Что может быть хуже, чем вдруг оказаться связанным в багажнике?

Трудно представить.

Человеку в багажнике очень неуютно. В этом я не сомневаюсь.

Особенно если этот человек – бизнесмен и в течение пяти минут может навскидку назвать с десяток персонажей, которые с радостью бы его в этот багажник упаковали.

Особенно если после тяжелого трудового дня он вышел из офиса, на минутку остановился на пороге, высматривая машину на парковке, и тут, откуда ни возьмись, налетели крепкие молодчики, связали его, залепили рот скотчем, надели на голову мешок и засунули беднягу в этот самый багажник.

И вряд ли тут играет особую роль то, что автомобиль вместительный, а багажник у него настолько огромный, что даже такой крупный и широкоплечий мужчина мог там устроиться с комфортом.

Ничто уже не играет роли. Только двадцатиминутная поездка, во время которой несчастный бизнесмен успевает несколько раз проститься с жизнью и придумать себе все, что угодно.

А потом автомобиль останавливается, жертву извлекают из багажника, снимают мешок с головы и… И он обнаруживает, что оказался не в лесу под прицелом бандитских «стволов», а на пороге загородного ресторана. И встречают его не враги-конкуренты, а стайка подвыпившей молодежи с бутылками шампанского в руках и плакатами: «Велкам ту мальчишник!», «Оторвемся как в последний раз!».

Вместо белого света с горошинку он видит, как вытягиваются веселые лица. И слышит, как чей-то дрожащий голос произносит: «Ой, а это не тот!».

Так что может быть хуже, чем оказаться связанным в багажнике?

Я знаю ответ.

Хуже – быть тем самым человеком, который, передавая аниматорам адрес, перепутал номер строения и отправил «похитителей» не к пятому, а к третьему корпусу. Это я знаю точно. Возможно, потому что этот безголовый человек – я.

А тот, кого по моей милости упаковали в багажник, – Алексей Кравцов: серьезный мужчина, который очень не любит шутить. И которому принадлежат те самые строения с первого по шестой корпус. И который, при желании, может стереть наше агентство в порошок – без шума и пыли, полным составом.

Мой шеф все утро глотал успокоительные, но спокойнее, кажется, не стал. И когда господин Кравцов явился для окончательных переговоров, был он белее самой белой бумаги.

– Кому же я обязан этим восхитительным приключением? – спросил пострадавший.

И шеф, тот самый Владимир Сергеевич, с которым мы вместе прошли столько корпоративов, свадеб и юбилеев, что и пересчитать невозможно, трусливо ткнул в меня пальцем и сказал:

– Ей!

Вот теперь я сижу в приемной, смотрю на дверь, за которой ведутся эти самые переговоры, и с ужасом жду, как решится моя судьба.

Впрочем, ждала я недолго. Спустя каких-то полчаса они вышли из кабинета, и мой шеф виновато пролепетал:

– Дина… Ты должна меня понять… У меня просто не было выбора…

Главный пострадавший Алексей Кравцов пострадавшим вовсе не выглядел. Наоборот, на пороге нашего офиса он смотрелся победителем. Возможности хорошенько его разглядеть у меня, конечно, не было. Я лишь отметила новенький с иголочки костюм, высокий рост и торжествующую улыбку. Так мог бы улыбаться дьявол.

Он окинул меня многозначительным взглядом и скрылся за дверью. Всё это в сочетании с бормотанием шефа о том, как он виноват и как у него не было выбора, повергло меня в ужас. Я перевела взгляд с захлопнувшейся двери на Владимира Сергеевича. Он вздохнул и сказал:

– Иди ко мне в кабинет.

Стоит ли говорить, что идти туда мне совершенно не хотелось? Но в приемную то и дело заглядывали обеспокоенные коллеги, а слушать новости в их присутствии хотелось еще меньше.

Второй тревожный звоночек прозвенел, когда шеф сам сделал мне кофе и поставил передо мной дымящуюся чашку. Его руки при этом изрядно дрожали. Учитывая то, что я была виновата со всех сторон, такой жест доброй воли выглядел крайне подозрительно. Кажется, дела мои совсем плохи.

– Ты же понимаешь, что он затаскал бы нас по судам? Да какое затаскал бы! Отсудил бы столько, что я бы продал все и остался еще должен. А главное – репутация. Кто к нам после такого обратится?

О том, насколько глубока яма, в которую все мы попали из-за моей невнимательности и нелепого стечения обстоятельств, мне рассказывать было не надо. Я и сама прекрасно знала: ничего хорошего проштрафившуюся компанию не ждет.

Волновало меня сейчас совсем другое, поэтому я отодвинула в сторону чашку (вряд ли стоит рисковать и пить кофе, приготовленный моим шефом в его нынешнем душевном состоянии) и уже собиралась предложить ему не юлить и сказать всё как есть, но он меня опередил.

– От него ушла секретарь, – сказал Владимир Сергеевич.

Вот тут я ни капли не удивлена. Судя по тому, что за эти дни я слышала о Кравцове, секретарь должна была не уйти от него, а убежать. Характер у того был не из легких.

– И Алексей Александрович предложил такой вариант: он решает нашу проблему, не подает в суд и не афиширует эту историю, а мы решаем его проблему, точнее две: организуем корпоратив, разумеется, бесплатно…

Ну что ж, разумное требование, но что-то мне подсказывало, что не из-за корпоратива мой шеф отпаивает меня собственноручно приготовленным кофе.

– А ты на два месяца идешь к нему работать, пока он не найдет нового секретаря.

Я захлебнулась воздухом от возмущения. Но, кажется, мой шеф неверно истолковал молчание. И поэтому добавил:

– Тоже совершенно бесплатно.

– Это еще почему?

– Он сказал, вроде исправительных работ… Он сказал, секретари, которые у него работают, очень быстро обучаются собранности и пунктуальности…

Да-да, и быстрому бегу! То-то они увольняются до того, как им найдут замену.

Заметив выражение моего лица, Владимир Сергеевич поспешно втянул голову в плечи, как черепаха в панцирь. Если честно, стукнуть его действительно очень хотелось. Чтоб мозг, затуманенный слопанными успокоительными, встал на место, и осознал, что крепостное право давно уже отменили, и вот так вот дарить друг другу сотрудников, отдавая их вместо долга, уже пару сотен лет неактуально.

Я уже открыла рот, чтобы высказать, где я видела самого шефа вместе с его дипломатическими способностями и заманчивым предложением, но потом посмотрела в абсолютно несчастные глаза и передумала.

Что ж, раз я из-за своей невнимательности навлекла на наше агентство серьезные неприятности, то и расхлебывать эту кашу мне.

Два месяца под началом отвратительного босса, от которого бегут все секретари, – это, конечно, ужасно. Но не так ужасно, как в одночасье рухнувшее дело всей жизни.

Да и крепостного права, как я недавно припоминала, уже вроде как нет. Так что, если станет совсем невмоготу, я смогу уйти. Наверное…

Что-то похожее я говорила себе весь день, а потом весь вечер, всю ночь и даже все утро, пока добиралась на метро к новому месту службы.

Когда я явилась в офис (памятуя о пунктике Кравцова – без опозданий), Алексей Александрович был уже на месте и смотрел на меня с хищной дьявольской улыбкой.

– Здравствуйте Дина! Готовы к работе?

В голосе слышалась явная издевка. Наверное, следовало бы ответить что-нибудь вежливое и нейтральное, чтобы сразу стало ясно, как сильно я раскаиваюсь. Но у меня не получилось, и я выпалила:

– Для прохождения исправительных работ прибыла. Что у нас сегодня? Сто отжиманий? Чистить унитаз зубной щеткой? Стирка носков?

Он, не переставая улыбаться, ответил:

– Пока просто разберитесь с расписанием на ближайшую неделю и примите дела. И спасибо за отличную идею. То, что вы перечислили, звучит заманчиво. Мы все это обязательно попробуем.

Это был трудный день. У меня и раньше случались непростые дни, но сегодняшний по праву мог считаться рекордсменом.

Я крутилась как белка в колесе. И приблизительно с тем же результатом. Документы, бумаги, звонки, списки приглашенных и неприглашенных, снова документы и снова звонки.

Нет, я привыкла к тому, что работа секретаря по определению шумная и беспокойная. Мне и до этого приходилось бесконечно отвечать на звонки потенциальных клиентов, которые прямо сейчас желают узнать расценки на всё, и сразу задают уточняющие вопросы вроде: «Это что, баба у вас тамада, что ли?» или «А клоуна детям колотить можно? Ну так, в шутку. Надувным молотком. Это же дети, сильно не побьют, что с ним станется, с вашим клоуном?».

После такой школы переговоры с солидными бизнесменами, с которыми имел дело мой нынешний временный начальник, должны были показаться простыми и бесхитростными…

Как бы не так! Каждый, кому требовалось внимание Алексея Александровича, почему-то был на сто процентов уверен в том, что тот сидит и ждет его звонка. И на часы еще поглядывает: что-то не звонит любимый контрагент. Не случилось бы чего! А Алексей Александрович, между прочим, велел ни с кем его не соединять и заперся с какой-то иностранной делегацией. Но из трубки верещали: «Да мне назначено! Да я за неделю записывалась!».

К счастью, даже этот бесконечный день подошел к финалу. Я с удовольствием сложила бумаги, распихав их по папкам. Вздохнула, понимая, что и завтра тут будет чем заняться. Глянула в зеркало поправить прическу и приготовилась уходить. Не так уж и плохо. Могло быть и хуже. Я даже воспряла духом: конечно, после двух месяцев такой напряженной работы мне придется брать отпуск или даже больничный… Но все это – просто тяжелая работа. А у нового босса вроде бы нет ни рогов, ни хвоста, ни вампирских клыков. Правда, их отлично заменяет ироничная улыбочка… Но ее тоже можно пережить.

Нет, определенно, все не так уж и плохо…

Не успела я додумать эту мысль, как на пороге приемной появился мой новый хозяин.

– Закончили? – поинтересовался он.

– Вроде бы да… – не слишком уверенно протянула я. – Если никаких распоряжений не будет… – я красноречиво посмотрела на часы.

Вообще-то, рабочий день закончился уже сорок минут назад, так что по логике вещей никаких распоряжений и быть не могло.

– Да-да, распоряжений нет. Но нам нужно уладить кое-что. Пройдите ко мне в кабинет.

Я, не ожидая подвоха, вошла в дверь. Видимо, бесплатного сотрудника тоже нужно как-то оформить. А может, у него есть какие-то вопросы ко мне или поручения на завтра. В общем, я ожидала чего угодно, но не того, что произошло.

Алексей Александрович прислонился к столу, сложив руки на широкой груди, и с улыбкой змеи заявил:

– Я тут вот что подумал. Сто отжиманий – это все-таки уже чересчур. Для начала хватит и двадцати.

Ясно. Юморист, значит. Отчего бы и не поглумиться над проштрафившейся секретаршей чужого агентства? Я улыбнулась, показывая, что оценила его искрометный юмор. А потом самым проникновенным тоном, на какой только была способна, сказала:

– Извините. Я не должна была утром разговаривать с вами в таком тоне. Мне действительно очень жаль, что так вышло. Нелепая ошибка и случайность… Я буду рада, если мы сможем как-то…

Договорить мне не удалось. Он меня перебил:

– Нет, почему же! Не нужно извиняться! Вы подали мне отличную идею! Мне бы самому такое и в голову не пришло! Так что… Я жду. Советую снять туфли: в них будет неудобно.

Я ошеломленно застыла. Он что, серьезно? Он ждет, что я стану отжиматься?! Алексей Александрович, словно не видя моего шока, продолжал:

– Понимаю, считать и отжиматься одновременно трудно. Поэтому готов помогать в меру своих сил. До двадцати я считаю значительно лучше, чем вы до пяти.

Нет, ну это уже ни в какие ворота! А я ещё распиналась перед ним! Извинялась! А ему лишь бы поиздеваться.

– Простите, но мне кажется, что шутка затянулась и перестала быть смешной. Если для меня больше никаких поручений нет, то я, пожалуй, пойду. Доброй ночи!

Я развернулась на каблуках и вышла из кабинета, не хлопнув, впрочем, дверью. С трудом глотая воздух, прошла несколько шагов и остановилась. Меня душили слезы.

Стоп! Плакать тут я точно не буду. И собирать вещички и отправляться назад в агентство тоже. Этого еще не хватало! Дурацкая шуточка – это еще не повод сдаваться. Да и продержаться нужно совсем немного. И пусть он говорит, что угодно. Я выдохнула, гордо вскинула голову и ровной походкой пошагала домой.

Минус один день. Нормально.

Тогда я еще не знала, как ошибалась.

Утром мне стоило большого труда собраться с силами, чтобы выйти на работу. Ноги туда не несли, и в общем-то я не могла с ними не согласиться. Провести еще один день в месте, где работать тяжело, а поддержки и сочувствия нет вовсе, кроме того, кое-кто такой веселый и юморной, собирается упражняться на мне в остроумии, совершенно не хотелось.

Однако иногда обстоятельства сильнее нас. Так что я, позаботившись о том, чтобы выглядеть безупречно, и несколько раз отрепетировав перед зеркалом бесстрастно-приветливое выражение лица, наконец вышла из дому.

Но когда я явилась в офис, меня ожидал новый сюрприз. За моим столом восседала миловидная курносая девушка с пышным бюстом и серьезным выражением лица.

Только я хотела спросить ее, что случилось и зачем она копошится в бумагах, которые я уже считаю своими, как раздался удивленный возглас Алексея Александровича:

– А вы тут что делаете?

Ну что ж, это даже к лучшему. Мне самой не придется разбираться в этой странной ситуации. Сейчас он выдворит постороннюю барышню из-за стола, и я наконец приступлю к работе, конечно, предварительно выслушав несколько его колких замечаний. Но я к этому была готова. Я обернулась к нему, ища поддержку и тут поняла, что вопрос был задан не пышногрудой девице, а мне.

– Я пришла работать, – озвучила я очевидное.

Его что, по голове стукнули, когда в тот багажник засовывали? Совсем с памятью плохо?!

– В этом нет необходимости. Алеся прекрасно справится. А вы можете быть свободны. Я дал вам шанс исправить ситуацию и спасти фирму от разорения, но вы им не воспользовались. Весьма прискорбно.

По его лицу было незаметно, что он скорбит.

– Но, если честно, мне все равно, – тут же подтвердил он мою догадку. – Алеся, вы уже вызвали наших юрисконсультов? – обратился он к моей замене, – Нам предстоит судебный процесс, нужно размазать по стенке одно зарвавшееся агентство, которое имеет привычку хватать посторонних людей и распихивать их по багажникам.

– Погодите, так вы что, вчера… это серьезно? – недоверчиво спросила я.

Алексей Александрович посмотрел на меня удивленным взглядом:

– А я что, похож на шутника? Боюсь, вы ошиблись. За шуточками нужно обращаться к клоунам. Их полно в вашем агентстве. Поспешите, пока еще не закрылось. А делать клоуна из меня не нужно, – его глаза недобро блеснули.

Я ахнула. Когда говорят: вся жизнь за секунду промелькнула перед глазами, наверное, имеют в виду что-то такое. Только у меня перед глазами промелькнула не моя жизнь, а жизнь нашего агентства, и в конце этого впечатляющего ролика Владимир Сергеевич, обнимая за плечи своих двоих детей, смотрел на меня укоризненно, а за его спиной понуро стояли аниматоры, артисты, видеооператоры и тамады. Теперь уже безработные.

– Погодите, – остановила я его. – Я все сделаю.

– Да неужели? – он с сомнением посмотрел на меня.

И я его сомнение понимала. Вряд ли я слишком похожа на человека, который в состоянии так вот запросто ставить спортивные рекорды. Или хотя бы двадцать раз отжаться… Я не уверена, что и два смогу. Этот момент следовало уточнить.

– Если, конечно, у меня получится, – добавила я, – но я буду очень стараться.

Странно, но праведный гнев и возмущение, которыми я была полна еще вчера, сейчас куда-то делись. Важным было одно: не подвести своих.

– То есть вы готовы? – спросил он с улыбкой. – Прийти в мой кабинет в этом вот во всем и отжиматься от пыльного пола?

– Надеюсь, он не слишком пыльный, – буркнула я и направилась в сторону его кабинета.

– Ну что ж, значит, вы не безнадежны, – раздалось вдруг за спиной, – и корпоративный дух вам не чужд. Алеся, можете возвращаться в бухгалтерию. Дина, а вы приступайте к работе. Физические упражнения, конечно, хорошая штука, но я не думаю, что мой кабинет для этого подходящее место.

– То есть это была шутка? – сверкнула глазами я, мигом перейдя от обреченной покорности снова к праведному гневу.

– Ну, не такая удачная, как шуточки вашего агентства, безусловно, но я старался, – насмешливо заявил мой мучитель.

Не знаю, какая вожжа в этот момент попала мне под хвост, но я ему сказала:

– Вообще не удачная. У вас не получилось, объект все воспринял всерьез!

Я быстрым шагом прошла в его кабинет, сбросила пиджак, оставшись в блузке и юбке, следом на пол полетели туфли-лодочки, а потом туда же опустилась я.

– Надеюсь, ваша уборщица работает лучше, чем вы шутите.

– Уж точно лучше, чем вы организовываете праздники, – буркнул он.

Как выяснилось, челендж был не слишком сложным. Я отжалась уже целых четыре раза, а руки все еще не подкосились, и я не грохнулась носом в ворс ковра.

– Вы обещали считать, – заявила я ему, стараясь не показывать, что дышать мне сложновато. – Или насчет того, что вы умеете считать до двадцати, тоже была шутка?

– Дина, прекратите сейчас же этот балаган, – сказал он.

Вид у него был вполне растерянный, и это только добавила мне куража.

– Так и знала, что не умеете! Ладно, пять… шесть…

– Между прочим, в приемной нет секретаря, сюда может войти кто угодно, что обо мне подумают?

– Что вы не даете спуску подчиненным, что у вас строгая дисциплина, что вы редкостный самодур. Не переживайте, о вас и так все так думают…

Меня несло. Я понимала, что нужно остановиться, но не могла.

– Семь… восемь…

– Десяти достаточно.

– Двенадцать… четырнадцать…

Последние несколько отжиманий я делала на чистом упрямстве, понимая, что руки будут дрожать целый день. Все-таки физическая форма у меня не то чтобы идеальная.

Алексей Александрович уже, кажется, смирился и наблюдал за этим действом молча. Закончив, я встала, поправила блузку, натянула пиджак и туфельки и с улыбкой спросила:

– Кофе?

Он задумчиво посмотрел на меня и кивнул:

– Черный, крепкий, без сахара. Только руки сначала вымойте. Не то чтобы я не доверял нашей уборщице, но все-таки…

Я вышла из кабинета с ощущением, что с плеч свалилась гора. Что-то подсказывало мне, что сегодняшний рабочий день пройдет спокойно, и каверз от нового начальства можно не ждать как минимум до завтра.

Я не ошиблась. Алексей Александрович действительно меня не трогал целый день. Только причиной тому был вовсе не мой демарш, который произвел на него особенное впечатление. Всё сложилось гораздо проще. Спустя час после начала рабочего дня мой новый шеф появился в приемной, сообщил, что улетает на целый день в неведомые дали, и велел мне держать оборону.

Что значит «держать оборону» я поняла лишь тогда, когда он покинул офис, а сюда вереницей потянулись те, кому было назначено. А назначено было многим, и к вечеру я уже устала отбиваться от возмущенных посетителей, находить часы и минуты в далеком и близком будущем, записывать напоминания и составлять расписание на следующий день. Что ж, черт возьми, он за руководитель такой, что без него справиться не могут! У нормального руководителя всё должно быть настроено идеально: так, чтобы компания и без него работала как часы.

Впрочем, что это я. О том, что Алексей Александрович далеко не идеал руководителя, я была хорошо осведомлена. А бардак… Так у моего Владимира Сергеевича бардака ничуть не меньше. Хотя человек он вполне симпатичный и не заставляет подчинённых заниматься физподготовкой.

Я с ужасом вспомнила о еще двух своих озвученных идеях: чистить унитаз зубной щеткой и стирать носки. Надеюсь, о них не вспомнит Алексей Александрович. Ни сегодня, ни завтра – никогда.

К вечеру толпа народа немного рассосалась, и я вздохнула свободнее. И тут же у меня в приемной с коробкой в руках появилась та самая барышня, что с утра изображала мою замену.

– Дина! – прошелестела она таким упавшим голосом, словно вот-вот собиралась расплакаться. – Извините… Я не хотела… Это всё он. Сказал: будешь сидеть за этим столом и молчать, пока не отпущу.

Чего-то подобного я и ожидала, так что совсем не удивилась.

– Всё нормально, – я постаралась вложить в эту фразу максимум оптимизма и дружелюбия. Очень уж жалкой выглядела моя визитерша.

Ободренная моей реакцией, девушка немного осмелела:

– Вот… конфеты… Это тебе… вам… – она протянула мне коробку ассорти.

Я хотела вежливо отказаться: время к вечеру, а наши артистки приучили меня к той простой мысли, что любые сладости после полудня приравниваются к яду.

Но сейчас случай был исключительный. Мне срочно требовались друзья в новом коллективе, а Алеся неплохо для этого подходила. Во-первых, она чувствовала себя виноватой передо мной, а во-вторых, она просто симпатичная и приятная девушка. Видно же, что не стерва! Разобраться в хитросплетениях местных интриг и сплетен, узнать побольше теперешнем начальстве – это как раз то, что мне нужно. Особенно, пока это начальство где-то носит.

– Спасибо! Мои любимые! – улыбнулась я. – Может, чайку?

Не дожидаясь ответа, я включила чайник и решительно достала чашки. Ей ничего не оставалось делать, кроме как сказать:

– Ну… Пожалуй…

Мы выпили по чашечке чая. И я узнала кое-что любопытное, но мало и не слишком интересное. Рабочий день как раз подошел к концу, и я со вздохом пожаловалась:

– Даже пообедать не удалось! Я тут первый день, понятия не имею, где поблизости можно поесть так, чтобы вкусно и недорого. Умираю с голоду!

