По дороге в свою комнату я столкнулась нос к носу с Архипом. Сначала мы оба застыли, глядя друг на друга. Этого я и боялась… Сейчас обязательно прицепится. Смотрел, словно голодный злой тигр перед прыжком.

Я попыталась быстро обойти его и скрыться в своей спальне, но он перегородил мне дорогу и начал наступать. Мне не осталось ничего кроме как пятиться, пока я не врезалась спиной в стену — дальше отступать было некуда.

— Ай… — пискнула я и снова застыла.

От него так и веяло тихой яростью. Он оказался так близко, что я ощущала запах его туалетной воды, тепло, исходящее от него.

Сердце стучало быстро-быстро, дышать получалось с трудом и только короткими вдохами, а язык вообще словно к небу приклеился…

— Снегурочка, ты что тут делаешь? — спросил он, поймав меня в капкан. По обе стороны от меня были его огромные ладони, он заблокировал меня у стены. Между нами остались считанные сантиметры воздуха, и я ощущала себя птичкой в лапах огромного кота.

— У меня есть имя, — заявила я. — Меня зовут Кристина.

— Да плевать, Снегурочка. Я спросил: что ты тут делаешь? Ты понимаешь, куда ты влезла?

— Куда?

— В мою жизнь. Ты и в класс со мной один пойдешь?

— Это не моя идея. Так решила моя мама. Отстань! — пихнула я его в грудь. — Не прикасайся. Мне с тобой говорить не о чем!

— Нет, послушай, — мягко, но крепко он взял пальцами мой подбородок и поднял голову вверх так, чтобы мои глаза оказались ровно напротив его. — Мне все равно, кто и что за тебя решил, но раз ты уже влезла в мою жизнь, куда тебя никто не звал, ты не должна попадаться мне на глаза. Поняла?

— Но…

— Иначе тебе будет здесь очень плохо. Я предупредил.

Он опустил глаза на мои губы и задержал взгляд на несколько секунд. Стало совсем неуютно, по спине пробежала волна мурашек… На пару мгновений мы словно застыли оба и потерялись по времени, растворились в глазах друг друга…

— Убери лапы! — повторила я, и уже ощутимее ударила по его рукам.

— Да кому ты нужна? — ответил он с брезгливым выражением и отошел на шаг в сторону. — Пойду, руки помою… И насчет машины мы с тобой не договорили.

— Так, еще одну серию, и за уроки…

Смотрела уже пятую по счету серию, вместо того чтобы готовиться к экзаменам. Ну никак не оторваться — такой, зараза, интересный!

Посоветовала же на мою голову этот сериал Лелька! Теперь меня за уши не оттащить от планшета.

А ведь готовиться нужно. Десятый класс заканчивается, ответственный год впереди, и довольно много дисциплин необходимо сдать хорошо, чтобы перевели в одиннадцатый класс, но вместо этого я смотрю сериалы…

— Привет, дочь! — услышала я голос мамы после хлопка входной двери и подскочила с кровати, едва не уронив устройство.

— Привет, — почесала я задумчиво в затылке.

Блин, так ведь и не села заниматься… Шла седьмая серия, Кристина обо всем на свете забыла.

— Как ты? — спросила мама, когда дошла до моей комнаты. — Пакеты поможешь разобрать? И ужин приготовить.

— Да, конечно, мам, — ответила я.

Кто же, как не я, ей поможет в этом большом и страшном мире? Мы с ней вдвоем — сила. Хотя за последние полгода у мамы точно кто-то появился. Мужчина. Она с кем-то ходит на свидания и иногда даже ездит с ночевками на турбазу. Но я ее ухажера никогда не видела, впрочем.

— А уроки сделала? — задала вопрос она, пока мы распаковывали и раскладывали по местам продукты из магазина.

Я с опаской глянула на нее. С этой женщиной шутки плохи! Она еще и учитель в моей же школе. Правда ведет она географию, которую в десятом классе уже не изучают, так что мы почти не пересекаемся в школе, но вот дома…Тотальный контроль над домашними заданиями и оценками. Впрочем, я все равно стараюсь все сдавать на пятерки — очень хочу поступить на юридический факультет и получить высшее образование.

— Не все еще, — соврала на белом глазу я. Не говорить же ей, что даже и не начинала, в сериал втыкала? Тогда я получу по заднице прямо вот этой тушкой курицы…

— Не все — или не притрагивалась даже? — заметила проницательная мама, но я и бровью не повела. Оборону надо держать, раз уж принялась врать.

— Не все.

— И сколько еще осталось заданий? Алгебра?

— Она, родимая, — вздохнула я.

Вот уж что мне давалось очень непросто, так это алгебра. Все эти формулы не для меня. Мне больше нравились гуманитарные науки: география, обществознание, история… Творчество совершенно не мое, пою я как пьяный медведь, которому по ушам несколько раз проехались гусеницей трактора, а танцую еще хуже… Я тот самый танцор от бога, которому абсолютно все мешает. В общем, творческой жилки во мне точно не зародилось. Я была самым обычным тинейджером, который ничем не выделялся среди сверстников кроме цвета волос натуральной блондинки. Вот так нас с мамой одарила природа — мы две беляночки: белые волосы, ресницы, брови.

— Так ты с ней до ночи сейчас бодаться будешь, — утешила меня всегда понимающая мать. — Иди тогда, занимайся. Курицу я сама поставлю. Странно, что ты до сих пор еще не справилась с уравнениями, время уже семь… Эти педсоветы перед выпуском малышей меня добивают…

— Ладно, — ответила я, вытаскивая последние продукты из пакета. — Сейчас пойду… Только посмотрю, что еще ты купила… Ого! — подняла я глаза на нее.

— Икорка? Креветки?

— Ну да. А что? — пожала плечами мама.

— Ты получила зарплату и всю ее потратила на деликатесы? — спросила я.

— Нет…

— Опять этот твой тебя спонсирует?

— Володя, а не этот твой, — посмотрела на меня мама. — И что плохого, что он хочет накормить вкуснее свою женщину? У него есть для этого возможности.

— Не знаю, — теперь пожала плечами я. — Наверное, действительно, ничего. Было бы куда хуже, если бы он сам приходил к нам доедать нашу гречку с курицей.

— Вот именно, — поправила мама волосы, которые она теперь красит в дорогом салоне. — Володя — умница, он нас с тобой из нищеты вытащит. Но я его люблю не за это.

— Да знаю, — отмахнулась я.

Моя мама никогда не была охотницей за деньгами — это правда. Мы всегда жили скромно и по средствам, но в последнее время наша жизнь в самом деле довольно лихо изменилась. В доме появились продукты более высокого качества, дорогие деликатесы, новые кухонные приборы. У мамы появились красивые наряды и деньги на походы в салон красоты. Я к этому была совершенно равнодушна даже в свои семнадцать — слава богу, волосы здоровые, я их не крашу, и им достаточно обычного ухода дома, а у мамы уже бывают седые волоски, и она подкрашивает волосы в салоне. А еще делает разные процедуры для них, что тоже, недешевое удовольствие, и раньше на зарплату учителя такого себе позволить она, естественно, не могла. Так что «Володя», как ласково зовет своего ухажера мама, в самом деле ее жизнь украсил, что, конечно, хорошо. Отца я никогда не видела, и мама всю жизнь и молодость отдала мне. Теперь же, когда я уже выросла, она решила наконец пожить и для себя.

— Иди делай алгебру, — забрала из моих рук продукты мама.

Я молча потопала в направлении своей комнаты и нехотя разложила учебники.

— Какая же скучная муть… — вздыхала я, переписывая пример уравнения, которое затем следовало решить…

Когда почти все было сделано, за окном уже стемнело. Поток мыслей сбил звонок телефона. Лелька — ну естественно, она не ляжет спать, если не поговорит со мной на ночь.

— Привет, — услышала я, когда приняла вызов и приложила смартфон к уху.

— Привет, — ответила я.

— Чего ты такая строгая? Занята чем?

— Ты мне мешаешь грызть гранит науки.

— А че там? Алгебра?

— Ага… Моя любимая.

— А, да брось ты каку, — сказалаЛелька. На самом деле зовут ее Ольга, но она предпочитает несколько другое имя… — Я уже все сделала. Завтра дам списать. Приходи пораньше, чтоб скатать успела.

— А ты уже все-все сделала? — завистливо спросила я.

Вот везет ей! Мозги не в ж… Не в жесткой прокрастинации. А там где надо и как надо работают. Лелька эти примеры щелкает как семечки! А я бьюсь над ними вечерами.

— Да, говорю же: дам списать завтра. Расслабься! Ты мне скажи лучше вот что: ты со мной пойдешь завтра к Соломатиной?

Соломатина — какая-то знакомая Ольги, девочка из золотой молодежи. Намечается вечеринка в ее загородном доме, пока родители улетели на отдых — классика жанра.

— Да не знаю я, — вздохнула я. — Что мне там делать? Я ни с кем из этой «Илиты» не знакома.

— Вот и познакомишься! — заявила Олька. А потом вдруг принялась канючить: — Ну, пожалуйста-пожалуйста! Там будут Питерский и Ветров. Я очень-очень хочу с ними познакомиться.

— И кто это? — изогнула я бровь. Лично мне эти фамилии совершенно ни о чем не говорили. Наверняка какие-то гадкие мажоры, известные своими гадостями, иначе Лелька не мечтала бы увидеть их воочию. — Плейбои местного розлива?

— Почти, — усмехнулась она. — Ну, добрая половина девчонок с ними бы, конечно, пообщаться были не против.

— Тогда точно мне неинтересно, — сморщила я нос, словно мне под самые ноздри мерзость какая попала и смердела.

— Ну ради меня, зай, — Лелька сменила тон и стала теперь сюсюкать со мной. — Пожалуйста.

— Ради тебя… — протянула я. — Это надо подумать.

— Так, Калистратова, — применила тактику кнута вместо пряника Ольга. — Я тебе скатать завтра ничего не дам, если ты меня не поддержишь как подруга.

— Ладно-ладно, стопэ, — тут же дала заднюю я. — Сходим мы к твоей Соломатиной, сходим.

— Вот так-то лучше, — победно заявила подруга.

— Шантажистка!

— Еще какая! Тогда до завтра, Крис.

— До завтра, шантажистка! — повесила я трубку под ее смех. — Вот ведь… среди бела дня шантажируют! — сказала я сама себе. — То есть, это… Среди ночи, конечно. Уже почти десять. Соломатина эта… Я б лучше сериал посмотрела завтра.

Только и осталось, что грустно вздыхать. Ведь не даст мне больше Ольховская скатать алгебру, если я ее так грубо предам и не пойду с ней пялиться на плейбоев доморощенных и «илитных»!

Придется идти.

— Опять эти ваши устрицы… — недовольно ковырял я вилкой ужин из ресторана.

Готовить мама не любила. А есть устриц — очень даже. Вот и едим… Для кого-то это деликатес желанный, который редко появляется на столе, а меня этот деликатес порядком задрал уже. Хочется просто пюрешки с котлеткой…

— Милый, ну прекрати, — высказалась мать. — Это же вкусно.

— Вкусно? — поднял я брови вверх. — Резина какая-то…

— Вот когда будешь зарабатывать сам, тогда и будешь есть, что хочется, — вступил в диалог отец. — А сейчас ешь, что поставили. Перебирает он… В конце концов, многие бы тебе позавидовали. Вилка из серебра, устрицы на столе. А ты выделываешься! Где твоя благодарность?

Я молча поджал губы. Да, вилка серебряная, устрицы на фарфоровой тарелке в столовой на двадцать человек в огромном зале, именуемом «столовая». Машина класса люкс, ведь мне восемнадцать исполнилось уже, а права я получил заранее. Брендовые шмотки, дорогие телефоны… Только я бы хотел пюрешку с котлетой. И право выбора.

Что есть. С кем дружить. Куда поступать учиться.

Я хотел пойти в музыкальное училище. Игра на гитаре и вокал мне очень нравятся, но отец запрещает. Говорит, что профессия несерьезная и нестабильная… Он прав, наверное. Но от юриспруденции меня просто тошнит. Однако, сыну депутата не пристало «брынчать на балалайке» как говорит папа… Только солидная профессия, да и бизнес нужно передать кому-то. Сын у него один — я, потому и вся «любовь» тоже достается мне.

Друзей отец тоже отбирает. Не позволит общаться любыми путями, если выбранный друг его не устраивает. Одобрил только Питерского — среди своих Питер, и то — потому что его папа тоже чиновник.

Про то, кого любит, папочка тоже распорядился. Дочь Завьяловых Динка, из семьи еще одного высокопоставленного лица, отец посчитал, что мне подходит. Нам было лет по двенадцать, когда отцы решили, что стоит нас поженить. Благо, что с Динкой бы классно общаемся, и мне она, в общем-то, нравится. Ей сейчас шестнадцать, скоро семнадцать, и до ее совершеннолетия у нас лишь платоническая любовь — иначе старший Завьялов мне кое-что оторвет…

— Ладно, жуйте сами свою резину, — встал я из-за стола. — Я пойду бутербродов нарежу.

— Сухомятка? — в спину возмутилась мама, фанат правильно питания. Морковь — наше все. И устрицы, да.

— Мам, я ушел, — отмахнулся я, направляясь в кухню. В животе урчал дикий голодный зверь. Какие нафиг устрицы? Есть у нас колбаса обычная, интересно? Сейчас проверим в холодильнике.

— Нет, ты это слышала, Аня? — говорил отец матери. — Жуйте сами свою резину… Хам малолетний…

— Да, за языком не следи, — подхватила она. — В приличном обществе нас не поймут.

Я закатил глаза. Они порой как два зомби — что скажут люди, что скажет общество, люди не нашего круга… Бла-бла-бла…

— Я его в лагерь на все лето отправлю, — заявил отец. — Пусть там воспитывают.

Так. Стоп.

Аж чуть не врезался в косяк дверного проема. Резко обернулся и пошел назад. Отец опять все решил за меня и без меня?!

— Что за лагерь? — нахмурился я. — Ты мне ничего не говорил.

— Спортивный, — поднял отец голову. — На море. Тебе понравится.

— С серебряными вилками?

— Да, очень хороший и дорогой, если ты об этом, — ответил отец, как ни в чем не бывало, выковыривая вилкой устрицу.

— А как ты меня туда определил, если мне есть восемнадцать уже? — спросил я.

— Это уж не твоя забота, — сказал папа. — Обо всем договорился. Экзамены сдашь и поедешь на все три смены.

— А как же репетиции?

— Ну… Между сменами.

— Но осенью у нас фестиваль…

— Успеете. Нас с мамой тоже часто не будет летом, нечего тебе тут без присмотра сидеть.

— Но…

— Ты не доволен лагерем на море, сын? — возмутился отец. — Ты уже вообще обалдел, что ли?

— Да нет, за это, конечно, спасибо, — ответил я. — Но не слишком ли долго?

— Нормально, — парировал папа. — Иди уже, ешь свои бутерброды, и закрыли тему. В лагерь ты едешь после экзамена. Дина, кстати, тоже.

Ну против Динки я никогда не был против. Веселее хоть будет. Ничего удивительного, что они нас вместе в один лагерь решили засунуть.

— Ладно, — ответил я. — Чего мне в самом деле тут с вами тереться… Лучше уж на море.

— И… Поосторожнее там, сын.

— Да знаю я.

Отец явно говорил о Дине. Но я все прекрасно и сам помню. Можно не напоминать по тысяче раз — она неприкосновенная. Только смотреть, руками не трогать.

Я ушел в кухню и нырнул с головой в огромный холодильник.

Так, колбаса и сыр есть — уже жить проще.

Надеюсь, вечеринка у Соломатиной будет веселее, чем устрицы…

Остаток дня после занятий в школе я снова утонула в сериале. Мне кажется, я могла бы смотреть его всю свою жизнь, а экзамены пусть сдает Пушкин…

А вечером за мной примчалась Лелька, видимо, рассудив, что я могу и сбежать с мероприятия. В принципе, так оно и было — я просто забыла про нее и вечеринку, и дверь открывала в домашних шортиках и маечке с дулькой на голове…

— О, привет! — попыталась я изобразить радость встречи с подругой. Но судя по ее лицу понимала, что сейчас получу по первое число.

— Так, Калистратова, — прошипела она, втискиваясь в наш тесный коридорчик. — Ты че — забыла, да? Или просто не собиралась идти со мной?

— Да я… — протянула я, совершенно не зная, что же ей соврать правдоподобное. — Сериал засмотрелась просто.

— Ты забыла про вечеринку?

— Нет, конечно, уже собираюсь!

— Списала алгебру и решила не идти? — грозно спросила подруга. — Надуть меня?

— Да нет же…

— Я ж тебе больше ни одного примера не дам скатать больше!

— Да собираюсь я! — ответила я ей не менее грозным взглядом. — Шантажистка.

— Давай-давай, — в шутку хлопнула она меня по попе. Ненавижу когда она так делает! Ну и дурацкая штука-привычка. — В темпе вальса. Чего там у тебя из приличного имеется в гардеробе?

И она принялась перетряхивать весь мой шкаф в поисках подходящих по ее мнению вещей для вечеринке у золотых детей. На мой взгляд, что бы я ни надела, все равно для элиты это будет низкосортный ширпотреб. Уж бренды они умеют отличать от подделок. Но с другой стороны — не идти же в трусах и лифчике, что-то придется выбрать. Что там носит золотая молодежь, я понятия не имею, поэтому сложила обязанность выбора гардероба на Ольгу. Я свои вещи одинаково люблю.

— Вот эти джинсы хороши, — сунула мне в руки «варенки» Лелька. — На вид приличные, я б сама носила. И вот эта футболка. Белая, классика.

— Ок`ей, — кивнула я и переоделась. — Сейчас подкрашусь еще. Кстати, на чем мы поедем?

— Нас подвезут, — ответила она, наблюдая как я рисую стрелки на глазах подводкой.

— Кто?

— Договорилась Соломатина, знакомый парень нас подхватит, на остановку только дойдем.

— А ты не боишься так ехать? — посмотрела я на нее, оставив недорисованным глаз. — Ты его знаешь?

— Почему не знаю? — пожала плечами она. — Знаю, правда не очень близко. И там будем не только мы, он с девушкой своей. Чего нам бояться?

— Ну, тогда ладно. Поехали.

Я заплела на голове колоски, немного брызнула на кожу духов и мы с Ольгой спустились вниз. Возле подъезда застали мою маму, выходящую из дорогого внедорожника. У нас с Лелькой так и упали на пол челюсти.

— Ну пока, дорогой, — сказала она мужчине, сидевшему на водительском месте черного, железного, глянцевого монстра.

Она захлопнула дверь, и внедорожник уехал. А мы проводили его взглядом и уставились на маму.

— Ничего себе у тебя поклонник, мам, — сказала я. — Он у тебя что — мэр города?

— Хорошая машина, — протянула Лелька.

Та всегда во всех брендах разбиралась, даже в марках и классах автомобилей. Раз говорит, что хорошая, значит, неприлично дорогая. Кто же тогда этот мужчина? Уже как-то страшно за маму становится. Люди с деньгами и положением могут быть и опасны. Я вообще от этих богачей и повелителей жизни стараюсь быть подальше… Они могут раздавить нас, мелких мошек, совершенно без сожаления, если мы перестанем им быть удобными.

— Ну Володя политик, да, — ответила мама, растянув улыбку до ушей. — Кажется, настало время вас познакомить поближе. Потому что… Вот.

Она протянула руку, чтобы мне было видно ее новое кольцо. «Володя» сделал ей предложение…

— Ты замуж собралась? — спросила я.

— Вау, поздравляю! — завопила Ольга, вцепившись в руку мамы. Уж она-то понимает стоимость этого кольца…

Я же ее восхищения не разделяла. Растерялась даже. Это означает, что мама выйдет замуж, и наша жизнь изменится… И почему-то мне казалось, что для меня это ничего хорошего не сулит.

— Да, Володя сделал мне предложение! — Мама же просто сияла от счастья как начищенный самовар. — Так что скоро у нас с тобой, Кристиночка, появится любящая семья!

— Семья? — напряглась я. — Он что — не один?

— Нет, конечно, — ответила она. — Он же взрослый солидный мужчина. У него есть дочь, шестнадцать лет. Почти твоя ровесница. Вы подружитесь, я думаю. Скоро у меня будет муж, а у тебя появится сестренка!

Мы с Лелькой переглянулись друг с другом.

Сводная сестра? Это что-то новенькое…

Она из той самой золотой молодежи, я так полагаю. А значит, мы с ней далеки друг от друга как балерина от медведя, и очень вряд ли подружимся. Однако, с этим положением вещей нам обеим придется смириться — родаки нас не спросят, поженятся, и все.

— Поздравляю, мам, — попыталась я изобразить хоть какое-то подобие радости.

Все-таки для нее это счастливое событие. Она так долго была одна, мне нужно хотя бы попытаться ее понять несмотря на то, что мне даже страшно от того, что будет дальше.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась она мне. — Скоро будет ужин, где вы познакомитесь поближе.

— Э-э… Ладно. Познакомимся…

— А вы куда такие нарядные собрались-то? — оглядела нас мама, заметив за своим счастьем кого-то еще…

— Да в гости, — сказала я, мягко пнув Лельку, чтобы та про вечеринку молчала. — К однокласснице. Вечерком домой.

Мама такое не любит, начнет сейчас читать лекции о вреде курения, алкоголя и незащищенных половых связях…

— Чтобы в десять дома была, — строго сказала она. — По темени не ходить. Тебе дать денег на такси?

— А есть?

— Да, мне Володя дал денег на расходы.

— Какой щедрый Володя… — пробурчала я, забирая из ее рук тысячерублевую купюру.

— Щедрый. Потом сама убедишься. Ну, хорошо вам погулять, девчонки! И помните — от курения раньше срока появляются морщины!

Она ушла в подъезд, а мы поспешили на остановку — совсем скоро должны подъехать ребята за нами.

— Да уж, — хмыкнула Ольга. — Кажется, твой новый отчим и вправду какой-то богач, раз ездит на такой крутой тачке и деньги легко раздает.

— Видимо, — пожала я плечами.

Только меня это скорее пугало, чем радовало.

— Привет, девчонки! — поздоровался с нами парень из авто, что приехало за нами.

— Привет, Лешка! — побежала к нему обниматься Ольга. — Это моя подруга, Кристина.

— Очень приятно, — окинул меня взглядом из-под очков Лешка. — Садитесь в машину, поехали.

Мы разместились на заднем сиденьи. Впереди нам улыбалась какая-то девушка.

— А это моя Марина, — представил на ее Леша.

— Очень приятно, — кивнула я.

Ольга же с ней тоже поздоровалась как со старой знакомой. Она их уже видела, а вот мне становилось все менее уютно — я-то впервые в жизни вижу этих молодых людей. И на то, что когда-то стану им другом и частью их мира, я не рассчитывала. Да и не нужно мне это, в принципе. Меня вполне устраивал мой мир. Это Ольку вечно куда-то несло, это она мечтала о шикарной жизни. Я же за таким никогда не гналась. За все в этой жизни надо платить, и за богатства — тоже. И цена у такой сделки с дьяволом может быть слишком высока.

— Вон он стоит, — тыкнула пальцем в окно Марина.

Леша притормозил на еще одной из остановок.

— Девчонки, двинься! — сказал он нам. — У нас еще один пассажир.

Мы переглянулись и подвинулись. Я оказалась как раз посередине.

— А чего Ветров не на тачке своей? — спросила Марина.

— Ветров? — встрепенулась Лелька.

— А он сказал в ремонте она, пока своим ходом.

— А-а…

— Ну да, Ветер едет с нами, — обернулся к нам Леша, а Олька захлопала в ладоши.

Я же закатила глаза. Вот радость-то — будет тут как кильки в банке на заднем сиденье вместе с каким-то мажором! Надо было садиться с того краю.

— Давай местами поменяемся, Крис? — попросила она меня.

— Да брось ты, — покачала я головой. — Я никуда не полезу, тем более…

— Привет, — услышала я низкий голос того парня, о котором была речь.

Он открыл дверь в салон и оборвал наши споры.

— Привет, — начали все с ним здороваться. Только я промолчала. Думаю, ему и так хватило оваций без меня. Вон Лелька улыбается за всех сразу, едва из брюк не выпрыгивает…

Парень сел рядом, и стало гораздо теснее. Хоть машина и дорогая, но втроем все-таки сидеть не особо комфортно. Я дернулась и попыталась еще отодвинуться, но было некуда — невольно ощущала очень близко крепкое тело парня.

— Кто не знаком — это Архип Ветров. Можно — Ветер. А это Ольга и Кристина. Ну, мою Маринку ты знаешь.

— Очень приятно, — снял очки с носа и окинул нас взглядом Архип.

— Взаимно, — снова заулыбалась во все свои зубы Лелька.

А я снова промолчала. Я бы так не сказала, что мне очень приятно. Окинула его тоже оценивающим взглядом: волосы лощеные, небольшая щетина не по возрасту, крепкое тело и грудь, широкие плечи — парень точно занимается каким-то спортом. Красивый. Значит, наглый и заносчивый, как все мажоры. Шмотки явно дорогие, если не дороже этой машины, что везла сейчас в рай деток богатых родителей нас всех.

Глаза синие-синие… Надо же, никогда такого цвета не встречала. Интересный оттенок. Хотя он мог нацепить линзы. Такие как он точно любят красоваться перед девчонками, а тут такой повод — тусовка.

Архип.

Такое странное имя для мажора. Или его родители любят все старинное?

— Питер все-таки не смог пойти с нами? — обернулась к нему Марина.

— Не, батя не пустил. Куда-то срочно улетают. К матери, что ли…

— Понятно. Без него будет не так весело.

— Ничего, зажжем и сами! — усмехнулся Архип.

Меня почему-то бесило каждое его слово и движение. И даже как сейчас он усмехнулся — нагло и противно — тоже бесило. Но я молчала, не буду портить вечер подруге. Побуду с ней ради приличия минут двадцать, а потом уеду. Тем более, Питерского не будет, а с Ветровым она только что познакомилась. План выполнен, мавр сделал свое дело, мавр может уходить!

— Это точно…

— А Дина? — задала новый вопрос девушка Алексея.

— Ее родаки никогда на пати не пускают, — ответил парень. — Да и мы в ссоре. Расстались, короче.

— Надолго ли? — рассмеялся Леша. — Уже сколько раз было.

— В этот раз навсегда!

— Что так?

— Опять мне сцену ревности закатила, что я посмотрел на чей-то зад по дороге в школу.

Пара рассмеялась.

— Ну вы даете.

— Да ну ее. Малявка она еще совсем…

— Ой, да прямо… Через неделю опять за ручку ходить будете.

— Не уверен…

— Где же твоя тачка, Ветер? — спросил Леша, когда мы снова выехали на дорогу.

— В сервисе, — ответил он и провел по волосам большой пятерней. Они красиво осыпались чубо ему на лоб.

Эффектно. У Лельки лицо идиотки и слюни сейчас закапают…

— А что с ней?

— А я откуда знаю? — пожал плечами парень, вальяжно рассевшийся в салоне авто. Он напоминал мне кота на солнечной лужайке, которые нализался сметаны, а теперь греет пузико на солнышке. — Не заводится.

— Так она же на гарантии еще?

— Именно. Вот и пусть чинят.

— Верно. Офигеть, конечно. Новая тачка, и уже что-то навернулось в ней…

— Ну, не прямо новая, — ответил Архип. — Ей уже год. Но да — рановато для поломки. Посмотрим, что там отвалилось. Как бы продавать не пришлось. Как дела, девчонки?

Архип обратил свое внимание и на нас.

— Прекрасно, — ответила Лелька. Я-то отвечать, конечно же, не собиралась. — Очень рады с тобой познакомиться, Ветер. Так хотели!

— Правда? — заулбылася как чеширский кот Архип.

— Конечно, — кивнула Ольга. — Я идти сначала не хотела, Крис меня потащила, очень хотела с тобой познакомиться, а теперь я вижу, что не зря пошла.

Я аж поперхнулась и с недовольным видом уставилась на Ольгу. Лелька сделала большие глаза, типа — подыграй мне! Архип же перевел взгляд на меня. Я повернула голову и встретилась с его синими глазами.

— Снегурочка хотела познакомиться со мной? — Он протянул руку и ухватился пальцами за прядь моих волос. — Какая ты беленькая… Красишься?

— Тебе дать адрес моего салона? — ударила я его по руке, заставляя выпустить мои волосы. — Насколько Снегурочка поняла, Дед Мороз ведь несвободен? Пусть он хватает волосы своей подружки. Для удовольствия можешь ее перекрасить в блондинку, если она не беленькая.

— Оу, шутки шутим, — сосредоточился он на мне еще больше.

— Такие же дурацкие, как и твои.

— Снегурочка, ты че такая дерзкая, а?

— А ты почему такой наглый и к людям пристаешь? И вообще отодвинься! Развалился на все сиденье.

— Я тебя щас вообще отсюда на ходу высажу, слышь? — сверкнул он глазами.

— Эй, ребята, брейк! — повернулась к нам Марина. — Ну вы чего?

— Ничего, — фыркнула я. — Просто кто-то слишком много ест и не помещается на сиденьи. Скоро раздавит.

— Так это я тебе мешаю, а ты мне — нет! Может, самой пора сесть на диету?

— Да ладно вам ругаться, — влезла Ольга. — Уже почти приехали!

— И слава богу, — выдохнула я, поймав на себе очередной острый взгляд Архипа.

В доме, таком огромном, что можно потеряться, мы разбрелись кто куда. Ветров фыркнул в мою сторону и царственно прошел мимо, за ним тут же увязалась стайка девчонок с сердечками вместо зрачков. И Лелька хотела последовать за ними.

— Ты куда? — ухватила я за руку Ольгу. — Я бегать в свите этого мажора не нанималась.

— Тогда наше место займут другие, — развела она руками.

— Пусть.

— Но мы же пришли сюда познакомься с ним. Жаль, Питера нет, тоже красавчик — отвал башки!

— Слушай, ты что там несла про то, что я очень хотела встречи с Ветровым? Я же узнала о нем от тебя.

— Солнце, не обижайся, — сложила бровки домиком Ольховская. — Надо же было как-то поддержать разговор. А парни любят девушек неприступных, вот и я изобразила такую… Тебе же не жалко ради меня? Он тебе все равно не понравился. Пойдем… Место возле него уже заняли. Напротив есть еще…

Она потянула меня за руку к диванам, на которых смеялись парни и девушки.

Я последовала за ней. Раз уж приехали, побуду немного здесь, чтобы не бросать эту интриганку одну.

Ольга села напротив Архипа, я села рядом. Лелька только и делала, что пыталась поймать взгляд нереально синих глаз и неестественно громко смеялась любой шутке Архипа. Впрочем, я пару раз невольно тоже улыбнулась — этот черт весьма занятно шутит. Парни с юмором — будущее планеты, так я считаю. Но… не в случае этого мажора. Конкретно он — гибель генофонда.

Архип же иногда кидал взгляды на меня. И задерживал их на пару секунд дольше, чем требовалось. Мои щеки стало печь от его тайного внимания — припомнит он мне мои резкие фразы в его сторону, как пить дать припомнит. Он меня точно запомнил. Впрочем, я его тоже, и на подобные вечеринки больше ни ногой.

— А давайте в «правда или действие» сыграем? — предложил кто-то из ребят.

— Давайте! — радостно загудел народ, и уже через минут на столе появились карточки.

— Итак, — объясняли нам правила игры. — Вы берете одну карточку, там будет написан вопрос. Нужно честно ответить на него. Если вы отказываетесь — то должны выполнить действие, они написаны на соседних карточках. Давай, первый Архип.

Он словно не удивился, что из всей компании ему дали ход первым. Архип сменил позу и с умным видом вытянул одну из карточек с надписью «правда».

— Девушек/ парней с каким цветом волос ты предпочитаешь? — прочел он вслух. Ну, парней никаких не предпочитаю, естественно. А девушки… Только не блондинки, пожалуй.

И уставился на меня. Я отвернулась от него. Подкалывать изволите, сударь?

Ну держись.

Когда очередь дошла до меня, я тоже вытянула одну из карточек.

— Где случился твой первый поцелуй? — прочла я. На такие вопросы я отвечать не готова. — А поприличнее есть карточки?

— А что такого в этом вопросе?

— Я не хочу на него отвечать.

— Тогда бери карточку с действием.

Я протянула руку и вынула карточку из другой стопки.

— Исполни желание сидящего напротив тебя человека другого пола.

Я подняла глаза. Напротив меня были несколько девушек и…Архип.

То есть, есть я его желание должна исполнить? Очень приятно!

Архип же усмехнулся.

— Так, Снегурочка… Что же тебе такое придумать? — веселился он и задумчиво чесал в затылке.

Только попробуй придумать что-то пошлое! Засуну тебе эту карточку в…

Глубоко, короче. Не рискуй, Архип. Такой красавчик еще нужен этим курочкам — едва джинсы его на залили слюной.

Я с вызовом смотрела на него и ждала. Если глухость какую вякнет — плюну на эту дурацкую игру и уеду домой. Пусть сами в нее играют…

— Стихи знаешь? — спросил он меня.

— Не любитель стихов, — ответила я.

— По тебе видно, — мазнул он по мне взглядом с усмешкой. — Ну хотя бы что-то очень известное. Поэты серебряного века?

Знаю, конечно. Но ему я на потеху публики читать не собираюсь.

— Знаю одно стихотворение, — сказала я.

— Читай, — расселся он удобнее на диване, предвкушая шоу.

Жаль, придется тебя обломать, красавчик. Перед такими, как ты, я не прогибаюсь.

— Идет бычок качается, вздыхает на ходу, — начала рассказывать я, смело вглядываясь в синие глаза. По большой гостиной, заполненной людьми послышался смех. — Но вот доска кончается, сейчас я упаду. Все.

Я развела руками, обозначая конец своего «выступления».

Ребята начали смеяться громче.

— Не принято, — изогнул одну бровь Архип.

— Это почему еще?

— Потому что мне не нравится, — нагло заявил он, и мне захотелось запульнуть прямо промеж глаз ему этой самой карточкой.

— В задании не сказано, что все должны остаться довольны моим стихом, — заметила я.

— Это не стих, а просто издевательство. Курам на смех. Очень мало.

— Про объем стихотворения тоже не сказано ни слова, — заявила я. — Считаю, что с заданием справилась.

— А я считаю, что нет, — настаивал на своем Архип.

— Да ладно тебе, Арх. Рассказала же!

— Я сказал, не справилась! — рыкнул он, и все резко замолчали.

Надо же какое влияние на своих элитных дружков… Да он настоящий Акелла!

— Что ты предлагаешь? — спросил кто-то из парней.

— Пусть отвечает на вопрос, — пожал плечами Ветров. — Либо правда — либо действие. Она не справилась со вторым, значит, пусть отвечает на вопрос.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — твердо заявила я.

— Нет?

— Нет.

— А чем он тебя так смущает? Ты у нас вся такая невинная, даже не целовалась? — явно ехидничал Архип, а может, даже хотел унизить прилюдно…

Да, угадал. Это подружкам твоим пробы негде ставить, наверное, а я еще никому не позволила даже притронуться к себе.

— Не твое дело, — ответила я.

— Тогда ты исключена из игры. Покинь поле, — заявил он.

Я фыркнула в ответ. Можно подумать, мне очень нужна эта дебильная игра!

Встала на ноги. Бросила карточку не стол, молча развернулась и вышла из-за стола.

— Хотя постой-ка, — услышала я в спину и обернулась. — Принеси мне сок. И свободна.

— Сок ты себе возьмешь сам, — ответила я. — А я уже вышла из игры.

— Карточный долг — это святое. Слышала о таком? — не сдавался Архип. — Выполни и тогда выходи из игры!

— Не беспокойся, я принесу тебе, — встала на ноги Ольга. — Ты какой любишь?

— Я люблю тот, который принесет твоя подружка, — ухмыльнулся Архип.

— Я думаю, у тебя полно других подружек, которые тебе принесут напитки, — фыркнула я. — В зубках.

— Вообще, я и думал, что тебя сюда в качестве прислуги позвали, и носить мне сок и есть твоя обязанность тут.

— Ты ошибся, клоун.

— А так похожа на уборщицу.

— Да пошел ты!

По гостиной прокатился гул.

Ветрова открыто послали!

Ну и что он теперь сделает?

И тут же округлила глаза. Лицо Архипа стало совсем злым, желваки заходили ходуном. Кажется, я все же перегнула… И совсем страшно мне стало когда он резко сорвался со своего места и полетел ко мне. Через две секунды я взлетела в воздух и оказалась на его плече.

— Эй, куда ты меня несешь?! — вопила я и била кулаками по его мощной спине. Но парень словно ничего не чувствовал.

— Тебе пора остыть, Снегурочка. Ты слишком горячая штучка!

— Что ты…

Мы оказались возле бассейна. Нет, только не это! Я же вся мокрая буду!

Но и слова пикнуть я не успела, как почувствовала сначала полет, потом погружение в холодную воду прямо в джинсах, кедах и майке….

Этот урод меня просто выкинул в бассейн!

— Придурок! — завопила я, едва вынырнув и отдышавшись.

Кожу пронзили тысячи иголок — вода к вечеру очень сильно остыла. В нашем регионе пока еще лето не наступило, и купаться в ночном бассейне все-таки холодно… Мне бы и в голову не пришло пытаться это делать, если бы мерзкий мажор не скинул меня в воду!

— Ты все еще не усвоила урок? — насмехался он надо мной, пока остальные снимали все на видео телефонов. Нашу стычку теперь облетит весь интернет… — Кого ты послала, курица? Ты вообще все берега спутала уже?

— Туда послала, где тебе самое место! — выкрикнула я и поплыла к лестнице, ведущей из бассейна наверх. Глубокий, зараза! Я со своим метр шестьдесят не чувствовала дна. И холодный.

Однако едва я попыталась выйти из воды, Архип небрежно пихнул меня, и я снова свалилась в воду.

— Ты че творишь, идиот? — кричала я. — Дай мне выйти из воды.

— Нет, — перегородил собой проход Архип. — Не выйдешь отсюда пока не извинишься передо мной за то, что послала.

— Я не…буду извиняться, — зубы уже начинали стучать друг о друга о холоде. — Я же простыну, отойди! Человек ты в конце концов или нет?

— Я — человек, — ответил Архип, присаживаясь рядом на корточки, напротив моего лица. Синие глаза смотрели на меня в упор. — И между прочим, тебя никуда не посылал.

— Архип, но ведь она замерзла! — услышала я за спиной голос Ольги. Она одна не смеялась надо мной и не знала как подступиться и помочь мне… А все из-за нее в итоге так сложилось! — Дай ей выйти, она все поняла!

— Пусть извиняется, — стоял на своем Ветров. — Уйди отсюда и не мешай.

— Но…

— Я сказал, пошла вон! — посмотрел он на нее.

И она не стала спорить, просто отошла от меня. Кажется, ее гораздо больше расстроило то, что Ветров на нее рявкнул, чем то, что ее подруга в бассейне ледяном. Подруга ли? С кем я все это время дружила?

Я заскрипела зубами от злости и попыталась вылезти с другой стороны, но и там Архип мне не позволил этого сделать, а на высокие борты бассейна я просто не смогла забраться, чем снова рассмешила его придурковатых друзей.

— Хочешь другой вариант извинений? — спросил Архип, явно наслаждаясь моей беспомощностью. Я уже и плавать устала, висела на перилах лестницы, по которой подняться мне не давал наглый бугай, и замерзла.

— Какой? — спросила я.

— Поцелуй меня, и будем в расчете, — сказал он, как-то странно поглядывая на мои губы.

— Ты совсем дурак? — тихо возмутилась я.

— Твой первый поцелуй в качестве извинений и за «дурака» сейчас меня устроит, — заявил он, а друзья загоготали. Боже, ну какие придурки! Правильно я всегда не переваривала этих детей, зажравшихся от сытой жизни. Детей, которые считают, что им можно все, даже вот так запросто потребовать мой первый в жизни поцелуй. — Ну?

Он наклонился ниже и так близко, что при желании я могла бы достать до его губ… Но такого желания у меня, конечно, не было.

— Я лучше умру тут от холода, — проговорила я, чувствуя, как спустя всего минут десять в этом бассейне у меня уже стало болеть горло. — Чем поцелую такого как ты.

— Правда? — изогнул он одну бровь. — Тогда купайся еще! Работай ножками и ручками, чтобы было не так холодно!

Я проплыла еще пару кругов, чтобы действительно просто согреться, хотя это получалось уже слабо. надо срочно что-то придумать, но мне все-таки придется унижаться перед мажором если я хочу отсюда выйти. Пришла в голову одна идея…

Я подплыла к к лестнице снова.

— Архип…

— Что?

— Я очень замерзла…

— Я знаю, — ответил он. — Но пока ты не извинишься, не выйдешь отсюда, дерзкая малышка. За свой длинный язычок, особенно в мою сторону, надо платить.

— Хорошо, — вздохнула я. — Извини меня! Я не должна была тебя посылать!

Говорила эти слова чисто механически, не испытывая и грамма раскаяния. Но ему это вряд ли было нужно. Ветров наслаждался моим унижением.

— Уже лучше, — ухмыльнулся он. И снова не дал мне выйти из воды.

— Ну что? Я же извинилась!

— Да, но я слишком долго ждал.

— Пожалуйста, выпусти меня, — попросила я, чувствуя как наворачиваются слезы на глаза. Какие же они все жестокие! Нелюди…

— Поцелуй теперь тоже обязателен, — заявил Архип, снова подставляя мне свои губы. — Заставь меня извинить тебя вот так…

Вечеринка без Питерского обещала быть скучной. Я даже хотел отказаться и не идти туда. Но потом почему-то передумал, словно что-то свыше заставило меня туда все-таки пойти.

Эта девчонка… Снегурочка.

Дерзкая, свежая как лилия, разговаривает, словно ровня мне, а не просто какая-то случайно попавшая на нашу пати бедная мышь.

Она придала этому вечеру совершенно другой вкус, бросила мне вызов и включила мой инстинкт охотника.

Нет, не чтобы ее получить себе — я ее впервые вижу, мне она не нужна и совершенно не интересна, хоть и отличается от всех здесь. Я хочу показать ее место, хочу, чтобы склонила голову передо мной, а еще лучше — влюбилась и терлась возле моих ног как собачонка. Такие как она на самом деле любят выкрутасы плохих мальчиков. Она точно влюбится!

— Ну что? Целуешь или плаваем еще? — спросил я ее, а сам уже представлял себе, какие ее губы на вкус… Я бы хотел это узнать. Так, ради спортивного интереса, конечно.

Я разглядывал их: пухлые, нежные, только уже синеватые от холода. Надо ее вытаскивать, а то я переиграю свою роль до переохлаждения дерзкой девчонки.

Нет, мне не жаль ее. Мне плевать. Абсолютно. Но я не хочу проблем, которые могут возникнуть, если это соплячка заболеет. Впрочем, кому эта беднота побежить жаловаться?

— Я… Хорошо, я поцелую.

— Вот так-то лучше.

Я придвинулся ближе, крепко ухватившись за поручень лестницы — а ну как эта дева находчивая решит меня утянуть за собой? Не уж!

Она подняла голову и почти приблизилась к моим губам. Мокрые пальцы девушки вцепились в ворот моей кожанки.

Черт, их так закололо от одного осознания, что сейчас Снегурочка меня поцелует…

Мне хотелось этого!

Ну же… Всего пара сантиметров, и я узнаю каковы твои губы на вкус…

Крис шумно втянула воздуха, разжала руки, плюхнулась в воду обратно и вдруг пошла ко дну…

Просто так, с открытыми глазами.

— Эй, куда? — позвал я ее, словно она могла меня услышать.

Народ вокруг замер, не зная, что делать.

Я же как было просто сиганул в бассейн за ней. Она уже лежала на самом дне бассейна и не двигалась. С открытыми глазами. Явно без сознания…

Черт! Черт! Черт!

Подхватил ее на руки и поплыл с ней наверх. К бортам, там положил ее прямо на них.

Парни помогли выбраться мне из воды.

Она лежала перед нами, и все боялись подойти. Никто не знал, что делать.

— Скорую вызовите! — крикнул я. — Что стоите, придурки? Мой телефон промок. Одеяло принесите!

Я скинул с себя куртку и присел рядом с ней.

— Ей надо воду вывести…

— А кто умеет это делать? — спросил я.

— Я могу, — вышел парень из толпы. — Я в мед поступаю…

— Ладно, давай, — кивнул я. — Она точно наглоталась воды…

Парень склонился над ней и каким-то чудом просто выдавил из нее воду. Но девушка осталась неподвижной.

— Искусственное дыхание надо, — сказал тот же парень.

— Просто вдохнуть воздуха ей в рот? — спросил я, понимая, что это ему не дам делать. Не знаю почему. Сам.

— Да, зажми ей нос только.

Я сделал как он сказал, глубоко втянул воздуха и выдохнул ей в рот. И так несколько раз.

Она вздрогнула и резко вдохнула.

— Фух, пришла в себя, — выдохнул я. — Врача вызвали?

— Да Архип, едут, — ответила та, что пришла с Кристиной. Ольга, кажется. — Я вызвала.

Кристина сосредоточила взгляд на меня и тут же уползла в сторону.

— Одеяло дайте.

Кто-то протянул мне плед, и я невзирая на вялое сопротивление девушки молча завернул ее в плед, взял на руки и понес в дом.

— Ань, разденьте ее, — попросил я хозяйку дома, занося в одну из спален. — Дай ей какое-нибудь платье сухое, сухой плед и чай горячий… Сейчас врачи приедут посмотрят ее.

— Не надо врача, — еле проговорила она, еле-еле цепляясь за меня тонкими пальцами.

Невольно глянул на нее на кровати, куда посадил, когда принес в комнату: собралась в комок, мокрая, синяя… Беззащитная и маленькая. И больше не дерзкая… Совсем другие эмоции вызвала она… Захотелось согреть, попросить прощения. Но делать этого я, конечно же, не буду.

— Почему не надо? — спросил я. — Ты наглоталась воды.

— Мама будет меня ругать…

— Мама будет страдать гораздо больше, если с тобой что-то случиться, — резонно заметил я. — Жди, врач скоро будет.

— Уйди, — нахохлилась она в мокром пледе. Кажется, стала приходить в себя. — Ты во всем виноват…

— Да ухожу уже, — ответил я. — Ты, Снегурочка, сама до этого доболталась.

— Это не повод морозить людей в бассейне.

— Я тебя вообще-то спас, — хмыкнул я. — Могла бы и спасибо сказать — когда ты потеряла сознание, за тобой нырял я.

Она забегала глазами. Не ожидала? Думала, что я настолько козел, что спокойно смотрел бы как она тонет?

Впрочем, принцем я тоже не являюсь.

Склонился над ней и поймал взгляд голубых глаз с белыми мокрыми ресницами.

— Скажешь врачам, что тебе ногу свело судорогой. И ты замерзла и пошла ко дну. Поняла?

— А если я скажу, что меня топил ты?

— То пожалеешь об этом, — ответил я. — Меня отмажут. А вот ты…

— Уйди! — процедила она сквозь зубы.

— Смотри, Снегурочка… — покачал я головой и вышел за дверь.

Да нужна ты мне! Как собаке пятая нога… Только бы проблем из-за нее не возникло.

Врачи забрали Кристину с собой, в больницу…

Игра вышла из-под контроля и обернулась чем-то нехорошим…

— Мам, я сегодня у Лельки останусь, можно? — говорила я в трубку, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и весело, несмотря на оранжевые стены палаты районной больницы.

Врач после осмотра настоял, что я проведу тут ночь, и если все будет в норме, то утром я смогу уехать домой. Слава богу, что это воскресенье, и в школу идти не надо. После таких приключений это было нелегко, да и опоздала бы я на занятия, после этого мама бы точно узнала о том, что я обманула ее и пошла на эту вечеринку.

— Ой, делать вам нечего, что ли, девчонки? — спросила она. — У тебя есть свой дом, Кристина!

Мама не любит ночных посиделок у подружек и ночевок в их доме, но сегодня мне необходимо ее убедить, что все хорошо, и мне крайне необходима эта ночевка.

— Ма, ну перестань, — улыбнулась я, играя свою роль счастливой девчонки, которую кроме запрета ночевки у подружки больше ничего не заботит. — Ну ты сама ведь была девчонкой! Секретики там, разговоры… Завтра выходной, мы точно никуда не проспим. Ну что плохого?

— Ничего, конечно, — ответила мама. — Но я не понимаю этой необходимости — спать в постели у чужих людей.

— Мам, нам так захотелось. Ну пожалуйста!

— Ой, Кристиночка… Не знаю.

— Ну, ма-а-ам…

— Ладно, бог с вами, — сдалась она. — Только недолго там спите! К обеду чтобы дома была.

— Хорошо, мам! — выдохнула я. — Приеду к обеду.

На эту ночь я спасена.

— У нас вечером ужин с Володей. Будете знакомиться.

О боги! Только этого сейчас не хватает мне. Я еще от молодого засранца-мажора не отошла, как мне уже предлагают познакомиться с мажором в возрасте… Но я, естественно, прикусила язык. Спорить с мамой сейчас неуместно да и бесполезно — если она решила выйти замуж, мне придется знакомиться с «нашей новой семьей». Портить жизнь маме я не готова, а учиться в школе мне остался всего год. Потом можно поступить учиться в высшее заведение в другом городе и выбить себе общежитие. Год я как-то потерплю.

— Э-э… Хорошо, — отозвалась я.

— Не забудь только и никуда не увейся!

— Да-да, мам, я не забуду!

— Смотри мне, Кристина!

Да что сегодня эта фраза преследует меня?

— Смотрю мам, смотрю.

— Вы сейчас где? У Ольги дома?

— Да, — солгала я и прикусила нижнюю губу.

Ненавижу лгать, но сегодня выхода нет. Иначе мама устроит мне армагеддон и затаскает по врачам… И больше вообще никуда не отпустит из дома — только в школу.

— Тогда спать ложитесь! Полуночницы.

— Да, уже сейчас ляжем, не беспокойся, мам.

— Ну ладно… Легко сказать, не беспокойся… Спокойной ночи тогда!

— Спокойной ночи, мам.

Я первая повесила трубку, бросила телефон на матрасе и откинулась на подушку. Вздохнула.

Все еще чувствовала себя не лучшим образом. Мне уже успели поставить капельницу, укутали в одеяло и дали бутылку воды, и мне стало куда легче. Но все же была большая вялость, спать хотелось жутко, и горло начало драть. Это все последствия ледяного бассейна…

А все этот уродский мажор! Поиграть со мной решил, а я теперь болеть буду… Точно буду, вон как горло дерет уже.

Какие же они все подонки! Я к ним больше на пушечный выстрел не подойду. Для них же жизнь и здоровье человека, если он не из их круга, а простой холоп, ничего не стоит! А я больше не хочу стать мишенью для жестоких игр жестоких детей богатых родителей, которые считают, что им все позволено.

Лелька… Не ожидала от нее такого. Сначала подставила меня перед этим наглым павлином. Может, он бы на меня и внимания не обратил, если бы не слова Ольги о том, что я так мечтала с ним познакомиться. Потом пока я мерзла в бассейне защищать меня не стала. Ей что — важнее этот недоносок? Архип? Или как там его? Надеюсь, это имя и его рожу я забуду раз и навсегда!

А Лелька…

Бог ей судья, но подруга из нее оказалась никакая…

Вдвойне тяжело в такой ситуации остаться одной, преданной подругой, пока эти мажоры развлекались, гоняя меня по ледяному бассейну.

Она хотела поехать со мной, но я не позволила, отправила домой к родителям, чтобы не волновались и меньше народа знали о том, что случилось на этой вечеринке. Иначе это дойдет и до моей мамы.

Да и видеть ее сейчас, если честно, мне просто не хотелось…

Ночью мне стало хуже. Поднялась температура. Мне снова ставили капельницу, рано утром у меня взяли на анализ биоматериал, а к девяти утра пришел врач.

— Ну что, дорогая, — говорил он поглядывая в мою карту. — Ни о какой выписке не может быть и речи сейчас.

— Почему?

— А ты сама не чувствуешь, что заболела? — спросил он. — Бледная, вялая… И кровь твоя уже готова, я попросил сделать быстрее. Воспаление пошло в организме.

— Как? — округлила я глаза. — Я останусь тут?

— Ну, если не хочешь, чтобы у тебя развилась пневмония — то да, лучше остаться здесь под наблюдением врачей.

Блин… Что же я скажу маме?

Чертовы мажоры! Из-за них мне теперь тут валяться неизвестно сколько…

— А экзамены? У нас начинаются экзамены во вторник! — воскликнула я.

— Сдашь позже, — пожал плечами доктор. — Дадим справку, и тебе выделят день для сдачи. Ты же по уважительной причине не сможешь на них быть.

Я недовольно закусила нижнюю. Я еще и экзамены пропущу, и все из-за дурацких игр Архипа!

— Значит так: ты остаешься, — сказал строго врач, закрывая мою карту. — Я не даю добро на выписку. Отказ написать может только твоя мама, потому что ты несовершеннолетняя. Но не советую этого делать, существует риск развития пневмонии.

— Как же я скажу об этом маме? — прикрыла я рот ладонью. — Она будет меня ругать…

— Ребенок, — вздохнул врач. — Тебе уже семнадцать, а ты еще ребенок. Над тобой висит угроза такой серьезной болезни, а ты думаешь о том, чтобы тебя мама не ругала.

Я стыдливо опустила ресницы. Да, думаю об этом. Свои болячки я как-то переживу, а вот новые запреты строгой мамы — это надолго, если не навсегда.

— Кстати, мы ей уже сообщили, — сказал мужчина в медицинском одеянии.

— Как? — всполошилась я. — Мама уже знает?

— И мама, и полиция, и хозяева того дома, где проходила вечеринка.

Я так и осела обратно на кровати. Полиция? Все принимает слишком серьезные обороты…

— Зачем полиция? — спросила я.

— Мы обязаны сообщать, Кристина, — сказал доктор. — У тебя переохлаждение. Ты наглоталась воды. Не думаю, что ты по своей воле плавала в этом ледяном бассейне. Знаю я, как играют порой мажоры со своей жертвой. Привозили нам и совсем печальные исходы этих игр… Скоты. Они тебя топили, девочка?

Проницательные глаза врача уставились на меня.

— Нет, — замотала я головой. — Конечно, нет. Вы что…

Не топили. Просто не давали выйти из воды… Но это не топили же?

— Уверена? Ты провела в бассейне приличное время, в легких была вода. Это же насилие. Заявление на них бы написать. Они могли тебя угробить, девочка.

