Разрешите начать с небольшой личной истории. В далеком 1988 году я готовилась к свадьбе. До нее оставалось две недели, и я была охвачена радостным предвкушением. И в то же время на меня навалилось невероятно много дел, как это обычно бывает в преддверии важного дня. Я носилась по Денверу как в лихорадке, занимаясь тысячей мелких и крупных предсвадебных приготовлений. Ведя машину со скоростью девяносто километров в час, я вдруг заметила краем глаза, как что-то начинает соскальзывать с лежавшего рядом органайзера на пол. Это была фарфоровая фигурка для украшения торта, «жених и невеста». Мне подарила ее свекровь, и это был важный жест, так что я меньше всего хотела, чтобы она разбилась. И вот, посреди запруженной транспортом улицы я сделала глупейшую вещь — отстегнула ремень безопасности и наклонилась подхватить падающую фигурку. В этот момент я случайно дернула руль. Машина вильнула в сторону, и я на полном ходу влетела во встречный автомобиль.

Его скорость была примерно такой же, как у меня. От столкновения он перевернулся в воздухе и упал, приземлившись на крышу. К счастью, это был старый «вольво», крепкий, как танк. Для его водителя все обошлось почти без последствий. Я буду вечно благодарна за это.

Мне повезло меньше, ведь я была не пристегнута. От удара мое тело дернулось вперед, я разбила головой лобовое стекло и заработала черепно-мозговую травму. Это несколько осложнило подготовку к свадьбе, хотя она все равно состоялась. То, что моя голова была похожа на помятый красный баскетбольный мяч, было нехорошо само по себе. Но вдобавок у меня начали проявляться разные неприятные симптомы. Я стала путать цифры и совершать странные поступки. Однажды я поставила утюг в холодильник. В другой раз прибрала молоко в микроволновку. Как-то утром я припарковала машину и ушла на работу, оставив мотор работать на весь день и закрыв ключ внутри. Стоит ли говорить, что это был сложный период, полный страха и дезориентации.

Но вот что интересно: параллельно с этим я начала испытывать моменты невероятного блаженства. Иногда я вдруг чувствовала, что мое сознание удивительным образом расширяется. То, что я видела и ощущала, выходило за рамки обычного повседневного опыта. И в такие моменты я воспринимала все с большой нежностью, как бы с открытым сердцем. Я стала замечать все лучшее в окружающих людях, словно осознала их истинную сущность. Такое удивительное состояние длилось около шести недель, и за это время мне довелось получить колоссальный опыт сочувствия и понимания.

Печальной стороной такой чувствительности стало переживание неожиданно тяжелых воспоминаний. Все резко приобретало негативную окраску, и я летела, словно в шахту лифта, прямиком в «темную ночь души». Сказать честно, от этого я страдала на протяжении последующих трех или четырех лет. Авария подняла со дна воспоминания детства — психологическую травму, от которой я давным-давно отстранилась. Я как могла пыталась собрать все эти противоречивые взлеты и падения в единую картину. Оказалось, что подобные вещи — особенно возврат памяти о травмирующем опыте — знакомы многим людям, пережившим серьезные несчастные случаи.

Чего только я не делала, чтобы разобраться, что со мной происходит. Я отыскала телефоны всех специалистов в «Желтых страницах» (кто-то из читателей еще помнит «Желтые страницы»?). Я обзвонила их всех и перепробовала все доступные методы психотерапии. Я прочла все, что смогла найти, о травмах и восстановлении. Посетила бессчетное количество лекций и семинаров. Я в самом деле обыскала всю страну в надежде найти человека, способного мне помочь. Но результат был минимальным. Мне попались какие-то крупицы полезной информации, но, как я ни пыталась связать их вместе, это не приносило желанного понимания и облегчения.

Однажды я услышала о Питере Левине и попала на его семинар по соматической терапии. В то время я не слишком понимала, чем занимается Питер, знала только, что его методика связана с восстановлением саморегуляции нервной системы. Но гораздо важнее было то, что мне сразу стало ясно, что соматическая терапия помогает. С помощью этой методики мне удалось постепенно вылечиться, а также осознать глубину связи физиологии и психической травмы. Я научилась эффективно воздействовать на свою нервную систему, снижая интенсивность определенных проявлений травмы. Также я узнала довольно много способов распаковать и интегрировать глубокий травмирующий опыт. Работы Питера по соматической терапии остаются чрезвычайно полезными и информативными для меня и сейчас.

Выздоравливая, я приняла решение учиться у Питера и стала одним из первых консультантов в области соматической терапии. Судьба подарила мне бесценную возможность — более двадцати пяти лет я обучала данной методике людей по всему миру. Я узнала очень много нового о способах регуляции вегетативной нервной системы, о последствиях ее избыточного возбуждения в моменты жизненных потрясений, о том, как обнаружить и довести до конца незавершенные или приостановленные защитные реакции организма, и многое другое. Я безмерно благодарна за это.

Со временем мое внимание переместилось на то, как людям, страдающим от изоляции и диссоциации вследствие перенесенной психической травмы, поддерживать отношения. Благодаря Питеру — и моему собственному непростому опыту восстановления после аварии — я смогла встречаться и работать с людьми в самых мрачных местах, какие только можно представить. Я помогала снизить интенсивность симптомов, усилить способность человека к восстановлению, а нередко даже полностью поправиться. Это истинное счастье — сопровождать кого-то в таком путешествии и видеть, как к человеку возвращается радость жизни. В этом я увидела смысл собственного существования и планирую, сколько смогу, продолжать исследовать различные аспекты травмы и способы восстановления, помогая людям вернуть себе чувство жизни и благополучие. В своей работе я постоянно сталкиваюсь с одними и теми же основополагающими вопросами.

• Что дает человеку возможность восстановить потерянную связь с собой и другими и вернуть себе чувство целостности?

• Что позволяет собрать в единое целое все наши разнообразные переживания и части, несмотря на ощущение их неполноты и разобщенности?

• Как человек восстанавливается после невообразимых потерь, страха и беспомощности и возвращает себе контроль над своей жизнью и эмоциональную устойчивость?

• Когда психическая травма лишает нас связи со своим физическим телом посредством диссоциации и потери границ, что дает нам возможность «вернуться в тело» и способность снова ощущать безопасную связь?

• Как человеку вернуть себе неотъемлемое право жить в реальности, чувствовать близость и сострадание, в полной мере проживать все грани нашей врожденной человечности и духовности?

Я поняла, что ключом к ответу на эти вопросы может стать гуманное исследование наших собственных (и чужих) моделей взаимоотношений в раннем возрасте. Затем возможно применение какого-либо терапевтического метода и/или создание коррекционной ситуации на основе теории привязанности. Ценность этой теории для индивидуальной психотерапии, работы с парами, налаживания романтических или детско-родительских отношений — там, где люди открыты к восприятию и готовы пользоваться этой мудростью, — поистине революционна, а эффект невероятен.

Цель моей книги — помочь вам ответить на некоторые из перечисленных вопросов, исследовать собственное детство с точки зрения привязанности, изучив ее различные типы, и предпринять практические шаги для исцеления травм привязанности. Вам предстоит глубокая работа с человеческой способностью к настоящей, взаимно обогащающей близости. Мы уделим особое внимание тому, как детские травмы привязанности влияют на наши взрослые взаимоотношения и как нам увеличить шансы на надежную привязанность вне зависимости от того, с каким типом нам повезло (или не повезло) столкнуться в раннем возрасте. В процессе вы поймете, что необходимо для того, чтобы строить длительные и близкие отношения с партнером.

Давайте признаем: порой жизнь бывает тяжелой. Любой человек, кем бы он ни был, рано или поздно сталкивается с испытаниями и трудностями, избежать которых не в силах. Прожив в этом мире достаточно долго, каждый из нас в какой-то степени пострадает от непонимания, утраты, насилия, развода, болезни, аварии, экологической катастрофы, войны и невесть чего еще. Некоторые из этих событий потрясают нас так сильно, что мы даже не способны отреагировать, ответить на них. И мы не можем прекратить все эти вещи; переживать их — неотъемлемая часть человеческого существования. А новые эпигенетические данные еще больше усложняют дело, говоря о том, что в каком-то смысле мы наследуем трудности наших предков. Все, через что прошли, с чем боролись наши бабушки и дедушки, прабабушки и прадеды и все те, кто были до них, тем или иным образом влияет на нас. Но, с другой стороны, нас сформировала и их психологическая устойчивость. На протяжении всей истории нашей эволюции как вида люди сталкивались с трудностями и делали все, что могли, чтобы вытерпеть их и выжить.

Значит, в том, что жизнь сложна, мы не виноваты. Такова реальность, а значит, можно перестать взваливать всю ответственность и вину на себя. Существует бесконечное множество разных способов нанести каждому из нас психологическую травму, и большинство из них никак не зависит от того, что мы за люди и как мы живем. Плохие новости.

Но есть и хорошие. Кое-что мы можем сделать. Все мы обладаем удивительной врожденной способностью выживать, исцеляться и развиваться. То, что мы живы до сих пор, — в первую очередь ее заслуга. Мы приспособлены для борьбы и процветания.

Прежде чем двинуться дальше, я хочу разъяснить, что именно я имею в виду под словом «травма». Не вдаваясь в профессиональные подробности, травма — это результат переживания любого события, которое мы не можем контролировать. Иногда — например, при серьезных несчастных случаях — у нас нет времени даже приготовиться к удару. Такие происшествия лишают нас способности нормально функционировать, и мы можем перестать доверять собственным чувствам, мыслям и даже телу. В этом смысле травма — это глубочайший страх, потеря контроля и совершенная беспомощность.

Но я задумалась о понимании травмы в контексте близости. Тема нарушенной связи вновь и вновь поднималась на протяжении многих лет моей работы. Нарушенный контакт с телом, с ощущением себя. Нарушенная связь с другими людьми, особенно с близкими, с чувством реальности и собственной значимости в мире. Нарушенный контакт с Богом, Абсолютом, жизненной силой и радостью или любым другим понятием, описывающим присущее человеку ощущение духовности, открытости миру, осознанности, чувство жизни. Эта тема так часто возникала в моей работе, что нарушенная связь и травма стали для меня практически синонимами.

Когда с нами случается травмирующее событие или что-то очень сильно нас ранит, вызывая похожий эффект, мы начинаем чувствовать себя оторванными от мира, крошечными «я», изолированными и брошенными в полном одиночестве. Словно мы плывем по морю несчастья в собственном маленьком пузырьке, отрезанные от всех и вся. Я считаю, что задача каждого из нас — самим лопнуть этот воображаемый пузырек или, по крайней мере, построить мостики, соединяющие нас с нашими близкими. На мой взгляд, застарелые психические травмы привели к настоящей эпидемии боли и одиночества, охватившей всю страну. И не только мою страну. Доказательства того, сколько в мире подобных историй, не приходится долго искать — достаточно просто включить новости. Но к счастью, это лишь одна сторона реальности. Другая же — наша способность к исцелению и изменению. Каждый из нас может выздороветь и восстановить все нарушенные связи — с собой, с другими людьми, с миром и с той силой, которая удерживает этот мир от хаоса, чем бы она ни была.

Но это невозможно в одиночку. Нам не вылечиться в изоляции, мы нуждаемся в других людях. Стэн Таткин, клинический психолог, писатель, создатель психобиологического подхода в парной терапии[1], который он разработал вместе со своей женой, Трейси Болдеманн-Таткин, говорит, что «отношения причиняют нам боль — и отношения же исцеляют нас»[2]. Даже в самых тяжелых обстоятельствах присутствие близких людей способно многое изменить. Приведу в пример лишь одно из тысяч исследований. Больница в штате Иллинойс, США, предоставила данные о том, что пациенты, которые слышат голоса родных, быстрее выходят из комы[3]. Нравится нам или нет, но в этом увлекательном и безумном странствии под названием «жизнь» мы в самом деле в одной лодке.

Как бы ни была популярна в наши дни концепция «каждый сам за себя», гораздо лучших результатов мы добиваемся в процессе сотрудничества. Такой подход позволяет создать пространство здоровых взаимоотношений с друзьями, детьми, партнерами, родителями, братьями, сестрами — с любым, даже незнакомым человеком, с которым нам случается взаимодействовать.

В другом интересном, на мой взгляд, исследовании оценивались физиологические реакции людей, которым предстоит взобраться на крутой склон. У людей, которые должны были сделать это в одиночестве, уровень реакции на угрозу был максимальным. В присутствии незнакомого человека он был значительно ниже, а в присутствии близких людей — практически отсутствовал[4]. Существует огромное количество работ, подтверждающих такой вывод: мозг и нервная система не изолированы, а взаимосвязаны, «социальны». По своей сути мы социальные существа; связь друг с другом дает нам возможность корегуляции.

Конечно, мы способны и к саморегуляции. В течение жизни нам крайне важно научиться самим заботиться о себе. Однако в этой книге особое внимание уделяется начальным этапам развития нервной системы человека. В идеале дети растут в окружении взрослых, которые служат для них «главными регуляторами» семейной системы[5]. Родители способны контролировать себя, как партнеры и как воспитатели они влияют друг на друга. А главное, они создают в доме атмосферу, которая положительно воздействует на всех его обитателей, особенно на детей. Тот вид регулирующего окружения, в котором мы оказываемся в самом раннем детстве, определяет наше отношение к миру и способ взаимодействия с окружающими всю последующую жизнь. Например, если ребенка держат на руках, укачивают, нянчатся с ним, и эти приятные ощущения помогают его телу расслабиться, дают ему чувство жизни и комфорта, если взрослый, который это делает, эмоционально стабилен, проявляет внимание и любовь — эти качества и этот эффект отпечатываются в бессознательной, имплицитной памяти и воздействует на тело и нервную систему.

Получая всю эту информацию напрямую от заботящихся взрослых, наша нервная система подстраивается, и их способ регуляции формирует нас на неврологическом уровне. Нам нужны любящие взгляды и улыбки, телесный контакт, резонанс бьющихся сердец. К сожалению, в раннем детстве любое отклонение от идеальных условий влияет на нас так же сильно. Если вы росли не в столь гуманном и отзывчивом окружении, как я только что описала, в вашей нервной системе на месте этого регулирующего взаимодействия остался пробел, и по мере взросления вам становится трудно доверять людям, просить о помощи, даже думать о том, чтобы попросить помощи, когда она вам нужна. Если с привязанностью есть проблемы, ребенок часто перестает проявлять желание близости, которая необходима, чтобы обеспечить ему безопасность. А как выяснилось, когда мы чувствуем поддержку, мы можем быть гораздо более самостоятельными. Нам проще овладеть необходимыми жизненными и социальными навыками, отточить их и затем попробовать применить в мире, исследуя и проявляя собственные способности. Многим из нас крайне важно оставаться наедине с собой, но как много мы прячем от людей и мира, опасаясь критики, отвержения, унижения, стыда или просто боясь сделать ошибку. Как сказал один общественный деятель, «я столь многому научился на своих ошибках, что, по-моему, будет просто отлично пойти и наделать новых!».

В жизни нам требуется и пригождается как взаиморегуляция, так и саморегуляция. У многих из нас есть свои проверенные способы стабилизировать эмоциональное состояние — йога, дыхательные практики, физические нагрузки, медитация. Я не собираюсь оспаривать их важность и пользу. Быть в ладу с собой и иметь инструменты, помогающие расслабиться, — это уже очень много. Но уметь чувствовать себя в безопасности в окружении других людей — это прорыв. Когда ваша нервная система способна стабилизироваться в соответствии с состоянием окружающих и вы чувствуете защищенность, расслабленность, открытость и живость, в вас открывается способность ощутить сильную, надежную привязанность, все ее благотворное воздействие — в какой бы среде вы ни выросли. Поэтому в своей книге я сосредоточилась на том, как быть с другими, как достичь «со-осознанности». Мы впускаем близких людей в наши медитации, практики и весь наш путь к исцелению, а они, в свою очередь, впускают нас. Конечно, результаты могут быть разными, но исследования показывают, что все мы справляемся лучше, когда делаем что-то вместе.

Чтобы вместе двигаться к выздоровлению, нам нужно чувствовать себя в безопасности. В интимных отношениях ощущение угрозы особенно мешает решению проблем (не говоря уже о других причинах, почему оно нежелательно). Когда человек чувствует опасность, ему гораздо сложнее активировать те части мозга, которые отвечают за самосознание и контакт с другими людьми. Я прошу вас запомнить это, чтобы двигаться дальше. Следите за тем, чтобы в отношениях вы ощущали себя в безопасности, и старайтесь дать то же вашим близким. Будьте открыты этим новым методам восстановления и регуляции — сами по себе и с другими — и вы добьетесь большего контакта и абсолютно нового уровня близости.

Как вы увидите далее, эта книга — своего рода практическое руководство. В ней будет много советов и упражнений, а для начала хочу предложить вам выполнить небольшую визуализацию.

Теперь давайте вернемся на пару страниц назад, к описанию благотворной обстановки совместной регуляции, когда ребенок окружен атмосферой доброты и любви. При таком идеальном сценарии воспитания (который довелось видеть очень и очень немногим из нас) мы говорим о просоциальной семье, где ценятся защищенность, участие, игра, постоянство и отзывчивость. Если малыш гулит, тянет ручку или ищет глазами лицо взрослого, взрослый видит это и отвечает, давая ребенку понять, что его любят. Эта любовь осязаема: взрослые прижимают ребенка к себе, играют с его крохотными пальчиками, касаются малыша так, что он на глубинном уровне знает: он в безопасности. С младенческого возраста ребенок понимает, что может влиять на окружающий мир — стоит ему позвать, и происходит что-то хорошее. Еще не научившись выражать словами свои базовые потребности и чувства, ребенок получает отклик от мамы, папы или кого-то еще и привыкает, что рядом всегда есть тот, кто любит его, постарается понять и помочь.

Можно нарисовать еще более идеальную картину. Заботящиеся о ребенке взрослые не только защищают его, но и поддерживают даже тогда, когда эмоции, поступки или выражения ребенка сложно назвать приятными. С какими бы переживаниями ни столкнулось чадо — радостью, несчастьем, растерянностью, возбуждением, гневом — родители всегда рядом и готовы проявить любовь и участие.

Я говорю об идеальной ситуации — конечно же, было бы замечательно, если бы наше детство выглядело именно так. Такой сценарий развивает в человеке надежную привязанность. Джон Боулби, один из пионеров теории привязанности, предполагает, что мы биологически запрограммированы на нее. Мы созданы для привязанности и близости. Эволюция всех социальных млекопитающих — включая человека — сформировала в нас способность держаться вместе в безопасности, пока мы не будем готовы к самостоятельной жизни и к такому же воспитанию собственных детей, которые затем передадут модель надежной привязанности своим детям. Но мы знаем, как часто не все идет по плану. Однако в глубине, под душевными ранами и неправильными привычками поведения у каждого из нас остается способность к привязанности, основанной на доверии и близости с теми, кого мы любим. И чем чаще мы оказываемся в идеальной обстановке, описанной выше, тем лучше развивается наша врожденная способность к надежной привязанности. Она формируется на телесном, соматическом уровне и встраивается в нашу нервную систему, мозг, даже мышцы и ткани.