– Ой, что же ты сразу не сказала! А тут рядом кафе…

– Покажешь? Как я рада, что мы познакомились! Одна бы я ни за что здесь со всем не разобралась! – совершенно искренне обрадовалась я.

Щеки Алеси покрылись румянцем.

– Да ерунда. Мне не трудно.

В кафе мы заказали довольно плотный ужин. Кстати, и правда – недорого. Выйдя из офисных стен, Алеся оживилась, и вскоре беседа пошла куда веселее.

– А это правда, что ты нашего Алексея Александровича в багажник засунула и чуть в лес не вывезла? – прошептала она и огляделась по сторонам, словно подозревала, что кафе нашпиговано шпионами босса.

Я замолчала ненадолго. Ответить на этот вопрос правильно было не так уж и просто.

– Вообще-то я нечаянно… И очень об этом сожалею… – я говорила серьезно и проникновенно. Кто знает, вдруг мои слова будут переданы грозному начальству в лучшем виде.

Но ее реакция была совсем неожиданной. Алеся захлопала в ладоши, будто бы я сказала что-то невероятно восхитительное.

– Здорово как! Ты себе не представляешь, сколько народу тебе завидует.

Хм… Я как-то не пыталась смотреть на ситуацию с этой стороны и уж точно не считала, что мне повезло хоть сколько-нибудь. Странная все-таки штука жизнь: то, что ты считаешь грандиознейшим провалом, для кого-то – победа.

– За это надо выпить! – подмигнула Алеся и звонко рассмеялась.

Надо же, вот это сюрприз! Кто бы мог подумать, что подобное предложение поступит от ангелоподобного создания! Но зачем отказываться от такого подарка судьбы? Подвыпившая Алеся явно расскажет мне куда больше, чем неподвыпившая.

– Отличная идея! – с восторгом отозвалась я.

И мы взяли бутылочку сухого вина. Но за дружеской беседой она как-то очень уж быстро закончилась. Так что пришлось взять вторую. И, кажется, третью, но это уже не точно.

Потом кафе вдруг куда-то исчезло, а вместо него образовался ночной клуб, и он явно не относился к числу недорогих. Но кого это волнует, когда жизнь рушится? В конце концов, имею я право повеселиться раз в жизни?

Алеся меня поддержала:

– Конечно, имеешь! Все имеют!

Почему-то это показалось нам настолько забавным, что мы расхохотались. Танцевать мы уже устали. Да и жарко в клубе в офисном-то камуфляже. Мы вывалились в фойе и с удовольствием плюхнулись на прохладный диван, продолжая болтать и хихикать. Выговаривать даже самые простые слова было трудно, но мы старались.

– Хотела бы я посмотреть на его лицо, когда его вытащили из этого багажника! – мечтательно говорила Алеся. – Вот это зрелище было, наверное!

– Меня там тоже не было, – соглашалась я с нею, – но я бы тоже посмотрела…

Я обернулась чтобы снова рассмеяться вместе с новой подругой – и смех застрял где-то в горле. Мой взгляд наткнулся на знакомый силуэт. Где-то я уже видела эти плечи. И что-то мне кажется, то, что я увижу сейчас, мне вряд ли понравится.

Плечи медленно разворачивались в нашу с Алесей сторону. Лицо моей подруги вытянулось, а взгляд мигом стал трезвым и осмысленным. И тут я поняла, что моя ужасная догадка верна. Хоть бы нет! Хоть бы это был кто-нибудь другой!

Когда движение корпуса завершилось, чуда не произошло.

Это был он – Алексей Александрович. И только что он слышал все то, после чего будет бесполезно убеждать его, будто я раскаиваюсь и сожалею о содеянном.

– Здравствуйте… – пролепетала моя спутница.

– Здравствуйте… – эхом повторила за нею я.

– Здоровались уже! – хмуро бросил Алексей Александрович и скрылся за дверями танцзала.

Что-то есть у меня подозрение, что даже если я приду завтра вооружённая зубной щеткой и лучшим средством для стирки носков, меня всё равно уволят.

А раз так… Зачем пропадать хорошему вечеру?

Я развернулась к Алесе:

– Ну что, по коктейлю?

Та нервно сглотнула и ответила:

– Пожалуй, да.

– Вставай, просыпайся!

Жизнерадостный голос ввинтился в ухо, каждый его звук со звоном лопался в больной голове. Я зарылась поглубже в подушку, мечтая о полной тишине. Абсолютной! И еще о воде… Язык был сухой и шершавый. Ужасно хотелось пить и умереть…

– Подъем, подъем! Скоро на работу! Уже практически сейчас.

Голос был незнакомый, вернее, знакомый, но как-то смутно. А еще – неприятный. Ну не может быть приятным голос, который сообщает несчастному больному человеку, что нужно куда-то еще и идти!

Я не без труда разлепила глаза и осмотрелась по сторонам. Квартира вроде бы моя. Но что тут делает эта девушка, как ее… кажется, Алеся? И почему мне так плохо?!

О-о-ох…

Воспоминания накатили бурной волной: кафе, плотный ужин с вином, ночной клуб, наше выступление и его благодарный зритель, ну ладно, не очень благодарный и, конечно же, финальное: «Ну что, по коктейлю?».

Дальше вместо воспоминаний были только яркие пятна, вспышки огней, и почему-то во всей этой картине назойливо мелькало лицо моего нового шефа. И что-то мне подсказывало, что вспоминать подробности не стоит: вряд ли они мне понравятся…

– Что вчера было? – хмуро спросила я у Алеси. – Говори правду.

Девушка протянула мне таблетку аспирина и стакан воды.

– Ты уверена, что нужно? – с сомнением спросила она.

– Говори уже, – буркнула я, запивая таблетку водой.

В общем, список моих подвигов выглядел очень внушительно. Если честно, я всегда относилась к алкоголю с настороженностью и, как выяснилось, правильно делала. Это самое «по коктейлю» сыграло со мною злую шутку. От стадии «Ну и черт с ним, пусть все горит синим пламенем!» я быстро перешла к стадии «Бедненький Алексей Александрович, ни за что же человек страдает! Сначала в багажник засунули, потом гадостей наговорили. И кто, сотрудники! Собственные личные сотрудники, за которых он и в огонь, и в воду, и еще зарплату им платит!».

Все это я выговаривала Алесе, благо та оказалась отличным слушателем. Но после очередного коктейля этого показалось мне мало, и я решила принести извинения лично. Алеся меня отговаривала, но остановить раскаявшуюся грешницу было невозможно. Ей оставалось только надеяться, что в толчее огромного клуба я просто не сумею найти шефа. Или по дороге забуду, зачем шла.

Если бы так случилось, я могла бы считать себя самым счастливым человеком на свете. Но увы. На столик шефа я наткнулась сразу же, как только отошла от барной стойки. Всплеснула руками так, словно неожиданно встретила старого друга, которого безуспешно разыскивала много лет. И стала объясняться. К сожалению, дикция моя к тому времени оставляла желать лучшего. Поэтому растолковать шефу, что же я все-таки от него хочу, получилось не сразу. Но в результате я ему сообщила, что, какой бы сволочью ни был человек, запихивать его в багажник все-таки не стоит. Даже если он сволочь. А это еще не доказано. Возможно, он, Алексей Александрович, не такая уж и сволочь, как о нем все говорят. И вообще, может, у него там жизнь была тяжелая, или его девушки бросают. Хотя, конечно, понять их можно…

М-да, извинения как-то не задались, но даже это было полбеды.

Алексей Александрович прервал поток моего красноречия, сказал, что он все понял и готов принять извинения, лишь бы я сейчас оказалась подальше от этого столика. А вот это было обидно. Тут вот со всей душой, от всего сердца, А он!.. Я резко развернулась, чтобы красиво уйти, но алкоголь – штука опасная, он влияет не только на дикцию, но и на координацию движений.

Разворачиваясь, я каким-то образом зацепила стул, он зацепил еще что-то, это что-то зацепило меня – и в результате все мы с грохотом упали на столик. Напитки, которые на этом столике стояли, равномерно распределились – часть по моему костюму, часть по костюму Алексея Александровича.

Я попыталась подняться, но наша крепкая связь со стулом не позволила этого сделать. Мне лишь удалось переместиться совсем немного – и упасть на диванчик, на котором уже сидел Алексей Александрович.

И ровненько в тот момент, когда я, продолжая попытки подняться, копошилась где-то в районе края скатерти, к столику подошла блистательная брюнетка с короткой стрижкой и пухлыми губами и капризно воскликнула:

– Алеша, что здесь происходит? Кто эта профурсетка? И что она делает с твоими брюками?

То есть я ошибалась. Моего шефа бросили не все девушки. Ну, по крайней мере, вчера вечером это было так. Алексей Александрович со вздохом ответил:

– А это, Катенька, мой новый секретарь.

– И что потом? – обреченно спросила я у Алеси, допивая вторую чашку кофе.

– Алексей Александрович оплатил наш счет, вызвал такси и велел мне проследить, чтобы завтра ты появилась на работе живая и вовремя. Потому что убивать тебя он предпочитает собственными руками.

Я остановилась перед дверью приемной так, будто это была лестница на эшафот, собралась с силами и сделала шаг в пугающую неизвестность.

Шеф был уже на месте. Он стоял в дверях кабинета – где-то на границе между приемной и своим логовом, словно бы поджидал меня, и смотрел тяжелым взглядом. Таким тяжелым, что я сразу почувствовала его многотонность. Перед глазами сразу возникла картина – вот он хватает меня, перебрасывает через плечо, уносит в кабинет… А назавтра приходит новый секретарь и невозмутимо заметает мои косточки под коврик у камина. Откуда в кабинете Алексея Александровича взялся камин с ковриком, я не знаю, но именно так мне представилось.

Я даже тряхнула головой, чтобы отогнать эти бредовые мысли.

– Алексей Александрович, – пробормотала я, – насчет вчерашнего… Извините…

– О нет, только не извиняйтесь! Извиняться – это не ваше. Вот совсем! – из каждого слова сочился яд.

Я вспомнила всё, что наговорила вчера в порядке извинений, и вынуждена была согласиться. Не моё.

– Но я не хотела…

– И чего конкретно вы не хотели? – Алексей Александрович недобро сузил глаза. – Видеть мое лицо, когда меня извлекли из багажника? Или развивать бурную деятельность в районе моей ширинки на глазах у невесты?

Невесты… Сердце ухнуло вниз. Я все еще надеялась, что это была просто случайная знакомая, с которой они решили скоротать вечерок. А еще лучше – девушка из эскорта. Или вообще сестра. Не то чтобы я питала к новому боссу теплые чувства, но быть виноватой в крушении его личной жизни мне совсем не хотелось.

Но увы. Именно я в нем и виновата. Я постаралась перевести разговор в иное русло:

– Деньги за такси, и по счету… Я их верну. Только скажите, сколько там…

– Зачем же возвращать, – почти весело сказал он, но тон этот совсем не соответствовал мрачному выражению лица, – отработаете. Зарплату все равно вам плачу не я, а ваше начальство. Так что останетесь тут не на два месяца, а на три.

Начальство? Зарплату? Вот это новость! А мне-то мое начальство сказало, что я работаю бесплатно. Вот и верь после этого людям! Я тут за них страдаю, а они присваивают мои деньги… Предатели!

Стоп. Что он сказал? Еще месяц? Нет, это невозможно. Я не выдержу. И вообще, если через день прибавлять по месяцу, то я отсюда вообще никогда не выберусь. Впрочем, у меня хватило ума думать все это исключительно про себя. Вслух же я сказала:

– Я могу приступить к работе?

– Приступайте, – буркнул он.

В этом месте мне следовало бы замолчать и приступить, но я зачем-то еще спросила:

– То есть убивать меня своими руками вы не будете?

Кажется, этот вполне невинный вопрос стал последней каплей, которая что-то там переполнила. В глазах у босса промелькнуло очень нехорошее, темное и страшное.

– Ну, если вы настаиваете… – сказал он, сделал ко мне несколько быстрых шагов и довольно крепко обхватил руками шею.

Это было очень неожиданно. Все-таки, когда речь шла об убийстве меня, я думала, что это не более чем фигура речи. Но сейчас крепкие руки сдавили мое горло. Мне казалось, что воздух в легкие не поступает. Я задыхаюсь!

– Нет, – просипела я, чувствуя, что перед глазами темнеет, а ноги подкашиваются…

И тут же обнаружила, что душить меня никто не собирался. Пальцы едва касались шеи, а в глазах сурового босса неожиданно появилась растерянность, которой я от него никак не ожидала. Несколько мгновений мы так и стояли – друг против друга, глаза в глаза.

А потом он быстро отпустил мою шею, невнятно пробормотал что-то похожее на «бред какой-то», и через несколько мгновений скрылся в своем кабинете, так плотно закрыв за собою дверь, словно боялся, что я просочусь за ним следом.

Я еще долго смотрела на то место, где он только что стоял, пытаясь понять, что это вообще было. Я думала об этом весь день, пока чисто машинально подшивала документы, делала звонки, отдавала распоряжения и выполняла распоряжения.

Мой босс так за целый день из-за своей двери и не показался. Туда заходили люди, оттуда выходили люди. Если бы я не знала его, то подумала бы, что он прячется. Но разве стал бы такой человек, как Алексей Александрович, прятаться? И от кого? От меня? Глупости!

Но то и дело у меня перед мысленным взором всплывала картина: он держит меня за шею и смотрит в глаза этим своим странным взглядом. И от нее становилось как-то не по себе.

Рабочий день закончился, и, вообще-то, мне надо было уходить. Никто не обязан работать сверхурочно, особенно если все дела на сегодня переделаны, и причин оставаться в приемной абсолютно нет. Но я все равно сидела за своим опустевшим столом, продолжая гипнотизировать дверь в кабинет. Почему-то мне казалось важным увидеть, как мой новый шеф выходит наружу. Например, убедиться в том, что он жив-здоров. Или выяснить, как он будет на меня смотреть теперь, каким таким взглядом.

Зайти к нему сама я не решалась. А потому караулила в приемной, здраво рассудив, что рано или поздно ему придется выйти из кабинета. Если, конечно, он не предпочтет выбираться через окно или рыть подкоп, что вряд ли, ведь этаж все-таки третий.

Уж не знаю, чем было обусловлено это мое упрямство, но я дождалась. Спустя час после завершения рабочего дня он вышел.

– Очень кстати, что вы не ушли, – сказал Алексей Александрович моему столу, кажется, ни капли не удивившись тому, что в столь позднее время за ним кто-то сидит. – Я тут подумал… – его взгляд оторвался от стола и прилип к монитору. – Мне кажется, вы достаточно искупили свою вину. В общем, я вас отпускаю. Возвращайтесь в свой артистический офис, занимайтесь тем, что вам по душе, и передайте своему шефу, что корпоративную вечеринку делать тоже не нужно, – внимательно изучив корму монитора, Алексей Александрович уставился куда-то мне за спину. – Будем считать, что вы прощены, к вашей конторе у меня претензий нет, можете быть свободны. Успехов!

С этими словами он вышел из приемной, так и не взглянув на меня.

Утром я чуть было не села в десятую маршрутку, которая отвезла бы меня туда, к тирану и мучителю. Но вспомнила, что, кажется, меня отпустили. Впрочем, быть в этом уверенной на сто процентов я не могла, зная удивительное чувство юмора моего временного работодателя.

Немного подумав, я все же села не на десятку, а на пятерку. И отправилась в свой родной чудесный офис, где все друг друга поддерживают, а если и подшучивают, то мило и беззлобно, где никто не заставит тебя отжиматься от пола, и не станет бросаться тебя душить. В общем, дом, милый дом.

Первое, чем встретил меня мой «милый дом», была приемная, в которой за моим столом сидела (нетрудно догадаться!) новая секретарша.

Дежавю… Совсем недавно такое уже было. Теперь главное запомнить: с этой девушкой не нужно ужинать и ходить в ночной клуб, иначе, кто знает, вдруг я запущу какие-то страшные процессы во Вселенной, которые приведут к полному и окончательному краху в моей жизни.

– Владимир Сергеевич у себя? – спросила я так, будто бы и не мое место она сейчас занимала.

– Да, – улыбнулась девушка. – А вы по какому вопросу?

– По личному, – хмуро ответила я и без стука открыла дверь. – Добрый день, Алексей Александрович просил передать…

Мой настоящий шеф подскочил с кресла и закивал головой, словно китайский болванчик.

– Да-да, он мне звонил, сказал, что вы можете возвращаться, что все в порядке, конфликт улажен.

Все в порядке, конфликт улажен? Мне вот так не казалось. Во всяком случае, у меня было еще много-много вопросов.

– А мне он сказал, – если бы взглядом можно было убивать, Владимир Сергеевич упал бы замертво, – что вы должны были платить мне зарплату. А вы мне сказали, что я буду работать бесплатно, вроде исправительных работ.

Владимир Сергеевич переменился в лице. Было видно, что ему очень неловко. Ну, или просто ботинок жал.

– Дина, ты должна меня понять, нам же нужно было взять на твое место человека. Офис не может работать без секретаря. Кто будет принимать заказы? А из каких таких фондов эту зарплату брать?

– Ну, разумеется, только из моего личного кошелька, больше никаких активов у нашей компании нет. Может быть, мне нужно знать что-то еще, о чем вы мне решили не сообщать? Или вы предпочитаете, чтобы я спросила у Алексея Александровича?

Я думала, что более несчастным и растерянным моего шефа увидеть уже невозможно. Но я ошибалась, после этой моей фразы он побелел, как стены в кабинете дантиста. Кажется, мое условно-досрочное освобождение каким-то образом убедило шефа в том, что мы с Алексеем Александровичем сблизились и чуть ли не подружились. Ну да, пожалуй, сблизились… Особенно в ночном клубе, когда я безуспешно пыталась встать с его диванчика. Но вот насчет подружились, это, конечно, нет.

К моему счастью, Владимир Сергеевич был не в курсе наших высоких отношений, поэтому покорно начал колоться:

– Он сказал, что виновата не девчонка, которая перепутала цифры, а тот идиот, который придумал засовывать людей в багажники ради развлечения, – он немного помолчал, а потом совсем тихо добавил: – И тот идиот, который взял этого идиота на работу. А тебя попросил, потому что и правда напряг. А корпоратив я сам предложил провести.

Я застыла. Похоже, Алексей Александрович не такой уж и гад. Во всяком случае, во всей этой нелепой ситуации он единственный, кто хоть частично, но был на моей стороне. А я к нему со своими отжиманиями и щетками. И сволочью называла, когда извинялась. Еще и с невестой поссорила. Тут же возникшее желание позвонить ему и попросить прощения я безжалостно подавила.

Похоже, мои извинения ему не нравятся. И вообще, если человек отправляет тебя восвояси, при том, что ему позарез нужен сотрудник и замены нет, значит, ты его действительно достала.

– Диночка, давай сделаем так. Сейчас ты успокоишься, – тараторил между тем Владимир Сергеевич, – Светочку мы взяли временно. Дадим тебе неделю отгулов, безусловно, за счет фирмы, отдохнешь, а потом вернешься к своим обязанностям.

Наверное, он был прав. Наверное, именно так мне и следовало поступить. В конце концов, целая неделя отгулов – это вполне нормальная компенсация за три дня не таких уж, признаться, и страшных мучений. И конечно же, стоило бы принять это предложение, чтобы все вернулось на круги своя. Так, как будто бы всей этой истории и не было.

Но ведь она была. И тот самый Владимир Сергеевич, ради которого я мужественно шла на ковер к шефу-тирану отжиматься, совершенно спокойно меня слил. Да еще и врал как сивый мерин.

– Нет, Владимир Сергеевич, мы сделаем несколько иначе. Я сейчас напишу заявление об уходе, а Светочка пусть остается. Постарайтесь не продать ее в сексуальное рабство, когда по ошибке дадите пинка под зад какому-нибудь шейху.

Как ни странно, все формальности уладились очень быстро, и уже через два часа я выходила из бывшего «своего» офиса совершенно свободным, хоть и немного безработным человеком. Но меня это нисколько не пугало. Весь остаток дня и вечер я размещала резюме на сайтах, откликалась на вакансии – в общем, проделала огромную работу. Не удивлюсь, если завтра я смогу выбирать, какую из организаций мне осчастливить своим профессионализмом.

Утро действительно началось со звонка. Приятный женский голос осведомился:

– Вы размещали резюме на каком-то там тарарам. ру?

– Да, – уверено ответила я.

Где я его только не размещала! И это самое тарарам. ру явно не исключение.

– Судя по всему, вы нам подходите. Подъезжайте на собеседование, сегодня в одиннадцать. Записывайте адрес.

Я схватила ручку и стала торопливо записывать буквы на первом же подвернувшемся под руку листке.

– Хорошо, обязательно буду, – заверила я невидимую собеседницу.

И только закончив разговор, вчиталась в написанное. Адрес был очень и очень знакомым.

Я подходила к зданию на дрожащих ногах. Все-таки вернуться туда, где ты уже немало накосячил – так себе приключеньице. Собственно говоря, большую часть моих сегодняшних сборов заняли не прическа, и не макияж, а попытки решить: надо мне туда идти или, может быть, как-нибудь обойдется.

С одной стороны, возможность столкнуться с Алексеем Александровичем, если я буду работать неподалеку, достаточно велика, а с другой – если я буду отказываться от нормальных предложений только потому, что где-то рядом восседает за своим столом мой бывший временный босс, я рискую вместо работы обзавестись каким-нибудь нервным расстройством.

В общем, в конце концов я решила, что на собеседование сходить можно. Кто знает, вдруг мы с этой приятной дамой, которая меня туда позвала, вообще друг другу не понравимся.