Страшно вдруг стало. А если бы они в самом деле меня утопили там? А если бы за мной никто нырять не стал, когда я потеряла от холода сознание в глубоком бассейне? А если бы я не потеряла сознание, он бы продолжил издеваться надо мной под гогот своих дружков? А Лелька бы дальше молчала…

Я заболела даже за то время, что провела в холодной воде, а могла бы не потерять сознание, и тогда все могло быть хуже. Все это дошло до меня только сейчас.

Скоты… Врач верно сказал — именно скоты. Но я топить их не стану. Никаких заявлений я писать не стану тоже. И не потому что мне их жаль. Потому что этот засранец там главный, и точно какой-то папенькин сын. Сын депутата какого-то может быть… Он выйдет сухим из воды, а у нас с мамой могут возникнуть проблемы…

Он точно не оставит это без ответа.

— Может, все-таки пригласить сюда следователя? — еще раз уточнил врач. — Не стоит позволять так обращаться с собой. Что ты им сделала? Почему они так с тобой?

— Я не знаю… — покачала я головой. — Просто я им неровня.

— Понятно. Так что насчет следователя? Я могу пригласить прямо сюда, в больницу.

— Нет, я ничего писать не буду, — твердо сказала я. — Никто меня не топил.

— Понимаю, — кивнул врач. — Тогда лечись. Отдыхай.

— Спасибо.

Он оставил меня, я даже умудрилась уснуть — вялость в самом деле была жуткая. А проснулась под негромкий шум возле меня.

Открыла глаза и обнаружила маму, сидящую на краю кровати.

— Мам, — прохрипела я со сна севшим голосом. — Ты плачешь?

Она утирала глаза платочком.

— Кристиночка, — придвинулась она ближе и обняла меня, когда поняла, что я проснулась. — Милая…

— Ма, ну ты чего? — обняла я ее в ответ.

— Воспаление легких очень серьезное заболевание!

— Мне пока не поставили диагноз.

— После холодного бассейна вряд ли избежать болезни, — сказала мама, комкая платок в руках.

— Ты и это знаешь? — посмотрела я на нее.

— Знаю, — кивнула она. — Врач все рассказал. Он считает, нужно написать заявление. Эта молодежь вообще уже берегов не видит…

— Мам, — села я на кровати и посмотрела в ее лицо. — Мы не будем писать никаких заявлений. Я прошу тебя в это не ввязываться.

— Почему? — возмущалась она. — Они будут так играть с такими простыми девчонками как ты, а мы будем молчать?

— Мамуль, он сын какого-то чиновника, чуть ли не сын мэра, — ответила я. — Он выйдет из воды сухим, а мы потом с тобой проблем не оберемся.

— Ну должна же быть управа на них, в конце-то концов!

— Мам, все не так страшно было, — убеждала я ее. — Да, они со мной некрасиво поступили, но они не хотели плохого. Никто меня не топил, просто этот мальчик…

— Мальчик? — тут же зацепилась за информацию мама. — Значит, это какой-то мальчик затеял?

— Да, мы поссорились, и…

— И ты ему наговорила всякого, — договорила за меня она и подняла глаза на меня. — Ты у меня девочка с характером, резких слов наверняка могла наговорить.

— Да, мы с ним поругались. И он так…неудачно пошутил. Что пока я не извинюсь — не выйду из бассейна.

— Но ведь это насилие…

— Мам, для просто игра. Я уверена, что плохого никто не хотел. Просто я настрырничала…

— Могла бы и извиниться, вот именно… Потом бы ушла оттуда и посылала всех подальше.

Да, мысль здравая. И я, пожалуй, спровоцировала Архипа сама. Знала, кто он, и что при друзьях он не позволит уронить его авторитет, и все равно позволила себе резкие высказывания. Мама права — я бываю очень колкая и резкая, фыркаю и колюсь как ежик. Мне стоит учиться сдерживать себя и иногда молчать ради своего же блага, не провоцировать тех, для кого моя жизнь не стоит и ломаного гроша. Но все же это не оправдывает то, что Архип делал, а другие молча были соучастниками.

— Я не смогла, — ответила я ей честно. — Не смогла промолчать, мам… Он такой наглый был — жуть. Так и хотелось съездить по его ухмылке мусорным ведром!

— Слава богу, что ты это не додумалась сделать…

— Да не сделала бы…

Хотя…

— Мам, — взяла я ее за руку. — Я поправлюсь, и мы забудем об этой истории. Никто на самом деле не хотел плохого. Мы не будем ничего писать — у нас будут проблемы. Этот Архип с дружками меня потом со свету сживет! Пожалуйста, мам! Прошу, давай ничего не будет писать.

Сама своим словам не верила. Я бы с удовольствием понаблюдала, как будут песочить полиция и родители Ветрова за его выходку, но даже это шикарное зрелище, которого кровожадно требовала моя душа, не стоит тех сложностей, которые могут возникнуть в нашей жизни из-за отца этого мажора. И даже Володя ей не сможет помочь — судя по поведению Ветрова, его отец имеет огромный вес в этом городе. Никому такие проблемы не нужны!

— Я не могу тебя заставить, — покачала головой мама. — Если тебе тяжело это все вспоминать, давай не будем писать…

— В полиции скажи тогда, что мы не имеем претензий к Соломатиной Алене — это дочка хозяев дома, в котором проходила эту дурацкая вечеринка. И к Архипу Ветрову — тоже. Ни к кому.

— Зачем они тебя позвали на эту вечеринку? Чтобы издеваться? Зачем ты туда пошла, глупая? Ну сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не связывалась с этими золотыми детьми…

— Но ведь дочь твоего жениха тоже золотой ребенок. Мне все-таки придется общаться с такими детьми.

— Диночка прекрасная девочка, — ответила мама. — Она таким не занимается и по вечеринкам не ходит. У нее только хорошие друзья, она тебя с ними познакомит, и будете общаться.

Да, прекрасная перспектива. Аж перекосило от радости! А если среди ее друзей окажутся такие как этот Архип? Далеко не всегда родители точно знают кем являются их дети, и эта Дина еще легко может оказаться волком в овечьей шкурке. Судя по словам мамы отец Дины ее муштрует и строит, так что она может, наученная опытом, просто кивать гривой каждый раз, а сама делать совсем другое. Только тайно. Рада, если я ошибусь, но есть большой шанс, что я все-таки угадала…

— Ужин сегодня отменяется, извини, — вспомнила я про маминого жениха. Все-таки неловко что срывается ужин, хоть и не по моей вине.

— Да бог с ним, — обняла меня мама. — Потом поправишься и поужинаем. У нас впереди еще много вечеров будет. Главное, чтобы с тобой все в порядке было.

— Я боялась, что ты будешь ругаться…

— Да ты что, я так испугалась! — прижала она меня к себе, и я положила его голову на колени словно доверчивый котенок, свернувшись калачиком. — Поправляйся, девочка моя…

— А экзамены? — спросила я в полудреме. Мамины руки в моих волосах меня убаюкали.

— Сдашь потом, не переживай, — ответила она, мягко проводя пальцами по моим локонам. — Я схожу в школу и договорюсь с учителями. Все будет хорошо.

— Спасибо, мам…

— Кстати, ты тоже больше ни по каким вечеринкам ходить не будешь, — посмотрела она мне в лицо. — Я думаю, ты понимаешь почему.

— Да, понимаю…

— И подружку твою я больше видеть не хочу, — добавила она. — Я знаю, что это она тебя туда потянула. Она всегда любила такие тусовки, а тебе они никогда нужны не были. Ты поняла?

— Поняла, — ответила я.

Я и сама больше не горела общаться с Лелькой… Предательница.

Она звонила и писала мне, но я ей нигде не отвечала.

После того как девчонку увезла скорая, ни о каком веселье уже речи не шло. Все разбрелись по углам и стали собираться домой. Я тоже вызвал такси, и перед тем как ехать, нашел подружку Снегурочки.

— Э… Оля, если правильно помню? — спросил я, доставая телефон.

— Да, — расплылась она в улыбке, словно не ее подругу только что врачи увезли. Мерзкая особа… Хотя я в данном случае не лучше — по моей вине девчонка в больницу угодила.

— Дай мне номер Кристины, — попросил я, приготовившись вбивать цифры в записную книжку смартфона.

— А я не помню наизусть, — заявила она. — Запиши мой.

— Посмотри в смартфоне, — кивнул я головой на телефон в ее руках.

— Разряжен. Выключился, — поджала она губы, явно недовольная, что я прошу номер подруги, а не ее. И скорее всего, врет.

— Ладно, диктуй свой, — согласился я и быстро записал цифры. Подписал «Мерзкая Оля». — А когда зарядишь телефон — напишешь мне номер Кристины. Хорошо?

— Да, хорошо, — ответила она.

Я огляделся вокруг. Кто еще мог бы знать Крис? Кроме Ольги никто, она тут явно всем чужая. Ладно, буду надеяться, что ее подружка скажет хотя бы где подруга.

Я скупо попрощался со всеми и уехал.

Такси несло меня в сторону дома, я смотрел на огни города и думал.

Нужно будет обязательно дозвониться, узнать где она. Может, ей лечение какое нужно, лекарства там…

Глупый был поступок. Эгоистичный.

Извиниться надо перед Снежинкой… Терпеть не могу просить прощения, и очень редко это делаю, но… Сегодня реально все вышло по-уродски. Моя игра слишком далеко зашла. Сам испугался, когда увидел как она идет на дно, а потом бледная лежит на моих руках без признаков жизни… Нахлебалась воды с хлоркой, да и простынет наверняка. Почему-то я не задумывался над этим пока глумился над ней в бассейне. Такая она дерзкая, что хотелось любой ценой поставить ее на место.

Она меня послала при друзьях! Такое я никому не прощаю.

Но все-таки я виноват. Надо было придумать иное наказание для непослушной девчонки, а теперь все вышло из-под контроля и теперь неизвестно чем кончится. Еще Динка если узнает весь мозг мне выклюет… Ревнует к каждому столбу, будет ревновать и плакать даже если я кого-то слегка утопил, и это явно не от симпатии…

Вздохнул. Надеюсь это все не выйдет за пределы этого дома и я смогу уладить все до того как на меня обрушат свой праведный гнев родители.

Уснуть долго не получалось. Ворочался сбоку на бок. Питерский что-то писал, я даже не читал.

Развернул сообщения.

«Как пати? Ты все еще там?»

Как-как… Каком кверху пати… Не знаю даже что писать ему.

«Нет, домой уехал. Настроения не было тусить», — ответил я ему.

«Так тухло все было?»

«Да так себе».

Стыдно признаться, в чем причина моего плохого настроения.

«Слушай, давай завтра уже поговорим, я спать».

«Ладно, дрыхай».

Я закрыл диалог с другом и выбрал новый. Выбрал номер Ольги.

«Номер Кристины», — написал я ей.

«А где же добрый вечер? Чего не спишь, Архип?» — пришел ответ.

Я так и закатил глаза. Вот рыба-прилипала… Натравить, что ли, на нее Динку — та ей все космы повыдернет! С ней шутки плохи, я даже и не пытаюсь мутить с с кем-то на стороне — загрызет, а отец будет настаивать, чтобы мы все равно помирились с ней обратно, потому что это же очень выгодный брак! Мне в принципе было пофиг, я привык к мысли что Динку готовят мне в жены, но ее ревность порой бесила.

«Номер Кристины напиши», — ответил я ей.

Неужели не ясно, что сама Ольга мне совершенно неинтересна?

Да мне и Крис не особо интересна, если бы не одно но… Я с ней дико накосячил.

Спустя пару минут Ольга все-таки разродилась и прислала мне цифры.

Я вбил их в книжку с подписью «Снежинка». Открыл диалог с ней и вдруг застыл.

Растерялся.

Что писать?

Навряд ли мне она будет рада. А не писать — поступить совсем по-свински. Словно я ее топил, а теперь мне все равно что с ней после этого стало. А мне не все равно… Совесть так и грызла.

«Привет. Это Архип. Как ты себя чувствуешь? Тебе нужна помощь?» — наконец решился набрать я текст и отправить сообщение контакту Снежинка.

Но мне никто не ответил…

Ладно. Попробую узнать завтра через Ольгу в какой она больнице и съезжу туда сам.

Гордячка…

Кое-как этой ночью я уснул, а проснулся от громко хлопнувшей двери и громкого голоса отца.

— Вставай, Архип. Немедленно!

Шторы открыли и мне в лицо засветило солнце. Я зажмурился. Следом с меня стянули одеяло.

— Я сказал, вставай.

— А? — еле продрал я глаза и сел на кровати. — Что случилось?

— Звонили из полиции, — ответил отец, останавливаясь напротив меня. — Ты у нас теперь решил стать преступником? Кого ты там топил? Говори правду.

Я недовольно поджал губы, внутри поднималось раздражение.

Мля-я-я… Она что — настучала уже? Коза!

— Я долго буду ждать ответа? Мне ехать пора на работу.

— Она написала заявление? — ответил я.

— Пока нет, но может. Сообщили врачи в ментовку. Так кого ты топил?!

— Пап, я никого не топил!

— Да правда, что ли? — нахмурился он. — А почему тогда тебя в этом обвиняют?

— Мы… Просто неудачно пошутили, — нехотя начал рассказывать я. Что ж, видимо, возмездие настигло меня раньше чем я мог себе представить, и теперь мне предстоит ответить за содеянное.

— Пошутили?! — возмутился отец. — Как мне понять такие шутки? Объяснитесь, Архип Олегович, будьте добры!

— Короче… — сел я на кровати.

— Без «короче»! Говори нормально, — гавкнул отец.

я с опаской глянул на него. Он редко так орет на меня. Значит, он очень зол. Обычно папа соблюдает рамки приличий абсолютно со всеми словно аристократ. Значит, я попал сурово. И все из-за этой белобрысой швабры, черт бы ее побрал!

— В общем, мы хотели пошутить…

— Мы? Или ты?

— Я, — сознался я. — Хотел пошутить. Девушка мне хамила, я ее хотел проучить. Хотел, чтобы она извинилась за свои слова, и только после этого вышла бы из бассейна.

— Ты… — выпучил глаза папа. — Ты ополоумел, сын?!

— Пап, ну шутка же…

По затылку тут же прилетела весомая затрещина…

Я поднял взгляд на него. А вот ударил меня отец впервые за долгое время.

— Засрнец! — сказал он сквозь зубы. — Ты мне всю репутацию изгадишь! Шутки он шутит, что аж с полиции звонят и говорят, что наш сынок — преступник!

— А тебе репутация только важна? Больше ничего не волнует? — огрызнулся я.

— Еще поболтай мне! — рыкнул отец. — Она и для тебя важна — ты на эти бабки живешь! Меня лишат поста за твои делишки! Посмотрим, что тогда ты запоешь!

— Мне не нужны твои деньги! — вскочил я на ноги. — Засунь их себе знаешь куда? Лучше бы у меня отец был, чем эти деньги вшивые… Никого они счастливыми не сделали, только тебя!

— Да что ты понимаешь в жизни, щенок? Где бы вы были с мамой, если бы не я и эти деньги?

— Мама тоже плачет по ночам, — ответил я. — Я все видел. Она тебя рядом хочет видеть. А ты пропадаешь на работе, и любовниц заводишь. Все уже знают.

— Это не твое дело, — процедил он, смотря на меня волком. Задел за живое…

— Очень даже мое! — заявил я. — Вы — моя семья. Мама у меня одна. Ты мне диктуешь условия, а у самого рыльце в пушку.

Отец какое-то время смотрел на меня и явно боролся с эмоциями. Выгнать меня он не сможет — пока я не закончил школу, я не могу жить один. Но, конечно, органы попечительства его не волнуют, а скандал, который может разразиться на этом фоне — очень даже волнует. И я не уйду — меня все равно вернут его псы. Бесполезно, нужно ждать окончания школы.

— Значит, так, — сложил отец руки вместе. — Я тебя наказываю. Денег ты лишаешься. Полностью. Обеды в школе мы оплачиваем сами, в школу будешь ездить на автобусе от гимназии — на бензин тебе больше никто не даст.

— Да и не надо мне твоих денег, раз ты меня им попрекаешь, — ответил я.

Найду подработку, мне уже исполнилось восемнадцать. Уж на бензин как-то заработаю.

— Только попробуй завалить экзамены, — продолжил отец. — Ты пойдешь учиться дальше, куда я тебе скажу.

Я промолчал. Проще сделать по-своему, чем спорить с ним. Когда я получу аттестат и съеду от родителей, то спрашивать о том, где мне учиться, не стану.

— Архип, — посмотрел строго на меня отец. — Мне Петр Сергеевич, отец Романа, говорил об одном интернате для сложных детей. Это почти тюрьма.

Теперь на отца изумленно уставился уже я.

Чего?

Он что — решил меня сдать в интернат?!

— Если ты продолжишь вести себя подобным образом — я оформлю тебя туда.

— Я сбегу оттуда.

— Ты не сможешь, — резонно заметил отец.

К сожалению, его люди меня везде найдут. И вернут как сопливого пацана обратно.

— Зачем ты так? — обратился к нему. — Я не убил никого… Ну заболела она, поправится. Все живы. А я…все и так понял. Больше таких шуток от меня не будет.

— Я очень надеюсь, что ты понял, — сверлил меня взглядом отец. — Но условия содержания в данном учреждении я уточню и место тебе забронирую. Пока только бронь. Ты меня услышал, Архип?

— Услышал, — угрюмо отозвался я.

В интернат, который как тюрьма, мне попасть совершенно не улыбалось. И то, что мне уже есть восемнадцать, роли не играет — папочка запихнет меня даже в детский лагерь, что уж говорить об исправительных учреждениях… Его деньги и влияние решает абсолютно все, открывает любые двери.

Попадать тебе нельзя вдвойне, и палиться перед отцом. Хотя я, в общем-то, больше ничего подобного делать и планировал… Хватит уже, и так теперь проблем не оберешься…

— Работать мне можно пойти? — решил спросить я на берегу, пока отец не посчитал мою подработку достаточным поводом для определения меня уже по-настоящему в этот адский интернат. Я о таких читал — ничего хорошего… — На бензин заработать. На мороженое девушкам.

— Можно, почему нет? — поднял брови отец. — Хоть узнаешь цену денег и как их зарабатывают. Только это не должно мешать занятиям и отражаться на оценках. Понятно?

— Да.

— Есть уже варианты?

— Бармен в ресторане. Он работает до двенадцати ночи. Я успею выспаться до занятий. Все равно раньше не ложусь. Там график попрошу несколько дней в неделю. Ты не против?

— Да а на что ты еще сгодишься пока? — оглядел меня отец с ног до головы. — Оболдуй пока что. — Не полы же тебе мыть… Только сфера обслуживания. Что ж, попробуй. Попрыгай немного перед другими. Может уму-разуму научишься.

— Договорились, — кивнул я. — Я учту все твои пожелания.

— И еще, — снова посмотрел на меня отец. — Перед девчонкой надо извиниться.

— Я сам хотел извиниться перед ней, — опустил я голову. Стыдно перед отцом. — Но я не смог узнать куда ее определили.

— Я сам все узнал уже, — сказал отец, протягивая мне стикер с адресом. — Сделай так, чтобы она заявление и не писала. Это вдарит по всем нам… Ну а тебе — светит интернат.

Пришлось собираться и в часы посещений ехать в больницу, куда угодила Кристина. Извиняться очень не хотелось, да и представляю, как сильно она мне будет «рада» после всего, что случилось, но деваться некуда — сделать это в самом деле необходимо, а за свои поступки я привык отвечать.

Пока бензина в тачке хватало, и я поехал на ней.

Рулил и думал все о девчонке, о том, что случилось тем вечером, об интернате… Такой расклад мне совсем не нравится. Надо как-то донести ей, что я козел, но такой козел, который все понял, сильно извиняется и обещает, что больше так не будет…

— Бред какой-то, — озвучил я свои мысли, сворачивая к книжному магазину.

Как-то идти с пустыми руками неприлично, есть ей многое нельзя сейчас, наверное, да и не знаю я, что она любит, а время коротать наверняка скучно. Решил ей купить почитать что-нибудь. Надеюсь, она умеет…

Выбрал пару книг, на случай, если одна из них совсем не угодит, оплатил, положил их в фирменный пакет и отправился в другой магазин: купил для Кристины симпатичную чашку, ложку, пачку хорошего тростникового сахара и один из своих любимых чаев — пирамидки с запахом шоколада. Под такой чай читать книги довольно прикольно.

Когда покупки были сделаны и лежали на переднем сиденье авто, я направился уже в больницу.

Машину пришлось оставить на парковке и идти до приемного покоя пешком.

С пакетом для Кристины я подошел к стойке с администратором.

— Здравствуйте, — сказал я. — Как мне увидеть Кристину Калистратову? Вот данные.

— Здравствуйте, — отозвалась девушка и забрала из моих рук стикер с информацией о Кристине. Затем она подняла снова глаза и окинула меня взглядом с головы до ног. Оценивающим. Наверное, считала в уме, сколько может стоить моя куртка и белые кроссы. — Вам нужно пройти на третий этаж, палата триста семь. Только наденьте бахилы. Чистые есть в боксе на входе.

— Хорошо, спасибо, — ответил я и вернулся ко входу, чтобы взять пару бахил, которые затем натянул на кроссовки.

Поднялся на третий этаж и нашел нужную палату. Замер у двери, не решаясь постучаться. Она меня сразу пошлет, интересно, или еще ведро мусорное на голову наденет?

Да и мне ее видеть радости нет никакой — из-за нее столько всего свалилось мне на голову. Лучше бы она вообще не появлялась на этой вечеринке чертовой… Принесла ведь не легкая. А еще эта белобрысая коза мне не ответила на смс. Вообще офигела… В кои-то веки сам пишу девчонке, а она со мной в динамо играет…

Ну ладно, что тут — до ночи стоять? Надо идти, стелиться перед ней. Иначе отец меня разнесет в пух и прах.

— Да, — услышал я с той стороны двери, когда все-таки постучал.

Я получил разрешение и вошел в палату.

Крис так и замерла с телефоном в руках. Я остановился на пороге, и наши глаза встретились. Да, радости в ее взгляде не было вообще, что неудивительно. Сначала она смотрела ошарашенно, широко распахнув голубые глаза в обрамлении светлых длинных ресниц, потом недовольно поджала губы и опустила глаза на свои руки.

— Привет, — сказал я единственное логичное, что можно было сказать в этой ситуации.

И она промолчала.

Коза. Бесит. Неужели так сложно ответить на приветствие или я не заслуживаю даже этого? Или может, ее не учили, что из вежливости стоит отвечать, раз уж с тобой поздоровались?

— Слушай, я… — заговорил тогда я сам. Мне все равно надо как-то это все решать, даже если она все время решила играть в молчанку. Надеюсь, что она только немая, а не глухая к тому же, и слышит меня. — Я понимаю, что ты меня не очень рада видеть, и все такое… Но я хотел извиниться.

Она снова уставилась на меня голубыми глазищами. С недоверием. Еще бы, я бы такому как я тоже не доверял после бассейна…

— Я был не прав. Извини. Я не хотел, чтобы все кончилось вот так, и чтобы кто-то болел по моей вине.

— Как ты узнал где я лежу? — спросила она после паузы. Снова изучала меня на предмет искренности слов. Ну, они искренние. Я на самом деле жалею о своем поступке. Он был все-таки максимально скотский.

— Мой отец — депутат, — решил не лгать я. Заодно и достать из рукава козырь, раз к слову пришлось. Пусть знает, с кем связывается. — Он кого хочешь найдет и из-под земли досье нароет на любого.

— А, понятно, — отозвалась она. — Так это папочка тебя пригнал сюда?

Теперь на нее уставился я. Откуда она знает? У меня это на лбу написано, что ли?

— С чего ты взяла, что отец тут участвовал? — пожал я плечами, словно бы равнодушно. — Я в самом деле сожалею о своем поступке.

— Я в курсе, что врачи сообщили в полицию, — сказал Снегурочка. — Те наверняка дозвонились твоему отцу, а то уже прищемил хвост тебе. Потому что — репутация и все такое.

Я поджал губы, еле сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего и не усугубить свое положение.

Коза!

А главное, ведь угадала. Точнее, сделала логичные выводы. С мозгами у этой мелкой засранки все в полном порядке.

— Слушай, это неважно, — снова посмотрел я на нее, когда смог немного успокоиться и взять себя в руки. — Главное, что я действительно считаю, что мой поступок был гадким, и просто прошу меня простить.

— Ну, на самом деле, чтобы попросить прощения — нужны смелость и характер, — заметила она, поглядывая на меня искоса. — Хорошо, я не буду держать на тебя зла. Все?

Выгоняет меня? Можно подумать, мне прямо очень хочется тут с ней находиться и ползать возле ее ног! Но я еще не закончил.

— Тебе нужна помощь? Лекарства, например? — спросил я, проигнорировал ее вопрос.

— Нет, мне ничего не нужно, — ответила она. — Спасибо. Мы справимся сами.

— Может, палату оплатить тебе? В отдельной будешь, с телеком. Я могу попросить отца, он оплатит.

Пока Кристина была в палате одна — еще две кровати пустовали, но как часто в таких заведениях бывает, очень скоро у нее появятся соседки, и не факт, что такая компания будет приятной.

— Ничего не нужно мне от вашей семейки, — отрезала она и отвернулась к окну. — Я спать хочу.

Ладно, я понял. Второй раз уже гонит, что тут тогда с ней пытаться размазывать слова.

— Ты, пожалуйста, заявление не пиши на меня, ладно? — попросил я, испытывая просто дикое чувство унижения. Почему от этой мерзкой девчонки вдруг стало зависеть мое будущее? Одна ситуация, одна неудачная шутка одним вечером может стоит мне очень-очень дорого, так дорого, что вовек не расплатиться.

Кристина снова посмотрела на меня. О чем-то подумала, потом ответила:

— Я не буду ничего писать.

— Спасибо, — выдохнул я. Интернат мне больше не грозит.

— Мне не нужны проблемы с таким, как ты и твой папочка, — добавила она.

— Какие? — изогнул бровь я и сосредоточил взгляд на ее лице. Такая красивая, а такая стерва…

— Те самые, что проблемы могут мне устроить. Ты выйдешь сухим из воды, потому что папин сынок, а мы потом проблем не оберемся. Так что можешь не бояться — я ничего писать в полицию не стану. Просто исчезни из моей жизни, ок`ей?

— Ок`ей, — передразнил я ее, оставил пакет у двери и вышел.

Я тоже искренне надеюсь, что тебя, белобрысая коза, больше никогда не увижу.

Не кашляй, и чаем моим не подавись! Если, конечно, она его вообще не выкинет…

Он ушел, и я заметила пакет, который он не забрал с собой.

Он его мне принес, что ли?

Закусила нижнюю губу от разобравшего меня любопытства.

Встала и пошла к двери. Подхватила пакет и пошла обратно к кровати — долго ходить у меня пока не получается, температура все еще поднимается, общее состояние оставляет желать лучшего: и сильная слабость, и голова кружится.

Тяжелый какой… Чего он такого принес?

Залезла на кровать с ногами и открыла пакет. Заглянула внутрь.

Две книги, явно новые, кружка, ложка, сахар и чай.

— Хм… — рассматривала я презенты. — Чай с запахом шоколада… Интересно.

Кружка тоже оказалась довольно милой. Я поставила ее, сахар и чай на тумбочку у кровати. Попробовать хочется, чая у меня тут нет… Мама привезла вещи, а вот про кружку и чай я и забыла. Архип словно знал, чего мне не хватает на моем вынужденном отдыхе…

Взяла в руки одну из книг и стала изучать ее.

Новенькая, переплет так и хрустнул в моих руках.

Закрыла глаза и втянула полными легкими этот аромат…

О, этот божественный запах свежей бумаги и новой книги… Его ни с чем не сравнить и не спутать. Один из лучших запахов мира.

Это прям особенно удовольствие купить новую книгу в магазине, принести домой, раскрыть и как понюхать!

М-м…

Улет просто!

Повертела одну из них, почитала аннотацию. Что-то про вампиров в современном мире… Не особенно такое люблю, но почитаю, пожалуй. Когда голова не будет так трещать…

Вторая книга оказалась легким романом с юмором о подростках.

— Мама, я мальчика люблю, — прочла вслух я название. — С чего он взял, что мне именно это понравится?

Впрочем, этот роман я тоже решила почитать на досуге.

Отложила книги в сторону и пошла за кипятком в коридоре, где стоял один на всех электрический чайник.

— Эй, куда это мы гуляем? — тут же нарисовалась возле меня медсестра. — Тебе нужно лежать.

— Я чая хочу, — сказала я, остановившись с кружкой в руках.

— Я налью, — протянула руку к кружке сестра. — А то ты, не дай бог, еще упадешь с кипятком. Иди, сейчас принесу.

Я пошла в палату обратно. Ходить после такой температуры и впрямь сложно, как бы я еще шла с кружкой кипятка — не знаю.

Едва я заняла место на своей кровати, полусидя на подушке, как вернулась медсестра с моей кружкой.

— Где у тебя чай? — спросила она. — Вот этот, на тумбочке?

— Ага, — ответила я.

Она раскрыла упаковку, вынула один пакетик в виде пирамидки и опустила ее в кипяток.

— Сахар положить?

— Да, пожалуйста. Два кусочка.

— Сластена? — улыбнулась сестра, бросила в кружку пару кусочков коричневого рафинада и заботливо размешала сахар ложечкой.

— Да, — улыбнулась я в ответ. — Горький чай не перевариваю.

— Я тоже, — сказала она и потянула носом. — Хотя вот этот можно, наверное, и без сахара. Слушай, так пахнет вкусно. Шоколадкой. Ну-ка что за марка такая?

Медсестра с именем «Юлия Александровна» на бейдже поставила кружку на тумбочке возле меня, а сама взяла в руки пачку с чаем.

— Интересный какой, — сказала она. — Я таких марок в магазине не видела. Дорогой, наверное. Парень принес, что ли?

Разве? Ну я вроде тоже такой не встречала на полках обычных супермаркетов, но подумала, что могла просто не замечать его. Мы с мамой обычно брали более массовые и недорогие марки чая. Но выходит, Архип покупал его для меня в каком-то специализированном магазине? Для меня лично? Зачем?

Неужели его так гложет чувство вины или это папочка постарался? Заодно продемонстрировал свой достаток…

— Ну да, — пожала я плечами. — Знакомый.

— Понятно, — посмотрела на меня Юлия. — Парень к тебе явно не равнодушен и не считает тебя простой знакомой, раз такие подарки носит. Книжки сейчас тоже недешевое удовольствие. Ой-ей, тысячу триста за одну книгу.

Она поставила чай на место, затем взяла одну из книг и перевернула — на обороте была приклеена наклейка с ценой. Ну да, не дешевая… Сейчас книги удовольствие в принципе не дешевое.

— У-у… И вторая не меньше… — медсестра хитро глянула на меня. — Женихается точно он к тебе!

Вот ведь сплетница. Я даже смутилась и покраснела.

Нет уж, только не Архип ко мне будет «женихаться». Впрочем, спасибо ему все же стоит сказать. Меня так мама воспитала — на добро надо ответить добром.

— Да нет, просто знакомый, — ответила я. — Спасибо вам за помощь.

— Да всегда пожалуйста. Как спадет температура можешь и сама ходить чай наливать, а пока мне говори лучше, или тому, кто на посту будет. Хорошо?

— Хорошо.

— Кстати, к тебе соседку скоро приведут, — заметила сестра перед самым выходом из палаты. — Так что если скучала — не долго страдать осталось!

И она, посмеиваясь, вышла из палаты.

Я же вздохнула. Одной, конечно, спокойнее мне, но я же прекрасно понимаю, что я здесь не на курорте…

Протянула руку и взяла кружку с чаем. Сначала принюхалась — в самом деле, запах очень приятный. Отпила немного чая и прислушалась к его вкусу. И на вкус ничего, не как обычно: пахнет здорово, а на вкус словно самый дешевый некачественный чай. Этот не подкачал по всем пунктам.

Взгляд снова упал на книги, подаренные мне Ветровым. Я стянула с тумбочки свой телефон и зашла в меню сообщений.

Открыла ту смс, которую получила еще вчера, но отвечать не стала.

«Спасибо за книги и чай. Кристина» — набрала я и отправила на тот номер, с которого приходила ранее смс-сообщение от Архипа.

— Как думаешь, десять футболок мне хватит? — спросил я, разглядывая ровные стопки на кровати.

Пришло время собирать чемодан. Летний лагерь остался в силе, и уже завтра мы выдвигаемся в путь. Вечер перед отъездом мы с Питерским решили провести вместе за сбором вещей. Точнее, я их собирал, а Ромыч наблюдал за качеством моей работы.

— Десять? — поднял он брови, раскачиваясь в моем навороченном компьютерном кресле. — Хочешь перещеголять девчонок нарядами?

— А что? — пожал я плечами. — Это далеко не все… У меня их штук пятьдесят. А едем мы надолго.

— Ну да, всю неделю можно разные надевать, и еще три дня. А со следующей уже никто их не вспомнит, — ржал он. — Ты все-таки хочешь быть модником даже среди девчонок!

— Каких девчонок? — постучал я кулаком по голове себе. — Динка и мне оторвет и узлом завяжет что-нибудь, и безвинные девчонки без глаз останутся.

— Ну, посмотреть-то им можно, — заявил Питерский. — Глаза-то у людей есть.

— Лучше не злить ее… — покачал я головой, укладывая футболки на дно чемодана. — Мало того, что она вынесет мозг мне, потом отцу, а ее отец — моему, а мой вынесет мне. В общем, не стоит…

— Сложно все у вас… — вздохнул Роман.

— Ну, как уж вышло.

— Хорошо, что я свободный от этих всех…»любовей». Никто мне мозги не насилует…

Я искоса глянул на него, но промолчал.

Роман тоже мне кое-что не договаривает. Но это его личное дело, и я, в общем-то не лезу, но ведь не слепой же. Как сказал ранее сам Ромыч — «Глаза-то у людей есть.»

Про «свободный от «любовей» Питер сейчас заливает…

Я прекрасно вижу, как он сохнет по нашей однокласснице-заучке, рыжей Катьке Романовой. Но безответно. Рыжая его боится и ненавидит, и над этим он сам постарался. В данном случае, ему мозг никто не насилует — то правда. В роли насильника мозга Рыжей он сам…

Пару раз я пытался намекнуть ему, что может, стоит как-то поласковее с девчонкой-то. Цветочки там, киношка, мороженко… Но в ответ на меня всегда рычали. Проблема Романа явно не в том, что по части любовных дел он полный валенок, но гораздо глубже. Наверное, он считал, что девчонка, которая попала в нашу школу по гранту год назад и родилась в небогатой семье, воспитывалась одной бабушкой в возрасте, недостойна находиться рядом с нами. Ну, тут он не прав — но не мне его учить не быть снобом. Со мной он себя всегда вел нормально, а вот к людям не его круга относится высокомерно. Но раз уж мы друзья, я принимаю его таким, какой он есть. Наверняка и в моей голове полно таракашек, которых понять Роману тоже нелегко.

Впрочем, я тоже далеко не все рассказываю. О моих проблемах с отцом Роман не знает всего… Для посторонних у нас идеальные отношения.

— Подрастешь — узнаешь, — подколол я его.

— Ой, мля… — закатил глаза Питерский. — Взрослый, блин…

— Ну у меня, типа, невеста есть уже, — хохотнул я. — Конечно, взрослый.

— Которой шестнадцать лет?

— Ну, когда-то будет больше.

— Она тебе реально нравится хоть? — спросил он вдруг и вгляделся в мое лицо.

Я даже замер над чемоданом от его вопроса. Мы дружим давно, но все же делимся не всем… И такие личные вопросы задаем друг другу редко. Но почему сейчас его такой простой вопрос ввел в ступор?

— Ну да, нравится, — ответил я. — А что?

— И ты хочешь жениться через два года? Тебе только двадцать будет.

— Да я как-то к этой мысли привык, ты знаешь… Не вижу тут ничего криминального. Динка отличная подруга на самом деле. А там видно будет. Кто знает, что может случиться в течение этих двух лет? Я не отказывался. Но не соглашался.

— А есть разница?

— Колоссальная, — ответил я. — Я ведь нигде свои подписи пока не ставил. А о моих коротких курортных романах ей знать необязательно… И ты не говори.

Я строго глянул на него.

Да, я не идеал морали, и иногда мучу с другими девчонками. Что жизнь не казалась такой пресной. Это только Ромыч бережет себя для рыжей принцессы, и другие его просто не интересуют.

— Да когда это я был треплом? — возмутился Питер.

— Никогда, — сказал я. — Но на всякий случай — если тебе дороги мои яй… Ну, короче, если тебе еще нужен твой друг — не вплетает Динку в мои…небольшие грешки.

— Я и не собирался, — фыркнул тот. — Меня больше волнует, что у нас группа без репетиций останется, чем твоя насыщенная личная жизнь и гарем султана. У нас осенью фест, помнишь? Продуем же.

— Да, репетиции пока не получатся, — вздохнул я. — Но ведь у меня не основная партия, так что пока без меня потренируйтесь без меня. А я, кстати, беру с собой гитару. Скинете мне текст песни, ноты, я потренируюсь сам.

— Ну, как вариант, — задумался Роман. — Тем более что вариантов других все равно нет. На безрыбье и рак — рыба.

— Ну, тогда пришлете мне на почту инфу. Интернет и телефон у меня никто не отнимает.

— Слава богу!

Кстати, о нем. Надо бы поставить на зарядку смартфон. Пошарился по карманам, и нашел свой телефон в одном из них.

— Собака, сел… — пробормотал я себе под нос в поисках зарядного устройства.

— А я вообще не понимаю, для чего тебе телефон, — сказал Ромка, и я непонимающе уставился на него. — Ты ж никогда не смотришь ни звонки, ни уровень зарядки не проверяешь. Скоро, чтобы до тебя достучаться, придется пользоваться голубиной почтой.

— Ну, прям уж… — сказал я, подсоединяя аппарат к сети. — Не долетит. Его сожрут бомжи на подходе к поселку.

— Тогда проверяй почту сам, и заряжай телефон.

— Постараюсь… — задумчиво ответил я, разглядывая полученное смс на включенном телефоне.

«Спасибо за книги и чай. Кристина»

Кристина? Ну, да, и подписан контакт «Снежинка».

Значит, ее подружка мне все-таки верный номер дал. Просто эта белобрысая коза не захотела мне отвечать. Теперь же я не мог выбрать между тем, чтобы теперь продинамить козу и тем, чтобы ответить. Второе все же пересилило.

«Я думал, ты все выкинешь» — написал и отправил я ей.

— Э-э… Что ты сказал? — повернулся я к Ромке. Поймал себя на мысли, что совсем не слушал болтовню друга. Я думал о коротком послании Кристины. И ждал ответа…

— Ты в каких облаках витаешь? — спросил он и неожиданно выхватил мой телефон из рук. И прочел вслух. — Нет, ведь чай и книги не виноваты, что ты придурок.

И заржал как конь, а я забрал свой смартфон обратно.

— Дай сюда!

— Это кто тебя так? — продолжал веселиться Питерский. — Мне уже она нравится. Не похожа что-то на твою подружку. Они обычно тебе такое не пишут.

— Это и не подружка, — хмуро отозвался я. Питерскому я так и не рассказал до сих пор об этой истории.

— А кто?

— Неважно.

— Она смеет звать тебя придурком! Конечно, важно. Хочу познакомиться с ней!

— Да не знаю я ее, — отмахнулся я. — Так, пересеклись по одному делу. Но, видимо, на этом все.

Я без сожаления удалил историю переписки, заблокировал экран смартфона и бросил его на кровати.

— Пошла она сама…

— Так кто такая эта «Снежинка»? — упорствовал Питер.

— Слушай, отстань, а? — аж нервно бросил я кроссовки в чемодане. А хотел аккуратно положить. Все Питер со своей Снежинкой виноваты! — Ну будь ты уже человеком, а?

— Не-а, — помотал лохматой головой Рома. — Мне ж интересно. Все в этой истории максимально странно. Почему она подписана у тебя «Снежинка», но при этом вы так общаетесь?

— Как?

— На ножах.

— А причем тут то, как она вбита в мою записную книжку в телефоне?

— Очень нежно звучит, — заржал Питер. — Как будто так ты вписал девушку, которая тебе нравится.

Я посмотрел на него так, словно он кусок идиота. Просто редкий, клинический случай. Неизлечимый к тому же.

— Че-е-его? — протянул я. — Мне нравится? Эта белобрысая коза?! Не-е-е, я еще не сошел с ума, братан.

— А, значит, она — блондинка, — отметил Питерский, которому очевидно ну очень хотелось сунуть свой любопытный нос куда не просили.

— Бог ты мой, — покачал я головой, перекладывая кроссовки иначе — а то чемодан не закрывается. Столько вещей… Я как на зиму в полярный круг собрался. — Какой блестящий метод дедукции! Как сложно было догадаться об этом из названия контакта в телефоне, но ты, брат, справился с этим просто потрясающе.

— Ага, я такой, — ухмыльнулся он. — Так почему ты ее так вписал, если она тебе не нравится?

— Вписал и вписал, — встал я с чемодана, когда все же победил его, и молния застегнулась. — Какая разница тебе? Потому что белая она — снежинка.

— Ну, тогда лучше впиши ее Белая Коза, — предложил Роман.

— Белая Коза? — теперь уже заржал я. Питер как всегда жжет шутки на ходу. Кстати, мне вот такое прозвище для мерзкой Кристины в голову не пришло, а оно, между прочим, подходит ей очень хорошо.

— Да, — ответил Ромыч. — Потому что если твоя Отелло-Дина найдет в твое телефоне столь нежный контакт «Снежинка», то ты рискуешь приехать с лагеря не весь, с большими физическими потерями.

Я встал поперек дороги и задумался.

А, точно. Питер прав. Динке точно не понравится такой контакт, хотя она не лазит по моему телефону. Я бы вообще удалил бы ее номер к чертям собачьим, но теперь я знаю, что она девушка инициативная, еще — внезапная и резкая как понос. Вдруг Кристине приспичит сказать мне спасибо за что-нибудь еще и она сделает это прямо при Дине? Она может просто сидеть рядом, а на экране смартфона появится всплывающее окно от контакта «Снежинка». И ей в самом деле это не понравится. Пусть тогда будет записана — чтобы знать, от кого не брать трубки. Что-то удалять номер вовсе рука не поднялась…

— Нет, я лучше запишу ее как-то нейтрально, — сказал я и действительно переименовал контакт.

Теперь Крис в моем телефоне зовут Антон. А заодно убрал функцию «показывать текст сообщения» когда смс поступает на телефон. Теперь, чтобы ее прочесть, надо преодолеть пароль. Так будет надежнее.

— Чтобы не вызывала подозрений?

— Да.

— А че ты его вовсе не удалишь? — спросил Роман. — Ведь все равно не клеится общение.

Могу. Но почему-то не хочется…

Только Питеру об этом знать необязательно.

— Я еще не все вопросы с ней решил, — ответил я. — Там отца касалось тоже.

— Расскажешь, может быть, все-таки? — поднял брови Питерский.

Но у меня такого желания нет. Все еще стыдно. С другой стороны до него все равно дойдет. Странно, что пока еще ему никто не рассказал из общих знакомых.

— Ну, в общем… — я коротко обрисовал ситуацию, которая сложилась между мной и Кристиной в тот вечер. Умолчал о некоторых моментах, которые касались только меня и ее, но в целом картинку передал и свою вину признал и перед другом.

— Вот даешь… — хмыкнул Питер. И серьезно глянул на меня. — Это была очень неудачная шутка, друг. Надеюсь, ты это понимаешь?

— Понимаю, конечно, — ответил я. — И уже, как ты сам видел, огреб не раз за эту ситуацию. Поэтому мы может больше ее не мусолить? Мне неприятно говорить об этом. Теперь ты в курсе.

— Не вопрос, — пожал плечами Питерский. Он никогда не пилит меня и не ругает, когда махать кулаками после драки поздно уже, за что я всегда и ценил нашу дружбу. — Но если честно, на месте девушки, я бы тебя тоже послал.

— Ну, я извинился, — развел я руками. — Моя совесть теперь чиста. Заявление она писать не стала, так что… Пусть сама теперь катится колбаской по малой Спасской. Так. Что я еще забыл?

Я обвел глазами комнату, проверяя, все ли нужное я уложил в чемодан.

Кажется, да. Осталось только Питерского выпнуть под зад из комнаты, и все готово.

Завтра мы отправимся на поезде к морю.

— О чем думаешь? — прилегла на мое плечо Дина.

Миниатюрная шатенка сидела рядом со мной в СВ-вагоне поезда, который нес нас навстречу морю и солнцу. Естественно, места наши оказались в одном купе.

— О море, — хмыкнул я.

— Так любишь море? — спросила она.

— А кто его не любит? — ответил вопросом на вопрос я. — Кино посмотрим, может?

— Включай, — пожала плечами она, и я потянулся в свой рюкзак за планшетом.

Установил его на столе и включил заранее скачанный сериал. Какая-то лабуда про трудных подростков Америки, но для поездки самое то. Я даже как-то увлекся, пока мы вечерами коротали время за первым сезоном, а теперь перешли ко второму.

Динка достала пачку чипсов и банки с напитками, и мы погрузились в сериал.

Она снова свернулась комочком возле меня и вложила свою ладонь в мою руку.

А я смотрел на ее тонкую фигурку и думал о вчерашнем разговоре с Питером.

Что я сам испытываю к Динке?

Нравится она мне?

Нравится. Только скорее как друг. Или как сестра лучшего друга — как-то так.

Когда она касается меня, я не испытываю фейерверка чувств, какой любят описывать в романах и фильмах. Но может, это в книгах преувеличивают, и любовь такая и есть на самом деле? Или это и не любовь, а нечто другое? Нежная дружба, привычка — ведь нас сватали друг другу еще в детстве. Я еще читать-то толком не умел, зато знал, кто у меня невеста — Динка.

А может ли быть вообще любовь в моем возрасте? Мне восемнадцать, Динке вообще — шестнадцать. О какой любви сейчас может идти речь?

Хотя Дина явно ко мне очень привязана. Но это тоже, наверное, некая детская влюбленность.

И почему я задумался сейчас об этом? Почему вопрос Питерского вдруг заставил меня поразмыслить об этом?

Я много по жизни плыл по течению. Меня устраивала, в целом, моя сытая жизнь. Выбранная родителями гимназия тоже устраивала, подаренная отцом тачка. Выбор места отдыха, и даже выбор невесты не злил — в конце концов, жениться меня на ней пока никто не заставляет на самом деле. А пока нет штампа в паспорте, все это лишь условности.

Если так спокойно и удобно, и мне нравится, с каким трепетом Динка смотрит на меня и как нежно гладит мои пальцы, то зачем что-то вообще менять?

Она обнимала меня, доверчиво прижимаясь к моей груди, а в животе прыгали бабочки, даже щекотно было…

Я вплетал пальцы в ее белые локоны — почему-то мне хотелось это делать, и это доставляло мне особенный кайф.

Но при этом меня терзало странное ощущение: почему я здесь, с ней, почему она меня обнимает, а мне это нравится? Что вообще происходит? Я же был в поезде с Динкой… А теперь какая-то поляна, и мы лежим с ней прямо на траве среди каких-то васильков.

— О чем думаешь? — спросила она и нежно провела пальцем по моей нижней губе.

Меня дернуло в ответ на этот жест, шея покрылась крупными мурашками.

Приятно…

Она же просто пальцем провела по губе?

А зачем?

Еще раз вздрогнул, просто вспомнив это чувство, и открыл глаза.

Огляделся вокруг.

Поезд. Стук колес. Сериал, который воспроизводил мой планшет. Рядом волосы шатенки, а не блондинки.

— Ты чего? — спросила Динка.

— Чего? — спросил сиплым со сна голосом я.

— Дергаешься. Приснилось чего?

Черт… Так я уснул! Мерное бормотание сериала и езда меня укачали.

Затем нахмурился. Ну хорошо — уснул, но тогда какого фига мне снилась вдруг эта дурочка, Кристинка?

Да и сон такой странный. Мне что — было приятно, как она меня обнимает и…трогает губы?

Опять дернуло. И мурашки по спине. Третий раз, от фантазии моего мозга об этом касании…

Это че за дрянь еще со мной творится?

— Ага, приснилось, — кивнул я и потянулся за бутылкой с водой.

Аж в горле пересохло все от таких снов.

— Что снилось?

— Что меня собака злая покусала.

— Архип, — надула губы Дина.

— Что? — спросил я, когда отпил воды и завинтил крышку бутылки обратно.

Бутылку вернул на стол купе.

— Ну я серьезно же спрашиваю… Мне интересно.

— Я серьезно и ответил, — сказал я. — Приснилась…собака, которая своей наглой лапой мне… Ну, короче, неважно. Давай сериал смотреть дальше. Что я пропустил, пока спал?

— Как героев покусали злые собаки, — отозвалась она.

Я искоса глянул на нее. Не поверила рассказу про мой сон.

Ну а что я ей скажу? Что мне неожиданно приснилась одна мерзкая Снегурочка, которая лезла к моим губам, и мне, блин, это нравилось?

Во сне я был прямо кретин, который таял от ее рук и волос.

Как же хорошо, что в реальности мне на ее белые волосы совершенно наплевать, да и к моим губам Снежинка точно не полезет. Она готова была замерзнуть в бассейне, лишь бы не целовать меня.

— Слушай, а что за история была у Соломатиной в прошлые выходные? — спросила Дина.

Я поджал губы. Блин, вот и до нее дошли слухи.

— Я все ждала, когда ты сам все расскажешь, — продолжила она. — Что за девчонку ты выбрал на этой вечеринке?

— А кто тебе рассказал об этом? — спросил я.

Хотелось бы понять, что конкретно она знает.

— Селиванова, — ответила она.

— Ну да, куда же без этой сплетницы… — пробурчал я.

— И все же? — Вернула меня к теме беседы Дина. — Что у вас там произошло?

— А что ты знаешь?

— А ты сам расскажи сначала, — посмотрела она на меня внимательно. — Почему ты просто не расскажешь? И почему до сих пор не сделал этого сам?

— Дин, ну выключай пилу, — попросил я и закатил глаза. — Не будь душнилой, а? Ну это было буквально пару дней назад. Не кинулся я тебе сплетни тусовок пересказывать быстрее вместо приветствия, и что теперь?

— Почему ты мне не рассказал сам? — требовала ответа она.

— Ну забыл я. Тебе так это интересно?

— Да. Хочу знать, что там была за девочка!

— О Господи…

— И почему ты выделил ее?

— О Господи! — шлепнул я себя рукой по лбу.

— Она тебе понравилась?

— Нет, — ответил я, стараясь держать себя в руках.

Кристинка и моя выходка не стоят скандала, который сейчас может разразиться, если я позволю раздражению выйти на волю.

— Почему тогда ты не хочешь рассказывать? — продолжала распаляться Дина. — Есть что скрывать?

— Я просто не хочу тратить на это время, сериал интересный, — пожал плечами я. — И не хочу повторяться. Вот ты первая и расскажи, что ты уже знаешь, чтобы я не тратил время на рассказы о каких-то курицах, на которых мне вообще плевать!

— Плевать? — уставилась она на меня.

— Конечно, плевать, — ответил я. — Глупая, ну ты что — ревнуешь? Я же с тобой.

— Рассказывай, Архип, — была непреклонна моя девушка.

— Сначала ты.

— Да ничего я особенно не знаю, — пожала плечами Динка. — Кроме того, что на тусовке вы начали кого-то кошмарить. Нищенку какую-то. А потом она угодила в бассейн. И заболела. И в этом почему-то винят тебя.

— Это была шутка. Неудачная, — ответил я, нехотя возвращаясь к воспоминаниям о том вечере. Чем больше проходит времени, тем стыд более ощутим, а желания говорить об этом все меньше. Но близкие словно сговорились и заставляют раз за разом меня обсуждать эту тему снова. — Девчонка дерзкая попалась, стала гнать на меня, обзываться. Я ее и сунул в бассейн, охладить мозги.

— Кто она?

— Понятия не имею, — покачал я головой. — Она со стороны, ее привел кто-то из знакомых Соломатиной.

— Как зовут?

— Не знаю, Дин, — положил я руку на грудь. Врать — так от души и до победного. — Ты думаешь, мне она интересна, чтобы ее имя запоминать?

Дина с подозрением окинула меня взглядом. Потом спросила:

— А дальше что было?

— Дальше я потребовал от нее публичных извинений, но вместо этого она меня послала, — продолжил я. — Я не выпускал ее из бассейна. Она оказалась слабаком, замерзла и начала терять сознание. Пришлось ее вытаскивать, вызывать скорую — воды она успела наглотаться. Теперь она в больнице, заболела. А врачи сообщили в полицию. Полиция дала втык мне. Отец тоже. Я ездил извиняться перед ней. Все.

— Извиняться? — округлила глаза Дина. — К этой корове ты еще и извиняться ездил?!

— Да, а как еще? — развел я руками. — Она пострадала, могла и заяву накатать. Мне это было не нужно. Отец вообще… Обещал упечь меня в интернат, если я не добьюсь того, чтобы она не писала на меня заявление.

— Ты серьезно? — округлила глаза она еще больше.

— Ты ведь знаешь моего отца, — хмыкнул я. — Думаешь, я стал бы шутить такими вещами?

— Не похоже…

— Ну вот. Пришлось извиниться.

— Ты ездил к ней в больницу?

— Ну а куда еще? Не домой же, — ответил я.

— А откуда ты узнал, где она находится? — свела брови вместе Дина. Ей надо дознавателем идти работать, ее-богу! Такая хватка бульдожья пропадает… — Вы что — все-таки как-то связь поддерживали?

В мозгу всплыл контакт с именем «Антон», который я не удалил, и куда действительно писал смс… Но Дина никак об это не узнает, даже если залезет в мой телефон — история переписки стерта. А значит, моя совесть может быть чиста.

— Не я узнал, — сказал я ей. — А отец сам навел справки, вручил мне адрес и подношения для нее, и отправил меня в больницу.

— Ты еще ей что-то подарил? — оторопела Дина. — Зачем? У тебя из-за этой дуры столько проблем возникло, а ты ей подарки таскаешь? Да лучше бы она утонула совсем!

— Дин, — взял я ее за плечи и развернул к себе. — Давай ты не будешь истерить и выносить мне мозг из-за полной чуши. Я же тебе сказал: мне она безразлична. Я даже имени не запомнил. А адрес больницы мне дал отец, как и купил заранее пару книг — не ехать же с пустыми руками, так не принято.

— Так если тебе отец дал адрес больницы, то там и имя должно было быть, — посмотрела она на меня. — Как же иначе ты бы ее нашел?