Теперь я хотела бы познакомить вас с понятием «сонастроенность». Следует немного прояснить его значение в контексте нашей темы. Под сонастроенностью я имею в виду переживание момента, когда вы чувствовали понимание со стороны другого человека. Вы физически ощущали «совпадение» человека с вами, созвучность с вашей сущностью. Вы могли сказать: «Он понимает, о чем я!» Вы видели, что вас видят, чувствовали, что вас чувствуют. Рассказывая о чем-либо, вы ощущали принятие на душевном и даже духовном уровне. Возникало чувство глубокой связи. Разумеется, такое бывает нечасто, потому что в большинстве случаев, говоря или слушая, мы остаемся поверхностны или недостаточно внимательны для того, чтобы дать сонастроенности проявиться. Важное, хотя и отвлеченное замечание: чтобы способствовать сонастроенности, полезно при разговоре задавать уточняющие вопросы. Они показывают человеку, что мы действительно слушаем и стараемся понять его как можно лучше.

Мы появляемся на свет с не самым большим арсеналом для выражения своих чувств и мыслей: все, что мы можем, это плакать. Иногда новорожденный плачет, потому что ему что-то необходимо — поесть или поменять подгузник. Но младенцы выражают плачем и многие другие вещи. Идеальный родитель или воспитатель обратит внимание на любой плач и попытается расшифровать его. Может, ребенок хочет спать, может, на ручки, а может, наоборот, чтобы его не трогали. Главное — что родитель пытается понять, внимает ребенку. Это позволяет младенцу почувствовать себя в безопасности и расслабиться, особенно если у родителя получается удовлетворить потребность ребенка.

Дэниел Сигел, врач, профессор психиатрии, один из основателей и руководителей Центра исследования осознанности при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, утверждает, что все мы — «прирожденные детекторы сонастроенности»[6]. Интуиция всегда подсказывает нам, понимают нас или нет. Человеческий мозг тонко настроен на это, он гиперчувствителен к искренности и нестыковкам. Например, наверняка бывало, что в ответ на очень личный и откровенный рассказ вы слышали что-то вроде: «Да-да, понимаю, я знаю, о чем ты». Но вам тут же становилось ясно, что это не так. Человек может думать, что понял вас, но вы сами отлично видите, что нет. Не удивительно ли, как тонко мы чувствуем эту разницу? С самого рождения мы способны бессознательно различать, понимают нас или нет. По-моему, это поразительно.

Казалось бы, во взрослом возрасте нам должно стать гораздо проще в отношениях, ведь теперь мы можем столько всего сказать! Но вопреки собственному мнению мы, к сожалению, не так уж хорошо умеем выражать свои потребности и слышать чужие. Иногда люди не понимают друг друга — и к ощущению нарушенной связи добавляется чувство, что нас отвергают, обижают или стыдят, или же мы сами ненамеренно внушаем другим такие эмоции. Вот почему нам всем крайне важно развивать в себе отзывчивость и искренне стараться понять, о чем говорит другой человек. Для взрослых опыт сонастроенности невероятно важен. Неважно, разделяем ли мы горе, счастье, боль или удовольствие — это чувство сонастроенности и взаимопонимания дает нам очень много.

Большая часть того, что происходит с нами во взрослых отношениях, обусловлено именно нашим опытом привязанности в раннем возрасте. Помня об этом, мы сможем с большим сочувствием взглянуть на себя и окружающих. Нам станет ясно, что многое в нашем поведении в отношениях может быть связано больше с нашим воспитанием в раннем возрасте, чем с недостатками партнера. И захочется приложить усилия, чтобы достичь душевной близости с любимым человеком и подарить ему столь ценный опыт сонастроенности. Но также важно постараться найти хотя бы несколько подходящих людей, которые могут дать его нам, поскольку именно в такие отношения нам больше всего хочется вкладывать время и силы. Профессор Хьюстонского университета, писательница Брене Браун советует нам искать тех, кто заслуживает того, чтобы услышать нашу историю[7]. По ее мнению, в жизни каждого человека не так уж много людей, которым можно довериться и поделиться самым сокровенным, зная, что они отнесутся к рассказу с искренним интересом, уважением и пониманием.

Когда я узнала, как важна сонастроенность, то провела что-то вроде «инвентаризации» своих отношений. Определив, у каких из них больше потенциала для развития, я решила вкладывать больше энергии в общение с этими людьми. И наоборот, стала меньше общаться с людьми, которые не казались способными поддержать или вдохновить меня. Я не предлагаю вам поступать так же, но советую следить за тем, чтобы в вашей жизни были надежные, заботливые люди, составляющие ваше поддерживающее окружение. Уделяйте больше внимания тем, кто дает вам ощущение безопасности, участия, эмоционального отклика. Ищите «своих» людей. Это не значит, что с ними у вас вообще не должно возникать конфликтов, но лучше общаться с теми, кто готов над этим работать — отношения, способные выдержать неизбежные разногласия и разочарования, в конце концов становятся только крепче и надежнее благодаря им. Говорят, что куда важнее, с кем ты делишь свое время, чем что вы делаете и как. Если мы стремимся построить здоровые отношения и получить личный опыт надежной привязанности, то, кого вы впускаете в свою жизнь, действительно значит очень много.

Давайте проверим эту мысль на практике. Следующее упражнение будет немного похожим на то, что мы уже делали, но чуть более конкретным.

Человеческая привязанность — естественный, врожденный биологический механизм. Его действие проявляется во всем, что мы делаем в жизни, особенно в том, что касается отношений с другими людьми. И хотя все мы ищем надежной привязанности, важно заметить, что любой имеющийся у нас тип привязанности сформировался как способ обеспечить нашу безопасность. Даже «ненадежные» модели привязанности появились, чтобы помочь нам выжить в опасных ситуациях. К тому же ни один из типов привязанности не складывается раз и навсегда. В последующих четырех главах будут подробно рассмотрены четыре варианта адаптации при установлении привязанности, а также способы работы с ними. А начнем мы с краткого описания каждого из них.

Надежная привязанность. Данный тип привязанности формируется в идеальной ситуации, описанной выше. Как правило, люди, овладевшие этим стилем, в детстве получили достаточно любви и поддержки от взрослых, которые заботились о них и всегда были готовы ответить на их потребности. В зрелом возрасте такие люди вступают в здоровые отношения, основанные на взаимодействии и благоприятные для обоих участников. Они могут одинаково хорошо чувствовать себя в контакте с другими или сами по себе, обладают гибким мышлением, умеют видеть диапазон возможностей и спокойно относятся к различиям между людьми, способны решать конфликты, не превращая их в серьезные ссоры. Они восприимчивы к любви, которую чувствуют от других, и легко прощают.

Тревожно-избегающая привязанность. Люди с данным типом привязанности склонны преуменьшать значение отношений или сохранять в них дистанцию, не допуская близости. В детстве им часто не хватало внимания: их слишком много оставляли одних, заботящиеся о них взрослые отвергали их, родители недостаточно присутствовали в их жизни (или присутствовали только с целью обучить ребенка чему-либо). Люди с тревожно-избегающей привязанностью потеряли способность к контакту, они словно поставили свою систему привязанности на тормоз. Им крайне важно снова обрести здоровую и безопасную связь с другим человеком.

Тревожно-устойчивая, или амбивалентная, привязанность. У людей с данным типом привязанности удовлетворение своих потребностей и обретение уверенности в том, что они любимы или достойны любви, связано с большой тревогой. Их родители, возможно, и выражали свою любовь, но ребенком такой человек никогда не знал, в какой момент взрослые отвлекутся и лишат его необходимого контакта. Родительская забота была непредсказуемой или проявлялась лишь периодически. В зрелом возрасте такие люди могут быть гиперчувствительны к любому упреку или намеку на охлаждение отношений со стороны партнера. Подобные вещи приводят их систему привязанности в состояние перевозбуждения. Они предчувствуют всей душой, что неизбежно окажутся покинутыми, и это зачастую приводит к таким эмоциям, как печаль, разочарование или гнев, еще до того, как что-либо произошло на самом деле. Людям с амбивалентным типом чрезвычайно важны постоянство и наглядные подтверждения любви.

Дезорганизованная привязанность. Этот тип характеризуется чрезмерным страхом и противоречием между системой привязанности и инстинктом выживания при опасности. В состоянии стресса, болезни или страха инстинктивное желание ребенка — искать утешения и защиты у любящего родителя, но что делать, если сам родитель и является источником страха и страдания? Люди с данным типом привязанности могут выработать привычку реагировать на контакт как на угрозу и/или чередовать избегающий стиль с амбивалентным без преобладания определенной модели. Они часто страдают от психологической и физической дезориентации. Дезорганизованные родители могут бояться своих детей. В детстве такие люди или видели в родителях угрозу или просто ощущали атмосферу смятения и ужаса, исходящую от взрослых в результате их собственных непроработанных травм. Зачастую люди с дезорганизованной привязанностью или эмоционально неустойчивы в связи с резкими скачками уровня возбуждения, или диссоциированы и безучастны. Поскольку они так склонны к беспокойству, самое главное для них — восстановить базовое ощущение контроля и относительной безопасности.

По мере более подробного рассмотрения каждого типа привязанности я предлагаю вам соотносить их характеристики с собственным опытом, а также с опытом вашего партнера, родителей, друзей, детей. Попробуйте пробудить в себе любознательность, исследуя различные механизмы, будьте как можно более открытыми, подходите к этому как к игре. Также я бы хотела, чтобы вы помнили об относительности подобного деления: один и тот же человек может проявлять привязанность разных типов. Возможно, вы знаете, что такое надежная привязанность, однако вам также окажутся частично свойственны избегающий и амбивалентный стиль. Возможно, в некоторых ситуациях вы становитесь дезорганизованными, испытывая особый страх в определенных стрессовых обстоятельствах. Вы наверняка замечали, что различные отношения способствуют проявлению разных черт характера, чувств и реакций. На это влияет множество переменных, и у вас нет цели втиснуть себя и других в не всегда подходящие рамки конкретных категорий. Наоборот, главная мысль в том, чтобы вы увидели, что доминирующие модели поведения могут стать более гибкими и поддающимися контролю. Я надеюсь, чем больше вы узнаете о себе и о перечисленных типах адаптации, тем скорее избавитесь от любых имеющихся привычек осуждать и критиковать себя. Каково бы ни было наше состояние, участливое отношение к самим себе позволяет нам наиболее эффективно работать над исцелением травм, развивая при этом способность к надежной привязанности.

Поскольку интерес к теме привязанности и ее типам в большой степени связан со сферой романтических отношений, важно сказать, что наша система привязанности постоянно и активно работает. Познакомившись с человеком и все лучше узнавая его, например, по мере развития романа, мы становимся все больше зависимы друг от друга. Наш партнер становится главным объектом нашей привязанности, так же как и мы для него или для нее. Нашей нервной системе требуется время, чтобы начать воспринимать другого человека как нечто сравнительно постоянное в нашей жизни. На ранних стадиях романтических отношений мы можем испытывать состояние, подобное эйфории, — все наполняет нас энергией, вдохновением и ощущением волшебства. Отчасти это обусловлено тем, что в теле резко повышается содержание определенных биохимических веществ, специальной смеси, отвечающей за влечение к другому человеку. К сожалению, на этом первоначальном этапе отношений мы можем упускать из виду (или даже игнорировать) важные «тревожные сигналы» в поведении нашего партнера. Как говорится, любовь слепа. Поэтому я советую всем не слишком торопиться с судьбоносными решениями в романтической сфере: дайте немного выветриться окситоцину, антидиуретическому гормону и другим химическим веществам.

Я предлагаю вам также вспомнить ваши прошлые отношения и попробовать соотнести их с вышесказанным. Был ли такой момент, после которого ваше восприятие партнера и ассоциации, связанные с ним, заметно изменились? Возможно, некая значительная перемена произошла в течение второго года ваших отношений? Это не всегда легко отследить, поскольку здесь многое связано с телом и по большей части бессознательно. Но я предполагаю, что большинству моих читателей знакома ситуация, когда по прошествии времени в отношениях вдруг происходят резкие перемены, казалось бы, безо всяких на то причин.

Но, разумеется, наши переживания возникают не на пустом месте. Чтобы лучше понять, как сильно на нас влияет опыт самого раннего детства, давайте немного познакомимся с теорией работы мозга и нервной системы.

На начальных этапах жизни ребенок постоянно впитывает все, что происходит вокруг, и особенно ту информацию, которую получает от заботящихся о нем взрослых. Примерно до полутора лет его когнитивное развитие еще не позволяет связать все эти данные в единую картину. Он просто воспринимает непрерывный поток визуальных образов, эмоций, событий, цветов, физических ощущений, который поступает не в сознание, а в имплицитную память — нашу «память до осознания». Тело, ум и душа работают как один большой диктофон, постоянно записывающий все, что с нами происходит. Но в этом восприимчивом возрасте мы еще не способны перемотать пленку назад, чтобы обдумать полученный опыт. Большинство людей не может сознательно вызвать эти ранние воспоминания, но четко осознает момент, когда что-либо их спровоцировало. Часто возможно отследить ощущения, действия или жесты, которые говорят о значимых событиях, хранящихся в имплицитной памяти. Внимательное наблюдение за собой позволяет осознать эти события, что открывает новые возможности исцеления и роста.

Впечатления раннего детства попадают в имплицитную память потому, что в этом возрасте наш мозг еще не до конца сформирован. По мере взросления человека происходит развитие гиппокампа — части мозга, расположенной под корой больших полушарий и отвечающей за ориентацию во времени и пространстве. Гиппокамп постепенно развивается в течение примерно восемнадцати первых месяцев жизни. До тех пор мы не способны связать переживание с определенным местом, с настоящим, прошлым или будущим. Что касается привязанности или психической травмы, соответствующие воспоминания обычно формируются, когда задействована быстрая нейронная цепь — мы получаем новый опыт так быстро, что он вообще не попадает в гиппокамп. В случае с младенческой привязанностью так происходит просто потому, что гиппокамп еще не развился. В случае травмы переживания настолько сильны и внезапны, что наша нервная система не справляется, и потому они не попадают в более высокофункциональные отделы мозга, где могли бы быть обработаны.

Хотя на развитие гиппокампа и требуется какое-то время, в целом наш мозг приходит в мир весьма хорошо приспособленным. Это такой «упитанный новорожденный». В нем целое множество запасных клеток — потенциальных возможностей для развития — на всякий случай. В этом смысле человеческий мозг «настроен позитивно» — он способен подстроиться под любой возможный сценарий. Если ребенок растет в просоциальной семье, в обстановке отзывчивости, безопасности, игры и защищенности, те части мозга, которыми мы с рождения обеспечены для защиты, отходят на второй план, и начинается усиленное развитие отделов, отвечающих за взаимоотношения. Такой ребенок не склонен постоянно сканировать окружающую обстановку на предмет опасности. Он не проявляет хроническую настороженность и готовность к защитным реакциям. Взрослея, он привыкает доверять окружающим, в отношениях ждет от другого человека хорошего отношения и отзывчивости. Те части мозга, которые соответствуют надежной привязанности, хорошо развиты, структурированы и доступны.

Но что, если вы росли в неидеальной обстановке? Может, вы родились в зоне военного конфликта, или ваши родители страдали от зависимости или тяжелой депрессии. Или воспитывавшие вас взрослые проявляли насилие и внушали вам страх. А может, у ваших воспитателей была своя непроработанная травма, и они жили в страхе и отстраненности. В такой ситуации мозг «замораживает» отделы, отвечающие за надежную привязанность, и сосредоточивается на развитии оборонительных средств. Чтобы справляться с ситуацией и отвечать на опасность извне, защитные реакции становятся гипертрофированными. Так детский опыт отношений формирует наш мозг.

Без сомнения, это очень практичный и рациональный подход. Если от окружающих нужно защищаться, лучше иметь развитую систему радаров, способную уловить малейший признак опасности. Но позже, в отношениях, основанных на безопасности и поддержке, нам сложно. Детьми мы все адаптируемся к тем взаимоотношениям, в окружении которых растем. Обычно это происходит бессознательно и запечатлевается на телесном уровне. И позже мы строим взаимодействие с другими людьми согласно тому, что хранится в нашей имплицитной (иначе — процедурной) памяти. Именно она определяет все наши мысли об окружающем мире. Это объясняет, почему мы порой ведем себя определенным образом или испытываем чувства, которые кажутся неуместными или неадекватными. Неважно, какие истории об отношениях в раннем детстве подбрасывает нам декларативная память; если наша нервная система сформировалась в обстановке постоянной опасности, впоследствии многие события в жизни будут вызывать у нас защитные реакции и потребуются некоторые усилия, чтобы настроить себя на надежную привязанность вопреки детским установкам. А по-настоящему сильное потрясение может вызвать у нас реакцию замирания — мы теряем способность двигаться, говорить, слышать. Таким образом, психические травмы оказывают глубокое влияние на наше функционирование в обществе — нашу «социальную вовлеченность», по выражению профессора психиатрии Стивена Порджеса, создателя поливагальной теории[9].

Защитные реакции действительно пригождаются нам в повседневной жизни, когда мы сталкиваемся с реальной опасностью. Но иногда хочется немного приглушить их чрезмерную активность. Наша цель — научиться успокаивать «тревожный центр» мозга — миндалевидное тело — и активировать медиальную префронтальную кору, которая обеспечивает конструктивное взаимодействие с людьми.

Психолог и лектор Рик Хансон, автор книг, посвященных нейропсихологии и осознанности, говорит о том, что мозг человека от природы больше склонен видеть угрозу и реагировать страхом, поскольку его главная задача — обеспечить нашу безопасность[10]. Даже в этом можно найти положительные стороны. Нам, как взрослым, стремящимся к надежной привязанности со всеми ее плюсами, такая тенденция указывает на необходимость больше фокусироваться на том хорошем, что случается в жизни. Именно поэтому в своей работе с клиентами я уделяю так много времени корректирующему опыту — в этой книге вам встретится множество примеров.

Но не столь важно, рассчитывает наша нервная система больше на угрозу или на безопасность, потому что глубоко под сформировавшимися моделями человеческий мозг обладает нейропластичностью. Проще говоря, он умеет развиваться и подстраиваться. Это значит, что во взрослом возрасте мы можем влиять на нервные пути в нашем мозге, приучая их к надежной привязанности. Мы изначально приспособлены исцеляться. Даже если наше детство было далеко от идеального, в нас биологически заложена модель надежной привязанности. Остается только выяснить, что мешает ей заработать и что можно сделать, чтобы именно ее паттерны возобладали. Наша задача — добраться до надежной привязанности внутри себя и вытащить ее на свет, чтобы с ее помощью справиться с любыми травмами отношений или потерей контакта с близкими — или хотя бы стать сильнее и быстрее восстанавливаться после таких потрясений.