Несмотря на мои долгие сборы, к указанному кабинету я подошла первой. По крайней мере, никаких других претенденток я не видела. И даже успела порадоваться: мое новое место работы будет не дверь в дверь с кабинетом самодура и тирана, а вполне даже в соседнем здании, с которым его здание связано лишь тоненькой перемычкой.

Вот и прекрасно, будет у меня в начальниках симпатичная женщина, и на нее я уж точно не стану падать в ресторанах.

А если и упаду разок-другой, то явно при этом не поссорю ее ни с какими невестами.

Не успела я хорошенько успокоиться, пропеть про себя какую-нибудь расслабляющую мантру, как ситуация кардинально изменилась. Из конца коридора, освещенный контровым светом, на меня шел очень-очень знакомый человек. И с каждый шагом надежды на то, что он свернет в какой-нибудь другой кабинет, становилось все меньше. Это был Алексей Александрович, и шел он на встречу со мной.

Ну, то есть он пока еще не знал, что эта встреча именно со мной… Легкий поворот головы, удивленно приподнятые брови – и гримаса, словно он съел что-то кислое. Ясно, теперь уже знает. Но точно так же, как и я, не хочет в это верить.

Он подошел к кабинету, внимательно всмотрелся в номер, затем перевел взгляд на меня, видимо, надеясь, что наваждение рассеется, и тут окажется кто-то другой. Но когда стало ясно, что ни я, ни номер на двери растворяться в воздухе не намерены, обреченно сказал:

– Здравствуйте.

Я решила, что мне нужно немедленно разъяснить ситуацию. Без разъяснений она выглядела как-то не очень. Только-только меня с позором выставили из этого офиса и сказали, что мои услуги и даром не нужны, а вот она я, явилась не запылилась. Ее в дверь – она в окно.

– Я вообще-то не собиралась… – с достоинством начала я и посмотрела ему прямо в глаза.

И все слова куда-то разбежались. Нет, они, наверное, где-то были, но собираться в разумные четкие фразы не хотели.

– Это по объявлению… Я разговаривала с такой очень приятной женщиной… Если бы я знала, что тут вы, ни за что бы не пришла… – что-то опять получается плохо. – Я не это хотела сказать… Не в том смысле, что…

Алексей Александрович махнул рукой, открыл передо мной дверь и показал, куда мне идти. И это было вовсе не то направление, о котором я думала изначально.

– И корпус не ваш… – продолжала оправдываться я. – Ну как я могла подумать, что это…

– Замолчите уже, – устало сказал Алексей Александрович, – корпус наш, просто здесь конференц-зал, а приятную женщину вызвали в школу. Ее не менее приятный отпрыск разбил камнем окно.

– Камнем? Окно? – вслух удивилась я.

Мне казалось, что окна, которые можно разбить камнями, давно ушли в прошлое. Вместо них стоят стеклопакеты, прочные и неубиваемые. Впрочем, это только мои догадки, опытов я не проводила.

Я задумчиво уставилась на большое окно конференц-зала.

– Разве можно разбить стеклопакет камнем?

Алексей Александрович посмотрел на меня странным взглядом и сказал:

– А давайте проверим? Вот прямо сейчас!

Я недоверчиво покосилась на него, пытаясь мобилизовать все свои навыки чтения по лицам. Он что, серьезно? Я бы не удивилась. Я машинально потянулась к сумочке. Просто так, потому что нервничаю, а когда нервничаешь, очень хорошо что-то теребить в руках.

– Только не говорите, что камень у вас с собой. И да, это был сарказм.

Нет, не получится из нас дружной и работоспособной команды. Я вздохнула:

– Ладно, было очень приятно вас снова увидеть, но, кажется, мы уже имели возможность убедиться, что не сработаемся. И знаете, я, конечно, понимаю мои извинения вам не нравятся… и все такое, но мне действительно очень жаль…

Он, казалось, даже не слушал.

– А что же ваша прежняя работа?

Я пожала плечами:

– Я решила с ними расстаться. Надеюсь, справятся.

– Справятся… – задумчиво повторил Алексей Александрович и замолчал. Вид при этом у него стал отрешенным и хмурым, словно он советовался сам с собой, и все полученные советы ему решительно не нравились. – Можете приступать с завтрашнего дня.

– Вы уверены? – спросила я.

Что-то наша последняя встреча никак не позволяла предположить, что вернуться в эту приемную – такая уж хорошая идея.

– Вполне, – ответил он. – И не забудьте взять с собой зубную щетку.

Когда я выходила из кабинета, почему-то у меня было прекрасное настроение. Казалось бы, нечему радоваться, и монстр-начальник все еще в наличии, и судя по его последней фразе, легко мне не будет. Но глупая улыбка отказывалась исчезать с моего лица.

Утром я была на работе вовремя. А вот мой шеф запаздывал. Я начинала беспокоиться: может, он передумал и решил теперь просто не приходить в офис, пока здесь ошиваюсь я?

Алексей Александрович появился где-то на полчаса позже положенного, и вместо «здравствуйте» сказал:

– Можно.

– Что? – не поняла я.

– Разбить стеклопакет камнем – можно.

– Конечно же, можно, – согласилась я. – Я прямо вчера и проверила, загуглила: если камешек маленький, то только треснет, а если взять булыжник побольше, да кинуть посильнее, можно и совсем разбить… Я даже видео на ютубе посмотрела.

Алексей Александрович окинул меня таким странным взглядом, что в моей душе сразу зародилось сомнение.

– Постойте, а вы как это выяснили?

Наверное, не следовало спрашивать.

– Я?.. Конечно, тоже посмотрел в гугле, – он отвел глаза так торопливо, что стало ясно: врет.

Господи боже мой, неужели он действительно… Я тут же представила, как серьезный Алексей Александрович крадется вдоль забора, находит подходящее окно и, хохотнув, запускает в него камнем.

Не знаю, как там происходило на самом деле, но в моем внутреннем кинофильме выглядело так уморительно, что мне пришлось призвать на помощь всю свою выдержку – ту, что была, и ту, которой не было, – чтобы не рассмеяться в голос.

Алексей Александрович пулей пролетел мимо меня в свой кабинет и уже из-за двери сердито повелел:

– Приготовьте, пожалуйста, кофе. И принесите мне список встреч на сегодня. Нужно найти «окно» в расписании и принять инвестора.

При слове «окно» я все-таки не удержалась и хихикнула, из кабинета тут же рыкнули:

– И будьте, пожалуйста, серьезнее, вы же на работе.

Окно (господи, дай мне силы не рассмеяться, когда я буду произносить это слово! Пусть я поработаю здесь еще немножко!) нашлось. Правда, оно приходилось на обеденный перерыв.

Алексей Александрович заверил меня, что во время этой встречи я тут буду совершенно не нужна, потому спокойно могу пойти и пообедать, благо все злачные заведения неподалеку, кажется, уже изучила. А уж кофе инвестору он сам как-нибудь приготовит.

Я собиралась честно выполнить приказ начальства, но увы. Ровно без двадцати час все его клиенты, партнеры и потенциальные инвесторы словно взбесились и повисли на телефонах. Как будто бы где-то объявили акцию: дозвонись в офис именно в этот промежуток времени и получи девяностодевятипроцентную скидку, домик на Канарах и вообще все, что пожелаешь.

В общем, я разрывалась между двумя телефонами, совсем забыв о времени, когда дверь в приемную распахнулась, и на пороге возникла… – ах ты, ежкин же кот! – та самая дама, что была с Алексеем Александровичем в ночном клубе, когда я давала сольное выступление с перекатываниями по его дивану.

Да уж, лучше мне было уйти до того, как она здесь появилась! Но босс тоже хорош! Инвестор, инвестор! Сразу бы сказал, кого ждет, я бы в половину первого отсюда вылетела и бежала бы без оглядки.

Сейчас, при дневном свете и когда алкоголь не застилал глаза, я смогла четко увидеть, что она была… Черт возьми, она по-прежнему была очень хороша. И ничего удивительного. Если взять выдающиеся внешние данные, добавить к ним уверенность в себе и обильно приправить деньгами – результат будет вполне предсказуем.

– Алеша, – раздался высокий голос. В его протяжных переливах явно звенели нотки зарождающейся истерики. – Алеша, что она здесь делает?

Алексей Александрович показался из-за двери, быстро оценил обстановку, прочесав приемную цепким взглядом, и, развернувшись к брюнетке, сообщил:

– Зашла собрать вещи… Пойдем, у нас мало времени.

А затем приобнял дамочку за плечи и увел в свой кабинет.

– Нет, это совершенно невыносимо!.. – продолжала причитать та. – Ты абсолютно не бережешь мою нервную систему…

Дальше я уже не слышала. Потому что дверь закрылась, а я застыла за своим рабочим столом, не особенно понимая, что теперь делать: то ли идти на обеденный перерыв, то ли действительно собирать вещи.

Поразмыслив над этой проблемой, я тяжело вздохнула: все-таки следует признать, с нашим сотрудничеством с самого начала все идет как-то не так. Может, не стоит и пытаться?

Я входила в приемную так, будто бы она была заминирована, и каждый новый шаг мог обернуться трагедией. Если честно, было категорически непонятно, что делать дальше. Поэтому, едва пробравшись к своему месту, я стала потихоньку складывать документы в стопочку.

Почему-то мне казалось, что, если не привлекать к себе внимания, эта ситуация как-то разрешится сама собой. Стоило мне об этом подумать, как огромный дырокол грохнулся с высоты стола, создав столько шума, что хватило бы на пару десятков крадущихся секретарей.

Алексей Александрович тут же нарисовался на пороге. По его лицу было видно, что он не особенно удивлен.

– Наш офис все еще цел? – поинтересовался он.

– Пока да. Но я тут в очередной раз собираю вещи, так что вы за мной присматривайте, вдруг я паркет с пола отковыряю и унесу.

– Я бы не удивился.

Разговор был исчерпан, но босс не уходил, будто бы чего-то от меня ожидая. Объяснений? Оправданий? Можно попробовать.

– Вы бы сразу предупредили, что дама сердца, а то инвестор, инвестор.

– Одно другому не мешает, – хмуро сказал Алексей Александрович.

У меня по этому поводу было совсем другое мнение, и, наверное, его следовало оставить при себе. Но когда это я делала то, что следует?

– Не помогает, так уж точно… – буркнула я и спросила: – Ну, я пойду?

Почему-то мне совсем не хотелось покидать этот офис. Наверное, все-таки из-за паркета. Красивый, гад.

– Куда? – устало спросил Алексей Александрович.

– Ну, вы же сами сказали, что уволили меня. И что я собираю вещи…

– Сказал. Но не уволил же.

– Значит, я остаюсь?

– Остаетесь.

– Чудесно! – улыбнулась я, стараясь не капнуть ядом на документы. – Я буду вашим тайным секретарем! А когда придет ваша девушка, мне нужно будет прятаться под стол.

С чего это я завелась? В конце концов, личная жизнь шефа – это личная жизнь шефа. Мое дело – бумажки перебирать, на звонки отвечать и смотреть, чтобы особенно настырные посетители не перли без очереди. Но меня уже несло, и я не могла остановиться:

– Нет, лучше в шкаф. У вас просторные шкафы?

Он мрачно смотрел на меня.

– Приступайте, пожалуйста, к работе. Это ведь не так сложно, да? Нужно всего лишь выполнять свои должностные обязанности и мои поручения.

Я прикусила язык. В общем-то, как бы то ни было, пострадавшая сторона здесь точно не я. Алексей Александрович четко и недвусмысленно выразился, когда велел мне выметаться из кабинета сразу, как только начнется обеденный перерыв.

И если бы не моя ошибка, его личная жизнь снова не оказалась бы под угрозой. А может быть, не только личная жизнь, но и инвестиции.

– Извините… – отчего-то я совсем не могла смотреть ему в глаза, и свое извинение пробормотала крышке стола, тут же вспомнив, что клятвенно обещала никогда не извиняться. Лучше бы я пообещала никогда не косячить! Да еще бы сдержала это обещание.

Алексей Александрович ничего не ответил, и даже не стал напоминать про нарушенное обещание, просто скрылся за дверью.

До конца дня обходился без кофе и не давал мне никаких поручений. Неужели настолько разозлился?

Как же мне сейчас хотелось уволиться отсюда, уйти и никогда больше не сталкиваться ни с ним, ни с его невестами, ни с его инвесторами. Но я понимала, что этот самый простой и естественный выход, увы, не для меня. Устраиваться на работу, увольняться, снова устраиваться, снова увольняться – это уже дешевая клоунада какая-то. А выглядеть еще большей идиоткой, чем сейчас, совершенно не тянуло.

Я едва доработала до конца дня и с облегчением вылетела из офисного здания на улицу, уверенная в том, что на сегодня мои неприятности закончились.

Не тут-то было. Только я спустилась с крыльца, как рядом затормозило роскошное авто. За рулем этого роскошного авто сидела не менее роскошная брюнетка и смотрела на меня так, будто увидела кофейное пятно на новеньком белом платье. Я прибавила шаг, стараясь прошмыгнуть мимо, слиться с толпой и оказаться подальше от грядущих неприятностей (а в том, что это будут именно неприятности, я ничуть не сомневалась), но ее планы явно отличались от моих.

– Садись в машину, поговорим.

Внутренний голос, интуиция, инстинкт самосохранения и все остальные инстинкты хором вопили: беги, прячься, возвращайся в офис – в общем, делай все, что угодно, только не садись в эту машину. Но их послание, увы, не достигло адресата: я открыла дверцу и скользнула в кремово-кожаное нутро салона.

Это была уже третья наша встреча, но хорошенько рассмотреть невесту и по совместительству инвестора Алексея Александровича мне удалось только сейчас. В первый раз мне мешала темнота в ночном заведении и мое несколько нетрезвое состояние, а сегодня в офисе – нестерпимое желание провалиться сквозь землю. Но сейчас, сидя рядом с ней в машине и искоса поглядывая, я, увы, пришла к тому же выводу, что и в первые две встречи: выглядит она со всех сторон великолепно, и я не вижу ни малейшей причины, почему ей следует беспокоиться о каком-то там Алексее Александровиче. Но раз уж беспокойство имеется в наличии, а я зачем-то села в эту машину, лучше прояснить все сразу.

– Я не знаю, что вы думаете, но вот вам истинная правда: у нас с Алексеем Александровичем исключительно деловые отношения, и ничего такого между нами не было.

Я ожидала что она мне не поверит, начнет скандалить и возражать, но нет.

– Конечно, не было, – равнодушно ответила брюнетка.

Я ошеломленно моргнула.

– То есть вы уверены? Зачем же тогда все это…

– Но ведь ты там работаешь? Значит, пока еще ничего не было. Как только всё у вас случится, сразу перестанешь работать. У него это обычная практика. Или куда, думаешь, его секретари исчезают?

Хм… Кстати, да. Почему-то у меня и мысли не возникало спрашивать, куда делись предыдущие секретари. Впрочем, на тот момент я бы не удивилась, если бы выяснилось, что дорогой босс просто съедает их на завтрак.

– Да он ничего такого… Даже никаких намеков…

Я не договорила. Интересно, можно считать намеком то, что он пытался меня придушить?

– Ну, так ты там и работаешь всего ничего. Погоди, вот освоишься – и начнется.

Я опешила. Прежде всего, от новоприобретенной информации о боссе. Да и слышать подобное от его же собственной пассии было как-то странно…

– И что, вас это устраивает? – задала я совсем не тот вопрос, который следовало задать.

Она пожала плечами.

– Может, и не особенно. Но глупо ревновать к какой-то там секретарше.

В эту фразу она умудрилась вложить столько пренебрежения, что мне тут же расхотелось спасать личную жизнь Алексея Александровича. Куда больше хотелось стукнуть этой самой личной жизни по голове чем-нибудь тяжелым и сделать вид, что меня здесь не было.

А она продолжала развивать тему:

– Ты же понимаешь, что к такого рода девушкам люди нашего круга не могут относиться серьезно?

Мне, если честно, до сих пор даже не приходило в голову размышлять о кругах, родах и о том, насколько серьезно ко мне относится мой начальник. В принципе, меня устроило бы любое отношение, лишь бы не пришлось больше отжиматься – до сих пор руки болят.

И вообще, становиться «такого рода девушкой» ни для него, ни для кого-то из своих бывших и будущих боссов я не собиралась. Но то ли дело было в цеховой солидарности, то ли еще в чем-то, но брюнетка вывела меня из себя.

– Да будет вам! Если не ревнуете, зачем же требовали меня уволить? – выдвинула я неоспоримый, как мне казалось, аргумент.

– Затем, милочка, что вы не умеете вести себя на людях. А это несколько портит репутацию Алеши… То, что происходит в вашем царстве принтеров и документов, никого не волнует, хоть все горизонтальные поверхности там осваивайте! До тех пор, пока эта гнусность не перетекает в приличные места, где Алешу, между прочим, хорошо знают.

– Ну, и что же вы от меня хотите? – разговор этот изрядно мне надоел. Следовало завершить его как можно скорее.

– Разумеется, чтобы вы ушли с работы. Алеша из какого-то глупого упрямства решил вас оставить. Но поверьте, он вовсе не сделал себе этим лучше!

Ага. Вот значит как! Значит, с ним она не договорилась, и поэтому решила договариваться со мной. Если так, то тактика была выбрана совершенно неподходящая.

– Боюсь, это невозможно, – заявила я брюнетке-невесте-инвестору. – меня абсолютно устраивают моя работа, моя зарплата и прочие условия труда. Своего шефа я считаю человеком деликатным и воспитанным, работать с ним – одно удовольствие! – На какое только вранье не пойдешь, чтобы уесть неприятельницу. – А судя по тому, что вы мне сейчас рассказали, работать у Алексея Александровича я буду вечно. Потому что вступать с ним в какие-либо неуставные отношения не планирую, а значит и поводов меня уволить у него не будет. Я, признаться, до нашего разговора очень боялась потерять эту работу. Так что большое вам спасибо за хорошие новости!

Я пулей выскочила из ее машины и полетела в сторону метро.

Несмотря на мой триумфальный уход, на душе было гадко и вязко. Почему-то вновь обретенная информация о секретарях, которых увольняют «сразу, как только», намеки на презрительное отношение «людей их круга» к каким-то там секретарям… – всё это больно кололо внутри.

Если вчера я засыпала в растрепанных чувствах, то сегодня проснулась с на удивление боевым настроем, готовая действовать и побеждать. Итак, по итогам вчерашнего дня были сделаны соответствующие выводы: никуда от Алексея Александровича я не уйду – это раз. Никаких больше «дрожаний сердцем» и неясных чувств при взгляде на него позволять себе не буду – это два. Напротив, с сегодняшнего дня я – самый профессиональный профессионал. Четкость, исполнительность и точность – мои сестры… или какие-то еще близкие родственники.

Вот так.

Я тщательно подбирала офисный наряд, и к тому времени как закончила – уверяю, даже в приемной английской королевы не могло быть более строгого дресс-кода. Прическа, макияж, костюм – я вся была воплощенной строгостью и элегантностью. Что бы там Алексей Александрович ни позволял себе с предыдущими секретарями – со мной у него и мысли такой не возникнет. Потому что с сегодняшнего дня я совершенно асексуальна. Скала. Непоколебимая вершина. Вечная мерзлота.

С вами бывало такое? Вот только вы решили сесть на диету и примкнуть к многочисленной армии адептов тертой морковки и неофитов семян чиа, а может быть, даже купили кроссовки и симпатичную спортивную форму, чтобы слиться в экстазе с ЗОЖ, а тут бабах – день рожденья, или юбилей, или годовщина чьей-нибудь свадьбы, на которой вам обязательно надо быть. И вот уже жизнь припечатывает вас к прежнему рациону огромным бисквитным тортом? То есть вы не только не сделали смелый шаг вперед к новой и прекрасной жизни, но и откатились далеко назад, потому что за вечер употребили месячную норму вредной еды.

Если бывало, то вы наверняка меня поймете.

Я еще только шла на работу в радостном предчувствии того, как обновленная Дина поразит своего босса и всех-всех-всех невероятной собранностью, работоспособностью, а главное – полным отсутствием какой-либо реакции на чары босса (и вообще, кто сказал, что у него есть какие-то чары? Это выдумка!) – в общем, я только шла к месту своего триумфа, а мой огромный торт с кремовыми завитушками уже поджидал меня, злорадно ухмыляясь.

Алексей Александрович встретил меня в деловитом замешательстве. Он был явно мною недоволен.

– Скажите, вы когда-нибудь вообще отвечаете на телефонные звонки? Или, разнообразия ради, может быть, читаете смс?

Вот к этому я была категорически не готова. Увлеченная своим новым офисным имиджем, я совершенно не реагировала на телефон, который, кажется, даже был в беззвучном режиме. И это именно тогда, когда моему боссу приспичило отыскать меня до начала рабочего дня. Интересно, зачем?

– Я торопилась на работу, могла не услышать. – вежливо, но строго объяснила я.

В конце концов, нигде в должностной инструкции у меня не написано, что я должна отвечать на звонки босса в любое время суток.

– Очень жаль, – он окинул меня оценивающим взглядом. – потому что ваш вид совершенно не подходит.

– Не подходит для чего? – настороженно спросила я.

– Для поездки. Мы с вами отправляемся в Энск. До самолета… – он посмотрел на стену, где отсчитывал минуты огромный монстр, подаренный партнерами на юбилей компании, подозреваю, за какие-то страшные грехи. – …три часа. А вам нужно собраться. И, разумеется, вернуться для этого домой. Почему вы вечно меня подводите?

А вот сейчас было очень обидно. Называется, постаралась все сделать идеально.

– А зачем мы едем в Энск?

Он вздохнул и посмотрел на меня страдальческим взглядом.

– Пить.

Голос его был полон трагизма.

– Это такая шутка? – догадалась я.

Но по тому, как обреченно он мотнул головой, тут же поняла, что вряд ли.

– Давайте вы соберетесь, приедете в аэропорт, мы сядем в самолет, а там я все подробно расскажу. Наш водитель вас отвезет.