Вот черт… Ляпнул, не подумав. Действительно, как бы я смог ее найти, не зная имени?

— Ты врешь мне, Архип, — грустно сказала Дина. — И я пытаюсь понять, зачем…

— Ну было там имя, — пожал я плечами, стараясь держать лицо до конца. — Но я уже не особо помню его. Ольга, кажется.

Снова ляпнул то имя, какое первым на ум пришло. И это было имя подружки Снежинки… Имя же самой Снежинки мне называть почему-то не хотелось.

— Динка, ну хватит тебе, — улыбнулся я ей, притягивая ее к себе ближе. Есть отличный способ сделать ее добрее и молчаливее — заткнуть рот поцелуем. — Не нужна она мне. Я просто накосячил, и извинился за это. Все. Конец истории. Заявление она обещала не писать, значит, можно спать спокойно.

— Значит, ты ей понравился! — заявила она, уворачиваясь от моих губ.

Я же прыснул со смеху. Вспомнил лицо и фразы Снежинки. Я ей мог понравится только в случае, если бы предложил стать ей мишенью для дротиков. Не иначе.

— Да брось ты, — сказал я. — Она просто прекрасно поняла, что мой отец — не простой смертный, и не стала связываться.

— Нет, просто ты красивый, и ей понравился! — не сдавалась Динка, упираясь в мою грудь руками. Но я сильнее.

— Раз красивый — тогда целуй, — сказал я ей. — Я весь такой красивый, всем кругом нравлюсь, но эта приятная обязанность только для тебя!

— Плут! — мягко шлепнула меня она по плечу, а потом сама потянулась к губам.

Прошло несколько дней, как я отдыхала на больничной койке. Температура больше не поднималась, и меня готовили к выписке. Чувствовала я себя после антибиотиков значительно лучше, и могла читать или смотреть свой сериал — мама принесла мой планшет. Но книги даже больше увлекли — молодец, засранец, на книги у тебя шикарный вкус. Или у твоего папочки? Впрочем, неважно — все равно спасибо, время так пролетело куда более приятно, чем я бы созерцала кафельные стены палаты…

Легкий стук в дверь прервал мое чтение. Я подняла голову и ответила:

— Да, войдите.

В дверном проеме показалась голова Ольги…

Я закатила глаза. Лелька тихо вошла, закрыла за собой дверь и подошла ближе.

Я смотрела в окно, а ее словно не замечала.

Зачем было приходить, если я не отвечаю ни на звонки, ни на смс?

Неужели непонятно, что наше общение закончилось?

— Привет, — сказала она, присаживаясь на стул возле моей кровати.

— Здравствуй, — довольно холодно отозвалась я.

Ругаться мне не хотелось ни с кем, но маловероятно, что наш разговор сейчас выйдет положительным и приятным. Я и так до сих пор успокоиться не могу, что она ради парня готова была меня предать. Причем парня, у которого уже есть девушка. Нашла ради кого…

— Я знаю, что ты меня не очень ждала, но…

— Вообще не ждала, — перебила я ее и посмотрела на бывшую подругу. А ведь больно до сих пор. Как ты могла так поступить с нами, Оленька? Но вслух я ничего этого не сказала, естественно. Все равно ведь не поймет, так к чему мутить эту воду?

— Знаю, — кивнула она, виновато опустив голову. — Но мне необходимо было прийти.

— Я трубку не брала и на смс не отвечала, — сказала я. — Что тебе было тут непонятно? Я не хочу общаться.

Лелька закрыла лицо руками и заплакала.

Я шумно выдохнула. Ну еще слез мне тут не хватало! Мне и самой до сих пор больно, а теперь еще и ее жалко. Человек она в конце концов или нет?

— Ну прекрати, — подошла я к ней и убрала руки от лица. Протянула ее бумажный платок, который вынула из пачки на моей тумбочке. — Слезами горю не поможешь — слышала такое?

— Д-да…

— Ну и толку тогда лить реки слез?

— Мне очень стыдно перед тобой, Кристин…

Я отпустила ее руки и снова глубоко вздохнула. Прошла мимо нее к окну и стала смотреть на то, как ветер играет с листвой.

— А почему-то ты раньше об этом не думала, — сказала я. — Тогда, когда они там надо мной издевались, как над котеноком.

— Думала, просто я… — ответила она и замялась. — Испугалась.

— И смалодушничала, — добавила я.

— И смалодушничала, — согласилась Оля со мной. — Я…боялась, что и тебе не помогу, и сама угожу в неприятности. Ну чем я там тебе могла бы помочь?

— Знаешь, — обернулась я к ней. Встретилась со взглядом ее карих глаз. — Если бы они вот так поступили с тобой — я бы дралась с ним, чтобы вытащить тебя.

— Правда?

— Да. А ты…испугалась.

— Но ведь все разные, Кристин.

— Да, — кивнула я. — Есть трусы, и с ними я общих дел иметь не хочу. Если я буду при смерти — ты испугаешься и уйдешь снова в сторону.

Ольга закусила губы и снова заплакала. Только поздно уже. Тут точно теперь слезами горю не помочь. И меня они трогают, но не заставят меня ее простить. Я все еще помню, как она поступила со мной.

— Ты извиниться хотела? — прямо спросила я у нее.

— Да. — Мяла она в пальцах бумажный носовой платок, который я дала ей.

— Я тебя извиняю, и зла не держу, Оль, — ответила я.

— Правда? — с надеждой смотрела она меня.

— Правда, — кивнула я. — Но…дружить мы больше не будем. Я думаю, ты понимаешь сама — почему…

— Я бы хотела надеяться, что ты простишь меня когда-то окончательно, — грустно сказала Ольга, которая, конечно же, все понимала. — Мне тебя…не хватает.

— Оль, надо было думать об этом, когда там за меня никто не вступился, — сказала я, обнимая саму себя, словно защищаясь и от нее в том числе. — Ты позволила им насмехаться надо мной, унижать… Ты просто молчала, осталась в стороне. Я не понимаю такой дружбы, если честно.

— Я была не права…

— Рада, что ты это признаешь хотя бы, — признала я. — Это сильный поступок. Только ты себя уже показала не с лучшей стороны. Теперь изменить своего отношения к тебе я, увы, вряд ли смогу. Я буду помнить, что доверять тебе невозможно.

— Я понимаю, — почти прошептала Лелька. — Я очень виновата перед тобой. Надеюсь, когда-нибудь ты оттаешь…

— Не знаю, Оля. Не знаю.

— А что ты такое читаешь? — переключилась она вдруг и взяла в руки одну из принесенных Архипом книг.

Решила все-таки начать общение и, возможно, постепенно увлечь меня им. Только ничего у нее не получится. Я не прощаю предательства.

— Тебе пора, извини. Я спать хочу. — Забрала я книгу у нее.

— Да я просто хотела посмотреть, что за книга…

— Тебе пора, Оль, — повторила я, убирая роман за спину.

Оля еще какое-то время грустно смотрела на меня, а потом сказала:

— Поправляйся… Тебе, может, принести что-нибудь в следующий раз?

— Я надеялась, ты поняла, что следующего раза не будет, — строго посмотрела я на нее.

Ну зачем это все? Если уж решили резать по живому и рвать отношения, то нужно это делать сразу и сейчас.

— Если ты так хочешь, то… не будет, — пробурчала она.

— Хочу, Оль, — ответила я. — Всего тебе доброго. И подруг хороших, которые не предают и не бросят в трудную минуту. Пусть тебе с ними повезет больше, чем мне.

— Спасибо, — еле выдавила она из себя, а потом все же ушла из палаты.

Я села на кровать и раскрыла книгу на том месте, где остановилась. Попыталась сосредоточиться. Только ничего не выходило — буквы просто прыгали перед глазами.

— Черт… — Закрыла я книгу и отложила ее в сторону.

На глаза навернулись слезы, а грусть кирпичом легла на грудь.

Как бы я не хорохорилась перед Олькой сейчас, а мне тоже этой предательницы не хватало…

Дружба — такая хрупкая вещь. За один вечер она стала… Да просто ничем, пустым местом. А я поняла, какую роль играла в жизни Лельки — роль игрушки. Она таскала меня по этим вечеринкам с богатенькими детьми, чтобы на моем фоне казаться лучше, а в трудную минуту вообще — бросила.

Может, верно говорят, что женской дружбы не бывает, или это мне не повезло?

Спустя еще несколько дней меня выписали. Мне пришлось усиленно готовиться к экзаменам — я просто их пропустила из-за болезни, и теперь буду сдавать их одна, все внимание будет лишь на мне, так что ни о каких шпаргалках и речи быть не может… Придется учить.

И за это тоже передаю привет и спасибо Ветрову! Надеюсь, ты отлично развлекаешься, козел мажористый, пока я зубрю день и ночь учебники…

— Черт, — отложила я книгу в сторону.

Устало потерла глаза и глянула на часы — десять вечера. Голова уже кубиком, а глазки — нежно смотрят друг на друга от количества прочитанных параграфов.

Стоит передохнуть, а то я уже и не понимаю даже, что читаю — мозг просто отказывается принимать еще информацию.

Вздохнула.

Ладно, справлюсь как-нибудь. Где наша не пропадала?

Запиликал телефон.

Глянула на дисплей — сообщение от Ольги.

Когда же она уже смирится? Рука засунуть ее в черный список дрогнула и не поднялась, так она теперь мне и написывает, словно ничего не произошло.

— Кристиночка, как дела? — пародировала я ее писклявым голосом перед самой собой. — Кристиночка, тебе помочь подготовиться к экзаменам? Кстати…

Я схватила телефон в руки. Лелькину помощь принимать нее хотелось, но у меня уже крыша едет от зубрежки. Пусть даст мне хотя бы ответы на вопросы по общей программе. Она предлагала… Но я, гордый птиц, отказалась. А теперь я птиц уставший и порядком задолбавшийся, и хочу ответы на экзаменационные билеты, и к кому-нибудь на ручки…

— Ладно, — писала я смс и диктовала себе вслух. — Принеси свои билеты. Отправлено.

Положила телефон на стол и снова тяжко вздохнула, глянув в блокнот, в котором отмечала выполненные задачи по подготовке к экзаменам. Конечно, мама принесла мне материалы в больницу, и я занималась и там, когда перестала от температуры болеть голова, но все равно времени на это уходило очень много, и в итоге пока я не сделала и половины всего, а экзамены через пять дней…

— Можно? — постучалась ко мне мама и застыла в дверях.

— Можно, конечно, — обернулась я. — Чего ты спрашиваешь?

— Просто ты занималась, я не хотела мешать, — сказала она, присаживаясь на диван рядом с моим письменным столом. — Еще не закончила?

— Нет, — вяло отозвалась я. — И не скоро закончу. Очень много всего… Но уже не сегодня.

— Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно оглядывала меня мама.

— Нормально, — пожала я плечами. — А что?

— Отвечаешь вяло.

— Я просто устала, мамуль.

— Точно?

— Да.

— Может, сходим к врачу, продлим больничный? Экзамен тоже отложат.

— Да не уж, — хмыкнула я. — Пусть уже пройдут. Нервничать еще пару недель — я не вынесу.

— Ну да, — кивнула она. — Экзамены — такое дело. Терпеть их не могла ни в школе, ни в институте.

Я внимательно посмотрела на маму.

— А раньше говорила, что все сдавала только на пятерки.

— И сдавала, — ответила она. — Только это не мешало мне их ненавидеть.

— Этого ты мне не говорила.

— Ты и не спрашивала. Но это логично. Неужели существуют люди, которые любят сдавать экзамены?

— Сомневаюсь, — усмехнулась я.

— Ну вот, — улыбнулась мама. — Это стресс для всех. В общем, верное решение не откладывать неизбежное. Ты всегда у меня была сильной девочкой, которая не боится трудностей. Молодец. Но только если тебе нехорошо — говори, мы все-таки отложим. Экзамены важно, но еще важнее мне, чтобы мой ребенок не убился на них.

— Да все нормально, мам, — улыбнулась я ей в ответ. — Честно. Я справлюсь.

— Смотри сама, — покачала она головой. — А на сегодня в самом деле хватит — времени уже много. Ложись отдыхать.

— Хорошо, — согласилась я с ней. — Пойду, чайку попью, наверное. И потом спать.

— Ну попей, — сказала она. — Слушай, дочь… Все-таки ужин хотим устроить с Володей. Семейный, так сказать.

— А, да, — отозвалась я. — Помню, он сорвался.

— Да.

— Но ты хочешь наверстать упущенное.

— Да, хочу, — посмотрела на меня она внимательно. — И без шуток.

— Так и я без шуток.

— Кристин, — сложила она руки на груди. — Для меня этот мужчина очень важен.

— Я поняла.

— Хотелось бы, чтобы ты вела себя как взрослая, а не вот эти твои шутки…

— Хорошо. Я буду сдержанной и взрослой.

— Надеюсь, — ответила мама спустя пару мгновений. — Он тебе понравится.

— Не сомневаюсь… — смотрела я в потолок.

— Только Дины сейчас нет, она в лагере… Но пока сами посидим, в ресторане. Да?

— Как хочешь, мам, — пожала я плечами. — Твой же праздник.

— Спасибо, дочь, — встала она на ноги и сжала она мое плечо. — Очень рада видеть, что ты меня действительно понимаешь.

— Понимаю, мамуль, — положила я сверху ее ладони свою. — Я не буду юморить на ужине.

— Спасибо, — снова поблагодарила она меня и поцеловала в макушку. — Тогда завтра, в семь вечера. Это ненадолго, отложишь книги на час.

— Да отложу, конечно.

Что мне, в самом деле, жаль часа на ресторан? Развеюсь, может, хоть немного. Трудно мне для мамы это сделать? Не каждый день она меня собирается знакомить со своим женихом.

— Ну, отдыхай.

— Доброй ночи, мам.

— Доброй…

Она ушла, а я все же пошла в кухню и включила электрический чайник.

Громкая музыка дискотеки, которой заканчивается каждый вечер в лагере, заглушала все разговоры. Динка самозабвенно танцевала с новыми подружками, пока я подпирал стенку края танцпола. Как и многие другие парни. Обычное дело для лагерной дискотеки.

Вдруг мой взгляд зацепился за силуэт.

Девчонка, с длинными белыми волосами по самые булочки очень красиво танцевала…

Она стояла ко мне спиной и не видела меня.

Почему-то в животе екнуло.

Кристина?

Она здесь? Она ведь болеет. Или выписали уже? Как я ее мог не заметить? А как она сюда попала — в этом лагере только обеспеченные родители могут позволить себе купить путевки своим детям. По льготам, что ли, каким-то?

Влекомый непонятной силой я подошел к ней, положил руку на плечо и развернул к себе.

— Кристина?

— Что, прости? — на меня смотрела, весело улыбаясь, синеглазое создание. Ничего такое, но… Это не Крис.

— Э-э… Извини, я тебя спутал с одной своей знакомой.

Странно. И почему мне померещилось, что это Снегурка? Мало ли попастых красоток с длинными белыми волосами…

— А-а… — протянула она, накручивая прядь волос на палец. — Может, тогда составишь компанию? Раз уж тебя судьба ко мне привела. Как раз медленный танец.

Она кокетливо изогнула одну бровь в ожидании приглашения. Я же увидел боковым зрением, как на всех парах к нам несется Динка с глазами по пять рублей…

— Привет, — сказала она, останавливаясь возле меня и практически загораживая меня собой от девушки, которую я спутал с Крис. — Извини, но я забираю этого красавчика. Он мой.

Она потянула меня за руку на танцпол.

— Дин, ты… Извини, — остановил я ее и руку свою убрал. — Танцевать не хочу.

— Ну, Архип… — заканючила она. — Все парочки танцуют…

— Я — не все, — ответил я и вышел на улицу.

Хотелось подышать свежим воздухом, да и громкая музыка уже порядком задолбала.

Дина выскочила за мной.

— Я один побуду, можно? — обернулся я на нее.

— А что случилось?

— Ничего. Просто хочу пройтись один.

— Ну ладно… Пойду к себе тогда… — Явно расстроилась она, развернулась и пошла в сторону корпуса нашего отряда.

Я же прошелся по дорожке до небольшого соснового бора в конце территории лагеря и вынул телефон. Долго думал, писать или нет. В итоге открыл диалог с именем «Антон».

«Привет. Как здоровье?» — написал я и отправил адресату.

О, ответила!

Мне пришел ответ спустя несколько минут.

Я думал, проигнорирует…

Развернул сообщение, поймав себя на мысли, что делаю это с энтузиазмом, как ребенок под елкой бы открывал подарок в Новый год.

«Нормально. Не заболела ее сильнее, и не писала на тебя по этому поводу заявлений. Расслабься», — прочел я и усмехнулся.

Ответ, достойный Кристины. Острый, как шпилька, смертельный, как пончик, политый ядом.

Стерва.

«Я не об этом. Чего такая меркантильная? Просто хотел знать, что тебе лучше», — написал я и отправил новое сообщение.

Побродил меж елей еще, пока не стали загонять всех в корпуса — вечер кончился. Я пошел к себе, забыв даже по пути заглянуть к Динке.

Нет, вру. Не забыл. Не захотелось…

Все мое внимание привлекал мой телефон. Я ждал ответа.

Конечно, чтобы просто поглумиться над ней. Что же еще?

И вскоре он пришел.

А она не сидит у телефона в ожидании моего ответа. И отвечает через губу. А я вот ждал, и ниче не мог с собой сделать… Динка никогда со мной не говорит подобным тоном. Да и никто не говорит.

Что себе вообще позволяет эта малявка?

Почувствовала себя выше меня, цаца!

Ничего, будет и на мой улице праздник однажды. Придет война, и ты, Снегурка, попросишь еще хлеба. А я тебе все припомню, уж постараюсь. Так всегда бывает. Земля круглая, и никогда заранее сказать нельзя как может она повернуться, и ты нежданно-негаданно вдруг сам попадаешь в зависимость к тому, кому ранее сделал плохо и больно.

Посмотрим еще!

Однако, снедаемый любопытством, поскорее развернул с ней окно диалога. Точнее, с «Антоном».

«У тебя учусь! В твоем понимании жизнь человека — мелочи. А в то, что ты по доброте душевной о моем здоровье справляешься, я не верю. Совесть замучила, да?»

Заскрипел зубами, боясь разбудить соседей по комнате.

Как она это делает? Всего несколько сообщений, и я мечтаю сомкнуть пальцы на ее тонкой изящной шейке с симпатичной золотой цепочкой в виде капельки, убегающий под футболку в самое интересное место, и как следует их сжать!

Придушить с наслаждением.

О да…

Кстати, откуда я знаю какая там нафиг у нее цепочка?

Только и крякнул тихо.

Зрительная память и мой мозг, хочу официально обратиться к вам: хватит запоминать всякую чушь, которая не несет для меня совершенно никакой ценности, всплывая неожиданно зачем и непонятно для чего однажды ночью. Спасибо.

Сам с собой негромко посмеялся ходу своих мыслей и перевернулся на бок.

«Я тебе уже говорил, что и сам не рад, что так получилось,» — стал набирать я новое сообщение для «Антона». — «И уже извинился. Что ты хочешь еще услышать?»

Отправлено.

Ожидание.

Я почти слышал как течет время. И тянется как резина.

Конечно, я понимал, что в ответ мне не придет ничего приятного, но все равно не мог уснуть в ожидании ответа. И он пришел.

Телефон завибрировал в моих руках от входящего сообщения.

Развернул и ощутил разочарование — в приложении горел диалог с Диной.

Открыл его.

«Ты уже спишь? Даже не зашел ко мне».

Да, сплю.

Закрыл с ней диалог и снова уставился в пустоту.

Новое сообщение заставило меня вздрогнуть.

Теперь это было послание от Снежинки…

«Я? Ничего. Это ты мне вообще-то написал, сам. Ты свои таблетки принять забыл, Ветров? Уже на ходу все забываешь и путаешь. Спать ложись, мне к экзаменам готовиться еще надо! Которые я не сдала из-за тебя, между прочим! И буду сдавать с опозданием одна! Спасибо тебе за это!»

А вот сейчас в самом деле стыдно стало. Снова. Сколько проблем я доставил ей…

«Фамилию мою выучила? Польщен».

«Не обольщайся, просто она легкая у тебя. А вот имя забыла, извини… Демид, если не ошибаюсь».

Издевается уже откровенно или правда порой неадекватная? Вроде не показалась таковой в прошлый раз. Может, правда, забыла… Это почему-то обидно. А я вот ее имя запомнил.

«Архип я. Помощь нужна какая-то?» — спросил я.

«Я тебя чем-то обидела?» — вклинилось сообщение от Динки, которое я нечаянно нажал и оно стало прочитанным.

Блин, а…

— Ц-ц…

«Нет. Я сплю» — ответил я лаконично и отправил ей.

Следом прилетела весточка от Крис.

«От тебя? Не смеши мои колготки. Ты хоть алфавит-то выучил? Или это тоже необязательно — папочка все равно за все экзамены заплатит?»

— Овца! — тихо выругался я, злой как тысяча чертей. — Хотел же просто по-человечески узнать…

Без сожаления удалил ее номер вместе с перепиской.

Убрал телефон на тумбочку, поставив его в режим «самолет».

Знаю, что вряд ли она мне напишет, но на всякий случай поставил.

Вот теперь точно — пошла она нафиг! Пусть завалит свои гребаные экзамены!

Больше ничего не ответил.

Ну и слава тебе Господи.

Усмехнулась и отложила в сторону телефон.

Теперь спать надо. Не дал мне уснуть нормально своими смс-ками.

Чего он мне вообще писал — я так и не поняла.

В то, что его волнует каким-то боком мое здоровье после того, как он меня топил и при этом смеялся, я не поверю никогда в жизни. А то, что я никаких заявлений писать не стала и не буду, я ему сообщила — он может быть спокоен.

К чему он продолжает этот диалог? Ведь очевидно, что ни мне, ни ему он неприятен. Снова, что ли, папашка подослал разведать обстановку? Так все важное я уже ответила.

Перевернулась на другой бок и закрыла глаза.

Почему-то перестать о нем думать получилось не сразу. Поначалу, если не брать в расчет, что он принялся подкатывать ко мне, при этом уже находясь в отношениях с какой-то… Имя тоже забыла. Плохая память на них. Нина, что ли… Пусть будет Нина. Находясь в отношениях с Ниной, он клеил меня в машине.

Не понравилось.

Ну а уж про его поведение в доме и бассейн и говорить нечего!

Красивый парень, ухоженный. Очевидно, что он привлекателен для девочек, прекрасно это знает и пользуется этим.

А вот с душевной красотой — беда.

Надо же — красивый уродец.

Бывает же…

Перевернулась на другой бок в поисках сна.

Что ж такое… Где же этот сон?

— Салфеточку? — протянул мне ее Володенька, с которым мы познакомились сегодня вечером и теперь сидели за одним столом.

Вблизи мужчина казался еще более внушительным, чем когда я видела его сидящим в машине. И каким-то…опасным. Он напомнил мне братков из кинофильмов о криминальных элементах… Возможно, мне так показалось — ну нравится мужчине коротко стриженные волосы и бархатный пиджак. Говорить об этом маме и даже как-то подавать виду, что мне ее жених как-то очень не нравится на каком-то интуитивном уровне, я конечно, не стала. Может, я не права, и просто еще плохо знаю Владимира Богдановича — так он представился мне.

А то, что от него исходила сила денег и власти, которую я ощущала словно кожей — так в его положении это неудивительно. Ведь он какой-то чиновник.

Я таких людей не люблю и опасаюсь их — именно потому что у них слишком много власти, и никогда не знаешь, как и когда она может обернуться против тебя.

Но это мамин выбор, ничего ей все равно не объяснить. Тем более, яйцо курицу не учит, так что придется мне играть в вежливость ради счастья мамы. Но я очень старалась играть роль примерной девочки. Впрочем, я ею и была, только на язык остра и постоять за себя умею.

Кстати, где же они с мамой тогда встретились? Ведь она простая учительница географии в нашей самой обычной, ничем не примечательной средней школе…

— Спасибо, — улыбнулась я и забрала салфетку из его рук. — Очень кстати.

Конечно же, я никак не могла поесть в ресторане и ничего не повалять при этом — сейчас на моих джинсах лежал кусочек курицы, упавший с вилки. Ох уж эти рестораны! Ну не умею я себя в них вести. Вон, путь мою маман и водит по ним, а мне и кафе с бургерами за глаза.

Салфеткой я убрала курицу, делая вид, что ничего такого не случилось, и снова посмотрела на маму и ее мужчину.

— Так мне вот интересно: а кем вы работаете? — спросила я его.

Все же должна я знать, кому мать отдаю?

— В мэрии, — ответил он. — Я депутат.

— В партии состоите?

— А вы разбираетесь в этом вопросе, юная леди? — поднял брови в изумлении от того, что я вообще знаю такие термины, Владимир.

— Еще как, — ответила я. — Политологией увлекалась одно время, знаете ли…

— Политологией? — повторил он за мной. — В пятнадцать?

— Мне семнадцать, — посчитала нужным поправить его я. — А вот увлекалась я данным предметом как раз-таки в пятнадцать.

— Приятно видеть среди молодежи светлые умы. Я думал, девушки вашего возраста имеют иные увлечения…

— Какие?

— Моя дочь в пятнадцать, да и в шестнадцать тоже, о политологии, и в принципе об учебе, и слышать не желает, все из-под палки сдает в школе, а читает только модные девчачьи журналы.

— Может, она в журналистику подастся потом, — пожала я плечами. На всякий случай проявлю лояльность к будущей сводной сестричке. Как-никак мы будем одной семьей. Хотя если она хоть немного похожа на тех мерзких мажорок, что я видела на вечеринке с Ольгой, даже не представляю, как мы будем общаться. — У каждого свои вкусы. А мне в самом деле было интересно изучить этот вопрос. Так членом какой партии вы являетесь?

— Не членом, — гордо ответил мужчина. — Я — ее лидер.

— Вот как? А название услышать можно?

Он назвал мне известную всем аббревиатуру.

Да, действительно — высота. Теперь с ним общаться стоит еще осторожнее… Слухи-то про этих «депутатов» и их деток ходят ой какие разные.

— Так я общаюсь с лидером популярной у народа политической партии? Завьялов Владимир Богданович.

— Так точно, — усмехнулся довольный собой Владимир. — У вас что — на меня полное досье?

Значит, это тот самый Завьялов. Я не запомнила его лица на фотографиях в интернете, а вот фамилия коррелировалось в голове с названием партии.

— Я читала о вас в интернете.

— Подготовились, получается, — снова рассмеялся он.

Завьялов умеет шутить. Это хорошо, возможно, мы даже найдем общий язык с ним.

— Ну, случайно, так. А где же вы познакомились с моей мамой?

— Кристина, прекрати, — цыкнула на меня мама, которая уже минут десять в напряжении стреляла глазами то в меня, то во Владимира. Еще немного, и у маман «конский хвост» на голове от напряжения треснет и распадется. Да, пожалуй, закидала я его вопросами, а обещала вести себя как пай-девочка.

Прости, мам. Я пыталась. Но я должна знать, что за мужик претендует на твои руку, сердце и все остальные органы.

— Ничего-ничего, Нинуль, — успокоил ее ухажер с политическим уклоном. — Мне очень интересно беседовать. Впервые от подростка слышу такие содержательные вопросы и ответы. — Потом он повернулся ко мне. — А познакомились мы с Ниной очень просто и совершенно не романтично — в моем кабинете.

— Как так? — опешила я. Действительно, весьма просто и…скучно.

— Я пришла туда сама, — включилась в диалог и мама. — Мне нужно было решить вопрос со школьными компьютерами. Так как я завуч, то и пошла выбивать технику я сама. В администрации мне не помогли, и тогда я пошла выше — в мэрию. И попала на прием к Владимиру Богдановичу. Он помог с моим вопросом — теперь в нашей школе новые компьютеры в классе информатики и в учительской. Потом мы снова встретились случайно в торговом центре снова — я покупала продукты домой, а Володя заехал купить воды. Он спросил разрешения мне позвонить как-нибудь, и позвонил… Номер же я оставляла. Так мы и начали общаться.

Мама закончила говорить с улыбкой на губах. В самом деле милая история… Мама прямо-таки Золушка, только в современности и не столь юная, как героиня сказки. А кто сказал, что если вам немного за тридцать, то уже нет надежды выйти замуж за принца? С мамой это сработало.

— Очень…романтично, — прокомментировала я. — Романтика среди серых будней области образования и политики.

— Можно сказать и так, — снова рассмеялся моим словам Владимир. — Кристина, вы очень интересная юная леди.

— Да? Спасибо, — ответила я.

— Я думаю, мы все прекрасно уживемся в моем доме.

— Что? — уставилась я на него.

Каком еще «его доме»?!

— А вам разве Ниночка не сказала? — поднял брови Владимир.

— Володя, рано… — цыкнула на него мама. Но уже было поздно. Я в напряжении ждала, как он это все же сможет пояснить для меня. — Я хотела дома, сама…

— Ваша квартира продана, — ответил Завьялов. — Вы переезжаете через несколько дней в мой дом.

Моя челюсть просто покатилась под стол…

Я в шоке смотрела на маму. Как она могла продать нашу квартиру, и зачем? У Владимира ведь есть дом? Мы же не в сарай и не в палатку на улице ехать собрались. Но говорить еще что-то при нем я не стала. Это уже семейный разговор с глазу на глаз с мамой. Может, я еще успею вправить ей мозги? Вдруг они пока только на стадии сделки продажи. И как она ее умудрилась бы продать, когда в ней прописана я — несовершеннолетняя? Не нравится мне вся эта история… И Володя этот тоже — ой как не нравится! Мои тревожные маячки так и звенели внутри, словно требуя немедленно от него убежать. И как уж нам жить всем вместе я себе плохо представляла.

— Так что… собирайте потихоньку вещи, да? — глянул на маму мужчина. — Скажите, как будете готовы — я помогу с чемоданами, вас довезу.

— Конечно, — улыбнулась мама, с опаской поглядывая на меня. Она знает, что я ее выскажу все после ужина.

— Потом приедет Дина, и вы, я уверен, подружитесь.

Сомневаюсь. Потому что у такого человека очень вряд ли вырос хороший человек, но выбора у меня нет. Придется любить новых «родственничков».

— А дату свадьбы назначали? — спросила я.

— Да, — кивнул он. — Свадьба будет в конце августа, когда приедет Дина.

Ну хотя бы жениться намерен, хотя сейчас только июнь, а сказать и пообещать можно и Луну с неба…

— Мам, я… Пойду, наверное, — поднялась я со своего места. — Мне еще готовиться к экзамену надо…

— Мы тебя отвезем, — тут же спохватился Владимир.

— Не-нет, вы отдыхайте, еще рано, — отказалась я, закидываю лямку сумки на плечо. — Я сама прекрасно доеду.

А заодно остыну, чтобы не поругаться с мамой вдрызг.

— Я поехала. Пока!

Я стремительно покинула ресторан и направилась на автобусную остановку. Пока, хмурая как тысяча туч, ждала транспорт, ко мне подъехала машина и остановилась. Я не обращала на нее внимания, но стекло водитель опустил и выглянул, сняв немного очки и оставив их на носу. Оценивающий взгляд парня раздражал. Я не курица на рынке! Но я предпочитала делать вид, что никого не вижу.

— Привет, красавица, — сказал он мне, и я невольно скривилась — какой дешевый и бородатый подкат…

— Я не знакомлюсь, — ответила я и продолжила смотреть вдаль, молясь, чтобы мой автобус приехал быстрее.

— А как ты узнала, что я хочу познакомиться? — спросил он.

— Тут не надо быть Шерлоком Холмсом.

— Ну да — хочу. Давай познакомимся?

Ц-ц… Детский сад. А вот и мой автобус показался. Повезло…

— Я не знакомлюсь, — повторила я.

— Почему?

— Боюсь незнакомых парней.

— Мы сейчас познакомимся, и я стану знакомым, — засмеялся он.

Да, великолепная шутка. Для тех, кому за двести…

Прилипа и душнила! Но посылать его открыто я боялась — с моей-то комплекцией.

К остановке подъехал автобус, и я первая к нему ринулась.

— Эй, киса, хоть номер телефона оставь! — крикнул он мне, но я уже запрыгнула в автобус, заняла место у окна и только тогда спокойно выдохнула. А потом показала ему в окно средний палец… Достал.

По лицу парня пробежала тень недовольства, но автобус уже закрыл свои двери и уехал с остановки. Надеюсь, он за мной не поедет…

На моей остановке я вышла и оглянулась. Машины парня нигде заметно не было. Отсюда до дома минут пять, но я преодолела это расстояние за три.

— Фух! — выдохнула я, когда захлопнула за собой входную дверь.

Разулась и принялась наматывать круги по квартире.

Мама-мама, что же ты делаешь? Зачем нашу квартиру продаешь? Что-то мне все это совсем-совсем не нравится!

Еле дождалась ее возвращения домой. Вышла встречать ее на порог. Руки сложила под грудью.

— Ну что так смотришь на меня, словно на врага? — спросила она, очевидно поймав на себе мой не самый дружелюбный взгляд.

— Нам надо поговорить.

— Хорошо, — выпрямилась она после того как сняла босоножки. — Только руки сначала вымою.

Я подождала ее в зале, а когда она пришла следом, тут же начала задавать вопросы.

— Мам, ты что — правда квартиру продала уже?

— Правда, — спокойно ответила она.

— То есть уже не этап сделки даже? Прямо продана?

— Да.

— Мам…

— Что? — встала она руки в боки.

— Ты с ума сошла? Продавать квартиру!

— Ничего я не сошла! За языком следи, соплячка!

— А мне кажется, сошла… — заговорила я тише. — Ты меня раньше никогда так не называла.

— А ты мне раньше так и не хамила!

— Мам, что с тобой? У тебя совсем от чувств голова поехала?

— Кристина, — вздохнула она. — Давай ты не будешь лезть в дела двух взрослых людей? Мы сами разберемся. Нам не нужна эта квартира, если мы все равно будем жить у Володи.

— Но я же не буду жить там вечно! — начала сердиться я. Как она могла не подумать обо мне? Что с ней такое приключилось? Она как околдованная. Это так любовь действует? Тогда я предпочту никогда не влюбляться! — Мне через год восемнадцать.

— Ты все равно будешь учиться, и жить будешь в студенческом общежитии. Володя выбрал для тебя и Дины отличный ВУЗ….

— Мам, мне не надо ничего от твоего мужчины! — заявила я. — Может, я туда не поеду! Тут буду учиться. А ты уже квартиру продала.

— Ну вот если не поедешь — тогда и разберемся, — ответила она.

Это просто бесполезный разговор. Она все решила, и никакие мои слова не изменят этого решения.

— Кстати, как вы ее продали? — спросила я. — Там ведь и я прописана была.

— Теперь мы обе прописаны в доме Володи.

— Прекрасно! — воскликнула я. — Ты все решила за нас обеих! А посоветоваться со мной нельзя было?

— Значит, так, — повысила голос мама. — Твои советы мне тут не нужны. Квартира продана, завтра же собираем вещи. Будем жить у Владимира, нас туда официально прописали и выписали из старой квартиры. Ничего тут нет необычного. Просто без тебя все это сделали, пока ты была в больнице. У Володи есть связи, и мы тебя не привлекали, чтобы экзаменами занималась.

— Мам, а зачем ему деньги с продажи квартиры? — в лоб спросила я.

Раз они ее продали, значит, деньги нужны были. А зачем такому крупному уважаемому депутату вдруг понадобились средства с продажи квартиры бедной учительницы географии?

— Ну там… Сложный вопрос, — ответила мама и отвела глаза. — Просто Володя хотел убедиться, что я серьезно за него пойду замуж, и чтобы я себе… Ну как говорят — пути назад не оставила.

Мама явно что-то мне недоговаривала. Но и озвученной причины хватало, чтобы понять, что это какая-то манипуляция мамиными чувствами. Только мне она рассказывать не хочет. Спорить с ней бессмысленно теперь — она уже все сделала.

— Ты отдала деньги ему?

— Это… Это неважно. Кристина, мы разберемся сами.

— Значит, отдала… — Осела я на диване.

— Так, разговор окончен, — сказала она. — Иди и занимайся.

— Ты хоть понимаешь, что завтра Володя может тебя разлюбить, и мы пойдем жить на улицу? — спросила я.

— Такого не будет, — уверенно заявила она. Мне бы хоть грамм ее уверенности в нем… — Володя дорожит своей репутацией.

— Да откуда тебе это знать? Тебе мало было отца?

— Жестоко с твоей стороны об этом мне напоминать, — прикрыла она глаза. — Твоя мама только счастье свое нашла, на старость лет. Ты бы порадовалась за меня, дочка…

— Я бы порадовалась, но тебе самой не кажется подозрительным вот это все? — пожала я плечами. — Продажа квартиры, передача денег, какие-то доказательства любви через это?

— Нет, не кажется.

— Мам…

— Иди и занимайся, — повторила она. — У тебя экзамены на носу.

А я вот боялась, что теперь в моей жизни появятся проблемы куда страшнее экзаменов…

Экзамены я домучила и все же сдала. С первой попытки. Учителя явно мне подыгрывали: во-первых, им было меня жаль («ах, девочка так болела — пневмонией!»), а во-вторых, только ради меня таскаться в школу никому не хотелось, ведь началась пора отпусков и каникул. Так что можно считать, что я отделалась малой кровью — половину из билетов преподаватели рассказали мне сами. Я получила свои «пятерки» и была свободна от учебников до сентября.

Предстоящий год был очень ответственным — мне нельзя было иметь в аттестате более двух «четверок», иначе я пролетала мимо вуза своей мечты. Очень хотелось поступить на бюджетное место. Своими силами, естественно. Впрочем, я готова была пользоваться небольшими льготами при поступлении: я — дочь учителя, и ребенок одного родителя. Таким дают немного больше шансов поступить. А вот на помощь маминого жениха я не рассчитывала вовсе. Я пока вообще не понимаю, кто он такой. Политик, а зачем-то взял деньги у моей мамы. Или просто взял ее себе в рабство? Куда она пойдет от него теперь, если у нее даже квартиры теперь нет?

Что же он такое наговорил и наобещал ей, если моя мама, такая всегда рассудительная, вдруг согласилась на такую глупую не побоюсь этого слова аферу?

Однако со мной она говорить на эту тему отказывалась, и более того — мы ссорились, что вообще бывало у нас очень редко…

Уже эгоистично начала думать, что мама меня больше не любит. Она вырастила меня, захотела женского счастья и решила любить Владимира. Словно бы ее сердце способно любить только кого-то одного, и мое время вышло, более для меня места там не нашлось.

Мама, конечно, интересовалась как и раньше всеми моими делами, но что-то в ней безвозвратно изменилось. Она словно стала дальше от меня, зарылась в чувствах к Завьялову…

И как на это все реагировать я совсем не понимала. Мне просто было горько и грустно от этого, и предстоящая жизнь в доме Владимира не радовала тоже, а даже словно сулила какие-то несчастья. Хотя, может, я себя и накручивала зря — просто мне не нравится «Володя», и я отношусь к нему в принципе предвзято.

Но мама все уже решила и сделала, и мне не остается больше ничего, кроме как подчиниться и ехать вместе с ней. Другого варианта у меня нет — мне еще целый год учиться в школе, нужно готовиться к экзаменам, где же мне еще это делать? Не на улице же…

Все вышло, как захотела мама: вещи были собраны, а мы вместе с чемоданами вышли за дверь. Какие-то молодые люди вместо Владимира помогали нам снести вниз чемоданы и запихать их в багажник машины.

Мама закрывала ключом нашу квартиру, которая больше нам не принадлежит по документам, а мне все казалось, что она закрывает на ключ нашу с ней спокойную жизнь.

— Ты уверена, что правильно поступила? — спросила я, чувствуя, как почему-то бешено бьется сердце, в груди поднимается паника, а на глазах выступают слезы.

— Кристин, — повернулась ко мне мама, убирая ключи в сумочку. — Ты опять начинаешь? Мы же с тобой все уже обсудили. Пойдем, нас ждут.

— Обсудили, — снова начала закипать я, не обращая внимания как слезы от обиды скатываются сами по себе по моим щекам. — Ты сама все решила за нас обеих. Это был твой выбор. И Володи. Меня ты не спрашивала.

— Потому что ты, радость моя, еще несовершеннолетняя, и решать такие вопросы, как квартирный, все равно не в состоянии. Вот наступит тебе восемнадцать, купишь квартиру и будешь там решать уже, что и как с ней делать.

— Мам, ты словно на другом языке со мной говоришь…

— Пойдем, — взяла она меня за локоть и повела к лестнице. А мне так тяжело было отсюда уходить, зная, что я больше никогда, никогда сюда не вернусь. Мне было это больно. Я словно шагала в пропасть, а не по лестнице вниз. — Ну чего ты плачешь, глупая? Все будет хорошо. Неужели твоя мама тебя бы бросила?

Да вот я и не знала, что тут может быть хорошего…

Чем же ты мама, руководствовалась, отдавая Владимиру деньги за нашу квартиру?

И что из этого может выйти хорошего, тоже не понимала.

— Ну а мебель? — спросила я, следуя за ней по ступенькам. Она вела меня за руку, словно я могу передумать и остаться жить в подъезде. — Они все выкинут…

— Пусть, — пожала плечами мама. — Этой мебели уже столько лет… Могут выкинуть, если хотят, или пользоваться. А у нас с тобой, милая, совсем другая жизнь начнется теперь. У нас будет новая, красивая мебель, вот увидишь…

Я покосилась на маму. Владимира ли она любит, или же жажда роскоши ей совсем разум отключила? Она всегда мечтала жить богато и красиво. Теперь ее мечта сбывается. Только за все в этой жизни надо платить. Даже страшно представить какова будет цена ее желания… И сдается мне, что платить за него мы будем обе.

Я последний раз кинула грустный взгляд на нашу самую обычную, но такую родную, серую пятиэтажку, потом села в машину на заднее сиденье рядом с мамой, а молодой человек, присланный Владимиром нам для помощи, закрыл за мной дверь.

Он сел впереди рядом с водителем, и дорогая иномарка выехала со двора. Навстречу нашей новой, совсем новой жизни.

— Это твоя комната, — показывал дом нам сам лично мамин жених.

Он обращался ко мне. Мы стояли посредине большой светлой комнаты с окнами в пол и собственным санузлом.

Комната хорошая. К ней претензий у меня не нашлось. Она даже понравилась. Но все равно мне тут пока неуютно — это не мой дом. Хочется обратно в квартиру, в свою маленькую комнатку, такую привычную и родную… Но придется оставаться тут. И привыкать…

— Тебе нравится? — спросил Владимир. — Может, чего-то не хватает? Прислуга принесет.

Я обернулась на него. Мамочки мои, тут еще и прислуга есть? Да уж, как в другой мир попала… Мы с мамой о таком и мечтать не смели.

— Пока не знаю, — ответила я. — Я же первый раз вижу эту спальню. Но мне ничего не потребуется, не беспокойтесь. А если и понадобиться — я сама все найду.

— Что ж… Ну ты всегда можешь обратиться к Лине — это наша домоправительница. Она тебе поможет по любым вопросам, касаемо дома.

— Хорошо, учту, — кивнула я.

— Если тебе здесь будет некомфортно, ну мало ли… Не по фен-шую, то можем выделить тебе другую спальню, — сказал он.

— Да не нужно, — откликнулась я. — Вы и так очень гостеприимны, и комната очень хорошая.

— Отлично, — улыбнулся он. — Тогда располагайся. — Кстати, в соседней комнате живет Дина — надеюсь, вы подружитесь.

Я тоже на это надеюсь, хоть и мало шансов даю на эту дружбу — слишком уж мы разные. Она росла принцессой среди слуг, а мы с мамой гречку неделями ели и полы мыли сами. Но если уж нам предстоит вместе жить и быть одной семьей, то хорошо бы наладить контакт и создать хотя бы видимость дружбы.

Значит, Владимир поселил нас рядом в надежде, что мы будем чаще пересекаться, общаться, и как следствие — возможно, и подружимся…

Может быть, может быть…

Но прежде чем подружиться со всеми членами семьи, мне бы все же хотелось выяснить один момент… От которого сейчас многое зависело. Я, конечно, в угоду матери могу делать вид, что всех уважаю и люблю, но хотелось бы и в самом деле жить без камня на шее.

— Владимир, — обратилась я к нему. — Можно с вами побеседовать. Наедине. Это важно.

— Кристина, — тут же позвала меня мама, которая до этого интересовалась качеством покрывала на кровати, предназначенной для меня. — Ты что задумала? Володе некогда, ему ехать пора.

— Не волнуйся, — мягко обнял ее Завьялов, намекая на то, что эти вопросы он уладит сам. — Мы будем одной семьей, и между нами не должно оставаться никаких нерешенных вопросов, но… Честно говоря, я действительно должен ехать. Может быть, вечером поговорим?

— Буду ждать вечера с нетерпением, — ответила я.

— Хорошо, постараюсь приехать домой пораньше, — сказал мне Владимир. Потом чмокнул маму в макушку. — Все, девчонки, мне правда пора. Осматривайтесь, обживайтесь… Вы дома. Помните про Лину. Пока!

— Удачной встречи, дорогой, — улыбнулась ему мама.

Мне же захотелось закатить глаза. Ну прямо образцово-показательная семья… Посмотрим, что дальше будет. Владимир — вежливый и приятный в общении, но все равно я ему пока ни на йоту не доверяю. Особенно после истории с квартирой…

Он вышел, а я поймала на себе взгляд мамы.

— Что? — спросила я ее.

— Кристина, ты что задумала? — Встала она руки в боки. — Я, кажется, просила тебя не лезть в мою личную жизнь.

— Мама, твоя личная жизнь напрямую влияет и на мою жизнь, — ответила я. — Ничего плохого я не задумала. Ссориться я с ним не буду. Просто хочу выяснить его намерения насчет тебя, и понять, какое будущее нас с тобой ожидает — мы с тобой связаны, если ты еще помнишь. Мне год учиться в школе, и год придется жить вместе с твоим будущим мужем, и уже только после получения аттестата я смогу что-то решать за себя.

— Что именно ты хочешь выяснить? — сузила глаза мама. — Свадьба будет.

— Вот это я хочу услышать от него наедине.

— Но ведь мы тебе все сказали уже.

— Мам, — посмотрела я на нее. — Мне нужно с ним поговорить. Ну, считай, что для успокоения собственной души. Я не собираюсь вставать между вами и как-то расстраивать ваш брак. Честно.

— Кристин…

— Все нормально, мам, — заверила я ее. — Неужели ты думаешь, я способна тебе так испортить жизнь?

— Ох, девочка моя… — вздохнула она и подошла ко мне. Обняла. — Ты себе не представляешь как долго я ждала такого мужчину как Володя. Как сильно я хотела сделать нашу с тобой жизнь лучше. Я же о нас с тобой пекусь.

Продажей квартиры? Хотелось мне спросить, но я прикусила язык. Это бесполезный разговор, который снова приведет к ссоре, а я от них уже, честно говоря устала. Меня вон Лелька до сих пор по телефону достает — взяла у нее билеты, так она посчитала, что это шаг к примирению… А тут еще скандалы с мамой добавились.

— Я не буду ничего такого говорить ему, что вас бы рассорило. Обещаю, — посмотрела я в ее глаза.

— Точно?

— Да.

— Смотри, дочь… — покачала она головой. — Доверюсь тебе. Тем более, что Володя уже все равно согласился на разговор.

— Все будет хорошо, мам.

— Ладно, — отпустила она меня. — Разбирай вещи… Я тоже пойду, этим же займусь. А потом пойдем насчет ужина решать. Готовить я все равно хочу сама. Что я — мужчину своего не накормлю?

— Ага.

— Спускайся вниз через пару часов.

Мама ушла, а я задумчиво уставилась на свои чемоданы. Да, надо бы их, конечно, разобрать… Раз уж мы тут надолго.

Все будет хорошо… Но пару важных и острых вопросов Владимиру я все-таки задам.

Вечером, когда все мои вещи были разложены по чужим мне шкафам, я все-таки дождалась Владимира. Шорох шин за окном в тишине позднего вечера сразу привлек мое внимание. Я отодвинул штору и глянула на улицу — так и есть, авто Владимира въехало на территорию дома.

Спешно спустилась вниз, желая встретить его и напомнить про разговор. Даже не переодевалась еще в пижаму. Мама тоже не спала и в гостиной ожидала возвращения жениха.

— Добрый вечер, — улыбнулся нам Владимир, когда оказался в гостиной. — Как приятно, когда тебя с тяжелого рабочего дня встречают девчонки.

— Добрый вечер, — вежливо, но сухо отозвалась я, а мама поздоровалась с мужчиной по своему — прильнула к груди.

— Устал? Сейчас ужин подогрею, — сказала она ему.

— Не нужно, — покачал головой Завьялов. — Поужинали в ресторане с партнерами. А вот насчет устал… Да, безумно. Рад, что уже дома. Кристин, ты чего не спишь-то еще? Меня для разговора ждешь?

— Да, если можно, — сказала я, собрав руки в замок.

— Поздно уже. Может, отложим все разговоры на завтра? — спросил он.

— Завтра я уже могу не решиться на этот диалог, — ответила я. — А мне нужно знать. Много времени я не займу, обещаю.

— Ну, хорошо, — кивнул наконец мужчина. Он отстранился от мамы и обратился к ней. — Ты иди наверх, я сейчас переговорю с Кристиной и поднимусь тоже.

— Хорошо, — ответила мама и ушла вверх по лестнице.

— Идем, — указал он рукой мне на кухню.

Вскоре мы оказались на ней вдвоем, я прикрыла дверь, чтобы наш разговор не был слышен маме.

— Чая? — спросил Владимир.

Он подошел к барной стойке, поставил перед собой две чистые чашки и взял в руки чайник.

— Нет, спасибо, — отказалась я.

— Как хочешь, — пожал плечами мужчина и налил себе в чашку чай. — Садись тогда, и рассказывай, что ты хотела знать.

Я села напротив него, но долго молчала. Решиться с ним поговорить было проще, чем задавать ему вопросы на самом деле. По факту я ничего о нем, как о человеке, не знаю, и не могу поручиться за то, какая у него будет реакция на сказанное мной. Но раз уж я сама его сюда привела, надо что-то говорить…

— Кристин, — поторопил он меня. — Я, конечно, не против вот так с тобой выпить чая, но ты все-таки расскажешь мне, о чем ты хотела поговорить среди ночи?

— Да, — кивнула я, собрав свою волю в кулак. — О маме.

— Я догадался, — усмехнулся он. — А конкретнее можно?

— Конкретно о ваших планах на нее. Я за нее…волнуюсь.

— А ты прям такая защитница, да? — задал он вопрос с каким-то странным смешком. Меня аж передернуло. Не понравился мне его тон…

— Я должна знать, за кого выходит замуж моя мама, — ответила я. — К тому же, это напрямую затрагивает и мою жизнь.

— Нет, это похвально, конечно, — сказал он. — О маме нужно заботиться.

— Как иначе? Она — моя мать.

— И что именно тебе непонятно? — смотрел на меня Владимир. В его глазах исчезло веселье. Осталась усталость и какой-то холод… Пока я ему не очень нравлюсь, хоть Завьялов и изображает вежливость и радушие. Впрочем, это взаимно. Будем теперь как в театре играть свои роли, которые к истинным чувствам отношения не имеют… — Свадьба будет, в конце лета, когда из лагеря вернется моя дочь. Ты же понимаешь, что свадьба без нее невозможна?

— Это я поняла, — сказала я осторожно, подбирая слова, чтобы не разозлить нового мужа мамы. Нам все-таки жить под одной крышей. — Но вы действительно хотите жениться на ней?

— Да, — ответил мне, открыто глядя в глаза, Владимир. Не похоже, чтобы он говорил неискренне. Может, действительно, повода переживать ни за маму, ни за себя у меня нет? — С чего у тебя есть сомнения на этот счет?

— Вы мужчина…непростой, — пояснила я. — Очень удивительно, что такой, как вы, обратили свое внимание на обычную учительницу географии в самой обычной средней школе.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Завьялов. — Нина — красивая, ухоженная, еще молодая женщина. Она мне просто понравилась. Мне неважно, кем она работает. Моих денег хватит на всех.

Тут он прав. Мама родила меня рано, и следит за собой, насколько нам позволяли финансы. Она у меня красивая… Но этого достаточно для брака разве? Неужели только из-за красоты мужчина такого статуса готов взять и жениться?

— Вы любите мою маму, Владимир? Честно.

— Честно? Люблю.

— Без каких-то подводных камней?

— Без. Девочка, тебе нечего бояться за свою маму. Мы с ней нашли друг друга на заре молодости, нам вместе хорошо и тепло. Ничего тут больше нет из объяснений — я просто устал был один. Захотел семью, жену… И Нина мне очень понравилась и как женщина, и как человек.

— И вас не смущало, что у нее есть взрослый ребенок? — уидивилась я.

— Так у меня у самого он есть, — мягко рассмеялся Владимир. — В нашем возрасте было бы глупо искать вторую половину, у которой не было за всю жизнь ни детей, ни плетей.

— Но вы могли найти себе молодую, без детей.

— Мог, — вздохнул он. — Но судьба свела меня с твоей мамой, и я решил, что хочу видеть ее в качестве супруги.

— Но… Тогда я не понимаю, — растерялась я.

Что-то тут не вязалось все равно…

— Что именно? Я тебе уже всю душу раскрыл.

— А квартира?

— Что квартира?

— Вы попросили маму ее продать и взяли деньги с ее продажи. Зачем? — задала я прямой вопрос, который вертелся у меня на языке с самого начала разговора.

Владимир нахмурился. Значит, я права…

— Нина рассказала? — спросил он.

— Нет. Она не хочет со мной об этом говорить.

— Сама догадалась, выходит.

— Сама.

— Так может и не стоит лезть в эти дела, Кристина? Раз мама тебя в них не хотела посвящать. Дай ей возможность самой разобраться с этим.

— То есть, вы мне тоже об этом не расскажете?

— Нет, извини, — глянул на меня он. — Есть вещи, которые касаются только взрослых.

— Но это и меня касается! — вспылила я. — Мне через год уже восемнадцать! Может быть, я захотела бы съехать отсюда в свою квартиру, чтобы вам же с мамой не мешать. Но вы ее зачем-то продали.

— Ты нам нисколько не мешаешь, — поднялся на ноги Владимир. Он явно был намерен неприятный для него разговор завершать. — Дом большой, места тут хватит и вам с Динкой, и даже вашим мужьям, когда таковые найдутся. А через год — будет через год. Ты зря раньше времени волнуешься и придаешь этой продаже квартиры слишком много смысла.

