– Спорим, стоит мне щёлкнуть пальцами и твоя распрекрасная Вероника с рук у меня есть побежит?
– Смотри, пальцы не вывихни, – прозвучало с долей прохладной иронии.
– По щелчку, – самоуверенно повторил мажор.
Я беспомощно прислушивалась к голосам, не имея никакой возможности выплеснуть распирающую грудь обиду. Вот гадёныш! Решил самоутвердиться за счёт простушки из провинции?
Ну, пусть только попробует подкатить. Я ему тоже щёлкну. По носу!
Говорят, если есть вероятность, что неприятность случится, то она обязательно произойдёт. И мне в этом только что выпала возможность убедиться.
Ну издевательство же, честное слово!
Первый раз я решилась воспользоваться оплошностью вахтёрши и последствия не заставили себя долго ждать. А если быть точнее – целых два великовозрастных последствия мужского пола, проникнувших в душевую, как и я преступным путём.
Вот только они, согласно закону подлости, пришли на четверть часа позже. Аккурат к моменту когда я уже закончила водные процедуры, но ещё не успела выйти из дальней кабинки, чтобы прикрыть наготу одеждой.
Что сказать... Холодным потом меня прошибло, будто и не купалась.
– Ну что, Март, первокурсницы в этом году просто чума! Твой нижний компас уже наметил цель?
– Я как-то больше привык доверять органам, что повыше. Ты бы, Артур, тоже почаще мозги использовал.
– Короче, ясно всё с тобой, Мартышев. Нудишь прямо как мой батя. Кстати, старик уверен, что сильно насолил мне, сослав жить с нищебродами в общаге. Теперь звонит каждый вечер, проверить не сожрали ли меня клопы. Фуа-гра, видите ли, от переживаний колом в горле стоит. Ну и кому он хуже сделал?
– Вряд ли отец этим пытался тебя наказать. – спорный вывод Мартышева вызвал бы у меня усмешку, но мышцы лица уже благополучно перекосило от страха.
Стало слышно как парни зашуршали одеждой.
Я попыталась теснее вжаться в угол кафельной перегородки, но не смогла даже пошевелиться. Только уповать, что ни одному из них не приглянется дальняя кабинка.
Вот же засада... Встряла так встряла. Стыд-то какой.
Пакет с халатом, нижним бельём и гигиеническими мелочами остался лежать в навесном шкафчике у двери. Чтобы добраться до него, мне бы пришлось промаршировать мимо прибалдевших парней в одном коротеньком полотенце. Я, конечно, как и практически все приезжие студентки, мечтала привлечь внимание какого-нибудь местного мажора, но это уже срамота, как любила ворчать моя бабушка.
– Ну всё, хорош юлить, – продолжил тем временем сосланный к клопам Артур. – Признавайся на кого ёкнуло пока не поздно. Неохота внезапно столкнуться лбами.
– Вообще-то, есть одна. Ты по-любому должен был её приметить. Брюнетка. Высокая такая, с глазами как у Бэмби, – мечтательным голосом отозвался Март. Поначалу я не придала его словам особого значения, мало ли бывает совпадений, но следующая реплика застала меня врасплох. – Румянцева Вероника.
Вероятность того, что на первом курсе я не единственная Румянцева Вероника стремилась к нулю. А вот риск быть обнаруженной поклонником в таком непотребном виде росло пропорционально приближению голосов. Я чувствовала их тяжёлую мужскую поступь кожей. Дрожащей, покрытой мурашками кожей, которую облепили лишь мокрые волосы.
Чтоб я ещё когда-нибудь повелась на бредовые затеи Василисы! Сама пусть по ночам купается, экстремалка.
Надо же было, так бездарно вляпаться!
Дело в том, что душевая в студенческой общаге всего одна, но большая – на двенадцать кабинок. Работает она по особому графику: по два часа утром и немногим дольше вечером: с пяти до восьми – девушки, с восьми до одиннадцати – парни. Затем приходит вахтёрша, чтобы запереть дверь до следующего утра.
Так как времени отведённого на помывку, многим показалось недостаточно, кто-то особо ушлый свистнул у задремавшей вахтёрши ключ, дубликат пошёл по рукам и милостью моей соседки по комнате попал в мои руки.
Видимо, таких ловкачей оказалось куда больше.
– Румянцева, значит... – Тон местного мажора Артура стал холоднее на пару градусов. – Не помню как насчёт глаз, а ноги от ушей я заценил. И как ты собрался её добиваться?
Шаги остановились, не доходя до меня всего одну кабинку. Тишина зазвенела, как разбитый хрусталь.
Я до крови закусила губу, ни на секунду не оставляя попыток слиться с кафелем.
– Для начала в кино приглашу, а дальше сориентируюсь по обстоятельствам.
– Банальное кино? – прыснул его собеседник. – Март, ты сейчас серьёзно?
Вопреки страху, а во многом даже благодаря ему, я поначалу приняла его слова за комплимент. Всё моё нагое тело захватил непонятный трепет и восторг. Одно умом понимать, что я достойна большего, и совсем другое – услышать подтверждение от знатока.
Как ухаживает золотая молодёжь, я даже приблизительно себе не представляла. Но это наверняка что-нибудь прекрасное, как в голливудских фильмах.
У нас же в посёлке как? От первой рюмки до прогулки к сеновалу, пары редко добирались окольными маршрутами. И вот так бездарно продристать свою молодость? Да ни за что. Я затем и уехала, чтобы выплыть из этого болота.
– Март, я всё понимаю – ты пацан простой, звёзд с неба не хватаешь, но это лишние, никому не нужные телодвижения. – авторитетно продолжил мажор. – Далось ей то кино.
– Тебе откуда знать? – Не унимался Мартышев. – Я, может, не езжу на крутой тачке, зато с прекрасным полом никаких проблем. Достаточно не относиться к девушке, как к куску мяса. Попробуй как-нибудь для сравнения.
– Март, ты ведь здоровый уже лоб, а ни черта не смыслишь в жизни. Бабам, и особенно лохушкам из провинции, достаточно пустить пыль в глаза. Пара коктейлей и вжух – вы уже в койке. Мэджик.
Я беспомощно ловила ртом воздух, прислушиваясь к разговору.
Вот козёл! Голову бы откусила.
– Звучит как заповедь неудачника, – сухо отозвался Март.
– Ещё посмотрим, кто из нас неудачник. Спорим, стоит мне щёлкнуть пальцами и твоя распрекрасная Вероника с рук у меня есть побежит?
– Смотри, пальцы не вывихни, – прозвучало с долей прохладной иронии.
– По щелчку, – самоуверенно повторил мажор.
Я беспомощно прислушивалась к голосам, не имея никакой возможности выплеснуть распирающую грудь обиду. Вот гадёныш! Решил самоутвердиться за счёт простушки из провинции?
Ну, пусть только попробует подойти. Я ему тоже щёлкну. По носу!
Не ожидала лично столкнуться лоб в лоб с реальностью, какой её описывали все дурнушки посёлка.
Красивыми пользуются, а встречаются с ровней. Вот, значит, как?
Недалёкой я себя никогда не считала. По крайней мере, хватило ума поступить на бюджет. И зубами выгрызть жизнь, какой я заслуживаю тоже даст бог мозгов хватит. А Артур этот просто не на ту напал.
Мысленно вызверившись на него всеми теми словами, за которые бабушка в детстве обещала отрезать мне язык, осторожно выглянула из-за перегородки, чтобы запомнить паршивца в лицо.
Признаться, на пару секунд даже обомлела. Парни встали в позу бойцовых петухов посреди прохода. Один тёмный шатен, второй с модно постриженными платиновыми волосами.
И оба уже остались в одних шортах.