Пока я ехала в служебном авто, я усиленно размышляла. Не то ли это, о чем говорила мне его инвестор-невеста? Может, и правда Алексей Александрович решил, что я уже достаточно освоилась, и пора переходить к активным действиям? А памятуя мое выступление в ночном клубе, здраво рассудил, что пьяный загул – лучший способ ухаживания за «девушкой такого рода»? Ну и что теперь делать? Отказаться, когда самолет ждет, а водитель подъезжает к моему дому, готовый принять меня с чемоданом? Глупо. В конце концов, я же не безвольная алкоголичка. Уж как-нибудь смогу объяснить боссу, что служебные романы меня не интересуют.

Вещи я собрала быстро. Села в автомобиль и взмолилась: пробки! Пожалуйста! Пусть пробки! Это будет так прекрасно – мы опоздаем на самолет, я никуда не полечу, а виноваты будут обстоятельства. Ну, может быть, чуть-чуть водитель. Главное – не я.

Впрочем, в последнее время мне настолько везет, что виноватой даже в этих обстоятельствах могу оказаться все-таки я. Но эта мысль не помешала мне всю дорогу молиться: пробочка, маленькая – часа на полтора, не больше, ну пожалуйста!

Кто бы там на небесах ни был ответственным за пробки, он мою молитву или не услышал, или попросту проигнорировал. Мы добрались в аэропорт в рекордно короткие сроки, мне даже пришлось немного подождать, пока явится мой босс. Поговорить нам с ним удалось только тогда, когда мы уселись в самолет. До этого были хлопоты, связанные с билетами, сдачей багажа и прочими милыми приятностями авиаперевозок.

– Так значит, мы едем пить? – осторожно поинтересовалась я, как только ремни были пристегнуты, а самолет начал свое неспешное движение по взлетной полосе.

– Нет, – ответил Алексей Александрович. – Это я еду пить, а вы будете за мной присматривать.

Присматривать? Я с подозрением покосилась на него. Может это очередная его искрометная шутка, вроде приснопамятных отжиманий? Но нет, Алексей Александрович был абсолютно серьезен.

То, что я считала шуткой, оказалось самой что ни на есть правдивой правдой. В Энск Алексей Александрович действительно летел для того, чтобы, так сказать, возложить собственную печень на алтарь будущего благосостояния своей компании.

Крупный заказ, который мог бы решить все существующие и несуществующие проблемы, и даже те проблемы, которые могли бы когда-нибудь возникнуть в обозримом будущем – вот какова была цена вопроса. И этот проект был фактически у нас в кармане.

Единственное, что требовалось, – это получить одобрение энских чиновников. И в первую очередь – местного мэра, который, как выяснилось, двоюродный дядя чьей-то там одноклассницы, муж которой чего-то там… В общем, долгая и странная история, которая в результате привела к тому, что пить с Алексеем Александровичем местное чиновничество в принципе согласилось.

– Поздравляю! Это серьезное достижение, – хмуро прокомментировала я ситуацию. – А я-то вам там зачем?

Он посмотрел на меня удивленно.

– А вы вообще представляете, как они там пьют?

Я не представляла. Да и, откровенно говоря, не то чтобы очень собиралась представлять.

– Ужасно, – сказал босс, и в глазах его действительно мелькнул ужас. – До потери человеческого облика и признаков жизни. А если кто-то не идет с ними вровень, рюмка в рюмку, – тот, значит, слабак и вообще не наш человек. Это в лучшем случае. А в худшем – «шпиён что ли засланный?».

То, что сейчас рассказывал Алексей Александрович, представлялось мне скорее историей из анекдотов, чем из реальности. Поверить в подобное было невозможно.

– И все-таки, моя роль в этом… мероприятии какая? – я решила не позволить ему сбить меня с толку.

– Очень важно, чтобы пока я не приду в сознание, – в настоящее, трезвое сознание – я ничего не подписывал. Вообще ничего.

– Но как я смогу это проконтролировать? Или вы собираетесь брать меня с собой? Что-то мне не кажется, что протокол такого рода встреч предполагает наличие секретарей.

Если честно, после описания, которое мне дал Алексей Александрович, в качестве декораций предстоящего банкета я себе представляла вовсе не дорогой ресторан с вышколенной обслугой и какой-нибудь изысканной кухней. А вот сауна, где красномордые мужики, обвязанные простынями на манер римских патрициев, хлещут спиртное из крупной посуды, очень даже укладывалась в общую картину.

– Ну-у… Ты пойдешь со мной на это мероприятие.

– В качестве кого? – недоверчиво спросила я, заметив, что мой босс, кажется, собирается юлить и выкручиваться.

– Ну… Вроде бы как секретаря… Но не просто секретаря…

Алексей Александрович избегал смотреть мне в глаза, даже отвернулся к иллюминатору, и начал там что-то выглядывать. К его огорчению, ничего интересного там не происходило. Мы как раз влетели в облако и передвигались внутри, так что белая каша, которую транслировали в иллюминаторе, никак не могла претендовать на звание зрелища, из-за которого он отвлекся от интересной беседы.

– Не просто секретаря, а… – неумолимо подсказала я.

– Вроде как моей любовницы.

Угу. Прекрасно. Если до этого я еще немного сомневалась в правдивости слов неприятной брюнетки, то сейчас стало ясно: гадкая девица говорила чистую правду.

– Значит, так! – сказала я категорично. – На такое я точно не подписывалась. Поэтому, как только мы прилетаем, я сразу возвращаюсь назад. Чтобы не вводить фирму в расходы, могу поехать поездом, даже за свой счет. А подходящую для таких случаев «секретаршу» вы и на месте найдете – в службе эскорта. Сопровождение, исполнение сокровенных желаний и смелых фантазий, и прочее, прочее.

– Никуда вы не поедете, – заявил он, отвлекшись, наконец, от созерцания белой каши за стеклом.

– И кто же мне запретит, вы что ли?

Его самонадеянность была просто за гранью!

– Нет.

– А кто? – это было уже удивительно.

– Вы же сами.

Я захлебнулась возмущением и даже не нашла что сказать. Но он нашел вместо меня.

– Послушайте, Дина. Я не так давно вас знаю, но уже видел, какую поразительную преданность компании вы продемонстрировали. Даже когда она этого не очень-то и заслуживала. Вы – тот редкий сотрудник, на которого можно положиться…

При слове «положиться» я вздрогнула и с подозрением посмотрела на него. Но он продолжал без тени иронии:

– …который не подведет в трудной ситуации. А у нашей компании сейчас действительно непростая ситуация.

Я насторожилась.

– А что такое с нашей компанией?

Вообще-то я планировала работать там долго и счастливо.

– Дело в том, что у нас возникли некоторые разногласия с одним из инвесторов…

При слове «инвестор» я сделала стойку не хуже, чем охотничья собака на дичь.

– …так что дополнительные каналы финансирования, а особенно бюджетного финансирования, могли бы нам крепко помочь.

Вот оно в чем дело! Я задумалась. С одной стороны, тащиться в сомнительное место и выступать в сомнительной роли мне совершенно не хотелось. Но с другой… Выцарапать Алексея Александровича и его компанию из цепких лапок высокомерной инвесторши… О-о-о, это стоило того, чтобы провести несколько часов в неприятном обществе, а как только крепкий Алексей Александрович падёт жертвой алкогольной интоксикации – утащить его в безопасное место на своих хрупких плечах, дабы, не дай бог, он не вывел нетвердой рукой подпись на каком-нибудь особенно неудачном контракте.

– Ну что, вы поможете мне? – проникновенным голосом сказал Алексей Александрович. И посмотрел на меня так, словно не только его бизнес, а вся его жизнь зависела от моего ответа. – Вы станете моей «любовницей» на ближайшие пару дней? – с совершенно серьезным выражением лица спросил он.

Но как спросил! Я снова вспомнила кремовый торт, когда в душе что-то ощутимо дрогнуло. Вот тебе, пожалуйста, и вся диета.

– Фиктивной любовницей, – уточнила я, прежде чем скрепить наш договор чем-то похожим на обещание.

– Безусловно, – Алексей Александрович согласился так охотно и радостно, что сердце разочарованно дрогнуло.

Вот и пойми это сердце… Говорят, будешь любовницей – ему не нравится, обижается, говорят не будешь любовницей – оно опять недовольно. Ну уж нет, лучше я его не стану слушать, буду слушать разум. А он уверен: отвратительной брюнетке не место в числе наших инвесторов. И, кстати, в этом вопросе сердце с ним солидарно.

– Согласна!

На энскую землю мы прибыли уже практически договорившимися.

Конечно, для предстоящей мне роли ни подходящей одежды, ни даже подходящей косметики не было. Всё-таки чтобы я выглядела «такого рода» девушкой и «той самой секретаршей», требовался килограмм штукатурки и юбка покороче той, в которой не стыдно показаться в приемной у английской королевы.

И если юбку покороче в принципе можно было организовать – например, дважды подвернув ту, что подлиннее, то яркую помаду, приторно-сладкие души и тушь, увеличивающую размах ресниц до неприличия, пришлось покупать в киоске у аэровокзала.

К счастью, мои опасения насчет бани не оправдались. Пить чиновничество собралось на загородной базе отдыха, которую по такому случаю сняли целиком – видимо, чтобы туда не просочились папарацци, которые, конечно, все неправильно поймут и напридумывают всякого.

Первой сложностью на месте моего шпионского задания оказалось то, что номер нам выделили один на двоих. У этого номера был один серьезный плюс и не менее серьезный минус. Плюс: он был двухкомнатным. Минус: только одна комната оказалась оборудована двуспальной кроватью. Во второй же имелся диванчик таких микроскопических размеров, что даже довольно миниатюрная я вряд ли смогла бы там с комфортом разместиться. Думаю, Алексей Александрович в багажнике чувствовал себя куда вольготнее, чем я на этом диване. Но я вспомнила все, что он говорил о моей ценности и преданности, и решила, что такого незаменимого сотрудника, как я, небольшие бытовые неудобства не напугают. В конце концов, когда ко мне толпой являлись иногородние подруги, мы как-то прекрасно размещались ввосьмером в моей однушке.

Да, на полу. Да, не всем хватало одеял – приходилось доставать старые куртки и шубы, а также использовать в качестве подушек совершенно не предназначенные для этого предметы. Но справлялись же! А тут целых две комнаты!

Так что уж как-нибудь. А если, к примеру, мне будет тесно, твердо и неудобно… Что ж, выражение лица брюнетистой невесты, когда Алексей Александрович скажет ей: «Простите, дорогая, но в ваших инвесторских услугах больше не нуждаемся», будет греть мне душу.

На базу отдыха мы прибыли первыми, и поэтому у нас было какое-то время чтобы подготовиться к мероприятию.

Алексей Александрович ушел осматривать окрестности. Вряд ли его интересовали местные красоты. Скорее, он хотел дать мне возможность, не стесняясь, привести себя в порядок. Когда я разложила всё купленное, в душе появились некоторые сомнения. Этим можно привести себя только в беспорядок. Хотя, может быть, у девушек «такого рода» совершенно противоположное мнение о макияже. Итак, огромные яркие глаза. Огромней, ярче, еще ярче и еще огромней. Губы… Хм, а с красной помадой они смотрятся пусть несколько вызывающе, но довольно аппетитно. Теперь – волосы. Можно, конечно, гладко зачесать назад. Но с гладкими волосами я выглядела совсем уж стервозной. На лбу было написано: эта женщина опасна. Думаете, она здесь просто так? А вот и нет. Она готовится уволочь от вас Алексея Александровича, как только вы доведете его до кондиции, в которой он будет способен подписывать всякую ерунду. Так что волосы мы сделаем пышными, пусть спадают водопадом и демонстрируют мягкость и женственность. Огромные глаза – скрытый ум, пухлые губы – чувственность. А если вот так вот хлопать ресницами, то ум будет еще меньше видно.

Когда Алексей Александрович, постучавшись, вошел в номер и увидел меня, он вздрогнул и застыл как вкопанный, видимо, ослепнув от моей неземной красоты. Ну или длина юбки в сочетании с высотой каблуков оказалась несколько шокирующей.

– Ну как? – победно улыбаясь, спросила я. Вообще-то, мог бы и отвесить пару комплиментов, не дожидаясь, пока я начну мягко на это намекать.

– П-прекрасно, – запинаясь, произнес Алексей Александрович. Похоже, не только ослеп, но еще и онемел.

Я немного покрутилась перед зеркалом. Нет, очень даже неплохо. Думаю, именно так должны выглядеть девушки легкого поведения, если они от природы грациозны и хороши собой.

Алексей Александрович начал делать странные вещи. Выпил три сырых яйца, затем высыпал в ладошку горсть черных таблеток активированного угля и обильно запил водой.

– Плохо себя чувствуете? – спросила я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и снова вздрогнул, словно ожидал увидеть на моем месте кого-то другого. Да что же это такое, а?!

Мне уже хотелось спросить у него, что не так, но в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в номер ввалился огромный шкаф… Точнее, дядя очень-очень плотного телосложения. Я застыла, сраженная его габаритами, и почему-то пыталась прикинуть: он массивнее по горизонтали или по вертикали. Или все-таки в глубину? Под мышкой у шкафа висела улыбчивая болон… то есть блондинка. Впрочем, ее улыбки предназначались исключительно Алексею Александровичу, которого она просканировала цепким взглядом, едва он попал в поле ее зрения. Мне же досталось «здравствуйте», кислое, как просроченный кефир.

– Ну что, гости дорогие, прибыли? Устали, проголодались с дороги? А у нас уже и стол, и культурная программа, и, значица, холодненькая, запотевшая – она самая! – тоном провинциального тамады балагурил шкаф, по-видимому, мэр.

Алексей Александрович так искренне расхохотался над этой тирадой, словно ничего веселее в жизни не слышал. Хозяйским жестом притянул меня к себе и прижал довольно бесцеремонно. Впрочем, приблизительно так же, как шкафоподобный мэр держал свою болон… – Да что со мной сегодня?! – блондинку. Я тихонько пискнула и в первый момент хотела возмутиться, но потом спохватилась: я же агент на задании, практически Мата Хари. А Маты Хари не взвизгивают от каждого прикосновения.

Мэр с секретаршей вывалились из нашего номера и в обнимку двинулись по устланному красной ковровой дорожкой коридору. Мы следовали за ними, тоже в обнимку. И мне подумалось, что вся эта поездка с дурацким заданием, с нелепой пьянкой, идиотским макияжем вовсе не так уж и плоха. Потому что идти в обнимку с Алексеем Александровичем мне нравилось. Но он об этом ни за что не догадается. Я осторожно коснулась щекой его пиджака и смогла это сделать совершенно безнаказанно, не вызывая всяких там глупых подозрений. Просто я ответственный сотрудник, а еще талантливая актриса. И прекрасно играю свою роль.

Ну они и пьют!

Я завороженно смотрела, как прозрачная жидкость из стаканов исчезает в широких глотках. Если бы я употребила внутрь хотя бы десятую часть того, что приходилось на каждого участника застолья, я бы бесславно скончалась в самом начале вечера, так и не выполнив своей миссии. Но, к счастью, удалось отвертеться.

– Только переболела ангиной, – мило улыбалась я. – Антибиотики, – пожимала плечами, – мысленно с вами, но нельзя, – поворачивалась в другую сторону. – Хронический отек Квинке, да, страшная вещь… – грустно вздыхала в третью. – Не хочу испортить вам праздник своей внезапной и безвременной кончиной.

Через несколько кругов таких объяснений и моих искренних сожалений о том, что не могу разделить всеобщую радость, я была наконец прощена и оставлена в покое. Зато все остальные, кажется, решили восполнить мое неучастие в процессе, и каждый пил «за себя и за того парня», то есть за ту девушку – в смысле за меня.

Этих самых «всех» было порядком – я их не считала, но точно больше дюжины. Верхушка местной элиты. Похожие один на другого солидные дядечки с потухшими глазами и их спутницы – все куда моложе кавалеров. Вряд ли жены. Кроме нас в ресторане никого не было, если не считать официантов, ловко сновавших вокруг стола, и ансамбля, в котором довольно неплохо пела дородная дама с неожиданно приятным хрипловатым голосом.

Мэр – кажется, Геннадий Игоревич? Я не запомнила его имени, так что пусть будет Геннадием Игоревичем, – как только рот освобождался от выпивки и закуски, сразу же начинал произносить тост, вроде бы как с юмором. Ну, то есть на мой предвзятый взгляд совершенно без юмора, а с какой-то плоской несмешной чушью. О том, что это был юмор, я догадывалась исключительно по смеху Алексея Александровича. Вот он хохотал так, будто бы с нами за столом сидел кто-то из резидентов Камеди Клаб: хлопал себя по коленям, утирал слёзы и перемежал это фразочками типа «Ой, ну вы и юморист!», «Да за вами надо записывать!», «Дайте отдышаться, нельзя же так с живыми людьми», «Вам бы на телевидение – вы бы залы собирали не хуже этих…», «Ох, надо запомнить – друзьям расскажу».

Я искоса поглядывала на своего босса. Или у него и правда с чувством юмора неважно от природы, или он потихонечку дозревает до той кондиции, о которой сам же меня и предупреждал.

Чтобы не нарушать всеобщего веселья, как только мой босс начинал гоготать, я тянула его за рукав и хихикала. Лишним не будет, раз уж тут юмор хлещет как из ведра.

Время от времени я ловила на себе взгляд мэра – мутноватый, пристальный и какой-то нехороший, и тогда уже не во исполнение шпионской роли, а совершенно искренне пряталась за плечо Алексея Александровича.

Веселье набирало обороты: разговоры становились все громче и громче, шутки все скабрезнее, дамы фыркали и с деланным недовольством отмахивались от своих кавалеров: «Фу, как ты вообще говорить такое можешь!». Но было очень хорошо видно, что это притворство, а на самом деле все эти намеки и шуточки «на грани» им скорее нравились. Кажется, они воспринимали это как форму ухаживания. Странную такую форму, мне совершенно непонятную.

Теперь я уже не хихикала, только молча краснела, почти всё время проводя уткнувшись носом в пиджак Алексея Александровича, до тех пор, пока как гром среди ясного неба не прозвучало:

– А что, Алексей свет Александрович, хороши ли девки у нас в городе? – мэр обвел рукой стол, где несколько представительниц городских девок имелись в наличии.

– Хороши! – пьяно мотнул головой гость.

– А хороша ли моя Светка? – он звонко шлепнул сидящую рядом блондинку по бедру.

Та подскочила, но не возмутилась, а кажется, наоборот, осталась довольна.

Алексей Александрович снова утвердительно качнул головой. Я даже не обиделась. В конце концов, что еще он мог сказать? Нет, уродины они у вас?

– А давай, – мэр посмотрел на Алексея Александровича прищуренным взглядом, мутноватым, пьяным, но все же вполне осмысленным, – поменяемся на ночь? Мою Светку на твою Динку? Она у тебя тоже ничего, хоть и тощенькая. М-м-м?

Только что все шумели, и вдруг за столом воцарилась тишина. Могильная. Кажется, никто даже вилкой не звякал. У меня перехватило дыхание. Я изо всех сил вцепилась в рукав босса, да так, что костяшки пальцев побелели.

В отличие от пьяной братии, я очень хорошо понимала, что сейчас происходит. Откажется Алексей Александрович – и полетит к чертям заказ на дохреналиард денег. А согласится… я задохнулась. Черт, неужели он может согласиться?

Я затравленно озиралась вокруг. Судя по выражениям лиц присутствующих, ничего совсем уж необычного не происходило. Дамы смотрели на нас с Алексеем Александровичем с дежурным любопытством. Никто не схватился за сердце и не грохнулся в обморок. Похоже, тут такие обмены были в порядке вещей.

Мэр выжидательно смотрел на Алексея Александровича. А как на него смотрел Алексей Александрович я не знала, хотя очень бы хотела узнать, но с моего места этого не было видно. Ситуация была нелепой, ужасной, чудовищной. И то, что мой спутник, моя единственная надежда, ужасно пьян, лучше ее точно не делало.

Молчание, которое, как мне показалось, продлилось вечность, на самом деле было не таким уж и долгим – не дольше минуты так уж точно. А потом тишину взорвал гомерический хохот Алексея Александровича. Отсмеявшись, он хлопнул в ладоши и сказал:

– Ну, подколол! Ну, ты вообще! Вернусь домой – всем расскажу. А ведь я почти повёлся! Да ты всех этих пранкеров за пояс заткнешь!

Когда шефу делают комплименты, эти комплименты положено поддерживать. Поэтому вслед за столичным гостем радостно засмеялись и остальные. Да и сам «шутник» растянул губы в улыбке.

– Ну да, если что на пенсии без куска хлеба не останусь, – почти радостно согласился он. – Ну что? – мэр поднял рюмку. – Раньше это был тост за успехи в труде и в личной жизни. Сейчас пьют за секс и бизнес. А я вот что скажу, дорогие соратники: чтоб ОН стоял и деньги были.

Вместо слова «он» Геннадий… как его там… Игоревич употребил другое словечко, позабористее, но я как девушка порядочная повторять его не буду. Дальше веселье шло по накатанной: взлетали вверх рюмки, говорились тосты, чем дальше, тем короче, в конце концов, эволюционировав в обычное «Ну… это!». Алексей Александрович пил со всеми наравне, и я уже начала побаиваться, что еще чуть-чуть – и он сам предложит гадкому мэру махнуться секретаршами. Тем более, что та самая Светка, у которой Алексей Александрович ускользнул практически из-под носа, не просто раздевала его взглядом, а уже давно раздела, слопала живьём и теперь догладывала косточки. Какие взгляды она метала в мою сторону, я даже описывать не буду. Без мэрской лексики это просто-напросто не получится.