— Но это была моя квартира, — стояла я на своем. — Как минимум половина была там моя. Как вы вообще меня оттуда выписали?

— Пусть это останется моим маленьким секретом, — заявил он. — Кристина, мне больше нечего тебе сказать по этому поводу. Тебя это не касается — извини. Разговор закрыт. Кстати, насчет учебы, — остановился он у двери. — Ты будешь переведена в школу, где учиться моя дочь. Так вас удобнее будет возить, обучение там не в пример лучше, да и твоя школа отсюда очень далеко. Уже поздно. Я иду спать, и тебе советую. Доброй ночи.

— Что? Но…

— Это тоже не обсуждается, — оборвал он меня, предвидя новый спор уже по поводу школы. — Твоя мама на все согласилась за тебя, и документы из старой школы мы уже забрали. Больше ты там не учишься. Все, доброй ночи.

Мужчина, явно тоже разозленный этим разговором, стремительно покинул кухню, бросив свой недопитый чай. Я осталась одна в тишине кухни, а кровь так и стучала в висках. Сердце билось так, словно сейчас грудь пробьет.

Я что — буду еще и учиться среди этих мажоров, которых презираю за их снобизм? Которые никогда меня не поймут и не примут? Зачем? Это же будет ужасно, я знаю! А главное, отказаться действительно не выйдет. Пока за меня все решает мама и он, все будет так, как скажет Володя…

Спешно выпила воды прямо из-под крана, чтобы хоть немного успокоиться.

Ничего мне не сказал. Значит, есть что скрывать. И мне если нужно легко по носу даст, как сегодня. Не нравится мне все это…

Я молча поплелась в свою новую комнату. Бесцельно походила из угла в угол и решила лечь спать. Хотя уснуть у меня не получалось.

Меня накрыла какая-то депрессия от бессилия. Тихая ярость, не имеющая выхода.

За меня все решили. Абсолютно все, ни о чем меня не спросив. Да, конечно, Владимир прав, моя школа отсюда далеко, но я надеялась, что мы найдем какой-то выход, ну или хотя бы моего мнения сначала спросят, в какую школу мне ходить. Но мама уже забрала мои документы. Забрала, и ничего мне не сказала.

Я долго ворочалась в кровати, пока наконец не забылась тревожным сном, но утром, едва я открыла глаза, все обрушилось на меня с новой силой: я в новом, чужом для меня доме, я пойду в новую, чужую мне школу, и теперь живу в чужой семье со ставшей внезапно чужой для меня мамой…

К завтраку спустилась разбитой и невыспавшейся. С тоской поглядывала на маму, которая, конечно, заметила мои взгляды, но при Владимире говорить ничего не стала. Но едва он уехал, и мы остались одни, то обратила свое внимание и на меня.

— Кристин, ты совсем ничего не ела.

— Не хочется, — отозвалась я, придвинув к себе чашку с чаем.

— Ты не заболела?

— Ой как заботливо, — съязвила я. — Нет, не заболела. Ты прекрасно сама понимаешь причины моего настроения.

— А почему ты так со мной говоришь? — нервно отложила мама с в сторону тост с джемом.

— Потому мы что ты перестала считать меня за человека!

— С чего ты это взяла, Кристина? — поднял брови она.

— Тебя больше не интересует мое мнение и пожелания. Ты связалась с этим Володей и очень изменилась. Ты все делаешь так, как он тебе скажет. Зачем ты забрала мои документы из школы?

— Он тебе сказал? — растерялась мама.

— Как видишь, — сказала я. — Иначе откуда мне это знать? Еще вчера. Так зачем, мама? Я не хочу ходить в школу для мажоров!

— Мы теперь живем слишком далеко, чтобы ты самостоятельно туда могла добраться, — ответила она. — Ты сама уже и так могла догадаться, что из-за переезда школу тебе придется поменять. Один год потерпишь, это не столь много.

— Но ты ничего мне не сказала!

— Хотела сказать сегодня. Это что-то очень сильно меняет?

— Да, я убеждаюсь, что мое мнение тебя вообще не волнует!

— Но если ты туда не доберешься сама, то какой выход из положения ты видишь? — спросил она, повернувшись ко мне корпусом.

— Я… Не знаю! Но все равно нужно было сначала со мной поговорить, прежде чем решать что-то!

— Других вариантов все равно нет. Тебе же надо где-то учиться. Так ведь?

— Так, — кивнула я. Ну тут очевидно, но все равно очень неприятно, что меня вообще не спрашивают ни о чем…

— Ну вот. А это очень хорошая школа, — возразила мама. — Гимназия, с прекрасными педагогами, комфортная. Большая часть населения России может о таком образовании только мечтать. А Володя оплатит твое обучение.

— Из денег с продажи нашей квартиры? — тут же вспыхнула я. — Какая неслыханная щедрость!

— Кристина, прекрати, — начала сердиться и мама. — В таком ключе я не хочу с тобой разговаривать.

— Правильно, а зачем со мной говорить вообще? — встала я на ноги, решила уйти к себе. В своей комнате мне неуютно, но находиться сейчас с этой женщиной, которая мне стала словно чужая, в одном помещении, мне было еще тяжелее. — Вы ведь все равно все решили, и мне придется подчиниться — надо же мне где-то получать образование.

— Ты не права, — тоже встала на ноги мама, она тяжело дышала. Ей тоже этот разговор, а точнее, очередная ссора, давался нелегко. — Мы стараемся для тебя. Теперь у тебя комфортный дом, хорошая школа с хорошим образованием. Вас с Диной будет туда возить личный водитель на хорошем автомобиле. А ты еще недовольна!

— А кто тебе сказал, мама, что мне все это нужно? — обвела я рукой огромную столовую со столом на двадцать персон. Мы с мамой и Владимиром, который завтракал с нами, заняли лишь самый его край. — Это ты мечтала о красивой жизни. Не я.

— А что плохого в том, что я хочу, чтобы я жила красиво? — спросила она меня. — И ты тоже.

— Ничего, наверное, — пожала я плечами. — Только не стоит при этом забывать, что я — твоя дочь. Я тебе должна быть роднее, а ты слушаешь советы только своего Володи.

— Он будем моим мужем.

— Да, но я все еще здесь и никуда не делась, мам!

— А тебе — семнадцать, милая моя, — огрызнулась она. — И пока ты несовершеннолетняя мы с Володей будем решать за тебя где тебе жить и где учиться. Разговор закрыт, Кристина. Я столько для тебя сделала, а ты ничего из этого не оценила. Давно ли мы с тобой одну гречку неделю не ели?

— Прекрасно, — ответила я. — Просто прекрасно. Ты теперь будешь меня постоянно носом тыкать что я у тебя на иждивении? Так вот тебе новость: едва мне исполнится восемнадцать, я уйду из этого дома, и буду наконец-то все решать сама за себя.

— Как это — уйдешь? — растерялась мама. — Куда? Тебе надо доучиться!

— А кто сказал, что я брошу школу? — подняла я брови. — А вот куда уйду — этого я тебе не скажу, извини. Ты выбрала Володю.

Я развернулась и пошла вверх по лестнице. Мама звала меня, но я не захотела больше разговаривать.

Забежала к себе в комнату и закрыла дверь на щеколду. Мама стучала, но я не открыла ей. Закусила нижнюю губу и думала, сев с ногами в кресло у окна.

Сказать-то я, конечно, сказала, что уйду. Только действительно — куда и на какие деньги я буду жить? Снять что-то в этом рае для богачей мне не по карману, а школа явно где-то внутри этого поселка. И что мне теперь делать? Уже ведь ляпнула…

Ладно, сначала доживу до своего дня рождения — он будет зимой. Судя по нашему напряженному общению в доме и переводу в школу мажоров, которых я всей душой ненавижу, дожить до восемнадцатилетия на так-то и легко будет.

Мама пыталась со мной поговорить на эту много раз, но теперь уже мне не хотелось. Я закрылась от нее, никак не могла смириться с ее поведением и отношением ко мне, что все это она проделывала у меня за спиной.

Спустя несколько вечеров ко мне в очередной раз постучали в комнату.

— Мам, я не хочу с тобой разговаривать, — отозвалась я, вынув из уха один из беспроводных наушников. Их подарила мне мама, пытаясь загладить вину, но потом мы снова с ней поругались… Теперь таких вещей в доме хоть завались. Еще бы добрая мама где-нибудь завалялась…

— Это я, — услышала я голос Владимира и резко села на кровати. — Можно зайти?

— Да…

Я вынула и второй наушник и убрала их оба в специальную капсулу. Села на самом краю матраса и провожала взглядом мужчину, идущего по ковру к креслу недалеко от кровати.

— Теперь с тобой побеседовать хочу я. Не против?

— Слушаю, — ответила я.

— Это насчет твоей мамы.

— Я догадалась, — вздохнула я. — Но хотелось бы ответить вам вашими словами — мы сами разберемся, и наши с мамой отношения вас не касаются.

Взгляд Владимира стал острым. Мужчина не любит, когда с ним так говорят? Ну простите, пусть привыкает. Я с ним поводов сюсюкаться не вижу. Тем более, что именно так он мне ответил, когда я пыталась с ним поговорить сама. Око за око, зуб за зуб.

— То есть, разговора у нас с тобой не получится? — нахмурился он.

— А он так уж вам нужен? — заломила я одну бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, вас же мама сюда прислала, не так ли?

— Ты все же очень умная девушка, Кристина, — смерил он меня оценивающим взглядом. — Ты добьешься больших успехов в жизни. Хочешь учиться в «Йелле»?

— Г… Кхм, где? — аж закашлялась я.

— В самом престижном университете Соединенных Штатов, — спокойно пояснил Завьялов, хотя я, конечно же, знала, что это такое.

— Я знаю, но… Что вы имеете в виду?

— Что ты можешь там учиться. И Дина тоже поступает туда. Хочешь там учиться?

Я бы хотела гордо сказать ему, что не хочу, потому что он наверняка предложит оплатить мне обучение там за…молчание? За перемирие с матерью? Ничего себе подкуп, щедрый…

— Кто бы не хотел там учиться?

— Ну, ты у нас девушка не вполне обычная. Твои душа пока для меня — потемки.

— Я не думала об этом, — честно ответила я.

— А ты подумай, — посмотрел в мои глаза Владимир. — Всего лишь надо простить свою мать и перестать дуться.

— Мне ближе моя страна, — ответила я, игнорирую слова о матери. Тут мы все же без седых мужиков разберемся. — Я бы не рискнула поехать за границу.

— Ну хорошо, — кивнул он. — Тогда, МГУ?

— Вам так важно меня подкупить? — спросила я в лоб.

Владимир нахмурился. Мои слова ему вовсе не нравились.

— Ну, вообще, раз уж я женюсь на твоей матери, то считаю необходимым устроить судьбу и ее дочери. Не такое уж я дерьмо, извини за мой французский, каким ты меня себе представила.

— Я так…не считала.

— Оно и видно, — хмыкнул мужчина. — Прости свою мать, Кристина. Это я ее на все это уговорил. Ну а школа… Извини, что вышло так все — я вывалил тебе эту информацию как снег на голову. Мама хотела поговорить с тобой и убедить тебя в необходимости данного мероприятия. До твоей старой школы добираться отсюда слишком долго и накладно — я же не стану нанимать отдельного водителя и машину специально для тебя.

— Я и не прошу.

— Но на автобусе ты будешь ехать до школы два часа.

Мне нечего было ответить на это. Он прав. Но это не давало им никакого права все проворачивать у меня за спиной!

— Мне не понравилось, что мама не поговорила даже об этом со мной. Просто поставила перед фактом, что уже забрала документы.

— Она не успела. Я ее опередил. Тебе понравится гимназия, — сказал Завьялов. — Там хорошие педагоги.

— А вот как вы собираетесь платить за гимназию и даже за «Йелль», если у вас денег нет? — задала я новый вопрос и снова встретилась со взглядом холодных зеленых глаз Владимира.

— С чего ты взяла, что у меня нет денег?

— Потому что вы заставили мою маму продать квартиру и забрали деньги.

— Не заставлял… — отвел глаза он в сторону. — Это было больше ее решение. Но это не влияет на ваше обучение. Это…долгая история, не бери в голову. Я оплачу ваше обучение. Ты, главное, маму так не кори. Кристин, ей ведь больно и плохо. Она ведь твоя мама. Как ты можешь быть такой жестокой к ней? У Нины давление каждый вечер ни к черту, потому что она переживает из-за вашего разлада. У моей Динки мамы нет давно, она бы тебе позавидовала.

От его слов стало неуютно, и даже стыдно. Щеки опалил румянец. Он прав, я действительно обижаю маму. Может, она в самом деле плохого не хотела? Стоят ли наши ссоры ее самочувствия?

— Вы, надеюсь, к врачу ее отправили? — уточнила я.

— Конечно, — ответил Владимир. — Но только таблетки ей не помогут… Не до конца. Важно, чтобы стрессов не было. И в твоих силах этому поспособствовать.

— Хорошо, я с ней поговорю, — согласилась я, размышляя о том, что, наверное, палку все же перегнула в общении с мамой. Она хотя бы признает, что не во всем была права.

— Вот и умница, — произнес он и встал с кресла. — Я знал, что ты не только умная, но и добрая девочка. А насчет «Йелля» подумай. Все реально. Доброй ночи.

Он ушел, а я так и зависла на месте.

Брать от него ничего не хочется, конечно. Да и я уже сказала маме, что после исполнения мне восемнадцати лет уйду отсюда…

Но это «Йелль»…

С мамой мы помирились. Больше за моей спиной она ничего не делала и услышала меня — стала советоваться. Про дела с квартирой так и молчит, как в рот воды набрала, но я решила оставить все-таки этот вопрос на ее совести. Отношения постепенно наладились и стали почти такими же как раньше, вот только разговор о том какой же пупсик «Володенька» стало больше… В принципе, к нему претензий у меня не было вовсе. Маме цветы носил, комплименты сыпал, ко мне не приставал ни по каким вопросам, очень редко.

Мы выбрали маме свадебное платье и готовились к церемонии… В конце лета вернется дочь Владимира, и мы сыграем пышную свадьбу.

— Так… Приходи почаще в мои сны… Черт.

Я снова сбился с аккордов. Держать гитару и лист с нотами и текстом не очень легко.

— Ну и насочиняли…

Ромыч прислал на днях на электронную почту мне текст и музыку той песни, с которой мы планировали выступать осенью. Песня, мне между прочим понравилась, но пока еще очень сыро ее играл. Тренировки решат этот вопрос, к концу смены должно получаться уже лучше.

— Вот ты где, — услышал я за спиной голос Дины.

Она обошла меня, расположившегося в отдалении от всех с гитарой и текстом песни.

— Песню учишь? — спросила она осторожно усаживаясь рядом.

Несколько дней мы с ней не разговаривали. Но сейчас я уже остыл и прогонять ее от себя не стану.

— Да, — ответил я, перебирая струны и повторяя начало, которое выучить уже смог. — Питер скинул мне на мыло.

— Красиво звучит.

— Ага, близнецы прикольно написали.

— Они прям таланты у вас с Питерским.

— О да, те еще два одинаковых чуда в перьях…

— Наверное, кто-то из них влюбился? Такой текст… Трогательный, — сказала Дина.

— Да кто его знает, — пожал я плечами. Я как раз эти сю-си пуси не особо люблю, но эта песня мне пришлась по вкусу как и Динке, хотя она действительно, что называется, за душу берет. — Может, и влюбился…

— А вы таким друг с другом не делитесь?

— Нет, — рассмеялся я.

Даже не представляю как сидел бы с платочком в руках и на плече Романа плакал и рассказывал о своей любви…

— Вообще никогда? — удивилась она.

— Очень редко.

— А можно мне пойти на концерт, когда вы будете играть эту песню?

— Да можно, наверное, — отозвался я. — До концерта только дожить надо. Впереди почти два месяца тут жить.

— Да, запихнули нас с тобой папочки…

— Избавились, практически.

— Как говорят: богатые тоже плачут.

— Ну уж из-за этого плакать… — хмыкнул я.

— А я вот плакала, — посмотрела она на меня и мягко взяла за руку, мешая играть дальше. — Архип, я не могу так, когда ты ко мне по три дня не подходишь. К тебе лепятся другие девчонки.

— Другие мне не нужны, — ответил я. — А в остальном ты сама виновата, Дина. Ты меня своей ревностью беспочвенной с ума просто сводишь.

— Прости меня, пожалуйста, — будто бы искренне сказала она. Но я знаю, что это будет повторяться опять. Только совсем с ней порвать почему-то не получается… Привычка, что ли, за много лет общения, с самого детства, выработалась. — Я постараюсь держать себя в руках.

— Дина, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ты сама знаешь, что ты мне дорога. Мы столько лет с тобой дружим. Я не могу просто взять и избавиться от тебя. Но ты переходишь всякие рамки. Пойми, я не твоя собачка, и не баран, которого так легко увести на веревочке. Я не собирался уходить от тебя. Если что-то изменится — я тебе об этом сообщу. Своим мозгопилом ты ничего не добьешься от меня кроме того, что я все-таки буду думать в сторону расставания окончательно. У меня тоже нервы не железные, и когда отношения начинают приносить больше негатива, чем всего остального, то возникает закономерный вопрос — а на кой черт такие отношения?

— Нет-нет, — затрясла она головой, сжимая мою руку крепче обеими ладонями. — Не говори так. Я не смогу такое пережить… Прости меня, я буду исправляться. Я просто тебя очень люблю, Архип.

— Да я тебя тоже, глупая, — улыбнулся я и отложил в сторону гитару. Притянул к себе ближе дрожащую Динку. Она уж и правда решила, что я могу принять решение с ней расстаться. Но пока мне это на самом деле не хочется. — Все будет хорошо. Только не выноси мне мозг.

— Ты меня прощаешь? — наивно заглянула она в мои глаза.

— Я не в обиде. И надеюсь, что ты перестанешь клевать меня за других девчонок, которые просто посмотрели на меня, и ничего для меня не значат.

— Перестану.

Угу. Посмотрим насколько тебя хватит, милая. И меня.

— Ты вообще какая-то дерганая в последнее время. Что с тобой происходит? — спросил я.

— Отец женится, — ответил она.

— Ого, — поднял я брови. — Ты мне ничего не говорила.

— Я ни с кем об этом не говорила пока. Он мне про свадьбу сказал в те дни, когда мы с тобой в ссоре были.

— Понятно… Чего он надумал-то?

— Да говорит, что влюбился и нашел женщину своей мечты, — хмыкнула Дина, постепенно успокаиваясь на моем плече. — Нашел себе какую-то училку, представляешь?

— Учительница? — рассмеялся я. — У твоего отца своеобразный вкус. Хотя бы из частной школы?

— Из самой обычной.

— Еще веселее…

— А это еще не все, — глянула на меня Дина.

— Ну? — откликнулся я. — Я заинтригован, рассказывай.

— У этой нищей училки есть такая же нищая дочка. Твоя ровесница.

— О как, — выдохнул я. — Вот это дела… Так он что — и дочку ее притащит в ваш дом теперь?

— А куда ее девать? Предлагаешь поселить ее в гараже?

— Ну, если плохо себя вести будет, можно и в гараже…

— Да не смешно! — мягко стукнула она меня локтем в ребра. — Нафига она мне в моем доме нужна? А отец вообще все внимание училке уделяет, про меня и думать забыл…

— Да погоди, вдруг они нормальные. Подружитесь еще.

— А ты сам бы обрадовался такой вот сводной сестричке-нищебродке? Отец ее и к нам в школу оформить хочет.

— Я — нет, не обрадовался бы, — честно ответил я. — Но отец тебя точно слушать не станет в этих вопросах.

— Он и не стал. Перед фактом поставил, что свадьба в конце августа. Сразу как мы вернемся в город.

— Да ладно тебе, — потрепал я ее волосы. — Все нормально будет. Не кусаются же твои училка и ее дочь?

— Они мне мои, — буркнула Дина, которая все-таки сильно переживала, я ощущал ее состояние, но чем подбодрить в этой ситуации, не знал.

— Ладно, пошли в корпус, — глянул я на часы на руке. — На ужин всех собирают уже, наверное.

— Тебе лишь бы пожрать!

— Естественно, я же мужчина. Мне надо срочно кусок мяса, — не среагировал я на ее укор, мол, я тебе тут о душевных терзаниях, а ты — про желудок. — И тебе тоже надо поесть. Пошли-пошли…

Я поднял ее за руку с лавочки, забрал гитару и текст песни, и мы вместе зашагали в сторону корпусов летнего лагеря, который на все лето станет нам с Динкой домом.

Мой мозг впечатлился песней, и даже во сне мне снились эти ноты и строчки…

Мне приснилось, как мы уже на фестивале. Готовимся к выходу за кулисами.

Волнение едва позволяет дышать и едва не заставляет волосы на голове шевелиться, и все же — это прекрасное волнение. Это особенное удовольствие от выступлений на сцене, от рева и слез толпы, ничем не заменить.

Мы выходим на сцену. Рев публики встречает нас, яркие софиты бьют в глаза, от них жарко, всегда жарко на сцене.

Мы занимаем свои места с инструментами, я поднимаю глаза, кидаю взгляд в зал и вдруг ловлю такой уже знакомый образ…

Девочка, с белыми волосами и собранным нежной заколкой с бантиком, большими голубыми глазами, стоит у самого края сцены и ждет, как и все начала выступления. Но она не как все. Она выделяется, даже когда просто молча стоит. Просто она другая.

— Кристина… — сказал я.

Она не могла слышать, но она смотрела на меня и прочитала по губам, что я назвал ее по имени. Мягкие губы тронула улыбка, а в глазах заплясали озорные огонечки…

— Эй, Арх, — пнули меня под бок пацаны. — Ты чего заснул, играть-то собираешься?

Я сконцентрировался на гитаре и нотах, но то и дело взглядом возвращался взглядом в зал, искал ее…

Под финал я снова посмотрел в зал, но вместо Кристины вдруг оказалась…Дина.

Что за нафиг?

А где Снегурка?!

Динка тоже была с розовым бантом в волосах, улыбалась мне и махала рукой, в той же куртке, в какой была до этого Кристина…

Я сморгнул несколько раз, но ничего не изменилось — в зале Дина, а не Кристина…

— Кристина? — позвал я в микрофон. — Кристина!

— Эй! — пихнул меня кто-то в бок.

— М-м-м… — недовольно заворчал я и перевернулся на другой бок в своей постели.

— Арх, проснись!

— А, что? — резко сел я на кровати и спросонья попытался сосредоточиться на парне, что сидел сейчас на краю моего матраса и упорно мешал мне спать. — Владян, тебе че надо? Ты че опух — будишь меня среди ночи?

— Я опух? — возмутился он. — Это ты нас перебудил всех! Орешь на всю комнату «Кристина, Кристина»! Кого ты там потерял во сне? Найди, пожалуйста, и заткнись, мы спать хотим!

Он босиком прошлепал от моей кровати обратно к своей, а я окинул взглядом других. Нас в комнате было трое, все жили по трое…

— Я реально орал? — спросил я.

— Да! — развел руками третий мой сосед. — Так, что она возможно тебя даже услышала и сейчас прибежит сюда.

Я так и упал обратно на подушку.

— Извините, пацаны.

— Да ладно. Спи уже…

Я лег на бок и попытался уснуть.

С чего вдруг она мне приснилась, да я еще и орал ее имя на весь лагерь?!

Позорище…

Не дай бог Динка узнает — скандал закатит.

С момента, как я удалил ее номер совсем, мы больше не общались. Мне она писать не стала, естественно, а я тоже не имел такого желания после всего, что она мне наговорила. Да и некуда было — номер-то я снес из телефонной книги.

И вот спустя несколько недель она мне взяла и приснилась…

Как будто призвал ее этой самой песней, что написали близнецы:

Приходи почаще в мои сны…

Тряхнул головой.

Бред какой в голову лезет.

Белобрысый, красивый бред по имени Кристина…

Никто не должен об этом знать. Завтра же попрошу пацанов молчать об этом.

И сам забуду — это просто дурацкий сон, игры подсознания…

Лето пролетело незаметно. Последнее лето моего все еще детства, ведь я иду в одиннадцатый класс, подошло к завершению.

В лагере всегда происходит что-то интересное, и вообще — что-то всегда происходит.

Песню выучил, так что теперь не стыдно будет вернуться на репетиции к парням. Да еще и плавание у меня — чувствую, график последнего учебного года у меня будет плотным…

Мерный стук колес убаюкивал. Почти сутки пути в поезде остались позади.

Вот уже и наша область показалась.

— Архип, я…

— Я не хочу с тобой говорить, Дина, — ответил я довольно грубо, когда она попыталась зайти в мое купе, в котором я ехал с приятелем на сей раз, а не с ней. Но в этом она была виновата сама. Как и я догадывался, долго свою ревность она сдерживать не смогла. И опять устроила мне шедевральный вынос мозга!

— Архип.

Она все равно зашла в купе. Я никак не отреагировал. Не хотелось слушать ни слова. Я прекрасно знал, что она мне скажет. Уже все ее оправдания выучил и мольбы, и они, надо признать, мне порядком уже надоели.

— Леш, ты можешь выйти? — обратилась она к моему спутнику.

Тот глянул на меня. Ну не выталкивать же теперь Динку из купе? Конечно, Лешка вышел.

Я глянул на нее.

— Ну, что еще ты мне не сказала? — спросил я. — Вчера ты прекрасно поупражнялась на мне в самых разнообразных эпитетах.

— Архип, — присела она с другого края моего сиденья. — Я виновата…

— Я это слышал уже тысячу раз, — вздохнул я. — Я не твой пес на цепи, пойми. И больше ты меня этим не купишь. Твои обещания, Дина, ничего не стоят. Ты только говоришь высокие слова, что больше такого никогда не повторится, а потом тебе снова сносит голову на почве ревности, и ты выедашь мне мозг чайной ложечкой. Я тебе пока что даже не муж, чтобы терпеть это постоянно. Извини, разговор окончен.

— Но она тебя касалась! — возмутилась девушка.

Я отвернулся. Не я просил это делать…

Вчера, на последней, так называемой «королевской ночи» была длинная дискотека к закрытию лагерной смены, звучали все хиты этого лета, и самые нежные признания в любви тех, кто раньше подойти стеснялся…

Вот и мне…посчастливилось.

Девчонка из соседнего отряда умудрилась как-то поймать меня и отвести в сторону. Просила номер телефона, реально призналась в любви и попыталась меня поцеловать.

И все это, конечно, увидела Динка!

Теперь она мне доказывает, что если бы не она, то я бы точно целовался с Леськой. А то, что она мне не нравится совершенно, и отношения с Диной я бы не променял так глупо, она слышать не хотела.

— Ты прекрасно видела, что я Леське дал от ворот поворот.

— Но это потому что я вас…

— Так, все, — встал я со своего места. — Дин, честно — достала! Вот в печенке ты уже у меня вместо сердца, поняла? Просто мочало — начинай сначала. Мы ведь с тобой уже говорили об этом. И раз ты по-прежнему меня не услышала — то возьмем паузу. Остынешь, обдумаешь все, и тогда мы — может быть — поговорим. Пока.

Я вышел в коридор и пошел в соседнее купе к парням, с которыми мы делили комнату в лагере. Вслед я слышал, как она звала меня и плакала, но желания разговаривать, так же как и простить ее, у меня это никакого не вызвало.

На сей раз она меня достала уже очень, очень серьезно…

Дома, после лобызаний матери и скупых объятий отца, решил проветрить голову на своем железном коне — автомобиле, который мне подарил отец на мое восемнадцатилетие.

— Кайф, — сказал я, проводя руками по рулю. — Я скучал по тебе, малышка.

Включил музыку погромче и вдавил педаль газа почти до предела, разгоняясь по пустой трассе, горизонт которой сегодня был подсвечен уходящим солнцем…

Однако когда я въехал в город, скорость мне пришлось сбросить.

— Твою…бабушку! — выругался я, когда из-за угла не пойми откуда появился велосипед и бахнулся мне в бочину.

— Куда ты прешь, дебилка?! — Злой как черт я выскочил из машины и сразу оглядел повреждение. — Овца! Помяла крыло, краску содрало. Ты хоть понимаешь, во что тебе выльется ремонт моей тачки. Эй… — я обернулся на зачинщицу ДТП. Девчонка с белыми волосами оставалась на асфальте почти неподвижной. — Ты еще и сдохнуть решила, что ли?

Я подошел ближе и заглянул ей в лицо. Она успела сесть, обнимала ободранное колено и хныкала.

— Ты? — едва не отшатнулся я от нее.

Кристина…

Теперь она точно не мерещилась, а прямо передо мной лежала на асфальте.

Да что же это за встречи у нас с ней такие? Почему все время я нечаянно пытаюсь ее убить?!

— Ты?! — округлила она свои и без того огромные глаза в ответ. — Так вот какой козел по сторонам не смотрит! А это Ветров! Папочка права подогнал, да? А правила выучить была не судьба?

— Вообще-то, висит знак, что здесь я первый еду, а ты меня пропускаешь, — отбил я, осматривая ее повреждения. Овца — овцой, но лучше бы она не померла и не переломалась. Второй раз огрести за нее же мне не хотелось. — Слушай, ты как — вообще? Живая?

— Нет! — ответила она. — Это агония просто такая.

— Очень смешно, — сморщился я. — Ты целая? Я серьезно ведь спрашивал.

— Целая! Ногой только ударилась и содрала колено… — сказала она, кое-как поднимаясь на ноги, держась за мою руку, которую я на автомате ей протянул. Она встала и отпустила мою руку. А кожу так и продолжало жечь ее тепло…

— Попьешь йоду и заживет, — ответил я. — Можешь еще подорожник приложить. А с тачкой теперь что? Ты ее укокошила просто своим велосипедом дурацким! Ты понимаешь вообще, сколько надо денег на ремонт?

— А тебе что — машина дороже человеческой жизни? — заявила она. — Ты меня чуть не убил!

— Конечно, дороже, — ответил я ей, словно она последняя идиотка в мире, раз сама не понимает элементарного. — Эта машина стоит целое состояние, а тебя мама с папой бесплатно родили, чтоб ты потом выросла и нарушала правила дорожного движения!

— А правда знак тут, что ты должен ехать первым? — завертела она головой. — Где?

— Да, вон он, — указал я рукой за ее голову.

Она обернулась, увидела знак и виновато закусила нижнюю губу.

Черт, как красиво она это сделала. Я залип…

— Я в этом районе совсем недавно живу, и еще не все знаки увидела и к дороге не привыкла.

— Тогда пешком ходи или на автобусе катайся. Тебя вообще и задавить могли. Так, что с ремонтом? Платить собираешься, Снегурочка?

— Я… — забегали ее глаза. — У меня нет денег.

— Серьезно? — заломил я одну бровь. — А меня это не волнует. Ты нарушила правила и испортила мою тачку. Тебе ее и ремонтировать. Я не собираюсь ездить с этим уродством по твоей вине!

— Я… Да, испортила, но…

Она принялась медленно отступать, а потом резко развернулась и довольно резво рванула к своему велику. Слишком резво для инвалида, которого только что сбили на повороте, и слава богу, что скорость была мизерная для моего зверя. Иначе я бы просто ее размазал по этому асфальту…

Но я и глазом не успел моргнуть, как она вскочила на сиденье и просто уехала на велосипеде…

— Офигеть вообще! — пробурчал я и прыгнул в машину, чтобы затем последовать за ней.

Она отчаянно крутила педали, пытаясь от меня удрать, но все-таки ее велик, хотя и явно хороший и дорогой (кстати откуда он у нее такой? Сперла, что ли? Она же вроде беднота!) не соперник моей тачке. Я нагнал ее очень быстро.

— Тормози, или я перегорожу тебе дорогу, и ты свалишься еще раз! — крикнул я в открытое окно, прижимая ее к обочине.

— Козел, а… — пробормотала она и вдруг резко свернула во дворы, в арку, которая не предназначена для машины, и скрылась из виду.

— Вот овца! — ударил я в бешенстве по рулю.

Я найду тебя.

Найду и заставлю все выплатить мне до копейки.

Нет денег?

Не беда, придумаем что-нибудь.

Но ты все вернешь мне, Снегурочка…

— О боже, милая, что с тобой? — тут же подскочила ко мне мама, едва увидела как я практически заползаю с разбитым коленом в дом.

— Упала с велика, — ответила я и кое-как дошла до ванной. — Ма, дай перекись…

Мама нашла все необходимое, и мы промыли мою боевую рану. О том, что меня чуть не сбила машина, да еще и того самого мажора, который уже однажды пытался меня прибить путем утопления в ледяном бассейне, я, естественно, умолчала. Ни к чему маме эти волнения — ведь все же обошлось. А Архипа я надеялась больше никогда не увидеть.

— Может, в травм пункт поедем? — беспокоилась она и хлопотала надо мной.

— Не надо, со мной в порядке все…

— Ты уверена?

— Да, мам… Само заживет.

— Ну, смотри сама… Там Дина приехала. Я вас познакомить хотела…

Да уж, видок у меня для знакомства — самое то. Волосы спутались, руки и ноги ободранные. Но куда деваться, не буду же я бегать мимо всех по этажам. Пока мы с мамой в ванной были, в гостиной стали слышаться голоса: мужской — Володи, и женский и очень молодой, как несложно было догадаться, его дочери.

— Ладно, пойдем, — ответила я матери. — Только умоюсь и волосы хоть причешу.

— Хорошо, мы тебя ждем в столовой, на ужин…

— Скоро буду.

Она ушла, а я взяла в руки щетку для волос, которую заприметила на краю раковины, как вошла сюда. Привела себя в относительно божеский вид и, сильно хромая, дошла до столовой.

— Добрый вечер, — сказала я, когда вошла.

— О, Кристина, — обернулся на меня улыбающийся Владимир. Через секунду улыбка сошла с его губ, едва он оглядел меня с ног до головы. — Что случилось? Врач нужен?

— Я упала с велосипеда, — пытаясь сохранить достоинство ответила я.

Девушка, невысокого, как и я, роста шатенка, словно насмешливо смотрела на меня. Да уж, выглядела я и вправду, наверняка глупо…

— Может, тебя в больницу отвезти? — заботливо предложил будущий отчим.

— Нет-нет, не беспокойтесь, — покачала я головой. — Все в порядке… Травма совершенно несерьезная. Поболит и заживет.

— Смотри сама, — хмыкнул мужчина. — Тогда знакомься: это Дина, моя дочь. А это — Кристина, дочь Нины.

— Очень приятно, — вяло отозвалась Дина, а я натянуто улыбнулась.

Да, кажется, мы с ней не очень-то и понравились друг другу с первого взгляда. Так и смотрит словно насмешливо и с высокомерием…

Ужин потек своим чередом. Мы знакомились, общались и пытались представить, что уже стали одной семьей…

Взгляды Дины мне не нравились. Она смотрела на меня как на какого-то ободранного уличного котенка, которого подобрал ее отец по дороге домой. На маму она смотрела нейтрально, но тоже словно с холодом и вызовом.

Кажется, мы обе с ней заложницы ситуации…

Прошло несколько дней. С Диной мы не ссорились. Мы вообще с ней не общались. Она даже не здоровалась со мной утром, не говоря о том, чтобы завязать беседу, когда мы пересекались с ней где-то в доме. Она делала вид, что меня тут вообще нет. Что ж, так даже лучше — мне не придется изображать, что мне хочется с ней общаться, ведь по виду она и была той самой мажоркой, каких я на дух не выносила. Не нужно будет выдумывать какие-то нелепые вопросы, лишь бы завести с ней диалог.

Я ответила девушке полной взаимностью — она мне просто не интересна.

Когда я думала, что жизнь все же относительно наладилась и вошла в колею, почти смирилась с тем, что буду учиться вместе с Диной в новой школе (слава богу в разных классах), как жизнь решила удивить и потрясти меня снова…

Мы помирились с Динкой, как и часто это бывает, уже через три дня. Не могу долго дуться на нее. Никогда не понимал, каким образом эта девочка вьет из меня веревки и как она раз за разом находит те самые слова, после которых я опять ее прощаю.

Снова слушаю, что она больше так не будет и снова не верю ее клятвам.

Будет, но она такая какая есть, и пока судьба нам разойтись не дала.

В этот вечер мы собирались в кино с ней, и я заехал за ней. Вошел в дом, как и раньше. Мне здесь всегда рады, я тут свой. Могу остаться ночевать и смотреть с Динкой ночь напролет какой-нибудь тупой сериал, и никого это не смутит. Впрочем, теперь все немного изменилось… У Дины появилась мачеха. Впрочем, ее я не встретил, а вот…

Я замер, так и не дойдя до гостиной. В коридоре я увидел ту, кого искал все эти дни, чтобы стребовать с нее ремонт машины, а теперь вижу ее в доме Дины. Что она тут делает?

Я смотрел на профиль девчонки и аж застыл на месте. Она меня не видела, а я ее — очень даже хорошо.

Сузил глаза, размышляя, что она могла делать в этом доме. Прислуга, что ли? Не похоже вроде… Я знал всех подруг Дины.

Додумать эту мысль я не успел.

— Привет! — обняла меня сзади Динка и чмокнула в щеку. — Поехали в кино?

— Ага, — протянул я задумчиво, все еще вглядываясь в силуэт девушки, которая в наушниках сидела на подоконнике и, видимо, из-за своих бананов нас и не слышала. — Поехали.

— Питер с нами?

— Куда ж без него… А кто это?

— Это? Да нищебродка одна… — фыркнула Дина.

Я устремил на нее взгляд. Вот щас вообще не понял.

— Кристинка, — пояснила она с явным недовольством. — Отец мой женился на ее матери, вот та и приволокла мне сводную сестричку…

Ого! Так эта дерзкая — сводная сестра моей девушки, выходит?

Прекрасно, просто прекрасно…

— Ладно, разберусь с ней позже. Поехали, — сказал я Дине.

— С кем разберешься?

— Да так… Слушай, я у тебя сегодня останусь ночевать, ты не против?

— Я? Нет, — улыбнулась она.

— Хорошо, тогда погнали на сеанс, а то опоздаем. А после кино — к тебе.ю

— Идет.

Мы уехали с торговый центр. Фильм выбрала Динка сама — мне, в принципе, все равно. Голова была забита совершенно не этим.

Так и крутились мысли возле дерзкой Снегурки, которая подрала мой автомобиль и так лихо кинула меня на полуживом велосипеде… Душа так и требовала возмездия, и я торопил часы, чтобы уже вернуться в коттедж семьи Завьяловых и поговорить с Кристиной. Для нее это будет огромный сюрприз… Ведь она так и не обратила на нас внимание.

Я гнал домой на всех скоростях, пропуская светофоры, так не терпелось мне увидеть ее и посмотреть в наглые голубые глаза. Предвкушал, как сейчас она обалдеет, когда увидит меня в теперь уже ее доме, ведь свадьба отца Дины и матери Кристины состоится уже через два дня.

— А вот и дети из кино вернулись! — радушно встретил нас Владимир. — Как раз к столу. Проходите, нас сегодня Ниночка балует картошкой с мясом. Как кино?

— Ой, па, тупой америкосский фильм… — ответила Дина.

— Ну понятно, ты как всегда критикуешь всех и вся, — рассмеялся тот. — Ладно, мойте руки и за стол.

Я оглядел столовую — Снегурки не было там. Наверное, спустится позже.

И так оно и случилось — когда мы уже все сели за стол, возле него появилась Кристина.

Я поднял голову на звук ее легких шагов, и наши взгляды встретились. Она даже запнулась и на время остановилась. Глаза ее расширились до нереальных размеров, кожа побледнела, а губы сами собой приоткрылись в удивлении. Мне захотелось рассмеяться от ее реакции: испугалась, маленькая. Я даже отсюда чувствую ее страх, как громко и часто бьется ее сердце, как дрожит от страха каждая мышца…

Но она справилась с собой и все же дошла до стола, с опаской поглядывая на меня.

— Знакомьтесь, — решил представить нас друг другу ни о чем не подозревающий Владимир. — Кристина, дочь Нины. А это — Архип, друг нашей Дины.

— Очень приятно, Кристина, — с нажимом на ее имя произнес я и впился глазами в девчонку.

— Взаимно, — сухо отозвалась она и уткнулась в тарелку.

А здесь она не такая дерзкая и смелая… Ей, кстати, идет это гораздо больше. Она даже как-то красивее, когда молчит.

Весь вечер кидал на нее взгляды, от которых она просто отворачивалась, но щеки ее так и пылали — она замечала мое внимание, и знала, что я просто так мимо не пройду сегодня.

— Кристина, дай, пожалуйста, соль, — попросил я ее, и она вздрогнула.

Ну чего испугалась звука своего имени, глупая? Это ведь только начало.

Она протянул мне сольницу, а я ухватил ее вместе с ее ладонью, довольно сильно сжал и тут же отпустил. Она отдернула руку и часто задышала, глядя в свою тарелку. Этот жест остался замеченным и понятным только нам двоим…

К сожалению, до самого конца ужина улучить момент с ней поговорить мне не удалось, а вот после ужина удача-таки мне улыбнулась…

Господи, что он тут делает?

Мысли так и бились в голове беспокойными птицами.

Архип — парень моей новоиспеченный сестры?

Почему он?

Он смотрел на меня весь вечер так, словно скоро дыру во мне прожжет, а мне все казалось, что это какой-то бред или чья-то глупая шутка. Сейчас в гостиную залетит ведущий известного ток-шоу и закричит:

— Улыбнитесь! Вас снимала скрытая камера!

Но ужин шел своим чередом, а в гостиную никакой ведущий в гостиную не пришел…

Почему именно этот мажор, который уже дважды едва не убил меня, который раздражал меня до зубного скрежета своим видом, поведением и даже просто взглядами, является парнем Дины?

Где я так прогневала небеса?

Как я выдержу теперь их обоих?

И уж не с ним ли нам идти в один класс…

Мама говорила, что мальчик Дины учиться с ней в одной школе, но на класс старше, а одиннадцатый, в который совсем скоро иду я, там только один…

Значит, мы с этим Архипом будем вместе и учиться, и пересекаться дома, потому что сюда его таскает сводная сестричка.

Прекрасная перспектива, нечего сказать!

Но может, мне удастся улизнуть быстрее них к себе в комнату?

Архип явно намерен поговорить со мной о том, что случилось три дня назад на том злосчастном повороте…

— Спасибо, было вкусно, — обратилась я к маме. — Но я пойду к себе.

— Так рано? — удивилась она.

— Устала, — пояснила я.

— Очень жаль, — вздохнула мама. — А я думала мы еще посидим все вместе. Так хорошо…

— В другой раз.

— Ну, иди отдыхай.

— Всем доброго вечера.

— Доброго, доброго…

Я вышла из-за стола и оставила их беседовать.

Но ближе к ночи обнаружила, что у меня в комнате кончилась вода. Я осторожно, боясь наткнуться на Архипа, спустилась в кухню и взяла с собой бутылку с водой.

По дороге в свою комнату я столкнулась нос к носу с Архипом.

Сначала мы оба застыли, глядя друг на друга. Этого я и боялась… Сейчас обязательно прицепится. Смотрел, словно голодный злой тигр перед прыжком.

Я попыталась быстро обойти его и скрыться в своей спальне, но он перегородил мне дорогу и начал наступать. Мне не осталось ничего кроме как пятиться, пока я не врезалась спиной в стену — дальше отступать было некуда.

— Ай… — пискнула я и снова застыла.

От него так и веяло тихой яростью. Он оказался так близко, что я ощущала запах его туалетной воды, тепло, исходящее от него.

Сердце стучало быстро-быстро, дышать получалось с трудом и только короткими вдохами, а язык вообще словно к небу приклеился…

— Снегурочка, ты что тут делаешь? — спросил он, поймав меня в капкан. По обе стороны от меня были его огромные ладони, он заблокировал меня у стены. Между нами остались считанные сантиметры воздуха, и я ощущала себя птичкой в лапах огромного кота.

— У меня есть имя, — заявила я. — Меня зовут Кристина.

— Да плевать, Снегурочка. Я спросил: что ты тут делаешь? Ты понимаешь, куда ты влезла?

— Куда?

— В мою жизнь. Ты и в класс со мной один пойдешь?

— Это не моя идея. Так решила моя мама. Отстань! — пихнула я его в грудь. — Не прикасайся. Мне с тобой говорить не о чем!

— Нет, послушай, — мягко, но крепко он взял пальцами мой подбородок и поднял голову вверх так, чтобы мои глаза оказались ровно напротив его. — Мне все равно, кто и что за тебя решил, но раз ты уже влезла в мою жизнь, куда тебя никто не звал, ты не должна попадаться мне на глаза. Поняла?

— Но…

— Иначе тебе будет здесь очень плохо. Я предупредил.

Он опустил глаза на мои губы и задержал взгляд на несколько секунд. Стало совсем неуютно, по спине пробежала волна мурашек… На пару мгновений мы словно застыли оба и потерялись по времени, растворились в глазах друг друга…

— Убери лапы! — повторила я, и уже ощутимее ударила по ним.

— Да кому ты нужна? — ответил он с брезгливым выражением и отошел на шаг в сторону. — Пойду, руки помою…

— Архип, ты там где? — позвала из соседней комнаты его Дина.

Мы так и смотрели друг другу в глаза, оставаясь на расстоянии вытянутой руки… Словно нас вкопали обоих в этот пол из дорогой доски…

— И насчет машины мы с тобой не договорили, — погрозил он мне пальцем и ушел в комнату Дины.

Я юркнула мышкой в комнату и закрыла дверь.

Прислонилась к ней спиной и попыталась выровнять сбившееся дыхание.

Поняла, что бутылка с водой выпала из моих пальцев, когда он практически зажал меня там, в углу.

Черт… Я по-прежнему пить хотела, но осталась без воды.

Не рискнула бы выйти в коридор снова и забрать ее — меня слишком сильно трясет. Если он снова выйдет, то еще одной такой же встречи, где он решит продолжить разговор о поцарапанной машине, я просто не переживу — меня шарахнет инфаркт в столь юном возрасте.

Лучше уж из-под крана попью, чем снова пойду туда…

Когда он говорил со мной подошел так близко я словно попала под какой-то гипноз…

А теперь, когда он выпустил меня, мне хотелось дышать, угомонить свое отчаянно колотящееся сердце и успокоиться.

Но вместо этого я закусила губы до боли и расплакалась.

Эта жизнь просто добивает меня, и с каждым днем только хуже все…

Я буду жить в доме с чужим мне мужчиной, которого теперь моя мама любит больше меня.

Со сводной сестрой, которая, очевидно, вообще меня даже за человека не держит.

И ее парнем — козлом-мажором, который теперь мне жизни спокойной не даст ни здесь, ни в классе, куда мы витиеватыми причудами судьбы угодили.

Судорожно глотнула воздуха, пытаясь успокоить себя.

Отлепилась от двери и побрела по комнате, обняв себя.

Остановилась напротив стены, ровно за которой находились сейчас Дина и Архип — та компания, рядом с которой я бы даже просто стоять не стала. Но мне придется с ними жить.

Архип, очевидно, тут частый гость. Значит, я буду вынуждена периодами слушать их утю-тюшечки и смех, или наоборот — скандалы.

Прекрасная перспектива, нечего сказать.

Еще и ставить мне совершенно невыполнимые условия.

Каким образом я должна не попадаться ему на глаза, если мы не только практически живем в одном доме, но и учиться будем в одном классе? Он мне что предлагает — уйти из дома жить на улицу, к псам в конуру, что бегают по участку ночью? Что?

Для чего он мне сказал, чтобы я не мелькала перед ним?

Чтобы иметь повод прицепиться, когда я эти условия, естественно, выполнить не смогу?

Зачем ему это надо?

Дурак какой-то просто…

Я ударила кулаком по той самой стене, что разделяла меня и сладкую парочку. Голоса за ней на миг стихли.

— Эй, чего долбишься, придурочная? — услышала я приглушенный голос Архипа, и меня едва не порвало от злобы. Я снова принялась нервно нарезать круги по комнате. — Ты нам мешаешь сериал смотреть, утихни.

Мне хотелось еще разок долбануть по этой стене, но я сдержалась.

Не хотела слушать снова новые «комплименты» под звонкий смех Динки.

А сестричка-то стерва та еще оказалась. Ее выходки Ветрова лишь смешат и веселят.

Впрочем, кто бы сомневался в этом…

Была надежда, что все же она окажется нормальной девчонкой при богатом папе, но она давно уже рухнули как карточный домик.

А он-то какой козлина! Как же я его ненавижу просто!

Он самый отстойный человек, которого можно было встретить на всей планете среди мерзких мажоров!

Свела же судьба меня именно с ним!

Уж не знаю, где я так провинилась, но хуже варианта парня моей стервозной сводной сестрички и представить было сложно.

Возьми, Кристина, с полки Кубок за просто Офигительную Везучесть…

Без сил опустилась на палас у кровати и закрыла лицо руками.

Я не знаю, как тут жить. А ведь мы только начали…

Еще и его тачка поцарапанная… Он теперь с меня из-за нее не слезет!

Но где же я найду деньги?

Даже если перестану есть и все деньги на школьные обеды складывать в копилку, все равно не смогу ему оплатить ремонт, а ведь виновата была я!

И то, что Архип прав — я действительно не заметила этот дурацкий знак, меня бесило если не больше всего остального.

У него есть все основания требовать денег на выпрямление и покраску крыла, да только ГДЕ я их возьму?

Не у мамочки же просить?

Я просто не знаю…

— Ты чего там завис? — спросила Дина, когда дверь за мной захлопнулась.

И тут я понял, что ничего не понял. Не понял, что она сказала.

Я мысленно остался там, в коридоре. Со Снегуркой…

Ее лицо с испуганными огромными голубыми глазами в обрамлении нереально длинных и белых ресниц так и стояло передо мной.

Я и не знал, что бывают такие ресницы… Такие белые.

Она очень необычная.

Ее и эмоции и страх так проняли меня, манили, что я стоял возле нее и пил, тянул их из девчонки. Я странным образом кайфовал даже — от глубины ее глаз, длинных светлых странных ресниц. И опять этот клубничный запах… Она словно все время конфеты ест, так пахнет… Хотя я и понимал, что это, скорее всего, духи такие…

— А? Что? — сосредоточился я на девушке.

— Чего там застрял?

— Да… Ничего, — отмахнулся я. — Питер фигню всякую пишет, я пока прочитал, пока ответил…

— Что-то интересное? — спросила она, включая сериал на большой плазме.

— Да нет, говорю же — фигня.

— Ну, тогда давай смотреть серию.

Мы уселись на диване, и я попытался вникнуть в сюжет того, что разворачивалось на экране. Но я ни слова не понимал из того, что говорят герои. Уйти от образа Белоснежки-Кристины мне не удалось…

Она так раздражает меня своим существованием и присутствием в этом доме, что просто невозможно успокоиться.

Почему именно эта дерзкая коза стала сводной сестрой моей Динки?

Кто угодно — мне просто было бы плевать! Но не она…

Да еще и в один класс собралась со мной!

Вообще уже попутала берега!

Еще ее там мне изо дня в день не хватало после всех ее выкрутасов и всего, что между нами было!

И не только там я буду лицезреть ее постоянно, но еще и в гостях у Динки.

Динка, прости, но сюда я буду приезжать теперь реже. Лучше уж ты ко мне…

Так спокойнее будет.

Мои мысли прервал странный стук в стенку, словно бы Снегурка с разбегу врезалась в нее башкой.

— Эй, чего долбишься, придурочная? — громко сказал я, чтобы ей было слышно даже через стенку. — Ты на мешаешь сериал смотреть, утихни.

Динка захихикала у меня на плече.

— Чего она? — смеялась девушка. — В косяк, что ли, не вписалась с первого раза?

— Вот уж не знаю, — хмыкнул я. — И честно говоря, обсуждать это чудо мне совершенно не хочется.

— Да пошла она, — улыбнулась мне Дина. — Она вообще не от мира сего. Недалекая какая-то… Давай лучше кино смотреть.

И я смотрел. Только смысла по-прежнему никак понять не мог.

Перед глазами упорно так и стояла она…

Странная.

Красивая, необычной красотой.

Эти белые ресницы — нечто…

Никогда такого не видел.

Испуганная, словно маленькая лань, которую на водопое поймал хищник…

И языком, который хотелось просто вымыть с шампунем.

С той самой чертовой клубникой, которой она пахнет…

Вообще-то я, конечно, в одной комнате не сплю с Динкой — ее отец меня прибьет за это. Да и вообще редко тут остаюсь именно ночь — чаще всего уезжаю домой поздно вечером или ночую в гостевой комнате. Но сегодня я не смог перебороть себя и остался, заняв одну из свободных спален. С другой стороны от комнаты Снегурочки…

Какую этим я преследовал цель? Понятия не имею. Просто не смог уехать.

Я смотрел на стенку, что разделяла нас, и никак не мог отвязаться от мысли, что она сейчас там.

Я прислушивался к тихим звукам по ту сторону стены, но ничего особенного не услышал… Обычные шорохи. Наверное, она спит уже давно, один я в час ночи шатаюсь без дела и сна.

В доме стояла полная тишина.

Пока среди ночи она не начала плакать.

Тихо, но характерные всхлипы и тихие стоны было слышно среди ночи очень хорошо.

Я сел на полу, оперевшись спиной о ту самую стенку.

Ну вот. Чего она рыдает? Так жалобно еще. Так обидел ее что ли? Появилось ощущение, что я — гад, отпинавший беззащитного котенка.

Тряхнул головой.

Мне что — жалко Кристинку? С чего бы мне ее жалеть? Она меня бесит.

Но успокоиться под ее плач и никак не реагировать у меня так и не вышло.

Я встал на ноги и походил из угла в угол.

Потом вышел из комнаты в поисках воды и нашел бутылку с ней возле наших комнат. Поднял и отряхнул ее, хоть она, в общем-то, не была грязная. Видимо, Снегурка ее и несла к себе в комнату, но выронила в нашу перепалку.

Вздрогнул невольно, вспомнив, какая беззащитная она была в моих руках…

Мурашки по позвонкам пробежали, едва я вспомнил это снова.

Так она из-за воды, что ли, плачет?

За несколько шагов я оказался у ее двери и негромко постучал.

Всхлипы прекратились. Потом послышались шаги и дверь распахнулась.

— Ты? — округлила она глаза.

Заплаканная маленькая птичка.

Обнять.

Баюкать.

Пожалеть.

Черт, ну откуда у меня такие странные мысли в ее сторону? Ну, какие еще обнять?

Если я так сделаю (хоть мне и хочется несмотря на здравый смысл), то получу по печени: сначала он нее, потом от узнавшей об этом Динки, потом от узнавшем об этом от Динки от ее отца, ну а затем — от своего.

Нет уж, лучше ее не трогать.

