Давай мы с тобой сыграем в прятки

И я тебя искать не буду

Я найду себе намного лучше

Я найду себе совсем другую

(HammAli & Navai — Прятки)

— Лика, познакомься, Это Кирилл, мой хороший знакомый. Первый парень на потоке: сердцеед, остряк, оптимист, а обходительность его второе имя. В общем, одобрен даже бабушками у подъезда.

— Очень приятно, — без интереса мажу взглядом по откинувшемуся в кресле шатену и начинаю с удвоенным беспокойством теребить отворот своих бермудов.

Зачем Косте нужно было его звать? Я думала у нас что-то вроде свидания и в квартире мы будем только вдвоём.

Мистер обходительность, очевидно, решив соответствовать характеристике, протягивает раскрытую ладонь для рукопожатия.

— Имя Лика в переводе с греческого означает “сладкая”, — вкрадчиво произносит он, чуть дольше чем следует задерживая в руке мои пальцы. — Тебе оно очень идёт.

— Вот уж точно, — широко улыбается Костя, заваливаясь рядом со мной на диван. Наши предплечья на миг соприкасаются, и этот миг — всё, чем я живу последние лет восемь. С тех пор как в мою жизнь вломился сын маминой подруги. — У Лики даже прозвище говорящее — “пироженка”. В честь любимого лакомства. Видел бы ты с какой скоростью она их уплетает! Ты ж моя рекордсменка.

Герой моих грёз небрежно треплет меня по волосам, запуская по венам адскую неловкость. Я невольно опускаю взгляд и густо краснею, но Костя будто ничего не замечает. Как не заметил, что за последний год я сбросила с десяток лишних килограмм. Ради него. И тут как бы сказать… упрекнуть его не в чём. Скорее стыдно за себя. Но больше жаль, что сама обрекла себя на такое отношение.

Когда нас познакомили, мне было четырнадцать. Я, оставшись без строгого родительского надзора, жадно уминала заварные пирожные, а он смотрел на меня с умильной улыбкой и пока наши матери обсуждали спа-процедуры, незаметно подсунул свой профитроль.

Костя уже тогда был ладным подростком, а я росла закомплексованной пышкой, которая заедала одиночество сладким, обрастая насмешками сверстников едва ли не быстрее, чем складками на боках. Он просто пожалел неуклюжую девчонку и стал единственным, кто упрямо не видел во мне недостатков. Как, впрочем, и достоинств.

Взрослея, мы стали встречаться всё чаще. Мне давно перестали покупать одежду размера “плюс сайз”, даже появились первые поклонники, один Костя продолжал делиться сладким, куда бы ни повёл меня в качестве… друга. Но, кажется, так ни разу не заметил, что десерт неизменно остаётся нетронутым.

День за днём я наблюдала, как подросток взрослеет, превращаясь в обаятельного молодого человека. В попытке стать ему незаменимой, научилась водить байк, перебирать двигатель, набила на запястье похожую татуировку и даже полюбила тяжёлый рок. Всё ради него. Так неужели можно быть таким слепым?

Сегодня наши родители укатили вместе на природу, а Костя предложил провести вечер у него дома. Впервые с загадочной улыбкой. Впервые наедине. Вернее, я понадеялась, что наедине. Стоит ли упоминать, что присутствие какого-то Кирилла стало неприятным ударом по радужным планам.

— Всё, ребят, вас познакомил, — доносится сбоку бархатный голос Кости. — Кажется, в дверь звонят, пойду открою. Не тушуйтесь, я быстро.

Я едва сдерживаю порыв окатить его своим кофе. Благо вовремя обжигаю пальцы о нагретый фарфор. В чашке практически кипяток. Проводив взглядом широкую спину, снова принимаюсь терзать отворот несчастных бермудов.

— Втрескалась, — вдруг констатирует небрежно Кирилл, безо всякого смущения опускаясь на подлокотник дивана. — Кстати, можешь называть меня Лис. И раз уж у нас всё равно великой страсти не получится, можем как-нибудь вместе погонять. Я тоже помешан на байках.

Подняв глаза, несколько секунд изучаю его нахальную усмешку, идущую в абсолютный разрез с заявленной ранее обходительностью.

— Надо же, какая осведомлённость, — грустно улыбаюсь, надеясь в глубине души, что это Костя обо мне рассказывал.

— У нас тату одного мотоклуба, — небрежно поясняет он, словно бы прочитав по лицу мои фантазии.

Что ж, остаётся поаплодировать своей глупости. Раскатала губу, мечтательница.

Неожиданно дверь снова открывается. В комнату Костя заходит не один. И это первый раз, когда моё внимание целиком приковано к кому-либо другому.

Сердце резко ударяет в рёбра, вышибая дух свидетельством тотального краха. Я просто перестаю дышать.

Существует такое небезызвестное выражение “кровь из глаз”. Пару минут назад мне впервые довелось на собственной шкуре оценить насколько оно меткое. Сюда также можно смело приплюсовать ставшие крылатыми “уши вянут”, “сердце плачет” и всё, что только можно отнести ко внезапно, а главное, сплочённо взбесившимся органам чувств.