Наконец, мэр откинулся на спинку кресла и мирно засопел, периодически всхрапывая. И этим он вовсе не задал тон: несколько его подчиненных уже давно что называется, «упали лицом в салат». Видимо, поняв, что противник нейтрализован, Алексей Александрович встал, покачнулся, чуть не упав (наверняка бы упал, если бы я не подскочила и не подставила свое хрупкое плечо), и пробормотал невнятно:

– Ну я того… этого… вот, короче. Всем всего!

Он сжал кулак, кажется, пытаясь изобразить что-то похожее на крепкую мужскую дружбу, но не удержал: рука упала и безвольно повисла вдоль тела.

– Пойдем, Динка, покажу тебе, где раком зимуют!

Те, кто еще был в состоянии воспринимать искрометный юмор в стиле мэра, загоготали. Видимо, в отсутствие босса плохо шутить позволялось всем, кому ни попадя.

Покачиваясь, мы поднялись по лестнице, преодолели красную дорожку и остановились у двери. Алексей Александрович всей своей тяжестью – как выяснилось, немаленькой – висел у меня на плечах. Но это мне казалось едва ли не лучшим вариантом завершения сегодняшнего вечера. Я представила, что было бы, если бы сейчас рядом со мной был не он, а жирный мэр, который ощупывал бы мои вторичные половые признаки и стремился бы подобраться к первичным…

Ну уж нафиг!

Открыть дверь мне удалось не сразу. То Алексей Александрович норовил завалиться и нужно было срочно предотвращать падение, то ключ не хотел попадать в замочную скважину. А как только попадал – снова начинал падать Алексей Александрович…

Но так или иначе мне удалось справиться и с этой задачей. Я втащила пьяное тело босса в номер, с облегчением прислонила к стене, заперла дверь и… И вдруг обнаружила, что Алексей Александрович ровно стоит на ногах и степень его опьянения явно меньше той, которую я в нем предполагала.

– Так что, вы, значит, притворялись? – спросила я возмущенно.

Он важно кивнул:

– Ну, вы же и так утверждаете, что я езжу на своих подчиненных? Следовало хоть раз попробовать.

– Понравилось? – я злобно сверкнула глазами.

– Так себе. Амортизация никакая, скорость оставляет желать лучшего…

Его тон еще больше вывел меня из себя. Тупых шуточек мне на сегодня хватило.

– Так брали бы Светку! Эта кобыла домчала бы в три минуты.

Воспоминания о Светке и всем остальном, что с этим связано, заставили меня затрястись мелкой дрожью от негодования.

– А если бы он не повелся? Мэр… Если бы сказал, что не шутит? – задала я вопрос, который волновал меня весь вечер.

– Думаете, отдал бы вас? И взял бы взамен его эту девицу?

Я не знала, что об этом думать и поэтому, насупившись, промолчала.

– А вы бы, значит, пошли? – продолжал он. – Сказали бы: «Раз ради дела надо – то уж конечно не откажусь!»?

– Ага, как же! Пусть бы только сунулся! Остался бы без этих своих… причиндалов. И вы тоже вслед за ним.

Алексей Александрович пожал плечами.

– Я рад, что вы понимаете, что ничем не рисковали…

И направился к диванчику, который я уже мысленно примерила на себя, так, словно разговор окончен.

– Идите уже спать, – сказал он мне, указав на дверь той самой комнаты с кроватью. – День был трудный, и во мне плещется непривычный объём спиртного. Я могу наговорить вам такого, о чем потом буду жалеть.

Он развернулся и упал на диванчик так, словно мечтал об этом последние несколько лет.

– ВЫ мне наговорите? – я не верила своим ушам. – То есть, по-вашему, я еще и виновата?

Алексей Александрович злобно прищурился:

– А кто? Я, между прочим, попросил вас изобразить моего секретаря и любовницу, а не вокзальную путану. Посмотрите на себя в зеркало! Что это за пояс, из-под которого сразу торчат ноги? Где юбка? Юбка где, я вас спрашиваю? – он подскочил с дивана, словно только что не падал на него без сил. – Что это за пятна на вашем лице? Почему ваши, простите за выражение, выпуклости чуть не вываливаются из декольте?

Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Я офонарела. И с каждым его словом степень моего офонарения только увеличивалась.

А он не унимался – подлетел ко мне и практически выкрикивал в лицо:

– Где вы видели таких секретарей, в порнофильмах? Так вот, скажу я вам, не стоит их использовать как учебник жизни! Они вообще для другого!

Нет, ну это уже чересчур!

– Вы! Да вы!.. Подлец!.. Вы… просто настоящий… козел! – я понимала, что несу чушь, не опровергая его доводы по существу, но нужные слова никак не находились, да и ненужные вырывались с большим трудом. – Вы! Вы! Да вы просто…

– Кретин! – закончил он за меня. – Раз согласился на эту глупую авантюру.

– Согласился? – наконец-то у меня появилось чем крыть. – Еще скажите, что я вас умоляла взять меня с собой на эту вечеринку для дегенератов! Взяли бы путану!

– Это точно, – не стал спорить Алексей Александрович. – Она была бы одета приличнее.

– Ах вы, гад!

Не помня себя от гнева, я бросилась на него с кулаками, но ему почему-то идея быть избитым не понравилась. Он увернулся от удара и попытался схватить меня за запястья, но я вырывалась так отчаянно, как будто поставить шефу синяк под глазом было смыслом моей жизни. Через несколько секунд этой неравной борьбы я оказалась крепко зажатой в кольце сильных рук, но продолжала изо всех сил трепыхаться. Сдаваться – это не наш метод!

А еще через минуту этой отчаянной борьбы мы почему-то уже так же яростно целовались. И как такое могло случиться, я понятия не имею.

Дальше всё было как в тумане. Нас закружил вихрь, и я лишь иногда приоткрывала глаза, чтобы выхватить взглядом кусочки реальности. Ощущение было странное и непривычное, голова кружилась, будто бы на каруселях. А ведь я не пила, совсем! Разве что надышалась алкогольным парами – там это неудивительно.

Я в очередной раз приоткрыла глаза и обнаружила, что мы уже вовсе не стоим посередине комнаты с диванчиком, а лежим на той самой огромной кровати. Я чувствовала горячие губы у себя на губах, сильные руки скользили по моей блузке, прижимая крепко, но осторожно… и вот уже блузка, та самая, с неприличным декольте расстегнута – как это случилось, я и не заметила.

Но почему-то меня это уже не смущало, словно это было совершенно естественно: мы с Алексеем Александровичем лежим на кровати, сплетаясь телами и не разрывая поцелуя, словно бы целоваться нам так же необходимо, как и дышать, и если сейчас мы хоть на секунду оторвемся друг от друга, задохнемся, умрем, пропадем.

Я прерывисто втянула носом воздух, и кружение остановилось. От моей одежды, волос пахло сигаретным дымом и пьянкой, а еще дешевыми духами. Этот неприятный запах вмиг навеял воспоминания обо всем что случилось: о масляных взглядах, о Светлане, о предложении поменяться, о том, как находчиво выкрутился из этой ситуации мой босс. Сейчас почему-то это коробило. Теперь, когда он сжимал меня в объятиях, мне почему-то хотелось, чтобы он тогда встал, крепко сжал кулак и врезал мэру по его лоснящейся квадратной харе.

Алексей Александрович снова поймал мои губы, и все эти видения развеялись, но тут же вернулись. Запах. Это ведь от меня сейчас пахнет пьяным угаром и приторно-сладкими духами, которые я купила в привокзальном ларьке, чтобы дополнить свой неповторимый образ.

– Я в душ, – тихо шепнула я на ухо, понимая, что это – капитуляция, однозначная и безоговорочная, и все доводы разума в эту секунду то ли смолкли, то ли не были мною услышаны.

Это было согласие – глупое, нелепое в этой ситуации, ну и пусть!

Оказавшись в душе, я сделала воду прохладной, в робкой надежде, что, может быть, это хоть как-то остудит мой пыл, но картины, одна жарче другой проплывали перед глазами. На губах еще горели его поцелуи, а тело помнило его руки, и я хотела немедленно, сейчас же вернуться и вернуть всё это себе. А дальше – хоть трава не расти.

Я наскоро промокнула волосы полотенцем, завернулась в другое полотенце – белоснежных банных халатов, как в приличных заведениях, тут было не предусмотрено – и вышла из ванной, осторожно ступая, останавливаясь на каждом шагу, не в силах решиться и все-таки войти в ту дверь. И все-таки, долгий путь был пройден.

Я открыла дверь и… услышала тихое похрапывание. Алексей Александрович спал – в одежде, по диагонали, в той самой позе, в которой я его оставила.

Я застыла, раскрыв рот. Это не могло быть правдой. Может быть, опять какая-нибудь его идиотская шуточка? Заразился от мэра недержанием юмора?

Я подошла поближе, чтобы вглядеться в лицо. Нет, никакой ошибки. Алексей Александрович спал с безмятежностью ребенка, только что не улыбался во сне. Похоже, что он был совершенно счастлив. Я вздохнула, сгребла угол покрывала и набросила на босса: под утро его наверняка будет знобить, а сама вышла из комнаты и устроилась на диванчике, внезапно оказавшемся довольно мягким и удобным. И вопреки ожиданиям, моментом уснула.

Когда я проснулась, первой мыслью было: как я буду смотреть боссу в глаза после вчерашнего? Ему-то хорошо, у него есть объяснение: он был пьян. А я чего?

Но смотреть в глаза мне никому не пришлось: ни глаз, ни самого Алексея Александровича уже не было. Не появился он через час, и через два тоже не появился. И только через три часа, когда я уже начала подозревать, что он сбежал, бросив и меня, и свои вещи, и даже сумку с паспортом и ключами (не спрашивайте, как я это выяснила), Алексей Александрович ворвался в номер, широко улыбаясь и с порога заявил:

– Дина! Мы молодцы! Заказ наш! Поздравляю! Мы прекрасная команда!

Бодрым шагом пересек комнату, уселся напротив меня и выдохнул:

– Ну, рассказывайте!

– Что рассказывать? – не поняла я

– Всё. Ни черта не помню! И голова гудит… Чтоб я так пил – больше ни за что! Найму себе еще одного зама и вменю это ему в обязанность.

Я даже не сразу нашлась что сказать и какое-то время молча вглядывалась в его лицо. Это что, не шутка? Он действительно ничего не помнит? А значит, и оправдываться мне вроде как не в чем? В конце концов, я ведь не обязана рассказывать ему вот прямо вообще всё!

Вообще-то поверить в такое было трудно. Вчера Алексей Александрович выглядел вполне вменяемым. Да и сегодня он совсем не был похож на человека, который может не помнить, что произошло. Поэтому, рассказывая о событиях вечера, я внимательно наблюдала за мельчайшими оттенками настроения босса и пристально следила за тем, как он реагирует: не проскочит ли фальшь или еще какое-нибудь мимолетное выражение лица, которое позволит утверждать со всей очевидностью, что все он помнит, просто притворяется.

Вот я рассказываю о том, как чудо мэр глупо шутил, а Алексей Александрович заливисто смеялся и отвешивал ему комплементы. Он кивает: что-то такое еще помнит, да-да…

А вот я подхожу к трагическому моменту, когда Геннадий Игоревич предложил поменяться дамами, и вижу, как заходили желваки на лице босса, глаза сузились в щелки, а пальцы сжались в кулаки.

Хм, а вот такой Алексей Александрович запросто мог бы разукрасить физиономию мэра не слишком художественной росписью! На душе как-то сразу потеплело.

Вот я рассказываю, как изящно он выпутался из ситуации, и мой босс удивленно вскидывает брови: мол, ну надо же… справился.

Теперь продолжаю о том, как мы путешествовали по коридорам. Я пешком, а он на моих хрупких плечах. Он отводит глаза, краснеет и бормочет что-то невнятное со словом «извините» внутри.

А теперь переходим к тому, как он прошелся по моему наряду. Алексей Александрович смущен, а в том месте, где звучат слова «вокзальная путана», и вовсе сокрушенно качает головой.

– Простите, Дина, я совершенно так не думал. Да, наряд несколько смелый, но такое… Я себе даже не представляю, как я мог…

Я вгляделась в него так тщательно, словно планировала разобрать на молекулы и запоминала, как они сейчас расположены, чтобы без ошибок собрать обратно. Но, увы. Или Алексей Александрович – гениальный актер и сцена многое потеряла от его ухода в бизнес, или он говорил чистую правду.

– Надеюсь, на этом всё? – он смотрел на меня почти умоляюще.

Я еще раз просверлила его взглядом.

Невероятно! Уму не постижимо! Но, кажется, диагноз тут ясен. Полное выпадение памяти на алкогольной почве. Он действительно ничего не помнит.

Ну что ж, тем лучше.

– Слава богу, потом вы уснули. Так что ничего.

Я мысленно поаплодировала сама себе. Ведь фактически я умудрилась ответить честно, и не раскрыть при этом кое-каких обстоятельств, которых Алексею Александровичу знать не стоило.

– Ну что, собираемся? – он радостно подскочил с места. – Я лично не намерен здесь оставаться ни минуты. Чем скорее мы покинем Энск, тем лучше.

Вот тут я была с ним полностью согласна. Уехать и забыть все, случившееся здесь, как страшный сон!

Всю обратную дорогу в такси, а потом и в самолете я преимущественно молчала, обеспокоенно раздумывая над одним очень важным вопросом. Ну, с Алексеем Александровичем, допустим, все понятно: перепил человек, творил неизвестно что, потом не помнит. Не то чтобы это обстоятельство делало ему честь, но оно, по крайней мере, как-то объясняло его поведение.

А вот к своему собственному поведению у меня вопросы оставались.

Нет, я бы не стала себя ругать за тот наш внезапный поцелуй. Я где-то читала, что за секс и агрессию отвечают чуть ли ни одни и те же отделы мозга. То есть резко начать целоваться после жесткого конфликта – в этом ничего странного нет. Правда, лично я ни разу не видела, чтобы во время ринга боксеры остановились и начали дарить друг другу поцелуи. Но, может быть, просто они недостаточно агрессивны. В нашем же случае агрессии было – хоть отбавляй. А мозг, знаете ли, тоже не компьютер. Вот и попутал, бедняжка, с кем не бывает, особенно после того, что с ним целый вечер делали.

То, что мы с боссом переместились в спальню и продолжили начатое – в принципе, тоже не так страшно. Ну, увлеклись, с кем не бывает.

То, что я убежала в душ освежиться, опять же вполне нормально. Чистота – залог здоровья, гигиена – вообще наше все. Да и, прямо скажем, немного остыть мне тогда не мешало.

А вот то, что после освежения и остывания я опять потащилась к нему в комнату, вместо того чтобы мирно уснуть на диване… Это было ужасно. И совсем на меня не похоже. Более того, совершенно не входило в мои планы, даже наоборот. Потому мне очень хотелось задать вопрос себе вчерашней: что, черт возьми, это вообще было?! Но, увы, доступа ко мне вчерашней у меня сегодняшней нет, и вопрос, похоже, навсегда останется без ответа. А жить с этим, между прочим, мне – сегодняшней, завтрашней и всем остальным нам.

Чувствовала я себя отвратительно до тех пор, пока не вспомнила один фильм, который недавно смотрела. Там сыщик вовсю разыскивал преступника, а тот словно бы шел следом за ним и подчистую убивал всех свидетелей, которые могли бы хоть как-то пролить свет на историю. И всякий раз оказывалось, что бедняга-сыщик был где-то недалеко от места преступления, то есть этот гад не только ему мешал, но и подставлял не по-детски. А в конце фильма опа! – и выяснилось: это сам сыщик всех убивал, просто об этом не помнил. Почти как мой Алексей Александрович.

И вообще, если смотреть по большому счету, то ничего такого ужасного я не сделала, даже не убила никого. А посему упрекать мне себя совершенно не за что и незачем. Чувство вины, оно, знаете ли, не помогает, особенно в работе…

К тому времени, как мы прилетели, мне удалось убедить себя, что в принципе все не так уж и плохо.

Если не считать небольшого временного помутнения рассудка, я была на высоте, и меня ждет премия, а брюнетку-невесту-инвесторшу – от ворот поворот. Как ни крути – итоги поездки сплошь положительные.

А мелкие шероховатости можно не учитывать.

После этой поездки наши отношения незримо переменились – во всяком случае, мне так казалось.

Нет, это не проявлялось как-нибудь заметно. Алексей Александрович не начал приносить цветы, шоколадки, мягкие игрушки. Или, к примеру, вместо того чтобы сухо бросить мне «Дина, сделайте, пожалуйста, кофе» не говорил: «Диночка, посмотрите, какой отличный эспрессо я вам сварил… А с этими воздушными пирожными он будет просто божественен!». Хотя мог бы, конечно. Я бы точно была не против.

Но увы, нет.

Мы лишь как-то иначе сталкивались взглядами. Он чуть дольше задерживался в приемной, иногда подолгу вспоминая, что хотел мне сказать, да и я стала заходить в кабинет гораздо чаще. В общем, что-то такое происходило, неявное, но определенно существующее.

Или мне казалось, что происходило.

Это были удивительные дни, и я в эти дни тоже была удивительная. Как-то по-особенному красиво ложились волосы, а платья, которые я выбирала на работу, оказывались очень уж по фигуре, и они мне невероятно шли.

Что-то такое романтическое витало в воздухе… Впрочем, возможно, это был просто запах моих новых духов. Вернувшись из командировки, я первым делом отправилась в бутик и купила совершенно неприлично дорогие духи.

А вообще, новые духи, успехи на работе… Разве одного этого недостаточно для хорошего настроения? Считаете, недостаточно? Тогда вот что я вам скажу. Невеста-инвесторша с тех пор не появлялась. Но окончательно выбросить ее из головы не получалось. Все-таки то и дело настырная память подбрасывала это ее «Вот немножко освоитесь, и тогда начнется».

Но верить ей мне абсолютно не хотелось. Очевидно же, что она просто оговорила Алексея Александровича, потому что сразу почувствовала во мне соперницу. Может быть, еще тогда, в ресторане, когда он меня, не слишком трезвую, выковыривал из-под стола и отправлял домой, она уловила какой-нибудь особенный взгляд или что-то в этом роде и тут же решила нейтрализовать потенциальную угрозу своим матримониальным планам. А Алексей Александрович не такой.

Нужно совсем не разбираться в людях, чтобы поверить в ту чушь, что она сказала. А я в людях разбираюсь.

– Дина, о чем вы задумались? – прозвучал над ухом голос, которому в последнее время я была обычно рада.

– Разумеется, о работе. О чем же еще можно думать на рабочем месте? – улыбнулась я.

Алексей Александрович одарил меня ответной улыбкой.

– Я сегодня уйду пораньше, – он, казалось, немного смутился. – Личные вопросы. Мне должны привезти папку с документами, – он взглянул на часы. – Но это уже к концу рабочего дня. Дождитесь, пожалуйста…

– Конечно, Алексей Александрович! Дождусь всенепременно! – с готовностью ответила я.

– Вот и славно.

Он вышел из приемной. А я решила, что раз уж я осталась без присмотра и никто неожиданно не появится из-за плеча и не спросит: «А что это вы делаете? А о чем это вы думаете? А что это вы тут пьете? А в тарелке у вас что?», в общем, раз никого из старших нет, можно устроить себе маленький праздник.

Я подошла к кофе-машине чтобы сделать ароматный напиток не боссу, а себе любимой. И потом развалиться с этим кофе в кресле, да и выпить его, лениво пролистывая сплетни про звезд…

Пока машина услужливо жужжала, я бросила рассеянный взгляд в окно и застыла.

За этим самым окном Алексей Александрович шел в сторону автомобиля. Того самого автомобиля. Если честно, я бы предпочла думать, что его гадкая невеста просто продала кому-то свою машину, и этот кто-то по удивительному стечению обстоятельств сейчас приехал к моему боссу. Но увы. Вместо того, чтобы сидеть себе за рулем и сохранить таким образом для меня хоть капельку надежды на то, что она давно горит в аду, ну или на то, что ее мастер-стилист перепутал маску для лица с краской для волос, и теперь она вся в пятнах и прыщах, в общем… В общем, эта его невеста не стала сидеть в машине, дожидаясь, пока он подойдет. Она стояла, приоткрыв дверцу, и махала ему рукой. И выглядела как всегда – отвратительно хорошо.

Я молча опустилась на стул, невидящим взглядом уставившись в окно, за которым ее авто уже отъезжало от офиса.

Господи, какая же я дура. Все действительно так и есть, как она сказала. Мимолетные романчики с девушками «такого рода» – это одно. А серьезные отношения с девушками другого рода – это другое. Смешать, но не взбалтывать.

Было безумно обидно. И не потому, что Алексей Александрович повел себя как-то не так. А потому что, если сейчас вернуться назад и посмотреть на все, что происходило, не взглядом влюбленной идиотки, а нормальным трезвым взглядом, станет совершенно ясно, что он вел себя обыкновенно: не делал никаких предложений и даже намеков на какие-то особые между нами отношения, никуда меня не приглашал, не говорил комплиментов. Наше общение не выходило за рамки делового. А поездка в Энск была обычной командировкой, в которой моя роль была четко оговорена.

Я посмотрела на себя в зеркало. Платье как платье, и волосы лежат обыкновенно. А все наши с боссом «особые отношения» – всего лишь плод моей больной фантазии.

Когда зазвонил телефон, я вздрогнула от неожиданности. Сердце екнуло: а вдруг это он? Ну, не знаю… Звонит сказать, чтобы я не думала ничего такого. Вдруг у них внезапно появились какие-то совместные дела… Например, она похитила его любимую собачку и шантажирует его. Или, наоборот, она подарила ему собачку, а теперь, когда между ними все кончено, просит отдать ее назад. Или вообще, ее собачка куда-то залезла, и только Алексей Александрович в силах ее спасти… А может, все куда прозаичнее и безо всяких глупых собачек, откуда-то взявшихся в моей голове: инвесторша обанкротилась и теперь ищет работу водителем. А он из вежливости согласился посмотреть, как она водит, прежде чем ей отказать…

Ну а что? Кто сказал, что в жизни нет места чудесам?

