При этом он устремил свой грозный взгляд на Геру, которой, конечно же, не понравилось такое решение.

Как и было предсказано, Алкмена родила двойню. Один из сыновей, Ифи́кл, был обычным ребёнком, зато другой, названный Гераклом, родился необыкновенно крупным, подвижным и развивался, как говорится, не по дням, а по часам.

Догадываясь о намерениях жены, Зевс велел своей любимой дочери Афи́не охранять её младшего брата Геракла в его колыбели и вообще всячески помогать ему на протяжении всей жизни. И богиня мудрости Афина отправила двенадцать прислужниц, в силе не уступающих мужчинам, в спальню близнецов, чтобы охраняли их денно и нощно, а также послала туда свою любимую сову. Мудрая птица по ночам обмахивала маленького Геракла мягкими крыльями, чтобы он набирался не только силы, но и ума.

И в самом деле, мстительная Гера решила непременно погубить Геракла, не дожидаясь, пока он встанет на ноги. Для этого она послала двух болотных змей, чтобы они задушили мальчика. Дождавшись полуночи, эти твари вползли в дом и проникли в спальню младенцев. Так случилось, что все двенадцать прислужниц к этому времени уснули, а мудрая сова улетела, поскольку ей было велено наказать крыс, сгрызших пряжу богини Афины – всё это, наверное, тоже не без участия вездесущей Геры…

А сыновья Алкмены безмятежно сопели в своих колыбелях и не слышали, как с шуршанием и шипением приближались к ним огромные змеи. Но Геракл вдруг пробудился – и увидел над собой две омерзительные зубастые головы с раздвоенными языками.

Ничуть не испугавшись, малыш схватился обеими руками за чешуйчатые шеи и стиснул их, словно мягкие игрушки. Болотные твари извивались и били хвостами по полу, но Геракл только крепче сжимал кулаки. Маленький Ификл тоже проснулся и поднял крик, который разбудил не только нерадивых охранниц, но и весь дом, включая самого Амфитриона.

Поднялся переполох – было ясно, что с детьми что-то случилось, но в темноте невозможно было понять, что именно. А когда наконец в спальню вбежали кадмейские стражники с факелами, всё было уже кончено. Изумлённым взорам присутствующих открылась удивительная картина: крошка Геракл лежал в колыбели и с улыбкой разглядывал зажатые в кулаках оскаленные головы двух задушенных им змей, хвосты которых безжизненно растянулись по полу.

Всем стало ясно, что этот мальчик не просто развит не по летам – а ему тогда ещё и года не исполнилось – он к тому же явно находится под покровительством богов. И стало быть, нечего опасаться за его судьбу.

Увы, если бы это было так!..

С перекошенным лицом и налившимися кровью глазами он бросился на них – и в безрассудном ослеплении убил одного за другим своих детей и племянников. После этого он принялся с рёвом метаться по дому, словно загнанный зверь, и крушить всё, что ни попадалось ему под руку. Прибежавшие на шум Ификл и Мегара тоже представились ему чудовищными зверями, так что им пришлось спасаться бегством, иначе разъярённый гигант разорвал бы их на части.

Но вот повязка помрачения упала с его глаз, рассудок прояснился – и Геракл с удивлением смотрел на убегающих от него жену и брата, не понимая, в чём дело.

Однако, вернувшись в дом, он чуть было снова не сошёл с ума – на сей раз от горя и отчаянья, увидев всё то, что он натворил своими собственными руками, предназначенными для подвигов во имя людей и во славу богов. Потрясённый и раздавленный, он бросился бежать куда глаза глядят и до самой ночи в отчаянии блуждал по берегу моря, не решаясь вернуться. Да и как он мог показаться на глаза тем, кому он принёс такое несчастье?

В конце концов он решил больше не появляться дома и отправился в соседний город, в котором жил его друг Фе́спий, сын Архего́на.

Этот добросердечный и умный человек, узнав о случившемся, не стал докучать бедняге своими бесполезными утешениями и тем более ни в чём его не упрекнул, зато дал ему добрый совет.

– Вот что, друг мой, – сказал он. – Проливать слёзы, бить себя в грудь и рвать на себе волосы – это удел слабых духом и недостойно мужчины и воина. Сделанного уже не исправишь. Чем предаваться горестным мыслям, не лучше ли попытаться великими и добрыми делами загладить содеянное?

– Что ж, наверное, ты прав, – отвечал Геракл со вздохом.

– А если так, слушай, – продолжал Феспий. – Вчера вблизи храма Артеми́ды я увидел, как несколько разгорячённых молодых людей что-то шумно обсуждали. Прислушавшись, я понял – речь идёт о делах необыкновенных, требующих отваги и благородства, сулящих опасные приключения, но обещающих почёт и славу после достижения цели. А дальше я узнал, что в далёком Ио́лке молодой Язо́н собирает дружину отважных, чтобы плыть за Золотым руном на корабле «Арго́». Уже многие знаменитые греки присоединились к нему – Тезе́й, братья Ка́стор и Полиде́вк, певец Орфе́й, – так почему бы и тебе не отправиться в далёкое плавание в этой славной компании? Твои сила и доблесть наверняка не будут лишними в этом опасном путешествии. А когда ты вернёшься домой увенчанный славою, богам будет легче простить тебе твоё невольное прегрешение…

И словно в подтверждении этих слов в морской дали прозвучал призывный трубный звук – это водяной кентавр Трито́н протрубил в свой рог, сделанный из гигантской раковины.

Больше Геракл не раздумывал. Он немедленно отправился в Иолк и вступил в дружную команду судна «Арго». Доблестные мужи подняли алый парус и отчалили в далёкую Колхи́ду за драгоценным руном. Вдохновлённый Геракл трудился не покладая рук – поднимал и спускал парус, переносил тяжести, а когда брался за весло, то грёб за десятерых. Он всегда послушно выполнял приказания более юного Язона и работал не только руками, но и головой – во время одной из остановок ему удалось убедить своих спутников не оставаться в гостях у обольстительных жительниц Ле́мноса, иначе они не смогли бы продолжить свой путь.

Возможно, всё бы так и вышло, как предполагал мудрый Феспий, но у богов были совсем иные намерения в отношении будущего нашего героя.

Однажды, когда Геракл сидел на берегу острова, к которому причалил «Арго», с неба спустился тот самый бог Гермес, который был гостем на его свадьбе.

– Брат мой Геракл! – провозгласил посланник богов. – Сообщаю тебе волю отца нашего Зевса. Ты должен покинуть своих друзей аргонавтов. Не печалься и не волнуйся за них – со своим делом отважные мореплаватели справятся и без твоей помощи. Тебе же предстоят куда более серьёзные испытания. Первое, что ты должен сделать, покажется тебе неприятным и даже позорным – нужно будет отправиться в Аргос и стать слугой Эврисфея, жалкого и трусливого царька, опередившего тебя на час в день вашего рождения. Служи ему покорно и безропотно, выполняй всё, что он потребует – а для этого тебе придётся совершать истинные подвиги, достойные сына верховного бога Олимпа. И только после этого боги смогут очистить тебя от печати совершённого тобой злодеяния.

Поэтому, когда Эврисфей узнал о том, что Гераклу суждено стать его слугой, он хоть и злорадствовал, но вместе с тем отчаянно трусил.