С неожиданным приходом Костиной гостьи меня словно с головой окунули в помои. Что правда, я бы и там чувствовала себя уместней, чем в одной комнате с ожившей куклой Барби, на фоне которой мои скромные достоинства сжимаются до размеров маковой росинки.

Аллу в нашем универе знает каждый. Жгучая брюнетка с выразительными миндалевидными глазами и восточными чертами лица слывёт одной из самых красивых и недоступных студенток. Не знаю, какими неправдами Косте удалось затащить однокурсницу к себе домой, но сами намерения ясны как божий день. Во власти Аллы всего одним взмахом ресниц разом перечеркнуть и его холостяцкую жизнь и мои глупые наивные мечты.

— Что, пропал аппетит? — щекочет мне ухо ироничный шёпот Лиса.

Неловко отодвигаю блюдце с нетронутым профитролем, чувствуя себя застигнутой врасплох. Но первым делом бросаю робкий взгляд на Костю, пересевшего поближе к Алле и увлечённо обсуждающего скорую премьеру “Тьмы”. В жизни не скажешь, что он ненавидит фильмы ужасов.

Хотела бы я, чтобы Костя хоть раз изменил своим предпочтениям ради меня, да всё не хватало смелости даже намекнуть. Только поддакивала восторженно на каждую его реплику, вот прямо как он сейчас… не мне.

Скорее всего, вид у меня в этот момент идиотский. По крайней мере, Лис на меня смотрит как-то странно. Я не уверена, что заинтересовано, потому что выражение вселенской скуки с его лица, кажется, не сойдёт и под дулом. Но явно с каким-то… недоумением.

— Жарко. Воды хочу, — вру, бросая нервный взгляд в сторону засмеявшейся Аллы и порывисто встаю с дивана.

Я почти уверена, что киноманы даже не обратили внимания на мой уход. И только Лис небрежно усмехается мне вслед. Готова поклясться, что ощутила это физически, на уровне покалывания кожи где-то в районе ягодиц.

Выскочив в коридор, захожу в ванную комнату и захлопываю дверь. Устало прислоняюсь спиной к стене и драматично сползаю вниз. Ну а чего я, собственно, от него ожидала? Платонических отношений до самой пенсии? Нет, долго такую пытку я точно не выдержу. Пора завязывать с дружескими посиделками.

Открыв кран, плескаю себе в лицо горсть воды. Она ледяная, но так даже лучше, далеко не худший способ привести себя в чувство. И всё равно слёзы крупными каплями срываются в раковину.

За стеной со стороны кухни слышны голоса. Я зажмуриваюсь, мысленно молясь, чтобы никому не приспичило войти так не вовремя. Списать заплаканные глаза на жару едва ли получится.

Начинаю даже подумывать впервые плюнуть на приличия и, юркнув за дверь, уйти по-английски, когда за свистом чайника слышу язвительный голос Лиса.

— Постой, не так радостно. Ты свечку забыл.

— Она-то нам зачем? — с лёгким оттенком недоумения отзывается Костя.

— Держать буду, — раздражённо огрызается Лис. — Иначе на черта вообще ты меня позвал?

— Ну-у… — явно теряется Костя. — Чего ты взъелся-то, не пойму? Лика хорошая девушка, только зажатая, парней шугается как огня. Я рассчитывал, может хоть тебе удастся раскрыть ей глаза, какая она классная.

— Абзац. Ты мою репутацию знаешь?

— Знаю.

— И, по-твоему, я тот, кто свяжется с хорошей девушкой? Вернее, не так. Меня, по-твоему, когда-нибудь такая заинтересует? Я рассчитывал оторваться как следует, а не это вот всё. То, что тебе нужна массовка, чтобы усыпить бдительность Аллы не повод вклинивать меня в свою френдзону. В общем, прости, Костян, у меня нет мотивации.

— Не забывай, кто прикрыл тебя перед батей. Ты мой должник и от тебя требуется только вселить в неё уверенность. Замахнёшься на большее и воронка от взрыва моего терпения не оставит от твоего байка мокрого места.

— Вот сам бы этим и занялся. Мне проще новый байк купить, — Лис судя по звукам зевает, а я даже вдохнуть боюсь, чтобы не пропустить ответ… которого не следует. И только уже отчаявшись слышу недоуменное:

— В смысле сам? Мы же друзья! Лика мне как сестра, а сёстры по умолчанию неприкосновенны.

Кажется, я давно ничего не хотела так сильно, как забыть даже о существовании такого понятия — дружба.

Ещё на прошлых выходных мы всей компанией ездили с ночёвкой на природу. Костя, встав раньше всех, укрыл меня сверху своим спальником, потому что было прохладно. А сам отправился разводить костёр, чтобы проснувшись я могла согреться горячим чаем. Тем же вечером мы в обнимку пели под гитару, а он вдруг взял и пригласил меня на танец.

Да, звучал не свадебный вальс. Да, я на эмоциях чуть не подвернула себе ногу. Но это всё равно был лучший день моей жизни. Похоже, сегодня вселенная решила внести равновесие, контузив меня сразу за все моменты счастья. Как это глупо грезить о любви, когда мы оба заложники френдзоны.

