь.

В персиковых одинаковых платьях, мы стояли с девчонками в фойе поместья, арендованного специально для свадьбы.

— Да что ж это такое-то? Слышь, пучеглазый, дай пройти даме, я говорю! — даже топнула ногой для убедительности, но этот столб и не моргнул.

— Уль, успокойся, — положила мне руку на плечо Варя. — Не пропустят они. Работа такая.

— Да в гробу я видала их работу! — выплюнула. Где это видано, чтобы подружек невесты не пускали к невесте? — Чтоб тебе бабы не давали! — шикнула. О, глаз дернулся! Ну хоть какая-то реакция. — Хотя, — скривившись, прошлась по нему глазами, — тебе и так не дают.

— Уля! — крикнули в унисон на меня девчонки, оттаскивая от охранника.

— Прекрати! Нас сейчас попрут отсюда.

— Пусть только попробуют!

— Фролова, хватит как танк напролом переть. Здесь деликатнее нужно действовать.

Как бы мне не хотелось крикнуть: «Протестую!», причём в микрофон, чтобы все услышали, но, пока с Соней не поговорим, нужно действительно быть более сдержанно. Умом я это понимала, но эмоции брали верх.

Что за каламбур?

Ещё и жених этот ходит туда-сюда. Сверкает своей вставной челюстью. А один из его дружков (такой же старый извращуга) подмигнул мне. Пусть держит карман шире! Я, между прочим, дама не свободная. У меня Синичкин есть. Ну подумаешь, он ещё не в курсе! Я непременно ему об этом сообщу.

— Девчонки, привет! — поздоровался с нами Андрей Павлов собственной персоны. Тот самый хмырь, который продал свою дочь. Нет, ну, а что вы ожидали, что я буду мягко о нем отзываться?!

— Здрасте! — оскалилась акулой.

Девчонки тоже вяло поздоровалась.

— Как вам? Шикарная свадьба, правда? Жених постарался на славу!

Еще бы! Столько бабла ввалить! Только вот за всей этой мишурой, скрывалась несчастная невеста, с которой ночью потребуют определённую плату.

Фу! Мерзость! Яду ему какого подсыпать, что ли?

— Сегодня будут даже знаменитости выступать. Любимая группа Сонечки — «Безликие». Слышали про таких?

Вот муда… Это не её любимая группа! Это группа, которая вроде как и знаменита, но при этом относительно не много берет за выступление. Зажали денег, в общем!

— Ну и наши тоже будут выступать, — далее он перечислил несколько старых групп и певцов. Вероятно, поколения Бориски. — В общем, отдыхайте девочки! — свернул напоследок улыбкой и отчалил.

— Думаете, Соня правда здесь по своей воле? Ведь у неё был шанс сбежать.

— Пф! Нет, конечно! — я в каждой бочке затычка. — Они её наверное на цепях держат, чтобы с окна не сиганула. Вот нам и не показывают.

— Девочки, осталось всего ничего до начала, — как-то запаниковала Дунька. — Нам реально нужно прорваться внутрь и отдать записку, — Бобрич решительно посмотрела на меня.

К слову, Бобрич обмолвилась, что у нашей принцессы любовь нарисовалась на горизонте. Не Бориска, разумеется. Вот и пропала. Что к чему, там было не понятно, но нас попросили передать записку. Ну как нас… Аиду. Но мы же банда! Все что мы делаем — делаем вместе, и отвечаем за все тоже вместе! Тут, кстати, должна была заиграть музыка из «Бригады».

Десять пятниц на неделе у этих баб, ей Богу!

— Вы же хотели деликатные действовать…

— Времени нет.

— Уль, — состроила умоляющие глазки Дуня, — отвлеки его, как ты умеешь.

— И как же?

— Ну соблазни, глазки построй.

— Я не могу, — отрезала. — Нужно что-то другое.

— Уль…

— У меня Синицын. Нет, я сказала. Эти способы в прошлом. Я его скорее усыплю, чем буду соблазнять.

Разумеется, я обо всем рассказала девчонкам. Как могла не рассказать? Тем более, хотелось поделиться своими переживаниями. Излить, так сказать, душу.

— И что делать? — насупилась она.

Что делать, что делать…. Штурмом брать эту крепость!

Короче, с воплем:

— Пропустите! — я ринулась к этому охраннику, краем глаза заметив, как девчонки синхронно хлопнули ладошками по лбу. — Брысь, я говорю! — шикнула, но охранник только качнул головой. — Ты че, жертва пьяной акушерки, попутал?! Если ты меня сейчас не пропустишь, то я тебе твою карму поправлю и чакры начищу!