Абсолютная безопасность вряд ли достижима, но мы можем создать для себя обстановку относительной безопасности. Нам никогда не удовлетворить все свои потребности идеальным образом и никогда не стать идеальными родителями (как и нашим родителям — для нас). К счастью, чтобы по-настоящему и надолго исцелиться, это и не нужно. Мы можем перерасти наше раненое Я, получить опыт надежной привязанности и психологической устойчивости. И тогда мы начнем способствовать тому же процессу в других, станем катализаторами близости и наставниками в отношениях — для членов семьи, друзей и для мира вокруг. Если вдуматься, данная книга именно об этом.

Давайте посмотрим на поведение наших родителей с двух сторон. Каждый из нас находится в непрерывном процессе развития, и наверняка у ваших родителей, помимо их самых замечательных качеств, было что-то, требующее доработки.

Следующее упражнение поможет вам понять, что именно в детстве вызывало боль и проблемы, а в чем вам по-настоящему повезло.

Часто воспоминания о трудностях заслоняют нам то хорошее, чем мы обладаем.

Это упражнение призвано помочь вам увидеть более полную картину: признать существование душевных ран и погоревать об этом, увидеть приобретенную мудрость — и порадоваться. И конечно, мы часто становимся мудрее и сострадательнее, именно исцеляясь от собственных ран.

Полезно взглянуть на то, как формируется наша первичная модель отношений и как она влияет на отношения во взрослом возрасте. Причем чаще всего мы даже не догадываемся о ее воздействии. И поскольку мы не замечаем этого, то продолжаем следовать всевозможным паттернам поведения, сами не зная, почему, и несправедливо обвиняя себя или своего партнера. Хроническая травма постоянно и очень сильно ограничивает нас в жизни. Особенно если эти непроработанные проблемы с привязанностью — основа первичной модели отношений. Они украдкой проникают в наши взрослые взаимоотношения и становятся причиной самых разных сложностей. Так происходит неизбежно до тех пор, пока мы не осознаем эти деструктивные паттерны. Иначе мы будем повторять их снова и снова, оставаясь слепы к собственному поведению, но хорошо замечая, когда такие же паттерны проявляются в жизни наших близких.

Не видя и не понимая причин, мы будем следовать одним и тем же привычкам, пока свет осознанности и сострадания не прольется на те темные закоулки, где прячутся наши раны и все, что мешает контакту и близости.

Поэтому важно понять, как формируется первичная модель отношений, как отличить правильное формирование от неправильного, как создать себе безопасное окружение, как понять, если что-то идет не так, и наконец, как удержать себя от возврата к паттернам нарушенной привязанности. Осознав собственную первичную модель отношений, мы действительно поможем себе исцелиться и восстановить способность к здоровой привязанности, которая будет полезна нам всю дальнейшую жизнь. Даже если мы не выросли с надежной привязанностью, мы можем ей научиться. Выполняя упражнения, мы постепенно сможем добраться до воспоминаний о нашей первичной модели, хранящихся в имплицитной памяти, достать их на свет, что позволит нам обработать, интегрировать их и ощутить исцеление и облегчение.

Параллельно этому мы займемся развитием и обогащением нашей ограничивающей первичной модели, встраивая в нее новые паттерны — те, которые не были доступны нам в детстве, но совершенно необходимы нам, чтобы чувствовать радость и удовлетворенность жизнью.

Исследователи мозга называют такую врожденную способность к обновлению давно приобретенных моделей «реконсолидация памяти»[11]. Этот термин был заимствован Брюсом Экером и его коллегами из лабораторных исследований, чтобы обозначить естественный процесс изменения и развития личности. Разумеется, мы не можем изменить факты своей жизни, однако мы способны менять принципы, роли, смыслы, убеждения и стратегии, приобретенные когда-то в связи с этими фактами. И это позволяет избавиться от тех ограничений, что мешают нам научиться надежной привязанности. Речь не об отрицании того, что произошло с нами в прошлом, но о раскрытии новых, гораздо более широких возможностей для себя в настоящем и будущем.

Задания нацелены на исследование собственных нарушений привязанности и проработку их с помощью нового понимания и практики. Получая корректирующий опыт, мы начинаем понимать, что такое надежная привязанность. Одни из упражнений подойдут вам больше, другие меньше, со временем полезность одних может уменьшиться, а других — возрасти. Что-то может показаться слишком простым, но помните, что эти практики призваны стимулировать гораздо более сложный процесс. Они словно понемногу приоткрывают дверь к пониманию, и вы начинаете раз за разом чуть лучше обращаться с собой и с окружающими.

Практические задания влияют на людей по-разному. Кто-то, получив необходимый корректирующий опыт, чувствует облегчение, прилив эмоциональных сил и устойчивости. Но бывает, что облегчение сопровождается лучшим пониманием того, чего нам не хватало в детстве, и чувством глубокой печали. В таких случаях требуются время и поддержка, чтобы прожить эту боль, ощутить улучшение и осознать пользу. И те и другие переживания очень ценны и нужны для исцеления, поэтому я призываю каждого из вас двигаться в своем темпе. У нас совершенно нет цели распахнуть дверь одним рывком.

Очень важно позволить позитивному практическому опыту воздействовать на вас — прочувствовать его эмоционально и телесно. В этом и заключается корректирующий потенциал упражнений, о котором мы говорили. Именно на нем основывается реконсолидация памяти — естественный нервный процесс в мозге, приводящий к фундаментальным изменениям — полному и окончательному отказу от приобретенного поведения или эмоционального отклика. Воспоминания перезаписываются с учетом нового, положительного опыта и, словно зараженные «позитивом», подталкивают память о травмирующих событиях к разрядке и исцелению. Это вовсе не значит, что вы забудете все, что произошло, или ваши первоначальные впечатления от ситуации. Но вы с большой вероятностью освободитесь от дискомфорта, который, возможно, преследовал вас все это время.

С другой стороны, некоторые упражнения способны разбередить старые раны, и это может пугать. Разворошив прошлое, нам случается вытащить на свет какие-то неприятные вещи. Это нормально. Добравшись до первичной модели отношений, хранящейся в имплицитной памяти — не всегда осознаваемой, чаще связанной с телом, — можно почувствовать себя так, словно заново переживаешь все эти старые впечатления. Кажется, что все, что случилось много лет назад, происходит снова прямо сейчас. Например, можно забыть, что вы взрослый человек и находитесь у себя в комнате, — вас как будто возвращает назад во времени в тот момент, когда произошло травмирующее событие, и оно снова причиняет боль. Может случиться, что вы внутренне вернетесь в детское состояние настолько, что перестанете осознавать себя взрослым и заново проживете какое-то событие — увидите все, что вас окружало, услышите звуки, почувствуете запахи, испытаете эмоции и физические ощущения, которые сопутствовали ему в прошлом. Даже если с того момента, когда в вашей памяти запечатлелось произошедшее, прошло несколько десятков лет, вы можете почувствовать все так, словно это происходит с вами сейчас, и все ощущения нахлынут с новой силой. Конечно же, от такого можно испугаться и растеряться. Если что-то подобное случится во время чтения этой книги или выполнения заданий, помните, что это нормально. Вы можете вернуться в реальность, напомнив себе, что вы исследуете и пробуждаете свои самые ранние воспоминания, и, конечно же, результаты таких смелых изысканий могут дезориентировать.

Если переживания будут слишком сильными, вы всегда можете остановиться и взять паузу. Поскольку мы работаем с ранними воспоминаниями и вашей имплицитной памятью, важно обращать внимание на свое состояние. Будьте чутки к своим эмоциям. Если они слишком захлестывают вас, сделайте перерыв. Вы всегда сможете вернуться к заданию позже. Можно попробовать выполнять упражнения вместе с кем-то, кто вселяет в вас чувство безопасности и поддержки, — профессиональным психотерапевтом, заботливым другом или партнером. Это особенно хорошо помогает, к тому же это отличный пример настоящей заботы о себе.

Другой вариант — сосредоточиться только на тех заданиях, которые направлены на развитие навыков надежной привязанности (ННП). Они встретятся вам во многих главах книги. Эти упражнения обычно не вызывают таких глубоких переживаний, они более практические и способны улучшить качество любых отношений в вашей жизни.

Каждая из следующих четырех глав заканчивается списком простых вопросов. Это не что-то сверхнаучное, требующее исчерпывающего и сложного ответа. Их цель — помочь определиться, насколько вы склонны к стилю привязанности, описанному выше. Я предполагаю, что по прочтении каждой из глав вы уже будете хорошо понимать, свойственно ли вам подобное поведение. Ответы на вопросы просто помогут вам четко сформулировать это для себя. И конечно же, у меня не было намерения этими вопросами загнать вас в одну из четырех жестко определенных категорий. Наоборот, я надеюсь, что вопросы в конце глав подчеркивают, насколько индивидуально и гибко может проявляться любой тип привязанности в ваших отношениях с разными людьми.

Я советую читателям отвечать на вопросы в конце главы дважды. Попробуйте дать первый ответ, представив, что вы чувствуете себя комфортно и расслабленно, а второй раз — как будто вы находитесь в стрессовой ситуации. (Именно в моменты стресса мы действуем согласно типу привязанности, сформировавшемуся в раннем детстве в зависимости от того, чего нам не хватало в отношениях с родителями). Обратите внимание на разницу в ответах. Можно также поэкспериментировать и ответить на вопросы несколько раз, вспомнив разные важные отношения в вашей жизни — с родителями, с партнерами и так далее.

Узнавая больше о собственных стилях привязанности, заботливо исследуя и осознавая их, мы перестаем воспринимать все слишком лично и начинаем больше сочувствовать себе и окружающим. Мы становимся способны посмотреть на собственный опыт привязанности новым взглядом — менее критическим, я надеюсь. Мы увидим, как в жизни то и дело проявляются одни и те же модели и как многое в наших взрослых отношениях связано с ранним опытом, о котором мы даже не помним. Это позволит перестать винить себя или окружающих за неизбежные трудности во взаимоотношениях. Понимание себя позволяет нам лучше понимать и других, видеть, что они переживают. И все это способствует исцелению старых травм. Исцеляясь, мы учимся надежной привязанности — а значит, учимся любить. Наш мозг и нервная система от природы стремятся к здоровому окружению и здоровым отношениям. Переориентировав себя на надежную привязанность, мы даем мозгу больше возможностей для адаптации. Надежная привязанность делает доступными большее число функций мозга и помогает регулированию нашей нервной системы. Стрессовые ситуации больше не сбивают нас с ног, как это было раньше, повышается психологическая устойчивость. Нам становится проще осознавать себя — свои мысли, эмоции, реакции — а также сопереживать другому человеку, поскольку теперь мы более открыты и восприимчивы к чужим переживаниям. Наконец, в нас развивается способность лучше настраиваться на отношения с другими людьми, на динамику того, что происходит при встрече. Дэниел Сигел называет это состояние «Я-МЫ» — я и мы одновременно. При надежной привязанности нам хочется, чтобы хорошо было всем — планете и людям на ней, к какому бы сообществу, государству, полу, любой другой группе они ни принадлежали. Мы чувствуем взаимосвязь со всем человечеством.[12]

Само собой, такая работа не может быть простой. Но только представьте себе результаты! По-настоящему узнать себя, исцелить старые раны, развить внутреннюю способность чувствовать связь с другими людьми, большую близость, искренность и стать более чувствительными — без опасности для самих себя.

В следующей главе мы подробно рассмотрим, что такое надежная привязанность и что ею не является. В этом вопросе легко запутаться, и, надеюсь, я смогу его несколько прояснить. С самого начала разобравшись, что такое надежная привязанность, мы сможем понять, куда двигаться, и это поможет нам выработать паттерн здоровых отношений. Вы увидите, что, учась надежной привязанности, человек учится строить лучшие отношения, укреплять связь с близкими людьми. При этом наши привычные болезненные модели поведения отходят на второй план. Мы учимся делать выбор в пользу того, что благоприятно для нас самих, наших близких и для мира вообще.

Многим из нас надежная привязанность может казаться чем-то недостижимым и фантастическим. Но на самом деле она заложена в нас природой. Какой бы недосягаемой ни выглядела эта цель, надежная привязанность есть в каждом из нас, нужно только добраться до нее, вспомнить, что это такое, начать тренироваться и научиться ее показывать. Иногда нам случается потерять связь с ней, но совсем потерять нашу врожденную способность к надежной привязанности невозможно. Со временем мы сумеем встроить этот стиль в свое поведение, и он станет настолько естественным, что стресс и события, которые раньше были триггерами, больше не заставят нас автоматически переключаться на неблагоприятные мысли, чувства и действия, характерные для других типов привязанности. Познакомившись с надежной привязанностью ближе, мы почувствуем, что отношения становятся для нас проще и приятнее — ведь теперь мы не так подвержены привычным моделям, более открыты для контакта и принятия, более психологически устойчивы. И все это с большой вероятностью пробудит паттерн надежной привязанности и в окружающих.

Помня обо всех этих положительных эффектах, я хочу нарисовать читателям ясную картину надежного типа привязанности. Но сначала давайте проясним, что к нему не относится.

«У тебя есть крыша над головой, завтрак, обед и ужин, — говорила моя мама, — на что ты вообще жалуешься?» Многие люди считают, что закрытия базовых потребностей — в еде, жилье, стандартных медицинских услугах — вполне достаточно для жизни. С одной стороны, этого, разумеется, достаточно, чтобы выжить. Но если посмотреть на мир с точки зрения надежной привязанности, требуется гораздо больше. В детстве мне, как и любому ребенку, было нужно гораздо больше. Надежная привязанность не подразумевает, что ребенок избалован, а взрослые исполняют любой его каприз. Или что в семье не бывает проблем, дети не сталкиваются в жизни ни с какими разочарованиями, а родители — просто святые. И к счастью, нам совсем не нужно быть идеальными родителями, чтобы развить надежную привязанность в своих детях.

Эдвард Троник — пионер психологии развития — в своих исследованиях показал, что ребенку необходимо чувствовать сонастроенность с близким взрослым лишь 30 % времени[13]. Такое количество выглядит вполне достижимым. Конечно, это не значит, что в оставшиеся 70 % времени можно быть ужасным родителем, но это ясно дает нам понять, что стоит расслабиться и просто стараться делать то, что мы можем.

Также надежная привязанность не является определенным типом личности, и цель моей книги — ни в коем случае не в том, чтобы превратить вас в каких-то «правильных» людей, вечно серьезных и невозмутимых. Надежная привязанность не имеет ничего общего и с наигранным оптимизмом, оторванным от реальной жизни с ее ежедневными проблемами и испытаниями. Что ж, если надежная привязанность не зависит от закрытия основных потребностей, не требует идеальной жизни безо всяких проблем или способности вечно пребывать в благостном настроении, что бы ни происходило вокруг, — то что она вообще такое? Если коротко, надежная привязанность — это сонастроенность. Это достаточно хорошая атмосфера для того, чтобы в ней зародилось и могло существовать базовое доверие.

Дальше я опишу некоторые ее черты более подробно.

Для детей надежная привязанность в первую очередь связана с чувством, что родители заботятся о них, защищают их. Родители стоят на страже безопасности. Они следят за тем, что мы делаем в течение дня, с кем проводим время, а также — по мере нашего взросления — передают эту обязанность другим ответственным взрослым, если сами не находятся рядом. В моем детстве этого было не так уж много. Времена были другие, дети часто бывали предоставлены сами себе. Родители требовали, чтобы к шести я возвращалась на ужин, и слабо представляли себе, чем я занималась весь день, где я была и с кем. Никто не организовывал наши игры, я редко посещала какие-то кружки после школы. Я возвращалась домой, когда проголодаюсь, и взрослые понятия не имели о моих занятиях, если я сама им не рассказывала.

Когда родители дают нам чувство защищенности в детстве, это готовит нас к тому, чтобы самим заботиться о себе по мере взросления. Здесь та же взаимосвязь, как между взаиморегуляцией и саморегуляцией, — чтобы научиться заботиться о себе самим, нам нужно получить заботу и защиту в раннем возрасте от значимых взрослых. Тогда взрослыми мы чувствуем себя в безопасности в обществе и в отношениях, и сами даем близким это чувство защищенности.

Для ребенка поддержка означает знание, что родители на его стороне и сочувствуют ему. Родители присутствуют в нашей жизни, на них можно рассчитывать, они нас понимают и принимают. Это и есть тот прекрасный опыт сонастроенности, о котором мы говорили раньше. В отношениях с другом или партнером поддержка подразумевает радость от столь особенной возможности быть искренними друг с другом, воодушевляющее чувство, что другой человек по-настоящему знает и ценит тебя. Мы знаем, что рядом есть кто-то, на кого всегда можно положиться. Люди с надежным типом привязанности ищут поддержки, когда она действительно им нужна, и с готовностью дают ее окружающим.

Ребенок учится самостоятельности, когда получает защиту и поддержку от родителей, но при этом они не контролируют и не поправляют каждое его малейшее действие. Другими словами, родители способны исполнять свой долг воспитания, но не переусердствуют в этом, подавляя независимость. Тогда мы можем просто быть детьми. В определенном возрасте мы начинаем какое-то время оставаться сами по себе, исследовать мир, делать собственные открытия и ошибки. Возвращаясь домой, мы знаем, что родители нас примут с любовью и готовностью, так же как всегда. Мы взрослеем в созданном ими пространстве любви, где нет пагубной необходимости общаться непрерывно или, наоборот, привычки обходиться парой фраз, когда почти или полностью отсутствует личное, живое взаимодействие. Развив в себе способность как к здоровой зависимости, так и к независимости, мы получаем настоящий дар — взаимозависимость, способность давать и получать любовь и поддержку, выражать свои потребности и рассчитывать на внимание к ним и взаимность.

Все это верно и для отношений во взрослом возрасте. При надежной привязанности независимость подразумевает, что мы можем спокойно чередовать время, проводимое совместно, со временем для себя, и уединение для нас не становится трагедией. Переход от одного другому происходит гармонично и естественно. Заметьте, что я не считаю независимость синонимом изоляции и привычкой всегда полагаться только на себя.

Отношения, в которых мы можем оставить осторожность и напряжение и быть самими собой, поистине бесценны. Можно шутить и смеяться вместе, можно дать волю спонтанности. Все маленькие дети обожают, когда взрослые играют с ними, погружаются в их мир и веселятся от души. Если взаимоотношения наполнены поддержкой и безопасностью, это происходит естественно, то есть наши отношения по своей природе — игра и радость, легкость и веселье. Другими словами, мы наслаждаемся компанией друг друга и ждем случая побыть вместе, поскольку нам это просто нравится. Но и у этого расслабленного состояния есть свои границы, особенно когда дело касается детей. Всегда существуют возрастные ограничения и последствия, которые нужно учитывать. Важно, чтобы дети знали о границах, тогда это способствует близости.