Когда я была маленькой девочкой, то мечтала, что вырасту и устроюсь работать на кондитерскую фабрику. В те времена счастливая жизнь виделась мне исключительно щедро присыпанной сахаром. Моё желание сбылось лишь отчасти — прошлым летом я окончила курсы кондитеров, а вот по-настоящему счастлива бываю только глядя на Костю. И вот я стою — уже самостоятельная двадцатидвухлетняя девушка — стою, значит, перед зеркалом в его ванной и спрашиваю своё отражение, как можно было загнать себя в эту тупейшую ситуацию?

Взять, к примеру, тот же танец у костра под гитару. Как определить, что Костей двигало — дружба или симпатия? Я как, наверное, любая влюблённая дурочка сделала ставку на то, чего мне больше всего хотелось бы. И облажалась. А всё потому что одно и то же действие может быть как проявлением чувств, так и ничего незначащим порывом.

Вот так нежданно и болезненно приходит опыт. Мне больше не на что надеяться, кроме как сохранить хорошую мину, когда загляну в гостиную попрощаться.

Однако, открыв дверь ванной, наталкиваюсь на Лиса.

— Куда? — он быстро оглядывается по сторонам и выглядит при этом донельзя раздражённым. Неудивительно, ведь кое-кто собирался оторваться, а ему испортили планы, приставив нянькой к хорошей — считать скучной — девушке.

— Попрощаться, — выпаливаю, пытаясь его обойти, но плечистый шатен лишь отрицательно ведёт подбородком и решительно заводит меня назад в комнату. — Какого чёрта? Это, между прочим, в твоих интересах.

Плутоватая ухмылка Кирилла вызывает как минимум недоумение.

— Мои интересы в опасности, поэтому они у нас временно совпали. На твоё счастье, Алла горячая штучка, к тому же симпатичная, а у меня сегодня как раз квартира свободная.

Симпатичная? Всего-то?! Господи, что происходит у него в голове?

— Это ничего не изменит, — качаю головой. — Я для него как сестра.

— Но не сестра ведь, — беспечно фыркает Лис. Я поднимаю взгляд, безуспешно пытаясь понять, к чему он клонит. Кирилла ситуация явно начинает забавлять. Чего не скажешь обо мне. — Аллу я возьму на себя, — продолжает он, дружески сжимая моё плечо. Нет, что-то с моей кармой явно не то. — А с Костей, прости, разбирайся сама. Парни не по моей части. У вас, девушек, хитрость в крови, что-нибудь придумаешь.

— Да смысл пытаться? — веду плечом, сбрасывая его руку, и сердито хватаюсь за дверную ручку. — Мы не первый год знакомы.

— Трусишка, — невозмутимо доносится мне в спину. — Ладно, вы и вправду чудики, каких поискать. Я, так и быть, тебе подыграю.

— Ты всё окончательно испортишь! — из груди вырывается стон отчаянья. Я накрываю лицо ладонями. — У него было столько возможностей…

Лис остаётся непреклонным.

— Я тебя умоляю, максимум на что способен твой правильный Костик — понять посыл открытым текстом. Кто-то в паре должен первым разжечь искру. Ну, точно же! У меня идея. Шагай, солдат, впереди решающая битва.

Я всерьёз подумываю запереть его в ванной, но слишком быстро понимаю, что в этом случае Косте как минимум влетит за выломанную дверь.

— Сперва скажи, что ты задумал, — преграждаю Лису путь, воинственно скрещивая руки на груди.

— Забудь, — беспардонно щёлкает он меня по носу. — А лучше просто расслабься и получай удовольствие. Мне нужны чистые эмоции, постановка здесь не прокатит. Когда я очарую Аллу, то, так уж и быть, оставлю вас в квартире одних. Смотри не растрескайся от счастья, Пироженка.

То есть возможность получить от ворот поворот он даже не рассматривает?

Позёр. Но какая-то искра авантюризма в его тоне вынуждает меня промолчать. В конце-то концов, что я теряю?

Мы, наконец, выходим в коридор и сталкиваемся нос к носу с Костей. Взгляд, которым тот одаривает Лиса способен вулкан заморозить, но затем он смотрит на меня и выражение хмурого лица неуловимо смягчается.

— У тебя всё в порядке?

— Более чем, — встревает Кирилл, опуская руку мне на плечо, чем заставляет всё тело невольно напрячься. — Я, пожалуй, всё-таки задержусь. Спасу хорошую девочку Лику от смертельной скуки в твоей компании.

Я вздрагиваю, недоумённо скашивая на него глаза. До меня как-то не сразу доходит, что это всего лишь часть намеченной операции.

— Не сомневаюсь, — отзывается Костя, не позаботившись вложить в тон хоть каплю энтузиазма. Как же я его понимаю. И не понимаю в то же время. Разве не этого он добивался?

— Всё… замечательно, — спешу успокоить друга, едва подобрав подходящее слово. Почему-то в голове крутятся только такие, какие приличным девушкам произносить нежелательно.

— Кирилл, не снимай! Я тебя прокляну, если ты это куда-нибудь выложишь! — Алла смеётся до слёз, кружась по комнате в голубом мусорном пакете, надетом поверх платья. Видео, отснятое Лисом, может запросто обрушить её статус иконы стиля вся универа, но выбрав второе в игре “правда или действие”, девушка и не подумала увиливать от задания.