А Геракл в самом деле решил поступить к нему на службу – ведь нужно было понести наказание за детоубийство. К тому же он узнал, что ему предстоит совершить двенадцать великих подвигов, после чего боги даруют ему не только прощение, но и бессмертие. А вершить своей огромной силой добрые дела – это как раз то, что было ему по душе. И по сравнению с этим такой пустяк, как унижение перед царствующим глупцом, можно было легко перетерпеть.

Тем более, что особенно долго унижаться не пришлось. Едва Геракл появился в Аргосе, как дрожащий от испуга Эврисфей забился в свою спальню, чтобы не встретиться с могучим слугой лицом к лицу – ему казалось, что тот удавит его на месте. И, когда царь уснул, утомлённый переживаниями, ему явилась богиня Гера и дала совет – отправить нового подданного в Неме́йскую долину для охоты на гигантского льва.

И первое, что сделал проснувшийся поутру правитель – позвал своих слуг и велел передать Гераклу, что ему приказано выследить и убить Немейского льва, а шкуру его принести в царский дворец.

С этими словами Геракл встал и, простившись с хозяином, покинул хижину. А старый Моларх ещё долго вздыхал, качая седой головой – он не верил, что гость сможет когда-нибудь вернуться.

Месяц тянулся невыносимо долго. С первыми лучами солнца выходил Моларх на дорогу и вглядывался в утренний туман. До последнего дня он не терял надежды на чудо. Иногда мерещилось старику, что сверкнул вдалеке золотой панцирь – но это всего лишь солнечные отблески переливались на влажных камнях.

А вечерами он тоже подолгу сидел на пороге, и только когда тьма скрывала всё вокруг, возвращался в хижину, вздыхая о том, что ещё один день ожиданий прошёл впустую.

Когда же последние, тридцатые сутки подходили к концу, потерявший всякую надежду старик стал готовиться к жертвоприношению в память погибшего героя.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. В радостном волнении Моларх поспешил открыть засов, надеясь увидеть Геракла – и отшатнулся, увидев странного незнакомца. Лицо пришельца наполовину скрывала густая борода, а на лоб из-под огромного шлема непонятных очертаний свисали спутанные волосы. Сам же вошедший был то ли покрыт шерстью, то ли закутан в широкую лохматую накидку.

– Твое имя Моларх? – хрипло спросил гость.

Перепуганный старик растерянно кивнул.

– Ты, я вижу, собрался принести жертву в честь погибшего Геракла? Так вот, не торопись с этим – я принёс тебе вести от него.

В сумраке хижины, освещённой лишь слабым пламенем очага, Моларх всмотрелся в незнакомца и вдруг догадался, кто перед ним. Но догадка не обрадовала старика – ведь к нему, как он решил, явился сам великий Пан! Прежде Моларх никогда его не видел, но по рассказам знал, что лесной бог выглядит именно так и что своим видом он вселяет панический ужас.

Но к онемевшему старику всё же вернулась надежда – раз Геракл шлёт весть, значит, возможно, он ещё жив?

А гость присел к очагу, загородив его своей широкой фигурой. Тогда хозяин дрожащими руками налил в чашу остатки вина и поднёс Пану. Тот с неожиданной жадностью схватил её, залпом осушил и начал свой рассказ:

– Если ты помнишь, Геракл ушёл от тебя поздно вечером. Всю первую ночь ему пришлось не спать из опасения, что лев нападёт на него спящего. А утром он добрался до Немейской рощи. Он шёл через неё, поминутно оглядываясь, но зверя было не видно и не слышно. Тут Геракл сообразил, что у него нет подходящего оружия, ведь шкуру льва не пробить ни стрелой, ни мечом. Тогда он выдернул из земли молодой дуб, оборвал на нём ветки, и получилась увесистая и твёрдая палица, вот такая, взгляни…

И в руках у гостя Моларх увидал огромную шишковатую дубину. Сразу было видно, насколько она тяжела, так что старик даже не попробовал её поднять, а лишь осторожно потрогал.

– После этого, – продолжал рассказчик, – Геракл влез на дерево, выбрал ветвь потолще и устроился на ночлег. Ему нужно было набраться сил, поэтому он проспал целых десять дней и ночей и только после этого продолжил поиски Немейского зверя.

Выйдя из рощи, он увидел впереди на высокой скале гигантский камень, очертаниями напоминающий льва. Он было решил, что это местные жители вытесали в скале изваяние хищника. Подивившись такому мастерству, он хотел идти дальше, но статуя вдруг подняла голову, зарычала громовым рыком и вскочила на четыре лапы.

Геракл понял свою ошибку, выхватил лук, взложил на тетиву стрелу и пустил её в голову зверя, целясь прямо в глаз. В цель-то он попал, однако лев, наверное, успел закрыть глаза, а поскольку веки у него были такими же твёрдыми, как и вся шкура, стрела отскочила, не причинив никакого вреда. Но всё же зверь был на миг ослеплён ударом тяжёлого наконечника. Не поняв, что происходит, он спрыгнул со скалы и с недовольным рычанием побежал прочь. Геракл выпустил в него ещё одну стрелу, но она попала льву в спину, и он её вовсе не почувствовал.

После того как лев скрылся из виду, Геракл подобрал стрелы с расплющенными о каменную шкуру наконечниками и пустился в погоню. Его озадачило поведение свирепого хищника, но он решил, что тот его просто не заметил. К тому же ему было известно – лев не только свиреп, но и хитёр, а значит, всегда можно было ожидать от него внезапного нападения из какой-нибудь засады.

Геракл долго и с осторожностью обследовал всю Немейскую долину – льва нигде не было. А тем временем сгустились сумерки и лазать по скалам и зарослям стало опасно. Геракл разжёг костёр и принялся ждать, держа наготове палицу. Наконец невдалеке послышалось приглушённое рычание. Лев ходил вокруг костра, не решаясь приближаться – ведь даже самые чудовищные хищники боятся огня. А когда совсем стемнело, Геракл увидел на фоне звёздного неба чёрный силуэт. Зверь неподвижно стоял на горном выступе, уставившись на огонь. Но едва лишь Геракл поднял палицу и пошёл в сторону горы, как хитрый зверь исчез.

Всю ночь наш герой терпеливо ждал его возвращения, но вновь тот появился только ранним утром. Геракл, не мешкая, бросился вперёд, а лев развернулся, одним прыжком достиг подножия горы – и снова пропал из виду.

Теперь Геракл понял, что хищник заманивает его в ловушку. Взяв дубину, он проследовал в сторону горы. Так и есть – в самом низу горного склона в кустах была большая пещера. Геракл уже собрался лезть в логово зверя, да вовремя спохватился – пещера была не настолько широка, чтобы размахнуться в ней длинной палицей. Кроме того, в отличие от льва, он не знал всех поворотов этой норы, и в темноте ему не на что было надеяться. И Геракла охватил страх…

– Прости меня, любезный гость, – не удержался Моларх, впервые прерывая рассказ, – но вот тут я не могу тебе поверить – Гераклу неведом страх!..

– Возможно, что так, – усмехнулся гость, – и всё же Геракл в самом деле испугался, особенно когда увидел в глубине горы два львиных глаза, светящихся зелёным светом. Не всякий смертный выдержал бы этот взгляд!.. Но слушай дальше.

Увидев, что настырный преследователь остановился на краю пещеры, лев двинулся в его сторону. Тогда Геракл бросился… нет, не наутёк, а к своему непогасшему костру, выхватил из него горящую ветвь, вернулся к пещере и погнал лютого зверя в глубь горы.