А я, мало того что впервые лицезрела таких красавцев, так ещё столько кубиков перед собой последний раз в детском саду видела.
– Март, без обид. Хочешь любви – найди себе ровню. – с усмешкой произнёс блондин. – Неужели пример отчима тебя ничему не научил? Где сейчас любовь всей его жизни? Вернулась на родной хутор коровам под хвосты заглядывать. Мужик только к полтиннику поумнел – встретил твою мать, нормальную, городскую бабу. Так же хочешь?
Я едва себя не выдала, громко выдохнув закипевший в груди гнев. Как в помои окунул, обидно стало до слёз.
Но парни, отвернувшись спинами друг к другу, начали стягивать шорты и нижнее бельё. Зажмурившись, я скользнула обратно.
– Не лезь, куда не просят, – угрожающе рыкнул шатен, прежде чем его голос приглушил звук льющейся воды. – И это касается не только моей семьи.
Вот за меня вроде как заступились, а желание проучить зарвавшегося Артура перекрыло всю признательность.
Пусть только попробует подкатить!
Но Артур затаился, а вот Март слов на ветер не бросал. Уже на следующий день подпирал спиной тенистый каштан у главных ворот универа с явным намерением завязать разговор.
Я тоже времени зря не теряла. Вернувшись накануне из душевой, узнала от соседки по комнате, что Март, он же Рома, обычный паренёк из соседнего города, а вот его однокурсник Вяземский Артур – действительно типичный представитель золотой молодёжи.
То бишь знатный козёл и «бабоукладчик».
Скажем честно – оценка Василисы поголовно грешила предвзятостью. Хотя лишний вес и нос картошкой не портили её самобытного очарования, но привлекательности в глазах местных красавчиков тоже не прибавляли. Поэтому ветреными она называла всех через одного, оставшиеся незатейливо величались козлами.
А вот интересующего меня Артура слишком явно соседка выделила из общего стада прямоходящих парнокопытных, благоговейно дрожа голосом и отчаянно рдея лицом.
Отсюда вывод какой?
Правильно – видит око, да зуб неймёт. Это как в басне у Крылова: «На взгляд-то он хорош, да зелен – тотчас оскомину себе набьёшь».
Март, кстати, тоже выигрышно выделялся на фоне общей массы студентов. Я таких невыносимо жгучих глаз ни у кого не видела. И за время, что я с намеренной неспешностью плелась к воротам, на мне только одежда не начала дымиться. Моргнул бы хоть раз. Кто ж так смущает?
Помню, бабушка, когда дарила мне очередной свитер под горло, любила повторять: «Все мужики одинаковые. Пока ты наивно поправляешь косу, они уже тайком заглядывают в твой вырез».
Так вот, даже весь из себя правильный Март не смог устоять перед зовом инстинктов. Правда, торопливо перенёс внимание повыше и просиял в приветливой улыбке.
– Привет! Нам, кажется, в одну сторону. Непротив если я составлю тебе компанию?
Что примечательно, вопрос прозвучал уже после того, как он беззастенчиво подстроился под мой шаг.
– Против не буду, но и «за» не выскажусь. – ответила я честно.
Конкретно Март мне ничего плохого не сделал, но становиться трофеем в их с Артуром соревновании большим желанием тоже не горела.
– Прости, засмотрелся и начал не с того. – Не растерялся он. – Меня Рома зовут.
– Вероника, – буркнула я без особого энтузиазма.
Он прикусил губу, сдерживая улыбку и открыто признался:
– Знаю. Уже несколько дней любуюсь со стороны. Вот, набрался, наконец, наглости подойти.
– Подошёл? – Замедлив шаг, я демонстративно вставила в одно ухо наушник. – Теперь выкладывай, что тебе нужно. Я тороплюсь.
Судя по тому как недоверчиво вскинулись брови Марта, вряд ли это тот ответ, на который он рассчитывал.
– На самом деле ничего криминального. Просто я понял, что давно не был в кино и... Кажется, за лето катастрофически разучился флиртовать, – закончил он заразительно улыбаясь. – Сходим вместе на комедию в пятницу вечером?
Держаться холодно, когда на тебя так очарованно смотрят ещё то испытание. Я как-то даже растеряла всю спесь, польщённая столь жадным вниманием, но упрямо покачала головой.
– У меня на пятницу другие планы. – Как могла, смягчила свой отказ.
– Понял. – Март с той же обаятельной улыбкой протянул мне билет. – На случай если планы изменятся, мой номер на обратной стороне. Не буду задерживать. Было приятно познакомиться, Вероника.
– Мне тоже. – Я всё же забрала билет. Вот вроде и не нужно оно мне, а вроде и приятно. Больше, конечно, приятно, потому что Март изображал очарованность весьма убедительно.
Вставив в ухо второй наушник, позволила Роме себя обогнать и неспешно пошла вдоль тротуара.
Сердце окрылённо билось в такт песне. В блаженно пустой голове не мелькало ни единого просвета мысли и тем более не крутилось намерений набрать его номер. Просто было приятно мужское внимание и сыто потягивалось самолюбие.
Сыто, но недолго.
День резко перестал быть чудесным, когда уже на подходе к общежитию сбоку вдруг раздался визг шин и одновременно звук ревущих на всю улицу басов. Позвоночник за миг сковало холодом, а ещё меня пронзило абсурдной мыслью, что пустить корни в столице я всё же планировала не в качестве удобрения для кладбищенской почвы.
Я растерянно вытаращилась на сверкающий как молодая листва после дождя спортивный автомобиль. Броский салатовый цвет уже успел привлечь моё внимание днём ранее у общежития и теперь я с интересом следила за тем, как опускается стекло со стороны пассажирской двери.
За рулём сидел Артур. Причём так скучающе смотрел вперёд, будто просто притормозил у светофора. Я даже растерялась. Вот просто встала где стояла, и шелохнуться не смела. Вдыхала, вслушивалась, запоминала... пьянящий запах роскоши, вызывающе громкие басы, ауру вседозволенности...
Всё такое непривычное и манящее.
Музыка оборвалась, оглушила внезапной тишиной.
– Не понял, тебе что, приглашение особое нужно? Садись в машину.
Пардон, что?..
– С чего бы? – выдохнула я и замолчала, потому что в голове действительно не появилось ни одной внятной причины повиноваться, а Вяземский говорил так взыскательно, словно я ему денег должна. Причём сумму как минимум с приличным рядом нулей.
На несколько мгновений между нами повисло нервирующее напряжение. Отчего-то стало неловко за застиранные кеды, безликую футболку и великоватые джинсы, подаренные бабушкой. Мне уже скоро девятнадцать, а её привычка покупать на вырост никуда не делась.
Впрочем, Артура, кажется, беспокоило совсем другое. Он, не скрываясь, обвёл ленивым взглядом всё то, что обычно оценивают в девушках половозрелые мужчины и, наконец, край его губ дрогнул в скупой ухмылке.
– Да не дёргайся ты. Мне всего-то нужен твой номер.
Оторопело моргнув, я незаметно шагнула назад. Надо признать, его наглость обескураживала.
– А мне не нужно, чтобы ты звонил.
В тёмном серебре его глазах зажёгся интерес... или пренебрежение. Было не разобрать, но точно какая-то эмоция. Первая за всё время нашего недоразговора.
– Выдохни, малышка, лимита не по моей части, – фыркнул он, что-то проматывая в своём телефоне. – Меня друг попросил, Рома Мартышев, может, слышала. Сам он подойти очкует, а я ему услугу должен. Давай решим по-быстрому этот вопрос и я поеду дальше.
Вот жук!