Доверие — важный аспект отношений, но часто его понимают неправильно. Большинство из нас привыкло доверять людям в определенных вещах, исходя из своего опыта. Например, если Джек никогда никуда не опаздывал, я быстро начну думать, что он будет так же пунктуален в наших совместных планах. Я привыкла, что Амара обязательно вернет долг, Брэндон готов помочь в трудную минуту, а Тира всегда составит компанию в приключении. Я знаю, что всегда могу рассчитывать на них в соответствующих ситуациях. Это по-своему замечательная, практичная форма доверия. Но сейчас я говорю о другом доверии.

Я понимаю под доверием чувство, что мир, в котором мы живем, — в целом хорошее место, и даже в самые трудные времена в нем побеждают добро, понимание, исцеление. Такая убежденность обычно формируется именно благодаря позитивному окружению в детстве, когда родители большую часть времени воспитывали нас «достаточно хорошо». Это выражение придумал английский педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт, имея в виду позитивное «поддерживающее окружение», порождающее базовое доверие [14]. При таком воспитании мы растем с верой в то, что другие люди в принципе хорошие и желают нам добра, и взаимодействуем с окружающими, опираясь на это как на данность.

Люди, чьи отношения в детстве омрачились серьезными психологическими травмами, часто имеют трудности с доверием. Они либо заранее не доверяют всем и каждому на всякий случай — в любой сфере, будь то политика, социальное взаимодействие, личные отношения и так далее. Либо они не способны разобраться в ситуации и слепо верят любому человеку, встретившемуся на пути. Такое поведение — я называю его «доверие без разбору» — однажды неминуемо приводит к проблемам. Эти люди постоянно позволяют втянуть себя в опасные и тревожные отношения, в которых другие давно бы заметили повод насторожиться. И их травмы только усугубляются новыми ранами. Но я понимаю под доверием не наивность и неспособность видеть опасность, а наоборот, то, что нас укрепляет и восстанавливает изнутри. Это фундаментальная вера в то, что жить хорошо, глубокий внутренний оптимизм по отношению к жизни — не без хорошей дозы здравомыслия. Такое доверие придает нам силы и умение искренне прощать. Восстановление базового доверия будет значительной частью нашего пути к исцелению и надежной привязанности.

Вся наша жизнь разительно отличается в зависимости от того, воспринимаем мы вселенную как друга или врага.

Наши представления о мире напрямую влияют на жизненный опыт. Имея базовое доверие к миру, мы внутренне настроены оптимистично и не склонны падать духом. Нам легче пережить невзгоды, которые рано или поздно случаются, и мы способны быстрее собраться с силами, когда, что называется, попали под раздачу. Нам проще попросить о помощи и получить поддержку, а также помочь самим себе найти выход — и от этого мы начинаем доверять себе и миру еще больше.

Теперь, когда вы знаете немного больше о том, что такое надежная привязанность, я предлагаю вам начать применять эти знания к реальным отношениям. В следующем упражнении вам потребуется проанализировать существующие отношения примерно так же, как вы делали в предыдущих заданиях.

Нередко после всего сказанного выше о надежной привязанности люди испытывают не самые приятные чувства. Когда мы вот так рассуждаем, она кажется почти недостижимой, и легко можно засомневаться в своих возможностях.

Мне хорошо знакомо это чувство. Я думаю, что каждый время от времени испытывает его, и это вполне нормально.

Все мы иногда реагируем на что-то эмоционально, и потом не гордимся своим поведением. Большинство из нас вносит свою лепту в ссоры и неоправданно тяжелые разговоры. А многие попросту не могут погрузиться полностью в текущий момент, как нам бы этого хотелось. Мы не чувствуем себя целиком здесь — отвлекаемся то на одно, то на другое, или не так внимательны, как нужно. Опять же, все это нормально. Такие вещи происходят периодически — по крайней мере, со мной. Главное — стараться замечать, когда что-то неидеально. То есть нам нужно быть достаточно в моменте, чтобы понять, что нас начинает «заносить», и иметь достаточно сочувствия, чтобы захотеть исправить ситуацию, сделать что-то по-другому. А пространства для маневра всегда больше, чем кажется. Помните, я говорила об исследовании Эдварда Троника, где он говорит, что для развития надежной привязанности достаточно быть в качественном контакте со своими близкими лишь 30 % времени[15]? Каждый может сделать ошибку, наломать дров, быть несовершенным. В самом механизме привязанности заложено прощение. Научившись замечать, когда нам друг друга не хватает, и стараясь как можно скорее исправить то, что пошло не так, мы можем кардинально изменить свою жизнь.

Конечно, мы можем научиться и делать меньше ошибок. Для этого нужна практика. Далее в этой главе я хочу рассказать вам о практических способах развития надежной привязанности в себе и близких. С их помощью вы сможете тренировать навыки надежной привязанности (ННП). Я предлагаю вам не стремиться в совершенстве овладеть всеми этими навыками, а выбрать пару-тройку тех, что, как вам кажется, должны лучше сработать, и сосредоточить на них все свои силы. Надеюсь, что каждый из вас найдет свои ННП — те навыки, которые вы сможете использовать в отношениях с окружающими, то, что сможете практиковать вместе с партнером, и то, что поможет вам развить надежную привязанность в себе.

Давайте начнем с одного из наиболее очевидных навыков. Мы все знаем, как ценно умение слушать, но большинство из нас никогда не пыталось систематически развивать в себе эту способность. Когда мы внимательно слушаем, отражаем чувства другого человека и задаем вопросы, чтобы лучше понять его, мы даем собеседнику возможность по-настоящему поделиться тем, что происходит — не только тем, что на поверхности, но погрузиться внутрь себя, осознать свои эмоции и рассказать нам о них так, чтобы мы действительно поняли. Слушая таким образом, мы способны дать человеку ощущение сонастроенности, о котором я говорила раньше. Мы слушаем не только для того, чтобы дождаться паузы, перехватить инициативу и высказать свое мнение. Слушать внимательно — значит задавать уместные вопросы, показывающие, что мы услышали, и способствующие пониманию. И всегда оставлять возможность человеку сообщить еще о чем-то, прежде чем высказывать свою точку зрения.

При этом важно заметить, что, когда мы слушаем другого человека, нам совсем не обязательно верить тому, что он говорит, или соглашаться с этим. Мой собеседник может говорить о чем угодно — обвинять меня во флирте с незнакомцем в ресторане или в том, что на новогодней вечеринке я бросила его одного, или забыла сделать что-то по дому, о чем мы договорились (к примеру, помыть посуду). Слушать по-настоящему — значит не реагировать немедленной критикой и отрицанием. Не начинать ссориться, не отвергать чужие жалобы. Просто слушать, и все! Мы можем усилить чувство сонастроенности, выражая свое согласие с чувствами другого человека. «Я понимаю, почему ты расстроился, я вижу, что это сильно тебя задело». Что-нибудь такое. Другими словами, слушать внимательно — значит принимать, контейнировать все, что у человека на душе, любые его эмоции и поведение — и просто быть рядом.

В собственной жизни я не раз поражалась тому, как много дает умение слушать. Несколько лет назад я преподавала в Европе, и некоторые участники были недовольны тем, как проходил тренинг. Когда кто-то впервые сказал об этом, я предложила всем и каждому высказать свои претензии и постаралась как можно внимательнее выслушать их. Я считаю, что это крайне важно для любого лидера. Поэтому я стала развивать разговор, пока все, кого что-то беспокоило, не высказались. Мы говорили почти час. Я старалась не вмешиваться, а просто дать людям возможность озвучить свои чувства — и слушала. Когда участники закончили говорить, я повторила все, что услышала, попросила уточнить те или иные вещи и предложила всем сделать перерыв на кофе с печеньем, пока мы с командой обсуждаем возникшие проблемы.

Мы с коллегами отнеслись серьезно ко всему услышанному и выработали несколько немедленных решений, чтобы улучшить ситуацию в группе. Я рассказала участникам, что мы планируем сделать для них, постаралась учесть как можно больше запросов, а затем мы вернулись к тренингу. Что интересно, когда после обучения люди заполнили анкеты обратной связи, обнаружилось, что именно этот диалог произвел на них самое большое впечатление. Они оценили тот факт, что наставник и его команда оказались готовы в самом деле выслушать их и разобраться в проблеме, а не отмахнулись и не предпочли замять разногласия. Я вела этот тренинг в стране, где больше принята авторитарность, поэтому руководитель, открытый диалогу без резкости и критики, вместо того чтобы воспользоваться своей властью, произвел на группу огромное впечатление. А для меня это оказалось невероятно важным уроком.

Я думаю, что это общее для большинства людей свойство — мы хотим не чтобы нас переубедили или успокоили, а чтобы нас в первую очередь действительно внимательно выслушали. Порой с этим бывают сложности, поскольку в любых отношениях возникают разногласия. Совершенно естественно, что не всегда легко договориться с другим человеком, особенно с самым близким. Но если мы научимся внимательно слушать, нам будет проще найти наилучшее решение в трудной ситуации. И велики шансы, что мы станем гораздо ближе нашему собеседнику.

Внимательно слушать — один из способов показать человеку, что вы действительно рядом. А это один из важнейших даров, которые мы получаем и можем дать другим в отношениях. Присутствие — это не что-то разовое, это способ жить. Когда вы действительно присутствуете в жизни близкого человека, вы проявляете это своим вниманием, даете ему понять, что он может к вам обратиться, что бы ни случилось. Это значит, что вы стараетесь на время забыть о собственных проблемах и тревогах и посвятить себя другому человеку, ни на что не отвлекаясь. В современном мире сделать это сложнее, потому что мы привыкли чуть что обращаться к гаджетам. Поэтому я очень рекомендую отложить телефон или планшет, если вы хотите показать кому-то, что вы правда рядом. Конечно, это идеальный вариант, и он не всегда осуществим, однако некоторые вещи мы точно можем сделать, чтобы больше присутствовать в жизни близких людей, быть более доступными для контакта с ними, как, впрочем, и с самими собой.

У меня есть знакомый по имени Джим — занятой мужчина, коуч и психотерапевт. У него множество дел каждую минуту, но как-то он поделился со мной, что, когда навещает родителей, старается отложить все рабочие задачи. Он не отвечает на звонки, не выходит в Интернет, не делает ничего, что может отвлечь и не даст по-настоящему присутствовать в общении с родными. Джим делает все возможное, чтобы целиком посвятить им эти три или четыре дня. И он считает, что это позволило его отношениям с отцом и матерью перейти на совершенно новый уровень и что они лучше себя чувствуют уже оттого только, что Джим приезжает к ним вот так.

Услышав об этом, я решила попробовать сама. Раньше, приезжая к родителям, я пыталась параллельно делать что-то по работе, продолжала отвечать на звонки и письма. Я пообещала себе перестать делать это и впервые попробовать на 100 % присутствовать в каждом моменте, проведенном с ними. Я сделала маме педикюр и маникюр, посмотрела с ней телевизор, мы поговорили о том, что она считает важным в своей жизни, в чем видит смысл, о чем жалеет и над чем смеется. Это был интересный и ценный разговор. Мы обсудили и множество других вещей, от истории до моды. С папой я покаталась на велосипеде и составила ему компанию в ремонтной мастерской — работал там, конечно, в основном он, но я была рядом. Еще я сняла видеоинтервью с моими родителями об их жизни. Они рассказали о своих братьях и сестрах, друзьях, учителях, родителях, первой работе, первой любви, первых поцелуях, школьных вечеринках и выпускных балах. Отец поделился кое-чем неожиданным и неприятным, описывая свои подростковые свидания за магазинчиком мороженого, где он работал после школы. Я узнала, что его родители, строго чтившие религиозные догмы, запрещали ему ходить на танцы и устраивать вечеринки. Мама удивила меня историей о том, как после выпускного на спор забралась ночью в морг. Оба вспомнили, как всей семьей собирались слушать радио и смотреть самые первые телепередачи в 1950-х. В общем, я узнала много замечательных вещей. То, что я была с ними целиком и полностью, изменило наши отношения. Мы даже смогли разобраться с некоторыми обидами, которые оставались у меня с детства, и это освободило место для большего контакта и близости.

Намерение посвятить свое время другому человеку в мире, где так много отвлекающих факторов, наполняет и придает сил. Большинству из нас для этого требуется отложить телефоны и ноутбуки и не позволять им отдалить нас от другого человека, хотя бы какое-то время. Попробуйте это как-нибудь за ужином — предложите всем близким отключить звук и сложить телефоны в корзинку и проведите это время вместе. Обратите внимание, как изменилось при этом ваше общение. Внимание — это огромная ценность, и я советую всем уделять как можно больше времени личному общению, которому не мешают гаджеты.

Люди чувствуют, когда вы полностью посвящаете им свое внимание, и ценят это. Можете практиковать этот навык, даже говоря по телефону. Не листайте интернет-сайты, не мойте посуду — не делайте ничего постороннего, а сядьте и постарайтесь направить все свое внимание в разговор, присутствовать только в нем. Найдите для важных людей в жизни такое время, когда ничто не будет вас отвлекать, и понаблюдайте, как это скажется на ваших отношениях. Если вы хотите узнать больше о важности присутствия для отношений, я очень рекомендую книгу Шонды Раймс «Год, когда я всему говорила ДА». Также на эту тему много пишет социальный педагог и ученый Ким Джон Пейн.

Сонастроенность — практически то же, что эмпатия или сама надежная привязанность. Я бы хотела рассказать о том, как можно отточить этот замечательный навык, в котором есть и элементы умения слушать и присутствия, и значительная доля сочувствия. Писатель и психолог Дэниел Гоулман ссылается на типы эмпатии, впервые описанные психологом Полом Экманом, пионером в сфере изучения эмоций и их связи с мимикой человека[16]. Он выделяет три формы эмпатии: когнитивную, эмоциональную и сострадательную (последнюю Гоулман называет эмпатической заботой). Когнитивная эмпатия — это наша способность понять чужой взгляд на мир. Эмоциональная эмпатия позволяет нам понять чувства другого человека. Эмпатическая забота — это и есть настоящая настройка друг на друга. Она подразумевает, что мы не только понимаем все вышеперечисленное, но и присутствуем в моменте общения с человеком, даем ему понять, что кто-то есть рядом. Когда человек радуется, мы радуемся вместе с ним, когда у него трудности, мы стремимся сделать что-то, что поможет человеку преодолеть их.

Так много всего объединяет в себе эта связь! Она подразумевает интерес к переживаниям другого человека и активное стремление понять их, желание узнать человека с новой стороны и прочувствовать его точку зрения. Как он видит мир? Как реагирует на собственные эмоции? Каковы бы ни были ситуация и переживания, эмпатия означает, что мы делаем все возможное, чтобы оставаться в контакте с другим человеком и дать ему понять, что мы рядом. Эмпатическая забота — то, что дает возможным проявиться сонастроенности. Она позволяет другому человеку почувствовать себя по-настоящему понятым и принятым, знать, что мы на его стороне. А это бесценный опыт, который мы можем предложить или получить в отношениях.

Стремление к эмпатии в отношениях также позволяет нам заметить, когда наша настройка друг на друга дает сбой. А эта способность играет огромную роль во взаимоотношениях. Мы стремимся к близости, но осознаем, когда в этой близости что-то не так, как мы бы хотели. Если вам кажется, что возникло какое-то недоразумение и вы не совсем понимаете чувства и позицию другого человека, попросите вашего партнера рассказать подробнее о том, чем он с вами поделился. Задайте вопросы, которые помогут выразить сочувствие и уточнить детали.

Следующие навыки предназначены для того, чтобы люди тренировали их вместе. Все их можно считать формами совместного внимания. Этот термин означает, что два человека находятся в контакте друг с другом, разделяя какое-то занятие — медитируя, танцуя под любимую музыку, обмениваясь шутками, делая зарядку, готовя обед. Абсолютно любое времяпрепровождение способствует развитию надежной привязанности между вами и вашим партнером, или ребенком, или родственником, или другом, если оно сопровождается совместным вниманием. Вы можете сидеть на диване и смотреть фильм — если вы при этом иногда обмениваетесь взглядами, смеетесь, а после обсуждаете увиденное, это и есть совместное внимание.

Отличительной чертой надежной привязанности служит привычка партнеров быть отзывчивыми друг к другу. Поддерживать связь — значит находить любые возможные способы оставаться в контакте с близким человеком — взгляд, прикосновение, записка, встреча в любимом ресторане… Чтобы натренировать этот навык, нужно всего лишь быть чуть более внимательным к сигналам, которые посылает ваш партнер. Помните, что младенцы плачут, выражая самые разные потребности? Взрослые могут обратиться друг к другу словами, но иногда у нас не получается быть прямолинейными, и мы прибегаем к жалобам, ссорам, конфликтам — все ради того, чтобы получить внимание и заполнить нашу потребность в близости. Например, за фразой «не могу поверить, что ты опять оставляешь меня ради своей командировки!» скрывается сообщение «я так люблю тебя, что не хочу расставаться и скучаю, когда ты не рядом…». Когда дело касается отношений, стоит держать это в голове. Если кто-то просит вас о чем-то, помните, что в этой просьбе может заключаться гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Не забывайте, что ваш ответ может значить для человека очень много.

При этом важную роль играет своевременность. Если бы младенец заплакал, а мы дожидались вечера, чтобы ответить на этот сигнал, то, скорее всего, его потребности оказались бы не удовлетворены целый день, потому что сам он еще не может о себе позаботиться. И к вечеру ребенок уже испытывал бы катастрофический стресс. К тому же, возможно, не одна, а целый набор потребностей требуют удовлетворения. Если я, взрослая, попрошу вас о чем-то и буду ждать ответа три недели, мне покажется, что вы не очень заинтересованы в том, чтобы поддерживать со мной связь. Даже если ответ «нет», время ожидания само по себе имеет значение. Поэтому важно отвечать своевременно — достаточно быстро. А качество ответа должно соответствовать значимости просьбы, показывать, что вы стараетесь удовлетворить потребность близкого человека наиболее возможным для вас образом.

Наконец, когда вы учитесь поддерживать связь с дорогим человеком, крайне важно избегать соревнования — кто более отзывчив, кто быстрее реагирует и так далее. Также не нужно упрекать партнера за отрицательный ответ на просьбу и думать, что это не способствует контакту и надежной привязанности. Разумеется, мы не можем всегда отвечать немедленно на сигналы и просьбы другого человека. Но каждый из нас может постараться реагировать на потребность партнера в близости чуть с большим откликом и своевременностью.