Оказалось, что внутри пещеры своды становятся выше по мере продвижения по ней. Геракл уже собрался воспользоваться своей палицей, но лев скрылся за поворотом норы. Геракл бросился следом – и вдруг очутился снаружи пещеры. Львиное логово имело два входа, и коварный хищник, обогнув гору, вбежал в пещеру с другой стороны, а Гераклу ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним.

Так они гоняли друг друга весь день – лев ждал, когда противник устанет и с ним легче будет расправиться.

Но Геракл об этом догадался и решил перехитрить врага. Пока лев был внутри норы, он у первого входа поджёг густой кустарник, а вторую дыру, с другого конца, завалил тяжёлыми глыбами. Потом вернулся к первому выходу, снова взял горящую ветвь и вошёл в пещеру…

– Погоди! – в волнении воскликнул Моларх. – Скажи только – жив ли Геракл?

Но гость поднял руку.

– Не торопись, – покачал он головой. – Осталось совсем немного. Так вот, когда он оказался в пещере, льву ничего не оставалось, как напасть на него. В ответ Геракл, отбросив свой факел, взмахнул дубиной и обрушил её на голову зверя с такой силой, что расколол ему череп. Потом схватил бьющегося в судорогах зверя за горло, стиснул изо всех сил – и отпустил только тогда, когда Немейский хищник безжизненно затих в его руках. Вот и всё.

Моларх в растерянности не мог собраться с мыслями.

– А где же сейчас Геракл? – еле проговорил он.

– Как где? – удивился гость. – Конечно, он первым делом снял со льва шкуру и сразу же отправился к добрейшему Моларху, чтобы рассказать ему об удачной охоте. И, кажется, успел вовремя – полночь тридцатого дня ещё не наступила…

С этими словами он повернулся так, чтобы огонь очага осветил его лицо, и Моларх радостно ахнул – перед ним сидел Геракл! За месяц он так оброс бородой, что его немудрено было принять за лесного бога. На плечах у него была накинута львиная шкура, а над головой вместо шлема скалила зубы голова Немейского хищника.

Вместе со счастливым хозяином они отпраздновали первый подвиг Геракла. А наутро победитель понёс свой трофей в Аргос. Его возвращение не только не обрадовало царя Эврисфея – сначала он задохнулся от досады и зависти, а потом задрожал от ужаса, увидев зубастую пасть гигантского льва. Несчастный трус скрылся во дворце, а Гераклу велел передать его требование унести эту жуткую шкуру куда подальше, чтобы царские очи её больше никогда не видели.

Услышав об этом, Геракл только пожал плечами, но шкуру забрал охотно – она стала теперь его боевым облачением, а львиный череп прибил над городскими воротами, чтобы о его подвиге всё-таки не забывали.

И уже на следующий день он получил новый царский приказ. Теперь ему предстояло отправиться в Лерне́йское болото и сразиться с ядовитой многоголовой змеёй Ги́дрой, младшей сестрой Немейского льва.

Понятно, что Эврисфей не сам додумался до этого. Тут, конечно, не обошлось без участия Геры. Злопамятная богиня снова явилась царю ночью, когда он спал беспокойным сном завистника и труса, чтобы подсказать ему другой способ погубить Геракла.

Ей действительно удалось нагнать страх, но только на Иолая и его коней. Геракл же думал теперь о том, как выманить змею из топкого болота. Вспомнив о своём поединке с Немейским львом, он решил повторить прежнюю охотничью хитрость.

Когда Иолай немного успокоился, Геракл велел ему объехать болото с подветренной стороны и поджечь прибрежный тростник. Вскоре сухие заросли запылали, огонь перекинулся на болотную траву и раскатился по всей трясине. Жар от него был таким, что вода у поверхности закипала, пузырилась, и над Лернейской топью повис густой пар, смешанный с дымом.

А пламя тем временем приближалось к зарослям, где скрывалась Гидра. Хитрый замысел снова сработал – царица болота почуяла запах гари, высунулась из своего логовища и, увидев огонь, стремительно поползла к берегу. Но здесь её уже поджидал Геракл. Взмах меча – и первая голова Гидры отскочила от шеи. Второй, третий – змеиные головы одна за другой сыпались на берег. Наконец осталась последняя, заколдованная, которую не брал острый меч, и Геракл схватил её за горло. И тут он увидел, что остальные восемь голов отросли снова и потянулись к нему своими отвратительными пастями, полными ядовитых зубов, а змеиный хвост заплетал ему ноги, стараясь повалить наземь. Гераклу ничего не оставалось, как продолжить размахивать мечом, но сколько он срубал голов, столько же и вырастало.

Надо было опять что-то придумать, но что? Геракл взглянул на горящее болото и начал догадываться… Но в этот момент огромный рак, высунувшийся из болота, вцепился в его ногу.

– Ах, так! – возмущённо воскликнул герой, отцепляя рачьи клешни. – Двое на одного? Так не пойдёт. Тогда я уровняю силы. Эй, Иолай, неси скорей горящую ветку!

Он уже придумал, что надо делать.

– Принёс? А теперь прижигай!

Отважный мальчик тут же всё понял и, как только Геракл срубал очередную голову, стал прижигать свежую рану горячей головнёй, так что новые головы на месте старых уже не отрастали.

Когда последняя голова осталась одна, тело Гидры бессильно обмякло, и меч Геракла легко перерубил чешуйчатую шею. Но бессмертная голова всё не умирала, поливая ядом траву и вращая налитыми кровью глазами. И Гераклу пришлось закопать её в землю, а сверху завалить огромным камнем.

Так закончилась эта славная битва. После этого Геракл окунул наконечники своих стрел в ядовитую кровь Лернейской Гидры. С тех пор любое ранение, причинённое ими, становилось смертельным.

Напоследок победитель собрал несколько отсечённых голов и вместе с верным Иолаем покатил в колеснице в Аргос, чтобы сообщить царю Эврисфею о том, что и это его приказание выполнено.

Стоит ли говорить, что аргосский правитель даже взглянуть не осмелился на доказательства этой победы. Едва завидев Геракла, он завопил с порога своего дворца, чтобы тот не медля ни часа отправлялся добывать ему Эврима́нфского вепря.

Вот какие неудачные цари бывали даже в древнем мире!

Один из них, с весёлым лицом и заострённой бородкой, заметил незнакомца и поскакал в его сторону. Геракл на всякий случай положил руку на рукоять меча, но кентавр дружелюбно его приветствовал и пригласил следовать за ним.

Они дошли до хижины, больше похожей на хлев, сложенный из грубо обтёсанных камней. Гостеприимный хозяин, которого звали Фол, угостил Геракла жареным окороком и фруктами, причём сам ел сырое мясо, отрывая голыми руками куски оленьей туши.

Узнав, куда и зачем направляется его гость, он радостно воскликнул:

– Ну, наконец-то! Этот вепрь и нам не даёт жить спокойно. Ты пока ешь, отдыхай, набирайся сил.

Геракл поблагодарил его и попросил дать ему воды.

– А зачем держать воду в доме? – удивился Фол. – Мне и налить её не во что. Хочешь напиться – скачи к роднику, до него всего несколько вёрст… Ах да, я забыл – ты ведь ходишь на двух ногах… Тогда могу предложить тебе отличного вина. Тут на днях сам бог веселья Диони́с преподнёс нам целую бочку, так что это даже не вино, а священный напиток! Только надо будет зайти в хижину старого кентавра Хиро́на. Его, думаю, сейчас нет дома, но бочка стоит там – открывай и пей!..