Я закусила нижнюю губу, понимая, что буду выглядеть в равной степени глупо и при попытке разоблачить его, и прикинувшись валенком. А ведь учитывая, что Март своего напыщенного товарища опередил и держался при этом не менее уверенно, то дружеская просьба – чистой воды развод. Правда на что конкретно рассчитывает Артур при таком скотском отношении так и не нашла ответа.
Неужели настолько уверовал в свою исключительность?
– Ой, правда неловко получилось, – выдохнула я, изображая ужасное волнение. – Если Рома просил, то, конечно. Записывай.
Нарочно произнесла имя Марта с особым придыханием. И чуть себя не выдала злорадной усмешкой при виде того как на мгновение скривились губы Вяземского.
С возросшим энтузиазмом продиктовала ему номер бабы Вали – заслуженной скандалистки нашего посёлка. Один раз наберёт, так она от него не отвяжется, пока бедолага не попадёт на приём к психиатру, ну или по-быстрому не сменит номер.
Едва я договорила, Артур оторвал взгляд от экрана телефона. Снова подождал, будто давая мне шанс сообразить самой, что от меня требуется, и только затем снисходительно «разжевал»:
– Как записать?
– А? – с недоумением переспросила я, ведь ночью он отлично помнил моё имя, и следом, спохватившись, выпалила: – Вероника. А Рома сказал, когда позвонит?
– Скоро, – мрачно хмыкнул несносный мажор и подмигнул мне, бросая мобильный на пассажирское сиденье.
Я состроила постное лицо, что при степени моей оторопи не составило труда, и поспешила убраться, пока Вяземский не решил проверить номер дозвоном.
В голове начал вызревать простейший план, как поставить Артура на место. Эгоисты ведь не терпят конкуренции, правда?
Дорогие читатели, рада приветствовать вас в новой истории. Как и было обещано, она будет бесплатной, местами лиричной, местами ироничной, но в первую очередь она будет со смыслом. Сразу предупреждаю, героиня далека от идеала. Я сознательно выбрала такой типаж, местами утрированный, чтобы ярче обыграть парочку распространённых заблуждений, свойственных юности.Предлагаю вместе порассуждать, в деньгах ли только счастье, реально ли перевоспитать эгоиста и всегда ли есть смысл прощать во имя любви?
Конечно же, мне, как всегда, безумно важны ваши впечатления и поддержка. Делитесь мыслями, предполагайте, спрашивайте – с удовольствием отвечу всем! В общем, не забывайте комментировать и радовать автора звёздочкой, если история вам нравится))
С Мартышевым и Вяземским я снова пересеклась через пару дней. На мою удачу парни стояли в одной компании и дразнить друг друга заигрыванием со мной не стали.
Но если Март отметил моё появление милой улыбкой, то Артурчик явно успел поворковать с бабой Валей. Его острый взгляд, что воткнулся мне в спину, ещё долго жёг между лопаток, укрепляя меня в принятом решении.
Нет, поклонник из Ромы по-прежнему был бесперспективный, таких, среднестатистических, вокруг – в кого ни ткни. А вот заступник в случае чего не помешает.
За час до указанного на билете времени я уже при полном параде крутилась перед зеркалом, придирчиво разглядывая своё отражение.
В детстве я думала, что одеваться на рынке совершенно нормально, что ходить в одинаковых платьишках как из инкубатора прикольно, а донашивать вещи за дочкой соседки – большая удача. Но потом я открыла его... свой первый глянцевый журнал. И мои представления о мироздании рухнули в одночасье.
Мне было лет тринадцать или чуть больше, когда я узнала, что где-то за пределами посёлка есть другой мир. Мир, в котором девушки уверенно ходят на высоких шпильках без страха поскользнуться на коровьей лепёшке. Мир, где интеллигентные парни приглашают на свидание в красивые парки, кафе и кинотеатры, а не прогуляться по лощине за погостом или ведут сразу на сеновал.
Чтоб вы понимали, в нашем посёлке куцый сквер перед зданием дома культуры и прилегающая к нему пивная – единственный оплот культурной жизни.
В общем, у меня была железная мотивация хорошо учиться, ведь если я вылечу за неуспеваемость, придётся возвращаться в посёлок. Где я либо смогу претендовать на бабушкино место в пыльной библиотеке, либо устроюсь продавщицей в продуктовом. Потом выйду замуж за какого-нибудь Витю-агронома и стану коротать досуг за пролистыванием журналов, вздыхая о несбывшейся глянцевой мечте.
Так что отставила панику, где надо втянула, где не надо втягивать – выпятила, и ещё раз пробежалась взглядом по ровному ряду цифр, нацарапанных на билете простым карандашом.
Я даже порадовалась, что на своё первое в жизни свидание пойду с обычным парнем. Во-первых, не страшно если первый блин выйдет комом. А во-вторых, практика всегда и во всём пригодится.
Набрав номер Марта, приготовилась слушать гудки, но тут в дверь коротко постучали и одновременно с этим из динамика раздалось бодрое:
– Слушаю.
– Рома, привет. Это Вероника.
– Ух ты. – В его голосе послышалась ленивая усмешка. – Планы всё же изменились?
– Можно сказать и так. Встретимся во дворе?
– Без проблем. Но как-нибудь в другой раз.
Я чуток поперхнулась воздухом и раздражённо показала Василисе, что занята разговором.
Соседка, что-то буркнув себе под нос, поплелась открывать.
За отсутствием собственной личной жизни, Вася пыталась развлечь себя тем, что лезла в мою. И всё бы ничего, но её политика сводилась к тому, что из всех знакомых козлов Март якобы самый человечный. А моё резонное замечание, что козёл на велике никогда и ни в чём не обгонит козла на новеньком немецком мерине, разбилось о пылкое: «С милым рай и в шалаше!».
Что тут сказать...
Рома, конечно, милый парень, но обратно в шалаш меня арканом не затащишь.
– Ну если у тебя другие планы на вечер... – Я немного нервно улыбнулась, не до конца понимая, что чувствую.
В принципе в кино пойти и без провожатого можно. Не пропадать же билету.
– Планы те же, – послышалось уже не из динамика, а за спиной. – Просто я сомневался, что ты согласишься и решил попытать удачи на месте.
Обернувшись, я увидела нарядного Рому с букетиком диких фиалок. Таких море в лесу рядом с посёлком. Местные жители их даже выпалывают наряду с сорняками. Понимаю, что он старался, что городской парень никак не мог знать, но... в глубине души поскреблось лёгкое разочарование.
А вот Вася, стоя на шаг позади него, показала большой палец.
Ладно... свидание – это не церемония в загсе, можно и просто так прогуляться.
Всё же решение пойти на своё первое свидание именно с Мартышевым себя оправдало практически сразу. Причём полностью. Ещё по пути к лифту неприятный осадок от подаренного пучка сорняков окончательно рассосался.
Мне даже смущаться не пришлось. Рома играючи помог преодолеть первичную неловкость: сам подобрал тему для разговора, ненатужно пошутил, ненавязчиво взял меня за руку и к моменту, когда мы вошли в кабину, я заглядывала ему в рот даже чаще, чем он косился мне в вырез. Фантастически жизнерадостный рубаха-парень. Явно из тех, кто не задумываясь придёт на помощь, подставит плечо и не отвесит пенделя в трудную минуту.
Едем мы, значит, никого не трогаем. Флюидов флирта вокруг – хоть топор вешай. И тут дверцы снова разъехались в стороны, прерывая меня на полуслове. Я невольно отшатнулась назад, потому что на лестничной клетке стоял мрачный как наш участковый с бодуна Артур Вяземский.
– Ну и чего застыл? Заходишь – нет? – поинтересовался Рома, смерив однокурсника «не стой как бестолочь» взглядом. Тот только ресницами хлопнул. – В общем, подумаешь, пока будешь спускаться своим ходом.