Я бросилась к сумочке, развернув по пути стул, сдвинув стопку папок и опрокинув чашку кофе.

Схватила телефон и… увы, нет.

Это был не Алексей Александрович. Это был Валера – свадебный ведущий из моего бывшего агентства. Я удивленно хмыкнула. Валера был у нас первым красавцем и разбивателем сердец. Все считали своим долгом строить ему глазки и томно вздыхать в его присутствии. На меня он, кажется, вовсе не обращал никакого внимания. Периодически заходил поинтересоваться, что с заказами и какие новости, ну и все на этом.

– Динка? Это что еще за дела? Я, значит, возвращаюсь в офис, прихожу в приемную, а тебя нет – на твоем месте сидит какая-то самозванка. Сказали, ты уволилась. Что случилось? Наш старый клоун тебя совсем доконал?

Я невольно улыбнулась. А ведь действительно, Владимир Сергеевич чем-то похож на клоуна. Ну и работка у него тоже подходящая.

Что случилось? Я задумалась, представляя свой ответ.

Понимаешь, Валера… Из-за меня одного человека засунули в багажник, вывезли в лес. А потом он заставил меня отжиматься. Потом чуть не отдал толстопузому мэру взамен кобылы Светки. А теперь я его люблю и сижу страдаю. Потому что невеста увезла его в неизвестном направлении. А ее мастер красоты не выкрасил ей физиономию хной.

А что, очень адекватная и правдивая версия моей истории. Но вряд ли стоит рассказывать ее Валере. Он, похоже, пока еще считает меня приличным человеком.

– Да, там… в общем… – пробормотала я, лихорадочно соображая, что можно сказать такого, чтобы не выглядеть совсем уж глупо.

Но Валера меня перебил:

– Ты вообще где? В каком районе? Давай я заеду, мы поужинаем, и ты все расскажешь. Потому что не поверишь, мать, но ты уволилась невероятно вовремя. Ты мне позарез нужна.

Я положила телефон на стол и огляделась, пытаясь оценить масштабы разрушений.

В принципе, ничего страшного. Я поставила на место стул и полупустую чашку, смахнула капли кофе с папок. Как хорошо, что их перестали делать бумажными! А под конец взяла тряпку и вытерла основную часть кофе с ковра, к счастью, достаточно тёмного, чтобы моя оплошность не была заметна. Вот, собственно, и всё. Дел у меня на сегодня никаких нет. Разве что дождаться курьера… Надеюсь, Валера с каким-то своим загадочным разговором появится позже, чем курьер со своими гнусными документами. Не хватало еще убежать ужинать с бывшим коллегой, не закончив рабочие дела.

И хотя я с удовольствием сказала бы Алексею Александровичу куда ему засунуть эти самые документы, я приняла трудное решение сделать все как надо. В конце концов, кое-кто собирался быть профессиональным и со всех сторон безупречным сотрудником. И, надо сказать, если бы этот кое-кто придерживался выбранной линии, у него бы сейчас не ныло так отчаянно сердце.

Так что, как говорится, «первым делом, первым делом документы…». Ну, а ужины сразу после.

Курьер приехал и уехал, а Валеры все не было. Дожидаясь его, я успела выпить чашечку чая (нескоро мне теперь кофе захочется), несколько раз прокрутить в голове наш разговор и совсем потеряться в догадках. Что это за дело у него ко мне? И почему я уволилась «вовремя», если он утверждает, что меня там не хватает? Да и вообще… С чего вдруг столько внимания скромной персоне секретаря? Что-то мне подсказывало, что интерес его никак не связан с делами амурными.

И все-таки я уже заранее была благодарна Валере: если бы не он, сидеть бы мне весь вечер и думать, как там продвигается «инвестиционный проект» Алексея Александровича. А тут – приятная встреча с симпатичным человеком…

Валера был явно рад меня видеть. Отвесил комплимент по поводу того, как я похорошела вдали от родной компании, врубил музыку и замолчал, видимо, не желая обсуждать свое «позарез» впопыхах. Потом его авто остановилось возле одного из самых престижных ресторанов города. Поговаривали, что столики там нужно бронировать чуть ли не за несколько недель. Это уж точно не то место, куда просто так заскакивают поболтать случайно встретившись.

– Свободных столиков же не будет… – осторожно предположила я. Конечно, сегодня не пятница и не воскресенье, а всего-навсего среда, но даже в будний день попасть туда шансов мало.

– Ну, уж мне-то местечко найдется, – самодовольно заявил Валера.

Я улыбнулась про себя.

В нашей среде «местечко найдется», когда речь идет о дорогом ресторане, значит вовсе не то же самое, что в среде, к примеру, финансовых магнатов. В устах олигарха это высказывание означало бы, что он здесь свой человек и им в этом заведении очень дорожат. А вот в Валерином исполнении это означало, что у него тут работает знакомый официант или администратор.

Но я не подала виду, что разгадала, в чем здесь дело, а лишь восхитилась расторопности успешного человека:

– Ну ты даешь!

Местечко нам действительно нашлось, за небольшим столиком в углу. И оно меня вполне устраивало.

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила я, когда официант, получив заказ, исчез в недрах ресторана.

Почему-то я была уверена, что уж точно не на романтическую беседу меня позвали.

– Ты вообще как сама? Работаешь? Хорошо устроилась?

Я пожала плечами.

– Да вроде бы неплохо…

Зануда – это тот человек, который на вопрос: «Как дела?» действительно начинает подробно рассказывать, как у него дела. Я не хотела выглядеть занудой. Да я вам больше скажу: рядом с этим красавцем и его по-голливудски ослепительной улыбкой никто бы этого не захотел.

– Что-то нет в твоем голосе уверенности, – усмехнулся он.

– А как дела у наших? – я поспешно сменила тему. Говорить обо мне сейчас совершенно некстати. Слезливые истории хороши для девчачьих посиделок. А это явно не она. – Давно никого не видела и не слышала…

Валера оживился.

– Без тебя дела ужасно, все сыплется и рушится!

– Да ладно тебе… Так уж и рушится, – рассмеялась я, показывая, что оценила комплимент. – Итак, считай, что галантность ты уже продемонстрировал, и теперь расскажи, как все на самом деле.

– А оно на самом деле так, – совершенно серьезно сказал Валера. – Ты вообще в курсе, что все наше агентство держалось на тебе?

Вот ведь разошелся. Кажется, кое-кто не умеет вовремя остановиться, когда входит в роль! Артист, что поделаешь…

– Все разговоры с клиентами вела ты. И хорошо вела, – не унимался Валера, продолжая меня расхваливать. – Стоило кому-то позвонить по объявлению – ты его без праздника из рук не выпускала. А еще всегда знала, кто на что способен, кого куда отправить, кто с какой задачей лучше справится…

Я с сомнением покосилась на Валеру. Все, что он говорил, конечно, было правдой. Но разве это не моя работа – отвечать на звонки и подбирать подходящие варианты?

Да, я знала, например, что Милочку надо отправлять только на детские праздники: дети ее обожают. А вот на всякие презентации и выставки – ни в коем случае, потому что муж у Милочки ревнивый, и как только в ее расписании появлялось что-то похожее, она начинала сходить с ума от беспокойства.

Ну, или, к примеру, Саня – хоть и совсем молодой парень, отлично справляется с мероприятиями для людей постарше: юбилеи, корпоративы. Но на свадьбах, в окружении расфуфыренных ровесников и ровесниц, уже тушуется и смотрится не так блестяще.

– Эта девица, что работает вместо тебя, – Валера выразительно закатил глаза, – полный кошмар. Я был в шоке, когда услышал, как она отвечает на звонки. Так, будто на другом конце провода кусок идиота, и ее единственное желание – это положить трубку, забыв о звонке как о страшном сне.

Да уж, нашли замену… Неужели такой катастрофический кадровый голод?

– А Владимир Сергеевич… Почему не вмешается?

– Потому что она то ли племянница одноклассницы, то ли одноклассница племянницы, что-то в таком роде.

Уважительная причина терпеть убытки, ага. Атавизм какой-то…

– А еще, – он понизил голос, словно подозревал, что эта одноклассница-племянница спряталась под столом и теперь подслушивает. – У нее есть любимчики. И те редкие клиенты, которые все-таки решают обратиться к нам, несмотря на то, что на звонки отвечает рыба (с большой степени вероятности уже не первой свежести), уходят к любимчикам. Как-то раз я случайно услышал ее разговор. Спрашивали меня! Видно, кто-то из прежних новобрачных посоветовал. А она: «А вы уверены, что вам нужен именно Валера? Он в это время может быть занят. Зато у нас есть другие прекрасные ведущие».

Я слушала, кивая, и категорически не понимала, почему он мне всё это рассказывает.

– Послушай, Валера, я вам, конечно, сочувствую и все такое, но назад точно не вернусь. После всей этой истории не хочется. Да и не возьмет меня Владимир Сергеевич.

– А кто тебя зовет назад? – Валера удивленно уставился на меня. – Никакого назад, вперед и только вперед! Мы с ребятами открыли свое агентство. Уже готов сайт с портфолио, завтра едем смотреть офис, все документы оформлены… В общем, для полного успеха не хватает одного очень важного элемента.

Я посмотрела на него вопросительно, уже почти догадываясь, что он мне сейчас скажет.

– Нам не хватает тебя.

Я растерялась.

– Но, Валера, у меня есть работа, есть обязательства, а еще есть… – и тут я осеклась.

А что, собственно, у меня есть? Перспектива до конца жизни варить кофе Алексею Александровичу? Карьерный рост, который будет заключаться в том, что он купит мне новую кофе-машину или поменяет оргтехнику? Так экселевские таблички и на этой неплохо идут. А может, вместо одного телефона мне придется обслуживать пять? Чертовски заманчиво!

– Предложить тебе большую зарплату мы поначалу не сможем, – продолжал искушать Валера. – Но! – Он поднял указательный палец. – У тебя будет процент от заказа. Так что ты сама – кузнец своего счастья. А насколько я тебя знаю, ты этого счастья накуешь на всех, и еще сверху немного останется.

И тут я поняла, что судьба, кажется, наконец решила: окей, что-то я слишком загнобила девчонку. Надо бы дать ей послабление. Понимание было таким внезапным, что я мигом забыла обо всех огорчениях сегодняшнего дня.

Что ж, получается, чудесный парень Валера, сам того не зная, решил все мои проблемы одним махом.

Во-первых, у меня будет захватывающая и интересная работа с ориентацией на результат. Работа, которая займет все мое время, все мои мысли и все мои силы, и их не останется на то, чтобы бесцельно вспоминать о моем разбитом сердце.

А во-вторых, тот, кто это сердце нечаянно и походя разбил, останется в своем тоскливом царстве папок, кофе-машин и оргтехники, и мне не придется каждый день с ним сталкиваться.

Без Валериного предложения моя дальнейшая жизнь выглядела бы тоскливо и безрадостно. Вот утром я переступаю порог офиса, заглядываю в темные очи Алексея Александровича, словно бросаю свое сердце в миксер и нажимаю на «пуск». А вечером жму на «стоп», извлекаю то, что осталось, и тащу домой – восстанавливать.

И так день за днем.

– Знаешь, Валер… Я согласна, – после короткой паузы ответила я, даже не спросив, какая там зарплата и какой процент мне положен. В конце концов, это не так уж и важно.

– Динка! Я тебя обожаю! – он подскочил и порывисто меня обнял, едва не выбив поднос из рук нарисовавшегося официанта.

Артист. Это выглядело так забавно, что я не удержалась от смеха. Валера церемонно пожал мне ладонь и торжественно провозгласил:

– Добро пожаловать в наш дружный коллектив! Мне кажется, это надо отпраздновать.

– Стоп-стоп-стоп, – приобняла я не на шутку разошедшегося будущего коллегу. – Отпразднуем что-нибудь более существенное. Первую зарплату, первую премию, первую корпоративную вечеринку на Мальдивах… А пока мне нужно кое-что уладить. Если ты помнишь, у меня все еще есть работа.

В эту ночь я почти не уснула: дел было полно. Я искала себе замену, шерстила интернет в поисках подходящих кандидатур. Вглядывалась в фотографические лица, изучала резюме, пытаясь за формулировками «инициативная», «общительная», «коммуникабельная» обнаружить «стану занозой в заднице», «замучаю глупыми разговорами», «буду сплетничать о том, что происходит в офисе везде, где только смогу». От моего пристального взгляда не ускользнуло ничего. Предыдущие места работы, орфографические ошибки в резюме, дипломы и грамоты. Словно включилось какое-то внутреннее чутье, позволяющее понимать, что скрывается за стандартными формулировками.

С заменой я не имела права промахнутся. И так уж достаточно было промашек. По крайней мере, уйти нужно достойно. И, достойно уходя от Алексея Александровича, я хотела оставить его в крепких надежных руках. В конце концов, он-то ни в чем не виноват, кроме того, что разбил мне сердце.

Да и с сердцем, прямо скажем, его вины не так уж и много. В данном случае, как ни крути, у меня было полное самообслуживание.

В какой-то момент я заметила, что самых симпатичных претенденток я почему-то не включаю в список, даже если их квалификация вполне себе ничего. Я обозвала себя нехорошим словом, вернулась к началу и все-таки внесла в список тех, кого вносить совершенно не хотелось. Потом подумала-подумала и снова их оттуда убрала. Алексею Александровичу нужно работать, так что нечего отвлекать его от трудовых достижений своими смазливыми физиономиями!

Кстати, еще кое-что я не учла. Несколько движений мышкой – и из списка вылетели те, у кого в графе «семейное положение» стояло «не замужем» или «разведена». Я – за семейные ценности! Замужняя женщина будет относиться к работе с куда большей ответственностью. Да и кофе, скорее всего, варит лучше.

И мои чувства к Алексею Александровичу здесь совершенно ни при чем. Очевидно же, что я действую исключительно в интересах дела!

Затем я рассмотрела тех, кто прошел во второй тур. Список оказался вполне внушительным и качественным. Если бы та приятная дама, чей отпрыск постоянно бьет стекла во всех школах города, перед тем как позвать меня на собеседование, проделала бы хоть десятую часть той работы, которую проделала я, у меня не было бы шансов занять это место.

Вот они, звезды секретарского дела: со знанием иностранных языков, прекрасным образованием, великолепными рекомендациями и потрясающими личностными характеристиками. Каждая станет настоящим бриллиантом в короне компании.

Утром, едва стало приличным звонить посторонним людям, я начала обзванивать претенденток и – о удача! – некоторые из них, несмотря на то, что представляли собой недостижимый идеал секретаря, все еще были без работы. Так сформировался мой окончательный список, и, вооруженная им, я отправилась на работу. Теперь-то уж я точно была готова к беседе с Алексеем Александровичем.

Я вошла в кабинет босса с документами в руках.

– Алексей Александрович, я к вам по важному делу…

Он поднял на меня глаза. Почему-то сегодня он был не в духе. А я, признаться, отвыкла видеть его в плохом настроении. Впрочем, какое мне дело теперь до его настроения? Пусть теперь это волнует его будущую секретаршу.

– Я хочу уволиться, – сказала я и протянула ему заявление.

– Что, опять? – устало вздохнул он.

– Это в последний раз, честное слово, – поспешила заверить я.

– Когда вы хотите уволиться? – спросил он, кажется, раздражаясь всё больше и больше.

Чем больше он раздражался, тем больше я убеждалась в правильности своего решения.

– Чем скорее, тем лучше.

– Ну, и где я найду человека вам на замену, чем скорее тем лучше?

– Вот здесь, – я положила перед ним второй листок с моими ночными наработками. – Я могу договориться о собеседованиях уже сегодня.

Он удивленно вскинул брови, взял листок в руки и внимательно его изучил.

– А вы неплохо подготовились, – усмехнулся он. – Давно собирались уйти?

Я промолчала. Это был провокационный вопрос. Скажешь «давно собиралась» – тогда, спрашивается, почему не предупредила заранее? А если честно признаться, что задумалась об уходе лишь вчера, то сразу могут возникнуть подозрения…

– И в связи с чем увольняетесь?

– Мне предложили другую работу. В агентстве организации досуга. Интересную, творческую, с возможностью карьерного роста, и в более привычной мне среде, – ровно выговорила я и тут же поняла, что все это правда.

У нас в агентстве всегда было шумно. То и дело раздавался смех, кто-то пел, кто-то репетировал, кто-то, тренируя дикцию, спотыкался на скороговорках. Постоянно в приемную кто-нибудь врывался, чтобы «обкатать» на мне свежую шутку.

А здесь всегда была смертная тоска, и я бы давным-давно это заметила, если бы все мое внимание не было приковано к одному человеку.

– Ах, в более привычной среде? – глаза босса как-то нехорошо блеснули. – Под более привычной средой вы подразумеваете того хлыща, с которым вчера обнимались?

Я уставилась на него изумленно.

– Да-да, не отпирайтесь. Я вас видел. Мы сидели практически за соседними столиками.

Да уж, бывает же такое!

– Извините, я вас не заметила…

– Ну, еще бы вам меня заметить! – В его голосе было непривычно много яда. Так много, что я опешила. – Вы были очень увлечены беседой со своим хлыщом, ну просто ели его глазами!

– Ела? Глазами?! – я начала злиться. В конце концов, это не его дело, с кем и как я общаюсь за соседним столиком, особенно если он сам сидит со своей дурацкой невестой!

– Зато вас, видимо, беседа со своей… спутницей не слишком увлекала, раз уж вы пялились по сторонам.

Он, кажется, хотел что-то ответить, но не стал. Сказал лишь:

– Хорошо. Привычная среда. Понимаю…

И опять же эта «привычная среда» в его исполнении прозвучала так, как будто я не к интеллигентным высокообразованным талантливым людям иду работать, а поступаю на службу в разбойничий вертеп. Что он о себе возомнил?!

– Да, я по привычке предпочитаю общаться с милыми мамашами очаровательных детей, – прищурилась я, – а не с пьяными мэрами, до которых все еще не дошла новость о том, что рабство отменили и меняться людьми как вещами нельзя.

– Ну, у вас тоже нет никакой гарантии, что какой-нибудь мэр не придет к вам заказывать праздник! – не желал сдаваться босс.

– К нам, – эти слова я выделила голосом, – он придет с женой. И будет вынужден вести себя прилично. А если позволит себе что-то лишнее, этот, как вы выразились, хлыщ, вызовет охрану, или даже полицию. И не станет подвергать меня опасности.

Если честно, совсем не так я представляла себе наш разговор. И уж точно не собиралась высказать своему боссу напоследок всё. Но вышло то, что вышло… Алексей Александрович взял мое заявление, поставил на нем размашистую подпись, протянул мне листок с рекомендациями и сказал:

– Назначьте собеседования на вечер. До восемнадцати я буду занят, потом смогу встретиться с соискательницами. Не буду вас задерживать на неблагодарной и опасной работе.

– Да-да, не стоит. Большое спасибо. Всего хорошего.

Вроде как последнее слово осталось за мной. Но это почему-то совсем не радовало.

Я вернулась на свое место и оглядела приемную почти что с нежностью. Совершенно непонятной и нелогичной! Меня буквально разрывало на части. Вот это что такое, а?!

Я была абсолютно уверена, что делаю все правильно. Так правильно, что ни один спец по успешности или коуч по налаживанию жизни не нашел бы, к чему придраться. А на каком-нибудь тренинге по избавлению от зависимостей мне аплодировали бы стоя…

Да только моя зависимость с комфортом располагалась в соседнем кабинете, деловито шуршала бумагами и спокойно работала, словно и не подписывала мне с утра никаких заявлений.

В течение дня меня несколько раз подмывало подскочить, ворваться и с порога заявить, что передумала. Но инвесторский образ моментально вставал перед глазами, не позволяя сотворить подобную глупость. Так, в метаниях, и прошел этот день, куда быстрее, чем все остальные дни. Пролетел пулей! Казалось, только-только я объявила, что ухожу, – а тут раз! – и в дверь уже стучит милое создание с очаровательной улыбкой:

– Я на собеседование…

Как я вообще ее пропустила? Наверное, фото на резюме было неудачным. В первый момент мне захотелось сказать: «Вы ошиблись строением… Понимаю-понимаю, перепутать просто…». Но потом я вспомнила, что теперь это вообще не моя проблема, а невестина.

Вот и славно. Я посмотрела на чудовищные часы. Она даже не опоздала… Если не выгорит с агентством, пойду в контору по подбору персонала. Все-таки я молодец!

Такая молодец, что аж тошно.

– Проходите, пожалуйста, Алексей Александрович вас ждет, – кивнула я, натянув на лицо любезную улыбку.

Это было рекордно короткое собеседование. Блиц-собеседование. Мгновенное, как контрольный выстрел в голову. В мою… Едва дверь в кабинет успела закрыться за кандидаткой, как тут же распахнулась обратно. Алексей Александрович стоял на пороге, улыбался и говорил девице, что завтра она может выходить на работу.

Да уж… За такое время разве что имя можно узнать, и то не полностью. Ему что, все равно с кем работать? Или он сражен наповал милой улыбочкой и ямочками на щеках? Или это он мне назло? Хочет показать, что после меня ему ничего уже не страшно, и здесь может работать вообще кто угодно – раз уж даже я справилась, то любой справится…

– Жду вас завтра с утра, не опаздывайте! Примите дела у вашей предшественницы. Надеюсь на долгую плодотворную совместную работу! – сказал он ей, а мне…

А мне ничего не сказал, словно меня тут уже не было. Подумаешь, мало ли что отсвечивает там, за монитором…

Вот ведь какой! Даже на прощание не мог не испортить настроение. Ну и ладно, пусть теперь делает все, что угодно. Ключевое слово тут «на прощание», и больше мы с ним пересекаться не будем никогда.

Эта мысль вопреки ожиданиям вызвала не облегчение, а желание разрыдаться. Ну-ну, только не раскисать! У меня впереди все только хорошее!

Уже через пару часов я закрывала дверь приемной. Словно переворачивала страницу.

Впереди – новая жизнь!