Кентавр явно лукавил. Дело в том, что ему и его сородичам нельзя было касаться вина без разрешения старейшего кентавра, а поскольку на Геракла этот запрет не распространялся, сластолюбивый Фол рассчитывал добыть желанную влагу руками пришельца.

Геракл, конечно, ни о чём таком не догадывался и с благодарностью принял предложение. Когда они, захватив с собой еду, пришли в полуразвалившуюся лачугу Хирона, гость вышиб дно у бочки, стоявшей посредине – и началось пиршество. Посуды у кентавров не было, так что Геракл зачерпывал вино горстью, а довольный Фол лакал прямо из бочки.

Всё бы ничего, но хмельной аромат почуяли и все остальные кентавры. Стуча копытами, они всем табуном устремились на запах, решив, что запрет на священный напиток снят. Но когда первый из них увидел, что Фол пирует на пару с чужаком, он поднял возмущённый крик – ведь это вино принадлежало всем кентаврам!

Услышав его, остальные кентавры в гневе обрушили на хижину град булыжников. Хитрый Фол потихоньку выбрался наружу и спрятался в роще, а Геракл крикнул метателям, что с гостем так не поступают, что его следует принять и угостить как родного. Однако ярость обманутых полулюдей была так велика, что они забыли законы гостеприимства и продолжали неистово швыряться камнями.

Делать было нечего. Геракл достал лук, колчан – и смертоносные стрелы, смазанные ядом Лернейской Гидры, полетели в разъярённых кентавров. Трое из них замертво повалились на траву, и это остановило остальных. Им было непонятно, как такие лёгкие стрелы могут поражать насмерть таких крепких тварей, как они? Кентавры вновь подняли булыжники, чтобы продолжить осаду, но тут одна из стрел попала в ногу подоспевшего Хирона, самого умного и сильного из них, к тому же наделённого бессмертием. От жгучей боли он жалобно вскрикнул, и все его сородичи бросились врассыпную.

В это время покинувший рощу Фол подобрал лежавшую на земле стрелу.

– Интересно, – сказал любознательный кентавр, – в чём тут секрет?..

И он потянулся к острию.

– Не трогай! – воскликнул Геракл, однако было уже поздно. Неосторожный хитрец уколол лишь кончик пальца, но смертельная отрава мгновенно проникла в его кровь.

Удручённый таким печальным и нелепым исходом, Геракл похоронил тела убитых его стрелами кентавров и в скорбном молчании продолжил свой путь вверх по склону в поисках Эвриманфского вепря.

Поднявшись на один из горных уступов, Геракл решил передохнуть и уселся на груду хвороста в тени ветвистого дуба. Вдруг сухие сучья под ним зашевелились, снизу послышалось недовольное хрюканье – и наружу высунулось клыкастое рыло. Вскочивший на ноги Геракл увидел, как из ямы вылезает устрашающего вида кабан размером с быка.

Вот зверь выбрался на поверхность, огляделся вокруг своими маленьким свиными глазками, гневно всхрапнул и двинулся на непрошенного гостя, мешавшего ему отдыхать.

Если на тебя мчится кабан, то главное – в последний момент отскочить в сторону. Тогда он проскочит мимо. Наш герой так и поступил. Он понимал, что в прямом столкновении с такой клыкастой тушей ему трудно будет устоять. Поэтому, когда вепрь был уже на расстоянии вытянутой руки, он отступил с тропинки и спрятался за ствол дуба толщиной в пять, а то и шесть обхватов.

Пролетевший далеко вперёд вепрь развернулся и атаковал ни в чём не повинное дерево. Тупое животное раз за разом вонзало свои клыки в дубовый ствол. Геракл пробовал ударить его мечом, но, стоя за деревом, ему не удавалось как следует размахнуться, и острое оружие только царапало толстенную щетинистую шкуру.

Кабан продолжал воевать с деревом. И вот наконец дуб не выдержал и повалился с тяжёлым скрежетом. Геракл едва успел отскочить в сторону. Теперь он был открыт нападению зверя, но ему в голову пришла удачная мысль. Он развернул свой начищенный до блеска щит таким образом, чтобы солнечные лучи, отражённые его гладкой поверхностью, ослепили животное, а сам принялся лупить по щиту заранее приготовленной цепью и закричал во всю свою богатырскую глотку.

Ослеплённый и оглушённый вепрь рванулся вверх по склону, сметая попадавшиеся на пути деревья и каменные глыбы. Геракл уворачивался от катящихся навстречу камней и не отставал ни на шаг.

Поединок теперь уже стал похож на обычную охоту. Вепрь с хрюканьем, переходившим в рёв, нёсся вперёд, не разбирая дороги, а Геракл преследовал его, загоняя всё выше в гору.

Он знал, что делает – не случайно охотник теплее оделся перед началом подъёма. Ведь горные вершины обычно покрыты глубоким, плотным снегом, и здесь тяжесть вепря сослужила ему плохую службу. На подступах к вершине животное увязло в снежной толще так глубоко, что все попытки выбраться были тщетны.

Торжествующий победитель уже без всякого опасения оседлал беспомощного кабана, сковал его цепью и не без труда вытянул из сугроба. Потом взвалил хрюкающую тушу на плечо и потащил вниз.

Тогда Геракл выпустил в самую гущу стаи одну за другой несколько стрел, и этого оказалось достаточно. Несколько хищниц, кувыркаясь, попадали вниз, а остальные с отчаянными криками захлопали лязгающими крыльями и скрылись вдали.

Как оказалось, они навсегда покинули эти края и умчались в далёкие земли, подальше от невыносимого треска маленьких деревянных чудовищ.

Вот так порой умело применённая детская игрушка помогает одолеть врага не хуже, чем самое что ни на есть богатырское оружие.

Каково же было нашему герою прямо на пиру узнать, чего от него хотят в этот раз! Поначалу казалось, что Гермес угадал – он с гневом и отвращением встретил этот приказ и сразу хотел отказаться его выполнять. В самом деле – что это за подвиг, где требуется не отвага и воинская доблесть, а всего лишь грубая сила? Да ещё в чужих загаженных конюшнях! Ему, сыну великого Зевса!..

И не совершил бы Геракл свой следующий подвиг, если бы не сестра его Афина. Богиня мудрости и благоразумия подсказала ему, что, во-первых, он может принести немалую пользу людям, а это дело благородное и достойное великого героя, а во-вторых, для его исполнения потребуется не только применить силу, но и пошевелить мозгами.

Поразмыслив, Геракл смирил свою гордость. Ведь он ещё не выслужил себе прощение богов, да и негоже сыну земной женщины брезговать грязной работой! Поэтому он взял большую лопату и, не мешкая, отправился в Эли́ду, где и правил тот самый Авгий.

Это был, наверное, богатейший из земных царей – во всяком случае, из тех, чьё богатство измерялось количеством скотины в стойлах. Его отец, божественный Ге́лиос, подарил ему бесчисленное множество разного скота, в том числе – несколько сотен великолепных племенных быков белой и алой масти, а к ним ещё одного, со звездой во лбу. И были все быки до того огромны и свирепы, что никто уже давно не решался войти к ним в стойло, чтобы вычистить его. Так в скором времени весь скотный двор оказался настолько заполнен навозом, что любой, даже самый высокорослый человек утопал в нём с головой – и количество его всё прибывало.