Куда там! Даже на миллиметр не сдвинулся.

Ну все! Сам напросился!

Наступив каблуком ему на ногу, локтем ударила в живот, чтобы отвлечь внимание. Охранник взвыл, а я между тем с боем ворвалась в комнату.

— Извините, пожалуйста! Простите, — пролепетала Дуня позади. — Мы не хотели… Точнее, хотели, но не так… Простите…

— Фролова! Тише ты! — Варя попыталась меня угомонить, но Остапа уже понесло…

— Целый день тут сторожат псы цепные! Косточек нет, брысь отсюда! Не положено им, видите ли! Тьфу ты! Сонька, что за беспредел? — уже обратилась к подруге.

Видимо, я так расшумелась, что и женишок подсуетился. Тут как тут, клоун ряженый!

— Девушки…

Со всей ненавистью покосилась на него. Клянусь, он аж побледнел!

— Пусть! — махнул он рукой охране и ушёл. Бочком-бочком и удрал. Трус!

Так-то!

Захлопнув дверь, поморщилась:

— Ну и мерзкий дед у тебя, конечно!

— Улька, прекрати, — шикнула Варя. — Ей ещё за него замуж выходить!

— А может, и нет, — загадочно улыбнулась Аида.

— Ну ты, конечно, и горазда давать, мать! Пропала! Ни слуху, ни духу, а потом любовь-морковь у неё оказывается!

— Откуда вы все

— Сонь, меня Белов попросил тебе передать, — Дунька достала из клатча письмо. — А его попросил Демьян.

Лицо подруги отобразило замешательство. Осторожно она взяла письмо в руки.

 Ух! Интересненько, что же там…

— Сонь, мы пойдем. Думаю, тебе нужно побыть одной.

Ээ, в смысле пойдём?! На самом интересном месте?

— Ну я тоже хочу почитать! — надула губы, точно маленький ребенок.

Нет. Ну где справедливость, спрашивается?! Я им, между прочим, все в мельчайших подробностях рассказываю.

Девчонки зыркнули на меня, точно воспитательницы на нерадивое дитя.

Эх, ладно…

Обняв Соньку на прощание, неохотно поплелась к выходу.

Невеста ни живая ни мертвая, но зато в шикарном платье, ступала по дорожке, приближаясь к арке. Мы стояли недалеко. Конечно, за тонной косметики никто и не заметил её красных глаз. Но мы все видели. И подрагивающие руки, и несчастное лицо.

Сердце кровью обливается, ей богу!

Беги, девочка, беги! Дался тебе этот старпер!

Однако Павлова подошла, смиренно слушала речь ведущей и даже не сбросила наглую граблю старика со своей талии.

— Согласны ли вы, Павлова Софья Андреевна, взять в законные мужья Ефимова Бориса Михайловича?

Наступило длительное молчание. Я крепко сжала руки девочек, что стояли по сторонам от меня.

Не может же Павлова быть такой дурой! Просто не может!

— Нет, — решительно отрезала она. — Нет. Не согласна, — покачала головой, пятясь назад.

Вот, это моя девочка!

Подняв полы длинного платья, она бросилась к воротам. Там, если все шло по плану, должна была стоять машина Белова.

Ну-с. Всем спасибо! Всем пока! И нам пора… Не то по шапке прилетит.

Под перешептывание и негодование толпы, мы с девчонками побежали следом. Соня что-то яростно крикнула отцу, а затем уселась в машину. Мы следом за ней сели в машину Морозова, который ждал, само собой, нас.

— Ну что? Спасли невесту?

— А то! — довольно улыбнулась Варя.

Личную жизнь подруги устроила, пора и своей заняться…

Наблюдать за милой парочкой в машине, зная, что у тебя не все так радужно, то ещё удовольствие. Ребята высадили меня возле дома Димы. Точнее, его сестры. Все в том же праздничном платье, с мейком, я собиралась вернуть своего Синичкина домой.

Ещё вчера я списалась с Алиной. Кажется, она обрадовалась, что я не поменяла своего решения. Хотя, с этой девушкой нельзя быть ни в чем уверенной. Что ж, по крайней мере, она согласилась быть моим информатором. Синицын был дома, это я знала наверняка.

Дрожь прошлась по телу, а нервы сдавали. Сегодня был крайне напряжённый день, и легче он не становился. Мы только разобрались с Павловой, а теперь вот… Нужно найти в себе смелость, чтобы попросить прощения.