И нажал на кнопку.
Лифт возобновил движение, Март продолжил меня развлекать, а я...
А у меня перед глазами так и застыла перекошенная физиономия Артура. Как будто я гранату, а не билет в кино держала.
Сам Рома реакцию Вяземского не стал комментировать. Промолчал и немногим позже, когда тот просвистел мимо нас на своей салатовой сверхскоростной ракете, картинно поднимая метр пыли.
Нет, всё-таки чудной этот Мартышев. Ни зависти, ни бахвальства.
Эх, мало же тебе для счастья надо, парень.
Про себя нарекла его синицей – той, что с радостью пригреется в ласковых руках и ни к каким высотам не думает стремиться. Совсем не мой типаж. Но наши пальцы были переплетены в замок, букет заботливо поставлен в воду, и мысль о том, что я таки размениваюсь, благополучно потерялась на фоне его шуток. Казалось бы, пошла наперекор своим желаниям. Вот только на душе воцарились покой и безмятежность. Март определённо владел даром располагать к себе.
Вскоре прохлада сентябрьского вечера пробралась под джинсовую куртку. Я прижалась ближе к своему спутнику, думая о том, что холодной зимой топать вот так вот пешком до кинотеатра, должно быть, совсем удручающе.
А у него за душой только велик...
– Что с настроением? – моментально отреагировал Рома.
– А что с ним? – переспросила я, делая удивлённые глаза. Обычно мне всегда хорошо удавалось играть дурочку, но в этот раз по закону подлости что-то пошло не так. Бывают такие люди, с которыми юлить совсем не хочется.
– Ты как-то приуныла.
Замотав головой, я рассмеялась, возможно, слегка театрально. Унылым в моей жизни можно было назвать практически всё, начиная местом рождения и заканчивая перспективами.
– Это от холода. Не ожидала, что температура к вечеру так понизится.
– Чёрт... И я в одной рубашке. – Его тон вдруг приобрёл озорные нотки. – Но, кажется, я знаю, как с этим бороться. Ты не против чутка согреться изнутри?
«Приплыли, голубушка, – резюмирует во мне интуиция скрипучим голосом бабы Вали. – То во что ты в лифте случайно вдавилась филейкой была припрятанная в его переднем кармане чекушка. Даром только уши полыхали».
– Воздержусь, – бросила я, даже не пытаясь скрыть разочарование, и приготовилась совершить разворот в обратную сторону. На дух пьющих не переношу.
– А что такого? Темно, немноголюдно. Антураж вроде располагает.
Я тупо моргнула. Зависнув где-то между возмущением и трёпом с клоном бабы Вали, не сразу сообразила – он мне сейчас всерьёз это предлагает или издевается? В смысле, ну не станет же Рома прямо на улице доставать из кармана бутылку?
– К чему располагает? – переспросила я на всякий случай.
Март заговорщицки склонился к моему уху.
– К тому, что я тебя сейчас поцелую, – тихо пояснил он, щекоча озябшую кожу тёплым дыханием.
В груди как-то сладко ёкнуло, щёки зарделись. Воздух вокруг неожиданно стал горячим, будто в бане – им наверняка можно было обжечь лёгкие, если вдохнуть поглубже. И я смотрела в лицо Марта не дыша, не в состоянии даже моргнуть, не то что поймать связную мысль.
Я же никогда ещё не целовалась! Ни с кем.
Просто наши сельские парни редко бывали настолько напористыми, что решались со мной связываться, зная о крутом нраве отца. Их интерес не переходил определённых границ и так как путь к моему телу лежал строго через обряд венчания, то я даже за руку толком ещё ни с кем не подержалась. Март же меня буквально искушал, играя как матёрый кот с мышонком.
«Как синица с зёрнышком» – мысленно поправила я себя и смущённо отстранилась.
– Не думаю, что это хорошая идея. Мы едва знакомы и...
И захлебнулась словами. Нежное, практически невесомое прикосновение губ к губам обдало кожу зноем. Как будто над отрытой жаровней склонилась. Растерявшись, ошарашенно посмотрела сперва на его рот, а затем – в его сверкающие, довольные глаза.
– С ума сойти... – произнёс Рома, словно намеренно касаясь прохладными пальцами моего пылающего лица. – Со мной такое впервые.
– По-хорошему мне сейчас следует влепить тебе пощёчину, – изумлённо выдохнула в ответ на его действия, а после снова отошла на шаг и обняла себя руками за плечи.
Поцелуй продолжал гореть клеймом на коже. Я изо всех сил старалась держать лицо, не желая признавать, что приятный трепет в животе чем-то похож на рассказы подружек о мифических бабочках.
– Заслужил, не спорю, – кивнул Март и хитро прищурился. – А давай сразу дважды влепишь? Авансом. Потому что мне невыносимо хочется повторить.
«Не вздумай! Тебе даже сравнить не с чем! – вспылило воображение уже папиным голосом. – Вот поймёшь, что позарилась на первого встречного, потом локти кусать будешь».
Больше всего в жизни я боялась о чём-то жалеть. Поэтому, обиженно надувшись, выпалила:
– Да пошёл ты!..
Реплика прозвучала невнятно и больше напоминала панику, чем, собственно, и являлась.
Склонив голову набок, Март внимательно посмотрел мне в глаза, затем весь как-то подобрался и мягко накрыл ладонями мои кисти.
– Так. Стоп. Это был твой первый поцелуй?
Мои лёгкие сжались, стремительно выталкивая воздух, а мышцы тряхнуло нервной дрожью. Оставалось только порадоваться слабому освящению, частично скрывающему моё смущение.
Да, я совершенно неопытна. Гордиться тут нечем, впрочем, стыдиться тоже.
– Вероника, здесь, конечно, не лучшее место для признаний, но раз уж так вышло... – снова подал он голос, когда пауза затянулась. – Мне от тебя крышу сносит. Прости мне мою несдержанность. Обещаю держать себя в руках.
В голове что-то щёлкнуло неуверенным: «А почему бы и не попробовать?».
Я вытянула руки по швам, опустила взгляд на его губы и зажмурилась. В спину словно подтолкнула невидимая рука – направила вперёд, навстречу мужским губам.
Второй поцелуй получился даже целомудреннее первого.
Я ведь и вправду делала это впервые.
Март не стал пугать, набрасываясь на мой рот как оголодавший хищник. Не высмеял мою неуклюжесть, когда я ткнулась ему в рот крепко сжатыми губами. Просто осторожно выдохнул, зарываясь пальцами мне в волосы, и расслабленно скользнул языком внутрь.
Резко распахнув глаза, я вся сжалась так, будто кара небесная может обрушиться на наши головы в любую секунду. Но ладони Ромы успокаивающе скользнули по моим лопаткам. Эмоции накрыли меня как девятый вал обломки мачт на висящей дома репродукции Айвазовского. Новые ощущения были приятными, ласковыми, но я всё равно испугалась. Особенно когда поняла, что мы стоим, обнявшись посреди улицы.
Казалось, каждый редкий прохожий, неважно вблизи он находился или в отдалении, смотрел только на нас. С таким осуждением, будто знал, что мы знакомы без году неделя. Я отпрянула, отвела глаза.
Мы продолжили идти в молчании. Он крепко держал меня за руку. Асфальт бежал под подошвами беговой дорожкой, а я словно осталась стоять на том же месте, переживая на повторе, анализируя. И выводы напрашивались неоднозначные.
Мы ничего плохого не сделали. Рома мне нравится, он порядочен, честен и видит во мне человека в отличие от Артура. Вопрос в том, почему я вообще вспомнила о Вяземском? Разве нормально, что в такой волнительный момент мне в голову полезли посторонние мысли и чувство возникло какое-то невнятное, будто неправильно это всё, будто может быть лучше.