Придя в Элиду, Геракл первым делом обошёл конюшни, затем осмотрел всю местность вокруг и обнаружил, что неподалёку протекают две бурные реки – Алфе́й и Пене́й. Тогда он понял, что надо сделать, и пошёл к царю Авгию, пировавшему в своём дворце.

Приблизившись к столу, Геракл без лишних предисловий объявил, что для очистки конюшен и скотного двора ему понадобятся одни сутки, но при одном условии – оттуда надо будет вывести весь скот.

После такого дерзкого заявления Авгий и его гости принялись дружно хохотать и острить насчёт такого нелепого обещания. Греки вообще любили посмеяться, а тут ещё такой славный повод для шуток во время весёлого пира! Слуги тоже заливались хохотом вслед за хозяевами, а самые прыткие из них выскочили во двор и сообщили охране о глупом хвастовстве героического гостя. И вот уже от смеха сотрясался весь дворец.

А Геракл между тем уселся за стол, налил себе полный кубок, опорожнил его одним глотком и невозмутимо принялся за еду.

Насмеявшись вдоволь, Авгий обратился к пришельцу:

– Готов побиться об заклад, что за сутки тебе не справиться. И коли ты так в себе уверен, то я отдам тебе десятую часть своих прекрасных быков, если ты уложишься в этот срок. Ну, а если нет, ты отдашь мне львиную шкуру и свои доспехи – больше у тебя, похоже, нет ничего ценного…

И царь снова расхохотался. Он был уверен, что ничем не рискует. А хмельные гости дружно подхватили его смех, считая Геракла хвастуном или безумцем.

Ранним утром Геракл взял топор и отправился к ближайшему лесу. Там он стал выбирать деревья побольше, срубал их под самый корень, связывал по нескольку штук и перетаскивал к берегам двух соседних рек. Глядя на него, местные жители недоумённо переглядывались, а кое-кто в открытую смеялся. Слух о его споре с царём Авгием уже прошёл по всей Элиде, и никто не мог понять, как при помощи поваленных деревьев можно очистить скотный двор?

Геракл же всё рубил и таскал, и к полудню берега обеих рек были завалены деревьями. Затем Геракл принялся обрубать ветки, а стволы заколачивать в речное дно. Своей лопатой он скрепил их с помощью глины и сверху забросал ветвями. Так он почти полностью перегородил два русла, а когда солнце уже клонилось к закату велел пастухам поскорее выводить скот из стойл и конюшен, что они и поспешили сделали.

Услышав многоголосый рёв, мычание и ржание, царь Авгий со свитой вышел поглядеть, что там затеял его самонадеянный гость – и был крайне изумлён: тот, оказывается, ещё и не брался за очистку, хотя вечер уже наступил! Решив, что этот упрямец совсем помешался, он собрался вернуться во дворец.

Но тут Геракл заколотил последние стволы в свои плотины, и воды Алфея и Пелея разлились в сторону авгиевых конюшен. Бурлящие потоки хлынули на скотный двор, затопили стойла и в течение получаса смыли все нечистоты, а заодно снесли и все постройки, ворота и ограждения.

И тогда только Авгий понял, что зря веселился – он проиграл заклад. Но отдавать обещанное жадному царю было невмоготу, и он возмущённо вскричал:

– Что ты натворил, несчастный? Ты же разрушил мои прекрасные конюшни! Где я теперь буду держать своё главное богатство? Нет, так мы не договаривались. Теперь ты не получишь свой выигрыш. Уходи прочь, пока я не потребовал восстановить всё уничтоженное тобой!..

В ответ Геракл молча взялся за лопату. Испуганный Авгий отшатнулся, но наш герой шагнул к запруде и несколькими ударами разломал обе плотины, чтобы реки могли вернуться в свои русла. Затем он обернулся и с насмешливым презрением произнёс:

– Что ж, великий царь, оставайся со своим скотом и со своими гостями – они стоят друг друга. Мне не пристало судиться из-за награды за подвиг. Но за твои оскорбительные слова тебе ещё придётся ответить – дай срок, я об этом позабочусь.

И в дальнейшем Геракл сдержал своё слово – но это уже совсем другая история, не имеющая отношения к его славным подвигам.

Вот этих-то кровожадных тварей Эврисфей и потребовал доставить к нему сразу же после Критского быка.

Геракл облачился в шкуру Немейского льва и первым делом отправился на юг, в сторону Крита. Плывя по волнам в лёгкой ладье, он, как и когда-то на корабле «Арго», охотно работал вёслами наравне с гребцами, удивляя их не только силой, но и добродушием.

Берега Крита, где они причалили, были пустынны: жители сидели по домам, чтобы избежать встречи с бешеным быком. И гостям его тоже долго ждать не пришлось – с яростным сопением он нёсся прямо на незваных пришельцев.

Эврисфей оказался прав в своих опасениях – с быком Геракл справился довольно быстро. Схватив его за рога своими могучими руками, он пригнул бычью голову к земле и держал до тех пор, пока безумец не выбился из сил. Тогда Геракл вскочил ему на спину и опутал его морду ремнями. Бык отчаянно замычал, начал мотать головой, а потом бросился в море и поплыл.

Морская вода охладила его бешеный пыл, и вот так на присмиревшем животном и прибыл Геракл к берегам Греции. Явившись в Аргос, он сразу узнал, что Эврисфей не желает видеть страшного быка и повелевает отпустить его на все четыре стороны. Пришлось выполнить этот глупый приказ – глупый потому, что на суше к быку снова вернулось бешенство. От его рогов и копыт теперь страдали несчастные греки – до тех самых пор, пока его не одолел другой знаменитый герой, Тесе́й.

Теперь Гераклу надо было отправляться на север, за фракийскими кобылицами.

Когда он прибыл к царскому дворцу, Диомед был на охоте. Найти кобылиц оказалось делом не трудным – их свирепое ржание было слышно издалека. Но, распахнув ворота конюшни, Геракл поначалу отшатнулся – весь пол под копытами громадных лошадей был усеян человеческими костями. Тем не менее кровожадные животные довольно скоро были взнузданы и последовали за Гераклом.

В это время с охоты вернулся сам царь Диомед. Увидев похитителя, он в гневе приказал слугам немедленно убить его. Не тут-то было – Геракл раскидал воинственных фракийцев, а после уложил своей палицей злобного негодяя Диомеда.

С кобылицами трусоватый Эврисфей поступил так же, как и с быком – велел отпустить. К счастью, эти людоеды не успели наделать бед: в Ликейских горах, куда их отвёл Геракл, они вскоре были растерзаны стаей голодных горных волков.

Она перевела дух.

– Но, папа, главное не это, а то, что амазонки владеют несметными сокровищами, захваченными в многочисленных походах. Знаешь, сколько у них драгоценных украшений – браслетов, колец, ожерелий, всякой золотой и хрустальной посуды – у тебя самого, наверное, нет столько! А самое дорогое из того, чем владеет их царица Ипполита – это волшебный пояс, который ей подарил сам бог войны Аре́с. Того, кто его наденет, невозможно победить в бою. И, наверное, такой чудесный пояс очень красив. Так вот, мне бы ужасно хотелось его примерить!