Кажется, я начинаю уважать её за простоту. Возможно, мы даже смогли бы подружиться, не стой Алла на пути к сердцу Кости. Хотя, кому я вру? Меня там всё равно не ждут.

— Даже не знаю, красавица… Продам твоим завистницам, озолочусь.

— Вообще-то, пока ты изображал Ипполита и принимал душ в одежде, я тоже успела сделать пару снимков, — негодование Аллы напускное. Зардевшееся лицо сияет восторгом, пропорционально растущему унынию Кости.

— Оставь себе, будет что пересматривать перед сном, — игриво подмигивает Лис.

Пока его рубашка и джинсы сохнут на балконе, Кир разгуливает по комнате в одних хозяйских шортах.

— Ты большого о себе мнения, — замешкавшись у стола, Алла тянется к грозди винограда, но отщипнуть не успевает. Лис уже подносит ягоду к её губам, что правда отпускать из пальцев не спешит.

— Поверь, у меня на то есть все основания, — он ухмыляется и, подкинув виноградину в воздух, ловит её ртом.

Костя закатывает глаза, рискуя пролить кипяток мимо кружки. Я на всякий случай отодвигаюсь подальше. Кажется, уровень его раздражения давно пересёк критическую отметку. Да и кому понравится, что какой-то залётный самодур, беспардонно начнёт рушить донжуанские планы, в два счёта перетянув всё внимание на себя.

Сам Костя, не уступая шебутному знакомому ни комплекцией, ни внешностью, слишком серьёзен, чтобы заниматься такой ерундой. Он очаровывает заботой и надёжностью, что, на мой взгляд, гораздо весомее.

— Да уж, Кирилл, от скромности ты точно не помрёшь, — заливается Алла, когда Лис картинно целует свой бицепс.

— Бессмертие мне к лицу. Зато тебе, малышка, никогда не грозит одиночество, — отзывается он внезапно севшим голосом, окидывая девушку затуманенным взглядом. — Шикарно выглядишь.

В комнате резко становится на пару градусов жарче.

— Да брось, в мусорном пакете ещё никто не выглядел шикарно, — смутившись, отмахивается Алла.

Губы Кирилла трогает задумчивая улыбка.

— Тем не менее ты как-то умудряешься.

— Так всё, — хлопает в ладони Костя, разом разрушая томительность момента. — Действие выполнено, можем пить кофе.

Нужно отдать должное его прыти, он успевает первым подсесть рядом к Алле. Мне бы взгрустнуть, но внимание Кости давно и всецело отдано Лису. Парни как-то незаметно успели перейти от ухаживаний к борьбе за лидерство в компании. Следовательно первоочерёдная цель Кости отнюдь не сесть рядом с Аллой, а не дать сделать это конкуренту.

— Кость, метнись на кухню, — просит вдруг Кирилл, задумчиво поглядывая на чашку с кофе. — Я там видел начатую бутылку рома.

— Ты ж на байке прикатил.

— А мы не будем его пить.

Костя смотрит на обнаглевшего гостя с недоверием, ищет подвох. Или предлог не дать тому в очередной раз перетянуть внимание. Но то ли любопытство берёт верх над соперничеством, то ли он вспоминает про гостеприимство, да не проходит и минуты, как в комнате нас остаётся трое. Чем Лис и пользуется, чтобы внаглую пересесть к зардевшейся Алле.

— Нам повезло, на дне ещё чего-то плещется, — вернувшись в комнату, Костя первым делом шлёт мне виноватую улыбку. Полагаю это как-то связано с ветреностью моей предполагаемой пары.

Однако сразу меняется в лице, как только замечает рокировку. Я не без злорадства пожимаю плечами. Не слишком-то и огорчённой выглядит его пассия. Впрочем, Костя, вынужденно усаживаясь рядом со мной тоже не выглядит подавленным. В прищуре синих глаз горит только вызов.

— Спасибо, — широко улыбается Кирилл, забирая бутылку, после чего достаёт из кармана шорт зажигалку.

Костя ощутимо напрягается. Я пытаюсь вспомнить, видела ли в квартире огнетушитель. Алла заинтриговано подаётся вперёд. Теперь мы все с удвоенным вниманием наблюдаем, как Лис, плеснув на дно стакана пару капель рома, ловко поджигает жидкость и эффектно вращает ёмкость так, чтобы пламя охватило все стенки. Через несколько секунд он переливает туда кофе из Аллиной чашки. Аккуратно добавляет сливки и сверху выкладывает смайликом растёртый между пальцами шоколадный батончик.

— Так ты позволишь сохранить себе видео? — лукаво вскидывает он бровь, протягивая напиток захлопавшей в ладоши Алле.

— Ты не оставил мне выбора, — восторженно улыбается девушка.

Пока он таким же нехитрым способом превращает и наш обычный кофе… в такой же обычный кофе только с привкусом фокуса, я почти не дышу, наслаждаясь близостью любимого человека.