До самого кинотеатра я честно убеждала себя, что всё в порядке, всё происходит так, как и должно быть. Мы просто сильно поторопились. Просто людям свойственно исследовать новые горизонты, а я ни перед кем отчитываться не обязана.
И никому ничего не должна.
Уже на первых минутах киносеанса я убедилась, что к достоинствам Марта можно добавить проницательность. Он больше не пытался залезть ко мне ни в рот, ни в душу и вообще никак не посягал на личное пространство. Что очень быстро позволило расслабиться. Вскоре я смеялась над его комментариями к сюжету громче, чем над самим фильмом.
Вечер обещал быть чудесным.
Но тут, как говорится, пришла беда откуда не ждали. Вернее, пришла она как раз таки через вход в зрительный зал, но зато с каким апломбом!
Спутницу Вяземского было не разглядеть за огромным букетом. Невероятно длинные ноги заканчивались сразу пышным облаком роз. Хотя вот тут я не была уверена, слишком уж они смахивали на пионы. И пахли как-то необычно, броско.
«Роскошью» – шепнуло подсознание.
Хорошо, в общем, пахли. Не то, что лесные фиалки – пока носом не ткнёшься, не разберёшь.
Я даже не удивилась, когда Артур сел рядом – зал был практически пуст. Но дёрнулась как от удара током, когда мы случайно соприкоснулись локтями.
Март это тоже, кажется, заметил, потому что сразу приобнял меня рукой за плечи. Типично мужское, не нуждающееся в пояснении «моё», которое почему-то вызвало слабую волну раздражения.
Вскоре стало понятно, что наши с Ромой соседи по ряду пришли в кинотеатр вовсе не фильм смотреть. Ну или не только за этим. Да что там – они вообще ни разу на экран не глянули! Полумрак за секунды стал вязким от полушёпота и влажных звуков поцелуев.
Я тихо выдохнула и перевела взгляд на Рому, который смотрел на меня с нескрываемым обожанием. Судя по всему, он так и не узнал, что Артур пытался обманом заполучить мой номер. Следовательно, не мог догадываться, что если бы не та выходка Вяземского, то никакого свидания у нас сегодня бы не было.
– Если хочешь, можем пересесть, – шепнул он мне ухо, придвинувшись намного ближе, чем требовалось, чтобы быть услышанным.
– Не нужно, – ответила я ровно.
Чем могла помочь смена мест, если хотелось выскочить из зала и бежать без оглядки как можно дальше? Бежать от нервирующе-сладкого запаха роз, от порочных звуков и терзающей сердце необоснованной горечи. Останавливал только страх, что если я сейчас поддамся эмоциям, то наверняка себя выдам и не сумею отыграться за подслушанные в душе слова.
Март был лучше Вяземского. Остроумнее, красивее, человечнее, но... он не заставлял о себе думать. Наверное, потому что был чересчур во мне заинтересован. Я не смогла объяснить себе – как так? Списала на уязвлённую гордость ввиду того, что логика спасовала.
Мы вернулись к комедии. Вернее, я только таращилась на огромный экран, делая вид. Прежней лёгкости как не бывало. Сколько ни пыталась отвлечься, я ничего не могла поделать с тем, как действовала на меня близость Артура. А после того как пару раз поймала на себе его ревнивый взгляд, сердце сорвалось в ликующий галоп.
После выхода из кинотеатра Вяземский с тем же пафосом открыл своей хохочущей спутнице дверь машины и уехал, обдав нас облаком пыли. С одной стороны, было заметно, что он только рисуется, но с другой... они умчались куда-то в бесконечный праздник, а мы остались. В груди снова поскреблось разочарование. Я улыбнулась Роме, не подавая виду.
– Спасибо за вечер, – пробормотала я, не зная чем ещё заполнить паузу. – Было здорово.
– Уже прощаешься? Нам, вообще-то, в одну сторону. – Март сцепил наши пальцы в замок и неторопливо побрёл по тротуару. – Да и не отпустил бы я тебя одну.
– А с кем-то отпустил бы? – спросила, не понимая толком, зачем дразню его.
Его-то за что?
– Здесь только я и ты. С кем мне тебя отпускать? – ответил Рома, не говоря ни да ни нет, но в конце мне почудилась горечь.
Поспешив воспользоваться бабушкиным советом: «Если не уверена, как ответить – загадочно улыбайся», последовала за молодым человеком.
Всё же приятно, когда тобой дорожат.
Через пару недель пошли затяжные дожди. В парках пожелтела, а затем опала листва. В ноябре ударили первые заморозки. За сменой погоды, и учебной зубрёжкой я как-то пропустила момент, когда мы с Мартом официально стали парой.
После нашего похода в кино он больше никогда и ничего не предлагал, лишив меня тем самым возможности ответить отказом. Нет, при желании, конечно, можно было слиться, ведь никто никого арканом не тащил, но наше общение вроде как ни к чему не обязывало. Всё получалось само собой.
Просто случайно встретились у модной кафешки, просто столкнулись на студенческой вечеринке, просто не побоялся вступиться за меня на одной из таких тусовок перед старшекурсниками. Его уважали и любили все. Поэтому конфликт разрешился примирительным: «Мы не знали, что Ника твоя девушка». Вывод в принципе логичный. Впрягся – значит за своё.
Мы с Ромой этот случай не обсуждали, но он снова начал таскать мне цветы – целые охапки роз, порой шикарнее, чем те, увиденные в кинотеатре. И больше никогда фиалки.
Но розы от Марта – отборные, крупные – всё равно пахли иначе.
Артур ни на день не пропадал с нашего горизонта. Хоть на пару минут, но напоминал о себе если не новой девушкой, то язвительным замечанием, словно избрал своей главной обязанностью портить нам жизнь под девизом «ну я же засранец». Я только крепче обнимала Марта, упиваясь, тем как это бесит Вяземского.
Утро первой субботы месяца началось с сообщения Ромы, что он едет на выходные домой. Сама я не горела желанием месить грязь в родном посёлке, поэтому всё чаще оставалась в общаге. Что заметно напрягало моего, теперь уже официально, молодого человека, ведь поблизости всегда ошивался неугомонный Артур.
– Мать уже проела мне мозг, – непринуждённо признался Рома накануне отъезда. – Очень хочет увидеть ту, что украла моё сердце.
Вот так одним выстрелом он признался мне в любви и намекнул, что мне в его доме рады. А потом слово за слово, сама не заметила, как собрала небольшую сумку с вещами в дорогу. На черта я вообще согласилась? Такое впечатление, что у Марта какая-то суперспособность, позволяющая вить из людей верёвки. Каким бы ни были мои первоначальные планы, в итоге я всё равно пренебрегала ими в его пользу. И ни разу не пожалела. Ну не магия, ли? Вот и тогда, спустя сорок минут езды в пыльном автобусе, мы остановились перед красивой дверью на втором этаже многоквартирного дома.
И да, я вдруг занервничала. Сразу вспомнились бородатые анекдоты про вредную свекровь, каверзные вопросы, проверки на хозяйственность. Однако не успела я себя толком накрутить, как озадачиться пришлось совсем по другому поводу.
Дело в том, что дверь нам открыла девушка-подросток. И всё бы ничего, но идущие от неё эмоции можно было резать ножом.
– Ты кто такая, а? Колись, куда дела моего маленького «Катёнка»? Съела? – смеялся Март, подхватив на руки гибкое девичье тело.
Он крепко прижался губами к платиновой макушке, не замечая ни её болезненно закушенной улыбки, ни смятения в ореховых глазах. Мужчины такое редко улавливают, особенно если питают родственные чувства. А по мне почему-то вот резануло, очень неприятно.