Услыхав этот рассказ, любящий папа в восторге расцеловал свою маленькую умницу, освободившую его от бесцельных и тягостных раздумий. Он, конечно, не очень надеялся, что амазонки одолеют Геракла, но почему не воспользоваться хотя бы таким случаем?

И в этот же день Гераклу был послано повеление поскорее плыть к далёкому Понту Эвкси́нскому, где и располагалась страна воинственных всадниц, чтобы отобрать у их царицы её чудодейственный пояс и привезти его в подарок царской дочке.

Для дальнего морского путешествия Геракл собрал небольшую, но надёжную команду, состоявшую из опытных и бесстрашных воинов.

Путь их был долгим и нелёгким, по дороге приходилось и сражаться, и терять друзей. Но вот после победного завершения боёв, ладьи приплыли к незнакомому берегу, на котором возвышалась столица страны амазонок Темискира.

Геракл и его спутники были готовы к суровой, даже враждебной встрече, и расположились у стен города боевым лагерем. Однако из ворот к ним навстречу вышла без всякой охраны царица Ипполита, стройная прекрасная девушка, и приветливо спросила, чем она обязана приезду столь именитых гостей.

Геракл почтительно склонился перед нею и подробно рассказал о том, что привело его в эту замечательную страну.

Ипполиту глубоко тронула история о службе великого героя у ничтожного царя – ей, как всякой женщине, даже такой закалённой и боевой, было не чуждо сострадание.

– Вижу, что намерения твои самые мирные, сын великого Зевса, – ответила она. – Поэтому не волнуйся, в этот раз тебе не придётся проливать свою и чужую кровь. Мы не станем воевать из-за волшебного пояса, хотя он дорог мне – и как божественный подарок, и как защита в бою. Отдохни со своими друзьями после долгого путешествия, погости у нас несколько дней, а на прощание я отдам тебе то, за чем ты прибыл.

Геракл поблагодарил царицу за доброту, а потом приказал своим спутникам свернуть вооружение и располагаться на ночлег.

И вот тут опять пришла беда откуда не ждали, хотя ожидать и следовало – слишком уж давно мстительная Гера не вмешивалась в дела внебрачного сына своего мужа, и вот настала пора. Но на сей раз её злодеяние было особенно подлым.

Злопамятная богиня не побрезговала превратиться в одну из амазонок, прошла по улицам Темискиры, заходила в дома и распускала слух о том, что царице грозит опасность.

– Этот Геракл только прикидывается таким миролюбивым, – возмущалась она. – А на самом деле он хвастал у себя в Микенах, что похитит нашу Ипполиту и сделает её своей служанкой!..

Дурные слухи расходятся быстро, и вскоре многочисленный отряд вооружённых всадниц напал на лагерь гостей. Разгневанные амазонки разили их копьями и стрелами. Особенно лихо сражалась лучшая из них – стремительная Аэ́лла. Не отставала от неё и могучая Прото́я – целых семеро героев пали от её руки. Но и эти две воительницы не устояли против меча Геракла, как и многие другие, нападавшие на него.

А когда греки захватили их раненую предводительницу Мелани́ппу, войско амазонок смешалось и обратилось в бегство.

Но горькой была эта победа. В глубокой печали Геракл и Ипполита заключили мир. Греки отпустили пленную Меланиппу, а царица отдала обещанный пояс – она понимала, что Геракл не виноват в случившемся и что все они стали жертвами гнусного обмана. Оплакав потерянных друзей и подруг, они расстались по-доброму.

Путь домой тоже был не лёгким. Прошло ещё немало дней, прежде чем дочь Эврисфея взяла в руки чудесный пояс. И подумать только – он её разочаровал, потому что не был, видите ли, таким изящным и роскошным, каким она его себе представляла. Да и в самом деле – зачем избалованной девчонке подарок бога Ареса, настоящую ценность которого мог бы понять только отважный воин!..

Владел этими стадами трёхголовый гигант Герио́н, живший на другом конце острова. Хотя доплыть сюда было невозможно из-за постоянных штормов и бурь, всё же этот огромный, как гора, исполин держал при стадах другого великана, лохматого пастуха Эвритио́на. Голова у того, правда, была одна, зато двуглавым был жутких размеров пёс Орт, помогавший стеречь стада.

Именно из-под такой охраны Гераклу надлежало увести стада алых коров. Трудно сказать, кто надоумил Эврисфея послать своего неутомимого подданного именно сюда, да и так ли это важно? Главное, что приказ был отдан – значит, его надо выполнять. И послушный воле правителя герой отправился в сторону запада, на этот раз пешком.

После долгих недель пути через горы, леса, пески и бурные реки Геракл вышел к южной оконечности Европы, туда, где за узким морским проливом простиралась жаркая Африка.

Совершив такой долгий переход, Геракл установил на противоположных берегах пролива два высоченных камня наподобие ворот, открывающих выход из Средиземного моря в Великий океан.

Эти камни так и прозвали – Геркулесовы столбы.

Но как теперь попасть на Эрифейю? Даже такому выносливому атлету казалось не под силу вплавь добраться до острова через бушующие волны – тем более, когда не знаешь толком, куда плыть. Соорудить плот было не из чего, да и вряд ли он помог бы в бурном океане.

Так и просидел Геракл на берегу в глубоком раздумье до самого вечера. Казалось, помощи ждать неоткуда.

Вдруг в закатном небе показалась сияющая колесница, запряжённая четвёркой золотых коней. Это солнечный бог Ге́лиос спускался с заоблачных высот к западу.

Блеск последних лучей солнца, отражённый колесницей, ослепил погружённого в бесплодные думы героя. Раздосадованный такой неуместной шуткой, он выхватил стрелу и, почти не глядя, пустил её навстречу слепящему лучу. Но, к счастью, промахнулся.

Гордый Гелиос был немало удивлён такой дерзостью. Однако, узнав сына великого Зевса, он не стал гневаться и, улыбнувшись, расспросил того, чем он так озабочен. Выслушав ответ, бог предложил Гераклу свой чёлн, на котором он каждую ночь пересекал океан, чтобы утром начать с востока свой дневной путь по небосводу.

Геракл с радостью принял его помощь и на солнечной лодке быстро доплыл до острова.

Там его сразу встретил разъярённый двуглавый Орт. Последовал взмах тяжеленной палицы – и огромный пёс, которому ничего не стоило перекусить пополам целого льва, повалился на прибрежный песок.

Такая же участь постигла великана Эвритиона, с рёвом бросившегося на пришельца. Тогда на защиту своего скота явился сам Герион. У этого чудовищного гиганта было не только три головы, но и три туловища, а рук и ног вовсе по шесть штук. Тем не менее всё это не помогло ему при встрече со смертоносными стрелами Геракла: первая угодила в глаз одной из голов, две другие также попали в цель, после чего бездыханный великан грузно осел на землю, словно гора, подмытая водным потоком.

Потом Геракл загнал стада на солнечную ладью и доплыл на ней к берегам Европы, где и вернул её владельцу.

Но это было только полдела. Теперь следовало прежним путём отвести добытый скот домой в Грецию. А это было ох как нелегко, поскольку непослушные коровы так и норовили разбежаться по лугам и полям. Особенно тяжело пришлось в Альпийских горах – нужно было всё время следить, чтобы драгоценные животные не поломали на каменистых тропах ноги и не свалились в пропасть.