Подобно ННП № 4 («Практикуйте совместное внимание»), этот навык охватывает довольно много разных вещей. Система привязанности в каждом из нас очень чувствительна к тому, когда люди приходят к нам, когда уходят и что происходит с отношениями при встрече и расставании. Для кого-то встретиться снова сложнее, чем расстаться, для кого-то наоборот. Интересно понаблюдать, как меняется наше состояние, когда в повседневной жизни мы встречаем людей или прощаемся с ними. К какому типу относитесь вы? Может, вы более восприимчивы к тому, когда кто-то приближается к вам? Может, сами вы избегаете подходить к людям? Чувствуете ли вы боль, когда кто-то прощается и уходит?

Стэн Таткин советует простое упражнение под названием «Добро пожаловать домой»[17]. Представьте, что вы готовите ужин, а ваш партнер возвращается домой после долгого рабочего дня. Практика заключается в том, чтобы убавить жар на плите, подойти к дорогому вам человеку и крепко его обнять. Прижмитесь к нему животом, всем телом и оставайтесь в этом объятии подольше. Дайте телу каждого из вас достаточно времени, чтобы расслабиться и настроиться на тело другого. Как я говорила ранее, наша нервная система приспособлена ко взаимной регуляции. Подобная встреча — способ войти в непосредственное взаимодействие с нервной системой другого человека. Когда два тела вступают в контакт, вы регулируете друг друга, и это задает тон всему вашему дальнейшему взаимодействию. Оказывается, когда вы так близко чувствуете неврологическую регуляцию партнера, ваше тело само хочет быть с ним. Только представьте себе это!

Время, когда мы завершаем день и отправляемся ко сну, — важный момент для любой пары. Как вы ложитесь в постель? Многие партнеры в наше время не ложатся одновременно — у них может быть разное рабочее расписание или другие дела. Поэтому стоит по возможности уделить время тому, чтобы осознанно пожелать друг другу спокойной ночи. Если же вам удается ложиться одновременно, превратите совместное завершение дня в ритуал — даже если это будут какие-нибудь пятнадцать минут на то, чтобы рассказать друг другу, как дела на работе.

Одна из моих любимых пар — Ди и Фредди. Они придумали великолепный ритуал, основанный на любви к шоколаду. Каждый вечер они оставляют друг другу на подушке конфету с новым вкусом или изысканный трюфель и перед сном вместе наслаждаются любимыми сладостями, пока делятся впечатлениями дня и подводят итоги. Также в это время они взяли за правило обсуждать любые, даже мельчайшие размолвки, которые случились в течение дня. Такой ритуал — не только приятное завершение вечера, но и прекрасное выражение близости, благодарности и любви.

В начале дня тоже можно делать что-то подобное. Некоторые партнеры всегда завтракают вместе, или готовят друг другу кофе, или вместе выходят на короткую прогулку. Что бы это ни было, попробуйте придумать для себя какой-то ритуал, подчеркивающий значимость встреч и расставаний. Если он станет приоритетом, то поможет укрепить привязанность между вами и вашими близкими.

Наша нервная система так устроена, что мы наиболее приспособлены общаться, видя перед собой лицо другого человека. Сообщения в соцсетях, электронные письма, смс-ки и смайлики уже прочно вошли в нашу жизнь, но ничто из них не способно дать отношениям ту фундаментальную опору, которую дает физическое присутствие и зрительный контакт. На тренингах я часто говорю о взгляде, выражающем привязанность, или «лучиках любви» (это название придумала Патти Эллидж, одна из наших ведущих по программе DARe). Мы имеем в виду зрительный контакт как способ сообщить другому человеку о своем добром отношении и принятии, или же получить их от него, или и то и другое одновременно. Это взгляд, который говорит: «Ты много значишь для меня. Ты особенный. Я тебя люблю». Подумайте, что выражают ваши глаза, когда вы смотрите на другого человека? Что вы сообщаете ему своим взглядом? Каждому из нас случалось почувствовать на себе неприятный взгляд — осуждающий, злобный, полный ненависти. Иногда это просто парализует. Но верно и противоположное. Просто понаблюдайте, что происходит, когда в ваших глазах человек может видеть близость и благодарность.

Но стоить помнить, что иногда люди отводят глаза, когда испытывают неприятные эмоции (например, стыд). Стараться изо всех сил удержать зрительный контакт или даже просто попытаться его установить — не всегда хорошая идея. Многим подросткам это кажется агрессивным нарушением их границ, а требование родителя «Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!» приводит только к большему отстранению. Иногда лучше поговорить, прогуливаясь рядом, или заняться вместе чем-то, где разговаривать не обязательно — рыбалкой, шитьем, работой в саду. В некоторых культурах прямой дружеский взгляд может быть воспринят как попытка соблазнения. Есть страны, где прямой взгляд ребенка на взрослого считается проявлением неуважения.

Зрительный контакт не всегда уместен и нужен. Но когда это так, он один из самых простых способов укрепить надежную привязанность. Он ничего не стоит, требует минимальных усилий, им можно пользоваться практически в любое время. И когда дело касается развития привязанности, он дает великолепные результаты. Попробуйте воспользоваться им, оказавшись вместе на вечеринке. Отправьте вашей половинке «лучики любви» через всю комнату. Сообщите взглядом о том, как сильно вы восхищаетесь партнером и цените его. Это займет каких-нибудь две секунды вашей жизни, но для ваших близких, уверяю, это будет настоящее сокровище. Можно тренироваться выражать взглядом привязанность даже на домашних питомцах. Обратите внимание на их реакцию. Мы еще попробуем сделать это упражнение немного по-другому, когда будем говорить об избегающей привязанности во второй главе.

Это замечательный способ развить способность к привязанности. Вспомните, как сильно дети любят играть — друг с другом, с воображаемыми существами, с родителями и другими приветливыми взрослыми. Кажется, что для них ничего в мире нет важнее, чем игра. Взрослые часто фокусируются только на работе и забывают о важности игры. Однако игра — чудесный способ поддерживать связь и доверие. Мы все время ставим себе цели. Но что, если одним из приоритетов сделать веселье, по-настоящему веселое совместное времяпрепровождение? Попробуйте поиграть с партнером в какую-то новую игру или вспомните, какие занятия доставляли вам радость в детстве, и возродите их. Главное, конечно, тут не выиграть, а хорошо провести время вместе с партнером.

Уделять больше времени игре — один из самых приятных советов, способных украсить ваш путь к надежной привязанности. Будьте творческими, веселитесь! Однажды моя подруга Шерон купила мужу фетровую шляпу и взяла в прокате «Касабланку» (его любимый фильм). Энни предложила мужу провести вечер на бейсбольной тренировочной площадке, хотя до этого ни разу не держала в руках биту. Ральф ходит со своей половинкой в театр, на концерты и стенд-ап шоу, а еще они вместе записались на кулинарные курсы. Мэтт и Сьюзи вместе учатся танго. Мини-гольф, пешеходные маршруты, настольные игры, охота, наблюдение за птицами, рафтинг, посещение лекций, дегустации вин… Возможности безграничны!

Чтобы человек наиболее эффективно действовал в мире, его мозг стремится все автоматизировать. Например, стоит нам научиться ездить на велосипеде, как этот процесс становится автоматическим и повторить его нам с каждым разом легче. Так же мы учимся писать, читать, складывать и вычитать и так далее. Затем эти процессы автоматизируются, чтобы мы выполняли их с большей эффективностью: нам уже не нужно обдумывать каждый шаг, когда требуются эти действия. Стэн Таткин говорит о том, что, к несчастью, мы склонны автоматизировать и отношения[18]. Мы ждем от партнера привычного ответа или реакции, и допускаемый нами диапазон не слишком широк. Иногда мы начинаем ошибочно считать, что знаем о близком человеке все на свете. Но это просто смешно! Каждый человек в мире уникален и многогранен, как целая вселенная. Отношения приносят гораздо больше радости, когда мы помним об этом и стараемся раскрыть всю чудесную уникальность нашего партнера.

Сделать это можно, в том числе пробуя новые и необычные совместные занятия. Это поможет поддержать интерес и контакт, узнавая новые качества близкого человека. Новое привлекает нас, так устроен мозг. Это оживляет отношения, возвращает волнение и страсть. Чем больше нового и разного в нашем взаимодействии, тем больше у нас возможностей для развития отношений, и нам интересно. Поэтому важно быть открытыми к разным сторонам вашего партнера, как уже известным, так и потенциальным. Не нужно думать, что вы полностью изучили его, и точка. Здесь нет точки, это бесконечный процесс. Каждый день может принести что-то новое.

В одном из своих исследований врач и психолог Джон Готтман наблюдал за парами в течение шести лет с момента свадьбы. Супруги, которые не развелись за этот период, посвящали восстановлению отношений при размолвке 86 % времени, а пары, семейная жизнь которых кончилась разводом, уделяли этому лишь 33 % времени[19]. Разница значительная. Главное, в чем я хочу убедить вас в этом разделе, — это важность восстановления.

Никто из нас не способен всегда быть настроенным на партнера, готовым играть или слушать со вниманием. Так не бывает. Все мы делаем ошибки и иногда оказываемся не на высоте. И тогда нам нужно уметь все исправить. Развитие этого навыка — необходимый компонент надежной привязанности. Проблема в том, что многие из нас не видели в детстве, как нужно извиняться и исправлять ошибки в отношениях. Хотя это звучит просто, я обнаружила, что такое умение встречается редко. Поэтому помните, что вам или вашему партнеру может быть трудно этому научиться.

Если что-то идет наперекосяк, не так уж важно, кто первым извинится и попробует исправить ситуацию. В идеале оба партнера делают своевременный шаг навстречу. Но конечно, некоторым из нас требуется взять паузу, чтобы овладеть собой. Например, мне. Однако после этого мы снова идем на контакт, чтобы вместе разобраться с любыми разочарованиями и обидами, которые могли возникнуть. И нам крайне важно знать, что партнер со своей стороны тоже пытается все исправить.

Бывало, чтобы вы вернулись домой с работы и обнаружили, что собака раскидала мусор или рассыпала что-то по кухонному полу? Тогда вы знаете, что даже животным бывает стыдно, когда они что-то натворили. После налета на мусорное ведро мой пес, Макс, подходил ко мне, повесив лохматую голову и неуверенно виляя хвостом. Стыд — естественная реакция каждого из нас, и важно замечать его в других людях, чтобы мы могли восстановить контакт и близость. Собаки — удивительно социальные животные. Если вы наказываете собаку, отправив ее гулять одну во дворе, скажем, на двадцать минут, это она еще может вытерпеть. Любой более длительный период причинит вашей собаке страдания, она почувствует себя изгнанной и брошенной. Теперь подумайте, насколько ваши дети чувствительнее к этому. Паузы в отношениях иногда помогают, но могут вызвать и негативный эффект или еще большую боль, если продолжаются слишком долго. Гораздо лучше оставаться в контакте и вместе подумать, как исправить ситуацию. Если ребенок подходит и говорит «прости» или дарит картину, которую нарисовал специально для вас, просто необходимо научиться отвечать на это принятием.

Иногда люди пытаются что-то исправить, но мы сами им мешаем. Может, они извинились не так, как нам бы хотелось, неясно выразились или не до конца понимают, как сильно нас ранили, или мы ждали от них действий гораздо раньше. В таком случае я просто предлагаю нам всем быть чуть более щедрыми. Если кто-то делает шаг к примирению, попробуйте найти в нем плюсы, а не минусы, и оценить саму попытку. Кредит доверия в отношениях пойдет на пользу обеим сторонам.

Конечно, нужно научиться и тому, как делать такой шаг. Здесь пригодится навык внимательно слушать, о котором мы говорили выше. Оставьте все ожидания, разногласия и критические оценки и просто выслушайте. Помните, что большинство наших триггеров связано с нашей собственной моделью привязанности, сформировавшейся в детстве. Если вашего партнера что-то обидело, скорее всего, это не только потому, что вы нанесли ему свежую рану, сделав или не сделав что-то. Причины более глубоки. А это значит, всегда есть шанс исправить положение, объяснив свой взгляд на ситуацию.

Совершать ошибки в отношениях — это нормально. Это естественно. Хорошие новости в том, что размолвки способны даже укрепить отношения — если вы научитесь исправлять положение. Как напоминает Эдвард Троник, к лучшим отношениям мы движемся не по прямой, а скорее, как корабль, идущий под парусом. Стоит ветру немного сбить вас с курса, вы делаете необходимые корректировки. Ветер подул в другую сторону — вы снова что-то меняете, чтобы вернуться на курс. И так, зигзагами, вы двигаетесь к желаемой цели. Когда в отношениях вы делаете ошибки, эти небольшие отклонения — вовсе не причина полностью отказываться от путешествия. Восстановление контакта после ссоры способствует большей устойчивости ваших отношений[20]. Разумеется, мы не станем ссориться специально — для этого хватает и простого человеческого несовершенства. Главное — делать все возможное, чтобы вернуть близость после неизбежных разногласий.

Есть ли в вашей жизни люди, которые недавно пытались наладить отношения? Попробуйте вспомнить. Было ли такое, что человек делал попытки связаться с вами, поговорить, а вы проигнорировали это или отвернулись. Может, вы не ответили на последнее сообщение или решили отправить смс-ку, потому что не хотите видеться лично. Как бы вы себя почувствовали, если бы пошли навстречу этому человеку? Хотите ли вы попробовать?

Предлагаю вам задуматься еще и о том, с кем вы сами хотели бы выйти на связь и восстановить отношения. Может, что-то пошло не так и вам бы хотелось дать шанс былой близости вернуться. Может, вам нужно признать свою неправоту в ссоре или извиниться за что-то, что ранило человека. Как все может обернуться, если вы попытаетесь исправить ситуацию? Как могут измениться ваши отношения благодаря этому?

Замечайте такие вещи в жизни. Понаблюдайте, что происходит, когда вы идете навстречу или сами делаете шаг к примирению. Случается, что мы попытались восстановить отношения, но человек не готов к этому или не слишком отзывчив. Это тоже нормально. Умение восстанавливать отношения — важнейший навык, который стоит отрабатывать независимо от результата. Чем больше таких попыток мы делаем, тем лучше они нам даются. К тому же это действенный способ обновить отношения. Как с программным обеспечением: загружаешь обновление — и в идеале все начинает работать немного лучше. Теперь мы способны двигаться дальше, а диапазон наших умений поддерживать отношения в целом расширяется.

При длительных отношениях бывает полезно обсудить с партнером, как реагировать на жест примирения, еще до того, как возникла реальная ссора и один из вас или оба на взводе. Я предлагаю создать ритуал примирения. Это может быть просто кодовое слово, означающее, что вы «остыли». Оно может быть совершенно бессмысленным для посторонних: «арбуз», «блинчики», «давай выйдем в море». Пусть это будет ваше общее любимое блюдо или что-то, что вы любите делать вместе. Использование таких сигналов говорит о вашей готовности помириться, помогает переключиться с негатива и преодолеть возникшую после ссоры дистанцию. Также это может быть жест или какой-то знак — например, зажечь свечу, когда вы хотите извиниться. Вы как бы говорите: «Я готов двигаться дальше. Мне важно помириться с тобой и восстановить наши отношения». Другой человек может ответить своей свечой: «Хорошо, сейчас я готов выслушать и обсудить, что произошло».

Мой муж был таким высоким, что мне приходилось вставать на ступеньку, чтобы обнять его. И это стало нашим ритуалом примирения. Когда я чувствовала, что время пришло, то вставала на ступеньку, он видел сигнал, подходил ко мне, мы обнимались и мирились. Существует множество вариантов подобных ритуалов в отношениях. Не важно, какими они будут, главное, чтобы они помогали вам снова сблизиться, восстановить отношения и даже укрепить их.

Теперь я хочу предложить несколько практик, которые каждый может делать сам по себе, чтобы развить способность к надежной привязанности. Во введении я упоминала, что паттерн привязанности не формируется раз и навсегда только в зависимости от того, каким было ваше детство. На самом деле стиль привязанности — со всеми его плюсами и минусами — может передаваться из поколения в поколение, в каком-то смысле мы наследуем паттерн своих предков. Если эта новость ужаснула вас, вспомните о нейропластичности — врожденном свойстве нашей нервной системы. Очень многие из нас действительно воспитывались родителями, унаследовавшими проблемы предыдущих поколений и перенесшими собственные детские травмы. Такие вещи никогда не исчезают полностью, и нашим родителям пришлось преодолевать их всю свою жизнь. Но правда и то, что наши способы адаптации и стиль привязанности не высечены в камне. Кому-то из нас приходится жить с последствиями этих психических травм. Поэтому я предлагаю несколько упражнений, активизирующих нашу природную нейропластичность.

Сознательно или нет, некоторые родители, страдающие от непреходящей душевной боли, перекладывают заботу о себе на собственных детей. Очевидно, что такие отношения — полная противоположность тому, что должно быть. В норме родители должны оберегать детей, удовлетворять их потребности и окружать заботой — а не наоборот. Речь не о том, что дети ничего не должны делать для родителей, просто дети не приспособлены решать проблемы взрослых и замещать собой опекуна или партнера. У них для этого недостаточно зрелости. Если родители ждут от детей такого отношения, это часто приводит к какому-либо ненадежному типу привязанности. Если вам знакомо то, о чем я говорю, попробуйте выполнить следующие задания, чтобы перестроиться на надежную привязанность.

Уделите минутку тому, чтобы записать результаты этой практики. Что происходит, когда вы рисуете себе картину, в которой маме доступны все необходимые ресурсы? Многим людям это упражнение приносит чувство глубокого облегчения. Некоторым удается представить собственное счастливое детство и впервые в жизни ощутить себя беззаботными. Мой друг Алан, выполняя эту практику, вообразил, как его вечно усталая мама, напевая и улыбаясь, готовит что-то на кухне. Он увидел, как входит его отец, обнимает маму за талию, прижимается к ней. Они начинают танцевать, кружась по комнате, и мама то и дело помешивает суп. Этот образ сильно отличался от того, что происходило в реальности: отец Алана был алкоголиком и часто буянил, а мать боялась его. Тем не менее мой друг разрешил своему воображению нарисовать совершенно иную картину — и обнаружил в себе перемены. Представив, что родители любят и понимают друг друга, он создал для себя-ребенка поддерживающее, гармоничное и радостное семейное окружение. Перестав ощущать, что ему необходимо в любой момент бежать на помощь своей матери, в своем воображаемом детстве он стал спокойнее, беззаботнее, беспечнее. Алан почувствовал, будто теперь ему легче погрузиться в игру с братьями или заняться своим любимым делом — строить модели самолетов. Пользуясь возможностями и силой воображения, мой друг сумел пробраться к надежной привязанности «черным ходом». А это уже немало! Крайне важно дать нашей эмоциональной, психической, духовной составляющей шанс увидеть отличие надежной привязанности от других типов, прожить этот новый опыт телесно. Так вы сможете «поздороваться» с собственным механизмом надежной привязанности, поймете, что это вообще за ощущение, и начнете двигаться к нему и в своих взрослых отношениях.