– Привет, – подала я голос, прерывая затянувшееся приветствие.
– Девочки, знакомьтесь. Катя – моя сестра, Вероника – моя девушка. – Он, наконец, опустил её на пол. Я ещё раз смерила девчонку внимательным взглядом. Слишком беленькая, тихая, робкая. Контраст с бойким Мартышевым настолько явный, что у меня возникли серьёзные сомнения в их родстве. – А брат где?
– Привет, – потупила глаза Катя и поспешила отчитаться: – Макса со вчера никто не видел.
– Что опять? – устало взъерошил волосы Март. – Ну ё-моё. Выпускной класс... О чём он только думает?
Пожав плечами, она юркнула за ближайшую дверь.
– Смотрю, у тебя большая семья – брат, сестра...
Моя попытка прощупать почву разбилась о его счастливую улыбку.
– Надеюсь, скоро станет ещё больше. Пошли, с мамой познакомлю.
Доброе утро, мои дорогие)) Сердечно благодарю вас за поддержку истории! Мне очень приятен ваш интерес и дороги впечатления, которыми вы делитесь в комментариях. Спасибо!Вы моё вдохновение!❤️
Вопреки опасениям, с матерью Ромы мы сразу нашли общий язык. Моложавая женщина средних лет просила обращаться к себе по имени, была помешана на ЗОЖ-е и заочно воспылала любовью к моему посёлку.
– Надо будет летом к вам обязательно выбраться с дружеским визитом, – мечтательно протянула она.
Что примечательно в Инге родство со старшим сыном проглядывалось от и до. Даже формулировки у обоих одинаково ненавязчивые. Ни к чему не обязывающий «дружеский визит». Ага.
А потом «случайная» прогулка мимо загса...
«Ой, а у меня и паспорта с собой...».
И это ни разу не напористость, скорее врождённое умение пользоваться моментом.
– Лесной воздух, экологически чистые овощи, ягоды с грядки, родниковая вода... – тем временем щебетала она.
Я кивала, не мешая человеку перечислять достоинства, которые сама считала довольно сомнительными. По крайней мере, они точно не перекрывали недостатков. Тем забавнее будет наблюдать, как вся из себя ухоженная Инга после утончённого комфорта городской квартиры воспримет слякоть, въевшееся в землю амбре куриного помёта и полчища прожорливых комаров. Лишь бы шею себе нигде не свернула.
– У вас очень милая дочь, – осторожно закинула я удочку, едва образовалась естественная пауза.
Инга шумно вздохнула, отщипывая пальцами виноградину.
– Тихий омут... – прозвучало с отчётливым оттенком неприязни, разжигая во мне ещё больший интерес. – Копия своей матери. Жаль супруг сейчас в рейсе, посмотрела бы, как мелочь моими мужчинами вертит. А знаешь, я рада, что Ромка встретил, наконец, свою любовь. Между нами, девочками, сыновья у меня молодые совсем, увлекающиеся. Не хотелось бы, чтобы через пару лет малая мужа их столкнула лбами. И Макса осенью поступать подальше отправлю. Пусть берёт с брата пример. Не нужна она им. Вся в мать – вертихвостку...
Ага, сестра значит сводная.
Не знаю как младший, а в Роме я была уверена. Он глаз с меня весь вечер не сводил, особенно после того, как Инга вкрадчиво спросила, постелить ли нам в одной комнате.
Я отказалась, выбрав диван в гостиной. Полночи проворочалась на новом месте, а к утру так и не поняла, как отношусь к своему новому статусу. Какими бы формулировками Март ни маскировал знакомство с родителями, а это следующая ступень в отношениях.
Да, ступень не на Олимп, но тоже в гору.
Оно же обычно как? Не донёс тебя аист до города – живи где упала и не лезь своим плебейским рылом в ряды чистокровных лебедей. А вот сумеешь окрутить кого поприличнее, осядешь вместе со штампом о браке на его законных метрах, там уже и корону можно примерить. Чтобы перед роднёй красоваться, да завистникам нос утирать. Мол, гляньте, я сумела пробиться на закрытый парад холостяков и, заметьте, не ушла с пустыми руками. Молодец.
Осуждаю ли я таких охотниц? Ни капли.
Все мы хотим счастья. Только кто-то ждёт его на печи, а кто-то борется, как я.
Новый год принёс с собой чувство удовлетворения. Сессию я закрыла без проблем и вовсю готовилась праздновать Татьянин день. Вечером в общаге планировалась грандиозная вечеринка.
Василиса, каким-то чудом сбросившая за праздники пару лишних кило, счастливая вертелась перед зеркалом.
– Тебе очень идёт это платье. – похвалила я искренне её обновку.
– А ты чего такая хмурая последние дни? – полюбопытствовала Вася. Уже не в первый раз. – Счастливая должна быть, такого парня отхватила. Рома же просто мечта! Ты только не подумай... Я как подруга говорю. Знаешь, на вас со стороны смотришь и... ох! – Она замолчала, пытаясь совладать с эмоциями. – Он так сияет, глядя на тебя.
Мечта... У каждого она своя.
– После сессии голова чумная, – брякнула я первое, что пришло в голову.
На самом деле кожу под халатом жгло подаренное Мартом бельё. Белоснежное из тонкого кружева. Намёк был прозрачнее некуда, мы за прошедшие месяцы сильно сблизились. Пару раз были на грани, но я в последний момент неизменно соскакивала. Как не пускало что-то, не давало расслабиться.
– Вась, – позвала я, набравшись храбрости. – А у тебя уже было? Ну с парнем... то самое...
– Так вот оно что, – рассмеялась подруга. – Было, конечно. Правда я так себя не накручивала, один чёрт не угадаешь, как пойдёт. Если хочешь знать моё мнение: лучшее, что ты можешь сделать – это позволить всему произойти естественно. Не пытайся подгадать правильный момент – только накал собьёшь и перетрусишь. Просто когда почувствуешь искру – не тормози.
– Понятно.
Что там за искру надо ждать я всё равно представляла себе очень приблизительно. Зато сообщение, что вдруг пришло не телефон не то что искру высекло – мозг взорвало:
– Ника, ты куда так подорвалась? Рано ж ещё.
Я неопределённо махнула рукой, ещё раз перечитала свой ответ и нажала «отправить».
В голове билось тупое осознание того, что обещание спуститься через пять минут было поспешным. Эти пару строчек словно душу из меня вышибли, заставляя хаотично перебирать висящую в шкафу одежду. Всё какое-то не то – либо слишком нарядное, либо унылое. А минуты утекали с пугающей скоростью.
– Вероника? – не отставала Вася, следуя за мной по пятам. – Что-то случилось?
– Да нет, – нервно улыбнулась я, шаря невидящим взглядом по комнате. – Подруга школьная здесь проездом. Времени в обрез.
Ложь сорвалась с лёгкостью выдоха и так же легко забылась в суетливой борьбе с колготками, будто назло норовящими перекрутиться. Но Вася, кажется, поверила. По крайней мере, больше не задавала неудобных вопросов.
Нет, я всё понимала. Что вожделеть одобрения пренебрёгшего мной человека – неправильно. Что незаметно для себя подсела на вброс адреналина, неизбежно сопровождающего наши с Артуром случайные встречи. Что у меня есть Рома, в конце концов! Но...
Крылатое выражение «Увидеть Париж и умереть» для меня значило то же, что услышать от Вяземского: «Мне нужно тебя увидеть» и потерять голову.