— Ну раз дело дошло до огонька, предлагаю продолжить игру в чуть более откровенном формате, — салютует Лис своим стаканом. — Кто за?

Единогласно…

— Правила те же. Правда — честный ответ на вопрос. Действие — выполняем задание. Два раза правду выбирать нельзя, — напоминает Костя. Мы нетерпеливо киваем. — Давайте, действительно, повысим градус вопросов. И больше никаких мусорных пакетов. Всё-таки мы давно не сопливые школьники и даже далеко не первокурсники.

— Не обобщай, — загадочно тянет Лис, вызывающе скрестившись с ним взглядом. — Кое-кто здесь до сих пор не видит дальше букваря.

Проигнорировав его выпад, Костя адресует мне обаятельную улыбку.

— Лика, правда или действие?

А темы-то щекотливые наверняка пойдут. И как тут выбрать? Мама…

Но с другой стороны, он же мой лучший — гори эта дружба синим пламенем! — друг. Можно не бояться неловких вопросов.

— Правда, — произношу глухо, заставляя свой голос звучать ровно, чтобы не показать сильнейшего волнения, накатывающего каждый раз, когда Костя смотрит мне в глаза. Он сейчас так близко, что под кожей мелко и сладко покалывает, как если б я была под капельницей с шипучим лимонадом.

— Если бы тебе предложили одно желание, которое точно исполнилось бы, что бы ты выбрала?

Тебя. Твою взаимность — проносится в голове, пока я продолжаю растворяться в его глазах, рискуя подавиться собственными лёгкими. Я всё ещё злюсь, и в то же время до сумасшествия ослеплена вниманием, с которым Костя ждёт признания. Так терпеливо, сосредоточенно, словно ему это крайне важно. И только неудобный вопрос заставляет нервничать.

И вот на это мне нужно дать правдивый ответ?!

Нет, я, конечно, не стану лукавить, всего лишь перефразирую.

— Я бы выбрала взаимность человека, которого люблю.

На дне васильковых глаз загорается удивление, смятение… досада. Жаль не спросить — это ревность или проклятый синдром старшего брата.

— И кто же этот счастливчик?

— Это уже второй вопрос, Костя, — отвожу взгляд, делая себе пометку на будущее выбирать исключительно действие.

Судя по упрямо поджатым губам, к теме мы не раз ещё вернёмся. Дурацкая игра. Я делаю пару глотков, прежде чем перенять ход.

— Алла, правда или действие?

— Действие, — не задумываясь, выбирает она. И так каждый раз.

Вот моя соперница сразу сообразила, что проще выполнить чью-то дурную прихоть, чем вытряхивать сокровенное напоказ.

Лис тем временем не сводит с меня вынуждающего взгляда. Благо тот у него цепкий такой, говорящий, сразу ясно — просит подыграть. Я хоть не отличаюсь находчивостью, но вполне ясно осознаю, что если сейчас снова врублю тормоза, винить во всех неудачах останется только свою нерешительность. Тем более парень Алле явно приглянулся, глупо не использовать выпавшую мне возможность убрать помеху.

— Расскажи на ушко Кириллу, как бы вы проводили время, окажись сейчас наедине, — выпаливаю на одном дыхании.

Наградой за несвойственную мне дерзость служит поперхнувшийся Костя, которому я тут же любезно стучу по спине. С силой так стучу, до клацанья зубов.

Алла, замешкавшись, неуверенно смотрит на Лиса. По задумчивому лицу не понять, пришлось ей по вкусу задание или нет. Зато ему, очевидно, ждать не в привычку. Накрыв девичьи плечи ладонями, Лис первым склоняется к аккуратному ушку.

С балкона доносится суета вечернего города. Атмосфера и без того интимная, а активное перешёптывание только накручивает неловкость. Такое ощущение, что мы с Костей как два сталкера подглядываем за чем-то очень личным. Главное, шепчутся они, а не по себе почему-то становится нам.

— Не ожидал от тебя, — тихо усмехается он, с укором глядя мне в лицо.

— А может, просто ты меня совсем не знаешь? — также тихо отзываюсь, неотрывно наблюдая за тем, как темнеет цвет его радужек.

И что это — симпатия, досада? Моё взволнованное сердце, кажется, грохочет на всю комнату.

Действительно ведь не знает. Я так тщательно душила свою индивидуальность в стремлении стать удобной: стать той, кто его всегда поймёт, той в ком он нуждается, той о ком тоскует. Одного не учла — подруга романтическим отношениям не помеха. За столько лет дружбы мне только сегодня довелось задуматься, готова ли я оставаться рядом, если Костя обретёт своё счастье с другой? Хочу найти ответ в себе и… больно. Просто больно.

Все наши отношения, как бесконечная игра в прятки, где я нынешняя скрылась за образом закомплексованного подростка, которого Костя когда-то выделил своим вниманием. Даже сейчас на мне просторная футболка, скрывающая талию и округлившуюся теперь уже где надо фигуру. Привычная бесполая Лика, боящаяся насмешек, и упустившая главное — себя. Ту себя, которая способна заставить его искать: встреч, тем для общения и тем более способов понравится. Неудивительно, что всё это Костя попросту нашёл в другой.