– Добрый день, агентство «Ну просто праздник!». Слушаем вас. Нет, организация досуга – это не девочки по вызову. Это клоуны и деды морозы по вызову, а также всякие детские конкурсы, викторины и организация торжественных мероприятий. Нет, снегурочек по вызову тоже нет. А вот когда вы решите остепениться и вступить в семейную жизнь – обращайтесь. Мы делаем прекрасные свадьбы!

– Здравствуйте, агентство «Ну просто праздник!». Нет, наши ведущие на корпоративе не могут быть в вашей продукции. Виктор Степанович, ну у вас же сеть секс-шопов, где я вам найду таких ведущих? Обратитесь в ближайший стриптиз-клуб, может там повезёт. Уже обращались, они двух слов сказать не могут? Тогда придется терпеть чуть более консервативных конферансье…

– Агентство «Ну просто праздник!». Безусловно, мы можем сбросить вашу жену в бассейн. Я тоже считаю, что это прекрасная шутка. Понадобится самая малость: ее письменное согласие. Ну, что поделать, мир несовершенен. А наша задача – чтобы праздник понравился всем участникам.

– Да, у нас есть прекрасные викторины, подвижные и спокойные игры для ваших детей. С нами день рождения вашего мальчика пройдет великолепно! А сколько лет вашему мальчику? Двадцать два? Вы знаете, тогда насчет клоуна я не уверена, стоит ли… А может быть вы вместе придете к нам, и мы обсудим детали? Ах, сюрприз? Понимаю… Но вы насчет клоунов все-таки подумайте.

– Нет, мы не станем убивать вашего директора. Я понимаю, что это стало бы праздником для всей организации… Но мы организуем другого рода торжества.

Стоит мне положить трубку – и начинается.

– А во сколько у меня сегодня этот утренник? – в приемную влетает Валера в костюме гигантского зайца.

Я вздыхаю.

– Этот утренник у тебя завтра, а сегодня – юбилей помощника мэра. Он начнется, – я посмотрела в календарь, – через полтора часа.

– Ах ты ж… – Валера выдает длинную тираду. Хорошо, что дети не знают, что зайчик так умеет. – Как же это я так?

И улетает переодеваться.

Надеюсь, у нас в костюмерной есть что-нибудь посолидней.

И снова звонит телефон.

– Добрый день, агентство «Ну просто праздник!» к вашим услугам, – с улыбкой говорю я.

Дни летели за днями в этом вихре. Я перекусывала на ходу, разговаривала на лету, попутно успевая знакомиться с новыми сотрудниками и вносить в золотой список наших довольных клиентов.

– Здравствуйте, спасибо, спасибо! Я очень рада, что вам понравился заезд на офисных стульях. Ну да, жаль, что места в ресторане маловато… Если вы остались довольны корпоративной вечеринкой, напишите об этом несколько слов на нашем сайте, и в следующий раз вы получите десятипроцентную скидку.

За этой вереницей событий у меня совершенно не оставалось времени на то, чтобы грустить и вспоминать Алексея Александровича, желать его невесте неудачной стрижки, а новому секретарю – насыпать ему в кофе соли.

Нет, наверное, все-таки оставалось. Кажется, сейчас я именно это и делаю.

Но в любом случае тоскую по нему я уже не так интенсивно. И, наверное, даже готова к каким-то приятным переменам в личной жизни… А что, почему бы и нет?

– Дин? Ты уже закончила?

На пороге появился наш веб-мастер – царь и бог местной электроники. Тот самый гениальный человек, который занимается сайтом. И теперь, если кто-то ищет праздники в интернете, наша контора всегда выпадает откуда-то сверху. Так что если раньше Валера отдавал все лавры спасителя проекта мне, то теперь мы делим их пополам с Костей.

– Вроде да, – я оглядела свое царство бумажек и записей. Телефон молчит минут десять, а значит, клиенты, похоже, поверили, что у нас закончился рабочий день.

– Может, поужинаем? Ну, или просто чаю попьем? – спрашивает Костя, и я на минуту теряюсь.

Наверное, надо соглашаться. Тут кое-кто только что уверял, что готов к новой жизни.

– Нет, Костик, не сегодня. Сегодня у меня… – я поискала какую-нибудь вескую причину, чтобы не пойти с ним на ужин, но не нашла. А затягивать паузу еще дольше не имело смысла. – В общем, я сегодня не могу.

Кажется, еще не готова.

– Хорошо, я подожду, – Костик понимающе улыбнулся.

Я выдохнула с облегчением. Ну уж нет, Константин. Ждать ты можешь сколько угодно. А романы на службе мне совершенно ни к чему.

Я навела на столе относительный порядок, проверила, выключена ли техника, и вышла из кабинета. Если честно, сегодня спешить мне было совершенно некуда.

В последнее время я старалась чем-нибудь занимать вечера, если таковые выдавались. С выходными мне помогал справиться жесткий рабочий график, а вот вечера… Я или шла с одной подругой на премьеру нового спектакля, или таскалась с другой по магазинам. Или брала у третьей напрокат ее двоих детей, и мы шли веселиться, а благодарная мамочка вытягивалась пластом с бокалом вина в руках и маской на лице, утверждая, что я ангел, и в следующей жизни мне зачтется.

В общем, по вечерам дел хватало. Только не сегодня. Может, и стоило поужинать с Костиком? Нет! Нечего морочить парню голову.

Я уже запирала дверь, когда раздался телефонный звонок. «Елки-палки, ну сколько ж можно!» – вздохнула я, и вдруг поняла, что звонит не «наш» телефон, а мой. Я осторожно достала его из сумочки и замерла, не зная, что делать – то ли отвечать, то ли молча слушать музыку.

На дисплее высветился номер Алексея Александровича.

Наверное, нужно ответить. Вдруг человек по делу? Может, случилось что? Ну, там, кофе-машина взбунтовалась и заявила, что теперь будет вести переговоры только со мной. Или степлер пропал, а им срочно нужно скрепить целую кучу документов… Впрочем, о чем это я. Если за все долгое-долгое время с момента моего увольнения я им ни разу не понадобилась, то… То это означало только одно: они прекрасно обходятся без меня.

И все-таки… Я нажала на зеленую кнопку, поднесла телефон к уху и по привычке выпалила:

– Добрый день, агентство «Ну просто праздник!» к вашим услугам…

– Дина?.. – Алексей Александрович ответил не сразу, видимо, переваривал полученную информацию.

– Дина, – согласилась я. Интересно, а кого еще он рассчитывал услышать по этому номеру?

На том конце провода замолчали. Так, словно бы получили исчерпывающую информацию по всем вопросам, и разговор можно было заканчивать. После долгой паузы Алексей Александрович сказал:

– Хорошо.

Я не нашлась, что на это ответить.

– Скажите, а мы могли бы встретиться?

Странная штука – отношения. Вот еще пару часов назад я даже и не мечтала о том, чтобы Алексей Александрович мне позвонил. Проживала в твердой уверенности, что он и думать забыл обо мне, а может, и вовсе женился на своей инвесторше. Но вот, пожалуйста, – он звонит и зовет встретиться. И что, вы думаете, я этому рада? Да ни капельки! Мы, «девушки такого рода», вообще народ гордый.

– А вы по какому вопросу? – подозрительно спросила я. – Недосчитались степлера? Так это не я.

– Я? Скорее по личному. Узнать, как вы устроились. Да и вообще, как дела.

– Дела прекрасно, – с лету ответила я, кажется, сэкономив ему уйму времени. – Вот видите, чтобы выяснить это, нам даже не потребовалось встречаться. Если будут еще какие-то вопросы – звоните.

Я положила трубку и только потом задумалась.

А что, собственно, меня так разозлило в его звонке? Человек проявил участие. Может быть, переживал, думал, что меня и с этой работы давно выгнали, руку помощи хотел протянуть… Что же меня злит? Прислушавшись к себе, я нашла целых два ответа на этот вопрос. Во-первых, нечего мне вообще звонить. У него есть невеста – вот ей пусть и звонит. Во-вторых, мог бы позвонить и раньше.

Но почему-то настроение сразу улучшилось, причем радость была двойная: и потому, что он позвонил, и потому, что я не стала с ним разговаривать.

Телефон задребезжал снова. И я снова ответила:

– Вы еще не всё узнали о моих делах? Или все-таки степлер?

– Ни то, ни другое, – сказал Алексей Александрович.

– А что же? – поинтересовалась я.

– Хочу заказать у вас корпоративную вечеринку.

– Отлично, – энергично кивнула я, словно он мог видеть тот самый кивок, и добавила очень профессиональным голосом: – Подъезжайте в рабочее время, вы сможете обсудить детали с администратором. Агентство «Ну просто праздник!» будет радо видеть вас в числе своих постоянных клиентов.

– А вот один мой знакомый, который обращался к вам по моей рекомендации, говорил, что у вас очень приветливый персонал, и какие-то детали можно обсудить в любое время, необязательно в рабочее. Мне кажется, вы относитесь ко мне предвзято.

Еще как предвзято… Ладно, препирательства затянулась. Нужно или отвечать что-то человеческое, или бросить трубку и не снимать ее уже никогда. И я отчетливо поняла, что ко второму, наверное, не готова. Есть вероятность, что я умру от любопытства, если не узнаю, что ему нужно на самом деле.

– Что вы хотите? – чуть ли не по слогам выговорила я.

– Встретиться и поговорить, – терпеливо отозвался он.

– О том, как я устроилась?

– Нет. О том, почему вы ушли. Вы уволились так резко…

– Потому что нашла хорошую работу, – напомнила я.

Не понимаю, чем его не устраивает это объяснение.

– Куда мне подъехать? – совершенно нелогично спросил он.

«К невесте», – хотела сказать я. Подъехать и не отъезжать далеко. И это, наверное, был самый правильный ответ. И не потому, что мы, девушки «такого рода», – гордые создания, а исключительно из чувства самосохранения. Даже не видя его, я не переставала о нем думать. Ежечасно, ежеминутно, постоянно. Что же со мной станет, когда я его увижу? Он получит какие-то ответы на какие-то свои вопросы и пойдет жить своей простой и правильной жизнью, разобравшись и поставив какие-то точки над какими-то своими «и». А что делать мне?

Я уже собиралась сказать, что устала, что сегодня луна не в том козероге, и вообще день неподходящий для свидания. И пока я подыскивала какую-нибудь вежливую, действительно вежливую формулировку, и настраивалась на то, чтобы не вложить в свой текст ни грамма ехидства, он вдруг сказал:

– Дина, я помню, что было тем вечером в Энске.

Все-таки помнит… Я застыла с телефоном в руках не в силах выдавить даже слова. Будто меня застали за чем-то постыдным. А впрочем, ведь так и есть.

Я надеялась, что это мое неожиданное сумасшествие осталось в прошлом, вместе с пьянкой, гнусным предложением мэра и нашей перебранкой. И Алексей Александрович… Раз уж тогда, в номере он решил соврать, чтобы похоронить эту историю, сделать вид, что ничего не помнит, то и нечего было ее эксгумировать сейчас.

Не помнит – и слава богу. И вообще. Что случилось в Энске – должно остаться в Энске.

– Так мы можем поговорить?.. – напомнил он о своем существовании голосом из трубки.

– Нет! – испуганно выпалила я, прежде чем успела обдумать ответ, и зачем-то начала лепетать оправдания: – Я сейчас занята… И вообще за городом. Да, далеко. На природе, отдыхаю… И нескоро приеду… Так что…

– Дина! – перебил меня Алексей Александрович. – Вы сейчас стоите на крыльце офисного здания. И держите в одной руке телефон, ключи и сумку. И обязательно уроните их, если ничего не предпринять. А я в машине на стоянке. Так что давайте вы просто сядете в эту машину и мы поговорим.

Теперь, когда он это сказал, не заметить его машину было невозможно.

Но я не торопилась к ней подходить, а продолжала говорить в трубку:

– Опять вы врете? Ну зачем? Вы же спрашивали, куда подъехать?

– А вы не ответили. И я подъехал туда, куда считал нужным. Вы идете или нет?

Он бросил телефон, прекратив этот странный разговор, вышел из машины и галантно открыл передо мной дверцу. Сцены и разбирательства под окнами офиса? Нет уж, спасибо! Как-нибудь обойдусь!

Я опустилась на сидение. Закрыла дверь. Ну вот. Я здесь. И что теперь?

Повисла пауза. Сказать было нечего. И вообще я не уверена, что нам следовало все это обсуждать. Молчание затягивалось.

– Послушайте, Дина!

– Послушайте, Алексей Александрович!

Разумеется, мы заговорили хором. И хором же замолчали. Ну нет. Так мы до завтра будем тут сидеть. А я даже не упрекну его во вранье?

– Вы все-таки притворялись, что не помните! Я так и думала!

– Нет, – с честным лицом ответил он.

Я даже задохнулась от возмущения. Он будет отрицать очевидное?

– Я действительно много выпил тогда. Очень… И, ну знаете… Не был уверен. То ли и правда было, то ли померещилось, а может, и приснилось. А вот тут вспомнил…

И сразу же прилетел для серьезного разговора? Боится, что инвесторше нажалуюсь? Ну и напрасно, делать мне больше нечего!

– Можете забыть опять. Шантажировать я вас не собираюсь. Выкладывать у себя на странице в соцсети ваше фото с подписью «Когда-нибудь ты поймешь, что потерял, но будет поздно» – тоже. И вообще, если вы думаете, что меня это очень уж впечатлило!.. – я замолчала, потому что врать не хотелось. Впечатлило и еще как! – В общем, забудьте.

– А если я не хочу забывать? – неожиданно глухо сказал он.

Я замолчала. К такому повороту я была не готова. Пока я судорожно искала, что ответить, его рука уже накрыла мою – тепло, мягко и уверенно. Меня словно прошибло током, а дышать стало так трудно, что, кажется, я решила и вовсе бросить это дело – замерла, боясь вдохнуть.

– Если наоборот, я хочу вспомнить…

Он чуть сжал мои пальцы, вызвав новый приступ слабости и прилив жара по всему телу. Я скосила глаза – увидеть, убедиться, что мне не чудится, он действительно держит меня за руку!

И увидела.

Лакированный тюбик помады между сидений. Видимо, по небрежности оставленный владелицей. Эта маленькая деталь подействовала как ведро холодной воды, разом вылитое на голову. Жар сразу прошел и дыхание восстановилось.

– А как же ваша инвесторша? – я задала вопрос, который следовало задать с самого начала.

Он пожал плечами:

– При чем тут… Это же совершенно разные вещи.

Да они идеальная пара! Она считает, что это разные вещи, и он не отстает.

Я вытащила ладошку из его руки. Теперь это пожатие было мне неприятно.

– Извините, боюсь, вы меня превратно поняли. Мне очень неловко, что так вышло, но… Сама не знаю, что на меня нашло тогда. Но теперь… Просто…

Я опять начала мямлить что-то невразумительное. Вот нет во мне этой твердости. Послала бы туда, куда посылают в таких случаях, – и все на этом.

– Дело в этом вашем… хлыще? – с неприязнью спросил он, сам того не зная, подсказав мне ответ.

– В нем! – с готовностью согласилась я. А потом добавила: – И никакой он не хлыщ. Он талантливый. И хороший! И очень порядочный.

Слышал бы Валера, как я его хвалю! Обязательно выписал бы мне премию!

Вот так!

Алексей Александрович уехал на своей престижной машине от нашего офиса и из моей жизни. Стало ли мне от этого легче? Вот уж не знаю.

С одной стороны, теперь я в курсе, что купидон не только к расфигачил к чертям собачим моё сердце, но и сердце босса задел по касательной. Ну или не сердце… что там у без пяти минут женатых мужчин отвечает за левые интрижки?

С другой стороны… теперь, когда я это знаю, стало сложнее. Время от времени проскальзывает отвратительная предательская мыслишка: взять да и позвонить. Ну как будто случайно. Будто ошиблась номером. Да-да, штучки из арсенала восьмиклассниц. Хотя не удивлюсь, что сейчас и восьмиклассницы этим приемом не пользуются, предоставив делать глупости неопытным пятиклашкам.

И опять же, с одной стороны, мне легче жить, потому что теперь я не страдаю от неразделенной любви, а очень даже наоборот. Ответила отказом не слишком достойному кандидату.

А с другой… живу с ощущением что сама себе злобный Буратино. Не отказала бы – не страдала бы сейчас, а со временем, может быть, и он бы понял, что какая-то там инвесторша мне и в подметки не годится!

В общем, подводя итог, могу сказать, что легче мне не стало. Зато стало проще.

На этот раз страница действительно перевернута, а впереди новая жизнь – не только рабочая, но и личная. Об этом свидетельствовал букет тюльпанов у меня на столе – Костик притащил. И, кстати, он довольно милый. И уж точно ухаживает куда лучше некоторых, цветы вон. И ему явно в голову не придет сказать мне, что я выгляжу как вокзальная путана.

– Агентство «Ну просто праздник» слушает! Да-да, конечно, мы с радостью организуем ваш девичник. У нас огромный опыт, большое разнообразие сценариев и вариантов. Может быть, лучше подъехать в офис и обсудить всё лично? Вместе с невестой? Ах, сюрприз-девичник? Отлично, но мы же не будем ее похищать? Нет-нет, если хотите, можно и похитить. Но лучше все-таки что-то не связанное со стрессом. Ей и так нелегко.

Перевернули страницу и пишем следующую. Вот так.

– Дина?

Я подняла взгляд. И невольно расплылась в улыбке. Алеся! Сто лет ее не видела!

После нашего исторического похода в ночной клуб, мы пару раз ходили обедать в кафе – и все на этом. Как-то крепкая производственная дружба не сложилась.

Да и когда ей было? Я то увольнялась, то была в запарке, то уезжала в командировку, а потом опять увольнялась. В общем, в такой насыщенной жизни места дружеским посиделкам как-то не оставалось. Я даже не могла толком сказать, рада ли ее сейчас видеть. Ну то есть рада, конечно. Но только ее лично, как отдельно взятую Алесю. Но вот как представителя моей бывшей компании и живое напоминание об Алексее Александровиче – уже как – то не очень.

– А ты куда это пропала? Вот так вот без предупреждения, ни слова не сказав? Захожу в приемную – а там уже раз и другая девица. Сначала подумала, Алексей Александрович снова шутить изволит, а потом поспрашивала – нет, она на постоянку. Ты почему от нас сбежала?

Я усмехнулась.

– Ну уж вас-то частой сменой секретарей, наверное, не удивишь…

Она посмотрела на меня удивленно.

– Это почему не удивишь?

– Ну как же. Говорят, Алексей Александрович каждую новую секретаршу в постель тянет, а как затянет – увольняет, – с обидой сказала я не подумав, как двусмысленно в духе этого выглядит мой внезапный уход с работы.

Ох ты ж черт! И не объяснишь же теперь, что я совсем не это имела в виду.

– Кто? Наш Алексей Александрович? Или ты про какого-то другого? – изумление на ее лице было неимоверным.

– А чей же еще? – сказала я

Алеся расхохоталась.

– Да не родилась еще та сотрудница, которая соблазнила бы нашего Алексея Александровича, это я тебе авторитетно заявлю. Многие пытались.

Я задумалась. Вообще-то информация, полученная от невесты-инвесторши выглядела действительно не слишком правдоподобно. Каким надо быть идиотом, чтобы менять секретарей сразу после того, как? Секретарей в любовницы берут, чтобы всегда была под рукой, а случайных дамочек и в других местах полно. Вон вышел на улицу – и охоться на здоровье, без обязательств.

– То есть, у бывшего секретаря не было с ним романа? – зачем-то уточнила я.

– У кого? У Валерии-то Владимировны? Ее муж бы этого не понял. Да и дети с внуками, я думаю, тоже.

Ясно. Значит, эта стерва меня обманула. А я повелась как дурочка. А ведь чувствовала, нельзя ей верить! Но вслух я только сказала:

– Конечно, какие у него романы. У него же невеста.

– Невеста? – снова удивилась Алеся. – а ты откуда знаешь? Что за она? Прямо интересно, кто нашего железобетонного босса захомутал.

Теперь опять я смотрела на нее удивленно.

– Ну как же? Тогда в клубе они были вместе. Темненькая такая, стервозная.

Алеся расхохоталась.

– Катька что ли? Ну не-ет, это не невеста. С чего ты взяла?

– Он сам сказал. Наутро. Когда отчитывал.

Алеся пожала плечами.

– Может, хотел усилить воспитательный момент? На самом деле она не невеста, а наш дорогой партнер. Вернее, наш дорогой партнер не она, а ее папочка, точнее уже даже и не партнер. Там все сложно. Давняя история, корни которой уходят глубоко-глубоко в прошлое.

Стоп! А вот эта история требовала детального изучения.

– Чайку? – спросила я у Алеси и включила автоответчик на нашем телефоне.

Офисная легенда в Алесином исполнении выглядела так.

Когда-то давным-давно юный и перспективный, но совсем небогатый Алеша был увлечен своей подругой Катей. А Катя была им не очень увлечена. Его перспективы ее никак не вдохновляли. Вроде бы Катин папа к мальчику был благосклонен и даже вложился в его едва зарождавшийся бизнес. А бизнес вдруг как рванул вперед и вверх – и вот уже и папа Кати не в накладе, и Алеша в порядке.

А еще мальчик за это время возмужал и похорошел. И Катя взглянула на него уже иначе. Во всяком случае ее вдруг резко стали интересовать дела компании.

– Слушай, откуда ты все это знаешь? – удивилась я.

Вряд ли эту историю успеха Алексей Александрович рассказывал подчиненным.

– Я тебя умоляю! Это же офис! Тут все друг про друга все знают. К тому же у нас в бухгалтерии работает то ли подруга тети, то ли тетя подруги… Короче, информация из первых рук.

Я долила нам чаю и стала слушать дальше.

Поначалу Алексей Александрович относился к ее визитам, звонкам и вопросам вполне благосклонно. (Конечно… Я хмыкнула. А почему бы и нет! Такое внимание от девушки, которая когда-то не оценила. Реванш!)