— Удачи тебе, Фролова! — пожелал Морозов. — Ты Синицына хоть иногда выпускай погулять, а то затрахае… Ай! — вскрикнул от подзатыльника Вари.

— Уль, не слушай его. Я держу за тебя кулачки, правда! — послав мне кучу воздушных поцелуйчиков, ребята отъехали, а я потопала к подъезду.

Я проматывала в голове текст, который репетировала на протяжении недели. Сейчас все слова казались невероятно глупыми. Может, просто со слезами кинуться в его объятия, авось прокатит?

Зайдя в лифт, поднялась на этаж и вышла. Как и в прошлый раз, подошла к двери. Прям дежавю. Только в прошлый раз Синицына не было, а сейчас он дома.

Ладно. Ещё буквально минутку и точно позвоню!

Ага. Позвонила, блин.

Даже спустя пять минут, я не наскребла в себе смелости.

Черт! Черт! Черт!

Что ж это за напасть такая?

Снова подняла руку, как вдруг… За дверью послышалось вошканье, а затем она открылась.

— Ульяна? — брови Синицына взлетели вверх.

— Привет, — неловко помахала рукой.

— Что ты тут делаешь?

— Я… — по-привычке начала придумывать отмазку, но тут же мысленно дала себе подзатыльник. Хватит игр, Фролова. Ты знаешь, зачем пришла. — Я за тобой… — запнулась. — К тебе.

— И зачем же ко мне? — хмыкнул, складывая руки на груди.

— Дим, — сделала шаг к нему, — поехали домой. Я скучаю по тебе. Правда.

Он долго и пристально вглядывался в моё лицо, словно пытаясь уличить во лжи, но её не было. Я говорила от чистого сердца.

— Дим, — положила руки ему на плечи, — я была не права. Я такая дура!

— Ульяна, послушай…

— Нет, — перебила его, — я хочу сказать, что ты мне дорог, что я тебя ревную, что скучаю по тебе, что постоянно думаю о тебе. Ты всегда заботился обо мне, а я этого не замечала. Я эгоистка. Я не могу пообещать тебе, что буду идеальной, но я хочу быть с тобой.

— Как кто?

— Как девушка. Твоя девушка.

Дима провел рукой по моей щеке, задержался у губ, затем зажмурился и втянул в себя воздух.

— Ты лишаешь меня рассудка, Ульяна.

— Я просто люблю тебя…

Да. Вы не ошиблись. Я сказала слово на букву «Л». И совсем не жалею. Ни капельки.

— Любишь? — переспросил, словно не поверил своим ушам.

— Да, — сделала еще один шаг к нему. Теперь между нами практически не осталось расстояния. — Я приходила неделю назад, но ты был на сборах. Поговорила с твоей сестрой. А теперь стою вот здесь. Вообще-то, я после свадьбы, — нервно захихикала. Кажется, у меня поехала крыша, — помогала сбежать невесте и…

Мой несуразный бред прервали поцелуем. Дима просто накрыл мои губы своими.

Сладкий, как и всегда.

— Меньше слов, — оторвавшись произнёс, и снова поцеловал.

— Получается, ты снова устроила разбой? — складывая вещи в чемодан, спросил мой парень.

Вообще-то, практически все еще было в коробках. И хорошо. Меньше собирать.

— Почему сразу разбой?

— Ну вы похитили невесту.

— Дима! — возмущенно зыркнула на него. — Чем ты слушаешь? Мы её не похитили, а помогли сбежать.

— Сложно слушать, когда перед моими глазами мелькает твоё декольте, — без стеснения заглянул он в это самое декольте.

— Если ты будешь собираться быстрее, то сможешь не только посмотреть, — призывно облизнула свои губы и подмигнула.

Все вещи разом полетели в чемодан, затем он его захлопнул и решительно отрезал:

— Я готов!

Домой мы добрались быстро, ещё быстрее до кровати.

— Итак… — щёлкнув застёжкой лифчика, произнёс, — значит, ты по мне соскучилась?

— Мгм, — изогнувшись по его умелыми руками, промычала.

— Тебе не кажется, что кое-кто провинился? — хитро ухмыльнулся.

Хм, а вот это интересно…

— Я готова загладить свою вину, — оставила на его груди поцелуй.

— Обязательно загладишь, — опрокинул меня на спину, — но позже!

— Ромашки спрятались, поникли лютики,

Когда застыла я от горьких слов:

Зачем вы, девочки, красивых любите,

Непостоянная у них любовь.