— Ты че рыдаешь? — спросил я лениво. — У тебя скончался любимый хомячок?

— Какая тебе разница? — ответила она без привычного дерзкого тона. Ей плохо, я видел и чувствовал. — Что ты хочешь от меня?

— Ничего, — пожал я плечами. — Ты рыдала, разбудила меня.

Ну и для чего я ей наврал?

Не говорить же ей, что не спал вообще и подслушивал за ней зачем-то?

Она никогда об этом не узнает.

— И что? Мне извиниться перед тобой? — спросила она. — Тебя вообще тут быть не должно, у тебя есть свой дом.

— Тебя не спросил, где мне быть.

— Прекрасно, — сказала она. — Все на этом? Тогда иди к черту!

Она попыталась закрыть дверь, но я ей не дал этого сделать.

Ее слова меня взбесили.

Не спрашивая разрешения, я просто вломился в ее комнату, заставив ее уйти от двери вглубь спальни, закрыл за собой дверь ногой и уставился на нее.

— Слушай, ты себе что позволяешь, Снегурочка?

— Это ты что себе позволяешь! — обалдело уставилась она на меня. — Ты куда зашел? Выйди из моей комнаты немедленно!

— Я выйду, когда скажу, все, что нужно.

— Нет, ты выйдешь сейчас же! — возмутилась она и попыталась меня вытолкать. — Это твоя Дина тебе позволяет все, что угодно! А я — нет! Вон отсюда.

Она напала первой, потому я посчитал возможно ухватить ее за руки и подавить сопротивление. Вырваться у нее не получалось, запыхавшись, она устремила испуганный взгляд на меня. Ее руки безвольно остались в моих.

Черт, как же это приятно. Едва сдержался, чтобы не начать гладить пальцами ее тонкие кисти и запястья…

— Теперь, когда ты перестала психовать, мы поговорим.

— Отпусти меня и иди отсюда, — почти выплюнула она мне в лицо.

— Обязательно, — приблизился и я к ней ближе. — Только сначала ты извинишься за то, что послала меня. Опять. Жизнь тебя ничему не учит, да?

— Я не стану извиняться, — снова попыталась выкрутиться она. И злила меня все больше. Даже не знаю сам, как ей так быстро удавалось меня выводить на эмоции. — Ты каждое слово заслужил!

— Хорошо, — кивнул я, не разжимая пальцев. Она барахталась как рыбка в сетях, но это было бесполезно. — Только тогда не удивляйся, что жизнь вокруг тебя стала хуже.

— Ты… Ты мне опять угрожаешь?

— Предупреждаю, — совсем приблизился к ней. — Не надо так со мной разговаривать. Чем меньше ты сама меня будешь провоцировать, тем меньше будет столь неприятных моментов.

Хотя для меня он не такой уж неприятный. Голову вело от ее глаз так близко, этого чертова клубничного запаха… Но в ее глазах плескался гнев.

— Ты сам сюда пришел! — заметила она. — Влез в мою комнату! Я все расскажу Владимиру.

— И что он мне сделает? — рассмеялся я, сжимая крепче ее запястья. — Кто это видел? Кто тебе вообще поверит? Ты тут никто, а я — парень ее дочери, почти член семьи.

В ее глазах промелькнуло понимание ситуации. Она сама знает, что никто ей не поверит, и я выкручусь.

— Оставь меня в покое, а? — попросила она. — Зачем ты пришел?

— За извинениями. И машина моя так и осталась испорчена тобой.

— Ладно, извини, что я тебя послала! — высказалась она. — Больше так не буду! Только отстань!

— Как-то ты без души извинилась, — пожал я плечами. — Не принято.

— А что еще? На колени встать перед тобой, о, Великий Мажор всея Руси?

Захотелось рассмеяться. А что — я бы на это посмотрел! Как она красиво целует мои кроссовки…

— Но и просто так это спустить тебе с рук я не могу, — ответил я. — К тому же я должен закрыть глаза на ремонт тачки за свой счет. Думаешь, просто «извини» будет достаточно?

— Что ты хочешь? — нервно спросила она.

Что я хочу?

Я хмыкнул. И внаглую подставил ей свои губы.

— Ну? — заломил я одну бровь и потянул за ее запястья ближе к себе, чувствуя как быстро по крови разливается адреналин, от предвкушения едва не шевелились волосы на голове… — Долго я тебя ждать буду?

Внутри меня все клокотало от злости.

Что еще ему сделать прямо здесь и сейчас, кроме поцелуя?!

Он что — реально его ждет и думает, что я это сделаю?

Поймала себя на мысли, что разглядываю его губы…

А потом подняла глаза выше и его взгляд меня смутил.

Да, он явно ждал поцелуя. Хотел, я читала это в синих глазах, которые даже, кажется, потемнели…

То есть, это не одна лишь наглость и попытка меня унизить — он ХОТЕЛ поцелуя сам.

Ой…

От этого открытия в животе екнуло.

— Поцелуев ты никогда не получишь от меня, — сказала я ему в лицо и еще раз дернула свои руки, и на сей раз он их отпустил, очевидно, почувствовав, что все равно не дождется того, что хочет. Мне удалось отступить от него на шаг, дышать стало немного легче. — Уходи, пока я не позвала на помощь.

— Что ж… — хмыкнул наглец. — Я хотел все наши распри решить одним махом, но ты свой выбор сделала.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как холодеют руки от страха. Я, конечно, смелая девочка, но от этого мажора, считающего себя неуязвимым можно ожидать чего угодно…

— Узнаешь, — лениво отозвался Архип, презрение в его взгляд вернулось. Он снова оглядывал меня с ног до головы с брезгливым выражением лица и вышел за дверь.

Я шумно вздохнула и рухнула в ближайшее кресло.

Слава богу, ушел. Потому что я уже действительно начала опасаться, что сама с ним не справлюсь — мало ли что у него в голове? Хотела уже бежать в двери, открывать ее и громко звать на помощь. Но что-то меня сдержало…

Стыдно, наверное.

Вроде бы я не виновата, он сам вломился ко мне, а все равно стыдно.

Хотя чего-то криминального он не сделал мне, все равно какое-то странное ощущение, что между нами что-то происходило. То, что бывает только между взрослыми девочками и мальчиками…

Вот интересно — а у него биополярочки случайно нет? Сначала он смотрит на меня так, будто бы я собачьи экскременты на его белоснежных брендовых кроссовках, а потом…

На мои губы так, что казалось еще секунда и он поцелует меня сам. Потому что хочет это сделать.

Я надеюсь, этот мажористый козел не решит в меня влюбиться?

Это будет полный аут. Прекрасная перспектива…

Между мной и сводной сестрой, с которой и так отношения явно не заладились, не по моей воле встанет Архип. Потом об этом узнает отец Дины и выгонит меня на улицу ну или просто устроит мне концлагерь, что не легче. Владимир при маме улыбается мне, но я ему по сути так и остаюсь чужой и прекрасно ощущаю холод и равнодушие. А Динку он чень любит, это видно невооруженным глазом. За свою родную дочь он меня со свету сживет. Если так случилось бы, что мальчик Дины вдруг выбрал бы меня, наша семья бы развалилась и перессорилась.

Даже вздрогнула от собственных мыслей по этому поводу — это была бы катастрофа!

Надеюсь, что все это так и останется на уровне моей не очень приятной для меня же самой выдумки…

Вспомнила наше знакомство с самого начала и снова начала злиться.

Он же меня вообще за человека не держит! Также как и его подружка Дина. Они прямо два сапога — пара…

Это все просто игра какая-то. У них же это модно — играть с «дешевыми» людьми незнатного рода в игры на выживание. Как тогда, с бассейном.

Этот мажор постоянно нарушаем мои границы, портит мне жизнь, подвергает реальной опасности, а потом ждет поцелуев…

Как кот с мышкой играет со мной…

Кое-как заставила себя все же лечь в постель. За окном уже брезжил рассвет. Пришлось плотно зашторить окна, чтобы поспать хотя бы часа четыре…

Спустя время усталость взяла свое и я провалилась в тревожный сон, полный моих новых страхов в новом, совсем недружелюбном ко мне доме с такими же недружелюбными обитателями…

Утром очень долго не могла решиться спуститься вниз. Мне не хотелось встречаться с этой семейкой за завтраком, особенно с Архипом. Надеялась, что к тому времени как я спущусь, большинства обителей дома уже не будет внутри.

И я оказалась права — в доме стояла тишина, а кухня пустовала.

Я выдохнула и включила чайник. Нарезала себе бутербродов и налила кофе.

Интересно, у меня теперь всегда буду такие завтраки, словно я не член семьи, а какой-то воришка?

Но только я успела откусить один бутерброд, как на кухне нарисовался Архип.

Я так и застыла с хлебом и колбасой в руке, все встало у меня поперек горла.

Он тоже притормозил на пороге, мазнул по мне пренебрежительным взглядом, но потом просто отвернулся и прошел к чайнику так, словно меня тут не было.

Даже не поздоровался. Впрочем, игра в молчанку и отсутствие реакции мне нравились больше нападок. Пусть лучше молчит…

— Да, — заговорил Архип в трубку. Ему кто-то позвонил, и он решил ответить на звонок прямо при мне. — Ага. Да у Динки. Да, сейчас перекушу и буду выдвигаться. Остальные парни тоже подгребут? Назар, Питер? Отлично. Ну, сейчас кофе дерну и тоже подтянусь. Только гитару не взял с собой, надо будет домой зарулить. Да, Дань, не переживай, все выучил. Сейчас покажу тебе такое соло — закачаешься. Ну, давай, до встречи.

Он повесил трубку и убрал телефон в задний карман джинсов (а кстати, неплохо сидят они на его задней части тела…) и принялся наливать себе чай, а я украдкой еще раз окинула его взглядом.

Он на гитаре играет в какой-то группе?

Ничего себе. Такая зараза, и вдруг — талантливая.

Интересно, и что же они играют? Он поет или только за музыкальное сопровождение отвечает?

Жутко любопытно, но спрашивать, я конечно, не решилась. А то еще подумает, что вызвал у меня интерес.

Даже фыркнула от собственной мысли.

Он никогда не узнает, что мне в самом деле любопытно.

Архип налил себе чай и сел напротив меня. А мне вот есть что-то расхотелось вовсе. Я положила свой хлеб обратно на тарелку. Зато Архип, не спрашивая разрешения, взял другой. И надкусил, глядя мне в глаза.

Наглец…

— Вкусно? — спросила я.

— М-м… Очень, — ответил он.

— Это мой бутерброд, — кивнула я на тарелку.

— Ну и что? — пожал он плечами. — Я же видел, что ты их все не хочешь. Или ты жадина?

— Я не для тебя их делала, ясно?

— Жадина-говядина все-таки, да? — изогнул он одну бровь, откусив еще приличное количество хлеба и колбасы от МОЕГО бутерброда.

— Очень смешно, — покачала я головой. — Где твоя Дина? Она тебе и нарежет бутерброды.

— А я хочу съесть твои, Снегурочка, — заявил Архип. — Та-а-ак вкусно…

И он с лицом из рекламы про шоколадный батончик и райское наслаждение откусил еще и застонал.

Придурок…

Это же обычный бутерброд. Чтобы нарезать колбасы и хлеба навыки шеф-повара не требуются. Опять издевается надо мной…

— Лучше бы я выкинула их в мусорку.

— Ну, вот если я не доем — то выкинешь, — сказал мажор. — Тебе же не привыкать быть обслугой и работать ради комфорта других, правда?

— Слушай, ты! — громко опустила я ладони на стол и приблизилась к нему. — Ты меня уже…

— Осторожнее, Снежинка, — накрыл он сверху мои руки своими, заблокировав их на столе. — Не повторяй вчерашних ошибок. Ты хотела сказать нечто грубое?

— Отпусти, — дернула я руки на себя, но он лишь сжал их сильнее.

— Ты уверена, что не хочешь снова меня как-нибудь обозвать?

— Не хочу.

Хочу. Но мне слишком дорого потом приходится платить за свой язык. Лучше промолчать и действительно с ним не связываться.

Мы оба услышали неспешные шаги со второго этажа, и Архип разжал горячие пальцы, позволив мне убрать наконец руки со стола.

Мы продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Всем привет! — залетела на кухню Динка. — А что с лицами у вас? О, бутеры!

Она схватила третий нетронутый никем МОЙ бутерброд.

Да эта семейка еще и объест меня легко, и глазом моргнуть не успею.

Что ж, теперь мне тут точно нечего делать.

Я мыла чашку из-под кофе и собиралась уходить, краем уха слушая довольно занятный диалог.

— Ты нарезал на бутеров, зай? — сюсюкала с ним Дина, а я мечтала, чтобы меня не вырвало в только что вымытую чашку. А хотелось.

— Да, все для тебя этим утром, Солнышко, — ответил Архип в том же стиле, и я поняла, что если не уйду отсюда прямо сейчас, то все же сделаю свое черное дело — бякушку прямо посреди их замечательной кухни…

— Ой, спасибо! — уселась она к нему на колени. Бессовестные они, конечно… Но это уже не мои проблемы, и не мне Динку воспитывать — уже поздно. — Ты такой классный!

— Я могу каждое утро организовывать тебе бутерброды, — сказал он и уставился на меня. — Это совсем не трудно.

Он надеется, что я стану каждое утро стругать для Динки бутерброды?

Ну уж нет.

Я лишь негромко хмыкнула и пошла к выходу.

— Ну-ка, постой, — остановил меня Архип, перегородив мне путь…ногой, которую кроссовком поставил прямо на дверной косяк, чтобы выйти я не могла.

Обескураженно уставилась на него.

— Убери объедки, — кивнул он на тарелку с моим надкусанным хлебом с колбасой.

Мне нравилось за ней наблюдать. Нравилось, что она злилась — в ее глазах появлялся такой дерзкий огонь, что казалось, она сейчас одним взглядом нас обоих сожжет. Но Крис знает, что это ее объедки, а оттого еще смешнее за этим наблюдать.

— Ты взял мои бутерброды, — ответила она мне. — И съел их. Вот и объедки доедай!

И она перелезла через мою ногу и ускакала в неизвестном направлении.

Я бы, конечно, в иной ситуации так просто удрать ей не дал, но при Динке же не побегу за ней?

— Зараза, — буркнул я.

— Да вообще овца! — возмутилась Дина. — Она вообще охамела так разговаривать? Прислуживает тебе — и правильно. Жрет наши с папой харчи. Пусть хоть отрабатывает их. Надо бы ее тоже погонять… Пусть погладить и перестирает мои платья.

Я глянул на Динку более внимательно. А она злая, оказывается. Пока мы общались в общем кругу таких же обеспеченных детей как она и я, она общалась с ними на равных, и никакого ярко выраженного неуважения я не замечал. А теперь она так высокомерно говорит о Кристине только потому что она родилась в бедной семье.

Впрочем, я и сам так делаю. Словно увидел себя со стороны — в Дине.

Ну, а с другой стороны — какое еще отношение заслуживает эта девчонка, которая в этом доме явно не ко двору? Не реверансов же… Мы ее в нашу жизнь точно не звали.

Сама свалилась на нашу голову — пусть сама и расхлебывает.

Не думаю, что мне следует что-то менять в своем поведении в сторону Крис.

Бесит ее забавно.

Мне нравится.

Хоть какой-то толк с нее, действительно.

— Ладно, пора мне, — сказал я, вставая со своего места. — Пацаны в гараже на репетицию ждут.

Надкусанный Кристиной бутерброд выкинул-таки в урну. Неудобно как-то в гостях бросать за собой посуду.

— А можно мне с тобой? — вскочила следом Динка. — Все равно дома делать нечего…

— Погнали, — пожал я плечами и пошел к выходу.

Хочет сидеть часами, пока мы репетируем, в гараже — никто не будет против.

По пути мы заехали ко мне — нужна была моя гитара. После того как она была бережно погружена в чехле в багажник, мы отправились уже в само место проведения репетиции — в гараж Питерского, который нам любезно предоставил его отец.

— Слушай, а кто тебе так тачку поцарапал? — спросила она меня, когда мы уже выехали на дорогу.

— А, да придурок один. На велосипеде, — отмахнулся я. Отчего-то рассказывать ей о том, что это была Снегурочка, мне не хотелось. Я планировал еще немного потрепать ее нервы своей порченной тачкой. Понятное дело, что взять с нее нечего, но… Может, она все же меня поцелует? — Тьфу, о чем я думаю…

— О чем? — тут же посмотрела на меня Дина.

— Тебе лучше не знать.

— Почему это? — насупилась она.

— Потому что это мои мужские дела, и я не хочу, чтобы ты в них встревала.

Не хочу, чтобы узнав о том, что мне уже как-то ненормально и очень навязчиво хочется поцелуя от Снегурочки, ты мне, Дина выклюешь мозг.

Кто ты мне вообще, если я хочу губ… Кристины?

Не ошибся ли я, считая, что мое сердце уже сделало свой выбор?

Понятное дело, что не в сторону Крис. На таких как она не женятся. Она…для красоты и услады. А Динка — боевая подруга по жизни. К тому же наши родители наш выбор очень одобряют.

Но все же… Если я думаю о поцелуе с другой, то, наверное, это плохо?

А, ладно. Фигня какая-то в голову лезет… Надо сосредоточиться на дороге и потом репетиции.

— Так а что за придурок-то врезался? — снова вернулась к тому, с чего начинала разговор Дина. — Ты его хоть поймал? Он готов платить за ремонт?

— Конечно, поймал, — усмехнулся я, опять невольно вспоминая испуганную птичку Крис, дрожащую в моих руках, когда я поймал ее вчера в коридоре в доме Динки… — Да, мы обо всем договорились уже. Он за все заплатит по полной.

Не думала же Крис, что я отстану, пока долг передо мной не будет погашен?

Нет денег. Но есть красота и нежность.

— Ладно тогда, — кивнула Дина, даже не заметив никаких перемен в моем лице, и что руль я стал сжимать крепче. Что-то где-то внутри меня словно загоралось… — А то сбегают еще с места происшествия на своих велосипедах, и ищи их потом где хочешь…

— Нет, этот не сбежал, — заверил я ее, останавливаясь возле гаража, где уже звучали инструменты и смех парней.

Мы вместе вошли внутрь и тут же обратили на себя внимание.

— О, Арх! Привет, Дина!

— Здорово! — протянул я руку по очереди Питеру, потом обоим близнецам — Даниле и Назару. Крупные парни крепко пожали мою руку в ответ.

— Ну что там у нас на повестке дня?

— Играем ту песню, что ты учил в лагере.

— О`кей, — ответил я. — Дин, садись на диван, хорошо?

Я вынул из чехла свою гитару, которую папа мне купил за баснолосвные деньги лет пять назад. Правда сразу предупреждал, что не позволит мне сделать музыку своим основным делом, гитара могла быть исключительно хобби. Что ж, я вполне привык к этой мысли спустя годы напоминаний о том, что несмотря на мои увлечения и даже успехи на поприще музыки и плавания, учиться я пойду на юриста и экономиста — чтобы занять место отца в его бизнесе, который он ведет скрыто от структур и куда планирует вскоре уходить сам, политика ему уже стала надоедать.

Мы работали, пели, играли, а Динка слушала.

— Арх, ты как-то сегодня играешь без души, — негромко сказал мне Питер. — Технически как будто.

— Да… Отвлекаюсь на всякую фигню.

— Сосредоточься на песне. Думай о той, кому ты мог бы это спеть.

— Ну, тебе-то проще — ты у нас страдаешь от неразделенной любви, — поддел я его, имея в виду нашу одноклассницу, с которой Роман от любви воюет уже второй год. Потому что она не бегает за ним, как все остальные.

— Ну а твой объект любви сидит прямо перед нами, — проигнорировал он мои слова о Кате. Он почти никогда о ней не говорит.

Я глянул в сторону Динки. Но не почувствовал никакого прилива новых сил…

— Но она тебя не вдохновляет, — нахмурился Питер и внимательно вгляделся в меня.

Я промолчал. Выходит, что так.

— Тогда подумай о той, что вдохновляет, — изогнул он одну бровь.

Едва я вспомнил Крис — ее длинные белые ресницы, нежные пухлые губы и длинные волосы до прекрасных круглых бедер, как по венам тут же пронесся адреналин…

— Есть та, что тебя цепляет, — почти прошептал Роман, чтобы нас не слышала Динка. — Вот тебе новости. Ты че — в лагере влюбился, что ли?

Да какого фига он меня так видит, словно он не человек, а рентген душ?

Не знаю насчет «влюбился» — это уж слишком высокая для нее честь, но…она меня зажигает однозначно.

— Так, давай работать, — посмотрел я на Романа, сжав гриф гитары. — А то я щас начну расспрашивать тебя, что ты чувствуешь, когда твоя Катя мило улыбается Попову.

— А я просто помочь хотел, — с укором ответил Роман.

— Знаю, но… Я не готов об этом говорить.

— Ладно, — кивнул Питерский. — Давай лучше работать. Но помни о той, от которой у тебя сейчас глаза как две северные звезды засияли.

Он отошел к микрофону.

Я задумался.

А что — правда загорелись глаза, когда я просто подумал о…Крис? Или Питерский мне просто мстил за фразу про ее драгоценную Катю и его ревность к Попову?

Эта песня словно наполнила меня всего — каждое слово отзывалось во мне. А Данька — мастер писать такие тексты, ну прямо за душу берет.

И Питер оказался прав: перед моими глазами стояла вовсе не Динка, пока звучала эта проникающая до сердца мелодия…

Я видел ту, от которой у меня кровь в венах начинает кипеть…

В день свадьбы мамы и Владимира небо было хмурым и темным. В прогнозе погоды ожидалось солнце и лето, но внезапно случилась осень и тучи…

По городу после церемонии даже было принято не гулять, проехать лишь по нескольким местам для фотографий, а потом сразу в ресторан на банкет — замерзли бы все в тонких платьях, которые пошили к теплой погоде.

Я, уже готовая к выходу, наблюдала, как маме вкалывает шпильки в прическу и прикалывает туда фату приглашенный на дом мастер.

Красиво, но почему-то не радовалось мне. Словно бы этот день должен был стать какой-то точкой, откуда уже невозможно вернуться назад.

Откуда у меня были именно такие чувства и мысли я точно сказать не смогла бы.

Может быть, я себя просто накрутила, внезапно оставшись в одиноком коконе.

Мама почти не общалась со мной, увлеченная подготовкой к свадьбе и своим новым мужем. Мне казалось, она даже с Диной больше общалась, чем со мной, ограничиваясь лишь вопросами все ли я прочитала из списка литературы к началу учебного года.

Подруги я лишилась на вечеринке с бассейном и так и не смогла с ней помириться и простить, а новой пока не обзавелась… Динка не в счет, совсем не вариант для подруги. В лучшем случае она смотрела на меня как на пустое место или на предмет, недостойный ее царственного взгляда, в худшем — просила налить чая и принести ей…

Присутствие Архипа иногда в нашем доме очень напрягало. Он так смотрел на меня, словно бы искал чем меня задеть, но повода не было. А зачем? Что я ему такого сделала, что он явно задался целью меня со свету сжить, хихикая надо мной открыто вместе со сводной сестричкой? Ну, поцарапала я его автомобиль, и что? Я не специально, к тому же он мог бы покалечить меня куда серьезнее. А уж про то, что именно он чуть не утопил меня в холодном бассейне и говорить бессмысленно… Это он мне жизнь травит, а не я! Но почему-то именно он считает меня лишней в доме Динки и строит мне козни, а это мы еще в один класс не пошли… Динка-то младше на год, она с нами не попадает, а мы с Архипом — ровесники и аккурат в один класс и попали, потому как в этой гимназии Молодых Мажористых Козлов выпускной класс всего один — класс Ветрова.

Мне предстояли трудные времена, и я это чувствовала. Впрочем, много ума не надо, чтобы понять, что если Ветров устраивает мне нападки дома, то устроит их и в гимназии — с него станется…

— Ладно, мам, я тебя жду внизу, — сжала я ее плечо, взяла в руки вишневый клатч в цвет платья-карандаш до колена и бархатных туфель.

Решила спуститься в холл, пока выпить воды и перевести дух перед выездом.

А на входе в кухне столкнулась с Архипом…

Он приехал, конечно же, чтобы составить компанию Динке и отпраздновать свадьбу ее отца. Папа Архипа наверняка тоже будет, но сейчас в холле кого только не было…

— Снежинка, — усмехнулся он. — Ну проходи, чего встала? Я не кусаюсь.

Действительно, не стоять же теперь в дверях, как дурочка, и не убегать на шпильках отсюда в истерике?

С достоинством прошла по кухне до барной стойки, на которой стоял графин с водой. Дверь за мной тихо закрылась, отрезав нас от шума и суеты в холле и гостиной.

Архип наблюдал за каждым моим шагом, что заставляло меня нервничать и чувствовать себя воздушным гимнастом, идущим по тонкой веревке…

Не споткнуться бы на этих шпильках прямо при нем… Редко ношу. А то поводом для насмешек надо мной станет еще больше.

Однако Архип молчал. Не в духе, что ли, сегодня? Или в честь праздника решил не открывать рот из уважения к отцу Дины?

Но я ощущала его взгляд на себе. Когда я обернулась он не скрывая интереса разглядывал… как ткань платья облегает мои бедра.

Козел.

Щеки так и опалило жаром.

Куда он смотрит?

На зад своей Динки пусть и пялится!

Я сделала то, зачем пришла — выпила воды и пошла обратно. Оставаться тут с ним не хочется, не по себе, да и лишний повод для ревности Дины. Даже я уже в курсе, как сильно она ревнует его к каждой юбке, которая просто прошла мимо. А тут — целых две минуты наедине с ее красавчиком!

Кстати, выглядел Архип действительно неплохо. Он вообще довольно стильный парень, который всегда опрятно выглядит и вкусно пахнет, но сегодня это было совсем иное — на парне был элегантный мужской костюм с белой рубашкой и туфли. Он выглядел…таким взрослым. Словно он не школьник, а как минимум выпускник института. Удивительно, сколько лет ему накинул костюм…

— Снежинка, — окликнул он меня, и я остановилась. Не обернулась, но нервно закусив губу прислушивалась. Что сейчас будет? Очередное оскорбление? Хотя сегодня он впервые назвал меня «Снежинкой»… Это звучало даже… ласково? Но точно не грубо, как Снегурка или нищенка… — Ты сегодня выглядишь потрясно.

Не выдержала и обернулась, в изумлении взглянув на него.

Ветров мне сделал комплимент?

Мне не послышалось?

Кажется, пора звонить в общество по защите животных — у них все медведи во всех лесах вымерли сегодня!

— Тебе тоже идет…этот костюм. Ты в нем взрослее, — ответила я вежливостью на вежливость. В этот момент мне даже казалось, что он меня не бесит.

— Природа щедро наградила тебя, — заметил он, и я тут же покраснела. — Особенно сзади. Там платье выглядит еще более потрясно.

Я сказала, что он меня не бесит?

Беру свои слова снова обратно.

Бесит, еще как.

Хам. И козел!

Смотрел на мой зад бесстыжим образом, да еще и имеет наглость прокомментировать увиденное!

— А ты знаешь, я не хотела говорить… Но вот плечи у тебя в этом костюме кажутся гораздо уже… Неудачный пошив. Теперь такой и будешь на всех фотографиях. Жаль. Но бывает.

На этих словах я гордо удалилась.

Спустя время за мной вышел и Архип, и сидя в стороне продолжал наблюдать, а я — дергаться.

Что вот ему нужно?

Ну чего он пялится?!

Еще через время к нему присоединилась и Динка — тоже в красивом платье и с накрученными волосами, как и я.

Симпатичная девчонка, только вредная очень.

Вот пусть на свою любовь и любуется, а то опять глаз с меня не спускал, и раздражал этим.

В машину нас посадили вместе, как молодежь. Мы с Динкой оказались обе на заднем сиденье, и это была одна из самых напряженных поездок в машине за последнее время. Нет, она ничего мне не говорила, молча ехала, но это же молчание как будто угнетало меня.

С Архипом только что она весело щебетала, а со мной и словом не обмолвилась. Не то, чтобы я об этом желала (то, что она могла наговорить… Лучше пусть молчит уж!), но это в очередной раз подчеркивало лишь ее отношение ко мне — как к пустоте.

Свадьба была пышной и красивой, но мне чужой. Я словно была посторонняя на ней.

Прекрасная торжественная часть, где мама и Владимир обменялись кольцами в знак любви и согласия на брак, первый танец «молодых» и шикарный огромный ресторан, который Владмир, конечно же, арендовал только для нас.

Лучший диждей и ведущий, самая зажигательная музыка, столы ломились от яств, напитки лились рекой, но мне было жутко скучно на этой свадьбе для мажоров. Я здесь была лишняя…

Еще и один из приглашенных Владимиром гостей решил меня достать сегодня…

— Ну, пойдем потанцуем? — тянул меня за руку парень. — Ты чего пришла на свадьбу — сидеть, что ли? Тем более я страстно желаю познакомиться с новой падчерицей Владимира Богдановича поближе…

— Я не танцую, — ответила я уже в третий раз и потянула свою руку обратно, но парень сильнее меня, он все же прямо-таки силой и выволок меня на танцпол.

Слишком тесно прижал меня к себе, чем того требовал танец. Мне это было неприятно…

Внезапно между нами возник Архип и заставил липкого парня отпустить меня.

— Э, ты чего лезешь? — возмутился парень, имени которого я не знала, но абсолютно точно не желала, чтобы он касался меня…

— Она не танцует, — заявил Архип и сам ухватил меня за руку.

— А ты кто такой чтобы это решать? У тебя же Динка! — выпучил глаза он.

Кидаться на Архипа он явно не решился. Он точно его знал… И возможно, силу удара понимал.

— А эта девушка мне не чужая, — сказал Ветров, и я аж растерялась от услышанного. — Она — сестра моей Динки. И я вижу, что ты ей не нравишься. Так что вали, пока я тебе морду не набил, Тверской. Ты меня знаешь.

Видимо, Тверской, как сейчас его назвал Архип, принял решение не влезать в это дело и с недовольным видом все же отошел от меня.

Архип обернулся на меня и окинул взглядом сверху до низу. Как бы оценивая, был ли смысл Тверскому вообще ко мне подходить. Что он имел в виду этим взглядом, я не поняла, но спрашивать не стала. На моем запястье продолжали лежать его пальцы. Архип не торопился меня отпускать…

— Спасибо, — сказала я.

— Спасибо в карман не положишь, — нагло заявил он и слегка улыбнулся.

Это уже словно превращается в какую-то игру: он мне в чем-то помогает, или делает что-то иное, а потом требует платы за помощь или молчание…

— Принести тебе за это конфетку?

Я вздрогнула, потому что он внезапно, не отрываясь от моего лица взглядом, ласково погладил мои вены на запястье. Я даже прогнулась в спине невольно, настолько остро меня пронзило это легкое и довольно безобидное, но очень острое на эмоции, касание.

— А у тебя всегда с собой та конфетка, которую я бы попробовал, — ответил Архип.

— Какая? — глупо спросила я, не понимая, куда он клонит, и почему гладит мою руку, заставляя меня нервничать от этого. Сейчас же Динка увидит и оторвет нам обоим головы. И тогда все поедят конфеток… на наших похоронах.

— А я тебе потом покажу, — улыбнулся Архип, притягивая мне немного ближе к себе и скользя взглядом по моим губам.

Теперь меня словно ошпарило.

Он про мои губы говорил, что ли? Конфетка — мои губы?

Да затрещину ему вместо губ!

Хам!

— Отпусти, нас увидят, — потянула я руку на себя, и Архип разжал пальцы. — Просто спасибо за помощь. Он действительно мне был противен. Но и для тебя конфет у меня нет. Ясно?

Я сделала шаг назад от него. Еще… Еще…

И с успехом влепилась в кого-то спиной…

— А, вот и ты! — зашипела мне в ухо Динка, которая вцепилась в меня крабом и куда-то поволокла. В сторону какой-то кладовой…

— Эй, куда ты меня тянешь?!

— Поговорить хочу с тобой, сестренка!

И я испугалась. Судя по ее тону ничего хорошего меня не ждало, а Архип отсюда нас видеть через толпу танцующих уже не мог.

Я дерзкая на язык, но драться не умею. Если сейчас Динка накинется на меня, то растерзает, а я… просто расплачусь и максимум буду пытаться закрываться.

Появилась мысль, что я хочу, чтобы и сейчас Ветров был обеспокоен где я и следил за мной, чтобы он заметил если я пропаду.

Разговор с Диной, которая меня просто запихала в какой-то чулан с банками, вряд ли обернется для меня чем-то хорошим…

— Да отпусти меня! — еле вырвалась я из ее лап.

Мне удалось это сделать лишь когда мы обе оказались внутри небольшого помещения.

Я — спиной к стене, а Динка перегородила собой выход.

— Что ты хочешь от меня?

Я тяжело дышала и очень испугалась, не на шутку. Что я буду делать, если эта повернутая на своем Архипе начнет меня реально бить? Я просто уверена, что она нас видела сейчас, и предметом разборок будет именно Ветров. Обиднее всего, что сейчас, кажется, получу за зря — ведь мне на него плевать! Я понятия не имею, чего он весь праздник за мной таскается! С ним бы и разбиралась…

— Я что хочу? — переспросила Дина, глядя на меня так, что мне захотелось пройти сквозь стену и бежать куда глаза глядят. — Хочу, чтобы ты, нещебродка безродная, свалила из нашей жизни.

Да уж, так грубо со мной никогда не говорили… Только из сородичей «мажоров». Именно поэтому я их так ненавидела всей душой…

— Ты же знаешь, что от меня не зависит ничего, я несовершеннолетняя, — попыталась я призвать к ее разуму, хотя не уверена, что он имелся, и Дина способна думать о чем-то еще кроме ноготочков. И Архипа! — Это не моя блажь и желание… Я бы с удовольствием ушла, но мне некуда.

— А меня что — это волновать должно? — нагло заявила «сестра». — Откуда пришла — туда и вали. Жила же ты до этого где-то?

— Я несовершеннолетняя еще, — снова напомнила я, стараясь держать себя в руках и не поддаваться гневу. Не понимаю, почему я обязана стоять с ней в пыльной кладовке и оправдываться за то, в чем я не виновата! — При всем желании моем пламенном желании ни мама, ни твой отец не допустят того, чтобы я куда-то ушла.

— Да ты и не хочешь уходить! — сузила Дина глаза. — Понравилось, да? Жрать за чужой счет? Небось ты и твоя мамаша ели одни макароны до переезда в наш дом?

— А мне некуда идти, — ответила я, проглотив все то, что она сказала выше. Отвечать агрессией на агрессию не умно и опасно — она тогда просто набросится на меня и выцарапает мне глаза. — К твоему сведению, моя мама продала нашу с ней квартиру, потому что твоему отцу нужны были деньги.

— Что? — осела Дина. — Мой отец взял деньги…у вас?

— Да-да, — кивнула я. — Не знала? У Владимира явно какие-то проблемы. И он взял деньги у нищебродок. А ты уверена, что мы все скоро не начнем есть одни макароны, а?

— Ты все врешь! — выплюнула она мне в лицо.

— У тебя стадия отрицания, — ответила я. — Но когда ты переваришь эту информацию, то поймешь насколько она серьезная. Можешь у папочки спросить — мне он лгать не стал и честно подтвердил, что взял эти деньги. Так что прости — но ночевать под мостов ни я, ни моя мать не станем.

— Ладно, это мы разберемся сами. Без тебя!

— Да ради бога, — пожала я плечами. — Только я правду сказала. И ничего иного ты не услышишь.

Внезапно она налетела коршуном на меня так, что я от испуга отшатнулась от нее и больно врезалась в стеллажи с продуктами.

— Эй, ты чего?!

— Отстань от Архипа, ты слышишь? — говорила она мне в лицо, приперев к стенке.

— Я? — воскликнула я. — Да я не трогаю его. С чего ты взяла? Он мне вообще не нравится даже. Да и мы какие-никакие сестры, я бы не стала отбивать у тебя парня!

— Не нравится? — изогнула она одну бровь. — Ты меня за дуру держишь?

— Почему это? Нет…

— Я видела, как ты смотришь на него.

— Да никак я не смотрю на него! Если хочешь знать — он сам меня ходит достает! Выскажи ему, устрой сцену ревности, как ты умеешь, с фанфарами и фейерверками, и он больше не подойдет.

— Да насчет его я поняла.

— Что поняла?

— Не строй из себя идиотку. Ты все прекрасно тоже видишь.

— Да что я должна видеть?!

— Что Архип на тебя запал, — ответила она, поймав прядь моих волос в свои пальцы. Я так и застыла с открытым ртом и не могла дышать. Динка говорит мне о том, что я нравлюсь Архипу? Так открыто? Какой-то сюрреализм… — Ты мне не нравишься. Но ты красивая. И необычная. Он…увлекся. Но не обольщайся. Такое уже бывало. Он поиграет с тобой и вернется ко мне. Но только имей в виду: если ты ему ответишь — тебе будет очень плохо.

Она потянула меня за волосы так, что я взвыла от боли и вцепилась в ее руку, чтобы попытаться ослабить хватку.

— Ай!

— Ты меня поняла? Сестренка

— Поняла! Он мне не нужен! Не нужен!!

Она отпустила меня и наконец отступила. Шла спиной к двери.

— Ты верно сказала — мы с тобой сестры никакие. И если ты исчезнешь — ну вдруг, мало ли? — никто жалеть о тебе не станет. Матери твоей все равно уже, а нам с отцом и подавно плевать.

Эти ужасные слова меня словно обезмолвили. Я не знала что на это говорить, и насколько серьезны угрозы шестнадцатилетней девушки… Это я в свои семнадцать ничего не могу, а у Динки есть деньги. А с деньгами можно все…

— Посиди тут, подумай о жизни, — заявила Динка и вышла из каморки.

Я кинулась к двери, но не успела — щелкнул замок.

— Ну какой идиот тут сделал такой замок! — Изнутри он не открывался, сколько бы я не дергала. Я ударила кулаками по двери от бессилия. — Черт…

Но долго сидеть мне не пришлось. Я даже не успела толком упиться своим горем, как за дверью послышалась возня и она открылась.

— Архип… — скорее прошептала я, а потом как дала деру, прямо на шпильках.

Пронеслась мимо него так, что и среагировать не успел и просто выбежала из ресторана. Хотелось бежать отсюда как можно дальше. Никому я тут не нужна! Мать даже не заметила, что меня заперли в чулане…

— Кристина, ты куда? — услышала я в спину голос Ветрова и вздрогнула.

Ну уж нет! Ни секунды тут больше не останусь.

Это не мамина свадьба, а похороны моей счастливой жизни.

Сняла туфли, взяла их в руки, клатч подмышку и просто побежала куда глаза глядят.

Запрыгнула в один из поздних автобусов, направление которого даже не поняла, заняла место у окна и наконец обулась обратно.

Потом заплатила за билет и изучила-таки маршрут данного автобуса — идет мимо центрального парка. Что ж… Это мне подходит. Есть там уединенное местечко у пруда, где можно побыть одной, поплакать, если нужно, и успокоиться. Мы туда маленькие часто с Лелькой бегали «успокаиваться». Вот настало время, когда я иду туда одна.

Ковылять на шпильках было не очень удобно, но что поделать. На последние деньги купила банку газировки и уселась на лавочку у самого пруда.

Да, прохладно, конечно… Это днем жара стояла, а ночью в августе уже веет осенью, да и ветер поднялся что-то… А уж как я буду добираться домой — понятия не имела. Денег ни копейки не осталось, но я и не была уверена, что я хочу туда поехать. Дом Завьяловых — никакой не мой дом. Тут, среди деревьев в отдалении от шума парка гораздо лучше. Лишь бы никто не приставал, конечно…

Куда я пойду через два часа?

Не знаю…

Я подумаю об этом позже.

Достала из сумочки телефон и посмотрела на экран — пропущенных от мамы нет.

Горько вздохнула и убрала обратно бесполезный аппарат по последнему слову техники, подаренный мне новоиспеченным отчимом. Мне некому звонить. А мама так и не заметила, что меня на ее свадьбе уже как час нет.

Наверное, я даже от нее чего-то ждала сейчас больше, чем от кого-то еще.

Возможно, я и убежала лишь потому что очень хотела, чтобы ОНА заметила как мне больно и плохо. От ее равнодушия, от чувства беспомощности и отчаяния, от ощущения, что я никому не нужна.

Слезы сами собой бежали по щекам, а я и не думала их утирать. Просто смотрела вдаль и пыталась справиться с болью внутри. Только получалось плохо. Я так устала…

Обернулась на неспешные шаги в мою сторону.

Лелька.

Надо же, место встречи изменить нельзя.

Лелька тоже была с мокрыми глазами, и словно бы не удивилась даже, встретив меня тут.

Она села рядом. Какое-то время мы молча смотрели на темную гладь и шмыгали носами.

— Ревешь? — наконец спросила она.

— А ты?

— И я реву.

— Что случилось? — повернулась я к ней.

— А меня опять мать из дома выгнала, — ответила Ольга, опустив голову. — Хахаля привела, опять «с подарками», а меня из дома выставили…

«Подарки» — крепкие напитки, после которых ее мать становилась неадекватной… И такие ситуации у нее повторялись раз за разом. Именно поэтому она так мечтала найти себе богатого мальчика — чтобы выйти удачно замуж и больше не жить так, как живет сейчас, когда даже угла своего нет и порой переночевать негде.

Очень часто она ночевала в такие дни у меня…

Я все понять не могла — как же ее мать так может поступать со своим ребенком?

Как она может не любить свою дочь и быть такой равнодушной?

Это же преступление!

А теперь, кажется, я ее поняла…

От того еще горше стало.

Я отпила газировки из банки, чтобы хоть как-то заглушить эту горечь в горле, но, конечно, мне это не помогло.

— Будешь? — протянула я ей газировку.

Она взяла банку и жадно выпила сразу половину. Потом вернула мне.

— Извини… Пить хотелось.

— Ничего, что мне — лимонада жалко, в самом деле?

— А у тебя что случилось? Почему ты…тут?

Врать, что у меня все прекрасно глупо. Во-первых, сюда бы я не пришла, если бы у меня все было хорошо на самом деле, ну а во-вторых, я вся зареванная.

И я решила поделиться с ней.

Просто потому что больше не с кем.

Просто потому что тяжело носить в себе.

Потому что когда-то Ольга была тем человеком, которому я доверяла, и с которым делилась секретами.

Ну а сейчас она для меня как попутчик в поезде — выслушает, возможно даже поймет, вмажет со мной по газировке, а потом мы расстанемся.

И я рассказала.

О том, что моя жизнь круто изменилась, и не в лучшую для меня сторону. Что у мамы новый муж, а мне больше места в ее сердце не хватает. Что у меня появилась мерзкая сестра, которая не только не держит меня за человека, но и увидела соперницу и даже закрыла меня в чулане ресторана, в котором проходила свадьба мамы, и из которого я сбежала сюда. Свадьба мамы, которая меня даже искать не стала…

— Ну и дела… Угодила ты в капкан, Крис, — говорила Лелька. — И продажа квартиры тут неспроста.

— Да я это понимаю. Только не знаю для каких целей ему нужны были эти деньги… Ой, щас, погоди… — прервалась я. В клатче разрывался телефон.

Ну неужели обо мне наконец вспомнили!

Мама…

В сердце защемило.

— Да, — взяла я трубку.

— Кристина, ты где? — тут же спросила родительница.

— Гуляю.

— В смысле, гуляю?! Где ты есть? Щас пришлем такси за тобой.

— Не надо.

— Что «не надо»?! Ты с ума сошла? У меня свадьба, а ты куда-то сбежала!

— Я сошла с ума? — грустно рассмеялась я. — А по-моему, это ты сошла с ума, мама. Меня уже часа два на этой свадьбе нет, полчаса из которых я сидела взаперти в чулане, где меня закрыла твоя прекрасная Дина, а ты только заметила.

— Ч-что… Что ты такое говоришь?

— Что слышишь, то и говорю.

— Кристин, скажи, где ты? Ну время уже почти одиннадцать.

— Ну и что? Тебя не волнует моя судьба, кажется.

— Кристина!

Я просто повесила трубку.

Ну не хочу я сейчас с ней говорить — имею я такое право?

— Ну и куда ты теперь? — спросила Ольга.

— А ты?

— Я? — переспросила она. — К отцу. Мачеха не рада будет, но куда деваться…

Ее отец развелся с матерью Ольги давно, она еще маленькая была. А потом женился второй раз. Нарожал с женой новых детей — четверых — а Ольгу и знать особенно не хочет. Но он знал о проблеме с матерью Лельки, и пускал ее ночевать на раскладушке в кухне — жаль ему было девчонку…

Я только и вздохнула в ответ. А у меня вариантов нет, кроме как позвонить матери и попросить вызвать такси. Только очень не хотелось ни звонить, ни ехать туда. К тому же еще и дождь начался…

Он все набирал обороты, а мы с Лелькой так и сидели под ним словно две сумасшедшие, которые дождя просто не замечали…

Тут телефон зазвонил у Ольги. Та нахмурилась, но трубку взяла.

— Да. Архип? — округлила она глаза и уставилась на меня.

А я на нее.

Архип?!

Ну и каков шанс, что у нас есть среди общих знакомых два разных Архипа?

— Я… Да. Есть, конечно, номер Кристины. А тебе зачем? А…

— Не говори ему! — запротестовала я и замахала руками.

— Он тебя слышал, — пожала плечами Лелька. — Мы в центральном парке. Езжай до него, мы сейчас выйдем к парковке. Только мы мокрые… Хорошо.

Она повесила трубку и поднялась на ноги.

— Пойдем отсюда, — протянула она руку. — Скоро Ветров подъедет за нами.

— Ты зачем ему сказала, где я? — приняла я все же помощь Ольги и встала. А затем тут же провалилась шпильками в мокрую землю. — Чертовы каблуки!

— Все равно как-то надо отсюда выбираться. Ты все равно поедешь домой, тебя ищут. Не ночевать же нам тут?

Резонно. Ночевать в парке под дождем как-то действительно перспектива так себе.

Пришлось их снять и идти уже так… Один черт все равно с ног до головы мокрые…

Едва мы подошли к парковке, как рядом с нами остановилась черная матовая тачка Архипа — та самая, в которую я не так давно въехала на велосипеде…

— Быстро в машину, — крикнул в окно Архип.

Мы с Ольгой обе сели на заднее сиденье и машина тронулась с места. Вода так и лилась с нас, капала с волос. Сиденье было кожаным и воду не впитывало, слава богу, но все равно было очень холодно. Мы мерзли уже не первые минуты, и сейчас обе тряслись от холода.

— Куда тебя везти? — спросил Архип Ольгу, глянув на нее в зеркало водителя.

Она назвала адрес и мы помчались по дорогам в абсолютном молчании.

Вскоре мы оказались возле типовой пятиэтажки, в какой когда-то жила и я сама.

— Ну, пока, — повернулась она ко мне и грустно улыбнулась. — Я была очень рада тебя увидеть.

— И я тебя, — ответила я ей в тон. — Можно я тебе напишу потом? Просто спрошу какую-то глупость. А ты мне ответишь…

— Можно, — кивнула я.

По иронии судьбы в этот вечер никого ближе и роднее Ольги со мной не оказалось. Я уже больше не обижалась так на нее. Как будто лучше поняла ее и простила.

— Спасибо, — кивнула она мне и вышла из машины.

Архип кинул взгляд на меня в зеркало.

— Вода стекла с тебя? — спросил он.

— Да… Ты извини, тут лужи целые…

— Забей, сиденья не впитывают. На.

Он протянул мне небольшое полотенце.

— Вытри сиденье.

Я послушно взяла ткань и протерла влагу с кожи.

— Теперь на вот это, — он протянул мне плед. — Накинь на плечи. Заболеешь…

Я тут уже ухватила мягкую ткань и укуталась в нее. Мокрая одежда, конечно, все равно холодила, но стало заметно теплее…

Мы почти добрались до дома Владимира, как Ветров вдруг свернул на заправке и припарковался.

— Тут сиди, — обернулся он ко мне. — Я сейчас.

Вернулся он с двумя стаканчиками кофе… Он так красиво и уютно выпускал пар, что мне очень хотелось взять скорее его в руки и согреться.

— М-м… — простонала я, закрыв глаза, когда стакан все же оказался в моих озябших пальцах.

Архип сел рядом, на заднее сиденье…

И смотрел как я трясусь и пытаюсь согреться.

Почему мы не поехали сразу… Домой сказать язык не повернется. В тот дом?

— Ну, рассказывай, — смотрел на меня Архип.

— Что? — спросила я, пригубив кофе. — Ай, черт… Губу обожгла…

— Он горячий.

— Я заметила, — сыронизировала я. —

— Не торопись, никто у тебя его не отнимет.

— Я просто очень замерзла.

— Я заметил, — ответил он мне таким же тоном, как я минуту назад.

Архип смотрел на меня, не отрывая взгляда. Наблюдал за каждым моим действием и видел, конечно, как я дрожу от холода. Мне было это неловко… Как под прицелом телекамер.

— Вы зачем под дождем сидели как дурочки? — спросил он. — Вы же обе заболеете теперь.

— И на этот раз даже не из-за тебя… — пробормотала я в стакан.

— Да, прямо легче стало, — фыркнул Ветров. — Камень с души… Так зачем сидели?

— А куда нам было идти? — пожала я плечами.

— Домой — не вариант? — изогнул он одну бровь.

— Не-а, — помотала я головой. Мокрые волосы так и липли к щекам и шее.

— Интересно знать, почему?

— А нет у нас обеих дома, ясно? — ответила с вызовом вздернув подбородок. — Спасибо тебе большое за кофе и плед, но давай уже доедем «до дома». Вести с тобой душеспасительные беседы я не горю желанием.

— Нет уж давай поговорим, — придвинулся он ближе и заглянул в глаза. — Почему ты убежала? Это из-за меня?

— Ты слишком много о себе возомнил, ясно? — ответила я. Не рассказывать же ему о проблемах с матерью? А свою Динку он и так знает, уверена в этом. — Впрочем, и из-за тебя тоже.

— Из-за того что я наговорил, ты готова убежать из дома и сидеть под дождем?

— А ты у Динки своей спроси, — сказала я. От кофе стало гораздо теплее и легче. Я почти перестала трястись. — Ты же сам меня открыл и видел, что она меня в том чулане заперла.

— Зачем? — внимательно смотрел он на меня. — Что ты ей сделала?

— Я?

— Да.

— Ты не догадываешься?

— Нет.

— Она ревнует тебя ко мне, — ответила я и рассмеялась.

Ну, глупость же полнейшая! Это даже звучит смешно. Зря я, наверное, это озвучила. \

Архип же сменил позу и уставился вперед, в ночь за окном.

— Она ко всем меня ревнует, — сказал он.

— Знаешь, меня это не интересует, если честно. Сами разбирайтесь! — грустно произнесла я. — А вот угрозы от твоей подружки и запирание меня в чулане — очень даже волнуют!

— Угрозы? — резко повернулся он ко мне. — А что она тебе сказала?

Стоит ли ему говорить или я лишнего сболтнула? Впрочем, ведь это правда — Дина мне открытым текстом угрожала. Почему я должна об этом молчать? Я, пожалуй, озвучу это и Архипу, и отцу Дины — пусть знают, кто рядом с ними находится. Архип подтвердит, что сам лично меня из чулана доставал.

— Сказала, что видит, что ты в меня влюбился, — не удержалась я и поддела его.

Ветров нервно улыбнулся.

— Бред какой.

— Я и говорю — глупость полнейшая, — я тоже довольно нервно рассмеялась.

— А угроза в чем тут заключалась?

— В том, что если я тебе отвечу — то исчезну. А искать меня никто не станет. Вот, — я развела руками.

Потом подтянула к себе ноги — замерзли жуть. Кофе я уже допила и отставила в сторону стаканчик.

— М-м… — снова закрыла глаза и простонала я, когда мои горячие пальцы обхватили ступни. — Блин, как же я замерзла… Поехали домой, а?

Внезапно мои мох ног коснулись и другие руки — не мои. Мужские, большие и очень горячие… Я боялась открыть глаза. Кроме Архипа тут никого в машине не было, а значит… Это он массирует и греет мои ноги?

Но все же глаза пришлось открыть, и как только я сделала это, встретилась с ним взглядом и вздрогнула — он был очень близко ко мне, сжимал мои ледяные ступни руками и смотрел в мое лицо.

— Можешь не бояться, — говорил он, словно загипнотизированный разглядывая мои губы, которые оказались совсем не далеко от него. Он мягко сжимал мои ноги, и это было так приятно, что я против воли снова чуть не застонала… — Ничего она тебе не сделает. Я с ней поговорю.

— Так она тебя и… — я попыталась забрать у него свои ступни. Как-то это все было неправильно… Это все слишком далеко заходит! — И послушала.

— Послушает.

— Посмотрим…

И он наклонился ниже… Еще миллиметр — и он меня поцелует!

Он все сокращал это расстояние, а мое сердце так и прыгало в груди.

Нет, нельзя!

— Архип! — увернулась я от его поцелуя, уперевшись ладонями в его грудь. — С ума сошел?!

Он отстранился и отпустил меня. Архип тяжело дышал, словно пытаясь справиться с этим наваждением и с самим собой… Я вжалась в дверь его машины.

— Что ты делаешь? — прошептала я, глядя себе под ноги. — Зачем?

Он не ответил. Пересел на водительское место и повез меня в сторону дома.

Оставалось ехать не больше трехсот метров, но руки слушались плохо. Приходилось крепко сжимать руль и заставлять себя сосредотачиваться на дороге. Мысли так и разбегались в разные стороны…

Сердце стучало так, что в ушах шумело. Или это мой пульс ревел?

Резко остановился возле дома Завьяловых. Внутрь заезжать не стал, сама дойдет от калитки. Не дай бог еще Динка выскочит, а мне ее сейчас видеть совершенно не хотелось.

— Спасибо, — тихо сказала Снежинка, собирая свои вещи по салону. — Извини, машину тебе мы испачкали…

— Не бери в голову. И больше по ночам так не гуляй… Идиотов полно кругом ходит.

— Ты сам поехал меня искать?

Хотел, но тут вмешалась и ее мать.

— Твоя мама попросила меня тебя найти, — ответил я. — Твоего номера у меня уже нет. Делся куда-то… — Говорить ей о том, что снес ее номера телефона в порыве обиды на нее я, конечно, не собирался. — Я позвонил Ольге, помня, что она твоя подруга вроде как… Ну а дальше что было, ты знаешь.

— Что ж… Спасибо еще раз. Извини за беспокойство.

Она положила пальцы на ручку двери, намереваясь выйти из машины.

— Постой, — обернулся я и ухватил ее за руку.