— А вы чего застыли? — прорывается за грохотом сердца самоуверенный голос Лиса. — Игра, вообще-то, продолжается. Алла, можешь не спрашивать, после прошлого душа я, пожалуй, выберу правду.

Не знаю, что они такого друг другу нашептали, но она выглядит рассредоточенной. Взволнованно постукивает пальцами по губам, явно не в состоянии сконцентрироваться и придумать простейший вопрос.

— Давай я помогу, — вызывается Костя, насмешливо глядя на прищурившегося Лиса. Ощущение подвоха так и витает в воздухе, но Алла рассеянно кивает, явно до сих пор переваривая нашёптанное соседом. — Кирилл, сколько длились твои самые продолжительные отношения? — громко чеканит он и, подумав, быстро добавляет. — Романтические.

— Подловил, — одобрительно смеётся Лис. — Две недели, — отвечает он, беззастенчиво глядя в глаза слегка ошарашенной девушке. — Это было в старших классах. Она любила опаздывать… Вы не поверите, сколько одиноких красавиц скучают вечерами у кассы кинотеатра! Мне самому хочется, наконец, узнать, что такое любовь, — заканчивает проникновенно, поднося к губам руку Аллы.

— Да что ты говоришь… — с издёвкой фыркает Костя, отламывая плитку шоколада.

— Твоя очередь, умник, — недобро улыбается его соперник. Каждая нотка вкрадчивого тона звенит вызовом.

— Действие, — Костя задирает подбородок, пристально глядя в глаза Лиса. Тот прицокивает языком и дерзко прищуривается.

— Тогда поцелуй Аллу. Только нормально, как французы учат. В течение скажем… двух минут.

Я как подношу стакан к губам, так с ним у рта и замираю.

Вот же… Иуда!

— Нет, стоп! — Лис вдруг подрывается к двери на лоджию и принимается тщательно задёргивать тяжёлые шторы. — Меня жаба задушит, если я стану на это смотреть. Вставайте пока сюда, а я выключу свет.

— Кир, к чему этот цирк? — с прохладцей уточняет Костя, чем вызывает на лице своего гостя провокационную ухмылку. — Уже давно б поцеловались.

— А мне, наоборот, так будет проще, — улыбается Алла, мягко увлекая его за собой.

Я обречённо глотаю обжигающий кофе, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, ни собственных пальцев. Наверное, вот так смотрят в лицо своему палачу, и вопреки ожиданиям не испытывают ненависти, потому что, приговор на самом деле выписан не им. Мы сами загоняем себя в те или иные ситуации. Сами молчим, когда нужно сказать. Сами опускаем руки, когда нужно действовать. Всё сами.

— Да, Костян, уважь желание девушки, — лениво подхватывает его оппонент и прячет руки в широкие карманы шорт, оттягивая резинку почти до допустимой приличиями границы. — Ишь, нетерпеливый какой.

Костя недовольно вздыхает, но всё же спешит угодить даме сердца.

Высокий спортивный брюнет и утончённая восточная красавица. Они красиво смотрятся, прекрасно находят общий язык и, что главное, не разделены никакими надуманными барьерами. Идеальная пара.

— Мне нужно выйти, — намереваюсь встать, пока осточертевший фарс не перерос в желание крушить, но Лис грубо сжимает моё плечо, вынуждая остаться на месте.

— Сидеть. Правила для всех одни, — вызверяется он шёпотом, бросая на меня убийственный взгляд исподлобья. — Игра в команде, это в первую очередь доверие. Или сиди как сидишь, или потом не жалуйся.

Да какой там жаловаться?! Я сейчас слова не в состоянии выдавить, так колотит всю от злости. Он ещё будет говорить о доверии? Больной на голову бесстыжий интриган.

— Лика, что-то случилось? — вырастает над нами Костя, и первым же делом небрежно сбрасывает руку Лиса с моего плеча.

Полиция нравов в деле, заботится по-братски. Как мило и… горько.

— Всё… отлично, — отзываюсь не слишком уверенно, мгновенно растеряв весь запал перед его пронзительным взглядом. Для убедительности спокойно скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну, у которого чему-то мечтательно улыбается виновница моего душевного раздрая. Наверняка предвкушает продолжение битвы за своё внимание. И вот тут я не то чтобы завидую, просто чувствую себя лишней на чужом празднике жизни.

— Советую не филонить, — предупреждает Лис, направляясь к выключателю. — Я не вижу, но всё слышу.

— Кость… — всё же зову напряжённо на выдохе, но когда он оборачивается, испуганно вгоняю ногти в подлокотник.

Опрометчивый совершенно бестолковый порыв. Если любишь — отпусти, так вроде принято говорить в утешение всем неудачникам. Качаю головой, коротко улыбаясь любимому человеку, смотрящему на меня с горьким эхом извинения. Интересно, за что? За то что не боится перемен, за то что движется вперёд, за невзаимность?

Мысленно провожу ладонью по его напряжённым скулам. Поглаживаю шрам на подбородке. Глупыш мой…

Разве чувства или их отсутствие можно осудить? Я люблю, а Костя… Костю отпускаю. Пытаюсь, по крайней мере, но снова чувствую ядовитый укол ревности и украдкой пытаюсь уловить его настрой. Невозмутимость стоящей в метре друг от друга пары проходится ножом по сердцу. Для них это игра, а я убито провожу рукой по волосам, готовая оставить на коже полосы от собственных ногтей.