Каждый из нас с рождения полон сострадания и любви. Мы растем, замечая страдания вокруг, особенно страдания наших родителей. И естественно, что мы хотим восполнить то, чего им не хватает, излечить их раны, удовлетворить их потребности. Но мы не можем этого. Во-первых, это не наша задача. А во‐вторых, мы недостаточно взрослые, и у нас нет нужных для этого сил и возможностей, как бы мы ни старались. Поэтому, если мы растем с родителями, которые ждут, что мы как-то позаботимся о них, мы вырастаем с чувством, что подвели их, что мы в чем-то не такие, как должны быть, и с чем-то всегда не справляемся.

Предлагаю вам выполнить эту практику не один раз. Попробуйте представить в ней разных людей, бывших для вас материнскими и отцовскими фигурами. Но каждый раз фокусируйтесь на каких-то одних отношениях. Лучше всегда представлять одного человека, а не группу. Хотя мы получаем новый опыт лишь в воображении, он помогает вылечить реальные раны. Не важно, насколько отличалась ваша настоящая история от вымышленной. Наполняя воспоминания позитивным смыслом, мы не сможем изменить прошлое, однако сможем взаимодействовать с ним, используя имеющиеся сейчас ресурсы.

При реконсолидации памяти, когда мы вступаем в контакт с воспоминанием о травмирующем событии, оно становится подвластно нашему влиянию. Например, прочувствовав, пережив надежную привязанность, мы можем сделать ее частью воспоминания о реальном событии. Теперь, если старая травма дает о себе знать, она сопровождается корректирующим переживанием — новым воспоминанием с новыми ресурсами, — и наш мозг устроен так, что выбирает более адаптивный сценарий или ответ. Посадив зернышко опыта надежной привязанности, мы даем мозгу возможность измениться и начать действовать более здоровым образом. Подытожу: цель данной практики — не отрицать реальное прошлое, но двинуться навстречу более яркому будущему с новыми возможностями.

Если при воспитании родители наносили нам вред или не удовлетворяли наших потребностей, нам может быть сложно заботиться о них, когда с возрастом им становится нужна помощь. Если мы сумеем вылечить наши раны в памяти, то сможем искреннее поддерживать родителей, когда они состарятся. В преклонном возрасте, под влиянием связанных с ним стресса и незащищенности, их застарелые травмы привязанности могут проявиться более ярко. Например, как чрезмерная тяга к нежностям или неадекватная самонадеянность. В последнем случае человек может злиться, когда физическая слабость вынуждает его просить помощи у вас или кого-то еще. Эдит, мама моей подруги, в возрасте стала недоверчивой до паранойи. Когда дети открыли для нее трастовый фонд, она заподозрила, что ее средства пытаются использовать в своих интересах — ничто не могло быть дальше от истины. Дети оплачивали ее счета, платили налоги, и потеря финансовой независимости тревожила Эдит. Если у ваших родителей с возрастом начинают (или продолжают) проявляться травмы привязанности — что случается довольно часто, — навыки надежной привязанности, которые вы тренируете, пригодятся вам и в том, чтобы поддержать родителей на этом жизненном этапе.

Работая со старыми травмами, очень важно исследовать каждую рану в отдельности, мягко и с сочувствием к самим себе, чтобы способствовать исцелению. Но при этом нужно следить, чтобы мы не ударялись в «расчесывание болячек», по выражению автора Кэролайн Мисс, — не начинали смотреть на свою жизнь исключительно как на боль и борьбу[21]. Это может тормозить наше развитие и перемены в мироощущении и отношениях. Поэтому важно с не меньшим вниманием относиться к тому положительному, что есть в нашей жизни. Именно к этому мы стремимся, тренируя ННП. Мы взращиваем в себе способность замечать, что в жизни уже идет правильно, и находить способы переориентировать наши отношения на счастье и благополучие.

Как растения тянутся к солнцу, так и мы расцветаем, повернувшись лицом к надежной привязанности. Для этого очень полезно замечать позитивные эмоции, ее сопровождающие. Большинство из нас с легкостью умеет распознать чувство боли, когда что-то идет не так. Нам нужно настроить радар, который определит, когда все идет так, как надо. Умеем ли мы заметить признаки искренней связи? Насколько мы способны направить себя в «зоотропную зону»? По-гречески «зоо» значит «жизнь», а «тропос» — «поворот», «в направлении». Таким образом, «зоотроп» в переводе «поворот к жизни», а «зоотропная зона» — та, где мы испытываем жизнеутверждающие чувства и переживания. Стремиться к ней нам так же естественно, как подсолнуху — поворачиваться за солнцем и расти. Это и есть наша цель. В сущности, мы хотим понять, что нам подходит, что делает нашу жизнь лучше, — и на этом сделать упор. Я надеюсь, вы не поймете это как призыв игнорировать свои травмы и боль. Это, конечно, не на пользу. Но я призываю вас не фокусироваться на одной только боли.

Рик Хансон, которого я упоминала вначале, специализируется на этой теме, и я очень рекомендую его книги (Hardwiring Happiness, Buddha’s Brain, Just One Thing («Жизнь в стиле Fun», «Мозг Будды», «50 практик для развития мозга») или любую другую). То, что пишет Рик, напрямую связано с ННП, о котором мы говорим здесь. Он подчеркивает, как важно получить достаточно долгий позитивный опыт, чтобы уже установившиеся нервные пути начали заменяться новыми. Помните, что наш мозг способен на это, он приспособлен к тому, чтобы залечивать старые раны и развиваться себе во благо. Поэтому главное — открыть себе доступ к корректирующим переживаниям, который и дают вышеперечисленные практики. Создавая позитивные образы и наполняя воспоминания ресурсами, мы развиваем в себе ощущение надежной привязанности, чтобы изменить свою жизнь к лучшему.

Я советую вам и вашим близким чаще обращаться к позитивной информации, книгам, получать больше положительных переживаний. Ваша способность к надежной привязанности получит большое подкрепление, если смотреть передачи и фильмы об эмпатии и взаимопомощи, читать жизнеутверждающие книги и посещать мастер-классы, направленные на получение позитивного опыта. Рекомендуя телевидение, я вовсе не хочу привить вам вредные привычки. Но если вы в принципе смотрите телевизор, там можно найти множество подходящих программ. Лично мне очень понравился сериал «Родители», выпущенный «Эн-би-си». В нем рассказывается о жизни семьи Брейверман, которой удается, пройдя через все ссоры и трудности, сохранить (или обрести) чувство близости и любви.

Нейробиолог и психиатр Амир Левин советует фильм «Бруклин», где отношения героев строятся в первую очередь на основе надежной привязанности[22]. Другой пример таких отношений — Лорелай и Рори Гилмор, мама и дочь в сериале «Девочки Гилмор». Хотя им иногда не хватает твердости в детско-родительских границах, мы явно видим здесь надежную привязанность. Это лишь пара идей для просмотра из тысяч вариантов.

Все, что мы смотрим, влияет на нашу психику. Поэтому я бы рекомендовала уменьшить количество фильмов, демонстрирующих дисфункциональные, жестокие отношения или насилие в любых видах. Я не говорю, что их нужно полностью избегать, но призываю вас найти интерес в том, что развивает наши способности к здоровым отношениям, дает надежной привязанности «пищу для роста». Что поможет вам осознанно двигаться в нужном направлении? Книги, которые вы читаете, сериалы, которые вы смотрите, — вдохновляют ли они вас и ваших близких на надежную привязанность или на что-то далекое от идеала? По крайней мере стоит подумать об этом и попробовать. Если же вам хочется еще больше соприкасаться с надежной привязанностью, ищите наставников, друзей, отношения, источники информации, которые могут ее продемонстрировать. В надежной привязанности столько плюсов, что ваши усилия точно будут вознаграждены.

Чтобы завершить эту главу на оптимистической ноте, давайте немного подумаем: что в вашей жизни, хотя бы иногда, уже идет правильно?

• Хотите ли вы легче достигать близости, иметь доверительные отношения, которые приносят в вашу жизнь больше хорошего?

• В присутствии своих близких часто ли вы можете расслабиться?

• Легко ли вам чередовать общение со временем наедине с собой?

• Легко ли вам и вашему партнеру извиняться друг перед другом. Пытаетесь ли вы найти лучшее для обоих решение при любых возникающих конфликтах?

• Верите ли вы, что люди добры по своей сути?

• Важно ли вам удовлетворять потребности близких вам людей?

• Легко ли вам попросить прямо о том, что вам нужно?

• Уделяете ли вы дорогим людям внимание, не отвлекаясь ни на что другое, когда проводите с ними время?

• Стараетесь ли вы поддерживать в отношениях чувство безопасности, защищаете ли близких?

• Вы с нетерпением ждете встречи с партнером или друзьями?

• Вы проявляете нежность к тем, к кому близки?

• Уважаете ли вы право других людей на личную жизнь?

• Насколько для вас важны здоровые границы?

• Если в отношениях слишком много проблем, вы уходите, зная, что есть лучшие варианты и возможны более полноценные отношения?

• Часто ли вы выделяете себе время на игру?

До сих пор мы с вами обсуждали надежную привязанность, чтобы начинать путешествие, представляя себе конечную цель. Теперь же я хочу поговорить о том, что мы делаем, когда не все в жизни складывается хорошо. А именно, о различных видах искаженной, ненадежной привязанности, с которыми сталкиваются и живут так многие из нас. Дальше я буду называть их адаптациями привязанности, и в этом есть смысл. В младенчестве мы нуждаемся в родителях, чтобы выжить. Другой возможности у нас нет. И мы адаптируемся к тому, что они способны или не способны нам дать. Изначально мы растем и развиваемся, реагируя на то, что работает, а что не работает. Независимо от того, к какой жизни (к какому стилю привязанности) мы в конце концов придем, я считаю, сам факт того, что в детстве мы адаптировались наилучшим возможным образом, заслуживает уважения. Давайте хотя бы немного поблагодарим себя за то, как мы справились с этим испытанием, выпадающим на долю каждого ребенка. Если нам посчастливилось, мы росли в семье, наделенной даром надежной привязанности. Если же нет, у нас не было выбора, кроме как подстроиться под возможности заботящихся о нас взрослых. И мы адаптировались таким образом, чтобы как можно лучше удовлетворять нашу врожденную потребность в привязанности, даже если для этого пришлось, как ни парадоксально, подавить в себе желание близости.

Детские адаптации привязанности особенно не исследовались до 1970-х, когда Мэри Эйнсворт провела свой эксперимент «Незнакомая ситуация». Эйнсворт — ученый и психолог, ученица Джона Боулби. Она разработала процедуру и исследовала около ста семей с детьми в возрасте от двенадцати до восемнадцати месяцев. Дети находились в комнате с мамой и незнакомым человеком, играли с игрушками. Затем мать ненадолго выходила из комнаты и возвращалась. Исследователи наблюдали и записывали все, что происходило при этом с ребенком. Некоторые дети бурно радовались, когда мама возвращалась, обнимали ее или снова звали поиграть. Очень многие дети не проявляли признаков сильного стресса и реагировали на маму именно так, позитивно. Однако некоторые дети вели себя совсем иначе. Когда мать возвращалась, им было как будто все равно, они могли полностью игнорировать ее приход и продолжать игру сами по себе. Поначалу исследователи думали, что эти дети просто равнодушны, но измерение физиологических показателей продемонстрировало, что именно в таких случаях дети испытывали сильный стресс. На самом деле они очень сильно реагировали на уход и возвращение матери, но очень старались никак не выдать своих переживаний. Им приходилось отказываться от своих естественных реакций, и на это требовалось очень много энергии[23].

В этой книге я не буду рассказывать о результатах «незнакомой ситуации» во всех подробностях. Одним из них было то, что в последующих экспериментах были выявлены разные стили привязанности младенцев к разным значимым взрослым. Для целей этой главы давайте остановимся на поведении, описанном выше. Эйнсворт назвала такой стиль ненадежной привязанности тревожно-избегающим, поскольку дети держались отстраненно, словно отказавшись от близости с мамой. Адаптация их сигнала заключалась в том, что в большинстве случаев он был попросту отключен[24]. Когда мы встречаем такое поведение у взрослых, то называем их самонадеянными, высокомерными, замкнутыми или безучастными. Но исследования показывают, что внутри у них происходит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. У взрослых этот стиль привязанности называется избегающе-отвергающим.

Однажды я консультировала бизнесмена из Чикаго. Когда он был ребенком, его мама была довольно несчастна и не способна дать ребенку достаточно любви и внимания. Однако она с большим рвением и регулярностью занималась уборкой дома. Мой клиент, Гарольд, вспоминал, как сидит один в кроватке без игрушек, мобилей или других интересных ребенку вещей, а мама, совсем не замечая его, пылесосит комнату. В детстве он много времени провел в изоляции, не получая важного контакта, необходимого для регуляции нервной системы. Гарольд обратился ко мне, потому что чувствовал неспособность к контакту и близости со своей женой. Этот печальный пример демонстрирует несколько факторов, влияющих на развитие тревожно-избегающей адаптации в детях. Затем этот стиль переносится и во взрослую жизнь.

Я хочу закончить эту главу рассказом об одном документальном фильме, который посмотрела несколько лет назад. В нем говорилось о пустыне, где дождь бывает лишь раз в семь лет. Все остальное время там царит ужасная засуха. Земля становится все суше и суше, покрывается трещинами, крошится, как старый цемент. Животные, обитающие в этом месте, либо уходят, либо умирают, растения засыхают и гибнут. Через несколько лет кажется, будто ничто не могло бы выжить здесь больше пары дней, — такой это пустынный и сожженный пейзаж.

Но однажды туда снова приходит дождь. Поначалу вода просто течет по пересохшей земле, но через некоторое время начинает просачиваться внутрь. И удивительно — из постепенно мягчающей почвы начинают показываться крохотные зеленые ростки. Оказывается, все это время в ней спали семена. Впитывая влагу, они прорастают, стебельков становится все больше. Не успеешь опомниться, а вся пустыня уже покрылась зеленью. Всюду возникают маленькие ручейки, затем ручьи побольше. Растительность становится пышнее, начинают появляться цветы и кусты. И вскоре это место, такое безжизненное, сухое и бесплодное, превращается в цветущий оазис. К плодам и семенам слетаются птицы со всей округи, возвращаются животные. Теперь это роскошный сад, весь в цвету — настоящий рай для всего живого.

Я думаю, метафора очевидна. Мы как эта высохшая от жажды пустыня. В подходящей атмосфере все наши естественные способности к жизни и благоденствию просыпаются и расцветают, мы впитываем живительную влагу и насыщаемся ею. Не важно, кто вы и что вы пережили. Эта глубокая, мощная способность к контакту и отношениям всегда внутри вас. Как только вы попадете в правильную среду и откроетесь ей, ваше стремление к искренней любви и близости проявит себя. Ведь это ваша суть, и она цела! Внутри есть жизнь!

Если вы обнаружили в себе черты тревожно-избегающей привязанности и хотели бы взглянуть в лицо некоторым своим сложностям, я рекомендую вернуться к упражнениям, предложенным в этой главе. Делать их может быть непросто, но поверьте, результаты вознаградят вас сторицей. Вы станете более эмпатичными и устойчивыми к стрессу, научитесь лучше взаимодействовать с людьми, чувствовать свое физическое состояние. В отношениях появятся более тесная связь и настоящая близость.

• Сложно ли вам строить близкие отношения?

• Вызывает ли у вас близость желание снова отдалиться?

• В любовных отношениях сложно ли вам расслабиться наедине с партнером?

• Чувствуете ли вы необъяснимый стресс, когда кто-то вступает с вами в физический контакт?

• Насколько вам сложно обратиться к кому-то и попросить о помощи?

• Сложно ли вам понять, что вам нужно, и попросить об этом?

• Трудно ли вам поддерживать зрительный контакт?

• Предпочитаете ли вы работать в одиночестве, а не с другими людьми?

• Что вы выберете — провести время в компании или за уединенными занятиями?

• Часто ли вы осуждаете окружающих за несамостоятельность?

• Правда ли, что эмоциональные, экспрессивные люди, склонные драматизировать, вызывают у вас раздражение?

• Что для вас проще — думать о том, что вам важно, или делиться своим мнением об этих вещах с другими?

• В прошлом, прекратив важные для вас отношения, вы поначалу ощутили волну счастья и облегчения? А потом их сменили диаметрально противоположные чувства — отчаяние и депрессия?

• Предпочитаете ли вы взаимоотношения с вещами или животными отношениям с людьми?

• Насколько важны для вас работа и карьера по сравнению с личной жизнью?

• Чувствуете ли вы большую связь и желание общаться с бывшими партнерами после разрыва, когда отсутствует давление отношений?

• Кажется ли вам, что где-то есть идеальный партнер, которого вы еще не встретили, и что проще предаваться поискам идеальной связи, чем получать радость от существующих отношений и вкладываться в них?

В книге Attached: Create Your Perfect Relationship with the Help of the Three Attachment Styles («Подходим друг другу. Как построить отношения своей мечты на основе знаний о трех типах привязанности») Амир Левин и Рейчел Хеллер рассказывают об отношениях молодой пары: для Джорджии характерен тревожно-устойчивый, или амбивалентный, стиль привязанности, а для Генри — тревожно-избегающий[26]. Когда авторы работали с ними, супруги постоянно ссорились по поводу повторяющейся проблемы в их браке. Генри жаловался на то, что жена непрерывно критикует его и засыпает претензиями. Джорджия чувствовала себя так, будто в отношениях вся самая трудная работа досталась ей. Она страдала от одиночества, поскольку у Генри никогда не было для нее времени в течение рабочего дня и он редко отвечал на сообщения. Когда они выяснили паттерны привязанности друг друга, Генри понял, что игнорирование попыток супруги выйти на контакт, резкие ответы на звонки и насмешки над ее потребностями причиняют ей боль и разрушают отношения. Джорджия осознала, что жалобами и требованиями она только отталкивает от себя мужа, вместо того чтобы добиться желанной близости. Еще она узнала, что на самом деле Генри часто думает о ней в течение дня, но с его напряженным рабочим графиком трудно постоянно поддерживать контакт. Вместе они нашли творческое решение: заранее составили сообщение с посылом «я думаю о тебе», которое Генри мог легко и быстро отправить жене в любой момент, когда это случалось. Так Джорджия стала меньше тревожиться и волноваться по поводу отношений, а Генри стал меньше обижаться на то, что ему казалось придирками и помехами в работе. Теперь они встречались после работы без напряжения и враждебности и вместо того, чтобы ругаться, хорошо проводили время вместе.