Я ждала это дня. Готовилась к нему. Придумывала сотни вариантов того, как безупречно буду выглядеть и как неприступно стану вести себя при встрече. В реальности все мечты посыпались прахом. Я выскочила за дверь с облепившими голову влажными волосами, пряча под пальто застиранное домашнее платье. Закон подлости беспощаден: чем сильнее хочется кого-то поразить, тем отвратительнее развиваются события. В общем, наглядная иллюстрация актуального мема «ожидание – реальность».
Вяземский уже ждал перед общежитием.
– Ты выскочила прямо из душа? – Он иронично приподнял одну бровь, исследуя меня своим фирменным бесстыжим взглядом.
Поёжившись от смущения, я принялась нервно заправлять волосы за уши.
– Мне показалось у тебя что-то срочное. – Как могла, попыталась спасти если не ситуацию, то хоть остатки гордости. Он снова решил поглумиться надо мною, видимо. – Выкладывай скорей, чего хотел. Я тороплюсь.
– Март только отъехал закупаться к вечеринке. Не думаю, что вернётся быстро, – парировал Артур с еле заметной усмешкой. – Садись в машину, Вероника. Не хочу, чтобы ты из-за меня простудилась.
Я отвела глаза, сомневаясь, и пожала плечами. В конце концов, не так важно, как именно исполнится моя мечта прикоснуться хоть на короткий миг к кумиру.
В машине тихо играла музыка и громко колотилось моё сердце. Вяземский щёлкал кнопками на панели, бросая на меня непонятные, пристальные взгляды. По-хорошему мне бы стоило начать беспокоиться. Мы ни секунды нормально не общались, а его ко мне отношение ни для кого не являлось секретом. Но волнение, что заставляло сбиваться дыхание было иной природы – что-то и не хорошее, и не плохое. Правильное.
– Кажется, я не соглашалась с тобой куда-то ехать, – попыталась я возразить, когда Артур начал плавно выруливать со двора.
– Ну, это же не помешало тебе сесть в мою машину. – Он приподнял брови, словно намеренно накручивая мою неловкость. – Расслабься, мы просто сделаем круг по городу. Мне так будет проще говорить по душам.
– Так зачем ты хотел меня видеть? – прозвучало слишком устало и слишком смиренно. Почувствовав, как щёки начали заливаться румянцем, торопливо опустила глаза.
– Ты точно внимательно прочитала моё сообщение? – Он криво улыбнулся и свернул к темнеющему у набережной парку. – Я признал, что вёл себя отвратительно. Мне это сложно далось, но видеть тебя с другим стало невыносимо.
– Не понимаю, чего ты хочешь конкретно от меня.
Мы посмотрели друг другу в глаза – Артур растерянно, а я... а я дышала через раз, пытаясь насытить лёгкие его запахом.
– Скажи, что ещё не поздно всё исправить.
Легко отвергать человека, когда его нет рядом, отмечать недостатки, улавливать фальшь. Но Артур был близко. Что-то говорил, говорил, говорил... Про сумасшедшую ревность. Про жизнь пустую, в которую я ворвалась вихрем. Про то, как пытался отрицать, злился, искал мне замену. Как разбил кулаки, узнав, что у нас с Ромой серьёзно. В общем, много чего, что в голове отпечаталось только его проникновенным голосом и просьбой дать нам шанс.
Разве так бывает?
Артур же другой. У него возможности, какие мне и не снились, толпы поклонниц, а он... правда выбрал меня?
– Стань моим всем, Вероника. – он перешёл на шёпот, склоняясь к моим губам.
– Но Рома... – сорвалось с моего языка, хотя меньше всего хотелось о нём думать, когда сам Вяземский смотрел на меня, будто бы никогда не знал никого дороже.
В глубине души я всегда понимала, что совершаю ошибку. Ну не ёкает у меня рядом с Мартом сердце! Не дрожат коленки. А с Артуром иначе всё. Искры с самого начала. С Артуром градус моих эмоций – плюс бесконечность.
– Ромы здесь нет, – разбилось теплом о мои губы. – Он когда-нибудь поймёт. Останься.
Я всё же решилась поднять на него взгляд и почувствовала, как сердце сладко сорвалось куда-то вниз. Здравый смысл нашёптывал, что здесь совсем не время и не место. Что моё легкомыслие иначе как дуростью не назвать. Но разве это важно?
Подумаешь, одной ошибкой станет больше в моей посредственной, в общем-то, жизни – возможно, единственной оплошностью, совёршённой сознательно.
И мечты, казавшиеся несбыточными, вдруг оказались так близко, что нестерпимо захотелось к ним прикоснуться, проверить не сон ли. Позволив ему расстегнуть пуговицы на моём платье, змеёй обвила худощавое тело, прижалась к горячему, восхитительному, давно желанному торсу. И замерла, не умея больше ничего.
– Как долго я этого ждал, – шептал он, спуская с меня бельё.
Всё смешалось – поцелуи, одежда, дыхание. Я тянулась к Артуру губами, как умела, конечно, но ведь неопытность – лучшее, что можно подарить мужчине.
Нас связывал только немой диалог тел, но я кожей чувствовала, как часто бьётся его сердце. И сама в опьянении ничем не выказала боли, отдавая ему своё единственное богатство – девичью честь. Жжение от его быстрых и рваных движений растворялось слезами под зажмуренными веками. Я была слишком счастлива, чтобы оплакивать такие мелочи. Мне было слишком страшно его потерять, чтобы быть эгоисткой. Хотелось убедиться, что Артуру со мной хорошо, как ни с кем другим. Что он только мой. Всецело. Навечно.
Я не знала, как правильно назвать то, что происходило между нами двумя. Не понимала разницы между похотью и любовью. Я просто отдала ему всю себя – безоговорочно, без клятв, без оглядки.
Я просто сделала свой выбор, безмятежно целуя губы недавнего врага – своего обидчика, своего кого-то там, кто не покидал моих мыслей с первой встречи и едва не остался недостижимой мечтой.
Спустя какое-то время я с удивлением осознала, что зимние сумерки успели поглотить безлюдную набережную. Кое-как приведя себя в порядок, что под пристальным взглядом Артура стало непростой задачей, попросила вернуться в общежитие. Нужно было объясниться с Мартом. Желательно, не вдаваясь в подробности, со временем он сам бы всё понял. По крайней мере, с моей стороны это было бы честно.
Я, может, и была перед ним виновата, но уже не невинна точно, и от этого за спиной трепетали крылья.
Припарковавшись у общаги, Артур долгое время не спешил выходить, всё наблюдал за тем, как снег покрывает лобовое стекло. Я тоже не решалась заговорить первой. Не то чтобы меня снедали сожаления, но вдруг он точно так же растерян, как и я?
Повисло неуютное молчание.
– Наверное, все уже собрались, – осторожно завела я разговор, с тяжёлым сердцем поглядывая на свет, горящий в окнах.
Принимать решения просто, а вот следовать им в нашем случае – значит обидеть хорошего человека. Хотя жизнерадостного Марта я себе обиженным так и не смогла представить.
Артур в ответ только хмыкнул.
Да что такое?
– Думаю, нам стоит вернуться по отдельности. Рома всё-таки должен узнать первым... – снова заговорила, внимательно наблюдая за его реакцией.
– Кстати, об этом. Как поступить со своим парнем сама решай, – произнёс он, продолжая равнодушно гипнотизировать лобовое стекло. Я почувствовала, как сердце замерло где-то в горле. – Но кричать о нас на каждом углу не советую.
– Почему?
Я не стала делать вид, будто меня эта просьба не покоробила. Ведь отдавала же себе отчёт, что мы из разных миров, но не Артур ли пару минут назад заверял, будто последнее, что его беспокоит – социальный статус?..
– У меня уже есть невеста, – холодно признался он. Внутри всё сжалось в комок. Я переплела лежащие на коленях пальцы и закусила губу.