Но чем дальше, тем более холодно и отстраненно он принимал гостью, которая не забывала напоминать, кому он всем этим обязан.

И вот – свежая сплетня. Катерина явилась в офис и начала требовать каких-то странных вещей: вроде бы что-то по кадрам. То ли кого-то уволить, то ли кого-то принять… А суровый Алексей Александрович. сказал ей то, что и должен был сказать: мол, не твое это дело. Твое дело – за дивиденды раз в квартал расписываться и не лезть в производственный процесс.

Но что-то нашла коса на камень. Девушка закатила истерику, да и говорит: тогда я отзову все средства. А заодно папочка заберет всех заказчиков. И будем мы делить твою компанию долго и счастливо, пока банкротство не разлучит вас.

Я ахнула. Ничего себе, какие там страсти кипели! А Алеся продолжала.

Тогда Алексей Александрович как-то поднапрягся и выкупил их долю. И нашел такие заказы, что пальчики оближешь. Так что теперь вся компания дружно составляет списки покупок и расчищает дома территорию для деньжищ, которые вот-вот должны свалиться.

Я слушала эту историю, раскрыв рот. Так вот значит что! Инвесторша – это действительно «совсем другое дело»! И вообще, вся эта история – не то, что я подумала.

Потому что если убрать из картинки невесту, то выглядит она совершенно иначе. Очень даже здорово она выглядит. Она вообще выглядит так, будто бы мне следует прямо сейчас позвонить Алексею Александровичу и сообщить, что я ошибалась и нам срочно нужно вернуться к прерванному разговору.

Я бы, наверное, так и сделала, если бы не одно маленькое обстоятельство. Теперь он уверен, что я встречаюсь с «этим хлыщом», то есть талантливым и порядочным с Валерой.

– Так, а теперь давай разбираться с твоим девичником. Какой сценарий выберем?

– Тот, что без похищений! – торопливо ответила Алеся.

– Колется! И неудобно! – прошипела Алеся.

Я пожала плечами:

– Ну, знаешь ли… мы вообще-то в кустах сидим. Я могла бы организовать небольшой зрительный зал на парковке, поставить кресла, разносить напитки. Но мне кажется, это вызвало бы некоторые подозрения.

Все-такие люди забывчивы и неблагодарны. Совсем недавно Алеся сама говорила: «Все бы отдала, чтобы только это увидеть!». А теперь кусты ей колючие!

– Так ты не шутишь? Ты что, в самом деле, решила…

Я кивнула. Я вот ни капли, ни одной минуты не шутила. Кто ж шутит с такими серьезными вещами?

– Как тебе вообще такое в голову пришло? – спросила Алеся.

Я пожала плечами.

Во-первых, это жуть как романтично. А во-вторых, кое-кто заслуживает быть хорошенечко наказанным. Если бы не его глупые шутки про невесту, о которых он потом благополучно забыл, это могла бы быть совсем другая история – куда менее драматичная. И кое-какие из моих нервных клеток не погибли бы безвременно, а благополучно дожили бы до старости.

Так что это возмездие. Но такое романтичное возмездие.

– Идет! – шепнула Алеся, и мы уставились на дверь.

Я с удовольствием наблюдала за зрелищем, которое когда-то пропустила. Вот Алексей Александрович выходит из офиса, вот хлопает себя по карману, достает ключи… а вот уже к нему бегут крепкие ребята. Мешок на голову, руки за спину – и в багажник.

Красота.

Я мстительно улыбалась. На душе было тепло и хорошо. И не только потому, что негодяй так симпатично и символично наказан, но и потому, что через каких-то минут двадцать я его лично из этого багажника извлеку.

– Ну что, мне пора, – заявила я Алесе. – Мне нужно быть на месте раньше, чем его туда доставят.

– Вот спасибо, вот порадовала, – проникновенно сказала мне она. – Ну, удачи тебе там.

Я вздохнула. Удача мне пригодится. На какое-то мгновение эта шутка перестала мне казаться такой уж симпатичной и безобидной. А вдруг реакция на нее Алексея Александровича будет не такой добродушной, как я себе придумала? Говорят, в первый раз он был просто в ярости.

– База отдыха «Заря», как и договаривались, – сказала я таксисту, впрыгнув в машину. – И поскорее, пожалуйста!

Мне совсем не хотелось, чтобы он торчал там слишком долго. А вдруг пробка? – с запоздалым ужасом подумала я. Вот это будет нереально романтично!

– А можно еще быстрее? Пожалуйста!

– Сюрприз! – пискнула я, вяло помахивая шариком, когда Алексей Александрович вылез из багажника. Я пыталась держаться уверенно и даже нагловато, но что-то эта затея совсем перестала мне нравиться, хотя в теории все должно было выглядеть очень мило и забавно.

– И что у нас за праздник? – спросил он. – Мальчишник, девичник? Или у меня внезапно день рождения, о котором я ничего не знал?

Не то чтобы он был очень доволен, но, кажется, убивать меня не собирался. И поэтому я осмелела.

– Почему сразу праздник? Неужели нельзя сделать приятное хорошему человеку просто так?

Автомобиль, который с комфортом доставил виновника торжества, аккуратно смылся. Крепкие ребятки окинули Алексея Александровича обеспокоенным взглядом, но вмешиваться не стали. Я понимала их сомнения. Обычно все проходит куда веселее. Привезенного встречает большая толпа – радостная и подвыпившая. А тут – нерадостная и трезвая я.

– А что же вы своего хлыща в багажник не засунули? – так же недовольно спросил Алексей Александрович. Но что-то в его голосе было такое, что позволяло подозревать, что даже его гнев – это не слишком серьезно.

– Я предлагала, но он отказался.

– Неужели? – с деланым изумлением спросил Алексей Александрович. – Трудно даже представить, что кто-то может отказаться от такого фантастического развлечения!

– И он не хлыщ. И не мой, – справедливости ради добавила я.

Впрочем, ударяться в эти подробности сейчас, наверное, не стоило. У нас были дела поважнее.

– Пойдемте, раз уж приехали, – сказала я.

Он возмущенно хмыкнул, но все-таки пошел следом за мной.

– Самое время начинать праздник, – объявила я.

– То есть, у нас праздник? – уточнил Алексей Александрович.

– Еще бы! День размолвки.

– Это как?

– Ну… это как помолвка, только наоборот.

Я открыла перед ним дверь снятого по случаю номера, отметив про себя, что сделать это, когда на твоем плече никто посторонний не висит, – плевое дело.

Наверное, следовало сказать об этом что-то остроумное, но я решила придержать свой искрометный юмор для более подходящего случая.

Мы зашли в номер, где согласно моему дизайнерско-оформительскому решению, все было уставлено фотографиями Катерины. Я распечатала кое-что из того, что нашла в Сети – а нашла я много. Стоит зайти на страничку самовлюбленного человека – и ты получишь прекрасную галерею. Вот Катерина с собачкой. Вот Катерина на фоне омлета – она сама его сделала! Вот ноги Катерины на фоне заката. А вот ноги Катерины вместе с самой Катериной. А вот Катерина красиво сложила губки.

Не сомневайтесь, я выбрала самые отвратительные фотографии, которые только нашла. Те, на которых она была более-менее похожа на человека, остались у нее на страничке нетронутыми нашим офисным принтером.

– Что это? – кажется Алексей Александрович растерялся.

– Ну что же вы так о своей невесте? – укоризненно сказала я. – Не «что» а «кто»?

– О какой еще невесте? – он, похоже, категорически не понимал, что происходит

– Той самой, которой вы попрекали меня, когда я испортила вам вечер в ресторане.

– Она не моя невеста, – все еще рассеянно произнес он.

– Серьезно? – спросила я с издевкой. – И когда вы собирались мне об этом сообщить? Скажу вам прямо, лучше было бы это сделать до того, как вы предложили вспомнить Энск.

После короткой паузы, явно потраченной на осмысливание бренности бытия, Алексей Александрович честно признался:

– Я идиот.

– Знаете, даже не буду спорить.

Он так легко сдался, что я даже растерялась. Что же это, не будет выяснения отношений, упреков и бурной сцены после?

– А давайте мы всё это куда-нибудь уберем? – он обвел комнату руками.

– Что именно? Обои, картины, зеркала? – тоном официанта спросила я.

– Её.

Через пару минут все рамочки с фотографиями ровной стопочкой лежали в уголке. А еще через пару минут в дверь постучал официант и вкатил тележку с легким ужином и не менее легким вином. Официанта я организовала заранее. Во-первых, ну не зверь же я – морить голодом человека. А во-вторых, кто знает, чем бы закончились наши переговоры? Вдруг бы меня все-таки пришлось спасать.

– Ну что, за вашу размолвку? – сказала я, когда официант наполнил бокалы и деликатно скрылся за дверью.

Алексей Александрович взял бокал, но не тот, который предназначался ему, а тот, что был у меня в руке, отставил его в сторону и сказал:

– Успеется.

И тут же его губы накрыли мои. На этот раз все было иначе – другой город, другие обстоятельства и даже уже немного другие мы. Но одно осталось неизменным – мы снова целовались так, будто ничего важнее в этой жизни не было. Словно весь мир отступил – остались только мы и наша жадная нежность, а этот поцелуй невозможно разорвать никакой силой.

Или все-таки возможно?

– Погоди! – остановила я его.

У меня оставался еще один важный вопрос. Очень важный. И от ответа на него зависело, будем мы целоваться дальше или… или я не знаю.

– Чья это была помада? В машине?

– Какая помада? В какой машине? – кажется, Алексей еще не вернулся из параллельного мира, где не существует ни машин, ни помад.

– Черная. Лаковая… Самая обычная.

– У меня не было никаких помад и быть не могло.

Ясно. Отрицать до последнего. Тоже вполне себе тактика…

– Хотя-а… – протянул он. – Черная, блестящая? – Он потянулся к сумке и что-то из нее достал. – Эта?

– Да! – воскликнула я.

А ведь говорил, что не было! Только зачем он таскает ее в сумке? Есть что-то такое, чего я о нем не знаю?

– Ну можешь накрасить ею губы.

– Вот еще! – буркнула я.

Только чужих помад мне не хватало!

– Я серьезно. Попробуй.

Я нехотя взяла помаду в руки и сняла колпачок. На меня смотрел металлический наконечник флешки.

– А почему такой формы? – удивилась я.

– Ну зато она большая. Маленькие вечно теряются.

Я немного смутилась. Не столько из-за своих подозрений, сколько из-за того, что не знала, что теперь делать. Сказать ему: OK, раз с помадой всё в порядке, давай продолжим целоваться? Это было бы как-то странно и неловко. Наброситься на него без слов – тоже что-то не то.

Он сам разрешил мои сомнения: взял мои руки в свои и сказал:

– Дина. Если ты захочешь что-то у меня спросить или что-то мне сказать, не надо для этого засовывать меня в багажник или совершать что-то в этом роде. Просто подойди и скажи. Или спроси. Как тебе такой вариант?

Я кивнула.

И да, я хотела, очень хотела спросить кое-что важное, то, от чего зависело всё на свете. То, что спрашивать как-то не принято. Да и глупо. Захочет – сам скажет.

Видно, это как-то отразилось на моем лице.

Алексей посмотрел мне в глаза очень долгим взглядом, наклонился ближе и шепнул на ухо:

– Даже не сомневайся!

– Дин, ну давай всё-таки в багажнике… – продолжал настаивать Валера. – Можно ведь все так симпатично обыграть. К тому же у вас это практически семейная легенда. Да вы внукам еще рассказывать будете!

Угу. И правнукам. И мемуары напишем. Если, конечно, живыми до ЗАГСа доберемся.

– Ну а что! – не унимался он. – А какие фото оригинальные будут. Это тебе не под водой, и не на воздушном шаре… Изюминка!

– Черносливинка! И вообще, я в пышном платье туда не помещусь. А Алексей? Его ты куда хочешь деть? Везти в соседнем багажнике? Или на крышу скотчем прикрутишь?

– Нет, я предлагаю совершенно оригинальный ход, – умильно улыбнулся мой новый босс.

Впрочем, нет, сейчас он выступал совершенно в другой роли. Сейчас я была клиенткой, которая пытается заказать у нашего агентства свадьбу – обыкновенную классическую свадьбу без всяких там вывертов и глупостей. Но кое у кого совсем другое видение. Кажется, мой босс Валера решил, что моя свадьба – это лучший способ обкатать всю креативность, на которую только способно наше агентство, а может быть и ту, на которую не способно, но хочется попробовать.

– Вот, смотри, – объяснял он, показывая картинки, – идеальное изобретение: багажник-кабриолет. Открываем крышку и – опа! Места хватает, чтобы вы уселись туда оба и ничего не помялось. Все довольны.

– Ага, – согласилась я. – Особенно прохожие. Можно показывать на нас пальцами. А лучше не теряться, а сразу снимать на видео, чтоб на халяву прокачать свой канал на ютубе. Титул городских сумасшедших прилипнет к нам намертво. Не отскребешь. В общем, нет, Валера. В ЗАГС мы поедем внутри машины, и это будет самая обыкновенная машина – без клоунов, без шутовских надписей, и на крыше никто не будет ехать с громкоговорителем, брызгая на прохожих креативом.

– Знаешь, твоя супружеская жизнь еще не началась, а уже изрядно тебя испортила, – огорченно сказал Валера. – Раньше ты была веселая, а теперь я уже начинаю беспокоиться за наше агентство. Так и вижу, как пройдет несколько месяцев, и ты будешь отвечать нашим клиентам: «Молодой человек, о какой гавайской вечеринке может идти речь, давайте устроим что-нибудь более классическое: например, вы сделаете генеральную уборку и собственноручно испечете для жены торт. Поверьте, ей это понравится гораздо больше, чем убирать за вашими друзьями. Хотя знаете, лучше не пеките торт, а закажите его у нас. Убирать кухню ей тоже не понравится».

Всю эту тираду он произнес «моим» голосом, передразнивая мою манеру говорить.

– Совершенно не похоже. И ни капельки не смешно, – фыркнула я. – Ладно, некогда тут мне…

– Понимаю. Тебя ждёт твой скучный муж. У вас как раз пришло время сидеть на лавочке, щелкать семечки и сплетничать про соседей.

– Ха-ха, – ответила я и пулей вылетела из офиса.

Из-за обсуждений моей свадьбы я давно уже не уходила с работы вовремя. А до свадьбы еще, между прочим, вагон времени. Что же будет дальше?

– Не успело солнце три раза обернуться… – с чувством продекламировал Алексей и выразительно посмотрел на часы. – Если не справляешься с работой, возьми себе секретаря.

– Очень смешно. Я и есть секретарь, – я поудобнее устроилась на сиденье и пристегнулась ремнем. – И это не из-за работы.

– Ясно. Крутишь роман с шефом. Имей ввиду… – Алексей наклонился и выдохнул мне в ухо: – …он мне не нравится!

От его щекотного дыхания волосы на затылке моментально стали дыбом.

– Так не ты и крутишь… – хихикнула я и показала язык.

– Все! Придется вызвать его на дуэль, – строго сказал Алексей и прикусил мне мочку уха, вспугнув стайку мурашек.

– О не-е-е-ет… – простонала я. – Только не это! Опять все выходные будете резаться в плейстейшн?

– Ну, классические дуэли – с пистолетами и секундантами, увы, уголовно наказуемы! Так что придется его размазать именно там!

– В прошлый раз вроде как он тебя размазал… – ехидно напомнила я.

– Молчи, женщина… – важно сказал Алексей, выруливая со стоянки. – Это был хитрый тактический ход!

Я хмыкнула. Конечно-конечно. Тактический ход, ага. Спелись мои боссы – бывший и нынешний.

– Опять обсуждали свадьбу? – спросил Алексей, тихонько включая музыку.

– Угу. С каждым днем это становится все невыносимей. Хоть на работу не ходи. Послушай, давай сбежим и тихо поженимся. А на эту их свадьбу пришлем своих двойников.

– И наймем их у конкурентов…

– Да, пусть развлекаются!

Я немного скосила глаза и посмотрела на Алексея. Зря. Вот зря. Не знаю почему, но вид его рук, крепко сжимающих руль, ох…

– Дина… – хрипло выдохнул он. – Перестань на меня так смотреть, иначе мы никуда не доедем.

Я торопливо отвернулась и уставилась в окно. Мимо проносились какие-то совершенно неожиданные пейзажи. Кажется, мы выехали за город.

– А мы куда?

– Сюрприз! – объявил Алексей, и мне сразу стало не по себе.

Реванш? Розыгрыш? Какая-нибудь изощренная и, конечно, невероятно забавная месть, которую они сочинили совместно с Валерой в перерывах между виртуальными баталиями?

– Мне ждать чего-то незапланированного?

– Вроде того, – Алексей достал откуда-то с заднего сиденья букет и вручил мне. – Я обнаружил, что в наших отношениях недостаточно романтики. И собираюсь этот пробел восполнить.

Я вдохнула терпкий запах лилий. Что именно он считает романтичным? Сплав на байдарках? Восхождение на гору? Ночевку на берегу озера в компании оголодавших комаров?

К счастью, в конце пути нас не ждало ничего экстремального.

Мы оказались в загородном коттедже. Но не просто коттедже – этот дом был создан исключительно для любви. Во-первых, тут не было сотовой сети – хоть подпрыгивай, хоть на елку взбирайся. Во-вторых, телепрограмм с новостями и прочими ужасами тоже не было. Не было интернета и вообще ничего такого, что могло бы отвлечь от любви. Зато были романтические комедии, приятная музыка, цветы и комната с огромной кроватью.

Вот такая романтика.

– Я ужасно соскучился, – он крепко прижал меня к себе.

И тут я поняла, что я тоже. Вроде бы все время вместе, но из-за всех этих свадебных хлопот, помноженных на рабочие дела – мои и его – мы даже когда встречались, мысленно куда-то спешили, суетились, бежали… Нужно было, чтобы кто-то остановил этот бег. Чтобы взглянуть друг другу в глаза, и снова обалдеть от сумасшедшего счастья. Это же надо, чтобы рядом оказались именно мы. Вот даже представить страшно, что было бы, если бы я тогда не перепутала строения.

Да ничего. Ничего бы не было. Этого человека в моей жизни бы не случилось. И я прожила бы долгую жизнь, так и не узнав, что можно быть настолько неприлично, невероятно счастливой.

А в следующую минуту он уже подхватил меня на руки и понес в ту самую кровать. И правильно, кому нужны эти романтические фильмы?

Мы снова целовались так, что все мысли вылетели у меня из головы. Так, что уж и дышать было невозможно, и нечем, и незачем. И ничего не осталось кроме вот этого самого мгновения между прошлым и будущим, кроме меня и его. Все ведь просто на самом деле, проще не бывает. Не надо думать, как выглядишь, и что говоришь, и чему-то там соответствовать, и сомневаться. И подчеркивать достоинства, и скрывать какие-то изъяны, потому что это вовсе не изъяны, когда серьезно и навсегда, когда по-настоящему. Когда человек – твой, а ты – его. Кому нужны вообще эти слова, разговоры?

Мы целовали и гладили друг друга, теряя одежду, даже не помню, где и как. И он коротко и хрипло дышал, и нес меня на руках на ту самую кровать с лепестками роз – ах, как романтично – и стукнулся о косяк, едва не уронив, и мы засмеялись, и снова начали целоваться.

Я прижималась крепко-крепко, и рядом был он, мой Алексей. Под моей щекой тяжело колотилось его сердце, двигалась грудь. Меня приводило в восторг его тело, оно казалось мне идеальным, хотя вряд ли его можно было сравнить с греческим богом. Да и не нужен мне был никакой греческий бог. Мне нужен был только этот живой, настоящий мужчина, с бухающим сердцем, с горячей, чуть влажной кожей. Так нужен, что я даже укусила его, оставив маленькие красные отметины. Лихорадочно цепляясь друг за друга мы добрались до кровати, и возились там, целовались и смеялись, стряхивая на пол розовые лепестки, потому что эти самые лепестки – ну романтичные, да… – липли куда попало, щекотались и ужасно мешали…

А потом вдруг стало наплевать и на эти лепестки, и на романтичные свечки, и на бутылку шампанского в ведерке около кровати, потому что оказалось, что больше невозможно терпеть, и надо скорее, и теснее, и больше. Только вместе, и только друг с другом, друг в друге, потому что выжить иначе нельзя. И нет двух сердец, есть одно, огромное и так стучит, что больно. И огненной лавой по общим венам мчится общая кровь. И нет ничего, только это, огромное, могучее, жаркое, одно на двоих – только сейчас, только здесь и только с ним. Быстрее, быстрее. Мир раскалился, скрутился тугою спиралью и лопнул, разлетаясь стеклянными брызгами.

– А шампанского мы так и не выпили… – раздался над ухом преступно хриплый голос. – Хочешь?

– Не-а… – пробормотала я.

Его тяжелая рука поперек моего живота показалась мне самым прекрасным зрелищем на свете. Вот пусть там и лежит. Перебьемся без шампанского. Шевелиться не хотелось совершенно.

Я поводила пальчиком по тыльной стороне его ладони, рисуя круги и спирали, поднялась к плечу и принялась рисовать на груди – просто потому что это невозможно, лежать рядом и не касаться. Это было бы ужасное расточительство.

– Рисуешь колдовские знаки? Решила приворожить? Так и знал, что ты ведьма!

– Конечно. Сейчас поставлю на тебя свое фирменное клеймо – и поминай как звали. Пропал.

Я целую его. А потом еще раз целую. И снова – куда попало, щека, шея, волосы, плечи, живот… Ой… И через секунду оказываюсь в капкане горячих рук и слышу хриплое:

– Ну, держись, ведьма, доколдовалась…

И я держусь. Держусь за него – крепко, так, что не разорвать. И не разлучить. Никогда.

– Я тебя люблю.

И ответное – эхом.

– Я тебя люблю.