Чтобы проникнуть в суть тревожно-устойчивой привязанности, можно начать с разговора о постоянстве объектов и постоянстве их восприятия. А также взглянуть на то, как развитие этих когнитивных способностей человека может нарушаться в раннем возрасте. Примерно до восемнадцати месяцев ребенок еще не воспринимает объекты как существующие постоянно. Когда человек выходит из комнаты, с точки зрения младенца он все равно что перестает существовать. Объект — в данном случае человек — просто исчезает. Однако со временем у нас развивается ощущение объектного постоянства. Теперь мы способны представить себе человека и чувствуем, что он существует, даже когда физически он не рядом. Когда мама уходит на кухню, мы знаем и чувствуем, что она рядом, и в какой-то степени уверены, что она в конце концов вернется. Примерно в это же время у ребенка начинает развиваться постоянство восприятия объектов. Когда мама возвращается из кухни и снова заходит в комнату, мы понимаем, что это в целом та же мама, которая ушла пару минут назад. Объект не подменили чем-то другим. Осознание постоянства объектов и постоянство их восприятия в дальнейшем позволяет ребенку чувствовать неразрывную связь с главными фигурами привязанности. А без этих способностей сформировать связь с людьми довольно сложно.

Если взрослые непоследовательны и ненадежны в своей заботе, это может препятствовать развитию у ребенка способности воспринимать объекты постоянными и неизменными. Если мы не знаем, кто к нам подойдет и станет ли он удовлетворять наши потребности, мы растем в непрерывной и весьма специфической тревоге. Когда привязанность все время то включают, то выключают, мы ощущаем небезопасность и неопределенность. Важно заметить, что многие из людей с амбивалентным типом привязанности имели качественное взаимодействие с родителями и в самом деле получили от них много любви, однако отношения эти были окрашены непредсказуемостью и непостоянством. Какое-то время все могло быть нормально и даже хорошо, но так продолжалось не всегда, и детьми мы никогда не могли быть уверены или даже представить себе, как все пойдет дальше. Может, нам дадут то, что нужно, а может, и нет. Это как бросать монетку или надеяться на игровой автомат — бывает, что в ответ на попытку контакта мы получаем внимание и любовь, но гарантии нет. Соответственно, при таком положении дел отношения у ребенка ассоциируются с большим стрессом.

Как я уже говорила, родители с непроработанными травмами привязанности часто передают их «по наследству» детям. В случае тревожно-устойчивой привязанности это именно так. Любой родитель подтвердит, что воспитание предоставляет бесчисленные возможности разбудить старые раны и паттерны, причем в большинстве случаев мы и не осознаем этого. Травма отца или матери в прямом смысле становится травмой ребенка. Вот почему тем из нас, кто страдал от непостоянства, так важно получить опыт надежных, преданных, стабильных отношений. Как раз на это и нацелена данная глава, и особенно упражнения, которые вы в ней найдете.

Перечислю еще несколько факторов, способствующих развитию амбивалентного стиля привязанности.

• Часто ли вас тянет к недоступным людям?

• Бывает ли, что вы просите прощения за то, чего не делали, только потому, что боитесь огорчить или потерять другого человека?

• Находясь в отношениях, вы сливаетесь с другими и теряете себя? Можно сказать, что вы слишком фокусируетесь на других, а на себе недостаточно?

• Бывает ли, что партнер называет вас навязчивыми или чересчур требовательными?

• Вам сложно говорить «нет» другим людям? Трудно удерживать здоровые границы?

• Часто ли вы сомневаетесь в себе? Вам не хватает уверенности в собственных словах или действиях?

• Считаете ли вы, что обычно в отношениях даете больше, чем получаете? Если да, то приводит ли это к обиде на партнера или даже злопамятности?

• Когда партнер выражает вам свою любовь и признательность, сложно ли вам заметить эти проявления заботы с его стороны и насладиться ими?

• Насколько вам сложно переносить уединение?

• Оставшись наедине с собой, чувствуете ли вы одиночество, стресс, душевную боль или злость?

• Вам очень хочется большей близости, и все же страшно потерять даже те отношения, которые есть на данный момент?

• Можно ли сказать, что после разлуки с партнером (скажем, вернувшись из отпуска или командировки) вы часто бываете в плохом настроении и провоцируете ссоры?

• Вы считаете, что способны легко уловить чувства, желания и потребности другого человека?

• Вам сложно успокоить себя самим и хочется, чтобы это сделал кто-то еще?

• Часто ли вы замечали, что живете прошлым, не можете забыть старых обид, простить кого-то?

• Вы замечаете за собой, что часто жалуетесь, упускаете из виду или обесцениваете проявления заботы со стороны близких?

Дезорганизованная, или дезориентированная привязанность — самый сложный из всех типов, поскольку на него очень сильно влияет инстинкт выживания. К этому приводит чрезмерный страх, который мы испытывали в самых первых отношениях. Кроме того, о данном стиле привязанности написано гораздо меньше, чем о прочих, и он остается самым малоизученным. С ним сложно работать еще и потому, что в дезориентированном типе невозможно выявить постоянные паттерны поведения или переживаний, для него характерны беспорядочность и неожиданные резкие перемены, затрудняющие понимание.

Дезорганизованный тип привязанности формируется как реакция на родителя или другого значимого взрослого, который слишком часто внушает ужас. На самом деле родитель может сам бояться детей или жить с непроработанной травмой, вызывающей страх, гнев или диссоциацию. Этому могут способствовать родовые травмы, сильные жизненные потрясения или серьезные медицинские вмешательства, мешающие развитию близости между родителем и ребенком с самого начала. В результате у ребенка может возникнуть ощущение, что отношения опасны.

В такой ситуации угрозы, страха и нарушения регуляции у ребенка возникает естественная потребность выплеснуть стресс, с которым он не может справиться, и его реакции часто выглядят как поведение «проблемного ребенка». Взрослые наказывают его за недостаток самоконтроля, что только усугубляет сложности. В крайних случаях этот паттерн может стать причиной зависимости, психических заболеваний, расстройств личности и преступных наклонностей.

Когда родители живут в страхе и не могут справиться с собственным расстройством, они не способны успокоить и ребенка, избавив его от стресса. В результате он или проводит слишком много времени в перевозбужденном состоянии, когда симпатическая нервная система чрезмерно активна и расходует большое количество энергии (состояние «бей или беги»), или задействует все возможности энергосберегающей парасимпатической нервной системы (состояние оцепенения и диссоциации). Способность ребенка к восстановлению и предел устойчивости снижаются, и становится все проще вывести его из равновесия и спровоцировать проблемное поведение. У ребенка развиваются сложности с саморегуляцией и самоуспокоением, но и взаиморегуляция с другими людьми ему не удается. Любая эмоция может привести к истерике, или же ребенок впадает в состояние хронической отстраненности. И тело, и мозг становятся вялыми, что приводит к потере мотивации, замкнутости и отрешенности, слабому самоконтролю, снижению познавательных способностей и успеваемости в школе.

Также у детей могут возникать трудности в общении — например, потому что они принимают проявления дружелюбия за агрессию, реагируя на них как на угрозу. Поэтому им сложно с кем-нибудь подружиться, и контакт, который им так нужен для исцеления, становится все более недостижим. Ребенка часто считают виновником проблем, хотя на самом деле необходимо было бы обратить внимание на ситуацию в семье. Тем, кому доступны преимущества надежной привязанности, бывает сложно представить себе хронический стресс, в котором живут люди с различными адаптациями привязанности, а тем более всю тяжесть страданий при дезориентированном типе, присутствующих ежедневно, зачастую безо всякого облегчения.

В каком-то смысле дезорганизованная привязанность представляет собой комбинацию избегающей и амбивалентной, но к этому добавляется постоянное ощущение угрозы, вызывающее страх и реакции борьбы за выживание. Кто-то из нас, обладая дезориентированной адаптацией, более склонен к избегающему поведению, эмоциональной холодности и отстраненности. Кто-то находится ближе к тревожно-устойчивому краю спектра, реагируя высоким уровнем тревожности, паникой и гневом. А у некоторых из нас повышенный уровень тревоги сменяется депрессивными состояниями. Бывает также, что мы проявляем признаки дезорганизованной привязанности только в определенных ситуациях, в ответ на конкретные триггеры, например крик или сцены насилия по телевизору. Сейчас давайте вспомним основные черты уже известных нам типов привязанности, чтобы на основе этого двигаться дальше и исследовать дезориентированный стиль — как он выглядит, из-за чего возникает в первую очередь и как мы можем в этом случае помочь себе и другим.

Дети, у которых с раннего возраста формировалась надежная привязанность, способны регулировать свою нервную систему с помощью родителей или других значимых взрослых. Их почти всегда поддерживают, они чувствуют, что их любят, и быстрее переживают огорчения. В результате они способны еще лучше развивать взаиморегуляцию и пользоваться ею, на основе чего развивается и эффективная саморегуляция. Поскольку им легко попросить о помощи или обратиться за поддержкой при ощущении проблемы или угрозы, люди с надежным стилем привязанности, когда требуется, могут почувствовать себя в безопасности среди близких. Всю жизнь нам необходимы оба типа регуляции — саморегуляция и взаиморегуляция — но при нормальном течении событий дети сперва учатся регуляции во взаимодействии со значимыми взрослыми, а лишь затем развивают способность к самостоятельной регуляции. Когда обе эти формы сформированы правильным образом, доступны и сбалансированы, человек обретает высокую психологическую устойчивость в отношениях. Поэтому у обладателей надежного типа привязанности больше способов справиться с неизбежными испытаниями, которые подкидывает нам жизнь.

У людей с тревожно-избегающим и тревожно-устойчивым стилем все иначе. Ни те, ни другие в детстве не имели возможности достаточной и постоянной взаиморегуляции по разным причинам. И по мере взросления они адаптировались к ее недостатку тоже по-разному. Те, у кого сформировался избегающий тип привязанности, отказались от регуляции через взаимодействие с другими людьми, поскольку в прошлом такой опыт никогда не был положительным. Родители были недоступными или реагировали негативно, и ребенок не получал необходимой взаиморегуляции, которую его нервная система могла бы «запомнить». И у ребенка исчезло ощущение, что кто-то есть рядом. Люди с избегающей адаптацией могут казаться виртуозами самоконтроля, но такая регуляция в одиночестве недалека от диссоциации. Люди с амбивалентной адаптацией, наоборот, нацелены в первую очередь на взаиморегуляцию с помощью другого человека, и часто вообще не пользуются саморегуляцией. Их стремление может принимать форму простого желания, чтобы о них заботился кто-то еще (без особенной взаимности и обмена), и потери собственного Я. Можно сказать, что, адаптировавшись к недостаткам родительского стиля воспитания, дети с тревожно-избегающим типом привязанности выросли слишком независимыми, а дети с амбивалентным типом стали чрезмерно зависимы от окружающих.

Обе эти адаптации привязанности связаны с выживанием: при избегающем типе человек научился выживать, ориентируясь только на себя, отгородившись от окружающих, ни в ком не нуждаясь. Люди с тревожно-устойчивым типом отказались от внимания к себе и пытаются выжить, постоянно требуя любви и заботы от кого-то еще, при этом теряя контакт с собственным Я. Их постоянная борьба за доброе отношение может в результате даже мешать проявлениям любви и отталкивать небезразличных партнеров. Обладателям избегающей модели нужно научиться впускать других людей в свою жизнь, чтобы получить опыт взаиморегуляции, научиться ею пользоваться и узнать, какими приятными и поддерживающими бывают близкие отношения. Для людей с амбивалентной адаптацией необходимый корректирующий опыт — научиться чувствовать себя, самим успокаиваться и сделать взаиморегуляцию в своей жизни по-настоящему обоюдной. Им нужно обратить внимание на себя, чтобы быть в состоянии заметить и принять любовь, которой они так ищут. Тем же из нас, кто испытывает сложности в отношениях в связи с дезорганизованным стилем привязанности, самое главное — научиться как саморегуляции, так и взаиморегуляции. Такие корректирующие переживания позволят усилить ощущение относительной безопасности и обрести ясность, которая поможет побороть растерянность.

Дэн Сигел говорит об «окне толерантности» — оптимальном уровне возбуждения, когда нервная система человека чувствует себя «как дома»[33]. В пределах этой зоны мы оживлены и восприимчивы, но это не вызывает чрезмерного стресса, мы можем расслабиться, оставаясь внимательными и наслаждаясь этим состоянием, мы не отстраняемся от мира и не впадаем в депрессию. Наша нервная система работает как должно, в определенном ритме: ее симпатическая часть обеспечивает всплеск энергии и оживление, затем парасимпатическая система дает нам расслабиться, отдохнуть, переварить пищу. Сперва мы чувствуем себя энергичными и активными, а затем возвращаемся к расслаблению, словно покачиваемся на ласковых волнах. Это еще один способ описать надежную привязанность — наша нервная система работает как полагается. Однако у людей с надежным типом привязанности и нормальной регуляцией окно толерантности не статично — оно постепенно расширяется. Поскольку они могут успешно регулировать свой уровень нервного возбуждения как сами, так и посредством других людей, со временем они становятся способны переживать более высокие всплески и более низкие спады, не выходя из зоны комфорта (которую я называю «диапазон психической устойчивости»).

Те из нас, чья адаптация амбивалентная, легко выходят за верхнюю границу этого оптимального диапазона при возбуждении симпатической нервной системы, переживая напряженные эмоциональные состояния, такие как тревога, паника, злость или даже ярость. Механизм привязанности слишком активен, чрезвычайно чувствителен и чрезмерно реагирует на малейшие ошибки и недопонимания в отношениях, поскольку непрерывный страх быть покинутыми не дает нам расслабиться даже в моменты близости и безопасности.

Люди с избегающим типом, наоборот, бессознательно тратят очень много энергии на то, чтобы заблокировать в себе естественную, здоровую потребность в привязанности. Они чаще выходят за нижнюю границу окна толерантности вследствие гиперактивности парасимпатической нервной системы: это снижает эмоциональность, жизненный тонус, мотивацию и ведет к незаинтересованности в отношениях с людьми, особенно в интимных. Можно сказать, что в этом случае механизм привязанности отключен, деактивирован, что приводит к отчужденности и диссоциации.

Помните, что тревожно-устойчивый, тревожно-избегающий и дезорганизованный стиль — части единого диапазона. Вы могли заметить в себе более или менее сильную склонность к одному из типов. Но возможно, вы проявляете признаки разных адаптаций в зависимости от конкретных отношений с разными людьми. Также вы можете большую часть жизни оставаться в пределах надежной привязанности, но реагировать на некоторые триггеры, временно впадая в ненадежные паттерны.

Слишком долго оставаясь в активном или выключенном состоянии, наша система привязанности выходит из равновесия. Также и регуляция нервной системы может разладиться из-за чрезмерного симпатического возбуждения или длительного парасимпатического спада. А при дезориентированном типе привязанности, в состоянии сильнейшего стресса, вегетативная нервная система как бы перескакивает из одной крайности в другую, что проявляется в сильных колебаниях температуры, расстройствах аппетита (переедании или недоедании), чрезмерном или низком сексуальном желании, обмороках и/или реакциях замирания, оцепенению.

Как видим, сложность дезорганизованной адаптации в том, что человек мечется между двумя крайними состояниями на противоположных концах диапазона психической устойчивости. Дезориентированная привязанность заставляет нас прибегать то к полной отстраненности и выключению «сигнального плача», то впадать в перевозбуждение и не отключать его ни на минуту, поскольку привязанность у нас так сильно ассоциируется с угрозой.

Несомненно, это очень тяжелое состояние. Кто-то из нас склонен к «дезориентированно-избегающей» модели, когда высокий уровень стресса или опасности вызывает страх и отстранение. Один из моих клиентов, Хауи, рассказывал, как у отца в пьяном виде бывали приступы злобы и крика. Особенно Хауи запомнилось, как отец кричал на него за то, что он потерял мяч или выбил за поле в бейсбольном матче. После чего папа отстранялся и несколько дней не обращал на сына внимания. Эта история, скорее всего, отражает многие воспоминания Хауи об отцовских пьяных вспышках гнева. И теперь на шум и повышенные тона мой клиент реагирует как на угрозу — бегством, диссоциацией, депрессией и отстраненностью.

А кто-то становится «дезориентированно-амбивалентным»: ощущение угрозы делает нас навязчивыми, ведь нам так страшно быть покинутыми и так нужно получить от другого человека подтверждение поддержки. Одна из моих коллег, Шелли, три дня подряд посылала сообщения своей подруге Дидре в Испанию, не получая ответа. Сообщения становились все чаще и все требовательней. Мать оставила Шелли, когда та была совсем маленькой. Поэтому потеря контакта с подругой вызвала у нее ужас. Не понимая этого, Дидра в конце концов ответила тем, что попросила подругу отстать. Для Шелли это было повторением ее самого страшного кошмара — отвержения. И только когда они обе осознали трудности с привязанностью, с которыми столкнулась Шелли, женщины смогли вернуть былую дружбу.

Так, нервная система людей с дезорганизованной адаптацией легко приходит в возбуждение из-за реальной или кажущейся угрозы, и большую часть времени они, скорее всего, не могут это контролировать. Кроме того, хроническое расстройство регуляции мешает таким людям строить и поддерживать стабильные интимные отношения, в которых они чувствовали бы себя в относительной безопасности. Вспомним, что дезорганизованная привязанность может быть ситуативной, возникающей в состоянии стресса, вызванного конкретными триггерами. Стоит их исключить, и человек возвращается к надежной, или избегающей, или амбивалентной модели, когда его поведение уже не подчинено реакции на угрозу.

В главе 2 я упоминала эксперимент «Незнакомая ситуация», проведенный Мэри Эйнсворт. Она заметила, что поведение некоторых детей не походит ни на один из трех стилей привязанности, описанных ею ранее (надежный, тревожно-избегающий и тревожно-устойчивый). Она первой начала изучать этот ни на что не похожий тип привязанности и назвала его «дезориентированным» (что вполне отражает суть)[34]. Во время эксперимента, когда возвращалась мама, некоторые дети бежали к ней, но, приблизившись, вдруг меняли направление и начинали убегать, или бегать кругами, или падали на пол, или замирали на одном месте, как зомби, или били маму, как будто в них включалась защитная реакция. Дальнейшие исследования Эйнсворт показали, что часто такое поведение свойственно детям, с раннего возраста столкнувшимся с плохим обращением и жестокостью. Моя практика показывает, что родители некоторых клиентов не всегда вели себя угрожающе, но, вероятно, сами имели хронические психические травмы. Такие родители создавали вокруг себя атмосферу страха, которая тоже могла мешать ребенку развить здоровую привязанность. И ребенок привык сопротивляться привязанности.