Однако Геракл перевёл стада через кручи без единой потери. Спустившись на равнину, он решил совсем немного передохнуть. Но всё та же пронырливая Гера велела богу сновидений Морфе́ю погрузить его в такой глубокий сон, который не смог бы нарушить никакой шум. Поэтому наш герой и не услышал ни мычания коров, ни рёва быков, ни топота их копыт…

И когда он проснулся, то пришёл в ужас – ни одной коровы не было видно, пропали все до единой! Он стал метаться по долине, не зная, в какую сторону увели стада и, главное – кто это сделал?

Целый день прошёл в напрасных поисках, но вот под вечер отчаявшийся было герой услышал приглушённое мычание, доносившееся со стороны одинокой серой скалы, вершиной уходящей под облака. Обойдя её, он обнаружил пещеру, заваленную камнями – ясно было, что стадо спрятано там.

Геракл начал расшвыривать камни, освобождая проход. И тут за скалой раздался треск ломающихся деревьев, а земля задрожала от чьих-то тяжёлых шагов. Над лесом поднялась косматая голова свирепого великана Ка́коса. Это он украл стада Гериона и спрятал их в пещере.

Изрыгая пламя, он взмахнул дубиной в несколько раз длиннее палицы Геракла и готов был обрушить её на врага, но тот опередил разъярённого похитителя. Обломок скалы, пущенный его рукой, попал точно в лохматый висок и опрокинул исполинского ворюгу наземь. Грохот от падения гигантской туши был таким, какой бывает во время землетрясения.

А Геракл освободил стадо из пещеры, пересчитал и, убедившись, что все коровы и быки на месте, погнал их дальше.

Но даже этот безобидный подарок не посмел принять аргосский царь. Не то, чтобы его испугали мирные коровы, просто рядом с такими прекрасными животными все его стада смотрелись бы очень невыгодно. Поэтому Эврисфей поступил с ними так, как, наверное, и должен поступать завистливый богач – принёс их в жертву своей покровительнице, ревнивой и злопамятной Гере.

Он прошёл путь вдвое больший, чем пройденный им недавно. Кого только он не спрашивал – все только вздыхали и разводили руками. Обращаться к богам ему не хотелось, к тому же они сами, если считали нужным, помогали ему, а раз никто из них не спешил с подсказкой, значит, герой должен решить эту задачу сам.

Забравшись в своих поисках далеко на север, Геракл вышел к берегам реки Эрида́н. Здесь его встретили прелестные нимфы Нереи́ды, дочери речного старца Нере́я. Эти добрые и милые водяные существа, хоть сами и не ведали, где находится волшебный сад, зато посоветовали обратиться к их отцу – он один знал, как туда добраться.

Правда, вещий старец оказался не столь сговорчив. Выслушав Геракла, он сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь, и на все уговоры только пожимал плечами. Тогда Гераклу пришлось применить силу. Водяной бог умел мгновенно изменять свой облик – когда Геракл схватил его, он обратился рыбой и выскользнул у него из рук, а потом поочерёдно превращался то в змею, то в огонь, то в ручей, то в дерево… Наконец измученный старец сдался и принял свой обычный облик.

– Так и быть, я расскажу тебе, как дойти туда, куда ты стремишься. Но имей в виду – на пути тебя ждёт встреча не с кем-нибудь, а с самим сыном Земли и бога морей Посейдона, непобедимым Анте́ем.

И Нерей рассказал, что Антей крупнее самого Геракла раз в десять, что по воле богов ему надлежало никого не пропускать к Атланту и его садам и что каждого встречного он заставлял бороться с ним не на жизнь, а на смерть. Одолеть его было невозможно, и не только потому, что ростом он превосходил самые высокие деревья. Громадную силу ему придавала его мать Земля, и, если Антей чувствовал, что слабеет, он прочнее упирался ногами в почву – и мускулам его возвращалась прежняя мощь.

Никого из побеждённых cуровый Антей не оставлял в живых, а их скелетами он украшал храм своего отца Посейдона. С ним-то и нужно было сразиться нашему герою.

Но за то время, пока он шёл по пути, указанному ему Нереем, в голове его созрела мысль, как справиться с непобедимым гигантом.

И вот в горячих песках позади Ливийской пустыни состоялась их встреча.

Антей в самом деле был устрашающе огромен. Громовым голосом он потребовал пришельца остановиться и либо повернуть назад, либо померяться с ним силой.

Схватка была долгой и изматывающей. Но Гераклу этого и нужно было – он хотел измотать соперника. И, когда ему показалось, что это удаётся, он собрал все свои силы, покрепче упёрся ногами в песок – и поднял Антея в воздух.

Могучий великан, оторванный от источника своей силы, вдруг ослабел и поник в руках Геракла. Он потянулся было вниз, к земле, но хитрый соперник держал его на весу и не отпускал до тех пор, пока последние силы не покинули могучее тело Антея…

Но Гераклу не хотелось убивать честного стражника.

– Если ты дашь мне пройти дальше, я отпущу тебя, Антей, – сказал он.

– Я бы рад это сделать, – с горечью ответил Антей, – но нарушить волю богов я не могу.

И Гераклу ничего не оставалось, как ещё крепче стиснуть объятия. А когда Антей перестал дышать, он опустил безжизненное тело на землю и продолжил свой путь, который был ещё не близок.

Но вот и он закончился, когда Геракл вступил в прохладу Атлантовых садов.

Добросердечные сёстры Геспериды встретили его приветливо, зато против сторожевого дракона пришлось снова пустить в ход отравленные стрелы. Когда смертельный яд усыпил Ладона, Геракл рассказал дочерям Атланта о цели своего прихода. Те готовы были отдать ему яблоки, но коснуться их мог только сам Атлант. Они проводили гостя к отцу, и уже ко всему привыкший Геракл всё же был потрясён видом титана, подпирающего плечами необъятную твердь небесного свода.

Атлант тоже был не прочь выполнить просьбу пришельца, но ведь он ни на мгновенье не мог оставить свою ношу! И тогда Геракл предложил:

– О великий Атлант! Если ты доверишь, я готов на некоторое время заменить тебя. А когда ты сорвёшь и принесёшь яблоки, я с благодарностью верну тебе твой нелёгкий груз.

Несказанно обрадованный возможности немного передохнуть, великан согласился и осторожно переложил край неба на подставленную спину гостя.

Невозможно описать словами, что почувствовал Геракл и чего ему стоило удержать эту неслыханную тяжесть! Тем не менее он устоял, хоть кости его трещали, а ноги погрузились в землю.

К счастью, ждать пришлось недолго. Атлант сдержал слово и принёс три золотых яблока. Но когда Геракл был уже готов уступить ему место, титан вдруг сказал:

– Знаешь, любезный гость, я подумал: путь до Греции долог, ты устал с дороги. Постой вот так ещё немного, отдохни, – я сам отнесу драгоценные яблоки в Аргос, а по возвращении снова тебя сменю.

И он с лукавой усмешкой собрался уходить, довольный своей выдумкой.

– Будь по-твоему, добрый Атлант, – ответил Геракл. – Мне действительно не мешает передохнуть. Только, боюсь, твёрдый небосвод слишком натрёт мне плечо – подержи его немного, пока я сделаю из травы и листьев что-нибудь вроде подушки, чтобы смягчить такую тяжесть.

Это было сказано с такой подкупающей искренностью, что простодушный хитрец охотно выполнил просьбу и снова взвалил себе на плечи небесную громаду.