Она испугалась и отшатнулась от меня.

И это приносило мне колкую боль.

Может, я правда ее как-то слишком резко хватаю, но ее реакция на меня говорила за нее: страх, брезгливость…

А меня так штормит от нее, что кажется, просто порвет в куски.

— Слушай меня, — сказал я, неосознанно сжимая ее тонкое запястье крепче. Вопреки всему, я желал ее касаться, даже зная, что ей это не нравится. Просто сложно было себя перебороть… Сам не знаю, откуда эта тяга взялась. И откуда такая необходимость сейчас сжимать ее руку… — Ты не должна идти в мою школу.

— В каком смысле? — спросила она, округлив свои голубые глаза.

— В прямом, — ответил я. — Тебя там не должно быть.

— Но как я это сделаю, если родители за меня все решили? Они уже отдали документы. Не могу же я просто не ходить в школу, и все?

— Ну, устрой скандал! — предложил я. — Скажи, что не хочешь ходить в эту школу. Вы же, девчонки, это умеете.

— Это твоя Динка умеет, — ответила Кристина. — А я — нет. К тому же, эти истерики ни к чему не приведут. Владимир все уже решил. Как я могу, по-твоему, на него повлиять?

— Придумай что-нибудь сама! — заявил ей я. — Но тебя там быть не должно. Ясно?

— Почему тебя так злит то, что мы пойдем в одну школу? — спросила она. — Да что ты опять вцепился как краб! Отстань!

Я выпустил ее руку. Кристина ждала ответа и испытующе смотрела на меня. А что я ей скажу? Не правду же?

Кристина, нам нельзя учиться с тобой в одном классе, потому что рядом с тобой у меня вдруг едет крыша и назад возвращаться отказывается. Я сам не знаю, что со мной творится, но ты меня словно травишь и вызываешь размягчение мозга, когда вот так, как сейчас, нервно закусываешь свою пухлую нижнюю губу.

Если ты будешь учиться со мной, моя крыша уедет окончательно, и все от этого в итоге пострадают.

Ну ж нет, этого она от меня не услышит!

Не поняла, как меня дико к ней тянет, словно какой-то неведомой и незримой силой?

Ну и прекрасно!

Какой ты еще наивный ребенок, Снегурочка…

— Потому что Динка нам обоим плешь проест, — назвал я одну из причин, надо сказать, весомую, почему ей не стоит соваться в нашу школу. Надеюсь, она меня все-таки услышит и не пойдет туда…

— Ну, давай я теперь из-за твоей ревнивой подружки дома запрусь! — сложила она руки на груди словно воинственная Амазонка.

Вот когда она так ведет себя и злится, моя крыша начинает ехать еще быстрее…

— Не передергивай, — цыкнул я на нее. — Я не просил тебя вообще запереться дома! Я хочу, чтобы ты в школу мою не ходила.

— Так ты сам меня цепляешь, — резонно отметила она, и я не мог не согласиться с разумностью ее доводов, но, конечно же, только в своих мыслях. — Если бы ты ко мне сам не лез, вот как сейчас, Дина бы и не ревновала ко мне. Что ты мне теперь предлагаешь? Остаться без образования, нажить проблем с новым мужем матери, да и с ней самой тоже, лишь бы исполнить прихоть какого-то мажора? Ну уж нет! Разбирайтесь между собой сами и прекратите в это впутывать меня.

— Если ты туда пойдешь — пожалеешь об этом, — сказал я ей.

Кристина уставилась на меня.

— Архип, — позвала она меня, и мы встретились с ней взглядом. — Я не могу понять: за что ты так взъелся на меня? В чем моя вина перед тобой? Это я должна на тебя обижаться. Забыл?

Нет, отчего же… Прекрасно все помню.

Слишком хорошо помню каждый эпизод, связанный с тобой, девочка.

Именно поэтому мне так сильно хочется избавиться от тебя. С глаз долой — из сердца вон.

В чем твоя вина?

Ты слишком красивая, Снежинка.

Ты слишком мне…

Что? Нравишься?

Ну, это уже было бы чересчур.

Но меня к ней однозначно тянет, и тянет так, что мне просто трудно с этим бороться. И все это действительно могло бы кончится для нас всех плохо. Можно считать, что у меня какое-то дурное предчувствие, что если мы не остановимся сейчас, потом может быть туго…

Впрочем, она только что оттолкнула меня при попытке поцеловать ее. Сложно себе представить, что однажды она мне ответит, и мы перейдем некую черту, после которой уже ничего вернуть обратно будет невозможно.

Я хотел ее поцеловать. Какое-то неосознанное до конца желание, мания…

Просто так хотелось коснуться ее губ своими и узнать, есть ли на них тот самый вкус клубники, который я ощущал от нее постоянно.

Дурацкая идея, я знаю. И очень хорошо, что Крис не дала совершиться этой глупости. Или… я все же больше жалею, что это не произошло?

А она не захотела меня. Оттолкнула. Сказала, что я сошел с ума.

И это неожиданно было больно и унизительно. Потому что сам я очень редко хочу проявлять подобные телячьи нежности. А в ответ — брезгливость и страх.

Да, вопреки всему где-то в глубине своего сердца я хотел почувствовать от не другие эмоции в мою сторону. Но знаю, что этому никогда не бывать, как и Снежинка никогда не узнает, как же меня штормит от ее нереально красивых голубых глаз с белыми ресницами…

— Ты просто бесишь меня, понятно тебе? — ответил я лениво, навесив на лицо маску равнодушия. — И ругаться со своей девчонкой я не хочу из-за тебя. Вали давай, и подумай над тем, что я тебе сказал.

— Знаешь, — обратилась она ко мне с грустной улыбкой на губах. Черт, ну не улыбайся ты так убийственно красиво. Это же не улыбка, это оружие против меня. Мне хочется растечься мороженной и улыбаться в ответ как дебил. — Сегодня мне даже показалось, что есть в тебе что-то хорошее, настоящее. Что ты не только мажор, но еще и имеющий сострадание к другим парень. Что у тебя тоже есть душа и сердце.

Больно было слушать. Значит, сегодня мы стали немного ближе, но теперь я своими руками все сломал. Так надо. Так лучше.

— Тебе показалось, — ответил я, глядя в ее глаза.

— Я тоже так думаю, — кивнула она. — Но исполнить твои требования я не могу обещать, потому что не все зависит от меня.

— А ты попробуй, — изогнул я одну бровь.

— Попробую, — сказала Кристина. А потом добавила: — Жаль.

Я вопросительно поднял обе брови.

— Жаль, что мне показалось, что ты похож на человека, — пояснила она и вышла из машины, назло мне громко хлопнув дверью.

Она вышла, а я со всей дури долбанул по рулю, а потом резко сорвался с места и помчался по шоссе. Не домой. Куда? Понятия не имел, просто ехал. Только унять жар в груди мне это не помогло.

Остановился на каком-то пустыре и вышел из машины. Какое-то время побродил, вдыхая прохладный воздух в легкие, чтобы хоть немного успокоиться, потом вернулся в машину. Но никуда все равно не поехал.

И чего я так всполошился? Ну и разочаровалась Снежинка во мне в очередной раз, привыкать что ли?

Ай, кого я обманываю…

Положил руки на руль, а на них — голову.

Конечно, мне неприятно, что пришлось ее так резко снова от себя оттолкнуть. Было необходимо быстро заметать следы своего приступа нежности… Ножки ей принялся греть, дурак… И ведь хотелось. Такой порыв, который я не мог контролировать, и не знаю, как оправдать.

Она же бесила меня только?

Когда, в какой момент все так вдруг изменилось, и я уже мечтаю о ней?

Мечтаю о поцелуе с ней, мечтаю коснуться губами длинных белых ресниц и мечтаю о том, как они бы дрожали от моих поцелуев…

Но из нас пары хуже не придумать…

Между нами ничего не должно быть, даже дружбы, не говоря о чем-то большем.

Мы с ней слишком разные, чтобы иметь что-то общее.

Динка… У меня есть Динка, которой мои родители дали слово. Будет нелегко из этого выпутаться, пострадает ни в чем не виноватая Кристина. А на самом деле виноват лишь я, она все верно сказала — зачем цепляюсь к ней? Уже всем заметно мое ненормальное внимание к ней.

Наверное, самым лучшим выходом из положения будет игнор. Просто игнорировать ее.

Иначе я вызову еще больше подозрений и ревности со стороны Дины.

Кстати, насчет Дины — с ней просто необходимо поговорить. И поговорить так, чтобы она не думала, что может угрожать кому бы то ни было. Совсем обалдела уже от безнаказанности. Отец ее слишком разбаловал, даря всю свою любовь ей после смерти матери, и позволяя слишком много. Чем старше она становится, тем больше превращается в отборную стерву, не знающую никаких норм и моралей. И тем меньше она нравится мне. Это стало больше походить на любовь к непутевой младшей сестре, которая постоянно влипает в какие-то истории, но не на любовь к девушке… Или привычку. А была ли любовь вообще? Теперь я в этом вовсе не уверен.

Особенно после встречи с нежной, боящейся меня Снежинки… Вот кто девочка-девочка, прямо девочка в кубе… Хоть и остра на язык, но такая женственная, красивая… Ее хочется защищать. А от Динки надо наоборот — защищаться! И защищать Снежинку…

С планом стало чуть легче на душе. А может, просто эмоции от ситуации меня стали отпускать, но до дома я все же добрался. Родители привычные к тому, что зайти домой я могу довольно поздно, и никто с претензиями меня не встречал, что хорошо — только дополнительного мозгоклюйства от родственников мне еще не хватало.

Правда уснуть мне после того как я сходил в душ и улегся в постель не особенно удалось.

Лазил по сети по профилям знакомых в поисках непонятно чего. И нашел на свою голову — профиль Снежинки. Полчаса залипал в ее немногочисленные фото.

Ну как можно быть такой красивой, при этом без грамма косметики на лице и в простой одежде? Никаких дорогих, привычных мне брендов, никаких блесток, рюш и бантиков, которые любят все девчонки… Все просто, но при этом совсем ее не портит.

Она онлайн…

Так и подмывало написать ей.

Но делать этого нельзя. Она не ответит мне, и я сам этого добивался. И я сам же сегодня вечером решил ее игнорировать. Так зачем сейчас терзаюсь и хочу написать?

Ей могут писать только те, кто добавился к ней в друзья. Значит, я сначала должен обозначиться, а потом писать, если она позволит.

Нет, не стоит… Я не должен так светиться и палить свое отношение к ней.

Закрыл ее профиль, и вообще вышел из сети. Закинул телефон подальше.

Нафига он нужен, если тому, кому ты действительно хочешь написать, делать этого ни в коем случае нельзя?

Нет, диалогов неотвеченных у меня полно было, краем глаза заметил: Питерский, Данил с Назаром, еще парни с плавания, Дина опять же… Но я ни с кем из них сейчас говорить не хотел.

А с кем хотел — тому не знал, что сказать, да и вообще делать этого нельзя!

Как же меня бесят эти законы декораций. Я хочу жить не так, как живу, но все равно продолжаю играть свою роль в дешевых и тупых декорациях. Потому что так надо. Потому что это кому-нибудь нужно. Потому что если я начну делать то, что хочу я, будет беда.

Потому что никто не поймет.

Потому что ЕЙ это не надо.

Одно сплошное «потому что»…

Дома меня ждала мама. Она уже сняла платье и в домашнем расхаживала по моей комнате, ожидая, когда я вернусь.

— Господи, Кристина! — всплеснула она руками, как только я оказалась в своей спальне. — Ты вся мокрая! Где ты была?

— Я в душ, мам, — прошла я мимо нее. — А после мы поговорим, если хочешь. Я все равно не усну сегодня долго… Но ты можешь меня не ждать и идти отдыхать.

— Я дождусь тебя, — твердо сказала она.

— Хорошо.

Теплая вода помогла согреться. Всю грязь с себя я смыла и с радостью избавилась от холодной, липкой и мокрой одежды.

Оделась в сухое, надела носки и уселась в кровати напротив мамы. Она все же осталась ждать меня. Видимо, сегодня ей тоже не до сна и не до брачной ночи, так сказать…

— Извини, я в одеяле посижу, — сказала я ей. — Очень замерзла.

— Конечно, грейся, — кивнула она, с тревогой глядя на меня. Как я уже отвыкла от этого взгляда. В последнее время ее только ее муж интересовал… — Может, тебе чая принести? С медом?

— Не надо ничего, мам, — улеглась я удобнее, закутавшись в одеяло. Думала, что теперь не усну после пережитого, но в тепле и сухости глаза стали закрываться сами собой. — Что-то я…устала…

— Не заболела ли? — Она протянула руку и коснулась лба, потом попробовала его губами. — Вроде бы не горячий…

— Да нет, мам. Просто день был тяжелый.

— Ты напугала меня, Кристиночка, — сказала мама негромко. — Ну куда ты убежала? Неужто тебе так плохо с нами? Я думала, что так будет лучше для нас, для тебя… Володя хочет стать тебе отцом и дать образование.

Я громко зевнула и закрыла глаза окончательно.

— Ладно, — вздохнула мама и поправила мое одеяло, совсем как в детстве. — Отдыхай, я просто посижу с тобой.

Незаметно для себя я провалилась в сон, а ночью проснулась от жара и высокой температуры…

Мама просидела со мной пол ночи, приносила лекарства. Кажется, моя прогулка под дождем все же вышла мне боком… Но был и плюс — никто не приставал ко мне с разговорами, давая поспать и восстановиться. Из комнаты выходить тоже не приходилось, и я была этому рада. Все домочадцы мне были не по душе, и встречаться с ними лишний раз совершенно не хотелось…

Только первое сентября, которое будет уже завтра, я, очевидно пропущу, как и первую неделю занятий…

— Выходи, — сказал я в трубку телефона и нажал кнопку завершения звонка.

Я ждал Дину возле ее дома. После репетиции с парнями заехал к ней, чтобы поговорить. Она предлагал увидеться и погулять, но мне не хотелось, отмазался делами, которые необходимо было уладить перед школой.

Заходить в дом не рискнул. Не хотелось снова встречаться с ее сводной сестрой. Потом мне тяжело уснуть. Но все равно невольно скользил взглядом по окнам, где была ее комната. В надежде просто увидеть…

Сердце ухнуло вниз, когда занавеска в спальне Кристины зашевелилась. В окне появилась и сама Кристина, которая смотрела куда-то вдаль. Она открыла окно, чтобы проветрить комнату и тут же ушла. Занавеска вернулась на место, а сердце в груди так и тарабанило.

Она даже не посмотрела вниз, но, наверное, к лучшему…

— Привет, — Динка наконец пришла и уселась рядом со мной на пассажирское сиденье.

— Привет, — сухо ответил я.

— А чего мы никуда не поехали, так и будем разговаривать в машине?

— Я ненадолго.

— Почему?

— Я занят.

Она потянулась к моим губам, но я увернулся от поцелуя.

— Ну что такое? — надула губы Дина. — Ты из-за этой дурочки злишься на меня? Так она тебя обзывала, овца!

Я посмотрел внимательно на нее. Выгородить себя решила? Впрочем, Снегурочка могла меня и поливать, и на то полно причин.

— И это повод запирать человека на свадьбе ее матери? Да и вообще — повод запирать? Ты с ума сошла, Дин?

— Ты будешь со мной ругаться из-за этой нищенки? — возмутилась она.

— А я не ругаюсь с тобой, — пожал я плечами. — Я просто разочаровался, Дин.

— Разочаровался? В чем?

— В тебе.

Она уставилась на меня, потеряв дар речи.

— Ты превращаешься в отбитую стерву, которая берегов не видит, — честно сказал я. — Ты считаешь возможным запирать других людей в чулане, угрожать их жизни. Было такое?

— Нет, — тут же якобы невинно захлопала она глазами. — Ну, чулан только…

— Еще и врешь, — покачал я головой. — Она все мне рассказала.

— Она все выдумывает и наговаривает на меня, чтобы ты меня бросил! — переполошилась Дина. — Ты же видишь сам!

— Что я должен видеть еще?

— Что она в тебя влюбилась, дура! И таким путем пытается отбить тебя.

— Она не проявляет ко мне интереса, — отметил я. — Так что твоя теория неверна. А насчет тебя… Знаешь, я наверное, не хочу, чтобы такая как ты продолжала быть моей девушкой, и тем более будущей женой.

— Ч-что? — переспросила она, впадая в еще больший шок.

Я в первый раз говорил так жестко и серьезно, понимая, что мне стала безразлична судьба Динки, я с ней не готов связать свою жизнь.

— Мы с тобой не поженимся, — ответил я. — Ты больше не должна считать себя моей девушкой.

— Отец тебе не позволит, — покачала головой Дина. — Ты сам знаешь, как сильно твоя семья зависит от моей. Вы же… Сами станете нищими.

— Я думаю, отец меня поймет.

— Никуда ты не денешься от меня Архип, — ядовито улыбнулась Дина. — Родители будут настаивать. Твой отец слишком любит деньги, чтобы от них отказаться. Твой брак со мной откроет ему многие двери, ты ведь все знаешь. Он заставит тебя вернуться. А я — подожду.

— А ты готова жить с тем, кто тебя больше не любит? — изогнул я одну бровь.

— А я терпеливая, — ответила Дина. — Мне никого кроме тебя не надо. Подожду, когда ты нагуляешься с этой… Брошенкой. Горит у тебя из-за нее, да? Глаз так и горит на ее прелести…

Я в ответ промолчал. К сожалению, тут у меня все на лбу написано и врать попросту глупо — да, мне нравится Кристина. Нравится, и ничего я с этим поделать не могу. Пока что.

— Только отец тебе не позволит. И мой — тоже. Смотри, Архип, — покачала она головой. — Мой отец избавится от нее еще быстрее, если поймет, что она мешает нашему браку. Помни об этом.

Да, этого я и опасаюсь. Сама Динка вряд ли станет что-то делать, она просто сдаст Кристину отцу, а тот уж позаботится о том, чтобы она исчезла так, чтобы и комар носа подточил. Владимир слишком любит Дину, а всех, кто встает у нее на пути — сотрет порошок. И еще ему нужны акции моего отца. Они созависимы друг от друга, и потому этот клубок будет непросто развязать. Отец не позволит мне просто выйти из этого договора семей. Но будущего с Диной я для себя не вижу совершенно.

— Я не буду с ней общаться, — пообещал я, повернувшись к ней. — А ты не говоришь отцу свои домыслы. Договорились?

— Нет, милый, — улыбнулась она змеей и провела пальцем по моей шее, мои мышцы невольно напряглись. — Я не скажу ему о том, что ты готов послать к черту все договоренности между нашими семьями ради одной нищенки только в том случае, если ты будешь со мной.

— Только посмей ее тронуть, — сказал я Дине, закипая и грубо стряхивая ее руку.

— Не буду, — пожала плечами она. — А вот папа…

— Пошла вон отсюда, — указал я на дверь.

— Хм, — хмыкнула она, а у самой по щекам бежали горькие слезы. — Ладно. Посмотрим еще…

Я не люблю ее. Она это чувствует и знает. Но все равно лишает меня свободы.

Кто от этого будет счастлив только?

Она вышла из машины и громко хлопнула дверью.

Ушла в дом, размазывая слезы по щекам.

Пока что она ничего не скажет отцу — просто потому что меня не в чем обвинить.

Но если мы со Снежиной зайдем слишком далеко, может быть беда.

Значит, у меня только один путь — забыть о ней и не подходить близко.

Иначе я погублю и себя, и ее.

Дина мне писала, но я не отвечал ей.

Не знаю, какие у нас после этого могут быть вообще отношения…

Последний вечер лета мы провели очень весело — сначала на гонках с Питерским, а потом в полицейском участке, откуда меня вызволял отец…

Кто-то настучал, что тут проходят гонки, и мы не успели удрать.

Ромка остался — его отец решил поучить сына уму-разуму, и он пока что остался. Но я уверен, что вскоре он приедет и за ним, а оставил его ненадолго, чтобы просто проучить…

При Питерском отец ничего не стал говорить — для всех мы чудесная семья, где отец всегда во всем согласен.

Ну не мог я никому признаться, что на самом деле все не совсем так… Это я был согласен со своим властным отцом всю юность, и делал то, что он мне скажет. Он позволил мне лишь одну слабость — музыку. Всем казалось, что он готов мне дать полную свободу в этом вопросе, но он никогда не одобрял это занятие как нечто серьезное. Ну а пока… Пока дышу и живу сегодняшним днем.

— Ну и зачем нужны были эти гонки? — спросил он, сжимая крепко руль, когда его джип ехал по дороге в сторону дома. — Мама вся извелась. Плачет сидит, что ты в участке.

— Зачем гонки? — спросил я. — Будто ты не понимаешь. Драйв, развлечение.

— Развлечение?! — почти закричал отец, и я замолк. Ну вот, снова очередной пресс… Слово мне Динки мало было вчера. — Архип, я не понимаю!

— Чего?

— Что тебе не хватает! Мы же все для тебя с матерью. А ты что вытворяешь?

— Пап, ну не начинай а, — положил я голову на подголовник сиденья машины. — Ну что я такого криминального сделал? Все парни по юности развлекаются таким, и мы…

— А если все молодые парни в окно прыгать начнут, ты тоже прыгнешь? — перебил грубо меня отец. — Где твои мозги?!

— Слушай, у меня иной раз впечатление, что со мной не отец родной разговаривает, а директор моей школы… — проворчал я и тут же пожалел о сказанном.

— Прекрати пререкаться!

— Да я не…

— Молчать!

Я плотно сжал губы. Это бесполезно сейчас. Только еще больше разозлю его. Тем более он за рулем и это может быть чревато.

— Машину я твою забираю, — заявил папа.

Я начал закипать.

— Но она моя.

— Уже нет, — ответил отец. — Получишь ее обратно тогда, когда я стану видеть, что ты ведешь себя как взрослый. Тебе жениться через год, а ты в машинки играешь на гонках, как маленький мальчик…

Жениться…

Отец еще не знает, что никакой свадьбы не будет. И как ему сказать об этом я не знаю. Но как-то нужно это сделать. Но не сегодня… Сегодня точно не лучший день для подобных разговоров…

— И как мне добираться до школы?

— На школьном автобусе, — ответил он.

— Прекрасно…

— Сам это заслужил, — он остановился у крыльца нашего дома. — А сейчас мыться и спать. Завтра на учебу. Бери себя в руки сын. Не смей позорить нашу семью.

Я снова не ответил, это ни к чему хорошему сейчас не привело бы, разве что к скандалу еще на час.

Но меня больно царапнуло его замечание о том, что больше всего его беспокоят таблоиды завтра с новостями о ночных похождениях сына мэра города, чем его жизнь. Мы так-то и разбиться могли…

Да уж, гульнули на славу мы перед учебным годом… Запомним надолго эту ночь перед первым сентября.

Утром едва не проспал из-за ночных приключений.

Позавтракал кое-как — до сих пор в душе такой осадок остался от разговора с отцом, что кусок в горло не лез совершенно.

— Одевайся, — сказал мне отец. — Сегодня отвезу тебя. Заодно мы с мамой посмотрим линейку.

— Хорошо, — равнодушно пожал плечами я.

Мне эта линейка и родаки на ней как-то… Пофигу.

Поднялся наверх, в комнату, и переоделся в новый костюм с белой рубашкой — мама постаралась, чтобы я даже на линейке где все в костюмах выглядел дороже всех. Впрочем, костюм классный, и на меня его шили в ателье, так же как и на свадьбу отца Дины.

— Сынок, — погладила меня по спине едва достающая до плеча мама. — Какой ты стал большой и красивый…

— Мам, — смутился я и повел плечом.

Комплименты девчонок о том, что я красивый, мне всегда нравились, а вот когда мне такие слова говорит мама, то я всегда смущаюсь.

— Нет, красивый, — погладила она меня по рукавам идеально сидящего пиджака. — Ох и повезло твоей Динке с мужем…

— Мам, я… — начал вроде говорить я, но осекся. Мама всегда ко мне относилась теплее отца, но я знаю, что и она эту затею не одобрит. Но рано или поздно мне пришлось бы все равно сообщить

семье, что мои планы изменились. — Я не женюсь на Динке.

— Сынок, — перестала улыбаться она и развернула меня к себе. — Что ты сказал?

— Я не хочу жениться на Динке, — повторил я.

— Почему? — растерялась мама.

— Потому что я не люблю ее, — честно ответил я.

— Но ведь… Ведь раньше тебя все устраивало. Разве нет?

— Устраивало, — повторил я за ней. — Вот именно! А я хочу, чтобы меня не устраивало, а чтобы я любил.

Мама нервно заходила по комнате, обняв себя руками. Потом остановилась и устремила взгляд на меня.

— Папа уже знает?

— Нет пока.

— К лучшему. Пока не говори ему.

— Почему?

— Ну, пока не стоит. Он то уверен, что у него тылы прикрыты…

Я знаю, о чем мама говорила. Что женитьба на Динке увеличит влияние моего отца. Отец Дины — лидер самой главной партии, но замешан с криминалом и большим бизнесом — это все знали. Влияния у него было больше, чем у моего отца в роли мэра… Тем более, что отец пост оставляет, осталось всего полгода. А его место займет Завьялов Владимир — отец Дины… Конечно, он его в кашу перемолет, если я от Динки откажусь…

Но что мне теперь делать? Продаться на благо семьи, как на невольничьем рынке?

— Любить хочешь? — хмыкнула мама.

— Да, хочу, — ответил я. — А что?

— Да ты знаешь, сыночек, что это за зверь-то такой — любовь? Ты знаешь, как это больно бывает? Далеко не все браки, созданные по великой любви, крепкие и настоящие.

— Может быть, — пожал я плечами. — Но вы с папой лишаете меня возможности об этом узнать. Я, может, вообще жениться не хочу пока. Куда мне торопиться? Мне в следующем году только девятнадцать, а вы меня в загс пихаете, лишь бы свое положение удержать.

— А может, ты просто влюбился в кого-то? — спросила мама, заглядывая мне в лицо.

— Я…

Перед глазами появилось красивое лицо Крис с нежными чертами и голубыми глазами в обрамлении белых длинных ресниц… Она улыбалась мне своими полными губами, а ее светлые волосы развевал ветер.

— Вы чего там копаетесь? — услышал я строгий голос отца позади себя.

— Да вот, — улыбнулась ему мама. — Запонки прикалывали. Посмотри на своего взрослого сына, Олежа.

— Да, — похлопал меня по плечам отец, которого я уже перерос. Маму — тем более. — Орел вымахал. Ну что, поехали?

— Да, пора, — ответил я и мы втроем отправились к машине отца, на которой он отвез нас к гимназии.

— Чего такой хмурый? — спросил Питер, когда мы уже заняли свое место на линейке перед самым ее началом. Родители позади нас, а мы по классам на своих квадратах. — Ты же не сидел в участке до утра как я.

— А толку? Все равно втык дали, — ответил я. — Только дома.

— Да?

— Конечно.

— Но ты же и раньше их получал. А с таким лицом, словно проиграл соревнования уже. Что случилось?

Питер прав, как всегда. Я переживал не из-за того, что по ушам получил от отца, а о нашем разговоре с мамой и ситуацией с Динкой.

Нормально поговорить нам не дали — нас окружила стайка девчонок, которые за лето успели соскучиться. Вот только Роман все выглядывал в толпе рыжие волосы… А вот и его ходячий триггер подошел — Романова с косами и бантами в школьном кружевном фартуке на черное платье, открывающее красивые ноги.

Питерский так и открыл рот при виде нее.

О-о, ну все — Ромео залип и растекся…

Нет, Романова в самом деле ничего такая. Понятия не имею почему Питер так упорно отказывается от своих чувств и не может нормально позвать на свидание ту, по которой сохнет…

Да и я сам все выглядывал белые волосы…

Но Кристина на линейку так и не пришла.

Неужели прислушалась к моему совету?

Что ж… Так будет лучше для всех.

— Как дела, Питер? — прилипла к нему Инга, всемирная королева всех красот…

— Могло быть и покруче, — угрюмо отозвался Рома, наблюдая как к Кате подошел Попов, наш одноклассник. Он давно к ней пытается подкатить, но она с ним как бы дружит, близко не подпускает к себе. Но одного его присутствия рядом с Рыжей хватало, чтобы Роман начал закипать так, что едва пар не валил из ушей.

Попов что-то ей говорил, а она ему улыбалась. Потом перестала улыбаться и кинула осторожный взгляд на нас. На Питерского. После вздернула свой курносый нос и отвернулась. Они явно говорили о Романе, и он тоже это понял — кулаки сжал и его губы вытянулись в одну прямую линию.

— Ром, — дергала его за рукав школьного пиджака Инга, пока он скрипел зубами, хмуро поглядывая в сторону Кати и Попова, что явно увивался возле нее.

— Что? — ответил Роман, не в силах отвести взгляда от позирующей Кати — Попов ее снимал на свой телефон в новом фартуке.

— Ты совсем не слушаешь меня!

— Отстань, Максимова! — отмахнулся он от нее, и девушка наконец замолчала, обиженно надув губы, и отошла от него.

— Может стоит пригласить ее на свидание первым? — осторожно спросил я, и получил в ответ такой испепеляющий взгляд, что решил больше не касаться этой темы. Сам пусть разбираются тогда…

— Нет.

— Ну, как знаешь.

— Вот как знаю.

Меня расспрашивает, а сам говорить не хочет. Впрочем, я ведь тоже с ним не до конца откровенен…

— Доброе утро! — теперь по мою душу нарисовалась Динка. Но я даже не улыбнулся ей, лишь кинул на нее короткий хмурый взгляд. Между нами ничего не поменялось — мы не вместе больше.

— Доброе, — сухо отозвался я. — Твой класс не тут стоит.

— Я… Всего-то хотела поздороваться, — обиженно отозвалась та, когда я не дал ей подойти ближе. — И сказать, что тебе очень идет этот костюм… Ты такой взрослый в нем…

— Поздоровалась? — спросил я.

— Да…

— Иди к своему классу.

— Всем доброе утро! — обратилась к нам Алла Дмитриевна, привлекая к себе внимание класса и прекращая наши разговоры. Динка под шумок смылась к своим. Раз наша пришла, то и их классуха тоже наверняка призывает уже всех к порядку. — Поздравляю вас с первым сентября, выпускники!

— Ой, да спасибо, — высказался я. — Только тут соболезновать надо.

— Да-да, точно! Так себе праздник!

— Нет, Ветров, именно праздник! — ответила мне наш классный руководитель. — И поэтому я буду вас именно поздравлять! А теперь выстроились в два ряда. Девочек вперед, мальчики позади.

Мы начали меняться местами, пока не встали так, как просила Алла. Девочки оказались впереди, парни, которые почти все возвышались над нами на целую голову, топтались позади.

— Все ведем себя тихо. Скоро начинается торжественная часть. Рома, пошли со мной.

— Куда это? — тут же насторожился Питерский.

— Да не бойся — пока ты накосячить еще не успел или мы об этом не знаем! — ответила Алла Дмитриевна. — Тебя выбрали нести первоклашку с колокольчиком.

— О-о… Почетная миссия! — хлопнул я его по спине.

— Э-э… Ладно, — пожал плечами Роман и пошел следом за Аллой.

Всю торжественную часть мы топтались и перешептывались. Нас чествовали сегодня как никогда — одиннадцатый класс у нас был только один.

— А теперь, дорогие наши выпускники, для вас звенит этот последний в вашей жизни школьный звонок, ознаменовавший начало учебного года.

По периметру школьной площади пошел Роман. На его плече сидела маленькая рыжеволосая девчушка с огромными белыми бантами и звенела колокольчиком, перевязанным красным бантом. Красиво однако…

Роман пронес по кругу рыжую малышку и поставил ее возле учителей.

— Спасибо большое, Роман и Алина! Первый и одиннадцатый класс! Встреча времен! Это было очень красиво! Можете вернуться к своим классам, а мы продолжаем.

— Девчушка рыженькая была, — заметил Дима, который топтался где-то рядом с Романовой впереди нас с Питерским. — Красиво.

— А меня так тоже несли в старой школе в мое первое сентября, — сказала Романова.

— Да? Здорово.

— Они тебя сами выбрали? — спросил Питерский, и она, вздрогнув, обернулась. Белый бант вместе с косой случайно задели его.

— Убери свои банты дурацкие, — проворчал Роман. — Напялила тоже еще…

— Сам встал тут, — нахмурилась Романова. — Тебя сюда не звали!

— Питерский, а ты че сюда приперся-то? — вмешался в диалог Дима, толкнув Питерского.

— Отвали, — пихнул его в ответ Роман. — Тебя забыл спросить, мля!

Дима снова толкнул его, и уже сильнее, и Роман случайно налетел на Катьку. Она не удержала равновесия и начала заваливаться набок.

— Стоп, не падаем, — поймал он ее за талию, не давая упасть.

— Че вы творите, идиоты? — стала ругаться Романова. — Отойдите оба от меня!

Вместо того, чтобы поблагодарить Романа за то, что тот не дал ей упасть, Рыжая не нашла ничего лучше, как ударить по его рукам, и Питерский выпустил ее. Она тут же сорвалась с места и вклинилась дальше от них между девчонками.

— О, ты че такая бешеная, Романова?

— Я… тут постою, — ответила Катя.

— Капец ты придумала! Кто тебя сюда звал?

— Ну-ка тихо! — нарисовалась возле нас Алла. — Девочки, что мы тут выясняем прямо на линейке!

— Ты че вообще опух? Ты мне на ногу наступил? — вцепился Питерский руками в пиджак Попова и поднял его над асфальтом.

— Питер, полегче! — принялся я разнимать парней, но куда там.

— А… Питерский! — закричала Алла. — Я те щас ударю его! Ну-ка, отпусти Попова.

Отличное начало линейки — парни подрались за Рыжую.

Чувствую, прекрасный будет год…

И через несколько дней Кристина в школе не появилась.

Я поймал себя на мысли, что мне очень хочется ее увидеть.

Но единственный способ это сделать — помириться с Динкой и снова попасть к ней в дом. Больше никак. Дебильная идея, я это понимал. Поэтому отверг эту идею, однако судьба решила несколько иначе…

Вечером мне позвонила Дина. Я еще не остыл и не перестал злиться, но наши родители пока не должны знать о серьезности нашего разрыва, и я взял трубку.

— Привет, — услышал я голос в трубке.

— Привет.

— Архип, ты… Ты подумал?

— Насчет чего?

— Насчет нас… Я скучаю, Архип. Ты же любишь меня…

Да вот уже не уверен в этом. Но сейчас каждое слово может обернуться против меня же.

— Я не готов ничего менять сейчас, — ответил я.

— Но мы можем хотя бы поговорить?

— Можем, наверное…

— Слушай, я у тебя в машине заколку свою забыла. Ты можешь привезти? Она мне очень нужна.

Очевидно, что она просто нашла повод, чтобы я приехал. Я даже не уверен, была ли та заколка в машине… Но мысль, что я увижу Снежинку, если поеду к Динке, и за которую мне даже стало стыдно перед Динкой, мне не давала покоя.

— Я поищу, — ответил я. — Если найду, то привезу.

Повисла тишина. Дина поняла, что таким образом я все же оставил право выбора ехать или нет за собой, ничего ей не обещал, но намекнул, что подумаю над этим.

— Найдешь, — отозвалась она. — Заколка в бардачке. Я не лгу.

— Хорошо, значит, привезу, если найду.

Специально, что ли, положила туда свою заколку? Какого черта она делает в моем бардачке? Не помню, чтобы я разрешал туда складывать женские штучки…

— Я буду ждать.

— Угу.

— Я люблю тебя, Архип.

— Так любишь, что даже на угрозы и шантаж пошла? — не удержался я.

— Ты не оставляешь мне выбора, — откликнулась Дина. — Я тебя люблю, а ты…

— Закрыли тему, — рявкнул я и повесил трубку.

Спустился в гараж и осмотрел бардачок — да, там нашлась заколка. И ее шарфик… Я отлично помню его. Но не помню, чтобы она при мне клала его в бардачок.

Все вынул и сложил на переднее сиденье. Отвезу завтра.

И грудь скребла мысль, что я еду туда не потому что хочу вещи отдать Динке, а потому что хочу увидеть ее сводную сестру…

— Здравствуйте, а я тут… — сказал я, когда дверь дома Завьяловых открылась и на пороге оказалась новая жена отца Дины. На следующий день я поехал к ним, чтобы вернуть шарф и заколку. — Вещи Дине привез. Она забыла у меня в машине.

Чтобы мачеха девушки не подумала дурного, я показал какие именно вещи — всего лишь шарф и заколка.

— Привет, Архип, — улыбнулась она мне. — Проходи. Только Дина у нас еще спит — представляешь?

— Спит? Уже одиннадцать.

— Угу, — кивнула мать Кристины. — Ну, ты заходи пока на кухню, выпей чая. Там как раз Кристина. Только рядом не садись — сильно болеет она. Мы вон даже начало учебного года пропустили.

При упоминании ее имени сердце забилось чаще…

Понятия не имею, что ей говорить. Руки даже задрожали.

Болеет? Так вот почему она не пришла в школу.

— Хорошо, спасибо, — старался я скрыть свои эмоции. — Так и сделаю.

— А я ее сейчас разбужу. Она соберется и спустится.

— Спасибо.

Я оставил вещи Дины на тумбочке. Скинул кроссовки и легкую куртку. Перед входом в кухню ненадолго замер, словно пытаясь подготовиться к тому, что сейчас увижу Крис.

Черт, когда я так успел ею заболеть?

Это же ненормально как-то…

А она даже не подозревает как плавится моя душа рядом с ней.

У меня никогда не было желания и необходимости искать встреч с кем бы то ни было. А теперь я ищу этих встреч, с той, которая принадлежать мне не может.

Запрещено.

Опасно.

Невозможно.

Нереально даже в мечтах.

И именно эту девочку мне так хочется взять и присвоить, заставить ее любить и целовать только меня, нарушив все эти чертовы запреты и условности. Но…

Нельзя. Нельзя. Нельзя…

Тогда зачем я приехал сюда спустя несколько дней как видел ее, если знаю, что нельзя?

А ноги сами принесли. Это сильнее меня…

Всего одна слабость, и больше никогда.

Я только посмотрю на нее и больше не приду сюда.

— О, ты тут? — изобразил я удивление, когда оказался в кухне.

Кристина сидела за столом с чашкой чая в руках. Волосы собраны в простой хвост, одета в простой домашний костюм, состоящий из брюк и свитшота, но мне не казалась она менее красивой от этого. Только вид у нее бледный и явно болезненный.

Она подняла на меня свои голубые глаза и едва не подскочила на месте.

— Ты..? — только и высказала она.

Да, она вовсе мне не рада, и это полоснуло по сердцу. Но чего оно, глупое, ждало от нее после того, что я сам же и наговорил ей? Все закономерно…

Она встала из-за стола, бросила свою чашку и попыталась уйти, но я, что уже стало нашей традицией, не осознавая до конца что делаю, перегородил ей дорогу. Просто мне так хотелось еще хоть минуту на нее посмотреть, а она так быстро убегала.

— Что опять? — спросила она хмуро, отступив на шаг от меня и оказавшись у стены. Ну почему я могу поговорить с ней только если практически прижал к стене?! — Что опять тебе надо от меня?

— Ты болеешь? — спросил я, попытавшись провести по ее лицу пальцами.

— Да убери руки! — Прошипела она, словно кошка ударив по руке лапкой с когтями, и вжалась от меня в стену еще сильнее.

Мне было ее жаль. Хотелось уложить в постель и посидеть рядом, спросить не нужны ли еще лекарства. Но кто же мне позволит эту вольность… ъ

И больно, что я так ей отвратителен. Хоть я и понимал, почему.

— А тебе что? — ответила она, кашлянув.

— Может, я тебе сочувствую.

— Ты? — рассмеялась она, снова закончив кашлем. — Сомневаюсь. Если только опять поиздеваться надо мной захотел, чтобы потом со своей драгоценной Динкой посмеяться у меня за спиной. Кстати, ты и сейчас издеваешься — я плохо чувствую себя, раз уж ты и сам заметил, а ты меня лечь в кровать не пускаешь.

— Может, тебе помощь нужна или лекарства?

— Оставь свою фальшивую заботу для своей девушки. Мама все уже мне купила.

— Давай увидимся, — выпал я. Сам не знаю, что на меня нашло. Но в этот момент я хотел оставить ниточку между мной и ею. — Не здесь. И, конечно, когда ты поправишься.

Повисло молчание. Она пыталась осознать, что это я такое сказал. Я — собственно, тоже…

— З-зачем? — опешила она.

— Хочу тебя увидеть, — впервые честно сказал ей я. — Без всех.

Не знаю, на что я рассчитывал, но слушать ее ответ все равно было больно.

— Ты дурак, что ли, Ветров? — хмыкнула она. — После всего, что ты уже сделал и сказал? Ты еще скажи, что Дина права, и ты в меня в самом деле втрескался! Вот смеху-то будет…

— Давай поговорим не здесь, — единственное, что я смог ответить — я настаивал на встрече приватно.

Она уставилась на меня внимательнее, пытаясь понять по моему лицу, зачем мне это нужно. Если бы я сам точно знал, зачем…

— Ни за что, — покачала она головой. — Ты что? О чем нам говорить? Ты — парень моей сводной сестры, как ты можешь предлагать мне какие-то встречи? А если об этом узнают?

— Не узнают.

— Могут узнать. Зачем тебе это нужно, я не понимаю?

— Просто хочу.

— А у тебя вся жизнь такая, — отозвалась она, вздернув подбородок вверх. Глаза так и сверкали… — Просто хочу и беру, и последствия не важны. Только я не игрушка тебе, ясно?

— Я не собирался играть с тобой, — сказал я.

— Ты думаешь, я тебе поверю? — подняла брови Кристина. — Конечно же, это твоя очередная игра, чтобы еще больше унизить меня. Только смысла ее я не понимаю. Не надо насмехаться надо мной еще больше. Оставь меня в покое, Архип. Я не…не понимаю, зачем ты меня… Ходишь за мной?

— Нравишься ты мне! Что непонятного?

— Ч-чего? — отшатнулась она еще больше от меня.

Не поверила.

А я и сам выпал в осадок.

Неужели я это сказал?

Я ведь обещал себе к ней не приближаться…

Что же я наделал?

Но слово не воробей, да и врал я — она мне нравится действительно.

В последнее время только и делаю, что думаю о ней — как еще это называется?

Втрескался, как Кристина и заметила?

Возможно…

Только делать-то чего теперь?

Ну, скажи мне «да», Снежинка!

Знаю, что это желание абсолютного безбашенного авантюриста, оно безрассудное и опасное, но…

Как же хочется услышать от нее, что я ей небезразличен тоже.

А если она согласится со мной пойти?

О чем мы станем говорить?

А если у нас что-то завяжется?

Нам придется скрываться и страдания неизбежны…

— Я хотел сказать, что…

— О чем опять ругаетесь? — услышал я за спиной голос Динки и резко отошел в сторону.

Мы так и стояли у стены кухни, я как больной не выпускал никуда Крис, и очевидно и дураку, что зажимал Снежинку не как друг. Но Динка смотрела словно бы и не видела этого всего… Или не заметила.

— Да мы не ругаемся… — пожал плечами я.

Кристина же, почувствовав свободу, быстро ушла из кухни, хлопнув дверью напоследок.

А я остался стоять с чувством досады внутри.

Ответ на свой вопрос я не получил до конца.

Она отказалась, но я мог ее дожать, если бы Динка не влезла…

Я перевел взгляд на нее. Она мне даже улыбалась.

А я нахмурился.

Странно… Неужто ничего не видела? Или это тактика такая у нее?

Вместо кнута пряник достала.

— Привет, — сказала она мне и даже рискнула меня обнять.

Я же стоял как истукан и смотрел сверху вниз на девушку, пытаясь понять, что она задумала. Глаза так и сверкали молниями, уж это я мог увидеть под наигранным равнодушием.

— Привет, — ответил я. — Я принес, то что ты просила. На тумбочке в коридоре оставил.

— Архип, давай сядем, — попросила она, указав на стол.

— Зачем?

— Можно мне с тобой поговорить?

— Ты мне все уже сказала.

— Что — все? — подняла она брови.

— Что я твой комнатный пес и буду танцевать за сахарок в твоих тонких пальчиках и по твоей указке, — ответил я, а она хмыкнула.

Дина села за стол и указала на место напротив себя.

— Ну, садись же. Чая выпьем, раз уж ты пришел.

Я молча сел. Ладно, потрачу на нее пять минут в знак прежней дружбы. Хотя слушать мне совершенно не хотелось ее. Но… Я чувствовал, что она что-то замышляет, и мне надо было знать, что именно.

— Тебе сахар класть? — спросил она, наливая в чашку заварку и кипяток.

— Нет.

— А конфетку?

— Дин, давай ближе к делу, — попросил я. — У меня сегодня еще плавание. Я не могу тут сидеть пол дня с тобой.

— Хорошо, — кивнула она и придвинула мне чашку с чаем, к которой я и не собирался притрагиваться. Себе чай она не налила вовсе. Опять фарс какой-то сплошной…

— Что, отказала тебе в свидании Кристинка? — спросила она, и я так и застыл на месте.

Значит, она нас слышала.

И так спокойно об этом говорит?

И что теперь дальше?

Я осторожно поднял на нее глаза, стараясь не выдать своих эмоций, и понять, что же отвечать.

— Да, отказала, — ответил я.

— Ты… Тебе она правда так нравится сильно? — спросила Дина, и я услышал в ее голосе боль.

Ну вот зачем так мучить и себя, и меня?

Я ее не люблю. Она это понимает и мучается, не дает мне покоя. Кто от этого счастлив и зачем продолжать такие отношения?

— Нет, — сказал я. — Просто поговорить хотел.

— О чем? — словно бы невинно и между делом поинтересовалась девушка.

— О разбитой машине, — пояснил я. — Вопрос так и остался открытым.

— Хочешь, я отцу все расскажу, что эта дура тебе под колеса сама залезла и машину испортила? Он оплатит тебе ремонт, а ее накажет.

— Не надо, — тут же отозвался я. — Ни к чему впутывать сюда твоего отца. Мы уже взрослые, и сами разберемся.

— Уверен?

— Да. Просто я же не могу теперь приезжать к тебе в гости, и увидеться нигде с Кристиной тоже не могу.

— Ты можешь приезжать к нам в гости, когда хочешь, — улыбнулся Дина.

Я чувствовал как изо всех сил девушка пыталась удержать эту ниточку между нами, отказываясь понимать, что все в прошлом теперь.

— Но я не хочу, — отозвался я, специально напоминая ей о том, что решение мною уже принято. — Ты постоянно делаешь вид, что мы все еще вместе и отказываешься принять мое решение. Почему? Я, собственно, даже и не обязан тебе объяснять кого и зачем я зову на свидание. Тебя это больше никак не касается. Мы с тобой расстались, Дин. Неужели ты не поняла?

— Да нет, это ты не понял, — подняла она на меня глаза уже без улыбки. — ЕЁ на свидания ты звать не можешь.

— Ты мне собралась указывать, с кем встречаться после тебя? — сузил я глаза. Внутри все начинало кипеть.

— Нет, что ты, — ответила она. — Я просто расскажу твоему отцу, что помолвку ты разорвал и хочешь встречаться с сиротой казанской, которая к тому же является моей сводной сестрой. Мы вообще-то одна семья теперь, только приданого тебе за такую бедноту никто не даст, конечно…

Я поджал губы. Опять шантаж.

— А с чего ты взяла, что меня волнуют одни деньги?

— Они всех волнуют. И тебя — тоже, парировала она.

— Допустим, но не до такой степени, чтобы жениться на нелюбимой.

— Ты меня любишь, — тихо сказала Дина. — Просто ты… Ты привык. Так бывает. От жен часто гуляют мужья, потому что рядом появилась свежая кровь. Но потом они возвращаются домой, к жене. Ты же понимаешь, что со мной брак будет лучше — это и деньги, и положение в обществе, и новые возможности для твоего отца. А на таких как она не женятся такие как мы с тобой. Архип…

Она протянула руку и коснулась моих волос. Я же продолжал сидеть как истукан и смотреть в стол. Она говорила справедливо, но я все равно с ней согласен не был.

Я хочу свою жизнь просто продать в угоду обществу или семье.

И недавно я сам сказал Кристине тоже самое — что на таких, как она, не женятся, но я

сказал это, чтобы задеть девчонку. Чтобы оттолкнуть от себя.

На самом деле мне плевать на ее статус и положение.

Она мне просто нравится и все.

Но теперь я словно угодил в собственный капкан одной лапой, а другой — в капкан Динки, который она сейчас пытается захлопнуть.

— Не надо, — увернулся я от ее руки и встал со своего места. — Извини, но я не вернусь. И свадьбы не будет.

— А своему отцу ты уже об этом сказал? — встала она следом за мной.

— Нет.

— А надо сказать. Хочешь, я тебе помогу?

— Можешь сказать, — ответил я, продолжая кипеть изнутри. Вот стерва! Как я мог быть таким слепым? — Только имей в виду, что я с тобой после этого даже не поздороваюсь больше. Вернуть меня этим ты не сможешь.

Я направился к выходу. Вроде бы давно стоило с ней расстаться, но все равно ощущалась горечь: мы расстались так некрасиво…

— Ну подожди ты, — догнала она меня у самой двери и развернула к себе. — Нет у меня такой цели — сдать тебя. Я просто хочу… Ну, чтобы ты подумал хотя бы. И, возможно, простил меня…

— Дин, ты опустилась до шантажа, — сказал я. — О чем тут думать? Я не буду с таким подлым человеком как ты. Но мы с тобой можем договориться.

— Как? — тихо спросила она, опустив ресницы.

По моему тону она поняла, что настаивать дальше бессмысленно, и держать меня на коротком поводке у нее не выйдет. Я поднял ее лицо на себя и смело посмотрел в глаза.

— Ты думала, что я трус, и буду плясать под твою дудку так, как ты этого захочешь? Не будет этого. Ты можешь рассказать моему отцу раньше, чем я — я сделаю это, конечно, рано или поздно и сам — но это не приблизить тебя ко мне, только отдалит еще больше.

Она не отвечала, молча глотала слезы, что бежали по ее щекам.

— Не превращайся ты в такую дрянь, милая, — взял я ее за плечи. — Ты же хорошая бывала, что с тобою стало?

— Я не могу тебя потерять, — хлюпала она носом.

— Но так ты меня тем более не удержишь, — ответил я. — К сожалению, ты меня уже потеряла. Так хотя бы не порти отношения до конца, не оскверняй таким поведением наше прошлое. Разве тебе не было хорошо со мной? Разве не защищал я тебя от недругов? Разве не помогал решать все проблемы?

— Было, — кивнула Дина. — И сейчас хорошо. Я не понимаю, как жить без тебя, Архип.

— Но я никуда не делся же, — сказал я. — Ты можешь обращаться ко мне за помощью и теперь. Но ты должна помнить, что теперь мы не вместе, ничего кроме дружбы и помощи я тебе предложить не смогу, и рано или поздно в моей жизни появится другая. И ты должна будешь это принять.

— Нет, я не смогу, не смогу… — плакала она, вцепившись кулаками в мою футболку. — Я не смогу видеть тебя с другой. Видеть с ней!

— С ней ты не увидишь меня, — тихо произнес я, снова приняв твердое решение. — Я не буду встречаться с тобой. Но не буду встречаться и с ней.

— Правда? — с надеждой взглянула на меня она.

О чем Динка тогда подумала, я не знал. Возможно, все же решила, что так у нее шансов всяко больше, чем если бы я сказал, что влюблен в Крис и буду с ней. Однако это вовсе не так, но мне важно было убедить ее не быть гадиной, не портить мне жизнь. И Кристине… Да и себе, по сути тоже. Одни страдания и боль будут, если она не прекратить упорствовать и портить наши отношения еще больше.

Никак меня отец не заставит жениться на нелюбимой даже под дулом пистолета. Никакие деньги мира этого не стоят, да и рано мне еще. Я вообще не понимаю, почему отец требует от меня женитьбы в мои двадцать один. Именно столько мне будет, когда Дина станет совершеннолетней. Неужели им настолько нужны деньги друг друга, что плевать, как при этом будем себя чувствовать мы в этом раннем и навязанном браке?

Понятно, что все пока лишь в теории, но с каждым годом я ощущал это давление на нас все сильнее. Динка вон вообще полностью прикипела к мысли, что я только ее пес и больше ничей.

— Правда, — кивнул я. — Я тебе обещаю — отношений с Кристиной у меня никогда не будет. Это некрасиво, вы ведь одна семья как ни крути. Тебе так будет легче хоть немного?

— Да, будет…

— Тогда я тебе обещаю, что не буду с Крис, а ты… Что не влезешь в мои отношения с отцом. Я скажу ему сам, но немного позже. Договорились?

— И мы сможем с тобой хотя бы дружить? — утерла она слезы и уставилась на меня в ожидании ответа.

Я понимал, что если отвечу положительно, то Динка уцепится за эту возможность и будет пытаться все равно вылезти из френд-зоны, куда я сам ее сегодня и отправил, но если я сейчас резко откажу, девчонка может съехать с катушек и снова врубить стерву.

— Да, можем дружить, — ответил я, наконец, спустя пару мгновений.

— Спасибо, Архип, — улыбнулась мне она.

— Но тебе не будет самой больно? Так дружить.

— Будет, — ответила Дина. — Но я не могу без тебя. Не отталкивай меня, Архип. Давай хотя бы просто общаться. Пожалуйста…

Не знаю, искренне ли она говорила в тот момент или это опять какая-то игра манипулятора, коим неожиданно оказалась эта юная девчонка, но меня ее слова проняли. Ну как тут откажешь плачущей малышке? Я же не железный.

— Хорошо, будем друзьями.

И она тут же кинулась мне на шею, принялась целовать мои щеки…

— Архип… Я так тебя люблю…

За моей спиной хлопнула дверь. На меня смотрела Кристина, пока Динка так и висла на мне.

— Я телефон свой забыла… Извините.

Она схватила со стола забытый смартфон, кинула еще раз разочарованный взгляд на меня и вышла за дверь.

А я убрал от себя руки Динки и недовольно уставился на нее.

Крис теперь будет думать, что я ее обманываю. Сам зову на свидание, а за спиной у нее милуюсь с Динкой.

— Объятия в нашу дружбу входить не должны, — заявил я. — Мне пора, извини…

И не оборачиваясь я вышел за дверь тоже.

Когда я уже вышел на улицу и снова сел в машину, которую отец грозился забрать, но утром срочно умотал в какую-то командировку, в кармане зазвонил телефон.

— Арх, ты там едешь? — спросил Данил.