При надежном типе привязанности дети, столкнувшись с опасностью или огорчением, бегут к родителям. Теперь представьте, что происходит с привязанностью, когда родители сами являются источником опасности. Если страх вызывает значимый взрослый, напуганному ребенку некуда бежать, и его накрывает ужас. Ребенок еще не научился саморегуляции, но не может обратиться к родителям в поисках безопасности. Это очень печально, а главное, полностью дезориентирует нас на физиологическом уровне. При дезорганизованной привязанности в нас борются два биологических инстинкта: мы стремимся выжить, но ведь для этого нам нужны значимые взрослые! Механизм привязанности ищет контакта с родителями, но страх перед ними активирует инстинкт выживания, который вмешивается и отключает привязанность. Для младенца это совершенно невыносимая ситуация, поскольку он полностью зависит от родителей и взаиморегуляции с ними, не говоря уже о базовой безопасности.

Где еще это встречается в природе? Животные большинства известных мне видов чувствуют себя в безопасности среди себе подобных. Возьмем, для примера, кроликов. Они биологически приспособлены к отношениям «хищник-жертва». Их жизнь полна опасностей, им приходится постоянно быть начеку, чтобы не стать добычей койота, совы, собаки, всех и не перечислишь. Но вернувшись к себе в нору, они могут расслабиться. Они не боятся других кроликов, среди своих собратьев им нечего опасаться. Закон кроличьего мира прост: в нем есть четкое различие между хищниками и дружественными представителями своего вида. Кролик знает, что другие кролики не нападут на него, он может рассчитывать на безопасность своей норки, где можно свернуться клубочком в окружении всего семейства и насладиться уютом. Я не знаю точно, как им живется там внизу, но всем нам известен результат — много новых кроликов.

К сожалению, далеко не всегда можно сказать то же о людях. Существующее в кроличьем мире деление на стопроцентно враждебных и стопроцентно безопасных существ для нас не работает. В мире человеческом огромное количество детей растут в обстановке, далекой от безопасности, и воспитываются не самым правильным способом взрослыми, которые далеко не всегда надежны, безопасны и готовы их защитить. А при дезорганизованной привязанности люди, которые должны были бы оберегать нас, ранили нас больше всего или же создавали вокруг себя атмосферу угрозы большую часть времени. В отличие от кроликов, нам приходится иметь дело с гораздо более запутанным миропорядком.

Таким образом, основным фактором развития дезориентированной привязанности — первым, который выделила Мэри Эйнсворт, — является ситуация, когда родители внушают ребенку страх. Повторяю, это возможно, как если они агрессивны, так и когда они сами страдают от серьезной непроработанной травмы. Даже если значимые взрослые не кричат на ребенка, не бьют его и не проявляют насилие каким-то иным образом, они могут создавать вокруг себя атмосферу страха, гнева и хаоса, достаточную, чтобы механизм привязанности ребенка вышел из строя. Далее перечислены еще некоторые факторы, способствующие развитию дезорганизованного типа.

• Считаете ли вы близкие отношения опасными?

• Бывает ли, что при взаимодействии с кем-то вы впадаете в оцепенение, вообще не можете сдвинуться с места?

• Часто ли вы сталкиваетесь с двойными сообщениями от других людей (например, «подойди» и «уходи» одновременно)?

• Бывает ли, что вы ощущаете необъяснимый страх, когда отношения становятся достаточно интимными?

• Если человек подошел к вам неожиданно, вы вздрагиваете, как от сильного испуга?

• Жалуются ли люди, что вы слишком все контролируете?

• Часто ли в отношениях вы ждете самого худшего?

• Чувствуете ли вы, что отношения могут вывести из равновесия и вам будет сложно с этим справиться?

• Трудно ли вам почувствовать себя в безопасности с партнером, даже когда вы хорошо знаете, что этому человеку можно доверять?

• Часто ли в отношениях вы замыкаетесь в себе, диссоциируетесь или испытываете растерянность?

• Сложно ли вам вспоминать прошлые отношения и говорить о чувствах, которые вы испытывали?

• Бывают ли у вас заметные провалы в памяти, когда вы не можете вспомнить определенные отрезки времени или важные события?

• Свойственны ли вам резкие и непредсказуемые перемены настроения (например, от радости и счастья к страху и ярости)?

• Когда что-то вывело вас из равновесия, вызывают ли сложные инструкции и планы еще больший стресс и растерянность?

• Иногда вы ощущаете, что обречены на неудачу и никогда не решите свои проблемы?

• Бывало ли, что вы очень стремились к близости с кем-то, а затем вдруг чувствовали, что хотите оказаться от него подальше?

В завершение давайте посмотрим, как нам использовать полученные знания о надежной привязанности и ее адаптациях, чтобы сделать приятнее отношения с людьми, а особенно с романтическими партнерами. Кое-где в предыдущих главах я давала рекомендации на эту тему, но сейчас предлагаю по-настоящему углубиться и взглянуть на несколько различных способов рассмотрения романтических отношений через призму привязанности. За многое, что я узнала о них, нужно благодарить Стэна Таткина и Трейси Болдеманн-Таткин, которые разработали очень эффективную программу профессионального обучения психобиологическому подходу в парной терапии[41]. Стэн — автор замечательных книг, в которых вы найдете еще больше полезной и поддерживающей информации. Названия многих из них встретятся вам в конце, в разделе «Выборочная библиография». Также эта глава написана в большой степени под влиянием потрясающей работы Амира Левина и Рэйчел Хеллер, авторов Attached: The New Science of Adult Attachment and How It Can Help You Find — and Keep — Love («Подходим друг другу. Как теория привязанности поможет создать гармоничные отношения»). В ней очень понятно, четко и бережно описаны сильные стороны и сложности надежного, избегающего и тревожного (амбивалентного) стилей привязанности, а также динамика их взаимодействия.

Вам уже известно, как влияют на отношения психические травмы, особенно полученные в раннем возрасте. Важно помнить и о том, что серьезные происшествия во взрослой жизни (вроде моей аварии) способны вызвать сильные эмоциональные реакции, потерю контакта с окружающими и базовой связи с реальностью. Во введении я рассказывала, как поняла, что помимо глубочайшего страха, потери контроля и совершенной беспомощности в определение психической травмы нужно добавить «нарушенную связь». Соответственно, исцеляемся мы через восстановление связи — с собственным телом, разумом и душой, а также с людьми (особенно с самыми близкими), с нашей общей планетой, со всем миром. Нам необходимо вернуть себе способность к зависимости, независимости и взаимозависимости, пережить и прочувствовать взаимосвязь всех людей в мире. И поскольку невозможно исцелиться в изоляции, на этом пути нам необходимы люди. Для взрослых это, как правило, романтические партнеры или близкие друзья, которые становятся для нас основными фигурами привязанности.

В идеале, как задумано природой, надежная привязанность формируется в нас по мере взросления, мы вырастаем в «надежных» людей. Если раннее детство протекает в основном нормально — большую (или даже достаточную) часть времени, — то мы стремимся к близости и открыты контакту с людьми. В нас есть убежденность, что от людей можно ждать принятия, любви, благодарности, отзывчивости и заботы. Мы взрослели в просоциальной среде, поэтому привыкли выражать свои потребности и слышать, когда это делают окружающие. Во взрослых отношениях это ведет к взаимности и комфорту, безопасности и доверию, вниманию и защищенности. Когда случаются размолвки, мы замечаем их и с готовностью решаем конфликт. С сочувствием и эмпатией мы принимаем и сами делаем попытки восстановить взаимопонимание. И, несмотря на жизненные неурядицы, мы в принципе не избегаем контакта с другими людьми. А когда мы становимся ближе к кому-то, не чувствуем постоянной тревоги по поводу этих отношений. Нам легко и комфортно как в присутствии близких людей, так и в одиночестве. Нам доступны радости взаиморегуляции, но мы можем и сами привести себя в равновесие посредством саморегуляции.

Но в жизни все, конечно, не так идеально. Мы уже обсудили, какие факторы могут вызывать различные варианты ненадежной привязанности — избегающий, амбивалентный, дезорганизованный. Но причины этих адаптаций могут быть и не в детско-родительских отношениях. Вот еще несколько вещей, которые влияют на формирование у нас того или иного типа привязанности.

Если вы сами обладаете надежным типом, это становится огромной ценностью и преимуществом в любых отношениях. Партнеры, которых связывает надежная привязанность, проводят вместе много времени, это для них естественно, их тянет друг к другу словно магнитом. И надо сказать, что находиться рядом с парой, в которой люди доверяют друг другу или владеют навыками надежной привязанности, — одно удовольствие [42]. Стэн Таткин говорит о том, как важно найти себе «пару-наставника» (он пользуется термином Мэрион Соломон). Проводить время в компании таких партнеров — отличный способ активировать собственный механизм надежной привязанности, если раньше вы не слишком часто наблюдали ее в отношениях между людьми. Чем больше вы находитесь рядом с такой парой, тем больше у вас шансов перенести их модели поведения в собственные отношения. В связи с этим, чтобы лучше понимать, к чему мы стремимся, давайте посмотрим вкратце, как происходит общение в паре, где оба партнера обладают надежным типом привязанности. Выберите одну-две характеристики, которые больше всего вам приглянутся, и попробуйте добавить их в собственные отношения.

Хотя обладателям надежной привязанности свойственно вступать в отношения с людьми с тем же типом, нередки и пары, где второй партнер имеет ненадежную адаптацию. Можно сказать, что он вытянул счастливый билет, ведь близость к «надежному» человеку означает стабильность и исцеление. Это очень важно и ценно. Здоровая и предсказуемая отзывчивость «надежного» партнера перепрограммирует ненадежные паттерны. Что благотворно влияет на второго партнера, и, согласно результатам исследований, требуется всего лишь от двух до четырех лет, чтобы надежная привязанность начала преобладать и в его поведении[48]. Не важно даже, какая именно адаптация доминировала раньше — избегающая, амбивалентная или дезорганизованная. Польза близких отношений с обладателем надежного типа очевидна. Также очень хорошо, когда в паре оба стремятся развивать в себе надежную привязанность, изучая и практикуя соответствующие навыки.

Разумеется, люди с адаптациями тоже привязываются друг к другу. На это есть много причин — понятных или парадоксальных. Довольно часто встречаются пары, в которых у одного партнера избегающий стиль, а у другого амбивалентный, или же у одного любой из этих типов, а у другого — дезорганизованный. Отношения в паре избегающий-амбивалентный бывают сложными, особенно если уровень приверженности у партнеров очень сильно отличается. Когда возникают проблемы, «избегающий» партнер, как правило, ищет безопасности и утешения в одиночестве и отстраненности, а «амбивалентному», наоборот, нужна большая близость. Требуется многому учиться, а также много внимания и сочувствия, чтобы преодолеть эту дистанцию: в таких отношениях партнеры часто ранят друг друга в самые больные места, усиливая чувство незащищенности, а не снижая его.

Серьезные отношения между двумя «избегающими» партнерами редки, можно сказать, им просто не на чем держаться. Оба постоянно заняты своими делами и так поглощены собственной внутренней жизнью, что ни один из них не способен сблизиться с другим человеком или поддерживать эту связь долгое время. Отношения в «дезорганизованных» парах тоже непростые, поскольку многое в них способно вывести партнеров из равновесия. Когда оба партнера регулярно испытывают перевозбуждение или стресс, они, как правило, воспринимают противоположную сторону как врага и отношения превращаются в поле боя. Ясно, что людям хочется покинуть такое опасное место (хотя, конечно, бывают исключения). Однако даже у такой пары есть будущее, если адаптация у партнеров не всегда активируется одновременно и один из них способен не выйти из равновесия.

Если один человек может играть роль спокойного, безопасного и стабильного, это помогает второму разобраться со своим ужасом и ощущением угрозы и вернуться к любви и близости. И партнеры могут то и дело меняться ролями.

Теперь у вас есть общее представление о том, как выглядят отношения при разных комбинациях типов привязанности. Конечно, они гораздо сложнее, чем я описываю в нескольких абзацах. Но главное — научиться оптимальному поведению с тем человеком, которого вы полюбили.

Но не хочу торопить события и сразу предлагать практические советы. Давайте для начала представим, что вы еще только хотели бы найти подходящего партнера и начать отношения. (А если вы уже встретили его, можете смело переходить к разделу «Повышаем надежность отношений».)

Я хочу еще раз напомнить, что тип привязанности — ваш и любого другого человека — формируется в раннем детстве почти полностью бессознательно, запечатлеваясь в теле. Чаще всего мы ничего не знаем о собственных адаптациях до тех пор, пока не становимся взрослыми и не начинаем замечать в отношениях определенные паттерны. Иногда удается узнать об этой части своей личности с помощью психотерапии, курсов медитации, самоанализа, обратной связи от партнеров или как-то еще. Если в детстве у нас были психические травмы, в отношениях они могут всплывать будто бы из ниоткуда. Порой такие проявления имеют прямую связь с нашими травмами привязанности, а иногда их вызывают новые травмы, полученные во взрослом возрасте, — несчастные случаи, насилие, внезапные потери и так далее.

Как бы вы ни переживали подобные происшествия, важно помнить — особенно людям с ненадежными типами привязанности — что в них нет нашей вины. Просто жизнь по какой-то причине поставила нас в условия, далекие от идеальных, и это повлияло на физиологию. Мы не можем изменить свой стиль привязанности одними только разговорами или желанием, ведь он глубоко внутри и всегда активизируется автоматически. Вот почему очень важно относиться к себе с сочувствием. Разумеется, к другим тоже, но начинать правильно с себя.

Когда в ваших отношениях с кем-либо возникают сложности, обязательно надо позаботиться сперва о себе. Простой способ сделать это — взять паузу, если она вам нужна. Бывает, страсти накаляются, и тогда людям полезно немного остыть, а потом возвращаться к решению конфликта. Разойдитесь ненадолго, прогуляйтесь по лесу в одиночестве, обратитесь к другу за поддержкой, позвоните психологу, верните себе почву под ногами. А затем спросите партнера, готов ли он и хочет ли обсудить произошедшее. Предупредите его, на сколько вы уходите, когда вас ждать назад.

А вот еще одна (возможно, необычная) практика заботы о себе. Можете пользоваться ей, как только почувствуете, что в отношениях возникает напряжение и дискомфорт.

Какой бы тип привязанности у вас ни сложился, жизнь не состоит из одной борьбы. У каждого из нас бывают моменты и всплески радости, счастья, удовлетворенности, пусть они и мимолетнее, чем хотелось бы. Даже в сложных отношениях иногда мы чувствуем близость к партнеру, контакт с ним и с собой и спокойствие. Важно замечать такие моменты. Наш мозг и нервная система приучены фокусироваться на негативном: чтобы выжить как виду, нам требовалось вечно быть настороже. Как я уже упоминала, Рик Хансон (и многие другие) говорит о том, что для исцеления старых ран обязательно обращать внимание на то хорошее, что нам встречается на пути, — безопасность, защиту, счастье и так далее[53]. Жизнь состоит в том числе и из таких вещей. Замечая их, мы уменьшаем постоянный стресс и становимся способны к здоровой близости, не нарушающей наших границ.

Чтобы перепрограммировать привычку фокусироваться на негативном, необходимо замечать позитивные стороны жизни, сознательно уделять им больше внимания, чем мы привыкли.

Это позволит нейропластичности включиться в работу. Я рекомендую хотя бы 15–30 секунд, но можно и больше. Это в самом деле меняет мозг и настраивает нас на естественную частоту надежной привязанности.

Наконец, некоторым из нас на пути к надежной привязанности отлично поможет подход «притворяйся, пока не получится». Мы все порой ведем себя не так, как хочется, а когда от этого страдают наши близкие, это тяжелее всего.

Постарайтесь принять как данность, что такие моменты неизбежны. Но не забывайте и того, что любой конкретный сценарий, заложенный в далеком детстве отношениями со значимыми взрослыми, — вовсе не ваш единственный путь.

Очень полезно тренировать навыки надежной привязанности (ННП) при любой возможности, особенно в отношениях. И как я уже говорила, если вы хотите найти надежного партнера, отработка этих навыков увеличит шанс встретить такого человека и построить доверительные и поддерживающие отношения.

Для этого вернитесь к первой главе и к описанию в начале этой, посмотрите еще раз, как выглядит надежная привязанность между партнерами. Не нужно пытаться сделать все и сразу, выберите несколько техник и характеристик, близких к тому, что вы уже делаете для укрепления отношений, что для вас наиболее естественно.

К сожалению, оставаться партнерами не всегда возможно. Иногда стараться всеми силами сохранить отношения — не лучший вариант. Порой приходится решиться и двигаться дальше: извлечь уроки из полученного опыта, залечить раны, насколько это возможно, и пробовать снова. Прежде чем мы перейдем к списку возможных причин для этого (частично взятому снова из работ Амира Левина и Рейчел Хеллер[54]), я хочу подчеркнуть, что подобные решения можете принимать только вы сами. Ни я, ни любой другой специалист не должен предлагать вам вариантов, противоречащих вашему собственному пониманию и моральным принципам. Даже если перечисленные ниже сложности в отношениях покажутся вам актуальными, я вовсе не советую тут же расставаться. Как и всегда в жизни, выбор только за вами. Я привожу этот список лишь для рассмотрения с точки зрения привязанности, сознавая, что реальные отношения гораздо сложнее любых толкований и категоризаций.

С учетом вышесказанного, давайте посмотрим, какие факторы могут указывать, что в отношениях не все в порядке.

• В отношениях вы регулярно ощущаете некоторый стресс.

• Вы постоянно ссоритесь, или же ссоры стали чем-то привычным и ни к чему не ведут.

• За периодами близости чаще всего следуют сильные конфликты и отстраненность. Кажется, ваши отношения просто не могут долго оставаться приятными, здоровыми и поддерживающими.

• У вас регулярно возникают сильные сомнения, что близость между вами и партнером возможна. Ваши потребности в контакте и уединении слишком часто не совпадают.

• Ваш партнер не готов меняться в лучшую сторону: слишком отстранен или погружен в собственные тревоги и проблемы.

• В том, что касается общения, общего вклада, щедрости, присутствует значительный дисбаланс. Есть разница в том, сколько вы с партнером готовы отдавать друг другу и отношениям по собственному желанию, без запроса.

• Вы чувствуете, что из любимого человека стали врагом своему партнеру. Он кажется более счастливым и открытым с родными и друзьями.

• Одному из вас нужны серьезные моногамные отношения, а другой хочет открытых полигамных отношений, и вы не можете найти вариант, устраивающий обоих.

В идеале, ваш любимый человек стремится ко взаимности, развитию и здоровым отношениям. Но к сожалению, такие желания и возможности есть не у каждого. Достаточно ли их, чтобы работать над отношениями, — решать вам. Даже при наилучших условиях отношения бывают сложными, поэтому очень важно, чтобы оба вносили свой вклад. Однако я считаю, прежде чем принимать какие-либо окончательные решения, всегда полезно сделать все возможное, чтобы развить собственную способность к надежной привязанности. Конечно, это потребует времени, но может очень сильно помочь вам в оценке отношений. И даже если с нынешним партнером это не сработает, вы все равно продвинетесь к тому, чтобы в будущем построить надежные отношения.