– Какая же я дура... – пробормотала тихо себе под нос. Встряхнувшись, попыталась открыть дверь, но та не поддавалась, а куда нажимать, можно было только догадываться.
Шикарная карета вдруг превратилась в тыкву... Чёрт побери, как показательно.
Артур не пытался мне как-то помочь, и одновременно с желанием поскорее выбраться из салона машины, меня настигло чувство стыда.
Как я могла поступить так с Ромой?
– Вероника, мои родители никогда не согласятся на такой мезальянс. А я от них полностью завишу. Мне придётся жениться на той, на кого они укажут. Даже если это сорокалетний трансгендер. В этом плане я тебе где-то даже завидую.
– Открой, пожалуйста, дверь, – выцедила сквозь зубы, задыхаясь от унижения. Но что-то внутри меня отчаянно просило остаться. Убедиться, что будь у него выбор, он бы...
Да, боже! Вот что бы изменилось?
Что?!
Убить его родные не убьют. Ну, максимум, лишат финансовой поддержки. Видимо, я стою для него даже меньше, чем этот навороченный спорткар.
Какой смысл его оправдывать? Это Рома всё, что имел, бросил к моим ногам, но... имел он, как оказалось, недостаточно.
– Как хочешь, – равнодушно бросил Артур и открыл дверь машины, выпуская меня в метель. – Передавай привет своему парню.
Едва я выскочила из машины, она незамедлительно тронулась и уже через пару секунд скрылась за поворотом.
Чёртов придурок.
Вечеринка была в самом разгаре. Я нашла глазами Ромку почти сразу и некоторое время задумчиво разглядывала человека, которого с такой лёгкостью предала, не зная, что сказать в своё оправдание. Груз вины давил на плечи, заставляя неосознанно хотеть перекинуть хоть часть её на кого угодно. Но как я ни старалась, а Рому не в чём было упрекнуть. Он делился со мной лучшим, что сам имел.
А что же я? Смогла полюбить его за это? Как бы не так. Я позволяла Роме быть рядом, потому что из имеющихся вариантов он оставался оптимальным. Поощряла его обожание, используя, чтобы вывести на эмоции Вяземского. Вот чьё внимание по-настоящему имело ценность. Артур стал причиной, целью и главным объектом желания. Неуловимый журавль в небе.
Я не смогла себя заставить подойти. Не захотела смотреть Роме в глаза. Сбежала.
Будто назло Василиса ещё была в комнате и незамедлительно накинулась с вопросами: Ну как прошла встреча с подругой? Почему такая разбитая? Ах, поругались... Не беда, ещё помиритесь. Сказать Роме, что ты вернулась? Нет? Как хочешь.
Да никак я не хочу! Ваше непрошеное участие не изменит хода событий. Дайте мне страдать спокойно.
Март узнал о случившемся той же ночью. Ввалился в нашу с Васей комнату с разбитыми кулаками и протянул мне забытые в машине Вяземского кружевные стринги.
– Артур сомневался, что ты передашь мне его привет.
Сожаление сдавило грудь в тиски, не давая сделать вдоха. Я провела ладонями щекам, размазывая слёзы. Ситуация сложилась паршивее некуда, а обвинять в ней, кроме себя, мне по-прежнему было некого.
– Рома я... – На секунду зажмурилась, пытаясь сообразить, что люди обычно говорят в таких случаях, но почему-то выпалила совсем другое: – Он хоть в порядке?
– До свадьбы оклемается. – коротко бросил Март, продолжая сверлить меня своими жгучими пытливыми глазами, словно впервые видя.
Не выдержав напора, отвела взгляд первой. Упоминание о свадьбе Вяземского резануло по нервам, заставив необоснованно переключить весь свой гнев на Рому. Набрала в грудь побольше воздуха, но... упрекнуть его по-прежнему было не в чем. И от этого себя стало жалко вдвойне.
– Ром... вот что ты забыл рядом с такой дурой? – наконец произнесла я, с горечью глядя на него снизу вверх. – Любовь Артура, как у слуги народа, только когда ему выгодно. Думаешь, я этого не понимала? Не знаю, откуда эта потребность гоняться за тем, кто смотрит на тебя как на дождевого червя. Кого из нас я хотела убедить, что стою большего? Его? Себя? В общем, только доказала свою глупость. Так что... – я всхлипнула, оборвавшись на середине предложения.
– Зачем ты оправдываешься передо мной? – Март с досадой поморщился. – Думаешь мне в кайф твои слёзы? Или интересны подробности того как вы...
Он резко отвернулся и подошёл к двери, но открывать не стал – так и застыл, крепко сжимая пальцами латунную ручку.
Страх потерять и его ужалил внезапным осознанием, что всё – мы расстаёмся. Кроме сухого «прощай», я от него больше никогда, ничего не услышу. Ни слов поддержки, ни комплиментов, ни утешений.
– Ром... – Я медленно подошла к нему, легко коснулась пальцами плеча и тут же отпрянула, не рискнув испытывать его терпение. – Ты мне сейчас очень нужен. Не уходи.
Он обернулся. Просто молча смотрел на меня в упор, как я недавно смотрела на Вяземского – словно в муках решая как ему быть дальше. Сглотнув, я протянула руку к его лицу, но так и не определилась, имею ли право теперь прикасаться.
– Интересно, кого из нас я хочу убедить, что стою большего? – вернул он мой же вопрос с такой искренней горечью, что у меня на глазах снова выступили слёзы.
И Март остался. Он не смог от меня отказаться точно так же, как я не смогла отказаться от соблазна попробовать поймать своего журавля. Мы очень долго молчали, глядя в окно, потому что говорить или слушать было одинаково больно.
Весной мы сыграли свадьбу. Его родители купили нам квартиру. Ещё через три года Рома доучился и по протекции своего отчима устроился к его знакомому в офис.
Моя мечта сбылась, но не так и не с тем.
Что до Вяземского, то Артур в моей жизни больше не мелькал. Ну как... Не то чтобы совсем-совсем исчез.
Отец вернул блудного сына домой, пока помимо носа ему в общаге чего посерьёзнее не сломали. Но мы иногда встречались глазами в универе, обычно не дольше, чем на пару секунд. И эти пару секунд потом ещё несколько дней щемили в сердце. А ещё я знала, что Артур всё-таки не женился. Его невеста заключила контракт с модельным агентством и укатила в Штаты.
«Меня это не касается» – твердила я себе так часто, что с годами сумела в это поверить.
Сегодня мой день рождения. Двадцать два года – отличный возраст, чтобы радоваться сложившейся семейной жизни и начать думать о пополнении. Но...
Я смотрю в окно на то, как Март помогает сводной сестре выйти из машины. В свои девятнадцать Катя всё тот же непосредственный ребёнок. Корчит ему рожи и пытается выдуть в лицо одуванчик, а Ромка, смеясь, стучит ей в лоб костяшками пальцев. По губам читаю – спрашивает: «Есть кто дома?»
Катя до оскомины правильная, неискушённая и обожает лесные фиалки. А ещё слишком неумело скрывает, что боготворит своих сводных братьев. Впрочем, Инга не дремлет и младший сын бывает в родительской квартире даже реже нас с Мартом. Вот только связь между ними тремя, кажется, со временем лишь крепнет. В то время как нас с Ромой по-прежнему связывает только общая постель и застывшая глубоко на дне его жгучих глаз печаль.
Он слишком благородный, чтобы признать, что наш брак не принёс ему счастья. И слишком упрямый, чтобы хоть на мгновение перестать пытаться это исправить.
Я знаю, что поступаю эгоистично, но моё сердце принадлежит другому, а Роме достанется подарок в разы полезнее – опыт.
Когда-нибудь я его отпущу.
Когда найду своё счастье.
Когда-нибудь...