— Да-да, еду, — отозвался я, заводя мотор. Пока трепались с Динкой, парни в гараже Питерского заждались меня на репетицию. — Извините, щас буду.

— Давай, — сказал он. — Без бас-гитары лажа получается.

— Еду.

Вскоре я уже выпрыгнул из авто у гаража Питерских и скорым шагом вошел внутрь.

Близнец что-то обсуждали между собой, настраивая инструменты. Точнее, настраивал синетазатор Назар, а Данил с барабанными палочками в руках сидел на стуле и болтал с братом.

— Я тебе говорю, что нечего с ней дружбу водить, — говорил он. — Ты видел, кто у нее крыша?

— Кто? — спросил Назар.

— Директор наш, вообще-то! — ответил Данил. — Ты вечно ничего не замечаешь.

— Ну и что? — пожал плечами его близнец. — Она что — по знакомству в школу нашу попала?

— Да уж точно не просто мимо шла.

— А тебя что это так заводит-то? — выпрямился Назар. — Ты с каких пор моей нянькой стал?

— Привет, — вклинился я, когда оказался возле них. — Чего у вас стряслось?

Близнецы, которые ругаются, да еще из-за какой-то девчонки — это то еще зрелище. Хотел бы я посмотреть на ту, что их умудрилась перессорить. Судя по тому, что я случайно услышал — тоже новенькая в их одиннадцатом классе, как Кристина… Видимо, весело не только мне одному в этом году.

— Ничего, — хором отозвались одинаковые и протянули мне руки. — Привет!

— Так о ком вы говорили сейчас?

— Ой, об одной Бэмби…

— Не называй ее так! — перебил брата Назар.

— Какая тебе разница, как я ее зову? — повернулся Данил к своей копии.

— У нее есть имя. Неуважительно девушкам какие-то клички давать.

— У нее такое имя, что я его запомнить даже не могу. Наградили же папа с мамой…

— Очень красивое имя! Агния.

— Да хоть Глаша! Бэмби проще и ей лучше подходит.

— Не этой ли Бэмби ты песни сочиняешь, Данил?

— Парни, я все еще здесь, — снова обозначил я свое присутствие.

Они оба замолчали, хмуро сверля взглядом друг друга. Или Даниил просто не захотел отвечать на вопрос о том, кому же посвящены новые песни…

— Мы репетировать-то будем?

— Будем, — ответил Назар. — Ты только своего друга в чувство приведи сначала.

Он указал головой на Питерского. Он в самом деле как-то странно сидел, я даже не сразу заметил. Плечи опущены, голова опущена, а спор братьев словно вообще мимо него прошел. Что это с ним?

— Привет, — тронул я его за плечо.

Роман не отреагировал даже когда я подошел к нему и протянул руку.

— А? — обернулся он, словно вынырнул из бассейна. — Привет, да.

Он пожал мою руку в ответ.

— Ты чего такой?

— Да… — замялся он. — Катя… Она будет со мной жить.

Я так и сел на задницу рядом с ним от такого заявления.

— Чего? — уставился я на него. — В смысле?

— Ну, то есть, не со мной, конечно, — пояснил Роман, который явно волновался, когда говорил об этом. И он еще будет врать, что не любит Рыжую? Да его трясет от мысли, что она будет где-то рядом. — А в моей семье.

— Зачем? — ничего не понимал я.

Сложно себе представить ситуацию, в которой Романова вдруг переехала в дом своего злейшего врага Питерского…

— Мой отец согласился взять над ней попечительство, — ответил Рома.

— А зачем ей…

— Бабушка у нее умерла, — с горечью сказал он. Я прямо ощущал, как он горюет вместе со своей Рыжей даже на расстоянии. — Она одна у нее, и…

— Ее отправят в детский дом? — подхватил я мысль.

— Уже нет, потому что отец согласился ее забрать. Она…уже с нами в доме.

Я снова уставился на него.

Неужели он пошел ради своей заучки на такое?

— Ты сам попросил отца забрать ее?

— Да, — ответил Питерский после недолгой заминки. — Только не говори никому, ладно?

— Ты хочешь, чтобы она не знала ничего?

— Да. Она будет думать, что это решение отца и его идея.

— Дурак ты, Питер, — сказал я ему.

— Почему это? — не понял он.

— Тебе такой шанс выпал с ней подружиться, а ты даже не можешь признаться, что спас ее от беды. Это же хорошо. Ты бы герой в ее глазах был.

— Подружиться? — задумчиво переспросил Роман.

— Ага.

— А кто тебе сказал, что я хочу с ней дружить? — встал он на ноги.

Я же закатил глаза. Опять завел свою шарманку…

— По твоему поведению все видно, Ром, — встал я на ноги тоже. — Ты что — девчонку даже в такой ситуации прессовать дальше собираешься?

— Нет! — рявкнул он. — Я сделаю все, чтобы она больше никогда не плакала.

— Вот и работай в этом направлении, — хлопнул я по плечу влюбленного дебила, который никак не может сам себе в этом признаться, но говорит это вслух разными другими способами. — Может, помощь нужна какая? Давай организуем. Я отцу скажу, он поможет с похоронами.

— Да, давай…

— Ну все, поможем ей, че ты переживаешь.

— Ей больно.

— Еще бы. Вот и будь рядом сейчас. И будь другом.

Питерский задумчиво посмотрел на меня, и мы поняли друг друга без дальнейших слов. Пора ему брать инициативу в свои руки. Тем более, что Романова сама трясется вечно при стычках с Ромкой — она сама к нему неровно дышит. Пора уже этим идиотам как-то сойтись и не бесить других своими скандалами на весь класс!

— Ну а теперь давайте порепетируем, раз кости девчонкам мы перетерли!

— Кстати, как твоя Белая Коза? — подколол меня Рома, надевая ремень гитары через голову.

— Да и ты! — ответил я, делая тоже самое с бас-гитарой. — Даниил, хватит обсуждать свою Бэмби! Давай нам жару и ритма!

Пока я болела, мы не поднимали тему вечера свадьбы родителей. Мне было так плохо, что даже вызывали врача. Пять дней ушло на то, чтобы я снова начала вставать, есть и мой нос перестал быть похож на помидор и снова стал дышать.

Еще Архип своим странным поведением не добавляет оптимизма.

Что ему нужно? Я его вообще не понимаю.

Это игра такая у него?

«Нравишься ты мне!» — ага, как же, так и поверила!

Опять что-то придумал вместе со своей мерзкой Динкой. Хотя они как-то явно меньше общаются сейчас, и сводная сестрица ходит как в воду опущенная. Она такая только если поссорилась с «любимым».

— Кристиночка? — тихо поскреблась ко мне мама. — Тебе сегодня получше?

Мама сделала такой вывод по наушникам в моих ушах — раз слушаю музыку, значит голова не так болит, да и вообще, мне действительно гораздо легче.

— Да, мам, — выключила я музыку в телефоне и сняла наушники, убрав их в сторону. — Сегодня значительно легче.

— По тебе видно, детка, — присела мама на край моей кровати. — Румянец даже появился.

— Потому что я немного поела.

— Очень хорошо. Скажи, тебе сейчас комфортно? В этом доме. И вообще…

Я понимала, к чему клонит она. Мама не говорила со мной о моем побеге с ее свадьбы, ей хватило упреков по телефону, когда она звонил мне в парк, чтобы понять свои ошибки. Мама стала гораздо больше времени уделять мне, словно пытаясь их исправить. И стала гораздо больше снова похожа на ту, что любила меня и была мне матерью.

— Да, все нормально, — ответила я. — Привыкла почти. Только…

— Что? — нахмурилась мама. Она в самом деле старалась загладить свою вину.

— В новую школу боюсь идти. Я ведь теперь новенькая там… Да еще среди деток богатых родителей.

— Ну и что? Они такие же подростки, как и ты с Динкой.

Я внимательно посмотрела на нее.

— Ты сама прекрасно знаешь, что не такие же. Если только Динка, — ответила я. — Мы ведь с тобой не раз говорили, какие наглые, безбашенные и злые эти мажоры.

— Но ведь не все они такие, — пыталась найти плюсы в моем положении мама и подбодрить. — Может, в твоем классе будут и хорошие ребята. С кем-то ты даже подружишься.

«Это вряд ли» — хмыкнула я про себя, но промолчала. Идти туда все равно придется, как бы я не боялась — мама уже отнесла в гимназию мои документы. И сейчас я получила лишь небольшую отсрочку от неминуемого этой болезнью.

— Ладно, ты… Не переживай раньше времени, — мама положила руку на мое плечо. — Может, просто у страха глаза велики? Должны же быть там и нормальные девчонки.

— Может… — пожала я плечами. — Но все равно, как все новое, новый класс меня пугает.

— А я уверена, что все будет хорошо. Ты ведь умница у меня! Как ты можешь не нравится? Вещей мы тебе накупили целый шкаф. Выглядишь ты теперь не хуже этих кукол.

Это правда. Брендовых шмоток теперь полно и у меня… Хотя в школу мы все равно будем ходить как клоны в одинаковой (кстати, тоже брендовой) форме.

— Спасибо, мам, за поддержку, — сжала я ее руку.

— Прости меня, котик, что я так… Как-то увлеклась сильно другими вещами.

— Простила, мам.

— Правда?

— А как же? Мы ведь с тобой — сила! Помнишь?

Мы всегда так говорили друг другу, когда жили вдвоем.

— Помню, — кивнула она, и в ее глазах заблестели слезы. — И сейчас так. Прости… Прости, что заставила тебя усомниться в этом. Просто я так люблю Володю, что эти чувства меня захватили настолько сильно, что я решила, что и ты его также обязана полюбить. А ты не обязана. И еще тебе не хватает меня, мамы, как и раньше.

— Мам, — обняла я ее. — Самое главное, что ты это поняла.

— Да… — она обняла меня в ответ. — Хочешь, куплю тебе твой любимый торт?

— Хочу, — ответила я.

— Тогда прямо сейчас поеду и куплю его, да?

— Давай!

После этого разговора с мамой мне расхотелось мутить воду и расстраивать и ее, и Владимира. Я приняла решение не говорить о Дине и ее поведении на свадьбе. Главное, Архип, кажется прозрел и увидел, какая стерва рядом с ним оказалась. После этой свадьбы он как будто отстранился от нее, я вижу.

Что ж… Я посчитала это достаточным наказанием от Госпожи Судьбы.

А мне еще пригодятся мои нервы в новой школе.

Не так я позитивно настроена, как мама, к учебе там…

— Ну, с богом! — поцеловала меня на пороге мама.

Я и Динка, обе в школьной форме стояли в холле. Машина с водителем ждала нас на улице. Мы будем ездить вдвоем, только в классы разные. И я, и она, не были довольны такой компанией, но молчали, чтобы не раздувать скандал на пустом месте — все равно ведь придется так ездить пока не получим аттестат. Пешком мне действительно далеко добираться будет.

— Спасибо, мам.

— Ну, едем? — спросила Дина, лениво пережевая жвачку и равнодушно поглядывая на наше прощание с мамой.

— Да, — ответила я. — Ну, пока.

— Удачного учебного дня, девочки! Будьте умницами!

Мы вышли за дверь и направились к машине.

— Будь умницей, поняла? — передразнила Дина мою маму.

— Ты что-то имеешь против мамы? — зыркнула я на нее.

— А кто меня спрашивал? — заявила сводная сестричка. — Притащили вас обеих с помойки какой-то и поставили перед фактом.

— Мы не с помойки, — ответила я. — У нас была квартира…

— А где она теперь? — хмыкнула Динка, когда мы сели на заднее сиденье и отправились в сторону школы. — Квартира-то ваша. М?

— Твой отец ее продал, — напомнила я.

— Так вы в любом случае теперь бомжи, — съязвила она. — Если отец вас выгонит, как раз на помойку и отправитесь. И там вам обеим самое место.

— Зато у нас душа есть, — заявила я. — Что ты кичишься своими деньгами все и людей измеряешь фунтами стерлингов?

— Да кому нужны ваши души в нашем мире, — рассмеялась она. — С вами разговаривать-то никто не хочет. На твою мать без манер все на свадьбе косились… Как, впрочем, и на тебя. Правильно я тебе в чулане закрыла, позор твой от всех спрятала. Ты мне еще спасибо должна сказать.

Мне захотелось ее ударить, даже кулаки сжались.

Но делать этого я не стану.

Она не стоит тех проблем, которые могут быть, если мы с ней устроим драку в первую же совместную поездку на машине до гимназии.

Стоит набраться терпения. Когда мне исполниться восемнадцать и я закончу школу, то смогу уйти. А пока придется тренировать силу характера, чтобы не выдрать каштановые патлы этой стервы.

Я отвернулась от нее к окну. Лучше буду молчать, авось и она заткнется, не получив реакции от меня. Да эта Дина какой-то прямо вампир — пинает меня и ждет эмоций вы о ответ…

И небеса услышали мои молитвы — она до самых ворот гимназии молча ковырялась в телефоне.

Однако когда я попыталась выйти после того как авто припарковалось, она вдруг схватила меня за рукав.

— Что? — обернулась я.

— Там будет Архип, — сказала она.

— Радость-то какая…

— С тобой в одном классе.

— Еще больше радости…

— Не вздумай с ним подружиться! Ты поняла? — тряхнула она меня за руку.

— Ай, больная совсем?! — возмутилась я. — Не нужен мне твой Архип! Он такой же придурок, как и ты!

Она с омерзением бросила мою руку.

— Смотри, Кристина, — покачала она головой. — Я тебя по стене размажу, дрянь ты дешевая.

— Да что еще тебе надо сказать, чтобы ты меня услышала? — всплеснула я руками. — Не нужен он мне. Не нужен! Поклясться, что ли?

— А поклянись. Здоровьем матушки своей.

— Да ты точно умом тронулась! — заявила я и нажала ручку двери.

Выпрыгнула из машины и почти бегом кинулась ко входу в школу, лишь бы Дина не увязалась за мной и не продолжила сыпать оскорблениями…

Куда, правда, идти не знала, и остановилась возле пункта охраны.

— Простите, а где проходит алгебра у одиннадцатого класса? Вот мой пропуск.

У всех в этой гимназии был электронный пропуск, что-то вроде ученического билета, только школьный, чтобы никто посторонний войти в гимназию не мог. И мне, конечно, такой сделали заранее. Охранник посмотрел его, потом вернул взгляд на меня.

— Новенькая, что ли? Не видел тебя раньше.

— Да. Буду тут учиться этот год.

Дина тоже появилась в здании, но даже и не собиралась мне помогать, молча прошла через турникет со своим пропуском и ушла вверх по лестнице так, словно мы вообще не знакомы.

— Понятно, — вернул мне пропуск мужчина в форме. — Тогда удачи тебе. Наши детки не сахар, а ты — новенькая. Третий этаж, левое крыло, аудитория триста пятнадцать.

— Доброе утро, — услышала я мужской голос за спиной и обернулась.

Директор гимназии, Семен Петрович, собственной персоной. Мама нас познакомила когда нужно было для галочки сдать экзамены для зачисления в эту гимназию. Так как мама теперь жена не простого смертного, а политика, то экзаменами и моими документами занимался сам лично Семен Петрович.

— А, Кристиночка, — улыбнулся мне мужчина словно я желанная гостья. — Доброе утро!

— Доброе утро, Семен Петрович, — отозвалась я. — А я вот вышла с больничного. Но не представляю куда идти на первое занятие.

— Как твое здоровье сейчас?

— Все хорошо, спасибо.

— Мама говорила, что ты очень болела.

— Сейчас уже все в порядке.

— Что ж… Тогда я провожу тебя до аудитории и представлю классу. Идем.

Он указал рукой на нужное направлении и я пошла в сторону лестницы. Мужчина шел рядом.

— Ты сейчас немного опоздала — звонок уже прозвенел. Но в дальнейшем прошу тебя приходить вовремя, дисциплина у нас очень строгая, — сказал он мне, остановившись у нужной двери на третьем этаже.

— Я понимаю, — ответила я. — Извините. Просто я еще не ориентируюсь здесь.

— А как же твоя сестра Дина?

— Да, конечно, я ее попрошу показать мне школу, и больше опаздывать не буду, — улыбнулась ему я.

Ага, как же — покажет она мне школу. Держите карман шире…

Но не впутывать же Семена Петровича в наши семейные разборки?

Как-нибудь уж разберусь сама, что и где тут находится.

— Тогда прошу, — открыл он передо мной дверь в мой новый класс.

Я прошла в кабинет и остановилась на середине класса. Ребята смотрели на меня — кто с любопытством, кто — оценивая.

Я встретилась глазами с Архипом — парень был хмурым. Он не рад, что я все-таки пришла. А что мне оставалось делать?

Директор гимназии также остановился рядом и обратился к классу.

— Доброе утро, одиннадцатый класс, — заговорил он. — Знакомьтесь — Кристина Калистратова, она приехала к нам из другого района и теперь будет учиться с вами этот год. Прошу любить и жаловать! Проходите, Кристина, свободное место имеется.

Оно имелось в самом конце, но зато вся парта была свободна. Я прошла по рядам к своему месту.

Архип провожал меня все тем же острым взглядом до самой парты, а потом начал шептаться с соседом. Тот же смотрел на меня скорее по-доброму, с интересом, а Архип, судя по лицу, рассказывал, какая я плохая…

Я сидела все занятие как на иголках. Ощущала себя здесь абсолютно чужой, впрочем, так оно и было. Взгляды Архипа тоже мне спокойствия не добавляли…

— Так откуда ты, говоришь, приехала? — услышала я позади себя мелодичный женский голос и обернулась. Я собирала вещи, чтобы идти на следующее по расписанию занятие, и в перерыве ко мне подошла девушка. По ее холеному лицу я сразу поняла, что она Дина номер два. Не удивлюсь, если они дружат.

— Из другого района, — ответила я.

— Это из какого?

— Майский.

— Так там… — скривилась девушка и сразу стала не столь красивой. — Там же беднота одна живет.

Да, мы жили с мамой в районе для небогатых семей, и между прочим, счастливо жили. И я не собиралась этого стесняться. Никто не выбирает кем ему родиться.

— И в какую школу ты там ходила? Ездила в другие районы? — спросила она.

Теперь я поняла причину, по которой она вообще решила завести со мной разговор — проверяла достойна ли я вообще общаться с ней и классом. Родословную решила проверить у меня, как у собаки. Так вот — ее у меня нет.

— В обычную среднюю школу, — сказала я, закидывая ремень сумки на плечо. — С уклоном на языки.

— В обычную?

— Да.

— Да уж… — хмыкнула она. — А правда, что Дина Завьялова теперь твоя сводная сестра?

— Правда. — Я не видела смысла это скрывать. Рано или поздно все и сами бы увидели. Никакого секрета тут нет.

— Из грязи в князи, значит… — сделала вывод обо мне девушка, с презрением окинула меня еще раз взглядом, перекинула светлые волосы через плечо и гордо удалилась.

Да, кажется, большой и чистой у нас точно не вышло. Она даже своего имени мне не назвала, стала проверять, достойна ли я вообще быть с ней знакома, а когда проверка показала неутешительные для меня результаты, просто молча отвернулась и ушла.

Неприятно… Но я понимала, что примерно так и будет…

Ну ничего, переживу. Лишь бы кусались не так больно новые одноклассники.

— Постой, — остановил меня в коридоре Архип, непонятно откуда взявшийся рядом.

— О боже! — вздохнула я. — Напугал меня…

— Питер, ты иди, я догоню, ладно? — обратился он к своему не менее крепкому и красивому соседу по парте, чем сам Архип. Парни были потрясающими, оба, и явно любимчики девчонок. Неудивительно, что они дружат.

— Ну, давай, — ответил Питер и ушел вперед. Стал цеплять хрупкую рыженькую девчонку.

На нее я сразу обратила внимание. Надо же быть такой рыжей!

Какой яркий цвет волос на фоне белой кожи.

Мне она не показалась такой же снобкой, как та, что выясняла мою родословную. И еще я словно видела в ней что-то очень знакомое, но пока не поняла, что именно.

Может, то, что ее класс как-то тоже не очень жалует? Она как и я шла совсем одна в сторону другой аудитории.

— Ты все-таки пришла, — сказал мне Архип и я повернулась к нему.

Его синие глаза смотрели на меня, прямо.

— А что ты мне предлагаешь? — задала я резонный вопрос. — Ну, давай представим, что я тебя послушалась, и не пошла в школу, куда мама уже отнесла мои документы, не спросив разрешения на то ни у меня, ни у Динки, не у тебя. И дальше что? Ты считаешь, я смогу весь год прикидываться больной или просто сообщу, что не хочу идти на занятия, и моя мать так все и оставит?

— Нет, — покачал он головой. — Не думаю.

— Тогда что же ты хочешь от меня?

— Нам будет обоим некомфортно учиться вместе, — сказал Ветров.

— Я понимаю, — ответила я. — Но нам придется потерпеть. Не все и не всегда удается получить, даже таким детям состоятельных родителей, как ты. Так давай просто потерпим. И мне тебя придется потерпеть. Один год. И разойдемся как в море корабли.

Архип ничего не ответил. Просто молча взял и ушел.

Я так и не поняла, согласился он или нет своим молчанием, но мне было отчего-то неприятно, что он так просто бросил меня в коридоре и даже не удостоил ответом, хотя изначально сам вызвал меня на диалог и буквально вчера вообще звал на свидание…

Постояла какое-то время еще в раздумьях, а потом меня вывел из ступора звонок, который прозвучал, означая начало нового урока. Мне пришлось пуститься бежать — пока я задумалась время перемены кончилось, и теперь я снова опаздываю на урок…

Слава богу, сегодня учителя отнеслись с пониманием к моим опозданиям и никак наказывать за это не стали.

Я весь день ходила одна по коридорам. Одна ела. Одна сидела.

Одиночество с одной стороны огорчало — многие бегали стайками или парочками, смеялись, общались, а ко мне никто даже не подходил.

Та девушка, которая подходила ко мне утром, кажется, ее звали Инга, явно уже всем растрепала, что я не из их круга, и едва я появлалась рядом со стайкой девчонок, где королевой была именно она, как все замолкали и просто отворачивались от меня. Словно я прокаженная…

Не зря я считала этих мажоров снобами и дебилами. Так оно и было…

Не смотрела на меня свысока лишь рыженькая девчонка. Но я так и не решилась к ней подойти — возле нее словно верный рыцарь все время сидел Питерский…

Неделю я ходила в школу словно тень: никто меня не замечал, никто не общался, я словно была пустым местом или еще одним стулом в аудитории… Но так даже лучше. Это лучше нападок, которые могли быть, но пока что одноклассники предпочитали просто делать вид, что не замечают меня.

Кроме Архипа. Он часто смотрел на меня, я замечала. Но попыток подойти не делал, на свидание больше звать не пытался. Просто смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

Лишь Катя Романова не смотрела на меня свысока. Мне показалось, что у нее нет замашек богатых девчонок. Возможно, ее судьба как-то похожа на мою, я будто чувствовала с ней некую схожесть.

И судьба дала мне шанс пообщаться с ней ближе… Правда при довольно странных обстоятельствах…

В уборной я услышала вдруг диалог. Судя по нему, Инга и подружки окружили Катю и чего-то задумали, явно что-то недоброе.

— В чем дело? — спросила она. — Мне нужно высушить руки.

— С нами поговоришь — и высушишь, — сказала Инга.

— О чем?

— Угадай. Ты же умная.

— О Питерском?

— Пятерочка тебе, Романова. Именно о нем. Живете вместе, да?

— Не вместе, — поправила Катя ее. — В одном доме. Его отец взял надо мной попечительство.

Ого, ничего себе…

Зачем бы это нужно было отцу Питерского?

Это же этот, друг Архипа, если я правильно помню.

Впрочем, этот персонаж слишком выделяется, чтобы его с кем-то спутать.

Как и Архип…

— Так вы встречаетесь или нет?

— Странная связь, — ответила Романова. — У меня уж скорее отношения с его отцом — юридические — чем с самим Ромой. Он-то тут при чем?

— С чего тогда он тебе розы таскает?

— Ну он таскает — у него и спроси, — заявила Катя.

Вау, страсти-то какие…

— Ах ты стерва! — усмехнулась Инга. — Ты как со мной разговариваешь?

— А что — для такой королевы, как ты, нужны особенные слова? Извини, но для меня ты такая же, как и все. И говорить с тобой я буду так, как ты этого заслуживаешь.

— Ты че, сиротка бешеная? Вообще офигела?

На этом моменте я не вышла к ним — если они собрались ее бить, то пусть бьют и меня.

Совсем уже берега попутали, втроем на одну напали, шакалицы!

— Ну-ка, брейк! — отпихнула я от нее Ингу. — Держите свою подружку, иначе у всех будут проблемы! Если тут кто есть бешеный, то только она!

Девчонки действительно принялись ее тащить вон из туалета.

— Пойдем, пойдем! Не хватало еще проблем из-за этой дуры!

— Если я узнаю, что ты с ним встречаешься, я тебя убью, овца! — крикнула нахалка Кате и ринулась прочь, уводя за собой прислужниц.

— Ни хрена себе у вас атмосферка, — обернулась я к Кате.

— Это они еще мне ногу не пытались отгрызть, — нервно улыбнулась Катя. — Не успели.

— Могли? — хмыкнула я.

— Вполне. И сказать, что мало…

— Да уж… Дела.

— Спасибо тебе, Кристина, — сказала Романова. — Они бы меня точно обглодали здесь!

— Да не за что, — усмехнулась я в ответ. — Приятно, что запомнили мое имя. Можно коротко — Крис. Лейтенант против оголодалых пираний всегда спешит на помощь!

Я шутливо приложила руку к голове, изображая того самого лейтенанта, и Катю разобрал смех — правда, скорее, именно нервный.

— Слушай, а что она взбесилась? — спросила я. — Из-за Питерского?

— Да, видимо… Он ведь розу принес мне…

— И поднял из лужи, — засмеялась я. — Вот уж принц! Я видела, как ты ее в окно выбросила.

— Он сказал, что не от него.

— Ну ясно, — кивнула я. — Правильно сделала. Смешная вы парочка!

— Парочка? — свела Катя брови. — Нет-нет, мы не встречаемся!

— Да ладно? — пожала плечами я. — А я, как пришла, сразу отметила, что вы точно вместе.

— Почему ты так решила? Неужели так и выглядит со стороны?

— Да видно же, что вы друг на друга очень неровно дышите и никого вокруг не замечаете.

— Ну не знаю… — растерялась она.

Кажется, им обоим надо стать смелее и уже признаться самим себе, что между ними взаимная симпатия.

— То есть, тебе он не нравится? — подколола я ее.

— Нет!.

— Правда? Ну раз вы не пара и не вместе, может быть, я с ним замучу? Такой видный парень — и свободен. Мне повезло!

— Что? — вырвалось у нее, прежде чем Катя успела совладать с языком.

— А что? Ингу я не боюсь — я ей сама так оторву ножки, что больше не сможет бегать она по дорожке! Ты не против? Питерский прям кадр. Надо брать, пока не увели другие.

Катя посмотрела на меня так сурово, что больше мне ответов не понадобилось, нравится ли ей Питерский. Да она явно сейчас готова меня сама побить, как недавно Инга — ее.

— Да не смотри так на меня, — улыбнулась я, поправляя волосы у зеркала. — Я пошутила! Не в моем он вкусе. Точнее, я не в его — он только на тебя и смотрит. Как ты сама не заметила…

— Разве смотрит? — снова разволновалась Катя.

— Да у него шею скоро заклинит держать голову в сторону тебя! — заявила яи достала блеск для губ.

Катя вдруг приложила ладонь к животу.

— Ты чего? — нахмурилась я, заметив этот жест. — Ударить, что ли, успели? Ты говори, не стесняйся, мы их на место поставим.

— Нет, — покачала она головой, убирая руку с живота. — Все нормально.

— А, бабочки в твоем животе?

— Ой, да ну тебя… — смутилась она.

— Кстати, твоему Питерскому я планирую рассказать о нападении на тебя в школьном туалете бешеных индюшек.

— Зачем ты ему хочешь рассказать? — серьезно посмотрела она на меня.

— Я думаю, он их накажет куда веселее, чем мы или директор гимназии, — ответила я.

Я в самом деле уверена, что Питерский за свою рыжую их раскатает как тесто по противню.

— Думаешь, стоит? — нервно закусила губу Романова.

— Почему нет? — пожала я плечами. — Пусть не творят беспредел. А то почувствовали себя королевами…

Я повернулась к ней, закончив красить губы.

— Будешь? — протянула я ей тюбик с помадой.

— Нет, — покачала Катя головой. — А ты-то откуда взялась у нас в гимназии? И почему Архип на тебя такой злой?

— Потому что мажор и придурок! — пробурчала я.

— Э-э…

— Я в его тачку на велосипеде влетела, — почему-то решила я начать нашу историю с этого момента, умолчав о бассейне. — Он сам нарушал. Я задела рулем и педалью дверь его машины и нехило навернулась. Но вместо того, чтобы спросить, как я себя чувствую, стал предъявлять по поводу ремонта двери. Урод… Как и все в этой супергимназии. Кроме тебя, конечно. Ну и Питерский мне еще нравится, несмотря на то, что хам.

— А ты не ушиблась? — спросила Катя, оглядывая меня на предмет повреждений

— Ну, ушиблась, конечно, — ответила я и немного подняла юбку. — Вон теперь шрам под коленкой. Но ничего смертельного. Только этот придурок денег требует за покраску крыла, а у меня их нет.

— Вот засранец, — хмыкнула Катя. — Они, оказывается, с Питерским не зря дружки — тот почти такой же.

— Да? Ну так мажоры оба. Но мне показалось, Питерский не такой говнюк.

— О-о… Ты плохо его знаешь! — заявила Романова.

— Возможно… Откуда бы. Но Архип… Вот прям отборный придурок. Так бы и придушила бы.

— Он того не стоит, — развеселилась она от того, как я ругала Архипа. — Так ты откуда приехала?

— Да мы в этом же городе и жили, только в другом районе, — ответила я. — Мама замуж вышла, за политика. А у ее мужа есть дочь взрослая, шестнадцать лет. Отчим решил меня засунуть в школу к Динке, чтобы удобнее возить было нас, да и образование здесь намного лучше. Я в одиннадцатый класс, а она — в десятый пошла. Так и я оказалась в вашем классе. И просто задница как этому рада…

Я вздохнула, а Катя снова рассмеялась. Она, как никто, меня понимала. Я здесь такая же чужая, как и Катя.

— О, звонок! — отметила я, снимая сумку с подоконника. — Пойдем, нас ждут великие дела!

Мы обе вышли в коридор и ринулись к классу — урок начался.

— Девочки, почему опаздываем? — строго спросила Алла Дмитриевна, когда Кристина и Катя, неожиданно вдвоем, залетели в класс после звонка.

— Извините, мы за временем не уследили, — ответила Крис.

— Проходите! Но имейте в виду — в следующий раз никаких поблажек не будет. Удалю с урока! Понятно?

— Да! — хором отозвались виноватые девочки.

— Идите на свои места… Кристина, — позвала она ее, и Снегурочка обернулась. — Твою парту забрали в другой класс — им их не хватило. Садись с Архипом.

Я сел отдельно, потому что Романа уже неделю как посадили с его рыжей зазнобой, и как-то особенно не обратил внимания, что парта напротив действительно исчезла, и единственное свободное место — возле меня, за одной партой.

Не хватало для полного счастья с ней сидеть рядом еще!

Черт… Простой карандаш в моей руке треснул пополам.

— Да твою же… — бросил я его на стол, отряхивая руки от стружки.

Кристина же стояла в начале класса и враждебно смотрела на меня. Но молчала. Не будет же она закатывать истерику перед всем классом и Аллой, хотя идти ко мне ей явно не хотелось. Возможно, потому что я смотрел на нее так, что еще секунда и прожгу в ней пару дырок?

— Ну, что стоим? — спросила Алла ее, снова оторвавшись от доски с мелом в руках. — Садись, Кристина. Или ты все-таки хочешь покинуть урок?

Она молча двинулась вдоль ряда. Катя с Романом уже привычно тихо ругались меж собой, когда Крис дошла до моей парты и осторожно села рядом, прижав сумку к груди.

— Не сопру я твою сумку, — не удержался я. — У тебя там все равно денег нету. Че ты с ней обнялась как с родной?

— Отстань, — зашипела она и повесила свою ношу на спинку стула.

Я же хмыкнул. Отличное начало деловых, так сказать, однопартовых отношений.

Впрочем, чего я ждал? Собственно, я бы вообще предпочел сидеть один, а то от ее присутствия так близко меня снова дергает и бросает то в жар, то в холод. И это клубничный запах опять в легкие пробирается…

Она достала из сумки свой учебник, тетрадь, дневник и ручку. Аккуратно сложила все на краю стола. Я глянул на свой — все валяется как попало посреди парты.

Ну и что она сюда села? Заставлять чувствовать себя ущербным со своим порядком на парте?!

Она покосилась на сломанный мною карандаш. Но ничего не сказала. Молча отодвинула в сторону мой учебник и попыталась положить свой.

— Не трогай мои вещи! — рыкнул я и схватил ее за руки.

Она так и застыла с учебником в пальцах, которые я держал в своих ладонях.

Мы снова уставились друг на друга как два идиота, но Снегурочка очнулась быстрее меня испортила момент.

— Тогда сам убери свои вещи! — сказала она. — Чего ты разложился тут словно один сидишь?

— А я тебя сюда не звал, ясно? — заявил я, упорно не отпуская ее руки.

— А куда мне было идти по-твоему? — спросила она, выдернув наконец свои ладони из моих. — Да отстань, сказала! Сам отодвинь тогда учебник!

Я сдвинул его ровно на три сантиметра. Пусть помещает свой где хочет, не волнует вообще! Затем склонился над ней как коршун. Крис аж зависла и втянула голову в плечи.

— Больше никогда не трогай мои вещи, понятно?

— П-понятно, — ответила она, и я заметил, что она даже не дышит от того, что мое лицо так близко к ней. И я — тоже не дышу…

— Ветров и Калистратова, я не поняла! — услышал я громкий голос Аллы и резко отпрянул от Крис, ровно сев на свое место. — Что у вас там за выяснения отношений? Все после урока, иначе накажу вас.

Мы оба притихли. Никому из нас не хотелось схлопотать наказание, которое, к тому же, вместе и придется выполнять. Нет уж, такой компании мне бы не хотелось.

Питерский все оборачивался на нас, показывал глазами на Крис и ржал.

Еще секунда — и я ему точно по ушам надаю!

Догадался — молодец. Нечего меня палить перед Катей и самой Крис.

Спутся время он кинул мне на парту записку.

Я развернул скомканный лист.

«Так ты про нее рассказывал перед лагерем?» — прочел я.

Вот ведь любопытная Варвара!

«Да» — коротко ответил я, не находя причин это скрывать, скомкал обратно тетрадный лист и кинул ему через плечо.

Питер прочел и снова что-то начал писать.

Блин, достанет теперь своими вопросами!

На мою тетрадь снова упал комок бумаги.

Развернул. Прочел.

«Так ты ее представлял тогда на репетиции в гараже? Это Белоснежка тебя так вштырила!»

Я фыркнул и кинул ему обратно его записку.

Через минуту она снова шлепнулась на парту мне.

— Питер, ты задрал! — сказал я, беря ее в руки. — Примеры решай, а? Ты не на русском!

Развернул.

«Влюбился, влюбился! Архип влюбленный песик — аф-аф!» — прочел я.

Вот зараза! И как только его бедная Катья терпит. Представляю, что он говорит ей!

«Ромик такой же песик, влюбился в Рыжую-бесстыжую!» — написал я ответ и кинул ему.

Он прочел и обернулся. Сказал одними губами куда мне надо идти.

— Сам туда иди, — рассмеялся я.

Когда Питер начинает меня слать лесом, значит, я снова попал в правду.

— Мальчики, ну что там опять за возня у вас? — окликнула нас Алла. — Мне очень тяжело так вести урок. Еще одно замечание, и весь ваш веселый квартет останется мыть полы.

— Мы молчим, молчим, Алла Дмитриевна! — заверил я ее.

Осталось десять минут до конца урока. Надеюсь, мы продержимся!

— Ты не тот пример переписала, — сказал я Крис, скосив глаза в ее тетрадь. — Надо номер два, а ты первый списала.

— Ой, — спохватилась она, зачеркнула его и стала спешно переписывать нужный.

— Как тебя только в одиннадцатый класс-то взяли… С такими мозгами.

— Отстань! — снова шикнула она. — А то я сейчас разорусь, и ты останешься мыть пол.

— Так и ты останешься, вообще-то, — лениво отозвался я, почти решив пример.

— Да, — ответила она. — Но и ты тоже. А я ради того, как посмотреть, как один мерзкий мажор моет полы, тоже готова остаться.

Я начал закипать внутри. Но промолчал, чтобы не развивать конфликт сейчас, иначе нас действительно заставят пол мыть.

Ну погоди у меня, Крис.

Ты еще пожалеешь, что тебя за одну парту со мной посадили!

— Че ты, куда сейчас? — спросил Питерский, когда мы вышли с последнего урока. — Домой?

— Нет, — мотнул я головой.

— А куда?

— На работу.

— На какую работу? — не понял Питер.

— Устроился на работу.

— Кем? — Роман аж остановился посреди дороги и уставился на меня.

— Барменом, — хмыкнул я. — Отец пристроил к одному своему знакомому в ресторан.

— А зачем?

— Ну, может, я хочу не зависеть от отца? — изогнул я одну бровь.

— А год подождать никак? Ты ведь школу заканчиваешь, какая работа? А экзамены?

— Не подождет, — ответил я и пошел вперед.

— Понятно, — нагнал меня он. — Поссорились с отцом?

— Типа того, — отозвался я, не особо желая вдаваться в подробности. — Не хочу денег у него брать. Машину он забрал у меня. Надо заработать хоть на карманные расходы.

— И отец позволил?

— Сказал, что не против, если это не отразится на учебе.

— А как ты будешь успевать если работаешь?

— Я с пяти до одиннадцати работаю всего. Успею все потихоньку. Днем быстро уроки сделать и иди в ресторан каждые два дня. От секций мне, правда, придется отказаться.

— Еще бы… Тут поспать и поесть бы успеть в таком режиме.

— Ничего страшного, — ответил я. — Зато деньги на проезд у отца не клянчить.

— Ну это да…

Мы завернули за угол и я увидел впереди нас идущих Кристину и Катю.

Девчонки о чем-то беседовали. Катя сейчас поедет с Ромкой, Кристина — с Динкой, и только я один пойду на автобус…

Какой-то я очень неправильный мажор вышел…

— Ну, долго тебя ждать, пока ты треплешься? — невежливо встретила Кристину Дина, а потом увидела меня, мило улыбнулась и замолчала. А я усмехнулся.

Опять цирк. И сколько раз она играла эту роль для меня, а я, слепой баран, ничего не замечал?

При мне не хочется показывать свою суч… Сущность, да?

— Да мы все уже, — ответила Снегурочка и помахала Кате рукой. — Пока! Мне пора ехать.

— Пока, — улыбнулась Рыжая ей.

А кажется мне, что Белоснежка нашла подружку в лице Рыжей.

Забавно…

— Ну, и я поехал, — пожал мне руку Роман, а сам так и смотрел горящими глазами на Романову. Конечно, сейчас они поедут вдвоем в одной машине, вот его и колбасит. Впрочем, если бы я сейчас ехал с Крис рядом, меня бы тоже колбасило…

— Ага, давай! — пожал я его руку в ответ, и Роман с Катей сели в авто его отца и уехали с парковки.

— Архип, а ты не на машине? — спросила меня Дина, когда увидела, что я собираюсь молча уйти с парковки.

— Нет, — ответил я.

— Поехали с нами, — позвала она. — Мы тебя подкинем.

Я сравнил в голове поездку в автобусе и с девчонками, и все же выбрал первое — мозгоклюя не хотелось. А от них обеих его можно получить.

К тому же я не хотел, чтобы они знали, чем я занимаюсь после школы.

— Спасибо, я сам, — отказался я. — Пока, девчонки!

Я зашагал вперед.

— Но… Архип!

— Спасибо, я доеду сам, — повторил я.

Сегодня была моя первая смена, и я волновался.

В ресторане я появился во время, и администратор проводила меня в раздевалку, где я оставил вещи и телефон, переоделся в форму заведения и пошел к бару. Мой сменщик Вадим должен был мне за два дня показать, что требуется делать. Дальше все рецепты я мог посмотреть в книге рецептов.

Конечно, на такую работу не берут кого попало, но так как я пришел сюда по знакомству, меня, конечно взяли. К тому же кое-что смешивать я уже умел, интересовался на досуге, да и на память не жаловался.

— Ну, давай. Иди сюда, — позвал меня за стойку Вадим. — Что-то вообще в этом деле понимаешь?

— Что-то понимаю.

— Отлично, будет легче и Олег меньше будет орать, — рассмеялся он.

Олег Воронов — хозяин ресторана и какой-то хороший знакомый отца.

Мы почти всю смену учились смешивать напитки. Я немного устал даже.

— А ты молодец, — похвалил меня Вадим. — Соображаешь быстро.

— Но мне кажется, я через два дня еще не готов оставаться один на смене, — озвучил я свои переживания.

— Наташа тебе поможет пока, — кивнул головой на администра зала. — Она в прошлом бармен.

— А у нее можно если что спросить совета? — осторожно покосился я на женщину. — Больно строгая она на вид.

— Ну она такая, да, — кивнул Вадим. — Но если ты по делу обращаешься, и не каждую минуту, то она никогда не откажет в помощи. Тем более, ты же новый сотрудник, тебе надо время, чтобы научиться, она все понимает. Потому тебе и дали лишь два стажировочных дня, что есть кому помочь потом.

— Хорошо, если так…

— Да ты нормально все делаешь, — успокоил меня Вадим. — Инструкция по каждому напитку вот. Где стоят ингредиенты ты уже запомнил.

— Ну да…

— Справишься. Не переживай. А на сегодня хватит с тебя, я вижу, что у тебя уже голова закипела. Иди, переодевайся, переваривай.

— Хорошо, спасибо.

— Завтра к четырем приезжай. У нас банкет.

— Ого, — уставился на на Вадима. — А мы справимся?

— Вдвоем — да.

— Ну… Тогда до завтра.

— Пока.

Я переоделся и глянул на часы — пятнадцать минут одиннадцатого.

Ну и как добираться до дома? Ничего уже не ходит кроме такси.

Пришлось идти целый час пешком…

Пожалуй, стоит у отца попросить вернуть тачку. Иначе как работать-то? На бензин-то себе заработаю…

— Ну, как первая смена? — поинтересовалась мама, когда я зашел домой.

Она не спала и словно ждала меня.

— А отец где? — спросил я, сухо целуя ее в щеку.

— Улетел в Берлин.

— Опять командировка?

— Да.

— Понятно… — Я разулся и снял с себя куртку. — Нормально смена, только вот я пешком домой шел.

— Как пешком? — уставилась на меня мама. — Почему?

— Так ничего не ходит же в такое время…

— А твоя машина?

— Так отец ее забрал у меня, — ответил я. — И теперь я, честно говоря, не представляю как завтра опять пойду пешком.

— Так, — встала она руки в боки. — Твоя машина в гараже, ключи как всегда на ключнице. Возьми, я скажу отцу, что настояла, чтобы в дни, когда ты подрабатываешь, ты был на машине — нечего ходить по улицам поздно ночью! К тому же, ты не будешь успевать отдыхать.

— Спасибо, мам, — обнял я ее. — Спасительница моя.

— Иди спать, работник, — хлопнула она меня по плечу. — Я если честно, против твоей работы во время учебы. Но папе нравится идея, чтобы ты становился самостоятельным и начал понимать цену деньгам. Но как же уроки?

— Завтра утром буду делать.

— Утром? И во сколько тебе надо вставать для этого?

— В шесть.

— Да уж… — хмыкнула она. — Может, отговорить отца от этой затеи? Ты же совсем не будешь высыпаться.

— Буду, мам, — ответил я. — Это просто сейчас немного неразбериха, потому что я еще не подстроил свою жизнь под новые обстоятельства. Я буду делать уроки между занятиями и сменой. Просто сегодня у меня не было на это времени.

— Ты все-таки хочешь работать? — спросила она. — Или ты назло отцу?

— Нет, — рассмеялся я. — Я сам хочу. Надоело у него просить на мороженое деньги.

— Ладно, — сдалась она. — Делай как знаешь, только не забрасывай учебу. Если твоя успеваемость снизится, я буду настаивать на твоем увольнении.

— Хорошо, мам, — ответил я и зевнул. — Я сам все понимаю… Я пойду в душ и спать, ладно?

— А ужин?

— Не хочу, мам. Спать.

— Спокойной ночи тогда, — ответила она. — И я тоже пойду — тебя дождалась…

С непривычки из-за такого графика я, конечно же, проспал…

Уроки были недоделаны, я надеялся успеть скатать все перед занятиями у Питерского, но теперь опаздываю хотя бы к началу занятий… День задался, что называется…

Вскочил, как ошпаренный, увидев время на телефоне, покидал тетрадки и ручку в рюкзак, на скорую руку умылся и принял душ.

— Ты еще дома? — удивилась мама, с чашкой чая в руках наблюдая, как я сбегаю одетый и с рюкзаком на плече с лестницы.

— Проспал, — коротко ответил я и прошел мимо нее в холл. Принялся за кроссовки.

— А завтрак? — вышла она ко мне.

— Мам, я проспал. Какой завтрак?

— Опять будешь пирожками в столовой давиться потом.

— Буду, — пожал я плечами.

Мама терпеть не могла всякие булочки и пирожки, мучного в нашем доме почти никогда не было, кроме хлеба, а вместо пирожка предлагалось пожевать морковки…

— Пообедай хоть нормально.

— Обед в школе будет, ты же знаешь.

— Вот чтобы поел… Зря, что ли, платим деньги такие…

— Обязательно, мам! — заверил я ее и выскочил за дверь.

Слава богу, что вчера мама временно дала мне свою машину, иначе бы я точно очень сильно опоздал бы и схлопотал наказание. А у меня сегодня вторая смена в ресторане — администратор мне не простит, если я застряну в школе!

С парковки у школы практически бежал и залетел в класс уже со звонком.

Все одноклассники уже сидели по местам, один я все еще возился.

Кристина тоже уже заняла свое место и как обычно ровно разложила тетради и учебник возле себя, что смотрелось очень контрастно на фоне моего беспорядка.

Она лишь кинула на меня презрительный взгляд и стала смотреть на доску.

Я тоже сделал вид, что со мной рядом пустой стул, даже не поздоровался, и продолжил доставать принадлежности для занятий.

Фактически я не опоздал, но Алла Дмитриевна все равно смотрела на меня коршуном и не могла начать урок из-за моей возни.

Питер протянул мне руку через парту, которую я молча пожал. Его Рыжая лишь глянула на меня и отвернулась.

Когда я сел наконец ровно и уставился на доску, она начала говорить.

— Доброе утро, класс! Записываем тему урока с доски в тетради. Ветров!

Я оторвался от тетради и снова посмотрел на классного руководителя. Кажется, я сейчас все-таки получу на орехи…

— Приходите в аудиторию заранее. В восемь часов ровно урок уже начинается, и весь класс не может ждать, пока вы разберетесь со своими вещами.

— Хорошо, извините, — ответил я, недовольно поджав губы. Кому же нравится, когда их песочат?

— Где ваш учебник? Почему вы его не достали?

— Забыл.

— А голову взять вы не забыли?

— Как видите, Алла Дмитриевна!

По классу послышались смешки от моего остроумия.

— Голову-то вы не забыли, — припечатла меня Алла Дмитриевна. — А вот наполнить свою голову нужным, точно не спешите.

— Вот спасибо вам, Алла Дмитриевна…

— Берите пример со своей соседки по парте, — сказала Алла, и я недобро глянул на Крис. Еще мне ее в пример не приводили! — Кристина, даже не особенно хорошо зная школу, пришла раньше вас.

— Очень рад за нее, — проворчал я.

— А не надо ерничать, — пристыдила меня опять Алла. — Надо брать пример. Дисциплина — прежде всего. А теперь по теме урока…

Алла объясняла тему, а я разглядывал Крис. Даже не знаю, что конкретно я в ней искал именно сейчас. Явные признаки дисциплины?

— Ну что? — резко повернулась она и прошипела. — У меня цветы выросли на голове?

— Нет, только будто воробьи на ней подрались, — заявил я, лениво откинувшись на спинку стула.

Она тут же пригладила волосы рукой. А я чуть не засмеялся. Нормальные у нее волосы, гладкие и красивые, опять хочется прикоснуться неимоверно… Но надо же было ей сказать какую-то гадость! А то еще поймет, что нравится мне…

А то, что я сам ее недавно звал на свидание, так то так — помутнение.

Хотя… В голове тут же проплыла картинка, как я и Крис сидим в кафе, она улыбается и кормит меня с ложечки мороженым с клубникой, которой пахла и она сама. А мне хотелось съесть и ее вместе со сладким мороженым…

Потряс невольно головой, прогоняя совершенно нелепые и ненужные мне фантомы.

— Ты причесаться забыла, Снегурочка? Не стыдно тебе? — продолжил я.

— А что такое? — гордо тряхнула она головой, мол, ну и что, я и так красивая.

— Да без слез не взглянешь…

— Отстань! — шикнула она на меня.

— Ветров, — обернулась на меня Алла Дмитриевна. — Ты прямо жаждешь быть наказанным. Ну-ка, иди сюда.

— Да я молчу уже, Алла Дмитриевна, — тут же отозвался я.

— Поздно уже молчать, Ветров, — сказала она. — Настало время выходить к доске и говорить. Только уже по делу.

Пришлось мне класть ручку и выходить на середину класса. Терпеть не могу отвечать под вниманием всех ребят разом…

— Возьмите маркер, Архип.

В нашем классе повесили новую доску, на которой пишут маркером, а потом стирают его специальной губкой.

Я забрал маркер из рук учительницы и в ожидании смотрел на нее.

— Теперь продемонстрируйте, как вы усвоили часть темы, которую я уже озвучила.

Что ж… Теперь нельзя ударить в грязь лицом.

И больше всего меня почему-то беспокоило, что Снегурочка тоже смотрит сейчас на меня…

С примером я разобрался легко и быстро — я же не Крис, которая даже верно условия переписать в тетрадь не смогла!

— Таким образом мы приходим к этой цифре, — закончил я и вернул маркер на место.

— Что ж… Верно, — кивнула Алла, а я победно оглядел класс. Ждали, что я сяду попой в лужу? Как бы не так. — Голова у вас светлая, это точно. Ставлю вам «отлично».

— Спасибо, — ответил я и пошел на свое место.

— Ветров, я вас не отпускала, — услышал я и, вздохнув, вернулся на место.

— За урок вам «отлично», хотя напоминаю вам о дисциплине.

— Хорошо, я помню.

— Если вы продолжите болтать на уроке и заниматься посторонними делами, я буду вынуждена донести это до вашего отца.

Я глянул на Аллу. Вот отца бы не стоило впутывать. Потому что я потом останусь без мозга — папочка мне его просто вынесет.

— Я понял, — коротко ответил я, в ожидании разрешения сесть. Но Алле, кажется, очень хотелось побеседовать со мной еще…

— А что насчет домашнего задания, Архип? — спросила она.

— Э-э… — Блин. Ничего с ним. Его просто не существует!

— Принесите вашу тетрадку, я посмотрю, как вы решили задания дома.

— Дело в том, что я не могу этого сделать, — ответил я, глядя себе под ноги. До новой головомойки осталось три секунды…

— В чем же дело? — подняла брови Алла Дмитриевна. — Забыли и тетрадь дома?

Две секунды.

— Нет, — решил не лгать и не изворачиваться я. — Просто я его не сделал.

— А позвольте узнать, причину, почему домашнее задание не было вами сделано?

Одна…

— Был занят другими делами, — ляпнул я то, что в голову пришло.

Что бы я сейчас ни сказал, Алла все равно разорется, и любой ответ здесь будет неверный, потому что никакой уважительной причины для гимназии у меня не было. Не говорить же ей, что я пошел работать барменом в ресторан? Парни засмеют… Да и Алла очень вряд ли сочтет это уважительной причиной. Вот только мне все же стоит взять себя в руки и все исправить, иначе Классная точно настучит отцу, а тот, решив, что я не справляюсь, запретить мне работать и уже точно не отдаст мо. машину.

— Тогда это «двойка», Архип! — заявили Алла. — Очень плохо! И полное неуважение к школе. У выпукскника, практически уже абитуриента, не может быть дел важнее, чем учеба. Как ты собрался поступать сдавать экзамены, а потом поступать в университет, если ты не занимаешься?

Я лишь хмыкнул. Как-как… Папа меня уже «поступил» в «Йель».

Но да — знания все равно нужно подтянуть и туда сдать экзамен.

— Я исправлюсь, Алла Дмитриевна, — пообещал я. — Я сделаю и это задание, которое пропустил, и новое для следующего урока.

— Что ж… Я проверю!

— Обязательно сделаю.

— Лучше таких ситуаций больше не допускать, Ветров, чтобы потом не пришлось ничего доделывать.

— Постараюсь. Извините.

— Садитесь на свое место, Архип, — отпустила она наконец меня, и я прошел за нашу со Снегурочкой парту. — Ставлю вам «три» в журнал.

— «Три»? — не понял я. — Почему? Вы же сказали, что я хорошо ответил у доски!

— А домашнее задание сделали? — посмотрела на меня Алла.

— Нет… — стушевался я.

— Вот поэтому и снижен балл до среднего. Поставить две отметки за один день я не могу. Вот если бы сделал домашнее задание, то я бы поставила «отлично». А теперь — «три».

— А можно будет исправить? — спросил я.

— Можно, — кивнула головой Алла. — Но пока у меня нет предложений, как это сделать.

— Но вы придумаете, Алла Дмитриевна?

— Вы сомневаетесь в моей фантазии, Ветров? — усмехнулась Алла, которая уже подготовила доску для следующей жертвы.

— Никак нет, Алла Дмитриевна! — ответил я.

— Тогда замолчите уже и пишите условия нового примера! О вашем вопросе мы поговорим позже. А к доске выходит… Э-э-э… Кристина. Простите, пока не выучила вашу фамилию.

— Калистратова, — негромко отозвалась девушка, побелев еще больше.

Боится? Правильно, бойся. Это будет фееричный выход к доске. Я найду на чем ее подловить.

— Да, извините. Калистратова, — повторила за ней Алла и указала на доску. — Прошу.

На негнущихся ногах Крис вышла к доске и смущенно поправила свою длинную косу, опустив ресницы. Ангел-скромняшка…

— Условия на доске, — сказала Алла. — Решайте. А класс решает у себя в тетрадях. Если Кристина не решит пример, я вызову ей подмогу. Или попрошу показать решение в тетради.