А Геракл не спеша поднял яблоки, собрал своё вооружение, накинул львиную шкуру и сказал, разведя руками:

– Ты уж не гневайся на своего гостя, могучий титан, но, думаю, ты лучше меня справишься со знакомым тебе делом. А слабому смертному, вроде меня, оно явно не под силу.

Пристыжённый гигант тяжело вздохнул.

– Что ж, поделом мне, – ответил он, – и ты прав, что проучил меня за такой обман. Недостойное это дело – перекладывать свою работу на чужие плечи. Доброго тебе пути!

Тронутый его словами, Геракл простился с ним, а в благодарность рассёк своим всесокрушающим мечом ближайшую скалу, и наружу хлынул чистый поток скрытого в ней холодного ключа. Воздух вмиг наполнился свежей прохладой – и это лучшее, что мог сделать благородный воин для облегчения участи вечно недвижимого труженика.

Подземное царство Аи́да – это то место, куда попадают души умерших, которым вечно суждено пребывать здесь и терпеть адские мучения. А чтобы они не могли покинуть подземелье, выход из него охраняет трёхголовый пёс Цербер. Его зубастые головы сидят на трёх шеях, поросших густой гривой из ядовитых змей. Вместо хвоста у него извивается длинная шея с головой крючконосого дракона. Этого зверя аргосский царь и потребовал привести к нему на цепи.

Мало кто верил, что Гераклу это удастся – казалось, справиться с таким делом не под силу даже ему. Однако нашего героя такой приказ не смутил. Он верил в свои силы, но перед тем, как спуститься под землю, решил посетить святилище Деме́тры в городе Элевси́н. Там жрец Эвмо́лп совершил над ним обряд посвящения, после которого Геракл уже не ведал страха в царстве смерти.

Чтобы попасть в подземное царство, нужно было сначала подняться в скалистые горы. Там, среди острых уступов, зияла бездонная пропасть, куда и спустился Геракл, как всегда, одетый в шкуру Немейского льва. В чёрной глубине он добрался до мрачных ворот, ведущих в загробные владения царя Аида.

У самого входа виднелись две вросшие в скалу человеческие фигуры. Геракл узнал в них знаменитых героев – Тесе́я и Пейрифо́я, царя Фесса́лии – наказанных богами за попытку похитить жену Аида, Персефо́ну.

– Друг мой! – взмолился Тесей. – Если можешь, освободи меня. Я не мог нарушить обещание добыть для Пейрифоя ту женщину, которую он пожелает. А он захотел, чтобы его женой стала Персефона…

О том же умолял его и Пейрифой.

Своей могучей рукой Геракл освободил Тесея, но когда он потянулся к его товарищу по несчастью, скалы вокруг содрогнулись – это боги Олимпа показывали своё недовольство. Пришлось оставить провинившегося героя, который сам был причиной случившегося.

Геракл вошёл в ворота – и погрузился в непроглядную тьму. Он двинулся наощупь, но вдруг почувствовал на своём плече чью-то руку.

– Иди спокойно, брат мой, – раздался в темноте голос легкокрылого Гермеса. – Мне хорошо знаком путь ко дворцу Аида, поэтому наш отец Зевс именно меня послал тебе в помощь.

Тьма понемногу расступалась, и вот стали видны мечущиеся по стенам тени. Внизу протекала река Ахеро́н, через которую седой старик Харо́н перевозил души умерших к месту их последнего пристанища. А ещё дальше Гераклу открылись страшные картины страданий грешных душ. Он увидел толкающего в гору камень жадного бездельника Сизи́фа, наполняющих бездонный сосуд сестёр Данаи́д, погубивших своих мужей, стоящего по грудь в воде вероломного завистника Танта́ла, мучимого жаждой и тщетно протягивающего руки к ускользающим от него гроздьям винограда – всё это должно было продлиться целую вечность…

Одна из теней заставила Геракла содрогнуться: он узнал Меду́зу Горго́ну, на голове которой вместо волос шевелились змеи, и схватился за меч.

– Не пугайся, – остановил его Гермес. – С тех пор как храбрый Персе́й обезглавил злодейку, её тень уже не может превращать в камень всякого, кто взглянет на неё.

Они проследовали дальше, сопровождаемые стонами и мольбами страдающих душ.

Но вот перед ними вырос мрачный дворец Аида. Здесь Гермес покинул брата, и тот вошёл в высокие двери.

Величественный седобородый хозяин подземелья Аид поначалу встретил гостя сурово – здесь ведь не место живым! Однако, выслушав его рассказ, он подивился мужеству смертного героя.

– Вижу, что ты прибыл сюда не по своей воле и даже не по воле твоего жалкого царя, но по воле брата моего Зевса. Поэтому я на некоторое время отпущу своего верного Цербера в мир живых, но тебе придётся самому разыскать его, своими руками без всякого оружия усмирить и сковать цепью. Только во время поисков будь осторожен – свирепый пёс может первым напасть на тебя.

Так оно и случилось. Когда после долгих поисков Геракл вышел на берег Ахерона, за его спиной раздалось злобное рычание. Обернувшись, он увидел три оскаленные собачьи пасти, под ними – ожерелье из шипящих змей, а над ними – рогатую голову дракона.

Огромный пёс прыгнул вперёд, но Геракл увернулся и обхватил могучими руками сразу три его шеи. От укусов змей его защищала львиная шкура, от хвоста-дракона – медный панцирь.

Всё крепче сжимал Геракл свои объятья, и, не привычный к такой долгой борьбе, пёс вскоре стал задыхаться, слабеть… Наконец он по-собачьи заскулил и лёг на землю. Тогда Геракл накинул ему на все три шеи цепь, связал её узлом, потянул за собой – и свирепый пёс послушно поплёлся вслед за ним к выходу из подземелья, который он прежде должен был охранять.

Впервые выйдя на солнечный свет, Цербер взвыл от ужаса и зажмурился – его ослепили яркие лучи. Из трёх пастей пошла ядовитая пена, и там, где она падала на землю, мгновенно прорастала такая же ядовитая трава аконит.

Отважный укротитель привёл своего пленника в Аргос и прошёл с ним по улицам города. Хоть жителей и приводил в ужас вид трёхголового чудовища, всё же они радовались за Геракла. Все понимали – пришёл конец его службе у аргосского царя!

А наш герой не мог отказать себе в удовольствии увидеть, что будет с его теперь уже бывшим хозяином при виде адского зверя. И тот не обманул его ожиданий.

– Уведи его поскорее, я не могу на него смотреть! – с перекошенным от ужаса лицом завизжал трясущийся Эврисфей. – И убирайся вслед за ним – ты мне больше не слуга…

Это последнее приказание правителя Аргоса Геракл исполнил с особой радостью.

Цербера он, как обещал, отвёл к той самой пропасти в скалистых горах, распутал на нём цепь, и вскоре верный страж Аида по-прежнему стерёг выход из его подземных владений.

А освобождённый из кабалы Геракл возвратился в Фивы к своей семье. Боги простили его, однако вся дальнейшая жизнь этого легендарного героя была полна не только героическими деяниями и славными победами, но и трагическими ошибками, и кознями недругов, и тяжёлыми потерями, и много, много чем ещё.

И обо всём этом, как и о двенадцати его великих подвигах, люди вспоминают уже много веков. Эти увлекательные и вместе с тем поучительные истории всегда будут рассказывать и пересказывать – в разное время по-разному и каждый по-своему…