Сухо щёлкает выключатель. Темнота временно дезориентирует, сбивает с толку громкими шорохами и тихим скрипом задеваемой мебели. Похоже на то, как если бы все разом кинулись искать друг друга на ощупь.

Язык будто примерзает к нёбу, когда чьи-то пальцы грубо обхватывают моё предплечье и что есть дури стаскивают с дивана.

— Надеюсь, тебе хватит мозгов помалкивать, — чувствую быстрое сбивчивое дыхание Лиса на своей щеке. — Не благодари.

Лёгкий тычок между лопаток толкает меня вперёд, в плен знакомых рук и дурман привычных запахов.

— Аллка, ты темноты, что ли, боишься? Еле тебя нашёл.

Не отвечаю. Дух захватывает от волнения и противоречащей жизненным принципам потребности вкусить хотя бы раз запретной ласки. Теперь пусть и понятно, о чём так долго шушукались Лис с Аллой, а ноги всё равно от страха подгибаются.

Костя осторожно берёт моё лицо в ладони. Запрокинув голову, чувствую, как тёплое дыхание, разбиваясь о мой приоткрытый рот, стекает вниз по шее, щекочет кожу, врывается в лёгкие. Сквозь пелену опьяняющего неверия отмечаю его судорожный вздох, когда наши губы мягко соприкасаются: сперва словно спрашивая разрешения, затем изучая, пробуя, смелея…

Где-то рядом Лис громко считает секунды, а те облетают слишком быстро. До обидного быстро. И я, цепляюсь за мощные плечи, готовясь в любое мгновение сорваться с головокружительной высоты на грешную землю.

— Семьдесят четыре, семьдесят пять…

От скользнувших по плечам ладоней исходит тепло, бережность и нежность. Перестав дышать, прикрываю глаза и наслаждаюсь краденым счастьем, словно он и впрямь может знать, что это мои губы, моё сердце сейчас раскрыты ему навстречу.

— Сто девятнадцать, сто двадцать, сто двадцать один…

Я мечтаю, чтобы отсчёт, переваливший за оговорённый минимум, не заканчивался никогда. Мой самый первый поцелуй — светлая грусть, подслащённая привкусом шоколада. Движение его пальцев, чертящих неизвестные узоры на лопатках. Шальная мечта стоять так ошеломляюще близко пока держат ноги. И тысячи, миллионы пьянящих пузырьков, лопающихся по венам взрывами эндорфинов.

— Внимание, аттракцион невиданной доброты окончен! Всем вытереть слюни и отойти на пионерское расстояние!

Яркий свет больно бьёт по глазам. Головокружение мешает вернуть ногам устойчивость, я так и остаюсь стоять перед Костей, беспомощно цепляясь за ткань его футболки.

— Лика? — хрипит он, не сразу справившись с временной немотой.

Я отвожу взгляд, не в силах смотреть, как обычно непробиваемое, спокойное лицо покрывается слабым румянцем. Не знала, что парни тоже умеют краснеть…

Кто мы теперь друг другу? Больше не друзья, фактически чужие люди. Мне так страшно. Страшно, потому что это либо начало, либо конец.

Много ли девушке надо, чтобы влюбиться? Мне хватило нескольких лет доброго человеческого отношения. Алле оказалось достаточно почувствовать сопричастность к чему-то благородному, как, например, помощь двум заблудшим сердцам. По крайней мере, когда они уходили в её глазах сияла готовность пойти за своим Лисом хоть на край света.

Они попрощались сразу после нашего поцелуя, а я едва удержалась, чтобы и самой не сбежать под шумок. Хмурый Костя, судя по всему, подумывал о том же. Чувствую, разговор нам предстоит нелёгкий, и тут как бы нет ни выхода, ни виноватых. Мне мало дружбы, но большего просить нет смысла. Насильно мил не будешь.

— Выпьешь со мной? — Костя неловко трёт шею. Отводит взгляд, будто может обжечься от одного моего вида.

— Едва ли ром придаст мне храбрости, — отзываюсь тихо. Я не поворачиваю головы, но слышу, как он опускается рядом. Скрипит кожаная обивка дивана, проминаясь под тяжестью его тела. — Я хочу запомнить этот день… как бы он ни закончился.

Слова даются с трудом.

Мы никогда не были достаточно откровенны, осознаю вдруг, невидяще разглядывая матовый гель-лак на своих ногтях. За годы дружбы мы обсуждали что угодно: байки, преподавателей, музыку, но никогда не говорили по душам.

— И давно ты… Как давно я тебе нравлюсь? — Костин голос почти не нарушает тишины, лишь пускает по ней нервную рябь.

Я неопределённо пожимаю плечами.

Мы оба прекрасно понимаем: так не могло длиться вечно. Я никогда не смогу смириться с наличием у него девушки, а он, наверное, по-прежнему считает меня бесполым другом. Осталось решить, что теперь делать с этой больной зависимостью.