Я занялся уравнением, а когда решил его и поднял глаза, обнаружил, что решил его первым, а Крис так и тупит у доски, прикусив нижнюю губу.

Ни одной новой строчки на доске так и не появилось.

А я вместо цифр залип на ее губы, которые она нервно кусала…

— Так что? — обратилась к ней Алла, и я словно вынырнул из нирваны.

— Я… Затрудняюсь ответить.

Я тихо рассмеялся.

Как красиво она сказала «Извините, я тупая»…

— Вообще никаких мыслей не имеется как решить это уравнение?

— Нет… Мы в старой школе еще не проходили эту тему.

— Я объясняла ее двадцать минут, — отметила Алла. — И вы ничего не смогли усвоить?

— Я… — опустила она голову.

У меня появилось ощущение, что Снегурочка сейчас расплачется и убежит.

Мне даже и встревать не пришлось — она себя и сама прекрасно опозорила.

Чему их там в старой школе учили вообще? Делению и умножению?

— Понятно, — вздохнула Алла Дмитриевна. — Вызываем подмогу. Питерский!

— А? — очнулся Роман, который до этого о чем-то напряженно шептался со своей Рыжей.

— Без «а»! — одернула его Алла. — Вы не на рынке находитесь, а на уроке. К доске.

Питер оставил ручку в своей тетради и вышел к Крис. Они оглядели друг друга, словно на свидание пришли, а не урок решать. И чего он так пялится на Снегурочку? У него есть своя Рыжая, пусть на нее и смотрит!

— Вы решили этот пример, Роман? — спросила Алла.

— Да.

— Тогда помогите решить его Кристине. Пишите и комментируйте, что и для чего вы делаете.

Питер тоже довольно ловко разобрался с примером и повернулся к классу.

— Все, — развел он руками.

— Да, отлично, — довольно ответила Алла, улыбаясь ему. — Все верно. Кристина, вы что-то уяснили для себя на примере решения уравнения вашим одноклассником?

— Да, спасибо.

— Питерский — «отлично». Садитесь на место, — сказала классная руководитель. — Кристина… Вам пока ставлю точку. Это даже не два.

— А что это означает?

— Что вы должны принести мне работу на какую-либо оценку, чтобы эту точку закрыть. Иначе она превратится в единицу, а по единицам у нас ведутся отдельные беседы с директором гимназии. Ну и естественно, данная информация доносится до родителей.

Кристина снова опустила глаза и на ее лице появилось выражение словно она все-таки сейчас зарыдает.

— Я знаю как вам помочь, — обратилась к ней Алла. — Вам нужна помощь, репетитор. Ветров!

— Да, — встал я со своего места.

Чего она меня зовет? Хочет, чтобы я нашел Крис репетитора?

Делать мне больше нечего!

— Вы все еще хотите закрыть «тройку»? — спросила меня Алла Дмитриевна.

— Конечно, — ответил я, пока не понимая, куда она клонит.

— Сделайте с Кристиной три домашних задания, включая то, которое вы мне задолжали. Тогда я поставлю вам за каждое из них по хорошей отметке, и они перекроют ваш «трояк». Разумеется, если все будет решено верно и дотянет хотя бы до уровня «хорошо».

Мы с Крис в шоке уставились друг на друга.

Три занятия математикой наедине?!

— А в какой срок нам нужно провести эти три занятия? — спросил я, оглядывая Крис так, словно она во всем виновата.

— Я думаю, за эту неделю, — ответила Алла. — А на следующей, во вторник, Кристина решит пример по теме на доске, и вы оба покажете ваши тетради вместе с черновиком, на котором решали.

— Понятно, — ответил я.

Что поделать? Отказаться нельзя, придется провести с ней эти три занятия, хотя мне, если честно, скрипеть зубами хотелось. Сегодня я точно не смогу, у меня смена. А завтра нужно провести первое занятие, иначе мы не уложимся в сроки.

Вот еще не хватало мне такого счастья!

— Кристина, вам понятно задание? — спросила учитель ее.

— Да, — коротко ответила она. Даже в одном коротком слове я слышал горы возмущения и недовольства.

Что ж, детка. Это взаимно! Мне совсем никуда не упало на тебя время тратить!

И дышать этой чертвой клубникой, которой постоянно пахнет от нее. Неуловимо, игриво, ненавязчиво и вкусно. Меня этот аромат стал уже просто преследовать и мерещится даже когда ее нет рядом.

— Тогда садитесь на свое место, — отправила ее Алла. — И я очень надеюсь, что увижу результат. Потому что если нет — мне придется поднимать вопрос с вашими родителями о найме для вас репетитора. Вы не можете так отставать от общей программы.

Крис молча села и начала сопеть как дракон. Еще немного и огонь из ноздрей пойдет. Или пар из ушей…

— Ну что, отсталая? — толкнул я ее локтем. — Завтра надо заниматься.

Она глянула на меня как на врага народа. Но пропустила мимо ушей «отсталую».

Правильно, умная девочка. Не стоит злить дядю Архипа, если сейчас твоя оценка зависит от него.

— Завтра? — переспросила она шепотом. — Ладно. А где?

— А какие есть варианты?

— Кафе? — предложила она, сразу отмела в сторону вариант ее или моего дома.

— Библиотека, — ответил я. — Бесплатно хоть. А то еще деньги я на тебя не тратил…

— Я и не взяла бы у тебя ничего, ясно? — заявила она мне, сверкнув глазами.

Ой-ой, какая…

Я почти испугался.

— Значит завтра, после уроков я жду тебя в библиотеке.

— Хорошо.

— И попробуй только опоздать — уйду.

— Не волнуйся, я приду заранее. Чтобы мы быстрее начали и быстрее закончили.

— Умница, мне нравится твоя стратегия.

— Ветров! — снова остановил урок Алла и посмотрела на нас. — Еще слово, и занятий станет не три, а четыре.

— Нет-нет, извините! Нам бы три пережить…

В классе снова захихикали.

Ребята, кстати, не понимали, почему я, обычно заигрывающий с красивыми девчонками, так рычу на Крис…

Да потому что.

С ума меня сведут эти три дня с ней бок о бок…

После уроков Питерский ушел с Романовой, а я покидал вещи в рюкзак и как обычно, даже не попрощавшись с Крис, вышел за дверь, за которой наткнулся на Дину.

— О, ты чего тут? — вскинул я брови, едва не врезавшись в нее. — Крис ждешь? Она у тебя копушка, а не сестра.

— Да какая она мне сестра, — брякнула довольно зло Динка. — Хоть бы она провалилась! Я тебя жду.

— Зачем?

— Мы можем пройтись? Просто поговорим.

— Ну, пошли. Как раз до парковки времени хватит поговорить, — хмыкнул я и пошел вперед. Ждать Крис, конечно, никому из нас в голову не пришло. Сама дочапает.

— Как ты, Архип? — спросила она, поравнявшись со мной.

— Нормально, — ответил я. Не высыпаюсь, ничего не успеваю, но жаловаться и посвящать Динку в свои планы мне не хотелось. Так странно… Раньше я доверял ей все. А теперь — не хочу. — А ты как?

— Тоже нормально, — ответила она. — Загрузили с самых первых дней домашками, еле успеваю… Непривычно после длинных каникул опять пахать.

— Не говори, — хмыкнул я, открывая дверь школы и выпуская сначала Дину. — Завалили точно! По самые гланды.

— У вас вообще, наверное, нагрузка бешеная. Вы же выпускаетесь…

— Не без этого…

— А как твоя группа?

— Да тоже все нормально. Завтра репетиция.

— Когда же у вас концерт?

— В конце осени вроде бы.

— Ты позволишь мне посмотреть ваше выступление?

— Почем нет? — пожал я плечами. — Приходи, если хочешь.

— Скажешь мне, когда оно будет?

— Скажу.

— Спасибо. Архип… — посмотрела она на меня, и мы оба остановились.

— Что?

— Я помню, что теперь мы только друзья, — сказала она. — Я могу тебя пригласить в кафе? По-дружески.

— Дин… — соглашаться не хотелось, если честно. — Я сейчас вряд ли время найду…

— Раньше находил, — с обидой произнесла она.

— Это было раньше, — твердо сказал я, намекая на то, что как раньше уже никогда и ничего у нас не будет. — Сегодня у меня… Дела, на завтра тоже Алла Дмитриевна подкинула развлекухи. А послезавтра репетиция. После-послезавтра снова дела. Извини, никак не выйдет.

— А что Алла сказала тебе делать? Наказала?

— Да, — коротко ответил я. — Да попросила позаниматься с одной отсталой… Чтобы ее оценки подтянул.

— С кем это? — спросила она.

— Да неважно, — отмахнулся я, доставая ключи от машины. — Так, ладно, погнал я. Спасибо за беседу.

— Пока, — грустно ответила Дина, провожая меня взглядом. — Ты на машине сегодня?

— Да, мать отдала свою. А моя сломана.

— Понятно.

— Ну, удачи! — отсалютовал я, сел в машину и выехал с парковки.

Смена прошла еще более трудно, чем позавчера. Слишком много народу, но персонал кафе помогал мне, а в голове уже уложилось местоположение ингредиентов для кофе и коктейлей и некоторые рецепты их приготовления. Но я пока не ощущал в себе уверенности выйти на смену самому, но тут решаю не я. Надеюсь, что справлюсь. Расценивал это как вызов, брошенный мне судьбой, который я должен принять достойно. Пора учиться решать такие проблемы самостоятельно, мало ли какие еще каверзы жизни меня поджидают. Наверняка и хуже, чем смена в кафе, когда я не вполне подготовлен.

В следствие чего я снова чуть не проспал на занятия, а домашние задания сделать успел только частично. Но сегодня меня спасет Питерский, который придет раньше занятий и даст мне скатать.

Слава богу, теперь у меня два дня отдыха. Правда, потратить их мне придется на Снегурочку, а вечером — на репетиции. Иначе мы тоже не успеем подготовиться к фестивалю.

Как же непросто оказалось привыкать к новому графику…

Утром за завтраком мне пришлось заговорить с мамой и Владимиром о том, что мне придется задержаться сегодня после занятий.

— Мам, — обратилась я к ней. — Я сегодня не поеду сразу после уроков домой. Пусть Дина едет сама, а я приеду на автобусе. Только на проезд у меня нет…

— А почему ты не поедешь после уроков домой? — спросила мама, отпивая из своей чашки кофе.

— Ну я… — замялась я. И что же говорить? За всю ночь я не придумала ничего, кроме как признаться, что мне требуются факультативы. — Я хочу подтянуть знания.

— Каким образом?

— Это будут занятия математикой, дополнительные.

— С кем? С учителем? — вклинился в диалог Владимир и отложил газету. Он внимательно изучал мое лицо. — Алла Дмитриевна мне ничего не говорила.

— Она обещала не говорить. Чтобы я сама исправила плохую оценку, которую получила вчера, — призналась я.

— И какую ты получила оценку? — спросила мама.

— Тройку.

— Тройку? Но ты же всегда даже контрольные решала на «хорошо» и «отлично»!

— В этой школе совсем другие требования, мама, и мне пока тяжело, — ответила я. — Три занятия со мной проведут, и я надеюсь, это поможет мне выровнять оценки.

— А кто же будет с тобой заниматься? — уточнил Владимир.

Динка вдруг тоже оторвалась от своего телефона и остановила подозрительный взгляд на мне. Она как будто знает, что именно ее драгоценный Архип будет заниматься со мной. Скорее, догадывается… Если бы точно знала — я бы уже сидела без волос. Но откуда она могла бы узнать? Неужели сам Ветров решил об этом счастливом событии растрепать всем?

— Одноклассница, — солгала я. Не говорить же им, что это Ветров. Особенно при Динке, которая и без того на меня смотрела хищной птицей. На всякий случай.

— Какая?

— Мам, ну что тебе даст фамилия?

— Хочу знать. Как фамилия девочки?

— Романова, — ляпнула я единственное, что запомнила.

— Романова? — влезла в нашу беседу теперь уже Дина. — Да она сама вечно сложить два плюс два не может и год как перевелась из обычный школы.

Черт…

Ну откуда мне было знать, что у Кати слабо с математикой также как и у меня?

— Она за этот год поднаторела, — ответила я, мечтая убить сводную сестру одним взглядом. Она сейчас все испортит!

— Да? — хмыкнула она. — Ну может быть…

— Учителю лучше знать, кого назначать мне в помощники, — заявила я.

— Да, конечно, Алла Дмитриевна наверняка знает, что делает, — прокомментировала мама. — Что ж… Ладно. Только почему вы у нас дома не хотите заниматься? Пригласи Катю к нам. Катя, да? Правильно?

— Правильно, — кивнула я. — Только домой звать постороннего человека ни к чему, нам удобнее будет в библиотеке. Там есть все необходимые материалы для занятий. К тому же, она совсем в другой стороне живет, ей после нас добираться очень далеко. Она не поедет.

Я опять поймала на себе косой взгляд Динки. Судя по всему, я опять допустила ошибку. Возможно, она знает, где на самом деле живет Катя и поэтому теперь косится на меня, но говорить больше ничего не стала. Буду надеяться, что у сводной сестрицы просто развилось косоглазие вдобавок к вечно плохому настроению.

— Ну хорошо, — наконец сдалась мама и прекратила допрос с пристрастием. — Занимайтесь. Только осторожнее на дороге. И автобус не перепутай.

— Конечно, мам, все нормально будет, — заверила я ее.

— Или такси возьми, я дам тебе денег.

— Спасибо.

— И чтобы оценку исправила! — погрозила она пальцем.

— Конечно, постараюсь!

Надеюсь, Ветров покажет мне как решать эти чертовы уравнения… Иначе моя мама не успокоится, пока не увидит хорошие отметки.

— И еще обязательно пригласи Катю к нам на чай — поблагодарим ее за помощь, — сказал Владимир.

— Да не стоит… — попыталась отказаться я. Как я буду объяснять Кате все это вранье? — Ей и самой надо повторить эту тему.

— Не стоит смущаться, Кристина, — не так понял меня мамин муж. — Зови смело. Это наш общий дом. Очень хочется сказать спасибо тому, кто вызвался помочь с оценками тебе.

— Да-да, пригласи Катеньку, не стесняйся! — добавила мама.

— Хорошо, — кивнула я, подумав, что ведь «Катя» якобы могла и отказаться после такого как я предложила ей выпить чаю в нашем доме…

Я выдохнула. Ну что же, осталось лишь пережить эти самые занятия.

С «Катенькой»…

Уроки пролетели быстро. Архип меня даже не цеплял — видно было, что он в себе и ему не до меня.

Не выспался, что ли?

Но наши занятия он не отменил.

— Встречаемся в библиотеке через полчаса, — окликнул он меня, когда я собирала вещи в рюкзак с нашей общей парты

— Хорошо.

— До встречи, — сказал он и вышел из класса.

«До встречи» — он так редко говорит со мной нормально, что такие простые слова мажора даже странно воспринимаются в мою сторону.

Я закинула лямку рюкзака на плечо и тоже вышла из аудитории.

Перекусить бы до занятий. А то вместо формул мы будем слушать мое утробное рычание.

— Ты не торопишься сегодня домой? — нагнала меня Катя в школьном коридоре.

Кстати, мне предстояло с ней как раз поговорить…

— Я — нет, — покачала я головой. — У меня же занятие с… Архипом.

— Пойдем тогда, перекусим в столовой, — предложила Романова.

— А ты почему не идешь домой? — спросила я ее.

— Да у нас факультатив тоже, по русской словесности, — отозвалась Катя. — Так что мне тоже пока ехать домой не светит.

— Кажется, тебя ждут… — хмыкнула я.

Мы вошли в столовую и тут же наткнулись на сидящих за столом Питерского и Ветрова.

Щеки Романовой вспыхнули.

— Я просила не ждать… — негромко сказала она.

— А он ждет, — ответила я, имея в виду Питерского, который теперь поглядывал в нашу сторону и что-то говорил Ветрову.

Архип лишь скользнул по нам с Катей взглядом и вернулся к своему пюре с котлетой.

Мы тоже купили себе обеды и устроились за столиком подальше от парней.

— Вы вместе ездите домой, как я понимаю, — негромко говорила я, сидя за столом.

— Конечно, — ответила Катя. — Мы же теперь… Одна семья.

— Решил не бросать тебя на горькую долю автобуса? — усмехнулась я.

— Видимо… — пожала плечами Романова. — Неудобно как-то это все. Я не заслуживаю…

— Почему ты так считаешь? — спросила я.

— Слушай, это все слишком сложно, чтобы так запросто объяснить наши с Ромой отношения за раз.

— Я и так все сама вижу.

— Правда? — Наши глаза встретились.

— Правда. Не нужно стесняться этого. Вы хорошая пара, мне кажется…

— Ой, да брось ты… — смутилась она. — Скажешь тоже… Между прочим, вы с Архипом тоже за партой смотритесь неплохо вместе.

— О нет…

— О да…

— Между нами точно ничего быть не может! — уверенно заявила я. — Он меня терпеть не может.

— Ага, поэтому пялится на тебя постоянно, — усмехнулась Катя. — Все парни ведь так делают, когда им девушка совсем не нравится.

— Да не выдумывай! — Теперь смутилась я.

Эти мысли и мне самой невольно приходят в голову, что Архип очень часто обращает на меня внимание, звал на свидание… Я могла ему нравится. Но… Очень много «но». Наши родители, Динка… Я просто не могла себе позволить им увлечься, хоть он и бесспорно меня привлекает, чтобы я не говорила другим. Себе врать не получается — Архип красивый и интересный парень. С ним даже бывает весело и полно тем для разговоров…

— И даже сейчас он смотрит на тебя, — отметила Катя.

Я осторожно обернулась и встретилась с синими глазами Архипа.

В сердце так и кольнуло.

Он правда на меня смотрел.

— А Питерский — на тебя. Посмотри только на него, — рассмеялась я. — Аж рот открыл.

— Он просто его периодами забывает закрывать, — отбила Катя. — Инвалид… моральный.

— Ну да, ну да… Ладно, — вздохнула я, заметив, что Питер и Ветров стали собираться. — Мне пора, а то мне Архип все мозги выклюет на этом прекрасном занятии…

— Удачи вам, — снова засмеялась Катя. А она мне нравится… Не такая уж и простушка, какой она кажется на первый взгляд. — Не поубивайте друг друга и не разнесите… Где вы там будете заниматься?

— В библиотеке!

— Вот! Библиотеку не разнесите.

— Можем, — хмыкнула я. — Но постараемся предотвратить возможные потери. Спасибо тебе за компанию. И… Слушай, тут такое дело…

— Что? — уставилась она на меня.

— Если что — для моих родителей со мной занимаешься алгеброй ты.

— Я?!

— Да, — виновато поджала я губы. — Я так сказала маме, когда она стала выспрашивать с кем мне назначила факультативы Алла. Ну, не могла я сказать, что это парень. Тем более при Динке…

— Ой, — зажала ладошкой рот Катя. — Точно. Динка ж тебя прибьет к потолку за это.

— Во-о-т! — подняла я палец вверх. — У меня выхода не было, и в этой школе я пока только тебя и запомнила. Вот и сказала, чтобы сводную сестрицу не злить лишний раз.

— О да, — ответила Романова. — Все знают, что она бегает за ним с детства и никого не подпускает к нему.

— Так любит его? — удивилась я. — Ей же только шестнадцать.

— Я думаю, да, — кивнула Катя. — На самом деле жаль ее, потому что Архип ее точно никогда не любил.

— С чего ты взяла? — поинтересовалась я, ощущая нездоровое любопытство к этому вопросу. И тут же себя одернула — меня не должны волновать чувства Архипа!

— Да по нему видно, — пожала плечами она. — Да и прямо посреди отношений Архип не раз заводил других девчонок, а Дина все ему прощала… Предварительно, конечно, выдернув большую часть волос сопернице. Если узнавала о ней.

— Ужас какой…

— Да, — хмыкнула она. — Так что поосторожнее с этим парнем. Хотя, если он тебе нравится, то…

— Да боже упаси, — встала я на ноги. — Бесит он меня. Бесит.

— Ну как знаешь, — снова пожала плечами Катя. — В любом случае, я подтвержу, если спросят, что ты занималась со мной.

— Спасибо большое, — улыбнулась я ей. — Очень выручишь.

— Да может никто и не спросит еще.

— Может… Ну, пока.

Я вышла из-за стола, увидев, что Архип уже вышел из столовой. Питерский, впрочем, остался упорно ждать свою принцессу… Удивительно, что Катя не видит в упор того, что Роман готов бегать за ней собачонком и влюблен в нее как первоклашка…

Наверное, все мы умные и рассудительные лишь тогда, когда дело не касается лично нас.

— Пока, — отозвалась Катя.

Я помахала ей рукой, повесила на плечо рюкзак и вышла из столовой.

Очень нервничала перед занятием с Архипом…

Почему — не знала, но руки у меня дрожали.

Одно занятие, я смогу.

Я пришел в библиотеку первым. Выбрал стол в самом конце зала и разложил учебники. Также взял у Питера тетрадь с домашними заданиями, которые я не выполнил тоже, и теперь нам предстоит вместе решить все эти уравнения.

Надеюсь, Снежинка умнее, чем показалась на уроках, и все же начнет соображать быстрее, чтобы эти уроки не длились до ночи. Сейчас два часа дня, в пять у нас уже репетиция, я не могу опаздывать из-за нее!

Нервно поглядывал на дверь.

Ну и где она? Шла же следом, вроде бы, и видела, что я уже закончил обедать и намереваюсь идти в библиотеку. Еще ждать ее три года.

Откинулся на спинку стула и вздохнул. Прикрыла глаза.

Придет сейчас белокурое чудо, будет сидеть рядом, хлопать огромными голубыми глазами, тупить и пахнуть своей клубникой так, что голову кружить начинает. Кстати, не замечал, чтобы от Динки так тонко пахло. Она пользовалась духами, конечно, но от Снегурочки пахнет чем-то иным, но я не понимаю чем.

Особенно от волос и губ.

Даже не знаю, что буду делать, если мне снова начнет срывать крышу от желания поцеловать ее, когда она будет сидеть близко и нервно кусать свои пухлые губы…

И кажется, ее еще никто не целовал.

Мне так кажется.

От мысли, что мой поцелуй мог стать у нее первым, в животе сладко заныло.

Это было бы здорово. Я хотел бы стать у нее первым. Тем, кто прикоснется первее всех. И единственным.

От картинки в голове, где Снежинки мог касаться кто-то еще, хотелось громко зарычать.

Что это со мной?

Все-таки я без крыши останусь из-за этой девчонки!

Как наваждение какое-то…

Раньше мне нравились девчонки тоже, но не так, чтобы я постоянно думал о них или представлял наш поцелуй. А сейчас мне очень хотелось ощутить этот преследующий меня манкий запах клубники на своих губах.

— Я пришла, — услышал я и аж подскочил на месте, выпав из мыслей.

И тут же разозлился. Настоящая Крис помешала мне есть клубнику с губ вымышленной… Все испортила!

— Еще дольше не могла идти? — поддел я ее. — Долго мне тебя ждать придется на занятия?

— Я вроде не сильно опоздала… — надулась она на меня.

— Садись! — рявкнул я. — Или стоя будешь заниматься?

Она осторожно села рядом, поглядывая на меня как на буйного психически нездорового человека. А мне в нос тут же попал снова этот ее запах… Он мешал мне думать, но надо собраться и не показать, о чем я на самом деле думал до того, как Крис пришла сюда. Никто не должен знать. Ей это не надо. Полезу целоваться — только опозорюсь снова, Крис меня оттолкнет.

От этого понимания стало неприятно.

Но это вполне логичная реакция была бы после того, как я себя с ней веду, чтобы скрыть свою симпатию. Я бы тоже себя после этого целовать не стал, а то и втащил бы хорошенько!

— Так… Вот пример, — положил я тетрадь Питерского перед нами и закрыл тетрадным листом решение уравнения, оставив видимым только его условия. — Переписываем, пробуем решить. Сверяем с решением готовым.

— Это Питерского тетрадь? — спросила она.

— Да. А что? — посмотрел я на девушку.

— Ничего, — пожала она плечами. — Значит, там все решено верно. Он очень умный, так хорошо у доски отвечал.

Душу противно начала царапать глупая ревность.

Она похвалила Питерского…

Конечно, он действительно щелкает эти задачки как семечки, но я ведь тоже решил не хуже уравнение на доске. Но мне Крис, конечно, никогда не сделает комплиментов…

— Ну еще скажи, что он красивый! — ляпнул я, сам не зная, зачем.

— Красивый, — отозвалась Крис, и мне впервые захотелось побить собственного друга. — Только его сердце явно занято.

Красивый, мать его дери!

Приехали…

Моя девчонка заглядывается на друга.

Ой, я сказал «моя»?

Нет. Я не прав.

Надо мысленно надавать себе лещей и срочно успокоиться!

— А тебе будто бы жаль? — словно равнодушно изогнул я одну бровь.

— Нет, — улыбнулась она. — У них с Катей любовь, они красивая пара. Я рада за них.

О, так она тоже заметила странные отношения Питера и Катьки. Так быстро, за пару дней фишку просекла, а я год не замечал? Кто еще из нас тупой…

Она, конечно, явно обозначила, что на Питера не претендует, но ревность так и пилила меня, стерва, не давая сосредоточиться. Но я так и к полуночи не решу ничего, если немедленно не возьму себя в руки.

— Но у них все сложно, поэтому давай оставим это на их совести и займемся уже делом. Переписывай пример.

Мы оба списали в свои тетради условия уравнения. Крис закончила и уставилась на меня, словно я фокусник, который теперь просто обязан найти цилиндр и достать из него кролика.

— Чего вылупилась? — спросил я. — Решай. Хотя бы попробуй. Я сомневаюсь, что ты сама его решишь…

Она насупилась и сосредоточилась на уравнении, но как я и предполагал написала совсем мало. Только один шаг из всего решения.

— Это все, что ты смогла? — рассмеялся я. — Давай помогу, а то мы тут до ночи просидим… Значит, так…

Я принялся объяснять и тут же решал все при ней, а она внимательно слушала и переписывала в тетрадь мое решение.

— Хоть что-то стало понятнее? — спросил я, когда с одним уравнением было покончено и его решение совпало с тем, которое было в тетради Питерского.

— Да, — кивнула она.

— Ну, посмотрим, — хмыкнул я, выражая недоверие. — Тогда приступаем к следующему. Переписываем условия.

Мы снова переписали сначала задачу, потом попытались решить. На сей раз Крис в самом деле продвинулась дальше.

— Молодец, — похвалил я. — Возьми с полки пирожок! Ты почти решила этот пример.

Она лишь что-то зашипела себе под нос, как я предполагаю, посылая меня куда подальше.

— Что ты там бормочешь? Не жуй сопли, говори нормально, если хочешь, чтобы тебя понимали люди.

Она посмотрела на меня так, что слова мне не понадобились больше. Я понял по взгляду, что только что Крис прокляла меня до седьмого колена.

— Давай решать дальше, — сказала она мне. — Хочу быстрее отвязаться от тебя!

От этих слов кольнуло в груди. Но вслух я сказал совсем иное…

— Взаимно, Снегурка! Давай, пиши за мной. Пока у тебя только списывать и получается…

Кое-как мы решили таким образом все уравнения на эту дату. Кристина не смогла решить ни одного до конца, и это печально.

— Да уж, — хмыкнул я, закрывая тетради. — Тут работы непочатый край. Как бы нам хватило оставшихся занятий…

— Ты намекаешь, что я глупая?! — вскинулась Крис.

— А какая, если ты ни одного уравнения сама решить не смогла?

Она секунд десять молча смотрела на меня. В ее глазах заблестели слезы.

— Можно уйти уже?

— Вали, — лениво отозвался я, кидая тетрадки в рюкзак.

Даже не узнав когда же я планировал провести следующий урок, и не попрощавшись, Крис дрожащими руками схватила свои вещи и пулей вылетела из библиотеки.

А я отметил как у меня самого гулко стучало сердце.

Не могу я быть спокоен рядом с ней. У меня просто не получается себя контролировать…

Я бежала, не разбирая дороги. Ноги сами принесли меня к выходу из школы.

Как до автобусной остановки добежала — тоже не помнила. Просто хотелось как можно быстрее и дальше оказаться от него.

Трясло после такого вот занятия.

Унижал меня как мог, как ему хотелось, зная, что я попала к нему в зависимость.

Он ничуть не изменился.

Я опять ошиблась, подумав, что он может быть нормальным парнем. Ну да, богатый, избалованный, не такой, как я и мои сверстники из старой школы, с искаженными, как и у Динки, ценностями, но все же молодой парень. Мне казалось, что он все же может быть если не другом, то хотя бы добрым знакомым.

Он ведь даже хотел меня поцеловать и звал на свидание…

А как он грел мои ноги после дождя в парке на свадьбе моей мамы.

И в те моменты он был совсем другим, словно его добрый брат-близнец.

И как же понять, в какой момент он был настоящий?

Когда ласково сжимал мои ступни в своих горячих пальцах?

Когда на кухне нашего дома сказал, что у него ко мне есть чувства?

Когда сегодня унижал меня на занятии, намекая на то, что я тупица?

Когда же?

Сама себе покачала головой.

Нет, мне снова показалось, и, сидя в автобусе и глядя невидящим взглядом в окно, я снова и снова проклинала тот день, когда мы вообще встретились, и когда мама решила выйти замуж за отца Динки.

Я жила не богато. Но я была свободная и счастлива. Мама любила меня, мы много общались. А теперь я не только будто бы брошенная и преданная, но и словно в какой-то тюрьме строгого режима: шаг вправо, шаг влево — расстрел. Или сапер, идущий по минному полю, которому забыли выдать карту… В любой момент может рвануть.

Я боялась, что Динка может заглянуть в библиотеку и устроить скандал, потому что там я сидела не с Катей. Сестра, конечно, все поняла, в этом я не сомневалась. Я зачем-то ляпнула правду при родителях, где именно мы планировали проводить занятия, и она легко могла нас проверить. Но, очевидно, что ее ждал водитель, который доложил бы строгому отцу о том, что Дина задержалась, и Дина не стала рисковать. Или нашлись какие-то другие, более важные дела. Однако не факт, что она все-таки не решит нас проверить.

Стоит, пожалуй, предупредить Архипа, что его девушка может прийти по нашу душу…

Только не забыть бы — он так смотрит и рычит на меня, что я забываю все на свете, даже как меня зовут.

Снова вспомнила это занятие и нервно сцепила пальцы между собой.

Как же пережить еще два таких, да еще и усвоить материал? И при этом не поседеть…

Не знаю…

Но как-то придется, иначе мне не видать хороших оценок как собственных ушей.

Дома стояла тишина. Значит, мама и ее муж уехали. А вот Динка должна была находиться где-то в недрах дома…

Осторожно, словно я вор, пробралась в свою комнату и безвылазно сидела там, пока не приехали родители.

Ужинать спустилась только с ними, чтобы сводная сестрица не могла мне задавать лишних вопросов, которые ей задавать, возможно, хотелось. Утром нас вез в школу ее отец сам, и при нем она молчала, но смотрела на меня испытующе. Теперь я старалась с ней не пересекаться от греха подальше.

— Кристина, ты что-то совсем плохо ешь, — заметила мама. Я съела лишь пару ложек из тарелки. Больше не полезло под «добрым» взглядом Дины через стол. — И бледная какая-то… Ты не заболела?

— Я просто устала, мам, — ответила я, избегая смотреть на ее падчерицу. — Извините, я наелась. Пойду спать.

Мама проводила меня обеспокоенным взглядом.

Но лучше бы, мама, я болела… Это было бы гораздо проще.

Я снова заперлась в комнате на засов и улеглась на кровать, обняв подушку.

Ну что за жизнь у меня такая — прячусь от собственной сводной сестрички?

Потому что не знаю, что отвечать.

Мне не только страшно, что она закатит истерику и доведет все до родителей, но и почему-то стыдно. Словно я на самом деле увожу у нее парня. Но ведь…

Между нами нет ничего, кроме ненависти друг другу. А значит, я ничего плохого и не делаю. Но все равно внутри сидело какое-то странное чувство внутри, словно Архип не оставит меня в покое…

Из мыслей меня отвлек звонок — Олька.

Она иногда звонила мне после нашей встречи на месте страданий в парке.

Я не смогла бы ей отказать. Я простила ее…

— Привет, — услышала я из трубки, когда приняла звонок.

— Привет… — ответила я тихо.

— Эй, что с голосом? — спросила она, и я вдруг расплакалась.

Как тяжело носить в себе все, когда даже и поделиться толком не с кем.

Мама больше не друг мне. Она стала внимательнее, заботливее, но все равно как будто дальше и дальше от меня каждый день. Я не могу ей жаловаться на Динку и Архипа…

— Хорошо, что ты позвонила… — сказала я, утирая слезы.

— Так… Рассказывай.

И я рассказала. Все, что было на душе, и бетонная плита, что сдавливала грудь, словно стала легче.

— Да уж… — вздохнула Лелька. — Кто бы только знал, сколько проблем повлекла за собой та вечеринка. До сих пор себя простить не могу, что смалодушничала и вообще потащила туда тебя.

— Не кори себя, — ответила я, ощущая наконец относительное спокойствие после бурно выплеснутых эмоций в разговоре с подругой. — Мы бы все равно все встретились, ведь моя мама встречалась с отцом Динки.

— Да, но, возможно, ваше знакомство и общение с Архипом не были бы столь сложными.

— Были бы…

— Почему?

— Потому что я ему… Нравлюсь.

Ну вот я и сказала это вслух.

Да-да, я ему нравлюсь, и прекрасно это вижу и чувствую.

Только от этого только сложнее все…

Мне нельзя ему нравиться, и он это знает.

Потому и казнит меня за это и орет на меня на этих занятиях.

Чтобы скрыть свои чувства.

Но так даже лучше. Иначе чтобы бы мы делали, если бы Архип продолжал выражать симпатию?

Динка нас бы просто к дереву обоих прибила гвоздями и все.

— Это было понятно еще у Соломатиной, — сказала Оля.

— Понятно? — удивилась я.

— Конечно, — ответила она. — Он только на тебя и смотрел… Ты ему сразу понравилась. Но у него есть Динка, которая теперь представляет опасность и для тебя.

— Да, наверное… Без волос я точно останусь, если она нас застукает хотя бы на простом занятии алгеброй.

— Слушай, а ты расскажи Архипу, что Дина догадывается, — предложила Оля. Впрочем, я и сама о том же думала. — Смените место локации и тогда вам нечего будет бояться.

— Да… — задумчиво ответила я. — Наверное, я так и сделаю.

Утром было не очень ловко ехать в лицей с Диной в одной машине. Она смотрела на меня с таким же подозрением как и все эти дни.

— Ну и как проходят ваши занятия с Катей? — спросила она меня.

— Боже мой, — посмотрела я в ответ на нее. — Тебя вдруг стали интересовать мои дела? Так мило, по-сестрински прямо…

— А все же?

— Какая тебе разница? — изогнула я одну бровь. — Мы, по-моему, с тобой не в тех отношениях, чтобы обсуждать мою жизнь и мои занятия. Ты мне сама об этом не устаешь напоминать…

— Ты права, — придвинулась ближе Дина, а я наоборот отшатнулась от нее. — Мне совершенно плевать на твои оценки. Хоть бы ты вообще аттестат не получила. Я хочу спросить, с кем ты занимаешься? Ты ведь наврала своей матери, да?

— С чего ты взяла? — пыталась я держать оборону.

— Да понятно же было, — ответила сводная сестра. — Глазки сразу забегали. Явно речь не о девушке. Это не Катя, а Екатерин, не так ли?

— Пф-ф… Придумать еще надо такое имечко…

— А возможно, это даже Архип.

Внутри все похолодело. Я поняла, что она догадалась, но что отвечать не понимала.

Могла только хуже сделать себе. Любое слово сейчас легко могло обернуться против меня. Мы ничего криминального и не делаем на самом деле — просто он орет на меня и пытается научить решать уравнения, а все равно мне страшно было, что Динка нас поймает, и из-за этого у нас обоих проблемы возникнут.

Хотя почему у обоих? На Архипа мне плевать, у меня будут проблемы. Вот что действительно меня беспокоило.

— Слушай, чего ты меня пытаешь? — рассмеялась я. — Я же тебе сказала, что в свои планы я тебя посвящать не собираюсь. Чего ты ко мне пристала?

Внезапно он схватила меня за руку и сильно сжала.

— Это Архип? — спросила она, вглядываясь в мое лицо и не позволяя мне отвернуться.

— Да почему ты думаешь, что он? — спросила я, предприняв попытку от нее отбрыкнуться. — Да, парень. Не сказала маме, чтобы она не стала задавать лишних вопросов — ты знаешь, что она это любит. Да отстань от меня!

Я пихнула Динку так, что та завалилась на сиденье и выпустила меня. Но она как упала, так и поднялась, снова уставившись на меня злющей коброй.

— Если я узнаю, что ты, дочь бомжихи, проводишь время с ним… — покачала она головой. — Я тогда тебе не завидую.

— А ты-то кто? — спросила я, ощущая как от очередных, ничем незаслуженных оскорблений, ком встал в горле. — Дочь олигарха? И что? Все побрякушки купил тебе папа, ты пока еще вообще ничего не стоишь. Такая же бомжиха, как и я!

— Не сравнивай меня с собой, дрань!

— Почему же? Неужели этого мишку с бриллиантами у тебя на шее ты купила сама? Или, может, эту машину? Или хотя бы телефон? Нет? Тогда ты просто ноль без своего папы. Просто полный ноль! Спиногрызка депутата ты, и больше ничего! А возомнила-то о себе, принцесса фальшивая!

Впервые Динка притихла уже от моего наезда на нее. Сама напросилась… Я устала терпеть и слушать их семейку.

— Ты пожалеешь о своих словах, — сказала она мне зло.

— Да что ты? — всплеснула я руками. — И что ты мне сделаешь? Плюнешь у меня за спиной в суп? Слушай, я пыталась с тобой наладить нормальные отношения ради наших родителей, но ты уже вообще все берега перепутала. И молчать я больше не стану.

— Я найду способ тебя заткнуть, — ухмыльнулась сестричка. — А насчет Архипа…

Мы встретились с ней взглядами. Обе дышали как разъяренные драконы. — Я тебе все равно не дам с ним быть. Никому не дам. Он мой. Мой!

— Ты говоришь о нем так, словно он какая-то вещь, — отметила я. — Мне он не нужен! Я уже это говорила тебе. Но ты ему не можешь указывать, с кем общаться, также, кстати, как и мне!

— Он мой… — повторила она, глядя себе под ноги.

Она в самом деле просто одержимая им. И глотку за Архипа перегрызет кому угодно… Хотя я не уверена, что это сделает Ветрова к ней ближе. У него, похоже, иное мнение насчет их с Диной отношений. Жаль, что она не понимает, что не нужна ему. И сама выглядит более, чем жалко…

— А если он сам не хочет общаться с тобой, что тут поделаешь? — задала я вопрос.

— Он просто не понимает.

— Чего?

— Что я — его судьба, — серьезно ответила она.

— Это не тебе решать. Ему лучше знать, кто ему мил. Если он с тобой расстался, то тебе не кажется, что лучше оставить его в покое и не унижаться, выясняя, с кем же он проводит время?

Дина подняла на меня глаза. Ее взгляд снова не сулил мне ничего хорошего.

— Знаешь куда иди со своими нравоучениями? — сказала она мне.

— Догадываюсь, — хмыкнула я.

— Вот и счастливого пути! А я тебя предупредила.

— Ладно. Только отвали уже! Со своим Архипом достала уже меня. Поехавшая…

— Да чтобы ты понимала в любви!

— А ты понимаешь, да?

— Да! Мы любим друг друга, а ты никому не нужна! Идиотка. Беднота!

— Знаешь, куда сама иди? — обратилась я к ней. — Вот туда же, куда меня ты послала.

Дина ответила такими выражениями, что мои уши свернулись в трубочку. Я заставила себя промолчать и отвернуться от нее. Опускаться до подобного поведения я не собираюсь. Но настроение, конечно, было испорчено в край. Единственное, что радовало — Динка до конца дороги как воды в рот набрала, и доехали до лицея мы относительно спокойно.

Теперь предстояло поговорить с Архипом и объяснить ему необходимость смены места проведения занятий… А то мы оба до выпускного просто не доживем стараниями его бывшей.

Так ли все закончено между ними?

В школе на уроках Архип практически молчал, даже не смотрел на меня, и так было легче, чем когда он рычит на меня. Я даже начинала привыкать к его обществу, хоть и сидела рядом с ним как на иголках.

— Жду тебя в библиотеке, — сказал он мне, собираясь выйти из класса. — Через полчаса.

Кончился последний урок, и нам предстояло отправиться на новое занятие.

— Подожди, — догнала я его в коридоре. — Архип!

Машинально схватила его за руку, чтобы он остановился, и вдруг сама растерялась, когда мои пальцы обхватили его. Он действительно встал на месте и смотрел на меня.

— Я…

Мы простояли там с полминуты прежде чем я смогла заставить себя разжать пальцы. Правда тут же поняла, что уже он сжимает мои, не давая им выскользнуть.

— Я хотела сказать насчет библиотеки, — смогла я все же собрать слова в кучу и чуть требовательнее потянула свою руку, наконец высвобождая пальцы.

Не могу говорить с ним, если он меня касается. Со мной каждый раз что-то происходит неведомое в этот момент. Могу в такие моменты только молча пялится в синеву его глаз и ловить странную эйфорию от этого, как будто бы мне это нравилось до безумия. Но я склонна думать, что скорее мой мозг сбоит и ошибается, чем то, что я отвечаю на симпатию Архипа.

— И что… Кхм, что с ней? — Голос Ветрова тоже звучал странно. Словно он разволновался не меньше меня от такого простого и абсолютно случайного касания. Я ведь лишь хотела его остановить, и все.

— Мы не можем заниматься там, — пояснила я, складывая руки крестом под грудью, не зная, что с ними делать теперь.

— Почему? — почесал в затылке Архип. — Что за капризы, Крис?

Он впервые так просто и по-дружески назвал меня по имени. Не своими этими кличками, которые он бесконечно сочиняет для меня, без сарказма в голосе.

Надо же, он все же умеет нормально разговаривать!

— Это не капризы, — ответила я и спрятала глаза. — Просто Дина знает, что мы там будем заниматься.

— Знает? — поднял он брови. — Откуда?

— Догадывается.

— Ты взяла и рассказала? Балда!

Ну вот… Счастье длилось недолго — опять обзывается.

— Нафига ты ей все рассказала?

— Да не рассказывала я ей. Точнее, не ей… — замялась я, не зная, как ему объяснить, чтобы он прекратил на меня злиться.

— А кому?

— Маме.

— А маме зачем знать это?

— Потому что я не могла не ездить домой с Динкой после окончания занятий и не сказать, где я!

— А-а… — остыл тут же он. — Ну да. Водитель ждал бы тебя, а Динка сказала, что ты задерживаешься где-то.

— Именно, — кивнула я. — Мне пришлось сказать, что мне назначили факультативы. И соврать, что с Катей.

— С Романовой? — рассмеялся Архип. — Да вся школа в курсе, что она с математикой даже не на «вы», а на «они». Нашла кого назвать…

— Я больше не знаю никого, — пожала плечами я. — Назвала то имя, что первое на ум пришло.

— Могла бы имя не называть вообще.

— Мама требовала назвать.

— Сказала бы, что не запомнила и завтра скажешь, ты же новенькая, — сказал он.

Я закусила нижнюю губу. Действительно, отличная отмазка, но мне, к сожалению, в тот момент она на ум не пришла.

— Ты не додумалась, да? — словно прочел мои мысли Архип и не преминул меня поддеть этим.

— Да она так к стенке меня приперла, что я растерялась и наболтала лишнего, — призналась я.

— Балда, — снова повторил он.

— А ты придурок по жизни! — отбила я, начиная злиться. — Может, прекратим обмен любезностями? Если бы не эти чертовы занятия, я бы с тобой вообще не общалась и не обязана все это слушать!

— Воу-воу, полегче! — изогнул одну бровь парень. — Остынь, а то я тебя остужу сам — баллонном с пеной.

Архип указал головой на уголок пожарной безопасности, у которого мы стояли, и баллон там имелся.

— Да от такого дегенерата, как ты, чего угодно можно ждать! — уколола я.

— Замолчи, или душ тебе принимать сегодня уже не понадобиться — я тебя намылю здесь и сейчас, вылив тебе на голову пену.

Мне очень хотелось сказать ему что-то обидное, но я заставила себя проглотить все эти слова и вернуться к теме диалога. Эти занятия надо добить, никуда не деться. А уж после я от души пошлю этого индюка, который возомнил о себе невесть что!

— Ладно, — рыкнула я. — Проехали уже! Только уже поздно обзываться — Динка все равно догадалась, с кем я занимаюсь каким-то образом. Я лишь сказала про библиотеку. Как она связала все в одно? Она у тебя не только бешеная, но еще и оборотень — периодами оборачивается Шерлоком Холмсом!

Внезапно Архип рассмеялся.

Рассмеялся — моей шутке…

Мама дорогая! Это чего с ним творится? Никак заболел!

— Это я ей дал наводку, — хмыкнул он, перестав смеяться.

— Ты? — округлила я глаза. — Зачем?

— Да ляпнул, что у меня много дел да еще и дополнительные занятия с отстающими.

— Балда-а-а! — с наслаждением протянула я, глядя ему в лицо.

В ответ он просто шлепнул меня по заднице своей огромной лапой.

— Эй! Офигел? — возмутилась я.

— Не обзывайся.

— А тебе можно, значит?

— Можно, — отозвался наглый мажор. — Мне все можно. В общем, библиотека теперь точно не годится. Динка связала все в одно и точно туда придет. Даже если она нас просто за книжками застукает, устроит скандал, не говоря уже если мы…

И он замолчал как-то странно глянув на меня. Словно лишнее едва ли не сказал.

— А чем еще мы могли бы там заниматься? — спросила я.

— Чем-чем… — проворчал он. — В карты могли бы играть!

— Какие еще карты?

— Так у тебя полно дебильных идей, — пожал он плечами. — Могла бы и что-то глупее придумать.

— Я?!

Нет, он откровенно издевался и хихикал надо мной. А я велась на его провокации…

— Короче, — стал серьезным Архип. — Поехали в кафе тогда.

— Какое?

— «Апельсин». Короче, — огляделся он по сторонам. — Выйдешь к перекрестку через квартал. Я тебя там подхвачу, чтобы никто не видел. А то сплетни пойдут…

— Почему не выбрать кафе, куда я могла бы дойти пешком?

— Потому что нас могут увидеть одноклассники, решившие выпить кофе после уроков.

— А-а… Точно.

— Ты не поверишь, но они заканчивают занятия в то же время, что и мы…

— Да поняла я уже.

— Балда! — отомстил он мне.

— Да иди ты знаешь куда? — топнула я ногой. Как же он меня бесит!

— Только с тобой, малыш! Покажешь мне дорогу.

Индюк! Индюк! Индюк!

Заставила себя набрать воздуха в легкие и выдохнуть.

Уф,я спокойна, я почти спокойна…

— Я на автобусе поеду, — заявила я.

— Ну сейчас прямо! — отбил Ветров. — Я тебя тогда до вечера в кафе не дождусь! А у меня еще дел после тебя вагон.

— Ладно, — отозвалась я, согласившись с его доводами. Ехать самой будет и вправду долго.

— Ну, тогда до встречи, — подмигнул он мне и направился к лестнице, напевая под нос какую-то глупую песню.

Наверное, все индюки ее поют!

Как ни странно наше второе занятие прошло куда более спокойно, чем первое.

Возможно, Архипу надоело ругаться со мной, а может быть, это связано с тем, что материал я усвоила гораздо лучше, чем вчера. Все-таки уже второй день мусолим одну и ту же тему. Не такая я уж и глупая, как считает Ветров, чтобы даже за несколько уроков не понять, как решать такие уравнения. Кстати, он неплохо объяснял, когда не рычал и не обзывался Балдой. Впрочем, таких моментов на нашем втором занятии почти не было.

— Дай покажу. — Он выхватил из моей руки простой карандаш, чтобы показать мне на тетрадном листе верный ход решения, но случайно коснулся моих пальцев. Мы снова встретились глазами, очевидно, оба слишком остро восприняв это случайное касание рук. — Вот отсюда надо начинать.

Он договорил так, словно ему слова давались с трудом.

— Я поняла… — ответила я ему в тон.

Архип убрал руки, уставился в свою тетрадь и глубоко вздохнул.

— Сегодня гораздо лучше, — сказал он мне, закрывая тетрадь. — У тебя появились проблески ума.

Я недовольно поджала губы. Ну опять ведь начинает! А так спокойно было, я даже почти смогла расслабиться рядом с ним и сосредоточиться на уравнении.

— На, — прянул он мне тетрадь.

— Зачем? — спросила я.

— Тут решения Питерского, — пояснил Ветров. — Спишешь, принесешь обратно. То, что мы с тобой не сделали в качестве домашнего задания.

— Ну, вообще-то, я сделала, — сказала я, взглянув на него.

— Да? — поднял он брови вверх.

Что? Удивительно, что ты тут один неуч, Архип?

Впрочем, это действительно забавное зрелище, я едва сдержала смех.

— Значит, тебе не нужна тетрадь.

— Нет, не нужна.

— Хорошо, — покосился на меня он, не понимая, чего ради меня смех разобрал. — Тогда на сегодня все. Завтра и послезавтра я занят, новое занятие, и надеюсь, последнее, будет через два дня.

— Я тоже на это искренне надеюсь! — поддержала я Архипа.

— А я надеюсь, что ты не забудешь все, что мы уже разобрали, за эти дни.

— Не забуду.

— Посмотрим, — хмыкнул он, вставая на ноги. — Давай живее собирайся.

— А что ты меня подгоняешь? — кинула я на него взгляд, застегивая молнию рюкзака.

— Так мы вместе едем, а ты копаешься, — ответил он.

— Вместе? — не поняла я. — Я на остановку автобуса иду. Ты тоже?

— Ты со мной едешь, — пояснил он. — Я на машине. Подкину тебя.

— О нет! — замотала я головой. — Мне тебя выше крыши хватает в школе и на этих чудесных занятиях! Так что — пока!

— Кристина!

— Пока-пока!

Не слушая его, выскочила на улицу, уже на ходу застегивая куртку, и ускоряя шаг.

Нет уж, еще полчаса в обществе Ветрова я просто не переживу. Лучше автобус.

Не дай бог нас еще увидят вместе или как меня Архип высаживает у дома.

Парень, конечно же, следом не кинулся, и я без приключений добралась до автобусной остановки и села в нужный мне транспорт.

Следующие два дня я не могла отделаться от мысли, что жду этого занятия с Архипом.

Все было как обычно. Вот только в эти субботу и воскресенье, которые я провела вне школы, я неожиданно для себя вспомнила Архипа.

Даже встреча с Ольгой не могла меня до конца отвлечь…

— Ты меня вообще слушаешь? — спросила она, заглядывая мне в лицо.

— Я? — очнулась я, осознавая, что прослушала и подругу, и фильм, что фоном она включила для нас. — Да.

— Нет, — покачала головой она. — Ты в каких-то облаках летаешь сегодня упорно. Что там случилось опять?

— Нового— ничего, — ответила я.

— А о чем тогда ты так сильно думаешь? Я слышу, как скрипит шестеренками твой мозг.

— Да все тоже самое меня беспокоит, что и раньше, — пожала я плечами, не зная, как объяснить Оле, что внезапно скучаю по индюку, который обзывает меня Балдой. Вряд ли она поймет меня… Я и сама себя понять не могу сейчас и признаваться в том, что думаю об Архипе и хочу его увидеть, никому не готова. — В семейке нашей покой только снится.

— Это точно, — хмыкнула она. — Но я уж подумала, что они новое что-то отчебучили.

— Да нет, — ответила я. — Динка просто напрягает. Постоянно мне напоминает, чтобы я и смотреть в сторону Архипа не смела. Дура… Он же не любит ее. Совсем не любит! Как можно этого не понимать и так навязываться парню? У нее совсем нет чувства достоинства! Давно следовало понять, что Архипу она не нужна, и оставить его в покое.

— Ревнуешь, значит, — прокомментировала мой пламенный монолог Лелька, а мне словно подушку на нос и рот положили — дышать стало нечем.

— Я? — возмутилась я. — Ревную? Кого? Этого индюка? Много чести!

— Угу, угу…

— Да кто он такой вообще, чтобы я его ревновала? Зарвавшийся мажор!

— Да-да.

— Я не ревную, — уставилась я на нее.

— Сама разве не замечаешь? — убила меня Ольга. — А мне вот со стороны очень даже заметно. Ты в него влюблена по самые уши, душа моя.

— Я… — слова просто не шли на язык.

— Бедная моя, — обняла меня Ольга. — Незавидная доля тебе выпала. Такого любить — обречь себя на боль своими же руками.

— О чем ты говоришь? — почти прошептала я.

— Архип никого из вас не любит, — пояснила свою мысль, высказанную ранее, подруга. — Он любит только одного из вас троих — себя.

— Я знаю…

— Тебе бы стоило забыть его.

Резонно. Но мое глупое сердце явно не слышит доводов разума.

— Это я тоже знаю, — ответила я. — И вообще — не выдумывай! Я не влюблена в этого индюка! Я не люблю индюков. Ты не права.

— Хорошо, если так, — хмыкнула подруга. — Только… Кристин.

— Что?

— Ты можешь лгать мне. Но не себе.

Я перевела тему:

— Серия кончилась. Включи дальше… Такой сериал интересный, жуть просто…

Если бы я только знала, что наше заключительное занятие с Архипом вскроет то, что было скрыто ото всех, даже от нас самих, а затем изменит жизни всех членов наших семей уже навсегда…

Стартовал второй том — Девочка, я тебя присвою 2 и далее новый текст будет публиковать там.

Приглашаю!

Все только начинается!

— Ну что, Снегурочка? — спросил он. — Больше ты ничего не должна ему. Я тебя спас.

Я шумно выдохнула. Тот, кого я отвергла однажды, сегодня протянул мне руку помощи.

— Теперь ты должна мне, — добавил Архип.

Руки одноклассника сомкнулись на моей талии, привлекая меня ближе к себе. Пальцы теснее сжали ее.

Я не знала, что на это отвечать. Паника туманила мозг.

Я уже сказала ему «нет», и теперь он намеревался взять свое иным путем.

— Будешь делать то, что я хочу.

Я точно знаю, чего он хочет. И это погубит нас обоих…‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