— Ты злишься? — всё-таки поднимаю на него затравленный взгляд.

— На кого? — Костя, взъерошивший в растерянности волосы, кажется вдруг не по годам мальчишкой. Тем застенчивым подростком, который учил меня садиться на байк.

— На меня. На то что водила тебя за нос.

— Я уже не знаю, на кого злиться, — теперь его очередь пожимать плечами. — Но точно не на тебя. А ты? Боже… Я девушку домой привёл и ждал, что ты воспримешь как должное.

Мы снова отворачиваемся не сговариваясь. Синхронно, как в лучшие времена.

— Я пыталась принять твой выбор, — замешательство проходит, и я снова чувствую, как тело потряхивает от стыда и ревности. — Честно.

— Не вышло?

— Нет, — снова смотрю на него украдкой, краем глаз. Неподвижный как скала. Внутри что-то натужно ворочается, становится неуютно и душно. Воздуха будто совсем нет. — Кость, уже поздно. Мне пора. Если это наша последняя встреча, я пойму…

— Откуда такие мысли?

— Я и раньше подозревала, а сегодня услышала ваш с Лисом разговор на кухне. Про то, что сёстры неприкосновенны и…

Договорить я не успеваю. Крупная рука в секунды оказывается на моём затылке, зарывается в волосы, требовательно тянет ближе.

— И что? Поздно прикидываться роднёй. Я прикоснулся. Целые две минуты прикасался, тебя это не смущало — едва дышу, глядя на него снизу вверх, слишком ошеломлённая, чтобы спорить. С Кости разом слетает маска обычной сдержанности, обнажая такой ураган растерянности, что она чувствуется физически. — И знаешь… я рад, что это в итоге оказалась именно ты. Мне безумно понравилось.

Теперь он целует именно меня, немного иначе — уже неторопливо и трепетно. Так, словно у нас впереди вечность.

Домой мы добираемся пешком. Сумерки съедают краски буйной весны, скрывая заодно мою неуправляемую улыбку. Так привычно идти рядом с Костей, и в то же время непривычно просто молчать, держась за руки.

У самой двери мешкаю, доставая из кармана ключ.

— Зайдёшь?

Дежурный вопрос, за которым много лет закреплено такое же бессменное “Конечно”.

— В другой раз, — неловко усмехается мой спутник.

— Ты куда-то торопишься?

Растерянно оборачиваюсь и замираю под жгучим маревом его взгляда.

— Нет.

Сказано так решительно, что ноет в груди.

— Тогда почему?..

Осекаюсь, чувствуя на талии тепло его ладони. Робко кладу руку на Костино плечо. Никак не привыкну стоять так запредельно близко. Сердце, кажется, подскакивает к самому горлу от его шумного взволнованного дыхания.

— Я слишком долго не замечал тебя. Теперь от желания наверстать мне сносит крышу. Вот поэтому. — опустив голову, постепенно расслабляюсь, признавая, что с повышением ранга наших отношений повысился и градус взаимного влечения. Ведь больше не нужно себя как-то сдерживать. Вполне закономерно, что после сегодняшнего вечера возникло желание зайти ещё дальше: торопливо, несдержанно, минуя магию первых свиданий. Я и сама сейчас не рискну остаться с ним наедине. — Нам вместе было хорошо, а будет, я уверен, ещё лучше. Зачем всё портить спешкой? У нас целая жизнь впереди. Сходим завтра в кино? Ты какие жанры любишь? Только честно.

— Комедии.

— А я боевики…

— Я знаю, — накрываю его губы пальцами.

— Но с тобой готов пойти на любой фильм, — фаланги щекочет лёгким поцелуем. — Если не понравится, буду просто рядом. Балдеть.

Когда на следующий вечер мы подходим к кинотеатру, до начала показа остаётся ещё добрая четверть часа.

— Подождём в холле? — счастливо улыбается Костя, обнимая меня обеими руками. Я киваю в ответ, упиваясь каждой секундой проведённой вместе. Ждать не так уж и нудно в компании своего человека. — Я отбегу на минуту, не теряйся.

Проводив взглядом его спину, принимаюсь внимательно изучать афиши. Завтра непременно сходим на боевик.

— Какие люди в Голливуде, — с ленцой доносится откуда-то сбоку. Я неохотно оборачиваюсь.

Лис стоит возле буфета, меланхолично покручивая между пальцами стебель пурпурной розы. Открываю рот, ещё толком не решив, с чего собираюсь начать: со слов благодарности или приветствия, но в итоге едва не роняю челюсть на пол. А всё потому что его скучающий взгляд мгновенно подёргивается охотничьим азартом. Только улыбается Кирилл на этот раз роскошной блондинке, в которой от Аллы разве что модельная внешность.

— А как же Алла? — тихо шепчу, не справившись с удивлением. — Не ты ли собирался узнать наконец, что такое любовь?

— Солнце, не путай меня с Костиком, — по его губам проходит снисходительная усмешка. — Есть большая разница между тем кто любит одну женщину, и тем, кто любит женщин вообще. Держись его, пироженка, а я пойду простой дорогой. Не родилась ещё та бестия, которая способна удержать меня на привязи.